– Так что случилось в конце? Такой большой? И ты согласилась?

– Это моя работа, я не могла отказаться. Но это было весьма неприятно. Он такой большой!

– Хоть я и не видела, но не мог же он быть больше такого?

– Нет, Мая, ты слишком наивная. Он вот такой большой!

Девушка со странностями яростно взмахнула руками в воздухе, заехав по голове бедолаге, тихо сидящему за партой. От этого удара на парту с резким звуком свалилась пара очков.

– Прости! Я нечаянно… А, это всего лишь Юсаку.

Девушка, Ами Кавасима, повернулась к пострадавшему. Вина в её влажных кукольных глазах сменилась холодом, напоминающим ночную пустыню. Пострадавший, Юсаку Китамура, был её другом детства, так что тратить время на надевание милой маски смысла не было. Ами лениво улыбнулась и сказала…

– Хорошо, я правда извиняюсь. Вот твои очки.

Как бы то ни было, Ами действительно его ударила, так что хоть и небрежно, но она извинилась. И по-дружески водрузила очки обратно на нос своего друга детства.

Но…

– …Юсаку?

– …

Китамура, староста класса, вице-президент школьного совета и капитан софтбольной команды, был известной и добродетельной личностью. Любимый всеми, принимающий участие во множестве школьных и общественных мероприятий, словно он умрёт, если не будет занят. Всегда оживлённый Китамура сейчас выглядел полумёртвым, с полуоткрытыми глазами и ртом. Возможно, он даже не заметил, что его ударили. Он не смотрел на Ами, просто сидел на стуле, никак не реагируя.

– Эй, Юсаку, что с тобой?

– Выглядит неважно…

– Эй, Маруо! Соберись!

Мая Кихара легонько ткнула его пальцем в щёку. Снова никакой реакции. Она обменялась взглядом с НанакоКасии, стоящей рядом. Ами лишь мило пожала плечами и подняла брови, думая, что они принимают это слишком близко к сердцу. Ненормальное состояние её друга детства никак не выглядело результатом полученного удара.

– Похоже, Маруо всё больше переутомляется…

Ами и Мая кивнули, соглашаясь с Нанако, и опустили головы, разглядывая зомбиподобногоКитамуру.

Да, за последние недели после увлекательного школьного фестиваля вспыхнувшие увлечения прошли, и ученики вернулись к скуке обычной школьной жизни. Лишь незаметно сменилось время года, с яркой осени на чёрно-белую зиму. Толстые облака закрыли солнце, оранжевые осенние листья стали сухими и мёртвыми, кружась на ветру за мрачными окнами. Было почти четыре часа, уроки уже закончились, уборка завершилась. Остался только классный час. А пока было свободное время, все ждали, когда придёт классный руководитель. Нелады с Китамурой скрывались ежедневной скукой, но теперь охватили его целиком.

Он всё реже разговаривал, реже отвечал на вопросы учителей, а во время обеда не обращал внимания на то, что ест. Его ширинка оставалась расстёгнутой не реже, чем каждые пару дней, в глазах пустота, на очках жирные следы пальцев, туманящие зрение. К тому времени, как друзья заметили его ненормальность, дело зашло слишком далеко, чтобы можно было вернуть его в норму.

Не иначе, это было следствие возвращения от феерического школьного фестиваля к скучной повседневной жизни. Должно быть, Китамура переутомился. Так думали все в классе 2-С. Пустое выражение на лице из-за того, что переутомился. Неопрятная бахрома вместо элегантной чёлки – переутомился. Усиливающаяся забывчивость, всё больше беспорядка в одежде, пошатывающаяся походка, столкновение о стену в спешке – всё это признаки переутомления.

Он излечился бы, сумей мы пробудить в нём интерес к повседневной жизни, верно? Но состояние Китамуры, похоже, было весьма серьёзным, раз он не подавал признаков жизни, хотя его окружали три красавицы (Ами, Мая, Нанако). В это время…

– А… Ами…

– …Ч-что?

Труп неожиданно заговорил. Он поднял голову, глядя на прекрасное лицо популярной модели/подруги детства, и протянул дрожащие руки, словно старик, готовящийся умереть через пять дней.

– Ты отвратителен, убирайся!

Ами отступила на шаг.

– …Ты сейчас сказала «очень большой»… Про что это?… Может быть… таинственная работа… и ты сказала «большой», может, это…

– А?! Что ты такое говоришь?! Юсаку, ты рехнулся?!

– Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! – Ами бешено расхохоталась и сделала особый жест, которому научилась бог знает где. Самым эффективным способом заставить кого-либо заткнуться была пощёчина, и оживший труп получил по физиономии. Китамура сполз на сторону без каких-либо признаков сопротивления.

– Большой, о котором мы говорили – это пёс! Пёс! Мне сказали, что надо будет позировать на фотосессии с собакой. Я думала, это будет собачка размером с плюшевого мишку, а это оказалась огромная двухметровая псина, которую приволокли на цепи! Фотограф даже сказал «Это чистокровный бульдог. Давай, обними его. Не думаешь, что он смахивает на ламу?» Уверена, что похож – он даже пах первобытным зверем. Хотя я даже не знаю, как лама выглядит! Вот что было.

А что Маруо имел в виду, говоря «может, это…»? Куклу Барби? Куриный рулет? Или… Девушки точно не знали, что имел в виду Китамура, и с отвращением перешёптывались. Позади них…

– Как там Китамура… Выглядит неважно…

– Да, да, – с беспокойством закивали ребята.

Переутомление.

У некоторых было и другое объяснение состоянию Китамуры. Но они оставались в меньшинстве, остальные считали, что Китамура переутомился. Интерпретация же этого меньшинства…

– Это мучительно. От одного взгляда на него начинаешь сочувствовать.

– И я то же самое чувствую… Если слухи правдивы, что с ним могло случиться?

– Ясен пень, над ним долго издевались…

– В конце концов, его противник – это… верно?

– Действительно, прискорбно… Замучить его до такого изнеможения.

– Просто сердце разрывается… Но теперь, когда ты упомянул, где они?

 * * *

…Бедный Такасу-кун…

– …?!

Человек резко обернулся, едва не свернув себе шею. Он услышал это, действительно услышал. Пара свирепо выглядящих глаз метнула молнии на ни в чём не повинных учеников, болтающихся по коридору во время перерыва на обед, заставляя их заткнуться одного за другим.

Кто это был?…

– Нет?!

Или ты?…

– Ай!

А может…

– Не я!

Ты…

– Что ты тут болтаешься?!

– Гр-р!

Холодное ощущение с мятным привкусом сильно ударило в глубину носа, порушив его непорочность. Рюдзи Такасу был безжалостно брошен на пол волной боли.

– Чего ты мешкаешь? Ты та-а-а-а-а-а-кой тормоз! Классный час начинается! Чем пугать людей, лучше поторопись! Помойный похотливый пёс!

Пока звучали цветастые выражения, из его носа было извлечено сантиметра три бальзама для губ. Прекрасная и жестокая девушка, крутящая лицо Рюдзи в попытке вернуть его обратно к действительности, была не кто иная, как Тайга Айсака, известная всем как Карманный Тигр.

Надменное лицо, прекрасное как цветок, развевающиеся светлые волосы, маленькая фигурка, напоминающая изящную куклу. Эта общепризнанная красота теперь надменно выставила подбородок, выпятила плоскую грудь и встала в привычной позе, глядя на Рюдзи и показывая всем видом, что она собирается продолжить свои лингвистические упражнения.

– Это потому, что ты АПЧХИ!

Без какого-либо предупреждения изо рта Тайги брызнула слюна. У Рюдзи даже не было времени увернуться.

– А-А-А-АЙ-Й-Й!

Теперь из уст Тайги вырвался вопль смущения. Она сама вырыла себе могилу. Проще говоря, сама накосячила. И вообще она была на редкость бестолковой… Бальзам для губ, который она ранее заталкивала в нос Рюдзи, в результате этого чиха теперь оказался глубоко в её собственной ноздре. Тайга снова начала жалобно причитать…

– К-к-к-к-к-как с-с-со мной могло такое случиться! Убери его, убери его, я не могу его вытащить!

Её невероятная неуклюжесть привела к тому, что посторонний объект проник глубоко в нос. Репутация дамы под угрозой!

Хотя всё это произошло очень быстро, Рюдзи понимал, что сейчас не время смеяться.

– Ох, ну ты и дура. И в самом деле бестолковая! Не шевелись! Я помогу его вытащить!

– Гр-р-р-р-р!

Хорошо, что это случилось в самом конце учебного дня, без свидетелей. Если бы Тайгу увидели в таком виде, она вряд ли смогла бы дальше жить в обществе. Покрасневшая Тайга беспорядочно махала руками, крутилась всем телом. Рюдзи ухватил её за голову и, потянув со всей силы, наконец вытащил бальзам из её носа.

Чпок! Мятная атака на слизистую оболочку наконец прекратилась, но Тайга продолжала яростно тереть болящий нос, прислонившись к стене. На длинных ресницах повисли слёзы. Тайга действительно имела проблемы с ринитом и нежным телосложением, так что действие бальзама для губ вполне могло быть слишком раздражающим.

– Тайга! Соберись! В конце концов, разве ты не сыграла такую же шутку со мной? Это божье правосудие, оно говорит тебе, что ты не должна больше так со мной поступать…

Он ворчал ещё и для её собственного блага, но мокрые глаза Тайги яростно уставились на Рюдзи.

– Он влез в мой нос глубже, чем в твой! И мой нос меньше! Большая разница с твоей широкой и рыхлой чёрной дырой!

– Ох…

Рюдзи нечего было сказать, он мог только промолчать. Перед ним…

– …Нос, мой нос… так морозит…

– Не ковыряйся в носу! Это отвратительно!

Обезумевшая от жжения в носу Тайга пошла на крайне неподобающие девушке меры, на несколько сантиметров запустив палец в ноздрю.

– …

Рюдзи потянулся остановить её руку, но Тайга и сама остановилась, глядя на бальзам в руке Рюдзи. Гладкая поверхность этого бальзама, побывавшего в двух разных ноздрях, теперь стала ещё более отполированной. Тайга глядела на этот бальзам для губ, всё ещё держа в руке крышку от него, с неопределённым выражением на лице. Она сильно прикусила губу и подняла голову, глядя на Рюдзи. Рюдзи подумал, что она хочет получить свой бальзам обратно, и сунул его ей в руку. Но Тайга продолжала молчать, её глаза метались между бальзамом в руке и носом Рюдзи. Как раз, когда Рюдзи задумался, что же она хочет сказать…

– Я думаю, что нужна нечеловеческая отвага, чтобы снова нанести его на губы… Не буду больше пользоваться… Выкину…

Треугольные глаза Рюдзи немедленно полыхнули голубым огнём. Не потому, что проснулись его природная способность убивать взглядом, а из-за Тайги! Из-за окружающей среды! Из-за народного образования!

– Я не позволю тебе его выбрасывать! Это слишком расточительно!

Это слишком расточительно! Слишком расточительно! Эти слова бились в мозгу Рюдзи в бешеном ритме. Дон-дон-дон-дон, дон-дон-дон-дон, такие траты, такие траты, дон-дон-дон-дон, это так расточительно! Любимая фраза Рюдзи на все времена: «Это такие траты!»! Овощи, оставшиеся после готовки: «Это такие траты!»! Оставшиеся овощи надо перемешать с нарезанными корнями лопуха и съесть! Рекламный листок с пустой обратной стороной – «Это такие траты!»! На рекламные листки идёт отличная бумага! Всё, что выбрасывается, хоть ещё может служить – «Это такие траты!» «Никогда не просите пластиковые пакеты!».

Ну и как после этого Рюдзи мог позволить Тайге выкинуть новый, блестящий бальзам для губ только потому, что он побывал в чьём-то носу? Да для него это то же самое, что продать душу дьяволу! Это ответственность людей, единственного разумного вида на Земле.

Но…

– Я никогда не буду его использовать! Он весь в содержимом твоего носа!

Тайга явно не понимала громадную ответственность человечества перед всем живущим на Земле. Уж позволь мне просветить тебя. Рюдзи заговорил обдуманно неторопливо…

– Отлично. Эта штука после моего носа побывала и в твоём, так что теперь она покрыта нашим общим содержимым.

– Гр-р-р!!!

Хоть это было правдой, Тайга завыла как паровая сирена. Она яростно тёрла нос рукавом, словно от этого зависела её жизнь – но ничего уже не исправишь.

– Грязь из твоего носа в моём носу… Я испорчена! Это неизлечимо!

– Как грубо! Разве не с тебя началась эта цепь неудач? Хорошо, просто правильно закрой этот бальзам и неси ответственность использовать его, пока не выйдет его срок. Вот, вытри его салфеткой.

– Ты всерьёз думаешь, что стоит его вытереть, и всё будет в порядке?! Я отдам его тебе! И без споров!

– Мне он не нужен! Мужчины не пользуются бальзамом для губ, кроме психов!

– Почему нет? Не ты ли сказал «что за расточительство»? Твой рот это не принимает, и всё такое? Лезущий не в свои дела похотливый пёс! Неудивительно, Рюдзи не представитель города, следящий за «таким расточительством»!

Неважно, насколько это расточительно, кто захочет пользоваться бальзамом для губ, побывавшем в носах двух разных людей? Ещё можно было бы обсудить это, счисти она загрязнённую часть перочинным ножом, но для Тайги такое было бы просто невозможно. Она думала только о соплях на бальзаме. Рюдзи быстро отвернулся, отказываясь, но, как и ожидалось…

– Не стесняйся! Давай! Намажься! Не ты ли всегда жалуешься, что у тебя сухие губы?

– Не хочу! Пре-прекрати! Уй-уйди с этой грязью… Гр-р-р… Солёный…

…Такасу-кун такой несчастный…

– …!

Сейчас голос был отчётливее и прозвучал из-за спины Тайги, приготовившейся намазать губы Рюдзи бальзамом. Должно быть, это была реакция на интимную сцену – Тайга, захватившая рукой шею Рюдзи, и его совершенно бесполезное сопротивление.

И откуда же он прозвучал?

Белый свет вырвался из ужасных глаз Рюдзи в поисках обладателя этого голоса. Тайга увидела прореху в защите и снова начала мазать губы Рюдзи грязным бальзамом. Но Рюдзи это уже не слишком волновало (раз уж один раз намазала, какая разница, сколько раз намажет ещё).

Теперь проблемой был голос, который слышал Рюдзи. Этот случай был не единственным, он постоянно слышал такие шёпотки последние несколько недель…

В разное время, в разных местах, во всех школьных туалетах, по пути в класс или из класса, несколько раз во время уборки, и вот сейчас, когда он был в коридоре с Тайгой.

Эти люди начинали шептать «Такасу-кун такой несчастный» всякий раз, как видели Рюдзи.

Хотя он сделал все, что мог для Карманного Тигра во время школьного фестиваля, он проиграл очкарику из школьного совета. И хоть его и отвергли, он по-прежнему заботился о ней…

Хоть его и отвергли.

– Ублюдки!… И кто только распускает такие слухи!…

Раздражённый Рюдзи отбросил девчонку, то бишь Тайгу, его глаза вспыхнули, словно предвещая падение империи, грозно глядя на всех окружающих. Он не заметил, как в двухстах метрах он него рухнула без сознания девчонка-первогодка, словно поражённая межконтинентальной баллистической ракетой. Тайга этого тоже не заметила, она по-ковбойски пожала плечами, радостно тряхнув головой, и сказала…

– «Распускающие подобные слухи» ссылаются на то, что это правда? Да, да, это действительно надоедает. Я тоже слышала, что этот подлый слух разлетелся повсюду…

Тайга продолжила, не замечая наползшей на лицо улыбки Чеширского кота, придавшей её молочно-белому лицу розовый оттенок…

– Верно… Как это там? Я – выбранная королевой красоты, бросила Рюдзи, выигравшего ради меня конкурс «Мистер Счастливчик», ради того, чтобы в-в-в-в-встречаться с Китамурой-куном, так? Я слышала, что это было примерно так, а может и нет… Скорее всего, да… Это в общем-то раздражает, не так ли…

Тайга заулыбалась ещё шире… Хоть она и назвала этот слух подлым, было ясно, что Тайга очень ему рада. Глядя на лицо Тайги, счастливое на грани эйфории, Рюдзи заподозрил, что именно она этот слух и распространяла. Но тут же отбросил это подозрение – у дурочки вроде Тайги вряд ли хватило бы сообразительности распространять в школе слухи о себе.

Верно, именно этот слух был главной темой для разговоров скучающих учеников. Он легко пересекал границы между разными классами и разными возрастами и быстро распространился по всей школе.

Разумеется, правдив он не был. У Тайги не было романтических отношений с Китамурой. Её желания полностью игнорировались.

Во время школьного фестиваля, у костра, Тайга приняла приглашение Китамуры на танец, чему Рюдзи сам был свидетелем. Это была прекрасная сцена, но прекрасные вещи долго не живут. Так что эти двое вскоре затащили Рюдзи, Минори и Ами в своё обычное буйство, и никаких «романтических отношений». Что же до Рюдзи, для него самым раздражающим было не это неверное толкование ситуации, а «Такасу так старался победить, но всё равно был отвергнут». Рюдзи никак не мог прекратить такое непонимание. Он действительно старался изо всех сил, чтобы подбодрить Тайгу. Он выиграл соревнование вместе с Минори, преодолев множество препятствий. Но вместо укрепления репутации мужественного человека Рюдзи теперь оказался жалким неудачником – «…но всё равно был отвергнут».

А всё началось с того, что все начали считать, что он встречается с Тайгой. Когда Рюдзи это заметил, было поздно – для одноклассников эта выдумка уже стала правдой. Вот отсюда и пошёл этот слух о том, что Тайга бросила Рюдзи, что Тайгу увёл Китамура и что Рюдзи оказался жалким брошенным псом.

Ну почему так? Когда это случилось?

– Вот дерьмо… А ты действительно счастлива слышать такое… И даже предположение, что ты встречалась со мной, тебя не раздражает?!

– Хм-м… Ты прав…

Та, кто носит вызывающий ужас титул «Карманный Тигр», почему-то широко улыбнулась без каких-либо признаков недовольства.

– Они действительно говорят, что я была подружкой пса, противоречивое чувство… но я человек… Похоже, я тебя бросила, верно? Что важно «сейчас», так это то, что всё, связанное с тобой, уже в прошлом…

Тайга фыркнула «Фу!» и продолжила…

– Но ты действительно жалок и, должно быть, на самом деле в депрессии из-за того, что я тебя бросила, так? Ты сделал для меня так много и ничего не получил в ответ. Моим сердцем уже завладел Китамура-кун… Хи-хи-хи!

Она неудержимо захихикала, продолжая смотреть на Рюдзи, и мягко проворковала, – Какая жалость…

– Тайга… Ты…

– Ну всё, хватит болтать и пошли. Нам надо попасть в класс до того, как там появится Одинокая Леди. Ха-ха-ха!

Вот дерьмо!

Рюдзи был смертельно обижен радостной Тайгой, весело скачущей перед ним. Быть по слухам в романтических отношениях с предметом своей страсти – такому слуху кто угодно обрадуется. Вот только другой герой этого слуха, Рюдзи, был теперь известен как «Главный Неудачник Школы». Если сравнивать, то быть непонятым «страшным хулиганом» куда лучше, чем когда на тебя указывают и тебя жалеют даже те, кто никак с тобой не связан. «Это Такасу, брошенный парень, такой несчастный…»

Глядя на Тайгу, пребывающую в исключительно хорошем настроении, Рюдзи почувствовал, что его досада усиливается. Хотя он не мог убить ненавистную девчонку, шагающую перед ним, но сшибить щелчком пальца незащищённую шпильку для волос с её головы он был вполне в состоянии. Нанесём удар! Рюдзи тихо подкрался к Тайге…

– Смотри! Вон там! Стенд с фотографиями! Удача! Мы можем выбрать всё, что хотим, и никаких ограничений!

