Машина круто накренилась на повороте и, не успев выровняться, замерла как вкопанная.

Бенни Тейпкоу откинулся на спинку сиденья.

— Дважды повторять не буду, — сказал он спокойным голосом. — Еще одна такая выходка — и ты уволен.

— Ты же сам велел поторопиться, — стал оправдываться водитель, — вот я и старался…

— А теперь постарайся заткнуться. Я сказал, гони быстрее, а не тормози быстрее.

Отвечать шофер не стал, что, в общем, от него и не требовалось. Бенни широко распахнул дверцу и довольно энергично выпрыгнул на тротуар. Осторожным движением он поправил шляпу, проведя рукой по высокой тулье и широким полям. Шляпа была внушительная, носил ее Бенни с искусством эквилибриста и достоинством лорд-пэра.

Он зашагал по улице. Двигался Бенни Тейпкоу словно сжатая пружина, будто в нем заключалась уйма неиспользованной энергии.

Пройдя мимо пары магазинов, он свернул в заведение под названием «В Вашем присутствии». Ни мальчик-чистильщик обуви, ни шляпник за стойкой не произнесли ни звука, проводив Бенни взглядом до задней двери, находившейся за громоздким гладильным аппаратом. Каблуки резко цокнули в последний раз, и Бенни скрылся за дверью.

Он оказался в крошечном офисном помещении, где располагался усыпанный всякой всячиной конторский стол, пространство вокруг которого беспорядочно заполняли разнообразные шляпные колодки и бутыли с чистящим составом.

— Привет, Луи. — С этими словами Бенни грохнул дверью и подошел к столу. — Ну что, набрал?

— Еще бы. — Луи нехотя поднялся навстречу. Сложения он был хилого и росту невысокого. Бенни мог смотреть ему прямо в глаза, не поднимая головы, хотя это ему удавалось не часто.

— Пошли, — кивнул Луи. Через другую дверь они попали в комнату с двумя столами, сейфом и дюжиной телефонов. — Рановато ты, — прохрипел он, опускаясь на одно колено перед сейфом. — Пэдди сроду раньше полуночи не заявлялся, — добавил Луи, набирая код.

— Пэдди больше не заправляет в этом районе, — произнес Бенни, опускаясь на один из столов. Он закурил, затянулся, внимательно разглядывая клубы дыма.

— Знаю, — сказал Луи, — это я просто так, просто Пэдди всегда…

— Давай-давай, забудь своего Пэдди и выкладывай «капусту».

Луи отворил дверцу сейфа и вынул металлическую кассу:

— Торопишься, а?

— Открывай кассу и тащи сюда приходную книгу.

— Держи. Что, деньги будешь считать?

— Да, черт возьми, буду считать деньги. — Бенни раскрыл гроссбух и уставился на колонку цифр. Однако очень скоро он прервал свое занятие, слез со стола и, засунув руки в карманы, приблизился к Луи. — Там написано 510 с шестерок и 800 с бригадиров.

Луи, слегка съежившись, отступил на полшага:

— Ну да, вроде, как обычно…

— Я тебе что сказал на прошлой неделе, Луи?

— Ты про то, чтобы поднять ставки?

— Чтобы поднять ставки!

Луи кивнул и провел пятерней по жиденьким волосам. Между темными прядями блеснула белая кожа.

— Господи, Бенни, да я думал, ты шутишь! Как же я могу удвоить ставку?! Да Пэдди за все время…

— Забудь своего чертова Пэдди! Я теперь здесь главный, и я устанавливаю квоты! Чего ради я, по-твоему, с вами вожусь? Чего ради я треплю себе нервы и теряю время, лично собирая бабки?! Чтоб вы делом занимались, а не груши околачивали!

— Но, Бенни…

— Заткнись! Мне нужна тысяча с шестерок и шестнадцать сотен с бригадиров.

Луи отступил еще на шаг.

— Я жду, Луи. — Голос Бенни был отрывистым и предельно деловым.

— Слушай, Бенни, давай серьезно. Ну как, по-твоему, я удвою…

— А ты пошевели своих олухов! Раз не вышло, заплатишь из своей доли — я же тебе говорил неделю назад и больше повторять не намерен. Расплачивайся!

Луи раздраженно потер ладонями лицо:

— Да Бог с тобой, ты что, не в себе? Думаешь, вломился сюда, выставил безумную цифру — и дело сделано?! Все радостно хлопают в ладоши и тянутся за блюдечком с голубой каемочкой? Думаешь, ты можешь…

— Да, черт возьми, я — могу!

Луи нервно выдохнул и дернулся, как будто он не ясно расслышал последнюю фразу Бенни. После небольшой паузы он решил зайти с другого конца:

— А что, Пендлтон знает об этом?

— Ты со мной имеешь дело, а не с Пендлтоном!

— Я имею право знать! — завизжал Луи. — Я хочу знать, в курсе ли босс этой хреновины, на которую ты меня толкаешь!

В мгновение ока рука Бенни ухватила Луи за рубашку чуть ниже горла.

— Ты кого за падлу держишь, сволочь?!

Лицо Луи пошло красными пятнами. Он прошипел, глядя Бенни в глаза:

— Чокнутый мерзавец!

В ответ Бенни рывком притянул бедолагу ближе:

— Ты кого мерзавцем называешь?

Секундой позже свободная рука Бенни мелькнула в воздухе, раздался звучный удар костяшек, и лицо Луи перекосилось до неузнаваемости. Бенни отпустил воротник Луи, и тот рухнул на пол.

Бенни не обратил на это никакого внимания. Он вернулся к столу и продолжил подсчет денег в кассе. Лишь однажды он обернулся к лежавшему и негромко приказал:

— Остальные бабки. И быстро, — после чего вернулся к своему занятию.

Закончив считать, он прикурил новую сигарету и уставился на рывшегося в сейфе Луи.

— Считай на столе, чтоб я видел, — скомандовал он. Руки Луи заметно тряслись. — Запиши в расходы. — Он вложил деньги в кассу, расписался в гроссбухе и вернул его Луи. — Увидимся через неделю, — сказал он, унося кассу под мышкой.

В тот же вечер он вошел в дверь с табличкой «Импорт инк., Альфред Б. Кент, президент», неся в руке гораздо более объемистый чемодан, который и забросил небрежным жестом на стоявший в помещении стол. За столом сидел худощавый мужчина в сером полосатом костюме и щелкал клавишами арифмометра. Через двадцать минут, в течение которых Бенни молча сидел в сторонке, человек поднял взгляд от машинки и произнес:

— Эй, Бенни!

— Да?

— Слушай, сынок, я два раза все пересчитал, получается вдвое против обычного!

— Точно. Давайте расписку.

Мужчина выглядел озадаченным. Он еще раз проверил ленту арифмометра и снова повернулся к Бенни:

— Сынок, вдвое!

Бенни поднялся и подошел к столу:

— Вдвое, потому что я собрал вдвое. Провожу реорганизацию территории.

— Чего-о?!

Бенни не ответил. Он вынул руку из кармана и нетерпеливо помахал ею:

— Ладно-ладно, давайте расписку.

— Так, подожди. — Человек снова уставился на ленту. — Секундочку-минуточку. Ты хочешь сказать, Что это с бывшего района Пэдди?

— Нет больше Пэдди. С моего. Я собираю вдвое. У вас что, со слухом проблемы?

— Да нет, черт подери. И когда это все началось? Мне Пендлтон ни словом не обмолвился… Он как раз днем заходил, так, мимоходом, но ни словом…

— Пендлтон еще не знает, это первый сбор по новым правилам.

— По новым правилам? Какого хрена?! Кто устанавливает правила, о которых я ничегошеньки не знаю?!

— Я устанавливаю правила. Пендлтон выделил мне территорию, и я там навожу порядок. Короче, Джек, пишите расписку.

Джек откинулся на спинку стула и уставился на Бенни в полном молчании. Затем качнулся вперед, поднял телефонную трубку и набрал номер.

— Обожди минутку, ладно? Пока я… Алло, это из «Импорта», это ты, Турок? Слушай, соедини-ка с Пендлтоном. Да, вроде как важно… Я хотел… Короче, помнишь район, где Пэдди раньше работал? Ну вот тут один парнишка, Тейпкоу, он там сейчас пасется, и вот он явился с удвоенными сборами… Да откуда я знаю? Говорит, что ввел новый порядок… О’кей, подожду. — Джек показал взглядом на стул, стоявший рядом. — Припаркуйся на пару секунд, сынок, пока Турок с боссом пошепчется.

Бенни ждал, прикусив губу. Он уже не спешил, он занервничал. Дело выходило из-под контроля.

В такие минуты он чувствовал себя не в своей тарелке. Он привык всегда и во всем контролировать ситуацию и в мелочи, как правило, не лез — конечно, мелочи с его точки зрения. А мелочами он считал все, кроме его, Бенни Тейпкоу, движения наверх. Любой ценой.

Он продолжал стоять у стола, нервно шевеля руками. Руки были тонкие, какие-то хилые на вид; с трудом верилось, что в них скрыта недюжинная сила. О ней говорили разве что жилы на внутренней стороне предплечий — тугие, как натянутые провода.

— Хорошо, — заговорил Джек, — прекрасно. Ну счастливо, Турок.

Джек повесил трубку, взял ручку и принялся выводить что-то в блокноте. Закончив, он вырвал лист и протянул его Бенни:

— Вот тебе расписка, сынок. Босс велел выдать тебе расписку.

Бенни взял листок и направился к двери. К нему вернулось хорошее настроение. Действительно, ну чего Пендлтону ерепениться? Бенни сразу признал его за нормального мужика, затем постепенно сделал так, чтобы тот заметил это. И продолжал в том же духе вот уже несколько лет.

— Еще минутку, сынок.

— Может, хватит меня сынком величать, папаша?

— Пендлтон хочет с тобой повидаться.

Бенни обернулся:

— Пендлтон?

— Он самый. И сегодня.

— Он что, сказал…

— Он просто сказал — сегодня, сынок.

Он вел себя как подобает шоферу, то есть ехал молча и изображал достоинство — черта, на взгляд Бенни, совершенно не присущая прислуге, но почему-то ей всегда приписываемая. Пендлтон находился где-то сзади, за стеклом, отделявшим пространство для пассажира, но в темноте его не было видно.

Они проехали по Генри-Гудзон-Парквей на север, свернули на Кросс-Каунти-Парквей, и Пендлтон стал давать указания, куда ехать, через трубу переговорного устройства. Когда в свете фар возникли массивные ворота с огромной «А», украшенной позолоченными завитушками, Бенни догадался, где они оказались. Он никогда не был здесь раньше, никогда не встречался с хозяином усадьбы, но знал его. Все его знали, кто лично, кто понаслышке.

Большой Эл Альверато.

Про Пендлтона не знал никто, так уж он вел дела, но совсем другая история с Альверато. Начиная с конца 20-х и до сего дня через «автоматные вечеринки», Большую войну в Чикаго, нью-йоркские доки был слышен и виден во всей красе Большой Эл Альверато.

Ворота открылись автоматически, и Бенни направил машину вдоль по длинной аллее, по обеим сторонам которой тянулись ряды ветвистых деревьев. Вокруг не было ни души. Даже перед домом, у подъездного портика которого Бенни остановил лимузин, не было видно ни людей, ни машин. Бенни открыл дверь Пендлтону и направился обратно к водительской дверце.

— Пойдешь со мной, — проронил Пендлтон.

Бенни вернулся, подошел к дому и позвонил. Через мгновение в холле зажегся свет, и высокая дверь плавно отворилась.

— Привет, — сказала рыженькая девушка с миниатюрным розовым личиком и глазами, словно голубой фарфор. Она хихикнула и добавила: — Вы что, хотели войти?

— У меня назначена встреча, — весомо ответил Пендлтон, протягивая свою карточку. Девушка глянула на карточку, но не взяла ее, перевела взгляд обратно на Пендлтона и снова хихикнула:

— Ну входите. Я просто шла мимо прихожей, вот и открыла.

— Не могли бы вы доложить мистеру Альверато, что я прибыл? — сказал Пендлтон, не двигаясь с места.

— А почему бы вам самим не пройти? Вон, видите дверь в конце коридора, слева? По-моему, он там. — Она подняла руку, чтобы показать направление, и Бенни заметил, что платье у нее на груди натянулось. Девушка повернулась и пошла прочь маленькими быстрыми шажками. — Дверью хлопните посильнее, — крикнула она через плечо, — а то может не закрыться.

Знакомые черточки стали появляться возле уголков рта Пендлтона. Холл был пуст.

— Ну, Тейпкоу, найди же кого-нибудь!

Бенни двинулся на поиски. Дверь, которая находилась в глубине прихожей, открылась на стук, за ней оказался невысокого роста человек с головой, напоминавшей птичью. Скользнув взглядом по униформе Бенни, он спросил:

— Что, Пендлтон уже приехал? Рановато…

— Слушай, ты, мистер Пендлтон…

— Веди его сюда, я Эла позову.

Ждать пришлось недолго. Бенни встал у двери, Пендлтон, прямой как черенок лопаты, опустился на стул возле французского витража. Атмосфера в комнате была леденящей.

Шаги хозяина дома послышались еще издали, затем с грохотом распахнулась дверь и появился сам Альверато:

— Ты рановато, Пенди!

Плечо Пендлтона дернулось, однако ответа не последовало.

— Давай-ка выпьем для начала. А это кто, водила твой? — Альверато обернулся к Бенни и оглядел его с головы до ног. Бенни невольно уставился на хозяина дома и понял, почему его называют Большой Эл. Он действительно был огромных размеров, лоснящийся от жира и успеха; на красном лице маленькие глаза казались сонно-ленивыми. Впечатление было обманчивым: лишь наполовину Альверато состоял из жира, вторая половина была сплошной мускул.

— Гони его, Джеймс. — Альверато махнул в сторону двери.

— Он остается, — сказал Пендлтон.

Альверато, потянувшийся было за бутылкой, замер на полпути:

— Ты что-то сказал, Пенди?

— Он остается. Не думаю, что следует секретничать. Я так понимаю, речь пойдет о деле Эйджера?

— Слушай, Пендлтон, не заводи меня. У нас общий бизнес. — Альверато снова повернулся к Бенни. — Давай, Джеймс, гони его в шею.

— Он останется, и точка. Давайте ближе к делу, Альверато. У меня мало времени.

Альверато застыл в недоумении, но не произнес ни слова. В руке он все еще держал стакан с напитком. Резким движением он грохнул стакан об пол и сделал три шага к двери.

— Эй, Берди, ну-ка, давай сюда! И прихвати пару ребят с собой! — прокричал Большой Эл, распахнув дверь настежь.

Раньше, чем Альверато вернулся к столу, в коридоре послышался дробный топот. Первым в комнату ворвался маленький человечек с птичьей головой, за ним — два дюжих молодца с пистолетами наизготовку.

— Так, закройте дверь. Встаньте у стены и сделайте страшные глаза. Мы тут с мистером Пендлтоном в игры играем. — Парни встали, как было велено, и Альверато сел обратно. — Двигайся ближе, Пендлтон, и давай займемся делом.

Пендлтон не шевельнулся. Тогда Берди двинулся к его стулу с явным намерением посодействовать нерадивому гостю. Пендлтон поднялся и придвинул стул к столу.

— Ну вот, — сказал Альверато, глаза которого больше не казались сонными. — Начнем с начала.

Он снова потянулся к бутылке, предложил налить и Пендлтону, на что тот покачал головой.

— Ладно, Пендлтон. Старик Эйджер мертв. Остались мы с тобой.

Наступила пауза, выражение лица у Пендлтона было скучающим.

— Бога ради, Пенди, надо же утрясти это дело! Послушай, что я предлагаю, — целую организацию! Я ее создал для Эйджера и сам же ею управлял.

— По-моему, вы хотите сказать, Альверато, что у меня есть связи, без которых ни вы, ни ваша армия головорезов не в состоянии провернуть ни одно дело!

— Черт тебя дери, мне плевать, что ты себе думаешь! У тебя в руках одна часть дела, у меня — другая. Старик Эйджер мертв, и нам надо состыковать два конца, это же очевидно.

— Для меня совершенно неочевидно.

— О чем это ты?! — Альверато перешел на крик. — Ты что, не видишь, что все дело встало? Уже который месяц ни одного крупняка! Хочешь загреметь под фанфары?

— Альверато, организация всегда была в вашем ведении. Кроме мелких поборов, которые я унаследовал от Эйджера, мой бизнес ничуть не похож на ваш. Более того, как я уже сказал, помогать вам в решении ваших проблем я не намерен.

Большой Эл глубоко вздохнул и прикрыл глаза. Когда он их вновь открыл, они еще уменьшились в размерах и стали похожи на поросячьи.

— Бабки, Пендлтон. Подумай о бабках! Без нашего партнерства…

— Деньги меня не интересуют. По крайней мере, ваш способ их добывания. Моя деятельность в качестве помощника Эйджера совершенно непохожа на ваши старомодные методы.

— Старомодные! Слушай, ты, мерзавец! Я уже заколачивал бабки, когда ты еще сидел на своей сморщенной заднице и копался в бухгалтерском дерьме! Мое предложение…

— Ваше предложение мне известно: армия головорезов с пушками наперевес. Старомодно, как я уже сказал… Пушки создают слишком много шума, а трупы научились говорить, Альверато.

— Ну вот и послушай — так уж вышло, что я люблю грохот, а к трупам знаю особый подход, да такой, что они уже не станут трепаться!

— И тем не менее, Альверато, я бы все время рассматривал вас как обузу. По правде говоря, я вообще не понимаю, как вам удалось так высоко подняться.

Пендлтон снова дернул плечом, сохраняя при этом скучающий вид. Даже когда Альверато вскочил из-за стола, бледный как полотно, Пендлтон не шевельнулся.

— Ты не понимаешь? — зарычал Альверато. — Ты не понимаешь, сукин ты сын?! Сейчас узнаешь, самолично! Скотти, ну-ка, быстро сюда! — скомандовал он одному из своих амбалов. Тот моментально подчинился. Альверато же продолжал орать: — И я тебе покажу, как я собираюсь там удержаться!

Без всякой видимой подготовки Альверато взмахнул кулаком и со всего маху ударил в лицо парню. Голова Скотти дернулась назад, и он повалился на пол с гулким стуком. Пистолет упал рядом.

— Видел, Пендлтон? Въезжаешь, Пендлтон?! Эй, Скотти. — Альверато наклонился к лежавшему на полу. — Вставай, Скотти!

Тот приложил все усилия, но подняться не смог; глаза его были залиты кровью. Он закашлялся, подавившись выбитым зубом.

— Вставай, черт тебя дери!

Альверато подхватил парня под мышки. Когда Скотти встал на ноги, Альверато наклонился, поднял пистолет и вручил его бедолаге, кивнув на стену.

— У тебя есть еще вопросы, Пендлтон? Тебе все еще что-то кажется вышедшим из моды, а?

Бенни посмотрел на Скотти. Тот стоял у стены, как и прежде, держа пушку наготове и глядя на Пендлтона, как было приказано. Он дышал через рот, поскольку нос был залит кровью. Бенни сунул руку в карман, вытащил платок и направился было к парню, когда Пендлтон резко поднялся со стула.

— Мою шляпу, Тейпкоу, — сказал он.

Бенни остановился и коротко глянул на Пендлтона, затем подошел к Скотти и вложил ему платок в руку.

— Мою шляпу, Тейпкоу.

Бенни подошел к стулу у витража и взял шляпу.

— Ты чего это — шляпу… — Голос Альверато все еще гремел. — Садись, Пендлтон, и вернемся к нашим баранам.

Бенни остановился у окна, ожидая, что Пендлтон снова сядет. Но этого не случилось. Бенни даже не заметил, как босс махнул ему рукой. Он думал о шляпах, об огромной империи старика Эйджера, оказавшейся на грани краха из-за того, что этот чертов зануда…

— Послушайте, мистер Пендлтон, — скороговоркой выпалил Бенни, — у меня тут мыслишка появи…

В эту секунду он увидел лицо Пендлтона. Продолжать было бессмысленно. Бенни оглядел помещение, бросил взгляд на Альверато, на спину Пендлтона, выходившего из комнаты, и последовал за боссом до машины. Затем повез его назад, на Саттон-Плейс.

Пендлтон сидел в темноте машины за стеклянной перегородкой. Бенни вел машину обратно в Нью-Йорк молча, как и полагается шоферу. Однако для него дело еще не закончилось. Семь лет попугайского «Да, сэр», семь лет подъема в гору — не могло это кончиться простым шлепком по спине и «Спасибо за униформу, сэр». Бенни сосредоточенно крутил баранку; нет, для него этот вечер еще не закончился. Не закончился он и для Пендлтона.

Бенни высадил пассажира у подъезда дома, поставил машину в подвальный гараж и поднялся служебным лифтом на последний этаж.

— В библиотеке, — сообщил дворецкий, и Бенни прошел в длинную комнату, где Пендлтон снова ожидал его, сидя совершенно неподвижно за письменным столом. Поэтому когда он открыл рот и заговорил, у Бенни создалось впечатление, что перед ним кукла.

— Тейпкоу, — произнес голос. Бенни ждал. — На тебя произвел сильное впечатление мой бывший партнер. Ну? Отвечай. — Пендлтон дернул плечом. Он коснулся бледными пальцами края стола и принялся выстукивать на гладком дереве однообразный ритм с частотой маятника. — Кажется, ты склонен согласиться с тем, что громкий голос — это лучше, чем спокойная уверенность. Ты когда-нибудь слышал, чтобы я кричал, Тейпкоу?

— Нет.

Пальцы Пендлтона продолжали монотонно двигаться.

— Существуют и другие методы обеспечения дисциплины. В моем арсенале они есть. — Пендлтон приоткрыл рот и провел кончиком языка справа налево. — И ты, Тейпкоу…

— Послушайте, — прервал его Бенни, — теперь вы меня послушайте, мистер Пендлтон.

Бледная рука перестала двигаться.

— Чем больше ты скажешь, Тейпкоу, тем хуже для тебя. — Он почти улыбнулся. — Как ты думаешь, что самое плохое я могу с тобой сделать, Тейпкоу? Помнишь, несколько лет назад у нас был такой парень — Мердок? Ты когда-нибудь задавался вопросом, что стало с Мердоком? Знаешь, а ведь он до сих пор жив.

Пендлтон помолчал, придавая сказанному вес, однако на Бенни он при этом не смотрел. Он не видел на его лице упрямства и агрессивного нетерпения.

— Черт с ним, с Мердоком! — сказал Бенни. Он дышал громко и тяжело. — К чертям вашего Мердока и весь этот разговор! Вы мне и слова не дали сказать, мистер Пендлтон. Так вот, — его голос вдруг стал тише, — я на вас работаю семь лет. Я все время старался работать лучше, чем другие, потому что я знаю то, чего не знают они. Я действительно лучше них! И вы это знаете, иначе не стали бы терпеть меня рядом с собой столько лет. Я и грязную работу для вас делал, и кое-что посерьезнее. Потом я взялся делать то, что от меня не требовалось, а все потому, что единственное, о чем я мечтал все это время, — поиметь хоть малюсенький шанс и доказать, что я не пустышка. И тут вы врубили тормоза: «Тейпкоу, отнеси мои штаны в чистку» — это уже когда я в «Импорте» работал. «Тейпкоу, пригони мою машину», хотя Турок справился бы с этим ничуть не хуже. — Бенни говорил все быстрее. — Наконец мне выделили территорию — хреновую, тухлую, ту самую, на которой Пэдди обдирал вас как липку. И я взял, потому что был рад даже такому шансу! Когда я собрал двойной урожай со своего района и все честно сдал, выясняется, что это было ни к чему. Правильно ли вы поступаете со мной? Упаси Бог, я не пытаюсь вас учить, что делать, но не забывайте, что я уже не шофер, я из этой одежки вырос!

Бенни обдумал речь заранее, и получилось все как надо. Каждое слово было взвешено и выражало задуманное. Только вот Пендлтон не проникся.

— Ты закончил? — Босс принял прежнюю позу.

— Точно. Теперь все.

Бледная рука снова задвигалась по крышке стола.

— Ну тогда я тебе все-таки расскажу про Мердока.

Бенни глубоко вдохнул и ненадолго задержал дыхание. Когда он заговорил, голос звучал гораздо спокойнее, чем раньше.

— Вы делаете ошибку.

Внезапно Пендлтон вскочил. Нечасто он представал в таком обличье, перед кем бы то ни было.

— Ты меня что, пугаешь?!

— Вы делаете ошибку, Пендлтон.

На столе босса, сбоку, была приделана небольшая кнопочка. Бледная рука потянулась к ней. Однако замерла на полпути. Пендлтон оглянулся на резкий в тишине библиотеки щелчок дверной ручки. Девушка, вошедшая в комнату, даже не позаботилась закрыть дверь. Чистым и ясным голосом с металлическими нотками она сказала:

— Рада, что ты дома. Нет, правда, я просто счастлива застать тебя дома, папочка.

Между бровями девушки пролегла прямая складка, глаза, казалось, ничего не выражали.

— Ты не хочешь спросить меня, как дела, папочка? — Когда она сказала «папочка», слово прозвучало совершенно безлико.

Пендлтон изо всех сил старался овладеть собой, что явственно отражалось на его лице. Когда он заговорил, дрожь в голосе была едва заметной.

— Патрисия, — сказал он.

— Патрисия, — отозвалась она, проведя рукой по коротко стриженным волосам — жест был скорее мужской, чем женский. — Твоя маленькая Патрисия. Пришла перекинуться словечком с папочкой.

Бенни она игнорировала. Едва взглянув на него, она сказала:

— Дай мне сигарету, Тейпкоу.

— Дорогая моя… — вмешался Пендлтон.

— Знаю, ты против. Огня, Тейпкоу.

Бенни поднес ей зажигалку и уставился, разглядывая лицо над пламенем. Затянувшись и выдохнув, она не поблагодарила, повернулась к отцу и затянулась снова. Она курила нетерпеливо; впрочем, и поза ее — рука на бедре, нога отбивает такт — тоже выражала нетерпение. Бенни не мог видеть ее туфельку, скрытую длинным вечерним платьем, но слышал нервное постукивание каблучка по паркету.

— Ну, — сказала она, — вот опять. Твоя маленькая Патрисия именно потому, что она — твоя маленькая Патрисия и ее фамилия Пендлтон, снова встряла в самый неподходящий момент. Что скажешь, папочка?

— Дорогая, если ты подождешь за дверью буквально…

Она засмеялась нарочито громко:

— Опять подождать. То же, что и полчаса назад! Подождать за дверью! Да ты знаешь, папочка, где я сегодня провела вечер?

— Патрисия, пожалуйста. — Пендлтон, казалось, старался взять себя в руки. — Будь умницей и подожди снаружи, пока я…

— Да не обращай внимания на Тейпкоу, папочка, ты слушай, что я тебе скажу. — Она снова затянулась и бросила окурок на пол. — Я была у Уэлби. Тех самых Уэлби. Сногсшибательная семейка, что имеет дом на Лонг-Айленде, коттедж в бухте Бар и домишко во Флориде. И все говорят, что денег у них лишь в половину того, что есть у папочки маленькой Пэтти. И что там произошло, как ты думаешь? — Она перегнулась через стол и с ненавистью в голосе продолжила: — «Ты сказала: Пендлтон?» — переспросил мистер Уэлби, когда его дочка Бетти меня представляла. «Ты сказала: Пендлтон?!» И он извинился и отошел в сторону. И жена его извинилась и отошла в сторону. И все, кто слышал, отошли в сторону, кроме дворецкого, который протянул мою накидку и сообщил, что машина ждет, чтобы отвезти меня домой. Как бы ты и твои дружки-гангстеры это назвали? А, папочка? Вечная мерзлота! Да, точно, вечная мерзлота вокруг! — От крика она сорвала голос.

Пендлтон повернулся к Бенни и махнул рукой в сторону двери:

— Подожди за дверью, Тейпкоу. Продолжим через минуту.

— Да пусть Тейпкоу слушает! Нет ничего такого, что я знала бы о собственном отце, а Тейпкоу бы не знал, или Уэлби не знали, или окружной прокурор, или…

— Тейпкоу, вон из комнаты! — В голосе Пендлтона послышались те же металлические нотки, что и в голосе Патрисии.

— Сделай ему одолжение, Тейпкоу, и подожди за дверью. — Она сказала это сквозь зубы, не глядя на Бенни.

Бенни вышел. Он ждал в черной с золотом гостиной; он не закончил разговора с Пендлтоном, было еще кое-что, о чем он хотел бы сказать. Может, даже выправить ситуацию — ради этого стоило подождать. Из библиотеки доносился ясный и злой голос Патрисии, прерываемый паузами. Пендлтон никогда бы не повысил голос до такой степени, чтобы Бенни мог уловить хоть слово.

Турок стоял, засунув руки в карманы и прислонившись к двери гостиной. Пендлтон еще не закончил работу, подумал Бенни.

Когда отворилась дверь библиотеки и появилась Патрисия, Бенни вскочил. Она быстро прошла мимо, послышался сухой треск разрываемой ткани, и Патрисия рванула свою накидку, заворачиваясь в нее, как в полотенце.

— Твоя очередь, Тейпкоу, — бросила она.

К этой девушке невозможно было применить слово «мягкий». Создавалось впечатление, что ее худое тело на ощупь тверже металла, а лицо выглядело безжизненно, как у фотомодели на обложке журнала мод.

Когда Бенни вернулся к столу в библиотеке, он почувствовал присутствие Турка у себя за спиной.

— Думаю, что Турок вам здесь не понадобится, — отреагировал Бенни. — Я с вами о деле хочу поговорить.

Пендлтон потер руки:

— До того, как ты открыл рот, Тейпкоу, я собирался дать тебе еще один шанс. Я собирался…

Продолжить Пендлтон не смог. Бенни все понял. Попытки были бессмысленны, старый мерзавец все уже решил и теперь готовился произнести одну из своих проповедей перед тем, как опустить топор на шею приговоренного.

— Значит, еще один шанс? — Эмоции бурлили в голосе Бенни. — Еще один шанс! Какой? Вытирать твой стол?! Задергивать занавески, чтобы не выцветал ковер?! — Бенни спиной чувствовал близость Турка. — Думаешь, Тейпкоу у тебя на побегушках? Сейчас я тебе покажу побегушки!..

Пендлтон кивнул головой.

Турок был близко. Слишком близко. Бенни слегка повернулся и всадил локоть ему в живот. Ребром ладони он ударил Турка в кадык, отчего глаза у того округлились, раздался стук упавшего пистолета, следом за которым повалился и сам Турок.

Пендлтон не успел отреагировать, а Бенни был уже у двери. Он рванул ее и чуть не потерял равновесия — на пороге стояла Пэт. Ее холодное лицо вытянулось от удивления, когда Бенни ухватился за нее, чтобы не упасть. Уже второй раз она оказывалась на его пути, но на этот раз к счастью. Пендлтон был уже возле валявшегося на полу пистолета, когда Бенни схватил девчонку сзади за талию и притянул к себе. Пендлтон замер. Рука повисла в воздухе.

— Ты, придурок, наглый, безмозглый придурок!

Пэт извивалась и пыталась побольнее ударить Бенни острым кулачком в плечо. Он протащил ее через черно-золотую гостиную под колоннами к лифтовому холлу.

— Ты, сволочь, пусти! — кричала она.

На стене была пристроена телефонная розетка, хитро замаскированная туалетным столиком с высоким зеркалом. От удара Бенни зеркало со звоном рухнуло на пол, розетка полетела следом. Оборвав телефонный провод, Бенни вызвал лифт. Пока не раскрылись двери, он крепко держал Пэт и наблюдал за Пендлтоном, неподвижно стоявшим на пороге библиотеки. Он втащил Пэт в лифт и отпустил ее, только когда дверцы закрылись. Он не ошибся — ее тело действительно оказалось мускулистым. Она обернулась и с размаху ударила его кулаком по щеке.

— Сволочь ты! — прорычала она, но на этом все и кончилось. Она повернулась к нему спиной, так что Бенни не мог видеть ее лица.

Пэтти успела переодеться — теперь на ней был свитер, задравшийся до маленькой груди, и сползшая на бок куртка. Пока лифт медленно, как в дурном сне, двигался вниз, она успела привести одежду в порядок.

Они посмотрели друг на друга, и Бенни вдруг стало неуютно под ее холодным безразличным взглядом.

— Не хотел тебе сделать больно, — сказал он, — извини.

— За то и получил, — отозвалась она, поворачиваясь к табло с мерцающими номерами этажей.

— Турок разбушевался, — добавил он.

Она пожала плечами. Бенни не видел ее лица, но чувствовал, что ей нет никакого дела до его объяснений.

Бенни прислушивался к мерному гудению тросов лифта, когда она опять заговорила:

— Да ладно, я все равно собиралась уходить.

Она не обманывала. Когда они вышли из лифта в подвальный гараж, Пэт направилась к одной из припаркованных машин, в то время как Бенни рванулся к выходу. Он добежал до конца аллеи, когда услышал визг покрышек на повороте при выезде на улицу.

Пэт Пендлтон выехала на Пятую авеню, затем свернула налево и вскоре закружила в путаном лабиринте небольших улочек, спускавшихся под всеми мыслимыми углами к Ист-Ривер. У одного из кирпичных домов она припарковала машину и вошла внутрь.

На втором этаже из распахнутой настежь двери доносился шум застолья. Там пели по-итальянски, нарядная невеста танцевала в центре толпы под ритмичные прихлопывания гостей. На третьем этаже все двери были закрыты, у одной из них парнишка в кожаной куртке прощался с молоденькой девочкой. Было видно, что расставаться они не спешили. На четвертом этаже никого не было. Около одной из дверей стояло несколько пустых бутылок. Возле нее и остановилась Пэт.

На ее стук дверь открыла неопрятная женщина в замызганном фартуке. По коридору распространился аромат тушеного мяса.

— Привет, — произнесла женщина, пропуская Патрисию внутрь.

Войдя, девушка присела к кухонному столу и спросила:

— Много народу?

— Да не то, чтобы. — С этими словами женщина выключила газ. В тишине было слышно ворчание мяса на жаровне.

— Харви здесь?

— Нету. Давно уже не было.

Пэт опустила глаза и принялась стягивать перчатки. Дорогая кожа смотрелась на исцарапанном столе довольно нелепо.

— Кофе? — спросила женщина.

— Да. Черный.

Женщина налила чашку из кофейника, стоявшего на плите, и поставила ее перед Пэт. Потом вернулась к плите и потянула за свисавшую с потолка цепь; открылась вентиляционная заслонка. Окон в кухне не было.

— Значит, Харви нет? — переспросила Пэт.

— Да уж сколько месяцев не видела. — Женщина достала сигарету и присела к столу. — А тебе-то он зачем?

— Ни за чем, так, спросила…

— Последний раз, когда я его видела, он в штопоре был. Совсем не в себе. — Женщина смачно почесала спину. — Видно, прибрали его…

— Грустно слышать, — сказала Пэт, отколупывая лак с ногтя.

Посидели молча. Потом за стеной кто-то включил магнитофон, послышался звук отодвигаемого стула, скрипнули пружины дивана.

— Зачем ты вернулась? — спросила женщина.

Пэт подняла глаза, между бровями появилась прямая складка.

— Так, слоняюсь…

— Ширнуться заскочила?

Пэт издала звук, похожий на усмешку.

— Нет, с этой дрянью покончено. Вон, с Харви-то что вышло…

— Это точно, — поддержала женщина, — это точно…

Дверь в комнату приоткрылась, и в щель просунулся парень, одетый в безрукавку на голое тело.

— Эйб маленькую просит, — сказал он. Потом перевел взгляд на Пэт, кивнул ей и, добавив: «Сто лет тебя не видел», скрылся в комнату.

Дверь он оставил открытой, и из щели потянуло сладковатым ароматом травки. Женщина встала, вытащила из шкафчика чайную ложку, пипетку, маленькую белую капсулу и прошла в комнату, притворив за собой дверь.

Пэт продолжала возиться с ногтем. Вдруг она резко встала и, едва не опрокинув чашку, на которую не обратила никакого внимания, направилась в комнату. Разминувшись с женщиной, возвращавшейся в кухню, Пэт подошла к столу. Два парня, сидевших поблизости, мерно кивали головами и постукивали пальцами по крышке стола в такт резкой музыке. В комнате находились еще два человека, в углу — куча разнообразной рухляди. В тусклом свете лампочки под потолком комната напоминала железнодорожный вокзал.

— Сядешь? — полуутвердительно-полувопросительно сказал парень, заглядывавший в кухню.

— Ага. Что новенького, Ред? — Пэт уселась на поручень его кресла и следила за тем, как он затягивается косячком. Он выпустил дым в сложенные вместе пригоршни, вдохнул его снова и с облегчением откинулся в кресле.

— Харви нет, — сказал он. Взглянув на Патрисию, он туманно улыбнулся.

— Знаю, — отозвалась Пэт.

Он плавно поднял руку с дымящейся сигаретой, отдал ее Патрисии и так же плавно опустил руку на ее бедро. Пэт затянулась и тоже вдохнула дым.

— Кто это на диване? — спросила она.

— Торговец из центра. Имени не знаю.

Пэт слегка повернулась на ручке кресла и стала поигрывать пальцами Реда, лежавшими на ее бедре.

— Мне сегодня что-то не по себе, Ред, — сказала она, возвращая сигарету. — Ты здесь один?

Второй парень сменил пленку в магнитофоне.

— Подожди чуток, — сказал Ред.

Пэт расстегнула куртку и сбросила ее на пол, передернув плечами. Потом снова взяла сигарету и затянулась. Ред наблюдал за ней все это время. Даже под свитером она выглядела соблазнительно.

Парень на диване повернулся и сел. Взгляд у него был какой-то размытый, на губах блуждала улыбка. Повинуясь нервному тику, уголки губ то вздергивались, то опускались вниз, поэтому улыбка выходила неестественная, пунктирная. Он поднялся с дивана и нетвердой походкой вышел из комнаты. Пока дверь была открыта, из находившейся за ней другой комнатушки послышалась возня. Дверь закрылась. Когда она открылась снова, вслед за вернувшимся парнем вошел другой в обнимку с худенькой девушкой с испуганными глазами. Девушка зябко куталась в пальто, парень нес под мышкой какую-то одежду, из кучи свисал нейлоновый чулок. Все трое скрылись за кухонной дверью.

— Все еще не по себе? — спросил Ред.

Пэт в ответ безмолвно шевельнула губами.

— Есть одно средство… — сказал Ред, после чего оба поднялись и направились в соседнюю комнату.

