У него было тяжело на сердце. И становилось еще тяжелее из-за странного мира, который его окружал. В нем была пустота, и она никогда не заполнялась. Ему не хватало ласки и любви родителей, хотя он ничего о них не помнил. Даже цвета их глаз.

Но он чувствовал, что они живы.

Джено Астор Венти вот уже одиннадцать лет с тайной гордостью демонстрировал окружающим, что мыслей у него было не меньше, чем черных волос на голове. И еще у него была судьба — прятать глубоко в себе свою боль. Тайны и подозрения, связанные с внезапным исчезновением родителей, пожирали его разум. Одиночество и непонимание приводили его в эту пустоту, которая день за днем превращалась в бездну.

Но случается, что в жизни неожиданно наступает новая полоса. Порой достаточно одного порыва ветра, чтобы темные тучи исчезли, показалось голубое небо, а от грусти не осталось и следа. Правда, есть одно условие: нужно мужественно войти в эту пустоту и понять, как сделать, чтобы она сменилась нормальным существованием.

Джено это удалось, хотя ему и понадобилось проявить самое настоящее мужество.

Правда о его родителях оставалась скрытой от него, как в тумане, вплоть до той самой ночи семнадцатого октября.

Ровно в три утра, когда Джено снился великолепный сокол, раскинувший в полете золотые крылья, его внезапно разбудил шум обвала. Он зажег маленькую лампу с голубым плафоном, стоявшую на тумбочке, и встал с постели. И уже открыл было рот, чтобы позвать дядю, старого добряка доктора Флебо Молекулу, спавшего в соседней комнате, но не смог выдавить из себя ни звука. Еще не проснувшись, он так и остался стоять, уставившись в покрытый плесенью потолок.

Старый деревенский дом, где они жили, был запущен. Бревна местами прогнили, да и на стенах повсюду виднелись следы прошедших лет: возможно, это начал рушиться потолок — и нечему тут было удивляться. Что уж говорить о ванных комнатах! В той, что рядом со спальнями на верхнем этаже, покололась и отвалилась половина плитки, а в другой, на нижнем этаже, у дядиной амбулатории, постоянно пошаливал водопровод.

Поглазев в потолок, Джено пришел к выводу, что шум доносится не из дома, а скорее снаружи, с улицы. Он приблизился к окну, раздвинул тюлевые занавески и посмотрел вниз. По улице Душистого розмарина проезжали грузовой фургон — громадный «тир», фургончик поменьше и дребезжащий автомобиль без крыши. Было странно видеть их ночью на тихой улочке.

В Нижнем Колоколе уже давно не происходило ничего интересного. В этой деревушке, мирно убаюкавшейся между зелеными Медовыми холмами, проживало всего две тысячи душ. Шум поднимали только дети, вносившие в ее жизнь хоть немного веселья. Но обычно это случалось днем, после школы. Никому бы и в голову не пришло выйти на улицу ночью и устроить такой кавардак.

Джено заметил, что большой грузовик останавливается прямо у дома номер шестьдесят семь, виллы с абрикосово-красными стенами, что в конце улицы. Фургончик с автомобилем без крыши тоже припарковались там. Из машины вышла женщина в экстравагантной шляпке, украшенной цветами и перьями. Она держала в руках плетеную корзинку и семенила крошечными шажками.

Редкие фонари едва освещали улицу, и мальчику ничего больше не удалось разглядеть.

«Кто эта синьора?» — подумал он.

Вообще-то красная вилла уже давно была нежилой, но, как ни странно, прекрасно сохранилась: сад был идеально ухожен, стены выглядели, будто их только что покрасили, а в водопроводных трубах не было ни единой трещинки. Словно время не оставило на ней никаких следов. Это вызывало среди жителей Нижнего Колокола беспокойство и подозрения. Как Джено ни старался, ему так и не удалось припомнить, чтобы виллу кто-то посещал. Зато он знал наверняка: этот дом заколдован! В деревушке ходили слухи, что, возможно, там водятся привидения.

Выдумки? Сказки? Может быть. Но дядя Флебо всегда избегал разговора об этом. Да и деревенская детвора старалась держаться подальше от красного дома.

Мальчик застыл, не в силах оторвать глаз от громадного «тира». По спине у него побежали мурашки. Тогда он закрыл окно, погасил свет и вернулся в постель. И стал думать о заколдованной вилле.

Джено был слишком возбужден, чтобы заснуть. Он ерзал, ворочался с боку на бок, нервно зажег лампу и опять стал пялиться на бревна в потолке. Потом принялся считать дырки, проделанные личинками древесных жуков. «Двадцать две, двадцать три, двадцать четыре, двадцать пять… уфф… Надо постараться заснуть, ведь завтра контрольная по математике», — бормотал про себя мальчик.

Джено Астор Венти ходил в первый класс средней школы[1], и, естественно, ему не хотелось разочаровывать своего дядю Флебо Молекулу, ведь он очень его любил. Флебо Молекула был для него всем, он заменил мальчику семью после того, как его родители Коринна Молекула и Пьер Астор Венти, талантливые фармацевты, таинственным образом исчезли. Джено было тогда всего несколько месяцев, он и понять не мог, какая это трагедия.

По деревне прошел слух, что, возможно, их похитили какие-то подозрительные личности. И одному богу известно, куда их увезли и почему. Родители так ни разу и не позвонили сыну и не прислали ни единого письма. После вполне понятного переполоха разговоры в деревеньке постепенно поутихли, и вскоре никто из ее жителей не желал об этом говорить.

Аптеку Астора Венти в Нижнем Колоколе закрыли, а дверь заколотили. Никто впредь не осмеливался ходить в дом номер четыре дробь А-бис, что в переулке Черной лилии. Не появлялся там и Флебо Молекула, который по-прежнему работал врачом. Он старался расположить к себе своих пациентов, а потому никогда с ними не спорил. А уж со своим племянником — тем более.

Немногочисленные домишки, что находились по соседству с аптекой, были заброшены: жители покидали их, пытаясь избежать несчастья, свалившегося на головы семейства Асторов Венти. И переулок Черной лилии незаметно зарос высокой травой и чахлым кустарником.

Единственное, что Джено усвоил за прожитые годы, — это то, что его семью считали странной. Немного «с приветом». Не такой, как все. Семьей неудачников. Клеймо «ненормального» поставили и на нем.

Тощий как щепка, с жадно взирающими на мир глазами, он жил со своим дядей в захудалом домишке на улице Душистого розмарина. Характер у мальчика был ершистый, и чему уж тут удивляться: ему недоставало материнской ласки и строгого отцовского взгляда.

В ту ночь юному Астору Венти так и не удалось уснуть. Он прекрасно понимал, что никто из одноклассников на контрольной по математике ему не поможет, и в первую очередь не дождаться этого от Мирты Бини, приставучей вредины и жуткой задиры, сидевшей с ним за одной партой.

Некоторое время спустя сильнейший лязг металла вновь заставил его вскочить с постели. Он так спешил к окну, что споткнулся о стул, грохнулся на пол и ушиб лоб. Выглянув на улицу, он обнаружил, что задние створки «тира» открыты. Грохот стоял оглушительный, хотя перед виллой не было ни души. Ни единой тени. Исчезла даже таинственная женщина.

Неожиданно из глубины фургона появился громадный черный круг с серебряной каймой. Метра три в диаметре. Он ярко блестел. Казалось, это гигантская печать, сделанная из сургуча и покрытая лаком. В центре круга виднелись две красные буквы, которые Джено не удалось прочитать. Он в жизни не видел ничего подобного! «Кто мог додуматься сделать печать таких размеров?! Для чего она служит?» — подумал он.

Странная штуковина так и осталась подвешенной в воздухе в полуметре от земли. Она напоминала черное солнце, окруженное плотным облаком пара. Джено почувствовал, что у него слегка кружится голова: удар, полученный во время падения на пол, оказался на редкость болезненным. Но оторваться от окна он был не в силах.

В то время как черная печать, словно заколдованная, продолжала висеть в воздухе, из окон фургона начали вылетать небольшие коробки. Одна из них разбилась, и на землю посыпались осколки чашек и тарелок. Он ошеломленно наблюдал эту сцену, пока тонкий женский голос не произнес по-французски:

— Mon dieu de la France!

«Мой французский Бог!» — машинально дословно перевел Джено.

От страха он сел на кровать. Закрыл глаза и подумал: «Нет! Это невозможно! Я схожу с ума!»

По правде говоря, с Джено Астором Венти частенько случалось нечто любопытное. Он видел сны, которые в большинстве случаев сбывались. Как в тот раз, когда ему приснилась противная Мирта. Она висела на ветке большого дерева у школы и истошно ревела, потому что не могла спуститься, к тому же у нее упали очки. Через день это и правда произошло. Мирта Бини залезла на дерево, чтобы пошпионить за учителями, которые собрались в учительской на втором этаже, но испугалась и не смогла спуститься, и охранникам пришлось спасать ее. Джено повеселился от души, наблюдая, как она плачет и просит прощения.

Но той ночью семнадцатого октября Джено совсем не спал, он на самом деле видел черную печать, и она висела в воздухе! Выйдя из своей комнаты, Джено на цыпочках прошел к спальне дяди и приложил ухо к двери: Флебо храпел, как паровоз. «Такого и бомбой не разбудишь!»

С бешено бьющимся сердцем Джено вернулся к себе и высунулся в окно, чтобы хоть краем глаза взглянуть на красную виллу. Но громадной печати, как ни странно, больше не было. Грузовик и фургончик тоже исчезли. На прежнем месте стоял лишь допотопный автомобиль.

Джено взглянул на соседние дома. Света ни в одном окне не было. Никто не проснулся. Неужели только он слышал этот страшный шум?

Голова безумно гудела, и мальчик, растянувшись на постели, в который уже раз принялся считать дырки, проделанные древесными червями. Он больше не хотел думать о том, что увидел. Но голос женщины, говорившей по-французски, все еще звучал в ушах, и Джено вновь явственно представил эту сцену.

«С чего бы иностранке прибывать в Нижний Колокол глухой ночью? Она конечно же ужасно таинственная личность. И как сделана громадная печать, что могла парить в воздухе, на полметра поднявшись над землей? Может быть, эта женщина — ведьма? Потому и приехала в дом с привидениями?» Вопросы так и роились у него в голове, не давая заснуть до самого утра.

Не отрывая взгляда от фотографии родителей, он думал об их исчезновении. Как бы ему хотелось оказаться рядом с ними! Но он ничего не помнил ни о матери, ни об отце, не помнил даже их голосов.

Зазвонил будильник. Было ровно семь утра.

Джено встал, сунул ноги в стоптанные тапочки и спустился в кухню. Немного погодя к нему присоединился дядя Флебо. Он, как всегда, бубнил себе под нос:

— И куда они только запропастились! Ты не видел мои очки? — спросил он у племянника, подпоясывая халат.

— Они на полке рядом с кофейной банкой.

— Спасибо. Ах, что бы я без тебя делал… — вздохнул дядюшка и, водрузив на нос очки, разлил молоко в миски.

Отхлебнув пару глотков, мальчик спросил:

— Ты ничего не слышал сегодня ночью?

— Сегодня ночью? Нет, а что?

Флебо поднял глаза и с любопытством посмотрел на Джено.

— Ничего, дядя. Ничего…

— Давай говори. Выкладывай! — потребовал Флебо Молекула.

— Скрип. Я слышал скрип. Наверное, пора менять бревна. Они все проедены червями. И стены надо бы покрасить.

— Ты прав. Этот дом разваливается на куски. Но моих сбережений едва ли хватит, чтобы оплатить ремонт, — сказал Флебо Молекула и развел руками.

— Ты слишком добрый. Быстро всех лечишь, и тебе мало платят, — пошутил Джено.

— Медицина — вещь серьезная, — возразил дядя. — Должно быть, ты на меня злишься. Но сам знаешь, что у нас за народ. В деревне и без того говорят, что мы с тобой немного странные. А ведь я умею лечить и излечиваю от многих болезней!

Вернувшись в комнату, Джено надел брюки и футболку зеленого бутылочного цвета, застегнул курточку на молнию и, повесив ранец с книгами на плечо, направился вниз. Уже в дверях сказал дяде:

— Увидимся за ужином. Похоже, крыша еще послужит.

Выйдя на улицу, Джено невольно взглянул на таинственную виллу. У калитки напротив эпохального автомобиля французской синьоры как не бывало. Поразмышлять об этом ему не довелось, потому что в спину полетел камень.

— Эй, Мирта… опять твои штучки! — обернулся он.

— Мямля и слабак! — огрызнулась девчонка, поправив на носу очки и скорчив рожицу.

Пропустив ее вперед, Джено покачал головой и направился следом к остановке школьного автобуса, куда уже подходили одноклассники.

Двоюродные братья Фратти — Галимед, худой как палка, и Никозия, толстячок, с вечно падающей на глаза челкой, — стоя под навесом, о чем-то говорили. Джоя Серени и Марлония Каффи весело смеялись. Одна, Джоя, демонстрировала новую прическу: ее светлые волосы были собраны блестящей заколкой, а другая, Марлония, хвасталась разноцветными колготками, подаренными ей матерью.

— Уже почти восемь. Водитель проспал, — проворчала Мирта, посмотрев на часы.

— Хорошо бы автобус вовсе не пришел. Тогда не придется писать контрольную по математике, — с мечтательной улыбкой протянул Никозия.

Джено уселся на скамейку, закинул ногу на ногу и, зевая, опустил голову.

— Смотрите, кто идет! У этой старухи явно не все дома, — воскликнула Мирта.

Джено посмотрел на ту, о ком говорила Мирта, и в тот же миг сердце у него зашлось. Синьора из Франции, которую он видел нынешней ночью, не спеша прогуливалась по тротуару вдоль улицы Душистого розмарина. На голове у нее красовалась новая шляпка — что-то вроде фиолетового тюрбана, из которого торчали пружинки с кисточками. Одета она была в сиреневое платье и красный плащ, слегка присборенный на спине. В руках — изящная, в тон шляпке фиолетовая сумочка. Позади нее, высоко подняв морду, шествовал здоровенный белый котяра с длинной шерстью.

На лице женщины выделялись глубокие морщины, придававшие ей очень серьезный вид. Даже оправа очков у нее была оригинальной, идеально круглой с серебряными дужками и завитками, которые касались выбивавшихся из-под шляпки седых волос.

Ребята рассматривали ее, кривляясь и гримасничая. Мирта присвистнула. Галимед выпятил нижнюю губу. Никозия надул щеки. А Джоя с Марлонией шушукались и негромко хихикали.

Джено затаил дыхание.

Когда синьора из Франции проходила мимо них, у юного племянника Флебо Молекулы возникло странное ощущение, будто по нему прокатилась морская волна. Он закрыл глаза, заткнул уши и закашлял.

Кот мгновенно обернулся и недовольно зашипел. Женщина осуждающе посмотрела на него, и тогда он, мяукнув, снова поплелся за хозяйкой, размахивая длинным пушистым хвостом.

— Кто это такая? — поинтересовалась Марлония, надувая жвачку.

— Гм, первый раз вижу, — ответила Джоя, разводя руками.

Джено не выдержал и выпалил:

— Она француженка, приехала сегодня ночью. Живет в красном доме номер шестьдесят семь.

— Сегодня ночью? Как ты узнал? — надменно спросила Мирта, глядя на него сквозь очки.

Все с любопытством уставились на него.

— Я видел. Она вышла из автомобиля без крыши, — смутившись, ответил Джено.

— В красной вилле? Но там уже давным-давно никто не живет! Это же дом с привидениями! — испуганно добавил Никозия, смахивая челку с глаз.

— А может, привидений там и нет и эта француженка купила его, — ответил Джено.

— Странная старушенция. Весьма странная, — сказал Галимед, наблюдая, как она удаляется.

— Джено, а с чего ты взял, что она француженка? — спросила Мирта, вплотную приблизившись к мальчику.

— Я видел… я слышал, как она говорила, — еще больше смутился Джено. Но тут он понял, что сказал слишком много, и сейчас его поднимут на смех и начнут над ним издеваться.

— Ты говорил с ней сегодня ночью? Не мели чепуху! — Мирта толкнула его с такой силой, что ранец слетел у мальчика с плеча.

Марлония засмеялась, разглядывая себя в зеркало:

— Вот пустомеля!

Ничего не ответив, Джено поднял с земли свой ранец.

Тут подъехал школьный автобус, и ребята один за другим залезли в него. Астор Венти-младший плюхнулся на заднее сиденье. В гордом одиночестве. Минут через десять автобус уже был в Верхней Плясунье, деревне, расположенной в нескольких километрах от Нижнего Колокола. Со всех ног ребята помчались в школу. Звонок на урок уже прозвенел. Мирта открыла дверь, и компания с опущенными головами ввалилась в класс. Учитель математики находился за кафедрой. Контрольная уже началась.

Джено открыл ранец и выложил на парту книги и тетради. Он попытался сосредоточиться, но ему никак не удавалось, в ушах все время звенело. Контрольная прошла хуже некуда. Мальчик совсем ничего не помнил и сдал чистый лист. Учитель математики строго выговорил ему:

— Ты недостаточно занимался. Как всегда, витаешь в облаках. Скажи, ты хотя бы открывал учебник?!

— Я видел, как летает большая черная печать.

Бессмысленный ответ Джено рассмешил класс.

Учителю же было не до смеха. Он стукнул кулаком по кафедре и громко произнес:

— Прекрати молоть чепуху! Думаешь, это смешно? На этот раз, Джено Астор Венти, твоя выходка тебе не сойдет с рук.

Мальчик попытался извиниться. Он действительно не понимал, как мог ляпнуть такое. Ему вовсе не хотелось рассказывать кому бы то ни было о печати, но слова сами слетели с языка.

Вернувшись домой, он уселся на кровать, чтобы посмотреть на фотографию родителей. Он думал о том, что, будь его отец с ним, он помог бы ему решить школьные проблемы и посоветовал бы, как избежать неприятностей. Дядя Флебо конечно же хороший человек, но работа врача ко многому его обязывала. К тому же он был слабохарактерным и попросту не умел говорить «нет».

Вскоре одноклассники Джено высыпали на улицу Душистого розмарина.

— Эй, Джено, поедем к красному дому! — крикнула ему Мирта. — Посмотрим, правду ли ты сказал нам о той сумасшедшей старухе, а заодно узнаем, боишься ли ты привидений.

Джено был против, но братья Фратти уже оседлали велосипеды, и ему ничего не оставалось, как последовать за ними.

— Ты говорил, что она приехала на автомобиле без крыши. Но во дворе его нет, — сразу же напала на Джено Мирта, едва они добрались до дома номер шестьдесят семь.

— Не знаю, куда он делся.

— Тебе это все приснилось. Как всегда… — усмехнулась Марлония.

— Нет. Клянусь! Я на самом деле видел большую черную печать, парящую в воздухе, — сказал Джено и тут же прикусил язык: он снова сболтнул лишнее.

— Летающую печать? Ну, ты совсем свихнулся, — сказал Никозия, почесывая выглядывавший из-под джемпера живот.

— Тебе мало того, что ты учинил сегодня в школе? — наседала Мирта.

— А где следы от колес? — спросила Джоя. — Если бы она приехала на автомобиле, на земле остались бы следы!

Джено внимательно осмотрел дом: все окна в нем плотно закрыты, а во дворе пусто. Но вот одно окно в доме слегка приоткрылось.

— Смотрите! — крикнул мальчик и вытаращил глаза.

Когда все повернули головы, мелькнувшая в окне рука уже успела захлопнуть створку.

— Довольно! Ты сумасшедший, как и вся твоя семейка, — заключила Мирта. Вскочив в седло своего велосипеда, она покатила прочь.

Все последовали за ней, громко скандируя:

— Джено-дурак. Джено-дурак. Джено-дурак.

Только Никозия не тронулся с места, он все еще пялился на дом с привидениями. Потом, обернувшись к Астору Венти-младшему, он вполне серьезно сказал:

— Да не обращай на них внимания. Сам знаешь, какие они.

Но Джено промолчал. Не дождавшись ответа, Никозия, сдвинув челку с глаз, сел на велосипед и помчался догонять свою компанию.

А Джено пристально глядел на окна дома, с застывшим и вытянувшимся от удивления лицом. Через несколько минут дверь в доме отворилась, и оттуда показался белый кот. Пару раз мяукнув, он вернулся в дом.

Мальчик вцепился в прутья калитки и стал звать его:

— Иди сюда, котик. Иди, я тебя не обижу.

Но кот так и не показался.

Джено возвращался домой, медленно крутя педали. Теперь улица Душистого розмарина казалась ему местом, полным тайн и секретов.

Вечером он не ужинал. Дядя принес ему в комнату миску супа и яблоко, но Джено так ни к чему и не притронулся. В ушах у него по-прежнему стоял все тот же странный шум.

— Ты не заболел? Хочешь пару ложек моей волшебной микстуры Боли-прочь и Хвори-вон? — Флебо положил ему руку на лоб, чтобы узнать, нет ли у мальчика температуры.

— Нет. Просто я хочу спать. Спокойной ночи, дядя! — С этими словами он поднялся к себе и зажег голубую лампу.

Из окна лился свет редких фонарей. Юный Астор Венти думал о французской синьоре и ее тайнах. Мысли скакали, как бешеные лошади, а от шума в ушах раскалывалась голова. Поворочавшись в постели и так и не уснув, он встал, набросил куртку прямо на пижаму и, сунув ноги в кеды, тихонько спустился по лестнице, чтобы не разбудить дядю. Он вышел из дома, оставив дверь чуть приоткрытой.

Небо было ясным. Луна и звезды сияли, как крохотные костры, а на горизонте вырисовывались очертания Медовых холмов. Воздух был свежим и по-осеннему прохладным. Ничто не нарушало ночного покоя Нижнего Колокола. Оседлав велосипед, Джено покатил к дому номер шестьдесят семь.

На улице царила тишина. Было уже десять часов вечера, и в окрестностях не было ни души. Хотя в историю о привидениях ему не очень верилось, кожа у него все равно покрылась мурашками. Прислонив руль к калитке красной виллы, он уставился на закрытые окна. Из нижнего окна, скорее всего в кухне, просачивался слабый свет.

«Значит, так и есть. Она в доме!» — подумал Джено, протирая глаза.

Вскоре свет погас. Мальчик уныло повесил голову. Зевнув во весь рот, он решил, что надо бы поспать, хотя спать ему совсем не хотелось.

Он ехал домой и думал, что обязательно должен познакомиться со старой синьорой. И не только потому, что видел летающую печать. Ему нужно выяснить, зачем это француженка заявилась в Нижний Колокол и поселилась на красной вилле. Уже подъезжая к дому, он притормозил на углу переулка Черной лилии: трава там выросла по пояс, а стены аптеки обвил порыжевший плющ. Растения уже обволакивали искореженную железную вывеску, на которой с трудом можно было прочитать «Аптека Астора Венти». Он постоял несколько секунд, размышляя о том, что для жителей Нижнего Колокола даже этот переулок стал злосчастным. Какая-то невидимая нить объединяла аптеку и дом с привидениями. Люди старались держаться как можно дальше от этих двух мест. И он, Джено, каким-то непонятным образом тоже был связан с обоими этими домами.

На следующее утро на остановке в ожидании школьного автобуса братья Фратти снова прицепились к нему, хотя Никозия время от времени ему и подмигивал. Джено улыбнулся Никозии, и тот ответил ему улыбкой. Никозия нравился Джено, но ему не хотелось публично выказывать расположение к странному мальчику, над которым все издевались. Джено понимал, что Никозия никогда не станет открыто демонстрировать свою дружбу с ним. К тому же эти отношения дружбой вряд ли назовешь. Поэтому Джено и не предпринимал никаких шагов к сближению, хотя именно этого и хотел.

Когда к остановке подошли Мирта, Джоя и Марлония, Джено заметил экстравагантную старушку. На этот раз она нахлобучила на себя красную шляпу с большими полями и оранжевым пером, плащ, тоже оранжевый, и длинное, до пят, пестрое платье, желтое с коричневым. Белый кот семенил рядом, приноравливаясь к шагу пожилой дамы. Джено поставил ранец на землю и ждал ее приближения.

Старушка посмотрела на него и с сильным французским акцентом сказала:

— Здравствуй, Джено Астор Венти.

Джено сглотнул и слабым голосом, едва не заикаясь, ответил:

— Ддд… добрый день, сссиньора.

Мирта пихнула локтем Джою с Марлонией, застывших с разинутыми ртами, и, подойдя к Джено, прошипела:

— Значит, ты и правда ее знаешь? Кто она?

— Да, кто она? — настойчиво потребовали Галимед и Никозия. — Давай выкладывай, мы больше не будем над тобой издеваться.

— Не знаю! Клянусь, не знаю! — отступая, воскликнул мальчик, действительно не понимавший, откуда этой женщине стало известно его имя.

— Не хочешь говорить? Ладно. Больно нужно! Это всего лишь сумасбродная старуха, — заявила Мирта, ковыряясь в носу.

Марлония что-то прошептала Джое на ушко, и обе покатились со смеху.

Никозия схватил Джено за плечо и подтащил к себе со словами:

— Мне-то ты можешь сказать. Я ведь тебе верю!

Но мальчик лишь покачал головой. Подняв ранец и не сводя глаз с удаляющейся французской синьоры, он погрузился в глубокое молчание.

Тем утром и в школе все пошло наперекосяк. В голове у Джено снова шумело, и этот шум уже начинал ему надоедать. Ему никак не удавалось сосредоточиться. Порой ему даже казалось, что один из червей, которые точат гнилые бревна, пробрался к нему в мозг.

К тому же над его рассказом о летающей печати смеялась уже вся школа. И в коридорах, и в туалетах, и во дворе только об этом и говорили. Кое-кто из учеников даже открыто показывал на него пальцем, как на инопланетянина. Что уж говорить об учителях и директоре: их лица перекашивались от одного его вида!

А он и понятия не имел, как все это объяснить. Никто из окружающих ему не сочувствовал, и было очевидно, что он так и останется непонятым. Почему он так одинок?

И все же юный Астор Венти был убежден, что логическое объяснение существует.

Вернувшись домой, мальчик опять ничего не рассказал дяде Флебо. Он залез на кровать, взял вставленную в рамку фотографию своих родителей и, глядя на них, стал спрашивать, что же ему делать. Понизив голос, он рассказал им обо всем, словно два изображения действительно могли его слышать. Грусть и тоска снова наполнили его сердце. Он выдвинул ящик комода и достал оттуда другое фото, на котором была его мама, обнимавшая малыша.

— Каким я был маленьким. А она… она такая красивая, — прошептал Джено, целуя мамино лицо. Он перевернул фотографию, как делал это уже много раз, и прочитал слова, которые его мама написала синей ручкой много лет назад: «Моему маленькому сокровищу. Коринна».

Слеза, упавшая из глаз Джено, размыла надпись. Дядя рассказывал ему, что этот снимок был сделан всего за несколько дней до их похищения. Только ему, «маленькому сокровищу», удалось спастись.

«Какая странная эта штука — жизнь, — думал Астор Венти-младший. — Были люди и пропали, и от них остались одни фотографии. А ведь когда-то они были счастливы, смеялись, на руках у мамы был я, и она прижимала меня к себе. А теперь я один. Без нее. И никто меня не обнимет».

Потом Джено достал еще одну фотографию. Со снимка на него смотрело симпатичное полное лицо его отца, Пьера Астора Венти. Он был одет в белый халат.

Джено прекрасно знал, что его отец и мать были фармацевтами и что они прославились именно благодаря своим коробочкам с антибиотиками, бутылочкам с травяными настойками и баночкам с мазями. Эта фотография была испорчена. Разорвана посередине. Сохранилась лишь ее верхняя часть. Нижней не было. Как будто кто-то сделал это специально. А может, она порвалась случайно. Дядя Флебо никогда об этом не говорил. Впрочем, Джено это не интересовало — главное, он мог видеть лицо своего отца.

Убрав фотографии в ящик тумбочки, он еще какое-то время смотрел на голубую лампу. Голова у него снова разболелась.

Он открыл окно, чтобы вдохнуть полной грудью. Свежий воздух охладил лицо, а запах смолы, исходящий от елей, взбодрил его, и он почувствовал себя немного лучше. Он бросил взгляд в сторону красной виллы. Во дворе, напротив калитки, сидел белый кот. Совершенно неподвижно. Как статуя. Джено стоял у окна до тех пор, пока белый котяра не вернулся в красный дом.

В ту ночь сон мальчика был не крепким. И вовсе не из-за жучков в балках потолка. А из-за червячка, который завелся у него в голове и требовал во что бы то ни стало познакомиться с француженкой.

Ровно в семь он уже спустился на кухню. Дядя, как всегда, ворчал из-за очков:

— Кажется, я забыл их в амбулатории. Без них я ничего не вижу. Как будто меня посадили в аквариум.

— Пойду принесу их. — С этими словами племянник вышел из кухни, пересек крошечный холл и попал в амбулаторию на первом этаже.

Очки обнаружились на письменном столе, на куче медицинских карт и рецептов. Взяв их, он направился к двери. Выглянул наружу. Денек выдался мрачным: серое, как свинец, небо угрожало дождем. Было свежо, и по телу Джено, который все еще был в пижаме, пробежали мурашки.

И тут он увидел прогуливающуюся старушку. В руках она держала красный зонтик, и за ней, как всегда, следовал белый кот.

Сердце так и екнуло. «Как? В такой час? Ведь еще нет семи тридцати!» Он стремглав бросился на улицу.

Первые капли дождя уже оросили траву.

Женщина остановилась и, обернувшись к нему, с улыбкой сказала:

— Денек сегодня выдался отвратительнейший, мой дорогой Джено Астор Венти. Советую тебе надеть толстый шерстяной свитер. Не думаю, чтобы в школе включили отопление.

Мальчик, судорожно сжав дядины очки, собрался с духом и дрожащим голосом ответил:

— Да, спасибо. Я так и сделаю.

Пожилая синьора снова улыбнулась и уже собралась уходить, когда Джено, чтобы задержать ее, обратился к ней:

— Простите, синьора… синьора…

Она раскрыла зонтик, выпрямила спину и с серьезным видом представилась:

— Крикен! Мадам Марго Крикен!

Он повторил как попугай:

— Мадам Марго Крикен.

— Да. Так меня зовут. А что еще ты хочешь узнать, юный Астор Венти? — спросила она, стоя совершенно неподвижно, хотя дождь застучал сильнее.

— Вы живете в красной вилле, в доме номер шестьдесят семь? — Джено наконец решился задать этот вопрос.

— Да, мой дорогой мальчик. Сейчас я живу именно там вместе со своим котом Наполеоном, — ответила она, показывая пальцем на совершенно вымокшего кота.

— Добро пожаловать в Нижний Колокол, синьора. Наполеон — просто замечательный кот, — сказал мальчик, отвешивая поклон.

— Спасибо, Джено. Но мне кажется, ты должен немедленно вернуться домой. Ты весь промок. К тому же до сих пор в пижаме. Совершенно неподходящий наряд для того, чтобы появляться на улице.

Мальчик кашлянул пару раз и пятился до самых дверей, чтобы не поворачиваться спиной к старой синьоре. Войдя в дом, он аккуратно притворил дверь и застыл на месте как вкопанный. Дядя, посмотрев на него, почесал затылок:

— Да ты промок до нитки! Куда же ты ходил?

Ничего не ответив, Джено отдал дяде очки, прошел в свою комнату и быстро оделся. Ему было наплевать, что волосы и ноги у него промокли. Он был счастлив! Счастлив оттого, что поговорил с мадам Крикен.

Перед тем как уйти, он надел куртку, поцеловал в щеку дядю, который так расчувствовался, что опрокинул чашку с молоком, и, насвистывая, вышел под проливной дождь.

Его одноклассники были уже на остановке: школьный автобус должен был прибыть в семь сорок пять. У всех были зонты. У всех, кроме Джено. Он шел с открытым ртом, глотая капли дождя, который становился все сильнее и сильнее.

— Вот выступала! — фыркнула Мирта, поправляя свой ярко-желтый плащ.

— Эй, Джено, ты, никак, собрался выпить весь дождь? — хором спросили Галимед и Никозия.

— Да. Это чудесная вода небес, — дерзко ответил мальчик и первым запрыгнул в автобус.

Мирта не могла не заметить, что этим утром Джено чересчур весел, и в школе во время перемены обратилась к нему с банальной просьбой:

— Можешь одолжить мне десять чентезимо[2]?

Мальчик покачал головой:

— У меня нет денег.

— У тебя нет ни гроша, а ты радуешься. Или я не права? — ехидно спросила Мирта.

— Да, радуюсь, — сказал Джено, облокотившись на подоконник.

— А как насчет той старухи? Сегодня утром мы ее не видели! — заявила девочка, хрустя попкорном.

— А я видел!

— Когда? На рассвете? Ночью? Она летала? — Мирта принялась нарочито громко смеяться, привлекая внимание остальных учеников: — Только послушайте, Джено видел летающую старуху.

Джоя и Марлония зашлись от хохота, а Никозия, выступив вперед, сказал:

— В Нижнем Колоколе летают печати и пожилые синьоры.

С другого конца коридора закричал Галимед:

— Наконец-то все летают. И это заслуга нашего гениального Джено.

Племянник Флебо скрестил руки на груди и с неприязнью посмотрел на одноклассников:

— Все вы просто болваны. Ничего не знаете о жизни. Ничего!

— Астор Венти! Что за представление ты устроил! — Громкий голос учителя математики не предвещал ничего хорошего. — Значит, ты знаешь о жизни все. Но ничего, совершенно ничего не знаешь о математике! — Учитель схватил Джено за ухо. — Довольно глупостей, пора браться за ум!

Джено потупил взор, а класс загудел. Мирта пришла в восторг от позора Джено, она ликовала. Но для Астора Венти это был лишь очередной эпизод, подтверждающий, что он не такой, как все. С того самого дня, как исчезли его родители. «Почему их похитили? Что плохого они сделали?»

Эти вопросы всегда мучили Джено. Но с приездом мадам Крикен с ее черной печатью и белым котом его безудержное любопытство, казалось, переросло во что-то более значимое. Таинственное. А может, даже страшное.

Такой и стала его жизнь: путаные мысли, видения, накладывающиеся одно на другое, и беспокойные сны. Он еще больше похудел. Заметив это, дядя Флебо как-то сказал:

— Ты должен есть. Тебе надо расти и развивать мускулатуру. Хочешь стать похожим на скелет? — и положил ему на тарелку большущий бифштекс с кровью.

Мальчик съел только два кусочка, встал из-за стола и уже собирался улизнуть к себе в комнату, когда дядя неожиданно спросил:

— Она симпатичная, правда?

Мальчик нахмурил лоб:

— Кто?

— Синьора из шестьдесят седьмого! — уточнил Флебо.

— Ты ее знаешь? — удивленно спросил Джено.

— Возможно… — ответил дядя, надкусывая яблоко.

— Так ты ее знаешь или нет? — настаивал Джено.

— Спокойно… спокойно… Ты напоминаешь мне свою мать, она тоже не выносила неопределенности. — Флебо поднялся на ноги и, выразительно посмотрев на племянника, кивнул головой.

— Откуда она взялась, дядя? Кто она? И что собирается здесь делать? — Вопросы один за другим так и сыпались из Джено.

Дядя поднял руки и очень серьезно сказал:

— Не спеши. Все узнаешь, когда придет время. Пока я только могу сказать, что Марго Крикен — необыкновенная женщина. Ты можешь ей доверять.

Джено подошел поближе и с убитым видом схватил дядю за руки:

— Сколько тайн! Что общего у этой синьоры с нами? Почему ей известно, как меня зовут? Откуда ты знаешь ее имя?

Дядя не произнес ни слова, но мальчик настаивал:

— Она поселилась в домике привидений, понимаешь? Это то же самое, как если бы мы вновь переехали в аптеку в переулке Черной лилии. Все считают эти дома заколдованными! Проклятыми! Почему?

Доктор Флебо погладил мальчика по голове и нежно прижал к себе.

— Аптека… вот-вот… вот-вот. Мы и не подумали об этом. Я растил тебя, как мог. Возможно, я так и не стал тебе настоящим отцом. Прости меня…

Глаза у Джено заблестели. Он обнял дядю.

— Скажи, что мои родители не погибли, — попросил он. — Скажи, пожалуйста, скажи, куда их увезли?! Я тебя очень люблю, дядя. Я так тебя люблю…

Днем по субботам амбулатория всегда была до отказа набита посетителями. Джено надо было срочно поговорить с дядей: случилось нечто ужасное. Но перед ним оказалась целая вереница пациентов, ожидавших своей очереди на прием.

Женщины, дети, старики теснились в маленькой комнате ожидания. Хотя, возможно, температуру там и зашкалило, Флебо Молекула обливался потом не от жары, а от беспокойства. Висевшим на шее стетоскопом он слушал сердце пожилого крестьянина. Подождав пару минут и потеряв всякое терпение, мальчик забарабанил в стеклянную дверь:

— Дядя, мне надо срочно с тобой поговорить.

В очках, сползших на нос, Флебо Молекула открыл дверь и раздраженно воскликнул:

— Ты прекрасно знаешь, что не должен мне мешать!

— Случилось такое… — Джено не хватило храбрости пояснить, что же произошло, потому что на него со всех сторон пялились люди.

— Ну, давай говори! — потребовал дядя, не желавший заставлять своего пациента ждать.

Мальчик сделал знак дяде нагнуться и прошептал ему на ухо:

— Пропала фотография папы. Та, что разорвана надвое.

Флебо взялся за дверную ручку и покачал головой.

— Поговорим вечером. — И поспешно захлопнул стеклянную дверь прямо перед носом у остолбеневшего мальчика.

Джено ничего не оставалось, как отправиться восвояси. Едва передвигая ноги, он печально вышел на улицу. Присел на камень у обочины и стал играть веткой, не переставая думать о пропавшей фотографии. Не могла же она испариться! Ведь она была заперта в ящике тумбочки в его в комнате, и никто, кроме дяди, не мог открыть этот ящик! Зачем Флебо понадобилась фотография его отца? А если это не Флебо, то кто украл старую порванную фотографию?

Рассекая веткой воздух, Джено заметил, как к нему приближается белый кот с длинной шерстью.

— Наполеон! — удивленно воскликнул Джено.

Котяра замедлил шаг и, остановившись на почтительном расстоянии, мяукнул, вытаращив свои громадные голубые глаза.

Джено заметил, что на шее у кота привязан свернутый в трубочку листок бумаги. Он протянул руку, чтобы взять записку, но Наполеон тут же оцарапал его.

— Ай! Что ты делаешь? Скверный котяра!

Наполеон еще раз мяукнул, довольно зажмурился, повернулся, поднял пушистый хвост и побежал к красной вилле.

Листочек остался лежать на улице. Джено развернул его и прочитал: «Дорогой Флебо, жду тебя в 22.00. Марго».

Джено сгорал от любопытства. Он не знал, что делать с запиской, попавшей ему в руки. Отдать ее дяде почему-то постеснялся. Это свидание конечно же было секретным.

Лицо юного Астора Венти осветила слабая улыбка. Мысль о том, что у мадам Крикен мог быть роман с его дядей, заставила его ухмыльнуться. «Этого не может быть, — пробормотал он вполголоса, — она намного старше его».

По правде говоря, мальчик никогда не видел, чтобы дядя Флебо ухаживал за женщинами. Было совершенно невозможно — даже на миг! — представить, что такой уважаемый человек, как доктор Молекула, врач Нижнего Колокола, мог влюбиться в такую немолодую и экстравагантную француженку.

И все же Джено не мог передать эту записку дяде в руки.

Он решил просунуть ее под стеклянную дверь амбулатории, не попадаясь дяде на глаза. Вечером за ужином Флебо заметно нервничал, тем более что Джено больше не спрашивал о пропавшей фотографии. Джено вымыл тарелки, протер стол, смахнул пыль со стульев и, к огромному удивлению дяди, сразу же отправился спать.

Незадолго до того как часы пробили десять, он услышал, как дядя выходит из дома. Вот и очевидное доказательство того, что он нашел записку! Флебо взял велосипед и покатил вдоль обочины по улице Душистого розмарина, неторопливо крутя педали. Он остановился у дома номер шестьдесят семь. Джено последовал за ним пешком.

Добравшись до калитки красной виллы, Джено отчетливо увидел, что из кухонного окна просачивается свет. В два прыжка перемахнул через калитку. Встав на четвереньки, как собака, подкрался к дому. Было довольно холодно, и, чтобы не простыть, он обмотал шею шарфом. Устроившись на корточках у окна, прислушался. Из кухни отчетливо доносились голоса мадам Крикен и дяди.

— Когда ты ему расскажешь? — спросила Марго.

— Пока не знаю. Но тебе не кажется, что еще слишком рано? Он же совсем мальчик, — ответил Флебо.

— Нет времени. Я тебе все объяснила. Положение очень серьезно. Будем верить, что Джено быстро всему научится. Ему уже одиннадцать: он должен узнать о своем предназначении и встретить свою судьбу.

Астор Венти почувствовал, что сердце у него забилось сильнее. Они говорили о нем! Они говорили о вещах, о которых Джено и не подозревал. Значит, у Флебо с мадам Крикен был общий секрет.

Мальчик смутился. Ему показалось чересчур странным, что он сидит здесь, в темноте, под окном красной виллы, с шарфом на шее и слушает, как дядя говорит о нем с таинственной француженкой.

За спиной послышался какой-то шум. «Привидения!» — мелькнула мысль. Однако, обернувшись, он увидел два громадных голубых глаза, устремленные на него из темноты.

— Наполеон! — испуганно вскрикнул он.

Кот ощерился и зашипел, как тигр. Джено мгновенно вскочил на ноги и ударился головой об оконный косяк. Надо же, второй удар за несколько дней!

Наполеон громко мяукнул, и мальчик бросился к калитке, испугавшись, что его обнаружат. Встревоженная шумом и мяуканьем кота, мадам Крикен открыла окно и выглянула наружу.

Джено спасла темнота. В слабом свете, лившемся из кухни, невозможно было увидеть, как он, словно газель, перескочил через калитку.

Тяжело дыша, раскрасневшийся, он вернулся домой. Поднялся по лестнице и рухнул на кровать, как мешок с картошкой. Голова болела, странный шум в ушах по-прежнему мучил его.

Он думал об удивительных словах, сказанных мадам Крикен: «Положение очень серьезное… Джено быстро всему научится». Мальчик не имел ни малейшего понятия, чему он должен научиться.

Ровно в девять утра празднично зазвонили деревенские колокола — было воскресенье.

Флебо давно встал и приготовил завтрак. Джено открыл глаза и с удивлением уставился на собственные ноги — он был в брюках и в носках. Оказывается, он спал в одежде!

Дядя сидел на кухне, скрестив руки на груди. По всему было видно, что ему не терпится начать разговор.

— Вид у тебя ужасный. Ты не заболел? — спросил он племянника.

— Я плохо спал, — ответил Джено, избегая смотреть Флебо в глаза.

— Из-за древесных червей?

— Да, из-за червей. — Джено схватил свою чашку и залпом выпил молоко.

— Я должен очень серьезно поговорить с тобой.

Вот и настал момент. Сейчас Флебо расскажет ему правду о похищении родителей. И возможно, раскроет секрет, связывающий его с мадам Крикен.

— Дядя, ты хочешь поговорить со мной о пропавшей фотографии? — смиренно спросил Джено.

— О фотографии твоего отца? Ну, не совсем. Я должен обсудить с тобой один проект. — Доктор Молекула встал со стула и подошел к Джено поближе.

— Проект? — переспросил Джено, наблюдая за передвижениями дяди.

— Если я скажу, что тебе придется отправиться в путешествие одному, как ты на это посмотришь?

— Одному? А куда и зачем?

Его вопросы еще больше смутили Флебо, и тот покрылся потом.

Джено почувствовал, как руки дяди сжали ему плечи, словно он хотел удержать его.

Доктор Молекула одновременно выгонял его из этого дома, где он его вырастил, и просил остаться! Он вел себя совершенно непонятно.

Мальчика охватила паника, живот у него свело, и к горлу подступил ком. Он побежал в ванную и довольно долго смотрелся в зеркало, а Флебо тем временем из-за двери постоянно спрашивал его, не нужна ли ему помощь.

Когда он открыл дверь, дядя стоял на пороге, совершенно больной, с потными руками и блестевшими глазами.

— Я совсем не хочу, чтобы ты уезжал. Но боюсь, что тебе придется это сделать. Поверь мне!

— Но, дядя! Я не понимаю! Что я сделал плохого? Может быть, это из-за школы?

— Нет. Школа тут ни при чем. Ты хороший мальчик. Твои родители задали бы тебе взбучку, а вот я…

Не закончив фразу, Флебо крепко обнял племянника, а потом стремительно спустился по лестнице и, хлопнув дверью, вышел из дома.

Огорченный и испуганный, Джено поплелся в свою комнату. Это октябрьское воскресенье не заладилось. Дядя не вернулся даже к обеду, и мальчику пришлось довольствоваться тем, что он нашел в холодильнике.

В три часа дня братья Фратти пригласили Джено прокатиться на велосипедах к реке. У мальчика не было особого желания, но они так настаивали, что в конце концов он согласился. К ним присоединились Джоя с Марлонией и задира Мирта.

Дорога к реке проходила мимо красной виллы, и, когда ребятам оставалось до нее всего несколько метров, они увидели у калитки пожилую синьору. В руках у нее были многочисленные пакеты. Два из них упали на землю.

— Mon dieu de la France! — воскликнула старушка.

Джено резко затормозил и спрыгнул с велосипеда. Он поднял пакеты и передал их женщине.

— Большое спасибо! Ты очень любезен, — поблагодарила его мадам Крикен, улыбнувшись.

Ребята проехали далеко вперед, но противная Мирта, как всегда, не удержалась. Обернувшись, она крикнула:

— Уронила — и фиг с ней. Это же сумасшедшая старуха! Привидение из проклятого дома!

Джено стыдливо покраснел, ему стало неловко за выходку одноклассницы, но мадам Крикен, поправив свою зеленую шляпку, спокойно сказала:

— Хочешь присоединиться к своим друзьям или поможешь мне донести пакеты до дома?

Джено молча стоял у калитки, ожидая, когда женщина откроет ее. Наполеон был во дворе. Он нежился, растянувшись под высоким кипарисом, но, едва завидев хозяйку, замяукал и принялся вылизывать мордочку.

— Пойдем, я угощу тебя замечательным чаем.

В доме Джено почувствовал ни с чем не сравнимый запах. Нежный и очень сладкий. Потом заметил скамейку у двери, несколько маленьких безделушек и очень странный металлический треугольник.

Увидев, как его заинтересовал этот предмет, мадам Крикен сказала:

— Это вертильо, головокружитель, не трогай его.

— Головокружитель? — повторил мальчик.

— Да, но не спрашивай меня сейчас, для чего он служит. Еще не пришло время, — ответила пожилая синьора.

Мадам Крикен сняла шляпку, плащ и отвела его на кухню.

Как там было здорово! Буфет, стол и стулья из красного дерева были украшены крошечными цветочками белого и голубого цвета. На двери зеленого, как горох, холодильника синими магнитиками были прикреплены исписанные от руки листочки с очень странными ингредиентами: Гераклитианский Кокос — 2 г; Талантливый Жасмин — 0,5 г; Пифагорийская Ромашка — 4 г; Черная Трава — 1 кг; Свинцовая Вода — 0,5 л.

На правой стене на полочках приютились большие и маленькие стеклянные и металлические банки с выгравированными на них буквами. Джено исследовал все это с огромным интересом, пока его взгляд не остановился на большой блестящей плите. На ней стояли три красные кастрюли оригинальной формы: одна высокая и узкая, вторая низкая и широкая, а третья в виде будильника. На всех трех он увидел две буквы «А. М.».

— Садись, через несколько минут чай будет готов, — сказала мадам, доставая белый чайник с выгравированными буквами «С. Р.».

Прыгнув на стол и устроившись у Джено перед самым носом, Наполеон обнюхал гостя. Мальчик даже не пошевелился: он боялся, что кот снова его оцарапает.

Похлопотав у плиты, мадам Крикен поставила на стол две белые чашки и разлила в них ароматнейший напиток золотистого цвета.

— Это чай «С. Р.», из Строгой Розы. Истинное наслаждение. Он сладкий. — Она посмотрела на Джено голубыми глазами.

Джено поднес чашку к губам и сделал глоток. Такого вкусного чая он никогда в жизни не пил.

Пожилая француженка открыла буфет и вынула оттуда тарелочку с круглым зеленым печеньем.

— Бисквит «Н. Ф.», печенье с Никакими Фисташками. Я уверена, оно тебе понравится.

Джено протянул руку и взял печенюшку. Печенье было очень нежным на вкус и прекрасно сочеталось с чаем.

— Строгая Роза? Никакие Фисташки? — заинтересованно спросил он.

— Метафизик… метафизическая кухня, — ответила Марго, сделав глоток чая.

— Какая кухня? — переспросил мальчик.

— Я эксперт в области метафизической кухни, — ответила француженка, вставая.

— Значит, вы учительница кулинарии?

Его глупый вопрос развеселил пожилую женщину.

— Я занимаюсь необычными науками. Вообще-то я и правда немного готовлю, но только пищу, содержащую философские ингредиенты.

— Философские? Никогда не слышал ничего подобного! — удивился Джено.

— Да-да, я это знаю, — прошептала она.

— Вы учительница на пенсии? — спросил мальчик, намекая на возраст женщины.

— На пенсии? Не смеши! Я еще могу кое-чему научить.

Пожилая француженка пригладила седые волосы, зачесанные в кокетливый пучок, и сказала:

— Я знаю, о чем тебе не терпится спросить меня, но сегодня на все твои вопросы я ответить не смогу.

Астор Венти прекратил уничтожать печенье и вопрошающе посмотрел на свою загадочную собеседницу.

— Мне действительно интересно, откуда вы знаете меня и моего дядю Флебо, — сказал Джено.

— С твоим дядей мы познакомились давным-давно. Вскоре после твоего рождения. Мы стали друзьями… как видишь, я прекрасно говорю по-итальянски, — ответила Марго, изучая свои руки.

— Значит, вы знали и моих родителей? — обрадовался мальчик.

— Да. И я сожалею о том, что с ними произошло, — сказала женщина, взглянув на кота, спокойно сидевшего на углу стола.

— Вы знаете, кто похитил моих папу с мамой? — с волнением в голосе и с надеждой спросил Джено.

Мадам Крикен только молча возвела глаза к потолку.

— Они живы? — в отчаянии спросил он.

— Возможно. Но успокойся. Я все тебе объясню, когда придет время, — очень сухо ответила мадам.

— Что? Вы знаете и не хотите мне ничего сказать? Но я… я никогда их не видел, понимаете?

У Джено пересохло в горле. Он хотел знать правду. Вот уже одиннадцать лет он пытался заполнить безнадежную пустоту в своем сердце.

Пожилая синьора обхватила лицо мальчика сморщенными руками и ласково сказала:

— Они тебя не бросили. Просто они были вынуждены покинуть Нижний Колокол. Это все, что я могу тебе рассказать.

— Где я могу найти их? — Мальчик был так взволнован, что больше не мог держать себя в руках.

— Пей чай. На днях я все тебе объясню. Наберись терпения. Мне будет непросто говорить об этом.

— Почему вы переехали сюда? — Этот вопрос вылетел у него сам собой.

— Из-за тебя! — так же быстро ответила синьора.

— Из-за меня? Зачем? Чтобы украсть меня? Увезти меня от дяди? — Джено нервно сжал кулаки и закусил губу.

— Твой дядя еще ничего тебе не сказал? — спросила Марго.

— Он говорил со мной о каком-то путешествии. О каком-то проекте. Но толком ничего не объяснил. Сегодня утром он ушел из дома и еще не вернулся…

Мадам Крикен протянула руку и сжала ладони Астора Венти-младшего: они были холодными как лед.

— Ты хорошо себя чувствуешь? Хочешь еще чаю? — ласково спросила она. Прикосновение рук этой синьоры повергло Джено в замешательство. Он чувствовал себя ужасно глупо. — Вот увидишь, сегодня вечером дядя все тебе объяснит. Не бойся. Ты можешь доверять Флебо и мне, — сказала она, убрав руку и оставив Джено в смятении.

— Вы ведьма? — спросил он, не отдавая себе отчета.

Мадам Крикен улыбнулась:

— Ведьма? Немного… немного… ведьмы далеко не так сильны, как я.

Мальчик испуганно вскочил со стула.

Она тоже встала и, все еще улыбаясь, проводила его из кухни. В коридоре он заметил две двери: одна, ведущая в спальню, была открыта, вторая заперта. Наполеон проскользнул у Джено под ногами и важно поднялся по лестнице, ведущей в мансарду.

— Он спит наверху. Это моя комната, а здесь… ну, пока я не могу позволить тебе войти сюда, — сказала Марго, прикрывая дверь.

Именно в этой запретной комнате Джено заметил фрагмент громадной черной печати, которая летала в ту первую ночь.

Уже в дверях, обернувшись, он посмотрел в морщинистое лицо таинственной француженки:

— Я чувствую себя ужасно глупо. Вы очень добры, но я не знаю, можно ли вам доверять. Наверное, нам не стоит больше видеться. Я даже не знаю, правда ли то, что вы рассказали о моих родителях.

Мадам Крикен сняла очки и, приблизив вплотную свое лицо к лицу мальчика, убедительным тоном произнесла:

— Я сильно сомневаюсь в том, что мы больше не увидимся. Напротив, я уверена, что с сегодняшнего дня ты будешь постоянно видеться со мной во время чаепития. До свидания.

— И вам доброго вечера, — ответил ей Джено.

Его шатало, словно он только что сошел с карусели.

Было уже семь вечера. Часы, проведенные в доме мадам Крикен, пролетели как миг. Вернувшись домой, он столкнулся с дядей, который ожидал его. Он заметно нервничал.

— Прости меня за то, что произошло утром. Сейчас я открою тебе то, что ты должен знать, — сказал Флебо, стоя напротив кухонного окна.

— Да, дядя. Но сначала выслушай меня.

Джено пересказал свой разговор с мадам Крикен и объяснил, почему больше не хочет с ней видеться.

— Тебе не стоит ее бояться. Это очень мудрая женщина, — заверил его дядя. — И ты с ней еще увидишься.

— Но она странная! Говорит о вещах мне непонятных и к тому же из всего делает тайну. Она заявила, что является экспертом в области метафизической кухни! По-моему, у нее не все дома! Я заметил, что и ты, дядя, изменился после ее приезда.

— Позже ты все поймешь. Ждать осталось совсем недолго. Нам придется расстаться. Я должен подготовить тебя к этому. — Голос Флебо становился все решительнее.

— Подготовить? К чему? — Мальчик начинал злиться.

— Ты должен отправиться на поиски… своих родителей. Только ты можешь это сделать.

— Моих родителей? Значит, мадам Крикен сказала правду! — воскликнул он.

— Да! Теперь ты знаешь, что…

Джено прервал его:

— Что они живы? Скажи мне, дядя, живы они или нет? Кто их похитил?

— Марго поможет тебе их найти, — ответил доктор Молекула, сжимая голову руками.

— Вы все посходили с ума! Вы надо мной смеетесь!

Мальчик бросился к лестнице, но дядя ухватил его за джемпер.

— Прекрати! Послушай! С завтрашнего дня ты будешь каждый день приходить к мадам Крикен. Ровно в семнадцать ноль-ноль. Она тебе все объяснит. Я действительно должен отпустить тебя. У меня нет выбора. Это так!

— Я никуда не поеду!

— Сделай это ради меня. — Слова Флебо посеяли в душе племянника сомнение. — Твое путешествие необыкновенно важно. К тому же я обещал, что, когда тебе исполнится одиннадцать лет, я отпущу тебя.

— Обещал? Кому? — заволновался Джено.

— Марго тебе обо всем расскажет.

Дядя поднялся по лестнице и закрылся в своей комнате, оставив мальчика в полном смятении. В тот вечер никто из них не ужинал.

Несмотря на перевозбуждение, мальчик заснул, едва добравшись до койки. Он спал так крепко, что проснулся лишь в шестнадцать тридцать. Открыв глаза, он взглянул на будильник. «Должно быть, полпятого утра», — подумал он, но между занавесками струился свет, и он сразу понял: день в полном разгаре!

Джено оделся и побежал в амбулаторию к дяде. Никого! На двери табличка: «Прием окончен». Джено охватила паника. На улице он заметил одноклассников, игравших в мяч.

— Эй, ты прогулял сегодня школу! Ты болен? — спросил Никозия.

— Сейчас все в порядке, — уклончиво ответил Джено.

— Вчера старуха заколдовала его. Смотрите, что он вытворяет! — съязвила Мирта.

Астор Венти вскочил на свой ржавый велосипед и, закрутив педалями, направился к дому номер шестьдесят семь, заставив всех онеметь от удивления. Глядя ему вслед, они недоумевали, как это «Джено-дурак» не побоялся приблизиться к дому с привидениями и познакомиться с сумасшедшей старухой.

Ровно в семнадцать ноль-ноль Джено уже стоял у красной виллы. Калитка была открыта. Он вошел, прислонил велосипед к стене и постучал. Напрасно: дверь тоже оказалась открытой.

— Входи. Чай и печенье на столе, — донесся из кухни тонкий голос мадам Крикен.

Проходя по коридору, Джено бросил взгляд на запретную комнату. Дверь была заперта!

— Садись. Выпей чаю и согрейся. — Синьора, одетая во все белое, была похожа на престарелую невесту.

Мальчик сел за стол, сгрыз пару зеленых печенюшек и отхлебнул сладкого чаю.

— Твой дядя рассказал тебе? — спокойно поинтересовалась женщина.

— Да. Куда я должен отправиться? — спросил он, глядя на синьору.

— В Аркс Ментис — Школу ментальных искусств, что в Крепости разума, — бесстрастно ответила мадам Крикен.

— Это что, интернат? Вы же знаете, что я хожу в школу! Правда, учусь неважно, но еще не докатился до интерната! — заявил он, макая печенье в чай.