Шестое чувство резко развернувшейся Тайги было не хуже, чем у диких животных. Рюдзи быстро убрал протянутую руку.

– Побежали! Быстрее!

При взгляде на озабоченное лицо Тайги досада Рюдзи рассеялась.

Вернувшись в реальность, Рюдзи лишь пожал плечами в ответ на нахальство Тайги. Сейчас она выглядела как ребёнок, энергично двигая короткими ногами, чтобы идти быстрее.

Что же до недовольства Рюдзи, такие слухи – это, конечно, непростительно. Но… вряд ли он мог что-то с этим поделать.

Рюдзи чувствовал, что его досада сменяется нежностью, в нём поднимается тёплое чувство – вот такая уж у него досада. Он был похож на передержанную яичную тарталетку, готовую расплыться при первой возможности. В результате Рюдзи стал добр ко всем окружающим. Бывали времена, когда он не мог смириться с таким характером, но что он мог сделать? Он будет счастлив, когда бы ни увидел знакомое высокомерие и импульсивность Тайги.

Тогда…

Когда он получил сообщение от отца Тайги и увидел выражение лица Тайги, которая всё поняла, он подумал, что ему никогда уже не доведётся снова испытать «нормальную жизнь».

Рюдзи думал, что всё будет кончено, всё разрушено. С такими мрачными мыслями он был крайне расстроен и очень опечален.

Но сейчас мир вернулся к нормальной жизни, Земля осталась на положенной орбите, утро и вечер приходили вовремя и вокруг разносились лёгкие звуки бега Тайги.

Рюдзи потёр онемевший нос, идя следом за Тайгой. Ничего не изменилось, каждый день проходил, как ему и положено.

Да, события того дня не оставили никаких страхов в выносливом сердце Тайги. «Ты заслужила это…» Рюдзи не относил это ко всем. Тайга не изменилась, она оставалась тигрицей, властвующей как королева. И никто, даже её отец, не мог победить её.

– Поспеши! Слуга! ДАВАЙ!

– …

Тайга словно зовёт дрессированного пса. И почему она ожидает, что я покорно приму это оскорбление? Но это вообще другой вопрос.

Кое-что, что должно было быть сделано после школы.

– Посмотрим… А! Я нашла Китамуру-куна! Рюдзи, посмотри, это он, верно?

– Не маловат ли… Глазами крутит… Всё ещё хочешь её?

– Хочу! Хочу каждую фотку, на которой есть Китамура-кун! Номер 53… Хе-хе, это уже четвёртая.

Фотографии на стенде сделал Клуб Фотографии. Они поставили демонстрационный стенд рядом со своей комнатой и пронумеровали все снимки. Между прочим, в прошлом году кто-то напал на членов клуба, и его едва не закрыли. Кроме того, начиная с этого года, туда принимали только девушек. Причину знали только несколько человек, но ходили слухи, что это связано с нелегальной продажей фото ученицы в купальнике. Теперь новый женский Клуб Фотографии продавал снимки всем желающим ученикам по 10 иен за штуку. Каждый мог найти и записать номера снимков, которые он хочет, затем написать свой класс и свой номер, вложить всё это в конверт вместе с оплатой и бросить его в ящик, висящий перед клубной комнатой. Заказанные фотографии пересылались в класс через несколько дней. Пользуясь довольно анонимной системой заказа, подростки обоего пола в разгаре пубертантного периода, конечно же, покупали не только свои фото.

– О, Рюдзи, смотри! Фотка с Минорин!

– Где, где?!

– Она в своём лысом парике! Надо брать!

Тайга записывала номера фотографий с Китамурой, Рюдзи – с Минори. Как и большинство учеников, они пользовались преимуществами этой системы заказа, чтобы легально заполучить фотографии предмета своего обожания. И неважно, насколько распространены среди школьников цифровые фотокамеры и мобильники, традиция в обозримом будущем не пропадёт.

Фотографии на стенде были сделаны на недавнем школьном фестивале. Младшие позировали перед разукрашенными классами, горничные зазывали посетителей в Кафе Горничных, парочки смешно гримасничали, сосредоточенно играл духовой оркестр. А вот фото беседующих в греческих костюмах. Должно быть, мероприятие Театрального Клуба, верно? Ещё были члены оргкомитета, что-то обсуждающие в коридоре, отвечающие за поддержание порядка ученики, орущие в мегафон. На других стендах висели групповые фотографии классных мероприятий и индивидуальные снимки участниц конкурса красоты. Фото Тайги с ангельскими крыльями, радостно прыгающийХарута с призами в руках. Фотография смеющейся Ами. Крупным планом лица участников конкурса «Мистер Счастливчик» (лицо Рюдзи всё время чисто случайно оказывалось загорожено соперниками, похоже, так Клуб Фотографии и задумывал). Была даже секция, целиком посвящённая Ами. Особое внимание уделялось её фото в костюме госпожи и с кнутом, придающим экзотический оттенок этому коридору благопристойной общественной старшей школы.

Повсюду на фотографиях были улыбки и яркие цвета, в двумерном виде воссоздающие картину того дня.

– Их здесь много…

– Все члены школьного совета, как минимум по фотке на каждого. И что за дурацкая идея насчёт отдельного стенда для тупойчихуахуа? Отвратительно… И несколько моих фоток есть, хотя вряд ли я захочу их купить. Хотя красивое зрелище… Может, купить?

– Просто купи на память. И я одну куплю, показать Ясуко.

– Ну, раз уж ты покупаешь мои фотки, я их брать не буду. Это будет такое расточительство!

– Придираешься к таким мелочам…

– Память лучше картинок.

– Забавно…

Тайга нагнулась, рассматривая фотографии в нижней части стенда. Рюдзи, опустивший голову, чтобы посмотреть на неё, по-прежнему чувствовал в носу мятный привкус бальзама для губ.

Хотя школьный фестиваль был всего несколько недель назад, взгляд на эти маленькие эпизоды того дня вызывал чувство ностальгии. Рестлинг-шоу, которое представлял их класс, прекрасный образ Тайги, ещё состязание… Было немало трудностей. Но мысли «Это было здорово» и сожаление «Это закончилось» сливались в странное чувство, олицетворяемое мятным ароматом, исходящим из носа Рюдзи. В тот день случилось многое – он даже спорил с Минори. Да, в тот день было много радостных, грустных и запоминающихся событий. Эмоциональная пара треугольных глаз повернулась к фотографии и остановилась.

– Эй! Тайга! Посмотри на это фото!

Услышав голос Рюдзи, Тайга проследила за его взглядом и задержала дыхание. Её плечи слегка вздрогнули.

Это была фотография вечернего костра.

Внутри нескольких квадратных сантиметров, очерченных пламенем, ангел с короной на голове улыбался и держал за руку очкастого вице-президента школьного совета. Пламя костра высвечивало их лица. Эти двое выглядели так, словно они видят лишь друг друга, словно… да, как в том слухе, эти двое выглядели как влюблённая парочка.

Рюдзи честно оценил эту фотографию…

– Это фото… действительно, здорово…

Тайга не ответила.

Она ничего не ответила, продолжая смотреть на фотографию. Хотя Рюдзи был настолько близко, что мог чувствовать свежий запах волос Тайги, он понятия не имел, о чём она сейчас думает. Всё, что он знал – что она не отрываясь смотрит на фото и что у неё очень белые пальцы.

Тайга наконец кивнула, словно приняв важное решение, и записала номер фотографии. Неожиданно её лицо скривилось.

– Фу!

Она восстановила прервавшееся дыхание.

– Фу… ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Я больше не могу! Что это! Экзорцизм?

– А?!…

Романтическую атмосферу как ветром сдуло. Хохот Тайги напоминал пулемёт с неограниченным боезапасом, он безжалостно поражал всех, кто его слышал. Её палец указывал на фотографию рядом. И что там такое? Рюдзи подошёл поближе и присмотрелся…

– К-как злобно…

– Ага, это действительно злобно, что за физиономия?! Ты хотел кого-то прибить?!

– Нет! Я сказал, что это ты слишком злобная!

Рюдзи схватился за голову и застонал. Тайга слишком злобная. Она действительно смеётся над моими лицом! Она неудержимо хохотала, показывая на фото, на котором Рюдзи был запечатлён во время состязания, до костра. По правде говоря, лицо, схваченное камерой, действительно было ужасающим, потому что Рюдзи не хватало дыхания, когда он бежал изо всех сил. Его и без того страшное лицо ещё больше исказилось, теперь оно могло даже уродливейшее из привидений напугать до мокрых штанов. Словно он охотился на Минори, бегущую прямо перед ним. Даже сам Рюдзи поразился мужеству Клуба Фотографии, выставившего этот снимок.

Это потому, что я был на пределе! Не было времени думать о выражении лица! Я думал только о том, чтобы бежать изо всех сил, ради Тайги и ещё...

– Ради кого, думаешь, у меня такое выражение? Ради тебя…

– Да, да, большое спасибо…

Тайга приложила палец к щеке, максимально широко распахнула глаза и посмотрела вверх…

– Ла!

И показала Рюдзи язык, а потом снова повернулась к стенду с фотографиями.

– …!

Брошенный Рюдзи не нашёл, что сказать.

Кто бы меня научил, как обидеть человека тремя простыми действиями? Рюдзи схватился за голову и осел на пол. Спорить бесполезно! Эта девчонка неразумна!

– Ола-ола-ола-ола-ола-ола-ола-ола-ола-ола-ола-ола!

– А?!

Рюдзи смог лишь отодвинуться и повернуться к скачку атмосферного давления.

– Ох…

– Ола… а?! Такасу-кун, а чего ты здесь сидишь?! …Это не из-за моего «Ола»?!

– А, нет, не из-за этого! Я просто немного душевно ранен…

Девушка нерешительно посмотрела вниз, на свои кулаки, пока Рюдзи отчаянно махал ей руками, пытаясь сказать «Всё в порядке, не волнуйся».

– Правда? Тогда хорошо.

Девушкой, серьёзно кивнувшей в ответ, была не кто иная, как Минори Кусиэда.

Она улыбнулась Рюдзи, который ощутил бесконечное блаженство.

Он страстно увлёкся ей в первый же год в старшей школе. Они стали одноклассниками на следующий год, стали друзьями в конце весны, вместе ездили летом на море, и он заглянул в её внутренний мир. Осенью она стала вести себя более странно, возникшая между ними дистанция заставила Рюдзи чувствовать себя неуютно. Они даже поссорились. Но потом улыбнулись друг другу под звёздным небом, забыв прошлые обиды. Тогда…

– Такасу-кун тоже выбирает фотографии? Какое совпадение.

– Угу.

И вот теперь зима.

– Такасу-кун уже выбрал, что будет заказывать?

– Да, несколько штук.

– Вижу.

Минора разговаривала, стоя лицом к стенду, показывая Рюдзи свой профиль. Она слегка покачивалась. Её подпрыгивающие волосы почти касались плеча Рюдзи, которому она прошептала «какие каракули». Вот такой девушкой была она, предмет обожания Рюдзи. Более простая, чем кто-либо, и в то же время более сложная. Как бриллиант, как солнце, как поразительная форма жизни. Что же до «Ола», просто она так запоминала номера фотографий.

– О, Минорин!!!

– Привет!!! Тайга!!!

Голос милой дрессировщицы, доносящийся с другой стороны стенда, заставил Тайгу присесть под него, радостно выглядывая снизу. Минори тоже присела, и две лучшие подруги встретились, словно усевшись на унитаз. И что эти двое творят…Они полностью игнорировали смущённый взгляд Рюдзи.

– Я нашла фотку Минорин, номер 81. Она очень милая!

– Номер 81, да… Записала. Слушай, у меня тоже есть, что сказать Тайге. Посмотри номер 200, фото Ами. Подсказка: «под сиськами»!

– …?!

Голова Рюдзи резко повернулась к фотографиям. Номер 200! Который тут? Хоть у него и не было романтического интереса к Ами, в целом мире не найти школьника, который, услышав подобную подсказку, не захотел бы увидеть всё своими глазами! Ну-ка, все вместе – «Это такое расточительство!»

– Терпеть не могу этого похотливого пса…

– А! Ч-что я делаю…

Ледяной голос Тайги вернул Рюдзи в реальность. Верно, здесь ещё и Минори, нельзя делать ничего смущающего. Рюдзи быстро овладел собой и небрежно написал номер 200 на своём бланке заказа. Хотя он был очень осторожен, Тайга, всё время наблюдавшая за ним, громко пожаловалась стенду…

– Серьёзно, похоть Рюдзи уже перешла все границы. Я готова прибить его.

– Правда перешла… Эй!

– Если ты действительно интересуешься сиськами тупой чихуахуа, я расскажу тебе. У неё… их шесть! Сама видела!

– Заливаешь.

Рюдзи ответил слишком прямо. Тайга хмыкнула и резко взмахнула волосами, которые едва не коснулись пола.

– Ох… скучный ты. У меня нет времени обсуждать твою похоть. Можешь пойти и пофантазировать перед сиськами тупой чихуахуа… А я хочу в туалет. Пойду в туалет, потом в класс.

– Твоя поза кого угодно заставит в туалет захотеть.

На кивок Рюдзи Тайга возразила «Нет времени об извращениях болтать» и исчезла из его поля зрения.

– Тайга, ты в туалет? Хочешь, вместе пойдём?

– Да всё нормально, сама схожу.

Минори по-прежнему сидела на корточках, глядя на ноги Тайги в тапках, быстро исчезающие из вида. – Она меня бросила… – Минори встала только когда осталась единственной в такой позе…

– Она действительно убежала от меня. И даже передала мне кое-что ужасное. Теперь и я в туалет захотела…

Рюдзи попытался воспроизвести в уме её слова и уставился на неё, потеряв дар речи. Минори почувствовала его взгляд, их глаза встретились.

– …

– НЕТ!!!

Минори крутанулась как волчок, жутко покраснев после первого же оборота.

– Я-я сказала что-то смущающее? Гр-р… Это так смущает! Но я использую свою силу, чтобы вырваться из этого окружения! Давай, Такасу-кун! Предрешённая схватка! Ху-ха-ха-ха! Ход Минори! Тяну карту!

Похоже, она пыталась что-то скрыть (хотя слишком поздно). Минори эффектно выставила перед Рюдзи свой бланк заказа фотографий.

– Эм-м…

– Дон… Я пожертвовала 90 иен, чтобы вызвать 9 фоток! Активируется магический «прожектор»! Выпал номер 25, фотка отправляется юниорам софтбольной команды, когда будет заплачено 10 иен! Ход заканчивается защитным построением на поле битвы! Отлично, теперь ход Такасу-куна!

– Ха-ха?…

– Давай быстрее, если не хочешь, чтобы снова был ход Кусиэды!

– Ха-ха-ха?

– Ох… Тормоз! Это же очевидно! Обменяемся бланками и посмотрим, кто какие фотки заказал?

Хотя Рюдзи был счастлив получить шлепок по руке с бланком заказа, он этого не показал.

– Мы? Ты действительно непосредственная… Я вообще не понимаю, о чём ты тут говорила…

– Опять шутишь! Ну так как? Что ты заказал? Конечно же фотку класса в агрессивной позе, верно? Дай посмотреть, дай посмотреть!

– Фото, которые я покупаю… Мой ход, мой ход.

Когда Рюдзи уже приготовился показать свой бланк Минори… Подожди! Как она могла видеть бланк заказа?Рюдзи наконец понял, что здесь что-то не то, и застыл. Некогда смеяться, сейчас мой ход.

– М-м? Что не так?

– А, нет… нич… Ох…

– Странно… Проблема с картами? Я помогу тебе посмотреть…

– Не надо!

– Это ещё более подозрительно…

Минори вытянула шею и попыталась заглянуть в бланк заказа. Рюдзи отчаянно старался спрятать его содержимое от её любопытных глаз. Если она увидит, что мой бланк заполнен номерами её фото, мой ход закончится взрывом, и я проиграю (хоть я и не знаком с правилами). Чтобы избежать этого, Рюдзи собрался небрежно сунуть свой бланк в задний карман.

– Эй! Как насчёт этого фото?!

Рюдзи указал на первую попавшуюся фотографию, отвлекая кошачьи рефлексы Минори, тут же повернувшейся к ней.

– Очень хорошо! Дальше будет нападение духа фото?!

Рюдзи получил возможность запихать бланк в карман. Он собирался сказать «Пора возвращаться в класс» в дополнение к своему предыдущему ходу и на этом закончить игру. Однако…

– А! Э-эта фотка…

Голос Минори прозвучал странно нерешительно.

– Это тоже фото с состязания…

Рюдзи, стоящий позади Минори, тоже поднял голову и взглянул на фотографию.

Это был не тот ужасный снимок, над которым хохотала Тайга. Это была другая фотография. Момент, когда Рюдзи и Минори пересекали финишную линию. Рюдзи касался грудью финишной ленты с видом полного безрассудства, а у Минори, бегущей рядом, исказилось лицо, словно она плакала на бегу. Это был решающий момент, когда Рюдзи и Минори опередили остальных участников и вместе пришли к финишу. Оба в потрёпанных физкультурных футболках, они крепко держались за руки.

У обоих было ужасное выражение лица, но ни один из них не забудет тепло пальцев партнёра. Они точно запомнят это на всю жизнь. Неважно, сколько пройдёт времени, неважно, какой будет скучная взрослая жизнь, они всегда смогут чувствовать это тепло в своих руках.

– …Снова мой ход.

Неожиданно сказала Минори, опустив голову. Она снова вытащила бланк заказа и карандашом вписала туда номер. Спрятав лицо от Рюдзи, она осторожно сложила бланк и тихо сказала…

– Скажи… Такасу-кун…

И затем громко…

– Я хочу купить эту фотку. Не хочешь купить её вместе со мной на память?

…Рюдзи был ошарашен.

В ушах зашумела кровь, сердце отчаянно забилось.

– О… отлично.

Минори спросила, хочу ли я купить это фото вместе с ней. Она сказала, что хочет купить это фото вместе, чтобы запомнить этот момент. Для меня это самое важное! Если ты не разволновался, услышав такое, значит ты уже не живёшь.

– …Отлично. Купим вместе.

Рюдзи запнулся, яростно кивая. Какое счастье, какое счастье. Он так покраснел, что казалось, сейчас загорится. Минори опустила голову, считая мелочь, которую она достала из кармана. Её лицо было слишком сверкающим, чтобы кто-либо мог смотреть прямо на него.

 * * *

– Пожалуйста, садитесь. Классный час начинается.

Топ-топ! На подиуме появилась Одинокая Леди (классный руководитель ЮриКойгакубо, 30 лет, не замужем). В конце рабочего дня её косметика оставалась практически неповреждённой, хотя подбородок был слегка замаслен. Она радостно улыбнулась ученикам, показывая, что она «учитель по призванию». Она недавно подстриглась и стала выглядеть существенно опрятнее и приличнее, хотя может быть, это стало результатом её похудения.

