Тэмми очень любил всех лесных медведей. Он знал все их повадки и места обитания.

Он рассказал бы вам, что коричные медведи Проворны, как мартышки, и могут в мгновение ока вскарабкаться на верхушку самого высокого дерева; а еще они так тоскливо скулят и посвистывают, что просто в дрожь бросает.

Зато обрюзглые медведи были совсем другими. Тэмми смеялся до упаду, стоило ему завидеть кого-нибудь из этих глупых созданий. На первый взгляд обрюзглого медведя можно было принять за огромный переспелый плод, упавший на землю. Обрюзглые медведи были слишком ленивы, чтобы бегать, поэтому постоянно дремали, сидя на задних лапах. Время от времени они принимались почесываться во сне, и тогда от их шуб поднимались тучи пыли.

Ворчуны жили более скрытно и бродили в самой глухой чаще леса. Тэмми отлично знал, что любоваться этими исполинами можно только издалека или с дерева, потому что ворчуны были ужасно свирепыми, и даже стая волков не решалась перебегать им дорогу.

Но больше всего Тэмми любил летучих медведей.

Каждый день, после того как рыбацкие лодки были накрепко привязаны к причалу, а сети сложены и развешаны для просушки, Тэмми помогал отцу отнести с озера пойманную рыбу, а потом убегал из деревни и забирался в горы. Он поднимался все выше и выше, пока не добирался до вершины, где круглый год лежал снег, а сосульки, свисавшие с каменистых скал, за все лето успевали подтаять только на пару дюймов и никогда не исчезали полностью — как и отпечатки следов на снегу.

Возле нужной горы Тэмми всегда останавливался и смотрел на далекие утесы, в надежде увидеть первого летучего медведя. И его ожидания почти всегда оправдывались.

Летучие медведи были ослепительно-белыми — белый мех и белые перья — только у тех, что постарше, шерсть со временем была слегка желтоватой, цвета слоновой кости, а малыши были ярко белыми, как снежинки.

Тэмми очень гордился тем, что различал всех медведей, знал повадки и особенности каждого. Тэмми даже дал им имена. Дорф тявкал, как тюлень, Снибпусс вечно попадал в беду из-за своего любопытства, заносчивая Эбани постоянно чистила и расчесывала свою шубку, а жадный Окки так и норовил стянуть чужую рыбу…

Но больше всего Тэмми любил Каша. Каш был последним медвежонком, появившимся на свет в этом сезоне, он родился намного позже остальных, и Тэмми очень боялся, что малыш окажется слишком слабым и не выживет. Но у Каша была отличная мама. Мама Паша сидела в гнезде, согревала малыша своими крыльями и кормила его молоком. Со временем Каш окреп, хотя немножко отставал от других медвежат.

Паша оказалась не только любящей, но и очень мудрой матерью. Он знала, что Каш должен научиться летать до первого снегопада. И однажды Тэмми увидел, как мама-медведица осторожно толкает малыша к самому краю гнезда, расположенного на краю утеса. Каш жалобно скулил и пытался влезть обратно, но Паша была неумолима. Вот она в последний раз пихнула медвежонка, и он кувырком полетел вниз.

Тэмми затаил дыхание, но он беспокоился напрасно. Медвежонок инстинктивно раскинул свои пушистые белые крылья, мягко спланировал на ближайшее дерево и опустился на ветку, неуклюже вцепившись в нее лапами. Вид у него при этом был такой довольный, что Тэмми не выдержал и захлопал в ладоши.

Медвежонок сверху вниз поглядел на него, потом разинул рот и высунул язык — по всей видимости, у медведей это означало крайнюю степень изумления. Тэмми снова улыбнулся. Он гордился Кашем ничуть не меньше, чем мама Паша.

После этого Каша было уже не остановить. Он без устали демонстрировал свое искусство, особенно если Тэмми оказывался поблизости. Затем настала пора учиться парить в воздухе и камнем падать вниз. Каждый раз, когда Тэмми видел, что шубка у медвежонка блестит от воды, он понимал, что малыш только что ловил рыбу в реке.

Вскоре Тэмми стал украдкой брать из отцовской лодки рыбу, прятать ее под плащом и приносить своему любимцу. Каш быстро привык к подношениям, хотя поначалу не мог понять, почему мальчик достает рыбу из воздуха. Рыба водится в реке, а не у мальчиков, и живет она в воде, а вовсе не в воздухе.

С каждым днем Каш летал все лучше и увереннее, и очень скоро он совсем перестал бояться Тэмми. Теперь он опускался вниз, осторожно брал рыбу в лапки, относил ее к себе на утес и там ел, оставляя только плавники, кости и хвост (который любопытный Окки потом непременно приходил обнюхать).

Так и началась дружба Тэмми и Каша.

Однажды снежным зимним вечером в деревню пришли люди. Люди с суровыми лицами стояли и мрачно смотрели вокруг. В руках у всех были копья, а у ног шли волки — охотничьи волки. Люди грубо покрикивали на волков и пинали их ногами, когда те начинали грызться между собой.

Отец Тэмми был главой деревни, поэтому он вышел вперед, чтобы поприветствовать чужаков. Тэмми пошел вместе с ним, спрятавшись в отцовской тени. Остальные жители недоверчиво смотрели, не зная, чего ждать от пришедших. Зато деревенские собаки не знали сомнений. Учуяв волчий запах, они пустились наутек, заливаясь безумным лаем. Но люди знали, что незнакомцам должно быть оказано гостеприимство, как того требует закон деревни.

Грубые волчьи шкуры укрывали тощие плечи предводителя чужаков. Но Тэмми даже не обратил внимания на одежду незнакомца — он смотрел только на его лицо. Вернее, даже не на лицо, а на нос, который был сделан из серебра и был похож на хобот с двумя крошечными бивнями, вырезанными из моржовой кости. Нос крепился к голове с помощью черной шелковой ленты, низким узлом завязанной на затылке.

Когда незнакомец заговорил, голос его оказался очень неприятным и каким-то металлическим.

— Меня зовут лорд Тэрболт, — заявил он, коротко кивнул и щелкнул каблуками. — Я служу Хаггот, Царствующей Ведьме, владычице Ведьмогорья. Но гораздо чаще меня называют просто генерал Оловянный Нос, — он усмехнулся. — Забавно, не правда ли? Особенно если учесть, что ни один из моих многочисленных носов не выполнен из этого дешевого металла.

— Вы сказали, многочисленных носов? — переспросил отец Тэмми.

Вместо ответа Оловянный Нос подозвал одного из своих воинов. Тот с поклоном подал генералу небольшую деревянную шкатулку. Оловянный Нос перекинул плащ через локоть и открыл крышку.

Внутри, на бархатной подкладке, лежали разнообразные металлические носы. Тут были и звериные, и человеческие, и даже несколько совершенно причудливых, фантастических носов. Как и похвалялся лорд Тэрболт, среди них не было ни одного оловянного. Носы сверкали золотом или серебром, многие были отделаны жемчугом и драгоценными камнями.

Заметив непонимающий взгляд мальчика, Оловянный Нос поднес руку к лицу и сказал:

— Возможно, ты хочешь увидеть дыру на том месте, где когда-то был мой настоящий нос?

Тэмми так испугался, что только головой затряс, не в силах вымолвить ни слова.

Оловянный Нос оглушительно расхохотался и, наклонившись над волками, которые сновали у его ног, ухватил за горло самого большого. Волк свирепо ощетинился и попытался повернуть голову, чтобы укусить схватившую его руку, но Оловянный Нос держал его так, что хищник мог только угрожающе рычать.

— Вот он, виновник! — заявил он. — Этот злодей еще волчонком откусил мне нос и проглотил его! Но я уже тогда знал, Ледокус, что ты вырастешь отличным охотником. И я оказался прав.

Он встряхнул Ледокуса, словно хотел задушить его, но в этой грубой ласке чувствовалось восхищение сильным зверем и уважение.

Отец Тэмми откашлялся.

— Вы и ваши люди, должно быть, устали с дороги, лорд Тэрболт, — сказал он и повел всех к длинному дому, в котором проходили пиры и собрания жителей деревни.

Переступив порог. Оловянный Нос обвел глазами деревянные скамьи и старинные щиты, прибитые к бревенчатым стенам, и грубо пнул ногой тростниковые циновки, постеленные на глинобитном полу. Он не произнес ни слова, но весь его вид говорил о том, что он привык к лучшему. Потом он с презрением посмотрел на яркий огонь, горевший в самом центре зала, и отошел от него подальше. Его люди расселись за деревянными столами и ударами плетей заставили волков закрыть пасти.

Проснулся Тэмми от жуткого волчьего воя, прорезавшего ночной воздух.

Вой доносился не со стороны длинного дома.

В следующий миг второй волк ответил первому с противоположного конца деревни.

Крикнул какой-то мужчина.

Завизжала женщина.

Отец Тэмми схватил нож и выскочил в морозную ночь. Тэмми, завернувшись в одеяло, выбежал за ним, выдыхая белые облачка пара.

— В чем дело? — громко крикнул отец Тэмми. — Что случилось?

Из тьмы, прихрамывая, вышел старый рыбак Кадди. Отец Тэмми поднял руку с ножом, но, разглядев соседа, опустил ее.

— Это все люди Ведьмы, — сказал Кадди. — Они ушли.

— Ушли?

Кадди кивнул.

— Люди ушли, а волки остались. Они бродят вокруг деревни и не выпускают никого из наших.

Отец Тэмми с удивлением и с негодованием посмотрел на него.

— Но зачем они это сделали?!

И тут Тэмми понял.

— Они пошли за летучими медведями! — закричал он и, прежде чем кто-нибудь из мужчин успел остановить его, бросился во тьму.

— Вернись, мальчик! — закричал отец.

Но Тэмми и не думал останавливаться. Он бежал мимо хижин и перепуганных односельчан, которые беспомощно толпились на улице, и остановился только возле глубокого рва на краю деревни. Он сразу увидел, что все было именно так, как сказал старый Кадди. Стая волков была здесь: некоторые, как тени, скользили по дну рва, другие стояли наверху, подставив шкуры серебристому лунному свету.

Тэмми не успел сделать и шагу, как огромный темный зверь бросился на него из темноты. Перед мальчиком мелькнули когти, клыки и два узких желтых глаза, а затем волк ударил его передними лапами в грудь. У Тэмми перехватило дыхание, и он упал на спину. Когда волк вскочил на него, Тэмми узнал Ледокуса.

Хищник обнюхал его, словно дичь, его мокрая морда прошлась по всему лицу мальчика. Слабея от — ужаса, Тэмми вспомнил Оловянного Носа и то, почему генерал получил свое прозвище. Как он сам будет выглядеть с металлическим носом на лице? Отец Тэмми слишком беден, чтобы купить серебро. Возможно, он сделает сыну железный нос из старой кастрюли…

Не убирая лап с груди Тэмми, Ледокус победно запрокинул голову и протяжно завыл, словно хотел своим воем расколоть луну. Затем он спрыгнул с Тэмми, перевернулся в воздухе, бросился на дно рва и выскочил с другой стороны. В следующий миг он присоединился к рычащей стае, рыскавшей вокруг деревни.

Тэмми сел. Он был так зол, что даже не чувствовал боли. Отец подбежал к нему и рывком поднял на ноги.

— Глупый, совсем глупый мальчик, — бушевал он. — Ну что ты можешь сделать с воинами самой Ведьмы?! — он провел рукой по волосам Тэмми, постепенно успокаиваясь. — Он тебя не поранил?

