Он шел склонившись вперед, чтобы дождь не бил в лицо, в узком плаще, придававшем его силуэту сходство с водосточной трубой. Он не мог идти быстро, и это выдавало его возраст. Однажды он остановился и вдохнул поглубже, прежде чем двинуться дальше. Он пересек улицу, не поднимая глаз.

Неподалеку от перекрестка было здание с золотыми буквами на грязном окне — «Спортивный клуб». Сквозь стекло виднелась тусклая комната, озарявшаяся пульсировавшими огоньками музыкального автомата, где двое мужчин стояли у края бильярдного стола. Мужчины курили, и их жесты, лишенные сопровождения голосов, казались бессмысленными. Оба смотрели за окно, на улицу, и один приоткрыл рот, чтобы позволить недокуренной сигарете упасть на пол. Он наступил на нее, потушив быстрым движением каблука, и рассмеялся в беззвучной пантомиме. Затем вышел на улицу.

Он застегнул «молнию» на куртке и, выйдя под моросящий дождь, согнул плечи, чтобы добежать до машины, блестевшей каплями дождя на хромированных деталях и рванувшейся от обочины, едва захлопнулась дверца.

Старик остановился у края тротуара на автобусной остановке. Одной рукой он оперся о столб, на котором висел знак. Вся его поза выдавала усталость. Он так и стоял, когда машина подкатила к остановке. Взвизгнули тормоза, и старика окатило грязной водой, выплеснувшейся из-под колес.

— Эй, Далтон! Ты не промок?

Мужчина, сидевший в машине, высунул голову из окна. Оглядев старика, он рассмеялся, причем явно недружелюбно:

— Эгей, Далтон…

Старик не двинулся с места, и его пальцы по-прежнему крепко цеплялись за столб. Немного погодя он разжал их и вытер ладонью лицо.

— Что? — сказал он. — Что еще?

Сидевший в машине открыл дверцу и выбрался наружу.

— Эй, Далтон, — повторил он. — Ты куда-то собрался? Ты ведь не уедешь далеко, верно, Далтон?

Старик отступил на шаг, потому что мужчина подошел очень близко. Он ухватил Далтона за лацкан плаща, и тот не мог отойти далеко.

— Я жду автобуса, — сказал он. — Я просто хочу попасть в центр.

Он отбросил руку мужчины и расправил скомканный лацкан.

— Ты плохо выглядишь, Далтон, — сказал мужчина. — Ты слишком много бегал по улицам, десять лет просидев взаперти.

Он рассмеялся.

— Это вредно для здоровья, — заявил мужчина и, улыбаясь, вновь ухватил старика за плащ. — Ты ведь следишь за своим здоровьем, Далтон?

Далтон вновь оттолкнул его руку и отвел взгляд в сторону, туда, где приближавшийся автобус разбрызгивал лужи на мостовой.

— Дикки, — сказал старик, — сейчас еще только полдень, а ты дал мне времени до вечера. Я сказал, вечером.

— Сдается мне, ты хитришь, Далтон. Не знаю, могу ли я позволить тебе дождаться вечера.

Далтон смотрел на подъезжавший автобус. Он попытался шагнуть к бровке, но Дикки преградил ему дорогу.

Старик не испугался, но он был слаб. Он просто хотел избежать стычки и сесть в автобус.

— Я же сказал, Дикки. Вечером… Ты слышал, чтобы я кого-нибудь обманывал?

— Ты столько времени провел в тюряге, Далтон, что мог и измениться. Я уже не знаю, что творится в твоей голове.

— Отпусти меня, — сказал Далтон и попытался махнуть рукой автобусу.

Дикки удержал руку старика.

Автобус подъехал почти вплотную, и оба могли разглядеть водителя. Тот не мог понять, хотят ли стоящие на остановке мужчины ехать или нет.

— Черт, я не могу пропустить автобус, — начал было Далтон, но Дикки рассмеялся и покачал головой водителю.

Старик тихо выругался и повернул голову, наблюдая за удаляющимся по улице автобусом. Широкие шины с плеском проехали по луже и вновь запели по влажному асфальту.

Дикки снова уселся в машину, стал прикуривать сигарету. Он наблюдал за стариком, щуря глаза. Затем он рассмеялся, выпустив облачко табачного дыма:

— Я верю тебе, Далтон. Я просто шутил.

Далтон молчал.

— Помнишь, какие шутки мы откалывали вдвоем, Далтон? Тебе уже не до шуток, верно? Эта последняя отсидка встряхнула тебя по-настоящему, а?

Дикки пару раз нажал на педаль газа, но, кажется, не спешил уезжать.

— Далтон, — позвал он из кабины.

Старик не обращал на него внимания.

Внезапным рывком Дикки подал машину назад и остановил ее перед стариком.

— Время для шуток вышло. Что скажешь, Далтон? — Дикки щелкнул рычагом сцепления. — Просто не забывай об этом, — сказал он.

Машина рванулась прочь, и рев ее мотора казался рассерженным.

Старик не стал смотреть ей вслед. Он закрыл глаза и провел по лицу обеими ладонями. Это на мгновение разгладило его кожу, словно показав, как этот человек мог выглядеть десять-пятнадцать лет тому назад.

Он уронил руки, и они повисли вдоль тела. Его лицо снова стало старым. К тому времени, как подошел следующий автобус, старика трясло — дождь, нервы…

Он сошел с автобуса в центре города, пересек небольшой сквер и подошел к ресторану, над входом которого был установлен красно-белый навес. По обе стороны зарешеченной двери помещались кадки с растениями, а перед самой дверью стоял швейцар, державший зонтик. Он видел Далтона, но, не сочтя того посетителем, перевел рассеянный взгляд на сквер напротив.

Дверь с шипением закрылась за Далтоном. Он немного постоял в фойе, прежде чем приблизиться к широким ступеням, ведущим в обеденный зал. Девушка-гардеробщица заметила его и перегнулась через стойку, чтобы увидеть, как поступит с ним метрдотель.

Далтон не успел дойти до ступеней. Метрдотель с первого взгляда решил, что этот старик — не посетитель.

— Добрый вечер, — сказал он и замолчал, ожидая, что Далтон объяснит свое появление в ресторане.

— Добрый вечер, — поздоровался Далтон.

Он кивнул, слабо улыбаясь, и попытался заглянуть в обеденный зал.

— Вы заказывали столик? — спросил мужчина.

— У меня назначена встреча с одним человеком. Нельзя ли мне просто зайти посмотреть и…

— Тот, с кем вы встречаетесь, заказывал столик?

Далтону пришлось отступить, поскольку мужчина не двинулся с места.

— Я не знаю. Не думаю. — Далтон попробовал еще раз улыбнуться, чтобы скрыть нервозность, но это не помогло. — Я просто хотел бы… Можно, я посмотрю? Эта встреча важна для меня. Мне очень нужно встретиться с ним…

Неожиданно метрдотель шагнул в сторону. Он даже улыбнулся, очень быстро, и кивнул:

— Разумеется, сэр. Следуйте за мной.

Далтон прошел за ним в обеденный зал.

— Видите ли вы того, с кем у вас встреча?

Далтон внимательно осмотрелся и покачал головой. Ему пришлось прикусить нижнюю губу, чтобы не застонать.

— Возможно, этот человек уже вышел? Быть может, вам назначили встречу в другом ресторане, дальше по улице?

— Нет. Нет, это здесь. Я опоздал. Я так и знал, что опоздаю.

Казалось, Далтон говорит сам с собой.

Метрдотель выждал паузу и затем пожал плечами:

— Простите. Не желаете ли вы сделать заказ?

— Послушайте, — сказал Далтон, не слыша его. — Должно быть, он уже приходил. Или, быть может, он еще вернется, потому что…

— Как зовут человека, с которым вы встречаетесь? Вы можете описать его?

Далтон вновь огляделся и расстегнул свой плащ. Ему было жарко, мокрая одежда казалась тяжелым грузом. От него не ускользнул взгляд, брошенный метрдотелем на его плащ. Когда тот зашагал к лестнице, Далтону пришлось последовать за ним, иначе тот не захотел бы его выслушать.

— Это молодой человек… Мне сложно его описать. Он носит темную одежду, обычно темный костюм. У него светлое лицо и глаза, но волосы черные… — Далтон врезался в метрдотеля, резко остановившегося у самых ступеней. — Простите меня… Я говорил…

— Я не помню посетителей, подходящих под ваше описание. Оно…

Метрдотель не закончил фразы. Он смотрел куда-то в сторону.

— Он должен был прийти, — настаивал Далтон. — Он заказал бы чашку кофе. Он не притрагивается к кофе, пока тот не остынет.

— Извините.

Метрдотель шагнул в сторону. Он не предложил старику занять одно из кресел в фойе. Он лишь бросил на него короткий взгляд, когда тот зашагал к двери.

Дождь снаружи еще не успел кончиться, но капли уже превратились в водяную пыль. Далтон медленно перешел улицу, возвращаясь прежней дорогой, и уселся на скамью у входа в сквер. Его плащ все еще не был застегнут. Он сидел, глядя на свои ботинки.

На другой стороне улицы, напротив входа в ресторан, остановилось такси. Швейцар с зонтиком поспешил к машине, но опоздал открыть дверцу. И не успел вернуться, чтобы распахнуть решетчатую дверь ресторана перед посетителем.

Когда швейцар вновь занял свой пост, тот уже был в фойе. Он попросил метрдотеля указать ему свободный столик и попросил принести кофе. На посетителе был темный костюм, и он не дотронулся до своей чашки, пока кофе не остыл окончательно.

Дэниел Порт еще немного посидел в ресторане. То и дело он постукивал пальцами по ободку опустевшей чашки и бросал взгляды на выход в фойе. Затем он принялся едва слышно насвистывать. В конце концов он положил на стол банкнот и вернулся в фойе.

— Мне нужно было встретиться с пожилым человеком, — сказал он метрдотелю. — Он высокий довольно-таки и худой. Он был здесь?

— Пожилой?

— Его зовут Далтон. Я собирался встретиться…

— Он не назвал своего имени. Господин, подходящий под ваше описание, был здесь минут десять — пятнадцать тому назад. Боюсь, он…

— Если он вернется, попросите его подождать, ладно?

Порт вышел.

Ему не пришлось расспрашивать о Далтоне швейцара, поскольку он сразу увидел старика, сидящего в сквере на другой стороне улицы. Далтон сидел на скамейке и, сгорбившись, смотрел на ресторан, но не заметил Порта.

Порт перебежал через улицу и принялся махать рукой:

— Эгей, Эйб! Я здесь! Эйб!

Тогда Далтон поднялся на ноги, робко улыбаясь, и двое мужчин пожали друг другу руки.

— Эйб, как я рад тебя видеть! Прости, но я едва не разминулся с тобой. Почему ты не подождал внутри? Пойдем, дружище, ты ужасно выглядишь…

Далтон посмотрел на Порта и снова улыбнулся ему.

— Ты пришел, — сказал он. — Ты получил записку… Дэнни, ты отлично выглядишь, просто отлично.

Затем он позволил Порту взять себя под руку и вместе с ним вновь перешел улицу.

— Почему ты не дождался меня в ресторане? — снова спросил Порт. — Сидел там, словно бродячий кот, мокрый до нитки…

Далтон рассмеялся; он действительно был очень рад видеть Порта.

— Знаешь, — сказал он, — такое уж это место. И я, то, как я выгляжу…

— Господи, но это же ты выбрал этот ресторан. Зачем ты позвал меня в такое место?

Они подошли к двери, и швейцар распахнул ее перед ними. Порт нашел взглядом метрдотеля и поднял два пальца.

— Почему именно здесь? — снова спросил он.

— Потому что… ну, я хотел встретиться с тобой, — тихо, едва ли не шепотом, сказал Далтон. — Я решил, что ты привык к подобным заведениям, всегда в них ходишь. Я слыхал, ты разбогател и все такое, и подумал, что ты больше не показываешься в обычных забегаловках. Сам понимаешь…

— Господи Боже! — сказал Порт.

Они присели, но Далтон тут же поднялся, чтобы снять плащ. Официант отнес его в гардероб.

— Что бы ты ни хотел мне сказать, Эйб, — заявил Порт, — я не стану тебя слушать. Не стану, пока ты не поешь.

Далтон заказал тарелку супа и пудинг и заработал ложкой. Порт закурил, сидя над новой чашкой кофе.

— Давно ли ты вышел, Эйб? — спросил он после недолгого молчания.

— Почти месяц тому назад, — ответил Далтон. Он отложил ложку в сторону и сказал: — Послушай, Дэнни. Причина…

— Ешь.

Далтон снова поднял ложку и погрузил ее в суп.

— Тебе ведь дали пятнадцать лет? — спросил Порт.

Далтон кивнул и пояснил:

— Хорошее поведение.

Официант вернулся и спросил, не хотят ли они чего-нибудь еще.

— Что-нибудь выпить, — сказал Порт. — Кофе, Эйб?

Далтон покачал головой и попросил молока. Когда официант отошел, он сказал:

— Кроме поведения — здоровье. Меня выпустили, приняв во внимание мое здоровье.

Появилось молоко, и он принялся потягивать его.

— Я слишком дорого им обходился.

— Ты здорово похудел, — заявил Порт. — Ты не мог им обходиться слишком дорого, если говорить о питании.

Далтон положил на стол ладонь и уставился на свои худые пальцы.

— У меня не осталось желудка, — сказал он. — Они оттяпали семь частей из восьми.

Далтон с резким стуком опустил на стол свой стакан. Он посмотрел на Порта и улыбнулся.

— Скажи мне, Дэнни. То, что я слышал, это правда? Про тебя и то, что принадлежало Стокеру?

— Не знаю, что именно ты слышал, — сказал Порт, — но Стокер умер, а я завязал.

— Именно так мне и рассказывали, — подтвердил Далтон.

Он продолжал смотреть на Порта и понемногу начал качать головой из стороны в сторону.

— Подумать только, — сказал он. — Невероятно. Десять лет назад, всего лишь мальчишка, почти…

— Я не был тогда мальчишкой, — сказал Порт.

— Конечно, — коротко хохотнул Далтон. — Ты слишком быстро шел в гору. Вы со Стокером хорошо ладили, так ведь?

— Он пытался научить меня, это верно.

Далтон наклонился над столом и тихо спросил:

— Как же получилось, что ты завязал, Дэнни?

— Стокер умер.

— Ты мог продолжать сам. Как так вышло?

Порт дал официанту знак принести еще кофе.

— Я слыхал, ты вышел чистым, Дэнни. Почему?

Порт сложил губы так, словно собирался свистнуть, и затем сказал:

— Меня это достало. Есть люди, с которыми я не хотел работать.

— Но когда мы виделись в последний раз…

— Я был на десять лет моложе.

Порт смотрел, как официант ставит на стол чашку, и затем сказал:

— У нас с тобой есть о чем вспомнить, верно, Эйб?

Он улыбнулся старику.

— Я помню. Когда я спросил Стокера, могу ли я провернуть дельце на его территории, ты сказал ему, что он не должен разрешать мне это.

— Стокер не интересовался ограблениями. Он хозяйничал в своем районе только благодаря сложной политике, и взять банк в этом крысином гнезде означало одно: создать лишние проблемы.

— Да, — сказал Далтон. Он снова пригубил свое молоко. — Меня поймали. Я начинал стареть. — Оба помолчали немного. — В любом случае, Дэнни, ты хорошо отнесся ко мне. Пытался помочь мне с адвокатами, и потом, в тюрьме.

— Я всегда уважал настоящих мастеров своего дела. — Он похлопал Далтона по тощей ладони. — То, как ты провернул некоторые свои работы, это же чистое искусство. Кстати говоря, Эйб, я не могу придумать ничего стоящего на сегодня…

— С этим покончено, — сказал Далтон.

Его голос внезапно стал холодным, и Порт заметил эту перемену.

— Как ты узнал, что я сейчас в городе? — спросил он.

— Поспрашивал. Мне хотелось встретиться с тобой, Дэнни.

— Да, — кивнул Порт. — Поэтому я и пришел.

Они смотрели в глаза друг другу, и немного погодя Далтон спросил:

— Мы можем пойти в какое-то другое место, Дэн?

Порт заплатил по счету и попросил швейцара подозвать такси.

— Поехали ко мне? — спросил он у Далтона.

— Не знаю, Дэн. Может быть, еще куда-нибудь, может…

— Десять кварталов вверх по улице, — сказал Порт шоферу.

Они вышли у входа в музей и поднялись по каменным ступеням. Ветер бил влагой им в лица, и ощущение сырости не оставило их и внутри. Холл с очень высоким потолком был отделан серым мрамором. Служитель посмотрел на них и отвел взгляд. Они прошли в зал, воссоздававший кухню в типичном доме первых поселенцев Новой Англии, с балками под сводом, щелями в стенах, закопченным котелком, висящим над очагом, и деревянным столом, уставленным оловянными тарелками. Далтон сел на скамью и расстегнул плащ. Он поднял глаза на Порта и вновь уставился на свои покрытые плащом колени. Порт отошел к столу, потрогал оловянную посуду. Миски были прибиты к доскам стола гвоздями, а приборы — прикручены проволокой. Постояв там, Порт уселся рядом с Далтоном.

— Ты знал, что я родом из Новой Англии? — спросил Далтон.

Порт покачал головой.

— Я в последний раз на свободе, — сказал Далтон. — Еще одна отсидка меня убьет.

— Знаю, — согласился Порт.

— Мне нужна твоя помощь.

— Конечно, Эйб. Тебе нужны деньги?

— Нет.

Высохшие ладони Далтона принялись тереться друг о дружку, будто он вытирал их полотенцем.

— Хорошо, — кивнул Порт. Он постарался придумать слова, которые могли бы поддержать Далтона, прогнать усталость, сквозившую в нем. — Разумеется, — сказал он. — Ты прекрасно выбирал работу. «Бэйнтри», пятнадцать тысяч; то дело с «Национальным», шестьдесят пять тысяч; и потом, все эти…

— У меня пятьсот двадцать один доллар, — сказал Далтон, — и я хочу домой. Я купил билет на поезд на восток, и когда я прибуду на место, мне не потребуется много денег. Комната, какая-нибудь работа… Там живет мой племянник. Однажды он обещал мне… — Голос Далтона становился все тише и наконец умолк. Он заговорил снова, с внезапной резкостью: — Я очень болен. Я не собираюсь умереть в тюрьме.

Порт молчал.

— Я не могу промахнуться еще раз, — сказал Далтон.

— Расскажи мне, Эйб. Кто-то не позволяет тебе завязать?

Далтон кивнул.

— Тебя здорово прижали, Эйб?

— Если я не устрою ему дело, отправлюсь в тюрьму. Он способен запихнуть меня туда.

— Ты в этом уверен?

— Абсолютно. — Далтон хрипло рассмеялся. — Я сам натаскал этого парня. Я показывал ему планы дел, которыми занимался в одиночку. Показывал, чтобы научить его. Подробные планы тех дел, которые они так и не смогли мне пришить.

— Кто он?

— Дикки.

— Кажется, я его не знаю.

— Он здорово изменился. — Казалось, Далтон разговаривает сам с собой. — Он ведет себя, как сумасшедший…

— Он сейчас в городе?

— Да. Дикки Кордей.

Дикки Кордей жил в гостинице на южной окраине города. Штукатурка сыпалась кусками, а на поблекших обоях во всех комнатах были одни и те же большие бутоны. Это нисколько не заботило Кордея, поскольку он не рассчитывал оставаться тут надолго. Сначала городишко под названием Ньютон, а потом Палм-Спрингс, Хот-Спрингс или еще что-нибудь. Он насвистывал под нос, глядя в зеркало, и затянул галстук повыше — так, чтобы шелковый воротник приподнялся и стоял, как два листа дерева, по обе стороны.

— Ты все еще торчишь в душе? — внезапно заорал он, но девушка в ванной не услышала крика из-за шума воды. — Летти!

На сей раз она услышала. Она поспешно выключила воду и ахнула, когда холодная струйка обдала ей спину.

— Что там еще?

— Ничего, — ответила она. — Ничего, Дикки.

— Не надо мне этих сказок про «ничего»! Я своими ушами слышал, как ты что-то сказала, и я хочу знать, что именно!

— Дикки, прошу тебя. Меня окатило холодной водой, и я просто выдохнула воздух.

Он принялся бранить ее за глупость, обозвал дурочкой и посетовал, что таким идиоткам просто нет места на свете. Его голос испугал девушку, и, завернувшись в одно полотенце, она принялась вытирать голову другим, лишь бы не слышать эту брань. Но крик Дикки было не так-то просто заглушить.

— Скоро ты оттуда вылезешь?

— Я уже вытираюсь, Дикки. Пожалуйста, не кричи на меня каждую минуту.

— Вытираешься? Вылезай оттуда и вытирайся здесь.

Вздохнув, она подняла край полотенца, чтобы оно не тащилось по полу, и вышла из ванной.

Дикки сидел в зеленом кресле с салфетками на подлокотниках и качал ногой, задранной на один из них. Увидев, как его голень ходит вверх-вниз, девушка стала опасаться, что он не в настроении.

— Давай начинай, — сказал Дикки. — Посмотрим, как ты вытираешься.

Она вновь принялась за голову, придерживая полотенце, чтобы то не упало.

— Тело, Боже ты мой! Кому интересно смотреть, как ты вытираешь волосы?

— Но волосы…

— Отпусти, — сказал он. — Перестань держать полотенце.

Она выпустила полотенце и стояла под его взглядом. Она опустила голову, чтобы посмотреть на ноги, стараясь побороть стыдливость, но увидела груди.

— Ты покраснела, — загоготал Дикки. — Старая профессионалка вроде тебя, и вдруг краснеет.

Она не была старой и не была профессионалкой, но сама ситуация не была ей в новинку. «Это все взгляд, — подумалось ей. — То, как он на меня смотрит, может заставить меня покраснеть даже в одежде».

— О’кей, — сказал он. — Можешь вытираться.

Она вытерлась насухо под взглядом Дикки. Он раскинулся в кресле и смеялся, когда на ее лице мелькала опаска.

Она была замечательно сложена. Чуть пухленькая фигура наделяла ее белую кожу мягкими тенями. Она вся казалась мягкой. Такая же мягкость придавала ее лицу неуловимую незаконченность. Казалось, она еще не успела толком проснуться.

— Иди сюда, — сказал Дикки. — Брось это чертово полотенце и подойди сюда.

— Но я еще не вытерлась, Дикки. Мне нужно…

— Почему бы тебе не заткнуть свой рот? — спросил он и вновь чертыхнулся.

Одной рукой он дернул ее вниз, и, когда она упала ему на колени, он крепко сжал ей ягодицы и, зарывшись лицом в ее шею, укусил ее. Она боролась с опаской: ей не хотелось, чтобы ему показалось, будто она борется «чересчур», и она сжала зубы, не решаясь закричать. Когда он отпустил ее, она села на пол рядом с его креслом, заставляя себя улыбаться, потому что на губах Дикки была усмешка.

— Понравилось, а? — Он шлепнул ее.

Она поднялась и сказала:

— Я хочу одеться, Дикки, чтобы мы смогли…

— Тебе понравилось?

— Да, Дикки.

— Зачем ты лжешь, глупая ты девка? Ну? Отвечай мне!

— Дикки, пожалуйста…

— Отвечай!

— Я… я не знаю, что сказать, честно, Дикки…

— Тебе понравилось?

— Не знаю… Было больно…

— Так почему же ты не сказала об этом?

Он подошел к зеркалу и, распустив узел на галстуке, повязал его заново.

— Одевайся, — бросил он через плечо. — Старик вот-вот должен явиться.

Летти начала одеваться, присев в углу кровати, и Дикки наблюдал за нею в зеркало.

— Ты не ответила, когда я задал вопрос.

Она застыла, прервав свое занятие, и переспросила:

— Что ты спросил, Дикки? Я не помню.

— Почему ты об этом не сказала. Почему не сказала, что тебе больно?

Она наконец застегнула лифчик, так и не найдя, что ответить.

— Ну? — Голос Дикки был жестким.

— Потому… потому что я боялась…

Он громко рассмеялся, но ничего больше не сказал. Увидев, что она продевает руки в рукава комбинации, он потянул легкую ткань вверх и поднял над головой девушки:

— Эй, Летти.

Она смотрела на него, замерев.

— Мне пришло в голову. Не надевай ее.

Она смотрела, не понимая:

— Но сейчас придет твой друг, этот старик.

— Вот именно, — сказал Дикки. — Пусть нервничает и смущается.

— Нет, — сказала Летти.

— Что ты сказала?

Она надела комбинацию.

— Нет, — снова повторила она.

Секунду Дикки таращился на нее, наблюдая, как она надевает платье, и потом опять засмеялся. Из серванта он вытащил бутылку с рюмкой и поставил их на стол. Молча он налил себе выпить и прикурил сигарету. Порой, когда в голосе девушки проскальзывала особая нотка, он оставлял ее в покое.

Какое-то время он пил, наблюдая, как Летти застилает кровать; потом отошел к окну и выглянул на улицу. Из-за пожарной лестницы, частично загораживающей окно, видно было не очень много, кроме того, было уже темно, а фонарей на улице явно не хватало. Он смотрел на вывеску гостиницы, висевшую под окном. Ее обрамляли мигавшие огоньки, и Дикки задержал дыхание, чтобы посчитать, сколько раз они моргнут, прежде чем он сдастся.

— Он пойдет танцевать с нами? — спросила Летти. — Старик, которого ты ждешь?

Он с шумом выдохнул, заставив девушку вздрогнуть.

— Ну уж нет, черт возьми, — сказал Дикки. Он вновь отошел к столу и, проходя мимо Летти, шлепнул ее сзади. — Далтон не задержится. Мы скажем друг другу по паре слов, и все.

— Насчет этого нового дела?

— Его нового дела, — подтвердил Дикки и внезапно развеселился. — Как ты могла напялить эту грязную тряпку? Надень что-нибудь цветастое, что-нибудь яркое, Летти. Что-нибудь сияющее!

Когда она проходила рядом, он снова хлопнул ее по заднице.

Он наблюдал, как она переодевается, и затем сказал:

— Теперь немного парфюмерии, Летти. Что-нибудь такое, от чего у мужиков начинают слезиться глаза. — Ему это показалось настолько удачной шуткой, что он рассмеялся. — И когда я закончу со стариной Далтоном…

— Дикки, — сказала она, — ты слишком много пьешь.

— Я не имею права выпить в собственном номере? Какого черта…

— Дикки, мне кажется, кто-то пришел.

— На старика всегда можно положиться, — заявил Дикки.

Он уселся в свое кресло, закинул ногу на ногу и принялся покачивать ею. Подергав узел галстука, он ухмыльнулся.

— Улыбнись, милашка, — сказал он. — Светлое будущее уже близко.