Бенни хорошо знал город, и какое-то время никто его не мог найти. Он залег на дно и не выходил из комнаты при свете дня. Ночью он бродил по улицам, обдумывая дальнейшие действия и коротая время.

Ночи становились все теплее. Он шел мимо небольших магазинчиков с темными окнами, вдоль длинных складов на набережной. Казалось, его шаги — единственный звук во Вселенной. Вдруг он забеспокоился, пошел быстрее, но тревога прошла, и Бенни повернул к своей берлоге, тесной комнатке с пропитанным влагой потолком и вонючим одеялом от Армии спасения.

Когда он открыл дверь, перед ним не было ничего, кроме черной пустоты. В следующее мгновение дверь вырвалась из его руки, с треском захлопнулась, и темнота наполнилась страхом и опасностью — в спину Бенни уперлось дуло пистолета. Справа кто-то задышал в шею, потом скрипнула кровать и незнакомый голос сказал:

— Не двигайся, Тейпкоу.

Бенни повиновался. Ободок шляпы вдруг стал ему тесен, затылок зачесался, но руки окаменели, и Бенни стоял как истукан.

— Кругом, Тейпкоу, и выходи наружу.

Его подтолкнули дулом пистолета, кровать скрипнула под тяжестью вставшего. Значит, их двое.

— Наружу, Тейпкоу.

Он нащупал ручку, открыл дверь и вышел из комнаты. Те двое шли следом по лестнице и вывели его к старенькому, видавшему виды «плимуту». Один сель за руль, второй рядом с Бенни. Через пару минут Бенни понял, что ошибся насчет машины: старенькие «плимуты» не рвут с места, как истребители, и моторы у них не урчат, как дикие кошки.

Всю дорогу от комнатушки до машины один из парней держал пистолет вплотную к боку Бенни. Тот вел себя смирно; сидел и прикидывал, какой шанс представится ему на этот раз — ведь всегда есть один, последний, спасительный шанс. Не хотелось верить, что всему пришел конец.

Они немного покружили по городу и выехали к реке. Затем миновали пирс, баркас у причала и покатили вдоль темной воды. Огни города мерцали, отражаясь в волнах.

Бенни увидел яхту, лишь когда машина остановилась и водитель заглушил мотор. Один из парней свистнул, из темноты раздался ответный свист. Вдвоем парни вытащили Бенни из машины и толчками в спину загнали на яхту. Он едва не упал, протискиваясь сквозь узкий лаз в каюту, представлявшую собой обычную городскую квартиру — с кожаными креслами и письменным столом. Дверь захлопнулась, и Бенни опустился на стул. Довольно большая комната, только окна круглые. В комнате было тепло, но, несмотря на это, Бенни охватил озноб.

Внезапно дверь открылась, Бенни вскочил. И тут он сделал то, что делал считанные разы в своей жизни, — снял шляпу.

В каюту медленно входил Альверато:

— Тебе налить, Тейпкоу?

Бенни охватила дрожь. Он не мог больше сдерживаться, не мог хранить в себе годы ожидания, надежды на шанс. Сейчас, когда все начинало сбываться, он даже не вполне в это верил.

— Большой… Аль… Альверато… — только и смог выговорить он.

— Слушай, Тейпкоу, не Большой Альверато, а Большой Эл или мистер Альверато. Держи стакан.

Бенни взял стакан.

— Зови меня Эл, Тейпкоу. И сядь ты.

— Хорошо, мистер… Хорошо, Эл.

Альверато наблюдал, как Бенни помешивает напиток в стакане.

— Ты чего, боишься, что ли?

Бенни поставил стакан, не говоря ни слова. Дрожь в теле не унималась. Вопрос жизни и смерти, кажется, решился в его пользу, по крайней мере на этот раз, но на карту было поставлено кое-что еще. Бенни намеревался начать все снова, как раз с той ступеньки, на которой Пендлтон хотел его задержать.

— Эй, Тейпкоу, ты где витаешь?

— Я здесь, здесь.

Все, что ему оставалось на данный момент, — это сидеть и ждать, что предложит Альверато.

— Давно ты от Пендлтона свалил, Тейпкоу?

— С неделю.

— Ты ведь у этого прохвоста на коротком поводке сидел, так?

Бенни такой поворот не понравился.

— Я уже давно на него не шестерил, у меня своя территория была.

— Ага, точно! Как раз поэтому ты его и привозил тогда…

— В ту же ночь я ушел. — Бенни почувствовал, как его тело снова напряглось.

Альверато захохотал. Взрывы смеха были такими сильными, что кудряшки на лбу тряслись и стали подпрыгивать. Затем он целиком погрузился в приготовление сигары для себя: он разжевал и обслюнявил один ее конец, потом зажег и затянулся, выпустив дым. Бенни терпеливо ждал.

— Как ты смотришь на то, чтобы заработать тысчонку?

— Смотря каким способом, Эл.

— То есть?

— Смотря чем это все кончится.

Альверато обдумал ответ и продолжал:

— Слушай, я тебя впервые увидел в тот вечер, когда ты и этот хренов счетовод оказались у меня дома. Я сразу понял, что ты парень не промах и кое-чего стоишь. Возможно, ты мне пригодишься.

Бенни выпрямился в кресле.

— Короче, повторяю вопрос: правда, что ты у Пендлтона на коротком поводке сидел?

— Что вы имеете в виду?

— Да то и имею! Какого хрена, Тейпкоу? Ты что, по-английски разучился понимать?!

Бенни не мог решиться, как лучше разыграть свою карту. Если бы он только знал, с какой стороны зайдет Альверато… Но тот пока ничем себя не выдал.

— Вы все забрасываете удочки, Альверато, ищете, что бы из меня вытянуть. Думаете, сейчас нащупаете, а потом уже и договариваться проще будет. Мы это все проходили.

— Да заткнись ты, Тейпкоу! — Лицо Альверато неожиданно налилось кровью. Он тяжело поднялся, чтобы долить виски. На этот раз он не предложил Бенни выпить. — Так, пожалуй, пора получить от тебя кое-какие ответы, Тейпкоу. Ты шоферил у Пендлтона?

— Да. Но у меня была своя территория.

— Господи, Тейпкоу, ты когда-нибудь заткнешься? Черт с ней, с твоей паршивой территорией, я спрашиваю, ты у Пендлтона водилой работал?!

— Да.

— Еще что делал?

— Много чего.

— Например?

— Да что угодно. Привозил его штаны из химчистки, бегал с записками в контору, чертовы папки за ним таскал… — Бенни раздражался все сильнее. — Отвечал на телефонные звонки. Барышня на телефоне…

— Какого рода звонки?

— Да всякого рода! А вас какие интересуют, Альверато?

— Заткнись, я вопросы задаю.

Бенни заткнулся. Лезть в бутылку в его планы не входило.

— Давай-ка проверим, что ты знаешь, Тейпкоу. Как звали человека Эйджера во Фриско?

— Вертлявый Пинтон.

— Как Эйджер ввозил порошок в страну?

— Героин?

— Что ж еще, дубина!

— Этим занимался Пендлтон.

— Я спросил, как.

— Италия. Через Италию.

— Тейпкоу, у тебя серьезные проблемы со слухом. Пока ты не сказал мне ничего, что я не знал бы раньше.

Точно, Бенни угадал. С Пендлтоном у Альверато ничего не вышло, так он решил прощупать одного из подручных — авось что-то знает. Может, хоть намек какой-нибудь. Стоимостью этак в миллион баксов…

— Ну? Ты чего задумался?

Шанс, Тейпкоу! Тот самый шанс, один из миллиона!

— Было несколько звонков, которые показались мне важными. Один голос повторялся довольно часто. Пендлтон высылал меня из комнаты после того, как я его соединял. Судя по его поведению, это была крупная рыба. Кличка была «АА». Пожалуй, это все, что сейчас в голову приходит, «АА».

— Крупная рыба? Ты сказал «крупная рыба»?! — Альверато вскочил и заорал: — Вот тут ты не ошибся, придурок! Это был я, Агриппино Альверато, ясно тебе?! «АА»! А теперь проваливай, чертов кусок дерьма! Проваливай, пока я тебе башку не раскроил!

Бенни не мог пошевелиться от страха. Боялся он не этого жирного борова, оравшего и брызгавшего слюной. Он с ужасом чувствовал, как удача просачивается сквозь пальцы, а ведь она была так близка…

— Вон отсюда!

Бенни почувствовал на лице капельки слюны — так близко стоял Альверато.

И тут у Бенни открылось второе дыхание, он почувствовал внезапный прилив сил. Он встал, подошел к столу и наполнил свой стакан. Руки слегка дрожали. Бенни глотнул виски, краем глаза наблюдая за стоявшим поблизости Альверато. Возможно, Пендлтон был прав насчет Большого Эла. Шумный пережиток былых времен, присосавшийся к Эйджеру, с автоматами вместо рук и патронами вместо извилин…

— Я готов кое-что продать.

— Продать? — Альверато сбавил тон, уставившись на собеседника.

— Сколько заплатите?

— Слушай, ты, сопляк, я всегда плачу столько, сколько это стоит. Что ты собрался продавать?

— Кое-что из итальянских связей. Сколько?

— Пора тебе кое-чему научиться, щенок. Большой Эл в орлянку не играет: если дело стоящее, заплачу без обид, но сначала мне надо знать, о чем речь.

— Тысяча на счет, Эл. Я в орлянку тоже не играю.

— Идет.

Бенни подошел поближе и заговорил:

— В горах есть вилла, на которую Пендлтон ездит раз-другой в год. Кроме нас двоих, там никто из его людей не бывает. Он туда около года не появлялся, я знаю, потому что туда его только я возил. Старик смотритель меня знает в лицо и о последних событиях наверняка еще не слышал.

— Ну, давай, давай, и чего там?

— Сейф, Эл, и я знаю, где он запрятан. Денег там нет, только разные бумаги и папка с замочком, я из коридора видел. Он ее доставал и звонил по телефону, иногда за границу, а перед этим всех выгонял из комнаты и…

— О’кей, о’кей. — Альверато подошел к двери, открыл ее и выглянул наружу. Вернувшись, он сказал: — По рукам. Съездишь туда. Встречаемся завтра в девять. Мой парень тебя подхватит возле пирса.

В горы они отправились часов в десять утра. Смайли вел машину, Бенни сидел сзади и молчал, сложив руки на груди.

— Мистер Тейпкоу!

— Зови меня Бенни.

— Конечно, запросто, Бенни. Ты, случайно, не знаешь, какого типа этот сейф?

— Это по твоей части. Все, что я знаю, это что он встроен в стену.

— Ладно.

Какое-то время оба молчали.

— Бенни, а он круглый или квадратный, не помнишь?

— Круглый.

— Так. Это может означать…

— Слушай, Смайли, а как насчет того, чтобы размышлять про себя? Чего ты волнуешься, ты же специалист.

— Ну да, конечно. Я учился у таких мастеров!

— Ну и успокойся. Веди машину.

— Конечно, Бенни.

Часа через два они свернули в горы. Дорога была засыпана щебнем и петляла между деревьев.

Внезапно перед ними выросли ворота. Бенни вышел из машины, подошел к пустой караульной будке и принялся ощупывать щели между камнями кладки. Один из камней повернулся, открыв углубление с телефоном. Бенни сказал что-то в трубку, и ворота открылись автоматически. Машина въехала внутрь и через какое-то время остановилась у подъезда виллы. На ступенях стоял старик с ружьем в руках.

— Вылезайте из машины и покажитесь, — крикнул он. Они подчинились. — А, мистер Бенни! Рад вас видеть! А этот с вами, кто будет?

— Это Смайли, мистер Хастон. Новичок.

— Мистер Пендлтон что-то ничего про него не говорил, что, мол, приедет.

— Вот поэтому я с ним. Все нормально, Хастон, опустите свою берданку.

— Ну ладно, заходите уж, хотя мистер Пендлтон сроду ничего такого не говорил, чтобы какой-то Смайли сюда приезжал… Вообще-то он и вовсе ничего такого не говорил, чтоб в этом месяце кто-то сюда приехал. Разве что случайно.

Бенни направился к старику. Голос его звучал как обычно.

— Случайно? И больше ничего не сказал?

— Да, случайно, парень. Не знаешь, что он собирается делать? Не знаешь… Эй, а чего это твой Смайли там пристраивается делать?

Хастон шагнул с крыльца, глядя, как Смайли вытаскивает из машины длинный черный чемодан и небольшую емкость с кислородом.

— Думаю, мне лучше… — Продолжить он не успел, потому что Бенни шагнул к старику сзади и с силой ударил по затылку. Хастон закатил глаза и скатился вниз по деревянным ступеням веранды.

Бенни и его спутник прошли сквозь просторную гостиную и кухню в кладовку. Здесь Бенни открыл левую дверцу шкафа, вернулся к входной двери и нажал на полоску штапика на ней. Одна из полок с шелестом двинулась в сторону, открывая небольшой, круглый, утопленный в стене сейф.

Смайли окинул сейф беглым взглядом, отложил инструмент и взялся за работу, что называется, голыми руками. Сначала Бенни наблюдал, потом вышел из комнаты, снова вернулся:

— Ну что, продвигается?

— Ага.

— Долго еще?

— Да нет, не очень.

Бенни встал рядом, притоптывая от нетерпения.

— Бенни, Бога ради, постой где-нибудь в сторонке. Ты меня нервируешь.

— Давай работай.

Смайли выпрямился и обернулся:

— Не знаю, в курсе ли ты, как это делается, Тейпкоу, но мне надо сосредоточиться. Так что не стучи башмаками, а?

Смайли вернулся к работе. Бенни беспокойно теребил шляпу, натягивал ее по самые глаза.

— Слушай, Смайли…

— Да не дергайся, уже готово. — С этими словами он отворил дверь сейфа.

— Ну, слава Богу. — Голос Бенни сорвался на хрип. — Рассовывай все по карманам. Эй, уронил что-то, тетрадку, давай ее сюда. Все, смываемся, черт с ними, с инструментами, брось их!

— Я свои инструменты не бросаю, Тейпкоу.

— Бросишь, как миленький… — Он запнулся. Сначала раздался звук, а потом оба увидели, как полка в шкафу медленно двинулась обратно, толкая открытую дверь сейфа, до тех пор, пока ее не заклинило.

— Подмогу привел, Тейпкоу? — произнес вежливый голос.

Оба резко обернулись и увидели худощавого человека в темном костюме. Он стоял у входа в кладовку, держа одну руку в кармане узкого длинного пальто, а другой нажимая на штапик.

— Пендлтон! — воскликнул Бенни голосом, полным ненависти.

Высокомерная улыбка появилась на лице Пендлтона, однако выражение близко посаженных глаз оставалось безразличным.

Внезапно Бенни швырнул чемодан с инструментом в сторону бывшего шефа и рванулся прочь. Смайли бросился следом. Они проскочили кухню, обогнув здоровенный стол, стоявший посередине, и через прихожую выбежали в кабинет с витражными окнами, выходившими на террасу.

Пендлтон даже не шевельнулся. Впрочем, этого и не требовалось: прежде чем парни добежали до кабинета, им навстречу вышел невысокий мужчина с пистолетом сорок пятого калибра в руках. Обернувшись, они увидели его двойника позади себя. Все участники сцены застыли в молчании.

Тишину прервали звонкие мерные шаги, приближавшиеся со стороны прихожей. Дверь открылась, вошел Пендлтон.

— Тейпкоу, — сказал он, — выйди, пожалуйста, в прихожую.

Ствол пистолета воткнулся Бенни в ребро, и ему пришлось подчиниться. Пендлтон отстранился, давая дорогу.

— Посередине прихожей, Тейпкоу, валяется одна из бумаг — ты ее обронил в спешке. Поди подыми ее, принеси и положи на фортепьяно.

Бенни подчинился.

— Если не ошибаюсь, твоего друга зовут Смайли? Смайли, подойди к фортепьяно и выложи на него все, что ты украл из сейфа. Положи рядом с той бумагой. Ты, Тейпкоу, сделай то же самое.

Они повиновались. И опять Бенни не чувствовал страха перед Пендлтоном, не боялся за свою жизнь, не страшился безумно жестокой мести, на которую тот был способен, но с ужасом признавал про себя, что еще один шанс потерян. А это для Бенни было хуже смерти.

Смайли стоял совсем близко, рылся в карманах. На верхней губе его выступил пот, и он нервно слизнул капельки.

— Ну что, конец? — шепнул он Бенни.

— Незачем шептать. — Звучный голос Пендлтона раздался совсем близко. — Отвечая на твой вопрос, скажу, что это не конец. Опустошайте карманы, и я отпущу вас обратно к Альверато, причем живыми, если вас это интересует. Вы вернетесь к нему и скажете, что я очень обижен его грубыми попытками оказать на меня давление в данном вопросе. И еще скажете, что я нисколько не заинтересован в дальнейшем с ним сотрудничестве ни по одному из возможных направлений. А сейчас, поскольку вы закончили, повернитесь кругом и выходите через ту дверь.

Пендлтон шагнул в сторону, напарники повернулись. Смайли продолжал слизывать пот с верхней губы, лицо Бенни выражало упрямую надежду. Возможно… Тут его рукав зацепился за рамку стоявшей на фортепьяно фотографии, он дернул рукой, и картинка грохнулась об пол. Бенни вздрогнул, услышав, как стекло захрустело под его каблуком.

Пендлтон не вымолвил ни слова.

Тейпкоу и Смайли прошли вперед, за ними последовали люди Пендлтона с оружием наизготовку, замыкал процессию сам хозяин, закрывая на ходу двери. Они прошли через кабинет, солярий, столовую и вышли через просторную гостиную на крыльцо.

— Стоп. — Голос Пендлтона звучал отрывисто. — Смайли, идешь к машине. Тейпкоу, стой, где стоишь.

Когда Смайли сел в машину, Пендлтон махнул одному из своих людей.

— На пол, — сказал он.

Парень схватил Бенни сзади и бросил на землю. Пендлтон подошел вплотную и посмотрел на Бенни. Раздался глухой звук — ботинок босса с размаху врезался Бенни в живот. Тот дернулся, застонал и потерял сознание, издав глухой всхлип.

Очнулся он в красном тумане боли. Первое, что он почувствовал, был холодный пот на лице; потом послышались голоса.

— …По-моему, лучше здесь.

— Трудно подобрать более глухое место.

Голоса были незнакомые.

— Только вот смотритель, — этот голос он узнал сразу, — он уже пришел в себя, и мне не хотелось бы, чтобы он слышал выстрелы.

Следующая фраза Пендлтона была обращена к Бенни:

— Ты проснулся вовремя, чтобы не пропустить собственные поминки.

Бенни увидел подпорки крыльца, лица троих мужчин. Тут живот его свела судорога, и остальное уже перестало волновать.

— Давайте здесь, — сказал Пендлтон. Он больше не смотрел на Бенни. — Отъедем подальше, и ты, Ладлоу, займешься делом. Без стрельбы справишься?

— Запросто, мистер Пендлтон.

— Труп принесешь обратно в машину. То есть в багажник, конечно.

Все трое посмотрели на лежавшего на полу Бенни, и Ладлоу кивнул:

— В багажник.

— Тейпкоу, ты идти можешь?

Скорее механически, чем сознавая, что делает, Бенни попробовал приподняться на одном локте. Боль обнаружила себя сразу, но Бенни превозмог ее, встал на колени, перевел дух.

— Ну, давай, Тейпкоу, можешь ведь!

Он смог. Он даже доплелся до машины, где один из парней распахнул для него дверь. Бенни едва не поблагодарил другого, подавшего руку изнутри.

На мягком сиденье было приятно, в машине тепло, и Бенни слегка задремал, однако толчки неровной дороги создавали дискомфорт. К тому же Пендлтон что-то говорил, пришлось напрячься и слушать.

— Перед тем как умереть, я хочу, чтобы ты понял, за что я тебя наказал сегодня. Во всем, что я делаю, всегда есть смысл: ты виноват в неуважении. На фотографии, которую ты раздавил, была моя дочь.

Бенни никогда ни к кому не испытывал сильной ненависти, но сейчас он почувствовал прилив какой-то неведомой энергии и понял, что это и есть ненависть.

Машина продолжала спускаться по дороге, потом остановилась. Бенни сидел неподвижно. Когда Ладлоу подтолкнул его пистолетом, Бенни выбрался наружу, надел шляпу и пошел вперед, как ему было велено. Он не оглядывался ни на Пендлтона, ни на машину, ни на водителя, который открывал багажник.

— Стой, — сказал Ладлоу. Бенни остановился и повернулся.

Ладлоу стоял на расстоянии вытянутой руки. Он слегка наклонился, перекладывая пистолет из руки в руку на манер кастета. Видимо, он собирался ударить Бенни рукояткой по голове.

— Я не велел поворачиваться.

В темноте Ладлоу напоминал сгорбленную обезьяну. Он сразу вернул пистолет в исходное положение. Бенни стоял и смотрел ему в лицо.

— Все равно я тебя продырявлю, — сказал Ладлоу, — так что лучше повернись спиной.

Бенни повернулся, прислушиваясь к шороху за спиной. Ладлоу не двигался.

— Шляпу сними.

— Сам и снимай, горилла.

— Что?! — начал было Ладлоу, но справился с собой. Бенни услышал, как убийца снова взял пистолет за ствол.

Вдруг Бенни пригнулся, прыгнул на шаг вперед и замер. Он все правильно рассчитал — Ладлоу не мог остановить его рукояткой пистолета. Только сейчас он перехватил оружие и наставил на Бенни, но тот не двигался. В метре от себя он увидел дерево.

— Клоун хренов, — ругнулся Ладлоу, — я тебя чуть не продырявил.

Бенни не ответил, он вслушивался в происходившее за спиной. Валежник хрустел под ногами у Ладлоу, потом хруст прекратился, звякнул металл — пистолет вновь оказался стволом вниз.

— Шляпу сними.

— Отдохнешь.

Бенни услышал недовольное бурчание, потом треснули ветки — Ладлоу сделал полшага назад, чтобы размахнуться; он стоял достаточно близко для удара, пока Бенни не рванул вперед. С размаху он врезался в дерево и повис, обхватив его руками, слегка повернув голову.

Зрелище для Ладлоу было впечатляющее: приговоренный совсем лишился рассудка, бросился на дерево и висит теперь на нем, как выстиранная тряпка.

Бенни выждал ровно секунду, пока Ладлоу подскочил для удара, и слегка пригнул голову. Рукоятка пистолета скользнула по краю шляпы.

С этого мгновения роли поменялись. Бенни схватил Ладлоу за руку и переломил ее об колено — старый верный прием. Рука хрустнула и повисла. За миг до того, как из глотки Ладлоу готов был вырваться крик, ее схватили железные пальцы Бенни. Ладлоу извивался и дергался, пока лицо его не посинело — он был мертв.

Бенни бросил его у дерева и направился сквозь кусты с пистолетом наперевес к машине. Увидев ее, он почувствовал, как челюсти свела судорога ненависти. Он начал стрелять слишком рано. Обойма опустела, и Бенни заорал в бессильной злобе вслед удалявшимся огням машины с дергавшейся на кочках незакрытой крышкой багажника.

Идея пришла Бенни в голову, когда Пендлтон объяснил ему причину избиения, еще там, на крыльце, до того, как его повели убивать в кусты.

Для Ладлоу это означало смертный приговор задолго до того, как Бенни схватил его за глотку. Это была зацепка, находка, это был большой и реальный план, который обещал красивую жизнь.

Когда Бенни добрался до дома Альверато, было семь вечера. Он позвонил в дверь, и навстречу ему снова вышла рыженькая. Халат, который был на ней надет, держался исключительно на честном слове.

— О, шофер! — сказала она с удивлением и отступила, пропуская Бенни внутрь. Когда он вошел, она заперла дверь и, проходя мимо Бенни, пробормотала: — Подожди здесь, мне еще одеться надо.

Проводив ее взглядом, Бенни в мыслях горячо поддержал такое ее намерение. Он стоял посреди прихожей и ждал. Затем появился Альверато. На нем был темный фрачный костюм, заколка на рубашке сверкала бриллиантом, разбрасывая многочисленные блики. Выйдя в прихожую, Альверато с грохотом закрыл за собой дверь:

— Я думал, тебя кончили.

Это была просто фраза. Не вопрос, не приветствие, просто замечание с холодным выражением лица. Бенни поднял шляпу в знак приветствия:

— Есть что рассказать.

— Да ну? Как тебя лупили в живот?

— Я серьезно, Эл.

— А, ну да, про то, как ты от страшного серого волка убежал, чтобы потом этим хвастаться.

Бенни закусил губу, стараясь говорить спокойно:

— Это важно, Эл. Я знаю, как взять Пендлтона за живое.

— Да-да, знаю, как в прошлый раз. А теперь проваливай, у меня рабочий день кончился.

— Эл, ты должен меня выслушать, я…

— Тейпкоу, ты, сукин сын, катись отсюда! — проорал Альверато. На звук его голоса открылась боковая дверь, и в прихожую выскочили двое крепышей, один из которых был Бенни знаком — птицеобразный Берди. Альверато кивнул ему и скрылся за дверью, в которую вышла рыженькая.

Ствол сорок пятого калибра уставился в живот Бенни. Все было просто и ясно, Бенни пришлось ретироваться. Берди закрыл за ним дверь.

К одиннадцати вечера улица опустела. Моросил дождь, и по краям тротуара образовались небольшие лужицы. Бенни передернул промокшими плечами и уставился в окно прихожей.

Когда из открывшихся дверей лифта вышел Большой Эл об руку с рыженькой, их сопровождали трое телохранителей, непрерывно оглядывавшихся по сторонам. Впереди, как настоящий дворецкий, вышагивал Берди.

Бенни направился им навстречу, как только процессия оказалась на улице, но один из крепышей тут же загородил ему дорогу, ткнув револьвером под ребро.

— Возьмите его, ребята, — скомандовал Берди, и через секунду Бенни оказался прижатым к стене. — Проверьте, нет ли оружия.

Оружия не оказалось.

— В аллею его, с глаз долой.

Они уже потащили его в аллею, когда Бенни встретился взглядом с Альверато.

— Эл, ты должен меня выслушать. Скажи своим орлам, чтоб сбавили обороты, мне нужна всего минута.

Альверато посмотрел на Бенни, как смотрят на навозного жука, попавшего в паутину. Рыженькая хихикнула.

— Эл! — Бенни уже кричал. Он хватался за последний шанс мертвой хваткой, как охотничий пес, который не разожмет челюсти до тех пор, пока в нем теплится жизнь.

Его уже практически дотащили до аллеи, и Бенни не мог даже обернуться, чтобы посмотреть на Альверато.

— А почему бы тебе его не выслушать? — спросила вдруг рыженькая.

Альверато презрительно хмыкнул.

— Машина еще не пришла, дорогой, все равно без дела стоим… — продолжила она.

Бенни тащили за угол дома.

— Ну так что? — не отставала рыженькая.

— Верните его, — крикнул Альверато.

Бенни отпустили, и он рванул обратно к подъезду. Лицо его исказилось от нервного напряжения.

— Послушай, Эл, выкладываю все быстро. Есть способ подцепить Пендлтона на крючок и заполучить его навсегда. Его только нужно взять за самое слабое место. У него есть…

— Ваша машина, босс. — И Бенни отодвинули в сторону, освобождая дорогу огромному седану, вползавшему на дорожку перед подъездом. Сначала сели Альверато и девушка, потом остальные.

Бенни продолжал говорить со скоростью пулемета:

— На этот раз наверняка, клянусь. Ты меня слышишь? У него есть дочь, Эл, и она для него важнее всего на свете, поверь мне, если с ней что-то случится, — они захлопнули дверцу машины, — Пендлтон жизнь отдаст, чтобы…

Седан тронулся с места. Бенни пытался вцепиться в стекло ногтями и хрипел:

— Эл! Слышишь меня? Я готов сам этим заняться, клянусь! Да еще и итальянская цепочка, Эл, слышишь?!

Машина с ревом набрала скорость, отшвырнув Бенни к обочине. Ему показалось, что он услышал женский смех, затем все стихло. Бенни остался один. Он стоял опустив руки, горло сдавило от досады. В ботинках хлюпала вода. В конце аллеи еще виднелись удалявшиеся габаритные огни автомобиля. Бенни опустил голову.

Когда он снова поднял взгляд, огни застыли на том же месте, в конце квартала, более того, они не двигались. Он не придал этому значения, как вдруг его кто-то окликнул:

— Эй, Тейпкоу! Ты что, не слышишь?! Альверато тебя ждет!

Бенни стоял как вкопанный, уставившись вслед машине. Одна дверца ее была открыта, из нее высунулся человек и махал рукой:

— Тейпкоу! Ты в игре!

Бенни глубоко вдохнул и задержал дыхание. Сначала он вытер ладони о брюки, затем поправил шляпу, насадив ее поглубже на голову, сделал шаг вперед и остановился у края дороги.

Когда машина приблизилась, Бенни дождался, пока задняя дверь окажется прямо напротив него. Она открылась и вновь захлопнулась, впустив его внутрь. Рыженькая больше не хихикала.

— Тебе понадобится какая-то одежда, — сказал Альверато.

Бенни допил стакан.

— Да, — ответил он.

— Вот тебе две штуки на расходы. Думаю, на Флориду должно хватить.

— Конечно.

Они помолчали. Альверато вышагивал по комнате, нервно облизывая губы:

— Ты уверен насчет плана, Тейпкоу? Не сорвется?

— Ну я же сам все разрабатывал.

— Все равно, давай еще раз пробежимся по схеме. Через пять дней…

— Твои люди ждут меня в Сент-Питерсберге, на углу Оранжвуд и Девятой. Не могу точно сказать, когда я там появлюсь, так что пусть ждут весь день, часов с девяти утра. Я ее привезу. Если что не так, я тебе звоню или сюда, в клуб, в течение двух следующих дней, или во Флориду, если позже.

— О’кей. Пока вроде все. Хлебнешь на дорожку?

На дорожку Бенни не отказался. Выйдя из клуба, он направился на парковку, где его ждал серый «кадиллак». На этой машине ему предстояло осуществить задуманное. Газанув несколько раз, он рванул с места.

Добравшись до пригорода, Бенни подъехал к небольшой гостинице, отдал ключи швейцару, чтобы тот припарковал машину, и снял номер на ночь. Номер стоил двадцать пять долларов, Бенни заплатил сразу, потом направился в галантерейную лавку, находившуюся тут же, в фойе, и накупил всякой всячины — два костюма, три куртки, четыре пары брюк и так далее по нарастающей. Обеспечив себя таким образом одеждой, Бенни удалился в номер.

К тому времени, как принесли покупки, он успел принять душ и выпить немного виски. Один из костюмов Бенни сразу надел и спустился в ресторан. Поужинав, он вернулся к себе, снова выпил и лег спать. Проснулся в девять утра, а в одиннадцать уже ехал по шоссе на юг от города.

Колледж «Ванмеер» располагался среди невысоких, покрытых лесами холмов и напоминал картинку из рекламного журнала. Бенни остановился в Портвилле, миль за двадцать до колледжа, и зашел в придорожный магазинчик. По междугородному телефону он связался с колледжем.

— Говорит шофер мистера Пендлтона, — сказал он в трубку, — несколько дней назад мы оставляли сообщение для мисс Патрисии Пендлтон, но она не ответила. Могу я с ней переговорить?

— Боюсь, это невозможно, сэр. Она на общем собрании по случаю весенних каникул и раньше двух не освободится. Вы не могли бы позвонить попозже?

— Нет, спасибо. Хотя, знаете, передайте ей, что шофер мистера Пендлтона подъедет в колледж к половине третьего, и она должна к этому времени быть готова. И вот еще, мисс. Скажите там вашему начальству, что мистер Пендлтон ужасно разочарован неисполнительностью ваших служащих. Мы несколько раз звонили, но, видимо, никто не передавал наших сообщений мисс Патрисии. Проследите, чтобы впредь этого не повторялось.

Бенни повесил трубку и подошел к стойке.

— Чашку черного кофе, — сказал он, прикуривая сигарету.

Пока все шло нормально. Сейчас ему предстояло разыграть часть партии, связанную с Пэт. Он не знал Пэт близко, но надеялся, что ее уважения к папаше хватит для того, чтобы клюнуть на придуманную Бенни историю. От этого сейчас зависело все: в случае проигрыша спасти его не могло даже чудо, зато при выигрыше Бенни получал красивую жизнь среди сильных мира сего.

Он надвинул шляпу поглубже и вышел на улицу.

Ровно в половине третьего он вошел в административный корпус «Ванмеера» и спросил мисс Пендлтон. На Бенни была шоферская фуражка. Его попросили подождать, и, пока секретарь наводила справки, он сел в кресло с прямой спинкой и принялся читать бюллетень колледжа. Ему смертельно хотелось закурить.

— Мисс Пендлтон говорит, что вам следует подъехать к общежитию, — услышал Бенни. — Это корпус Мактули, вон тот, со шпилями, на противоположной стороне лужайки.

Пока Бенни объезжал лужайку, руки несколько раз соскальзывали с баранки — от волнения ладони вспотели.

Она стояла на ступеньках крыльца, высматривая знакомую машину и не находя ее. Коротко стриженные волосы взъерошились на ветру, юбку приходилось придерживать. Бенни обратил внимание на темный загар, покрывавший ноги девушки.

— Мисс Патрисия, я здесь!

Она подождала, пока он выйдет из машины, и вопросительно посмотрела, ожидая, что он скажет.

— Вам передавали наше сообщение, мисс Пендлтон?

Лицо ее выглядело холодным, словно каменным, прямо как у отца.

— Ты что здесь делаешь, Тейпкоу?

— Так уж вышло, мисс Патрисия. Мы вам пытались дозвониться несколько раз, но, видимо, вам ничего не передавали. Мистер Пендлтон хотел бы, чтобы вы вместе с ним провели каникулы во Флориде. Меня прислали на машине за вами.

Она ответила не сразу:

— Мне показалось, что вы с Турком поцапались.

— Это уже улажено. Мистер Пендлтон проявил большую душевную щедрость.

— Это он может. — Она уставилась на Бенни. — Значит, во Флориду? Но у меня же совсем не было времени собраться…

— Сожалею, мисс Пендлтон, но ваш батюшка очень настаивал.

— Это он может, — повторила Пэт.

Они на мгновение замолчали, глядя друг на друга. Потом она сделала два шага вниз по ступеням и оказалась рядом с Бенни.

— Ты хочешь сказать, что вы с Турком чуть не поубивали друг друга в присутствии моего дорогого папочки и это сошло тебе с рук? — На ее лице появилось некое подобие улыбки, слегка кривоватой от высокомерия. — И как же это тебе удалось?

Бенни внутренне напрягся, но виду не подал. Он просто пожал плечами и улыбнулся в ответ. Патрисия стояла совсем близко, и край ее юбки, полоскавшейся на ветру, задевал его ногу.

Девушка сделала шаг назад, улыбка исчезла.

— Ладно, Флорида так Флорида. — Она снова разговаривала с прислугой. — Я тебя позову, когда соберу сумки.

Высокомерная чертовка. В принципе она была довольно симпатичной, если не считать этих идиотских манер высшего общества. На свои двадцать три она не выглядела.

— Тейпкоу, можешь забрать вещи! — Она высунулась из окна третьего этажа. — Возьми пропуск у девушки на входе, она тебе дорогу покажет.

Он поднялся в комнату, держа себя как подобает водителю, и взялся за сумки.

— Когда все уложишь, подожди у административного корпуса. У меня одно небольшое дело. Ну, давай пошевеливайся, Тейпкоу! Мы же торопимся, а? — С этими словами она выпорхнула из комнаты, оставив Бенни с вещами.

Ждать у административного корпуса пришлось почти час. У Бенни от волнения стали чесаться руки, и он нервно потирал их о руль. На голос, который раздался вдруг у самого уха, Бенни отреагировал не сразу.

— Привет. Она сейчас будет. — С этими словами кто-то открыл заднюю дверь машины.

Бенни обернулся. Ему стало не по себе.

На заднем сиденье он увидел молодую девушку, которая пыталась привести в порядок свой неопределенного цвета, фасона и размера наряд. Одежда висела на ней как на вешалке, завивка абсолютно не вязалась с формой лица, очки были без оправы, а цвет помады вызывал потусторонние ассоциации. Ноги у нее были ничего, но туфли… В общем-то, и лицо было довольно милое, только она совершенно не умела за ним следить.

— Сестра, ты ошиблась машиной. Вылезай.

Она оцепенело уставилась на Бенни, не в силах пошевелиться:

— П-простите, но… но я думала…

— Давай, давай!

К ней вернулись силы, она выбралась из машины и направилась было прочь, но вдруг остановилась, задумалась и вернулась к водительскому окошку:

— Простите, это разве не машина Пендлтонов?

— А тебе-то что? — Бенни почувствовал, как нервы напряглись.

— Ну, вообще-то… — Она попыталась выправить ситуацию нелепым смешком. — Честно говоря, меня попросили. То есть пригласили.

— Чего-чего?

— А что, Пэт вам ничего не сказала? Она берет меня с собой, во Флориду. Меня зовут Нэнси Дрисколл.

Одно небольшое дело, так она, кажется, сказала. Одно небольшое дело, которого вполне достаточно, чтобы угробить миллионодолларовый план! В эту секунду Бенни увидел Пэт.

— Эй, — сказала она, — ты успела раньше меня! Вы уже знакомы? Бенни Тейпкоу, наш шофер. Мисс Дрисколл.

— Знакомы, — пробормотал Бенни.

Он вылез из-за руля, подхватил сумку мисс Дрисколл и засунул в багажник. Девушки стояли у машины и болтали. Ни слова о случившемся — вот она какая, эта Дрисколл. Слишком скромная, чтобы устроить сцену, слишком правильная, чтобы пожаловаться.

— Мисс Дрисколл работает в канцелярии декана, — сказала Пэт, — а я туда так часто попадала, что мы не могли не познакомиться, правда, Нэнси? — Пэт засмеялась, Нэнси выдавила смущенную улыбку.

— Так приятно, что ты меня позвала, — сказала она. — Да еще в последнюю минуту. Надо же, приди ты на пятнадцать минут позже, и я уже уехала бы к матери…

— У тебя все лето впереди, еще наобщаешься, — отреагировала Пэт, — давай усаживаться.

— Да нет, у меня летом тоже занятия…

— Давай, давай, Нэнси, садись.