— Это не школа, а секрет… секретное место, где изучают и используют возможности разума. Аркс Ментис посещают главным образом взрослые. Детей там почти нет, — объяснила мадам Крикен, но Джено все равно ничего не понял.

— Мои родители там? — Мальчик снова почувствовал, как по спине побежали мурашки, а руки внезапно похолодели.

Мадам Крикен взяла Наполеона на руки и погладила.

— Возможно, они все еще там.

— Почему «возможно»? — Мальчик все больше волновался.

— Вскоре после похищения их отправили в Аркс Ментис, но я не уверена, там ли они сейчас, — печально пояснила мадам, поглаживая своего кота.

Джено был потрясен.

— Но вы их видели?

Мадам Крикен не ответила.

— Они узники? Их держат в камере? В пещере? А почему? Хватит… — закричал Джено, стукнув кулаками по столу.

— Успокойся. Знаю, это трудно понять, но я постараюсь тебе объяснить. Запасись терпением и выслушай меня. Твой дядя дал одно обещание.

— Ну да, он мне сказал. И это мне тоже непонятно.

Мальчик допил чай.

— А ты знаешь, что обещания надо выполнять? — Сказав это, мадам Крикен отпустила кота и вышла из кухни. Она открыла дверь запретной комнаты и вошла туда, закрыв ее за собой. Через несколько секунд она вернулась, сжимая что-то в руке.

— Вот, возьми. Это твое, — сказала она, передавая мальчику порванную фотографию его отца.

— Как она у вас оказалась, синьора? Вы украли ее у меня! — выпалил Джено и тут же покраснел.

— Нет, я ее не украла. Просто она была нам нужна.

Ответ старой француженки совершенно не удовлетворил Джено.

— Нужна? Зачем? Это же мой отец!

Кот зашипел, а мадам Крикен направилась к выходу:

— А теперь, Джено, иди. На сегодня достаточно.

— Я устал от ваших шуточек, мадам Крикен! Как можно воровать! Вы меня поражаете! — зло бросил Джено ей в лицо и выскочил из дома. Он мчался, как ветер, и слезы падали у него из глаз на землю, словно капли дождя. Он несся по улице Душистого розмарина с такой скоростью, что проржавевшая цепь на его велосипеде разорвалась. Войдя в дом, он хлопнул дверью так, что дядя подскочил на месте. Поднявшись к себе и закрывшись, он вынул из рамки фотографию родителей и заплакал. Никогда в жизни он так не плакал.

— Что случилось? — спросил его дядя, стоя за дверью.

— Уйди! Вы все сумасшедшие! — закричал мальчик, прижимая к себе фотографию.

— Успокойся, Джено! Не надо плакать! — Флебо вошел в комнату и, сев рядом с Джено, обнял его.

Они просидели так целый час, не проронив ни слова, пока Джено не заснул, сжимая в руках фотографию отца.

На следующий день, проснувшись, он обнаружил на тумбочке записку:

«Отправляйся к мадам Крикен.

Она ждет тебя ровно в семнадцать ноль-ноль.

Прошу тебя, сделай это ради меня.

Твой дядя Флебо».

Джено сидел на кровати и в растерянности сжимал голову руками. Вот уже второй день он просыпается в шестнадцать тридцать и пропускает школу. Проблем с учителями не оберешься. Особенно с математиком.

Он распахнул окно. Небо было затянуто серыми и черными тучами. Заметно похолодало, и вот-вот прольется дождь. Его одноклассников на улице не было — видимо, никто не захотел гулять в такую погоду. Джено посмотрел в сторону красного домика и увидел Наполеона, одиноко сидевшего перед калиткой. Как ни не хотелось ему идти к мадам Крикен, что-то подсказывало, что остаться в Нижнем Колоколе ему не суждено. Вопрос о предстоящем путешествии был уже делом решенным, и ничто не могло изменить положение вещей. Ничто.

И от безысходности он направился к мадам Крикен.

Чашка с чаем «С. Р.» и блюдо с печеньем «Н. Ф.» уже ждали его на столе. На огне кипела напоминающая будильник кастрюля с буквами «А. М.», и поднимающийся от нее пар наполнил ароматом всю кухню.

Вошла мадам. Ее синее бархатное платье стелилось по полу. В руках у нее была фиолетовая свеча. Пламя освещало ее лицо и отражалось в стеклах очков.

— С возвращением, Джено! Сегодня ужасная погода. Кости ноют, годы дают о себе знать.

— Да, погода ужасная, — бездумно повторил Джено.

Мадам Крикен повернулась к мальчику спиной, чтобы следить за кастрюлей на плите.

— Пожалуйста, расскажите мне об обещании моего дяди, — в упор спросил ее мальчик, надкусывая печенье.

Мадам Крикен убавила огонь и присела напротив него. Она осторожно взяла чашку с чаем и отхлебнула глоток. А потом заговорила, не сводя глаз с мальчика.

— Флебо Молекула присутствовал при похищении твоих родителей, — неожиданно начала француженка.

— Этого не может быть! — воскликнул мальчик.

— Может. Это он спас тебя тогда. — Мадам Крикен развела руками. Подняв глаза к потолку, она добавила: — Я тоже там была. И там был еще один человек, немец Ятто фон Цантар.

— Кто?

— Сейчас поясню. Но, пожалуйста, сохраняй спокойствие. Я — сапиенс, то есть разумная. Я вхожу в группу семи мудрецов Аркса Ментиса. Ятто фон Цантар — суммус сапиенс, Верховный мудрец. Детей, посещающих Крепость разума, называют антеями, а взрослых — псиофами. Во всем мире нас пятьсот пятьдесят пять, — заключила она.

— Антеи, псиофы… Ну и названия! Должно быть, Аркс Ментис — очень странное место. Никогда не слышал, чтобы о нем говорили, — заметил Джено.

— Вот именно, странное место. Большинству людей неизвестное. И должно таким оставаться. Я всегда занималась къюзин метафизик, метафизической кухней, и другими материями. Казалось, все идет гладко. Но потом… случилась ужасная вещь. Твой отец и твоя мать стали опасными для нас, сапиенсов.

— Опасными? Но они же были простыми фармацевтами! — перебил ее Джено.

— Ты был еще слишком мал. Тебе было всего три месяца, и ты не можешь ничего помнить. Но одиннадцать лет назад мы с фон Цантаром покинули Аркс Ментис, чтобы отправиться сюда, в Нижний Колокол.

— Но почему? — разволновался Джено.

— Твои родители изобрели одно необычное лекарство… жидкое вещество… Выпитое даже в мельчайших дозах, оно колоссально усиливало возможности разума.

Джено был совершенно сбит с толку.

— Эта жидкость была создана в их фармацевтической лаборатории. Возможно, они хотели произвести витаминизированный сироп, а вместо этого случайно изобрели Клонафорт. — Мадам Крикен зажала рот рукой, словно боялась сказать лишнее.

— Клонафорт? Никогда не слышал, — сказал Джено.

— Конечно, ты и не мог слышать. Но ни я, ни фон Цантар не могли допустить, чтобы его выпило много людей. Ментальные последствия могли выйти из-под контроля и стать разрушительными. Понимаешь? — обеспокоенно спросила мадам Крикен.

— Нет, ничегошеньки не понимаю!

— Выпив Клонафорт, человек мог начать использовать возможности своего разума бесконтрольно. И в Нижнем Колоколе тогда произошли бы совершенно абсурдные вещи. Ужасные! Тот, кто обладает ментальными способностями, может воздействовать на окружающих, подчинять их себе. Это ты понимаешь? — настаивала женщина.

— Да, понимаю. Но мои родители никогда не делали ничего плохого.

— Их единственная вина была в том, что они не понимали, к каким страшным последствиям может привести использование этого препарата. Поэтому мы и вмешались. Мы, сапиенсы, обладающие даром контролировать свои ментальные способности. Теперь тебе все ясно? — спросила француженка слегка изменившимся тоном.

— «Мы»? Кто «мы»? И как вы можете решать за других? — Джено стало не по себе.

— Мы — это члены сообщества, которое в течение многих веков занимается изучением возможностей разума. Спиритизма и духовности. Размышлений, медитаций и материализации мысли. Использования природной энергетики. Конечно, эти доводы могут показаться тебе безумными, но поверь мне, так оно и есть, — сказала мадам Крикен необычайно спокойно.

— Хорошо, но почему вы не рассказали всего этого моим родителям? Они бы поняли и уничтожили Клонафорт…

Джено не удалось закончить фразу, потому что женщина прервала его:

— Они знали формулу Клонафорта. Было бы слишком рискованно оставлять их здесь, в Нижнем Колоколе. К тому же… они сами пили его.

— Значит, они стали необыкновенно умными!

— Они начали совершать необычные поступки. А контролировать их не могли. Жители Нижнего Колокола стали их сторониться. Пошли слухи, что они опасны. — Марго глубоко вздохнула, а потом продолжила рассказ: — Поэтому мы с фон Цантаром изъяли и уничтожили все пузырьки этого сильнодействующего средства. Дверь аптеки была заколочена. Тебе прекрасно известно, что теперь переулок Черной лилии зарос сорняками и колючим кустарником, никто не осмеливается туда и шагу ступить.

— Да, я знаю. Один раз мы с Никозией хотели пробраться к дому, но в траве увидели мышей и тараканов. Мы испугались, хотя мне очень хотелось посмотреть аптеку своих родителей… — Голос Джено стал серьезным и грустным.

— Никогда больше не делай этого. Не пытайся войти в аптеку. Это небезопасно, — повысив голос, сказала мадам Крикен.

— Небезопасно?

— Да, — подтвердила она, пристально посмотрев ему в глаза.

— Вот почему дядя Флебо никогда не ходил в аптеку! — осенило мальчика.

— Твой дядя посвятил тебе одиннадцать лет своей жизни, не забывай об этом, — сказала женщина. — Но, чтобы ты мог жить спокойно, он должен был кое-что пообещать фон Цантару.

— Что именно?

— Флебо сжимал тебя в объятиях, когда мы с фон Цантаром силой захватили твоих родителей. Он уговорил нас оставить тебя ему. Ты был слишком мал, Флебо не знал формулу Клонафорта, поэтому не мог никому ничего рассказать. Я вступилась за него и использовала все средства, чтобы фон Цантар согласился оставить тебя с Флебо Молекулой в Нижнем Колоколе. Так и произошло.

Пожилая француженка провела рукой по лицу, ее строгие глаза наполнились слезами.

— Значит… значит, это вы спасли меня, — пробормотал Джено.

Мадам покачала головой.

— Ты остался на руках у своего дяди. Его ты должен благодарить.

— А что мне делать теперь? Почему вы сюда приехали? Почему не привезли обратно моих родителей? — Джено чувствовал, как в нем закипает злость.

— Суммус сапиенс фон Цантар заставил твоего дядю пообещать, что, когда тебе исполнится одиннадцать лет, ты отправишься в Аркс Ментис.

— Я? Почему?

— Потому что, возможно, ты обладаешь врожденными ментальными способностями, которые необходимо держать под контролем. И, как у всех одаренных детей в таком возрасте, когда умственное и физическое развитие готовит вас к вступлению во взрослую жизнь, у тебя могут проявиться странные реакции. Тебе ведь хорошо известно, что значит видеть сны, которые потом сбываются, правда? — спросила мадам Крикен, направляя на мальчика указующий перст правой руки.

— Да, мне действительно снятся странные сны, и несколько раз я терялся в собственных мыслях, но никакими особенными способностями я не обладаю!

— Ты сосал молоко из груди своей матери. А она принимала Клонафорт большими дозами. Этот препарат попал и в твою кровь, в твой мозг. Тебе необходимо научиться себя контролировать, понимаешь? Для твоего же блага.

Джено почти ничего не понял. Но слова словно опьянили его.

— Молоко? Клонафорт?

— Пойми, пойми же, ты должен руководствоваться своей интуицией! — Эту фразу мадам произнесла очень убедительно.

— Интуицией?

— Вот-вот, именно интуицией. Ты всегда должен ей доверять. К тому же в Арксе Ментисе ты познакомишься с другими ребятами-антеями.

Джено спросил с любопытством:

— Значит, я должен отправиться в это странное место, где вы заточили моих родителей, потому что боитесь, что я тоже обладаю ментальными способностями?

— Да. Ятто фон Цантар — умный человек и очень могущественный. Он может входить в сознание других людей и убеждать их. Он уже проделывал это с другими детьми, — сказала мадам Крикен.

— А чего он хочет от меня? — спросил Джено, пугаясь больше прежнего.

— Он хочет проверить, обладаешь ли ты ментальными способностями. Твой дядя должен отпустить тебя.

— Это опасно?

Мадам только отвела взгляд.

— Если это опасно, почему вы хотите отправить меня в Аркс? И что может сделать мне суммус, если я не поеду туда?

— О, это даже трудно представить! — ответила мадам.

— А если я действительно обладаю ментальными способностями, что тогда будет? — спросил мальчик.

— Ты продемонстрируешь их фон Цантару. — Мадам сцепила руки и опустила голову.

— Но потом ведь я вернусь домой? Правда?

— Сейчас не могу ничего тебе обещать. Но я должна сделать тебя сильным. Мы с твоим дядей Флебо не хотим, чтобы ты отправился к нему только потому, что так было обещано. Есть и другая причина. Более важная и совершенно безотлагательная, — сказала мадам, поднимаясь со стула.

— Какая же? — спросил Джено, забыв про чай.

— Ты попытаешься отыскать своих родителей.

— А вы, почему вы их не нашли? — насторожился мальчик.

— Я не могу. Я не знаю, где фон Цантар их держит, к тому же он отомстит мне, если я их обнаружу. Он может навсегда исключить меня из Аркса, и у меня больше никогда не будет возможности помочь тебе, — очень серьезно сказала старая француженка.

— Только я могу найти их?

— Да. Но об этом мы поговорим завтра. На сегодня вопросов достаточно. — Мадам Крикен решительно встала со стула и погладила Джено по щеке. Он хоть и мучился от страха и любопытства, но спросить о чем-либо больше не отважился.

Небо стало черным как уголь, а воздух наполнился дождем. Порывы холодного ветра хлестали деревья, и с веток падали красно-бурые листья, ковром покрывавшие улицу Душистого розмарина.

Вернувшись домой, Джено обнаружил, что дяди нет. Мальчик долго не ужинал: все ждал его. Ему не терпелось узнать, где находится это таинственное место, в котором изучают ментальные способности.

В десять вечера Флебо все не было. Не дождавшись его, мальчик решил оставить на столе школьный дневник, ему нужно было как-то оправдать прогулы в школе. Рядом с дневником он положил записку: «Дорогой дядя, где находится Аркс Ментис?» Теперь Флебо не сможет увиливать и притворяться!

Потирая глаза, Джено отправился спать, полагая, что на следующий день он пойдет в школу. Но и на следующий день он проснулся в шестнадцать тридцать.

После стольких совпадений Джено начал подозревать, что сон его так крепок из-за чая из Строгой Розы и печений с Никакими Фисташками. Наверное, они содержали снотворное!

Он не на шутку разозлился и позвал дядю. Позвал несколько раз. Но Флебо не ответил. Дяди нигде не было. Постель в его комнате осталась нетронутой, значит, дома он не ночевал. Но такого никогда не случалось! Джено спустился в кухню. Записка и школьный дневник лежали на прежнем месте. Ни ответа на вопрос об Арксе, ни справки о прогулах на столе не было.

Мальчик не на шутку испугался: а вдруг с дядей что-то случилось? Он поспешил в амбулаторию: в комнате ожидания было человек двадцать. Джено постучал в стеклянную дверь. Вскоре Флебо открыл:

— Джено, ты же знаешь, что не…

Но племянник сразу же перешел в наступление.

— Где ты был прошлой ночью? — обеспокоенно спросил он.

— Было много вызовов. Увидимся за ужином. — Флебо собирался закрыть дверь, но Джено заблокировал ее ногой.

— Дядя, мне все известно. Я даже знаю, что тебя шантажирует суммус сапиенс. И о Клонафорте тоже знаю. А теперь скажи мне, где находится Аркс Ментис?

Мальчик ждал ответа. Дядя на мгновение растерялся, а потом тихо прошептал:

— Сейчас я не могу ничего тебе объяснить. Здесь люди.

— Мадам говорила, что ты должен мне все рассказать! — настаивал Джено.

Флебо Молекула повернулся к пациенту, находившемуся в кабинете, и, извинившись, попросил его минуточку подождать, а потом взял племянника под руку и вывел из амбулатории. На улице шел проливной дождь, поэтому они остались в дверях.

— Ну и? — вызывающим тоном спросил племянник.

— Никогда не упоминай слова «Клонафорт» на людях! — сказал Флебо. — Это очень серьезная и опасная вещь. — Дядя вытер пот со лба.

— Я узнал, что мои родители… — Астор Венти-младший осекся.

— Когда твои родители стали принимать свой препарат, считая его новым супервитамином, они очень изменились. Кое-кто заметил, что они как будто не в себе. Конечно, Коринна и Пьер были замечательнейшими фармацевтами, но с препаратом они переборщили. Им перестали доверять.

Наконец-то юный Астор Венти понял, почему большинство его одноклассников обращались с ним, как с ненормальным. Вот, оказывается, в чем причина!

— Когда твои родители пропали, — продолжал Флебо, — то есть когда их похитили, слух об этом пополз по всей деревне, и стали поговаривать, что они…

— Сумасшедшие! — подсказал Джено.

— Да, сумасшедшие. Они не могли больше оставаться в Нижнем Колоколе, потому что стали неудобными. Никто и не пытался понять, как они исчезли или как их похитили. Все решили, что это даже к лучшему. Понимаешь? — сказал дядя сдавленным голосом, а его спина еще больше сгорбилась.

— Да, теперь понимаю. Вот почему со мной обращаются, как с психом. — Джено закрыл лицо руками и заплакал.

— Не плачь, Джено! Если тебе удастся разыскать родителей и вернуть их домой, люди поймут, что это всего лишь скверная история. — Флебо Молекула хоть и пытался успокоить племянника, у него самого сердце разрывалось на части.

— Хорошо, дядя. Я готов отправиться на поиски родителей. А теперь скажи мне, где находится Аркс?

— В Долине мыслей. Это очень далеко отсюда.

— В Долине мыслей? — взволнованно повторил мальчик.

— Об этом месте знают только те, кто посещает Аркс.

— Туда едут на поезде или на автобусе?

— Об этом тебе расскажет Марго. — Флебо посмотрел на часы. До семнадцати часов оставалось три минуты. — Быстро беги в красную виллу. Она тебя уже ждет.

— Но… разве я не пойду больше в школу? — в недоумении спросил Джено.

— Во всяком случае, завтра я поговорю с учителями. Все будет хорошо, — ответил дядя, направляясь в амбулаторию.

Мальчик сел на велосипед и под проливным дождем поехал к красному дому.

В этот день мадам сообщила ему важные сведения о путешествии, в которое ему предстояло отправиться.

— В начале пути ты будешь один, — говорила она, наливая чай в одну-единственную чашку, стоявшую на столе. — Потом встретишься с другими антеями, ребятами твоего возраста.

— Откуда они?

— Они прибывают отовсюду. Из стран, где медитируют и занимаются спиритизмом. Когда ты окажешься на месте, на тебя обрушится уйма вопросов, но не пугайся их. Твое имя уже занесено в список прибывающих, а если возникнут трудности, я помогу тебе. Но никто не должен ничего заподозрить, — спокойно сказала французская синьора.

— Они волшебники?

— Только некоторые из них. Хотя быть волшебником просто, — ответила мадам Крикен, касаясь серебряных завитушек на очках.

— Просто? — удивился мальчик.

— Достаточно волшебной палочки и нескольких выученных заклинаний. Но чтобы пересечь границы сознания, нужно еще кое-что.

— А разве их можно пересечь?

— Знаешь, что такое магипсия?

— Наверное, то, что относится к магии.

— Ты не прав. Магипсия — это наука о психологической энергии. Конечно, в ней присутствует и магия, но совсем не та, о которой всем известно. Антеи, псиофы и мы, мудрецы, наделены ментальными способностями. В этом-то все и дело, Джено.

— Что это за способности? — спросил он, ощупывая голову.

— Ты все узнаешь. Запомни, чтобы найти своих родителей, тебе придется быть очень осторожным. А сейчас слушай меня внимательно и ничего не бойся! — И мадам Крикен открыла маленькую фарфоровую баночку. На ее крышке было написано: «Круги мудрости». Она сунула туда руку и вынула три маленьких кружочка из черного стекла. — Посмотри на них и зафиксируй взгляд!

Джено послушался и несколько секунд спустя увидел, как выложенные на стол кругляшки стали перемещаться вправо.

От неожиданности он вскочил.

— Сядь и начни снова, — распорядилась женщина.

Джено снова сфокусировал свой взгляд на кружочках и опять увидел, как они медленно движутся от чашки к чайнику.

— Хорошо. Очень хорошо, — сказала Марго Крикен, убирая кружочки в фарфоровую банку.

— Это сделал я? — Джено не мог поверить.

— Да. Это называется телекинезом. Или способностью перемещать предметы с помощью мысли, — спокойно ответила женщина. — Видишь, мой юный Астор Венти, твой разум довольно силен. Ты использовал свои врожденные способности. Чай и печенье лишь немного помогли тебе…

— Я подозревал, что это наркотики. Теперь понимаю, почему я три дня подряд просыпался после полудня. Раньше со мной такого никогда не случалось. И вот сейчас… с этими стеклянными кружочками… — Мальчик заметил, что мадам Крикен приближается к кухонной двери.

— Никаких наркотиков. Я тебя уверяю. Твой разум сделал это. Возможно, фон Цантар прав: в твоих венах течет Клонафорт. В Арксе ты научишься и многим другим вещам. Хорошим и не очень. Но об этом мы поговорим завтра. А сейчас иди. Твой дядя ждет тебя к ужину. Бон суар! — И мадам проводила его к выходу.

Одурманенный Джено, как лунатик, сел на велосипед и пересек улицу Душистого розмарина.

Флебо уже накрыл на стол. Вкусный горячий суп и шпинат в сметане. Мальчик хранил молчание. Дядя ни о чем его не спросил.

— Видите ли, доктор Молекула, — говорил учитель математики, — ваш племянник плохо воспитан. Не учится. Не старается. Невнимателен. Ко всему прочему говорит странные вещи. В общем, не такой, как другие ученики.

Учитель брызгал слюной, ожесточенно жестикулировал. Флебо и Джено стояли перед ним посреди учительской.

— Я понимаю, многоуважаемый учитель. — Дядя даже не сделал попытки возразить. — Я один воспитываю Джено. Мне приходится нелегко.

— Разумеется. Но в последний раз он рассмешил весь класс прямо на уроке. Представьте себе, начал рассказывать о летающих объектах. Вы понимаете? — Учитель развел руками.

— Действительно, Джено в последнее время стал немного странным, — подтвердил Флебо, выразительно посмотрев на племянника.

— А почему он отсутствовал несколько дней в школе? Плохо себя чувствовал?

— Да. Он плохо себя чувствовал. Вообще-то я решил поместить его в клинику. Вдали от Нижнего Колокола, — объяснил Флебо Молекула.

— Значит, это серьезно. Мне очень жаль. — Учитель встал и, подойдя к Джено, погладил его по голове.

— Вы не объясните это директору? — закончил дядя, вытирая лоб платком. Хотя на дворе был почти ноябрь, он потел, как летом.

— Конечно, конечно. Я все ему передам. Надеюсь, Джено скоро поправится, — сказал учитель, провожая дядю с племянником до дверей.

Когда Джено завернул за угол школы, он увидел, что Мирта, Никозия и Марлония высунулись из окна. Он поднял руку, чтобы помахать им, а Мирта крикнула:

— Ты заболел?

Он только кивнул в ответ. Мирта засмеялась и вместе с остальными принялась красноречиво жестикулировать. И на этот раз они над ним смеялись. Для них Джено был чокнутым! Только толстый Никозия не присоединился к ним: он стоял неподвижно, надув пухлые щеки.

Дядя фыркнул, и они покатили на велосипедах в Нижний Колокол.

— Будем надеяться, что учитель поверил в эту историю о клинике, — смутился Джено.

— Не волнуйся, он нам поверил, — успокоил его дядя.

— Как это я проснулся сегодня в восемь утра? Обычно после чая и печенюшек мадам Крикен я продираю глаза только к четырем часам дня.

— Мадам Крикен всегда предусматривает подобные вещи. Неужели ты еще не понял? — сказал Флебо, поднимая воротник пальто.

— Угу, я это заметил. Но мне страшно! — признался Джено и затормозил на повороте дороги, ведущей в Нижний Колокол.

Затормозил и Флебо.

Стоя на обочине, они посмотрели друг другу в глаза.

— Я тоже боюсь за тебя, Джено. Но ты должен отправиться в Аркс.

— Все эти годы ты мне ничего не рассказывал. А сейчас столько сразу всего навалилось. Почему ты не можешь поехать со мной?

— Фон Цантар никогда этого не допустит. Было обещано, что ты отправишься туда один. Мы с Марго желаем тебе добра.

Астор Венти-младший снова положил руки на руль и нажал на педали.

Без пяти пять он вышел из дома. На улице уже собралась компания одноклассников.

— Значит, ты действительно заболел? — ехидно поинтересовалась Мирта.

— Да, — сухо ответил он.

— И что с тобой? — напирала Мирта.

— Не знаю.

— У тебя температура? Галлюцинации? Рвота?

Джено презрительно посмотрел на нее и направился к красной вилле. Мирта подняла с земли пару камней и запустила ему вслед.

— Ты сумасшедший, — крикнула она, — а эта безумная старуха — ведьма.

Марлония, Джоя и Галимед тоже швырнули по камню и попали Джено в спину. Никозия хотел помешать им, но в этот миг Джено затормозил. Обернувшись, он устремил на них полный ненависти взгляд. Его черные глаза сфокусировались на ребятах, и неожиданно целая горсть камней поднялась с земли, словно подхваченная порывом ветра, и обрушилась на головы перепуганных одноклассников.

Мирта завопила, Джоя и Марлония присели на корточки, Галимед упал на землю, а Никозия протянул к нему руки с криком:

— Я же твой друг! Друг, понимаешь?

Джено неподвижно смотрел на эту сцену, так и не ответив Никозии. Сердце у него сильно билось, а руки взмокли. Неужели с помощью мысли он сотворил волшебство? Он вспомнил черные кружочки мадам Крикен и ее рассказ о магипсии и телекинезе. До красной виллы он долетел в один миг.

— Мадам Крикен, у меня получилось! — крикнул он с порога.

Пожилая синьора вышла из потайной комнаты, той самой, где хранилась большая черная печать, закрыла за собой дверь и взяла мальчика за руку.

— Что у тебя получилось? — спросила она, поправляя длинное красное платье из фланели и шелка.

— Телекинез. Силой мысли я поднял камни и обрушил их на моих одноклассников.

— Зачем ты это сделал?

— Они надо мной издевались.

— Больше никогда так не поступай! Ты должен научиться контролировать силу своего разума, — сказала женщина.

Мальчик сел. Она привычно разлила чай «С. Р.» и поставила на стол печенье «Н. Ф.», затем сказала:

— Сегодня я поведаю тебе свою историю.

Наполеон свернулся клубочком на холодильнике, зажмурил один глаз и пошевелил усами. Затем вильнул хвостом, задел стеклянную вазочку, заставив ее зашататься. Мадам Крикен погрозила ему пальцем:

— Прекрати свои штучки, Наполеон! Нам необходима тишина.

Кот поджал пушистый хвост и замер. Синьора оперлась о стол и с меланхоличным видом принялась рассказывать, каким было золотое время Аркса Ментиса. Время, теперь уже прошедшее.

— Среди нас, мудрецов, царили дружба и солидарность. Псиофы, взрослые, были очень образованными и доброжелательными людьми, они умели контролировать силу разума и занимались научными изысканиями. Но пятнадцать лет назад, когда умер прежний суммус сапиенс, Риккардо Дель Пиджо Ферро по прозвищу Железный пест, события стали развиваться наихудшим образом.

— Риккардо Железный пест? Отчего он умер? — спросил Астор Венти-младший.

Глаза мадам Крикен заблестели, и даже сквозь стекла очков было видно, какими они стали грустными.

— Ему было сто пять лет.

— Сто пять лет! Какой же он был старый!

— Да. Он посвятил Арксу Ментису всю свою жизнь. Это был необыкновенный человек. Благодаря ему, мой дорогой, официальным языком Аркса Ментиса стал итальянский. Теперь все, и взрослые псиофы, и антеи из всех стран мира, говорят в Крепости на твоем родном языке.

— Даже трудно поверить, что там, где занимаются магипсией, говорят на моем языке!

— Да, это одно из немногих правил, сохранившихся с прежних времен. На место Дель Пиджо Ферро суммусом сапиенсом был выбран Ятто фон Цантар. Он сразу же изменил три кодекса правил Аркса: Вводный, Средний и Расширенный. Потом фон Цантар стал ставить эксперименты с опаснейшими призраками и привидениями.

— Призраками и привидениями? — переспросил мальчик.

— Да. Они действительно существуют.

— Жуть! — сказал Джено, втянув голову в плечи.

— Магические дисциплины самым безответственным образом были объединены с серьезными материями философии и магипсии, что создало определенные проблемы, — продолжала Марго Крикен. — Парочка мудрецов и довольно много псиофов поддержали новый курс фон Цантара, но большинство вели себя как и прежде, не вступая в полемику с суммусом. Я тоже была не согласна с фон Цантаром, и он это прекрасно знает.

— Значит, суммус вас не любит? — прервал ее Джено.

— Да. Но он знает, какая я, и уважает меня за это. Мои ментальные способности всегда были очень развиты. И хотя фон Цантар меня боится, я нужна ему, — сказала мадам Крикен, глядя на выражение лица юного Астора Венти.

— Зачем существует Аркс? Для чего он нужен? — спросил мальчик.

— Это не так-то просто объяснить. Скажем, Аркс появился, когда в нем возникла необходимость, очень и очень давно. Точнее, в 1555 году. Его создали в тайной Долине мыслей мужчины и женщины, намеренные во что бы то ни стало развивать свой умственный потенциал. Философы, алхимики, медиумы, экстрасенсы, шаманы, хотевшие до конца понять, можно ли предвидеть будущее и существовать вне тела, исследовать материи, долгое время считавшиеся крамольными и опасными. Даже сейчас многие полагают, что эти теории — пустая болтовня, а экстрасенсы на самом деле всего лишь фокусники и коварные мошенники. И правда, среди них часто попадаются шарлатаны. Именно поэтому Аркс настолько важен. Его могут посещать лишь те, кто действительно обладает ментальными способностями. С помощью наших мыслей можно многого добиться. Мы способны понять то, что нельзя постичь обычными чувствами. Но магопсихическая технология довольно сложная, тут требуются терпение и долгие годы учебы, чтобы правильно использовать энергию.

— Мои родители были похищены только потому, что изобрели Клонафорт? Но это же безумие! — Джено покачал головой.

— Да, — кивнула мадам и, потерев руки, сказала: — Похищены, чтобы не допустить распространения этого сильнодействующего и опасного препарата. Фон Цантар конечно же не хотел, чтобы у него появились конкуренты.

Джено вытаращил глаза:

— Он сделал с моими родителями что-то ужасное?

— Не знаю. С другой стороны, они же утаили от него формулу Клонафорта. — Женщина прижала руки к груди и вздохнула.

— Магия… Я не верю в магов! Они дурят людей! Заставляют видеть вещи, которых не существует, — сказал Джено.

— Отчасти ты прав. Но как по-твоему, я похожа на магиню? — спросила мадам Крикен.

— Н-нет… — ответил мальчик, пожимая плечами.

— А ведь ты уже сам провел ряд испытаний. Круги мудрости и камни, полетевшие в твоих одноклассников, не были ни галлюцинацией, ни плодом фантазии. Вскоре ты сможешь пойти гораздо дальше, вот увидишь.

— Почему дяде Флебо нельзя отправиться со мной? — расстроенно спросил мальчик.

— У него нет необходимых для этого способностей. К тому же, увидев его, псиофы и остальные сапиенсы сразу обо всем догадаются. Они ничего не знают о похищении твоих родителей, и, когда ты прибудешь туда, все будут считать тебя еще одним из новых антеев. В общем, таким же антеем, как и все остальные. Только мне и коварному фон Цантару известна история твоей семьи, — объяснила сапиенса.

— Выходит, теперь вы не хотите действовать заодно с фон Цантаром?

— Заверяю тебя, что сейчас я хочу тебе помочь.

— Вы тоже отправитесь туда… будете рядом со мной? — спросил Джено.

— Да. Но не думай, что мы сможем откровенничать на людях, когда окажемся в Арксе. Тебе придется следовать правилам. Фон Цантар отправил меня сюда только для того, чтобы я тебя привезла. Понятно? — спросила она, слегка повысив голос.

— Конечно, я готов. Мне очень хочется поскорее обнять папу с мамой. — Мальчик почувствовал, как радость от возможной встречи переполняет его.

— Тогда запомни: как я тебе уже говорила, мы с фон Цантаром не слишком ладим друг с другом. Но только я могла отправиться за тобой в Нижний Колокол. Поэтому ему и пришлось довериться мне. Понимаешь? — спросила мадам, явно нервничая.

— Но как я буду искать своих родителей?

— Ты их сын. В тебе их кровь. Разум и сердце объединятся, а любовь родителей и детей друг к другу настолько сильна, что может творить чудеса, — с улыбкой сказала старая француженка.

— Конечно чудеса. Но почему фон Цантар заставил моего дядю пообещать, что я приеду в Аркс? — спросил он, все больше мучаясь от подозрений.

— Шантаж! Фон Цантар позволил Флебо воспитывать тебя до одиннадцати лет в обмен на твою дальнейшую жизнь.

Услышав это объяснение, Джено напрягся.

— Но ведь я не был рожден с какими-то особенными способностями. Был нормальным ребенком… ну, почти нормальным.

— Тебя просто не учили делать специальные упражнения для ума. Как видишь, оказалось Достаточно дать тебе немного чаю из Строгой Розы и печений с Никакими Фисташками, чтобы раскрыть твой истинный потенциал. Теперь ты готов к поступлению в Аркс. — Мадам была серьезна, и Джено слушал ее с предельным вниманием.

— Вы хотите сказать, что человеку достаточно есть «Н. Ф.» и пить «С. Р.» и…

— Нет, не достаточно. Ты был предрасположен. Пусть крохотными дозами, но с молоком матери ты всосал и Клонафорт. Это я тебе уже объясняла, — ответила женщина, вытаскивая из правого кармана пожелтевшую карту.

Это был большой лист, сложенный в четыре раза. Развернув его, Джено увидел, что это карта какого-то большого здания.

— Что это? — с вызовом спросил он.

Мадам Крикен разгладила лист руками и улыбнулась:

— Это карта Аркса Ментиса, ее копия. Не полная. Оригинал хранится у фон Цантара, он прячет его в своем тайном убежище.

На карте Джено увидел косые значки, прямые линии, углы, круги, слова и предложения, стрелки и знаки вопроса, расположенные оригинальным образом на обороте и с правой стороны пожелтевшего от времени листа. В центре было изображено громадное здание в несколько этажей с большими и маленькими лестницами, просторными помещениями, коридорами, дверями, туннелем… На последнем этаже, на самом верху возвышались необычные башни, купола и что-то вроде круглой террасы, венчающей таинственную Крепость разума.

— Интересно, — сказал он.

— Да, я украла карту из Архива идей, надеюсь, что фон Цантар ничего не заметил. Этот архив он посещает крайне редко. Но тебе она пригодится.

— Архив идей? Странное название.

— Это место, запретное даже для нас, сапиенсов. Антеи и псиофы никогда там не бывают. Архив находится в большом куполе Аркса и на карте не обозначен. В нем хранится множество секретов, но заходить туда смертельно опасно. Ради тебя я бросила вызов судьбе. Мне удалось забрать эту карту, хотя она и неполная. Сейчас я не могу подробно объяснить тебе, как устроена Крепость разума. Ты сам поймешь. Однако пока карта пусть находится у меня. Я показала ее тебе, чтобы ты представил, насколько сложна сама конструкция. Я вручу тебе карту перед отправлением.

Наполеон на холодильнике зашипел и замяукал.

— Сядь! Не валяй дурака! — всплеснув руками, цыкнула на кота мадам Крикен и, снова повернувшись к Джено, продолжила: — Есть еще одна причина, по которой ты должен, я подчеркиваю, должен отправиться в Аркс.

У Джено снова зазвенело в ушах и зашумело в голове.

— Еще одна причина?!

— Да. Сверхсекретная. Ты встретишь там мальчика, обладающего колоссальнейшими способностями. — Стоило мадам произнести эти слова, как стол задрожал, а чашки с чайником зазвенели.

— Мальчика? Кто он?

— Его зовут Рене, ему четырнадцать лет.

— Он ваш внук?

— Нет. У меня нет внуков. Вот уже одиннадцать лет Рене воспитывает фон Цантар, — взволнованно произнесла мадам.

— Следовательно, Рене попал в Аркс, когда ему было всего три года? А что ему сказать, когда я его встречу? — наивно спросил Джено.

— Поговорить с ним не так-то просто. Он довольно сдержан. Почти не общается с другими детьми, антеями. Но ты очень похож на него по характеру. Поэтому мы думаем…

— Опять «мы»? Кто «мы»? — перебил ее мальчик.

— Я и твой дядя Флебо. В общем, мы думаем, что только ты можешь подружиться с ним. Ты наделен… даром… да, даром, которого больше нет ни у кого.

— О чем вы говорите, синьора?

— Только ты способен понять, как убедить его. Встретившись с ним, ты должен будешь довериться своей интуиции. Понял? Интуиции. Она не подведет тебя. — Мадам свернула карту, и ее руки на несколько секунд стали полностью прозрачными.

— В чем я должен убедить его? — не унимался Джено.

— Открыть тайну, где фон Цантар держит твоих родителей, — ответила мадам Крикен.

— Он знает? Рене знает, где они?

— Да. Он знает. Только он может свободно входить в личные апартаменты суммуса и знает все его секреты. Но ты должен быть внимательным. Рене добрый и… очень могучий, — объяснила женщина, с трудом подбирая слова. — Никому из антеев еще не удалось с ним подружиться. Псиофы тоже не добились успеха. Фон Цантар не должен заподозрить, что тебе уже много известно.

— Я… я… не знаю, смогу ли справиться с этим в одиночку, — пробормотал Джено.

— Я верю в тебя. Ты это сделаешь.

— Но где я найду его? — испуганно спросил он.

— Рене свободно перемещается по Арксу. Поэтому я и украла карту. Она тебе пригодится, хотя на ней и не обозначены потайные места. Но об этом мы поговорим, когда ты успокоишься.

— А можно мне, если понадобится, попросить о помощи своих сверстников, антеев?

— О твоих родителях им ничего не известно. И не должно быть известно. Рене они знают, но никогда не осмелятся нарушить правила. Они боятся фон Цантара, а еще больше боятся, что их исключат. Они очень хотят продолжать свои исследования в магипсии. — Мадам Крикен откашлялась и ожидала реакции мальчика.

— Расскажите подробнее об антеях, — попросил он.

— Антеев второго и третьего уровней всего трое. Вместе с тобой туда прибудут два новичка — мне известны только их имена. Разумеется, я никогда с ними не встречалась.

— А те трое, которых вы знаете, кто они?

— Они считают себя особенными и важничают, потому что умеют использовать возможности разума.

— Значит, выскочки и зануды!

— Не спеши с выводами! Ты сможешь составить собственное мнение во время интерканто.

— Интерканто? Что это?

— По прошествии тридцати дней ты, как и другие антеи, отправишься в ментальную сферу…

Джено выставил вперед руки, словно хотел прервать рассказ:

— А что представляет собой ментальная сфера?

— Это путешествие в место, существующее лишь в твоем сознании. Интерканто переносит в другие миры — миры мыслей. Пройти интерканто — то же, что сдать экзамен, — очень серьезно сказала мадам Крикен.

— Экзамен? — повторил Джено.

— Да. Интерканто — это экзамен для разума. Сдать его сложно, но не волнуйся об этом. Просто думай. И все понимай. Интерканто длится восемь дней. Потом каждый антей, выдержавший экзамен, едет домой, в свою страну. Отдыхает там три дня, а потом возвращается в Аркс Ментис, чтобы пройти следующий уровень. Всего их три.

— А если я не пройду первый интерканто, что со мной будет? — спросил Джено.

— Да, пройти интерканто не просто. Это важные и опасные испытания. Только антеи, прошедшие их, становятся псиофами, но у нас еще будет время поговорить об этом. Не бойся. Все будет хорошо. После трех интерканто, когда ты будешь на третьем уровне, тебе придется выдержать Уникальное противостояние — Контра Унико.

— А это еще что за штука? — спросил Джено, решивший уже ничему не удивляться.

— Уникальное противостояние — это заключительный день проверки способностей к магопсихическим дисциплинам. Все антеи третьего уровня обязаны продемонстрировать, что они полностью осознали, что такое магипсия, — объяснила женщина с улыбкой на губах.

Джено нервно усмехнулся.

— Таковы правила, и антеи должны соблюдать их. Повторяю, выдержавший Уникальное противостояние наконец становится псиофом. Но не всем это удается, — сказала мадам со странным выражением на лице.

— Не всем?

— Именно так. Только Галь Айперон решает, кто сдал его, а кто нет.

— Галь Айперон? Что за чудные названия используют в Арксе Ментисе?

— Это Большой совет всех псиофов. Он продолжается восемь дней. Пока проходит интерканто антеев, псиофы живут в Арксе Ментисе и каждый вечер собираются и общаются друг с другом. В общем, только псиофы решают, выдержали ли антеи третьего уровня Уникальное противостояние. В любом случае обо всех этих вещах мы поговорим позже. Однако ты должен понять, что псиофы, или маги, шаманы, экстрасенсы и медиумы, свободно посещают Крепость разума. Их присутствие там зависит от исследований, которыми они занимаются, — сказала мадам Крикен, взяв руки Джено в свои.

— Я почти ничего не понимаю! — воскликнул Астор Венти. — Все кажется нелепым, кроме того, что мои родители живы. Почему для того, чтобы спасти их, я должен войти в доверие к какому-то Рене?

Джено говорил быстро, и, хотя в голове у него был полный сумбур, он почувствовал, что мозг его уже включился. Совершенно самостоятельно. Все казалось одновременно запутанным и ужасающе ясным.

— Рене чудесный, но несчастный мальчик, Джено. Когда я убедилась, что методы фон Цантара становятся страшными, то поняла: Рене в опасности. Ни один мудрец не помог мне освободить его от ментального воздействия суммуса. Они боятся его или не верят, что Ятто может быть настолько коварен, — объясняла мадам.

— А кто родители Рене? — спросил Джено.

Мадам замолчала, затем, вздохнув, сказала:

— Это никому не известно.

— Почему же никто из вас, сапиенсов, не выяснил, откуда прибыл этот ребенок и кто его папа с мамой? Для чего тогда нужны ваши ментальные способности?

Этот вопрос очень огорчил мадам.

— Никто не выяснил. В данном случае… ну… это сложно.

— Вы что-то от меня скрываете!

— Кажется, ты выпил слишком много чаю, Джено. Разнервничался. Остынь и сохраняй спокойствие! — Женщина умело перевела разговор. — Я должна показать тебе одну вещь. Идем!

Мальчик последовал за ней и с видом знатока сказал:

— Это большая печать темного цвета.

Повернувшись, мадам помахала у него перед носом указательным пальцем:

— Берегись, не говори о том, чего не знаешь!

— Когда вы приехали сюда, я видел печать из окна своей комнаты. Она летала!

— Я так и знала, что ты будешь стоять у окна.

— Вы можете предвидеть и читать мысли?

— Вот именно! Потому следи за своими мыслями.

Мадам Крикен вошла в мрачную комнату без окон. Быстрым движением нажала четыре выключателя на стене. Восемь длинных и тонких красных светильников, установленных прямо на полу, мгновенно вспыхнули, залив комнату тревожным светом.

Джено прислонился к стене напротив распахнутой двери: вот она — большая черная печать! Ее окружал серебряный ободок с множеством необычных знаков: цифр, крыльев летучих мышей, треугольников и магических предметов.

— Она действительно необыкновенная! Что означают эти знаки? — спросил он.

— Они представляют магопсихический мир и символизируют Аркс Ментис, — серьезно ответила мадам.

Неожиданно из-под печати повалил зеленый пар. Тонкая туманная дымка повисла в воздухе, закрыв нижнюю часть ободка. Джено принюхался.

— Запах цикламена? — спросил он, понизив голос.

— Нет. Это Горгианская Лаванда. Мне очень нравится. Запах, который я выбрала специально для тебя, — ответила мадам Крикен.

— Почему в центре печати стоят две большие красные буквы «А. М.»? — спросил мальчик, с опаской подходя поближе.

— Не трогай! Стой рядом! И не будь чересчур любопытным. Скоро ты узнаешь, для чего нужна черная печать. Две буквы в центре — это, естественно, аббревиатура Аркса Ментиса, — строго сказала она.

— Печать опасна? — шепотом спросил юный Астор Венти.

— Нет. Если будешь делать то, что я скажу.

— Для чего она служит?

— Ты должен войти в нее.

— Что? Я должен войти в эту странную штуковину? Нет!

— Спокойно. Сегодня ты уже достаточно узнал и увидел. Теперь возьми себя в руки. Карту Аркса мы оставим здесь. Ты заберешь ее перед тем, как отправишься в путь.

С этими словами мадам Крикен вывела мальчика за дверь, выключила свет и закрыла комнату на ключ.

— Уже поздно. Флебо будет волноваться. Советую тебе хорошенько выспаться. Впереди у тебя очень ответственный день, — сказала француженка, провожая его к выходу.

Когда Джено пришел домой, на часах было двадцать один ноль-ноль. Дядя ждал его, стоя у плиты. Едва увидев племянника, Флебо бросился к нему.

— Все в порядке? — спросил он, помогая мальчику снять куртку.

— Мадам Крикен рассказала мне уйму разных вещей.

— Представляю. А что ты думаешь о путешествии в Аркс? — поинтересовался Флебо, выставляя на стол полное блюдо жареной картошки.

— Я боюсь и считаю всю эту историю абсурдом. Почему все эти годы ты мне ничего не рассказывал? — с горечью спросил Джено.

— Потому что боялся твоей реакции. Думал, ты слишком мал, чтобы понять.

У Джено стала раскалываться голова и похолодели руки. Воздействие Никаких Фисташек и Строгой Розы начинало вызывать у него непонятную реакцию. Пытаясь справиться с неприятными ощущениями, он сконцентрировался на блюде с жареной картошкой. Внезапно блюдо съехало к краю стола, но Джено вовремя остановил его взглядом.

— Мадам сказала, что какой-то Рене может помочь мне. Не знаю, удастся ли мне убедить его, — сказал Джено.

— Рене. М-да, Рене, — повторил дядя, глядя в потолок.

— Ты его знаешь? — Астор Венти-младший надеялся, что дядя поведает ему что-то новое об этом мальчике.

— Нет… но мне о нем говорила Марго. Вот увидишь, он тебе поможет.

— А как по-твоему, почему мадам хочет, чтобы я вошел в огромную блестящую печать? Мне это кажется безумием… глупостью.

— Черная печать! Ты ее видел? — спросил Флебо, поправляя очки, сползшие на кончик носа.

— Конечно. Очень необычная штука. Знаю, что она летает. А снизу от нее идет пар. Ты входил в нее, дядя?

— Нет, — серьезно ответил Флебо. — Но мне бы хотелось помочь тебе, чтобы исправить свою ошибку. Я всю жизнь ошибался. Мне нужно было попытаться остановить твоих родителей, но я не отдавал себе отчета в том, что происходит. — Дядя снял очки и, чтобы скрыть свое волнение, закрыл лицо руками. Ему больше всего на свете не хотелось, чтобы племянник узнал ужасную истину. — Я трус, Джено. Должен был помешать фон Цантару, но у меня не хватило смелости. Мужеству нельзя научиться. Это черта характера. А я бесхарактерный, — пробормотал он.

Джено вытащил из кармана брюк носовой платок и протянул его дяде.

— Ты плачешь? Я… я не хотел причинить тебе боль, — сказал мальчик и обнял своего доброго и бесхарактерного дядю.

— Не обращай внимания. Сейчас все пройдет, — пробормотал Флебо, высмаркиваясь.

— Скажи мне, кто такой Рене? — спросил Джено.

— Рене… малыш… теперь уже мальчик. У него необыкновенный разум, — ответил дядя.

— Не знаю, удастся ли мне убедить его.

— Удастся, — заверил дядя.

Джено поднялся в комнату, развалился на кровати и, включив голубую лампу, осветившую потолок, посмотрел на гнилые бревна.

Потом открыл ящик тумбочки, достал оттуда порванную фотографию отца, прижал ее к груди и так и заснул, размышляя о таинственной черной печати.

Когда прозвонил будильник, на часах высвечивалось шестнадцать тридцать. На улице было почти темно, шел снег. В спешке Джено натянул куртку, влез в теплые ботинки и обмотал тощую шею шерстяным шарфом. Ему зверски хотелось есть.

Спустившись в кухню, он, отломив два куска хлеба, с жадностью проглотил их. Открыл холодильник, чтобы найти что-нибудь посущественнее, и тут взгляд его упал на календарь, который показывал двадцатое декабря. До Рождества оставалось всего пять дней. Выходит, он проспал целых десять суток!

— Не может быть! — Джено снова уставился на календарь. Точно, двадцатое декабря.

Он выбежал на улицу: амбулатория оказалась закрытой. Дядя исчез бесследно. Тихо падали снежинки, и на улице Душистого розмарина не было ни души. О приближении Рождества напоминали сверкающие гирлянды красных и желтых лампочек, протянутые от одного фонаря к другому.

Джено решительно зашагал вперед, стараясь не поскользнуться. Ему не терпелось поговорить с мадам и потребовать от нее объяснений, почему он спит как сурок. Не может быть, чтобы чай с печеньем вызывали такие последствия.

— Эй, Джено! — услышал он.

На обочине дороги, рядом с большой елкой, стоял Никозия.

— Что ты здесь делаешь один в такой снегопад? — спросил его Джено.

— Я поссорился с Галимедом. Иногда мой двоюродный братец становится невыносимым, — сказал Никозия, набирая голыми руками пригоршни снега. — А куда ты идешь так поздно? К сумасшедшей старухе?

— Иду, куда надо. — Джено пожал плечами и пошел дальше.

— Хочешь, сходим в аптеку? Ту, что в переулке Черной лилии? Помнишь, в прошлый раз мы так и не смогли добраться туда! — Никозия пытался хоть как-то задержать Джено, но тот шел не останавливаясь. Тогда Никозия схватил Джено за куртку и спросил: — Мы ведь друзья, правда?

— Друзья? Хотелось бы, но у меня нет друзей. Все, да и ты тоже, только издеваются надо мной.

В голове у Джено уже привычно зашумело, он заморгал, словно у него начался нервный тик.

— Тебе плохо? Твои глаза… — забеспокоился Никозия.

— Ничего страшного. Сейчас пройдет. Иди домой. Скоро Рождество, помирись с братом. — Джено протянул Никозии руку, и тот пожал ее.

Оставив Никозию Фратти в недоумении, Джено продолжил свой путь. Снег бил прямо ему в лицо, и, когда он добрался до дома номер шестьдесят семь, глаза стали влажными, а сердце стучало, как барабан. Войдя в дом, он сразу же почувствовал запах Горгианской Лаванды.

— Наконец-то! Располагайся, ты и так опоздал, — донесся голос мадам Крикен из секретной комнаты.

Мальчик заглянул в дверной проем и увидел, что пожилая дама держит в одной руке чашку чая, а в другой — тарелочку с зеленым печеньем.

— Вот твой полдник. Я готовлю печать.

Наполеон сидел рядом с хозяйкой и умывался.

Джено уперся руками в бока и, собравшись с духом, выкрикнул:

— Я больше не хочу засыпать и просыпаться, когда вам угодно!

— Не раздражайся. Все хорошо. Пей, а то чай остынет, — ответила француженка и, глядя на него ледяными глазами, повысила голос: — Ты прекрасно знаешь, что должен меня слушаться.

Джено опустил голову и с грустным видом побрел к столу. Без единого слова выпил чай и съел два печенья.

— Ты попрощался с дядей? — спросила женщина.

— Нет. Даже не видел его, — проворчал мальчик.

— Я хотела сказать: ты увидишься с ним, чтобы попрощаться.

Джено с тревогой посмотрел на изогнутый ключ в руках мадам, который она попеременно вставляла в пазы на корпусе печати.

— Сколько времени я пробуду внутри? — спросил он.

— Совсем немного, — ответила она, не оборачиваясь.

— Что мне придется там делать?

— Путешествовать, думать, мечтать…

— Путешествовать? Но… это значит, что я уже уезжаю? Я отправлюсь в путь на черной печати? — встревожился Джено.

— Да, на печати. — Она повернулась к Джено и показала ему ключ.

— Но это же невозможно! Я не взял даже запасные штаны, джемпер… и потом, я еще не готов.

В это время в дверь постучали. Наполеон мяукнул и побежал к выходу. Марго поправила волосы и поспешила за котом. Джено сидел неподвижно, не отрывая глаз от магического объекта.

— Бон суар, Флебо. Проходи. Мы тебя ждем. — Женщина говорила с ним, как с давним знакомым.

С порога доктор Молекула протянул к племяннику руки:

— Иди сюда, мой мальчик. Я хочу обнять тебя, перед тем как ты отправишься в путь.

Джено подбежал к дяде. Обнял его, прижался лицом к холодному пальто и закрыл глаза.

— Я боюсь, — прошептал он.

— Думай о том, что сможешь снова увидеться с родителями. Мне бы тоже хотелось отправиться с тобой, — взволнованно проговорил дядя.

— Прекратите, не то я расплачусь, — воскликнула Марго, — а мне надо закончить работу.

Пар от черной печати усилился и почти наполовину скрыл ее. Аромат Горгианской Лаванды распространился по всему дому. Флебо, державший Джено за руку, был потрясен этим фантастическим зрелищем.

Мальчик пару раз кашлянул.

— Я отправлюсь туда только при одном условии, — неожиданно сказал он. — Хочу взять с собой фотографии родителей. Пойду принесу их.

Мадам Крикен кивком показала, что согласна. Флебо тоже. Наполеон прищурил голубые глаза, мяукнул и, подняв хвост, проводил мальчика к выходу.

— Я скоро вернусь. — С этими словами Джено выбежал за дверь.

Было темно. Вдоль улицы Душистого розмарина вдали горели фонари и рождественские гирлянды, а у калитки с ноги на ногу неуклюже переминалась какая-то фигура.

— Никозия! — на бегу воскликнул Джено.

Это действительно был Никозия, и он энергично подавал Джено какие-то знаки.

— Бежим! — крикнул Джено, поравнявшись с ним.

И они помчались по улице Душистого розмарина.

— Почему ты удираешь? Увидел привидение? Или тебя испугала старуха? — спросил Никозия, останавливаясь.

— Ни от кого не удираю. Пойдем, проводишь меня домой, — сказал Джено, прикрывая рот шарфом.

Дома Джено вмиг взлетел по лестнице и уже был в комнате, пока полный Никозия, едва переставляя ноги, поднимался по ступенькам.

Юный Астор Венти ледяными руками включил голубую лампу и забрал из тумбочки три фотографии.

— Это мои родители, — сказал он, показывая их Никозии. — Они никакие не сумасшедшие. Сегодня я отправляюсь за ними. Клянусь, я найду их!

Никозия сел на кровать и стал рассматривать снимки.

— Твоя мама, твой папа, а это… это ты? Маленький?

— Да. Мне было всего три месяца, когда их похитили. Я никогда не верил и не верю, что они погибли.

— Где же ты будешь их искать?

— Не могу сказать тебе этого. Если ты настоящий друг, не рассказывай ничего ни Мирте, ни своему братцу. В общем, никому. Впрочем… скажи им, что видел, как я уезжаю. Что еду в больницу на лечение. Пусть они думают, что я действительно болен. Мадам Крикен помогает мне и дядя тоже. Но никто, повторяю, никто в Нижнем Колоколе не должен ничего знать. Понятно? — Громадные глаза Джено светились.

— Обещаю. Я никому не скажу. Но что ты собираешься делать? Куда сейчас идешь?

— В красную виллу. Мне пора в путь. Не ходи за мной. И не надо меня искать. Но я вернусь, и не один, а со своими… Наконец-то у меня будет семья… как у всех… — С этими словами Астор Венти-младший сбежал по лестнице вниз.

Никозия Фратти стоял, освещенный мигающими рождественскими гирляндами, и смотрел на удаляющуюся фигуру Джено. Он и представить себе не мог, в какое невероятное путешествие отправляется его друг. Впереди его ждало приключение, конца которого не знал никто, даже мадам Крикен.

Джено прижал фотографии к груди, с сияющим лицом толкнул калитку красной виллы и поспешно вошел в дом.

— Ты опаздываешь, — донесся из секретной комнаты голос мадам Крикен.

Флебо сразу же повел его к печати.

— Все в порядке? — обеспокоенно спросил он.

— Я готов, — сказал Джено, улыбнувшись дяде и посмотрев на француженку.

— Возьми ключи и карту Аркса. Они тебе понадобятся. Все остальное найдешь внутри, — сказала мадам и провела рукой по кудрявой голове Джено.

— Черная печать доставит меня в Аркс Ментис, это я понял. Но как? Тут нет ни «тира», ни маленького фургончика, ни автомобиля без крыши. Мы даже не вышли на улицу!

— Эти транспортные средства послужили мне для прибытия в Нижний Колокол. В действительности мы, сапиенс, можем покинуть Аркс только в случае, когда фон Цантар активизирует механизм полной билокации.

— Полная билокация? Это еще что такое? — спросил Джено, вытаращив глаза.

