Быть драконом не так уж и просто. А повелительницей мира – тем более. И пусть в этом мире никто не знает, что в нем есть повелительница, это не снимает с нее обязанности защищать свой мир. И делать это приходится не только в облике дракона, но и в своей второй ипостаси – рыжей девочки. А в бескрайнем океане, на пиратских островах, появляется неизвестный враг, как и положено врагу – злобный и коварный. Вот и приходится повелительнице мира туда отправиться. А путь неблизкий, и лежит он через гиблые болота и широкие реки, бескрайние моря и чужие города. А опасности, подстерегающие на этом пути, такие, что и дракону не всегда удается справиться, а уж девочке, да еще и рыжей… Но там, где у самой не получается, сестра поможет. Вместе ведь любые трудности не страшны. Там, где надо бороться, сестры не сдаются и стоят до конца, а где можно подружиться – обязательно подружатся.
v 1.0 – создание fb2 – (On84ly)
© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)
Дож Венисийской торговой республики любовался главным каналом города. Там, как всегда, было многолюдно, вернее – многолодочно. Сновали маленькие гондолы, частные и наемные, неспешно плыли большие лодки знатных горожан. Солидно покачивались многовесельные полицейские катера. Рабочий день был в разгаре. Бенуато Грандолли любил вот так любоваться городом из окна своего кабинета, расположенного на четвертом этаже дворца дожей, или палаццо, как здесь называли дворцы. Вздохнув, он повернулся к собравшимся – здесь была вся десятка нобилей и несколько приглашенных экспертов. Они все терпеливо ждали слова своего дожа. Геронимо Чайата, третий нобиль и директор департамента обеспечения безопасности торговли, а попросту – разведки, только что закончил свой доклад.
– Что ж, любезнейший Геронимо, ваша информация довольно тревожна, очень тревожна… – задумчиво начал дож. – Мы имеем неизвестного недоброжелателя на наших торговых путях. Весьма активного недоброжелателя! Он мешает нашим коммерческим операциям. Ему удалось сделать то, что не смогли сделать поколения наших предков, – разобраться с пиратами! И сейчас он уже почти занял их место. Что ничуть не лучше, а намного хуже того положения, что было!
– Позвольте, ваша милость, но этот, как вы выразились, недоброжелатель не уничтожил пиратов драконьего архипелага, а только попытался объединить их! Объединить под своим командованием, – возразил второй нобиль республики. – Да и то не всех, а только малую часть. Этой босяцкой вольнице неведома дисциплина, поэтому объединить их, да еще и с подчинением какому-нибудь командиру, просто невозможно!
– Поверьте, любезный Риколло, это дело времени, к этому все и идет. И когда это произойдет, мы, боюсь, окажемся перед силой, с которой не справимся! – ответил дож. Директор департамента разведки утвердительно кивнул. Только что он битых два часа говорил о том же, но личные интересы некоторых нобилей стоят выше интересов республики, уж очень им не хочется раскошеливаться. А для решения возникшей проблемы потребуется боевой флот, гораздо больший, чем имеется сейчас у республики, но на постройку и снаряжение новых кораблей нужны деньги, много денег! И эти деньги могут дать только нобили – главы торговых кланов, ну и другие купцы, но то уже так, по мелочи.
Заметив этот кивок, дож Грандолли озвучил мысли Чайаты:
– Нам придется строить боевые корабли, в основном триремы. Но такие корабли требуют не только обученных экипажей, но и магической защиты…
То, как вскинулся адмирал Мавиланни, заметили все, дож успокаивающе поднял руку:
– Адмирал, вас ни в чем не обвиняют, в сложившейся ситуации вы поступили единственно верным образом! Вы сберегли флот! При столкновении с противником, применившим неизвестную магию, только так и надо было поступить. Мэтр Оралинни, что вы скажете? Вы же исследовали те биремы передового отряда, которые подверглись магическому удару противника?
Маг привычным жестом огладил бороду, важно кивнув, ответил:
– Вы же знаете, я погодник. Поэтому мои выводы не могут быть всеобъемлющими, но я могу твердо сказать, что против разведывательных бирем адмирала Мавиланни была применена некромагия. Я не могу сделать окончательное заключение без консультации со специалистами, но, к сожалению, в Венисии больше нет специалистов моего уровня. Я бы рекомендовал пригласить мага-некроманта и мага-боевика из зелийской академии Магических Искусств.
Маг сел на свое место, а дож Грандолли подвел итог:
– Значит, так и поступим, военный налог увеличим на девяносто процентов и отправим посольство в Зелию, к королеве Милисенте. Друг мой, – обратился дож к Тарвиано Чевелинни, – именно вам предстоит эта миссия, прошлый раз вы все сделали в наилучшем виде! И у вас уже сложились доверительные отношения с молодой королевой!
– Некоторые тогда думали иначе, – немного сварливо заметил четвертый нобиль республики.
– Да, согласен, многие из Совета поначалу думали, что вы пошли на слишком большие уступки юной королеве, не искушенной в переговорах, но дальнейшие события это опровергли.
Тарвиано Чевелинни усмехнулся: когда в прошлом году он вернулся с подписанным договором, в Совете поднялся крик о небывалых уступках молодой королеве. Четвертого нобиля даже отстранили от руководства департаментом мирного содействия торговле (так называлась дипломатическая служба республики). Горячие головы стали подбирать причины для разрыва договора, но то, что произошло дальше, стало для них холодным душем и остудило головы всех крикунов.
Сначала, посчитав, что королевство Зелия ослаблено мятежом, а молодая королева неопытна и неумела, на королевство организовал поход Заскийский султанат. Неисчислимое войско султана и такое же количество, а может и большее, южных орков двинулось к юго-восточным границам королевства. Навстречу ему вышел барон, вернее, не барон, а уже герцог Хрылак. Он получил титул герцога за то, что поддержал королеву в трудное для нее время и за участие в подавлении мятежа. Дружина герцога Хрылака казалась маленьким камушком по сравнению с той лавиной, что надвигалась на его земли. Когда до армии Заскийского султаната оставалось чуть больше двух дневных переходов, герцог Хрылак остановил своих воинов. А на следующее утро прилетели драконы. Это были необычные драконы, грациозные и гибкие, они совсем не походили на тех, которых знали люди. И эти драконы не бросились на армию султаната, как сделали бы дрессированные звери Старой Империи. Эти драконы, как оказалось, обладающие магическими способностями, заморозили всю траву между лагерями противостоящих сторон. Хрылак отступил назад еще на два дневных перехода, и драконы заморозили траву и там. Султан, лично возглавивший поход, как и все его военачальники, был в растерянности. Идти вперед не просто не имело смысла, это было опасно. Ведь кормить огромное количество лошадей и других вьючных животных было нечем! Кто же будет брать запас фуража, отправляясь в степь в первый месяц осени? Даже зимой под снегом была вполне съедобная, для лошадей естественно, трава. А тут – сплошь почерневшая ледяная соломка. Драконы же тем временем выморозили траву и на дневной переход за армией султаната. Арьергард доложил, что и далее на юг из степи уходят звери и улетают птицы, так было перед тем, как эти странные драконы начали вымораживать степь. Звери и птицы чувствовали надвигающуюся беду, будто их кто-то предупреждал о том, что готовится. Но всех окончательно добил золотистый дракон с большим красным барабаном. Он появился на рассвете третьего дня и исполнил какой-то варварский танец, аккомпанируя себе на этом барабане. Пораженные этим действом союзные султану орки разделились на две части, одна галопом ускакала в свои степи, а вторая – пошла сдаваться герцогу Хрылаку. Как пояснили на совещании султанские маги, дракон произвел шаманское камлание на гибель армии юго-востока, потому орки и разбежались. Султан, обсудив ситуацию с магами, решил не рисковать, и его армия повернула обратно.
Подслушивавшие это совещание у султана Милисента, Саманта и Рамана давились от хохота, а Листик, наоборот, обиделась. Хотя чего тут обижаться, танец действительно был шаманским. Его показала Листику младшая правнучка Ырама Хрылака. Показала тогда, когда Листик была в облике девочки. Этот танец предназначен для вызывания дождя, и маленькая орчанка его очень красиво станцевала, подыгрывая себе на бубне. Но у Листика бубна не было, был только барабан, причем с этим барабаном мог управляться только дракон. Вот Листик и станцевала в ипостаси дракона, а что при этом чуть в султанский лагерь не влезла, ну увлеклась, с кем не бывает. Герцог Хрылак, население герцогства которого увеличилось в два раза, а территория в четыре, на радостях пообещал Листику изготовить к барабану еще и бубен, естественно, под драконьи размеры девочки. Пришедшая в ужас королева попробовала отговорить от этой затеи Листика и старого орка, но те уперлись. После долгих уговоров не пугать население королевства своим зловещим видом Листик пообещала, что будет летать с бубном только над территорией сопредельных государств. Потому как у степных орков уже появилась примета: дракон с барабаном – это к сильным заморозкам. А что они подумают, когда увидят дракона с шаманским бубном?
Учтя опыт Заскийского султаната, армия Гринеи, под видом независимо действующих отрядов дворянского ополчения, вторглась в Зелийское королевство зимой, перейдя болота Никойи по уже окрепшему льду. Но углубиться на территорию Зелии этим отрядам удалось лишь на пятьдесят миль. Дорогу преградили два зелийских корпуса, которые, по донесениям гринейских лазутчиков, находились на зимних квартирах, за многие сотни миль от границы. На этот раз так бескровно, как с войском султана, не обошлось. Атака гринейской рыцарской конницы, почти в три раза превосходящей по численности противостоящие ей корпуса, была остановлена залпами тяжелых крепостных арбалетов. Эти арбалеты, для транспортировки коих требовались специальные повозки и тягловые быки, зелийцы непонятно как, ночью, скрытно установили на своих позициях. Армейские корпуса и арбалеты прямо на позицию были переброшены порталом, который открыли Милисента и Листик, но об этом знали очень немногие. Потом появились драконы и своим огненным дыханием растопили лед на замерзших болотах и полноводной Венье. Остатки армии Гринеи, бросая обозы, преследуемые зелийскими корпусами, бросились спасаться. Армия Зелии остановилась, только заняв гринейскую часть Никойи. Мирные переговоры закончились признанием всех территориальных приобретений Зелии, послы-переговорщики Гринеи не очень-то и возражали. Попробуй тут возрази, когда в небе летают драконы, время от времени пыхающие огнем.
Подробностей этих двух скоротечных войн ни в разведке, ни в сенате Венисийской торговой республики не знали. Но результат был налицо, понятно, что если бы послы республики попробовали пригрозить чем-нибудь королеве Милисенте, то она бы нашла чем ответить, и договор был бы заключен на гораздо худших условиях, чем заключил Тарвиано Чевелинни.
– Друг мой, – дож подошел к четвертому нобилю, – вы получаете полномочия перезаключить договор на любых условиях, если королева Зелии окажет нам помощь. Сенат завтра подтвердит ваши особые полномочия. Постарайтесь выехать как можно быстрее!
– Я выеду послезавтра, – кивнул Тарвиано Чевелинни. – Дорога до столицы Зелии займет две недели, думаю, в течение недели смогу провести переговоры, может, быстрее, ведь королева Милисента решительна и практична. Если королева решит помочь, то в середине червеня помощь прибудет. Сразу после большого карнавала.
– Постарайтесь, друг мой, постарайтесь. Республика вас не забудет! – торжественно произнес Бенуато Грандолли.
Четвертый нобиль склонил голову.
– Друг мой, – произнес дож республики, когда они с Геронимо Чайатой остались вдвоем в кабинете, – как вы думаете, Зелия нам поможет?
– Думаю, да, – ответил начальник разведки, – Зелия нам поможет, она нам не враг. И то, что может произойти с нами, королеве Милисенте невыгодно. Я даже организую утечку информации о сегодняшнем совещании, чтоб королева Милисента, вернее, канцлер Грег была в курсе того, о чем будет просить нобиль Тарвиано Чевелинни. Так что решение с их стороны будет принято еще до прибытия нашего посольства.
Директор департамента обеспечения безопасности торговли умолчал о том, что королева Милисента и ее канцлер все равно узнают об этом совещании раньше, чем прибудет венисийское посольство, ведь разведка графа Клари работала очень хорошо. Так что будет организована утечка информации или нет – особой роли не играло.
На широкой кровати в позе лотоса, закрыв глаза, неподвижно сидела Листик. Она не бездельничала, она готовилась к завтрашним занятиям, повторяла способы плетения заклинаний. Так ей было удобнее, так Листик лучше сосредотачивалась. На соседней кровати в такой же позе и тоже неподвижно сидела Рамана, она также готовилась к занятиям, писала конспект лекции. Кроме этого Рамана писала методичку по некромантии для боевых магов и методичку по боевой магии для студентов-«некромантов». Все три тетради висели в воздухе, и по ним быстро чиркали самопишущие перья. Милисента сидела за столом и с завистью поглядывала на своих сестру и тетю. Милисента не готовилась к занятиям, она занималась государственными делами. Перед ней лежали две большие стопки бумажных листов, одна стопка – прочитанные и с королевскими пометками, вторая стопка – те, которые еще надо было прочитать. Была еще и третья стопка, но на ней, по примеру Листика, Милисента сидела. Это были совершенно секретные документы, предназначенные только для королевы. Поэтому Милисента и подкладывала их под себя: вдруг в комнату войдет кто-нибудь посторонний, а тут повсюду секретные документы разбросаны!
Вокруг Листика и Раманы сидели маленькие брауни и ждали, когда кто-то из девушек закончит заниматься своими делами, и тогда их можно будет попросить рассказать сказку. Ни Листик, ни Рамана не отказывались от этого. Рамана рассказывала даже интереснее, она знала массу жутких историй, от которых замирало сердце и хотелось спрятаться под одеяло. Малыши брауни пищали от страха, но каждый вечер просили рассказать им страшную историю.
У камина, пристроив на решетке две маленькие сковородочки, жарила блины Кузя. Когда появилась Рамана, Кузя очень испугалась. Если к Листику и Милисенте все привыкли и совсем девушек не боялись, то вновь появившаяся была настоящим вайниром! Первое, что она сделала, – протянула руку и вытащила Кузю из стенной ухоронки. Кузя запищала, пытаясь вырваться и убежать под защиту Листика. Но этот вайнир держал домовушку очень крепко. Повертев и погладив маленькую брауни, этот «древний ужас» спросил:
– Тебя как зовут? Кузя? А блины ты любишь? Вот, я их тоже очень люблю! А жарить блины умеешь? Почему – нет?! Я вот люблю блины, а ты их жарить не умеешь! Непорядок! Да ладно, я тебя научу.
И три вечера Рамана и Кузя увлеченно жарили блины на двух сковородочках, пристроенных на каминной решетке. Самым сложным в этом процессе оказалось научить огненную саламандру, живущую в камине, давать ровное пламя так, чтоб блины жарились равномерно и не подгорали. Совместные кухонные занятия так сдружили Раману и Кузю, что теперь домовушка спала, забравшись под бочок к страшному вайниру. А на освободившееся место к Листику пристраивались маленькие домовенки. Им было так страшно после историй Раманы, рассказанных на ночь, а около Листика все страхи брауни исчезали, они знали – девочка всегда защитит!
Рамана поселилась вместе с Милисентой и Листиком. А получилось это так. Накануне нового учебного года в комнату девушек зашла Ирэн и, смущаясь, сказала, что не может бросить своих новых сестер по клану, и потому будет жить в комнате с ними. Вместе с Ирэн зашла Рамана, она была в восторге от маленькой пещерки, которую девушки соорудили из чердачной комнаты, и попросила разрешения поселиться вместе с Милисентой и Листиком, раз уж место у них освобождается. Она тоже воздвигла себе ложе, как у девушек, взамен узенькой кровати Ирэн, – все-таки сказались драконьи предпочтения, впрочем, в комнате места было много, можно было еще пару таких кроватей поставить. Особенно Рамане понравился большой балкон, откуда можно было взлетать безлунными ночами, правда, девушки-драконы взлетали и лунными ночами, прикрывшись мороком.
Накануне нового учебного года к девушкам в комнату заглянул Масин фон Крунув, в надежде услышать историю о летней экспедиции в Хасийские горы ну и поделиться свежими сплетнями, он же не жадный! Всегда готов поделиться с ближним тем, что самому даром досталось. Зашел и застыл на пороге – у зеркала сидела новенькая, очень красивая бронзововолосая девушка. Сидела и расчесывала свои роскошные волосы. Раньше этой девушки в академии не было, Масин сделал вывод, что это первокурсница, новая подруга Милисенты и Листика, подселившаяся взамен перебравшейся к эльфам Ирэн.
– Привет, о прекрасная незнакомка! Разреши узнать твое имя, меня, бедного студента, зовут Масин фон Крунув!
– Когда его зовут, он не приходит, а приходит, когда не зовут, – захихикала Листик.
А прекрасная незнакомка оторвалась от своего занятия и посмотрела на замершего в дверях студента, посмотрела, как некроманты смотрят на зомби, который не хочет упокоиваться. Потом перевела взгляд на Листика и вопросительно кивнула в сторону застывшего в дверях студента.
– Масин фон Крунув, студент четвертого курса, факультет некромантии, троечник, – радостно улыбаясь, отрапортовала Листик.
– Троечник – это хорошо! – непонятно чему обрадовалась новенькая. – И то, что «некромант» четвертого курса, тоже хорошо! У меня завтра как раз третья пара у них, после представления «боевикам».
– Но как у тебя, о прекрасная незнакомка, может быть третья пара у нас? У четвертого курса? – удивился Масин.
– Буду с вами знакомиться, заодно и знания проверю, особенно у некоторых троечников, – хищно улыбнулась бронзововолосая красавица. И очень ласково добавила: – Меня Стэлла на четвертый курс поставила, сказала, что первые три доверять нельзя, могу поубивать.
Масин почувствовал неладное, слишком необычно себя вела эта новенькая и магистра Вилари назвала по имени. И как-то странно отозвалась о себе, намекнув, что более строгая, чем магистр Вилари, хотя нынешняя завкафедрой была куда строже ушедшего в секретариат Высшего Синклита магов магистра Вайлента.
Пока теряющийся в догадках студент хлопал глазами, новенькая представилась:
– Ну что ж, будем знакомы, магистр Ларнийская.
– Э-э-э, очень приятно… – промямлил Масин, у которого глаза сразу сделались большими и круглыми. Потом он, еще больше выпучив глаза, спросил: – Но это же комната студенток, преподавательское крыло…
Леди Саманта довольно часто бывала в комнате у Милисенты и Листика, но вот так, по-домашнему, никогда не сидела в халате и не расчесывала волосы. Магистр Клейнмор, узнав, где поселилась новый магистр его факультета, тоже выразил свое недоумение, заметив, что преподавательнице как-то не по статусу жить в комнате вместе со студентками. На что леди Рамана с присущей ей самоуверенностью заявила, что там ей очень нравится и именно там ей будет удобнее всего. Что если преподавателю жить в комнате студенток не положено, то пусть считается, что это студентки живут у преподавателя, на этот счет запретов же нет?
Новый магистр оказалась специалистом, великолепно знающим некромантию, хотя и проходила по кафедре «боевиков». Леди Ларнийская была очень требовательной и строгой, поэтому заслужила у студентов прозвище – Дракон. Студенты сами не подозревали, как они близки к истине.
Это было более полугода назад, сейчас уже была середина весны, учебный год приближался к концу. Скоро экзамены, а там и летняя магическая практика. А пока все были заняты делом, и Кузя жарила блинчики, время от времени отгоняя от края сковородки саламандру, которая пыталась откусить кусочек блина.
– Ну подожди, когда дожарю! Вот же нетерпеливая какая! Тебя ведь тоже угощу! – сердито покрикивала Кузя.
– Гм, – слегка кашлянула Милисента.
Рамана и Листик сразу же прервали свои занятия и вопросительно посмотрели на королеву. Именно королеву, потому что Милисента сейчас занималась делами государственной важности. А она, подняв лист бумаги, потрясла им в воздухе:
– Вот, письмо от графа Клари!
– Совершенно секретное? – уточнила Листик.
– Граф других не пишет, – пожала плечами Милисента.
– Мне заткнуть уши? – спросила Кузя.
– Не-а, ты пока в работе на иностранные разведки замечена не была, – отрицательно помотала головой Листик. И, увидев высунувшуюся из камина любопытную мордочку саламандры, девочка, обращаясь к ней, строго сказала: – А ты заткни!
– А она что, была замечена? – усмехнулась Рамана.
– Пока нет, – важно произнесла Листик, – но режим секретности надо соблюдать!
Маленькие брауни запищали, они не знали, что такое «режим секретности», но на всякий случай спрятались под одеяло.
– Вот на драконьем архипелаге происходят какие-то непонятки, очень напугавшие венисийцев. Они даже решили к нам чрезвычайное посольство направить, с нашим знакомым во главе. Дней через двадцать у нас будут.
– Опять на троне сидеть и щеки надувать? – спросила Листик. – А торжественный банкет с мороженым потом будет?
– Не знаю, там посмотрим. Пока надо бы глянуть, что там и как, на драконьем архипелаге. Ночью слетаем.
– Листик, я давно хотела тебя спросить, зачем ты надуваешь щеки, когда сидишь на троне? – поинтересовалась Рамана.
– Ну так я же на троне занимаюсь важными государственными делами! – ответила девочка.
– Милисента, когда занимается государственными делами, щеки не надувает же.
– Так она королева! Она и так очень важно и солидно выглядит, я тоже так должна, – ответила Листик и надула щеки, так комично надула, что обе девушки не выдержали и засмеялись.
Тарвиано Чевелинни с поклоном передал свои верительные грамоты королеве Милисенте. Королева, милостиво кивнув и так же милостиво улыбнувшись, приняла пергамент, развернула его, сделала вид, что внимательно читает. Свернула и передала рядом сидящей принцессе. Та с важным видом взяла свернутый в трубочку лист и с еще более важным видом уселась на него. Посол Венисийской торговой республики с облегчением вздохнул. Он не сомневался, что его чрезвычайное посольство будет принято, но на душе лежал камень, а под ним шевелился маленький червь сомнения. Посол продолжал сохранять торжественный и невозмутимый вид, хоть внутренне облегченно вздохнул – упавший с души камень задавил нахального червяка. Об этом странном обычае, когда принцесса в знак одобрения садится на верительные грамоты, послу рассказал постоянный представитель республики в Зелии. Рассказал сразу же, как только чрезвычайное посольство прибыло в столицу королевства.
– Вы знаете, ваша милость, когда вы передадите свои верительные грамоты, не удивляйтесь, если они будут переданы принцессе и та на них сядет. Это очень хороший знак! Этим странным действием королева показывает, что она готова вести переговоры. Если же этого не произойдет и грамоты сразу будут переданы министру иностранных отношений, то переговоры обречены на неудачу. Такой вот непонятный обычай при здешнем королевском дворе!
Четвертый нобиль республики тогда улыбнулся, он вспомнил свой визит в Зелию почти годовой давности. Чевелинни не стал рассказывать постоянному посланнику, как возник этот обычай. Видно, обладающая не только хорошей деловой хваткой, но и оригинальным чувством юмора королева решила вот таким образом превратить оплошность своей младшей сестры в такой оригинальный, вызывающий изумление обычай. Но, зная все это, чрезвычайный посол все равно волновался. Заметив это, принцесса надула щеки, что, вероятно, должно было означать грозный вид. Увидевшая гримасу своей сестры королева улыбнулась, легко спрыгнув с трона и взяв посла под руку, утянула его к окну. При этом королева игнорировала удивленные взгляды и шепот присутствующих.
– Ваше величество… – изумленно выдохнул посол.
– А как же этикет? Дипломатический протокол? – продолжила за него королева и указала на трон. Там продолжавшая так же важно надувать щеки принцесса держала в обеих руках по огненному шару. Королева, улыбаясь, продолжила: – Традиции – это святое! Что такое дипломатический протокол по сравнению с традициями? Ваше посольство тогда было первым, и вам повезло, что Листик была в хорошем настроении, а то бы могла придумать что-то другое, например, хождение строем по залу с пением походных песен. Сегодня это пришлось бы вам повторить.
– Ваше величество, неужели вы допустили бы подобное сумасбродство этой девочки? – ужаснулся посол, он представил себя марширующим и распевающим песни в течение трех часов.
– Почему бы и нет, – пожала плечами королева. – Ведь все послы, которые прибывают в Заскийский султанат, чтоб вручить султану верительные грамоты, ползут к нему на животе. И это не считается чем-то необычным, такая там традиция. То почему бы и мне не ввести какую-нибудь не менее экзотическую традицию? А придумать ее надо бы поручить сестре, у нее совершенно буйная фантазия, когда надо придумать что-нибудь этакое. Например, взять за основу ритуал султаната и дополнить его песней, Листик очень любит различные песни.
У посла тоже было хорошо развитое воображение, он представил себя ползущим к королевскому трону на животе и при этом распевающим строевые песни, а ведь пришлось бы, традиция – это святое!
– Но как вы можете поручать такие серьезные вещи столь легкомысленному ребенку! – воскликнул посол и тут же в панике замолчал, ведь его несдержанный возглас слышал весь зал!
– Не бойтесь, господин посол, нас никто не слышит и не видит, я поставила непроницаемый для звука и непрозрачный полог. – Королева улыбнулась, увидев, как посол облегченно вздохнул, но тут же снова вогнала посла в дрожь: – Но Листик все слышит и видит, для нее мои пологи проницаемы, как, впрочем, и ее для меня. У нас нет друг от друга тайн. Ей я доверяю даже больше, чем себе.
Тарвиано Чевелинни задумался, он не мог себе такого представить, как можно доверять кому-то больше, чем себе? А королева Милисента, снова заулыбавшись, сказала:
– Все ваши полномочия я знаю, поэтому пакет моих предложений уже подготовлен. – Заметив удивление, отразившееся на лице посла, королева продолжила: – Передадите их своим экономическим советникам, пусть думают, как бы смягчить мои требования, но скажу сразу – я не отступлю ни на полшага.
– Это значит, ваше величество, что вы готовы оказать нам помощь? – с надеждой спросил чрезвычайный посол.
– Да, окажу, причем сделаю это даже быстрее, чем вы думаете. Я приглашаю вас сегодня на ужин, так сказать, в тесном, почти семейном кругу. Жду вас в семь часов, – кивнула Милисента и сняла невидимый для посла, но очень хорошо заметный из зала полог.
– Всем спасибо, все свободны! Аудиенция окончена! – заявила с трона принцесса и с каким-то сожалением посмотрела на венисийское посольство. Заметивший этот взгляд посол содрогнулся, он снова представил себя, с песней уползающего во главе своей делегации.
Точность – вежливость королей, а для дипломатов – это просто обязанность. Прибыв в королевский дворец, Тарвиано Чевелинни ровно в семь зашел в одну из гостиных, где был накрыт стол. Там уже сидели королева, канцлер, граф Клари, два, судя по их одеянию, архимага и две девушки. Если одна из девушек была красива, то вторая была необычайно красива! После обязательных в таких случаях раскланиваний посол понял, в какую представительную компанию он попал. Ужин – это было громко сказано, скорее чаепитие, за которым и происходила беседа.
– Зелия окажет Венисийской республике запрашиваемую помощь. Я так понимаю, что вам требуется не только консультативная, но и военная помощь? – спросила канцлер Грег, ставя на стол свою чашку с чаем.
– Да, господин канцлер, – кивнул посол, он хоть и был дипломатом, а, как известно дипломаты в отличие от генералов не говорят прямо «да» или «нет», Чевелинни решил не играть в обычные игры политиков и честно обо всем рассказать, тем более что его собеседники и так все это знали. – Да, – повторил посол Венисии, – нам потребуется магическая и военная помощь. Все наши военные силы будут сосредоточены на морском направлении. С суши Венисия будет прикрыта лишь болотами. И есть опасения, что этим захочет воспользоваться король Гринеи. Вы сами понимаете, что после зимней неудачи ему необходима как воздух победоносная война. А по Венье можно до Венисии добраться хоть на плотах. А держать обычный заслон мы не в силах.
Королева и канцлер переглянулись, посол понял, что и это они предвидели и, возможно даже, приняли какие-то меры, посол прямо об этом и спросил.
– Пятый корпус стоит на границе и перекрывает реку, – с улыбкой ответила леди Саманта, посол поежился: а не получится ли так, что вместо гринейской оккупации его страна получит зелийскую?
– Нет, не бойтесь, – словно угадав его мысли, ответила королева. – У меня нет столько ресурсов, чтоб кормить население вашей республики, а в случае оккупации это придется делать. А так хлеб вы покупаете у нас, за золото, так что оккупация нам экономически невыгодна.
Посол снова поежился, эта молоденькая девочка, не задумываясь, отдала бы приказ захватить Венисию, если бы это было ей выгодно! А королева продолжила:
– Наша помощь совершенно бескорыстна, ну если вы нам предоставите некоторые, совсем незначительные льготы в морской торговле, впрочем, это есть в том пакете предложений, что передали вам днем. Ваши экономические советники уже прочитали их?
– Да, ваше величество, прочитали – и в один голос кричат, что это грабеж!
– Господин посол, ну как вы можете так говорить, это предложения, а вот грабеж – это когда… – Королева мечтательно улыбнулась, чем вогнала в пот нобиля торговой республики.
– Но перейдем к делу, – заговорил граф Клари, начальник разведки. – Мы направляем к вам графиню Вилари и баронессу Ларнийскую.
Посол удивленно поднял брови, эти две девушки были красивы и, судя по тому, что были приглашены на этот ужин, знатны. Но… Чевелинни чувствовал, что не только это было причиной приглашения, и он не ошибся, граф Клари продолжил:
– Графиня Стэлла Вилари – заведующая кафедрой некромантии в академии Магических Искусств, магистр некромагии. Баронесса Рамана Ларнийская – магистр боевой магии. Это и есть те два специалиста, которые к вам будут направлены для консультации и, в случае непредвиденных обстоятельств, помогут вам продержаться до подхода наших основных сил.
Эти слова начальника зелийской разведки снова вогнали посла в пот и бросили в дрожь, одновременно. Он понял, что здесь известно о противнике республики гораздо больше, чем в самой Венисии. И к этому противнику зелийцы отнеслись очень серьезно, у посла даже появилась мысль, а не согласиться ли на оккупацию, пока не поздно? А граф Клари продолжил:
– Леди отправятся в Венисию завтра, почтовым дилижансом. Две леди собрались посмотреть на знаменитый венисийский карнавал, заодно посетить ваших не менее знаменитых кутюрье. Это не вызовет подозрений. Рекомендательные письма вы напишите сейчас.
– К чему такая секретность? – удивился Тарвиано Чевелинни.
– В вашем посольстве есть чужие уши и глаза, кто – мы еще не выяснили, – пояснил граф Клари, – но, когда выясним, брать не будем. Во-первых, это не подданный королевства, во-вторых, это насторожит его хозяев, потому как есть подозрение, что он не один. И в самой Венисии тоже есть агенты нашего врага.
– А я? Почему вы доверяете мне? Может, я и есть эти глаза и уши? – немного обиженно спросил посол.
– Не обижайтесь, господин Чевелинни, но это не вы, – улыбнулась королева. – Мы вас проверили, не спрашивайте как, есть методы.
– Спасибо, что вы мне доверяете, хотя в этом моей заслуги нет, – серьезно ответил Тарвиано Чевелинни. – Я понимаю ваши подозрения и с пониманием отношусь к тому, что вы предприняли некоторые меры безопасности.
– Это хорошо, – не менее серьезно кивнул граф Клари, – поэтому наши магини и поедут инкогнито. Они осмотрятся на месте, и к вашему приезду у них уже будут предложения о совместных действиях.
Когда все было обговорено и венисийский посол удалился, в гостиную вошел магистр Клейнмор. Он был удивлен приглашением в королевский дворец, но не подавал виду. Его проинформировали о создавшемся положении дел и о только что состоявшейся беседе с венисийским послом. Пока Клейнмора вводили в курс дела, королева, извинившись, сослалась на неотложные дела и покинула гостиную.
– …Таким образом, мы имеем неизвестного противника, засевшего на драконьем архипелаге, – продолжала говорить Саманта, – он подгребает под себя пиратскую вольницу, причем делает это довольно успешно. Но самое неприятное состоит в том, что, с тех пор как этот неизвестный появился на архипелаге, мы ничего не знаем, что там делается! Ни Листик, ни Милисента не смогли туда заглянуть. Архипелаг прикрыт магической завесой, сквозь которую невозможно проникнуть туда из межпространства!
– Я всегда говорил, что агентурные методы сбора информации надежнее магических! – вставил замечание граф Клари.
– И что говорит ваша агентура? – ехидно спросил мэтр Фиранто, королевский маг.
– Ничего не говорит, нет у меня там агентуры, – сварливо ответил начальник разведки.
– Как же так?! Нет агентуры! Как вы могли такое допустить! – сокрушенно всплеснул руками придворный маг.
– Не издевайтесь, мэтр Фиранто. Вы же сами знаете, что охватить агентурной разведкой все невозможно! Только основные направления, и то с трудом. А драконий архипелаг никогда не входил в сферу наших интересов, слишком далеко, да и венисийцы до последнего времени закрывали для нас то направление! – обиженно ответил министр безопасности.
– Магия тоже не всесильна, – примирительно склонил голову придворный маг. – Мы тоже не ожидали неприятностей с той стороны. Но неприятности имеют привычку появляться неожиданно и оттуда, откуда их не ждешь. Что скажете, магистр Клейнмор?
– Отправить в Венисию двух специалистов инкогнито – правильное решение. И по кандидатурам у меня нет возражений, – тоже склонил голову Клейнмор, – хотя я бы предпочел туда отправиться сам.
– Ты, Игви, слишком заметная фигура, как и я, – улыбнулась Саманта, – поэтому мы с тобой – резерв главного командования, так сказать, боевые слоны.
– Драконы, по крайней мере – некоторые, – хмыкнул заведующий боевой кафедрой, – но я бы предложил усилить агентурную разведку, надо помимо леди Раманы и леди Стэллы в Венисию еще кого-нибудь направить. Такого, чтоб был незаметен, но чтоб представлял реальную боевую силу. Я понимаю, что ни армейское подразделение, ни баронскую дружину мы туда не пошлем. И все боевые маги на виду, по крайней мере, известны. Можно, конечно, замаскировать, но даже неопытный маг эту маскировку сразу раскроет, ведь ауру обладателя магического дара скрыть нельзя. Лучший вариант совсем неизвестный маг – кто-то из выпускников академии, но у них нет опыта, и они станут легкой добычей.
Все присутствующие согласно закивали. Магистр Клейнмор был абсолютно прав, агенты нужны были, именно такие, как он описал, но где ж их взять? Граф Клари хитро улыбнулся, подошел к двери и кого-то позвал. В гостиную вошли девушка, почти девочка, и ребенок. Определить пол этого ребенка, которому на вид было лет десять – двенадцать, было затруднительно. Одет этот ребенок был в длинную курточку и штанишки, заканчивающиеся немного ниже колен. Рыжие волосы, торчащие в разные стороны, нос и щеки в веснушках да еще зеленые глаза напоминали Листика, но на этом сходство заканчивалось. Старшая девочка лет пятнадцати – семнадцати, тоже рыжая, тоже с веснушками, тоже с зелеными глазами, но ее волосы заплетены в косу. Одета эта девочка была в штаны, но это была, несомненно, девочка.
– Кто это? – спросил магистр Клейнмор.
– Это те агенты, которые нам нужны! – торжественно объявил начальник разведки, при этом он был очень похож на курицу, снесшую золотое яйцо.
– Граф! Да вы… Это же дети! – не сдержался магистр Клейнмор. – Что они смогут? Мы же говорили о хорошо подготовленных агентах! О магах, наконец! А эти! Девочка и… гм… неизвестно кто?
– На себя посмотри! – хрипловатым, простуженным голосом сказал младший ребенок, по голосу которого определить его пол тоже было невозможно. Ребенок сплюнул на пол и презрительно добавил: – Дылда!
Магистр Клейнмор задохнулся от возмущения, остальные присутствующие неодобрительно покачали головами. А вот всегда невозмутимая леди Рамана почему-то хихикнула. Да еще граф Клари сиял как новенький золотой.
– Граф, я понимаю, это ваши подопечные, но позвольте вам заметить, что с ними надо было хотя бы провести беседу – как вести себя в обществе! – возмущенно сказал придворный маг.
– Лионелла! – строго сказала старшая девочка младшей, по имени стало понятно, что младший ребенок – тоже девочка.
– А чего он обзывается?! – ткнула пальцем в Клейнмора младшая девочка и, прищурившись, добавила: – Я же его не трогала, пока!
– Ли, ну как тебе не стыдно, здесь же не только он один, здесь же приличное общество! – попеняла старшая девочка младшей, тоже немного хрипловатым голосом.
– Ну хорошо, Мила, – ответила младшая и неожиданно для всех присела в изысканном придворном реверансе, – нижайше прошу меня извинить, мое поведение было недостойно дворянки! Еще раз прошу меня извинить, тяжелые лишения, выпавшие на нашу с сестрой долю, зачерствили мою нежную натуру, и теперь я бываю груба и несдержанна! Припадаю к вашим ногам в мольбе о снисхождении!
Произнося свою речь, девочка страдальчески заламывала руки и не менее страдальчески закатывала глаза. Присутствующие, пораженные изысканными манерами и речью девочки, смотрели на нее с изумлением, а девочка, не меняя тона, добавила:
– А если кто не понял и будет дальше приставать, конкретно отхватит в дыню!
– Ли, зачерствили – это… как-то не совсем приятно для слуха. Надо более точно выбирать выражения, – укорила младшую девочку старшая.
Младшая удивленно ответила:
– Милана! Я же не допустила ни одного выражения! Или ты считаешь, что их надо было… Так это я запросто. Ыратх фырарт и грымуз! Прыдрам в хрыпыр уралам! – тщательно выговаривая орочьи ругательства, произнесла девочка. После чего победно оглядела замерших в изумлении слушателей. Тишину разорвал хохот леди Раманы. А старшая девочка, пока никто еще не смог прийти в себя, тоже сделав изысканный придворный поклон, заговорила:
– Мы бедные сиротки, молю вас о снисхождении к моей младшей сестре! Если она чем и обидела вас, то это не по злобе, а исключительно от перенесенных лишений…
Девушка говорила, не переставая кланяться, при этом выплела мощное атакующее заклинание, а ее сестра в это время сплела не менее мощное защитное заклинание. Это было сделано необычайно быстро, и присутствующие маги с удивлением увидели, что пробить эту защиту у них не получится без должной подготовки, да и от атакующего плетения уйти не удастся. Ловушка была выполнена мастерски. Маги застыли, не зная, что предпринять. Они поняли, что если это покушение, то они проиграли. Только леди Рамана продолжала весело хохотать, да министр безопасности просто млел непонятно от чего, то ли от восторга, то ли от удовольствия.
– Ну?! – грозно спросила младшая. Спросила, непонятно на какой ответ намекая.
– Э-э-э, леди Листик, прошу вас, перестаньте! Я догадался! – сказал придворный маг.
– Позвольте вас спросить, мэтр, как вы догадались? – задал вопрос граф Клари.
– Вы не привели бы сюда посторонних, граф. Да и магичить столь непринужденно в этих стенах могут только два человека, вернее, две девушки, из которых одна младшая, другая старшая!
– Мэтр, должен вам заметить, что леди Саманта да еще одна леди тоже могут здесь колдовать столь же непринужденно, – возразил мэтру Фиранто граф Клари.
– Да, но леди Саманта и леди Рамана сидят рядом со мной, – придворный маг кивнул в сторону упомянутых леди, – сидят и не проявляют никакого беспокойства, следовательно, эти девушки, – теперь придворный маг кивнул в сторону пришедших девочек, – им хорошо знакомы.
Господин ректор академии, до этого молчавший, произнес:
– Я тоже понял, что это королева и принцесса, но как вам удалось их столь хорошо замаскировать? Рисунок ауры совсем другой!
– Это уж надо спрашивать у вас, господа маги. Тут я ничего объяснить не могу. Определение человека по ауре – это ваша прерогатива.
– Но позвольте, – не выдержал магистр Клейнмор, – ведь не только аура изменена, но и внешность! При этом я не чувствую никакого магического воздействия!
– Женщине, пусть даже и очень молодой, не нужна магия, чтоб изменить свою внешность, – улыбнулась магистр Вилари, а затем спросила у сидящей рядом баронессы Ларнийской: – Рамана, ты знала? Тебя предупредили?
– Нет, Стэлла, меня не предупредили, но своих племяшек я узнаю в любом виде, в любой ипостаси.
– Но, Рамана, ведь твои племянницы старше! А тут…
– Видишь ли, Стэлла… – начала Рамана, обращаясь к подруге, но, увидев, что данный вопрос интересует всех присутствующих, пояснила всем: – Сейчас девочки выглядят так, как должны выглядеть дракланы, ведь им исполнилось, Милисенте – девятнадцать, а Листику – двадцать два…
– Это что? Листик старше Милисенты? – удивился магистр Клейнмор.
– Да, именно так, – подтвердила Рамана, – но Листик – драклан, и по меркам дракланов она еще маленькая…
– Мне почти двести лет до первого совершеннолетия, – немного смущенно заявила младшая девочка.
– Так это что получается? Мне тоже двести лет до совершеннолетия?! – возмутилась старшая.
– Да! Им до совершеннолетия еще далеко! И не перебивайте старших! – строго сказала Рамана. И, видя, что Саманта тоже собралась спросить о том же, сказала: – Тебе тоже! Чуть меньше, но ты тоже еще несовершеннолетняя!
– Э-э-э, а вы совершеннолетняя? – спросил Ансельм Канвио, ректор академии Магических Искусств, у леди Раманы и, получив утвердительный кивок, поинтересовался: – А сколько же тогда вам лет, леди?
Леди Рамана, кокетливо похлопав ресницами, ответила:
– Вообще-то задавать подобный вопрос леди не принято, но вам, господин ректор, понимая, что вы беспокоитесь о том, не преподает ли в вашей академии малолетка, отвечу: – Я уже совершеннолетняя, хоть еще и очень молода. Мне еще нет двадцати пяти циклов.
– Э-э-э?..
– Две тысячи лет уже исполнилось! – ответила Рамана, немного раздраженная настойчивостью Ансельма Канвио.
– Вы хотите сказать, леди Рамана, что королева, принцесса и леди Саманта…
– Именно! Да, второе совершеннолетие не раньше чем через две тысячи ваших лет!
Люди пораженно замолчали, пытаясь осмыслить услышанное, только граф Клари остался невозмутим, он потер руки и удовлетворенно сказал:
– Отлично! Просто замечательно! Это означает, что в обозримом будущем не надо беспокоиться о наследнике и его безопасности. Да и политическая линия будет стабильна! Ведь вы, ваше величество, не будете менять приоритеты своей политики, по крайней мере, в ближайшие пятьсот лет?
Ошарашенная услышанным не меньше других, Милисента кивнула и спросила у сестры:
– Листик! Ты знала? И не сказала?!
– Ага, – ответила девочка и пожала плечами: – А чего говорить? Через триста лет ты бы сама все увидела.
– Это все хорошо, даже замечательно! Но должен вам заметить, граф, что использовать королеву и принцессу в качестве полевых агентов – это уже слишком! – сердито заявил придворный маг.
– Это я предложила! – встала на защиту министра безопасности королева. – Ведь никто, кроме меня и Листика, с этим не справится! Мы хорошо подготовлены, обладаем магическими умениями. И мы, в случае чего, всегда сможем уйти через портал!
– Ага! – веско подтвердила слова своей сестры Листик.
– Я боюсь, что вы будете защищать до последнего тех, с кем вы сойдетесь. А таких, с вашими-то способностями заводить новые знакомства, будет немало!
– Но, мэтр Фиранто, вы же сами учили, что мы в ответе за тех, кто нам доверился! В ответе, а потому должны защищать их. А королева несет особую ответственность, – улыбнулась Милисента. Потом, став серьезной, продолжила: – Только я и Листик сможем пройти там, где не пройдет никто.
– Она права, – кивнула Саманта, – только они смогут, больше никто! А мы будем на подстраховке. Гвардия и второй корпус готовы прийти на помощь своей королеве!
Недоуменные взгляды присутствующих были ответом на это заявление канцлера. Саманта пояснила:
– Рамана отдает мне свой амулет перехода, он настроен на Милисенту. Если что, я смогу пройти к ней и проведу с собой достаточное количество воинов и боевых магов!
– Тетя Рамана! А как же ты? Если ты попадешь в беду? Ты же не сможешь уйти! – захлопав длинными ресницами, воскликнула Листик.
– Я? Как обычно, сначала покусаю ту беду, в которую попаду, а потом от нее улечу. Улечу вместе со Стэллой и всеми теми модными шмотками, что прикупим в Венисии.
– Как улетишь? Да еще со мной и нарядами? – удивилась Вилари.
– Я тебе покажу, подруга. Раз уж мы будем работать вместе, то ты должна знать, с кем ты связалась, – улыбнулась леди Ларнийская.
– Должен признать, что это самый оптимальный вариант, хотя он мне и не нравится, – сказал магистр Клейнмор.
– Мне тоже не нравится, – поддержал своего магистра Ансельм Канвио, – но другого выхода нет! И если это не секрет, то все-таки поясните мне, как вам удалось так изменить свою внешность и ауру? – Вопрос ректора был обращен к девушке и девочке, так и оставшимся стоять у дверей.
– Если вы не возражаете, я отвечу. – Леди Рамана встала и подошла к девочкам. – Дело в том, что аура драклана намного больше, чем аура человека. Маг-человек просто не может ее всю охватить, поэтому он видит лишь ту грань, которую мы показываем.
В подтверждение своих слов Рамана изменила свою ауру, то же проделали и девочки, и теперь перед изумленными зрителями стояли совершенно другие люди, это притом, что ни Рамана, ни девочки не меняли свою внешность.
– А еще мы можем менять свою внешность… – На месте Раманы стояла совсем молоденькая девушка, лет семнадцати. Она засмеялась и ответила на вопрос графа Клари, который тот даже не успел задать: – Нет, граф, на изменение внешности наложены ограничения, я могу меняться, так сказать, в пределах себя. Вами притвориться я не смогу.
– А аура? Как много у нее граней? – спросил ректор академии.
– Я не проверяла, наверное, много, но тоже ограниченное количество, – пожала плечами леди Рамана.
– Ну а возраст, как вы можете становиться моложе? – спросила магистр Вилари.
– Мы не становимся моложе, – снова пожала плечами Рамана, – Листик такая на самом деле, как выглядит сейчас. Она просто хотела быть старше, поэтому она казалась всем такой, какой ее видели.
– Ну а Милисента? Она же росла на моих глазах, она стала взрослой девушкой! А теперь будто… – не нашелся, как закончить свою мысль, мэтр Фиранто.
– Милисента была человеком, потом ее инициировали. Поэтому ее самосознание не дает ей уйти к тому виду, какой соответствует возрасту драклана. Это ее предел, но такой она останется очень долго.
– Ага, – сказала Листик и показала сестре язык.
– И Листик тоже такой будет долго, – ехидно добавила Рамана.
– А я? – спросила Саманта.
– А ты – сорокапятилетняя человеческая женщина. Выглядеть молодой тебе позволяла магия, если ты прекратила бы омолаживающее магическое воздействие на себя, то стала бы выглядеть на свои сорок пять. Если не боишься, сними с себя чары, – продолжая ехидно улыбаться, сказала Рамана.
С сомнением на лице Саманта немного напряглась и зажмурилась, потом подбежала к зеркалу и глянула на свое отражение. Оттуда на нее смотрела восемнадцатилетняя девчонка.
– Какой кошмар, – всплеснула руками Саманта, но было видно, что она довольна. – Меня же никто теперь не узнает, министры перестанут слушаться!
– А ты им в глаз! – заявила Листик. – Сначала сразу всем, а потом каждому персонально!
– Теперь вам понятно, почему Листик так выглядит? – кивнула на девочку леди Ларнийская.
– Я тоже так хочу! – заявила Стэлла Вилари. – Покусайте меня, пожалуйста!
– К сожалению или к счастью, это через укус не передается, – развела руками Рамана и тут же грозно глянула на девочку. – Листик! Веди себя прилично!
Девочка вздохнула, видимо, она хотела что-то предложить для омоложения магистра Вилари, но тетя ее остановила, заподозрив какой-то подвох.
– Это все хорошо, но, для того чтоб Листик и Милисента смогли произвести агентурное внедрение, нужна максимально правдоподобная легенда, – вмешался магистр Клейнмор.
– Любая, даже очень хорошо продуманная, легенда имеет один изъян – она легенда. Все продумать и предусмотреть просто невозможно. То, что предложила Милана, просто гениально!
– Мы бедные сиротки, наш замок сгорел дотла… – начала старшая девочка плаксивым голосом.
– Совсем сгорел, так красиво горел! Прямо как фейерверк на праздник… – поддержала старшую младшая. Только она остановилась, чтобы набрать воздуха для следующей фразы, как вновь заговорила старшая:
– Все сгорело! Спасти ничего не успели! Осталось вот только то, что надето на нас…
– Столовое серебро, гардероб и мишка, я его спасла…
– Какое серебро? Какой мишка? – Ошарашенный магистр Клейнмор смотрел на девочек.
– Серебро столовое, вилки, ложки разные, тарелки… Но его надеть мы не смогли, оно ж не надевается! А мишка плюшевый, он так рычал и кусался…
– Вот поэтому мы теперь идем на юг, там у нас дядя, благородный граф. Мы же тоже благородные…
– Тетя, герцогиня, благородная…
– Стоп, стоп, стоп, – поднял руки магистр Клейнмор, – вы это называете легендой?! Это какой-то детский лепет! Просто бред…
– Именно, магистр, именно! – потирая руки, воскликнул граф Клари. – Дети пережили какую-то беду, остались совсем одни. Они идут к дальним родственникам, даже не совсем представляя, что это за родственники. Рассказывают свою историю каждый раз по-разному, при этом история обрастает новыми подробностями, это свойственно детям – фантазировать. Причем они сами верят в то, что выдумали. Вы поняли?
– Да, граф, такое мог предложить только очень коварный ум!
– Вы мне льстите, магистр! – улыбнулась Милисента, которая стала Миланой – легенду-то придумала она.
– Последний вопрос – почему вы выбрали благородное происхождение? – спросил магистр Клейнмор.
– У нас будет оружие, хорошее оружие. – С этими словами Милисента развернула сверток, который принесла с собой, и достала оттуда два клинка в наспинных ножнах и закрепила их у себя на спине. А пояс с двумя тяжелыми охотничьими ножами, извлеченный из того же свертка, передала сестре. Кивнув, продолжила: – И этим оружием мы хорошо владеем. При этом мы с сестрой очень молоды, то есть нас обучали с раннего детства, а это бывает только в дворянских семьях. То, что мы девочки, ни о чем не говорит, может, наши неизвестные родители хотели мальчиков и воспитывали нас соответственно, да мало ли может быть причин.
– Согласен, – кивнул магистр Клейнмор. – Когда вы думаете выступать?
– Сейчас, мы будем идти пешком, при этом нам надо появиться в Венисии на пару дней раньше Раманы и леди Стэллы. Мы пройдем порталом на правый берег Веньи, там сядем на какое-нибудь речное судно и спустимся до Венисии, там наймем малый корабль, что-то типа шхуны для каботажного плавания, и пойдем к драконьему архипелагу. С тетей Раманой, а следовательно, и с леди Стэллой будем держать постоянную связь.
– А не опасно ли будет идти к Венье из глубины территории Гринеи?
– Зато никто не заподозрит наше зелийское происхождение, – улыбнулась Милисента.
– В ночь выходить на Крионские болота? Не опасно ли? – задал вопрос придворный маг.
– Наоборот, никто не заметит, – снова улыбнулась Милисента.
– Если заметит, то только дикий зверь. А дикого зверя мы сами съедим! – заявила Листик.
– Удачи вам, девочки! – обняла сестер Саманта; за ней обняла племяшек и Рамана. Милисента сделала знак, отгоняющий прислужников врага Единого, и девочки шагнули в заклубившийся туман портала, возникший прямо посреди гостиной.
– И все-таки мне очень неспокойно! – произнес мэтр Фиранто.
Восходящее солнце осветило бескрайний лесной массив. Сквозь зеленые джунгли просвечивались синие ленточки речушек, а над ручейками переплетение ветвей образовывало сплошную крышу. Синими и зелеными проплешинами проступали озера и болота. Видны были только те болота, в топях которых не могли прорасти деревья. А те болота, где деревья росли, были вдвойне опаснее, зеленая трава лужайки, казавшейся такой надежной, могла обернуться топкой трясиной. Кроме трясины неосторожного путника подстерегали многочисленные хищные звери и не менее многочисленная и хищная нежить. Но люди здесь жили. Охотники, охотящиеся на зверей, ради их ценного меха и деликатесного мяса. Собиратели всевозможных растений, ценимых за целебные свойства. Редких цветов, которые обладали не только утонченной красотой, но и свойствами, позволяющими делать из них духи с изысканным ароматом. Даже простые земледельцы обосновывались здесь, мягкий климат и плодородная почва давали возможность собирать два урожая. Конечно, поля надо было огораживать крепкими заборами и защищать магией. Но здесь свой урожай можно защитить, а в обжитых областях посевы могли вытоптать кони охотящихся дворян, а в случае боевых действий погибал не только урожай, но и сама жизнь мирных земледельцев была под угрозой. Да, здесь было опасно, но к постоянной опасности можно привыкнуть, главное – не терять бдительности и принимать меры предосторожности.
Этот обширный край назывался – Крионские болота, но болот здесь было мало. Просто обширная пойменная низменность, через которую протекала дробящаяся на многочисленные рукава полноводная Венья. Крионская гряда, как большая плотина перегораживающая реку, заставляла ту разлиться в большое озеро, носившее то же название, что и весь этот край. Пройдя через узость в гряде, река, стиснутая холмами, текла в едином русле, чтоб дальше, перед самым морем, снова разлиться на многочисленные протоки. В устье Веньи и стояла красавица Венисия, город, состоящий из пяти тысяч островов, так о нем говорили, острова-то никто не считал.
Через джунгли Крионских болот проходили многочисленные дороги, совсем не напоминающие тракты Старой Империи. Это были просто хорошо утоптанные тропы, с примитивными мостами над большими речушками и бродами на малых речках и ручьях. Естественно, что болота эти дороги огибали, соединяя поселки и поселочки поселенцев, огороженные крепкими стенами. Основные дороги выводили к селениям на берегах Веньи, где были пристани, куда и свозили все добытое в Крионских болотах, чтоб везти вниз по реке в Венисию. Или вверх, в города Никойи.
Темное зеленое тело мелькнуло в воде большого ручья, скорее, речки, и в трех метрах от берега появилось зеленое, почти человеческое лицо, если бы не горящие красные глаза и большие белые клыки. Водяная нежить рассматривала большой сверток, лежащий на траве, почти у самой воды. Сверток зашевелился, нежить осторожно, чтоб не выдать себя плеском, скрылась под водой. Из свертка высунулась одна рука, потом вторая, потом рыжая голова.
– Вставай, соня, – сказала рыжая голова, – вставай! Нам надо сегодня дойти до Малых Охлюпок!
В свертке что-то заворочалось и забубнило, разобрать можно было только одно слово – холодно. Резким движением обладательница рыжей головы отбросила большой плащ в сторону, под ним оказалась еще одна рыжая голова. Голова принадлежала телу поменьше того, которым обладала первая голова. Голова с меньшего тела, не раскрывая глаз, начала тихонько скулить. Но это не разжалобило первую девочку или совсем молоденькую девушку. Не обращая внимания на попытки отбиться и жалобные стоны, девушка стала раздевать младшую девочку. Совсем раздев младшую, старшая легко ее подняла и бросила в ручей. Булькнув, младшая целиком ушла под воду. Старшая девочка хмыкнула и стала раздеваться сама. Раздевшись, она нырнула в ручей, на дне которого лежала так и не раскрывшая глаза младшая. Старшая девочка снова хмыкнула и вытащила младшую на поверхность, та открыла глаза, а старшая спросила:
– Ли, я вот не пойму, почему когда ты спишь, то всегда укутываешься потеплее, но при этом можешь долго сидеть в холодной воде, получая при этом удовольствие? А сейчас ты вообще продолжила спать в холодном ручье!
– Так то ж в воде! – фыркнула младшая. – В воде приятно! Ты сама тоже теперь любишь купаться! Вот! И я не спала, я охотилась!
– Ли, ну на кого здесь можно охотиться, на улиток?
– Во! – ответила младшая, вытаскивая из воды водяницу. Девочка вытащила нежить, превосходящую ее в росте, как котенка, за шиворот.
– Это кто?
– Это, Мил, речная нежить. Называется «водяница». Нам про нее лекции магистр Вайлент читал.
– Какая-то она не такая, не классическая! – В старшей проснулся интерес, и она перехватила водяницу у младшей, подняла повыше и встряхнула. Водяница, даже не пытаясь оказать сопротивление, тихо заскулила.
– Хррр! Гыррр! – Из ручья поднялось что-то большое и темное, похожее на ожившую корягу.
– О! – обрадовалась младшая. – Смотри-ка, Мил, дров искать не надо! Сами приплыли! Из этого костер сделаем, а эту на шашлык пустим! – Младшая девочка кивнула на водяницу.
– Ли, ты что, собираешься есть водяницу?! – ужаснулась старшая.
– Не-а, я ее есть не буду, только зажарю, не пропадать же дровам! – Теперь младшая кивнула на ожившую корягу, которую держала в магическом захвате.
– Ладно, Ли, – кивнула старшая, присоединяя водяницу к водянику, – опусти их ниже по течению, чтоб воду нам не баламутили. Когда покупаемся, разберемся с этими.
Зажатая в магическом захвате речная нежить полчаса наблюдала, как девочки резвились в холодном ручье. Потом они вылезли, обсушились теплым ветром, позавтракали и вытащили пленников на суд и расправу. Младшая, внимательно рассмотрев обоих, заявила:
– Мил, эта водяница не такая, потому что из человека сделана, видишь. Она раньше девушкой была, но ее убили, очень жестоко убили, а перед этим долго издевались. Потом тело бросили в речку, а этот, – девочка показала на сжавшегося водяника, – подобрал.
– Вижу, – кивнула старшая, – теперь вижу! И что мы будем делать? Она же тащит людей под воду, а этот из них кровь пьет, и не только кровь. И из этой водяницу сделал! Причем самый хищный вид.
– Тут ничего уже не поделаешь, – пожала плечами младшая, – ее бросили без погребения, а время для этого уже ушло, будем упокоивать.
– С песней? – хихикнула старшая.
Младшая кивнула и неожиданно ударила водяника огнем. Белое пламя охватило речную нежить. Пробушевав пару мгновений, пламя опало, не оставив от водяника даже пепла. Водяница заскулила громче, из ее глаз покатились слезы.
– Эге! – сказала старшая.
– Ага! – подтвердила младшая.
– Что делать будем? – спросила старшая девочка, глядя на плачущую водяницу. – По-моему, еще не все потеряно. Она сумела сохранить часть души, и это несмотря на то, что с ней сделали, и на то, что она была практически под полным контролем этой хищной нежити. – Старшая с презрением посмотрела на то место, где сгорел водяник. И строго добавила: – Убивать без причины – грех!
– Ага, – согласилась младшая, – но мы же не боги!
– Но попробовать-то можем? – улыбнулась старшая и, наклонившись к уху младшей, зашептала: – Сделаем вот что…
– Ага! – снова согласилась младшая. И, повернувшись к тихонько воющей водянице, строго сказала: – Закрой глаза и не дергайся!
Девочки ударили по речной нежити белым пламенем с четырех рук, пламя полностью закрыло водяницу. Из ослепительно-белого пламя постепенно превращалось в темное, почти черное. Пламя взметнулось и унеслось куда-то вверх, открыв стоящую с закрытыми глазами девушку. У нее была бледная синевато-зеленая кожа и роскошные синие волосы. Девушка была если не красива, то привлекательна и совсем не напоминала хищную речную нежить.
– Ага, – сказала младшая, – а неплохо получилось!
– Ага, – сказала старшая, и обе засмеялись.
– Что со мной? – спросила девушка с синими волосами.
– Вот, а я уже думала, что упокоивать придется, – кивнула старшая.
Синеволосая девушка дернулась, как от удара, и закрыла лицо руками.
– Не бойся, мы теперь тебя упокоивать не будем! Ты теперь не нежить, ты теперь русалка.
– Да, ты вполне могла бы стать русалкой, если бы не этот хищник, – подтвердила старшая. – Из таких, как ты, при других обстоятельствах святые получаются.
– Ага, – кивнула младшая и как-то грустно добавила: – Действия одинаковые, а результат разный! И после этого люди говорят, что они не жестокие. Да нет в мирах никого, кто бы был более жестокий, чем люди!
– Пытки, – тоже очень невесело усмехнулась старшая и пояснила широко распахнувшей глаза русалке: – Путь к святости и к тому, чтоб стать нежитью, через мучения. Свои или кого-то другого.
– А ты теперь русалка, значит так, тебе можно… – начала инструктировать вновь появившуюся русалку младшая девочка, рассказывая той, что можно делать, а что нельзя. – И еще у тебя есть магические способности, маленькие, но есть. Значит, ты хозяйка этой речки, поэтому не должна допускать сюда всякую нежить, особенно водяников и водяниц! Поняла? – закончила вводный инструктаж младшая девочка.
Русалка кивнула и спросила:
– Ты сказала, что я без любви не смогу! Что ж мне делать? Как быть? Я ж под водой…
– Темнота! – фыркнула младшая девочка. – Просто подводная темнота! Под воду тащат тех, кто не хочет, а ты сделай так, чтоб с тобой хотели, и не тащи под воду! Ты же сейчас не под водой, и как? То-то же!
– А как мне сделать так, чтоб со мной…
– Ох! Беда мне с этими темными русалками! – всплеснула руками младшая девочка и оглянулась, наверное ожидая увидеть стоящую за ее спиной толпу темных русалок.
– Очень просто, – пришла на помощь младшей старшая, – тут много путников ходят и ездят. Немного выше есть брод, построй там мост. Сделай место, где проезжающие могли бы отдохнуть. Тебя будут благодарить, ведь тот, кто защищает, – достоин благодарности. Ну не тебя, а того, кто это все сделал, а это как раз будешь ты! Тогда ты сможешь показаться людям. Поняла?
Русалка кивнула и спросила:
– А как мне мост построить?
– Ты же хозяйка речки! – не выдержала младшая. – Бобров подгони, пусть деревья валят, лосей, чтоб перетаскивали! Медведей, чтоб укладывали бревна. И следи, чтоб они ровно клали! Хозяйка речки – это хозяйка не только воды, а всего, что вокруг! Поняла?
Русалка закивала, а старшая девочка вдруг сказала:
– А имя у тебя есть? Меня Милана зовут, а ее, – старшая показала на младшую, – Лионелла. Тебя как?
Русалка стушевалась, она или не хотела оставлять себе прежнее имя, или память о нем стерли последние события.
– Тяжелый случай, – вздохнув, произнесла Лионелла. – Вот так, сначала сделай русалку, потом расскажи, что ей делать, а потом еще и имя придумай! Мил! Так мы никогда не доберемся до Венисии.
У русалки снова брызнули из глаз слезы, Милана обняла ее, хотя русалка была на полголовы выше девочки, та стала ее гладить по голове, утешать:
– Ну не плачь, не плачь! Мы с Лионеллой как бы твои новые родители, если мы тебе имя дадим, возражать не будешь?
Русалка замотала головой, старшая девочка предложила:
– Давай назовем тебя Лимилой, в честь нас с Лионеллой. Согласна?
Русалка радостно закивала, а Лионелла засмеялась и торжественно заявила:
– Нарекаем тебя, безымянная русалка, Лимилой! И ручей этот, бывший до сих пор тоже безымянным, отныне будет носить название – речка Лимилы! Да услышат все, кто еще слышать может. А кто будет против, будет иметь дело со мной!
Девочка произнесла это очень торжественно, когда она произнесла последние слова, лес перестал шуметь, установилась необычайная тишина. Русалка отчетливо поняла, что эта речка именно так и называется и об этом будут знать все, кто здесь пройдет или проедет. Русалка по имени Лимила попыталась опуститься перед младшей девочкой на колени, но старшая удержала ее от этого. Глянув на русалку, она сказала:
– Как бы тебе ни было неприятно это вспоминать, расскажи мне, кто сделал это с тобой?
У русалки снова потекли слезы, она заговорила глубоким красивым голосом:
– Я жила в поселении Малые Охлюпки… Появилась ватага лихих людей… Главаря их звать Коська Кривой.
Рен Вир сидел за столом один. Он лениво потягивал пиво, размышляя над своей тяжелой судьбой. Судьба действительно тяжелая, особенно в последнее время. Рен был наемником вот уже как десять лет. Когда он дезертировал из пятого корпуса зелийской армии, то думал больше никогда ни к кому на службу не идти, вообще покончить с любой службой. Это так хорошо, когда над тобой нет командиров, особенно командиров-придурков, умных-то Рен еще был готов терпеть. Но умные оказались хуже придурков. Дурак хоть делает глупость, и всем видно, что это глупость, а когда предает тот, кому ты доверял… Это больно, очень больно. Но гражданские дела у Рена не задались с самого начала. Попытавшись заняться торговлей, бывший сержант элитного подразделения прогорел вчистую. Мало того, пришлось еще быстро уносить ноги из города, потому как после беседы с нечистыми на руку компаньонами за Реном гонялась вся городская стража. Ну не сдержался, поломал руки-ноги подлецам. Потом попытки устроиться на более-менее приличную должность в городскую стражу другого города тоже провалились. Нет, как раз умелого бойца взяли с радостью, но он оказался слишком честным для городского стражника. Пришлось заняться тем, что бывший сержант умел делать лучше всего, благо стычек между всякими баронами да графьями хватало. Но одно дело, когда ты служишь в регулярной армейской части, совсем другое, когда у барона-разбойника, пусть и благородного. Рен и тут сорвался: когда дружина его нанимателя взяла замок соседа, победители бросились грабить и насиловать, – бывший сержант не выдержал. В общем, Рен снова еле ноги унес, предварительно избив своего нанимателя и перебив треть его дружины. Потом были попытки поработать телохранителем, но те, чье тело брался хранить Рен, были, мягко скажем, не очень того достойны. Последний наниматель оказался порядочным человеком, но умер. Умер от лихорадки. А его наследники обвинили Рена в том, что тот не смог уберечь их богатого родственника, и зажали жалованье бывшего сержанта, жалованье за три года. Ведь Рен хранил деньги в банке своего нанимателя, после смерти которого банк перешел к наследникам. Сколько того жалованья было, по сравнению с основными активами? Но, как говорят, человеческая жадность не имеет границ, особенно когда это чувство можно проявлять безнаказанно. Рен попытался убедить этих трех наследников, что так делать некрасиво, но это не помогло вернуть деньги, к тому же пришлось снова уносить ноги. Так получилось, что в Гринее слишком многие были недовольны сержантом, а в Зелию возвращаться ему самому не хотелось. Там, может, и забыли о бывшем сержанте, слишком давно он дезертировал, но не хотел сам Рен, душа не лежала. И теперь бывший сержант элитного подразделения шел в Венисию, говорят, там будет какая-то заварушка, а где заварушка, там всегда хорошие рубаки нужны. Только вот венисийцы набирали солдат в палубные команды, получалось, что придется драться на море, и не только драться, но и матросом поработать. А как оно будет, на корабле-то, Рен не представлял, хотя драка, она везде драка, качающаяся палуба под тобой или штурмовая лестница, прислоненная к стене замка. А матросом…
Надо будет – научится. Будущее казалось бы не таким мрачным, будь у Рена деньги, но оставшейся серебрушки было мало, чтоб купить место на лодке, идущей по Венье до Венисии, да и до реки еще добраться надо. В придорожных постоялых дворах за ночлег надо платить, тут в лесу не заночуешь, враз съедят. А наняться в караван охранником? Вряд ли через эту глушь в ближайшие две-три недели будет идти караван. Да и не нанимают купцы охранников поодиночке и непроверенных. Рен вздохнул и отпил пива. За это пиво и ночлег на этом постоялом дворе он отдал последние медяки. Серебрушку светить не хотелось, шумная компания в углу не внушала доверия, могут попытаться отнять. Нет, драки Рен не боялся, хоть это и были, похоже, местные «работники ножа и топора». Где им, четверым, против, пусть и бывшего, сержанта элитного подразделения. А может, самому из этих четверых деньги вытрясти? Но на шум драки наверняка сбегутся их товарищи, массой задавят, да и в лесу могут подстеречь, местности Рен не знает, может только по дороге идти. А на одинокого путника, шагающего по дороге, засаду очень легко устроить. Рен отхлебнул из кружки и снова вздохнул.
Скрип плохо смазанных дверей привлек внимание всех посетителей трактира. На пороге стояли две маленькие фигурки. Девушка постарше и младший или младшая ее спутница? Нисколько не смущаясь от всеобщего внимания, эти двое прошли и устроились за соседним от Рена столом. У старшей девушки, почти девочки, над плечами торчали рукоятки двух мечей, у ее младшего спутника на поясе висели два охотничьих ножа. Рен отметил: то, как эти двое двигались, сразу выдавало в них опытных бойцов, да и парные клинки говорили о неслабых боевых качествах этих почти что детей. Впрочем, это заметил только старый сержант, компании за столом в углу наличие клинков у новых посетителей показалось очень забавным, там кто-то отпустил неприличную шуточку, остальные загоготали.
– Ли, посиди, пожалуйста, тут, – сказала девушка своему меньшому спутнику, сгружая свой вещевой мешок на лавку.
– Ага, – ответил спутник девушки, тоже снимая вещевой мешок, и попросил: – Мил, закажи молочка…
Девушка под ухмылки компании в углу подошла к барной стойке, за которой стоял хозяин.
– Любезнейший, нам, пожалуйста, покушать, что-нибудь мясное с овощным гарниром и две кружки молока.
Заказ девушки вызвал новый взрыв гогота в углу, где сидела четверка личностей явно разбойного вида. Хозяин презрительно оглядел девушку и так же презрительно спросил:
– А деньги, чтоб за это заплатить, у тебя есть?
– Вот, думаю, этого хватит, и не только на ужин, но и на приличную комнату! – Девушка сняла с пояса кошель, развязала его и достала большую серебряную монету, при этом в кошеле блеснуло золото. Хозяин проводил алчным взглядом кошель, который девушка подвязала обратно к поясу, взял монету и машинально попробовал ее на зуб. Рен хмыкнул, того, что дала хозяину девушка, должно было хватить на неделю проживания в этом постоялом дворе, и не просто проживания, а с трехразовым питанием. А вот то, что девушка неосторожно засветила золото, было плохо, очень плохо! Подтверждая его опасения, за столом в углу гогот прекратился, сменившись громким шепотом. Девушка, не обращая на это внимания, прошла к своему столику.
Четверо в углу поднялись и двинулись за девушкой. Рен незаметно потянулся за своим мечом, видно, драки все-таки избежать не удастся. Этих малолеток сейчас будут грабить. Вряд ли это сделают в трактире, скорее всего, вытащат на улицу, а там не только ограбят, девушка довольно красивая, так что ее участь уже решена, да и с младшим позабавятся, кто бы это ни был. Эти дети были Рену чужими, но допустить того, что с ними собирались сделать эти бандиты, бывший сержант не мог. Не мог, и все! Он за них заступится, а там будь что будет.
Старшая девушка заметила приготовления Рена, что, несомненно, говорило о ее квалификации, заметила и отрицательно качнула головой. А четверка небритых личностей, обдавая окрестности запахом перегара и немытого тела, приблизились к столу девушки и ее младшего спутника.
– Это, девка! Делиться надо! – прогудел самый большой из четверых, видно, старший в этой компании.
– Похож? – спросила девушка у своего младшего спутника, игнорируя четверых громил.
– Не-а, – ответил младший, – не косит, да и оба глаза на месте. Хотя это поправимо.
– Эта, давай деньги-то! Девка! Чего ждешь? – пришел на помощь своему старшему второй из громил, а третий добавил:
– Да чего с ними рассусоливать, тащи их на улицу!
– Ли, – негромко сказала девушка.
– Ага, – ответил ее спутник и плавным, но очень стремительным движением вывернулся из-за стола. Рен когда-то видел дворянскую забаву, называется – игра в кегли. Там бросают большой шар, стремясь им сбить как можно больше стоящих кеглей. Что-то подобное он наблюдал сейчас, только вместо шара был этот странный подросток, а вместо кеглей – четверо здоровых мужиков. Этот почти ребенок, двигаясь по замысловатой траектории, сбил их всех с ног, и не просто сбил, а, судя по стонам и вывернутым рукам, еще и вывел надолго из строя. И, не останавливаясь, он направился к барной стойке. Хозяин и не думал выполнять заказ этих посетителей, ведь их все равно должны были увести из трактира, так зачем же тратиться? Теперь он, замерев, с некоторым страхом смотрел на приближающегося подростка. А тот, подпрыгнув, уселся на барную стойку и, схватив за грудки, притянул грузного хозяина к себе. Слегка встряхнув совсем не маленького мужчину, этот подросток очень обиженным тоном сказал:
– А где мое молочко? И остальная еда? Мы тебе что, даром денежку дали? Я так устала, измучилась, думала, тут молочка попью, а тут жадные и негостеприимные люди. Давай молочко! И кушать тоже! А то я сейчас тебя самого на ужин пущу! – При этих словах девочка, а это, судя по ее словам, была именно девочка, отпустила хозяина и неуловимым движением достала свои ножи. Так же быстро их спрятала, а на прилавке остались лежать срезанные усы хозяина. Тот тупо на них уставился, а потом пощупал то место над верхней губой, где эти усы были раньше. Совершенно гладкое место, будто усы срезали не охотничьим ножом, а аккуратно сбрили. Девочка усмехнулась:
– Если через пять минут не будет ужина, я тебе отрежу уши!
– Так его же приготовить надо, ваша милость, – неожиданно тоненьким голосом ответил хозяин.
– Ладно, семь минут, – разрешила девочка, – но молоко чтоб сейчас же было!
– Хивка! – завизжал хозяин. – Там Будчиха корову доит! Мухой за молоком.
– Угу, – ответила басом толстая девица, взяла ведро и не спеша вышла через заднюю дверь.
– Твои уши в руках у этой красавицы. – В руках девочки снова мелькнули ножи, Рен заметил лишь смазанное движение. Когда девица по имени Хивка принесла ведерко с молоком, сильно вспотевший хозяин дрожащими руками налил его в пивные кружки. Девочка кивнула, подхватила кружки, соскочила со стойки и направилась к столику Рена. Тот удивленно смотрел на приближающуюся девушку, когда сбоку раздалось негромкое:
– Вы позволите?
Повернувшийся сержант увидел уже сидящую за его столом старшую девушку. Как она подошла и села, Рен не услышал, а девушка продолжила:
– Хочу вас поблагодарить.
– За что? – удивился бывший сержант. – Я же ничего не сделал!
– Вы собирались за нас вступиться, – улыбнулась девушка, улыбка у нее была очень добрая и немного грустная, – да, вступиться, я же видела.
– Вы знаете, совершенно дурацкая привычка, – усмехнулся в ответ Рен, – привычка, из-за которой я постоянно попадаю в неприятности. Но не могу спокойно наблюдать, как подонки измываются над теми, кто не может себя защитить!
– Но мы же можем! – вмешалась младшенькая. Она принесла молоко и поставила кружки на стол Рена, села на лавку и тут же начала пить.
– Ли, он же этого не знал и хотел ввязаться в драку, заступиться за нас, – продолжая улыбаться, сказала старшая.
Сейчас, когда девушки были близко, Рен разглядел и веснушки, и то, что обе они были рыжими, в полумраке трактира это сразу было трудно заметить. Старшая девушка тоже стала пить молоко, а у младшей, которая отняла ото рта слишком большую для нее кружку, появились забавные молочные усы. Рен с сожалением посмотрел на свою пустую кружку, это пиво было единственной едой, которую он употребил за последние сутки. Старшая девочка, видно, это почувствовала, она помахала рукой и закричала:
– Эй, хозяин! Нам три порции! Третью порцию сделай побольше!
– Ага! – подтвердила заказ старшей младшая и ловко пнула пытавшегося подняться громилу, одного из четверых лежащих на полу. Тот отлетел в сторону и с грохотом врезался в стол, опрокинув его на себя. Остальные решили не рисковать и убрались из трактира ползком.
– Они от вас не отстанут, говорят, в этих краях целая банда орудует, – заметил Рен, эти девочки были ему симпатичны, и отставной сержант решил их не бросать. Придется драться, но до реки без денег добраться было мало шансов, так не все ли равно – где и как погибать, в драке с бандитами или в лесу в зубах хищной нежити. Девочки и Рен уже съели все принесенное, теперь сержант просто сидел, а младшая держала в руках еще одну кружку молока.
– Ага, слыхали, – подтвердила младшая, очень симпатичная девочка. «Очень жаль будет, если ее захватят бандиты», – подумал Рен, а девочка, допив молоко, спросила: – Это же Малые Охлюпки? Да?
Рен пожал плечами, он не заморочивался такими мелочами, как названия населенных пунктов, через которые проходил. А девочка продолжила громко, так, чтоб слышал хозяин:
– Здесь банда орудует некоего Коськи Кривого. Нам говорили, что через это село проходить опасно, да, Мил? Вот мы сейчас молочко допьем и пойдем дальше! А то уж больно тут страшно! Еще наши денежки заберут!
– Куда вы пойдете? – удивился Рен. – Скоро темнеть начнет! А в лесу, особенно на болотах, очень опасно. И если вам говорили, что в этой деревне банда орудует, то чего же вы сюда пошли?
– А тут путь короче, – ответила старшая девушка и спросила: – У тебя лошадь есть?
– Есть, если эту доходягу можно назвать лошадью, – пожал плечами бывший сержант.
– А зовут как? – опять спросила старшая.
– Сивка, – ответил Рен, – вот такое былинное конское имя.
– Да не лошадь, – засмеялась младшая девочка, – тебя как зовут?
– Рен, – машинально ответил сержант.
– Меня – Лия, вообще-то Лионелла, но мне больше нравится, когда просто Ли, – то ли представилась, то ли разъяснила девочка и, кивнув на старшую, сказала: – А ее – Милана, но можно просто Мил.
– Пойдем, – поднялась старшая из сестер, в том, что девушки сестры, Рен уже не сомневался.
Младшая тоже поднялась и тоже сказала, но уже обращаясь к Рену:
– Пойдем, чего сидишь! Лошадку не бери! Она там не пройдет, только погибнет, а здесь о ней позаботятся.
Рен, сам не понимая, почему он это делает, поднялся и пошел за девочками. Лошадку, правда, они с постоялого двора забрали, но отдали пожилой крестьянке на краю деревни. Уже на лесной дороге, когда частокол, ограждающий деревню, скрылся из виду, Рен спросил:
– И куда мы идем? Нас же съедят звери или хищная нежить!
– Ага! – радостно подтвердила девочка. – Эти бандиты тоже так подумают и бросятся за нами в погоню. Ведь нас в лесу не просто съедят, а еще и в болото могут утащить, тогда денежки тю-тю! А они у нас не простые, а золотые! Как ты считаешь, побегут бандиты за нами?
– Да, точно побегут. Наверное, уже бегут, – согласился Рен; он только сейчас начал догадываться, что старшая сестра не просто так показала золото в том трактире.
– Ага, уже бегут! – засмеялась девочка. – А мы ужасно испугались и тоже побежали, не разбирая дороги!
Опровергая слова своей младшей сестры о паническом бегстве, старшая неспешно свернула на боковую тропинку и углубилась в лес. Пройдя несколько сот метров, путники остановились, выбрав для этого довольно большую поляну. Топот набегающих преследователей был уже отчетливо слышен. Бывший сержант достал меч и приготовился драться. Он глянул на девушек и быстро произнес:
– Бросайте свое золото в ту бочажину, там трясина, его оттуда достать невозможно будет! Хоть золото бандитам не достанется!
– Еще чего! – возмущенно заявила младшая. – Как же мы расплачиваться будем за проезд! И с нашим телохранителем тоже надо расплачиваться! Нельзя так денежками разбрасываться, мы и так целый серебряный талер потратили, чтоб их сюда заманить!
– Каким телохранителем? И кого – их? – удивился Рен, он не видел никаких сопровождающих у девушек. А девочка заявила:
– С тобой расплатиться! Мы тебя наняли! А заманить их… с ними тоже надо расплатиться, только по-другому.
Ответить Рен не успел: на поляну выскочила банда в полном составе, даже те четверо, которых побила девочка в трактире. Впереди бежал одноглазый атаман.
– Похож? – спросила старшая сестра, до этого молчавшая.
– Ага, – ответила младшая, – один глаз – и тот косит! Кривой косилка!
– Убейте их! Хватайте их! – закричал кривой и косой атаман.
– Как-то непоследовательно – сначала убить, а потом схватить. Зачем хватать уже мертвого? – Милана сделала движение руками, и вокруг всех бандитов взметнулась серая пелена. Они завязли в этой плене, как мухи в патоке.
– Что это? – удивленно и немного испуганно спросил Рен, испуганно, потому что бандитов начало сминать, как восковые фигурки.
– Серый морок, или живоглот трясинный. По-научному –
– А что это он делает? – услышал он голос девочки.
– Молится, это молитва воина, готового умереть или уже умирающего, – ответила старшая.
– А он что, собрался вот прямо здесь и умереть, – изумилась младшая, – прямо здесь и сейчас? А зачем?
– Откуда я знаю, – пожала плечами старшая, Рен это увидел, приоткрыв один глаз, а младшая, подергав его за рукав куртки, поинтересовалась:
– Рен, а зачем ты собираешься умирать?
Бывший сержант открыл оба глаза и огляделся, твари не было, лишь на поляне лежали останки того, что раньше было бандитами. Он огляделся внимательнее и растерянно спросил, указывая на то место, где была нежить:
– А где?..
– Умерла, – пояснила младшая сестра, – объелась и умерла, а может, отравилась, но все равно умерла. Пошли дальше, не ночевать же нам здесь. Очень уж тут воняет всякой гадостью.
Младшая, сморщив свой курносый носик, зашагала не к дороге, а дальше в лес.
– Тут короче будет выйти к Венье, вы же собирались в Венисию, наниматься на службу? – Старшая посмотрела на Рена, потом, махнув рукой и приглашая следовать за собой, продолжила: – Так мы тоже в Венисию, и Ли уже наняла вас на службу. Так что, считайте, половина вашего желания уже исполнилась. Идем, там расскажем.
Рен пошел вслед за девушками, удивляясь своему безрассудству: на ночь глядя он шагает в опасный лес. Но это казалось ему единственно правильным. Он даже не догадывался, куда делся серый морок, но то, что тот больше неопасен, было несомненно. И то, что он устроил засаду именно на той поляне, куда спешили девушки, тоже было несомненно. Это была ловушка для банды, мастерски выполненная. Только вот кем? Этими девчушками? Или еще кто-то есть?
Девушки вышли к большому ручью, даже к небольшой речке. Эта речушка называлась Лимилинна, откуда это название всплыло в памяти у него, никогда раньше не бывавшего в этих краях, Рен не мог объяснить, но река именно так и называлась – Лимилинна. На берегу речки были приготовлены дрова для костра, лежала свежая рыба, завернутая в большие листья лопуха, даже лежал лапник, покрытый мхом, – это явно были постели. Кто-то постарался, для ночлега все тут уже было приготовлено. Причем этим кем-то явно были не девушки. Рыба была свежая, только что пойманная.
– Рыбу умеешь жарить? – спросила девочка и, получив от бывшего сержанта утвердительный ответ, скомандовала: – Давай жарь!
Пока Рен разводил костер, чистил и жарил нанизанную на прутики рыбу, старшая девушка рассказала ему, что они – осиротевшие дворянки с севера Гринеи. Во время войны потерявшие всех родных и поместье. Теперь девушки идут в Венисию к родственникам. Рассказ девушки ничего не объяснил, только запутал Рена еще больше. Если у девушек есть деньги, то почему они идут лесами, а не едут по дороге верхом? Или в почтовом дилижансе? Их боевые навыки, по крайней мере младшей, намного превосходят те, коим обучают молодых даже не дворянок, а дворянских юношей, готовящихся к военной службе.
Поужинав, сестры завернулись в большой плащ и улеглись на импровизированную постель. Завернулись с головой, совсем не думая о безопасности. Рен не был искусен в магии, но обычно на таких привалах ставили защитный круг, или же если среди путешественников не было мага, то активировался защитный амулет. В этом лесу амулет должен был быть очень мощный. Ничего подобного девочки не сделали, такую оплошность можно было бы списать на молодость и неопытность сестер. Но предыдущие события показали, что девушки если и молоды, то отнюдь не неопытны. С другой стороны, Милана призналась, что они аристократки, а Лионелла, которая предпочитает, чтоб ее называли Ли, наняла Рена на службу с самоуверенностью, присущей лишь аристократам, совсем не поинтересовавшись – согласен ли Рен. Бывший сержант вздохнул и приготовился караулить сон этих нахальных, но таких симпатичных девчонок всю ночь, ему не впервой стоять всю ночь, без смены, на страже. Уже под утро, в собачью вахту, или, как говорят орки, час быка, впавшему в полудрему Рену, чего с ним никогда не бывало, показалось, что его обнимают чьи-то нежные руки. Рен повернул голову и увидел большие зеленые глаза, которые смотрели на него с мольбой и призывом одновременно. К его губам прижались горячие девичьи губы. Рен ответил на поцелуй и провалился в какой-то омут, омут наслаждения.
Проснулся бывший сержант, когда солнце уже взошло. Такого с ним, чтоб заснуть на посту, еще никогда не бывало! Посмотрев в сторону девушек, Рен увидел, что сестры так и спали завернутые с головой в одеяло, а сам он с ужасом обнаружил, что лежит на своей постели из лапника мокрый и голый! Его одежда была в беспорядке разбросана вокруг этой импровизированной кровати. Рен не успел осмыслить происшедшего, как раздалось хихиканье, и из-под плаща высунулась голова младшей. Сержант покраснел и стал поспешно натягивать на мокрое тело свою одежду. Когда он более или менее оделся, из-под плаща высунулась голова старшей, она сердито сказала своей сестре, улыбаясь при этом:
– Что, сводница? Подглядывала?
– А вот и не подглядывала! Они же в речке под водой были! Ничего не видно было! Ничего подсмотреть не получилось бы, – начала оправдываться младшая. – И потом, я всю ночь спала! Мне сны снились! Вот!
– Ага! – ответила старшая. – И какие же тебе сны снились?
– Про мороженое, – тяжело вздохнула младшая сестра.
– Постойте, постойте! Кто был под водой? – почти вскрикнул Рен. – Как это под водой?!
– Ты же мокрый весь! – ответила младшая. – Вы с Лимилой под водой были!
– И как это ты все разглядеть успела, когда тебе такие замечательные сны снились? – ехидно спросила старшая сестра младшую.
– Под водой, и с кем? – Рен просто не мог прийти в себя.
– С Лимилой! – с нажимом ответила младшая, выпутываясь из плаща, служившего сестрам одеялом.
– Кто такая Лимила?! – ошарашенно спросил бывший сержант.
– Со мной, Лимила – это я! – раздался за его спиной нежный голос.
Рен резко развернулся и увидел миловидную девушку, одеждой которой служили только ее сине-зеленые волосы. Да и вся девушка была нежно-зеленого цвета с голубоватым оттенком. Рен вытаращил глаза и охрипшим голосом спросил:
– Ты кто?!
– Русалка, – ответила за девушку Лионелла и спросила у девушки: – Лимила, ты рыбки принесла?
– Да, – ответила девушка и положила перед сержантом неизвестно откуда появившийся сверток из листьев лопуха. Из свертка торчали хвосты довольно внушительных рыбин. А младшенькая сказала Рену:
– Готовь завтрак, нам с Мил тоже покупаться хочется!
Сестры рванули к речке. Рен пораженно смотрел на русалку, она немного смутилась и произнесла:
– Спасибо тебе, теперь я буду жить.
– Не за что, – машинально ответил Рен и, тоже смутившись, спросил: – Так это мы с тобой ночью… э-э-э… в реке?
– Да, это моя речка. Я ее хозяйка. Девушки сделали меня русалкой, – кивнула сине-зеленая красавица в сторону речки, откуда слышался громкий плеск и веселое перекрикивание сестер. Увидев недоумение на лице Рена, девушка пояснила: – Я умерла, вернее, меня убили те, кого вчера Милана и Лионелла покарали. Я стала нежитью, а они меня спасли, теперь я не нежить. А ты дал мне жизнь, русалки не могут без любви. Без любви они умирают. Спасибо тебе!
Девушка говорила, а Рен ею любовался: какая она красивая, ну и что, что зеленая. Каждый имеет какой-нибудь маленький недостаток. Потом они целовались, впрочем, это не помешало Рену почистить и пожарить рыбу. Так что, когда сестры вернулись с речки, завтрак был уже почти готов. Бывший сержант отметил, что, хоть девушки только что купались, волосы у них сухие. Это могло быть только в одном случае: они высушили свои волосы магией, ведь солнце было для этого еще недостаточно жарким.
После первой ночевки Рена удивило, что сестры вот так укладываются спать, безо всяких мер предосторожности, не устанавливая ночного дежурства, не имея никаких защитных магических амулетов, да и защитного круга сестры не ставили. Эти меры предосторожности были обычными в путешествиях, тем более в путешествиях по таким опасным местам, как Крионские болота. На третьей ночевке он тоже, очень уставший, так как отдежурил ночь накануне и отшагал целый день, плюнул на все и лег спать. Разбудил его дикий рев. Подхватившийся на ноги сержант увидел громадную тень, нависшую над местом ночлега. Судя по всему, это нечто намеревалось напасть на спящих людей, но что-то ему помешало. Милана села, протирая заспанные глаза, а Лионелла только недовольно завозилась. Черная тень снова оглушительно заревела. Даже не заревела, в этом звуке было все – от басовитого рева до дикого визга, складывалось такое впечатление, что этот звук издает стая опасных и голодных зверей.
– Разноголосость – это признак нежити, – сообщила протершая глаза Милана.
– Ага, – подтвердила так и не раскрывшая глаз Лионелла.
– А громкость свидетельствует о больших размерах издаваемой этот рев твари, – продолжила объяснения Милана.
– Ага, – опять подтвердила Лионелла и добавила, поворачиваясь к опять заревевшей твари спиной: – Мил, она же спать мешает, заткни ее!
Рен недоуменно переводил взгляд с одной девочки на другую, он стоял с мечом, готовый драться за свою жизнь и жизнь своих спутниц, а оставшаяся невозмутимой Милана зажгла яркий светлячок. В его ярком свете Рен увидел кошмарную тварь. Высотой больше трех метров, покрытую темной шерстью, с громадными когтями и огромным ртом, усеянным не менее громадными зубами. Картину дополняла обильно капающая слюна.
– Это кто? – брезгливо сморщившись, спросил Рен, он уже понял, что тварь не может напасть. Ее что-то удерживало на месте, не давая ни броситься вперед, ни убежать. Впрочем, тварь и не делала попыток убежать, она скребла всеми своими шестью ногами, пытаясь дотянуться до людей.
– Шамулла, – ответила Милана, с интересом рассматривая омерзительного зверя, – жаль, что с нами нет магистра Вайлента, такой экземпляр!
– Кто экземпляр, магистр? – не понял Рен, он также не понял, при чем здесь вообще какой-то магистр. Его обеспокоило, даже напугало имя твари, названное девушкой, насколько он помнил, убить эту нежить еще никому не удавалось. Она была неуязвима как для железного оружия, так и для магии. Своей ядовитой слюной эта нежить убивала своих жертв, поэтому к ней близко подойти никто не мог, единственным недостатком этой твари было то, что она медленно передвигалась, от нее человек мог запросто убежать, если находился вне досягаемости плевка.
– Магистр Вайлент, некромант, – пояснила Милана, – ведь это же нежить, причем очень редкая нежить. Он бы ее поизучал, так сказать, в естественных условиях.
Очень редкая нежить плюнула в людей, этот плевок людей не достиг, несколько ведер слюны упали, не пролетев и метра. Там зашипело, и трава, мелкие веточки, даже верхний слой грунта превратились в черную слизь.
– Вот, – прокомментировала это действие твари девушка, – вот так она охотится.
Тварь опять заревела, а повернувшаяся Лионелла обиженно произнесла:
– Ну сколько можно! Спать же хочется!
– Ага! – ответила Милана и подмигнула сержанту. Тот только успел заметить, как в тварь вонзилась огненная стрела. Непонятно было, откуда эта стрела взялась. Ведь девушка не предпринимала никаких действий, предшествующих заклинанию, а это несомненно было заклинание. Тварь, раскрывшая пасть для нового рева, завалилась на бок. Старшая девушка зевнула и улеглась к своей сестре, та прижалась к ней, и обе девушки продолжили прерванный сон. Рен еще какое-то время постоял с мечом наготове, глядя на лежащую тушу нежити. При этом он чувствовал себя полным идиотом – противостоять с этим самым мечом неуязвимой нежити, которую совсем молоденькая девушка неизвестно чем убила. При этом нести ночную вахту, находясь внутри защитного круга, который не смогла пробить такая нежить. Ведь, как оказалось, девушки все-таки защитный круг ставили, и очень неслабый круг! Рен тихонько рассмеялся и тоже лег спать. Все произошедшее в ту ночевку убедило бывшего сержанта, что о своей безопасности сестры заботятся, и хорошо заботятся!
Рен и сестры шли по Крионским болотам уже больше недели. До сегодняшнего дня шли посуху, а сегодня почва под ногам стала влажной. Вода еще не чавкала, но сырость уже чувствовалась. Сержант все удивлялся, почему эти леса называются – болотами? Болот же почти не было. Милана пояснила ему, что заболочена примерно треть территории этих джунглей, при этом эти болота довольно коварные, бывает, что совсем безобидная на вид лужайка является бездонной трясиной. А дороги, проходящие через джунгли, хоть и грунтовые, но проложены по относительно сухим местам. И в отличие от Никойи, где тоже было много болот, Крионские болота зимой не замерзают. А в низовье Веньи, там, где она упиралась, как в естественную плотину, в холмистый кряж, джунгли превращались в плавни. Потом река, сжатая с обоих боков скалистыми холмами, вырывалась на равнину, где снова растекалась множеством проток и рукавов. Но это уже было ее устье, там Венья впадала в море, и именно на этих островах и островочках стояла Венисия, столица одноименной торговой республики.
Рен с грустью вспоминал Лимилу, хорошая девушка, хоть и русалка. Он даже подумывал, а не вернуться ли к ней после того, как Лионелла и Милана достигнут цели своего непонятного похода. То, что сестры идут не в Венисию к родственникам, он понял уже давно. Разговор на одной из ночевок окончательно убедил бывшего сержанта, что девушки совсем не те, за кого себя выдают.
– Рен, вы же бывший солдат, даже не баронский дружинник, очень уж умелый вы для дружинника. В вас чувствуется военная выправка. Да и как мечник вы очень неплохи, – сказала Милана, она наблюдала, как бывший сержант кашеварил, а перед этим очень внимательно смотрела, как Рен разминался с мечом. – Почему вы оставили службу? Ведь в гражданской жизни у вас же были сплошные неудачи?
– Да, Рен, где ты служил? – поддержала старшую сестру младшая.
Рен решил, что все давно забыто, кроме того, сама обстановка способствовала излить душу, а может, у бывшего сержанта до сих пор не было таких внимательных, а главное, сочувствующих слушателей. Рен отложил ложку и сказал:
– Меня зовут Карен Виркис, и был я старшим сержантом пятого корпуса зелийской армии, батальон разведки. Тогда командиром корпуса была генерал Грег, а в моих непосредственных начальниках ходил лейтенант Гранмус.
– А почему ушли? Саманта и Фарли неплохие же командиры? – спросила Милана.
Рен отметил, что девушка назвала его бывших командиров по имени. Получается, что девушка многое знает об этом подразделении, хотя для уроженки Гринеи это было странно, но он уже не мог остановиться и продолжил рассказывать:
– Да, хорошие, только вот леди Грег аристократка, а Фарли Гранмус из простых. И когда встал вопрос – дружба или карьера, аристократическая кровь дала себя знать! – Рен заметил только удивленно поднятые брови старшей сестры и совсем не обратил внимания, как вскинулась младшая. Он продолжил: – Леди Грег пошла на повышение, а к нам прислали нового командира, тупицу и карьериста! Ради победного рапорта начальству он послал на смерть хороших ребят, но лейтенант Гранмус отменил это приказание, хоть и не имел на это власти. Но послушались именно его! Тогда этот столичный хлыщ обвинил Фарли в трусости! Естественно, дело кончилось дуэлью, честной дуэлью! Но у того высокородного подонка были очень влиятельные родственники, Гранмуса обвинили в умышленном убийстве и приговорили к повешению. Но Фарли удалось уйти, почти уйти! За ним послали погоню, и эту погоню возглавила леди Грег. Она догнала моего друга и убила! Подло убила, в спину! В ту же ночь я дезертировал!
– Вы, Рен, обвиняете леди Грег, не выслушав ее, – грустно улыбнулась Милана, а вскинувшаяся Лионелла гневно закричала:
– Не смей так говорить про Саманту! Она хорошая!
Рен понял, что такая реакция младшей сестры может быть вызвана только тем, что девочка хорошо знает Саманту. Это окончательно убедило сержанта в том, что если младшая хорошо знает леди Грег, то и старшая тоже должна быть очень близко знакома с Самантой. Милана, вопреки опасениям отставного сержанта, не стала сердиться, как младшая, она улыбнулась и начала рассказывать:
– Удар в спину кольчуге Фарли Саманта нанесла, потому что и она, и Фарли уже были сильно выпившие. Да, она догнала лейтенанта Гранмуса, ей это было сделать очень просто, потому что бежать из-под стражи Фарли помогла именно она, и место, где спрятаться, пока беглеца ловили по всем дорогам, тоже она организовала. Когда она поняла, что влиятельные родственники не успокоятся, пока не получат голову ее лейтенанта, она решила инсценировать его смерть. Вам не показалось, Рен, странным, что Саманта привезла только окровавленную одежду? А тело убитого лейтенанта утонуло в реке? Получается, что сначала она его сильно изрезала кинжалом, если судить по кольчуге, а после раздела и бросила в реку? Или, может быть, он уже зарезанный сам разделся, оставил Саманте свою окровавленную одежду и пошел топиться?
– Но кровь! И кольчуга Фарли была пробита! Пробита насквозь! Пробита множеством ударов в спину!
– А вы сами подумайте, как можно ударом кинжала пробить кольчугу, на кого-то надетую, насквозь? – улыбнулась Милана. – Это возможно, если только в этой кольчуге никого нет, а кольчуга просто на чем-то лежит.
– Ага, – сказала Лионелла, она перестала сердиться, теперь она улыбалась. – Они с Самантой для большей достоверности сначала хотели надеть камзол и кольчугу Фарли на свинью. Но не смогли, кольчуга не налезла, свинья слишком большая оказалась.
– Почему на свинью? – растерянно спросил Рен.
– Кровь же нужна была! Чтоб поверили! – захихикала Лионелла, а ее старшая сестра продолжила рассказ:
– Они тогда с Самантой выпили, ведь прощались же. Одеть в кольчугу свинью им показалось очень забавным. А потом, когда не смогли надеть кольчугу, просто накинули сверху, и Фарли ударил кинжалом и пришпилил свою кольчугу к свинье.
– Ага! Свинья завизжала и бросилась наутек, – засмеялась Лионелла. – А они за ней, Фарли, когда про это рассказывал, сам смеялся: «Гоняемся за той скотиной, а она визжит и удирает. Мы ее кинжалами, а она же в кольчуге…»
– Вот поэтому вся кольчуга была в дырках, а со спины потому, что они спьяну кольчугу лицом вниз положили, – тоже засмеялась Милана, – Фарли про это очень потешно рассказывал…
– Фарли жив?! Это точно?! Где вы его видели?! – воскликнул Рен.
– В прошлом году, во время подавления мятежа принца Варанта…
– Ты сам можешь к Фарли в гости зайти! И послушать ту историю! – снова вмешалась младшая и, хихикнув, добавила: – Он сейчас очень важный человек, командует постоялым двором, в Иланском лесу, он и его жена – Аясса. У них скоро детки будут, две девочки и один мальчик. Мальчик – человек, а девочки – сиашеисс. Фарли мне не поверил, но я же точно знаю! Я даже с ним поспорила, на пять порций мороженого!
– И не стыдно?! – укорила младшую, при этом улыбаясь, старшая. – Ведь ты же это точно знаешь, а все равно споришь!
– Ага! Он рад был, когда я ему это сказала, а спорил он от радости, – кивнула Лионелла.
– Постойте, постойте! Так Фарли точно жив? Даже женился? А кто такие сиашеисс? – опять спросил Рен, огорошенный таким количеством новостей.
– Сиашеисс – это змеелюды, – пояснила младшая. А старшая стала рассказывать Рену про его друга.
Они засиделись у костра за полночь. Беглый сержант требовал все новых и новых подробностей о жизни своего друга, а сестры ему охотно рассказывали. Уже когда собрались ложиться спать, Рен спросил:
– А откуда вы это все знаете? – Сержант верил девушкам, они рассказывали очень подробно, такого невозможно выдумать, тем более что они называли много имен, знакомых Рену, а леди Грег они называли просто по имени – Саманта, и говорили о ней так, как будто она их близкая подруга. Но девушки утверждали, что они беженки, идут из северной Никойи, а тут они рассказывают о подавлении мятежа принца Варанта, да так, как будто сами в тех событиях участвовали. Рен их так и спросил, на что младшая ответила:
– Мы бедные сиротки, у нас замок во время войны сгорел, мы начали спасаться. И совершенно случайно небольшой крюк до столицы Зелии сделали.
Рен скептически хмыкнул – где северная Никойя, а где столица Зелии? Да и война была гораздо позже мятежа. Что-то не сходится, сержант выразил свои сомнения вслух, на что младшая, не смущаясь, ответила:
– А мы заранее вышли, чтоб времени не терять. Дорога-то длинная! А мы такие бедные сиротки, у нас замок все равно сгорел, во время войны сгорел!
А старшая из сестер предложила дать Рену денег, чтоб бывший сержант вернулся в Зелию. Еще предложила написать письмо Саманте, чтоб у беглого сержанта не возникло неприятностей, чем еще больше убедила его, что девушки совсем не те, за кого себя выдают.
– Знаете, я слишком много задолжал людям, которых считал своими друзьями и о которых так плохо думал. Они оказались настоящими людьми, а я… – Рен махнул рукой. – Они и ваши друзья, а вы… Нет, не буду спрашивать! Но если вы не против, я бы хотел идти дальше с вами, надеюсь, буду полезен.
Старшая кивнула:
– Это хорошая идея, действительно, вдвоем мы с Ли будем вызывать подозрения, а если нас в нашем путешествии будет сопровождать наставник, он же телохранитель…
– Ага, – захлопала в ладоши младшая, – Рен, я же тебя уже наняла в телохранители, а теперь Мил нанимает тебя в наставники, мы будем платить тебе пятьдесят золотых в…
– В месяц, – быстро сказала старшая. И добавила: – Все расходы наши – еда, снаряжение, одежда.
Рен усмехнулся: пятьдесят золотых – это жалованье опытного наемника за полгода. При этом едой и оружием его никто не обеспечивает. Это предложение его окончательно убедило, что девушки совсем не те, за кого себя выдают, и Рен согласился. Не из-за денег: если эти девочки друзья Саманты и Фарли, то он просто обязан им помочь, ради своих старых друзей, которых, как оказалось, бросив их, предал он сам.
Вспомнив это, Рен тихонько хмыкнул: он телохранитель! А как же! Впереди шла Милана, а замыкала их маленькую колону Лионелла. Получалось, что не он девочек, а девочки его охраняют. Вот и сейчас Милана остановилась и предостерегающе подняла руку, потом, знаком призвав к молчанию, указала в сторону болота, тянувшегося вдоль тропы. Там на большой кочке, или маленьком островке, гордо стоял болотный козел. Он был больше своих горных собратьев и имел широкие мохнатые ноги, позволяющие ему по этим болотам легко передвигаться. Он равнодушно смотрел на замерших людей, до них было не меньше пятидесяти метров непроходимой для них трясины. Да и луков у них не было. Видно, этот козел знал, что такое луки, и понимал, что без них люди ему неопасны. Видно, вопреки расхожему мнению о глупости козлов, этот был умный, но это его не спасло. Рен краем глаза отметил резкое движение девочки, и козел упал с ножом в горле. Лионелла поскакала через трясину к островку не хуже болотных козлов. Она прыгала, перескакивая на видимые лишь ей одной кочки. Подхватив убитого козла, она так же легко пробежалась по болоту обратно.
– На, неси! – Прискакав, она передала козла сержанту. Взваливший добычу девочки на плечи, Рен крякнул – этот козел весил не меньше, а может, больше его самого! Как маленькая Ли так легко прыгала с этим козлом по болоту? И как она смогла так далеко и точно метнуть нож? Она попала ножом козлу в шею, перерубив тому хребет. Словно услышав эти не высказанные Реном вопросы, Милана пояснила (правда, своим пояснением не внеся никакой ясности):
– У Ли, когда она козла видит, просыпается охотничий инстинкт, ее становится очень трудно удержать. Но сейчас это к месту, у нас будут гости.
Рен сгрузил козла, Милана, свернув с тропы, указала на замечательное место у небольшой речной речушки. Девушки всегда выбирали место для ночевки у воды, это были хоть и небольшие, но чистые речушки или большие ручьи, начинающиеся из мощных родников. Вода там была необычайно холодная, что не мешало девушкам долго и с удовольствием в этих речушках плескаться. Рен собрался было начать свежевать добычу Лионеллы, но Милана сказала, снова удивив сержанта:
– Вырежи полоски мяса, так чтоб нам пожарить хватило, остальное отдадим гостям.
Рен не успел спросить, каким гостям, как за его спиной грозно рыкнул какой-то зверь. Сержант резко развернулся и замер, перед ним стояла махайра – большая саблезубая кошка. Ну не совсем саблезубая, но клыки у нее были размером с кинжалы. Огромная кошка снова рыкнула, этот зверь был размером с хорошего теленка, Рен попятился, но куски козлиного мяса из рук не выпустил.
– Ну что ты, глупая, – Лионелла бесстрашно приблизилась к рычащей кошке, – чего рычишь? А, у тебя лапка болит! Злые люди поставили капкан, а ты, такая любопытная, туда лапку сунула? Да? Глупая ты, глупая! У тебя же детки! Что с ними стало бы, если ты погибла бы, а?
Произнося такой монолог, девочка ухватила зверя за лапу и стала эту лапу рассматривать. По порыкиванию кошки Рен понял, что той очень больно. Он растерянно оглянулся на Милану, ведь надо было что-то предпринимать – раненый зверь вдвойне опасен. Он может посчитать людей легкой добычей и напасть. Тем более что спровоцировать к нападению кошку могла и окровавленная туша козла. Но девушка спокойно стояла, не предпринимая никаких действий.
– Ну давай лапку, я тебе ее полечу, – снова сказала Лионелла. Рен повернулся к ней и застыл в изумлении: девочка выдергивала из лапы кошки остатки железных игл капкана, а та уже не рычала, просто держала свою лапу на весу, чтобы Ли было удобнее. Рен удивился еще больше, когда раны на лапе кошки стали затягиваться, а девочка повернулась к нему и укорила: – Ты что? Нас без ужина оставить хочешь? Хватит смотреть, иди мясо жарь!
Рен развернулся к Милане, та уже разожгла костер и сделала ему приглашающий жест рукой – жарить мясо и варить каши было его обязанностью. Девочки – вот тут Рен вполне верил в то, что они аристократки, – совсем не умели готовить. Ли, правда, с охотой помогала, но… мясо у нее всегда почему-то подгорало. Рен нанизал кусочки мяса на палочки и разместил их над углями прогоревшего костра, продолжая с опаской посматривать в сторону большой кошки, с которой возилась младшая. Когда мясо прожарилось, Ли закончила лечить кошку. Девочка пододвинула к зверю тушу козла, лесную кошку упрашивать не пришлось, она с жадностью набросилась на угощение. Рен отметил, что зверь давно не ел, хотя еще не оголодал, а тем более не отощал, то есть сил в этой кошке было еще много, даже несмотря на рану от капкана. Теперь же, когда Лионелла вылечила кошку, та представляла очень серьезную опасность, но девушки ее совсем не боялись.
Кошка, насытившись, призывно мяукнула, из зарослей к ней выкатились пушистые комочки, они стали тыкаться кошке в живот, та легла, чтоб им было удобнее.
– Я тоже молочка хочу, – жалобно сказала младшая девочка.
– Кто ж тебе мешает? – как-то странно посмотрев на младшую, ответила старшая сестра. Потом добавила: – А что, купаться не пойдешь?
Лионелла с сожалением посмотрела на огромную кошку и на ее еще маленьких, но ростом совсем уже не маленьких котят, кивнула:
– Пойду.
И сестры стремглав понеслись к реке. Рен, чтоб не смущать девушек, остался у костра и подбросил в него дров. Уже начало смеркаться, а костер давал свет. Кошка кормила своих троих котят, совсем не обращая внимания на опасливо поглядывающего в ее сторону человека. Через некоторое время Рен, присмотревшись, обнаружил, что котят стало четверо. К троим серым, в черную точечку, присоединился четвертый, рыжий. Котята заворчали, но подвинулись, давая тому место. Кошка появление четвертого восприняла благосклонно, даже вылизала его. Рен с некоторой опаской, но уже с интересом наблюдал за этой семейной идиллией. От речки вернулась Милана, почему-то одна. Может, младшая девочка задержалась поболтать с русалками? Или еще с кем. Рен уже привык, что у девушек постоянно появлялись новые знакомые из лесных жителей. Но тут сержант заметил, что Милана принесла одежду своей сестры. Аккуратно сложенную одежду! Старшая девушка села у костра и тоже стала наблюдать за кошкой и ее котятами. Те, видно, уже насытились. Они устроили веселую возню, пытаясь друг дружку повалить на землю. При этом все четверо азартно рычали, изо всех своих силенок подражая грозному рыку взрослого зверя. Милана, нисколько не обеспокоенная долгим отсутствием своей сестры, с улыбкой наблюдала за играми котят. За этими играми точно так же наблюдала и большая кошка, Рен готов был поклясться, что та тоже улыбается. Когда игры котят поутихли, сержант отошел к зарослям – нарубить веток для постелей себе и сестрам. Он решил спросить у Миланы, где Лионелла, когда вернется к костру. Возвратившись, он увидел странную картину – большая кошка лежала, прикрыв глаза, но сквозь щелочки зорко оглядывая окрестности; прижавшись к ее боку, спали четыре котенка, а среди них спала и Милана! Хмыкнув, Рен тоже лег спать.
Проснувшись утром, Рен обнаружил, что большой кошки нет. Ее котята и Милана еще спали, сбившись в одну кучку. Бывший сержант еще смотрел на этот кошачье-человеческий клубок, как сзади раздался шорох. Обернувшись на звук, при этом выхватив свой меч, Рен обнаружил пропавшую кошку: она держала в зубах болотного козла, не уступавшего в размерах заваленному вчера Лионеллой. Кошка положила свою добычу на землю, словно на что-то намекая. Рен хмыкнул, потом осторожно подошел и отрезал от туши кусок мяса и так же осторожно отошел. Кошка, вполне удовлетворенная действиями бывшего сержанта, подхватила козла, отошла в сторону и там, урча от удовольствия, принялась его есть.
Котята и Милана проснулись, когда Рен уже дожарил мясо, а кошка доела козла. Девушка присоседилась к Рену, а котята пристроились к животу сыто жмурившейся кошки. Милана разделила приготовленный Реном завтрак на две части.
– А вашей сестре? – спросил удивленный Рен. – Кстати, где она?
– Листик уже наелась, – ответила на первый вопрос Милана.
Рен удивленно поднял брови:
– Листик? Наелась? – Сержант перевел глаза на котят, сосущих кошку. – Так вашу сестру зовут Листик? И она оборотень-махайра?
Милана слегка смутилась, поняв, что проговорилась, но тут же нашлась что ответить:
– Листик – это ее второе имя, домашнее. Можем же мы иметь по нескольку имен? Или нет? А махайра – это пещерный лев. В джунглях он не водится, только в гористой местности.
Рен кивнул в сторону кормящей кошки, как бы спрашивая – а это кто? Милана ответила:
– А это кошка, просто кошка!
«Просто кошка», почувствовав, что говорят про нее, оскалила свои клыки-кинжалы.
– Ну не просто кошка, это лесная кошка, – поправилась девушка. Кошка – подтверждающе – басовито мяукнула.
– А ваша сестра… Листик… Она оборотень? – еще раз спросил Рен.
Милана пожала плечами:
– Если я скажу, что оборотень, это изменит ваше отношение к нам?
Теперь пожал плечами бывший сержант. Подумав, он ответил:
– Знаете, Милана… Или у вас тоже есть второе, домашнее имя? Да? Я прожил не такую уж короткую жизнь. У меня много врагов, а вот друзей мало. И, как ни странно, все оборотни, которые попались мне на пути, стали моими друзьями. Так что не будем нарушать традицию, если, конечно, вы согласны.
– Согласна, – кивнула Милана. И позвала свою сестру: – Листик, пошли купаться!
– Ага, – ответил рыжий котенок и, смешно переваливаясь, направился к речке.
На невысоком холме, спрятавшись в густой траве, лежали Милана, Листик и Рен. Лионеллу, которая охотнее отзывалась на свое второе имя, «домашнее» – как тогда сказала Милана, так теперь и называли, или просто – Ли. А Милана своего второго имени так и не открыла, хотя и призналась, что оно у нее тоже есть. Они лежали и рассматривали большую деревню у реки, скорее, небольшой городок. Рен предложил не идти туда сразу, потому что появление трех пеших путников утром из джунглей вызовет подозрение. Жители деревни могут решить, что это новый вид какой-то нежити или нечисти. Ведь обычные люди вряд ли выжили бы ночью в джунглях. Могут попытаться убить или просто не пустят внутрь селения, огороженного крепкой стеной.
– Подождем корабля, – сказал тогда Рен. – Видите, речная пристань находится вне стен. Когда подойдет корабль, тогда и появимся там.
– А почему? – спросила Листик.
– Те, кто на корабле, подумают, что мы вышли из деревни и собираемся устроиться к ним пассажирами, а деревенские решат, что мы приплыли на этом корабле и вышли размяться на берег. А потом вернулись обратно и уплыли.
– Ага! – согласилась Листик, ее сестра промолчала, но было видно, что и она одобрила план Рена.
Ближе к полудню внимание скрывавшихся на холме девушек и Рена привлек большой речной корабль, идущий вниз по реке. Он причалил к пристани, и, судя по тому, как забегали люди, перетаскивая на этот корабль какие-то тюки из селения, он спешил отплыть.
– О! Какая большая лодка! С парусом! – восхитилась Листик. И с интересом спросила: – А почему у этой большой лодки два носа?
– Это не лодка, это корабль, только речной, – пояснил Рен. – У него такой вид, чтоб удобнее было плавать по узким протокам. Если надо плыть в обратную сторону, то корабль не разворачивается, корма у него становится носом. Смотрите, погрузка почти закончена, пошли!
Все трое отползли назад и, отряхнувшись от травы, быстро направились вдоль берега к пристани. Милана накинула на всех них полог невидимости, поэтому они дошли до самого корабля никем не замеченные.
Майстре Киромо Равиолли недовольно морщился – он опаздывал. Задержавшись выше по реке, он потратил довольно много времени, дожидаясь особого груза, который он прихватил по приказу главы клана. Но что с того, что и своего груза он взял больше обычного? Корабли его товарищей-конкурентов уже на день, а то и на два дня его опережают. Основная торговая прибыль у капитана именно со своего груза. Демон побрал бы это поручение главы клана!
– Майстре, – к Равиолли обратился высокий, атлетически сложенный мужчина, как он подошел к нему, майстре не заметил, а незнакомец продолжил: – Не возьмете ли пассажиров до Венисии?
Купец поморщился, так неожиданно появлявшиеся пассажиры не внушали доверия, если бы этот мужчина попросился в матросы или охранники, майстре отказал бы сразу, а пассажиром… Как-то неудобно отказывать, возможно, он и его спутники давно ждут корабля. Киромо спросил:
– Сколько вас?
– Трое.
Равиолли снова поморщился, трое хорошо вооруженных мужчин, а этот мужчина был вооружен более чем хорошо, доверия не внушали. А у этого кандидата в пассажиры спутники, скорее всего, такие же, как и он.
– Рен, так мы едем? – подергала мужчину за полу куртки рыжая девочка-подросток, вторая, тоже рыжая, скорее, девушка, скромно остановилась за спиной этого мужчины. Откуда они взялись, майстре не понял, вроде только что никого не было, а вот уже стоят.