— Если ты хочешь, чтобы я ушла, Дикки…

— Нет, останься. Иди открой… Встреть его широкой сверкающей улыбкой, и когда…

В дверь вновь постучали.

— Отопри же дверь, тупица! Что, не слышишь?

Летти побежала открывать, заразившись возбуждением, охватившим Дикки. Она распахнула дверь настежь, улыбаясь, как ей было сказано.

— Да, сэр! — завопил Дикки. — Старый Далтон снова в седле, а, Далтон? — И он помахал старику, приглашая его войти. — И как только Летти запрет эту дверь… Дверь, тупица! Захлопни эту…

Порт вошел и сам закрыл дверь.

Он прошел в комнату, сопровождаемый общим молчанием. Летти нечего было сказать, Далтон сильно нервничал, а Дикки еще не успел разобраться в ситуации.

— Что за?.. — сказал он. — Ты знаешь этого парня, Далтон?

Старик кашлянул, прочищая горло, но Дикки не собирался дожидаться его ответа.

— Ты притащил этого типа, Далтон? Что это такое, а? Ты хочешь…

— Я привел своего друга, — начал было старик.

Но затем Дикки вскочил, оттолкнул Далтона со своей дороги так, что старик едва удержался на ногах, и подошел вплотную к Порту.

— Кто ты такой? — спросил он оскорбительным тоном.

— Меня зовут Порт. Дэниел Порт. Я друг Эйба Далтона, и он попросил меня прийти.

— Зачем? Хочешь долю в этом деле?

— Каком деле? — переспросил Порт.

Вопрос заставил Дикки нахмуриться и перевести взгляд с мужчины на старика. Затем он развернулся и закричал на Далтона:

— Ты придумал что-то, о чем мы не договаривались? Может, ты явился сюда, чтобы…

— Если ты перестанешь орать, — отчетливо произнес Далтон, — я все тебе объясню.

Его голос поразил Дикки. Неожиданно он показался ему совершенно спокойным, и Далтон уже не был таким, каким должен был бы быть, — старым, напуганным и слишком уставшим, чтобы сопротивляться.

— Это насчет того дела, которым ты просил меня заняться. Я не стану лгать тебе, Дикки, и уверять, будто хочу этого, и ты сам понимаешь, что я уже слишком стар, чтобы кого-нибудь надуть. Так что я не могу сказать, будто берусь за дело, а потом вдруг выйти из игры, провернув какой-то фокус. Но я привел своего друга… — Далтон показал рукой, — и он подумал, что у нас что-то может выгореть, если помозгуем все вместе. Видишь ли, Дикки…

— Кто этот парень? Он коп?

Далтон нахмурил брови, и Летти вставила свое:

— Он только что сказал, никаких фокусов.

Она увидела, как посмотрел на нее Дикки, и сразу же пожалела о том, что открыла рот.

— Я не из полиции, — сказал Порт, — и, не будь ты таким ненормальным психом, я бы попытался рассказать тебе о Далтоне и о том, что ему не нравится в дурацкой затее, в которую ты его тянешь. Но я скажу тебе вот что, Кордей…

Порт замолчал, увидев, как лицо Дикки изменило цвет. Нет смысла разговаривать с человеком, который кипит от ярости.

— Кто он? — спросил Дикки. — Кто этот умник?

— Он работал со Стокером, — сказал Далтон. — Помнишь команду Стокера?

— Умник…

— Они работали на пару, — начал было Далтон, но замолчал.

— Умник, — повторил Дикки, — который пытается пролезть в мои дела, а? — Секунду казалось, он не знает, что делать дальше. Потом он добавил: — Я намерен обойтись в своих делах без советов всяких там умников.

Ухватив Летти за руку, он потащил ее к выходу.

— Дикки, — сказал Далтон. — Обожди. Мы не собирались…

— Пошел ты, — сказал Дикки и рванул дверь. — Я отправляюсь танцевать.

Он увидел, как на лице Далтона проступило удивление, и начал хохотать еще прежде, чем хлопнула дверь. Порт и Далтон слышали его смех, пока он спускался по лестнице.

Успокоить старика Порту удалось не сразу.

— Дэнни, — сказал ему Далтон, когда Дикки вышел, хлопнув дверью, — если он решится начать сейчас…

— Не бери в голову, Эйб. Ничего он не сделает.

— Ты же видел его, Дэн. Он настоящий псих. Нельзя угадать, что придет ему на ум.

— Он не настолько безумен, чтобы засадить тебя обратно в тюрьму и потерять все, что он рассчитывает получить на задуманном. Все, что ему известно…

— Если он начнет, Дэн… если только он начнет сейчас…

Старик покачал головой и упал в кресло. Он сидел там, раскачиваясь из стороны в сторону и глядя на пол перед собой.

Какое-то время Порт молчал. Он подошел к окну и остался стоять там, глядя на улицу. Немного спустя он начал насвистывать, медленно и немелодично.

— Далтон, — позвал он. Услышав, как старик пошевелился в кресле, Порт сказал ему: — Если ты собираешься просто ждать, ничего не предпринимая, ты наверняка угодишь обратно за решетку.

Далтон поднялся на ноги, и Порт обернулся, чтобы взглянуть ему в лицо. В глазах старика был неподдельный страх. Его губы шевелились, ладони двигались в бессильных, бесполезных жестах. Когда Далтон вновь обрел голос, это был почти вой, высокий и тоскливый.

— Ты знаешь, на что это похоже? Ты представляешь себе, что это значит — сидеть в кутузке и вспоминать, каково оно там, на воле? Это дается все сложнее и сложнее с каждым разом, потому что ты начинаешь забывать, и самое скверное — тебя это беспокоит все меньше, ты начинаешь думать: может, это не так уж и плохо — сидеть в дыре, выдолбленной в цементе, и день за днем смотреть на небо, нарубленное на одни и те же черные квадраты! Вот что это такое! И я не хочу умереть так!

Он запыхался, устал, и ему снова пришлось опуститься в кресло. Глядя на свои тощие руки, он сказал:

— Я не знаю. Не знаю, понимаешь ли ты, — и добавил очень тихо: — Но я серьезно.

Порт тоже присел. С минуту он крутил в руках сигарету — так, словно ничто больше его не интересовало. Затем спросил:

— Куда Дикки ходит танцевать?

— Танцевать? — переспросил Далтон. Пожал плечами. — Не знаю. Может, к Нику… во «Дворец Ника»… или в «Час досуга».

— Это где-то поблизости?

— Да, — подтвердил Далтон. — Ему нравится шляться по округе со своими никчемными дружками. — Он кашлянул. — Послушай, Дэнни. Я все обдумал. Мне кажется, лучше всего будет подчиниться. Это в любом случае рискованно: провернуть это дело вместе с Дикки или отказать ему, все равно, но, сдается мне, у меня может появиться шанс, если я займусь этой кражей.

— Не говори чепухи, — сказал Порт.

— Нет, правда. В этом городке, Ньютоне, есть маленький завод, там делают инструменты, и, насколько я могу судить, работенка может выгореть.

— Далтон, ты даже не позволил мне попытаться помочь. Я даже не…

Далтон продолжал, словно не слыша его:

— У них набегают солидные платежи — зарплата рабочим, малярам, такого рода траты… и это одно из немногих оставшихся мест, где по-прежнему платят наличными.

— Слушай меня, Эйб…

— Деньги оказываются на заводе в четверг вечером и остаются там до срока выплаты, в пятницу. Черт, — сказал Далтон, — когда я думаю о делах, которые мне удались…

— То забываешь о сроке, который отсидел за это? — продолжил за него Порт.

Далтон посмотрел на Порта и отвел глаза в сторону.

— И забываешь про этого психопата, с которым тебе предстоит работать? С этим свихнувшимся придурком лично я не пошел бы и яблоки воровать. Я не смог бы избавиться от страха, что ему может не понравиться тон моего голоса и он начнет орать на меня прямо там, у сторожа под носом, с полными руками и карманами яблок.

— Не знаю, — сказал Далтон. — Я не могу даже представить…

— Слушай внимательно, — сказал Порт.

Далтон сидел и слушал. Это было самое простое.

— Сейчас ты отправляешься домой. Накрываешься одеялом и спишь. Просто спишь, больше ничего. Я свяжусь с тобой завтра к полудню, и, быть может, мы узнаем побольше.

— Что именно? — спросил Далтон. Казалось, он не ждет внятного ответа.

— Пока не знаю, — сказал ему Порт. Он встал и отбросил сигарету, которую катал по крышке стола. — Но ты учти, Эйб. На это дело против своей воли ты не пойдешь.

Они вышли вместе. Далтон рассказал Порту, где он живет и где сейчас может быть Дикки. Потом Далтон пошел в одну сторону, а Порт — в другую.

Дождь перестал. Пустую улицу украшали сияющие черные лужи; ночной воздух нес влагу. Порт шел по пустынным улицам, застроенным многоквартирными домами. Он видел белые занавески, развевавшиеся из окна высоко над головой, иногда — медленно качающиеся простыни, развешанные в темных шахтах дворов. Он шел, дымя сигаретой и мечтая о чашке кофе. Он еще не знал, что ему делать с Далтоном и что сказать Дикки Кордею.

«Дворец Ника» был маленьким, темным баром, все тесное пространство которого заполняли стойка, кабинки и сцена для музыкантов. Женщина, одетая в рабочий комбинезон, играла на обитой стальными пластинами гитаре и пела кантри под аккомпанемент гавайских аккордов. Небольшую площадку для танцев наводняли работяги и местные бездельники. Порт вспомнил, что Дикки был не намного выше ростом девушки по имени Летти, и постарался отыскать их среди танцующих пар, руководствуясь этим соображением. Быть может, он справился бы лучше, будь Дикки высоким, потому что все танцующие были один выше другого. Порт заглянул в кабинки, помня, что Летти была шатенкой с песочным оттенком волос, но в баре было полно шатенок, среди которых Летти не нашлось.

— Ты слишком долго пялишься на нее, — сказал кто-то, и, когда Порт опустил взгляд, мужчина, сидевший в ближайшей кабинке, вытащил изо рта зубочистку и спросил: — Ты просто смотришь или хочешь купить? Хочешь ее или нет?

Мужчина выставил большой палец, которым ткнул в девушку, сидевшую рядом с ним.

Порт не сразу сообразил, что тот имеет в виду.

— Нет, — ответил он. — Я ищу знакомых. — И попытался протиснуться мимо кабинки.

Но мужчина поднялся со своего места и теперь преградил ему путь, приблизив к Порту лицо.

— Девочка в полном порядке, — шепнул он. — Кроме того, сегодня скидка.

Потом он шагнул в сторону, чтобы позволить девушке выбраться из кабинки.

Она оказалась не такой уж молодой, была худа, и макияж застыл на ее постаревшем лице отвратительной маской юности.

— Давай потанцуем, — сказала она Порту и положила ладонь ему на плечо. Над его ухом раздался крик: «Мелисса, давай танго!» — обращенный к гитаристке на сцене.

Женщина в комбинезоне заиграла кантри на размер танго, и фальшивое, крашеное лицо оказалось рядом с лицом Порта.

— Давай же, — сказала она. — Я люблю танцевать.

— Я не танцую танго, — сказал Порт. — Я просто искал своих знакомых. Я даже не собирался…

— Ну и ладно. Надо просто качать бедрами.

— Послушай, — сказал Порт. — Я не хочу оскорбить тебя…

— Да ладно тебе. — Она придвинулась, чтобы не попасть в выбоину в досках пола, и спросила серьезно, без доли подначки: — Ты можешь просто потанцевать со мной?

— Конечно, — ответил Порт.

— Просто потанцевать. И никто ничего не должен.

Порт обхватил ее за талию, и они танцевали.

От нее исходил запах пудры, смешанной с тальком. Она молча раскачивалась, напевая себе под нос.

Немного погодя Порт спросил ее:

— Тебе и правда нравится танцевать, верно?

— Только это мне и нравится, — улыбнулась она. — Я собиралась стать танцоршей.

Когда песня закончилась, она не оставила Порту ни одного шанса. Она сказала:

— Еще один, ладно? В этом баре мне не часто удается потанцевать.

— Мне правда жаль, но я же говорил, что ищу…

— Перестань, еще лишь один танец. Может, я смогу тебе помочь. — Она невесело рассмеялась. — Я знаю тут всех и каждого.

Женщина в комбинезоне затянула новую песню, и они вновь стали танцевать.

— Ты знаешь человека по имени Дикки Кордей? — сказал Порт ей на ухо.

— Это ничтожество? Ясное дело. А что с ним такое?

— Его-то я и ищу. Он отправился танцевать сегодня, и я подумал, что смогу найти его здесь.

— Он заходил, — кивнула женщина, — но Летти здесь не шибко нравится.

— Мне не показалось, что Дикки похож на тех, кто прислушивается к другим.

— Летти он слушает. Она взрослела у меня на глазах. Эта девчонка готова почти на все, но порой — вдруг, ни с того ни с сего — она говорит ему: «Нет».

— Никогда бы не подумал, что Дикки может это позволить.

— И ошибся бы, — сказала женщина.

— Куда они направились потом? — захотел узнать Порт.

— В «Час досуга», думаю. — Немного помолчав, она добавила: — Эта Летти, она обожает танцевать.

— Дикки тоже?

— Ему наплевать. Это все Летти. Я знала ее мать, — сказала женщина. — Она была такой же.

— А отец?

— Отец? Насколько я знаю, у Летти миллион отцов.

Танец закончился, и непрошеная партнерша вдруг отпустила Порта и направилась назад, к кабинке. Порту пришлось поработать локтями, чтобы догнать ее и сказать на ухо:

— Спасибо за танец. Ты отлично танцуешь.

Она попыталась улыбнуться, но тут же посерьезнела. Ее голос звучал так, словно ею вдруг овладело полное безразличие ко всему.

— Слишком маленькая площадка. Здесь не разбежишься.

— Все равно, это было здорово, — сказал Порт и кивнул ей на прощанье.

— Может, заглянешь еще как-нибудь? — спросила она, когда он уже повернулся уйти.

— Если окажусь поблизости, зайду, — сказал Порт.

Она улыбнулась, и он пошел прочь. Выходя из бара, он вспомнил, что она не назвала ему своего имени и не спросила, как зовут его.

«Час досуга» был рингом для любителей покататься на роликах, но дважды в неделю — по вторникам и пятницам — менеджер приглашал группу из пяти музыкантов, и ринг превращался в танцплощадку. Над полированными досками ринга горели яркие огни, но за его пределами, где стояли столики, царил полумрак. На столиках были выставлены напитки, и мужчины держали принесенные с собою бутылки под креслами. Женщины были похожи друг на друга. Они слишком часто хихикали и носили дешевую бижутерию.

Пройдя примерно половину длины ринга по направлению к сцене, Порт увидел Дикки и его девушку. Они танцевали у самого края, потому что Дикки с кем-то разговаривал. Летти танцевала с закрытыми глазами, напевая про себя в ожидании, пока Дикки не закончит разговор. Человек, говоривший с ним из-за бортика, выглядел как повзрослевший малолетний преступник. Дикки рассказывал ему анекдот.

Внезапно он замолчал. И перестал танцевать. Летти открыла глаза, а приятель Дикки, готовившийся засмеяться на протяжении всей длинной шутки, вытащил изо рта сигарету и неуверенно хохотнул:

— Ну же, парень, не умолкай! И что она сказала, когда?..

— Ты! Кто тебя сюда звал, ублюдок?

Приятель Дикки разразился громким хохотом, сотрясшим все его тело. Смех прекратился столь же быстро.

— Так в чем же дело? Это еще не все?

И только тогда он обнаружил свою ошибку. Он проследил за взглядом Дикки и увидел человека, на которого тот уставился. Он не был знаком с Портом раньше, но с первого взгляда невзлюбил его. Ему не понравилась улыбка на лице Порта, то, как он прислонился к бортику, его костюм и даже то, как он был подстрижен.

— Этот гад мешает тебе отдыхать, Дикки?

Дикки скривил губы и выдавил презрительное:

— Ха!

— Ты что-то сказал, Дикки?

— Сложно быть уверенным, — встрял Порт. — Он сильный мужик, из тех, что хрюкают.

Порт улыбнулся.

Приятель Дикки перевел взгляд с дружка на Порта и обратно. Он потер тыльные стороны ладоней, словно расправляя боксерские перчатки на костяшках пальцев, и быстро шагнул вперед. Выглядело это впечатляюще, но тем и ограничилось.

Он выпрямился, и краска разлилась по его лицу от попытки удержать рвущийся наружу крик. Только воздух зашипел сквозь стиснутые зубы, когда он очень медленно согнулся пополам и ухватился за пострадавшее колено.

Ботинок Порта, врезавшийся ему в голень, произвел лишь едва слышный звук, словно ударили по дереву. Мужчина, поскуливая, медленно захромал к ближайшему креслу.

— Прошу прощения, — сказал Порт и посмотрел на Дикки, — но я не с ним пришел увидеться.

— Ага, — сказал Дикки.

Примерно с секунду он не мог сказать ничего другого.

— Я пришел поговорить с тобой.

— Ага.

— Вы с Летти выбежали так быстро, что я не успел отвести тебя в сторонку.

— Ага.

Порт склонил голову набок и внимательно посмотрел на Дикки:

— Тебя что-то не устраивает? — Он перевел взгляд на Летти: — Или он всегда так немногословен?

Летти не знала, что ответить. Она не блистала остроумием, но понимала, что ответить Порту серьезно было бы ошибкой.

— У тебя проблемы, — заявил Дикки, придав своему голосу зловещий, угрожающий тон. Он повторил эти слова тем же тоном, и это, кажется, позволило ему немного расслабиться. — Порт, так ведь тебя зовут?

Он двинулся вдоль борта. Летти шла за ним.

— Можно Дэн, — сказал Порт. — Тем более, что мы узнаем друг друга гораздо раньше, чем кончится вся эта история.

— Прежде чем мы разойдемся, чтобы уже не встретиться… — начал было Дикки, но умолк, увидев, как Порт хмурит брови.

— Послушай, — сказал Порт, — я не получаю удовольствия от этих острот. Давай поговорим серьезно.

— Пошли выйдем отсюда, — сказал Дикки. — Ты этого хочешь? Прямо сейчас?

— К черту. — В лице Порта скользнула досада. — Я просто хочу переброситься с тобою парой слов, и тогда можешь возвращаться к своим танцам. — Он улыбнулся Летти, произнося последние слова. — Я просто пришел сказать тебе…

— Пошли выйдем. Немедленно, — настаивал Дикки.

Порт глубоко вздохнул. Он уже жалел, что пришел сюда. Следовало бы догадаться, что Дикки будет хорохориться в присутствии своей девушки, что он все еще злится на Далтона за то, что тот привел Порта в гостиницу, и, быть может, самое главное — здесь Дикки чувствует себя как дома.

Приятель Дикки уже был не один. Он все еще не вставал с кресла, скорчившись над согнутой ногой, но теперь трое подонков в черно-белых сатиновых пиджаках стояли рядом с ним, словно почетная гвардия. Чем дольше покалеченное ничтожество тискало свою ногу, тем яростнее эти трое оглядывались кругом.

— Нет, — сказал Порт. — Я не хочу драться с тобой. Я просто хочу договориться о встрече. Ты, я и Далтон. Мы могли бы…

— Кому ты нужен? — спросил Дикки.

— Далтону. Не следует так давить на старика. Завтра в десять, у тебя в гостинице. Годится?

Дикки не ответил.

— Не надо делать из этого сцену. Тебя устраивает, Дикки? Завтра в десять?

— Убирайся с моей дороги, — сказал Дикки. Он смотрел мимо Порта. — Ты изувечил моего друга.

Порт едва не засмеялся от выбора слов Кордеем, но раздумал, увидев, что Дикки полез через бортик.

— Летти, — сказал он. — Ты можешь поговорить с ним? Я прошу только…

— Молчи, дура, — бросил Дикки девушке.

— Ты собираешься оставить Летти стоять тут? — спросил Порт.

Дикки оттолкнул его, и Порт позволил ему пройти мимо. У кресла стояло уже пятеро бездельников, не считая пострадавшего, и все они с нетерпением ждали Дикки Кордея. Порт повернулся к ним спиной и перекинул ноги через борт ринга. Летти просто стояла там, и тогда Порт ухватил ее за руку.

— Разрешите, — сказал он и в танце направил девушку к центру ринга.

Он мог видеть крепышей, собравшихся в полутьме по ту сторону бортика, засунувших руки в карманы и куривших на манер Хамфри Богарта.

Порту подумалось, что танец с Летти мог бы доставить ему больше удовольствия, если бы они повстречались как-нибудь иначе. Он легко придерживал девушку, освобождая больше места, и думал о других вещах. Сегодня у него выдался вечер танцев, что уж тут поделаешь.

— Летти, — сказал он, — давно вы с Кордеем вместе?

— О! — разочарованно протянула она, когда музыка прекратилась. Она подняла глаза на Порта. — Это отделение еще не кончилось…

Он кивнул и сказал:

— Отлично. Мы останемся и потанцуем еще.

Она вновь заняла свое место.

— Летти, — начал Порт снова, но Летти сказала ему: «Тсс!» — и подождала, пока Порт не начнет двигаться в такт, потому что музыка зазвучала снова.

Они танцевали под медленный, раскачивающийся ритм, Летти — с закрытыми глазами, а Порт — уставившись в потолок. Стальная арматура ничем не была закрыта, и бумажные гирлянды — красные, белые и зеленые — вились вокруг балок и распорок.

— Чтобы было по всем правилам, — сказала Летти, — ты должен обнять меня.

Затем она сама придвинулась к нему и опустила его правую ладонь пониже на своей талии.

— И еще, ты должен двигаться сам, а не только твои ноги, — заявила она, — иначе это вовсе не танец.

Она говорила очень серьезно и, когда их позиция устроила ее, вновь умолкла и просто танцевала.

— Так лучше? — спросил Порт.

— Прекрасно. Шаги должны быть плавными и короткими. Ты отлично справляешься. Ходьба — совсем другое дело.

Порт вздохнул.

— А как это получается у Дикки? — спросил он. Надо же было с чего-то начинать.

— Он молодчина.

Летти начала мурлыкать мелодию.

— Ты давно его знаешь?

— Угу, — сказала она.

Порт кусал губу. Он вновь засмотрелся на потолок, на бумажные украшения, беспорядочно натянутые между балками, на залежи пыли там, вверху. Он начал ощущать собственную ненужность, бессмысленность.

— Тебе нужно… представить себя морской волной, ясно? — сказала Летти. — И будто музыка — тоже волна.

— Да, — сказал Порт. — Сейчас попробую.

— Я только об этом и думаю, — пояснила она и снова закрыла глаза.

Это помогло Порту подстроиться к ритму, но не улучшило его настроения.

— Летти, — сказал он. — Я пришел сюда не ради танцев. — Он подождал немного, но девушка хранила молчание. — Я хочу спросить тебя о Дикки.

— Мне все равно, — сказала она и вновь принялась напевать про себя.

— Он тебе нравится? — спросил ее Порт.

— Конечно.

— А ты ему?

Она кивнула, напевая.

— Я спрашиваю потому, что мне показалось, ему нравятся не слишком многие.

— Ты ему не понравился, — сказала она.

— Ты случайно не знаешь, почему? — спросил Порт.

— Ты лезешь не в свое дело, — сказала она. — Дикки этого не любит.

— Он сам вмешался в дела того старика, Далтона.

— Это только потому, что Далтон нечестно играет.

— Что? Далтон?

— Так говорит Дикки.

— Ты его, видно, не поняла, Летти.

— Так говорит Дикки, — повторила она, и в это время музыка оборвалась, саксофон выдул последние затихающие ноты, и танец был завершен. — В отделении будет еще один танец, — сказала Летти.

Она шагнула назад, расправила свое платье спереди и терпеливо ждала.

Порт кивнул. Он и Летти оказались неподалеку от сцены. Он смотрел в полумрак, туда, где стояли столики. Видно было неважно, но Порт разглядел, что столик, за которым собиралась шпана, опустел. Черно-белые пиджаки оказались расставленными в равных интервалах вдоль борта, по одному у каждого прохода, двое у главного выхода из зала и еще по одному там, где красные лампочки отмечали запасные выходы на аллею.

— Последний танец в отделении самый длинный, — сказала Летти. — Ты умеешь танцевать джиттербаг?

— Мы просто потанцуем, — возразил Порт, — как и раньше.

— Ты ведь можешь иногда отпускать меня, правда? Это легко, только держи меня за руку, эту руку сюда, и двигайся в такт. А потом я вернусь.

Музыка началась с удара по тарелкам со сцены и затем безо всякой паузы перешла в быстрый, нервный ритм.

Порт прижал к себе Летти:

— Почему это Далтон играет нечестно?

— Я тебя не слышу, — сказала Летти.

Она попыталась вырваться, но Порт не отпустил ее. Он направил ее прочь от сцены:

— Что натворил Далтон?

— Слушай, давай попробуем…

— Послушай меня, — сказал Порт. — Ты знаешь, зачем я пришел. Может, ты не считаешь, что это важно…

Он отпустил ее, двигаясь в такт, и подтолкнул ее левое бедро, чтобы показать девушке, в какую сторону вращаться. Летти отскочила с улыбкой, вовремя успела совершить полный оборот и вернуться, словно шарик на резиночке. Порт поймал ее так, чтобы она оказалась лицом к бортику ринга.

— Видишь те ворота? И вон те, и дальше? И выходы?

Она посмотрела, поддерживая ритм еле заметными движениями.

— Меня уже ждут, — сказал Порт. — Как видишь, это действительно важно.

Он снова крутнул ее, и снова она вернулась. Летти старалась танцевать как можно ближе к нему.

— Что случилось? — спросила она рядом с его ухом. — Зачем это все?

— Дикки беспокоится из-за меня, — объяснил Порт. — Так что там насчет Далтона?

— Дикки говорит, Далтон обещал ему… что старик собирался научить его всему, чтобы Дикки стал как Далтон когда-то.

— Когда он обещал?

— Еще до тюрьмы, говорит он, перед тем, как они в последний раз работали вместе.

— То ограбление, за которое Далтона замели?

— Еще раньше. Они часто работали вместе. Я не знала Дикки в то время, но он рассказывал мне.

— Слушай, — сказал Порт. — Ничего Далтон не хитрит. По твоим словам, Далтон обещал рассказать Дикки, как все обставить по правилам, и потом Далтона поймали. И за те десять лет, что он провел в тюряге, он здорово постарел. Он готовится к смерти. Он очень болен, он уже не прежний Далтон, и Дикки теперь выкручивает руки старику, который уже ни на что не годен, который мечтает об отдыхе, которому пришла пора покончить с прошлым. Дикки уже ничему не сможет у него научиться, потому что Далтон завязал.

Она смотрела на Порта, пока он говорил, раздумывая над его словами.