— Мы, мудрецы, проецируем свое тело за пределами Аркса, а потом с помощью находящихся в нашем распоряжении средств: автомобилей, фургонов или чего-то другого — добираемся до места назначения. Именно так я приехала в Нижний Колокол и привезла тебе черную печать. Иначе бы ты не добрался! Теперь это твое личное транспортное средство. Его используют все антеи. Я догоню тебя. Псиофы, вышедшие один раз из своей печати, летают на би-флэпах — велосипедах с двумя крыльями, как у летучих мышей. Однако не будем терять времени.

— Значит, вы не войдете со мной внутрь печати? — Мальчик был ошеломлен.

— Нет, мы увидимся позже. В другом месте. Когда ты выйдешь из черной печати, — таким был ответ мадам Крикен.

— Но я не вижу входа. Вы уверены, что она действует?

— Глупый вопрос. Ты должен освободить свой разум и следовать собственной интуиции. Первое правило, которое ты всегда должен помнить: мысли руководят действиями, — объяснила мадам Крикен, вручая ему железный ключ с медным кольцом. — Сейчас мы с твоим дядей выйдем из комнаты. Все остальное сделаешь сам.

Флебо вышел, повесив голову. Мадам Крикен сжала руку Джено с последним напутствием:

— Войти в черную печать и совершить путешествие означает сдать вступительный экзамен в Аркс Ментис. Внутри ты попадешь в три разных места, если откроешь ведущие туда двери. Но будь внимательным: вставив ключ в замочную скважину, ни в коем случае не поворачивай его. Твоя мысль приведет его в движение так же, как она двигала Круги мудрости. В третьем месте внутри печати найдешь одежду и множество разных предметов. Кроме того, в деревянном ларце увидишь толстую книгу: «Вводный кодекс правил». Это очень нужная книга! А теперь сними носки и ботинки. Ты должен войти туда босым.

И мадам вышла.

Свет начал гаснуть. Когда стало совсем темно, Джено заметил на печати светящееся отверстие. Две буквы из красного сургуча начали расплываться в парах Горгианской Лаванды.

— Отправиться в путь с помощью печати означает сдать вступительный экзамен в Аркс, — пробормотал Джено, снимая ботинки и носки.

Вспотевшими руками он сорвал серебряный ободок и вставил ключ в скважину, вырезанную между буквами «А» и «М». Но ничего не произошло. Печать не открылась. Мальчик сосредоточил внимание на ключе и закрыл глаза: знакомый шум в голове напомнил о себе. Ключ стал двигаться самостоятельно: три поворота влево, два поворота вправо, пол-оборота влево и четыре вправо. При каждом повороте раздавался скрип. Мысль действовала!

В печати, рядом с нижним краем штемпеля, открылся проход шириной около метра. Юный Астор Венти вынул ключ из скважины, положил его в карман курточки и со страхом заглянул внутрь. Там была пустота. Серая пустота и тишина. Вытянув руки вперед, он почувствовал, что температура там другая — чуть ниже. Нерешительно приподнял правую ногу и наконец вступил в таинственную пустоту.

Неожиданно у него за спиной закрылся проход. Пустота засветилась зеленым светом, а под ногами, на земле, поросшей травой и цветами, появилась серебряная надпись:

Перевал Разочарования

«Забудь о бренной реальности и слушай!»

Джено остолбенел. Он очутился на лугу! На альпийском лугу! Воздух был наполнен свежестью, и пахло мхом. На горизонте виднелись вершины заснеженных гор, а тишину нарушало только чириканье воробьев.

— Куда же я попал? — озирался он по сторонам.

Его внимание привлекло журчание воды в ручье. Он сделал шаг и едва не наступил на серебряную надпись. В этот миг пространство вокруг него стало сужаться. Конические стены печати неожиданно сблизились. Зеленые, покрытые ветками с листьями, они напоминали живую изгородь. Джено поднял глаза и обнаружил, что вместо потолка над ним висит мутная ледяная плита.

Голова у него закружилась, шум в ушах сделался невыносимым. Ему стало страшно, и, словно для того, чтобы защитить себя от опасности, он схватился за шарф и затянул его. Затем встал на коленки перед надписью и прочитал ее вслух: «Забудь о бренной реальности и слушай!»

Наверное, надо представить, что ничего вокруг нет, и думать о чем-то другом? Но о чем? И что слушать?

Джено зафиксировал взгляд на дальней горной вершине. Шум ручья усилился, запах мха ударил ему в ноздри, заставив дышать ровно и глубоко. Мальчик растянулся на лугу и закрыл глаза. В голове всплыли слова мадам Крикен: «Следуй собственной интуиции. Мысли будут руководить твоими действиями».

Стены сближались все больше и больше, и он почувствовал, что попал в ловушку. Вскочил на ноги, вытянул руки в стороны, чтобы помешать движению этой изгороди — во что бы то ни стало следовало остановить ее.

«Я должен успокоиться, — подумал он, — и мой разум будет руководить моими действиями. Я не могу повернуть назад. Я должен идти дальше. Я хочу найти своих родителей».

Вдруг он почувствовал, что ноги его намокли, и увидел, что вода из ручья залила весь луг, даже серебряную надпись. Шум воды стал сильнее. Она бежала быстро, ее журчание напоминало песню, и этот чистый голос заглушал все неважное, мимолетное. Джено сосредоточился, слушая и разумом и сердцем песню воды в ручье.

Стоя с закрытыми глазами, он ощутил, как его тело погружается в прохладную воду, обволакивающую со всех сторон. Безмятежный зеленый пейзаж исчез, и в темноте слышался только плеск крохотных волн. Набравшись храбрости, он открыл глаза, чтобы посмотреть, что происходит. Во мгле и в пустоте, которые его окружали, ему показалось, что он умер.

Но дышать стало легче, вода исчезла, а впереди оказалась серая пустота, которая окружала его вначале. Без предметов, без цветов и без звуков. Мальчик понял, что вернулся в безмолвную разочаровывающую реальность черной печати. Неужели и луг, и горы, и ручей были ненастоящими и существовали только в его воображении? Растерявшись, он снова вцепился в шарф, словно хотел схватиться за что-то знакомое и надежное.

Ясно было только одно: свой первый экзамен он выдержал.

Промокший и слегка растерянный, он повернул направо: там должна находиться дверка, открывающаяся в другое таинственное место. Он был уверен в этом, хотя в серой пустоте ему не удалось разглядеть ничего конкретного. Но мысли вели его туда, и он конечно же не мог им сопротивляться. В ушах снова зазвенело, он оказался перед дверцей с большим замком в центре. Быстро вставил ключ и стал ждать. На этот раз ключ дважды повернулся влево, дважды вправо, на пол оборота опять вправо и на три влево. Маленькая дверка открылась, и яркий свет ударил ему в лицо.

Мальчик вошел внутрь, и оказалось, что его ноги стоят на маленьком облаке. Он поднял глаза и увидел вокруг только небо. Прекраснейшее голубое небо, на котором появилась новая надпись, на этот раз золотая:

Перевал через

Небо Размышлений

«Спи, и пусть твой сон унесет тебя!»

Порыв ветра ударил ему в грудь. Он согнул ноги и сел на облако. Он был так ошеломлен, когда читал фразу, что не заметил, как шарф слетел с шеи и затерялся в небесном пространстве.

Неожиданно справа от надписи появилось солнце: красное и огромное, оно заслонило весь горизонт. Юный Астор Венти, ослепленный яркими лучами, моментально закрыл глаза. Он опустил голову и закрыл лицо руками. Теплый ветерок накатывал на него волнами, но жара становилась невыносимой.

Джено решил, что это галлюцинация, что ни солнца, ни неба, ни ветра в действительности не существует. Попытался сосредоточиться и сразу понял, что должен заставить это гигантское солнце исчезнуть: ведь, чтобы заснуть, нужна темнота. Да, заснуть и спать, как говорилось в надписи.

Лучи огненного шара проникали даже под закрытые веки. Джено, с усилием приоткрыв глаза, зафиксировал взгляд на сверкающей громаде. Сконцентрировался, думая о темноте и прохладе. Вытянул руки, выставив ладони перед собой, чтобы перекрыть свет. Стало заметно прохладнее, набежали облака, и солнце начало постепенно удаляться, пока не превратилось в красную точку в голубом небе. Ночная синева окутала своей бархатной завесой, и пошел звездный дождь. Джено наконец закрыл глаза и погрузился в сон. Он чувствовал себя уставшим, обессиленным, но, как ни странно, счастливым.

В его ярких снах чередовались вспышки света, отдаленные звуки и расплывчатые образы. Вначале возникло лицо дяди Флебо, его озабоченный взгляд и грустные глаза, скрытые за запотевшими стеклами очков. Потом появилась мадам Крикен в одной из своих забавных шляпок: она стояла молча, и вид у нее был очень строгий. До Джено, спящего между луной и звездами, донеслись крики ребят: куда-то бежали его одноклассники. Только Никозия отстал и неподвижно стоял под снегопадом, который становился все сильнее и сильнее.

«Я сохраню твою тайну», — повторял его друг из Нижнего Колокола.

Неожиданно сон прервался, и Джено сразу же открыл глаза. Звездное небо исчезло. Он снова стоял на ногах уже перед последней дверцей, третьей. Машинально сжав ключ в форме знака вопроса, он вставил его в замок. Ему не терпелось попасть в последнее место, находящееся внутри черной печати.

Зафиксировал взгляд на двери. Ключ снова сам стал поворачиваться: шесть раз вправо, четыре влево, полоборота вправо, полоборота влево и восемь оборотов вправо.

Дверь открылась, и Джено переступил порог.

На этот раз он попал в самую настоящую каморку: три стены ее были белыми, а четвертую закрывал амарантовый занавес. С потолка свисала убогая лампочка. Множество необычных предметов стояло тут на полу или висело на деревянных колышках. Мальчика привлекли три смешные шелковые шляпы в форме тарелок: одна белая, другая черная, а третья красная. К каждой прилагалась пара перчаток в тон. Джено взял в руки черную и увидел, что на подкладке вышиты его инициалы «Д. А. В.», а чуть ниже написано «Первый уровень». То же самое было и на двух других шляпах, только белая предназначалась для «второго уровня», а красная для «третьего уровня».

На полу в ряд одна за другой стояли три пары прекрасных сапог до щиколотки, того же цвета, что и головные уборы. Рядом валялся ранец, в котором лежал деревянный шар.

Неожиданно его взгляд упал на костюм, свисавший с крючка рядом с занавесом. Он осторожно потрогал его. Костюм был темносиним, как у аквалангистов, с двумя тонкими пластиковыми трубочками, закрепленными вокруг горловины. Сжав одну из них, он понял, что они сделаны из очень эластичного материала. С изнанки, на этикетке с нарисованным лебедем внизу была надпись: «Непроницаемый скафандр».

Удивленный, он поднял глаза, и над синим скафандром увидел еще один необычный предмет — кожаный воротник. Более того, там висели седло и уздечка.

«Какие странные вещи», — подумал он.

Озираясь по сторонам, он заметил три темных деревянных ящика, прислоненных к стене. На каждом из них было выжжено: «Первый уровень», «Второй уровень», «Третий уровень». На двух последних висели цепи с замками, а первый был открыт. Он заглянул внутрь. Там лежала брошюрка под названием «Вводный кодекс правил Аркса Ментиса».

«Вот книга, которую мадам велела прочитать». У него не было никакого желания браться за учебу. Рядом с Кодексом лежала подушка с вышитым словом «Ошо» и аккуратно сложенная туника с надписью «Скерха». В углу ящика был прислонен треугольный предмет с ремешком, на котором было вырезано: «Вертильо (головокружитель)».

— Головокружитель? Я его уже видел! В красной вилле! Такой был у мадам Крикен! — громко воскликнул он. Ощупывая металлический треугольник, он заметил Круги мудрости и удовлетворенно подумал: «Я уже знаю, как ими пользоваться».

На полу рядом с первым ящиком он обнаружил роликовые коньки. Они были разноцветными: красными и фиолетовыми, а сзади у них торчали две тонкие стальные трубочки, похожие на выхлопные трубы мотоциклов.

Джено покрутил рукой колесики и нечаянно задел кнопку, расположенную на мыске. Из обеих трубок вылетела вспышка. Испугавшись, мальчик выронил коньки, и они, упав на пол, перевернулись. На подошве у пятки он прочитал слово: «Башмокаты».

Пока он разглядывал коньки, с улицы донесся шум. Кажется, подъезжал автомобиль.

Мальчик интуитивно отодвинул амарантовый занавес и оказался у выхода из черной печати. Он был загорожен толстой железной решеткой, за которой виднелся обсаженный деревьями бульвар. Улица, какой в Нижнем Колоколе и в помине не было.

Шум двигателя постепенно приближался, и Джено увидел, как справа подъезжает допотопный кабриолет. За рулем сидела мадам Крикен. На голове у нее красовалась энная по счету экстравагантная шляпка, белая с желтыми розочками, а вместо обычных очков в серебряной оправе с завитками она надела пару темных с продолговатыми стеклами.

На соседнем сиденье внутри ивовой корзины находился флегматичный Наполеон.

— Мой дорогой Джено, вот и я, — сказала она, выключая двигатель.

Мальчик вытаращил глаза и схватился за прутья.

— Мадам! Но… как вам удалось сюда попасть? И где мы находимся?

— Никаких вопросов. Обувай черные сапоги и быстро выходи из печати. Уже поздно! — поторопила его француженка.

— Выходить? Но мне мешают эти прутья, — ответил мальчик.

— Ты уверен? — спросила она, опуская черные очки.

Юный Астор Венти удивленно промолчал. Подергал прутья, обернулся, осмотрел необычные вещи, которые нашел в каморке, но так и не понял, что ему делать. Сконцентрировал взгляд на железной решетке. Но она не сдвинулась ни на миллиметр.

Синьора сапиенса вышла из автомобиля, приблизилась к решетке, показала на прутья указательным пальцем левой руки, и они исчезли, как по волшебству.

— Их не было. Это иллюзия. Неужели ты не понял? — спросила она, снова садясь в автомобиль.

Джено, увидев, что проход открыт, недоверчиво вытянул руки: прутья действительно исчезли.

— Принеси все, что нашел в печати, и погрузи в машину, — хладнокровно распорядилась мадам Крикен.

Не теряя времени, мальчик быстро натянул сапоги — они оказались ему впору. Собрав все вещи и одежду, он свалил их на заднее сиденье кабриолета. Три ящика погрузил последними. Но коньки, башмокаты, оставил на полу.

— Нет-нет! Именно ими тебе придется воспользоваться, — объяснила женщина.

— Но… из них же вылетела вспышка. Они опасны, — ответил Джено.

— Башмокаты не опасны. Если ты не наденешь их, тебе попросту не удастся преодолеть всю дорогу и попасть в Аркс, — добавила мадам.

— Но разве я не поеду с вами в автомобиле? — растерянно спросил он.

— Нет, конечно! Сейчас я расстанусь с тобой и отправлюсь в Аркс. Все предметы ты найдешь у себя в комнате. Я должна тайно отвезти их туда и разложить по местам, так, чтобы не вызвать никаких подозрений. Обычно перемещением личных вещей антеев из черной печати занимается сам фон Цантар. В Кодексе так и сказано: смотри ВК-АМ, пункт 5а. Но в данном случае он допустил нарушение этого правила, и я перевезу все, что тебе понадобится.

— Но как фон Цантар перемещает все эти предметы? Он тоже пользуется автомобилем? — недоуменно спросил Джено.

— Нет! Он пользуется только силой мысли. Но не будем терять времени. Надевай башмокаты и поезжай в Аркс, как говорится в Кодексе: ВК-АМ, пункт 5б. — Мадам уселась в машину и укатила.

Мальчик понял, что обязательно должен выучить правила. Он с опаской надел коньки и затянул шнурки. Пошатываясь, наклонился, чтобы нажать кнопочку на мыске.

Из стальных трубок на пятках мгновенно вылетела вспышка, и Джено отбросило вперед так сильно, что он свалился на землю. Коньки, не снижая скорости, продолжали катиться вперед, а мальчика, так и не сумевшего подняться на ноги, поволокло по брусчатке бульвара. Увлекаемый башмокатами все дальше и дальше, он завопил:

— Помогитееееее, мадаааааам Крикеееееен!

Но кабриолет укатил уже далеко.

Джено все же умудрился встать, выпрямил спину и вытянул руки в стороны, пытаясь сохранить равновесие. Ноги, упорно не хотевшие держаться параллельно, то и дело кренились, задевая стволы деревьев бесконечно длинного бульвара. Мальчику не удавалось контролировать ни скорость, ни направление движения.

Неожиданно коньки свернули влево, но смена курса не принесла Джено ничего хорошего. Катиться по узкой лесной тропе было сплошным мучением: ямы, канавы, камни и сухие ветки превращали ее в самую настоящую полосу препятствий. Ветер, бивший в лицо, не позволял ему держать глаза открытыми. Башмокаты, казалось, ехали по давно установленному маршруту.

Астору Венти надо было сохранять спокойствие, но в такой ситуации сделать это было совсем не просто. Дорога пошла под уклон, и мальчику с трудом удалось удержать равновесие. Коньки прекратили свой бег в тот момент, когда он меньше всего этого ожидал.

Джено рухнул на землю, оказавшись на куче листьев. Прихрамывая, поднялся и стряхнул с себя грязь и ветки. Перед ним открылось невероятное зрелище — Долина мыслей. Таинственную долину окружали высокие заснеженные горы. Повернувшись к лесу спиной, мальчик увидел широкий луг, посреди которого стояла крутая скала, на ней возвышалось величественное здание, напоминающее крепость. У подножия горы, окружая ее, бежал бирюзовый поток и впадал в озерцо в форме громадной буквы S. Чтобы попасть в крепость, надо было пересечь подъемный мост, ведущий к входу в это необычное здание.

Крепость была великолепна, она казалась королевским дворцом из волшебной страны: серебряные башни и золотые купола сияли на солнце, сотни птиц всех видов свободно летали в воздухе. В этот миг он заметил в небе еще одну совершенно немыслимую штуку, чем-то похожую на велосипед. Мужчина с крыльями летучей мыши весело крутил педали.

— Это Аркс. Аркс Ментис! — закричал Джено, глядя на крепость.

В этом золотом замке хранились секреты магипсии, его толстые стены скрывали нерушимые тайны и печальную историю похищения его родителей — Коринны и Пьера.

Тут он обнаружил, что на опушке леса он не один. Слева от него появился мальчик, а с другой стороны, совсем близко, девочка. Они тоже только что вышли из леса и снимали башмокаты. Джено слегка растерялся, но быстро взял себя в руки. Интересно, заслуживают ли они доверия и стоит ли позвать их. Он вспомнил мадам Крикен, она упоминала, что вместе с ним в Аркс прибудут еще двое новеньких.

Мальчик, тощий как скелет, был одет в сиреневую суконную куртку и широченные серые штаны. Черты лица у него были азиатские: короткий ежик черных волос и глаза как миндалины. Не глядя на Джено, он стянул коньки и, не поздоровавшись, направился к подъемному мосту. А вот у девочки, одетой в красное длинное порванное пальто, явно были какие-то проблемы. Сжимая в руке белую трость, она водила ею из стороны в сторону.

— Ты кто? — обеспокоенно крикнула девочка.

— Меня зовут Джено, — откликнулся юный Астор Венти. — А ты кто?

— Суоми Лиекко. Пожалуйста, подойди сюда, — попросила она.

Джено снял коньки и подбежал к ней. Только приблизившись вплотную, он заметил, что большие зеленые глаза Суоми смотрят как-то необычно.

— Не пугайся, я слепая от рождения, — объявила она, не дав Джено сказать ни слова. — Я упала и ушибла спину. Эти башмокаты очень опасны.

Суоми говорила со смешным акцентом, и Джено понял, что она не итальянка, хотя и старается говорить правильно.

— Слепая? Мне очень жаль, — сказал Астор Венти-младший.

— Мне тоже. Но я способна видеть гораздо лучше, чем ты, — ответила она, снимая коньки.

— В каком смысле? — спросил Джено.

— С помощью разума! — ответила она с улыбкой.

Джено решил, что эта белокурая девочка совсем не злая, и ее не стоит бояться. К тому же она была очень симпатичной.

— Ты настоящий итальянец? — спросила она.

Ее вопрос очень смутил Джено. Он понимал, что ему не следует слишком распространяться о себе. Мадам Крикен особенно настаивала на этом.

— Да, я из Италии. А ты? — застенчиво поинтересовался он.

— Я финка, но моя двоюродная сестра Доротея — ей тринадцать лет — научила меня твоему языку. Доротея месяц назад прошла третий уровень, выдержала Контра Унико и стала псиофом. Ведь, чтобы посещать Аркс, надо обязательно знать итальянский. Так что тебе повезло, — сказала Суоми, растирая пострадавшую спину.

Джено взял ее под руку.

— В каком городе ты живешь, Суоми?

— В Кеми. Это порт в Финляндии, где зимой строят большой снежный замок. Если ты приедешь, то увидишь его.

— А я из Нижнего Колокола. Моя фамилия Астор Венти.

— Астор Венти? Красивая фамилия. Твои родственники мудрецы или псиофы? Моя кузина Доротея, возможно, их знает.

Джено поспешил сменить тему разговора:

— Ты знаешь, что мы здесь не одни? Из леса вышел еще один мальчик.

— Да… я почувствовала это по вибрациям.

— Вибрациям?

— Да. Я же не могу видеть. Зато все остальные чувства у меня обострены, и я ощущаю присутствие других людей, — охотно объяснила Суоми.

Они неторопливо двинулись вперед и, подойдя к подъемному мосту, перекинутому через ров, наконец встретились с третьим антеем.

Суоми заговорила с ним первой:

— Привет, как тебе поездка на башмокатах?

Мальчик посмотрел на них раскосыми глазами и с высокомерным видом ответил:

— Я японец, меня зовут Юди Ода. У меня сейчас нет желания разговаривать.

Джено скорчил рожу, которую Суоми, естественно, не видела. Но девочка толкнула его локтем и сказала мелодичным голосом:

— Ладно, не будем тратить время на болтовню. Суммус сапиенс Ятто фон Цантар уже наверняка перенес силой мысли наши вещи.

— Да-да, — подтвердил Джено, не хотевший объяснять, что в его случае все было по-другому. — А вон за подъемным мостом штук двадцать припаркованных летающих велосипедов.

— Это би-флэпы псиофов. Моя кузина Доротея рассказывала, как здорово на них летать, — сказала Суоми.

— Твоя кузина сейчас здесь?

— Нет, она занимается исследованиями магии в Финляндии. Прибудет в Аркс в следующем цикле, — ответила девочка, потирая ушибы.

Доски моста скрипели при каждом шаге, но казались вполне надежными. Внизу бежала бирюзовая вода, в которой мелькали разноцветные рыбки. Неожиданно из воды вынырнул огромный белый лебедь. На его спине сидел мужчина, одетый в синий непроницаемый скафандр, такой же, какой Джено видел в черной печати. Человек смеялся, а во рту у него были две трубочки, прикрепленные к горловине скафандра. В руках он держал ремешки, привязанные к кожаному воротнику, надетому на шею лебедя. Человек и птица на несколько секунд задержались на поверхности воды, затем лебедь снова погрузил голову и шею под воду и исчез вместе со своим всадником.

— Никогда не видел ничего подобного! — воскликнул Джено.

— Что ты увидел? — спросила Суоми.

— Гигантского лебедя с всадником на спине. Они вместе вынырнули из воды и нырнули туда обратно.

— Это же субканд, Белоснежный подводник, на котором катается кто-то из мудрецов или псиофов. Они погружаются в таинственные глубины канала, вытекающего из Кривозера.

Джено с любопытством посмотрел на девочку:

— Субканд? Кривозеро?

— Только не говори мне, что не знаешь ничего о субкандах! И не читал ничего о Кривозере в форме громадной буквы S!

— Я в самом деле… — Джено не знал, что сказать.

— Субканды — это большие белые лебеди, на которых можно нырять. Они развеивают грусть. Я подозреваю, что тебе очень многое надо выучить, дорогой Астор Венти, — сказала финка.

Он пожал плечами и пошел дальше. Мысли его перенеслись к мадам Крикен. Ему захотелось быстрее встретиться с ней и о многом ее расспросить. В том числе и о японском мальчишке, который совсем ему не понравился.

Между тем тот, пройдя подъемный мост, первым ступил на длинную лестницу, вырубленную в крутой скале. Подняться по ней до входных ворот Аркса будет тяжеловато.

— Почему бы нам не поехать на лифте? — предложил девочке Джено, заметив стоявшую кабину, сделанную из дерева и металла. Этот оригинальный лифт висел на толстом стальном тросе, натянутом параллельно стене.

— На лифте? Ты хочешь сказать на Бассальто, или Вверхвнизнике! Им могут пользоваться только псиофы! — ответила Суоми. — Неужели ты не знаешь этого?

Астор Венти понял, что сморозил чепуху. Извинился и помог новой подруге преодолеть пятьсот ступенек, ведущих в Аркс Ментис.

Солнце зашло за Крепость разума. Вырубленная в камне лестница погрузилась в тень, и температура начала быстро снижаться. Юди Ода уже подходил к вершине, а Джено с трудом тащил Суоми, совершенно выбившуюся из сил. Она едва переставляла ноги.

— Спина болит, — пожаловалась Суоми и заплакала.

Японец-антей, уже добравшийся до массивных ворот, внимательно изучал их: на них выступал рельефный красный круг с выгравированными золотыми буквами «А. М.». Такими же, как на черной печати.

Юди потянулся к длинному плетеному шнуру, свисающему с ворот, и на мгновение замер, не решаясь до него дотронуться.

Суоми с Джено, поднявшиеся на последнюю ступеньку, присели, чтобы перевести дыхание. Финка, интуитивно почувствовав, что собирается сделать Юди, закричала ему:

— Нет! Не тяни за шнур. Подожди нас!

Юди, не оборачиваясь, насмешливо сказал:

— Глупая слепая. Сюда входят по одному. Так действуют Строгие часы. Лучше учи «Вводный кодекс»: ВК-АМ, пункт 6а.

— Строгие часы? — переспросил Джено, ничего не понимая.

Юди, потянув за шнур, привел в действие Строгие часы. Зазвучала музыка, заиграл орган, запел и засмеялся детский хор. Это был сигнал о том, что в Аркс входит антей. Часы не только приводили в действие скрытый запор, но и служили инструментом контроля.

Стрельчатые ворота открылись, и японец в одиночестве вошел внутрь.

Взволнованный Джено вскочил на ноги. Посмотрел на Суоми:

— Ты знаешь Кодекс? Как тебе удалось прочитать его, если… ты…

— Слепая? — договорила за него Суоми. — Спасибо шрифту Брайля. Я читаю пальцами. Неужели ты даже этого не знаешь? Кодекс я прочла не весь. Этих ВК-АМ очень много.

— ВК-АМ?

— Это правила! Их столько, что, по правде говоря, правила Строгих часов я не запомнила. Кажется, Юди прав: это ВК-АМ, 6а. В Аркс входят по одному.

— Кодекс лежал в ящике? — спросил он, надеясь на утвердительный ответ.

— Конечно! В черной печати! Как и все остальное! — воскликнула девочка, удивляясь все больше.

Джено вспомнил слова мадам Крикен. У всех антеев есть своя черная печать. Значит, и Суоми, и Юди Ода тоже прошли Перевал разочарования и Небо размышлений.

В этот момент внимание ребят привлек скрип. Они посмотрели вниз на подъемный мост. Бассальто пришел в движение: кабина с невероятной скоростью летела вверх.

Суоми, помогая себе тростью, поднялась на ноги и, опершись на руку Джено, сказала:

— Прибывает псиоф.

Астор Венти сразу стал серьезным. Для него это было настоящим потрясением: он еще никогда не встречал псиофа!

Когда лифт поднялся до уровня ворот, оттуда вышел худощавый мужчина с длинными рыжими волосами до плеч. На нем было белое пальто, подметавшее землю, серые сапоги, перчатки и серая шелковая шляпа, похожая на тарелку, как и те, что Джено видел за третьей дверью печати.

Взгляд у мужчины был суровым. Просканировав глазами двух антеев и изобразив улыбку, он сказал:

— Вы опаздываете.

Потом потянул за плетеный шнур, снова зазвучала органная музыка, и вскоре послышалось пение тенора, сопровождавшееся открытием ворот. Псиоф вошел в крепость, оставив ребят снаружи.

Джено был совершенно сбит с толку. Когда входил Юди, раздавался детский смех, а теперь пел тенор. Суоми сжала его руку:

— Ты боишься?

— Немного.

Девочка покачала головой:

— Мне кажется, ты чувствуешь себя не в своей тарелке.

— Я не ожидал, что все будет так странно, — неуверенно произнес Джено.

— Это ты странный.

— Да, мне все так говорят, — с горечью подтвердил он.

— Давай тяни шнур, на этот раз войду я, — сказала Суоми.

Джено подчинился. Снова раздалась органная музыка, и прозвенел детский смех: ворота открылись. Слепая антея вошла внутрь, сжимая в одной руке башмокаты, а в другой свою белую трость.

В вечерних сумерках чарующий пейзаж был довольно мрачным. Сверху в полумраке был виден луг, который они пересекли. Джено вспомнил дядю Флебо и их старый запущенный дом в Нижнем Колоколе. Ему захотелось очутиться в своей кровати, среди бревен, продырявленных червями, и даже повидаться с толстяком Никозией.

Он собрался с духом, зажал под мышкой коньки и уже потянулся к шнуру, но Бассальто вдруг опять спустился и сразу же поднялся. Кто-то прибыл. На этот раз из кабины вышла псиофа, женщина лет сорока. Не очень высокая, на ней был черный плащ, какой-то странный оранжевый головной убор, сапоги и перчатки того же цвета.

— Привет, — сказала она, — ты прикатил на башмокатах, а я совсем обледенела, пока летела на би-флэпе. — Потом добавила: — Опаздываешь!

Псиофа потянула за шнур. После органной музыки послышалась трель колоратурного сопрано. Ворота снова закрылись, и Джено, совсем растерявшись, остался в темноте.

Хотя он и не прочитал Кодекс, одну вещь он уже усвоил. Строгие часы звонили по-разному: когда входил антей, звучал детский хор, псиоф — пел тенор, псиофа — сопрано. Их объединяло лишь то, что это была органная музыка. Проверив в кармане куртки, на месте ли карта Аркса, которую ему дала мадам Крикен, он обнаружил пару печенюшек «Н. Ф.» и съел одно. Набрался смелости и потянул за шнур.

Заиграла органная музыка, мощно вступил детский хор. Ворота открылись еще раз. Джено вошел в Аркс Ментис.

Проходная оказалась просторнейшим прямоугольным холлом с зеленым стеклянным потолком, а ее стены, сложенные из массивных облицовочных кирпичей, имели разные оттенки. Десятки желтых ламп, подвешенных в нескольких местах, освещали странные картины: сцены борьбы между великанами, танцы кокетливых дамочек, одетых в одни вуали, изображения чудовищных животных. В центре комнаты стоял постамент из трех высоких хрустальных ступеней, на котором возвышалась гигантская мраморная скульптура, изображающая крылатого черного коня перед полетом.

Юный Астор Венти застыл перед этой величественной статуей. На коне было золотое седло, крылья казались сильными, как у орла, и легкими, как воздух.

Но вот детский смех стих, и Джено отвлекся от статуи. Огляделся. Нигде не было ни малейших следов органа. Зато он обнаружил совершенно необычный предмет мебели, длинный и узкий, на котором стояли громадные овальные часы из дерева с медными стрелками. Часовой механизм был вставлен в корпус с длинным маятником, ритмично раскачивающимся то вправо, то влево. Вот они, Строгие часы!

Нижний ящик экстравагантной подставки был выдвинут, в нем лежал листок бумаги. Джено взял его. Это была карточка темно-серого цвета с красным кругом в центре и золотистыми буквами «А. М.». На ней было написано:

— Ты опаздываешь, Джено Астор Венти, — одновременно сказали два голоса.

Мальчик, считавший, что поблизости никого нет, испуганно обернулся. Перед ним стояли мужчина, женщина и три собаки породы бассет: два взрослых пса с щенком между ними. Мужчина средних лет, худой, в очках с синеватыми стеклами, был одет во все черное: пару узких, как сигареты, брюк, рубашку с тремя пуговицами и куртку, которая была ему длинна. На шее у него висела длинная цепочка со сверкающим медальоном.

На женщине было длинное платье кофейного цвета с довольно глубоким вырезом. Волосы ярко-каштанового цвета были стянуты серебристой лентой в «конский хвост». Маленькие черные глазки на довольно круглом лице пронзали, как два буравчика. Взрослые собаки — самец с черной шерстью и темно-коричневая самка — сидели у ее ног. Светло-коричневый щенок с белыми пятнами на мордочке и на груди бродил вокруг, виляя длинным хвостом.

Астор Венти-младший не понимал, кто стоит перед ним. Эти двое определенно не были псиофами и выглядели явно угрожающе. Симпатичными были только собаки.

— Извините… Я не знал, что могу опоздать, — сказал юный антей.

— Ты не знал? Но должен был знать! Никаких извинений! — раздраженно произнес мужчина. — Меня зовут Пило Маджик Брокка, или Магический Росток. Я из Италии. Сапиенс. Занимаюсь левитацией, биоэнергетикой и обучаю полету на ипповоло. Я церемониймейстер Аркса и даю указания, как следует себя вести.

Джено испытал уже знакомое ощущение: звон в ушах, вкус печений «Н. Ф.» и чая «С. Р.» во рту. Он не совсем понял, что говорил Пило Магический Росток, про каких-то там ипповоло, но, чтобы не показаться невежей, предпочел промолчать.

— Это мисс Баттерфляй О’Коннор. — Магический Росток показал рукой на женщину с глазами-буравчиками.

— Ты итальянец, верно? — спросила та с ирландским акцентом.

— Да, мисс О’Коннор, я итальянец.

— Очень хорошо. Я сапиенс, эксперт в области телекинеза, призраков, телепатии и телемпии. В Арксе Ментисе я занимаюсь логистикой, то есть фактически являюсь его экономкой, — представилась женщина и показала на собак: — Маму зовут Офелией, папу Оттоном, а малыша Оскаром. Они очень ласковые, но я запрещаю их гладить. Ты понял? Забирай башмокаты, я провожу тебя в твою комнату.

Оскар обнюхал сапоги Джено и чихнул, тряхнув ушами, а Офелия и Оттон, лениво передвигая лапами, поплелись за мисс О’Коннор. Итальянский церемониймейстер на прощание махнул женщине рукой и, повернувшись к мальчику, сказал:

— После ужина, ровно в двадцать один тридцать, суммус сапиенс Ятто фон Цантар ждет тебя в Комнате видений на четвертом этаже. Надень черную тонку и перчатки первого уровня. И не опаздывай. Здесь не принято небрежно обращаться со временем.

Джено сообразил, что Пило хоть и итальянец, но легкой жизни от него не дождешься. Он последовал за мисс О’Коннор, которая уже обогнула статую коня и шла по пустому коридору.

«Черная тонка? Наверное, это тот берет в форме тарелки», — озадаченно подумал молодой антей, уже представлявший сцену встречи с суммусом сапиенсом.

Коварный фон Цантар, без сомнения, попытается войти в его разум, чтобы выяснить, что он замышляет. Но, с другой стороны, как мог юный Астор Венти не думать о родителях и не пытаться их отыскать? Он страшился противоборства и очень надеялся на встречу с мадам Крикен, хотя и не знал, где ее найти.

Оттон плелся впереди, мамаша Офелия следила за Оскаром: щенок пытался не отставать, но время от времени наступал на собственные уши.

Пройдя по тускло освещенному коридору, все очутились в просторном Салоне фламинго. Пол там был ярко-красным, стены цвета морской волны, а на квадратных окнах висели роскошные занавески из алого бархата. На расписанном фресками потолке были изображены два больших розовых фламинго.

В центре висела громаднейшая люстра из голубого хрусталя, бросавшая отблески на обтянутые парчой диванчики и кресла. Столы и стулья из черного дерева были расставлены в строгом порядке. Рядом с книжным шкафом, забитым множеством томов, собралась группа псиофов, оживленно болтавших друг с другом. На всех женщинах были оранжевые головные уборы, а на мужчинах — серые.

Некоторые из них, с длинными белыми бородами, казались святыми угодниками, другие, в солнечных очках, выглядели весьма подозрительно, ведь вечер давно наступил. Две темнокожие женщины в роскошных ожерельях из ракушек, сжимая в руках перья и деревяшки, истово размахивали ими в воздухе. Это конечно же были шаманки.

Джено посмотрел, нет ли поблизости Суоми с Юди, но в зале собрались одни псиофы. В углу с изящным камином во фригийском стиле он заметил светловолосого мальчика, сидящего в уютном бордовом кресле и читающего книгу. Из-под головного убора в форме тарелки выбились его густые кудряшки, одет он был в тунику золотистого цвета. Мальчик поднял глаза на Джено. От взгляда двух громадных черных жемчужин юного Астора Венти передернуло.

— Уже поздно! Поторапливайся! — строго сказала синьорина О’Коннор, поворачивая ручку одной из двух белых дверей на левой стене салона.

Джено последовал за ней, но не успел сделать и пары шагов, как увидел, что из глубины комнаты выкатился светлый деревянный шар, он наигрывал мелодию наподобие музыкальной шкатулки. «Такой, как в ранце внутри печати», — подумал Джено.

Шар направился к группе псиофов и затормозил перед одним из них. У мужчины, достаточно пожилого, были фиолетовые волосы длиной до земли. Заметив приближающийся шар, он воскликнул:

— Ох, мне пришла парасфера! Наверняка пишет какой-нибудь болван, чтобы поиздеваться. Мое вранье во время сегодняшних испытаний в лжендофии наградило меня этой шевелюрой…

Он наклонился, чтобы поднять шар, потянул за рычажок и открыл его. Сунул руку внутрь и достал оттуда листочек. Прочитав записку, он попрощался с компанией и устремился к выходу.

Джено с интересом разглядывал все вокруг. На стене висела табличка в форме раздвоенных стрелок, указывающих на «Возвышенную пищу» и «Противоречивые Утверждения». На секунду он задержался. «Возможно, именно в «Возвышенной пище» и находится мадам Крикен», — подумал он. И правда, это название сразу же напомнило ему о любимом предмете пожилой синьоры, то есть о метафизической кухне.

Окрик мисс О’Коннор заставил его вновь ускорить шаг. Дверь, в которую вошла синьорина с собаками, вела в Западное крыло Аркса, но, чтобы попасть туда, надо было пересечь узкий коридор, освещенный лишь крохотными синими светильниками в нишах. Правая стена была глухой, а на левой, одна за другой, располагались двери, выкрашенные в голубой цвет.

На ржавом гвозде висела табличка с двумя указателями: прямо по коридору находились жилища антеев, справа — Комната единения.

Офелия с Оттоном пошли прямо и улеглись на полу перед комнатой номер пять. Синьорина О’Коннор вставила ключ в скважину и открыла дверь:

— Это твое жилище. Запомни, что ровно в двадцать один тридцать ты должен представиться суммусу сапиенсу в его апартаментах на третьем этаже.

Джено уже собирался поблагодарить ее, как вдруг его напугал сильнейший свист, раздавшийся черт знает откуда. Оскар испуганно залаял, Офелия и Оттон закрыли морды лапами, а мисс О’Коннор, и глазом не моргнув, воскликнула:

— Это соусосвист. Через несколько минут тебе принесут ужин.

Мальчика выдало выражение его лица: он совершенно не был подготовлен к подобному.

— Кажется, ты испугался. Вижу, даже не удосужился прочитать «Вводный кодекс» и не знаешь ВК-АМ? Ты уже должен был усвоить, какие порядки существуют в Арксе Ментисе, — сказала женщина, державшая на руках маленького Оскара.

Джено опустил глаза, а экономка кивнула взрослым собакам, которые всем своим видом показывали, как им все надоело.

Мальчик срывающимся голосом спросил:

— А ключ от комнаты?

— Все ключи хранятся у меня. Двери не закрывают. Читай «Вводный кодекс», ВК-АМ, пункт 14а, — с ехидством сказала мисс О’Коннор и удалилась. За ней следом поплелись собаки.

В комнате оказалось уютно и пахло можжевельником. У маленького окошка с толстым стеклом и без занавесок стояла кровать. Еще там были стол, четыре плетеных стула, шкаф высотой до потолка, этажерка в стиле барокко, двухместный диванчик изумрудного цвета и письменный стол с множеством ручек и чернильницей. Аккуратная светло-зеленая дверь вела в ванную, чистейшую, с позолоченными плитками и зеркалом в деревянной оправе.

На кровати, на трех белых льняных подушечках лежали тонки — береты в форме тарелки — черная, белая и красная с перчатками того же цвета. На полу выстроились в ряд белые и красные сапоги. Возле стола были уложены ящики. Положив коньки на стул, Джено быстро открыл первый ящик и вынул Вводный кодекс правил Аркса Ментиса.

Надо обязательно прочитать эту книгу, чтобы впредь не наделать глупостей. Он выглянул в окно и улыбнулся: на вмурованном в стену кольце висели седло, уздечка и кожаный воротник, а рядом свисали с крюка непроницаемый скафандр и ранец. Одежда и все предметы, найденные внутри черной печати, были на месте. «Значит, мадам Крикен уже здесь», — подумал Джено.

Когда он снимал куртку, в дверь постучали.

— Вот и твой ужин, Джено, — сказала мадам Крикен, входя с подносом, на котором стояли серебряные тарелки, полные всяческих вкусностей, графин с водой и стакан из светло-желтого стекла.

— Мадам! Наконец-то! — радостно вскрикнул Джено.

Но пожилая дама осталась совершенно безучастной и только красноречивым взглядом дала ему понять, чтобы он не слишком откровенничал, хотя они и были наедине.

В Арксе Ментисе даже стены имели уши. Стены комнат и коридоров были сплошь покрыты тимпатубами, или ухотрубами, приборами из эластичных волокон в форме крохотных ушек, которые благодаря мимикрии принимали цвет стен. По сути дела, они шпионили за псиофами и антеями, и все их разговоры доходили до слуха фон Цантара, когда тот при подозрительных обстоятельствах открывал скантопии, или микровещатели, круглые металлические динамики, размещенные только в его личных апартаментах.

Микровещатели подсоединялись к ухо-трубам с помощью сети проводков и трубочек, которые были протянуты внутри стен, полов и потолков и вели в комнату суммуса сапиенса.

Джено, как и все остальные антеи, псиофы и сапиенсы, совершенно не подозревал о существовании этих невидимых шпионов. Только мадам Крикен удалось их обнаружить, но у нее не хватило времени, чтобы объяснить это Джено до отъезда.

Старая сапиенса, поставив поднос, взяла с письменного стола ручку, окунула ее в чернильницу и написала на листе бумаги: «Срочно прочти оборот карты!»

Джено, порывшись во внутреннем кармане своей куртки, вытащил пожелтевшую карту Аркса и развернул ее. На обратной стороне он с удивлением обнаружил, что весь большой лист исписан крохотными буковками. Указательным пальцем правой руки Марго ткнула в то место, где говорилось о существовании ухотруб и микровещателей.

Едва мадам показала Джено, что он должен прочесть, зазвонила Батаккья Тремула — Гулкий удар — большой колокол Аркса Ментиса.

— Уже двадцать один ноль-ноль! — воскликнул он, глядя на мадам Крикен.

Она улыбнулась, взяла свою записочку, спрятала ее под изящную красную шляпку, чтобы не оставлять никаких следов, а потом, показывая на поднос, громко произнесла:

— С этой пищи для вас, антеев первого, второго и третьего уровней, начинается новый цикл интерканто. В начале каждого периода интерканто составляется особое меню, все блюда которого начинаются с определенной буквы алфавита. Это подробно объясняется в правиле ВК-АМ, пункт 12а. Сейчас настал черед буквы «С», что значит Сила. Сила разума. Не забудь, что в двадцать один тридцать тебя ждет суммус сапиенс. До свидания.

Женщина ушла, оставив юного Астора Венти одного. У него было всего полчаса, чтобы все прочитать, поесть и надеть черную тонну и перчатки.

Он положил карту Аркса на стол и не глядя сунул в рот еду с тарелки. Только прожевав, ощутил, что у блюда необычный вкус. Посмотрел на тарелку и обнаружил меню, прислоненное к стакану:

— Чествование буквы «С»? Что бы это значило? Ну да, совсем забыл: метафизическая кухня!

Попробовал салат Кафкианский и кусок сыра Этического. Они и правда оказались потрясающе вкусными. Поглощая метафизический ужин, он одновременно читал текст на обороте карты. Наконец-то он узнал о существовании невидимых шпионов. Понятно, с этими ухотрубами и микровещателями надо быть настороже и поменьше болтать.

Он зажег свет в комнате и ощупал стены, пытаясь найти ухотрубы, но шпионящие ушки были слишком хорошо замаскированы. А ведь это были далеко не единственные ловушки вероломного фон Цантара. Джено вспомнил рассказ старой француженки о том, что при жизни прежнего суммуса сапиенса Риккардо Железного Песта в Арксе было все по-другому.

Размышляя, он примерил черные перчатки и нахлобучил головной убор из шелка. Потом заглянул в ванную посмотреться в зеркало: вид в тонке у него был на редкость глупым. Сбросив берет-тарелку, скорчил рожу.

Когда мыл руки, раздался стук в дверь. Стряхивая воду, побежал открывать: это пришла Суоми. Выглядела она сногсшибательно. На ней была красная мини-юбка, сапоги, перчатки и черная тонка с ее инициалами «С. Л.». Плотные черные колготки и серая шерстяная кофточка очень подходили к этому костюму. К тому же она заплела косы.

— Вкусный ужин, правда? По-моему, чествование буквы «С» прошло замечательно, — сказала Суоми, уставившись в пустоту своими зелеными глазами.

— Да, просто класс. Какая ты… симпатичная, — смущенно произнес Джено.

— Спасибо. Но не оставляй кран в ванной открытым. Собирайся, скоро прозвонит Батаккья Тремула.

— Уже двадцать один тридцать? — Вопрос Джено прозвучал с ударом колокола.

Юный Астор Венти натянул перчатки, и они вместе с Суоми вышли.

— Как ты узнала, что я в комнате номер пять? — спросил Джено.

— Я слышала, как тебе принесли ужин. Я живу в номере восемь, — пояснила девочка.

— Как твоя спина, Суоми?

— Мне принесли обезболивающий эликсир.

Джено огляделся по сторонам:

— Куда нам идти?

— Хороший вопрос! В Правилах об этом ничего не написано. Нужна карта, но единственный экземпляр хранится у фон Цантара. Моя кузина Доротея объяснила, что даже видеть ее строго запрещается.

— Карта! — завопил Джено, вспомнив, что он оставил ее на столе.

— Зачем так орать? С ума сошел?

Астор Венти, без сомнения, не мог рассказать ей ни о мадам Крикен, ни о карте. Конечно, то была копия, но, если фон Цантар узнает, что кто-то похитил ее из Архива идей, у всех будут крупные неприятности. Джено решил даже вернуться в свое жилище, но уже не было времени, к тому же ему не хотелось расставаться с Суоми.

Они направились в сторону Салона фламинго, но там было как в пустыне. Ни единого псиофа. Показался запыхавшийся от бега Юди Ода, который, чтобы обогнать их, с силой оттолкнул Суоми в сторону. Та зашаталась и едва удержалась на ногах, вовремя опершись на свою белую трость.

— Ну и манеры! — воскликнул Джено.

Хотя Юди Ода и был плохо воспитан, одно доброе дело он все же сделал: показал им дорогу на четвертый этаж, к фон Цантару.

Джено и Суоми следовали за ним по полутемным коридорам и сумрачным комнатам, но, выйдя к двум высоким лестницам из красного мрамора, поддерживаемым громадной фиолетовой колонной, остановились. Юди исчез. Они не знали, куда идти дальше. Четыре канделябра, на каждом из которых горело по десять свечей, создавали в холле тревожную атмосферу.

По бокам лестницы прямо из стен выступали два барельефа — два больших черных рта из мутного стекла. Неожиданно черный рот слева заговорил, напугав ребят:

— Вам следует идти направо.

— Не слушай. Это Противоречивое Утверждение. Чаще всего эти рты говорят неправду. Надо все сделать наоборот, — решительно сказала слепая девочка.

— Противоречивое Утверждение? — Джено с отвращением разглядывал огромные губы из черного стекла, двигавшиеся, как живые.

— Ну ты даешь! — снова удивилась Суоми.

Она повернула влево и стала подниматься по лестнице. Джено последовал за ней.

— Я прекрасно помню: в ВК-АМ, пункте 14а, написано, что на втором этаже находятся жилища женщин: псиофов и сапиенсов. Мисс О’Коннор проводит там эксперименты в области телекинеза, — сказала она, поднимаясь по лестнице.

— Так оно и есть. — Джено сделал вид, что ему это хорошо известно.

— На втором этаже должны быть также номера мужчин и аудитория легкости, где занимаются левитацией, предметом, который мы не можем посещать, пока учимся на первом уровне. Дальше расположены комнаты Набира Камбиля: аудитория забвения, где занимаются медитацией, и аудитория нимба, где упражняются в вещих снах. Но и эта магопсихическая дисциплина только для антеев третьего уровня, — продолжала объяснять Суоми.

Астор Венти внимательно слушал, стараясь запоминать все, что она говорила.

На последнем лестничном пролете им встретилась очень красивая женщина, высокая и стройная, со смуглой кожей и синими глазами. На ней была длинная юбка из старинного красного бархата, прекрасно сочетавшаяся с белой кружевной блузкой.

— Вы опаздываете, — сказала она, разглядывая их.

— Мы знаем, — ответила Суоми и тут же поинтересовалась: — Вы псиофа?

— Нет. Видите, я не ношу тонку. Меня зовут Ранья Мохаддина. Я сапиенс арабского происхождения, эксперт по лжендофии. Помогаю мадам Крикен на метафизической кухне, — с улыбкой сказала она.

— Вы знакомы с мадам Крикен? — брякнул Джено.

— Конечно! Если захотите, можете испытать себя в кулинарии. Аудитория находится на первом этаже. Вы не заблудитесь, там есть стрелка с надписью «Возвышенная пища», — сказала Ранья.

Суоми, сжав руку Джено, толкнула его локтем:

— Идем, мы опаздываем.

— Следуйте по этому коридору. Маленький подъемный мост опущен, чтобы впустить вас. Все уже собрались, — сказала арабка, прежде чем удалиться.

— Подъемный мост? Сколько же их всего здесь?

Суоми фыркнула:

— И откуда ты взялся? Ничего не знаешь! Ты уверен, что должен посещать Аркс?

Астор Венти-младший закашлял и ничего не сказал. Ему стало не по себе. Мысль о том, что он должен встретиться с похитителем своих родителей, заставляла его волноваться еще больше.

Они подошли к подножию подъемного мостика, выкованного из стали и инкрустированного золотом. Там их уже ждал церемониймейстер Пило Магический Росток. Он явно нервничал.

— Быстрее, быстрее. Все уже давно прибыли, — проворчал он, грубо подталкивая ребят вперед.

Суоми и Джено направились к двери с серебряной надписью на самом видном месте «Комната видений». Из нее можно было попасть в Ложу психо, которая была поделена на две части: с одной стороны находилась аудитория частичной билокации и полной билокации (эти предметы ребята могли посещать только с разрешения фон Цантара), а с другой — аудитория материализации и биосмии.

Из Комнаты видений раздавался сильный гул. Это место уже давно превратилось в личные владения фон Цантара, где он принимал своих гостей.

Двое юных антеев вошли туда, получив еще по одному тычку от итальянца-церемониймейстера.

В центре комнаты стояла жаровня, поддерживаемая тремя массивными золотыми драконами. В ней горели куски древесины и угли, наполняя воздух сильным запахом ладана.

Ятто фон Цантар поднялся со своего красного бархатного кресла и приблизился к жаровне.

У суммуса сапиенса была белая как молоко кожа, серые глаза и волосы двух цветов: слева — белые, справа — черные. Довольно высокий, плотного телосложения, на нем были широкие черные брюки, блестящая зеленая рубашка без пуговиц и камзол янтарного цвета. На среднем пальце левой руки красовался массивный красный перстень с эмблемой Аркса Ментиса, которую Джено уже видел на входных воротах. Две золотые буквы «А. М.» переливались, когда суммус шевелил пальцами.

Ятто фон Цантар простер к ним руки со словами:

— Проходите вперед, юные антеи.

У Джено запульсировала вена на шее, а Суоми на мгновение заколебалась. Но потом они вместе протиснулись сквозь толпу и вышли к жаровне.

— Извините за опоздание, — сказала девочка грудным голосом, поворачиваясь к фон Цантару.

Джено не осмелился взглянуть этому человеку в лицо — такой сильный страх тот вселял. Мальчик ждал, уставившись в синий, как глубокое море, пол.

Суммус сапиенс сделал три шага вперед, погладил Суоми по голове, затем, к удивлению всех присутствующих, обнял юного Астора Венти. Неискренним, фальшивым объятием — Джено моментально это почувствовал.

— Добро пожаловать. Сегодня знаменательный день. День вашего поступления в Аркс Ментис. Надеюсь, что вы прочитали Вводный кодекс правил. У каждого из вас поистине редкие ментальные способности, и мы, сапиенсы, попытаемся помочь вам развить их. Здесь не заставляют учиться, а только дают возможность понять. Ваши способности будут совершенствоваться благодаря изучению магии, но запомните, вы ничего не добьетесь, если не будете использовать собственный разум. Магипсия — серьезнейшая вещь. Удастся ли вам стать замечательными псиофами или сапиенсами зависит только от вас.

Мальчик почувствовал равномерное биение сердца Ятто. А это означало, что фон Цантар совершенно не испытывал никаких чувств, он просто играл роль.

Суоми, подняв белую трость, коснулась ею одного из драконов жаровни. Суммус сапиенс, по-прежнему крепко сжимая Джено, повернул к девочке голову и хорошо поставленным голосом сказал:

— Хотя тьма застилает твои глаза, в твоем разуме горит истинный свет. Надеюсь, что твои ментальные способности проявятся во всей силе.

— Спасибо, я тоже на это надеюсь, — ответила юная финка.

Джено почувствовал, что задыхается. Он не мог дождаться, когда же фон Цантар от него отцепится. Его объятия были слишком зловещими. От него исходила сильнейшая негативная энергия. Джено боялся, что она проникнет к нему в голову, и голова от этого расколется.

— Ты неправильно дышишь, Астор Венти. Неестественно напряжен. Расслабься, здесь твой дом. — Хотя голос Ятто звучал убедительно, в нем было презрение.

Пока он не воспользовался своим ментальным оружием, но рано или поздно обязательно это сделает.

Внезапно суммус сапиенс, словно прочитав мысли мальчика, отпустил его и, двигаясь как при замедленной съемке, снова сел в свое кресло.

Джено огляделся по сторонам и у большой черной бархатной портьеры, украшавшей правую стену комнаты, увидел группу взрослых. В центре выделялась невозмутимая мадам Крикен. Она стояла между мисс Баттерфляй О’Коннор и Пило Магическим Ростком. А еще там был лысый мужчина с желтой кожей и азиатскими чертами лица. Сбоку от него находилась женщина с волосами цвета воронова крыла, заплетенными в толстенную косу. Она, похоже, страдала от нервного тика и постоянно моргала левым глазом. Рядом с ней стоял старик в белом халате и в меховой шапке, у него было опухшее, но вполне симпатичное лицо. Это его Джено видел ныряющим вместе с субкандом!

На всех были пояса с головокружителем, который Джено сразу же узнал, хотя пока и не использовал.

Снова заговорил Ятто фон Цантар. Он читал список вновь прибывших, перечисляя их одного за другим:

— Добро пожаловать, новые антеи! Юди Ода, одиннадцати лет, рожденный в Токио. Он добился успехов в Белой магии, но слаб в медитации. Его комната номер три. Суоми Лиекко, одиннадцати лет, рожденная в Кеми. Уникальная интуиция и телепатические способности. Но ей следует уделить больше внимания метафизической кухне. Она занимает жилище номер восемь. Джено Астор Венти, одиннадцати лет, рожденный в Нижнем Колоколе. Он проявил себя в телекинезе, но слаб в остальных материях. Живет в комнате номер пять.

Трое ребят — старожилов крепости зааплодировали, и фон Цантар начал вызывать их одного за другим.

— Иди сюда, дорогая, — сказал суммус сапиенс, проводя пальцем по тонким губам.

Вперед вышла довольно страшная девица, судя по всему, ужасная воображала. Поправив на переносице очки и белую тонку с инициалами «А. В.», она провела рукой по жестким каштановым волосам и сказала:

— Меня зовут Агата Войцик, мне двенадцать лет, я родилась в Варшаве. Достигла второго уровня и совершенствую свои навыки в Белой магии. Жду, когда начну нырять под воду вместе с субкандом. Занимаю комнату номер один.

Ятто улыбнулся, демонстрируя золотые зубы.

— Да, Агата, ты молодец, — сказал он и поглядел на мисс О’Коннор. Та, довольная, кивнула, и Джено понял, что некрасивая девочка была ее любимицей.

Однако фон Цантар перестал ее хвалить:

— Ты прочитала Средний кодекс правил?

— Да, но пока не выучила его наизусть, — ответила полька.

— Ты же прекрасно знаешь, что на втором уровне необходимо углубленное знание новых правил: Вводного кодекса уже недостаточно, — строго добавил Ятто.

— Обещаю, что в самое ближайшее время выучу. — Агата явно занервничала.

— Хорошо, но ты должна больше заниматься целительством, — произнес фон Цантар.

Вот вперед вышли два других антея третьего уровня. Первый из них оказался просто красавцем. У него был мужественный вид, в глазах светилась храбрость, а длинные черные волосы делали его совершенно непохожим на остальных. Хотя он надел сапоги и перчатки с красной тонкой, его торс остался голым. На шее у него висело ожерелье с деревянным талисманом, а на спине он носил рюкзак из вывороченной кожи, откуда торчали лук со стрелами.