Хорошо сидящий белый пиджак и юбка до колен отлично выделяли её фигуру, розовое ожерелье подчёркивало цвет кожи, одинокий бриллиант на нём добавлял женского очарования. Часы «Омега» на тонком запястье неуклонно отсчитывали время. Её не слишком броская одежда вместе с тем поддерживала восприятие Одинокой Леди как учителя. Вот так ей наконец удалось вырваться из скучной учительской манеры. После того, как ей стукнуло тридцать, Одинокая Леди двигалась к превращению в кучку мёртвого пепла. Но борьба за женственность снова подняла голову, воскреснув из огня по имени «возраст», словно феникс, расправивший крылья.

Ученики и не подозревали, что происходит с Одинокой Леди, но…

– Отлично, садитесь… Прекратите разговоры.

Хоть она и пыталась сделать всё, чтобы расправить крылья, но у неё никогда легко не получалось справиться с живой болтовнёй второклассников.

Ученики продолжали бегать по классу и шуметь. На своих местах сидело меньше половины.

– Не надо так шуметь.

Бам!

Когда на лбу Одинокой Леди уже вздулись вены, ситуация в классе драматически изменилась.

– А?!

– Ушам больно…

Слабые ученики неожиданно споткнулись, хватаясь за уши.

– Садитесь на свои места… Сегодня мне надо уйти пораньше… Кое-кто хочет на мне жениться. Тридцатичетырёхлетний профессор из университета, второй сын в семье, своё поместье, и он присматривает невесту. Его родители оба учителя, и они хотят, чтобы их сын тоже женился на учительнице. И я слышала, что они уже живут вместе со старшим сыном. Чудо, это действительно чудесный брак. Так что мы, хоть всего лишь обменялись четырьмя мейлами, продвигаемся неожиданно хорошо. Так что мы сегодня идём в кино! Потом пообедаем! Затем по ситуации и настроению!… Сегодня, сегодня, я… я…

Бам-бам-бам-бам-бам-бам-бам-бам-бам-бам-бам-бам-бам-бам-бам-бам-бам!

Неодолимая аура, исходящая с кафедры, неожиданно заявила о себе. «Что за странное давление?» «Я неожиданно почувствовал страх!» Изначально неугомонные ученики класса 2-С расселись по местам за пару секунд. Отлично. Похоже, я не утратила качества лидера. Одинокая Леди пригладила пальцами свои слегка растрепавшиеся волосы. На её лице снова появилась добрая улыбка учителя.

– Че…

Раздражённый звук заставил Одинокую Леди застыть. Этот звук и недовольный взгляд исходили из центра класса. Досадливо скривившись, на Одинокую Леди уставился Карманный Тигр. Известная хулиганка по кличке «тигр» сверлила глазами Одинокую Леди, пытающуюся понять, чем вызвано такое неприкрытое недовольство.

В обычный день Одинокая Леди уже признала бы своё поражение, но сегодня день был особый. Она заткнула рот Тайге, вернув ей такой же взгляд, и выпрямилась на своих шестисантиметровых каблуках.

– С-сегодня я не проиграю! В следующем месяце будет большая встреча одноклассников, что проводится раз в пять лет… Даже если на этот раз мне не удастся выйти замуж, я должна хотя бы своего парня им показать! Староста! Командуй!!

Но ожидаемого ответа на требование Одинокой Леди не последовало.

Вот опять. Класс начал перешёптываться, Одинокая Леди сконфуженно застыла. Конечно, Рюдзи тоже был озадачен. Время шло. Жестокие глаза Рюдзи уставились на его ничего не замечающего друга. Не потому, что Рюдзи злился на пассивность того и хотел нанести убийственный удар, а потому, что он был встревожен.

– Староста! Китамура-кун! Э-эй!

Одинокой Леди пришлось звать несколько раз, прежде чем староста Китамура открыл глаза. Неопрятная чёлка, сгорбленная спина, казалось, отражали неловкость его движений.

– …Встать. Поклон. Спасибо за ваш нелёгкий труд…

Он снова уселся на стул. Никто не выполнил его команду, все лишь обеспокоенно смотрели на него. Тайга тоже развернулась, обеспокоенно глядя на ничего не выражающее лицо Китамуры. Переутомление, которым страдал предмет её обожания, заставляло её очень волноваться, так что она даже на замечала брошенные в её сторону взгляды.

– Карманный Тигр – действительно страшная женщина…

– Это ж как можно было довести парня до такого состояния?…

Дополнительная порция слухов. Некоторые по секрету говорили: «Китамура не переутомился. Это Карманный Тигр замудохала его своими запросами» «Высосала парня до пустой оболочки и восстановила отношения с брошенным Такасу. Эта тигрица действительно ужасна, так жестоко играет с обоими!» … Вот о чём думали некоторые ученики, поверившие этим слухам.

Пока ребята, у каждого из которых, похоже, было собственное объяснение состоянию Китамуры, обменивались неловкими взглядами, Одинокая Леди, стоящая перед классом, выдавила из себя улыбку. Как можно тратить время в таком месте! Профессор будет у фонтана перед кинотеатром через полчаса! Встреча одноклассников через месяц! Племянник пойдёт в школу через год! Через десять лет будет сорок!

– Х-хорошо! Даже если что-то случилось, энергично боритесь с такими проблемами!

Одинокая Леди продолжала удерживать улыбку на лице, с сомнением глядя на бесполезный труп, недавно бывший старостой класса. Труп сидел с ничего не выражающим лицом и бессмысленно глазел в окно. Хотя Одинокая Леди очень спешила, всё-таки она за него беспокоилась.

– Завтра пятница, последний учебный день на неделе! Потом выходные, которые вы все предвкушаете… верно? Да, и выборы президента школьного совета! Китамура-кун! Ты должен постараться! Ты лучший кандидат в президенты… Нет, единственный кандидат!

После слов Одинокой Леди по классу побежали перешёптывания. Честно говоря, никто не предвкушал эти выборы, но…

– Верно, скоро выборы! Хоть какая-то деятельность!

– Уже? Как летит время!

– Ясен пень, следующим президентом будет Китамура!

Объединённые Одинокой Леди ученики класса 2-С разразились аплодисментами, поднимая достаточно шума, чтобы вдохнуть в труп какие-то признаки жизни. С этой новой деятельностью труп по имени Китамура должен избавиться от своего недомогания. Он вернётся к жизни и вступит в схватку за пост президента школьного совета.

Рюдзи тоже аплодировал подчёркнуто громко, обмениваясь взглядами с Ното и Харутой.

– Эй, Китамура, постарайся! Мы тебе, конечно, поможем!

– Здорово, начнём громкую кампанию! Правильно, Китамура!

– Хочешь ещё одно рестлинг-шоу? Написать тебе сценарий?

– А-ха-ха! Какой же Харута идиот! Ну какое рестлинг-шоу в предвыборной кампании?!

– Я идиот?

– Ага! Ты не глуп! Ты очень глуп!

– Да? Китамура, тебе не помешает такой метод в кампании, верно?

– Да?

– Выбо…

Хлоп! Ликующий одноклассник хлопнул Китамуру по спине. Китамура, кажется, что-то сказал.

– Хм-м? Что? Что не так? Китамура?

– Выбо…

– Да? Какие проблемы, староста?

– Что ты сказал? Я не расслышала. Но как бы то ни было, ты сначала должен распустить класс, верно?

Одинокая Леди торопила его по личным причинам.

Бам!

Труп встал и пнул свой стул.

Стук упавшего стула можно было услышать даже с лестницы. Это случилось слишком быстро, все глядели на труп, не веря своим глазам. На лице Одинокой Леди застыла улыбка. Рюдзи, Ното, Харута и Тайга тоже оцепенели. Даже Ами прекратила заниматься маникюром и повернулась взглянуть широко распахнутыми глазами на своего друга детства, вернувшегося из врат ада. Весь класс застыл.

– Я не буду баллотироваться в президенты совета… я ухожу из школьного совета… я хочу уйти отовсюду… не хочу продолжать… не-хочу-не-хочу-не-хочу-не-хочу-не-хочу-не-хочу-не-хочу-не-хочу! Я уже ужеуже…

Долгожданный голос Китамуры разносился по классу…

– Я бросаю всё!!!!!!

– Придёт сегодня Китамура-кун в школу? Или его не будет…

Утро пятницы, усилившееся предвкушение выходных.

В небе толстый слой облаков. Тайга сгорбилась, сунув руки в карманы пиджака. Холодный ветер, признак перехода от конца осени к началу зимы, заставлял развеваться её лёгкие волосы.

– Слишком холодно. Сегодня вдруг похолодало, одного пиджака со свитером недостаточно… Думаю, нам пора переходить на зимние шмотки.

– Сейчас только ноябрь, рано их ещё доставать. Просто ты слишком чувствительна к холоду.

– Ты тоже не слабо замотался, это выглядит так тепло… Ух, замерзаю.

– Ещё рано доставать зимние вещи, но в самый раз носить шарф.

Рюдзи, идущий позади Тайги, уже замотал шею шарфом. Вот разница в отношении к информации! В треугольных глазах Рюдзи заметно было чувство превосходства. Утренний прогноз погоды уже предсказал, что сегодня будет холодно. Так что Рюдзи вытащил свой шарф, который постирал несколько дней назад как раз на такой случай, и надел его.

– Если ты сейчас наденешь своё зимнее пальто, что ты будешь носить зимой? Кстати, я послал Китамуре сообщение, когда проснулся, но он не ответил…

– Ох…

Двое шли в школу привычной дорогой через вязовую аллею, шагая по мёртвым листьям, разбросанным по земле.

Рюдзи безрезультатно проверил сообщения в своём мобильнике и сунул его в карман. Затем размотал свой шарф, чтобы сзади накинуть его на шею Тайги. – Кхе! – Тайга остановилась. Шанс воспользоваться ситуацией, чтобы задушить высокомерную Тайгу, а затем представить дело так, словно она замёрзла насмерть… да, было похоже. Но мягкие руки Рюдзи легко обернули шарфом шею Тайги, не мешая ей дышать. Мужской шарф оказался слишком длинным для маленькой Тайги, его длинный кусок свисал по спине, несмотря на три оборота вокруг шеи.

– Гу, гу…

– Да стой ты! Если он зацепится за проезжающую машину, мало не покажется… Вот так!

Рюдзи увязал свисающий конец шарфа в шарик. Затянул последний узел и подал знак, что можно двигаться. На прекрасное лицо Тайги сама собой наползла улыбка.

– Ох… Так тепло… Оживаю…

Прямо как женщина средних лет, только что погрузившаяся в горячий источник. «Хе-хе-хе!» Дьявольские глаза Рюдзи блеснули необычно ярко, на лице появилось счастливое выражение…

– Это кашемировый шарф, он стоит как вся зарплата Ясуко. Я получил его на Рождество два года назад. Мягкий?

– А, кашемир… Принесённые в жертву невинные кролики…

– Не, не кролики… Козы?…

– У меня сложилось впечатление, что кролики?…

– Да какая разница…

Тайга довольно погладила ещё тёплый от тела Рюдзи шарф, не обращая внимания на то, что он прижал её волосы. Словно котёнок, которого подобрали и обняли. Похоже, она действительно замёрзла. С другой стороны, оставшийся без шарфа Рюдзи теперь сам мог лишь втягивать плечи под холодным ветром. Он плотно зажал воротник формы, чтобы выдержать этот леденящий холод, выпрямил спину, пытаясь уверить себя, что на самом деле не так уж и холодно.

– Как бы то ни было, погода сегодня весьма холодная… Боюсь, что Китамура-кун спит в какой-то бетонной канаве… Несчастный…

– Бетонной канаве… Что ты такое говоришь, он, наверно, пошёл прямо домой, так?

Труп, именуемый Китамурой, исчез сразу же после того, как выбежал из класса как помешанный. На звонки домой отвечал автоответчик, мобильник не отвечал вообще, ни на звонки, ни на сообщения. Ну, на звонки домой обычно автоответчик и откликался, поскольку родители оба работают, так что… Вряд ли он спит в какой-то бетонной канаве… но…

– М-м-м, – пробормотала Тайга, спрятав нос в шарф и наморщив лоб в раздумьях…

– Катамура-кун очень серьёзно относится к своей работе. Вот почему всё накопившееся напряжение от стрессов могло вот так вот неожиданно взорваться.

Тайга, кроме основных трёх жизненных потребностей (Еда = Я голодная! Отдых = Спать хочу! Секс = Люблю Китамуру-куна!) очень редко погружающаяся в раздумья, свойственные обычному человеку, сделала поразительно серьёзное заявление насчёт состояния Китамуры. Рюдзи согласно кивнул…

– Теперь, когда ты упомянула об этом… Его странное поведение может быть защитной реакцией, чтобы снять стресс… Хотя из-за этого у всех проблемы.

– Очень важно снимать стресс. Мне тоже надо его снять.

Да брось, ты регулярно свой стресс снимаешь… Рюдзи не успел и слова сказать, как Тайга тихо забормотала «Снимаю, снимаю…» и двинула кулаками с потрясающей скоростью (комбинация джеба и хука), пробуждая в сердце Рюдзи страх и дурные предчувствия. Он как девчонка прижал к груди оба их бэнто и попятился от Тайги. Вот бы всем жить так решительно, как она.

– О, Минорин! Замечательно, я сегодня не брошена!

Тайга заметила Минори, машущую им с привычного перекрёстка, быстро помчалась к ней, повисла на руке…

– Доброе утро! Минорин, сегодня так холодно, на мир опускается зима!

– Доброе утро!!! Тайга, ты слишком тяжёлая! У меня сейчас рука оторвётся! Холодно? Ты даже шарф нацепила, такая неженка. Ты так не думаешь, Такасу-кун, доброе утро-о-о-о-о!

Вообще-то, это я неженка… Рюдзи не мог заставить себя сказать это, так что он просто сделал серьёзное лицо, маскируя смущение, и поднял руку, приветствуя лучезарную Минори. В это холодное и мрачное утро улыбка Минори была как бриллиант, как подсолнечник в самом цвету. Минори медленно потянулась носом к Тайге и обнюхала её.

– Хм-м? Шарф Тайги пахнет мужчиной. Такой же запах остаётся в моей ванной после того, как там оденется мой братец… А, может, это шарф Такасу-куна? Он одолжил его тебе?

Слишком проницательная. О нет, не решит ли Минори, что я полон слабости? Рюдзи смущённо почесал голову и приготовился кивнуть с жалкой улыбкой и словами «Ох, я разоблачён, мне так стыдно», но…

– Я замёрзла и силой отобрала его у Рюдзи.

Тайга не слишком правдиво объяснила ситуацию, выгораживая Рюдзи. Рюдзи не успел ничего сказать, как Минори поверила объяснению Тайги и продолжила…

– Хм-м?… Как ты могла так поступить?! Такасу-кун же мёрзнет! Если ты так боишься холода, я одолжу тебе мои спортивные штаны! Держи, я их уже постирала!

– Нет!!! Почему их должна надевать я, если мёрзнет Рюдзи?!

– Несмотря на такой вид, Такасу-кун на самом деле очень нежный Гильберт… Верно? Моя маленькая птичка…

Не понимаю, кто такой Гильберт, на которого она ссылается… Нет, главный вопрос – «такой вид», это какой вид? Такие мысли всплыли в голове у Рюдзи, но он проглотил свои вопросы, тряхнул головой и сказал…

– Я не маленькая птичка. И не мёрзну. И шарф у меня силой не отбирали…

– Че! И почему ты сегодня такой спокойный? Я потратила немало сил, чтобы заполучить его. Всё потому, что ты был такой самодовольный со своим шарфом, и я подумала, что должна по-дружески помочь тебе разобраться с ним. Хмф! Скажи мне спасибо!

Тайга гордо выпятила подбородок, развернулась и помчалась прочь, не дав ему задуматься об её полускрытом шарфом лице. Рюдзи и Минори остались наедине.

– Эй, эй! Она действительно сбежала! Тайга ведёт себя как жестокий хозяин! Такасу-кун действительно не мёрзнет? Не хочешь это намотать на шею?

Минори вяло глядела в спину Тайге, доставая из сумки свои спортивные штаны.

– А?! Не надо, я в порядке, правда! Не стоит волноваться!

Рюдзи ещё не дошёл до того, чтобы идти через школьные ворота, намотав на шею штаны своей возлюбленной. Не то, чтобы его совсем не интересовали штаны Минори, даже наоборот. Можно сказать, что он был очень заинтересован, но он просто не мог надеть их на шею в общественном месте. Из-за интереса к её штанам он и не мог сделать это.

– Правда? Тогда ладно… но я действительно волнуюсь за Китамуру. Ты с ним общался? Я со вчерашнего дня беспрерывно звонила ему, сообщения посылала, но он не отвечает…

– Я тоже никак не могу с ним связаться. Не знаю, придёт ли он в школу…

– Да… И что нам делать, если он сегодня не придёт… В субботу и воскресенье уроков нет, боюсь, до понедельника мы его увидеть не сможем.

Они шли бок о бок, их дыхание накладывалось друг на друга в холодном воздухе. Смешивающийся туман перед ними становился похожим на шар каждый раз, как они беспокоились о Китамуре. Этот момент оказался не таким приятным, как представлялось Рюдзи.

Тайга, шествующая впереди, остановилась на красный свет, и Рюдзи с Минори получили возможность догнать её, не переходя на бег. Минори не бежала потому, наверное, что знала, что никуда та не денется, пока красный горит. Что же до Рюдзи, хоть это и не был сладкий момент, но ему по-прежнему хотелось идти рядом с Минори как можно дольше. Хоть его сердце было полно беспокойства за Китамуру, но немножко…

– Хм-м… – Минори наморщила лоб, наверно, думая о ситуации, в которой оказался Китамура. Затем достала из кармана бальзам для губ. Рюдзи быстро остановил её руку, когда она собралась его открыть.

– А! Нет, Минори, не делай этого на ходу. Может случиться кое-что нехорошее.

– Что, что ты такое говоришь? Ты собираешься читать мне нотации? Злобная невестка! Как может случиться что-то нехорошее? О, или ты хочешь сказать, что я слишком старая, чтобы пользоваться бальзамом для губ!

– Да никто с тобой в «мать и невестка» не играет… Я говорю, что этот бальзам может случайно попасть  тебе в нос.

– В нос? Да как такое может случиться? Даже я могу сказать тебе, что так не бывает.

– Это может произойти случайно. Я отвечаю за твою безопасность, пока мы не дойдём до школы.

– А?! Но у меня губы пересохли! Они потрескаются!

– Есть вещи поважнее, чем губы…

– Че… А ты действительно умеешь спорить! Похоже, у меня нет выбора. На, считай это моим подарком.

Проиграв (или нет?) горячей искренности Рюдзи, Минори сунула Рюдзи свой бальзам. Рюдзи, в глубине души надеясь, что Минори не вспомнит о его непроизвольно хлюпающем носе, положил бальзам в карман и несколько раз кивнул. Конечно, он и не думал втайне использовать этот бальзам, потом, в школьном туалете, ни-ни-ни-ни-никогда!

– Думаю, у каждой девушки есть палочка бальзама для губ. Часто им пользуешься?

Рюдзи спросил это не для того, чтобы скрыть глубочайшее желание своего сердца, а из чистого любопытства. Он не знал ни одного парня, разгуливающего с бальзамом для губ в кармане.

– Да, часто. Я хочу, чтобы мои губы оставались гладкими и влажными. Особых причин нет, просто женщины хотят, чтобы у них были гладкие и влажные губы. Тайга тоже с собой бальзам носит.

– Я знаю, «Увлажняющий» от «Нивея», так?

– Да ты уже знаешь! Ты знаешь о Тайге всё!

– Угу.