— Расскажи это Дикки. Передай ему то, что я тебе сказал.

— Я должна это сделать? — спросила она.

— Сделай это. Мне не удается сдерживать его, чтобы я успел…

— Этого он и хочет, — сказала Летти. — Он так и сказал мне, когда мы вышли из комнаты. Он собирается держаться от тебя подальше, пока ты не исчезнешь, и тогда они с Далтоном…

— С чего он взял, что я брошу старика?

— Он ничего не станет делать. Пока ты не уйдешь. Он сказал мне, ты был в свое время кем-то важным; он помнит, когда-то ты был крутым парнем в другом городе, не здесь…

Она сказала важную вещь — Дикки Кордей не хотел спешить. Он не собирался выдавать старика полиции, засадить его в тюрьму. Он решил тянуть время, подождать, пока Порт не выйдет из игры, и пока старик не сможет выдерживать нависшую над ним угрозу.

Пятеро музыкантов поднялись со своих мест и теперь ритмично раскачивались взад-вперед. Барабанщик творил чудеса своими палочками, порхая над установкой и ударяя в цимбалы, поскольку мелодия подходила к концу, а вместе с ней — еще одно отделение программы.

— Передай ему мои слова, Летти, — еще раз попросил Порт, и они повернули к бортику.

— И тогда ты уйдешь?

Музыка заглушала голос Летти, но Порту все же показалось, что в нем прозвучал интерес; в первый раз девушка выразила какие-то эмоции.

— А что? — спросил он, нагнувшись к ней.

— Это беспокоит Дикки, — пояснила она.

— Ты его любишь? — спросил Порт, но ему показалось, что Летти уже утратила интерес к их разговору. Она словно растворилась в музыке, которая становилась все пронзительнее.

Когда Порту удалось поймать ее взгляд, он снова спросил ее:

— Почему ты остаешься с ним?

На сей раз она его услышала. На лице Летти отразилась досада, как если бы Порт прервал что-то важное.

— Остаюсь с ним? Потому, что он любит меня.

Она произнесла это так, словно ей пришлось объяснять очевидное.

В конце проигрыша Порт отпустил ее руку, и, увидев, что он делает, Летти перестала танцевать и застыла на месте.

— Ты хочешь?..

Порт перемахнул через борт ринга и помахал ей.

— Я постараюсь изо всех сил, — сказал он. Но ему показалось, что Летти не услышала.

Порт направился к ближайшему выходу, у которого стоял только один охранник. Музыканты закончили играть прежде, чем он дошел до него, и внезапно наступившая тишина показалась неземной. После мига полной тишины снова нахлынули звуки — со стороны столиков донесся скрип стульев, смех, гул голосов.

Парень у двери видел приближающегося Порта, но не ожидал от него решительных действий.

Вдруг его рука сложилась пополам. Боль нарастала, как огонь, она пробежала по руке и взорвалась жаром в плече.

— Когда переставляешь ноги, болит не так сильно, — раздался голос Порта за его затылком, и они вышли из двери на боковую улочку.

Порт прислонился к грязной кирпичной стене, не выпуская парня, прикрываясь им, как щитом. У противоположной стены стояли высокие штабеля из деревянных ящиков. С одной стороны проход заканчивался тупиком, с другой — выходом на улицу.

Они стояли у этого выхода — пятеро в черно-белых пиджаках.

Рядом с Портом дверь запасного выхода медленно приоткрылась, и, удерживая парня перед собой, Порт отступил в тупик, не желая, чтобы кто-то оказался у него за спиной.

Дикки Кордей вышел в проход в сопровождении еще одного пиджака. Они закрыли дверь и встали у стены, привыкая к темноте. Они крутили головами, переводя взгляд с терявшегося во тьме тупика, где стоял Порт, на открытый конец прохода, где застыли пятеро в пиджаках.

— Тим, — позвал Дикки Кордей. — Ты с этим ублюдком?

Тим побоялся ответить ему из-за руки, удерживаемой Портом.

— Он приставил к тебе пушку, Тим?

Тим молчал.

В голосе Кордея послышалась нервозность.

— Порт? Я тебя вижу. Ты собираешься простоять там целую вечность?

Порт не двигался.

— Нас тут семеро, Порт. Не надо строить из себя героя.

Тишина так действовала на нервы, что Кордей внезапно хохотнул.

Мужчины в пиджаках ждали, не двигаясь, и Дикки не мог больше откладывать наступление.

— Порт! — заорал он. — Ты, желтый ублюдок!

Порт зашевелился, но только потому, что Кордей, желая сохранить лицо, не смог бы сдерживаться дальше.

Подталкивая парня вперед, Порт подошел к штабелю ящиков.

Кордей услышал шаги.

— Идите сюда, — сказал он. — Идите, ребятки.

— У него есть пушка, Дикки? — спросил кто-то из пиджаков.

Дикки не мог больше рисковать своей честью.

— Это ему не поможет, — объявил он и двинулся к Порту.

Порт повернул руку парня, которую держал, и неожиданно раздавшийся крик Тима заставил Кордея остановиться. Затем Кордей неприятно засмеялся:

— Нет у него пушки! Он держит Тима! Я вижу обоих!

Остальные быстро двинулись вперед.

— Оставайтесь там! — сказал Порт. Они все застыли, как вкопанные, таращась во тьму. — И смотрите, что будет.

Порт толкнул Тима, и они шагнули вперед, чтобы остальные увидели, как согнулся бедняга Тим.

— То, что сейчас произойдет с вашим приятелем…

— Болтун, — сказал Дикки, поскольку не мог позволить Порту продолжать. — Перед нами любитель болтать и бить по ногам. Что скажешь, Джерри? — Он повернулся к мужчине, которого ударил Порт. — Хочешь, чтобы этот ублюдок лягнул тебя снова?

Джерри шагнул вперед, сжимая в руках короткую доску.

— Но уже не в ногу, — сказал Порт. — Повыше.

— Ты думаешь, тот же трюк удастся тебе вторично? — спросил Дикки. — Думаешь, тебе может повезти два раза подряд?

— Будет очень больно, — пообещал Порт. — На самом деле в два раза больнее.

Джерри почувствовал, что все смотрят на него, и решил, что ход за ним.

— Друг, — сказал он, и гнев придал его голосу жесткость. — Ты прячешься в углу за спиной моего приятеля. Ты выйдешь оттуда?

— Не мечтай, — посоветовал Порт.

— Ты выйдешь оттуда, друг? Ты и я, а? Только мы с тобой… — Джерри встал в боксерскую стойку.

У Порта была идея получше. Он сказал:

— Как ты там, Дикки? Чья это драка? Его или твоя?

Джерри бросил свою доску. Она зловеще просвистела в воздухе и с грохотом чиркнула по кирпичной стене.

Они не услышали, как она упала. Порт пнул ближайший ящик, и вся стопка начала медленно валиться в проход, где стоял Кордей со своими помощниками. Они успели отпрыгнуть как раз вовремя.

Казалось, это происходит очень медленно. Да и шум падающих ящиков оказался не слишком громок — просто перестук досок, глухие удары, и в тупике снова стало тихо. Если бы Порт отпустил Тима, ему удалось бы, возможно, проскочить — перепрыгнув через рассыпавшиеся ящики мимо прижавшихся к стене шестерых мужчин.

Но он решил, что потащит парня с собой по крайней мере до выхода из тупика на улицу. Он быстро пошел вперед, но Тим стоял на месте, и крик боли разрушил чары. Мужчины кинулись вперед, все разом, и только ящики под ногами замедляли их приближение.

— Кордей! — позвал Порт. Он тяжело дышал. — Знают ли они, зачем ты натравливаешь их на меня? Они понимают, во что лезут?

— Заткнись, ты только болтать горазд. Заткнись, и мы сейчас увидим…

— Ты должен рассказать им, — сказал Порт, стараясь говорить как можно быстрее, — чтоб знали, насколько высоки ставки… Чтоб знали, какой большой куш они получат, если поколотят меня. Только ради того, чтобы я не лез к тебе в душу…

— Я убью тебя, — сказал Кордей. — Убью, сука…

Или им достаточно радости победы? Большого, светлого чувства победы семерых дюжих парней над одним?..

Но Порт опоздал, и в любом случае пострадавшая лодыжка Джерри была оскорблением, взывавшим о мести. Выжидание в тупике само по себе было оскорблением, и падение ящиков, и все еще согнувшийся, стонущий от боли Тим тоже оскорблял их.

— Мы просто собирались позабавиться, — говорил Кордей. — До сих пор мы просто собирались…

— Заткнись и слушай, — перебил его Порт, и внезапно охвативший его гнев заставил его цедить слова сквозь сжатые зубы. — Отзови своих макак прочь и успокой их, или за твою хитрость заплатит Тим.

— Чушь, — сказал Кордей.

Он подошел ближе, широко ухмыляясь. Пиджаки следовали за ним по пятам.

— Чушь, — повторил он. — Ты даже не можешь…

— Я сломаю ему руку, — сказал Порт. — Смотрите.

Кордей громко хохотнул и умолк.

Тим вскрикнул.

На мгновение они заволновались из-за Тима, но тут же вспомнили о нанесенных им оскорблениях.

Кордей выпрямился и оглянулся на дружков. Его ухмылка принадлежала безумцу, но низкий голос выдавал еще более полное сумасшествие.

— Давай ломай, — сказал он. — Мы посмотрим.

Его компания собралась вокруг, словно любопытные овцы.

Порт действовал быстро и первым делом вывихнул руку Тиму, выдернув ее из сустава.

Они все еще смотрели на дергавшегося на земле Тима, когда Порт ткнул Дикки в зубы. Он знал, что после нового удара Дикки упадет на колени и его вырвет. Но Порт этого уже не увидел.

В комнате Далтона стояли кровать, газовая плита и маленький комод с ящиками. Из-за тесноты комод стоял перед окном, и доска над его столешницей закрывала свет. Обои были коричневыми, с рисунком осенних листьев и сценами, изображавшими пастыря со стадом.

В пять часов утра Далтон лежал на спине, скользя взглядом по извивающимся, повторяющимся бурым листьям. Затем он внимательно рассмотрел одну за другой картинки с пастухом, чтобы увидеть, нет ли среди них каких-нибудь различий. Он смотрел на обои до шести, затем встал. Между шестью и семью часами он умылся, приготовил на плите жидкую кашу и затем прошел в кухню в дальнем конце коридора, где сполоснул тарелку, ложку и кастрюлю.

Потом он оделся, не зная, чем еще заняться. Перегнувшись через комод, он мог выглянуть достаточно далеко, чтобы разглядеть часы на углу. Было лишь половина восьмого. Порт сказал: «Буду у тебя к полудню».

В восемь Далтон подумал, не выкурить ли сигарету. С тех пор, как он бросил курить, каждый день в восемь утра он вспоминал о сигаретах. Сейчас он уже мог признаться себе, что мысль о куреве была удовольствием посильнее, чем само курение.

После этого он убрал в комнате и почистил костюм и плащ. Потом он сел на кровать и посмотрел на ладони. Раньше он заботился о своих руках. Они всегда были чистыми, с очень коротко остриженными ногтями, он пользовался кремом, чтобы кожа на кончиках пальцев была мягкой. Одно время он постоянно носил перчатки. Это была его визитка. «Перчаточник Далтон». Он не знал, делали ли перчатки его пальцы более чувствительными, но он читал об Арсене Люпене или каком-то другом французском воре-джентльмене, а кроме того, всегда считал серые перчатки признаком элегантности.

Он коснулся кончиков своих пальцев. Они казались холодными. Его пальцы были похожи на бледные корни, только что извлеченные из промерзшей земли.

Было всего лишь девять с небольшим.

Далтон медленно втянул в себя воздух, но ему пришлось остановиться, не набрав полные легкие. Внутреннее давление превратило боль в желудке в ноющий, жаркий скрежет. Он не стал больше пить молока, потому что знал: это заставит его почувствовать себя раздувшимся. Ему даже может стать хуже. Он лег на кровать и лежал не шевелясь, чтобы не помять одежду. Закрыв глаза, он попытался представить себе, каково было бы жить, не испытывая боль в центре туловища.

Потом боль ушла. Он проснулся с рывком, сотрясшим кровать. Штанины задрались на икрах, когда он поспешил опустить ноги на пол. Окно. Высоко стоявшее солнце озаряло улицу. Часы на углу показывали час тридцать пять.

Далтон глотнул слюну. «Посмотри еще разок, только медленно», — подумал он. Часы показывали уже тридцать шесть минут второго.

Если Порт был здесь, стучал, ждал, а Далтон проспал все… Порт не приходил. Конечно, нет. И если Порт не пришел, это было еще хуже.

Старика начало трясти. Он присел. Потер подбородок и почесал дряблую кожу под подбородком. Он не мог позволить себе думать о Порте, гадать, что могло случиться, в то время как Дикки… Далтон вскочил с кровати и рванул плащ с крючка. Дикки Кордей был психом; он мог устроить что угодно. Может быть, Порт угрожал ему. Угрожать Дикки Кордею, опьяненному мечтами о богатстве… Далтон выбежал на улицу, не решаясь снова посмотреть на часы. Он жалел, что надел плащ. В плаще ему было жарко, длинные полы замедляли шаги. Дикки жил слишком далеко для старика. От быстрой ходьбы у него разлилась непривычная, чужая боль в горле и ногах…

Далтон постучал в дверь гостиничного номера — ответа не было. Он постучал снова, и на сей раз услышал какое-то движение. Что это было, он не разобрал, но тут же услышал голос Дикки:

— Кого там принесло, черт возьми?

— Меня. Эйба. Это Эйб Далтон.

Далтон подождал еще немного, ничего не услышал, но вскоре за дверью раздался смех Дикки.

— Входи! — крикнул он. — Не заперто.

Далтон отворил дверь и вошел. Когда он увидел Дикки и девушку, он не знал, стоит ли ему уйти или все же остаться.

— Прикрой дверь, — сказал Дикки. — Мы не работаем на публику.

Далтон прошел в комнату и присел у стола. Он сидел на краешке стула, не зная, куда девать глаза, но кровать стояла прямо напротив, и на ней были Летти и Дикки.

На Дикки была его одежда, но Летти оказалась раздета. На ней была только рубашка, едва прикрывавшая колени, и, когда она попыталась встать, Дикки толкнул ее обратно на кровать. Он придавил ее рукой и перевел взгляд на Далтона.

— Ты как раз вовремя, — сказал он.

Далтон заметил, что Дикки слегка шепелявит. Один из его передних зубов был сломан, на месте другого зияла дыра.

— Ты пялишься на Летти или на меня? — спросил Дикки, и улыбка продемонстрировала прореху в его зубах.

Он встал с кровати и уселся в кресло с салфетками.

— Прими душ, а затем пробегись по улице, принеси нам кофе, — сказал он Летти. И посмотрел на Далтона. — Что ты задумал? — спросил он у старика. — Тебе есть что сказать?

— Я могу вернуться попозже, — сказал Далтон. — Только назови время, и я приду, Дикки, я…

— Летти не возражает, — сказал Дикки. — Как ты считаешь, она девочка, что надо?

Далтон спросил:

— Где Дэн Порт?

Из ванной послышался плеск воды, и Дикки перевел взгляд на дверь.

— Послушай-ка это, — сказал он, не глядя на Далтона, и тогда они оба услышали, как девушка охнула. — Каждый раз, — сказал Дикки. — Она суется под душ, и всякий раз вода оказывается слишком горячей.

Он откинулся на спинку кресла, вытащил сигару из кармана рубашки и прикурил ее:

— Покурим, Далтон?

Далтон покачал головой. Он посмотрел на стену, затем на окно и постарался скрыть свои чувства.

— Ты меня о чем-то спросил, Далтон?

— Я спрашивал… Я спросил, не знаешь ли ты, где Порт. Ты помнишь…

— Ах этот! На кой черт он тебе сдался, Далтон?

Далтон знал, что больше этого не вынесет. Он поднялся на ноги и расстегнул плащ. Он снял его, надеясь, что ему будет не так жарко, и снова сел.

— Расскажи мне о Порте, — сказал он, — и тогда я поговорю с тобой о делах. Хорошо, Дикки?

Дикки кивнул и сунул сигару в пепельницу:

— Чувствуешь себя не в своей тарелке после того, как вчера пытался устроить мне представление? Так, Далтон?

— Дикки, я пришел сегодня…

— Ага. Я знаю. Дела. Что заставляет тебя думать, что я по-прежнему хочу обсуждать с тобой свои дела?

После короткой паузы Далтон протянул: «Нет», и это прозвучало как стон.

— Напугался, а?

Дикки встал, подошел к окну и выбросил сигару на улицу. Он развернулся лицом к комнате, засунув руки в карманы, и прислонился к оконной раме. Дикки Кордей казался очень сильным и проворным, но в данный момент расслабившимся.

— Не такой уж я ублюдок, как ты думаешь. Не беспокойся, Далтон. Я не пошел в полицию.

Сейчас ничего другого Далтон и не хотел знать. В эту минуту больше ничего не имело значения. Он провел ладонями по лицу и позволил себе расслабиться. Он испытывал почти благодарность Кордею.

— Если ты наконец готов заняться делом, Далтон… — Дикки отошел от окна, — давай мы с тобой покончим с этим раз и навсегда.

Он выудил из-под кровати чемодан, открыл его извлеченным из кармана ключиком и достал длинный рулон бумаги.

— У тебя найдется карандаш, Далтон?

Но прежде чем Далтон смог ответить, Дикки захлопнул крышку чемодана и вернулся к столу. Он энергично хлопнул по крышке стола рулоном.

— Как в старые добрые времена, а, Далтон?

Он громко, раскатисто засмеялся.

Далтон съежился на своем стуле. Он-то считал, что уже готов, зная, что это неизбежно, но надежда все же была — слабая, расплывчатая, но надежда.

— Я задал вопрос, — сказал он, — и ты не ответил на него, Дикки. Ты знаешь, что произошло с Портом?

Дикки пробежал кончиком языка по зубам и повернул голову, чтобы посмотреть на дверь ванной. Шум воды начал стихать, и тогда Летти снова издала резкий звук, быстро втянув воздух.

— Что такое? — крикнул Дикки. — Холодная вода полилась на спину?

— Извини, Дикки. Я не могу…

— Дуреха!

Дикки повернулся к столу. Он вытащил еще одну сигару и провел ею у себя под носом.

— Знаю ли я, что случилось с Портом? — сказал он тихо, словно в глубоком раздумье. — С Портом случился я.

Он сунул сигару в рот.

— О, — сказал Далтон, не зная, что еще сказать, и не желая больше ничего слышать.

— Я расскажу тебе, как было дело, — продолжал Дикки, — чтобы ты уяснил это себе. — Он зажег свою сигару и выпустил изо рта облачко дыма. — Начну с того, что он бродил вокруг меня и ныл, чем испортил мне настроение. Я так понимаю, ему хотелось подраться. Он просто не находил себе места. — Дикки нагнулся над столом. — Знаешь, что было дальше?

Он остановился и глянул на Летти, которая, уже полностью одетая, вышла из ванной.

Далтон не хотел слышать продолжения. Достаточно и того, что Порта здесь нет и все задуманное пошло прахом.

— А потом он принялся увиваться за Летти. Показал мне красную тряпку, ты понимаешь меня, Далтон? В общем… — Дикки пожал плечами, уставившись на пепел от своей сигары. — Что я еще мог сделать? Я задал ему взбучку.

Дикки остановился, надеясь на какую-то реакцию от Далтона.

— Его пришлось укоротить, ты понимаешь?

— Да, — сказал Далтон.

— Его уже нет в городе, — сказал Дикки. — Мои ребята выбросили его вон… То, что от него осталось.

Дикки стряхнул пепел с конца сигары.

Все это могло оказаться ложью, но какое это имело значение, если Порта здесь не было? Далтон вспомнил, как выглядел и как вел себя Порт, и совсем растерялся. Он уже ничего не понимал. У него не хватило сил напрячься и постараться понять все это, так что он просто кивнул и снова сказал:

— Да.

Он положил ладони на стол и потер их друг о дружку. Пальцы были холодными.

— Я забыл спросить, — сказал Дикки. — Ты в деле? Или ударился в отказ?

— Покажи мне, что там у тебя, — сказал Далтон.

Начинало смеркаться, и, когда Летти надела пальто и вышла, Дикки встал из-за стола и включил лампу, висевшую под потолком. На столе стояли бумажные стаканчики с разводами от кофе внутри. Дикки снова уселся и закатал рукава рубашки. Далтон поглаживал себя по затылку. Он дернул вниз расстегнутый воротничок и снова уставился на бумаги — отдельные клочки с небрежными записями и большие плотные листы чертежей.

— Для парня, который не хочет ввязываться в дело, ты отлично справляешься, — сказал Дикки. — Уверяю тебя.

Далтон кивнул, но он то и дело кивал, ничего под этим не подразумевая. Просто кивал. Он потянулся к бутылке молока, стоявшей у его локтя, и сделал маленький глоток. Теплая жидкость показалась ему отвратительной, но она притупила боль.

— Я мало что еще могу сделать, — сказал Далтон. — Чтобы закончить, мне нужно побольше сведений.

— Это я уже слышал.

Дикки потянулся, щелкнув суставами в плечах.

Далтон разобрал бумаги по порядку, сложив большинство в стопочку и смяв остальные. Затем он свернул чертежи.

— Эти годятся, — сказал он, — если только ничего не изменилось. Если не построили новые корпуса или что-нибудь такое.

— Я уже говорил тебе, основные чертежи завода остались верны. Сколько тебе можно…

— Ты проходишь весь маршрут со всеми деталями, потом еще раз и еще, — сказал Далтон. Он тоже устал, но был загнан в угол и пытался работать, как когда-то прежде. — Стало быть, у тебя есть кое-что. Это расположение. Через ворота, двести футов по двору, мимо платформы погрузчика перед грузовым навесом и дальше. Потом ты переходишь направо от здания — потому что, по твоим словам, на углу висит фонарь — и затем пробираешься мимо стоянки грузовиков к зданию конторы. Входишь внутрь через главный вход, так проще всего. Коридор с часами на стене, вверх по правой лестнице на второй этаж.

— Надо идти прямо внутрь лавки, Далтон. Говорю тебе, там есть другая лестница, ведущая к…

— Первая лестница из холла, — сказал Далтон. — Ты экономишь двадцать пять футов, и никто не видит тебя, пока ты идешь по лавке.

— Боже, Далтон, сколько раз тебе повторять, там запертые двери! Я стараюсь объяснить тебе…

— Дай мне закончить, — сказал Далтон.

Они оба устали и чувствовали раздражение, хоть и по разным причинам.

— Дверь — ерунда по сравнению со сторожем, который ходит по лавке.

— Я сотню раз повторял тебе, что сторож всего один, он не сидит на месте, у него под присмотром четыре здания и квадратная миля территории, а ты продолжаешь…

— Дай мне закончить!

Дикки выглядел растерянным. И замолчал.

— Ты не знаешь его расписания, — сказал Далтон. — Ты просто строишь догадки. Я не могу планировать дело, основываясь лишь на предположениях. — Он вздохнул и заговорил тише. — Мы вернемся к этому позже. Сначала мы закончим с тем, что у нас есть.

Он помолчал немного, стараясь собраться с мыслями.

— Дверь на втором этаже, коридор, южная стена комнаты машинисток. Ты не знаешь, сколько там столов. Ты должен это выяснить. — Не дожидаясь ответа Дика, Далтон продолжил: — Ты берешь сейф через десять минут после того, как войдешь в ворота; постарайся сделать как можно раньше, если получится.

Дикки раскачивался на задних ножках своего стула, почти не слушая. Далтон этого не замечал.

— Сейф… два часа работы снаружи. Никакого света. Ты должен разобраться, как станешь ломать его безо всякого света.

— Ты сказал, ты сказал, что…

Далтон поднял глаза. На сей раз он не дал выхода эмоциям.

— Я скажу это снова, а потом повторю еще раз. Значит, тебе известно, где сверлить. Стало быть, это ты сделаешь. Сейф стоит в комнате машинисток, с окнами во всю стену. В четверти мили от завода железная дорога совершает поворот, там стоит товарный, и ты не знаешь, когда он снимается с места. Вот тебе еще одно, чего ты не знаешь. — Далтон постучал рукой по столу. — Дальше. Предположим, у тебя есть три часа, чтобы открыть сейф. Ты не знаешь, какой именно сейф там стоит, поэтому мы положим на это три часа…

— Я же сказал тебе! Это «Милтон и Данн»! Боже, сколько раз тебе повторять…

— Ничего ты мне не сказал. «Милтон и Данн» выпускали в сорок первом девять разных моделей сейфов, по шесть разновидностей каждой. Я не знаю, что они делают сейчас. Я не проверял с тех пор, а ты не дал мне этой информации. Идем дальше. — Далтон провел карандашом по чертежу. — Назад той же дорогой, пока не дойдешь до грузовиков. Здесь сворачиваешь. Через двор к забору…

Дикки прикусил губу и возвел очи к потолку.

— Тебе необходимо свернуть, чтобы сократить бегство на пять сотен ярдов. Пятьсот ярдов с деньгами, нервничая. Я бы не доверил тебе эти пятьсот ярдов, когда дело сделано. Режешь дыру в заборе; возвращаешься на северное поле, к дороге, по этой тропинке. Машина ждет у переезда, у свалки старых машин, где водитель увидит, как ты выходишь с поля. Он догоняет тебя по направлению на север, и вы уезжаете.

Далтон замолчал, и Дикки вскочил, похлопывая себя по бедрам:

— Ты закончил? Превосходно.

Он принялся мерять комнату шагами, от одной стены до другой.

— Я рад, что ты перестал повторяться, потому что хотел вставить словечко. О’кей, Далтон?

Дикки остановился и посмотрел на Далтона, но старик молчал.

— О’кей, — снова сказал Дикки. — Теперь я расскажу, как решил сделать, чтобы сэкономить время. О стороже я не стану беспокоиться, пока не заберусь туда. Я лично позабочусь о нем. То же и со вторым, у ворот. Мне наплевать на график движения поездов, поскольку знаю точно: ни один обходчик, кондуктор или еще кто-то не разглядит с расстояния в четверть мили, горит ли там, на заводе, лишний свет или нет. А если и разглядит, то решит, что это сторож делает обход. И к черту про это думать. Насчет сейфа, это ты мне расскажи. По размеру, материалу и тому, как эта штука вообще выглядит, ты можешь понять, какого типа замок в ней сидит. Ты захватишь все инструменты, которые потребуются для этой модели, а я обеспечу человека, который понесет лишний груз. Это достаточно безопасно, и мы больше не будем ходить вокруг да около. Дело верное. Я ждал достаточно долго, Далтон. Больше никаких бумажек, никаких чертежей. — Он посмотрел на Далтона. — Ну что? Вспомнил еще что-нибудь?