— Меня зовут Аноки Кериоки, что означает Красный Волк, мне тринадцать лет. Я индеец из племени сиу и прибыл из Дакоты в Северной Америке. Мне удалось достичь третьего уровня. Я летаю как ветер, когда скачу на ипповоло. Довольно неплохо погружаюсь в медитацию и уже участвовал в двух экспериментах по частичной билокации. Но слаб в психофонии. Живу в номере два.

Аноки элегантно отступил и, удалившись от жаровни, передал слово другому подростку, довольно наглому толстому мальчишке с рыжими, как морковь, волосами, почти сливавшимися с красной тонкой.

— Боб Липман, тринадцати лет, третий уровень. Я родился в великом Нью-Йорке. Я лучший из антеев по телекинезу и делаю успехи в левитации. Расширенный кодекс я уже выучил наизусть. Занимаю жилище номер четыре.

— Великолепно. Знание Расширенного свода — это основное для вас, антеев третьего уровня, — подтвердил Ятто.

Джено пришел в ужас: вдруг ему не удастся выучить наизусть три скучнейших Кодекса, без которых не пройти трех уровней?

Кто-то сильно чихнул, и все обернулись. Старичок в белой ушанке с опухшим лицом из группы мудрецов извинился, вытащив из кармана громадный носовой платок.

— Доктор Стас Бендатов, как же вы ухитрились подхватить простуду? — съязвил фон Цантар.

Джено улыбнулся: неловкое поведение врача, сильно напоминавшего его дядю Флебо, сразу же вызвало к нему симпатию.

Сцена действительно была комичной: мудрец чихнул, и меховая шапка съехала вперед, закрыв ему весь лоб.

— По правде говоря, в некоторых комнатах слишком сильные сквозняки. Я тоже немного простужена, — вступилась за старика сапиенса с черной косой, у которой дергалось левое веко.

— Вам нездоровится, Эулалия Страбикасиос? Мне жаль. Надеюсь, это не помешает вашим изысканиям в ретропознании, Белой магии и предвидении. Вероятно, все дело в проветривании комнат. — Суммус сапиенс взглянул на экономку, которая тут же кивнула.

— Фон Цантар, позвольте мне напомнить, — начал лысый мудрец в рясе святого, — что теплый воздух, смешанный с потоками холодного из аудитории забвения, совершенно не нуждается в проветривании. Атмосфера в аудитории забвения, где я провожу свои эксперименты, не терпит постороннего вмешательства. Так что мисс О’Коннор может не заходить ко мне.

Встреча была закончена. Пило Магический Росток и мисс О’Коннор приблизились к фон Цантару. Синьора прокашлялась.

— Юные антеи, отправляйтесь в свои жилища. Завтра утром ровно в семь прозвучит тромботта. Завтрак вы найдете за дверью. Все должны прочитать расписание занятий. Через тридцать дней начинается интерканто. После него учащимся третьего уровня предстоит Уникальное противостояние. Всем спокойной ночи.

Агата Войцик вышла вместе с экономкой. Русский врач Стас Бендатов направился поболтать с тибетцем Набиром Камбилем, в то время как гречанка сапиенса Эулалия Страбикасиос пересекла подъемный мостик. Ей не хотелось задерживаться — нервный тик совсем измучил ее.

Джено посмотрел вопрошающе на мадам Крикен, которая застыла у черного бархатного занавеса. Когда пожилая женщина, кивнув на прощание суммусу сапиенсу, направилась к выходу, он почувствовал себя брошенным.

Наглец Боб Липман подошел к Юди Оде и энергично потряс ему руку: эти двое уже успели найти общий язык. Аноки Кериоки, вежливо попрощавшись, ушел с гордо поднятой головой.

Джено догнал Суоми, которая уже направлялась к выходу, но тут церемониймейстер схватил ее за плечо и сказал:

— Пойдемте, синьорина Лиекко, я провожу вас.

Юный Астор Венти остался у жаровни наедине с фон Цантаром. Всего за несколько секунд Комната видений погрузилась в молчание, а запах ладана становился все интенсивнее. Из-за перемещений воздуха, вызванных уходом мудрецов, черная бархатная портьера заволновалась, и Джено заметил, что за ней скрывается разноцветная стена — скорее всего, мозаика.

Суммус сапиенс обошел вокруг мальчика, словно намеревался сканировать его с помощью своей страшной энергии. У Астора Венти пересохло во рту, он следовал взглядом за каждым движением этого человека.

— Я все о тебе знаю. И ты знаешь, что я знаю, — прошептал фон Цантар.

— Нет… я… я не знаю, — промямлил мальчик.

— Не ври. Я вижу и чувствую, о чем ты думаешь. — Мужчина положил руку на голову Джено и расхохотался.

— Я здесь, потому что мой дядя Флебо дал вам обещание, — ответил Джено, стараясь быть вежливым.

— Да, это правда. Мадам Крикен отлично поработала. Теперь мы посмотрим, станешь ли ты замечательным антеем. А возможно — кто знает! — и псиофом. Или даже сапиенсом. Преодолеть три интерканто будет нелегко, но в конце концов, когда ты будешь представлен к Контра Унико, тогда… вот тогда мы посмотрим, насколько ты могуществен. — Голос фон Цантара становился все более жестким.

— Где мои родители? — в лоб спросил его Астор Венти.

— Хороший вопрос! Мои поздравления! У тебя мало сил, но много отваги, мой мальчик, — сказал суммус, опять засмеявшись.

— Я не делаю ничего плохого. Я только хочу вернуться домой со своими папой и мамой, — ответил Джено.

— Знаю, знаю. Никто не запрещает тебе этого, — воскликнул немец и, протянув руку, слегка взъерошил густые волосы мальчика.

— Правда? — поинтересовался Астор Венти.

— Но есть одно условие.

— Какое? — ошеломленно спросил Джено.

— ТЫ ИХ ДОЛЖЕН НАЙТИ! — прошипел фон Цантар и опять засмеялся.

Порыв ветра всколыхнул черный занавес, который, как по волшебству, застыл в воздухе. У стены, полностью покрытой разноцветной мозаикой, где в натуральную величину был изображен Ятто с семью мудрецами Аркса, появился мальчик, которого Джено видел в Салоне фламинго. Он стоял в своей золотой тунике, развевающейся на ветру и скользящей по полу.

— Что ты тут делаешь? — спросил Ятто, явно удивившись.

Белокурый мальчик, ни слова не говоря, поднял правую руку и показал пальцем на два стула, моментально завертевшиеся волчком.

Джено в испуге попятился и бросился к выходу. Фон Цантар повернул рычаг, находящийся в его кресле сбоку, и изящный мостик поднялся, отрезав Астору Венти путь к отступлению.

Мальчик в золотой тунике сделал несколько шагов вперед и, посмотрев на рычаг, вернул его в прежнее положение.

Мостик опустился. Джено, словно окаменев, простоял еще несколько секунд, потрясенный этой впечатляющей демонстрацией телекинеза. Белокурый мальчик умудрился заставить стулья вращаться и опустить рычаг одним своим взглядом.

У Астора Венти сильно зазвенело в ушах. Охваченный паникой, он, как заяц, бросился прочь.

Почти скатившись по лестнице, он снова очутился у громадных черных ртов, которые, как ни странно, хранили молчание. Как вернуться в свое жилище, он уже не помнил. Сорок огоньков, танцующих в канделябрах, постепенно начали угасать, и в полумраке на плечо ему легла чья-то рука.

— Нервничаешь? — спросил Аноки Кериоки, убирая руку.

— Красный Волк… это ты… Да, немного нервничаю, — ответил юный Астор Венти.

Краснокожий антей показал ему коридор, ведущий к их комнатам, и Джено наконец нашел свой номер. Войдя внутрь, он прислонился спиной к двери и оглядел свое жилище еще раз. Поднос от ужина по-прежнему стоял на столе, но карта исчезла.

Он закрыл глаза и заплакал. Его сердце сжималось от страха и тоски. Он тихо опустился на пол и так и остался сидеть, запустив ладони в свои густые волосы. Он не знал, что делать. Страдая от собственного бессилия, подумал, что больше никогда не увидит ни своих родителей, ни дядю Флебо. «Аркс Ментис оказался невозможным местом, и мне никогда-никогда не выбраться отсюда».

Потом Джено вспомнил о мальчике в золотой тунике, который не побоялся противостоять самому фон Цантару.

«Ну конечно же это Рене! Мальчик, о котором мне говорила мадам Крикен. Возможно, он поможет мне. Возможно…»

Джено долго просидел на полу. В душе его появилась надежда, что Рене действительно сможет помочь ему. Непонятно почему белокурый мальчик вступил в противоборство с самим фон Цантаром и защитил его, заставив суммуса сапиенса разгневаться.

Когда Рене возник из-под черной портьеры, Джено заметил, что в верхней части стены изображена еще одна фигура, не такого формата, как остальные, но в суматохе и в полумраке ему не удалось хорошо рассмотреть большую мозаику. Почему он там прятался? Конечно же Рене слышал все, что происходило в комнате, и это подсказывало, что в его отношениях с фон Цантаром не было идиллии.

Джено задавал себе все новые и новые вопросы и не находил на них ответа. Это сбивало его с толку. У него совсем не было желания спать, к тому же навязчивая мысль, что кто-то украл его драгоценную карту, раздирала его душу.

Гулкий удар, Большой колокол Аркса Ментиса, громко прозвонил один раз. Было час ночи.

Секунду спустя Джено услышал странную музыку, доносившуюся из коридора, а потом что-то стукнулось в дверь. Мальчик медленно поднялся с пола, в полумраке дотянулся до ручки, тихонько приоткрыл дверь и выглянул наружу. В коридоре, освещенном лишь крошечными синими светильниками, никого не было. И тут он заметил на пороге деревянный шар, парасферу — точно такая же на его глазах подкатилась к псиофу в Салоне фламинго.

Музыкальная шкатулка прекратила играть, и Джено решился взять шар в руки. Но не успел он закрыть дверь, как увидел, что из комнаты номер восемь выходит Суоми. В одной пижаме!

— Я слышала мелодию музыкальной шкатулки. Кто прислал тебе записку? — вполголоса спросила любопытная финка.

— Не знаю. Иди спать.

Но Суоми проворно продвигалась вперед, размахивая своей белой тростью.

— Давай читай, мне вовсе не хочется спать. — И она буквально втолкнула Астора Венти в его комнату.

— Оставь меня в покое! — произнес он нервно. Джено не хотел грубить, но не мог же он рассказать ей обо всех своих бедах. Суоми фыркнула и вернулась к себе, решив, что у итальянца слишком много секретов.

Он закрыл дверь, надеясь, что фон Цантар не подслушал их с помощью своих невидимых шпионов. После того, что случилось, даже в такой поздний час ухотрубы и микровещатели были, без сомнения, открыты.

Джено повертел шар в руках, нашел рычажок, раскрыл сферу, запустил туда руку и вынул письмо.

Оно было от мадам Крикен.

Чтобы понять, что от него требуется, юный Астор Венти прочитал письмо дважды. Смяв листок, пробормотал:

— У меня больше нет карты. Как же быть?

Отыскать Служебкабио без карты было практически невозможно.

Джено быстро выкатил парасферу из комнаты. От волнения стал расхаживать от шкафа к кровати и обратно. Скоро Батаккья Тремула пробьет два удара. Приблизившись к окну, он посмотрел на унылый пейзаж, освещенный луной. Горы и леса, луга и скалы показались ему зловещими, полными ловушек. Окно его комнаты выходило во двор Аркса, и оттуда было видно, что на площадке внизу, у самой земли, стоят массивные каменные кубы, на которых намотаны веревки, поднимающиеся к небу. На них парили престранные воздушные змеи самой разной формы. Несколько минут он рассматривал эту картину. «Воздушные змеи? Для чего они служат? Может быть, с ними играют?»

Слабая горестная улыбка появилась на его лице. Он сел на кровать и подумал, что ни в коем случае нельзя пропустить встречу с мадам Крикен.

Прозвучало два резких удара колокола.

Время пришло.

С зажатой в кулаке запиской он вышел из комнаты, пересек коридор, мелкими шажками добрался до Противоречивых Утверждений и замер. Треск от пламени свечей в канделябрах напомнил ему о ловушках и опасностях. Крошечные огоньки отбрасывали на стены свои замысловатые тени и блики и походили на призраков и чудовищ. Но, несмотря на весь ужас, который его обуял, повернуть обратно он не мог.

Громадные черные рты, выступавшие из стен, задвигали губами и заговорили:

— Налево, ты должен идти налево.

На этот раз они говорили правду. В письме было написано, что он должен подняться именно по левой лестнице.

Астор Венти поднес записку мадам Крикен к свече и сжег ее. Перед тем как подняться по ступенькам, он заметил, что рядом с черным ртом на левой стене висит табличка с надписью: «Клиника неопределенности».

«С этой стороны конечно же находится кабинет доктора Бендатова или его изолятор», — подумал Джено. Он шел по ступеням на цыпочках, чтобы не поднимать шума. Добравшись до второго этажа, оглянулся. Было совершенно непонятно, по какому коридору идти дальше.

Он прочитал висевшую на стене табличку: «Жилища псиофов и сапиенсов» и вспомнил, что Суоми уже рассказывала ему об этом. Там еще находилась аудитория тонкой мысли мисс О’Коннор. Не раздумывая, Джено решил направиться прямо, в надежде встретить мадам Крикен в длинном коридоре.

Вскоре он очутился в круглом помещении. Из него вели три стрельчатые двери. Прислушался, но ничьих голосов не услышал. Стояла полная тишина. На первой двери висела табличка: «Аудитория тонкой мысли».

«Это класс мисс О’Коннор. Уффиосерво здесь быть не может», — подумал он.

Нажал на ручку второй двери: она оказалась запертой! Так же, как и третья. Разочарованный, он повернул назад, но с лестницы до него донеслись голоса. Вжавшись спиной в стену, он стал ждать. К нему приближались двое псиофов с Набиром Камбилем.

— Надеюсь, что этой ночью будут сниться интересные сны. В прошлый раз я совсем заскучал, — сказал Камбиль, проводя руками по лысой голове.

Маги громко засмеялись, и тот, что помоложе, сказал:

Я сосредоточусь в основном на второй фазе сна-во-сне. Но вам, многоуважаемый Камбиль, надо излучать больше позитивной энергии. Иначе эксперимент не удастся.

Все трое поднялись на третий этаж, и Джено облегченно вздохнул. Мальчик сделал несколько шагов вперед и направился по другому коридору с желтыми стенами и черным полом. Там он увидел две маленькие двери и два окна. Он хотел было открыть первую дверь, но почувствовал, как его шею щекочет легкий ветерок. Он мгновенно обернулся, но никого не увидел. Одно из окон вдруг распахнулось, мальчик испугался и попятился, пока не уперся во что-то… в кого-то.

— Токьила ла? — спросил Аноки Кериоки.

Джено в ужасе уставился на краснокожего с голым торсом. Уже второй раз Красный Волк заставал его врасплох.

— Что это значит? — испуганно спросил он.

— «Токьила ла» значит «Куда идешь?». Я говорил на языке лакота, моем родном языке. Мне только хотелось узнать, не заблудился ли ты снова. Твоя комната находится на первом этаже, ее номер пять, — подчеркнул антей третьего уровня.

Астор Венти вместо ответа только кивнул.

— Ты что, потерял голос? — спросил Аноки.

Джено покачал головой.

— Ты странный. Я иду на третий этаж к Набиру Камбилю. Попросить у него разрешения участвовать в эксперименте со сном-во-сне. Туда уже поднялась Агата Войцик. А куда идешь ты? — вежливо поинтересовался Красный Волк, на груди которого висел талисман, изображающий миниатюрный тотем.

— Это никого не касается, — довольно резко ответил Джено.

Аноки пожал плечами и стал подниматься по лестнице. Астор Венти остановил его вопросом:

— Знаешь, где находится Служебкабио… то есть Уффиосерво?

Индеец обернулся. Глядя прямо Джено в глаза, он с серьезным видом спросил:

— Служебкабио? А что это такое?

— Ничего… не бери в голову, — ответил Джено, уже раскаившийся в том, что проговорился. Ведь мадам Крикен предельно ясно написала, чтобы он ни с кем не разговаривал.

Краснокожий спустился на несколько ступенек, вытянул правую руку и провел ею у самого лба Джено:

— Ты что-то скрываешь. Я это чувствую. Не знаю, почему ты ищешь Служебкабио, или Уффиосерво, но я умею хранить тайны. — С этими словами он ушел, оставив Джено в полном замешательстве.

По верхней лестнице спускалась мадам Крикен вместе со своим неразлучным котом Наполеоном. Следом за ней шла мисс О’Коннор в сопровождении Оттона — он старался держаться как можно дальше от кота.

— Астор Венти! Что ты здесь делаешь? — подозрительно спросила ирландка. — Хочешь провести эксперимент со сном-во-сне у Камбиля?

Прежде чем ответить мисс О’Коннор, Джено посмотрел на мадам Крикен, тщетно ища поддержки, — она прошествовала к апартаментам, оставив Джено наедине с экономкой. Наполеон сердито зашипел, а Оттон тряхнул длинными ушами и, зевая, уселся на ступеньку.

— Если честно, мисс О’Коннор, хотелось бы, но потом я вспомнил, что ученикам первого уровня это не положено. А сейчас я возвращаюсь в свою комнату, — пробормотал Джено.

Женщина погладила бассета и произнесла:

— Очень хорошо. Желаю тебе спокойной ночи.

Мальчик искоса посмотрел ей вслед и увидел возвращающегося Наполеона. Пройдя по лабиринту из узких коридоров, кот остановился у статуи женщины с большой красной фарфоровой вазой на голове. И тут Джено увидел торопливо приближающуюся мадам Крикен.

Мудрая испепелила его взглядом. Взявшись за красную фарфоровую вазу обеими руками, она повернула ее вправо. Статуя сместилась, и в стене открылся проход. Кот прошел первым, после чего мадам Крикен, схватив Джено за руку, потянула его за собой. Статуя вернулась на свое место, закрыв потайной ход.

— Ты внимательно прочитал письмо? Я написала, чтоб ты следовал указаниям карты! — сказала она сердито.

— У меня ее украли, — ответил Джено, опустив голову.

— Господи! Когда это случилось? — Мадам схватилась руками за шляпку.

— Когда я вернулся в комнату, ее там уже не было. По Правилам дверь следует оставлять открытой, а я положил карту на стол, — удрученно сказал он.

— Ужасно! Теперь нам надо не потерять самообладания. Следуй за мной! — Мадам в сопровождении Наполеона пошла вперед.

Служебкабио, или Уффиосерво, оказался довольно необычным местом. В этой комнате шестиугольной формы совсем не было мебели. Только соломенные циновки с несколькими подушками на полу. Ее стены снизу доверху покрывали большие и маленькие деревянные шестиугольники — больше сотни! — из которых торчали медные ручки.

В центре черного как уголь потолка висела одна-единственная люстра, сделанная в форме солнца, но довольно тускло освещавшая помещение.

— У нас катастрофически мало времени. Послушай, что я тебе скажу, — серьезно сказала женщина, в то время как Наполеон растянулся на самой мягкой подушке.

Астор Венти перебил ее, признавшись:

— Я спросил у Аноки Кериоки, где находится Служебкабио.

— Проклятие! Ты допустил ошибку! Красный Волк — внук Спокойного Медведя, величайшего из ныне живущих шаманов сиу! — воскликнула старая француженка.

— Спокойного Медведя? А он здесь, в Арксе? — взволнованно спросил Джено.

— Нет. Он живет в Дакоте, но мы, мудрецы, и даже фон Цантар, не раз обращались к нему, чтобы решить некоторые проблемы магипсии.

— Аноки тоже станет шаманом?

— Не знаю. Красный Волк и в самом деле очень похож на своего деда. Он смел, и я не думаю, чтобы он кому-то проболтался: он умеет хранить тайны. Но ты не должен был ни с кем разговаривать! Ты поступил опрометчиво. Теперь у нас новая проблема — как вернуть карту. — Пожилая дама села на циновку и застучала кулаками по полу, испугав Наполеона, который отодвинулся от нее, всем своим видом демонстрируя, как ему это надоело.

— Меня убьют? — спросил Джено, присаживаясь напротив мадам Крикен.

— Нет! Но фон Цантар страшно зол на тебя и Рене, — сказала мадам, поправляя шляпку, на которой были нашиты толстые валики из красной шерсти.

— Да-да, Рене. Он сделал невероятное… — сказал Джено.

— То, что он взбунтовался, означает: отношения между ними вконец испортились. Это хорошо.

— Но фон Цантар может отомстить.

— Поэтому я и позвала тебя сюда. В Уффиосерво нет ухотруб. Об этой секретной комнате известно только мне. Сюда я прихожу размышлять. Прежде это место посещал Риккардо Железный Пест, — сказала мадам Крикен.

— Здесь нас никто не услышит? — озабоченно спросил он.

— Нет. Комната звуконепроницаема, — ответила мадам. — Ты должен закрыть глаза.

— Что? — Джено слегка отодвинулся.

— Закрой глаза и открой разум. Я передам тебе Блокирующее слово. После этого никто, даже фон Цантар, не сможет прочитать твои мысли. Я решилась на это потому, что только так можно спасти тебя. Ты слишком неопытен и наивен. Тебе нужно еще многому научиться, чтобы сознательно использовать свои психологические и умственные способности. Печенье «Н. Ф.» и чай «С. Р.» могут помочь тебе, но этого недостаточно. — Объяснение сапиенсы совсем не успокоило Джено.

— Блокирующее слово? А это опасно? — спросил мальчик.

— Да. Это опасно. Мне придется связать свой разум с твоим, а от этого ты можешь лишиться сознания на несколько дней или даже лет. Но у нас нет другого выхода. Если хочешь найти родителей, тебе нельзя попадаться в ловушку фон Цантара, другого мудреца или коварного псиофа. Ты прекрасно понимаешь, что существуют многочисленные способы проникнуть в чужой разум и управлять им, а здесь, в Арксе, все более или менее умеют этим пользоваться, — сказала мадам Крикен и протянула к Джено руки.

— Я не сойду с ума? — испуганно спросил мальчик.

— Этот эксперимент придаст тебе уверенности. Барьеры в твоем разуме исчезнут, и его энергия позволит тебе понять вещи, которые сейчас ты не можешь и вообразить. Если ты воспользуешься Блокирующим словом, никто не сможет прочитать твои мысли.

— Мне страшно.

— Понимаю. Я бы тоже боялась на твоем месте. Но ты должен довериться мне. Я хочу лишь, чтоб ты нашел своих родителей. Блокирующему слову обучил меня Риккардо Железный Пест: оно стало последним из его блестящих открытий, и он рассказал мне о нем незадолго до смерти. Этой техникой владею только я. — С этими словами мадам встала и, открыв сорок второй шестиугольный ящик, извлекла оттуда старую бамбуковую палочку длиной в тридцать сантиметров. Затем открыла другой, тридцатый, из которого пахнуло необыкновенным ароматом. Наконец подошла к семидесятому: в нем оказались необычные песочные часы, двойные, с золотым песком.

Мадам вернулась и снова села напротив Джено. Велела ему положить на циновку еще две подушки, чтобы, когда он сядет, их головы оказались на одном уровне. Установила часы на землю, из них посыпался песок, а по Служебкабио стал распространяться пурпурный дым. Между собственным лбом и лбом Астора Венти она установила палочку. Их лица оказались очень близко. Джено удалось рассмотреть глубокие морщины на лице мадам Крикен, и он почувствовал, что может ей доверять.

— Закрой глаза и не шевелись. Палочка не должна упасть, — сказала старая сапиенса низким голосом, потом глубоко вдохнула и подняла руки вверх, держа голову прямо.

Дыхание Джено замедлилось. Через несколько секунд он услышал знакомый звон в ушах, потом свет ударил ему в глаза, и его веки ритмично задергались. Голова закружилась, и, хотя он сидел на месте, ему показалось, что его тело погружается в темную и неизведанную пучину. Красный дым из тридцатого ящика заполонил комнату, и, когда золотой песок пересыпался в первую колбу часов, старая женщина впала в транс. По-прежнему держа руки высоко поднятыми, она зашевелила губами, отчетливо произнося Блокирующее слово: «КУМ ИМПЕРИО ЭССЕ».

Джено, не отдавая себе отчета, запрокинул голову назад и свалился на циновку. Он лишился чувств, а палочка так и осталась приклеенной к его лбу.

Марго покачнулась, медленно и устало опустила руки, поднесла их к вискам. Красный дым вернулся в тридцатый ящик, словно притянутый неведомой силой. Дыхание сапиенсы пришло в норму, и она полными надежды глазами посмотрела на юного антея, растянувшегося на циновке. Мальчик не шевелился. Она убрала палочку с его лба, провела пальцем по его взмокшим волосам и стала ждать, когда золотой песок перетечет во второй пузырь.

Уже упала последняя песчинка, но Джено так и не очнулся. Наполеон мяукнул и, распушив усы, стремительно приблизился к мальчику и обнюхал его.

Мадам Крикен положила руки на грудь Джено: тепло, исходящее от мощной энергии старой сапиенсы, едва не прожгло его одежду, но и на этот раз мальчик не пришел в себя.

Женщина подошла к шестиугольным ящикам, открыла сто шестидесятый и достала оттуда крошечную шкатулку, где хранилась Арборея Первинка, или Барвинок Древовидный, лекарственное растение, растущее только в Долине мыслей. Полвека назад его посадил там легендарный Риккардо Железный Пест.

Стебельки травы так высохли, что от одного прикосновения к ним они рассыпались. Мадам вернулась к Джено и посыпала ими его бледное лицо.

А перед мысленным взором мальчика, который был в этот миг совсем в другом месте — в прошлом, настоящем и будущем, — пробегали размытые изображения: вначале он увидел испуганное лицо своей матери Коринны, которую уводил Ятто фон Цантар. Она плакала и вырывалась, потому что не хотела покидать аптеку Нижнего Колокола. Рядом с прилавком с медикаментами застыл Флебо Молекула со свертком в руках. Там, в одеяле, был он сам, маленький Джено. Напротив дяди стояла мадам Крикен с грустным и озадаченным выражением на лице. Но вот изображение матери исчезло, появился отец. Он был в отчаянии. И все пытался объяснить суммусу сапиенсу, что они не хотели создавать опасную микстуру, Клонафорт должен был стать супервитамином. Отец держал кого-то за руку, но Джено не удалось рассмотреть кого. Изображение было затуманено. Возможно, это была рука его матери, или дяди Флебо… или Крикен.

Голосов практически не было слышно, и Джено не понимал, что происходит. Неожиданно видение сменилось. На первом плане всплыла противная физиономия Мирты Бини: она смеялась, растянув свой резиновый рот. Вскоре появились ее подружки: Джоя и Марлония, обе уплетали пирожные с кремом. Братья Фратти стояли чуть поодаль. Галимед и Никозия были серьезны, ни над чем не смеялись. Никозия чесал живот и тряс головой, откидывая в сторону длинную челку, падавшую ему на глаза.

Эта картинка сменилась так же внезапно, как лопается мыльный пузырь. Не было больше ни прошлого, ни настоящего. Джено попал в будущее.

В чистом голубом небе над Долиной мыслей он увидел сокола с золотыми перьями. В плавном полете он расправлял свои крылья, следуя потокам воздуха. Сокол опустился на плечо юного Астора Венти. На правой лапе у него что-то блестело. Перстень, такой же, как у фон Цантара. Перстень с эмблемой Аркса Ментиса. Вдруг птица пронзительно заклекотала, и Джено снова ощутил, как его тело летит в пропасть. Он застонал.

Марго приподняла его голову:

— Джено, Джено… ответь мне. Открой глаза.

Юный антей послушно поднял веки. Взгляд его все еще был затуманенным, но к нему пришло Знание.

Марго улыбнулась. Она с радостью наблюдала, как приходит в сознание этот слабый, но смелый мальчик. Поцеловав его в лоб, мадам встала и уже без всяких эмоций произнесла:

— Теперь ты в безопасности. Никто не сможет прочитать твоих мыслей.

— Я видел, как вы с фон Цантаром похитили моих родителей. Мой отец держал кого-то за руку… Это были вы, мадам? — спросил юный антей, еще не совсем придя в себя.

— Я с твоим отцом за руку? Ничего не знаю! — разозлилась сапиенса. Загадочное видение Джено настолько ее обеспокоило, что она впервые на его памяти употребила это выражение. — Что еще ты видел? — с подозрением спросила она.

— Моих школьных товарищей и сокола. Прекраснейшего сокола, — ответил он.

— Сокола? — переспросила Марго, снова удивившись.

— Да. Точно такой же снился мне в ту ночь, когда вы приехали в Нижний Колокол, — сбивчиво объяснил он.

— Странно. Ты когда-нибудь видел живого сокола? — недоверчиво спросила сапиенса.

— Нет, никогда. А еще у него был перстень на правой лапе. Такой же, как у фон Цантара, — с трудом поднимаясь, сказал Джено.

Мадам Крикен сняла очки и провела по лбу рукой. Потом водрузила их на прежнее место и, глядя на мальчика, объяснила:

— Это видение из будущего. Поэтому я пытаюсь понять, что оно означает, но мне не удается. К этому я не была подготовлена.

— Блокирующее слово уже действует? — спросил мальчик.

— Конечно. Теперь ты защищен. И пусть фон Цантар, строя свои козни, использует самые мощные методы психологического воздействия. Каждый раз, когда ты захочешь закрыть свой разум, как шкатулку, тебе надо только повторить: «Кум Империо Эссе», и никто не сможет проникнуть в твои мысли, — сказала Марго, возвращая песочные часы и палочку в ящики.

Наполеон замяукал: ему надоело сидеть взаперти. В самом деле, прошло уже два часа.

В этот момент Гулкий удар прозвучал четыре раза.

Француженка направилась к выходу, слегка коснулась стены, и потайной ход снова открылся. Снаружи она повсюду разбросала Дубо-Ка — древний черный порошок, который получали из ветвей дуба и Золы Окаменевшей, а потом объяснила Джено, что это единственное вещество, способное уничтожить следы их пребывания здесь. Даже если использовать первую технику телемпии, никто не узнает, что они были в Служебкабио.

— Пойдем, я провожу тебя в твою комнату. Хочу узнать, кто похитил карту, — сказала мадам Крикен вконец измотанному Джено.

Астор Венти последовал за ней, стараясь не поднимать шума, пересек коридор, спустился по лестнице, миновал Обратные Предпосылки и, наконец, очутился у своей комнаты.

В коридоре, освещенном лишь синими светильниками, было все спокойно. Антеи давно спали, отсутствовали лишь Аноки Кериоки и Агата Войцик, которые проводили эксперимент с Набиром Камбилем.

Мадам Крикен, понизив голос из-за ухотруб, объяснила ему, что, используя первую из двух техник телемпии, можно узнать, кто какое место посещал в течение нескольких последних часов. Так, они сразу же поймут, кто в отсутствие Джено побывал в комнате номер пять.

— А если в комнате тоже посыпали черным порошком, чтобы скрыть следы пребывания?

Марго зажала ему рот: он слишком разговорился, а ухотрубы конечно же были начеку. Нагнувшись к самому уху мальчика, она прошептала:

— Порошок есть только у нас. О нем не знает даже эксперт в области телемпии, мисс О’Коннор. В ближайшие дни она проверит твои телемпические способности. Читай Кодекс, Правило ВК-АМ, пункт 8 г. А теперь смотри и учись.

Мудрая француженка закрыла глаза и прикоснулась двумя указательными пальцами к двери комнаты номер пять. Ее тело завибрировало, а длинное платье начало развеваться, подметая пол. Джено стоял неподвижно, не отрывая от нее глаз. Но эксперимент неожиданно был прерван. Синие светильники погасли, а в коридор ворвался порыв ветра, закрутившийся вихрем. К ним молча приближался таинственный незнакомец. Через несколько секунд лампочки загорелись снова и появился Рене. В руке он сжимал карту. Мадам Крикен оторвала пальцы от двери и в ужасе уставилась на него. Джено от испуга разинул рот, словно собрался закричать.

Белокурый мальчик отпустил драгоценный документ, и он остался висеть в воздухе. Старая сапиенса протянула к нему руку, но листок полетел к Джено, который, растерявшись, не отважился взять его.

Карта упала к его ногам. Он нагнулся, чтобы поднять ее, затем повернулся к Рене, глядя на него с восхищением. Огромные черные глаза мальчика в золотой тунике светились. В них был мир, полный загадок и боли. Рене улыбнулся и впервые обратился к Джено:

— Используй ее. Надеюсь, она тебе пригодится. Твой разум готов к жизни в Арксе. Я должен извиниться.

Мальчик в золотой тунике был уверен, что фон Цантар не услышит этот разговор, потому что он сам закрыл скантопии. Рене знал о существовании невидимых шпионов, но не знал, что именно в этот момент суммус сапиенс снова открыл их для прослушивания.

«Я им отомщу!» — подумал фон Цантар, хотя ему и не удалось распознать, что Рене посоветовал Джено.

Действительно, слово «карта» не было произнесено, но интуиция подсказывала суммусу, что между двумя мальчиками и француженкой существует какая-то связь. А этого он не мог допустить.

На Джено у него были свои планы, но, если мальчик чересчур подружится с Рене, планы могут сорваться. Рене были известны многие его секреты, о которых ни в коем случае не должны были узнать ни Джено, ни мадам Крикен.

Мальчик с золотыми кудряшками умчался, как ветер, сорвавшийся со скалы. Мадам Крикен провела рукой по седым волосам, растрепавшимся на сквозняке. Она была заметно взволнованна. Приблизившись к Джено, застывшему посреди коридора, она показала на карту:

— Храни ее в надежном месте. Рене поможет тебе, теперь я в этом уверена. А я помогаю тебе, потому что хочу, чтобы ты меня простил. Ты понимаешь меня, правда?

— Да. Понимаю. И Рене тоже понимает, — ответил Астор Венти.

— Но будь осторожен и не слишком доверяй антеям. Кто-то из них может оказаться даже хуже Агаты Войцик, ну, той, со второго уровня. — Марго не стала ничего уточнять.

Она удалилась по коридору в сопровождении верного Наполеона.

Мальчик вошел в комнату, спрятал карту в один из коньков-башмокатов и нырнул в мягкую постель, думая о таинственной ментальной силе Рене. Как только он закрыл глаза, перед его мысленным взором снова появилось необыкновенно четкое видение: сокол с перстнем суммуса сапиенса. По словам мадам, он символизировал будущее. В чем был его смысл, Джено еще предстояло узнать.

Наступивший рассвет залил красным светом леса и горы Долины мыслей. Первые солнечные лучи упали на золотые купола и башни Аркса Ментиса. Меж деревьями пробегал легкий и прохладный ветерок.

Ровно в семь мисс Баттерфляй О’Коннор уже взяла в руки тромботту, гигантскую трубу, будившую всех гостей. Оттон с Офелией, не терпевшие ни колокольного звона, ни свистков, постоянно раздававшихся в Арксе, спрятались под диваном в Салоне фламинго. Маленький Оскар сунул морду под ковер.

Ирландка набрала в легкие воздуха и дунула в трубу: от резкого пронзительного звука задрожали стекла в окнах. Это означало, что наступил первый день нового цикла интерканто.

Серебряные подносы с завтраком уже стояли на пороге каждого жилища. Псиофы и антеи с сонным видом открывали двери, забирали каждый свой поднос и возвращались в комнаты. Напитки и сладости, фирменные булочки и варенье в вазочках словно сами напрашивались, чтобы их попробовали.

Ранья Мохаддина приготовила богатый энергией метафизический завтрак: Анассимандрийский напиток с лимоном, Гераклитианское молоко, Юнгианский настой, Философский крем, Логическое молоко, варенье с Гегелианским, Попперианским и Картезианским вкусом, Аристотелийский и Сократический хлеб. Без сомнения, содержащихся в нем ментальных калорий хватит, чтобы вернуть силы даже самым утомленным гостям.

Пило Магический Росток конечно же не забыл положить на каждый поднос программу экспериментов, которые будут проводиться в течение месяца. Как церемониймейстер, особой любовью он не пользовался, но ему казалось очень почетным следить, чтобы все шло в соответствии с установленным порядком. К тому же кто-то должен был контролировать выполнение Правил и рассылать расписание доступа в аудитории, которыми заведовали сапиенсы.

Юди Ода из комнаты номер три, вышедший в своей черной тонке за подносом, даже не удостоил взглядом Астора Венти, забиравшего свой завтрак. Джено презрительно фыркнул. Появившаяся в дверях своей комнаты Суоми сказала:

— Доброе утро. Кто здесь?

— Это я, Джено. Хочешь узнать программу на месяц? — радостно предложил он.

— О’кей, я иду завтракать с тобой, и ты мне ее прочитаешь.

Схватив ломоть Аристотелийского хлеба и намазав его вареньем с Картезианским вкусом, Джено стал громко читать расписание своей новой подруге, с которой накануне вечером обошелся довольно грубо.

Программа на месяц

Ятто фон Цантар

Ложа психо

Материализация и биосмия

Время занятий будет сообщено телепатически или с помощью парасферы.

Свободный доступ для псиофов.

Антеям необходимо получить разрешение.

Частичная билокация

Опыты отменяются. Сапиенсы не смогут осуществлять ее в течение всего цикла, потому что Коническое колесо сломано.

Полная билокация

Только для сапиенсов с разрешения фон Цантара.

Туманный луг спиккафило

(быстронити, или нити ясности)

Эксплуатация разрешается только антеям третьего уровня.

Опыты временно отменены из-за ремонта.

Мадам Марго Крикен и Ранья Мохаддина

Аудитория возвышенной пищи

с 8 до 12: метафизическая кухня —

свободный доступ

с 15 до 16: контрафизика —

свободный доступ

с 18 до 19: лжендофия —

свободный доступ

Эулалия Страбикасиос

Аудитория гипноза

с 8.30 до 11.30: предвидение —

для антеев третьего уровня

с 15 до 18: ветроведение —

для антеев второго и третьего уровней

с 22 до 24: белая магия —

арколория, ароматория и красотория —

свободный доступ

Мисс Баттерфляй О’Коннор

Аудитория тонкой мысли

с 9 до 13: телемпия —

свободный доступ

с 15 до 16: телекинез —

свободный доступ

с 17 до 19: телепатия —

для антеев второго уровня

с 22 до 2: призраки —

для антеев третьего уровня

Пило Магический Росток

Конюшня Риккардо Железного Песта

с 13 до 15: ипповоло —

свободный доступ

Аудитория Легкости

с 16 до 18: левитация —

для антеев второго и третьего уровней

с 21 до 23: биоэнергия —

для антеев второго и третьего уровней

Набир Камбиль

Аудитория забвения

с 14.30 до 17: медитация —

свободный доступ

Аудитория Нимба

с 2 до 8: вещие сны —

для антеев второго и третьего уровней

Стас Бендатов

Кривозеро

с 14 до 16: субканды —

для антеев второго и третьего уровней

Клиника Неопределенности

с 17.30 до 18.30: целительство

(факультатив) — свободный доступ

Мегасофия

с 21 до 24: психофония —

свободный доступ

— Псиофы имеют право свободно посещать любые предметы.

— Антеи могут присутствовать в аудиториях в неустановленное время только с разрешения сапиенсов.

— Свободное использование субкандов и ипповоло разрешается только псиофам и антеям третьего уровня.

Суммус сапиенс Ятто фон Цантар

Суоми допила Анассимандрийский напиток с лимоном и, сморщив нос, заметила:

— По-моему, сегодня фон Цантар отправит нам парасферу с сообщением, что не разрешает нам посещать опыты по материализации и биосмии.

Джено усмехнулся и подумал, что эти дисциплины магипсии действительно слишком сложны для него.

— Я слаба в метафизической кухне, поэтому пойду к Ранье Мохаддине. Летать на ипповоло я начну со следующей недели, — сказала девочка с довольным видом.

Астор Венти, попробовав ложечку Философского крема, одобрил выбор финской подруги и попросил Суоми объяснить, что такое ипповоло и спиккафило.

Финка иронично улыбнулась:

— Джено, твои родственники или те, кто направил тебя сюда, очень несерьезно отнеслись к твоей подготовке. По-моему, ты даже не открывал Кодекса. Когда-нибудь ты расскажешь мне, почему появился здесь. Ты уверен, что у тебя вообще есть ментальные способности?

Джено сразу стал серьезным и ничего не ответил.

— Не дуйся, я не хотела тебя обидеть. Только ты действительно странный, и у тебя полно секретов. Я никогда не ошибаюсь в таких вещах. Ладно, успокойся, сейчас я тебе все объясню. Ипповоло — это великолепные черные кони с крыльями. Скакать на них совсем не просто. Спиккафило, их еще называют Быстронитями или Нитями ясности, — это воздушные змеи из Бумаги транса, прочного и прозрачного материала. Они летают, если удается удержать их на высоте силой мысли. Пользоваться ими разрешается только на третьем уровне и во время Уникального противостояния. Испытания на спиккафило самые трудные, а лекции читает сам фон Цантар. Тебе все ясно? — Не ожидая ответа, Суоми встала и вышла из комнаты, унося с собой поднос.

Джено был поражен не только ее рассказом, но и интуицией слепой девочки. Вдруг она откроет правду! Он рассеянно посмотрел в окно: воздушные змеи так и остались на своем месте. Несколько веревок лежало на земле, остальные поднимались в небо.

Он взял Кодекс и быстро пролистал его. То, что он прочитал, в точности соответствовало рассказу Суоми. Из Кодекса он узнал, что для посещения телемпии надо надевать пояс с вертильо — треугольником, лежавшим в первом ящике. Он взял его и с нежеланием прицепил к поясу.

«Нужно будет обязательно выучить всю книгу!» — решил юный Астор Венти. Он и представить себе не мог, что после размеренной и немного надоевшей жизни в Нижнем Колоколе попадет в такое невероятное и совершенно непредсказуемое место, как Аркс Ментис.

Это утро тоже началось с суматохи: по всем коридорам, залам и лестницам одна за другой катились многочисленные парасферы. Там были записки и длиннющие письма, содержащие поздравления и добрые пожелания.

Некоторые псиофы уже облачились в непроницаемые скафандры и были готовы к счастливому плаванию вместе с субкандами в глубинах Кривозера.

Гулкий удар пробил восемь раз, и Джено, ожидавший испытаний в телемпии, решил выйти на свежий воздух. Он надел черную тонку, перчатки, сапоги и сунул карту в карман. Ему хотелось увидеть ипповоло.

Путь туда был несложным: нужно было лишь пересечь Салон фламинго, проследовать по коридору мимо аудитории Возвышенной пищи и попасть в Восточное крыло Аркса, где и находилась конюшня, носившая имя легендарного Риккардо Железного Песта.

Добравшись до аудитории Возвышенной пищи, он увидел группу антеев и псиофов, ожидавших Ранью Мохаддину. Среди них были и Агата Войцик с Бобом Липманом, которые приветствовали Джено лишь кивком головы. Суоми еще не пришла.

Когда Джено достиг Восточного выхода из Аркса Ментиса, он увидел бегущего ему навстречу маленького Оскара. Щенок радостно лаял и вилял хвостом. Мальчик погладил его по голове, за что сразу же получил выговор от мисс О’Коннор, неожиданно появившейся из-за угла.

— Я же говорила, что моих собак нельзя трогать! — крикнула она, размахивая кавалерийским хлыстом.

— Простите, я больше не буду, — ответил Джено, потупив взор.

Однако Оскар, желая поиграть, перевернулся на спину и раскинул лапы. Астор Венти засмеялся, а экономка так хлестнула щенка хлыстом, что тот заскулил.

Повысив голос, ирландка сказала:

— В девять начинаются эксперименты в телемпии. У меня предчувствие, что ты захочешь испытать свои ментальные силы в этой области.

— Именно это я и намеревался сделать, — сдержанно ответил ей Джено и направился к конюшне.

Просторное здание из необожженного кирпича с массивной деревянной крышей метров на сто возвышалось над Арксом. Вокруг простирались зеленые луга, покрытые инеем, крутая и опасная тропинка уходила дальше, к лесам. Джено бросился бежать по ней, но, взглянув на небо, замер на месте: там грациозно планировал ипповоло. Он медленно махал в воздухе громадными крыльями, а его всадник смеялся, натягивая уздечку.

Это был Красный Волк, индеец с могучим торсом.

Астор Венти продолжил путь. Он быстро добрался до загона конюшни, где стояли девятнадцать ипповоло. Гривы и хвосты у них были аккуратно расчесаны, а черная шерстка переливалась на солнце. По бокам отчетливо виднелись сложенные крылья. Парочка псиофов седлала двух лошадей, собираясь в полет. Аноки, напротив, спрыгнул со своего крылатого коня и погладил его по морде.

— Хочешь попробовать? — спросил индеец, обращаясь к Джено.

Тот улыбнулся:

— Я никогда в жизни не ездил верхом. Представь себе, как я поднимусь ввысь?

— Ты быстро научишься. — Аноки улыбнулся, и его хорошее настроение передалось Джено, уже представившему себя верхом на одном из таких необыкновенных коней.

— Ты не чувствовал там холода? — спросил он Красного Волка.

— Нет. Моя кровь бурлит в жилах. Я принадлежу к сиу, сильному племени, привыкшему к низким температурам, — ответил краснокожий, положив руку ему на плечо.

— Вижу, ты никогда не расстаешься со своим талисманом.

— В нем духи моих предков. Они мне помогают, — улыбнулся индеец, сжимая деревянный тотем.

Батаккья Тремула пробила девять раз. Астор Венти поспешно попрощался с Красным Волком и побежал в Аудиторию тонкой мысли к мисс О’Коннор.

Миновав Противоречивые Утверждения, он поднялся по левой лестнице на второй этаж. Затем направился прямо, вспомнив, где находится аудитория. Пройдя по коридору, вновь очутился в круглом холле. Две двери были заперты, и он вошел в третью — в аудиторию тонкой мысли.

Помещение оказалось просторным, потолок — высоченным, четыре люстры на цепях с коваными железными плафонами слабо освещали комнату. Повсюду на стенах были развешаны маленькие керамические безделушки. В углу Джено заметил очень странное зеркало метра два в высоту: его поверхность была влажной и волнистой. Вместо реальной аудитории с присутствующими в ней людьми в нем отражалась та же аудитория, но совершенно пустая. Джено растерялся.

Человек двадцать медиумов, экстрасенсов и шаманов, расположившись в удобных креслах, обитых фиолетовым бархатом, тихо переговаривались друг с другом. На всех были пояса, а головокружители они держали в руках. Рядом с изящным камином, расположенным у высокого окна, стояли два стула. Один из них занимал Юди Ода. Не сказав ни слова, Джено сел рядом с ним. Как только вошла мисс О’Коннор, псиофы прекратили болтовню.

Два медиума, приблизившись к странному зеркалу в углу, спросили мудрую, можно ли им призвать парочку призраков, чтобы проверить их воздействие на психику.

— Сейчас нельзя использовать зеркалогиатус. Вы сделаете это чуть позже, когда уйдут антей, — ответила ирландка.

Джено не мог даже представить, что из зеркала могут выходить призраки и привидения. Ему вспомнилось, что фон Цантар ввел новые методы изучения этих ужасных существ, а мисс О’Коннор конечно же полностью разделяла его убеждения.

Сапиенса надела длинное темно-зеленое платье и распустила волосы. Она была бы вполне привлекательна, если бы ее вид не контрастировал с суровым выражением ее лица. Первым делом она направилась к двум антеям и заставила их показать свои головокружители.

— Добро пожаловать на ваше первое испытание в Арксе, — сказала она. — Помните, что головокружители светятся, только когда эксперимент удался. Позже, когда вы овладеете телемпией, вам придется носить этот треугольник на поясе, иначе вы не сможете принимать послания. Не обращайте внимания на присутствующих здесь псиофов. Они проходят испытания для повышения квалификации.

Юди поблагодарил ее, а Джено кивнул, туго натянул черные перчатки и осторожно зажал металлический треугольник между большим и указательным пальцами правой руки.

— Как вы знаете, — сказала мисс О’Коннор, приближаясь к громадной картине, на которой были изображены мужчина и мальчик в одной из фаз медиумической концентрации, — телемпия сильно отличается от телепатии. С помощью телепатии можно читать лишь мысли, в то время как телемпия позволяет осуществлять контакт с другими людьми, не заглядывая в их разум. Речь идет о простом ментальном общении, которое, однако, требует больших затрат энергии. Поэтому я не советую вам в течение одного дня слишком часто им пользоваться. В Арксе есть парасферы. Они доставят любую записку быстро и без проблем. Но в реальном мире телемпические сообщения крайне важны. У телемпии множество функций: мы можем, например, проверить, кто побывал в комнате или в другом месте, которое нас интересует, но сейчас я прошу вас только попробовать вступить в ментальный контакт. Сегодняшний метафизический завтрак, без сомнения, снабдил вас необходимой энергией.

Джено сглотнул слюну и вытаращил глаза. Не зная, что делать, он посмотрел на Юди, который невозмутимо вертел свой головокружитель в руках.

Мисс О’Коннор задернула портьеру на окне, продемонстрировала свой треугольник и, обратившись к псиофам, объявила о начале эксперимента:

— Пусть воцарится полная тишина. Сейчас говорит только мысль.

Лампы погасли. В полной темноте Джено увидел, как засверкали головокружители у псиофов, приступивших к работе. Больше всех усердствовали четверо мужчин и две женщины, судя по одежде, шаманы и алхимики. Аудитория была длинной, и вспышки света перемещались по ней синхронно. Не было слышно ни единого звука, ни единого слова — только крохотные искорки ментальной энергии, заключенной в головокружителях, вспыхивали то тут, то там.

Юный Астор Венти почувствовал легкий толчок внутри головы. Он закрыл глаза и понял, что Юди пытается передать ему телемпическое сообщение. Он освободил свой разум и бесстрашно позволил ему проникнуть туда.

«Ты мне не нравишься», — дал понять ему японец.

Джено захотелось высказать Юди все, что он думает о нем, но вовремя совладал с собой. Он ощущал свою силу, потому что с помощью телемпии японец не мог прочесть его мысли. Блокирующее слово было надежной защитой.

Сконцентрировавшись, Джено сформулировал свое послание Юди. Его мысль была короткой и ясной: «Ты мне тоже!»

Головокружители обоих антеев засверкали. Испытание успешно началось.

В этот миг Джено понял, что, не отдавая себе в том отчета, телемпию применяют все вокруг. Каждый раз, глядя на ненавистную Мирту Бини, он мысленно говорил ей, как ужасно она себя ведет. И кто знает, возможно, это послание до нее доходило. Значит, телемпия позволяла превратить ощущение в осознанное мнение и передать его без слов.

Джено стало весело, он ощутил во рту послевкусие от метафизического завтрака: философские ингредиенты подействовали!

«Ты слабак!» — таким было второе послание Юди.

«Попробуй прочитать мои мысли, и тогда увидишь», — сухо ответил Джено, сразу же активизировав Блокирующее слово в надежде, что оно подействует.

Японец поддался на провокацию и попробовал. Но безрезультатно. Его вертильо вдруг вспыхнул, вырвался из рук и, вращаясь как безумная юла, отлетел в середину темной комнаты. Блокирующее слово сделало свое дело. Мисс О’Коннор, заметившая, что произошло, немедленно сделала выговор:

— Никакой телепатии! Я же сказала: вы не должны улавливать мысли друг друга. Еще одна такая ошибка, и вы вылетите из аудитории.

Треугольник мудрой ослепительно засиял, и, подобно гигантской волне, в разум Джено и Юди хлынул поток энергии.

Тем не менее Юди Ода не хотел отступать. Джено нанес ему поражение, а этого он вынести не мог. Поднявшись с места, он подобрал свой треугольник. Джено, воспользовавшись ситуацией, послал ему третье сообщение: «И кто из нас слабак?»

Японец возмутился:

«Прекрати немедленно! Ты всего лишь глупый молокосос, итальяшка!»

К большому неудовольствию псиофов снова зажегся свет, а мисс О’Коннор направилась к Юди Оде и Джено Астору Венти и повышенным тоном сказала:

— Что за беспорядок? Вы забыли, где находитесь? Не читали «Вводный кодекс»?

Джено молча встал, а Юди, униженный, выбежал из аудитории.

Растрепанная, с вытянувшимся от удивления лицом, сапиенса посмотрела на Джено и сделала ему знак сесть на место. Опять стало темно, головокружители псиофов снова заблестели, и их сложные телемпические переговоры возобновились.

Мисс О’Коннор отправила с другого конца аудитории Джено послание: «Думаешь, ты очень сильный?»

Мальчик был поражен: мысль сапиенсы удивительно напоминала сообщение Юди! Поэтому он сдержанно ответил: «Нет, я только учусь».

Ирландке захотелось пойти дальше и понять, что же вызвало у Юди Оды такую реакцию. В нарушение правила, которое сама же установила, она решила войти в разум Джено, чтобы прочитать его тайные мысли.

Блокирующее слово ей помешало. Джено, отразив удар, задрожал. Его ментальный барьер оказался таким высоким, что мудрой стало трудно дышать, и она едва не задохнулась. Она предприняла еще одну попытку, так как не могла поверить, что антей первого уровня может быть столь силен. В конце концов и ее головокружитель вспыхнул и улетел в гущу псиофов.

Четыре люстры снова зажглись. Джено, упавший от этого потрясения со стула, так и остался лежать на полу с открытыми глазами, устремленными в потолок. Три псиофа подбежали к нему, чтобы привести его в чувство. Однако тут вмешалась рассерженная и сконфуженная мисс О’Коннор. Усадив Джено на место, она отдала псиофам распоряжение:

— Прошу вас покинуть аудиторию и позвать доктора Стаса Бендатова. Этому антею плохо.

Мужчины и женщины вышли из аудитории тонкой мысли, и несколько минут спустя через ее порог переступил врач Аркса Ментиса.

Джено показалось, что это Флебо Молекула, и он попросил:

— Дядя, отведи меня домой.

Русский доктор улыбнулся и обратился к сапиенсу:

— Мальчик в тяжелом состоянии, но через несколько часов он придет в себя. Я доставлю его в Клинику неопределенности.

Бендатов поправил шапку-ушанку, взял Астора Венти на руки и спокойно направился в изолятор. Честно говоря, попасть туда было не слишком приятно. Повсюду были развешаны полки, набитые стеклянными колбами с подозрительными кусками мяса, червями, ушами, носами и глазами. В углу стоял человеческий скелет, рядом валялись несколько забальзамированных голов животных. На длинном столе у стены возвышались горы разноцветных пилюль, баночек с мазями и бутылочек, наполненных жидкостями всех цветов радуги. Кроватей было всего пять, и только одну из них занимал юный пациент — Боб Липман, который обжег руки во время опытов на метафизической кухне.

Джено бредил и ни на что не реагировал. Стас Бендатов сделал ему инъекцию мегакоралины и уложил в постель.

Мисс Баттерфляй О’Коннор вовсю бушевала, и даже Пило Магическому Ростку не удалось ее сдержать.

— Я должна немедленно видеть суммуса сапиенса, позволь мне войти, — в сердцах требовала ирландка. На четвертый этаж она буквально взлетела, и лицо ее было красным от возбуждения.

— Это невозможно. Фон Цантар медитирует. Кроме того, ты должна находиться в аудитории тонкой мысли, — сказал церемониймейстер, хватая ее за руку.

— Пусти меня! Я должна поговорить с ним! Это срочно! — орала мисс О’Коннор.

— Передай ему телемпическое сообщение или воспользуйся телепатией, в конце концов пошли парасферу. Ты же знаешь, что его духовные упражнения нельзя прерывать, — внушительно произнес Магический Росток.

Сапиенса отвесила ему затрещину.

— Если хочешь сохранить должность церемониймейстера, не смей встревать между мной и Ятто. Делай, что тебе говорят, или у тебя будут серьезные неприятности.

Пило поднялся с пола и, ощупав медальон на своей груди, склонил голову. Он понимал, что ему не следует противиться, иначе он лишится своего поста.

Ирландка с волосами, торчавшими в разные стороны, пересекла подъемный мостик и, приблизившись к черной бархатной портьере в Комнате видений, отодвинула ее в сторону. Перед ней открылась гигантская мозаика с изображением группы сапиенсов. Картина не была закончена, на ней отсутствовали отдельные фрагменты. Мисс О’Коннор превосходно знала, как ею пользоваться: она положила руку на собственное изображение, и стена открылась.

Посреди комнаты, насквозь пропахшей ароматическими маслами и освещаемой десятком свечей, сидел на красном ковре в позе лотоса суммус сапиенс.

— Баттерфляй! Что ты здесь делаешь? — спросил он свою приближенную.

— Дорогой Ятто, прости, я не хотела тебя беспокоить, но произошло нечто ужасное, — сказала женщина, задыхаясь от волнения.

— Должно быть, действительно ужасное, если меня отвлекают таким бесцеремонным образом! — ответил фон Цантар.

— Этот антей, итальянец, опасен. Ты уверен, что мадам Крикен выполнила все твои указания, когда отправилась за ним? — спросила мисс О’Коннор.

— Nein! Нет! Мадам Крикен слишком много рассказала ему. Думаю, она что-то затевает. — Суммус нахмурил лоб.

— Затевает?! — воскликнула женщина.

— Да, а Рене их соучастник.

— Рене? Но разве ты не контролируешь его? — В ее взгляде был испуг.

— Он стал чересчур дерзким. Вчера вечером осмелился выступить против меня, демонстрируя, что он на стороне Джено, а потом даже попытался заткнуть скантопии, чтобы я не услышал, что произойдет в комнате Астора Венти. Мадам Крикен тоже была там.

— Почему это случилось? — Ирландка была ошеломлена услышанным.

— Пока не знаю. Я попытался войти в разум Рене, но он сумел поставить барьер, и мне ничего не удалось выяснить. И конечно, я не мог войти в разум мадам. Она бы меня раскрыла! Даже видения не помогли мне, — сказал фон Цантар, потирая перстень с эмблемой Аркса.