Девушки уселись назад, Бенни завел машину. Он рванул с места и понесся вниз по крутому склону, как будто спасался от погони. Цель в принципе недостижимая: то, от чего он пытался сбежать, находилось прямо у него за спиной, на заднем сиденье машины, в виде самодовольной барышни, относящей себя к высшему сословию, и бестолковой дурнушки, предвкушавшей приятный отдых. Скоро обеим предстояло осознать, насколько сильно они заблуждались…

— Твой мистер Тейпкоу ведет машину просто как гангстер, — с претензией на юмор сказала мисс Дрисколл и попыталась усмехнуться. Назвать попытку удачной можно было с большим трудом.

Зато Пэт захохотала от всей души. Она откинула голову назад и сотрясалась всем телом. Какое-то время она не могла с собой справиться, потом наклонилась к Бенни и похлопала его по плечу:

— Эй, Тейпкоу, ты слышал?! — Она все еще боролась с приступами хохота. — Боже, Тейпкоу, ты это слышал?

— Я что-то смешное сказала? — В голосе мисс Дрисколл звучало недоумение.

— Смешное? — Теперь Пэт пыталась засмеяться нарочно. — Смешное!

Она раскрыла свою сумку, покопалась в ней и вытащила на свет Божий непочатую бутылку виски. Отвернув пробку, Пэт поднесла бутылку ко рту и сделала мощный глоток.

— Класс! — выдохнула она и передала бутылку мисс Дрисколл. — Давай, давай, Нэнси, а то я тебе не расскажу одну оч-чень веселую историю!..

Бенни прошиб пот. Девушки еще попрепирались насчет виски, в конце концов мисс Дрисколл сдалась, глотнула и даже сказала, что ей понравилось.

— Пэтти, ну, рассказывай свою историю! — попросила она, возвращая бутылку.

— Ты когда-нибудь была знакома с гангстерами, Нэнси?

— Ой, конечно, же, нет! — ответила мисс Дрисколл.

Пэт откинулась на сиденье и заговорщическим голосом произнесла:

— Только никому не говори, дорогая, но ты знакома по меньшей мере с одним из них.

— С кем?!

— А вот, с Тейпкоу. Он когда-то им был.

Губы мисс Дрисколл изобразили средних размеров букву «О», после чего обе девушки снова приложились к бутылке.

— Он, правда, утверждает, что сам гангстером не был, но возил одного довольно крупного бандита. Тейпкоу, расскажи-ка об этом поподробнее! — захихикала Пэт.

— Лучше бы вы меня об этом не спрашивали.

Бенни постарался, чтобы его голос прозвучал как можно безразличнее. Он больше всего на свете хотел, чтобы они заткнулись и дали ему время собраться с мыслями. Прежде чем они доберутся до Сент-Питерсберга, он должен был найти выход. В машине Бенни, когда она остановится на перекрестке Девятой и Оранжвуд, должна была сидеть только одна девушка, и этой девушкой должна быть Пэт.

— Тейпкоу, скажи что-нибудь! Расскажи нам, как ты работал на гангстера.

— Нечего рассказывать. — Бенни был предельно краток. — Просто возил его, и все. Забирал из офиса и вез домой, больше ничего.

— Ну, он немножко стесняется, — сказала Пэт, обращаясь к мисс Дрисколл, — так что я тебе сама расскажу. Он поставлял тому человеку девушек для развлечений!

«Вот зараза, — подумал Бенни, — к чему это она клонит? И откуда она про эти дела узнала?»

— Не может быть!

Казалось, у мисс Дрисколл перехватило дыхание. Бенни не мог решить, то ли она была в шоке, то ли ей было интересно.

— Пэтти, а как же… А твой отец в курсе такого… Ну, прошлого? Боже мой, это же… — Тут голос ее оборвался, она глотнула из бутылки.

Патрисии игра нравилась.

— Нэнси, ты не должна думать о нем плохо, он этим занимается только за деньги. Какая там сейчас цена, Тейпкоу? Мы, например, за сколько бы пошли? — У Пэт вырвался смешок, от которого Бенни похолодел.

— Вам не следует так говорить, мисс Патрисия. — Фраза прозвучала бесстрастно, голос не выдал титанических усилий, которые потребовались Бенни, чтобы сдержаться. Еще чуть-чуть, и он сказал бы ей всю правду.

— Вот возьмем, к примеру, Нэнси, — не успокаивалась Пэт. — Или не так. Вот взял бы ты Нэнси?

На это Нэнси ответила сама:

— Пэтти! Я запрещаю тебе так говорить! В моем возрасте… — Тут она икнула.

— А сколько тебе, Нэнси?

— Мне?..

— Она что, слишком молода, Тейпкоу?

— Нет! — Бенни едва сдерживался, вцепившись в руль и не отрывая глаз от дороги.

Мисс Дрисколл попыталась издать какой-то звук, но Пэт ее опередила:

— Ну тогда слишком стара.

Бенни почувствовал, как ухмыляется эта сопливая чертовка.

— Боже мой! — едва слышно выдохнула мисс Дрисколл. Звякнуло стекло — бутылка задела обо что-то.

— Она не слишком стара, мисс Патрисия, — процедил Бенни. — Тут все зависит от подхода. От правильного подхода.

На какое-то время в машине воцарилась тишина. Пэт открыла было рот, чтобы ответить на замечание Бенни, но ее опередила мисс Дрисколл — она заплакала.

Пэт обняла ее за талию:

— Нэнси, что с тобой? Давай, Нэнси, хлебни еще!

Но мисс Дрисколл едва ли ее услышала, она продолжала пьяно всхлипывать и икать, качая головой из стороны в сторону. Потом раздался громкий вздох, и она откинулась на подушки сиденья. Через мгновение она была без сознания.

— Останови машину, — скомандовала Пэт, — я пересаживаюсь вперед. — В ее голосе послышались интонации ребенка, только что поломавшего любимую игрушку.

Пэт уселась на переднее сиденье, подобрав под себя ноги. Бенни заметил, что она уже основательно навеселе, однако сидела молча, глядя перед собой. Между бровей прорезалась характерная складка — видимо, наследство от отца.

— Гони, слышишь, Тейпкоу!

Она то и дело прикладывалась к бутылке, уровень жидкости в которой продолжал убывать. Бенни вел машину почти на пределе. Руки его сильно потели, их приходилось постоянно вытирать о сиденье.

Когда Бенни услышал глухой звук упавшей бутылки, он повернул голову и увидел, что Пэт привалилась к двери, веки опущены, рот приоткрыт. Бенни понял, что она тоже отключилась.

Это был шанс.

Он выждал минут пять, затем плавно съехал на обочину и остановился. Не выключая мотора, он потихоньку выбрался из машины и бесшумно отворил заднюю дверцу. Обе девушки размеренно дышали во сне. Бенни огляделся. По сторонам дороги рос лес, достаточно частый, чтобы спрятать тело. Убивать ее не было никакой нужды — ему всего лишь надо было выиграть время; пока она очухается, сообразит, что произошло, и додумается поймать попутку, Бенни увезет свою будущую пленницу куда подальше. А для верности можно еще сорвать с Нэнси юбку или блузку — голышом сразу на дорогу выскочить постесняется.

Бенни наклонился над мисс Дрисколл и вслушался в ее размеренное дыхание. Еще раз убедившись в том, что она спит, он осторожно приподнял девушку. Весила она немного, но поза у Бенни была самая неудобная: одной ногой в машине, согнувшись… Да еще вытаскивать ее надо было медленно, чтобы ненароком не разбудить. Он наклонился, желая ухватиться покрепче, ее лицо оказалось совсем рядом — Бенни чувствовал слабое дыхание. Во сне у нее подергивались веки и слегка шевелились губы. Вдруг глаза ее резко открылись, уставившись прямо на Бенни. «Сейчас заорет», — подумал Бенни. Вместо этого она подняла руки, обхватила его за шею и прижалась губами к его губам. Поцелуй вышел какой-то односторонний и неуклюжий, но больше всего Бенни поразило то, что глаза девушки спокойно закрылись.

Резким движением Бенни выдернул руки из-под мисс Дрисколл и отскочил от машины. Он изо всех сил хлопнул задней дверью, вскочил за руль и рванул с места так, что засвистели покрышки.

— Эй, парень, полегче! — Пэт подняла голову и дико озиралась спросонья. Она скорчила непонятную гримасу, но тут же отключилась снова.

Он вел машину, не глядя в зеркало заднего вида, когда почувствовал легкое похлопывание по плечу.

— Она спит, мистер Тейпкоу?

— Угу.

Молчание. Снова похлопывание.

— Кажется, я тоже спала, мистер Тейпкоу. И мне что-то снилось.

— Угу. И мне тоже.

— Угу, — отозвалась она.

С тех пор другого шанса Бенни не представилось. Всю дорогу — во время ночевки, обедов, ужинов — девушки не расставались ни на секунду, будто сиамские близнецы. Пэт больше в психологические игры не играла, мисс Дрисколл болтала обо всякой чепухе. Как Бенни ни старался, разделить их не было никакой возможности. Он укладывался в придуманный им же самим график, он вез «товар», но при этом чувствовал, что вот-вот угробит все дело. От этого кожа у Бенни нещадно чесалась, в горле застрял комок. Слава Богу еще, что они не пытались с ним разговаривать.

К Сент-Питерсбергу они подъехали около полудня, так что в полной мере испытали на себе местные предобеденные пробки — ползти пришлось буквально черепашьим шагом.

— Халявишь, Тейпкоу.

Бенни не мог видеть лица Пэт, но голос ее был достаточно красноречив; наверняка между бровями — складка, губы сжаты в тонкую полоску. Папочкин характер — не то чтобы горячий, а ледяной!

— Тейпкоу, ну-ка, разворачивайся и дуй по объездной дороге. За каким чертом ты нас потащил через этот жуткий центр с невообразимыми пробками?!

— Да, мисс, — ответил Бенни, тем не менее продолжая ехать прямо.

Он вот-вот должен был добраться до знакомого перекрестка — того самого, где его поджидали люди Альверато. Бенни и спешил туда, и боялся встречи: за тысячу миль он так и не придумал способа избавиться от второй девчонки, и это была именно его проблема, по крайней мере с точки зрения Альверато.

— Я тебе, кажется, ясно сказала…

— Здесь только прямо, мисс, надо проехать подальше.

«Пусть теперь эти орлы выкручиваются», — подумал Бенни, увидев пару крепких ребят, дежуривших у перекрестка. «Может, удастся подать им какой-нибудь сигнал…» Тем временем Бенни переполз через перекресток. «Спокойно, Тейпкоу, не слишком медленно…»

— Мисс Патрисия, простите, но я вынужден остановиться на минуточку. В магазин нужно зайти. Буквально на минуту.

Он уже остановил машину у тротуара, выключил передачу.

— Тейпкоу, ты что, не можешь подождать, пока…

Но Бенни уже выскочил наружу. На противоположной стороне улицы, как и было задумано, стоял автомобиль с откидным верхом. Двое мужчин направлялись через дорогу навстречу Бенни и болтали между собой. Они смотрели друг на друга и согласно кивали, производя впечатление людей, целиком поглощенных беседой. «Переигрывают, черти», — со злостью подумал Бенни. Он пытался поймать взгляд кого-нибудь из них, но тщетно — они были слишком заняты. Из машины послышался голос Пэт. «Хоть надорвись теперь, зараза! Не оборачиваться, только не оборачиваться… В магазин…»

— Тейпкоу! — Голос прозвучал прямо возле уха.

Бенни замер.

— Ты что, специально меня игнорируешь?!

От ужаса Бенни не мог даже обернуться.

— Ладно, Тейпкоу, раз уж я вышла, пойду в магазин сама. — С этими словами Пэт направилась мимо застывшего Бенни прямо к стеклянной двери магазина.

Первый признак провала — это холодный пот, мгновенно выступивший у Бенни на спине. Дыхание перехватило, губу пришлось закусить до боли, чтобы не закричать. Лишь свистящий хрип, похожий на сдавленный звериный рев, вырвался наружу, царапая глотку.

Боль вернула его к реальности, хотя все равно было поздно. Те двое синхронно распахнули двери «кадиллака», переднюю и заднюю, и Бенни услышал рев мотора сорвавшейся с места машины.

Через витрину магазина ему было видно Пэт. Она тоже услышала звук, обернулась и взглядом, полным недоумения, переходящего в негодование, проводила скрывшееся за поворотом авто.

— Эй! — Она выскочила на улицу, взбешенная происходящим. — Эй, вы! Стойте!

Прохожие стали оборачиваться. У края тротуара остановилась даже женщина с ребенком. Тут к Бенни вернулась способность двигаться.

Он подскочил к Пэт и схватил ее за руку, которую та уже стала поднимать, привлекая внимание. Девушка открыла рот, но не произнесла ни звука.

— Молчать! — Голос Бенни прозвучал тихо, но достаточно резко и властно, чтобы Пэт подчинилась. — Внутрь через дверь! — Он слегка подтолкнул ее, и она двинулась в нужном направлении.

Долго это продолжаться не могло. Вот-вот к Пэт вернутся самообладание, гонор и…

— Ты… ты… Дерзкая сволочь! Ты в своем уме?! А ну-ка отпусти…

Он раскрыл рот, готовый сорваться, но тут же взял себя в руки. В голосе его будто бы звучала озабоченность.

— Неразбериха, мисс Пэт, толпа стала собираться… Простите, я просто за вас испугался. Это, вероятно, ошибка — они ошиблись, «кадиллаки» похожи друг на друга, вот они и перепутали… Я думаю, они через пару минут вернутся, мисс Пэт. Не огорчайтесь, все будет нормально. А пока я пойду в полицию позвоню. Вы ведь сюда зашли за чем-то?

Она уставилась на Бенни:

— Тейпкоу, что здесь происходит?

— Шок, мисс Патрисия. На секунду мне показалось, что они прыгнули на тротуар и направились в вашу сторону. Прошу прощения, мисс Патрисия. Так что вы хотели купить?

— Ох, Крем для рук.

— Касса прямо и налево, а я пошел звонить.

Он стоял в телефонной кабине и тяжело дышал. Сработало? Нет? Она что-то рассматривала у прилавка с косметикой. Теперь, когда все пошло под откос и ничего невозможно поправить… Бенни резко тряхнул головой. Одно было ясно: она была в его распоряжении и он не собирался ее упускать. Несмотря ни на что, Бенни не мог смириться с крахом тщательно разработанного плана, особенно имея Патрисию в своем распоряжении.

Прилавок опустел.

Бенни рванулся прочь из кабины и наткнулся на Пэт, шагавшую навстречу.

— Мне деньги нужны, кошелек в машине оставила.

Бенни вынул купюру из кармана и протянул девушке.

— Слушай, да ты весь в поту! Ну что, позвонил?

— Только в полицию. Теперь вашему отцу.

Она проводила его взглядом обратно в кабинку и отвернулась. На этот раз Бенни снял трубку с аппарата, опустил монету и набрал номер. Только бы связной был все еще на месте… Но было поздно, видимо слишком поздно. В трубке раздавались гудки, Бенни продолжал обливаться потом. Длинные гудки уходили в пустоту. Он повесил трубку. Пэт оставалась у стойки. «А может, через капитана порта?» — подумал Бенни. Яхта могла все еще находиться в акватории. Он снова набрал номер.

— Офис капитана порта, Рубин слушает.

— Здравствуйте. Скажите, есть у вас возможность связаться с одной яхтой, которая стоит у пирса? Дело срочное.

— Если у них есть береговой телефон. Если телефона нет, но есть коротковолновый передатчик, то через береговую охрану можно попробовать. Яхта как называется?

— Не надо по радио, у них нет коротковолнового оборудования! — Только береговой охраны Бенни сейчас не хватало. — Скорее всего, у них есть телефон. Попробуйте их вызвать, а? У меня важная информация.

— Какая яхта?

— «Палома». Ну попробуете?

— Подождите, мне надо уточнить.

— Что уточнить? Они на рейде, так ведь? Да звоните же, черт вас дери!

— Минуточку.

Бенни отер пот с лица.

— Извините, они не отвечают. Могу попробовать… Эй, да вон же она, отчаливает! Уже паруса подняли. Вы все еще хотите, чтобы я…

— Да! Ради Бога, задержите их!

— Уже нет смысла, они выходят за пределы зоны связи. Ваш единственный шанс — связаться с яхтой через береговую охрану. Диктую номер…

Бенни грохнул трубку на рычаг.

Пэт присела у молочного бара в ожидании Бенни. Он остался с нею один на один.

Парни Альверато так и не дали мисс Дрисколл возможности объяснить ошибку. Сначала она не могла вымолвить ни слова, потом они ее не слушали; наконец тот, что сидел с ней рядом на заднем сиденье, заткнул ей рот рукой — от нее было слишком много шума. На пирсе ее слегка стукнули чем-то мягким по затылку и довели до яхты под руки, как пьяную. Прохожие только повеселились.

После этого ее везли на моторке, но дорогу она запомнила плохо: ее мутило и подташнивало практически постоянно. Однако, когда ее стали вталкивать на трап, ведший на яхту, мисс Дрисколл сделала попытку вырваться на свободу. В результате, потеряв равновесие, она свалилась в воду.

Ее быстро выловили и втащили по трапу на судно, после чего втолкнули в каюту. Девушка осталась одна, и это несколько успокоило ее нервы. Купание же — прочистило мозги. Она все еще хотела надеяться, что случившееся — кошмарный сон, но нет, она не спала, и лучшим тому подтверждением была ее мокрая одежда. Ощупав прилипшую к телу ткань, мисс Дрисколл опустилась на диван и задумалась.

Происходящее не укладывалось у нее в голове. Что это — похищение? Тогда с какой целью? Судя по роскошной яхте, ее хозяин — кто бы он ни был — в деньгах особо не нуждался. Но с другой стороны, ни один достойный миллионер сроду не стал бы организовывать это ужасное похищение. Достойный! Значит…

— Боже! — произнесла она вслух. — Гангстер! Богатый гангстер!

Моментально в памяти всплыли слова Бенни, осознав которые, мисс Дрисколл в панике вскочила с дивана, ее всю затрясло от ужаса. В этот момент открылась входная дверь.

В каюту вошел человек необъятных размеров с огромным красным лицом. Он двигался быстро и энергично, при каждом шаге кудряшки на его голове слегка подпрыгивали. Он подошел к дрожащей девушке, остановился прямо перед ней, оглядел с ног до головы и отрывисто сказал:

— Я Альверато.

Он сделал шаг назад, взял со столика бутылку, налил себе виски:

— Выпьешь?

Он наклонил бутылку в ее сторону. Мисс Дрисколл отшатнулась.

Альверато сделал большой глоток и облизал губы:

— Знаешь, детка, а я думал тебе годков поменьше.

Девушка вздрогнула.

— По-моему, тебе холодно. Сейчас что-нибудь придумаем.

Альверато подошел к двери и выкрикнул какое-то имя.

— Да, босс! — В дверях моментально возник человек небольшого роста.

— У нас для нее какая-нибудь одежка найдется?

— Не знаю, босс. Не думаю.

— Ну давай-ка все-таки погляди. Поищи там, где Филис свои вещи складывала.

— Да она все свое забрала.

— Поищи, тебе говорят! Должно же там хоть что-то остаться.

— Слушаюсь, босс! — Человек скрылся за дверью.

Альверато снова подошел к мисс Дрисколл и холодно посмотрел на нее. Она попятилась, но уперлась спиной в перегородку.

Раздался стук в дверь — вернулся коротышка:

— Все, что я нашел, босс, — пара купальников, или уж не знаю, как их там называют, да полотенце.

— Ладно, давай сюда.

Альверато взял вещи и бросил их на диван, полотенце отдал мисс Дрисколл:

— Держи, крошка, обсушись немного. Наряжайся в эти тряпочки и приведи себя в порядок, тогда поговорим.

К ее великому удивлению, Альверато повернулся и направился к двери:

— Я скоро. Ты, как будешь готова, крикни. — Дверь захлопнулась.

Крикни, когда будешь готова! И что он от нее после этого хочет? Чтобы она улыбалась, ворковала и вообще выглядела счастливой? Неужели весь этот кошмар так и будет продолжаться как по нотам, в привычном, размеренном темпе? Как будто такое тут происходит каждый день?.. Она снова вздрогнула, но постаралась взять себя в руки. Сухая одежда ярким комком пестрела на диване. Мисс Дрисколл на цыпочках подобралась к двери и прислушалась. Тишина. Она щелкнула замком и вернулась к дивану, дрожащими руками стянула с себя намокшую одежду и растерлась полотенцем. Потом перебрала лежавшие рядом вещи. Коротышка был прав: ничего, кроме купальных костюмов. Она выбрала костюм с лямками, но у нее оказались слишком широкие бедра. Следующие шортики подошли по размеру, но были настолько короткими, что она немедленно сняла их и отложила в сторону. Третьи показались ей еще хуже, но большого выбора у нее все равно не было. В оставшейся кучке нашлась небольшая маечка с пуговицами сверху донизу, но когда мисс Дрисколл надела ее на себя, обнаружилось, что пуговицы фальшивые и служат застежкой. Пришлось надеть довольно мерзкий на вид, но гораздо более практичный топик.

Зрелище, представшее ее взору в зеркале над диваном, заставило девушку ойкнуть. «Придется дождаться, когда высохнет одежда, другого выбора нет», — подумала Нэнси.

За дверью послышался шум, затем раздался голос Альверато:

— Ты там в приличном виде?

«В приличном?! Да он в своем уме — о каких приличиях идет речь?!»

— Ну-ка, открывай дверь, детка, ты же не хочешь, чтобы я вел себя грубо!

«У него точно поехала крыша». С этой мыслью мисс Дрисколл схватила полотенце и накрыла им плечи. Придерживая его на груди, она отперла дверь и отпрыгнула, готовая защищаться.

Альверато вошел, глянул на девушку и сказал:

— Извини, получше ничего не нашлось. Садись.

«Куда? Как? Что будет дальше?»

Альверато посмотрел на нее озадаченно, потом подошел поближе и слегка толкнул ее на диван:

— Я сказал, садись. Слушайся меня.

— Почему? — вскрикнула мисс Дрисколл.

— Что?

— Почему я? С какой стати вы меня вообще выбрали? Это просто кошмар какой-то!

— Что?! — Альверато от удивления открыл рот.

— Сэр, пожалуйста. — Она скорее стонала, чем говорила. — Никакие деньги мне не нужны! Всю свою жизнь…

— Эй, детка, у тебя что, не все дома?! — Альверато подошел поближе к дивану и уставился на мисс Дрисколл, нахмурив брови.

— Почему не какая-нибудь смазливая девчонка, помоложе меня, из тех, что этим зарабатывают?

Альверато встряхнул головой, открыл рот и заорал:

— А ну-ка, заткнись сейчас же, пока я не потерял остатки разума! — Он взял в руки бутылку. — Сначала глоток виски, а потом ты слушаешь меня. Я сейчас тебя быстренько обработаю! Я…

— Вы сейчас меня быстренько обработаете? — Она заверещала, как раненая волчица.

Альверато подпрыгнул на стуле, бутылка вывалилась у него из рук, и виски потек по брюкам, издавая специфический запах.

— Черт тебя побери! Дай сюда полотенце!

С этими словами он сорвал с нее полотенце. Мисс Дрисколл спрыгнула с кровати как ошпаренная, но Альверато не обратил на это внимания — он старательно промакивал штаны, бормоча себе под нос ругательства. Подняв голову, он собрался было заорать, но вид стоявшей посреди комнаты девушки в узких желтых шортиках и красном топе остановил его.

— Да-а-а, — только и сказал Альверато.

Она не двигалась, стояла и смотрела на него. Игра в гляделки продолжалась несколько секунд.

— А ты выглядишь по-другому, детка, — сказал он, — и даже совсем не как детка.

Альверато сел на диван и принялся помахивать полотенцем.

— Может, ты и ненормальная, но сути дела это не меняет, — сказал он и поднялся с дивана. — Я хотел сказать…

— Не надо, не говорите этого… — Теперь голос мисс Дрисколл был едва слышен и срывался на хриплый шепот.

— Чего? — Альверато не расслышал и половины.

— Не могли бы вы… Ну, забыть об этом… Не делайте этого со мной… — Мисс Дрисколл начала всхлипывать.

Альверато окончательно запутался. Он подошел к плачущей девушке и приобнял ее за плечи:

— Ну ладно, ладно, чего ты…

— Я… никогда в жизни…

Она прижалась к Альверато, подняла на него свои большие глаза, полные слез. Он заметил, что рыдания прекратились, мисс Дрисколл, казалось, стала успокаиваться. Ее лицо было так близко, что Альверато на мгновение забыл, что хотел сказать. Она прижалась к нему еще сильнее, глаза оказались еще ближе, губы слегка приоткрылись. Альверато тряхнул головой, чтобы отогнать неподобающие случаю ассоциации, но это ему не удалось.

— Эй! — только и сказал он. — Эй, эй!

На этом разговор был окончен.

— Ну и что ты выяснил? — Пэт поставила стакан с содовой и глянула на Бенни снизу вверх.

— Я обо всем позаботился. Надо подождать здесь минут пятнадцать, и мы уже в дороге! — Бенни требовалось время, чтобы дозвониться до Нью-Йорка. Может, хотя бы через этот канал удастся установить связь с Альверато.

— Пятнадцать минут?! Боже милосердный, и как же убить столько времени в придорожном магазинчике? С кем ты разговаривал?

— Не волнуйтесь, мисс Патрисия. Я позвонил в офис вашего отца, они уже выслали машину. Самого мистера Пендлтона на месте не было, задержался в Нью-Йорке — дела. Потом я снова позвонил в полицию, там сказали, что по описанию, которое я им дал, машину задержат в течение нескольких часов. Они считают, что тут ничего криминального, возможно, кто-то развлекается таким идиотским способом.

— Да мне плевать, кто там как развлекается! Вся эта хреновина выводит меня из себя, и кому-то придется дорого заплатить за все, что здесь происходит! — Она поднялась из-за стола, полная гневной решимости. — Я вызываю такси. Расплатись с ними за их чертову содовую и жди эту свою машину хоть до утра. Я больше ждать не намерена. — Она направилась к выходу.

— Постойте! Если вы сейчас вызовете такси, оно доберется сюда никак не раньше резервной машины. Кроме того, и мне жаль об этом говорить, боюсь, у нас не хватит денег на такси — ехать еще миль пятьдесят. Та машина, которую нам выслали, едет из центра, из офисного гаража.

— Знаешь, Бенни, по-моему, ты ведешь себя довольно странно. Ты прекрасно знаешь, что, как только я доберусь до места, я смогу заплатить за все такси с потрохами, включая водителя. А лично тебе я хочу сказать: чем больше ты будешь мне надоедать, тем хуже тебе придется, когда я расскажу обо всем отцу. — Она сверлила его стальным взглядом в упор, и Бенни вдруг подумал, с какой легкостью он мог бы дотянуться до ее худосочной шеи, схватить за горло и придушить.

Вместо этого он произнес:

— Может, подождете еще секунду, я позвоню и проверю еще разок? Ну не пожар же!

Пэт удивленно посмотрела на Бенни и, казалось, не могла подобрать нужных слов, чтобы выразить свои чувства.

— Тейпкоу, — сказала она наконец, — это будет стоить тебе работы. — И она решительно направилась к телефонной кабине.

Он не стал ее останавливать, просто вышел на улицу. Желтый автомобиль с откидным верхом стоял на противоположной стороне улицы и ждал Бенни. В нем и было спасение. Он оглянулся на магазин — Пэт все еще стояла в телефонной кабине. Бенни от души надеялся, что звонит она в бюро по вызову такси, и никуда более. В любом случае он был готов действовать.

Бенни встретил Пэт у выхода из магазина.

— Машина здесь, — сказал он, — механик пригнал — вон она, через дорогу.

— Да-а?

— Можете позвонить в бюро и отменить вызов такси.

— Да к черту таксистов! Поехали! — Она двинулась за ним через перекресток к автомобилю. — А когда папуля прикупил эту тачку?

— Представления не имею. — Бенни завел мотор.

— Знаешь что, Тейпкоу, у меня кончилось терпение, и я не намерена больше выносить твои хамские манеры. Я позабочусь о том, чтобы это было твое последнее поручение.

Бенни не стал отвечать. Он сосредоточился на дорожной обстановке и вел машину из центра небольшими улочками, которые не были так забиты.

— Ты меня слышишь, Тейпкоу? Я с тобой разговариваю! — Голос у нее стал вовсе омерзительным.

— В сложившейся ситуации, детка, можешь больше не называть меня Тейпкоу. Или Бенни, или мистер Тейпкоу, если тебе так больше понравится. Выбирай.

— Да как ты смеешь, наглая сволочь! Ты что, считаешь, что твое увольнение с работы — это самое страшное, что мой отец может с тобой сделать?! Да я лично займусь «устройством» твоей судьбы!..

— Почему бы тебе просто не заткнуться, хотя бы на время?

Она задохнулась от негодования, лицо ее налилось кровью. Краснота щек неприятно оттеняла серые глаза, выглядевшие совсем блекло, по-рыбьи.

— Останови машину, ты, наглый сукин сын! Останови сию же секунду, или я буду звать на помощь!

Бенни продолжал сжимать руль, костяшки пальцев побелели от напряжения.

— Я сказала, стой!

Он остановился, не глуша мотор, рванув ручник, распахнул свою дверь, сорвал с головы шоферскую фуражку и бросил ее в дорожную пыль.

Повернувшись к Пэт, он сказал:

— Теперь ты меня послушай.

Кровь отхлынула от ее лица. Она наклонилась к нему и закричала:

— Вон из машины! Вон, или я…

Бенни зажал ей рот рукой и придавил затылком к спинке сиденья. Она попыталась было вырваться, но он схватил ее за локоть и притянул к себе:

— Еще один звук, и ты сильно пожалеешь. Слушай внимательно, Пэт, потому что я от тебя уже наслушался больше чем достаточно. Как только ты заорешь, сестренка, я тебе вышибу зубы. Те милые белые зубки, которые ты изредка показываешь при улыбке. И уверяю тебя, мне за это ничего не будет, так что лучше сиди тихо, закрой рот и не пытайся вставлять мне палки в колеса. Все ясно? — Он дернул ей руку так, что у Пэт перехватило дыхание.

Она сидела не двигаясь. Бенни тронул машину с места и направил ее по шоссе к югу.

Через несколько минут он взглянул на нее, ожидая очередных неприятностей. Она не относилась к типу людей, которые забивались в угол и сдавались без боя. В любую секунду папочкин характер мог вылезти наружу.

— Скажи-ка, Тейпкоу, ой, прошу прощения, мистер Тейпкоу! У тебя жена есть?

Бенни не мог сразу сообразить, как лучше отреагировать. Голос ее звучал вроде бы нормально, лишь едва уловимые интонации отдавали металлом.

— Нет, — ответил он.

— Понятно.

Она подождала, рассчитывая, что он спросит, с какой стати ее это интересует. Но он молча вел машину на юг, к местечку Пендлтонов, чтобы не вызывать у нее подозрений и выиграть время на размышление. И еще ему нужно было время, чтобы связаться с Нью-Йорком, — у Бенни оставалась надежда, что таким образом удастся выйти на Альверато.

— Я спросила потому, что в случае наличия жены ты наверняка бил бы ее смертным боем.

Бенни не реагировал.

— Скажи мне, мистер Тейпкоу, ты всегда бьешь своих женщин? — Она придвинулась поближе, во взгляде мелькнула тень интереса. — Тебе что, нравится бить женщин?

— Нет, — ответил он.

— Ну тогда зачем ты это делаешь?

Он повернул голову в ее сторону и размеренным голосом сказал:

— Я тебя не бил. Я предложил тебе заткнуться, что ты в результате и сделала. Так что все нормально.

— Ах вот как! «Все нормально». И ты собираешься это повторить, если что?

— Нет. В следующий раз я сделаю то, о чем тебя предупредил.

Повисла минутная пауза, которую прервала Пэт:

— Знаешь что, Тейпкоу? Ой, да, Бенни! Ты, оказывается, не такой уж и одноклеточный холуй, каким представлялся мне раньше… Ну, ты доволен?

Он ее не слушал.

— Я кажусь тебе очень противной, да?

На этот раз он повернулся и посмотрел на нее. А вот об этом он даже не задумывался — как часть его плана она была для него всем, как женщина она просто для него не существовала.

— По-моему, ты сама с собой разговариваешь, — ответил Бенни и вновь сосредоточился на дороге.

— Вообще-то, один из моих талантов — это заставлять людей обращать на меня внимание. Не веришь?

— Влезь на гору и прокукарекай.

Ее левая рука была теперь закинута назад, за сиденье, и Бенни чувствовал, как его рукав то и дело касается блузки Пэт.

— Такие наглые мерзавцы, как ты, обычно недолго сопротивляются. Потому что они всего лишь играют роль. Ну, например, что бы ты стал делать, если б я выпрыгнула из машины?

Бенни напрягся, подумав, что она, вероятно, могла бы.

— Я бы тебя остановил, — ответил он.

— Ой, как мило! Значит, тебе все-таки не все равно.

— Просто не прыгай, и все, — произнес Бенни и отвернулся, чтобы окончить разговор.

— Ну а если бы я сказала, что голодна? Причем не просто голодна, а помираю с голоду? Что бы ты тогда сделал?

— Да Господи Боже мой, ну нашел бы, чем тебя покормить! Может, перестанешь трещать на какое-то время?

Она отодвинулась от Бенни и застыла в довольно неудобной позе. На лице ее при этом появилась улыбка — та самая, при которой одна половинка рта приподнялась и слегка изогнулась.

— А куда ты едешь, Бенни? На нашу виллу?

— Да, на вашу виллу.

— Ты, кажется, сказал, что отец уже там, ждет меня?

— Я сказал, что его там пока нет, он все еще в Нью-Йорке.

На какое-то время она замолчала, и Бенни перестал обращать на нее внимание. Он думал, как оттянуть время: проехать поворот, симулировать поломку двигателя…

— Бенни, я хочу есть. На этот раз я серьезно. Останови у ближайшей забегаловки.

Шанс сам шел ему в руки.

— Тут на дороге нет ничего. Знаю одно местечко неподалеку, но придется съехать с дороги и прокатиться на восток.

— Ну так съезжай, о чем речь!

Он свернул на дорогу местного значения и направил машину на восток. Может, хоть так ему удастся выиграть время. Он был далек от мысли о том, что Пэт образумилась и не станет выкидывать очередные коленца, но пока она просто не могла всерьез помешать его планам.

Через некоторое время они подъехали к стоявшему около дороги домику с пальмами перед фасадом, за которым открывалась длинная череда однокомнатных коттеджей, уходившая в небольшой лесок.

Они вышли из машины и направились к затененному патио, в котором были расставлены столики. Ключи от машины Бенни положил в карман.

— Закажи что-нибудь, пока я пойду позвоню.

— Кому ты собрался звонить? Моему отцу? — Голос ее звучал довольно резко.

— Нет, — ответил Бенни, — не твоему отцу.

Она не стала его останавливать, и Бенни направился внутрь домика. На его вопрос о том, где телефон, человек за стойкой ответил несколько грубовато, хотя и беззлобно:

— Прямо за твоей спиной, приятель, на стене.

Бенни вытянул из кармана купюру и помахал ею в воздухе:

— Может, найдется местечко поукромнее?

Бармен обошел стойку, подошел к Бенни и взял купюру:

— Следуйте за мной, сэр.

Они прошли в одно из подсобных помещений. В указанной провожатым комнате на столе стоял телефонный аппарат.

После того как дверь в комнату закрылась, Бенни поднял трубку. Сначала он набрал номер в Сент-Питерсберге и долго ждал ответа, но лишь выслушал бесконечную череду длинных гудков. Затем он заказал Нью-Йорк. Пока телефонистка соединяла, Бенни открыл дверь и выглянул наружу. Пэт за столиками не было.

Бенни рванулся вперед, но в ту же секунду остановился. Пэт возвращалась к стойке, дверца с надписью «Для дам» плавно закрывалась.

Когда он вернулся в комнату, телефонистка уже связалась с Нью-Йорком:

— Ваш номер ответил, сэр; пожалуйста, говорите.

— Спасибо. Алло!

— Алло, кто это?

— Тейпкоу. Это ты, Уолли?

— Я. Что стряслось, Бенни?

— Уолли, слушай внимательно. Кое-что пошло наперекосяк. С ребятами-то мы встретились, но они увезли не ту девушку. Она уже на яхте. Ты можешь с ними связаться?.. Как это нет?.. Три дня?! Ты хочешь сказать, что мне еще три дня с этой выдрой таскаться?! Естественно, дочка Пендлтона у меня! Ладно, слушай. Завтра я тебе позвоню, дам телефон, по которому меня можно найти. А пока на уши встань, но свяжись с Альверато. Он сам может нарисоваться пораньше — должен же он понять, в конце концов, что девка у него не та!.. Ладно, пока.

Бенни направился к столу, за которым его ждала Пэт. На этот раз он собирался выяснить степень ее доверия.

— Твой отец… — начал Бенни, пристально наблюдая за выражением ее лица.

— Что — мой отец? — Голос зазвучал менее дружелюбно. — Ты… ты что ему сказал?

— Да ничего. Я позвонил на виллу во Флориду, мне сказали, что его не будет еще три дня.

Бенни сел и откинулся на спинку стула. Пэт глубоко затянулась сигаретой, задержала дыхание и медленно выпустила дым.

— Ты от этого кайф ловишь?

На секунду между ее бровями легла знакомая складка, Пэт подалась вперед, оперевшись на локти:

— Кайф я ловлю в другом месте. — Черты ее лица заострились, в глазах промелькнуло странное выражение. — Практически в любом другом месте.

Она еще подалась вперед. Одна рука Бенни лежала на столе ладонью вниз. Пэт приблизилась настолько, что ее маленькая грудь оказалась прижатой к его руке.

Он не шевельнулся.

— И даже с прислугой? — спросил Бенни.

Взгляд ее не дрогнул, она не двинулась с места:

— Даже с прислугой!

Бенни не представлял, что она может быть настолько высокомерной. Он почувствовал прилив злости, пошевелил пальцами лежавшей на столе руки — она должна была почувствовать, но позы не поменяла.

— Позже, — сказала Пэт, и они посмотрели друг на друга, как враги.

Лучше было ее не злить. Бенни не отказался бы проучить ее пару раз, но ставки были слишком высоки, поэтому увлекаться не стоило. Сексуальные намерения удержать было еще проще. Кроме всего прочего, она оставалась для него загадкой. Бенни знавал женщин, которые торговали собой, и тех, которые этого не делали. Пэт принадлежала к третьей категории. Она сама покупала.