– Ли, видите, я веду очень важные переговоры с почтенным майстре о возможности нашего дальнейшего путешествия на его прекрасном корабле, – очень серьезно ответил мужчина. Девочка важно кивнула, при этом она имела такой комичный вид, что почтенный майстре непроизвольно улыбнулся. Улыбнулся и спросил:
– Это ваши спутники? Вернее, спутницы?
– Да, – односложно ответил мужчина.
– Хорошо, три серебряных талера, – кивнул купец. И представился: – Киромо Равиолли.
– Рен Вир, – тоже представился мужчина, а затем представил своих спутниц: – Милана, Лионелла.
«Макрель» резво бежала по речной глади. Киромо Равиолли потер руки, как все складывается удачно! Еще день, ночь и еще один день – и его корабль будет у Крионских ворот. А за ними родная лагуна, где стоит красавица Венисия, там родной дом! Вернее, родная торговая контора и не менее родные склады товаров. Этот поход можно считать крайне успешным! Трюмы заполнены полностью, но кроме обычного груза есть еще кое-что, в трюмах сложены тюки с клубнями азоруса и с упакованными цветами ариоса. Кроме этого были еще тюки с семенами лиан, которые добавляли в пищу, придавая той неповторимый пряный привкус, тот самый привкус, который был присущ только блюдам, приготовленным в Венисии. Легкое поскрипывание снастей корабля было для купца Киромо лучшей музыкой. Корабль шел под парусом, а это значило, что тот путь, что на веслах занимал трое суток, будет пройден за сутки! Харан Каратто неслышно подошел сзади и остановился. Равиолли, не поворачивая головы, спросил:
– Чем ты опять недоволен?
– Не нравится мне этот ветер, майстре, – ответил маг корабля, хотя какой он маг – так, имеющий некоторые способности, правда, чутье у него на проявления магии, особенно на те, что несут неприятности, было просто звериное. Харан Каратто был магом гораздо ниже среднего, но у других купцов и таких не было. Молодому Киромо повезло, что он встретил такого же юного Харана. Уже тогда этот юноша проявлял способности к магии, и Равиолли, надеясь заполучить себе штатного мага, дал денег на обучение подающего надежды молодого человека, но эти надежды не оправдались. Способности к занятиям магией были, а вот сил для магических действий нет. Зато у Каратто развилась просто феноменальная интуиция, не раз спасавшая его и его нанимателя.
– Чем тебе не нравится ветер? – насторожился Киромо. – Дует нам все время в спину, даже подгребать веслами не требуется, управляемся только рулем.
– Именно что все время в спину! А идем-то мы по протоке, довольно извилистой! А ветер все в спину да в спину! Как будто нас куда-то подталкивают!
– Так идем же мы к Крионским воротам, нам то, что нас подталкивают, только на руку! – Равиолли так и не понял, чем недоволен его помощник. Каратто был первым и единственным помощником Киромо, являвшегося не только капитаном «Макрели», но и ее владельцем.
– Идем-то идем, да вот только идем не основным фарватером, а протоками, – и дальше недовольно бурчал Каратто.
– Так же быстрее, вон мы уже почти пять дней сэкономили! Почти всех конкурентов обогнали! А груз у нас сам знаешь какой – скоропортящийся! За свежие листья и цветы ариоса можно впятеро больше выручить, чем за подвялые! – нахмурился Равиолли, ведь инициатором того, чтоб сократить путь и пойти не по фарватеру, а протоками, был именно он.
– Так-то оно так, но неспокойно мне, ветер этот… Все время нам в спину дует, да и ровный он, неестественный какой-то. Не бывает такого ветра! – Каратто остался при своем мнении, да еще многозначительно посмотрел на нос, где устроилась троица пассажиров.
– Ты думаешь, что это они? – спросил Равиолли, тоже посмотрев на двух девушек и мужчину. Девушки сидели, свесив ноги за борт, и слушали что-то рассказывающего им мужчину. Помолчав некоторое время, капитан добавил: – Ты что-то почувствовал? Они что, колдуют?
– Ничего я не чувствую! – раздраженно ответил помощник. – Если бы колдовали, я б заметил! Но ветер-то дует!
Капитан посмотрел на в меру натянутый парус, это говорило о том, что ветер как раз такой, чтобы гнать корабль по протоке со скоростью, достаточной для маневрирования. Не слишком сильный, но и не слабый. Равиолли опять посмотрел на пассажиров, девушки смеялись, особенно заливалась младшая, а мужчина, видимо рассмешивший их своим рассказом, оставался совершенно серьезным. Потом засмеялся и он. Капитан пожал плечами. По-своему истолковавший его жест Каратто сказал:
– Вот именно, когда так хохочешь, магичить невозможно! Для этого нужна концентрация! А какая может быть концентрация при… – Помощник указал на мужчину, который поймал младшую из пассажирок, которая от хохота чуть не свалилась за борт, чем вызвала новый приступ веселья всей троицы.
Капитан тоже улыбнулся, уж очень непосредственно вели себя девушки, особенно младшая. В первый же день она облазила весь корабль, везде засовывая свой курносый нос и требуя у первого встречного объяснить ей то, что было для нее непонятно. Что самое интересное, она никому не надоела, все с охотой отвечали на ее бесконечные вопросы. Даже Харан Каратто, этот неисправимый параноик, долго рассказывал девочке о рулевом управлении корабля, как оно работает и что надо делать, чтоб поменять направление движения так, чтоб корма стала носом. Кто эти девушки, майстре Равиолли так и не понял, ясно было, что они из благородных, уж очень почтительно к ним обращался их спутник. Статус этого мужчины майстре тоже был непонятен. Телохранитель при знатных особах? Но девушки не выглядели уж очень знатными, да и знатные особы не путешествуют только с одним сопровождающим. Наставник? Но девушки с этим мужчиной, назвавшимся Реном, очень свободно общаются, как с равным. Старшая обращается к нему на «вы», так, как и он к ней. Младшей он тоже говорит «вы», а она ему «ты». Правда, младшая всем «тыкает», но это ни у кого не вызывает протеста, уж очень девочка обаятельная. Майстре Равиолли немного смутило наличие у девушек оружия – коротких мечей в наспинных ножнах у старшей и охотничьих ножей на поясе у младшей. Такое оружие – самое то для абордажной схватки, это Равиолли сразу отметил. Он, прежде чем заняться торговлей на реке, ходил на морских судах. В том числе и в абордажной команде. Но поведение девушек и их спутника развеяло его подозрения, да и мысль о том, что один воин, пусть и хороший боец, с двумя девочками сможет захватить корабль с полностью укомплектованной командой, была просто смешной.
Внимание капитана и его помощника привлекла смена настроения троицы на носу. Они уже не смеялись, а как-то настороженно смотрели в сторону леса. Густая растительность джунглей подходила к самой воде. Но ширина протоки в этом месте достигала почти трехсот метров, а «Макрель» бежала по самой ее середине. Так что до берега было значительное расстояние. Старшая девочка указала в сторону леса рукой, капитан проследил взглядом направление и похолодел: над лесом поднималась стая сликсов, хищной нежити, что живет в джунглях Крионских болот.
– Тревога, тревога! – закричал также увидевший опасность Харан Каратто. – Сликсы!
Тревожно задудела дудка боцмана, надвигающуюся опасность уже увидели все. Повскакавшие до этого бездельничавшие матросы гребной команды выхватили свои мечи. Некоторые из них бросились помогать палубной команде, ставить защитную сеть. Но все это было бесполезно, матросы не успевали, еще пару мгновений – и атакующая стая набросится на беззащитных людей. При такой атаке спастись ни у кого не было шанса. Иногда течением к Крионским воротам выносило речной корабль без команды, только обглоданные скелеты на палубе говорили о том, что случилось. А над джунглями поднимались все новые и новые твари. Первые уже были метрах в пятидесяти от корабля, они с пронзительным воем неслись на людей, которые пытались хоть как-то организовать оборону, но было поздно.
Киромо Равиолли стоял, сжимая руками поручни капитанского мостика, многие моряки и купцы умирали не в своей постели, и вид их смерти был не худшим вариантом, но чтоб вот так – быть съеденным заживо хищной нежитью! Капитан не закрыл глаза, это недостойно мужчины! Какая бы она ни была, эта смерть, надо смотреть ей в глаза! Пусть знает, что ее не боятся!
На месте первых сликсов, уже находящихся в тридцати метрах от корабля, вспухли огненные облачка. С носа «Макрели» тянулась полоска огненных стрел. Там, широко расставив ноги и замерев в позе стрелка из арбалета, стояла рыжая девочка. Это она стреляла, стреляла из воображаемого арбалета. Воображаемого, потому что в руках у нее ничего не было, но огненные стрелы летели сплошным потоком и жгли нежить, не давая той приблизиться к кораблю. Капитан, как и многие из его команды, оцепенел, из этого состояния его вывел крик Харана Каратто:
– Сеть! Ставьте сеть! Чего встали, якорь вам в глотку!
Люди забегали, понимая, что у них появился шанс. Защитная сеть, укрепленная магически, не даст нежити добраться до людей, а те смогут сквозь ячейки этой сети отбиваться от тварей копьями. Капитан повернулся к своему помощнику, им надо было спуститься на палубу, мостик будет находиться выше защитной сети. Тот стоял, вцепившись в поручни, и, как молитву, повторял:
– Только бы у нее не закончился резерв! Только бы у нее не закончился резерв!
Равиолли не понял, о каком резерве говорит его помощник, но, судя по виду Каратто, это было очень важно.
– Пошли! Харан! Вниз! – закричал капитан своему помощнику, но тот не услышал, он только продолжал повторять:
– Только бы у нее не закончился резерв! Только бы у нее не закончился резерв!
А огненные стрелы летели и летели, расстояние между атакующей нежитью и кораблем увеличилось до пятидесяти метров, эта маленькая девочка выжигала воющих тварей быстрее, чем они успевали подлетать.
– Внимание на борта! – закричала старшая из сестер, выхватывая свои клинки. Вслед за ней меч выхватил и спутник девушек. Столько было властности в ее голосе, что матросы перестали заниматься сетью и тоже обнажили клинки. Это их спасло, из-под воды на борта корабля начали выскакивать зеленые существа, похожие на лягушек, вот только эти лягушки были размером с взрослого человека, на их лапах кроме перепонок были внушительные когти. В широко открытых ртах было два ряда острых зубов. Двое замешкавшихся матросов пали жертвами этих когтей и зубов. Остальные матросы, предупрежденные девушкой, встретили нового врага острой сталью.
Но этих зубастых жаб было слишком много, они оттеснили матросов от носовой площадки, откуда рыжая девочка продолжала поливать огнем атакующих сликсов. Так и не покинувшие мостика и поэтому недосягаемые для атаки зубастых земноводных, капитан и его помощник видели, как порхали мечи в руках у старшей девочки. Ее спутник тоже сражался очень умело, но ему было далеко до этой юной девушки. Жабы-переростки, казалось, понимали, кто не дает им приблизиться к кораблю. На носовую площадку зеленые твари лезли сплошным потоком. Черные мечи девушки превратились в черные круги, настолько быстро она ими вращала, ее спутник уже не рубил сам, а только отбрасывал тварей, зарубленных девушкой.
Капитану Равиолли казалось, что эта битва продолжается уже многие часы, хотя не прошло и пяти минут. Воющий визг летающих тварей слился со скрежещущим ревом зубастых жаб. В эту какофонию вплетались выкрики людей, да еще рядом повторял, словно молитву, свои слова о непонятном резерве Харан Каратто. И вдруг шум разом ослаб, капитан сразу и не понял, что произошло. Радостный возглас помощника привлек внимание майстре Равиолли: Каратто показывал на уносящихся с молниеносной скоростью сликсов. Капитан глянул в сторону носовой площадки, на мгновение он встретился взглядом с рыжей девочкой. Киромо Равиолли показалось, что на него смотрят громадные зеленые глаза с вертикальными зрачками. Капитан моргнул, и наваждение пропало, девочка уже смотрела на людей, отбивающихся от зубастых и когтистых жаб. Она не делала никаких жестов, сопровождающих магические действия, не произносила заклинаний, но то, что произошло дальше, было, несомненно, действиями этой девочки. Киромо Равиолли мог поклясться чем угодно, взгляд, брошенный на Каратто, показал капитану, что его помощник того же мнения. Вдоль бортов корабля взметнулось пламя, оно лишь слегка опалило «Макрель», при этом это пламя, не тронув людей, утащило с палубы всех зеленых жаб-переростков. В наступившей тишине раздался голос старшей девушки:
– Листик! Надо осторожнее с огнем! Ведь так и корабль спалить можно! На чем же мы будем плыть!
– Так я же очень осторожно! Только чуть-чуть! И сликсы улетели! А я так еще хотела пострелять! – немного обиженно ответила девочка.
– Зато этих, – сопровождающий девушек мужчина кивнул за борт, туда, где плавало множество вареных зубастых жаб, уже не зеленых, а красных, – всех одним махом! Это, правда, не раки к пиву, но тоже хорошо проваренные и такие же красные! Ли, можете сделать так, чтоб вода превратилась в пиво?
– Рен! Неужели вы бы ели эту гадость?! – всплеснула руками старшая девушка в притворном ужасе.
– Да, вы правы, леди Милана, они совсем несоленые, под пиво не годятся, – сокрушенно развел руками мужчина.
– Хо! Несоленые! Красные, но несоленые! – хлопнув в ладоши, засмеялся один из матросов.
– Ха! Хороший заказ! Всю речку превратить в пиво! По такой реке я еще не ходил! Но не отказался бы, – захохотал второй матрос.
– А я бы предпочел ром! Река из рома! – засмеялся третий. Захохотали все матросы, продолжая сыпать шуточками, смех помогал людям преодолеть напряжение недавней схватки. Капитан и его помощник не смеялись, они завороженно смотрели на рыжую девочку. Из оцепенения их вывел хлопок паруса, ветер менялся, впереди был поворот протоки. Направление ветра повторяло этот поворот. Каратто бросился к рулевому веслу, налег на него, помогая матросу-рулевому ввести «Макрель» в поворот. При этом он многозначительно посмотрел на капитана. Майстре Равиолли кивнул и пошел по узкому мостику, соединяющему носовую и кормовую площадки корабля, за ним последовал его помощник. Приблизившись к носовой площадке, капитан поклонился:
– Я хочу поблагодарить вас, леди, от себя и от имени всей команды за спасение корабля!
Матросы, уже переставшие смеяться и наблюдавшие за своим капитаном, одобрительно загудели. Старшая девушка кивнула и поклонилась в ответ, а рыжая девочка присела в легком книксене, сказав при этом слова, совсем не соответствующие ее изысканному поклону:
– Ага, вы тоже неплохо им надавали! Правда, правда!
Эти слова девочки вызвали новый приступ веселья команды.
– Другой мой Харан, то, что ты мне рассказал, мало похоже на правду, – представительный мужчина со значком мага на своем щегольском камзоле поднял руку, предотвращая возражения Каратто, – но я тебе верю! Я бы хотел посмотреть на этих девочек.
Мужчина в щегольском камзоле мог бы добавить: то, что продемонстрировали эти девочки – это уровень даже не магистра, а архимага! Но если никто из команды этого не понял, то и заострять на этом внимание не следует. Информация сама по себе является очень дорогим товаром, а такая эксклюзивная информация – это товар вдвойне дорогой. И обладатель такой информации становится владельцем определенного капитала, только вот он не всегда об этом знает. Поэтому сделать так, чтоб этот капитал поменял владельца, иногда бывает очень легко, так почему бы это не сделать? Мужчина в камзоле повторил:
– Да, я бы хотел посмотреть на этих девочек, проявивших столь оригинальные магические способности.
– Ваша милость, но старшая же ничего не делала, вернее, она сражалась, но только мечами! – возразил помощник капитана «Макрели».
– Да, только сражалась, но, как мне рассказали, мечи у нее не простые! Мечи у нее – адаманитовые! – Маг, он же комендант крепости у Крионских ворот, поднял вверх палец. Харан Каратто уважительно посмотрел на этот поднятый палец, но про себя отметил, что он не первый, кто рассказывает коменданту о пассажирах «Макрели». А комендант, он же магистр магии, продолжил: – Сейчас уже поздно, но завтра утром передай вашим пассажирам, что я хотел бы с ними поговорить. Обязательно передай. Мы успеем поговорить, ваша очередь прохода ворот – четвертая.
Харан Каратто поклонился и вышел из здания комендатуры, которое являлось крепостью. Эта крепость нависала над бурным потоком рвущейся на венисийскую равнину Веньи. Корабли, идущие вниз по течению, проходили через это ущелье по стрежню потока по одному. Корабли же, идущие вверх, двигались вдоль берега, влекомые канатами мощных лебедок, установленных на берегу, так как гребцы не могли выгрести против бурного течения.
«Макрель» к Крионским воротам прибыла уже на закате, а ночью сквозь ворота не проходил ни один корабль, это было возможно только днем. Поэтому, пришвартовав корабль, команда расположилась на нем же ночевать, а пассажиры выразили желание заночевать на берегу, это было понятно. Речной корабль представлял собой большую лодку с острым носом. Под палубой были только грузовые трюмы, команда ночевала на палубе. Две каюты, расположенные под носовым и кормовым настилом, можно было назвать каютами условно. По сути, это были открытые беседки, отделяемые от внешнего мира только плотными шторами. Кормовую каюту занимал капитан с помощником, а носовая была отдана пассажирам. Понятно, почему девушки решили сойти на берег и переночевать в палатке.
– Купаться будем? – спросила Листик у Милисенты, та задумчиво смотрела через входной проем палатки на гладь большого озера, в которое превратилась Венья перед Крионскими воротами. Повернувшись к сестре, Милисента сказала:
– Конечно! Только вот, знаешь, нам надо проверить одну вещь. – Увидев вопросительно поднятые брови Листика, Милисента пояснила: – Когда ты лихо стреляла по сликсам, я отследила то направление, откуда они летели. Мне показалась очень подозрительной эта атака. Очень уж большая стая была, вспомни лекции магистра Вайлента…
– Сликсы, как и любая другая стайная нежить, атакует стаей, – процитировала Листик, тщательно копируя манеру чтения лекций магистром Вайлентом.
– Вот! Стаей! Но не стаями! Там была не одна стая, у меня сложилось такое впечатление, что несколько стай сликсов кто-то целенаправленно гнал на корабль. Это была спланированная и хорошо организованная атака, причем не только с воздуха, но и из-под воды. Если бы людям удалось натянуть защитную сеть, то у них был бы шанс отбиться от сликсов. А это не входило в чьи-то планы, и он подстраховался, каким-то образом устроил нападение гламов.
– Ага, натравил гламов! А я-то думала, откуда их столько и чего они так лезут, они же в большие стаи не собираются! И нападают только ночью! – воскликнула Листик.
– Вот поэтому нам надо навестить этого неизвестного, но очень способного мага. Способного на большие пакости. В том, что это маг, я не сомневаюсь! Вот мы и посмотрим, не для нас ли была подготовлена та умелая пакость. Сейчас он, скорее всего, не ожидает ответного визита, ведь корабль, на который была поставлена ловушка, уплыл. А мы сделаем так: пойдем купаться, отплывем подальше от берега, а потом взлетим. Сейчас темно, никто не увидит.
Девушки вышли из палатки и пошли к берегу. Рен, расположившийся снаружи, увидев, что девушки безоружные, прихватил меч и пошел следом. Сестры, подойдя к довольно обрывистому берегу, стали раздеваться. Рен уже знал, что девушки просто обожают купаться и делают это при первой удобной возможности, но сейчас, ночью? Девушки уже почти разделись, Рен деликатно отвернулся, он ожидал услышать всплеск от прыгнувших с берега Миланы и Листика, но было тихо. Он обернулся и увидел в слабом свете звезд сестер, удалявшихся от берега. Они, прыгнув, вошли в воду без всплеска и теперь плыли, то появляясь из-под воды, то снова исчезая. Рен заволновался, девушки отплыли довольно далеко и исчезли в уже сгустившейся темноте. Вглядывающийся в эту темноту Рен увидел, как из озера вверх взметнулись две большие неясные тени. Мелькнули и исчезли, стремительно уйдя в небо.
У костра сидел небритый мужчина, несмотря на теплую ночь и горевший костер, он зябко кутался в шерстяной плащ, при этом со страхом поглядывая на таких же, как и он, сидящих у костра существ. Если мужчина был человеком, то его спутники людьми не были. В отличие от мужчины одежды на них почти не было, но холода они не чувствовали. Плоские лица, вывернутые ноздри и широкие, от уха до уха, рты с торчащими клыками. Да и ушей у них не было – просто большие перепонки. Это были болотные гоблины, довольно редкий вид разумных существ. Не столько разумных, сколько агрессивных.
– Ты не сказать, что на лодке быть шаман! Сильный шаман! Он убить всех, кого я звать! – очень сердито говорил один из гоблинов. Судя по обилию бус, сделанных из зубов различных существ, он у гоблинов был самый главный. Сердито тряхнув зубами в ожерельях и сверкнув своими, он продолжил: – Гобло голодный! Очень голодный! Ты тоже мясо, как те, что в лодка! Если новый лодка не будет, мы жарить тебя!
– Не думаю, Гаюк, что, если бы сликсы и гламы добрались до людей на корабле, вам что-нибудь досталось бы, – ответил мужчина, сжимая что-то в руке. Он это делал так, чтоб окружающим его гоблинам это не было заметно.
– Глупый хуман! Я бы позвать младших обратно! Они меня слушать! Теперь ты сказать, где новый лодка!
– Выходите на главный фарватер, там постоянно корабли ходят, – поморщившись, ответил мужчина.
– Ты знать, что там река широкий и хуманы успевают быть готовы!
– Ага! Болотные гоблины! Мерзкие и голодные! – сказала рыжая девочка, выходя из темноты в освещенный костром круг, и наставила на мужчину палец: – А ты кто?
Растерявшиеся было гоблины опомнились и радостно оскалились. А их главарь вскочил и, расставив руки, с криком «Мясо» бросился к девочке. При этом зазвенел бубен, висящий на ремешке у него за спиной. Девочка оцепенела, гоблин уже почти схватил ее, но ударившее сбоку пламя превратило его в кучку пепла. Надо отдать этим гоблинам должное, они не испугались, а, подхватив свое оружие, кто каменный топор, а кто просто дубину, кинулись на растерянную девочку. Огненные удары и их превратили в головешки.
– Листик! Ты что, он же почти тебя схватил! – воскликнула девушка, тоже вышедшая из тени. – Чего ты ждала?!
– Бубен! – плачущим голосом сказала девочка, протягивая руку к тому месту, где лежала кучка пепла, оставшаяся от главного гоблина. – Бубен! У него был бубен!
– Листик! Это гоблинский бубен, а не орочий! Это плохой бубен! Он совсем не так звучит, он вообще не звучит! – все так же эмоционально ответила девушка.
– Да? – тем же жалобным голосом переспросила девочка. И, видно смирившись с потерей или решив, что этот бубен действительно плохой, кивнула: – Ага, тогда ладно.
Мужчина у костра смотрел на этих девушку и девочку круглыми от удивления или от испуга глазами. Они вышли из ночных джунглей, расправились с гоблинами, по крайней мере, старшая расправилась, потому как больше некому. Обе девушки были огненно-рыжими, с золотисто-перламутровой, почти светящейся кожей и обе были обнажены.
– Вы кто? – выдохнул мужчина. – Русалки?
– Ага! – ответила девочка. – Русалки! Огненные русалки! А вот ты кто? Снюхался с гоблинами-людоедами, натравливаешь их на проходящие корабли. Кто ты такой? Отвечай! Зачем вчера напал на корабль?
– Хозяин приказал! На том корабле листья канабура везут! – завопил мужчина, отвлекая внимание, потом поднял то, что до этого сжимал в руке, и направил на девушек. Это оказался амулет в виде руки маленького скелетика, очень искусно выполненный. Из этого амулета вырвался черный луч и ударил в девочку, но на этот раз она не стояла, замерев, а увернулась. В то же мгновение на мужчину обрушился огненный удар, превративший его в головешку, похожую на те, что получились из гоблинов.
– Листик! – закричала девушка, бросившись к девочке, затем начала ощупывать девочку, а потом прижала к себе. – Листик, он не попал в тебя? С тобой все в порядке? Как ты себя чувствуешь?
– Хорошо я себя чувствую! – ответила девочка, прижавшись к девушке, потом добавила: – А с бубном я бы себя чувствовала гораздо лучше! А зачем ты этого спалила? Мы бы сейчас его подопрашивали с применением трехступенчатого воздействия! Что, нас даром учили, что ли?
– Чудо ты мое ученое, – сказала девушка, погладив девочку по голове. – Испугалась я, у него же амулет с черным проклятием некроманта был! Видишь? Вот эта ручка? Это рука младенца, чтоб получить такой амулет, надо только что родившего ребеночка убить, причем по специальному ритуалу, очень жестокому ритуалу!
– Мил, а ты откуда знаешь? Мы ж этого еще не проходили!
– Будем проходить на пятом курсе, а я интересовалась, потому что такое проклятие было на мне и на моих старших брате и сестре! А тут я увидела это… Очень за тебя испугалась!
– Ага, – сказала девочка и брезгливо посмотрела на обугленный труп, потом ее взгляд упал на амулет. Лицо девочки исказила гримаса гнева, она прошипела: – Ребеночка?!
– Стой, Листик! – закричала девушка, подскочила к обугленному телу и быстро его обыскала, что-то забирая. Потом кивнула девочке: – Давай!
Яростное белое пламя прошлось по полянке, превращая все в пепел.
Магистр Тарапилино сидел в своем кабинете, он ожидал, когда к нему зайдут пассажирки «Макрели». Их магистр увидел из окна. Они пришли в сопровождении своего спутника и капитана Киромо Равиолли.
– Разрешите! – Капитан Равиолли после приглашающего кивка вошел в кабинет, за ним вошли пассажиры его корабля.
Комендант поздоровался первым, корона от излишней вежливости не упадет, тем более что коменданту крепости корона не положена, но, поздоровавшись первым, он оказал посетителям уважение и как бы расположил к себе. Пришедший мужчина просто поздоровался, а вот девушки присели в книксенах. Идеальное выполнение этого довольно сложного женского придворного приветствия показало, что девочки не просто благородного происхождения, а еще и получили должное воспитание. Комендант их внимательно оглядел, одна старше, другая младше, обе огненно-рыжие, похожие как сестры. Впрочем, по словам Каратто, они и есть сестры. Одеты неброско, но очень аккуратно, ткань не то чтобы дорогая, но добротная. Одежду из такой ткани предпочитают богатые путешественники. Оружие… По его рукоятям не скажешь, что что-то особенное. Аура обычная, такая бывает у людей, имеющих способности к магии. Не магов, а лишь имеющих способности. Магистр Тарапилино, ласково улыбнувшись, сказал:
– Я пригласил вас, потому что хотел увидеть героев боя с нежитью, я хотел поблагодарить вас за спасение моего друга капитана Равиолли, его и его команды. Вы настоящие герои!
При этих словах Равиолли слегка поднял бровь – он уже друг коменданта? Но больше он ничем не выдал своего удивления, раз комендант так сказал, значит, капитан Равиолли будет его другом на время этого разговора. Младшая засмущалась от похвалы, а старшая рассыпалась в благодарностях за столь высокую оценку их вклада в общую победу экипажа, ведь с нежитью дрались же все, сказала она. Это еще больше убедило коменданта, что эти девочки, по крайней мере старшая, воспитывались если не при королевском, то уж точно при герцогском дворе, эта девочка искушена в интригах, и на простую лесть ее не возьмешь.
– Вы так молоды, но при этом так умело и решительно действовали, действовали именно магией, что в подобной обстановке чрезвычайно трудно даже для опытных магов, – обратился комендант к младшей из сестер. – Вы, наверное, были хорошей ученицей, ваш наставник весьма достойный человек и выдающийся маг, я бы лично засвидетельствовал ему свое почтение при первой же представившейся мне возможности. Впрочем, скоро у меня такая возможность представится… Как, говорите, имя вашего уважаемого наставника?
– Моего уважаемого наставника зовут Милана! Я ее очень люблю! – заявила девочка.
Комендант недоуменно перевел взгляд на старшую сестру, ведь этим именем представилась она. Девушка улыбнулась:
– Должна вам сказать, что моя сестра очень талантлива, и ее учила я, а меня учил довольно известный маг, но я вам не могу сказать его имя, я дала обещание.
Коменданту показалось, что младшая сейчас покажет ему язык, настолько у нее был лукавый вид. Магистр Тарапилино понял, что девочки не скажут, кто их учил. Совершенно очевидно, что их учили в частном порядке, ведь в магические академии или школы в таком юном возрасте еще не берут. Был еще один непонятный коменданту момент: судя по рассказам, у младшей девочки совершенно непредставимые возможности. Но даже выдающиеся природные данные надо развивать, а это возможно только под руководством опытного наставника, девочка же указала на сестру, а у той почти нет способностей к магии, об этом ясно говорит ее аура. Да и у младшей аура тоже не очень похожа на ауру сильного мага. Видно, размышляя над этим несоответствием, магистр Тарапилино утратил самоконтроль, и эмоции отразились на его лице, отразились самую малость, но сестры это увидели. Они незаметно переглянулись и сняли щиты со своих аур. Увиденное настолько поразило коменданта, что у него совершенно неприлично отвисла челюсть. Само умение скрывать свою ауру было редкостью, им обладали только некоторые из архимагов, и это умение, показанное юными девочками, уже вызывало удивление. Но вот сама скрываемая аура! Это было что-то невероятное! Если раньше у магистра Тарапилино были какие-то сомнения в правдивости рассказа моряков «Макрели», то теперь всякие сомнения пропали. Эти девочки могли не то что перебить стаю сликсов и толпу гламов, они могли разнести в щебень крепость, стоящую над Крионскими воротами, при этом их резерв не особо бы и истощился. Эти девочки были самородками! Такими, какие не рождались со времен Старой Империи!
– Можно поинтересоваться вашими планами, леди? – очень почтительно спросил комендант. Киромо Равиолли, оставаясь внешне невозмутимым, внутренне усмехнулся – ишь как пробрало этого аристократа в Единый знает каком поколении! О том, что девушки не просто дворянки, капитан догадывался, а сейчас его догадки получили наглядное подтверждение. Чтоб этот внешне всегда вежливый, но очень гордый Тарапилино стелился перед кем-либо, майстре Равиолли видел впервые.
– Мы хотим добраться до Венисии, посмотреть карнавал, а потом отправиться в Зелию, нам говорили, что в столице этого королевства очень хорошая магическая академия, – ответила старшая из сестер.
– Да, но в тамошнюю академию на обучение берут только после восемнадцати лет, а вы еще так юны. Возможно, для вас сделают исключение, но, скорее всего, нет, там очень строгие правила, – сочувственно сказал магистр Тарапилино.
– Что же нам делать? – растерянно спросила старшая из сестер и повернулась к своему спутнику.
– Если не поступите в академию, то будем ждать вашего совершеннолетия, леди Милана, – ответил тот. И уверенным голосом добавил: – Не пропадем! Деньги на первое время есть, а там что-нибудь придумаем!
Магистр Тарапилино сделал вывод, что этот человек готов на многое ради своих… Кого? Юных подопечных? Маленьких хозяек? И комендант тем же сочувственным голосом продолжил:
– Но зачем вам терпеть лишения? Вы можете до вашего совершеннолетия остаться в Венисии! Вам, леди, с радостью окажут гостеприимство в любом из знатных домов города! Да что в любом! Я сейчас же напишу рекомендательное письмо нобилю Тарапилино! Это мой отец, он очень гостеприимный. Вы можете пожить у него, вы сможете учиться магии частным образом, не дожидаясь своего совершеннолетия! Лучшие маги Венисии будут спорить за право быть вашими наставниками, леди!
– О, мы будем вам очень благодарны! – снова присели в безупречном книксене девушки. А магистр Тарапилино тут же сел писать рекомендательное письмо. Через несколько минут он вручил написанное и запечатанное письмо старшей девушке, поцеловав ей руку, чем вверг капитана Равиолли в шок. Капитан окончательно впал в прострацию, когда комендант крепости сказал:
– Я прикажу поставить корабль уважаемого майстре Равиолли первым в очередь на проход. Счастливого пути, леди!
«Макрель» приближалась к Венисии, скоро корабль пройдет обводной протокой, по главному каналу таким судам было запрещено плавать. Пассажиры опять собрались на носовой площадке, они с нетерпением ждали, когда появится город. И Милана, и Рен слышали о Венисии очень много, в основном восторженного, но ни разу еще в этом городе не были. Листик тоже с нетерпением ждала, не потому, что уж очень хотела увидеть Венисию, а просто за компанию со своими спутниками. С кормы подошел Харан Каратто, некоторое время помолчал, а потом спросил, обращаясь к Милисенте:
– Леди Милана, я хотел спросить… – Помощник капитана замялся, а Милисента улыбнулась и подсказала:
– Вам не дает покоя ветер, подгоняющий корабль, да?
– Да, леди! Ведь сейчас ветра нет! – Каратто указал на стоящие вдоль протоки деревья, на которых не было заметно даже шевеления листвы, а потом показал на надутый парус: – А вот парус…
– Это я сделала, – снова улыбнулась Милисента.
– Но как?! Ведь поддерживать такой ветер, да еще и управлять им так, чтоб он все время дул в парус… Это же очень затратное заклинание!
– Если делать это так, как вы сказали, – создать и поддерживать ветер, тогда да, на это надо прорву энергии. Но мне надо только дуть в парус, так чтоб толкать корабль. Вы знакомы с теорией магического моделирования? – спросила Милисента, Каратто кивнул, тогда девушка продолжила, рисуя в воздухе синие линии: – Вот смотрите, это матрица заклинания ветра. Это как бы структурная модель будущего ветра. Если ее наполнить соответствующим количеством силы, то эта модель превратится в настоящий ветер. А если наполнить вот настолько, то что будет?
– Она так и останется моделью, действующим подобием, – нахмурился помощник капитана.
– Да, останется подобием, но здесь ключевое слово – действующей! То есть работает, но очень слабо, а если замкнуть матрицу заклинания вот в этих точках, вот тут и тут, видите?
Каратто кивнул, то, что предложила эта девушка, шло вразрез со всеми канонами составления заклинаний, но тем не менее не выбивалось за рамки общей теории. А Милисента продолжала:
– Теперь, когда у нас готова основная матрица, я задаю вектора, по которым это заклинание должно действовать, но тут я заворачиваю их вот так и так, видите? Получается самоподдерживающееся заклинание, и теперь, если его наполнить силой, – Милисента сделала пасс руками не столько чтоб закачать силу в заклинание, как это делали другие маги, а просто чтоб нагляднее показать свои действия помощнику капитана, – дальше оно будет само работать.
– Но вы же туда очень мало силы поместили! Оно же еле-еле шевелится! – воскликнул Каратто.
– Да, совсем мало, но вы же больше не сможете, за один раз. Когда ваш резерв восстановится, вы добавите еще, и так, пока у вас не получится ветер, достаточный для наполнения паруса. И этот ветер будет только там, где вы его поместили, то есть только в парусе, и дуть он будет туда, куда вы направите этот вектор, понятно?
– Леди Милана, вы гений! – вскричал Харан Каратто.
– А я? – спросила Листик.
– Ты – сестра гения, – засмеялась Милисента.
– Не-а! Я тоже хочу быть гением! – закапризничала Листик.
– Леди, вы тоже гений! – поклонился девочке помощник капитана.
– Видишь, Ли, ты сестра гения и гений одновременно! – засмеялась Милисента.
– Ага, – тоже заулыбалась Листик. – Я твоя сестра, значит, тоже гений, только поменьше. Я же меньше тебя? Да?
– Ты мой маленький гений! – Милисента обняла Листика. На них с улыбкой смотрели Рен и Каратто. А Милисента, не выпуская сестру из объятий, спросила у помощника капитана, указывая на татуировку на его предплечье: – Я давно хотела у вас спросить, что это значит?
– Это клановый знак, я Каратто, моя семья входит в состав клана Фарратти как младшая семья. Так же как и семья капитана. Мы являемся торговыми партнерами и младшими родственниками седьмого нобиля Гулиамо Фарратти…
– Вы приходитесь родственником главе торгового клана? – удивилась Милисента.
– Не кровным, леди, мы приносим клятву верности, и клан берет нас под опеку. Моя семья пока состоит из меня одного, но думаю, что в скором времени это изменится, – заулыбался глава будущей семьи Каратто, видимо вспомнив что-то приятное.
– То есть вы хотите сказать, что все семьи имеют свой знак?
– Нет, только имеющие статус клана. Это семьи, возглавляемые нобилями.
– А вот такой знак? – Милисента нарисовала в воздухе картинку, Листик узнала в ней знак, что был на медальоне некроманта из леса. – Я видела его у нескольких человек, когда мы стояли перед Крионским проходом.
– Это знак клана Дзиринталли, – ответил Харан Каратто, сразу став серьезным.
– Они еще говорили что-то о листьях канабура…
– Леди Милана, – быстро и тихо произнес помощник капитана, – забудьте о том, что вы слышали! Это очень опасно!
Оглядевшись по сторонам и еще понизив голос, Каратто почти прошептал:
– Это растение – основа могущества и богатства клана Дзиринталли, они владеют монополией на сбор и доставку его в Венисию. Не терпят конкурентов и очень охраняют эту свою монополию. Охраняют любыми способами и средствами, не всегда и не очень законными! Даже проявление интереса к этому вопросу может стоить головы. Леди, забудьте об этом.
Милисента кивнула, а помощник капитана, сославшись на то, что ему надо помогать в управлении кораблем, быстро убежал на кормовой мостик.
– Что его так испугало? – удивилась Листик.
– Канабур, – очень тихо сказал Рен. – Растение, из листьев которого варят буриам, наркотическое вещество, усиливающие любые чувственные удовольствия, да и само это вещество дает райское наслаждение, только вот те, кто его начинают употреблять, отвыкнуть потом не могут.
– Как пьяницы? – спросила Листик.
– Гораздо хуже, – ответил Рен.
– Ли, ты поняла? – спросила сестру Милисента.
– Ага, та засада была не на нас, – кивнула девочка. – Тот гад ждал именно «Макрель», а мы просто на ней оказались и помогли отбиться. Нам надо сойти раньше, не в порту, и затеряться.
– Нам это будет очень трудно сделать, очень уж мы приметны, да и засветились изрядно. Но сейчас в Венисии начнется карнавал, это нам на руку, проще спрятаться, – задумчиво произнесла Милисента.
– Может, воспользуемся рекомендациями коменданта Тарапилино? – спросила Листик.
– Это будет не лучший вариант, мы будем на виду, да и глава клана не захочет отпускать талантливых девочек. Мы, конечно, уйдем, но тогда на всей нашей скрытности придется поставить крест.
– Милана, Листик, о чем это вы? – спросил ничего не понимающий Рен.
– Боюсь, Рен, что мы втянули вас в очень опасное дело, может, лучше будет, если вы от нас уйдете? – невесело улыбнулась Милисента.
– Леди!.. – Рен закаменел лицом. – Если вы хотите от меня избавиться, так и скажите! Если дело только в опасности, которой может подвергнуться моя и так дырявая шкура, то я предпочел бы остаться с вами!
– Рен, мы тебя не прогоняем, – обняла бывшего сержанта Листик. – Я и Мил будем очень рады, если ты останешься с нами. Просто ты можешь погибнуть, а я тогда буду сильно горевать.
– Ну если дело только в этом, то я буду гораздо сильнее горевать, если уйду от вас, нежели погибну, – улыбнулся Рен и подхватил девочку на руки. Листик засмеялась, заулыбалась и Милисента.
Гондольер пел песню. Вообще-то гребцы наемных лодок, которые в Венисии называются гондолами, поют песни только понравившимся им пассажирам, которые, в большинстве случаев, оказываются пассажирками. В этой гондоле сидели три пассажира: один мужчина атлетического сложения, рыжая, довольно красивая девушка и такая же рыжая девочка. Вернее, девочка не сидела, она стояла рядом с гондольером и пела вместе с ним. Распевали они не обычную венисийскую песню, а песню о зеленом кузнечике:
– В траве сидел кузнечик, совсем как огуречик…
На встречных лодках и на берегах канала, по которому плыла гондола, с улыбками смотрели на певцов, совсем не обращая внимания на других пассажиров этой гондолы. Через три дня должен был начаться знаменитый венисийский карнавал, каждый готовился к этому событию как мог, и такие распевающие веселые песни компании были не редкость. Гондольер был очень доволен, пассажиры попались щедрые, они наняли его лодку с самого утра и катались по городу весь день, осматривая достопримечательности. Щедрые и веселые пассажиры заплатили серебряный талер авансом, а когда гондольер запел традиционные венисийские песни, ему начали подпевать обе девушки. Потом они уже пели вовсю, прерываясь только, чтоб выслушать очередные пояснения гондольера, который неплохо знал город и его историю, поэтому с удовольствием рассказывал о своей родной Венисии.
Но сейчас пела только девочка, девушка и мужчина озабоченно хмурились, они уже посетили пятую гостиницу, но нигде не было свободных мест. Все было занято или забронировано, карнавал же через три дня! В самые дорогие гостиницы пока не обращались, а припортовые постоялые дворы оставили на крайний случай, ведь там не будет должных удобств. Но, видно, придется податься именно туда, тем более что старшая девушка намекнула, что она хочет поселиться в гостинице недалеко от порта.
Песня закончилась, гондола повернула в следующий канал. По его берегам стояли трехэтажные здания с множеством красных фонарей.
– О, как красиво! – восхитилась девочка. – Веселенько так!
– О! Да! Это «веселый канал», по его сторонам стоят дома терпимости… – начал объяснять гондольер, но девочка его перебила. Она удивленно стала спрашивать:
– Почему ж «веселый канал»? Какой же он веселый, если по его берегам стоят дома, где кто-то что-то терпит? И много их там, тех, которые терпят? Наверное, им очень больно, если они там терпят? Это ж какое безобразие там твориться должно, чтоб дом так назвали – дом терпимости?
Лодочник не нашелся что ответить. Мужчина, на которого девочка перенесла свое внимание, требуя пояснить такое несоответствие названия канала с безобразиями, творящимися в домах по его берегам, засмущался и покраснел. А старшая девушка, которой, видно, пришла в голову какая-то мысль, скомандовала, указав на понравившееся ей здание:
– Подвезите нас вон к тому дому!
– Леди, это… – начал было тоже смутившийся гондольер.
– Я знаю, – улыбнулась девушка.
– Это дорогое… – опять начал лодочник, но девушка его снова перебила:
– Тем лучше, значит, там нам смогут обеспечить достойный нас комфорт.
Ритал Акролинно скучал за стойкой, он был швейцаром и одновременно охранником и совладельцем «Дворца наслаждений», больше известного как заведение мадам Зизи. Ритал скучал, скучали и девочки, сидящие в креслах под дальней стеной большого холла. Клиентов не было. Вообще-то карнавал и период перед ним не самое хорошее время для организованных жриц любви. Не потому что во время карнавала нравы становились строгими, нет, просто появлялось много «диких» служительниц богини Афры, которые продавали свою контрафактную любовь гораздо дешевле. Дешевле, потому что лицензии на это занятие у них не было и платить им за нее не надо было, им не надо было и содержать должным образом свое «рабочее место», им не надо было платить налоги, попробуй поймай такую, да еще докажи, что за это она деньги получила! Может, просто одолжила. Ритал с грустью посмотрел на скучающих девочек, которые были не совсем одеты, ведь товар надо, так сказать, показывать лицом, вернее, в самом привлекательном виде. Полуодетые девочки ответили ему такими же скучающими, даже немного сонными взглядами.
Зазвеневший дверной колокольчик сразу взбодрил всех. Дверь распахнулась, на пороге стоял атлетически сложенный мужчина, можно сказать – мужественный, почти красавец. Впечатление портила поношенная дорожная одежда. Перед ним стояли две рыжие девушки. Одна постарше – рыжая красавица, обещавшая стать еще красивей, немного повзрослев, и почти девочка, тоже очень симпатичная, но девочка же! Мужчина пришел явно не вкусить неземных наслаждений, о которых вещала вывеска при входе. Мужчина пришел с девушками. Скорее всего, этот мужчина привел своих… пленниц, задолжавших ему? Привел продать в «веселое заведение». Ритал дернул за шнур, вызывая хозяйку заведения, такие вопросы в ее компетенции, и ей решать, как поступить с этими девочками.
– Здрасте! – сказала девочка.
Акролинно посмотрел на нее – рыжая, нос в веснушках, может, и найдутся любители на такую. Но тут его взгляд встретился с взглядом старшей, и Ритал поежился: такой властный взгляд бывает только у богатых и требовательных клиентов, которые знают, чего хотят, и обязательно добьются того, чего хотят, добьются любым способом, в этом швейцар с многолетним стажем разбираться научился.
– Мы бы хотели у вас остановиться, – ровным голосом произнесла старшая девушка.
– Здесь не гостиница, и мы комнаты не сдаем! – резко ответила мадам Зизи, она только вышла из боковой двери и не успела толком разглядеть вошедших.
– А почему? – спросила младшая. – Вон какой дом большой! Что, для нас не найдется пара комнат?
– Листик, это не гостиница, здесь не комнаты сдаются… – начал объяснять смутившийся мужчина, его смущение выглядело довольно странно, ведь он знал, куда пришел.
– А что здесь сдается, если не комнаты? – не унималась рыжая девочка.
– Здесь, как бы вам это лучше объяснить… здесь можно снять не комнату, а девушку… – еще больше смутился мужчина.
– А-а-а! – понятливо кивнула девочка. – Чтоб получить здесь комнату, надо сначала снять девушку.
Старшая рыжая девушка хихикнула, видно, ее откровенно позабавила сложившаяся ситуация. А младшая недоуменно уставилась на сидевших вдоль стены полураздетых девушек этого заведения:
– Так вроде же из них никто не висит. Или надо сначала их повесить, а потом снять понравившуюся? Да? А остальных оставить висеть? Или тоже поснимать?
– Листик, не надо никого вешать, чтоб потом снимать, это просто так говорится, – нашелся мужчина. – Эти девушки в той комнате, которую сняли, оказывают услуги… гм…
– Да? Мне тоже будут оказывать услуги? А какие услуги? Может, одна не справится, так сразу двоих возьмем? – заинтересовалась девочка.
– Эти услуги вряд ли тебе нужны… Они тебе не подойдут! – пришла в себя хозяйка заведения.
– Ну почему не подойдут?! – возмутилась девочка. – Может, я о такой услуге давно мечтала!
– Я хочу снять у вас две комнаты, одну для себя и сестры, вторую для нашего спутника, – решительно заявила старшая, подходя к стойке портье. Девушка закрутила волчком, а потом, прихлопнув, остановила большую золотую монету, достоинством в десять венисийских дублонов. – Этого будет достаточно на три дня. А там посмотрим.
– Э-э-э… – начала хозяйка заведения, не зная, как обращаться к этой щедрой девушке.
– Леди Милана, – подсказал мужчина. Потом представил рыженькую девочку: – Леди Лионелла, – и представился сам: – Рен Вир.
– Господин Рен Вир, – поправила старшая девушка.
– Господин Рен Вир, – согласился мужчина.
Хозяйка заведения и швейцар отметили, что мужчина находится в подчинении у этой девушки, об этом говорило его уважительное обращение к ней и к ее сестре на «вы».
– Что вы можете нам предложить? – обратилась девушка к мадам Зизи. – Я хочу приличное помещение с ванной.
– Для вас… – Мадам на мгновение замялась, ведь девушка заплатила гораздо больше, чем платят клиенты за то время, что они проводят здесь с ее подопечными, а потому, угодливо улыбаясь, мадам Зизи продолжила: – Для вас и вашей сестры – наилучшие апартаменты! Холл и великолепная спальня! Мягкая мебель! Заскийские ковры! Чудный вид из окна, роскошная ванная комната с мраморным бассейном!
– Бассейн! – захлопала в ладоши рыжая девочка. – А мягкая мебель – это великолепно!
– Ли! – строго одернула ее старшая, при этом незаметно подмигнув младшей сестре. – Это приличное заведение! Когтями мягкую мебель здесь драть нельзя!
– Да? – обиженно спросила девчушка, при этом ее маленькие перламутровые ноготки превратились во внушительные когти. – Совсем-совсем? Ну разве это приличное заведение? Тут надо снимать еще не повешенных девушек и ничего драть нельзя! Совсем-совсем нельзя? Ничего и никого драть нельзя?
Девочка обиженно посмотрела на побледневшую хозяйку заведения. Мадам Зизи растерянно глянула на своего помощника, Ритала Акролинно. Тот тоже побледнел, представив себе, как этот милый ребенок своими когтями превращает в щепки мягкую мебель и рвет на лоскутки дорогие, ручной работы заскийские ковры. Решив, что немаленькая сумма, уплаченная этими клиентами, может не покрыть того возможного ущерба, который эти странные постояльцы могут нанести столь приличному заведению, Ритал, выпучив глаза, решительно выпалил:
– А наши девочки? Они не должны оставаться без работы! У нас приличное заведение, если вы у нас останавливаетесь, то должны пользоваться услугами нашего персонала!
– Персонал – это кто? Ваши девочки? – заинтересовалась рыженькая. – А пользоваться услугами персонала – это как? Если драть нельзя?
– Персонал – это эти девушки, – кивнув в сторону застывших в креслах девушек, подтвердила леди Милана. Потом, показывая, что поняла, о чем говорил швейцар, достала вторую золотую монету, положила ее на стойку.
– Ага, – довольно зловеще произнесла девочка. – Так это те, которых снимать приходится, хотя они совсем не висят! Всех возьмем или выбирать будем?
– Выбирай, – вздохнула старшая.
Рыженькая прошлась вдоль сжавшихся девочек заведения, как-то странно прошлась, медленно и очень мягко, при этом перекатываясь с пятки на носок. Пройдясь до конца ряда кресел, она резко развернулась и тихо, но зловеще произнесла:
– Сидим? Бездельничаем? А служба стоит? Только лучшие из лучших… Самые достойные из достойных! – И неожиданно рявкнула голосом фельдфебеля, орущего на новобранцев на плацу: – Встать! Смирно!
Подскочившие полуодетые девушки «веселого заведения» испуганно замерли, а старшая сестра раскомандовавшейся девочки засмеялась:
– Листик, не надо здесь устраивать занятий по строевой подготовке, и долго отжиматься от пола они не смогут! Да и с песней тут ходить негде, выбирай двоих и пошли, я помыться хочу в роскошной ванной с бассейном!
– Ага, – немного обиженно ответила девочка, которой, как все поняли, сестра не разрешила поразвлекаться. Она ткнула пальцем в двух замерших девушек и, грозно нахмурив бровки, спросила: – Имя! Звание!
– Лулу, Кики, – ответили на первый вопрос девушки, растерянно моргая и не зная, что ответить на второй.
– Совсем дикие, – сокрушенно вздохнула девочка. Проследив взгляд своего спутника, она ткнула пальцем еще в одну девушку, потом, немного подумав, указала на стоящую рядом с ней: – Ты и ты, пойдете с Реном.
– Листик… – удивленно начала леди Милана, но девочка, опережая ее вопрос, глубокомысленно ответила:
– На всякий случай, а вдруг одна не справится, запасная не помешает.
– С чем не справится? – прыснула старшая, младшая так же глубокомысленно ответила:
– Так услуги же оказывать… – Сделав подтверждающее движение бровями, рыжая девочка озабоченно добавила: – Я вот думаю, не мало ли будет, может, еще нескольких взять?
– Хватит, хватит! – засмеялась старшая, повернулась к стойке и спросила у вконец ошалевшего Ритала Акролинно: – Где наши комнаты?
– Третий этаж, апартаменты люкс, – ответила вместо швейцара-охранника хозяйка.
– Пошли, Листик, – сказала старшая и направилась вверх по лестнице, младшая поскакала за ней на одной ножке, предварительно скомандовав выбранным девочкам заведения:
– За мной! Рысью!
Пришедший в себя швейцар поинтересовался у замешкавшегося Рена:
– Кто это? Кто они?
– Замечательные девушки, путешествуют инкогнито! – ответил Рен, сделав страшные глаза. Потом, подхватив свой вещмешок, тоже пошел вверх по лестнице, выбранные Листиком для него девочки засеменили следом.
– А мешочки-то у них тяжеленькие, – заметил швейцар. Мадам Зизи удивленно на него посмотрела, а Ритал пояснил: – Девочки их сами понесли, а младшенькая на одной ножке по лестнице вверх попрыгала, да быстро так!
И оба они задумчиво посмотрели вслед этим странным постояльцам.
Оглядев выделенные апартаменты, Листик осталась довольна. Она заявила, удивив девушек, выбранных ею для оказания услуг:
– А неплохая у вас тут пещерка!
Пока Милисента заказывала ужин, Листик наполнила холодной водой небольшой бассейн и плюхнулась в него. Милисента хихикнула и залезла в ванную. Лулу и Кики помогли ей помыться, потом уложили на широкую лежанку и стали делать массаж. Девушки делали это очень умело, Милисента от удовольствия закрыла глаза. Неожиданно одна из девушек испуганно завизжала. Подхватившаяся Милисента увидела, что девушка, белая от страха, стоит у бассейна. Вторая девушка, подбежавшая к ней, глянула в бассейн и тоже завизжала, предварительно побелев даже больше, чем первая. Милисента не спеша встала с лежанки, завернулась в махровую простыню и выжидающе стала смотреть на входную дверь. Через некоторое время дверь распахнулась, и в ванную комнату ввалился полуодетый Рен с мечом, за ним появился швейцар с тяжелой дубинкой, за ними виднелись обеспокоенная мадам Зизи и несколько девушек. Рен с беспокойством смотрел на Милисенту, а швейцар и мадам на своих девушек. Девушки перестали визжать и прижались к стене за бассейном.
– Что случилось? – спросила мадам Зизи.
– Там, она… Вода ледяная… А она! Уже долго… Все время, пока леди мылась! – залепетала девушка, первой подошедшая к бассейну.
Швейцар и мадам Зизи подошли к бассейну, заглянули в него и тоже побледнели. Мадам попробовала воду рукой и ойкнула. Швейцар тоже попробовал воду и, скорбно закатив глаза, сказал, обращаясь к Милисенте:
– Леди, ваша сестра… Она напустила в бассейн очень холодную воду… Скорее всего, судорога, и она не смогла… Леди, я сожалею…
Милисента неторопливо подошла к бассейну, на дне его, широко раскинув руки, лежала Листик с закрытыми глазами. Тоже подошедший Рен хмыкнул и улыбнулся, вызвав недоуменные взгляды персонала «Дворца наслаждений». А рыжая девушка удивила всех еще больше, мало того что она тоже заулыбалась, так она еще похлопала ладонью по поверхности воды и сказала:
– Листик, вылазь!
Лежащая на дне рыжая утопленница открыла глаза, потянулась и одним движением выметнулась из воды. Удивленно оглядев всех собравшихся в ванной комнате, нисколько не смущаясь своей наготы, она гневно закричала:
– Разве это приличное заведение, если на все это заведение только одна ванная комната! Безобразие!
Снова завизжавшие девушки поперхнулись, а мадам хоть и бледная, но вступилась за честь своего заведения:
– Неправда! У нас во всех апартаментах есть ванные!
– Да?! Если есть, то почему вы все сюда мыться пришли! Если везде есть, то почему пришли ко мне в бассейн!
– Листик, они решили, что ты утонула… – начала Милисента, но возмущенная Листик закричала еще громче:
– Ну так и что, что утонула?! Что, мне уже и утонуть нельзя?! Даже когда утонула, покоя нет! Решили, что если утонула, то можно ко мне в бассейн без спроса лезть!
– …и пришли посмотреть… – попыталась закончить Милисента, но этим только сильнее рассердила девочку.
– А-а-а! Так они все сюда подглядывать за мной собрались! – возмутилась Листик, и в руках у нее появился огненный шар. Жар от этого шара ощутили все и подались назад, только тем двум девушкам, которые были выбраны Листиком, отступать было некуда, они оказались прижатыми к стене. Одна зажмурилась, пытаясь от жара прикрыться руками, а вторая, которая первая увидела девочку в бассейне, заикаясь, сказала:
– Вода же в бассейне холодная…
Рыженькая бросила свой огненный шар в бассейн, оттуда пошел пар, вода там сразу закипела. Девочка спросила:
– А так лучше? Уже горячая!
– Очень горячая! – ответила девушка.
Рыжая девочка скривилась и сказала, обращаясь к своей сестре:
– Мил, пошли отсюда! Это заведение совсем не приличное! Какое-то неправильное! Девушек надо снимать, хоть они совсем не висят. Когда купаешься, они всем своим заведением подглядывать прибегают! Вода им не нравится! То холодная, то горячая! И мебель когтями драть нельзя!
– Листик, они больше так не будут, – сказала Милисента и грозно посмотрела на засмущавшихся людей, те закивали, показывая, что больше так делать не будут. И продолжила: – Вот видишь, не будут. Они исправятся, прямо сейчас исправятся! А к ужину на десерт я заказала мороженое.
– Да? Мороженое? – переспросила девочка. – Ну тогда на ужин еще останемся, я надеюсь, они хорошо воспитаны и не прибегут есть из моей тарелки?
Милисента засмеялась, а потом сказала, обращаясь к так и стоящим в ступоре людям:
– Если вопросов больше нет, то попрошу покинуть нас. Мы хотим закончить мыться, а вы нас смущаете!
– Ага! Совсем смущаете! – подтвердила слова своей сестры рыжая девочка, села на край бассейна и поболтала в кипящей воде ногами. Когда в ванной остались только сестры и две девушки из местного «персонала», Милисента уложила Листика на лежанку. Приказав девушкам сделать сестре массаж, сама нырнула в крутой кипяток бассейна. Тихонько подошедшая к краю бассейна одна из девиц осторожно заглянула туда и увидела лежащую на дне с закрытыми глазами рыжую девушку.
Этот гондольер не пел. Он только что-то тихонько бормотал, если внимательно прислушаться, то в его бормотании можно было разобрать морские термины, что-то из животноводства, да еще много разных неприличных слов, и все это было переплетено красочными орочьими описаниями. День уже клонился к закату, а эти пассажирки, которые наняли гондолу еще утром и щедро авансом заплатили, достали этого лодочника до самых печенок и даже глубже. Вернее, достала одна – красавица с бронзовыми волосами. А все так хорошо начиналось, гондольер увидел двух красавиц, сошедших с почтового дилижанса. Он успел к ним первым, опередив конкурентов, и предложил свои услуги гида и перевозчика. Женщины уже немолодые, лет тридцати пяти – сорока. Но если одна была просто красива, то вторая, несмотря на свой возраст, ослепительно красива и, как оказалось в дальнейшем, ослепительно стервозна!
Сначала обе женщины благосклонно слушали пояснения гида-гондольера, а когда он попытался запеть, то бронзововолосая попросила его не сотрясать воздух своим визгом. Этот гондольер, как и всякий другой, считал, что у него красивый голос и пассажиры должны с восторгом слушать его пение, тем более что гондольер не всяким пел. Далее бронзововолосая красавица стала отпускать едкие замечания по поводу всего, что видела, в том числе и про самого лодочника. Когда же обе дамы решили поселиться в одну из гостиниц и не нашли свободных комнат, а, как известно, перед карнавалом свободных мест нигде нет, то стали вообще невыносимы. Гондольер даже с некоторым злорадством возил их от гостиницы к гостинице, сначала они объехали все роскошные, потом попроще, потом совсем простые. Лодочник с удовлетворением наблюдал, как эти холеные красавицы морщили свои носики при виде последних предложенных вариантов. Только сейчас он вспомнил те детали, на которые не обратил внимания, ослепленный красотой этих женщин. Они приехали на почтовом дилижансе, а все более или менее знатные и богатые дамы прибывают в Венисию на карнавал в своих каретах или в наемных экипажах и всегда в сопровождении кавалеров, родственников, поклонников, в общем, не одни. У этих дам не было заранее заказанного места в гостинице, что тоже было довольно странно, ведь они знали, куда ехали. Когда же рыжеволосая отпустила очередное замечание: «Какой-то негостеприимный городишко, с канавами вместо улиц!» – гондольер не выдержал и уже хотел предложить дамам отвезти их в один из постоялых домов в припортовом районе, как эта красавица скомандовала:
– А ну-ка, подойди-ка к той стороне.
Там, на берегу канала, стоял рыжий мальчишка и корчил рожи, лодочник не понял, чем этот пацан, каких много в любом городе, привлек внимание красавицы.
– Ну? – спросила женщина у этого мальчишки так, как будто знала, что тот ей должен что-то рассказать.
– О, прекрасные леди! Вы пребываете в затруднении, а я могу решить все ваши проблемы всего за один серебряный талер! Или за три порции мороженого!
– Можешь? Все проблемы? Тогда решай! – приказала бронзововолосая, а ее спутница почему-то захихикала. Мальчишка назвал адрес, гондольер удивленно поднял брови, но спорить не стал, а быстро погнал туда свою лодку. Когда лодочник выгружал вещи красавиц у здания с красным фонарем, бронзововолосая спросила мальчишку:
– Довольно миленько, а что это за гостиница? Название какое-то очень оригинальное – «Дворец наслаждений». Не находишь, дорогая, что название для гостиницы уж очень претенциозно? – Последний вопрос красавица адресовала своей хихикающей спутнице. Та, продолжая хихикать, ответила:
– Рамана, это бордель!
– Что-о-о?! – возмутилась бронзововолосая и схватила мальчишку за ухо. – Ты куда нас привел?!
Гондольер, выгрузив последний саквояж, быстренько погреб от этого борделя, пока его стервозные пассажирки не опомнились, поэтому он не слышал то, что с усмешкой сказала черноволосая женщина своей бронзововолосой спутнице:
– Рамана, да, это бордель, зато он очень шикарный.
Женщины вошли в холл, причем бронзововолосая женщина так и не выпустила ухо рыжего подростка, а тот канючил:
– Тетя Рамана, отпусти, пожалуйста, ну отпусти, пожалуйста.
– Ага! – сказала тетя Рамана. – А ты зачем нас в бордель заманила?
– Тут ванные комнаты с бассейном, массаж, мороженое очень вкусное! И кофе по утрам в постель подают, девушки подают, совсем голые!
– Листик, а голые-то почему? – удивленно спросила Рамана, выпуская ухо рыжего подростка.
– Не зна-а-аюу-у-у, – потирая ухо, проныла Листик, а усмехнувшаяся черноволосая женщина засмеялась:
– Так бордель же, здесь так принято – все для удовольствия клиентов.
– Какое-то странное понятие об удовольствиях, ну кофе в постель я еще понимаю, но при этом смотреть на голую девку? – хмыкнула Рамана и подошла к стойке, где стоял изумленный швейцар. Женщина перегнулась через стойку, схватила его за грудки и легко подняла, встряхнула и вежливо попросила полузадохнувшегося мужчину: – Милейший, мы с подругой хотели бы у вас остановиться. Если это возможно, моргните два раза!
Швейцар быстро-быстро заморгал, бронзововолосая уже не женщина, а молодая девушка, она помолодела, как только вошла с улицы в помещение, отпустила перепуганного мужчину со словами:
– Как мило с вашей стороны, вы такой чуткий! Где вы нас поселите? Мы привыкли жить в комфорте, с удобствами, а я еще хочу, чтоб у меня в ванной комнате был бассейн.
– Тетя Рамана, на третьем этаже, там, где мы живем, рядом есть такая же пещерка, она не занята, – подсказала Листик. – Там тоже есть бассейн, мраморный!
– Да, леди! На третьем этаже только пара ВИП-апартаментов, одни занимают леди Милана с сестрой, – при этих словах швейцар судорожно сглотнул, мысленно похвалив себя, что спутника девочек он поселил на втором этаже, – а вторые будут предоставлены вам!
– Ага, – подтвердила Листик. – Только к «пещерке» еще местный персонал полагается. Это такие девушки, которых снять надо.
– Как «снять»?! – переспросила спутница бронзововолосой, переспросила и захохотала: – Это ж надо, если б мне сказали, что я буду снимать в борделе девушек…
– Леди Стэлла, это совсем не трудно! Они же не висят! – начала просвещать женщину Листик. Но, видно о чем-то подумав, девочка поправилась: – Может, и висят, только не здесь и не высоко.
Черноволосая снова захохотала. Потом взяла девочку за плечи, приблизила к себе и сказала:
– Листик, давай на «ты»? А? И называй меня тоже тетей, а то мне как-то неудобно.
– Хорошо, тетя Стэлла! – отозвалась девочка и чмокнула Стэллу в щеку, как бы закрепляя вновь образовавшиеся родственные отношения. Пока они разговаривали, Рамана говорила со швейцаром и появившейся хозяйкой «Дворца наслаждений»:
– Раз уж мы здесь остановились, то я хочу жить в комфорте, поэтому никаких других постояльцев. Понятно?
– Но как же мы закроемся? – возразил швейцар. – К нам могут прийти постоянные клиенты, надо же им как-то объяснить то, что у нас закрыто! И почему закрыто!
– Повесьте на дверях табличку «Закрыто на переучет». – Бронзововолосая девушка пожала плечами. – Вы же можете что-нибудь здесь переучесть, своих девочек например. Что еще можно переучитывать в таких заведениях?
– Но у нас же весьма приличное заведение… – начал робко возражать швейцар.
– Я знаю, что у вас тут за заведение, – прервала его Рамана.
Хозяйка весьма приличного борделя кивнула и тоже попыталась возразить:
– Но наши девочки… Они же должны работать, доход приносить!
– Вот пускай работают на нас, массаж делают и кофе по утрам в постель приносят, – решительно заявила Рамана и быстрым движением, будто из воздуха, достала стопку золотых монет. – Этого хватит, чтоб арендовать все ваше приличное заведение на неделю, а там посмотрим.
Увидев эту стопку, мадам Зизи аж задохнулась, а швейцар с угодливой улыбкой произнес:
– Леди! Все будет в лучшем виде, я прослежу… Да, прослежу, чтоб наши девочки… Да я сам готов…
– Кофе в постель? Голым? – спросила Стэлла. Они с Листиком закончили устанавливать свои родственные отношения и теперь слушали разговор Раманы с руководством «Дворца наслаждений». Стэлла хихикнула и отрицательно покачала головой: – Вот этого не надо! – И тихо, так чтоб услышали только Рамана и Листик, добавила: – Если он это сделает, то у меня надолго аппетит пропадет!
Бенуато Грандолли стоял у окна своего кабинета и любовался главным каналом города. В это время жизнь на канале кипела круглые сутки, казалось, город вообще не спал. Как же можно спать, когда бушует карнавал! А карнавал именно бушевал. Танцы, песни и масса других развлечений не умещались в палаццо, для этого предназначенных, это все выливалось на улицы, входило во дворцы знати и в дома простых горожан. Равнодушных не было, веселились и жители города, и многочисленные гости, веселились все!
Дож с сожалением оторвался от окна и повернулся к директору департамента обеспечения безопасности торговли. Тот, терпеливо ждавший этого момента, доложил:
– Посольство Чевелинни прибывает завтра, оно увенчалось полным успехом. Королева Милисента обещала даже больше, чем мы рассчитывали, и эта помощь уже оказывается. Венья перекрыта в среднем течении подразделениями зелийской армии…
– Армии, понимаете, Геронимо, армии! Не дворянским ополчением и не дружинами вассальных баронов, а именно подразделениями армии! Регулярной армии! Эта девочка создала армию по образцу легионов Старой Империи!
– Ваша милость, но эта регулярная армия не так уж велика, основу военных сил Зелии по-прежнему составляет дворянское ополчение, – возразил Чайата.
– Так многие думают, и королева Милисента всеми силами поддерживает это мнение, но вспомните зимнюю кампанию в Никойе! Там против дворянского ополчения, а фактически всей армии Гринеи, королева Милисента выставила всего два своих корпуса. И эти два корпуса разгромили гринейцев! Это, заметьте, меньше половины тех сил, которые есть в ее распоряжении, именно в ее распоряжении! А у нее таких корпусов – пять! Она ими распоряжается единолично, не оглядываясь на совет пэров, как это было бы с дворянским ополчением. А сейчас всего одного корпуса оказалось достаточно для того, чтобы король Аримар даже не смотрел в нашу сторону!
– Вы думаете, что королева Милисента может… – начал Чайата.
– Вы читали донесение Чевелинни, он заверяет, что королева Зелии не намерена предпринимать в отношении Венисии никаких агрессивных действий. Тем более что поддержка нам с ее стороны уже оказывается. И я думаю, что если бы Милисента захотела что-либо предпринять, то она бы это уже сделала. Ей это просто невыгодно, а, как информировал нас четвертый нобиль, она весьма прагматична и не упустит выгоды и тем более не допустит убытков.
– Да уж, те условия нового договора, что заключил Чевелинни, вызовут возмущение в сенате, его и так обвиняют в лоббировании интересов соседнего королевства, теперь могут в этом обвинить и вас, ваша милость.
– Могут, – усмехнулся дож, – могут и обвинят. Но в том договоре, что везет наш посол для ратификации, есть пункт о том, что будет в случае его неутверждения сенатом. Милисента просто подымет пошлины на наши товары и увеличит стоимость их транзита через свою территорию, и к тому же в этом случае она может решить, что оккупация ей более выгодна!
– Да, умная и решительная девочка, – кивнул директор департамента обеспечения безопасности торговли.
– Согласен, – тоже кивнул дож, – но и советники у нее тоже не глупые. Одна леди Грег чего стоит!
– Но меня беспокоит, что королева Милисента обещала нам магическую помощь, но в составе возвращающегося посольства Чевелинни зелийских магов нет.
– А вы как думаете? – усмехнулся Бенуато Грандолли.
Геронимо Чайата усмехнулся в ответ, только его усмешка была кривоватая:
– Думаю, эти маги уже здесь, Вирит Клари поступит именно так.
– Если министр безопасности Зелии настолько предсказуем… – начал дож, Чайата усмехнулся, Грандолли замолчал и удивленно уставился на своего начальника службы безопасности, а тот, продолжая так же криво ухмыляться, сказал:
– Когда они прибыли, сколько их и кто они – я так и не смог узнать. Не смог, хотя внутренняя служба, да что служба, весь мой департамент стоит на ушах! – то ли обиженно за свою службу, то ли восхищаясь службой своего зелийского коллеги, проговорил Чайата.
– Чевелинни написал, что это станет известно после возвращения посольства, он, скорее всего, это знает, но, видно, у него существуют договоренности с королевой Милисентой о неразглашении этой информации. И он эти договоренности строго соблюдает, – пожав плечами, проговорил Грандолли. – Мы тоже это узнаем, не позже завтрашнего дня. А что вы хотели мне еще сообщить, друг мой?
– Очень странное донесение коменданта крепости Крионских ворот, вот прочтите. – Начальник службы безопасности подал дожу лист бумаги. Тот развернул и начал читать, время от времени хмыкая. Закончив читать, он вопросительно уставился на Чайату. Тот прокомментировал:
– Не верить – нет оснований, комендант крепости сам маг, вряд ли он мог так ошибиться. Тем более что он написал об этом и главе своего клана, мало того – он дал этим девочкам рекомендательное письмо к старому Тарапилино. Но эти девочки пропали, будто в воду канули, капитан судна, на котором они приплыли, говорит, что они сошли, не доезжая до порта.
– А не могут ли эти девочки быть теми самыми магами, которых к нам с такими мерами предосторожности направил граф Клари? – поинтересовался дож.
– Нет, – уверенно сказал Чайата, – они сели на корабль в самом центре Крионских болот. Чтоб туда добраться из Зелии, надо лететь по воздуху, но даже по воздуху, на драконе, они не могли преодолеть такое расстояние так быстро. И это две молоденькие девушки, одна – вообще подросток. Да, они обладают выдающимися способностями, но этого мало, надо еще пройти соответствующее обучение. А они, как видно из письма коменданта Тарапилино, только собираются учиться.
– Друг мой, этих девочек надо найти, обязательно найти! И расположить к себе любой ценой! Выделить им государственную стипендию, предоставить достойное жилье, в общем, они не должны попасть в любой из кланов. Они должны служить республике! Позаботьтесь об этом. – Грандолли отдал донесение коменданта крепости Крионских ворот Чайате. – Что там еще?
– Это судно «Макрель», на котором девочки прибыли в Венисию, попало в засаду. Самое интересное: о том, что капитан решит сокращать путь и пойдет не центральным фарватером, а протоками, почти никто из команды не знал. Пассажиры тем более не знали, – предвосхитил вопрос дожа начальник тайной службы. – Само нападение тоже очень подозрительно…
Дож удивленно поднял брови, а директор департамента обеспечения безопасности торговли пояснил:
– Как удалось узнать, капитан судна по приказу нобиля Фарратти взял на борт груз в несколько тюков канабура. И, как выяснилось, появившийся буриам, который сейчас сбывают по демпинговым ценам, изготовлен именно из этой партии канабура. Торгуют буриамом неизвестные личности, но за этими людьми виднеются уши Фарратти. Эта торговля сбивает цены Дзиринталли.
– Вы думаете, Геронимо, что Фарратти… – Дож снова поднял брови.
– Именно, ваша милость, сбывая по дешевке буриам, клан Фарратти прибыли не получит. Но прибыли не получат и Дзиринталли, а они и так в последнее время несут убытки. Поэтому нападение на «Макрель», скорее всего, организовали именно они. Информатор, сообщивший об изменении маршрута, несомненно, находился на судне, и им пожертвовали. Я боюсь, что назревает межклановая война.
– Ай, как это не ко времени, – покачал головой дож, – это надо предотвратить любым способом. Эти межклановые разборки ослабят республику, а этого никак нельзя допустить! Особенно сейчас! А эти девочки, получается, попали еще и в эти разборки. Этих девочек надо найти, обязательно найти!
А девочки, которых так хотел найти дож Венисийской торговой республики, сидели на третьем этаже весьма приличного заведения, называвшегося «Дворец наслаждений». Сидели в компании еще двух девушек. Листик ела мороженое, остальные пили кофе. Они гуляли по карнавальному городу всю ночь, вернулись только под утро. Проспали всего три часа и готовились снова отправиться в город.
– Буриам продают на каждом углу, при этом по ценам раза в два ниже, чем обычно, – сказала Вилари, – это может означать только одно: кто-то очень стремится лишить прибыли основного продавца этого зелья. А насколько я знаю, основной продавец – это семья, или клан, Дзиринталли. А на ногу им наступили Фарратти или же с их помощью кто-то третий, неизвестный нам. А это, скорее всего, начало межклановой войны.
– А чем это может помешать нам? – спросила Рамана.
– Будет не до экспедиции в сторону драконьего архипелага, или же та часть эскадры, что уйдет первой, не получит помощи.
– Получается, что эта заварушка в этом чудном городе выгодна тому, кто окопался на архипелаге? – спросила Рамана.
– Да, получается именно так, а отсюда мы имеем интересный вывод: неизвестный на архипелаге боится похода эскадры с магами или очень опасается, – ответила Вилари, допивая кофе. Она с сожалением посмотрела на пустую чашечку, затем щелкнула пальцами, и в комнату вбежала девушка. – Лулу, будь добра, свари еще кофе. У тебя просто замечательный кофе получается!
– Будет исполнено, госпожа, – поклонилась девушка и, забрав пустые чашки, выбежала из холла.
– Да, подруга, всего два дня, а как ты их вымуштровала, – улыбнулась Рамана.
– Эх, – вздохнула Листик, отрываясь от мороженого, – разве это вымуштровала? Они же…
– …строем не ходят, строевые песни не поют! – хихикнула Милисента.
Листик обиженно надулась, а ее сестра обняла девочку и попросила: – Ну не дуйся, а то у тебя такой вид, будто ты укусить хочешь. Тебя и так местные девочки боятся больше всех, даже больше, чем Раману. Не дуйся, я тебе еще мороженого закажу.
– Ага, – оттаяла девочка, прижалась к сестре и, хитро прищурившись, попросила: – Три порции! Вишневого!
– Ага! – ответила Милисента, и все засмеялись.
Отсмеявшись и снова став серьезной, Стэлла Вилари сказала:
– Нам с Раманой завтра надо появиться у Тарвиано Чевелинни, а то получится как-то неудобно – пообещали и не выполняем. А появиться у посла – значит официально обозначить свое присутствие, то есть засветить место нашего жительства. Возникнет вопрос…
– Что мы делаем в борделе? – улыбнулась Рамана.
– Живем мы здесь, – снова насупилась Листик, а Милисента засмеялась:
– Живем и мороженое кушаем!
– Ага, – подтвердила Листик, а Вилари сказала:
– Значит, вам надо перебираться в порт или лучше сразу на корабль. Завтра надо пройтись еще раз и посмотреть, что за суда стоят в гавани. А мы переедем к Чевелинни. Только вот жалко, что девушек там не будет, уж очень они замечательно кофе варят!
– Так в чем проблема? – пожала плечами Рамана. – Нужна нам девушка для варки кофе, значит, прихватим одну. А еще одну для массажа, это у них тоже хорошо получается. Мил, я вижу, тебе тоже нравится, так тоже возьми. Только не больше двух.
– А почему? – удивилась Милисента.
Рамана, ехидно улыбнувшись, ответила:
– Если больше двух будет, Листик их строить начнет, заставит с песней ходить.
– Ага! – подтвердила девочка. И все снова засмеялись, а Милисента, снова обняв сестру, спросила:
– Листик, и откуда у тебя такие командные наклонности?
– Это у нее драконьи инстинкты проснулись, – пояснила Рамана. – Ей надо кого-нибудь погонять, если не горных козлов, то хоть девок из этого «приличного» заведения.
– Ага! – кивнула Листик. – Еще у меня инстинкты просыпаются, когда я мороженого хочу!
– Это все хорошо, – сказала Стэлла, отсмеявшись, а потом обратилась к Милисенте: – Вы себе корабль присмотрели? Карнавал через два дня заканчивается, вам надо отплыть, пока здесь праздничная неразбериха, потом вас искать начнут.
– Уже ищут, – кивнула Милисента, – я заметила интерес к нам, проявленный некими подозрительными личностями, пришлось пару раз уходить от слежки. А корабль мы себе нашли, шхуна «Летящая по волнам», такой небольшой аккуратненький кораблик, скорее всего – контрабандист. Уж очень маленький, но мореходные качества хороши. Далеко и быстро по морю бегать может, а вот груза много не возьмет. Как раз такой, как нам надо.
– Ага, – сказала Листик. – Мил, а почему у этих кораблей такие ласковые названия? А у военных пугающие?
Вместо Милисенты ответила Стэлла:
– Моряки народ суеверный, они верят, что корабль если и не живое существо, то где-то близко. Душу уж точно имеет. Поэтому он должен иметь красивое благозвучное имя, ведь во многом имя определяет характер.
– Как вы судно назовете, так оно и поплывет, – хмыкнула Милисента.
– Да, где-то так, что можно ожидать от корабля, носящего имя «Дырявая калоша»? Или «Черная каракатица»? В самый неподходящий момент такое судно проявит свой норов, подведя, а то и погубив всю команду, – кивнула Стэлла.
– А военные корабли? – спросила Листик. – Биремы и триремы называются «Неустрашимый», «Грозный», «Гремящий», а почему не «Владыка морей»? Или вот мы сюда плыли на корабле, так он «Макрель» назывался. Это название нормальное? В него дух этой рыбы вселиться не может?
– Море – оно тоже живое, если назваться его владыкой, то оно может обидеться и отомстить. А «Макрель» – вполне нормальное название. Макрель – это промысловая рыба, она кормит прибрежные деревни, так что такое название – дань уважения, это все равно что назвать свое судно – «Кормилица», – пояснила Стэлла.
– А вот заскийский большой корабль, что в порту стоит, он так и называется – «Повелитель морей»? – удивилась Листик. – Получается, что это неправильное название?
– Заскийцы никогда не были хорошими мореходами, и у них все названия традиционно начинаются с повелителя, владыки или властелина, – хихикнула Милисента.
– Ну не скажи, – покачала головой Стэлла, – вон яфрские купцы по всем морям ходят, венисийцам нешуточную конкуренцию составляют. Но их торговые корабли носят обычные женские имена – Зумра, Хираза. Я думаю, что называют они их в честь своих жен или дочерей. А вот военный флот у Заскийского султаната действительно очень слабый, хоть военные корабли они строят большие и мощные. Но поплавает такой «Повелитель», и обязательно с ним какая-нибудь неприятность случится.
– Ага, вот «Повелитель морей» – такой большой корабль, больше, чем все местные, и солдат на нем много! Наверное, с ним все боятся связываться, пугаются, – вставила свое мнение Листик.
– Это точно, здоровая дура! Но если он сойдется с венисийской триремой, то я поставлю на трирему, – высказала свое мнение Милисента и пояснила: – У заскийцев гребцы – рабы, то есть в бою от них толку мало, наоборот, надо следить, чтоб не взбунтовались. Получается, что часть бойцов уже занята!
– Да какие они бойцы! – возразила Стэлла. – За рабами смотрят не бойцы, а надсмотрщики, от них в бою никакого толку.
– А чего тогда этот «чемодан» вообще сюда приплыл? – спросила Листик.
– Привезли какую-то знатную особу на карнавал, они послезавтра должны уже уйти, – ответила Стэлла, – судя по размеру корабля, это кто-то из правящей династии.
– Военный корабль использовать как яхту для члена султанской семьи? – удивилась Милисента. – Это же так расточительно! Тем более что эту особу никто не видел. А если она присутствует на карнавале инкогнито, то и ее визит можно было поскромнее организовать, так, чтоб это не бросалось в глаза.
– Не все же такие экономные, как наша всемилостивейшая королева, – хихикнула Стэлла и добавила в восточном стиле, изобразив придворный заскийский поклон, насколько это можно было сделать сидя и с чашечкой кофе в руках: – Да пребудет она в вечном здравии! Да продлятся дни ее мудрого правления! Да не оскудеет венценосная рука, милости дающая!
– Ага! Особенно когда мороженое дает! – попыталась повторить поклон Стэллы Листик, при этом девочка ляпнула на сестру мороженым.
– Вот, никакого к королеве уважения! – возмутилась Милисента, вытирая мороженое.
– А что ж ты хотела? – усмехнулась Рамана. – У тебя же нет такого большого корабля! Так какое может быть уважение? Ладно, если все решили, то завтра утром съезжаем из этого весьма приличного заведения, переговоры с местным начальством о том, чтоб отпустили тех девушек, которых мы заберем с собой, я возьму на себя, думаю, мне не откажут, у меня есть нужные аргументы.
– Тогда я сегодня поговорю с капитаном «Летящей по волнам», думаю, он мне не откажет, – сказала Милисента, а Листик важно подтвердила:
– Ага, и нам с Мил не откажут! У нас просто огромная куча нужных аргументов!
Девушки засмеялись.
Капитан «Летящей по волнам» сидел на широкой веранде в «Голубой волне». Ему нравился этот кабачок: кормят очень прилично, публика здесь солидная, не бичи с каботажников или какая другая голытьба. Да и название тоже говорило само за себя – «Голубая волна», а не какая-нибудь «Пьяная акула» или «Ржавый якорь в пиве». Капитан сидел не один, а в компании таких же, как и он, уважаемых людей, капитанов и помощников капитанов. Время завтрака уже прошло, а обеда еще не наступило, поэтому капитаны просто сидели и разговаривали, потягивая красное вино, пиво в Венисии было не в почете, считалось напитком той самой голытьбы, которой не место среди солидных людей.
– А девочка стреляла из арбалета, хотя никакого арбалета у нее и в помине не было! И стреляла она огненными болтами, они жгли сликсов! Один болт – один сликс! И стреляла так быстро, что уследить нельзя было! Она жгла сликсов быстрее, чем они подлетали! – Рассказчик сопровождал свой рассказ бурной жестикуляцией, одновременно показывающей, как именно стреляла девочка и как летели сликсы.
Его слушатели не то чтоб не верили – рассказчик имел репутацию правдивого человека, – но уж очень невероятен был его рассказ. Они качали головами, потягивая вино из высоких стаканов, время от времени уворачиваясь от энергичных жестов рассказчика, который, видно почувствовав эту малую толику недоверия к своим словам, распалился еще больше:
– Именно так все и было! Вот так она стреляла! – Рассказчик сложил руки, будто держал воображаемый арбалет.
– Не-а, не так! – раздался голос. Все обернулись – в дверях стояла рыжая девочка. Она подняла воображаемый арбалет, и несколько десятков огненных стрел устремились в небо. Там они вспухли огненными цветами. С улицы раздались восторженные крики, зеваки приняли эту демонстрацию за один из салютов, которые во множестве запускались во время карнавала. Но сидящие за столом оценили силу взрывов в небе: хоть они произошли довольно высоко, но взрывная волна подняла мелкий мусор с крыши дома, над которым расцвели эти огненные цветы. Да и непохожи эти вспышки были на салют.
– Ли, надо осторожнее, здесь же дома вокруг, не подожги что-нибудь! – Возле девочки появилась такая же рыжая, как и девочка, девушка. Она поздоровалась с сидящими людьми: – Здравствуйте, господа, здравствуйте, господин Каратто!
– Здрасте! – несколько запоздало повторила приветствие вслед за старшей сестрой девочка, а то, что они сестры, никакого сомнения не вызывало.
– Здравствуйте, леди Милана, здравствуйте, леди Лионелла! – подхватился Харан Каратто и сразу же засыпал сестер вопросами: – Какими судьбами? Гуляете? Смотрите на карнавал?
– Ага, – ответила девочка; ее сестра кивнула и поинтересовалась у помощника капитана «Макрели»:
– Уважаемый Каратто, не подскажете ли, какой корабль нам выбрать для дальнейшего морского путешествия. Нам понравилась «Летящая по волнам», такая красивая и изящная шхуна! Наверное, очень хорошая, мы с сестрой в этом не разбираемся, но у такого ухоженного корабля должен быть замечательный капитан, у которого должна быть просто отличная команда!
– Это хороший корабль, – согласился Харан Каратто, при этом посмотрел на Римара Этуро – капитана шхуны, о которой шла речь. Этуро была приятна похвала этой девушки, но он сохранил суровый вид, как и подобает бывалому морскому волку. А Каратто поспешил его представить, девушки очень мило смутились, вернее, смутилась только старшая, а младшая, открыв рот, смотрела на капитана, так восторженно смотрела, что теперь смутился капитан.
– Господин Этуро, это, наверное, наглость с моей стороны, – робко начала старшая, – но если вы сейчас свободны, то возможно ли… – Девушка замялась, не зная, как продолжить, а капитан снисходительно пояснил:
– Говорят: свободен от фрахта… К моему глубокому сожалению, у меня уже есть контракт на доставку груза в Гельвению.
Капитан умолчал, что груз у него только в одну сторону, а в том порту придется искать новый фрахт.
Но тут девушка предложила:
– Если у вас нет фрахта после доставки груза в Гельвению, то, может, тогда вы… Можно ли будет после рейса в Гельвению зафрахтовать ваш замечательный корабль?
– Ага, – подтвердила младшая, а потом дернула свою сестру за рукав: – Я тоже хочу в Гельвению!
– Но нам же туда не надо… – начала сестра, а потом озвучила пришедшую ей в голову мысль: – А давайте мы с вами пойдем в Гельвению пассажирами и там уже зафрахтуем ваш корабль, если, конечно, вы будете свободны. Не волнуйтесь, мы заплатим за проезд.
Эта мысль капитану понравилась, получается, что он заработает на провозе пассажиров, да и перерыва между фрахтами у него не будет. Он согласно кивнул и солидно произнес:
– Ваше предложение не лишено смысла, скорее всего, в Гельвении у меня не будет груза на обратный путь. А куда бы вы хотели сходить? И будет ли у вас груз? И сколько вас?
– Нас пятеро, мы с сестрой, две наши служанки и наш наставник. Груза у нас нет, но, если это будет возможно, мы бы хотели взять груз в Гельвении, а надо нам на Гран-Приор.
– Ого! – несмотря на всю внешнюю сдержанность, удивился капитан. – На драконий архипелаг? А какой груз вы хотите взять?
– С грузом мы определимся в Гельвении, но ничего такого, что перегрузило или было бы опасно для вашего замечательного корабля, не будет! Аванс мы готовы внести прямо сейчас, – ответила девушка.
Капитан отметил, что она говорит – «мы», видимо подразумевая свою молча стоящую рядом сестру. Он на минуту задумался, скорее для того, чтоб не потерять лицо своим быстрым согласием, чем реально решая – стоит ли принимать предложение этой девушки. Потом так же солидно кивнул:
– Мы выходим завтра на рассвете. Если это вас устраивает, то я готов взять вас как пассажиров до Гельвении, но моя «Летящая» – маленький корабль, он не предназначен для перевозки пассажиров, поэтому я могу выделить только одну каюту.
– Я и сестра со служанками разместимся в каюте, а наш спутник, если вы не против, устроится в том помещении, где живет ваша команда, – ответила девушка.
Капитан усмехнулся:
– Кубрик… Помещение на корабле, где живет команда, называется кубрик!
– Ага! – вставила девочка, тоже солидно при этом кивнув. Но эта ее солидность вызвала улыбки всех присутствующих, что не обидело девочку: она, напустив на себя еще важности, снова кивнула: – Ага!
– Если не возражаете, уважаемый… – начала девушка, капитан ей подсказал:
– Капитан Этуро или просто – капитан. На море некогда проявлять политесы, надо действовать быстро и четко и говорить так же.
– Хорошо, капитан, мы хотели бы устроиться на вашем корабле сегодня, если это, конечно, не нарушает каких-либо правил.
Капитан согласно кивнул, он не любил, когда пассажиры опаздывают, он, конечно, мог уйти в море без пассажиров, не вернув им задаток. Но в этом случае он не получил бы всю сумму, полагающуюся ему за провоз пассажиров. Он еще раз одобрительно кивнул:
– Хорошо, приходите на корабль, там же и выплатите задаток.
Девушки попрощались и вышли, присутствующие за столом посмотрели им вслед, а Каратто спросил у капитана Этуро:
– Послушай, Римар, я слышал, что у тебя на корабле не хватает помощника? Как ты смотришь на мою кандидатуру?
– В общем-то положительно. А как же Равиолли? Ты же с ним ходишь, причем последнее время по реке?
– Последняя ходка была очень удачной, Киромо предложили младшее партнерство в доме Фарратти…
– Списали старую перечницу на берег? – захохотал один из капитанов.
– Не такая уж он старая перечница, чуть старше меня, получается, что и я тоже… – обиделся Каратто, но капитан Этуро хлопнул его по плечу:
– Не обижайся, Харан, Равиолли хоть и хороший капитан, но моря не любит, да, не любит. И море ему отвечает тем же. Потому он и ушел на реку, да и тебя с собой утащил. А ты ведь по морю тоскуешь, ведь правда? – Получив подтверждающий кивок еще насупленного Каратто, Этуро продолжил: – Может, это и лучше, что Киромо перешел на конторскую работу, ты теперь вот волен выбирать себе корабль. И я рад, что ты выбрал именно мой корабль. Так что ты теперь мой помощник.
Капитан поднялся и кивнул всем сидящим за столом:
– Нам пора, прошу меня извинить, господа, мы с Хараном на корабль.
Когда капитан «Летящей по волнам» со своим новым помощником удалился, один из сидящих за столом капитанов произнес:
– А ведь Этуро контрабанду повезет, груз-то у него для отвода глаз. Да и пассажирок этих он взял…
– Думаешь, он их… того? – спросил другой капитан.
– Нет, Римар на такое не пойдет, он договора всегда соблюдает, даже иногда себе в убыток. Слишком честен. Правда, может и пиратством подработать при случае, а уж контрабанда – это святое! Он и за Харана ухватился потому, что тот немного маг, хотя и слабенький.
– Да, Этуро честен, потому что кораблик маленький и команда небольшая. Слишком слабый, чтоб тягаться с яфрскими, а тем вот точно – палец в рот не клади.
– Ну кто бы говорил, хотя мы все подработать не откажемся! А уж как это получится… – Присутствующие за столом дружно засмеялись.
Милисента и Листик в сопровождении Кики, Мемо и Рена шли по тротуару вдоль канала. Милисента специально выбрала такой путь, по окраинам, чтоб как можно меньше посторонних знали, куда они направляются. Сегодня был последний день карнавала, его закрытие, поэтому почти весь народ был в центре города, эта часть Венисии была совершенно безлюдна.
Пожитков было немного, свои вещмешки сестры несли сами, а вещи девочек из «Дворца наслаждений» нес Рен. Лулу забрала себе Рамана – уж очень та кофе хорошо варила. Попытавшемуся было возразить Акролинно Рамана одной рукой сунула кошель с деньгами, а второй привычно подняла швейцара над стойкой, так как Акролинно пытался возразить, что у девочек действующие контракты с «Дворцом наслаждений», и потому отпустить девушек он не может. Рамана, очень ласково потряхивая швейцара, попросила отдать ей контракты четырех девочек. Четырех – потому как четвертую себе в служанки взяла Стэлла. Она сказала:
– Вообще-то мне служанка не очень нужна, но все берут, так чем я хуже? Вот из принципа тоже возьму! Будет у меня симпатичная служанка, по крайней мере, на нее приятно смотреть, когда она кофе в постель подает. А то меня от «кофейного демона» Раманы, пусть он и варит кофе замечательно, уже воротит!
Тротуары вдоль канала местами были довольно узкими. В одном из таких мест распахнувшаяся дверь отсекла впереди идущих Милисенту и Листика от остальных. Перед девушками из «Дворца наслаждений» оказался высокий, богато одетый чернявый красавец.
– О, какие цыпочки! – воскликнул он. – Я уже собираюсь идти искать себе подружку на вечер, а тут два таких цветочка сами пришли! Разрешите представиться – Виторио Дзиринталли! Вы – мои гостьи, прошу, заходите! Возражения не принимаются!
Остановившаяся Милисента развернулась и слушала стоящего к ней спиной хлыща. Из дверного проема появились еще два таких же разодетых молодых человека, за ними виднелись еще пятеро, судя по внешнему виду, охрана первых троих.
– Чего с ними миндальничать, хватай их! – пьяненьким голосом закричал один из молодых людей. Кики и Мемо побледнели: о Виторио Дзиринталли ходили очень нехорошие слухи. После того как он искалечил трех девушек из заведений «веселого канала», ему там стали очень вежливо отказывать. Девушки стоили дорого, и хозяева заведений не хотели, чтоб их персонал терял товарный вид из-за прихотей капризного клиента. В заведениях попроще девушки просто прятались при появлении молодого повесы. Он, конечно, мог купить там себе девушку, но это было очень дорого даже для него, ведь хозяева понимали, что после Виторио девушка станет профнепригодной, поэтому и цену назначали соответствующую. Тогда он с дружками стал отлавливать на улицах одиноких простолюдинок, ведь в Венисии все более или менее знатные и богатые девушки, а также женщины ходили с сопровождающими. После того как родственники нескольких искалеченных девушек подали на молодого Дзиринталли в суд, ему пришлось заплатить штраф и выплатить компенсацию потерпевшим. Но это не остановило бы Виторио, денег у его отца было много. Запретил ему так развлекаться сам Джакомо Дзиринталли: подобные развлечения сына портили репутацию самого главы торгового дома. Не потому что его сын так развлекается, а потому что об этих развлечениях становится известно. Теперь девушки, которых захватывал самый младший Дзиринталли, стали просто пропадать. Нет потерпевшей – нет и претензий. Почти все знали о похождениях младшего сына главы клана Дзиринталли, но доказать ничего нельзя было. Милисента тоже знала об этом, ее предупредили девушки из заведения мадам Зизи.
Рен, который замыкал процессию, начал выдвигаться вперед, чтоб прикрыть Кики и Мемо, но Милисента его опередила – она сильно ударила по дверям, при этом незаметно добавив магией. Всех, кто пытался выйти из здания, унесло обратно, дверь захлопнулась, а Милисента пнула франта так, что тот упал. Вскочивший повеса, увидев перед собой совсем молоденькую девушку, не посчитал ее соперницей, а свое падение приписав фактору неожиданности, закричал:
– Как ты, ничтожная, посмела поднять на меня…
– Ногу! – подсказала вторая девушка, даже не девушка, а девочка-подросток, появившаяся из-за спины первой девушки. Глядя на растерявшегося франта, девочка ухмыльнулась и сказала: – Руками такое трогать страшно, уж очень пестрое, может, и сильно грязное! А вот ноги вытереть – самое то!
– Да как ты смеешь… Такое оскорбление можно смыть только кровью! – закричал побагровевший франт.
– Так мы же вроде не запачкались об тебя, чтоб твоей кровью твою же грязь отмывать, – продолжала издеваться девочка, а ее старшая подруга добавила:
– Да и кровь у тебя не такая уж чистая, чтоб ею мыться.
– Что-о-о?! – взревел молодой Дзиринталли: только что усомнились в чистоте его крови, это его-то крови! Потомственного нобиля! Принадлежащего к одному из знатнейших семейств Венисии! Виторио выхватил свою шпагу и рубанул старшую девушку. Шпаги у знати в Венисии представляли собой длинные и узкие мечи, заточенные по кромке с двух сторон, таким клинком можно было не только фехтовать, но и рубить. Но сталь меча Виторио встретила черную сталь клинка девушки. Девушка отбивалась только одним мечом, второй остался у нее в наспинных ножнах, отбивалась очень небрежно, как будто отмахивалась от назойливой мухи. Некоторое время молодой нобиль пытался достать девушку своим клинком, который почти в полтора раза был длиннее чуть изогнутого меча его соперницы. Девушка с легкостью отбивала все выпады, она даже нанесла несколько царапин молодому Дзиринталли, не столько опасных, сколько обидных. Рассвирепевший Виторио сделал шаг в сторону и неожиданно ударил своим мечом рыжую девочку, стоящую сбоку и наблюдающую за поединком. Девушки за спиной Рена вскрикнули, а он сам охнул, настолько быстрым и коварным был удар молодого нобиля. Милисента непроизвольно дернулась, и это движение стоило жизни молодому Дзиринталли. Он еще падал с распоротым горлом, когда дверь здания, не выдержавшая ударов изнутри, рухнула.
– Они убили Виторио! – завизжал один из молодых людей, друзей молодого, но уже такого коварного человека. – Убейте их! Убейте!
Десяток охранников вырвались на тротуар перед домом, они разделили группу Милисенты на две части, девушек из «веселого дома» прикрыл Рен, который отмахивался от двух наседающих на него противников, двух, потому как нападать большему количеству не позволяла ширина тротуара. Третий попытался пройти по перилам вдоль канала, но бывший сержант зацепил этого прыткого охранника за ногу и опрокинул в воду. На двух рыжих девушек, старшая из которых обнимала младшую, сразу не обратили внимания – маловероятно, что довольно умелого дуэлянта, Виторио Дзиринталли, могла уложить одна из этих девчушек. Поэтому их проигнорировали, не посчитав опасными противниками, сосредоточив все усилия на бывшем сержанте. Тот очень умело отбивался и уже двоих ранил, те отошли назад, уступив место своим товарищам. Но вот старшая из девушек, убедившись, что младшая не пострадала (та просто увернулась от удара Виторио), тоже вступила в схватку. Свистнув, тем самым подав условный сигнал Рену, Милисента собралась опять магическим ударом забросить друзей и охранников Виторио Дзиринталли обратно в раскрытую дверь. Рен, с которым девушки заранее отработали взаимодействие в различных ситуациях, развернулся, схватил в охапку Кики и Мемо и кинулся бежать. Это его и спасло, он услышал сзади рык, мало похожий на человеческий. Непроизвольно обернувшись, он увидел, как неясная тень метнулась в раскрытую дверь дома. Все, кто выскочил из дома, оседали на плиты тротуара почерневшими мумиями. Бледная рыжая девушка стояла, прижав руки к груди, перед ней переливалось что-то наподобие пленки большого мыльного пузыря. А вот девочки нигде не было видно. Рен поставил девушек на тротуар и, подхватив свой брошенный меч, кинулся к раскрытому входному проему – дверь была разнесена в щепки. Осторожно заглянув в дверной проем, он увидел лежащего на полу человека в темной одежде. На нем сверху сидела рыжая девочка, она держала неестественно вывернутую руку этого мужчины. Рен отметил, что эта рука хоть и сломана в двух местах, но продолжает сжимать какой-то предмет, очень похожий на кисть скелета, только очень маленькую.
– Ребеночек для амулета нужен?! Да?! Только родившийся?! А ритуал должен проводить будущий владелец амулета?! Да?! Кто научил?! – говорила девочка странным рычаще-шипящим голосом. Так могла бы рычать очень опасная змея, если бы змеи умели рычать. А девочка, почти оторвав руку этому мужчине, прошипела: – Адрессс! Где он?! Где остальные?!
Мужчина что-то тихо ответил, девочка, окончательно ломая ему руку, ударила этим странным амулетом мужчину в грудь. Рен, с удивлением, даже со страхом, увидел, как человек превращается в черную высохшую мумию, а потом осыпается черным пеплом.
– Черное проклятие некроманта, – прошептала сзади старшая девушка. – Он ударил проклятием, ударил изо всей силы! Вы чудом под него не попали, а меня прикрыла Листик! Вся сила заклятия досталась этим…
Дернув Рена за рукав, она указала на осыпающиеся черным пеплом мумии, бывшие ранее друзьями и охранниками младшего Дзиринталли. Девушка могла бы добавить, что этот некромант ударил, потому что увидел ее ауру, которую девушка приоткрыла, применяя магию, ударил, потому что очень сильно испугался.
Вышедшая из здания девочка прошипела:
– Я пойду к этим… – Оа не нашлась как назвать некромантов, владеющих такими амулетами, поэтому просто прошипела. Потом, кивнув сестре, стала быстро раздеваться и передавать ей свою одежду. Старшая сестра аккуратно складывала одежду младшей. Та, раздевшись совсем, беззвучно скользнула в воду канала.
– Но, леди Милана… А как же?.. – пролепетала Мемо, показывая на воду канала. Листик ушла под воду и больше не показывалась.
– Пошли, – скомандовала Милисента, – Листик нас догонит.
Дож Венисии, нахмурившись, слушал доклад директора департамента обеспечения безопасности торговли, тот, также нахмурившись, говорил:
– Дзиринталли требует тщательного расследования с привлечением прибывших с Чевелинни зелийских магов. Осмотр места преступления показал, что была применена некромагия, и, как сказал мэтр Оралинни, очень сильная! Место преступления вчера осматривал следователь из моего департамента, он сегодня и пригласил мэтра дать заключение. Мэтр Оралинни согласился, видно, ему самому было интересно это увидеть.
– Очень интересно – смотреть на трупы, эти маги – все чокнутые! – скривился Бенуато Грандолли.
– Там в основном только пепел, причем какой-то особенный, он уже почти развеялся. Мэтр попросил двух магов из Зелии, кстати, это магини, осмотреть вместе с ним место преступления. Одна из этих магинь – хорошая знакомая мэтра, она некромант.
– А эти магички, одна из которых некромант, не могли сами… компанию Виторио Дзиринталли… того… превратить в эти кучки пепла?
– Нет, ваша милость, они в это время были у нобиля Чевелинни. Это совершенно точно установлено. Время преступления определено до минуты. Одного из охранников Дзиринталли послал за вином, его не было минут пять. Когда этот охранник вернулся, то обнаружил молодого Дзиринталли с перерезанным горлом и одного из своих товарищей, плавающего в канале.
– А чего это охранник в канале плавал-то? Все убиты, а он купается! – удивился Грандолли.
– Мертвый, его убили ударом по голове, а может, он сам, падая, ударился о сваю. Только эти двое пребывали в виде трупов.
– А остальные что? Они же вроде тоже были мертвые? А если они тоже были мертвые, то в каком же виде они пребывали, если не трупов?
– Кучки пепла, имеющие форму человеческих тел, как я вам уже докладывал. Когда прибыли маги, эти кучки уже почти развеялись, ведь прошло больше двенадцати часов. Нам повезло, что этот охранник был недавно нанят Дзиринталли, он растерялся и сначала сообщил в отделение департамента безопасности, а не побежал сразу докладывать своим господам. Вы понимаете, ваша милость, что это не рядовое преступление, убит младший сын главы клана Дзиринталли, обстановка и так неспокойная, а тут, можно сказать, демонстративное убийство с применением запрещенной магии! Думаю…
Директор департамента обеспечения безопасности торговли не успел сказать, что он думает, он был прерван появившимся слугой. Слуга доложил о прибытии директора департамента мирного содействия торговле и двух леди, зелийских магов. С ними вошел и мэтр Оралинни, он о чем-то оживленно беседовал с черноволосой леди. Высокая бронзововолосая магиня откровенно скучала, она выглядела моложе, чем ее спутница, хотя и той на вид нельзя было дать больше двадцати пяти лет. После взаимных представлений и расшаркиваний бронзововолосая, назвавшаяся леди Раманой – баронессой Ларнийской, обратилась к Геронимо Чайате:
– Интересные дела творятся в вашем славном городе, прямо под носом у департамента обеспечения безопасности торговли, так, кажется, называется ваша разведка и контрразведка?
– Что вы хотите этим сказать? – насторожился третий нобиль.
– Вам еще не доложили, что убиты три мага? И не просто мага, а мага-некроманта, обладавшие амулетом «черной смерти»? Кстати, такой амулет был недавно применен против друзей одного молодого человека и его охраны, если не ошибаюсь, Виторио Дзиринталли. И применен магом, работавшим на клан Дзиринталли. – Говоря все это, леди Рамана улыбалась, но от этой улыбки Чайату бросило в дрожь. Эта леди была опасна как гремучая змея, лежащая на дороге, – то ли на солнце греется, то ли засаду устроила.
– Откуда вам это известно? – выдавил из себя директор департамента безопасности.
– Есть методы и способы узнать, что произошло в определенном месте и в определенное время, если астральные следы воздействия не затерты. А по этим следам можно восстановить картину произошедшего, можно еще увидеть цепь событий, предваряющих данное происшествие. Прикажите своим людям отправиться на канал Медников, дом пять, пусть поинтересуются, что там произошло. Закрытые апартаменты на втором этаже. А охрана на первом, она может оказать сопротивление, поэтому пошлите туда усиленный наряд стражников, и пусть доставят сюда предмет, который найдут у трупа мага; два других мага превратились в знакомые вам кучки пепла. Предмет, что лежит у трупа мага, руками не брать! По возможности, это пусть чем-нибудь – хоть кочергой – загонят в какую-нибудь коробку или ящик, желательно с толстым стенками. Прикасаться к этому предмету – опасно! Смертельно опасно! Да, и пусть труп тоже прихватят, я вам кое-что покажу, – мило улыбаясь, проговорила леди Рамана.
Отдав необходимые распоряжения, Чайата поинтересовался:
– Леди, откуда вы это все знаете? И зачем вам труп? Разве вы некромант? Вы хотите поднять труп и побеседовать с ним?
– Милостивый государь, я же вам объяснила, что узнать это мне позволило проникновение в астрал, – наморщила носик бронзововолосая леди. – А если вам нравится беседовать с трупами, то я могу для вас поднять того мага. Но поверьте моему опыту, зомби крайне тупые. Допрашивать их – очень неблагодарное дело, я бы сказала – бессмысленное. И я не некромант, некромант моя подруга, а я боевой маг.
– Рамана, не прибедняйся, ты маг-универсал, – с улыбкой заявила вторая леди. Она и остальные находящиеся в кабинете с интересом слушали разговор Чайаты и леди Раманы.
– Да, леди! Вы феномен! Уникум! За свою жизнь я не встречал подобных вам! – восторженно воскликнул мэтр Оралинни. – Я имею счастье всего несколько часов с вами общаться, но уже убедился в обширности ваших знаний и умений! Такими были легендарные маги Старой Империи! Хотя вы превзошли бы и их! Вы столь же умны, сколь и красивы!
Бронзововолосая леди удивленно подняла бровь, только этим отреагировав на комплимент, а ее подруга хихикнула:
– Никакого сравнения! У нас в академии есть портреты теоретиков различных магических направлений, магов Старой Империи, так этих сморчков даже сравнивать с тобой, подруга, кощунственно!
– Леди, я хотел бы вас представить Совету нобилей, – поклонился Бенуато Грандолли, – Совет начинается через полчаса, мне и директорам департаментов необходимо сделать кое-какие приготовления. Леди, я вас прошу подождать официального приглашения в гостиной, слуга вас проводит. Вино и другие напитки вам подадут.
– Подруга, что это ты за лапшу на уши про астрал вешала нашим уважаемым хозяевам? – спросила Стэлла, рассматривая на просвет свой бокал с вином. Обе магини расположились в одной из гостиных дворца дожей. Из окна открывался вид не хуже, чем из кабинета Грандолли. Рамана, стоявшая у окна, резко обернулась и удивленно спросила:
– Как? Лапшу на уши? Это что, вид новой пытки? Я ж вроде себя корректно вела? Ни на кого ж не наехала… Да и лапши там не было! Хотя это довольно оригинально – засовывать лапшу в уши.
– Лапшу на уши! Это так говорят, когда что-то придумывают, вроде как ты с астралом, – улыбнулась Стэлла, улыбнулась и спросила: – Что ты там им говорила про следы, предваряющие еще не сбывшееся событие? И откуда у тебя такие интересные сведения?
Ее подруга тоже усмехнулась:
– Надо же мне было как-то объяснить свою информированность. Не объяснять же им, что это все мне Листик вчера рассказала.
– Они же с Милисентой вчера должны были на корабль погрузиться и отплыть? И как она могла тебе рассказать? Мы же вчера утром расстались…
– По дороге в порт случилось маленькое происшествие: девочки столкнулись с представителем местной «золотой молодежи» и его компанией. Это те, пепел от которых ты сегодня видела. С ними был некромант с амулетом «черной смерти». Ты же знаешь, как эти амулеты изготавливаются. А Листик просто в бешенство приходит, когда детей убивают, неважно чьих. А тут такое, да еще и в массовом исполнении. В общем, это она тех магов… Всех! Узнала, где они находятся, у того, что был с компанией молодого Дзиринталли. Но самый главный, который обучал этих магов делать амулеты, сбежал. Еще месяц назад сел на корабль и отбыл в Заскийский султанат. Хотя, может, только для вида туда, а на самом деле совершенно в другое место. Судя по умениям и силам, этот маг примерно уровня мэтра. Кстати, прежде чем свернуть им шеи, Листик их допросила. Так вот, кто-то из семейства Дзиринталли снюхался с пиратами на островах, вернее, с их новоявленным главарем. Я так подозреваю, что это сам глава клана. А «Летящая по волнам» сегодня утром отплыла, Милисента с девочками и своим спутником вчера погрузились. А поговорила я с Листиком на мосту, помнишь? Ну там, где нам дворцы на канале показывали. А тебе, ты уж извини, подруга, я не могла раньше рассказать. Не было возможности: уши кругом. Если бы я защиту от прослушивания в палаццо Чевелинни поставила, это бы заметили. Тут много магов, хоть они и очень слабенькие.
– А я-то думала, чего ты там, на мосту, так долго стоишь? Неужто дворцами любуешься, глядя в воду? А там, оказывается, Листик была! – подняла брови Стэлла. Потом, понизив голос, спросила: – А тут ушей нет?
– Есть, только я их заблокировала, – кивнула, усмехнувшись, Рамана. – В палаццо у Чевелинни только общая магическая защита, а по комнатам почти нет, и было бы подозрительно, если бы я поставила блокировку. Подумали бы, что нам есть что скрывать, а так – обычная секретная женская болтовня. А тут на всех помещениях какие-нибудь чары навешаны. На этом, кстати, именно от прослушки заклинания стоят. А тот человек, что слушает это помещение, имеет амулет, позволяющий это заклинание обойти. Но именно сейчас этот амулет сломался, такая досада! И никто не может слушать, что в этой комнате говорят!
– Ну подруга, ты коварна, как змея! – усмехнулась Стэлла, а Рамана покачала головой:
– Коварна не как змея, а как дракон!
Обе девушки засмеялись.
Джакомо Дзиринталли был в бешенстве. Дела его торгового дома в последнее время шли очень плохо, коммерческие операции приносили сплошные убытки, и это несмотря на поддержку новых друзей с драконьего архипелага. Об этой дружбе, если это можно назвать дружбой, пока никто не знал, даже своим детям Джакомо ничего не говорил. Он сам установил эти контакты и сам их поддерживал. Не потому, что не доверял сыновьям, просто еще рано им это знать. У старшего слишком развито чувство патриотизма, он интересы Венисии ставил выше интересов клана. Может, это и правильно, когда приносит прибыль, но в противном случае – это вредно! Очень вредно! Поэтому Джакомо хотел передать семейное дело младшему. Тот понимал, что к чему, когда патриотизм выгоден, а когда не очень, правда, он вел слегка разгульный образ жизни, но это пройдет. Станет старше – остепенится. Но тут это демонстративное убийство! Мало того что кто-то посмел, так это было очень дерзко сделано, как будто напоказ. Это притом, что у Виторио была хорошая охрана, кроме охраны к младшему сыну Джакомо приставил одного из той пятерки магов, что натаскал тот заезжий некромант. Очень сильный некромант, возможно, не магистр, а мэтр. Он хотел сохранить свое пребывание в Венисии в тайне. Джакомо помог ему в этом, помог в обмен на небольшую услугу. Теперь у клана Дзиринталли был очень сильный козырь, о котором никто не знал. Поддержка друзей с архипелага и маги-некроманты, обладающие страшным оружием, позволят клану Дзиринталли стать властителями Венисии, да что там Венисии – всего южного побережья. Но любое дело становится бессмысленным, если его некому передать. И Виторио подходил для этого как нельзя лучше – умный, решительный, даже жестокий, когда надо. И тут такой удар!
Погруженный в эти невеселые мысли Джакомо привычно пропустил мимо ушей вступительное слово дожа. Тот витиевато расхваливал магов, прибывших из Зелии и уже успевших принять участие в расследовании убийства одного из нобилей. При этих словах Джакомо Дзиринталли насторожился, а дож, сообщив, что эти маги будут сейчас представлены высокому собранию, передал слово только что вошедшему директору департамента обеспечения безопасности торговли. Тот, хмуро глядя на Дзиринталли, задал ему вопрос:
– Любезный Джакомо, а не подскажете ли вы мне, дом пять на канале Медников принадлежит вашему семейству? – Дзиринталли недоуменно уставился на Чайату, а тот также хмуро продолжил: – Охрана этого здания утверждает, что находится на службе вашего торгового дома!
– Да, это собственность моего торгового дома, – не стал отпираться Дзиринталли, – и это частная собственность!
– На втором этаже этой частной собственности обнаружены три убитых мага! Мага-некроманта! Двое превращены в такие же кучки пепла, как и охранники вашего сына!
– Кто?! Кто это сделал?! – вскричал Дзиринталли.
– По утверждению наших экспертов и магов из Зелии, это самопроизвольное срабатывание очень опасного заклинания! А вот и наши гостьи, думаю, они нам все объяснят!
В зал заседаний малого Совета вошли две девушки, вызвавшие недоумение своей молодостью. Недоумение сменилось почтением, когда девушки были представлены. Обе девушки – магистры магии, одна – декан факультета некромантии, а вторая – замдекана боевого факультета зелийской академии Магических Искусств! Это вызывало уважение, даже страх. А то, что обе магини так молодо выглядят, так на то они и магини. Опять же – они женщины! Все женщины хотят молодо выглядеть. После взаимных представлений Геронимо Чайата, ехидно и в то же время хмуро глядя на нетерпеливо ерзающего Джакомо Дзиринталли, спросил у магинь:
– Вы хотели что-то рассказать высокому собранию о происшедшем на канале Медников?
– Да, – коротко ответила бронзововолосая магиня и лекторским тоном, будто она находилась не перед высоким собранием нобилей Венисийской республики, а перед студентами у себя в академии, стала рассказывать свою версию недавних событий.
– …таким образом, все вышеизложенное убедительно доказывает, что произошел спонтанный неконтролируемый выброс силы. Силы из амулета «черной смерти»! Запрещенного амулета, созданного с помощью запрещенного ритуала, – закончила свою речь магиня и обвела притихших нобилей обвиняющим взглядом, будто это они тут тайком проводят эти самые запрещенные ритуалы. Добивая присутствующих, магистр еще более обвиняюще добавила: – Это очень жестокий ритуал, он требует человеческих жертв!
– Э-э-э, чем вы можете доказать свои обвинения?! Свои голословные обвинения! – подхватился с места Джакомо Дзиринталли. Магиня в своей речи настаивала на связи убитых магов-некромантов и клана Дзиринталли.
– Наблюдаемый нами эффект полного и скоротечного разложения возможен только при применении специального амулета, генерирующего заклинание «черной смерти». Такой амулет подчиняется только своему создателю, для любого другого он смертелен, даже при простом прикосновении! Создать такой амулет может только опытный маг-некромант или неопытный маг-некромант, но под руководством опытного мага. В последнем случае контроль над амулетом будет неполным, возможен, как я уже говорила, спонтанный неконтролируемый выброс силы, что и произошло, – лекторским тоном пояснила бронзововолосая, представившаяся как баронесса Ларнийская.