— Я не обдумывал это дело. Просто еще не закончил. Ты сам назвал три ненадежных элемента. Охрана, поезд, сейф. Есть и другие. Какая там сигнализация и где она развернута?

— Мы не собираемся лезть в окна, так что не беспокойся.

— Подключена ли сигнализация к сейфу? Этого тебе твой наводчик не говорил?

— Нет, не говорил! Может, ты мне расскажешь? Ты такой крутой с сейфами по рассказам о былом, так как же получилось, что тебя…

Далтон поднял ладонь. Затем он нагнулся вперед, пытаясь успокоить желудок. Он вдохнул поглубже и сказал:

— Этот твой человек, — сказал он, — он уборщик, которого ты нанял, или твой приятель, который нанялся уборщиком?

— Какая, черт побери, разница! Слушай, Далтон…

— Нет, это ты меня послушай, — сказал Далтон. Жернова, перемалывающие его желудок, сделали его грубым. — Я не делаю ошибок, если знаю о них заранее. Здесь их слишком много, даже для начала. Как это получилось, Дикки? Ты же многому научился. Откуда такая небрежность?

Дикки замер, развернулся на пятках и обошел стол, чтобы оказаться рядом с Далтоном. Он ссутулился. Его лицо помрачнело.

— Я заправляю этим делом, и я хочу, чтобы ты просто придумал общий план! — закричал он. — Я не желаю слушать, как ты отбрасываешь то, что я спланировал и выстроил, и я не хочу, чтобы ты вел мое дело, будто сидишь за преферансом с такими же, как ты, стариками! Я спланировал все это, дожидаясь, когда же ты выйдешь из тюряги. Я больше не хочу ждать. Я не могу сидеть в ожидании, когда случится еще что-нибудь, слышишь?

Когда Дикки остановился перевести дух, Далтон сказал:

— Ты слишком спешишь, Дикки.

На секунду Дикки лишился дара речи, но затем раздраженно заговорил:

— Сколько тебе было, когда ты провернул то дело на железной дороге? То — с «Содерн пасифик»? То, которое попало во все газеты и которое тебе так и не смогли пришить, пока не вышел срок давности?

— Мне был двадцать один, — сказал Далтон.

— А мне тридцать с лишним, старый ты сукин сын, так что не надо меня удерживать, понял?

Далтон не отвечал. Дикки больше ничего не сказал. Он подошел к столу и начал сбивать щелчками стаканчики из-под кофе, один за другим.

— Где запропастилась эта тупица, черт ее побери? — сказал он и принялся ругать Летти.

Далтон поднял свою бутылку с молоком. Какое-то время он встряхивал жидкость, надеясь, что ему не придется ее пить. Но боль уже стала нестерпимой и такой сильной, что он почувствовал слабость и желание прилечь.

— Значит, все, как я сказал, — принялся за свое Далтон, — тебе это ясно?

— Дикки, — сказал старик. — Выслушай меня, пожалуйста.

— Ты хорошо справляешься, — сказал Дикки и, отойдя к окну, вытянул шею, высматривая Летти.

— Дикки, — сказал старик. Когда Дикки втянул шею и вернулся к столу, Далтон продолжил: — Я согласился поработать с тобой. Я не собирался этого делать, но ты застал меня врасплох. Стало быть, я в деле. А когда я берусь за дело, Дикки, я делаю его хорошо. Единственное, что мне нужно от твоей затеи, это не угодить обратно в тюрьму. Тебе нужно больше. Тебе нужно дело, которое…

— О чем ты, Далтон? Что у тебя на уме?

— Сделай все, как надо, и баста. Я говорю о сигнализации. Ты не знаешь ничего о ней.

— Слушай, — сказал Кордей. Он говорил быстро и в оскорбительном тоне. — Вот коробка, тебе видно? Вот она, сигналка, ясно? Если ее опрокинуть, начнется адский трезвон и охрана прибежит очень быстро, представляешь себе картинку? Но есть миллион способов избежать этого, ясно? Например, тот, о котором мне рассказал один парень, он видел это в кино. Заряжаешь коробку струей из огнетушителя, и никакого звона не будет, ясно? Ты о таком и не слыхивал, верно? Не надо рубить контакты, не надо дурачиться с защелкой…

— Может и не сработать, — сказал Далтон. — Сигнал тревоги может прозвучать в ближайшем участке. Такое бывает.

Кордей почти перестал дышать. Он задержал дыхание, чтобы перебороть ярость, которая окрасила ему щеки.

Оба мужчины услышали приближающиеся к двери шаги, и Дикки медлил с выдохом, потому что хотел, чтобы на это посмотрела Летти. Ее большие бессмысленные глазки станут еще больше, когда она увидит, как Кордей обращается с Далтоном, старым профи.

— Все будет по-моему, — внезапно заорал Дикки, — или ты отправляешься обратно в тюрьму. Тебе все ясно, Далтон?

Дикки продолжал смотреть на дверь.

Далтон просто сидел за столом, и боль во внутренностях заставляла его чувствовать себя маленьким, съежившимся. Ему хотелось только, чтобы Кордей перестал вопить.

— И с этой самой минуты тебе придется попрыгать! Ты тысячу раз повторил, что у меня нет всех сведений. Так раздобудь их мне! Я подвезу тебя, Далтон, и ты вытрясешь из распроклятого завода все, что только захочешь. Я дам тебе день… нет, два дня, раз уж ты такой старый и медлительный… и тогда мы вместе захапаем весь куш!

Дикки замолчал, ожидая какого-нибудь ответа, но Далтон просто сидел и молчал.

Он слушал крик Дикки.

— Ты все понял, Далтон? А теперь выметайся отсюда!

— Не двигайся! И ты тоже, Кордей!

В комнате появился Порт, и дверь за его спиной с грохотом захлопнулась.

Дикки стоял у стола, подобравшись, напружинившись и желая только одного — чтобы в комнате было больше зрителей, потому что кипящая внутри ярость делала его именно таким — большим и сильным, — каким он всегда хотел казаться. Еще один шаг, Порт, и еще один…

Порт продолжал двигаться от двери к столу, и, когда он ударил, внезапный, резкий звук, произведенный его кулаком, возник, казалось, из ниоткуда.

Порт отступил на шаг, чтобы дать Дикки место для падения, и затем глубоко вздохнул. Он подождал немного, но Дикки не шевелился.

Далтон поднялся со своего кресла не сводя глаз с Порта, еще не доверяя своему голосу.

— С тобой все в порядке, Эйб?

Порт подошел ближе.

Далтон кивнул. Его внутренности кипели, но он не чувствовал этого. Все изменилось так быстро, Порт вернулся, а Кордей оказался на полу, без сознания…

— Что это такое? — спросил Порт, наклонившись над разбросанными бумагами и рулоном чертежей.

— Ты же не пришел, — сказал Далтон, — и когда ничего не произошло…

— Ничего не произошло? — удивленно переспросил Порт и рассмеялся. Его смех был недолгим, поскольку боль сразу охватила правую сторону его груди.

— Присядь, — сказал Далтон. — Может, тебе не стоит ходить. И тебе нужен компресс, — добавил он, показывая на левую щеку Порта.

Большая царапина пересекала лицо Порта от виска к основанию челюсти, и, когда он двигался, Далтон заметил, как Порт прижимает руку к ребрам.

— Ты сильно пострадал? — спросил Далтон. — Может, тебе следует…

— Я легко отделался, — сказал Порт. Он бросил на Дикки короткий взгляд, прикурил сигарету и уселся. — Прибыли копы, которые расчистили свалку. Иначе он со своими дружками оставил бы меня калекой. — Порт заметил на столе бумажные стаканчики с коричневыми разводами внутри, но все они были пустыми. — Потому я и опоздал, — сказал он. — Только что выбрался из обезьянника.

Он переставлял стаканчики по столу, ожидая, когда очнется Дикки.

— Наверное, ты все-таки опоздал, — сказал Далтон. Он показал на записи и свернутые чертежи. — Он заставил меня начать…

Порт посмотрел на Далтона и погасил свою сигарету в одном из стаканчиков:

— Скажи мне одно, Эйб. — Порт смотрел на старика, понимая, насколько тот болен. — Ты хочешь выйти из этого дела или хочешь остаться?

Далтон приподнял было руки, но затем уронил их в бессильном жесте:

— Мне кажется, это… Не знаю, что и подумать, Дэн… Кажется, это слишком далеко зашло…

— Я сумел выйти, — сказал Порт.

Далтон кивнул и усмехнулся:

— Ты же не болен. У тебя над головой не висит топор.

— У кого он не висит? — сказал Порт. — Тебя только это останавливает?

— Есть такие вещи… например, то дело, которое он хочет повесить на меня… на такие вещи нельзя не обращать внимания.

— Возможно. Но ты все равно можешь прекратить этим заниматься.

— Когда я вспоминаю… — сказал Далтон. — Когда я думаю о временах, когда… я не был болен…

— Именно поэтому я хочу помочь тебе, — сказал ему Порт. — Если только ты действительно хочешь завязать.

— Если… — Далтон помолчал. Когда он вновь заговорил, его слова были едва слышны. — Я думал, если я вернусь в тюрьму, она убьет меня. И я умру. — Он закрыл глаза. — Это неправда, Дэн. Если я вернусь туда, жизнь будет… словно бы вечной… и это самое скверное.

Он наклонился вперед и не поднимал глаз.

Порт выпустил из руки бумажный стаканчик и подошел к распростертому Дикки. Он ухватил его под руки, приподнял и бросил в кресло.

— Давай выбирайся, — сказал он и поднял подбородок Дикки. Тот слабо дернул головой. — Ну же, у тебя получится, — сказал Порт и крепко встряхнул его.

Лицо Дикки оставалось безжизненным, и Порт начал хмуриться. Он спохватился как раз вовремя, чтобы отскочить в сторону, когда Дикки сделал выпад ногой. Дикки вскочил с кресла и бросился к стене, у которой стоял стол для посуды.

Порт кипел. Прежде чем Кордей сумел вытащить револьвер из верхнего ящика, Порт был рядом. Дикки откинулся на стол, высоко держа револьвер, пытаясь достать Порта ударом колена. Порт стукнул левой, нацелившись в живот Дикки. Тот согнулся и попытался ударить противника револьвером, словно палицей. Порт хлопнул его по руке, и Дикки, нагнувшись вперед, выставил шею.

Удар пришелся именно туда. В ушах у Дикки гудело, глаза горели, в голове словно взорвалось что-то. Он упал лицом вниз, все еще в сознании.

— Поднимайся, — услышал он голос Порта.

Напрягая мускулы, Дикки сумел приподняться с пола.

Он услышал, как выругался Порт, и почувствовал, как его поднимают на ноги. Лицо Порта было совсем рядом. Он и не подозревал, что Порт способен выглядеть так, как он выглядел сейчас.

— Кордей, ты слышишь меня? Ответь!

— Да… Слышу… Да.

— Ты и я, Кордей, мы больше не станем дурачиться. Ты меня понял?

Дикки кивнул. И потом кивнул еще раз, поскольку заметил, что это вроде как прочищает ему голову.

— И помыкать друг дружкой тоже не будем, Кордей. Тебе некем больше помыкать. Тебе это ясно?

В голове у Дикки прояснилось. И Порт, судя по всему, больше не собирался махать кулаками.

— Договорились, — сказал Порт. Он отошел к столу. — С этим покончено. — Он поднял записи и порвал их пополам. — И теперь я хочу услышать, что именно ты намеревался спеть копам.

— Спеть? — переспросил Дикки. — Я не хотел…

Порт оказался вдруг совсем близко, и Дикки заметил, как он кусает нижнюю губу и каким застывшим, спокойным кажется его лицо.

— То есть я собирался заложить Далтона, я так ему и говорил, но в этом нет ничего…

Порт нетерпеливо махнул рукой:

— Что это было? Выкладывай, Кордей.

— Я собирался сказать им…

— Нет. Тогда бы ты не был так уверен в Далтоне. Что ты собирался им показать?

— Показать?

— Кордей, — сказал Порт. — Я уже устал задавать вопросы.

Но Дикки уже знал кое-что о Порте — что он не сорвется опять ради удовольствия врезать ему и что он ждет признания, хочет его выслушать. Он болтун. Надо заговорить ему зубы или даже попытаться… Дикки принялся ворочать мозгами, мысли приходили медленно и плавно; он так сосредоточился на том, чтобы найти выход, что, когда в дверь постучали, вздрогнул от неожиданности.

Вошла Летти. В руке у нее был большой пакет с покупками. Она посмотрела на стоящего Порта, на скорчившегося в кресле Далтона и на Дикки у кухонного стола со взъерошенными волосами.

Она сказала:

— Привет. Я и не знала, что ваши разговоры так затянутся. Я думала…

— Закрой дверь, — сказал Порт.

Она не понимала, что здесь происходит, но почувствовала разлитое в комнате напряжение.

— Все в порядке, — сказал Порт. — Закрой эту дверь, пожалуйста.

Затем он нагнулся и поднял с пола револьвер Дикки. Он открыл цилиндр и вытряхнул патроны на ладонь, после чего сунул их в карман и начал тихо насвистывать. Разряженный револьвер он бросил на кровать.

— Ты не принесла кофе? — спросил он у девушки.

Летти прикрыла дверь и подошла к столу. Она выложила принесенные свертки и открыла картонный пакет с кофе. От черной жидкости поднялся белый парок.

— Там, на полке, стоят чашки, — сказала она.

— Спасибо.

Порт протянул руку к Дикки, тот достал чашку с полки и передал Порту.

— Ты еще не выпил молоко, — сказала Летти. Она смотрела на Далтона. — Я принесла еще.

Далтон сказал:

— Спасибо. — Но его голос прозвучал отсутствующе, будто старик думал о чем-то совсем другом.

Когда Летти подтолкнула к нему маленькую упаковку молока, он не притронулся к ней.

Она зашелестела бумагой, развернув свертки и достав оттуда гамбургер, потом еще один. В комнате было тихо. Все просто стояли вокруг. Затем Порт вышел в ванную, чтобы добавить холодной воды себе в кофе. Оставшиеся в комнате молча слушали, как из крана побежала вода, глядя на дверь ванной. Когда Порт вернулся, все стояли в прежних позах.

«Все будет зависеть от Порта», — думал Дикки. Это стало ясно, когда Порт сделал свой ход. Но сейчас Порт стоял, прислонившись к стене, держал чашку обеими руками и изредка прихлебывал из нее. Он смотрел на Далтона, который сидел в кресле. Казалось, это его только что избили.

— Мы можем сделать это двумя способами, — сказал Порт безо всякого перехода. — Ты слушаешь, Эйб?

Далтон поднял голову и кивнул.

— Мы можем вести честную игру, а можем и обмануть его.

Дикки нахмурился, не понимая.

— Лично мне наплевать, какой из двух вариантов мы выберем, — сказал Порт. — В конце концов, это же Дикки.

— Что ты хочешь сказать?

Далтон положил руки на стол, стараясь игнорировать острые жала внутри него.

— Мы можем сыграть честно и попросить присутствующего здесь Кордея передать нам доказательства, какими бы они ни были.

Кордей начал покрываться потом. Они говорили о нем так, словно он был чем-то, что можно запросто купить в любой лавке.

— Впрочем, если он считает, что чересчур умен для честной сделки, мы можем придумать хитрость. — Порт отхлебнул немного кофе и продолжал: — Он может пойти на это свое ограбление, но где-нибудь в процессе он может обнаружить, что его надули. И от души посмеялись при этом.

— Погоди минутку.

Кордей отлепился от посудного стола, но, оказавшись внезапно в центре комнаты, вдруг сообразил, кто он и что происходит. Поэтому он вернулся обратно и оттуда быстро заговорил:

— Подожди. Ты сам не понимаешь, что делаешь. Черт, ты не можешь сделать это со мной! Или с Далтоном! Ты не можешь сыграть с ним такую шутку! Черт… — Кордей был возбужден и говорил очень громко. — Ты можешь так спокойно взять и подставить партнера? Да что ты за человек после этого?

Порт подождал, желая убедиться, что Дикки закончил говорить, и тогда сказал:

— Не такой уж я и плохой. Не забывай, я предупреждаю тебя заранее.

— Я не хочу, чтобы так вышло, — тихо проговорил Далтон. — Если я говорю, что займусь делом, я им занимаюсь. Я сказал Дикки, что не хочу доводить дело до конца, но если я когда-нибудь скажу ему «да», я сделаю это.

— Верно, — сказал Кордей. — Вот это, по крайней мере, честно. Он не…

— Стало быть, мы поступим иначе, — сказал Порт. — Покажи мне то, что, по-твоему, может заставить Далтона работать с тобой.

— Черт, — снова начал Дикки. — Я же говорил, что…

— Хватит болтать!

Порт внезапно повысил голос. Он поставил свою чашку и сделал шаг.

Препирательства с Портом могли бы отсрочить исход, но здесь была Летти, и она наблюдала за происходящим.

Дикки отошел к шкафу и сунул руку за подкладку одного из висевших там пиджаков. Нащупав то, что искал, он застыл на мгновение. Многое зависело от этого свертка — неужели он собирался распрощаться с ним?

— Оно там, — сказала Летти. — Ты не можешь это найти, Дикки?

Кордей ничего не сказал, но в этот момент он возненавидел ее — за то, что ей хватило духу быть здесь, смотреть, лезть с ненужными вопросами и оставаться при этом все той же Летти.

— Ты слишком долго копаешься, — произнес за его спиной Порт.

Дикки вытер выступивший на лбу пот и вернулся на середину комнаты. В руке у него были сложенные бумаги, перехваченные резинкой.

— Вот. — Он бросил маленький сверток на стол. — Вся работа. Это стоит…

— Заткнись, — бросил ему Порт и поднял бумаги.

— За глотку, — сказал Дикки, начиная верещать, — я держу его за глотку! Это может…

— Узнаешь это? — Порт повернул бумаги так, чтобы их смог увидеть Далтон.

— …это может разорвать его на части, как ты не понимаешь? Это может означать, что Далтон будет выполнять работу — одну за другой, серьезные дела… — Никто не слушал его, но Дикки продолжал говорить, распаляясь все больше. — Ладно, может, он и вправду состарился. Может, он уже ни на что не годится, если говорить о взломе, ну так и что с того? Он просто придумает план… ему даже не обязательно являться на дело, он просто должен спланировать. Сидеть в кресле и планировать дела.

— Не мечтай, — сказал Порт и обратился к Далтону: — Что он может пришить тебе с этими бумажками?

Далтон полистал бумаги. На одной был рисунок, набросок расположения помещений в здании, исчерченный стрелками и покрытый надписями. На другом листке было поминутное расписание с подробными инструкциями: точное, хорошо спланированное руководство по взлому сейфа.

Далтон все еще казался больным, но теперь пришел в возбуждение. Его руки тряслись, когда он бросил пачку исписанных листков на стол.

— Это «Эксчендж банк», в том городишке в Айдахо… в Бексли. — Он поднялся на ноги и уставился на Дикки, теперь уже в гневе. — Я никогда не занимался этим делом! Меня там не было!

Наступила краткая тишина. Дикки и Далтон пожирали друг друга глазами, и затем Кордей вскричал:

— В сорок первом этот банк грохнули, руководствуясь этим планом! И эти бумажки теперь здесь. Это же твой почерк, верно?

Далтон вновь сел. Ярость сошла с его лица, но он все еще был возбужден. Он сел в кресло, потянулся к бутылке с молоком и сделал большой глоток. Немного молока струйкой побежало из уголка его рта.

— Эйб, — сказал Порт. — Объясни это.

Далтон поставил бутылку и с трудом глотнул.

— Меня там не было. Это мой почерк, да, но я написал все это потом, гораздо позже, для Дикки. Я знал о деле и как эти ребята провернули его, и все записал на бумаге, чтобы показать ему, как это было сделано. Вот и все! — крикнул он. — И ничего больше! Я никогда не занимался этим делом! Я говорю правду… поверьте!

На мгновение Порту казалось, что на этом вопрос будет закрыт. Не было ничего, что могло бы вернуть Далтона в тюрьму… но эта мысль продержалась лишь мгновение. Он понял, что ничего еще не кончено. Он выглянул из окна, мечтая оказаться где-нибудь в другом месте.

Затем Дикки принялся хохотать:

— Его там не было? Ну так что? Все выглядит так, будто это его рук дело, а если и нет… что с того?

Порт смотрел, как Далтон выбирается из кресла и подходит к окну. Движение давалось ему с трудом. У окна он вытянул шею, словно сражаясь за глоток воздуха. Дикки тоже это видел и захохотал громче.

— Эйб, — сказал Порт и подошел к старику. Он положил ладонь на его спину. — Просто держись, Эйб. Мы справимся, — мягко проговорил он. И затем снова повернулся к Дикки. — Кордей, — сказал он. — Ты высказался. Теперь моя очередь.

Но выслушать его было некому. Дикки принялся кричать:

— Может, ты собирался взять эти бумажки и порвать их, как ты сделал с моими записями? Уничтожить доказательства? Давай, Порт, бери их. Но учти, едва ты двинешься с места, я позову копов. Гостиница набита полицией. Хочешь попробовать? Хватай бумажки, и я закричу. Они найдут их, если только ты не съешь обрывки. И даже если тебе это удастся, я все равно устрою спектакль. — Он замолчал, но смех рвался наружу. — Они найдут здесь Далтона. Далтон… ну, ты понимаешь… он освобожден досрочно. Его выпустили под честное слово, а он вновь за старое, якшается с преступным элементом. Я — хулиган, отсидевший свое, а ты — хулиган, ушедший от ответственности. Они сразу набросятся на Далтона, ты понял?

Порт старался переждать это излияние, не меняясь в лице, но чем дольше говорил Дикки, тем ближе Порт был к тому, чтобы потерять самообладание. Должно быть, это как-то проявилось у него в лице, потому что Дикки внезапно сменил тон. Теперь он льстил:

— Порт, выслушай меня. Я дам тебе шанс. Я должен был и раньше сообразить, кто ты такой, но лучше поздно, чем никогда. Слушай! — Дикки нагнулся над столом. — Я беру тебя в долю, — хрипло сказал он. — Мы даже можем подкинуть денег старику!

— Меня тошнит от тебя, — сказал Порт.

Для Кордея это значило одно: «Нет», он пропустил что-то, не догадался о настоящей цене.

— Что? — сказал он. — Чего тебе еще? Хочешь половину? Больше половины? Может, ты хочешь собрать свою команду? Порт, только не провали мое дело! Проси чего хочешь, но знай меру.

— Дикки, прошу тебя. Кажется, ты не знаешь…

Они оба совсем забыли о девушке. Они посмотрели на сидевшую на кровати Летти, и их молчание испугало ее.

Кордей вновь почувствовал ненависть к ней за присутствие духа. Ненависть к Летти и страх перед Портом заставили его дойти до конца, и он попробовал последний довод:

— Не трогай мое дело, Порт, и я награжу тебя. Вот, бери ее! Хочешь ее? Она тупица, но какого черта. Смотри, что я тебе даю! Она…

От окна послышался глухой удар, и Далтон сполз на пол. Падение старика сопровождалось лишь слабым стуком.

— Боже мой! — Летти вскочила с кровати и одним прыжком оказалась рядом с Далтоном. — Ему плохо!

Порт встал на колени и перевернул старика на спину. Когда хлопнула входная дверь, он поднял взгляд — в комнате оставалась лишь Летти. Порт не стал подходить к столу: он уже знал, что бумаг, исписанных почерком Далтона, там нет.

Порт поднялся на ноги. В номере не было телефона, и он пошел к двери. Ему пришлось обойти Летти, и на миг он остановился рядом с ней. Они стояли очень близко.

— Он любит тебя? — очень тихо спросил Порт, прежде чем выйти.

Порт позвонил в пожарную службу, потому что их «Скорая помощь» работала быстрее. Пожарные приехали без врача, поэтому Порт так и не выяснил, отчего Далтон потерял сознание. Когда машина «Скорой» выехала со двора, Порт остался в гостинице.

Машины Дикки на улице не было видно, и служащий гостиницы ничем не мог помочь. Порт дошел до лестницы, но не успел подняться, потому что Летти уже спускалась вниз. Она вышла в гостиничный холл, увидела Порта, но ничего ему не сказала. Подойдя к столу, она отдала служащему свой ключ от номера. Когда она подняла голову, ее взгляд был устремлен на улицу, поверх плеча Порта.

Ее лицо казалось замкнутым, и выражение, говорившее о том, что она едва проснулась, с него исчезло.

Она подошла к выходу, остановилась и подождала Порта.

— Ты высматриваешь Дикки? — спросила она.

— Ты можешь помочь найти его?

Летти вышла на улицу и показала налево, чтобы Порт знал, куда они направляются. Он не пытался заговорить с ней. Десять минут спустя Летти остановилась на углу и кивнула:

— Видишь надпись «Спортивный клуб»?

Порт увидел золотые буквы на оконном стекле.

— Мне придется зайти туда, — сказала она. — Это его логово… Там собираются его дружки, и они могут что-нибудь знать.

— Я тоже пойду, — заявил Порт. — Мне кажется, женщине там не место.

— Думаешь, там самое место тебе? — спросила она. — Тут есть столовая, в ту сторону. Встретимся там.

Она оставила Порта стоять и направилась к «Спортивному клубу».

Мужчины видели, как Летти шагнула с тротуара, и все они выпрямились, отвлекшись от бильярда, чтобы посмотреть на нее. Они знали ее, потому что она принадлежала Дикки и потому что все они выросли на соседних улицах. Они видели, как она остановилась, пропуская проезжавшую машину, и затем продолжала идти к бильярдной. Они видели ее ноги — там, где кончалась юбка, — и видели, как она ставит ступни. Они видели, как двигались ее бедра, когда она делала шаг. Они смотрели на пуговицу на ее груди, удерживавшую ее пальто запахнутым.

— Вот он, твой шанс, Мак, — сказал один из них, и все посмотрели на Мака — как он отреагирует.

— Я не похож на вас, ребята. Мне не нужно пялиться из окна и воображать.

— Воображать, слыхали? Да ты погляди на нее. Штучка что надо, парень. Просто класс.

Все смотрели на витрину бильярдной, представляя себе, на что похожа Летти.

И затем — «Господи, она идет сюда!».

Когда Летти вошла в зал для игры в бильярд, они столпились вокруг стола и смотрели на нее. Она остановилась на пятачке между табачным автоматом и большими столами. Ей хотелось бы, чтобы они перестали выжидающе пялиться.

— Вы не видели Дикки? — спросила она. — Мне нужен Дикки.

— Дикки? — сказал Мак и посмотрел на приятелей. — Каково? Вынь да положь ей Дикки.

Они все громко, развязно загоготали.

Летти стояла в проходе, обеими руками сжимая сумочку. Она держала ее низко, словно была раздета.

— Вот что я тебе скажу, впрочем, — заговорил Мак.