— У меня есть свидетельство, что в крови Астора Венти течет Клонафорт, — произнесла она и подробно рассказала о том, что произошло с Юди Одой на испытаниях по телемпии. Даже призналась, что использовала телепатию, чтобы прочесть мысли Астора Венти. — Его разум в состоянии отразить любые попытки вторжения. Даже мои! Значит, у мальчишки необыкновенные психологические и умственные способности. Об этом Марго нас не предупредила. — Ирландка расхаживала по комнате взад-вперед.

— А не было ли тут внешнего вмешательства, предположим со стороны Рене? — подозрительно спросил немец.

— Я не почувствовала в этом сеансе посторонней силы, — ответила женщина, зажигая Сигакрому, длинную и тонкую сигару из Бумаги релакса.

— Понимаю. Но мы должны быть уверены, что именно благодаря Клонафорту у Джено проявились выдающиеся таланты. Если все так, как я думаю, Астор Венти и есть тот ребенок, которого мы ожидали. Ну держитесь, мадам Крикен! — С этими словами он тоже потянулся за Сигакромой.

— Ты же предвидел, что француженка ненадежна. Она слишком почитала Риккардо Железного Песта и никогда не будет тебе верна. Никогда не перейдет на твою сторону. Если бы она знала то, что известно мне… — Сапиенса сделала паузу, а потом продолжила: — Я знаю всю историю Асторов Венти и очень многое о Рене.

— О Рене не беспокойся, очень скоро он перестанет представлять опасность. Я о нем позабочусь. Потом мы займемся Джено. Будет интересно с ним поэкспериментировать. В любом случае, необходимо, чтобы он продолжал посещать аудитории, не вызывая никаких подозрений. Нельзя тревожить мудрецов. Пусть Джено Астор Венти проходит все испытания, не подвергаясь наказаниям.

Суммус хотел сделать Джено своей марионеткой. Перевоспитать его. Убедить. Изменить. С Рене ему это удалось, но лишь отчасти. И теперь мальчика с золотыми волосами следовало изолировать.

— Но, Ятто, мудрецы не смогут не заметить, что Джено наделен колоссальной силой! А вдруг они что-либо заподозрят?

— Замечательно! Если обнаружат, будет очень забавно понаблюдать, как они отреагируют. Пожалуй, мы можем спустить с цепи наших призраков, чтобы посмотреть на реакцию мальчишки. Как он встретится с ледяным взглядом Фродера, который в состоянии заморозить любую мысль. Или устроим ему встречу с олленями, фиолетовыми призраками с гигантскими ртами, способными высасывать физическую силу! Или еще лучше с ифидами, замечательными созданиями, женщинами с прекраснейшими фигурами, которые крадут чувства… — Суммус дьявольски усмехнулся.

У Баттерфляй перехватило дыхание.

— Ты серьезно?

— Конечно!

— Только нам, сапиенсам, и нескольким вернейшим псиофам известно о существовании этих опасных существ. Большинство вступало в контакты только с нормальными призраками и привидениями. Даже не представляю, какой будет реакция мадам Крикен! Ты же знаешь, она ярая противница наших магопсихических экспериментов, — упорствовала мисс О’Коннор.

— Да, знаю. Но мы будем предусмотрительны. Если Джено отделается легкими травмами, мы приступим к более сложным экспериментам. Но он должен покориться судьбе. На Рене я больше не могу рассчитывать. Мы будем полностью контролировать ситуацию.

Я посмотрю в Наказывающую сферу, Сфериконду. — И фон Цантар показал на запертую шкатулку, стоящую на столике из древнего дуба.

— Ты хочешь воспользоваться Сферикондой? — удивленно спросила Баттерфляй.

— Конечно! Я прекрасно знаю, что работать с ней опасно, но, если будет необходимо, сделаю это! — Фон Цантар был настроен решительно.

— Я помню, как ты впервые использовал ее. Но это было так давно.

— Да, я воспользовался ею одиннадцать лет назад, чтобы увидеть, что произойдет в Нижнем Колоколе и что затеют Коринна и Пьер Астор Венти, продолжая употреблять Клонафорт. Сфериконда оказалась полезной! Я изолировал обоих фармацевтов и начал свои эксперименты в Арксе. Сейчас эти двое обезврежены! Позже эта хрустальная сфера показала мне, как можно манипулировать маленьким Рене. Помнишь?

— Прекрасно помню. Рене быстро всему обучился. К счастью, Марго не удалось помешать твоим экспериментам с ним. К тому же француженка ничего не знает о Сфериконде. Верно? — спросила экономка.

— Только нам с тобой известен секрет этой сферы. Я перенес ее в Аркс, когда был назначен суммусом сапиенсом, — сказал Ятто, отпирая шкатулку, содержащую этот необычнейший объект. — Тебе я доверяю. Ты прекрасно справляешься с призраками и привидениями. А теперь возвращайся в аудиторию тонкой мысли, я не хочу, чтобы псиофы и антей что-нибудь заподозрили.

— Хорошо. Ты найдешь Джено в Клинике неопределенности. После утреннего испытания он потерял сознание, — сказала мисс О’Коннор, перед тем как покинуть комнату.

Теперь им более, чем когда-либо, приходилось держать свою близость в строжайшем секрете, скрывая свои планы от остальных посетителей Аркса.

На площадке перед вторым этажом мисс О’Коннор столкнулась со старой француженкой с котом на руках. Марго стояла с африканским колдуном, который взахлеб рассказывал ей о том, что произошло в аудитории тонкой мысли.

Ирландка бесцеремонно прервала их разговор:

— Не о чем беспокоиться. Антей, итальянец, скоро поправится. Это его первое испытание, и не у всех хватает сил его преодолеть.

— Да, мисс О’Коннор, такое часто случается, — совершенно безучастно сказала Марго, спустив Наполеона на пол. Потом она поправила красную шляпку, усыпанную голубыми пуговицами, и пригладила свое бирюзовое шерстяное платье.

Псиоф, успокоившись, раскланялся и ушел вслед за ирландкой. Невозмутимая Марго осталась одна. Мадам поняла, что экономка поднималась на четвертый этаж к фон Цантару, и это ей совсем не понравилось.

Батаккья Тремула отсчитала одиннадцать ударов. По распоряжению ирландки Магический Росток отправил двадцать парасфер псиофам, ожидавшим продолжения испытаний в телемпии. Всего через несколько минут мисс О’Коннор возобновила эксперимент с головокружителями, предварительно успокоив его участников.

Мадам Крикен в сопровождении своего неразлучного белого кота направилась в Клинику неопределенности. Войдя туда, она увидела, как Стас Бендатов растирает голову Джено оликантром, особой маслянистой жидкостью, активизирующей кровообращение в сосудах головного мозга.

— Да-да… какой сюрприз! Эксперт метафизической кухни в изоляторе! — радостно воскликнул русский врач, опрокидывая нечаянно банку со слоновьим глазом.

Тут мадам заметила на кушетке Боба Липмана, который смотрел на нее искоса, она же, напротив, ответила ему приличествующей случаю улыбкой, воскликнув:

— Черт возьми! Боб Липман, и ты тоже здесь? Я вижу, что у тебя забинтованы руки.

— Это все огонь и метафизическая пища, — сухо ответил американец.

— Мне известно, что ты должен срочно поправить свои дела. Через четыре недели тебе предстоят последний интерканто и Уникальное противостояние, — ядовито заметила Марго, не терпевшая наглого американца.

Боб, фыркнув, перевернулся на другой бок. А Джено, уставившись в пустоту затуманенным взглядом, не произнес ни слова.

— Как дела у антея? — спросила сапиенса Стаса Бендатова, который пытался запихнуть слоновий глаз в банку.

— Через пару минут он будет как новенький. У этого юнца крепкая голова, — ответил врач, чихнув.

— Простуды буквально преследуют тебя, дорогой Стас. Но скоро экономка действительно начнет следить за окнами. По правде говоря, эти сквозняки доставляют немало неприятностей. Мисс О’Коннор, несомненно, решит и эту проблему, — сказала мадам, озабоченно разглядывая Джено.

Из-за инъекции мегакоралины или из-за оликантра, а может, из-за громкого чиханья Бендатова мальчик неожиданно пришел в себя и застонал:

— Ааааааааааа… моя голова!!!

Наполеон, спрятавшись под кровать, зашипел и начал бить пушистым хвостом.

Русский врач, довольный, что мальчик очнулся, с благодарностью посмотрел на Марго. Та изобразила на лице улыбку и, приблизившись к юному антею, спросила:

— Ты выздоровел?

Джено искренне обрадовался, что видит мадам, и инстинктивно протянул к ней руки, чтобы обнять ее, но она метнула на него такой взгляд, что он испугался: из его кармана торчала карта! Он засунул ее обратно и опустил глаза, словно хотел попросить прощения за свою небрежность.

Боб Липман, которому до тошноты надоела эта глупейшая сцена, ухмыльнулся, закрыв рот перебинтованными руками.

— Джено Астор Венти, сейчас же отправляйся на улицу, на свежий воздух, — распорядился врач. — Погуляешь пару часиков, подышишь кислородом и можешь возвращаться на испытания. Наказан ты не будешь. В правилах ВК-АМ подобный случай не предусмотрен.

Мальчик встал с постели и быстро надел тонку и пояс с головокружителем. Под неусыпным взглядом Боба Липмана он вышел из Клиники неопределенности в сопровождении Марго и Наполеона. Ему хотелось поговорить с мадам, но он знал, что их разговор может быть подслушан. Она тоже опасалась этого и потому обратилась к нему с помощью телемпии: «Расскажи, что произошло».

«Во всем виновато Блокирующее слово, — послал он ей ответ. — Возможно, мисс О’Коннор его преодолела».

«Такого не может быть! Но теперь она будет знать, что твой разум необычайно силен. Рано или поздно это должно было произойти. К сожалению, это случилось раньше, чем я ожидала… Будь начеку, приближается фон Цантар! Отправляйся к спиккафило и жди меня».

Суммус спускался по правой лестнице. На нем были серые брюки и белая шелковая рубашка, под мышкой он нес роскошное седло, а в руке сжимал уздечку.

— Джено Астор Венти, я вижу, тебе лучше, — приветливо произнес он.

Марго активизировала Блокирующее слово, опасаясь, как бы Ятто не прочел ее мысли. Такого еще не случалось, но сейчас она не могла на это рассчитывать.

Они обменялись ледяными взглядами. Мадам ощутила его злобу и, не сказав ни слова, попрощалась с ним кивком головы. Юный антей остался у Противоречивых Утверждений наедине с суммусом.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил фон Цантар, пристально глядя Джено в глаза.

— Спасибо, хорошо. Иду на прогулку, как рекомендовал врач, — ответил он.

Суммус встряхнул уздечку, и его массивный золотой перстень заиграл в свете свечей. Он не попытался проникнуть в разум мальчика — момент был неподходящим. Но внимательно осмотрел Джено с ног до головы, окончательно смутив его.

— Не перегружай себя испытаниями, иначе плохо подготовишься к первому интерканто. Я многого от тебя ожидаю, — сказал фон Цантар, словно ничего не случилось, и направился к конюшне.

Джено тоже надо было туда, ведь именно там назначила ему встречу мадам. Но он подождал, когда суммус удалится, и лишь затем последовал за ним. Обогнув каменную стену и попав в Западное крыло, куда выходило окно его комнаты, он достиг Туманного луга. Там и были привязаны спиккафило.

Он напрасно прождал мадам — она не пришла. Марго не могла допустить, чтобы Ятто увидел их вместе.

На Туманном лугу не было ни души, потому что в программе говорилось, что быстронити временно не эксплуатируются. Большинство веревок валялись на земле, и лишь несколько, изрядно запутанных, устремлялись ввысь, заставляя парить привязанных к ним змеев.

Юный Астор Венти сел на бетонную плиту и полной грудью вдохнул колкий горный воздух. Он смотрел на бело-голубое небо, на передвижения спиккафило в воздушных потоках. Змеи изображали великанов и орков, драконов и звезды. Они были разноцветными и прозрачными. Наблюдая за танцем этих причудливых конструкций из Бумаги транса, Джено вспомнил, что их заставляют летать с помощью мысли. Он не имел ни малейшего понятия, как это делается.

В умении управлять спиккафило состоял экзамен одновременно и по физике и по психологии. Сдать его было довольно сложно, на это отваживались только достигшие третьего уровня, кому потом предстояло Уникальное противостояние. Суоми рассказывала, что их веревки сделаны из особого материала, чувствительного к эмоциональному состоянию всадников. Нервозность и страх вызывали неожиданный подъем змеев, и, если не управлять ими мысленно, они могли понестись, как безумные. Только после многочисленных тренировок антей начинали контролировать скорость их полета.

Следя за змеем в форме дракона, Джено увидел летящего на той же высоте ипповоло. Им управлял Рене.

Волшебный черный конь боролся с ветром, а мальчик в золотой тунике, казалось, хотел потрогать солнце. В вышине, в бескрайнем лазурном пространстве Рене отпустил уздечку, встал на круп ипповоло в полный рост, раскинув руки в стороны, и замер. Крылья ипповоло тоже расправились и застыли в полете, как и руки Рене. Казалось, что конь и его всадник невесомы. Словно кто-то подвесил в воздухе в небе конную статую.

— Неужели такое возможно! — воскликнул изумленный Джено.

Сложнейшее испытание, которое проходил Рене, называлось глубокой медитацией в воздухе. У многих псиофов это получалось, но ни один из них не был так отважен, как Рене.

Но вдруг Джено увидел еще одного ипповоло, галопом несущегося по небу: на спине которого восседал фон Цантар. Суммус сапиенс с необыкновенной ловкостью управлял конем, крепко натянув уздечку, а Рене в это время, отрешившись от реальности, которая его окружала, стоял, раскинув руки.

Один удар хлыстом, и Ятто поравнялся с мальчиком. Фон Цантар перепрыгнул на ипповоло Рене, предоставив своей лошади самостоятельно продолжать полет. Сжав в руках уздечку, он заставил величественного коня приземлиться.

Белокурый мальчик, все еще погруженный в медитацию, не оказал никакого сопротивления: он был похищен, так и не осознав, что произошло.

Эта сцена настолько взволновала Джено, что он случайно потянул за веревку, на которой парил змей-дракон, и та отцепилась от бетонной плиты. Мальчика качнуло и тут же потащило в сторону. Его ноги оторвались от земли, он даже закричал, чтобы позвать на помощь. Но никто его не услышал, потому что как раз в это время Батаккья Тремула отбивала двенадцать ударов: был полдень.

Воздушный змей, изображавший дракона, с невероятной скоростью рванул вверх. Джено попытался натянуть веревку, прижимая ее к груди. Но из-за скользких шелковых перчаток ему это никак не удавалось.

Чем выше поднимался дракон, тем вероятен был риск упасть и разбиться. Джено посмотрел вниз, и у него закружилась голова: купола и башни Аркса Ментиса отдалялись, становясь все меньше и меньше, а деревья казались не больше кустарника. Он зажмурил глаза, но солнечные лучи проникали даже под закрытые веки.

Воздушный поток уносил его в неизвестную даль. Он вспомнил ментальные техники, применяемые в двух пунктах назначения внутри печати: в Перевале Разочарования и в Небе размышлений, но страх разбиться о землю пересилил попытки сконцентрироваться.

Неожиданно что-то толкнуло его в бок: удар был таким резким, что черная тонка слетела у него с головы. Открыв глаза, он увидел перед собой ипповоло. Того самого, которого бросил суммус. У коня были глубокие синие глаза. Правым крылом он ударил по веревке спиккафило, заставив Джено отпустить ее.

Дракон из Бумаги транса понесся к заснеженным горным вершинам один, а мальчик мягко приземлился на спину ипповоло, продолжавшего планировать. Он обхватил лошадь сзади за шею и прижался к ней всей грудью. Ледяной поток воздуха обдал Джено, проникая под одежду, и мальчик инстинктивно схватился за уздечку, но так и остался лежать на лошади, как приклеенный. Ипповоло развернулся и устремился вниз. Легко спланировав, он доставил на землю юного антея, которому все еще не верилось, что он остался в живых.

Джено, так и не выпустивший из рук уздечку, дышал, словно только что выбрался из-под воды.

— С ума сошел? — Громкий голос Пило Магического Ростка буквально оглушил его. — Слезай немедленно! Ты рисковал собственной шкурой! Как ты рассчитывал справиться с ипповоло, даже не взяв ни одного урока верховой езды! Разве ты не читал Кодекс?

Церемониймейстер был в ужасном гневе. К счастью для Джено, он не видел, что действительно произошло в небе.

Мальчик спрыгнул на землю и испуганно посмотрел на Магического Ростка, не зная, что и сказать. Ему грозило страшное наказание — остаться запертым на две ночи в конюшне!

— Ты мог разбиться, так и не успев понять, какой жестокий конец тебя ожидает, — не переставал отчитывать его церемониймейстер. — Ты даже элементарных вещей не знаешь! Или считаешь, что умнее всех?

— Простите… я не могу объяснить, как это все произошло, — сказал удрученно Джено, глядя на ипповоло, который спас его от взбесившегося змея. — Этого никогда больше не случится.

Немного остыв, церемониймейстер сообщил, что с 1555 года (год основания Аркса) из-за неправильного обращения с ипповоло погибли сто пятьдесят антеев и сорок псиофов.

Астор Венти, понурый, направился в Аркс, где наткнулся на группу псиофов, которые с явным интересом взирали на него. А тем временем церемониймейстер послал фон Цантару телемпическое сообщение о случившемся. Однако суммус велел не наказывать Джено, а разрешить ему посещать остальные магопсихические дисциплины.

План, разработанный с мисс О’Коннор, осуществлялся полным ходом.

Навстречу Джено попались Юди Ода с Бобом Липманом и Агата Войцик. Поравнявшись с Джено, Агата просканировала его и с презрительным видом сказала:

— Хочешь показать, что ты самый храбрый и можешь летать на ипповоло без единой тренировки?

— Уж у тебя-то мне точно не надо спрашивать разрешения, чтобы летать на ипповоло, — дерзко ответил Джено, взглянув польке прямо в глаза.

Та скорчила рожу и, поправив белые перчатки, побежала догонять своих спутников. Но, сделав несколько шагов, обернулась и крикнула:

— Ты просто глупый итальяшка и не знаешь Кодекса. Тебя накажут!

Джено пропустил ее карканье мимо ушей и пошел дальше в надежде встретить мадам Крикен. Он хотел рассказать ей про Рене и фон Цантара. Однако сапиенсы нигде не было. Зато он встретил в коридоре Суоми.

— Как прошли испытания в метафизической кухне? — спросил у нее Джено.

— Ранья была очень терпелива, а мадам Крикен даже похвалила меня. Только я пока не привыкла к кастрюле в форме будильника и квадратным сковородкам. Раза три ошиблась в выборе продуктов.

— Не знаешь, куда подевалась мадам Крикен? — спросил он.

— Нет. Если хочешь, иди перекуси в Возвышенной пище, мы приготовили уйму всякой вкуснятины. Возможно, мадам Крикен все еще там. А я иду отдыхать. — Суоми вдруг изменилась в лице: — С тобой ничего не случилось? Мне кажется, ты ужасно нервничаешь.

— У меня возникли проблемы с Юди и мисс О’Коннор, — ответил он.

— Какие проблемы?

— Я потерял сознание, и меня отнесли к доктору Бендатову. В общем, это трудно объяснить. Потом я улетел на спиккафило, а ипповоло спас мне жизнь. Я уже думал, что погибну, — сказал юный Астор Венти, сжимая ей руку.

Финка еще раз убедилась, что Джено самый непредсказуемый из антеев. Поэтому восприняла как должное то, что он резко отпустил ее руку и ушел, даже не попрощавшись.

У Противоречивых Утверждений Джено увидел мисс О’Коннор, спускавшуюся по лестнице в сопровождении трех бассетов и трех псиофов. Женщины просверлили его взглядами и направились дальше. Маленький Оскар завилял хвостом и, запутавшись в собственных ушах, скатился с последних ступенек лестницы. Оттон и Офелия подскочили к своему щенку и лизали его до тех пор, пока он не поднялся на лапы и не побежал вслед за мудрой.

В этот миг послышался звук музыкальной шкатулки, и подкатившаяся парасфера остановилась прямо перед мальчиком.

Левое Противоречивое Утверждение сказало:

— Не открывай, это не тебе!

А правое потребовало:

— Открывай сейчас же!

Поднимая деревянный шар, Джено подумал, что записка от мадам. Но он ошибся. Внутри парасферы оказалось письмо от антея третьего уровня Аноки Кериоки.

Вот что написал Красный Волк:

Джено поднес письмо к ближайшей свече и сжег его. Пока огонь пожирал листок, он вспоминал тот вечер, когда попытался получить у Аноки информацию об Уффиосерво. Возможно, краснокожий антей обнаружил это тайное убежище.

Неожиданно из Клиники неопределенности появился врач Стас Бендатов. В руках У него была мертвая змея.

— Как дела? — спросил он у Джено.

— Никак! — ответил мальчик, отвернувшись.

— Не ври. Врать здесь не принято. Советую тебе посетить испытания в лжендофии. Если ты скажешь неправду, волосы у тебя станут зелеными, фиолетовыми или красными или же ногти превратятся в когти. Я не хочу тебя пугать, просто советую, — сказал врач, поглаживая высушенную змею.

Несмотря на нелепый и добродушный вид, Стас Бендатов был настоящим сапиенсом и конечно же был обязан следовать правилам Аркса.

В ответ Джено лишь кивнул, опасаясь сказать хоть слово. Он все еще не ориентировался в том, что здесь происходит, и не хотел снова поставить себя в дурацкое положение.

Он направился к Салону фламинго, где собралась толпа псиофов, обсуждая какую-то сплетню. Они ожидали приглашения фон Цантара принять участие в опытах по материализации и биосмии.

Миновав коридор, он пошел по стрелке, указывающей на Комнату единения, место, где собирались антеи. Войдя туда, он сразу же увидел Красного Волка, стоявшего между круглым столом, заваленным бумагами и карандашами, и фонтаном с металлической скульптурой, изображавшей мальчика на башмокатах. В комнате было три чана, наполненные горящей водой, но пламя над ними поднималось совсем невысоко.

Аноки играл Кругами мудрости, двигая их, как шашки, одним взглядом.

— Я тоже это умею, — сказал Джено.

Красный Волк убрал Круги в карман и сказал:

— Воцицияка вацин, я хочу поговорить с тобой.

Астор Венти кивнул, собираясь выслушать Аноки, хотя прекрасно знал, что ухотрубы начеку.

— Я видел, как ты поднялся на спиккафило, хотя пользоваться воздушными змеями тебе запрещено, ведь ты только на первом уровне. Ты страшно рисковал. Потом появился ипповоло и спас тебя. Меня тревожит то, что сделал фон Цантар. Он схватил Рене, когда тот погрузился в глубокую медитацию. Почему он так поступил? Объясни мне, что у тебя общего с мальчиком в золотой тунике? — спросил Красный Волк Джено, глядя ему прямо в глаза.

Джено, разумеется, не мог объяснить Аноки всего, и не только из-за ухотруб.

— Я ничего не знаю о Рене, — ответил он. — За змея я схватился нечаянно. К тому же у фон Цантара наверняка были причины, чтобы увезти Рене с собой.

Такой ответ прозвучал совсем не убедительно.

— Не лги! — разозлился молодой сиу. Джено промолчал. — Никому из нас, антеев, никогда не удавалось даже поговорить с Рене. Он все время проводит в одиночестве и никому не доверяет. Говорят, что он будто бы приходится фон Цантару сыном и что он вырос в Арксе Ментисе. Рене всегда подчинялся суммусу сапиенсу, хотя в последние месяцы сильно изменился. Я беспокоюсь за него. Тебе известно что-то важное. Я хочу помочь тебе. И помочь Рене.

— Не знаю, что тебе сказать, — ответил Джено, зажав рот руками, чтобы дать краснокожему другу понять, что не может говорить.

Аноки отступил и, закрыв глаза, попытался мыслью проникнуть в Джено: он решил, что им лучше поговорить, применив ментальную технику. Но Астор Венти активизировал Блокирующее слово, и индеец с удивлением произнес:

— Ну, ты силен! Значит, это правда, что тебе удалось победить мисс О’Коннор! Кто ты?

Джено схватил листок бумаги и ручку с круглого стола и написал: «Здесь говорить нельзя. Это место небезопасно».

И Джено побежал прочь в направлении своей комнаты, а Аноки так и остался стоять с запиской в руке, глядя вслед необычному мальчику. Он осмотрелся, пытаясь определить, почему в Комнате единения небезопасно и почему здесь нельзя свободно высказывать свои мысли. Но ничего не обнаружил. Тогда, сняв с плеча лук со стрелами и усевшись на пол, он скрестил ноги и стал медитировать — он хотел снять свою тревогу.

О том, что Джено Астор Венти обладает выдающимися ментальными способностями, теперь в Арксе говорили все. За последние несколько часов были отмечены два необычных инцидента, участником которых он стал. Происхождение итальянского мальчика, как и то, кем он был доставлен в Долину мыслей, оставалось загадкой. Немедленно появились те, кто поддерживал версию, что он может оказаться дальним родственником Риккардо Железного Песта, в то время как три противных антея — Липман, Войцик и Ода — были уверены, что это блеф. В общем, в глазах большинства антеев и псиофов Джено был мальчиком с очень сомнительным магопсихическим дарованием.

И снова племянника Флебо Молекулы считали странным, не таким, как остальные антей. Впрочем, судьба Астора Венти напоминала всем судьбу Рене: темное прошлое, аномальное поведение и загадочное будущее.

Аноки не завидовал Джено, однако он никак не мог понять его. Он сидел и медитировал, надеясь, что ему удастся хоть в чем-нибудь разобраться.

Когда Астор Венти вернулся в свое жилище, на столе он увидел вазочку с печеньем из Никаких Фисташек и дымящуюся чашку с чаем «С. Р.». Значит, Марго уже ушла. А он надеялся встретиться с ней.

Ситуация менялась к худшему. После похищения Рене фон Цантаром все окончательно запуталось. Суоми и Аноки явно что-то подозревали, и надо было их нейтрализовать. Иначе поиски его родителей осложнятся.

У Джено не было никакого желания проходить новые испытания, но он прекрасно понимал, что ему придется это сделать. Хотя бы для того, чтобы иметь большее представление о магипсии.

Взяв в руки Кодекс, он прочитал несколько страниц. С таким рвением он не изучал ничего даже в школе. Под некоторыми правилами стояла собственноручная подпись фон Цантара. Больше всего его поразило правило ВК-АМ, пункт 3, касавшееся запрета искать потайные места Аркса.

«Сразу видно, его ввел Ятто. В подобном месте он и прячет моих родителей!»

Среди немногочисленных воздушных змеев в небе парила необыкновенная птица — сокол с золотыми крыльями, точно такого Джено видел во сне. Сокол будто заметил мальчика, стоявшего у окна, и спикировал, устроившись на ветке большого дерева. На левой лапе у него был перстень, сверкнувший в лучах солнца.

По спине Джено пробежали мурашки. Он открыл окно, но птица исчезла. Выходит, сокол существует в реальности и Джено предначертано встретиться с ним. А вдруг это сигнал, что он найдет своих родителей?

В голове у Джено все перемешалось. Ему казалось, что он больше не может контролировать собственные мысли, словно мир в один миг перевернулся. Он закрыл глаза, глубоко вдохнул и почувствовал, что его сердце стало биться медленнее. Потом снова застучало, как маленький барабан.

В смятении он отложил Кодекс, схватил бумагу, ручку и написал записку мадам Крикен:

«Я видел сокола с золотыми крыльями.

Нам надо поговорить.

Я приду в Уффиосерво, когда пробьет шестнадцать.

Джено».

Мальчик выкатил из комнаты парасферу, и она отправилась на поиски старой сапиенсы. Он почувствовал, что готов к новым преградам и что сможет противостоять любым интригам. Это был знак, и он должен распознать его.

На всякий случай сунув в карман Круги мудрости, Джено вышел из комнаты и натолкнулся на Суоми, стоявшую на пороге.

— Куда ты спешишь? — спросила девочка.

— Вечером расскажу! — ответил он и ускорил шаг.

— Подожди, пожалуйста. Нам надо поговорить, — попросила его Суоми. — Ты злишься и нервничаешь. Расскажи, почему.

— Обещаю, что расскажу, но не сейчас. — Джено попытался ускользнуть, но она поймала его за руку.

— Я с тобой!

— Тебе туда нельзя. — И с этими словами, вырвавшись из ее рук, Джено убежал.

Суоми подняла белую трость и принялась размахивать ею направо и налево, колотя по стенам коридора:

— Я найду тебя, Джено!

Юный Астор Венти поднялся по лестнице и, озираясь по сторонам, направился к Уффиосерво. Он не заметил, как за ним бесшумно скользнула тень.

Пробило шестнадцать. Перед статуей, изображавшей женщину с красной вазой, уже сидел Наполеон. Кот замяукал, и Джено, приблизившись, попытался погладить его, но тот зашипел, оскалив зубы и растопырив усы. Кот был чрезмерно возбужден и все не сводил глаз с угла. Мальчик прислушался. Испугавшись, как бы кто не пришел и не застал его врасплох, он ощупал кончиками пальцев красную вазу и повернул ее. Проход открылся.

Наполеон нырнул первым, а Джено не успел ступить и шагу, как ему на плечо легла чья-то рука.

— Это один из твоих секретов? — спросил у него за спиной голос.

Астор Венти обернулся. Перед ним стоял Аноки. Это он следовал за ним как тень.

— Туда нельзя. Пожалуйста, ни о чем меня не спрашивай, — взмолился Джено.

В этот момент возникло новое действующее лицо. Из-за угла показалась трость Суоми.

— Ты здесь? Наконец-то я тебя нашла, — обрадовалась девочка.

Аноки засмеялся и, повернувшись к Джено, прошептал:

— Выходит, у тебя здесь свидание с этой симпатичной скво.

Слово «скво» разозлило Суоми.

— Прекрати молоть чепуху!

— Красный Волк с третьего уровня приветствует финскую антею, — сказал Аноки. — Во время прошлого цикла я познакомился с твоей кузиной Доротеей. Она блестяще выдержала Уникальное противостояние.

— Ты знаком с Доротеей? — удивилась девочка.

— Да. Она очень красивая.

Тут послышались чьи-то шаги, и Джено, испугавшийся, что это кто-то из псиофов, втолкнул друзей в Уффиосерво.

Но это оказалась мадам Крикен. Остановившись на пороге и облокотясь о статую, она буквально испепеляла всех троих взглядом. Ребята затаили дыхание. Только Суоми продолжала медленно водить белой тростью, пытаясь понять, где она находится и, самое главное, кто это мог прийти.

Закрыв потайной ход у себя за спиной и сделав несколько шагов, мадам Крикен сказала:

— Джено Астор Венти, ты меня страшно разочаровал!

— Мадам, простите меня, не знаю, как это вышло… — Джено не удалось закончить фразу, потому что она приблизилась к нему вплотную и послала в мальчика сильнейший мысленный импульс.

От такого выстрела в голове у Астора Венти загремело, заломило виски и заложило уши. Он упал на колени и обхватил голову руками.

У индейца не дрогнул ни один мускул: посмотрев на мудрую, он в знак уважения опустил глаза.

— Аноки Кериоки и Суоми Лиекко, что вы здесь делаете? Почему вы следили за Джено? — спросила Марго, проникая в их головы, чтобы выяснить, что они думают.

Антеи заметили ее вторжение, но не оказали сопротивления, позволив сапиенсе свободно провести расследование.

— Мадам Крикен, я только хотел понять, что за неприятности у него. Сегодня утром я видел все, что произошло со спиккафило и ипповоло, — объяснил Красный Волк.

— А я просто следовала своей интуиции, — начала оправдываться финка.

— Сядьте на циновки, — приказала им сапиенса.

Джено попытался заговорить, но старая француженка сразу же заставила его замолчать.

— Говорю я. Придется рассказать вам об этой секретной комнате и кое-что о Джено. — Марго повернулась к Суоми и Аноки, рассчитывая подавить их своим авторитетом. — Да будет вам известно, что Уффиосерво — место, о котором неизвестно ни фон Цантару, ни кому другому из сапиенсов. Мне показал его покойный Риккардо Железный Пест, приходивший сюда размышлять. — Мадам явно нервничала.

— Значит, мы не нарушаем ни одного Кодекса правил. Ни Вводного, ни Среднего, ни Расширенного, — нерешительно сказал Аноки.

— Нарушаем. Но об этом никто не узнает, — сухо ответила мадам Крикен.

Хотя у женщины не было ни малейшего желания откровенничать, она была вынуждена рассказать почти всю правду. Почти. Ту ее часть, которая была уже известна Джено. Мадам знала больше, но ее положение, как и ее собственное будущее, заставляли ее тщательно подбирать слова. Ее рассказ сосредоточился на поисках родителей итальянского мальчика. Но возможно, это было лишь средством для достижения другой, тайной цели, которую Марго хранила в своем сердце.

О том, что мадам Крикен — старый медиум с колоссальным запасом ментальной энергии, было известно всему Арксу. Хотя она и была экспертом метафизической кухни, полезнейшей, но не самой важной дисциплины магипсии, сапиенсы и псиофы, шаманы, ведьмы и маги, посещавшие Долину мыслей, боялись ее из-за необыкновенных способностей, которые она могла при случае продемонстрировать. Это понимал и фон Цантар, предложивший именно ей, а не кому другому участвовать в похищении Коринны и Пьера Астор Венти. Так суммус сапиенс заключил с ней договор, сделав ее соучастницей заточения. По прошествии времени француженка разорвала их отнюдь не святой союз.

Да, ей хотелось главенствовать. И она могла бы стать для Аркса Ментиса отличным руководителем. После смерти Риккардо Железного Песта казалось, что именно к ней должна перейти власть в древней крепости, но произошло иначе.

Марго Крикен так и не смирилась с этим поражением. История с Клонафортом, в которой она выступила союзницей своего соперника, еще больше увеличила ее влияние, предоставив ей таким образом новую возможность сместить коварного суммуса сапиенса. Она конечно же не рассказала юным антеям ни о своей обиде, ни о своем желании сидеть в красном кресле, которое сейчас занимал фон Цантар. Она открыла только причину, по которой Джено появился в Арксе Ментисе.

Аноки и Суоми даже не представляли, что у этого кудрявого мальчика могут быть такие серьезные проблемы. В каком-то секретном месте крепости были заточены его родители, но ни ментальная энергия, ни предвидение, ни магия не позволяли разоблачить это ужасное преступление.

Краснокожий подал руку итальянскому антею и поклялся, что всегда будет помогать ему. Суоми повернулась к Джено, распахнула свои незрячие глаза и, улыбнувшись, сказала:

— Я буду рядом с тобой.

Юный Астор Венти вытащил карту Аркса и, прижав к груди фотографию Пьера и Коринны, пообещал найти их.

— Они упрятаны в каком-то потайном месте Аркса. Рене мог помочь мне, но я даже не представляю, что с ним случилось. Сегодня утром, когда фон Цантар увозил его на ипповоло, мне показалось, что суммус похитил его.

— Теперь я понимаю, почему в Комнате единения ты ничего мне не сказал. Поиск твоих родителей будет нелегким, — сказал Аноки, положив руку на плечо Джено. — Хорошо, что у тебя есть карта Аркса.

— Карта? — удивилась Суоми.

— Да, это я дала Джено карту, — объяснила мадам. — Я похитила ее из Архива идей. Но это не оригинал, и на ней обозначены не все секретные места Аркса. Подлинник есть только у фон Цантара.

— Она нам все равно пригодится. Мне жалко Рене. Наверное, он в опасности? — спросила Суоми, сжимая свою белую трость.

— Возможно, — едва слышно ответил Джено.

— Твоя кузина его знала. Я заметил, что она часто смотрела на него, — проговорил Красный Волк.

— Доротея очень серьезная девушка, — возразила Суоми. — Не думаю, что она тратила время на мальчишек. Она никогда не говорила со мной о Рене.

— Доротея и Рене? — взволнованно переспросила Марго.

— Да, мадам, во время предыдущего цикла я заметил, что она питает к нему симпатию, — подтвердил Аноки.

— Доротея — одна из самых многообещающих псиоф. — Голос француженки уже был тверд. — Она занята сейчас исследованием магии в Финляндии. Вернется только в следующем цикле, и вам, антеям, нельзя вступать с ней в контакт ни с помощью телепатии, ни с помощью телемпии. Это запрещено Кодексом: ВК-АМ пунктами 8в и 8г.

— Мы знаем. Не беспокойтесь, — ответила Суоми.

Мадам Крикен поправила шляпку, коснулась своих серебряных очков и, слегка откашлявшись, заговорила снова:

— Теперь, когда вы узнали об Уффиосерво, о существовании ухотруб и скантопий, вы должны пообещать мне, что сохраните секрет. Есть только один способ гарантировать это: я должна передать вам Блокирующее слово, которое уже известно Джено. Чтобы никто не смог прочитать ваши мысли.

Сапиенса открыла шестиугольные ящики, взяла палочку из бамбука, двойные песочные часы и траву Арборею Первинку. Держа все эти психомагические объекты в руках, она села на циновку, в то время как красный дым, шедший из тридцатого ящика, начал обволакивать комнату. Все было готово.

Процедура была длительной, и первая эксперименту подверглась Суоми. Она боялась, но Джено погладил ее по руке и заверил, что все будет хорошо. Так и вышло. Финская девочка великолепно выдержала испытание с палочкой. Выйдя из транса, она почувствовала себя уставшей, но быстро поняла, что Блокирующее слово значительно увеличило ее ментальные силы.

— Что ты видела? — сразу же спросила ее Марго.

— Множество прекраснейших пейзажей моей страны, — восторженно рассказывала Суоми. — Ледяной замок и моих родителей, которые смеялись от счастья. Потом это видение растаяло, и я увидела большую комнату с органом, который ужасно фальшивил. Там были другие ребята, а доктор Бендатов был сердит.

— Это мегасофия! — уточнила сапиенса.

— Мегасофия? — переспросил Джено.

— Аудитория Аркса, — с готовностью объяснил Аноки.

— Что еще ты видела? — поторопила девочку мадам Крикен.

— Сокола. Прекрасного сокола с золотыми крыльями. Он парил в небе над Долиной мыслей.

— Сокол! — воскликнул Джено. — Я его видел!

— Знаю. Я получила твою парасферу, — кивнула старая француженка.

Красный Волк хранил молчание. Он думал о странном совпадении: в культуре его народа сокол играл значимую роль. Он сжал свой талисман и произнес одну из кратких молитв сиу.

А мадам Крикен пыталась понять, почему Суоми во время эксперимента с Блокирующим словом, как и Джено, видела сокола. Без сомнения, птица символизировала будущее. Но даже непревзойденный талант медиума не помог сапиенсе раскрыть тайну сокола с золотыми крыльями.

Комната уже переполнилась красным дымом, и старая синьора не стала терять времени. Она коснулась Аноки Кериоки. Тот понимал, что так нужно для блага Джено, поэтому смело и решительно снял свой лук со стрелами и сел напротив Марго. Несколько минут все шло хорошо, но потом случилось непредвиденное. Аноки не пришел в сознание. Даже Арборея Первинка не помогла. Марго выбилась из сил, но палочка не предвещала ничего хорошего. Внезапно часы лопнули, и золотой песок рассыпался по циновкам. Темные силы, вырвавшись из разума Аноки, оттолкнули ментальные импульсы сапиенсы.

Джено с Суоми впали в отчаяние: девочка, глаза которой закрывала вечная тьма, начала пошатываться, словно совершенно потеряла способность сохранять равновесие.

Мадам Крикен, погрузившись в красный дым, открыла двенадцатый ящичек и достала тонкую мраморную плитку. Она положила ее на грудь Аноки и вытянула руки вверх. Кисти французской мудрой сделались прозрачными. Суоми не понимала, что происходит. Она быстро справилась со своей слабостью и ничего не спрашивала.

Внезапно мраморная плитка поднялась с груди Красного Волка и очутилась в прозрачных руках мадам. Женщина открыла рот и издала тихое шипение, напоминавшее приглушенный свист. Потом покачала головой:

— Ничего не выходит. Этот мальчик заблудился в мире медитации. Блокирующее слово лишило его сознания.

Юный Астор Венти приблизился к ней, схватил плитку и посмотрел на Марго:

— Для чего она служит? Разве нельзя ничего сделать, чтобы он пришел в себя?

— Эта плитка поглощает негативную энергию, она называется Абсорбирующей плитой. Но на Аноки она не действует. — Пока мадам растолковывала ему это, из ушей индейца пошел дым. Дым желтоватого цвета поглотил красный пар. Неожиданно тело Аноки оторвалось от пола и поднялось, словно его притянули к потолку.

— Левитация! — в ужасе воскликнула сапиенса.

Джено попытался дотянуться до штанов Аноки, чтобы вернуть друга на землю, но мадам Крикен остановила его:

— Не трогай. Это опасно.

Красный Волк так и остался висеть там, посреди Уффиосерво, метрах в двух от пола. Его тело одеревенело, и со всех сторон его обволокли светящиеся пары и желтый дым.

Суоми сделала несколько шагов вперед и споткнулась о циновку. Наполеон зашипел, как тигр, и девочка упала.

— Тихо! Аноки необходима тишина. Нам остается только ждать, пока его ментальная энергия снова не придет в надлежащее равновесие.

Джено растерялся:

— Он… может умереть?

— Да. Или прийти в сознание через несколько дней или даже лет, — ответила мудрая слабым голосом.

— Вы, мадам Крикен, совсем не так сильны, как я думал, — заявил юный Астор Венти.

— Не дерзи! А теперь оба уходите. Если вас не окажется на месте, возникнут подозрения. Я останусь здесь. Вы должны мне доверять! Это приказ! — Голос сапиенсы нельзя было узнать: вместо нежного и ласкового он стал резким и хриплым. — Если вы еще не поняли, объясню: сейчас все сапиенсы, псиофы и антеи кинутся на поиски Аноки. И фон Цантар, безусловно, захочет узнать, куда подевался антей третьего уровня.

— Что нам теперь делать? — спросили ребята.

— Ничего. Если кто-то попытается войти в ваш разум, воспользуйтесь Блокирующим словом. А теперь идите. Не забудьте рассыпать побольше черного порошка, чтобы он уничтожил все следы, — сказала француженка, не отрывая глаз от подвешенного в воздухе индейца.

Джено и Суоми поспешно покинули Уффиосерво. Когда они очутились на лестнице, ведущей на первый этаж, было уже больше семи вечера, и с экзаменов по лжендофии у Раньи Мохаддины только что вышла группа псиофов. Два медиума были заметно расстроены: из-за вранья у них выросли уши, как у слонов, а арабская сапиенса что-то возбужденно обсуждала с Эулалией Страбикасиос.

— Я отправила уже две парасферы и три телепатических сообщения, но Марго не отвечает. Скоро надо будет подавать ужин, а одной мне конечно же не справиться, — сказала Ранья.

— И я тоже послала парасферу мадам Крикен. Я хотела поговорить с ней, но так и не получила ответа, — ответила греческая сапиенса, моргнув вначале правым, а потом левым глазом.

Суоми и Джено сходу поняли, что, если Марго не объявится, вскоре начнутся большие беды. Агата Войцик приблизилась к Суоми и пинком выбила трость у нее из рук:

— Следи, куда суешь свою белую палку. Людям негде пройти!

Финская девочка ей не ответила. Джено сунул руку в карман и, сжав в кулаке Круги мудрости, сфокусировался на трости на полу и силой мысли заставил ее подняться.

Агата, состроив гримасу, тоже сфокусировалась на трости, которая выкатилась на середину комнаты прямо к ногам Стаса Бендатова.

— Антеи, что вы делаете? Вы не в Комнате единения, где можно играть! — сказал старый врач, нахмурив лоб.

Боб Липман и Юди Ода присоединились к Агате и, посмеиваясь, отправились в свои комнаты.

— Ты должна лучше следить за своей тростью, — сказал врач, возвращая Суоми трость.

— Спасибо, обычно я так и делаю, — смутилась юная антейка.

Из глубины коридора послышался лай. Щенок Оскар, устав таскаться за Оттоном с Офелией, прямиком направился к Джено и, высунув язык, ожидал ласки. Юный Астор Венти прекрасно знал, что гладить его запрещено. И действительно, секунду спустя из-за угла показалась мисс О’Коннор.

— Доктор Бендатов, вы не знаете, куда запропастилась мадам Крикен? — сердито спросила она.

— Не имею ни малейшего представления, — спокойно ответил Бендатов.

Джено пошел проводить Суоми до ее комнаты, и щенок вприпрыжку бросился за ними.

— Оскар, вернись! — приказала щенку мисс О’Коннор.

Но песик залаял и неуклюже подбежал к ногам мальчика. В тот же миг Офелия ускорила шаг, наградив Джено долгим взглядом. Все три собаки меланхолично завиляли хвостами и направились к выходу, вслед за развевающимся платьем хозяйки.

Ровно в двадцать один ноль-ноль раздался соусосвист.

Джено терпеливо ждал, когда принесут ужин. Ранья постучалась в дверь комнаты, и Джено, выйдя за порог, увидел, что она очень спешит:

— Разве мадам Крикен не помогала вам вечером? — Ему не терпелось узнать последние новости.

— Она пришла всего несколько минут назад и сейчас разносит ужин псиофам, — сказала Ранья и закрыла за собой дверь.

Юный Астор Венти немного успокоился, он подумал, что проблема с Аноки, безусловно, разрешилась. Но все обстояло совсем не так.

Новость об исчезновении Аноки облетела весь Аркс. Фон Цантар был в ярости. В Кодексе Правил ВК-АМ.6а ясно говорилось: «Ни один антей не может покинуть Аркс до окончания интерканто».

Строгие часы не зарегистрировали уход Аноки. В его комнате номер два все было в порядке: непроницаемый скафандр, в котором ныряют на субкандах, висел на своем месте, так же как седло и уздечка для езды на ипповоло. Однако краснокожий антей бесследно исчез.

То, что Строгие часы не отметили время его ухода, означало, что антей третьего уровня находится внутри древней крепости. Но где, никто не знал. В Арксе никогда никто не пропадал, и этот случай встревожил всех. Эксперименты и испытания в магипсии продолжались, потому что нельзя прерывать развитие мысли, но в воздухе явно ощущались тревога и напряженность.

По приказу фон Цантара в Комнате видений было назначено собрание семи мудрецов. Их объединенные магопсихические способности в этом святилище разума могли бы привести к возвращению Аноки.

В действительности же, сговорившись с мисс О’Коннор, суммус сапиенс хотел уничтожить мадам Крикен, доказав, что это она погубила краснокожего, чтобы вызвать в Арксе волнения. Как только старой сапиенсе будет предъявлено обвинение, она больше не сможет помогать Джено в поисках Коринны и Пьера Асторов Венти, а сам Джено станет легкой добычей для проведения экспериментов по исследованию действия Клонафорта.

Осуществить этот стратегический план было сложно, так как фон Цантар и мисс О’Коннор не знали, могут ли они рассчитывать на поддержку мудрецов. Поэтому суммус активизировал скантопии и ухотрубы, правда, так и не выловил из разговоров гостей Аркса ничего интересного.

Единственное, что удалось раскрыть ирландской сапиенсе, так это то, что Аноки был в Комнате единения вместе с Джено.

От запаха ладана першило в горле: было зажжено двести свечей, заливших Комнату видений тревожным светом. Фон Цантар, стоя перед жаровней, провел руками по белым и черным волосам и попросил мудрецов сконцентрироваться и объединить свою ментальную энергию, чтобы определить место, где находится Аноки Кериоки.

Мудрецы закрыли глаза и стали глубоко дышать, издавая долгие свистящие звуки. Через несколько секунд они впали в спиритический транс. Ноги Набира Камбиля оторвались от пола, и он, вытянувшись столбом, поднялся в воздух примерно на метр. Его тело, приняв горизонтальное положение, медленно повернулось головой к стене, а ногами — к центру комнаты. После него настал черед Раньи Мохаддины, Стаса Бендатова, Эулалии Страбикасиос, Пило Магического Ростка и мисс Баттерфляй. Мадам Марго Крикен, прежде чем осуществить левитацию, активизировала Блокирующее слово, вошла в транс и присоединилась к своим коллегам, которые повисли посреди комнаты. Последним взмыл в воздух Ятто фон Цантар.

Духовный и физический контакт между семью мудрецами осуществлялся через ноги. Звеньями цепи, по которой передавался поток энергии, стали их ступни. Погрузившись в медитацию, эксперты Аркса застыли в воздухе с вытянутыми вдоль тела руками, а их слегка раздвинутые ноги образовали кольцо. Только кончики пальцев ног касались ближайшего коллеги, извергая энергетические флюиды.

Ятто, закатив глаза, медленно заговорил:

— Энергия и мысли циркулируют свободно. Будет выявлен каждый след и знак, позволяющий обнаружить антея Аноки Кериоки.

Легкий ветерок обдал лица мудрецов и всколыхнул их одежды. Внезапно связь между ними прервалась — фон Цантар устроил короткое замыкание, разорвав спиритический круг. Суммус опустился на пол и, встав на ноги, заорал:

— Мадам Крикен, говори правду: ты погубила Аноки Кериоки, чтобы поднять бунт и занять мой пост! Признавайся!

Ранья Мохаддина потеряла равновесие и упала неподалеку от жаровни. Она ошеломленно наблюдала за величайшим экспертом метафизической кухни, которая все еще оставалась висеть в воздухе.

Мисс О’Коннор и Магический Росток обменялись напряженными взглядами и быстренько присоединились к фон Цантару. Церемониймейстер, хотя и не подозревал об их дьявольском плане, понял, что должен участвовать в игре. Стас Бендатов и Набир Камбиль испуганно замахали руками и камнем рухнули на пол. Только Эулалия Страбикасиос выдохнула: «Уффффффф» — и легко приземлилась, вытаращив глаза.

Повернувшись направо и налево, быстрым движением вытянув руки в стороны, Марго спланировала в кресло. Придерживая серебристую шляпку с веточками, она бросила на фон Цантара суровый взгляд и сухо сказала:

— Я не потерплю подобной клеветы!

Побледневшие мудрецы смотрели на старую француженку и пытались понять, что же могло открыться суммусу в столь короткий период медитации. Фон Цантар возвел руки ввысь, и они начали вибрировать все сильнее и сильнее. Из высвобожденной им энергии образовалась молния, ударившая француженку прямо в грудь, заставив ее пошатнуться.

Мадам направила взгляд на жаровню и, умело воспользовавшись телекинезом, подняла горсть раскаленной золы и метнула ее в коварного немца, который успел уклониться и тем самым избежать ожогов.

Набир Камбиль скрестил руки и, прищурив глаза, сказал:

— Спокойно. Обратим свою энергию на дело. Мы должны все понять.

— Все и так ясно, — вмешалась мисс О’Коннор, приближаясь к Марго на несколько шагов. — Она хочет разрушить Аркс Ментис. Мечтала заполучить пост Ятто фон Цантара, потому что была любимой ученицей Риккардо Железного Песта. Потому и погубила Аноки. Это ее стратегия. Она нарушила правила ВК-АМ.2 и ВК-АМ.4 и заслуживает пожизненного изгнания.

Стас Бендатов посмотрел на жаровню и, чуть наклонив голову вправо, приказал огню погаснуть.

— Нет-нет. Прошу вас, мы не должны так поступать, — сухо сказал он.

Фон Цантар оскалился, демонстрируя золотые зубы:

— Мадам Крикен, я умею видеть будущее лучше, чем кто-либо другой. Мои силы беспредельны, и это прекрасно известно. Пришло время исключить тебя из Аркса!

— Чтобы избавиться от меня, вам прежде придется убить меня, — ответила Марго, прижимая руки к сердцу.

— Вы сгущаете краски, — закричала Ранья Мохаддина, обнявшая Марго, словно желая ее защитить.

— Какими доказательствами вы располагаете, чтобы предъявлять подобные обвинения? — спросил Набир Камбиль суммуса. — У меня не сложилось подобного впечатления, а я отнюдь не обделен силой. Или вы что-то от нас скрываете?

Речь Набира Камбиля заставила фон Цантара пойти в наступление.

— Мне открылось ее предательство. А я никогда не ошибаюсь.

— От мадам Крикен исходит негативная энергия лжи. Я тоже это чувствую, — добавила мисс О’Коннор.

Мудрецы один за другим попытались войти в разум мадам Крикен, чтобы понять, кто говорит правду, но Блокирующее слово яростно воспротивилось этому, и все их попытки не удались.

— Не смейте проникать в мои мысли. Я вам это запрещаю! Я здесь самая старая и заслуживаю уважения! — заявила Марго и заставила все циновки подняться в воздух, а жаровню опять загореться.

Набир Камбиль заговорил снова:

— Чтобы изгнать одного из нас из Аркса, нужно быть полностью уверенным в его виновности. Вы прекрасно знаете, что изгнание означает жизнь в мире уже без всяких магопсихических способностей. А это трагедия для того, кто был сапиенсом.

Стас Бендатов кивнул. Склонили головы и Ранья с Эулалией, еще быстрее захлопавшей глазами от нервного возбуждения.

— Вы правы, — уступил фон Цантар, который конечно же не хотел восстанавливать против себя мудрецов. — Предлагаю каждому из вас провести собственное расследование, чтобы найти Аноки, и с помощью духовных упражнений и медитации выяснить, виновна Марго или нет. Жду от вас ответа через неделю.

Все кивнули в знак согласия. Только старая француженка осталась стоять с высоко поднятой головой.

— Полностью полагаюсь на ваше мнение, — сказала она и направилась к маленькому подъемному мостику.

Неожиданно послышался странный шелест. Сапиенсам показалось, что через всю комнату пронеслась яркая вспышка. Блестящие крылья мелькнули в воздухе. Это был сокол. Прекраснейший сокол с золотым оперением. Он издал пронзительный крик и уселся на правое плечо фон Цантара.

Для всех присутствующих это стало сюрпризом, а мадам Крикен, почувствовав, как сердце подпрыгнуло у нее в груди, прошептала:

— Сокол… значит, это правда…

Суммус сапиенс с довольным видом заставил птицу пересесть ему на руку, чтобы продемонстрировать ее всем:

— Представляю вам Руа, или Ре, золотого Короля. Это мой сокол, великолепный экземпляр Герфальке, кречета. Понадобилось время, чтобы приручить его.

Птица расправила крылья, показывая себя во всей своей красе. Мудрецы зааплодировали: они никогда не видели сокола с крыльями золотого цвета. Мадам Крикен, поняв, что совершила ошибку, сказала:

— Это, несомненно, создание, порожденное его экспериментами.

Она с большим трудом пересекла подъемный мостик, но, прежде чем сойти с него, обернулась, чтобы полюбоваться необыкновенной птицей. На правой лапе у сокола она заметила перстень, такой же, как у фон Цантара.

Повесив голову и глубоко задумавшись, она направилась в свою комнату. Ей стало очевидно, что с птицей связано что-то очень важное, и не только для будущего Джено.

Пока старая француженка медленно удалялась, фон Цантар расположился в своем красном бархатном кресле и, держа сокола, обратился к сапиенсам:

— Мадам Крикен представляет для всех нас опасность. Она больше не следует Правилам. Не доверяйте Джено Астору Венти, у этого антея экстраординарные способности. Думаю, вы уже знаете, что он натворил во время испытаний у мисс О’Коннор. Что касается старой француженки, подумайте хорошенько, каким сложным психологическим упражнениям вы ее подвергнете. Я на вас полагаюсь.

Баттерфляй с восхищением посмотрела на суммуса и, потирая руки, произнесла:

— Превосходно! Мои поздравления по поводу великолепного кречета.

— Магический Росток погладил висевший на груди медальон и ухмыльнулся. Все остальные пребывали в сомнении. Набир Камбиль приблизился к фон Цантару и спокойнейшим голосом произнес:

— Мы ожидали, что в этом собрании примет участие и Рене. У него исключительные умственные способности. Почему он не помогает нам в поисках Аноки?

Мисс О’Коннор неожиданно побагровела и принялась нервно кашлять, так сильно, что церемониймейстер направился к ней со стаканом воды.

— Рене? Нет, он медитирует в моей комнате и, кажется, еще долго будет приходить в себя. Не волнуйтесь о нем, — невозмутимым тоном ответил суммус сапиенс, превосходно скрывая свое замешательство.

Только Ранья Мохаддина, бывшая, как и Крикен, экспертом по лжендофии, нахмурила лоб. Вибрации воздуха от сказанных слов немца были нерегулярными: неужели суммус лгал? Ранья ничего не сказала, чтобы не вызывать еще большей неразберихи, но решила скромно и тактично это исследовать.

— Тогда я спокоен за субкандов, — иронично произнес Стас Бендатов, желавший ослабить напряжение. — Обычно, когда Рене пускается в длиннейшее подводное плавание, бедный лебедь возвращается настолько измотанным, что его нельзя использовать двое суток.

Ятто фон Цантар заверил его, что так оно и есть, и, поднявшись с кресла, пустил сокола летать по комнате. Тот устроился на длинном карнизе, на котором висела черная бархатная портьера.

Мудрецы один за другим выходили из помещения. Лица их были озабочены. С фон Цантаром остался только Пило Магический Росток.

— Дорогой церемониймейстер, не забудьте привести в порядок спиккафило, я хочу, чтобы они превосходно функционировали. Хотя Аноки отсутствует, юный Боб Липман все же намерен выдержать Уникальное противостояние, — распорядился суммус.

— Конечно, я это сделаю. Кроме того, напомню мисс О’Коннор, чтобы она проверила, не сквозит ли из окон, — ответил Пило, направляясь к подъемнику.

Фон Цантар повернул рычаг и поднял мост, чтобы его больше никто не беспокоил. Он остался один у горящей жаровни. Сокол пристально наблюдал за ним.