Иногда Бенни казалось, что на свете бывают женщины особого сорта, для которых торговли сексом не существовало, но сейчас он об этом не стал задумываться. Для него Пэт означала бизнес, и ничто не должно было спутать карты. Ей не удастся сбить его с толку, окрутить и взять под контроль — слишком много стояло на карте.

— Чем сидеть без дела, Тейпкоу, пошел бы да снял нам коттеджик. — Она откинулась на стуле и посмотрела на Бенни по-другому, холодно и отстраненно. — И не говори мне, что это для тебя новость. Уже час, как постель неотвратимо маячит перед нами.

Она решила разыграть свою карту таким образом, и Бенни это не понравилось.

— Давай-ка, шевелись, Бенни. А то я займусь этим с официантом прямо здесь. — Она даже глазом не моргнула.

Бенни поднялся и ушел.

Домик, который им отвели, находился на задворках. Бенни стоял у кровати и курил, пытаясь укротить бурю эмоций. Если бы ему не нужно было время, время для реализации своего плана!.. В этот момент дверь открылась, вошла Пэт.

— Мог бы и зайти за мной, — сказала она.

— Ты же добралась сама.

Повисло неловкое молчание. Бенни услышал ее дыхание.

— Как ты хочешь, Бенни, в одежде или без?

Он вздрогнул как ужаленный, обернулся и увидел кривую усмешку на ее лице.

— Бьюсь об заклад, что в тебе сейчас желания не больше, чем в чугунной болванке.

— Ты ко мне еще даже не притронулся. — В ее голосе отчетливо слышались металлические нотки, так что сравнение с чугуном вполне себя оправдывало. — Только давай побережем мою одежду — сумки-то остались в той машине…

Она начала расстегивать блузку.

Бенни впервые почувствовал, что отступать некуда.

Она засмеялась. Блузка упала на пол, за ней последовала юбка. Затем Пэт с грохотом сбросила туфли. Бенни увидел, как играют мышцы ее длинных ног.

— Сними все остальное сам, — сказала она.

Он сел на кровать и прикурил сигарету:

— Это твое шоу, детка, ты и снимай. — Он медленно выпустил дым.

В мгновение ока она повалила его на спину и вцепилась в волосы. Бенни с удивлением почувствовал, как она впилась в его губы — не больно, будто клюнула. Затем она добралась до носа. Бенни вскочил, Пэт отлетела к противоположной стене. Он не переставал удивляться — девушка снова направлялась к нему, не отрывая от него взгляда, как гладиатор на арене. Тыльной стороной ладони он коснулся ее щеки, и тут же ее сжатые кулачки застучали по его ребрам, животу, шее. Он попытался схватить ее, и оба повалились на кровать, продолжая борьбу. Бенни чувствовал напряжение мышц спины Пэт, когда она пыталась вывернуться. Вдруг ее лифчик лопнул, и она внезапно прекратила борьбу. Он увидел ее маленькие упругие груди, похожие на два лимона. Пэт развернулась, чтобы увидеть глаза Бенни, и замерла. Он подхватил ее и резким движением поставил на ноги. Пэт вырвалась и исчезла в темноте. Хлопнула дверь, щелкнул замок ванной, комната опустела.

Сигарета Бенни закатилась под кровать. Он наклонился, достал ее, сел в кресло у окна и закурил. Дверь ванной ходила ходуном — Пэт прислонилась к ней с другой стороны, ее била дрожь. Бенни выкурил еще одну сигарету. Шум за дверью утих. Совсем стемнело, в мутном лунном свете была видна лишь развороченная кровать и разбросанная по полу одежда Пэт. Бенни поправил постель и направился в ванную.

Она стояла у стены и не двигалась. Бенни слышал ее дыхание, сквозь стекло двери он увидел, что взгляд ее заметно потеплел.

— Выходи, — сказал он.

Она не шевельнулась, только дыхание участилось.

Бенни открыл дверь, взял ее за руку и подвел к кровати. Пэт выглядела совершенно по-иному, в темноте комнаты ее нагота казалась естественной.

— Ложись. — Бенни откинул покрывало.

Она улеглась, явно чего-то ожидая. Охватившее ее ощущение было совершенно незнакомым. Впрочем, Бенни тоже чувствовал что-то неведомое ранее. Он укрыл Пэт одеялом, отошел от кровати и посмотрел на нее.

— На сегодня игра окончена, — сказал он.

Она немного помедлила с ответом:

— Может, начнем сначала?

— Придет время, начнем сначала, — отозвался Бенни, — а пока спокойной ночи.

Среди ночи она проснулась, села на кровати и поискала Бенни взглядом. Его дыхание слышалось у двери. Он спал, лежа так, что выйти из комнаты и не разбудить его было невозможно.

Задолго до завтрака, до того как проснулась Пэт, Бенни сделал еще один звонок. Он позвонил в Нью-Йорк, сказал буквально несколько слов и повесил трубку. От Альверато вестей не было.

Бенни чувствовал себя не в своей тарелке. Опасения усилились, когда он увидел Пэт, поджидавшую его в кафе. Он сел за столик, они посмотрели друг на друга, и Бенни внутренне вздрогнул. Он увидел, что она еще не закончила свою партию с его участием, и почти наверняка знал причину. Из всех мужчин, которых Пэт встречала на пути, только Тейпкоу был для нее загадкой. Он ничего не добивался, стоял в сторонке, больше молчал… Этого оказалось достаточно, чтобы занять особое место в ее мире.

— Поехали, — сказал Бенни, бросив на стол несколько монет — плату за завтрак. Она послушно двинулась за ним к машине, не задавая вопросов.

Бенни сел за руль мрачнее тучи. С места он рванул так, что из-под колес брызнул гравий. Он и сам не представлял, куда едет.

— Ну что, курс на виллу? — Пэт заговорила первой. Она прикурила, глубоко затянулась и предложила сигарету Бенни. Он механически взял ее. — Да или нет?

Раздумывать было некогда, пришлось играть ва-банк.

— Нет, — ответил он, — не туда.

Интуиция Бенни не подвела. Пэт подвинулась поближе, обхватила его одной рукой за плечи. Он почувствовал ее тело сквозь блузку.

— Три дня, Бенни? — По голосу он догадался, что Пэт улыбается.

— Три дня, — ответил он, — ты и я.

— Развеемся немного?

— Именно.

Мимолетная улыбка была скорее автоматической. Он пытался размышлять. Она оказалась еще более сумасшедшей, чем он мог предположить: наполовину женщина, наполовину кремень. Он, конечно, мог вернуть все на старые рельсы, когда она была с ним неприступно холодна, но чтобы произвести впечатление на ту, прежнюю Патрисию, нужно было устроить взрыв сверхновой! Теперь все изменилось, его самая мимолетная улыбка вызывала у нее радость, а уж любой более заметный знак внимания… И тут Бенни осенило. Он вспомнил Тобера, чокнутого Тобера. Когда-то, еще до знакомства Бенни с ним, Тобер был фигурой. Он работал со стариком Эйджером, потом помог Бенни устроиться к Пендлтону, вообще относился к нему по-дружески. Не виделись они довольно давно, с тех пор как Тобер отошел от дел, богатый и пресыщенный радостями жизни. Живет он в шикарной вилле на берегу Мексиканского залива, развлечения покупает с доставкой на дом — оставаясь богатым и скучающим повесой.

— Так куда мы едем, Бенни? — вновь спросила Пэт.

— Прямо и направо.

— Развлечения?

— Да уж не чай с булочками!

— И где?

— Увидишь. Знакомые ребята, которые не любят скучать.

Ехать пришлось около часа, затем Бенни свернул с шоссе на частную дорогу, петляющую по заброшенным полям. По обеим сторонам тянулась блеклая болотная трава да скрюченные деревья. Вдруг пейзаж преобразился: трава стала сочно-зеленой, а вместо сухостоя потянулись стройные ряды пальм.

За очередным поворотом открылся дом, украшенный всевозможными балкончиками, верандочками и террасами, облепленный колоннами и увитый зеленью. На обширном дворе стояло с десяток машин, но людей видно не было.

— И где все? — Пэт высунулась из машины и огляделась.

— Посиди здесь, я пойду посмотрю.

Бенни выбрался из машины и направился в дом. Холл также оказался пустым, и Бенни прошел к веранде, с которой открывался вид на океан.

— Ищете кого-то? — Голос прозвучал высоко и резко, почти как выстрел из пневматического ружья.

Бенни обернулся:

— Тобер! Ах ты, старый мошенник! Чертовски рад тебя видеть! — Бенни пожал худую руку.

Тобер разразился пугающе громким хохотом, когда увидел старого знакомого. Рука его приобрела силу гидравлического пресса.

— Бенни ибн Тейпкоу! Ну как ты, старина? Проходи, располагайся, давай выпьем! Боже мой, представляю, какой сюрприз будет для остальных! Слушай, приятель, а что с твоей шляпой? Бенни, я не вижу шляпы, где она?!

Тобер тараторил с воодушевлением, посещавшим его три раза в день. Трижды в день он становился веселым, жизнерадостным, шумным и немножко буйным. Его глаза оживлялись, длинное сутулое тело наполнялось энергией.

— Ты под кайфом, Тобер? — Бенни попытался разглядеть зрачки хозяина дома.

— Я окрылен, Бенни, как ракета! Как красно-бело-сине-фиолетовая ракета! Но для тебя, зануда ты несчастный, у меня есть кое-что поспокойнее. Как насчет скотча, старого доброго эх-скотча, ух-скотча, да еще со льдом, а, Бенни, дорогуша?

— Сбавь обороты, Тобер. Слушай, я не один, ты не возражаешь, если я еще с собой кое-кого приведу?

— Сейчас сотворю парочку эх-скотчей, ух…

— Тобер, послушай меня! У меня довольно необычное дельце сейчас на мази. Мы с моей спутницей пожили бы тут втихаря денек-другой. Я подумал…

— Бенни, дорогой, это как раз подходящее место, чтобы пожить втихаря, если тебе надо именно втихаря, потому что я-то предпочитаю совсем наоборот… Впрочем, ладно. Где твоя прелестница?

— В машине. Сейчас позову.

Бенни вышел на ступеньки и махнул Пэт рукой.

— Все в порядке? — спросила она, входя в дом.

— Все ли в порядке? Да все с ней в порядке! — Тобер бросился к девушке и схватил ее за руку. — А уж я в этих делах кое-чего понимаю! — С этими словами он оглядел Патрисию с головы до ног.

— Тобер, ты собирался принести чего-нибудь выпить, — напомнил Бенни, взяв Пэт за руку. Хозяин хлопнул себя ладонью по лбу и поспешил вон из комнаты.

Они прошли к веранде, выходившей прямо на залив, и уселись в стоявшие в беспорядке плетеные кресла. Вид открывался чудесный, погода вполне соответствовала ландшафту.

— А кто такой Тобер? — спросила Пэт.

— Да так, один знакомый. — Бенни на мгновение вспомнил Тобера таким, каким он его знал раньше: спокойным парнем килограммов на двадцать тяжелее нынешнего…

— Он что, немного не в себе?

— Иногда. Он срубил слишком много денег и от этого слегка тронулся умом. — Бенни поднялся из кресла и прошелся по веранде. — Куда же он, черт побери, делся со своим виски?!

Вокруг не было ни души, но откуда-то из глубины дома доносились звуки рояля.

— Раз Тобер испарился, пошли посмотрим, кто там разносит рояль? — предложила Пэт, поднимаясь с кресла.

Они пошли, ориентируясь на звуки музыки, но она доносилась то справа, то слева, то откуда-то сверху. В одной из комнат они наткнулись на человека, спавшего на диване; его раздувавшиеся, как кузнечные меха, щеки обросли трехдневной щетиной, отчего складывалось впечатление, что он проспал все три дня кряду. На балкончике загорала блондинка — ничуть не стесняясь своей наготы, она приветливо помахала им рукой. Когда наконец они добрались до рояля, то обнаружили за ним не кого иного, как Тобера, вбивавшего клавиши с неистовством строительного копра. Услышав шаги, Тобер оглянулся, прекратил звукоизвлечение и с криком «Ах да, виски!» выскочил из комнаты.

— Ты посиди здесь, — сказал Бенни, слегка подтолкнув Пэт к дивану, — а я пойду гляну, куда его понесло на этот раз.

Он чувствовал, как она провожала его взглядом, пока за ним не закрылась дверь.

Бенни хотелось, чтобы Тобер занялся девушкой, сняв таким образом это бремя с его собственных плеч хотя бы ненадолго. Кроме того, такой поворот мог вернуть их отношения с Пэт в деловое русло.

Тобер оказался в кухне, напоминавшей размерами небольшой кинозал. Он энергично дробил лед, вытряхивая обломки из покрытого инеем корытца.

— Лакомый кусочек! — Тобер как будто продолжал разговор. — Просто лакомый кусочек для настоящего гурмана!

— Да уж.

— Романтик Бенни! — не успокаивался худосочный весельчак. — Держи, согрейся парой кубиков льда!

— Послушай, Тобер, а тут сейчас есть кто-нибудь из твоей прежней шайки?

— Все откинулись, — отозвался хозяин, — кроме меня, естественно. Потому что я трижды в день воскресаю из мертвых.

— Кто-нибудь здесь знает Пендлтона или его людей?

Тобер уставился на Бенни, его глаза почти прояснились.

— Мне сразу показалось, что я ее знаю, — сказал он, — это же дочь Пендлтона!

— Точно.

— Хреновый ты роман затеял, Ромео Тейпкоу, хреновый…

— Бизнес, чистой воды бизнес, — перебил Бенни, — я ввязался в одно серьезное дельце, так что можешь пожелать мне ни пуха ни пера. Перья, кстати, скоро полетят — только держись!

— Похищение? Старый добрый шантаж? — Тобер вдруг затрясся от хохота. Приступ смеха прекратился так же внезапно, как и начался. — А она-то в курсе?

— Да нет же, черт подери!

— Бенджамин, бери поднос со льдом и пошли.

Тобер взял бутылку и стаканы. Приятели двинулись по коридору, в конце которого находилась комната с роялем.

— Тобер, слушай, ты только смотри ей не ляпни! А то все дело угро…

— Бенджамин! — Тобер застыл посреди коридора. — Ну за кого ты меня принимаешь?! За дурика-наркошу? — Он снова засмеялся своим странным смехом.

Вернувшись в комнату, Тобер расставил бокалы прямо на крышке рояля, смешал два коктейля и вручил их Пэт и Бенни.

— За влюбленных! — провозгласил он, глядя на своих гостей. Затем он подступил поближе к Пэт и с заговорщическим голосом спросил: — С кем-нибудь еще познакомилась?

— А надо? — Она перевела взгляд на Бенни и слегка улыбнулась.

Бенни отвернулся.

— Пэтти-Пэт, — Тобер легко сменил тему, — ты что-то совсем не прикладываешься к своему стакану!

— А сам?

— Тобер не пьет! — гордо объявил носитель звучного имени.

— Ты не пьешь?! — В голосе Пэт слышалось изумление со значительной примесью сомнения.

— Я пошел дальше в поисках удовольствия! — Голос Тобера звучал заговорщически. — Я завожусь от кое-чего другого.

— Заводишься?

— Ну да, правда, это бывает довольно редко, но в присутствии такой красотки, как ты, просто невозможно не завестись! Кстати, а не разделить ли мне с тобой часть своего вдохновения… — С этими словами Тобер схватил Пэт за руку и потащил прочь из комнаты.

— Бенни! — позвала девушка. — Что он имеет в виду под «заводиться»? Тобер, отпусти! Бенни, он хочет…

— Иди, иди, заодно и узнаешь!

Пэт на мгновение замерла в нерешительности, нервно облизав губы, потом вдруг резко повернулась и сказала:

— Ладно, Тобер, пошли, научишь меня «заводиться» по-твоему! — и вышла из комнаты.

Бенни проводил их взглядом и отхлебнул из стакана, который уже давно держал в руке. Пусть теперь Тобер развлечется немного, если ему приспичило. Пока Пэт находится в обозримом пространстве — еще пару дней — и пока у Бенни есть шанс завершить начатое дело, пусть Тобер думает, что он шустрее Бенни.

Бенни вышел в холл и поднял трубку телефона. Он заказал Нью-Йорк и, пока телефонистка соединяла, достал сигарету, прикурил и с наслаждением затянулся, как будто это была его первая сигарета за несколько дней. Услышав голос в трубке, он заговорил:

— Алло, Уолли? Это Тейпкоу. Ну?

— Привет, Бенни. Он прислал телеграмму.

В этот момент в холл ворвалась гогочущая орава. Они бежали за истошно визжавшей блондинкой, закутанной в мокрую простыню. По-видимому, именно простыню они и намеревались сорвать с девушки. Судя по тому, как они шумели и улюлюкали, под простыней должно было оказаться, как минимум, тело Венеры Милосской, но Бенни не стал развивать эту тему в своих мыслях. Он молча наблюдал, надеясь, что блондинка уведет преследователей подальше от телефона, что она и сделала.

— Да, Уолли, прошу прощения, я ничего не услышал.

— Он прислал телеграмму, Бенни. Даже две.

— Ну, читай!

— Ты знаешь, я с тобой не мог связаться, когда пришла первая, так что ответил сам. В первой спрашивается, все ли в порядке, ну я и ответил, что да, девушка у тебя, и все под контролем. Мне показалось, что ты хотел бы, чтобы все выглядело именно так, ну и потом, все же так и есть, правда?

— Ну, давай читай быстрее, что там еще сказано?

— Да ничего больше, Бенни. После этого он прислал вторую.

— Не тяни резину!

— Он думает, что ты молодчина, Бенни! Он гордится тобой!

— Да ради всего святого, Уолли! Ближе к делу! Когда Альверато возвращается?

— Он пишет, что гордится тобой и хочет, чтобы ты немного отвлекся и расслабился, так как, во-первых, ты этого заслужил, а во-вторых, он и сам сейчас этим занят. Ты же сам говорил, у него там девушка на яхте, ну, та, которую по ошибке увезли, и она, видимо…

— Когда он возвращается, черт тебя подери совсем! — Терпение Бенни лопнуло, он орал, как сумасшедший.

— Да слышу я тебя, слышу! Он говорит, через недельку или около того. Подержи ее где-нибудь в укромном месте недельку, чтобы Пендлтону мало не показалось. А через неделю он на все будет согласен.

Кровь бросилась в лицо, Бенни сжал трубку двумя руками так, что та чуть не треснула. Из горла вырывался дикий звериный рев, в котором с трудом можно было различить членораздельную речь. Впрочем, она таковой и не являлась — Бенни ругался, на чем свет стоит. Затем у него мелькнула тень надежды, и он заорал в трубку:

— Уолли, какой обратный адрес у телеграмм?!

— Да никакого! Альверато плавает по Карибскому морю, видно, зашел в порт и послал оттуда телеграмму.

«Недельку или около того». Целую неделю выгадывать время, следить за каждым ее шагом, ожидая ежеминутно подвоха! Господи, а если эта ненормальная пресытится развлечениями и начнет скучать в компании Бенни? И Альверато. Большой, жирный Альверато, потерявший голову от дурнушки с домашней завивкой! Старый черт явно теряет хватку. Если бы не его репутация и не шайка головорезов в подчинении… Но гнев до добра не доведет, решил Бенни и положил трубку.

Он раздавил подошвой окурок, дымившийся на полу, и вернулся в комнату с роялем. Бутылка и лед стояли все там же, но никого в комнате не было. На выпивку Бенни и смотреть не стал, он должен был найти Пэт и стеречь свою добычу.

Тобер оказался на террасе.

— Где Пэт? — Бенни подошел к Тоберу и остановился перед его креслом.

— Спит, Тапиока. И не ори. И так все перемешалось на земле, а тут еще ты крутишься под ногами…

Судя по всему у Тобера начиналась ломка.

— Где, Тобер?

— В койке, где ж еще! — Голос звучал резко и противно.

— Вставай, Тобер. Подымайся! Покажешь, где именно она спит.

— О Господи, Бенни! — Тобер вскочил с кресла и отшатнулся к стене. — Не прикасайся ко мне! Отстань! Оставь меня в покое!

— Сдается мне, что тебе нужна доза. — Бенни пристально смотрел на собеседника.

— Да, черт возьми! — Тобер резко повернулся и двинулся к выходу, но Бенни загородил ему проход:

— Сначала отведи меня к Пэт.

Они поднялись наверх, но Тобер никак не мог сосредоточиться и найти нужную комнату. Они бродили от двери к двери, Пэт не было.

— Тобер, думай! — Бенни схватил его за руку и больно сжал. — Что ты с ней делал? Вспоминай!

Тобер сморщился от боли:

— Я ей сделал «заводной коктейль» — вот и все… Клянусь, Бенни, она попробовала и сказала: «Как вкусно и горько!», — а потом…

— Горько? Ты что хочешь сказать?! — Голос Бенни стал жестоким. — Ты, чертов наркоша! Ты что, травки подсыпал в стакан?! Отвечай, пока я тебе руку не сломал!

Тобер почти потерял сознание от напряжения, но все-таки взял себя в руки и сосредоточился:

— Да ладно, Бенни, всего лишь небольшую щепотку. Крошечную щепотку на целый стакан какой-то дряни. Кажется, это был грейпфрутовый сок. А, нет, мартини! Вот уж мартини так мартини, а, Бенни?

— Ты, проклятый сукин сын… — Бенни не закончил фразу, его дыхание прервалось, он размахнулся и врезал Тоберу в челюсть.

Тот упал на пол и заплакал. Делать что-то еще было бесполезно, поэтому Бенни молча стоял и смотрел. Он тяжело дышал, кулаки его сжимались и разжимались. Этого ему еще не хватало — чтобы его ненормальную подопечную еще и травкой напоили в этом сумасшедшем доме.

— Тобер, подымайся. Где она?

Пэт оказалась в соседней комнате. Тобер был прав — она спала. Она лежала на развороченной постели Тобера одетая. Сон ее был похож на глубокое беспамятство. Бенни смотрел на неподвижную фигуру девушки, его лицо исказилось гневом.

— Тобер, сколько ты насыпал ей в стакан? Если она…

— Да клянусь тебе, Бенни, щепотку!

Бенни снова схватил Тобера за руку:

— Ну-ка, буди ее, скотина!

— Эй, отпусти руку, слышишь? Ты что, не видишь, что она спит самым сладким сном в своей жизни! Отпусти, Бенни. Мне нужна доза. Эти чертовы галстуки… — Он пытался сорвать несуществующий галстук со своей шеи.

Бенни отпустил его руку. Все равно от него не было толку в таком состоянии. Тобер бросился к ванной комнате и распахнул медицинский шкафчик.

Когда он вернулся в спальню, это был другой человек. Его темные глаза блестели, осанка была явно заимствована у атлета.

— Ну что, Тобер, попробуем еще разок. — Бенни поднялся с кровати и подошел к нему. — Приведи ее в чувство.

Тобер глянул на лежавшую на кровати Пэт и улыбнулся:

— Нет нужды. От такой смешной дозы никакого вреда не будет. В принципе никто не знает, как эта штука проявляется в первый раз, но часто она действует как снотворное. Твоя Джульетта в порядке, проспится как после выпивки, с той только разницей, что похмелья не будет! Прелесть этого зелья…

— Да, знаю. Только что наблюдал тебя в одном из таких «беспохмельных» состояний. Она знает, что приняла героин?

— Нет, конечно, я все сделал шито-крыто. Прости, Бенни, не знаю, что на меня нашло!

— Ладно, забыли. Проводи меня в свободную комнату.

Он аккуратно взял Пэт на руки и пошел за Тобером по коридору. Глядя на лицо спящей девушки, Бенни подумал о том, какая она на самом деле слабая и уязвимая.

Бенни сидел у постели, пока сам не заснул, а когда проснулся с затекшим, одеревеневшим телом, разглядел в темноте Пэт. Теперь она лежала на боку, ровно дыша. Настала ночь, наркотическое забвение перешло в сон. Он снял с нее туфли, накрыл одеялом.

Теперь в лице Пэт не было никакой жесткости, просто тихо посапывающая девушка, маленькая и беспомощная.

Он смотрел на нее, и его задело за живое. В тот момент он не мог думать о деле, о своей ненависти и решимости, хотя это всегда было с ним, всю его беспокойную жизнь. Это помогало. Это помогало забыть об отце, которого он никогда не знал, и о матери, которая ничего для него не сделала, только произвела на свет. Легче всего было бы оставаться в банде с мелкой хриплой шпаной, в ничтожной злодейской жизни которой одна только цель — быть крутым в данный момент, и чтоб все это знали.

Он хорошо показал себя в этой игре. Был не самым крутым, но самым хитрым, не самым сильным, но самым проворным. И была одна разница между Бенни и остальными. Он не собирался прекращать демонстрировать силу. Он должен быть сильным.

Бенни встал со стула, прошел мимо постели. Девушка по-прежнему спокойно спала. Он повернул и принялся искать сигарету.

Она проспала до утра. Он ждал ее пробуждения, гадая, что с ней будет. Сев и заметив его, она мигом преобразилась. Лицо, которое он видел сонным, нахмурилось и застыло. Теперь это была дочь Пендлтона.

— Вали отсюда, не подсматривай!

Он вытаращил на нее глаза.

— Я хочу душ принять.

Бенни вышел из комнаты без единого слова. Может быть, он все выдумал. Мало спал. Но тут вспомнил, зачем он здесь, реальную причину — дело на миллион долларов, которое зависит от одной тощей девчонки с бесстыжими манерами и бешеным нравом. И вернулся в комнату.

Она нашла большой белый купальный халат, отчего голова и руки казались маленькими, хрупкими. Поэтому он сказал, пока выражение ее лица снова не изменилось:

— С тобой все будет в полном порядке, Пэт. Вчера вечером…

— Чего тебе надо? — Она бросила на него решительный взгляд.

Теперь он тоже сменил тон и шагнул к ней, сунув руки в карманы:

— Как ты себя чувствуешь?

— Отлично, Тейпкоу. А что?

— Ведь ты напилась.

— Не изображай из себя младенца, Тейпкоу.

— Просто хочу тебя предупредить насчет Тобера. Держись подальше от этого парня.

— Почему это? — Она села на стул у постели, закинула ногу на ногу. — Потому что он сел на иглу?

Бенни лишь закусил губу, но она заметила.

— Потому что сам варит зелье?

Он вытащил сигарету, полез за спичкой и позабыл об этом.

— Слушай, Пэт. Дай мне разъяснить. Мы с тобой сюда вместе приехали. Поэтому я слежу… чтоб с тобой ничего не случилось. Я хочу сказать…

— Если закуривать не собираешься, отдай мне сигарету.

Он смотрел на ее улыбающееся лицо и чуть не потерял терпение. Потом очень тихо сказал:

— Заткнись на минуту и слушай.

— Знаешь, Бенни, — сказала она, дотягиваясь до его руки, — если ты беспокоишься насчет снадобья, которое он мне дал, успокой свою совесть. — Голос ее стал медовым — это что-то новенькое. — Абсолютная ерунда, Бенни, самая крошечка.

Он на шаг отступил и прищурился:

— Ты про что это?

— Про героин, дорогой. — Не успел он опомниться, как Пэт продолжала: — И нечего шум из-за этого поднимать, Бенни. Бедный старик Тобер никогда не проговорится. Он же всегда был твоим старым верным другом.

— Крошечка, — вымолвил он наконец. — Самая крошечка! — И заговорил резче: — Знаешь, на сколько ты вырубилась?

— Догадываюсь, — подтвердила она, все еще улыбаясь. Медленным гипнотизирующим движением она подняла рукав халата. — Но не вини Тобера, дорогой. Я сама вкатила.

И он увидел на нежной коже на сгибе руки красную точку.

Пэт с наслаждением наблюдала за выражением его лица.

— Что? — прохрипел Бенни, а потом взревел: — Что?! Сама вкатила? Ах ты, сучка свихнувшаяся, сама, очертя голову, вколола эту адскую дрянь…

— Честно, я засыпать не хотела. Да откуда мне знать, что от такой малости отключаешься. — Улыбка теперь превратилась в ухмылку.

— Господи Иисусе, вот глупая девка! Не знаешь, что от этого бывает? Не видишь, что творится с этим блаженным Тобером? Не знаешь, почему он теперь полный кретин? Развалина! Дешевка!

— Дешевка, кретин? — неожиданно завизжала она. — Ах ты, лицемерный мошенник! — Она согнулась, быстро бросая злобные слова, которые сыпались на него, словно стрелы. — Ты, урод, коротышка, стоишь здесь средь бела дня и корчишь из себя судью, рассуждаешь, как святой, потрясенный тем, что кто-то разваливается на куски, ломается, катится вниз! — В глазах у нее стояли слезы, она не скрывала их. — Ты, свинья вонючая, стоишь тут, учишь меня быть воспитанной леди, не думая о собственной мерзости? О какой? О той, что была вчера, святой Бенни, о той, что была позавчера, о вранье, которое ты плел в коттедже, о благородном поступке, чтобы я посчитала святошу Бенни святым. Он не воспользовался свихнувшейся дамой, которая предлагала себя, потому что свихнулась. Пожелал оставить ее чистенькой, а, возможно, потом заняться с ней чистой любовью, такой чистой, такой редкостной, такой… — Она не могла продолжать. Голос треснул, Пэт всхлипнула.

И тут он понял. В ту ночь в коттедже она легла в постель, думая о нем с любовью. Она…

— Не трудись, Тейпкоу. — Он было потянулся к ней, но ее слова остановили его. — Ты забываешься. Перед тобой мисс Пендлтон, а с ней связано дело, которое у тебя в руках. Эта крошка Пэт чистенькая, холодная и очень важная. — Она звонко, угрожающе рассмеялась. — Ты ничего мне не рассказал, святой Бенни. Тобер тоже не собирался рассказывать. Но запомни кое-что, святоша. Никогда не доверяй тем, кто сидит на игле.

Она с шумом выскочила из комнаты, а он все стоял, устало потирая лицо рукой.

Возможно, неделя, сказал Альверато. Возможно, неделя, а может, чуть больше, поскольку святой Бенни, крупный делец, нашел нужную даму и все под контролем.

Потом Пэт вернулась, держа в руках шорты и топ:

— Проваливай, Тейпкоу. Мне надо одеться. — Оглянулась, увидела, что он стоит. — Не волнуйся насчет меня. Никуда я не денусь.

Бенни закурил:

— Я просто кое-что запомнил. Никогда не доверяй тем, кто сидит на игле.

Она пожала плечами. Потом сбросила на пол халат. Он смотрел, как она натягивает шорты, надевает топ, расправляет на себе одежду, прикасается пальцами к волосам, направляется к двери.

— Ты не доверяешь мне, Тейпкоу? — Пэт открыла дверь. — Тогда запомни еще одно. Я люблю папочку нисколько не больше, чем ты. Меньше. — И хлопнула дверью.

Он спустился вниз, остановился в коридоре. Заметив вчерашнюю невысокую девушку, что была в мокрой простыне, проследовал за ней на террасу, так как она везла тележку с кофейником и едой. Налил себе чашку кофе, нарочно глотнул, чтобы обожгло язык. Помогло.

И происшедшее в комнате наверху помогло. Бенни вернулся к прошлому, думая только о важных вещах и о том, как их осуществить. У него в руках крупное дело, и ничто не заставит его выпустить это дело из рук.

Потом он вернулся в холл, сел так, чтобы видеть лестницу и машины за открытой дверью. «Никогда не доверяй тем, кто сидит на игле», — сказала она.

Снова увидев Пэт, Бенни от изумления вытаращил глаза. Это была та же самая девушка с длинными загорелыми ногами, в пляжном наряде, с растрепанными волосами. Только волосы были взъерошены, словно объяты огнем, глаза — два сверкающих драгоценных камня. Она визжала, словно воздух вокруг нее искрился электрическими зарядами. Прыжками промчалась по лестнице, и, когда оказалась поближе, Бенни заметил, что Пэт смеется. Она пронеслась мимо него, метнулась к дверям, потом вернулась и остановилась. Взмахнула рукой, больно ущипнула его за щеку, щуря от смеха глаза. Потом снова взбежала по лестнице и исчезла.

Не успел он прийти в себя, как она опять появилась. С ней был Тобер. Ему каким-то образом удалось вдохнуть жизнь в свое обмякшее тело, и они оба хихикали, как сумасшедшие. Бенни действовал без предупреждения. Схватив Тобера спереди за рубашку, он локтем хорошенько двинул его.

Потом попытался схватить Пэт, которая взобралась на перила и приготовилась спрыгнуть. Он так и не понял, как это ей удалось. Снизу донесся лишь вопль, шлепанье босых ног по кафелю, она выскочила через парадную дверь во двор.

Он остановился в открытых дверях и увидел ее в машине, за рулем. Пэт посмотрела в его сторону и спокойно проговорила враждебным тоном:

— Я уезжаю.

Мотор заработал, рука лежала на рычаге переключения передач.

Он не знал, как она раздобыла ключи, да это сейчас не имело значения. Тобер подошел к двери, с интересом разглядывая автомобиль.

— Никогда не сажусь за руль под кайфом, — объявил он. — Я старый зануда, и у меня есть несколько основных правил.

— Тобер, — тихо проговорил Бенни, боясь пошевельнуться. — Заставь ее остановиться. Она не должна уезжать, Тобер.

Пот застилал ему глаза, но он даже не моргал.

— Эй, Пэтти! — певуче окликнул Тобер, как нянька, призывающая дитя. — Пока ты не уехала, Пэтти…

Она слушала.

— Пока ты не уехала, Пэтти…

Мужчины медленно пошли вперед. Она резко дернула машину, громко, решительно крикнув:

— Не хочу, чтобы эта свинья подходила! Не нужен мне этот Тейпкоу! Тейпкоу, ты никогда не сдаешься, да?

Он понятия не имел, что она имеет в виду. Пришлось остановиться рядом с Тобером, и Бенни хрипло шепнул:

— Тобер, скажи ей, пускай обождет. Предложи выпить на дорожку и поднеси чего-нибудь покрепче. Слышишь?

— Но, Бенни, у меня только… Ты же не хочешь, чтоб я ей дал…

— Загрузи ее до макушки, только останови!

Три фигуры неподвижно застыли в ярком солнечном свете. Мотор бормотал, потом взвыл, потом снова забормотал.

— Эй, Пэтти, — опять раздалась песнь. — Одну на посошок, дорогая?

— Что? — Она заморгала, глядя на них против солнца.

— Одно дело — удирать, милочка, другое — удирать всухую.

Она сидела, раздумывала, только нога нервно жала на газ, отчего завывал мотор.

— Эй, Пэтти…

— Прекрати выть, — шепнул Бенни. — Предложи еще раз.

— Ладно, — крикнула она через двор, — только свинья Тейпкоу пусть не шевелится. Не хочу, чтобы он подходил ближе.

— Он не подойдет, Пэтти-пышечка, — обещал Тобер.

Он пошел в дом, Бенни остался на месте.

Казалось, прошла вечность под добела раскаленным солнцем, каждый мускул болел собственной болью, от холодного пота зудела кожа.

— Дзинь-дзинь, Пэтти-пышечка!

Тобер спустился с лестницы, вышел на солнце с подносом, на котором стоял графин. Почти зеленое содержимое колыхалось на каждом шагу. Когда Тобер подошел к машине, она убрала ногу со сцепления, и голова ее запрокинулась от толчка. Потом мотор заглох. Какое-то время они спорили по этому поводу, после чего она снова включила мотор, и заметила:

— Ты стакан не принес.

Бенни наблюдал, как она берет поднос, как Тобер бредет назад к дому. В ожидании она уставилась на него, следя, чтобы он не двигался.

Вернувшись, Тобер налил ей полный стакан.

— Немножечко забалдеешь от этого, только смотри не свались. Я тут, подхвачу тебя, когда рухнешь, — хихикнул он.

Пэт подняла стакан, выпила.

Не закашлялась, не содрогнулась, ничего подобного. Выпила и сказала:

— Откуда такое крепкое? — и допила до дна.

— Теперь минут пять помолчим, пока божественное зелье не взыграет.

Не собирается ли этот придурок свернуть представление? Бенни затрясся, услышал, как Пэтти сказала:

— У меня уже нету пяти минут, — и не мог больше вытерпеть.

Пыль взметнулась, когда он сделал рывок, поднялась почти таким же облаком, как то черное, что взлетело за взревевшим автомобилем. Машина дернулась, Тобер покачнулся, удерживая поднос. Бенни слышал неровный рев заработавшего мотора, кашель выхлопных газов. Автомобиль пытался набрать полный ход, голова Пэт тряслась от толчков, а когда мотор заглох, она, согнувшись, исчезла из поля зрения. Бенни оказался рядом с машиной, заглянул в слепые глаза, не совсем еще отключившиеся, заметил, что она совсем обмякла.

Бенни еще какое-то время оставался в комнате, наблюдая за ней. Наконец, удостоверившись в наркотическом сне, отвернулся. Переставил стул к окну и сел.

Поэтому и не слышал телефон. Он звонил и звонил, никто не снимал трубку. Потом в холл вышел Тобер. Телефон стоял в холле в нише, и от резкого звона у Тобера заныли зубы. Он схватил трубку и заорал:

— Алло, алло, алло! Отвечает и привечает Тобер. Мы знакомы?.. Я тебя знаю, Фингерс? Слушай, Фингерс, если кто-нибудь на белом свете спросит, сколько я знаю пальцев, знаешь, что я отвечу? Слушай, Фингерс, я не закончил. История не закончена. Вот что я скажу: «Да, уважаемый сэр, одиннадцать. Десять у меня на обеих руках, а еще один — ты!»[1] Фингерс, не слышу смеха. Смеха не слышу. Я не слышу… Так-то лучше, Фингерс. Ну, что скажешь?

Он слушал, вставляя «угу», «ага», «конечно, я знаю Тейпкоу», «говоришь, очень милая крошка?». А потом сказал: «Откуда мне знать, дорогой Фингерс?», и положил трубку. Тут ему пришло в голову отыскать Бенни, но его отвлекла куча народу в купальниках, ввалившаяся в холл, распевая песни. Парень по имени Гарри тащил на плечах девушку, на которой была только часть костюма — одна из двух. Но никто не обращал на это внимания. Все пустились танцевать, а Тобер обеспечивал музыку и слова. Слова были такие: «Гарри лихо тащит к двери крошку Мэри». Они повторялись и повторялись, и к моменту прекращения игры Тобер напрочь забыл про телефонный звонок. Позже вечером, увидев Пэт, тоже не вспомнил, потому что она вместе с прочими на пляже стояла на голове, все дружно кидались песком и пили баночное пиво.