Почему я знаю, какой бальзам для губ использует Тайга? Да потому, что он побывал в моей ноздре. Но сказать это вслух Рюдзи не мог. Он просто задумчиво смотрел вдаль, вспоминая ощущения, когда его нос пронзил мятный аромат. – А-ха-ха, так и есть! – Даже Минори не знала, что несколько отстранённый смех скрывает воспоминания о душевных муках, который причинил тот мятный бальзам для губ.

– Да, очень хорошо знаю… и действительно сожалею, что не отобрал бальзам до того несчастного случая…

– А, несчастный случай… Ч-что ты имеешь в виду?! Только не говори мне…

– Н-ну, это… – Рюдзи бросил взгляд на Тайгу с закутанным в шарф лицом, внимательно глядящую на светофор.

Она затопала на месте в ожидании зелёного сигнала, словно пытаясь затоптать холод, поднимающийся по ногам, и совсем спрятала нос в кашемировый шарф. Ссутулилась, сжав руки в карманах в кулак, и закрыла глаза.

Поза Тайги напоминала пингвинёнка, храбро встречающего вьюгу. Рюдзи едва не расхохотался, но вовремя успел остановиться.

– Тебе на самом деле так холодно?

Рюдзи подошёл сзади к Тайге и задал вопрос прямо в завиток уха. Длинные ресницы не двинулись, пингвинёнок лишь громко шмыгнул носом…

– …Очень холодно. Но с шарфом немного лучше.

 * * *

– А! Ты как раз вовремя! Иди сюда, Такасу-кун! Пошли со мной! Быстрее!

– Ха…

Когда они уже готовились зайти в школу, переобувшись, кто-то схватил Рюдзи за руку. Это оказалась хорошо знакомая классная руководительница, Одинокая Леди. Что случилось вчера вечером? Отличная ещё вчера косметика ЮриКойгакубо (30 лет) теперь отсутствовала напрочь, волосы свободно подхвачены резинкой, потрёпанный спортивный костюм, да ещё и морщинки в уголках глаз – всё это добавляло не меньше десятка лет к её настоящему возрасту.

– По-по-подождите?… Что случилось?! И почему вы вдруг стали выглядеть так, словно постарели…

– Не говори мне про возраст! Просто иди за мной!

Одинокая Леди проигнорировала Минори и Тайгу, пришедших вместе с Рюдзи, и потащила его, наступающего на пятки своих тапок, за руку. Другой рукой она держала кое-кого ещё…

– Эй! Кавасима!

– А. Доброе утро, Такасу-кун. Подожди, сейчас некогда. Гр-р, я так зла! Что за проблема? Чем Ами-тян заслужила это?! Что вы делаете?!

– Я вообще ничего не понимаю!

Похоже, её тоже схватили, как только она вошла в школу – на плече у неё висела её сумка. И её так же, как и Рюдзи, тащили силой. Её прекрасное лицо исказилось гримасой досады, но стряхнуть стальной захват Одинокой Леди она не могла. У неё не было иного выбора, кроме как позволить себя тащить… точнее, волочить.

– Схватить Такасу-куна – дело небольшое, но зачем было хватать прекрасную Ами-тян?

– Что ты имеешь в виду под «дело небольшое»?…

Тайга и Минори не понимали, что происходит. Они лишь стояли, распахнув глаза и разинув рты, глядя на удаляющиеся фигуры двух пленников.

Игнорируя всё вокруг, Одинокая Леди тащила прекрасную Ами-тян и не столь прекрасного Рюдзи к месту назначения…

Несколько секунд Рюдзи не мог узнать парня, поднявшего голову.

– …А?

Его сумка рухнула на пол, словно её кто-то пнул.

– А?! А?! А…

Ами распахнула глаза на полную…

– А-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! Что это значит, что случилось?!

Неожиданно она очень громко расхохоталась. Разве это повод для смеха? Рюдзи повернулся к Ами и свирепо уставился на неё. Ами заметила его взгляд и показала язык. – Что-о не так? – Было уже поздно притворяться милой. И так паршивая атмосфера в комнате стала ещё более неловкой от неуместной вспышки Ами.

Комнату для собеседований, куда их приволокли, ученики называли «комнатой нотаций».

Одинокая Леди быстро закрыла дверь за спинами Рюдзи и Ами. Кроме них троих здесь был ещё печально известный строгостью ответственный за дисциплину учитель и рядом с ним не ожидаемая здесь персона с чёрными волосами до плеч…

– Большой Брат… нет, Кано… сэмпай…

Непроизвольно выпалил Рюдзи. Это была президент школьного совета СумирэКано. Даже её взгляд придавал ей непонятное очарование. Но, несмотря на её неизменно утончённую красоту, она была прямой и резкой как парень, чем и заслужила прозвище «Большой Брат». Она могла бы войти в историю как один из лучших президентов школьного совета. «Большим Братом» её назвали не зря, она скрестила руки и смотрела пронизывающим взглядом, несмотря на то, что её бросили в такую сложную ситуацию.

Рюдзи и Ами опустили взгляд на парня, стоящего на полу на коленях.

Рюдзи не узнавал его. Его золотистые волосы, явно перекрашенные какой-то дешёвой краской для волос, потеряли свой лоск и блеск. Таких типов среди друзей Рюдзи не было… теоретически. Но под неопрятной чёлкой виднелась хорошо знакомая пара очков в серебристой оправе, а за ней – ещё больше знакомое лицо.

– Кита… Китамура, ты…

Он узнал это лицо.

– Что… Что с твоими волосами! Это же противоречит школьным правилам… и… и…

Он не знал, должен ли спрашивать, но спрашивал.

– …

Никакого ответа. Китамура лишь необычно зло посмотрел на Рюдзи, словно говоря «Сам смотри, нечего тут говорить».

Юсаку Китамура стал правонарушителем.

Он упрямо мотал своей обесцвеченной головой, игнорируя вопросы своего лучшего друга, в его глазах читался категорический отказ. При ближайшем рассмотрении можно было заметить, что очки его сидят криво, а две верхние пуговицы на форме отсутствуют. Песок и грязь на плечах создавали ощущение, что его поваляли по земле.

– Так, Кавасима и Такасу, что вы думаете о волосах этого парня?

– Что я думаю? Понятия не имею, как ответить…

Рюдзи не знал, что сказать, и посмотрел на стоящую рядом Ами. Та занималась своими прекрасными ногтями, словно не слышала вопроса, словно всё происходящее её не касалось. Ответственный за дисциплину продолжил серьёзным тоном…

– Этот парень пришёл в школу с такими волосами и проигнорировал рекомендацию учителя на входе. Что вы оба об этом думаете? Знаете, в чём причина? Он не отвечает ни на какие вопросы, так что мы решили спросить его лучшего друга Такасу, подругу детства Кавасиму и Большого Брата, которая работала с ним в школьном совете… Большую сестру Кано… Извини, Кано, что отвлекаем тебя, когда ты так занята…

– Всё нормально. Сожалею, но ничем не могу помочь. Я не понимаю, в чём дело. И он уже ушёл из школьного совета, так что больше он со мной никак не связан.

Китамура ушёл из школьного совета? Рюдзи почти уже заговорил, но почувствовал, что сейчас не время рот открывать. Подумав, он вспомнил, что взбесившийся вчера Китамура об этом упоминал.

Прекрасный президент школьного совета холодно взглянула на светловолосого хулигана, словно стремясь пронзить его взглядом насквозь. Китамура, похоже, хотел бы увернуться от этого взгляда. Он пригнулся, прикусив нижнюю губу и пряча выражение лица за длинной спутанной чёлкой.

– Ну так что, Такасу? Ты можешь хоть как-то объяснить, что происходит?

– Ум-м… это… Как бы это сказать… Вчера, ум-м, немного… да…

Он хотел рассказать, что Китамура стал таким странным из-за переутомления, и о его вчерашней вспышке в классе, но не знал, не будет ли это предательством Китамуры. Он хотел бы ещё подумать, но времени на это ему не дали.

Смущённый Рюдзи посмотрел на Одинокую Леди, прося помощи. Та ответила усталым взглядом, говорящим «Я уже рассказала о том, что случилось вчера». Похоже, Одинокая Леди вчера после занятий искала труп, который убежал из школы и ни с кем не контактировал, а сегодня пришла очень-очень рано, дожидаясь, пока этот труп покажется. Она даже отменила важное свидание с профессором, но ничего не добилась. Потому так стремительно и постарела.

– А что насчёт тебя, Кавасима? У тебя естьчто сказать?

– Хм-м… Даже если вы спрашиваете… Я не понимаю…

Кавасима не забыла надеть маску с влажными кукольными глазами и милыми манерами. Все смотрели на неё…

– …Не могу поверить, что есть ещё типы, самовыражающиеся такими примитивными методами. Ах да, действительно есть… ну так что? Хотя меня это совсем не касается, не думаете, что это полный абсурд?

Уголки её рта злобно скривились, плавно усиливая атаку на своего друга детства. Её жестокий характер уже почти проявился. Взгляды, полные презрения, пронзали Китамуру как пули, безжалостно нацеливаясь на его экстравагантные волосы. Ох, Рюдзи беспомощно уставился в потолок. Да, Ами порой была даже хуже, чем Тайга, девушка, полная взрывчатки.

Она, в полной мере демонстрируя свою злобную личность, шагнула вперёд…

– Юсаку, тебе не кажется, что ты ждёшь слишком многого от остальных? «Посмотрите на меня. Позаботьтесь обо мне. Посмотрите, как я расстроен. Кто-нибудь, заметьте меня!» Это ты хочешь сказать? Ох, ты даже посторонним противен. Ты уже во втором классе старшей школы и пытаешься бунтовать, покрасив волосы. Это отвратительно! Такие фокусы ещё к концу средней школы устарели. Только работяги средних лет красят волосы, чтобы скрыть седину. Как бы то ни было, зачем тебе такие волосы? Показать себя? Извини, но честно говоря, ЭТО. ТЕБЕ. НЕ. ИДЁТ!

– А-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! – Высказавшись, Ами снова взорвалась хохотом, показывая на Китамуру пальцем. Она хохотала до слёз, без малейших признаков доброты, беспокойства или сомнений. Обидный разнос Ами впечатлил даже Рюдзи, который почувствовал, словно от него что-то отрезали. Ему хотелось встать перед Китамурой, чтобы заслонить его от ножей, вонзающихся в тело лучшего друга. Но сделать это он не мог. Китамура же в ответ на острые слова подруги детства лишь опустил голову и ещё более упрямо прикусил губу.

– Ох… – Устало вздохнула измученная Одинокая Леди. Она потёрла сухие глаза с тёмными кругами вокруг них, проявившимися без косметики, и положила руки на плечи Рюдзи и Ами…

– Вы, двое, возвращайтесь в класс. Простите за беспокойство и спасибо. Я подойду позже, сначала ещё немного поговорю с Китамурой-куном. Классный час проведёт ассистент. Если можно, не говорите пока ничего одноклассникам, хорошо? Я очень постараюсь привести Китамуру-куна в класс так, словно ничего не произошло.

– Хорошо, мы понимаем…

Рюдзи честно кивнул, но сорвавшийся голос прозвучал тихо и свирепо.

– Думаю, Койгакубо-сэнсэй лучше отправить его домой.

Это был голос СумирэКано. Она встала, распрямив свою изящную фигуру, глаза резко блеснули, глядя прямо на Китамуру, теперь сидящего на полу. Взгляд без капли женской доброты, безукоризненная осанка. Рюдзи она казалась безупречным андроидом, далеко выходящим за пределы обычных человеческих возможностей.

– Не стоит тратить время на такого идиота. Раз уж он не собирается открывать рот, нечего о нём беспокоиться. В школьных правилах сказано «Причёски, нарушающие образ ученика, строго запрещены». Он явно нарушил это правило. По-моему, его надо отстранить от занятий, пока он не приведёт волосы в соответствие с правилами.

– …Кано-сан тоже стоит вернуться в класс. Я по-прежнему хочу поговорить с Китамурой-куном, спасибо, что пришли.

Одинокая Леди медленно тряхнула головой и положила руку на плечо Китамуры, словно защищая его, помогая подняться и сесть на стул. Затем встала рядом с ответственным за дисциплину, явно демонстрируя позицию учителей – «не бросим его».

Видя это, даже Сумирэ отвела взгляд от Китамуры.

Было ясно, что собрание окончено. Сумирэ встала и поклонилась, Ами и Рюдзи тоже. Затем они вышли из комнаты, оставив Китамуру.

В других классах уже начался классный час, да? В тихом коридоре не было никого.

Рюдзи поклонился Сумирэ, собираясь отправиться в класс…

– Сэмпай?

В очень тихом коридоре прозвучал мягкий голос Ами. Игнорируя Рюдзи, Сумирэ развернулась прямо к ней. Даже Рюдзи почувствовал вызов в этом движении. На прекрасном лице Ами появилась злая улыбка, словно она готовилась спровоцировать Сумирэ. Рюдзи, несмотря на некоторый испуг перед происходящим, хотел остановить эту стычку, но его попросту отпихнули.

– Кано-сэмпай, похоже, сегодня вы были очень холодны с Юсаку? А-ах, Юсаку такой несча-а-астный. А он так восторгается сэмпаем… но Кано-сэмпай, похоже, раньше не была так холодна с Юсаку… Что же могло недавно случиться между Юсаку и сэмпаем? Не из-за сэмпая ли Юсаку так буйствует?

– Вот что…

Сумирэ не стала сердиться, лишь вежливо улыбнулась уголками губ и, игнорируя провокационные слова Ами, развернулась и пошла по коридору. Рюдзи не мог не высказаться в её удаляющуюся спину…

– Я правда извиняюсь! Это было так грубо… УКавасимы скверный характер…

– Это подло! Что ты имеешь в виду? – Рюдзи зажал рот Ами, извиняясь перед Сумирэ. Та лишь подняла брови, показывая, что не обиделась.

– Да ничего, всё в порядке… Скверный характер? Что ж тут скверного? Как минимум, Китамуре она всё верно высказала. Похоже, что у Китамуры очень хороший друг детства. Ну ладно, если возникнут какие-то проблемы, приходите ко мне в любое время.

– Хорошо. И… сэмпай, если у вас есть какой-то ключ к происходящему…

– Хочешь, чтобы я вам рассказала, верно? У меня на самом деле кое-что есть.

Рюдзи, уже начавший прощальный поклон, резко вздёрнул голову. Ами, которую он тоже заставил поклониться, прекратила вырываться. Безупречный президент школьного совета спокойно посмотрела на них и слегка пожала плечами.

– Хоть у меня и есть ключ, но если дело действительно в этом, я даже больше разочаруюсь в Китамуре.

На её лице появилось странное выражение, не радостное и не сердитое. Она решительно развернулась к классам третьего года обучения, как человек, бросивший короткое «пока».

Сумирэ даже больше разочаруется… Рюдзи смотрел на удаляющуюся фигуру Сумирэ, прокручивая в голове её фразу.

– Что это было?… Меня о-очень разозлила эта хладнокровная самозванка из элиты! А ещё…

Ами тряхнула своими прямыми чёрными волосами, её голос разнёсся по тихим коридорам. Рюдзи быстро повернулся и зло уставился на Ами…

– Д-дура! Она наверняка услышала это!

– Поздно уже. – Ами недовольно поморщилась и сказала…

– Ну и что, если слышала? Я сказала правду. Ясно, что всё дело в ней, но она действует, словно ничего не знает! Лишь бросает двусмысленное «Тут действительно что-то есть», не давая полной картины, совсем как Юсаку! Высказывается в такой манере, чтобы заинтриговать остальных, авось кто-нибудь да поймёт. Это уж слишком! Она всерьёз думает, что вся Земля крутится вокруг неё?!

Резкие глаза Ами, прекрасные, как прозрачные хрустальные шары коричневого оттенка, совершенно не скрывали раздражения. Её резкие слова побуждали оттолкнуть её и заставить вернуться к своей милой манере.

– Ты… Почему ты такая жестокая?…

Рюдзи потратил на эти слова почти всю энергию. Ему хотелось схватиться за голову и осесть на пол. Бунт Китамуры, реакция президента школьного совета, слова Ами – всё это уже не укладывалось у него в голове.

– Потому, что я зла.

– Что ты такое говоришь? Разве не ты заставляешь окружающих чувствовать себя неуютно?! И что означают твои слова?! Похоже, ты хочешь свалить всю вину на Кано-сэмпай.

Хотя Ами снова вернулась к милой манере поведения, от своих слов она отказываться не собиралась.

– А? Такасу-кун, ты не понял? Это она виновата! Только президент школьного совета могла довести Юсаку до такого состояния. Слушай, что тебе женщина говорит… Хмф, похоже, будто его признание отвергли, верно? Ах… Это так скучно… Боже! Верни Ами-тян её драгоценное время.

– При… Признание?! Быть не может! Почему он вдруг стал таким?!

Ами развернулась и двинулась вперёд. Она даже не повернула головы, лишь громко вздохнула и опустила плечи, демонстрируя Рюдзи своё раздражение…

– Такасу-кун, ты всегда упускаешь самое важное, хоть нельзя сказать, что эта твоя черта мне неприятна. Но это в конце концов станет твоей ахиллесовой пятой.

– Что?…

Что она имеет в виду? Хоть Рюдзи и подумал так, бесперспективность спора с Ами заставила его промолчать. Будь рядом пушка, он зарядил бы туда Тайгу и пальнул ей в Ами. Пока Тайга готова броситься в схватку на всю катушку, чтобы помочь ему высвободить подавленные чувства, он позволил бы им вволю побороться. Критиканство Ами – это от женской поверхностности, верно?

Правильно, всё объяснять любовью – это поспешно и поверхностно, это чисто женское свойство.

Китамура всегда до глубины души восторгался Большим Братом, он с первого же года неустанно трудился в школьном совете, всегда говорил, что она больше всех заслуживает уважения, самый лучший президент школьного совета. Хотя он был ещё и капитаном софтбольной команды, и старостой класса, он никогда не жаловался на гору работы, которую должен был сделать в школьном совете. Рюдзи, лучший друг Китамуры с первого года, знал его лучше, чем кто-либо другой. Рюдзи понимал, что за страстью Китамуры к работе в школьном совете стоят его чувства к Большому Брату, безупречной СумирэКано. Рюдзи не надо было сближаться с Сумирэ, чтобы понять её огромное обаяние. Безупречная и знаменитая СумирэКано напоминала сверхчеловека, вызывая у сверстников страх и уважение. Поскольку они с Китамурой часто работали вместе в школьном совете, неудивительно, что чувство восхищения только усиливалось. Но Рюдзи чувствовал, что в основе этого восхищения лежит лишь уважение к более выдающемуся человеку, чем сам Китамура, но не романтические чувства к ней. Хоть они и были разного пола, не было бы ошибкой классифицировать их лишь как однополых коллег – членов школьного совета. Разве может парень влюбиться в своего коллегу по работе? Рюдзи чувствовал, что стремление Ами объяснить всё любовью слишком пристрастно, поверхностно и грубо. Поведение Китамуры нельзя объяснить таким поверхностным суждением, как «любовь». Да, это должна быть вещь высшего порядка. Это можно рассматривать как «восхищение», стремление служить такому выдающемуся сэмпаю. Должно быть именно так! Потому что тот человек – безупречный президент школьного совета, надёжный, настоящий лидер всего школьного коллектива.

Добравшись в своих мыслях до этой точки, Рюдзи вдруг заметил кое-что, от чего его кровь тут же застыла.

Ситуация настолько серьёзна, что Китамура ушёл из школьного совета, которому всегда уделял столько внимания? Похоже, дело обстояло куда серьёзнее, чем казалось Рюдзи поначалу.