Аркс бурлил. Строгие часы продолжали подавать сигналы о приходе и уходе псиофов. Новость об исчезновении Аноки Кериоки нарушила спокойную и педантичную жизнь мыслителей, а когда распространились слухи, что во всем виновата старая француженка, положение осложнилось еще больше. Алхимики, медиумы, шаманы и колдуны упорно отказывались верить, что мадам Крикен погубила Красного Волка только для того, чтобы устроить волнения и занять пост фон Цантара.

Некоторые псиофы пребывали в сомнении, в том числе и потому, что привыкли раболепно следовать предписаниям немца. Новые методы изучения призраков и привидений, введенные фон Цантаром несколько лет назад, настолько заинтересовали отдельных исследователей магопсихических материй, что они никогда не ставили под сомнение слова учителя.

Несмотря на всеобщую напряженность, сапиенсы продолжали проводить в аудиториях предусмотренные программой эксперименты и испытания, хотя даже им порой было трудно сосредоточиться.

Боб Липман, антей третьего уровня, вольготно рассевшись на стуле в Комнате единения, поигрывал металлическим стержнем, подкатывая его к себе одним потоком воздуха.

— Наверное, ты доволен, что на Уникальном противостоянии у тебя не будет соперников, — с усмешкой сказала Агата Войцик. — Аноки ведь больше нет.

— Да, доволен, — ответил тот. — Я не боюсь Контра Унико. И с блеском выдержал испытание на спиккафило.

— А что ты думаешь по поводу старухи? — спросил Юди Ода, устраиваясь рядом с Агатой.

— Не сомневаюсь, что это она погубила Красного Волка.

— Если на старуху начнется охота, то и этот итальяшка больше не сможет задирать нос. По-моему, эта мадам обучила его утонченным методам усиления разума, — поддержал Боба японец-антей.

— Почему ты так считаешь? — спросила полька.

— В первый день, когда мы шли в Аркс, он не знал ничего, словно только что вылупился из яйца, — пояснил Юди Ода, рассмешив обоих своих приятелей.

В этот момент в Комнате единения появилась Суоми: она решительно направилась вперед, помогая себе своей белой тростью.

— Кто здесь? — спросила она. — Я чувствую дыхание нескольких человек.

— Призраки и привидения, которые ждут не дождутся, когда же отведают свежего финского мяса, — ядовито сказала Агата.

— А, это ты… Значит, здесь и два твоих дружка! — воскликнула Суоми, останавливаясь неподалеку от фонтана.

— Не хватает только твоего гениального итальянца. Наверняка затевает какую-нибудь очередную выходку, — сказал Боб Липман, ковыряясь пальцем в ухе.

Финская девочка, поняв, что попала к недоброжелателям, произнесла про себя: «Кум Империо Эссе» — активизировала Блокирующее слово. Она боялась, что трое антеев прочтут ее мысли и узнают правду о Красном Волке.

Агата заметила, что энергия, исходящая от финской девочки, увеличилась, и сделала друзьям знак замолчать.

Суоми почувствовала, что сейчас над ней будут издеваться. Позади нее резво прокатилась парасфера, остановившаяся перед Бобом. Американец развернул записку, прочитал ее, отправил парасферу обратно и ушел, ни с кем не попрощавшись. Столкнувшись в дверях с Джено, он задел его плечом.

— Суоми, пойдем со мной, — сказал Астор Венти, взяв девочку под руку.

— Прекрасная парочка, не правда ли? Он дурак, она слепая, — громко сказала Агата.

У Джено забурлила кровь, в ушах раздался знакомый звон, и, не оборачиваясь, он сумел остановить воду в фонтане: она застыла, словно замороженная. Юди Ода попытался поднять взглядом ручки и перья, лежавшие на столе, и направить их в Джено, как пули, но Суоми, предвидевшая его поступок, подняла правую руку и, максимально расставив пальцы, моментально блокировала действия японца.

Агата так и осталась стоять с разинутым ртом. Глубоко вдохнув, она попыталась проникнуть в мозг Астора Венти, но сразу же была оглушена собственной энергией, отразившейся от ментального барьера. Вода из фонтана снова пришла в движение и, как желе, обрушилась на ее голову. Юди засуетился, пытаясь высушить оравшую подругу.

— Мы здесь больше не нужны, Суоми, можем уходить, — удовлетворенно сказал Джено.

Гулкий удар пробил пятнадцать раз. Агата, все еще мокрая до нитки, быстрым шагом направилась в аудиторию гипноза, к Эулалии Страбикасиос. Ей предстояло пройти испытания в ветроведении, довольно важном предмете, развивавшем способность видеть прошлое, связываясь с универсальной памятью. Юди, будучи, как и Джено с Суоми, на первом уровне, еще не мог изучать его и потому остался сидеть на бортике фонтана.

— Куда идем? — спросила Суоми своего друга.

— На контрафизику, в аудиторию Возвышенной пищи. Надеюсь, что мадам Крикен там, — ответил мальчик.

Когда они пришли туда, то увидели группу псиофов, беседовавших с Раньей Мохаддиной. Тема разговора была уже привычной: обвинения, выдвинутые в адрес Марго. Не вдаваясь в подробности, арабка объявила о начале испытания.

— Пробуйте разные блюда и напитки, выставленные на круглом столе. Как только кто-то почувствует, что у него чешется кожа, или раздуваются уши, или проявились другие симптомы аллергии, сообщите мне, я сразу же введу антидот. Контрафизика — очень полезная дисциплина.

Некоторые псиофы принялись очищать от шкурок Диогеническую салями и колоть щипцами Интеллектуальные орехи. Суоми попробовала ложечку Сократических сливок, и через пару секунд язык у нее загорелся огнем. Ранья дала ей выпить Греческой воды и объяснила девочке, что у нее аллергия на это вещество, так как ее душевное состояние требует найти ответы сразу на множество вопросов.

— Дорогая моя Суоми Лиекко, природу всех вещей понять невозможно, — сказала она. — Расслабься, и сама увидишь, что новый цикл экспериментов заставит тебя повзрослеть. Именно в поиске рождается истина. До следующего интерканто тебе нельзя есть Сократические сливки. Советую тебе повторить попытку через месяц.

Ее объяснения заинтересовали Джено, который безмятежно поглощал престраннейший напиток темно-зеленого цвета. Хотя он пах мятой, его почему-то называли лимонадом парменида. Внезапно мальчику показалось, что его желудок выворачивается наизнанку. Живот у него стал раздуваться, как мыльный пузырь.

— Что со мной происходит? — испуганно спросил он.

Ранья засмеялась и, положив руки на живот Джено, послала туда мощный импульс тепла, и весь воздух из него мгновенно вышел.

— Ты думаешь, что постиг суть вещей, но упускаешь из виду, что они меняются.

— В каком смысле? Объясните подробнее, пожалуйста, — попросил юный антей, которого до глубины души поразили ее слова.

Ранья погладила кудряшки Джено и сказала:

— Обычно лимонадом парменида занимается Марго, но вот что скажу тебе я. То, что от этой зеленой воды у тебя раздулся живот, означает, что слишком сильная уверенность не позволяет тебе отыскать верный путь. Ты не видишь, как вещи меняются, и поэтому не можешь найти того, что ищешь.

Джено застыл, обдумывая ее слова.

— Контрафизика служит для того, чтобы с помощью метафизических блюд и напитков определить, что нарушает наше душевное равновесие. Я уверена, что ты справишься со своими проблемами. — Ранья встала и направилась готовить новые лакомства, в то время как псиофы пытались комментировать эту краткую, но мудрую лекцию.

Суоми взмахнула тростью.

— Ты поняла? — спросил ее Джено.

— Возможно, но должна еще поразмыслить, — ответила она.

В дверь аудитории постучали. Ранья открыла ее и увидела две парасферы. Одна предназначалась ей, а вторая продолжила свой путь к юному Астору Венти.

Прочитав записку, арабская сапиенса так и села на пол и, скомкав листок, пробормотала: «Она бежала!» Джено еще не успел прочитать свое послание, когда в аудиторию ввалился запыхавшийся Стас Бендатов со словами:

— Она использовала полную билокацию без разрешения фон Цантара! Это безумие!

Псиофы обменялись недоуменными взглядами, но быстро сообразили, что речь идет о мадам Крикен.

Астор Венти прочитал записку:

Джено схватил Суоми за руку и вытащил ее из аудитории.

— Куда мы идем? — спросила она.

— Нам надо прочитать Кодекс и понять, что такое полная билокация. Мадам сбежала, — нервно ответил итальянец.

В Салоне фламинго был невероятный переполох. Пило Магический Росток, надев еще более темные, чем обычно, очки, разговаривал с двумя псиофами в длинных платьях ведьм. Десятки парасфер, как обезумевшие, гоняли от одной комнаты к другой, а их перезвон напоминал концерт. Четыре псиофа-шамана бежали к Противоречивым Утверждениям. Агата с Бобом и с Эулалией Страбикасиос, прервавшей испытания в ветроведении, спускались по правой лестнице. Гречанка-сапиенса жутко нервничала, тик у нее усилился: она поочередно закрывала то один, то другой глаз, совершенно не контролируя себя.

Войдя в комнату номер пять, Джено и Суоми провели пару минут в молчании. Без мадам они чувствовали себя одинокими и потерянными. Особенно Джено. Ему хотелось вернуться в Нижний Колокол.

Он представил дядю Флебо с очками на носу, который, как всегда, ждал его на кухне. С нежностью вспомнил толстяка Никозию и даже смеющиеся лица ребят с улицы Душистого розмарина. Мальчик закрыл глаза и подумал, что в его деревушке сейчас все готовятся к Новому году и к Крещению, а здесь, в Долине мыслей, никто и не собирался наряжать елку, что уж говорить о куличе! Нет, Аркс так и не стал для него домом! И он с грустью вспомнил домик Флебо Молекулы с прогнившими бревнами и текущими кранами в ванных комнатах.

Он сунул руку в карман, вытащил фотографии своих родителей, и у него защемило сердце. Их поиски казались безнадежным предприятием, а риск поплатиться собственной жизнью увеличивался день ото дня. Кто без мадам Крикен способен помочь Аноки? Висящий в Уффиосерво, он все еще не подавал признаков жизни. Что стало с Рене?

— Все, кто пытаются мне помочь, либо рискуют, либо исчезают. Понимаешь? — сказал он Суоми.

— Да, — ответила девочка слабым голосом. Она положила руки на фотографии его родителей. Некоторое время спустя с удивлением произнесла: — От их портретов исходит тепло. Наверное, когда их фотографировали, твои мама с папой были очень счастливы.

— Наверное. Но я не помню: был совсем крошечным.

— На этой фотографии не было, случайно, и тебя тоже?

— Нет, на ней только мой папа. Фотография порвалась, а я даже не знаю когда, — пояснил мальчик.

— Странно, я была убеждена, что почувствовала на этом снимке присутствие ребенка, — сказала финка, становясь серьезной.

— Твои ощущения тебя подвели, я на другой фотографии, вот здесь, с мамой.

Но Суоми трудно было обмануть: от порванной фотографии исходили странные флюиды. Ей хотелось рассмеяться в ответ, но почему-то она ничего больше не стала объяснять. Джено пролистывал Кодекс. Дойдя до раздела ВК-АМ.5, он громким голосом прочитал правила 5д, 5е и 5ж, посвященные частичной и полной билокации.

«5д. Техники частичной и полной билокации применяются только в Ложе психо.

5е. Частичная билокация — одновременное присутствие в двух разных местах. Этой техникой запрещается пользоваться внутри Аркса, ее применяют только во внешнем мире и в исключительных случаях. Для этого необходимо, пребывая в высшей стадии медиумической концентрации, активизировать Коническое колесо. Разрешение использовать частичную билокацию дается суммусом сапиенсом избранным псиофам. Антеи могут увидеть эти эксперименты только по их просьбе.

5ж. Полная билокация — присутствие сапиенса во внешнем мире и участие в его жизни. Покидать Аркс Ментис на неопределенное время ему разрешается только для выполнения особых миссий среди людей. Необходимо войти в Большое О и, сохраняя равновесие, встать между тремя великанами — наполненными энергией каменными чашами, образующими магический треугольник. Разрешение использовать полную билокацию выдается редко: суммус сапиенс предоставляет его мудрецам только в исключительных случаях. Мудрецы, преступившие это правило, не могут возвращаться в Аркс Ментис в течение всей оставшейся жизни».

— Невероятно! Черт знает, что такое Большое О и как устроены каменные чаши! — воскликнул Джено.

— Не верится, что мне когда-нибудь удастся стать сапиенсой: все слишком сложно, — вздохнула Суоми.

— Я помню, как Марго говорила, что, отправляясь за мной в Нижний Колокол, она использовала эту магопсихическую технику под руководством Ятто, — задумчиво сказал Джено.

— Ложа психо состоит из двух частей: в одной занимаются материализацией, во второй — билокацией, — сказала Суоми. — Нам не разрешается туда заходить. Мы можем попасть туда, если попросим разрешения у фон Цантара, об этом ясно сказано в правиле ВК-АМ.5ж.

Оба антея прекрасно понимали, что не могут откровенничать. Ухотрубы конечно же работали вовсю.

— А как же Наполеон? — вспомнил вдруг Джено.

— Да, кот мадам! Он-то куда запропастился? — обеспокоенно откликнулась девочка.

— Да, все, что связано с бегством мадам, сплошные загадки.

Как Марго сумела тайно проникнуть в Ложу психо и осуществить полную билокацию, не понимал даже фон Цантар. Разводной мостик она могла опустить, использовав телекинез. Но как ей удалось активизировать трех великанов, три каменные чаши, установленные внутри конструкции, которую называли Большим О?

Три огромных камня, образовывавшие магический треугольник, выделяли колоссальную энергию, и лишь тот, кто был в состоянии управлять этой силой, мог переместить свое тело в другое место и исчезнуть из Аркса бесследно.

О том, что мадам Крикен обладает такой способностью, не подозревал даже фон Цантар. В последний раз суммус использовал свой дар для осуществления полной билокации, когда просил Крикен отправиться в Нижний Колокол, чтобы доставить Джено в Аркс.

Во время того перемещения ему стало очевидно, что мадам обладает способностью трансформировать собственное тело в чистую энергию, но он и представить себе не мог, что однажды она сможет самостоятельно использовать эту сложнейшую технику.

Три великана были еще теплыми, и красные вспышки продолжали блуждать внутри Большого О — необычной металлической конструкции в форме яйца. Через него мадам Крикен и ушла, посмеявшись над Кодексом. Бежала, оставив у всех сомнения и подозрения.

— Сумасшедшая старуха, — повторял суммус сапиенс, касаясь золотого перстня.

Фон Цантар уселся в центре треугольника, образованного каменными чашами, и начал раскачиваться, замедляя дыхание. Вспышки света скользили внутри Большого О, словно взбесившиеся кометы. Суммус сапиенс решил использовать первую технику телемпии, чтобы постичь, как француженке удалось переместиться без его разрешения.

Эта сцена материализовалась, как немое кино: мадам Крикен окутывали потоки света, проходящие сквозь ее руки и ноги. Показались три великана, красные, как огонь, и вся металлическая конструкция ярко засветилась и начала поглощать тело старой сапиенсы. В последнем видении старая француженка уже сидела за рулем своего допотопного автомобиля.

Лоб фон Цантара взмок, лицо побледнело, щеки ввалились, руки задрожали. Выжатый как лимон нечеловеческим напряжением оккультного сеанса, он впал в прострацию и еще долго приходил в чувство.

Когда сознание вернулось к нему, он, сгорбившись, выбрался из Большого О и пошатываясь поплелся по подъемному мостику в Ложу психо. В этот момент пришла мисс О’Коннор.

— Ятто, тебе плохо? — с привычной фамильярностью спросила ирландка.

— Она больше никогда не вернется. Ей удалось ускользнуть, и я не знаю, хорошо это или плохо, — устало ответил немец.

— Значит, мы от нее избавились. Теперь можем продолжить свои эксперименты. Джено у нас в руках. Сейчас его уже некому защитить.

— Действительно. Но Аноки? Куда он-то запропастился? Не можем же мы сказать тем, кто посещает Аркс, что потерялся антей и мы не нашли его!

— Это правда. Кроме того, будет сложно сообщить семье Аноки о его исчезновении.

— Спокойный Медведь нам не поверит, а с ним шутки плохи. Я использую Сфериконду! — серьезно добавил суммус.

Экономка прижала правую руку к груди:

— Будь внимательным… ты знаешь, насколько она опасна.

В этот момент неожиданно появился церемониймейстер.

— Положение ухудшается, — доложил Пило Магический Росток, трогая массивный медальон, висевший у него на груди. — Вам надо пойти поговорить с псиофами. Начались беспорядки, и в некоторых аудиториях стало невозможно продолжать испытания.

— Отправь всем телепатические послания и парасферы. Я удалюсь на пару дней, чтобы заняться медитацией, — сказал фон Цантар и скрылся в своей комнате.

Церемониймейстер и сапиенса остались одни.

В небе неожиданно появился сокол с золотыми крыльями. Легко спланировав, он сел на подъемный мостик. Его большие желтые глаза сфокусировались на экономке и церемониймейстере. Они испуганно обменялись взглядами. Перья на шее у сокола вздыбились, клюв приоткрылся. Пило попятился, а Баттерфляй опустила голову.

В Арксе больше ничто не поддавалось контролю. Даже появление золотого сокола. Тревожное затишье, распространившееся по комнатам и аудиториям, предвещало серьезные события.

Понадобились многочисленные телепатические послания фон Цантара, чтобы успокоить псиофов, и десятки парасфер с призывом сохранять спокойствие, чтобы немного разрядить обстановку. Немец, перед тем как использовать Сфериконду, с помощью силы мысли неоднократно пытался определить, куда могла отправиться Марго, но и его видения, и знаки, и поступавшие к нему сигналы были самыми противоречивыми.

Одни шпионы Ятто видели ее в Индии, другие в Китае, а некоторые даже в Испании и во Франции. Фон Цантар, нервный и злой, провел много часов в медитации и магопсихических упражнениях. Испытания в аудиториях билокации и материализации были прекращены, а многочисленные псиофы, просившие об аудиенции, регулярно получали отказы от церемониймейстера.

Дни тянулись медленно, пока наконец фон Цантар не решился использовать сферу, чтобы увидеть будущее. Усевшись перед столиком из древнего дуба, он возложил руки на шкатулку и открыл ее силой разума. Сфериконда была завернута в кусок темно-фиолетового бархата, и, когда Ятто развернул ее, внутри хрустального шара сразу же засверкали крошечные вспышки голубого света. Суммус сконцентрировался, зрачки его глаз сначала покраснели, а потом стали совершенно белыми.

Внутри Сфериконды образовалось магическое поле, в котором возникли дымы и тени. Потом появилось размытое изображение: мадам Крикен сидела скрестив ноги и с кем-то разговаривала. Фон Цантару не удалось рассмотреть лицо этого человека, а когда он снова возложил руки на шар, кристалл вначале покраснел, а потом полностью почернел. Сфериконда завибрировала, вспышка желтого пламени испугала Ятто, и он отдернул руки от магопсихического инструмента. Сильнейшая боль в верхней части желудка заставила его согнуться в три погибели и не позволила продолжить эксперимент. Изображение француженки исчезло, словно будущее не хотело открываться.

Потрясенный и взбешенный, он упал перед Сферикондой на колени.

— Я уничтожу тебя, проклятая старуха! Пусть я умру, но добьюсь этого! — в ярости закричал он.

Поиск старой француженки не принес никаких результатов. Ничего не удалось выяснить и об Аноки. Суммус сапиенс попал в крайне трудное положение, но у него еще оставалось несколько козырей, которые он надеялся разыграть. И прежде всего это Джено: теперь мальчишка полностью находился в его руках.

Однако далеко не все в Арксе успокоились. Суоми и юный Астор Венти постоянно ощущали слежку, хотя немец дал предельно ясные распоряжения на этот счет. Мисс О’Коннор и Магический Росток старались не доставлять им никаких неудобств. В первую очередь это касалось Джено, чтобы он не был чрезмерно напряжен во время испытаний и опытов.

А они продолжались.

Первое же катание финской девочки на ипповоло прошло удачно. Суоми, оставив на земле белую трость, смело подошла к крылатому коню и под руководством церемониймейстера умудрилась, не теряя равновесия, продержаться в седле минут десять. Да и Джено, несмотря на печальный опыт, сидел в седле с прямой спиной, туго натянув уздечку, пока ипповоло набирал высоту.

Над золотыми куполами и башнями Аркса летали на ипповоло погруженные в разные фазы медитации псиофы, которым, казалось, без всяких проблем удавалось даже заснуть. Боб Липман проделывал акробатические номера, хлыстом пуская могучего коня вскачь и соревнуясь с ледяными потоками ветра, срывавшегося с заснеженных гор. Даже его испытание на спиккафило в форме ворона прошло на ура: Боб умудрился целых три минуты поддерживать скорость подъема. Сам фон Цантар поздравил антея третьего уровня, готовившегося к Уникальному противостоянию.

У себя в комнате Джено много часов проводил за чтением Кодекса и изучением карты Аркса. Всю оборотную сторону листа заполняли значки, номера и краткие пояснения. Но там не было никаких указаний, где может находиться тюрьма Коринны и Пьера. Возможно, фон Цантар держал их в одной из башен или же в подземелье. Искать, бродя по коридорам и комнатам древней крепости, не вызывая подозрений, было невозможно. С другой стороны, Джено не давала покоя мысль об Аноки: день проходил за днем, а Красный Волк по-прежнему не подавал никаких признаков жизни.

Мысли и чувства, разочарования и надежды — все смешалось в голове мальчика, который не мог взять в толк, что ему теперь делать и как найти местопребывание его родителей. Без Марго все стало казаться безнадежным и непонятным. И племянник Флебо Молекулы решил положиться на интуицию и силу разума.

Скрываясь от сапиенсов, недружелюбных антеев и подозрительных взглядов магов и колдунов, Суоми и Джено ходили навещать своего друга в Уффиосерво, надеясь, что тот очнется. Каждый раз они терпеливо рассыпали черный порошок у статуи, изображающей женщину с вазой, чтобы ни мисс О’Коннор, ни кому другому не удалось обнаружить проход в потайную комнату.

Юному Астору Венти ужасно не терпелось встретиться с Рене и попросить его о помощи. Фон Цантар сказал, что тот погружен в медитацию, но Джено этому не верил. Может быть, обратиться за помощью к мудрецам? Но к кому? Кому можно доверять?

Стас Бендатов, больше всех переживавший из-за исчезновения мадам Крикен, ушел в своего рода депрессию. Три дня подряд он старательно нырял на субкандах, чтобы вернуть себе хоть немного оптимизма. Однако прийти в себя ему не удалось. Испытания в целительстве и психофонии посещали немногие, потому что его плохое настроение и постоянное чихание до смерти надоели антеям и псиофам. Набиру Камбилю и Ранье Мохаддине, напротив, удалось найти соответствующий настрой, необходимый, чтобы вернуть гармонию в Аркс. Но подозрения, связанные с обстоятельствами бегства Марго, продолжали терзать и их.

К беспокойству Набира Камбиля о Красном Волке добавилась и тревога о Рене: прежде никогда не случалось, чтобы мальчик в золотой тунике погружался в медитацию так надолго. Возможно, он и был нелюдимым — об этом знали все, — но его отсутствие совсем не помогало избавиться от крупных неприятностей, дамокловым мечом нависших над Крепостью разума.

Фон Цантар с экономкой не раз пытались вступить в контакт со Спокойным Медведем, чтобы передать ему дурную весть об Аноки. Они применяли и телепатические и оккультные методы, но все их попытки провалились. Спокойный Медведь не отвечал. Старый шаман сиу был слишком занят, чтобы отвлекаться на что-то еще: он находился в своем вигваме в индейской деревушке, перекрыв все каналы ментальной связи.

Джено, встревоженный и грустный, продолжал магопсихические упражнения, надеясь отыскать хоть малейший след своих родителей. Когда он впервые пришел в аудиторию гипноза к Эулалии Страбикасиос, чтобы понаблюдать за испытаниями в Белой магии, то встретился там с веселой компанией псиофов, которые проводили эксперименты в новых областях магипсии. И хотя двое из них оказались итальянцами, но и они не вызывали у него доверия.

После десяти вечера начинались занятия под руководством гречанки-сапиенсы. Когда Джено вошел в аудиторию, у него разбежались глаза: белоснежные стены этой комнаты были завешаны множеством картин и рисунков с изображением непонятных символов и странных букв.

По бокам стояли две длиннющие скамейки, на которых расположились псиофы, а в центре виднелся мраморный колодец с вырезанными лицами мудрецов, в течение многих столетий занимавшихся Белой магией.

Эулалия Страбикасиос зажгла два камина, расположенные в углах дальней стены.

— Сегодня вечером мы будем развивать свои ментальные дарования с помощью техники арколории, — сказала она, мигнув левым глазом. — Цвета влияют на наш образ мыслей и физическое самочувствие.

В тот же миг неизвестно откуда взявшиеся лучи света упали на один из ее таинственных знаков. Гречанка, которая, казалось, держала в руках невидимую сферу, трижды выдохнула. Между ее ладонями заклубилась круглая красная масса, ставшая потом синей, зеленой, голубой и, наконец, белой.

Псиофы сделали то же самое: они уже владели этой техникой и совершенствовали свои навыки. Джено застыл на месте и смотрел на них.

Эулалия приблизилась и, слегка коснувшись его рук, произнесла:

— Вдохни три раза и думай о цветах. Направь свою мысль в воображаемую сферу, и увидишь, как действует эта магия.

Юный Астор Венти попробовал, но, несмотря на всю свою силу, ему это не удалось: между его ладонями появился кулич!

Один из итальянских медиумов, увидев, что сотворил Джено, потерял концентрацию. Эулалия Страбикасиос вытаращила глаза:

— Астор Венти, попытайся снова! Мы не на лекции по метафизической кухне, а на арколории. Я понимаю, что тебе хочется кулича, но это не входит в программу магии.

Мальчик посмотрел на сапиенсу и, покачав головой, произнес:

— У меня не получается.

Эулалия оставила свою светящуюся сферу плавать в воздухе, схватила кулич и положила его на круглый столик. Потом взяла руки Джено и растерла их:

— Попытайся еще раз.

У юного антея сильно забилось сердце, а от кончиков пальцев пошло тепло. Появилась маленькая сфера красного цвета.

— Молодец. Красный цвет соответствует биению сердца. А теперь посмотрим, удастся ли тебе перейти к синему, — сказала довольная сапиенса, зажмурив правый глаз.

Светящийся шар действительно стал синим, и Джено облегченно вздохнул. Потом пришла очередь желтого цвета.

— Это прекрасно! — воскликнул он, держа в руках светящийся шар, вскоре принявший цвет природы — зеленый, а затем голубой и белый.

Тем временем над головами некоторых псиофов возникли шахматные доски, состоявшие из квадратов разных цветов: это были их мысли и желания. Так каждый псиоф экспериментальным путем проверял, какие его концепции реализуются, какие мечты сбудутся. При помощи цвета они контролировали свои мысли, а шахматные доски отражали состояние их души. Сфера Джено тоже исчезла, и над его густыми кудряшками тоже появилась малюсенькая шахматная доска, но черная!

— Черная? — удивленно воскликнула мудрая. — Как это возможно?! У тебя получилась совершенно черная доска! Черный цвет не предусмотрен на испытаниях в арколории.

Присутствующие псиофы опять прервали свое занятие и подозрительно покосились на Джено.

— Так вышло, — наивно ответил мальчик.

— Мой дорогой антей, у тебя скверные мысли. Что за червь точит тебя? — спросила озадаченная Эулалия Страбикасиос, вспомнив слова Ятто фон Цантара.

Джено стал серьезным, шахматная доска исчезла, а псиофы, поднявшись, столпились вокруг него. Все пытались войти в его разум, чтобы понять, что же творится в голове у этого мальчика с испуганным взглядом.

Энергия, порожденная Блокирующим словом, создала мощнейший ментальный барьер, вынудивший их отступить. Эулалия Страбикасиос возложила руки на лоб юного Астора Венти, но ее сила вышла из-под контроля, и она задрожала как осиновый лист.

— Кто ты? Да кто же ты? — закричала она, хлопая глазами.

Внезапно комнату потряс страшный грохот, слабые лучики мерцающего света, исходящие из стен, начали выделывать немыслимые пируэты, словно взбесившиеся молнии. Из колодца появилась серебристая, почти невидимая фигура. Это был Фродер! Призрак с ледяными глазами и длинными костлявыми руками.

Эулалия в страхе упала на колени: она прекрасно знала, как ужасен Фродер. Порыв холодного ветра вихрем закрутился в комнате, теперь казавшейся совсем не такой, как прежде. Псиофы прижались спинами к стенам. Один Джено застыл на месте, пристально глядя на это призрачное создание, неумолимо приближавшееся к нему. Ледяные глаза чудовища смотрели на него не отрываясь.

Неожиданно дверь открылась, и в аудиторию вбежали Набир Камбиль и Стас Бендатов. Они почувствовали присутствие Фродера, когда занимались своими экспериментами.

Колышущаяся фигура так и осталась в середине комнаты, даже не повернувшись к вошедшим. Святой в оранжевой рясе открыл рот и благодаря вибрациям голосовых связок издал длинную трель, состоящую из необычных модулированных звуков. С этой крайне сложной техникой использования внутренних сил Джено был еще незнаком. Вибрации были настолько сильными, что оконные стекла разлетелись на тысячи осколков, и в комнате началась паника.

Стас Бендатов в съехавшей на лоб ушанке закрыл глаза и сжал пальцы в кулаки, сконцентрировавшись, в надежде, что странное создание, колышущееся перед ним, исчезнет. Но призрак с ледяными глазами остался на том же месте, нарушая все законы магипсии.

Эулалия, поднявшись на ноги, попыталась использовать на практике свое магическое искусство, но энергия страшного существа обезоружила ее. Призрак, приблизившись к Джено, слегка прикоснулся своими костлявыми руками к его голове. Мальчик, больше не чувствовавший собственного тела, потерял сознание и рухнул на пол. Чудовище, взмыв к потолку, спикировало обратно в колодец, словно его втянуло туда затхлым потоком воздуха. Аудиторию гипноза наполнило ужасающее молчание, а на лицах всех присутствующих появилась растерянность.

Стас Бендатов подбежал к Джено, не подававшему признаков жизни, и прижал к груди, словно хотел защитить. Набир повернулся к псиофам, пытаясь успокоить их, а Эулалия перевела дыхание.

— Кто вызвал гнев этого призрака? Кто призвал его? — обеспокоенно спросил святой у Эулалии.

Гречанка скосила глаза и дрожащим голосом ответила:

— Он явился за ним. За Джено. В этом антее есть что-то ужасное. Это он своей мыслью вызвал призрак.

Набир, поправив длинную рясу, подошел к Джено и погладил его по щеке. Щека у мальчика была белой как молоко, а губы приобрели необычный синеватый оттенок.

Три сапиенса обменялись напряженными взглядами: юный Астор Венти и правда был особенным мальчиком. Слишком много необычных вещей случилось после его прибытия в Аркс. Тайну его ментальной силы следовало защитить и понять.

— Это моя вина! — Пронзительный голос мисс О’Коннор ворвался в комнату, как сирена. В дверном проеме стояла совершенно растрепанная экономка, поразившая своим появлением мудрецов и псиофов. Следом за ней, тяжело дыша, в комнату ввалились три собаки. Оттон высунул язык, Офелия громко пыхтела, а маленький Оскар игриво вилял хвостом.

— Мисс О’Коннор… — Эулалии, быстро хлопавшей глазами, удалось выговорить только ее имя.

— Фродер ускользнул из-под моей опеки. Я стояла в своей аудитории перед зеркалогиатусом, кривым зеркалом, из которого появляются все привидения. Со мной были несколько медиумов, но я утратила контроль, и Фродер сбежал. Простите меня, это я виновата. — Ирландка изобразила смущение.

Трое других сапиенсов озадаченно посмотрели на нее, так как прекрасно знали, что Фродер, оллени и ифиды были призраками и привидениями, созданными в последние годы с согласия Ятто фон Цантара.

Тут врач чихнул, да так сильно, что потерял равновесие, рискуя выронить из рук Джено. Набир хотел помочь ему, но Баттерфляй оказалась проворнее: моментально схватив мальчика, она буквально вырвала его из рук русского доктора.

— Им займусь я. Я прекрасно знаю, как избавить от страха перед привидениями, — сказала мисс О’Коннор.

Бендатов занервничал:

— Я врач Аркса, и заниматься Джено — моя прямая обязанность. Вот уже второй раз во время испытаний с этим мальчиком происходит несчастный случай. Первый тоже был связан с тобой, Баттерфляй! А я его вылечил.

— Вы все слишком взволнованны, я понимаю. Возможно, об этом стоит сообщить фон Цантару, — сказала экономка, слегка пиная ногой щенка, продолжавшего лаять.

Офелия и Оттон принялись вылизывать Оскара, который, обидевшись из-за полученного тычка, опустил голову и, обнюхивая пол, побрел к колодцу.

Тем временем псиофы расселись по местам и с интересом прислушивались к разговору, становившемуся все более серьезным.

— Дорогая Баттерфляй, не стоит поступать так опрометчиво. Стас прав. Он врач Аркса, — сказала Эулалия, пытаясь разрядить атмосферу.

Набир Камбиль направился к мисс О’Коннор и, глядя ей в глаза, сказал:

— Возможно, с этим мальчиком связано что-то нам неизвестное. Таинственное и загадочное. Я думаю, что фон Цантару придется нам это объяснить.

Экономка, почувствовав, что оказалась в затруднительном положении, решила загладить свою грубость:

— Вообще-то ничего страшного не произошло. Мне жаль, что потеряла контроль над Фродером, но я уверена, что юный Астор Венти скоро поправится. Сейчас я отнесу его в комнату и сделаю энергетический массаж висков. Вы согласны с моим методом лечения, доктор Бендатов?

Стас кивнул и вслед за Камбилем быстрым шагом направился к выходу. Эулалия сделала псиофам знак, чтобы те покинули аудиторию. Две мудрые остались наедине с собаками. Мисс О’Коннор с Джено на руках, повернувшись к Эулалии, еще раз извинилась за то, что произошло. Окликнув бассетов, она ушла.

— В аудитории гипноза воцарилась тишина. Эулалию Страбикасиос, смотревшую вслед удалявшейся экономке, неожиданно посетило видение. Ее глаза затуманились, и она увидела фотографии двух взрослых людей — мужчины и женщины, умолявших о помощи. Будучи экспертом в предвидении, Эулалия поняла, что это видение как-то связано с Джено. Она никогда не видела этих людей — они не были ни псиофами, ни сапиенсами.

Мисс О’Коннор в сопровождении трех собак спустилась по лестнице и под любопытными взглядами псиофов пересекла Салон фламинго с бесчувственным Джено на руках: его руки и ноги болтались, а лицо было белым, как простыня.

Женщина торопливо добралась до комнаты номер пять, уложила мальчика на кровать и сделала ему энергетический массаж висков. Джено медленно открыл глаза, взгляд его был затуманенным, но, поняв, кто стоит перед ним, он содрогнулся:

— Мисс О’Коннор!!!

— Успокойся, Джено. Фродера, призрака с ледяными глазами, больше нет. Это была моя вина. Прости меня, — сказала она, изображая искренность.

Мальчик прекрасно знал, что эта сапиенса очень коварна. Он не ошибался. Мисс О’Коннор следовала плану, разработанному вместе с фон Цантаром. Фродер был первым испытанием, необходимым для того, чтобы увидеть реакцию Джено и понять, насколько он обладает развитым умом и как воздействует на него Клонафорт. Ужасные испытания ожидали юного Астора Венти, но Баттерфляй и Ятто должны были дождаться, пока он пройдет три интерканто, чтобы окончательно претворить свои планы в жизнь.

— Вы вступаете в контакт с призраками. Как это ужасно! — каким-то образом выговорил Джено, пристально глядя на ирландку.

— Да, и наука, изучающая призраки и привидения, очень сложна. Понимаю, что для тебя это непривычно, но вот увидишь, ты научишься не бояться их, — сказала мисс О’Коннор.

— Мне никогда не удастся овладеть этой методикой, — еле слышно ответил он.

— Тебе придется! Хотя и не будешь иметь дело с Фродером, олленями и ифидами. Это особенные призраки и привидения. Только псиофам и нам, сапиенсам, разрешается их вызывать. Но опыты с менее агрессивными призраками для антеев предусмотрены Кодексом. Ты займешься этим предметом, когда достигнешь третьего уровня… если достигнешь, — уточнила экономка.

— Джено не произнес больше ни слова: он уже видел Фродера, и этого ему было вполне достаточно. Пошатываясь, он поднялся на ноги, залпом выпил чашку чая «С. Р.» и сгрыз пару печенюшек «Н. Ф.».

Ему хотелось побыстрее восстановить силы и привести мысли в порядок. Без Крикен, без Рене, без родителей он чувствовал себя потерянным и одиноким.

Мисс О’Коннор, хотевшая казаться ласковой, взяла на руки Оскара и поднесла к нему:

— Погладь его, если хочешь. Сейчас уже можно.

Юный Астор Венти дотронулся пальцем до влажного носа щенка и улыбнулся:

— Он очень славный. Шалун.

— Да. А теперь отдыхай. Завтра тебе предстоят новые испытания. Приближается интерканто. Фон Цантар многого от тебя ожидает, — сказала она, перед тем как выйти из комнаты.

— Я тоже многого от себя ожидаю. И хочу вернуть мадам Крикен, — выпалил мальчик.

— Мадам Крикен? Не знаю, увидим ли мы ее снова. Лучше попытайся отыскать Аноки. Хочешь? — с загадочным видом спросила экономка.

— Конечно. Аноки — замечательный антей. Надеюсь, с ним не случилось ничего страшного, — сказал Джено сквозь зубы: ему совсем не хотелось, чтобы мисс О’Коннор раскрыла секрет Уффиосерво.

Когда экономка вместе со своими собаками покинула комнату, он снова завалился на кровать и, глядя в потолок, стал думать обо всем, что произошло.

Его отвлек слабый стук за оконным стеклом. Джено выглянул и увидел Руа. Сокол сжимал в клюве сверточек из синего полотна. Мальчик вскочил с постели и открыл окно. Птица влетела в комнату и, сделав два круга над кроватью, опустилась на подушку и оставила там сверток. Ее лапы были окровавлены, и даже перстень с печатью Аркса Ментиса был испачкан чем-то красным. Большие глаза сокола светились. Открыв клюв, он издал пронзительный крик и, вылетев в окно, исчез в ночном небе. На подушке и одеяле остались пятна крови. Сокол был ранен.

Когда Джено открыл пакет, перед ним возникло видение, словно у него начались галлюцинации. Он впервые увидел живые лица своих родителей: в сравнении с фотографией они постарели. У мамы под глазами появились морщины, а волосы поседели, папа выглядел грустным и отчаявшимся. Джено вытянул руки, словно пытаясь дотянуться до них. Но картинка сменилась: теперь он видел только языки пламени.

Юный Астор Венти вернулся в реальность. От пережитого кружилась голова. Перепуганный и в то же время счастливый, он правой рукой развернул сверток и вынул оттуда крошечный золотой компас и письмо. Компас указывал на запад. Вздохнув, он повертел его в руках, а потом решился прочитать записку.

После долгих дней ожидания пришло первое послание. Теперь он знал: Коринна и Пьер живы. Значит, Руа, сокол с золотым оперением, действительно оказался желанным вестником.

Слова были написаны кровью. Почерк был неуверенным, и крошечные капли рубиново-красного цвета покрывали весь листок. Джено метнулся к окну посмотреть, там ли еще сокол. Но в Долине мыслей уже безраздельно царила ночь, и только луна освещала контуры горных вершин.

— Ре? Король? Золотой кречет? Сокол — король! Да… это так, Ре по-французски означает «король»! — Мальчик подумал о том, что кровь принадлежала раненой птице. Это письмо написал сокол!

Джено еще раз перечитал каждую фразу и попытался понять их смысл. Ре написал, что в поисках родителей следует идти на юг. Значит, золотой компас нужен именно для этого. Кречет знал правду!

— В глубинах Аркса… В подземелье! — осенило Джено.

Интуиция подсказала ему, что родители заточены в каком-то потайном месте рядом с мегасофией, аудиторией, где Стас Бендатов проводит испытания в психофонии.

Слабая улыбка осветила лицо мальчика, когда он перечитал письмо.

— Беглянка? Без сомнения, речь идет о мадам Крикен! Медведь… Это шаман племени сиу, дедушка Красного Волка. Три мудреца мне помогут. Кто они?

Прижав письмо к груди, он пытался понять, почему сокол, создание фон Цантара, помогает ему.

Ловушка? Нет!

У сокола честные глаза. К тому же он пролил свою кровь. Но было совершенно непонятно, как птице удалось написать и откуда ей известна правда. Ре предсказывал будущее, и это тоже было загадкой. Но Аркс Ментис был таинственным местом, где тени и магия, сны и видения открывали неизвестное, помогая постичь реальность.

Джено заснул, так и не получив ответа на свои вопросы, но в душе его блеснул луч надежды, что наконец-то он снова сможет обнять своих родителей.

Ровно в семь прозвучала тромботта, и Суоми, как обычно, зашла в комнату Джено, чтобы позавтракать вместе с ним.

Подносы уже стояли у дверей, а метафизические вкусности только и ждали, когда их съедят.

Девочка была просто очаровательна: она надела джинсы с футболкой цвета лаванды, а густые светлые волосы были аккуратно стянуты сиреневой ленточкой в хвост. На голове у нее была привычная черная тонка.

— Не задавай никаких вопросов, Суоми, — сказал Джено. — Мы идем в одно место.

Позавтракав, они покинули комнату номер пять и быстро направились к Противоречивым Утверждениям.

— Не поднимайтесь, а спускайтесь, — хором сказали большие рты, но антей не послушали их и вскоре оказались в Служебкабио.

Только тогда Суоми заговорила:

— Что случилось? Ты открыл метод, позволяющий вернуть Аноки сознание?

— К сожалению, нет, — ответил Джено, наблюдая за краснокожим другом, так и висевшим в воздухе в струях дыма и пара посреди Уффиосерво.

— Зачем ты притащил меня сюда?

Джено прочитал ей письмо сокола, дал потрогать золотой компас и рассказал, что произошло накануне во время испытаний в арколории. После появления призрака и предсказаний Руа ему казалось теперь все гораздо опаснее.

— Ты уверен, что золотой кречет не ловушка суммуса? — Вопрос Суоми озадачил Джено.

— Не думаю. Хотя и не знаю, кому можно доверять. Ну, ты не в счет, — сказал он, погладив девочку по голове. — Я даже стал сомневаться в Крикен. Возможно, она скрылась, потому что ей не удалось занять пост фон Цантара, а меня использовала только для борьбы с ним. Но сокол предсказал, что она вернется со Спокойным Медведем и освободит Красного Волка. Бесспорно только одно: галлюцинации имели какой-то смысл. Мои родители живы! Мы должны отправиться в мегасофию и найти место их заточения.

Юный Астор Венти снова посмотрел на Красного Волка:

— Скоро ты вернешься в реальную жизнь. Сокол не мог написать неправду.

Выйдя из Уффиосерво, они столкнулись в коридоре с Ятто фон Цантаром, одетым в длинную куртку бронзового цвета и широкие штаны, красные, как огонь. На шее у него висел свисток.

Ятто приблизился к Суоми и, даже не поприветствовав ее, сказал:

— Ты свободна. Нам с Джено надо поговорить.

Девочка выставила вперед свою белую трость, попрощалась с другом и, уже спускаясь по лестнице, громким голосом сказала:

— В полдень я иду на метафизическую кухню. Не забудь, что сегодня вечером у нас испытание в психофонии.

Джено сказал, что помнит, затем посмотрел на суммуса, ожидая, когда же тот начнет разговор.

— Я узнал о том, что произошло вчера во время упражнений в арколории. Я очень доволен твоими успехами. Ты хорошо себя чувствуешь? — спросил суммус.

— Массаж мисс О’Коннор сотворил чудо, — ответил Джено.

— Ты шел сюда, чтобы найти ее? — Этот вопрос на миг смутил мальчика.

— Да, да… я действительно ищу экономку, чтобы поблагодарить ее, — нерешительно ответил он.

Ятто схватил Джено за руки и больно сжал их.

— Ты уверен, что говоришь правду?

Мальчик привел в действие Блокирующее слово:

— Конечно, я всегда говорю правду.

— Пойдем со мной. Я отведу тебя в свое жилище. Нам предстоит долгий разговор. — И Ятто потащил Джено к лестнице.

Мальчик не хотел следовать за ним, опасаясь, как бы чего не случилось, но не мог сопротивляться. Ятто силой, и физической и ментальной, заставил его подняться.

У маленького подъемного мостика торчал Пило Магический Росток. Приветствуя мальчика, он скривил рот. Ятто и Джено пересекли Комнату видений, в которой горела жаровня и стоял сильный запах благовоний. Фон Цантар отодвинул черную бархатную портьеру и возложил руку на мозаику, точнее, на свое собственное изображение. Джено заметил, что там, где раньше был портрет мадам Крикен, кусочки мозаики были аккуратно вынуты. Теперь на их месте ничего не было. Только стена. Однако наверху, над фигурой Рене, появилось изображение парящего сокола с золотыми крыльями.

Джено внимательно осмотрел эту необычную картину, составленную из цветных камешков. Все мудрецы на ней, нарядно одетые и с улыбающимися лицами, остались на своих местах. Все, кроме Марго. Серое пятно, где прежде было ее изображение, сильно обеспокоило Джено. Что бы это могло означать?

Едва фон Цантар коснулся собственного изображения, как громадная мозаика раздвинулась, и они попали в личные апартаменты суммуса сапиенса.

— Следуй за мной и не задавай никаких вопросов, — распорядился он.

Джено с интересом взирал на стены и непонятные предметы, украшавшие деревянные столики с инкрустацией и прочую мебель.

В глубине стояла большая роскошная кровать, а в самом углу, у окна, Джено заметил высокую узкую белую дверцу. На ее круглой ручке были выгравированы какие-то надписи, которые мальчику не удалось прочитать. На полу на мягких коврах было разбросано множество шелковых подушек.

Остановившись посреди комнаты, суммус велел мальчику сесть на большую и мягкую зеленую подушку.

— Вижу, тебя заинтересовала белая дверь? — спросил он.

— Да, она странная, — ответил Джено, не ожидавший этого вопроса.

— Даже не спрашивай, что за ней. Бесполезно! — заявил суммус, зажигая привычную Сигахрому.

Юный Астор Венти интуитивно почувствовал, что Ятто прибег к этой провокации, чтобы подогреть его любопытство. И оказался прав. За белой дверью находилось его тайное убежище. Место, которое мог посещать только он. Ни мисс О’Коннор, ни Пило Магический Росток там никогда не бывали. Эта дверь вела в секретные места Аркса, не обозначенные на карте.

Неожиданно белая дверца распахнулась, и в комнату вошел опечаленный Рене. Он только молча кивнул, приветствуя их, и совершенно неподвижно остался стоять в углу.

Фон Цантар улыбнулся и, повернувшись к Джено, сказал:

— Рене — мой любимый и самый талантливый ученик. Он беспрекословно выполняет все мои распоряжения, даже если и думает совсем иначе. Он мне верен. Кто знает, возможно, тебе, мой дорогой Астор Венти, когда-нибудь удастся превзойти его.

Джено не отважился что-либо сказать. Он лишь бросил отчаянный взгляд на мальчика в золотой тунике и подумал, что тот никогда не поможет ему отыскать его родителей. Рене будто окаменел, он стоял на том же месте с застывшим взглядом и напоминал мраморную статую. Джено решил, что это дело рук Ятто. Сила мысли суммуса была такова, что никто никогда не пытался пойти против его воли.

— Я Абсолютное Добро. Ты должен повиноваться мне! — произнес Ятто, возвышаясь над сидящим Джено, которому пришлось повернуть голову, чтобы смотреть ему в лицо.

— Повиноваться вам? Вы похитили моих родителей и вот уже одиннадцать лет держите их в заточении. Почему мне не дозволено иметь папу и маму? — Юный Астор Венти пытался придать голосу твердость и не позволить чувствам овладеть собой.

— Если ты будешь молодцом… — Глаза фон Цантара стали белыми, как у мертвеца.

Джено надеялся, что Рене хоть как-то отреагирует на происходящее. Но мальчик в золотой тунике даже пальцем не шевельнул.

Суммус казался настоящим чудовищем. Джено протянул к нему руки:

— Они больше не изготавливают Клонафорт. И никому ничего не расскажут, и я тоже…

— Ты? Ты уже и так слишком много знаешь. К тому же Клонафорт течет у тебя в крови. Ты предназначен судьбой мне. МНЕ! А чтоб ты понял, что я не злой, я предоставлю тебе возможность снова обнять Пьера и Коринну. НО ПРЕЖДЕ ТЫ ДОЛЖЕН НАЙТИ ИХ! — Глаза суммуса поменяли цвет и стали фиолетовыми, серое облако образовалось у него над головой. Джено почувствовал, что силы покидают его.

— Почему вы не можете привести их сюда? Почему я должен отыскать их? — От волнения мальчик начал задыхаться.

Фон Цантар снова прикурил Сигахрому и выпустил дым в лицо Джено.

— Твой разум должен помочь тебе отыскать их. Покажи мне, какая сила в тебе заложена. Я суммус сапиенс, и я имею право знать, сможешь ли ты, ничтожный комар, это сделать.

Ятто намеревался продемонстрировать, как мысль может контролировать и изменять реальность. Он сложился, как лист бумаги, словно тело его было без костей. Завертев головой, внезапно выпрямился, надул грудь и выдохнул на циновки, по которым пошли волны, как по воде. Потом, сделавшись сильным и свирепым, поднял руку, демонстрируя перстень. Именно в этот момент лучи ярчайшей красной лампы пронзили Джено в грудь, и его обожгло огнем. Он трижды кашлянул и, хотя был охвачен паникой, набрался храбрости и умудрился выдавить из себя еще несколько слов:

— Асторы Венти были обыкновенной семьей, такой же, как и все остальные. Мы нормальные.

— Нормальные? А что, по-твоему, значит «нормальные»? Магипсия — это не шуточки. Это образ жизни, которую должны вести все те, кто обладает ментальным дарованием. Никогда не забывай об этом, — жестко сказал фон Цантар.

Хотя Блокирующее слово действовало, Джено почувствовал, что теряет душевное равновесие. В голове у него все перепуталось, ему захотелось, чтобы вся эта история как можно скорее закончилась.

Садистски улыбнувшись, суммус велел Рене вернуться к своим упражнениям в медитации. Так и произошло: мальчик снова открыл белую дверцу и закрыл ее у себя за спиной, даже не удостоив бедного Джено взглядом.

Дым сигары, запах благовоний, голос Ятто и сама по себе комната приводили Астора Венти в еще больший испуг.

— Я устал, — вдруг сказал он. — Мой разум совсем не силен. Не думаю, чтобы в моей крови тек Клонафорт. Я ни на что не гожусь.

— Ты боишься? — спросил немец, выдыхая ему в лицо новую порцию дыма.

— Вот уже одиннадцать лет внутри меня живет страх. Я боюсь одиночества. Я боюсь, что меня никто не любит… — Слова, бесконтрольно вырывавшиеся у мальчика, словно разбивались о камень.

— Любовь? М-да… понимаю… любовь родителей, которых у тебя не было. В Арксе сантименты не берутся в расчет. Твоя дорогая Крикен не испытывает к тебе ни любви, ни дружбы. Она использовала тебя для борьбы со мной. Но в конце концов проиграла. Она бежала, потому что поняла, что никогда не сможет занять мой пост, — произнес фон Цантар, желая окончательно лишить мальчика уверенности в себе.

— Хоть Джено и чувствовал себя потерянным в этом незнакомом мире, у него неожиданно возникло ощущение, что на самом деле это Ятто задумал заговор против мадам. Чтобы выяснить правду, Джено решил задать провокационный вопрос, надеясь, что суммус попадется на удочку:

— Она правда сбежала, потому что причинила Аноки вред?

— Конечно. Она погубила Красного Волка, чтобы устроить волнения. Но потом поняла, что не сможет бороться со мной. Мне известны все тайны магипсии. Если ты окажешься способным, я обучу и тебя. — Суммус завис в метре над полом и стал летать по воздуху, заставляя подниматься столы и подушки.

Он направил взгляд на хрустальную вазу, стоявшую на длинной низкой скамье, и из нее заструился черный дым, принявший форму сначала змеи, потом дракона и, наконец, чудовищного младенца. Дым раздвоился, словно невидимый меч разрубил его пополам. Неожиданно страшная картина исчезла, и все в комнате стало как прежде.

— Магия и энергия, разум и воля. Это все, что нужно, чтобы управлять реальностью, — сказал Ятто, положив конец своим отвратительным медиумическим опытам. Он опустился на ковер, ткнул в Джено пальцем: — У тебя осталась всего неделя до интерканто. Смотри, не разочаруй меня. Используй все свои способности. Покажи мне, что умеешь делать. И возможно… кто знает… я и позволю тебе снова обнять родителей.

Лживый и коварный Верховный мудрец Аркса шантажировал юного Астора Венти. Но мальчик уже понял, что разум и сила Ятто несовершенны. Ему до сих пор ничего не известно ни об Аноки, ни о скором возвращении мадам Крикен. Значит, сокол был прав. Единственное, что оставалось суммусу, — это поддерживать воцарившееся в Арксе Ментисе безумие.

Пока Джено размышлял, послышался шелест крыльев. Это был Руа.

Астор Венти не мог понять, откуда он взялся. Полет сокола был коротким. Руа опустился на плечо суммуса и открыл клюв, словно бросая Джено вызов. Его лапы не были испачканы кровью, а крылья сияли, как солнце.

«Но почему? Значит, он… он тоже на стороне Ятто?.. Не на моей?.. — ужаснулся юный антей и поднялся с зеленой подушки.

Суммус слегка погладил золотое оперение птицы и высокомерно посмотрел на Джено.

— Этот кречет — мое создание. Я прекрасно его обучил, правда?

— Я бы никогда не стал держать взаперти такого прекрасного сокола. Отпустите его свободно летать среди гор и деревьев, — сказал Астор Венти.

— Свободно? Нет! — Ятто коснулся сильных лап Руа. — Посмотри на этот перстень, он такой же, как у меня. Каждый раз, когда Руа пытается улететь за горы, его лапу пронзает мощный энергетический разряд, и он вынужден возвращаться назад, достаточно мне дунуть в этот свисток! — И немец дунул в свисток, но не раздалось ни звука. Из него исходили лишь бесшумные, но смертельно опасные волны. Их энергия передавалась непосредственно на перстень сокола, и разряды тока сразу же обжигали лапу птицы, заставляя ее кровоточить. Эту дьявольскую методику фон Цантар разработал, чтобы помешать бегству кречета.

Перстень начинал раскаляться и жечь птице лапу, и тогда Руа, повернув голову и посмотрев на Ятто своими янтарными глазами, сильно клюнул его в правую руку.

И Джено понял, что Руа ненавидел своего хозяина.

Схватившись за руку, суммус стал ругаться на Руа:

— Глупая птица! Если ты еще раз это сделаешь, я обрежу тебе крылья.

Наблюдая за Руа, который перелетел на скамейку, Астор Венти облегченно вздохнул.

Он больше не сомневался в волшебном соколе: его блестящие желтые глаза были выразительнее любых слов.

«В письме, написанном его кровью, только правда… правда… Возможно, он ищет тюрьму моих родителей и пострадал от свистка Ятто, улетев слишком далеко. Все это ужасно, ужасно…» — мысленно повторял юный антей.

Именно в этот момент головокружитель фон Цантара засветился — пришло телемпическое сообщение от церемониймейстера. Ятто подошел к стене и открыл ее.

Возле мозаики стояли Набир Камбиль и Стас Бендатов.

— Нам надо поговорить, — сказали мудрецы.

Пило Магический Росток развел руками:

— Суммус, мне жаль, но они так настаивали, что я…

— Ладно, Пило. Проводи Джено на первый этаж.

Оба сапиенса конечно же не ожидали увидеть юного Астора Венти. Именно о нем они и хотели поговорить с суммусом. Одного взгляда на мальчика оказалось достаточно, чтобы понять: он совершенно здоров и находится в отличной форме. Джено услышал знакомый шум в ушах и, посмотрев на двух мудрецов, подумал, что им наверняка можно доверять.

Церемониймейстер потащил его к выходу, а когда мальчик повернул к аудитории полной билокации, отвесил ему затрещину:

— Давай пошевеливайся. Это не то место, где ты можешь разгуливать в одиночестве.

Джено, которому ужасно хотелось увидеть Большое О, пожал плечами и пошел к лестнице.

Батаккья Тремула отбила тринадцать ударов.

В то время как мальчик направлялся в аудиторию Возвышенной пищи, чтобы найти Суоми, в апартаментах суммуса шел о нем разговор. Ятто сказал сапиенсам, что в поведении Астора Венти нет ничего тревожного и что он полностью контролирует ситуацию.

— Я все о нем выяснил. Не стоит опасаться новых инцидентов во время магопсихических испытаний и экспериментов. Он всего лишь наивный мальчишка, не успевший отточить свои способности медиума, — объяснил фон Цантар.

Но Набир Камбиль сразу же почувствовал ложь. Он превосходно ощутил напряженность энергетического поля и в упор спросил у немца:

— Где Рене?

Понадобилось несколько секунд, прежде чем фон Цантар ответил:

— Он медитирует.

— Где?

— Вам важно, чтобы я указал точное место, где мой любимец сосредоточенно занимается сложными медиумическими упражнениями? — нервно огрызнулся суммус, направляя взгляд на белую дверь, которая медленно приоткрылась. Сокол залетел внутрь, и через несколько секунд на пороге появился Рене.

— Вот он, мой Рене. Видите, все прекрасно. У него усталый вид, но, уверяю вас, упражнения в медитации, которыми он занимается, весьма утомительны.

Рене кивнул в знак приветствия и быстро удалился, закрыв за собой белую дверь. Его поведение удивило мудрецов, но они привыкли, что Рене никогда не выражал ни дружеских чувств, ни других эмоций.