Она кивнула Чайате, тот сделал знак своему человеку, стоящему у дверей. В зал внесли труп в темной одежде и деревянный ящик. Ящик несли с большими предосторожностями за длинные ременные ручки. Этот ящик поставили перед магиней, она отбросила крышку и сделала сложный пасс руками. Из ящика медленно поднялась и повисла в воздухе рука маленького скелета. Баронесса Ларнийская удовлетворенно кивнула:
– Вот этот амулет, прикосновение к нему приведет к смерти любого, кто дотронулся. Такие амулеты настраиваются только на своих хозяев. Но как я уже говорила, возможны сбои в настройке, тогда энергия смерти, накопленная в таком амулете, обратится против его хозяина, что и произошло. Сегодня, осматривая место гибели, кажется, вашего сына… – Бонзововолосая леди кивнула Джакомо Дзиринталли: – Приношу свои соболезнования. Мы с коллегой пришли к выводу, что произошел именно такой выброс. Причем не самопроизвольный, а неконтролируемый! Маг, видно, решил продемонстрировать действие амулета и просто не справился…
– А горло моему сыну тоже амулет перерезал?! А этому магу шею тоже амулет свернул?! – завопил Джакомо Дзиринталли, указывая на труп мага, который внесли люди из департамента Геронимо Чайаты. – Это все ложь! Кто-то целенаправленно убивает людей из моего клана! А вы, вместо того чтоб искать убийцу, обвиняете в этом моих же людей! Вы все придумали про эти амулеты! Это обычный магический амулет, и он не представляет никакой опасности!
Джакомо Дзиринталли вскочил, отмахнувшись от пытавшегося сдержать его старшего сына, бросился к ящику и схватил костяной амулет. Ничего не произошло. Джакомо с торжеством оглядел застывших нобилей и, подняв амулет, ехидно произнес:
– Что вы на это скажете, уважаемая магистр? Это все ваши выдумки, чтоб скрыть вашу некомпетентность… – Закончить старший Дзиринталли не смог – его охватило черное пламя, через мгновение на месте нобиля лежала кучка пепла. В зале малого Совета повисла гробовая тишина.
– Я предупреждала, – нарушила гнетущую тишину магиня, – предупреждала! Но некоторые не верят специалистам, считают, что они умнее всех.
– Но все же, леди, как вы объясните то, что у этого мага свернута шея? – задал вопрос один из нобилей, остальные одобрительно закивали. Леди Ларнийская пожала плечами:
– Все очень просто, этому магу кто-то свернул шею.
– А кто? – немного привстал со своего места тот же нобиль.
Леди опять пожала плечами:
– Откуда мне знать, кто тут в вашем славном городе сворачивает шеи магам-некромантам.
– А не могли бы вы воспользоваться своим умением – взглянуть на прошедшие события через астрал? – спросил Геронимо Чайата.
– Уважаемый, – усмехнулась магиня, – астрал – это не открытое окно, через которое можно смотреть на все, что тебе заблагорассудится, это, скорее, замочная скважина, через которую очень мало видно. Искусство мага в том и заключается, чтоб заглянуть в эту скважину в нужное время, а именно сейчас это время крайне неблагоприятно.
– Э-э-э… – не нашелся что сказать третий нобиль, он вопросительно посмотрел на вторую магиню, до этого молчавшую. Та, пряча усмешку, важно кивнула:
– Да, именно так! Сейчас крайне неблагоприятное время для заглядывания в астральные замочные скважины. Не просто неблагоприятное время, а даже опасное: астральные поля крайне возмущены, неизвестно, что там сейчас находится, с той стороны этой скважины, и это нечто можно оттуда выпустить, и что может натворить это нечто, выскочившее из замочной скважины, даже подумать страшно! В замочные скважины крайне опасно подглядывать! А если и подглядывать, то это надо делать очень умело!
Магиня бросила взгляд на свою подругу, та одобрительно подняла бровь, также пряча свою усмешку. А Стэлла Вилари, ободренная поддержкой, продолжила:
– Но как только астральные возмущения улягутся, мы обязательно этим займемся. Займемся, как только появится возможность.
– Э-э-э… – попытался собраться с мыслями Чайата, но его опередил один из нобилей:
– А что вы будете делать, леди?
– Как что? – удивилась черноволосая магичка. – Подглядывать в замочные скважины будем, астральные.
– И сделаем это с большим удовольствием, – поддержала черноволосую ее подруга.
Нобили согласно закивали, и только мэтр Оралинни заметил, что девушки изо всех сил сдерживаются, чтоб не захохотать.
Эскадра шла двумя колоннами. Это был еще не поход, это был учебный выход, официальная задача которого звучала так: отработка взаимной согласованности действий магов и личного состава в условиях эскадренного боя с вероятным противником в невероятных условиях. На самом же деле адмирал Мавиланни хотел проверить, на что способны зелийские магини. Когда девушек представили в сенате, многие остались недовольны – вместо опытных магов прислали каких-то девчонок! Адмирал же воспринял это как утонченное издевательство – чем могут помочь в эскадренном сражении эти две девицы? Тем более что одна даже не боевой маг, а некромант! Она, конечно, может определить, чем атакована его эскадра, даже поставить защиту. Но защитить она сможет один корабль, в лучшем случае несколько, но не всю эскадру. Адмирал сделал глубокий вдох. Мерное покачивание триремы успокаивало, адмирала всегда успокаивала вот такая качка, для многих сухопутных крыс являвшаяся причиной жестокой морской болезни. Адмирал, делая вид, что он, как и подобает настоящему флотоводцу, смотрит вперед, на самом деле наблюдал за девушками. Как оказалось, мерное покачивание корабля не вызвало у них никаких неприятных ощущений, даже наоборот, магини искренне наслаждались морской прогулкой.
На горизонте показались три корабля. Эти три отслужившие свой срок биремы должны были стать мишенями для демонстрации умений зелийских магичек. Адмирал не поскупился: на обреченные корабли была навешана масса защитных амулетов от различных магических воздействий. Кроме этого на эти биремы была установлена обычная, но довольно мощная защита от огня, представлявшая собой плотный пояс мешков, набитых мокрым песком. Мешков было очень много, конечно, в реальном бою такая защита бесполезна, она очень сильно утяжеляет корабль, делая его малоподвижным. В реальном бою последнюю точку ставил абордаж, поэтому более слабый корабль всеми силами старался его избежать. Но даже мощный корабль, лишенный маневренности, мог стать добычей нескольких более слабых. Корабли стремились нанести удар по веслам противника или таранным ударом повредить рулевое управление. Поэтому в основном корабли защищались различными магическими амулетами.
Магини заинтересовались кораблями-мишенями, они обменялись взглядами, а потом бронзововолосая, повернувшись к адмиралу, стала перечислять магические защитные амулеты, установленные на первом корабле-мишени. Закончив, она спросила:
– И не жалко столько добра переводить? Ведь это все утонет вместе с обреченным кораблем! На остальные вы тоже столько навесили?
– Жалко! – признался адмирал, его поразило то, как эта, с виду молодая, девушка точно определила, чем и как защищена бирема. Ведь в реальном бою от этого очень многое зависит, зная это, маг может правильно выбрать стратегию боя, то есть бить не наугад, а по самым слабым местам. И, как будто желая окончательно добить адмирала, вторая девушка-маг сказала:
– Говорят, что некромантию очень трудно применять в бою, слишком медленная это магия. Но если применять в комплексе… Вот смотрите, та бирема с защитой от огня, для простых метателей она неуязвима. – Двушка указала на ближайшую, которая уже была на границе поражения корабельными метателями. – Представим, что там враги и они уверены, что с такого расстояния их эту немагическую защиту пробить невозможно. Маг, с такого расстояния, даже не будет тратить силы на это. Но наши метатели приготовлены, и, по моей команде, вы открываете огонь!
Девушка махнула рукой, все мешки, выполняющие роль брони на «вражеском» корабле, попадали в воду. Бронзововолосая хихикнула, а ее подруга скомандовала:
– Пли!
Естественно, залпа не последовало, но и адмирал, и все офицеры, находящиеся на мостике, да и матросы на палубе, дружно разинули рты.
– Эту вашу реакцию можно считать залпом по врагу, – захохотала бронзововолосая, – и, судя по тому, как дружно вы на это отреагировали, враг полностью уничтожен!
– Как?! Как вы это сделали? – воскликнул один из офицеров.
– Элементарно, – улыбнулась черноволосая магиня и продолжила лекторским тоном: – Простенькое некромантское заклинание – быстрого тления. И, заметьте, оно направлено не на корабль и не на мешки с песком, ведь песок не тлеет. Просто сгнили веревки, которыми эти мешки были привязаны. Сгнили совсем ненамного, а настолько, чтоб лопнуть под весом этих мешков. Таким образом, я израсходовала ничтожное количество своей силы. Результат вы видели, если к этому прибавить залп обычных метателей, то что будет?
– Корабль обречен! – выдохнул один из офицеров, а корабельный маг, глядя на девушку восторженными глазами, произнес:
– Гениально! Леди, это просто гениально!
Леди скромно потупила глазки:
– Спасибо за столь высокую оценку моих способностей и умений, а сейчас выход леди Раманы.
Леди Рамана кивнула:
– Я предлагаю перейти к следующему кораблю, с этим уже неинтересно. Вот тот, второй, защищен не хуже, я бы сказала – даже лучше, чем первый. Сейчас до него дистанция, с которой, насколько я знаю, невозможен удар ни метателями, ни боевой магией, так?
Все офицеры, находящиеся на мостике, дружно закивали. Расстояние до второго корабля мишени действительно было велико. Девушка улыбнулась и щелкнула пальцами, на месте второго корабля взметнулся столб воды, огня и каких-то обломков. Там, где только что был боевой корабль, пусть и не самый могучий, плавал какой-то мелкий мусор. Люди пораженно молчали, увиденное не то что впечатлило их, оно их поразило! А магиня, ухмыльнувшись, стала тыкать пальцем в сторону моря: там, куда она показывала, взлетали такие же столбы взрывов. Через некоторое время это ей надоело, и она обратилась к адмиралу:
– Я думаю, достаточно. Или утопим и третий корабль?
Адмирал Мавиланни машинально кивнул, магиня вздохнула. Она не предпринимала никаких видимых действий, но третья бирема просто рассыпалась.
– Как вы это сделали? – пораженно спросил корабельный маг.
– Вытащила все гвозди, – пояснила магиня, но, увидев, что маг не совсем понимает, как это было сделано, пояснила: – Мысль о такой диверсии мне подсказала племянница. Она как-то натравила на вражеское войско корозлинов, они же ржавики.
– Но это же невозможно! – воскликнул маг. – Корозлины – полуразумные существа! Чтоб проесть железо до такой степени, чтоб лишить даже небольшой отряд боеспособности, нужна целая орда этих ржавиков.
– Однако ж племянница сумела с ними договориться, и эти совсем не полуразумные, а очень даже умные существа погрызли лишь важные части оружия и снаряжения. Ведь чтоб вывести из строя меч, совсем не надо его сгрызать полностью, достаточно только подгрызть так, чтоб он сломался в нескольких местах. Вот так и я превратила в труху только скрепляющие гвозди. Результат вы видели сами.
– Но все же как вам это удалось? Ведь насколько я знаю, таких заклинаний нет! Заклинания из области некромагии не действуют на металлы столь быстро!
– Такое заклинание уже есть, – улыбнулась магиня, – это комбинация из нескольких заклинаний, в том числе и некромагии. Применила его я, но разработка – это заслуга леди Стэллы.
Рамана не сказала, что такое заклинание требует больших затрат энергии и применить его никто из магов этого мира не сможет. Для этого у них просто не хватит запаса силы. Маги не смогут, а вот для дракланов это не составит большого труда.
Стоя на палубе своей триремы, адмирал Мавиланни любовался видом вечерней Венисии. Еще не было темно, но уже зажглись уличные фонари и свет в домах горожан, да и навигационные огни торгового порта и арсенала уже горели. В таком освещении город был особенно красив. Адмирал любил это время, любил вот так возвращаться в свой город – на закате, когда солнце уже зашло, но ночь еще не наступила. Рядом с адмиралом кто-то оперся на поручни фальшборта, Мавиланни скосил глаза – это была высокая магиня, леди Рамана. Она, также молча, любовалась городом. Адмирал был ей благодарен, что она не нарушает тишину, не разрушает волшебство последних мгновений заката.
Палубные матросы зажгли ходовые огни и фонарь над мостиком, адмирал помолчал еще некоторое время и повернулся к магине:
– Как вы находите наш город, леди?
– Очень красивый, вы знаете, адмирал, я видела очень много городов – и красивых, и не очень. Цветущих и пылающих, – ответила магиня, последние ее слова прозвучали довольно зловеще. Она сделала паузу, чтоб адмирал мог осмыслить их значение, а потом продолжила: – И я бы не хотела увидеть этот город горящим, а это вполне возможно, если наша миссия провалится. Нам противостоит очень опасный и могущественный враг. С ним нам очень трудно будет справиться.
Магиня замолчала, адмирал тоже молчал, он понимал, что эта девушка знает об их противнике что-то такое, что ему неизвестно, да и во всей Венисии никому не известно. Леди Рамана, будто угадав его мысли, продолжила:
– У этого врага уже есть сторонники в вашем городе, да, адмирал, есть. Как говорил один полководец древности – чтоб взять город, не нужна армия, для этого достаточно осла, груженного золотом. А у нашего противника таких ослов много.
Магиня замолчала, молчал и адмирал, он понимал, что в словах этой, с виду такой юной, но, судя по словам, очень много повидавшей женщины правда все, что она говорит. А леди продолжила:
– Наша цель – не захват драконьего архипелага, да это и невозможно. Пиратство искоренить невозможно в принципе. Но нанести по нему удар мы можем, можем и нанесем, в первую очередь по тому, кто пытается его подмять под себя, пытаясь из анархической вольницы сделать четкой структурой. Для этого нам не нужна большая эскадра, мы пойдем малым отрядом, только на быстроходных биремах. Вы правы, адмирал, защитить большую эскадру не сможет ни один маг, как бы он могущественен ни был. А вот несколько кораблей – запросто, причем не самых больших и могучих.
– Леди Рамана! – пораженно произнес адмирал, эта магиня будто подслушала его утренние мысли.
– Мне эта мысль пришла сегодня утром, когда я смотрела на вашу могучую эскадру, адмирал, – улыбнулась магиня, видимая в свете корабельных светильников ее улыбка хоть и была зловещей, но уже не пугала адмирала. В целом, он был согласен с тем, что предложила леди Рамана, но любую экспедицию должна предварять соответствующая подготовка. Эту свою мысль адмирал и озвучил, он также высказал свои опасения о том, что без должной информации о противнике предпринимать какие-либо действия опасно.
– Адмирал, готовьте эскадру. Разведка у нас есть, и она уже действует, – продолжая улыбаться, ответила леди Рамана.
«Летящая по волнам» не летела, а стояла, и не на волнах, а на водной глади, потому что океан был, как зеркало, тих и спокоен. На восьмые сутки плавания корабль попал в штиль. Паруса «Летящей» не обвисли, такого безобразия капитан Этуро не допустил бы. Паруса были аккуратно убраны и подвязаны к реям, потому что это Гуланский океан, здесь может быть полный штиль, а потом вдруг внезапно может подняться ветер, налететь шквал, и – прощай паруса! От них останутся только лоскутки, это если ветер будет не штормовой, а может и мачты сломать.
Было восемь часов утра, хотя понятие времени на корабле относительно, ведь сутки разбиты на вахты, для тех, кто отстоял ночную вахту, – утро время смены, а значит, и начала отдыха. А вахта – она вахта при любых условиях, хоть в штиль, хоть в шторм, хотя в шторм стоять вахту не так скучно, как в штиль. Ыраламыр, боцман «Летящей по волнам», орк, хотя и странно видеть жителя степей служащим на корабле, вышел на палубу. Осмотрев корабль и не найдя никаких нарушений, он одобрительно кивнул вахтенным, рулевому и палубному матросу. Те держались бодро и не пытались зевать. Потом взгляд боцмана задержался на девушке, стоящей у фальшборта. Это была Миларимо, она держала большую махровую простыню. Боцман хмыкнул: младшая пассажирка Лионелла, или, как называли ее девушки, Листик, купалась. Вообще-то, обычно по утрам купались обе рыжие пассажирки, но сегодня, видимо, старшая не захотела, или была какая другая причина. Боцман улыбнулся, вспомнив, какой переполох вызвало купание сестер на второй день плавания.
Было такое же ясное утро, вот только «Летящая по волнам», оправдывая свое имя, буквально летела, делая десять узлов, и это несмотря на не совсем попутный ветер! На палубе кроме обычной вахты была еще палубная команда, корабль готовился к повороту. Из каюты показались четыре девушки. Матросы одобрительно зацокали: три девушки были красавицами, младшая, еще девочка-подросток, обещала стать красавицей в недалеком будущем. К ним подошел их спутник, Рен, он жил в кубрике вместе с матросами, и с ним они уже успели познакомиться. Рен что-то спросил, старшая рыжая девушка ответила. Рен кивнул и отошел от девушек, направившись к капитанскому мостику. Подойдя к борту, рыжие девушки, старшая и младшая, стали раздеваться. Они совсем не обращали внимания на застывшую команду «Летящей». Матросы, наблюдая за бесплатным стриптизом, ухмылялись, некоторые уже собрались было одобрительно засвистеть, но вместо свиста у всех вырвался испуганный вскрик – девушки прыгнули за борт!
– Человек за бортом! – не растерялся тогда Ыраламыр.
Капитан поднял рупор, чтоб отдать команду о спуске парусов, понимая, что корабль уйдет на значительное расстояние от места падения пассажирок за борт. Пока остановятся, пока спустят шлюпку, пока подойдут к тому месту, где девушки прыгнули в воду… У этих девушек в холодной воде не было шансов выжить! Вся команда с ужасом смотрела туда, где под водой скрылись пассажирки, на их глазах эти две девушки только что совершили самоубийство!
– Спокойно! – громко сказал спутник утопившихся девушек. – Не надо останавливаться, они нас догонят. Накупаются и догонят!
Капитан, уже поднявший рупор ко рту, замер в изумлении. Как так можно относиться к произошедшему? Но спутник девушек был спокоен, спокойны были и служанки у борта, они развернули большие махровые простыни и стали ждать. Ждать, как будто их две госпожи пошли купаться в теплый бассейн, а не прыгнули в холодное и довольно бурное море.
– Не надо останавливать корабль, – сказал подошедший сзади Харан Каратто, – делаем поворот.
– Ты думаешь, что они… – начал капитан.
– Я не думаю, что они избрали столь экзотический способ самоубийства, – ответил помощник на незаданный вопрос капитана и кивнул на девушек, стоящих у борта: – Да и их служанки не волнуются, видишь, они приготовились встречать своих хозяек. Да и их спутник, видишь, тоже спокоен, если бы с девочками что-то происходило, он бы тут всех на уши поставил!
Капитан недоверчиво хмыкнул и скомандовал переложить руль, матросы занялись парусами, и корабль, сделав поворот, прибавил скорости, стремительно уходя от того места, где скрылись под водой рыжие девушки. С палубы никто не уходил, все смотрели на двух девушек, стоящих с махровыми простынями. Прошло не меньше получаса, как из воды выметнулись две тени, и тут же они были укутаны в простыни. Скорее всего, это было сделано не для того, чтоб защитить рыжих сестер от холода, а для того, чтоб закрыть их от нескромных взглядов. Один из матросов попытался свистнуть, но младшая выпростала из-под простыни руку и направила ладонь, пальцами вперед, в сторону этого матроса. Маленькие ноготки девочки превратились во внушительные когти, похожие на кинжалы. Старшая улыбнулась и повторила жест младшей. Никто из матросов не посмел свистнуть. Когда девушки удалились в каюту, капитан спросил у их спутника:
– Кто они?
– Замечательные девушки, леди Милана и леди Лионелла. Маги, очень сильные, – ответил Рен и кивнул в сторону помощника капитана. – Господин Каратто может подтвердить, он видел, что они умеют.
Все взоры обратились на Харана Каратто, тот, кивнув, сказал:
– Римар, я же рассказывал, да и ты сам видел!
– Гм, – хмыкнул капитан, – как-то мало верилось, ты уж извини, да и бросаться огненными шарами – это совсем не то что плавать в холодном море, как дельфины, да еще с такой скоростью, чтоб догнать корабль, делающий десять узлов!
– Ну теперь-то вы знаете, – усмехнулся Рен и, обращаясь ко всей команде, сказал: – И дерутся они так, что могут порезать на ленточки любого, поэтому не давайте им повода, не сердите их!
Если кто из команды и не поверил, то посмотреть на то, что вытворяли эти девочки, перед купанием, на следующее утро тоже сбежалась вся команда. Общее мнение высказал Ыраламыр, гигант орк, после того как девушки снова уплыли, он, качая головой, прогудел:
– М-да, не хотел бы я столкнуться при абордаже с таким бойцом! Любая из этих юных леди уделает меня, не запыхавшись, да что меня, в одиночку полкоманды уделает!
Покачивая головами, матросы разошлись, не дожидаясь, пока леди приплывут обратно. Конечно, матросы старались подсмотреть за девушками, когда те собирались купаться, но старались делать это украдкой, не попадаясь им на глаза. Да и к служанкам никто не приставал и старался не оказывать явных знаков внимания: кто знает, как себя поведут их хозяйки-магини. К тому же две девушки, Миларимо и Киламина, хоть и были представлены как служанки, но явно имели более высокий статус. Если к старшей они обращались на «вы» и «леди Милана», то младшую, Лионеллу, ласково называли – Листик, и, казалось, еще немного – начнут девочку тетешкать.
На шестой день плавания ветер начал стихать, превратившись в полный штиль. Леди Милана и помощник капитана Харан Каратто пытались колдовать, при этом сыпали мудреными магическими терминами, но у них так ничего и не вышло.
– Против бога, тем более против такого своенравного, как Посаданум, людская магия бессильна! – вынес вердикт помощник капитана.
Ыраламыр был с ним согласен – куда с магией против бога! Бога надо очень попросить, задобрить, что-нибудь пообещать за оказанную милость. Боцман был из древнего рода орочьих шаманов. Так уж сложилась жизнь, что потомок могучего шамана не только не стал шаманом, но и вообще ушел из племени, да еще подался в матросы. И, видно, понравился океану, раз ему сопутствовала удача как мореходу. Уже одно то, что представитель сугубо сухопутного народа – степных орков – дослужился до боцмана, говорило о многом. Мало того что сам ходил по морям, так еще и пятерых, таких же, как он, изгоев, приобщил к морскому делу.
Ыраламыр вздохнул и сходил в кубрик за шаманским бубном, единственным своим наследством, доставшимся от деда. Боцман-орк знал, как надо шаманить, теоретически знал, даже пробовал, но у него не получалось. А сейчас – все равно делать нечего, а вдруг выйдет? Ыраламыр встал посреди палубы, поднял бубен и под ухмылки зрителей ударил в него. Бубен глухо бухнул, бубенчики звякнули, как гвозди в мешке у нерадивого столяра. Ыраламыр собрался было еще раз ударить и затянуть речитатив вызова ветра, как за его спиной раздалось требовательное:
– Дай!
Обернувшийся боцман увидел рыжую девочку, ее зеленые глаза были широко открыты, капельки воды блестели, как бриллианты, на ее золотистой обнаженной коже.
– Дай! – повторила девочка и протянула руку, орк, не понимая, почему он это делает, отдал бубен девочке. Та взяла его, повела пальцами по натянутой коже, бубен отозвался протяжным гулом, будто приветствуя девочку. Бубенчики мелодично и как-то радостно зазвенели. Они никогда не звенели так, когда бубен находился в руках Ыраламыра. Девочка тряхнула бубном и ударила в него. Это было невероятно, но полилась мелодия! Настоящая мелодия! Такая, какую невозможно сыграть на бубне. Очень нежная и в то же время ритмичная. Тело девочки, немыслимо изгибаясь, стало двигаться в такт этой чудной мелодии. Орк завороженно смотрел на танец рыжей девочки, казалось, это не тело, а язычок пламени причудливо изгибается, то срываясь в бешеную пляску, то неподвижно замирая. А завораживающая мелодия лилась и лилась. Орк не заметил, как за его спиной собралась вся команда, люди и орки не дышали. Они восторженно смотрели на самозабвенный танец девочки. А ритм все нарастал и нарастал, юная танцовщица уже перестала замирать, она кружилась все быстрее и быстрее, казалось, звучит не бубен, а хорошо сыгранный оркестр. Девочка завертелась волчком, ее движения смазались – настолько они были быстры. Заключительные аккорды прозвучали как гром, и девочка замерла с высоко поднятым бубном.
Бубенчики жалобно зазвенели, девочка протянула бубен орку. Ыраламыр шумно выдохнул и так же вдохнул, пока длился танец, он вообще не дышал. Такие же судорожные вздохи послышались за его спиной. Орк медленно опустился на колени, он не простерся ниц только потому, что его от этого удержал взгляд девочки.
– Возьми! – прошептал орк гулким басом, – прими дар от недостойного, о Арыамарра!
Вслед за Ыраламыром на колени опустились все пятеро орков из команды «Летящей», остальные, сгрудившись, не знали, что делать: то ли последовать примеру орков, то ли еще постоять. Команду удивило, даже поразило то, что орки, эти могучие и бесстрашные бойцы, оказывают такие почести рыжей девочке. Да, ее завораживающий танец был прекрасен! Но это же не повод так выражать свои чувства, тем более что раньше за орками особой тяги к прекрасному замечено не было.
– Это мне? Да? Мне? – переспросила девочка и, прижав бубен к себе, выдохнула: – Спасибо!
Озорно улыбнувшись, девочка прыгнула вперед, на плечо к Ыраламыру, и немного поерзала, устраиваясь поудобнее. Орк осторожно поднялся и так же осторожно, будто он нес хрустальную вазу, наполненную драгоценным вином, торжественно пошел в сторону каюты пассажирок. Миларимо пошла за ними следом, держа перед собой махровую простыню, готовая укутать девочку, как только та спрыгнет с плеча орка. Остальные орки поднялись с колен и выстроились за Миларимо, причем вид у них был такой, будто они участвуют в самом торжественном шествии по случаю самого значительного орочьего праздника.
– Чего это они? – удивленно сказал капитан Этуро, ни к кому не обращаясь.
– Арыамарра! – также ни к кому не обращаясь, ответил его помощник и, поймав еще более изумленный взгляд капитана, пояснил: – Арыамарра – «Говорящая с богами»?!
– «Говорящая с богами» – это как шаманка? – переспросил капитан.
– Шаман просит богов о милости, и боги могут откликнуться, а могут и проигнорировать его просьбу. А «Говорящая с богами», ну как это лучше сказать, – попытался объяснить Харан Каратто, – ну просто говорит. Разговаривает, что ли…
– Вот так просто беседует, и боги ее слушают? – поднял брови капитан. – Как такое может быть? И что, леди Лионелла вот так станцевала – нет, я не отрицаю, ее танец был прекрасен, даже меня пробрало, – и боги ее услышали? Сомневаюсь, что Посаданум…
Закончить капитан не успел, Каратто указал ему на висевший безвольно до сих пор вымпел. Порыв ветра заставил затрепыхаться полотнище. Появившийся слабый ветерок становился все сильнее и сильнее. Это притом, что небо по-прежнему было совершенно чистое, без единого облачка. Достигнув определенной силы, ветер перестал усиливаться, он дул ровно и в том направлении, куда надо было идти «Летящей». Помощник капитана многозначительно кивнул и закричал на матросов:
– Что рты разинули?! Ставим паруса!
Матросы бросились выполнять команды помощника капитана, только орки даже бровью не повели, они вопросительно смотрели на девочку с бубном, сидящую на плече у боцмана. Девочка спрыгнула на палубу, ее тут же заботливо завернула в простыню служанка, со словами, никак не вязавшимися с той почтительностью, с которой эта девушка ухаживала за рыжей девочкой:
– Ну как так можно, Листик! Ты совсем раздетая, после купания! Можно же простудиться, вон какой ветер поднимается! Ну что мне с тобой, такой непослушной, делать?
– Не сердись, Миларимо! Ну не сердись! – отвечала девочка, подняв руки с бубном, чтоб его не завернули в простыню вместе с ней. Потом девочка повернулась к неподвижно стоящим оркам. – Вы же матросы на корабле, да? Значит, должны слушаться капитана! И его помощника тоже!
Девочка и ее служанка скрылись в каюте, а орки бросились выполнять команды Харана Каратто. Тот многозначительно посмотрел на капитана, капитан так же многозначительно кивнул.
Это утро началось, как и девять предыдущих, «Летящая» резво бежала по волнам, подгоняемая попутным ветром, пожалованным рыжей девочке своенравным богом морей. Сестры в сопровождении своих служанок вышли на палубу, к ним присоединились их спутник и один из орков. Теперь девушек сопровождал и один из свободных от вахт представителей степного народа. Если раньше за ними можно было подсмотреть, когда они раздевались, чтоб искупаться, то теперь их заслоняла могучая фигура со скалящимися в предупреждающей гримасе клыками, а клыки у орков не то чтобы волчьи, но и не маленькие.
Рыжие сестры скользнули в воду, повернувшиеся к морю Рен и орк Хырыгурум, сегодня ему досталась очередь, или, как говорили сами орки, выпала честь сопровождать маленькую Арыамарру.
– Харан, ты их предупредил? – спросил у своего помощника капитан Этуро.
Каратто кивнул:
– Да, Римар, предупредил. Но они не послушали, да и вряд ли кракен заинтересуется такой мелкой добычей. Скорее на нас нападет, я приказал приготовить метатели.
– Кракены же не боятся огня, – покачал головой капитан Этуро.
– Знаю, но хоть отпугнуть попытаемся, меня бесит состояние беспомощности перед этими чудовищами. В прошлую мою встречу с ними только скорость корабля позволила избежать смерти. На наше счастье, эти твари неповоротливы, и от них можно уйти, – скривился Каратто.
– Так-то оно так, но только если этот монстр не вынырнет перед самым кораблем… – снова покачал головой капитан, – скомандуй общий аврал, пусть все займут свои места. Только слаженные действия команды помогут нам уйти, если, не дай Единый, напоремся на эту тварь!
Помощник засвистел в свисток, прибежавшему боцману были отданы распоряжения, и вся команда высыпала на верхнюю палубу. Удивленному Рену Хырыгурум быстро объяснил причину переполоха и занял свое место, полагающееся ему в такой ситуации. Только обеспокоенный Рен и девушки не приняли участия в общей суете, они озабоченно вглядывались в море, туда, куда уплыли Милисента и Листик.
– Прямо по курсу! – прозвучал выкрик впередсмотрящего, там из воды поднималась черная лоснящаяся туша. Над ней взметнулись длинные щупальца и зашарили по воздуху, кракен немногим уступал «Летящей» в размерах. Капитан выругался и скомандовал изменить курс. Корабль немного повернул в сторону, стараясь обойти монстра. Тот никак не отреагировал на смену курса, это поведение кракена стало понятно, когда из морской пучины поднялось еще одно чудовище. Капитан снова выругался, на этот раз длинней и замысловатей, Каратто присоединился к нему, и морской загиб они закончили вместе, органично дополняя друг друга. На этот раз капитан не стал менять курс, «Летящая» неслась в промежуток между двумя чудовищами, попробовать обойти их – значило потерять скорость, а тогда пропадали все шансы уйти от кракенов. Возглас отчаяния дружно вырвался у всех членов команды, там, где намеревался проскочить капитан Этуро, появился еще один кракен.
– Приношу вам свои извинения, – обратился капитан к Рену, тот удивленно поднял брови. Капитан пояснил: – Я не смогу доставить вас и ваших спутниц в порт назначения ввиду скорой гибели корабля и всей его команды.
Рен молча указал на готовые к стрельбе метатели, капитан, который пару мгновений назад темпераментно изрыгал проклятия, сейчас был абсолютно спокоен, пожал плечами:
– Заряды наших метателей особого вреда этим тварям не нанесут.
Как бы подтверждая его слова, один из метателей произвел выстрел, огненный заряд, похожий на огненные шары боевых магов, по дуге устремился к тому кракену, что был на пути «Летящей». Наводчик метателя не промахнулся, огненный снаряд попал точно в центр лоснящейся туши. Вспыхнувший огонь растекся по видимой части чудовища и, не причинив тому вреда, стек в воду.
– У них магическая защита, – пояснил Харан Каратто, – какая-то природная магия, никем не изученная. Сами понимаете, такого монстра невозможно поймать для исследований.
Вцепившийся в поручни фальшборта Рен отметил, что, несмотря на весь трагизм ситуации, корабль летел в пасть к монстру. Каратто с любопытством разглядывал тварь. Он рукой указал на монстра и голосом исследователя, препарирующего лягушку, сообщил:
– А у него не пасть, а клюв! Видите! В обрамлении щупалец – клюв! И глаза там же, из этого можно сделать вывод, что кракен зрячий!
Часть команды с ужасом уставилась на Каратто, полагая, что от вида чудовища тот сошел с ума, а часть как завороженная смотрела на кракена, уже вытянувшего свои щупальца в сторону обреченного корабля. Только девушки отвернулись в сторону, им было очень страшно.
– Дракон! – закричала Миларимо, она увидела дракона, потому что не смотрела на кракена. Небольшой дракон появился в стороне от корабля и теперь стремительно приближался, заходя на чудовище сбоку.
– Госпожа! Милана! – закричала Киламина.
Взоры всей команды обратились в сторону, куда указывали девушки, там на атакующем кракена драконе сидела всадница.
– Милана! – повторила Киламина.
Действительно, это была леди Милана. Дракон бесстрашно подлетел к чудовищу, оказавшись немного сбоку от громадных щупалец, и выдохнул мощную струю огня. Огонь не нанес кракену видимых повреждений, но, видно, был неприятен. Издав громкое шипение, чудище немного развернулось в сторону дракона и махнуло щупальцами. Один из этих огромных отростков попал по дракончику, тот, беспорядочно кувыркаясь, стал падать, но над самой поверхностью моря выровнялся и резко пошел вверх, при этом снова ударив кракена огнем. Чудовище издало шипение, больше похожее на рев, и полностью развернулось к дракону. Тот, заложив вираж в непосредственной близости от молотящих по воздуху щупалец, опять напал на кракена, поливая того огнем. Впрочем, эти огненные атаки дракона особого вреда гигантскому зверю не причиняли.
– Поворот! Парус, якорь вам в глотку! – закричал капитан Этуро.
Матросы, оторвавшись от картины боя дракона с кракеном, бросились выполнять команду капитана. «Летящая по волнам», едва не столкнувшись с тушей морского чудовища, ушла в сторону. Почти чиркнув кончиками рей по лоснящейся коже занятого драконом кракена, корабль стал стремительно удаляться от места боя дракончика и гигантского морского чудовища.
– Леди Милана! – протянула руки в сторону быстро удаляющейся лоснящейся горы кракена Киламина. – Она там! Она там осталась!
Взоры людей снова были обращены на быстро удаляющееся место битвы дракона и кракена, к которому спешили два других чудовища, видимо, чтоб оказать помощь своему собрату. Люди увидели, как кракен снова ударил дракона своим щупальцем, тот стал падать в воду, усидела ли на нем всадница, уже не было видно.
– Она спасла нас всех! – проговорил капитан Этуро. – Если бы она не отвлекла кракена, он схватил бы корабль своими щупальцами и уже долбил бы своим клювом.
– Да! Долбил бы клювом, – поддержал капитана Каратто, – у кракена, как мы видели, не пасть, а клюв! Это очень интересный научный факт! Мы теперь это точно знаем! Знаем, только благодаря самоотверженности леди Миланы! А кракена так близко еще никто не видел! Из живых не видел! Мы первые! И мы спаслись только благодаря леди Милане! Она герой!
– Леди Милана настоящий герой! Она пожертвовала собой, чтоб спасти нас всех, – прогудел Хырыгурум, – она настоящий воин! И погибла она как воин, в бою! Вечная слава воину Милане и ее боевому дракону!
Орк ударил себя кулаком в грудь, его примеру последовали остальные орки – члены команды. Люди молча склонили головы. В наступившей тишине было слышно, как скрипит такелаж корабля и всхлипывают Миларимо и Киламина – девушки плакали, уткнувшись в грудь Рена.
– Листик, Листик… – громко всхлипнула Миларимо, – она уплыла вместе с Миланой, она тоже погиблааа…
Девушка зарыдала в голос, к ней присоединилась ее подруга. Рен, обняв девушек, повел их в каюту.
– Действительно, а где младшая девочка? – спросил капитан. – Они же с сестрой были в той стороне! Даже если она избежала встречи с кракенами, они не дадут ей нас догнать, она, наверное, тоже погибла!
В это время сзади раздался грохот, там, где еще мгновение назад виднелась лоснящаяся туша чудовища, поднимался столб пара, потом грохот раздался снова, и поднялся еще один столб пара. Но сколько люди ни вглядывались и ни вслушивались, в той стороне больше ничего не произошло.
– Вечная слава! – повторил Хырыгурум, снова ударяя себя в грудь. – Великий воин леди Милана, она не одна ушла в чертоги Анурам и Ырмытыру! Она погибла в бою, не просто погибла, но и забрала с собой своих врагов!
– А Листик? – спросил один из орков.
– Арыамарра не бросила свою сестру, я уверен, она тоже сражалась! Она сражалась и разделила судьбу сестры, Арыамарра тоже герой! – ответил орк и снова ударил себя кулаком в грудь. Потом достал кинжал и, сделав надрез на руке, брызнул кровью в сторону предполагаемой гибели рыжих сестер. Остальные орки тоже это проделали.
– Чего это они? – спросил капитан Этуро, глядя на застывших орков.
Каратто пояснил:
– Это знак уважения великим героям, так орки выражают свое уважение погибшим в бою и своим верховным вождям.
Маритининиэль эл Драконион разбирала контрольные работы студентов, она сидела за столом в аудитории целительского факультета. Сессия в самой своей середине, работы было много как у студентов, так и у преподавателей. Сейчас же время обеденного перерыва, коридоры были пустыми. В этой же аудитории находились Ирэн и Миримиэль. Они тихо сидели в уголке и читали свои конспекты. От резкого удара дверь распахнулась. На пороге стояла Милисента, она держала на руках обмякшее тело Листика. С обнаженных тел девушек стекала вода.
– Марта, помогите! Листик! Она умирает! – прошептала в отчаянии Милисента.
Эльфийка резким движением сгребла на пол все, что было на столе, и, подхватив девочку, уложила ее на освободившееся место, Маритининиэль, сосредоточившись, положила руки на грудь Листика, простояв так пару секунд, она облегченно вздохнула:
– Это просто истощение, Листик никак не может научиться рационально расходовать свой резерв, она снова все выплеснула. Ничего страшного, я ей сейчас немного помогу, а потом она и сама восстановится. Что там у вас произошло?
– Кракены, – ответила успокоившаяся Милисента, – сразу три штуки, он напали на корабль, на котором мы плывем. Подкрались незаметно.
Милисента начала рассказывать, как они с Листиком атаковали первое чудовище из трех, которые собирались напасть на корабль. Это чудовище было защищено от огня, и от простого, и от магического. Листик, как всегда, ударила со всей мочи, но успеха не добилась, мало того, кракен оказался очень проворным, он смог два раза ударить по дракончику. Во второй раз ослабленная Листик не смогла защититься, и, потеряв сознание, она стала падать в море. Милисента, сменив ипостась, подхватила сестру. Но уйти от кракена уже не успевала. Тогда она сама ударила чудовище, но не просто огнем, а комбинированной магической конструкцией. В кракена полетела ледяная игла. Она легко пробила магическую защиту чудовища и уже внутри его взорвалась огнем.
– Помните те пузыри, что так любит выдувать Листик? Это примерно то же самое, только оболочку я сделала твердой и острой, – рассказывала Милисента. – Я подумала, что если кракен защищен от огня, то почему бы не попробовать ударить его водой, только замороженной? Ведь если бы он был защищен от воды, то не смог бы нырять, его бы все время на поверхность выбрасывало. Вот я и запустила в него тоже воду, а внутрь этой воды спрятала огонь. Вот кракен и взорвался, он изнутри от огня не был защищен. Второго я тоже так уничтожила. Третий нырнул, пытаясь скрыться, но и его догнала моя ледяная стрела. Получается, такими стрелами, начиненными огнем, можно и под водой бить. Просто огнем нельзя, а вот такая комбинация из двух заклинаний…
– Молодец, девочка! – похвалила Маритининиэль. – Ты не растерялась и быстро сумела найти верное решение! Эти кракены, как называют их ошибочно моряки, совсем не кракены, а искусственно выведенные существа. Они должны были охранять государство Эпир, расположенное на южном континенте, от флота вторжения Старой Империи, и охраняли. Отбили две попытки флота имперцев прорваться к Эпиру. Но потом сгинула и Старая Империя, и Эпир, часть этих чудовищ была уничтожена, а часть выжила. Контроль над ними был утрачен, а заложенная программа – топить чужие корабли – осталась. Только вот теперь для этих зверей все корабли стали чужими. А эти трое поселились в Гельвенском море. Но они всегда охотились в одном районе, никогда его не покидали. Я правильно поняла? Ты их всех уничтожила? Своими ледяными иглами, начиненными огнем? Да?
Милисента утвердительно кивнула, а Марта продолжила:
– Там никто не плавает, не понимаю, почему ваш капитан пошел через тот район? Ведь он же знал о кракенах!
– Он везет контрабанду, – пожала плечами Милисента, – потому и пошел тем путем, там нет патрульных галер. Мы ни одной не встретили, а это уже территориальные воды Гельвении. Как я поняла, он довольно часто ходит там, и до сих пор ему везло.
– Да, везучий капитан, ему и сейчас повезло, именно в этот раз, когда он напоролся на кракенов, у него на борту была ты с Листиком, – заметила Ирэн.
– Ага, – раздалось со стола, на котором лежала Листик, – мы такие! Нам что кракена упокоить, что зомби…
Девочка закашлялась, у нее на губах появилась кровь.
– Лежи, лежи! – дружно замахали на девочку руками, а Марта добавила: – Лежи, великий воин и могучий дракон! Победитель кракенов и поедатель несметного количества мороженого! Тебе дня два нельзя напрягаться, лучше лежать!
– Марта, нам надо обратно на корабль. Мы должны туда проскочить, пока нас закрывают магические возмущения, оставшиеся от кракенов. Мы слишком близко подошли к драконьему архипелагу, тот, кто там сидит, может заметить наши прыжки!
Эльфийка кивнула, она понимала, что Милисента прыгнула к ней только потому, что очень испугалась за Листика и помнила, что Марта знает, как лечить девочку в таких случаях. Эльфийка еще раз положила Листику руки на грудь, что-то пошептала и сказала:
– Ладно, прыгайте, только осторожно!
Милисента кивнула, подхватила девочку на руки и исчезла.
– Да, дела… – протянула Миримиэль, но Ирэн прижала палец к губам, призывая к тишине, и мягким прыжком переместилась через пол-аудитории к дверям. Резко распахнув их, втащила студента с выпученными глазами.
Масин фон Крунув крался по коридору. Он как порядочный студент завалил экзамен и теперь должен был пересдавать целительство. Он шел на кафедру, но в коридоре обнаружил мокрые следы босых ног. Кто мог ходить по академии босиком? Да еще и оставлять мокрые следы?! Эта великая тайна вытеснила из головы студента все остальные мысли. Он, озираясь по сторонам, будто ожидая внезапного нападения, стал красться вдоль коридора. Следы привели к одной из аудиторий. Там раздавались голоса, Масин тихонько, чтоб было незаметно, попытался приоткрыть дверь, чтоб посмотреть в щелочку – что там? Но дверь внезапно распахнулась и дала ему по лбу. Не успевшего опомниться Масина втянули в аудиторию. Он выпученными глазами смотрел на Ирэн. В прошлом году всех очень сильно удивила метаморфоза, произошедшая с этой девушкой в экспедиции. Уходила милая, человеческая девушка, подруга Милисенты и Листика, а вернулась темная эльфийка, да еще и, как по секрету поведала Масину Листик, из страшного темноэльфийского клана «Убивающих всех подряд»! Масин хоть и знал, что Листик любит пошутить, но на этот раз поверил девочке, уж очень изменилось поведение Ирэн. Да и то, что к ней с большим почтением относились темные эльфы, поступившие на боевой факультет, говорило о многом. А увиденная тренировка этой дроу поразила его до глубины души, такое мог продемонстрировать далеко не каждый выпускник боевого факультета, а тут студентка второго курса целительского факультета!
– Подсматриваем? Шпионим? Признавайся, на кого работаешь? – грозно спросила темная эльфийка, встряхнув студента.
– Мм… я… мм… – попытался ответить Масин.
– Понятно, разведка вражеского государства Эм-ям! – сделала грозное лицо Ирэн. – Примем меры!
– Ккк… какие? – испуганно пролепетал студент.
– Зарежем, – буднично сообщила эльфийка, – зарежем, потом поднимем и упокоим!
– Зззачччем? – еще больше испугался студент.
– Действительно, зачем? – тоже удивилась Миримиэль.
– Для надежности, дважды зарезанный уже никому ничего не расскажет, – пожала плечами кровожадная темная эльфийка. Оглядев побледневшего студента, деловито спросила: – Как резать будем? Вдоль или поперек?
– Сначала вдоль, потом поперек! – хихикнула не менее кровожадная светлая эльфийка, видно, у своей подруги научилась.
– Ага! – ответила темная, очень кого-то напомнив Масину. – Ты режешь вдоль, а я поперек!
– Не, – покачала головой светлая, – не хочу вдоль, это долго и тяжело. Давай его просто…
Что с ним хотела сделать светлая эльфийка, Масин не узнал, ее перебила магистр Маритининиэль:
– Девочки, хватит издеваться над бедным студентом фон Крунувом, ему еще экзамен пересдавать, а вот если не подготовился и пересдать не сможет…
– Я подготовился! Вернее, подготовлюсь! Честное благородное! – закричал перепуганный студент.
– Подготовишься? – прошипела темная эльфийка, еще раз встряхнув студента, потом отпустила. – Тогда живи, пока… Но если не подготовишься!..
Бедный студент быстро-быстро закивал. Магистр Маритининиэль кивнула:
– Ладно, пока давайте здесь уберем, а то вот воды сколько натекло, – и начала собирать разбросанные контрольные работы студентов, заодно просушивая их магией. Ирэн вручила студенту ведро и приобщила к уборке, она сама и Миримиэль тоже не отлынивали, вовсю орудовали тряпками. Немного взбодрившийся Масин, у которого снова проснулось любопытство, спросил:
– А вода-то откуда, да еще так много?
– Да вот мокрого зомби упокоивали, – небрежно ответила Ирэн, выжимая тряпку, – один студент пришел на пересдачу, но предмет не знал. Нахальный студент попался, вот госпожа магистр рассердилась и превратила его в мокрого зомби.
– Какого? Мокрого? Как это? – заинтересовался Масин, он был некромантом, будущим, поэтому его заинтересовал мокрый зомби.
– Новая разработка госпожи магистра, – заговорщицки сообщила светлая эльфийка, ей за спиной студента одобрительно подмигнула Ирэн. – Мокрый зомби! Есть простой, есть сложный, а теперь есть еще и мокрый!
– Так где же… Если вы его упокоили, должно ж тело остаться, – удивленно оглянулся студент, – ну хоть что-то должно же остаться?!
– Тебе же сказали – мокрый зомби! Мы его при упокоивании расплескали! Понятно? – Ирэн поднялась с пола и теперь чистой тряпочкой убирала воду со стола.
– Как расплескали? – еще больше удивился Масин и повернулся к светлой эльфийке.
Та показала руками, как расплескивают воду:
– Вот так расплескали, взяли и разбрызгали!
У Масина глаза сделались совсем круглыми, он изо всех сил пытался представить, как здесь разбрызгивали зомби. Он развел руками, показывая, что это выше его понимания – как это можно расплескать зомби. Ирэн даже нахмурилась, поражаясь такой непонятливости, она похлопала рукой по столу, вода брызнула во все стороны, немного попало и на студента.
– Вот так и расплескали, разбрызгали, – пояснила Ирэн, она с усмешкой посмотрела на фон Крунува, который с ужасом и брезгливостью смотрел на те места своего щегольского костюма, куда попали брызги. Ирэн с той же усмешкой подняла мокрую ладонь, осмотрела ее, потом лизнула: – Вот, солененькая, на, попробуй! – Девушка протянула свою мокрую ладонь студенту, тот побелел и, с трудом сдерживая рвотные позывы, выбежал из аудитории.
– Девочки, зачем вы так, он же может там что-нибудь запачкать! – с укором сказала Маритининиэль хохочущим эльфийкам.
Рен сидел у каюты пассажирок, рядом с ним несли скорбную вахту шесть орков команды. Из каюты слышались тихие всхлипы, время от времени переходящие в громкие рыдания. Рену самому хотелось как-то выразить свои чувства, он очень привязался к сестрам. А вот орки, те явно готовились громко излить свою печаль – завыть. Они уже раскрыли рты, как из каюты раздался визг, сначала испуганный, а потом радостный. Рен вскочил и дернул дверь, там вокруг Милисенты, которая держала на руках Листика, хлопотали Миларимо и Киламина. Милисента очень осторожно положила девочку на кровать, на губах Листика пузырилась кровь. Повернувшись к Рену, девушка скомандовала:
– Теплой воды!
Эту ее команду услышали орки, они выглядывали из-за плеча Рена. Все шестеро орков бросились в сторону камбуза, через некоторое время они появились, четверо из них тащили большой котел, в котором корабельный кок обычно варил кашу на всю команду, двоим не хватило места, чтоб ухватится, но они всем своим видом изображали деятельное участие в процессе переноски. Милисента, уже одевшаяся в свой обычный брючный костюм, увидев эту картину, засмеялась. На палубе, привлеченная шумом, оказалась вся команда. Люди с удивлением и благоговением смотрели на девушку, командовавшую своими служанками. Те очень осторожно обтирали мокрыми губками рыжую девочку. Та была очень бледная и, вероятно, очень слабая, но это не помешало ей показать язык особо любопытным, заглядывавшим в каюту. Потом Милисента закрыла дверь. А матросы засыпали Рена вопросами, главным из которых был: «Как девушки оказались на корабле, да еще и в закрытой каюте?» Тот не знал, что отвечать. Ответил Ыраламыр, он важно кивнул и произнес всего одно слово:
– Арыамарра!
– Которая из них? – спросил кто-то из матросов, а боцман еще раз важно кивнул:
– Обе!
На следующее утро Листика, в сопровождении суетящейся Миларимо, вынес на палубу Ыраламыр, он никому не доверил столь важное и ответственное дело. За ними вышли Милана с Киламиной. Листика устроили на бухте каната, предварительно положив туда пару подушек. Девочка блаженно жмурилась на солнце, казалось, она всем телом впитывает его тепло, и не только тепло. Бледная и апатичная, Листик буквально оживала на глазах. Вот она начала улыбаться и вертеться. Милисента заботливо поправила подушки, погладила девочку по голове и строгим голосом, никак не вязавшимся с ее предыдущими действиями, произнесла:
– Лежи! Тебе лежать надо, сил набираться!
– А я и набираюсь, у меня так быстрее получается! Когда я двигаюсь, в меня сила быстрее входит!
Милисента вздохнула и развернулась в сторону подошедших капитана и его помощника.
– Леди Милана, я бы хотел выразить вам благодарность за спасение корабля, от себя и от всей команды, – поклонился капитан, вслед за ним поклонился и помощник. Затем капитан продолжил: – Вы великолепно сражались! Надеюсь, ваш дракон не пострадал?
Милисента бросила взгляд на свою сестру, та отчаянно замотала головой. Девушка вздохнула:
– Пострадал, довольно сильно пострадал, причем исключительно из-за своей самоуверенности! Нельзя бросаться в лоб на неизвестного врага, не разведав его сил и возможностей.
– И совсем не в лоб! – возмущенно пискнула Листик. – Я же сбоку заходила! Кто же знал, что эта туша такая быстрая!
– Вот я и говорю, нельзя лезть на противника, не выяснив его возможностей! – нравоучительно сказала Милисента.
– Ну как же я выясню возможности противника, если не буду на него лезть? – возмутилась девочка и, прищурившись, хитро добавила: – Если бы я не полезла на кракена, мы бы так вокруг него и кружили! А два других разломали бы корабль! А так ты знала уже, куда надо бить! Это называется – разведка боем!
– Ага! «Мы пахали!» – ехидно ответила Милисента. – Ты так все здорово разведала, что на сам бой тебя уже не хватило!
Листик состроила болезненную гримасу, Милисента мигом позабыла все свои упреки и наставления, бросилась к сестре:
– Что?! Листик, тебе снова плохо? Как ты себя чувствуешь?
– Чувствую себя хорошо, – ответила девочка и, не меняя выражения лица, всхлипнула: – А мне плохо! Плохо, когда ты меня ругаешь!
Милисента обняла сестру, прижала к себе:
– Я же тебя за дело ругаю! Ругаю, потому что очень за тебя испугалась! Ты больше так не делай!
– Ага, – ответила Листик и потерлась щекой о руку Милисенты, – я больше так не буду. Я буду себя хорошо вести и на кракенов больше не буду сразу бросаться, я сначала проведу всестороннюю и всеобъемлющую разведку.
– Чудо ты мое! Всестороннее и всеобъемлющее! – погладила сестру Милисента.
– Ага, – ответила Листик, – я такая! Разноречивая!
– Разносторонняя! – засмеялась Милисента.
Молча слушавшие этот разговор сестер Этуро и Каратто переглянулись. Капитан Этуро кашлянул, привлекая к себе внимание, и спросил:
– Леди Милана, из вашего разговора я понял, что леди Лионелла сражалась с кракенами вместе с вами? И получила свои ранения… гм… травмы именно в сражении? У леди Лионеллы тоже есть свой дракон?
Леди Лионелла почему-то посмотрела на свою сестру и заулыбалась, улыбнулась и Милисента.
– Ага, – сказала Листик, – у меня тоже есть дракон!
Она могла бы добавить, что этот дракон – ее сестра и что неизвестно еще, кто у кого дракон и кто из них чей дракон.
Капитан с помощником переглянулись, получается, что против морских чудовищ сестры сражались вместе. И у них у обеих есть драконы. И у обеих сестер драконы очень необычные, они гораздо меньше известных видов драконов, но это еще не все – драконы сестер могут выдыхать огонь! Это было невозможно! Ведь ни одно живое существо не может выдыхать огонь. Маги могут бросать огненные шары, но это огонь магического свойства. Получается, что драконы сестер или крайне необычные существа, или имеют сильно развитые магические способности. Все это высказал вслух Харан Каратто. Капитан с помощником снова переглянулись, выходит, эти необычные драконы постоянно находятся где-то недалеко от корабля. И эти драконы могут в любой момент быть сестрами вызваны, теперь понятно – как девушки догоняют быстро идущий корабль. Милисента, хитро прищурившись, смотрела на капитана и его помощника, она поняла, о чем они подумали, но не стала их разубеждать, если они решили, что «Летящую» сопровождают два дракона, то пусть так и думают. Этуро и Каратто хотели уже отойти, но Милисента их остановила вопросом:
– Капитан, а почему вы стреляли в кракена? Вы же видели, что огонь ему неопасен?
– Вы знаете, леди, не хотелось так вот умирать, как бык на бойне, – пожал плечами капитан.
– Понятно, хоть что-то делать, но делать, пусть эти действия и бесполезны, – согласилась девушка, – но тогда почему вы стреляли с минимальной дистанции? Ведь беречь заряды не имело смысла?
– Полмили – это максимальная дистанция боя наших метателей, прицельная дальность еще меньше. То, что наводчик попал в кракена, было удачей или случайностью.
– Ага, – сказала Листик, – утопленникам всегда везет!
– «Везет как утопленнику» – так говорят, когда хотят сказать, что удача совсем оставила этого человека, – пояснила девочке Миларимо.
– Ага, – кивнула Листик и многозначительно посмотрела на свою сестру, та кивнула в ответ. Потом спросила у капитана:
– Почему такая малая дальность у ваших метателей?
– У нас торговый корабль, и больше нам не надо, – ответил капитан, но, увидев скептическую улыбку девушки, добавил: – Вернее, на другие у нас денег нет.
– А если я вам дам денег на покупку более мощных метателей? Их можно будет тут установить?
– Установить можно будет, леди, но по условиям Кентритского соглашения на корабль класса «Летящей» нельзя ставить больше двух метателей. Нас просто арестуют за пиратство, – развел руками капитан.
– Интересно получается, а если пираты нападут, то как? Или на них тоже Кентритское соглашение распространяется?
– Нет, леди, не распространяется, их сразу вешают, когда ловят. И наличие лишних метателей может послужить доказательством того, что поймали пирата. Обычно торговые суда идут караваном, в сопровождении военных кораблей. Поэтому дополнительные метатели вроде как бы и ни к чему.
– Но вы, капитан, пошли сами, не дожидаясь каравана. И пошли очень интересным курсом, пошли через район обитания кракенов. Не страшно было?
– Видите ли, леди, у меня очень скоропортящийся груз, и я вынужден, просто вынужден рисковать. Этот район неблагоприятен для плавания…
– Был, – перебила капитана Милисента, – был неблагоприятен, но кракенов здесь больше нет.
При этих словах капитан и помощник снова переглянулись, а девушка продолжила:
– Этот район неблагоприятный не для плавания, а для пиратства, особо неблагоприятный, ведь пирату надо курсировать в ожидании добычи, а это очень опасно делать в районе, где охотятся кракены. Капитан, давайте отойдем в сторонку. – Милисента взяла Этуро под руку и кивнула Киламине: – Принеси, пожалуйста, мне кожаную сумочку, она в кармашке моего рюкзака лежит.
Девушка бросилась выполнять просьбу-приказ своей хозяйки, а Милисента отвела капитана немного в сторону и тихо спросила:
– Кто еще из команды знает, что вы везете контрабанду?
Капитан Этуро побледнел, он сразу не нашелся что ответить, а Милисента продолжила:
– Ваша версия о скоропортящемся грузе не лишена определенного смысла, но ведь вы часто ходите этим путем? Так? И делаете это потому, что возите контрабанду, никакой скоропортящийся груз не даст той прибыли, что перевозимая вами контрабанда. Вам нужны деньги, ведь вам надо выплатить ссуду? Вы взяли ссуду, чтоб купить «Летящую по волнам»? Ведь так?
Капитан молча кивнул, а потом хрипло спросил:
– Кто вы?
Милисента ласково улыбнулась и взяла кожаную сумочку из рук подбежавшей Киламины, капитан похолодел от недоброго предчувствия, в таких сумочках клерки торговых домов переносили различные документы. Продолжая ласково улыбаться, Милисента оправдала все худшие предположения капитана, она достала из этой чертовой сумки нотариально заверенные копии векселей и закладных капитана Римара Этуро. Если эта девушка предъявит к оплате все эти векселя, то «Летящая» станет ее собственностью. Капитан смотрел на девушку глазами побитой собаки, она, продолжая улыбаться, сказала:
– Не надо расстраиваться, капитан, я отдам вам эти векселя, если наше плавание закончится удачно.
– А если нет? – хрипло спросил капитан.
– Если нет, – пожала плечами девушка, – то они вам будут без надобности, да и мне тоже. Так вот, чтоб наше плавание закончилось удачно, вы поменяете в Гельвении эти метатели на более мощные. Понятно? Деньги на закупку я дам.
– Слушаюсь, госпожа! – вытянулся капитан.
Милисента покачала головой:
– Не надо, капитан, мы для вас по-прежнему пассажиры. Рассказывайте всем, что вам попались щедрые, но не разбиравшиеся в коммерции клиенты. Нет, вы их не обманываете, просто помогаете тратить деньги с пользой для себя. А я собралась заняться торговлей с драконьим архипелагом, но совершенно в этом не разбираюсь. Кто-то сказал мне, нет, не вы, капитан, сказал мне, что на Гран-Приоре можно продать ровуш. Не улыбайтесь, капитан, именно ровуш. Вы пробовали меня отговорить, но я уперлась: вот хочу так, и все! Вы поможете мне купить партию ровуша, в мелкой расфасовке. Тонн пять, причем ровуш должен быть лежалый, лучше позапрошлого сезона. Капитан Этуро! Престаньте смеяться! На нас вся ваша команда смотрит! Сначала у вас был такой вид, будто вы собрались за борт прыгнуть, а сейчас хохочете!
– Леди, это лучшая шутка, которую я слышал! Везти ровуш, да еще и лежалый, туда, где его производят! – капитан с трудом сдерживал смех. – Вы же не блондинка, вы же рыжая!
– Капитан, не перекрашиваться же мне! И потом, почему вы решили, что блондинки глупее рыжих?
«Летящая по волнам» входила в порт. Мимо проплывали отвесные скалы, там, куда попадали лучи восходящего солнца, они были окрашены в розовые тона, там же, куда солнце не доставало, скалы были белые как снег. Листик сидела на той же канатной бухте и смотрела на разворачивающуюся панораму города, который сбегал к морю с величественных гор. Порт располагался в хорошо защищенной бухте. Из узости входа в залив выскочил таможенный катер, его весла работали в довольно быстром темпе.
– Ишь, торопятся, – хмыкнул капитан Этуро, он пребывал в довольно благодушном настроении, всю контрабанду успели выгрузить ночью в одной из укромных бухт. Этот заливчик прилегал к тому району, где водились кракены, поэтому патрульные галеры Гельвении туда старались не заходить. Контрабанду не только выгрузили, но и получили за нее деньги, так что причины быть довольным у капитана были.
– Ага, – подтвердила Листик и тут же спросила: – А почему торопятся? Ведь мы же хотим войти в порт, а не убежать? Вот там можно было и провести таможенный досмотр, и таможенную пошлину получить, ведь так?
– Жадные, – пояснил Этуро, – хотят деньги побыстрей с нас содрать, да и досмотр будут проводить, пока «Летящая» в порт заходить будет. Ждать нас на берегу не надо, пока мы войдем, час точно пройдет. Они этот час и сэкономят.
– Ага, – согласилась Листик и сделала неожиданный вывод: – Таможенники жадные и ленивые!
Капитан захохотал, его поддержал и подошедший помощник. Поднявшиеся на палубу «Летящей» таможенники застали хохочущими пассажиров и команду корабля. Что их так развеселило, таможенные чиновники не поняли, но сделали вывод – раз смеются, значит, нет ничего такого, что было бы не разрешено к провозу. Действительно, ничего запрещенного на борту корабля не было, все было оформлено и задекларировано надлежащим образом. Документы у пассажиров тоже были в порядке. Поэтому все формальности были улажены быстро. Таможенный катер отвалил, оставив на борту «Летящей» лоцмана. Медленно втягиваясь в бухту, корабль проплывал мимом скал, которые, когда солнце поднялось достаточно высоко, все стали белыми.
– Какие белые скалы, как снег! – произнесла Киламина, она, как и все остальные, любовалась открывшейся картиной.
– А разве снег белый? – спросила Миларимо.
– Белый, еще может быть искрящимся на солнце, если день ясный, – ответила Киламина и спросила: – А ты что, не знаешь, какой бывает снег?
– Я с юга, из Эпира, там снега не бывает, там всегда жарко! – ответила смуглая и черноволосая Миларимо.
Светленькая Киламина удивленно подняла брови:
– Я думала, ты с драконьих островов, а ты вон аж откуда! Как же ты попала в Венисию, к мадам Зизи?
– Продали, – как-то буднично ответила Миларимо. – Я младшая дочь в семье, у меня трое старших братьев и четыре сестры. Семья бедная, вот меня и продали.
– Как?! Тебя продали твои родители! В рабство?!
– Почему в рабство? В гарем. Просто на караван, в котором меня везли, напали разбойники, а вот они уже продали контрабандистам с драконьих островов, а те продали купцу из Венисии, а он уже, когда я ему надоела, продал во «Дворец наслаждений». А ты как попала к мадам Зизи?
– Тоже продали, – опустила голову светловолосая девушка, – я ведь ведьма, наследственная, и довольно сильная была. Я с севера, там ведьмы в почете. Меня односельчане продали, их старая ведьма подговорила, хотя какая она старая, еще молодая. Меня опоили, потом связали и отвезли в город. А там маги, за денежку той ведьмы, меня лишили силы. Выпили ее всю! Так что теперь я обычная девка из борделя.
– Не говори так! – возразила смуглянка. – Мы теперь при госпожах. Они добрые!
Обе девушки посмотрели на Листика, девочка полулежала с закрытыми глазами, видно, устала. Милисента отошла вместе с Реном, а капитан, его помощник и остальная команда были заняты проводкой корабля через пролив.
– Так-то оно так, но я от жизни мало хорошего видела, – грустно усмехнулась светленькая девушка, – и если появляется что-то хорошее, то за ним сразу плохое приходит или очень плохое. Такая вот черная полоска после белой, только эта черная полоса очень большой получается!
– А почему та ведьма от тебя избавиться хотела? – спросила Миларимо. – Я слышала, что ведьмы себе учениц берут, причем долго их ищут, чтоб с даром были, а тут у тебя и дар уже есть, знания и умения тоже есть. Почему же ведьма решила тебя продать? Да еще и так жестоко продать, лишив силы? Если ей деньги нужны были, то не лучше ли продать, оставив часть силы? Сделать так, чтоб ты не могла навредить хозяину, и продать. У нас так часто делают, раб или слуга с силой дорого ценится.
– А не нужна ей конкурентка, та ведьма еще молодая была, ну для ведьмы молодая… Ей нужна была ученица для виду, слабенькая. А я уже тогда была сильной, не такой, как ведьма, но сильной. Я бы ее через пару лет обогнала, – горестно вздохнула Киламина, – вот она и избавилась от возможной соперницы. А у меня силы теперь нет и не будет.
Миларимо сочувственно вздохнула, потом обе девушки вздохнули, теперь уже вместе. Они не заметили, что Листик открыла глаза и внимательно их слушает. Девушки помолчали и решили еще раз вздохнуть, но им помешала Листик, она громко сказала:
– Ага!
– Листик, ты что-то хочешь? Тебе неудобно так сидеть? – засуетилась Миларимо.
– Не-а! – Помотала головой девочка, а потом потребовала: – Протяните руки вперед, обе! Да не обе руки, а обе, вы, протяните! Ты, Киламина, какой ведьмой была? Огненной? А ты, Миларимо? Тоже огненной?
Темноволосая девушка отрицательно замотала головой, а светленькая девушка ответила:
– Да, госпожа Листик, огненной, – и горько добавила: – была! Меня лишили силы, ее у меня всю забрали!
– Глупости, – фыркнула девочка, – силы нельзя лишить, ее можно только заблокировать. А тебе и заблокировали, причем очень плохо заблокировали, просто тебя убедили, что так оно и есть. Закройте глаза! Обе! Теперь глубоко вдохнули и представили, что у вас на ладони сидит маленький рыжий котенок. Такой маленький-маленький и очень теплый, аж горячий. Он мурлычет. Мурлычет огненными мурлычками, каждый мурк – это язычок пламени. Мурк – и вспыхнуло, еще раз мурк – и снова вспыхнуло! Открыли глаза! Обе!
Если до этого Листик говорила тихо и размеренно, то последние слова она выкрикнула. Девушки открыли глаза.
– Ой! – испугалась смуглая девушка, а светлая зачарованно смотрела на маленький язычок пламени, уютно устроившийся на ее ладони. Она протянула вторую руку и погладила этот огонек, как гладят маленького котенка, и пламя выгнулось как котенок, разве что не заурчало. Девушка, радостно улыбаясь, глянула на Листика, но девочка смотрела не на нее, она строго смотрела на застывшую в испуге смуглую девушку, та под этим взглядом не осмелилась отдернуть руку и стряхнуть огонек, она решила терпеть, пусть ее госпожа и жжет ее огнем. Но огонь не жег, он изгибался и переливался на ладони, будто рыжий котенок, выпрашивающий ласку. Девушка не удержалась и погладила свой огонек, погладила и счастливо засмеялась.
– Осторожно! – предупредила Листик. – Если ты уронишь свой огонек, то он прожжет палубу!
– Но он же совсем не жжет! – воскликнула Миларимо. – Он такой ласковый!
– Ага! Ласковый! Почему он должен жечь свою хозяйку? – хихикнула Листик. – Ты же его вызвала, теперь он всегда будет с тобой. Ты его сможешь позвать, когда захочешь. И тебе он ничего не сделает, а вот другим… Настоящие огненные ведьмы в огне не горят, их защищает их огонь, понятно?
– Так я… – подняла глаза на девочку Миларимо.
– Ага, ведьма, огненная ведьма, как и Киламина. Просто ты об этом не знала. Твои способности спали, а теперь проснулись.
Светловолосая девушка оторвалась от своего огонька и посмотрела на девочку совершенно счастливыми глазами, посмотрела и прошептала:
– Сила, моя сила, она ко мне вернулась!
– Ага, – подтвердила заулыбавшаяся Листик, – только она все время была с тобой, просто ты не могла ею пользоваться; но если ты решила, что сила вернулась, пусть так и будет.
– Листик, я вижу, ты тут даром времени не теряешь. – Девушки не сразу заметили подошедшую Милисенту. Она улыбнулась: – Это все хорошо, но теперь, девочки, вам надо будет учиться управлять своим даром. Листик, ты восстановила силу Киламины и инициировала Миларимо, тебе и заниматься с ними, вот завтра и начнешь. Заметив, что Листик пытается что-то возразить, Милисента быстро добавила: – А у меня дела в городе.
У расстроившейся было девочки вдруг заблестели глаза. Она открыла рот, чтоб что-то сказать, но Милисента ее опередила:
– Листик, надо научить девушек концентрации и основам управления своей силой. Понятно? А не ходить строем с песней!
– Но как же… без дисциплины это же… А вот магистр Клейнмор говорил, что занятия строевой подготовкой организовывают и способствуют внутренней самодисциплинированности! Вот! А какая же концентрация без внутренней самодисци…
– Листик! Они же ведьмы, а не боевые маги! – оборвала возмущенную девочку Милисента. – Им этого совсем не нужно! Они нужной концентрации достигают совсем другим путем.
– Ну какая же внутренняя концентрация без строевой песни! – надулась девочка и горестно махнула рукой: – Это не концентрация, а так…
– Вы позанимаетесь без шагания с песнями, Листик, ты им просто расскажи и покажи как, они девушки сообразительные, поймут. Тем более что у Киламины опыт уже есть. А если вы тут будете строем ходить по палубе, то вас не поймут. Спеть что-нибудь потом можете, только тихонечко. А завтра сходим в город, мороженое покушаем. Сегодня мне надо произвести необходимые закупки, капитан Этуро мне обещал помочь. Завтра наш груз будут грузить на корабль, и завтра же установят новые метатели.
– Правда?! Мороженое! – обрадовалась девочка, потом, взглянув на притихших Миларимо и Киламину, с сожалением сказала: – А все-таки жалко, что ведьмы строем не ходят!
Ведьмы, не умеющие ходить строем, переглянулись. Посмотрели на улыбающуюся Милисенту и тоже заулыбались. Листик показала им язык, что вызвало новые улыбки. Потом Киламина спросила:
– Листик, а как вы догадались, что я ведьма, хотя что я спрашиваю! Вы же сильный маг! А вот как вы увидели способности Миларимо?
– Именно потому, что сильный маг, потому и увидела! Думаете, она вас случайно во «Дворце наслаждений» выбрала? – ответила вместо девочки ее сестра.
– А Лулу, то есть Луланна и Галлана, тоже ведьмы? – снова спросила Киламина.
– Да, только не огненные, как вы. У Луланны склонность к некромантии, ее забрала Стэлла, а она как раз магистр некромантии, а у Галланы ярко выражена склонность к стихии Воды, ее Рамана обучит. А вы думали, что Луланну Стэлла забрала только потому, что та кофе хорошо умеет варить? – ответила Милисента, слегка нахмурившись, она продолжила: – И еще. Я хочу вас, девочки, попросить, называйте меня и Листика на «ты». Отныне вы не служанки, а наши подруги.
– Киламина, ты поняла? Вон Миларимо меня давно так называет! А ты все «выкаешь» и госпожой обзываешься! – Листик посмотрела на светленькую девушку.
– Но почему?! – удивилась Киламина и спросила у Милисенты: – Почему вы… Ой! Ты нам это предлагаешь?
– Потому что нет свободолюбивее существа, чем ведьма! Попытка подчинить себе ведьму всегда плохо заканчивалась для того, кто хотел это сделать! Ведьма может быть подругой, может быть врагом, но никогда не служанкой, тем более рабыней! Я ответила на твой вопрос?
– Да, Милана! – кивнула Киламина, она гордо подняла голову, даже как-то стала выше ростом. А Миларимо посмотрела на девочку, сидящую на бухте каната, и спросила:
– А можно я по-прежнему буду ухаживать за Листиком? Мне это нравится!
Девочка важно кивнула, а потом слабым голосом, но при этом хитро поглядывая на собеседниц, запричитала:
– Ой! Я такая слабая, такая слабая, что аж огнем не могу дунуть. Только на полмили разве что… А так такая слабая, такая…
Девушки дружно засмеялись.
Седой мужчина сидел в ресторанчике «Под липой» и пил кофе. Пил – это так называется, ополовиненная чашечка кофе стояла перед ним уже полчаса, мужчина читал газету. Его не торопили и не требовали, чтоб он заказывал что-то еще или освобождал место. Во-первых, «Под липой», несмотря на свой простоватый вид, было солидным заведениям с солидными клиентами, и здесь все стоило довольно дорого. Во-вторых, требовать подобные вещи у самого сильного мага Гельвении вряд ли бы кто решился. Маг поднял чашечку и сделал маленький глоточек уже остывшего кофе, поставить чашечку он не успел: его внимание привлекли четыре девушки, вернее, три девушки и девочка-подросток. Одеты они были как очень небогатые путешественники – старшая рыжая девушка в брючном костюме, другие две девушки в более чем скромных платьях, рыжая девочка, как и ее старшая спутница, – тоже в брючном костюме, если ее штанишки, едва доходящие до колен, можно было назвать брюками. Швейцар ресторанчика решительно заступил девушкам дорогу, видно решив, что эти клиентки недостойны такого заведения, как «Под липой». Брови мага удивленно полезли вверх. Рыжая девушка небрежно отодвинула швейцара с дороги, отодвинула магическим воздействием. Приоткрывшаяся при этом аура впечатляла. Впечатляла – даже не то слово, она поражала. Мага такой силы мужчина уже давно не видел, а рисунок ауры говорил о том, что эта девушка умеет, и хорошо умеет, пользоваться своей силой. Барышни заняли соседний с магом столик. Судя по поведению, главной была старшая рыжая девушка, девочка, похоже, была ее сестрой, а вот кто две другие? Мужчина присмотрелся: их ауры были аурами магов, но каких-то странных магов. Глянув еще внимательнее, мужчина понял – это ведьмы, огненные ведьмы! Держались они достаточно почтительно по отношению к сестрам, но они явно не служанки, скорее компаньонки или подруги. Маг с интересом наблюдал за девушками, чуть прикрывшись газетой. Швейцар, который так и не понял, как его обошли, но что-то заподозрил, позвав двух вышибал, направился к столику, за которым расположились нежелательные клиентки. Старшая рыжая сестра, маг уже не сомневался, что рыжие девушки – сестры, что-то сказала. На ладонях ее спутниц появились огненные шарики, а младшая показала приближавшимся вышибалам язык. Язык был черный и раздвоенный! Швейцар, покинув замерших в нерешительности вышибал, побежал к стоящему за стойкой хозяину и что-то ему стал говорить. Хозяин вопросительно посмотрел на седого мага, тот улыбнулся, незаметно пару раз пальцем постучал по меню и указал на девушек. Хозяин понятливо кивнул и сам устремился к столику, за которым расположилась эта странная компания.
– Что, госпожа, изволит? – обратился он к старшей рыжей сестре, безошибочно признав в ней главную.
– Леди, – строго поправила рыжая, – леди!
– Прошу прощения! Что изволит уважаемая леди!
– Мне и моим подругам по чашечке кофе, – кивнула рыжая леди, – кофе по-заскийски, сваренный на песке. И по ромовому бисквиту, с миндальными орешками. Еще шоколадных конфет.
Хозяин подобострастно кивнул: то, что заказала девушка, стоило довольно дорого. Посмотрев на нетерпеливо заерзавшую сестру рыжей леди, хозяин спросил:
– А что желает юная леди?
– Листик, что ты хочешь? – спросила старшая.
– Значит, так… – Рыженькая девочка открыла меню и стала перечислять: – Мороженое с шоколадным кремом, кофейным и арахисовым. Со взбитыми сливками. С малиновым, с клубничным, с земляничным сиропом… – Девочка перечислила все, что было в меню. Когда список закончился, она добавила: – И по две порции, пожалуйста, должна же я распробовать, чтоб потом не ошибиться, делая заказ! А с вишневым сиропом три порции, пожалуйста! А то вишневое мороженое очень быстро кончается.
Изумленный хозяин вернулся за стойку и передал заказ подбежавшей официантке. Через пару минут заказ девушкам принесли. Поскольку мороженого было очень много, то заказ несли три официантки. Чтоб разместить все мороженое, заказанное девочкой, пришлось занять соседний столик, к счастью – пустой. Посетители ресторанчика, с удивлением наблюдавшие за этим действом, даже стали заключать пари – сколько мороженого съест девочка. Через час девочка съела все. Было видно, что она могла бы все это съесть гораздо быстрее, но она ела медленно, растягивая удовольствие. Пока девочка ела, а посетители глазели на бесплатное представление, рыжая девушка незаметно села ближе к магу.
– Здравствуйте, мэтр Абросиди, – поздоровалась она.
– Приветствую вас, леди, – склонил голову маг, – но что-то я не припоминаю вас среди своих знакомых, хотя вы меня знаете.
– Вас рекомендовал мне мэтр Фиранто, он же и подсказал мне, где вас можно найти, – тихо сказала девушка. – Меня зовут Милана, но, как вы сами понимаете, это вымышленное имя, и прошу вас не разоблачать моего инкогнито.
Маг улыбнулся и так же тихо ответил:
– Хорошо, леди Милана, если меня вам рекомендовал мой старый друг, то я не буду ни о чем вас спрашивать. Хотя я и так догадался, кто вы. Фиранто мог рекомендовать меня только близкому человеку, а у него не так уж и много таких людей. А молодая девушка, у которой есть сестра по имени Листик, очень любящая мороженое, в знакомых мэтра Фиранто только одна. И если эта девушка лично участвует в походе, в котором должен участвовать и флот Гельвении, да-да, леди, мы связаны союзническими обязательствами с Венисией, то я как гражданин и придворный маг князя Алекса должен вам, леди, всемерно помогать! Насколько я понял, этот поход очень важен, раз вы его возглавляете? Или возглавите, когда соберутся все воинские силы, необходимые для успешного завершения этого важного похода?
Милисента склонила голову то ли в знак согласия, то ли в знак восхищения речью, произнесенной магом, потом посмотрела на своего собеседника и тихо сказала:
– Нет, мэтр, возглавляю не я, флотом командует адмирал Мавиланни, участие моего королевства сводится к магической поддержке. А я буду осуществлять дальнюю разведку. Как магическую, так и обычную. Поэтому мне нужен терлинк, столько, сколько вы сможете достать.
Попытавшийся отхлебнуть кофе маг поперхнулся. Вытерев платочком разлитый кофе, он спросил:
– Леди, зачем вам терлинк?! Это же…
– Я знаю, что это такое. И именно это мне необходимо. Если у вас есть конфискат на складах, я выкуплю весь. Если же нет, то придется покупать у «ночной гильдии».
– Но это же стоит… Это огромные деньги, неужели вы возите такую сумму с собой!
– Нет, конечно. У меня только на необходимые расходы. Но у меня есть векселя в гномий банк, к тому же я могу сама выписать вексель на любую сумму, – усмехнулась Милисента.
– Но это же нарушит ваше инкогнито!
– Гномы хранят как тайну вклада, так и тайну личности сделавшего этот вклад. Это один из краеугольных камней гномьей банковской системы. Разве вы этого не знаете?
– Я как-то этим не интересовался, банковское дело не входит в круг моих интересов, – пожал плечами маг.
– С вами я расплачусь векселем, а вот с «ночной гильдией» придется звонкой монетой. Выданный им вексель за моей подписью действительно нарушит мое инкогнито, – кивнула Милисента.
– Я осмелюсь повторить: это крайне опасно! Идти в нижние кварталы, примыкающие к портовым, без отряда стражников – это просто безумие! – попытался отговорить Милисенту от ее затеи маг.
Девушка улыбнулась и возразила:
– А у меня есть другой выход? Как я поняла, нужным количеством терлинка вы не в состоянии меня снабдить, поэтому у меня просто нет другого выхода. Сколько вы можете мне выделить?
– Триста килограмм, больше нет, – развел руками маг.
– Хорошо, я попрошу вас расфасовать терлинк в двадцатикилограммовые мешки, но по десять килограмм, и доставить на «Летящую по волнам», она стоит у пятого пирса. И замаскируйте, пожалуйста, подо что-нибудь, какие-нибудь семена, что ли. Куда вам занести вексель? Только не говорите, что в княжеский дворец, – улыбнулась Милисента.
Маг назвал адрес и еще раз предупредил:
– И все же ваша затея с походом в нижние кварталы – чистая авантюра! Может, вам выделить отряд стражи?
– Вот как раз с отрядом стражи это будет авантюра, ведь вашу стражу защищать придется, – снова улыбнулась Милисента, – а охрана у меня есть! – Девушка кивнула на двух огненных ведьм и подмигнула Листику.
Девочка посмотрела на мага и чуть приоткрыла свою ауру, тот снова чуть не поперхнулся: у этой девочки была сила, сопоставимая с силой всех магов Гельвении, вместе взятых.
– Я надеюсь, что после вашего похода хоть что-то останется от нижнего города? – спросил маг.
Ответила девочка, она уже доела все мороженое:
– Ага! Надейтесь! А мы постараемся оправдать ваши надежды!
Солнце уже скрылось за горизонтом, но темнота еще не наступила. Для жителей нижнего города только начинался трудовой день. В отличие от добропорядочных граждан обитатели трущоб свой рабочий день начинали с посещения питейных заведений. Дрон Хрално, смотрящий квартала, сидел в углу таверны и медленно потягивал пиво. Глядя на этого невзрачного человека, трудно было поверить, что это правая рука самого Куста Сирени, атамана «ночной гильдии» Гельвении. Самого атамана со столь странным именем – Куст Сирени – знали только единицы, а вот Дрона Хрално знали и боялись многие. Дрон был не то что кровожадным, он был беспощадным и предпочитал свидетелей да и просто неугодных убирать сразу. А поскольку крови Дрон не любил, то обычно своим жертвам он просто ломал шею. В это было трудно поверить, глядя на тщедушную фигуру криминального авторитета, и многие на это купились.
Дрон Хрално поднес к губам кружку пива, сделал глоток и со скучающим видом поставил кружку на стол. Нет, смотрящий не скучал, сама эта должность в «ночной гильдии» не позволяла ни скучать, ни расслабляться. Заскучаешь, а тем более расслабишься – съедят! Свои же и съедят. Или стражники подколют, аккуратненько так, чтоб на них не подумали – что специально, так случайно подколют, в уличной драке, ими же и организованной. Стражники совсем не были ни ленивыми, ни разъевшимися – у барона Абросиди, начальника тайной стражи, не забалуешь! И к самому барону не подобраться, все-таки придворный маг княжеского дома Гельвении, воспитатель наследника, а теперь и первый советник князя, которым этот наследник и стал. Просто сегодня не предвиделось никаких особых происшествий, так, рутина: выбить долги из кабатчика, напомнить нескольким купцам, что пора заплатить «за охрану». А что склад с товарами у купца сгорел – так вовремя же не заплатил, вот и перестали охранять. А тут, в нижних кварталах, люди разные, все больше отчаянная голытьба, так и глядят… Ну на что глядят и куда – это уже забота смотрящего.
Звякнул колокольчик на двери, в таверну вошли четыре девушки, три ничего, вернее, даже очень и очень, а четвертая, с рюкзачком, скорее, девочка. Нет, роста уже почти нормального, просто очень уж молодо, совсем по-детски выглядит. Вошедшие привлекли к себе внимание не потому, что были девушками, в таверне особ женского пола разного возраста хватало, причем некоторые были даже младше самой юной из вошедших, но это все были – «девушки на ночь» или подавальщицы, которые, впрочем, тоже были не против подработать подобным образом. Просто эти девушки уж очень необычно выглядели. Идущая впереди, одетая в брючный костюм, была вооружена двумя мечами или саблями, рукояти которых выглядывали у нее из-за плеч. Двое, идущие за ней, были одеты в простые платья, оружия не имели, но безоружными не казались. А у девочки с рюкзачком, одетой тоже в брючный костюмчик, на поясе висели два охотничьих ножа. Девушки, будто не замечая того, что привлекли общее внимание, прошли к барной стойке. Рыжая, самая красивая, что-то спросила у хозяина. Тот отрицательно помотал головой, рыжая ласково улыбнулась и перегнулась через стойку, остальные девушки как-то небрежно расположились вокруг нее. Хрално отметил, что девушки очень грамотно прикрыли рыжую, закрыв и ее, и хозяина от взоров находящихся в зале. Какое-то предчувствие кольнуло смотрящего, он быстро нагнулся, так, чтоб его голова почти касалась пола. Из такой позиции было видно то, что делается под стойкой. Щит, прикрывавший барную стойку, чуть-чуть не доходил до пола. Дрон Хрално так же резко, как нагнулся, выпрямился и напрягся, увиденное его несколько ошеломило – ноги хозяина не касались пола! Они подергивались, как у висельника! Это могло быть только в случае, если этого тучного мужчину подняли вверх! Но кто это мог сделать! Не эта же рыжая худенькая девица! А девушки тем же порядком направились к столику смотрящего. Хрално отметил, что кабатчик указал этой девушке на него, это могло случиться только в одном случае – если на хозяина заведения нагнать страху большего, чем он испытывает перед смотрящим.
В зале того, что произошло, никто не заметил. Все уже были заняты своими делами. Один из сидящих за столиком, здоровяк с бритым черепом, гогоча, попытался шлепнуть рыжую девушку, идущую впереди, ниже спины, но только попытался. Рыжая, не останавливаясь, извернулась невероятным образом и подхватила за грудки нахала. Легко пронеся его пару шагов, она запустила этого здоровяка в проход между столиками. Бритоголовый, пролетев несколько метров по воздуху и столько же проехав по полу, ударился головой о стену и затих. В тишине, воцарившейся в зале, были слышны только шаги девушек. Они подошли к столику смотрящего. Изобразив поклон, рыжая девушка обратилась к нему:
– Уважаемый Дрон Хрално, я бы хотела произвести у вас закупку некоторого количества интересующего меня товара.
– Некоторое количество – это как? Вернее, сколько? И какого товара? – спросил смотрящий, скривившись в скептической ухмылке. Девушка наклонилась и что-то ему прошептала. Хрално очень сильно удивился, но внешне это удивление проявилось лишь в приподнятой брови: – Девочка, а у тебя хватит денег?
– Да, вся сумма у меня с собой, – ответила рыжая девушка. Она обратилась к девочке с рюкзачком: – Ли!
Девочка повернулась к девушке спиной, та открыла клапан рюкзачка и достала оттуда кожаный мешочек. Развязав тесемку, девушка аккуратно положила мешочек на стол перед Дроном Хрално. В зале вновь повисла тишина: мешочек был полон золотых монет. А в рюкзачке у девочки лежало не меньше десятка таких мешочков.
– Детка, а ты не боишься, что здесь ты можешь лишиться всего своего золота? При этом не получишь ничего взамен. С твоей стороны было очень неосторожно приходить сюда с такими деньгами и совсем без охраны! – с ухмылкой сказал смотрящий, но эта ухмылка теперь напоминала гримасу.
– Детка, а тебе не кажется, что эта ноша для тебя слишком тяжела? – пророкотал могучий детина, сидящий недалеко от столика смотрящего. Он поднялся со своего места и схватил девочку за рюкзачок. Смотрящий не сделал попытки остановить этого громилу, он с прежней гримасой наблюдал за происходящим. Рука здоровяка, попытавшегося схватить девочку, повисла в воздухе. Детина с недоумением смотрел на свою вытянутую руку, которая будто завязла в чем-то.
– Ык, ык… – попытался он выдернуть свою руку, но это у него не получилось.
– Ага, – сказала девочка, оценивающе склонив голову, – очень низко, надо бы повыше!
Рука громилы поднялась выше, заставив своего владельца привстать на цыпочки.
– Ыгу? – спросил в недоумении детина.
– Угы! – ответила девочка, секунду подумав, добавила: – А может, и ыгу, это с какой стороны на этот вопрос посмотреть!
– Ыгу-у-у! – завыл детина, он не хотел рассматривать этот вопрос с разных сторон. Он уже почти висел на своей руке, которую что-то держало вытянутой вверх.
– Вот нетрадиционное применение индивидуальной защиты. Видите? – не обращая внимания на зрителей, которыми стали все посетители таверны, начала объяснять лекторским тоном двум другим девушкам старшая обладательница рыжих волос. В руке у нее появилась световая указка, а вокруг поднятой вверх руки громилы образовалось серое облако, перевитое светящимися нитями. Рыжая девушка продолжила: – Заклинание индивидуальной защиты, которое я сделала видимым, локализовано в небольшом объеме пространства и как бы вывернуто наружу. То есть оно защищает окружающее пространство от предмета, находящегося в локальной зоне заклинания. И от возможных действий этого предмета, в данном случае – это рука этого агрессора!
Рыжая девушка постучала своей указкой по голове громилы, показывая, кого она назвала агрессором, несмотря на то что указка была всего лишь лучом света, голова детины издала глухой звук.
– Пусто, – констатировала рыжая девушка и продолжила: – Таким образом, мы убрали непосредственную опасность нападения, но угроза осталась!
– Ыу-у-ы! Ык! Ык! – ответила угроза, выпучив глаза.
– Вот! – опять постучала рыжая девушка перепуганного верзилу по голове. – Угроза не устранена! Она лишь временно нейтрализована! Что нужно сделать?
– Устранить окончательно! – отрапортовала рыжая девочка, две другие девушки внимали с усердием прилежных студенток, не хватало только конспектов, куда бы они записывали речь рыжей лекторши.
– Как? Как устранить? – требовательно спросила девушка, глядя на своих подруг.
– Сжечь! – так же бодро ответила девочка.
Светленькая и черненькая девушки согласно кивнули.
– Отлично! Правильное решение, – похвалила рыжая девушка и тут же спросила: – А как жечь будем? Агрессор по-прежнему грозен и опасен!
– Ык, ык, ык, – в бешеном темпе заикал грозный агрессор, заикал басом, видимо, чтоб подтвердить свою опасность.
– Очень опасен! – удовлетворенно заметила девушка, видно, ей понравилось, как эту свою опасность демонстрирует подвешенный громила. Она снова провела по нему световой указкой и остановилась на облачке заклинания. – Поэтому жечь требуется точечными ударами, чтоб не повредить заклинание, которое держит нашего агрессора! А то он может вырваться и продолжить свои хулиганские действия. Так как будем жечь? Усложняю задание: сжечь надо точечными ударами, до состояния чистого пепла, а пепел потом развеять! Миларимо?
– Ударить надо сюда и сюда, – показала, куда надо бить, смуглая девушка, – я сожгу его пятью ударами!
– Хорошо, – похвалила рыжая девушка и спросила светленькую: – Киламина?
– Я бы ударила сюда и сюда, – показала светленькая. И добавила: – Я сожгу его тремя ударами!
– Отлично! Видишь, Киламина, что значит опыт! Ты выбрала оптимальный вариант!
– Ыу-у-уык, ыук, ыук! – выразил свое несогласие с тем, что его можно сжечь тремя точечными ударами, громила, при этом он энергично мотал головой.
Вся таверна, затаив дыхание, слушала лекцию рыжей девушки, при ее последних словах все посетители подались назад – что это за жуткий опыт, приобрести который можно, только сжигая людей точечными ударами?
– Хм! – фыркнула рыжая девочка, в ее руках появился огненный шар размером с большой арбуз. Девочка прищурила глаз, будто прицеливаясь: – Я его сожгу одним ударом!
Особо нервные посетители начали проталкиваться к дверям, а рыжая девушка-лектор строго сказала:
– Ли! Я сказала, только этого! – При словах девушки детину тряхнуло и подтянуло еще немного вверх, а девушка еще более строго добавила, остановив свою указку на висящем громиле: – Только этого! А не все то крыло таверны, что за его спиной!
За спиной уже совсем висящего громилы сразу сделалось пусто, а он сам перестал икать басом и тоненько завизжал.
– Леди, довольно! Я понял, – громко сказал Дрон Хрално, – я понял, кто вы, не надо громить это милое заведение!
– Отлично! – улыбнулась рыжая девушка. И тихо, так, чтоб слышал только смотрящий, добавила: – Я хочу видеть Куст Сирени.
Дрон Хрално быстро глянул куда-то вверх и в сторону и тихо ответил:
– Хорошо, – потом громко, чтоб слышала вся таверна, добавил: – Я готов провести переговоры с вами, леди, прошу в отдельный кабинет!
Подхватив со стола мешочек с деньгами, смотрящий направился в боковую дверь, девушки пошли за ним следом. Детина так и остался висеть, он уже не скулил, а только открывал и закрывал рот. Когда шедшая последней рыжая девочка скрылась за дверью, громила с грохотом упал на пол.
Поплутав по коридорам и поднявшись по винтовой лестнице на второй этаж, Дрон Хрално вывел девушек в просторную комнату с зашторенным окном, занимавшим полстены. У окна сидела женщина, она сидела лицом к окну, ее рука еще касалась занавески, видно, она это окно только что зашторила. Когда женщина повернулась к вошедшим, девушки не могли сдержать вскрик, только Милисента удержалась, закрыв себе рот рукой. Женщина была страшно изуродована, вторая рука, когда-то сломанная в нескольких местах, была сухая. Здоровая рука и лицо покрыты шрамами. Нос наполовину срезан, торчащие зубы губы не прикрывали, так как они были отрезаны. Большие серые красивые глаза на этом лице смотрелись чужеродным элементом, и от этого лицо выглядело еще более жутко.
– Нравится? – хриплым, каркающим голосом спросила женщина.
Девушки молчали, Дрон Хрално криво улыбался. Листик подошла к женщине и провела рукой по ее щеке.
– Бедная! Как же тебе было больно! Как тебе было плохо! – прошептала девочка, теперь она двумя руками водила по лицу женщины. Она как будто гладила, медленно и осторожно. У Хрално расширились глаза, девушки как зачарованные смотрели на то, что делала девочка. Там, где проходила ее ладонь, шрамы исчезали. Вот руки девочки дошли до носа и губ и накрыли их. Девочка замерла и напряглась, у нее из носа появилась кровь, она прохрипела: – Мил, помоги!
Милисента нагнулась к женщине, и ее руки присоединились к рукам девочки. Когда они отняли руки от лица женщины, то это было нормальное, даже красивое лицо. Дрон Хрално судорожно вздохнул, а рыжие сестры быстро раздевали несопротивляющуюся женщину. Ее тело представляло собой сплошной шрам. Рыжие девушки начали гладить женщину, так продолжалось около часа. Когда все закончилось, Листик начала падать, она была белая как мел, а из носа шла кровь.
– Листик, – закричала Миларимо, подхватывая девочку, – как же так? Что же делать?
– Ничего, – прошептала девочка, – мне надо полежать… И молочка бы…
– Дайте ей молока, много дайте! – прохрипела Милисента, она выглядела немногим лучше Листика, тем же охрипшим голосом девушка выдохнула: – Боевые маги, могучие боевые маги! Ыратх фырарт! А простое целительство еле осилили…
– Это не простое целительство! Это чудо! – воскликнула Киламина, повернувшись к Дрону Хрално, она прикрикнула на него: – Ну чего стоишь?! Молоко давай!
Смотрящий молча кивнул и выскочил из комнаты. Девушки перенесли сестер на мягкий диван, стоящий у противоположной от окна стены. Потом послали Хрално еще за молоком: большой кувшин, что он принес, Листик выпила залпом. Исцеленная женщина тоже хлопотала у диванчика, где, обнявшись, лежали рыжие сестры. Когда они заснули, она послала смотрящего за зеркалом. И долго рассматривала в этом зеркале свое отражение.
– Я ненавидела зеркала, они показывали то, чем я стала, вернее, то, чем меня сделали, – сказала женщина приятным голосом и пораженно замолчала. На глазах у женщины появились слезы, она проговорила: – Голос, мой голос!
– Голос у вас восстанавливается, – кивнула Киламина, она и женщина стояли у стола. Миларимо села рядом со спящими сестрами.
Женщина, плотнее кутаясь в халат, который ей принес Хрално, посмотрела на спящих сестер и спросила:
– Кто они?
– Маги, очень сильные! Очень добрые! Леди Милана и Лионелла. Они нас с Миларимо выкупили из борделя, я думала, им служанки нужны, а они… Мне Листик, – видя непонимание слушательницы, Киламина пояснила: – Листик – это Лионелла, младшая, мне Листик силу вернула, а Миларимо она инициировала, можно сказать – силу ей подарила.
– И вы теперь?.. – вопросительно подняла черную бровь женщина.
– Теперь мы ведьмы, огненные ведьмы. И я так думаю, что не самые слабые. А если нас Милана обучит, то будем если не самыми, то одними из сильнейших!
– Они, – женщина кивнула на спящих сестер, – они вас выкупили?
– Да, мы из борделя, правда, шикарного, но это ненадолго – те, кто туда попадает, катятся вниз, из шикарного в тот, что попроще, а потом…
– А как вы туда попали? – снова спросила женщина.
Киламина, скривившись, ответила:
– Продали!
– Вот и меня продали, – с какой-то горечью произнесла женщина, – продал человек, которого я любила. Я ведь пела, очень хорошо пела. Он заключил контракт, я думала – как певицы, а это оказалось совсем другое заведение. И контракт был такой…
– Кабальный? – спросила Киламина. Женщина кивнула:
– Я ведь не только пела, я танцевала.
– Вы красавица, – кивнула Киламина, – вы и сейчас красавица, каких мало. И вы еще юны, вам…
– Мне пятьдесят пять! Почему я так выгляжу… Не могу понять, меня вылечили, можно сказать – исцелили, но возраст же не лечится!
Киламина пожала плечами и посмотрела на диванчик, где спали сестры. Миларимо сидела рядом, ее рука гладила то Листика, то Милисенту, но при этом она внимательно слушала разговор.
– И голос, мой голос ко мне вернулся! Тогда я тоже пела, как сказал хозяин, я думала – импресарио, перед гостями, а потом гости захотели певунью… Ну вы поняли. Понятно, что хозяин разрешил. Я сначала не поняла, даже ударила одного, самого наглого. А он оказался главным в той компании, очень благородным. Он не смог стерпеть такого оскорбления и решил наказать наглую девку…
– А что хозяин? Разрешил портить товарный вид… – начала Киламина, но женщина продолжила дальше:
– Хозяин… Что хозяин? Ему заплатили за меня двойную стоимость, и я перешла в собственность этого благородного. Сначала меня они все… Я кричала, пыталась отбиваться. Потом, когда им надоело, они начали меня резать, медленно, тогда я и сорвала голос. Вы же слышали, какой он у меня стал. Я уже не могла кричать, когда появился Дрон, он меня и унес…
– А что те подонки, разрешили? – спросила Киламина.
– Я их всех убил, – спокойно ответил Хрално, – всех убил, свернул шеи.
– Дрон был охранником в том «веселом доме»… – начала Куст Сирени, но смотрящий ее перебил:
– Меня послали по делам, когда я вернулся, начал искать Сирену, ее нигде не было, хозяин сказал, что она с гостями… Когда я туда вошел, она уже кричать не могла. Я опоздал… – с болью в голосе сказал Хрално, – хозяина я тоже убил!
– Дрон, ты не виноват в случившемся, – положив свою руку на руку мужчины, мягко сказала женщина.
– И вас не искали? – удивилась Киламина. – Вы же убили благородного, наверное, не одного.
– Я убил всех, потом поджег тот бордель, пожар скрыл все. Пьяная компания, неосторожное обращение с огнем. Никто ничего не заподозрил, решили, что мы тоже сгорели, – ответил Дрон Хрално.
– А девушки? Другие девушки, что там были? – спросила Миларимо. – Они как, спаслись?
– Те, кто успел выбежать из здания, спаслись, – равнодушно пожал плечами мужчина, показывая, что спасение остальных его нисколько не интересовало.
– Мое лечение требовало денег, – быстро сказала женщина, стараясь побыстрее уйти от неприятной темы. – Дрон стал добывать эти деньги, как умел. Я стала ему помогать, как могла, в основном советами. Постепенно он подымался по иерархической лестнице «ночной гильдии», я вместе с ним. Оказалось, что у меня есть талант не только к пению, но и к планированию и разработке разных операций, в основном криминального характера.
– Сирена очень умная, она продумывает все возможные варианты, учитывает все до мельчайших деталей, – поддержал женщину смотрящий.
– Вот так и стала девушка по имени Сирена, которая любила и умела петь, атаманом «ночной гильдии» – Кустом Сирени, – грустно закончила рассказ Куст Сирени, закончила и спросила у Киламины: – А что вас сюда привело?
Вместо девушки ответил смотрящий:
– Им нужен терлинк, расфасованный на странные дозы, по десять килограмм, причем упаковка должна быть легко рвущаяся. Для чего это, я даже не представляю, разве что это дозы для кракенов или для драконов, – пожал плечами Дрон Хрално, потом кивнул на рюкзачок девочки: – Деньги у них есть, они их принесли.
– Я дам терлинк даром, – сказала Сирена.
– Не надо даром, вас не поймут ваши же подчиненные, – это сказала рыжая девушка, она сидела на диване и смотрела на атаманшу «ночной гильдии», – не надо даром, пойдут слухи о непонятной благотворительности, это мне совсем не надо! А за деньги, так это нормальная коммерческая сделка. И то, что много купила и куда-то повезла, так, может, я контрабандой занимаюсь.
Девушка болезненно поморщилась, видно, это ощущение возникло у обеих сестер, потому что рыжая девочка застонала во сне. Милисента повернулась к своей сестре и озабоченно положила ей руку на лоб. Потом спросила у Куста Сирени:
– Можно мы здесь переночуем, у нас завтра важная встреча, а идти на корабль я не в состоянии. Листик тоже, ей, бедной, уже второй раз за последние четыре дня достается.
– А первый раз что? – поинтересовалась Сирена.
– Кракены, – коротко ответила старшая из сестер и добавила, отвечая на вопросительный взгляд Сирены: – Все трое.
Та кивнула, а потом, видно, ей пришла в голову какая-то мысль, и она спросила:
– «Летящая по волнам»? Так это вы купили метатели? И теперь вам надо упакованные по десять килограмм… И вы же купили ровуш и расфасовали…
– Прошу вас, не надо, – попросила Милисента.
Куст Сирени кивнула и сказала:
– Я прикажу расфасовать терлинк, как вам надо, в двадцатикилограммовые мешки и в каждый загрузить только по десять килограмм. В конце концов, чудаковатый клиент платит, а за его деньги любой каприз! А нам продать оптом весь терлинк по цене розницы, даже немного дороже… Грех отказываться от такой выгодной сделки, меня действительно не поймут. Я еще распущу слушок, что вы только посредник, а товар пойдет на север. Думаю, так будет лучше.
– Буду вам благодарна, я… – кивнула Милисента, но Сирена не дала ей закончить:
– Это я вам благодарна! И чем и как смогу вас с сестрой отблагодарить…
Рыжая девочка снова застонала, а Сирена спросила:
– Почему она это сделала?
– Она не может иначе, – ответила рыжая девушка.
Сирена подошла к дивану, стала на колени и поцеловала руку Милисенты. Поднялась и произнесла:
– Отдыхайте, здесь вы в полной безопасности. А о том, что вам надо, я позабочусь, завтра к вечеру все будет на вашем корабле!
На следующий день, когда уже почти стемнело, по улице богатого квартала Гельвении шла группа людей, вернее, не только людей. Впереди шел хорошо вооруженный мужчина, за ним гигант орк, он нес на руках рыжую и очень бледную девочку. За орком шла группа из трех девушек, за ними шагали еще два орка – видно, нанятая охрана. На самом деле это были орки из команды «Летящей по волнам». И орки, и Рен пришли в таверну в нижних кварталах по просьбе Милисенты, вообще-то она послала только за Реном, а орки сами проявили инициативу. Листик была еще очень слаба, и ей было трудно идти самостоятельно, Милисента хотела, чтоб Рен помог девочке, но орки, когда услышали, что помощь нужна маленькой Арыамарре, собрались идти все. Рен долго их уговаривал, чтоб они этого не делали, в итоге пошел Ыраламыр, он взял с собой еще двоих. Теперь могучий орк нес девочку, он это важное дело не доверил никому.
Привратник, открывший дверь неприметного особняка, увидел перед собой высокого, атлетически сложенного мужчину, за ним стоял орк с рыжей девочкой на руках, ей явно требовалась медицинская помощь. Привратник хотел было сказать, что здесь не клиника, но появившаяся откуда-то сбоку рыжая девушка тихо произнесла:
– Я к мэтру Абросиди, он ждет меня. Они со мной, – кивнула девушка на странную компанию. Привратник молча кивнул и посторонился, делая приглашающий жест. Заперев калитку, молчаливый страж ворот провел всю компанию не в дом, а в большую садовую беседку. Там был накрыт стол, привратник пригласил всех угощаться.
– Вас, леди, прошу пройти в павильон рядом, вас ждут, – поклонился привратник Милисенте. Девушка поднялась и кивнула сестре, та слезла с рук Ыраламыра, и со словами «Я сама» поковыляла за сестрой. Та приобняла девочку, помогая ей идти. Так, обнявшись, они и появились в соседней беседке. Там кроме седого мага находился еще один мужчина, вернее, юноша. Высокий, стройный, широкоплечий, с открытым и приятным лицом. Темно-русые волосы, серые глаза и прямой, без всяких горбинок нос дополняли картину. При виде девушек оба мужчины поднялись, мэтр Абросиди произнес:
– Ваше величество, ваше высочество, позвольте представить вам князя Алекса, правителя Гельвении!
Молодой человек поклонился, а мэтр, тоже поклонившись, продолжил, уже обращаясь к князю:
– Ваше величество, позвольте представить вам Милисенту, королеву Зелии, и принцессу Листикалинариону!
Милисента поклонилась, а Листик сказала:
– Ага! – и попыталась тоже поклониться, но, неловко пошатнувшись, чуть не упала.
Князь бросился к девочке, но Милисента раньше успела ее подхватить и поддержать. Потом бережно усадила на пододвинутый стул. Князь еще раз поклонился и сказал, целуя руку Милисенте:
– Позвольте выразить вам мое восхищение…
– А мне? – спросила Листик.
Милисента улыбнулась князю и сказала, обращаясь к нему и к барону Абросиди:
– Мне очень приятно, но попрошу сначала выразить свое восхищение моей сестре…
– Мороженым! – быстро добавила Листик, глянув на Милисенту, чтоб та подтвердила, а то кто их знает, этих особ королевской крови, может, начнут вместо мороженого руки целовать, в целях экономии.
Милисента улыбнулась, а барон Абросиди, поклонившись девочке, сказал:
– Непременно! По две порции восхищения!
После чего позвонил в колокольчик и приказал появившемуся слуге:
– Внесите восхищение для принцессы Листикалинарионы!
В беседку стали вносить мороженое, по две порции каждого вида. Видов было много. Когда стол заставили совсем, растерявшийся слуга с подносом, не знающий, куда сгружать свою ношу, вопросительно глянул на барона Абросиди. Листик дернула слугу за рукав, привлекая внимание, и приказала:
– Тут постой, я сейчас это вот съем, тогда поставишь!
Барон, князь и королева с улыбками наблюдали за ожившей девочкой. Листик, казалось, забыла обо всем на свете: она, закрыв глаза от удовольствия, ела мороженое.
– Вашей сестре, ваше величество, не будет плохо? – обратился к Милисенте забеспокоившийся князь.
– Нет, ваше величество, ей сейчас это даже полезно, – ответила королева, – ей надо восстановить силы, а лучше молока ничего быть не может. И давайте, ваше величество, перейдем на «ты». По крайней мере, сейчас мы же не на официальном приеме!
Милисента подала князю Алексу руку, тот опять ее поцеловал, видно, по привычке, но, встретив недовольный взгляд, пожал маленькую протянутую руку. Королева ответила, ее рукопожатие оказалось неожиданно крепким. Потом Милисента достала вексель и протянула барону Абросиди, тот взял и, не читая, спрятал во внутренний карман камзола. Задумчиво посмотрев на не сводящего с Милисенты глаз князя, барон спросил:
– Куст Сирени – ваша работа?
– Ее, – кивнула на поглощавшую мороженое девочку Милисента, – я только немного помогла.
– После чего вы обе почти сутки отлеживались, – хмыкнул барон Абросиди, он же придворный маг.
– У вас хорошо работает тайная служба, – улыбнулась Милисента, – надеюсь, вы не допустите утечек информации?
– Ну что вы, ваше величество! – обиженно произнес начальник тайной службы, он же придворный маг.
– Ага! – присоединилась Листик и больше ничего не сказала, так как ела мороженое.
– Непременно, то есть обязательно! – невпопад ответил князь Алекс, не отрывающий глаз от Милисенты.
– Алекс, что обязательно? – улыбнулась Милисента.
Князь смутился и покраснел. Листик перестала поглощать мороженое и задумчиво посмотрела на князя, потом перевела взгляд на свою сестру и вздохнула. Милисента посмотрела на девочку и тоже покраснела. А Листик повернулась к наблюдавшему за этим переглядыванием барону Абросиди и сообщила:
– Мороженое очень вкусное, спасибо! Только вот вишневого совсем мало!
– Понял, ваше высочество! Сейчас исправим! – отозвался барон.
«Летящая по волнам» уходила из гавани Гельвении. Стоящие у фальшборта Милисента и Киламина любовались белыми скалами. Листик сидела на подушках, положенных на ту же бухту каната, на которой она сидела при прибытии. Рядом с ней сидела Миларимо, они тоже любовались скалами, при этом Листик пыталась объяснить девушке, какой бывает снег:
– Он такой белый, как эти скалы, нет, еще белее, мягкий, холодный и колючий, ну это, если его потрогать.
– Как снег может быть мягким и колючим одновременно? – не понимала Киламина.
– Колючий, потому что холодный! А мягкий, потому что с неба падает, а это… – Девочка не закончила фразу: на берегу появилась кавалькада всадников.
– Сам князь прибыл в порт инспектировать готовность кораблей своей эскадры, – заметил капитан Этуро, рассматривая всадников в подзорную трубу.
Девушки и так все это хорошо видели. Милисента задумчиво смотрела на всадников, а Листик смотрела на свою сестру.
– А он красивый, – заявила Листик через некоторое время.
– Кто? Кто красивый? – спросила Миларимо. Она, как и остальные сопровождавшие Милисенту и Листика на ту встречу, просидели в беседке и не видели, с кем сестры вели переговоры.
– Князь Гельвении, Алекс, – ответила Листик, – вон, видишь, на сером коне, немного впереди всех! Настоящий князь! Только вот совсем неженатый!
Обе ведьмы пригляделись и согласились с девочкой, действительно князь был красив.
– Да, настоящий князь, – согласилась Киламина, – а как это – совсем неженатый?
– А у него ни жены, ни невесты нет, – пояснила девочка.
– Такой красивый, ему надо принцессу в невесты. Тоже красивую! Они были бы чудной парой! – высказала свое мнение Киламина.
А Листик поправила:
– Или королеву, королева ему больше подойдет!
– Есть у него невеста, – немного резковато ответила Милисента, – дочь заскийского султана!
– Так он же ее ни разу не видел! Может, она ему не понравится! – хитро улыбнулась Листик.
Всадник на сером коне, чуть вырвавшийся вперед, обернулся и спросил у всадника, следующего за ним:
– Это ее корабль?
– Да, ваше величество, это «Летящая по волнам», шхуна, на которой она приплыла и сейчас уходит.
– Такой маленький кораблик, несравним с военными, а она одна на нем. И кораблик… такой беззащитный!
– Ваше величество, она на нем не одна. И, смею вас заверить, этот кораблик совсем не беззащитный. По боевой мощи он, возможно, превосходит половину нашей эскадры, а может, и всю! – Второй всадник теперь ехал вровень с первым. Он говорил тихо, так чтоб его не слышали остальные всадники, а слышал только его спутник.
Но первый всадник не слушал сопровождавшего, он прошептал:
– Милисента! Какое красивое имя! Как оно ей подходит! Она прекрасна…
– Ваше величество, вот-вот должна прибыть ваша невеста, дочь заскийского султана.
– Арос, она должна была прибыть еще две недели назад, но ее все нет. Может, заскийский султан передумал? Ведь Гельвения на противоположном конце Гуланской дуги, так ли важен этот союз для правителя такого могучего султаната?
– Может, вы и правы, ваше величество, – ответил Арос Абросиди, – но он отдает вам в жены свою любимую дочь!
– Может, султан просто хочет пристроить одну из своих дочек, коих у него больше двух десятков, – усмехнулся князь Алекс. – И та из дочерей у него становится самой любимой, которую он намеревается отдать замуж. Может, эта дочка – уродина! Может, и нет, ведь это только смотрины! Я волен отказать!
– Но вы же были не против!
– Какая разница, кого брать в жены, лишь бы это была дочь венценосной особы! Так я думал раньше, но теперь… Я встретил девушку, которая… – Князь махнул рукой.
– Может, вы и правы, князь, тем более что и вы ей не безразличны, Зелия очень сильное королевство, Заскийский султанат крепко получил по шапке, когда собрался воевать с Зелией. Да и магическая школа там одна из сильнейших на континенте, – произнес барон Абросиди, потом очень тихо и задумчиво добавил: – Может, вы и правы, ваше величество, этот союз для Гельвении более выгоден.
Но князь его не слышал, он, несмотря на расстояние, искал глазами на палубе уходящего корабля рыжеволосую девушку и очень надеялся, что она также ищет глазами его в кавалькаде всадников на берегу.
А рыжеволосая девушка не искала его глазами, она неотрывно смотрела на князя и, в отличие от него, прекрасно его видела. А рыжеволосая девочка смотрела на них обоих и тоже все прекрасно видела и хитро улыбалась.
Капитан «Летящей по волнам» вышел на палубу. Капитан всегда должен выходить к смене утренней вахты, но сейчас Этуро несколько пренебрег своими обязанностями. На мостике стоял его первый помощник – Харан Каратто, да и почти вся команда столпилась на палубе, так что можно было и не спешить. Все делали вид, что заняты очень важными и крайне неотложными делами, требующими личного присутствия на палубе, но на самом деле наблюдали за морем: там купались рыжие сестры. Нет, никто не подглядывал, тем более что Листик и Милисента, как обычно, уплыли так далеко, что их не было видно. Просто всем хотелось увидеть драконов сестер, уж очень те были красивые и необычные. Сестры тоже были красивые, но подглядывать за ними себе дороже. Во-первых, их, как оказалось, не служанки, а подруги были ведьмами, и не простыми, а огненными! А связываться с огненными ведьмами – себе дороже! И во-вторых, эти злыдни – орки – сами не смотрят и другим не дают! Особо любопытные уже познакомились с их кулаками. Вот же такие здоровые и толстокожие, а столько нежности к рыжей малышке, хотя, если честно сказать, она этого заслуживала. Да и ее строгая сестра тоже. Ведь только благодаря им «Летящая» не погибла в щупальцах и клювах кракенов.
Девушки – одна темная, другая светлая – встрепенулись, и тут же по рядам зрителей, забывших, что все они заняты важными делами, прокатился восхищенный вздох: вдали мелькнули два дракона. Оба были золотисто-изумрудные, правда, один чуть золотистее. Драконы то показывались над водой, то ныряли в море. Сидят ли на них всадницы, разглядеть нельзя было – очень далеко. Да и девушки могли просто плыть рядом со своими драконами, в том, что обе сестры плавают не хуже дельфинов, все уже убедились. Вот драконы мелькнули еще пару раз и исчезли. Через некоторое время сестры выметнулись из моря и были тут же укутаны в махровые простыни. Четыре девушки прошли по палубе в свою каюту. А матросы действительно занялись делом – кто обычными регламентными работами, кто, по указанию капитана, неотложными. Орки же укладывали упакованный в мешки груз рыжей пассажирки в погреба зарядов для метателей.
Капитана очень удивило, что леди Милана, заказав новые метатели, совсем не позаботилась о зарядах к ним. Заряды остались старые, для этих метателей они были слабоваты. Потом, когда орки начали расфасовывать купленный девушкой товар очень странным образом, капитан пришел в недоумение, но еще больше он удивился, когда мешки с этим товаром стали укладывать в зарядные погреба. Тут только до капитана дошло, что двадцатикилограммовая расфасовка соответствует весу заряда для новых метателей. Своими наблюдениями капитан Этуро поделился со своим помощником, тот пожал плечами:
– Римар, что ты волнуешься? У нас же есть старые заряды, ими тоже можно стрелять. Представь себе, что метатели мы не меняли, просто они стали гораздо дальнобойнее. Ты что, собираешься вести боевые действия? Двух метателей для этого недостаточно, а отбиваться от пиратской погони можно и старыми зарядами. А то, что леди Милана укладывает свой груз в зарядные погреба, так, может, это чтоб таможенники не нашли, ты же знаешь, что она закупила? Ну и потом, я не удивлюсь, что эта ее смесь будет взрываться как огненные заряды, если не похлеще. Милана – маг, насколько я понял – боевой маг! И еще, рядом с нами плывут два дракона, которые угробили двух кракенов, а может, и всех трех, леди Милана говорила же нам об этом. Получается, что нас охраняют, хорошо охраняют. Я думаю, что мы в большей безопасности, чем если бы шли в составе конвоя.