Тэмми покачал головой. Он знал, что отец имеет полное право сердиться на него — ведь волки с вечера ничего не ели и, наверное, ужасно проголодались. Но он был не ребенок и мог сам за себя постоять! Его возмутило, что отец взял его за руку и как маленького потащил к длинному дому, где уже собралась вся деревня.

Воздух в длинном доме был наполнен всеобщим смятением и страхом. Все говорили одновременно, но никто никого не слушал. Тэмми увидел, что мужчины вооружились широкими ножами для разделки рыбы и сняли со стен щиты. На щитах оказалось столько пыли, что мужчинам даже стало стыдно.

Отец Тэмми взобрался на один из длинных столов и топнул ногой, словно хотел раздавить шум, как назойливого жука. Жители деревни смолкли и обернулись к нему.

— Я знаю, вы все разгневаны, — сказал отец Тэмми. — И вы правы. Слуги Ведьмы с презрением отвергли наше гостеприимство. Теперь их волки живой стеной окружили нашу деревню, сделав нас пленниками в собственных домах. Ради безопасности нам придется остаться здесь, в длинном доме. В темноте волки видят лучше, чем люди. Утром, если они не уйдут, мы вооружимся ножами и прогоним их в лес.

Люди дружно закивали головами. Потом посильнее раздули огонь и уложили детей спать под столами. Мужчины остались на страже у дверей. Они смотрели на свои ножи и жалели, что у них нет мечей.

Снаружи перекликались волки — их вой раздавался со всех сторон, за околицей, а порой и в самой деревне.

Никто, даже отец, не знал, как много значили для Тэмми летучие медведи. Почувствовав на плече руку отца, Тэмми сердито сбросил ее. Ему не нужны были утешения, он не хотел никого слушать!

Но отец все равно старался успокоить сына. Он спросил, не хочет ли Тэмми отнести в деревню его нож. Он пообещал ему хлеб с медом из особого запаса, который был единственным источником сладкого на целую зиму. Он пообещал построить Тэмми собственную лодку и подарить пять лучших рыболовных крючков.

Но Тэмми продолжал плакать, вцепившись в шерсть Паши.

Видя, что ласка не помогает, отец решил прибегнуть к строгости.

— Пошли Тэмми, хватит плакать! — резко сказал он. — Что значит летучий медведь по сравнению с безопасностью целой деревни? Подумаешь, слуги Ведьмы забрали медвежонка! Скажи спасибо, что они нас не тронули!

Этого ему как раз и не следовало говорить. Тэмми поднял злые, красные от слез глаза. Слуг Ведьмы и след простыл, поэтому гнев мальчика перекинулся на отца. Тэмми вскочил и побежал, спотыкаясь и проваливаясь в снег.

— Вернись, Тэмми! — крикнул кто-то из мужчин.

— Оставьте его! — устало вздохнул отец. — Пусть остынет немножко.

Мужчины развернулись и побрели обратно в деревню. Однако отец Тэмми ошибся. Тэмми убежал не потому, что хотел побыть один. Он побежал догонять слуг Ведьмы и спасать Каша. Не тоска, а ярость гнала его вперед.

Хотя его глаза застилали слезы, Тэмми отлично видел следы на снегу. Отпечатки мужских сапог и волчьих лап. Первые тянулись ровной уверенной цепочкой, вторые суетливо петляли между источниками любопытных запахов, но и те, и другие вели высоко в горы. Тэмми не сводил глаз со следов. Он думал о Каше, иногда вспоминал об отце, но мысль о возвращении домой ни разу не пришла ему в голову.

Быстро спустилась ночь. Снег сначала засеребрился, потом посерел, и следы потемнели, стали похожи на крошечные лужицы воды. Только теперь Тэмми понял, что у него нет еды, и что вокруг стало намного холоднее. Он поднял голову. Вдалеке горел костер — там разбил свой лагерь Оловянный Нос. Воины Ведьмы не грелись и не готовили пищу: огонь нужен был им только для того, чтобы отпугивать снежных барсов.

Свет казался обманчиво далеким, но когда Тэмми, осторожно перебегая от одной сосны к другой, подкрался ближе, он услышал, как Оловянный Нос разговаривает со своими людьми.

— Всем спать, — распоряжался он. — Мы выступаем на рассвете, и впереди у нас долгая дорога.

Люди разошлись. Они вырыли себе берлоги в снегу, потом хрипло крикнули волков и заставили их лечь перед входом в качестве живых дверей. Приученные к послушанию волки молча уронили головы на лапы и уснули.

Тэмми наблюдал за ними с безопасного расстояния. За свою жизнь он немало охотился и знал, что нужно держаться подветренной стороны, чтобы волки не учуяли запаха. Тэмми заметил грубо сколоченную клетку. Внутри беспокойно метался маленький белый комочек. Время от времени он неподвижно замирал, жалобно скулил и прислушивался, не идет ли мама.

— Бедный Каш! — прошептал Тэмми. Сердце у него разрывалось от жалости к медвежонку. — Там так тесно, что ты даже крылья расправить не можешь!

Он долго смотрел на два влажных коричневых глаза, блестевших сквозь прутья клетки. Убедившись, что лагерь уснул, Тэмми начал осторожно подкрадываться ближе. Это оказалось очень непросто, потому что снег не заглушал шагов, а громко скрипел и постанывал, а корка наста с хрустом ломалась под ногами. После каждого шага Тэмми замирал, ожидая, что кто-нибудь из волков настороженно вскинет голову. Но стая спала, а из-под снега доносился еле слышный храп людей.

Сначала силуэт Тэмми растворялся в голубом свете пульсирующих звезд, но стоило мальчику подойти ближе, как пламя костра выхватило из темноты его фигуру и, причудливо изогнув тень, отбросило ее на снег. Тэмми моргнул, глядя на яркое пламя. Волки лежали так тихо, что казались расстеленными на снегу шкурами.

Постепенно Тэмми подошел совсем близко к клетке. Вот между прутьями показался любопытный черный нос, который быстро исчез и тут же высунулся в другом месте, а потом еще в одном — пока Каш, наконец, не распознал запах. Тут все его тело заходило ходуном, потому что хвостик у Каша был слишком маленьким и коротким, чтобы выразить радость.

Тэмми протянул руку, и Каш с восторгом облизал ее. Дверца клетки была завязана веревкой, но с помощью отцовского ножа Тэмми быстро перерезал ее.

Дверца немедленно распахнулась, и Каш выкатился на снег.

Он влюбленно глядел на мальчика, даже спина его ходила ходуном от радости.

— Беги, Каш! — прошептал Тэмми. — Улетай! Возвращайся к Беогу и остальным медведям.

Каш весело скакал возле его ног. Какой-то волк зашевелился на другом краю лагеря.

Тэмми понял, что теперь ему не убежать. Но Каша не должны схватить вместе с ним! Отбросив всякую осторожность, Тэмми схватил медвежонка и высоко подбросил его.

Каш завис в воздухе, озадаченно глядя на мальчика. Затем, решив, что с ним играют, медвежонок начал мягко опускаться на землю.

Но не успел он коснуться земли, как какой-то свирепый волк одним прыжком перемахнул через костер и схватил медвежонка зубами, словно капканом.

Тэмми дико закричал, и тогда все люди и волки бегом бросились к ним.

Впереди всех бежал лорд Тэрболт. Серебряный нос, острый, как кинжал, делал его лицо почти неузнаваемым. Он подбежал к Ледокусу и так закричал, что все оцепенели. Затем, не вынимая меча из ножен, лорд Тэрболт ударил им волка по спине. Ледокус разинул пасть, взвизгнул от боли, и белый пушистый мячик упал на землю.

Тэмми подхватил Каша и ласково взял на руки. Медвежонок, мокрый от волчьей слюны, дрожал и скулил, одно его крыло свисало, словно сломанный веер, и никак не хотело аккуратно складываться на спине. Тэмми потрогал крыло, и Каш тихонько взвизгнул от боли.

Оловянный Нос возвышался над ними, словно грозовая туча, обнаженный меч ярко сверкал в его руке.

— Я прикажу убить тебя на месте за то, что ты натворил! — процедил он, едва сдерживая гнев.

Несмотря на страх, Тэмми твердо выдержал его грозный взгляд.

— Это все из-за вас! — крикнул он. — Зачем вы убили маму Пашу и украли Каша?

Он съежился, когда Оловянный Нос занес меч над его головой, но генерал внезапно замер, заметив, как доверчиво лежит в руках мальчика медвежонок. Очень медленно, словно нехотя, меч вернулся на свое место на боку генерала.

— Ты можешь вылечить ему крыло, мальчик? — угрюмо спросил Оловянный Нос. — Летучий медведь, который не летает, не нужен дочке Ведьмы, и может мне дорого обойтись!

— Я могу сделать перевязку, если вы дадите мне все необходимое, — холодно ответил Тэмми. — Я сделаю это для Каша, а вовсе не для вас!

Оловянный Нос велел своим людям порвать одеяло на бинты, а остальных послал в лес за ветками, чтобы сделать шину. Отойдя в сторону, он стоял, скрестив руки на груди, и нетерпеливо смотрел, как Тэмми осторожно прижимает сломанное крыло к телу медвежонка и накрепко привязывает бинтом.

Каш был очень напуган, но все-таки понял, что Тэмми пытается ему помочь, поэтому лежал спокойно и только время от времени принимался жалобно скулить и всхлипывать. Когда оба крыла медвежонка оказались крепко связаны вместе, Каш совсем растерялся. Почему это он не может развернуть крылья? Медвежонок озадаченно покосился на Тэмми.

— Это для твоей же пользы, Каш, — пояснил мальчик и ласково потрепал его.

Каш слабо повилял хвостиком, давая понять, что слова мальчика его не убедили.

Затем Оловянный Нос приказал Тэмми посадить медвежонка обратно в клетку. Делать это было противнее, чем слушаться лорда Тэрболта, но что еще оставалось?

После того как клетку снова заперли, мальчика подтащили к одной из вырытых в снегу берлог и грубо затолкали внутрь.

Оловянный Нос подозвал Ледокуса.

Волк подполз, прижимаясь брюхом к снегу, и мрачно уставился на хозяина. Оловянный Нос схватил его за шкирку, швырнул под ноги Тэмми и сказал:

— Если мальчишка попытается сбежать, можешь разорвать его на столько клочков, на сколько пожелаешь!

Ледокус повернул голову, и Тэмми почувствовал на лице его влажное дыхание.

— Р-ppppp…

Он разинул пасть, показав все свои зубы, и Тэмми показалось, что волк смеется.

Ледяная дверь беззвучно закрылась за ними и, как ни вглядывался Тэмми, ему так и не удалось заметить ни щелочки, ни следа дверных петель.

Дверь снова стала частью гладкой стены. Тем временем слуги Ведьмы больше не сутулились — словно по команде, они расправили плечи, выпрямились и подтянулись. Выстроившись в ряд, они, маршируя, двинулись вперед.

Держась поближе к клетке с медвежонком, Тэмми во все глаза смотрел по сторонам. Полупрозрачные стены коридора были сделаны из гладкого льда, и свет, просачиваясь внутрь, окрашивался в разные оттенки голубого, розового и золотого. Под ногами толстым ковром лежал безукоризненно белый снег, а с потолка свисали сосульки.

«Если одна из них упадет, — подумал Тэмми, — она, как копье, проткнет человека!» Проходить под таким потолком было все равно, что гулять в пасти у акулы, которая в любой момент может захлопнуть челюсти.

Почувствовав себя маленькой рыбкой, Тэмми невольно закрыл руками голову, а Каш испуганно повел носом.