– …Эй?! Это не Китамура?

Классный час начался под внимательным взглядом ассистента. Когда перекличка уже подходила к концу, среди учеников класса 2-С произошёл натуральный взрыв.

Голос ученика, сидящего рядом с окном, заставил весь класс броситься к окнам, вдавливаясь в стёкла и полностью игнорируя ассистента. Тайга, в конце концов так и не ставшая зарядом для пушки, тоже бросилась к окну, карабкаясь по головам одноклассников, чтобы тоже посмотреть, что же там происходит.

– Хватит! Я иду домой!

– Я тебе не разрешаю! Дурак!

– У-у-у-успокойтесь, в любом случае сначала успокойтесь!

Три фигуры, повторяющие эти фразы, крутились у лестницы. Это были Одинокая Леди (30 лет), среднего возраста ответственный за дисциплину и…

– Бло-блондин! Что с его волосами!

– Не может быть! Это на самом деле Маруо?!

– Невозможно! Китамура стал хулиганом!

– Садитесь! Хватит глазеть в окна! Да сядьте уже!

Ассистент силой оттаскивал учеников от окон, хватая за воротник, одного за другим. Но Тайга могла лишь оцепенело смотреть на то, что происходит снаружи. Человек, который направлялся прямиком к воротам… Воротник в чьих-то руках, передние пуговицы на форменной куртке отлетели, пуговицы на белой рубашке тоже отсутствуют… Человек, нарушивший школьные правила и теперь вырывающийся из рук учителей… Это мог быть только Китамура.

Хоть его волосы были покрашены в золотистый цвет, это определённо был Юсаку Китамура.

– Хорошо, рассаживайтесь потихоньку… Кхе…

Тайга задержала дыхание, не замечая, что её локоть с силой въехал в живот ассистента. В голове бился один-единственный вопрос. «Почему?»

 * * *

В конце концовКитамуру всё-таки притащили обратно в школу и, похоже, заперли в комнате для собеседований.

– Урок английского Юри-сэнсэй и утренний классный час превратились в самоподготовку. Это потому, что она всё ещё допрашивает Китамуру, верно?

Ното, притащивший эту информацию, ковырял вилкой своего жареного цыплёнка, поливая его кетчупом. За его очками в чёрной оправе просматривалось затаённое беспокойство.

Теоретически обеденный перерыв – время весёлое, но Ното, Рюдзи, Тайга и остальные, сидящие за тем же столом, смотрели на свои бэнто с одинаковым мрачным выражением лица… Выражение Рюдзи уже перешло из категории «мрачное» в категорию «ужасающее». «Как будто ничего не случилось»… Замечательный план Одинокой Леди провалился – весь класс знал, какие теперь у Китамуры волосы. Но даже тогда Рюдзи продолжал скрывать некоторые детали от одноклассников, стараясь по максимуму защитить Китамуру. Точнее, он так планировал, но как получится в реальности…

– Его родителей, наверное, уже вызвали в школу… Кстати, а что в такое время делает Харута?

– Ох… – Ното, жующий своего жареного цыплёнка, неприятно скривился.

– Он должен был купить хлеба… Но родители Китамуры оба работают, не думаю, что они смогут прийти в школу в рабочее время.… но они уже должны знать про его волосы. Тайга, майонез.

– М-м-м…

– Прям как отец с дочкой… – тихо пробормотал Ното. Рюдзи выдавил майонез на жареного цыплёнка и себе, и Тайге. И немедленно убрал пустую упаковку, чтобы Тайга не влезла в неё локтем и не получила пятно на рукаве. Он даже убрал пустую упаковку из-под кетчупа Ното. – Спасибо. – Ното слегка помахал вилкой.

– Но это действительно ужасно… Что случилось с Китамурой? Как-то одиноко, когда твои сообщения игнорируют…

– И он пришёл в школу блондином.

– Хм-м, нам надо держать это в тайне… Ой.

Жареный цыплёнок Ното неожиданно поменялся местами с цыплёнком Рюдзи домашнего приготовления. Хотя Рюдзи был поглощён мыслями о Китамуре, его опасные глаза блеснули бело-голубой вспышкой, когда он заметил, что у друга в бэнто только продукты быстрого приготовления. И он тут же поменял блюда своими палочками.

– Спасибо, твой бэнто и впрямь выглядит вкусным.

– Да ерунда, бери.

– Конечно, это нечто, Рюдзи очень вкусно готовит… ха?

– Кхе…

Тайга озадаченно повернулась к Ното с каким-то стоном.

– А, тоже хочешь? Возьми вот это, из полуфабрикатов, которыми так любит пользовать моя ленивая матушка.

Ното заметил взгляд Тайги и положил кусочек цыплёнка на крышку её бэнто. Ваши бэнто и сегодня одинаковы… Даже Ното не хотелось сейчас говорить такое. Тайга, в свою очередь, взамен положила в бэнто Ното один из домашних роллов Рюдзи. Хотя они оба ничего не сказали, их взгляды были красноречивее любых слов. Обмен… Да, обмен… Первый человеческий обмен между Тайгой и Ното.

– Ох…

Оба вздохнули и замолчали одновременно. И Тайга, и Ното тревожились о Китамуре.

И только теперь Рюдзи пришёл к выводу – его ненормальное поведение определённо не от переутомления. Если бы удалось заметить эту ненормальность раньше, может быть проблему и получилось бы решить, прежде чем она разрослась настолько, что к делу подключились учителя. Но теперь слишком поздно, Китамура уже стал правонарушителем. Если поменять их с Рюдзи местами, Китамура, конечно же, вмешался бы в том момент, когда Рюдзи стал показывать признаки ненормального поведения.

– Я на самом деле… не имею права называться его лучшим другом…

– Эй! Двигайся, деревенщина! Судья! Я притащила убийцу!

Уныло опустившиеся плечи снова вздёрнулись вверх.

– Как ты можешь так говорить?! Это подло! Я не с Хоккайдо!

– Дубина, тебе лучше извиниться перед людьми с Хоккайдо, пока тебе глотку не перерезали!

– Апхи!

Неожиданно появившийся полицейский схватил убийцу за нос и потянул вверх, превращая класс на обеденном перерыве в зал суда. Убийцей, лежащим на полу у ног Рюдзи, Ното и Тайги, оказался…

– Ното! Такасу! Спасите меня!!! Минори такая жестокая! Я ничего не сделал! Я не поджигал отцовскую хижину!

– Прибереги свои объяснения для того света!

– Чт-что ты имеешь в виду? Я тебя не понимаю! Ты всегда шутишь надо мной!

Натуральный болван Харута яростно замотал головой. Полицейским, удерживающим его на полу, чтобы не вырвался, оказалась не кто иная, как Минори.

– Ха-Харута, что ты натворил!?

– Кусиэда, я говорю, не пинай его… и кто здесь судья…

– Все – губернаторы в своих сердцах! И у всех очень серьёзные… намерения!

Двое парней не могли не помочь своему другу со слезами на глазах и встали, давая место полицейскому. Когда Минори уселась, она грубо вздёрнула Харуту за подбородок, требуя от него признания.

Харута заговорил, громко шмыгая носом.

– Да ничего я не делал… просто вчера вечером позвонил Китамура. Я говорю «Эй, это не Китамура? Что сегодня с тобой стряслось?» Он ответил «Ничего такого, извини, что заставил ребят волноваться, извини». И вдруг спросил «Ты, кажется, перекрашивался в блондина на выходные? Научи меня, умелец Харута!» Ну я и рассказал ему, где купить краску, сколько держать её на волосах, что это надо проделать три раза, а потом обернуть голову алюминиевой фольгой и высушить феном, чтобы волосы заблестели! Вот и всё, что я ему сказал!

Рюдзи задумался…

– Твоё впечатление от Китамуры, наверно, не укладывается в схему… Нет, не так. – Рюдзи резко придвинулся к Харуте с очень свирепым лицом…

– И ты не спросил его, с чего вдруг он задаёт такие вопросы?!

– Ай! Ты меня пугаешь!

Ното тоже смотрел на Харуту из-за спины Рюдзи, хоть и не так свирепо…

– Верно! Такасу и я очень волновались, потому что не могли связаться с ним весь вчерашний день! А ты с ним просто легкомысленно потрепался?

– Откуда мне было знать, что Китамура на самом деле перекрасится в блондина! Ох… но я чувствовал, что это ему идёт! По крайней мере издалека?! Ха-ха!

Назвать этого дурака «легкомысленный» было большим преуменьшением. Его глупое высказывание заставило взорваться Минори, едва сдерживающую ярость.

– Чую тупоголового идиота! Проблема не в этом! Почему ты ничего не спросил у Китамуры, который убежал из школы как бешеный?!

– Даже если бы он много чего сказал, я бы запомнил только последние слова! Потому что мои старые воспоминания затираются новыми!

– Ублюдок! Безмозглый тип! Безмозглый! Если бы ты правильно спросил бы его, Китамура-кун, Китамура-кун бы… Ублюдок! Я всё выжму из твоей башки!

– Ай! Мне страшно! Я жить хочу!

Минори схватила Харуту за грудки и жестоко тряхнула. Тут кто-то схватил её за руку. Удивительно, но это оказалась Тайга.

– Минорин, ругать этого идиота – пустая трата времени.

На глаза Харуты, со всех сторон окружённого врагами, навернулись слёзы.

– Тай… Тайга! Я никогда не думал, что ты заступишься за меня! Я так счастлив! Так тронут! С сегодняшнего дня я больше не буду звать тебя Айсакой, я буду звать тебя Тайгой! И ты зови меня Кодзи!

– Что-то не припомню, чтобы давала право какой-то свинье трогать меня своими грязными лапами! Я что, похожа на твою подружку?!

– Ай!

Харута, не успевший отодвинуться от Тайги, получил безжалостный пинок в челюсть. Тайга посмотрела на него с крайним раздражением и отвращением, словно ядовитая змея, обнажившая зубы. Подрагивающие губы выдавали её неприкрытое презрение, леденящее кровь. Да, она не собиралась читать нотации этому идиоту. Было ясно, что её сердце дочерна обожжено ревностью. Да, всё так.

– Как бы то ни было… я в бешенстве!… Ну почему он разговаривал с типом вроде тебя, а не со мной… Я тоже посылала ему сообщения, спрашивала, всё ли в порядке!…

– О! Тайга тоже посылала ему сообщения? Ха-ха! Великолепно!!!

Сидящий на полу Харута продемонстрировал предельную степень тупости, показывая на Тайгу обеими руками, беспечно ступив в очень чувствительную область, которую никто не смел трогать…

– Похоже, что… Ты ревнуешь! Ревнуешь! Кажется, слухи правдивы, ты действительно увлечена Китамурой! Это так смешно! Та-а-ак смешно! Тайга и Китамура такие смешные! Ха-ха! А-ха-ха-ха-ха… ха!

– Рюдзи, можно я его убью? Можно?

Тайга одной рукой подняла голову Харуты, маниакально засмеявшись. Хоть она и смеялась, её глаза смахивали на чёрные дыры, а слишком сильно прикушенные губы покрылись свежей кровью.

– А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! – Её голова раскачивалась из стороны в сторону, словно у сломанной куклы, с сухим смехом. Рюдзи, парализованный страхом, не мог её остановить. Тайга подняла Харуту над полом и поставила на колени. Харута начал задыхаться от нехватки кислорода. Его руки, прежде борющиеся в попытке освободиться, обмякли. Ното и Минори пытались разжать захват Тайги, но Тайга больше не слышала их. Под правой рукой, зажимавшей лицо, раздался хруст, словно что-то сломалось.

– А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

– Ох, он и правда покойник…

Все застыли в оцепенении…

– Эй, Такасу-кун! Это правда, что Маруо ушёл из школьного совета?

Бам! Тело Харуты рухнуло на пол, на его лицо немедленно вернулась знакомая идиотская улыбка. Тайга, Ното и Минори развернулись к источнику чрезвычайно взволнованного голоса. Рюдзи рефлекторно встал при словах «школьный совет».

– Я только что слышала от Ами! Маруо всегда считал школьный совет важнейшей частью своей жизни, он действительно собирается уйти? А ещё я слышала, что его бунт связан с председателем совета, это тоже правда?

Это была Мая, взволнованно ерошащая свои кремовые волосы. В обычной ситуации она и близко бы не подошла, если рядом нет Китамуры. Позади Маи обеспокоенно морщила лоб Нанако. За Нанако стояла Ами. Она уже всем разболтала. Одинокая Леди прямо сказала нам не упоминать про это, но она уже всё растрепала… Рюдзи уставился на неё. Ами в ответ лишь сказала «Ну и что?» и надела маску непогрешимости.

Эта девчонка действительно … !

– Что? Почему? Вы оба что-то слышали? Что знает Ами? Такасу-кун от нас что-то скрывает?

Под градом вопросов Ното Рюдзи не успел объяснить ситуацию, как Ами прервала его.

– Это странно… Ното-кун, Такасу-кун ничего тебе не сказал? Нас обоих вызвали утром в комнату для собеседований, и мы видели там Юсаку. А ещё нам задавали странные вопросы. Похоже, что-то случилось в школьном совете. Президент совета выглядела так, словно она знает всё… верно, Такасу-кун? Минори и тигр были там, когда Юри-сэнсэй силой нас уволокла, так?

Минори заговорила…

– Да, мы видели это… Кано-сэмпай знает причину бунта Китамуры? Причина в школьном совете? Эй, я впервые это слышу. Такасу-кун, ты сказал, что учителя лишь спрашивали вас, почему Китамура так преобразился, так? Что происходит, невестка? Ты думаешь, что мы, старики, ничем не можем помочь?

– Кхе!…

Сердце болит, ноги подкашиваются… в обморок бы упасть, так ведь по желанию не упадёшь. Рюдзи повернулся. Ното смотрел на него как на лжеца, глаза Тайги светились смертоносным красным светом. «Ах…» Глядя на это, Ами надела свою раздражающую ангельскую улыбку.

– Такасу-кун, почему ты врёшь? Минори и остальные действительно страдают, ты их всех обманул… Мы же все друзья, все беспокоятся не меньше твоего. Да, вот такой уж человек Такасу-кун…

– Такасу-кун!… Плачет ли судья в твоём сердце?!

Обруганный своей возлюбленной Минори, Рюдзи ощутил безнадёжность и яростно обернулся к Ами.

– Ты, ты! Предательница! Слушайте, всё не так! Сэнсэй не хотела раздувать ситуацию и просила нас молчать ради Китамуры! Сэнсэй сказала, что сама вернёт Китамуру в норму, словно ничего не случилось! А ты с радостью всем всё разболтала!…

– Смешно. Это ж такая мелочь. Что страшного может случиться, если я это рассказала? В любом случае, ситуация уже раздута и вряд ли мы чётко представляем себе детали. Кроме того, уход Юсаку из школьного совета сложно назвать новой информацией. Вы же все помните, что он кричал об этом вчера, убегая из класса, так ведь?

– Впервые об этом слышу…

– Ага, впервые, впервые.

– Он что-то такое сказал?

– Нет, помню только, что Маруо что-то кричал.

– Ничего такого не помню.

– Мои вчерашние воспоминания уже стёрлись.

Все скрестили руки перед грудью, обменявшись взглядами и действуя заодно. Ами холодно фыркнула, глядя на одноклассников, в скривившихся уголках губ прорезалась её настоящая сущность. Кто-то легко хлопнул её по плечу…

– Видишь, это новая информация! Почему ты всем разболтала? Одинокая Леди просила нас молчать, потому что не хотела раздувать страсти. А ты что делаешь, когда треплешься об этом?!

– А?… Но я такая пустоголовая, я не умею врать, я просто случайно проговорилась.

– Враньё! Всё ты и твоя неискренняя сущность! Ты злой человек!

Рюдзи наконец сказал это с чувством выполненного долга, заставившего его слегка содрогнуться. Но Ами, стоящая перед ним, лишь беспечно подняла брови.

– Не ошибись, Такасу-кун. Я не злой человек, я по-настоящему честный человек. Разве ты не видишь, кто счастлив, узнав, что Китамура ушёл из школьного совета? Не потому ли, что я сказала правду?

– Смотри сюда! – Да, это не ошибка – с того места, куда показывала Ами, доносился смех. Плечи Тайги тряслись. – Гр-р! – Рюдзи дёрнул Тайгу, заслонил собой, чтобы остальные не видели её смеющееся лицо, и зашептал…

– Тай… Тайга… Ты как реагируешь?! Тебе не кажется, что сейчас не время для смеха?!

Хотя Тайга изо всех сил старалась подавить смех, она продолжала косить глазами, словно дикий зверь, прячущийся в тени, беззвучно смеясь одним животом…

– Конечно, я беспокоюсь за Китамуру-куна. И я надеюсь, что скоро он вернётся в норму. Но, но… Это замечательно, что Китамура-кун ушёл из школьного совета! Теперь он прекратит общаться с боссом, с этой мартышкой-самозванкой, которая раздражает, как мелкий москит…

Какая эгоистичная радость… Как можно быть такой эгоисткой? «Смотри!» Тайга действительно повела себя так же, как и громко хохочущая Ами. Как злыдня. Зловещий взгляд Рюдзи смахивал на выражение окровавленной, только что отделённой от тела головы, готовящейся вцепиться в яремную вену своего палача. Злобность девушек здорово напугала его.

– Как бы то ни было, ключ к разгадке бунта Маруо связан со школьным советом, верно? Да, похоже на то, он взбесился именно при упоминании школьного совета! Совет – это жизнь Маруо, похоже, всё очень серьёзно. Что мы можем сделать для Маруо?

Мая сжала кулаки, вспыльчиво шагнув вперёд. – Успокойся, успокойся. – Нанако пыталась успокоить побагровевшую, серьёзно настроенную Маю.

– Правильно, Ами! Есть идеи?

– Хм-м… Ты меня спрашиваешь?

– Ну конечно тебя, ты надёжный человек, да ещё и подруга детства Маруо. Пожалуйста, помоги нам вернуть Маруо в норму.

Выдержат ли её хорошие манеры этот вопрос?… Рюдзи скрестил руки на груди и ничего не сказал.

– Как тупаячихуахуа может быть надёжной!

– А!

Тайга заговорила с ним. Одновременно она смело и агрессивно воткнула кусочек жареной картошки из бэнто Ното прямо в ноздрю Ами, следя, чтобы вошло глубоко. Ното и Харута уставились на нос Ами. Рюдзи, ещё не залечивший психологическую травму от мятного бальзама для губ, непроизвольно потёр свой нос. Похоже, Тайга изучила ещё одно бесполезное издевательство.

– Тупая чихуахуа! «Тупая» значит самая глупая из всех глупых дур! У тупой чихуахуа нет мозгов, нет характера, и что самое важное, нет доброты! Единственное, что тупая чихуахуа может делать хорошо – это притворяться, но даже это она делает плохо!

– Это… Это действительно больно, дура!

– Гонг…

Ами врезала Тайге по голове, потирая больной нос. «Ами, платок!» «Давай сюда!» Мая и Нанако протянули платки, а Минори ухватила Тайгу за голову и тряхнула…

– Эй! Тайга! Так нельзя!

Другая рука убрала волосы, упавшие ей на щёки, обратно за уши.

– Что такого плохого в несовершенном притворстве? Третий год! Класс В!

– Минори, заткнись! Не время для этого! У Ами из носа соль течёт!

– Ма-Мая, не надо так буквально!

Ами резко выхватила платок из руки Маи, глядя на Тайгу со слезами на глазах.

– Тигр… Сегодня я действительно зла…

– Ты так высокомерна, даже со сверкающей солью из носа, лысая!