Капитан Этуро тогда согласно кивнул, все, что сказал его помощник, было верно, возразить было нечего. Глядя на шагающих по палубе девушек, он вспомнил тот разговор. Проводив их взглядом, он пожал плечами.
В каюте сестры оделись, Милисента села к столу разбирать какие-то бумаги, а Листик стала показывать ведьмам очередное магическое плетение, комментируя свои действия. Миларимо и Киламина внимательно слушали, вышло так, что с ними в основном занималась Листик. Несмотря на свой юный возраст, девочка оказалась хорошим учителем, она объясняла все очень хорошо, даже лучше, чем ее старшая сестра.
– Листик, подойди-ка сюда, – позвала сестру Милисента.
Юная преподавательница, воспользовавшись тем, что обе ведьмы впали в транс, накапливая нужное количество энергии для воспроизведения того заклинания, что она им показала, подошла к своей сестре.
– Листик, а не слишком сложные заклинания ты им даешь? Они все-таки ведьмы, а не маги.
– Ничего, они обе достаточно талантливы и сильны, чтоб быть просто ведьмой. Пусть учатся, заклинание «холодного огня» они тоже долго учили, по полчаса в трансе сидели, а сейчас у них моментально выходит. Так что можно будет их из ведьм перевести в колдуньи. Ты что-то мне хотела сказать?
– Вот, послание от Саманты. На меня уже три покушения было, – пододвинула Листику лист бумаги Милисента.
Девочка взяла его, внимательно прочитала, ее лицо исказила гримаса ярости:
– Стрела с «черным проклятием»! Опять этот некромант!
– Да успокойся, успокойся, – погладила девушка свою сестру. Листик несколько раз выдохнула и глубоко вдохнула, Милисента одобрительно кивнула. А девочка спросила:
– А как ты получила послание? Ведь магического вестника не было?
– Этот пакет я получила в гномьем банке, когда брала деньги по векселю. У гномов есть свои способы быстро передавать послания, деньги, они же счет любят. Вот гномы и обмениваются информацией: кто, где, сколько получил или положил денег и в какой из филиалов их банка. А у нас с ними особые отношения, вот Саманта и воспользовалась.
– Ага, – согласилась Листик и снова спросила: – А почему ты только сейчас показала мне это письмо?
– Думала, – ответила Милисента.
– О чем? – поинтересовалась Листик.
– То, что на меня покушаются, причем уже третий раз, да еще с применением столь серьезных заклятий, говорит о том, что наши недруги, или еще там кто, не знают о нашей затее.
– Может, наоборот, они это делают для отвода глаз? – спросила Листик. – Нападают на твою куклу, чтоб мы думали, что они ничего не знают? Или эти покушения совсем не связаны с нашим походом? Ты такого не допускаешь?
– Допускаю, потому и думала, – вздохнула Милисента. – Но с другой стороны, слишком уж много сил и ресурсов вложены в эти покушения, чтоб это было просто для отвода глаз. Хотя может быть, что все эти покушения совершили независимые друг от друга группы. Вот и думаю.
– И что надумала? – снова поинтересовалась Листик.
– А ничего! Не сходится, мало информации. Вот решила с тобой посоветоваться. Только не говори, что надо всех сжечь! – замахала руками на сестру Милисента, та хихикнула:
– А почему бы и нет? Неплохой ведь способ решать проблемы.
– Видели, как ты проблемы решаешь, потом день в отключке лежишь и еще три в себя приходишь. Ну не дуйся, не дуйся! – Милисента погладила сестру по голове, та не отстранилась, но обиженно ответила:
– Вот! Сначала совета спрашивают, а когда предлагаешь наилучшее решение проблемы…
– Листик, уж очень у тебя решения радикальные. Смотри, Миларимо и Киламина из транса выходят. – Милисента показала на огненных ведьм, а сама убрала бумаги со стола.
– Ну, – Листик строго посмотрела на двух кандидаток в колдуньи, – пошли на палубу, там покажете, сколько силы вы накопили и как будете заполнять матрицу заклинания.
Рыжая преподавательница и ее ученицы вышли из каюты, Милисента пошла за ними следом. На палубе девушки продемонстрировали «пройденный материал» – длинные и мощные факелы ударили в сторону от корабля. После показательных выступлений истощенные ведьмы снова впали в транс.
– Не слишком ли ты их гоняешь? – снова спросила Милисента, а Листик вместо ответа задала вопрос сама:
– Кто такой Мрен Рытхай? О нем было в письме Саманты.
– Вроде как он заправляет граонским филиалом гильдии наемников. Саманта посоветовала обратиться именно к нему.
– На драконовых островах есть филиалы гильдии наемников? – удивилась Листик. – Они что, к пиратам нанимаются?
– Нет, конечно, но и на драконьем архипелаге есть купцы, а им тоже требуется охрана, – ответила Милисента.
– Так там же своих бойцов полно, которые пираты, вот их бы и нанимали, они что, охранять не умеют, только грабить могут?
– Умеют, но предпочитают грабить, – засмеялась Милисента, – грабить-то легче и быстрее. Чтоб заработать столько, сколько эти пираты имеют с одного рейда, работать охранником надо полгода, а то и больше.
– Не хотят, значит, работать. Хотят все и сразу, но везет же не всегда, могут и утопить пирата, – с усмешкой сказала Листик. – Купцы тоже не беззащитны, у них и метатели есть, и наемников вон нанимают, да и своя охрана имеется. Вон у нашего капитана отличная абордажная команда – орки. Не всякий пират сможет захватить «Летящую»!
Милисента пожала плечами, показывая, что ей тоже непонятна психология пиратов, рыскать по морю в поисках добычи, а добыча не всегда хочет стать добычей, все сдачи дать норовит, так что неизвестно, чем кончится бой. Листик глянула на сестру и повторила ее жест. Милисента улыбнулась и продолжила:
– На островах есть не только местные купцы, есть и те, кто приплывает с материка. Такая торговля хоть и опасна, но очень прибыльна. Эти купцы очень охотно нанимают в охрану местных гильдейцев, потому как пираты стараются не связываться с наемниками, тем более местными.
– А чем нам сможет помочь этот местный гильдеец? – спросила Листик. – И почему он должен нам помогать?
– Не знаю, Саманта написала, что поможет, так что попробовать стоит, – снова пожала плечами Милисента. – Я пойду договорюсь с капитаном о смене курса.
Милисента прошла на капитанский мостик, а Листик подождала, пока ведьмы выйдут из транса, и продолжила занятия.
Капитан Этуро с беспокойством вглядывался в горизонт. Последние дни море было тихое, и новый курс «Летящей» был предпочтительней старого, все-таки Граон – это не пиратское гнездо. Гран-Приор – это почти цивилизованный город на острове, носящем одноименное название. Вроде все хорошо, но вот что-то гложет, что-то беспокоит! Когда по курсу корабля показались плавающие обломки, следы недавно произошедшего здесь сражения, вся команда снова высыпала на палубу. Обломки были тем мусором, который остается на месте гибели корабля, а судя по количеству этого мусора и по его виду, корабль, здесь погибший, был немаленький, и гибели его явно способствовали.
– Часов восемь прошло, может, меньше, но не больше, – произнес Харан Каратто, глядя на плавающий мусор.
– Почему? – поинтересовалась Листик.
– Море спокойное, обломки не успело разнести, видите, леди, если было бы волнение и ветер, то уже не осталось бы никаких следов.
– Капитан, меняем курс! – скомандовала Милисента и указала направление, куда надо поворачивать. Капитан хотел возразить: мол, ветер неблагоприятный, но ветер поменялся и стал дуть точно в корму «Летящей». Ветер был такой силы, что обеспечивал максимальную скорость, на которую была способна «Летящая по волнам».
– Ого! Двенадцать узлов! – удивленно воскликнул Ыраламыр, померивший скорость корабля с помощью специальной бечевки с узелками.
Капитан Этуро покачал головой – не к добру все это, а Каратто прикинул:
– Если ветер не ослабнет, то завтра на рассвете догоним!
Помощник капитана ошибся ненамного: солнце уже взошло, когда на горизонте показались силуэты шхуны, а потом и двух галер. Галеры шли на веслах, опустив паруса, видно, ветер был попутным только для «Летящей». На буксире одной из них тянулась шхуна, очень похожая на «Летящую по волнам».
– К бою! – скомандовала Милисента.
Капитан Этуро хотел было спросить – по какому праву девушка командует на его корабле, но, глянув на нее, промолчал. Матросы, подчиняясь этой команде, заняли места по боевому расписанию.
– Листик! Флаг! – продолжала командовать Милисента.
– Ага! – ответила девочка и побежала в каюту, вернувшись, она протянула сверток боцману: – Подними!
Над кораблем развернулось голубое полотнище с изумрудно-золотистым драконом. Дракон был точь-в-точь как драконы сестер. Некоторое время сестры да и все остальные любовались драконом, а «Летящая» приближалась к противнику. В том, что это противник, никто не сомневался. Две пиратские галеры уменьшили ход и стали разворачиваться навстречу «Летящей», их капитаны посчитали наглого купца легкой добычей. Конечно, «Летящая по волнам» – быстроходная шхуна, при таком ветре легко могла уйти от галер пиратов, но она сама шла на них. Пиратские галеры, бросив свою шхуну, шли прямо на «Летящую», пытаясь взять ее в клещи.
– Поднять сигнал «Остановиться, приготовиться к таможенному досмотру»! – скомандовала Милисента. Видя удивленные взгляды членов команды, она пояснила: – Мы в территориальных водах дрэгисского герцогства.
– Какие территориальные воды? – удивился капитан Этуро. – Тут же открытое море! До ближайшей земли триста миль! И что это за герцогство?
– Герцогство Дрэгис находится на севере Зелии. Полномочия, делегированные герцогиней Дрэгис, позволяют мне объявить территорией герцогства все то, над чем развевается герцогский флаг! – отчеканила Милисента. – А морские воды, входящие в двадцатимильную зону вокруг этой территории, автоматически становятся территориальными водами герцогства! Поэтому мы имеем полное право произвести таможенный досмотр любого корабля, попавшего в эту двадцатимильную зону!
– Ага! – поддержала свою сестру в территориальных притязаниях на морские воды Листик.
– Леди Милана! Но кто может подтвердить ваши столь высокие полномочия?! – воскликнул капитан Этуро.
Листик, нахмурившись, заявила:
– Я! Я же подтвердила! Так что еще надо?
– Леди Лионелла! Но когда и как вы это могли сделать?
– Я же сказала «ага»! Разве этого недостаточно? – возмутилась Листик.
– Леди Лионелла, а кто уполномочен подтвердить ваши полномочия, делегировать полномочия… Тьфу, совсем запутался в этих полномочиях, – помотал головой капитан Этуро. – На каком основании вы разрешили леди Милане объявить, что здесь территориальные воды этого герцогства?
– Ну какое требуется основание? Мне Мил разрешила, – пожала плечами Листик.
Все посмотрели на Милисенту, она кивнула и, улыбнувшись, сказала:
– Ага!
– Леди, ну вы даете! Вот так, простым «ага», объявили своими территориальными водами кусок океана, – засмеялся Харан Каратто.
– Ага! – согласилась Листик. – Это теперь наш кусок вашего океана! И мы тут будем досматривать все корабли! Вот! Будем досматривать их на предмет запрещенного к провозу груза, ну и всякой другой контрабанды! Мы теперь будем таможенниками, совсем не ленивыми и не жадными! Но контрабанду конфискуем!
Слова девочки вызвали улыбки окружающих, а Каратто задал еще один вопрос:
– Леди Лионелла, а как вы будете определять, какой груз запрещен к провозу, а какой нет? И каким критериям соответствует подлежащая конфискации контрабанда?
– А заберем все, что нам понравится! Вот что понравилось – то и контрабанда! – ответила девочка.
Орки согласно закивали, они явно одобряли такой подход, да и другие члены команды высказали свое согласие с таким определением контрабанды.
– А разве мы имеем право на подобные действия? – попытался возразить капитан. – Мы же не являемся подданными этого, как вы, леди Милана, сказали?
– Дрэгисского герцогства, – ответила старшая сестра и добавила: – Мои полномочия позволяют мне принять вас всех во временные подданные дрэгисского герцогства, впрочем, и в постоянные тоже.
Все непроизвольно повернулись к Листику, а та не замедлила снова авторитетно подтвердить полномочия своей старшей сестры:
– Ага!
– Ну что ж, тогда будем досматривать, – снова улыбнулся Каратто. – А как вы намереваетесь…
Задать вопрос ему не дали пираты, их галеры уже достаточно приблизились, и огненные шары, выпущенные из их корабельных метателей, подняли столбы воды перед «Летящей».
– Недолет, – отметил один из матросов, – следующим залпом они нас точно накроют!
Пиратские галеры, набрав скорость, стремительно приближались. Расчет метателей «Летящей» бросился заряжать свои орудия. Пираты сделали еще один залп. Огненные шары по крутой дуге летели прямо на «Летящую по волнам». Казалось, время замедлилось, шары, медленно вращаясь, падали прямо на палубу. Но на уровне верхушек мачт они просто пропали. Пираты успели сделать три залпа – с тем же успехом. А метатели «Летящей» не стреляли, Милисента запретила это делать. Пираты, совсем не обескураженные тем, что стрельба их метателей не нанесла вреда «Летящей», ведь многие корабли имели магическую защиту, усилили интенсивность огня, стараясь продавить эту магическую оборону. Магический барьер стал видимым, он был похож на пленку мыльного пузыря. Эта пленка светилась то ярче, то тусклее, по ней шли цветные разводы, она прогибалась и дрожала, казалось, она вот-вот лопнет, но этого не происходило. До пиратских галер уже оставалось несколько десятков метров, на их палубах построились абордажные команды, готовые атаковать «Летящую». Капитан Этуро в сомнении глянул на своих абордажников, орки были отличными бойцами, да и остальные ненамного им уступали, но их было слишком мало, пираты их просто сомнут массой. Этуро сильно жалел, что влез в эту авантюру, а как можно еще назвать это безумное действие – атаковать две пиратские галеры торговой шхуной?
Уже можно было рассмотреть лица пиратов, приготовившихся перепрыгнуть на палубу «Летящей», магическая защита галер этому уже не препятствовала. На каждой галере за командами абордажников стояли маги. Хоть одеждой они мало чем отличались от остальных пиратов, но их можно было узнать по характерной позе – широко расставленные ноги и поднятые вверх руки. Руки магов окутывало свечение, это был эффект от уже активированного заклинания, готового сорваться в любую секунду. Пиратским магам оставалось только отпустить это плетение. Когда заклинание активировано, даже смерть мага, его создавшего, не остановит его. Оно обрушится на цель, магом выбранную, в любом случае. Но чтоб заклинание эффективно ударило, надо было снять свою защиту. Наступал самый решающий момент магического боя – снять свою защиту и выпустить заклинание в момент, когда противник снимет свою защиту, чтоб ударить самому. Опередить врага не на секунды, а на доли секунды! Ведь удар по защите не даст нужного результата, защита ослабит его, а может и вообще поглотить.
– Миларимо, твоя левая, Киламина, твоя правая! Огонь! – скомандовала Милисента.
Ведьмы вскинули руки, и на палубы пиратских галер обрушились потоки огня. В этот момент защита пиратов пропала, будто ее сняли, хотя, может, так оно и было на самом деле, просто Милисента точно угадала нужный момент. Но даже в этом случае оба мага пиратов сумели бы выпустить свои атакующие заклинания, и команде «Летящей» досталось бы тоже. Но этого не произошло. Атакующие заклинания пиратских магов, уже начавшие, разгораясь, срываться с их рук, просто исчезли. А вот удары огненных ведьм достигли своей цели. Если Киламина ударила расчетливо и экономно, только оглушив пиратов, сгорели только те, что находились в первых рядах, то Миларимо ударила изо всей силы. Лицо девушки исказила гримаса ярости, видно, она вспомнила тех пиратов, что захватили ее. Руки Миларимо дрожали от напряжения, из носа потекла кровь, а ревущее пламя снесло с палубы галеры все – бортовое ограждение, уложенную вдоль палубы мачту, все надстройки и всех пиратов. Несколько мгновений – и только дымящийся палубный настил, больше ничего! Миларимо пошатнулась и начала оседать, упасть ей не дал Рен, вовремя подхвативший девушку. Приготовившиеся к неравной схватке матросы «Летящей» застыли пораженные. Они, конечно, были уверены, что им помогут и огненные ведьмы, и сестры-магини, но такая скорая и жестокая расправа очень впечатлила весь экипаж «Летящей по волнам». В Венисии были маги, много магов, но все они были довольно слабыми, в основном это были погодники или артефакторы, специализирующиеся на защитных амулетах. Да и Харан Каратто тоже числился магом, так что в различных магических действиях венисийцы не видели ничего необычного, но то, что было продемонстрировано сейчас, сильно их ошеломило!
Милисента указала рукой на борт пиратской галеры, пострадавшей меньше. Стоящий у руля Каратто понял и слегка повернул к этой галере. «Летящая» прошла вдоль борта галеры, ломая весла. Милисента одобрительно кивнула и указала на качающуюся невдалеке шхуну. «Летящая», повинуясь действиям своего рулевого, устремилась к ней. Милисента повернулась к своей сестре и сказала той, показывая на бесчувственную Миларимо:
– Листик, ну как ты их учишь? Разве можно так выкладываться? У нее же не такой резерв, как у тебя!
– Мил, она сама так ударила! Вон Киламина, – Листик кивнула в сторону второй девушки, та держалась, хоть было видно, что и ей пришлось несладко, – Киламина нормально же себя чувствует! Она действовала очень экономно, но точно. А их мага добила я, а то мало ли что, вдруг чего наколдовал бы с перепугу.
– Кил, как ты себя чувствуешь? Наверное, рано вам было… – начала Милисента, обращаясь к пошатывающейся девушке, но та возразила:
– Мил, я в порядке. Есть немного усталости, а так в полном порядке! У Милари просто свои счеты с пиратами, вот она и не выдержала, ударила изо всей силы!
Милисента покачала головой:
– Рен, унеси Миларимо в каюту, Кил, ты тоже в каюту, вам на сегодня хватит. Восстанавливайтесь! Рен, ты их охраняешь!
Рен понес черненькую девушку в каюту, светленькая поковыляла следом. Милисента, проводившая их взглядом, скомандовала остальным:
– Абордажникам приготовиться! Ли, берем шхуну без магии! Если только там какая защита, то аккуратно ломаем! По местам!
Команда была отдана вовремя, так как пиратская шхуна стремительно приближалась, на ее палубе уже выстроилась абордажная команда, не такая многочисленная, как на галерах, но все равно – в два раза больше, чем команда «Летящей». Над палубой пиратской шхуны дрожала переливающаяся разными цветами защита, видимая от закачанной в нее силы. Когда до пиратского корабля оставалось чуть больше тридцати метров, Милисента кивнула Каратто, тот кивнул в ответ, и «Летящая», немного повернув, гася скорость, стала подходить к пиратской шхуне бортом. Рыжие сестры в тот момент, когда «Летящая» начала совершать свой маневр, прыгнули на пиратскую шхуну. Преодолев расстояние почти в двадцать метров, сестры обрушились на пиратов. Магическая защита пиратской шхуны исчезла, когда кто-то из сестер ее коснулся. Милисента, вращающая своими черными клинками, не оставляла пиратам никаких шансов, она рубила насмерть. Листик, вооруженная охотничьими ножами, больше глушила пиратов, тем не менее выводя их из строя с неменьшей эффективностью.
Когда борта кораблей приблизились на достаточное расстояние, на палубу пиратской шхуны с ревом прыгнули орки, за ними и остальные абородажники «Летящей по волнам». Перепрыгнули и в недоумении остановились: сражаться было не с кем, все пираты уже лежали не палубе.
– Мертвых за борт, живых связать! – скомандовала Милисента. – Листик, за мной!
Девушки устремились в трюм шхуны, а орки рассыпались по палубе, двое заглянули в каюты капитана и пассажиров – там никого не было. В темном трюме темнота нисколько сестрам не мешала, они увидели высокого тучного мужчину с ятаганом, замахнувшегося на кого-то стоящего у стенки. У ног мужчины лежала груда тряпья. Нож, брошенный Листиком, ударил в основание шеи этого мужчины, перерубая ему хребет. Мужчина стал заваливаться на того, кого он собирался зарубить, но магический удар Милисенты отбросил его в сторону. У стены, привязанная к потолочной балке за высоко поднятые руки, стояла смуглая черноволосая девушка.
– А ничего, красивая, – оценила девушку Листик, – только вот надо бы ее во что-нибудь одеть. Не тащить же ее голой на палубу?
Милисента, несмотря на полумрак трюма, увидела, как обнаженная девушка покраснела. Махнув своим мечом, Милисента разрубила веревки, удерживающие девушку, та обессиленно опустилась на пол.
– Нет, надо все-таки ее во что-нибудь одеть. – Листик оглядывалась в поисках какой-нибудь подходящей одежды. Взгляд девочки упал на кучу тряпья, она поморщилась: это была зарубленная женщина. Причем видно было, что зарубили ее не сразу, а рубили долго, так, чтоб она мучилась.
– Это кто? – спросила Ли у спасенной девушки.
Девушка глянула на женщину и зарыдала. Листик опять поморщилась и посмотрела на Милисенту, словно прося у той помощи. Милисента, закончив осмотр трюма, подошла к девушке, погладила ее по голове и сказала:
– Все уже хорошо, все уже кончилось, теперь тебя никто не обидит!
Смуглянка зарыдала еще громче, она прижалась к Милисенте и начала бессвязно лепетать:
– Зухрейна… Он убил ее! Он рубил и смеялся! Он хотел меня… – Спасенная что-то быстро произнесла на заскийском. Милисента и Листик переглянулись. А девушка так же бессвязно продолжала: – Он привязал меня, сорвал одежду, он сказал, что, если я не соглашусь, он все равно возьмет меня. А Зухрейна, она тут связанная была, она как-то развязалась и кинулась на него. Он ее оттолкнул, а потом саблей… Он смеялся, сказал, что… все равно меня, а потом…
Девушка снова громко зарыдала. Милисента стала ее утешать, Листик сбегала на палубу. Сказав матросам, чтоб не лезли пока в трюм, зашла в каюту, нашла какое-то платье и понесла его бывшей пленнице. Через некоторое время из трюма показалась Милисента со смуглой пленницей на руках, она перенесла ее в каюту на «Летящую», там сдала на руки Киламине и Миларимо. После чего снова стала командовать. «Летящая» пошла к качающимся на волнах галерам.
На той галере, по которой ударила Миларимо, пиратов не осталось, только пара надсмотрщиков за рабами-гребцами. Там уже все было кончено, рабы освободились и разобрались со своими надзирателями сами. А на второй пришедшие в себя пираты пытались оказать сопротивление, при этом они стали убивать рабов, прикованных к веслам. На этой галере оставшихся пиратов перебили без жалости.
Связав все четыре корабля в одно целое, победители и освобожденные рабы устроили большой совет – на этом настояла Милисента, ослушаться ее никто не посмел: все знали, какую роль в победе над пиратами сыграла девушка. Кроме трех кораблей была захвачена еще и богатая добыча, очень богатая. Часть этой добычи, а именно драгоценности и женскую одежду, Милисента приказала отложить в сторону, если кто и был против, все равно помалкивал. Освобожденные рабы собрались на той галере, что была меньше повреждена. Они выразили желание, если, конечно, им позволят, плыть на этой галере в Венисию. Большинство освобожденных были венисийцы. Среди рабов оказались и орки, они о чем-то долго шептались с Ыраламыром и другими орками с «Летящей».
К Милисенте подошел капитан Этуро, он замялся, не зная, как начать, девушка улыбнулась и подсказала ему:
– Капитан, вы хотите сказать, что наше дальнейшее совместное плавание очень опасно, ведь так?
Этуро кивнул, а Милисента продолжила:
– У меня не было другого выхода, мне нужен был корабль. Но теперь у вас есть выбор: я предлагаю вам захваченную пиратскую шхуну и эти две галеры, вернее, одну галеру, вторая – ни на что не годная. Пиратская шхуна несколько больше, чем «Летящая», но она мне не подойдет, если я войду на этом кораблике в один из портов драконьего архипелага, то шхуну могут узнать. Возникнут совсем ненужные мне вопросы. Вы же можете дойти до Венисии и там этот кораблик переделать, вам хватит денег, если продадите галеру. Да и добычей я с вами поделюсь. Как вам мое предложение?
– Предложение заманчивое, и меня оно устраивает, но у вас же нет команды! Для плавания, вами задуманного, нужны опытные матросы и капитан, который мог бы ими руководить! А у вас всего этого нет! Вы, конечно, можете обратиться к освобожденным рабам, но, думаю, это бесполезно, они захотят как можно скорее вернуться домой.
– Потому я настояла на этом большом совете, хотя вы же сами понимаете, что могут насоветовать только что освобожденные рабы, – согласилась Милисента. Она оглядела столпившихся людей и громко сказала: – Капитан Этуро хочет вернуться в Венисию, я не могу ему в этом препятствовать, я же хочу продолжить плавание, мне нужны добровольцы. Заранее предупреждаю – наш поход будет опасен, очень опасен! Кто хочет идти со мной, перейдите на «Летящую»!
Если среди людей возникли колебания, то орки, все пятеро с «Летящей» и освобожденные гребцы с галер, перешли к Милисенте не раздумывая.
– Ага! – прокомментировала их действие Листик.
– Мы готовы служить сестре Арыамарры! – прогудел Ыраламыр, склонив голову. Вслед за ним поклонились пятеро орков с «Летящей» и двенадцать орков – гребцов с галер. Милисента удовлетворенно кивнула, она не сомневалась, что так будет. Вслед за орками к девушке подошел Харан Каратто:
– Леди Милана, вам нужен будет капитан, если моя кандидатура вам подходит, буду рад вам служить. Если же нет, то прошу вас взять меня простым матросом!
Вслед за помощником капитана «Летящей» к Милисенте, с просьбой взять их в свою команду, обратилось несколько матросов и, как ни странно, освобожденных гребцов с галеры. Всего желающих оказалось даже немного больше, чем требовалось матросов для такого корабля, как «Летящая по волнам».
– Харан, ты в своем уме? – всплеснул руками Римар Этуро. – Этот поход – авантюра! Опасная авантюра!
– Зато будет интересно! – ответил Каратто. – Очень интересно и весело! Кем я буду в Венисии? Вечным помощником капитанов? Младшим родственником в клане нобиля? А с леди Миланой если я и не буду капитаном, то наберусь знаний в магии. Леди? – Последние слова Каратто адресовал улыбающейся Милисенте.
– Да, – ответила девушка, – и я рада, что вы решили идти со мной, должность капитана – ваша!
Все, кто присоединился к Милисенте, согласно закивали и заулыбались, Этуро вздохнул, глядя на этих, как он считал, веселых самоубийц.
Корабли разошлись в противоположные стороны, «Летящая», снова подгоняемая попутным ветром, резво бежала по морю. Команда была занята текущими работами, Каратто, уже капитан, стоял на мостике. А в каюте у девушек стало тесновато, так как появилась еще одна пассажирка.
– Ну рассказывай, кто ты и как оказалась на пиратском корабле? То, что ты там была пленницей, мы уже поняли, – начала допрос Листик.
Бывшая пленница пиратов, невысокая смуглая девушка с немного раскосыми глазами, была несколько удивлена тем, что вопросы стала задавать самая младшая из присутствующих. Как она успела убедиться, командовала-то старшая сестра. О том, что рыжие девушки сестры, догадаться было нетрудно. Освобожденная пленница встала в гордую позу и так же гордо заявила:
– Я принцесса Зилана! Я самая любимая дочь заскийского султана!
Но если она думала, что ее заявление произведет на всех впечатление, то она сильно ошиблась. Если светленькая и черненькая девушки и проявили интерес к настоящей принцессе, то рыжие сестры переглянулись и захихикали, потом их сдержанное хихиканье перешло в громкий смех.
– Ой, не могу, – смеялась старшая рыжая сестра. – Листик! У тебя, видно, судьба такая – принцесс спасать!
– Ага! – хихикала младшая. – Принцессы чувствуют во мне родственную душу и спешат ко мне со всех сторон, чтоб я их спасла! А я спасу, что, мне жалко, что ли? Принцессой больше, принцессой меньше…
Принцесса Зилана не поняла, отчего так развеселились рыжие сестры. А те продолжали смеяться. Принцесса топнула ногой, собираясь разгневаться, но тут сестры вообще зашлись от хохота.
– Не сердись, Зилана, – отсмеявшись, сказала старшая из сестер, – ты здесь не одна такая.
Наклонившись к уху заскийской принцессы, Милисента что-то ей прошептала, та застыла, широко открыв глаза, а рыжая девушка кивнула в сторону своей младшей сестры:
– А Листик вообще владыка нашего мира, по крайней мере, подала заявку с претензией на это в соответствующий компетентный орган.
– Ага! – подтвердила младшая сестра, а заскийская принцесса наморщила лоб, пытаясь представить себе компетентный орган, в который подают заявки на владение целым миром. Она недоверчиво посмотрела на Милисенту и спросила:
– Как это? Заявку на владение нашим миром? Всей Геллы? Но об этом же никто не знает!
– Знают в компетентном органе, а остальным знать незачем, еще расстроятся, что у их мира появился владыка, – снова захихикала Листик.
– Вот вы, Миларимо и Киламина, как смотрите на то, чтобы Листик стала владыкой нашего мира? – задала вопрос Милисента.
Девушки, не раздумывая, закивали, Милисента развела руками и, улыбаясь, продолжила:
– Я тоже не против, а ты, Зилана? Как считаешь, может ли Листик быть владыкой Геллы?
Заскийская принцесса задумалась, ведь это очень непростое дело – выбирать владык мира. В дверь постучали, и после разрешения в дверной проем всунул голову Рен, в каюте было и так тесно, поэтому он не зашел. Он спросил:
– Что-нибудь нужно? Скоро обед, вам, наверное, тут будет неудобно, может, на палубе? – Увидев задумавшуюся освобожденную пленницу, спросил: – Чего это она?
– Вот решает, достойна ли Листик быть властелином нашего мира, – ответила Милисента.
– А?! – удивился Рен, а Милисента пояснила:
– Я, Миларимо и Киламина – «за»! Принцесса Зилана пока думает, но даже если она не согласна, то нас все равно больше.
– Я тоже – «за»! – поспешил согласиться Рен.
– Ваш голос совещательный, поэтому на результат голосования он не повлияет, но я рада, что вы с девочками поддерживаете мое предложение, – благосклонно кивнула Милисента.
– Ага, – согласилась с сестрой только что выбранная владычица мира.
– Ага, – подтвердил Рен, – так я пойду распоряжусь насчет обеда для вас… Э-э-э, а как вас теперь, леди Лионелла, титуловать?
Листик уже было собралась ответить, но Милисента ее опередила:
– Мы с этим еще не определились, сейчас обсудим, а потом решим.
– Ага, – сказал Рен и закрыл за собой дверь каюты.
А Милисента попеняла сестре:
– Ли, ты на Рена плохо влияешь, он уже, как ты, «ага» отвечает. Отвечать «ага» – недостойно повелителя мира. Надо как-то более солидно, по-повелительски.
– Ага, – согласилась Листик, потом, задумавшись, морща при этом лоб, видно решая, – как должен отвечать повелитель мира, важно кивнула: – Угу!
– Чем там заняты наши леди? – спросил капитан Каратто проходящего мимо мостика Рена. Остальные члены команды тоже прекратили свои занятия, ожидая ответа. Рен остановился и, усмехаясь, ответил капитану:
– Заняты очень важным делом, решают, кому быть повелителем нашего мира.
– Ааа… – растерялся Каратто, – и как?
– Выбрали леди Лионеллу, – пояснил Рен, – тремя голосами «за», с одним пока еще воздерживающимся, но думаю, что к обеду новенькую уболтают. Мой голос не засчитали, сказали – он только совещательный.
– А вы за кого голосовали? – поинтересовался один из матросов.
– За леди Лионеллу, – усмехнулся Рен.
– А почему не за леди Милану? – спросил пришедший в себя капитан Каратто.
Рен пожал плечами, не зная, что ответить, вместо него пояснил боцман Ыраламыр, коротко и емко:
– Арыамарра!
– Логично, – согласился Каратто, – «Говорящей с богами» проще договориться с этими самыми богами, замолвить словечко о своем мире, в случае чего.
– Пойду на камбуз, распоряжусь подать обед для леди. Повелительница мира изволит обедать на палубе, ей и ее свите в каюте это делать уже неудобно, не помещаются, – кивнул Рен.
– Маленький кораблик. Когда строили, не рассчитывали, что на нем будут ходить столь высокопоставленные особы, – согласился Каратто.
Девушки расположились вокруг бухты каната, облюбованной Листиком. Сама Листик, как и положено повелительнице мира, сидела в центре кружка на бухте и резво выгребала кашу из котелка. Такие котелки принес всем девушкам Рен с камбуза. Принцесса Зилана хотела возмутиться, мол, не ханское это дело – есть в таких условиях и из такой посуды, но Милисента пожала плечами и сказала:
– Другой тут нет, и разносолов тоже не готовят, кораблик маленький, а камбуз еще меньше, так что едим все из общего котла – то, что и матросы. Если не будешь есть, останешься голодной…
– Ага, – согласно кивнула повелительница мира, она уже доела свою порцию, облизала ложку, теперь выжидательно оглядывалась по сторонам. К девочке подскочил один из орков, спросил:
– Что хочет Арыамарра?!
– Добавки! – ответила Листик, протягивая орку котелок, тот схватил пустую посуду и побежал на камбуз.
– А почему он столь непочтительно к тебе подошел, без поклонов, и не спросил позволения к тебе обратиться? – удивилась принцесса Зилана. – Он вообще должен был к тебе подползти на животе и разговаривать с тобой, отводя свой взгляд в сторону или вообще не подымая его от земли!
– Знаешь, Зила, если бы он все это проделал, то мне бы добавки не досталось! – ответила Листик. – Пока бы он тут кланялся и ползал, не подымая глаз, там бы все съели!
Когда девушки доели обед, то уходить с палубы не стали, каюта действительно для пятерых была тесновата. Некоторое время они любовались морем, а потом Милисента спросила Зилану:
– Как ты попала в плен к пиратам и кто был тот мужик в трюме?
– Я плыла к своему жениху, князю Гельвении, Алексу…
– Так это ты невеста князя Алекса? – перебила Зилану Листик.
– Да, – гордо ответила заскийская принцесса, а потом смущенно добавила: – Не совсем невеста, мой отец сговорился с князем об этом браке, я ведь любимая дочь султана…
– Ага, – опять вмешалась Листик, – у султана любимой дочерью становится та, которую он собирается выдать замуж, для авторитетности этого действия он и назначает любимой до…
– Но мой отец, его величество султан, был добр ко мне в последнее время… – перебивая девочку, подняла брови Зилана.
– А до этого? Часто он обращал на тебя внимание? – не унималась Листик.
– Нет, он очень редко обращал на меня внимание, ведь у него дела государственной важности! Много дел! Совсем нет времени! Но он же, когда отправил меня к моему будущему мужу, дал богатые дары, только их пираты забрали… – грустно проговорила принцесса Зилана, потом она открыла медальон, висящий у нее на груди. Этот медальон, как и часть драгоценностей и одежды, обнаружили на захваченной пиратской шхуне. Милисента не допустила, чтоб это все попало в общий котел добычи и было разделено между матросами, а вернула принцессе. Принцесса заскийская протянула раскрытый медальон, чтоб все смогли увидеть, что там лежит. Там был портрет жгучего брюнета с черными тараканьими усами, большим орлиным носом и черными глазами навыкате, под очень большими черными бровями. Картину дополняла широкая улыбка, демонстрирующая миру прямо-таки лошадиные зубы.
– Это кто? – спросила Миларимо, как и все с интересом рассматривая этот портрет. – Очень похоже на пирата, как их изображают на иллюстрациях к авантюрным или любовным романам. Но на самом деле настоящие пираты выглядят не так, они гораздо хуже. Да ты, Зилана, сама смогла в этом убедиться!
– Это мой жених, князь Алекс! – ответила принцесса Зилана, она даже слегка обиделась, что ее будущего мужа сравнили с пиратом.
– Какой красавец! – восхитилась Листик. – А усам так вообще цены нет!
– Зила, а откуда у тебя этот портрет? – спросила Милисента, она тоже с интересом разглядывала этот портрет.
– Это нарисовал наш придворный художник, – ответила принцесса Зилана.
– Он что, видел князя Алекса? – опять задала вопрос Милисента.
– Нет, но он очень талантливый художник, он нарисовал этот портрет со слов уважаемого визиря Аруддина, которому рассказал, как выглядит князь, глава торговой гильдии Бараманакер. Главе торговой гильдии описал князя купец…
– Которому рассказывал о князе… – захихикала Листик.
– Действительно, ваш придворный художник очень талантлив, если сумел по столь скудным описаниям настолько мастерски выполнить этот портрет, – очень серьезно начала Милисента, а потом не выдержала и прыснула.
Зилана в недоумении посмотрела на сестер и спросила:
– Что-то не так? А вы, наверное, видели князя? Он такой? Похож? Или…
– В целом, похож, – важно кивнула Листик, – голова, два глаза, нос… Нос не такой, у этого не нос, а просто клюв какой-то. Глаза не черные. И усов у князя нет. И бровей таких нет. И зубей нет… в смысле зубов…
– Как? – поразилась принцесса Зилана. – Князь Алекс – беззубый?!
– Нет, зубастый, но не настолько же! – ответила Листик.
Девушки замолчали, пытаясь представить не настолько зубастого князя. Видно, у Киламины и Миларимо это получилось по-разному. Киламина захихикала, а у Миларимо округлились глаза.
– Ладно, – кивнула Милисента, – с князем и его усами разберемся позже. Зила, рассказывай, как ты попала к пиратам?
– Мой отец снарядил дромон «Повелитель морей», на нем я инкогнито отправилась в Гельвению…
– Надо быть полной ду… В смысле очень неосмотрительной, чтоб пытаться сохранить свое инкогнито, плывя на такой дуре! – прокомментировала Листик. – Да еще с таким названием! Так и хочется узнать, кто же там такой таинственный, на этой громадной ду… хм… корабле. А что ты делала в Венисии?
– Там же был карнавал! Советник Мараторн сам предложил посетить этот город, сказал, что будет очень весело и интересно! Что в Гельвению мы прибудем точно к сроку. Карнавал – это действительно чудесно! А потом мы поплыли, на корабль напали пираты…
– Странно все это, очень странно, – перебила принцессу Зилану Милисента. Раздумывая вслух, она продолжила: – Принцессу с богатыми дарами везут всего лишь на одном, пусть и мощном, корабле. Везут якобы инкогнито, но при этом заворачивают в город, где проходит карнавал. Где скрыть, кто плывет на таком корабле, очень трудно, если вообще возможно. Вы ведь, заходя в порт, заполняли декларацию? – Вопрос был адресован Зилане, но та пожала плечами, показывая, что подобные мелочи ее не интересовали. А Милисента продолжила: – Заполняли, потому что иначе вас не пустили бы в город. То есть уже засветились. Вернее, тебя, Зила, засветили. Полностью раскрыли твое инкогнито. А теперь давай подробно о том, как вы плыли из Венисии в Гельвению, даже не об этом, а о том, как на вас напали пираты.
– Мы поплыли, потом напали пираты и меня… – всхлипнула заскийская принцесса, видно, ей об этом было неприятно вспоминать.
Милисента погладила ее, как маленького ребенка, по голове и сказала:
– Постарайся вспомнить, это очень важно! Я понимаю, тебе тяжело, но постарайся!
– Утром, на пятый день плавания, появились три пиратские галеры, они напали на корабль, магическая защита не сработала, амулет оказался разряжен, запасной амулет тоже был разряжен. Капитан ругался, он говорил… – Зилана попыталась рассказать, какие слова говорил капитан дромона, но Милисента ее остановила:
– Стоп, Зилана, не надо рассказывать, как ругался капитан, что было дальше?
– На нас напали пираты, много. И рабы выскочили из трюма. Они набросились на солдат сзади и всех убили, а моих служанок забрали те пираты, – опять всхлипнула принцесса Зилана, – оставили только Зухрейну. Нас забрали на парусный кораблик, он подошел позже.
– Кто был тот мужик, что зарубил твою служанку?
– Это был советник Мараторн, – всхлипывая, ответила принцесса.
– Интересно, это была его инициатива или он действовал по чьему-то приказу? – задумчиво проговорила Листик. И спросила у принцессы: – Как давно этот советник служит твоему отцу?
– Давно, сколько я себя помню, – ответила Зилана.
– Понятно, – кивнула Листик и авторитетно пояснила: – Глубокое внедрение.
– Необязательно, – отрицательно покачала головой Милисента. – Может, недавно завербовали, а может, это его инициатива, он же хотел Зилану… Хм. Вот и пошел на предательство. Но то, что защитные амулеты были разряжены и рабы освободились в нужный момент, говорит о хорошем планировании операции. О том, что у этого советника на корабле были помощники, и о том, что в Венисии были пираты или их пособники. Ведь пираты знали маршрут и ждали дромон заскийцев.
– Ага, – согласилась Листик, – надо было этого советника не убивать или хотя бы труп оставить. Сейчас подняли бы и допросили.
– Как допросили бы?! Кого?! Труп?! – открыла от удивления рот принцесса, при этом ее глаза стали большие и круглые.
– Ага, – ответила Листик, – что тут сложного поднять мертвого и сделать из него простейшего зомби. И позадавать ему вопросы, только надо уметь задавать. Простейшие зомби очень тупые, отвечают только на прямые вопросы.
– Вы это умеете? – еще больше округлила глаза заскийская принцесса.
– Ага, – подтвердила Листик, – умеем! И трупы поднимать, и вопросы задавать.
– Листик, не задавайся и не пугай девушку! – строго сказала Милисента.
– Мне положено, – задрала нос Листик. – Я могучая и грозная повелительница мира! Меня должны все бояться! Бойтесь меня!
– Ага! – ответили хором Киламина и Миларимо. При этом Киламина, которая сидела чуть сбоку, протянула руку, так, чтоб Листик не видела, и ущипнула девочку.
– Ай! – пискнула Листик и, сдвинув бровки, грозно сказала: – Как ты посмела… эээ…
– Ничтожная, – подсказала Милисента.
– Ага, ничтожная, – повторила Листик и опять замялась. – Поднять на меня…
Киламина подняла руку и изобразила пальцами щипок.
– Ага, – обрадовалась подсказке девочка. – Поднять на меня свой щип! Ой!
Это Листика, воспользовавшись тем, что она повернулась к Киламине, с другой стороны ущипнули Милисента и Миларимо.
– Ай! Ой! Ай! – завертелась Листик, уворачиваясь от рук девушек. Потом вскочила с бухты каната и спряталась за Зилану. Та, прикрыв девочку, укоризненно сказала:
– Разве можно так! Вы должны к повелительнице…
– …подползать на животе, не поднимая глаз! – хихикнула Киламина.
– Причем лучше со спины. Чтоб повелительница не заметила, кто покушается на ее драгоценную… – хихикнула Милисента, попытавшись еще раз ущипнуть свою сестру за мягкое место.
– Злые вы! – обиженно закричала Листик. – Вот уплыву я от вас! Останетесь без повелительницы, что тогда делать будете?
– Не уплывай, Листик! – Миларимо обняла девочку, вслед за ней Листика начали обнимать Милисента и Киламина. Зилана не принимала участия ни в щипании, ни в обнимании девочки. Она смотрела на все это широко раскрытыми от удивления глазами. С одной стороны, это все выглядело странным, а с другой – очень понравилось принцессе. Таких непринужденных и дружеских отношений не было во дворце ее отца. Там царило всеобщее недоверие и интриги. Принцесса Зилана после недолгого колебания присоединилась к обнимавшимся девушкам.
– Чего это они? – спросил у наблюдавшего за этим действом Рена Ыраламыр, он уже был готов кинуться на помощь к Арыамарре, но та на помощь не звала, а сам он проявить инициативу не решался.
– Избирательские прения, – ответил Рен. – Наверное, оппозиция проверяет на прочность только что выбранную власть – повелительницу мира Гелла!
– Разве ж так проверяют на прочность? – удивился один из матросов.
Рен усмехнулся:
– А ты что, хотел бы, чтоб они били друг друга табуретками по голове? Как вы в кабацкой драке? Они же девушки!
Наблюдавшие за девушками матросы закивали, соглашаясь, что настоящим леди не пристало бить друг друга табуретками по голове. А Рен продолжил:
– Вот они и щипаются… – Но тут ему пришла в голову какая-то мысль, и он добавил, обращаясь к любопытному матросу: – Они же маги! Может, таким щипком каждая из этих девушек могла бы тебе руку оторвать!
На лице матроса отразилась усиленная работа мысли, он покачал головой и возразил:
– Как же каждая может мне руку оторвать? У меня же всего две руки, а щиплются трое!
– Дурья твоя башка, – снисходительно прогудел Ыраламыр, – у тебя же еще ноги есть, вот третья тебе ногу и оторвет!
– А их же пятеро! – в ужасе прошептал матрос. – Две оторвут руки, две ноги, а пятая оторвет… А-а-а!
Матрос в панике скрылся с палубы, а что, если и в самом деле девушкам надоест щипать друг друга и они примутся отрывать разные части тела слишком любопытным членам команды. Девушки перестали щипать Листика и стали обниматься.
– А сейчас что они делают? – спросил другой матрос, он был любопытнее своего товарища, и любознательность пересилила страх – потерять какую-нибудь часть тела.
– Консенсус нашли, – пояснил Рен.
– Так вроде же ничего не искали, да и палуба чистая! – возразил матрос.
Рен, ухмыляясь, пожал плечами:
– Консенсус на палубе не валяется, его вырабатывают в процессе прений!
– А-а, – понятливо кивнул матрос, – они его выщипали из леди Лионеллы.
На палубе «Летящей по волнам» стояли Листик и Милисента, они смотрели на огни вечернего города. Граон, тоже расположенный на склонах гор, чем-то напоминал Гельвению, только вот горы были поменьше и скалы, прикрывающие бухту от моря, не белые, а похожи на слоистый пирог: черная – красная – желтая полоска. Остров Граон – это остров вулканического происхождения, поэтому скалы мягкие, изрытые ходами. В казематах, расположенных в этих скалах, стояли мощные метатели, делающие этот город неприступным с моря. «Летящая» пришла в Граон четыре дня назад, портовая стража взяла с корабля только обязательный таможенный сбор, груз не досматривали, команду и пассажиров не проверяли – приплыли и приплыли, значит, что-то им тут надо, сделают свои дела – уплывут.
– Мил, а чего мы еще не пошли к этому, местному наемнику? – спросила Листик.
– Мы торговцы, вернее, я глупая аристократка, решившая заняться торговлей. Вот на последние деньги купила товар. – При этих словах Листик захихикала, она присутствовала при всех попытках Милисенты продать партию лежалого ровуша и видела, как сначала купцы сильно удивлялись, а потом с трудом сдерживали смех. Та часть ровуша, которая осталась нерасфасованная и не смешанная с терлинком, была официальным грузом шхуны. Вот ее-то и пыталась продать Милисента, вернее, делала вид, что пытается продать, и делала это очень правдоподобно. Над девушкой потешался уже весь город. Смеялись, конечно, за спиной, в глаза этого никто не делал. Все-таки охрана из свирепых орков и две огненные ведьмы внушали уважение.
– Ну чего ты хихикаешь? Ты же моя сестра, причем младшая, ты должна быть глупее меня!
– Ага, – засмеялась Листик, – я стараюсь! Изо всех сил! Я такая глупенькая-глупенькая! Почти как моя старшая сестра!
– Стараешься, только вот как-то странно, – фыркнула Милисента, – кто вчера в ресторане все вишневое мороженое съел? Обжора!
– Ну Мил, ты же сама сказала, что я должна соответствовать образу, вот я и соответствую, по мере моих сил и возможностей. Кто ж знал, что у них вишневого мороженого так мало для моих возможностей? – хихикнула Листик и снова спросила, уходя от темы съеденного мороженого: – А почему мы сразу не пошли к тому главе здешних наемников?
– Если бы мы к нему пошли сразу, то это могло бы показаться подозрительным – чего это мы, не успели приплыть, а уже в гильдию наемников побежали? А так все логично, попытались продать свой товар – не получилось. Тогда собрались плыть на Гран-Приор, чтоб попытаться продать там. Это все-таки большой и богатый город, не чета Граону. Но нам боязно, вот мы и решили усилить свою команду, нанять несколько бойцов.
– Так у нас же орки есть, очень свирепые! Вон Ыраламыр говорит, что уже устал устрашающе скалить зубы, – засмеялась Листик.
– Есть, но орков у нас мало, поэтому не мешало бы нанять еще бойцов, – кивнула Милисента.
– Так ты у меня не только глупая, но еще и трусливая! – продолжила смеяться Листик, а Милисента, не обращая внимания на подначки сестры, кивнула:
– Да, вот такая я, но наемники стоят дорого, поэтому в последний момент я передумаю, денег жалко.
– Еще и жадная! – совсем развеселилась Листик.
– Ага! – сказала Милисента и ущипнула сестру.
По комнате летала большая зеленая муха, при этом она еще и мерзко жужжала. За ней наблюдали десять пар глаз, девять человеческих и одна орочьих. Наконец орк не выдержал и, когда муха пролетала мимо него, резко вскинул руку, дав мухе щелбан. Понятно, что этим щелбаном он муху и убил. Два человека, сидевших в углу комнаты, переглянулись, один, вздохнув, вытащил серебряную монету и передал ее своему соседу.
– На что хоть ставили, бездельники? – спросил жилистый мужчина, сидевший за конторкой. – Попадет Марык или нет?
Орк фыркнул, выражая тем самым свое презрение к подобной постановке вопроса.
– Нет, Мрен, – ответил получивший монету, – на такое ставить – только деньги терять. Этот лось в любом случае попал бы. Мы поспорили, кто из них раньше муху прихлопнет, Марык или Тремаз. Эта муха ведь вокруг Тремаза летала, ему же ближе.
Мужчина в другом углу, делавший вид, что дремлет, сидел, откинувшись на спинку стула и накрыв лицо шляпой, он приподнял шляпу и презрительно бросил:
– Бездельники!
– Работы-то все равно нет, – пожал плечами первый бездельник. – Найма нет, купцов нет, делать нечего. Хоть какое-то развлечение.
– В кабак сходи, – ответил сидящий в углу, снова накрывая лицо шляпой и откидываясь на спинку стула.
– Так и денег-то нет! – сокрушенно развел руками выигравший монету, он хотел что-то сказать, но его товарищ толкнул его в бок, показав на противоположную сторону улицы. Там к кафе под открытым небом подошли пять девушек в сопровождении четырех орков.
– Смотри-ка, вон та фифа, что лежалый ровуш продать пытается, – ухмыльнулся один из наемников.
Среди находящихся в комнате возникло оживление, все девушки были красивые, посмотреть было на что. Три из них уселись за столик, а рыжая неудачливая коммерсантка нерешительно застыла посреди улицы. Она внимательно разглядывала вывески на той стороне улицы, где находилась контора гильдии наемников. К ней присоединилась тоже рыжая, совсем девчушка.
– Ставлю серебрушку, что она к нам направляется, – произнес один из спорщиков, тот, который проиграл.
Второй спорщик кивнул:
– Идет.
– Точно идет, сюда идет, – ухмыльнулся орк, все в комнате оживились, ожидая развлечения, а спорщик протянул раскрытую ладонь своему товарищу, тот молча достал ранее выигранную серебрушку и положил ее в эту ладонь.
– Здравствуйте, – поздоровалась рыжая девушка, входя в комнату.
– Здрасте, – тоже поздоровалась и заулыбалась ее спутница.
– Это граонская контора гильдии наемников? – спросила старшая и, дождавшись утвердительного ответа, снова спросила: – Могу ли я видеть уважаемого Мрена Рытхая?
– Это я, – коротко ответил жилистый мужчина за конторкой и спросил: – С кем имею честь? И чем обязан визиту?
– Меня зовут Милана… – начала старшая девушка, но тут вклинилась младшая:
– А меня Лионелла, но можно Листик, так мне больше нравится, мы с моей сестрой коммерсанты, потому что занимаемся коммерцией. Ведь тех, кто занимается коммерцией, называют коммерсанты, ведь правда? А если мы занимаемся коммерцией, то мы и есть самые настоящие коммерсанты. Ведь правда? А если мы самые настоящие коммерсанты, то…
– Листик! – одернула младшую старшая, прерывая ее трескотню. Но, остановив младшую, она начала трещать сама: – Мы с сестрой коммерсанты, а поэтому нам надо продать свой товар, который мы купили, продать дороже. Если мы не продадим свой товар дороже, то какие же мы коммерсанты…
– Леди! – не выдержав, оборвал болтовню старшей начальник Граонского филиала гильдии наемников. Но эстафету у замолчавшей старшей тут же перехватила младшая:
– Ага! Мы коммерсанты, я и Милана, поэтому…
Мрен Рытхай обреченно вздохнул, этим юным дамочкам что-то было нужно от гильдии, скорее всего, они хотят нанять кого-нибудь из наемников, но скажут об этом, только выговорившись. Раньше добиться от них более или менее внятного изложения своей просьбы будет невозможно. Мрен страдальчески поднял глаза к потолку, глянул на тараторившую старшую девушку, вновь перехватившую инициативу у младшей, это не произвело никакого впечатления, она продолжала так же самозабвенно трещать. Когда начальник филиала опустил глаза, в комнате остался только Тремаз, который, нормально надев свою шляпу, бочком пробирался к выходу. Когда за ним закрылась дверь, рыжая девушка, протрещавшая еще минуты три, безо всякого перехода сказала:
– Саманта рекомендовала мне обратиться к вам, она говорила, что вы можете помочь.
Сказала и замолчала. В наступившей благословенной тишине Мрен Рытхай не сразу понял, что сказала эта девушка. А когда стало доходить, он увидел две пары зеленых глаз, внимательно на него смотревших.
– Леди, вы сказали – Саманта? Но это имя довольно распространенное…
– Генерал Саманта Грег, – с нажимом произнесла девушка, а ее младшая сестра столь же веско добавила:
– Ага!
Мрен теперь внимательно оглядел рыжих болтушек, что-то в их облике было такое… Так может выглядеть воин, приготовившийся встретить врага. Даже не воин, а строй воинов, сплоченная и слаженная команда. Именно такое впечатление возникло у наемника. Девушки выглядели приготовившимися к сражению бойцами, хотя оружия у них не было. Наемник задумчиво произнес:
– Саманта, она меня еще помнит? Она любила стихи, вернее, один стишок.
А старшая из сестер, понимающе усмехнувшись, произнесла:
– В сражении под Ираманом тяжело раненный воин прочитал стихи о цветущих яблонях. Вернее, один стих девушке, которая его вытащила из-под магического огненного удара и лечила ожоги. Ведь ожоги от колдовского огня очень тяжело лечатся, а потом, когда она перевязывала ему раны, воин не ругался, как остальные, а прочитал тот стих. Процитировать?
И Милисента процитировала, причем именно в том варианте, как тогда прочитал сам Мрен, с отступлением от авторского текста. А потом продолжила:
– Вы заменили тогда название местности и города на свои родные, не так ли?
– Саманта… Она меня еще помнит, – повторил, улыбнувшись, наемник.
– Как видите, – улыбнулась в ответ девушка.
– Чем я могу вам помочь? – спросил Мрен Рытхай.
– Мне нужна информация о том, что происходит на Гран-Приоре. Сюда я зашла, чтоб нанять еще охранников к тем, что у меня есть. – Девушка кивнула в сторону запыленного окна, сквозь которое была видна кафешка, там сидели сопровождающие ее орки. К ним присоединился Марык. Рыжая девушка вздохнула: – Но не найму, потому как денег жалко, поиздержалась я, покупая такую большую партию ровуша.
– Хм, теперь я понимаю, этот ровуш вы взяли исключительно ради отвода глаз, вроде и товар есть, только вот покупатели на него вряд ли найдутся, умно, – заметил начальник филиала гильдии наемников, кивнув каким-то своим мыслям, и спросил: – Что вас интересует в первую очередь, леди?
– Некто, объединивший пиратов. Кто он? Что про него известно?
– Это не один человек, их трое. Они редко показываются на людях. Командуют через приближенных. Я видел одного из них, мельком. Его тело покрыто мелкими серыми чешуйками, не знаю, все ли? Но лицо и кисти рук точно.
– Вот так? – спросила младшая сестра, и тут наемник с удивлением увидел, что девочка покрыта мелкими чешуйками, только вот чешуйки были не серыми, а золотистыми с изумрудным оттенком. Мрен изумленно кивнул, а кожа девочки снова стала гладкой и золотистой, какой бывает у в меру загоревших людей. Сестры переглянулись, старшая кивнула, а младшая сказала: – Ага!
– Именно! – согласилась старшая. – Вот только кто это может быть? Листик, ты не догадываешься?
– Нет, может, Рамана узнала бы, но я вряд ли, пока не увижу, не скажу, – ответила младшая.
– Гм, там еще были существа, не знаю, к какой расе они относятся, но я так понял по их поведению, что это слуги. Они похожи на маленьких драконов, вставших на задние лапы. Только эти драконы без крыльев и очень худые, но это если с настоящими драконами сравнивать, – продолжил рассказывать Мрен Рытхай. – Один примерно в два человеческих роста, другой чуть больше.
Сестры снова переглянулись, и младшая, нахмурив брови, пояснила:
– Драги, они притащили сюда своих драгов! Так можно делать, если мир уже признан собственностью! Но это же не их мир! А они уже притащили!
Мрен Рытхай рассказал сестрам все, что знал, а знал он, в силу занимаемой должности в гильдии наемников, немало.
– Спасибо, вы нам очень помогли… – начала благодарить наемника старшая сестра, но ее прервал ввалившийся в помещение орк, он упал на одно колено и пылко проговорил, обращаясь к Листику:
– О Арыамарра! Прошу тебя, возьми меня с собой! Я буду верой и правдой тебе служить! Если надо будет за тебя умереть, я с радостью это сделаю!
– Э-э-э… – растерялась девочка.
Милисента, улыбнувшись, обратилась к удивившемуся начальнику Граонского филиала гильдии наемников:
– Все-таки придется у вас кого-нибудь нанять, я так понимаю, что… – Девушка указала глазами на орка, а Мрен подсказал:
– Марык, его зовут Марык. Он точно не отвяжется, все орки упрямые, а этот особо. А из людей я бы вам еще порекомендовал Тремаза, Груана и Трапыра. Очень хорошие бойцы, им вполне можно доверять. Тем более что у Тремаза свои счеты с теми, против кого вы замыслили…
Милисента приложила палец к губам, призывая наемника к молчанию. Тот согласно кивнул. А Милисента сказала:
– Что ж, пусть так и будет. Вы, Марык, можете присоединяться к нашей охране прямо сейчас. Вы, господин Рытхай, подготовьте контракт о найме ваших людей и предупредите их, мы уходим завтра на рассвете. Я на обратном пути зайду, заберу контракт, заодно и внесу необходимую сумму. Листик, идем, нам надо еще в гномий банк успеть.
– Ага! – ответила девочка и обратилась к орку, обратилась на орочьем: – Это тебе Ыраламыр про меня понарассказывал? Да? Ну что мне с вами делать! Ладно уж, вставай, пошли!
Мрен Рытхай наблюдал сквозь немытое окно, как девушки вернулись к своим подругам в кафешке. Как все они, сопровождаемые орками, направились к гномьему банку, причем младшая рыжая сестра ехала, сидя на плече у одного из орков своей охраны.
Вернувшиеся наемники вопросительно уставились на своего начальника, тот, усмехнувшись, сказал:
– Марык нанят, стандартный контракт. Тремаз, Груан и Трапыр, – вы тоже. Сейчас ваша нанимательница вернется из гномьего банка, с деньгами. С ней и пойдете, а пока нате вот, подписывайте.
Мрен Рытхай протянул наемникам бумагу, те, не глядя, поставили закорючки напротив своих имен. Тремаз сел на свое место, но шляпу на глаза уже не надвигал.
– Ну командир, ты гигант, убедить эту балаболку нанять нескольких людей… Представляю, что тут у вас было и что ты ей наплел. Небось про кровожадных пиратов, которые кишмя кишат в здешних водах, – развел руками Груан, потом протянул руку своему товарищу, тот вложил ему в ладонь серебрушку.
– На что хоть ставили? – спросил начальник Граонского филиала гильдии наемников.
Процессия, возглавляемая орком Марыком, шла от гномьего банка к конторе гильдии наемников. За Марыком шагал его более крупный соплеменник, на плече которого ехала рыжая девочка. Рядом с этой парочкой шагала девушка, тоже рыжая. Она шла под руку с орчанкой довольно хрупкого телосложения. За ними шли две девушки в скромных платьях. Замыкали группу трое орков, по виду охранников. Марык вел эту группу довольно замысловатым маршрутом, он не пытался запутать своих спутников, просто, по просьбе рыжей девушки, он показывал местные достопримечательности.
– А слева рынок рабов, самый крупный рынок в западной части драконьего архипелага. – Орк показал на большие ворота, около которых располагались деревянные помосты. На одном из помостов стояли две девушки, орчанки. Девушки были обнаженными, привязаны они были за высоко поднятые руки.
– Что это? – спросила рыжая девушка, ее подруга-орчанка как-то сжалась, стараясь стать меньше.
– Это помосты, на которых выставляют рабов во время больших аукционов. Когда много покупателей, то они все не помещаются внутри ограды. А сейчас на этих местах выставили на продажу рабынь, может, кто заинтересуется. Так сказать – реклама, кто-то из торговцев решил не дожидаться большого аукциона, – пояснил орк голосом гида-профессионала.
– Чаюмь и Гюлань, – всхлипнула орчанка.
– Зилана, ты их знаешь? – спросила рыжая девушка.
– Да, Мил, – снова всхлипнула орчанка, – это мои служанки. Самые молодые, те, кто постарше, погибли, защищая меня от пиратов. А этих пираты связали и забрали!
– Так, – произнесла Милисента, двигаясь к помосту, – поинтересуемся ценами на рабынь-орчанок.
Красивая худенькая орчанка рядом с Милисентой была принцессой Зиланой. Когда Милисента решила идти в Граон, встал вопрос – что же делать с заскийской принцессой. Ее могли узнать, и это нарушило бы всю маскировку. Листик предложила сделать из принцессы орчанку. Как оказалось, Зилана на самом деле была наполовину орчанкой. Полдня работы трех девушек, они накладывали макияж при активном участии Листика (она давала ценные советы типа: «А давайте обреем ее налысо – точно никто не узнает») – и принцесса неузнаваемо преобразилась. Магически закрепленный грим теперь нельзя было снять. Такое применение магии не вызывало подозрений, многие женщины прибегали к магическому закреплению макияжа, а вот изменения внешности, произведенные с помощью магии, вызвали бы подозрения однозначно, ведь такие трансформации фиксировались не только магами, но и обычными людьми, имеющими специальные амулеты.
– Милейший, кто тут продает этих девок? – обратилась Милисента к человеку с хлыстом, стоящему у помоста. По ее знаку Миларимо и Киламина зажгли огненные шарики, якобы чтоб осветить рабынь, выставленных на продажу, хотя яркое солнце и так стояло почти в зените.
Человек с хлыстом оценил демонстрацию и кинулся за хозяином рабынь, тот появился моментально, низко кланяясь, он обратился к Милисенте:
– Чего изволит высокородная госпожа? Купить рабыню? Или двух? Может, рабов-мужчин?
– Сколько стоят эти доходяги? – презрительно бросила Милисента, показав на полуподвешенных рабынь.
– Девушки, которых надо снять! – захихикала Листик, рассматривая орчанок. Глянув куда-то за спины висящих девушек, Листик оскалилась и зарычала. Зарычала так, что работорговец и его помощник, пораженные метаморфозой, произошедшей с девочкой, в ужасе отшатнулись, а девочка одним движением с плеча орка прыгнула за помост.
– Что там у вас? – спросила Милисента, запрыгивая к орку на плечо на освободившееся место. За помостом располагался небольшой загончик, где находилось с десяток детей, возрастом от трех до шести лет. Листик, подхватив на руки самого младшего, с тем же рычанием прыгнула из загончика на помост. Ребенок, а это был маленький эльфенок, прижался к девочке, или это она его прижимала к себе. Орки заворчали и придвинулись ближе к Ыраламыру, у которого на плече сидела рыжая девушка. Огненные ведьмы зажгли еще по одному пылающему шару. Теперь они держали в каждой руке не светлячок, а полноценный боевой пульсар. Выбежавшая охрана работорговца попятилась назад, удар такими огненными сгустками мог запросто спалить человека, а то и двух. Пусть охранников и было много, но становиться факелом никто из них не хотел. В ожидании нападения противоположной стороны все в напряжении застыли, не зная, что предпринять. Сидящая на плече орка рыжая девушка укоризненно обратилась к работорговцу:
– Вы что, хотите оставить ребенка голодным? Моя сестра очень опасна, когда голодна, съесть вас не съест, но порвать может! – Милисента показала на рыжую девочку, стоящую на помосте. Листик уже не рычала, но ее свободная рука (второй рукой она прижимала к себе эльфенка) украсилась огромными когтями. А сестра «страшно голодного рыжего ребенка», продолжая ехидно улыбаться, предложила: – Я, пожалуй, возьму у вас этих доходяг, что там у вас в загончике, сколько вы за них хотите?
Хозяин живого товара назвал сумму, Милисента захохотала:
– За этих заморышей вы хотите получить, как за взрослых работников! Вы, почтеннейший, издеваетесь надо мной! Ладно, Ли, можешь доесть того, что ухватила, раз он тебе понравился, я за него еще заплачу. Но остальные очень дорого стоят, нам не по карману!
Листик снова зарычала, эльфенок, которого она держала, почему-то не испугался, а лишь теснее прижался к девочке, а Милисента махнула рукой:
– Ли, потом можешь закусить кем-нибудь из этих. – Девушка вновь махнула рукой в направлении работорговца и его охраны. – Штраф за них будет гораздо меньше той цены, что этот скряга просит за своих доходяг. А если ты загрызешь его или кого-то из охранников не до смерти, а только понадкусываешь, то это нам еще и дешевле выйдет.
Среди охраны работорговца послышался ропот, никто не хотел быть надкусанным, а тем более загрызенным. Конечно, охранников много, а эта маленькая демоница одна, но вон как она прыгала! Помост почти в восемь метров шириной и полтора метра высотой с легкостью перемахнула. А когти?! А глазищи так и сверкают! Самый смелый из попятившихся охранников так же смело заявил хозяину:
– Э-э-э, эта, добавить к жалованью надо бы, за вредность! Мы ведь на погрызение не нанимались! Ить эта действительно кого-нибудь загрызет! – Охранник махнул рукой в сторону рыжей девочки, та рыкнула в ответ, смелый охранник быстро спрятался за спины своих товарищей.
– Госпожа, назовите вашу цену! – попросил рыжую девушку испуганный работорговец.
Милисента назвала, бледный хозяин вздохнул с облегчением: цена, предложенная девушкой, не очень отличалась от той, которую назвал он. Но девушка, ехидно улыбнувшись, добавила, указав на орчанок:
– Эти тоже, и то я слишком щедра, это только потому, что моя сестра очень голодна!
– Ааа… эээ… – растерялся работорговец, а Милисента спрыгнула с плеча Ыраламыра, подошла вплотную к еще больше побледневшему купцу. Девушка улыбнулась, продемонстрировав свои клыки.
– Ну что, по рукам? А то мне тоже кушать захотелось, – облизнувшись, заявила рыжая покупательница.
Работорговец быстро закивал. Когда сделка была оформлена, эта странная компания, увеличившаяся на приобретенных рабов, удалилась. Работорговец укоризненно посмотрел на старшего своей охраны, тот, смутившись, сказал:
– А я что? Я с людоедами сражаться не нанимался! Тем более с такой большой кучей людоедов!
– Так там же орки были! И Марык из гильдии наемников! Он что, тоже людоед? – возмущенно закричал работорговец.
– Все орки – людоеды! – убежденно сказал старший охраны. – А Марык просто умело это скрывал. А может, просто компании не было, вот он и не ел никого. А эти появились, так он сразу к ним прибился. Вот теперь и рыщут по городу, ищут – кого бы съесть!
– А ведьмы? Они что, тоже…
– А как же! Вы что, не видели? Они же нас зажарить хотели! Они тоже, наверное, людей едят, только жарят предварительно! А эта рыжая? Девушка как девушка. Даже красивая. Но как только жрать захотела, так сразу клыки вылезли!
– Да, ведьмы сырыми людей не едят, сначала жарят, они же не такие дикие, как орки, цивилизация сказывается. Это орки могут так съесть, – поддержал своего командира самый смелый из охранников. Немного подумав, причмокнул: – Но какие красотулечки эти ведьмы!
– Да, что и говорить, красотулечки! – повторил еще один из охранников и задумчиво и очень тихо произнес: – А детки-то от той малолетней людоедки не отходили, да и тот, что на руках у нее сидел, так с рук и не слез. Видно, перспектива быть съеденными этой рыжей ведьмочкой для них предпочтительнее пребывания у нашего доброго хозяина.
В гостевых апартаментах дворца дожей расположились две девушки. Одна, с иссиня-черными волосами, сидела на пуфике перед зеркалом и расчесывала свои роскошные волосы. Вторая, бронзововолосая, стояла у окна, но она не любовалась открывающимся видом главного канала, она читала письма. Дочитав очередное письмо, она вытягивала руку, и письмо сгорало в ярком пламени. Черноволосая оторвалась от своего занятия и спросила у девушки, стоящей у окна:
– И что там пишут?
– На Милисенту третье покушение, представляешь, применили стрелы с «черным проклятием»!
– Что, все три раза? – удивилась черноволосая.
– Нет, только последний. Две штуки – и обе попали! Королеву даже сбило с ног!
– Да?! – еще больше удивилась черноволосая. – Вообще-то не должно было, защита надежная! Постой-ка, ты сказала – сбило с ног?!
– Вернее, видимость защиты, – хмыкнула девушка у окна. – Кукле-то ничего от «черного проклятия» не будет. Это заклинание действует только на живых. А стреляли из арбалета, причем из армейского, тяжелого. Заклятие якобы защита поглотила, а вот стрелу не удержала.
– Интересно, как Саманта выпуталась из этого положения?
– Сказала, что на королеве была усовершенствованная магическая защита, да еще и мифриловые доспехи. Выкрутилась, а королева подтвердила, – хихикнула бронзововолосая.
– Кстати, от Милисенты что-то слышно?
– Последнее письмо было из Гельвении, Милисента пошла на Гран-Приор. Это, получается, десять дней и там еще пять… Шесть дней уже прошло. Послезавтра надо выходить.
– Все ж таки интересно, как гномам удается так быстро передавать письма? – задала вопрос черноволосая, не ожидая ответа, но бронзововолосая ответила:
– У них тут налажена сеть локальных подпространственных переходов. Живое существо ими воспользоваться не может, но вот контейнер с грузом, например – письмами, вполне пропихнуть можно. Довольно примитивная сеть. Кстати, в том мире, откуда Листик золото ворует, такая же сеть, только более сложная. Ею-то Листик и пользуется.
– Рамана, получается, что и здесь Листик может влезть к гномам?
– Может, но, наверное, не хочет. Вернее, не интересовалась, или Милисента запретила, – пожала плечами Рамана. – Это и к лучшему, у гномов сеть микропорталов довольно неустойчива, а Листик может окончательно баланс нарушить, так что не надо ее провоцировать, вообще при ней об этом не надо упоминать, ей же посмотреть захочется, а мне потом восстанавливать.
– Да, пожалуй, не стоит даже упоминать об этом при Листике, насколько я поняла, сбой этой сети может привести к финансовому кризису?
– Именно! Стэлла, а как там…
Спросить бронзововолосая не успела, раздался стук в дверь, и вошедший слуга доложил:
– Леди, у вас просит аудиенции капитан Этуро!
Девушки переглянулись, и Рамана кивнула:
– Давай его сюда!
В комнату вошел не полный, но и не худой мужчина среднего роста в парадном мундире капитана торгового флота, он поклонился и передал пакет, со словами:
– Леди Милана просила передать вам, леди, это письмо.
Рамана взяла пакет, распечатала его и быстро прочитала, потом протянула своей подруге. Пока та читала это письмо, бронзововолосая девушка бесцеремонно разглядывала капитана. Тому казалось, что девушка взглядом снимает с него кожу, прикидывая, как бы это половчее сделать на самом деле. Черноволосая дочитала и передала письмо обратно, лист бумаги вспыхнул и сгорел в руках бронзововолосой, продолжавшей внимательно смотреть на Этуро.
– Я вижу, у вас есть просьба, – усмехнулась бронзововолосая. – Леди Милана просила оказать вам содействие.
– Мне неудобно к вам обращаться, леди. Видите ли, леди Милана во время таможенного досмотра, учиненного посреди моря, конфисковала шхуну пиратов. Поскольку эта шхуна поступила в безраздельное владение леди Миланы, она обменяла ее на мою «Летящую по волнам». Нет, леди, я не в претензии! Просто для того чтобы получить этот корабль в свое владение, я должен перед палатой судовладельцев Венисии подтвердить законность приобретения данного судна. Для этого нужны два свидетеля, обычно вторым выступает помощник капитана, он выступает гарантом правдивости сведений, предоставленных капитаном.
– А кто выступает гарантом правдивости помощника? – усмехаясь, спросила Рамана.
– Как кто? – удивился Этуро. – Капитан корабля, конечно!
– То есть капитан корабля гарантирует правдивость своего помощника, а тот подтверждает правдивость сведений, предоставленных капитаном корабля? – засмеялась Стэлла. – Даже если это сообщение о якобы законности захвата чужого корабля?
– Ну почему же – якобы? – попытался возмутиться капитан Этуро. – Совершенно законно! Если два уважаемых человека, гражданина Венисии, капитан и его помощник, не расходятся в своих свидетельствах, то все, что они сказали, – чистая правда!
Глядя на возмущенно пыхтящего капитана, обе девушки заулыбались, а Рамана поощряюще кивнула:
– Так в чем же заключается ваша просьба, уважаемый капитан?
– Видите ли, леди, у меня сейчас нет помощника, поэтому мои слова некому подтвердить. Мой бывший помощник сейчас капитаном у леди Миланы. Она, передавая письмо для вас, сказала мне, что вы подтвердите мои права на конфискованный корабль, вернее, два корабля – шхуну и галеру!
– Но, уважаемый капитан, мы не являемся гражданами Венисии и тем более не состоим в палате судовладельцев, – ответила Стэлла.
– Но вы же можете подтвердить правдивость моих слов! – воскликнул капитан. – В письме леди Миланы, наверное, есть об этом…
Тут капитан вспомнил, что бронзововолосая девушка сожгла письмо. Капитан опустил голову, но девушка произнесла:
– Если вы считаете, что наше свидетельство будет принято во внимание, то мы готовы подтвердить ваши слова. Идемте, капитан, в вашу, в высшей мере справедливую, палату почтенных и кристально честных судовладельцев.
– Леди, слушания по моему заявлению будут завтра с утра. Ровно в десять.
– Хорошо, капитан, мы будем там, – кивнула бронзововолосая девушка, капитан Этуро поклонился и вышел. Когда дверь закрылась, Рамана, поставив блокировку от прослушивания, задумчиво сказала: – Значит, Граон… Что ж, Милисенте виднее, а у нас появляется еще неделя.
В дверь снова постучали, Рамана поморщилась:
– Геронимо Чайата, собственной персоной. Заинтересовался, что нам капитан Этуро тут говорил. Бедные местные маги, они, наверное, дошли до полного истощения, пытаясь взломать мою защиту.
Вошедший третий нобиль, несмотря на безукоризненно выглядевший костюм, имел слегка помятый вид. Рамана усмехнулась. Чайата, заметив эту усмешку, стал оправдываться:
– Много работы, необходимо обеспечить режим секретности. Не спал вторую ночь, извините, леди.
– Да, очень тяжело обеспечивать сохранность сведений о подобных мероприятиях. Тем более о том, что готовится эскадра, знает весь город, – усмехнулась Рамана и, сжалившись над начальником разведки, предложила: – Кофе?
– Не откажусь, тем более слышал, что ваша служанка готовит просто изумительный кофе, как это у нее получается? Может, она поделится секретом?
Рамана усмехнулась и негромко позвала:
– Луланна, будь добра, свари нам кофе. Да покажи уважаемому нобилю Геронимо, как ты это делаешь, ему интересно.
Чайата удивился, Рамана позвала свою служанку, позвала очень тихо. Так тихо, что не расслышать и в противоположной стороне комнаты, но здесь служанки не было! Тем не менее в комнату вошла девушка, одета она была совсем не как прислуга, а скорее как горожанка среднего достатка. Вошедшая держала поднос с тремя джезвами. Улыбнувшись, она подошла к нобилю и попросила его дотронуться до джезвы: та была совершенно холодная. Девушка, продолжая улыбаться, внимательно посмотрела на сосуды, в которых, как успел заметить Чайата, была налита вода и насыпан молотый кофе. Вода закипела, над краями обеих джезв появилась пена, по комнате поплыл божественный аромат.
– Главное, не перегреть, но если недогреть – тоже плохо получится, и обратите внимание на пенку, видите? – Черноволосая показала нобилю на пену над джезвами. – Это говорит о том, что кофе сварен как надо. Спасибо, Луланна!
Девушка слегка поклонилась и при этом выпустила из рук поднос. Нобиль отшатнулся, ожидая падения джезв и брызг горячего напитка во все стороны, но поднос не упал, он остался висеть в воздухе. Девушка стала аккуратно переливать кофе в маленькие чашечки, которые стояли на том же подносе.
– Сахар? – предложила девушка Чайате, тот кивнул, хотел потянуться к подносу, но там сахарницы не было. Девушка улыбнулась, и в ее руке появился недостающий предмет сервиза. Она подождала, пока желающие возьмут себе сахар, после чего пошла к выходу, поднос с посудой поплыл за ней следом. Геронимо Чайата завороженно наблюдал за этим представлением, потом, повернувшись к оставшимся девушкам, спросил:
– Леди, ваша служанка ведьма? Но как она это сделала с сахарницей? Создавать такие сложные предметы…
– Нет, уважаемый нобиль, она не ведьма, она маг-универсал. Довольно сильный, но еще недостаточно обученный. А сахарницу она не создавала, просто переместила из соседней комнаты. И Луланна не служанка, она моя ученица, – ответила бронзововолосая.
– Не так давно вашу ученицу, леди Романа, звали Лулу, и она была… гм… девушкой в заведении мадам Зизи, больше известном как «Дворец наслаждений», – вкрадчиво сказал Чайата, – не в этом ли «дворце» вы проживали первые дни своего пребывания в Венисии? Кажется, там с вами были еще две юные особы, которые отплыли на «Летящей по волнам», шхуне капитана Этуро? Который недавно был у вас с визитом, уж не весточку ли от этих юных леди он вам принес?
– Он попросил нас оказать ему помощь в одном деле. Кстати, уважаемый нобиль, не можете ли вы походатайствовать перед вашей торговой палатой о признании корабля, на котором капитан Этуро вернулся в ваш прекрасный город, собственностью этого уважаемого капитана? – улыбаясь, проговорила черноволосая. Несколько секунд она, ехидно усмехаясь, смотрела на Чайату, а потом продолжила: – О юных леди вообще упоминать не стоит. Не стоит также упоминать о том, где и с кем были наши с леди Стэллой ученицы.
Начальник разведки Венисии некоторое время смотрел на улыбающуюся бронзововолосую леди, потом молча кивнул.
– Красиво, правда? – спросила Киламина, разглядывая скалы Граона. Освещенные восходящим солнцем, они выглядели очень необычайно. Другие девушки тоже зачарованно смотрели на скалы, меняющие свои цвета по мере того, как поднималось солнце.
– Листик, а куда ты дела детей? – спросила Миларимо задумавшуюся о чем-то девочку.
– Посадила на корабль, идущий в Венисию, написала письмо мадам Зизи с просьбой приютить малышей до нашего возвращения. Я их потом заберу, у меня есть место, где их можно будет пристроить, – продолжая думать о чем-то своем, ответила Листик.
– А их там не обидят? Это же… – начала Миларимо.
– Не-а, – усмехнулась девочка. – Пока мы жили в этом «Дворце наслаждений», мадам заработала больше, чем во время самого удачного сезона. Я пообещала ей заплатить еще больше и пообещала, что если она обидит хоть одного ребенка, то лично с ней разберусь.
– Ну это уже лишнее, – засмеялась Киламина. – Мадам Зизи любит деньги и будет с детьми очень ласковая, это же ей принесет хороший доход, притом что затрат и забот меньше, чем при обслуживании привычных клиентов. А девочки переквалифицируются в нянечек и воспитательниц. Хм, не «Дворец наслаждений», а детский дом имени леди Лионеллы!
– Ага! – Листик посмотрела на Киламину и засмеялась, к ним присоединилась и Миларимо.
Три орчанки смотрели на смеющихся девушек с недоумением, вернее, две, так как третья была не совсем настоящей, а только наполовину, хотя и выглядела как настоящая орчанка. Зилану, в новом обличье, ее служанки сразу не узнали, а когда узнали, стали горячо благодарить за свое спасение, они решили, что именно Зилана командует прибывшими в Граон, чтоб их спасти. Каково же было их удивление, когда оказалось, что это не так – сама Зилана была спасена четырьмя девушками. Еще большим шоком для Чаюмь и Гюлань оказалось то, что эти четыре девушки обращаются к заскийской принцессе как к равной, а она не возражает. Мало того, и к ним, служанкам, эти четыре девушки тоже обращаются как к равным.
Возросшая женская часть команды «Летящей» уже не помещалась в пассажирской каюте. Капитан Каратто уступил девушкам свою, но туда никто не захотел переходить. Ни Миларимо, ни Киламина не пожелали уходить от Милисенты и Листика, не захотела и принцесса Зилана, а Чаюмь и Гюлань тем более не решились бросить свою госпожу. Выход нашла Листик, она просто проломила большую дыру в стене, разделяющей каюты, благо они были рядом.
– Листик, твое решение, как всегда, самое радикальное, если не сжечь, так сломать! – засмеялась Милисента. А Листик на это замечание заявила:
– Ага, самое радикальное и самое верное! А остатки переборки я сейчас сожгу!
– Не надо! – Все дружно замахали на девочку руками. – Нам же плыть будет не на чем, ты все сожжешь – и переборку, и корабль вместе с ней!
– Ага! – согласилась Листик и с сожалением посмотрела на остатки переборки, их пришел забирать корабельный плотник, ведь материал может пригодиться, в море-то его взять неоткуда.
На следующий день заскийки были еще больше поражены: рыжие сестры, как всегда, пошли купаться. После боя с пиратами и до прибытия в Граон девушки не купались. Поэтому Зилана была удивлена не меньше чем ее служанки, когда сестры разделись и прыгнули в море. Команда «Летящей» привычно высыпала на палубу, а наемники с Граона – так и вовсе застыли с отвисшими челюстями.
Милисента и Листик, будто желая похвастаться своими драконами, далеко не заплывали. Вот из воды появились оба дракона, без всадниц, видно, сестры до них еще не доплыли. Потом из-под воды появился изумрудно-золотистый дракон с сидящей на нем Милисентой, потом появился золотисто-изумрудный с Листиком. Так повторилось несколько раз, а потом, видно, сестрам наскучило, и они уплыли куда-то далеко.
– Да, охрана у вас, как у короля, – покачал головой Тремаз. – Насколько я понимаю, это драконы? Правда, они какие-то маленькие. В рукопашной схватке при абордаже от них мало толку будет.
– Эти два маленьких дракона уничтожили трех кракенов, – возразил Рен. – Два дракона с двумя всадницами – трех морских чудовищ! Драконы-то огнем могут дохнуть, да и всадницы маги не из последних.
– Драконы – огнем! Да не может быть! – удивился наемник из Граона. Остальные матросы из старой команды «Летящей по волнам» поддержали Рена, они же видели, как драконы били огнем, ну и команда считала драконов сестер своими, ведь «Летящая» теперь принадлежала старшей сестре.
– Все это так, но распространяться на берегу об этом я не советую. Неизвестно, с кем нам придется столкнуться, не хотелось бы терять такой козырь, – с нажимом проговорил Рен, в упор глядя на наемников.
Тремаз усмехнулся в ответ:
– Принято, хотя мы не маленькие, сами понимаем, что к чему. В бою любая мелочь может склонить чашу весов в ту или иную сторону, а уж такая… – Наемник кивнул в сторону моря, где скрылись драконы.
– Ага, – подтвердила Листик, она стояла уже закутанная в простыню. Когда они с Милисентой появились – никто не заметил, только Киламина и Миларимо как-то чувствовали сестер и всегда угадывали момент, когда те выпрыгивали из моря на корабль.
Вечером, задумчиво глядя на море, Милисента сказала Листику:
– Знаешь, Ли, мне кажется, что идея притвориться незадачливой коммерсанткой себя исчерпала. Нас будут ждать на Гран-Приоре, именно нас, незадачливых продавцов ровуша.
– А что ты хочешь предложить? Выкинуть ровуш? Сделать вид, что он исчез?
– Нет, Ли, мы не будем делать вид, что ровуш исчез, он останется на месте. Исчезнем мы! – улыбнулась Милисента.
– Как это? Мил, ты что, хочешь все бросить?! – удивилась Листик.
– Нет, Ли. У нас есть в запасе две недели, я передала Рамане весточку через гномий банк. Она выйдет в море, если уже не вышла, через пятнадцать дней будет у Гран-Приора. Мы, если будем идти прежним курсом, дойдем через неделю. Что-то мне подсказывает, что незадачливую коммерсантку будут ждать, и будут с усердием трясти, чтоб узнать, кто она такая и откуда. А мы придем позже, оттуда, откуда нас не ждут, – с юга. И это будем не мы.
– А кто? – спросила Листик, ее глаза от любопытства стали большие и круглые.
– Это будут кровожадные пираты, которые захватили этот корабль. После жестокого боя, в котором погибли обе незадачливые коммерсантки.
– А команда? А девочки? – Глаза Листика стали еще больше.
– Пассажирки тоже погибли или были убиты жестокими пиратами, а команда, вернее ее остатки, перешла на сторону захватчиков.
– А зачем же пиратам убивать пассажирок, ведь красивых девушек можно в рабство продать?
– Убили, потому что позавидовали неземной красоте, потому что кровожадные, и не пираты, а пиратки! Понятно? – улыбаясь, спросила Милисента.
– Ага, – тоже заулыбалась девочка, – это мы кровожадные пиратки, сами себя поубивали, по злобе или из зависти! А ровуш?
– Пиратки обнаружили груз ровуша и теперь не знают, что с ним делать. Выкинуть жалко.
– Так его же никто не возьмет, кому он нужен-то на Гран-Приоре? Там своего ровуша полно, а тут еще и наш, старый и лежалый! – пожала плечами Листик.
– Вот мы его и выкинем, мы же злобные пиратки, нашу добычу никто не хочет купить, мы ее и выкинем злобно! – сделала зверскую гримасу Милисента.
– Точно! Выкинем! Будем злобно кидать в разные стороны! – скопировала выражение сестры Листик.
– Ну мы не такие злобные, чтоб разбрасывать захваченный нами груз в разные стороны, – засмеялась Милисента. – Мы будем бросать только в одну сторону, нужную нам.
– Ага, – согласилась Листик.
– И придет наш пиратский корабль в Гран-Приор с юга, ждут-то нас с другого направления. А тут появляются пираты, пока разберутся, пока решат что-нибудь предпринять – время пройдет, и даже если нас в чем-то заподозрят и соберутся проверить, то уже поздно будет. Мы сделаем свое черное дело!
– Мил, а почему черное? – удивилась Листик.
– А у пиратов все дела черные, – снисходительно пояснила Милисента. – Пойду скажу Каратто, чтоб менял курс.
– Ага, – согласно кивнула Листик. – А я пойду скажу девочкам, что мы становимся пиратами! Страшными, злобными и кровожадными! Вот девочки обрадуются!
Кильватерный строй боевых кораблей Венисийской торговой республики внушал уважение, несмотря на то что в нем не было тяжелых трирем. Эскадра адмирала Мавиланни состояла из бирем и нескольких малых галер. Корабли, как всегда, покинули гавань на рассвете, жители Венисии уже привыкли к частым выходам малой эскадры в море. Адмирал проводил учения раз в три дня, при этом он использовал только биремы, все двадцать трирем стояли у стенки, на них проводились различные работы. Еще десять трирем спешно достраивались. Поэтому выход эскадры не вызвал интереса ни у кого. Ну вышли, ну поплавают, утопят еще пару старых кораблей, выбранных в качестве мишеней, и к вечеру вернутся, если не сегодняшнего дня, так завтра или послезавтра.
– Адмирал, думаю, пора, – произнесла бронзововолосая девушка, привычно расположившаяся на капитанском мостике первой биремы.
Адмирал согласно кивнул, потом повернулся к капитану корабля, скомандовал:
– По эскадре, адмиральский сигнал – ноль-ноль!
– Сигнальный! Адмиральские – два ноля! – прокричал капитан, и матрос на специальной площадке на мачте засемафорил флажками. Заходящее солнце давало достаточно света, чтоб можно было пользоваться этим видом связи.
– Ха-а-арроший сигнал, адмиральские два ноля, или два ноля для адмирала, – усмехнулась бронзововолосая девушка, – такой содержательный.
– Главное, чтоб никто не понял, что имеет в виду адмирал, – хихикнула ее черноволосая подруга.
– Этот сигнал означает, что надо вскрыть секретные пакеты, – пояснил адмирал. – Ноли означают высший приоритет исполнения.
– Да, когда приспичило, то тут ни о чем другом не думаешь, действительно высший приоритет исполнения, – тоже захихикала бронзововолосая девушка.
Капитан адмиральской биремы тоже вскрыл пакет, хихиканье девушек отвлекло его от чтения, он с неодобрением на них посмотрел, а потом до него дошло, что написано в приказе. Капитан взволнованно спросил у адмирала:
– Господин адмирал! Это не учебный выход? Это поход?
– Да, – кивнул адмирал, – это поход! Мы идем на врага!
– Но как же так? А триремы? Мы идем только биремами? Без основных сил эскадры? – Капитан корабля был сильно удивлен.
– Именно так, – усмехнулся адмирал, потом снисходительно пояснил: – Мы идем сражаться с пиратами, у них нет тяжелых кораблей, сопоставимых с нашими триремами, следовательно, классического эскадренного боя не будет. Получается, что триремы будут только обузой, на них за пиратскими судами мы не угонимся, а свободу маневра потеряем. Требуется новая тактика. Все наши учебные выходы были направлены на то, чтоб отработать эту новую тактику. Я считаю, что эскадра достаточно подготовлена для боя, поэтому я принял решение начать поход!
Пока адмирал говорил, обе девушки благосклонно кивали, они-то знали, что команду на начало похода дала Рамана. Она, посетив палату судовладельцев, где обе девушки засвидетельствовали правдивость капитана Этуро, направилась в гномий банк, где ее ждало послание Милисенты. В послании оговаривались сроки выдвижения основных сил к Гран-Приору. Но венисийской эскадре надо было еще встретиться с эскадрой Гельвении. Поэтому Рамана и сочла нужным начать поход. Эскадра Венисии шла к точке рандеву, там она должна была встретиться с кораблями под командой князя Алекса.
Солнце всходило над морем, Листик тяжело вздохнула, ей так хотелось купаться, но Милисента решила, что этого делать не стоит. «Летящая» повернула уже на север и, сделав большой полукруг, теперь шла к Гран-Приору с юга. Впрочем, теперь если бы кто увидел «Летящую» – из тех, кто видел корабль раньше, – вряд ли его бы узнал. Изменилось название, теперь «Летящая по волнам» называлась просто «Летящая», поменялся и внешний вид. Нет, «Летящая» не перестала быть шхуной, такелаж в походных условиях изменить нельзя, просто добавили несколько маленьких деталей, и корабль стал неузнаваем. Да и Милисенту с Листиком вряд ли кто узнал бы сейчас, они тоже изменились. А произошло это так.
На следующий день после смены курса около бухты каната, служившей троном повелительнице мира, собрался военный совет. Кроме Листика и Милисенты в нем участвовали все девушки, Рен, капитан Каратто, орки Ыраламыр и Марык, наемник Тремаз.
– Нам надо замаскировать наш корабль так, чтоб его нельзя было бы опознать, – говорила Милисента, – поскольку мы идем в самый центр пиратского архипелага, то мне кажется, что замаскироваться под пиратов было бы самое то. Капитан Каратто, что вы думаете по этому поводу?
Капитан задумчиво почесал затылок, собираясь с мыслями, уж очень неожиданным было предложение Милисенты. Пока он думал, с предложением влезла Листик, она сидела на своем троне из бухты каната в обнимку с Миларимо и Зиланой, потому что иначе им троим на этой канатной бухте было не поместиться.
– Давайте переименуем «Летящую» в бриг «Черная каракатица»! – предложила девочка.
– «Летящая» – шхуна, а не бриг. У этих типов кораблей разное парусное вооружение, так что, сколько нашу «Летящую» в бриг или другой тип корабля ни переименовывай, она шхуной быть не перестанет.
– Так давайте поменяем парусное вооружение! Что там паруса менять, раз – и готово! – не унималась Листик, ей очень захотелось поплавать еще и на бриге, на шхуне-то она уже плавала.
– Это не так просто, – усмехнулся Каратто, – тут не только надо менять паруса, надо менять весь рангоут, даже расположение мачт. Такую переделку можно сделать только на верфи, но делать ее не нужно, «Летящая» – идеальная шхуна, а вот бриг из нее получится так себе.
– Ну хоть название! – сделала просящее выражение лица Листик. – Шхуна «Черная каракатица»! Правда, красиво звучит?
– Кораблю меняют название, если он утонул, а потом его подняли или полностью перестроили. Или есть какая другая веская причина, например, захватили корабль у врага. В любом случае смена имени корабля показывает, что это другой корабль с другой судьбой. А если сменить имя без уважительной причины, то корабль может обидеться и отомстить обидчикам. Понятно?
– Ага, – кивнула Листик, а Милисента предложила:
– А давайте назовем нашу шхуну просто – «Летящей»? Так мы и имя радикально менять не будем, но и покажем, что у нас не совсем прежний корабль, раньше это была просто шхуна, торговое судно, а теперь – могучий боевой корабль!
– Ага! – опять кивнула Листик, соскочив с бухты каната, отчего две другие девушки чуть не упали, наклонилась и погладила палубу. Потом очень серьезно спросила: – Как тебе, нравится новое имя? Ведь теперь ты не простая торговая шхуна, а могучий боевой корабль, полный бесстрашных моряков!
Некоторое время все молчали, вслушиваясь в поскрипывание и легкий шелест, обычные звуки, сопровождающие плавание на парусном корабле. Понять, как к новому названию отнесся сам корабль, было затруднительно. Но Листик, морща лоб, неожиданно заявила:
– Она согласна! Она хочет быть могучим боевым кораблем по имени «Летящая»!
Орки согласно закивали, Тремаз пожал плечами, ему было все равно, на каком корабле плыть – торговом или могучем боевом. Рен поддержал девочку. А вот Каратто хотел было возразить, но, взглянув на орков, понял, что те одобрят любое решение своей Арыамарры и будут стоять за него горой. Каратто на несколько секунд задумался: а что, если действительно девочка слышала ответ корабля? Недаром же орки считают ее «Говорящей с богами», а остальные девушки выбрали повелительницей мира? Капитан посмотрел, как «повелительница» умащивается на свое место между Миларимо и Зиланой, снова обнимающимися, чтоб не упасть с этого импровизированного трона, улыбнулся и тоже согласно кивнул:
– Хорошо, название сменим, внешний облик тоже поменяем, я знаю, как это сделать. Так что условие будет соблюдено, появится как бы новый корабль. Но нас же видели на Граоне, да и нанятые вами… – кивок в сторону Милисенты, а потом в сторону Тремаза, – …люди тоже довольно известны в архипелаге. Да и орки, которые были рабами… Их могут узнать. Что с этим делать?
– Если хочешь что-то спрятать – положи его на самом видном месте, – усмехнулась Милисента. Увидев недоуменные взгляды, пояснила свою задумку: – Мы не будем прятаться, наоборот, своим видом мы будем привлекать внимание.
– Но вы, леди! И ваша сестра! Вы довольно примечательны, вас трудно забыть, хоть раз увидев! – продолжал недоумевать Каратто. – Опять же возникновение совсем нового, в смысле неизвестного корабля, это, несомненно, вызовет подозрение!
– А мы сделаем так, – начала инструктаж Милисента. – Корабль, если будут дотошно расспрашивать – это та же «Летящая по волнам», только захваченная пиратами. Захваченная и переименованная, командует пиратами кровожадная огненная ведьма! Вот она! Киламина! Не отпирайся, ты лучше всех подходишь на эту роль. Три орчанки у нас уже есть, теперь будет и четвертая.
«Кровожадная» огненная ведьма Киламина растерянно захлопала ресницами, Листик и Зилана захихикали, Миларимо с сочувствием смотрела на свою подругу. Листик стала корчить рожи, изображая, какая должна быть кровожадная ведьма. Милисента неодобрительно посмотрела на сразу присмиревшую сестру, а потом щелкнула пальцами, привлекая к себе внимание. Лицо Милисенты неуловимо изменилось, стало немного шире. Скулы заострились, изменился разрез глаз, слегка выступили клычки. Рыжие волосы стали темно-каштановыми, цвет, довольно часто встречающийся у орков. Каратто покачал головой, но изменившаяся Милисента с улыбкой спросила его:
– Капитан, вы же маг. По крайней мере, магию очень хорошо чувствуете! Вы замечаете что-нибудь?
Каратто пораженно замотал головой, девушка изменилась явно с помощью магии, но этой самой магии не чувствовалось даже намека. Капитан спросил:
– Но как?! Как вам это удалось?
Милисента лишь улыбнулась в ответ, продемонстрировав орочьи клычки. Потом посмотрела на Киламину и Миларимо:
– А вам, девушки, придется прибегнуть к помощи грима, как Зилане, у вас так, как у меня, не получится. Но внесем минимальные изменения, вам же орчанками становиться не надо. Изменения потом закрепим.
– А Листик? Девочка на пиратском корабле? Ее-то как замаскировать? – спросила Киламина. – Она же не усидит и куда-нибудь обязательно влезет!
– Ага, обязательно влезу! – подтвердила Листик, попытавшись ущипнуть Киламину, но та легко увернулась.
– А на пиратском корабле может быть юнга? – спросила Милисента у капитана Каратто.
– Почему нет? Только юнги – мальчики, а не девочки. Я до сих пор не слыхал, чтоб девочка была юнгой.
– Вот, из Листика мы сделаем мальчика, – кивнула, усмехаясь, Милисента, вызвав всеобщее удивление.
– А как?
– Сначала обреем налысо! – мстительно предложила Зилана, вспомнив советы, которые давала девочка, когда гримировали ее саму. Листик тут же ущипнула заскийскую принцессу, та ущипнула девочку в ответ, а Миларимо теснее прижала их к себе, прекращая их возню.
– Так, Листик! Перестань щипаться, давай становись юнгой! – скомандовала Милисента.
Девочка спрыгнула с бухты каната, встала, разведя широко руки и крепко зажмурившись. Некоторое время ничего не происходило, потом Листик изменилась, изменилась разом. Только что стояла рыжая девочка – и уже стоит рыжий орчонок.
– Надо обрить, – опять сказала Зилана. – Ну где вы такого рыжего орка видели? Да еще и в сарафанчике? И вообще надо бы проверить, Листик до конца мальчиком стала или так девочкой и осталась? А вдруг ее разденут?
– Как проверить? – спросила Листик.
– А пусть покажет, девочка она или мальчик! – захихикала Зилана.
– Щас покажу! – решительно ответила Листик и, когда все уже приготовились смотреть, показала. Показала всем язык.
– Действительно, Листик, – сказала Милисента, – пойди переоденься, надо входить в образ.
– Ага, – ответила Листик и убежала в каюту. Через некоторое время она вернулась одетая как орк: в жилетку и штаны, правда, штаны были короткие, скорее штанишки. Листик пожала плечами, мол, надела то, что есть, другого нет. Милисента, неодобрительно хмыкнув, осмотрела орчонка и своими когтями, как ножницами, остригла торчащие рыжие вихры до ежика. Критически оглядев, заметила:
– Так гораздо правдоподобнее, только вот цвет…
– Ага! – ответил орчонок, и его волосы стали черными, как у большинства орков. Вокруг импровизированного совета собралась уже вся команда, с интересом наблюдавшая за действиями девушек. Каратто в двух словах рассказал о задумке Милисенты. Матросы начали недоверчиво переглядываться: одно дело изменять себя, ведь девушки – маги не из последних, поэтому у них это так легко и получилось, но совсем другое дело – изменить другого. Ведь магическое изменение сразу будет раскрыто. Общее мнение выразил один из наемников – Трапыр.
– А спорим, – прищурилась Листик, – на серебрушку?!
Глаза наемника азартно блеснули, он протянул руку, девочка, ставшая орчонком, по ней хлопнула. Потом поманила к себе одного из орков, бывших рабов с пиратской галеры, и потребовала:
– Раздевайся!
Орк быстро снял свою безрукавку, надетую, как у всех его соплеменников, на голое тело, затем снял полотняные штаны и уже было собрался снимать набедренную повязку, но Листик остановила его и поинтересовалась:
– А что? У тебя и там татуировки?
Орк смущенно кивнул, на что Листик, задумчиво оглядывая покрытого различными картинками орка, сказала:
– Ладно, вряд ли кто их видел и вряд ли тебя будут раздевать, чтоб полюбоваться на твои татуированные… мм…
– А почему орк? – спросил второй наемник, Груан, он немного досадовал, что с Листиком поспорил не он, а его товарищ.
– Потому что орк будет терпеть, что бы Листик с ним ни делала, – ответила Милисента. – Даже если она ему вырастит рога и хвост. Вот вы бы терпели?
Наемник отрицательно помотал головой и со страхом и в то же время с интересом стал смотреть на орка, ожидая, что у того действительно начнут вылазить рога и появится хвост. Листик разглядывала орочьи татуировки и морщилась. Наконец она закончила осмотр и вынесла вердикт:
– Какая безвкусица!
Татуировки были обычные, действительно довольно топорные, у орков не было хороших художников, поэтому качество они заменяли количеством. Ткнув в волнообразный рисунок на ноге орка, на второй ноге было тоже изображено что-то подобное, Листик спросила:
– Это что?
– Оберег и талисман! – гордо ответил орк.
– От чего? – поинтересовалась Листик.
– Чтоб быстро бегать и не спотыкаться! – еще более гордо ответил орк.
– По-моему, это чтоб ноги лучше заплетались, – хихикнула Листик. – Это если судить по рисунку!
Орк насупился, он хотел обидеться, но на Арыамарру обижаться нельзя, поэтому орк пребывал в растерянности.
– Ага! – сказала Листик. – Это мы уберем и сделаем тебе настоящие обереги и талисманы.
Орчонок сосредоточился и стал водить по телу орка руками, стирая въевшиеся в кожу рисунки. Татуировок было много, и сделаны они были давно. Три краски – красная, синяя и зеленая – проникли глубоко под кожу, даже сняв ее с орка, совсем избавиться от этих рисунков не удалось бы. Но Листик их легко стирала. Вид у орка стал несчастным, но он молча терпел, не потому, что ему было больно, а потому что было жалко такой красоты, опять же – обереги! Закончив стирать наколки, орчонок стал водить по телу орка руками более сосредоточенно. Начал с ног, сначала ничего не происходило, потом проступили рисунки. Они были мастерски выполнены, в них присутствовала вся палитра красок. На левой ноге появился степной козел – джейрунт.
– Это чтоб быстро бегал, – пояснила Листик и, рисуя на второй ноге причудливый растительный орнамент, добавила: – А это чтоб не спотыкался!
На груди орка Листик изобразила большого степного кота, очень опасного хищника.
– Это чтоб был смелым и неутомимым в бою, – комментировала свои действия девочка. Вокруг степного кота появились травы орочьей степи. Листик объяснила назначения и этих деталей: – Это даст тебе здоровье, если, конечно, злоупотреблять не будешь.
Чем злоупотреблять, орчонок не пояснил. Все тело орка, в том числе и спина, оказались покрыты красивыми и красочными рисунками. Орочьи татуировки делаются не только для красоты, хотя какая там красота в этих примитивных картинках. Татуировки несут еще и большую смысловую нагрузку, рассказывая о том, к какому клану и роду принадлежит орк. Татуировки повествуют о жизни своего владельца, отмечая все важные вехи на пути своего хозяина, как хорошие, так и плохие. Создавая новую роспись на теле орка, Листик это учла, и ее картинки сохранили то, о чем рассказывали старые татуировки, но при этом они стали произведением искусства! Орк, секунду помешкав, сдернул с себя набедренную повязку и заискивающе попросил:
– И здесь тоже, чтоб, значит, здоровье и неутомимость…
Зилана стыдливо отвернулась, орчанки хоть и покраснели, но смотрели, хихикая при этом.
– Ого! Куда уж здоровее! – прокомментировала увиденное Киламина. Скривившись, она добавила: – Но фантазии у мужиков, кроме как изобразить это слово, не хватает! И так же ясно, что это такое!
– Это на случай, если он забудет, где у него это находится, – засмеялась Милисента. – Посмотрит, увидит надпись и вспомнит, что это такое.
– Так надпись же на всеобщем! – ухмыльнулась Киламина и спросила у орка: – Ты что, грамотный? Умеешь читать на всеобщем?
Орк замотал головой и, слегка смутившись, пояснил:
– Это мне один ученик мага делал, он сказал, что это… заклинание такое, дает силу и неутомимость в этом… Ну в том, когда… Три золотых с меня взял, сказал, что очень сильное колдовство.
Это заявление смутившегося орка окончательно развеселило Киламину, казалось, еще немного, и она икать от смеха начнет. Засмеялись Милисента и Миларимо, даже внесла свою лепту во всеобщее хихиканье Зилана, она тоже украдкой рассматривала надпись, или то, на чем эта надпись была сделана. Не смеялась только Листик, она была в явной растерянности.
– Ну что тут можно нарисовать?! – почти плачущим голосом спросил орчонок. – И как рисовать? Мне же руками надо… А как я возьмусь…
– М-да, проблема! – кивнула Милисента. А заявление Листика окончательно добило Киламину, она уже вовсю хохотала. Утирая слезы, она посоветовала:
– Листик, я не знаю, что и как ему там нарисовать, а на заднице подушку нарисуй, чтоб сидеть всегда мягко было! И падать чтоб не больно! А если колдовство сильным сделать, на три золотых, так он еще и подскакивать будет, когда сядет!
Милисенте стало жалко расстроенную сестру, она сказала:
– Листик, но что тут думать, вот как нужно, смотри!
Милисента ни к чему не прикасалась, но вместо неприличного слова появился растительный орнамент, подозрительно напоминавший тот, что был у орка на ноге.
– Это чтоб он этим местом не спотыкался, – тихонько, так, чтоб услышала только Милисента, прокомментировала хихикающая Киламина. Милисента пожала плечами: мол, у меня таланта художника нет, делаю, как вижу, как получится, тем более что образец есть – откуда рисунок передрать. Киламина это поняла и так же тихо проговорила: – Хорошо хоть, ты с той ноги изображение взяла, где растения, а то красовался бы там козел… Этакий тонкий намек…
Милисента не выдержала и тоже захихикала. Повеселевшая Листик продолжила работу, вместо рабского клейма на щеке орка появилась татуировка в виде дракона, немного поменялись черты лица, придавая его владельцу свирепый вид. Одна из орчанок сбегала в каюту и принесла зеркало. Орк остался очень доволен своим новым обликом.
– Следующий! – скомандовала Листик, поманив пальцем еще одного орка. Тот, уже не раздумывая, разделся полностью. Увидев знакомую надпись, девушки не выдержали и снова захохотали, к их смеху присоединились и остальные, умеющие читать на всеобщем. Только Ыраламыр и Марык не присоединились к всеобщему веселью, они немного ревниво поглядывали в сторону вдохновенно трудящейся Листика, все-таки они были выше по статусу, чем те орки, над татуировками которых работал орчонок. Милисента, поняв их состояние, тихонько сказала:
– Листик сейчас тренируется, вот набьет руку, тогда займется вами. У вас будут самые лучшие рисунки! Самые красивые!
Успокоенные и ободренные орки согласно кивнули, а Киламина спросила:
– Вы, наверное, тоже хотите, чтоб здоровье и неутомимость?
Немного смутившиеся орки кивнули, а девушка ехидно продолжила:
– Надеюсь, у вас там такой надписи нет? Вы же умеете читать на всеобщем? Да?
Оба орка дружно закивали, Марык гордо заявил:
– Я умею читать на всеобщем, я не такой дикий, как некоторые!
Ыраламыр, тоже кивнув, сообщил:
– Я тоже умею, – немного подумав, добавил: – Не очень хорошо, но умею. Поэтому у меня правильная надпись!
Милисента и Киламина прыснули, а Миларимо задумалась, пытаясь представить эту правильную надпись. Капитан Каратто снял свою рубашку и задумчиво рассматривал русалку, вытатуированную на предплечье. Это изображение было выполнено гораздо лучше старых орочьих татуировок, но не шло ни в какое сравнение с теми рисунками, что делала Листик.
– Как вы думаете, леди Милана…
– Просто Милана, будет подозрительно, если капитан корабля будет называть простую орчанку – леди, – поправила капитана Милисента.
Смутившись, капитан продолжил:
– Как вы думаете…
– Давай на «ты», – хриплым голосом с ярко выраженным орочьим акцентом поправила Милисента. Еще больше смутившийся Каратто, явно делая усилие над собой, задал интересующий вопрос:
– Как ты думаешь, Милана, Лионелла сможет это поправить?
– Листик! Юнгу зовут Листик, – снова поправила капитана Милисента и, видя заинтересованность столпившихся вокруг матросов-людей, ответила: – Конечно, Листику это не составит труда, но неужели вы хотите такую же роспись, как орки!
Матросы заулыбались, а капитан ответил:
– Конечно, нет! Просто подправить то, что уже есть, уж очень красиво у леди Лионе… У Листика выходит!
– Ну разве что самую малость добавить! – сказал один из матросов.
– Но этим мы не решим главную проблему. – Капитан выжидательно посмотрел на Милисенту. – Согласен, орков сейчас узнать нельзя, совсем другие лю… мм… орки. Но с людьми-то так не выйдет, изменение татуировки не изменит внешность.
Милисента обернулась и тем же хрипловатым голосом обратилась к Тремазу и другим наемникам:
– Кто-то из вас хочет попробовать сменить внешность?
Тремаз задумался, но тут вмешался Трапыр:
– А давай я! Я поспорил, я и проверю.
Листик улыбнулась и спросила:
– Татуировки менять будем?
– Ага! – ответил наемник, подмигнув Листику, все засмеялись. Трапыр снял рубашку, всем своим видом показывая, что штаны снимать не будет. На его спине был изображен храм Единого с куполами, на груди – девушка в профиль, на предплечье – орел. Листик неодобрительно поцокала языком и быстро стала водить руками по татуировкам. Картинки преобразились, стали ярче, объемнее. Орел, при движениях наемника, казалось, махал крыльями. А девушка… Трапыр глянул в зеркало, стараясь посмотреть на свои обновленные татуировки, и враз севшим голосом спросил:
– Откуда?! Откуда ты ее знаешь? Знала?! Она же…
Листик грустно улыбнулась, а Милисента, положив наемнику руку на плечо, сказала:
– Это ты подсказал. Нет, Листик не читала твои мысли, просто ты очень хотел, чтоб эта девушка… В общем, ты хотел именно это видеть, а Листик просто следовала твоему желанию.
– Ты лучше на свою рожу посмотри! – хмыкнул Тремаз. – Я если бы не видел, как тебя Листик изменяла, то, встретив на улице, прошел бы мимо и не поздоровался!
– Не уважаешь? – хмыкнул в ответ Трапыр, поворачивая зеркало так, чтоб рассмотреть свое лицо. Рассмотрев, он еще раз хмыкнул: – Да, я бы тоже не поздоровался, на другую сторону улицы перешел бы, уж очень суровый мужик! Но мне нравится! Листик, а нельзя ли так и оставить? Ну после всего, когда мы…
– Ага, – ответил орчонок. – Можно. Я же чуть-чуть поменяла, магии здесь самая капелька.
– Да, магии я не чувствую, – подтвердил капитан Каратто, а Трапыр достал серебрушку и вложил в ладонь орчонка.
Листик трудилась целый день, да еще большую часть следующего прихватила. Команду «Летящей», как и сам корабль, теперь было не узнать, команда под руководством капитана Каратто тоже потрудилась, изменяя свою шхуну.
На третий день, после всеобщего изменения, утром Листик вышла на палубу, она с сожалением смотрела на море, такое манящее, но Милисента купаться запретила, сказав, что подобные действия нарушат всю маскировку. Листик собралась тяжело вздохнуть, как ее окликнул капитан:
– Юнга Листик! Почему бездельничаешь? Приступай к своим обязанностям!
– Есть, капитан! – браво ответила Листик и радостно закричала: – Полундра! Свистать всех наверх! Якоря поднять, вам в селезенку! По местам стоять! Три тысячи морских демонов! Всем майна! Или вира? Не помню точно. – Листик пожала плечами и еще громче закричала: – Пожжжарная тревога! Человек за бортом! Все на абордаж!
– Листик, что ты делаешь? – спросила Миларимо, она и остальные девушки, да и почти вся команда, всполошенные криками Листика, высыпали на палубу.
– Как – что? Я же юнга! Выполняю свои обязанности, командую!
– Юнга не командует, он сам выполняет команды! – строго сказал капитан.
– Да? – удивилась Листик. Немного подумав, добавила: – Ладно, тогда командуй.
– Юнга Листик, драить палубу!
– А? – еще больше удивилась девочка, вернее, орчонок.
– Драить – это значит мыть, – подсказала Милисента.
– Чего ее мыть? – Листик в недоумении посмотрела на палубу. – Она же чистая!
– Палуба чистой не бывает, но, если даже она чистая, ее все равно надо драить! – строго сказал Каратто и снова скомандовал: – Юнга Листик! Вперед, драить палубу! И чтоб палуба была чистая!
– Есть, капитан! – ответил юнга-орчонок и, схватив ведро, бросился набирать забортную воду, потом, взяв швабру, начал драить палубу. При этом Листик тихонько ворчала про себя:
– Чего ее драить, если она чистая, а если чистой не бывает, то тем более драить не надо! Что-то не сходится, а, ладно, если надо, чтоб палуба, которая не бывает чистой, стала чистой, то я ее счаззз отмою, то есть отдраю!
– Отлично, юнга! Ты будешь хорошим матросом, – удовлетворенно заметил капитан, оценив усилия Листика, которая яростно терла палубу.
– Ага! – ответил орчонок, но, видно что-то вспомнив, вытянулся: – Так точно!
– Эх, какой бы был матрос, – с улыбкой сказала Киламина.
Листик драила палубу до обеда, и к обеду палуба блестела. Груан и Трапыр даже шумно поспорили, можно ли в палубу смотреться, как в зеркало, или нет. Правда, в этот раз их спор не сопровождался денежным закладом, видно, спорили они просто так, из любви к искусству.
После обеда капитан нашел юнге новую работу – чистить медные детали и якорную цепь. К ужину все медные детали сверкали, так что больно на них было смотреть, а якорная цепь не была такой чистой даже после ее изготовления. Но надо сказать, что Листик немного смухлевала, она помогла себе магией.
И вот сегодня Листик стояла, смотрела на восход солнца и вздыхала, ей очень хотелось купаться.
– Мне тоже хочется, – произнесла подошедшая сзади Милисента. – Очень хочется, но я же терплю.
– Ой, Мил, мне хочется больше!
– Ага, Ли, сейчас скажешь, что я не вздыхаю так, как ты, поэтому мне хочется меньше. – Милисента потрепала орчонка по жестким черным волосам. Потом Милисента оперлась рядом с Листиком о фальшборт и задумалась. Минут пять орчанка и орчонок стояли молча, не выдержавший молчания орчонок спросил:
– Мил, ты чего?
– Думаю, – ответила орчанка.
– Тяжело быть королевой, – вздохнул орчонок. – Все время думать приходится! А о чем ты думаешь?