Бенни очнулся после ее ухода. Побежал вниз как был, небритый, голодный, но, увидев ее на пляже, вернулся в дом принять душ. Потом побрился, нашел на кухне какую-то еду и сел на темной веранде, наблюдая за пляжем. Когда Пэт улеглась, проследил, чтобы с ней не было Тобера, и оставил ее в покое.

Точно так же они провели еще два дня, пока не настал такой день, когда в гости никто не пришел. Солнце палило, стояла удушливая жара, не было слышно ни звука, прохладный дом напоминал могилу. Услышав шлепанье босых ног по кафелю в холле, Бенни пошел за Пэт в заднюю часть дома. С веранды был виден стоявший внизу пляжный шезлонг и одна вытянутая загорелая нога. Он сел, закурил, гадая, долго ли она продержится, и тут нога исчезла из поля зрения, а из-за спинки шезлонга выглянуло ее лицо.

— Еще не насмотрелся, Тейпкоу?

Он не ответил.

Она встала, набросила на плечи купальный халат и пошла к веранде.

— Я вопрос тебе задала, — напомнила она. Села на перила, выставив голую коленку.

— Не трать свои таланты, — посоветовал он. — Я просто сопровождающий.

— Я забыла, — рассмеялась она. — Я — бизнес. А святой Бенни не путает бизнес с удовольствием.

Бенни швырнул сигарету через перила, посмотрел, как она падает на песок.

— С удовольствием! — хмыкнул он и начал подниматься.

Это задело ее. Она спрыгнула с перил, встала перед ним:

— Откуда ты знаешь, невинный младенец?

— Я не покупатель.

Он отстранил ее и ушел в дом. Даже услышав, что она идет следом, не остановился и на всем пути к комнате, пока она говорила с ним металлическим тоном, ни разу не оглянулся и не открыл рта. Потом Пэт захлопнула за собой дверь комнаты, и они остались наедине.

Он повернулся, и, увидев его лицо, она вмиг замолчала.

— Чего ты хочешь? — спросил он.

Она ответила не сразу.

— Чего ждешь? — повторил он.

— От тебя? Ничего.

Она села на кровать и закурила.

— Скучный день выдался, — заключил Бенни. — Один скучный денек, никого больше вокруг, дай-ка подцеплю Тейпкоу. — Он подошел к комоду, вытащил рубашку. — Веришь ли, Пэт, мне жалко, что так получилось.

— Ну и дерьмо! — прошипела она. — Как только ты рот откроешь, одно дерьмо! Знаешь что, Тейпкоу? Ты просто не догадываешься, где твое место. Ты ведь из сточной канавы, и даже не знаешь об этом. — Он повернулся, и она вскочила. — А я только пытаюсь помочь, облегчить дело, чтобы тебе не пришлось прыгать выше своей головы.

Он встряхнул чистую рубашку, мельком взглянув на нее.

— Не трудись, — сказал он. — Просто оставь халат так, как есть.

Пэт рванулась, нацелившись ногтями ему в лицо, он быстро схватил ее, и она уже не могла шевельнуться. Короткий толчок, и мисс Пендлтон рухнула на спину на постель.

— Ты не понимаешь. — Он успел сказать это, пока она не поднялась. — Я не ложусь в постель с машиной вроде кассового аппарата. Нажмешь кнопку, и все ящички открываются.

Бенни начал переодеваться. С постели донесся какой-то звук. Оказалось, что она уже сидит, глаза странно светлые на загорелом лице, выражение непонятное. И его удивил ее тихий голос.

— А я всегда такая. Для тебя это либо бизнес, либо машина с кнопкой?

— Нет, — сказал он.

— Нет? В коттедже? — Но при этом на ее губах появилась защитная полуулыбка, кривая и жесткая.

Он медленно дотянулся до ее лица, провел по щеке большим пальцем.

— Не смейся, — попросил он.

И она не засмеялась. Она заплакала. Она плакала, пряча лицо, пока он не обхватил ее руками, не придвинулся совсем близко, но теперь это не имело значения, потому что между ними уже не было никакой дистанции.

Ночью он лишь однажды остановился, чтобы поднять верх машины. Дотянулся, уложил на место свисавшую через спинку сиденья руку Пэт, поудобнее подвинул ее голову и снова поехал.

Когда утренний свет был еще неразличим, вставала лишь серая дымка, Пэт зашевелилась. Бенни подвел машину к обочине и смотрел, как она просыпается. Она внезапно села, по всему телу пробежала сильная дрожь, широко открытые глаза смотрели растерянно.

— Бенни, — сказала она, — что ты делаешь?

— Хорошо поспала?

Она смотрела на него с вытянувшимся лицом. Потом пробормотала:

— Не знаю. Не знаю, Бенни, — и опять содрогнулась.

Он открыл дверцу, откинул спинку переднего сиденья.

— Перебирайся вперед, Пэт. Тут теплее.

Она пересела, свернулась клубочком рядом с ним, ожидая, когда окоченевшее тело отойдет под теплом обогревателя.

Он снова тронул машину. Раскурил для нее сигарету, смотрел, как она курит. Дольше ждать не было смысла.

— Пэт, ты слушаешь?

— Слушаю.

Она откинулась назад, глядя вверх на обивку салона.

— Помнишь вчерашнюю ночь?

— Помню.

Она курила, глядя вверх.

— Прости меня.

— Конечно. Мы ведь знаем друг друга.

Ему хотелось, чтобы она на него посмотрела, объяснила, что происходит.

— Ты меня знаешь, иначе не сделал бы этого, — сказала она. — И я тебя знаю, поэтому не удивилась, что ты это сделал.

— Пэт, пойми. Бывает иногда… Ты куда-то попал, и сворачивать некуда. Сзади настигает какой-то ужас, впереди только черный провал. Как смертельный прыжок, на который ты должен решиться. И решаешься. Чтобы выбраться, надо пойти, например, на убийство, и все будет кончено. Никогда не повторится. Сделал, и все.

— Наверно, ты говоришь о своей сделке?

— Пэт, ты понимаешь, что я пытаюсь сказать?

— Конечно. Со мной то же самое. — Она помолчала. — Сзади — ужас, впереди — темная пропасть. И я совершаю нечто вроде убийства. Принимаю зелье.

От этого ответа у него побежали мурашки, а может быть, от ее тона. Она по-прежнему сидела откинувшись, внимательно разглядывая обивку.

— Пэт, слушай, давно это продолжается?

— Я бросила. Никогда много не принимала, а потом бросила. Несколько дней назад.

Бенни глубоко вздохнул, чувствуя, как онемела шея. И горло онемело, когда он попробовал снова заговорить.

— Больше не надо, Пэт. Я тебе помогу.

— Как прошлой ночью? — Она впервые оторвала взгляд от обивки. — Как прошлой ночью, когда ты держал меня за руку?

— Нет! Забудь об этом. Боже, они нас искали, а ты там лежала, разобранная на куски и совсем обалдевшая. Разве не ясно? Разве не помнишь, как до того мы с тобой…

Она собралась было выпрямиться, но передумала и уткнулась лицом ему в рукав.

— Бенни, я… Я такая гадкая, гадкая…

Он чувствовал, как ее пальцы терзают рукав.

— Все в порядке, детка. Все будет в полном порядке. Ляг, Пэтти. Поспи еще. С этой минуты все будет по-другому.

Через минуту она успокоилась. Даже улыбнулась.

— Я тебе верю, — сказала она и очень скоро заснула.

Он думал о том, что все именно так и будет. Он ни разу не вспомнил о маленьких белых пакетиках, которые иногда тихо шуршали в кармане. Ему ни разу не пришло в голову отпустить девушку, от которой зависела сделка. Чертовски крупная сделка, так что по этому поводу не возникало никаких вопросов.

Когда они пересекли границу Луизианы, она еще спала. Проехав От-Платт, он срезал путь по хайвею и направился к Малкотту. Пейзаж выглядел плоским, скучным. То бесплодная сушь, то болота, а между ними Малкотт, вскипающий в знойном воздухе, текущем с залива. Через город постоянно проезжали машины, делая крюк, чтобы объехать От-Платт. Поэтому в Малкотте имелся мотель. Он казался заброшенным и каким-то кустарным.

Они заняли дальний коттедж, окруженный молодыми дубами. Бенни загнал автомобиль под деревья, чтоб его не было видно с хайвея. Повернул ключ, выключил зажигание и позволил рукам отпустить руль.

— Ты что не выходишь? — спросила Пэт, стоя рядом с машиной.

— Через минуту. Дай опомниться.

Он был полумертвым от недосыпа. Видел стоявшее в низком солнце облако пыли, поднятой колесами автомобиля, слышал медленное потрескивание горячего металла под капотом, а когда встряхнул головой и вылез из машины, обнаружил, что Пэт ушла в номер.

Там стояли кровать, кресло-качалка, обшарпанный комод. Бенни упал на постель. Из ванной доносился шум душа. Кругом на полу валялась одежда Пэт. Она всегда разбрасывала одежду по полу. А ближе к вечеру принимала горячий душ. Бенни видел клубы пара.

Закрыв воду, Пэт вспомнила другой коттедж, где они были с Бенни. И комнату в доме Тобера, и то, что Бенни говорил ей в машине. Она вышла из ванной, возбужденная и сияющая. Она выглядела прекрасно, но вдруг сразу изменилась. На постели она увидела Бенни в смятой одежде и даже в ботинках. Одну руку он держал в кармане, где лежали ключи от машины.

Проснувшись, он на секунду подумал, будто только прилег. Из ванной доносился шум душа, он видел выбивающийся из-под двери пар, но теперь низкое солнце стояло с другой стороны. Бенни быстро вскочил, гадая, что было ночью. Возле кровати стояла полная окурков пепельница, некоторые были погашены об пол.

Когда душ умолк, он уставился на дверь, но она отворилась лишь через несколько минут. Потом вышла Пэт, одетая. На сей раз она не разбросала одежду по полу.

Он взглянул на нее и увидел, что дело плохо.

— Святой Бенни, — сказала она.

Он отряхнул пиджак и глубоко вздохнул:

— Слушай, Пэт, я устал. К чему…

Тут она засмеялась:

— Мне страшно, Тейпкоу. Эта реальность пугает меня. Меня поистине вдохновляет мысль о таком мужчине, как ты. Который ложится со мной в постель, потому что устал и хочет спать. — Она внезапно сменила тон. — Больше ты меня не проведешь, миленький.

— Заткнись!

Пэт замолчала, но складка между бровями залегла еще глубже.

— Я устал. Я устал, потому что мне надо было убраться оттуда. — Он встал, прошел от одной стены к другой, потом остановился перед Пэт. — У тебя просто талант, детка, действовать мне на нервы. Ты, должно быть, давненько им обзавелась, очень уж хорошо у тебя получается. Но послушай-ка, Пэт, — тон его стал теперь резким, — перестань дергать за веревочки. Хватит огрызаться, кусаться, перестань заводиться, слышишь?

Она оскалила зубы и попыталась отступить:

— Знаешь, что ты можешь…

— Ты слышала? Не заводись!

Он посильнее ее придержал, увидел, как она заморгала, как складка между бровями исчезла, в глазах на мгновение мелькнул беспомощный страх, который сменился испугом. Закусив губу, Пэт опустила руки и, может быть, потому, что они были так близко друг к другу, прижалась лицом к его груди, а он вдруг, не думая, поддавшись внезапному порыву, обнял ее. Почувствовал, как она напряглась, а возможно, и нет, потом тоже его обняла. И дистанции между ними опять не было.

День в Луизиане рано становится жарким. Они оба старались что-то делать, чувствуя скорое наступление темноты.

Когда человек тонет, а потом обнаруживает нечто, за что можно схватиться, тонуть от этого нисколько не легче. Они шевелились, но не разговаривали. Молча немножко прибрались в номере. Бенни вынул пачку сигарет, она взяла одну, ожидая, когда он даст ей прикурить. Он щелкнул зажигалкой и сказал:

— Тебе нужна одежда. Твоя вся помялась.

Посмотрел, как ее пальцы разглаживают шов спереди на юбке, движения легкие, быстрые. Бенни отвел глаза.

Пэт встала, открыла окно, вновь захлопнула:

— Ну и жара.

— Я куплю кондиционер.

Она пошла к двери:

— Я хочу уехать отсюда. Я хочу отсюда выбраться, Бенни.

Тон у нее был такой, что она вполне могла сказать «Тейпкоу». Или даже «святой Бенни».

— Мы должны остаться, — угрюмо ответил он.

— Мы должны остаться, — передразнила она. — Почему? — Повернулась к кровати, где он сидел. — Почему?

— Прошу тебя, Пэт…

— Ты знаешь, почему?

— Пэт, я просил тебя…

Но когда он поднялся и шагнул к ней, она отвернулась лицом к стене и ударила по ней кулаком. Простонала:

— О Боже! О Господи!

Его руки легли ей на плечи, маленькие, но крепкие.

— Нет, — сказала Пэт, не шевелясь. — Даже не пытайся. Я это ненавижу, ты это ненавидишь, так что даже не пытайся. Я сказала, нет. — И она вывернулась.

— Пэт, я знаю, что…

— Знаешь, знаешь! Ничего ты не знаешь. Поехали.

— Поедем в город, я куплю тебе одежду.

— Слышишь меня? Я хочу убраться отсюда. К Тоберу. — Теперь она говорила настойчиво. — Мы можем вернуться к Тоберу и всех одурачить. Мне только сейчас пришло в голову, какой это замечательный фокус, Бенни. Мы вернемся к Тоберу, одурачив всех, потому что…

— Всех ты не одурачишь. Почему к Тоберу?

— Просто к Тоберу в дом. Ты же знаешь.

— Знаю. Может быть, ты меня думаешь одурачить? У тебя ломка, Пэт.

Она снова расхохоталась:

— Святой доктор Бенни! Вот он!

— Пэт. С этим покончено. Соберись. Я тебе помогу. Мы отправимся в город…

— Иди к черту! — завопила она. — Святой Бенни, ублюдок-спасатель! — Потом сбавила тон, посмотрела на него, склонив головку. — Хочешь мне помочь? Очень мило. Хочешь услужить? Я скажу тебе, как. — Она обошла его, взяла пиджак. Ее рука полезла во внутренний карман. — Спасатель, — повторила она и показала лежавшую в кулаке маленькую белую упаковку.

Он попробовал объяснить, а она улыбалась. Он сказал «нет», а она плюнула в него и бросила грязное ругательство. Тогда он метнулся к ней, но она быстро шмыгнула в ванную и заперлась. Он слышал, как побежала вода, думал выбить дверь, но удержался. Святой Бенни, подумал он. Сколько еще дней, святой Бенни? Сколько пройдет времени, пока не появится Альверато, и что еще будет за это время?

И когда он надел пиджак, поджидая ее, ему и в голову не пришло уничтожить маленькие белые пакетики, оставшиеся в кармане.

Они ехали по хайвею назад к От-Платт. Верх машины был опущен в надежде, что бриз поможет.

— Видишь, Бенни? Тебе нечего волноваться, — дружелюбно сказала Пэт. — Ведь я не втянулась, вот вернемся в Нью-Йорк, и все кончится. Это больше мне не понадобится. Никогда, — добавила она и рассмеялась.

Он не стал спорить.

Они подъезжали к От-Платт, когда раннее солнце раскаляло землю. Дубы на болотах вдоль дороги стояли поникшие, неподвижные. Только пыль клубилась за проезжавшей машиной.

В городе было хуже, чем на хайвее. Они кружили в поисках магазина.

— Еще кружочек, — со смехом сказала Пэт.

Бенни снова объехал площадь и направился к центральной улице.

— Пойдем сюда. — Остановились напротив универмага и вылезли из машины. — Купи что-то полегче, Пэт. Просто несколько летних вещей. Потом, когда вернемся в Нью-Йорк…

— Хочешь, чтобы я купила дешевку, Бенни? — Глаза ее блестели, смотрели пристально. — Я куплю что-нибудь легонькое и дешевенькое, так, всякую ерунду.

— Зачем…

— Чтобы не жалко порвать. — Она еще раз быстро улыбнулась, наклонилась и прижалась к нему. — Тебе это понравится, Бенни?

Он сначала не понял, гадая, не пропустил ли чего:

— Что понравится?

— Порвать, глупый! Ты же хочешь сорвать с меня что-нибудь, правда? — Она говорила все громче, настойчивее.

— Конечно. Конечно, Пэт. Это здорово. А теперь пошли.

— Вот так, например? — Пэт обеими руками взялась за ворот блузки и рванула.

Он не хотел кричать, но приказ «Стой!» прозвучал словно выстрел. А когда он стал ловить ее руки, чтобы остановить, Пэт отшатнулась, как ужаленная.

— Бенни, — испуганно прокричала она, — зачем ты это сделал?

Он медленно опустил руки и отступил.

— Легче, детка. Легче. — На секунду увидел на ее лице какое-то осмысленное выражение, потом оно исчезло. — Вот магазин, заходи. Может, в лифте поднимемся?

— Нет, вот тут. — И она потащила его к эскалатору.

Пэт легонько вскочила на эскалатор, запрыгала вверх по ступенькам. Когда Бенни попал на второй этаж, она испарилась. Он глянул направо, налево, вытянул шею, осматривая проходы и ряды вешалок с одеждой. Вдруг он услышал ее смех. Смех прозвучал на расстоянии и затих, когда Бенни попробовал определить, откуда он раздается. Кажется, откуда-то снизу. Он увидел, как она мчится по эскалатору длинными прыжками, пока не оказалась с ним рядом, запыхавшаяся, хохочущая.

— Удивлен, да? Купил ты мне платье? Дешевенькое?

— Притормози, Пэт. Вон они. Я на них даже еще не смотрел. Ждал тебя.

Она запорхала вдоль вешалок, срывая то одну, то другую вещь, швыряя кое-что обратно. К появлению продавщицы нахватала охапку.

— Где это можно примерить? — спросила она. — Просто так подходящее легче выбрать. Правда, Бенни, так легче?

— Конечно, Пэт. Иди за леди.

Когда обе женщины удалились, он нашел стул в конце прохода в овальном пространстве и сел. Глубоко вздохнув, вытащил сигареты, но не успел закурить, как вернулась Пэт.

— Вот это? — спросила она. — Тебе нравится?

Ей очень шло легкое летнее платьице с коротенькими рукавами и глубоким вырезом. Он едва рассмотрел, она повернулась и убежала обратно в примерочную, прокричав:

— Есть еще. Очень много.

И вскоре вернулась в таком же платье, только другого цвета. Стояла, вертелась перед ним, раздувая юбку, и вновь улетучилась, прежде чем он успел высказать свое мнение. На следующий раз он собрался и при ее появлении встал и сказал:

— Вот это, милая. Прямо сногсшибательно, именно то, что нам надо!

Глаза ее горели неестественным огнем, судя по выражению лица, весь мир представлял собой сказочный сон, грандиозный, прекрасный сон.

— Так я и знала! — сказала она. — Знала! А теперь посмотрим, как получится. — Ухватилась за горловину, рванула, и… получилось неплохо.

Ткань треснула сверху донизу, а Пэт стояла и хохотала.

Бенни схватил ее за плечи, развернул, толкнул в примерочную. Ошеломленная продавщица вовремя пришла в себя, чтобы открыть перед ними дверь, но когда Пэт втолкнули в кабинку, трудности лишь начинались. За дверью примерочной продавщица с негодованием оглянулась, но Бенни не слышал, что она ему сказала, так как Пэт принялась колотить в дверь. Он не расслышал слов, но мог судить по лицу женщины, которая все сильнее сердилась, что ситуация обостряется. Стук внезапно прекратился, и в тот же момент продавщица, повернувшись на каблуках, поспешила по проходу. Как хорошо, что она ушла! Толкнув дверь примерочной, он обнаружил, что она заперта.

— Пэт! Открой, это я. — Нет ответа. — Дорогая, открой, ради Бога!

Дверь открылась. На ней не было ничего, кроме лифчика и трусиков, и нельзя было ошибиться в значении взгляда, которым она его одарила. Со странной улыбкой она протянула руку, схватила его за лацкан. Тут они услышали приближающиеся шаги. Пэт выскочила из кабинки с криком:

— Бежим-бежим-бежим! Бежим-бежим-бежим!

Разбирательство было недолгим. Один коп сказал:

— Вы арестованы.

Другой схватил Бенни за руку.

Им следовало бы хватать Пэт. Она пригнулась, как спринтер, и скрылась среди рядов одежды. Коп погнался за ней.

— Разве я преувеличила, офицер? — Продавщица презрительно посмотрела на полисмена, державшего Бенни. — Разве я преувеличила?

— Что бы она вам ни наговорила, она ошибается, — быстро начал Бенни. — Моя жена… Она больна, офицер. Приступ малярии. Они приходят неожиданно и всегда очень сильные, по-настоящему. Она не в себе на какое-то время, просто на время.

— Не шути, — сказал коп, по-прежнему держа Бенни за руку.

— Разве вы не видите? Ей к врачу надо, и поскорее. Она должна лежать в постели, отдыхать, и все будет о’кей. Я-то знаю, как это бывает, у меня опыт, слышите?

— Вижу. — Коп продолжал держать Бенни.

— Послушайте, леди, мы должны что-нибудь сделать. Заверните мне те два платья, что она надевала. Я хочу быть готовым уйти, когда она вернется. Заверните те два, и одно приготовьте, она его наденет.

— Вам понятно, что она одно порвала? Вам…

— Я за него заплачу. И заверните кое-какое белье. Надо приготовиться, когда…

— Белье, сэр?

— Ну типа того, что на ней. А теперь шевелитесь!

Продавщица вспыхнула, но ничего не сказала.

После ее ухода коп выпустил Бенни:

— Можно бы и присесть. В хорошие ты тут вляпался неприятности, а?

Они сели на пышную с виду банкетку, и Бенни выпустил колечко дыма.

— И не говорите, офицер. Такое не часто случается, но я вижу, как вы хотите помочь…

— Я бы сказал, в настоящие неприятности… — Коп потер рукой седую щетину на подбородке. Глаза у него были сонные. — Сочувствую, парень. Есть тут у нас в городе один злющий судья…

— Послушайте, офицер, вы ведь очень стараетесь нам помочь…

— Стыдоба. Настоящая стыдоба, когда такая фитюлька переворачивает все вверх дном.

— И не говорите, офицер. Точно подмечено, в самую точку. — Бенни начал вытаскивать из кармана деньги. — Вы очень здорово разбираетесь в таких вещах.

Он сунул свернутые бумажки в брючный карман полисмена.

Коп при этом смотрел в другую сторону, но через минуту вытащил из кармана купюры и принялся пересчитывать. Потом положил обратно.

— Как я уже сказал тебе, парень, такого злющего судьи, как у нас в городе, ты никогда не видал. — Он зевнул, от чего на шее образовались три крупных желвака. — Хуже того, парень, этот гад сотрудничает с прессой. Держит с ней постоянную связь.

Бенни начал обливаться потом. Потер руки, стараясь унять зуд в ладонях, в углу рта образовалась жесткая складка.

— Так что, по-моему, вполне можно позвонить в участок и все приготовить. — Но не пошевелился, так и сидел на банкетке.

Бенни вновь повторил свои действия, а коп свои. Когда его рука вылезла из кармана, он встал и взглянул на Бенни.

— Знаешь, парень, мы просто забудем случившееся. Почему бы разок и не дать тебе шанс? — Он огляделся, зевая. — А куда ж Пол девался? Должен бы вернуться, как думаешь, приятель?

Действительно, должен был. Он давно уже должен был найти Пэт и вернуться. Если бы до сих пор не нашел, весь магазин стоял бы на ушах, когда полуголая маньячка прячется под прилавками, а за ней гонится вооруженный полисмен. Бенни затянулся окурком, обжег губы, бросил, яростно растер ногой о палас.

И тут увидел их. Пэт была в пальто, на пуговице которого болтался ярлык, шла сдержанными шажками, потупив взор. Молодой коп позади, похоже, не знал, куда девать руки. Он дергал галстук, крутил портупею, один раз споткнулся. Проходя мимо, Пэт ему подмигнула, закрыла за собой дверь примерочной, и оба копа побрели прочь.

Из примерочной Пэт вышла милая, свежая, в новом платье. Подошла, встала рядом, терпеливо ожидая, пока Бенни заплатит по счету. Наконец, они удалились.

Вливаясь в поток других машин, он увидел двух копов, стоявших на тротуаре и смотревших им вслед.

Через полчаса за поворотом показался Малкотт. Во дворе мотеля он свернул на дорожку из гравия и подкатил к коттеджу. Сзади взвизгнули тормоза, и опять появились два копа. Но Бенни их проигнорировал, стараясь сосредоточиться на Пэт, которая сидела откинувшись на сиденье, с пустыми глазами, обхватив руками колено.

— Пэт, — сказал он, — приехали. Вылезай.

Она зевнула.

— Соберись, ради Господа Бога.

Пэт нехотя вылезла из машины. Он привел ее в коттедж, снял с постели покрывало, стащил через голову новое платье. Она повалилась на спину, казалось, внезапно провалилась в глубокий сон и вроде бы отключилась надолго.

Он пошел к автомобилю, забрал свертки, принес в коттедж. Пэт по-прежнему лежала на спине, спала. Она приняла не ту дозу. Она снова забыла, какое у Тобера чистое зелье. Он взглянул на часы, на Пэт, потом вышел, сел в машину и поехал.

Получасовой путь Бенни проделал за пятнадцать минут, а когда замедлял ход в пробках, душный воздух жег его, как горячий клей. В переговорном пункте было прохладно, в каждой кабинке работал маленький вентилятор. Он втиснулся в кабинку и стал ждать.

— Соединяю с Нью-Йорком, — сказал механический голос.

На другом конце раздалось жужжание, потом какая-то женщина сообщила, что Митци прямо растаяла, потом снова жужжание.

— Соединяю с Нью-Йорком, — повторил голос.

— Алло, алло! Это Тейпкоу… Да, знаю. У меня новый адрес. От-Платт, Луизиана… Нет, все в порядке, раз я тебе звоню… Ну что Альверато? Как, не раньше чем через неделю? Что он себе думает, тупая башка? Думает, я собираюсь крутиться без всякой помощи, когда Пендлтону все известно? Слушай, скажи, ему ради Бога, я должен знать, сколько еще ждать. Дело стоит миллион, а он… Конечно. У меня деньги кончились… Чертовски щедро с его стороны, только еще тысяча баксов не спасет меня от Пендлтона. Может быть, этот гад прямо сейчас прослушивает разговор!

Они поговорили еще, но Бенни ничего не добился. Пусть еще ненадолго заляжет, может, всего на несколько дней, пусть выходит на связь, утром пусть получит тысячу в «Вестерн Юнион».

Он сильно вспотел, выйдя из будки, и дело было вовсе не в жаре. Все было слишком неопределенно, все слишком зависело от одного жирного хама, катавшегося на яхте в Карибском море, ухаживая за мисс Дрисколл.

«Пускай Пендлтон попотеет», — сказал Альверато. Бенни было гораздо хуже. Слишком многое пошло наперекосяк — у Тобера, теперь с копами, а еще это гадкое и безумное дело с Пэт. Он совершил слишком много ошибок.

Прежде чем возвращаться в Малкотт, выложил несколько баксов за зеленый виски и три сотни за кондиционер. Потом поехал назад, взвинченный, напряженный. Он наделал чересчур много ошибок.

В одном он не ошибся, хоть и не знал этого. Пендлтон действительно прослушивал разговор.

Кондиционер помог. Они сидели в коттедже, у них была выпивка. Бенни подумал, что выпивка лучше другой дряни, и Пэт она помогла, причем настолько, что он мог справиться с ситуацией. Иногда, видя ее спящей, видя, как вытянулось ее лицо, как выступали кости, он заливал выпивкой находившее на него смутное чувство. Это тоже помогало. Потом, потом уж точно, обещал себе Бенни, он все будет делать правильно. Потом, когда спадет напряжение и выгорит дело… До тех пор он не принесет ей ничего хорошего. Кроме выпивки. Когда он дает ей выпить, это все-таки лучше другого.

Нью-Йорк его беспокоил. Денег в «Вестерн Юнион» не оказалось. И никто не отвечал на звонки.

Он ездил дважды в день. Сидел на переговорном пункте, смотрел, как молодая телефонистка переключает штекеры.

— Пока ничего, сэр. Одни гудки. — Она оглянулась на Бенни с ободряющей улыбкой.

— Звоните, звоните.

Один красный огонек продолжал монотонно мигать. Бенни ждал. Неужто эта девчонка строит ему глазки? Он видел, как она косится на него. Он встал, облокотился на стойку, спросил:

— Пока ничего?

— Боюсь, нет, сэр, — с улыбкой взглянула она на него.

И нечего ей так радоваться, черт побери!

Подошел клиент разменять монеты, она принялась пересчитывать. Потом снова взглянула на Бенни:

— Вы сюда регулярно заходите, да?

На щеках у нее были ямочки, и Бенни разглядывал их.

— Да, захожу и ухожу.

Телефонистка хихикнула и отвела взгляд. Он еще о чем-то заговорил, надеясь прояснить дело, потом опомнился. Он смотрел на операторский микрофон, который поднимался и опускался в такт ее дыханию, на ее руку, пухлую, розовую, с двумя складочками возле локтя. Заставил себя отойти от конторки:

— Отмените вызов. Никого нет дома, — и пошел к выходу.

— Сэр!

Бенни вернулся и, делая вид, что торопится, спросил:

— В чем дело?

— Я хотела… — Тут девушка замолчала, стараясь сообразить. — Не знаю, надо ли вам сказать, или, может быть, это вас не касается. Правда, это нарушение правил, но он… так странно говорил, что я собралась вас спросить. Я про это никому не сказала, потому что это против правил, а может, вообще какая-то чепуха, но если вы пообещаете никому не говорить, я скажу. Обещаете?

— Слушай, детка, хочешь что-то сказать, говори.

— Ну вот как было дело. Я дежурила как-то вечером до двенадцати, и, наверно, без четверти поступил тот звонок из Нью-Йорка. Спрашивали кого-нибудь на переговорном пункте, я и ответила, потому что, естественно, кроме меня, в это время на переговорном пункте…

— Ну давай же, — застонал Бенни, — рассказывай!

— Так вот, он сказал: «Записывайте, леди, да побыстрей, долго я разговаривать не могу». Я старалась быстрей записать, а он все говорил, а потом мы разъединились.

— Ну и что он сказал? Кто он такой?

— Мы разъединились, или он бросил трубку. По-моему, он бросил трубку.

Бенни вытер лицо.

— Господи Иисусе, — пробормотал он и посмотрел в потолок.

— Думаете, это вас касается? — Она окинула его невинным взглядом.

— Откуда мне знать? — Он сбавил тон и набрался терпения. — Дальше, детка, давай рассказывай.

— У него не было возможности как следует объяснить, но, по-моему, это касается вас, потому что он сказал, это ему отсюда звонят… звонит какой-то Тэллоу. Ваша фамилия Тэллоу?

— Да, да, дальше, дальше!

— Он сказал, я должна передать вам, когда вы придете, потому что ему уже, может быть, не удастся добраться до телефона. Сказал что-то вроде «умный папаша», и тут как раз это произошло. Я хочу сказать, мы разъединились.

Бенни закрыл глаза, открыл рот, словно мгновенно заснул.

— Что он сказал? — И ждал ответа с закрытыми глазами.

— Сказал что-то про умного папашу.

— Про какого папашу?

— Ой, теперь вспомнила! Он сказал про «ее папашу».

— Отлично, давай еще попробуем. Ее умный папаша?

— Да, что-то вроде этого. И на самом деле он не говорил «папаша». Он сказал «старик», — уточнила она с довольным видом.

Бенни помолчал минутку, глядя на девушку и не видя ее.

— Может быть, он сказал, что ее умный старик…

— Ну конечно! Он сказал, «ее старик умный».

Бенни повторил, произнеся последнее слово другим тоном:

— Ее старик умный.

Пендлтон.

Он рванул из переговорного пункта, дернув дверь с такой силой, что она отлетела к стене, несмотря на пневматический доводчик. Сделал только одну остановку — заскочил в «Вестерн Юнион», но для него ничего не было. Клерк дважды проверил, покачал головой и занялся следующим клиентом. Впрочем, следующий клиент сказал, нет, он передумал. Разорвал надвое заполненный бланк и вышел следом за Бенни.

Мчась в Малкотт по небольшому хайвею, Бенни понял, что никогда раньше он так не жаждал увидеть Пэт. Может быть, ее там уже нет, вместо нее на кровати сидит ретивый бандюга с пистолетом на коленях, ждет, когда дверь откроется, чтобы сразу пальнуть так, чтобы потроха разлетелись по всему полу… Но это не похоже на Пендлтона. Абсолютно. Скорее нож, веревка или даже просто пустая комната, где в одном углу сидит парень и ест хороший обед, а в другом Бенни умирает с голоду, прикованный к батарее. Это больше похоже на Пендлтона. Однако в данный момент для Бенни это не имело особого значения. Он изо всех сил жал на газ, летя к невысокой дрожащей тени, которая черным листком маячила над дорогой прямо перед машиной.

Во дворе мотеля не было ни души. Послеобеденное солнце обрушивалось с небес, как молот, и он, заглушив мотор рядом с коттеджем, услышал гудение кондиционера. Сунув руку в карман, подкрался по гравию, остановился — только гудение кондиционера в коттедже да нестерпимая жара. Тогда он быстро распахнул дверь. Пэт даже не подпрыгнула.

— Это ты, Бенни? — оглянулась она через плечо. — Привет.

Она стояла в потоке холодного воздуха перед оконным кондиционером, широко расставив ноги, закинув руки за голову, обнаженная.

Спина как шелк, или нет, как нейлон, подумал он. Живот плоский, даже впалый, груди острые, бесстыдные. И вздрогнул, услышав шум.

— Ты одна?

— Почему ты спрашиваешь? — повернулась Пэт.

— Не слышишь?..

— Занавеска в душе. — Она положила тонкие руки ему на плечи и улыбнулась. — Рада видеть тебя. — И легонько поцеловала в губы. — А ты рад меня видеть? — Она отступила назад.

— Да.

— Правда? Взгляни. Ты на меня даже не посмотрел. Ну и ладно.

Снова приблизилась, прижалась покрепче, положила голову ему на плечо, потерлась о шею, как кошка. Хриплым голосом повторила:

— Привет! Привет, малыш!

Он обнял ее с дикой силой, но сразу сдержался и ослабил хватку.

— Малыш! — продолжала она. — Почему…

Он оттолкнул ее. Время истекало.

— Слушай, Пэт… Давай выпьем, а? — напряженно, отрывисто предложил Бенни.

— Хочешь выпить, малыш?

Время истекало.

— Конечно. И ты тоже хочешь.

Он пошел в ванную, где они держали в раковине стаканы и бутылку. Крикнул через дверь:

— Стой там! Стой там, сейчас я налью.

И налил, потому что время истекало. Приготовил крепкий напиток, большую порцию, чтобы она вырубилась, отключилась, не путалась под ногами, не помешала, не повредила.

— Вот. Поехали!

Пэт поднесла стакан прямо к глазам, подмигнула, спросила:

— За нас?

Он смотрел на нее, почти вытаращив глаза, наблюдал, как она принюхивается к стакану, запрокидывает его, как исчезает спиртное, медленно и равномерно.

— Ну как?

— Горько.

Бенни отвернулся. Пэт легла на постель, накрывшись тонкой простыней:

— Сядешь здесь?

— Конечно. Конечно, детка.

Он засуетился, поставил бутылку, снова схватил, не зная, как протянуть время.

— Ты опять назвал меня «деткой», — проговорила она таким тоном, что он насторожился. Ему был знаком этот тон — за ним следует ад. Он на секунду расслабился. В данный момент она накачана, так что не имеет значения, даже если решит выстрелить ему в спину.

И он снова засуетился.

— Бенни, — сказала она, приподнимаясь на локте. — Я хочу поговорить.

— Конечно, говори. Я слушаю.

— Ты ведь так и не сел на кровать!

Он пристально смотрел на нее, не заботясь о том, как это выглядит со стороны. Пэт покачнулась. Или нет? Оперлась на другой локоть, повернулась, чтобы лучше видеть его у окна:

— Какой ты медлительный, Бенни. Почему так всегда получается: я спешу, а ты медлишь?

Он слизнул пот с губы, подошел к кровати:

— Пэт!

— А? — Она открыла глаза. Открыла и повалилась на спину на подушки. — Бенни, почему ты… никогда… никогда… — И тут расслабилась, отключилась, рот раскрылся, тупо, бессознательно.

Бенни отвернулся.

Он уложил новый чемодан, вынес его из коттеджа. На дворе никаких признаков жизни. Раскаленный добела воздух, казалось, вот-вот зашипит от жара, деревья в узкой долине за коттеджем стояли словно подернутые дымкой. Он положил чемодан на заднее сиденье. Потом нажал кнопку, чтобы поднять верх, но ничего не вышло. Ни гудения, ни щелчка. Он побежал в коттедж забрать Пэт.

Сообразив, что она голая, Бенни чуть не задохнулся от злости. Все уложено в чемодан. Он помчался к машине, схватил чемодан, но прежде чем вернуться, нырнул в переднюю дверцу и нажал на стартер. Раздался звук «буль!», и все. Бенни замер на секунду. Потом попробовал еще разок, зная, что ничего не получится.

На капоте виднелись четкие отпечатки пальцев на серой пыли.

Если за ним следили, он никого не видел; если они рядом, ничем себя не выдают. По коже от ужаса побежали мурашки. Он вылез из машины, пошел к багажнику. Нервы. Всего-навсего разгулялись нервы. Будь они тут, ждали бы его в коттедже, забрали бы Пэт до его возвращения. А может, и нет. Так сделал бы Пендлтон. Не оставил бы дочь в таком положении. Капля пота стекла на губу. Слизнув ее, он схватил чемодан и вошел в коттедж. Первым делом ее надо одеть. Потом машина. Починить машину.

Кожа Пэт была холодной, сухой. Бенни возился с платьем, забыв про нижнее белье. Потом туфли. Это ерунда. Готово. Он помешкал, прежде чем поднимать ее, снова вышел на улицу. Действительно, на капоте отпечатки пальцев. Ну и что? Он нажал на рычаг, капот быстро, спружинив, поднялся. Отсоединен провод от батарей. Бывает. Он приладил его, захлопнул капот, огляделся вокруг. Все, как раньше, — горячая пыль, белый гравий, все замерло. Подъездную дорогу перебежала кошка, шмыгнула под соседний коттедж. Бенни стоял на открытом месте, как в призрачном городе, страшась тихого полуденного часа, тревожно приглядываясь к рваным теням за рядами коттеджей.