— В Арксе больше нет мира, — сказал Стас Бендатов. — Произошедшее с Аноки Кериоки и мадам Крикен нарушило психофизическое равновесие. Через пару дней все псиофы соберутся на Галь Айперон, Большой совет по Контра Унико, и нам конечно же нельзя нервничать.

Врач зачихал и, ничего не добавив, покинул комнату вместе с Камбилем.

Ятто фон Цантар не сомневался, что в течение восьми дней Галь Айперона все псиофы будут постоянно требовать разъяснений по поводу событий, поколебавших равновесие в Арксе Ментисе. Необходимо помешать медиумам и шаманам, не вызывавшим у него доверия, вмешаться в его дела, иначе все могло еще больше осложниться. Придется снова применить Сфериконду, чтобы найти Аноки и очернить Марго.

Тем временем Джено нашел Суоми в аудитории Возвышенной пищи и, воспользовавшись телепатией, рассказал ей обо всем, что случилось в комнате Ятто. Друзья не могли говорить вслух, потому что ухотрубы и скантопии были, несомненно, открыты. Финку огорчил рассказ Джено, и она попыталась ободрить его, чтобы облегчить груз, лежавший у того на душе.

Пока не начались испытания в психофонии, Суоми захотела пойти на медитацию к Набиру Камбилю.

Она предложила Джено пойти с ней:

— Это нам пригодится на интерканто.

Они разошлись по комнатам, чтобы взять ошо и скерьи, подушки и туники, необходимые для медитации. Когда они подошли к Противоречивым Утверждениям, те, как обычно, заговорили. На сей раз в рифму:

— Надо играть, а не медитировать. Быстрее возвращайтесь, по лестнице не поднимайтесь.

Поддерживаемая другом, Суоми улыбнулась и, нащупывая тростью ступеньки, поднялась на третий этаж.

Когда два антея вошли в аудиторию забвения, там уже собрались несколько псиофов. Они сидели на краю большого бассейна с бирюзовой водой, на всех были скерьи, оранжевые туники, такие же, как у Набира. В комнате стоял полумрак: ее освещали только несколько факелов, установленных по углам, и две люстры в форме котелков, разливавшие спокойный зеленый свет.

Юный Астор Венти начал описывать обстановку слепой подруге, но уже через несколько секунд она прервала его:

— Хоть я и не вижу, я чувствую все, что вокруг нас. Я слышу тихий шум воды, плещущейся в…

— В бассейне, — подсказал Джено.

Перламутровая дверь распахнулась, и на пороге появился Набир Камбиль. Сапиенс из Тибета, заметив Джено, улыбнулся ему. Следом за ним примчался Боб Липман, натягивая на ходу скерью.

Набир быстрым движением сделал знак левой рукой: все псиофы и Боб расселись вдоль бортика бассейна. Погрузив в него ноги по щиколотки, сами растянулись на полу, подложив под голову ошо, мягкие оранжевые подушки.

Джено надел свою скерью и велел Суоми сделать то же самое. Он быстро поправил черную тонку на голове, снял сапоги и принял нужную позу: ноги — в бассейне, спина — на полу, а голова — на ошо.

Псиофы и антей третьего уровня, уже владевшие техникой релаксации, закрыли глаза и скрестили руки на груди.

Набир помог Суоми, а потом твердым голосом сказал всем:

— Медитировать — означает наводить чистоту у себя внутри. — И, повернувшись к антеям первого уровня, прошептал: — Освободите свой разум от всех проблем и представьте, что спускаетесь по лестнице. Медленно считайте от двадцати одного до одного. Каждое число соответствует ступеньке на лестнице, которая ведет в секретное место, существующее только в вашем воображении. На последней ступеньке номер один вы увидите крохотную дверцу, ведущую в тайник вашего разума — место ваших желаний. Войдите туда и начните медитировать.

Друзья приступили к этому магопсихическому упражнению.

Джено закрыл глаза, представил, что спускается по лестнице. Очутившись перед дверью, он толкнул ее рукой, и она распахнулась! Перед ним было громадное дерево. Столетний дуб, раскинувший свои сучковатые ветви над зеленой лужайкой. А вокруг ничего. Ни неба, ни моря. Ни холмов, ни гор. Только дерево.

Астор Венти подошел к нему и потрогал толстый ствол. Плотная шершавая кора оказалась влажной, и на ней было вырезано название дерева: «Дубо-Ка».

У него перехватило дыхание. «Это дерево, из которого добывают порошок мадам Крикен!»

Джено обошел вокруг дуба и почувствовал, что он реальнее всего остального. От него исходила энергия добра, умиротворения и радости. Он заметил среди его толстых ветвей какой-то предмет. Подвешенный на шнурке слишком высоко, чтобы до него можно было дотянуться, он показался ему смутно знакомым. Не раздумывая ни минуты, Джено влез на дуб и, пробираясь сквозь листву, схватил его: это был талисман Аноки!

«Как он мог попасть сюда?» — спрашивал у себя мальчик, рассматривая крохотный тотем.

Едва оказавшись в его руке, предмет исчез. Пропал и Дубо-Ка. Джено почувствовал, что какая-то темная сила снова тащит его к двери. Подхваченный мощным водоворотом этой энергии, он поднялся по ступеням обратно. В голове у него звучали какие-то слова, заглушаемые грохотом. Погруженному в медитацию мальчику казалось, что он переживает все это в действительности, хотя он продолжал неподвижно лежать у бассейна, как и все те, кто проходил испытание вместе с ним.

Суоми, пребывавшая в своем тайном месте, не шевелила даже пальцами ног, погруженных в воду.

Некоторые псиофы мотали головами, а на лице Боба Липмана застыла странная улыбка (хотелось бы знать, куда завела его медитация!).

Неожиданно Джено открыл глаза и осмотрелся.

— Все в порядке? — спросил Набир Камбиль, нагибаясь и кладя руки на его плечи.

— Не знаю. Я видел… — Он не договорил, потому что мудрец закрыл ему рот.

— Ты не должен никому рассказывать, что видел в состоянии медитации. Это твоя тайна. Поразмысли над этим.

Правая рука мальчика была сжата в кулак, словно он что-то держал в ней. Он раскрыл ладонь, надеясь увидеть найденный на дубе талисман.

Но этого не произошло. Реликвия Аноки осталась в безмолвном пространстве. В месте, созданном его разумом во время медитации.

Суоми и все остальные все еще пребывали в состоянии релаксации, не открывая глаз. Святой мудрец жестом показал Джено, чтобы тот встал и вышел из аудитории забвения:

— Ты очистился, сними скерью. Твое упражнение закончено, — сказал он, указывая на выход.

Юный Астор Венти снял оранжевую рясу, аккуратно сложил ее, вытер ноги, надел сапоги, взял ошо и вышел. Спустившись по лестнице, он незаметно прокрался к Уффиосерво. Ему хотелось проверить, остался ли у Красного Волка его талисман. Когда он повернул вазу на статуе, чтобы открыть потайной ход, из-за спины у него вылетел кречет.

— Руа!

Птица трижды облетела вокруг Аноки Кериоки, опустилась ему на грудь, точно напротив сердца. Краснокожий с искаженным лицом висел на прежнем месте, напоминая дымящуюся люстру.

Руа издал пронзительный крик. Джено замахал руками, пытаясь согнать его, чтобы посмотреть, висит ли на груди у друга драгоценный талисман. Он был там!

— Возьми его, Руа, возьми, — велел мальчик, вынужденный довериться таинственной птице.

Сорвав с груди Красного Волка ожерелье и зажав его в клюве, сокол, пролетая над головой Джено, выпустил его. Едва ожерелье оказалось у мальчика в руке, как послышалась песнь племени сиу. Голоса, сливавшиеся в заунывном пении древнего народа, к которому принадлежал Красный Волк, становились все громче. В талисмане были заключены духи предков Аноки — это Джено прекрасно помнил. Их песнь звучала грустно и страстно.

Он так расчувствовался, что его ноги стали подгибаться сами собой. Перед глазами возникло видение, от которого перехватило дыхание: по бескрайней прерии бежали тысячи бизонов, а мужественные индейцы в пышных головных уборах из перьев и с раскрашенными лицами испускали в небо победный клич.

Сердце Джено наполнила могучая сила. Сила, умноженная Блокирующим словом. Из разума юного антея заструилась энергия, его черные глаза засверкали. Не отдавая себе отчета, он прошептал: «Сила разума. Все зависит от нее. Мадам была права. Первый ужин в честь буквы «С» привел меня сюда. Сюда, где пустота в моем сердце наполнилась любовью».

Джено Астор Венти посмотрел вверх и поклялся спасти друга. Руа продолжал летать вокруг индейца, и в окружавшем его дыму золотые крылья то исчезали, то появлялись.

Джено заплакал, и его слезы упали на крошечный деревянный тотем. Песня и музыка оборвались, и в Уффиосерво снова воцарилась тишина. Кречет повернул к двери, и Джено последовал за ним. Когда они оказались в коридоре, Руа улетел, плавно взмахивая крыльями. А юный итальянец, как обычно, рассыпал вокруг порошок Дубо-Ка.

Было уже поздно — до ужина оставалось меньше часа. На лестнице стояли четыре женщины, которые, понизив голос, явно о чем-то сплетничали. Одна из них казалась совсем девочкой, но на самом деле она недавно прошла курс лечения против лжи. На занятиях по лжендофии она откровенно соврала, и последствия оказались ужасными: она немедленно уменьшилась в росте. Раздраженная донельзя, эта женщина-медиум, когда Джено случайно задел ее, закричала как одержимая:

— Если пойдешь на лжендофию, то превратишься в мышь, такую же черную, как и твои волосы!

Юный Астор Венти бесстрашно посмотрел на нее: песнь индейцев все еще звучала у него в голове, и ничто не могло его смутить. Бесстрастный вид антея первого уровня заставил женщину-медиума опешить, а остальные псиофы радостно засмеялись. Джено быстро спустился по лестнице и вышел к Противоречивым Утверждениям. Большие черные рты решительно заявили:

— Ты обязан пройти все испытания. Берегись: ты еще многого не успел перед интерканто.

Джено выслушал их и пришел к выводу, что коварные рты хотят напугать его. По правде говоря, ему оставалось еще целительство, но это был факультатив, лжендофия и психофония. Именно этот предмет они с Суоми и собирались сдавать в двадцать один ноль-ноль.

Джено важно было понять, нет ли в большом зале Аркса потайного хода, ведущего к тюрьме его родителей. Погруженный в свои мысли, он вернулся в комнату номер пять. Там его уже ждала Суоми.

— Я очень беспокоилась: когда закончила медитацию, тебя уже не было. Заходи и поужинай, нам скоро идти, — тараторила она, уничтожая Эмоциональную картошку.

— Вот что я нашел. — Джено показал ей талисман Аноки.

— Но это принадлежит… — Она не произнесла имени Красного Волка, понимая, что ухотрубы на страже. Отправила Джено телемпическое послание. Головокружитель засверкал, юный Астор Венти ответил «да» и мысленно объяснил девочке, что ему помог Руа.

— Он был… там! — воскликнула Суоми, погасив свой вертильо.

— Да, но не стоит беспокоиться, — вслух ответил антей.

Суоми так и не поняла, пришел Красный Волк в сознание или нет. Снова обратилась к Джено с помощью телемпии, и тот объяснил ей, что состояние Аноки осталось прежним, но, возможно, талисман им пригодится, чтобы помочь ему. Он не рассказал ей о Дубо-Ка — Набир ясно дал понять, что этого делать нельзя.

— Идем к Стасу Бендатову, скоро Гулкий удар прозвонит двадцать один раз. Ты знаешь, что мне необходимо попасть туда. — Слова Джено, сказанные им нарочито громко, совсем не успокоили Суоми.

— Надеюсь, что на психофонии все пройдет хорошо. Я нервничаю. Кто знает, какие голоса у меня получатся, — сказала антея, дожевывая Успокаивающее яблоко.

— Голоса? — спросил Астор Венти, проглотивший пару ложек Августинианского риса.

— Только не говори мне, что не знаешь, как проходят испытания в психофонии! — воскликнула девочка.

— Да… хотя, мне кажется, в Кодексе написано, что микрофон… я хотел сказать — вокофон мегасофию улавливает и озвучивает голоса нашего разума, чтобы все могли их услышать, — сказал Джено с набитым ртом.

— Так и есть, — ответила девочка.

Джено улыбнулся и направился в ванную, чтобы освежиться и причесать густые волосы. Он нахлобучил черную тонку и натянул порванные перчатки. Перед тем как выйти, посмотрел на карту и золотой компас. Для того чтобы попасть в зал, надо было пройти мимо аудитории Возвышенной пищи и пересечь галерею, ведущую в подземелье Аркса.

Сунув драгоценную карту и компас в карман, он взял Суоми за руку:

— Сегодня вечером должно произойти что-то важное.

В Салоне фламинго царил настоящий бедлам. Собаки мисс О’Коннор затеяли игру с двумя парасферами, но экономка, казалось, не особенно нервничала, глядя на это. С десяток псиофов увлеченно обменивались цветными перьями, а два алхимика благоговейно сжимали в руках фарфоровые реторты со странными ингредиентами. Пило Магический Росток, направлявшийся в аудиторию легкости на лекцию по биоэнергии, проходя мимо двух антеев первого уровня, спросил:

— Все в порядке?

— Да, — ответили они.

— Хочется верить. Вы еще не прошли несколько испытаний первого уровня. Если и дальше будете продвигаться такими же темпами, вряд ли справитесь с Интерканто, — сказал Пило и удалился в сопровождении двадцати шаманов и медиумов.

Юди Ода, посмотрев на Джено, злорадно усмехнулся, а стоявшая рядом с ним Агата Войцик состроила гримасу. В руках у нее был бумажный пакет. Приблизившись к Суоми, она предложила:

— Давай помиримся, не такая уж я вредина. В этом пакете у меня карамельки из Эстетического аниса, — сказала она и сунула сверток в руки слепой девочки.

Суоми попыталась найти карамельку, но ее пальцы нащупали только пыль. Агата засмеялась и побежала к Юди.

— Вот дура, — бросил ей вдогонку Джено. Агата напомнила ему вредную Мирту Вини.

— Что в этом пакете? — спросила растерянная Суоми.

— Земля или красный порошок. Ты испачкала им перчатки, не трогай его!

Негодующие антеи вместе с пятнадцатью псиофами молча пересекли галерею и очутились в просторном помещении, освещенном тусклыми красными лампочками. На его дальней стене виднелись большие деревянные ворота, потемневшие от времени. Они дождались, пока Гулкий удар пробьет двадцать один час. Минут через десять некоторые псиофы начали стучаться, причем особенно усердствовали две колдуньи из Мексики.

Наконец Стас Бендатов открыл ворота. Свою меховую шапку он держал в руках, по лбу у него стекал пот:

— Кто-то испортил Пьянсерено! — очень серьезно сообщил он.

Одна псиофа вышла вперед.

— Возможно, мне удастся его починить. Мне хорошо известна конструкция Пьянсерено, я посещаю Аркс уже много лет.

Стас посмотрел на нее, затем повернулся к остальным:

— Надо поспешить. Если Пьянсерено не будет работать, Строгие часы не смогут отмечать время прихода и ухода. Не будет звучать ни Гулкий удар, ни соусосвист. С этим органом связаны все часы и колокола Аркса. Завтра утром все псиофы прибывают на Галь Айперон, и мне здорово достанется от фон Цантара.

Джено и Суоми вместе с остальными вошли в зал. Стены и потолок его были голубыми, как небо, а бархатные кресла — ярко-красными. На помосте возвышался величественный Пьянсерено, древнейший орган, созданный в 1555 году. Он воспроизводил звуки всех музыкальных инструментов: от скрипки до трубы, от фортепьяно до гобоя. Его трубы — а их оказалось больше тысячи! — были сделаны из дерева, а бортики клавиатур позолочены по краям. Одни трубы звучали очень высоко, другие — очень низко. Эксплуатировать Пьянсерено приходилось каждый день, но никто, кроме Стаса Бендатова, не имел права играть на этом удивительном инструменте, отмечающем время магопсихических занятий.

Стас и псиофа провозились несколько минут, но трубы по-прежнему издавали только шум, дребезжание и прочие неприятные звуки. Агата Войцик с Юди Одой уселись в первом ряду, Джено и Суоми остались стоять в стороне, ожидая, пока прояснится ситуация. Финка неожиданно вспомнила свое видение, посетившее ее, когда мадам Крикен передавала ей Блокирующее слово. Тогда она видела в мегасофии сердитого Стаса Бендатова. Астор Венти внимательно осматривал зал снизу доверху, пытаясь понять, где же может находиться потайной ход, но ничего необычного так и не заметил. Он попросил Суоми сконцентрироваться, чтобы с помощью своего разума уловить, нет ли в стенах или в полу каких-то аномалий, но девочка не успела этого сделать, потому что пронзительный голос волшебницы-псиофы заставил ее содрогнуться.

— Третья клавиатура Пьянсерено испорчена. Клавиш охотничьего рожка забит, четвертый клавиш флейты тоже, а на двадцать втором клавише виолончели остался четкий отпечаток руки, испачканной мертвящим песком, губительным красным порошком. Его невозможно стереть. Им можно испортить любую вещь. Если мне дозволят высказать свое мнение, это сделали дети.

Стас Бендатов надел шапку и направился к вокофону, уловившему его настроение и загремевшему громоподобным голосом, — большой микрофон, установленный на помосте, уже был готов к испытаниям в психофонии.

— Кто знает, что произошло?! Признавайтесь сейчас же! Я требую ответа! — негодовал русский врач.

По мегасофии пробежал гул голосов. Псиофы пристально посмотрели на четырех присутствовавших антеев, и те съежились, почувствовав, что Стас злится именно на них.

Вокофон так и остался включенным, и было прекрасно слышно, как тяжело дышит врач Аркса. Неожиданно он чихнул, вызвав страшный грохот.

— Никак не могу избавиться от простуды, — сказал Стас, вытаскивая из кармана громадный носовой платок. — Всё, я выключаю вокофон, испытаний в психофонии сегодня не будет. А сейчас пусть виновный выйдет вперед!

Агата поднялась на ноги и, повернувшись к Суоми, показала на нее пальцем:

— Это она пользовалась мертвящим песком. Посмотрите на ее черные перчатки.

Суоми задрожала: видение, которое у нее было в Служебкабио, начинало сбываться. Джено сделал несколько шагов к помосту, но голос Стаса остановил его:

— Подойди сюда, Суоми Лиекко.

Девочка, нащупывая путь белой тростью, подошла к ступенькам помоста, но эмоции не позволили ей подняться. От гнева и стыда щеки у нее покраснели как помидоры. Положив трость на землю, она показала руки в перчатках. На пальцах правой перчатки были песчинки пурпурного цвета.

Русский врач, спустившись с помоста вместе с псиофой, убедился, что это крупинки красного порошка. Волшебница обнюхала его и, кивнув головой, подтвердила:

— Мертвящий песок.

Девочка закричала:

— Нет-нет! Это Агата подсунула мне пакет… Я… ничего не знала. Я не могла видеть, что там внутри! Я слепая!

Голос Суоми был полон тоски, девочка потеряла над собой контроль, ведь ее несправедливо обвиняли. Астор Венти вмешался:

— Да, это правда. Я тоже присутствовал, когда Агата…

Стас прервал его:

— Замолчи. У тебя в Арксе и так достаточно проблем. Хочешь еще больше осложнить свое положение?

Внезапно массивные деревянные ворота распахнулись, и в мегасофию ворвалась мисс О’Коннор, к которой незамедлительно стали поступать многочисленные телепатические приглашения от псиофов и от ее любимицы Агаты.

— Что здесь произошло? Пьянсерено действительно испорчен? — спросила она, быстрым шагом подходя к помосту. Оскар, Офелия и Оттон, как всегда, сопровождали ее.

— Да, испорчен. Это настоящая катастрофа, — ответил Стас, приближаясь к Суоми.

— Она? — спросила экономка с довольным видом.

— Похоже на то. Ее руки испачканы в мертвящем песке.

— В таком случае, дорогая Суоми Лиекко, сейчас мы отправимся к Ранье Мохаддине: лжендофия не прощает ошибок. Если ты говоришь правду, с тобой ничего не случится. Если же все обстоит иначе, и это действительно ты, то наряду с наказанием суммуса сапиенса ты подвергнешься и физическим изменениям. Порча Пьянсерено — серьезнейшее преступление. Ты рискуешь пропустить интерканто и остаться на первом уровне!

Оскар уперся передними лапами в ноги Суоми, девочка потеряла равновесие, но Стас поддержал ее за плечи:

— Оскар, ты слишком резвый щенок, — сказал он.

Мисс О’Коннор строго прикрикнула на щенка и злобно взглянула на финскую антею.

Юди подмигнул Агате, та засмеялась. Стас заметил это и, прежде чем экономка успела увести Суоми, воскликнул:

— По-моему, на лжендофию должны отправиться все присутствующие здесь антеи.

Мисс О’Коннор подняла голову и удивленно спросила:

— Все или один… Джено Астор Венти?

— Все четверо, — подтвердил врач Аркса.

Агата с Юди потупили взор, а Джено, решительно направившись к галерее, сказал:

— Доктор Бендатов, мы с Суоми скоро вернемся.

До десяти вечера оставалось всего десять минут, и мисс О’Коннор сильно нервничала, потому что ей нужно было успеть в свою аудиторию на занятия по призракам. Как только они пустились в путь к аудитории Возвышенной пищи, она отправила парасферу мудрой, уже сладко спавшей в своем жилище.

Ранья в спешке спустилась по лестнице и предстала перед антеями в домашнем халате.

— Что случилось? — зевая, спросила она.

— Я понимаю, что время сейчас не самое подходящее. Но необходимо устроить испытание в лжендофии для этих четырех антеев. Суоми или кто-то из них испортил Пьянсерено, — торопливо объяснила экономка.

— Серьезный случай, — согласилась Ранья, входя в аудиторию Возвышенной пищи. Она велела антеям рассесться по табуреткам и объяснила, что им предстоит сделать в полной темноте.

Для Суоми и Джено это занятие было первым, для Юди — вторым, а Агата уже владела этой техникой, так как находилась на втором уровне.

Ранья Мохаддина разлила в квадратные стаканы по литру Пифагорейской воды, очень сильной алхимической субстанции, способной вызвать физические изменения у того, кто говорит неправду. Наиболее распространенными реакциями были горбы, морщины, ожоги, мутации носов, глаз, ртов и ушей.

Ранья Мохаддина выключила свет и стала ждать, пока ребята опустошат стаканы. Только Агата схитрила и в темноте умудрилась вылить свой напиток в стоящую на плите кастрюлю. Когда Ранья спросила у каждого из них, не он ли сломал Пьянсерено, все ответили отрицательно.

— Очень плохо. Никто так и не признался. Сейчас я включу свет, и, к сожалению, один из вас вскоре испытает на себе действие лжендофии. С враньем не шутят, — добавила Ранья.

Однако у четырех антеев все было в полном порядке.

Ранья и экономка Баттерфляй посмотрели на Суоми: как она могла не признать свою вину! Лгунья!

Офелия и Оскар принялись обнюхивать мебель прекраснейшей кухни, а щенок яростно залаял. Ранья Мохаддина приблизилась к песику и обнаружила, что в оставленной на плите кастрюле налит литр Пифагорейской воды.

Мудрая испепелила взглядом Агату, низко опустившую голову. Мисс О’Коннор взяла кастрюлю и, посмотрев на Ранью, изобразила соответствующую обстоятельствам улыбку. Но сапиенса, подруга и коллега мадам Крикен, осталась непреклонна:

— Агата Войцик, выпей немедленно!

Антея второго уровня взяла кастрюлю из рук экономки и проглотила жидкость. Всего через несколько секунд ее лицо покрылось черными и фиолетовыми волдырями, нос удлинился и позеленел. Джено описал Суоми, как изменилась Агата.

Та смотрела на свои белые перчатки (ее руки тоже распухли!), а сняв их и увидев, что кожа покрылась пятнами, закричала:

— Я чудовищееееееее!

Юди, выпучив глаза, хранил молчание, Оскар вилял хвостом и терся о халат Раньи. Мисс О’Коннор обняла антею из Польши и с досадой сказала:

— О милая, ты допустила ошибку. Теперь я вынуждена отвести тебя к фон Цантару. Мне очень жаль, но так прописано в Кодексе.

Агата зарыдала. Суоми стукнула тростью по полу и вместе с другом покинула аудиторию Возвышенной пищи.

— Мы идем на психофонию. Стас Бендатов ждет нас, мы и так потеряли слишком много времени.

Ранья погасила свет. Отправляясь спать, мудрая подумала, что Джено с Суоми постоянно находятся под прицелом, и стала молиться, чтобы мадам Крикен как можно скорее вернулась в Аркс. Многочисленные несчастные случаи и зависть отравляли атмосферу в древней крепости, где царила магипсия.

Четверо медиумов из Испании, две волшебницы из Франции, шесть экстрасенсов и Боб Липман ожидали мисс О’Коннор возле аудитории тонкой мысли. Хотя, возможно, уже и было двадцать два часа, Гулкий удар из-за поломки Пьянсерено не прозвонил. Группе не терпелось принять участие в испытании по призракам. В аналогичном положении находились и столпившиеся перед аудиторией гипноза: они уже начали ворчать, мол, Эулалия Страбикасиос прогуливает эксперименты по Белой магии.

Мисс О’Коннор, появившаяся вместе с Агатой, которая закрывала лицо руками, объявила всем, что Гулкий удар не пробьет, и извинилась. Боб Липман подошел к антее из Польши и, потрясенный, спросил:

— Что случилось?

— Во всем виноваты эта проклятая слепая и безмозглый итальяшка, — ответила она сквозь слезы.

— Я отомщу им! — заверил ее Боб.

Мадам Баттерфляй, поправив волосы, сухо обратилась к собравшимся:

— Вы можете пойти в аудиторию гипноза и продолжить развивать свои способности. Сегодня вечером я занята.

Экономка с Агатой поднялись по лестнице на четвертый этаж, наверху их ждал Пило Магический Росток, уже извещенный об их приходе парасферой, которую незадолго до этого отправила Ранья Мохаддина.

— Фон Цантар незамедлительно примет вас, — сказал церемониймейстер, уступая им дорогу.

Сапиенса из Ирландии и антея из Польши пересекли подъемный мостик и вошли в Комнату видений. Суммус сапиенс сидел в своем кресле. Жаровня привычно горела, и все вокруг провоняло горьким запахом смолы.

Ятто встал, осмотрел лицо и руки девочки.

— Отвратительное зрелище, — спокойно сказал он.

Агата в отчаянии расплакалась:

— Пожалуйста, суммус, не выгоняйте меня. Через несколько дней состоится интерканто, и мне хочется выдержать это испытание и перейти на третий уровень.

Великий мудрец Аркса покачал головой:

— С огромным сожалением должен сообщить, что не могу позволить тебе остаться здесь. Ты прекрасно знаешь «Вводный кодекс»: правило ВК-АМ.6д гласит, что каждый, кто испортит Пьянсерено, должен быть немедленно исключен. Зачем ты это сделала? К тому же обвинила антею из Финляндии?

— Она противная, всегда ходит с Джено, которого, честно говоря, никто не выносит, — ответила Агата, вытирая слезы.

— Я понимаю. Но не могу простить тебя, — произнес суммус, в глубине души оценивший подлость Агаты Войцик.

Мисс О’Коннор попыталась оправдать поступок девочки, но Ятто считал, что лучше не вызывать у посетителей Аркса новых подозрений, в первую очередь у псиофов и сапиенсов. Кодекс нужно уважать.

— Агата Войцик, ты исключаешься из Аркса Ментиса, но сможешь вернуться к нам в следующем цикле снова на второй уровень. Это решено!

Он снял с головы девочки белую тонку и силой стянул перчатки и поставил на каждой из этих вещей маленьким штемпелем печать в виде буквы «П» — повтор.

Сжав кулаки, Агата упала на колени, но мисс О’Коннор подняла ее, обняв за плечи, и сказала:

— Отправляйся в свое жилище и собери вещи. Увидимся у Строгих часов.

Тем временем Джено, Суоми и сапиенса из Греции подошли к мегасофии. На помосте между клавиатурами Пьянсерено суетился Стас Бендатов. Увидев Суоми, он так и застыл с открытым ртом:

— Как? Ты не наказана?

— Как видите, нет! Я всегда говорю правду… или почти всегда, — с улыбкой сказала слепая антея.

— Это Агата наказана! — сказал необычайно довольный Джено.

На сапиенсу из Греции напал тик: ее веки, казалось, решили двигаться сами по себе! Взволнованная как никогда, она подошла к клавиатуре Пьянсерено, заблокированной мертвящим песком, и капнула на нее несколько капель освобождающего мышьяка, яда, нейтрализующего пагубное действие порошка. Эта операция требовала пристального внимания.

Пока Стас с Эулалией были отвлечены, Джено получил возможность рассмотреть трубы органа и педали трех клавиатур, чтобы узнать, не открывается ли с помощью этого необычного механизма потайной ход. Но — увы! Суоми тоже активизировала свое экстрасенсорное восприятие, и ее внимание привлекла первая клавиатура. Она приблизилась к ней и положила руку на клавиши. Стас моментально обернулся:

— Не трогать, мы уже удалили красный порошок.

Сапиенса нажала на клавиши, и из труб послышалось пение сопрано, то самое, которым Строгие часы объявляли о приходе или уходе псиофы.

— Функционирует! — радостно воскликнула она.

Стас наконец засмеялся.

Однако Джено насторожило то, что две клавиши на первой клавиатуре остались заблокированными. Он подошел и потрогал их. Никаких звуков и голосов из труб не раздалось. Мальчик услышал только тихий скрип, исходящий откуда-то из глубины помоста.

Эулалия со Стасом ничего не заметили: они были слишком увлечены, пытаясь отрегулировать Гулкий удар. Юный Астор Венти тайком заглянул за орган и увидел, что восемь паркетных дощечек сантиметров на пять возвышаются над остальным полом.

— Там внизу что-то есть! — прошептал он и подозвал Суоми.

Но Стас что-то заподозрил.

— Нельзя заходить за орган, это запрещено Правилами, — строго сказал он. — Вам следует это знать! Хотите, чтобы вас тоже исключили?

Джено извинился, но едва врач отвернулся, вытащил компас, который дал ему сокол: стрелка показывала на юг! Он направил ее на восемь паркетных дощечек, и она начала вращаться против часовой стрелки. Казалось, компас взбесился.

— Дааааааа! — вскрикнул он, не отдавая себе отчета.

— Закрой рот, пожалуйста. Мы тут не играем, — сделала ему замечание Эулалия.

В этот миг Гулкий удар пробил полночь.

— Очень хорошо. Пьянсерено заработал! — воскликнул Стас, подбрасывая в воздух меховую шапку.

— Значит, мы сейчас пройдем испытания в психофонии? — Этим вопросом Суоми весьма удивила русского врача, чем отвлекла внимание от Джено.

— Уже поздно! — враз ответили сапиенсы.

Суоми настаивала, Джено тоже попытался убедить доброго врача Аркса провести испытание, подчеркивая, что в противном случае они плохо подготовятся к интерканто.

Стас нахлобучил меховую шапку и пожелал спокойной ночи Эулалии, валившейся с ног от усталости и от постоянного тика. Перед тем как уйти из мегасофии, она хотела приласкать юного Астора Венти, но, приблизившись к нему, заметила, что у мальчика из кармана свешивается веревочка с необычным предметом. Талисман Аноки Кериоки! Эулалия Страбикасиос была потрясена настолько, что на несколько мгновений ее глаза пришли в норму.

Стас уловил нарушение в энергетике сапиенсы и посмотрел на Джено, который успел засунуть драгоценную вещицу в карман. Но это не спасло его.

— Что у тебя в кармане? Дай сюда сейчас же! — приказал Стас Бендатов.

Мальчик, повесив голову, показал талисман. Суоми поняла: дело плохо!

— Это принадлежит Красному Волку! — воскликнула Эулалия.

Русский мудрец плюхнулся в кресло, снова стянул шапку и с усталым видом потребовал у антеев объяснений.

Джено не знал, сказать ему правду или нет. Но судьба Астора Венти преподнесла ему очередной сюрприз. Уже в который раз помощь ему оказал Ре, золотой кречет. Залетев в ворота мегасофии, он, словно крылатый призрак, сделал четыре круга вокруг Пьянсерено.

Суоми вздрогнула: «Видение! То самое, которое было у меня в Уффиосерво: оно снова сбывается!»

Руа подлетел к мальчику и клювом вырвал у него из рук талисман.

Испуганная Суоми почувствовала, как птица пролетает у нее над головой, но не поняла, что случилось. Сокол осторожно опустился на вокофон и раскачал крошечный тотем Красного Волка, как маятник. Свет неожиданно стал гаснуть. Эулалия, разнервничавшись еще больше, села рядом со Стасом и зажмурила глаза.

Джено и Суоми затаили дыхание.

Из тотема полилась древняя песнь духов сиу, многократно усиленная вокофоном. Раздался бой барабанов. Мелодия древней молитвы проникла в сердца мудрецов и антеев.

Сокол поднялся в воздух и, пронесшись у Джено над головой, вернул ему талисман. Затем вылетел из мегасофии, заставив присутствующих замереть от изумления.

Маленький деревянный тотем заблестел, словно стрела в полете, и Астор Венти почувствовал, как ноги у него стали ватными, а голова закружилась. С зажатым в кулаке талисманом он поднялся почти к потолку, взгляд у него затуманился. Потеряв сознание, он так и остался висеть в воздухе, левитируя. В его тело вошли духи предков Аноки Кериоки, и вот что они сказали:

«Предоставьте свободу храброму мальчику, который знает цену Дружбе.

Он спасет Красного Волка.

В нем живет Сила мысли.

Предоставьте свободу храброму мальчику, который знает горечь Одиночества.

Он вернет мир в Аркс.

В нем живет Сила любви».

Доктор Бендатов посмотрел на Джено, который завис в высоте, словно стал человеком-облаком. Это упражнение разрешалось делать только на втором и третьем уровнях. Стас вместе с Эулалией выслушал слова духов сиу и подумал, что за все годы, которые он посвятил магипсии, ему никогда не доводилось видеть такие необычные вещи. Эулалия издала странный звук: не то застонала, не то охнула — и на несколько минут полностью погрузилась в телемпический диалог со Стасом. Головокружители блестели, а двое мудрецов энергично обсуждали все, что видели. Они стали свидетелями выдающегося таланта медиума, которым обладал Астор Венти.

Когда духи закончили говорить, Джено стал снижаться и, опустившись на пол, впал в прострацию. Суоми, водя по сторонам своей тростью, кричала:

— Джено! Ответь мне, пожалуйста. Скажи, что ты жив. Ответь мне, ответь…

Крик антей привел его в чувство. Увидев себя растянувшимся на полу, он понял, что только что провел уникальный эксперимент. Встал, обнял дрожащую Суоми и заметил, что оба сапиенса приняли серьезные меры предосторожности.

Ребята активизировали Блокирующее слово, потому что испугались ментального вторжения Эулалии и Стаса, которое могло бы еще больше осложнить положение вещей. «Как объяснить, что случилось, не открывая, где Аноки? Или именно эти двое и есть те мудрецы, которые помогут мне, как написал сокол?» — пронеслось у Джено в голове.

Но ни Стас, ни Эулалия ничего не предприняли: даже не попытались расследовать этот случай с помощью телепатии или телемпии. Одновременно и довольно быстро поднялись со своих кресел.

— Очень хорошо. Испытание в психофонии пройдено отлично. Поздравляю вас обоих, — объявил доктор Бендатов, ничего не уточняя.

Джено затаил дыхание.

Надеюсь, что Красный Волк тоже почувствовал присутствие добрых духов, которых ты вызвал. Мы верим, что он вернется, и ждем его. — Слова Эулалии смутили обоих антеев.

— Но… вы доложите фон Цантару? — со страхом спросила Суоми.

— Нет. Суммусу вовсе не обязательно рассказывать, что происходит на занятиях по психофонии. В Кодексе это не предусмотрено, — ответил Стас и вместе с Эулалией направился к выходу.

Джено повернулся, чтобы посмотреть на помост, и, вытащив из сумки компас, прошептал Суоми:

— Я нашел потайной ход: компас показал его. Вернусь, когда здесь никого не будет.

— Мы вернемся. Я тебе помогу, — ответила девочка, протягивая руку к лицу Джено.

Ворота мегасофии закрылись. Никто больше не произнес ни слова.

Между тем Стас с Эулалией пришли к соглашению, что следующим утром они отправятся к Ятто фон Цантару и потребуют от него одну важную вещь: срочно пригласить в Аркс Спокойного Медведя. Между соколом и Джено установились совершенно невероятные отношения, и, если антей из Италии знал, какая участь постигла Аноки Кериоки, было необходимо информировать об этом шамана сиу.

Когда они пересекали Салон фламинго, отчетливо послышался детский хор, зазвучавший высоко-высоко. Строгие часы сообщали, что Агата Войцик покидает Аркс Ментис. Сапиенсы без комментариев вернулись в свои комнаты, в то время как Джено и Суоми прошли ведущий к выходу коридор. В прихожей юный Астор Венти облокотился о подоконник. В ярком лунном свете он увидел, как мисс О’Коннор прощается с антеей второго уровня, передающей ей пропуск, где уже были отмечены день и время ухода. Дверь была открыта, и антея из Польши держала в руках башмокаты. Она ушла, ни разу не обернувшись. В чаще леса ее ждала черная печать, которая должна была доставить ее домой.

Джено снова задумался о потайном ходе, о мадам Крикен, о духах сиу и об Аноки, которого надо было спасать. Он ощутил в себе невероятную силу. В этот миг ему было совсем не важно, течет ли Клонафорт в его крови. Он уже начал осваивать магипсию, и его мозг был готов к новым испытаниям.

Пронзительный звук тромботты, в которую дудела мисс О’Коннор, разбудил всех гостей Аркса. День выдался ясным, и было хорошо видно, как в небе Долины мыслей, у самой черты горизонта, показались сорок быстро летящих псиофов.

Они сидели в седлах на би-флэпах, и крылья летучих мышей ритмично поднимались и опускались в воздухе. Псиофы прибывали на Большой совет, Галь Айперон, которому предстояло подготовить Контра Унико.

В восемь тридцать в Салоне фламинго царило спокойствие: некоторые маги и экстрасенсы решили прогуляться и заняться медитацией на ипповоло, другие уже начали совершенствовать свои навыки в магипсии.

Встретившись с Раньей Мохаддиной и Набиром Камбилем, Стас Бендатов и Эулалия сообщили им, что хотят потребовать от фон Цантара вызвать Спокойного Медведя.

Не вдаваясь в детали о том, что произошло с Джено и духами предков Аноки, они убедили коллег-сапиенсов в необходимости вмешательства старого шамана сиу. Все вместе отправили телепатические послания фон Цантару и получили положительный ответ.

Ровно в девять должно было состояться экстренное собрание в личных апартаментах суммуса.

Боб Липман плевал на начавшийся в Арксе Ментисе хаос и лез из кожи вон, стараясь обратить на себя внимание псиофов, прибывающих в Аркс со всех концов света. Им предстояло стать ассистентами на его Контра Унико. Юди Ода, напротив, отправился в Комнату единения, чтобы поразмыслить.

Позорное изгнание Агаты сначала повергло его в шок, затем обозлило, настроив против Джено и Суоми. Он решил, что при случае сполна рассчитается с ними.

Аудитории заполнились колдунами и медиумами. Мисс О’Коннор, странно улыбаясь, горела желанием обсудить с псиофами новые методы, используемые в опытах с призраками. Пило Магический Росток готовил к Уникальному противостоянию всего один спиккафило — тот самый, которым пользовался Боб Липман. Стас отправил церемониймейстеру и экономке парасферы, чтобы сообщить им об экстренном собрании у суммуса сапиенса.

Ятто дожидался в своих апартаментах, когда пробьет девять. Гулкий удар прозвучал. Шесть мудрецов собрались у большой мозаики в Комнате видений, каждый положил правую руку на свой портрет, и стена открылась.

Суммус встретил их стоя. Рядом с ним был безучастный Рене с уже привычным грустным выражением на лице. Как только сапиенсы вошли, Баттерфляй отправила Ятто телепатическое послание с вопросом, поддерживать ли ей требования, которые выдвинут остальные мудрецы, или же нет. Ятто ответил ей: «Да».

Так и произошло. Главный мудрец Аркса принял предложение вызвать Спокойного Медведя еще и потому, что ему так и не удалось ничего увидеть в Сфериконде. Хуже того, после работы с этим хрустальным шаром его стали донимать боли во всем теле.

— Многоуважаемые сапиенсы, пройдемте со мной в Ложу психо, и я активизирую Большое О, чтобы шаман сиу смог как можно быстрее попасть сюда с помощью полной билокации. Должен признаться: я уже пытался вступить в контакт со Спокойным Медведем, но не получил никакого ответа, — сказал Ятто, покидая с Рене свое жилище.

Шесть мудрецов последовали за ним, только Пило Магический Росток забежал вперед, чтобы открыть Ложу психо.

Сапиенсы застыли перед тремя великанами. Суммус вытянул руки и, сконцентрировавшись, направил энергию своей мысли на камни, которые сразу же начали раскаляться. Механизм полной билокации был активизирован, и с минуты на минуту должен был появиться Спокойный Медведь. Но тут мощнейший электрический заряд вызвал замыкание и вспышку пламени.

— Что происходит? — спросила испуганная Ранья.

— Ничего. Спокойный Медведь недоступен. Он не чувствует, что мы его призываем. Не слышит нашей просьбы, — объяснил Ятто, сильно нервничая.

— Вдруг с ним случилось что-то серьезное? — Вопрос Стаса вызвал у мудрецов недоумение и подозрения.

— Аноки пропал, мадам Крикен исчезла, а Медведь не чувствует нашего телепатического призыва. Странно, очень странно, — прокомментировал Набир, обращаясь к Рене, который не произнес ни слова.

Эулалия Страбикасиос впала в транс, плотно зажмурила глаза и, глубоко дыша, заговорила грудным голосом:

— Здесь еще сохранилась энергия, оставленная мадам Марго Крикен в момент ее бегства. Больше мне не удается ничего почувствовать. Словно механизм Большого О сломался, и он уже не воспринимает ментальных команд осуществить полную билокацию.

— Вот именно! — воскликнул фон Цантар. — У меня создалось точно такое же ощущение.

— Значит, мы заблокированы здесь, в Арксе? Мы, мудрецы, больше не можем никуда перемещаться? — встревоженно спросила мисс О’Коннор.

— Боюсь, что так, — сказал Ятто, сжав кулаки.

— Нам совершенно необходимо разблокировать Большое О. Мы это сделаем, если сконцентрируемся все вместе, — предложил Пило Магический Росток.

Суммус кивнул, но уточнил, что они не могут заняться этим в полном составе. Пока идет совет псиофов, необходимо, чтобы хотя бы парочка сапиенсов оставалась в их распоряжении.

— Уже завтра начинается интерканто, антеи отправятся в мысленное путешествие.

У нас будет восемь дней, чтобы решить эту проблему, одновременно управляя советом псиофов, — сказал суммус, взяв под руку Рене, которого, казалось, ничуть не интересовало происходящее. Мудрецы кивнули. Все они были озадачены поведением мальчика в золотой тунике. Никогда еще они не видели его таким серьезным и молчаливым.

Пило Магический Росток первым покинул Ложу психо: надо было подготовить спиккафило для Боба Липмана, а работы оставалось еще немерено. Бендатов решил понырять на субканде вместе с компанией веселых псиофов, а Набир Камбиль хотел заняться медитацией в своем жилище. В Ложе психо перед Большим О остались только Эулалия и Ранья, начавшие пробовать все методы магопсихического воздействия, чтобы активизировать трех великанов.

Ятто величественно удалился вместе с Рене и мадам Баттерфляй.

— В нашем распоряжении всего несколько дней, — сказал суммус сапиенс, подталкивая Рене вперед. — Во время интерканто Джено не будет путаться у нас под ногами. Нам надо задобрить псиофов и обязательно найти Аноки. Я иду в свое убежище. Если будут новости, свяжись со мной телепатически.

Оказавшись в своих апартаментах, фон Цантар приблизился к белой двери и вставил перстень в полость в перламутровой ручке. Раздался скрип, и дверь распахнулась. Ее можно было открыть только перстнем с эмблемой Аркса Ментиса — и никак иначе! В этом месте, куда не ступала ничья нога, были скрыты страшные тайны, известные только фон Цантару и Рене. Тайны возможностей новых ментальных техник магипсии: там Ятто проводил эксперименты с использованием Клонафорта.

Денек выдался суматошным, многие из псиофов хотели встретиться с суммусом сапиенсом и предложить свои услуги в поисках Аноки Кериоки, но в первую очередь все желали понять, что в действительности произошло с мадам Крикен. Приближенные к суммусу медиумы и алхимики утверждали, что француженка бежала, потому что была причастна к пропаже краснокожего. Но кое-кто из псиофов, не пребывавших в восторге от руководства Ятто и склонявшихся к политике магопсихического поведения, которую проводила мадам, не верили в предательство Марго.

Экономка очень логично объясняла, почему фон Цантар недоступен, и псиофы терпеливо ждали. С другой стороны, им надо было организовать собрание, обменяться опытом, накопленным в разных странах. Мисс О’Коннор была завалена работой по горло — ее аудиторию посещали чаще других.

Джено с Суоми, воспользовавшись неразберихой, решили снова посетить мегасофию и выяснить, что спрятано под паркетом. Свет в зале был приглушен, и ребята в потемках осторожно пробрались к помосту. Астор Венти, держа компас в руке, решительно направился к первой клавиатуре, дотронулся до заблокированных клавиш, и деревянный пол приподнялся на несколько сантиметров. Джено встал на колени, а Суоми с помощью своих ощущений попыталась уловить, что же может быть скрыто под большим органом Аркса. Мальчик с силой приподнял паркетные доски:

— Какой-то странный запах.

— Я тоже его чувствую. Похоже на деготь, — сказала антея из Финляндии.

Джено просунул руки в щель и изо всех сил потянул дощечки на себя. Они не оторвались, а сложились, как карточная колода. Из темных глубин поднялась тонкая струйка дыма.

— Там внизу ничего не видно, — воскликнул мальчик, заглядывая внутрь.

Суоми стало плохо.

— Трудно дышать. Не хватает воздуха. Этот дым… этот запах дегтя… — Согнув ноги, она села рядом с другом.

— Здесь опасно оставаться. Наверное, тебе лучше уйти. А я… я хочу понять, что там внизу, — взволнованно произнес он.

— Нет, я не оставлю тебя одного. Сейчас все пройдет. — Суоми тщетно пыталась восстановить дыхание.

Джено заглянул в глубь темного туннеля, надеясь хоть что-то там разглядеть. Может быть, внизу, в пахнувшей дегтем мгле, скрывается ход, ведущий к тюрьме его родителей. Неожиданно дым, вместо того чтобы подниматься вверх, устремился к лицу Джено. Черные струи копьями впились ему в нос и в уши.

Астор Венти закашлял, схватившись руками за горло. Дым полетел к органным трубам и образовал круг, потом квадрат и, наконец, треугольник. Антей не мог ничего объяснить Суоми, потому что горло драло, а рот онемел.

Вытаращившись, он смотрел на струю дыма, резвящуюся перед ним. Это волшебство конечно же имело какой-то скрытый смысл! Через несколько минут похожий на чернила дым, просачивающийся из-под пола мегасофии, сложился в воздухе в ужасающую фразу:

«Освободи своей кровью сердце сокола!»

Суоми сжала белую трость и, пошевелив ею, спросила:

— Что происходит? Я чувствую твой страх.

Слова растаяли как дым, паркетные дощечки сами по себе легли на место, закрыв таинственный вход.

Мальчик, обняв подругу, осторожно поднял ее на ноги. Он пересказал ей содержание фразы, но они не успели договорить. Из красных бархатных кресел мегасофии появились оллени, опаснейшие призраки мисс О’Коннор. Это были ужасные создания с огромными головами на крошечных тщедушных телах. Они напоминали фиолетовых младенцев с оттопыренными ушами и большими желтыми ртами. Глаз у них не было. Казалось, что их отвратительные тела сделаны из нейлона и наполнены паром.

— Привидения! — вскрикнул Джено.

Суоми подняла трость над головой и замахала ею вправо и влево. Спросила испуганно:

— Какие они?

— Маленькие, фиолетовые и прозрачные, — ответил Джено, затаскивая ее за Пьянсерено.

— Никогда не слышала о фиолетовых привидениях, — сказала Суоми, присаживаясь на корточки у органа.

— Это привидения мисс О’Коннор. Думаю, что она их и вызвала, — объяснил Джено, украдкой выглядывая из-за Пьянсерено.

С десяток олленей окружили большой орган и, разинув детские рты, начали высасывать из ребят физическую энергию. Джено почувствовал слабость, а Суоми, потеряв равновесие, зашаталась и не смогла усидеть даже на корточках.

Астору Венти показалось, что его голова вот-вот взорвется, словно оллени осушили ее. В отчаянии он выкрикнул имена своих родителей, и неожиданно его тело стало наполняться силой. Оллени быстро отступили. Помост задрожал, дощечки позади Пьянсерено вновь сложились, открыв туннель, и привидения мисс О’Коннор один за другим скрылись в загадочной бездне.

Джено упал на вторую клавиатуру, заставив одновременно зазвучать и соусосвист и Гулкий удар. Все псиофы, занятые магопсихическими экспериментами, встревожились. Даже сапиенсы были потрясены: Пило бросил спиккафило, который готовил к полету, Набир вышел из состояния медитации, а Стас подпрыгнул, хоть и был в непроницаемом скафандре. Все поспешили в мегасофию, опасаясь, как бы кто снова не испортил Пьянсерено. Войдя в зал, они обнаружили на помосте двух ребят, дрожавших от страха.

— Что вы здесь делаете? — заорал церемониймейстер.

Суоми судорожно разрыдалась, а Джено с прилипшими ко лбу волосами молча посмотрел на доктора Бендатова и Набира Камбиля.

— Вас исключат! — снова закричал Пило Магический Росток, поднимаясь на помост.

— Спокойствие, спокойствие. Мы пока не знаем, что здесь произошло, — остудил его пыл Набир.

И тут со всех ног примчалась мисс О’Коннор в сопровождении двоих псиофов-шаманов. Бендатов встретил ее разгневанно.

— Только не говори, что снова упустила Фродера! — сказал он ей, едва сдерживая чихание.

— Нет, на этот раз оллени. Мы с этими двумя шаманами ставили эксперимент перед зеркалогиатусом. Взаимодействовали с фиолетовыми привидениями, но…

Астор Венти грубо прервал ее:

— Она сделала это намеренно, чтобы запугать нас!

— Как ты смеешь говорить мне это! — озлилась экономка. Она была раздосадована тем, что юный антей преодолел все ее коварные происки. Даже олленям не удалось с ним справиться. Оказалось, что и Суоми сравнительно неплохо перенесла шок.

«Мисс О’Коннор, вы знаете, зачем напустили на нас олленей!» — послал Джено ирландке телемпическое сообщение.

Стас и Набир увидели, как засверкали головокружители, и поняли, что между мальчиком и экспертом по призракам происходит нечто серьезное. Они ждали, ни во что не вмешиваясь. Пило опустил глаза и хранил молчание.

«Ничего я не знаю. Ты сумасшедший!» — ответила ему сапиенса.

«Знаете!» — повторил Астор Венти, вложив в эти слова всю силу мысли и приближаясь к экономке. Их головокружители, казалось, обезумели и засветились зеленым светом.

Лысый святой и старый доктор обменялись красноречивыми взглядами. Они прекрасно принимали энергетические волны, исходящие от женщины и мальчика. Даже попытались войти в разум мудрой, чтобы узнать ее мысли, но она, заметив это, возмутилась и во всеуслышание заявила:

— Не провоцируйте меня! Это некорректно!

— Ты занимаешься незаконными вещами. Знаешь ведь, насколько опасно вызывать такие призраки, — рассерженно сказал Набир Камбиль, охваченный дурными предчувствиями.

— Ты встал на сторону антея первого уровня? Ты меня разочаровал! — в гневе воскликнула мисс О’Коннор и вышла из мегасофии в сопровождении шаманов.

Два мудреца повернулись к Джено. На этот раз они решили проникнуть в его голову, но разум мальчика был неприступен: сила Блокирующего слова, умноженная на содержащую Клонафорт кровь и продолжительные магопсихические упражнения, помешали вторжению сапиенсов.

Уже в который раз Набир и Стас убедились в уникальности этого антея.

«Кто ты? Что делаешь в Арксе? Твой пропуск в полном порядке, но твое поведение…» — начал Камбиль.

«Я обыкновенный итальянец, владеющий телекинезом», — ответил Джено.

Направив свой взгляд на трубочки на непроницаемом скафандре Стаса Бендатова, он заставил их извиваться, словно те были маленькими змейками. Он хотел было отвлечь внимание мудрецов, но это ему не удалось.

«Никаких шуточек! С нами это не пройдет. Ты должен сказать нам правду. Что у тебя произошло с мисс О’Коннор? Почему ты всегда оказываешься в центре внимания?» — спросил врач Аркса.

«Я не могу ничего вам сказать. Пожалуйста, не настаивайте. Прислушайтесь к своему сердцу. Прислушайтесь и к моему сердцу. Этого достаточно», — честно ответил Астор Венти.

В письме кречета ясно говорилось: три мудреца ему помогут, но он не должен рассказывать им правду о похищении Коринны и Пьера. Они все поймут сами.

Суоми хранила молчание, а сапиенсы продолжали стоять напротив мальчика и пристально разглядывать его.

Набир и Стас отдавали себе отчет, что все в Арксе меняется. Возможно, Джено и представлял собой что-то таинственное, но искреннее и совершенно новое. Они понимали, что у фон Цантара слишком много секретов. Значит, именно Джено с бежавшей мадам Крикен и были теми, кто должен восстановить спокойствие? Было очевидно, что после появления итальянского антея и бунта мадам Крикен Ятто заключил союз с мисс О’Коннор. И что ирландка никогда не посмела бы вести себя так вызывающе без одобрения суммуса сапиенса.

Врач и отшельник обернулись к Пило и направили ему телемпическое послание: «А ты что знаешь?»

Магический Росток опустил взгляд и мысленно ответил: «Лишь то, что мне положено знать. Не вовлекайте меня в сомнительные истории. Я церемониймейстер и знаю свое дело, и с меня довольно», — сказал он и удалился.

— Возможно, ему не все известно, но он конечно же на стороне Ятто. Это очевидно! — понизив голос, сказал Стас, снова поворачиваясь к Набиру.

Отшельник кивнул:

— М-да, я тоже так думаю. Как бы то ни было, скоро начнется Большой совет псиофов, и мегасофия будет забита до отказа. Пойдем отсюда.

Набир Камбиль взял Джено за руку, и они вышли из зала. Стас обнял Суоми, еще заметно потрясенную после встречи с олленями, и пытался успокоить ее.

Тем временем Пило Магический Росток уже достиг Салона фламинго, где его ждали многочисленные псиофы, волновавшиеся из-за того, что соусосвист и Гулкий удар прозвучали в неурочное время.

— Все в порядке. Готовьтесь к своему совету, — объявил церемониймейстер, сам пребывающий в возбужденном состоянии.

Сам фон Цантар присматривал за тем, как идет подготовка к интерканто для четырех антеев. А в зал Большого совета прибывали псиофы. На женщинах были оранжевые тонки, а на мужчинах серые. Место в первом ряду для Рене осталось свободным. В отправленной фон Цантаром парасфере объяснялось, что мальчик не сможет присутствовать, так как погружен в важнейшие упражнения для разума.

Отсутствие Рене вызвало всеобщее недоумение. С раннего детства он не пропустил ни одного подобного совета, причем делал это по поручению фон Цантара. Псиофы знали о необыкновенных психологических и ментальных способностях любимого ученика Ятто, и нарушение привычного распорядка дало пищу новым пересудам. Пило Магический Росток объяснил, что лично говорил с Рене и никто не должен беспокоиться из-за его отсутствия. Он сосредоточенно занимается — развивает свой дар спирита.

Медиумов, алхимиков, экстрасенсов, волшебников и шаманов удалось убедить, хотя те и остались не слишком довольны прогулом Рене. Сидя в красных креслах, они обменивались мнениями, рассказывая о своих магопсихических экспериментах. В последующие дни, во время интерканто антеев, у них еще будет время, чтобы организовать Контра Унико для Боба Липмана. Но тот факт, что Аноки Кериоки мог исчезнуть без следа, не позволил им сохранять спокойствие, занимаясь подготовкой последнего экзамена. Никогда прежде в Арксе не пропадал антей! Как никогда не случалось, чтобы кто-то из мудрецов нарушил Кодекс. Бегство мадам Крикен было совершенно необъяснимым!

Единственным решением, которое удалось принять, было признание исключения Агаты Войцик законным. Многие псиофы, особенно алхимики и медиумы, были настроены скептически и утверждали, что одного обещания фон Цантара разрешить проблемы явно недостаточно. Энергетическая напряженность ощущалась так сильно, что не удавалось достигнуть высочайших стадий медитации.

Пока Суоми отдыхала, Джено в своей комнате пристально рассматривал фотографии родителей. Он обдумывал фразу, написанную дымом в мегасофии, постоянно повторяя ее вслух: «Освободи своей кровью сердце сокола». Значит, судьба Астора Венти была связана воедино с судьбой Ре. «Но что же я должен сделать? — ломал голову мальчик. — Отдать свою кровь соколу? Как? Или у этой фразы есть какой-то другой, тайный смысл?»