– Да вот думаю, откуда тот эльфенок взялся, которого мы в Граоне выкупили. Дети у эльфов редко рождаются, они над каждым ребенком трясутся. Чтоб у эльфов пропал ребенок, и они его не искали, такого просто быть не может! Причем этого ребенка начинают искать эльфы всех кланов, даже враждующих. И рано или поздно найдут и жестоко накажут похитителей, чтоб другим неповадно было. А тут, в обычном рабском загоне… Обычно если похитили эльфенка, то хорошо прячут, а тут как будто напоказ выставили! Очень странно! Причем тот работорговец продавать детей не собирался. Он же сразу пытался заломить такую большую цену, чтоб я отстала.
– Думаешь, ловушка? – спросила Листик, ставшая серьезной.
– Очень на это похоже, вот только как-то грубо сделанная. И тот торговец растерялся, когда мы на него наехали…
– Испугался! – заявила Листик.
– Ага, твоих когтей и зеленых глаз.
– Не-а, – отрицательно покачала головой Листик, – огненных ведьм!
– Именно, – согласно кивнула Милисента. – Смотри, что выходит: дети выставлены как будто напоказ, но продавать их не собираются. Причем остальные дети набраны так, чтоб эльфенок сразу в глаза не бросался. Работорговец назначает большую цену, покупатель начинает торговаться, а этот купец подает кому-то весточку. И покупателя берут тепленьким или устанавливают наблюдение.
– Мил, это получается, что за тем купцом, которому я поручила отвезти детей, погоня будет? – забеспокоилась Листик.
– Не думаю. Слишком быстро мы все сделали, пока работорговец пришел в себя, именно работорговец, а не кто-нибудь из его охраны, это он должен был подать знак о том, что нашлись те, кто заинтересовался эльфенком, ты уже отправила детей. Если и будут искать, то нас, «Летящую по волнам». Скорее всего, они решат, что дети на нашем корабле. Ведь ты их завела на нашу шхуну, а потом уже в темноте переправила к тому купцу, и он сразу же и отплыл в Венисию, – улыбнулась Милисента.
– Станут искать нас, а мы пропали, – захихикала Листик.
– Вот! Появились, забрали эльфенка и исчезли! Что можно подумать? А то, что это хорошо продуманная и подготовленная операция тех, на кого была поставлена эта ловушка! – стала серьезной Милисента.
– Ага, – согласилась Листик. И, раздумывая, добавила: – Но мы вряд ли похожи на тех, на кого ставили ту ловушку. Да и ловушка уж очень простая. Тупая какая-то. Трудно поверить, что те, кто сумел украсть эльфенка…
– Скорее всего, ловушка – это были исполнители, не очень умные. Или подстава, пока бы с ней разбирались, спасителей бы и накрыли. Тут ты, Ли, права, нас станут искать, а мы исчезли. Нет ни детей, в смысле эльфенка, ни тех, кто детей выкупил. Думаю, скоро нас будут расспрашивать – не видели ли мы «Летящую по волнам». Не только нас, а всех, кто был на маршруте Граон – Гран-Приор.
– Может, и будут, но мы идем к Гран-Приору совсем с другой стороны. И мы теперь не мы, не незадачливые торговцы, а пираты со шхуны «Летящая». Ладно, Мил, пойду к оркам, спрячусь, а то сейчас капитан выйдет, снова заставит палубу драить!
– Ли, ты стала настоящим юнгой, начинаешь прятаться от начальства!
– Ага! Марык так и говорит: первая заповедь хорошего матроса – подальше от начальства, поближе к кухне! – Это Листик проговорила, скрываясь в матросском кубрике, который занимали орки.
– Милана, ты не видела юнгу? – спросил появившийся спустя пару минут капитан Каратто.
Орчанка пожала плечами, показывая, что не видела и не знает, где может быть юнга. Капитан неодобрительно покачал головой, глядя на сверкающую палубу, мол, недостаточно выдраена, потом, указав на темнеющее на горизонте облачко, сказал с некоторым опасением:
– Вон Топла, так себе островок, маленький, даже бухты нормальной нет. И городок тоже так себе, даже не городок, а рыбацкая деревушка. Заходить не будем, но пройдем близко, поэтому возможны неожиданности.
– Разве рыбацкая деревушка может представлять для нас какую-то опасность? – удивилась Милисента.
– Деревушка нет, но этот островок – излюбленное место засад, – произнес подошедший Тремаз.
– Но это же пиратский анклав, на кого здесь можно засады устраивать? – удивилась Милисента. – Здесь же только пираты, они что, друг за другом охотятся, для поддержания формы? Или еще тут кто-то ходит?
– Купцы, под защитой хорошей охраны, – пожал плечами наемник. – Людям везде требуются различные товары, оружие, продовольствие. На одной рыбе долго не проживешь, надоедает. Торговля на островах драконьего архипелага приносит неплохую прибыль, поэтому всегда находятся люди, готовые рискнуть. А здесь нет власти, каждый остров имеет своего правителя, а то и нескольких. Они то враждуют между собой, то заключают союзы. Вот так-то. Капитан прав, возможна засада, конечно, мы им не по зубам, но бдительности терять не следует.
– Боцман! – крикнул капитан. – Свистать всех наверх!
Появившийся из кубрика Ыраламыр задудел в боцманскую дудку. Матросы стали занимать свои места согласно боевому расписанию. Все орки были одеты только в полотняные штаны. После того как Листик обновила им их нательные картинки, они жилеток не надевали принципиально, чтоб не скрывать красоту своих замечательных татуировок. Некоторые были без штанов, только в набедренных повязках, ведь ноги тоже были разрисованы. Первое время все орки так ходили, а несколько из них вообще хотели отказаться и от этой последней детали своей одежды – зачем скрывать знаки здоровья, силы и неутомимости? Этим они сильно смущали девушек. Милисенте это надоело, и она этим «ценителям прекрасного» пояснила, что если они будут так ходить, то ведьмы сглазят всю их силу и неутомимость. А Листик добавила:
– Сглазят, сглазят из зависти! Им же некуда такую красоту нарисовать! Вот и позавидуют!
Теперь же, когда орки выбежали на палубу, капитан Каратто увидел появившуюся Листика, но юнга быстренько спрятался среди сомкнувших свои ряды орков. Милисента развела руками, мол, орки Листика не выдадут, хоть их режь. Каратто в ответ усмехнулся. На палубу вышли девушки, Киламина, согласно придуманной легенде, заняла место рядом с капитаном, вместе с ней встала на мостике и Миларимо. Девушки-орчанки, служанки заскийской принцессы, Милисента и Зилана, замаскированные под орчанок, встали в порядках абордажной команды. «Летящая» бежала довольно резво и скоро стала обходить остров, как только корабль обогнул южный мыс, открылась бухта, в которой стояло не меньше двух десятков кораблей. Не просто стояло, они уже двигались наперерез «Летящей».
– Засада, – хмыкнул Тремаз. – И как их много, не охоже на обычную засаду!
– Да, засада, – подтвердил Каратто и, показав на гору, возвышающуюся над островом, пояснил: – Они нас давно увидели, там у них наблюдательный пост. Стекла подзорной трубы бликуют.
– Это хорошо! – заявила Листик, она уже сидела на плече у Ыраламыра. – Очень хорошо! Не надо будет за ними гоняться! Поднять сигнал – «Подготовиться к таможенному досмотру»!
– Листик! Ты же юнга, а юнги не командуют! Или снова хочешь палубу драить! – засмеялась Киламина.
– А я и не командую, – хитро прищурился орчонок. – А просто напомнила, может, кто забыл, что полагается проводить таможенный досмотр и конфисковывать всю найденную контрабанду.
– Листик, ты не девочка, ты юнга, не забывай! – напомнила Милисента, а Каратто, глядя на пиратские корабли, перекрывающие путь «Летящей», сказал:
– Похоже, они сами хотят нас досмотреть. Нападать, по крайней мере, не собираются, пока.
– Что ж, вступим в переговоры, – кивнула Милисента.
К «Летящей» подошла и пришвартовалась бортом пиратская галера. Было видно, что там тоже стоят готовые к атаке абордажники. Но пираты, увидев, что на палубе шхуны приготовилась к драке достаточно внушительная команда, причем большая ее часть – орки, не спешила нападать, а может, ждала команды своего атамана. А когда четыре орчанки на палубе и две девушки на капитанском мостике зажгли в руках огненные шары, атаман пиратов показал жестом, что предлагает начать переговоры. Капитан Каратто ответным жестом показал, что согласен. Повинуясь приказам своих капитанов, абордажники обеих сторон опустили свое оружие. Ведьмы погасили свой огонь, правда, не все и не весь. Два самых больших огненных шара взлетели над кораблями и, потрескивая, зависли неподвижно в воздухе, как бы показывая, что они готовы обрушиться на цели, указанные их создательницами. Капитан пиратской галеры, уже перескочивший на «Летящую», уважительно кивнул, он оценил боевую мощь корабля: шесть огненных ведьм – это сила! Причем две очень могучие – держать боевой пульсар в готовности, да еще и в воздухе, – не всякий боевой маг сможет. На самом деле ни Зилана, ни Чаюмь, ни Гюлань не обладали магическими способностями. Их огненные шары были обманками. Амулеты, генерирующие эти обманки, изготовила Милисента из браслетов, украшавших руки девушек.
Пиратский адмирал Доунато Тарвайя удовлетворенно кивнул. Наблюдатели вовремя заметили идущую к Топле шхуну, и пиратские корабли, вытянувшись полумесяцем, перекрыли путь этому судну. Шхуна уже не могла уйти, для этого ей надо было развернуться, но пираты не позволили бы совершить такой маневр.
– Кхе, – кашлянул за спиной адмирала старый Аугусто Мулено, – не нравится мне, как они идут! Посмотри, Доунато, как они идут!
– Хорошо идут, – усмехнулся адмирал, – прямо к нам в руки!
– Узлов двенадцать, но ветра-то нет! А у них паруса, видишь? Как будто им в спину дует попутный ветер!
– Что ты хочешь этим сказать?
– А то, что у них там маг, и неслабый. Осторожнее надо бы! – проскрипел старый Мулено, он был магом, очень сильным магом. Говорили, что он в молодости окончил или зелийскую Магическую академию, или эпирскую Высшую Школу Магов. На Таргонских островах, всем драконьем архипелаге, до недавнего времени не было мага сильнее, чем Мулено. Адмирал Тарвайя кивнул, он принял слова своего мага к сведению, но свои корабли не остановил, все-таки двадцать два корабля с одним справятся, пусть на нем и сильный маг. Опять же, можно и не атаковать, а вступить в переговоры. Корабли вышли на линию атаки, и сигнальщик «Барракуды», флагманской галеры, подал сигнал неизвестному кораблю – остановиться. Там начали убирать паруса, шхуна сбавила ход и остановилась перед строем пиратских кораблей. «Барракуда» боком пришвартовалась к борту «Летящей» – прочел Тарвайя название шхуны. Шхуна, больше похожая на торговое судно, но на ее палубе выстроилась команда абордажников, в полтора раза превышающая команды торговых судов такого типа и водоизмещения, причем большинство в этой команде были орки. Орки, конечно, хорошие бойцы, но на «Барракуде» абордажников в три раза больше, да и другие галеры подтянутся, так что этих орков просто массой задавят.
Мулено тронул своего адмирала за руку. Проследив направление взгляда своего мага, Тарвайя с удивлением увидел, как из-за спин орков вышли орчанки! Орки на море еще куда ни шло, эти дети степей, в своем большинстве, не любили большой воды, но те, кто отваживался ходить на кораблях, становились отличными матросами, да и абордажники из них получались отменные. Но тут орчанки! Да еще и рядом с капитаном шхуны стояли две женские фигуры. Все стало ясно, когда в руках орчанок появились огненные шары, немаленькие такие шарики. Девушки на мостике зажгли такие же огоньки.
– Огненные ведьмы! – выдохнул Мулено. – Эти стервы спалят все, до чего дотянутся! Они не умеют сдерживаться и будут бить изо всей силы, пока не умрут от истощения! Или пока не спалят половину наших кораблей!
– Защиту сможешь поставить? – спросил обеспокоенный пиратский адмирал, он еще не видел Аугусто в таком волнении, а если старик так забеспокоился, то опасность действительно нешуточная!
– Против двух, ну против трех, а тут их шесть!
Адмирал жестом показал, что предлагает переговоры, капитан шхуны ответил жестом согласия и предложил адмиралу перейти на свой корабль. Мулено понял, что если он не примет приглашения, то может потерять лицо, ведь могут подумать, что он испугался. Адмирал кивнул своему магу и лихо перескочил на эту загадочную шхуну.
Ведьмы погасили свои огненные шары и спрятались за орков-абордажников, хотя нет, два шара, увеличившись в размерах, поднялись вверх и зависли над сцепившимися бортами кораблями. Мулено снова охнул и сказал очень тихо, так тихо, что его услышал только Тарвайя:
– Этого не может быть! Боевой пульсар нельзя погасить! Его можно только направить в цель, если этого не сделать, он самопроизвольно взорвется! А они потушили!
– А это? – Пиратский адмирал указал на потрескивающие над головой огненные сгустки.
– Это сожжет любой наш корабль! Никакая защита не спасет! – прошептал Мулено. – Это не ведьмы. Так держать боевой пульсар может только очень сильный маг, очень…
– Ага! – подтвердил орчонок, сидевший на плече у орка, возвышавшегося над своими немаленькими соплеменниками на полголовы. Адмирал Тарвайя давно заметил эту парочку, еще когда было непонятно, стоит ли нападать на шхуну или нет, этот орчонок сидел на плече самого могучего абордажника, что было очень странно. Ведь в бою сидящий мальчик на плече бойца будет тому сильно мешать, если только этот боец не собирался бросить орчонка в нападавших, но это вряд ли, уж очень бережно орк поддерживал этого ребенка. Всхлип Мулено заставил адмирала перевести взгляд со странной парочки на своего мага.
– Орчонок! Он один утопит половину наших кораблей! И ничто ему не помешает! – прохрипел Мулено. Таким испуганным адмирал своего мага еще не видел. Но адмирал не был бы адмиралом, если не смог бы быстро оценивать обстановку. Тарвайя понял, что орк, держащий этого ребенка на своем плече, и не думал вступать в схватку, если бы та началась. Да и другие абордажники этой шхуны тоже, они просто прикрывали бы эту парочку, да и огненные ведьмы не атаковали бы. Они добили бы тех, кто остался бы в живых после удара этого ребенка. Адмиралу стала понятна наглость, с которой эта шхуна шла к Топле. Капитан шхуны не был самоуверенным глупцом, он знал, что противостоять ведьмам и этому маленькому магу на острове никто не сможет.
– Ага! – Еще раз кивнул орчонок, будто прочитав мысли адмирала Доунато.
– Прошу в каюту, там нам будет удобнее. – Это произнес капитан шхуны, он и светловолосая девушка спустились с мостика. Черноволосая же осталась там стоять, внимательно наблюдая за остальными пиратами. К переговорщикам присоединилась одна из орчанок, причем ни капитан шхуны, ни его спутница не возразили.
Каюта на шхуне оказалась одна, вернее, это были две каюты, между которыми была разобрана переборка. Судя по обстановке, здесь жили девушки. Из увиденного Тарвайя сделал вывод, что хоть на «Летящей» капитан мужчина, но командует девушка. Только вот которая из присутствующих? Обе, северянка и орчанка, держались как равные, капитан одинаково почтительно к ним обращался, хоть и говорил обеим «ты». Когда все расположились за столом, обе девушки выжидательно уставились на гостей. Адмирал физически ощущал давление их взглядов, по тому, как ерзал Мулено, маг чувствовал то же самое.
– Гм, а не скажете ли вы, откуда вы идете, красавицы? – поинтересовался адмирал, чтоб хоть как-то начать разговор.
– Оттуда, – ответила орчанка, указав на юг.
– А куда? – машинально спросил Тарвайя.
– Туда, – так же односложно ответила орчанка, указав на север.
– Адмирал, ведь таково ваше звание, судя по тому количеству кораблей, что находятся под вашей рукой, – начала светловолосая девушка, с улыбкой глядя на не знающего, что и говорить, Тарвайю. – Что вы хотели у нас спросить? Ведь вы хотели задать несколько вопросов? Не грабить же нас вы собирались, наша шхуна слишком незначительная добыча для такого количества кораблей.
– И не по зубам мы вам, – с улыбкой сказала орчанка, при этом она глянула на Мулено. Маг всхлипнул и стал совсем белым, а орчанка кивнула, приглашая мага озвучить то, что его так поразило.
– Я так понимаю, вы сейчас решаете, что с нами делать, – прохрипел маг, обращаясь к орчанке. Повернувшись к своему адмиралу, он тем же хрипящим голосом продолжил: – Доунато, она не ведьма! Она маг! Маг такой силы, что сжечь все наши корабли ей проще, чем высморкаться!
– Это вы несколько преувеличиваете, высморкаться все же проще, – улыбнулась орчанка. – Для начала давайте познакомимся. Меня зовут Милана.
– Меня Киламина, – представилась приятным голосом вторая девушка.
– Капитан «Летящей». – Каратто не назвал своего имени, чем еще больше убедил пиратского адмирала в своем подчиненном положении пред этими девушками.
– Адмирал Доунато Тарвайя, – назвался адмирал и представил своего мага: – Мэтр Аугусто Мулено. Встреченная вами эскадра находится под моим командованием. Мы свободные люди! Жители островов драконьего архипелага.
– А мы путешественники, мы, знаете ли, решили немного по морю постранствовать, а корабля у нас не было, а тут как раз подходящий попался, – с ехидной улыбкой ответила на завуалированный вопрос пиратского адмирала девушка, назвавшаяся Киламиной.
– А кто ж вас, свободные люди, так потрепал? – с такой же ехидной улыбкой, как у своей подруги, хрипловатым голосом спросила орчанка.
Адмирал задумался, стоит ли говорить этим странным путешественницам, позаимствовавшим для своих странствий чужой корабль, но потом, решив, что он с этими девушками одного поля ягода и в его положении хуже уже не будет, со вздохом ответил:
– Каратэш, он объявил себя правителем драконьего архипелага – Таргонских островов. Он появился совсем недавно. Как появился? Так же, как и многие здесь. Тут задавать вопросы о прошлом не принято. Появился не простым моряком, а уже со своим кораблем, странной конструкции и с еще более странным экипажем. Такие большие ящерицы, стоящие на задних лапах, очень свирепые. Но слушаются своего капитана беспрекословно, мне рассказывали, как он приказал одной из этих ящериц перерезать себе горло, ну за какую-то провинность. Так эта ящерица перерезала, причем перед тем, как это сделать, поинтересовалась у своего господина, как резать – сразу или медленно? Ну чтоб господин в полной мере насладился мучениями провинившегося. Вот так-то! Этот Каратэш еще и очень сильный маг. Вот он и начал подгребать под себя остальных. Гран-Приор и окрестные острова уже под ним. Многие пошли под его руку, он хоть и жестокий, но удачливый.
– Это он поспешил – объявить себя правителем Таргонских островов, запад архипелага его не признает. Да и восток, насколько я поняла, тоже, – заметила орчанка. – Ведь вы, адмирал, с востока? Ведь так? И отношения с этим Каратэшем у вас не сложились? Круто не сложились? Сколько кораблей вы потеряли?
– Восемь, – сжал кулаки адмирал. – Здесь восемь! Каратэш меня пригласил для переговоров и предательски напал!
– И вы, адмирал, пошли на эти переговоры всем своим флотом? – удивилась светленькая девушка, орчанка согласно кивнула.
– Половиной, – скрежетнул зубами Тарвайя. – Вторая половина осталась у Коруны, это остров на востоке. На них тоже напали, смогли уйти только два корабля, а десять сдались! Те, кто не сдался, были сожжены! Напали какие-то странные драконы. Они двигались стремительно и выдыхали огонь!
– Стоп, адмирал! Это не только мы должны услышать! – прервала Тарвайю орчанка. Она подошла к двери, открыла ее и позвала кого-то: – Листик! Листик, иди сюда!
Когда переговорщики скрылись в каюте, абордажники обеих сторон некоторое время настороженно рассматривали друг друга. Потом один из пиратов, размерами мало уступающий Ыраламыру и так же, как орк, покрытый татуировками и раздетый до пояса, завистливо цокнул языком и, не обращая внимания на остальных, подошел к орку. Некоторое время он рассматривал татуировки Ыраламыра, завистливо вздыхая, а потом сказал:
– Не знал я, что у орков такие замечательные кольщики, если б знал, то обязательно к ним бы обратился! И-эх! Этого портача, что наколол мне это убожество, – пират показал русалку на предплечье, – обязательно удавлю!
Русалка действительно выглядела не очень, больше похожая на помесь болотной кикиморы и селедки, она и выражение своего страшного лица имела соответствующее – унылое донельзя.
– Действительно, убожество! – согласился орчонок, сидящий на плече орка. Пират хотел одернуть эту зарвавшуюся мелкоту, но, взглянув на орка, понял, что тот не даст даже сказать кривое слово в сторону этого мальца. Пират только горестно вздохнул. Орчонок наклонился к уху своего огромного друга и что-то прошептал. Орк усмехнулся и сказал пирату, показывая на его татуировки:
– Если это тебе исправят, ставишь выпивку?
– Э-э-э… Да я… Но разве это возможно?! – взревел пират, а потом, сбавив тон, скривившись, проговорил: – Это ж надо старую наколку свести, а это больно и не всегда получается!
– Никакой боли! – заявил орчонок, он, как обезьянка по пальме, начал спускаться по своему огромному соплеменнику, но Ыраламыр подхватил его и посадил на свои ладони, как в кресло.
– Ближе! – скомандовал орчонок, и орк поднес его к пирату. Орчонок стал водить по татуировке пирата руками. Тот зажмурился, ожидая боли, но, услышав восхищенный вздох окружающих, открыл глаза. Листик практически моментально изменила рисунок, все-таки сказывался опыт минувших дней. Русалка радикально поменяла внешний вид. Теперь это была игривая молодая девушка с соблазнительными формами. Пират восхищенно выдохнул, а русалка подмигнула, призывно изогнувшись.
– О-о-о! – задохнулся от восхищения пират, а орчонок деловито осведомился:
– На второй руке переделывать будем? Да и этот рисунок тоже надо исправить! – Листик ткнула в изображение мужика с пивной кружкой и акульим хвостом, расположившегося на груди пирата, судя по трезубцу в руке этого персонажа, больше напоминавшего изогнутую вилку, это был сам Посаданум. У бога морей был большой красный нос и очень унылый вид. Конечно, чему ж тут радоваться, когда слева и справа от тебя находятся страшные кикиморы, а в руках мятая кружка со скисшим пивом. Преобразование персонажей этой композиции заняло несколько минут. Теперь на груди пирата довольный жизнью красавец время от времени прикладывался к большому рогу, естественно, не с пивом, кто ж пьет пиво из таких сосудов. Повеселевший Посаданум подмигивал русалкам, расположившимся на предплечьях пирата. Красавицы русалки не только строили глазки, но и принимали весьма соблазнительные позы. Несколько мгновений стояла тишина, окружающие любовались созданным орчонком произведением искусства. Потом тишину разорвал восторженный рев. Громче всех ревел гигант пират, он от избытка чувств хлопнул Ыраламыра по плечу, причем хлопнул так, что орк выронил Листика. Но орчонок не упал, его подхватил только что расписанный пират. Он подбросил завизжавшего от восторга орчонка вверх, а потом выдохнул:
– Я… Поить… Только бы до берега… Там сколько хочешь!
– Ага! – ответил орчонок и указал на Ыраламыра. – Поить его! А мне мороженое! Много! Ага?
– Ага! – ответил пират.
Среди зрителей возникло оживление, Трапыр и Груан протянули своим соседям ладони, те вложили в них по серебряной монете. А вокруг Листика, опять сидящей на плече орка, столпились пираты с галеры, они заискивающе заглядывали орчонку в глаза. Листик засмеялась:
– Ладно, становитесь в очередь.
Когда орчонок осчастливил уже четверых, дверь каюты, где велись переговоры, открылась, и высунувшаяся оттуда орчанка хрипло позвала:
– Листик! Листик, иди сюда!
На следующий день совещание, начатое в каюте «Летящей», продолжилось на флагманской галере адмирала Тарвайи.
– Дракон появился на закате, – рассказывал собравшимся капитан «Барракуды», – он летел со стороны солнца, солнце не было такое яркое, как днем, но все равно слепило. Да и кто будет смотреть на небо, когда в пределах видимости была эскадра, неизвестно чья. Когда дракон начал поливать огнем наши корабли, та эскадра нас атаковала. Мой корабль стоял у самого выхода из бухты, я дал команду сняться с якоря еще до того, как появился дракон. Вы же видели, моя галера маленькая, юркая, вот я и ушел вдоль берега, прикрываясь рифами и скалами. Потом, когда стемнело, я взял курс на Гран-Приор, но заходить туда не думал, хотел здесь, у Топлы, дождаться адмирала. Но он уже был здесь, потом и Бироно сюда пришел, его кораблю тоже удалось вырваться из бухты у Коруны.
– Да, он-то и рассказал о том бое. И то, что десять кораблей сдались. Я их не виню, чем так гибнуть… – прервал своего капитана адмирал Тарвайя.
Милисента, внимательно слушавшая, согласно кивнула, а Листик, которую позвала присутствовать на этом совещании Милисента, спросила у замолчавшего капитана:
– Как выглядел этот дракон? Кто-то смог его рассмотреть?
Капитан растерянно посмотрел на своего адмирала, как бы спрашивая: «А что тут делает этот малец, почему сюда допустили юнгу?» Адмирал Тарвайя кивнул, подтверждая, что юнга может находиться в столь авторитетной компании. Капитан пожал плечами:
– Я же говорю, дракон атаковал со стороны заходящего солнца, его толком не разглядеть было.
– А вы, капитан? – Милисента повернулась ко второму капитану – Бироно, тот на мгновение задумался, а потом начал рассказывать:
– Моя галера стояла в глубине бухты, но я тоже приказал поднять якорь заранее и готовиться к бою. А дракон? Он жег корабли на другой стороне бухты, туда и направились основные силы противника. То, что я приказал поднять якорь, спасло нас, мой корабль набрал ход и прорвался сквозь заслон чужих галер. На ту сторону бухты, где находился мой корабль, их пошло не больше десятка.
– Почему? – быстро спросила Листик. – Почему вы приказали поднимать якорь? Что-то показалось странным? Может, какое-то предчувствие?
– Да, именно так, – подтвердил капитан Бироно. – Я почувствовал какое-то беспокойство, что ли. Неспокойно как-то было. Вот как будто маленький камушек в обувь попал, вроде не очень заметно, а все равно жмет. Так и тогда, вроде беды ничего не предвещает, но…
– А сейчас? – опять перебила капитана Листик. Тот поежился и ответил:
– И сейчас также, вроде нет причин для беспокойства, но вот что-то такое… Не могу объяснить толком, но не по себе мне сейчас.
– Ага! – удовлетворенно заметила Листик и посмотрела на Милисенту.
Та ответила этому, как думали окружающие пираты, нахальному юнге:
– Да, похоже на то, но, думаю, время еще есть, надо ждать на закате… – Потом повернулась к адмиралу Тарвайе: – Я попрошу вас, адмирал, дать команду расположить вашу эскадру следующим образом.
Пока Милисента рассказывала пиратскому адмиралу, что надо делать, этот наглый юнга сказал капитану Бироно:
– Давайте рассказывайте, что вы видели… Какой дракон, размер, цвет или какие другие приметы?
– Рассказывай, Бироно, – поддержал юнгу старый Мулено. – Рассказывай, это может пригодиться нашим новым союзникам.
Капитан галеры с недоверием посмотрел на молоденькую девушку-орчанку, которую внимательно слушал его адмирал, и на улыбающегося орчонка-юнгу. Как-то их вид не внушал доверия, молчавший высокий мужчина более подходил на роль командира этих странных союзников, но тот за все это время не проронил ни слова. Также молчала и светловолосая девушка, сидевшая рядом с этим мужчиной. Капитан пожал плечами, раз старый Мулено говорит, что надо рассказывать этому малолетке, то он расскажет. И капитан Бироно продолжил:
– Дракон трудно сказать, какого цвета, серый, скорее всего, но могу и ошибаться, солнце садилось. А потом, уже в сумерках, трудно разглядеть было. Огонь выдыхал, как крепостной огнемет, только вот пламя было как бы длиннее и уже, что ли. Я же говорю – сумерки были. Дракона почти не видно было, только его пламя. Я же сразу пошел из бухты на прорыв, с трудом сквозь строй приорцев пробился.
– Они с драконом действовали заодно? – спросил юнга. Капитан утвердительно кивнул, тогда юнга спросил: – А как вы это определили? Они что, какими-то сигналами обменивались?
– Нет, просто приорцы ждали дракона и не нападали, а пошли в атаку как раз перед самым его прилетом, но немного опоздали, если бы пошли чуть раньше, то я и Таранапо не смогли бы уйти. Да и если бы не дракон, то мы бы отбились. Силы примерно равны были.
– Ага, – согласился юнга. И снова спросил: – А много этот дракон потопил кораблей?
Капитан в ответ лишь пожал плечами, показывая, что ему не до подсчетов было. А до этого молчавшая светловолосая девушка сказала:
– Скорее всего, ни одного, а вот своим огнем этот дракон устроил такой пожар, что командам галер было не до сражения с напавшими кораблями. Я тут слышала, что этот дракон был столь огромен, что перекусил парочку кораблей. – Девушка вопросительно посмотрела на юнгу-орчонка. Тот заулыбался, видно, эти рассказы моряков со спасшихся кораблей он тоже слышал, и они его очень позабавили.
– Ага, – развеселился орчонок, – перекусил, а потом еще и пожевал. Только сначала огнем поджарил, чтоб сырым тот корабль не есть!
Капитан с неодобрением посмотрел на орчонка, все-таки юнге не место в столь представительной компании. Но тут к улыбающемуся юнге обратилась девушка-орчанка, которая до этого говорила с адмиралом:
– Листик, как ты думаешь, сегодня будет такая же комбинированная атака?
Юнга ответил, продолжая широко улыбаться:
– Не-а! Это будет не нападение, как у Коруны, а скорее разведка. Вблизи нет чужих кораблей. Дракон прилетит один, думаю, он нападать не будет, просто посмотрит издали.
– Ты утром… гм… плавал? Не послушал меня, да?!
– Так я очень осторожно и из-под воды не показывала… показывался, так тихонько-тихонько, – смутился юнга. – Так что чужих кораблей нет, а сам нападать этот дракон вряд ли будет.
Капитаны с недоумением уставились на этого странного орчонка, как это можно было так плавать, да еще и так далеко, чтоб увидеть, что в окрестностях нет чужих кораблей. Для этого патрульной галере надо минимум полдня, а этот малыш что? Утром, перед завтраком, вот так просто взял и сплавал? При этом осмотрел окрестности моря минимум на тридцать миль вокруг Топлы?
– Вот и я так думаю, что вряд ли нападет, поэтому надо спровоцировать его, – в раздумье продолжила орчанка. Девушку совсем не удивило заявление этого юнги. Она кивнула ему и продолжила: – Надо показать дракону что-нибудь такое, что бы его заинтересовало, а когда он подлетит ближе, то обстрелять его из метателей.
Адмирал пожал плечами, показывая, что он даже не представляет, чем можно заинтересовать дракона. Капитаны, присутствующие на этом совещании, переглянулись. В большой каюте, гордо именовавшейся «адмиральским салоном», присутствовали почти все пиратские капитаны кораблей, стоящих у острова. Они тоже, пожимая плечами, показали, что не имеют ни малейшего представления, как можно подманить дракона на расстояние выстрела из метателя.
– Адмирал, а почему вы остановились здесь, а не ушли к своим островам? – спросила Милисента у Тарвайи, тот, вздохнув, ответил:
– На одном из передовых кораблей моей эскадры был мой сын. Он и подал сигнал о засаде, фактически этим он спас меня от разгрома. Но его корабль был заблокирован в гавани Гран-Приора. Я не знаю, что стало с Эдвардом, погиб он или попал в плен. Если он в плену, то я приложу все усилия, чтоб его вызволить. Если же он погиб, то отомщу!
– Ага, – сказал юнга, при этом переглянулся с орчанкой, та ему кивнула и спросила у Тарвайи:
– Адмирал, а кто-то из тех, что в Гран-Приоре, я имею в виду из тех, кто переметнулся на сторону этого Каратэша, знает, что это ваш сын?
– Есть там люди, которые это знают. Эдварда знало довольно много людей, – подтвердил адмирал.
– То есть там вполне могут предположить, что вы хотите атаковать Гран-Приор. Пусть это будет и безумная атака, но она может нанести им урон или доставить какие другие неприятности. Вы до сих пор не атаковали, потому что не были уверены в своих силах. Ведь так? – предположила Милисента, адмирал согласно кивнул. А орчанка продолжила: – Значит, мы сделаем так. Вы выстраиваете свои корабли так, как я вам показала. Этот боевой порядок покажет дракону, что вы готовы идти штурмовать их логово, а на вашем корабле мы построим помост и накроем его парусиной. Внутри этого сооружения спрячем такой ма-аленький амулетик, а этот дракон, или кто там прилетит, должен увидеть стра-ашный и опасный артефакт. Но этот артефакт будет еще не активирован, мы его активируем, когда подойдем к Гран-Приору. Так должен решить этот дракон. Если он так решит, то, может, попытается уничтожить опасность, что представляет этот артефакт.
– А мы что, действительно активируем этот артефакт? – спросил один из присутствующих капитанов.
– Как мы можем активировать то, чего у нас нет? – усмехнулась светловолосая девушка, внимательно слушавшая орчанку и заулыбавшаяся, когда та стала озвучивать свой план. Девушка объяснила капитану: – Под парусиной будет обманка, имитирующая боевой артефакт, который мы собираемся использовать при нападении на Гран-Приор, понятно?
Присутствующие пираты закивали, а тот же капитан поинтересовался:
– А что, мы на Гран-Приор нападать будем? Как же мы это сделаем, если у нас не будет грозного артефакта, а только обманка?
– Обязательно будем, – подтвердила Милисента, – но не сейчас, сейчас мы должны разобраться с этим драконом, пусть он думает, что мы собираемся напасть и уже готовы это сделать.
– А, понял, дракон подумает, что мы собираемся атаковать, и нападет первым! – понятливо кивнул капитан. – А если не нападет?
– Вряд ли он нападет, но посмотреть захочет – что это у нас? – заявил улыбающийся юнга-орчонок.
– Может так и быть, поэтому надо сделать, чтоб он обязательно напал, – сказала Милисента, сказала очень серьезно. – Что можно такого сделать, чтобы этот дракон подлетел к нам на расстояние выстрела метателя?
– Вы же говорите, что его заинтересует артефакт? – выразил свое недоумение адмирал Тарвайя.
– Этого может оказаться недостаточно, – покачала головой Милисента. – Дракон может только издали посмотреть и принять к сведению наличие у нас магического оружия. Подлететь, но не слишком близко, посмотреть и улететь, а нам надо, чтоб он гарантированно приблизился на расстояние выстрела из метателя.
– Но заряды метателей дракону особого вреда не наносят! – возразил капитан Бироно. – Я же вам об этом рассказывал!
Милисента лишь загадочно улыбнулась, а наморщивший лоб юнга, что должно было означать важность мысли, пришедшей ему в голову, дернул орчанку за рукав:
– Мил, а что, если… – И орчонок что-то зашептал девушке на ухо. Люди хоть и стояли близко, но ничего не расслышали, а вот сидящая в отдалении светловолосая девушка услышала и обеспокоенно сказала:
– Листик! Это же может быть очень опасно!
А Милисента задумчиво проговорила:
– И к тому же здесь стоит блокировка, мы же не можем прыгнуть… Лучше применить…
– Ага, – ответил орчонок, – но светить нашу задумку раньше времени не стоит. Тем более, что при применении… Гм, ну понятно чего, нет гарантии, что мы сумеем попасть по этому дракону. А бить по площадям, чтоб его наверняка накрыть, – это значит растратить заряды раньше времени, их у нас не так уж и много. Опять же может быть утерян фактор внезапности! Ведь таких драконов там целых три! А этого дракона мы можем вытолкнуть… Мил, ну сама знаешь куда, – обратился юнга к орчанке. – А оттуда этот дракон вряд ли сможет вернуться. А блокировка… Знаешь, я сегодня попробовал посмотреть, у меня получилось! Наверное, эта блокировка держит границы, а внутри этого контура действие ослаблено или вообще его нет!
Столь содержательная речь малолетнего орчонка произвела на присутствующих пиратов сильное впечатление, они ничего не поняли из сказанного, хотя было видно, что малыш говорит складно и со знанием того, о чем говорит. И, судя по виду орчанки, этот малолетка предложил что-то такое, что могло кардинально поменять планы. Старый Мулено тоже был удивлен, но он не подал вида, что ему непонятно то, о чем говорил орчонок. Маг многозначительно и согласно кивал.
– Ли, это все хорошо, но твой план имеет тот же недостаток – он не дает гарантии того, что дракон к нам подлетит на нужное расстояние, чтоб можно было осуществить твою задумку. И это опасно, ведь тебе придется делать вид, что ты всерьез сражаешься с этим драконом, – озабоченно сказала Милисента, вызвав удивление у присутствующих пиратов. Они с недоумением уставились на этого маленького орка – неужели этот ребенок собрался драться с драконом? А если и да, то как?
А орчонок важно покивал и столь же важно заявил:
– Подлетит, я его разозлю!
– Интересно, и как уважаемый Листик – ведь я не ошибся, тебя Листиком зовут – сможет разозлить громадного дракона? – ехидно поинтересовался капитан Таранапо.
– Очень просто, я в него плюну! – широко улыбнулся орчонок. Ткнув в грудь капитана пальцем, юнга нахально спросил: – Вот ты, если в тебя плюнуть, ты вступишь в бой? Ты же должен будешь ответить своему противнику на такое оскорбление? Начнешь в него стрелять из метателей?
И адмирал, и его капитаны с трудом представили противника, который их оплевывает с расстояния в морскую милю, заставляя вступить в бой. Один из капитанов аж присвистнул:
– Это ж надо так разозлиться, чтоб плюнуть дальше, чем стреляют метатели!
– Листик, плеваться нехорошо, неприлично! – наставительно заявила светловолосая девушка.
– Ага! Это если в друзей, а если во врага – то можно! – ответил орчонок и спросил собравшихся: – Ведь во врага можно же плюнуть?
Некоторое время капитаны обсуждали этот интересный вопрос, потом капитан Бироно высказал общее мнение, к которому пришли капитаны:
– Если во врага, то можно, только вот трудно попасть. Далеко очень.
– Ничего, я доплюну, – убежденно заявил этот странный юнга.
Маг Мулено, улыбнувшись, поддержал орчонка:
– Не только можно, но и нужно, особенно если огнем!
– Ага! – обрадовался неожиданной поддержке юнга.
Адмирал Тарвайя остался со своими капитанами в каюте, ему надо было довести до них план предстоящего боя с драконом. Девушки, юнга и старый Мулено вышли на палубу. Там корабельный плотник закончил сколачивать раму из тонких деревянных реек и теперь с двумя матросами собирался обтягивать это сооружение парусиной.
– Отлично! – удовлетворенно кивнула Милисента. – Теперь надо наполнить этот артефакт содержимым, но сначала слегка это усилим.
Листик обошла сооружение и пристроилась на перилах лестницы, ведущей на капитанский мостик. Рядом с ней встал Мулено, ему тоже было интересно. Некоторое время он наблюдал за действиями девушек, потом повернулся к орчонку, собираясь задать вопрос. Но Листик, заметив этот интерес, пояснила:
– Они в качестве амулета собираются использовать саму конструкцию. Но она очень хлипкая, поэтому ее надо укрепить. Вот они этим и занимаются.
Наблюдая за дальнейшими действиями девушек, маг то поднимал брови, то опускал, то открывал рот, то закрывал. Наблюдавшая за Мулено Листик тихонько хихикала. Когда девушки закончили, маг подошел к обтянутой парусиной конструкции, обошел ее по кругу, после чего обратился к девушкам:
– Феноменально! Если бы я не наблюдал за созданием этого артефакта с самого начала, я бы ни за что не поверил, что это обманка! От этой штуки несет чем-то ужасным! И чувствуется, что здесь скрыта какая-то сила! Огромная и жуткая! С этой штукой даже стоять рядом страшно!
– Ага! – Листик спрыгнула с перил и тоже подошла. – Здорово получилось! Как настоящая!
– Ты хочешь сказать, – обратился к юнге изумленный маг, – что такие штуки бывают настоящие?! Что же они делают? Вернее, что делают с их помощью?
– Откуда я знаю, – пожал плечами орчонок. – Если есть такая обманка, то где-то должна быть и настоящая такая штуковина. А что с ее помощью делают, спроси у Миланы, это она ее придумала.
Маг повернулся к девушке-орчанке, та засмеялась:
– То и делают – наводят страх и ужас. Слабые убегают, а сильные хотят это уничтожить. На такой эффект и рассчитано.
Маг стыдливо хмыкнул, ему-то как раз хотелось оказаться от этой штуки подальше. А еще он заметил, что матросы, с интересом наблюдавшие за действиями девушек, все попрятались, остался только вахтенный, которому нельзя было прятаться по долгу службы, он с опаской поглядывал в сторону этого сооружения, стараясь быть от него как можно дальше. Мулено покачал головой, получается, что эта конструкция действовала не только на тех, кто имел чувствительность к магии, но и на обычных людей. А вышедшие из каюты капитаны поспешили побыстрее покинуть борт «Барракуды», тем самым подтвердив догадки мага. Адмирал Тарвайя подошел к улыбающимся девушкам и спросил, показывая на обтянутую парусиной конструкцию:
– Что это за жуть? Как оно сюда попало?
– Это приманка для дракона, – улыбаясь, ответила орчанка. Повернувшись к Мулено, она, видно, заметила его страх, ободряюще сказала: – Эта магическая штучка не рассчитана на людей, у них она будет вызывать только страх. А вот драконы, демоны или какие другие сильные в магическом плане существа должны прийти в ярость и попытаться уничтожить это наше произведение.
– А почему я не прихожу в ярость? – спросил юнга, вызвав удивление адмирала и его мага.
Милисента улыбнулась и вместо ответа спросила сама:
– Листик, но тебе же хочется что-то сделать?
– Ага, – ответил юнга, – хочется! Сначала пнуть ногой, а потом плюнуть сверху!
– Это не показатель, – усмехнулась светловолосая девушка, кивнув в сторону орчонка. – Ей с самого утра хочется в кого-нибудь плюнуть. Листик, сама мысль об этом артефакте будит в тебе нездоровые наклонности!
Тарвайя и Мулено переглянулись, они заметили оговорку этой девушки и то, что юнга-орчонок не обратил на это никакого внимания, а ведь мальчишки в таком возрасте очень болезненно реагируют, когда их обзывают девчонками.
– Ага, – согласился орчонок, – самые нездоровые! Какие могут быть наклонности, когда пора обедать, а никто не предлагает!
Адмирал понял намек и пригласил в каюту, куда приказал подать обед. Пока обедали, галера пришла в движение, это выполнялся приказ адмирала о боевом построении кораблей согласно плану орчанки Миланы. Пиратские галеры выстроились вдоль бухты Топлы таким порядком, будто они готовились к выходу в море. Бухта была прикрыта со стороны моря несколькими скалами, поэтому галеры стояли такой зигзагообразной линией. Во главе этого построения, почти вплотную к одинокой скале, стояла адмиральская галера «Барракуда». Шхуну, на которой приплыли эти нежданные союзники, Киламина – светловолосая девушка, которая тоже осталась на флагманском пиратском корабле, – приказала перегнать в глубь бухты, в наиболее защищенное место. Оно и понятно, девушка берегла свой корабль и свою команду, но никто не возмущался, ведь она сама, ее подруга-орчанка, юнга и их высокий спутник остались на «Барракуде».
Солнце уже приближалось к линии горизонта, но продолжало еще светить достаточно ярко. На палубе «Барракуды» матросы хоть и косились на закрытую парусиной и вызывающую зубную боль конструкцию, но заняли свои места согласно боевому расписанию. Метатели уже были расчехлены и готовы стрелять, заряжены они были обычными огненными зарядами. Все пребывали в том состоянии, которое предшествует бою, причем бою заведомо тяжелому. Только Листик сидела на ограждении капитанского мостика и легкомысленно болтала ногами. У нее было очень хорошее настроение. На обед было мороженое! Это кок «Барракуды» расстарался. Он был одним из тех счастливчиков, кому Листик обновила татуировку. Он слышал, как юнга договаривался с командиром абордажников «Барракуды» об оплате своей работы – поить Ыраламыра, а орчонку мороженое. Нет, кок не расплачивался за свою обновленную татуировку, такая красота стоила гораздо больше, чем те жалкие пятнадцать порций мороженого, которые съел орчонок. Просто кок хотел сделать художнику приятное. На болтавшего ногами орчонка посматривали все матросы, находящиеся на палубе галеры, те, у кого уже были обновленные татуировки, – с умилением, а те, у кого таких замечательных рисунков еще не было, – с надеждой.
– Внимание, – подняла руку Милисента. Когда все повернулись к ней, она скомандовала: – Приготовиться! Летит!
При этих словах орчонок соскользнул с перил ограждения и стал раздеваться. Адмирал, его маг, да и все матросы с изумлением увидели, что юнга-орчонок – это девочка!
– Все-таки преобразование было не полным, – сказала светловолосая девушка, – надо было тогда обязательно проверить!
– Ага! – ответила девочка-орчонок, показала светловолосой язык и прыгнула за борт. Высокий мужчина, сопровождавший этих девушек, осуждающе покачал головой и стал собирать и аккуратно складывать одежду юнги. Команда «Барракуды», сначала с изумлением увидевшая, что юнга – девочка, теперь пребывала просто в шоке. Море оказалось не такое уж и теплое, а до берега было довольно далеко, и на рядом стоящую скалу с ее совершенно отвесными стенами выбраться из моря не представлялось возможным. Если эта девочка испугалась и таким образом собиралась избежать участия в предстоящем бою, то это был не лучший выход.
– Не отвлекаться! – строго прокричала орчанка, потом скомандовала мужчине: – Рен, к метателю!
Мужчина сложил одежду девочки в вещмешок и, подвинув одного из матросов, встал к рукояткам метателя, к нему, повинуясь кивку орчанки, присоединилась светловолосая девушка. Она что-то сделала с зарядом метателя.
– По местам стоять! К бою! – скомандовал опомнившийся адмирал, приводя в чувство своих людей.
– Мил, давай! – теперь уже скомандовала светловолосая девушка. Выполняя эту команду, орчанка тоже стала раздеваться, но, в отличие от девочки, свою одежду она складывала сама. Совсем раздевшись, девушка тоже прыгнула за борт, чем снова ввергла команду «Барракуды» в шок.
– Внимание! – закричала светловолосая девушка. – Рен! Огонь!
По ее команде мужчина дернул за скобу метателя. Снаряд ушел в небо, не оставляя за собой привычного дымного следа. Некоторое время ничего не происходило, когда казалось, что выстрел сделан впустую, в небе, на расстоянии, примерно втрое превышающем обычную дальность действия метателей, вспухло белое облако. Там появился словно обсыпанный мукой дракон. Видно, магические действия девушки не только увеличили дальность полета снаряда, но и изменили его свойства. Снаряд взорвался не огнем, а какой-то белой субстанцией. Дракону это очень не понравилось, он заревел и пошел в атаку на корабль.
– Левый борт, полный вперед! Правый табань! – закричал Тарвайя. – Оба борта – полный вперед!
Дружно ударили весла галеры, разворачивая ее на месте и рывком выводя из-под удара струи огня.
– Оба борта! Табань! Полный назад! – срывая голос, командовал адмирал гребцам своей галеры. Корабль резко затормозил и снова ушел из-под огненного удара. Так повторилось еще два раза. Видно, эта игра дракону надоела, и он, яростно заревев, снизился, чтоб наверняка накрыть наглецов огненным ударом.
Дракон, серая чешуя которого тускло блестела, спустился почти к самой поверхности моря, почти чиркая его своими лапами. Он заходил на галеру сбоку, как будто понимая, что люди противопоставить ему ничего не смогут, а вот от его огненного удара этот нахальный корабль увернуться уже не сможет. Дракон открыл свою пасть, но огонь не выдохнул, он, словно издеваясь, победно заревел.
Дзеньк! – выстрела метателя в громовом реве дракона почти не было слышно. Но вот результат этого выстрела… В раскрытой пасти дракона вспухло белое облако. Дракон закашлялся и начал отплевываться. Но надежда людей на то, что после такого попадания дракон не сможет дохнуть огнем, не оправдалась. Перед мордой кашляющего дракона возник клубок пламени и, увеличиваясь, ринулся в сторону корабля. Светловолосая девушка вскинула руки в защитном жесте, и пламя, достигшее корабля, опало, не причинив никому вреда. Но вот сама девушка стала оседать на палубу, мужчина, стоявший у метателя, подхватил огненную ведьму на руки. Та безвольно обвисла, из ее носа шла кровь. Было понятно, что новую атаку девушка отразить уже не в состоянии. А дракон подлетел к кораблю еще ближе, те из матросов, кто не окаменел от страха, позже клялись, что дракон злорадно улыбался. Но вновь ударить огнем по кораблю дракон не успел. Из-под воды метнулась изумрудно-золотистая тень, это тоже был дракон, только раза в два меньше и гораздо изящнее. Этот маленький дракончик вцепился в горло большому. Тот взревел и, забыв о корабле, рванулся вверх. Резким движением большой дракон стряхнул маленького. Несмотря на то что маленький почти висел на шее большого, особых ран или повреждений у того не было. Мощный поток огня ударил по маленькому дракону, но того уже не было на том месте. Маленький в свою очередь нанес огненный удар большому, хотя и без особого успеха. Так два дракона кружили в небе, обмениваясь ударами, как огненными, так и обычными.
Все находящиеся на «Барракуде» наблюдали за боем двух драконов. Вернее, наблюдали со всех кораблей эскадры. Два дракона то сходились, то разлетались в разные стороны. Удары следовали один за другим, драконы поливали друг друга потоками огня, били лапами, крыльями, хвостами. Удары большого дракона не достигали цели, маленький от них просто уворачивался, а вот маленький попадал, но его удары не причиняли вреда большой бронированной туше. Драконы кружили в небе уже полчаса, казалось, они не испытывали усталости, но вот один из ударов серого дракона достиг цели. Золотистый дракончик, переворачиваясь в воздухе, отлетел в сторону скалы. Он успел выровняться, но сделал это недостаточно быстро. Серый дракон, победно заревев, успел прижать его к камням. Вцепившись передними лапами в маленького, большой заревел еще громче. Изумрудно-золотистый дракончик, отчаянно отбиваясь, сползал по скале к морю. Но серый гигант хоть и двигался вместе с маленьким к воде, но держал того крепко. По кораблям прокатился горестный вздох, всем стало ясно, что их маленький защитник проиграл, серый дракон с ним расправится в ближайшие мгновения. Люди, затаив дыхание, смотрели, как изумрудно-золотистый дракончик перестает трепыхаться, как серый подтягивает его к себе ближе, как раскрывается пасть серого, нацеливаясь на горло маленького дракончика. Из-под воды метнулась еще одна золотистая тень, еще один маленький дракон бросился на спину большого. И все три дракона пропали, как будто провалились внутрь скалы. Быстро надвигающаяся темнота южной ночи уже не позволяла рассмотреть, что же произошло на самом деле.
Ветер трепал седые волосы адмирала Мавиланни, он стоял на мостике своей флагманской биремы, с удовлетворением сравнивая свою эскадру и флот Гельвении. Именно флот, потому как если Венисия, выставив эту эскадру, еще имела достаточное количество кораблей, то Гельвения отдала почти все свои суда. Суда, потому что назвать корабли Гельвении боевыми можно было лишь с большой натяжкой, это были в основном торговые суда каботажного плавания, да еще с десяток патрульных галер, которые даже своими размерами не шли ни в какое сравнение с биремами Венисии. Эскадры шли параллельными колоннами, если корабли Венисии шли строго кильватерным строем, идеально соблюдая дистанцию, то корабли Гельвении рыскали из стороны в сторону, словно собираясь разбежаться.
– Да, моряки они неважные, но у них хорошие бойцы. Если дойдет до рукопашной, то они будут не лишними, – сказала бронзововолосая девушка, словно угадав мысли адмирала.
Тот повернулся к двум фигуркам, стоявшим на краю мостика, и спросил:
– Леди Рамана, если планируется рукопашная схватка, то почему вы отказались от трирем, там же большая десантная команда?
– Я сказала «если», – ответила Рамана. – Я надеюсь, что до рукопашной не дойдет. Вернее, не дойдет до абордажа в морском сражении, а вот на суше… Там у нас будут бойцы гораздо более умелые, чем венисийская морская пехота.
Адмирал недоуменно посмотрел на эту высокую и красивую женщину, выглядевшую как совсем молоденькая девушка. Ее знания и умения никак не соответствовали ее внешнему виду, ее подруга как-то в разговоре обмолвилась, что леди Рамана гораздо старше самого адмирала. Мавиланни, которому было уже за пятьдесят, со скептической улыбкой спросил:
– Насколько старше? Я понимаю, что женские уловки позволяют вам выглядеть моложе своего настоящего возраста, да и то, что вы магини, тоже помогает вам выглядеть молодыми. Но поверьте мне, леди Стэлла, что опыт в сфере моей деятельности можно приобрести, только непосредственно занимаясь именно этим длительное время.
Леди Стэлла с такой же улыбкой ответила:
– Леди Рамана старше вас примерно раз в сорок, думаю, что за такое время она могла приобрести большой опыт и в вашей сфере деятельности. Вы же в этом уже неоднократно убеждались.
Тогда адмирал не то чтобы поверил, но принял это к сведению, тем более что все указывало на то, что эта молодая бронзововолосая девушка действительно обладает нужными знаниями и опытом.
Сейчас же адмирал просто кивнул, он теперь не сомневался, что будет так, как сказала Рамана. Эта магиня вела себя очень тактично и не вмешивалась в распоряжения и команды адмирала и не оспаривала то, что командование объединенным флотом Венисии и Гельвении Мавиланни принял на себя. Хотя флотом Гельвении командовал ее правитель – князь Алекс, по своему положению стоящий выше адмирала, но он тоже уступил главенство Мавиланни, как более опытному и умелому флотоводцу.
Затрещавший переговорный амулет, который леди Рамана достала из кармана своего костюма, привлек внимание адмирала. Это был не такой амулет, как те, что использовались во флоте Венисии, он был гораздо больше и другой формы. Да и переговорных амулетов у венисийцев было не так много, сами они их делать не умели, покупали в Зелии или в Эпире. Амулет трещал, адмирал ничего разобрать не мог, но бронзововолосая девушка, видно, поняла, что ей хотели сообщить. Она сказала что-то в ответ и спрятала переставший трещать амулет. Повернулась к адмиралу и приказала, именно приказала, до сих пор Мавиланни не слышал такой властности в ее голосе:
– Адмирал, меняем курс. Поворачиваем на юг, послезавтра в полдень в точке с координатами, – девушка назвала координаты, – в полдень, плюс минус два часа, мы встретимся с новыми союзниками.
– Какие союзники могут быть у нас в этом пиратском архипелаге? – удивился адмирал.
– Вот пираты и будут нашими союзниками, – усмехнулась бронзововолосая. – Как оказалось, не все пираты пошли под руку их нового вождя, некоторые оказались очень даже против. А враг моего врага вполне может стать моим союзником, не так ли? По крайней мере, пока этот мой враг существует, а там посмотрим.
Адмирал не нашелся что ответить, он отдал команду, и эскадра начала разворот. Мавиланни немного утешило, что венисийские корабли этот маневр выполнили четко и слаженно, а вот корабли Гельвении повернули, словно толпа пьяных матросов, вышедших из кабака.
Белое безмолвие, царство вечного холода, заснеженный мир, – казалось, ничто не может нарушить вечный покой этого места. Ввалившийся неизвестно откуда клубок, состоящий из крыльев, лап и хвостов, внес очень веселенькое разнообразие в здешний пейзаж. Некоторое время этот клубок активно катался по снежной поверхности этого мира, с ревом изрыгая во все стороны огонь. Потом распался – и два золотистых дракончика взлетели, а их серый сородич, значительно больших размеров, остался лежать в быстро замерзающей луже. Один из трепещущих крыльями золотистых дракончиков приложил лежащего чем-то вроде пламени, только это пламя было ледяным. Процесс замерзания лужи, в которой неподвижно лежала серая туша, многократно ускорился.
– Уф, – сказал меньший из золотистых дракончиков, – я не думала, что это будет так трудно!
– Ага! – ответил второй дракончик. – Некоторые самоуверенные зазнайки не слушают предостережений и советов старших!
– Это кто тут старший?! – возмутился первый дракончик. – Я старше почти на три года!
– Тебе до первого совершеннолетия еще двести лет! А у меня официальное совершеннолетие уже произошло! Так что формально я старше! Ага! И кто этого победил? А?
– Ну, Мил, вот ты всегда так! Я тут сражалась, мне чуть голову не откусили, а ты только его по затылку стукнула ледяным дыханием – и сразу победительница! И сразу мне нотации читать!
– А что ж ты, старшая и умудренная, его сама не стукнула?
– Так я же его заманивала, так пострадала, что теперь у меня лапки и крылышки болят! А ты меня не жалеешь!
– Так кто из нас старший? Ведь обычно старшие младших жалеют? А? – спросил больший дракончик у меньшего.
Тот тяжело вздохнул, хотел что-то сказать, но не успел. Молодой человек, вернее, прекрасный юноша, стоящий у края нарушенного снежного покрова, негромко произнес:
– Гм, я вам не мешаю?
Оба дракончика повернулись в его сторону и дружно заголосили:
– О Владыка Айсгора! Приносим тебе в жертву эту сущность! Отдаем тебе ее безвозмездно…
– Что значит даром, – перебил дракончиков прекрасный юноша.
Дракончики замолчали, а потом меньший подтвердил:
– Ага, даром. В вечное пользование!
– Это хорошо, что даром, да еще в вечное пользование, – это я люблю! Но я грозный Владыка, а вы в моем мире устроили такое безобразие! – Юноша показал на скалы, торчащие из-под снега. Снег растопило огненное дыхание драконов. Да еще на грязную замерзшую лужу с вмороженным в нее серым драконом. Молодой человек укоризненно продолжил: – Разве подарки в таком виде преподносят? Надо было красиво оформить! Ленточкой, что ли, перевязать.
Дракончики от удивления раскрыли рты, а юноша продолжил:
– Подарки – это хорошо, но за устроенное безобразие я должен вас наказать. Я хотя и грозен, но очень справедлив, я накажу только одну из вас! Выбирайте кого.
– Меня! – закричал меньший дракончик. – Это я придумала! Милисента не виновата!
– Меня! – закричал больший дракончик. – Листик не виновата, это я сделала!
– Ага! Вы мне обе нравитесь! – ухмыльнулся юноша, вместо дракончиков перед ним стояли две девушки, одна постарше, а вторая совсем девочка. Они крепко обнялись и испуганно смотрели на Владыку Ледяного мира. А юноша, продолжая улыбаться, сказал: – А еще мне нравится белый дракон, это та, которой мой подарок не подошел. Жмет ей, видите ли! Я тут сапожником, можно сказать, поработал, а она… В общем, так, если вы пообещаете, что приведете ее ко мне, то я вас отпущу. Так как? Ага или не ага?
Девушки тесней прижались друг к дружке и синхронно замотали головами. А Владыка Айсгора, казалось, наслаждался создавшейся ситуацией. Он, улыбаясь, обошел вокруг девушек, те испуганно сжались. Остановившись перед ними, он дунул на них, обе девушки покрылись инеем, а Владыка Ледяного мира удовлетворенно кивнул:
– Вот так будет лучше, а то вы какие-то совсем слабосильные! Вас этот дракон едва не ухайдакал.
– Мы его заманивали, – пискнула Листик, а Милисента теснее прижала сестру к себе.
– Ага, – снова ухмыльнулся Владыка, а Листик, надувшись, ответила ему:
– Чего вы дразнитесь?! Хотите наказывать, так наказывайте! Меня наказывайте! А Милисенту отпустите!
Владыка захохотал, отсмеявшись, он сказал:
– Ну уморила, давно мне так весело не было. Каждая встреча с вами меня веселит. Такие вы забавные. Ладно уж, не буду наказывать. Я вам силы немного добавил, так что будьте осторожнее, вы сейчас можете в равной степени огнем жечь и холодом морозить. Хм, будь я тщеславным, так загордился бы, получается, что я новый вид драконов вывел – снежно-огненные!
– А почему? – влезла с вопросом Листик.
– Что – почему? – переспросил Владыка.
– А почему вы не тщеславны? – сформулировала вопрос девочка.
Вместо ответа Владыка снова захохотал, потом, резко оборвав свой смех, он спросил:
– А вы заметили, что находясь в моем мире, вы не мерзнете? И в ледяной воде с удовольствием купаетесь?
– Я и раньше любила в холодной воде купаться, – заявила Листик, Милисента только кивнула, она крепко прижимала девочку к себе, словно боясь, что ее Владыка Айсгора отнимет.
– Любила, – кивнул Владыка. – И раньше любила. И несколько раз в мой мир лазила, еще до того демона. А знала ли ты, что все, кто попадают в мой мир, замерзают и становятся моей добычей?
– Но я же не замерзла! Ни тогда, ни сейчас! – ответила девочка. – И Милисента не замерзла, и Саманта тоже…
– И твоя тетя не замерзнет, – усмехнулся Владыка, потом он показал рукой на возникшие столик и кресла вокруг него. Он сам сел в одно из кресел, а вот Листик с Милисентой устроились во втором, проигнорировав третье. Владыка хмыкнул, покачал головой, и перед сестрами появились вазочки с мороженым. Милисента недоверчиво смотрела на вазочку перед ней, Листик сразу потащила свою к себе и слизнула с серебряной ложечки довольно большой кусок. Быстро расправившись со своей порцией, Листик сказала:
– Крем-брюле, а вот если с вишневым сиропом – это вообще объедение!
– С вишневым сиропом? – поднял бровь владыка. Он, как и Милисента, съел только треть своей порции. Владыка кивнул, и перед Листиком появилась новая вазочка с мороженым.
– Ага! – Листик чмокнула губами, показывая, какое это объедение, при этом подтащив появившуюся вазочку к себе ближе.
– Не пробовал, – задумчиво произнес Владыка Айсгора.
– Это потому что у вас здесь вишни не растут! Холодно очень! – пояснила Листик, не отрываясь от поедания мороженого.
Владыка обвел взглядом окружающий пейзаж, в основном состоящий из снега и льда, с кое-где торчащими скалами, словно раздумывая, где бы ему тут посадить вишневый сад. Листик пожала плечами:
– Здесь не вырастет, очень холодно!
– Хотел бы я попробовать с вишневым сиропом… – задумчиво произнес Владыка Ледяного мира.
– Так приходите ко мне в гости! Я вас угощу! – предложила Листик.
– Листик! Теперь же… – ахнула Милисента.
– Не волнуйся, замечательная сестра еще более замечательной сестры, – усмехнулся Владыка. И, обращаясь к Милисенте, пояснил: – Я не вампир, и мне не требуется приглашение, чтоб зайти туда, куда я хочу. Но многие почему-то думают именно так. Хотя такое приглашение значительно облегчает такой визит. Но тут есть один нюанс – твоя сестра пригласила меня совершенно бескорыстно. Многие зовут, поклоняются в надежде что-то получить. А это так скучно. Хотя и твоя сестра тоже не совсем бескорыстна, она мне сюда сбрасывает своих врагов в виде жертв, но, с другой стороны, ничего не просит взамен.
Милисента машинально посмотрела на застывшую ледяную статую, бывшую раньше серым драконом. А Владыка Айсгора, проследив ее взгляд, кивнул:
– Не бойся, он уже отсюда не вырвется.
– Но… – несмело попыталась возразить Милисента, но Владыка ее прервал:
– Да, я согласен, избавиться от врага – это тоже услуга, причем с моей стороны. Тут мы как бы квиты, вы мне сущность, а я вам безопасность. Кстати, тогда, когда ты, – Владыка кивнул Листику, – с помощью обманки направила драконов сюда, двое поняли, куда ведет тот тоннель, и вырвались из него в межпространство. Этот был один из них. – Владыка опять кивнул в сторону застывшей статуи.
Милисента внимательно слушала, казалось, она забыла о своем мороженом, Листик тоже внимательно слушала, а вот она уже доела свое мороженое. Вдруг девочка неожиданно предложила Владыке Айсгора:
– А давайте дружить! Будем ходить друг к другу в гости. Я вас буду мороженым с вишневым сиропом угощать!
Владыка, собиравшийся что-то еще сказать, замолчал и внимательно посмотрел на сестер. Милисента сжалась от этого взгляда и снова прижала сестру к себе. А вот Листика этот холодный взгляд совсем не обескуражил, она выжидательно смотрела на Владыку Айсгора. На несколько мгновений повисла напряженная тишина. Потом Владыка оглушительно захохотал:
– Нет! Ну подумать только! Предложить дружить мне! И с кем?! Такого еще не было… Все было… Но такого… Нет, маленький дракончик, ты таки меня уморишь! Если бы я был не бессмертный, точно бы от смеха помер!
Милисента еще тесней обняла Листика, уже понявшую, что сказала что-то не то. Обе девушки настороженно смотрели на веселящегося Владыку. Тот, резко оборвав свой смех, произнес:
– Да, такого еще не было, чтоб богам дружить предлагали. Но, маленький дракончик, твое предложение исходит от чистого сердца и не содержит никаких корыстных побуждений. А это дорогого стоит!
Юноша протянул девочке свою руку ладонью вверх и очень серьезно сказал:
– Я принимаю твою дружбу, маленький дракончик, давай дружить!
Листик, не раздумывая, вложила свою ручку в широкую ладонь, Милисента сдавленно охнула. Владыка кивнул ей:
– А ты что ж, отважная сестра маленького дракончика? Присоединяйся!
Милисента, не колеблясь, положила свою ладонь сверху, Владыка сжал свою ладонь, и руки обеих девушек оказались внутри. Не выпуская рук девушек, произнес:
– Инедириазим. – И, увидев непонимание на лицах девушек, пояснил: – Это мое имя. Понятно, что к богу по имени могут обращаться только его служители, но вам теперь можно.
– Листикалинариона, – представилась девочка. – Но лучше – просто Листик.
– Милисента, – кивнула девушка и добавила: – Можно Мил или Мила.
– Ну тогда меня называйте Инед, коротко, и никто не догадается, что это я, – улыбнулся Владыка.
– Только должна вас предупредить, что Листик не совсем бескорыстна, – заговорщицки сказала Милисента. – Теперь она сюда натащит вишневого сиропа, и вы будете делать ей мороженое!
– Ага! – подтвердила девочка. А Владыка, воровато оглянувшись, что совсем не вязалось с образом грозного бога, подмигнул:
– Должен вам признаться, что я сам очень люблю мороженое. Но понимаете, даже самое вкусное и изысканное лакомство быстро приедается, когда ешь в одиночку.
– Ага! – подтвердила Листик. – Не расстраивайтесь, теперь я вам составлю компанию, и нам будет гораздо веселее! И мороженого мы сможем съесть больше!
Милисента укоризненно покачала головой, ей тоже придется есть мороженое, ведь она не отпустит Листика одну. Владыка, видно поняв, о чем подумала девушка, улыбнулся и выпустил руки своих собеседниц. Он улыбнулся и сказал:
– А давайте на «ты», тогда, когда я приду к вам в гости, никто не догадается, кто это к вам пришел, скажете – «друг», и все. Идет?
– Ага! – ответила Листик, Милисента просто кивнула.
«Летящая» пришвартовалась бортом к борту «Барракуды». Остальные пиратские галеры рсположились вокруг. Две девушки – одна светловолосая, другая черненькая – рыдали на груди у Рена, тот утешал их, как мог, хотя ему самому хотелось заплакать. Солнце уже вовсю освещало бухту Топлы со стоящими в ней кораблями. Ночью никто не сомкнул глаз, ожидали и повторного нападения дракона, и возвращения сестер, но ни того ни другого не произошло. На рассвете не выдержавшая ожидания Миларимо приказала подогнать «Летящую» к флагманской галере пиратов. Выслушав рассказ о вечернем бое с серым драконом и об исчезновении драконов сестер, она разрыдалась, к ней присоединилась и крепившаяся до сих пор Киламина. Им помогали рыдать еще три девушки-орчанки, но им места на груди Рена уже не хватило, поэтому для этой цели они использовали Ыраламыра и Марыка. Орки не плакали, воинам не пристало реветь, как слабым женщинам, но было видно, что им это очень хочется сделать. Каратто, который тоже перешел на «Барракуду», собрав вокруг себя толпу пиратов, рассказывал о бое сестер с кракенами. Многие знали об этих чудовищах не понаслышке, в морях Гуланского океана было много таких мест, где обитали кракены, но, к счастью, они не покидали этих ограниченных районов. Эти места мореплаватели старались обходить стороной, но если приходилось идти через такой район, то моряки молились всем богам, каких только знали, чтоб те уберегли их от встречи с кракеном. Этих чудовищ невозможно было даже ранить, не то что убить. А тут рассказывают, что были убиты аж три такие твари.
– Они же не сами их убили, у них есть верховые драконы, и это не простые драконы! Эти драконы могут и под водой плавать, и по воздуху летать, а еще они огонь выдыхают, – рассказывал капитан Каратто.
Один из матросов скептически хмыкнул:
– Драконы не любят воды, а уж о том, что они под водой плавают, так вообще никто не слыхал! Да и чтоб огонь выдыхали…
– А вчера! Ты что, не видел?! Откуда те два золотистых дракона выскочили? Из-под воды! А огнем-то как пыхали! И тот, что на нас напал, и эти два пыхали, что твои крепостные огнеметы! – вмешался один из матросов «Барракуды», свидетель вчерашнего боя.
– Да и на нас у Коруны тоже огнедышащий дракон напал! – высказался один из матросов с галеры, участвовавшей в том бою. Он находился на «Барракуде», потому как у адмирала Тарвайи снова собрались все пиратские капитаны.
– Господин капитан, вас просят к адмиралу, – позвали Каратто на совещание из адмиральского салона.
Капитан удалился, а его место занял орк Хырыгурум, один из свидетелей того боя. Он продолжил внезапно прерванный рассказ своего капитана:
– Сестры тогда на драконах с кракенами сражались, Листику очень сильно досталось, наверное, и ее дракон пострадал. Но потом выздоровел, видели же, как он здесь дрался.
– Дракона-то мы видели, а сама Листик где была?
– На драконе сидела! Она же драконья наездница, да и маг сильный, вот они и дрались вместе.
– Это что ж получается, на том сером драконе тоже кто-то сидел? Выходит, у тех, что Гран-Приор захватили, есть драконы? И они на них ездят? Так с ними справиться будет невозможно! – засомневался один из матросов.
– Выходит, есть драконы, – почесал затылок Хырыгурум, а потом решительно заявил: – Почему же нельзя справиться? Этого же сестры победили!
– Так сейчас же неизвестно кто победил, драконы-то пропали. И тот, что напал, и те, которые, как ты говоришь, у сестер были, – продолжил сомневаться тот же скептик. Хырыгуруму на это нечего было возразить, но он все равно хотел ответить и даже набрал воздуха, чтоб его ответ прозвучал как можно убедительнее. А скептик не унимался: – Пропали! Нет их! Что нам теперь делать?
– Топиться! – раздался хриплый голос за спинами спорящих, поскольку они все стояли лицом к орку, то к бортам, соответственно, спиной. Враз повернувшиеся люди и орки увидели невысокую крепенькую орчанку. С ее обнаженного тела стекала вода, видно, она только что вылезла из моря.
– Милана! – закричали девушки, рыдавшие на груди у Рена, и кинулись обнимать орчанку, но плакать не перестали непонятно почему. К орчанке пробились и три другие ее соплеменницы и тоже стали обнимать.
– Ну хватит, хватит меня тискать! Дайте одеться! – Шутливо отбивалась орчанка.
Рен достал из своего вещмешка одежду девушки и с поклоном ее передал.
– Вот ваша одежда, леди Милана! – сказал он, позабыв обо всей конспирации. Его обращение не осталось незамеченным, в первую очередь адмиралом Тарвайей и другими капитанами, высыпавшими на палубу. Они услышали шум и решили посмотреть – не напал ли снова дракон? Адмирал Тарвайя поклонился Милисенте и учтиво, настолько, насколько был способен, проговорил:
– Я благодарен вам, леди Милана, но не расскажете ли вы нам, что произошло… И где, если, конечно, это вам известно, тот дракон, что на нас напал?
– Дракон полностью обезврежен, теперь он никому не сможет причинить никакого вреда, – улыбнулась орчанка.
– Что вы хотите этим сказать? – уточнил один из капитанов.
Милисента не успела ответить, как Тарвайя задал следующий вопрос:
– А где ваша сестра? Ведь юнга – это ваша сестра? Она не пострадала?
– Ой как я пострадала! – раздалось с капитанского мостика. Как девочка туда залезла, никто не заметил, даже вахтенный, который там стоял, впрочем, он смотрел, как и все остальные, на сестру этой девочки. Теперь же общее внимание было приковано к орчаночке. Она вскочила на перила и прыгнула вниз, прямо на Ыраламыра, тот ее поймал и прижал к себе как величайшее сокровище орков. А девочка снова запричитала: – Я так пострадала, мне так тяжело, мне просто необходимо две, нет, лучше четыре порции мороженого!
– Листик! – возмутилась Милисента. – Ты же только что съела, даже не знаю сколько мороженого!
– Всего две порции, – неизвестно кому пожаловалась орчаночка, поудобней устраиваясь на руках у Ыраламыра.
– Так какие же порции! – еще больше возмутилась Милисента. – Громадные!
– Размер значения не имеет! Главное, количество! – заявила Листик.
– Ага, – зловеще сказала Милисента, – запомним! И будем теперь тебе давать много порций, но таких малюсеньких-малюсеньких!
Девочка, сидящая на руках у орка, надулась и сказала ему:
– Вот, бедную меня все обижают! Мороженого им жалко! Я такая бедная и несчастная!
– Одевайся, несчастная! – строго, но пряча улыбку, произнесла Милисента.
– А вот и не буду, пока мне мороженого не дадут! – еще больше надулась девочка.
– Леди! Я сейчас же бегу готовить для вас мороженое! – Кок «Барракуды», тоже находившийся на палубе, поклонился девочке и побежал на камбуз.
Листик величественно взмахнула рукой, выказывая корабельному повару свое то ли одобрение, то ли разрешение, вызвав тем самым улыбки на лицах окружающих.
– Но все же, леди Милана, я бы хотел услышать подробности, что стало с тем драконом… Он не сможет снова напасть на нас? – повторил свой вопрос адмирал Тарвайя.
Вместо сестры ответила Листик:
– Не-а, не сможет! Мы его сменяли.
– На что сменяли? – изумился адмирал, как это дракона можно на что-то поменять?
– На мороженое, – ответила орчаночка. – Мы его отдали Инеду, а он нас угостил мороженым! Вот!
– Э-э-э… А зачем этому… эээ… Инеду дракон? – не понял адмирал. – И кто он такой, этот ваш Инед?
– А он из него чучело сделает, – пояснила Листик. – Он из всех чучела делает, у него увлечение такое. А Инед – это наш друг!
Пока адмирал и другие капитаны пытались осмыслить информацию – как это можно сменять дракона на две, пускай и большие, порции мороженого и что это за друг, который проводит такие странные коммерческие операции, а потом из добытых таким способом драконов запросто делает чучела, – Милисента из вещмешка, что подал ей Рен, достала переговорный амулет. Многие заметили, что этот высокий мужчина выполнял при орчанке функции адъютанта. Милисента активировала амулет, некоторое время прислушивалась, а потом начала говорить. Сделав знак адмиралу Тарвайе, привлекая его внимание, она у него спросила:
– Насколько быстро ваша эскадра может сняться с якоря и прибыть в район… – Милисента назвала координаты места, расположенного западнее Топлы.
– Послезавтра в полдень, плюс-минус пару часов. Море спокойное, пойдем на веслах, ветер не совсем удобен для такого курса, – ответил адмирал, что-то прикинув в уме.
– Снимайтесь с якорей и двигайтесь туда, – приказала Милисента, не дав адмиралу спросить, зачем это делать. И, предвосхищая новые вопросы, сказала: – Там вы встретитесь с объединенным флотом Венисии и Гельвении. Вы же хотите участвовать в штурме Гран-Приора?
– Но мы же… – попытался возразить адмирал, но Милисента опять не дала ему высказаться:
– Они предупреждены, кто вы, и примут вас как союзника. С вами пойдет Киламина.
Орчанка быстро проговорила в амулет пару фраз и отдала его светловолосой девушке, та кивнула и надела амулет себе на шею, а орчанка продолжила:
– Ее слушаться как меня, она будет держать связь с эскадрой Венисии, понятно?
Адмирал пытался было возразить, но, взглянув на девушку-орчанку, отказался от этого. Орчанка махнула рукой в сторону своей шхуны, и те из экипажа «Летящей», кто находился на пиратской галере, поспешили перейти на свой корабль.
– Может, вы с Киламиной? – спросила Милисента у троих орчанок и черноволосой девушки.
Те отрицательно замотали головами:
– Мы с тобой!
– Там будет опасно, – предупредила орчанка, но девушки снова отрицательно замотали головами, показывая, что все равно пойдут с ней.
– Леди Милана, а вы не с нами? – спросил Мавиланни.
Милисента усмехнулась:
– Я пойду на Гран-Приор, я там буду на два дня раньше вас. Понятно для чего?
Адмирал кивнул, а орчанка повернулась к своей сестре:
– Пошли, Ли.
– А мороженое? – жалобно спросила та.
– Нет времени, – ответила орчанка, – пошли, Листик.
– Поехали! – скомандовала девочка Ыраламыру, с рук которого так и не слезла. И орк гордо, словно нес знамя, потопал на «Летящую».
– Как леди Милана определила координаты венисийской эскадры? – спросил у Киламины адмирал Тарвайя, когда «Летящая» вышла из бухты Топлы.
– Милана одна из сильнейших волшебниц этого мира, – пожала плечами Киламина.
– Я понял, что леди Милана не пират, как она представилась вначале, то, что она леди, хоть и орчанка, видно по ее движениям и интонациям голоса, она истинная леди! Но скажите мне, где вы все-таки взяли этот корабль?
– Сменяли, – улыбнулась девушка.
– А на что? – не унимался адмирал.
– На другой корабль, – вновь усмехнулась девушка. И, предвосхищая новый вопрос Тарвайи, добавила: – А вот тот корабль мы как раз и захватили!
– Знаешь, Ли, я смогла увидеть эскадру Венисии сквозь межпространство! Причем я же туда не прыгала, я посмотрела прямо отсюда! А здесь же еще и блокировка стоит, мы с трудом в межпространство вывалились, когда того дракона в Айсгор забрасывали, а сейчас я с легкостью могу смотреть прямо отсюда, да и войти в межпространство смогу совсем легко. Как такое может быть? – спросила Милисента. Они с Листиком стояли у фальшборта и смотрели, как вдали исчезает Топла.
– Это подарок, Мил, подарок Инеда. Помнишь, он на нас дунул?
– Он тогда сказал, что мы какие-то совсем слабосильные, – вспомнила Милисента.
– Ага, – подтвердила Листик.
– Получается, что…
– Ага! – перебила сестру Листик.
– Ты бы оделась, или так и будешь голой до Гран-Приора ехать? – попеняла сестре Милисента.
– Ага! – ответила девочка. – Только не ехать, а плыть под водой. Я думаю туда сама пробраться, раньше вас.
– Ли, это опасно!
– Ага! Только, кроме меня, это никто не сделает, а мне надо! Я знаю, кто из дракланов там. Помнишь, Владыка сказал, что двое избежали той ловушки, что мы им в Гиторских горах приготовили? Из одного Инед чучело сделал, этот драклан шел предпоследним, а вот последней шла дракланка Гаранаманаралариона, они оба тогда спаслись, – проговорила со злостью Листик. Милисента с удивлением посмотрела на свою сестру: столько ненависти было в ее словах. А девочка, успокоившись, продолжила: – Они сюда притащили своих драгов, а это очень сильные бойцы. Но все драги – рабы, они ненавидят своих хозяев, но сделать ничего не могут, потому как находятся под заклинанием принуждения. А я могу это заклинание снять, кроме того, я знаю многих драгов, ведь я была в приюте у Гаранаманараларионы!
Последние слова девочка произнесла с какой-то горечью. Милисента сжала руку сестры, а Листик на мгновение прильнула к ней и сказала:
– Мил, ты должна быть здесь, потом, ты же завтра будешь в гавани Гран-Приора. Там и встретимся. Так я пошла?
Милисента привлекла к себе сестру и поцеловала ее. Некоторое время девушки стояли обнявшись, потом Милисента тихо сказала:
– Листик, будь осторожна!
– Ага, – ответила девочка, после чего тихо, без всплеска, ушла в воду.
Драконий архипелаг, носящий название Таргонские острова, – цепь островов, протянувшаяся в Гуланском океане с востока на запад, или наоборот, это кому как больше нравится. Вообще-то драконьи острова – это вершины гор, выдающиеся из воды, где большие, где маленькие. Острова выстроились не цепочкой, они, скорее, напоминали строй солдат, шагавших колонной по трое-четверо, а то и по пятеро. Среди этих островов выделялся один – Гран-Приор. Он находился почти в самом центре архипелага и состоял из четырех вершин, торчащих из воды. Этот остров был самым крупным и имел большую, хорошо защищенную бухту. Одноименный город располагался у подножия самой высокой горы, вернее, на ее склоне, так как прибрежная полоса была довольно узкой. На острове было еще несколько поселений, но на статус города, даже городка, они не тянули, так – рыбацкие поселки. Именно рыбацкие, потому как тем промыслом, что занимались в таких поселках на берегах континента, здесь заниматься было просто смешно – какая же может быть контрабанда на острове пиратского архипелага?
Над городом стояла уже глубокая ночь. Но разноцветные огни трактиров, таверн и кабаков попроще, служащие в это время заменителями вывесок, красные фонари «веселых домов», их светящиеся окна довольно ярко освещали все вокруг. Все эти заведения располагались недалеко от моря, так как умный моряк в гору не пойдет, да и обходить ее не станет, он сразу направится в ближайшее питейное заведение или туда, где ему за умеренную плату подарят свои ласки девочки. Выше по склону располагались дома посолиднее, некоторые с высокими заборами. Но и в этих домах во многих окнах еще горел свет. А вот выше, там, где стояло всего несколько больших домов, напоминавших дворцы, было темно. Эти дома-дворцы не были укреплены, хотя вокруг этого квартала шла высокая стена, по виду построенная совсем недавно.
Вдоль этой стены шел патруль или дозор. Это были существа, отдаленно похожие на вставших на задние лапы драконов. Только вот крыльев у этих существ не было, да и хвост был не такой, как у дракона. Мощный у основания, этот хвост резко сужался и не доходил до земли пару ладоней, таким хвостом не то что ударить, но и махать трудно было. Хвосты этих существ лишь мелко подрагивали в такт ходьбе. Патрульные в росте сильно уступали драконам, да и Листику в драконьей ипостаси уступали. Они были всего в два человеческих роста, правда, тот, что шел первым, был повыше. Тела существ покрывала чешуя, цвет которой в темноте разобрать было трудно. В лапах, вернее, руках, потому как эти лапы были скорее руками, чем лапами, существа держали короткие толстые копья. Лезвия копий были длинными и широкими, похожими не на обычные наконечники, а на мечи. Большие фартуки с пряжками на широких ремнях, проходящих через спину прикрывали тела патрульных спереди и с боков, на не прикрытой спине топорщился костяной гребень, который и делал этих существ похожими на драконов. Потому как их морды совсем не напоминали драконьи, скорее они были похожи на морды ящериц, при этом обладали мимикой, позволявшей существам демонстрировать свои эмоции. Если у шагающего впереди морда выражала решимость и непреклонность, то у пары, идущей за ним, – досаду и недовольство. А вот вторая пара откровенно зевала, видно, очень хотела спать. Дозорные шли с громким сопением и топаньем. Поэтому маленькой фигурки, пристроившейся за последней парой, они не замечали. Пройдя вместе с сопящими дозорными почти половину пути, их попутчик бесшумно прыгнул на забор и исчез.
Попутчик дозорных не исчез, он просто затаился, лежа на заборе. Пролежав так некоторое время, он спрыгнул внутрь пространства, огражденного забором, и бесшумно, скрываясь в тени, стал пробираться к большим навесам неподалеку. Под этими навесами на голой земле лежали такие же существа, как те, что ходили дозором с наружной стороны ограды. Неизвестный легко запрыгнул под крышу на широкие балки, служащие крыше основой. Легко, как кошка, этот неизвестный побежал по балкам, периодически останавливаясь и вглядываясь в спящих существ. Делал он это абсолютно бесшумно. Ночной гость уже пробежал почти вдоль всего навеса, когда что-то привлекло его внимание, он замер и некоторое время всматривался в темную фигуру внизу. Беззвучно спрыгнув, неизвестный подобрал травинку и стал щекотать в носу выбранного им спящего существа. Эта щекотка привела к тому, что существо проснулось, оглушительно чихнуло и село. Вокруг раздалось недовольное бурчание, а сидящий еще раз чихнул и, поднявшись, пошел в сторону от навесов к наружной ограде, около которой стояло сооружение, что обязательно бывает рядом с любой спальней, и не только с ней. Когда проснувшийся поднимался, маленькая фигурка легкой тенью скользнула тому на спину и притаилась между спинными гребнями. Со стороны казалось, что у идущего существа гребни стали больше, впрочем, на это никто не обратил внимания. Когда существо скрылось за заборчиком сооружения, маленькая тень со спины переползла ему на грудь.
– Привет, Шимба! – сказала маленькая тень. – Ты меня помнишь? Ты же почувствовала, когда я тебе на спину забралась?
– Как я могу тебя забыть, Листик? Да и кто еще может вот так на меня залезть? – тихо ответило существо. – А ты осталась такой же маленькой и, по-моему, стала еще меньше? И выглядишь совсем по-другому.
– Ага, – ответила тень. – Это ты, Шимба, стала совсем большой и могучей! Ты теперь настоящий драг. А я как была маленькой, так такой и осталась.
– Но ты же драклан! Повелитель! Ты же должна была вырасти! И разве тебя не простили?
– Нет, Шимба, не простили! И как можно простить за то, что я не делала? Как можно простить за то, что я такой родилась, если они решили, что это неправильно? Я же тебе рассказывала!
– Листик, но ты же пропала из приюта, и тебя не искали, ведь когда ищут, то всегда приводят обратно и строго наказывают!
– Ага! А меня искали, но не поймали! Вот и не привели, а наказать я сама их теперь могу, – ухмыльнулась Листик. – Теперь я тоже могучая! Если захочу!
Шимба вздохнула, она смотрела на Листика если не с обожанием, то так, как смотрят на кого-то очень дорого. А девочка, именно маленькая девочка-орчонок спросила:
– Шимба, ты же сразу узнала, что это я, потому и поднялась и пошла сюда. А все-таки, как ты узнала, что это я?
– Я сразу проснулась, когда ты начала меня щекотать, но виду не подала. Ты же всегда так меня будила. Кто еще может ночью подкрасться так, чтоб никто не услышал, и начать ко мне приставать?
– Ага, – ответила девочка, – только я. Ты меня только поэтому узнала?
– Не только, на спину ко мне тоже никто не залазит, – усмехнулась драг. А потом, качая своей большой головой, грустно добавила: – Да, я выросла, теперь я драг и, как все драги, служу своей госпоже, ты же знаешь, мы не можем иначе.
– А хочешь не служить? Я могу с тебя снять заклинание подчинения, я теперь это умею! – Листик подобралась к самой морде драга и затормошила складки, заменяющие уши.
– Что ты, что ты! – испугалась Шимба. – Ты же знаешь, без этого заклинания мы не можем жить!
– Глупости! – фыркнула девочка. – Маленькие драги живут же и не умирают!
– Да, но это пока маленькие, а потом наш организм изменяется, а это заклинание прекращает выработку яда, который убил бы любого из нас!
– Ага, а как побочный эффект этого крайне полезного для вас заклинания – полное подчинение его наложившему! Глупости все это и обман! А вы верите! – снова фыркнула девочка, не переставая тормошить складки ушей гигантской ящерицы, той это было приятно, она от удовольствия только жмурилась и не возражала девочке. Листик, перестав тормошить, приблизила свое лицо к морде драга и произнесла: – А хочешь, я переведу твое подчинение на себя? Я ведь тоже драклан!
Ящерица застыла, она смотрела своими немигающими глазами в глаза девочки, потом шумно выдохнула и спросила:
– А наша госпожа этого не заметит?
Листик заулыбалась и замотала головой. А драг, придерживая девочку лапой, одним движением перемахнула через наружный забор. Шимба остановилась и прислушалась, а Листик спросила:
– Ты что, собралась сразу сбежать? Так ты согласна?
– Листик, ты же знаешь, я всегда согласна с тем, что бы ты ни предложила! Даже смерть я приму из твоих рук с радостью.
– Ну вот еще чего! – фыркнула девочка. А Шимба продолжила:
– Госпожа забрала сюда всех своих драгов, нас здесь семьдесят пять. Двадцать погибли, здешние аборигены хорошо умеют драться, конечно, мы их убили больше. Еще пятерых госпожа убила сама! Ты же знаешь, когда у нее плохое настроение, она может приказать своему слуге медленно умереть!
– Ага, – согласилась девочка, она удобно устроилась на плече у гигантской ящерицы.
– Последним умер Ушон, госпожа приказала ему перерезать себе горло, и сделать это очень медленно. Она это приказала, когда у нее были эти местные аборигены, приказала, чтоб их запугать…
– Ага, или показать свое могущество, Гара это любит! – прошипела девочка. – А куда мы идем?
– Старый Урх сейчас в дозоре… – начала драг, Листик ее перебила:
– Я видела, он чем-то сильно недоволен. Пыхтит больше чем обычно. Постой, ты сказала – Ушон? Это же ребенок Урха, он же маленький!
– Был маленький, теперь он стал молодым…
– И это Гару не остановило? Она приказала убить себя молодому, а не кому-то из стариков! Я знала, что она сумасшедшая, но чтоб настолько!
Пока Листик и Шимба беседовали, из-за угла появился патруль драгов, они подошли, и большой драг, возглавлявший эту группу, остановился, но пыхтеть не перестал. Он молча уставился на девочку, сидящую на плече у соплеменницы, а вот вышедшие из-за его спины другие драги оживились – хоть какое-то развлечение. Они засыпали Шимбу вопросами:
– Это кто?
– Шимба, ты поймала местную зверушку? Нам же местных есть запрещают!
– А может, тихонечко съедим? Никто и не узнает!
– Шимба, зачем тебе она нужна и зачем ты ее себе на плечо посадила? Несла бы так, за ногу.
– Привет, Урх! – поздоровалась девочка, поздоровалась на языке драгов.
– Привет и тебе, Листик! – проскрипел большой драг.
– О! Урх, а как ты меня узнал? – спросила девочка.
– А кого еще может Шимба посадить на свое плечо? Кто тут может знать наш язык и при этом выглядеть какой-то лягушкой?! Только один детеныш, не признающий никаких авторитетов! Ты пришла, чтоб забрать Шимбу? Я не буду тебе в этом препятствовать. Пусть ей будет хорошо, я знаю, ты ее не обидишь.
– Урх, а с чего это ты взял, что я хочу забрать Шимбу, а? – улыбнулась Листик.
– А чего бы ты тут появилась? Появилась, и сразу к Шимбе? Ты же теперь Повелитель, а только он может забрать драга у другого Повелителя!
– Урх, ты же знаешь, это можно сделать только с разрешения хозяина драга. – Девочка приобняла голову драга, на плече которого сидела. – Заклинание подчинения нельзя снять без разрешения того, кто его накладывал.
– А когда ты спрашивала разрешения? И ты же сняла это заклинание с себя! Значит, можешь снять и с другого.
– А ты откуда знаешь? – подпрыгнула на плече Шимбы Листик. Остальные драги, с интересом слушавшие разговор своего командира с этим лягушонком, широко открыли глаза и рты, что было у драгов признаком крайнего изумления.
– Знаю, – ответил старый драг. – Ведь это я тебя держал, когда госпожа Гаранаманаралариона накладывала это заклинание на тебя!
– Так это был ты! – зарычала Листик, в ее вытянутой в сторону драга руке появился огненный шар, который перетек в огненный хлыст. Теперь на девочку драги смотрели со страхом, они попрятались за спину Урха. Даже Шимба задрожала, она, скосив глаза, с ужасом смотрела на огонь в руках девочки.
– Я не мог иначе, – проскрежетал старый драг. – Ты это знаешь, Листик, или мне к тебе обращаться – госпожа? Ну что ждешь? Бей! Мне уже жить незачем! Я предал тебя, предал, хоть и сделал это под заклинанием подчинения! Потерял всех своих детей! Их я тоже предал! Зачем мне жить? Чтоб потешить свою госпожу, перерезав себе горло?
– Ага! – сказала Листик, она уже успокоилась и погасила огонь. – Ты хочешь умереть? Хорошо! Я сниму с тебя заклинание подчинения, и если правда то, что без этого заклинания вы все не можете жить, ты умрешь в страшных муках, прямо здесь и прямо сейчас! А остальные пусть на это посмотрят!
Листик вытянула вперед руки, и фигуру драга окутало золотистое сияние. Так длилось несколько секунд. Потом Листик сказала, ни к кому не обращаясь:
– Напрасно я это сделала, теперь этот придурок побежит мстить Гаре, она его прихлопнет, но поймет, что что-то произошло, и, возможно, передушит всех остальных драгов, чтоб они на нее не кинулись.
Листик снова приобняла Шимбу, и ту тоже окутало золотистое сияние. Теперь остальные драги с ужасом смотрели на новую жертву этой, как оказалось, тоже Повелительницы, а повелителям такое чувство, как жалость, неведомо, по крайней мере к другим.
– Ее-то за что?! Повелительница! – выдохнул один из драгов патруля, выглядывая из-за спины своего старшего.
– Ей я не снимала, просто перенастроила на себя. Вот сейчас и проверим. – Девочка прищурилась и спросила: – Где установлена та черта, ограничивающая вам передвижение? Ведь она же должна обязательно быть.
– Вот, в сорока шагах от дороги патрулирования, – кивнул Урх. – Так, чтоб мы не разбежались, но если кто-то попытается перелезть через забор, чтоб мы смогли поймать.
– В сорока ваших шагах? – уточнила Листик и скомандовала Шимбе: – Поехали!
Драг безропотно потопала в сторону от ограды, патруль пошел за ней. Шимба топала и топала, как вдруг сзади раздались сдавленные стоны. Обернувшись, она и Листик увидели корчившихся на земле двух драгов. Они увлеклись и не остановились вовремя, слишком далеко зашли, теперь корчились от боли, не в силах подняться. Драги второй пары патруля, почувствовав первые признаки надвигающейся боли, остановились и отскочили назад, теперь стояли в растерянности – вытащить своих товарищей они не могли и так оставить не решались. Над этими горемыками стоял старший патруля, он-то боли не испытывал, но пребывал в растерянности. Видно, сама мысль, что заклинание принуждения на него теперь не действует, вогнало его в шок. Листик вздохнула и что-то тихо сказала Шимбе, та согласно кивнула, подошла к корчащимся драгам, взяла их за переплетенные ремни на спинных гребнях и рывком подтащила к их товарищам. Двое пострадавших драгов некоторое время полежали, приходя в себя, потом поднялись. Они с недоумением смотрели на Шимбу и Листика. Девочка, несмотря на все резкие движения драга, так и осталась сидеть у нее на плече. А сама Шимба абсолютно не испытывала никаких неприятных ощущений от того, что так долго пребывала за чертой, которая ограничивала ночное передвижения драгов. Понятно, что днем эту границу Повелительница деактивировала.
– Урх, – позвала девочка, – ну чего встал? Иди сюда или топай дальше, ты теперь свободен!
Слова Листика вывели старого драга из ступора, он упал на колени и проговорил, обращаясь к девочке:
– О госпожа Листик! Простите недостойного, что усомнился в вашем могуществе! Простите! Но если считаете меня виноватым, то карайте! Я приму любое наказание… Но прошу у вас только одного – спасите моих дочек!
– Так у тебя еще дети есть? – удивилась девочка. Старый драг склонил голову, а Листик, усмехнувшись, заметила: – Так ты специально скрыл свое отцовство, чтоб Гара не приказала им тоже перерезать себе горло, испытывая твою верность, вернее, надежность своего заклинания?
Драг еще ниже склонил голову:
– Я знаю, я умру. Яд медленно убьет меня. Снятие заклинания приведет к смерти, но вы, Повелительница, заклинание, наложенное на моих девочек, можете перевести на себя. Я надеюсь, что вы будете лучшей госпожой, чем наша нынешняя!
– Ага, – ответила девочка, обнимавшая голову драга, на котором сидела. – Ловко ты перевел стрелки с себя на остальных.
– Повелительница, ведь вы же добрая! Вы же можете это сделать! – обратилась к девочке Шимба.
– Листик я, а не Повелительница! – возмутилась девочка. – Шимба! Перестань мне «выкать»! Для тебя я – Листик! И если ты будешь обзываться, то я… Ну просто не знаю, что сделаю!
– Вы накажете ее, Повелительница? – спросил один из драгов патруля; он и трое его товарищей тоже опустились на колени.
Листик тяжело вздохнула и ответила:
– Ага, я ее за нос укушу! – С этими словами девочка наклонилась к тому, что у драгов служит заменой носа, и громко чмокнула Шимбу. Отстранившись, Листик ехидно оглядела коленопреклоненных патрульных и задала вопрос: – Ну так что, будем освобождаться?
Драги переглянулись, а самый смелый из них озвучил общее мнение:
– Повелительница! – Драг осекся под взглядом девочки, она нахмурила бровки и покачала пальчиком, а драг поправился: – Листик… Мы бы хотели так, как Шимба!
– Боитесь, – хмыкнула девочка. – Ну и демон рогатый с вами, перенастрою заклинание на себя, мне же легче это сделать, не надо так напрягаться, как когда совсем снимаю.
– Повелитель… ой, Листик! А что делать потом? Мы ведь в чужом мире! В свой нам тоже возвращаться не очень хочется, там мы были рабами, пусть и не такими, как остальные, но… Как драги смогут здесь жить? Здесь же только скалы и море! – вмешался Урх, он, как самый старший, чувствовал ответственность за младших.
Листик кивнула и начала рассказывать:
– Этот мир очень большой, гораздо больше, чем Каприн, здесь есть все: и моря, и степи, и леса, и даже пустыни! А еще здесь есть чудное болото, большое такое, там джунгли и воды много. А еще там есть всякие твари, обычные и нежить.
Драги слушали, и при слове «болото» их глаза загорелись, а девочка продолжала:
– Я вас туда переброшу, только не сейчас, позже. Надо разобраться с теми дракланами, что сюда влезли. Я вас пока спрячу на одном из островов.
– Так вы согласны, Повелительни… ой, Листик, принять нас под свою руку? – спросил один из молодых дракланов.
– Ага! – ответила девочка, и четверку драгов окутало золотистое сияние, оно пропало гораздо быстрее, чем это было с Шимбой и Урхом. Вставшие с колен драги хотели было снова повалиться, но Листик грозно прикрикнула: – Стоять! Ну как вам теперь, с полным подчинением мне? Не жмет?
Драги замотали своими головами, а тот, который самый смелый, ответил:
– Нет, Пове… э-э-э… Листик, нам не жмет! Вы же сидите на плече у Шимбы. Ей, наверное, тоже не жмет, вы же легкая!
– Ага! – засмеялась девочка и спросила у Шимбы: – А тебе не жмет?
Шимба повернула голову, насколько это возможно, стараясь посмотреть на девочку, сидящую у нее на плече, и ответила:
– Совсем не жмет! Я бы тебя так все время носила!
Драг подняла свою лапу и погладила ноги девочки, выше она достать не могла. Драги застыли в ужасе, такое обращение с повелителями было недопустимо, если бы кто-то позволил себе нечто подобное по отношению к прежней госпоже, то был бы испепелен на месте. Но девочка не думала наказывать дерзкую, она засмеялась и, прижавшись к ящерице, тоже стала ее гладить.
– Листик, ночь скоро вступит в свою третью четверть, надо решать… – начал Урх, но Листик не дала ему высказаться, решительно заявив:
– Ага! Давайте будите остальных, а мы с Шимбой здесь вас подождем. Ты же хочешь, чтоб я не только твоих дочек забрала? Всех драгов Гары? Да?
– Да, Листик, я хочу, чтоб вы забрали всех драгов, и не только у Гары! У других повелителей тоже!
– Ага, – засмеялась девочка. – Спасать – так всех! Заодно насыплем вашим ненавистным повелителям соли на хвост!
– О Листик! Это, наверное, страшная месть – обсыпать весь хвост солью? Но где же эта соль, которую вы будете сыпать? – заинтересовался один из драгов.
Девочка засмеялась:
– Это так здесь говорят, когда хотят сделать кому-то что-то очень неприятное, а моя соль – это вы! Но хватит болтать, давайте поднимайте остальных!
Листик еще не успела договорить, как драги патруля со всей скоростью, на которую были способны, бросились к забору и, перемахнув его, скрылись за ним.
– Шимба, а они не перебудят там дракланов и людей? – Листик показала на ограду, Шимба отрицательно покачала головой, при этом Листик, обнимавшая голову драга, тоже закачалась. Девочка тихонько засмеялась: – Не так категорично, а то меня укачает, но все же?
– Загоны драгов находятся с этой стороны, а остальные постройки, ну там, где повелители и местные, отделены широкой полосой деревьев. Так сделано специально, чтоб отделить «вонючих» драгов!
Листик демонстративно понюхала Шимбу и заявила:
– И ничего ты не воняешь, почти совсем не пахнешь. Разве только чуть-чуть, но запах такой приятный, мне нравится!
Последние слова Листика услышали драги, первая группа которых, перескочив через ограду, приблизилась к девочке, сидящей на плече у Шимбы и активно ту нюхавшей. Листик отвлеклась от своего увлекательного занятия и скомандовала:
– По одному проходите мимо меня и спускайтесь на ту площадку, там стройтесь в колонну по трое, мы вот туда пойдем. – Девочка указала в особенно темную сторону, подальше от огней города. Драги, после того как Листик над ними поколдовала, шли, сначала с опаской переходя границу, за которую им нельзя было заходить, а потом все быстрее и быстрее. Вновь прибывшие уже видели своих товарищей, стоящих за этой чертой, и спешили к ним присоединиться. Скоро колонна, насчитывающая более трехсот особей, уже стояла, ожидая команды. Последним пришел Урх. Он посмотрел на девочку и кивнул:
– Идите.
– А ты?
– Я остаюсь, мне все равно умирать. Так лучше, чтоб моя смерть была не напрасной! Я вас прикрою.
– Интересно, как это ты нас прикроешь? – ехидно спросила Листик.
– Я буду сражаться! Я задержу повелителей!
– Ага, на пять секунд. Они тебя даже не заметят, – скривилась девочка, но, видно, ей пришла в голову какая-то мысль, и она, перескочив на плечо старому драгу, что-то ему зашептала. Улыбающаяся гигантская ящерица – так можно было сказать, глядя на Урха, улыбался и кивал. Листик поцеловала его в нос и перепрыгнула на Шимбу.
– Береги себя, маленькая Повелительница! Жаль, что ты не Повелительница всего народа драгов! – поскрипел старый Урх и перепрыгнул забор.
Шимба спустилась на площадку, где ожидали построенные в колонну драги, и скомандовала:
– Вперед!
Листик то ли продублировала, то ли подтвердила команду Шимбы:
– Ага!
Кироторум, жрец бога морей Посаданума, пребывал в прескверном расположении духа. Мало того что эти наглые пришельцы захватили всю власть на острове, так они еще не только не чтили великого Посаданума, но и совсем не уважали его жреца. Не просили советов, даров не приносили. Жертвоприношений не заказывали, а ведь жрецы с этих жертвоприношений в основном кормятся! Когда приносят в жертву быка – его кровью окропляют алтарь великого бога, а вот что с тушей делать? Алтарь ею же не окропишь? Вот и приходится бедным жрецам эту тушу съедать, не выбрасывать же столько мяса? Посаданум может обидеться, что жертву, ему предназначенную, на помойку выбросили! Так вот, как эти пришельцы захватили власть на острове, разогнав Совет капитанов, ни одного жертвоприношения не было! И, несмотря на это, удача им сопутствует! Неужели великий бог прогневался и отвернулся от своих приверженников?! Если бы не мелкие жертвы и подношения моряков, которые не потеряли веру в своего бога, совсем худо было бы! Жрец тяжело вздохнул и посмотрел на странный артефакт, который эти святотатцы вперли в храм, расположив его рядом с алтарем. Эта громадная демонская штука слабо светилась оранжевым светом и так же слабо гудела. Мало того что она нарушала гармонию храма, так еще и эти демонские дети приказали – приказали, а не попросили! – приказали самому Кироторуму наблюдать за этим артефактом и фиксировать изменения его состояния, записывать, когда он сильнее начнет гудеть или светиться! Жрец плюнул на демонский артефакт, слюна зашипела, испаряясь с поверхности того. Пока этот артефакт не перестал шипеть, жрец плюнул на него еще раз и вышел на порог храма. Взошедшая луна освещала окрестности, жрец посмотрел в сторону, где возвышались строения, бывшие зданием Совета капитанов и домами трех самых богатых капитанов Гран-Приора, или, как их уважительно величали, адмиралов. Двоих из них уже не было, они не захотели идти в услужение серым пришельцам, а вот третий пошел, может, потому и остался жив. Жрец хотел плюнуть и в ту сторону, не потому, что надеялся доплюнуть, а просто чтоб выразить свое отношение к новой власти, пока этого никто не видит, да так и застыл с губами, вытянутыми трубочкой. По дороге вниз шла колонна ящероподобных слуг новых хозяев Гран-Приора. Но не это было удивительно! На плече чудовища, идущего впереди, величественно сидела прекрасная девушка, и при этом она легкомысленно болтала ногами. Жрец узнал ее – это была Найда, любимая дочь Посаданума! Она была такая, как на изображениях в храме, прекрасная и обнаженная! С зелеными волосами! И она ласково улыбалась верному жрецу своего отца!
Это вдохновило Кироторума, он выскочил на дорогу и упал на колени, сначала он хотел пасть ниц, но из такого положения неудобно славословить, а прекрасная Найда может разгневаться оттого, что жрец не возносит ей подобающую хвалу. Стоя на коленях, это делать гораздо удобнее. Поэтому жрец встал на колени и, время от времени ударяя лбом в пыльные камни дороги, заголосил, вознося положенную хвалу. Поднимая голову, Кироторум видел, что богиня ему благосклонно улыбается и одобрительно кивает, это придало ему уверенности, и, когда чудовище, на котором ехала богиня, поравнялось со жрецом, он осмелился спросить:
– О прекрасная Найда, куда вы ведете этих тварей?
Жрец даже не надеялся, что богиня обратит на него внимание, но она удостоила его ответом:
– Как куда? Топить!
– О-о-о! – захлебнулся от восторга жрец и, пока богиня на него смотрела, поспешил наябедничать: – Хозяева этих тварей не чтят вашего отца, прекрасная Найда! Они в храм великого Посаданума втащили свой демонский камень! Это оскверняет…
Богиня подняла брови и что-то сказала на незнакомом языке, колонна тварей остановилась. Найда соскочила с несшего ее чудовища и приказала жрецу:
– Показывай!
Жрец засеменил в храм, где гудел и светился проклятый артефакт. Богиня хмыкнула, подошла к камню, ощупала его и сказала, обращаясь к этому демонскому изделию:
– Ага! Так вот это что! Надо… Впрочем, сделаю вот так, а то этого доброго человека…
Богиня водила по камню руками, будто гладила его. Жрец, который знал, что прикосновение к этому камню вызывает сильный ожог, даже не удивился, что Найде этот камень не может причинить вреда, ведь она – богиня! А богиня закончила свои странные манипуляции, сказала свое «ага» и плюнула на камень, чем привела жреца в восторг. Потом развернулась и пошла к выходу из храма, покачивая своими великолепными бедрами. Жрец, не в силах оторвать взгляда от этого восхитительного зрелища, побежал следом. Выбежав из храма, он увидел, как на стоящее и смирно ждущее богиню чудовище запрыгнула маленькая орчанка, она опять что-то произнесла – и колонна тварей послушно пошла топиться. Жрец понимающе кивнул: всякие твари недостойны лицезреть истинную красоту богини, им достаточно и обычной орчанки для рассматривания. Богиня явила свой истинный лик, чтоб показаться только ему, верному жрецу ее отца!
Жрец пробежал за удаляющимися чудовищами сто метров и остановился над обрывом, откуда было видно всю дорогу и кусочек морского берега, вдоль которого она проходила. Это место обычно было безлюдным и днем, а уж ночью – тем более. Свет лун, как раз взошла и вторая луна, позволил жрецу увидеть, как твари, не сбавляя скорости, вошли в море и такой же стройной колонной, как и шли, поплыли прочь от острова. Богиня, превратившаяся в орчанку, так и сидела на плече у первой твари, но Кироторум за нее не волновался, для дочери повелителя морей эти самые моря – дом родной. Жрец стоял до тех пор, пока все твари не скрылись из виду.
– Вот же гад, стоит и смотрит, смотрит… Шел бы спать! Вот так помогай всяким, – бурчала Листик, повернув голову и наблюдая за приплясывающей фигуркой на утесе. – Хотя он это заслужил, показал «большой амулет перехода», теперь все будет намного легче. Не зря я сюда приплыла!
Листик выждала, пока с берега уж точно нельзя будет что-либо разглядеть – плывущую колонну драгов окутал белесый туман. Если драги и заволновались, то внешне это никак не проявилось, вся колонна продолжала послушно плыть за Шимбой. Когда туман рассеялся, к удивлению драгов, вода, в которой они плыли, оказалась пресной. Впереди, в сотне метров, находился берег, поросший густым лесом. Колонна не спеша выбралась на этот берег.
– Вот. – Листик показала на густые зеленые джунгли, подступающие к самой воде. – Это северный берег большого Крионского озера, оно тянется на юг, там скальная гряда, а за ней венисийская равнина. А это – Крионские болота, ну не совсем болота, тут и джунгли есть. В общем, сами увидите что где. Тут есть и протоки, речки, ручьи… В общем, здесь вы будете жить. – Листик громко произнесла эту речь, а потом тихо добавила: – Вообще-то я хотела вас спрятать на Топле, но вас слишком много оказалось. Да вновь возникшие обстоятельства, как говорит Саманта…
– Повелительница, это ваши земли? – спросил один из драгов.
Шимба на него прикрикнула, несказанно удивив остальных:
– Не Повелительница, а Листик! Понял?!
– Ага! Понял! – поддержала свою подругу Листик, сделав вид, что грозно нахмурилась. Но, заметив, что подобный вопрос хотят задать еще несколько драгов, хитро прищурившись, пояснила: – По законам дракланов этот мир весь мой! Но я не хочу, чтоб об этом кто-нибудь знал. И вы никому не рассказывайте – это большая тайна! Понятно? А на этих землях селятся все, кто захочет, севернее живут люди – хуманы, их там немного, так, отдельные поселки. Но вы туда специально не лезьте. Я потом вас познакомлю, чтоб торговать могли. Живите здесь. Здесь, правда, много другой живности, совсем дикой и опасной, так что осторожнее.
– Замечательно, значит, здесь отличная охота! – кивнул драг, который был в патруле с Урхом, он уже знал, что Листик не любит, когда ее называют Повелительницей. – Спасибо вам, Листик!
– Ага, – кивнула в ответ Листик и добавила, вызвав смешки: – Ладно, я через три дня к вам прилечу, думаю, вас за это время здесь не съедят. Да и вы тут хорошо себя ведите, не ешьте всех подряд.
– Ну что мы, дикие, что ли? Мы же знаем, что разумных поедать нельзя! – развел лапами тот же драг.
– Знаю я вас, – притворно нахмурила брови девочка. – Знаю, как вы определяете разумность: откусываете кусок и ждете – если заругался, то разумный, если нет, то спокойно дожевываете.
Драги засмеялись. Видя, как запросто общаются с девочкой ее знакомые, остальные не то чтобы осмелели, но перестали чувствовать себя скованно, они как-то даже забыли, что заклинанием подчинения привязаны именно к этой девочке-хуману. А Листик улыбнулась и сказала:
– Ну будем прощаться, мне пора!
С плеча Шимбы спрыгнула хуман, которая была драгу ниже пояса, а приземлился на землю дракон, возвышавшийся над своей подругой на треть роста той. Дракон был очень красивый, изящный, с изумрудно-золотистой чешуей, блестевшей в свете двух лун. Драгов по-настоящему пробрало, ведь девочка, все это время сидевшая на плече у Шимбы, действительно была настоящим Повелителем! Дракон обняла Шимбу и поцеловала ту в нос, после чего, взмахнув крыльями, взмыла в небо. Некоторое время пораженные драги молчали, а потом один из тех, что был не из подчиненных Гаранаманараларионы, выдохнул:
– Так это правда? Она действительно Повелительница?
– Ага, – ответила Шимба.
– Так какая разница, этот Повелитель или тот? Мы же все равно с ней связаны?
– Ты хоть раз слышал, что Повелитель оставит своих драгов жить свободно? То-то же! – засмеялась Шимба.
По маленькому залу, или большой комнате бегала женщина, одетая во что-то типа широкого халата. Она была высокая и красивая, несмотря на мелкую серебристую чешую, ее покрывавшую. Но сейчас ее красивое лицо было искажено гневом.
– Куда?! Куда они все могли деться?! – Этот вопрос женщина задавала уже несколько раз, трое мужчин, сидящих за столом, только пожимали плечами. Их тоже волновал этот вопрос, но они сдерживали свои эмоции. А женщина продолжала гневаться: – Все! Все пропали! Куда?!
– Гара, один же остался, твой драг остался. Вот его-то надо было и спросить! А не бить сразу по голове! Он-то, может, что-то и рассказал бы, – рассудительно сказал один из мужчин. Эта рассудительность давалась ему с большим трудом.
Женщина резко к нему повернулась и произнесла:
– Герх, тебе хорошо так говорить! Ты-то привел сюда не всех своих драгов! У тебя еще остались!
– А кто виноват, что ты притащила сюда все, что имела? – пожал плечами второй мужчина, он тоже, как и женщина, был покрыт серебристой чешуей, у остальных кожа тоже была чешуйчатой, только серой.
– Еран! А ты вообще молчи! Ты сюда не привел ни одного своего раба! Да и сделал ты тут меньше всех!
– Ну да! – изобразил обиду тот, кого женщина назвала Ераном. – Я вам прикрытие в Совете обеспечиваю! Думаете, это просто? Раманапиритикалиона заявку по всем правилам подала! Ее заявка магически защищена, уничтожить ее нельзя, знаете, сколько сил уходит, чтоб ее скрывать!
– Хватит! – хлопнул ладонью по столу третий мужчина, до этого молчавший, он был выше остальных на голову и гораздо шире в плечах. Женщина хотела сказать что-то резкое, но, встретившись с ним глазами, промолчала. А мужчина продолжил: – Гара, ты бы, вместо того чтоб тут истерику устраивать, позвала бы своего драга. Мы бы тут его расспросили!
Женщина напряглась, но через несколько мгновений растерянно сказала:
– Каратэш, он не отзывается!
– Ну что ж, тогда сами пойдем спросим, – поднялся из-за стола Каратэш.
Дракланы, а это были, судя по их внешнему виду, именно дракланы, вышли из здания и через небольшой парк прошли к опустевшим навесам, под которыми ночевали драги. Только под одним из навесов бесформенной кучей лежало темное тело. Мужчина, предложивший сходить и спросить, подошел и, несмотря на то что был почти в два раза меньше лежащего, легко того поднял, ухватив за бронированный фартук в районе шеи. Поднял, но от земли не оторвал – рост не позволил: драг был выше драклана в его второй ипостаси. Драклан встряхнул драга так, что голова того мотнулась из стороны в сторону, и грозно спросил:
– Ну?
– Гара, ну ты его и приложила, – усмехнувшись, заметил серебристый Еран.
– Сейчас он у меня… – зашипела Гара.
– Не надо, он у тебя вообще хвост отбросит, – усмехнулся мужчина, державший драга. – Мы обычным способом.
Драклан хлестнул два раза драга по щекам, у того голова снова дернулась. Драг открыл глаза и попытался их сфокусировать на драклане, державшем его. Тот, оскалившись, спросил, четко выговаривая слова:
– Где все остальные?!
– Утопились, – прохрипел драг.
– А ты почему не утопился?
– Я хотел, но не смог, – хрипящим шепотом произнес драг. – Этим бы я огорчил свою госпожу, ведь утопился бы я не по ее приказу.
– Хм, – приподнял брови державший драга и посмотрел на Гару, потом задал следующий вопрос: – Как это произошло?