Потом раздался звук, который в любой другой момент показался бы скрипом пружины. Он тремя прыжками домчался до коттеджа.

Там было темно и прохладно. Пэт все так же лежала на постели, только теперь на животе.

— Она начала было храпеть, так мы ее перевернули.

Они ухмылялись. Они вышли из ванной, и сперва ухмыльнулся тощий с адамовым яблоком, а потом лысый крепыш. Вид у них был вполне дружелюбный, если не считать пистолетов. Тощий нацелил свой, а за ним лысый.

— Лучше не пробуй смыться.

Когда Бенни видел их в прошлый раз, они держали не пистолеты, а бокалы с коктейлями.

— Мы должны доставить тебя живым, а побег все испортит.

Он знал, откуда они явились. Должны доставить его живым. Это приказ Пендлтона.

— Меня зовут Джон Смит, — представился тощий, — а это мой партнер, Джек Браун. — И медленно, лениво улыбнулся. У него были круглые желтые глаза с острыми черными точками зрачков в центре, точно как у цыпленка. Потом он сказал: — Джек Браун, обыщи задержанного.

Бенни шагнул назад, и оба пистолета вскинулись. Он остановился.

— Знаю, приятель, что ты сейчас хочешь сказать. Ты хочешь сказать: «Ребята, вы ошиблись». Правда, Тейпкоу?

Смит застыл в ожидании, но Бенни ничего не сказал.

— Джек Браун, — уже без улыбки приказал Смит, — обыщи задержанного.

Лысый подошел и вытащил из кармана Бенни стрелковый пистолет. Безволосый череп оказался прямо под подбородком, и Бенни учуял исходивший от мужчины кислый запах пота.

— Ну и оружие для героя, — сказал Смит. — Браун, покажи Тейпкоу, какой он герой.

Браун, даже не отступив назад, всадил кулак под ребра. Бенни согнулся вдвое, ощутив в желудке тошнотворную боль.

— Джек Браун — человек примитивный, — слышал он тонкий голос, — но ведь такой герой, как ты, не поморщится, когда лошадь лягнет его копытом, правда, Тейпкоу?

Смит шагнул и легонько коснулся рукой головы Бенни. Толчок был легкий, но Бенни упал.

— Не устоял, герой?

Он лежал на полу, ослепнув от боли. Он не чувствовал себя героем, но знал то, чего не знал Смит: он может устоять. Может устоять так или иначе, а потом придет его очередь. Он тяжело дышал, почти надеясь, что Смит еще что-нибудь сделает. Это добавит огня, ускорит медленно нарастающий взрыв, который готовился среди всей этой боли.

— Скажи-ка мне, Тейпкоу, — дружелюбно продолжал тощий, — почему леди так крепко спит? Мы старались ее разбудить, старались изо всех сил. Объясни, Тейпкоу.

Бенни видел прямо перед глазами пару отлично начищенных туфель, черных, остроносых. Одна медленно поднялась и носком пнула его под подбородок. «Ну еще разок, — думал он. — Еще разок, посильней».

— Отвечай, Тейпкоу.

Туфля ударила в щеку.

— Она пьяная.

— Странное время для выпивки! Когда проспится?

— Не знаю. Она напилась.

— Вот как герой обращается со своими женщинами! Мне стыдно за тебя, Тейпкоу. Браун, помоги ему сесть.

Под нацеленным пистолетом Смита Браун подхватил Бенни под руки и одним легким усилием швырнул в кресло-качалку. Бенни на секунду подумал, что его сейчас вырвет.

— И давно это продолжается, Тейпкоу? Ну, не важно, леди не может себя защитить, так что, думаю, мы ее заберем и в таком состоянии. Джек Браун…

— Нет, — с усилием заговорил Бенни. — Слушай, Смит. Она очнется в жутком виде. Вам надо знать, что делать. Сперва дайте ей…

— А ты будешь рядом, приятель. Останешься живой, помнишь? Джек Браун, подгони машину.

Лысый ушел, и Бенни слышал, как затихает звук его шагов по гравию. Должно быть, они припарковались на хайвее.

— Пока мы тут просто сидим, Тейпкоу, объясни, зачем ты это сделал. Я — настоящий исследователь человеческой натуры. Почему из всех женщин на свете выбрал именно дочь Пендлтона? Растолкуй. — Цыплячьи глаза Смита моргали с искренней заинтересованностью, и тут Бенни сообразил, когда Смит продолжил: — Я однажды и сам был влюблен, приятель, так что можешь мне доверять. Скажи, Тейпкоу, ты и правда решил разыграть героя, взявшись за такое дело?

Они не знали. Пендлтон не знает. Они думают, он просто-напросто закрутил роман.

— Расскажи, Тейпкоу. — Смит вытянул тощую шею, прикрыл глаза. — Хороша она?

— Чего ты, вонючка…

— Ай-ай-ай! — Пистолет снова нацелился.

Смит подошел к кровати, положил руку на плечо Пэт, встряхнул ее, но она не проснулась.

— Полагаю, герои знают, что делают, — сощурился Смит, — но для меня это каждый раз тяжелый случай.

Он небрежно перевернул бесчувственную девушку на спину.

— Отойди от нее! — крикнул Бенни, почти забыв про пистолет.

— Да, приятель, каждый раз. Ты только посмотри, Тейпкоу. — Смит провел рукой по плечу, ниже. — Тут ведь ничего нет, кроме…

Бенни ринулся на него.

Пистолет выскочил, но не выстрелил. Так он и думал. Они должны доставить его живым; собрались позабавиться и привезти его к Пендлтону в целости и сохранности.

Он схватил отскочившего от кровати Смита за горло, тот ткнул его пистолетом в живот. Бенни нащупал острое адамово яблоко и надавил.

— Приятель, — с трудом выдавил Смит, — я тебя не убью. Тебе будет гораздо хуже.

Ему уже не хватало воздуха, но Смит продолжал смотреть Бенни прямо в глаза. Потом Бенни увидел мелькнувший высоко в воздухе пистолет, который плашмя обрушился ему прямо на голову. Ноги мягко подогнулись, и он упал на пол.

Сквозь тупую боль услышал скрежет гравия, сквозь туман увидел остроносые туфли Смита, которые как бы покачивались, словно лодки на волнах.

— Бери ее, — прозвучал голос Смита.

Бенни пытался подняться, напрягая каждый мускул, но ничего не вышло.

— Когда очнется, покажи письмо Пендлтона. Забрось, куда приказано, а потом заберешь меня.

Заскрипели пружины кровати, кто-то закряхтел, раздались тяжелые шаги. Бенни едва расслышал шум автомобиля и не знал, сколько прошло времени до того, как он снова увидел ноги Смита, на сей раз отчетливо, стоявшие рядышком на нижней перекладине поскрипывавшей качалки.

— Тейпкоу, я знаю, ты очнулся, — скучным голосом объявил Смит. — Эй, Тейпкоу!

Одна остроносая туфля внезапно расплылась перед глазами, и в голове Бенни вдруг взорвались тысячи разноцветных искр.

— Не слишком сильный пинок, правда, приятель? Давай поглядим, как ты встанешь.

Бенни медленно встал, чувствуя приливы тошноты. Через какое-то время ему полегчало.

— Где Пэт? — спросил он, присев на пустую кровать, не поднимая глаз.

— Подружка в дороге. Наш личный док Браун о ней позаботится, а совсем скоро любящий папочка Пендлтон примет бедную дочку в объятия. Конечно, тебя он встретит по-другому, приятель.

Оба замолчали. Бенни впал в ступор, а Смит начал снова раскачиваться в качалке. Ее медленный скрип был каким-то согревающим, дружелюбным лекарством, от которого Бенни забыл жуткую тяжесть своей неудачи и предстоящий кошмар. То есть забыл на какое-то время. Поскрипывание продолжалось и начинало раздражать, действовать на нервы, напоминая свист кнута.

— Нервничаешь, приятель? — Смит закурил сигарету.

— А мне дашь закурить?

Смит глубоко затянулся, задержал дым, а потом щедро выдохнул его Бенни в лицо:

— Покури. Еще хочешь? — и проделал это еще раз.

Качалка по-прежнему медленно, злобно скрипела, почти визжала. Бенни заметил, что при качке назад ноги Смита отрываются от пола.

— Смит, я немного прошу. Всего одну затяжку. Пожалуйста!

— А на колени встанешь?

— Конечно, сэр, как прикажете.

Он соскользнул с кровати, встал на колени поближе к полозьям качалки. Смит раскачивался с довольным видом. Качнулся назад — и длинная физиономия изумленно застыла, а голова сильно ударилась о стену сзади. Пистолет выстрелил, пробив в матрасе рваную дыру, Бенни вскочил, обеими руками схватил Смита за ногу, с силой выкрутил. Кресло нерешительно накренилось и рухнуло набок. Ногу Бенни ни на секунду не выпустил. Смит вопил хриплым чужим голосом, корчась на полу, пытаясь перевернуться. Забытый пистолет где-то валялся. Бенни стал перехватывать ногу для завершающего рывка, но Смит исхитрился и ударил его в пах. Он замер на месте, потом стал валиться набок. Услышал хруст, почувствовав, что нога поддалась, отпустил ее и упал.

Они лежали на полу так близко, что могли дотронуться друг до друга. В глазах Смита стояли слезы, тонкие губы открылись, обнажив десны, отчего лицо походило на череп. Но и Бенни не мог до него дотянуться. Жгучая боль в паху разрасталась, как виноградные усики, пронзая каждую клетку тела, парализуя его. Лицо было потным и сальным, он мог только смотреть на Смита, вблизи рассматривать его, не в силах пошевельнуться. Так они и лежали, отгороженные друг от друга прочным барьером убийственной ненависти.

Потом Смит моргнул, раз, другой, и его физиономия потемнела от напряжения. Медленно, целенаправленно поползла рука, нашла лицо Бенни, трясущиеся пальцы впились ногтями в кожу. Бенни отполз, перевернулся, умудрился подняться. Весь дрожа от чудовищного усилия, он рухнул вперед, обхватив руками тощую шею Смита. Он даже не смотрел, он давил, давил с силой гигантской машины, которая ничего не понимает и которой ничего понимать не следует. Через какое-то время шея обмякла, и Бенни посмотрел вниз. Он увидел, что душит труп.

Когда на улице стемнело, он вылез из качалки и пошел в ванную. Напился из-под крана, плеснул водой в лицо. Прежде чем выйти из отделанной кафелем кабинки, задернул как следует занавеску у душа, пнул спрятанное за ней тело, проследил, чтобы ничего не было видно. Потом снова уселся в качалку, закурил, повернул кресло к двери и взял пистолет. Так и сидел.

Услышав снаружи шум гравия, он одной рукой снял предохранитель, четырьмя длинными прыжками миновал комнату и выскользнул в заднее окно, оставив его открытым.

Браун был не слишком сообразительным. Он распахнул дверь и встал, вырисовываясь в слабом свете ночного неба.

— Эй, — сказал он. — Я вернулся.

Не получив ответа, вошел, попробовал нашарить выключатель, на всякий случай вытащил пистолет.

Бенни мог попасть в него прямо оттуда. Мог всадить пулю в живот, в голову, в грудь, в любое место, куда пожелал бы, пока Браун стоял в пустом коттедже, хлопая поросячьими глазками, чтобы привыкнуть к свету. Бенни ждал. Всему свое время.

— Эй! — снова окликнул Браун. — Что за черт!

Тон у него был воинственный. Он заглянул под кровать, в шкаф, потом в ванную. Бенни уже не видел его, но услышал, как отодвигается шторка душа. Примерно через секунду голос Брауна произнес:

— О Господи! — Он, спотыкаясь, вывалился из ванной и повторил: — О Господи!

Теперь Бенни пристроил дуло пистолета на подоконнике:

— Стоять!

Браун замер.

— Брось оружие!

Браун выронил пистолет.

— Руки за голову, и не оглядываться.

Браун молча повиновался, и Бенни влез в комнату через окно. Приставил пистолет к спине коротышки, обыскал его. Обнаружил нож с выкидным лезвием, пачку денег и полупустую упаковку леденцов.

— Прислонись к стене, док Браун. Нет, лицом к стене. Отступи на шаг. Теперь упрись в стенку указательным пальцем. Да обоими, дурья башка.

Браун слушался. Уткнувшись пальцами в стенку и наклонившись, он почувствовал сильную боль в суставах.

— Удобно?

— Нет, сэр, — простонал коротышка.

— Хорошо. Так и стой.

Вскоре на лысине выступил пот, кончики пальцев побагровели. На пол с губ Брауна медленно капала слюна, но он не издавал ни единого звука.

— Удобно, Браун?

— Нет, сэр.

— Где Пэт?

— Не знаю, сэр.

Бенни стукнул его по ребрам, отчего тот согнулся, оторвался от стены и ударился головой о тонкую перегородку. Под внимательным наблюдением Бенни медленно встал, снова уткнул в стену пальцы и наклонился.

— Ты ведь впервые в игре, правда, Браун? Где Пэт?

Браун оглянулся и сказал:

— Я не знаю.

Бенни не стал его больше бить, нахмурился, постукивая ногой по полу:

— Может быть, и не знаешь. — Секунду поколебавшись, добавил: — Можешь отойти от стены. Сядь на кровать.

— Спасибо.

Браун осторожно отклеился от стены и подошел к постели. Бенни смотрел, как он садится, растирая пальцы.

— Хочешь сигарету?

— Нет, сэр. Можно мне леденец?

Бенни бросил ему упаковку. Браун вытащил леденец и начал сосать.

— Ну, начнем с начала. Тебя Пендлтон нанял? — Браун кивнул. — Нанял только для этого дела?

— Он Смита нанял. А я при нем.

— Так. Чтобы взять меня?

— Точно.

— Зачем?

— Вы забрали дочку Пендлтона. Он переживает, хочет ее вернуть. Не хочет, чтобы вы путались с его дочкой.

— И все?

— Конечно.

— Как вы собирались доставить ее обратно?

— Посадить в поезд.

— Одну?

— Нет, еще с одним парнем.

— Посадили?

— Нет, сэр. Она удрала.

— Как?

— На полпути к городу пришла в себя. Плохо ей было. Спросила: «Где я?» Я и говорю, возвращаетесь домой, к папе, вручаю письмо Пендлтона. Там объяснялось, что мы вернем ее домой. — Браун замолчал.

— Ну, что дальше?

— Приехали в город, она говорит: «Остановите у аптеки, мне туда надо зайти». Я остановился, жду. Время идет, а она не выходит. Я пошел, а мисс Пендлтон нет.

— Ну?

— Возвращаюсь спросить Смита, что дальше, а Смит мертвый в душе за занавеской.

— Да. Это я знаю. — Бенни прошелся взад-вперед, не зная, о чем еще спрашивать. Спрашивать было нечего. — Ладно, Браун. Вставай. — Браун встал. — Вытащи оттуда своего дружка и положи на кровать.

Браун возился с трупом в тесной ванной. Тело уже окоченело. Вытащив и уложив на кровать, он попробовал его выпрямить, но ничего не вышло. Выглядел Смит безобразно.

— Ну не важно. Оставь его.

Браун стоял у постели, глядя на Смита.

Бенни подошел к нему сзади:

— Браун, могу я тебя нанять?

— Нет, сэр.

— Заплачу больше.

— Я со Смитом.

— О’кей, Браун.

И ударил рукояткой пистолета по лысой голове. Замахнулся как следует, считая, что голова у Брауна каменная. И не ошибся. Рукоятка скользнула по черепу, а Браун покачнулся.

— О Господи, — сказал он.

Бенни опять замахнулся и на сей раз попал. Перешагнул через упавшего на пол Брауна, протер своим носовым платком посиневшую шею трупа, потом туфлю, торчавшую под неестественным углом. Протер пистолет сорок пятого калибра, сунул его мертвецу в руку, но пистолет не держался, упал на пол. Там он его и оставил. Выключил в коттедже свет и вышел. В темноте слышалось гудение кондиционера, потом мотор умолк. Бенни промчался по хайвею по направлению к От-Платт.

Всю ночь он разыскивал Пэт, не думая про двух мужчин в коттедже, мертвого и еще живого, не думая ни о копах, ни о собственной вызывающей изумленные взгляды физиономии с распухшими, исцарапанными, разодранными щеками. Пэт не было ни в городе, ни в окрестностях.

В четыре утра его обнаружили за рулем автомобиля. Под глазами у него залегли темные круги, из-за щетины на подбородке он выглядел бледным, измотанным.

— Избавь нас от поездки в твой коттедж, — сказал старый коп. — Пошли с нами.

Бенни подчинился, на сей раз без всякой надежды.

Холодное мясо задубело в оловянной миске, но дежурный коп оставил его в камере на следующий обед. Чего переводить добро. Бенни перевернулся на топчане и уставился в стенку. Когда в двери звякнул ключ, даже не потрудился оглянуться.

— Эй, парень!

Он не ответил.

— Она хочет поговорить с тобой, парень.

Он приподнялся на локте и посмотрел на стоявшего в дверях старого копа.

— У нас твоя жена. Мы забрали ее еще раньше, чем прихватили тебя. За публичный скандал.

Бенни одним прыжком вскочил на ноги:

— У вас… вы забрали мою жену? — Он схватил его за рубашку, встряхнул. — Хочешь сказать, вы, поганые копы, все это время держали ее в тюрьме?

— Нам не нравится, когда беспризорные женщины шатаются среди ночи по городу. И у нас есть закон против голосования на дорогах, если она именно это делала на шоссе. Ну-ка, отпусти рубашку.

— Отведите меня к ней. Вы об этом еще пожалеете. Если последнее, что я сделал…

— Пусти рубашку. А теперь лучше послушай меня, парень. Ты нам не очень-то нравишься, и на этот раз мы тебя взяли по полному праву. Она задержана за бродяжничество, за публичный скандал, а ты, могу поспорить, прямиком подпадаешь под закон Манна[2]. Брачная лицензия среди твоего барахла не обнаружена, а на твоей машине флоридские номера. Так что просто научись себя прилично вести здесь, парень, не то пожалеешь. Теперь насчет женщины. — Коп прокашлялся. — Не знаю, в чем дело, почему она так тебя добивается, только вопит как резаная. Мне тут в тюрьме не надо шуму, так что, если ты соблюдаешь свои интересы, заставь ее заткнуться. И еще одно, парень. Залог потянешь?

— Твои расценки не потяну.

— Подумай. Даю два дня. После этого тебя ждет судья.

Коп привел его по коридору в пустую комнату, где стоял стул, два стола и конторский шкаф, и хотел было выйти, но Бенни схватил его за рукав:

— Стойте. Дайте сначала побриться. И еще. — Коп остановился. — Хочешь, чтоб я ее утихомирил? Тогда достань виски. Это ей помогает. Больше я ничего не смогу сделать.

— Знаешь, это против правил.

— Ну, выбирай.

Бенни получил свою бритву и, оказавшись в темной маленькой туалетной, вытащил из-за подкладки футляра бумажный пакетик и сунул его в карман. Потом побрился. Вернувшись в комнату, обнаружил в конторском шкафу бутылку и стеклянный стакан. На этикетке было написано «Педдлбрук» и добавлено: «Срок годности — не больше четырех месяцев. Ароматизировано и окрашено деревянными стружками». На вкус напиток напоминал скипидар, куда набросали осколки стекла.

Пэт ворвалась в комнату, как дикое животное, загнанное в клетку. Волосы взлохмачены, на лбу зловещая складка, взгляд твердый. Но когда увидела Бенни, все переменилось. Сначала она вообще не могла говорить, только плакала у него на плече. Он обнял ее, убаюкивал, чувствуя ребра под легким платьем. Она очень похудела.

— Пэт, послушай меня. Успокойся, Пэтти, все хорошо, правда.

— Бенни, я не знаю, что со мной случилось. Мне все кажется неправильным и безумным. Я больна, Бенни? Знаешь, я опять отключилась, а когда очнулась в машине рядом с лысым человечком, мне стало плохо. По-настоящему плохо, и с тех пор кажется, будто я живу в чужой шкуре. Бенни, я так мучилась и так нервничала, скажи мне, в чем дело, что происходит?..

— С тобой все в порядке, Пэт, поверь мне. Жара, ты не ела… Все время в таком напряжении… Видишь, я собираюсь привести тебя в полный порядок. Сядь, милая. Я тебе все объясню.

Они уселись за стол, и его тихий голос вроде бы успокоил ее. Она нервно дергала себя за ухо, но глаза ее были широко открыты, внимательны, смотрели на него не отрываясь, как смотрит тонущий на предмет, который может его спасти. Он говорил, как через пару дней все уладится, он ее отвезет в хорошее место, и все пойдет по-другому. Говорил, сам стараясь поверить. Потом пошел к шкафу, налил виски, повернувшись спиной к столу, где сидела Пэт:

— Выпей быстренько, милая.

— По-твоему, надо? На пустой желудок? Утром мне дали такую дрянь…

— Знаю, Пэтти. Пей. Вот увидишь, все будет в порядке.

Он следил, как она пьет, и вдруг понял, что ему хочется, чтобы все было иначе. Через какое-то время заметил в ней перемену. Она заговорила быстро, резко и развеселилась.

— Еще день, Пэтти, может быть, два.

Смеясь, она пошла обратно, туда, где ее держали.

Когда Бенни вернулся в свою камеру, коп облокотился о решетку и спросил:

— Подумал уже о залоге?

— Сколько?

— Ну, я скажу тебе, приятель. Если хочешь, чтобы все дело осталось между нами, сойдемся на пяти сотнях за вас обоих, за освобождение под залог.

— Под залог?

— Именно. Ну а за мое доброе отношение можешь внести небольшое пожертвование на церковь. Я ее прихожанин. Они делают добрые дела в городе, знаешь, особенно тут, в тюрьме. Красят решетки, пекут пироги для гостей…

— Что-то я тут не видел никаких пирогов.

— Так ведь сейчас не Рождество, приятель. Пекут к Рождеству.

— И сколько им, по-твоему, надо?

— Я бы сказал, тысячу.

Бенни подскочил и вцепился в решетку:

— Ах ты, гад вонючий! Где мне взять тысячу?

— Там же, где взял те пятьсот, что мы нашли у тебя в кармане при обыске.

— В кармане? Это все, что у меня есть!

— Было. В протоколе про них ничего не сказано, парень.

— Почему, ты, поганый слизняк…

— Тише, тише. Теперь насчет тысячи. Просто положи ее в конверт с надписью: «Пожертвование Четвертой Христовой Евангелистской конгрегации», запечатай и отдай мне. А я передам. Пятьсот за освобождение под залог, конечно, отдельно.

— А я обратно их получу?

— Разумеется. Я их тебе перешлю, когда вычеркну все обвинения из протокола.

— Тысяча за пару дней — неплохо, приятель. Неприятности не боишься накликать, когда вокруг столько соблазнов? И когда я выйду из тюрьмы?

— Я тебе вот что скажу. Только попробуй вернуться когда-нибудь в город, увидишь, что станет с обвинениями, которые я вычеркну из протокола.

Но Бенни больше не слушал. Как только люди показывают ему свою слабость, он опять встает на ноги. Слабостью этого копа была простая и грубая жадность.

— Пойди в «Вестерн Юнион», — сказал он через какое-то время, — и спроси, есть ли мне денежный перевод.

— На какую сумму?

— Просто спроси. Если есть, все твое.

Нелегко было ждать, а коп не появлялся до вечера.

— Ничего у них нет, — объявил он. — Может, думаешь, ты слишком умный?

Бенни даже не встал с топчана.

— Чего тут умного — заставлять тебя бегать по городу, а самому торчать в твоей вшивой тюрьме? Должны прийти бабки, я жду их. Денек обождем: я — потому что не могу выйти, ты — потому что у тебя вид голодный. — И отвернулся к стене.

Но коп не уходил.

— Еще кое-что, приятель, — хрипло зашептал он. — Из туристского лагеря звонила леди. Говорит, слышала страшную бузу, а потом, говорит, видела, как из твоего коттеджа вышел мужчина с забинтованной головой, таща с собой кого-то, вроде бы пьяного. Ну, думаю, может, все это тебя касается.

Бенни лежал, отвернувшись, не желая показывать лицо.

— Не знаю, так это или не так, приятель. Может, касается, может, и нет. Хотя стоит позаботиться, чтобы никто не расспрашивал. Что скажешь, приятель?

Жадному копу понравилось это дело. Бенни даже оглянуться не потрудился:

— Справляйся насчет перевода. Тогда все получишь.

Коп ходил три дня. Если бы речь шла только о нем и о Бенни, последнего это бы даже порадовало. Но дело было гораздо сложнее. Каждый день являлась Пэт, а зелье подходило к концу. Никакого чека, что означало одни неприятности. И Альверато где-то в голубом Атлантическом океане.

— С такими важными гостями, как ты, приятель, мы обращаемся любезно и мило, — гнусным тоном объявил коп. — Всецело идем навстречу. Например, сегодня мы разрешаем тебе дать телеграмму. Отправь ее своему другу, который пришлет деньги на залог и на благотворительный взнос. Да как следует постарайся.

Он как следует постарался. Послал телеграмму в клуб Альверато в Нью-Йорк, попросив переслать ее на Бермуды, в любое другое распроклятое место, где находится босс. Сообщил, что так и не получил наличные, а они срочно требуются, иначе все дело лопнет и всех накроет; что жене его с каждым днем хуже, нужна помощь специалиста. Телеграмма стоила пятьдесят с лишним баксов, а за счет получателя посылать ее отказались. Заплатил коп. Это было единственное, что нисколько не беспокоило Бенни.

Он ждал двадцать четыре часа, расхаживая по камере. Когда коп подошел к решетчатой двери, он молчал, потому что не мог отдышаться. Коп вытащил из кармана конверт и просунул через решетку.

— Читай, — сказал он.

Сообщение было очень коротким: «Извещаем ваш офис, никакой Тейпкоу нам не известен. Сообщите своему клиенту». Телеграмма была адресована в офис «Вестерн Юнион» в От-Платт.

Взглянув на копа, Бенни сначала его не узнал. Глаза выпучены, обвисшая кожа на подбородке пошла красными пятнами. На лбу выступила крупная вена, похожая на узловатую веревку.

— Ах ты, мошенник свихнувшийся, — яростно взревел он. — Думаешь, я тупой деревенский коп? Слушаю твой треп, плачу за никчемную телеграмму… Ну так вот, дружище. Помнишь нашего судью, про которого я тебе рассказывал? Знаешь, этот судья — мой брат, а семейные чувства у нас очень сильные!

И коп зашагал прочь, не удосужившись посмотреть на выражение физиономии Бенни.

Его заперли в сыром подвале, приковав наручниками к водопроводной трубе. В какой-то момент он, должно быть, заснул, потому что, очнувшись, припомнил кошмарный сон. Явь была еще хуже.

Где-то в полдень открылась дверь, но Бенни едва повернул голову. А когда повернул, обмер. Вошел коп, причем он ухмылялся. Потом в дверь шагнул другой человек — Большой Эл собственной персоной.

Машина впереди поднимала такую пыль, что самой дороги не было видно. По сторонам стояли несколько серых деревьев, но от этого растрескавшаяся земля казалась еще пустыннее. Автомобили несколько раз повернули, потом впереди показался самолет на летном поле. На носу у него было написано «Мейси», в честь какого-то давнего знакомого Альверато. Большой «Сессна» стоял, развернувшись по жаркому ветру, оба мотора работали.

— Нравится? — с ухмылкой спросил Альверато, поворачиваясь к Бенни с переднего сиденья.

— Здорово!

— А маленькой леди?

Пэт не ответила. Выглядела она плохо, но, к счастью, была в сонном состоянии. Альверато все время ей улыбался, загорелый, толстощекий. Черные глаза-пуговки неотрывно вглядывались в ее лицо.

— Давай к самолету, — велел он шоферу. Машина, подпрыгнув, съехала с дороги на поле. — И прекрати прыгать, — добавил Альверато.

Передний автомобиль остановился, длинная антенна бешено завибрировала. Из него вышел коп и встал в ожидании остальных, потный, с услужливым видом. Когда они подъехали, он открыл для Альверато дверцу и отступил назад, словно готовился салютовать.

— Прошу, мистер Альверато, — сказал он, щелкнув вставной челюстью.

Большой Эл помог Пэт выбраться из машины и повел ее к самолету. Пилот ждал у открытой двери. Ее ввели, и Альверато направился обратно к копу, который то и дело вытирал ладони о штаны.

— Вот вторая половина, — протянул Альверато свернутые купюры, затрепетавшие на ветру от пропеллеров.

— Мистер Альверато, сэр, наверно, такой джентльмен, как вы, никогда у нас не бывали, и мне хочется, чтобы вы знали…

— Хватит. Ты что, думаешь, десять кусков на деревьях растут?

— Нет, сэр, что вы, я все понимаю. Ну, конечно, ваш парень дурачил меня какое-то время…

— Как ты меня назвал? — Бенни шагнул вперед и вцепился в униформу. Отлетела пуговица.

— Забудь, Бенни. — Альверато кивнул в сторону самолета.

Бенни выпустил копа и пошел к «Сессне».

В иллюминатор он видел, как Большой Эл, сунув руки в карманы, болтает с копом. Берди полез в полицейский автомобиль. Коп повернулся, Большой Эл схватил его за плечо и захохотал. Он хохотал, словно рассказывал колоссальный анекдот. Берди в полицейской машине обрывал провода коротковолнового передатчика. Потом Большой Эл обменялся с копом рукопожатием и направился к самолету.

— Эл, ты же не собираешься отпустить этого плоскостопого…

— Заткнись. Смотри.

Берди подошел к копу, протянувшему на прощание руку, стукнул рукояткой пистолета по костяшкам пальцев, потом по физиономии, только минуту назад лоснившейся и улыбавшейся. Все вмиг переменилось. Берди еще что-то сделал, перешагнул через распростертое на пыльной земле тело, вытащил купюры из кармана рубашки, потом из брючного кармана и поднялся в самолет. Когда начался разбег, коп приподнялся на локте, на большее у него не хватило сил. Воздушный поток от пропеллеров бросил ему в лицо густую тучу пыли, и он снова упал на бок.

Самолет взлетел, все пристегнулись ремнями. Сидели в креслах, не разговаривали. На высоте четыре тысячи футов над дверью в рубку загорелся огонек, и Альверато отстегнул ремень.

— Тебе получше? — улыбнулся он Бенни, предлагая сигару.

— Спасибо, не надо. Получше? Я не боюсь взлетать.

— Да я про твоего жирного приятеля с полицейским значком.

— А… — Бенни подумал о том, что видел через иллюминатор. — Угу. Намного лучше.

— Это только начало, малыш. Вот, — Альверато вручил ему смятые деньги, которые принес Берди, — возьми. Они твои.

Бенни взял бумажки и посмотрел на них.

— Десять тысяч, малыш. Все твои. Хорошо поработал. Можешь отлично провести время. — И Альверато издал громкий довольный смешок.

Бенни разгладил купюры, положил в карман. Он начал немножечко расслабляться, впервые за много недель, и не знал, что сказать.

— Спасибо, Эл. Очень… щедро с твоей стороны. Спасибо.

— Забудь, малыш. Ты это заслужил. А теперь начинается настоящая забава. Обожди, пока Пендлтон сообразит, что стряслось! Обожди, пока эта старая задница обнаружит, почему его крошка так долго не объявлялась! — Он все хохотал и потирал руки.

— Эл, слушай. — Бенни нагнулся через проход к Альверато. — Появилось еще кое-что в этом деле.

Он оглянулся на Пэт, дремавшую в кресле.

— Я все улажу, Бенни. У меня все получится.

— Ты не понимаешь, Эл! Тут новая закавыка. Тебя все не было, и я держал ее…

— И удержал, правда? — Альверато почти не слушал. — Предоставь дело мне, парень. Твои заботы кончились. Ты получил свои десять кусков и между делом неплохо развлекся. Фактически, — чуть понизил он голос, — Пендлтон хочет спустить с тебя шкуру, ты, по-моему, это знаешь. Послушайся моего совета, парень, и употреби полученный куш, чтобы на время убраться с дороги. Потом как-нибудь вынырнешь, и, может быть, я для тебя еще что-нибудь приготовлю. Договорились? — почти отеческим тоном уговаривал Альверато.

И Бенни понял. Зарплата у него в кармане, раньше он был нужен, а теперь нет. Альверато отделался от него.

Он на секунду задержал дыхание, словно боясь выдохнуть, боясь после этого превратиться в маленький сморщенный воздушный шарик.

— Я уволен? — сумел вымолвить он.

Альверато взглянул на него, точно видел впервые.

— Посылаешь меня упаковывать вещи? Заплатил за работу, и все? — Бенни не повышал тон, но он стал настойчивым, твердым.

Альверато вынул изо рта трубку:

— Тебя что-то гложет, малыш? Может, десяти кусков мало?

— Хватит. Это ведь больше, чем…

— Так чего кипятишься? — Альверато уже не смеялся.

Бенни закусил губу и сидел тихо. Его вышвырнули, и нечего заводить Большого Эла. Во всяком случае, сейчас. Пускай этот орангутанг сам узнает. Бенни может и обождать. Он дождется своей очереди, так как в лунке лежит еще один шар, о котором, кроме него, никто не знает. И Пэт.

— Да не кипячусь я, Эл. Просто стараюсь помочь.

— Когда мне нужна будет помощь, я тебе сообщу. О’кей? Когда Большому Элу понадобится твоя помощь…

— Я приду, — сказал Бенни. — Сообщу тебе, где меня найти.

Он встал, не дожидаясь ответа Альверато, и сел позади рядом с Пэт.

До конца пути он молчал. Альверато играл в карты с Берди, Пэт лежала в прерывистом сне. Худенькое тело свернулось калачиком в кресле. Бенни сидел, смотрел на нее. Она чересчур похудела, стала совсем плохая. Он подумал, как она выберется из всего этого. Она выполнила свое предназначение, или почти выполнила, и скоро выйдет из игры. Он подумал о ней, как о девушке, которую никогда не знал, не потрудился узнать, и… Чуть позже он даст ей еще зелья в стакане с купленным чистым виски, надеясь, что от этого ей станет лучше.

После приземления она покинула летное поле, вися на руке Альверато. Стоял серый, дождливый день, и она заявила, что любит серые дни. Снова развеселилась, запрыгала и даже не чувствовала сожаления от расставания с Бенни.

Он смотрел, как они удаляются по взлетной полосе, сверкающей под дождем. Берди нес чемодан. Потом Бенни вышел из самолета. Только недавно он думал, что все будет иначе. Он думал, как выйдет из самолета совсем в другом настроении. Больше никакого напряжения, никакого тяжелого ожидания.

Поднял воротник и пошел. Ничего не вышло. Ему снова придется ждать.

Пендлтон сидел в своей черной с золотом комнате. За окнами был серый туман, но Пендлтон не собирался любоваться городом. Огромное оконное стекло было усеяно крупными каплями, которые сливались и быстрыми струйками стекали по гладкой поверхности. На них и смотрел Пендлтон.

Сидение было бесцельным. Пендлтон редко совершал бесцельные поступки.

Турок открыл дверь, и он резко обернулся:

— Что на сей раз?

— Опять телефон, мистер Пендлтон.

— Луизиана?

— Нет, мистер Пендлтон, Альверато.

Он встал. Если не считать складок в углах рта, выглядел таким же собранным, как всегда.

— Еще раз скажи ему, что меня он не интересует.

— Мистер Пендлтон, он хочет знать, интересует ли вас известие о вашей дочери.

Пендлтон не повернулся, только спина его окостенела. Он встал и пошел к телефону, аккуратно обходя мебель.

— Пендлтон слушает, — сказал он в трубку. — Моя дочь у вас?

— Хочешь прийти обсудить дело?

— Разумеется, Альверато. Когда?

— В два у меня. За городом. — И Альверато бросил трубку.

Он купил себе новую шляпу. Она лежала тут же, на кресле, в темноте, в то время как он неподвижно сидел на кровати, уставившись в пол. Слегка пошевелился, и неубранная кровать отозвалась на это движение недовольным скрипом. А вообще он сидел довольно смирно, и каждая минута ожидания казалась вечностью.

Порой ему начинало казаться, что все это происходит не с ним и что это вовсе не он, а кто-то другой сидит здесь, затаившись и дожидаясь ответного хода. С Пэт все было иначе. Ему и тогда пришлось ждать, но в тот раз ожидание не казалось таким тягостным и было вознаграждено сторицей. А затем он снова вспомнил о Пендлтоне, гнев сделал свое дело и отступил. И Пэт тоже покинула его.

Интересно знать, как идут дела у Альверато? Она была больна, и никто не знал, как ей помочь.

Ему не хотелось думать об этом. И тогда он принялся расхаживать из угла в угол. Затем схватил с кресла шляпу, привычным жестом водрузил на голову и вышел из комнаты.

Но и прогулка не принесла облегчения. Он вдруг явственно осознал, что не хочет, не желает более оставаться в одиночестве и что ему вообще не по душе вся эта неопределенность. Со сделкой Альверато никакой ясности не было. Пэт тоже была слабым звеном. Эх, будь у него хотя бы полшанса проявить себя в деле, уж он бы показал Альверато, на что способен. А если бы Пэт дала ему полшанса или даже того меньше…

Он отправился обратно к себе, прислушиваясь к звуку собственных шагов, отдающихся гулким эхом в темноте улицы. На ходу снял шляпу и заложил выемку на тулье, а когда уже собирался снова надеть ее, услышал голос за спиной:

— Эй, ты, Бенни Тейпкоу. Эй!

Автомобиль подъехал бесшумно, фары потушены.

— Так я насчет той дамочки Пендлтон, — сказал голос, когда Бенни поспешно отскочил от машины.

Тогда он осторожно подошел поближе и увидел, что это был Берди, который высунулся из бокового окна и жестом подозвал его:

— Тейпкоу, Альверато хочет видеть тебя. Там, черт знает, что творится. Нам позвонил Пендлтон. Вот уж он небось сейчас укатывается со смеху, потому что и малышку свою обратно получил, а заодно и надул нас по высшему классу. Сменил не то связного, не то код, не то хрен знает, что еще, но только Большой Эл снова остался в дураках. Альверато просто рвет и мечет!

А потом нам вдруг звонят из «Роузмэнор» — это отель такой в центре города, знаешь? Так вот, звонит нам, значит, тамошний портье — давний знакомый Большого Эла — и говорит, что, мол, сегодня вечером мисс Пендлтон сняла там номер и закатила грандиозный скандал. Она словно взбесилась, вопит, чтобы ей дали поговорить с мистером Альверато или с мистером Бенни Тейпкоу, и унять ее никак не удается. Похоже, из своего любящего папашки дамочка уже вытрясла все, что могла.