– Я не лысая!

– Лысая, лысая!

– Не лысая!

Все парни смущённо молчали, не в силах представить последующее. Что дальше… давление… провокация снятия скальпа… старение… неизбежная участь… нет! Чувствительное мужское сердце напоминало калейдоскоп, перебирая мириады тревожных тонов. Но Тайга и Ами не думали о юных сердцах присутствующих ребят, обостряя перепалку с каждой минутой.

– Да, да, тупая чихуахуа – чудовище, всё в волосах, не лысая, не лысая!

– Что?! Ну теперь я точно разозлилась! Я лысая, говоришь?! Да, я лысая! Лысая!

Ох… Теперь даже девушки в классе окрасились в депрессивные тона.

– Ё-моё! Ты чему угодно радуешься! Ами-тян… Ами-тян устала от всего этого! Сама потрудись, глупыймелкотигр! Ах да, я слышала, что ты новая пассия Юсаку, так?! Потрясающая глупость! Не знаю, может твоих мозгов, доброты, скорости и всего прочего хватает! Хмф, но вот роста тебе не хватает точно!

– Ами, это правда?!

Нервно вскрикнула Мая, храбро отталкивающая оскалившую зубы Тайгу. Ами окончательно сбросила маску, открыв свою истинную натуру, выпалив с перекошенным лицом…

– Никто из вас не понимает настоящего Юсаку! Хороший ученик, который плачет как ребёнок в комфортных условиях, только чтобы привлечь внимание! Вы выглядите дураками, беспокоясь об этом идиоте! Мая и Нанако так заволновались о нём, когда я рассказала им. По правде говоря, он совсем не тот человек, каким вы его видите!

Высказавшись, тяжело дышащая злая чихуахуа надела удовлетворённое выражение, холодно глядя на беспокоящихся о Китамуре ребят, включая Рюдзи.

– Вы уже забыли? Уже зима нашего второго года, пора всерьёз думать об экзаменах в колледж. Не стоит беспокоиться об этом златовласом типе, пытающемся сбежать от суровой правды жизни. Ни у кого нет лишнего времени, чтобы волноваться о Юсаку, да? Пока вы беспокоитесь о нём, ваши соперники уже ходят на дополнительные занятия, заботясь о своём будущем, опережают вас. Как бы то ни было, хороший ученик Юсаку может бросить всех вас, тратящих на него такое драгоценное время, как следует поработать самостоятельно и поступить в хороший университет. Ему не надо становиться президентом школьного совета, чтобы быть выдающимся, раз уж он всеми любимый парень с прекрасным будущим.

– И он должен знать, что кто-то придёт и поможет ему, когда он плачет.

Почему-то последняя фраза была сказана словно про себя.

Никто не смог возразить Ами. Правильные до боли аргументы заставили всех замолчать. Хлоп! Ами хлопнула в ладоши, снова надев свою милую маску.

– Вот так. Слушайте все! Обеденный перерыв почти закончился, готовимся к следующему уроку! Времени мало, мы никогда не продвинемся вперёд, если будем заниматься только приятными вещами вроде школьного фестиваля. Так, Ното-кун, быстро доел бэнто. Харута-кун, утри слюни. Такасу-кун, ты арестован за своё лицо, немедленно отправляйся к пластическому хирургу.

– Ка-какое тебе дело?!

– ХА-ХА-ХА! – Ами неожиданно сменила позу и направилась прочь, злобно хохоча. Рюдзи лишь глядел на её удаляющуюся фигуру. Затем повернулся к Минори, ткнувшей его в плечо, не в силах сказать что-либо от неловкости после собственной лжи. Но…

– Такасу-кун… Нет, судья в сердце Такасу-куна, ты не хочешь сходить домой к Китамуре-куну после школы?

– А?…

Минори, столь неожиданно предложившая это, стояла перед Рюдзи и поигрывала прядью волос. Рюдзи не решился поднять голову…

– М-м-м… Я всё ещё беспокоюсь о нём. Даже если это ненадолго, я хочу его увидеть, хоть и не знаю, что случилось в школьном совете. Не хочешь сходить к нему вместе? А то неприлично слабой леди, вроде меня, в одиночку являться в дом к парню. По ситуации не думаю, что Ами согласится пойти со мной. Тайга, ты пойдёшь?

Тайга ещё до вопроса втиснулась между Рюдзи и Минори и крутила головой, глядя то на одну, то на другого. Она сначала ответила Минори: – Думаю, Китамуре-куну будет легче разговаривать, если народу будет меньше. – Но тут же повернулась и объяснила Рюдзи свои настоящие мотивы, – Хоть я действительно хочу пойти к Китамуре, гораздо важнее сохранить текущее положение дел. По правде говоря, я действительно надеюсь, что Китамура-кун уйдёт из школьного совета, так что… постарайся, чтобы всё так и продолжалось! Тупой пёс КОРО!

Рюдзи не мог поверить своему везению, что выпало такое счастье – пойти с Минори после школы. Хоть ощущение счастья несколько омрачалось осознанием сложности своей миссии. Он игнорировал эгоистичные пожелания Тайги и не думал, что Китамура послушается их только потому, что они пришли к нему домой. Он не понимал ход мыслей Китамуры, но и не верил объяснению Ами насчёт облома в романтических чувствах к председателю школьного совета.

Хоть причина и оставалась неизвестной, Китамура действительно стал правонарушителем. Можно было предположить, что что-то произошло в школьном совете или даже с самим председателем. Направляясь в дом Китамуры, Рюдзи надеялся найти какой-нибудь ключ к происходящему, хоть самый мелкий, который мог бы объяснить поступки его лучшего друга, чтобы удалось вернуть Китамуру в норму.

Начались послеобеденные уроки. Теперь выражение лица Рюдзи было донельзя свирепым, так что никто из учителей не осмеливался посмотреть ему в глаза. Шёл скучный урок классической литературы, с боязнью учителя сказать Рюдзи, чтобы тот не пялился в окно, и пустым местом старосты класса.

Рюдзи пристроил свою школьную сумку себе на ноги, стоя у школьных ворот. Он ждал Минори, которую перехватили юниорки из её софтбольной команды, когда они покидали школу. «Бай-бай!» «До завтра!» Перед Рюдзи распрощались и разошлись в разные стороны девушки-первогодки. Пугать их не стоило, поэтому Рюдзи специально опустил голову и не смотрел на них, стараясь, чтобы на лице не появилось выражение, словно он на них нацелился. Вместо этого он старательно смотрел на свои начищенные скрипучие ботинки.

Под вечерним небом…

– Извини, что тебе пришлось ждать! Пошли!

– М-м, хорошо.

Минори выскочила из ворот, яростно подбрасывая свою сумку. Рюдзи с беззаботным видом зашагал рядом. Он уже знал, что рядом с ней он сможет почувствовать замечательный аромат её волос, но на сердце у него лежал тяжёлый камень – «изменившийся Китамура». И всё же, когда до него донёсся знакомый аромат, его сердце неудержимо забилось. Кроме того, Рюдзи был хорошо воспитан, так что он не думал о всяких странных вещах во время своей первой прогулки наедине с Минори, а сосредоточился на дороге к дому Китамуры.

– Нам придётся немного пройтись, ничего?

– Угу, без проблем. Такасу-кун знает, где живёт Китамура?

– Поблизости от моста. Жилой район рядом с подвесным мостом на хайвее.

– Поняла, рядом с центром города. Это и от моего дома недалеко.

Минори подтверждающе кивнула, непроизвольно прибавив шаг. Почти отставший из-за её неразумно быстрой ходьбы Рюдзи побежал трусцой, догоняя её. Нерешительно хлопнул её по плечу и сказал то, что уже давно собирался сказать…

– Подожди! Э-э… Насчет того, что было сегодня в обед… Извини, что не рассказал тебе про Китамуру.

– Ой!

Через мгновение после того, как он коснулся её плеча, она споткнулась на небольшой неровности дороги и чуть не упала, удивлённо вскрикнув. Не потому, что хотела уклониться от руки Рюдзи.

Хотя Минори едва не упала, она сама удержала равновесие. Случись такое с Тайгой, та бы точно шлёпнулась. Вот доказательство физических способностей Минори. Она смущённо засмеялась, чтобы скрыть своё замешательство, прежде чем Рюдзи успел протянуть руку, чтобы поддержать её.

– Ох… Чуть было не было… Всё нормально. У тебя не было выбора, это же была просьба Юри-сэнсэй.

Минори кивнула и показала Рюдзи победный жест.

– Я совсем не обиделась. Понятно, что Такасу-кун тоже очень беспокоится о Китамуре-куне.

Она великодушно простила его, её шаг замедлился и они вдвоём наконец-то оказались достаточно близко друг к другу, чтобы спокойно поддерживать разговор.

– Я очень предсказуемый человек… Я всегда делаю то, что мне говорят учителя… Я такой с рождения, я даже все домашние задания делаю вовремя, я…

– Да, Такасу-кун такой порядочный человек.

– К счастью, есть кое-кто порядочнее меня, так что теперь всё стало известно.

– А-ха-ха, это ты про Ами.

Их дыхание в холодном воздухе  превращалось в белые облачка, быстро тающие в темнеющем вечернем небе. Оба вспомнили одно и то же – «Вы идёте к Юсаку домой?», «О, вы такие милые», «Да, и вы так счастливы вместе, так близки, что я даже ревную». Хотя Ами уже ушла домой, её улыбка, более невинная, чем у феи, танцующей в волшебном лесу, всё ещё продолжала источать смертельный яд.

Рюдзи разозлился, лишь подумав о ней. Реакция Ами на последние события очень раздражала.

– И что с ней такое… Она почему-то уже давно ведёт себя как совсем взрослая. А теперь полностью отказалась от маски, проявив свою порочность во всей красе.

– А что с этим не так? Мне нравится и взрослая Ами, и порочная Ами.

– Так она для тебя идеал…

По одному тому, что Минори и Тайга – лучшие подруги, уже ясно, что у Минори необычные вкусы насчёт девушек. Дойдя до этой не столь глупой мысли, Рюдзи задумался и о себе – он ведь практически жил вместе с Тайгой, обожая Минори. Стороннему наблюдателю вкусы Рюдзи тоже могли показаться весьма странными, верно?

Впервые Рюдзи наедине с Минори прошёл перекрёсток, на котором она каждое утро ждала их с Тайгой. Дальше их путь лежал прочь от дома Такасу. Высохшие осенние листья танцевали на ветру на вязовой аллее.

– Ами…

Рюдзи приготовился втайне полюбоваться лицом Минори, но неожиданный порыв холодного ветра заставил его невольно зажмуриться.

– Она наверняка тоже беспокоится о Китамуре-куне, как и мы, даже больше, чем мы.

– …С таким-то отношением?!

– Ну да. Мне так кажется. Если подумать, Ами уже несколько лет работает во взрослом мире.

– М-м.

Подождав подтверждающего кивка Рюдзи, Минори продолжила, хоть и с необычным холодком в голосе, но очень убеждённо:

– Ами знает куда больше пороков общества, чем мы, всё ещё дети. Китамура-кун её друг детства, и она знает то, чего не знаем мы. Но никто не понимает, что она действительно лучше всех разбирается в этой ситуации. И хотя она видит сплошную незрелость, она терпеливо продолжает общаться с нами, такими детьми. Она не игнорирует наши мнения, принимает их всерьёз. Хоть Ами действительно говорит ужасные вещи, хорошо, что есть друзья, готовые говорить нам «правду», верно? Разве обычные люди не предпочтут дипломатичность из опасения, что их возненавидят и выгонят из общества, если они будут говорить правду?

– …А может у неё просто паршивый характер? К чему такие щедрые похвалы?

– Не-ет, Ами хороший человек, Ами замечательный человек, и я могу это подтвердить. И Такасу-кун это знает, правда?

– Извини, но этого я не знаю. Она лишь показывает свою истинную натуру. Тебя и сейчас всё ещё обманывает её маска?

– Маска это или истинная натура, лжёт она или говорит правду, Ами остаётся Ами. Я верю, что у неё были свои причины сказать сегодня такие грубые слова. Или может, мне надо сказать, что…

Минори неожиданно подняла голову и посмотрела на Рюдзи.

Их взгляды встретились, и Рюдзи увидел, что Минори донельзя серьёзна.

– …Я хотела бы, чтобы она и дальше была такой. Грубо говоря, и я, и Такасу-кун многого не понимаем, верно? Хотя мы хотим, чтобы нас понимали, мы не можем этого добиться. Прямо сейчас, я думаю, только Ами понимает всё. Как бы это сказать, полагаю, она – последняя надежда для людей вроде нас… детей, не понимающих других, и которых не понимают другие… Ой, что я несу…

Минори неожиданно отвела взгляд, захлопнула рот и зашагала гигантскими шагами, тихо спрашивая «К дому Китамуры-куна сюда, ага?» Её уши покраснели, словно она была смущена своей патетической речью. Вот то, что мне в ней нравится. Сердце Рюдзи неожиданно до краёв наполнилось бурлящей энергией.

Её смущающееся лицо невероятно привлекательно… Не то, но мне нравится, как она серьёзна, совсем не смущаясь этого. Став свидетелем того, как она полностью сконцентрировалась на чём-то одном, Рюдзи, кажется, ещё больше влюбился в неё.

Минори самая добрая, честная и страстная. Она сияет энергией добродетели, словно солнце, посылая мне сияние и тепло, даже в тёмные уголки моей души.

– Кусиэда… Как бы это сказать… ты очень добрая…

Эти несколько простых слов были кульминацией искреннейших чувств сердца Рюдзи.

– Добрая?!

Голос неожиданно прозвучал как плач. Минори остановилась, словно шокированная, и резко повернулась к Рюдзи. Беременная дама, идущая домой из магазина, взглянула на двоих, в замешательстве замерших посреди улицы лицом к лицу.

– Я не добрая, нет! Я очень высокомерная…

По лицу Минори невозможно было понять, злится она или улыбается. Она понизила голос до предела…

– …и нечестная.

Не давая Рюдзи возможности спросить, что означают её слова, Минори опустила голову и присела.

– Ку-Кусиэда?

– …

Она продолжала сидеть в той же позе, словно заледенев. Рука Рюдзи нерешительно застыла в неуверенности, стоит ли погладить её по спине. Обязательные слова утешения никак не находились.

– Кусиэда… Эй, эй… Я ж к тебе обращаюсь…

Так прошло несколько секунд.

– …О! Извини! Я пропущу этот ход. Всё в порядке, Дзёноти-кун!

Минори наконец подняла голову. На её лице по-прежнему было непонятное выражение, но она натужно улыбнулась.

– А… недавно, как бы это сказать… Да, извини, я в порядке, я на самом деле в порядке! Извини!

– Что ты имеешь в виду?

– А?

Хотя Рюдзи сомневался, стоит отвечать или нет, он всё же решил высказаться до конца.

– Даёшь такие непонятные объяснения и странно себя ведёшь… За что ты извиняешься? И кто такой Дзёноти?

– О, я не извиняюсь… Э-э… да.

– Хоть я и не могу быть героем вроде «последней надежды», я хотел бы знать о тебе больше. Не обязательно быть Кавасимой, чтобы понять тебя, так? Я тоже могу понять тебя, верно? Могу? Хоть я и незрелый ребёнок, как ты сказала, но всё же… всё же я хочу знать о тебе всё.

Рюдзи сближался медленно, но уверенно.

Шажочек за шажочком подходил ближе.

Рюдзи говорил от чистого сердца, потихоньку сокращая дистанцию, стараясь стать ближе к Минори. Надеясь, что она ответит, не желая и в то же время мечтая быть раскрытым. За несколько секунд, что он ждал её ответа, он сильно прикусил губу и сунул руки в карманы, не желая, чтобы кто-нибудь заметил его замёрзшие пальцы.

– …Наверно, это было бы страшно.

Затем Минори заговорила, потирая глаза в попытке скрыть выражение лица, уголки губ поднялись в улыбке…

– Такасу-кун, ты должен думать, что я замечательная. Но однажды ты увидишь, какая я на самом деле, обязательно увидишь…

– Время ограничено!

Неожиданно Рюдзи громко вскрикнул, заставив Минори поднять голову.

– Разве Кавасима не говорила это? Она права. Время всегда ограничено, будь то смена класса, учёба или чья-то жизнь. Ты хочешь, чтобы «ребёнок Такасу-кун оставался невежественным», пока его время не подойдёт к концу, а затем ушёл? Я не собираюсь навсегда оставаться ребёнком, и не боюсь. Я не считаю тебя святой, которая даже в туалет не ходит.

Я не боюсь, потому что, что бы ни случилось, я буду любить тебя. Это Рюдзи лишь подумал. Неважно, какую маску ты надеваешь, неважно, что ты не такая, как я себе представлял, я всегда буду любить тебя. Рюдзи не мог сказать это вслух. Ему надо сказать всё, что он должен и хочет сказать… Нет, подожди, можно ли так раскрывать свои истинные чувства? Сказав то, что сказал, Рюдзи неожиданно испугался. Поздно раскаиваться! Хоть это было немного поспешно, он сказал это, и ничего уже не изменишь… Рюдзи лишь ждал, чем это закончится.

– СветСветСветСветСветСветСветСветСветСветСвет…

– Что?…

Перед странными, но блестящими действиями Минори меркло всё, будь то чувство сожаления или чувствительное мужское сердце.

Она подняла руки, словно статуя Будды, лицо выражало умиротворение. Глаза были полуоткрыты и, похоже, смотрели на всех людей в мире с утешением и состраданием. Минори достигла просветления посреди дороги, напевая «СветСветСвет», буквально описывая блеск, исходящий от её фигуры, и встав на цыпочки…

– Позволь мне сказать тебе правду. Такасу-кун почти отправил меня в рай… Свет Свет… Я действительно счастлива. Сейчас я чувствую, что достаточно того, что ты можешь понять ощущение моего счастья. И если ты продолжаешь вот так ждать, день понимания придёт… СветСветСвет…

Рюдзи, почти провалившийся в сияние мира Минори, решительно вцепился ногами в землю, сохраняя равновесие. То есть, хотя Минори пока не может проявить свои чувства к Рюдзи, в будущем она готова открыть ему своё сердце. Да, именно об этом говорит её необычное поведение. Не слишком ли я увлёкся, склоняясь к такому объяснению? Но сейчас не стоит думать об этом! Если я не так её понял, она сама виновата, что так нечётко высказалась.

Да, это хорошее объяснение. Рюдзи невольно засмеялся.

– Всё нормально, давай сегодня оставим эту тему. Я уже сказал тебе всё, что хотел. Как бы это… думаю, однажды я узнаю о тебе больше… но чувствую, пока этого достаточно.

Рюдзи выпалил всё на одном дыхании. Напротив него лицо Минори, казалось, стало напоминать лицо младенца, который вот-вот заплачет, но…

– …!

В наступившей тишине лицо Минори мгновенно сменило выражение с почти плачущего на невероятно счастливое. По расцветшей улыбке, которую она подарила Рюдзи, было видно, что она очень счастлива. Её мягкие, слегка дрожащие губы, казалось, готовятся что-то сказать. Но не сказали. Словно ни слова больше не сорвётся с этих губ, потому что она прикрыла их рукой.

Слова, которые она должна была сказать, так и не добрались до Рюдзи. Но чувствовалось, ни одно из них не было словом жалости. Давай сегодня на этом и остановимся. Рюдзи улыбнулся.

– Хе-хе. – Минори тоже улыбнулась, прищурившись. Но глаза её дрожали, словно она видела что-то, что летит к ней над головой Рюдзи.