Он забросил свой зад на край стола и принялся покачивать ногой. Затем усмехнулся, давая остальным понять, что последует очередная шутка.

— Вот что я скажу, Летти. Давай сыграем с тобою в бильярд.

Он громко засмеялся, остальные присоединились к нему.

Летти ждала, пока они не прекратят ржать. Ей хотелось уйти, но она стояла и ждала. Мужчины у стола видели, как она набрала воздуху. Они поняли, что она не собирается уходить.

— Вы знаете, где он, — сказала она. — Мне нужно найти его.

— О, — протянул Мак. — Вот до чего дошло.

Но на сей раз никто не рассмеялся. Летти изменила им настроение.

Мак обернулся к столу и поднял кий. Он начал примеряться к простому шару, но так и не ударил.

— Хочешь лимонаду, Летти? — спросил он, не оборачиваясь.

Летти пришлось подойти к столу, поскольку остальные последовали примеру Мака. Все отвернулись, наблюдая за игрой.

— Я не хотела бы вас задерживать, — сказала Летти. — Я просто хочу спросить…

Она замолчала, потому что Мак сильно размахнулся и ударил ее тыльным концом кия в живот.

— Вот те раз, извини, — сказал Мак. — Куда я попал, сюда? — И он похлопал ее по животу.

Когда Летти хотела отскочить, ее поддержали сзади.

— Стой смирно, — сказал тот, что схватил ее. — Мак не хотел тебя обидеть, девочка. Так что постой здесь, со мною рядышком.

Его ладони сжали ей локти сзади.

— Дафф, не особо ты ей нужен, — сказал Мак. — Поди сюда, Дафф, отпусти ее.

Но Дафф не захотел выпустить добычу. Он встал рядом с Летти и обнял ее одной рукой. Он приблизил свое лицо к лицу девушки и что-то шепнул ей на ухо.

— Я-то пригласил ее поиграть в бильярд, и только, — сказал Мак, и все они отодвинулись, смеясь и наблюдая за тем, как Дафф вцепился в девушку.

— Отпусти, — сказала Летти. — Отпусти меня.

Чем больше она боролась, пытаясь вырваться, тем громче они смеялись. Она уронила сумочку, ее пальто расстегнулось, и кто-то стянул его с ее плеч. Смех стал стихать, и внутри группы образовалось скрытое напряжение, которое продолжало нарастать. Теперь уже не только Дафф держал ее. Они все подступили поближе.

Она могла закричать, могла заплакать, она подумала, что могла бы лишиться чувств, но Летти знала, что ничто ей не поможет. Все замолчали. Она слышала только собственное дыхание. Войдя, она заметила краем глаза человека за прилавком, похрапывавшего во сне толстяка. Теперь он проснулся и тоже смотрел. Он дошел до ближнего конца прилавка и теперь стоял там, покусывая губу.

Они не просто лапали ее, они толкали ее куда-то. Они развернули ее, чтобы она видела дверь, которую один из них распахнул в ожидании.

Летти повиновалась инстинкту. Она не придумала это и не заготовила заранее.

— Господи, да отпустите вы меня. Я сама умею ходить, вы что, не поняли?

Ее отпустили. Они стояли, поразившись тону ее голоса, апатии, сквозившей в жесте, которым она отбросила с лица волосы. Она опустила ладони на бедра. Она набрала воздуху и выпустила его. Она пробежала языком по губам и сказала:

— Так сколько вас тут, ребята?

Они переглянулись, но никто не ответил. Один из них попытался рассмеяться, но получилось что-то вроде кашля.

— Я задала вопрос, — сказала Летти. — Да в чем дело?! Вы что, никогда не совершали покупок? Цена зависит от количества.

Мужчина позади закрыл дверь.

— Сойди с моего пальто, — сказала Летти, и мужчина, наступивший на полу ее пальто, быстро шагнул назад.

— Отдайте его ей, — сказал Мак. — Вас что, не учили манерам?

Они вернули ей пальто и сумочку и потихоньку стали возвращаться к столу.

— Черт, — сказал Мак, — откуда в тебе такая серьезность, Летти? Мы же просто шутили, и все, хотели тебя разыграть.

Летти сказала:

— Вот как?

— Ну да. Просто дурачились, понимаешь?

— Я пришла не дурачиться, — сказала она.

— Конечно, Летти. И потом, мы же друзья Дикки. Ты этого не знала? Ты должна была понять.

Она набросила пальто на плечи, и, когда она последовала за ними к столу, пальто колыхалось за ее спиной.

— Точно, — сказала она. — Когда Дикки рядом, вы с ним друзья.

Дафф примерился для удара, но не попал по шару. Мак натирал свой кий мелом.

— Ты нас неправильно поняла, Летти. Какого черта, он не помер еще. Он вернется, наш Дикки.

— Когда?

— Когда? Не знаю. Дафф, ты знаешь, когда?

Дафф выпрямился и сказал: «Чего?» Он выглядел так, будто его оторвали от чего-то очень важного.

— Когда Дикки собирался вернуться? У тебя что, уши засорились? Летти хочет знать, когда…

— А, ну да. Он сказал, с неделю. День на дорогу и несколько дней там.

— «Там»? Где это? — переспросила Летти. — Я десять раз уже спросила.

— В Ньютоне. Этот городишко, Ньютон. Ну, сама знаешь.

— Точно, — сказала Летти. — У него там дело.

Она опустила лицо, чтобы скрыть растерянность. Это становилось уже чересчур. Дикки собирался пойти на дело в одиночку, из-за чего-то спеша, изменив все свои планы…

— Разве он не сказал тебе? — спросил Дафф.

— Говорил, да я, видно, плохо поняла. Мне казалось, он собирался туда на будущей неделе. Я думала…

Она была рада, что ее перебили. Она не знала, что сказать еще, и боялась, что не выдержит этого больше. Ее охватила тревога.

— Он и сам не знал, когда поедет, — сказал Мак. — Судя по тому, как он ворвался сюда, весь в мыле. Что произошло? Он не захотел нам рассказать.

— Он думает, кто-то хочет перебежать ему дорогу. Вот почему, наверное.

— Ясное дело. Он врывается сюда и спрашивает, где Псих. Тот нужен ему позарез, и когда мы говорим Дикки, что Псих на работе, он выметается отсюда и спешит в лавку.

— Лавку?

— Где тот работает. Потому его и зовут Психом, что он работает в магазине, — засмеялся Мак.

Они все захохотали, радуясь смене темы.

— Может, в магазине мне скажут… — начала было Летти, но увидела, что сделала ошибку.

— Ты что, больная? Это обычная лавка. Псих там работает для отвода глаз. Ничего тебе там не скажут, потому что не знают. Господи… эти женщины! — сказал Мак и отвернулся от Летти к столу.

— Это уж точно, — сказал кто-то. — Неужто ты хочешь, чтобы он потерял работу?

— Может, он ее и так потеряет, — заявил Дафф между ударами по шарам. — Слишком уж часто он отпрашивается.

— Псих? Зато он многое умеет. Людей, которые умеют работать, не очень-то выгоняют.

Они забыли про Летти. У них появилась тема, которую можно было обстоятельно разжевать, и они погрузились в это увлекательное занятие. Они обсуждали ее то так, то этак, потому что это было лучше, чем скучать без дела.

— Псих всегда где-нибудь работал. Черт возьми, он может уехать в любой город…

— Это он так говорит. Он зашел сюда за своими сигарами, прежде чем уехать с Дикки, помнишь? Он явился сюда…

— Я еще намекнул ему на то, что его могут вышвырнуть. Ты прав…

— …и он сказал, что собирается устроиться на работу в этом городке. Как он называется-то, я уже забыл?..

Летти была у двери, уже ничего не слушая. Она вышла на улицу и дошла до угла здания. Порт ждал ее, и она расскажет ему все, что смогла запомнить. Но для начала надо перестать дрожать. Она прислонилась к кирпичной стене, стараясь дышать глубже, чтобы унять дрожь.

Порт сидел в столовой и наблюдал через окно за улицей. В пепельнице на его столике лежало уже три раздавленных окурка. Он возил свою чашку по столу, ухватив ее за ручку, туда-сюда, пока кофе не пролился. Тогда он поставил на образовавшуюся лужицу соусник, чтобы она не бросалась в глаза.

Он не видел Летти, пока порыв свежего воздуха от двери не заставил его оглянуться. Она подошла к кабинке, села напротив Порта и сказала:

— Дикки уехал из города. Он…

Им пришлось подождать, пока официантка не получит новый заказ и не вернется с двумя новыми чашками кофе. Летти не прикоснулась к своей, и Порт тоже отодвинул свою чашку подальше.

— У тебя какие-то неприятности? — спросил ее Порт.

Летти смотрела на свою сумочку.

— Он уехал, — повторила она. — Он отправился в этот городок, Ньютон. — Озабоченность ясно проступила на ее лице. — Мне кажется…

— Надолго? Ты знаешь?

— Мне сказали, может быть, на неделю. Ты думаешь, он хочет попробовать сделать это сам?

Порт поднял глаза и одарил Летти короткой улыбкой:

— Ты беспокоишься за него?

Она сказала:

— Немного. Дикки не очень-то хороший взломщик…

— Если его поймают, это может научить его кое-чему.

— Он сидел и прежде. То же самое. Во второй раз его так легко не выпустят.

— С чего ты вдруг стала беспокоиться о нем?

— Мне не нравится, когда кто-то попадает в тюрьму.

Порт смотрел за окно, кивая своим мыслям. Затем он снова обернулся к Летти:

— Я не знаю ничего об этом деле в Ньютоне. Но я не думаю, что одному человеку это по силам.

— Дикки не один поехал. Он взял с собою Психа.

— Психа?

— Это какой-то его приятель, работает в магазине на соседней улице. Дикки прихватил его с собой.

— Они и раньше работали вместе?

— Не знаю, чем занимается Псих. Вообще, он работает в магазине.

Порт, хмурясь, смотрел на стол:

— Может, он и попробует взять этот куш в одиночку. Тебе просто придется перетерпеть.

Он вышел из кабинки, сунул немного мелочи под свою чашку и потянулся к руке Летти.

— Постарайся об этом не думать, — сказал он. — Хорошо, Летти?

— Конечно, — сказала она. — Я постараюсь.

Порт придержал дверь, пропуская ее вперед, и они вышли на улицу.

— Теперь я отведу тебя домой, — сказал он. — И огромное тебе спасибо за помощь. — Он помолчал. — Кажется, сейчас будет дождь.

Он взял ее за руку, чтобы заставить идти быстрее.

Они повернули за угол, и Порт увидел лавку посреди улочки. Вывеска гласила: «Компания „Машины Юга“», а под ней, помельче: «Инструменты и штампы на заказ».

— Здесь работает Псих? — кивнул Порт на вывеску магазина.

— Да. Мне сказали, он мастер своего дела.

Они прошли мимо лавочки.

— «Инструменты и штампы»… — сказал Порт. — Для Дикки лучше не придумаешь, разве только изготовление замков.

Начинался дождь, и им обоим пришлось нагнуться.

— Ты поедешь искать его? — спросила Летти.

— Нет. Какой в этом толк?

Дождь усилился, и они шли опустив головы, глядя себе под ноги.

— Ты дашь мне знать, когда Дикки вернется? — спросил Порт.

Она ответила не сразу. Сначала она вытерла лицо, стряхнула дождевые капли с носа, кусая губу.

— Не знаю, — сказала она. — Я… пока не знаю. — Она очень серьезно посмотрела на Порта. — Ты понимаешь, что я имею в виду?

— Конечно, — сказал Порт и кивнул.

— Где ты живешь? — спросила она.

— Мне нужно уехать, — сказал Порт. — Я позвоню, когда вернусь.

Они вошли в гостиницу и немного постояли на резиновом коврике у двери, стряхивая воду с одежды. Порт чувствовал, что на спине пиджак вымок насквозь, и видел, что пальто Летти на плечах тоже мокрое. Она встряхнула его и подвигала плечами, чтобы мокрая ткань не прилипала к ним.

— Хочешь подняться? — сказала она. — Просохнуть немного?

— Нет, — сказал Порт. — Спасибо. Я зайду на минутку, заберу эти записи от греха подальше. Мы оставили записи Далтона на столе.

— Я бросила их в корзину, — сказала она. — Перед тем, как приехала «скорая».

— Я возьму их, — сказал Порт.

Они подошли к столу регистрации, чтобы забрать ключ Летти, и поднялись наверх.

Служащий за столом никак не отреагировал, и никто не видел их, поскольку в фойе было пусто. Лишь один мужчина, стоявший в дверях, мельком взглянул на них и вышел на улицу.

Летти прикрыла дверь в свою комнату, пока Порт занялся корзиной для мусора. Он достал обрывки бумаг, сунул их в карман и выпрямился. Она подождала, пока он не посмотрит на нее.

— И я еще хотела поблагодарить, — сказала она, — за то, что ты не стал давить на меня.

— Насчет чего?

— Насчет Дикки. Чтобы я помогла тебе найти его.

— Я за ним не очень-то гонюсь, — сказал Порт. — Пусть только перестанет дергать старика.

Летти отошла к кровати и, присев, сбросила туфли с ног.

— Может, Дикки поймет это, когда вернется, — сказала она.

Она поднялась с кровати и пошла в ванную, по дороге начав расстегивать верхние пуговицы на платье.

— Ты тоже вымок, — сказала она. — Может, сделать тебе кофе? У меня вон там стоит плитка.

Она кивнула на нее от двери ванной.

Порту показалось, что она очень устала. Он подумал, что это может иметь какое-то отношение к тому, что она чувствует к Дикки.

— Нет, спасибо, — сказал он. — Мне нужно идти.

Он помахал ей от двери и быстро вышел из комнаты.

Когда Порт проходил по фойе внизу, служащий бросил на него взгляд, лишенный интереса, и снова вернулся к книге, которую держал в руках. На одной странице была иллюстрация, а на второй — рисунок ладони, традиционная схема хиромантов. Служащий был полностью поглощен ее изучением. Затем у его стола остановился мужчина, и служащий поднял голову.

Он сказал:

— Привет, Мак. Зашел дождь переждать?

— У нее кто-то остался?

— У кого?

— У девицы Дикки.

— Нет, — сказал служащий.

— Никаких посетителей ближайший час, — сказал Мак и пошел к лестнице.

Служащий вновь уставился на свою схему.

Когда Летти услышала, как открылась дверь, она перестала трясти свое платье и запахнула халатик.

— Ничего, так тоже было неплохо, — сказал Мак.

Он прислонился к двери ванной комнаты и сложил руки.

— Пожалуйста, — сказала Летти. — Пожалуйста, уходи.

— Быстро это у вас, — сказал Мак. Он говорил так, словно не услышал ее слов. — Вы с ним это быстро провернули. С тем ублюдком, которого мы поколотили у танцзала.

— Он просто проводил меня домой, — проговорила Летти, не зная, что еще сказать.

Она не была уверена, что слова как-то могли бы повлиять на происходящее.

— Он в этом деле?

— Что? Я не знаю, что…

— Он хочет оттереть Дикки, верно? Так говорит Дикки.

— Он уезжает из города. Он только что сказал мне об этом, Мак. Правда, это его даже не очень интересует…

— Уезжает? И когда возвращается?

— Не знаю. Но он позвонит. Он обещал позвонить, когда вернется, и если ты действительно хочешь знать…

— Он поехал в Ньютон?

— О, нет. Я же сказала, он не…

— Но ведь он уезжает, а? На пару дней, на неделю?

— На неделю, скорее. Я так его поняла. И когда он уходил, он…

— Вот и славно, — сказал Мак, — ты справилась отлично.

Он оттолкнулся от двери и взял Летти за руку.

Халат распахнулся, и Летти оставила его как есть. Никакого смысла в том, чтобы снова запахивать его, не было.

Мак оставался с нею с час. Потом он вышел, сел в машину и выехал из города в сторону Ньютона.

— Мы очень рады, что вы пришли, — сказала пожилая женщина, сидевшая за столом в приемном покое. — Он был не в состоянии отвечать на вопросы.

— Прекрасно, — сказал Порт. — Так могу я увидеть его?

— Мы позвоним на этаж, — заверила его женщина. — После того, как вы заполните эту форму.

Приемный покой больницы был заполнен людьми, и Порту пришлось дождаться, пока она не освободится. Затем женщина отвела его в отдельный кабинет и попросила подождать еще немного, пока она ищет форму с именем Абрахама Далтона в самом верху.

— Что вы хотите узнать? — пытался помочь ей Порт.

— Его доставила «скорая», относящаяся к департаменту пожарной службы, — сказала женщина. — Был пожар?

— Не было никакого пожара. Просто действовать надо было быстро и…

— Почему вы сразу не позвонили нам? Наши водители знают, как правильно заполнить форму приема. Мы всегда…

— Действовать надо было быстро, — повторил Порт.

— И тем не менее.

Она поднялась, чтобы достать бутылочку чернил заправить свою ручку.

За двадцать минут Порт снова назвал ей имя Далтона, потому что женщина непременно хотела услышать его произнесенным вслух, он сообщил ей его возраст, адрес и сведения о том, что он на пенсии и, насколько Порт может судить, не имеет родственников.

— Вы хотите, чтобы я позвонила на этаж? — в итоге спросила женщина.

— Да, будьте так добры.

Порт сидел, глядя на нее, пока она звонила дежурной сестре на этаже Далтона и объясняла ей, что к пациенту пришел посетитель.

— Сестра хочет знать цель вашего визита. Видите ли, пациенту предписан полный покой в течение ближайших двенадцати часов. Видите ли…

— Я из службы надзора за отпущенными досрочно, — сказал Порт. — По официальному делу.

— Службы надзора? Боже… Боже мой… вы хотите сказать, мистер Далтон — преступник?

— Был преступником.

— Почему же вы сразу не сказали? Почему вы не попросили меня отметить этот факт, когда я заполняла форму?

— Сказал. — Порт кивнул на заполненный бланк, лежавший на столе. — Прежнее место проживания: Джолит. Как вы думаете, что это такое?

— Отчего же… есть такой городок. Моя двоюродная сестра прожила в Джолите десять лет.

— Мистер Далтон тоже. Могу я теперь подняться к нему?

После нового разговора по телефону Порт получил разрешение. Он поднялся на лифте на второй этаж, показал свой пропуск медсестре, которая глянула на него лишь мельком, и его провели до двери в палату.

Там было десять коек с расставленными между ними ширмами и с графиками изменения состояния, висящими в ногах.

— Пятый номер, — сказала сестра и оставила Порта у двери.

В палате была еще одна медсестра, сидевшая за маленьким столиком там, где начинался ряд кроватей, и Порту пришлось повторить ей, кого именно он пришел повидать.

— Пятый номер, — сказала она и улыбнулась.

Первая улыбка, которую Порт увидел в больнице. Он остановился у ее стола и сказал:

— Это я направил к вам пациента. Скажите…

— Пациента может направить к нам только врач. Вы разве врач?

Она снова улыбнулась. Порт покачал головой и улыбнулся в ответ:

— Я хотел сказать, что это я позвонил в «Скорую». Мистер Далтон потерял сознание. Вы не могли бы рассказать мне, что с ним произошло?

Она потянулась к своей тетради:

— Вы родственник?

— У него нет родственников. Я знаю, у него болел желудок… то, что от него осталось.

Сестра посмотрела в записи:

— У него было кровотечение. Прободная язва. Вы об этом знали, я полагаю?

— Ничего я не знал. Насколько это серьезно?

Она подняла глаза, пожевала губами и отложила свою тетрадь в сторонку:

— Мы еще не знаем точно. У него быстро падал уровень красных телец, но теперь положение стабилизировалось. Если кровотечение не повторится, он сможет поправиться, но далеко не сразу.

— «Сможет»? — переспросил Порт, и медсестра заметила, как он нахмурился.

— Ничего больше я не могу вам сказать, — ответила она. — Пятый номер. И как можно быстрее, хорошо?

Она улыбнулась снова, и Порт кивнул в ответ. Он прошел вдоль ряда к пятой кровати. Поначалу он не узнал Далтона.

К руке старика была прикреплена трубка, свисающая с красной бутыли наверху, а трубка, идущая от белой бутыли, шла к его носу. Нос Далтона казался очень большим. Его лицо словно усохло, сморщилось, и только нос оставался прежним.

— Эйб?

Далтон не спал. Он открыл глаза и, увидев Порта, улыбнулся, но только губами.

— Дэн, — сказал он. — Как у тебя дела? — Его голос показался Порту незнакомым. — Обойди кровать и встань тут.

Порт повиновался, чтобы Далтону было лучше видно его и самому хорошо его слышать. Он присел на стул, стоявший у кровати, и наклонился поближе.

— Тебе становится лучше, — сказал он. — Я только что говорил с сестрой. С той, что улыбается.

— Это хорошо, — сказал Далтон и закрыл глаза.

— Я не смогу остаться надолго, Эйб. Давай я сразу спрошу у тебя кое-что, чтобы это не заняло много времени?

Далтон открыл глаза, ожидая.

— Это дело в Бексли, то, которым Дикки угрожает тебе… Где ты был, когда произошло ограбление?

Далтон хотел, кажется, махнуть рукой, но ему помешала капельница. Он прикусил губу и с секунду лежал не двигаясь. Потом он сказал:

— Это было в сорок первом.

— Я знаю, Эйб. Много воды утекло. Но ты же должен был быть где-то, и где бы ты ни был, кто-то должен помнить тебя. Ты остался бы чистым, Эйб, понимаешь?

Далтон молчал.

— Может, Флорида… Нью-Йорк… или тюрьма… или какой-то мелкий городишко, где ты залег тогда. Чикаго?

— Я помню, где я был. — Порт ждал, и тогда Далтон добавил: — Нет смысла, Дэн. Забудь об этом. Пусть все остается по-прежнему. Я теперь в большей безопасности, чем когда-либо.

Порт на мгновение отвел глаза, потому что не хотел, чтобы Далтон увидел, как это шокировало его. Он не знал, прав ли Далтон и не осталось ли ему жить слишком мало, чтобы бояться чего-то, кроме близкой смерти.

— Эйб, послушай меня.

— Я слушаю.

— Ты не сможешь жить, если все останется по-прежнему. Тебе плохо именно из-за этого, неужели ты не догадываешься? Но ты мог бы жить — так, как задумал. Вернуться домой, найти себе комнату, несложную работу в городке, откуда ты родом…

Порт смотрел на старика и видел, что Далтон изо всех сил старается сохранить лицо спокойным.

— Позволь мне помочь тебе, Эйб, назови мне свидетеля, и можешь ехать домой. Ты это знаешь, верно?

— Знаю.

— В чем же дело?

— Я… я не хочу, Дэн. Я вряд ли смогу.

— Ты скажешь мне, почему? По крайней мере скажи мне, почему.

Далтон уткнул взгляд в потолок и сказал:

— Я был тогда с женщиной. Тогда она была еще девочкой, а теперь женщина. У нее муж и двое или трое детей. Тебе не удастся уговорить ее.

— Спасти тебе жизнь, Эйб?

— Она может и не вспомнить.

— Почему нет?

— Мы жили вместе. Какое-то время. Не думаю, чтобы она любила меня или что-то в этом роде.

— Эйб… Послушай меня. Для того чтобы помочь человеку в беде, вот как ты сейчас, не обязательно любить его в том смысле, в котором ты это говоришь. Надо просто отнестись по-человечески. У нее должны были сохраниться какие-то чувства…

— Они у нее были, — сказал Далтон. — Но теперь у нее другая жизнь, совсем другая. Зачем же ей портить…

— Она не станет. И ты не станешь портить ей жизнь. Я буду помнить о твоих чувствах, Эйб. Я не стану надоедать ей. Я просто попрошу ее, по-дружески, немного помочь тебе. И все. Все можно устроить так, чтобы ее вообще не пришлось впутывать. Давай же, Эйб. Кто она? Где?

— Я не знаю…

— Где? Расскажи мне. Послушай, может, она будет рада получить от тебя весточку. Я могу передать ей привет от тебя, по крайней мере, то…

Это был неудачный ход, но Порт не знал, что еще придумать.

И тогда Далтон сказал:

— Да, она могла бы… Она хорошо относилась ко мне. Ее звали Ева Томлин. Теперь она Ева Симмон.

— Где, Эйб?

— Там же, в Оттер-Бенде. В Миннесоте.

Порт встал и коснулся плеча Далтона:

— Увидимся, Эйб. Через несколько дней.

Далтон кивнул, когда Порт вылезал из постели.

— Если она меня помнит, — сказал он, — передай ей привет.

До Оттер-Бенда лучше всего было доехать поездом, дорога занимала почти два дня. На второй день в расписании произошли изменения, и в пять часов утра Порт уже с полчаса стоял на маленькой, продуваемой ветрами платформе. Он обратил внимание, что здесь было намного холоднее. Вдоль путей росли молодые сосны, верхушки которых шевелились на ветру. Внизу деревья были покрыты серебряной пеленой, похожей на иней.

На станции был зал ожидания, но Порт остался снаружи — в здании было холодно, как в подвале.

Два дня прошло, и на работу у Дикки осталось три дня. Порт не думал, что ему понадобится столько времени. Если работа займет у него три дня, в этом нет ничего хорошего. Он прогуливался по платформе и чувствовал, как его продувает ветер. Когда подошел поезд, он сел у окна и стал смотреть, как порывы ветра сгибали деревья в старом лесу, тянущемся вдоль полотна. Наконец он закрыл глаза и большую часть дня проспал.

Ветер прекратился, и на закатном солнце позднего дня в Оттер-Бенде, казалось, было тепло. Город, похоже, был не очень большим. С железнодорожной платформы Порт видел его почти весь. По одну сторону от станции располагалась длинная овчарня, напротив нее — придорожное кафе. Город раскинулся за кафе. Главная улица была короткой, но очень широкой. Порт заметил банк, магазины и три автомобильных выставочных зала. На боковых улочках деревья были выше зданий, среди которых большинство было одно- и двухэтажными.

Порт поднял свой мешок, вошел в кафе и сел за стойку. На другом конце сидел хозяин ранчо, читавший газету. Молодой парень положил руки на стойку и спросил Порта, что бы он хотел заказать.

— Чашку кофе, — ответил Порт. — Черного.

Продавец налил кофе и, поставив чашку на стойку, плеснул в нее горячего молока. Порт сразу же принялся за кофе, потому что изрядно продрог.

— Это все, что вы хотите? — спросил бармен.

Порт отодвинул пустую чашку:

— Еще кофе, пожалуйста. На этот раз черный!

Продавец отвернулся за кофейником, налил кофе, повернулся к Порту и спросил:

— Этот черный?

— Черный, — подтвердил Порт.

Кофе был черный, и Порт наклонился над чашкой, чтобы подуть.

— Что-нибудь еще? — поинтересовался бармен.