Коридор сворачивал и изгибался. Они ни разу не прошли через дверь — по крайней мере Тэмми этого не заметил — и ни разу не встретили ничьих следов на сверкающем полу. Наконец впереди показалась величественная лестница с ледяными колоннами, похожими на витые леденцы из ячменного сахара, и изящными снежными перилами.

На верхней площадке мальчик увидел женщину в бледно-голубом одеянии. Она стояла совершенно неподвижно, сложив руки прямо перед собой, и молча глядела на прибывших. Волосы ее были заплетены в три жестких острых рога на макушке, на шее сверкало ожерелье из сосулек, запястья были украшены ледяными браслетами, и даже в ушах, как серьги, сверкали сосульки. Женщина казалась замороженной, и при взгляде на нее Тэмми невольно поежился — губы у нее были ярко-синие, а белая кожа казалась бескровной.

Поднявшись на верхнюю площадку, Оловянный Нос шагнул вперед и быстро поцеловал женщину в щеку. Ее лицо осталось непроницаемым.

— Приветствую вас, муж мой, — еле слышно проговорила она, глядя куда-то мимо генерала.

— Здравствуйте, леди Сибия! — ответил он. — Вы здоровы?

Женщина медленно кивнула.

— Боюсь, наша старая Королева быстро угасает. Она велела, чтобы вы, не откладывая, явились к ней, как только прибудете.

— Тогда немедленно проводите нас!

Леди Сибия повернулась и, почти не оставляя следов на снежном ковре, повела их по ледяному коридору. Легкие, свободные одежды развевались за ее спиной. Присмотревшись повнимательней, Тэмми понял, что ногти и губы у нее посинели от холода, а не от косметики; драгоценности леди Сибии тихо позвякивали при ходьбе — такой звук издают хрустальные подвески люстры, когда их раскачивает ветер.

Внезапно сзади послышался громкий визг. Все резко остановились, и леди Сибия недовольно посмотрела на бегущую к ним босоногую девочку. Волосы у девочки были заплетены в бесчисленные острые косички, похожие на сосульки.

— Принцесса Агна, — укоризненно произнесла леди Сибия, — сколько раз я должна напоминать вам, чтобы вы не бегали? Беготня порождает жар, а жар отвратителен!

Но принцесса Агна даже ухом не повела.

— Это он? Это мой летучий медведь? — спросила она, подпрыгивая и восторженно хлопая в ладоши. Девочка так шумела, что Каш негромко заворчал на нее из глубины своей клетки.

— Прикажите ему замолчать! — велела девочка, жестко поджав губы.

— Если ты сейчас успокоишься и перестанешь орать, — спокойно сказал Тэмми, — Каш не будет на тебя рычать.

Леди Сибия грозно посмотрела на него, а принцесса Агна так и застыла с раскрытым ртом. Было очевидно, что еще никто никогда не осмеливался так резко разговаривать с ней.

— Оловянный Нос, зачем ты привез мне еще одного ручного гнома? — воскликнула она, покосившись на Тэмми. — Хватит с меня моих гномов! У них скверный характер, они никогда не моются и насквозь пропахли ужасным трубочным табаком! Мне больше не нужны никакие старые гномы!

— Прошу меня извинить, принцесса Агна, но это не гном, — смутился Оловянный Нос. — Это мальчик.

— Мальчик? — озадаченно переспросила принцесса. — Ты хочешь сказать, что это маленький мужчина?

— Да, принцесса. В отличие от твоих гномов, этот со временем вырастет и будет таким же, как я.

— Фу, как это обременительно и неприятно! Он будет ужасно не к месту среди моих гномов. Зачем он мне?

— Это было необходимо, принцесса. Летучий медведь… поранился. Мальчик ухаживает за ним.

Вспомнив о медвежонке, принцесса Агна снова всполошилась.

— Вытащите его из клетки и дайте сюда, чтобы я хорошенько его рассмотрела!

— Сделай, как тебе велят, мальчик, — приказал Оловянный Нос.

Тэмми неохотно открыл клетку.

— Иди ко мне, Каш, — прошептал он. — Никто тебя не обидит, по крайней мере, пока я здесь! — погромче добавил он специально для девочки.

Он передал Каша принцессе, но та не умела обращаться с медвежонком. Она стиснула его руками. Каш испугался и начал вырываться. Шагнув вперед, Тэмми быстро забрал малыша у девочки и принялся гладить его, пока медвежонок не успокоился.

— Медвежонок невоспитанный, его надо выпороть! — заявила принцесса. — И еще ему надо выщипать весь мех, а то он слишком горячий и противный!

Леди Сибия дотронулась до плеча принцессы своими изящными пальцами, длинными, как сосульки.

— Мы обсудим это позже, принцесса, — сказала она. — Ваша царственная мать велела нам немедленно посетить ее.

Они дружно двинулись дальше, и Тэмми всю дорогу нес Каша на руках. Коридор с каждым шагом становился все выше и шире, ледяные колонны разделяли его пополам, а снег хрустел под ногами.

Затем леди Сибия остановилась, протянула руку и осторожно дотронулась кончиками пальцев до расписанной морозными узорами стены. В тот же миг огромная льдина повернулась, открыв проход в спальню Ведьмы. Все вошли внутрь, даже волки, которые низко склонили головы в знак почтения к умирающей Королеве.

Тэмми, слегка оробев, последовал за остальными. Находиться в присутствии любой королевы было страшновато, а эта королева была еще и Ведьмой, поэтому мальчик предпочел спрятаться в тени.

Почти все пространство комнаты занимала кровать Королевы. Это была огромная глыба сверкающего льда с ледяными столбиками по углам. Со столбиков свисал кружевной полог, сотканный из снежинок и похожий на паутину, сплетенную сказочным снежным пауком. Лежащая за пологом Хаггот, Царствующая Ведьма, Королева Ведьмогорья, казалась очень старой и слабой. На ее морщинистом лице со впалыми щеками выделялся длинный острый нос, а на подбородке у Ведьмы росли волосы.

Люди опустились на колени, а волки легли у подножия постели.

Ведьма заговорила.

— Леди Сибия… Ваш муж, наконец, вернулся?

При первых же звуках ее голоса Тэмми бросило в дрожь, но не от страха, а оттого, что голос Ведьмы оказался очень тонким, резким и невероятно холодным.

Леди Сибия выступила вперед.

— Да, — еле слышно сказала она. — Он здесь.

— Пусть выйдет на свет, чтобы я могла увидеть его.

Оловянный Нос повиновался и опустился на колени около кровати. Дрожащая рука Ведьмы высунулась из-за полога и опустилась на голову генерала.

— Ты вернулся цел и невредим, лорд Тэрболт. Ты раздобыл летучего медведя для принцессы Агны?

— Да, ваше величество.

Хаггот вздохнула.

— Хорошо. В таком случае ты как раз успел к моей кончине.

— Нет! — закричала принцесса Агна. — Я не желаю слушать такие речи! Ты Ведьма и можешь вылечить себя! Ты никогда не умрешь!

Несмотря на свою слабость, Хаггот повернула голову и бросила жуткий взгляд на принцессу.

— Дитя! Или ты немедленно уберешь из глаз эту талую воду, или я навсегда изгоню тебя из своих покоев! Скоро ты станешь королевой. Твое сердце должно быть ледяным. Вечно ледяным и только ледяным!

Принцесса затаила дыхание, и ее слезы, мгновенно замерзнув, сверкающими льдинками упали на пол.

— Она еще слишком порывиста и неопытна, — устало вздохнула Ведьма. — Вы с леди Сибией должны воспитать ее достойной трона, Тэрболт. Когда принцессе исполнится двенадцать, передайте ей мою волшебную палочку и научите ее магии льда, чарам снега и заклинаниям мороза. Научите ее любить Холод так, как люблю его я — во всей его красоте и жестокости.

Оловянный Нос низко поклонился.

— Обещаю, — ответил он.

— Это еще не все, Тэрболт, — продолжила Ведьма, и голос ее зазвучал неожиданно резко. — Не менее важно беречь принцессу от пороков тент. Тепло несет с собой порчу и измену. Оно расплавляет твердость и превращает ее в слабость. Оно пачкает белизну и превращает мужчин в зависимых слабаков. Оно противно всему, что мы любим, и обладает собственной магией, которая отрицает нашу власть. Помни об этом, Тэрболт. Всегда помни об этом.

— Всегда, ваше величество.

Костлявая рука поднялась с его головы. Глаза Королевы начали закрываться.

— А теперь идите. Оставьте меня слушать сладкий шепот льда.

Люди встали с колен и бесшумно, словно призраки, вышли из спальни. Волки ползли следом за ними. У дверей Тэмми обернулся. Следы ног и лап быстро исчезали со снежного ковра, который на глазах снова становился белым и гладким.

После полумрака королевской спальни коридор почти ослепил мальчика. Мужчины пошли кормить волков, а леди Сибия повернулась к принцессе Агне и с холодной улыбкой сказала:

— Отведите мальчика и медведя в свою комнату, принцесса. Я должна поговорить с мужем.

— Пошли, мальчик, — велела принцесса Тэмми. — Я познакомлю тебя со своими гномами и покажу, где ты будешь жить.

— Только не вздумайте бежать, принцесса, — бросила ей вслед леди Сибия. — Вы ведь не хотите, чтобы у вас на щеках выступил нездоровый румянец?

— Что хочу, то и буду делать! — буркнула себе под нос принцесса.

Детская принцессы Агны находилась в одной из бесчисленных башен, стены и пол которой сходились под острыми углами, поскольку пласты льда нарастали неравномерно и в разных направлениях. Большую часть башни занимали извилистая лестница и длинный унылый коридор, а остальное пространство было разбито на анфиладу одинаковых пустых комнат, которая оканчивалась спальней принцессы.

Необъятная спальня тоже казалась пустынной, вся немногочисленная мебель в ней была ледяной и огромной. Тэмми очень удивился, когда увидел, что постель принцессе заменяет сугроб, похожий на застывшую волну с падающим гребнем. Кровать опиралась на целую армию снеговиков, стоявших плечом к плечу, а забраться в нее можно было только по приставной лесенке, которую держал снеговик, стоявший на коленях.

В противоположной стене были вырублены глубокие, широкие полки. На полках, словно живые игрушки, расположились гномы. Двое играли в карты, один курил длинную трубку, другой дремал, а последний вырезал цветок из ледяного кубика.

Тэмми никогда раньше не видел гномов, поэтому во все глаза разглядывал их. Гномы оказались совсем не похожи на маленьких людей! Это были волосатые коренастые существа с лицами стариков. У них были крупные головы и крошечные уши, широкие рты и маленькие носы. Только один из гномов был без бороды.

А еще гномы оказались невероятно склочными. Они бранились из-за карт и из-за всего остального и больно толкали локтями спящего, стоило бедняге захрапеть. Тэмми показалось, что им просто нравится ссориться, поскольку кругом было полно пустых полок, куда обиженные могли бы уйти от остальных, но никто из спорщиков почему-то не торопился этого делать.

Гномы даже не повернулись к пришедшим, поэтому принцессе пришлось завизжать, чтобы они замолчали.

Гномы уставились на нее своими крошечными глазками, взгляды их запрыгали с принцессы на мальчика и на медвежонка в его руках.

— Спускайтесь! — приказала принцесса.

Гномы неуклюже спустились со своей полки и поплелись к ней. Тэмми пару раз приветливо улыбнулся им, но гномы лишь недружелюбно хмурились ему в ответ.

Агна познакомила мальчика со своими любимцами. Бородатых гномов звали Червоух, Хлебонюх, Глиносоп и Мухопых, а безбородого — просто Коббли. Затем принцесса небрежно представила гномам Тэмми.