Никто не мог помочь ему. Мадам Крикен бежала, на Рене теперь тоже не приходилось рассчитывать, Аноки по-прежнему оставался висеть в Служебкабио. На пути Джено к родителям возникало все больше преград. Он вспомнил, что говорила ему Марго во время их бесчисленных встреч в красной вилле в Нижнем Колоколе: «Только ты можешь найти своих родителей: в тебе их кровь… тебе необходимо научиться себя контролировать, потому что Клонафорт течет в твоей крови…»

«Опять кровь!»

Все связано с кровью. С кровью сокола, которой написана записка. С его кровью, такой же, какая течет у его матери, вскормившей его своим молоком. Джено изучил вены на руках и ногах, потрогал кожу и прислушался к своему сердцу. Но оно ничем не отозвалось. Он надеялся, что Набир и Стас поймут его и, возможно, помогут.

«Завтра двадцатое января. После моего прибытия сюда прошло уже тридцать дней, и скоро мне предстоит интерканто», — подумал он.

Он посмотрел на звездное небо за окном, и ему показалось, что он находится в Нижнем Колоколе, в своей постели, под бревнами, изъеденными червями. Он даже услышал, как храпит дядя Флебо. Звезды и луна тут были такими же, но запах, запах был другим. Здесь не было любви, как в их старом домике на улице Душистого розмарина.

Так он и заснул, с грустью прижимая к сердцу фотографию родителей.

А в это время на другом конце Аркса в Комнате единения Бобу Липману и Юди Оде не спалось. Сидя на бортике фонтана, оба думали об интерканто. Антей из Америки волновался из-за Контра Унико, после которого его могли сделать псиофом. Его амбиции настолько возросли, что ему было совершенно наплевать и на Аноки, и на мадам Крикен, и на Рене.

— Ты думаешь, что здесь в Арксе все изменится? — с сомнением в голосе спросил его Юди.

— Не знаю. Во время двух первых циклов все шло превосходно. Суммус сапиенс пользовался поддержкой большинства псиофов, а занятия магипсией никогда не прерывались. Я думаю, хорошо, что мадам Крикен сбежала. Это она стала причиной всех бед, — ответил Боб.

— Ты прав. Мне страшно хочется, чтобы Суоми и Джено провалили свой первый интерканто. Я их просто не переношу. Жду не дождусь, когда снова увижусь с Агатой. В следующем цикле я приударю за ней. Мы вместе будем на втором уровне! — Юди посмотрел на американца своими миндалевидными глазами, и губы у них одновременно растянулись в улыбке.

На четвертом этаже Набир и Стас сменили Эулалию и Ранью, которым не удалось разблокировать трех великанов из Ложи психо. Заблокировано было и Большое О. Той ночью никто не получал сообщений от Ятто. Закрывшись в потайной комнате, он готовил новые эксперименты. Мисс О’Коннор и Пило Магический Росток наводили порядок перед интерканто, который должен был начаться следующим утром. Сообщники не показывали своих чувств, не обсуждали происшедшее и не комментировали появление олленей в мегасофии, выполняя свою работу с показным спокойствием.

Наступал рассвет нового дня, но над Арксом Ментисом висела черная завеса дурных предчувствий.

На восходе солнца двадцать ипповоло уже парили в небе. Первые солнечные лучи отражались от седел и серебряных уздечек, а всадники, бросив поводья, блаженно вдыхали холодный, колкий воздух Долины мыслей.

Остальные псиофы предпочли субкандов, которые, сложив белоснежные крылья, ныряли в изумительных водах Кривозера.

Маги и шаманы уже облачились в непроницаемые скафандры и были готовы погрузиться в волшебные глубины. Предусмотренные в работе Большого совета паузы ценили: передышка помогала псиофам расслабиться и охладить бурные споры.

Ровно в семь утра мисс О’Коннор принялась дуть в тромботту. Через час после метафизического завтрака начинался интерканто. Четверо антеев стояли в ожидании перед величественной скульптурой ипповоло. Экономка с тремя собаками появилась вместе с церемониймейстером.

Джено, Суоми, Юди и Боб были одеты как положено: на головах — тонки, на руках и ногах — перчатки и сапоги. Башмокаты держали под мышками. Ребята одновременно сдали пропуска. Когда они выйдут, Строгие часы отметят день и время их ухода, как это записано в Кодексе.

— Желаю вам счастливого путешествия. Ваши печати ожидают вас. Вы прекрасно знаете, что результаты интерканто не всегда бывают положительными. Они зависят от ваших знаний и владения техниками магипсии, — объяснила мисс О’Коннор, даже не улыбнувшись ни одному из ребят на прощание.

Быстрым шагом к ним подошли три мудреца. Набир Камбиль был явно озабочен. Стас, продолжавший чихать, не мог сказать ни слова, а Эулалия Страбикасиос ужасно нервничала и все пыталась вылечить доктора от сильнейшего насморка, впрыскивая ему вонючее волшебное зелье.

— Мы здесь, чтобы попрощаться с вами и пожелать вам счастливого пути, — сказал Набир от имени всех.

Мисс О’Коннор раздраженно топнула ногой. Чтобы выпустить пар, пнула Оскара, который испуганно заскулил.

Джено посмотрел на мудрую из Ирландии так, словно желал испепелить ее взглядом, и сила его мысли неожиданно материализовала вспышку пламени, заставив красное платье экономки загореться. Пило сразу же потушил его выдохом. Мисс О’Коннор тоже отреагировала, попытавшись навести на итальянского мальчика порчу.

Голос фон Цантара прогремел как гром:

— Что происходит? Даже в начале интерканто среди вас нет мира? — Ятто пришел в сопровождении Рене и Раньи Мохаддины, на лице которой застыла стеклянная улыбка, а ее синие глаза, казалось, блестели больше обычного.

Стас, Набир и Эулалия удивились, увидев такую гармонию между суммусом сапиенсом и арабской мудрой. У Джено тоже возникли подозрения, но он слишком волновался, чтобы думать о том, что Ятто переманил на свою сторону еще и Ранью.

Астор Венти настойчиво смотрел на Рене, но мальчик, как всегда, стоял с отсутствующим видом, его лицо казалось мраморным.

Фон Цантар пожал руки антеям, собиравшимся на выход. В этот момент подкатилась быстро вращающаяся парасфера. Она остановилась у самых ног Джено.

Все обернулись к нему. Джено показалось абсурдным, что кто-то отправил ему сообщение перед самым интерканто. «Кто же это мог быть?» — подумал он.

Недоверчиво открыл парасферу и поднес листок к глазам, чтобы никто не смог прочитать его.

Второе послание сокола тоже было написано кровью. Джено охватила дрожь. «Кто войдет со мной в Черную Печать мадам? Мудрец или антей?» Одно то, что сокол знает, где находятся его родители, заставило его сиять от радости. К тому же, узнав об истинном желании Рене, Джено почувствовал себя не таким одиноким.

Не теряя времени, мальчик последовал указаниям Ре. Когда он засовывал письмо в карман, Ятто, антеи и сапиенсы с любопытством наблюдали за его действиями. Но никто не отважился спросить у него, кто послал ему эту парасферу, которая тут же укатила туда, откуда прибыла.

Астор Венти отправил телемпические послания доктору, лысому отшельнику и Эулалии. Это они конечно же были тремя мудрецами, которым он должен довериться. Ранью он исключил.

Головокружители едва заметно засверкали, три мудреца получили сообщение Джено. Они ответили красноречивыми взглядами. Только Эулалия еще некоторое время таращила глаза с дергающимися веками.

Оскар, как всегда нетерпеливый, залаял и, виляя хвостом, поплелся к антеям, чтобы попрощаться с ними. Ятто фон Цантар кивнул мисс О’Коннор: настал момент выводить ребят из Аркса. Суммус, прекрасно видевший, как сверкают головокружители, заметил, что между Джено и тремя мудрецами состоялся краткий телемпический диалог.

— Желаю всем вам приятного путешествия, — обратилась ирландка к антеям. — Тот, кто совершит его, на три дня попадет домой, а потом вернется в Аркс, чтобы подняться на следующий уровень. Тот, кому это не удастся, снова окажется в реальном мире, уже не обладая магопсихическими способностями, и больше никогда не сможет посещать Долину мыслей. — Затем, положив руку на плечо Боба, добавила: — Надеюсь, что это твое последнее мысленное путешествие. Сделай все, что от тебя зависит. Вернувшись из интерканто, ты попытаешься выдержать Контра Унико. Тебе предстоит стать псиофом.

Американец вставил свое удостоверение в Строгие часы, зафиксировавшие день и время его ухода. Громко запел детский хор, ворота открылись, и Боб вышел.

Потом настала очередь Юди, Суоми и наконец Джено.

Спустившись по высеченной в скале лестнице, они покинули Аркс Ментис. Преодолев подъемный мост, у которого была припаркована сотня би-флэпов, натянули башмокаты и понеслись к своим черным печатям.

Тропинка пошла на подъем, потом на спуск. Джено не терпелось как можно скорее войти в печать и увидеть, кто же отправится в путешествие вместе с ним.

Остановившись перед гигантским черным кругом с серебряной каймой, он вдохнул полной грудью. Пар медленно поднимался вверх, а запах Горгианской Лаванды напомнил ему о красной вилле. Дверь с железной решеткой словно ждала, когда ее откроют. Юный Астор Венти направил на нее взгляд, и прутья исчезли — какое это было удовольствие!

«Мадам, где же вы?» — с оттенком грусти подумал он, входя в черную печать. На сей раз каморка была пуста. Только с одного гвоздя свисал ключ в форме знака вопроса. Джено уже собрался взять его, как почувствовал, что у него за спиной кто-то стоит. Обернулся и неожиданно увидел Суоми. У нее на плече сидел Руа — кречет.

В руках девочка сжимала белую трость, на голове у нее была черная тонка, на руках — черные перчатки.

— Привет, Джено! — сказала она. — Войдя в свою печать, я встретила там сокола. Он уперся мне в спину и заставил меня прийти к тебе.

— Рад тебя видеть, — с улыбкой приветствовал ее Джено.

Он погладил сокола и осторожно дотронулся до его окровавленных лап. Перстень с выгравированными буквами «А. М.» был перепачкан красным. Птица открыла клюв и хрипло закричала. Руа страдал.

— Записку в парасфере отправил мне он, золотой кречет, и теперь его лапы истекают кровью. Если он удаляется от Аркса, Ятто начинает мучить его, — объяснил Джено.

Он оторвал от своей футболки полоску и вытер ему кровь. Ре легонько клюнул мальчика в руку и закрыл глаза. Кровь продолжала течь.

Суоми дотронулась до лап сокола. Крепко сжав их, сосредоточилась и, направив мысленный импульс, остановила поток крови.

— Будем надеяться, что спасем его, — взволнованно сказала она.

— Конечно. Руа будет с нами. В записке он написал, что Набир, Стас и Эулалия нам помогут. Они должны отрегулировать Большое О, чтобы принять Аноки, — объяснил Джено.

— Аноки? Но он же в Уффиосерво! Кто совершит полную билокацию? Ее могут осуществлять только мудрецы! — сказала Суоми.

— Да, я знаю, но сокол написал, что спасение Аноки зависит от трех мудрецов. — Астор Венти, глядя на Руа, погладил его.

Сокол повернул голову и захлопал крыльями.

— Я ему верю, — сказала Суоми, опираясь на трость.

— Тогда в путь! — Джено пожал ей руку, чтобы подбодрить.

Ребята понимали, что, если они не справятся с интерканто, их выгонят из Аркса. Суоми не хотела упустить возможность стать псиофой, а Джено обязательно должен был пройти его, чтобы продолжить поиски родителей.

Джено вставил в замок ключ в форме вопросительного знака, и тот сам повернулся: два оборота влево, два оборота вправо, еще пол-оборота вправо, три оборота влево. Крошечная дверца открылась, и ослепительный свет ударил им в лицо. Теплый ветерок взъерошил светлые волосы Суоми.

Ребята вошли одновременно, а Руа пролетел над крошечным облачком Неба размышлений. Надпись по-прежнему гласила: «Спи, и пусть твой сон унесет тебя!»

Суоми, хотя и была слепой, прекрасно понимала, что произойдет во втором пункте назначения печати, — она узнала об этом во время своего первого путешествия — и совсем не испугалась. Через несколько секунд появилось громадное красное солнце. Холодный ветер унес его, уступив место ночной тьме и звездам. Суоми и Джено устроились рядышком и сладко уснули, а Руа, как на насесте, примостился на крошечной звездочке, поджав кровоточащие лапы.

В синеве ночи они отправились в свое мысленное путешествие. На перевале через Небо размышлений начинался их первый таинственный интерканто.

Они перенеслись в древний мир. В мир гордого народа сиу посреди зеленых прерий со стадами бизонов и табунами диких лошадей, во весь опор скачущих к красным горам.

Ребята продвигались вперед, глядя на горизонт, а раненый сокол наконец-то оказался на воле. Запах травы и пыли проникал им в ноздри, а местность вокруг становилась все более дикой. Там, где небо сливалось с землей, поднимались маленькие облачка дыма: это были сигналы Спокойного Медведя, сидевшего со скрещенными ногами в большом вигваме.

Джено подробно рассказывал Суоми обо всем, что видел, а девочка с зелеными глазами и потухшим взором пыталась разумом уловить каждый звук, каждый запах, каждое колебание воздуха.

— Мы на земле Аноки Кериоки. Кто знает, вдруг встретимся с его народом, — возбужденно сказал Джено. Он снял свою черную тонку, и солнечные лучи ласково коснулись его густых черных волос.

Приблизившись к вигваму, они увидели горящий костер и стоящий в середине круглой площадки тотем шестиметровой высоты. Сокол спланировал прямо на него и осмотрел все вокруг, как подобает королю.

Из хижины вышли восемь воинов сиу. Они были красивы: на их плечи ниспадали волосы цвета воронова крыла, а лица расписаны разными белыми и красными знаками. У всех за плечами висели луки со стрелами. Некоторые были с музыкальными инструментами: один сжимал в руках флейту из бузины, другой — тростниковые трубочки с продольными разрезами.

— Добро пожаловать в Хижину семи потов Спокойного Медведя, — приветствовал их старший воин. Наш голос первым прозвучал на этой земле. Голос народа краснокожих, у которых были только луки со стрелами. Белые люди приходили и оставляли после себя слезы и кровь. Но благодаря духам предков голос наш еще звучит.

Суоми и Джено склонили головы в знак уважения к сильным и храбрым воинам.

Восемь краснокожих один за другим подходили к костру, кружа вокруг него в танце.

Медленно заходящее солнце разлило по небу багровый свет. Полог вигвама откинулся, и оттуда вышел старик. У него был головной убор из орлиных перьев и белые как снег волосы, заплетенные в косу. Его глаза были черными как уголь, а морщины на лице — такими глубокими, что казались шрамами.

Всколыхнув длинное красное полотно, обернутое вокруг тела, он раскрыл объятия, приветствуя юных антеев:

— Добро пожаловать! Я Спокойный Медведь, шаман сиу. Располагайтесь в моем скромном вигваме.

Джено взял Суоми за руку, и они вместе вошли в Хижину семи потов. Внутри было очень жарко. Там стояли большие медные котлы, из которых шел дым и пар. У большого барабана их ждала… Марго Крикен!

— Мадам! — удивленно воскликнул Джено.

— Рада видеть вас здесь, — спокойно сказала старая сапиенса. Несмотря на жару, одета она была безукоризненно. На ней были изящнейшая соломенная шляпка с разноцветными перышками, длинное, до земли, платье, желтое, как и сумочка. Рядом с ней невозмутимо восседал Наполеон.

Джено подбежал к ней и крепко обнял. Прижавшись лицом к платью, он услышал, как бьется ее сердце.

— Возможно, я знаю, где мои родители, — прошептал он. — Мне необходимо срочно вернуться в Аркс.

Мадам Крикен сняла серебряные очки и погладила кудрявые волосы мальчика:

— Я понимаю. Успокойся. Спокойный Медведь хочет поговорить с тобой. Жизнь Аноки в опасности.

Мудрая приблизилась к Суоми и ласково сжала ее руку.

— Почему вы бежали из Аркса? — спросила ее девочка. — Вы знаете, что там начали происходить ужасные вещи? Мисс О’Коннор выпускает на свободу призраков, а Рене больше не может помогать Джено. Ятто что-то сотворил с ним.

— Да, в Арксе стало плохо, — поддержал ее Джено. — К счастью, Стас, Набир и Эулалия нам помогают. Но больше всех Руа, золотой кречет. Он знает, где мои родители, и он здесь, с нами. Сидит на большом тотеме.

Мадам Крикен внимательно выслушала его, Спокойный Медведь хранил молчание.

— Большое О поломалось. Ятто ужасно бесится из-за этого, — заключил мальчик, обращаясь к сапиенсе.

— Я должна была отправиться к Спокойному Медведю. Только он знает, как привести Аноки в чувство, — сказала мадам Крикен.

— Да, теперь я понял. Но что делать нам? Мы с Суоми отправились в интерканто вместе, и, если это откроется, у нас будут неприятности, — сказал Джено.

— С вами душа бессонной луны, — заговорил Спокойный Медведь. — Дух кречета силен, и он будет направлять вас. Это он заставил вас прийти сюда. А теперь мы все должны сконцентрироваться и спасти Аноки.

Мадам Крикен стала серьезной: она думала о Ре, вещей птице, появления которой в судьбе Джено она не предвидела. О золотом соколе, который носил такой же, как у фон Цантара, перстень и помогал племяннику Флебо Молекулы. Странное и противоречивое обстоятельство.

Астор Венти был заметно взволнован, но шаман сиу решил не откладывать священный ритуал. Он взял мешочек из сурового полотна, сел на зеленый коврик и пригласил гостей расположиться рядом. Скрестив ноги, открыл мешочек и вынул оттуда деревянную маску, разрисованную символами сиу.

Это была священная маска. Он передал ее Джено, сказав, что обращаться с ней надо осторожно. Потом, закрыв глаза, тихо затянул заунывную песню, слившуюся с музыкой восьми воинов сиу, которые продолжали танцевать вокруг костра, хотя уже спустилась ночь, окрасившая прерии в темно-синий цвет. Неожиданно большой барабан в вигваме Спокойного Медведя зазвучал сам по себе. Каждый его удар совпадал с ударом сердца. Тела Суоми, Джено и мадам Крикен завибрировали в ритме звуковых волн.

Спокойный Медведь запел песню, которая была призывом Ветра.

Мелодия флейты поднялась к небу. Вспышка молнии осветила Хижину семи потов. Шаман впал в транс: он говорил с Великим духом. Это был безмолвный диалог, слышались только удары барабана, отмечавшего ход времени. Времени, которое шло не как обычно. Это было Время Ветра и Время Вселенной.

Мадам Крикен встала, взяла священную маску и надела ее на лицо Джено.

Неизвестно откуда раздался громкий крик. Маска прилипла к лицу юного антея. Его нос, рот и глаза срослись с деревом, и Джено почувствовал невыносимую боль. Суоми, чье сердце билось рядом, молилась, чтобы с ее другом не произошло ничего плохого.

Внезапно Астор Венти, ведомый духами, вышел из вигвама. Воины у костра ждали его. Джено пустился танцевать по кругу. Он бил ногами о землю и прыгал, следуя ритму барабанного боя. Сиу прервали свою похоронную песнь, и из-за горизонта, где синева неба сливалась с ночной тьмой, задул ветер. Тот Ветер, с которым говорил Спокойный Медведь. Теплые и холодные потоки воздуха смешались, закружились вихрем и подняли над землей пыль и камни. Над костром образовалось колышущееся и кипящее облако из дыма и пара. Ночная тьма разорвалась в клочья, появилось гигантское солнце. Затем небо опять стало темно-синим, и в этот цвет окрасилось все вокруг.

Джено продолжал танцевать. Внезапно священная маска оторвалась от его лица, и все увидели, что он совершенно мокрый от пота. Маска взмыла вверх и попала в закрученный ветром вихрь. Звезды засверкали, как бриллианты, и полная луна осветила бескрайнюю прерию. В горах завыл волк, пар и дым рассеялись. Над костром появилось тело Аноки Кериоки.

Переместившись из Уффиосерво, он материализовался здесь, на своей земле. Он так и остался висеть в воздухе, раскачиваемый Ветром духов. Восемь воинов упали на колени. Из вигвама вышел Спокойный Медведь в сопровождении мадам Крикен и Суоми. Священная маска закружилась вокруг тела Аноки, затем опустилась ему на лицо. Луна погасла, ветер прекратился. Тело краснокожего юноши медленно приземлилось рядом с Хижиной семи потов. Спокойный Медведь приблизился к нему, за ним подошли и восемь воинов. Старый шаман произнес несколько фраз на языке лакота, затем снял с лица Аноки маску. Красный Волк открыл глаза и слабо улыбнулся. Дед и внук обнялись и тихо затянули древнюю песню.

Мадам Крикен вздохнула, а Джено, еще не совсем пришедший в себя, подошел к другу вместе с Суоми.

— Ты спасен! — воскликнул он срывающимся от чувств голосом.

Красный Волк с большим трудом поднял правую руку и устало пожал ладони Джено и Суоми. Джено вытащил из кармана талисман и растроганно вручил его владельцу:

— Возьми. Он мне очень помог.

Руки Спокойного Медведя были сжаты в кулаки, а когда он разжал их, на его ладонях оказалось два ожерелья со свистками из лосиной кости. Он подарил их Джено и Суоми:

— Если подуть в этот свисток, не раздастся ни единого звука. Только мы с Красным Волком услышим их. Вы всегда можете рассчитывать на нас.

Суоми потрогала свисток и, улыбнувшись, надела волшебное ожерелье. Джено сделал то же самое.

— Аноки должен отдохнуть. У него мало сил, но он скоро поправится, — сказал Спокойный Медведь, когда восемь воинов заносили Аноки в вигвам.

Шаман попрощался со своими гостями и закрылся в Хижине семи потов, сказав мадам Крикен, что ему понадобится ее помощь.

— Разве Аноки не вернется в Аркс? — наивно спросил Джено.

— Сейчас нет. Он должен восстановиться, — объяснила Марго.

— Он останется таким же сильным, как прежде? — не унимался Астор Венти.

— Да. Ему только надо отдохнуть. А вам пора вернуться в черную печать. Вы думаете, что прошло всего несколько часов, а на самом деле уже истекли восемь дней интерканто, — сказала мадам Крикен.

— Восемь дней? Но мы же ничего не сделали во время интерканто! Мы должны были путешествовать с помощью разума, испытывая методы и техники магипсии. Как будем теперь объясняться с фон Цантаром? Нас исключат! Мы лишимся своих способностей! — заволновалась Суоми, опасаясь самого худшего.

— Это лучший интерканто, который вы могли совершить с вашим опытом антеев. Двери печати откроются для вас без проблем, и ни один мудрец, даже фон Цантар, никогда не узнает, какими экспериментами вы занимались, — хладнокровно сказала сапиенса.

— Вы говорите, что никто не догадается, что мы были здесь? — спросил Джено.

— Никто. Важно лишь то, что Аноки жив, и вы должны думать только об этом. Он скоро вернется в Аркс. — Мадам сняла шляпку и погладила Наполеона, замурлыкавшего от удовольствия.

— Большое О! Полная билокация! Трое мудрецов ее восстановили! — неожиданно воскликнул Джено.

— Что ты говоришь? — Марго посмотрела на него в недоумении.

— Мадам, вот прочтите это письмо кречета. Видите, Руа написал, что три мудреца должны разблокировать Большое О, которое вы закрыли, когда уходили. Возможно, Аноки должен вернуться именно так… совершив полную билокацию. — И Джено передал француженке измятый лист.

Мадам Крикен прочла его, пользуясь светом костра:

— Но если Большое О разблокировано, тогда фон Цантар может узнать, куда я бежала, и выследит меня. Он может прибыть сюда и…

Джено прервал ее, объяснив, что Набир, Эулалия и Стас никогда не откроют суммусу сапиенсу эту тайну. Сокол написал письмо своей кровью, а значит, ему можно верить.

С высоты тотема гордый Руа слушал и наблюдал за всем, что происходит.

— Возможно, Большое О нужно было разблокировать для того, чтобы Аноки мог тайно вернуться в Аркс, — рассудительно заметила Суоми. — Он не может войти в ворота, потому что не выходил из них: Строгие часы не звонили.

— Очень хорошо. Это, несомненно, самое верное объяснение. — Марго погладила девочку по щеке.

Вигвам снова открылся, и показавшийся в дверях Спокойный Медведь окликнул ее:

— Идите сюда. Аноки должен сказать вам одну важную вещь.

— Иду, но вначале прочитай это письмо кречета. Полная билокация послужит, чтобы вернуть Аноки в Аркс Ментис, — объяснила мадам, подходя к шаману.

Спокойный Медведь прочитал письмо и поднял взгляд на тотем. Руа издал стрекочущий клекот.

— Да. Кречет — духовный наставник, — сказал Медведь, — но сейчас Аноки не может совершить полную билокацию. Он ослаб. Теперь же он хочет поговорить с вами и с Джено.

Астор Венти первым вошел в вигвам. Аноки лежал, распластавшись на ковре. Он медленно поднял голову и сказал:

— Пока я висел в Уффиосерво, я испытал очень сильные чувства, и у меня было множество видений. Неожиданно передо мной появился сокол.

В это мгновение в вигвам влетел сокол и сел Аноки на грудь. В клюве он сжимал крохотный клочок бумаги.

— Возьми его, я знаю, это тебе, — сказал Аноки, оборачиваясь к Джено.

Астор Венти побледнел: обрывок бумаги оказался фотографией малыша лет трех, белокурого и улыбающегося. Он вытащил из кармана брюк порванный снимок отца и дрожащими руками соединил оба куска: края совпали!!!

Мадам Крикен попыталась помешать Джено, но Спокойный Медведь остановил ее:

— Прекратите. Все должно проясниться.

— Что это значит? — воскликнул Джено. — Кто этот мальчик? Почему он рядом с моим папой?

— Этот малыш — тоже член твоей семьи, — сказала мадам Крикен низким голосом. — Я не могла рассказать тебе все сразу. Но теперь…

— Ты сам должен узнать его, — перебил ее Спокойный Медведь, обращаясь к юному антею.

Джено снова взглянул на фотографию, посмотрел в глаза Красному Волку:

— Ты знаешь, кто этот мальчик?

Аноки покачал головой:

— Не знаю.

Мадам Крикен затаила дыхание, Спокойный Медведь остался невозмутимым. Суоми решительно сказала:

— Я чувствовала, что на порванной фотографии был ребенок. Я еще спросила тебя об этом, помнишь?

— Да, правда. Но что это значит?

Кречет вспорхнул и положил окровавленные лапы на тот фрагмент фотографии, где был ребенок. Спокойный Медведь вышел вперед:

— Джено, капни каплю своей крови на ту половину фотографии, где твой отец.

Мальчик ничего не понял, но сделал так, как советовал старый шаман. Он с силой прижал указательный палец левой руки к острию копья сиу, и из раны брызнула кровь.

Одна капля упала точно на снимок его отца.

Кровь сокола смешалась с кровью Джено, и фото расползлось, как желе. Затем снова стало целым и невредимым — без единого разрыва. На фотографии, сделанной много лет назад, Пьер Астор Венти был запечатлен с белокурым мальчиком.

Гладя портрет отца и всматриваясь в радостное лицо мальчугана, Джено заплакал.

— Этот малыш вырос. Ты познакомился с ним в Арксе, — наконец выдавила из себя мадам Крикен.

Сердце Джено бешено забилось. Щеки его покраснели. Не в силах больше сдерживать свои чувства он выкрикнул одно-единственное имя:

— Рене!

Мудрая кивнула, Спокойный Медведь закрыл глаза, а Суоми, прижав к груди белую трость, трижды повторила имя любимца фон Цантара. Сокол принялся описывать круги над головой Джено.

— Значит, Рене мой брат! Он был похищен вместе с моими родителями. Почему вы ничего не сказали об этом, синьора? — с обидой в голосе спросил он Марго.

— Я не могла. Рене пил Клонафорт и начал превращаться в вундеркинда, чудо-ребенка. Хотя ему было всего три года, он уже мог представлять опасность. Поэтому фон Цантар решил похитить и его. Я не могла ему помешать в этом. Все одиннадцать лет Ятто воспитывал Рене, обучал его искусствам магипсии и формировал его разум. Мы с твоим дядей Флебо были уверены, что он поможет тебе в поисках родителей, — сказала мадам Крикен. — Но учти, твои брат не сможет помочь тебе, пока не освобожден сокол.

Слова сапиенсы прервал кречет. Расправив крылья, он вцепился когтями в барабан и окровавленной лапой написал:

«Если поможешь мне, поможешь своему брату».

— Я готов тебе помочь! — взволнованно выкрикнул Джено. — Но как?

Сокол не ответил, да и не мог ответить.

Перед глазами Джено мелькнуло надменное лицо суммуса. Мальчик почувствовал себя сильным, почти непобедимым. Ему хотелось крушить скалы и дробить камни, чтобы выплеснуть свой гнев. Он снова обратился к соколу:

— Я скоро вернусь в Аркс. Ятто не имел права держать тебя в плену и разрушать мою семью. Я буду с ним бороться!

— Я с тобой! — вымолвил Аноки, прежде чем погрузиться в сон. — Я воин сиу и держу свое слово.

Вызов суммусу сапиенсу был брошен. У мадам Крикен от волнения перехватило дыхание. Спокойный Медведь воздел к небу руки в знак одобрения. Суоми села на барабан.

Джено первым покинул вигвам. Шаман и мадам Крикен вышли вслед за ним и вывели Суоми. Сокол Руа принялся летать вокруг тотема.

— Ветер отнесет вас к печати, — сказал Спокойный Медведь антеям. — Побывав дома, вы благополучно вернетесь в Аркс. Там вас ждут новые опасности, но и новые радостные события. Как только Аноки поправится, я сразу же дам вам знать. Красный Волк будет с вами. Обещаю. — С этими словами он удалился в Хижину семи потов, и костер стал постепенно затухать.

— Стас Бендатов, Эулалия Страбикасиос и Набир Камбиль ждут нашего сообщения, — заговорила Суоми. — Мы должны передать им, что Аноки спасен и что нашли мадам Крикен.

Марго успокоила ее:

— Не волнуйся. Все скоро разрешится.

— Разве вы не отправитесь с нами, мадам? Вы больше никогда не вернетесь в Аркс?

Вопрос Джено вызвал у нее улыбку.

— Я скоро вернусь. Ты прекрасно знаешь, что я тебя никогда не брошу. Не хочу, чтобы фон Цантар продолжал свои безумные магопсихические эксперименты. С помощью кречета мы спасем и твоих родителей, и Рене. До свидания. — Она погладила мальчика и антею и тоже скрылась в хижине.

Наполеон мяукнул и потерся о ноги Джено, прощаясь с ним.

Вернулся неистовый Ветер прерий. Серебристо-белый вихрь подхватил сокола, Суоми и Астора Венти и понес прочь. Окруженные облаком теплого воздуха, они летели высоко над землей сиу, погруженной в ночь.

Голоса духов сопровождали ребят. Вместе с Руа они снова попали во второй пункт назначения черной печати. Золотой сокол сложил крылья. Большие, зеленые, как море, глаза Суоми сделались красивыми, как никогда.

Джено посмотрел на нее, и ему показалось, что свершилось чудо.

— Ты видишь? Скажи мне, что ты видишь? — спросил он шепотом.

— Нет… я… вижу только тьму. Она похожа на ночь, которая никогда не кончается, — грустно ответила антея.

Джено прижал девочку к себе и почувствовал, что очень любит ее. Суоми тоже обняла его:

— Мы никогда не расстанемся. Правда?

— Никогда! Ты очень красивая. Может быть, сила магипсии сможет снова зажечь свет в твоих глазах.

— Мне так хочется увидеть твое лицо, Джено. Только не надо меня жалеть. Я научилась воспринимать мир с помощью разума, — прошептала она, опустив голову.

— Это не жалость, я тобой восхищаюсь, — ответил мальчик, взяв ее за руку.

В небе печати появились звезды: время интерканто закончилось. Астор Венти вставил ключ в замок, и дверь, которая вела в каморку, открылась.

— Мне пора в свою печать, — грустно произнесла Суоми. — Я возвращаюсь домой, в Финляндию. Мы увидимся через три дня. Аноки вернется, и мы вместе с соколом найдем твоих родителей. — Девочка поправила светлые волосы и подставила Джено губы.

Быстрый поцелуй, и она исчезла. Джено вернулся посидеть на облаке печати: теперь это ему казалось проще простого.

Милое лицо Суоми еще стояло у него перед глазами, когда он вставлял ключ в скважину, чтобы открыть дверь. Еще одно испытание — и он окажется в Нижнем Колоколе.

Три оборота влево, два оборота вправо, полоборота влево и четверть вправо. Изогнутый ключ, как обычно, повернулся сам по себе.

Астор Венти вместе со своим неразлучным соколом вернулся на Перевал разочарования. И заснеженные горы, и луг, и ручей — все было как прежде. Мальчик растянулся на траве и стал ждать, пока вода омоет его, а Руа наконец-то представилась возможность охладиться, и он с удовольствием барахтался в воде.

Внутри Джено воцарилась гармония, теперь в нем не было страха.

Вскоре все вокруг потемнело. Джено заставил ключ подлететь к замку. Послышался ритмичный скрип, и проход в черной печати открылся.

В воздухе снова почувствовался запах Горгианской Лаванды. Раздался грохот и лязг железа: печать возвратилась в красную виллу. Значит, закончился первый интерканто антея Астора Венти. Экзамен был сдан, и он возвратился в Нижний Колокол, где его ждал одинокий дядя Флебо.

В это самое время в Арксе Ментисе произошло невероятное событие.

Трое мудрецов, друзей Джено, хоть и не получили никаких известий об Аноки и мадам Крикен, однако с уверенностью ожидали, что им будет дан сигнал. Их спокойствие удивительно контрастировало с переполохом, вызванным беспрецедентным решением псиофов. Решением, которое изрядно удивило даже самого Ятто фон Цантара.

Псиофы завершили Галь Айперон постановлением отменить Контра Унико. Они объявили суммусу сапиенсу, что, пока не решатся проблемы, связанные с исчезновением Аноки и бегством мадам Крикен, проводить экзамены третьего уровня не имеет смысла. Впервые с 1555 года Контра Унико не состоялся.

Боб Липман, так же как и Джено, Суоми и Юди, закончивший свой интерканто, готовился вернуться в Аркс с твердым намерением взмыть в небо на спиккафило, но ему не дали этого сделать. Пило Магический Росток отправил ему телемпическое послание: «Контра Унико откладывается. Возвращайся домой на своей печати. Через три дня начало нового цикла, и ты должен явиться в Аркс, как предусмотрено в Кодексе. Мы постараемся как можно быстрее решить твой вопрос».

Боб ужасно разозлился. Он решил, что эта отмена, скорее всего, произошла из-за Астора Венти. И всем сердцем возненавидел его.

Закрывшись в печати, он вернулся в Америку, но перед этим отправил телемпическое послание Юди Оде, который, сдав интерканто, собирался в Японию.

Два антея задумали месть Астору Венти.

Псиофы улетели на своих би-флэпах. Сапиенсы начали готовить материалы и испытания для нового цикла. Они ожидали прибытия новых антеев первого уровня. А Суоми Лиекко, Астор Венти, Юди Ода переходили на второй уровень. С ними должна была повторно пройти его и Агата Войцик.

Джено тоже думал о своем возвращении в Аркс Ментис. Он очень жалел сокола:

— Тебе грозит беда, Руа. Ятто конечно же ищет тебя.

Это была правда. Ятто пришел в бешенство. Он не прекращал посылать своим перстнем смертоносные разряды, надеясь поразить сбежавшего сокола. Руа, который прибыл в Нижний Колокол вместе с Джено, только щурился, испытывая острую боль.

Астор Венти вдохнул полной грудью воздух своей родины. На пороге потайной комнаты красной виллы Джено увидел свои старые ботинки. Сняв черные сапоги, он надел их и почувствовал себя счастливым. Поспешно стянул тонку и перчатки и выключил свет. Черная печать бесшумно закрылась, повисла тишина. Запах Горгианской Лаванды растворился.

Когда он вышел из домика привидений, стоял полдень. Снег засыпал всю улицу Душистого розмарина. Было двадцать восьмое января. Он побежал, сокол полетел вслед за ним. Остановившись перед дверью амбулатории, Джено громко выкликнул имя дяди.

Флебо открыл дверь и, к огорчению пациентов, ожидавших своей очереди, обнял племянника.

— Как дела, мой мальчик? Я так по тебе скучал. — Флебо Молекула поправил очки и поцеловал своего обожаемого племянника.

Пациенты поняли, что прием окончен. Дядя с племянником пошли домой.

Флебо хотел услышать обо всем, что произошло в Арксе Ментисе. Когда Джено сказал, что ему все известно о Рене, дядя налил себе стакан красного вина и осушил его.

— Значит, знаешь. Теперь знаешь. Да, вы братья. — Голос Флебо срывался.

Джено обнял дядю, чтобы тот почувствовал, как он его любит. Но тут в дверь постучали. Флебо пошел открывать, и в дом влетел Руа, золотой кречет.

— Не пугайся, это мой друг. Он помогает мне, — объяснил Джено.

Руа, спланировав на стол, остановил на Флебо Молекуле свой магнетический взгляд. Врач был потрясен: взгляд сокола показался ему человеческим.

— Ты привез его сюда? — спросил он ошеломленно.

— Он был моим проводником, — ответил Джено.

Дядя с племянником проговорили до глубокой ночи. Джено рассказал, какие трудности он уже преодолел и какие ему предстояли, рассказал о Рене, о бегстве мадам Крикен, об Аноки и о вмешательстве Спокойного Медведя. Он был уверен, что ему удастся найти родителей, он так и сказал дяде.

Сокол слушал, оставаясь совершенно неподвижным.

Потрясенный Флебо не раз пускал слезу и, сжимая руки племянника в своих, думал, что его мальчику удалось приобрести ни с чем не сравнимый опыт.

В девять утра у их дома уже собрались одноклассники Джено. Было воскресенье, и слух о его возвращении разнесся по всей деревне. Первым в дверь позвонил Никозия.

— Выйдешь? — радостно спросил он.

Джено выбежал из дома в сопровождении сокола.

Его друзья испуганно посмотрели на птицу. Руа взлетел на засыпанную снегом ель и строго взирал на них.

У Никозии покраснели щеки, а челка, как обычно, закрыла ему глаза. Он растолстел еще больше.

— Ты привез птицу с собой? Она ручная?

— Сокол понимает нашу речь, — ответил Джено. — Он как человек.

Никозия поежился и прошептал:

— Я ничего ребятам не сказал. Сохранил секрет. Они думают, что ты лежал в больнице.

Джено улыбнулся и направился к Мирте Бини, рассматривавшей его с головы до ног. Глядя на него через свои уродливые очки, она даже не улыбнулась.

Марлония и Джоя, напротив, восторженно приветствовали его, хотя и старались держаться подальше от сокола. Галимед похлопал Джено по плечу:

— Тебя вылечили? Теперь ты дрессируешь сокола?

— Через пару дней я снова уеду, — ответил он, глядя двоюродному брату Никозии в глаза.

— Тебя лечили электрошоком? — Коварный вопрос Мирты ничуточки не взволновал Джено.

— Нет. Но моя голова работает лучше, чем прежде. Как видишь, мне даже удалось приобрести друзей. — И Астор Венти показал на Руа. Затем зафиксировал на девочке взгляд, и у той закружилась голова.

— Ты больше не видел сумасшедшую старуху? — Галимеду очень хотелось разозлить Джено, но тот остался безучастным.

— Ты хочешь сказать, мадам Крикен? Да, я встречался с ней. Но это не ваше дело, — закончил он, поразив друзей своей уверенностью.

Мирта слепила снежок:

— Устроим сражение?

Джено был готов. Со всех сторон полетели снежки. Никозия спрятался за дерево, но это не помогло: через пару минут он был по макушку облеплен снегом. Бой удался на славу: все носились по улице Душистого розмарина как угорелые и весело смеялись. Взрослые, наблюдавшие из своих окон за играми ребят, тоже радовались.

Джоя с Галимедом добежали до красного домика:

— Эй, Джено, иди сюда. Посмотрим, там ли еще сумасшедшая старуха со своим котом?

Джено остановился посреди улицы, на углу переулка Черной лилии. Снежные сугробы и куски льда покрыли засохшие кусты, и даже вывеска аптеки обледенела. У него снова стало грустно на сердце. Никозия обнял его:

— Ты нашел своих родителей?

— Они скоро вернутся сюда и снова откроют аптеку, — ответил Джено, понизив голос.

Сокол спланировал на вывеску аптеки и попытался клювом оторвать намотавшийся вокруг нее плющ и сухие ветки.

— А она толковая, эта птица! — воскликнул Галимед.

Мирта, бежавшая впереди, прыгнула на калитку красного домика, собираясь ее перелезть. Марлония закричала, чтобы она остановилась, потому что это было опасно. Джоя тоже попыталась разубедить ее, но упрямая девчонка никого не слушала. Уже собиралась перекинуть ногу, но поскользнулась на льду, облепившем калитку. Она падала, когда Джено зафиксировал на ней взгляд. Его черные глаза сделались громадными, зрачки расширились, как нефтяные пятна в море. Силой мысли он остановил ее падение. Девочка мягко приземлилась на землю и даже не ушиблась.

Никозия застыл с разинутым ртом, Джоя и Марлония, подбежавшие к подруге, изумленно смотрели на Джено. Галимед испугался и убежал домой, бросив друзей посреди улицы.

Мирта встала, вытерла очки и отряхнулась от снега. Затем подошла к Джено и пробормотала:

— Спасибо… но… как ты это сделал?

— Я ничего не делал.

— Неправда! — хором сказали девочки. — Ты замедлил ее падение. Мы все видели.

Джено посмотрел на Никозию и улыбнулся. Обернулся к Мирте:

— Я знаю: ты меня ненавидишь, потому что думаешь, что я сумасшедший. Моих родителей тоже считали безумцами. Но я не хочу никому зла. Тебе тоже.

Мирта Бини почувствовала себя оскорбленной. Пожала плечами и ушла, сопровождаемая подругами.

Никозия остановился метрах в двух от Джено. Заметно было, что он побаивался товарища. Спросил, запинаясь:

— Как тебе удается проделывать такие вещи? Я помню, что в прошлый раз ты закидал нас камнями. А теперь… ты действительно спас Мирту.

Джено не мог ничего объяснить. Лишь обнял его.

— Если ты мой друг, просто будь рядом. Однажды я расскажу тебе обо всем.

Никозия увидел, что на шее Астора Венти висит костяной свисток.

— А это что? Где ты его взял?

— Это свисток, который не свистит. Мне его дал один мудрый человек, живущий далеко, очень далеко отсюда. — Его ответ только возбудил любопытство Никозии.

— Мне кажется, таких, как ты, больше нет, — сказал он.

— Есть. Возможно, ты кого-нибудь из них и увидишь. — Джено имел в виду Рене.

— А как насчет девчонок? — спросил Никозия, скорчив смешную рожицу. — Познакомился с кем-нибудь?

— Ее зовут Суоми. Она лучше всех. — Джено почувствовал, что его сердце забилось сильнее.

— Ты ее целовал?

— Да. Я поцеловал ее один раз. Она вышла из печати, а я сидел на облаке. — Астор Венти посмотрел на друга, чуть не вывихнувшего челюсть от изумления.

— На облаках не сидят. Ты все тот же, Джено. — Никозия покачал головой, и они побрели по улице, утопая в снегу. Сокол кружил над ними.

Наступил вечер, и Флебо приготовил отличный ужин. Он не хотел, чтобы племянник видел, как он огорчен новым расставанием, но изменить ничего не мог.

После ужина Джено отправился в свою комнату. Растянувшись на постели и включив голубую лампу, он рассматривал изъеденные червями бревна и чувствовал себя счастливым.

Он стал сильным. Спас Красного Волка. Узнал тайну Рене и был уверен, что вскоре сможет обнять брата. Вдвоем они обязательно отыщут родителей.

Он посмотрел на старую фотографию, которую привез с собой, и вздохнул. Все, что прежде в Нижнем Колоколе казалось ему банальным, на самом деле было прекрасным.

Но существовал еще один мир, странный мир, который ждал его в Арксе Ментисе.

Порыв ветра распахнул окно. Возможно, это был тот самый Ветер, который вызвал Спокойный Медведь и который теперь добрался и до Медовых холмов. Струя воздуха погладила мальчика по щеке, и он услышал далекий голос духов сиу: «Освободи своей кровью сердце сокола».

Джено проснулся и увидел перед собой сокола с золотым оперением. Взгляд его был необычным: словно в его глазах отразились сразу два человека: Коринна и Пьер.

Джено показалось, что они где-то рядом, совсем рядом. Он даже коснулся маминой руки.

— Мама, подожди, я приду к вам. Я уже иду, — прошептал он еле слышно.

Глаза сокола закрылись, и видения исчезли.

Разум нельзя обмануть. Любовь — это сила, которую не разрушить магией. Джено понял это, глядя на сокола. Руа продолжал помогать ему, как… брат.

Шел 1555 год, когда первые сапиенсы из разных стран мира создали в секретной Долине мыслей Аркс Ментис — Крепость разума, место, где изучают и совершенствуют способности к магипсии.

В Арксе всегда безраздельно царил закон: там уважали кодекс. ВК-АМ, Вводный кодекс Аркса Ментиса, являлся священным для всех антеев, псиофов и сапиенсов.

Великие мудрецы, сменявшие друг друга в течение многих столетий, уточняли и дополняли некоторые правила. Последние изменения произвел нынешний суммус сапиенс Ятто фон Цантар.

Антеи, псиофы и сапиенсы, грубо нарушившие первые четыре правила ВК-АМ, пожизненно исключаются из Крепости разума.

ВК-АМ.1 — первое правило

Не раскрывать тайны существования Аркса Ментиса.

ВК-АМ.2 — второе правило

Не использовать магипсию, чтобы причинять боль.

ВК-АМ.3 — третье правило

Не искать секретные Места Аркса Ментиса.

ВК-АМ.4 — четвертое правило

Не препятствовать решениям суммуса сапиенса.

ВК-АМ.5 — правила передвижения

5а. Черная печать. Все антеи получают в дар от псиофов или сапиенсов черную печать — единственное транспортное средство, с помощью которого можно прибыть в Аркс Ментис. Каждый имеет право выбрать запах ее испарений. Сразу после осуществленного с помощью мысли прохождения трех пунктов назначения необходимо внимательно прочитать этот Вводный кодекс. Все обнаруженные там объекты, одежда и ящики переносятся в жилища Аркса суммусом сапиенсом с помощью телекинеза. Черная печать остается в лесу в ожидании возвращения антеев для прохождения интерканто. Повредивший черную печать или позволивший войти в нее неподготовленным рискует пожизненным исключением из Аркса, а его печать будет разрушена.

5б. Башмокаты — особые коньки, которые находятся в третьем пункте назначения черной печати. На них есть колеса, которые приводятся в движение нажатием кнопки, расположенной на мыске. Сзади расположены две стальных трубы, из которых бьет пламя. Надев башмокаты, надо удерживать равновесие и двигаться вперед. Антеи первого уровня используют эти коньки для прибытия в Аркс. Одолжившего свои башмокаты кому-то другому ждет наказание: в течение недели он не сможет посещать Комнату единения.

5в. Би-флэпы — летающие велосипеды. Ими пользуются псиофы, чтобы достичь Аркса Ментиса. По бокам у би-флэпов расположены два больших крыла, как у летучих мышей. Би-флэпы следует парковать у разводного моста. Строго воспрещается использовать их в реальном мире. Нарушитель пропускает один Галь Айперон.

5г. Бассальто (вверхвнизник) — лифт, позволяющий быстро подняться в Аркс. Если антея застанут в бассальто, он будет сурово наказан: у него аннулируют неделю испытаний на ипповоло.

5д. Техники частичной и полной билокации применяются только в Ложе психо.

5г. Частичная билокация — одновременное присутствие в двух разных местах. Этой техникой запрещается пользоваться в Арксе, ее применяют только во внешнем мире в исключительных случаях. Ее действие продолжается двадцать четыре часа. Для этого необходимо, пребывая в высшей стадии медиумической концентрации, активировать Коническое колесо. Разрешение использовать частичную билокацию дается суммусом сапиенсом исключительно мудрецам и избранным псиофам. Антеи могут увидеть эти эксперименты только по их просьбе. Нарушители будут наказаны показательным образом: их на некоторое время исключат из Аркса.

5ж. Полная билокация — присутствие сапиенса во внешнем мире и участие в его жизни. Покидать Аркс Ментис на неопределенное время позволено только для выполнения особых миссий среди людей. Необходимо войти в Большое О и, сохраняя равновесие, встать между тремя великанами — наполненными энергией каменными чашами, которые образуют магический треугольник. Разрешение использовать полную билокацию выдается редко: суммус сапиенс предоставляет его мудрецам лишь в исключительных случаях. Мудрецы, преступившие это правило, не могут возвращаться в Аркс Ментис в течение всей жизни.

ВК-АМ.6 — правила времени

6а. Строгие часы — часы, находящиеся за воротами на входе в Аркс Ментис. Они отмечают день и время прихода и ухода антеев и псиофов. Чтобы привести Строгие часы в действие, нужно потянуть шнурок, висящий на воротах. Когда входит псиоф, слышится пение тенора, когда прибывает псиофа, поет сопрано, а для антеев звучит детский хор. Входят по одному. Приход или уход, не отмеченный Строгими часами, влечет за собой временное исключение из Аркса. Ни один антей не может уйти до окончания интерканто.

6б. Гулкий удар (или батаккья тремула) — большой колокол, который висит на самой высокой башне Аркса Ментиса и отбивает часы. Трогать его запрещается. Нарушители будут исключены на три цикла.

6в. Тромботта — труба, на которой каждое утро в семь часов играет экономка. Спать сверх положенного времени запрещается, наказание — отстранение от занятий магипсией на один день.

6г. Соусосвист — свист, обозначающий время приема пищи. Антеи и псиофы должны вернуться в свои жилища. Отсутствовать могут только занятые в магопсихических экспериментах.

6д. Пьянсерено — древнейший и величественный орган, находящийся в мегасофии с 1555 года. Он контролирует и приводит в действие Строгие часы, Гулкий удар и соусосвист. Только врачу сапиенсу можно заниматься его эксплуатацией и текущим ремонтом. Никто другой не имеет права приближаться к нему без позволения. Испортивший или расстроивший пьянсерено будет моментально исключен.

ВК-АМ.7 — правила об одежде

7а. Тонка — это берет, который носят антеи вместе с соответствующими сапогами и перчатками. Бывают трех цветов: черная — для первого уровня, белая — для второго уровня, красная — для третьего уровня. Все антей обязаны носить тонку. Нарушители наказываются двухдневным голоданием. Такое же наказание ожидает и тех, кто не носит сапоги и перчатки.

7б. Скерья и ошо. Скерья — это оранжевая туника, ее надевают во время занятий медитацией. Ошо — подушка, которую кладут под голову. Строго воспрещается использовать их вне аудитории забвения. Наказание — полировка Противоречивых Утверждений.

7в. Непроницаемый скафандр и кожаный воротник — скафандр синего цвета с двумя трубочками для дыхания под водой. Непроницаемый скафандр содержит скрытый кислород, позволяющий нырять много часов подряд, не возвращаясь на сушу. Кожаный воротник, к которому прикреплены две петли, надевают на шею субканда.

7г. Уздечка и седло — приспособления для езды на ипповоло. Необходимо держать их в чистоте и порядке. Тот, кто не заботится об их чистоте, не сможет три дня посещать психофонию.

ВК-АМ.8 — правила общения

8а. Парасфера — деревянный шар с рычажком. В ней могут находиться записки. Когда внутри сферы есть письмо, она играет, как музыкальная шкатулка, и катится по коридорам и комнатам, пока не прибудет непосредственно к адресату или в его комнату. Запрещается воровать чужие парасферы. Наказанием будет конфискация парасферы и запрещение использовать телемпию в течение недели.

8б. Головокружитель — треугольник, сверкающий во время телемпического контакта. Его заставляет сиять сила разума, поэтому рекомендуется пользоваться им как можно реже, иначе наступит физическое истощение. В Арксе головокружители носят на поясе, когда хотят общаться мысленно. Запрещается публично использовать их в реальном мире. Нарушители исключаются на два цикла.

8в. Телепатия — самый древний вид связи между умственно одаренными людьми. Эта техника используется как в Арксе, так и за его пределами. Запрещается посылать обидные или опасные сообщения. Нарушители будут исключены на один цикл. Антеи во время пребывания в Арксе и во время интерканто не могут вступать в телепатические контакты с псиофами, находящимися в реальном мире. Наказание: немедленное исключение.

8г. Телемпия. Существует две техники телемпии. Чтобы ими пользоваться, требуется много мысленной энергии. Первая позволяет понять, кто посещал определенное место в последнее время. Вторая (используемая чаще) позволяет вести мысленный диалог через головокружители. Как телепатия, так и телемпия не могут быть использованы антеями во время интерканто или для вступления в контакт с псиофами, которые находятся в реальном мире. Наказание: немедленное исключение. Сапиенсы могут прибегнуть к этой технике в случае особой необходимости.

8д. Вокофон — микрофон мегасофии, откуда исходят голоса разума. Это важнейший инструмент общения, и сломавший его должен будет провести в своем номере четыре дня в полном молчании.

8е. Противоречивые Утверждения — два больших говорящих рта, которые дают верные и неверные указания. Необходимо напрячь разум и почувствовать, что нужно делать.

ВК-АМ.9 — правила перемещения объектов

9а. Круги мудрости. Упражнениями с этими объектами обычно занимаются на испытаниях в телекинезе. Никто не должен терять свои круги, наказание — полная очистка канала, вытекающего из Кривозера. Перемещение других объектов силой мысли допускается только с кругами мудрости в кармане.

ВК-АМ.10 — правила полета

10а. Ипповоло — волшебные крылатые кони черного цвета. Обычно двадцать таких коней живет в конюшне, носящей имя покойного суммуса сапиенса Риккардо Железного Песта. Ипповоло чувствительны и требуют особого ухода. Их смерть — тяжелейшая утрата для Аркса. Ранивший крылатого коня или вызвавший его смерть исключается на шесть циклов и больше никогда не сможет ездить верхом. Запрещается скакать на ипповоло без надзора церемониймейстера. Нарушителя запирают в конюшне на две ночи.

10б. Спиккафило (быстронити) — воздушные змеи из бумаги транса с крепкой веревкой. Это самые опасные приспособления для полета. Необходимо правильно передавать свою ментальную энергию на веревку и бумагу транса. Только с помощью мысли можно заставить их лететь должным образом. Спиккафило используют во время Контра Унико.

ВК-АМ.11 — правила ныряния

11а. Субканды — это гигантские белоснежные лебеди, которые превосходно плавают под водой и могут часами обходиться без кислорода. Но они очень нежные. У них мягкие и чувствительные перья. Они дарят счастье и спокойствие тому, кто погружается верхом на них в глубины Кривозера. Кормить их строго воспрещается. Спровоцировавший ранение или смерть субканда будет исключен на шесть циклов и никогда не сможет нырять.

ВК-АМ.12 — правила еды

12а. Ужин в честь букв. Устраивается в начале каждого цикла. Выбранная буква указывает на определенную способность разума или магопсихический талант. Блюда, приготовленные в соответствии с философией метафизической кухни, очень богаты энергией. Привозить в Аркс продукты из реального мира нельзя. Нарушитель будет наказан двухдневным мытьем посуды.

ВК-АМ.13 — правила мысленных путешествий

13а. Первый интерканто. В первое мысленное путешествие нельзя брать с собой книги и какие-либо другие предметы. Оно совершается в полной гармонии с атмосферой черной печати. Во время этого путешествия нельзя вступать в контакты с другими антеями или псиофами: наказанием будет исключение из Аркса на два цикла. Противостоять любому магопсихическому существу или справляться с любой оккультной ситуацией, возникшей в течение этих восьми дней, можно только с помощью мысли. Не прошедший интерканто должен вернуться в реальный мир, лишившись способностей к магипсии. Он не сможет посещать Аркс в течение всей жизни.

ВК-АМ.14 — правила нахождения в Арксе

14а. Жилища. Комнаты антеев находятся на первом этаже. Двери нельзя запирать на ключ. Все ключи хранятся у экономки. Жилища псиофов и сапиенсов расположены на втором этаже. Антеям запрещается заходить в их номера. Наказание: экономка запирает нарушителя на ключ в собственной комнате, где он проводит три дня без еды, не вступая ни с кем в телепатические или телемпические контакты. У него забирают парасферу. Если он не будет молчать, наказание продлят или назначат новое, более суровое. На четвертом этаже расположены апартаменты суммуса сапиенса. Туда можно заходить только сапиенсам после уведомления церемониймейстера. Чтобы войти туда, мудрецы кладут руку на мозаику, где изображен их портрет в натуральную величину. Пытавшимся проникнуть в комнату суммуса без предупреждения грозит исключение на три цикла.

14б. Салон фламинго — помещение для псиофов, где они могут отдыхать. Антеи имеют право пребывать там, но недолго.

14в. Комната единения — место, где собираются антеи. Там можно играть и обмениваться мнениями по поводу испытаний в магипсии. Поссорившихся в ней наказывают: они будут три дня работать в конюшне.

14г. Комната видений — это просторный зал, где проводит приемы суммус сапиенс. Никто не может войти в него без приглашения церемониймейстера. Тот, кто проникнет туда тайно, будет наказан трехдневными работами по починке спиккафило.

14д. Места испытаний. Во всех аудиториях, где проводятся испытания и эксперименты, антей и псиофы обязаны соблюдать порядок. Во время испытаний в часы, установленные в программе занятий, они ставят эксперименты только под руководством эксперта сапиенса. В свободные от занятий часы каждый должен вести себя прилично и нести ответственность за поломку или порчу инструментов магипсии. Наказанием станет немедленное исключение.

Подземелье

♦ Мегасофия —

психофония, Галь Айперон

Как наш пятый класс.

Чентезимо — итальянская «копейка».