– Ночью я был в патруле, обходил периметр. Вдруг те, что были со мной, побежали к морю, потом через забор стали перепрыгивать остальные и тоже направились к морю. Меня тоже тянуло туда, что-то мне шептало – иди в море и утопись! Ласково так шептало! Но я держался! Я знал, что моей госпоже это не понравится, утопившись, я буду ей бесполезен. Я осмелился побеспокоить госпожу, чтоб доложить об этом… Но когда я перескочил через ограду, я…
Голова драга бессильно повисла. Гара еще раз напряглась, пытаясь его ментально достать, потом развела руками. Серый драклан отбросил драга и усмехнулся:
– Интересно получается, что-то воздействовало на драгов и заблокировало действие заклинания принуждения…
– Или направило его в другую сторону, – подсказал серебристый драклан.
– Еран, помолчи! – рыкнул серый. – Этот-то драг сумел выстоять. Я думаю, что у него это получилось, потому что он старый и под твоим воздействием, Гара, довольно давно. Но может, он и врет. Поэтому пойдем проверим, заодно и посмотрим, как на это отреагировал «Камень перехода».
Серый бросил драга и направился к забору, он легко его перепрыгнул, остальные дракланы пошли за ним. Когда они оказались по ту сторону ограды, Каратэш стоял уже на дороге, он поманил остальных пальцем и указал на следы. Тут было достаточно много пыли и другого мелкого мусора, поэтому следы были хорошо видны.
– Вот, они не бежали сломя голову, а вот тут построились и организованно так пошли. Не бежали, заметьте, а именно шли, строем! О чем это говорит?
– Да, о чем? – поддакнул серебристый.
Серый ответил:
– О том, что они были под чьим-то влиянием или на них было наложено сильное заклинание! Вы что-то чувствуете? Вот и я ничего! Но драги ушли! Что ж, идем дальше!
Дракланы дошли по дороге до храма Посаданума и, не сговариваясь, зашли туда. Там у алтаря молился жрец. Журнал происшествий, куда он должен был записывать все изменения, происходящие с гудящим артефактом, лежал рядом.
– Ну! – грозно произнес серый драклан.
Жрец перестал молиться и испуганно замер, потом дрожащим голосом заговорил:
– За время моего дежурства происшествий не произошло…
– Да?! – оборвал жреца драклан, а потом рыкающим голосом произнес: – Не произошло, говоришь?! А почему ты ночью покинул доверенный тебе пост и ходил к морю? За это ты будешь наказан! Строго наказан!
– Да! Твои следы ясно говорят об этом! – сказал серебристый, а серый поморщился.
Жрец же понял, что дракланы знают о том, что произошло ночью, только по оставленным следам. Он распростерся ниц и запричитал:
– Не губите! Не губите, все расскажу!
– Рассказывай! – еще более грозно рыкнул серый, он схватил жреца за шиворот, легко поднял и поставил на ноги.
– Я тут всю ночь молился… Э-э-э… наблюдал за… – Жрец показал рукой на артефакт. – Потом услышал шаги, выглянул посмотреть, только посмотреть! Увидел ваших слуг, они шли к морю.
– Шли? – перебила жреца Гара.
– Да, ваша милость, шли, строем шли!
При этих словах жреца дракланы переглянулись, и серый опять рыкнул:
– Продолжай!
– Ваши слуги шли по дороге, я не удержался и вышел посмотреть, куда они идут. Они шли к морю, дошли до него, вошли и поплыли…
– Куда вошли?
– В море!
– А куда поплыли?
– Туда! – Жрец махнул рукой в сторону моря.
– Та-ак, – протянул серый. – Надо пойти на берег посмотреть. Может, там остался какой след.
– Так все же волнами смыло, какой может быть след? – возразил серебристый.
– Магический! – зарычал серый, он пребывал в сильном раздражении.
– «Камень перехода» вел себя как обычно? Не было ли каких-либо отклонений? – спросила у жреца дракланка, кивнув на артефакт.
– Нет, ваша милость! Никаких отклонений! Он стоял и гудел так, как сейчас! – начал кланяться жрец, если бы дракланы внимательнее к нему присмотрелись, то увидели бы, как злорадно кривятся его губы и что поклонами жрец старается скрыть это.
– Надо было кому-то из нас сегодня дежурить у камня, – произнесла Гара. – Возможно, он и отреагировал на ночные события, а этот тупица не заметил, что что-то происходит!
– А чья была идея привлечь местных к дежурству? – спросил серебристый. – Камень сюда поставили, а сами там, где удобнее, разместились!
– Но они тогда казались вполне способными выполнить эти простейшие действия – понаблюдать и зафиксировать изменения. Еран, ты же знаешь, здесь фокус сил, здесь самое место большому амулету – «Камню перехода», именно отсюда он обеспечивает наилучшую блокировку! – возразила дракланка. – Раньше все было нормально. Попытки проникнуть сюда из межпространства были же зафиксированы! Напряженность поля мы повысили, и попытки прекратились! Ты же тогда не возражал!
Серебристый пожал плечами, посмотрел на своих товарищей и заторопился:
– Мне надо обратно в Каприн, скоро же Совет, а мне надо подготовиться! Думаю, вы и сами здесь разберетесь. А я пошел!
Серебристый драклан положил руку на камень и сосредоточился. Камень загудел сильнее, возле него возникло серое облачко межмирового прохода. Словно боясь, что его могут задержать, серебристый шагнул в это облачко и скрылся.
– Сбежал! А мы тут остались! Нам теперь это все расхлебывать!
– Гара, инициатором этой акции была ты, так что не ной! Драги у всех нас пропали!
– Герх! У вас еще остались драги в приютах в Каприне. А у меня пропали все! Понимаешь, все! Теперь я…
Дракланка не успела договорить, камень-артефакт загудел сильнее, потом раздался звук, будто лопнула струна. Камень перестал светиться, почернел и осыпался серым пеплом.
– А?.. – разинул рот серый драклан, тот, что поменьше, а тот, что побольше, одним прыжком подскочил к тому месту, где раньше стоял артефакт, и застыл, будто принюхиваясь. Дракланка так и осталась стоять на том же месте, где стояла. Она невпопад спросила:
– Что это?! Как это?!
– Это – то, что нас заперли в этом мире. Амулетов перехода у нас нет, этот, – серый драклан указал на кучку пепла, – был единственным и абсолютно надежным! А теперь его нет, это означает, что…
– Что? – в один голос спросили Гара и Герх.
– Это означает, что нас не выкинуть отсюда хотят, а здесь и оставить! – криво улыбаясь, пояснил Каратэш.
– Как? Как оставить? – спросил меньший серый драклан.
– В качестве могильных холмиков, – продолжил так же криво ухмыляться больший серый драклан. – Может, в каком другом качестве, но не в живом виде – это точно!
– Что же нам делать? – спросила Гара.
– Сходим к морю, посмотрим на место «утопления» наших драгов, возможно, там остались какие-то следы, они, может, подскажут нам, с кем мы имеем дело.
– Я и так знаю! С ублюдком Ветикалинарионы, она здесь обосновалась, и с этой стервой Раманапиритикалионой! И еще здесь две самозванки, неизвестно откуда-то появившиеся! – прошипела дракланка.
– Не думаю, что это они смогли сами сделать, тут должен быть еще кто-то. Кто-то в разы более сильный. Пропажа Ирумта нас должна была насторожить, – скривился серый гигант. – Тогда артефакт показал возросшую магическую активность, но очень слабую, мы решили, что это просто аномалия местного фона, а Ирумт полетел поохотиться, по своему обыкновению никого не предупредив!
– Ирумт сбежал так, как и Еран, испугался и сбежал!
– При этом оставив здесь своих драгов? Кто-то из вас так бы сделал? Мы все слишком жадные, чтоб бросить своих рабов. Но что гадать, пошли к морю.
У моря дракланы провели довольно долгое время. Они обследовали берег, Каратэш даже превратился в дракона и некоторое время летал над морем, потом нырнул и поплавал, видно пытаясь найти утопившихся драгов. Когда вылез на берег, перешел во вторую ипостась и развел руками:
– Никаких следов! Магией и не пахнет, и, похоже, наших драгов действительно утопили. Здесь сильное течение, так что, если они отплыли от берега далеко, вернуться у них шансов не было.
Если бы дракланы в это время видели почтенного жреца Кироторума, пляшущего на кучке серого пепла, то они бы смогли многое узнать, задав ему пару вопросов. Когда же дракланы вернулись к храму, жрец со скорбным выражением лица тщательно собирал пепел, ссыпая его в амфору. На вопрос «зачем?» жрец ответил:
– Это была священная вещь! Может, вам понадобится… Вот я и собираю!
– Исполнительный идиот! – охарактеризовала жреца Гара, когда дракланы отошли от храма. А жрец, когда дракланы скрылись, выждал некоторое время и плюнул им вослед.
«Летящая» не летела по морю, как обычно, а не спеша, даже как-то солидно переваливалась через волны. Море было довольно неспокойно, капитан Каратто определил его состояние в пять баллов. Как он это сделал и чем руководствовался при определении, осталось его тайной. Впрочем, никто и не оспаривал его утверждение. Милисента стояла на палубе и смотрела на бушующее море, вроде ночью оно было спокойно, а вот под утро расходилось. Капитан приказал убрать часть парусов, оставив только штормовые, а потом по приказу Милисенты оставил вообще необходимый минимум. Милисента решила подойти к Гран-Приору на рассвете, то есть плыть надо было еще почти целые сутки, а «Летящая» могла преодолеть это расстояние за восемь часов, вот девушка и решила не спешить. Тем более она беспокоилась о Листике, надеялась, что девочка успеет вернуться. Была еще одна причина, почему Милисента решила не спешить. Что-то происходило, но вот что, Милисента никак не могла понять, какие-то изменения в магическом фоне.
Восходящее солнце раскрасило низкие, надвигающиеся с запада облака во все оттенки красного – от ярко-алого до темно-бордового. Полюбоваться необычным зрелищем выбралась наверх вся команда «Летящей».
– Это неспроста! Это знак, который нам подает Анурам, – многозначительно заявил Ыраламыр.
Милисента в ответ усмехнулась:
– Всегда что-нибудь происходит, такого не бывает, чтоб чего-нибудь не случалось. Поэтому любое явление погоды можно рассматривать как знак свыше.
– Вот поэтому Анурам и посылает нам знамения, чтоб мы наверняка знали, что что-то должно произойти! – важно кивнул Марык, он, как и все остальные орки, был только в штанах, потому как зачем скрывать красоту, которой он был изукрашен.
Сбоку послышался хлопок ладоней, все повернули головы туда, там ухмылялись Трапыр и Груан.
– На что поспорили, бездельники? – ухмыльнулся Тремаз.
– Ну как что, так сразу бездельники, а может, мы… – начал отвечать Трапыр, но его прервал звук бубна.
Все обернулись и увидели девочку, с нее ручьями стекала вода, а в руках был шаманский бубен. Девочка расплылась в улыбке, сказала свое «ага» и, ударив в бубен, закружилась в танце. Бубен пел, а девочка хоть и была маленькой коренастой орчанкой, но танцевала так, что все, кто находился на палубе, забыли обо всем. Танец длился недолго, когда девочка застыла с поднятым бубном, несколько мгновений стояла тишина, потом громко хлопнул парус. Рулевой забыл о своих обязанностях, наблюдая за танцем Листика. Каратто молча кинулся к штурвалу и, оттолкнув рулевого, выправил курс. Молча, потому что посчитал кощунством нарушать настроение, созданное танцем девочки, приличествующим оплошности рулевого большим морским загибом.
– Листик! – бросилась к девочке Милисента. – Что ты такое натворила, что такая радостная?
– Арыамарра, – благоговейно прошептали орки, и все, как один, стали низко кланяться, к ним попытались присоединиться и орчанки Зиланы, но Листик пресекла эти попытки:
– Кланяться будете потом, мне сейчас некогда! Мил, я… Но лучше будет, если это услышит и Рамана! Только мы к ней сбегаем не сейчас, а немножко подождем…
– Листик, чего подождем? – спросила Милисента и крепко обняла сестру.
Листик потерлась щекой и сказала:
– Подождем, сама увидишь. А пока давай покушаем, а то мне так есть хочется, что просто ужас!
– Ну раз ужас, тогда пошли в каюту.
Где-то ближе к полудню сестры и остальные девушки снова были на палубе, вдруг Листик насторожилась и дернула за рукав сестру:
– Мил, смотри!
– Листик, куда смотреть? – удивилась Милисента.
– Смотри в межпространство!
Некоторое время девушка стояла с широко открытыми глазами, непонятно куда вглядываясь, а потом повернулась к своей сестре:
– Я вижу! Блокировка снята! Но как? Как это у тебя получилось?
– Ловкость рук и никакой магии, – хихикнула девочка. – Я задала «большому амулету перехода» другую программу, она заставит этот артефакт пойти вразнос. А сигналом для начала работы этой программы послужит попытка воспользоваться этим амулетом для перехода. Но путь перехода я тоже перенастроила, теперь он ведет в Айсгор! Вот Инед обрадуется!
– Листик, как тебе это удалось? И что такое «большой амулет перехода»?
– Мил, это такой артефакт, очень старинный и очень мощный, в виде такого большого камня, только он не камень. Он не только проходы делать умеет, а еще много чего другого.
– Листик! И ты такую полезную вещь испортила?
– Ага! – гордо ответила девочка.
– Ладно, пошли к Рамане, думаю, что за это она тебя отругает.
Девушки разделись и скользнули в воду. Миларимо покачала головой и стала собирать их одежду.
Адмирал Мавиланни стоял на мостике своей флагманской биремы и, как положено боевому адмиралу, грозно смотрел в туманную даль. Но, к сожалению, даль была не туманная, солнце стояло почти в зените, горизонт был чист, так что такая замечательная суровая нахмуренность пропадала даром. На самом же деле Мавиланни любовался стройной кильватерной колонной своей эскадры, а что прикажете делать боевому адмиралу, когда на горизонте ни одного врага! Любоваться было действительно чем, биремы шли под парусами, и эскадра как раз совершала поворот. Корабли четко выполняли маневр, двигаясь с идеальной слаженностью. Чего нельзя было сказать о второй колонне – корабли Гельвении не сталкивались только потому, что их колонна растянулась по морю. Хотя флот Гельвении был в три раза меньше, чем венисийский, но длина его построения была в три раза больше. Адмирал вздохнул – ну как с такими союзничками можно идти в бой?! Тут придется думать не о том, как с врагом сражаться, а как не попасть под удар своих горе-друзей. Адмирал посмотрел в другую сторону, там галеры, почти такие же размерами, как и гельвенийские, тоже шли под парусами колонной. Они поворот выполняли не менее четко, чем венисийские корабли. Адмирал даже одобрительно кивнул, он не ожидал, что пираты будут столь дисциплинированны. Мавиланни благосклонно посмотрел на стоящего на мостике Доунато Тарвайю – пиратский адмирал сразу после встречи флотов перебрался на флагманскую венисийскую бирему. На этом настояла бронзововолосая волшебница, она собралась провести совещание, чтоб разработать план будущей атаки, но при этом не хотела терять время. Поэтому все командиры эскадр и их старшие офицеры находились на флагманской биреме венисийской эскадры и теперь собрались на мостике. Князь Алекс стоял немного в стороне, он задумчиво смотрел на море.
– Я думаю, не стоит спускаться вниз, – произнесла бронзововолосая. – Здесь находятся все командующие союзными эскадрами, адмирал Мавиланни, как принявший общее командование, доведет до вас диспозицию будущего сражения, а вы уже отдадите указания своим подчиненным.
Адмирал согласно кивнул, князь Алекс признал его главенство еще при первой встрече. А пиратский адмирал… У Мавиланни сложилось такое мнение, что он беспрекословно слушался девушку, прибывшую вместе с ним. Эта девушка оказалась знакомой магинь и очень тепло их поприветствовала при встрече. Рамана даже обняла ее и, немного отстранившись, удивленно произнесла:
– Ты смотри! У моих племяшек просто талант находить самородки! Да и делать из неограненных камней такие бриллианты! Киламина, ты теперь не простая огненная ведьма, ты уже почти маг, очень сильный, правда, совсем не обученный! Так что буду тебя учить!
Девушка ответила:
– Я буду очень рада, если вы тоже будете меня обучать!
Бронзововолосая погрозила пальцем:
– Тебе разве не объяснили, что ведьмой командовать нельзя? Вот когда попадешь в академию, там будем соблюдать субординацию. Будешь ко мне обращаться – «госпожа магистр», но и я к тебе буду обращаться – «госпожа студентка»! И буду строго спрашивать! Очень строго!
Все девушки тогда засмеялись. Сейчас же они стояли кучкой на дальнем краю мостика, только бронзововолосая шагнула вперед, когда говорила с адмиралом Мавиланни. Что произошло дальше, из мужчин никто не понял. На бронзововолосую девушку, в потоках воды, обрушились две фигурки. Они выскочили из моря, запрыгнув не просто на высокий борт биремы, а на капитанский мостик, значительно возвышавшийся над общей палубой. Мужчины, стоящие на мостике, решили, что это нападение, но достать свой меч успел только князь Алекс. Достал и застыл в недоумении: напавшие на Раману с визгом повисли на ней, а она, судя по ее лицу, тоже была не прочь повизжать от радости.
Вдоволь навизжавшись, младшая темноволосая орчанка уселась на перила и стала что-то быстро рассказывать Рамане на незнакомом рыкающе-шипящем языке. Старшая орчанка время от времени бросала фразы на всеобщем, видимо что-то переводя из рассказа девочки остальным. Когда девочка закончила, Рамана всплеснула руками:
– Листик! Ты сломала «большой амулет перехода»! Это один из трех наиболее тщательно охраняемых дракланами артефактов! Это, можно сказать, реликвия! А ты, вот так походя, его сломала!
– Не сломала, если бы сломала, то его можно было бы починить, я его полностью развалила! И вообще, нечего отдавать свои «наиболее тщательно охраняемые артефакты» кому ни попадя! Вот берегли бы свою реликвию, и ничего бы не произошло, а раз отдали этим… наглым захватчикам, то пусть теперь пеняют на себя!
– Листик, эти «захватчики», скорее всего, взяли его без спросу. И они не признаются, что взяли артефакт, так что никто, кроме нас, не будет знать, что с ним произошло. По-хорошему, надо было бы вернуть его на место, – покачала головой Рамана.
– Ага! Вернуть! Куда? Я не знаю, да и сил у меня не хватило бы такую здоровую, да еще и магическую, дуру куда-то тащить, – возмутилась девочка.
– Листик, я тебя не виню, на твое владение совершено нападение, я бы сказала – попытка наглого захвата, так что ты в своем праве.
– Вот если бы мне они свою реликвию в подарок притащили и сказали, что это бесценная реликвия, я бы вернула! Но откуда же мне знать, что это такое, может, этот артефакт загрязняет окружающую среду!
– Листик, с чего это ты взяла? – удивилась Рамана. – И откуда тебе известно такое понятие?
– Ну я же не совсем дикая, я это слыхала в… – Девочка смутилась и замолчала, а ее тетя продолжила за нее:
– Слыхала? А не там ли ты слыхала, где находится фонд помощи одному маленькому, бедному и очень нахальному дракончику?
Листик смутилась еще больше и, на всякий случай, насупилась, но сделала это так комично, что остальные девушки рассмеялись. Милисента, которой леди Стэлла отдала свой жакет, подошла к сестре и стала ее утешать, но Листик продолжала дуться:
– Вот так рискуешь, выбиваешься из последних сил, я, можно сказать, почти всех уже победила, а никакой благодарности! Одни упреки! А я так старалась, так старалась!
– То, что ты увела у них драгов, – это хорошо. Но они, особенно Каратэш, хорошие бойцы, с ними будет справиться очень трудно, да и, скорее всего, у них есть еще кто-то, кроме драгов. – Бронзововолосая сняла с себя жакет и надела на девочку, а сама осталась в белой рубашке. Маленькая орчанка в этом жакете стала выглядеть еще забавней, глядя на нее, все заулыбались. Адмиралы тоже, хотя они, стоя на противоположном конце капитанского мостика, не слышали, о чем беседуют девушки. Князь Алекс обратил внимание, что на него пристально смотрит орчанка, но равнодушно отвернулся. Девушка что-то хотела ему сказать, но потом, видно, передумала, с каким-то сожалением на него посмотрела и, повернувшись к бронзововолосой волшебнице, стала что-то ей объяснять. Та внимательно слушала, а потом, усмехнувшись, кивнула:
– Это может сработать, против таких вещей даже магия бессильна! Но вот подсмотреть за ними не получится, могут почувствовать! Особенно Каратэш, он сильный маг. Да, они сейчас остались без портала, но они дракланы, они вслепую могут уйти в межпространство. Где потом выскочат – никто не знает, но им может повезти. Могут найти дорогу в Каприн. А оттуда снова вернуться в Геллу! А вот это нам совершенно не нужно!
– Рамана, ты предлагаешь их всех… – задумчиво сказала Милисента.
– Да! Именно убить всех! – жестко ответила бронзововолосая магиня, даже не магиня, людям показалось, что это вообще не человек. – Уничтожить! Они вас не пожалеют, как вариант – можно забросить их в Айсгор. Это лучший выход, менее затратный. Прямое столкновение потребует большого расхода сил, а мне бы этого не хотелось, неизвестно какие сюрпризы нас еще ожидают.
– Рамана, так, может, это все было бесполезно? – Милисента обвела рукой, показывая на боевые корабли. – Может, нам самим надо было этим заняться?
– Почему бесполезно? – улыбнулась бронзововолосая. – То, что Листик сумела увести всех драгов и разрушить «большой амулет перехода», большое везение. Любят ее боги, или кто там еще… Вот так взяла и оставила Каратэша и компанию без слуг и воинов. На это мы даже надеяться не могли!
– Ага! – подтвердила закутанная в жакет магини девочка, так, что только нос торчал. – Меня Инед уважает!
– А ты его, – засмеялась Милисента.
Листик кивнула:
– И тебя тоже, значит, мы все трое очень уважаемые!
Все девушки снова заулыбались, а Рамана продолжила:
– Так вот, очень уважаемые, мы теперь знаем, кто нам противостоит и сколько их. При решающем столкновении мы позовем и Саманту, ее участие в драке с дракланами будет не лишним…
– Мы и сами можем! – снова высунула нос из жакета своей тети Листик.
– Можем… Листик, не перебивай старших…
– Ага! – согласилась девочка и нырнула с головой в жакет.
– Я кому сказала, не перебивай! Так вот, мы и сами можем, но это, повторюсь, может стоить нам очень дорого, поэтому что мы должны сделать, а, Листик? Чему вас учили по тактике?
– Создать в нужном месте и в нужное время решительный перевес сил! – отрапортовала девочка, высунувшись из своего укрытия, показала язык и спряталась.
– Вот, это мы и сделаем, – кивнула Рамана. Потом поманила адмиралов, чтоб те подошли ближе. – Будем действовать по намеченному плану. Эскадры атакуют флот, стоящий в гавани Гран-Приора. Высаживают десант. Задача десанта – захватить плацдарм. Это будет послезавтра утром. Мил, ты войдешь в гавань завтра. Значит, у тебя будут сутки. Постарайся занять выгодную позицию и все подготовить. Твоя задумка должна сработать. Но с дракланами драться придется нам троим, Саманту светить не будем, она будет в резерве, она окажет помощь тому, кому будет тяжелее всех…
– Гара моя! – снова высунулась из жакета Листик, перемена, произошедшая с девочкой, была разительна. От ее легкомыслия не осталось и следа, взгляд стал просто ощутимо тяжелым, губы кривились в злой усмешке. Такой девочку никто из присутствующих не видел, разве что Рамана. Она тоже улыбнулась, очень зловеще улыбнулась:
– Никто и не спорит, Гара – твоя, а Каратэш – мой!
– Вот, а мне объедки достанутся! – состроила обиженную гримасу Милисента.
– Не волнуйся, тебе тоже не подарок достанется, Герх тоже умелый боец, да и маг неплохой, – успокоила девушку Рамана. – Будет очень трудно.
– Леди, у вас тоже есть дракон? – поинтересовался у магини адмирал Тарвайя. – Вы хотите сразиться с теми, кто захватил Гран-Приор? У них ведь тоже есть драконы! Одного такого леди Милана и Листик победили у Топлы! И я так понимаю, что вы уже знаете, кто это такие, раз вам известны их имена?
Листик что-то произнесла на том же рыкающе-шипящем языке, бронзововолосая волшебница кивнула и пояснила:
– Да, адмирал, у меня тоже есть дракон. Поэтому сражаться с захватчиками будем только мы! А имена их мне хорошо известны. А вот Листик молодец! Она этой ночью провела разведку, совершила диверсию и добыла очень ценные сведения.
– Ага! – кивнула девочка, она уже улыбалась своей широкой улыбкой. – Я такая! Могу провести, совершить и добыть! И никто меня не поймает и не догонит!
Все с уважением посмотрели на девочку, а она гордо задрала нос, высунув его из жакета. Как-то мало верилось, что эта маленькая орчанка могла попасть на Гран-Приор, до которого было еще два дня пути, и разведать, что там происходит. Но если леди Рамана, в авторитете которой в проведении подобных операций никто даже не усомнился, была уверена в том, что Листик это осуществила, то так оно и было. Но с другой стороны, адмирал Тарвайя тоже не сомневался, что девочке это под силу. Еще адмирала Мавиланни и князя Алекса заинтересовало высказывание, что эти девочки-орчанки победили дракона. А для венисийского адмирала явилось полной неожиданностью признание леди Раманы в том, что у нее есть ручной дракон. Или правильнее сказать – боевой дракон?
– Леди Рамана, а где же находится ваш дракон? – поинтересовался адмирал Мавиланни, видно было, что и других интересует этот вопрос.
– Рядом, совсем рядом, – улыбнулась бронзововолосая магиня. – Как только он мне потребуется, то тут же и появится. Не сомневайтесь.
– Ага, – подтвердила Листик. Встретившись глазами со старшей орчанкой, она кивнула. А та сказала, обращаясь к Рамане:
– Думаю, что план сражения вы разработаете без нас. А нам уже пора.
Бронзововолосая кивнула, и обе орчанки, выскользнув из жакетов, прыгнули за борт.
– Листик? Вы назвали младшую орчанку Листиком? – спросил у Раманы князь Алекс. – У этой девочки такое же имя, как и у сестры корол…
– Князь! Ваши предположения я попрошу оставить при себе! – оборвала правителя Гельвении бронзововолосая магиня и, обращаясь к остальным, предложила: – Предлагаю пройти в каюту, в связи с вновь открывшимися обстоятельствами наши планы требуют корректировки. А это займет некоторое время, поэтому прошу пройти вниз!
Перечить Рамане никто не стал, все безропотно пошли за девушкой, первой спускающейся по лестнице.
Вершины гор Гран-Приора показались на рассвете. «Летящая» довольно резво преодолела оставшееся до острова расстояние и подошла к входу в бухту. Милисента незадолго до рассвета скомандовала поднять основные паруса, с тем чтоб продемонстрировать наблюдателям, если такие есть, что это не праздный визит и что владелец судна спешит и не намерен долго задерживаться в порту, выполнит задуманное и продолжит свой путь. Чтоб пройти узкий пролив, шхуне пришлось сбросить скорость, тотчас от берега отвалил катер и быстро пошел наперерез «Летящей». Сигнал, поднятый на мачте катера, приказывал остановиться.
– Это что? Таможенный досмотр? С каких это пор прибывающих в Гран-Приор стали проверять? – поинтересовалась Милисента у поднявшегося на борт «Летящей» человека, который представился как старший наряда, охраняющего порт. Милисента в свою очередь представилась как владелица корабля.
– Новые правители острова ввели обязательную проверку всех прибывающих кораблей, – ответил старший наряда, увидев удивленно вскинутые брови владелицы судна и насупленные лица орков, он поспешно вскинул руку: – Нет, нет! Никакого досмотра! Мы свободная республика вольных людей! Просто я должен выяснить – кому принадлежит этот корабль и надолго ли вы намерены задержаться в нашем славном городе?
Шхуна с названием «Летящая» не то чтобы показалась старшему портовой стражи подозрительной – в Гран-Приор прибывали и не такие суда. Быстроходная, но, судя по постройке, торговая шхуна имела метатели явно армейского образца, они были слишком мощными для торгового судна. Ведь заряды к ним стоят денег, а экономные купцы ставили метатели такого типа, чтоб можно было отбиться от пиратов, но никак не вести регулярные боевые действия. Большинство команды составляли орки, вообще-то орки не были редкостью на море, тем более в командах абордажников, но их бывало два-три, а тут их вон сколько. Владелицей этого судна мало того что оказалась девушка, так она была еще и орчанкой! Да и она была не одна, орчанок было четверо, и еще одна человеческая девушка, судя по внешнему виду – уроженка Эпира.
– Уважаемый, нам вообще-то скрывать нечего, мы честные торговцы, – ответила на вопрос старшего наряда владелица судна. – Я бы была благодарна вам, если бы вы подсказали, кому я могу продать ровуш. Только он не совсем свежий.
– Э-э-э… – выпучил глаза старший наряда. – Вы привезли сюда ровуш? Да еще и лежалый! Вы…
– Он остался в трюме от прежнего владельца судна. Не выбрасывать же мне его в море? Все-таки хоть какой-то груз. Продам, хоть какие-то деньги будут, – ответила орчанка.
– Так это не ваше судно?
– Почему это не мое? Мое! И пусть кто-нибудь попробует доказать, что это не так! – оскалилась орчанка.
Старший портовой стражи понимающе улыбнулся. Теперь ему стали ясны все странности. Эта шхуна была захвачена бандой орков. То, что командовала ими девушка, – так во многих орочьих племенах заправляют женщины. Кроме того, во многих племенах женщины сражаются наравне с мужчинами, и неизвестно кто из них более умелые бойцы. А эти орчанки все были вооружены, и, судя по тому, как у них были закреплены мечи, они знают, как с ними обращаться. А ровуш? Об этом надо было бы спросить прежних владельцев судна, если, конечно, они смогут ответить. А орки не то что жадные, но выбросить захваченную ими вещь, пусть и бесполезную, выше их сил. Все-таки – добыча! А добыча – это святое!
– Мы бы хотели немного отдохнуть, ну и пополнить припасы, если это не дорого, – продолжила говорить орчанка. – Да и мальчикам надо развеяться на берегу. Сами понимаете…
Старший понятливо кивнул, орчанки-воины сохраняли целомудрие, а орки были все как на подбор – молодые и здоровущие. Но тут влез юнга, тоже орк, вернее, орчонок:
– Ага! Обязательно развеяться, в кабак сходить, подраться!
Старший наряда нахмурился, предчувствуя неприятности. Если кто-то из этих орков ввяжется в драку, то остальные в стороне стоять не будут, а утихомирить такое количество орков будет очень трудно. А в том, что будет драка, старший уже не сомневался, повод всегда найдется, да хоть этот нагловатый малолетка спровоцирует, судя по всему, это любимец команды. Старший поспешил откланяться и отбыть на берег.
– К причалу вставать не будем, займем место на внутреннем рейде. На берег пойдем на лодке. На шхуне останутся Миларимо, Зилана, Чаюмь и Гюлань. Капитан, вы тоже останетесь! Тремаз, Груан и Трапыр, вы тоже будете на «Летящей», вас могут узнать, несмотря на всю маскировку. На берег пойдем мы с Листиком, Ыраламыр и… – Милисента назвала еще восьмерых орков из команды. А остающимся напомнила: – Будьте осторожны, захватить «Летящую» вряд ли решатся, но попытаться прощупать могут. Поэтому, Миларимо, остаешься за старшую, если что – сразу бей огнем! И посильнее, так чтоб отстали.
Миларимо согласно кивнула и нахмурила брови, видно входя в образ строгой хозяйки. Листик захихикала и прыгнула в уже спущенную шлюпку.
Лодка достигла берега в несколько взмахов весел, Милисента кинула местному – то ли нищему, то ли смотрителю пляжа, на котором лежали вытащенные из воды лодки, – мелкую монету. Нищий-смотритель рассыпался в уверениях, что все будет в полной сохранности, девушка милостиво кивнула, а Ыраламыр пообещал, что, если хоть гвоздь пропадет, открутит смотрителю голову. Листик захихикала и привычно запрыгнула орку на плечо.
– Куда катится мир, – проворчал нищий-смотритель, – одни орки, ни одного человека! Так они скоро на море, как в степи, хозяевами станут!
– Во! Вот сюда! – Листик показала на пятый, самый большой кабак. Первые четыре девушки забраковали – то слишком маленькие, то очень грязные.
– Не все ли равно, в каком кабаке драку устраивать? – удивился Ыраламыр у третьего забракованного заведения.
– Не скажи, – возразила Милисента, – в чистом гораздо приятнее драться!
– Да не все ли равно, какой табуреткой мне по голове стукнут? – еще больше удивился орк.
– Я не собираюсь подставлять свою голову ни под грязные, ни под чистые табуретки! – засмеялась Милисента. – Но вот по чужой голове бить гораздо приятнее чистой табуреткой!
– Ага! – подтвердила девочка, сидящая у орка на плече. – Потом не надо руки мыть! Стукнул по голове табуреткой, потом сел на нее и продолжаешь спокойно кушать. А вот после грязной – надо обязательно руки вымыть! На грязной табуретке микробы живут!
– А кто они такие – микробы? – спросил Ыраламыр, он не мог себе представить, как можно жить на табуретке, которой кого-то бьют по голове.
– Это такие зловредные существа, от которых молочко и пиво скисают! – пояснила Листик.
Ыраламыр уважительно покачал головой – действительно, крайне зловредные существа, если от них пиво скисает!
– Листик, а почему сюда? – спросил один из орков.
– Здесь чисто и вывеска красивая!
Все посмотрели на вывеску, она действительно была нарисована если не со вкусом, то со старанием. Если на вывесках других кабаков фантазия местного художника не шла дальше якорей и пивных кружек различных размеров, то на этой было нарисовано существо, пол которого было очень затруднительно определить, даже несмотря на полное отсутствие одежды у этого создания. Густая борода, такие же усы и большой красный нос намекали на то, что это мужчина. Огромные груди могли принадлежать только женщине. Одна из мускулистых рук этого странного существа сжимала неизменный якорь, другая – что-то типа веника или большого букета, будто это существо раздумывало, то ли вручить этот букет посетителю, то ли начать подметать пол. Ниже пояса у этого непонятно кого был хвост, но не русалочий, а скорее китовый – широкий и черный.
– Да, – протянула Милисента. – Интригующе, ну что ж, зайдем!
Несмотря на ранний час, посетителей было много, но свободный стол на всю компанию нашелся. С трудом разместились все. На эту орочью компанию большинство посетителей поглядывало с неприязнью, но возражать не смело, слишком уж могучими выглядели орки, да и было их девять, да еще девушка-орчанка и маленький орчонок, но их во внимание не принимали, а зря. Подавальщицы то ли по команде хозяина, то ли по собственной инициативе игнорировали эту орочью компанию.
– Эй, хозяин! Нам тут пива дадут?! – проревел Ыраламыр.
Стоящий за стойкой хозяин даже бровью не повел. Милисента усмехнулась и тихо произнесла:
– Листик, только не силовым методом.
– Ага! – кивнул орчонок. Он соскочил с колен Ыраламыра и ввинтился в зал, пробираясь к барной стойке. Когда орчонок пробегал мимо одного из столов, здоровенный детина, с гоготом, попытался его схватить. Видно, решил, что это будет хорошей шуткой. Вытянутая рука, судя по тельняшке – моряка, а судя по татуировкам – заслуженного пирата, перегородила Листику путь. Орчонок, а для всех Листик была орчонком, неуловимым движением перекувыркнулся через эту руку, вторую руку этого моряка он использовал как ступеньку. Детина в тельняшке раскрыл рот, чтоб то ли что-то сказать, то ли чтоб просто выругаться, как Листик своим сапожком заехала ему в нос, затем, перепрыгнув на стол, девочка наступила на край тарелки так, чтоб ее содержимое выплеснулось в раскрытую пасть незадачливого шутника. Потом, поддев носком своего сапожка горку обглоданных костей, Листик их тоже переправила во все еще открытый рот. Ударом ноги по подбородку она закрыла детине рот. Потом обратилась к застывшим товарищам этого татуированного неудачника:
– Вот, видите, к чему приводят глупые шутки! Постучите ему по спине, а то еще подавится… Или постучите по голове, только сильно, чтоб не мучился!
Никто не внял совету орчонка, наоборот, каждый из сидящих попытался его схватить. Но он протанцевал по столу замысловатый танец, раздавая своими сапожками ошеломляющие оплеухи направо и налево. Затем этот нахальный орчонок перепрыгнул на соседний стол и вежливо спросил:
– Вы не будете возражать, если я тут пройду к стойке? Тут самый короткий путь. А то я такой маленький, а все тут такие большие, еще затопчут меня. Не возражаете? Так я пошел.
Пока сидящие за этим столом пытались сообразить, что же происходит, Листик той же танцующей походкой прошла по всему столу, перевернув пару тарелок. Легко перепрыгнув на еще один стол, стоящий у стойки, девочка проделала то же самое. С этого стола она перепрыгнула на барную стойку и, пробежавшись по ней, остановилась перед онемевшим от такой наглости хозяином. Уперев руки в бока, она спросила:
– Ну что? Так и будем, разинув рот, стоять? Или обслужим посетителей? А? Моим друзьям пива, подруге вина, самого лучшего! А мне молочка, тоже самого лучшего! Ну что стоишь, шевелись!
Пришедший в себя хозяин кабака скорчил недовольную гримасу и не придумал ничего лучшего, как попытаться схватить наглого орчонка, тот, подпрыгнув вверх, сделал ногами «ножницы», заехав кабатчику по ушам. Хозяин кабака без звука повалился под стойку. А орчонок продолжил буйствовать, он пробежался по стойке на другой ее конец, туда, где стояли подавальщицы.
– Ну а вы что? Так и будете стоять? Или все-таки выполните заказ? А то я и вас могу убедительно попросить! – Орчонок кивнул в сторону кабатчика, который попытался подняться. Это, видно, наглому мальцу не очень понравилось, и он проскакал обратно по барной стойке, перепрыгивая через стаканы посетителей, которые сидели за этой стойкой. Поднявшийся было кабатчик снова был отправлен в нокдаун. А орчонок таким же манером вернулся к подавальщицам, демонстрируя решимость и с ними поступить подобным образом. Те предпочли не нарываться и бросились выполнять заказ. Все это произошло очень быстро, некоторые посетители еще раздумывали, как отреагировать на увиденное, а тот детина, которого орчонок отоварил первым, отплевавшись, с ревом вскочил, собираясь расправиться со своим обидчиком. Но на его пути к барной стойке оказался один из орков компании этого наглого мальца. Недолго думая, детина ударил орка в челюсть. Тот заулыбался и ответил, пирата унесло в сторону, на орка тотчас бросились друзья или собутыльники обиженного. Орк с хеканьем начал раздавать удары направо и налево, на него попытались навалиться остальные посетители кабака, но к орку пришли на помощь его соплеменники. Драка стала общей, в ход пошли табуретки, лавки, перевернули даже несколько столов, но поднять их никто не смог. Поэтому их в драке использовали пассивно – кто-то за ними укрывался, а кого-то просто били головой об этот перевернутый стол.
Вынырнувшие из глубины подсобных помещений кабака подавальщицы с заказом орчонка остановились, не решаясь пройти в зал, где вовсю развлекались пираты и другие моряки. Орчонок, сидевший на барной стойке, протянул руку, забрал кружку с молоком, сделал пару глотков и произнес:
– Хорошее молочко! Где вы в такой дыре такую вкусноту нашли? Да вы тут постойте, а то вам все кружки поразбивают! Видите, мальчики развлекаются! – Листик указала за барную стойку, где снова пытался подняться кабатчик, видно, орчонок его еще раз стукнул. – Ага, – подтвердила Листик, – это я его, а надо сразу выполнять заказ почтенных посетителей, а не рожи корчить!
Девушки-подавальщицы с готовностью приняли предложение орчонка и укрылись за барной стойкой. А Листик, потягивая молоко, явно получала удовольствие от происходящего. Время от времени она вскакивала и отпихивала ногами очень уж настырных участников драки, при этом укоризненно говорила:
– Ну куда вы все лезете? Не видите, что ли, тут заказ для моих друзей и мое молочко! Ну как вам не стыдно! Что, вам пива мало?
Во время одного из таких моментов к стойке прижали того татуированного детину, с которым Листик сцепилась в начале этой драки. Прижали трое, один из них замахнулся табуретом. Пират никак не мог защититься, поскольку двое других буквально висели у него на руках. Листик ударом ноги выбила табуретку из рук третьего нападавшего и гневно закричала:
– Куда грязной табуреткой? Там же микробы! Ему же потом от них плохо будет!
– Как – плохо?! – изумился потерявший табуретку.
– Голова болеть будет! Микробы – они такие вредные, от них всегда голова болит и температура еще бывает! И это все оттого, что грязной табуреткой по голове! Мыть сначала надо!
Воспользовавшийся замешательством нападавших детина стряхнул двоих, что вцепились ему в руки, и ударом в челюсть отправил на пол того, у кого раньше была табуретка. Обернувшись к Листику, пират спросил:
– А разве голова болит не оттого, что по ней табуреткой ударили?
– От этого тоже, – кивнула Листик и авторитетно добавила: – Но если на табуретке были микробы, то голова гораздо сильнее болеть будет!
Потом орчонок протянул руку и представился:
– Листик!
– Арам, – в ответ представился пират и осторожно пожал протянутую руку.
– Послушай, Арам, а почему эти на тебя напали? – Листик показала на поднимающуюся с пола троицу. – Вы же все вроде против орков драться собирались?
– Да какая разница – против кого? – удивился пират. – Такая замечательная заварушка! Тут можно и старые обиды вспомнить, а орки – неплохие ребята. Просто вы были чужаками!
– А сейчас что, перестали? – улыбнулась Листик.
– Ну-у-у, – протянул татуированный пират, – разве могут быть чужаками парни, что так замечательно дерутся?
– Ага! – согласилась Листик и предложила: – Хочешь молочка?
Пират скривился, тогда девочка кивнула поднявшемуся кабатчику:
– Кружку пива моему другу Араму! Ну и этим троим тоже. – Листик кивнула на троицу, они уже поднялись и вроде как сомневались – продолжить драку с Арамом или присоединиться к разговору. Предложение орчонка разрешило сомнения пиратов, и те тоже пристроились к барной стойке в ожидании угощения. Хозяин заведения попытался собрать свои разбегающиеся глаза, поэтому выполнять заказ орчонка не спешил.
– Нет, придется его еще раз стукнуть и самому пива налить, – укоризненно сказала Листик. – Нельзя же заставлять столь почтенных моряков мучиться от жажды! Ну!
Кабатчик быстро закивал и под гогот пиратов стал наливать пиво. А драка продолжалась, Ыраламыр, ухватив двух пиратов, кружился, сбивая пытавшихся к нему подойти.
– И долго он так может? – поинтересовался у орчонка татуированный детина.
– На полдня его хватит, – пожала плечами Листик. – Может, и на больше, не знаю. На полдня точно.
– Силен! – Пират с восхищением смотрел на гиганта орка, но его восхищала не сила этого орка, а красочные татуировки.
Листик, заметив этот взгляд, усмехнулась и спросила:
– Нравятся?
Пират молча кивнул, Листик протянула свою руку и провела по предплечью пирата. Дохлая рыбина, изображавшая русалку, преобразилась. Симпатичная девушка с аппетитными формами улыбнулась и подмигнула пирату. Тот разинул рот и заехал себе кружкой с пивом в ухо. Листик захихикала, пират опомнился и поставил кружку. Некоторое время любовался обновленной татуировкой, потом, заглядывая орчонку в глаза, жалобно попросил:
– А остальные сможешь? Так, как эту?
– Ага! – ответила Листик. – Только не здесь и не сейчас, хорошо?
Неожиданно собеседник Листика буквально прыгнул вперед. Он схватил за шиворот маленького человечка – тот, вытащив нож, намеревался ударить в спину орка, крутившего двух пиратов. Подняв этого человечка, пират сильно ударил того в ухо и с размаху бросил в стену, сказав при этом:
– Там, где благородная драка, – не место подлым приемам! Орки дерутся честно, да, они сильнее, но их же меньше!
При словах «благородная драка» Листик хихикнула и, указывая на бывших соперников Арама по этой драке, спросила:
– Но ты же вот дрался не с орками?
– Ну не всегда до орка дотянуться можно, – немного смутившись, ответил пират. – Можно заехать в ухо тому, кто поближе…
– А он может и ответить, – совсем развеселилась Листик.
– Дык… – подтвердил один из бывших противников Арама, отрываясь от кружки с пивом.
– Ага! – согласилась с приведенным доводом девочка.
– Всем стоять! – раздалось от распахнутой двери. – Городская стража! Сопротивление будет строго караться!
– Городская стража! – с презрением сплюнул на пол Арам. – Позор! На Гран-Приоре – городская стража! Эти новые хозяева еще полицию бы завели!
– Прекратить драку! – продолжал орать, судя по внешнему виду, старший этой самой городской стражи. – Прекратить! Кто зачинщики? Кто устроил это безобразие?!
– Вот он. – Арам ткнул пальцем в человечка, лежащего под стеной и начавшего подавать признаки жизни. – Он! Он тут это все и устроил!
Старший стражи оглядел царивший в зале кабака разгром, но посетители уже чинно расселись за столами. Два орка и три человека ставили на место перевернутый стол, при этом один из людей громко бурчал:
– Что за хлипкая мебель! Только поставил кружку с пивом, как этот стол и перевернулся!
Стражник недоверчиво хмыкнул и показал на орка, продолжавшего кружиться с двумя пиратами:
– А это что? Джентльмены изволили покататься?
– Именно, ваша стражниковатость! Джентльменам очень захотелось покататься на карусели, а где ж здесь взять карусель? Вот они и попросили господина орка оказать им эту любезность – немного их покружить.
Старший стражник поморщился от такого обращения, а сидящий на стойке и болтающий ногами орчонок скомандовал:
– Ыраламыр, поставь джентльменов, а то им скоро плохо станет! – И, перехватив подозрительный взгляд стражника, показал свою кружку. – Тут молоко! Пиво я не пью! А в этом приличном заведении были столь любезны, что добыли для меня молочка! Ага!
– Так кто же здесь устроил беспорядки? – снова грозно спросил стражник, обведя всех не менее грозным взглядом. – Дрался кто?!
– Он! – указал на почти пришедшего в себя человечка Арам. Человечек с лисьим лицом хоть и был сильно ударенный, но нож из своих рук не выпустил. А пират, сокрушенно качая головой, наставив на человечка палец, укоризненно продолжил: – Вот он! Мы тут сидели… Может же джентльмен посидеть и выпить кружечку пива в приличном заведении? Да? Так вот, мы смирно сидели, никого не трогали, а тут этот с ножом! Врывается и ну столы и стулья ломать! Ножом размахивает, кричит: «Всех порешу!» И слова при этом говорил такие нехорошие!
– Ага! – подтвердил орчонок. – Такие нехорошие, что у меня чуть молочко не скисло! Просто ужас!
– Ужас! – подхватил Арам и шагнул к человечку. Тот, пытаясь встать, махнул руками, но поскольку в одной руке был нож, то это можно было расценить как угрозу. Арам шагнул и приложил человечка по голове. Тот, что-то вякнув, опять обмяк. Арам подхватил его за шиворот и протянул старшему патруля стражников: – Вот! Передаем вам, ваша стражность, учинителя беспорядков для, так сказать, порицания и наказания. Можете с ним делать что хотите, хоть повесьте!
Зал кабака одобрительно загудел. Старший стражник обвел взглядом решительно настроенных посетителей и предпочел сделать вид, что инцидент исчерпан. Старший патруля кивнул двум своим подчиненным, те подхватили человечка под руки и потащили из кабака.
– Стукач! – сказал, словно сплюнул, Арам. Увидев вопросительно поднятые брови Листика, пояснил: – Крыса, доносчик! Мерзкий человечишка! При новых хозяевах Гран-Приора поднялся, теперь его боятся.
– А что, были и старые хозяева? – спросила подошедшая орчанка.
– Мы были раньше хозяевами Гран-Приора! А когда появились эти… то мы стали здесь как… – Пират махнул рукой.
Листик представила пирата и орчанку друг другу:
– Милана, моя сестра. Арам, мой друг.
– Листик, ты быстро и везде друзей находишь, – усмехнулась Милисента и вопросительно посмотрела на пирата.
Тот задохнулся от возмущения:
– Листик – мой друг! Да я за него глотку любому…
– Ага! – подтвердила девочка то ли утверждение своей сестры, то ли заявление пирата. А Милисента, продолжая улыбаться, глянула на предплечье Арама, тот тоже перевел туда взгляд. Улыбающаяся русалка кокетливо помахала хвостом. А потом, словно засмущавшись, закрыла лицо ладошками.
– О! – восторженно выдохнули обступившие собеседников пираты, Арам гордо подбоченился и пригласил:
– Милана и Листик, приглашаю вас и ваших друзей за наш стол!
– А мы там все не поместимся, – возразила девочка.
– А мы ваш стол придвинем к своему, – предложил пират.
Листик заулыбалась еще шире:
– Получится, что наш стол пришел в гости к вашему!
Сдвинув столы, большая компания, состоящая из орков и людей, уже начала провозглашать тосты по второму кругу. Большинство тостов были за Листика и за ее художественные таланты. Она успела подправить татуировки еще трем пиратам, но дальше править категорически отказалась, мотивировав это тем, что устала. Но на самом деле она не хотела, чтоб сильный всплеск магии заметили нынешние хозяева острова. Хотя она обнадежила всех желающих, что сделает им исправление, как она выразилась – бездарной мазни послезавтра. Почему не завтра, а послезавтра – никто не понял, но возражать не стали. И с тем, что их татуировки – это бездарная мазня, тоже согласились, ведь перед глазами были образцы действительно высокого искусства!
– Арам, ты ведь дрался не в полную силу, ты ведь присматривал за тем стукачом? – спросила Милисента пирата. Они сидели рядом, хоть и в самой гуще веселящихся пиратов и орков, но вели довольно серьезную беседу. К ним прислушивалась Листик, сидящая на коленях у Ыраламыра, тот тоже прислушивался к разговору, делая при этом вид, что вовсю веселится.
– Милана, а ты ведь не просто так завернула сюда, да и драку твой братик спровоцировал очень умело, – усмехнулся в ответ пират. Милисента многозначительно улыбнулась. Пират, поняв, что орчанка не ответит на его вопрос, стал объяснять сложившееся положение на острове: – Понимаешь, Милана, у нас тут была вольница, нет, порядок мы поддерживали. Сами поддерживали, нам не нужна была городская стража…
– И какие-то наряды, охраняющие порт, – влезла Листик. – От кого это они порт-то охраняют?
Пират кивнул и продолжил:
– Три самых влиятельных капитана носили звание – адмирал…
– Как Тарвайя? – опять влезла Листик.
– Ты знаешь Доунато? – удивился Арам.
– Листик, не перебивай! – строго сказала девочке Милисента, Листик надулась и прижалась к орку, на коленях которого сидела, тот погладил девочку по голове и укоризненно посмотрел на Милисенту. Орчанка тоже погладила девочку: – Ну, Листик, не дуйся! Если ты будешь все время перебивать Арама, то мы до утра так ничего и не узнаем.
Пират глянул на орков, он уже не сомневался, что маленький орчонок не просто юнга, а возможно, и корабельный маг у этого странного экипажа. Кивнув своим догадкам, пират продолжил:
– Когда появились Каратэш и остальные, то все резко изменилось. Часть капитанов и один адмирал пошли под его руку, а два других адмирала просто исчезли. Боюсь, что эти новые хозяева скормили их своим кошмарным слугам. Вы их не видели? Это такие ящерицы, похожие на драконов… Ну тело у них как у дракона, а морда как у ящерицы, и росту в них больше трех метров. Вот эти драконы-недомерки или ящерицы-переростки что-то типа гвардии у этих… – Пират мотнул головой в сторону, противоположную от моря, туда, где возвышалась самая большая гора Гран-Приора. Потом, обрщаясь к Милисенте, сказал: – Вот ты спрашивала, почему я не дрался, как положено? Хотя мне очень хотелось поразвлечься. Потому, что в зале был тот крысеныш, стукач. Он собирался воткнуть в кого-нибудь нож, а потом появилась бы городская стража. А в их патруле всегда пять-шесть этих тварей. А мы бы все, кто находился в зале, ничего бы не смогли сделать! А твари хватают тех, на кого указывает стража, и отправляют на галеры. Я так понимаю, что на галерах – бойцами ящерицы, а гребцов нет! Вот и устраивают облавы на вольных людей…
– Но сейчас этих, как ты сказал ящериц-переростков не было, ведь так? – спросила Милисента.
– Это и странно, этих черных тварей уже два дня не видно, затаились, наверное. – Арама перебил орчонок своим хихиханьем, он зажал себе рот, чтоб не засмеяться в голос. Пират удивился такой реакции, но, понизив голос, продолжил: – Жрец Посаданума утверждает, что Найда их всех утопила в море. Не знаю, так ли это, но тварей действительно нет!
Листик захихикала, уже не сдерживаясь, Милисента укоризненно покачала головой и спросила:
– А атака адмирала Тарвайи, что ты о ней знаешь?
– Это была не атака, его просто заманили сюда. Пригласили якобы для переговоров о разделе сфер влияния, он и сунулся, тем более что его флот был сильнее, чем тот, что был здесь.
– Тогда как же его победили?
– Еще одна кошмарная тварь! У нее тело дракона, но оно покрыто не чешуей, а перьями, длинная шея и клюв, такой большой клюв! Взгляд этой твари превращает все живое в камень. Команды первых кораблей, что вошли в гавань, сразу же окаменели. Хотя не все, у корабля Эдварда была какая-то защита, он успел подать сигнал, и Тарвайя развернул свои корабли.
– Эдвард? – вопросительно подняла брови орчанка. – Это кто? Ты его знаешь?
– Знал, – вздохнул пират. – Эдвард – сын Доунато Тарвайи.
Орчанка кивнула, принимая информацию к сведению. Арам обратил внимание, что орчонка очень заинтересовало упоминание о твари, взгляд которой превращает в камень. Орчонок перестал хихикать и очень серьезно спросил, удивив пирата:
– Арам, какого размера фиринок? Ну тот, который взглядом…
– Как галера, а может, и больше, – ответил пират. А орчонок удивил его еще больше, не только его, а и всех, кто слушал этот разговор.
– Совсем маленький! – сказала Листик, стискивая кулаки. – Они утащили детеныша! Взрослого фиринка им поймать не под силу, так они детей воруют! Гады!
Милисента, зная, как Листик относится к тому, когда обижают детей, неважно, к какой расе те принадлежат, успокаивающе погладила девочку по ее черным жестким волосам и спросила:
– Листик, ты знаешь, кто это?
– Фиринок, – ответила девочка без своего извечного «ага», – это такой василиск, вернее, принадлежит к семейству василисковых. Обитают они на Фаране. Это такой мир, он больше Геллы раза в три. Там сила тяжести тоже больше. Там фиринки почти не летают, поэтому они так охотятся – их взгляд парализует жертву. Причем так парализует, что тело жертвы сводит судорога, доводя это самое тело до состояния полного одеревенения.
– Потому и клюв! – глубокомысленно заметил Ыраламыр. – Долбить клювом дерево гораздо сподручнее, чем жевать!
– Ага! – кивнула Листик. – На Фаране все такие здоровые, и деревья там – ух! Когда я там была, мне очень понравилось!
Арам отметил оговорку орчонка, тот сказал о себе в женском роде. Отметил также и то, что из орков это никого не удивило, видно, они об этом и так знали. Но спросил он совсем другое:
– Как же может понравиться такой мир? Все в три раза больше, в три раза тяжелее! Да еще и такие милые зверушки живут – размером с галеру и взглядом убивающие?!
– Так я же не по земле ходила! Я же сверху летала! – ответила Листик.
– Летала? – переспросил Арам.
– Летала! – подтвердила Листик и, с вызовом глядя на смотрящих на нее людей, добавила: – Да! Девочка я! Девочка! Ну и что?
– Ничего, – пожал плечами Арам. – Очень симпатичная и красивая девочка!
– Ага! – кивнула в ответ Листик.
– Хорошо, – невозмутимо продолжила Милисента. – Что нам с этим василиском делать? Он хоть и маленький, но очень опасный!
– Ничего, – ответила Листик, – домой отправить. Малыш, наверное, очень голодный… И напуганный… Его надо успокоить и домой отправить!
Сидящие за столом, те, кто слышал девочку, поежились, представив напуганного и голодного малыша размером с галеру. Милисенте, видно, тоже пришла в голову такая мысль, она, вздохнув, сказала:
– Но все же если не удастся его отправить домой, то придется…
– Мил! Ну как ты можешь?! Он же маленький! – закричала Листик. – Он же домой хочет! К маме!
– Листик, мы постараемся его отправить к маме, но если это у нас не получится, то… Сама понимаешь, подумай, как его можно хотя бы нейтрализовать.
– Хорошо, – тихо произнесла девочка. А Милисента обратилась к Араму:
– Ты говоришь, что на галере Эдварда была какая-то защита? Почему ты так решил?
– Корабль Эдварда развернулся и попытался уйти, тогда как другие корабли шли прямо, экипажи-то там окаменели! – ответил Арам.
– Почему не ушел?
– На него сверху упал дракон, он сломал эту защиту, и все, кто находился на этом корабле, тоже окаменели.
– Дракон? – изогнула бровь Милисента.
Арам стал объяснять:
– Именно! Хотя на обычных драконов он совсем был не похож. Меньше раза в три, если не больше. Но при этом намного гибче и подвижнее, что ли. И на этого дракона совсем не действовал взгляд этого василиска!
– Ага! – многозначительно кивнула Листик.
Милисента тут же спросила:
– Ли, ты хочешь сказать, что…
– Именно! Нам взгляд фиринка не страшен, у нас иммунитет! Я провела на Фаране целый год, со всеми тамошними обитателями в гляделки играла – и ничего! А как ты думаешь, как дракланы ловят там фиринков?
– Но ты же сама сказала, что они ловят детей?
– У детей взгляд ничем не отличается от взгляда взрослых! Только у взрослых есть еще лапы с когтями и хвост, от которых драклану не поздоровится, даже если он в ипостаси дракона!
Тот диалог увлекшихся орчанок вогнал невольных слушателей в ступор – кто же эти девушка и девочка, что так просто говорят о таких вещах? А старшая орчанка опять спросила у Арама:
– А что сделали с теми пиратами, извиняюсь, джентльменами удачи из эскадры адмирала Тарвайи?
– Их увезли в третий форт, тот, что на самой горе. Там Каратэш сделал тюрьму, туда всех окаменевших и увезли.
– Арам, а тебе, да и всем вам, не кажется ли, что с окаменевшими так не поступают. Окаменевшие бесполезны, проще их утопить в море или положить в фундамент домов…
– Можно еще в виде памятника поставить, – хихикнула Листик.
– Да, – согласилась Милисента. – Только поставить не как памятник, а как назидание недругам. То есть окаменевших можно по-разному использовать, но не запирать в тюрьму. Скорее всего, в тюрьме только сын адмирала Тарвайи и некоторые капитаны, а остальные, как ты сказал, – Милисента кивнула Араму, – на галерах. Только вот экипажей у этих галер нет!
Отвечая на недоуменные взгляды, Милисента, под хихиканье Листика, пояснила:
– Экипажи галер, состоящие из слуг Каратэша и его сотоварищей, утопились в море. Разве можно не верить такому почтеннейшему человеку, как жрец Посаданума?! Поэтому мой вам совет – постарайтесь завтра остаться в гавани, а еще лучше – на берегу. Понятно?
Столько было властности в голосе этой с виду простой орчанки, что все присутствующие закивали. Арам, указывая на пиратов, стал называть имена капитанов, которых эти пираты должны были позвать в этот кабак. Закончив командовать, Арам пояснил свои действия:
– До вечера еще далеко, а до утра еще дальше. Можно так напиться, что… Ну сами понимаете, какой спрос с мертвецки пьяного? Никакого! Так что завтра ни один корабль не сможет выйти из бухты.
– Арам, а вам не попадет от новых правителей острова, что вы понапивались в такой важный момент? – спросила Листик.
– Ну как нам может попасть? За что? Никто ж не знает, что завтра будет такой важный день! Да? А с микробами на табуретке ты здорово придумала!
– Ага! – ответила Листик.
Восход солнца над морем – это очень красиво, если есть время любоваться. Но три существа, стоявших почти на вершине самой высокой из гор Гран-Приора, красотами пробуждающейся природы совсем не любовались, их внимание было сосредоточено на кораблях, идущих к острову. До этих кораблей еще было миль пять, но это не являлось препятствием для острого зрения этих существ. Высокие – в пять, а самый крупный в семь раз превосходили рост обычного человека, – но недостаточно большие для драконов, эти существа очень драконов напоминали, но были не такие массивные, более тонкие и гибкие, можно было сказать – изящные. Тела этих существ, покрытые чешуей, у двух серой, а у третьего серебристой, бугрились мускулами. Большие крылья за спиной, вдоль которой шел гребень, и драконьи головы с горящими глазами – дополняли картину. Это были дракланы-повелители в своей драконьей ипостаси.
– Идут как на парад, – скривился один из дракланов. – Идут и не боятся!
– Герх, а чего им бояться? Вон как прикрыты! Видишь? – ответил драклан с серебристой чешуей.
– Гара, прикрыты не все, вон видишь, на флангах почти нет защиты, да и та, что есть, для нас не преграда, – заметил третий, самый большой драклан. – Подождем, пока подойдут ближе, а потом выпустим василиска.
– Каратэш, но мы же не сможем никого захватить! У нас же нет драгов. А те хуманы, что приняли нашу власть, перепились! Грязные скоты! Всего-то пятнадцать кораблей вышло из гавани! Вот и весь флот, что у нас есть, экипажи остальных лыка не вяжут!
– А мы и не будем больше никого захватывать. Как ты поняла, Гара, эти хуманы очень ненадежны и бойцы никакие, так и смотрят – как бы сбежать. Поэтому этих мы будем топить! Нам надо, чтоб высунулись те, кто за ними стоят. За этой атакой несомненно кто-то стоит, вот пусть он и покажется! Надоело в прятки играть! Решим дело одним ударом! Поэтому, когда начнем топить этот флот, они высунутся. Тут мы их и прихлопнем! А потом и с кораблями разберемся, – с брезгливой гримасой ответил Каратэш.
– Если здесь эта стерва – Рамана, то это будет непросто! Она будет драться до конца! А вот ублюдок ее сестрицы нам не соперник, слабая очень. Одно слово – полукровка! – скривилась Гара.
– Но прошлый раз эта слабая полукровка сумела отбиться, причем ты сама тогда чудом спаслась!
– Это была хитрость, она сумела всех обмануть. И ей Рамана помогла! – зашипела Гара. – Сейчас у нее это не получится!
– Получится. Не получится. Но все равно надо быть осторожным! – высказал свое мнение третий драклан.
– Герх, уж не боишься ли ты эту дрянь? – насмешливо спросила дракланка.
– Ее не боюсь, я опасаюсь Раманапиритикалиону, она один из лучших бойцов и магов! – скривился Герх. – Мы знаем о двоих, но заявка была подана, а для этого надо – минимум чтоб их было четверо!
– Еще два таких же ублюдка, как и Листикалинариона! Может, эта стерва Рамана и постаралась! Пошла по стопам своей беспутной и уродливой младшей сестрицы! – снова зашипела Гара.
– Ну не скажи, Ветикалинариона была признанной красавицей! – поддел дракланку Герх.
– Потому и пошла гулять налево! Да ни один приличный драклан не хотел с ней иметь дело! – задохнулась от возмущения Гара.
– Может, она не хотела ни с кем из нас иметь дело? – продолжал подзуживать свою подругу серый драклан. – Многие из нас были бы не против иметь общее потомство с Ветикалинарионой.
– Да ты… Да с тобой… Да я тебя… А-а-а! Так ты тоже к ней клинья подбивал, а она тебе отказала! Ты для нее оказался слишком плох! Мордой не вышел! – заорала дракланка.
– А ну тихо! – рявкнул третий драклан, серый, который больше своих товарищей раза в полтора. – Нашли время! Герх, выпускай василиска! Да пни его как следует, чтоб прямо на корабли летел! А то начнет упираться, как прошлый раз. Давай!
Меньший серый драклан сорвался с обрыва и полетел вниз, стремительно набирая скорость. Через некоторое время, после того как Герх исчез из виду, послышался вой и какое-то обиженное курлыканье. Над гаванью появился вроде как дракон, только его тело было покрыто перьями, а вместо зубастой пасти у него был клюв. Он летел в сторону приближающихся кораблей, летел, все ускоряясь, подгоняемый струями огня, выдыхаемыми летящим за ним дракланом. Посчитав, что василиск получил достаточное ускорение и движется в нужном направлении, Герх вернулся на скалу.
Когда василиск преодолел две трети расстояния до кораблей, перед ним, прямо из воздуха, возник изумрудно-золотистый дракончик. Василиск оглушительно завизжал, дракон не менее оглушительно завизжал в ответ, а потом как-то странно курлыкнул. Василиск замолчал и тоже закурлыкал, очень обиженно закурлыкал, будто на что-то жалуясь. Дракончик развернулся и полетел, отворачивая в сторону от кораблей, василиск тоже повернул вслед за ним.
– Проклятый ублюдок! – заревела Гара, срываясь с места. Она стремительно полетела в сторону от атакующих кораблей, туда, куда направлялись изумрудно-золотистый дракончик и василиск.
– Истеричка! – закричал ей вслед меньший драклан, больший презрительно скривился:
– Пусть летит, думаю, ярость не помешает ей расправиться с этой девчонкой!
Неожиданно изумрудно-золотистый дракончик и василиск пропали. Только что летели рядом – и вдруг исчезли, будто их и не было!
– Амулет перехода! У этой малолетней паршивки амулет перехода! – закричал Герх, он расправил крылья, собираясь рвануть вслед за дракланкой.
– Куда?! – рыкнул Каратэш. – Даже если у нее есть амулет перехода, то он пропал вместе с ней! Но думаю, что она вернется! Гара ею займется. А наша цель – корабли, только так мы сможем выманить подруг этой малолетки! Или ты хочешь, чтоб они затаились и ударили нам в спину?
Оба драклана, почти не махая крыльями, но стремительно полетели в сторону приблизившихся кораблей.
Гара сразу и не заметила исчезновения цели своей атаки, когда заметила, что Листик пропала, то заметалась над морем, изрыгая проклятия вперемешку с пламенем. В своей попытке напасть на ненавистного ей дракончика, дракланка уклонилась в сторону от плывущих к острову кораблей. Она в бешенстве крутилась на месте, пытаясь понять, куда же делся изумрудно-золотистый дракончик.
– Ку-ку, – раздалось у нее за спиной.
Дракланка развернулась и увидела глумливо улыбавшегося дракончика.
– Ты! – выдохнула Гара.
– Ага! – ответил дракончик и, развернувшись вокруг кончика своего крыла, устремился к острову.
– Стой! Стой, поганка! – заорала дракланка и кинулась в погоню.
– На себя посмотри! Уродина! – ответила, не оборачиваясь, Листик.
Дракланка зашипела от злости и замахала крыльями быстрее. Когда она уже почти догнала маленького дракончика, он резко ушел в сторону. Большой дракон, не сумевший повторить маневр маленького, пролетел мимо, при этом Листик умудрилась еще и пнуть свою преследовательницу.
– Арррыыы! – зарычал большой дракон.
Маленький дракончик выдохнул огонь, накрывший большого, впрочем, особого вреда тому это не принесло, но было очень обидно.
– Ага! – прокомментировала свои действия Листик и показала дракланке язык, длинный и раздвоенный.
– Да я тебя… – зарычала Гара.
– Ага! – согласилась Листик и снова показала язык.
Дракланка дохнула в свою нахальную противницу огнем, но не попала, а вот Листик снова попала. Мало того, маленький дракончик, извернувшись, ударил большого крылом, вернее, когтем, которым заканчивалось крыло. Большой дракон потерял равновесие, а воспользовавшаяся этим Листик напала на падающего дракона сверху. Она стала наносить довольно болезненные удары крыльями, добавляя огнем, не давая Гаре выправиться. Так и не сумевшая выйти из пике дракланка ощутимо приложилась о землю. Листик добавила еще огнем и отскочила в сторону, хоть и ошеломленная ударом, Гара уже стояла на земле в оборонительной стойке.
– А у тебя вся шкура на спине белая и дымится, – светским тоном сообщила своей противнице Листик и, изобразив отвращение, добавила: – Мало того что дымится, так еще и клочьями слазит! Фу как некрасиво! Неэстетично!
– Аррр! – снова зарычала дракланка, пытаясь скосить глаза, чтоб заглянуть себе на спину.
Воспользовавшись тем, что соперница отвлеклась, Листик снова полоснула ее когтем. Полоснула и отскочила, а когда Гара сама собралась атаковать дракончика, Листик обрушила на нее поток пламени. Дракланка сумела снова подняться в воздух, и соперницы опять закружили в смертельном танце. Теперь Гара была настороже и не подпускала Листика близко, сама норовя ударить когтями. Но Листик и не приближалась на расстояние удара, она кружила вокруг своей противницы, поливая ту огнем. Гара скупо отвечала и вертелась на месте, она не старалась успеть за своей более верткой соперницей, она берегла силы, ожидая, когда Листик начнет уставать. Так они и кружились, одна вилась вокруг более массивной противницы, а вторая копила силы для решающего удара и выжидала, когда ее соперница допустит ошибку и подставится под ее удар. Драконы, кружась, отдалились от моря и теперь вертелись над строениями, выбранными дракланами-захватчиками для своей резиденции.
Адмирал Мавиланни стоял на мостике своей флагманской биремы. Он был абсолютно спокоен, даже немного любовался четким атакующим строем своей эскадры. Корабли шли клином, на острие которого и находилась флагманская бирема. Мачты были уложены вдоль корпусов, биремы шли на веслах, даже не шли, а летели! Четко отбивали ритм задающие темп барабаны, мерно вздымались и опускались весла, вроде бы неспешно идущий клин боевого построения эскадры Венисии оставил позади корабли Гельвении, даже пираты немного отстали. И это притом, что биремы не развили полную скорость! Адмирал берег силы гребцов, ведь на биремах Венисии гребцами были не рабы, а моряки гребной команды, которые во время абордажа становились второй линией атаки или обороны. Собственно, это была морская пехота, или по сухопутной классификации – легкая пехота, а абордажная команда, одетая в пластинчатые панцири, была тяжелой пехотой. Конечно, если абордажник первой линии падал за борт, то выплыть у него шансов не было. Но зато первая линия сметала и заскийских сахи, одетых в стеганые халаты, и пиратов, сражавшихся в легкой верхней одежде или вообще раздетыми до пояса. Только эпирские сипахи, одетые в кольчуги, могли драться с венисийскими абордажниками на равных, но только со второй линией.
Адмирал дал команду положить мачты, когда до острова оставалось семь миль, до этого шли под парусами, не зачем утомлять людей перед битвой. Но сражение венисийские биремы и триремы, да и другие боевые корабли вели на веслах. Обычно корабли сходились, обстреливая друг друга из метателей, если была такая возможность, то таранили, но в основном исход сражения решала рукопашная. Вот тут и не было равных венисийцам. Кроме численного преимущества, ведь и у заскийцев, и у пиратов, да и у эпирцев на веслах были рабы, поэтому абордажников у них было не так уж и много, а у венисийцев была еще и отличная боевая подготовка. Мавиланни посмотрел влево и вправо, эскадра шла как на парад, четко выдерживая дистанцию, весла, подчиняясь ритму, задаваемому барабанами, поднимались и опускались у всей эскадры одновременно. Адмирал, взглядом прошелся вдоль палубы. Метатели стояли расчехленные и заряженные, готовые выпустить свои смертоносные снаряды. Абордажная команда затаилась, прикрытая щитами, но готовая в любую секунду ринуться вперед. Офицеры находились на своих постах, только вот место мага пустовало. Штатный маг биремы перешел на другой корабль. Но это никак не сказалось на магическом обеспечении корабля, ведь на его борту были две волшебницы в ранге магистра и огненная ведьма, как объяснили адмиралу – очень сильная, по силе даже превосходящая многих магов эскадры. И еще две ученицы волшебниц. Такое обилие магов на корабле было заметно простым взглядом – воздух над палубой казался вязким от обилия защитных заклинаний. Девушки были одеты в строгие брючные костюмы, видно было, что они очень серьезно отнеслись к предстоящему сражению, вот только леди Рамана была одета в роскошный шелковый халат и в мягкие тапочки с ярким помпонами. Можно было подумать, что девушка собралась в баню, а не сражаться с врагом. Впрочем, остальных девушек наряд их предводительницы нисколько не удивил, видно, они считали это в порядке вещей.
Когда до входа в бухту Гран-Приора, перегороженного жидкой цепью из полутора десятка пиратских галер, оставалось не больше мили, со стороны гор показались два дракона. Складывалось такое впечатление, что один дракон гнал другого на эскадру Венисии. Оба они были не совсем похожи на драконов. Драконы большие и массивные, довольно неповоротливые звери, а тут если первый, почему-то покрытый вместо чешуи перьями, хоть и был размером с галеру, двигался довольно быстро и грациозно, то второй оказался довольно маленьким, и он выдыхал огонь! Адмирал слышал об этой, недавно появившийся, разновидности драконов, но видел впервые. А вот первый, покрытый перьями, дракон огонь не выдыхал, но было в нем что-то странное, даже опасное, вызывающее страх. Что же в этом драконе вызывает подобные чувства, было непонятно до тех пор, пока люди не встретились с ним взглядом. Его большие желтые глаза заставляли цепенеть, руки и ноги начинали отниматься – и это под магической защитой! А если бы защиты не было?!
– Василиск! Василиск! – прокатилось по кораблю. Василиск, а это был именно этот страшный зверь, летел на головную бирему, еще немного – и никакая защита не поможет! Адмирал оглянулся на магинь. Огненная ведьма вскинула руки, готовясь ударить по чудовищу огнем, остальные стояли спокойно, вроде как понимая, что ничего противопоставить этому чудовищу не смогут. Только леди Рамана улыбалась, она оперлась на ограждение мостика, как завзятый театрал опирается на перила своей ложи, казалось, она готовится насладиться интересным спектаклем. Адмирал повернулся к василиску как раз в тот момент, когда перед ним появился маленький изумрудно-золотистый дракончик. Василиск оглушительно завизжал, что было странно для такого большого тела, ему больше бы предстало – реветь. Дракончик тоже завизжал, василиск вроде как испуганно замолчал, а дракончик закурлыкал, как будто утешая. Василиск, введя людей в шок от удивления, закурлыкал в ответ, закурлыкал очень жалобно. Дракончик ободряюще курлыкнул и полетел в сторону от эскадры, василиск послушно пристроился сзади, не пролетев и сотни метров – и дракончик, и василиск исчезли. Просто исчезли!
– Молодец Листик! – нарушил тишину голос бронзововолосой волшебницы, почему она назвала дракончика именем своей племянницы, никто не понял. Вернее, не поняли венисийцы, девушки улыбались.
– Кто бы сомневался! – удовлетворенно кивнула вторая волшебница, черноволосая. – Только вот как ей удалось предотвратить атаку василиска – ведь он именно атаковал!
– Листик с ним поговорила, – улыбнулась бронзововолосая. Она еще что-то хотела сказать, но дикий рев заставил всех посмотреть в ту сторону, откуда он раздался. На том месте, где исчезли василиск и изумрудно-золотистый дракончик, крутился серебристый дракон, он почти в два раза превосходил размерами того дракончика, что увел василиска. Этот серебристый дракон метался над морем и громко ревел, прерывая свой рев только для того, чтоб пыхнуть огнем.
– Сколько экспрессии! – восхитилась леди Рамана. – И какой богатый словарный запас, правда, слова все неприличные, даже переводить неудобно.
Как бронзововолосая волшебница разобрала в этом яростном реве какие-то, пусть даже неприличные, слова, у нее спросить никто не успел. За беснующимся драконом возник уже знакомый изумрудно-золотистый дракончик, он некоторое время наблюдал, а потом громко и ехидно сказал:
– Ку-ку!
Это окончательно взбесило серебристого дракона, он с ревом ринулся на дракончика, но тот не стал ждать и пустился наутек. Казалось, маленький дракончик убегает недостаточно быстро, серебристый его нагонял – вот еще немного, и серебристый вцепится в золотистого. Неожиданно маленький извернулся и цапнул своего преследователя, добавив огнем. Серебристый заревел еще громче, и драконы, кружа, скрылись за одной из гор острова.
– Смотрите! Смотрите! – закричал один из офицеров, указывая на склон самой большой горы, вдоль него скользили два драконьих силуэта, если один был такого же размера, как соперник изумрудно-золотистого дракончика, то другой был еще больше.
– Ну вот, теперь мой выход! Стэлла, принимай командование! – произнесла бронзововолосая волшебница, сбрасывая халат.
– А-а-ах! – прокатилось над палубой биремы. Моряки забыли о драконах. Забыли о предстоящем бое, вообще обо всем забыли. На бронзововолосую волшебницу давно засматривались, она была ослепительно красива. Но ее холодность отпугивала желающих не то что заговорить, даже тех, кто просто задерживал на ней взгляд дольше, чем требовалось, для делового разговора, или дольше, чем позволяли приличия. Было в этой женщине что-то такое, что заставляло бояться ее до судорог. А сейчас она стояла обнаженная и прекрасная, нисколько не смущаясь, ею хотелось любоваться, просто любоваться, потому что даже коснуться такой красоты было бы кощунством!
– Туда смотреть! – строго сказала бронзововолосая, указывая на берег и выстроившиеся у входа в бухту галеры, потом показала всем язык и прыгнула за борт.
– Человек за бортом! – опомнился кто-то.
– Отставить! Все под контролем! К бою! – громко скомандовала черноволосая подруга прыгнувшей за борт волшебницы.
– Но как же… – начал капитан биремы.
– Она знает, что делает! Это ее бой! – произнесла леди Стэлла. – А ваша задача – подавить сопротивление пиратов и ворваться в бухту! Киламина, приготовься!
Ведьма вскинула руки, и между ее ладоней заплясал, увеличиваясь, огненный шар. А черноволосая волшебница протянула руку, показывая на приближающихся драконов. Они как раз пролетали над бухтой Гран-Приора. Вокруг них вспухла пара огненных облаков взрывов. Это кто-то со стоящих в бухте пиратских кораблей начал стрелять по драконам из метателей. Видно, не всем нравились новые хозяева Гран-Приора и порядки, ими заведенные. Но эти выстрелы, хотя несколько огненных зарядов попало, не причинили драконам никакого вреда. А вот большой дракон в ответ будто плюнул сгустком огня. И, вероятно, попал, потому что из-за высокого мола, ограждающего гавань, полетели обломки и показались языки пламени. Но эти хоть и бесполезные, но отчаянные выстрелы отвлекли внимание драконов, и крылатые звери влетели в чуть заметное серое облако, возникшее у них на пути. То, что не смогли сделать огненные заряды, удалось какому-то облачку из серой пыли. Драконы закрутились на месте, оглушительно чихая.
На палубе «Летящей» застыли у метателей – Рен у одного, и Ыраламыр у второго. Милисента стояла между ними, напряженно вглядываясь в горы, нависающие над бухтой, а вот Листика нигде не было видно, что было очень странно, девочка всегда участвовала в любых драках или сражениях вместе со своей сестрой. Милисента первой заметила василиска и гнавшего его дракона. Орк и человек, стоящие у метателей, напряглись, но девушка отрицательно покачала головой, стрелки немного расслабились. Из-за скал и высокого мола не было видно, что происходит в море, но, судя по тому, что хозяева острова спустили василиска, подходила венисийская эскадра. Василиск и дракон пронеслись над бухтой. Дракон, видно решив, что василиску заданы нужная скорость и направление, заложив вираж, ушел обратно в сторону гор. Полет василиска, в отличие от приближения эскадры, из бухты было хорошо видно. Внезапно перед пернатым драконом возник маленький изумрудно-золотистый дракон.
– Листик! – выдохнул Ыраламыр. – Это ее дракон! Она собирается сразиться с этим огромным чудовищем?
– Нет, – начала отвечать Милисента, но тут визг василиска перекрыл все звуки, к нему присоединился маленький дракончик. Повизжав некоторое время, оба дракона – и большой, и маленький – закурлыкали так, как будто василиск на что-то жалуется, а маленький дракончик его успокаивает. Потом оба дракона полетели вдоль берега моря, пролетев около сотни метров, они исчезли.
– Это что? Куда они делись? – удивился капитан Каратто.
– Листик повела фиринка домой, к маме, – усмехнулась Милисента.
– И что теперь? – поинтересовался Каратто.
– Теперь будем драться. – Девушка усмехнулась. – Мы будем драться, а вам лучше затаиться и не попасть под удар.
Никто не понял, что имела в виду девушка, но ей начали горячо возражать, утверждая, что не оставят одну и окажут посильную помощь. Милисента улыбнулась и скомандовала наводчикам метателей:
– Приготовиться! Летят!
Кто летит – никто не понял, но девушка показала рукой, и все увидели.
– Без команды не стрелять! – напомнила Милисента, но, как бы вопреки ее приказу, хлопнули метатели на стоявших ближе к берегу пиратских галерах. Их снаряды полетели навстречу драконам, некоторые попали, вызвав восторженные крики пиратов. Но на тех галерах, что открыли огонь, радовались недолго, их выстрелы не нанесли драконам никакого ущерба, но вот ответные действия летящего первым дракона уничтожили одну и вызвали сильный пожар на двух других.
– Навести на три пальца перед летящим драконом. Огонь! – скомандовала Милисента, дзинькнули метатели, посылая по указанному направлению не обычные огненные заряды, а мешки с упакованным в них ровушем и терлинком. Мешки лопнули, и смесь рассыпалась прямо перед драконами. У наблюдавших за полетом этих зверей сложилось такое впечатление, что драконы потеряли всякую ориентацию, они кружились на одном месте, чихали и кашляли, совсем как люди.
– Беглым, огонь! – скомандовала Милисента, метатели защелкали в бешеном темпе, опустошая зарядные погреба, а девушка стала раздеваться.
– Мил, ты хочешь на них напасть? – спросила Киламина.
Милисента пожала плечами:
– Надо! Это их не остановит, надо нанести удар, пока они не опомнились!
Милисента прыгнула за борт. А драконы, по крайней мере, тот, что больше, стали приходить в себя. Но это им сделать не дали, из-под воды вырвалась бронзовая тень – это был дракон, не уступающий размерами меньшему серому дракону. Этот дракон напал на большого серого. А на серого, что поменьше, сверху упал неизвестно откуда там взявшийся золотисто-изумрудный дракон, он значительно уступал в размерах своему противнику. В первый момент нападающие нанесли несколько ударов, достигших цели, но потом серый большой и серый меньший драконы выровняли положение, даже стали теснить золотистого и бронзового. Над гаванью закружила отчаянная схватка, наблюдавшие снизу видели, что драконы ведут бой насмерть, что победитель не пощадит побежденного.
– Ыраламыр! Чем это вы стреляли? – окликнули орка с подошедшей галеры. Это была одна из тех галер, с которых стреляли по пролетающим драконам и которую дракон поджег. Но на ней пожар уже потушили, и сейчас она стала борт о борт с «Летящей».
– Специальными зарядами, их Милана против драконов приготовила! Ты же видел, Арам, этих драконов обычные огненные снаряды не берут! – ответил Ыраламыр. Он, как и все остальные, кто находились на шхуне, с тревогой следил за развернувшимся в небе сражением. Там драконы выписывали замысловатые фигуры, время от времени поливая друг друга огненными струями.
– Друг Ыраламыр, а где она сама? И где Листик? – опять спросил Арам. Он крутил головой, стараясь найти знакомых орчанок.
Ыраламыр показал на сражающихся драконов:
– Милана там! Видишь, вон золотистый дракон? Это дракон Миланы!
– Ооо! Это ее дракон?! Она драконий всадник? Вернее, всадница? – воскликнул пират.
– Да! И она, и Листик!
– Бронзовый дракон – это Листика? – сделал предположение Арам.
– Нет, Листик улетела раньше, она увела василиска, а потом за ней погнался тот серебристый дракон, ну который первым прилетел! – ответил Ыраламыр, он не сомневался в победе дракона девочки над тем серебристым, но все равно волновался. – А чей этот, бронзовый, – не знаю, но видишь, он за нас!
В это время в гавань ворвался флот Венисии. Биремы, проходя узость пролива, рассыпались по гавани, нацеливаясь на стоящие там пиратские галеры. Но пираты и не собирались оказывать сопротивление, все галеры подняли белые флаги. Те же из пиратов, которые собирались драться, вышли из гавани и уже были потоплены. Адмирал Мавиланни не собирался терять время, сражаясь с ними, пиратские галеры были расстреляны из метателей или сожжены огненной ведьмой.
– Поднять флаг! – скомандовала Миларимо, и на мачте шхуны затрепетало голубое полотнище с золотистым драконом.
К «Летящей» направилась флагманская бирема. Когда она подошла близко, оттуда закричали:
– Помощь не нужна?
– Нет! – прокричала в ответ Миларимо, а с проходящей мимо биремы кричала свесившаяся с капитанского мостика светловолосая девушка:
– Ми! Мы высаживаем на берег десант! Займись галерами в бухте, если будут дергаться – жги!
– Э-э-э?.. – выразил свое удивление Арам. Ыраламыр ему пояснил:
– Миларимо – очень сильная огненная ведьма! Ей спалить все эти скорлупки ничего не стоит! Ох!
Орк охнул, так как серый дракон, извернувшись, сильно ударил золотистого, тот, закувыркавшись, полетел в море. Серый стремительно настигал своего противника, казалось, тому деваться некуда, в сторону уйти нет никакой возможности, вот-вот его догонят и ударят! Но золотистый и не думал уходить в сторону, он, еще увеличив скорость, ушел в воду, подняв тучу брызг. Серый, дохнув огнем, не сумел погасить скорость и тоже плюхнулся в море. Он начал вслепую наносить удары, стараясь достать золотистого дракончика, который должен был быть под водой. Поднялись клубы пара, серый дракон уже бил не крыльями и лапами, а пыхал огнем. Его золотистый противник нанес удар, неожиданно появившись сверху. Он возник будто ниоткуда, прижав своего серого противника к поверхности моря. Мощные когти на крыльях золотистого распороли чешую на спине серого дракона, но тот сумел вырваться и подняться в небо. И снова драконы закружили в своем смертельном танце, обмениваясь ударами. Бронзовый и его большой серый противник уже скрылись за скалами мыса, выступавшего в море, туда же двигались золотистый и второй серый. Несмотря на полученные раны, серый продолжал оставаться очень сильным противником, он стал осторожнее и выжидал удобный момент для атаки, а золотистый стал еще быстрее двигаться, казалось, он не знал усталости.
– И-эх! Так он быстро выдохнется, и этот серый гад его прищучит! – ударил кулаком по ладони Арам. – Тот больше и сильнее!
– Ничего, Милана знает, что делает! Она трех кракенов разделала! Листик – вот за кого надо волноваться! – ответил Ыраламыр. Но было видно, что сам он очень переживает не только за маленькую орчанку, но и за ее сестру.
– Арам, что ты собираешься делать? – спросила у пирата Миларимо, тот пожал плечами:
– А что мне делать? Я как бы у вас в заложниках, да и все, кто на кораблях в бухте, – тоже. Если бы мне разрешили, то я присоединился бы к десанту, да и не только я. Все-таки остров мы знаем лучше, вам бы проводники не помешали. Ведь вы с ними? Так? – Арам кивнул на биремы, часть из которых пришвартовалась к пирсу, с них сходили на берег абордажники первой волны. Часть венисийских кораблей держала под прицелом своих метателей галеры пиратов. Огненная ведьма стала что-то очень быстро говорить в переговорный амулет, до этого висевший у нее на груди. Потом обратилась к пирату:
– Вам разрешили сойти на берег, но сделать это вы должны на лодках, ваши корабли останутся на месте. Понятно?
– Чего уж тут не понять, не доверяете! Но оно и понятно. У вас есть сигнальные флажки? – Вопрос адресовался капитану Каратто, тот достал и молча протянул пирату то, что тот просил. Арам быстро замахал флажками, с пиратских галер ему ответили, скоро от каждой галеры отвалило несколько шлюпок.
– Миларимо, мы тоже пойдем на берег! – прогудел Ыраламыр. – От нас тут мало проку!
– Идите! – разрешила огненная ведьма.
– О, и мы с вами! – обрадовался Арам и прокричал на свою галеру, чтоб спускали шлюпку.
Листик кружила вокруг Гары, а та только поворачивалась на месте, экономя силы или накапливая их для решающего удара. Изумрудно-золотистый дракончик двигался с прежней скоростью, но Гара заметила признаки усталости: движения Листика стали не столь стремительные и четкие, как бы слегка смазанные, незавершенные. И серебристый дракон решился, выдохнув огромный клуб пламени, стараясь не столько достать своего противника, сколько ошеломить, Гара бросилась в атаку. В первое мгновение казалось, что Листик вывернется, но у нее это не получилось. Издав победный рев, Гара прижала изумрудно-золотистого дракончика к скалистой земле, нависнув над ним сверху.
– Здесь ты и умрешшшшь! – прошипела дракланка. – Умрешь, как и твоя мать! Это я ее подставила!
– Я знаю, – спокойно ответила Листик.
Золотистый дракончик хотел еще что-то сказать, но серебристый дракон дернулся. Гара зашипела от ярости и повернула голову – рядом стоял драг. Это он ударил дракланку своим копьем. Но этот удар особого вреда дракону не нанес, скорее, удивил. Гара была удивлена, даже более чем удивлена – как такое не то что посмел, просто смог сделать драг, находящийся под заклинанием подчинения!
– Как ты дерзнул поднять на меня… – шипел серебристый дракон. – Ты должен…
Драг не стал выслушивать, что он должен, а замахнулся для нового удара. Серебристый дракон дохнул на него огнем, но вместо пламени получилась жалкая струйка дыма: Гара слишком выложилась, стараясь ошеломить Листика огненными ударами. Тогда дракланка ударила драга хвостом. Этот удар отбросил драга, как тряпичную куклу, далеко в сторону. Золотистый дракончик, вместо того чтоб выскользнуть из ослабевшего захвата серебристого дракона, наоборот, сам ухватил того, вцепившись когтями передних, задних лап и даже когтями крыльев. Гара инстинктивно отшатнулась. Листик, используя инерцию этого движения, толкнула свою противницу вперед, при этом крепко держа ее в своем захвате, да еще и выдохнула пламя, как незадолго до этого сделала Гара. Лежащий драг затуманивающимся взглядом увидел, как оба дракона исчезли.
– Инед! – громко закричала Листик, выпуская ошеломленную Гару и отскакивая в сторону. Та попыталась зарычать, но ледяной холод уже сковал серебристого дракона в своих смертельных объятиях.
– Хррр… – вышли из дракланки остатки воздуха, и она застыла ледяной статуей.
– Инед! – снова закричала Листик.
– Да слышу я, слышу! И вижу! Мне интересно было посмотреть, как ты с ней справишься. Хотя все они такие предсказуемые – чувствуют, что вдохнуть невозможно, а все равно пытаются рычать. Как будто этим можно кого-то напугать!
– Инед! Но я же вдыхаю, вернее, дышу!
– Ты уже часть этого мира, поэтому можешь здесь находиться столько, сколько хочешь. Ну и дышать можешь, ледяная пустота тебе не страшна. А в первый раз, как ты сюда попала, так помнишь, не то что дышать боялась, даже глаза зажмурила! – захохотал ледяной дракон.
– Тогда я… Мы были с мамой…
– Да, маленький дракончик, то было посвящение. Твоя мама отдала часть своей души ради этого. Заплатила очень высокую цену. Она знала, что тебе будет трудно, поэтому привела тебя сюда. И научила, как избавляться от тех, кто на тебя напал, забрасывая их в этот мир. Ты же потом сама приходила сюда несколько раз, думала, что я не вижу, так?
– Ага! Так ты все видел и знал? – растерялся изумрудно-золотистый дракончик.
– Ага! – ответил ледяной дракон.
– Ну чего ты дразнишься?! – надулась Листик.
Ледяной дракон усмехнулся:
– Ты такая забавная, когда сердишься! Ладно, лети, там твои подруги сражаются, лети им на помощь. И ты забыла, что можешь не только огнем ударить, но и холодом. Помни об этом.
– Ага! – кивнула Листик.
– Ага! – кивнул в ответ ледяной дракон, он и Листик переглянулись и вместе засмеялись. Отсмеявшись, ледяной дракон кивнул в сторону застывшей серебристой статуи:
– А об этой не беспокойся, больше не вырвется!
– Ага! – ответила Листик, Инед снова рассмеялся, вслед за ним засмеялась Листик и исчезла. А ледяной дракон тихо произнес:
– Лети, маленький дракончик, лети! Твоя мать была мудрым драконом. Она отдала часть своей души одной древней сущности. Древней и холодной, но с частью этой души она передала и свою материнскую любовь. Как это ей удалось, я не знаю. Но теперь эта материнская любовь живет в этой холодной и жестокой сущности. И мне это нравится, может потому, что наполняет смыслом существование, а может, потому, что дает яркие, необычные ощущения? Не знаю. А ты, малышка, лети, здесь ты будешь всегда желанным гостем! И я буду ждать тебя!
Листик буквально вывалилась рядом с умирающим драгом, тот, увидев дракончика, попытался улыбнуться.
– Зачем, Урх? Зачем?! – спросил дракончик, склоняясь над драгом.
– Она могла тебя убить! Я должен был помешать! Ты будешь хорошим Повелителем. Позаботься о моих… – Старый драг захрипел, и его глаза помутнели, он дернулся и затих. Листик аккуратно положила его голову, которую поддерживала, пока Урх говорил, на землю.
– Глупый, глупый старый Урх, – проговорила Листик, ее глаза заблестели, она поднялась, вскинула лапки и произнесла: – Да примут тебя предки в болотах счастливой охоты, да будет обильной твоя добыча!
Жаркое пламя охватило лежащего на земле драга. Когда пламя прекратило бушевать, а на земле не осталось даже пепла, дракончик вздохнул и исчез.
Милисента кружила вокруг серого дракона, тот, несмотря на полученные раны, был достаточно силен и опасен. В прямой схватке золотистый дракончик не продержался бы против серого и пары минут. Милисента прекрасно это понимала, поэтому и не шла на прямое столкновение со своим более крупным противником. А серый понимал, что достать верткого золотистого дракончика у него не получится, поэтому Герх тоже не нападал, он ждал – не допустит ли какой ошибки его противница. Так продолжалось довольно длительное время. Сражающиеся драконы, уйдя за мыс, скрывший их от наблюдателей из Гран-Приора, сейчас вертелись на одном месте. А вот большой серый и бронзовый драконы, сражаясь, постоянно двигались и теперь скрылись за скалами.
Золотисто-изумрудный дракончик, выписав очередной воздушный пирует, заставил развернуться серого, тот сделал это крайне неуклюже. Милисента не преминула воспользоваться оплошностью своего противника и пошла в атаку. Но неловкость Герха была уловкой, он поймал золотистого дракончика в магический захват и нанес сильный удар крылом, одновременно набрасывая на Милисенту хитроумно сплетенную магическую сеть. Этот удар должен был оглушить противницу серого, а сеть – полностью ее обездвижить, что в итоге и решило бы исход схватки. Но Милисента увернулась от удара и, выдираясь из магической ловушки, порвала сеть.
Серый дракон удивился, но усилил захват, замедляя движения золотистого. Некоторое время драконы боролись на магическом уровне, со стороны это выглядело так, будто драконы зависли друг напротив друга в неожиданно загустевшем воздухе. Герх еще усилил нажим, полностью выкладываясь, он понимал, что другой такой возможности – так подловить свою противницу – ему может и не представиться. Милисента отчаянно боролась, она тоже понимала, что если сейчас не вырвется, то проиграет этот бой. Драконы совсем остановились, зависнув в воздухе, медленно-медленно Герх продавливал защиту Милисенты, он уже понял, что золотистому дракончику не вырваться. Серый дракон победно заревел и уже собрался нанести последний удар обездвиженному дракончику, как почувствовал опасность. Герх был очень опытным бойцом, многочисленные схватки научили его не то что распознавать опасность по малейшим признакам – он чувствовал угрозу до ее реального возникновения. Сейчас был именно тот случай! Серый дракон бросил свою уже почти побежденную противницу и рванул в небо. Вернее, попытался рвануть – теперь его в магическом захвате держала Милисента, крепко держала! Оказывается, этот дракончик и не думал сопротивляться всерьез, он, конечно, упирался изо всех сил, только вот при этом еще и укреплял магический захват Герха, делая его обоюдным. Теперь мудреное магическое построение серого дракона действовало против него. Герх снова заревел, теперь уже не победно, а яростно. Его рев перекрыл истошный визг, заглушающий его разъяренный рев. Ошеломленный серый дракон замолчал, пытаясь развернуться к новому противнику, Герх узнал этот визг. Так визжал василиск, идущий в атаку. Конечно, драклану не страшен взгляд этого реликтового чудовища, но василиск – это не только взгляд. Это еще и несколько десятков тонн живого веса, обтянутого довольно прочной шкурой. Это еще когти и клюв, это еще и мощный хвост, которым василиск дробит скалы, добираясь до своей добычи, спрятавшейся в пещерках и расщелинах, куда громадному чудовищу никак не забраться. Визг прекратился так же неожиданно, как и начался. А вот удар в спину был вполне ожидаемым, но только не таким, к которому приготовился драклан. Удар был магическим, но от этого не менее болезненным, в спину вонзились гигантские ледяные иглы. Они ломали крылья, рвали чешую и вышибали дыхание. Не давая дракону опомниться, в крыло ему кто-то вцепился, во второе вцепился золотистый дракончик, с которым Герх сражался. Мало того что он повис на крыле, не давая им пошевелить, так еще и ударил в грудь такими же ледяными иглами, как и неизвестный со спины. А тот сзади еще добавил, удар был такой ошеломляющий, что драклан потерял ориентацию, этот сильный удар вышиб дракона в межпространство, вокруг заклубилась серая мгла. Хотя такого никак не могло быть! Но это длилось мгновение, и попытавшийся сделать вдох дракон, для того чтоб ударить огнем по вцепившимся ему в крылья дракончикам, понял, что не может этого сделать. Герх разглядел, что на втором крыле тоже висел золотистый дракончик, только поменьше. Вдох ему не удалось сделать, потому что вокруг была ледяная пустота! Она стремительно обволакивала его…
– Все! – сказал меньший золотистый дракончик. – Надо было его сразу приложить ледяным пламенем!
– Листик! Но кто ж знал, что это так эффективно подействует! – возразил второй золотистый дракончик.
– А надо было спросить! – строго сказал появившийся огромный ледяной дракон. – Что-то вы ко мне зачастили!
– Так к другу всегда приятно заглянуть… – начал больший золотистый дракончик, а меньший продолжил:
– На вазочку мороженого!
– Ох вы, маленькие подлизы! – с напускной строгостью сказал ледяной дракон.
– Ага! – в один голос ответили оба золотистых дракончика и громко засмеялись. Отсмеявшись, в один голос сказали: – Нам обратно надо, там Рамана осталась!
– Мы быстро! Так что на мороженое успеем! – добавила Листик, и оба золотистых дракончика исчезли.
– Посмотрим, посмотрим, как вы там справитесь, – усмехнулся ледяной дракон и тоже исчез.
Напротив кабачка «Морской король», того самого, с интригующей вывеской, в котором устроили драку Милисента и Листик, стоял квадрат венисийских абордажников первой волны. Тяжелая пехота была резервом десанта, высадившегося в Гран-Приоре. Сражаться было не с кем, часть пиратов, служивших новым хозяевам острова, была уничтожена еще в море, а те, кто остался на берегу, разбежались. Их вылавливали абордажники второй волны – легкая пехота и присоединившиеся к венисийцам местные – тоже пираты, да еще абордажники эскадры адмирала Тарвайи, корабли которого тоже вошли в гавань. Люди Доунато Тарвайи неднократно бывали на Гран-Приоре, поэтому и остров, и город знали неплохо и в проводниках в отличие от венисийцев не нуждались. А тяжелой пехоте просто не нашлось занятия, в полном доспехе не побегаешь за не желающими драться, как положено, пиратами. Около этого строя расположился адмирал Мавиланни со своим штабом, тут же была черноволосая волшебница с ученицами. Адмирал, поглядывая на строй своих солдат, говорил Стэлле Вилари:
– Я думал, здесь нам окажут яростное сопротивление, а все прошло настолько легко и быстро… Просто удивительно! Леди Рамана будто знала, что так и будет! Я, признаться, очень не одобрял ее решения не брать в поход триремы.
– Адмирал, вы же видели, что против драконов ваш флот был бы бесполезен, даже если бы полностью состоял из трирем. Быстроходные биремы дали нам фактор неожиданности. Вы думаете, о том, куда мы пошли, не знали наши недруги в Венисии? Знали, просто нас никто не смог обогнать, чтоб сюда сообщить об этом, – пожала плечами черноволосая волшебница. – Это не ваш бой, Рамане и девочкам сейчас очень трудно приходится. Если они проиграют, то нам не помогут ни боевые корабли, ни ваши солдаты.
– А разве вы не справитесь с драконами магией? – удивленно спросил адмирал.
– Драконы вообще невосприимчивы к нашей магии, а эти сами являются сильными магами, очень сильными! Да и помогла бы магическая защита при атаке василиска? – усмехнулась леди Стэлла.
Адмирал поежился, вспоминая свое состояние беспомощности, когда огромный пернатый дракон летел на венисийскую эскадру. Как бы подтверждая его мысли, из-за мыса, но уже с другой стороны, а не с той, куда они скрылись накануне, появились два дракона. Серый гигант гнал перед собой бронзового дракона. Нельзя сказать, что бронзовый убегал, скорее, он совершал маневр, маневр быстрого отступления. Над городом бронзовый дракон совершил немыслимый разворот в воздухе и оказался сбоку от серого, тот какое-то расстояние пролетел, не сумев погасить инерцию. Бронзовый атаковал серого. Нанеся удар огнем и своими когтями, отскочил, увернувшись от ответного огненного удара. Серый, взревев, бросился в атаку, бронзовый вроде как снова бросился наутек, но только оба дракона разогнались, снова повторил свой маневр. Видно, бегство бронзового было не бегством, а хорошо продуманным маневром наступательного отступления. Так повторилось несколько раз, при этом бронзовый летал по большому кругу. Потом, видно, серому надоели эти гонки, и он, что-то проревев, остановился. Зависнув в воздухе, серый опять что-то громко заревел и пошел вниз, явно нацеливаясь на корабли, стоящие в бухте. Все, кто наблюдал эту картину, с ужасом смотрели на приближающуюся серую смерть, противопоставить серому дракону людям было нечего. Огненные снаряды метателей кораблей причинить вреда дракону не могли, метатели шхуны, с которой обстреляли драконов странными снарядами, молчали, видно, там кончились заряды. Серый дракон, победно ревя, пикировал на флот, стоящий в бухте. Может, дракон ревел и не победно, но очень уж оглушительно. Внезапно его рев оборвался, бронзовый дракон, непонятно как сократив расстояние, атаковал серого сбоку. На этот раз бронзовый не отскочил, и драконы сцепились над гаванью Гран-Приора. Некоторое время в огненном клубке, из которого появлялись то лапы, то крылья и хвосты, разобрать ничего было нельзя. Но вот этот клубок распался, два дракона застыли друг напротив друга. Они зависли в воздухе, просто расправив крылья. Но если у серого дракона и были какие-то раны, то это было не особенно заметно, а вот у бронзового – висело крыло, будто сломанное посередине.
– Как им это удается? Они же совсем не машут крыльями? – спросил адмирал Мавиланни.
– Магия! – коротко ответила Стэлла, она стиснула кулаки и неотрывно смотрела на драконов, было похоже, что Рамана проигрывает этот бой. Но вид бронзового дракона говорил, что он собирается драться до конца, даже если это будет его смерть. Серый, видно, так и решил, он победно заревел, собираясь нанести бронзовому удар, возможно последний для того. Но его рев внезапно оборвался, серый дернулся, будто его сильно ударили по спине. Его ударил снежно-белый дракон, появившийся прямо за спиной серого, ударил в спину, нисколько не заморачиваясь тем, что это не по-рыцарски. Ударил так, что серый не только прекратил свой рев, но его еще и бросило вперед, прямо на бронзового, чем тот не преминул воспользоваться, ударив серого. Ударил не огнем и не магией, а когтями. Просто и бесхитростно – когтями, не по бронированному корпусу, а по крылу. Ударил, ломая это крыло. Ударил и отскочил. А снежно-белый добавил чем-то вроде пламени, только это пламя было таким же белым, как и дракон, его создавший. Бронзовый, воспользовавшись тем, что серый снова несколько мгновений находился в шоке, подскочил и сломал второе крыло. Несмотря на сломанные, обвисшие крылья, серый держался в воздухе. Он, придя в себя, огненными ударами отбросил и бронзового, и снежно-белого драконов в стороны. Те закружили вокруг него, а серый, уже не думая о нападении, вертелся на месте, стараясь не подпустить противников близко.
Люди, наблюдавшие этот бой, затаили дыхание, а когда, казалось, бронзового дракона уже ничто не спасет, выразили свои чувства горестными криками. Когда же появился его снежно-белый союзник и напал на серого, приветствовали того радостными возгласами, а сейчас снова молча наблюдали за боем. Серый хоть и получил несколько сильных ударов и был ранен, но все равно представлял опасность, несколько раз нанося довольно-таки ощутимые удары атаковавшим его драконам. Бронзовый и снежно-белый разошлись в стороны, собираясь атаковать серого с разных направлений, но почему-то медлили. А серый вдруг стал терять свои очертания, его контур стал словно размываться, он явно воспользовался оплошностью своих противников.
– Уходит! Он сейчас прыгнет в межпространство и уйдет! – скрипнула зубами черноволосая волшебница.
– Леди Стэлла, куда он уйдет? Как он сможет, его же эти два дракона… – начал адмирал Мавиланни, но был прерван и оглушен. Оглушен не только он, а и все, кто наблюдал за боем драконов. Оглушительный визг издавали два золотистых дракончика, появившихся, как и снежно-белый дракон, будто ниоткуда, но в непосредственной близости от серого гиганта. Они не только визжали, но и ударили серого таким же белым пламенем, каким бил снежно-белый дракон. Это пламя было обжигающе холодным. Холод почувствовали люди, стоящие довольно далеко от места схватки. Визг дракончиков словно послужил сигналом для бронзового и снежно-белого – те бросились на серого. Снежно-белый при этом еще и ударил серого таким же ледяным пламенем, как и золотистые дракончики. Все четыре дракона вцепились в серого с разных сторон, словно собираясь его разорвать. Серый заревел, все пять драконов то появлялись, то исчезали, как будто мерцая, потом пропали окончательно.
– Все! – сказала Стэлла. – Адмирал! Продолжайте зачистку! Мы победили!
– Леди, как вы это определили? Драконы же пропали! Но они могут вернуться!
– Адмирал, они вернутся, только вернутся наши драконы! – Стэлла выделила голосом слово «наши». – А те драконы, против которых они дрались, уже не вернутся. Никогда!
– Леди, но окуда вы это знаете? – спросил один из офицеров штаба адмирала Мавиланни.
– Я не просто магиня, я магистр. И потом, Рамана, всадница бронзового дракона, моя подруга. Так что я знаю, что они вернутся! – усмехнулась черноволосая волшебница, она-то знала, что Рамана и есть бронзовый дракон, а не его всадница, но зачем это знать другим?
Каратэш был хорошим бойцом, можно сказать, Воином с большой буквы. Он сразу понял, куда попал, поэтому не тратил силы на бесполезное рычание, тем более на рев. Он молча отбивался, стараясь вырваться из когтей четырех драконов и из их магических захватов. Делал он это очень яростно и умело. Посчитав, что Рамана – самый опытный и умелый боец в этой компании, первый удар он нанес ей. Рамана отлетела с поломанным вторым крылом и застыла на белом снегу бесформенной кучкой. Золотистые дракончики, увидев произошедшее, снова завизжали, что было немыслимо и просто смертельно опасно в этом месте. Ведь для этого надо вдохнуть, а сделав здесь вдох, впускаешь в себя ледяную пустоту, а уж она никого не выпускает из своих объятий. Визг золотистых дракончиков так удивил серого гиганта, что тот потерял пару мгновений, а золотистые да и снежно-белый стали бить Каратэша ледяными иглами, – вот их-то люди, наблюдавшие за боем драконов в небе Гран-Приора, принимали за ледяное пламя. Эти удары не дали серому вырваться из магических захватов и уйти в межпространство. Но всех усилий трех драконов было недостаточно для победы, серый держался.
– Инед! – отчаянно закричала Листик.
Дерущихся накрыло белое облако. Для Каратэша ледяное и колючее, проникающее везде и все заполняющее. Каратэш увидел огромные глаза, насмешливо на него смотрящие, и сознание серого дракона угасло.
– Уф! – вытерла воображаемый пот Милисента. – Силен, бродяга! Был!
– А почему бродяга? – спросила Листик. – Он же не бродяжничал? Так почему бродяга?
– Ну забрел же к нам в Геллу, значит, бродяга! – нашлась Милисента и добавила: – Вообще-то это так говорят, к реальному бродяжничеству это отношения…
– Рамана! – закричала Листик, она увидела неподвижно лежащую бронзовую и бросилась к ней. Рамана знала, куда надо тащить Каратэша, но она и сама была дракланом, поэтому Айсгор был враждебен и для нее: она хорошо понимала, что произойдет, если сделать вдох. Но сдерживаться уже не было сил, да и во время боя с серым драконом она получила очень серьезные раны. Пока шел бой, Рамана держалась, а теперь она поняла, что эти раны шансов выжить ей не оставляют. Бронзовый дракон открыла глаза и произнесла:
– Будь счастлива, Листик! – Потом подняла глаза на возвышающегося над всеми ледяного дракона, встретилась с огромными глазами древней и могучей сущности и кивнула: – Я готова, забирай.
– Тетя Рамана! – Листик обняла бронзового дракона и заплакала.
– Вот так вот сразу и забирай? А что мне за это будет? – ворчливо произнесла древняя и могучая сущность.
– Инед! – произнесла со слезами на глазах Листик. – Ты же могучий! Ты все можешь! Ты же знаешь как!
– Ага! – ответил огромный ледяной дракон. – Всего даже я не могу, вообще-то я могу очень мало. Знаю я действительно много. Но чем больше знаю, тем больше понимаю, насколько мало я могу. Но тут, что ж, будем заниматься селекцией дальше!
Бронзового дракона окутало облако такого же белого снега, как и Каратэша до этого. Когда облако рассеялось, Рамана уже не лежала, а сидела, глубоко дыша. Сделав пару вдохов, она недоуменно спросила, ни к кому не обращаясь:
– Но как? Почему?
– Добро пожаловать в наш клуб, клуб ледяных драконов! – насмешливо произнес ледяной дракон. – Теперь ты, леди Рамана, тоже ледяной дракон, такой же, как и эти три юные леди. Мне было скучно, вот я и решил вывести новый вид драконов. И нисколько об этом не жалею! Ты, Рамана, теперь тоже можешь, как Листик, Милисента и эта неблагодарная… – Инед кивнул в сторону белоснежного дракона, а та, нисколько не смущаясь, возразила:
– Так они же жмут! И не по моде пошиты!
– Так что же является более главным – то, что жмут, или то, что не по моде пошиты? – Ледяной дракон обличающе наставил на белоснежного дракона палец и покачал им. – Прежде чем отказываться, надень эти сапоги! Надень перед превращением в дракона!
– А что будет? – поинтересовалась Листик, она уже не плакала, она ощупала Раману и успокоилась, удовлетворенная осмотром.
– Увидите! – усмехнулся Инед.
Листик посмотрела на Саманту таким взглядом, будто собиралась тут же натянуть на нее эти пресловутые сапоги, да и Милисенте стало любопытно, она тоже вопросительно уставилась на смутившегося снежно-белого дракона. Саманта надулась и сделала вид, что это все к ней совсем не относится. Рамана, не принявшая участия в этом переглядывании, внимательно себя изучала. Все ее раны исчезли, она чувствовала себя превосходно, и это в ледяном мире – смертельном для всего живого. Ледяной дракон, умудрившийся наблюдать за всеми драконами одновременно, ехидно улыбался. Рамана решилась и спросила:
– О великий Владыка мира Айсгор! Не снизойдете ли вы, чтоб объяснить мне, что вы подразумевали под вашими наполненными величайшей мудростью словами, которые остались для меня непонятными…
– Эк загнула, сразу и не поймешь, – совсем несолидно захихикал великий Владыка мира Айсгор. – Ты еще забыла сказать что-то типа – «меня ничтожную» или «развеять мое скудоумие».
Захихикали Листик и Милисета, переставшие сверлить вопросительными взглядами Саманту. Они перенесли свое внимание на всегда уверенную в себе, а теперь смутившуюся и растерявшуюся Раману.
– Я, конечно, не Творец, но тоже кое-что могу, – продолжая ехидно улыбаться, сказал ледяной дракон. – Первой была Листик, я немножко перестроил ее организм и сущность. Она получила возможность управлять стихией Холода, не холодом или морозом, а именно стихией Холода. Эти ледяные иглы именно от этих ее способностей. Но она и так была дракланом, драконом-оборотнем…
– Я не оборотень! Просто у меня две ипостаси! – возмутился изумрудно-золотистый дракончик.
– Две ипостаси? Разве? В снежную кошку превратиться слабо? А? – фыркнул ледяной дракон.
– Это мне-то слабо?! – обиженно мяукнула белая кошка размерами с тигра.
– Вот! Так сколько у тебя таких ипостасей, а? – удовлетворенно заметил гигантский дракон. Он ткнул пальцем в растерявшуюся кошку. – Листик сама по себе уникум, ее пластичность не знает границ. Поэтому вторым моим экспериментом стала эта неблагодарная из рода хуманов. У нее никогда не было шансов стать драконом, даже при наличии драконьей крови, ее было слишком мало…
– А третьим стала я? Так? – прищурился золотисто-изумрудный дракончик.
Владыка Айсгора кивнул:
– Да, именно ты. Пробуждение твоей сути дракона произошло без моего вмешательства, но при этом у тебя открылись такие же уникальные способности, как и у Листика. А ну-ка мяукни!
– Мяу! – Появилась вторая белая кошка. А ледяной дракон удовлетворенно кивнул:
– Вот и я о том же. Мало того, эта их способность, которой обладают только высшие существа – свободно ориентироваться в Ульме, – присуща лишь…
– Где? – мяукнула белая кошка.
– Ты называешь это – межпространство. – Ледяной дракон протянул свою лапу и подхватил меньшую белую кошку, та мурлыкнула и улеглась у него на ладони. Гигантский дракон осторожно погладил кошку своим огромным пальцем, та заурчала. Остальные два дракона и вторая кошка могли бы поклясться, что дракон улыбался!
Рамана, в которой проснулся дух исследовательницы, спросила:
– А четвертым опытом стала я? Да? Согласна, сравнить изменения, происходящие с существами, имеющими разную организацию, но обладающими определенными общими признаками, довольно интересно. Но я так понимаю, что лабораторный журнал вы не ведете, поэтому моя нижайшая просьба удовлетворить мое любопытство удовлетворена не будет?
Ледяной дракон захохотал, так что подпрыгивающая на его ладони кошка выгнула спину и возмущенно зашипела. А дракон, отсмеявшись, ответил:
– Да, не веду. Зачем вести какие-то записи мне? Я обладаю абсолютной памятью. Но ознакомиться? Почему бы и нет?
Белое облачко на мгновение окутало Раману. Когда оно исчезло, появился полностью погруженный то ли в себя, то ли еще куда-то бронзовый дракон. Сидящая в позе мыслителя Рамана, казалось, что-то рассматривает, при этом время от времени отрешенно хмыкает:
– Хм… Вот как? Интересно… Вот здесь перенастроил… А это изменил! Как это удалось? А вот тут… Хм…
За ней с интересом наблюдали, но Рамана, казалось, ничего вокруг не замечала, настолько она была погружена в изучение того, что открыл ей Владыка Айсгора. Но вдруг она поперхнулась и подняла ошалелый взгляд на гигантского дракона, который игрался с кошкой, прыгавшей у него на ладони.
– Это получается, что вы изменили… – произнесла Рамана.
– Ага! – ответил ледяной дракон, не отрываясь от своего занятия. – Попробуй!
Бронзовый дракон исчез, белая кошка превратилась в изумрудно-золотистого дракончика и обеспокоенно спросила:
– Куда это она?! Она же без амулета! Она заблудится!
– Нет, не заблудится! – ответил ледяной дракон. – Она теперь может ходить по Ульму так же, как и ты или Милисента. Да и Саманта тоже может.