— Нет, спасибо.

Бармен вынул зубочистку и принялся работать ею во рту.

— Меня зовут Кертис, — сообщил он. — А вас?

«Парень резок, — подумал Порт, — но охотно идет на разговор».

— Дэн. Как поживаете, Кертис?

— Прекрасно. Вы прямо с поезда?

— Да. Так, заехал ненадолго.

— К друзьям? К родственникам? По делам? Ничего, что я спрашиваю? Да, так как вас зовут?

— Дэн.

— Правильно. Дэн. Ничего, что я спрашиваю, Дэн?

— Нет. Продолжайте. Вообще-то я сам собираюсь вас кое о чем порасспросить. Не возражаете, Кертис?

— Нет, все в порядке, Дэн. Со мной все в порядке. — Он облокотился на стойку и понизил голос. — Мне всегда удаются интеллектуальные беседы, если вы понимаете, что я имею в виду. — Кертис взглянул в сторону хозяина ранчо, по-прежнему читавшего газету. — Как вы понимаете, я должен разговаривать со всеми, кто сюда заходит, но я имею в виду интеллектуальные беседы. Эти парни…

Он вскинул голову в сторону хозяина ранчо и состроил мину.

— Он может вас услышать, — заметил Порт.

— Нет. Он глухой. А если бы и услышал? Он бы не понял, о чем речь. Никто из них не понимает.

Кертис вздохнул.

— Я понимаю, что вы имеете в виду, — сказал Порт и серьезно кивнул.

— Я здесь родился и вырос, — сказал Кертис, — но потом уезжал. Кое-что повидал, если вы понимаете, что я имею в виду, а потом вернулся — вы понимаете, что я имею в виду?

— Вы побывали во многих местах, да?

— Конечно. Я был в армии.

— А, — протянул Порт, отпивая тепловатого кофе.

— Ну а вы откуда, Дэн?

— Из Чикаго.

— А! Вот это город!

— Конечно, Кертис.

— Вот как. — Кертис отложил зубочистку. — А какое у вас дело, Дэн?

— Оно только развивается. Мы представляем производственные предприятия, заинтересованные в росте потенциала.

— Вот это да! Крупный бизнес!

— Да, конечно.

— Понятно. И у вас какое-то дело здесь, в этом городе?

— Да. Часть моей работы состоит в том, чтобы изучить уровень спроса. Я имею в виду разведку и в то же время возобновление старых связей между посредниками и потребителями. Поэтому мне нужно встретиться со старыми клиентами.

— Вот это работа!

— Такая вот работа! Я их не восстанавливаю, понимаете ли, а потом, они вряд ли когда-нибудь будут нуждаться в восстановлении.

— Вот это да!

— Мы занимаемся всеми отделениями фирмы, так что можете представить, что наш отдел развития не может ограничиться работой моего подразделения.

— Так, понятно. И вам хорошо платят?

— Прожить можно. Где-то от одной и пяти до трех восьмидесяти девяти.

— Вот как? И они все равно работают?

— Конечно. Вы знаете, как это делается.

— Черт, да!

— Поэтому у меня с собой предварительный список некоторых клиентов, и, может быть, кое-кого из них я отыщу. Добрая воля, понимаете ли!

— Конечно. А как насчет новых сотрудников?

— Нет. Вообще-то, нет. Нам они, видите ли, не нужны.

— Ах, вот что!

— Вы в этом городе всех знаете, да, Кертис?

— Разумеется. А кто вас интересует?

— Браун, — сказал Порт, — и…

— Джимми или Мелвин?

— Оба. И Симмон.

— Да. Есть такой.

— Где?

— В магазине. Налево, на главной улице, «Симмон Хардвеа». Он там бывает почти всегда до восьми или девяти.

— Прекрасно. А где он живет?

— Элм-стрит. Вязов там нет, но улица так называется. Большой каркасный дом с фонарем перед ним.

— А Брауны? — спросил Порт, переводя разговор в другое русло.

Потом между делом он заметил, что миссис Ева Симмон — одна из их лучших клиенток, чтобы убедиться, что Симмон с Элм-стрит именно тот, кто ему нужен. Заплатив за кофе, он приготовился уходить и уже взял мешок, как вдруг услышал:

— Псст!

Порт обернулся. С тех пор, как он был мальчишкой, он не помнил, чтобы кто-либо говорил ему «псст!».

— Я знаю, вы работаете на большие предприятия, но… — сказал Кертис и, увидев, как Порт нахмурился, заколебался, — конечно, вы проводите свою стратегию и не можете сообщать имена новых заказчиков?

— Да, — сказал Порт. — Это бы создало конкуренцию. Позволило бы проникнуть социализму, знаете ли.

— Да, я все это знаю, но, только между нами, Дэн, одна из услуг на доллар и пять — как, Дэн, смогли бы вы…

— Не может быть и речи!

Порт подошел к двери.

— Смотрите, Дэн, деньги у меня с собой!

Кертис держал в руке доллар и пять центов.

— Речи быть не может, — сказал Порт и открыл дверь. — Это будет стоить восемь баксов, и только по прейскуранту!

— Эй, Дэн…

— Я пришлю вам каталог. Это дешевле.

Он вышел прежде, чем Кертис успел еще что-либо сказать.

Элм-стрит находилась неподалеку. Порт прошел мимо скобяной лавки Симмонов, за которой находился поворот на Элм-стрит. На углу стоял отель, хрупкое здание с узким крыльцом, тянувшееся вдоль Мейн-стрит и заворачивавшее на Элм-стрит. Порт вошел внутрь. Поездов из Оттер-Бенда сегодня вечером уже не будет, поэтому ночь ему придется провести здесь. Он расписался в журнале и отошел с мешком в руках, даже не посмотрев на комнату. Симмонам он позвонит под видом коммивояжера.

Хорошо было бы, если бы мужа не оказалось дома. Порт вернулся к скобяной лавке и посмотрел в окно. За нагромождением инструментов и утвари на витрине Порт никого не заметил и вошел внутрь. Увидев за прилавком мальчика, Порт боком подошел к нему, все время оглядывая средний проход лавки.

— Знаете, — сказал он, — у вас обычно было… — Тут он повернулся к стойке и рассмеялся. — А я думал, что говорю с Симмоном! Полагаю, он…

— Он вышел. Продает рукоятку, — сказал мальчик.

— Старый добрый Симмон всегда что-нибудь продает, — улыбнулся Порт. — Я думаю, он, может быть, вернется. Пора ужинать.

Порт кивнул на настенные часы, показывающие шесть часов.

— Он скоро вернется, — сказал мальчик.

— Прекрасно. Я еще приду до закрытия.

— Он закрывается в девять, — сообщил мальчик.

— Прекрасно, — отозвался Порт и вышел.

Если повезет, он управится до семи, может быть, до восьми. Затем вернется в отель, примет душ, если таковой имеется, и, если не будет слишком поздно, позвонит Далтону. Далтону, лежащему в постели, он скажет в трубку только: «Все устроено. Всего хорошего. Дэн». Или что-нибудь вроде этого.

Каркасный дом Симмонов был очень большой, очень аккуратный, с ухоженной лужайкой, белыми занавесками и статуэтками из молочного стекла на окнах. У переднего крыльца стояли велосипед, мотоцикл с коляской и автомобиль.

У Евы Симмон было по крайней мере трое детей, и она пекла хлеб. На подоконнике бокового окна Порт увидел буханки и почувствовал их свежий запах.

Он подошел к двери и позвонил. Сквозь матовое стекло ничего не было видно, но шаги послышались сразу. Когда дверь открылась, он спросил:

— Миссис Симмон?

Он едва рассмотрел женщину, но увидел, как она помотала головой.

— Простите, но моего мужа нет дома, — ответила она и быстро закрыла дверь.

— Я только что из магазина, — произнес он в дверь. — Миссис Симмон! Ваш муж в магазине. Я только что оттуда!

В его голосе прозвучала тревога.

Женщина снова открыла дверь, на этот раз настежь. Она нахмурилась.

— Да? — сказала она. — Что-нибудь…

— Нет, — ответил Порт. — Можно войти?

Он вошел в дверь.

Он увидел, как женщина закрыла дверь. Закрыла быстро, нервно.

В холл вошли двое детей, девочка лет четырех и мальчик лет восьми.

Мальчик сказал:

— Здравствуйте, мистер.

— Подождите на кухне, — попросила женщина. — Пожалуйста, дорогой, подожди и закрой дверь!

Она вытолкала детей из холла и вернулась к Порту.

— Миссис Симмон, — начал Порт, — простите, что потревожил вас. Я хотел сказать, что знал о том, что вашего мужа нет дома, так как видел его в магазине, когда проходил мимо.

Он улыбнулся ей, но это не произвело на нее впечатления и не рассеяло ее враждебности.

— Если вы что-то продаете, то, пожалуйста, уходите! Я не позволяю посторонним…

— Я знаю, что мы с вами незнакомы! Ваше имя мне известно от друга. Когда он узнал, что я буду в этих местах…

— Меня не интересует, что вы продаете, но если вы не уйдете сию же минуту…

— Я ничего не продаю! Но поэтому-то и ношу свой мешок. Любой, кто меня видит, может подумать так же, как и вы, что я что-то продаю.

Он сказал не те слова, потому что она повернулась на каблуках и подошла к висящему на стене телефону.

— Ваша девичья фамилия Томлин? Ева Томлин?

Ее реакция была быстрой и гневной.

— Чего вы хотите? Неприятностей? Вы из тех, кто…

— Может быть, сядем, миссис Симмон? Так я смогу рассказать вам гораздо быстрее.

Тут он увидел, что потерял инициативу. Она уже полностью владела собой, и, как бы он ни пытался выбить ее из колеи, это ему не удастся. Поэтому Порт сказал:

— Я должен передать вам привет от Эйба Далтона!

Порт понял, что теперь она сядет и выслушает его, но только из страха и отвращения. Значит, его задача осложнилась.

Ева Симмон сидела в кресле по одну сторону окна, а Порт по другую. Женщина выглядела такой же аккуратной, как и комната. Ее домашнее платье в цветочек было заказано по каталогу. Волосы были тщательно уложены, а руки — красноватыми от частого общения с мылом. Она выглядела так же, как и большинство женщин в городе.

Порт подумал, что, не будь она так испугана или враждебно настроена, ее лицо можно было бы назвать приятным.

— Если вы с Эйбом Далтоном замышляете какой-нибудь подвох, — сказала она, — не думайте, что у вас что-нибудь получится! Можете сидеть здесь сколько угодно, а когда муж придет домой…

— Я сейчас же уйду, если хотите, — сказал Порт. — Не думал, что вы будете так себя вести. — Но с места не двинулся.

— Как вести? — спросила она, готовясь к защите.

— Рассердитесь на что-то. Эйб когда-либо причинил вам вред?

Она промолчала.

— Он болен. Ему нехорошо. Просто он шлет вам привет.

Она все еще была настроена подозрительно.

— Не врите мне, — сказала она. — Не говорите, что остановились в этом городе только для того, чтобы передать привет. Я не видела его, наверно, лет пятнадцать. — Она вдруг задумалась, как будто что-то вспомнила. — Кстати, сколько ему сейчас лет?

Ее голос снова стал резким.

— Он очень постарел из-за того, что с ним произошло.

— Я ничего не хочу о нем знать!

Ей, наверное, лет тридцать с небольшим, подумал Порт. Она была немного полновата, но довольно крепкого сложения, с приятными чертами лица. Но она пыталась быть чопорной. Это делало ее менее привлекательной.

— Миссис Симмон, — сказал Порт. — Я попытаюсь убедить вас, что никто не хочет причинить вам вреда. Эйб Далтон, как я вам уже сказал, больной человек. Он сейчас в больнице. Он не хочет ничего, что бы могло…

— Он преступник, не так ли? И вы его знаете, значит, вы тоже один из них. Или адвокат. Что тоже не лучше.

— Вы тоже его знаете, — возразил Порт. — Разве это делает вас преступницей?

У нее перехватило дыхание, и она вскочила со стула:

— Я замужняя женщина, у меня есть дом и дети! У моего мужа здесь успешный бизнес, и у нас в городе есть определенное положение. У нас в городе только друзья, и мои дети…

— Кто-то идет, — предупредил Порт.

Машина, остановившаяся на дорожке, была грузовиком доставки с надписью «Симмон Хардвеа». Человек, выскочивший из кабины, не был мальчиком-развозчиком товара. Это был высокий блондин, весело засмеявшийся, когда из дома к нему выбежали дети. Он схватил девочку, подбросил ее в воздухе и, поймав, направился прямо к дому.

— Ева? — закричал он с лестницы. — Ты дома, солнышко?

Ева Симмон побледнела.

— Сидите тихо. Я коммивояжер.

Порт наклонился, протянув руку к своему мешку. Дверь распахнулась, и в комнату вошел человек.

Он хотел было снова сказать «Ева, солнышко», но увидел Порта.

— О… — Он поставил девочку на пол, закрыл дверь и снова улыбнулся. — Меня зовут Джей Симмон! Здравствуйте! — поздоровался он, протянув руку.

— Здравствуйте, мистер Симмон! Меня зовут Порт. Я не хотел вас беспокоить…

— Все в порядке — вы нам не мешаете! — Джей Симмон посмотрел на мешок. — Вы хотите что-то всучить моей жене? — Он рассмеялся. — Держу пари, я знаю, что происходит!

Порт тоже рассмеялся и сказал:

— Да, боюсь, вы правы. Что ж, простите…

Но его никто не слушал. Джей Симмон спросил жену, не видела ли она каталог Смита, и Ева Симмон встала, чтобы показать ему, где он оставил каталог. Все вышли в прихожую, и Порт остановился в дверях.

— Эй, как вас… Порт, да?

— Да.

— Вас подвезти? Я тоже уезжаю.

— Нет, спасибо, я в отель.

— Да ладно вам, — усмехнулся Джей Симмон. — Я сам привык быть в дороге и знаю, как к вечеру устают ноги.

Поцеловав жену и детей, он побежал за Портом.

Порт не спорил. Он очень устал, и ему нисколько не хотелось ни идти, ни ехать верхом. Он сел в грузовик рядом с Джеем Симмоном, поставив мешок на колени. Симмон повернул в сторону и поехал по улице.

— Что вы продаете? — дружелюбно спросил он.

Порт пожал плечами, пожалев, что он не один.

— Почему я должен говорить с конкурентами?

— Держу пари, я догадываюсь! Открывашки для банок!

— Да, — подтвердил Порт. — Вы правы.

— Бизнес идет успешно?

Порт помотал головой.

— Знаете, как я догадался? По вашему виду. Кроме энциклопедий, ни один товар не делает человека к концу дня таким изможденным, как открывашки для банок. Почему вы не попробуете что-нибудь другое? Я сам могу продать подешевле любую ерунду, которую вы распространяете. Вы на ложном пути.

— Я знаю, — сказал Порт. — Я с этим кончаю.

— Вы не обиделись? — Джей Симмон посмотрел прямо в лицо Порту. — Я ведь по дружбе…

— Я понимаю, — сказал Порт. — И спасибо, что подвезли.

Этой ночью Порт сидел у окна и смотрел на город. После девяти часов город, казалось, опустел, и большая часть огней на главной улице погасла. Порт лег в постель, но заснуть не смог. Он слишком много проспал в поезде. Ему было неловко оттого, что он ворвался в безопасный маленький мирок Евы Симмон. А если бы он оставил ее в покое и вернулся к старику, который все равно умирал… Порт закурил. Он выкурил три сигареты, встал и подошел к окну. Смотреть было не на что. Он не смог бы причинить Еве Симмон вреда, который ее безопасный маленький мирок не смог бы пережить. Но у старика Далтона не было ничего. Надо дать ему умереть так, как он хочет.

Порт разделся и проспал до утра.

Летти спала неспокойно и, когда яркий луч света ударил ей в лицо, тут же проснулась. Она села, больше для того, чтобы защитить глаза от ослепительного света с потолка, чем для чего-нибудь иного. Вдруг она увидела Дикки, стоящего в дверях, и проснулась окончательно.

— Дикки! Ты вернулся! — сказала она, улыбнулась во весь рот и сбросила одеяло, глядя, как он приближается к постели. — Ты так рано вернулся, — сказала она, снова улыбнувшись.

Она не заметила ничего особенного, но услышала, как он сказал: «Сучка!» Резкая боль ударила ей в лицо, и она упала.

Когда она попыталась встать с постели, он ударил ее еще раз, сильнее.

Она не могла ни о чем думать. Сначала она лежала, свернувшись на постели, потом позволила слабости взять над собой верх. Мятые простыни обволакивали ее тело, и она чувствовала, как горит лицо, а ухо жжет резкая боль.

— Накинь что-нибудь, — услышала она его голос. — У нас гости. — Она отреагировала не сразу, и он огрызнулся. — Соблюдай хоть приличия, сучка!

Она поспешно села, испугавшись, что он снова ее ударит. Дикки бросил ей купальный халат, и он ударил ее по лицу, обернувшись вокруг шеи.

— Ну, ну…

Она как можно быстрее надела халат и крепко завязала пояс, а Дикки подошел к двери и сказал:

— Все в порядке. Можешь войти.

Мак вошел. Не глядя на нее, он кивнул и прошелся взглядом по стенам и полу.

— Сообрази нам что-нибудь поесть, — приказал Дикки, — я всю ночь вел машину.

— Кофе?

— А что же еще, дура?

Мужчины сели за стол, а Летти принялась за кофе. Они закурили, и Мак сказал, что на самом деле они пришли вовремя, и Дикки согласился: «Да, и подождали, пока я менял карбюратор». Но больше всего ему нравится делать эти специальные передачи, вроде тех, о которых они говорили. Затем он повернулся в кресле и посмотрел на Летти. Она почувствовала его взгляд на своей спине.

— Подойди сюда, сучка, — сказал он.

Летти обернулась. Она не выглядела заспанной, и ее глаза казались гораздо меньше, чем обычно.

— Дикки, я не хочу.

— Молчать! — очень громко произнес он. — Я говорю, а ты слушаешь. Не думала, что я так скоро вернусь, да? И думаешь, что за моей спиной можешь вытворять что угодно? — Его тон стал нравоучительным. — Я тебя одеваю! Я тебя кормлю и поддерживаю в форме! Я тебе дал крышу над головой и постель под задницей, а ты мне платишь только тем, от чего бы и так избавилась! Я это не покупаю, дура! Я себя так дешево не ценю… — Он тяжело вздохнул, почти задыхаясь. — А в довершение всего этот сукин сын Порт! В первый же день, когда я уехал из города, спутаться с этим…

— Дикки!

— Я говорю!

— Дикки! Ты ошибаешься. Я ничего подобного не делала. Я только…

— Ты называешь моего друга лжецом?

Дикки встал с кресла.

Летти посмотрела на Мака. Она не знала, что сказать. Мак оглянулся на нее, и на его лице читались боль и сочувствие. Летти не могла придумать, что ответить.

— Вода закипает. Давайте пить кофе, — проворчал Дикки.

— Дикки! Ну, выслушай меня, пожалуйста!

Он снова встал с кресла и очень близко подошел к ней:

— Хочешь, чтобы я набил тебе физиономию? За все сделанное?

Ее лицо стало очень спокойным.

— Я ухожу, — сказала она.

— Черта с два ты уйдешь!

— Отпусти мою руку, Дикки!

— Мак, — бросил Дикки через плечо. — Набить ей физиономию?

— Нет. Не надо.

Мак закурил.

— Ты все же уходишь? — спросил Дикки.

Она не ответила.

— Хочешь где-нибудь встретиться с этим подонком Портом?

Она, похоже, заупрямилась.

— Ты хочешь сказать мне, куда он отправился?

Он все больнее и больнее сжимал ее руку.

— Он вернется, — сказал Мак. — Она сказала это в первый раз.

— Замолчи, Мак. — Дикки приблизил лицо к лицу Летти. — Он вернется за тобой?

— Ты попусту тратишь время, Дикки, — сказал Мак. — Надо действовать. На тот случай, если он возвратится.

— Да. — Дикки отпустил ее руку. — Кофе убежит.

— Я ухожу, — сказала она.

— Ты останешься, пока я не вышвырну тебя, — заорал Дикки.

Он с силой толкнул ее, и она полетела на кровать. По ее лицу было видно, что она испугана. Девушка даже не попыталась встать и лежала, не издавая ни звука.

— К черту кофе, — сказал Дикки, затем выключил кофейник и подошел к платяному шкафу. — Я часа на два.

Он протянул руку к костюму.

— Ты уходишь? — спросил Мак. — Один?

— Для этого дела требуется определенная одежда, — сказал Дикки. — Вот, посмотри на эту рубашку и пиджак!

Дикки потряс костюм, который держал в руках, и начал переодеваться.

— Который час, Мак?

— Начало восьмого.

— Ах ты, черт! До восьми я туда не попаду.

— Лучше прийти раньше. Может быть, ты сможешь придумать не один способ.

— Конечно, — согласился Дикки, натягивая брюки. — Два-три часа, — сказал он. — Встречаемся здесь.

Мак кивнул и посмотрел на кончик сигареты.

— Я не хочу, чтобы она уходила, — сказал Дикки и резко кивнул в сторону кровати.

— Конечно, — ответил Мак.

Летти села на постели. У нее были широко открыты глаза, и она порывалась что-то сказать.

— Молчи и не дергайся! — бросил ей Дикки. — Или я набью тебе физиономию!

— Не бей ее, — сказал Мак.

Летти сидела неподвижно. Волосы упали ей на лицо, и она протянула руку, чтобы их поправить. Дикки захлопнул за собой дверь. Она наклонила голову, и ее волосы снова скользнули вниз.

Она увидела ноги Мака у постели и оставила волосы в покое.

Над длинным столом вращался вентилятор, и всякий раз, когда вентилятор совершал свой круг, в лицо Порту ударяли медицинские запахи. Запах раздражал его, но, если бы он пошевелился, он бы лишился своего места в очереди, а если бы остался дольше, он бы бросился на старушку регистраторшу. Она была занята анкетами, кивая и болтая с человеком, сидящим в кресле посетителя за столиком.

— Может быть, упасть на пол и изобразить припадок, — сказал кто-то в очереди за спиной у Порта. — Может быть, тогда на меня обратят внимание!

— Не обманывайтесь, — утешил его другой голос. — В этой клинике надо умереть, чтобы на тебя обратили внимание!

— Если вы скажете им, что умерли, может быть!

— Эта старушка все еще здесь. А ведь она умерла!

Старушка из регистратуры закончила с посетителем и обернулась, чтобы посмотреть на очередь. Ей нравилось видеть такую активность и знать, что все происходит так, как она хочет. Увидев Порта, она улыбнулась, потому что вспомнить посетителя доставляло ей особое удовольствие.

— Мистер Порт, не так ли? Из освобожденных под честное слово?

Она протянула руку к ящику для пропусков.

Она спросила Порта, к кому он пришел, и Порт назвал ей имя, этаж и палату. Он взял пропуск, прошел мимо дежурной медсестры и оставил карточку у дверей палаты. Сестра, которая обычно здесь сидела, раздавала таблетки.

Нелегко будет сказать Далтону о Еве Симмон, но Порт быстро вошел в палату.

Из руки и носа Далтона больше не торчали трубки, но, подойдя к краю постели, он понял, что человек, спящий в постели, вовсе не Эйб Далтон.

Порт прикусил губу. Он почти бегом вернулся к двери, чтобы поговорить с сестрой, которая уже снова сидела за своим столиком.

— Далтон? А Эйб Далтон?

Она проверила список и строго посмотрела на Порта, потому что он принялся свистеть.

— Его здесь нет, — сказала она.

— Я знаю. Я хочу знать, где он!

— Нельзя ли попросить вас сбавить тон…

— Не пытайтесь запудрить мне мозги, леди! Ищите! Что случилось с Далтоном?

Ей пришлось проверить в другой книге. Кипя от обиды, она работала очень медленно.

— Далтон! Д-а-л-т…

— А, вот он, — нашла она. — Да, его выписали.

— Выписали? Он ушел отсюда?

— Когда умирают, мы не называем это «выписали», — несколько надменно произнесла сестра.

Порт почувствовал облегчение и расслабил мускулы. Медсестра опять заговорила:

— Конечно, тут напрашиваются некоторые вопросы, но в подобном случае мы ничего не можем поделать.

— В каком? В каком случае?

— Когда уходит пациент. Врачу пришлось его выписать, но он должен был уговорить его дома лечь в постель и вызвать врача.

— Вы его отпустили? Он не…

— По счету заплатили, — сказала сестра. — Заплатил молодой человек.

Порт помолчал. Облизав губы, он медленно произнес:

— Этот молодой человек… Он такой низенький, мускулистый? С черными вьющимися волосами?

— Вы его знаете?

Порт ушел, не произнеся больше ни слова. Он сделал ошибку, оставив Далтона одного. Сделал ошибку, гоняясь за Евой Симмон и обращаясь с Кордеем, как с человеком.

Он взял такси и поехал к Далтону. Хозяйка сказала, что Далтона не было почти с неделю и вскоре истекает срок его проживания. Порт заплатил еще за две недели и ушел. Он снова взял такси и поехал в отель к Дикки, поглядывая молча из окна.

— Послушайте, — сказал таксист. — Я не могу ехать быстрее…

— Я и не прошу быстрее. Как едете, так и едьте.

Таксист промолчал. Он чувствовал настроение клиента. Это настроение висело над его плечом, как пистолет с взведенным курком.

— Вот, — сказал таксист. — Вот отель.

Такси завернуло за поворот. Задняя дверца была уже наполовину открыта.

— Доллар и двадцать пять центов, — сказал таксист, но Порт уже бросил деньги на сиденье.

— Сосчитаете позже, — бросил он и вышел.

Он прошел мимо столика, и клерк поднял глаза. Открыл и снова закрыл рот. Дойдя до комнаты Дикки, Порт постучал и вошел.

На кресле была разбросана одежда, на столе стояли две чашки и банка кофе. Чашки были чистые.

День был в самом разгаре. Летти еще лежала в постели.

— Летти… ты проснулась?

Она лежала спиной к нему, но повернула голову.

— Летти! Прекрати!

Простыня обернулась вокруг ее ног, а большая часть одеяла собралась у нее на бедрах. Она была в ночной рубашке.

— Ну же, девочка! Что бы там ни было, все кончено! Поднимайся!

Порт поднял ее за руку. Он видел, что она не пьяна и не устала, но так взвинчена, что ничто более не могло ее сильно потревожить.

— Дикки был здесь? Летти?

— Он ушел.

— Далтон был с ним? Летти, ответь мне!

Она упала на постель, отвернулась к стене и что-то пробормотала, но Порт не разобрал, что именно. Он предпринял еще одну попытку, но она не ответила. Когда он попробовал ее повернуть к себе, она стряхнула его руку со своего плеча. Он решил дать ей шанс оправиться от потрясения, которое она пережила.