— Просим прошения, принцесса, — взвился Червоух, возмущенно вздергивая плечи. — Но он же не настоящий гном! Он наверняка вырастет выше вас, принцесса, и станет командовать нами.

— Да-да, — согласился Мухопых. — Большие всегда командуют маленькими. Так уж устроен мир.

— Я вовсе не какой-нибудь задира! — обиделся Тэмми.

— Оно разговаривает! — с искренним изумлением воскликнул Глиносоп.

— И все равно он не настоящий гном, — проворчал Червоух. — Кроме того, у нас нет для него свободной полки!

Тэмми прекрасно видел, что это неправда, но ничего не сказал. Ему вовсе не хотелось становиться живой игрушкой и жить на полке!

— Этот мальчик ухаживает за моим медведем, — высокомерно пояснила принцесса. — Им будет выделена отдельная комната, а когда мой летучий медведь поправится, он будет спать возле моей постели, а мальчику найдут какую-нибудь работу во дворце — полировать лед или что-нибудь в этом роде.

Это обрадовало гномов, и они радостно закивали друг другу. Зато Тэмми вовсе не понравилось то, как принцесса распорядилась его будущим.

— А теперь, — продолжала принцесса, — если мы немедленно не поиграем, день будет совершенно испорчен!

— Может быть, сыграем в гномьи кегли? — робко спросил Коббли, безбородый гном. — Мы ведь все время в них играем.

Четверо остальных гномов недовольно зашикали на него за то, что он осмелился открыть рот.

— Так что… — слабо пискнул Коббли. — Если вам будет угодно… Если вы пожелаете, принцесса.

Принцесса сделала вид, что задумалась, потом лицо ее приняло торжественное выражение.

— Да! — наконец, объявила она. — Гномьи кегли. Я совсем забыла, что это моя любимая игра. Приказываю вам немедленно сыграть со мной в кегли!

Стоило принцессе отвернуться, как четверо гномов принялись больно щипать Коббли. Несчастный гном засунул пальцы в рот, чтобы не закричать, а Червоух сердито покосился на Тэмми и вдруг уши пнул и его тоже — очень больно, прямо в руку над локтем.

Тэмми сразу понял, что гномы большие мастера щипаться.

Ночью Тэмми лежал на полу в ледяной комнате рядом со спальней принцессы и трясся от холода под грязной волчьей шкурой. Он никак не мог уснуть, а голод и холод лишь усугубляли его страдания. Он старался не думать о доме, но мысли его снова и снова возвращались к отцу, а следом приходили воспоминания об озере и о деревне. Тэмми представлял себе запах запеченной на костре свежей рыбы и аромат теплого хрустящего хлеба. Слезинки одна за другой сбегали по его щекам, пока белая шубка Каша не намокла в том месте, где лежала голова мальчика.

В замке все было спокойно. Спокойно, но не тихо, потому что сосульки тихонько позвякивали и скрипели под собственной тяжестью, словно разговаривали друг с другом на тайном ледяном языке.

И вдруг Тэмми услышал, как где-то открылась дверь. Скрипела дверь, ведущая из спальни принцессы и, судя по тому, с какой осторожностью ее открывали, звук этот вовсе не предназначался для ушей мальчика. Послышался приглушенный шепот. Каш заворочался.

— Тише, — шепнул ему Тэмми. — Опять эти противные гномы.

Тэмми и Каш настороженно прислушивались, гадая, что же все-таки происходит. Сначала Тэмми подумал, что гномы, подстрекаемые Червоухом, идут отомстить ему. Но вскоре он отказался от этой мысли и понял, что гномы стараются не разбудить его, чтобы ускользнуть по каким-то своим тайным делам.

Снег еле слышно поскрипывал под гномьими башмаками из тюленьей кожи, но больше всего шума производил Червоух, который грозно шипел на остальных, чтобы они вели себя тише.

Добравшись до противоположной стены, гномы открыли дверь и по одному выскользнули в коридор. Затем дверь снова затворилась.

Сгорая от любопытства, Тэмми вскочил на ноги. Каш подбежал к нему, но мальчик покачал головой.

— Нет, Каш. Ты останешься здесь, на страже.

Медвежонок зевнул. Было ясно, что он уснет через минуту. Тэмми ласково потрепал его и вышел.

Пройдя по следам гномов, мальчик обнаружил еще одну дверь. В коридоре было светло, как днем, поскольку лунный свет, струившийся сквозь лед, наполнял стены дворца призрачным голубоватым сиянием.

Тэмми распахнул дверь и заглянул внутрь. Длинный коридор был пуст, и отпечатки башмаков гномов быстро таяли на снегу. Мальчик быстро бросился по следам, но у глухой стены они резко оборвались. Тэмми прикоснулся к стене — и в ней отворилась дверь. За дверью, вопреки его ожиданиям, находилась не очередная пустая комната, а винтовая лестница, уходящая вниз — глубоко-глубоко, словно в колодец.

Если Тэмми и колебался, то только секунду, а потом начал торопливо спускаться вниз. Он должен был во что бы то ни стало узнать тайну гномов! Лестница поворачивалась под его ногами, и очень скоро гладкий лед вдруг сменился камнем, а потом и свет стал другим. Голубоватое лунное сияние сменилось трепещущими оранжевыми отсветами, и если лунный свет струился сверху, то это свечение явно поднималось откуда-то снизу.

Чувствуя, что разгадка совсем близко, Тэмми осторожно пошел на свет, бросавший беспокойные отблески на влажную стену — то красные, то оранжевые, то вдруг желтые. Кроме света тут был теперь и дым — дым от костра! — который полз вверх по лестнице, словно по трубе. Вскоре Тэмми услышал треск горящих веток. Затем до него донеслись глухие голоса, и он замер, прислушиваясь к разговору гномов.

— Ох, наконец-то мои пальцы согрелись! — довольно крякнул Глиносоп. — Я уж думал, борода у меня совсем смерзнется и отломится от подбородка, как сосулька!

— Тогда ты был бы точь-в-точь, как наш Коббли! — вставил Хлебонюх.

Гномы расхохотались.

С нижней ступеньки лестницы Тэмми был отлично виден большой жарко пылающий костер, выбрасывавший снопы искр к самому потолку пещеры. Гномы сидели рядом с огнем, резкий оранжевый свет озарял их лица.

Продолжая подглядывать, Тэмми увидел, как Червоух взял совок, который, по всей видимости, долго колотили молотком, чтобы превратить в грубое подобие сковородки. Тут остальные гномы принялись торопливо выворачивать карманы и вытаскивать припрятанные с обеда куски сырого мяса. Мясо аккуратно разложили на сковородке и начали поджаривать.

— Самым большим и самым старшим достаются самые большие и самые лучшие куски! — жадно напомнил Червоух.

— Почему твои куски мяса вечно в пыли, Коббли? — пожаловался Мухопых.

— Щипни его хорошенько! — посоветовал Червоух. — Хороший щипок пробуждает совесть!

— Оставьте его в покое! — крикнул Тэмми, неожиданно выступая из тьмы.

Гномы оцепенели от изумления. Честно признаться, в этот момент они больше всего напоминали сборище горгулий, с раскрытыми ртами-водостоками. Если бы Тэмми не был так зол, он наверняка посмеялся бы над ними!

— Коббли единственный порядочный гном среди вас! — крикнул он. — Никто даже не подумал поделиться со мной едой. Вы оставили меня голодным!

Червоух подхватил сковородку, которую уронил в огонь при появлении Тэмми. Горячая ручка обожгла ему пальцы, и он скривился от боли.

— Говорил я вам, что он шпион Ведьмы! — мрачно процедил он. — Мне с самого начала не понравился этот презренный недорослик, этот фальшивый гном!

Коббли громко захлюпал носом, а следом за ним разрыдались Мухопых с Хлебонюхом и Глиносопом. Червоух пока крепился и лишь покашливал, чтобы не расплакаться.

— Почему вы плачете? — растерялся Тэмми.

— Потому что ты все расскажешь Ведьме, — простонал Глиносоп. — Она велит прибить наши бороды к стволам деревьев и оставит нас на корм воронам!

Тэмми не стал напоминать ему, что у Коббли нет бороды, а значит, такая казнь ему не грозит. Он все еще ничего не понимал:

— Что я расскажу Ведьме?

— Т-то, что м-мы зажигаем костер во д-дворце, а г-греться у огня и есть г-горячую п-пищу запрещено законом!

— Запрещено законом?

— Карается смертью, — прошептал Мухопых.

Тэмми помолчал, размышляя над тем, сколько раз за сегодняшний день он успел нарушить законы Ведьмы.

— Нет, я ничего ей не расскажу. Ну-ка, подвиньтесь! Дайте мне местечко. Вам не приходило в голову, что я тоже мерзну?

Гномы в недоумении уставились на мальчика.

— Полагаю, мы можем освободить ему место, — неуверенно протянул Хлебонюх.

— Раз уж вы тут готовите, я бы тоже не отказался от кусочка мяса, — добавил Тэмми, жадно глядя на сковородку. — Мне, пожалуйста, хорошенько прожарьте с обеих сторон!

— Мальчики очень похожи на гномов! — радостно воскликнул Коббли.

— Очень похожи, — согласился Тэмми.

Гномы подбросили веток в костер, сковородка раскалилась, и мясо зашипело. Запах с каждой минутой становился все сильнее и вкуснее и вот, наконец, мясо прожарилось.

Тарелок не было, их заменяли плоские камни, разбросанные по всей пещере, а Червоух предпочитал есть прямо со сковородки. Какое-то время все молча и сосредоточенно жевали — это было слишком важное дело, чтобы прерывать его пустой болтовней. Старшие гномы использовали свои бороды вместо салфеток, а Тэмми и Коббли просто облизывали пальцы. Съедено было все до последнего кусочка.

Они как раз закончили ужинать, когда начал звонить колокол. Его громкий стон был хорошо слышен даже глубоко под землей.

В тот же миг Червоух вскочил на ноги, глаза его угрожающе засверкали.

— Набат! — закричал он. — Этот мальчишка все-таки оказался шпионом. Он предал нас Ведьме!

— Нет, — возразил Мухопых. — Зачем бить в колокол, когда можно просто схватить нас без всякого шума? В замке случилось что-то посерьезнее преступления гномов, греющих бороды у огня.

— Может быть, на замок напали враги? — предположил Коббли.

— Вот еще глупости! Кто посмеет нападать на саму Ведьму?! — рявкнул Червоух и больно ущипнул его.

Тэмми пробормотал:

— В таком случае, есть только одно разумное объяснение. Ведьма все-таки умерла.

Все растерянно переглянулись.

При свете луны тело Ведьмы на огромной льдине вынесли из замка: четыре человека держали на плечах углы льдины, еще столько же шли по бокам.

Ведьма была в ослепительно белом одеянии, словно невеста — ибо смерть была теперь ее женихом, и вечный холод ожидал ее.

Следом за Ведьмой вдоль волнистых снежных сугробов шли воины и волки.

Во главе процессии, так же одетые в белое, шли родные и близкие умершей. Белая вуаль леди Сибии ниспадала до самых колен, и сквозь нее просвечивали только синие губы. Ее супруг, Оловянный Нос, был одет в свой лучший плащ, отделанный роскошным мехом горностая, а нос у генерала был серебряный с конусообразными торчащими наружу ноздрями, испещренными спиралевидными бороздками. Рядом с Оловянным Носом горько плакала принцесса Агна.

— Сдержанность! Где ваша выдержка? — шипела на нее из-под вуали леди Сибия.