Бенни понял: не все еще потеряно. Судьба давала ему еще один шанс. И он снова встретится с Пэт.

— Где она сейчас?

— У Большого Эла. Он послал за ней двоих ребят. Вообще-то, скажу я тебе, у этой дамочки и в самом деле, похоже, не все дома. Она на чем свет стоит проклинает своего старика и все призывает какого-то святого Антония или кого-то еще в этом роде. Большой Эл велел мне разыскать тебя и постараться уговорить поехать…

— Ну так поехали, — сказал Бенни и проворно сел в машину.

Все начиналось сначала, и уж на этот раз он ни за что своего не упустит.

Альверато шел первым, затем Бенни, и замыкал шествие Берди. Никто специально не выстраивал эту процессию, просто такой порядок следования свиты казался чем-то само собой разумеющимся, когда Большой Эл наносил визиты или отправлялся куда-либо по делам. Войдя в дом, они оказались в прихожей, убранство которой было выдержано в черном с золотом. Турок проводил их в библиотеку, где уже дожидался Пендлтон. Его пристальный взгляд был устремлен на приближающегося к нему Альверато; пришедшие же, в свою очередь, не спускали глаз с Пендлтона, который тоже был не один.

— Пенди, да ты не стесняйся, присаживайся, — пригласил Альверато с таким видом, как будто он был хозяином этого дома. Затем смерил оценивающим взглядом двух громил, стоявших за креслом, в котором сидел Пендлтон, и третьего, оставшегося у двери. — Это что-то новенькое. Прямо как в старые добрые времена. Пенди, ну ты меня просто удивляешь. — Напустив на себя доверительный вид, Альверато перегнулся через стол. — Предпочитаешь работать по-старинке, да? — И он расхохотался.

Они расселись вокруг стола, громилы же остались стоять на своих местах на манер каменных изваяний. Бенни попытался поймать взгляд Пендлтона, но безуспешно. Еще один хороший знак. По крайней мере однажды ему уже удалось пробудить в Пендлтоне человеческие чувства. Еще немного, думал он, еще совсем немного, и Пендлтон дойдет до нужной кондиции, когда расколоть его не составит большого труда.

— Ладно тебе, Пендлтон, а теперь убери отсюда своих псов и давай поговорим о деле. — Альверато закурил сигару.

Они остались в комнате, но отошли на достаточное расстояние, чтобы не слышать говоривших.

— Итак, Пенди, я очень не люблю, когда меня обманывают, и для тебя исключений делать не собираюсь. Ты же по этой части превзошел сам себя, но меня, ублюдок, тебе больше провести не удастся.

— Ну что ты, Альверато. У меня даже в мыслях не было ничего подобного. Просто еще одна предосторожность, я бы так это назвал. Предосторожность, которая…

— Ладно, хватит трепаться. Давай лучше поговорим о телеграфном пароле. Что ты там поменял?

— Только подпись.

Альверато мельком взглянул на Бенни, уголки губ которого приподнялись в едва заметной ухмылке.

— Вместо «Альфред Б. Кент» нужно ставить просто «Альфред».

— Черт возьми, — чертыхнулся Альверато. Бенни молчал. — Ты что-то еще хочешь мне рассказать?

— Нет, — помедлив самую малость, ответил Пендлтон. И лишь теперь в первый раз за все время взглянул на Бенни.

Бенни по-прежнему молчал.

— Пендлтон, если ты решил мне соврать, — Большой Эл взмахнул рукой с зажатой между пальцами сигарой, — то просто вспомни о том, что у тебя, между прочим, есть дочь.

— Ты недооцениваешь мои умственные способности, — вздохнул Пендлтон, но никто не обратил внимания на то, как это было сказано.

— Итак, перейдем к операции по получению товара. Давай выкладывай все как есть, четко, ясно, без утайки. А мой мальчик Бенни будет слушать очень внимательно, чтобы быть готовым подхватить знамя, выпавшее из твоих рук, когда ты, Пенди, удалишься от дел.

На это Пендлтону ответить было нечего. Он расстелил на столе морскую карту. А затем заговорил, но по всему было видно, что делает он это с крайней неохотой.

— В своей ответной телеграмме синьор Липпи, как ты, наверное, помнишь, сообщает время и место передачи товара в Италии. Твой агент — я сообщу мистеру Тейпкоу имя человека, с которым мы обычно работали, — выходит на связь с человеком от Липпи, у которого ему и надлежит забрать героин. Твой агент расплачивается за товар и держит его у себя до прибытия в порт судна, намеченного тобою для отправки груза.

На следующем этапе операции в игру вступает наш человек из экипажа корабля. На данный момент таких людей у нас трое, все они служат экономами соответственно на трех судах компании «Гринфелл Лайн». Мистер Тейпкоу будет представлен всем троим. Когда один из них на берегу, то двое находятся в плавании. Мы остановили выбор на этой троице, потому что расписание движения этих трех судов наилучшим образом отвечает нашим потребностям. В настоящий момент эконом с грузового судна «Дэвид Летц» уже получил соответствующие указания. По прибытии в Неаполь твой агент свяжется с ним и передаст сверток с товаром, получит взамен расписку и вернется сюда. Эконом же проносит товар на корабль и для начала хорошенько прячет, распихивая содержимое заветного свертка по разным укромным уголкам, а уж их-то на борту предостаточно. Помимо этого, перед ним стоит еще одна задача. За день до прибытия судна в порт приписки, — Пендлтон указал район на карте, — он упаковывает героин в герметичный цилиндрический контейнер.

С этими словами Пендлтон поднял с пола и водрузил на стол предмет, отдаленно напоминающий алюминиевый термос, крышка которого была снабжена резьбой и двумя защелками. Сверху на крышке имелось металлическое кольцо, а внутри цилиндра оказался резиновый контейнер.

— Точно вот в этом месте, — Пендлтон указал пальцем место где-то вблизи от побережья Виргинии, — этот контейнер выбрасывается за борт и удерживается на плаву при помощи обыкновенного пробкового поплавка, который крепится к кольцу на крышке и удерживает емкость с товаром под водой на глубине примерно двадцати футов. Сам же поплавок, соединенный с контейнером веревкой, тоже находится под водой, примерно в двух футах от поверхности. Помимо этого к поплавку крепится…

— Подожди. Слушай, Пендлтон, эта затея не внушает мне никакого доверия. Место сброса слишком далеко.

— Это самая удачная точка. Обычно ее не видно с берега, и в то же время она находится почти вплотную к континентальному шельфу. Даже если контейнер затонет, то есть шанс достать товар со дна. Другим существенным преимуществом является отсутствие сильных течений. Благодаря вот этим выступам и изогнутой береговой линии Гольфстрим огибает это место стороной. Итак, продолжим. — Пендлтон досадливо кашлянул. — К поплавку крепится четырехдюймовая капсула с красителем желтого цвета, которая через определенный промежуток времени растворяется в воде.

— Где ты его берешь?

— У мистера Тейпкоу будет возможность познакомиться с молодым человеком, который его изготавливает. При контакте с морской водой оболочка капсулы начинает постепенно растворяться. Полное ее разрушение происходит примерно через час, за это время судно успевает отойти на достаточное расстояние от точки сброса товара. При благоприятных погодных условиях краситель растекается по поверхности воды, образуя ярко-желтое пятно примерно пятидесяти футов в диаметре. Без этого отыскать груз было бы довольно затруднительно. Пятно остается на поверхности воды в течение последующих четырех часов. А потом исчезает. Четыре часа — оптимальный срок с учетом близости места сброса от берега и его нахождения на пути проходящего здесь маршрута следования морских судов.

— А как насчет самолетов?

— Пятно хорошо видно и с высоты; но этот район находится в стороне от воздушных маршрутов самолетов, совершающих регулярные рейсы.

— Значит, в моем распоряжении четыре часа?

— Точно так. По истечении этого отрезка времени у тебя есть еще два дня, прежде чем контейнер затонет. Через двое суток после сброса разрушается крепление, соединяющее веревку и поплавок. К тому времени дрейфующий контейнер успевает оказаться вот в этом квадрате. Продержись он хотя бы еще один день, и прибрежное течение принесло бы его прямо вот к этим берегам, а это уже не что иное, как неоправданный риск, которого следует избегать.

— Что ж, здорово. Просто замечательно. — Альверато задумчиво покусывал нижнюю губу. — Гениально. Значит, на все про все у меня будет четыре часа, да? А как я узнаю, что этот парень на корабле уже сбросил товар?

— Вся информация о предполагаемом времени прибытия любого из судов стекается к начальнику порта. При прохождении определенного квадрата курсирующие по данному маршруту суда должны периодически передавать в порт коротковолновые радиограммы, сообщая о местонахождении и скорости движения. Вот это место, отмечено на карте. Как видишь, оно находится на довольно приличном расстоянии от точки сброса груза.

— И кто подбирает товар? — спросил Бенни.

— Есть тут один человек…

— Не стоит беспокоиться, — отмахнулся Альверато. — С этим я и сам справлюсь. Значит, нам остается лишь настроиться на нужную волну, да? Что ж, мило, очень мило. Ну так что, Бенни, ты обо всем этом думаешь?

— На мой взгляд, все довольно ясно. Но связь с Пендлтоном мне придется поддерживать в любом случае.

Пендлтона покоробило отсутствие уважительного «мистер» перед именем, но ничего поделать с этим он не мог.

— Ну вот, пожалуй, и все, — сказал он, поднимаясь. Двое его вышибал немедленно вернулись обратно к столу и встали рядом, но больше никто не двинулся с места.

— Сядь, Пенди. Разговор еще не закончен.

Пендлтон гневно сверкнул глазами и злобно прищурился, но Альверато не дал ему и рта раскрыть.

— Ты посвятишь моего малыша Бенни во все нюансы, связанные с получением товара, и сведешь его со всеми нужными людьми, о которых ты тут сейчас упоминал. Причем сделаешь это абсолютно бесплатно. Никаких пятидесяти процентов, Пендлтон.

Пендлтон прижал ладони к столу и всем телом подался вперед:

— Между прочим, Альверато, я мог запросто продинамить тебя, сорвать сделку и…

— Слушай, а почему бы тебе не заткнуться? И когда ты только поумнеешь настолько, чтобы понять, что если за дело берусь я, то победитель может быть только один: тот, кто ненавидит пройдох вроде тебя. Помимо всего прочего, у меня твоя дочь.

— Ты слишком много о себе возомнил. — Пендлтон повысил голос. — Ты что, и впрямь считаешь, что сможешь выезжать на этих угрозах до бесконечности? Ну и как, по-твоему, долго ты сможешь удерживать у себя мою дочь? Как долго, по-твоему, я буду мириться с этим? — Ему удалось снова обрести былое самообладание, так что теперь его голос казался сухим и бесцветным. — Ты не оставишь ее у себя, не причинишь ей вреда и не…

— А почему бы и нет, Пенди? Откуда такая уверенность? — лениво поинтересовался Альверато.

— Почему, нет? Кажется, ты забываешь, что я хочу вызволить ее, что у меня уже имеется богатый опыт общения с такими отморозками, как ты, и что мои методы гораздо изощренней, чем те, которыми пользуешься ты. Или, может быть, ты убить ее задумал, ты, жирная скотина? Но как тогда, по-твоему, ты сможешь влиять на меня?

Лицо Альверато начало багроветь, а жилистые руки сжались в кулаки.

— Ах ты, паскуда поганая! Ишь, как осмелел! И что, думаешь, я стану спокойно все это выслушивать?! — прошипел он и набрал в легкие побольше воздуха, чтобы продолжить столь гневную тираду, но тут в разговор вмешался Бенни:

— Эл, позволь, я сам объясню.

Его голос звучал спокойно и уверенно, и в комнате воцарилась гулкая, мертвая тишина.

— Пендлтон задал вопрос по существу, — продолжал он. — И я намерен популярно объяснить ему, почему он беспрекословно выполнит все, что от него требуется. И почему ему следует поторопиться. — Выдержав выразительную паузу, Бенни продолжал говорить, и вид у него был такой, как будто он был лицом совершенно незаинтересованным и не поддерживающим ни одну из сторон. — Его дочь не мертва. Но и жизнью это тоже считать нельзя. Правильнее будет сказать, что она находится в переходном состоянии, и чем дольше Пендлтон будет тянуть, тем для нее же будет хуже. Видишь ли, Пендлтон, ты торгуешь как раз тем товаром, что украл ее у тебя. Дело в том, что твоя малышка плотненько подсела на иглу. — Говоря об этом, он небрежно поигрывал незажженной сигаретой. — Так что, Пендлтон, деваться тебе некуда. Ведь это волшебная игла. Чем дольше на ней сидишь, тем лучше не становишься. А время уже пошло.

Он замолчал, чиркнул спичкой и поднес ее к сигарете. Пепельница стояла на небольшом столике, и тогда он встал со своего места, не спеша прошелся по комнате, бросил спичку в пепельницу и вернулся за стол. В комнате по-прежнему стояла гробовая тишина. Когда Пендлтон открыл рот, ему не удалось выдавить из себя ничего, кроме надломленного стона.

Раньше всех дар речи обрел Альверато.

— Бог ты мой, — выдохнул он и затем снова повторил: — Боже.

Пендлтон весь как-то сник, ссутулился в своем кресле, и по его лицу было видно, что он пытается из последних сил сохранить самообладание. Он стиснул зубы, затем стало заметно, как мышцы постепенно расслабляются и его лицо вновь принимает обычное отрешенное выражение.

— Бог ты мой, Бенни, и как это я сразу не догадался? — Альверато не скрывал своего изумления. Затем он хлопнул ладонью по столу и внезапно громко рассмеялся — это был странный звук, похожий на грохот камней в пустом ведре. — Я бы сам в жизнь не додумался. Боже мой, Бенни, да ты у нас просто гений!

Бенни не стал разубеждать его в этом и продолжал глядеть на Пендлтона, но тот молчал. По бурной реакции Альверато, по тому идиотскому изумлению, что все еще было написано у него на лице, Пендлтон понял: это правда.

Затем все трое встали из-за стола и направились к выходу. Возглавлял процессию Альверато, следом за ним шел Бенни. Последним из комнаты, как водится, вышел Берди и закрыл за собой дверь. Пендлтон так и остался неподвижно сидеть за столом.

Время шло, и можно было подумать, что он просто застыл в оцепенении, лишившись рассудка от горя. Но это было не так. В час ночи он снял телефонную трубку и услышал сонный голос телефонистки, дежурившей на коммутаторе, находящемся в нескольких часах езды к югу от Нью-Йорка. У нее он узнал номер телефона и позвонил. Его доводы звучали весьма убедительно; во всяком случае, на все свои вопросы он получал короткие, однозначные ответы, в которых все чаще слышался испуг. Нэнси Дрисколл и в самом деле было очень страшно, когда она положила трубку телефона, стоявшего на тумбочке возле ее кровати, и принялась торопливо одеваться.

Он чувствовал себя уверенно, как никогда. Но если бы Бенни когда-либо и задумался об этом, то он наверняка пришел бы к простому выводу, что иначе и быть не могло. В данное же время для него были важны три проблемы.

Первая из них заключалась в том, чтобы досконально вникнуть во все нюансы, связанные с получением груза.

Другой его проблемой была Пэт.

Третьей — Пендлтон.

Вникнуть в суть предстоящей работы было не сложнее всего того, чем он занимался вот уже на протяжении нескольких лет. Тогда ему приходилось быть предельно осторожным, но и теперь он не утратил былой бдительности, и даже если при обсуждении с Пендлтоном какие-то отдельные нюансы и оказались выпущенными из виду, то это уже было не важно. Они встречались каждый день. Теперь эскорт Пендлтона состоял уже из четырех амбалов, постоянно державших руки в карманах. Бенни же неизменно приходил один. Гарантией его безопасности была худенькая девушка, находившаяся все это время в особняке Альверато; она много спала, иногда принималась бренчать на рояле, а то просто сидела, апатично уставившись в одну точку и теребя край платья.

Теперь управляться с Пэт было проще простого. Он знал, сколько ей давать и когда. Док Уэлч позаботился об этом, собственноручно приготовив раствор и показав Бенни, какой должна быть доза. Он пользовался чистым шприцем и стерильными иглами. Она даже не подозревала, как далеко все зашло.

Иногда Бенни думал о жарких ночах в хижине, за окнами которой копошилась жизнь луизианского болота, и как она вскакивала среди ночи, испуганно озираясь по сторонам, как будто за ней кто-то гонится. Он вспоминал о том времени и, глядя на нынешнее удручающее состояние девушки, размышлял, как долго она еще сможет протянуть в таком положении.

И, наконец, нужно было разобраться с Пендлтоном. Хотя с этим можно было подождать какое-то время. Бенни почти забыл о том, что произошло между ним и отцом Пэт, даже когда ему приходилось общаться непосредственно с ним, а Пендлтон со своей стороны тоже благоразумно предпочитал не ворошить прошлое. Он был словно машина, бездушный агрегат, лишенный воспоминаний и каких бы то ни было эмоций.

Так что мысли Бенни, когда он подъехал к воротам особняка в Уэстчестере, были заняты совсем другим. Он увидел такси, приехавшее из города. Что уже само по себе было неожиданно. А уж то, что оно может попытаться въехать во владения Альверато, представлялось и вовсе чем-то из области фантастики. Но когда Бенни увидел, что таксист, выйдя из машины, препирается с охранником за закрытыми воротами, он почувствовал легкое раздражение, ибо такси преграждало ему дорогу. Однако злился он недолго. Выйдя из машины, он мельком взглянул на пассажира и тут же сменил гнев на милость.

— Пропусти их, — приказал он охраннику. — Это особый случай.

То, что Нэнси Дрисколл вот так заявилась сюда, и в самом деле можно было считать событием из ряда вон выходящим.

Остановившись перед домом, он подождал, пока она расплатится с таксистом, после чего провел ее в небольшую комнатку в дальнем конце дома. На этот раз на ней был не полосатый свитер, а платье из набивной ткани с рисунком в виде цветов сочного красного цвета и маленьких ягодок, разбросанных между ними. Он предложил ей кресло, и от его внимания не ускользнула ее неестественная улыбчивость. Казалось, улыбка ни на миг не покидала ее лица, будто намертво приклеилась к нему.

— Не думала, что мы снова увидимся с вами, мистер Тейпкоу.

— Еще бы. Хотите сигарету?

— Спасибо, но я не курю. Надо же, какая неожиданная встреча, — покачала она головой. И замолчала, не зная, что еще сказать.

Он должен был помочь ей поддержать беседу. Нужно было дать ей возможность высказаться.

— Вот и я о том же, мисс Дрисколл. Никогда не подумал бы, что у меня будет возможность снова вас лицезреть. — Он обворожительно улыбнулся.

— А почему бы вам не называть меня просто Нэнси? — предложила она. — Мне кажется, мы уже довольно близко знакомы, не так ли? — Она глупо хихикнула.

— Разумеется, Нэнси. А вы тогда называйте меня просто Бенни. Мне тоже кажется, что мы уже успели изучить друг друга. — Он опустил глаза, а затем снова взглянул ей в лицо и добавил: — Ну, почти.

Она натянуто засмеялась. Ну подумаешь, оказала по пьяному делу знак внимания Тейпкоу-шоферу, с кем не бывает-то? Он продолжал глядеть на нее в упор, и, как она ни старалась скрыть смущения, на щеках проступил стыдливый румянец.

— Чего только не случается в жизни! — Она рассмеялась. — Полагаю, я так никогда бы и не встретилась с мистером Альверато, если бы вы… если бы мы с вами… — Она кокетливо приосанилась и томно вздохнула. Получилось довольно достоверно. Единственное, что нарушало общую картину, — это все тот же предательский румянец.

Бенни не сомневался в том, что обсуждение данного вопроса первоначально не входило в ее планы, а потому и не было заранее отрепетировано.

— Насколько я могу догадываться, сюда вы приехали не для того, чтобы проведать меня, — вздохнул он.

Она улыбнулась:

— Мне очень жаль, Бенни, но это действительно так.

Она попыталась изобразить сожаление, но ей это не удалось, Бенни же продолжал развивать свою мысль:

— Тогда, полагаю, вас интересует Эл. Но не думаю, чтобы он мог предположить, что вы вот так возьмете и нагрянете к нему в гости.

— Разумеется, он меня не ждал, и от этого мне немного неловко. Конечно, во время круиза мы с ним строили самые различные планы. Вы, разумеется, знаете про круиз? Но затем, со всей этой работой и ужасным ажиотажем вокруг Пэт, вы ведь знаете, что случилось с Пэт? Она до сих пор так и не вернулась в колледж!

— А вы работаете все там же?

— Да, конечно. Мои сослуживцы — очень милые люди.

— Наверное, у вас очень интересная работа.

— Мне нравится. Конечно, платят там не очень много… но, с другой стороны, когда любишь свою работу…

Он снова помог ей справиться с возникшей неловкостью:

— Эл очень обрадуется, когда узнает, что вы здесь.

— Вы так думаете? — Ее улыбка стала еще шире. Но ее взгляд показался Бенни скорее испуганным, чем влюбленным.

— А то! Он тут на днях как раз вспоминал о вас. И еще говорил, что было бы неплохо снова съездить в круиз.

Губы мисс Дрисколл дрогнули.

— Конечно, то, что вы ему не звонили, и вообще… Но ведь он ничего не знал о том, какие проблемы на вас навалились. Бедняжка Пэт и все такое…

Почувствовав, что ей удалось вывернуться и на этот раз, она поспешила переключиться с обсуждения Альверато на что-нибудь другое:

— Да уж… Ну разве не странно? Мне показалось, что вы с ним… Сначала я думала, что она с вами. Но вы возвратились в город, а она до сих пор даже не позвонила! Кстати, а в этом доме ее, случайно, нет?

Сама она до этого не додумалась бы. По расчетам Бенни, у нее даже не было достаточных оснований для того, чтобы выдвигать подобное предположение.

— Честно говоря, Нэнси, она действительно здесь.

— Неужели!

— Но к ней сейчас нельзя. Последнее время Пэт что-то нездоровится, она уже несколько дней не выходит из своей комнаты.

— Бедняжка. Надеюсь, это не очень серьезно?

— Нет, конечно же, нет. А вообще, она ходит, куда захочет, даже в городе бывает. Странно, что она до сих пор так и не удосужилась никому позвонить. Но, с другой стороны, мы — я и она — проводим много времени вместе. Ну, сами знаете…

— Ну что вы, Бенни, конечно же, я все понимаю, — по-матерински участливо согласилась она.

— Вообще-то она уже должна скоро проснуться и выйти сюда. Мы с ней сегодня собирались поехать куда-нибудь и приятно провести время. Заказали столик и все такое. А еще в понедельник вечером мы идем в клуб «Бью Бруммель». Может, доводилось слышать?

— Нет, к сожалению.

— Если хотите, можете составить нам компанию.

— Клуб «Бью Бруммель»?

— Да. В понедельник вечером.

— Нет, Бенни, к сожалению, ничего не выйдет. Я и сегодня-то еле-еле вырвалась сюда. Ничего не поделаешь, дела… Бог ты мой, как же я опаздываю! Думаю…

— Но ведь сейчас уже вечер.

— Надо же, даже не заметила, как время быстро пролетело. Как бы на поезд не опоздать, а то следующего придется ждать очень долго…

— Разве вы не хотите дождаться Эла?

На мгновение в ее глазах снова появилось затравленное выражение.

— Конечно, Бенни, очень хочу, но…

— Просто, Нэнси, дело в том, что сегодня он, скорее всего, вернется поздно.

— Жаль. Очень жаль…

— Что ж, должно быть, вы правы. Возможно, вам действительно не стоит дожидаться его, а приехать как-нибудь в следующий раз. Но только предварительно обязательно позвоните. Он будет очень рад.

Она больше не казалась испуганной. И даже как будто немного повеселела.

Теперь, когда худшее осталось позади, опасность миновала и она была избавлена от необходимости встречаться с Альверато, ей тут же стало жутко некогда. Бенни проводил ее до порога и велел одному из охранников отвезти на вокзал.

— Во сколько отходит ваш поезд? — спросил он.

— Ровно в семь. Если бы они не ходили так редко…

— Да-да, я все понимаю. Вам на какой вокзал? Гранд-Сентрал?

— Ага, Гранд-Сентрал.

Мисс Дрисколл осталась стоять на ступеньках, а Бенни отправился якобы показать водителю, какую машину ему взять. К тому времени он успел отойти достаточно далеко от дома, чтобы их разговор не был услышан.

— Отвезешь ее на Гранд-Сентрал и проследишь, куда она направится. Потом позвонишь мне.

Водитель понимающе кивнул и направился к машине. Затем мисс Дрисколл села, и они выехали за ворота, чтобы успеть к отправлению семичасового поезда.

Обещанный же звонок раздался не раньше девяти. Бенни снял трубку.

— Я ее упустил, — сказал человек на другом конце провода.

— Что случилось?

— Без четверти семь я высадил ее у Гранд-Сентрал. Она зашла в здание вокзала. Я за ней. Оставил машину на Сорок второй. Кстати, меня за это штрафанули, кто будет платить…

— Не отвлекайся на ерунду. Что было дальше?

— Ничего. Она походила немного вдоль окон, потом подошла к часам. А после снова вышла на улицу.

— Дожидалась кого-то?

— Нет, просто как будто бесцельно бродила. Короче, она там слоняется, а время-то все ближе к семи. А она все ходит и ходит кругами.

— Ну не тяни, говори, что было потом?

— А потом подошла к телефону и стала кому-то звонить. Я видел, что в автомат она опустила, кажется, десятицентовик, короче, только одну монетку, просекаешь? Поговорила с кем-то. А уж с кем и о чем, естественно, я этого не знаю.

— И что потом?

— Ничего. Она вышла, и я ее упустил. Она поймала такси и уехала.

— А номера ты не запомнил? Какой был номер машины?

— Я тебе что, легавый что ли?

Альверато смотрел по телевизору бои без правил. Сняв ботинки, он возлежал на диване и даже не повернул головы, когда дверь отворилась.

— Эл, тут вот какое дело…

— Потом, потом, — отмахнулся он, не отрываясь от экрана.

— У нас проблемы.

— Придурок, не зевай по сторонам, прикрывайся! — заорал он, тряся кулаками.

— Слушай, Эл. Ты, случайно, не помнишь дамочку по имени Дрисколл?

— Ну что тебе еще? Чего пристал? — Альверато приподнялся на локте.

— Нэнси Дрисколл.

— Что?

— Она наведалась сюда сегодня. Приезжала якобы проведать тебя.

Альверато сел на диване и уставился на Бенни, глядя на него снизу вверх:

— Крошка Нэнси? Здесь? Она была здесь?

— Да, сегодня во второй половине дня. Сказала, будто бы вы с ней снова пытаетесь наладить отношения.

— Это она так сказала? Но я не…

— Я сразу понял, что что-то тут нечисто.

Альверато встал с дивана и выключил телевизор. Он сосредоточился и был весь внимание.

— Дрисколл? Аферистка? Нет, она слишком тупа для таких вещей. За ней кто-то стоит.

— Она интересовалась, нет ли здесь Пэт.

— Пендлтон! — Бенни даже не ожидал, что Альверато так быстро догадается.

— И мне так кажется. Я постарался ее осторожно прощупать, ну и подловил на некоторых мелочах: говорит, что должна уехать из города и опаздывает на поезд, а сама вместо этого звонит кому-то с вокзала. Звонок не междугородний, местный.

— Что ей было нужно?

— Сначала она заявила, что хочет повидаться с тобой. А потом я сказал ей, что Пэт здесь и что в понедельник вечером я собираюсь сводить ее куда-нибудь поразвлечься. После этого она окончательно потеряла интерес к тебе и тут же заторопилась домой.

— А ты, случайно, не уточнил, куда именно собираешься с ней пойти?

— Я сказал, что мы идем в «Бью Бруммель». Это первое, что пришло в голову.

Альверато принялся расхаживать по комнате. Он довольно потирал руки, на лице заиграла ухмылка.

— Вот это да! Просто обалдеть. Бенни, ты выдал ей классный расклад, Пендлтон обязательно клюнет. Не может быть, чтобы он отказался от такого шанса. Старый козел обязательно попытается отбить у нас девчонку. Черт возьми, Бенни! — Он радостно хлопнул его по спине. — Ловко, однако. Это же мой клуб. Вот смеху-то будет…

— Подожди, Эл…

— И ждать тут нечего. Это же просто подарок судьбы. Ну теперь я устрою Пендлтону вечеринку по высшему разряду, совсем как в те добрые старые времена, о которых этот старый козел вякает на каждом углу.

— Слушай, Эл. Я не стал бы этого делать. Я сказал ей это лишь для того, чтобы проверить, клюнет она или нет. Ведь она могла оказаться и ни при чем…

— Ты что, рехнулся? Такой шанс бывает раз в жизни! Ну уж нет, на этот раз я устрою для старика Пенди такой спектакль в стиле ретро, что ему мало не покажется!

— Эл, так нельзя. Ты не можешь рисковать жизнью Пэт. А вдруг…

— А это, Бенни, уже не твоя забота. Я знаю, что делаю!

И это было чистейшей правдой. Он преобразился и уже больше ничем не напоминал недотепу из старой мелодрамы. Как и двадцать лет назад, он снова был решителен и энергичен, отчаянный босс, любивший силу во всех ее проявлениях и умевший использовать ее так, что в его руках она становилась грозным, дерзким и эффективным оружием.

Альверато подошел к двери и крикнул кому-то, чтобы принесли карту автомобильных дорог штата. Затем подошел к письменному столу и сел, нервно барабаня пальцами по столешнице.

— Позови сюда Берди, — приказал он, и Бенни выполнил приказание.

Он сидел за столом перед развернутой картой с карандашом в руке и велел двум своим подручным внимательно следить за ходом его мысли.

— Пендлтон обязательно пришлет в клуб кого-нибудь из своих людей. Если Пэт и тебя, Бенни, там не окажется, то он тут же сообразит, что это подстава, и дело сорвется. Вы с ней приедете сюда в девять. И останетесь до одиннадцати. Дольше не задерживайтесь, а то потом народ начнет массово разъезжаться по домам и вы можете застрять на шоссе. Берди, ты будешь контролировать ситуацию в клубе. Расставь ребят в зале, на балконе, на стоянке, в подсобках. Тут я целиком и полностью полагаюсь на тебя. Далее, насколько я знаю нашего общего друга, Пендлтон не станет затевать что-либо в самом клубе. Он знает, что это мое заведение. Да и лишний шум ему тоже ни к чему. Так что, скорее всего, он попытается перехватить вас где-нибудь на шоссе.

— Послушай, Эл… — снова заговорил было Бенни.

— Ты сюда не лезь. Это мое шоу, и я с ним сам управлюсь. А теперь придвиньтесь поближе и смотрите на карту. — Они склонились над столом, наблюдая за движением карандаша. — Клуб находится вот здесь. Выехать отсюда можно лишь в двух направлениях. Вот по этой дороге, что выходит прямо на шоссе, ведущее в город, и вот по этой, что ведет сюда, к нам. Бенни, в клуб ты приедешь вот по этой дороге. В одиннадцать ты по ней же отправишься домой. Расстояние от клуба до этого перекрестка — мили три, не больше. Три мили шоссе, проходящего по открытой местности, можно сказать, посреди чистого поля. Короче, любому дураку, даже такому старому козлу, как Пендлтон, будет ясно, что этот участок не годится для такой затеи. Восемь миль шоссе от дома до клуба проходят через пригород и разные маленькие городишки. Так что здесь ему тоже ничего не светит. А поэтому выберет он вот это место.

Альверато замолчал и внезапно хлопнул ладонью по карте.

— Тейпкоу, ты запоминай. Между прочим, речь идет и о твоей шкуре тоже. Надеюсь, ты еще помнишь об этом. — Затем он снова склонился над картой. — Вот здесь холмы, лес, своего рода лощина. Тут проходит двухмильный отрезок шоссе. Вот тут-то он и будет дожидаться.

Он замолчал и торжествующе оглядел присутствующих, словно дирижер, по мановению руки которого оркестр только что сыграл оглушительный финал.

Бенни разглядывал карту и думал о том, что Альверато, возможно, был прав. Он действительно был сегодня в ударе.

— Эл, вряд ли тебе удастся заманить сюда Пендлтона. Сам он туда не сунется.

— Ну и что?

— Я просто подумал…

— А ты не думай. Следи за ситуацией и ориентируйся по ходу. — Альверато был полон решимости. — Этот участок я беру на себя. Да, вот еще что: Берди, возьмешь тот «меркьюри», на котором ездят Брейдисы. Для этой детской шалости мне нужна тачка помощнее. Еще доставь сюда Хромого Смита с его аппаратурой. Нужно установить в машине радиопередатчик и настроить под него рации. Их у нас будет три. Так, Бенни, а от тебя требуется следующее. Значит, после того, как вы вышли из клуба и сели в машину, ты включаешь этот самый передатчик у себя в машине и в процессе движения каждые полмили выходишь с нами на связь, понял? Каждые полмили. А когда увидишь, что начинает твориться что-то неладное, сразу же называй число пройденных миль и говори, в чем дело. Ясно тебе?

— Ясно. Но ведь спидометр…

— Когда вы покинете клуб, он будет на нуле.

— Ладно.

— Итак, когда они начнут наседать на тебя, то просто останови машину. Девчонку они не тронут.

— И все-таки, может быть, пожалеешь девчонку-то?..

Альверато пропустил это мимо ушей.

— И не пытайся устраивать гонки без особой нужды. Это лишь в крайнем случае, ты меня слышал?

— Ага. Но только какой случай считать крайним?

— Если я не появлюсь там вовремя, балда! Держи двери машины закрытыми. И если я не появлюсь к тому времени, как им удастся разбить окна, то просто жми на газ и не снимай ногу с педали.

— Можешь не сомневаться, я так и сделаю.

— Но я успею, ты не переживай. Такое событие я не пропущу ни за что на свете!

— Мне бы тоже не хотелось, чтобы ты его пропустил, — вздохнул Бенни.

Пендлтон же со своей стороны, похоже, тоже не собирался ничего пропускать. Поэтому он сделал еще один звонок, ни минуты не сомневаясь в том, что это станет большим сюрпризом для всех.

Сообщение о предстоящей вечеринке привело Пэт в неописуемый восторг. Он уже давно не видел ее такой счастливой. Ночной клуб — это здорово, говорила она, и при этом в ее глазах загорались странные, нервные огоньки. Последнее время ей нечасто доводилось выбираться туда. Она даже прекратила устраивать истерики.

Пэт пожелала надеть платье с декольте и сделать прическу, так что когда она предстала перед Бенни во всей красе, он подумал, что никогда не видел ее такой. Ее холодная, невесть откуда взявшаяся красота казалась ему чужой. И лишь улыбка навевала на него воспоминания о прежних временах. В той хижине, в Луизиане, она тоже иногда вот так улыбалась.

До десяти вечера все шло замечательно. Они пили коктейли и танцевали. Она так и льнула к нему, ее движения были исполнены чувственности, но Бенни не позволял себе расслабиться ни на минуту. Это все из-за зелья, убеждал он себя. Она проглотила наживку, крючок сидит глубоко.

Вдруг он начал подмечать в ее поведении первые тревожные сигналы. Она начала называть его Тейпкоу вместо Бенни, пила много, залпом опрокидывая содержимое бокала, и несколько раз принималась дергать себя за мочку уха.

Уходить еще было рано.

Он снова обвел взглядом толпу, но Альверато оказался прав. Вряд ли здесь стоило ожидать каких-либо эксцессов. Декольте и смокинги. Хотя на некоторых из посетителей смокинги сидели небезупречно из-за выпиравших с боков под мышками небольших бугорков. Берди поработал на славу.

— А мы что, мы больше не будем веселиться, а? — Ее голос заставил его содрогнуться.

— Разве тут невесело?

— Милый, мне всегда нравилось в тебе остроумие. Да куда подевался этот официант?

— Слушай, Пэт, достаточно. Да и время позднее.

— Тейпкоу, ты здесь для того, чтобы развлекать меня, так что кончай хамить.

— Пэт, я же стараюсь ради твоего блага. Нам пора домой.

— А кто это говорит? Неужто святой Бенни? — сказала она, но он проигнорировал ее издевательский тон, встал из-за стола и протянул ей боа.

— Мне жарко. — В голосе слышалось явное раздражение.

Очевидно, он что-то напутал с дозой. У нее слишком быстро начинало портиться настроение. Хотя нет, с дозой все было в порядке, просто с каждым разом она отходила от нее все раньше и раньше.

— Пэт, пойдем на улицу. Там попрохладнее.

Вслед за ним она направилась к выходу, и у него не было времени удивляться тому, с чего это она вдруг повиновалась.

Уже начало двенадцатого. Они стояли под козырьком у входа и ждали машину. Ночь была довольно прохладной, и цикады в темноте стрекотали совсем не так радостно, как обычно.

— Я замерзла, — капризно пожаловалась она, но, когда он попытался набросить ей на плечи боа, поспешно отстранилась.

Шурша шинами, к обочине подрулил «меркьюри». Они сели в машину, и Бенни тут же заблокировал замки на всех дверях.

— Я хочу открыть окна, — заныла она, но спорить с ней ему не пришлось. Не дав ему рта раскрыть, она тут же переключилась на другое: — А что это так трещит?

— Это радио. Оно, похоже, сломалось.

— Тогда выключи его, Тейпкоу, ты что, хочешь свести меня с ума?

— Пэт, оно сломано, выключатель заело. Вот, возьми сигарету.

— Знаешь, Тейпкоу, мне не нравится то, как ты стараешься перевести разговор на другую тему. — Теперь она повернулась и злобно глядела на него. — Поехали быстрее, — приказала она.

— Полмили.

— Что? Что ты сказал?

— Ничего, Пэт. Просто посмотрел, сколько мы уже проехали. — Он вел машину, соблюдая все предосторожности. Дорога в зеркале заднего обзора была пуста.

Внезапно свет фар выхватил из темноты перебегавшего через дорогу енота. Бенни резко вывернул руль и едва не съехал на обочину. Пэт при этом ударилась о дверцу, но не сказала ни слова. Она медленно заняла прежнее положение на сиденье, а затем вдруг заголосила.

— Боже, Боже мой! — причитала она.

— Пэт, успокойся, все в порядке. — Он пытался уследить одновременно и за дорогой, и за пройденным расстоянием, и за кричащей девушкой. — Пэт, сейчас же прекрати.

— Господи, Господи.

Стараясь контролировать свой голос, он снова объявил вслух о прохождении очередной полумили, после чего протянул руку, чтобы обнять девушку.