— Летти, поднимайся, ну же, девочка! — Он помог ей встать, но на этот раз повел через комнату, крепко держа за руку. — А теперь пойди и прими душ. Я тебе включу. Хочешь горячий? Средний? Ничего, я сделаю так, как ты хочешь.

Он повернул краны и задернул занавески, чтобы вода не брызгала вокруг.

— Ну, залезай же туда и… Господи, сними сначала рубашку! Хорошо, прими душ, затем оденься, а я тем временем приготовлю тебе кофе. Ладно?

Она кивнула и принялась стягивать ночную рубашку прежде, чем Порт успел выйти.

Ожидая, он вскипятил воду, стоящую на плите, и выкурил сигарету. Душ в ванной комнате выключился, и Летти высунула голову из двери. Она была еще мокрая.

— Ты дашь мне мою одежду? — попросила она. — На дверце шкафа. Внутри.

Порт протянул ей одежду и еще немного подождал, шагая взад-вперед и тихо насвистывая какой-то непонятный мотив.

Она вошла в комнату, одетая, с замотанными в полотенце волосами. Одна прядка выпадала из-под зеленой чалмы, и Порт заметил, какими светлыми могут быть ее волосы.

— Вот, — Порт протянул ей чашку с кофе, поставил свою чашку и сказал: — Ты ведешь себя так, словно Дикки тебя бросил.

— Я его больше не люблю, — безжизненным тоном произнесла она.

— Он тоже, — сказал Порт.

Он наклонился, отпивая кофе, поэтому не увидел, как она на него посмотрела. Когда он поднял голову, она смотрела куда-то в сторону.

— Ты думаешь? — спросила она.

Она обижена, подумал Порт. Она выглядела очень спокойной. Ее, похоже, даже не очень заботило происшедшее, и Порт подумал, что идти придется медленно. Она сможет помочь, но за ней придется понаблюдать.

— Где Дикки? — спросил Порт.

— Ушел. Уехал в Ньютон.

Долгая дорога в Оттер-Бенд, тщательное обхождение с Евой Симмон, ожидание Летти — теперь все закончилось.

— Где Эйб Далтон?

— Он ушел… Дикки взял его с собой.

— На дело?

— Да.

— Когда?

— Скоро. Я не знаю, когда.

— Как себя чувствует Далтон?

— Он здесь пробыл недолго. Выглядел нездоровым, но держался.

— Он будет участвовать в деле?

— Дикки сказал, что да, а Далтон не очень спорил. Он только велел подождать еще по меньшей мере дня два, чтобы он смог набраться сил.

— А что сказал Дикки?

— Дал согласие. Далтон дал понять это очень ясно. Далтон, думаю, это может. Кроме того, он был настолько слаб, что это было видно невооруженным глазом.

— Кордей и Далтон провернут это дело вдвоем?

— Будут еще двое. Мак и Псих.

— Мак? Ты знаешь этого Мака?

— Да, — сказала она. — Я знаю этого Мака.

— Чем он занимается?

— Не знаю. По-моему, он велосипедный мастер.

— А Псих? Кажется, это рабочий?

— Псих сейчас там. Дикки оставил его там.

— Ты знаешь, чем он занимается?

— Не знаю. Он поступил работать на завод и до сих пор там работает. Вот почему они с Дикки прежде всего отправились туда. Разузнать побольше о том, что там происходит.

— И когда же они уехали — я имею в виду с Далтоном?

— Сегодня. В первой половине дня.

— Сегодня, — сказал Порт. — Сегодня понедельник. Деньги там будут в четверг вечером.

Порт посмотрел на свою чашку и щелкнул по ней ногтем.

— Понедельник, вторник, среда, — сказал он. — Понедельник, вторник, среда.

Летти встала и принесла кружку с водой. Она насыпала в обе чашки еще кофе и залила его кипятком. Порт продолжал щелкать ногтем по краю своей чашки, и по мере того, как вода стекала вниз, звук менялся, становясь ровнее и резче. Затем он встал и подошел к окну.

Снаружи становилось темно, и надпись на отеле мерцала все ярче и ярче.

— Летти! — Порт повернулся и посмотрел на нее. — Ты поможешь?

Она пожала плечами:

— Я уже однажды пыталась тебе помочь.

— В том, что случилось, ты не виновата.

— Я знаю. Я это и имела в виду.

Порт вернулся к столу и встал рядом с Летти. Он понимал, что она имела в виду нечто большее, чем то, что она недостаточно помогла информацией, полученной в бильярдной.

— Что, Летти? Расскажи мне.

Ее лицо помрачнело, и она отвернулась, чтобы он этого не видел.

Он положил руку ей на плечо и повторил:

— Что, Летти?

— Я разочарована, — сказала она.

Порт больше ничего не спрашивал. Самое важное она ему сказала.

— Если это тебе поможет, Летти, то знай — происшедшее с тобой совершенно не обязательно случится снова.

Он хотел сказать что-то еще, но она не позволила ему закончить.

— Я помогу тебе, — сказала она. — Что надо делать?

Он пододвинул свое кресло к ее креслу и заговорил:

— У тебя есть деньги?

— Нет.

Он протянул ей пачку:

— Ты знаешь, где живет Далтон?

— Нет.

— Я отвезу тебя туда попозже. Я хочу, чтобы ты уехала отсюда.

Она кивнула.

— Я хочу, чтобы ты осталась там на двадцать четыре часа. В холле за его комнатой есть телефон. Мне надо будет тебе позвонить.

Она кивнула.

— Ты хочешь знать, что я собираюсь делать?

— Нет.

— Тебе нет дела до Дикки?

— Нет.

— Уже хорошо.

Порт отвез ее к Далтону и сразу же ушел. Было уже восемь часов вечера, и времени у него оставалось немного.

Порт позвонил человеку, с которым никогда не встречался, но это было не важно. Они слышали друг о друге. Порт застал его дома, позвонив по телефону, номер которого был в телефонной книге, потому что большинство таких людей, как он, имеет законное прикрытие. Разговор получился коротким.

— Меня зовут Порт. Дэниел Порт. Я в городе, и мне нужен совет.

— Кто вы, говорите? Кто вы?

— Хватит ломать комедию. Вы знаете, что я в городе.

— Я знаю, что Порт в городе. Мы следим.

— Мне нужно…

— Чем вы докажете, что вы и есть Порт?

— Тем, что я вас знаю.

— Копы тоже знают.

— А они знают, что вы определили на службу Кассмана? Они знают, что вы увязли по горло в этом деле со спиртным…

— Замолчите! Ради Бога, не по телефону!

— Так кто я?

— Хорошо, вы Порт. Господи, похоже, это действительно вы. Ни у кого бы больше не достало наглости…

— Вот это-то мне и нужно.

— Послушайте, если вы собираетесь раздувать…

— Ничего подобного. Просто вы единственный, кош я знаю в этом городе, и мне нужна небольшая помощь.

— Какая? Если…

— Молчите и слушайте, ладно?

— Ладно.

— Я должен увидеться с ростовщиком, которому можно передать кое-какие ценности. Это должен быть не скупщик краденого, а настоящий ростовщик. Но он должен сам пожелать вступить в игру.

— Как можно найти что-либо законное…

— А что вы делаете в этом городе? У вас что, нет человека, который выглядит чистеньким, но о котором вы кое-что знаете?

— Это все, что вам нужно? Есть такой ростовщик.

— Кто?

— Шнейдер с Девятой. Угол Девятой и Коммерческой.

— Позвоните ему и скажите, что я иду. И попросите его меня выслушать.

— Хорошо. Если это все…

— Еще одна вещь. Вы знаете кого-нибудь из местной газеты?

— Конечно. А кто вам нужен?

— Кто-нибудь, кто в виде одолжения напечатает то, что вам нужно, и в любых размерах.

— Послушайте, Порт. Эта газета чиста почти все время своего существования. Город гордится…

— Хватит, хватит. Мне надоело. Мне нужно только, чтобы в газете появились кое-какие новости. Местные новости. Вы можете раздобыть местечко?

— Если дело касается очистки города, я, может быть, ночью перетасую материал. Что-то связанное с очисткой города…

— Сказано — сделано. Я попрошу Шнейдера вам перезвонить. Он скажет, когда пора помещать новости.

— Что за новости?

— Шнейдер вам скажет.

— Это все?

— Это все. Никакого напряжения, правда? Пока.

— Эй! Погодите…

— Что?

— Вы покидаете город, Порт?

— Такой большой и не знаете?

Порт повесил трубку, не желая слушать ругательства собеседника.

Он взял такси и поехал к Шнейдеру, пока тот еще не закрыл свое заведение.

Для ломбарда заведение Шнейдера выглядело весьма изысканно. Драгоценности в длинных стеклянных коробочках сверкали на ярком свете, а футляры с музыкальными инструментами справа и оптическими инструментами слева были тщательно подобраны и выставлены для обзора. Никакого нагромождения, никакого хлама. Проигнорировав двух продавцов, Порт прошел в заднюю комнату. Там сидел маленький встревоженный человек.

— Вы Шнейдер? — осведомился Порт.

— Да. Но мы закрываемся. Если вы хотите…

— Я Дэниел Порт. Вы меня ждете.

Маленький человечек встревожился еще больше и провел рукой по лысой голове.

— Да, да, — сказал он, не поднимая взгляда. — Сюда, пожалуйста. Там есть стол. Мы можем устроиться за ним…

Порт прошел назад, туда, где у Шнейдера было место для конфиденциальных встреч. Хозяин уже сидел за столом, но Порт садиться не стал:

— Позвольте сначала оглядеться.

— Оглядеться? Здесь?

— Только оглядеться.

Он оглядел комнату, сел за стол, и они с Портом начали подробный разговор, который продолжили и после закрытия заведения. Вышел Порт через заднюю дверь.

Было уже десять часов. Порт зашел в бар, выпил, навестил Летти, убедился, что она в порядке, направился к отелю Дикки и вскоре ушел оттуда. Он скоротал время до двенадцати в одном из ближайших баров и выяснил там настоящее имя Психа. Потом он еще раз связался с человеком, которого знал в этом городе, и улегся спать.

Город он покинул ранним утром на машине, взятой напрокат. По безлюдному городу сновали очистительные машины, молочники и продавцы газет. На углу, под красным сигналом светофора, Порт купил у мальчика утренний выпуск газеты. Он просмотрел первую и вторую страницы, но, когда зажегся зеленый, сразу же рванул с места. Не найдя открытого ресторана, он, не выходя из машины, купил бутылку молока. Выехав на шоссе, он стремительно набрал скорость. Открыл бутылку и отпил немного молока. Молоко было холодным и совершенно безвкусным. Не допив бутылки, он выкинул ее в кювет, поднял стекло и улыбнулся.

Ньютон был маленьким городком с претензией на старомодную уютность. Повсюду сверкали витрины магазинов со створчатыми жалюзи, освинцованные окна и аккуратные ограды вокруг домов. Почти все жители городка работали на «Ньютон Тул» или «Дай Воркс» и составляли одну фальшиво-счастливую семью.

Завод находился на окраине города. Владельцы завода, управляющие и все рабочие были жителями города. Ворота походили на бастион, хотя завод был не очень старым, как и семья Ньютонов. В городском сквере красовалась статуя, но не солдата времен Гражданской войны, а Шермана Ньютона, ныне здравствующего руководителя завода.

Проходной на заводе не было. Во двор можно было пройти совершенно свободно. Никаких вывесок «Посторонним вход запрещен», никаких номеров на многочисленных цехах. Единственный знак, который увидел Порт, был «Вход». Туда он и вошел. Порт стал искать отдел кадров, где ему могли бы помочь отыскать Костановича, то есть Психа.

Порт вошел в длинную комнату, разделенную барьером. По одну сторону его висели три пары часов, а по другую сидела полная дама с пластмассовыми браслетами на запястьях.

— Могу вам чем-нибудь помочь, сэр? — со старомодной вежливостью осведомилась она.

— Я ищу отдел кадров, — ответил Порт.

— Я и есть отдел кадров! — Тут ее лицо стало печальным. — К сожалению, уже почти пять часов. Не могли бы вы прийти завтра?

— Это не займет много времени. Я только хотел спросить…

— Но уже почти пять часов, сэр, — повторила она, на этот раз уже ворчливо.

— Я знаю, но все же…

Она печально улыбнулась, вышла из-за барьера, словно Порта тут и не было, подошла к столику и стала прихорашиваться.

Порт вздохнул и на мгновение задержал дыхание.

Когда он с шумом выдохнул, дама взглянула на него, но Порт сделал вид, что она его не интересует. За широким окном, на подоконнике которого стояли миловидные статуэтки и цветочные горшки, Порт заметил на стоянке машину. У машины Дикки Кордея, кроме очень низкой посадки задней части, был огромный багажник, позволявший засунуть в него запасные камеры, стекла для фар и антенны. Далтону, должно быть, было совсем нехорошо, иначе он не позволил бы Кордею показываться в городе на этой машине.

Было уже почти пять часов, и в любой момент могли появиться рабочие. Не произнеся ни слова, Порт вышел. Уже в дверях он услышал, как пожилая дама сказала ему «До завтра», словно они назначили свидание.

Порт сел в свою машину, оставленную за воротами. Он не боялся пропустить автомобиль Дикки, когда начнется оживленный разъезд, потому что такой приметной модели в Ньютоне не было. Наконец машина выехала из ворот и направилась к жилому кварталу. Там она остановилась перед трехэтажным домом с пестрой лужайкой перед ним. Дом был не старомодным, а просто старым. Из машины вышел высокий блондин с коробкой для завтрака под мышкой.

«Это и есть Псих, — решил Порт. — Если он живет здесь, то и остальные, наверное, рядом с ним».

Порт сидел в машине и курил. Стемнело, но из дома никто не показывался. Он продолжал сидеть в машине, положив руки на руль и поглаживая его большими пальцами. От нечего делать он начал насвистывать.

Наконец он с легким щелчком открыл перчаточное отделение и достал револьвер. Стояла мертвая тишина. Засунув револьвер в карман, Порт вошел в дом.

Дикки, скорее всего, выбрал комнату наверху. Там он был в большей безопасности. Далтон, наверное, поселился внизу. Это не привлекло бы к нему излишнего внимания, да и уйти снизу было легче.

Сначала Порт попытался обследовать нижний этаж. На двери хозяйки красовалась табличка: «На день, неделю, месяц. Без животных и детей». Соседняя дверь была открыта, но в помещении не было даже мебели. Порт пошел по коридору, пока не наткнулся на дверь, перед которой стояло шесть пустых молочных бутылок. Он даже чуть не сбил ногой одну из них. Без животных и детей — и шесть молочных бутылок? Порт прислушался к голосам, доносящимся из-за двери.

— Так вот, потом я повернул гайку и…

— Псих, пожалуйста! Мне плевать, повернул ты гайку или три…

— Этот парень любит свою работу, — раздался еще один голос, — так и норовит вставить слово о гайках, шлифовальных и сверлильных станках.

— Сверлильные станки, — подхватил Псих, — это такие…

— Говорю тебе, здесь все в порядке! Ты можешь оставаться на этой работе. Мы все устроим, и ты сможешь остаться в Ньютоне и продолжать работать!

— Я могу это сделать! Я могу это сделать! — воскликнул он. — Это хорошая работа! И очень… очень… старомодная, я бы сказал. Я бы мог…

— Ладно!

Это был голос Дикки Кордея. Там также был Псих и кто-то еще. Наверное, Мак, которого, кажется, Летти не любит.

Если Далтон был там, то он в разговоре не участвовал. Вероятно, ему сильно нездоровилось.

Порт осторожно повернул ручку двери, вошел в комнату и тихо закрыл за собой дверь. Все произошло так бесшумно, что люди, сидевшие в комнате, его не заметили.

— Всем ни с места! — приказал Порт.

Дикки вскочил, но тут же замер, увидев в руке Порта револьвер. Маленькое черное отверстие было нацелено прямо в его лоб. Все уставились на револьвер, постепенно приходя в себя.

Порт увидел Далтона, стоявшего в дальнем конце комнаты. Старик что-то размешивал в кружке. Казалось, он не мог сообразить, что делать со своей ложкой.

— Не визжите! — с усмешкой сказал Порт, оглядывая всех по очереди. — Я пришел за Эйбом Далтоном и за его записной книжкой.

— Ну и что ты будешь делать? — спросил Мак. — Перестреляешь всех нас?

— Заткнись, — рявкнул Дикки.

— Нет, я уж скажу, — не унимался Мак. — Тебе все это кажется каким-то вестерном?

— Слушай, Кордей! — произнес Порт. Он не любил Мака и не скрывал этого. — Слушай меня, и все произойдет очень быстро. — Он говорил очень тихо. — Я ведь, если хотите, могу и растянуть удовольствие!

Мак посмотрел на Психа, не повернув головы.

— Хватайте его! — вдруг крикнул он.

Псих не пошевелился. Он стоял у стола, по-прежнему с завтраком в руках, и не знал, что делать с этим пакетом. Затем он спросил:

— Можно мне сесть?

Порт кивнул и проследил, как он садился.

— Псих… — снова начал Мак.

— Ты здесь заправляешь? — Порт посмотрел на Дикки.

— Дикки, — почти равнодушно произнес Мак. — Разве ты не принял дела у своей дамы?

Шпилька сработала.

— Посмотрим, не блефуешь ли ты, — сказал Дикки, вспотевший и раскрасневшийся. — Ты думаешь, ты такой известный…

— Он блефует, — сказал Мак. — Я могу сказать. Вот!

Он двигался медленно, словно пытаясь до чего-то дотянуться, чем можно было бы бросить в Порта. Порт лишь описал револьвером небольшую дугу. Губы его шевелились, и у Мака сложилось впечатление, что Порт собирается присвистнуть. Мак растерялся. Надо делать что-то другое.

— Медленно, да? — Он засмеялся. — Говоря о медленном, Летти…

Он замолчал, увидев, что Порт направился к нему.

— Ты блефуешь, — сказал Мак.

Порт подошел ближе. Мак был не в состоянии смеяться, но оскалиться ему удалось. Он продолжал скалить зубы и попытался перехитрить Порта. Он все еще широко улыбался, когда дуло револьвера ударило его по носу.

Он задрожал и осел на пол, где и лежал, держась за лицо и прерывисто дыша.

— Надоел мне этот парень, — сказал Порт. — Меня тошнит, Кордей, и мне становится хуже!

Но Дикки вряд ли его слышал. Его ярость, неприкрытая и отвратительная, прорвалась наружу.

— Ты, сукин сын… вонючий сукин сын! Я доберусь до тебя, даже если мне понадобится для этого целая вечность! Я ненавижу твои потроха больше чем кого-нибудь, кто когда-нибудь вставал мне поперек пути, а мне никто не встает поперек пути, никто…

— Перестань бредить и слушай!

— Я до тебя доберусь! Я тебя подставлю, а потом раздавлю! Думаешь, раздавить Далтона самое лучшее, что можно сделать? Лемм скажет тебе, что…

— Хватит! — Порт полез в карман, вынул газету и бросил ее на стол, откуда Дикки мог до нее дотянуться. — Хватит, Кордей! Лемм тебе покажет, как это делается!

Дикки перестал кричать.

— Читай, — приказал Порт. — Правая колонка, статья о заурядном преступлении и заурядном расследовании.

Эти слова ничего не сказали Дикки, но газету он взял.

— Тебе нужны первый и второй абзацы. Дальше идет то же самое. — Порт ткнул в колонку револьвером. — Читай.

Ткнув последний раз, он порвал газету, затем снова наставил револьвер на Дикки.

Дикки читал:

Итак, было дано пятнадцать минут, и за это время все должны были решиться на что-то. Порт оставался у двери, чтобы иметь возможность быстро добраться до телефона. Далтон стоял рядом с ним. Он по-прежнему держал револьвер, описывая маленькие, нервные дуги от Психа к Дикки, к Маку и снова к Психу. Далтон не хотел, чтобы произошло что-нибудь непредвиденное. Больше всего ему хотелось, чтобы быстрее все кончилось, лечь и закрыться теплым одеялом.

Псих все еще сидел за столом. Его светлые волосы прилипли ко лбу от пота. Он беспокоился за Дикки. Он боялся, что Дикки в ярости совершит какую-нибудь глупость.

Мак подобрался к кушетке. Дышал он осторожно и шумно. Нос его распух и плотно покрылся запекшейся кровью. Он моргал глазами, словно они были слишком сухими или в них что-то попало.

— Десять минут, Кордей.

Дикки стоял там, где его могли видеть четыре человека. Казалось, он умирал от нерешительности.

— Восемь минут, — сказал Порт. — И помни, для звонка требуется четыре минуты. Так что у тебя осталось меньше пяти.

— Дикки, — сказал Далтон. — Лучше дай ему бумаги. Он же все равно не отстанет.

В конце концов Дикки заговорил. Его голос звучал почти умоляюще.

— Откуда мне знать? Ты все твердишь, он сделает это, он сделает то, откуда мне знать, что все в целом не…

— Дэн не такой, — сказал Далтон. — Вот и все. Я его знаю.

— Ты знаешь его, ты знаешь его! Откуда мне знать…

— Я не стал бы иметь с ним дело, если бы он был другим, — заметил Далтон.

Дикки, по крайней мере, знал одно — Далтон отличался неизменной честностью. В его жизни всегда оставалось место для этого острова правдивости, что придавало вес его слову и отличало от тех, кто вел подобный образ жизни.

— Ты это утверждаешь? — спросил Дикки.

— Разве ты не знаешь меня?

Далтон опустил револьвер.

— Сделка есть сделка, — заявил Дикки. — Ты так сказал.

— Мое слово, — ответил Далтон.

Все знали, что так и было.

— Две минуты, и я звоню.

Порт открыл дверь. Он стоял, придерживая ее, и смотрел, как засуетился Дикки Кордей. Он стянул свой правый ботинок, поставил его на стол и принялся шарить в нем до тех пор, пока не отделил тонкую кожаную полоску от подошвы. Засунув руку в носок, он достал свернутые бумаги, при этом выглядел так, словно долго бежал.

— Положи их на стол и разверни.

Дикки сделал это.

— Эйб, взгляни.

Далтон подошел к столу и просмотрел бумаги:

— Все здесь.

— Возьми их, — сказал Порт. — Кордей?

Дикки в ожидании поднял глаза. Он больше не пытался думать. Это уже не имело значения.

— Мы с тобой позвоним.

Дикки с Портом вышли из комнаты, и Порт стал набирать номер. Дикки больше не нервничал, им овладело полное безразличие. Он видел, как Порт, держа телефонную трубку, посмотрел на часы.

— Сколько времени? — спросил Дикки.

— Время истекло. Сейчас.

Дикки увидел, как Порт сложил губы, словно собирался свистнуть. Он все еще прижимал трубку к уху. Дикки показалось, будто кожа под его волосами натянулась. Он хотел что-то сказать, но побоялся.

Он видел, как Порт нахмурился.

— Линия занята, — сказал Порт.

Трое мужчин, находившихся в комнате, так и не узнали, что произошло в холле — как Порту пришлось схватить Дикки за горло, чтобы не дать ему закричать, как он прижимал Дикки к стене до тех пор, пока тот не успокоился настолько, чтобы выслушать Порта и подождать. Порт снова позвонил и на этот раз получил ответ. Он немного говорил — только «Тебя не было?» и «Я знаю, было занято. Все в порядке. Не беспокойся». Затем произнес те слова, которые Дикки хотел услышать: «Сделка состоялась. Не звони в полицию».

Трое мужчин в комнате увидели только улыбающегося Порта, который посмотрел на Далтона и сказал:

— Все в порядке, Эйб. Сожги их.

Дикки ничего не сказал. Он снова почувствовал себя живым и испытывал такую сильную ненависть к Порту и Далтону, какой никогда прежде не ощущал.

Далтон сжег записки в печи, а Дикки стал упаковывать сумку. У Мака сумки не было, и он стоял и ждал, пока Дикки закончит. Псих по-прежнему сидел за столом.

— Пожалуй, я останусь, — сказал он. — Мне кажется, эта работа, которую я получил здесь…

Мак бросил на него взгляд, и он замолчал. Лицо Мака распухло и выглядело безобразно, глаза стали как щелки. Затем Дикки закрыл сумку и выпрямился.

— Еще одно, — сказал он Порту. — Как насчет добычи?

— Я заберу ее, прежде чем ты туда доберешься.

— И вернешь назад?

— А ты как думаешь, что еще можно сделать, чтобы «фараоны» перестали искать ее? — спросил Порт.

Дикки пожал плечами, затем резко повернул голову к Психу и Маку.

— Пожалуй, я останусь, — повторил Псих и с тревогой взглянул на него, но возражений не последовало.

Дикки даже не взглянул на него. Он сказал: «Пойдем, Мак» — и вышел за дверь, Мак последовал за ним.

Комната выглядела так, словно здесь ничего не произошло. За столом сидел человек, только что пришедший с работы, на печи стоял котелок с ложкой, остатки какого-то обеда.

Порт взял Далтона за руку и вывел из комнаты. Он кивнул Психу, и тот кивнул в ответ. Псих сидел до тех пор, пока не услышал, как отъехала машина, затем стал есть то, что приготовил старик.

Шлюха узнала Порта раньше, чем он ее. Он подошел к ее кабинке, когда она помахала ему, и только тогда понял, почему он не сразу узнал ее. Волосы ее были зачесаны назад, а на лице не было косметики.

— Танцующая дура, — сказала она и усмехнулась. — Ты пришел, чтобы увидеть меня?

— Да, — ответил Порт.

Ответ удивил ее, она опустила глаза к своему пиву, а ее рука потянулась к волосам.

— Знаешь, — сказала она, — в восемь-девять утра я обычно ничего не делаю. Я обычно только…

— Я просто хочу поговорить, — сказал Порт. — Купить тебе пива?

— О, — произнесла она, — нет, спасибо. Не стоит…

Порт сказал, что ему просто хотелось заказать ей свежее пиво, если она не возражает, он собирается тоже выпить. Ожидая, пока принесут пиво, женщина заметила, что Порт нервничает.

— Не обязательно ждать, — сказала она. — Спрашивай.

Подали пиво. Порт заплатил и произнес:

— Я ищу своего друга…

— Того же?

— Что?

— Дикки Кордея?

— Нет, Летти.

— Ты искал Летти и в прошлый раз, когда я видела тебя.

— Верно, — согласился Порт. — Искал. И снова ее ищу.

— Завидное постоянство, — бросила женщина. — Прошло уже несколько дней.

Она усмехнулась, произнося эти слова, но казалась не слишком дружелюбной и не стремилась помочь, отметил про себя Порт.

— Теперь ты знаешь, кого я имею в виду, — продолжал он, — ты ее видела где-нибудь?

— То тут, то там. А что?