В дальнем конце колонны, где шли скорбящие с простыми белыми лентами на рукавах, можно было видеть гномов, а Тэмми с Кашем затерялись среди посудомоек и натирщиков льда. Эти странные уродливые создания, в одежде из мешковины, подвязанной веревками, уныло шаркали по снегу, согнувшись в три погибели.

В царящей тишине до Тэмми доносились обрывки их испуганного шепота.

— Как-то нам будет под властью этой девочки? — шипел чей-то голос сбоку от Тэмми.

— При чем тут девочка? — отвечал другой. — Она еще слишком мала. Власть перейдет в руки лорда Тэрболта, по крайней мере до тех пор, пока принцесса не станет старше.

— А что если власть придется ему по вкусу?

— Тише! Это уж не нашего ума дело. Сначала надо попрощаться со старой Королевой.

Ветер швырял пригоршни снега в лица скорбящим, трепал волосы людей и шкуры волков. Внезапно разыгрался буран. Кто-то сказал, что так оно и должно быть, другие шептали, что это последняя магия умершей Ведьмы. Никто и не подумал ускорить шаг; той же мерной поступью скорбящие снесли тело умершей к реке, где уже ждала королевская ладья, которая стояла здесь с того самого дня, когда старая Королева впервые почувствовала себя больной.

Воины бережно положили тело Ведьмы на палубу и в скорбном молчании сошли на берег. Оловянный Нос вытащил меч и перерубил канат. Послышался громкий хлопок, как будто встряхнули ковер: парус развернулся, и все увидели на нем королевский знак — черную снежинку, которой не страшен свет тысячи солнц.

Затем, на глазах у скорбящих, течение подхватило ладью и понесло ее прочь от берега, на середину реки.

Увидев это, принцесса Агна обезумела от горя. Если бы не Оловянный Нос, она бросилась бы в воду и поплыла вслед за ладьей.

Вырвавшись из рук генерала, принцесса бросилась прочь, волки устремились следом за ней, и всю ночь они пробегали вместе, воя и беснуясь под луной.

— Королева умерла! Да здравствует королева!

На протяжении следующих дней Тэмми много раз слышал этот клич. Он даже напевал его Кашу, и медвежонок, не понимавший смысла слов, радостно вилял хвостиком.

Смерть старой Хаггот привела к огромным переменам.

Когда на рассвете принцесса Агна вернулась в замок, все были поражены ее спокойствием и самообладанием. Те, кто ее видел, рассказывали, что глаза у юной королевы все еще были красные, но она не проронила ни слезинки. Волки почтительно шли рядом с королевой, а в длинных коридорах воины опускались перед ней на колени и склоняли головы.

Агна больше не вернулась в детскую. Гномы и игрушки были забыты. Тэмми слышал, что девочка поселилась в королевских покоях. Он только однажды видел ее в большом зале, где королева сидела на троне, откусывая крошечные кусочки сырого мяса. Когда мальчик слишком долго смотрел на королевский трон, глаза у него начинали болеть от сверкания ледяной короны. Казалось, девочка совершенно растворилась в великолепии льда, что безмерно радовало лорда Тэрболта и его супругу.

— Ваше величество, — шептала леди Сибия, приседая в низком реверансе, — я холодею от счастья, видя, как вы похожи на свою покойную мать!

Агна холодно отвечала:

— Ее закон — мой закон. Ни дюйма льда не должно быть отдано пагубной оттепели. Служите мне, и вы убедитесь в том, что так оно и будет.

Леди Сибия так и трепетала от счастья. Она не сомневалась, что Агна станет великой королевой, а возможно, даже превзойдет свою мать.

В то время когда судьбы людей и гномов сплетались и поворачивались в разные стороны, Каш день ото дня поправлялся. Новые перья выросли на месте поврежденных, сломанное крыло совсем окрепло, и вскоре Тэмми понял, что бинтовать его больше нет никакой необходимости. Он стал заставлять медвежонка как можно больше работать обоими крыльями. Но Каш настолько привык жить среди существ, которые твердо стоят на земле, что совсем разучился летать. Значит, нужно было научить его!

С этих пор каждый день можно было видеть, как Тэмми выводит медвежонка из замка и пытается объяснить ему премудрости полета. Разумеется, если бы мама Паша была жива, она быстро обучила бы Каша, ведь она показывала бы ему то, что сама умела делать. А бедный Тэмми до боли в плечах размахивал руками, но так ничего и не добился. В довершении всего Каш совсем обленился, и каждый раз, когда Тэмми подбрасывал его в воздух, медвежонок мягко планировал обратно на землю… да там и оставался. Сплошное разочарование!

— Каш! Ты превратился в неповоротливого обрюзглого медведя! — кричал Тэмми после каждого урока.

В ответ Каш высовывал язык и радостно пыхтел.

В конце концов Тэмми обратился за помощью к гномам. Они поворчали, но согласились. Теперь, как только Каш оказывался в воздухе, гномы не давали ему приземлиться: они хлопали в ладоши и громко кричали. Со стороны это выглядело презабавно — гномы носились по полю, врезались друг в друга или неожиданно по пояс проваливались в снег.

Мало-помалу Каш вспомнил, что он все-таки летучий медведь и пришел в восторг от этого открытия. С тех пор он никогда не ходил, если можно было лететь. Даже в замке он постоянно парил рядом с головой Тэмми, тыкался носом ему в шею или лизал в лицо.

Но чем веселее становился Каш, тем сильнее хмурился Тэмми.

Он протянул руку и пощекотал медвежонку живот.

— Ты не должен оставаться пленником в этом замке, Каш, — негромко сказал мальчик. — Когда ты подрастешь и станешь еще сильнее, я отпущу тебя на свободу, — он сморгнул слезу. — А я, наверное, закончу свои дни натирщиком льда, вечным рабом Царствующей Ведьмы.

Рыба.

Важнейшая вещь для медвежонка.

Рыба.

Как только Каш снова начал летать, его аппетит возрос. Медвежонок просыпался ночью и требовал рыбы, а если Тэмми нечем было его угостить, он прятал голову под крыло и обижался. Но Каш редко голодал, и весь пол детской был усыпан рыбьими головами и чешуей, так что даже Червоух стал жаловаться на неприятный запах.

Раз или два в день Тэмми водил Каша охотится на реку. Это зрелище не переставало восхищать его. Сначала долгое падение с почти сложенными крыльями, потом — еле слышный всплеск, а затем стремительный взлет в небо с форелью, зажатой в передних лапах. Время от времени Тэмми и сам забрасывал удочку, но в реке было настолько много рыбы (здесь никто никогда не рыбачил, поскольку в замке с опаской относились и к реке, и к ее обитателям), что сыну рыбака было стыдно пользоваться такой легкой добычей.

Однажды, когда Тэмми возвращался в замок с таким богатым уловом, что его пришлось волочить на веревке (счастливый Каш бежал следом и обгрызал рыбам хвосты), мальчик случайно заметил, как Оловянный Нос о чем-то беседует с женой на лесной тропе.

Оловянный Нос сидел в санях, запряженных четырьмя парами волков во главе с Ледокусом. Леди Сибия, как амазонка, восседала на неподвижном белом лосе.

— Что они затевают тут, так далеко от замка? — удивился Тэмми. Неожиданно ему стало очень интересно.

Он взял Каша на руки и пополз между деревьями, пока не добрался до сугроба, за которым можно было незаметно спрятаться и все услышать.

— Тогда скажите мне точно, что вас тревожит, — услышал он резкий голос Оловянного Носа.

Леди Сибия медленно натянула вожжи своими холодными бескровными руками.

— Большей частью предчувствия, муж мой, но я уверена, что королева больше не предана Холоду.

— Это очень серьезное обвинение, сударыня. Вам придется его доказать.

Леди Сибия полюбовалась морозными искрами, которые отбрасывали ее кольца.

— Хорошо… Она потребовала постелить больше шкур на свою постель и стала неприлично тепло одеваться. Она капризничает за едой, и даже спросила меня, станет ли мясо вкуснее, если его приготовить!

— Что вы ей ответили?

Леди Сибия гневно взглянула на мужа.

— Правду, что же еще! Сказала, что приготовленное мясо ужасно ядовито!

— Это все? — мрачно спросил Оловянный Нос.

— Да… Вы обратили внимание, что лицо ее потеряло здоровый белый цвет? А вчера я заметила, как она потирает ладони!

— Вы спросили, зачем она это делает?

— Разумеется! — фыркнула леди Сибия. — Она ответила, что у нее чешутся ладони. Даже если она сказала правду, это все равно ужасно! Она должна быть настолько погружена в сладкое оцепенение холода, что не может обращать внимания на подобные мелочи! Но я подозреваю, что она… она терла ладони, чтобы согреться!

Лорд Тэрболт шумно выдохнул через ноздри своего носа в форме волчьего рыла.

— Остальные тоже стали замечать неладное, — продолжала его супруга. — По замку поползли слухи. Я уверена, что она нарушила верность Холоду. Теперь ее ждет оттепель и гибель.

— Вы слишком торопите события! — рассердился Оловянный Нос. — Надеюсь, вы не забыли о клятве, которую я дал старой Ведьме? Я обещал сделать девочку настоящей королевой.

— На это я отвечу, что старая Хаггот ошиблась в своих ожиданиях. Не забывайте, что эта девочка даже не королевской крови!

Оловянный Нос огляделся.

— Не так громко, миледи. Никто, даже сама девочка, не знает о том, что она приемная дочь, и не рождена для трона!

— В таком случае, Тэрболт, пришло время открыть правду. Теперь мне ясно, что она не годится для трона — и никогда не годилась! Только слепой мог не заметить тревожных знаков. Вы помните, как легко она предавалась слезам? А ведь из соленой воды никогда не получится сосулька!

Оловянный Нос резко повернулся к жене.

— Чего вы от меня хотите?

— Она должна быть свергнута!

— Но она Королева!

— Она нарушила закон!

— Но кто заменит ее?

Леди Сибия мягко дотронулась до его плеча.

— Мы с вами, муж мой. Кто более предан Холоду, чем лорд Тэрболт и его жена? Кроме того, волки слушаются и уважают вас.

Оловянный Нос невесело хмыкнул. Было очевидно, что идея жены не пришлась ему по вкусу.

— И тут же поползут слухи о том, что мы избавились от молодой Королевы только ради того, чтобы занять ее место!

Леди Сибия улыбнулась, вернее, ее жесткие синие губы растянулись в гримасу, в которой не было даже искорки тепла.

— Они никогда не обвинят нас, если мы заблаговременно переложим вину на кого-то другого.

— На кого же? — нахмурился Оловянный Нос.

— На мальчишку. На мальчика с медведем. Он чужак и уже несколько раз демонстрировал возмутительную горячность нрава. Просто подарок для нас с вами, муж мой!

— Когда это должно произойти?

— Чем скорее, тем лучше. Сегодня ночью, когда изменница будет спать в своей чудесной теплой постели!

— Хорошо, — медленно проговорил Оловянный Нос. — Вы убедили меня, миледи. Я прослежу, чтобы все было исполнено.

— Вы никогда не пожалеете об этом, муж мой, — прошептала леди Сибия.

Как раз в этот момент ветер внезапно переменился, и волки почуяли в воздухе какой-то новый, незнакомый запах — рыбный, медвежий и человечий. Свора зарычала и затявкала.

— Сюда кто-то идет, — воскликнула леди Сибия. — Никто не должен видеть, что мы разговариваем здесь! Идите, муж мой.