Двое добрались до жилого района с некоторым нетерпением, осознавая дистанцию между ними. Дом Китамуры стоял на серой улице, лишённой какой-либо зелени, между домом в традиционном стиле и новопостроенным маленьким зданием.

Нажав кнопку звонка под табличкой «Китамура», ответа они не получили. Сверкающий мотоцикл Китамуры припаркован перед дверью, окно на втором этаже открыто, здесь же и электровелосипед, который предоставила матери Китамуры её компания. Но сколько бы Рюдзи с Минори ни звонили, ответа не было.

– Никого нет дома?

Пробормотала Минори, пытаясь связаться с Китамурой по телефону – конечно, никто не ответил. Она дала отбой ещё до того, как закончил говорить автоответчик. Рюдзи неожиданно почувствовал холодок в груди. Как он мог забыть своего друга в момент его душевного расстройства? Порыв ветра словно ощупал его грудь холодными руками, проникающими через бреши в униформе. Тайга и сегодня позаимствовала шарф.

 * * *

– Я дома… Не забывай запирать дверь, последнее время случаются странные вещи. Извращенец не остановится только потому, что твой сын уже в старшей школе. Ох… тяжело. Сегодня была дешёвая капуста.

Рюдзи вошёл в тёмный дверной проём. Тайга до ужина не появлялась, так что это было приватное время Ясуко и Рюдзи, матери и сына. В тишине квартиры был слышен только звук телевизора, и Рюдзи становился даже более словоохотливым, чем обычно, если хоть немного расслаблялся. Не снимая школьную форму, он прошёл прямо на кухню и поставил на пол «экологичную» сумку с капустой, про которую и говорил (Самоделка.Сшита из матерчатого мешка, куплена за 50 иен на блошином рынке. Очень прочная, влезает в неё чёрт-те сколько. Она сразу привлекла внимание девчонок из Клуба Рукоделия, в результате Рюдзи пришлось после занятий учить полтора десятка девушек мастерить такие. Но как бы то ни было, в самом деле – отличный дизайн!). Умело переложил свежие продукты в холодильник, достал два кочана капусты, снова ощутив в руках их тяжесть.

– Это настоящая капуста из Гуммы, но продаётся по такой цене! Этот супермаркет в центре действительно хорош. Спрашиваешь, почему я сегодня ходил так далеко? Сегодня случилось кое-что серьёзное. Китамура, этот Китамура стал хулиганом. Ты тоже шокирована, да? Он неожиданно перекрасился в блондина. Если спросишь, идёт ли ему… Совсем не идёт! Выглядит очень странно! Но это точно признак чего-то. Мы все очень за него беспокоимся, так что решили сходить к нему домой, расспросить что к чему. Но его дома не оказалось. Этот парень и впрямь тревожит, он делает всё, чтобы создать себе проблемы… Так что потом я зашёл за капустой и всем прочим… Эй, разве я не говорил, что ты должна хотя бы споласкивать грязную посуду? Ты пьёшь сладкое и не споласкиваешь потом стакан, а он тогда привлекает мух, которые всегда летают, какой бы холодной зима ни была. Они прилипают к стакану, а стакан – это тебе не мухоловка. Кстати, а откуда они вообще берутся? Наш дом очень чистый, здесь не должно быть мест, где бы они размножались… может, они с хозяйской части дома? В семье хозяев только старики, и хозяйка очень серьёзно к этому относится, вряд ли она сделала бы что-то странное. Но эти мухи…

– Эти мухи могли появиться снаружи или из канализации… Ты это и без меня должен знать…

– …!

Губка, которой он мыл стакан, выпала из его руки в раковину. Моющее средство растворилось в воде, мелко пузырясь. Расточительство.

Телевизор в гостиной был включён. Перед низким столом должна была сидеть Ясуко, потому что в этой квартире жили только двое. В худшем случае это должна была быть Тайга. Но почему ты здесь? Он был шокирован до невозможности, онемел, сердце бешено билось, волосы стояли дыбом. Лишь какой-то уголок мозга ещё мыслил рационально – вряд ли подобное услышишь при встрече с грабителем, верно? Рюдзи потерял дар речи, когда увидел, что человек, с которым он недавно хотел увидеться, удобно расположился в его доме.

– Я сбежал из дома. В твой дом… Извини за вторжение.

Рюдзи оцепенело поднял руку, покрытую мыльной пеной. На этот ответ ушли все его силы.

Светловолосый парень, сидящий перед низким столом, одетый всё в ту же грязную форму, что и утром, тоже поднял руку и посмотрел на стоящего на кухне Рюдзи. Что это было за приветствие? Куда ты удрал?! Почему не связался со мной?! Все очень волнуются за тебя! И что вообще случилось?! Рюдзи хотел задать массу вопросов, но в итоге все они застряли в глотке.

– Я до-ома! А, ботинки Рю-тяна? Что это значит? А-а, Рю-тян вернулся! Слушай, что скажу! Большая новость! Китамура сбежал из дома! А, вижу-вижу, он здесь! Я-тян ходила в круглосуточный, чтобы купить ему пару белья, а мои последние чулки порвались, так что я купила новые! А? Что не так? Ты вообще не взволнован!

Со сверхтонкими бровями, детским лицом совсем без косметики, в домашних штанах от UNQLO, они же пижама, без чулок, в старой футболке Рюдзи – Ясуко, появившаяся в таком виде, радостно улыбалась, небрежно помахивая пластиковым пакетом с парой белья для Китамуры. Китамура получил бельё и сказал «Спасибо! О, да оно действительно хорошее!». Не время для этого! Рюдзи много чего хотел сказать, и ещё… Что там про побег из дома?

Сбежал из дома… Сбежал из дома!

Он сбежал из дома Китамура в наш дом!

Перед ужином!

А у меня только три свиных отбивных!

Что делать?

Пока мысли сына путались в хаосе и замешательстве, мать, пребывающая в отличном настроении, легонько тронула его за плечо…

– Рю-тян, Я-тян и Сидзуо (вторая по популярности официантка бара «Bishamontengoku») собираются сегодня откушать жареного мяса перед работой. Так что на меня не готовь.

– Ты собираешься перекусить. Значит, проблема свиных отбивных решена… В любом случае, это не будет после работы, как обычно, на рассвете? Кое-что, именуемое «после»?

– Нет. После работы Я-тян будет пьяна и не сможет общаться на японском. Потому что у Сидзуо был парень, за которого она собиралась замуж. Она думала, что он тридцатилетний босс компании, а он оказался семнадцатилетним работягой. Трудно поверить, ага? Она даже сказала что-то вроде «Это ведь считается преступлением, верно?» Как бы то ни было, Я-тян хочет послушать её рассказ до того, как напьётся.

– …И все проблемы решатся, если ты её выслушаешь?

– Не знаю. Но жареный телячий желудок поможет казаться моложе.

Ясно, ты просто хочешь жареного мяса. Ясуко ушла в свою комнату переодеваться. Рюдзи жестом показал Китамуре, сидящему на татами как примерный мальчик, чтобы он сел на подушку. И хотел уже предложить ему чая, но Ясуко высунула свою жемчужную руку и поманила сына. Рюдзи подошёл, и тут же Ясуко затащила его в комнату и закрыла дверь. Она прошептала…

– …Не говори Китамуре, но я уже звонила к нему домой. Раз уж завтра нет занятий и Я-тян не надо работать, пусть пока остаётся здесь.

– Как можно… Он же будет считаться сбежавшим из дома?…

– Не надо так думать, я считаю, что он просто переночует. На самом деле есть одна вещь…

Ясуко вытащила из неопрятной коробки с косметикой лист бумаги с именами, написанными красивым почерком, и печатью – это оказался секретный контракт.

Если сыновья Такасу или Китамуры сбегут из дома, стороны, означенные в контракте, немедленно свяжутся друг с другом и обменяются информацией, где их сын. Подписано: Кэйко Китамура и Ясуко Такасу.

– А? И когда это появилось?

– Разве Я-тян не покупала страховку в компании матери Китамуры? Вот тогда я этот контракт и заключила.Так что, Рю-тян, если захочешь сбежать из дома и прибежишь в дом Китамуры, Я-тян узнает об этом немедленно, имей в виду.

– Раз ты рассказала мне об этом, теперь это уже не ловушка, ага?

– А? Это ты о чём? Ой! Верно! О нет, забудь об этом, забудь!

Покрасневшая Ясуко яростно замахала руками, стараясь заставить Рюдзи забыть о том, что произошло. Но Рюдзи лишь закрыл перед ней дверь, непроизвольно осмотрев чистый пол, не высыпались ли на него какие винтики из её головы.

То ли заметив пристальный взгляд Рюдзи, то ли неправильно истолковав, о чём тот шептался с матерью, Китамура сконфуженно пожал плечами и почесал свою крашеную голову…

– Такасу, э-э… Извини, что не предупредил, получилось слишком неожиданно…

– Да всё нормально. – Рюдзи тряхнул головой. – Я поражён, но лучше уж так, чем беспокоиться, что с тобой стряслось.

– Ясуко сказала мне зайти, так что я просто послушался её…

– Всё путём, просто пользуйся возможностью побыть вне дома. Я буду с тобой, так что завтра найдём место, где можно расслабиться. Наверно, тебе есть что рассказать, да?

– …

Белобрысый парень на секунду замолчал…

– Жрать хочу!!! Какое мясо у нас сегодня на ужин?!

БАМ!!! Дверь старой квартиры с грохотом распахнулась, впуская в дом свирепую и буйную угрозу. Та девчонказаявилась сегодня, как и обычно. Желудок подавал сигнал тревоги каждый день в одно и то же время, а запасной ключ от квартиры был позаимствован без спроса. У Рюдзи было немало времени, чтобы привыкнуть к такой наглости, но Китамура ошарашенно наблюдал это шумное вторжение широко раскрытыми глазами. Нехорошо… Тяжёлые шаги слышались всё ближе и ближе. Рюдзи непроизвольно задержал дыхание. Нет, о Китамуре он не беспокоился. Но увидев такое, та девчонка могла и умереть от смущения… Похоже, её смерть будет на нашей совести.

И затем…

– Я спросила, какое мясо?! Какая рыба?! Отвечай! Что у нас сегодня на ужин…

– А, Айсака?! Какое совпадение! Что случилось? Ты тоже сбежала из дома?

Тайга, в своём красном платье в западном стиле и шерстяном свитере, замерла с широко расставленными ногами. Цвет её лица стремительно менялся с белого на зелёный, затем на красный и снова на зелёный, и снова, наконец остановившись на тёмно-красном цвете перезрелого помидора.

– Ой!…

Речь Тайги мгновенно превратилась в беспорядочные «Что, почему, м-м-м, э-э…!» Она развернулась и шлёпнулась на пол, издав серию нечленораздельных звуков.

– Айсака?! Эй, Такасу, с Айсакой что-то случилось!

Да и без слов Китамуры было ясно, что что-то случилось. Рюдзи быстро подскочил, помогая ей подняться…

– Та… Тайга… Поднимайся! Вернись к жизни! Китамура сбежал из дома! Сегодня он будет ночевать у меня!

Рюдзи похлопал её по щекам, пытаясь заставить очнуться. Открыв глаза, почти скрытые дрожащими ресницами, Тайга поспешно поползла в другом направлении, поднялась, опираясь о стену, и скованно побрела к двери, громко захлопнув её. «Динь-динь», досчитав до пяти, она нажала редко используемый дверной звонок квартиры Такасу. Рюдзи тревожно сглотнул и направился в прихожую. И как ты надеешься из этого выпутаться? Это очень непросто… Хотя он знал, что ничего сейчас не поделать, он пошёл открывать дверь…

– С-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с…

Тайга натянула очень подозрительно выглядящую улыбку и, заикаясь, сказала…

– …Спасибо, что пригласил меня сегодня поужинать!

– Пожалуйста… Заходи.

Рюдзи провёл её в гостиную. Увидев там Китамуру, «О-о-о-о-о-о-о-о-ой!», Тайга бодро подняла дрожащую руку и сказала…

– К-к-к-к-к-к-к-к-к-к-к-к-какое совпадение, Ки-Ки-Ки-Ки-Ки-Ки-Ки-Ки-Ки-Китамура-кун.

– Привет, Айсака! Мы снова встретились!

Как можно было проигнорировать такую ситуацию?! Но даже тогда Китамура мягко улыбнулся очень подозрительно выглядящей Тайге. Этот блондин! Сбежавший из дома! Посылающий других за своим нижним бельём!

Ясуко отправилась поедать жареное мясо и работать, оставив троих ребят в доме Такасу. Квартиру наполнил звук нарезаемой в высоком темпе капусты, шестнадцать ударов в секунду. Тем временем в гостиной…

– Ты упоминала, что живёшь в соседнем здании, но я не знал, что на самом деле ты живёшь одна.

– Я-я не говорила? Я-тян сказала, что я могу каждый день приходить ужинать, вот я и воспользовалась её предложением…

– Понимаю. Должно быть, жить рядом с Такасу действительно здорово.

– М-м, ну… да.

– О, тебе и Инко-тян близок, он даже твой палец лижет. Ого… какая рискованная техника языка…

Рюдзи тайком обернулся посмотреть, о чём заикаются эти двое за его спиной. Точнее, заикалась одна Тайга, Китамура был обычным. Он радостно наблюдал, как Тайга кормит Инко-тяна капустой. Оба выглядели расслабленными, сидя нататами по разные стороны птичьей клетки, обнимая подушку и подперев голову руками.

– Замечательная штука – татами. Моего деда много лет назад обманули ремонтники, заменив традиционный пол на дешёвые доски, так что мне негде было поваляться в своё удовольствие.

– М-мой дом тоже в западном стиле… Татами – это здорово…

– В традиционных домах люди чувствуют себя более уютно. Может это и лень, но хотел бы я, чтобы дома можно было как следует поваляться.

– Оказывается, у нас так много общего… Хе-хе.

Хотя дома Китамуры и Тайги оба названы «дом в западном стиле», они всё-таки сильно разнятся, да? Но эти ребята так радуются, соглашаясь друг с другом, что на такие детали можно не обращать внимания. Рюдзи тихо засмеялся, продолжая нарезать капусту. Нож ритмично стучал, стремительно мелькая в руках. Рюдзи специально не встревал в разговор, видя, что Тайга ведёт себя тихо, как котёнок в незнакомом окружении, да и Китамура, похоже, расслабился. Со стороны казалось, что они в хорошем настроении.

Эти двое могли даже неожиданно перейти к романтическим отношениям. Рюдзи воткнул нож в кочерыжку, свирепые глаза полыхнули синим огнём. Нет, он не просил бога смерти ввергнуть их в глубочайшие пучины ада, чтобы навсегда разрушить их отношения, через сколько бы перевоплощений они ни прошли. Рюдзи чувствовал, что ненормальное состояние Китамуры на самом деле неожиданно привело к благоприятной ситуации. Хоть он и беспокоился о Китамуре, но тот выглядел практически нормальным. Может, Китамура и столкнулся с неприятностями в школьном совете, но он может разобраться с ними, сбежав из дома на несколько дней, чтобы испытать, что значит быть непослушным.

– Инко-тян в восторге от этой капусты… Домашние любимцы такие славные, такие милые.

– Ми… милые… М-м, милые… Только маленькие…

– Ха-ха-ха-ха! – Рюдзи услышал хохот за спиной. Было бы здорово, если бы у Китамуры и Тайги всё стало хорошо. И у меня с Минори. Положив кочерыжки в специальный пакет, чтобы не засыхали, Рюдзи непроизвольно начал насвистывать. Такое расточительство. Такое расточительство. Их надо аккуратно положить в холодильник, чтобы завтра нарезать полосками и приготовить с беконом.

– …Хе-хе.

– А?! Что такое? Оставайся с Китамурой!

Тайга стояла прямо за спиной Рюдзи, словно застенчивый ребёнок, сбежавший от родственников. Ей выпала редкая возможность пообщаться с Китамурой, но она бодро закатала рукава…

– Я хочу помочь! Да, я хорошо умею мыть посуду, давай помою! Что тут надо вымыть?

– Хорошо?…

– Да! Очень хорошо умею!

Похоже, она хотела предстать перед Китамурой хорошей хозяйкой. Но Рюдзи не был человеком, способным оставить не вымытой посуду, в которой готовил соус. Всё уже было помыто, протёрто и поставлено на место. За исключением посуды, которая вскоре будет задействована.

Хорошо умеет мыть посуду… Сильно сомневаясь, Рюдзи точно прочитал мысли Тайги и прошептал…

– Ты хочешь показать себя с лучшей стороны?

– …Точно!

Они кивнули друг другу, украдкой оглянувшись на Китамуру. Он лежал на татами, рассматривая трясущегося Инко-тяна, покрытого полосками капусты с ног до головы. Так что Рюдзи громко сказал…

– Отлично, сегодня Тайга приготовит нам вкусную яичницу!

– О-о, так любимое блюдо Айсаки – это яичница. Мастерство повара лучше всего видно в простых блюдах. Извиняюсь, что думал, что Айсака совершенно не занимается работой по дому! Жду с предвкушением!

Перед улыбающимсяКитамурой Тайга смахивала на молодую жену, смущённо ответив «Хе-хе, подожди немного!» Ох… Какая милая атмосфера… Рюдзи чуть улыбнулся, доставая Тайге три яйца из холодильника. Тайга скромно взяла их, тихо прошептав Рюдзи…

– И что теперь с ними делать?

– …А?

– Я спрашиваю, что с ними делать? Что надо сделать, чтобы из них получилась яичница?

Не может быть! Игольно тонкие ломтики капусты, прилипшие к ножу сами отпали и полетели на пол. Рюдзи предполагал, что уж яйца-то поджарить Тайга в состоянии. Но, похоже, он недооценил уровень её неумения.

– Это моя ошибка!

– Ради Китамуры-куна, который пытается извиниться, давай сначала. И почему ты извиняешься? Давай, научи меня быстренько, что делать с яйцами. Да, и чтобы Китамура-кун не заметил, что ты меня учишь.

Рюдзи с трудом сглотнул. Теперь ему предстояло по секрету учить неумеху Тайгу, одновременно жаря свиные отбивные. Рюдзи чувствовал, что эта задача невыполнима. Но раз уж дело до этого дошло, пути назад нет.

– Подумаем… Доставай сковородку. Знаешь, какую надо? Плоскую…

– Конечно, такие вещи я знаю.

Рюдзи запихнул капусту в корзинку и отставил в сторону. Положил на разделочную доску три куска свинины, вырезая сухожилия между постной и жирной частью и шепча уголком рта…

– Разбей яйцо и вылей его в чашку. Т-ты знаешь, как надо разбивать яйца?

– Вероятность успеха пятьдесят процентов… Давай разобьём вместе?

Подготовленное постное мясо шлёпнулось на мелкую тарелку, покрываясь солью, перцем и мукой.

– Ой… Первое ёк…

Рюдзи быстро забрал чашку с неудачным результатом и достал из холодильника новое яйцо.

– Пойдёт в панировочные сухари. Это последнее, не вздумай ещё одно испортить.

– Хо-хо-хо-хорошо!…

Теперь всё в божьих руках. Рюдзи разобрался с неудачной попыткой Тайги и немного посыпал это яйцо панко [традиционная японская панировочная смесь для жарки во фритюре –прим. ред.]. Быстрый взгляд на Тайгу подтвердил, что она справилась. Желток уже плавал в чашке.

– Ха… Ха…

Даже на этом этапе Тайга была вся в поту. Рюдзи окунул отбивную в яйцо и положил на тарелку с панко.