– Вот здорово! Инед, ты молодец! – закричала Листик и, подпрыгнув, чмокнула ледяного дракона, это выглядело забавно, золотистый дракончик был в несколько раз меньше головы ледяного дракона. Эту сцену застала появившаяся Рамана. А Листик, подпрыгнув к уху ледяного дракона, что-то зашептала.
– Намек понял, – кивнул дракон и исчез. На краю площадки, где топтались драконы, появился накрытый стол. Высокий, атлетически сложенный юноша в белой тунике сделал приглашающий жест: – Прошу!
На один из стульев, стоящих вокруг стола, тотчас же плюхнулась рыжая девочка. Рядом с ней примостилась девушка с пшеничными волосами, а вот две других – бронзововолосая и русоволосая – нерешительно застыли, все девушки были обнажены. Но если первых двух это нисколько не смутило, то две вторые растерялись. Вернее, растерялась девушка с русыми волосами, бронзововолосая просто хотела что-то спросить у Владыки Айсгора. Тот усмехнулся, и на девушках появились такие же белоснежные туники, как и у него.
– Инедириазим, это мое имя, – представился юноша и, кивнув в сторону Листика и Милисенты, добавил: – Для друзей просто Инед. Вы тоже можете меня так называть, как мои творения, пусть даже частично, имеете право, вернее, я вам даю такое право.
– Но это как-то не вяжется с вашим образом жестокого тирана, – заметила Саманта. – Не вписывается в образ, о котором мне рассказывала Рамана.
Инед укоризненно посмотрел на бронзововолосую девушку и ответил:
– Владыка такого мира должен быть суровым, заметь, суровым! Это с жестокостью имеет очень мало общего, может, где-то рядом, но не одно и то же. Потом, мне скучно, вот я и затеял этот эксперимент, а как сказал один мудрец: «Мы в ответе за тех, кого сотворили».
– Приручили, – поправила Рамана.
– Неважно, суть вы уловили, – улыбнулся Инед. – Теперь я за вас в ответе, в некотором роде. А требовать рабского поклонения от таких свободолюбивых существ, как вы, согласитесь, глупо. Проще установить дружеские отношения.
– Ага! – подтвердила Листик. Открыв один из судков, она подпрыгнула от восторга: – Жареное мясо! Горный козел!
– Откуда здесь может появиться горный козел? – удивилась Саманта.
– А ты считаешь, что этот мир безжизненный? – усмехнулся Инед. – Ледяная пустота – это гостевые покои, для непрошеных гостей. А сам мир довольно населен – да, тут слегка холодновато, но не настолько, чтоб никто не мог жить. А в горах горные козлы чувствуют себя прекрасно!
– Ага, – подтвердила Листик. – Козлы есть везде, я еще не видела мира, чтоб там не было козлов!
– Листик, а почему фиринок так завизжал, когда тебя увидел? – спросила Милисента, она и Саманта обсуждали подробности прошедшего боя. Листик ела мороженое, а Рамана о чем-то тихо говорила с Владыкой Айсгора.
– Испугался очень, – ответила Листик, с сожалением отодвигая от себя очередную пустую вазочку из-под пломбира, его на десерт организовал Владыка Ледяного мира. Листик продолжила: – Он же еще маленький, а они его обижали, ну эти серые, которые с Гарой были. Огнем все время пугали, даже били! Кушать не давали, думали, что он от этого злее будет. Вот он, когда увидел меня, и решил, что я его тоже огнем бить начну, и завизжал от страха.
– Листик, ну а ты чего тогда завизжала? – поинтересовалась Саманта. – Милисента говорит, что ты в ответ так завизжала, что василиск замолчал.
– Тоже от страха, – не смущаясь, призналась девочка, пододвигая к себе взамен пустой вазочки мороженого полную. Как Инедириазим ни был занят разговором, он заметил, что Листик съела очередную порцию, и позаботился о новой. А девочка, уплетая мороженое, объяснила:
– Я ках увихила со фетит на мея, то…
– Листик, ты сначала проглоти, что в рот запихнула, потом объясняй! – засмеялась Милисента, но сама тоже потянулась за новой порцией.
– Ага! – ответила Листик. – Я говорю, как увидела, что он на меня летит и визжит, тоже испугалась и завизжала, а он увидел, что я испугалась, перестал бояться и замолчал. А я увидела, что он замолчал и остановился, тоже…
– Перестала бояться и замолчала! – засмеялась Милисента.
– Ага! – подтвердила Листик. – А потом я ему сказала, что отведу его к маме…
– Отвела? – спросила Саманта. – И что его мама?
– Очень обрадовалась! – заулыбалась Листик. – Даже съесть меня хотела…
– От радости? – уточнила Саманта.
– Ага, – кивнула девочка, – но я ей объяснила, что меня нельзя есть, а потом вернулась, мне же надо было тут быть.
– Понятно, – кивнула Саманта. – И вы с Милисентой использовали визг как боевой прием, когда напали на того серого, да?
– Ага, – согласилась Листик и пояснила: – Только визжать надо по-особенному, вот так!
Оглушительный визг заставил всех, морщась, заткнуть уши. А стоящая недалеко ледяная глыба разлетелась мелкими осколками.
– Вот! – удовлетворенно сказала Листик. – Боевой визг, имеющий пугающее, ошеломляющее и ломающее действие! Достаточно врага обвизжать, и он сам в страхе убежит! Если, конечно, до того не рассыплется.
– Убежит с визгом! – засмеялась Милисента.
– Ты, когда в следующий раз будешь демонстрировать свои способности, предупреждай! – недовольно заметила Рамана.
– Ага! – пообещала девочка.
Саманта начала выпытывать у Листика, как у нее получается такой визг, ведь научилась же Милисента тоже так визжать.
А Рамана вернулась к прерванному разговору с красивым юношей, Владыкой Айсгора:
– Вы говорите, что перестроили не только наши организмы, а и саму нашу суть… Если вас не затруднит, не объясните ли мне – насколько?
– А самой поисследовать? Неужели неинтересно? – улыбнулся Инед.
– Интересно! Но некоторые вещи мне недоступны, например – как вам удалось пробудить во мне и в Саманте способность к ориентации в межпространстве?
– Вот, а подумать? Ты когда прыгала по Ульму, то где выходила? Заметила? – прищурился Владыка Айсгора.
– Прыгала туда, где… – Рамана на несколько мгновений задумалась, потом, тряхнув своей роскошной бронзовой гривой, сказала задумчиво: – Там, где я была… Получается, что…
– Именно! – кивнул Инедириазим. – И ты, и Саманта можете прыгать только в знакомые вам места. Так, как Листик и Милисента, выглядывать из Ульма вы не сможете.
– Амулет перемещения, – кивнула бронзововолосая. – Амулет перемещения, настроенный индивидуально на каждую из нас. Но где он? И как происходит активация?
– Да, амулет перемещения. Я не всемогущ и перестроить вашу сущность до такой степени, чтоб пробудились способности, подобные… – Инед кивнул в сторону Листика и Милисенты, – …не могу. Я все же не Творец. Но создать амулет перемещения – это в моих силах. Такой мощный амулет, настроенный на определенную сущность. Подчиняющийся только этой сущности и черпающий информацию о координатах места для создания порталов из памяти этой сущности.
Рамана вопросительно посмотрела на Владыку Айсгора, как бы спрашивая – и где же этот мощный амулет? Почему я его не чувствую? При этом вид у девушки был настолько растерянный, что Инед засмеялся:
– Восхитительно! Такой всплеск эмоций! Рамана, амулет – ты сама! Да, это в моих силах, я создал амулет, используя тебя! Такой амулет всегда с тобой, его никто не отнимет, ты его не сможешь потерять. И самое главное, этот амулет никто не сможет заблокировать!
– Даже боги? – совсем растерялась Рамана.
– Они тем более, но и я тоже не смогу, хоть сам создал этот амулет. Как ты говорила – ведьмой нельзя управлять, с ней можно дружить или сотрудничать. Как говорит Листик – давайте дружить! И как знак моей доброй воли, тебе и Саманте вот такие подарки!
– Спасибо, – сказала Рамана и встала, чтоб поклониться, но Инед ее остановил:
– А вот этого не надо, а то загоржусь!
Последняя фраза была сказана громко, ее услышали все девушки и прервали свой разговор.
– Ага, – важно кивнула Листик. – Может загордиться и мороженым угощать перестанет!
– Ага! – состроил девочке рожицу Владыка Айсгора. – Между прочим, кто-то меня приглашал на мороженое с вишневым сиропом, не знаете кто?
– Я! – ответила девочка. – Приходи! Приходи, как только мы разберемся с делами государственной важности, а то столько дел накопилось, столько дел! – Листик сокрушенно покачала головой.
Инед понимающе кивнул, подняв брови, показывая, что с делами государственной важности нужно непременно разобраться. Их диалог и переглядывание выглядели настолько забавно, что остальные девушки заулыбались. Только Рамана выглядела озабоченной, заметивший это Ледяной Владыка усмехнулся:
– Рамана, ты боишься, что, пригласив меня, Листик открыла мне дорогу в свой мир?
Бронзововолосая девушка смутилась и кивнула, а Инед продолжил:
– Существует легенда, что за преступления, вот только неизвестно какие и против кого, Ледяного Владыку заточили в мире вечного холода. Не находите ли в этом некоторых противоречий? Ледяного Владыку если уж хотели бы наказать, то надо было заточить, скажем, в мире вечной жары, не так ли? А то получается – щуку кинули в речку, приговорив ее к утоплению.
Девушки дружно закивали, Листик спросила:
– А разве тебя можно вообще где-нибудь заточить?
– Правильный вопрос, – кивнул Инед. – Нельзя! Не получится.
– А как же, тогда… – начала Рамана, а Владыка Айсгора продолжил:
– …эта старинная и красивая легенда? Скучно мне было, вот я ее и придумал. Сам придумал. И то, что могу из этого мира выйти, если кто-то меня позовет. Естественно, не даром, в смысле я должен буду выполнить любое его желание. Сначала это забавляло, такие глупые желания – погубить весь мир, чтоб своей теще досадить. Вы даже не представляете, сколько подобных идиотов!
– И тебе надоело? – спросила Листик.
Инед согласно кивнул:
– Да, Листик, надоело, до такой степени надоело, что представить себе трудно.
– И тогда вы придумали новую легенду, что возмущенные боги… – начала Саманта.
– Ага, придумал! – засмеялся Владыка. – И вот этот карантинный предбанник, с ледяной пустотой, создал. А то, знаете ли, разумные такие настырные, если вызвать не могут, то сами во все щели лезут со своими желаниями.
– Так этот мир…
– Нормальный мир, немного прохладноватый, но трава растет, деревья цветут, как им и положено – весной, всякая живность водится. Только вот разумных нет, надоели.
– Инед, а у тебя замок тут есть? – спросила Милисента.
– Зачем? – пожал плечами Владыка Айсгора. – Некоторые боги заводят себе, так сказать, место обитания, обставляют его с невиданной роскошью, стараясь перещеголять друг друга, но мне этого не надо. В моем распоряжении весь мир. Согласитесь, что на травке гораздо приятнее просто полежать, чем торжественно восседать на троне.
– Ага! – согласилась Листик. – На троне так скучно сидеть, да еще надо делать величественный и торжественный вид! Да еще сиденье такое твердое и неудобное!
– Это для того, чтоб, сидя на троне, думать о важных государственных делах, а не о том, как бы запулить куда-нибудь или в кого-нибудь огненным шаром, – строго сказала Милисента. И со вздохом добавила: – Но иногда так хочется! Огненным шаром – по этим наглым придворным рожам!
– Ага! – кивнула Листик и предложила: – А давай вместе! А?
– Нет, Листик, нам нельзя ни вместе, ни по отдельности.
– Ага, – тяжело вздохнула девочка. – Нельзя, потому что придворные быстро закончатся, придется со стороны завозить. А это так дорого!
Девушки и юноша захохотали, а Листик пожала плечами, мол, разве она не правду сказала? Отсмеявшись, Саманта сказала:
– Действительно, важные государственные дела не ждут! Пора ими всерьез заняться! Рамана, надо присмотреть за твоим адмиралом, а то он решит, что эта военная экспедиция была затеяна лишь для того, чтоб захватить для Венисии Гран-Приор.
– Это не мой адмирал, – возразила Рамана. – Да и Гран-Приор – это не все драконьи острова. Чтоб захватить архипелаг, не хватит всего флота Венисии, а тех сил, что в распоряжении Мавиланни, и подавно.
– Рамана, вот ты этим и займись. Саманта, ты ей помоги, а потом нанесем дружеский визит господину дожу, – сказала Милисента.
Саманта спросила:
– А ты что делать будешь? Есть какие-то планы?
– Да, я с Листиком в третий форт, там дракланы сделали тюрьму, они туда свозили всех своих пленников. Там должен быть и сын адмирала Тарвайи. Думаю его оттуда достать, и сделать это раньше, чем туда доберутся венисийцы.
– Мил, но мы тут уже довольно долго находимся, возможно, десант венисийцев уже прочесал весь остров, – возразила Саманта.
Милисента посмотрела на юношу, тот усмехнулся:
– Вообще в этом мире я хозяин и временем могу управлять, как хочу, вернее, могу крутить со временем этой карантинной зоны. Потому я вас и не пригласил туда. – Инед кивнул куда-то в сторону. – Так что в своем мире вы окажетесь на пару минут позже, чем его покинули.
Адмирал Мавиланни еще раздавал указания своим офицерам, он решил поверить утверждению черноволосой волшебницы о том, что победят именно союзные драконы, как эти драконы появились в небе над городом. Они сделали круг, как будто напрашиваясь на овации, и все, кто находился внизу, восторженными криками приветствовали этих драконов. Потом золотистые драконы ушли в сторону, к отдельно стоящему на высокой скале форту, а бронзовый и снежно-белый дракон по крутой спирали устремились в город. Над самыми крышами они исчезли.
– Вот это и есть Гран-Приор. Добро пожаловать! – произнесла Рамана.
– Ничего городишко, только мы с тобой в таком виде произведем тут настоящий фурор, – хихикнула Саманта. На обеих девушках ничего не было надето, на их счастье или на счастье тех, кто мог бы здесь оказаться, улица была пуста. Это был квартал «красных фонарей», поэтому в это время здесь никого и не было. Если бы боевые действия и велись, то велись бы они в других районах города, а на это священное для воюющих сторон место посягнуть никто не смел.
– О! Вот тут мы себе раздобудем что-нибудь приличное! – С этими словами Рамана легко выдавила крепкую входную дверь и спросила: – Интересно, она открывалась вовнутрь или наружу?
– Вовнутрь, – хмыкнула Саманта, показывая вырванные из стены скобы мощного засова. Она подошла к окну и сорвала с него шторы, Рамана проделала то же самое со вторым окном.
– Эй, вы! Шлюшки! Здесь приличное заведение! – опомнился охранник, он же вышибала. Он попытался остановить Раману, но проще было остановить сходящую горную лавину!
Девушка небрежным движением руки отбросила его к противоположной стене немаленького помещения. Завернувшись в штору, как в тогу, Рамана удовлетворенно произнесла:
– Ничего прикид, Саманта, ты не находишь?
– Рамана, а помнишь, как ты в таком наряде появилась в академии! При этом произвела неизгладимое впечатление на преподавательский состав! – засмеялась Саманта.
– Это приличное заведение… – попытался подняться охранник.
– Ты думаешь, что, если мы одолжили у твоего «приличного» заведения всего две шторы, оно сразу станет неприличным? – подняла бровь Рамана. – Саманта, пошли отсюда, здесь какие-то неблагодарные люди обитают, оно должны быть рады, что мы осчастливили их своим визитом и взяли такую малость! Лежи! А то я подожгу твое «приличное» заведение, чтоб тебе было чем заняться!
Последние слова Рамана адресовала попытавшемуся встать охраннику.
– Рамана, ты думаешь, он будет тушить?
– Нет, то, что я поджигаю, потушить уже невозможно. Он будет любоваться незабываемым зрелищем! – заявила Рамана, зажигая на ладони огненный шар.
– Прекрасные леди! Я всегда рад вас видеть! Заходите к нам еще, в любое удобное для вас время, – начал кланяться наконец-то поднявшийся и выпучивший глаза от страха охранник.
– Вот, видишь, как надо вести переговоры, главное, точно сформулировать свою точку зрения! – кивнула бронзововолосая леди. – Пошли, Саманта, нам надо еще с адмиралом переговорить, пока он с местными пиратами не подрался, а то, боюсь, к этому все и идет.
А на площади обстановка действительно накалилась, распоряжения адмирала Мавиланни очень не понравились местным, да и морякам союзной пиратской эскадры адмирала Тарвайи тоже не понравились. Конечно, стоящий в центре площади квадрат тяжелой пехоты внушал уважение, но пиратов было больше, опять же город – это не открытая палуба корабля, тут много разных закоулков, где преимущество воина, одетого в панцирь, не так уж и велико. Обе стороны уже смотрели друг на друга с сильной неприязнью, до драки оставалось всего ничего.
Над площадью лопнул огненный шар, осыпав всех искрами. Пираты и венисийские солдаты стали дружно чертыхаться, все-таки, когда за шиворот валятся искры, не так уж и приятно.
– Ну извините, немного не рассчитала, – громко произнесла выходящая из переулка бронзововолосая волшебница, завернутая в нечто вроде тоги, какие носили патриции Старой Империи. Только ткань тоги была с каким-то узором, а по ее краям свисала бахрома. Вместе с ней была еще одна девушка, никому не знакомая. Она тоже была одета в такую же тогу. А первая девушка, ехидно улыбаясь, щелкнула пальцами, и всех тех, кто находился на площади, окатило ледяной водой.
– Саманта, как ты думаешь, так будет лучше? – спросила бронзововолосая. Русоволосая девушка ответить не успела, ее стала обнимать черноволосая волшебница, как ни странно, на черноволосую не попало ни искр, ни воды.
– Саманта! Ты сюда надолго? Как там Милисента и Листик, куда они полетели? – засыпала вопросами русоволосую леди Стэлла.
– Нет, ненадолго. Вот только разберусь тут с делами, а потом нанесу визит дожу Венисии, – улыбаясь, отвечала русоволосая, а Рамана, обращаясь к мокрым морякам обеих эскадр, представила девушку:
– Леди Саманта, герцогиня Грег, канцлер королевства Зелия!
– Э-э-э, очень приятно! – опомнился адмирал Мавиланни, а адмирал Тарвайя понимающе кивнул и отвесил изысканный поклон. А леди Стэлла пояснила:
– Леди Саманта, всадница снежного дракона!
– А кто всадницы золотистых драконов? Если это, конечно, не государственная тайна королевства Зелии? – спросил адмирал Тарвайя, отвешивая еще один поклон.
– Теперь уже не тайна, – улыбнулась бронзововолосая. – Королева Милисента и принцесса Листикалинариона.
– А… – застыл адмирал Тарвайя, но, быстро опомнившись, спросил: – Королева Милисента и принцесса… э-э-э… Литикани… Э-э-э… Вы хотите сказать, что они орчанки?
– Это маска, – улыбнулась бронзововолосая. – Просто маска. Думаю, в ближайшее время вы их увидите в их истинном обличье. Хотя Листик узнаваема в любом облике.
– А куда полетели королева и принцесса? – задал вопрос адмирал Тарвайя.
– Адмирал, вам же обещали узнать о судьбе вашего сына? Королева всегда держит свое слово! – усмехнулась Рамана, усмехнулась так, что от этой усмешки у всех, кто на нее смотрел в этот момент, побежали по спине мурашки.
– Леди Рамана, а как королева Милисента видит дальнейшую судьбу драконьего архипелага? – задал мучивший его вопрос адмирал Мавиланни.
– Вот когда королева появится, тогда она об этом и скажет, – снова усмехнулась своей зловещей улыбкой Рамана. – А пока, адмирал, воздержитесь от необдуманных действий!
Два золотистых дракона сели у ворот мрачного строения. Третий форт как оборонное сооружение никакой ценности не имел, разве что враг захватит весь остров и выйдет к этой дикой скале. Взобраться на нее можно было только по единственной дороге, а с моря клыки скал делали невозможной любую попытку приблизиться к берегу. Да и если бы кому-то и удалось пройти через этот смертельный каменный лабиринт среди бушующего моря, ему бы пришлось карабкаться почти сотню метров по отвесной стене. Но с воздуха попасть к воротам было очень просто, что Милисента с Листиком и проделали, но вот ворота были закрыты.
– И что будем делать дальше? – спросила уже не дракон, а рыжая девочка. – Надо было во дворе садиться!
– Постучим, – пожала плечами Милисента.
Девочка несколько раз ударила своим кулачком в створки тяжелых ворот, но эффект был такой, будто в них били тяжелым тараном.
– Вежливо постучим, а не сломаем! – осуждающе заметила Милисента.
– Да какая разница! – тряхнула рыжей головой девочка и повторила свои действия.
Ворота не выдержали – одна из створок со скрежетом просела и перекосилась, открывая проем, через который девушки и проникли внутрь форта. На квадратном дворе застыли полтора десятка защитников этой крепости, они сбежались сюда при звуках ударов в ворота, вооруженные кое-как, они даже не надеялись оказать сопротивление противнику, вооруженному таким мощным тараном. А ведь для того, чтоб протащить такой таран по горной дороге, требуется немало людей! Каково же было удивление защитников, когда они увидели перед собой не грозных воинов, а двух девушек, при этом… совершенно раздетых. Заподозрив в этом демонскую хитрость штурмующих, несколько защитников взбежали на стену и с удивлением убедились, что за воротами никого нет! Но тяжелые ворота были же чем-то или кем-то сломаны!
– Ну что встали? – прикрикнула рыжая девочка. – Когда к вам стучишься, не открываете! Теперь вот выстроились, ни здрасте, ни добрый день! Дикие какие-то, – пожаловалась девочка девушке.
Та громко спросила:
– Кто комендант?
– А кто вы такие? И что здесь делаете? – задал вопрос один из толпы стражников, судя по одежде – старший.
– Ревизоры, – с ухмылкой ответила рыжая девочка. – Прибыли с проверкой! Вы тут службу плохо несете, строевые занятия не проводите! А арестантов плохо кормите! Вот ты! – Девочка ткнула пальцем в задавшего вопрос стражника: – Вот ты! Отвечай! Когда у заключенных последний раз было мороженое?! А?!
Старший стражник опешил от такого напора, но потом скомандовал своим подчиненным:
– Взять их! Взять и выбросить вон из форта!
– Не вижу логики в предлагаемых действиях, – сразу же ответила девочка. – Зачем брать, если собираешься выбросить!
Пока девочка это говорила, несколько человек из гарнизона форта попытались выполнить команду своего начальства, но были отправлены к поломанным воротам, причем там они оказались в лежачем положении. Девушки с легкостью их туда перебросили. Стражники, оказавшиеся перед поломанными воротами, воспользовавшись тем, что между ними и воротами никого нет, шустро полезли в пролом. А обе девушки, не обращая внимания на оставшихся стражников, подошли к дверям, ведущим внутрь здания форта.
– Заперто! И здесь заперто! Смотри, какие аккуратные! – возмутилась девочка. Обернувшись, она увидела, как начальник стражи протискивается в дырку в воротах, он был последним, остальные уже успели сбежать.
– М-да, сбежали все, – разочарованно протянула Листик, а Милисента одобрительно хмыкнула:
– Правильно сделали, что сбежали, нам забот меньше. Хотя, надо отдать должное здешнему начальству, – она кивнула на наконец-то протиснувшегося в небольшой пролом последнего стражника, – местный командир, как капитан тонущего корабля, покинул вверенный ему объект последним.
– Ага, – ответила девочка.
Дверной замок под ее руками щелкнул и рассыпался. Девушки вошли в большое помещение, несколько лестниц вело вверх и несколько вниз. Листик растерянно остановилась:
– А теперь куда, все тут обыскивать? Это же долго!
– Вот, Ли, видишь, лестница вниз, она наиболее вытерта, значит, ею чаще всего пользуются, и ведет она, скорее всего, в здешнюю тюрьму.
– Мил, а зачем здешним тюрьма? – поинтересовалась Листик.
– Ну как же, здесь образовалось почти пусть и пиратское, но государство. А у всякого порядочного государства должна быть тюрьма.
– Мил, а у нас тюрьма есть? Ну в нашем королевстве? – забеспокоилась Листик.
– Листик, у нас их целых три! Да еще две каторги есть, – успокоила сестру Милисента.
– О, какое у нас порядочное государство! – удовлетворенно кивнула девочка. Они некоторое время молча спускались по лестнице. А потом Листик задала еще один вопрос: – А зачем порядочному государству тюрьма? И зачем еще нужна каторга, если есть тюрьма?
– Воришек всяких туда сажать, грабителей. В тюрьму в смысле. Но в тюрьме их содержать приходится, поэтому есть еще и каторга, там они работают, отрабатывают свое содержание.
– Мил, а здесь зачем тюрьма? Здесь же все пираты, грабители. А с мелкими воришками они сами расправляются, мне Арам рассказывал.
– И когда он только успел пообщаться с тобой на такие темы, – усмехнулась Милисента. – А в тюрьму не только воришек сажают, еще и недовольных властью или конкурентов, тех, кто сам хотел власть захватить, но не успел.
– Мил, а ты недовольных тоже в тюрьму сажаешь? Или сразу на каторгу отправляешь? – заинтересовалась Листик вопросами государственного управления.
– Нет, Ли, у нас нет недовольных…
– Мил, как это? Разве так бывает? Ведь всегда найдется тот, кто чем-нибудь недоволен. Ведь не может быть так, чтоб всем было хорошо!
– Не может, но надо людям объяснить, почему плохо, и рассказать, что надо сделать, чтоб стало хорошо. Если честно все рассказать, то тех, кто будет недоволен, станет очень мало…
– Ага, а им объяснить, что если они и дальше будут недовольны, то им станет совсем плохо! – закончила Листик, а Милисента засмеялась:
– Листик, ты будешь великим государственным деятелем!
– Ага! – кивнула девочка.
Так, беседуя о высоких материях, сестры спустились в самый нижний коридор. Тут было сухо, этот коридор и помещения, расположенные вдоль него, были вырублены в скале. Помещения оказались не совсем темные, небольшие окошки, забранные толстыми прутьями, давали немного света. А сами помещения от коридора были отделены такими же решетками, что и решетки на окнах.
Аливар Тарантона лежал на соломенной подстилке. Тело нещадно болело, хотя его не били и не пытали уже неделю. А вот его товарищ по камере висел на цепях, которыми был прикован к стене. В довольно просторной камере их было двое, это можно назвать камерой условно, потому что это помещение служило и пыточной – заключенных никуда не водили, ими занимались прямо здесь. Прикованный к стене застонал, он был прикован еще вчера, теперь бессильно висел, потому как лечь или сесть не мог, цепи не позволяли. Видно, его готовили к очередному визиту нового хозяина острова, но он не пришел, а про заключенного забыли. Хорошо, хоть еду сегодня принесли, Аливар поделился с сокамерником. Висящий на цепях перестал стонать, Аливар поднял голову и увидел расширившиеся глаза своего сокамерника. Решив, что это пришли вспомнившие о заключенных палачи, Тарантона повернул голову к решетке, отделяющей камеру от коридора. Там стояли две девушки, вернее, девушка и девочка, подросток. Это было легко определить, так как одежды на них не было. Они с интересом рассматривали обитателей камеры.
– Мил, смотри, висит! Щас мы его снимем, получается, что снимать можно не только девочек в «веселом заведении», но и мужиков в тюрьме!
– Снимем, ему же больно! Давай, Листик!
Девочка не стала открывать дверь, она ее просто выломала, потом подошла к висящему и легко порвала его цепи, сняла железные браслеты, просто разогнув их. А старшая направилась к лежащему Аливару и провела пару раз рукой по его ранам, те перестали болеть.
– Вот, – удовлетворенно сказала старшая, – теперь болеть не будут, но все равно надо к целителю, моего умения здесь не хватает.
– Ага! Надо их к Стэлле, она хоть и некромантка, но в целительстве тоже разбирается, – поддержала старшую младшая. Она проделала со снятым со стены вторым пленником те же манипуляции, что и старшая. Потом, внимательно посмотрев на освобожденного от цепей и теперь сидящего у стены бородатого мужчину, девочка задумчиво сказала:
– Кого-то он мне напоминает, вот только не могу сказать кого. А если так?
Девочка провела своими ладошками по лицу пленника, как бы стирая его бороду. Оказалось, что это молодой человек, юноша.
– Ага! – удовлетворенно оглядела плоды своих усилий девочка. – Молодой человек! А ты случайно не родственник адмиралу Тарвайе? А?
– Я ничего не скажу! – напрягся юноша.
– Ага! – согласилась девочка. – Не говори, просто посиди пока здесь, тебе ходить тяжело. А то все, что ты скажешь, может быть использовано против тебя. Поэтому молчи! А то наговоришь тут всяких глупостей, а мне их потом использовать?
– Леди, я понял, что вы не тюремщики… – начал Тарантона.
Милисента, прищурившись, посмотрела на слегка ожившего старшего пленника, а Листик, не дав тому договорить, спросила:
– А как это ты определил? Может, мы самые что ни на есть злобные тюремщики? Пришли сюда, чтоб выпытать все ваши тайны, а? Только вот сначала решили немного подлечить, а сейчас как начнем выпытывать!
– Извините, леди, но это не так, – улыбнулся Аливар. – Тюремщики не ломали бы дверь и кандалы, у них есть ключи. Тюремщики и так знают, что Эдвард – сын Доунато Тарвайи, тюремщики знают, что у меня нет особых тайн, мне нечего от них скрывать…
– Так почему тогда вас держат здесь? Почему с вами так… – Милисента указала на раны и следы пыток.
Тарантона грустно ответил:
– Видите ли, леди, я был, теперь уже был, одним из адмиралов Гран-Приора. Когда же власть захватили эти нелюди, именно нелюди… Если вы их видели, то сразу же поняли, что они не…
Листик хмыкнула, а Милисента согласно кивнула. Бывший адмирал продолжил:
– У них были эти демонские слуги, похожие на ящериц, но их было мало. Поэтому Каратэшу нужны были люди, так зовут главного…
– Звали, – опять перебила Аливара Листик.
Тот приподнял брови:
– Вот как? Хотя я должен был догадаться, если вы тут так свободно хозяйничаете, то вы имеете отношение к тем, кто…
– Ага! – опять влезла Листик, а Милисента подтвердила:
– Имеем отношение.
– Вы, несомненно, обладаете магическими способностями и умениями. – Тарантона, показав на сломанную дверь и кандалы, продолжил: – И потом, тюремщики не разгуливают в таком виде. О! Вы ведьмы! Только ведьмы вершат свое колдовство, раздевшись донага!
– Очень распространенное заблуждение, – хмыкнула Милисента.
– Тогда почему… – начал бывший адмирал, но Листик опять не дала ему сказать:
– Потому что жарко! А сейчас будет еще жарче! – В руке девочки появился огненный шар.
– Ведьмы, огненные ведьмы, – удовлетворенно кивнул Тарантона. А его товарищ по заключению, внимательно слушавший, спросил:
– Вы знаете моего отца?
– Ага! – ответила Листик. – Он пообещал нам, если мы тебя найдем…
– Выкуп? – спросил Эдвард, перебивая девочку. – Какой? Я готов добавить и от себя, если вы меня вызволите!
– Отлично! – обрадовалась девочка. – Адмирал десять порций и ты десять… Нет, ты двадцать!
– Десять порций? Двадцать порций? Чего? – растерянно спросил молодой пленник.
– Как чего?! Мороженого!
– Мороженого?! – одновременно изумились оба пленника, а девочка оценивающе оглядела Аливара Тарантону: – С тебя тоже можно взять выкуп, не меньше чем двадцать порций.
– Листик! Ну нельзя быть такой жадной! – укорила девочку девушка.
– Ну ладно, проявлю милосердие и войду в ваше бедственное положение, – вздохнула девочка и твердо добавила: – Но меньше чем за пять порций мороженого я вас спасать не буду!
– Листик! – опять одернула девочку старшая девушка.
– Ну чего – Листик? Они же сами выкуп предложили! А я как заинтересованная сторона назначила цену и отступать не намерена, а то они еще, чего доброго, до трех порций сбавят! Ладно, вы пока здесь посидите, все равно вам идти трудно, а мы пока пойдем дальше посмотрим.
– Там еще заключенные есть, я слышал их крики, – сказал сидящий у стены юноша. А Аливар Тарантона, он уже пришел в себя, хмыкнул:
– Конечно, конечно, с них тоже можно будет выкуп взять! Не меньше чем по десять порций!
– Ага! – ответила, выходя из камеры, девочка.
Пройдясь вдоль всего коридора, Милисента и Листик пооткрывали все камеры, выпустив массу народу. Листик больше не требовала выкуп, уж очень изможденный вид был у пленников, они бы не поняли шутки.
– Да, видно, на еде для них экономили, – кивнула Милисента на шаркающих по коридору узников. Их девушки направили во двор, сказав ждать там. Милисента собиралась открыть портал в город, там бывшим узникам форта могли оказать более полную и квалифицированную помощь, чем это могли сделать девушки. За углом коридора стало гораздо темнее, но сестрам это нисколько не помешало рассмотреть в последней камере трех эльфов, прикованных к стене.
– Мил, смотри, эльфы! А они-то как сюда попали? И камеру им подобрали, Мил, видишь какую? – удивилась Листик, ломая замок на решетчатых дверях последней камеры. – А камера-то хризоланом обложена, видно, не простые эльфы, раз для них так постарались!
– Хризолан… Это же тюрьма, а в тюрьме должна быть хоть одна камера, где блокируется магия. А что здесь делают эльфы? Вот сейчас у них и спросим, как они сюда попали и что здесь делают? – Милисенту тоже заинтересовал вопрос, как здесь оказались эльфы.
– Ну как что делают? Висят! – ответила Листик, рассматривая пленников.
На стене в цепях висели два эльфа и эльфийка, их обнаженные тела покрывали следы многочисленных пыток. Было видно, что их пытали куда серьезнее, чем остальных узников.
– За что же их так? – спросила Листик, подходя к одному из пленников, это была эльфийка. Девочка движением, ставшим привычным, сломала кандалы и подхватила падающую женщину. Один из эльфов очнулся и попытался плюнуть в приблизившуюся Милисенту, но у него не вышло. Второй эльф что-то хрипло даже не произнес – каркнул.
– Смотри-ка, их еще и не поили… Вот такая пытка – кормят соленой рыбой, а пить не дают. – Милисента показала на стоящие около эльфов бочки с водой. Бочки стояли близко, но так, чтоб пленники не могли дотянуться.
Листик сложила лодочкой ладошки и стала набирать воду, чтоб напоить эльфийку. Затем Листик стала водить руками по телу пленницы, залечивая раны, девочка так старалась, даже губу закусила. Один из эльфов, тот, который хотел что-то сказать и не смог это сделать из-за пересохшего горла, задал вопрос хриплым голосом. Милисента уже его освободила и напоила водой. Он внимательно наблюдал за действиями девочки и теперь что-то настойчиво спрашивал. Второй эльф, как только Милисента сломала его оковы, кинулся к бочке и сейчас жадно пил.
– Мил, ты с тем вторым поосторожней! Видишь, как пьет! Сейчас напьется и плеваться начнет! – произнесла Листик, не отрываясь от своего занятия по лечению эльфийки.
Первый эльф замолчал, слушая высказывание девочки, а потом хрипло спросил на всеобщем, со странным певучим акцентом:
– Кто вы? Я чувствую, что вы дракланы, но почему-то нам помогаете. Исцелили наши раны, что, это новая хитрость пленивших нас? Ваша охрана ждет за углом? Хотя о чем это я? Вы сами способны расправиться с нами!
– Ага! – ворчливо ответила Листик на том же певучем языке, на котором вначале задавал вопросы этот эльф. – Вот сейчас ее вылечу и начну с вами расправляться! Делать мне больше нечего! Дальше говори на всеобщем, моя сестра илаэлирини не понимает. У нас здесь на этом языке не говорят.
Потом Листик объяснила Милисенте:
– Они говорят на самой древней разновидности староэльфийского, в некоторых мирах этот язык сохранился как разговорный. Но эти миры очень далеко от Геллы. И кажется, я знаю, кто они такие. Это те эльфы, что искали Нио.
Когда Листик произнесла это имя, эльфийка дернулась, а оба эльфа уставились на девочку.
– Ты… ты видела Нионина? – спросила эльфийка. – Где он?
– Что вы намерены делать? – спросил первый эльф, тот, который не плевался.
– Ничего, – ответила девочка.
А Милисента спросила:
– А что мы должны делать? Если вы действительно искали того эльфенка, то отведем вас к нему. Только вот разберемся со своими делами здесь.
– И ничего не попросите взамен? – спросил эльф.
Листик критически оглядела обоих эльфов и пожала плечами:
– А что у вас можно попросить? Мороженого у вас точно нет, и где его здесь взять – вы не знаете, разве что вот ты… – Листик ткнула пальцем в эльфа, что стоял у бочки с водой, тот ощутимо напрягся, а девочка продолжила: – Вот ты! Пообещаешь, что больше плеваться не будешь!
Эльфы переглянулись, и тот, который собирался плюнуть, спросил:
– Вы это серьезно? Или это такой изощренный вид издевательства?!
– Куда серьезнее! – нахмурила брови девочка.
Эльфийка взяла ее за руку:
– Вы меня отведете к моему сыну? Где он? Что с ним?
– Конечно, отведем! – кивнула девочка. – Только он не здесь, он в другом городе. Там за ним присматривают, да ты не волнуйся, его в обиду не дадут!
– Ну что? Если идти можете, то идем! – сказала девушка. Эльфы закивали, а Милисента, посмотрев на них, а потом на Листика, добавила: – Вот только одеться нам всем не помешало бы, а то вид у нас уж очень вызывающий!
Эльфы засмущались, а девочка пренебрежительно фыркнула. Поднявшись из подвала, Милисента толкнула дверь с надписью «Комендант». Зайдя в кабинет, эльфы заозирались, пытаясь понять, какую же одежду здесь можно найти. А Милисента подошла к окну и сорвала занавески, одну взяла себе, вторую отдала девочке. Подойдя ко второму окну, и с него сорвала шторы, прокомментировав свои действия:
– Здесь должны быть самые приличные занавески, все-таки кабинет коменданта! По крайней мере, чистые.
– Занавески – национальная одежда дракланов! – сообщила Листик. – Могу поспорить, что Рамана тоже шторы взяла, причем из «веселого дома»!
– Почему? – спросил один из эльфов.
– А в этом пиратском городке чистые занавески могут быть только в подобных заведениях, да и покрасивее они там, а в кабаках одно название – занавески! Да и руки там об них все вытирают. Сама видела!
Милисента завернулась в штору, как в тогу, помогла и Листику соорудить нечто подобное. А эльфийка соорудила себе вообще нечто сногсшибательное, это из простой занавески-то! Эльфы растерянно рассматривали кусок ткани, доставшийся им.
– Посмотрите в шкафу, может, там что-то есть? – подсказала Милисента, там действительно был комплект парадной формы коменданта и какой-то замызганный халат.
Форму надел тот эльф, который не плевался, девушки поняли, что именно он старший. Пока эльфы одевались, Милисента, стоя у окна, смотрела во двор на сгрудившихся там освобожденных узников.
– Вот видишь, Ли, как при недостаточности информации делаются неверные выводы, – задумчиво проговорила девушка, обращаясь к своей сестре. – Мы-то думали, почему эльфенка не охраняют, почему нет засады, а она была и уже сработала! А эльфенок стал не нужен, его и продали…
– Как продали?! – вскричала эльфийка.
– Хотели продать, – кивнула девочка. – Мы его вытащили из рабского загона. Я так понимаю, что его похитили, а вы бросились вдогонку, тут вас и поймали! Так?
Старший эльф кивнул. Милисента посмотрела на него и спросила:
– Только я не могу понять, зачем это было надо дракланам? Зачем вы им нужны были, не для того же, чтоб иметь удовольствие держать вас в своей тюрьме?
– Ага, они коллекцию собирали, людей у них уже и так было много, вот и добавили эльфов, – хихикнула Листик, но, увидев серьезный взгляд своей сестры, пояснила: – Дракланам нужен был портал. Одного «большого амулета перехода» было недостаточно, вот они и заманили этих эльфов. А заманить их проще всего, похитив ребенка, тогда эльфы теряют всякую осторожность, стремясь вызволить свое дитя.
– Листик, думаешь, что у них, – Милисента кивнула в сторону замерших эльфов, – есть амулет перехода?
– Ага, – ответила девочка и, с улыбкой глянув на напрягшихся эльфов, добавила: – Был, был у них такой амулет, но они его потеряли или уничтожили, чтоб он дракланам не достался. Даже если спрятали, то все равно не скажут где!
Милисента вопросительно глянула на эльфов, те с готовностью закивали. Девушка пожала плечами и сказала:
– Потеряли, значит, потеряли. Нам ваш амулет без надобности, мы вас переправим в ваш мир сами. Только вот не знаем куда, где он, ваш мир?
Эльфы снова переглянулись, видно, решая, стоит ли доверять эту тайну пусть и дружественно настроенным, но все же дракланам. А Листик, видя замешательство эльфов, снова хихикнула:
– Тоже мне тайна! Да знаю я, знаю, где их мир. Так что мы их туда забросим без труда.
Но, увидев глаза матери, потерявшей своего сына, а теперь получившей надежду, что ее ребенок найден, но сомневающейся, что ей вот так просто его отдадут, девочка, вздохнув, сказала:
– Мил, наверное, наши дела тут никуда не денутся, тем более что здесь Саманта, она вполне может все сделать, да и Рамана ей поможет. А их давай я одна переброшу в Венисию, потом Марту туда же приведу, тут нужна квалифицированная помощь. – Девочка кивнула в сторону эльфов. Милисента, слушавшая сестру и при этом глядевшая в окно, ответила:
– Знаешь, Ли, я, наверное, с тобой. Нам надо будет туда забросить и сына адмирала Тарвайи. Привести туда Марту – это хорошая мысль! Ты хоть и постаралась подлечить Эдварда, но у тебя это не совсем получилось.
Листик подошла к окну и увидела лежащего на земле сына пиратского адмирала и суетившихся вокруг него людей. В это время закашлялся эльф, который хотел плюнуть в Листика. Девочка обернулась.
– Ого! Мил, посмотри, – привлекла девочка внимание своей сестры, у эльфа подбородок и грудь были заляпаны кровью.
– Похоже, что их не просто пытали, а и магически тоже, этого я сразу не заметила. И тут ты права, их лечить должен специалист! – Милисента показала на лежащего во дворе Эдварда, он тоже кашлял кровью. Выдавив окно, Милисента шагнула во двор, сказав при этом Листику: – Давай, ты тащи эльфов на «Летящую», потом возвращайся сюда, откроем портал в город. Я пока подлечу сына адмирала, а то боюсь, он не дотянет до того, когда им Марта займется.
Все, кто остался на «Летящей», собрались на палубе. Сначала они с волнением наблюдали за боем драконов, потом, когда драконы исчезли, переживали, стараясь предугадать развитие дальнейших событий. Когда же четыре дракона появились в небе над городом, люди с «Летящей» восторженно их приветствовали, при этом кричали даже громче, чем на других кораблях. Теперь, собравшись у борта корабля, просто смотрели на берег, делать-то было нечего.
– Миларимо, присмотри за эльфами, мне надо обратно – Милисенте помочь, – раздался за спинами смутно знакомый хрипловатый голос. Обернувшаяся огненная ведьма, да и не только она, увидела двух эльфов и эльфийку в странной для эльфов одежде. Вид у эльфов был такой, будто их только что пытали с особым пристрастием. Рядом с эльфами стояла огненно-рыжая девочка. Растерянность людей она расценила по-своему:
– Ми! Я быстро! Нам с Милисентой надо перетащить тех, из тюрьмы в город, а потом мы вернемся и с этими эльфами дальше прыгнем!
– Э-э-э, леди, вы кто? – спросил капитан Каратто. – Как вы сюда попали? И кто это с вами?
– Я, это я! И если кто думает иначе, того безжалостно покусаю! – ответила девочка, блеснув зелеными глазами. – А со мной эльфы, мы с Мил их спасли! А это мама Нио!
Девочка показала на едва стоящую на ногах эльфийку. Миларимо шагнула вперед и спросила:
– Листик, это ты?
– Ага! Ну кто же еще, кроме меня, это может быть! Только я! В смысле мною могу быть только я! – воскликнула девочка.
– Листик! – Миларимо обняла девочку. – Листик! Это ты! Как ты выросла!
– Ага! – ответила девочка. – Ми, я тебя тоже люблю! Но мне надо к Милисенте! Мы скоро вернемся!
Девочка исчезла. Капитан Каратто покрутил головой и сказал:
– Я так понял, что это была леди Лионелла, она снова сменила облик. А упомянутая ею Милисента – это, наверное, леди Милана, которая еще и имя сменила. А это их гости, – капитан указал на эльфов и закричал на матросов: – Эй, бездельники! Видите, гостям наших леди плохо! Принесите матрасы, их надо уложить!
– Вам чем-нибудь помочь? Или, может, что-то нужно? – обратилась к эльфам Миларимо. Обессилевшие эльфы, им тяжело дался подъем из подвалов третьего форта, опустились на принесенные матрасы, а эльфийка спросила:
– Вы видели Нионина? Что с ним?
Миларимо ответить не успела: на палубе появилась девушка с роскошными пшеничными волосами, одетая во что-то вроде тоги, только вот материал этой тоги был несколько странный. Вместе с ней появился юноша, которого она поддерживала. Вид у юноши был такой же измученный, как и у эльфов.
– Миларимо, – обратилась девушка к огненной ведьме, – позаботься, пожалуйста, об Эдварде. Мы сейчас с Листиком переправим в город освобожденных узников, потом сюда вернемся.
– Милана? – спросила Миларимо, если Листик хоть немного была похожа на себя прежнюю, то эта очень красивая девушка выглядела совсем не так, как Милана.
– Милана, – кивнула девушка. – Но вообще-то меня зовут Милисента.
Девушка исчезла, а к захлопотавшей у лежащих на матрасах Миларимо присоединились Зилана, Чаюмь и Гюлань.
– Вы видели Нионина? – повторила свой вопрос эльфийка.
Все четыре девушки синхронно кивнули, а Чаюмь стала рассказывать:
– Мы были вместе у одного работорговца, я и Гюлань попали к нему после того, как наш корабль захватили пираты, а дети были там, в отдельном загоне.
– Дети? – спросила эльфийка.
– Да, там было десять детей, среди них был маленький эльфенок, очень дорогой товар. Поэтому работорговец с ним бережно обращался, с ним и остальными детьми.
– Это его и спасло, я имею в виду работорговца. Листик просто звереет, когда обижают детей, – вставила Миларимо.
Эльфы переглянулись, только эльфийка неотрывно смотрела на Чаюмь, а та продолжила рассказ:
– Да, Листик увидела детей и всех выкупила. Очень милые и симпатичные дети. А потом Листик их отправила, она сказала, что там за ними присмотрят и там им будет хорошо. Она хотела и нас с госпожой туда отправить, но наша госпожа не согласилась. Она решила сражаться вместе с леди Миланой и леди Лионеллой.
– А вы знаете, кто они – леди Листик и леди Милисента? – спросил один из эльфов.
– Леди Лионелла и Милана – великие волшебницы, – ответила Чаюмь; Зилана и Гюлань согласно кивнули.
Эльфы переглянулись, но больше ничего говорить не стали, а вот эльфийка снова попросила:
– Расскажите еще про Нионина.
Чаюмь начала рассказывать, Миларимо в это время попыталась оказать помощь сыну адмирала Тарвайи, но у нее это слабо получалось. Ей помогала Зилана, сначала она обтирала лежащего мокрой тряпочкой, а потом села рядом и просто взяла за руку. Миларимо, увидев, что такое странное лечение помогло лучше, чем все ее магические потуги, решила не вмешиваться и стала слушать Чаюмь, которая рассказывала, как ее и детей выкупали у работорговца.
– Эдвард! – воскликнул появившийся на палубе «Летящей» мужчина и бросился к лежащему на матрасе человеку. Тот попытался подняться, но у него ничего не получилось, только от напряжения появилась на губах кровь.
– Видите, адмирал, вашему сыну нужна квалифицированная медицинская помощь! – произнесла девушка с пшеничными волосами. – Здесь ее никто не сможет оказать, поэтому Эдварда нужно переправить туда, где это возможно. И чем быстрее это будет сделано, тем быстрее он поправится.
– Ваше величество, сколько это может занять времени? – спросил адмирал Тарвайя, он стоял на коленях перед лежащим Эдвардом.
– Думаю, дня два-три. Марта хорошая целительница, она не откажет в помощи, тем более что ее попросят Листик и Милисента, – сказала высокая ослепительно красивая бронзововолосая девушка, появившаяся с Милисентой и адмиралом Тарвайей.
– Ага! – подтвердила рыжая девочка.
– Ваше величество? – спросил чуть приподнявшийся Эдвард, на лицах остальных, находящихся на палубе «Летящей», читался тот же вопрос.
– Да, – встал с колен и поклонился девушке с пшеничными волосами адмирал Тарвайя. – Да, сын, тебя спасла королева Зелии Милисента!
Адмирал Тарвайя еще раз поклонился девушке, как многие уже успели заметить, завернутой в занавеску.
– Ага! – кивнула рыжая девочка, завернутая в такую же занавеску.
– Милисента, Листик, вы бы оделись поприличнее, – укорила бронзововолосая девушка, сама она была в элегантном брючном костюме.
– Ой, Рамана! Дела очень важной государственной важности никак не позволяют нам это сделать, – ответила рыжая девочка, надув губы. Она сокрушенно развела руками: – Столько дел, столько дел!
Все, и жесты, и интонации были узнаваемы, и, хотя внешность была совершенно другой, не узнать Листика было невозможно. И, как бы подтверждая, что она – это она, рыжая девочка добавила:
– Ага! Как только закончим важные государственные дела, так сразу и оденемся! Но сначала пойдем купаться!
– Действительно, Рамана, просто некогда! Надо все было успеть, теперь вот еще их… – Милисента мотнула головой в сторону лежащих эльфов и юноши, – …надо отвести на лечение.
– Мил, куда ты их хочешь отвести?
– В известное тебе место, Рамана. Там можно создать все условия для этого.
– Мил, а не проще ли их перебросить к Марте? – спросила бронзововолосая.
Милисента покачала головой, показывая, что этот вариант ей не подходит, Рамана не стала спрашивать почему. Раз королева так решила, значит, у нее есть по этому поводу свои мысли или какие-то планы. Остальные мало что поняли из этого разговора, а Тарвайя снова сел рядом со своим сыном и стал рассказывать, как на центральной площади открылся портал, и оттуда повалили изможденные люди, бывшие пленниками захвативших остров чешуйчатых чудовищ. Чудовищ, побежденных девушками под предводительством королевы Милисенты. Среди освобожденных пленников было довольно много моряков эскадры адмирала Тарвайи, из передового отряда, которым командовал его сын. От них-то он и узнал о том, что Эдвард жив и что его эти странные освободительницы забрали на лечение. Еще большее удивление вызвало, что двух девушек, вышедших последними из портала, обе зелийские волшебницы, сопровождавшие венисийскую эскадру, приветствовали как королеву и принцессу. То же самое сделала и канцлер Зелийского королевства, неизвестно как очутившаяся на острове и оказавшаяся драконьей всадницей, принимавшей участие в «битве драконов», как уже стали называть сегодняшний бой. Эльфы, да и не только они слушали рассказ адмирала, и хотя многие из слушателей сами были участниками этого боя, но слушали с интересом – адмирал рассказывал очень увлекательно, с массой подробностей.
– Мил, ты думаешь, во «Дворце наслаждений» будет безопасно? – спросила вполголоса Рамана. – Думаю, Чайата уже узнал, где мы провели первые недели в славном городе Венисия. И, наверное, установил наблюдение.
– Ну и пусть наблюдают, нам это не помешает, – пожала плечами Милисента.
– Вам – да, но вы же не все время будете там, он может попытаться устроить проверку или что-то типа обыска, когда вас там не будет. Причину он найдет, – высказала свои сомнения Рамана.
– Я возьму с собой Киламину и Миларимо, устрою небольшую демонстрацию, нанесу парочку визитов вежливости. Так что вряд ли венисийцы будут наглеть, да и ненадолго мы туда, – снова пожала плечами Милисента. Потом она позвала: – Киламина, Миларимо, вы идете с нами. Надеюсь, «Дворец наслаждений» не вызывает у вас столь неприятных воспоминаний, что вы попытаетесь сразу его спалить?
– Нет, ваше величество, – поклонилась Киламина, она была на площади и уже знала, кто такие Милисента и Листик. А вот Миларимо пребывала в растерянности, не зная, как обращаться к своим учительницам в магии, ставшим для нее хорошими подругами и вдруг оказавшимся столь высокопоставленными особами. Она попыталась изобразить поклон, но ее остановила подскочившая к ней Листик:
– Ми! Не смей кланяться! А то я сейчас тебя укушу! Ты не во дворце на торжественном приеме, а вот когда туда придешь, то кланяйся сколько угодно! Понятно?
Девушка растерянно кивнула, а девочка ее обняла и что-то зашептала на ухо. Напрягшаяся было огненная ведьма расслабилась и заулыбалась. А Листик, немного отстранившись, погрозила пальцем Киламине:
– Тебя это тоже касается! Мил, скажи ей!
– Что сказать? – невпопад спросила Милисента, она как раз говорила с Раманой, поэтому сразу не поняла, что от нее хочет ее сестра, а Листик подсказала:
– Скажи – такова моя королевская воля!
– Такова моя королевская воля! – послушно повторила Милисента и, опомнившись, спросила: – Листик, это все? Или надо еще что-то сказать?
– Не-а! – ответила девочка и, покачав головой, добавила: – Больше ничего не надо говорить. Хотя надо бы! Уж очень ты неубедительно сказала, не по-королевски!
– Листик! Я сейчас тебя укушу! По-королевски! – рассердилась Милисента.
– Ага! – чему-то обрадовалась девочка, но на всякий случай спряталась за Миларимо и доверительно сообщила той, но так, чтоб слышали все: – Знаешь, как больно кусается!
Милисента изобразила гнев и ярость, а Листик захихикала. Рамана тоже улыбнулась, а вот остальные застыли в нерешительности, они не знали, как на такое поведение сестер реагировать.
– Ладно, не буду я тебя кусать сегодня, – сменила гнев на милость Милисента, потом скомандовала: – Если диспозиция ясна, то выполняем намеченное.
– А можно я с вами? – робко спросила Зилана, она так и не выпустила руку Эдварда, хотя тот и сам этого не хотел. При этом они оба так умоляюще смотрели на королеву, что та, улыбнувшись, кивнула.
– А мы? – в один голос спросили Чаюмь и Гюлань.
– Хорошо, и вы тоже, тогда помогите Эдварду. Рен, ты тоже с нами, и помоги эльфу.
Рен шагнул к старшему из эльфов, помог ему подняться, Листик легко подняла эльфийку, второму эльфу помогли встать Киламина и Миларимо. Эдварда бережно поддерживали Зилана, Чаюмь и Гюлань. Милисента удовлетворенно кивнула и открыла портал.
Ритал Акролинно занимал свое обычное место за стойкой в холле «Дворца наслаждений», только вот на стойке сидели семь малышей и внимательно слушали охранника. Ритал рассказывал сказку. Он оказался хорошим рассказчиком, да и сказок знал очень много. Его слушали не только дети, девочки «заведения», одетые не в свои обычные наряды, а в скромные халатики, тоже примостились кто где. Даже мадам Зизи слушала, но не только слушала, она наблюдала за еще тремя детьми, которые увлеченно рисовали на больших листах бумаги. Рисовали иллюстрации к сказке, рассказываемой Риталом. Дети появились неделю назад, появились, естественно, не сами, их привел один из тех рисковых капитанов, торгующих с драконьим архипелагом. Он привел детей и принес запечатанный пакет, адресованный владелице «Дворца наслаждений» мадам Зизи. Мадам как раз собиралась открыть свое заведение для привычной работы. Карнавал уже прошел, «дикие» служительницы богини Афры уже исчезли с улиц благословенной Венисии, и заведения, подобные «Дворцу наслаждений», уже возобновили свою привычную деятельность в полном объеме. Только мадам Зизи не спешила, постоялицы, снимавшие люкс-апартаменты, заплатили столько, сколько ее заведение зарабатывало за полгода. Да, они увели четырех девочек, но оставалось еще девять. А тех, что увели, увели не бесплатно, бронзововолосая леди щедро за них заплатила. За эти деньги можно было прикупить более полусотни красивых рабынь. Так что деньги у мадам были, и она решила устроить себе и своему «персоналу» маленькие каникулы.
Когда мадам вскрыла конверт, там оказалось письмо от одной из бывших постоялиц, леди Миланы, с просьбой приютить детей и создать им наилучшие условия для проживания. К письму был приложен чек в гномий банк на имя госпожи Зимарази. Чек был без указания суммы, просто чек, и все.
– Странный какой чек, – сказал тогда Акролинно, он присутствовал при вскрытии пакета, ведь он был совладельцем «Дворца наслаждений». И, глянув на имя того, на кого был выписан чек, Ритал удивился еще больше: – Откуда они знают твое настоящее имя?
– Что делать будем? – ответила вопросом мадам Зизи.
– Выполнять просьбу. – Ритал Акролинно потер шею. – Отказаться мы не можем, да ты и сама знаешь, чем чреват отказ магам такого уровня. Да и те девушки, что постарше, когда от нас съехали, то знаешь, где потом жили? Во дворце у дожа, да! И им там оказывали королевские почести! А потом они уплыли с адмиралом Мавиланни, и не простыми пассажирками. Говорят, сам адмирал беспрекословно слушается леди Раману, ну ту, бронзововолосую, помнишь?
Ритал снова потер свою шею, а мадам Зизи согласно кивнула:
– Значит, открываться не будем, дам команду девочкам – заняться детьми, пусть помоют, накормят, развлечение им какое-нибудь придумают, ну а мы с тобой сходим в банк, посмотрим, сколько нам там предложили.
В банке владельцы «Дворца наслаждений» впали в шок. Когда они предъявили чек, их пригласили в кабинет управляющего банком. Там предложили очень дорогое вино и изысканные закуски, а управляющий, важный гном, склонив голову, сказал:
– Друзья королевы Милисенты и такие состоятельные люди – наши желанные гости! Желаете ли вы получить всю сумму наличными или положить на счет в нашем банке? Наш банк солидное и респектабельное учреждение, нашими вкладчиками могут быть только получившие рекомендацию одного из наших клиентов. Даже при этом мы не всегда соглашаемся, рекомендуемый проходит тщательную проверку. Но для вас мы сделаем исключение, ведь вас рекомендует королева Милисента!
Акролинно и мадам Зизи так и сидели с открытыми ртами, услышав имя рекомендовавшего их и узнав сумму, которую королева Милисента им предложила.
Тогда они взяли совсем чуть-чуть, столько, сколько бы хватило на полгода существования всего «Дворца наслаждений» со всем персоналом. А вся сумма равнялась пятикратной стоимости этого самого дворца…
От воспоминаний мадам Зизи отвлек всхлип, она увидела незнакомую рыжую девочку, которая ставила на ноги изможденную эльфийку. Та неотрывно смотрела на увлекшегося рисованием эльфенка, надо сказать, что рисовал он неплохо.
– Нионин! – всхлипывая, позвала эльфийка.
– Мама! – закричал эльфенок и бросился к эльфийке, та подхватила его на руки и стала падать, видно, это усилие было для нее чрезмерно. Рыжая девочка, несмотря на свое хрупкое телосложение, легко подхватила и маму, и сына и что-то сварливо сказала на неизвестном, певучем языке.
– Госпожа Зимарази, надо где-то разместить пострадавших, да и остальных тоже. Распорядитесь также, чтоб приготовили поесть. – Голос девушки с пшеничными волосами был настолько властный, что не подчиниться ему было просто невозможно! Она и другие люди и эльфы стояли за рыжей девочкой и эльфийкой, все они неизвестно как появились в закрытом с улицы холле «Дворца наслаждений». Среди этих людей были две девушки, знакомые мадам Зизи, увидев их, она воскликнула:
– Кики, Мемо! Это вы!
– Нет, я не Кики, Кики больше нет! Я Киламина! Огненная ведьма! – жестко ответила светленькая, а черноволосая согласно кивнула, потом тоже представилась, но не столь решительно, как подруга:
– Миларимо, тоже огненная ведьма, ученица волшебницы Листика.
– А Листик – это я! Здрасте! – представилась и поздоровалась рыжая девочка.
– Что ж, давайте знакомиться заново – я Милисента, вы знаете меня как Милану, – тоже представилась девушка с пшеничными волосами. И продолжила командовать: – Госпожа Зимарази, подберите мне и сестре какую-нибудь не слишком вызывающую одежду, лучше всего – брючный костюм. Листик, положи своих эльфов – и за Мартой! Киламина, Миларимо, позаботьтесь, чтоб приготовили помещения для пострадавших, пока положите их здесь.
Рыжая девочка исчезла в сером облачке портала, а мадам Зизи, прикинув на глаз размеры костюмов для сестер, послала одну из своих девушек в ближайшую лавку, у нее в заведении требуемого леди Милисентой не было. Но тут мадам Зизи осенило, она приложила руки к щекам и воскликнула:
– Ой, мамочки! Королева Милисента!
Витунион Аулэвэнт сквозь полуприкрытые веки наблюдал за хлопочущей светлой эльфийкой. Приведенная Листиком лекарка оказалась светлой эльфийкой Маритининиэль, впрочем, она охотнее отзывалась на имя Марта, и с ней пришла целая компания эльфов – высокий светлый эльф Фиоринэль эл Драконион, тоже оказавшийся очень опытным лекарем, он сейчас занимался Эдвардом, и три молоденькие эльфийки, вроде как родственницы старших эльфов. Но если одна была, как ей и положено, светлой, то две другие были темными! Светлая помогала Марте, а темные, вооруженные парными мечами, заняли место у входа. Судя по их манере двигаться, эти темные были очень неплохими воинами. И что окончательно ввело Витуниона в шок, так это то, что все три молодые эльфийки называли Маритининиэль – мамой! Да и клановое имя эльфа Фиоринэля вызывало некоторые подозрения, ну не бывает эльфийских кланов, выбравших своим покровителем дракона!
– Трое на противоположной стороне канала и еще четверо у соседнего дома, – сказала темная эльфийка по имени Ирэн.
– Еще трое с моей стороны, – добавила вторая темная эльфийка, как Витунион уже узнал, по имени Синта.
– Ага! – подтвердила Листик, она сидела в углу холла вместе с остальными детьми и ела мороженое. Она была по-прежнему одета в тогу из занавески, так как успела вернуться до того, как возвратилась девушка, посланная мадам Зизи за одеждой для нее и для Милисенты.
– Они могут задержать Тото! – забеспокоилась хозяйка «Дворца наслаждений».
– Ага! – снова согласилась Листик, потом повернулась к Витуниону и сказала: – А ты не подглядывай! Если хочешь чего спросить, так спрашивай!
Эльф открыл глаза, у него была масса вопросов, и он не знал, с какого начать. Когда они попали в этот мир, вроде все было ясно. Какие-то бандиты похитили сына Халуэн и собирались его продать. Эльфенка можно продать очень дорого в любом мире, так что все было логично. Тем более что ребенка похитили из семьи, ослабленной недавней войной с орками. В погоню смогли пойти только он, мать ребенка и Тарунион, хоть и воин, но еще неопытный. Как оказалось, это была ловушка, устроенная ради того, чтоб завладеть амулетом перемещения между мирами. Этим амулетом воспользовался Витунион, чтоб попасть в этот мир, именно сюда вели следы похитителей. Эльфов схватили буквально через несколько минут после того, как они вышли из портала, созданного амулетом. Схватили дракланы, они непонятно как смогли отследить точку выхода эльфов и устроили засаду. Эльф не знал, что дракланы следили за ними с помощью своего артефакта – «Камня перехода». Витунион, почуяв неладное, сумел спрятать свой амулет. А потом начался кошмар – пытки и неизвестность. Халуэн как будто этих пыток не чувствовала, эльфийку больше волновала судьба ее ребенка, но в отличие от остальных эльфов, которые хоть как-то держались, она таяла на глазах. Да и Витунион с Тарунионом держались из последних сил. Когда уже, казалось, смерть неизбежна, появляются эти странные дракланки. Они не только освобождают эльфов, возвращают матери ребенка, но еще и организовывают лечение! Как такое может быть?! Ведь дракланы – холодные высокомерные существа! Злобные и коварные! Но эти две девочки были совсем не такие. Да и та, третья, с бронзовыми волосами, которая появилась на корабле, тоже была дракланкой! То есть можно сделать вывод, что этот мир уже под контролем дракланов. Просто произошел конфликт двух групп, и, судя по всему, одна группа уничтожила другую. Но эти девочки, пусть они и дракланки, никак не могли победить тех, что пленили Витуниона и его спутников. Те были очень сильны и как воины, и как маги. И было тех пятеро, а этих девушек трое, хотя, может, еще где-то тут есть дракланы. И эти дракланы обязательно должны были попытаться завладеть амулетом перемещения, тем более что рыжая догадалась, что амулет спрятан, а не утерян или уничтожен. Вместо этого они помогают эльфам, бескорыстно помогают! Хотя, похоже, у них у всех есть такие амулеты, они же свободно перемещаются через межпространство. Но все равно амулет перемещения слишком большая ценность! Они должны попытаться завладеть им! А рыжая девочка, будто прочитав мысли эльфа, улыбнулась:
– Не нужен нам твой амулет! Я же сказала, что мы можем вас переправить в ваш мир, не применяя ваш амулет! Так что он нам без надобности. Можешь оставить его, где спрятал, а можешь забрать с собой.
– Листик, эльфами займемся позже, тем более что они еще очень слабые, чтоб их тащить через межпространство. Нам надо разобраться с этими людьми, что за нами следят. Их слишком много для простой слежки, но слишком мало, чтоб устроить нападение, – отвлекла девочку ее сестра.
– А что с ними разбираться, полезут – сожжем! А не полезут, пусть следят, все равно ничего не увидят! – ответила Листик, пожимая плечами.
– Ли, ты тут можешь сжечь полгорода, расправляясь с тремя бандитами, – засмеялась Миларимо. Она убедилась, что Листик хоть и принцесса, но все та же – хорошая подруга, да и Милисента не изменила своего отношения к огненным ведьмам, хоть и оказалась королевой.
– Ваше величество, – склонилась в поклоне мадам Зизи, она никак не могла прийти в себя, узнав, кто такая Милисента. – Ваше величество! Может, лучше обратиться к официальным властям?
– Сейчас и обратимся. – Ирэн чуть отклонила занавеску на окне. – Вон официальные власти сами к нам плывут. Полицейский катер!
– Листик, Ирэн, Синта! Аккуратно взять всех наблюдателей, взять живыми! Узнать, кто такие и зачем следят! – скомандовала Милисента.
Темные эльфийки и девочка тенями выскользнули за дверь, казалось, что двери приоткрылись настолько, что даже руку в эту щель просунуть нельзя, но девушки легко вышли. Вышли незамеченными, перед самым носом причалившего перед «Дворцом наслаждений» полицейского катера.
Из катера неспешно выбрались четверо и так же неспешно, с чувством важности выполняемой миссии направились к входу. Хотя над дверями висел колокольчик, один из полицейских с силой ударил кулаком в дверь. Он, наверное, ожидал, что дверь будет заперта, но она от сильного удара распахнулась. Вернее, резко подалась назад та створка, по которой ударил полицейский. Подалась назад, ударилась о стену и, отскочив, ударила по лбу полицейского, который уже шагнул вперед. Полицейский мешком осел на тротуар перед дверью. А подлая дверь, отскочив ото лба полицейского, распахнулась, открыв взорам служителей закона то ли лазарет, то ли детский дом.
– Входите, господа, не заперто! – помахала рукой девушка с пшеничными волосами в странном наряде, напоминавшем тогу. Вся грозная неожиданность появления не менее грозных служителей закона была смазана. Старший полицейский недовольно скривился и вошел, за ним вошел второй, а третий не только сам вошел, но и втащил своего ушибленного товарища.
– Положите его вот тут, – скомандовала девушка в странной одежде и, обращаясь к одной из эльфиек, попросила: – Миримиэль, окажи ему помощь, но так, чтоб он остался лежать.
– Ага! – ухмыльнулась эльфийка и уточнила: – Шишку убрать, а обморок оставить?
Первый из полицейских только таращил глаза, соображая, куда он попал, вроде шел с проверкой в бордель, а попал непонятно куда – дети, раненые, и вообще непонятно, что за компания, состоящая из людей и эльфов. А вот второй, побагровев, наставив палец на отдающую команды девушку, попытался сказать, но от гнева смог вымолвить только:
– Ты… Ты!.. Ты!..
– Я, я, я! – передразнила его девушка и, сощурив глаза, строго сказала: – Попрошу мне не «тыкать»! Мы, во-первых, не представлены, да и статус у нас слишком разный!
Первый полицейский с недоумением уставился на девушку, а потом перевел взгляд на своего товарища. Тот, немного пришедший в себя, пояснил свой гнев:
– Эта паршивка… Это она приложила дверью сержанта…
Полицейский маг, а это был маг, о чем свидетельствовала его нашивка, поднял руки, собираясь произнести заклинание, но дальше он ничего не смог сказать, его подняло над полом на полметра и встряхнуло, полицейский щелкнул зубами и прикусил язык. Он выпучил глаза и застыл в этой позе, с поднятыми руками и высунутым языком, не в силах пошевельнуться. Девушка щелкнула пальцами, и вокруг зависшего в нелепой позе человека заплясало пламя. Девушка спокойно обратилась к снова онемевшему первому полицейскому:
– Офицер, этот человек оскорбил меня! За это полагается мучительная смерть. Прошу вас, располагайтесь. – Девушка указала на одно из свободных кресел. И продолжила: – Пока я буду жарить этого недостойного, вы можете изложить то, зачем пришли. Прошу вас, не будем терять время, казнь займет довольно много времени, ведь жарить надо медленно…
– Зачем? Зачем медленно?! – испуганно спросил полицейский.
Девушка нахмурила брови и сказала очень строгим голосом:
– Попрошу не перебивать меня! Я этого не люблю! А медленно, чтоб он осознал!
– Ага! Пока будет жариться, будет осознавать! И будет он такой осознано-жареный или жарено-осознавший, – раздался хихик от дверей, там стояли рыжая девочка и девушка, державшая большой сверток. С улицы раздавались какие-то крики. Девочка пояснила происходящее: – Вот какие-то хулиганы хотели отобрать у Тото нашу одежду, пришлось их в канал закинуть! А те, кого надо было взять, уже на втором этаже, мы их через окно забросили. Ирэн их допрашивает, я хотела помочь, я же проходила эту тему и знаю все три стадии усиленного допроса, так Ирэн сказала, что я их до смерти напугаю, а я только зубы показала, чуть-чуть! – Девочка сделала обиженную гримаску.
– Э-э-э, – подал голос первый полицейский, – нападение на служителей закона, а тем более их убийство, приравнивается к…
– Да кто на него нападал? Мы его только поджарим, а когда хорошо прожарится, съедим! Чтоб никаких следов не осталось! А раз нет тела, то и нет преступления, да? А съедим, чтоб добро не пропадало! – возмущенно закричала рыжая девочка, увидев ужас на лице полицейских, она поинтересовалась: – Вы, наверное, тоже хотите попробовать? Да? Мы не жадные, выбирайте, какой кусочек вам оставить.
Первый полицейский онемел от сказанного, сержант, зажав рот руками, выскочил на улицу, эльфы сохраняли ледяное спокойствие. Местные просто хорошо знали Листика и Милисенту, а те, кто из другого мира, хоть и удивились, но не подали виду: может, здесь так принято – жарить и поедать полицейских. Тем более что полицейские – хуманы, а девушки – дракланы. Девочки из «Дворца наслаждений» хихикали, они тоже успели узнать Листика и ее сестру, пока те жили здесь. Ритал Акролинно молча потирал свою шею, а мадам Зизи в испуге замерла.
– Милисента! Вы же взрослая девушка! Это Листик еще маленькая… – начал эльф Фиоринэль, а рыжая девочка, не дав ему сказать, возмущенно закричала:
– Это я-то маленькая?!
– Ладно, – улыбнулась Милисента, – пусть живет в сыром виде.
Огонь, бушевавший вокруг полицейского, исчез, девушка не предприняла никаких видимых действий, чтоб снять заклинание, но оно пропало. Второй полицейский стоял на ногах, а не висел над полом. Он растерянно оглянулся, старший полицейский облегченно вздохнул:
– Так это была иллюзия? – После чего строгим голосом начал: – За такие неуместные шутки со служителями закона вы понесете наказание, по всей строгости…
– Шутки?! – возмутилась рыжая девочка. Повинуясь взмаху ее руки, открылись обе створки дверей. Девочка ткнула пальцем в сидящих в полицейском катере гребцов: – Вылазьте!
Те растерянно переглядывались, но покидать катер даже и не собирались. Девочка сделала рукой вращательное движение, и всех четверых выкинуло из катера. После чего катер с грохотом взорвался. Потом девочка запустила огненный шарик, который, увеличиваясь, взлетел над каналом и тоже взорвался. Ударной волной в окнах некоторых домов выбило стекла, с крыш посыпался мусор и куски черепицы.
– Шутки?! – снова воскликнула не на шутку рассерженная Листик. Было видно, что она останавливаться не собирается.
– Листик, перестань! – громко сказала Милисента, она шагнула к девочке и обняла ее. – Ну что на тебя нашло?
– Ага, а чего они все, сначала лезут, следят, потом вон на Тото какие-то бандиты напали… Нашу одежду забрать хотели! А эти, вместо того чтоб охранять, сами пристают! – обиженно проговорила девочка.
– Так полиция же, они по-другому не могут, – пояснила Милисента и, обращаясь к полицейским, сказала: – Надеюсь, господа, вам все ясно? Любая попытка произвести вредоносное воздействие на обитателей этого дома будет расценена мною как немотивированная агрессия, и я приму решительные и адекватные меры!
– Э-э-э… – выпучил глаза старший полицейский, видно, действия младшей и речь, произнесенная старшей девушкой, произвели на него сильное впечатление, он не понял смысла сказанного, но угрозу в интонациях уловил четко. А Милисента еще, подобно своей младшей сестре, создала огненный шар. Еще два шара создали две девушки, вставшие от нее с двух сторон. Потом они синхронно метнули свои шары в небо, грохот взрыва, наверное, слышало полгорода. Разрушений этот взрыв никаких не причинил, потому как произошел высоко в небе. Из оцепенения, вызванного такой демонстрацией, полицейских вывели две темные эльфийки, гнавшие по лестнице со второго этажа десяток мужиков со связанными руками.
– Да, этих тоже заберите, нам они уже не нужны, – кивнула Милисента.
Когда полицейские ушли и входные двери закрыли, Фиоринэль спросил:
– Ваше величество, зачем нужна была эта демонстрация? Не слишком ли громко вы заявили о своем присутствии здесь?
– Что вы, магистр, считайте, что это я тихонько, на цыпочках, сюда пробралась, – засмеялась Милисента, магистр изобразил недоумение, а королева пояснила: – Представьте себя на месте этих полицейских, они сюда врываются, а я заявляю им, что я королева Милисента, поверили бы вы?
– Я бы поверил, вашу силу сейчас видно по ауре, вы совсем ее не скрываете.
– Да, магистр, но тем не менее этот полицейский, который второй, ее не заметил, а он маг!
– Слабенький маг, – заметил Фиоринэль.
– Ага, – вставила Листик. – Он и не смотрел совсем, он, когда увидел магическое воздействие, приложенное с помощью двери ко лбу сержанта, сразу бросился пресекать.
– Именно, он увидел всплеск силы и побежал, как сказала Листик, пресекать, не разобравшись с тем, как это было сделано.
– Но он же на что-то рассчитывал, не мог же он так просто ввязаться в драку, не разведав сил противника? – спросил Тарунион.
– Вы не заметили? – улыбнулась Милисента.
– Я же не боевой маг, – пожал плечами магистр Фиоринэль эл Драконион.
– У него был амулет Гарасса, – снова улыбнулась Милисента.
– Высшая защита! – выдохнул магистр эл Драконион. – Это же… Где он мог его взять, простой полицейский?
– Значит, не простой полицейский, а где взял… Венисия – богатый город. Они много чего могут купить. Если здесь слабые маги, это не говорит о том, что они не умеют использовать сильные амулеты.
– Ваше величество, но как вам удалось преодолеть такую сильную защиту? Ведь никаких магических возмущений не наблюдалось! А когда совершают действия, подобные тем, что вы проделали, то амулет обязан отреагировать. А это повышает напряженность магического поля, что невозможно не заметить! Разница потенциалов в таких случаях на порядок выше, чем при обычных магических действиях! – Произнося это, магистр эл Драконион стал похож на самого себя, только читающего лекцию в академии.
Листик захихикала, а улыбающаяся Милисента пояснила:
– А я не преодолевала защиту, это была иллюзия, очень качественная, но иллюзия. Она не угрожала жизни носителя амулета. Вот амулет и не отреагировал, но я могла бы и заблокировать его действие, мне это нетрудно!
– Ага, – подтвердила Листик, – если бы Мил захотела, то она бы могла создать и иллюзию хорошо прожаренного полицейского!
– Так вы этого человека не поднимали, не встряхивали и не жгли? – спросил Витунион Аулэвэнт. – А почему же он был такой испуганный и красный?!
– Нет, конечно, не жгла и не поднимала, – засмеялась Милисента. – А испуганный, потому что иллюзия была очень правдоподобной, а красный, наверное, по той же причине. Испугался очень.
– А огненные пульсары? Это же не иллюзия… Насколько я понял, это боевые заклинания! Ведь так? – спросил Тарунион.
– Да, это боевые заклинания, – согласно кивнула Милисента, кивнула и добавила: – Листик права, если бы мне надо было взломать защиту, я бы взломала!
– Ага! – подтвердила Листик, всем своим видом показывая, что она тоже сделала бы это с легкостью. Витунион опустил глаза, он тоже не сомневался, что драклан с легкостью сломает любую защиту, поставленную человеческим магом, даже эльфийским, в этом случае дольше повозится, но сломает.
Бенуато Грандолли по своей привычке стоял у окна и любовался главным каналом, а Геронимо Чайата, нервно расхаживая по большому кабинету дожа, говорил:
– Откуда они взялись во «Дворце наслаждений», мои топтуны так и не поняли. Вот никого не было, и вдруг появились! Мало того что неизвестно откуда, так еще и неизвестно как! А дальше еще непонятнее: как только мои люди обнаружили, что население этого заведения увеличилось, то послали за оперативниками, те должны были под видом полицейского наряда провести обычную проверку, ну и присмотреться, кто там появился. Когда усиленная оперативная группа туда добралась, эти постояльцы уже сумели не просто нейтрализовать, а вообще захватить всех моих наблюдателей, попутно прихватили и людей клана Тарапилино, Фарратти и Дзиринталли!
– А эти что там делали? – спросил Тарвиано Чевелинни. Он и мэтр Оралинни сидели за небольшим чайным столиком. Дож пригласил их выслушать доклад директора департамента обеспечения безопасности торговли. Неизвестными, собравшимися во «Дворце наслаждений», была применена очень мощная магия, а мэтр Оралинни был сильнейшим магом Венисии, он мог лучше и быстрее всех разобраться, что же там произошло. Директора департамента мирного содействия торговле пригласили, так как он был опытным дипломатом, то есть очень хитрым и изворотливым человеком, а Грандолли шестое чувство подсказывало, что умения Чевелинни понадобятся.
– Наблюдали, – хмыкнул Чайата. – С донесением коменданта крепости Крионских ворот ознакомились очень многие. Вот они и захотели заполучить девочек-самородков, и этим многим стало известно, где эти девочки жили. Вот и стараются, наблюдают, а вдруг те юные дарования появятся!
– Вот шакалы! – хлопнул ладонью по подоконнику дож. – Все себе хотят загрести! Нет чтоб на благо республики послужить!
На губах Тарвиано Чевелинни появилась ехидная улыбка, он-то понимал, что дож подразумевал под службой республике, дом Грандолли сегодня был самым мощным торговым кланом Венисии, служба республике в первую очередь была службой правящему клану. Продолжая так же ехидно улыбаться, Чевелинни сказал:
– Думаю, что я могу вам сказать, кто эти девочки, и не ошибусь, предположив, что именно они сейчас находятся во «Дворце наслаждений».
– И кто же они? – поднял брови Грандолли, а Чайата поинтересовался:
– И почему местом своего пребывания они выбрали бордель?
– Потому что там их никто не искал, они там прожили две недели, они, леди Рамана и Стэлла. К тому же уровень комфорта, предоставляемый этим борделем, на порядок превосходит то, что может предложить лучшая гостиница города. И только тогда, когда они покинули город, вы, Геронимо, сумели установить, где же они провели все это время. Я же вас предупреждал, что королева Милисента очень умная и прагматичная девушка!
– Тарвиано, вы хотите сказать, что это королева Милисента? Она здесь, в Венисии? – изумился дож.
– Вы знаете, господа, возможно, нобиль Чевелинни и прав, я знаю только двух молодых девушек, обладающих такими выдающимися магическими способностями. К тому же те девушки, ранее проживавшие в том борделе, – сестры, а как мы знаем, королева Милисента и принцесса Листик тоже сестры, – в раздумье произнес мэтр Оралинни.
– Хм, кем же еще могут быть королева и принцесса, как не сестрами, – хмыкнул Геронимо Чайата. – И я, вернее, мы знаем только двух сестер, обладающих такими выдающимися способностями! Если бы были еще подобные, то о них стало бы непременно известно! Так что вы, нобиль Тарвиано, и вы, мэтр, возможно, правы. Эти девушки уплыли в Гельвению больше месяца назад, и, как стало известно со слов моряков «Летящей по волнам», вернувшихся совсем на другом судне, эти девушки направлялись на Гран-Приор – туда, куда пошла и эскадра адмирала Мавиланни. Кроме того, эти девушки оказались владельцами ручных или, лучше сказать, верховых драконов. Они походя уничтожили трех кракенов, а это много говорит об их возможностях. Кстати, вспомните, господа, зимнюю кампанию, когда была разгромлена армия Гринеи, тогда тоже огнедышащие драконы…
– Постойте, нобиль Чайата! – воскликнул мэтр Оралинни. – Гринейская кампания! Тогда армейские корпуса Зелии неожиданно для гринейцев появились у самой границы. А сейчас вы говорите, они уплыли больше месяца назад и вдруг появляются здесь…
– Мэтр, я не говорю, что это именно они, я допускаю такую возможность. Это вы с нобилем Чевелинни утверждаете, что это королева и принцесса зелийские, – перебил мага Геронимо Чайата.
– Я предлагаю не гадать, а сходить и посмотреть, – пожал плечами Тарвиано Чевелинни. – Мы сразу все увидим, тем более что и я, и уважаемый мэтр Оралинни лично знакомы с королевой Милисентой и принцессой Листиком.
– Но должен вам заметить, что описания девушек, проживавших во «Дворце наслаждений», а потом ушедших на «Летящей по волнам», не совпадают с описанием королевы и принцессы, – возразил Чайата.
– Армия появляется там, где ее не ждали, а королева и принцесса появляются здесь, хотя должны быть за сотни миль отсюда, а они появляются, и не одни! Господа! Вы понимаете, что это значит?! – вскричал мэтр Оралинни, он, рассуждая вслух о своей догадке, не слушал, о чем говорили остальные.
– Что же это значит? – скривившись, спросил Геронимо Чайата. Он понял, что маг его не слушал, ну а кому понравится, когда не слушают его умные высказывания?
– Это телепортация! Зелийским магам стал известен секрет порталов! Этими знаниями обладали маги Старой Империи, и считалось, что они утрачены. Но маги зелийской Магической академии их восстановили! – Глаза старого мага горели от восторга, а как же – раскрыта одна из старых и самых значимых магических тайн!
Но дож отреагировал на предположение мэтра Оралинни очень нервно:
– Вы хотите сказать, что зелийцы могут свободно перемещаться, пользуясь такими порталами? Вы понимаете, что это значит?!
– Это значит, что зелийские войска могут появиться где угодно и в каком угодно количестве! – хмуро ответил Чайата и выглянул в окно, словно желая убедиться – не появились ли там эти самые войска.
– Друг мой Тарвиано! – обратился дож к Чевелинни. – Прошу вас выяснить, королева ли это? И если это королева и принцесса, то необходимо воздать им королевские почести!
– А если это не королева? – спросил Чайата.
– Все равно воздайте почести, но поскромнее, – ответил Бенуато Грандолли.
– Хм, поскромнее, королевские почести дорого стоят, и тратить средства впустую… – тихонько буркнул под нос Чевелинни, но громко сказал: – Непременно, ваша милость, непременно! Воздам по возможности.
– Я бы тоже хотел вместе с уважаемым нобилем Чевелинни… – начал мэтр Оралинни, а Тарвиано быстро спросил:
– Почести воздавать? Входите в долю?
– Нет, просто посмотреть на девочек, если это королева Милисента и принцесса Листик, то поговорить, если же нет, то познакомиться. Я думаю, у нас найдутся общие интересы, – ответил маг.
– Непременно, друг мой, непременно! – одобрил предложение мэтра дож.
– Ну что ж, тогда не будем терять время, я немедленно отправляюсь во «Дворец наслаждений», – поклонился Тарвиано Чевелинни. И обратился к Оралинни: – Идемте, мэтр.
– Может, вам выделить эскорт гвардейцев? – спросил Чайата.
– Зачем? – пожал плечами Чевелинни. – Если девушки враждебны, гвардейцы не помогут, но в любом случае привлекут внимание.
– Что будем делать? – спросил дож у директора департамента обеспечения безопасности торговли, когда переговорщики ушли.
Тот пожал плечами:
– Ждать, что нам еще остается делать? В любом случае мы оказались в очень невыгодном положении. Так что, будем ждать.
– Согласен, – кивнул Бенуато Грандолли. – А заодно и подумаем, что мы можем предпринять в сложившейся ситуации.
Туман стелился над протоками Веньи, она здесь, в нижней части Крионских болот, дробилась на множество рукавов, чтоб дальше разлиться широким озером. Предрассветная дымка не была густой, такой туман поднимается над болотами, когда солнце еще не показалось над горизонтом, но ночная тьма уже отступает. Но ни туман, ни утренние сумерки не мешали трем существам. Они, расположившись на берегу одной из проток, острогами били рыбу. Довольно крупную рыбу, не меньше двух-трех метров каждая. Впрочем, и рыбаки были не маленькие, в два человеческих роста, они легко выбрасывали громадных рыбин на берег. Время от времени одно из существ прыгало в воду за особо шустрой рыбой, не оставляя той никаких шансов на спасение. Так продолжалось до тех пор, пока краешек солнца не выглянул из-за горизонта и первые солнечные лучи не осветили покрытых чешуей рыбаков. Они собрались у большой кучи рыбы, когда из-под воды поднялось еще одно существо, оно превосходило рыбаков раза в полтора, может, чуть больше. Очертаниями напоминавшее рыбаков, оно, при своем росте, было их тоньше, гибче, можно сказать – изящнее.
– Повелительница! – воскликнул один из рыбачивших.
– Листик! – обрадовался другой.
– Ага! – ответил дракон, в лучах восходящего солнца уже было видно, что это дракон с золотистой чешуей. Дракон держал в своих лапах по огромной рыбине. Бросив их в общую кучу, дракон поздоровался: – Привет, Шимба, привет, Кирх, привет, Ирба!
– Приветствую вас, Повелительница! – склонился в поклоне старший из рыбаков, это можно было определить по его более тусклой чешуе.
– Ага! – ответил дракон и прыгнул на одного из существ. Казалось, дракон снесет драга с ног, но этого не произошло – дракон исчез, а на плече драга оказалась рыжая девочка. Она поинтересовалась: – Шимба, как рыбалка?
Вместо подруги девочки ответил драг, которого девочка назвала Кирхом:
– Великолепно, Повелительница! За ночь мы наловили рыбы на всех на три дня! Здесь очень богатые места! Спасибо вам, Повелительница!
– Шимба! Ты им говорила? Чего они?
– Листик, они не слушают, они так привыкли. И разве это неправда? Ты же стала настоящей Повелительницей! Ты привязала нас всех к себе и дала такое прекрасное место для жизни, кто же ты после всего этого? Повелительница! Добрая и хорошая! О такой можно только мечтать! – ответила ящерица, на плече которой сидела Листик.
Девочка скривилась и сказала:
– Ага! И кто же я после всего этого? Несчастная и бедная!
– Кто обидел Повелительницу? – взревел старший драг. – Кто?! Он умрет! Мы…
– Тихо! – рыкнула Листик. Оглядев притихших драгов, она вздохнула: – Ладно, пошли к остальным. Надеюсь, они еще не разбежались? Буду вас перевоспитывать!
Драги склонились в поклоне, не смея возразить, а Шимба несмело спросила:
– Листик, а как же рыба? Нам же надо ее переправить к остальным.
– Ага, – кивнула девочка и, показав на так и застывших в поклоне драгов, тоже спросила: – Они что, готовы бросить свою добычу и оставить остальных голодными?
– Да! Листик, ты же Повелительница! Если ты прикажешь…
– И ты тоже все это бросишь? – удивленно посмотрела девочка на свою подругу, слегка отстранившись, потом поерзала, устраиваясь поудобнее, и спросила: – А как вы собираетесь это переправлять в свою деревню? Вы же там построили себе что-то.
– Да, Листик, шалаши. Там очень удобное место. Но все не поместятся, поэтому решили построить еще одну деревню, вот ждем тебя, чтоб спросить разрешения. А рыбу мы переправим на плоту, я должна была сплавать в деревню, за подмогой, а Кирх и Ирба начали бы строить плот. Думаю, что к вечеру бы все и перевезли, но теперь, как ты прикажешь!
Листик вздохнула и, раздумывая, поболтала ногами, драги с благоговением смотрели на свою Повелительницу, а девочка снова вздохнула и открыла портал прямо в деревню драгов, прямо в ее центр. Находящиеся там драги вытаращили в изумлении глаза, а Листик закричала:
– Ну чего смотрите? Давайте носите рыбу, или хотите плот полдня строить?!
Драгов было много, поэтому с переноской управились за десяток минут. Потом Кирх затрубил в некое подобие трубы, и площадь в центре деревни заполнилась народом, в смысле – драгами.
– О Повелительница! – начал Кирх, затем он изложил просьбу о закладке еще одной деревни.
Листик милостиво разрешила, она все это время сидела на плече у Шимбы. Затем встал вопрос о том, как жить дальше, ведь Листик не все время находится с драгами, не присматривает за ними.
– О Повелительница, – опять выступил вперед Кирх. – В ваше отсутствие требуется старший, дабы руководить драгами, решать споры и вообще…
Что «вообще» – Листик не поняла, а Кирх, видя, что Повелительница так и не прониклась важностью этого вопроса, а сидит на плече своей подруги и легкомысленно болтает ногами, предложил:
– Мы были бы счастливы, если бы Повелительница назначила старшей Шимбу!
Подруга Листика энергично замотала головой, так энергично, что девочка чуть не свалилась с плеча драга. Чтоб этого не произошло, Листик ухватилась за наросты на голове драга, заменяющие уши, и спросила:
– Почему?
– Я не хочу! Я хочу с тобой! Очень хочу! Возьми меня, пожалуйста, не бросай здесь!
– Значит так, – начала излагать свою волю Повелительница, – старшим я назначаю Кирха! Над обеими деревнями, понятно?
Драги согласно закивали, а Листик продолжила:
– Кирх, старших в деревнях ты сам назначишь, понял? И приказываю, не называй меня Повелительницей! Понятно?!
Драги стали недоуменно переглядываться, потом один из толпы несмело сказал:
– А как нам называть тебя, о Повелительни…
– Я что сказала? – нахмурила брови Листик.
– Прошу меня простить, – поклонился драг, – я слышал от местных жителей, что они называют нашу Повели… ой… Называют Хозяйкой леса! Если мы будем называть…
– Хозяйкой болота?! Ну уж нет! Этого мне только не хватало! – возмутилась Листик. И решительно заявила: – Если уж вы хотите как-то ко мне обращаться, то называйте – принцесса Листик. Такой вот мой здесь официальный титул. А то Повелительница… Когда так называют существа, живущие на болоте, то другие подумают, что я Повелительница болота! Ну повторили все хором: принцесса Листик!
Драги послушно повторили. А Листик обратилась к Кирху:
– А я чего к вам прилетела, надо вас познакомить с людьми, живущими на южном берегу Крионского озера. Вы тогда сможете с ними торговать. Давай, ты, и еще выбери двоих, сплаваем на ту сторону. Я могу, конечно, портал открыть, но мы сплаваем, чтоб вы дорогу знали.
– Листик, ты возьмешь меня с собой? – спросила Шимба.
– Ну куда я денусь, возьму. Только тебе будет тяжело, там все на людей рассчитано, маленькое такое…
– О принцесса Листик! – Перед Листиком упали на колени два совсем молодых драга. Они синхронно заголосили: – Возьми и нас с собой, мы будем верно тебе служить! Не потому что связаны заклинанием, а потому что нам так наказал наш отец!
– Усимба и Дирка, дочери Урха, – тихонько сказала Шимба.
Листик спрыгнула с плеча драга, на землю же уже приземлился изумрудно-золотистый дракон, он поднял с колен и обнял двух драгов.
– Урх погиб, сражаясь с Гараной, он сражался с ней, потому что хотел защитить меня. Он погиб в бою как великий герой! – сказала дракончик, обнимая двух драгов. Среди драгов волной прокатился гул – такого еще не было, чтоб драг осмелился напасть на Повелителя, даже того, с которым не связан заклинанием. Если же такое произошло, то заклинание Листика очень сильное, гораздо сильнее, чем у других дракланов, а значит, новая Повелительница очень могущественна. Но многие драги знали, что Листик освободила Урха от всякой зависимости, тогда получается, что старый драг добровольно выступил на стороне этой дракланки, выходит, она заслуживает уважение и даже любовь!
– Листик, ты возьмешь нас с собой? – спросила Усимба и зажмурилась от собственной дерзости – назвать Повелительницу по имени и на «ты». Шимба, правда, постоянно так делает, но ее и Листика связывает еще детская дружба.
Все драги замерли, они ожидали, что Повелительница разгневается и строго накажет дерзкую, но Листик засмеялась и сказала:
– Возьму, но только вас двоих и Шимбу, больше никого! По крайней мере, в этот раз! Ну если все вопросы решили, то поплыли! – На плече у Шимбы снова сидела рыжая девочка. Она заерзала, устраиваясь поудобнее. Устроившись, сказала: – Возьмите оружие, тут не только рыба водится, впрочем, я на вас пугалку навешу, чтоб всякие чудища вас боялись. Ну что, готовы? Тогда поплыли!
Было уже около одиннадцати часов, когда комендант крепости Крионских ворот поднялся в свой кабинет. Нет, комендант вставал рано и завтракал быстро, и это несмотря на свое аристократическое происхождение. Просто сегодня он лично осуществлял утреннюю проводку кораблей, идущих вниз по Венье, поэтому и появился на своем официальном месте так поздно. Магистр Тарапилино сидел в своем кабинете на втором этаже, из окна была видна стремнина Крионского прохода, бушующая вода будто пыталась оборвать мощные канаты, которыми могучие лебедки тянули вверх вдоль берега прохода несколько кораблей. Для этого им не требовалась магическая помощь – такая, как при движении кораблей по стремнине вниз.
– Ваша милость! Там на берег вылезли чудовища! – Стражник начал истошно вопить еще в коридоре.
Тарапилино поморщился и достал из ящика стола мощный боевой амулет. Амулет был зелийского производства, в Венисии таких делать не умели. Да и сам Тарапилино хоть был сведущ в магическом искусстве и был магистром, но до магистров, выпускников зелийской академии Магических Искусств недотягивал. Но это не мешало ему виртуозно пользоваться боевыми амулетами. Тарапилино подумал и взял еще один амулет – запас карман не тянет, а что там вылезает из озера – неизвестно.
– Ну и что там за чудовища? И что они уже успели натворить, что ты так, еще с улицы, голосишь? – насмешливо спросил стражника магистр. Магические индикаторы молчали, значит, реальной угрозы не было. Ответ стражника удивил, даже обескуражил коменданта:
– Вас там требуют, ваша милость!
– Э-э-э… в каком смысле? – удивленно поднял бровь магистр Тарапилино.
– Так чудища вылезли из воды на берег и кричат – подать нам его милость магистра Тарапилино, коменданта крепости Крионских ворот!
– Вот так все чудища хором и кричат? При этом знают мое имя, звание и должность? Какие информированные чудища пошли, однако! – скептически хмыкнул комендант, присоединяя к двум первым еще и третий, самый мощный амулет. Чудища чудищами, но это вполне может быть покушение на него – магистра Тарапилино, хотя кто может покушаться? Вроде клан Тарапилино ни с кем не ведет торговой войны и в вендетте не участвует. Да и сам комендант не занимается торговой деятельностью, он на государственной службе!
– Чудища молчат, только зыркают так страшенно, а вас, ваша милость, девочка малолетняя требует! – Стражник отдышался и стал более связно говорить.
– Какая девочка малолетняя? При чем здесь девочка, когда ты кричал – чудища, чудища! – удивился комендант.
– Так это та, ваша милость, девочка, на чудищах которая приехала! Малолетняя и совсем голая! – не совсем связно, но очень исчерпывающе пояснил стражник.
– Малолетняя, голая, приехала на чудищах и знает меня? Интересно… – проговорил, размышляя, комендант. – Ну что ж, пойдем посмотрим!
Перед крепостью действительно стояли невиданные существа. Они напоминали маленьких драконов, вставших на задние лапы. Правда, морды их были не драконьи, а скорее как у ящериц, и при этом у всех шестерых на мордах было написано любопытство! Нормальная эмоция, которую не способна изобразить ни одна ящерица, а тут пожалуйста – любопытство! Эти чудища были высотой в два человеческих роста и покрыты чешуей, на плече одного из них сидела девочка, не просто сидела, а еще и болтала ногами, что, как отметил комендант, свидетельствовало о том, что так сидеть девочке вполне комфортно и привычно.
– Здравствуйте, господин Тарапилино, – поздоровалась девочка, чудища повторили приветствие за ней. Повторили вполне правильно, хоть и с каким-то гортанно-рыкающим акцентом.
– Здравствуйте! – склонил голову в приветствии комендант, к его чести надо отметить, что он не растерялся. – Здравствуйте, леди, не имею чести быть с вами знакомым.
– Ну как же, господин Тарапилино, вас со мной и моей сестрой знакомил капитан Равиолли! – ответила девочка, при этом ее внешность изменилась, и комендант увидел сидящую на плече у ящероподобного существа младшую из сестер, пассажирок «Макрели».
– Леди Лионелла? – вопросительно наклонил голову Тарапилино.
– Ага, – кивнула девочка. – Только мое настоящее имя Листик. Принцесса Листик!
– А ваша сестра? – спросил комендант, холодея от своей догадки.
И рыжая принцесса эту догадку подтвердила:
– Моя сестра – Милисента, королева Зелии! Мы путешествовали, у нас каникулы.
– Извините меня, ваше высочество! – поклонился Тарапилино.
– Да вроде пока не за что, вы же ничего такого не сделали, за что на вас можно рассердиться, – улыбнулась Листик, а магистр Тарапилино, кивнув на драгов, спросил:
– А они, ваше высочество? Кто они?
– Это долгая история, господин комендант. Вам известно о той угрозе, которая возникла для Венисии, и не только для нее, на драконьем архипелаге? – спросила Листик, комендант кивнул, а принцесса продолжила: – Эта угроза устранена, а драги, их зовут – драги, были слугами тех, кто там окопался.
– А теперь, ваше высочество, они служат вам? Или правильнее сказать – они ваши подданные?
– Принцесса Листик – наша Повелительница! – прорычало одно из этих существ. Принцесса кивнула, хотя и поморщилась. Тарапилино это заметил и вопросительно поднял бровь, а девочка пожала плечами, показывая, что обсуждать эту тему она не хочет. Но комендант сделал вывод и спросил:
– Я так понял, что эти существа…
– Драги, – подсказала Листик.
– Благодарю вас, ваше высочество, драги будут жить на северной стороне Крионского озера? А если они признали вас… – Тарапилино замялся, подыскивая нужное слово, – Повелительницей, то та территория попадает под юрисдикцию королевства Зелия?
– Вы знаете, комендант, я над этим не задумывалась, когда сюда привела их народ. Но, наверное, так оно и есть! И если кто хочет оспорить это, то пусть обращается к королеве Милисенте.
Комендант отметил, что принцесса сказала – «привела народ», не группу существ, а именно – народ! Следовательно, этих существ было очень много, и, судя по их размерам, они очень опасные противники! Тарапилино не знал, а Листик и не собиралась ему говорить, что драгов всего несколько сотен, хотя у принцессы на этот счет были кой-какие планы.
– Вот, господин комендант, представляю вам Кирха! – Принцесса кивнула, и вперед выступило одно из этих существ. – Он замещает меня, ну пока меня не будет здесь, у меня столько дел, столько дел! И все они очень большой государственной важности!
Девочка изобразила столь значительный вид, что без улыбки на нее смотреть было просто нельзя. Присутствующие при этих переговорах люди, стражники из крепости, купцы и матросы с их кораблей, дожидающиеся проводки через Крионские ворота, заулыбались. Но комендант сохранил донельзя серьезный вид, он сочувственно кивнул:
– Понимаю, ваше высочество, важные государственные дела отнимают столько времени!
– Да, господин комендант, – сокрушенно покачала головой девочка, – столько времени, что его не остается даже, чтобы мороженого покушать!
Тарапилино был умным человеком, поэтому он намек понял с полуслова:
– Ваше высочество, до обеда еще далеко, но я предлагаю вам перекусить, я сейчас же распоряжусь, чтоб повар крепости приготовил мороженое! Надеюсь, вы примете мое скромное предложение – просто перекусить!
Комендант подозвал одного из своих солдат и отдал необходимые распоряжения, солдат рысью потрусил в крепость, хоть как ни интересно наблюдать за прибывшими чудовищами, но все же лучше находиться от них подальше!
– Ага! – Листик спрыгнула с плеча Шимбы и подошла к коменданту. Она показала на его карман, где лежал самый мощный амулет. – Кстати, господин комендант, а ваш амулет уже почти разряжен, да и этот тоже. – Она указала на жезл, который Тарапилино держал в руках, этот жезл тоже был боевым амулетом. А девочка кивнула на другой карман коменданта: – А вот этот заряжен, хоть и не полностью. А хотите, я вам их заряжу? Так сказать, в виде жеста доброй воли?
Листик подмигнула коменданту и сказала так, чтоб слышал только он:
– Ага, я знаю, что эти амулеты вам выданы, что они принадлежат вашей республике и что заряжаться они должны за счет вашей же республики. Но они же разряжены, вот попробуйте этим амулетом вот туда выпустить молнию, вернее, боевой разряд!
Тарапилино послушно направил в указанную девочкой сторону свой жезл, вместо положенной молнии амулет выдал какой-то очень несолидный пшик.
– Вы понимаете, принцесса, третьего дня пришлось отбиваться от гроумина, эта тварь выплыла из озера и попыталась вылезти на берег. Опять же она могла атаковать один из кораблей, повредить его, при этом мог погибнуть кто-нибудь из экипажа. Этого нельзя было допустить! Вот и пришлось использовать амулеты по максимуму!
– Так на что же вы рассчитывали сейчас? – удивилась девочка. – С разряженными амулетами выйти навстречу неизвестно кому?
– Я не знал, что они разряжены, – смутился комендант.
– Ладно, давайте я вам заряжу, а счет потом выставите своему дожу, скажете, что зарядили, заплатив из своего кармана, ведь мороженое можно же считать платой, не так ли? А Кирха я вам представила, потому что он, или те, кому он поручит, будут вести с вами торговлю. Им много чего надо, в свою очередь они могут много чего вам предложить. Так что, если вы считаете, что мороженое слишком малая цена за заряженные амулеты, то можете внести плату товарами, для моих подданных, – хитро прищурилась девочка.
Гондола дожа, даже не гондола, а небольшой корабль плыл по одному из каналов города, направляясь в квартал «красных фонарей». Впереди шел, шустро работая веслами, полицейский катер, на его носу двое полицейских подавали сигналы всем встречным и пытающимся выплыть из боковых каналов. Сигналы были звуковые и световые. Световые подавал полицейский, стоящий на самом носу катера, он размахивал синим, мигающим магическим факелом. Звуковые сигналы подавал второй полицейский, стоящий сразу за первым, он держал в руках большой рупор, в который кричал, чтоб освободили дорогу. Кричал давно и старательно, поэтому его крики больше напоминали прерывистый вой какого-то чудища из Крионских болот, которому прищемили хвост.
Бенуато Грандолли сидел в раззолоченном кресле, на специальном помосте. Помост был сделан так, что дожа видели все, но попасть в него, если чем-нибудь бы кинули или из чего-нибудь, не дай Единый, выстрелили бы, было невозможно. Надо ли говорить, что защита была магическая. Рядом с дожем в креслах поменьше разместились Геронимо Чайата, Тарвиано Чевелинни и мэтр Оралинни. Когда директор департамента мирного содействия торговле и лучший маг Венисии вернулись и подтвердили, что во «Дворце наслаждений» таки находится королева Милисента, и не одна, а с принцессой Листиком и свитой, состоящей из двух очень сильных огненных ведьм, двух магистров зелийской Магической академии, а также целой толпы эльфов, как светлых, так и темных, дож решил нанести королеве визит. Не сразу, он почти целый день думал. С одной стороны, он как бы равен королеве по статусу, ведь он тоже правитель независимого государства, а с другой – она все-таки женщина, опять же она королева государства, более сильного в военном отношении, поэтому вполне способна, обидевшись, сделать независимое государство зависимым. Последний довод оказался самым веским. И вот теперь большая гондола дожа, вызывая удивление окружающих, торжественно, средь белого дня, плывет в «веселый квартал». Дож молчал, молчали и его спутники, обо всем уже было несколько раз переговорено, королева не сказала Чевелинни о цели своего странного визита в Венисию. Грандолли надеялся, что ему Милисента скажет, и скажет, что она дальше намерена делать. Раздумья дожа были прерваны самым грубым образом – гондола резко остановилась, гребцы сделали пару гребков веслам впустую и бросили это безнадежное занятие. Бенуато Грандолли поднялся со своего кресла, желая лично выяснить причину этого безобразия, но слова застряли у него в горле. На дожа, не мигая, смотрели огромные глаза, находящиеся на такой же огромной голове. Грандолли отшатнулся к другому борту, и его взгляд уперся в такие же глаза еще одной огромной головы.
– А-а-а? – выдавил из себя дож, указывая на двух громадных существ, высунувшихся из воды и возвышавшихся так, что их огромные головы были немного выше людей, сидящих на помосте гондолы.
– Э-э-э! – хором ответили Тарвиано Чевелинни и мэтр Оралинни.
Геронимо Чайата ничего не ответил, он судорожно пытался расстегнуть кобуру с боевым амулетом. Он никак не ожидал появления подобных чудовищ в пределах города. Венисия от подобных визитов была защищена магическим барьером, потому что очень часто вниз по Венье из Крионских болот спускались различные неприятные гости, которые были не прочь полакомиться жителями славного города. Мэтр Оралинни тоже такого не ожидал, но опомнился быстро и уже сплетал какое-то боевое заклинание. Только Чевелинни ничего не предпринимал, не потому, что очень сильно испугался, а потому что ничего предпринять просто не мог.
– Здравствуйте, господин посол, здравствуйте, мэтр! – произнесла рыжая девочка, сидящая на плече третьего чудовища, вынырнувшего из воды в непосредственной близости от людей.
Первым опомнился Тарвиано Чевелинни, он вежливо склонил голову:
– Здравствуйте, принцесса! Позвольте вам представить – его превосходительство дож республики Венисия Бенуато Грандолли! Директор департамента обеспечения безопасности торговли Геронимо Чайата!
– Ага, – ответила девочка. – Здравствуйте!
– Господа, – продолжил Чевелинни, уже обращаясь к дожу и Чайате, – позвольте вам представить принцессу зелийскую Листикалинариону!
– Очень приятно, – склонила голову принцесса. Глянув на так и не пришедшего в себя Бенуато Грандолли, девочка улыбнулась: – Я тут проплывала мимо, увидела вас… Вы же к Милисенте плывете, да? Переговоры вести, да? Вот я и решила передать вам письмо, чтоб вам понятнее было.
Девочка протянула дожу пакет, со словами:
– Это вам магистр Тарапилино просил передать, как узнал, что я к обеду буду в Венисии, попросил. Сказал, что курьером очень долго будет, целых три дня надо везти.
– Ваше высочество, а когда вы расстались с комендантом Тарапилино? – спросил Чевелинни.
– Полчаса назад, – пожала плечами девочка, а потом, как бы оправдываясь, сказала: – Я могла бы передать и раньше, но вот хотела показать Шимбе, Усимбе и Дирке дворцы на главном канале.
Три чудища закивали своими большими головами. Люди выпучили глаза, а уже опомнившийся и переставший скрести рукой свою кобуру Чайата спросил, указывая на чудищ:
– Это ваши… э-э-э… слуги?
– Это мои друзья! – ответила Листик. И пояснила: – Сейчас они мои телохранители.
– Мы служим принцессе Листику! – сказало гулким рыкающим голосом чудище, на плече которого сидела девочка.
– Ага! – хором подтвердили два других чудища.
– Ага! – кивнула Листик и добавила: – Я поплыла, а то меня ругать будут, что я принимаю такое важное посольство неодетая.
Все три чудища скрылись под водой.
– Продолжаем движение! – скомандовал Чайата высунувшемуся из люка офицеру, тот с изумлением и страхом взирал на происходящее.
Дож отдал Чевелинни пакет, оказавшийся совершенно сухим, и, пока тот читал, стал выговаривать мэтру Оралинни:
– Почему защита города пропустила этих чудищ?! Почему стража их не заметила?!
– Они служат принцессе, а ей пройти любую защиту не представляется никакого труда. Вы же видели, на одном из этих чудищ принцесса и ехала! Тем более что, насколько я понял, они плыли под водой. И насколько мне известно, подобный способ передвижения не доставляет принцессе неудобств, она же сильный маг!
– Да, не королевское это дело – самой по каналам плавать, даже если ты сильный маг, – рассеянно кивнул Чевелинни, он читал письмо.
Дож задумался и тоже согласно кивнул, действительно, принцессе несолидно самой по каналам плавать, ведь он-то плывет на гондоле! А если у принцессы нет гондолы и ей удобнее использовать для этих целей что-то или кого-то другого, то почему бы и нет?
– Что там пишет комендант Тарапилино? – задал вопрос Чайата.
– Две новости, одна не очень хорошая, другая не очень плохая, – ответил, усмехнувшись, Чевелинни.
– Давайте с не очень хорошей, – кивнул Чайата.
– На северном берегу Крионского озера принцесса Листик поселила подвластный ей народ.
– Кто ей позволил? – возмутился Грандолли. – Ведь это же зона жизненных интересов Венисии!
– Там не было нашего присутствия, – пожал плечами Чевелинни. – Считалось, что те совершенно дикие места никому не нужны. Совет нобилей посчитал, что строить там крепость и держать в ней гарнизон – экономически невыгодно.
– Теперь будут платить пошлину за проход, – хмыкнул Чайата. – Ох и крику в Совете поднимется! Хотя только четыре семейства занимаются торговлей на Венье.
– Налоги снижать не будем, – жестко сказал Грандолли, – не захотели в свое время раскошелиться и крепость построить, теперь пусть пошлину платят! Скупой платит дважды!
– Они могут потребовать выбить этих поселенцев, – озабоченно заметил Чевелинни, – а ссориться с Зелией нам сейчас не просто невыгодно, а опасно!
– Вот и противовес в Совете для тех, кто будет настаивать на жестких действиях, те, кто заинтересован в торговле с севером, не захотят ссориться с Зелией, – кивнул дож республики.
– Но это не вся плохая новость, – продолжил Тарвиано Чевелинни. И, кисло ухмыльнувшись, пояснил: – Это не простые поселенцы, троих из них вы только что видели. Так что выбить их оттуда не получится, как бы они сами нас всех не выбили. Если их там, как пишет Тарапилино, целый народ, то это очень грозная сила! Да еще и при магической поддержке принцессы, ведь это она их туда поселила, и, как вы слышали, они служат ей, то есть считают Листика своей правительницей. Соответственно, она к ним относится как к своим подданным.
– И неизвестно, есть ли среди этих существ маги, да и какой они силы! – вставил до этого молча слушавший мэтр Оралинни.
– Друг мой, – обратился дож к директору департамента мирного содействия торговле, – а какая там еще вторая, не очень плохая новость?
– Тарапилино пишет, что ему удалось наладить контакт с драгами, так называются эти существа, и завязать с ними торговые отношения. Довольно выгодные торговые отношения! Еще он пишет о незапланированных тратах на подзарядку боевых амулетов. Третьего дня крепость атаковал гроумин, его шкуру и зубы комендант пришлет с ближайшей оказией, – сообщил не очень плохую новость Чевелинни.
– Интересно, кто это мог ему зарядить там боевые амулеты, да еще за такую сумму? – сварливо заметил дож.
Чевелинни ухмыльнулся:
– Принцесса, кто ж еще!
– Да, только она на это способна, – подтвердил мэтр Оралинни.
Чевелинни продолжил:
– А плату она, скорее всего, взяла товарами для драгов. А вот и они!
Раззолоченная гондола дожа подплыла к зданию, раньше бывшему «Дворцом наслаждений», с него уже была снята прежняя вывеска. Новая вывеска гласила: «Представительство королевства Зелия и Дрэгисского герцогства». Но не это привлекло внимание пассажиров гондолы – на тротуаре, являвшемся набережной канала, сидели три существа, ранее остановившие кораблик дожа. Они выглядели не такими громадными, как показалось вначале. Но тем не менее их рост превосходил нормальный человеческий в два раза. Они сидели, свесив ноги в канал, и совершенно по-детски болтали ими в воде. На плече одного из существ сидела Листик и тоже болтала ногами, она уже была одета в нарядное зеленое платье. Рядом с существом, на котором сидела принцесса, стояла черноволосая девушка и что-то рассказывала. Увидев приближающуюся гондолу, Листик замахала рукой, показывая, куда причаливать.
– Приветствую вас от имени королевы Милисенты и от себя лично, – важно сказала девочка.
– Приветствую вас, принцесса Листик, – не менее важно ответил Тарвиано Чевелинни и низко поклонился. Тихонько, чтоб услышали только его спутники, он пояснил: – Принцесса нас официально встречает, кланяйтесь, господа, кланяйтесь!
Дож ограничился коротким поклоном, остальные поклонились более глубоко. Чайата тихонько поинтересовался у Чевелинни:
– Понятно, что королева показала свою вежливость, послав встречать нас принцессу, а что должно означать присутствие этих… гм, драгов?
Чайата очень тихонько спросил, но Листик его услышала и сама ответила на этот вопрос:
– Милисента меня никуда не посылала! Я сама вышла, там мне скучно стало, а тут Шимба, Усимба и Дирка! Вот я и решила, что мы будем почетным караулом для встречи важных гостей.
– Я польщен, – еще раз поклонился Тарвиано Чевелинни, – никогда меня не встречал столь представительный караул, которым бы командовала такая очаровательная принцесса!
– Караул, который сидел бы на тротуаре и так энергично болтал бы ногами в канале, – Чайата тоже еще раз поклонился, скрывая улыбку. Но принцессу это замечание не смутило, она объяснила:
– Шимба, Усимба и Дирка сидят, потому что они и так высокие, если встанут, то им трудно будет отдать соответствующие почести, а ногами болтали – в знак приветствия! Прошу, заходите!
Девочка собралась было спрыгнуть с плеча драга, но, видно решив, что в ее нынешнем положении это будет несолидно, что-то сказала, и драг аккуратно опустил ее на плиты тротуара. Она сделала приглашающий жест и скрылась внутри помещения.
После хорошей гулянки лучше всего просыпаться под столом! Во-первых, в этом случае знаешь, что никуда вчера не ходил и ничего такого не натворил. Во-вторых, утром не надо далеко ходить, чтоб похмелиться, – протянул руку и взял кружку со стола, если там, в кружках, еще что-то осталось, если не осталось, то лежишь под столом в таверне! Значит, нальют! Одно плохо: нельзя резко подниматься, когда проснулся, – так приложишься о крышку стола, что просто ой-ой-ой!
Вышедший из кабака Арам осторожно потрогал шишку у себя на макушке, да, нельзя было так резко вскакивать, вот и получил по голове. И что самое обидное – получил не в доброй драке, а так, вернее, просто так. Арам с неодобрением поглядел на грудастого бородатого персонажа на вывеске, у того был тоже донельзя кислый вид. То ли ему надоело держать якорь и веник непонятно из чего, то ли он страдал оттого, что до сих пор не определился со своим полом. Дверь заскрипела, и из кабака вышел бледный и пошатывающийся Аливар Тарантона. Он оглядел окрестности мутным взглядом и спросил:
– Ы-ы-ы?