Оловянный Нос щелкнул кнутом. Волки послушно рванулись с места и низко полетели над землей, полозья саней резали снег, словно ножи. Леди Сибия развернула своего белого лося и ударила пятками по бокам. Лось встал на дыбы, а потом понесся прямо к тому сугробу, за которым лежал Тэмми.

Тэмми зарылся лицом в шкуру Каша и замер, прислушиваясь к приближающемуся топоту огромного зверя. Затем наступила тишина. В следующий миг лось одним махом перелетел через сугроб и через мальчика, приземлился и снова пустился бегом. Леди Сибия даже не заметила Тэмми с Кашем.

Прошло немало времени, прежде чем Тэмми решил пошевелиться. Он лежал, крепко прижимая к себе Каша, и пытался обдумать только что подслушанный разговор.

Это он во всем виноват. Он заставил Агну полюбить тепло и огонь. А теперь за это ее хотят убить!

— Мы этого не допустим, Каш, — прошептал Тэмми. — Ни за что!

Он резко вскочил и помчался к замку, спотыкаясь и падая на бегу.

Каш кружил над головой мальчика и вертелся, высматривая волков. Где-то поблизости должны быть волки! Иначе с какой стати мальчик так забеспокоился?!

Первым делом Тэмми побежал разыскивать гномов. Они, как всегда, грелись у огня в своей потайной пещерке и, как всегда, ругались.

— Я самый большой и самый старший! — кричал Червоух, тыча себя пальцев в грудь. — Мне лучше знать!

Они спорили, у какого из двух тараканов лапки длиннее.

— Если ты старше и больше, это еще не значит, что ты всегда все знаешь лучше, — невинно заметил Коббли, и тут же получил свирепый щипок за свою дерзость.

— Ой… я признаю свою ошибку! — пискнул он.

— Прекратите ссориться и выслушайте меня! — закричал Тэмми, бросаясь к ним.

Гномы удивленно повернулись к нему.

— Я только что узнал, что Оловянный Нос и леди Сибия задумали убить королеву! — крикнул Тэмми. — Они собираются сделать это сегодня ночью, когда она будет спать. Завтра они объявят себя правителями Ведьмогорья.

Червоух фыркнул и пожал плечами.

— Гномам нет до этого никакого дела! — отмахнулся он. — Большие события не должны касаться маленьких людей, вот так-то!

— Неужели вы не понимаете, что это все из-за нас?! Они считают, что Агна изменила Холоду, но ведь в этом виноваты мы с нашим костром! Мы должны помочь ей. Мы не можем просто стоять в сторонке!

Гномы неуверенно переглянулись, стараясь не смотреть мальчику в глаза. И тут Коббли вдруг вскочил со своего места.

— Я согласен с Тэмми! — храбро сказал он и, увидев, что Червоух угрожающе складывает пальцы, вдруг подскочил и сам ущипнул большого и старшего гнома.

Но даже это не убедило Червоуха, поэтому Тэмми добавил:

— Неужели ты думаешь, что тебя ждет сладкая жизнь при короле Оловянном Носе? А если он вспомнит, как ты дразнил его любимого волка, и отдаст тебя на растерзание Ледокусу? Зачем ему гномы, Червоух?

— Х-мм… — Червоух задумчиво пожевал кончик своей бороды. — Что ж, думаю, мальчик в чем-то прав… Но что мы можем сделать?

— Подойдем к Агне, когда она будет одна, и предупредим ее.

— Это можно сделать вечером, когда она будет у себя в спальне, — предложил Хлебонюх.

Тэмми кивнул.

— Только нужно пробраться туда раньше Оловянного Носа и его коварной жены.

Ночь быстро опустилась над северными землями, но луна все еще медлила подняться. Но вот она, наконец, выглянула из-за гор, и ледяной замок весь засветился, словно огромный молочный опал.

Тэмми с гномами потихоньку выбрались из детской, Каш летел следом за ними, время от времени взволнованно хлопая белоснежными крыльями. Впереди тянулся длинный коридор, а прямо под ногами бесчисленными кристаллами сверкал снежный ковер.

Гномы нервничали.

— Ох, чует мое сердце, повесят нас за бороды! — бормотал себе под нос Глиносоп.

— Если до этого дойдет, то меня повесят первым, — ворчал Червоух. — Я ведь самый старший и самый большой!

— Это еще ничего не значит! — возразил Мухопых.

Тэмми только покачал головой. Даже в такой момент они не могли обойтись без споров!

Они дошли до королевской спальни, не встретив по дороге ни одной живой души. У спальни гномы начали подталкивать Тэмми локтями, и мальчик дотронулся-пальцами до ледяной двери. Она медленно отворилась.

Агна сидела на краю постели. Она зябко куталась в огромный плащ, подбитый горностаем, и вид у нее был очень усталый и несчастный. Когда дверь приоткрылась, девочка виновато отбросила плащ и вскочила с кровати. Увидев Тэмми с Кашем и своих любимых смешных гномов, Агна так и просияла от радости, но, вспомнив, что она теперь королева, сурово подбоченилась и спросила:

— Как вы посмели…

— Ваше величество, — мягко сказал Тэмми, — у нас очень мало времени. Мы пришли предупредить вас о готовящемся заговоре!

И он быстро рассказал ей о том, что удалось узнать из разговора Оловянного Носа и леди Сибии.

Агна слушала его, не перебивая, и гладила Каша, который свернулся клубочком у нее на коленях. Когда мальчик закончил, она недоверчиво улыбнулась.

— Они не посмеют поднять на меня руку, — заявила она. — Ты ошибаешься.

— Они считают, что ты нарушила верность Холоду, — возразил Тэмми и осторожно добавил: — И это чистая правда, ты ее нарушила.

— Я Королева, — пожала плечами Агна. — Оловянный Нос поклялся моей матери, Ведьме. Он никогда не нарушит своего слова, тем более слова, данного Хаггот.

— Но в этом-то все и дело! — вскричал Тэмми. — Королева не была твоей матерью, по крайней мере, настоящей матерью! Ты ее приемная дочь, просто она никогда не говорила тебе об этом. Так сказал Оловянный Нос, я сам слышал.

В тот же миг Агна вновь увидела перед собой какие-то добрые лица и услышала эхо далеких голосов.

— Нет, я тебе не верю! — воскликнула она, пытаясь отогнать непрошеные воспоминания. — Это невозможно, это просто ложь!

— Позволь мне доказать, что это правда!

— Как?

— Если ты согласишься спрятаться, мы свернем твою постель так, чтобы казалось, будто ты мирно спишь. Утром мы вернемся и посмотрим, случилось тут что-нибудь или нет.

— Отлично, — решила Агна. — Разумеется, ничего не произойдет, но я согласна.

Гномы быстро сгребли снег с пола и кучей свалили его на постель. Затем Глиносоп осторожно укутал получившийся сугроб горностаевым плащом, да так ловко, что любой вошедший подумал бы, что на постели мирно спит девочка!

— А где вы намерены меня спрятать? — спросила Агна, когда они вышли из спальни.

— В нашем потайном месте. Ты не бойся, — быстро заверил ее Тэмми. — Мы погасим огонь сразу же, как только придем.

— Нет… Пожалуй, не стоит, — прошептала Агна. — С того самого дня, когда ты впервые показал мне огонь, я только о нем и мечтаю. Если бы ты только знал, как я хочу снова согреться.

— Слово королевы — закон, — лукаво улыбнулся Червоух.

Всю долгую ночь они грелись у костра. Тэмми поджарил на сковородке рыбу, и Агна, которая впервые в жизни попробовала приготовленную пищу, жадно набросилась на еду. На рассвете они крадучись вернулись в королевские покои.

На пороге спальни все замерли от ужаса. Огромная изогнутая сосулька пронзила горностаевый плащ вместе со снежным сугробом и глубоко воткнулась в ледяную кровать.

Теперь у Агны не осталось никаких сомнений.

Она в бешенстве сжала кулачки.

— Я прикажу арестовать Оловянного Носа и леди Сибию и заковать их в цепи!

Но в этот миг в глубине замка кто-то закричал:

— Королева-изменница мертва! Да здравствуют их королевские величества лорд Тэрболт и леди Сибия! Слава вечному Холоду!

— Они тебя перехитрили, — медленно произнес Хлебонюх.

— Теперь нас повесят за бороды, — простонал Глиносоп.

— Нас пока еще не схватили, — сердито крикнул Тэмми. — Но чтобы спастись, мы должны убежать из замка!

— Быстро внутрь! — скомандовала Агна. — И заприте дверь. Мы уйдем по тайному ходу!

Стараясь не смотреть на ужасную сосульку, Агна решительно подошла к кровати и дотронулась до ее края. В тот же миг постель отъехала в сторону, а под ней оказалась лестница, вырубленная в толще льда.

Тэмми заглянул вниз.

— Этот ход в самом деле тайный? — поинтересовался он.

— Если ты не возражаешь, я предпочел бы полюбоваться им изнутри, — прошипел Глиносоп.

Из коридора уже слышались сердитые голоса людей и злобный волчий рык.

— Вперед, — крикнула Агна. — Быстро все вниз!

Она пропустила их вперед, сошла следом и поспешно закрыла проход, прикоснувшись к стене пальцами.

В тот же миг на лестнице стало темно и мрачно, серый тусклый свет с трудом проникал сюда сквозь толщу волнистого льда. Потолок был так низко, что до него можно было дотронуться рукой, и Каш недовольно заворчал, припомнив тесную клетку, в которой его доставили в замок.

По тайному ходу они быстро вернулись в детскую за теплыми плащами и башмаками (Агне пришлось взять и то, и другое у гномов), а затем снова пошли по коридору.

— Сюда, — сказала Агна.

Она пропустила компанию вперед и слегка замешкалась, чтобы насладиться их изумлением. Все получилось именно так, как она ожидала. Несмотря на спешку, Тэмми просто замер с раскрытым ртом.

Здесь не было потолка, а две стены смыкались под углом над головами идущих, так что весь коридор был похож на огромную ледяную призму, которая рассеивала проникающий свет на ярчайшие радужные цвета. Цвета перетекали друг в друга, словно пятна акварели; они пылали, переливались и казались совсем живыми — кровавый красный и бархатный фиолетовый, медовый желтый и солнечный синий. Тэмми протянул руку, чтобы потрогать их, и понял, что это возможно; потом ему показалось, будто он может чувствовать запах красок и пробовать их на вкус. Зеленый оказался мятным, оранжевый имел запах имбиря (и немного мускатного ореха), а желтый был сладким, как сахар. (Любопытно, что гномам те же самые цвета показались капустой, табаком и жареной требухой, а для Каша, наверное, все было совершенно по-другому!)

Когда Тэмми опомнился, гномы с аппетитом лизали стены, так что пришлось их оттаскивать.

— Ох, да погоди ты, ну еще немножечко! — простонал Коббли, который очень любил требуху.

— Нет! — сурово сказал Тэмми. — Или ты хочешь пойти на корм волкам?

Вдвоем с Агной они кое-как заставили гномов повернуть за угол и увидели уходящую вниз узкую лестницу. Ледяной коридор вновь стал унылым и грязновато-желты м.

В конце лестницы они неожиданно остановились, поскольку дальнейший путь преграждали сосульки, свисавшие с потолка до самого пола. Сосульки были корявые, как древесные корни и такие толстые, что нечего было даже пытаться сломать их голыми руками. Но Червоух все равно попробовал — он был уверен, что самый большой и самый старший непременно должен оказаться и самым сильным.

— Хм! — буркнул он, потерпев позорное поражение.