Рыдания смолкли так же внезапно, как и начались, ее голос звучал хрипло и угрожающе.

— Не прикасайся ко мне, Тейпкоу.

— Скоро мы будем дома. Постарайся расслабиться.

— Скоро мы будем дома; постарайся расслабиться, — передразнила она его.

— Ни о чем не волнуйся. Я сам обо всем позабочусь.

— И обо мне тоже? — Она истерически хохотнула. Он обратил внимание на то, что она начала выщипывать мех из боа. — Отвали, Тейпкоу. Я и без тебя обойдусь.

Он следил за дорогой.

— Разумеется, — согласился он.

— Все, Тейпкоу, я завязываю с этим делом. Так что иди поищи себе еще кого-нибудь…

Ему очень хотелось, чтобы это действительно было так. Ему хотелось, чтобы она замолчала, перестала доставать его.

— Я жду ответа. Ты меня слышишь?

— Пэт, ты просто устала. Еще совсем немного…

— Еще совсем немного, Тейпкоу, и ты сильно пожалеешь, что вообще положил глаз на меня.

Она что-то явно замышляла.

— Ну что ты, Пэт. Ты же на самом деле так не думаешь. Успокойся, все будет хорошо.

— Это рядом с тобой-то? — В ее голосе снова появились те издевательские нотки, которые так его раздражали. — Лучше умру, чем останусь рядом с тобой хотя бы еще на одну минуту.

Его так покоробило это заявление, что он едва не забыл в очередной раз выйти на связь.

— Пэт, ты же это несерьезно.

Она рассмеялась.

— Пэт, этим ты лишь все усугубляешь.

— С ума сойти!

— Тебе скоро станет лучше. Я тебе обещаю. — И это были отнюдь не пустые обещания.

— Меня от тебя тошнит, — проговорила она низким, грудным голосом, а затем вдруг взмахнула рукой, сбивая шляпу с его головы. — Тошнит, Тейпкоу, меня от тебя тошнит!

— Сиди и не возникай, — грубо гаркнул он на нее.

— Тошнит! Тошнит!

Это все из-за того, что она вовремя не получила свою дозу. Постоянно помнить об этом было невозможно, но виной всему были наркотики.

— Пэт, вот увидишь. Я тебе помогу.

— Тошнит, Тейпкоу! Меня от тебя тошнит!

— Прекрати, сейчас же прекрати, чертова дура! — Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться, и предпринял новую попытку урезонить ее. — Мы с тобой уедем отсюда. И уже очень скоро…

— Чего ради? — Поначалу это прозвучало легкомысленно, но затем она резко переменила тон и заговорила вполне серьезно и рассудительно: — Слушай, Тейпкоу, разве ты еще не понял, как сильно я тебя ненавижу?

Это наркотик. Во всем виноват наркотик.

— Правда-правда. Как же я тебя ненавижу!

Выносить это становилось все труднее и труднее.

— Да, Тейпкоу, я ненавижу тебя! Вот как я тебя ненавижу! — И, пронзительно завизжав, она ударила его по голове кулачком.

Он отбивался от нее, словно затравленный зверь:

— Заткнись! Заткнись, тебе говорят!

Расстояние. Пустое шоссе.

— И это все, на что ты способен, да? Ударить и удрать.

— Нет, Пэт! — Это был отчаянный вопль. — Честное слово, Пэт. Я сделаю все от меня зависящее, чтобы… Клянусь, я помогу тебе! — Еще никогда в жизни он не испытывал столь глубоких чувств, поэтому, когда она подалась вперед и ухмыльнулась, это больно задело его самолюбие.

— Святой Бенни, — только и сказала она.

Это было уже слишком. Он хищно прищурился, его лицо исказила злобная гримаса, а из груди уже рвался наружу отчаянный вопль.

— Дура, идиотка, — орал он, — ты что, совсем охренела? Ты что, не понимаешь, что я нужен тебе? Да ты ведь совсем загнешься без меня, ты, чокнутая лахудра! Ведь ты, тварь неблагодарная, уже по уши в дерьме. Неужели до тебя так и не доперло, что тебя на наркоту подсадили?! Но честное слово, честное слово, Пэт, я просто пытаюсь сказать тебе, что выход есть.

Она все еще усмехалась, и только взгляд ее стал другим.

— Придурок, — проговорила она.

Тогда на какое-то мгновение Бенни отвлекся от дороги, и потому, когда все внезапно началось, он даже испытал своего рода облегчение. Откуда-то сбоку, из темноты, возникло нечто черное. Оно вылетело на дорогу, резко развернулось, взвизгнув тормозами, и несколько мгновений обе машины неслись рядом, пытаясь вытолкнуть одна другую на обочину. Бенни прибавил газу и вырвался вперед. Но этого не было в программе, и к тому же наверняка удирать было бесполезно. Другая машина легко нагнала и обогнала его, вылетая при этом на обочину и задевая росший там низкорослый кустарник, отчего во все стороны летели листья и сломанные ветки. Бенни назвал свое точное местоположение: «Пять ровно, начинается!» — и сбавил скорость. Он не был уверен, заметила ли что-либо Пэт или нет. Она сидела неподвижно и все еще чему-то ухмылялась. Вдруг он резко затормозил, и сделал это весьма своевременно, чудом избегнув столкновения с преградившим ему дорогу автомобилем, казавшимся сверкающим и новеньким в ярком свете фар. На всякий случай Бенни попытался сдать назад и врезался в другое препятствие. Его окружили, теперь они были уже повсюду, подбираясь к нему со всех сторон, на мгновение возникая в лучах фар и снова скрываясь в темноте. Они стучали в окна своими пистолетами и жестами велели ему выходить из машины. Один из нападавших вскочил на капот. В руках у него был большой черный карабин, дуло которого было направлено точно на Бенни. Он покорно поднял руки вверх. Стук по стеклу становился все настойчивее. Не сильнее, а просто настойчивее. Вроде бы ничего страшного, окон пока еще никто не выбивал. Но вот Альверато явно задерживался.

Пэт облегчила им задачу. Внезапно стекло с ее стороны оказалось опущенным, и она высунулась из машины.

— Убейте его! — закричала она, тыча в него пальцем, как будто это был пистолет. — Убейте его! — Крик был громким и настойчивым, но не истеричным. — Убейте его!

Бенни резко метнулся в сторону и обхватил ее за талию. Она была в безопасности. Затем он почувствовал, как она делает резкое движение, и увидел, как открывается дверь. Теперь они пытались вытащить ее из машины. Возможно, Пендлтон и не настаивал на том, чтобы его доставили к нему живым. Бенни вцепился в нее мертвой хваткой, а она все продолжала кричать: «Убейте его, убейте его!» Похоже, именно к тому все и идет. Дальнейшее сопротивление бессмысленно. Ведь Альверато сам спланировал это чертово шоу, такое же бездарное, как и он сам.

Оставалось лишь надеяться на чудо. В конце концов их выволокли из машины на дорогу, освещенную фарами. Его даже не стали обыскивать, ибо теперь Бенни оказался в окружении группы вооруженных людей, и все стволы были направлены на него.

— Убейте его, — повторила она, но ее оттолкнули в сторону.

— Мисс Пендлтон, садитесь в машину. Теперь все будет хорошо. Мы вам поможем. — Когда кто-то это сказал, у нее началась истерика.

Сначала она тоненько хихикала.

— Он так говорил, — смеялась она, а потом еще громче: — Он тоже так говорил, — снова и снова повторяла она, заливаясь истерическим, безумным хохотом, так что они замерли в растерянности, не зная, как поступить.

Он выбрал подходящий момент, этот старый жлоб, упивающийся своим могуществом.

— Всем оставаться на местах! — Его грозный окрик раздался словно гром среди ясного неба.

Он доносился с некоторого удаления. Очевидно, Альверато предусмотрительно прихватил с собой мегафон.

— С вами, придурки, говорит Большой Эл. Вы окружены.

Похоже, по крайней мере один из нападавших не поверил в это и пальнул наугад в темноту. Хлопок одинокого выстрела разорвал ночную тишину, но это было ничто в сравнении с тем, что произошло в следующий момент. Раздалась пулеметная очередь, и сразу четверо нападавших упали как подкошенные. Наступило секундное затишье, и было слышно, как сама собой, под аккомпанемент протяжного стона оборванных пружин, приоткрылась крышка капота впереди стоящей машины.

— Я же говорил, что с Большим Элом шутки плохи! А чтобы вы не сомневались… — Снова заговорил пулемет. На этот раз упал лишь один человек — тот, что стоял ближе всех к Пэт.

— И мне плевать, задену я своего парня и дамочку или нет. Всем ясно?

Всем все было ясно. Никто не двинулся с места. Пока внезапно не завелся мотор стоящего сзади автомобиля, который, жалобно взвизгнув, в следующий момент включил заднюю скорость. Это стало своего рода сигналом для остальных. Они разом бросились врассыпную, а им вдогонку неслись пулеметные очереди.

Бенни подскочил к Пэт, сгреб ее в охапку и замер в таком положении, оставаясь стоять в лучах мощных фар своей машины. Ибо это было единственное, что ему оставалось, — стоять и ждать. Это было шоу Альверато, так что, возможно, на свету он не подстрелит их, с азартом заядлого охотника прочесывая пулеметным огнем темноту и близлежащие заросли кустарника.

Это продолжалось еще несколько минут: задняя машина была подбита и загорелась, в темноте слышался топот и крики, а пулемет все продолжал грохотать.

— Ладно, ребята, идите сюда. — Грозный и потный Альверато вынырнул откуда-то из темноты. И уже все вместе они перебежали через шоссе, углубляясь в лес, и остановились на проселочной дороге.

— Стой здесь, — приказал Большой Эл. — Машина подъедет через секунду. Ну как девчонка?

Никто не ответил. Зато ожила рация, висевшая на ремешке на шее у Альверато. Сначала из нее послышался треск и шипение, а затем:

— Циммер вызывает Эй-Эй. Циммер вызывает Эй-Эй. Прием.

— Да, черт возьми, чего тебе? — Альверато схватил рацию и теперь орал в микрофон.

— Эй-Эй это Циммер, это Циммер. Кто говорит? Прием.

— Это Альверато, придурок. Прекрати вякать и говори по существу!

— Большой Эл, это ты? Я никак не могу завести машину. И подумал, что будет лучше тебе об этом сообщить, потому что…

— Так смоги же, смоги, сукин ты сын! Я сейчас сам приду, и к моему приходу все должно быть исправно. Ну что за… Все, действуй! — рявкнул он в микрофон и, резко развернувшись, решительно двинулся к черневшим неподалеку зарослям, но потом остановился. — Бенни? Стой здесь и жди. А еще лучше возьми вот это. — Альверато вернулся и протянул ему пистолет. — И будь начеку.

Они слышали его удаляющиеся шаги. Пэт била дрожь. Бенни слышал, как она бормочет что-то себе под нос, с отрешенным видом выдирая шерстинки из боа.

— Пэт, потерпи. Еще немного, еще совсем немного. — Он обнял ее за плечи, прижимая к себе. Она не противилась. — Еще немного, Пэтти.

Но ответа не последовало. Он слышал, как бормотание становится все громче и отчетливей.

— Убей его! Убей его! — твердила она.

Он старался не обращать на это внимания. Потом ему пришлось убрать руку с ее плеча, потому что пистолет находился у него в кармане как раз с ее стороны. Теперь он достал его и держал в руке.

Затем он услышал гул мотора приближающейся машины. Она ехала с выключенными фарами. Потом остановилась.

Вспыхнули фары, и это было похоже на ослепительно белый взрыв, затем открылись двери. Бенни легонько подтолкнул Пэт вперед:

— Эл, да выключи же ты эти чертовы фары.

Ответа не последовало. Было совсем тихо, затем в лучах света обозначались лицо с резкими морщинами, идущими от носа к подбородку, и близко посаженными глазами, в которых на свету был заметен безумный блеск.

— Детка! — Пендлтон протянул к ней руки. — Девочка моя…

От следующего шага его удержал пронзительный, истерический вопль, сотрясший все тело Пэт, выгнувший его дугой. Теперь она дрожала крупной дрожью, словно внезапно распрямившаяся пружина.

Она увидела человека, которого ненавидела больше всех на свете. Пендлтон знал это. У него в руке появился пистолет, и он начал медленно наступать на дочь.

— Убей его, — твердила она. — Убей его.

— Пендлтон. Стой!

Пендлтон не остановился. Он сделал еще один шаг и протянул руку к дочери. И только когда Бенни оттолкнул девушку от него, Пендлтон словно очнулся. Он вскинул пистолет. Бенни еще никогда не доводилось видеть вооруженного Пендлтона.

— Ты же убьешь ее!

Он остановился.

Больше они уже не слушали бормотания Пэт. Их взгляды встретились, и главный вопрос был в том, кто первым дрогнет и отведет глаза.

— Пендлтон, — сказал Бенни. — Тебе конец.

Бенни еще никогда не видел этого человека в таком оцепенении.

— Пендлтон, ты проиграл. Ты потерял Пэт навсегда.

— Убей его, — сказала она.

Пендлтон зашевелил губами:

— Тейпкоу, я сохраню тебе жизнь. Тейпкоу, ты будешь жить.

— Убей его, — сказала она.

Бенни нечего было ответить на это, ему вообще было нечего сказать, и тогда он расхохотался. Он рассмеялся в лицо старику, и его смех прозвучал столь же чудовищно, как и истерические вопли Пэт. Бенни понимал, что противник уязвлен, он видел — тот пошевелился, в то время как сам Бенни еще крепче сжал руку девушки, выгадывая момент для решающего удара.

И тут Пендлтон не выдержал. Он ринулся вперед, отчаянно размахивая руками и в припадке безумной ярости даже забыв о своем пистолете, который упал на землю, словно камень, так никого и не убив. Однако при падении ствол задел висок Пэт, и произошло то, что только и могло охладить пыл Пендлтона. Пэт упала, на ее волосах была кровь.

Бенни подождал, пока они не окажутся рядом, распластавшаяся без чувств на земле и прерывисто дышавшая девушка и склонившийся над ней рыдающий Пендлтон.

Бенни был вне себя от ярости, но именно этот гнев заставил его помедлить еще немного. Затем, не будучи в силах сдержать себя, Бенни занес ногу и что было силы пнул стоявшего на коленях человека. И продолжал пинать до тех пор, пока тот не отполз от дочери. Теперь Пендлтон сидел на земле, подняв на него злые, словно остекленевшие глаза, которые, похоже, так и не увидели дула направленного на него пистолета. Он выстрелил прямо ему в лицо.

Потом еще и еще. Пистолет плевался огнем, содрогаясь в его руке, а затем замолчал. Кончились патроны.

Еще какое-то время Бенни неподвижно стоял в лучах белого света фар. Затем склонился над Пендлтоном и нашел у него в одном из карманов маленький клочок бумаги, исписанный цифрами и названиями итальянских городов. Он выпрямился и странно замер, даже не заметив, как его пальцы разжались и из них выскользнул пистолет. Он просто стоял, чувствуя себя совершенно опустошенным.

Когда же он поднял Пэт на руки и крепко прижал к себе, то им овладело совершенно новое ощущение. Он подумал о том, что теперь, когда они снова вместе и так близки, его душе больше не страшна никакая пустота.

Док Уэлч снова натянул на Пэт одеяло, оставив руки снаружи и сделав так, чтобы все выглядело аккуратно.

— Не о чем беспокоиться, Бенни. Она проснется с головной болью. Просто дай ей еще одну такую. — И он протянул таблетку. Док закрыл саквояж. — Теперь о другом. Судя по тому, как ты это описал, она явно подсаживается. Дай-ка тот шприц. — Бенни вытащил шприц из своего кармана и передал ему. — Видишь эти деления? Увеличивай дозу от сих до сих. Через одинаковые интервалы. У тебя пока достаточно раствора?

— Это не имеет значения. Когда кончится, тогда и кончится. Она больше не будет иметь дело с этой дрянью.

Док Уэлч лишь приподнял брови, потом пожал плечами. Бенни положил шприц обратно в карман:

— Она завяжет. Я слежу за этим. Теперь дело обстоит по-иному.

— Надо думать, все это твоя идея?

— И ее.

— Как скажешь. — Док потянулся за шляпой. — Ты что-нибудь знаешь про лечение?

— Оно тяжелое, я знаю.

Док рассмеялся:

— Оно бесполезное. Ни у одного дилетанта это не получится. — Он пошел к двери.

— Док, твой способ лучше?

— Я не знаю, но он более научный. — Он снова рассмеялся.

— Послушай, док. Ты можешь сделать это для нас? Помочь ей соскочить?

— Конечно, Бенни. За ту же плату. — Док Уэлч закрыл дверь.

Бенни пошел на кухню и выпил чашку кофе. Дом странно затих. Бенни допил кофе и отправился спать.

Прежде чем отправиться в поселок, он еще раз позвонил Скотти, хотя и знал, что от этого не будет никакого проку. Время было вечернее, он медленно ехал к деревне, купил в аптеке экстренный выпуск газеты и повернул обратно к дому Альверато.

«Банда наркодельцов уничтожена», — говорилось там.

Придерживая газету на письменном столе, как будто ее могло сдуть, он прочитал все до последнего слова.

Это он и так знал.

Они захватили Берди.

Большой Эл!

Значит, не осталось никого.

Бенни отодвинулся от стола и уставился в стену, где висела фотография, но он не мог разобрать, что на ней. Снова стали предательски дрожать руки. Он сжал кулаки и сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее замолотил ими по крышке письменного стола.

Это привело его в чувство, словно он испытал обжигающее прикосновение льда. Он сходил на кухню и выпил черного кофе. Его лицо ничего не выражало.

«Банда наркодельцов уничтожена», — говорилось в газете. Он поразмыслил над этим и понял, что уничтожен человек по имени Пендлтон, человек по имени Альверато, и ничего больше.

Они добрались до груза — только и всего. Пропала одна партия груза, и не осталось никого, кто бы знал эту историю. Берди знал часть истории, но Берди никогда не был болтлив. Бенни Тейпкоу знал всю историю: всю подоплеку и все мельчайшие подробности.

Включая те, о которых не знал даже Альверато.

Так что это было большое начало, Крупная Сделка, которая находилась непосредственно у него в руках. Он снова сел за стол.

Первый звонок он сделал в «О’Тул», Левинсону и Левинсону.

Он рассказал им про Берди, про то, что договаривается об освобождении его под залог и готовит ему защиту.

Далее он позвонил профессионалу, который жил в Йонкерсе, и сообщил имя и адрес казначея. Профессионалу предстояло взять аванс из офиса «Импорт, инк.» и заняться работой вместе с казначеем.

Позвонив по телефону в «Альвератос констракшн энтерпрайзес, инк.», он выяснил телефонный номер бухгалтера фирмы.

— Это Бенни Тейпкоу, я посылаю к вам человека из фирмы «О’Тул». Достаньте свои бухгалтерские книги из сейфа и ждите этого человека в вашей машине. Я подготавливаю для вас место, чтобы вы могли начать работу прямо сейчас. Вы слышали про Альверато?

— Да, сэр.

Следующий звонок — Сквинти Голду, который был главным над торговцами наркотиками; потом Эдне Конвер, которая управляла игорными заведениями; звонок Лаки Блэку — сказать, чтобы сворачивал все игры, которыми пробавлялся в городе. Было еще несколько звонков, все — с одним и тем же посланием: свернуть все операции и залечь на дно. Они говорили: «Слушаюсь, мистер Тейпкоу», а некоторые из них называли его Бенни.

Два часа спустя он закончил. Он сделал еще только одну вещь — взял у слуги топор и сбил кнопку с маленького сейфа, стоявшего за книжным шкафом. Бенни выгреб то, что он там нашел, в том числе список итальянских городов, и рассовал все по другим местам по собственному выбору.

Потом он поел на кухне, выкурил две сигареты и снова позвонил Скотти. По-прежнему ничего о Пэт. Он отправился наверх — спать.

Экстренный выпуск газеты лежал где-то в мусорной корзине. «Банда наркодельцов уничтожена», — говорилось там.

Бенни еще раз обзвонил всех в восемь часов на следующее утро. В десять они были в офисе «Импорт, инк.», где Бенни провел их в комнату в задней части здания.

Он не был самым высоким среди них, и голос у него был не самый громкий, но они сидели и слушали, потому что он никогда не сомневался, что они станут это делать. Там были Лаки Блэк и Эдна Конвер, Сквинти Голд, Де Марко и человек, который приехал из Саратоги. Один из Левинсонов тоже приехал.

— Где Хоган? — спросил Бенни.

Они пожали плечами, не зная, почему Хоган не явился.

— Все под контролем, так, как я говорил вчера вечером? — Бенни переводил взгляд с одного на другого.

Они закивали.

— Это обойдется в кругленькую сумму, — сказала Эдна. Она снова скрестила ноги. Они были тем единственным, что не менялось в ней с годами.

Бенни похлопал по газете, которая торчала из его кармана:

— Теперь они нашли несколько покойников за городом. Не более чем в пяти милях от «Бью Бруммеля». Они пытаются увязать это с другой вещью, так что на какое-то время мы заляжем на дно.

— На это уйдет не один день, — сказал Сквинти Голд. Его торговцы наркотиками действовали по всему району. — Не говоря уже о возможной потере клиентов. Пожалуй…

— Быстро дай им отбой, а не то лишишься большего, чем клиенты, Голд. То, что у тебя есть в загашнике, попридержи. Когда я разрешу тебе снова пустить товар в продажу, цена удвоится, а когда этот героин закончится, наготове будет новая партия. Я сейчас все организую.

— Как в прошлый раз. Большой Эл организовал все в прошлый раз, и вот что из этого вышло.

— Большой Эл мертв, — сказал Бенни. — Так же как человек, который дал информацию о сделке.

Они посмотрели друг на друга и все поняли.

— Кто-то, кого мы знаем? — спросила Эдна.

— Пендлтон.

Это они тоже поняли, потому что им говорил об этом Бенни, а в газетах не было ни строчки по этому поводу.

— Как насчет освобождения под залог, Левинсон?

— Они еще не утрясли это дело, но судья Николс…

— На него сейчас нажимают. Сегодня утром я послал человека.

Он еще какое-то время давал им указания, потом ушел, потому что запланировал нанести визит Хогану.

Они остались после того, как он ушел, и Сквинти Голд сказал:

— Ну, как?

— Что, «ну как»? У него все схвачено.

— Я с этим согласен, — сказал Лаки Блэк. — Теперь у него есть источник информации, и не похоже, чтобы он делал ошибки.

Все они подумали о Хогане, который не явился на встречу.

— И больше никакого Пендлтона, — сказала Эдна.

— Что-то я нервничаю, — процедил сквозь зубы Де Марко.

Человек, который приехал из Саратоги, откашлялся, и все они посмотрели на него.

— Не ты один нервничаешь, — сказал он, но его голос был твердым. — Мне все едино. Но там, на западе, занервничали.

— На западе?

— Они считают, что из-за всех этих событий в синдикате возникла брешь. Сперва старина Эйджер, потом Большой Эл, потом Пендлтон. Они нервничают. — Он скрестил руки.

— Но есть Бенни, — сказал кто-то.

— Кто такой Бенни? Они слыхом не слыхали ни о каком Бенни.

— Пожалуй, нам бы надо им рассказать, — сказал Левинсон. — У меня такое чувство…

— Ты хочешь, чтобы тебя убили?

Левинсон пожал плечами.

— По-моему, Тейпкоу хорошо смотрится, — сказал он, а потом откинулся назад, рассудив, что ему нужно просто еще послушать.

— Возможно, он слишком хорошо смотрится. — Лаки Блэк переводил взгляд с одного на другого. — Там, на западе, размышляют: как так получилось, что здесь вдруг возник Бенни Тейпкоу, а всего минуту назад была большая брешь?

— Мое дело — сторона, — сказал человек из Саратоги. — Просто, мне подумалось, что надо бы упомянуть об этом. — Он зажег сигарету и шумно задул спичку. — Потому что они посылают кого-то.

— Они, что? Кого они присылают?

— Синдикат их посылает. Двух людей с запада.

— Так… он в деле или не в деле?

Они не знали, к какому мнению прийти.

После того как Бенни закончил с делами, он задержался в городе допоздна, но преуспел ничуть не больше, чем Скотти. Вернувшись в Уэстчестер усталым, он никак не мог заснуть.

Все было сделано правильно, так, чтобы это окупилось, и в конечном счете не было ошибки, которую бы он не исправил. За исключением Пэт.

Он стоял у открытого окна над черным парком, некогда принадлежавшим Большому Элу Альверато. Бенни смотрел вниз на каменную террасу, выходившую на лужайку, и думал, что как-нибудь вечерком ему надо бы посидеть там, на террасе, и расслабиться.

Шторы дрогнули, медленно выгибаясь, но он этого не заметил. И он не услышал скрипа двери, потому что у нее никогда не было привычки закрывать ее.

— Любовничек. — Она проговорила это с теми металлическими нотками.

Он медленно повернулся, слегка засомневавшись — не ослышался ли, и вдруг оцепенение словно рукой сняло. У него вырвался глубокий вздох.

— Пэт. Ты вернулась.

Пэт выглядела прекрасно. Она улыбнулась, один раз ущипнув себя за мочку уха, и лишь ее глаза выглядели излишне живыми.

— Ну как ты, шофер? — Она кружила по комнате, словно не могла найти стул. — Как ты, шофер?

Он хорошо расслышал ее слова, но к нему это не относилось. Он больше не был шофером.

— У тебя рост десять футов, — сказала она. — Как у монстра.

Он понял, что дело плохо, и пошел к ней, выставив вперед руки, пытаясь дотянуться до нее:

— Пэтти…

Его удивило то, что она не отступила назад. Он обнял ее и заглянул в глаза. Они были веселыми и блестящими.

— Все закончилось, Пэтти. Теперь мы возьмем старт.

Он наклонился совсем близко к ее лицу.

Она стояла неподвижно и ждала.

Поцелуй оказался сродни убийству. Его голова дернулась назад, вместо тепла губ он ощутил твердость ее зубов.

Он молча опустил руки:

— Где ты раздобыла дозу?

— Просто вошли в мое положение. Мы, наркоманы, держимся вместе.

Его ладони порывистыми движениями гладили, ее волосы.

— Пэт. Постарайся послушать меня. Я знаю, что ты сейчас витаешь в облаках. Я…

— Витаю в облаках! Я в таких высях, что ты кажешься карликом! — Он изменился в лице, она сделала шаг назад. — Ты хочешь, чтобы я ушла, Бенни?

Он наблюдал за ней:

— Разве ты не вернулась?

— О, Бенни! — воскликнула она, протянув руки. — Бенни…

Он воспринял это так, как только и был способен воспринять. Он подошел к ней. Она обмякла в его руках, и ее рот хотел этого поцелуя. Они стояли, прижавшись друг к другу. Потом он дал ей время отдышаться, наблюдая ее улыбку. «У нее тысяча разных улыбок, — подумал он, — это новая».

— А теперь можешь отпустить, — сказала она.

— Что ты сказала?

— Отпусти. — Она по-прежнему улыбалась той улыбкой.

— Пэт, иди сюда.

Она отошла назад ровной походкой:

— Тейпкоу, для меня ты мертв.

На какой-то момент ему показалось, что сейчас он убьет ее, и его пальцы непроизвольно сжались. Она заметила это и пригнулась. После внезапной перемены в голосе Пэт заговорила, как пластинка, поставленная не на ту скорость:

— Смотри, Бенни Тейпкоу, смотри, что у меня есть. — Она размахивала руками в воздухе, скрючив пальцы. — Крючки, Бенни Тейпкоу, посмотри на крючки!

— Заткнись!

У нее по-прежнему были скрюченные пальцы.

— Заткнись, полоумная сучка, заткнись.

Он резко отскочил от нее и бросился к открытому окну. Его плечи ходили ходуном, и он все вертел головой, как будто вывихнул шею. И когда она увидела это, сползла по стенке и села на пол. Потом она заплакала. Она плакала бы так, с дурью в крови или без нее, и никакой дури не хватило бы, чтобы заглушить страдания, которые она испытывала.

Это продолжалось какое-то время. Бенни не подходил. Потом ее снова обуяла горячка.

Но Бенни опоздал.

— Шофер, — позвала она. — Помоги мне встать с пола.

Бенни помог.

— Шофер, убери от меня руки.

Он понял, что она под диким кайфом, ее выдавали мятущиеся руки; выражение на измученном лице сменялось резко, без всякого перехода.

— Что ты хочешь, Тейпкоу? Ты глазеешь на меня. — Она положила ладони на свои груди.

— Вряд ли мне чего-то еще хочется, — сказал он.

Она неправильно его поняла. Отчетливая складка на лбу походила на дьявольскую мету, и она почти что выплюнула:

— Я готовилась это услышать, мразь ты эдакая. Я готовилась услышать эти гнусные слова, и вот теперь они сказаны. Ты насытился, ты поимел меня, и теперь я тебя больше не возбуждаю.

— Господи…

— Заткнись, святой Бенни, и дай мне сказать… Дай мне… Дай мне… — Она покачала головой, словно старалась вспомнить, что же хотела сказать.

Это дурь, подумал он. Скоро она выветрится. Он увидел, как она скользнула по комнате, схватила лампу со стола и закружилась с ней, как будто в танце. Когда она повернулась, лампа с силой угодила ему в плечо.

Еще больнее ранил смех.

— А дальше он сделает то, что сделал с папочкой. Вот он — карлик! — завопила она. — Вот он, святой Бенни-Ноль идет к своей Пэтти-Ноль. Нет, ты не идешь. — Она стояла у стены, где находился книжный шкаф.

— Я не двигаюсь, Пэт.

— Нет? — Она потянулась за подставкой для книг, маленьким слоником с поднятым хоботом.

— Ну тогда я буду двигаться.

Он наблюдал, как она приближается, но не шелохнулся. Когда она набросилась на него с подставкой для книг, он легко отошел в сторону, но как раз в этот момент она двинула ногой ему в пах. Он согнулся пополам.

Это дурь, продолжал говорить он себе. Это дурь.

— Теперь можешь идти, Тейпкоу. — Она наклонилась к его лицу. — Можешь идти. — Пэт плюнула в него, жидко и обильно.

Он ухватился за стол, вытер лицо.

— Ну хватит. — Бенни превозмогал боль.

— До этого еще далеко. — Она снова плюнула. — Я делала это со всеми, кто меня бросал.

— Довольно, Пэт.

— Я путалась с дворецким — он это получил. А…

— Пэт… — Его голос дрожал от усилия.

— Теперь шофер. — И ее рука взметнулась. Подставка для книг по-прежнему была у нее в руке.

Острая боль в голове стала шоком, приведшим к развязке. Он выбил эту штуку у нее из рук так, что она покачнулась. Когда она снова заорала: «Шофер!», он сильно треснул ее по губам.

— Тебе это нравится, Тейпкоу?

Он снова ударил ее по лицу, словно это помогало ему снять головную боль.

Она сидела прислонившись к стене, едва дыша. Бенни выпрямился, потом присел. Но это не помогло. Боль, которую он испытывал, была не физической, а душевной. Он просто посидит какое-то время и подождет. Он какое-то время ничего не будет предпринимать.

Ее дыхание было единственным звуком. Он услышал, как оно усиливается, потом становится натужным, до тех пор, пока не понял, что она всхлипывает.

Он повернулся и не увидел никаких слез, лишь истошные рыдания и лицо, искаженное мукой.

— Пэт. — Теперь она не сопротивлялась, когда он прикоснулся к ней. — Я сейчас здесь, Пэт.

Он какое-то время держал ее так. Его ладонь оказалась под ее левой грудью, и он чувствовал биение сердца.

— Да, Бенни, — сказала она, и они встали. — Да, Бенни, да.

Он перенес ее в другую комнату, где было темно.

Когда он вернулся в освещенную комнату, то словно стал другим человеком.

Он ждал ее и смотрел на темноту дверного проема:

— Идешь, Пэтти?

— Я крашусь.

Он зажег сигарету, подождал:

— Тебе ничего не нужно?

Он услышал ее смех и подумал, что у нее тысяча разных смехов, а этого он прежде не слышал.

Она вышла из темноты спокойная и тихо села на диван. Потом подняла голову и рассмеялась. Она смеялась над тем, как он пристально рассматривал ее.

— Пэт, перестань!

Яркой помадой она накрасила только верхнюю губу.

— Да, Тейпкоу?

— Бог мой, ну что теперь? — Он подошел, чтобы сесть рядом.

Она отстранилась, совсем чуть-чуть, приподняла руку, чтобы потянуть себя за мочку уха. Она смотрела прямо ему в лицо, ее улыбка — застывшая, как и прежде.

— Тейпкоу, для меня ты мертв.

И тут это случилось. Он не ответил, казалось, даже не отреагировал, но когда встал и направился к окну, он шел, но его больше не было. Потом он снова обрел свою твердость, как будто она никогда и не покидала его, старина Бенни Тейпкоу, стоявший так, как он стоял всякий раз, когда был один.

Это проняло даже Пэт. Ее мозги странно прояснились. Она испугалась, словно ребенок в темноте.

— Боже, Бенни! — вскрикнула она, — Бенни…

Но когда она ухватилась за его руки и он повернулся, то увидела совершенно безучастное лицо.

— Бенни, Бенни! — Ее кулаки колотили ему в грудь, а он лишь откинулся назад на подоконнике, чтобы не прикасаться к ней.

Когда ее кулаки стали бить сильнее, он по-прежнему оставался безучастным, чуть наклонившись и сказав «нет». Потом удары сменились болезненным толчком, и он опять повторил странное «нет». И это было последнее, что смогла расслышать Пэт, потому что она плакала по нему, глядя, как он падает в темноту; она плакала так сильно, что звук внизу остался неуслышанным.

Первые три книги Петера Рабе, вышедшие одна за другой в 1955 г., послужили своему создателю ступеньками на мировую детективную сцену. Он удостоился преисполненных энтузиазма отзывов от таких популярных авторов, как Микки Спиллейн и Эрскин Колдуэлл, продолжал писать и опубликовал на протяжении тридцатилетней карьеры более 20 романов, многие из которых оказались весьма достойными и интересными.

Жанр классического детектива в чистом виде не привлекал Рабе. Он создавал криминальные и шпионские романы. Его лучшие работы, такие, как «Пуля вместо отпуска» (Kill the Boss Good-bye) и «Бенни» («Benny Muscles In»), напоминают великие гангстерские романы более ранней эпохи — «Стеклянный ключ» Хэммета или «Маленького Цезаря» Барнетта. Стиль Рабе идеален для гангстерских историй. Он описывает жестокость и насилие, включая садомазохистские эротические эпизоды, с прозаической объективностью, без излишнего любования, не прибегая к преувеличениям. Диалоги его героев немногословны и обтекаемы. В результате повествование становится напряженным, насыщенным действием и событиями, что редко удается многим более известным писателям.

В серии произведений о Дэниеле Порте, начавшейся с «Вырой мне могилу поглубже» («Dig My Grave Deep»), Рабе исследует жизнь человека, порвавшего связь с преступным синдикатом, действовавшим на Среднем Западе. Дэниел Порт — человек вне закона, но ему опротивела такая жизнь, и в следующих книгах, например в «Исход — только смерть» («The Out Is Death») и «След кнута» («The Cut of the Whip»), он пытается помочь другим выбраться из ловушек, в которые загнала их судьба. Он нередко раздумывает, как легко вновь скатиться в ту самую канаву, вернуться к прежней жизни, в которой нет ничего, кроме грязи и насилия. И читатель понимает, что сила Порта не сводится к простой жестокости.

Рабе обратился к шпионской теме на раннем этапе своей карьеры. Так, роман «Саван для Джессо» («А Shroud for Jesso») повествует о некоем гангстере, который постоянно вовлекается в теневые махинации. А первым произведением, полностью посвященным международной интриге, стал роман «Кровь на песке» («Blood on the Desert»). Обстановка на Ближнем Востоке — вечно актуальная и животрепещущая тема, и современные события ставят на повестку дня драму обманутого доверия и измены союзникам. Позднее Рабе продолжил шпионскую серию с участием Мэнни Де Витта, адвоката международной фирмы «Лоббе индастриэл», который по роду своей работы часто сталкивается со шпионажем. Но три романа, где он появляется, написаны в ином стиле по сравнению с большинством других произведений Рабе. Они довольно забавны, с крайне запутанными сюжетными линиями, с рассказчиком, ведущим повествование от первого лица, который никогда полностью не понимает происходящего. Склонность Рабе к юмору проявляется также в комическом криминальном романе «Убей меня за пятицентовик» («Murder Me for Nickels») и неожиданно обнаруживается в более серьезных книгах, таких, как «Ящик» («The Box») и «Вырой мне могилу поглубже».

На пике безумия, порожденного «Крестным отцом» в начале 70-х гг., Рабе создал два романа о мафии: «Война донов» («War of the Dons») и «Черная мафия» («Black Mafia»). Способность описывать внутреннюю работу мощных мафиозных структур, равно как и внутреннюю умственную работу персонажей, позволила Рабе достичь в них почти такой же степени напряженности, как в ранних произведениях.

Достоин упоминания и нетипичный для Петера Рабе роман «Миссия — месть» («Mission for Vengeance»), где параноик преследует трех человек в уверенности, что они причиняют ему зло. Его безумие описано поразительно, Рабе использует альтернативные точки зрения первого и третьего лица, превращая историю в подлинный саспенс.

Предлагаемое читателям издание ставит своей целью возродить несправедливо забытые книги Рабе, которые сполна вознаградят тех из них, кто любит напряженную интригу! Немногие писатели сравнятся с Рабе в области круто замешанных гангстерских историй. Все его произведения бесконечно увлекательны, а порой заставляют серьезно задуматься.

Романы

Benny Muscles In

A Shroud for Jesso

Stop This Man!

Dig My Grave Deep

A House in Naples

Kill the Boss Good-bye

Agreement to Kill

It’s My Funeral

Journey into Terror

The Out Is Death

Blood on the Desert

The Cut of the Whip

Mission for Vengeance

Bring Me Another Corpse

Time Enough to Die

Anatomy of a Killer

Murder Me for Nickels

My Lovely Executioner

The Box

Girl in a Big Brass Bed

The Spy Who Was Three Feet Tall

Code Name Gadget

War of the Dons

Black Mafia

Фингерс (fingers) — пальцы (англ.).

Закон Манна — принятый в 1900 г. Федеральный закон о тайной торговле белыми рабынями, направленный на борьбу с проституцией и запрещавший перевозить женщин в аморальных целях через границы штатов.