– У-у-у! – не менее содержательно ответил Арам.
Освобожденный из заключения или плена, бывший адмирал подсчитал свои убытки, и оказалось, что не так уж все и плохо, много чего сохранилось. Так что он был отнюдь не бедным человеком. А такое, понятное дело, надо отпраздновать. Вот вчера этот праздник и произошел. Аливар немного покачался и снова спросил:
– А не подлечиться ли нам? Ик?!
– Ик! – выразил свое согласие Арам.
Тарантона неуловимым движением фокусника достал откуда-то запечатанную бутылку, выбил пробку и сделал два глотка. Его взгляд стал четче, а движения уверенней. Он протянул бутылку Араму, тот тоже сделал два глотка, все-таки хозяин выпивки Аливар Тарантона, ему и задавать темп. Арам вернул бутылку и, пока Аливар делал очередные два глотка, обвел обретшим способность обводить взглядом окрестности и не поверил своим глазам! К ним приближался патруль нелюдей, слуг побежденных бывших хозяев острова. Но ведь их же победили! Уничтожили! Или не до конца? И они ночью вернулись и расправились с теми, кто считал себя победителем? Арам толкнул Тарантону и показал на подходящих нелюдей, похожих на больших драконоподобных ящериц. Но только сейчас Арам обратил внимание на то, что этих нелюдей было в патруле трое, а не пятеро, как обычно. И на плече впереди идущего сидела рыжая девочка! На ней было зеленое платье в белый горошек, белые носочки и совсем детские сандалики, и она, как маленький ребенок, болтала ногами. Пока Арам таращился на девочку, Тарантона оторвался от бутылки и тоже обратил внимание на подошедших.
– Здравствуйте, леди Листик! – поздоровался Аливар Тарантона.
– Привет! – изобразила полупоклон девочка, изобразила слишком резко и, чтоб не упасть, ухватилась за голову ящера, на котором сидела.
– Принцесса Листик! Она принцесса! Так к ней и обращаться! – проскрежетал один из ящероподобных.
Девочка кивнула и заявила:
– А долги кто отдавать будет? А? Кто клятвенно обещал за свое освобождение – пять порций!
– Я прошу меня простить, но я не мог заплатить свой выкуп по причине вашего отсутствия, ле… э-э-э… принцесса Листик! – Аливар поправился, услышав, как громко и неодобрительно засопели ящероподобные, когда он попытался обратиться к девочке – леди, но, с другой стороны, – хочется ребенку называться принцессой, то пусть так и будет.
– Ага! – кивнула девочка. – Но теперь-то я здесь! Так что можно выкуп и отдать!
– Непременно! – воскликнул Тарантона. – Вы пройдете в таверну? Или приказать подать вам сюда? Ваши… э-э-э…
– Это мои друзья! – подсказала девочка, а ее друзья хором заявили:
– Мы служим принцессе Листику!
– Аливар! Ты ее знаешь? – громким шепотом спросил немного пришедший в себя Арам и толкнул Тарантону в бок.
– Ага! – вместо Тарантоны ответила девочка, потом посмотрела на немного странную одежду Арама. На нем была куртка с оторванным рукавом. На оголенном предплечье изгибалась симпатичная русалка. Девочка хихикнула и что-то тихо рыкнула ящеру, на котором сидела, тот аккуратно снял девочку с плеча и поставил на землю.
– Снимай! – требовательно дернула девочка Арама за рукав. – Снимай! Обещания надо выполнять!
– Какие обещания? – удивился пират, или уже почтенный житель Гран-Приора.
– Свои обещания! – ответила девочка. – Я же тебе обещала исправить татуировки! Значит, надо выполнять!
Арам недоуменно захлопал глазами, он не мог вспомнить, что эта девочка ему что-то обещала, да и вообще ее он видел в первый раз!
– Приказы принцессы надо выполнять! – прорычало одно из ящероподобных существ, оно протянуло свою лапу и довольно-таки бесцеремонно вытряхнуло Арама из его куртки. Под курткой ничего не было. Открывшееся тело покрывали блеклые татуировки, выполненные в стиле пьяного сюрреализма, дико смотревшиеся по сравнению с русалкой на предплечье. Такой контраст отметила даже вытатуированная русалка – она брезгливо скривилась. А девочка стала водить по телу пирата руками, оставляя сюжет татуировок, но меняя саму картинку.
– О-о-о! Арам! Теперь тебя можно повесить, как картину, в любой художественной галерее! – восторженно проговорил Аливар Тарантона.
– Не надо меня вешать! Ни в галерее, ни на открытом месте! Я еще пожить хочу!
– Ага! Не надо вешать Арама! Он мой друг! – поддержала пирата девочка.
Пират изумленно посмотрел в зеленые глаза маленькой художницы, и на его лице появилось удивление, он несмело спросил:
– Листик? Ведь тебя называют Листик? – Глянув на свои обновленные татуировки, он сказал – Но Листик – это же…
– Ага! – ответила девочка, ее внешность неуловимо изменилась, и перед изумленными людьми стояла маленькая черноголовая орчанка. Ее зеленые глаза озорно блеснули, и внешность снова изменилась, теперь это была снова рыжая девочка, но совсем не похожая на ту, что приехала на ящероподобных существах. При этих превращениях охнули все, кто вышел из таверны, а вышли почти все, кто вчера отмечал освобождение Аливара Тарантоны.
– Арыамарра! – в один голос выдохнули Ыраламыр и Марык, а также и все другие орки, присутствующие в толпе пиратов. Один моряк с суровым лицом щелкнул пальцами и протянул раскрытую ладонь своему соседу.
– На сколько спорил, Трапыр? На серебрушку? – спросила девочка, приобретая тот вид, в котором она приехала к таверне.
– Обижаешь, Листик! С моей новой внешностью на серебрушку как-то несолидно спорить, на полновесный серебряный! – ответил наемник, подмигнув девочке.
– Ага! – заулыбалась девочка, так как в это время принесли мороженое, целый бидон. В таверне мороженого не оказалось, и по приказу Аливара Тарантоны хозяин кабака послал за ним куда-то слугу. Слуга, видно, чтоб два раза не ходить, принес все, что там было. Листик потребовала четыре большие миски и ложки, после чего, разделив всю порцию на четыре части, села уплетать лакомство вместе с существами, пришедшими с ней. Все четверо поедали мороженое с видимым удовольствием.
– Леди Листик… – начал один из присутствующих.
– Принцесса Листик! – прорычал один из ящероподобных, отрываясь от мороженого.
– Принцесса Листик! А ваши… гм…
– Друзья! – подсказала девочка, с сожалением облизывая ложку, она съела мороженое куда быстрее своих больших спутников.
– Да, друзья, кто они?
– Драги. Они драги, есть такая раса разумных в одном из миров. Их привели сюда дракланы, ну те, серые, – пояснила девочка, увидев непонимание на лицах окружающих людей и орков. Их собралось на площади довольно много, подтянулись и из других таверн.
– А нельзя ли их вернуть обратно? – спросил тот же человек. – Ведь они служили этим… Как вы их назвали, дракланам?
– Мы теперь служим принцессе Листику! – оторвавшись от мороженого, хором заявили драги.
– Нельзя! – ответила на вопрос из толпы Листик и, отметая возможные вопросы, решительно заявила: – Нельзя! Я так решила! Теперь они будут жить здесь!
– Здесь?! – кто-то очень испуганно спросил.
– Не здесь, а в Крионских болотах. Листик их туда поселила, и там они будут жить! – пояснила бронзововолосая девушка, которая в сопровождении еще двух девушек неизвестно как появилась на площади перед трактиром. Эту девушку уже знали многие, она приплыла с венисийской эскадрой и была очень сильным магом. Она не разрешила венисийцам оккупацию Гран-Приора, но при этом очень решительно навела порядок в городе, очень жестко пресекая любые попытки устроить беспорядки. Кроме этого она была ослепительно красивая!
– Ли, ты тут устроила образцово-показательное поедание всего мороженого этого города? – спросила вторая девушка, с пшеничными волосами, тоже красивая, но бронзововолосая была красивее.
– Мил, я только чуть-чуть, – состроила обиженную гримаску девочка.
– Я вижу, – кивнула девушка, – такой вот маленький тазик!
– А у вас еще есть мороженое? – хитро прищурившись, спросила Листик у Тарантоны.
Тот улыбнулся и с поклоном ответил:
– Для вас, принцесса, всегда найдется!
– Вот видишь, Мил, я не все мороженое съела, есть еще!
– Это очень хорошо, но нам пора. Так что уничтожение запасов мороженого в этом славном городе переносится на более позднее время, – строго сказала бронзововолосая.
– Да, Рамана, – вздохнула Листик и, повернувшись к драгам, что-то им прорычала. Потом, кивнув в сторону третьей девушки, продублировала это на всеобщем: – Меня не будет некоторое время, мне нужно отлучиться по делам. Драги будут подчиняться Стэлле.
Драги согласно закивали, один из них произнес на всеобщем:
– Хорошо, Листик!
– Стэлла, это Шимба, Усимба и Дирка, – представила девочка драгов черноволосой волшебнице. Потом показала на одного из них, добавила: – Дирка самая маленькая, она еще несовершеннолетняя.
– Это ты к чему, Листик? – улыбаясь, спросила черноволосая.
– Ей нельзя много мороженого, килограмм пять, не больше! А то простудится и заболеет! – пояснила Листик.
Стэлла кивнула, а три девушки исчезли, как будто растворились в воздухе.
– Леди, кто они? – спросил черноволосую Аливар Тарантона.
– Самые сильные маги этого мира! – улыбнулась волшебница.
– А почему уважаемые драги, – Тарантона кивнул в сторону ящероподобных спутников девочки, доедающих мороженое, – называют Листика принцессой?
– Потому что она и есть принцесса, – снова улыбнулась леди Стэлла, – зелийская принцесса, а ее сестра, та девушка с пшеничными волосами, королева Зелии!
– А бронзововолосая красавица?
– Это их тетя.
– Тетя королевы и принцессы! Просто тетя… Ик… – подытожил сказанное закативший глаза Арам, последствия вчерашней грандиозной пьянки, видно, не совсем еще из него вышли.
На самой высокой горе Гран-Приора сидели четыре дракона. Бронзовый – самый большой, поменьше – снежно-белый и два золотистых, вполовину меньше, чем бронзовый. Золотисто-изумрудный был чуть побольше, чем изумрудно-золотистый. Драконы внимательно слушали бронзового, тот говорил:
– Я официально подала заявку от имени Листика на этот мир, но то, что здесь появились Каратэш и Гара с компанией, говорит о том, что эту заявку положили под сукно.
– Как это? Она же магическая, ее ни спрятать, ни уничтожить не получится! – сказал изумрудно-золотистый дракон.
– Листик, не перебивай! Положить под сукно – значит не дать хода, то есть затормозить выполнение. К тому времени, как ее начнут рассматривать, в нашем мире уже бы закрепились эти серые захватчики, тем более что они сюда притащили своих драгов. Значит, признаки обжитого ареала уже налицо. Понятно? – Бронзовый дракон вопросительно посмотрел на изумрудно-золотистого, тот кивнул:
– Ага!
– Идем дальше, то, что здесь оказался «большой амулет перемещения», говорит, что этой компании оказывает поддержку кто-то из старейшин…
– Рамана, но ведь ты тоже в Совете? – опять влез изумрудно-золотистый дракончик.
– Да, но я не старейшина, я в Совете, потому что я маг, хороший маг…
– Ага, но почему ты тогда не могла справиться с Каратэшем?
– А потому, Листик, что он маг боя, воин. А я сильный маг жизни и смерти, но больше теоретик, чем практик, уловила разницу? Нет? Я могу наколдовать так, что никакому воину не устоять, но для этого мне надо время, много времени. А в поединке этого времени никто не даст! Ясно? Тогда идем дальше…
Рамана объяснила своим подругам механизм подачи заявки на владение миром. Владение – это сильно сказано, по большому счету, миру наплевать, есть ли у него властелин или нет. Как можно властвовать над травой, лесом, полями или морями? Тем более что там везде уже и так есть свои хозяева. Конечно, можно силой принудить разумных признать себя мировым властелином, но на то они и разумные, чтоб найти тысячи причин этому воспротивиться и еще больше способов этому помешать. И незавидна доля такого властелина, в лучшем случае, ему все время придется доказывать, что это именно он властелин, а не кто-то другой. А в худшем – его просто никто не будет замечать, а то еще и по шее надают.
Распределение миров Советом дракланов – это, скорее, было размежевание мест обитания дракланов, чтоб они не передрались между собой и не поубивали друг друга. Конечно, здесь было много злоупотреблений, борьбы между различными группировками внутри Совета, про все это и рассказала Рамана.
– Ну что, поняли?
– Ага! – кивнула Листик, а Милисента задумчиво сказала:
– Все как у людей в каком-нибудь маленьком королевстве, есть король, все ему кланяются и называют мудрейшим и даже властелином вселенной…
– Это зависит от его ума, – усмехнулась Саманта. – Чем умней король, тем скромнее у него титулы.
– Ага! – опять согласилась Листик.
– Именно! И его подданным глубоко плевать, кто ими правит – потрясатель вселенной или какой-нибудь тишайший книгочей. Главное, чтоб налогов поменьше было. А если будет давить налогами и плохо себя вести, то запросто свергнуть могут.
– Ага! Но бывают же и тираны, которых никто свергнуть не может! – на этот раз Листик возразила.
– Бывают, – согласилась Саманта, – бывает, и правят до самой своей смерти, но потом все, что они создали, разваливается, а сами они остаются в памяти людей как герои страшных сказок, которыми пугают детей.
– Ага! И жил этот темный властелин в темном-претемном лесу, где…
– Листик! Перестань, эту сказку мы уже слушали! – обнял один золотистый дракон другого. Тот дракон, что пытался рассказать страшную-престрашную историю, замолчал, видно, его вполне устроила реакция Милисенты на его попытку поведать о темном-претемном повелителе.
– Рамана, а если же нашу заявку на этот мир попытаются оспорить? – обеспокоенно спросила Саманта.
– Не попытаются, а будут оспаривать. Они надеются, что тут уже все решено, что мы побоимся лезть в драку, а нам надо показать, что драка уже состоялась и закончилась полной нашей победой. Конечно, если в Совете есть сильная группировка, что поддерживала Каратэша, то они могут попробовать снова на нас напасть или попытаться спровоцировать на нас нападение, а потом просто задавят массой. Все-таки мы против десятка магов-дракланов не выстоим. И не пойти на Совет мы не можем, надо раз и навсегда показать, что этот мир наш! И мы здесь хозяева! И мы владеем этим миром!
Милисента тихонько хмыкнула, это заявление Раманы как-то не вязалось с ее предыдущими высказываниями о властелинах, владеющих мирами. А Саманта спросила:
– И как нам это лучше сделать?
– Для начала покажем медальоны власти этих серых, а потом, у меня есть один козырь, сильный козырь, думаю, он убедит Совет не просто оставить нас в покое, а вообще не связываться с нами, – хищно улыбнулась Рамана, остальные драконы согласно закивали.
– Ну что ж, если в целом диспозиция ясна, то можем лететь, – подвела итог импровизированному совещанию бронзовая дракона. Четыре дракона одновременно расправили крылья и взлетели. Даже не набрав высоты, они исчезли.
На вершине невысокой горы в мире Каприн стояло здание, своей архитектурой напоминавшее садовую беседку, только очень большую. Куполообразная крыша подпиралась двойным рядом колонн. Расстояние между колоннами было таково, чтоб свободно мог пролететь драклан в ипостаси дракона. Внутри беседка представляла собой амфитеатр, причем скамьи его были чем ближе к центру, тем меньше. Это позволяло находиться здесь дракланам в обеих их ипостасях. Нижние ряды скамей сегодня пустовали, а вот верхние занимало множество драконов, их внимание было сосредоточено на четырех фигурках, стоящих в центре амфитеатра. Бронзовая дракона, на голову возвышавшаяся над снежно-белым и почти вдвое превосходившая в росте двух золотистых дракончиков, говорила:
– Таким образом, моя заявка, как ранее поданная, имеет приоритет. Почему она не была рассмотрена и зарегистрирована вовремя и в соответствующем порядке, надо спрашивать не у меня, а у ответственного секретаря комиссии!
– Но, уважаемая Раманапиритикалиона, на этот вопрос должен был бы ответить Еранамаликатрион, но, к сожалению, он отсутствует. Но отсутствие уважаемого Еранамаликатриона не является препятствием к рассмотрению заявок на владение. Поэтому предлагаю рассматривать зарегистрированные заявки в очередности регистрации, – поднялся один из драконов, сидящих в первом ряду, остальные поддержали его одобрительным гулом. Бронзовая дракона согласно склонила голову, но при этом очень злорадно улыбнулась, причем сделала это так, чтоб никто этой улыбки не заметил. Тот же дракон, что возразил бронзовой, развернул большой, богато украшенный лист пергамента и зачитал:
– Мы, Каратэшавалитион, Гаранаманаралариона, Герхатарилион и Ирумтокаратилион, официально заявляем, что предъявляем свои права на владение миром Гелла, как…
– А разве можно рассматривать заявку в отсутствие заявителей? – подал голос маленький золотистый дракончик, стоящий рядом с Раманой.
– Листикалинариона! Тебя учили, что перебивать старейшего старейшину… – попытался одернуть золотистого дракончика дракон, читавший заявку. Листик показала старейшине язык, тот аж задохнулся от возмущения, а создавшейся паузой воспользовалась Рамана.
– Старейший старейшина должен быть образцом не только мудрости, но и справедливости! А я вижу, что с нами хотят поступить очень несправедливо!
– Ага, – поддержала Раману Листик, – и крайне немудро!
Дракон раскрыл пасть, собираясь дать ответ, судя по ширине открытой пасти – весьма гневный ответ.
– Старейший старейшина является таковым, потому что хранит один из артефактов, представляющий святыню народа дракланов! – не дала высказаться дракону Листик. Она, недобро прищурившись, заявила: – Ты должен хранить «Камень перехода»! Покажи!
– Да, хранить одну из реликвий может только член Совета, не просто член Совета, а старейшина! И только хранение одной из трех реликвий позволяет такому старейшине носить почетное имя старейшего старейшины! Его слово в любом споре является последним и решающим, это слово обжалованию не подлежит! Это слово – закон! Но это происходит до тех пор, пока старейшина хранит реликвию – так гласит закон! И по этому закону любой драклан может попросить старейшину показать эту реликвию. И Листикалинариона просит показать эту реликвию! Я тоже прошу показать, даже настаиваю на этом, а я – не любой драклан, я член Совета!
Дракланы одобрительно зашумели, действительно слово старейшего старейшины является решающим в любом споре. Два других старейших старейшины согласно кивнули, похоже, Рамана сама себя загнала в ловушку, против слова старейшины она не сможет возразить. А может, она таким хитроумным способом пытается отказаться от поддержки своей племянницы? Понятно, долг крови и все такое, но и против Совета, в лице одного из его старейшин, она идти не хочет, вот и изворачивается, чтоб лицо сохранить. А Рамана, будто подтверждая напрашивающиеся выводы об отказе поддержки своей племянницы, предложила:
– Воспользуйтесь своим амулетом перехода и покажите нам артефакт! Этим мы разрешим все наши споры. Мы примем ваше решение, как бы сурово по отношению к нам оно ни было!
Дальше было все понятно, сейчас будет предъявлен «Камень перехода», или, как он еще называется – «большой амулет перехода», старейшина скажет решающее слово, и можно будет переходить к следующему вопросу, а сбежавшую маленькую нахалку и ее неизвестно откуда взявшихся подруг, как несовершеннолетних, передадут на воспитание одному из членов Совета, скорее всего, Гаранаманараларионе, ведь именно от нее сбежал этот непочтительный и своенравный дракончик. Только что-то не видно серебристой дракланки, видимо, она подготовила эффектный триумфальный выход. Такой, чтоб окончательно посрамить и добить свою давнюю соперницу. Но старейшина медлил, а вот наглая малявка широко и ехидно улыбалась, да и бронзовая выглядела как-то уж очень довольной.
– Ну мы ждем! – заявила бронзовая. В ее голосе проскользнули какие-то триумфальные нотки. А вот золотистый дракончик перестала улыбаться, наоборот, даже всхлипнула и таким голосом, что, казалось, она вот-вот заплачет, обиженно сказала:
– Я так хотела на него посмотреть, я столько слышала об этой священной реликвии! А ты ее потерял! Или, может, даже продал врагам дракланов… И теперь враги сами любуются красотой этой реликвии! Показывай давай!
– Значит, у вас его нет, – обвиняюще заявила бронзовая дракона. Она обвела всех тяжелым немигающим взглядом. Многим стало ясно, что об исчезновении артефакта Рамана если не знала наверняка, то догадывалась, и все ее предыдущие действия были хорошо продуманы. Мало того, многие знали о магической силе бронзовой драконы, знали, что, для того чтоб эту силу применить, Рамане нужно время для подготовки, и здесь, похоже, именно тот случай. А бронзовая дракона, не давая старейшине опомниться, заявила:
– Что полагается за утерю реликвии и такого могучего артефакта? Смерть!
– Но, уважаемая Раманапиритикалиона, нельзя же так сразу! Может, реликвия не утеряна, а… – начал другой старейший старейшина.
– Просто передана кому-то попользоваться? А уж он-то ее и потерял? Но хранить-то доверили этому! – Бронзовая дракона, всем своим видом демонстрируя отвращение, кивнула в сторону сжавшегося старейшины. Рамана отвернулась от него и презрительно усмехнулась:
– Он недостоин носить имя…
– А-а-арр! – заревел старейшина и нанес удар по бронзовой драконе. Страшный удар, в котором была сосредоточена сила огня и сила смерти. Но это вероломное нападение не достигло цели, его даже не отразила, а поглотила радужная защита, возникшая вокруг четверки драконов. Возникла и пропала. И тут же последовал ответный удар, причем нанесла его не Рамана и не рядом стоящий с ней изумрудно-золотистый дракончик. Удар нанесла снежно-белая. Удар ледяным пламенем! Такого просто не могло быть! Это был огонь, но огонь вечного холода, он превратил старейшину в ледяную головешку.
– Вот так! – прошипела снежно-белая, а стоявшая с ней рядом золотисто-изумрудная дракона кинулась к изумрудно-золотистой, схватила ее в охапку и испуганно спросила:
– Листик, ты не пострадала? С тобой все в порядке?
– Не-а! – ответила Листик. И добавила в сторону ледяной головешки: – Некромант хренов! Ыратх фырарт и грымуз! Прыдрам в хрыпыр уралам!
– Листик! – хором закричали остальные три драконы, впрочем, золотистая не выпустила из своих объятий маленького дракончика, только сильнее ее к себе прижала.
– Я предлагаю не прерываться и продолжить рассмотрение заявок, следующая моя! Поэтому давайте ее рассматривать, – заявила как ни в чем не бывало бронзовая дракона.
– Но, уважаемая Раманапиритикалиона, как же мы можем рассматривать вашу заявку, когда не рассмотрена аналогичная заявка, тем более что обе заявки на один мир! А рассмотреть предыдущую заявку в отсутствие заявителей не представляется возможным, поскольку не найден соответствующий аргумент отказа. Поэтому рассмотреть вашу также не представляется возможным, поскольку обе заявки противоречат друг другу. Такое несоответствие можно было бы решить поединком заявителей, но опять же в отсутствие одной из сторон, заявивших о… – Старейший старейшина говорил еще минут двадцать. Когда он замолчал, Листик громким шепотом, который слышали все присутствующие, спросила:
– Что он сказал?
– Говорит, нельзя, потому как ему сильно этого не хочется, – таким же шепотом начала объяснять Милисента. Листик, очень неодобрительно поглядывая на старейшину, слушала и кивала. А золотистая дракона закончила объяснять: – Говорит – веских аргументов не хватает!
– Ага! – кивнула Листик и оценивающе посмотрела на старейшину. – Веский аргумент – это когда сразу по голове?
– Я думаю, что у меня есть аргумент, говорящий о том, что решение по моей заявке будет принято сегодня. – Рамана, улыбаясь, достала прямо из воздуха медальон власти Каратэша. Подобные медальоны свидетельствовали о социальном положении их владельца, а именно о владении территорией на Каприне, где находились подвластные драклану питомники драгов. И с таким медальоном его владелец мог расстаться только в случае своей смерти. Такой медальон давал право на земли и на питомники драгов. Не было еще случая, чтоб драклан отдал такой медальон добровольно. Если же случался поединок за право обладать таким медальоном, а следовательно, и землями, то победитель не оставлял побежденного в живых. Медальон Гары достала Листик, а медальоны Герха и Ирумта соответственно – Саманта и Милисента.
– Э-э-э… Вы претендуете на земли… – начал старейшина, но Листик его перебила:
– Нет, на земли я не претендую, но я заберу всех их драгов. Понятно?
– Листикалинариона так же, как и мы, отказывается от территорий на Каприне в пользу Совета. Совет может распоряжаться этим землями по своему усмотрению, но драгов мы заберем! – подтвердила решение племянницы Рамана.
– Да, но чтоб получить разрешение на владение драгами, нужно, чтоб кто-то подтвердил дееспособность будущего владетеля, то есть просто за него поручился! – изобразил улыбку старейшина, остальные драконы согласно загудели. А старейшина, еще более ехидно улыбаясь, пояснил: – Закон требует не менее четырех поручителей!
– Закон что дышло, в смысле такой же прямой, но его всегда можно повернуть в нужную сторону, – согласно кивнула Саманта.
– Скорее, оглобля, которой всегда можно приложить неугодного, – высказала свою точку зрения Милисента.
– Ага, и этими дышлами, похоже, собираются навернуть нас! – обиженно заявила Листик.
– Повернуть можно в любую сторону, главное, знать как! – усмехнулась Рамана. – Помните закон о взаимном поручительстве капитанов и их помощников славного города Венисии? Когда они чужой корабль совершенно честно присваивают?
– Ага! – обрадовалась Листик.
А Рамана очень серьезно сказала:
– Я выступаю поручителем Листикалинарионы!
– И я, и я, – в один голос добавили Милисента и Саманта.
– А кто будет вашим поручителем, уважаемая Раманапиритикалиона? – спросил тот же старейшина.
– Я буду! – очень важно ответила Листик.
– И я, и я, – снова в один голос добавили Милисента и Саманта.
– Это как же? – растерялся старейшина, такое наглое заявление о взаимном поручительстве обескуражило старейшину, он даже подумать не мог, что такое возможно – поручиться друг за друга. Свои сомнения он и высказал вслух.
Рамана, улыбаясь так же ехидно, как до того старейшина, заявила:
– Ну что тут такого, если мы – честные и порядочные драконы, то почему не можем друг за друга поручиться? Разве законом это запрещено?
– Да! Все, что не запрещено, то разрешено, – поддержала Раману Милисента.
– Ага! – веско добавила Листик.
Среди дракланов прокатилось не то что возмущение, но близкое к этому, этот закон не позволял выскочкам, пусть они и победили в поединке, захватывать имущество, в первую очередь драгов, побежденных. А тут столь нагло этот закон не то что нарушают, ведь его буква соблюдена, а просто ставят с ног на голову!
– Но у вас у каждого есть только трое поручителей, – кивнул второй старейший старейшина, он вроде как нашел выход из создавшегося положения: – А требуется – четыре. Я очень сожалею, но закон есть закон! И нарушать мы его не можем!
Старейшина победно огляделся, все-таки драги не достанутся этим выскочкам, но Рамана почему-то продолжала улыбаться, при этом ее улыбка стала еще более торжествующая. Старейшина удивленно поднял бровь, но так и застыл. В зале Совета стало темно. Проемы, сквозь которые лились солнечные лучи, заслонило огромное чешуйчатое тело. Гигантский дракон обернулся вокруг всего здания, закрыв собой свет. Стало не только темно, но и намного холоднее.
– Я поручусь за этих драконов! Надеюсь, мой голос будет засчитан? – дохнуло громовым раскатом, в зале стало еще холоднее.
– Э-э-э… – синхронно протянули оба старейших старейшины, а просто старейшины и рядовые члены Совета постарались стать меньше и очень захотели оказаться от этого места как можно дальше. Настолько захотели, что некоторые попытались воспользоваться амулетами перехода, но у них ничего не вышло, все попытки перемещения были заблокированы.
– Не слышу ответа! – прогремело снова.
Старейшины энергично закивали, старейший, видно решив, что их кивки снаружи не видно, выдавил из себя:
– Э-э-э… Да… Несомненно! Ваше поручительство принимается!
– То-то же! – снова раздался громовой раскат.
– Привет, Инед! – Приветствие Листика в наступившей тишине показалось комариным писком, но Владыка Айсгора, удостоивший высокое собрание личным посещением, ответил:
– И тебе привет, маленький дракончик!
Выскальзывавшие в просвет между зданием Совета и огромным ледяным драконом перепуганные дракланы увидели, как, уцепившись за усы, перед громадной мордой, словно на качелях, качается изумрудно-золотистый дракончик и что-то рассказывает Владыке Айсгора.
Яркий свет дневного светила, пробивавшийся сквозь густую зеленую листву, становился не таким жгучим. А испарения, поднимавшиеся из болот, нисколько не мешали двум чешуйчатым существам. Они просто стояли и смотрели. Потом одно существо вздохнуло и повернуло свою голову.
– Вот так, наверное, выглядят болота счастливой охоты, – произнес этот чешуйчатый, поворачивая свое грустное лицо к товарищу. Именно лицо, хоть и очень похожее на морду ящерицы, это все-таки было лицо, только на лице может отражаться такая печаль.
– Да, прекрасные болота, и никаких повелителей! – Второе существо, высказав эту крамольную мысль, опасливо оглянулось, ведь за это Повелитель мог приказать медленно и мучительно умереть! На глазах остальных драгов, чтоб другим неповадно было такое думать! Тягучие звуки, пронесшиеся над болотами мира Каприн, заставили обоих драгов вздрогнуть и бегом броситься в ту сторону, откуда раздавались эти звуки.
На большой площади, окаймленной длинными бараками, собралось все население большого поселка, напоминавшего концентрационный лагерь поселка драгов Повелителя Каратэшавалитиона, сюда же, повинуясь сигналу общего сбора, пригнали и малышей из двух питомников. Их поставили отдельной кучкой, и матери-драги с надеждой туда смотрели, стараясь разглядеть своего ребенка. Хоть малышей и отбирали у родительниц в годовалом возрасте, но матери безошибочно узнавали своих детей.
– Повелитель вернулся? – со страхом спрашивали собравшиеся друг у друга. Но их Повелителя не было видно, на том месте, где он обычно стоял, находилась дракланка Повелительница, маленькая и изумрудно-золотистого цвета. Она дождалась, когда соберутся все, и негромко сказала:
– Каратэшавалитион больше не ваш Повелитель, он мертв.
Драги при этом известии заволновались, ведь известно же, что «заклинание жизни», не позволяющее организму взрослой особи вырабатывать смертельный яд, привязано к конкретному Повелителю. Это же заклинание заставляет драгов беспрекословно повиноваться тому, кто провел наложение этого заклинания. Теперь, когда тот, на кого завязано заклинание, мертв, оно перестало действовать, и всех драгов через некоторое время ожидает мучительная смерть от отравления. Маленькая Повелительница почему-то тяжело вздохнула и скомандовала:
– Всем стоять смирно! Не шевелиться! «Заклинание жизни» для вас проведу сейчас я. Так что не дергайтесь!
Застывших ящероподобных окутало золотистое сияние. Это был визуальный эффект действия заклинания. Повелительница в своей безграничной милости даровала драгам жизнь, теперь они не умрут. Эта Повелительница совершила невозможное, «заклинание жизни» можно наложить только раз! А эта Повелительница проделала это с драгами, на которых ранее уже было наложено такое заклинание!
Маленький дракончик снова тяжело вздохнул и скомандовал:
– Матери, разберите своих детей!
Это было неслыханно! Это было против всех правил и законов, установленных повелителями! Но раз Повелительница приказывает, то драги повинуются. Кода матери разобрали своих детей и вернулись на свои места, Повелительница махнула лапкой – бараки, строения приютов и другие здания вспыхнули. А Повелительница скомандовала, указывая на появившееся серое облако портала:
– Шагом марш! Дружненько так и быстренько! Некогда мне с вами тут возиться, мне еще в три места успеть надо!
Драги безропотно устремились в портал, если Повелительница, к которой теперь они привязаны, приказала, то не выполнить эту команду невозможно, пусть там будет даже огненная лава. Но там никаких ужасов не было, была широкая поляна, на которой стояли несколько ухмыляющихся драгов. Многие были знакомые, потому как ранее они тоже были драгами Повелителя Каратэшавалитиона. Некоторые из встречающих бросились к детям, среди прибывших были и их дети. Когда все драги прошли сквозь портал, Повелительница закрыла его.
– И куда мне их всех девать? Листик, ты бы хоть предупредила, что вот так сразу начнешь их сюда переправлять! – заворчала старая ящерица. – Кирху что – скомандовал и на охоту умотал, а мне тут думать, куда их всех размещать! Вторая деревня еще не построена, а ты уже столько привела, что в двух деревнях они не поместятся, придется еще несколько строить!
– Не ворчи, Ирумба, надо будет, построим еще несколько, места здесь много, а Кирх правильно сделал, надо же всех накормить! Вот он и пошел охотиться, – засмеялась Повелительница.
Ирумба же продолжила ворчать:
– Так с того берега озера, от хуманов, разного зерна привезли столько, что на несколько месяцев хватит!
– Ага, – ответил дракончик, – так еще поселенцы будут, это же не все. Так что зерно у вас быстро закончится. Ладно, Ирумба, распределяй этих, а я пошел за следующими.
Дракончик исчез, а вновь прибывшие драги, с изумлением слушавшие этот диалог, стали оглядываться, пытаясь рассмотреть место – куда же они попали? Один из немолодых драгов, он знал Ирумбу, спросил:
– Ирумба, где мы? И кто она, новая наша Повелительница?
– Гурх, не называй Листика Повелительницей, называй принцессой или по имени!
– Но как такое можно! Ведь она же накажет за непочтение! И как ты осмелилась так разговаривать с Повелительницей?!
– А как? – удивилась Ирумба и, улыбнувшись, продолжила: – Я ее знаю давно, она детенышем попала в приют Повелительницы Гаранаманараларионы, там она, правда, недолго пробыла. Но хулиганка была еще та, им с Шимбой частенько за проказы попадало. Шимба уже выросла, почти взрослая, а Листик как была ребенком, так и осталась.
– Как?! Повелительница была в приюте?! – Удивлению драга не было предела. – Она же Повелительница!
– Да, она Повелительница, но ее за что-то поместили в приют для маленьких драгов, а она оттуда сбежала. А теперь, как видите, стала настоящей Повелительницей! Она же вас привязала к себе? Да? Она и нас всех к себе привязала.
– Да, наша жизнь теперь зависит от нее, а не от прежнего Повелителя, но такого раньше никогда же не было! Если погибал Повелитель, то умирали и все его драги!
– Вы не умрете, мы же не умерли, – кивнула улыбающаяся Ирумба, – теперь мы живем здесь. Здесь теперь наш дом. А Листик наша Повелительница, и о лучшей Повелительнице и мечтать не надо!
Драг долго рассказывала о Листике, об этом мире, слушавшие только качали головами, а потом Гурх выразил общее мнение:
– Ирумба, с твоих слов, выходит, что мы живыми попали в болота вечной охоты! Добрый и милостивый Повелитель, прекрасное место, много добычи! Такого просто не может быть!
– Ага! – раздалось за спинами стоящих толпой новых жителей мира Гелла. Там появилось уже знакомое серое облако портала, и вслед за вышедшим из него дракончиком повалили испуганно озирающиеся драги.
– Ирумба! Ну что ж ты не пристроила этих, вот я уже новых привела! – возмущенно закричал дракончик.
– А куда спешить, я сразу их всех распределять буду! Только вот расскажу, куда они попали и что с ними дальше будет. Листик, в таком деле спешка не нужна! – важно кивнула Ирумба, Листик вздохнула и хотела сказать что-то, но не успела: из воды на берег вылез молодой драг. Он поклонился дракончику и сообщил:
– Рыба наловлена, Кирх просил вас, принцесса, открыть портал, чтоб можно было перенести рыбу и мясо! Если можно, то побыстрее.
Слова этого юноши снова вызвали волну удивления, ведь Повелителя нельзя было о чем-то просить, с ним даже разговаривать можно было только тогда, когда он разрешал! Повелитель только приказывал, а тут какой-то драг просит Повелителя, да еще и указывает, что это надо сделать побыстрее! Листик вздохнула, на краю поляны появилось серое облако, в центре которого образовался просвет, сквозь него стало видно огромную кучу рыбы и десяток туш крупных животных, похожих на тюленей, только с очень большими зубами и когтями на плавниках.
– Приветствую вас, принцесса! – поклонился еще не старый, но уже достаточно поживший драг.
Дракончик кивнула в ответ:
– Привет, Кирх! Как охота?
– Великолепно! Замечательно и восхитительно! – ответил Кирх, сильно удивив других драгов. В мире Каприн охота была почти всегда неудачна, уж очень мало живности там осталось, да и дракланы-повелители очень редко разрешали драгам охотиться. Дракончик кивнула и скомандовала:
– Ну чего встали, давайте носите!
Драги и те, кто прибыл раньше, и те, кого Листик привела только что, бросились переносить добычу охотников. Началась обычная в таких случаях беготня и суета. Драги с маленькими детьми, не принимавшие в этом участия, отошли в сторону. В этой группе были и одинокие дети, они сбились в кучку и испуганно озирались. Самый маленький, видно, совсем несмышленый драг подошел к дракончику и с детской непосредственностью подергал того за хвост. Те драги, кто это видел, в ужасе замерли, обычно за такое неуважение к своей особе повелители карали быстро и страшно. Дракончик наклонилась, взяла маленького драга на руки и спросила:
– Чего тебе, малыш?
– Тетя, а сто мы сдесь будем делать? – задал вопрос маленький драг.
Листик засмеялась и подбросила завизжавшего от восторга ребенка в воздух, поймала, еще раз подбросила, поймала и ответила:
– Вы будете здесь жить! Это теперь ваша земля!
– И охотиться здесь мосно будет? – снова спросил малыш.
Листик кивнула и очень серьезно ответила:
– Конечно! Охотиться можно и рыбу ловить! – Дракончик протянула лапу и поймала вылетевшую из большой кучи небольшую рыбешку. Протянула ее маленькому драгу: – На, попробуй!
– Вкусная! – сообщил умявший рыбешку ребенок и требовательно заявил: – Хосю исе летать!
Листик засмеялась и стала подбрасывать визжащего маленького драга. Остальные драги, словно окаменев, смотрели на эти забавы. Такого просто не могло быть! Дракланы так себя не ведут!
– Листик, не надо так делать, он же только что поел! – укоризненно сказала Ирумба, забирая маленького драга из лап дракончика. Малыш с надеждой посмотрел на смутившегося дракончика и спросил:
– Тетя Листик, а ты исе плидесь?
– Обязательно! – ответила Листик и, словно оправдываясь, сказала: – Я пойду? Да? Мне еще две группы провести сюда надо.
Дракончик исчез, не создавая телепорта, вот так был – и нет его. Прибывшие драги, до этого даже не дышавшие, с шумом вдохнули. Они все вопросительно уставились на Ирумбу, державшую прижавшегося к ней маленького драга. Та сделала вид, что пожимает плечами, это трудно сделать с ребенком на руках, и кивнула в сторону Кирха:
– Вот у него спрашивайте. Он тут самый главный. А я только старшая этой деревни. Ну и отвечаю за вновь прибывших, пока они не расселятся по своим деревням.
– А где наши деревни? – спросил кто-то из драгов.
– А там, где построите, там и будут ваши деревни, вон у него и спрашивайте! Листик ему поручила искать удобные места. – Ирумба ткнула лапой в Кирха. Взгляды драгов устремились на Кирха, тот обвел лапой болото, расстилающееся вокруг, важно и неспешно начал рассказывать:
– Эти благословенные земли называются Крионскими, принцесса Листик оказала нам величайшую милость, разрешив здесь поселиться…
Все старейшины большого Совета дракланов, составлявшие малый Совет, прилетели к участку болота, раньше бывшего землями Раманы. Она и ее воспитанницы – а кем еще могут быть малолетние дракланки? – находились в бывшей ее резиденции. Резиденция – это было громко сказано, так, пара бараков для драгов, бунгало, больше напоминавшее двухэтажный шалаш, и такой же шалаш магической лаборатории. Все ценное было отсюда уже вывезено, Рамана окончательно переселялась в мир Гелла, новый ареал обитания группы дракланов. Старшей, как ни странно, там была самая младшая из четырех дракланок, обосновавшихся в том мире. На веранде бунгало находились сама бывшая хозяйка, ее воспитанницы и еще какой-то никому не известный драклан и дракланка Тайшаваланикатиона, соседка Раманы, теперь уже бывшая. Все находящиеся на веранде были во второй, хуманоподобной, ипостаси. Приземлившаяся толпа дракланов была вынуждена тоже сменить ипостась.
– Чем обязана такому представительному посещению? – спросила Рамана. – Или вы решили торжественно проводить меня из этого мира? Убедиться, что я наконец-то убралась отсюда?
– Что вы, уважаемая Раманапиритикалиона, ваш отъезд будет для нас невосполнимой потерей! – усмехнулся старейший старейшина. – Но прежде чем вы покинете нас, я бы хотел уладить один маленький инцидент. Ваша воспитанница, Листикалинариона, увела драгов…
– В чем здесь инцидент? – пожала плечами Рамана. – Это было оговорено, это одно из условий передачи Совету моих владений здесь. Или я что-то не поняла?
– Понимаете, уважаемая, было оговорено, что вы заберете только тех драгов, что принадлежали побежденным вами. А Листикалинариона забрала драгов не только…
– Старейший старейшина, хранитель «большого амулета перехода», тоже был нами побежден, следовательно, условия нашего договора распространяются и на его драгов.
– Но, уважаемая Раманапиритикалиона, ваша воспитанница прихватила еще и молодняк из двух питомников, принадлежащих Совету!
– Листик, как ты могла так ошибиться?! – укоризненно покачала головой Рамана.
Девочка, сидевшая на коленях у незнакомого драклана, надула губки:
– Ну там же не было написано, чьи это драги! Ну и потом, дети были голодные! Я их покормила!
– Если вы хотели покормить драгов, то можно было еду доставить им прямо в питомники! Это вообще-то запрещено, но для вас мы бы сделали исключение… – начал старейшина, но Листик его перебила:
– Это столько-то еды драгам тащить! Это было бы долго и трудно! Проще привести этих драгов к еде, драги-то, в отличие от еды, сами ходить умеют! А обратно их вести у меня совершенно нет времени, столько дел, столько дел, и все такие важные! – Листик озабоченно покачала головой, удобнее устраиваясь на коленях у незнакомого драклана. Этот драклан был не известен никому из Совета. Дракланы думали, что это один из тех приблуд, неизвестно откуда взявшихся, что живут в мире Листика, ведь и две дракланки, спутницы Раманы и Листика, тоже были никому не известны. Скорее всего, это незаконнорожденные или дети отверженных, изгнанных Советом в незапамятные времена. Изгнанных потому, что уничтожить их у Совета не хватило бы сил. Так, как это происходило сейчас с Раманой и ее воспитанницами.
– Позволю себе не согласиться с тобой, – неизвестный драклан погладил сидящую у него на коленях девочку по голове, – бывает, что еда сама приходит, но при этом она не знает, что скоро станет едой. Разрешите, уважаемые, дать вам совет – не обижайте ребенка!
При последних словах драклан поднял голову, старейшие старейшины похолодели, из глаз незнакомца на них смотрела вечность – это был сам Ледяной Владыка.
– Надеюсь, инцидент исчерпан? – ехидно спросила Рамана, старейшины закивали, а бронзововолосая, усмехнувшись, сказала: – Тайшаваланикатиона испросила разрешения у Властелина мира Гелла, Листикалинарионы, позволения поселиться в ее мире. Оно получено, о чем мы вас и информируем. Переселение Тайши будет осуществлено на тех же условиях, что и мое. Так что те два питомника можно рассматривать как компенсацию за ее владения.
– Здорово! – восхитилась Листик. – Я бы так сказать не смогла!
– Учиться надо, – улыбнулась Рамана.
– Ага! – согласилась Листик и нагло заявила: – Уважаемые старейшины, если ко мне больше вопросов нет, то я вас больше не задерживаю! У меня совершенно нет времени!
– Ага, надо спереть еще несколько детских приютов, – тихонько добавила Рамана и так же тихо сказала рыжей девочке: – Листик, всех увести все равно не получится, они спрятали те приюты, что остались. Так что довольствуйся тем, что успела сделать.
– Ага, – Листик грустно кивнула.
А дракланы, члены Совета, снова приняв ипостась драконов, улетели. Уже в сооружении, похожем на огромную беседку, один из дракланов спросил старейшего старейшину:
– Почему вы не настояли на своих требованиях? Мы же договаривались, что если они не вернут молодняк, то мы их атакуем! Как бы они ни были сильны, мы сильнее! А вы еще позволили уйти с ними Тайшаваланикатионе!
– Вы, уважаемый, обратили внимание на того, у кого на коленях сидела эта рыжая девчонка! Нет? А напрасно! Это Владыка Айсгора! Вы понимаете, что это значит?! Для нас сейчас надо, чтоб они убрались из Каприна! Побыстрее убрались! Любой ценой! А Тайша такая же своевольная, как и Рамана, хотя, надо признать, талантливая. Конечно, то, что она уйдет от нас, нанесет вред некоторым нашим исследовательским программам, мало того, они с Раманой будут неплохой командой, могут если не составить конкуренцию нашему исследовательскому центру, то не отстать в своих изысканиях. Это очень усилит тот анклав. Но и так о подчинении его Совету не приходится говорить, вы же понимаете, что Владыка Айсгора не просто так им помогает. – Высказав все это, старейший старейшина посмотрел на присутствующих, словно спрашивая – все ли поняли? И словно в подтверждение его слов, в центре амфитеатра появилась бронзовая дракона, она насмешливо оглядела собравшихся и заявила:
– Это хорошо, что вы все еще здесь, делаю официальное заявление. Весь луч миров в том направлении, где расположена Гелла, отныне является зоной наших интересов. – Рамана не сказала – жизненных, посчитав, что это будет чересчур. Такую формулировку – зона жизненных интересов – она позаимствовала у венисийицев, те всегда так заявляли, когда хотели захапать что-то им не принадлежащее, но очень понравившееся. Рамана еще раз оглядела собравшихся и, не дожидаясь ответа, исчезла. Некоторое время дракланы молчали, потом один из них вскочил и закричал:
– И что?! Мы это стерпим? Надо немедленно…
– Ничего не надо, – оборвал его старейшина. Он обвел всех тяжелым взглядом и сказал: – В нашем положении будет лучше всего сделать вид, что ничего не произошло и что того луча вообще не существует! Понятно? Повторю! Они заручились поддержкой Ледяного Владыки, как им это удалось – непонятно, но это им удалось. И вы видели, как они перемещаются через межпространство? Видели или почувствовали хотя бы у одной амулет перемещения? То-то же, а с этим умением все они очень опасные противники! И это они уже показали. Если кто хочет повторить судьбу Каратэша…
– Может, установить с ними добрососедские отношения? – спросил еще один драклан, до этого молчавший и не высказывавший возмущения, как остальные.
– Вот вы, Усимтариканокилион, этим и займитесь. Считайте, что одобрение Совета вами получено. Но заниматься этим вы будете на свой страх и риск, если вас постигнет неудача, то все последствия лягут только на вас!
Бронзово-черный дракон усмехнулся и молча поклонился.
– Вот, это и есть Гелла. – Рамана обвела рукой окрестности. Она стояла на той же горе Гран-Приора, с которой отправилась на Совет дракланов. На этот раз с ней кроме Милисенты, Листика и Саманты стояла еще одна девушка. Она была не столько красива, сколько симпатична. Такую встретив в толпе, улыбнешься, но, пройдя мимо, тут же забудешь. Пепельные волосы, чуть курносый нос, чуть смуглая кожа, большие серые глаза, средний рост – такая была новая подруга Листика, Милисенты и Саманты, но старая Раманы.
– Тайша, тебе бы одеться не мешало, здесь принято одеваться, когда показываешься на людях, – сказала Саманта.
– Совершенно дурацкий обычай в большинстве миров, – прокомментировала Рамана, – приходится раздеваться, перед тем как принять свою драконью ипостась.
– Ага! – согласилась Листик, а Рамана продолжила:
– При этом все окружающие впадают в ступор. Как какие-то дикари при виде своего божка!
– Рамана, при виде тебя мужики и так впадают в ступор, – засмеялась Саманта. – А уж когда ты разденешься, то это уже не ступор, а просто столбняк!
Рамана поджала губы, выражая свое неодобрение, а остальные девушки засмеялись. Только Тайша удивленно подняла брови:
– Для чего одеваться? Неужели здесь такие суровые условия обитания? Но вроде сейчас и температура нормальная, и солнце не жарит, как в некоторых мирах, да и ветерок такой ласковый, не несет ни колючего песка, ни тем более снега. Да и мир, похоже, совершенно необитаем, перед кем здесь красоваться? Или это населенный мир? Хуманы или им подобные?
– Это вершина горы, расположенной на острове. Остров обитаем, только город с другой стороны, и его не видно. Этот мир заселен преимущественно хуманами, орками, гномами и эльфами. А у них у всех принято ходить одетыми. Нет, Тайша, ты, конечно, можешь попытаться ввести новую моду – ходить вообще без одежды, я уверена, многими это будет приветствоваться, но твоему примеру вряд ли кто последует, – очень серьезно сказала Милисента, а вот Саманта захихикала:
– Да, мужики все, как один, будут приветствовать вводимую тобой моду.
– Ладно вам, надо все-таки Тайшу одеть, да и самим не мешало бы, – сказала Рамана, ее одежда была оставлена на флагманской биреме адмирала Мавиланни. А девушки свою бросили кто где, когда спешили на вызов Раманы.
– Ага! В занавеску! – предложила захихикавшая Листик.
– Это как? – удивилась дракланка.
– Занавеска – национальная одежда дракланов в этом мире! – совсем развеселилась Листик.
Тайша удивленно подняла брови, и девушки наперебой стали рассказывать ей случаи, когда им служила одеждой занавеска или штора с ближайшего окна. Девушки посмеялись, вспоминая эти забавные случаи, а потом Рамана неожиданно сказала:
– Слушайте! Я знаю, где можно прилично, даже замечательно одеться! Только надо будет за Стэллой заскочить. Она меня рекомендовала мастеру Вэрисалли, она его хорошо знает, да и ей будет приятно, что ее тоже захватили. Мы там и оденемся по местной моде! Можно сказать, последний писк! Тайша, тебе здесь понравится. А в местном процессе шикарного одевания, несомненно, есть что-то приятное. Заодно и у Зривенэлли прически сделаем!
Тайша согласно кивнула, выбирать наряды, примерять их – это занятие привлекает любую девушку, а если при этом еще и прическу сделают…
Адмирал Мавиланни зашел утром в каюту к зелийским магиням. Вернее, к леди Стэлле, так как леди Рамана куда-то пропала, не оставив никаких указаний. Вот адмирал и зашел, предварительно постучав и спросив разрешения, все-таки это каюта леди, неудобно вот так врываться, опять же эта леди магиня. Еще навернет каким-нибудь заклинанием, а заклинания у нее о-го-го! Магически защищенную бирему ко дну пускают!
– Леди Стэлла, вы не в курсе, леди Рамана оставляла какие-нибудь указания о наших дальнейших действиях? – начал адмирал с военной прямотой, обращаясь к волшебнице, сидевшей у иллюминатора, больше напоминавшего окно. Сам адмирал остановился в центре каюты.
– Ага! – раздалось у него за спиной.
Адмирал резко обернулся и застыл. Во главе группы девушек стояла леди Рамана, на ней, как и на остальных девушках, не было ничего из одежды.
– Непременно, адмирал, – кивнула леди Рамана, – обязательно оставлю указания…
– Руководящие! – влезла рыжая девочка, судя по ее хриплому голосу, это она сказала «ага».
– Да, руководящие, но, скорее всего, сама поруковожу, вот только оденусь во что-нибудь приличное, – подтвердила бронзововолосая волшебница и, обращаясь к своей вскочившей подруге, спросила: – Стэлла, мы к маэстро Вэрисалли одеваться и к маэстро Зривенэлли прически сделать. Ты как? С нами?
– Конечно! – с энтузиазмом ответила черноволосая волшебница. Все девушки исчезли, адмирал остался в каюте один. Он подошел к большому полураскрытому иллюминатору и выглянул в него, хотя девушки ушли явно не через него. Адмирал вышел из каюты, его встретили второй флагман и капитан корабля. На невысказанный их вопрос адмирал ответил, пожимая плечами:
– Ждем дальше, леди пошли одеваться.
– Куда? – удивился второй флагман.
– К маэстро Вэрисалли, – невозмутимо сообщил адмирал.
– Так это же… Это же в Венисии, туда же почти тысяча миль! – Глаза капитана стали большими и круглыми.
Адмирал снова пожал плечами:
– Если женщина хочет красиво одеться, то для нее не существует никаких преград. А тысяча миль? Это такой пустяк перед желанием настоящей леди заиметь новый наряд! – Подчиненные адмирала пораженно молчали, а Мавиланни, неожиданно даже для самого себя, добавил: – Ага!
В большом кабинете маэстро Вэрисалли проходило такое же большое утреннее совещание. Он и его подмастерья обсуждали новые модели, улучшения старых, с тем чтоб придать им совершенно новый вид, да мало ли может быть тем для обсуждения у настоящих профессионалов, любящих свое дело.
– Всем стоять! Вернее, сидеть! – очень грозно раздалось ниоткуда, и в кабинете появились шесть девушек.
Участники совещания застыли на своих местах, некоторые даже подняли руки, а один из подмастерьев, они все сидели к появившимся спиной, спросил дрожащим голосом:
– Это ограбление?
– Нет, это одевание! – так же грозно добавил тот же хриплый голос. А еще один голос, очень похожий на первый, укоризненно сказал:
– Листик, не пугай людей! А то они разбегутся, и некому будет нас одевать!
– Пусть только попробуют! – возразил первый, грозный голос. – Я их тогда по-настоящему напугаю – зубы покажу!
Те, кто не поднял руки сразу, поспешили их поднять. Обладательница зубов, которыми можно напугать, может же и в ход их пустить! А покусанным быть – никто не хотел. Только маэстро Вэрисалли, сидевший к появившимся неизвестным лицом, улыбался. Он встал и поклонился:
– Здравствуйте, леди Саманта, здравствуйте, леди Стэлла, здравствуйте, леди Рамана. Здравствуйте, леди. Я так понимаю, судя по вашему внешнему виду, вам надо одеться?
– Да, маэстро, – кивнула Стэлла, – мы бы хотели приобрести у вас что-нибудь из ваших коллекций. Заказывать что-то, хм… Видите ли, ждать нам не очень хочется.
– Да, я понимаю, леди, одеться вам нужно срочно, и во что-нибудь такое, что соответствовало бы вашему высокому статусу. Но почему вы в таком виде? И как вы шли по улицам города?
– Мы были на большом Совете, а там, знаете ли, немного другая форма одежды, ваши модельные наряды там просто не оценят. Там совершенно дикие нравы и еще более дикие существа, – пояснила Рамана.
Маэстро изобразил удивление, он и в самом деле пытался понять, где может проходить подобный Совет, на котором надо быть совершенно голым. Маэстро хмыкнул, действительно – дикие существа! Рыжая девочка, которая грозилась показать зубы, одобрительно кивнула, видно, она тоже считала членов того Совета совершенно дикими существами. Пока шел этот разговор, помощники маэстро Вэрисалли стали осторожно поворачиваться, чтоб посмотреть на тех, с кем маэстро ведет столь любезный разговор. К поднятым рукам добавились открытые от удивления рты. Странными посетителями ателье маэстро были девушки, причем пятеро из них были совершенно голыми.
– Гм, да, – опомнилась одна из девушек, ее некоторые помощники маэстро узнали, она раньше бывала здесь. Это была знаменитая воительница Саманта Грег. Саманта решительно, как и положено воительнице, направилась к окну.
Маэстро понял ее намерения и замахал руками:
– Леди, прошу вас! Только не обрывайте шторы! Я вам могу предложить что-нибудь попроще, пока вам подберут достойное вас!
– Давайте, – кивнула Саманта. Несколько помощников-подмастерьев сбегали и принесли что-то типа роскошных халатов, в которые и облачились девушки.
– А как же прически? – поинтересовалась Саманта, она посмотрела на маэстро, тот понял ее:
– Я сейчас же пошлю к маэстро Зривенэлли, его студия находится рядом, думаю, он не откажется поработать здесь, у меня для этого есть все условия.
Через полчаса появился знаменитый венисийский стилист с помощниками. Он тоже знал леди Саманту, знал еще в те времена, когда она была простой воительницей, знал он и то, что сейчас она занимает пост канцлера. Появившись, он сразу же направился к Саманте, рассыпаясь в комплиментах. Но девушка указала на Милисенту:
– Сначала королева, а мы потом.
Видя недоумение обоих маэстро, Саманта сообщила им:
– Вашими клиентами сегодня будут королева Зелии Милисента и герцогиня Дрэгисс, принцесса Листик. Леди Стэллу и Раману вы уже знаете, познакомьтесь с леди Тайшей, несмотря на всю свою скромность – она очень сильный маг. Ну и я, меня вы тоже знаете.
– Ваше величество, ваше высочество! – стали кланяться, как хинусские болванчики, оба маэстро.
Милисента милостиво кивнула и разрешила заняться своей прической.
Комендант крепости у Крионских ворот, магистр Тарапилино был вызван в канцелярию дожа для доклада о новых поселенцах на северном берегу Крионского озера. Заседание Совета нобилей должно было состояться завтра, а сенат должен был собраться послезавтра. Комендант прибыл в Венисию поздним утром, быстроходный курьерский кораблик домчал его за сутки. Сейчас Тарапилино раздумывал, куда направиться – в канцелярию или к отцу, главе клана Тарапилино.
– Доброе утро, господин комендант, – вывел из задумчивости магистра знакомый, чуть хрипловатый голос.
Магистр поднял голову – из окна сверху, высунувшись чуть ли не до половины, на него смотрела принцесса Листик. Тарапилино сорвал с головы шляпу и низко поклонился:
– Приветствую вас, принцесса!
– А мы тут одеваемся и причесываемся, – сообщила рыжая девочка.
– Не будет ли любезна прекрасная принцесса поведать мне, с кем она сейчас занимается такими важными вещами? – как можно вежливее спросил Тарапилино, делая знак гребцам своего катера, чтоб они притормозили. Только сейчас комендант Крионской крепости обратил внимание на то, что он проплывает мимо ателье маэстро Вэрисалли. Еще Тарапилино обратил внимание на гондолы со знаком маэстро Зривенэлли, маэстро довольно часто сам ездил к богатым клиенткам, но тут было несколько гондол, и слуги перетаскивали в здание огромное количество оборудования салона маэстро. Получается, что принцесса здесь с довольно большим количеством сопровождающих, требующих услуг лучшего стилиста Венисии! Тарапилино похолодел от догадки, кто может сопровождать принцессу, вернее, кого она может сопровождать! Он спросил дрогнувшим голосом:
– А не удостоит ли принцесса меня и главу моего клана аудиенции? Мой отец давно хотел познакомиться с вами!
– Ага! – важно кивнула Листик.
Тут из глубины комнаты чей-то голос спросил:
– Ли, с кем это ты так любезничаешь?
– Мил, это комендант крепости Крионских ворот, магистр Тарапилино, помнишь? Я с ним наладила торговлю для драгов, – сообщила кому-то внутри помещения принцесса.
Рядом с головой девочки появилась еще одна голова, с пшеничными волосами. Эта девушка тоже поздоровалась:
– Здравствуйте, господин Тарапилино!
– Здравствуйте, леди! – снова поклонился комендант и представился: – Джанто Тарапилино, комендант крепости Крионских ворот, не имею чести быть с вами знаком, леди!
– Ах да! – усмехнулась обладательница пшеничных волос. И тут же ее внешность неуловимо изменилась, и на Тарапилино уже смотрела рыжая девушка, которую он знал как леди Милану, старшую из двух путешествующих девушек. Девушка, тогда представившаяся как старшая сестра… Но если младшая – принцесса, то старшая…
– Ва… ваше величество! Прошу простить меня… – залепетал Тарапилино.
– Он и у меня прощения просил, хоть ничего натворить не успел и даже мороженым угощал, специально для меня сделанным! – сообщила младшая старшей. Та согласно кивнула:
– Это потому что он вежливый, потому и извиняется.
– Ага! Очень вежливый, – согласилась Листик. – Он просится к тебе на прием со своим отцом.
– Завтра у нас день будет заполнен, да и сегодня после обеда тоже, – в раздумье проговорила Милисента, а потом предложила: – Давайте сейчас, а? Пока подгонят нам наряды и прически сделают, мы как раз поговорить успеем. Согласны?
Альварино Тарапилино проводил совещание, на котором присутствовали его сыновья, за исключением младшего, все три экономических советника и торговые партнеры дома – всего человек двадцать. Надо было определиться с политикой торгового дома на ближайшее будущее. Последние события настоятельно этого требовали. Интересы клана Тарапилино никогда не распространялись на территорию Крионских болот, специализацией клана была морская торговля, именно поэтому пост коменданта крепости Крионских ворот был доверен младшему сыну Альварино. Но теперь все должно измениться, северный берег Крионского озера был захвачен какими-то неизвестными, но довольно сильными существами. Они фактически перекрыли или перекроют то направление, может, и не перекроют, но пошлиной точно обложат. Тем более что они признали своей правительницей зелийскую принцессу. А вот Джанто приятно удивил, он смог наладить отношения с этими существами и даже заключить нечто вроде торгового договора с принцессой. Но договор, как понял из письма сына Альварино, был устный, так сказать – на доверии. Да и само письмо младшего сына было доставлено довольно странным образом. Перед палаццо Тарапилино всплыло странное существо, похожее на большую ящерицу, на плече которого сидела рыжая девочка, она потребовала главу клана или кого-то из его сыновей. Как ни странно, письмо, переданное главе клана, было совершенно сухим. Информация, изложенная в этом письме, и послужила поводом для этого совещания. По тому, как засуетились дож и директор департамента обеспечения безопасности торговли, они явно что-то об этом знали, но ничего никому не говорили. Может, на завтрашнем Совете нобилей что-то будет прояснено.
Входные двери распахнулись, глава торгового дома поморщился – он же приказал никого не пускать! Но это был Джанто. Альварино удовлетворенно кивнул, хоть сын и проявил непочтительность, так бесцеремонно врываясь, но он сейчас и прояснит все непонятные моменты. А младший сын главы торгового дома, продолжая проявлять непочтительность и крайнюю несдержанность, ринулся к своему отцу и что-то зашептал ему на ухо. Недовольная и даже брезгливая гримаса на лице Альварино сменилась даже не удивлением, а изумлением, близким к полному обалдению.
– Принцесса?! Королева?! – воскликнул, не в силах сдержать своего изумления, глава торгового клана.
– Да, отец! – произнес отступивший на два шага и вновь являющий образец сыновней почтительности младший Тарапилино.
Альварино поднялся, показывая, что совещание на этом прерывается, и, приказав своим сыновьям и экономическим советникам следовать за ним, направился к выходу.
Когда гондола с гербом клана Тарапилино подплыла к палаццо, в котором располагалось ателье маэстро Вэрисалли, ей преградили путь три существа, напоминающие маленьких драконов, если бы не их ящероподобные головы.
– Здравствуй, Шимба! – поздоровался Джанто Тарапилино.
– Здравствуй, комендант! – ответило существо, стоящее в центре. Шимба, Усимба и Дирка каким-то образом узнали о возвращении Листика и приплыли к ателье маэстро Вэрисалли, распугав при этом кучу народа, приплыли, потому что прийти не могли: тротуары над каналами были слишком для них узкими.
– Шимба, нас пригласила принцесса Листик, – обратился к этому существу младший Тарапилино.
Его спутники кто удивленно поднял брови, а кто просто разинул рот. Не только это существо знало Джанто, но и он его знал. Причем это страхолюдное существо говорило с младшим Тарапилино уважительным тоном! Как бы это подтверждая, существо по имени Шимба сказало:
– Да, Листик говорила, что ты приедешь и с тобой будут еще хуманы. Так что проходите!
Шимба посторонилась, пропуская приехавших. В большом холле на мягком диване сидели Листик и пепельноволосая девушка. Они были одеты в роскошные шелковые халаты, и у обеих было кислое выражение лица. Листик и Тайша страдали. Это страдание было написано у них на лицах так явно, что не заметить его было просто невозможно.
– Принцесса, что с вами? Вас кто-нибудь обидел? – на правах старого знакомого забеспокоился Джанто Тарапилино.
– Вот! Посмотри! – почти плачущим голосом ответила девочка, протягивая к младшему Тарапилино свои ручки. На маленьких пальчиках красовались десятисантиметровые когти, украшенные красивым узором. Такие же когти и с похожим узором были у ее соседки.
Джанто вопросительно поднял брови, а его спутники непроизвольно отшатнулись: когти, хоть и с красивым узором, выглядели очень внушительно.
– Здравствуйте, господа, – произнесла девушка с пшеничными волосами. Она и спускающаяся с ней вместе в холл бронзововолосая девушка тоже были одеты в шикарные шелковые халаты.
– Ваше королевское величество, – поклонился Джанто Тарапилино, – позвольте представить вам моего отца, главу клана Тарапилино, нобиля Альварино.
Молодой Тарапилино представил всех прибывших с ним, королева кивнула:
– С принцессой Листиком вы, господин Джанто, уже знакомы, те, кто не знает, вот эта девочка с длинными когтями и есть принцесса Листик, рядом с ней сидит леди Тайша, а это леди Рамана – баронесса Ларнийская.
Когда взаимные раскланивания закончились, старший Тарапилино осторожно спросил:
– Не скажете ли мне, ваше величество, а почему у принцессы такие большие когти?
– У нее и зубы большие! – хихикнула бронзововолосая баронесса, а принцесса с готовностью продемонстрировала свои зубы.
Люди в испуге отшатнулись, зубы действительно были очень внушительными, непонятно, как они вообще поместились во рту у этой девочки.
– Листик… – укоризненно сказала королева.
– Ну что – Листик? Рамана же сказала, что у меня большие зубы! Вот и пришлось их показать, а то вдруг бы они не поверили? – ответила девочка, при этом зубки у нее были нормальные, соответствующие ее возрасту и росту.
Леди Рамана рассмеялась и сказала, обращаясь к леди с длинными когтями:
– Тайша, я понимаю, Листик – она хоть еще маленькая, но ты?
– Я не маленькая! – обиженно, совсем как маленькие дети, закричала девочка.
А пепельноволосая леди со вздохом сказала:
– Да, я понимаю, что поступила очень глупо! Но такая красота!
Тайша подняла свою руку и пошевелила пальцами, учитывая внушительные когти на них, это выглядело довольно грозно. Королева с улыбкой пояснила недоумевающим людям:
– Принцессе Листику и леди Тайше делали маникюр первыми. Листику очень понравился узор, и она тихонечко, чтоб мастер, занимающийся ее ноготками, не заметил, стала их выдвигать. Увлеклась, а когда она выдвигает, то это уже не маленькие ноготки, а во-о-от такие когти! А леди Тайша, глядя на нее, тоже стала увеличивать свои когти.
– Ну я же не знала! Я думала, что так положено! – возмущенно заявила Тайша, когда вопросительные взгляды людей переместились на нее. Помахав еще раз своими когтями в воздухе, она по-детски, совсем как Листик, заявила: – Но красиво! Правда же, красиво!
– О леди, вы прекрасны! – поклонился Джанто Тарапилино. Действительно, пепельные волосы, уложенные в высокую прическу, большие, выразительные серые глаза, высокие скулы, правильные черты лица делали девушку очень красивой, мимо нее теперь в толпе пройти было невозможно. Стилист хорошо потрудился, работая над внешностью Тайши, а она результаты его трудов закрепила магически, а может, вообще поменяла свою внешность.
– Вот! А ты говоришь – так не принято! – осуждающе обратилась пепельноволосая леди к бронзововолосой, потом, улыбнувшись молодому Тарапилино, кивнула: – Спасибо!
– Тайша, это, конечно, красиво, – кивнула на огромные когти девушки королева, – но знаешь, тут так не принято, от тебя люди шарахаться будут.
– От восторга! – добавила, снова хихикнув, леди Рамана.
Листик со вздохом убрала свои когти, превратив их в маленькие ноготки, это с таким же вздохом проделала леди Тайша.
– Господа, – обратилась к людям клана Тарапилино королева Милисента, – я понимаю, что вы приехали не только засвидетельствовать нам свое почтение?
Милисента указала старшему Тарапилино рукой на один из диванов. Тот, испросив глазами разрешения, позвал своих сыновей. Когда все расселись, кроме Тайши, которая ушла мерить приготовленное ей платье, Милисента начала:
– Вы знаете, господа, что северный берег Крионского озера занят драгами, таково название той расы, они своей правительницей признали принцессу Листика, поэтому они попадают под юрисдикцию королевства Зелия.
Взмахнув рукой, отметая возникшие возражения венисийцев, Милисента продолжила:
– Это были ничейные земли, как, впрочем, и все Крионские болота…
– Прошу меня извинить, значит ли это, что королевство Зелия собирается распространить свою юрисдикцию на все земли, именуемые Крионскими болотами? – задал вопрос старший Тарапилино.
– Там будет видно, – улыбнулась королева и продолжила: – Как вы понимаете, из этого следует, что с прохода любого торгового судна, каравана или одиночного путника будет взиматься соответствующая пошлина. Но тем купцам, которые станут торговать с этим регионом королевства, будут предоставлены соответствующие льготы. Принцесса Листик и ваш сын, уважаемый Альварино, можно сказать, заключили устный договор о торговле вашего дома с моим регионом. Я бы хотела придать этому договору более конкретные формы, надеюсь, проект вы привезли с собой?
Альварино Тарапилино кивнул одному из своих советников, стоящих в отдалении, тот подбежал и протянул папку для бумаг, королева взяла ее и сказала:
– Я передам его для изучения своим юристам, а пока вы можете поставить около первой деревни драгов свою факторию, торговля нам необходима, сами понимаете, поселению много чего нужно, а все доставлять из метрополии накладно. Пока ваш сын, уважаемый Альварино, является комендантом крепости Крионских ворот, торговать можно и там, драгам нетрудно переплыть озеро. Но думаю, что на ближайшем заседании вашего Совета нобилей будет поставлен вопрос о его смещении, поэтому поторопитесь с организацией фактории!
– Ага! – поддержала свою сестру принцесса, но сделала это настолько важно, что все вокруг заулыбались. А девочка продолжила: – За содействие в столь значительном деле, как налаживание торговых отношений между регионом нашего королевства и вашего торгового дома, мне полагается взятка!
Венисийцы недоуменно переглянулись, а Джанто Тарапилино заулыбался:
– Непременно, ваше высочество! Непременно! Как только вы освободитесь от важных дел, нобиль Альварино приглашает вас…
– Лучше всего, чтоб взятка была с вишневым сиропом, в размере двадцати, нет, лучше тридцати порций!
Люди дома Тарапилино недоуменно переглянулись, взятка в торговле – дело привычное, но так открыто ее вымогать? И что это может быть за взятка, которая измеряется в порциях и поливается вишневым сиропом?
– Непременно, – повторил Джанто, – для вас, принцесса, будет приготовлено лучшее мороженое! С вишневым сиропом!
В малом зале дворца дожей собрались семь нобилей Венисийской торговой республики. Они ждали дожа, а он запаздывал, и делал это преднамеренно. Нобили ждали, а Бенуато Грандолли стоял у окна в своем кабинете, за ним молча стояли Геронимо Чайата и Тарвиано Чевелинни. Третий и четвертый нобили республики поддерживали дожа безоговорочно. Они оба понимали, что с падением Грандолли пошатнутся и их дела, и дела их торговых домов. Дож обернулся и спросил:
– Геронимо, там все собрались? На кого из них можно рассчитывать?
– На Тарапилино, безусловно! Этот хитрый лис уже успел пообщаться с королевой Милисентой, насколько я узнал, после этого он был очень доволен. Вы же знаете, его младший сын сумел наладить взаимовыгодные отношения с драгами. Неплохо наладил, похоже, дом Тарапилино меняет направление своей торговой деятельности. Веналинно, думаю, тоже нас поддержит. Фарратти, скорее всего, будет выжидать, потом поддержит сильнейшего.
– Да, я тоже так думаю, Тарапилино выгодна сложившаяся ситуация, – поддержал Чайату Чевелинни, – королева Милисента, похоже, предоставила ему какие-то льготы, возможно, снижение пошлин, скорее всего – довольно значительное. А может, и вообще отмену пошлины при прохождении их кораблей через свою территорию.
– А вы, Тарвиано, уже считаете северный берег Крионского озера – территорией Зелийского королевства? Не рано ли? – покачал головой Чайата.
– А вы нет? – ответил вопросом Чевелинни. Пожав плечами, он высказал свое мнение: – У Милисенты, несмотря на ее юный возраст, деловая хватка, как у старого гнома, она своей выгоды не упустит. К тому же она – королева. А любой правитель будет заботиться о процветании и приумножении подвластных ему территорий.
Дож и директор департамента обеспечения безопасности торговли согласно кивнули. Их разговор с королевой Милисентой показал, что характеристика, данная этой юной правительнице старым дипломатом, абсолютно верна. А уж магические возможности королевы и ее сестры превосходили даже уровень мэтра, и, как убедились дож и главы основных департаментов Венисии, эти девочки были в Зелии не единственными магами такого уровня.
– Ну что ж, – подвел черту Грандолли, – при худшем раскладе – пять на пять, а если перетянем на свою сторону Фарратти, то у нас уже большинство. Идем, господа!
Собравшиеся в малом зале поприветствовали вошедших, те тоже в ответ вежливо раскланялись. Глядя на этих людей, трудно было поверить, что они готовы вцепиться в глотку друг другу.
– Начнем, – открыл малый Совет дож, – кто желает выступить?
Грандолли намеренно уступил инициативу, предоставив своим оппонентам возможность высказать свои претензии, выговорившись, они обозначат свои позиции и исчерпают свои доводы. Слово сразу взял Риколло Идаллари, второй нобиль республики, торговый дом которого был вечным соперником дома Грандолли. Он откашлялся и начал, сначала спокойно, а потом все распаляясь:
– Ваши непродуманные действия привели к тому, что мы утратили контроль над Крионской областью! И этот сомнительный поход на драконий архипелаг! Почему пошла только часть флота? Почему не были привлечены тяжелые корабли, на постройку которых мы все платим дополнительный налог? И не маленький налог! Ваши необдуманные действия, уважаемый Бенуато, принесли остальным домам неоправданно большие убытки! Я вынужден предложить сенату поставить вопрос о вотуме доверия вам. Извините, но я не вижу другого выхода из сложившегося положения, как смена дожа республики!
– Правильно! – вскочил один из нобилей. – Мы терпим убытки из-за того, что какие-то твари преградили нам проход вверх по Венье! Надо немедленно выбить их оттуда! Самым решительным образом, вплоть до полного уничтожения!
– Мил, это ему надо что-нибудь выбить! Самым решительным образом! – раздался хрипловатый голос от дверей.
Повернувшиеся нобили увидели там красивую девушку с пшеничными волосами, уложенными в сложную высокую прическу. Девушка была одета в простое, но шикарное платье, один из шедевров маэстро Вэрисалли. А рядом с ней стояла девочка, тоже в платьице от Вэрисалли и с намеком на прическу, потому как ее рыжие волосы уже почти отвоевали свободу и торчали в разные стороны.
– Ли! Разве так можно, сразу вот так, с порога, вместо приветствия выбивать что-то почтенным господам? – строго попеняла девочке девушка. Она, подавая пример своей спутнице, коротко кивнула и вежливо поздоровалась: – Здравствуйте, господа!
– Здрасте! – тоже очень вежливо кивнула рыжая девочка, состроив при этом страшные глаза.
– Ваше величество! Ваше высочество! – подхватился со своего места Тарвиано Чевелинни.
Бенуато Грандолли и Геронимо Чайата тоже встали и поклонились. Некоторые нобили последовали их примеру.
– Кто это?! Как они сюда вошли? Охране было же приказано – никого не пускать! – возмущенно проговорил Риколло Идаллари. А вот Альварино Тарапилино не только поднялся и поклонился, он подошел к королеве и принцессе и поцеловал каждой руку.
– Королева Зелии Милисента и принцесса Листик, – то ли пояснил, то ли представил девушек Бенуато Грандолли.
Но нобиль Идаллари никак не мог успокоиться:
– Но как они сюда вошли? И чем вы докажете, что это королева?
– Разве сюда трудно войти? – Вопрос задала еще одна девушка, если Милисента и Листик появились так, что этого никто не заметил, то бронзововолосая красавица возникла в зале, можно сказать, демонстративно.
– Леди Рамана, – опять начали кланяться нобили, не все, а только те, кто приветствовал Милисенту и Листика.
– Леди Рамана, вы, кажется, должны сопровождать нашу эскадру? – ехидным голосом спросил один из нобилей, поддерживающих Риколло Идаллари, – так почему же вы не с ней?
– Я никому ничего не должна! – резко ответила Рамана. – По крайней мере, вам! Если что-то и должна, то только своей королеве! А та миссия, в которой мы оказали содействие вашему флоту, выполнена.
– Вы хотите сказать, что драконий архипелаг захвачен?
– Захватить все острова драконьего архипелага не под силу всему вашему флоту, и если ставить так вопрос, то не захвачен, а освобожден! Графство Гран-Приор освобождено от захватившего его узурпатора и возвращено законному владельцу, – усмехнулась Милисента.
– Это как? Там же было пиратское гнездо… Какое графство? Если графство, то кто же там граф? – посыпались со всех сторон вопросы.
Милисента, продолжая улыбаться, начала отвечать:
– Граф Гран-Приора – Эдвард Тарвайя. Ему дарован мною титул графа, и он принес мне вассальную клятву.
– Он же сын известного пирата Тарвайи из Коруны!
– Барон Доунато Тарвайя – владетель Коруны, как вы можете так говорить о столь почтенном человеке? – возмутилась Милисента, но при этом в ее глазах плясали смешинки.
– Он что, тоже принес вам, ваше величество, вассальную клятву? – осторожно спросил Чевелинни.
Вместо королевы ответила принцесса.
– Ага! Куда же ему было деваться? – заявила Листик, но она не стала говорить, что Доунато, в отличие от сына, еще не принес такой клятвы, да он вообще еще не знал о том, что его сына сделали графом, а его самого собираются сделать бароном и владетелем Коруны. Но как сказала Листик, деваться ему было некуда, драконий архипелаг если не был захвачен, то под контроль группы драконов уже попал.
– Вы хотите сказать, что самые значимые острова драконьего архипелага… – начал один из нобилей, дом которого занимался в основном морской торговлей, но Листик не дала ему высказать свои опасения:
– Ага! Это зона наших жутко жизненных интересов!
– Принцесса Листик права, это теперь зона наших интересов, – кивнула бронзововолосая леди. – Таргонские острова имеют очень выгодное стратегическое положение, они находятся на пересечении торговых путей и могут быть использованы как база в случае ведения военных действий. Но до недавнего времени они были недоступны, в том числе и для вас. Их приходилось обходить по большой дуге, потому как это было, как кто-то из присутствующих высказался, пиратское гнездо. Мы исправили это положение. Теперь основные торговые пути пролягут через Гран-Приор, надо ли вам говорить, насколько это будет выгодно. Ведь ими смогут воспользоваться все, а не отдельные смельчаки, как это было раньше.
– Но, леди, вы же будете взимать пошлину! – поднялся нобиль Фарратти, он не примкнул ни к одной из партий, у него были интересы как в морской торговле, так и в торговле по Венье. Военное противостояние с существами, засевшими на северном берегу Крионского озера, остановило бы торговлю в том направлении на неопределенное время, теперь же оказалось, что королева Милисента установила или устанавливает контроль и над путями морской торговли. Милисента поняла опасения нобиля – он боялся, что королева теперь просто обложит попавшие под ее контроль торговые пути большими пошлинами, ничего не предприняв, чтоб обезопасить эти пути. Королева одобряюще кивнула, нобиль задал именно тот вопрос, который она ждала.
– Вы совершенно правы, пошлину буду взимать, – улыбнулась нобилю королева, – но при этом я гарантирую безопасность торговых путей…
– Для тех, кто заплатит пошлину! – влезла принцесса.
– Да, только для тех, кто заплатит пошлину. Добровольно заплатит, океан большой, и гоняться за каждым кораблем, который прошмыгнет через драконий архипелаг, я не буду. Так что платить или не платить – это ваше дело.
– Ага, – опять влезла ехидно улыбающаяся Листик, – этому прошмыгнувшему может даже очень повезти, его пираты не ограбят!
– Вы хотите сказать, ваше высочество, что ее величество не будет бороться с пиратами? – удивился Фарратти. – А как же тогда она сможет гарантировать безопасность корабля, чей владелец заплатит пошлину?
– Господин Гулиамо, – Милисента назвала нобиля по имени, чем сильно удивила его, и не только его, – вы прекрасно понимаете, что искоренить пиратство как явление – невозможно, разве что уничтожив всех жителей островов и прибрежных районов. Но безопасность кораблей я гарантировать могу. Например, собрав их в конвой или организовав патрулирование основных путей. И поверьте, я могу это сделать.
– Ага! – подтвердила принцесса. – Одного дракона хватит накрыть весь архипелаг. Мимо дракона ни один корабль не прошмыгнет!
– Позвольте спросить, ваше величество, это правда, что у вас есть драконы, которые вам служат?
– Ага! Есть! – ответила вместо сестры Листик.
– Но если вы с помощью этих драконов можете контролировать все водное пространство вокруг Таргонских островов, то почему вы не собираетесь, с помощью этих же драконов, собирать пошлину?
– Видите ли, господин Гулинамо, я хочу, чтоб пошлину платили добровольно! И те, кто ее платят, понимали, за что они отдают свои деньги, – пояснила королева свои намерения.
– При этом, ваше величество, вы, имея такие возможности, не собираетесь останавливать пиратов, которые будут грабить купцов, не заплативших вам пошлину?
– Естественно, людей лучше всего учить на их собственном опыте. Опять же драконов кормить надо! А знаете, сколько нужно дракону…
– Мороженого… – вставила Листик и облизнулась. Королева не рассердилась, хоть ее и перебили, она кивнула своей сестре, та заулыбалась, в ответ Милисента тоже заулыбалась.
– А не прольете ли свет, ваше величество, на судьбу нашей эскадры, отправившейся к драконьим островам? – вкрадчиво спросил Риколло Идаллари, он уже опомнился от столь неожиданного появления девушек. Он кивнул в сторону Раманы. – Насколько я помню, леди Рамана отправилась вместе с нашей эскадрой, но сама она теперь здесь, а о судьбе эскадры и о доблестном адмирале Мавиланни нам ничего не известно!
– Что он хочет, чтоб мы пролили? – громким шепотом спросила Листик, всем своим видом изображая крайнее удивление.
– Свет! Он хочет, чтоб пролили свет! – таким же громким шепотом ответила Милисента.
– Ага, – удовлетворенно кивнула девочка, – это мы запросто, счас и прольем, а куда лить-то? Прямо на него? Только вот со светом у меня может не получиться. Тяжело свет лить. А можно, я вместо света на него огонь пролью?
Идаллари побледнел, он уже знал, на что способны королева и ее сестра. Но если королева была взрослой девушкой, понимающей, что можно делать, а что нельзя, то ее сестра – сущий ребенок, вполне могла облить огнем, тем более что он сам так неосмотрительно попросил – пролить свет! Нобиль растерянно оглянулся, даже его сторонники попытались отодвинуться от него подальше, а рыжая девочка уже начала разминать пальцы, как это обычно делают маги перед каким-нибудь особо забористым колдовством. Бронзоволосая леди, видно, поняла состояние Идаллари, но, вместо того чтоб вмешаться и остановить это безобразие, которое собиралась сотворить рыжая принцесса, злорадно захихикала. Рамана, натешившись испугом нобиля, повернулась к принцессе:
– Листик, не надо никого тут жечь! Могут пострадать эти прекрасные картины. – Бронзововолосая обвела рукой, показывая на стены, увешанные картинами.
– Действительно, Листик, – вмешалась Милисента, – это картины выдающихся мастеров, будет обидно, если они пострадают или, не дай Единый, погибнут!
Девочка на мгновение задумалась, а потом радостно сообщила:
– Ага! Я точечным ударом! Локальное воздействие на объект, расположенный в ограниченном пространстве! Типа – освобождение заложников, захваченных гнусным маньяком! Мил, помнишь, магистр Клейнмор нам лекции читал? Даже показывал в учебном классе, как воздействовать на один предмет, так чтоб другие не пострадали. Вот щас и применю, так сказать, теоретический материал к отдельно стоящему предмету.
– Э-э-э… Ваше величество! – завопил отдельно стоящий предмет, – вы позволите ей…
– Своей сестре я позволяю все! – ответила Милисента и, глядя на перепуганного нобиля, укоризненно добавила: – Вы же не хотите, чтоб пострадали полотна старых мастеров?
Нобиль отрицательно замотал головой, испуганно выпучив глаза. Королева удовлетворенно кивнула:
– Я знала, что вы, как тонкий ценитель искусства, этого не допустите! Поэтому стойте спокойно, не мешайте ребенку прицеливаться!
– Ваше высочество! Неужели вы действительно хотите… – начал Бенуато Грандолли, но Листик не дала ему сказать:
– Ага! Вот я сейчас…
– Ваше высочество, не надо жечь почтенного нобиля Идаллари, не стоит этого делать! – Теперь уже Грандолли не дал договорить девочке, он сказал – не стоит этого делать, но при этом всем своим видом показывая, что он очень даже не против того, чтоб девочка именно это и сделала.
– Листик, не надо никого тут жечь! – Наслаждавшаяся ситуацией Рамана подошла к девочке и погладила ее по голове. – Я знаю, ты сильная и могучая! Ты вполне можешь все тут сжечь! А не только отдельно стоящие и сильно перепуганные предметы.
– Ага! – заулыбалась девочка. А бронзововолосая продолжила:
– Пролить свет – это не жечь все вокруг, а…
– Я знаю, – кивнула Листик, – сделать так, чтоб от тебя отцепились!
– Умница! – похвалила девочку Рамана и попросила: – Приведи сюда адмирала Мавиланни, только быстренько. Ты же видела его?
– Ага! – Девочка снова кивнула и исчезла.
Риколло Идаллари шумно перевел дух, повернулся к Грандолли и гневно закричал:
– Вы… Вы! Вы допустили бы, чтоб эта…
– Не забывайтесь, уважаемый Идаллари! Вы говорите о принцессе! Оскорбляя ее, вы оскорбляете и королеву! Этим вы провоцируете международный конфликт, в результате которого могут последовать такие действия со стороны Зелии, что самые высокие пошлины покажутся вам…
– Ага! – Появившаяся Листик не дала договорить дожу, да и он сам запнулся на полуслове – так поразило его увиденное. И не только его, все венисийцы смотрели широко раскрытыми глазами. Девочка тащила за собой, ухватив за полу кафтана, адмирала Мавиланни. У того вид был не менее ошарашенный, чем у нобилей. Адмирал в одной руке держал бокал с вином, а во второй куриную ножку, за ворот адмирала была заправлена салфетка, видно, он собирался обедать, когда Листик его выдернула и притащила на Совет.
– Вот, – удовлетворенно заметила девочка, а потом обеспокоенно поинтересовалась: – Это ничего, что я его в таком виде притащила? Он вот только за воротник и успел заложить!
При этих словах адмирал сильнее выпучил глаза. Присутствующие нобили с недоумением уставились кто на адмирала, кто на принцессу, а Листик пояснила:
– Вот, видите, у него за воротник салфетка заложена! Он ее только заложил и вот успел взять… – Девочка показала на куриную ножку.
Милисента и Рамана захохотали. Растерянность адмирала прошла, и он быстро выпил вино, а в опустевший бокал бросил куриную ножку, руки вытер салфеткой, но снимать ее не стал, она в бокал не влезла бы.
– Адмирал, я думаю, вы доложите Совету нобилей о произошедшем в Гран-Приоре, а мы за вами через полчаса зайдем, – произнесла Милисента. И девушки исчезли.
Первым опомнился Чайата, он обратился к Мавиланни:
– Адмирал, раз вы уже здесь, то не доложите ли нам, что же там произошло? Бой был?
Адмирал откашлялся и неспешно начал:
– Вверенная мне эскадра после соединения с союзными силами подошла к Гран-Приору. Должен вам сказать, что если бы не дружественные нам зелийские драконы, то этот бой закончился бы для нас полным поражением! Сначала нас атаковал василиск. Размером он был с трирему! Его взгляд начал действовать на личный состав эскадры, несмотря на все охранные заклинания! Его перехватил дракон принцессы Листика…
– Позвольте, адмирал, вы сказали – дракон принцессы? Как это понимать? Вы хотите сказать…
– Именно, уважаемый Идаллари! Именно! Там было четыре злобных могучих дракона, мы бы против них не выстояли! Королева Милисента, принцесса Листик и канцлер Саманта Грег прибыли на своих драконах к нам на помощь. Четвертым был дракон леди Раманы, как оказалось, она тоже драконья всадница! Они атаковали вражеских драконов! Битва длилась целый день, дым от выдыхаемого драконами огня закрыл солнце! От этого же огня закипало море! Вареных рыб волны, поднятые ветром от крыльев сражающихся драконов, выбрасывали на берег! – Двадцать минут из отведенных Милисентой тридцати Мавиланни красочно расписывал битву драконов. Пытаясь передать напряжение боя, а самое главное оправдать неучастие в нем своего флота, адмирал несколько приукрасил драматизм и масштаб событий, превратив сражение драконов в эпическую битву. Адмирал, как и всякий моряк, оказался хорошим рассказчиком, его повествование Совет нобилей слушал затаив дыхание. Когда же он закончил, тишина царила больше минуты настолько впечатлились слушатели. Первым опомнился Геронимо Чайата, он задумчиво заметил:
– Королевство Зелия бросило на борьбу с этими серыми драконами все свои силы.
– С чего вы это взяли?
– Задействовано четыре верховых дракона, и эти драконы принадлежат королеве, малолетней принцессе, канцлеру и леди Рамане, тете принцессы, следовательно, и королевы. Стали бы выходить на такую серьезную битву высшие лица королевства, если бы это было не столь важно и можно было бы избежать связанного с этим риска?
– Геронимо, вы хотите сказать, что у Милисенты всего четыре дракона? – удивленно поднял брови Грандолли.
Чайата кивнул.
– И любой из этих драконов способен превратить в головешки весь наш флот или полгорода. Так что удар даже пары драконов будет фатальным для нас! – эмоционально добавил адмирал Мавиланни и с тоской посмотрел на куриную ножку, лежащую в бокале.
– Ага, – подтвердила Листик. Она наморщила свой курносый носик и заявила: – Зачем вам два дракона? Я одна могу запросто сжечь весь город, ну если вы сильно попросите. Или вы мне не верите?
– Не надо, не надо! Верим! Верим! – заволновались нобили, уж очень решительный вид был у девочки, которая хотела показать возможности своего дракона.
– Ну не надо так не надо!
Присутствующим показалось, что девочку огорчил их отказ. Листик подошла к адмиралу и подергала его за рукав:
– Ну что? Идем обратно, а то там, наверное, ваш обед остыл. Вы уж извините меня, что я вас оторвала.
Адмирал хотел что-то сказать в ответ, но исчез вместе с ухватившей его за рукав девочкой. Не успели присутствующие опомниться, как появилась королева Милисента в сопровождении девушки с пепельными волосами.
– Познакомьтесь, господа! Леди Тайша, у нее тоже есть дракон. Она будет наблюдать за поселениями наших подданных на северном берегу Крионского озера и, при необходимости, окажет им любую посильную помощь.
– Ага! – заявила снова появившаяся принцесса Листик, на этот раз она с собой никого не притащила. Она выразительно посмотрела на нобиля Идаллари и сказала: – Тайша тоже хорошо жечь умеет, как и я, так что если кому-то вдруг вздумается попытаться выбить драгов, то он получит по полной!
Пепельноволосая девушка робко улыбнулась и так же робко произнесла:
– Я бы не хотела никого жечь, мне понравились ваши мастера, понравился ваш город, будет очень обидно, если придется сжечь такую красоту.
Девушка с восхищением посмотрела на свое платье, видно было, что и на свою вычурную прическу ей тоже хочется посмотреть. Милисента улыбнулась, и перед Тайшей повисла зеркальная поверхность, та, будто забыв, где она находится, начала вертеться перед зеркалом. Она в задумчивости произнесла:
– Да, если придется жечь, то буду делать это избирательно, ателье маэстро Вэрисалли и салон маэстро Зривенэлли не должны пострадать ни в коем случае.
Геронимо Чайата и Тарвиано Чевелинни переглянулись, и четвертый нобиль показал третьему пять пальцев. Директор департамента обеспечения безопасности торговли пожал плечами и развел руками, показывая, что любой может ошибиться. В малом зале появилась леди Рамана в сопровождении высокого красивого юноши и смуглой черноволосой девушки. Нобили на их внезапное появление уже почти не отреагировали, видно, привыкли, что зелийская королева и ее сопровождающие появляются и исчезают, когда хотят и с кем хотят.
– Разрешите вам представить, – произнесла принцесса Милисента, – Эдвард Тарвайя, граф Гран-Приора! Принцесса Зилана, самая любимая дочь заскийского султана!
Юноша и девушка вежливо, с достоинством поклонились, после чего юноша объявил:
– Принцесса Зилана согласилась стать моей женой!
– О-о-о! – захлопала в ладоши Листик. – Зилана, ты теперь невеста!
– Ага! – ответила девочке заскийская принцесса и подмигнула, а Листик важно кивнула:
– Значит, тебе тоже надо к маэстрам Вэрисалли и Зривенэлли! Не волнуйся, они тебя примут, я составлю тебе протекцию, они же мои друзья!
– Листик, когда ты со всеми успеваешь подружиться? – улыбнулась Милисента. А Рамана, тоже улыбаясь, поправила:
– Правильно говорить «маэстро» – даже когда их много.
– Ага! – кивнула девочка.
А вот нобилю Идаллари почему-то совсем не было радостно, он даже слегка скривился. И с кислой миной на лице он обратился к Милисенте:
– Вы говорили, ваше величество, что уважаемый Эдвард Тарвайя принес вам вассальную клятву, значит ли это, что Гран-Приор теперь будет провинцией вашего королевства?
– Пока протекторатом, а там посмотрим, – ответила Милисента.
– А территория Крионских болот, занятая этими, как их… драгами?
– А вот это будет провинция королевства!
– Может, вам не стоит на этом останавливаться и Венисию объявить своим протекторатом или уж сразу провинцией? – Выражение лица Риколло Идаллари при этих словах было таким, будто он усиленно пытался прожевать целый лимон. Милисента же заулыбалась так, будто второй нобиль сделал ей особо приятный комплимент:
– Меня вполне устраивает нынешний статус республики и вполне устраивает ее нынешнее руководство. Если же произойдет смена правительства, то я просто буду вынуждена рассмотреть предложенный вами вариант!
В большом зале бывшего «Дворца наслаждений», ставшего теперь представительством герцогства Дрэгис в Венисии, сидели три эльфа и две эльфийки. Эльфийки тихонько о чем-то беседовали. Эльфы Витунион и Тарунион из семьи Аулэвэнт слушали Фиоринэля эл Дракониона. Сначала он рассказывал про мир Гелла, но потом как-то сам по себе его рассказ перешел на Милисенту и Листика. Пришлых эльфов интересовало все, что касалось сестер. Из разговора с Фиоринэлем Витунион и Тарунион поняли: тот в курсе того, что Листик, Милисента и Рамана – дракланы. Но то, что рассказывал Фиоринэль, никак не вязалось с тем, что им было известно о дракланах. Девушки были совсем не такими, какими должны быть представители этой расы.
– А какими должны они быть? – задал вопрос Фиоринэль, его очень удивило, что эльфы никак не могли поверить тому, что он рассказывал.
– Понимаете, дракланы очень жестокие существа. А то, что вы рассказали о вашей королеве и ее сестре, никак не соответствует тому, что нам известно об этой расе. Драклан никогда не будет заботиться о «низших» существах, а низшими они считают всех остальных, то есть тех, кто не драклан!
– Может, именно поэтому, уважаемый Витунион, Листик и Милисента не хотят общаться с остальными дракланами? Из того, что вы рассказали мне об этой расе, можно сделать вывод, что наши девушки не дракланы, просто обладают схожим способностями, – возразил Фиоринэль и, как бы оправдываясь, добавил: – Я очень мало знаю об этой расе, знаю, что она существует, и знаю, что их изначальный мир называется Каприн.
– Не знаю, не знаю. Известна только одна раса, имеющая вторую ипостась – драконью! – в раздумье проговорил Витунион.
– Листик имеет еще несколько ипостасей, я подозреваю, что Милисента – тоже, хоть она этого никогда и не демонстрировала. Кстати, изменение внешности в пределах одного вида – это как, можно ли считать еще одной ипостасью или чем-то другим? Оборотничеством это же никак нельзя назвать. А Листик и Милисента меняли свою внешность, мало того – они меняли расу. Как мне рассказали, они не просто выглядели как орчанки, они ими были! Это не личина и не маска! Понимаете, все признаки, вплоть до ауры! И никто не мог даже заподозрить, что это не прирожденные орчанки!
– Этого не может быть! Оборотничество достаточно хорошо изучено, и маг – да что там маг! – просто хорошо обученный эльф, человек, орк может распознать – оборотень перед ним или нет!
– Ага! Может! – согласилась появившаяся рыжая девочка. Она появилась не одна, а с целой кучей народа. Но Витунион и Тарунион смотрели только на одну девушку. Перехватив их слегка испуганный и очень изумленный взгляд, Листик представила ее:
– Знакомьтесь, это Тайша. Она теперь будет жить здесь, с нами.
– Здравствуйте, – застенчиво поздоровалась девушка.
– Здравствуйте, – поздоровался Фиоринэль и, обращаясь к своим собеседникам эльфам, спросил: – Вы хотите сказать, что эта милая девушка – тоже драклан? Ужасное и жестокое существо?
Ответить эльфы не успели: скатившаяся со второго этажа куча детей захлестнула всех – почти все дети забрались на руки девушкам. Только у Тайши на руках никого не было, она была незнакомая, поэтому на ее руки никто из детей не претендовал. Тайша улыбнулась и подхватила маленькую девочку-орчанку. Фиоринэль многозначительно посмотрел на других эльфов и так же многозначительно хмыкнул. Заметившая это Листик кивнула эльфам:
– Холодные и жестокие существа, думающие только о себе! Вот такие мы! А кто против, того мы… гррр…
Девочка состроила страшную рожу, дети захихикали, а Рамана, у которой на руках сидели два мальчика, сказала, обращаясь к Листику:
– Слушай, страшное и жестокое существо, что ты намерена делать с этой оравой? К драгам их нельзя, те детей не обидят, но они просто не будут знать, что с ними делать.
– Нио заберет Халуэн… – начала Листик. Но Рамана, видя то, что девочка в растерянности, жестко добавила:
– А остальных? Халуэн, при всем своем желании, всех не сможет взять, да и тащить их в другой мир не очень хорошо, скорее, даже очень плохо!
– У меня есть предложение, – это сказала русоволосая девушка, появившаяся в зале, – давайте переправим их в Иланский лес, к Фарли. Он там ферму организовал, а Кишшара при ней устроила большой детский сад, ведь многие дети сиашеисс остались сиротами. Вот она и занялась их воспитанием, там есть и несколько человеческих детей, Кишшара между ними разницы не делает. Так что, думаю, это будет самый лучший выход.
– Саманта, ты гений! – закричала Листик.
– Только очень усталый гений, на мне все государственные дела, а королева с принцессой неизвестно где пропадают!
– Как это – неизвестно где?! – возмутилась рыжая девочка. – Мы выполняем очень важное, секретное и опасное задание!
– Так задание уже выполнено, все сделано! Можно и вернуться… Заняться делами, а то ваш бедный канцлер очень устал! – Саманта это сказала очень жалобно, а Листик еще жалобнее попросила:
– Саманта, миленькая, можно мы еще погуляем? У нас же каникулы! А мы половину времени важными делами занимались!
– И где это вы гулять собрались? – сварливым голосом поинтересовалась усталый канцлер. А Листик, состроив просительную гримаску, сообщила:
– В южных морях! Так хочется, так хочется! Вот и Миларимо к родне съездить хочет, посмотреть, что там и как. Да и мы с Мил хотим на Эпир посмотреть! Очень хотим!
Саманта вздохнула, она посмотрела на Милисенту, та ничего не говорила, но ее взгляд был таким умоляющим, что канцлер, еще раз тяжело вздохнув, сказала:
– Ладно, до начала учебного года еще полтора месяца, так что, можете попутешествовать. – Королева и принцесса заулыбались, а Саманта строго добавила: – Но не дольше!
– Мама! Мама! Я тоже хочу с Листиком и Милисентой, у меня тоже каникулы! – попросила темная эльфийка светлую, она спускались со второго этажа по лестнице. С ней шли еще одна темная и одна светлая эльфийки.
– Я тоже хочу! – произнесли хором обе молоденькие эльфийки, одна светлая, другая темная.
– Ну что будем делать? – спросила светлая эльфийка, самая старшая из этой компании, к ней и были обращены просьбы остальных. Спросила у Фиоринэля. Тот пожал плечами, строго нахмурил брови, но при этом улыбался:
– Маритининиэль, пусть едут, если, конечно, ты отпустишь!
– Вот мужчины! Они всегда важные решения перекладывают на наши женские хрупкие плечи! – удрученно качая головой, сказала эльфийка.
– Марта, отпусти их с нами! – попросила Листик.
– Ну что с вами делать, конечно, езжайте, если только вот Милисента вас возьмет! – Марта кивнула в сторону королевы.
Та тяжело вздохнула:
– Никто не хочет брать на себя ответственность, все перекладывают на мои хрупкие королевские плечи!
При этих словах Милисенты все засмеялись, а Фиоринэль эл Драконион, на правах главы эльфийского клана, строго сказал:
– Ирэн, Миримиэль и Синта! На вас возлагается сложная и тяжелая задача – присматривать за нашей королевой! Чтоб ее хрупкие королевские плечи не пострадали от возложенной на них ответственности.
– Урра! – закричали в четыре голоса эльфийки и Листик.
– Я, пожалуй, не буду принимать участия в этой авантюре, – улыбнулась Рамана, наблюдая за радостью эльфиек и Листика с Милисентой. Переведя взгляд на грустную физиономию канцлера, бронзововолосая леди перестала улыбаться: – Саманта, я тебе помогу, но только не в бумажных делах! А вам, молодежь, нужен присмотр, поэтому с вами поедет Тайша, заодно и ваш мир посмотрит.
– Хоть кто-то оценил мои труды! Теперь давайте переправим детей к Кишшаре. А потом, Милисента, прежде чем отправиться бездельничать в южные моря, ты уладишь все дела на Гран-Приоре, понятно? – строгим голосом раздала руководящие указания Саманта.
– Слушаюсь, леди канцлер! – вытянулась Милисента, Листик скопировала позу сестры, но при этом сказала:
– Ага! Вернее, так точно!
– То-то же… – проворчала Саманта.
– Тетя Мила, а кто такая Кишшара? – спросил один из малышей.
Милисента улыбнулась и ответила:
– Это одна очень добрая тетя, с хвостом. Она живет в лесу, там много детей…
– Тоже с хвостами? – поинтересовался другой малыш.
Милисента ответила:
– И с хвостами, и без, там разные дети есть, вам там будет интересно.
– Если можно, я бы тоже хотела туда, – попросила эльфийка Халуэн. – Нионин еще очень слабый, я боюсь вести его между мирами. Можно?
– В чем вопрос, конечно, можно! – ответила Саманта.
А Витунион Аулэвэнт обратился к Милисенте:
– Ваше королевское величество, если это возможно, то мы хотели бы посетить вашу академию Магических Искусств.
Королева величественно кивнула и посмотрела при этом многозначительно на Фиоринэля. Листик при этом хихикнула. А Фиоринэль эл Драконион величественно, даже величественней, чем Милисента, кивнул и произнес:
– Витунион Аулэвэнт и Тарунион Аулэвэнт, прошу оказать мне честь, приглашаю вас стать гостями моего дома!
Оба эльфа отвесили изысканный поклон, и Витунион столь же торжественно произнес:
– Благодарю вас за оказанную нам честь стать гостем вашего дома, светлый Фиоринэль эл Драконион, для нас это великое счастье!
Эльфийское торжественное раскланивание сопровождалось громким хрюканьем, это Листик зажала себе рот, чтоб не засмеяться, остальные зрители этого действа тоже едва сдерживали смех, стараясь соответствовать торжественности момента.
На главной площади Гран-Приора кипели страсти. На сооруженном помосте стояли адмирал Мавиланни, князь Алекс, пиратский адмирал Тарвайя и черноволосая зелийская волшебница. Если адмиралы были красные от гнева, то князь и Стэлла были абсолютно спокойны. За импровизированной трибуной стоял квадрат венисийской морской пехоты, а перед трибуной волновалось неорганизованное на первый взгляд море местных жителей и моряков эскадры адмирала Тарвайи. Мавиланни понимал, что это море сметет его пехоту, несмотря на ее выучку и лучшее вооружение, но он настаивал на своем, он не мог нарушить инструкции, полученные им на Совете нобилей. А Тарвайя в свою очередь требовал вывода солдат и кораблей Венисии с Гран-Приора, понятно, что жители острова его поддерживали. Князь Алекс смотрел на это спокойно, потому что силы, которыми он располагал, были слишком малы и повлиять на дальнейшие события никак не могли. К тому же две огненные ведьмы, стоящие ниже, на ступеньках трибуны, небрежно крутили в ладонях огненные шары, да и зелийская магиня, опиравшаяся на перила рядом, была спокойна. Они точно не дадут себя в обиду, а следовательно, и тех, кто на трибуне.
– Вы не боитесь? – тихонько спросил князь, наклонившись к уху волшебницы.
– Боюсь, еще как боюсь! – ответила магиня. – Если придется останавливать эту толпу, то может испортиться мое платье, да и прическа пострадает. А платье от маэстро Вэрисалли, между прочим, да и прическу маэстро Зривенэлли делал!
Князь хмыкнул, эта девушка, похоже, вопреки своим словам, нисколько не боялась. И как он узнал, ее магическая специализация – некромантия, поэтому даже подумать страшно, как волшебница будет останавливать этих людей. А леди Стэлла, будто угадав мысли князя, усмехнулась:
– Я не буду превращать их в зомби, не буду использовать другие сильные заклинания, есть более простые способы.
Князь Алекс заинтересованно поднял бровь: как может некромант остановить враждебную толпу, при этом не прибегая к своей черной магии? А девушка, продолжая улыбаться, пояснила:
– Расстройство желудка… Для этого не надо особо напрягаться, такое, знаете ли, простенькое заклинание. Только вот оно имеет один недостаток – оно не направленное.
– Вы хотите сказать…
– Да, князь, оно накроет всех находящихся на этой площади, да еще, пожалуй, тех, кто в ближайших домах. Но согласитесь, что это лучше, чем превратить всех в зомби, кстати, это заклинание тоже не будет иметь направленности, – с доброй улыбкой пояснила волшебница, обведя площадь рукой. Вот теперь князь испугался по-настоящему, даже перспектива превращения в зомби напугала его меньше, чем тот способ, которым волшебница собиралась прекратить конфликт. Алекс со страхом посмотрел на девушку и показал на огненных ведьм:
– А они?
– Они не пострадают, их защитит огонь. От обоих заклинаний защитит, так что за них не волнуйтесь.
– Да я за них и не волнуюсь, да и за себя не боюсь, – скривился князь и, стараясь скрыть свой испуг, поспешно сказал: – Я опасаюсь, что вы примените сразу оба заклинания, такой сильной волшебнице, как вы, это не составит труда.
– А это мысль! – хихикнула девушка. – Так сказать, в назидание… Зомби с полными штанами… Очень поучительное зрелище!
– Ага! – подтвердила рыжая девочка, она появилась рядом с трибуной. Появилась не одна, с ней были три драга, на плече одного она и сидела. Девочка наморщила носик: – Поучительное, но уж очень вонючее, зомби и так-то очень плохо пахнут, а ту еще… Нет, Стэлла, ты делай что-нибудь одно!
Последние слова девочка произнесла в полной тишине, своим внезапным появлением она заставила всех замолчать.
– Что – одно? – раздался голос из толпы пиратов.
– Вот Стэлла еще не решила, что с вами делать – в зомби вас превратить или желудочное расстройство на вас наслать! А может, сразу и то и другое сделать, чтоб кричать неповадно было! Вот!
Толпа пораженно молчала, осознавая то, о чем сказала девочка, некоторые особо впечатлительные побледнели, представив себе эту картину и себя в качестве действующего лица в ней.
Снежно-белый дракон эффектно появился словно ниоткуда. Появился по другую сторону трибуны. На нем сидели две девушки, одна с пшеничными волосам, другая с пепельными. Они легко соскочили с дракона, перепрыгнув на трибуну, а дракон сварливо сказал:
– Ну что, я полетела? Дел полно! А я тут вам эффектные выходы обеспечиваю!
Дракон пропал, а девушка с пшеничными волосами, глянув на князя Алекса, сделала движение к нему, но, наткнувшись на равнодушный и даже холодный взгляд, растерянно остановилась и замерла. Ее из этого состояния вывел голос девочки:
– Ага!
Девушка с пшеничными волосами повернулась к черноволосой волшебнице и спросила:
– Стэлла, что здесь происходит? Что это за народное собрание?
– Да вот решаем, как жить дальше и кто теперь тут будет самый главный! – ответила черноволосая.
Девушка, задавшая вопрос, щелкнула пальцами, на трибуне появились еще две девушки и юноша.
– Ну как, эффектно? – спросила бронзововолосая девушка.
– По-моему, мы со спецэффектами несколько переборщили и Совет нобилей своими появлениями вконец запугали, теперь вот здесь… – ответила девушка с пшеничными волосами, кивнув на притихшую толпу, а бронзововолосая пожала плечами:
– Кашу маслом не испортишь, а вот выход Повелителя должен впечатлять!
– Ага! – обрадовалась рыжая девочка и запустила вверх огненный шар, который с грохотом лопнул над вконец обалдевшей толпой, девочке показалась этого мало, и она запустила еще один шар, который лопнул над строем венисийской пехоты. Девочка засмеялась и запустила еще два шара, при этом обратившись к огненным ведьмам: – Ми, Кила! Помогайте!
Ведьмы присоединились к девочке, некоторое время над площадью с грохотом, осыпая искрами на ней стоящих, рвались огненные шары.
– Эдвард! – кинулся адмирал Тарвайя к юноше.
– Отец! – сделал юноша ответное движение, но, спохватившись, представил девушку, которую держал за руку: – Отец, познакомься, это Зилана, моя невеста! Она заскийская принцесса.
На разговор адмирала со своим сыном никто не обратил внимания, все со страхом наблюдали за фейерверком, устроенным Листиком и огненными ведьмами.
– Листик, прекрати! – скомандовала бронзововолосая. – Они уже осознали и больше не будут!
В наступившей тишине девушка громко, словно королевский глашатай, читающий указ, произнесла:
– Народ графства Гран-Приор! Королева Милисента, в своей непомерной милости, даровала титул графа Эдварду Тарвайе! И утвердила его правителем графства Гран-Приор!
Ошеломленный народ, напуганный демонстрацией мощи огненных ведьм, пораженно молчал, а бронзововолосая грозно спосила:
– Возражения есть? Или кто-то не согласен?
– Ну, кто тут не согласен? – Рыжая девочка задала толпе вопрос, повторив интонации бронзововолосой, при этом крутя на пальце огненный шар довольно приличных размеров. И, глядя в притихшую толпу, сказала, обращаясь к младшему Тарвайе: – Какое трогательное единодушие! Эд, ты видишь, как они тебя любят!
– А как же Доунато? – раздался несмелый голос из толпы.
– Барон Доунато Тарвайя назначен королевой владетелем Коруны! – провозгласила бронзововолосая, она говорила негромко, но ее голос разносился над всей площадью.
– Ага, – подтвердила рыжая девочка, – вашему адмиралу пожалован титул барона и даровано во владение баронство Коруна! Или кто-то снова не согласен? Да, кстати, Аливар, иди сюда, ты тоже теперь барон.
Аливар Тарантона вышел из толпы и поднялся на трибуну, а бронзововолосая продолжила исполнять роль глашатая:
– Граф Эдвард Тарвайя объявляет о своей свадьбе с принцессой заскийской, Зиланой, по случаю свадьбы состоится трехдневное гуляние! Граф угощает всех!
– Ага! – подтвердила Листик и уточнила: – Но только тех, кто хочет угоститься! А кто не хочет, тех угощать не будут! Ну что, есть тут такие?
Нестройный гул голосов был девочке ответом, отказаться от трехдневной гулянки желающих не было. А то, что их адмиралов сделали графами, так они и так командовали, так какая разница, как они будут называться? А на то, что это сделано королевским указом, то с этой королевой можно будет потом разобраться, после гулянки, потому как гулянка – это святое! Тем более трехдневная!
Столы и лавки для празднования свадьбы повыносили изо всех трактиров рядом с площадью и даже тех, что были в отдалении. Выпивку и закуски подавальщицы таскали из этих же трактиров. Трактирщикам заплатила бронзововолосая, поэтому они и старались вовсю.
На почетном месте сидели девушки, граф Гран-Приора Эдвард со своей невестой, оба новоиспеченных барона, адмирал Мавиланни, несколько офицеров его эскадры и князь Алекс. Князь Алекс вертел головой, стараясь найти королеву Милисенту, но той рыжей девушки, с которой он познакомился в Гельвении, нигде не было видно. Он несколько раз ловил взгляд девушки с пшеничными волосами, но равнодушно отводил глаза – князь привык к вниманию, которое оказывал ему женский пол, поэтому на подобные взгляды особого внимания не обращал. Эта девушка, скорее всего, была из зелийской знати, потому как Алекс видел, что она была на короткой ноге с леди Раманой, но князь искал Милисенту, а королева, скорее всего, не удостоила это мероприятие своим вниманием, а может, прибудет позже. А девушка с пшеничными волосами становилась все грустнее и грустнее. Ее пыталась утешить рыжая девочка, сидящая рядом. Что-то в этой девочке князю казалось знакомым, только вот что? Он никак не мог это понять.
Милисента в очередной раз посмотрела на правителя Гельвении и потянулась за кружкой. Выплеснув из кружки пиво, она налила туда рома и выпила, почти залпом. Арам, он на Гран-Приоре был не последним человеком, поэтому тоже попал в эту компанию, выпучил глаза – это была его кружка, пивная кружка. И чтобы вот так, залпом, ром из пивной кружки?! А девушка наполнила кружку снова и, вызывая удивление окружающих, снова выпила!
– Мил! Ты что?! – схватила Милисенту за руку Листик.
– Он не любит меня! – тихо сказала девушка.
– Он тебя просто не узнал! – ответила Листик. – У нас же тогда была совсем другая внешность! Ты была другой! Он тебя любит!
– Он если и любит, то ту, другую! Понимаешь, Ли! Другую! Маску, личину, но не меня! Он должен был меня узнать! А он… – Милисента выпила третью кружку, Листик подхватила ее, и обе они исчезли.
Осуждающие взгляды двух огненных ведьм скрестились на князе Алексе. Он поежился – настолько эти взгляды были осуждающие. Чтоб как-то отвлечься, он обратился к бронзововолосой девушке:
– Леди Рамана! Вы говорили от имени королевы, а не подскажете, где она сама? Она же тоже участвовала в этом походе и, насколько мне известно, в битве драконов? Она удостоит нас своим посещением?
– Князь, она была здесь. Она и принцесса. Они только что удалились, и, боюсь вас огорчить, отчасти этому причина – вы!
– Здесь?! Милисента?! Листик?! – удивился князь, ведь он все время их высматривал, но так и не увидел.
Рамана грустно улыбнулась и показала на два пустых места, Алекс побледнел:
– Но это же не она! Она совсем по-другому выглядит!
– Вы так считаете? – Улыбка Раманы стала еще более грустной, она пристально посмотрела на князя. – Если вам кажется, что это не она, то вам лучше вообще забыть Милисенту.
На вершине горы сидели, обнявшись, девушка с пшеничными волосами и рыжая девочка. Девочка, вытирая девушке слезы, говорила:
– Мил, у тебя же есть Саманта, Рамана, они тебя любят! Я у тебя есть! А я тебя люблю больше всех! И я тебя никогда не брошу! Какой бы ты ни была, не брошу! И я всегда знаю, что ты – это ты! И вообще у нас с тобой почти двести лет до первого совершеннолетия! А еще полтора месяца до окончания каникул!