Агна отодвинула его в сторону и быстро пробежала пальцами по ледяным колоннам. Под ее руками каждая сосулька издавала свой особенный звук. Пальцы Агны запорхали быстрее, и вскоре весь коридор запел. Внезапно сосульки поднялись — все вместе, словно решетка замка. Посмотрев в образовавшийся проход, Тэмми увидел унылые заснеженные равнины, но чтобы добраться до них, нужно было пройти по мосту, перекинутому над ущельем.

— Не смотрите вниз! — крикнула Агна и так проворно перебежала по мосту, словно на свете не было ничего проще.

Гномы вытолкнули вперед Коббли, и только когда младший гном целым и невредимым добрался до противоположного края, решились пойти следом. Тэмми, выпустив из рук Каша, переходил последним. Он шел, как циркач по натянутой проволоке, а Каш парил у него над головой и подбадривал.

Когда Тэмми прыгнул на твердую землю, все радостно сгрудились в тени замка. Они смеялись, радовались и так гордились тем, что все-таки сбежали, что лишь мрачное ворчание Глиносопа заставило их спуститься с небес на землю.

— Рано радуетесь! — заявил он. — Стоит нам двинуться в сторону леса, как на белом снегу нас будет видно издалека, словно муравьев на сахаре!

Тэмми понял, что гном прав, но никак не мог придумать, что же теперь делать. Тут он заметил, как Агна что-то вытаскивает из своего кармана. В руках у нее оказалась крошечная прозрачная сосулька. Девочка приложила ее острым концом к губам и надула щеки, словно беззвучно дудела в трубу.

Агна дунула три раза, и Тэмми, который уже начал злиться на нее за то, что она попусту тратит драгоценное время, вдруг услышал приближающийся шум. Резко обернувшись, он наконец-то понял, что делала Агна. Она подзывала королевское стадо северных оленей! Прекрасные животные выстроились перед ней полукругом, рога их топорщились колючей стеной, а сладкое, пахнущее сеном, дыхание белым паром вырывалось в воздух.

— Скорее, прячьтесь между ними! — воскликнула Агна. — Они незаметно проводят нас до леса.

Казалось, олени отлично поняли, чего от них хотят. Медленно, плотной толпой, они двинулись в сторону леса. Северные олени не боялись ни детей, ни гномов, ни медвежонка, они ни разу никого не толкнули и ни на кого не наступили. А поскольку они были очень большими, никому из беглецов не пришлось ни ползти, ни даже наклонять голову. Добравшись до первых елей на краю леса, олени просто повернулись и разбрелись в стороны, оставив Тэмми и его друзей под прикрытием ветвей.

Все бросились в чашу леса и бежали до тех пор, пока замок не скрылся из глаз.

— Что теперь? — спросил Мухопых.

— Теперь пойдем, — сказал Тэмми, который с самого начала знал, что рано или поздно Оловянный Нос со своими волками бросится в погоню.

Если бы только следы их были не так заметны на белом снегу…

Тэмми шел через лес, петляя между деревьями. Остальные молчаливой цепочкой двигались за ним, всем было не до разговоров. Путь через лес оказался унылым и однообразным, особенно после волнений утреннего бегства. Тоска и однообразие нарушались только тогда, когда все в страхе шарахались от теней или вздрагивали от самых обычных звуков. Тэмми оказался суровым проводником — он не позволял останавливаться больше, чем на десять минут, хотя с раннего утра никто ничего не ел, а вместо воды всем приходилось жевать холодный снег. Но мальчик знал, что они должны отойти как можно дальше от замка.

Во второй половине дня начали сгущаться сумерки. Безмолвные ели стояли, словно снежные пирамиды с темными основаниями и сияющими верхушками. Внезапно Агна почувствовала, что не может сделать больше ни шагу, и молча опустилась на снег.

— Я больше не могу идти, — выдохнула она, не в силах даже поднять головы.

И тут вдалеке послышался громкий волчий вой. Глиносоп принялся испуганно жевать свою бороду, у Коббли затряслись губы.

— Пошли! — резко сказал Тэмми и, шагнув к Агне, рывком поднял ее с земли.

Они снова отправились в путь, страх заставил позабыть об усталости: все знали, что волки отлично ориентируются в темноте. Не успели они пройти и сотню шагов, как лес внезапно кончился, и они увидели замерзшую реку и заснеженные сосны на противоположном берегу.

Тэмми начал спускаться вниз, но Агна остановила его.

— Нет, здесь мы не будем переходить, — сказала она, да так властно, что Тэмми молча повиновался и поднялся наверх.

Они медленно шли вдоль берега, время от времени Агна останавливалась и прислушивалась. «Что она слушает? — недоумевал Тэмми. — Лед, что ли?» И он, и гномы прислушивались к волкам, чье тявканье с каждой минутой становилось все громче.

— Надо немедленно переходить реку! — произнес Тэмми. — Луна поднимается. Они заметят, как мы выходим из-за деревьев!

— Не здесь, — твердо ответила Агна и слегка повернула голову, словно охотник, ловящий малейшие шорохи леса.

Гномы сбились в кучу, они тряслись от страха и вот-вот готовы были взбунтоваться. И тут Агна остановилась. Какое-то время она стояла совершенно неподвижно, лицо ее было крайне сосредоточенным.

— Здесь, — сказала она наконец.

Гномы гурьбой кинулись вниз.

— Нет! — вскрикнула Агна. — Переходить можно только по одному!

Тэмми непонимающе уставился на нее, но Агна говорила так уверенно, что он не посмел возражать.

— Я пойду первым, — заявил Червоух. — Самые большие и самые сильные должны указывать дорогу остальным.

— Не трать время понапрасну, беги! — сказал ему Тэмми.

Волки стремительно приближались, громко тявкая от радости. Червоух полетел, словно на крыльях, и вскоре Тэмми увидел, как тот карабкается на противоположный берег.

Затем настала очередь Хлебонюха, следом за ним пошли Глиносоп, Мухопых и Коббли. Не успела Агна и рта раскрыть, как Тэмми толкнул ее за ними.

— Быстрее! — прошипел он.

Агна выскочила на лед, уверенно перебежала реку и присоединилась к остальным.

Тэмми начал было спускаться, но звуки погони раздались так близко, что он кубарем скатился с берега, гоня перед собой лавину снега и камней. Он вскочил и побежал, скользя по волнистому льду.

Стоя в тени сосен на противоположном берегу реки, гномы и Агна с возрастающей тревогой следили за — продвижением мальчика, и каждый молча молился, чтобы он успел. Когда Тэмми добрался до середины реки, какая-то темная тень отделилась от высокого берега за его спиной, уверенно бросилась вниз, коснулась льда и, согнувшись, пролетела большую часть расстояния, отделявшего ее от мальчика.

— Ледокус! — прошипел Червоух и стал торопливо расшвыривать ногой снег в поисках подходящего камня. Он быстро взвесил камень в ладони и с силой бросил в волка. Камень ударил Ледокуса в плечо. Волк запнулся и упал, рыча от изумления и ярости.

А гномы уже протянули руки, чтобы втащить Тэмми на берег.

— Смотрите! — крикнул Червоух, снова указывая на реку.

На лед сбегали мужчины с копьями в руках.

— Вот и Оловянный Нос собственной персоной, — поежился Мухопых.

Оловянный Нос с обнаженным мечом в руках вел своих воинов вперед, волки радостно бежали следом. Но вдруг что-то произошло.

На середине реки люди резко остановились, испуганно оглядываясь по сторонам. Затем мужчины и волки повернулись и бросились обратно, но зловещая трещина, появившаяся на льду, бежала гораздо быстрее людей. С громким треском и чавканьем вырвавшейся на свободу воды твердая ледяная корка взорвалась, рассыпавшись мозаикой осколков.

Очутившись на льдинах, растерявшиеся люди Оловянного Носа отчаянно сражались за свою жизнь. Но лед оказался очень неустойчив, достаточно было малейшего наклона, чтобы волчьи когти соскальзывали вниз. Люди теряли равновесие, с криком катились к краю, и черная вода жадно заглатывала их.

Позабыв о достоинстве, Оловянный Нос опустился на четвереньки и, бешено загребая руками, пытался подогнать льдину к берегу. Увидев Тэмми, наблюдавшего за ним с противоположной стороны, генерал попытался вскочить на ноги.

— Не думай, что все кончилось, мальчишка! — заревел он. — Я отомщу тебе! Советую тебе все время оглядываться. Советую тебе спать с открытыми глазами…

Его угрозы леденили кровь сильнее, чем ночная стужа.

— Пошли, — сказал друзьям Тэмми. — Мы и так потеряли слишком много времени.

Он повернулся, и только тут кое-что понял.

Каша нигде не было. Честно говоря, Тэмми даже не помнил, когда видел его в последний раз.

Только после того, как они прошли еще несколько миль и снова углубились в лес, Тэмми решил остановиться на ночлег. Сырые ветки долго не хотели разгораться, но, наконец, все-таки занялись. Вокруг было достаточно топлива для того, чтобы до утра поддерживать яркое пламя. Есть по-прежнему было нечего, поэтому гномы молча раскурили свои трубки и принялись греть пальцы об их глиняные чашечки.

Червоух пребывал в превосходном расположении духа.

— Видали, как я бросил тот валун? — похвалялся он. — А видели, как Ледокус подскочил? Это был один из лучших в мире бросков… Не удивлюсь, если у меня окажется самый меткий в мире глаз. Что и говорить, где одно, там и другое. У лучшего стрелка и глаз тоже самый лучший…

Гномы сонно кивали.

Коббли кивал как-то вяло, поэтому Червоух больно ущипнул его, но оказалось, что младший гном уже спит.

Тэмми сидел в стороне и время от времени поглядывал на кроны деревьев. Агна прекрасно понимала, кого он там высматривает. Она обогнула костер, присела на бревно рядом с мальчиком и набросила свой плащ ему на плечи.

— Каш, наверное, сейчас уже в безопасности, — сказала она.

— Наверное?! — обозлился Тэмми.

— Ой, я хотела сказать — я уверена! — быстро поправила девочка. — Я думаю, он просто испугался, когда волки подошли слишком близко.

Тэмми холодно кивнул. Он тоже так думал. Каш всегда не любил волков, особенно после злодейской выходки Ледокуса. Кроме того, Тэмми сам не раз обещал медвежонку свободу, вот Каш ее и получил… Но мальчик почему-то думал, что это произойдет торжественно, словно вручение дара. Он горько усмехнулся. Неужели он ожидал чего-то большего? Разве медвежонок может испытывать благодарность? С какой стати медведи должны вести себя, как люди?!

— Надеюсь, Каш сумеет найти дорогу к своим родичам, — мягко сказал Тэмми. — Это ведь далеко отсюда, даже если лететь.

— Животные гораздо умнее, чем мы думаем, — заверила Агна.

Они помолчали, слушая, как костер тихо потрескивает, будто рассказывает им какую-то историю. Возможно, это была история о маленьком огоньке, который вырос в свирепый лесной пожар. Время от времени костер широко распахивал огненную пасть, и оттуда вылетали искры, нестерпимо яркие по сравнению со звездами.

Тэмми задумчиво смотрел на огонь.

— Как ты думаешь, мы больше не увидим Оловянного Носа? — спросил он.

Агна пожала плечами.

— Сейчас я все равно могу думать только о еде, — призналась она. — О горячей, приготовленной на огне еде! Я так проголодалась!

При этих словах гномы беспокойно заерзали.

— Еда, — простонал Хлебонюх. — Я бы все на свете отдал за несколько ломтиков жареного бекона. Ах, эти золотые шипящие ломтики!

— Нет! — возразил Мухопых. — Лучше всего свиная отбивная, но чтобы тоже шипела!