— Я видел ее после того, как мы разговаривали в прошлый раз. Но я уезжал из города, а когда приехал, мы потеряли друг друга из виду.

— О да. Я понимаю, что ты имеешь в виду, — она сделала большой глоток пива, — у этой малышки множество поклонников.

Это было уже слишком — продолжать вести разговор без какого-либо результата. Порт заерзал на стуле и кашлянул. Когда он поднял глаза на женщину, то заговорил по-другому.

— Послушай, — сказал он. — Может произойти беда, вот почему я разыскиваю ее.

— В таком случае, возможно, Летти лучше не показываться.

— Хорошо, — сказал Порт. — Ты знаешь, где она, и не хочешь ей вреда.

Он взял свой стакан и осушил его.

— Кто ты? — спросила женщина.

Порт поставил стакан и сказал:

— Дэниел Порт.

Он бросил взгляд на часы и собрался выйти из кабинки.

— О, — произнесла женщина, — так это ты!

Порт посмотрел на нее.

— Так это ты оттеснил бедного Дикки.

Она взглянула на него и поняла, что он потерял терпение и не собирается объяснять ей свои поступки, а хочет уйти.

— Нет. Ты неправильно поняла. — Он встал. — Так ты говоришь, что с Летти все в порядке?

Женщина улыбнулась и кивнула. Она сделала Порту знак снова сесть.

— Я знаю, что неправильно поняла, — сказала она. — Если бы ты не был Портом, думаю, что ты сказал бы что-то другое.

Порт снова сел, так как на этот раз женщина собиралась говорить. Он торопился, но надеялся, что разговор не отнимет много времени.

— Знаешь, — начала женщина, — я уже говорила тебе однажды, как давно я знаю девушку. Знала еще ее мать. — Она закурила сигарету и продолжала говорить, окутанная струйкой дыма. — Так что вполне естественно, когда девочке плохо, она приходит ко мне.

— Понимаю, — сказал Порт. — Я рад, что у нее кто-то есть.

— Да. И она рассказывала мне о тебе.

— Она должна была быть в одном месте, когда я вернулся. Так что, когда ее там не оказалось…

— Она со мной. С ней все будет хорошо. Когда у малышки неприятности…

— Что произошло?

Женщина смотрела на свое пиво. Она пожала плечами:

— Даже когда она была ребенком, она всегда была упрямой. На нее что-то находило, и если она не хотела говорить, то не говорила. — Она склонилась над столом и отодвинула пиво. — Она сейчас в постели, спит. Она пришла среди ночи, и я видела, что она расстроена. Я пыталась поговорить с ней, расспросить ее, но она расплакалась и долго не могла успокоиться.

— Мне жаль, что она так расстроена. Я…

— Нет, нет, все в порядке. Если она не может говорить об этом, хорошо, что она может плакать.

— Признаюсь тебе, я заставил ее кое-что сделать, не думаю, чтобы она была приучена к вещам подобного рода.

— Я знаю. Не приучена. Она рассказала мне кое-что.

— Кое-что?

— А больше она ничего не рассказала, хотя существует что-то еще, — продолжала женщина. — Все, что я знаю, — она боится теперь Дикки не так, как прежде, по-настоящему боится. И даже тебя.

— Меня?

Порт нахмурился. Сотни сомнений слились в один большой страх в его душе.

— Она не признается, но она что-то сделала.

— Боже! — воскликнул Порт, он выскочил из кабинки и хотел бежать. — Послушай, держи девочку дома и не выпускай до тех пор, пока я не скажу. Где ты живешь?

Женщина сказала ему.

— Ты больше никому не говори, понимаешь?

— Я позабочусь обо всем, — заверила его женщина, и Порт ушел.

Он не стал садиться в машину, так как понял, что только застрянет и задержится еще больше, потому что перед отелем собралась огромная толпа. Он побежал по улице и увидел машину «Скорой помощи». Она отъехала, прежде чем Порт успел добраться до отеля, полицейских машин уже не было видно, но самих полицейских вдоль улицы выстроилось множество, Порт поравнялся с ближайшим, и его остановили:

— Кто вы?

Порт ответил.

— Удостоверение.

Порт показал ему.

— Хорошо. Проходите, — разрешил полицейский.

— Один бежал? — спросил Порт, он не смог задать вопрос небрежным тоном.

— Ненадолго, — бросил полицейский на ходу.

— Который?

— Сукин сын, которого не пристрелили.

Дикки или Мак?

Время приближалось к десяти. Пора ехать за Далтоном. Сначала удостовериться, что с Летти все в порядке, затем позаботиться о Далтоне. Его поезд отходит не раньше двенадцати.

Как только Далтон проснулся, он тотчас же вспомнил, где он находится, сколько еще здесь пробудет и что следующую ночь он уже проведет дома в своей кровати. Он улыбнулся, глядя на потолок, где проходила трещина, а затем, услышав шаги в коридоре, снова улыбнулся, глядя на дверь. Он сказал: «Входи», прежде чем в дверь постучали, так как чувствовал себя спокойным и раскованным после сна. «Дверь открыта, Дэн», — добавил он, глядя на поворачивающуюся ручку.

Дверь открылась, и в комнате оказался Дикки Кордей.

Далтон с удивлением смотрел на него. Какое-то мгновение он даже не мог сесть. Дикки Кордей прислонился к двери. Он тяжело дышал. Когда Далтон сел, он увидел кровь на шее Дикки, грязь на его лице и руках. Затем Дикки подошел к кровати и схватил Далтона за грудки. Он притянул старика к себе и плюнул ему в лицо.

Далтон снова сел на кровать. Он долго не вытирал слюну с лица.

— Старый ублюдок, чье слово ценилось на вес золота, — произнес Дикки. — Грязный сукин сын, научившийся врать на старости лет.

Дикки пристально вглядывался в Далтона в надежде увидеть хоть одно неверное движение. Но на лице Далтона не отражалось ничего, кроме полного недоумения.

Дикки глубоко вздохнул:

— Я попал в эту западню! «Фараоны», добыча и все прочее!

— Что?

Далтон вскочил.

— Не сработало, не так ли? Потому что я сбежал. А теперь я здесь, так что…

— Ты хочешь сказать… хочешь сказать, что Дэн не прекратил это дело?

— «Фараоны» ждали и охотились за нами, Мак получил пулю в голову, и у тебя хватает наглости спрашивать!

— Нет! Это ошибка. Что-то пошло не так…

— Ты чертовски прав, что-то пошло не так, и ты, Далтон, должен исправить это!

— Дэн не стал бы…

— А может, ты знал об этом?

— Нет, Дикки. Ничего!

— Говорю тебе, они набросились на меня! И ты… ты участвовал в этом обмане.

— За тобой гонятся?

— А ты как думаешь, что они станут делать, если убийца «фараона» сбежал?

— Нет…

— Да! И тебе придется исправить это, Далтон, и поскорее.

— Что…

— Мне нужны деньги. Мне необходимо выбраться из города. Понимаешь?

— Ты хочешь взять мои деньги? У меня есть…

— Ты знаешь, какой сегодня день, Далтон? Четверг! По четвергам они кладут деньги в сейф в Ньютоне. Соображаешь, Далтон?

— Дикки, послушай… — произнес Далтон высоким резким голосом. — Ты не сможешь этого сделать. Ты убегаешь, у тебя нет инструментов, такое дело требует… Я же говорил тебе, оно требует тщательной подготовки. Тебе следует…

— Вот почему я беру тебя с собой, Далтон. Давай. Двигайся.

Дикки достал пистолет и направил его на Далтона.

У старика не было сил спорить. Он оперся о небольшой столик, стоявший около кровати, и покачал головой:

— Дикки, я слишком устал, чтобы на меня можно было давить подобным образом. Можешь давить, но ничего не произойдет. Я слишком устал.

Он не удивился, когда Дикки отложил револьвер, в равной мере его не удивило, когда Дикки изменил тон и заговорил быстро и настойчиво, так же, как и прежде, когда умолял Порта, пытаясь выторговать Летти.

— Они окружат город, зажав его в тиски, но я все же смогу сделать это. Я проскользнул рядом, хотя они вели там наблюдение. Вывези меня, Далтон. У меня есть машина, которой можно воспользоваться. Ты можешь вести машину. Я в багажнике, а ты поведешь.

— Я стал медлительным, Дикки. Если тебе нужен шофер…

— Мне нужен не шофер, тупое ничтожество, мне нужен ты! Мы поедем в Ньютон и сделаем это!

— Дикки…

— А теперь послушай, — сказал Дикки. Его голос внезапно стал очень тихим, и он с большими промежутками произносил слова. — Ты дал мне слово, помнишь? И я стал действовать. Но твое слово оказалось нестоящим, не так ли, Далтон?

Дикки ждал ответа.

— Да, нестоящим, — согласился Далтон.

— Ты обманул меня, Далтон. Теперь я вынужден бежать, и все по твоей вине. Я убегаю, и мне нужна твоя помощь, потому что твое слово оказалось нестоящим.

Они стояли в темноте и разговаривали шепотом. Маленький огонек светил на циферблате.

— Мои руки теперь недостаточно хороши, — сказал Далтон. — Даже если бы не было часового механизма.

Наступила тишина, раздавалось только дыхание Дикки и шарканье ног Психа. Далтон не производил ни звука.

— Ну? Только не приводи мне список того, что ты не можешь делать. За этой дверью лежит около тридцати пяти тысяч, а ты стоишь здесь…

— Не шуми, — сказал Далтон.

Дикки замолчал. Далтон работал, и его голос стал властным и ровным — без всяких эмоций.

— У нас нет инструментов, — произнес Далтон.

— Ты думаешь, что я остановлюсь и…

— Это значит, что нам придется найти то, что необходимо, здесь, в мастерской. Псих?

— Да, — отозвался Псих.

— Канистру ацетилена, две канистры кислорода. Если они большие, достаточно одной. Принеси два факела и горсть концентрата.

— Я знаю, где они.

— Боек и клин. Найди несколько буров. Смотри. Они должны подойти сюда. — Далтон показал. — Еще долото, двенадцатидюймовое, и кувалду.

— Почему ты не пойдешь вместе с ним и не возьмешь все это? — спросил Дикки.

Далтон проигнорировал его вопрос:

— Самую большую электродрель, какую только сможешь найти, и сверла, четвертьдюймовые, не больше. И высокопроцентный углерод. Если не найдешь чего-нибудь более сильнодействующего.

— Есть. Я знаю, где.

— И смазочный материал. Хорошо смешанный. Это все.

Псих ушел.

— Иди с ним, — сказал Дикки. — Этот тупой буйвол…

— Пожалуйста, дай мне присесть.

Дикки погасил свет и не мог видеть лица Далтона, только его силуэт, когда он сел на стул у стола, стоявшего рядом с окном… Дикки увидел, как осторожно он передвигается, услышал, с какой осторожностью он дышит.

— С тобой все в порядке? — спросил Дикки.

Далтон не ответил.

— Зажги свет и поищи линию электропередачи, ведущую к сигналу тревоги, — сказал он. — Она, наверное, заключена в оболочку. Ты можешь…

— Я знаю, что искать.

— Найди то место, где она отходит от основной линии. Проверь, не самостоятельная ли она.

Дикки не стал спорить и ушел. Старик старался не двигаться и смотрел в окно, за которым открывалась широкая панорама сельской местности. Он видел изменчивые тени там, где должны были быть поля, и пустые черные пятна на месте лесов.

Далтон развернулся к комнате. Там было темнее. Полезно будет привыкнуть к темноте.

Первым вернулся Дикки.

— Она отходит от главной, — сказал он. — Я перерезал ее.

Далтон сказал:

— В следующий раз, когда я скажу тебе проверить, просто проверь. Ты не должен…

Сначала голос звучал решительно, но затем дрогнул. Дикки не понял, почему, но Далтон знал. Он сказал: «В следующий раз…»

— Пойди помоги Психу нести канистры, — устало сказал Далтон.

Дикки ушел. Далтон остался сидеть на стуле. Он склонил голову, словно рассматривая свои руки, но ничего не видел и ни о чем не думал. Больше не о чем думать. Он делал свое дело, и думать было не о чем.

Дикки и Псих вернулись с канистрами. Они принесли и все остальное, необходимое Далтону, сложив все у двери сейфа.

— Включи дрель, — сказал Далтон, затем взял сверло и вставил его в дрель. — Готовы?

— Я ее включил, — отозвался Псих.

— Хорошо, Дикки, приготовь смазочно-охлаждающую жидкость, а ты, Псих, отойди.

Дикки держал наготове банку со смазочным материалом, а Далтон несколько раз нажал на включатель дрели. Она издавала громкий пронзительный звук. Псих вышел за дверь. Он стоял на темной лестнице, откуда мог видеть вход в здание конторы и металлические ступени, которые вели вниз в мастерскую. Он остановился там и прикурил сигарету.

Вдруг сигарета выпала у него изо рта.

Порту показалось, что его ударили: он вздохнул и так долго удерживал воздух, сидя неподвижно за письменным столом, что его рука задрожала.

— Далтон, — сказал он, — ты с ума сошел.

Далтон опустил дрель, и она повисла вдоль его тела сбоку. Он слегка развернулся так, чтобы Порт мог видеть его лицо анфас.

— Ты заманил Кордея в ловушку. Я не могу этого вынести, Дэн. Я дал слово.

— Эйб, ради Бога, не рассуждай как идиот. Ты не имеешь к этому никакого отношения! Промах… Ужасная ошибка, но ты не имеешь к ней никакого отношения!

— Я дал слово, — повторил Далтон и снова повернулся к сейфу. — Мне больше ничего не остается.

Он поднял дрель.

— Эйб! Послушай! — воскликнул Порт, но дрель громко взвыла.

Далтон нацелился на место рядом с наборным диском. Звук дрели изменился, когда он направил ее на металл, — он был осторожным и точным. Это привлекло внимание Порта, заставило его туда посмотреть, то же должно было произойти с Кордеем. Далтон направляет дрель, а Кордей наблюдает. Порт вскочил. Стена была недалеко от него. Порт включил свет около двери, а когда лампы загорелись, Порт уже был на полу.

Выстрел Дикки разбил стекло в двери, затем он выстрелил еще дважды в лампы на потолке. Одна флуоресцентная трубка разбилась, но оставалось еще девять.

— Выключи этот свет, черт тебя побери! Весь город его увидит!

— Верно, — согласился Порт.

Далтон уронил дрель. Он выглядел больным при ярком свете. Он прислонился к сейфу и покачал головой. Глаза его, казалось, были закрыты.

Но Порт на время забыл о Далтоне. Его очередь придет тоже. Кордей с ругательствами пробирался по комнате, его ноги скользили по полу. Порт прямо лежал на полу, повернув голову в сторону. Затем он прицелился и выстрелил Кордею в ногу.

Рана не должна быть очень тяжелой. Кордей пронзительно вскрикнул, сначала пополз, а затем побежал согнувшись вдоль противоположной стены. Он добежал до двери с табличкой «Посторонним вход воспрещен». Когда Порт снова выстрелил, дверь захлопнулась, на ней зияла дыра.

Кто-нибудь непременно увидит свет…

Контора со всеми своими перегородками напоминала лабиринт, так что приходилось идти на звук. Кордей бежал в поисках выхода, Порт — за ним.

Кордею удалось найти выход. Порт услышал, что он уже в коридоре, там, где лежал Псих, затем до него донесся быстрый стук каблуков по металлическим ступеням.

Порт бегом вернулся в контору. Далтон теперь сидел. Он скользнул вдоль двери сейфа и сидел сейчас на полу, там, где лежали инструменты.

— Эйб, вставай! Дай руку.

Далтон не поднял руки. Он сидел, поникший, покачивая головой.

— Эйб, черт побери, ты идешь со мной!

Порту пришлось тащить его на себе. Они преодолели половину пути, когда в городе раздался вой сирены.

Не по той лестнице, которая ведет в мастерскую… слишком узкая… Порт спускался, скользя и спотыкаясь, и наконец с грохотом открыл дверь, ведущую наружу.

Раздался смех. Кто-то смеялся во дворе. Кордей выстрелил с пандуса для грузовиков. Если он не перезарядил, то у него остался только один патрон.

Звук сирены становился все громче и ближе. Уже две сирены!

Порту показалось, что он видит Кордея во дворе, но им нужно было срочно выбираться.

— Налево, — пробормотал Далтон. — Лучше идти налево…

Порт вывел Далтона из дверей и потащил налево. Им предстояло пересечь ярко освещенное место. Далтон, видимо, ошибся. Порт увидел, как Кордей пробежал через освещенное пространство направо и скрылся за углом здания. Порт бежал и тащил Далтона. За освещенным пространством не было ни зданий, ни изгороди. Слишком открытое место.

— Продолжай идти, — донеслось до Порта, — изгородь близко.

Порт не видел ее.

Однако она внезапно выросла перед ним, выросла с отблесками света на проволочных петлях, куда ни кинешь взгляд. Порт опустил Далтона на землю и сам бросился рядом с ним.

Позади них ближайшая к воротам часть двора озарилась ярким светом. К свету двух прожекторов на башнях, стоявших у ворот, присоединились огни от дороги с другой стороны ворот. Пустое пространство казалось огромным, и в центре него находился Дикки Кордей. Сначала он замер, затем замахал руками, словно отбиваясь от лучей света. У него оставалась одна пуля, и он выстрелил. Прожектор на одной из башен погас. Кордей кричал и ругался в пустом дворе, затем отбросил револьвер.

Он ни в кого не попал. К нему подбежали, окружили кольцом. Все было кончено.

Порт и Далтон перебрались через изгородь у стоянки грузовиков. Грузовики облегчили им задачу. Они прошли по невозделанному полю, через потоки грязной воды, обошли кустарник, затем началась дорога, за ней автострада. Далтон остался лежать в канаве, а Порт вернулся в город за машиной. Он нашел Далтона там, где его оставил, и они уехали.

Когда они уже отдалились от города и машина уверенно ехала по автостраде, Порт обнаружил, что Далтону плохо. Лицо его приобрело необычный серый оттенок и покрылось потом. Он сидел согнувшись и стонал.

— Если нужно, я остановлюсь, Эйб. Ты сможешь выдержать три часа пути до больницы?

Старик не ответил.

На пути было только два небольших городка, слишком маленьких для того, чтобы иметь больницу. Но, может, там был врач.

— Эйб, еще пятнадцать минут, и я постараюсь найти врача.

Старик сидел и молчал.

— Может, остановиться? Ты хочешь отдохнуть?

Старик ничего не говорил. На мгновение показалось, будто боль ушла, так как он выпрямился, а лицо перестало быть таким напряженным. Он смотрел вперед и не отвечал.

— Эйб, в чем дело? Ты же разговаривал прежде. Ты подсказал мне, как выбраться. А что же теперь?

— Я не хотел, чтобы меня схватили, — сказал Далтон.

Для Порта было большим облегчением хоть что-то услышать от него. Он достал сигарету и закурил:

— Тебе лучше?

— Да.

— Эйб, если что-то терзает тебя…

— Я уже сказал тебе еще там, на заводе. Что еще добавить?

Порт сделал глубокую затяжку:

— Произошла ошибка, Эйб. Я же сказал тебе. Я отменил ловушку прямо тогда же, когда Кордей стоял рядом со мной, в том холле, помнишь?

— Я думал, что ты отменил.

Порт ощущал огромную усталость. Он не спал двое суток, и слишком многое пошло не так, как было задумано.

— Я мог бы объяснить тебе, что произошло, почему в этом не было моей вины и что твое слово по-прежнему надежно.

Далтон склонился вперед. Казалось, у него кружится голова. Не поднимая ее, он произнес:

— Я никогда не нарушал своего слова, Дэн. А теперь слишком поздно…

— Послушай, Эйб. Ты…

Порт замолчал, так как Далтон был не в состоянии слушать. Он поморщился, и из его горла вырвался какой-то странный звук, затем он откинулся назад, при этом выглядел изнуренным. Когда Порт замедлил скорость, не зная, как поступить, Далтон повернул голову и сказал:

— Езжай. Не имеет значения.

Порт поехал быстрее, он хотел добраться до больницы.

— Эйб, я ничего не знаю о твоем состоянии. Может, опасно продолжать путь? Может, лучше остановиться? Скажи мне.

— Это не имеет значения, — снова сказал Далтон.

— Откинься посильнее назад. Не хочешь лечь на заднем сиденье?

Прошло много времени, прежде чем Далтон заговорил.

— Дэн, — сказал он, — всю свою жизнь я ошибался, но я думаю…

Фраза закончилась неясным бормотанием.

Порт понял, что может сделать только одно — ехать быстрее. Машина помчалась по автостраде, словно преследуя луч света, прорезающий простирающуюся впереди тьму, но казалось, что черной дороге, бегущей перед машиной, не будет конца. Мотор ревел, как в лихорадке, скорость была предельной.

— Почти приехали, — сказал Порт.

Он не осмеливался сказать, сколько часов на самом деле займет дорога. Он даже не смотрел на часы.

— Всю свою жизнь… — снова пробормотал Далтон.

— Эйб, я знаю, что тревожит тебя, но ты не лгал насчет ловушки, потому что и я говорил правду. Эйб, выслушай… Если бы это я все так организовал, чтобы Дикки схватили, разве я оставил бы тебя спокойно спать в твоей комнате? Думаешь, я мог бы оставить тебя одного?

Порт на большой скорости промчался мимо поворота.

— Со мной все в порядке, — сказал Далтон. Голос его звучал тверже. — Я верю тебе, потому что ты не возложил вину на Летти.

Порт оглянулся, но ничего не сказал.

— Я знаю, это сделала она, — говорил Далтон, — но ты не обвинил ее. — Он немного отдохнул, затем продолжил: — Ей будет тяжело. Возможно…

Внезапно его голос дрогнул, и он произнес несколько бессвязных слов.

Порт побоялся заговорить с ним снова.

Однажды Далтон произнес: «Кровоизлияние».

Порт гнал машину как бешеный.

Вскоре Далтон снова попытался заговорить:

— Сейчас все в порядке. Я ошибался, но не думаю, что я был…

Затем он потерял сознание и больше не приходил в себя. Порт гнался за светом фар, и машина, казалось, заглатывала дорогу.

Позже он сбавил газ и, расслабившись, повел машину на положенной скорости. Когда Порт добрался до города, старик уже похолодел.

Первые три книги Петера Рабе, вышедшие одна за другой в 1955 г., послужили своему создателю ступеньками на мировую детективную сцену. Он удостоился преисполненных энтузиазма отзывов от таких популярных авторов, как Микки Спиллейн и Эрскин Колдуэлл, продолжал писать и опубликовал на протяжении тридцатилетней карьеры более 20 романов, многие из которых оказались весьма достойными и интересными.

Жанр классического детектива в чистом виде не привлекал Рабе. Он создавал криминальные и шпионские романы. Его лучшие работы, такие, как «Пуля вместо отпуска» (Kill the Boss Good-bye) и «Бенни» («Benny Muscles In»), напоминают великие гангстерские романы более ранней эпохи — «Стеклянный ключ» Хэммета или «Маленького Цезаря» Барнетта. Стиль Рабе идеален для гангстерских историй. Он описывает жестокость и насилие, включая садомазохистские эротические эпизоды, с прозаической объективностью, без излишнего любования, не прибегая к преувеличениям. Диалоги его героев немногословны и обтекаемы. В результате повествование становится напряженным, насыщенным действием и событиями, что редко удается многим более известным писателям.

В серии произведений о Дэниеле Порте, начавшейся с «Вырой мне могилу поглубже» («Dig My Grave Deep»), Рабе исследует жизнь человека, порвавшего связь с преступным синдикатом, действовавшим на Среднем Западе. Дэниел Порт — человек вне закона, но ему опротивела такая жизнь, и в следующих книгах, например в «Исход — только смерть» («The Out Is Death») и «След кнута» («The Cut of the Whip»), он пытается помочь другим выбраться из ловушек, в которые загнала их судьба. Он нередко раздумывает, как легко вновь скатиться в ту самую канаву, вернуться к прежней жизни, в которой нет ничего, кроме грязи и насилия. И читатель понимает, что сила Порта не сводится к простой жестокости.

Рабе обратился к шпионской теме на раннем этапе своей карьеры. Так, роман «Саван для Джессо» («А Shroud for Jesso») повествует о некоем гангстере, который постоянно вовлекается в теневые махинации. А первым произведением, полностью посвященным международной интриге, стал роман «Кровь на песке» («Blood on the Desert»). Обстановка на Ближнем Востоке — вечно актуальная и животрепещущая тема, и современные события ставят на повестку дня драму обманутого доверия и измены союзникам. Позднее Рабе продолжил шпионскую серию с участием Мэнни Де Витта, адвоката международной фирмы «Лоббе индастриэл», который по роду своей работы часто сталкивается со шпионажем. Но три романа, где он появляется, написаны в ином стиле по сравнению с большинством других произведений Рабе. Они довольно забавны, с крайне запутанными сюжетными линиями, с рассказчиком, ведущим повествование от первого лица, который никогда полностью не понимает происходящего. Склонность Рабе к юмору проявляется также в комическом криминальном романе «Убей меня за пятицентовик» («Murder Me for Nickels») и неожиданно обнаруживается в более серьезных книгах, таких, как «Ящик» («The Box») и «Вырой мне могилу поглубже».

На пике безумия, порожденного «Крестным отцом» в начале 70-х гг., Рабе создал два романа о мафии: «Война донов» («War of the Dons») и «Черная мафия» («Black Mafia»). Способность описывать внутреннюю работу мощных мафиозных структур, равно как и внутреннюю умственную работу персонажей, позволила Рабе достичь в них почти такой же степени напряженности, как в ранних произведениях.

Достоин упоминания и нетипичный для Петера Рабе роман «Миссия — месть» («Mission for Vengeance»), где параноик преследует трех человек в уверенности, что они причиняют ему зло. Его безумие описано поразительно, Рабе использует альтернативные точки зрения первого и третьего лица, превращая историю в подлинный саспенс.

Предлагаемое читателям издание ставит своей целью возродить несправедливо забытые книги Рабе, которые сполна вознаградят тех из них, кто любит напряженную интригу! Немногие писатели сравнятся с Рабе в области круто замешанных гангстерских историй. Все его произведения бесконечно увлекательны, а порой заставляют серьезно задуматься.

Романы

Benny Muscles In

A Shroud for Jesso

Stop This Man!

Dig My Grave Deep

A House in Naples

Kill the Boss Good-bye

Agreement to Kill

It’s My Funeral

Journey into Terror

The Out Is Death

Blood on the Desert

The Cut of the Whip

Mission for Vengeance

Bring Me Another Corpse

Time Enough to Die

Anatomy of a Killer

Murder Me for Nickels

My Lovely Executioner

The Box

Girl in a Big Brass Bed

The Spy Who Was Three Feet Tall

Code Name Gadget

War of the Dons

Black Mafia