— Почки! — крикнул Глиносоп. — И чтобы они катались и гонялись друг за дружкой по сковородке.

Их спор был неожиданно прерван громким храпом Коббли. Червоух с усмешкой сунул ему в рот трубку, и тот принялся плеваться во сне.

— Думаю, нам лучше тоже немного поспать, — решил Тэмми. — Надо набраться сил, завтрашний путь будет не легче сегодняшнего.

У них не было оружия, чтобы защитить себя, поэтому, по примеру Тэмми, все выхватили из костра горящие ветки, которых волки боятся не меньше, чем мечей. Но Червоух так беспокойно метался вокруг костра с криком «Волки! Волки!», что Ледокус не выдержал. Одним прыжком он взлетел в воздух, обрушился на незадачливого гнома, прижал его к земле и, хищно схватив, поволок подальше от света.

— Помогите! Спасите! — кричал перепуганный Червоух.

Слушать его крики и понимать, что ничем не можешь помочь, было просто невыносимо. Тем временем волки, рыча и переступая с лапы на лапу, подошли еще ближе.

— Он же меня съест! — надрывался Червоух.

— Держись! Держись, Червоух! — закричал Коббли и замахал головней, так что только огненная дуга замелькала в воздухе. Двое юных неопытных волков отпрыгнули назад, а Коббли бросился вслед за ними к тому месту, где лежал Ледокус с Червоухом в зубах.

— Отпусти его, хулиган! — завопил Коббли, хлеща волка головней.

Пушистый хвост Ледокуса загорелся, но волк не торопился расставаться со своей добычей. Тогда Коббли отшвырнул головню и бросился на злодея. Он был так мал и легок, что в мгновение ока превратился во всадника на волчьей спине.

Такого надругательства Ледокус уже не мог стерпеть. Выплюнув Червоуха, он заметался, как безумный. Он был в ярости от наглости молодого гнома и в ужасе от огня, который жадно разгорался, распространяя вокруг сильный запах паленой шерсти. Но как ни бесновался Ледокус, Коббли по-прежнему крепко сидел у него на спине, и только голос у него дрожал от волчьих прыжков и подскоков.

Так ужасен был поединок волка с гномом, что остальная битва постепенно сменилась вынужденным перемирием — все, даже волки, молча стояли и смотрели, не веря своим глазам.

Внезапно Тэмми увидел, что храброму гному угрожает новая опасность. Он закричал, а в следующий миг его крик подхватили Агна и остальные гномы. Они видели, что ярость ослепила Ледокуса. В неистовом желании поскорее избавиться от гнома и от огня, он подбежал к самому краю ущелья, круто обрывавшегося вниз, к острым скалам на дне.

— Прыгай, Коббли! — хором кричали друзья. — Прыгай, пока не поздно!

Прямо на их глазах волчьи когти соскользнули с края обрыва. Ледокус в отчаянии попытался вскарабкаться обратно, но было уже слишком поздно.

Лед был скользким, как стекло и, не в силах удержаться, волк с гномом на спине просто растворились в темной глубокой расщелине.

Они летели, и ветер со снегом несся им в лицо. Тэмми, Агна и гномы едва дышали от восторга. Во время полета медведи еле заметно поднимались и опускались, так что было слышно, как их огромные крылья слегка поскрипывают, словно ветки дерева под тяжестью снега. И даже резкий холод нисколько не уменьшал радости, он лишь заставлял Тэмми глубже зарываться в пушистый теплый мех Беога.

Медведи летели клином, как дикие гуси, с вожаком-Беогом во главе. Только Каш нарушал ровный строй, потому что летел рядом с Тэмми. Добродушный Беог не отгонял сына, а Каш радостно тявкал и неистово хлопал крыльями.

Без путеводных звезд и земных примет, скрытых в глубоком колодце ночи, Беог вел своих медведей по запаху, и его влажный черный нос поворачивался вслед за потоком серебристо-зеленого ветра.

Наконец Беог раскинул крылья и перестал махать ими. Следом за ним то же самое сделали и другие медведи. Они больше не летели, а парили, и ветер с силой проносился над их перьями.

Тэмми понял, что путешествие подошло к концу. Он вытаращил глаза, чтобы получше все разглядеть, но ветер был так силен, что на глаза наворачивались слезы. Тем не менее, Тэмми заметил вдали какие-то огни. Слезы снова брызнули у него из глаз — то ли от холода, то ли от счастья.

Внезапно и без всякой команды, медведи сломали строй и ринулись вниз. Озеро, лес и деревенские хижины стремительно понеслись им навстречу. Но когда Беог коснулся земли, он сделал это так осторожно, что лишь облачко снега с еле слышным шепотом взметнулось вокруг его лап.

Тэмми соскользнул с его спины и крепко обнял медведя за шею.

— Спасибо, Беог! — прошептал он.

Даже не оглянувшись на остальных, Тэмми бегом бросился в деревню. Каш хотел было полететь за ним следом, но Беог низко заворчал, и медвежонок вернулся назад.

— Папа! — закричал Тэмми, поравнявшись с первой хижиной.

Двери распахнулись, головы осторожно высунулись наружу.

— В чем дело? — спрашивали одни.

— Да это же Тэмми! — радостно отвечали другие. — Он вернулся! Тэмми вернулся из мертвых!

Дверь отцовской хижины отворилась одной из последних. Когда она все-таки приоткрылась, Тэмми содрогнулся, увидев лицо отца — такое оно было осунувшееся и печальное.

— Это правда ты, Тэмми? — сухими губами прошелестел отец. — Было бы слишком жестоко, если это снова окажется сон и, проснувшись, я опять увижу твою пустую постель!

Вместо ответа Тэмми с такой силой бросился в его объятия, что едва не сбил отца с ног.

Он слышал, как отовсюду спешат односельчане, громко выкрикивая его имя. Потом кто-то грозно закричал:

— Чужаки! Чужаки в деревне!

Только тут Тэмми вспомнил о своих друзьях и быстро высвободился из отцовских рук.

— Агна и гномы — мои друзья! — крикнул он. — Они не сделают нам ничего плохого!

— Если они твои друзья, — улыбнулся отец, гладя сына по голове, — то мы рады приветствовать их! — И он громко крикнул: — Проводите наших гостей в длинный дом! Давайте выслушаем рассказ Тэмми!

Все жители деревни поспешили в длинный приземистый дом. Агна и гномы были уже там, и поскольку большинство сельчан никогда прежде не видели гномов (да еще пятерых сразу!), маленькие человечки сразу оказались в центре всеобщего внимания. Однако жители деревни обращались с гномами очень почтительно, хотя и несколько настороженно. Зато дети были от них просто в восторге.

— Разожгите огонь! — приказал отец Тэмми. — Пусть будет тепло и светло.

Тэмми посмотрел на Агну и увидел, что та с радостью закивала.

Рассказ Тэмми занял немало времени. Когда он представил односельчанам Агну, как Королеву и приемную дочь Ведьмы, все ахнули и с простодушием простых людей уставились на девочку. Что и говорить, королевы в этих краях встречались еще реже, чем ведьмы!

Внезапно раздался взволнованный крик, и в наступившей тишине все в изумлении посмотрели на старого Кадди и его жену Эбелин. Старая женщина протягивала дрожащие руки к девочке.

— Агна… Ты не помнишь нас? — прошептала она, но голос ее был слышен в самых дальних уголках большого дома. — Ты была такая маленькой… совсем маленькой девочкой, когда заблудилась в лесу.

Все взволнованно загудели вокруг Агны, которая неподвижно стояла среди толпы и, словно зачарованная, смотрела на огонь. Это был самый большой и самый яркий костер, который она видела в своей жизни — и, конечно же, самый теплый. Пляшущее пламя было таким высоким, что в мгновение ока разделялось надвое, а маленькие язычки по краям жадно лизали воздух. Лица снова замелькали перед глазами Агны, в ушах зазвучали голоса — и замерзший уголок ее памяти, наконец, оттаял.

— Я помню лес, — медленно, словно про себя, заговорила она. — Деревья были зеленые, совсем без снега. Вдруг откуда-то из-за ствола дерева появилась Ведьма, она стояла и смотрела на меня. Она спросила, не хочу ли я покататься на одном из ее волков. Я не хотела, но побоялась отказаться. Тогда Ведьма подхватила меня — руки у нее были такие холодные, что я задрожала — и посадила на спину самого большого волка. А потом волк побежал. Он бежал так быстро, что я не могла слезть. Я звала маму и папу, но не успела оглянуться, как мы уже оказались в снежных горах, и я так ужасно замерзла…

— Взгляни на нас, доченька! — взмолился Кадди. — Неужели ты нас совсем не помнишь? Мы твои настоящие родители. Сорок лет назад тебя украли у нас!

Все снова взволнованно зашумели.

— Но она все еще девочка! — воскликнул кузнец, который всегда прямо говорил то, о чем другие только думали. — Как она может быть вашей дочкой, если все это случилось сорок лет назад?

Но Агна сама ответила на этот вопрос.

— В царстве Ведьмы, где всегда холодно, даже ход времени застывает. Я это точно знаю, потому что Хаггот было больше, чем четыреста лет, когда она умерла.

— Наверное, Ведьма как-то заколдовала память Агны! — добавил Тэмми.

— Мать всегда узнает свое родное дитя! — всхлипнула Эбелин, все еще протягивая дрожащие руки к Агне.

Агна почувствовала, что все смотрят на нее, и в отчаянии повернулась к Тэмми.

— Что мне делать? — крикнула она.

Он улыбнулся.

— То, что подсказывает тебе тепло твоего сердца.

Агна ничего не поняла. Она неуверенно шагнула к старикам, чтобы сделать вежливый реверанс, но, приблизившись к костру, почувствовала внутри себя какое-то странное тепло, которое с каждой секундой становилось все сильнее и сильнее. Девочка задышала быстрее, а потом вдруг побежала и бросилась в объятия своих вновь обретенных родителей. Она крепко обняла их и разрыдалась, так что лицо ее покраснело.

Гномы тайком утирали слезы. Червоух пробурчал, что ему попал пепел в глаза, но Коббли протянул руку и ущипнул его за щеку:

— Не ври! — пригрозил он.

События этой ночи непременно нужно было отпраздновать, поэтому соседи сходили домой и принесли кувшины с медом и сидром.

— За Тэмми, Агну и гномов! — прозвучал тост.

Гномы жадно выпили, а жители деревни уже стояли рядом, чтобы снова налить им полные кружки.

— И т-то, и др-ругое пр-рекрасно! — прокричал Червоух, нос у него подозрительно покраснел.

Гораздо позже, когда время близилось скорее к утру, чем к полуночи, все начали расходиться по домам. Вместе со всеми покинули длинный дом и две только что соединившиеся семьи.

Тэмми с отцом шли, обнявшись, будто шагу не могли ступить друг без друга (идти так было довольно неудобно, но разве они обращали внимания на подобные мелочи!).

Внезапно чье-то громкое рычание заставило их остановиться. Запрокинув голову, Тэмми заметил Беога и Каша. Беог с легкостью парил в воздухе, а Каш вертелся рядом с ним, махал коротким хвостиком и счастливо потявкивал.

— Каш тоже вернулся к своему отцу! — радостно закричал Тэмми. — Но я все равно буду навещать тебя, слышишь, Каш? Каждый день! И Агна с гномами тоже!

Медвежонок как будто понял, о чем он говорит. Он камнем ринулся вниз, на лету лизнул Тэмми в лицо и тут же снова поднялся к отцу. После этого два медведя медленно развернулись и полетели домой.