– Зажигай плиту и плесни немного масла на сковородку. Масло здесь. Ты должна добиться, чтобы оно всю сковородку покрывало.

– Ха… Ха…

– Да не нервничай ты так, успокойся. Слишком большой огонь! Прикрути его, прикрути! Ох, и поосторожнее с моей сковородкой!

– Как, как его прикрутить?! А, вот это?!

Тайга с силой крутанула ручку плиты не в ту сторону. Конечно, пламя увеличилось.

– Да не туда, дубина! В другую сторону! Крути в другую сторону!

– Ой, ой, я масла не налила.

– Не трогай пока масло! Крути ручку в другую сторону! Вот, а теперь можно и маслом озаботиться.

– Угу… Ой, масло пролила!

– Плюнь! Не беспокойся об этом! Просто добавь огня!… Да не то! Это ручка другой конфорки!

– Х-х-х-ха?!

– Да! Эта! Распусти масло по сковородке! Крути! Эй, не лезь туда мокрыми палочками!

– Ой, го-го-го-горячо! Что такое!

Тайга схватила мокрые палочки, которыми перекладывали капусту, и попыталась размешать ими масло. Вода мгновенно вскипела, разбрызгивая капельки раскалённого масла. Тайга в страхе отпрыгнула.

– Дура! Нельзя бросать плиту! – голос Рюдзи напоминал учителя из ада…

– Покрути сковородку, пусть масло по всей поверхности растечётся! Стоп!

– Ай! Горячо! Горячо, горячо! Оно всё ещё брызгается!

– Сама виновата! Теперь быстро лей туда яйцо! Быстро, быстро!

– Ай! Опять брызгается! Я до смерти зажарюсь!

– Не помрёшь! Держи сковородку в одной руке, прикрути огонь… Крышка! Приготовь немного воды! Налей в стакан и держи в другой руке!

– К-крышка?! Про какую крышку ты говоришь?! Вода?! Дай подумать, ох, огонь?! Огонь… А?! Вода, вода?! Огонь, что делать с огнём?!

– А ты здесь видишь ещё какую-то другую крышку от сковородки?! Эй! Ты что с огнём делаешь?!

– А?! Что это?!

Огонь снова горел на полную. Это был последний толчок. Инстинктивная боязнь огня и напряжённые нервы Тайги слились в мысли: «Огонь = опасно = погасить = вода».

– Поняла! Сюда надо плеснуть воды!

– Не-е-е-ет!!!

Заорал Рюдзи. Тайга выплеснула на сковородку целый стакан воды, хотя там было слишком много масла, и чтобы приготовить яйцо, воды надо было совсем чуть-чуть.

– Ай!!!

– Ой!!!

Страшный взрыв масла окутал кухню густыми клубами дыма. В сочетании с тем, что Тайга раньше пролила часть масла мимо сковородки… Над плитой взвился толстый столб огня.

– А-а-а-а-а-а!!!

– Крышка!

Рюдзи бросил отбивные и захлопнул сковородку крышкой, отсекая столб пламени. Он чувствовал, как по ней ужасно громко барабанит кипящая внутри вода, но решительно держал её. Он погасил плиту и теперь ждал, пока внутри выгорит весь кислород.

Через какое-то время…

– Эй… Эй, Такасу, Айсака, вы в порядке?

– …

– …

Кухня погрузилась в тишину.

Через какое-то время они осознали, что позади них стоит встревоженный Китамура. Ни слова не говоря, Рюдзи и Тайга встали лицом друг к другу и посмотрели друг другу в глаза. Затем…

– А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!

– А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!

Оба плечом к плечу осели на пол. Китамура тоже присел, обеспокоенно положив руки им на плечи и яростно кивая…

– Айсака действительно хорошо жарит яйца! Да, здорово! Это словно магия! Пламя так рванулось к потолку… Правда здорово! Ты действительно это умеешь! Понимаю!

– Хлип… Хлип…

– А-а-а-а-а-а!

Испуганный плач Тайги и мужественные всхлипывания Рюдзи заполняли кухню ещё минут пять. К счастью, домохозяйка не заметила, как они едва не спалили весь дом… Но если бы дом действительно сгорел, это в чистом виде была бы их вина.

Свежеприготовленный рис с супом мисо, хрустящие и сочные свиные отбивные, гора резаной капусты и…

– Ох! Эти штуки словно излучают агрессию!…

– Чего охаешь! Разве не ты это готовила?

Ставшие коричневыми яйца хрустели. Они не только изменились внешне, но и стали совершенно твёрдыми. Попросту говоря, совсем обуглились. В любом случае, этот продукт мог бы свести курицу, отложившую то яйцо, с ума. Он добавил квартире Такасу некоторые неожиданные цвета и запах гари.

Китамура сидел напротив Тайги, и никакой возможности переиграть ситуацию не было. Тайга надулась и подтянула к себе тарелку…

– М-м… Ну ладно, я съем немного, нет возражений? Добавлю кетчуп! Начинаю!

– Не упрямься, если будешь есть такое, недолго и рак заполучить. Что можешь – ешь, а остальное выкинь… хоть это и расточительство, но если ты заболеешь, это будет ещё большее расточительство. Китамура, плюнь на это блюдо и ешь отбивные, что я пожарил. Приятного аппетита!

– Аппетита!

Подавленная Тайга и улыбающийся Китамура последовали примеру Рюдзи и подхватили свои палочки.

– А?! Эй!

– Это же то блюдо, что Айсака приготовила специально для меня? Большое спасибо. И раз оно приготовлено для меня, я возьму немного. Даже лучший повар иногда портачит.

Перед двумя  широко распахнувшими глазами пиротехниками Китамура быстро подтянул к себе тарелку с канцерогенами, криво улыбнулся и решительно сунул в рот большой кусок обгорелой яичницы.

– Ки-Китамура-кун… Не надо! Ты заболеешь, если съешь ещё! На самом деле я совсем не умею готовить, я раньше никогда не готовила! Извини, я наврала! Я даже сказала, что это моё фирменное блюдо!

– Ха-ха-ха! Не ожидал, что вкус окажется как у яичницы! Пережареной яичницы! Ха-ха!

Китамура продолжал запихивать в себя несъедобные яйца, весело смеясь.

– Рю-Рюдзи, тут что-то не так… Китамура-кун рехнулся…

– Китамура, соберись! Я сбегаю за таблетками!

– Нет, всё нормально! Я действительно счастлив! Я даже стал больше счастлив, когда услышал, что это не твоё фирменное блюдо! Я очень счастлив, что могу съесть что-то, приготовленное Айсакой!

Разве это не мило?

Рюдзи думал не об этом блондине с наивно улыбающимся лицом.

– Хе-хе…

Он думал о невероятно смутившейся Тайге, опустившей голову, с глазами, сжавшимися в щёлочки.

– Пра… правда? Это действительно… съедобно?

– Ну конечно, съедобно! И очень вкусно!

– Ну, Рюдзи добавил соли и перцу… Но, но, но… Хе-хе… Теперь я немножко увереннее. Я очень постараюсь приготовить что-нибудь для тебя… как-нибудь потом. Хотя я не думаю, что у меня получится, я очень постараюсь научиться. М-м, да. Я не могу всегда зависеть от других…

– Могу поручиться, что с Такасу в роли учителя проблем не будет.

– Хе-хе-хе-хе…

Рюдзи пил суп мисо, глядя на счастливую пару, стараясь вести себя как можно незаметнее. Он неожиданно вспомнил кое-что былое – донельзя пересоленное печенье. Тайга на уроке домоводства безуспешно пыталась испечь для Китамуры печенье, которое в конечном счёте оказалось в желудке Рюдзи. Погодите, а ещё до того любовное письмо, предназначенное Китамуре, оказалось у Рюдзи, с чего и началась эта странная совместная жизнь. Хотя самого письма в конверте не оказалось.

Верно! Глядя на жутко смущающуюся и непроизвольно хихикающую Тайгу, Рюдзи подумал «Чувства, которые хотела выразить Тайга, наконец-то достигли Китамуры!». Испорченное блюдо, яичница, впервые в истории человечества добралось до цели – желудка Китамуры.

– Ты сделала это, чтобы подбодрить меня? Потому что беспокоишься, что я сбежал их дома? Спасибо, теперь я чувствую себя намного лучше!

Чувствовалось, что хоть их отношения медленно движутся в нужном направлении, но под очень уж небольшим углом. Но Тайга весело смеялась, а Китамура, глядя на неё, продолжал поедать сожжённую яичницу. Было бы здорово, если бы эти двое достигли стадии «Это уже хорошо», как мои чувства к Минори.

Как я и думал, цепочка событий «Китамура потерял контроль» привела к чему-то хорошему. Осталось ещё одно… Да, выяснить, с чего вдруг он покрасил волосы, и, возможно, всё станет ясно.

– Не забудьте про свиные отбивные, я приготовил их со всей любовью.

– А, конечно! Соус, соус к отбивным! Где лимон, который надо выжать на капусту?

– Мы капусту так не готовим.

– Отлично! С кем поведёшься, от того и наберёшься!

Откусив от жирного края отбивной… – Го-го-горячо! Ой!!! Вкусно! – весело вскрикнул Китамура. Тайга вела себя более пристойно, чем обычно, хотя и набивала полный рот. Воспользовавшись благоприятным моментом, Рюдзи небрежно спросил…

– Не забывай про суп мисо, он полезен для здоровья. Кстати, что с твоими волосами?

– Как бы это объяснить… – Китамура остановился на середине фразы, отхлебнул супа и продолжил…

– Это потому, что я не хочу быть президентом школьного совета.

Он сказал это, словно про какую-то мелочь.

– То-только поэтому?…

– Ага. Никто не попросит меня стать президентом, если я перекрашусь в блондина. Хотя мои родители взбесились, увидев это.

Смакуя отбивную маленькими кусочками, Китамура прокомментировал, какая горячая она была. Сидя перед ним, Рюдзи глубоко вздохнул.

Это правда?

Всё потому, что он не хочет быть председателем школьного совета? Поэтому он убежал из класса, услышав о выборах? Поэтому он на следующий день предстал «правонарушителем»? Поэтому даже поссорился с родителями и сбежал из дома? Почти незаметное смущение, сопровождающее это объяснение, побудило Рюдзи переспросить, но…

– Хе-хе! Что ж тут плохого? Просто не участвуй в выборах, если не хочешь быть президентом! Как бы то ни было, тебе совсем не обязательно навсегда оставаться в совете!Даже тупая чихуахуа так сказала!

Перед сияющей Тайгой Рюдзи мог лишь проглотить свой вопрос… Может, он неправильно понял? Почему-то отбивная стала необычно горькой…

 * * *

– Йя-а-а-а-а-а… Я дома… Апчхи!

Услышав звук открывающейся двери, Рюдзи проснулся.

Взглянул на часы – полчетвёртого утра. Похоже, вернулась Ясуко. Из прихожей послышался звук сбрасываемых туфель на каблуке. Слушая, как Ясуко нетвёрдыми шагами шлёпает в свою комнату, Рюдзи подумал «Должно быть, всё в порядке, сама справится» и заполз обратно в постель.

– Ох-х-х-х…

– …Кхе!

Это был женский голос, и это была не Ясуко. Рюдзи выпрыгнул из постели.

Обошёл Китамуру, спящего на полу, и пошёл в комнату Ясуко. Включил свет…

– Так мягко… Так мягко… Ах-х-х-х-х…

– Так… Так неудобно!… Как спиртом воняет!

Как он и думал. – Кхе… – Рюдзи потёр глаза и почесал голову.

Перед тем, как уйти на работу, Ясуко сказала Тайге «Это редкость, когда друг ночует не дома, так что Тайга тоже может остаться на ночь. Просто возьми ещё один футон в комнате Я-тян». И конечно же Тайга так и поступила, устроившись на дополнительном футоне в комнате Ясуко.

– Хватит торчать там и глазеть, давай спасай меня! Гр-р-р, я от одного запаха сейчас окосею!…

– А, точно!

Изрядно пьяная Ясуко рухнула прямо на футон Тайги, полностью игнорируя тот факт, что там уже лежит сама Тайга, позаимствовавшая большую футболку Рюдзи и спортивные штаны в качестве пижамы. Ясуко источала такой крепкий аромат спиртного, что от него одного могла заболеть голова. Она крепко обняла Тайгу, закатав её в футон. Та уже начала задыхаться от нехватки кислорода и ядрёного запаха.

Рюдзи старательно разжал пьяный захват Ясуко, и Тайга наконец смогла освободиться. Ясуко потянулась полураздетым телом и сказала…

– Спать… Рю… Я… Спать… Дай…

Ясуко длинными ногтями зажимала вырез на блузке, чтобы оттуда ничего не выпало. Рюдзи, как сын не испытывая к этому особого интереса, лишь сказал…

– Это невыносимо, ты действительно плохо выглядишь.

Рюдзи, не зная, что делать, громко зевнул. Тайга со спутанными волосами широко раскрыла рот и тоже согласно зевнула.

– Блин… Я проснулась. Ох-х-х-х…

Она прикусила слишком длинный рукав футболки, словно ребёнок…

– Что сказала Я-тян?… Ты её понимаешь?

– Она сказала «Воды… Рю-тян, дай мне воды… Со льдом…»

– Неудивительно, ты же её сын… Я тоже хочу пить, у нас есть холодный ячменный чай?

– Ага. Я приготовил перед тем, как лечь спать.

Они двинулись к кухне, руководствуясь лишь светом из комнаты Ясуко. Пока Рюдзи шарил в холодильнике, Тайга достала стаканы.

– А? Чая нет… Даже бутылки нет…

– А! Вот!

Тайга нашла в раковине бутылку, о которой шла речь. В ней оставался лишь чайный пакетик на дне. В такой ситуации преступником мог быть только…

– Чёрт бы побрал этого Китамуру! Как он мог выхлестать весь чай, пока мы спали?! Можно было сделать ещё одну бутылку, добавив воды… Это испорченный мальчишка, росший под защитой родителей?… Ох, даже лёд весь кончился! Почему ему потребовался лёд для холодного питья? И даже не позаботился сделать новую порцию…

Рюдзи вздыхал над пустой формой для льда. Ясуко снова крикнула «Воды…». Вода в бутылке от BRITA у них была, но вряд ли вода без льда сможет удовлетворить пьяницу.

– Делать нечего, придётся шлёпать в круглосуточный. Это хотя бы ближе, чем автоматы. Тебе что-нибудь купить?

– Йогурт! А, нет, пудинг! Нет, буше! Голубое шоколадное буше? Сладкий кофе? Мороже… Ай! Что мне делать! У меня голова болит…

– …Почему бы нам вместе не сходить.

Сунув в карман лишь ключ от квартиры и кошелёк, Рюдзи и Тайга натянули шлёпанцы, собравшись предельно быстро.

– Уходить из дома ночью – это так захватывающе… О, точно, прихватим с собой Китамуру?

– Он, должно быть, спит.

– Попробуем позвать его.

Кивнув друг другу, они направились в комнату Рюдзи.

– Ха! Тут какой-то странный запах…

– Не твоё дело!

Включив настольную лампу, они склонились над Китамурой. Тот похрапывал, натянув одеяло до самого носа. Тайга прикусила рукав своей футболки и беззвучно хихикнула.

– Хе-хе… Лицо спящегоКитамуры…

– Эй, ты не забыла, зачем мы здесь? Извращенка…

Они слегка потянули одеяло, словно разыгрывая спящего в телевизионном шоу, заставляя проснуться. Жаль, что здесь не было Минори, она бы наверняка рявкнула «ДО-О-О-ОБРОЕ УТРО!!!», в защитном шлеме и с микрофоном. Под одеялом обнаружилось сонное лицо Китамуры без очков.

Тогда-то Рюдзи и Тайга наконец поняли, почему Китамура прикончил ячменный чай и почему исчез лёд. Они не могли ни сказать что-либо, ни вздохнуть, лишь неловко молчали.

Рядом с подушкой… Нет, наверно, выскользнув из его руки, когда он заснул, лежал мокрый пластиковый пакет с растаявшим льдом. Похоже, Китамура всячески пытался скрыть, что долго плакал ночью. И выпил весь чай, чтобы возместить потерю жидкости.

Китамура плакал совсем недавно.

Полотенце, которое Рюдзи накинул на подушку, промокло. На лице Китамуры виднелись дорожки слёз, идущие от уголков глаз. Он засунул полотенце в рот и прикусил его. Наверно, он уснул, безмолвно плача в ночи, пока Рюдзи и Тайга беспробудно дрыхли, ничем не интересуясь.

На пустой улице звучали шаги двух человек.

– Сейчас не слишком безопасно, не отходи далеко.

– …

Тайга волочила ноги чуть позади Рюдзи, двигаясь со скоростью улитки, так медленно, что даже не могла догнать облачко выдыхаемого пара.

Хотя настоящая зима ещё не наступила, воздух поздней ночью был весьма холодным. На улицах ни души. В переулки не ступала даже лапа бездомного кота. Ни одного открытого окна. Улица в жилом районе, игнорируя присутствие Рюдзи и Тайги, казалось, тоже спала. Вокруг царила мёртвая тишина.

– Тайга…

Рюдзи позвал Тайгу по имени. Тайга опустила голову, почти остановилась, спутавшиеся длинные волосы скрывали выражение её жемчужного лица.

Рюдзи сделал несколько шагов назад, ухватив рукав куртки, которую он одолжил Тайге. Тайга не пыталась вырваться и окончательно остановилась.

– Чему… Чему я так радовалась… И была так возбуждена… Я такая ду… ра…

Рюдзи видел завитки её волос. Её плечи и голос дрожали, и совсем не от холода. Голос, сожалеющий о её собственной глупости, таял в ночной тишине.

– Я ничего не знала, ничего не замечала, боль и печаль Китамуры… Я не поняла… ничего… Я не могла… Я… плохая…

– Почему это ты плохая?

– Плохая!…

На непокрытые маленькие ноги, которые должны были уже закоченеть на морозе, упали слёзы. Да, слёзы, которых Рюдзи не видел, даже когда её бросил отец.

Все беды тяжёлым ливнем обрушивались на маленькую фигурку Тайги, а её сердце, словно здоровая плодородная почва, всё время впитывало этот дождь. Но теперь количество впитанной влаги превзошло предел, и она потекла наружу. В тишине каждая слезинка Тайги оставляла круглый прозрачный след на асфальте.

– Такой, как я, нельзя любить его!…

За несколько часов до рассвета над улицей разнеслись неудержимые рыдания. Рюдзи лишь смотрел на завитки её волос, продолжая цепляться за слишком длинный для неё рукав куртки. Он тоже не мог идти дальше.

Другим рукавом Тайга с силой вытерла лицо, подавляя свой плач и согнувшись от боли. Если у тебя нет права, ничего не поделаешь. Рюдзи стоял, не зная, что делать, как утешить Тайгу, продолжая сжимать рукав её куртки.

Ами упоминала это, «Кто-нибудь придёт и поможет тебе, если будешь плакать достаточно громко». Рюдзи подумал, что это очень верно. У странного, серьёзного, честного и спокойного Китамуры было много привлекательных черт. Он был именно «таким человеком». Рюдзи и Тайга любили его и хотели помочь ему, когда он плачет. Неважно, что он сделал, они всё равно хотели помочь ему – в этом Ами была права. Вот почему Рюдзи не мог опровергнуть Ами, обвинившуюКитамуру в наивности. Они любили Китамуру, потому принимали его безрассудность. Даже если Китамура просто плакал, чтобы другие, любящие его, помогли ему, Рюдзи и остальные всё равно хотели ему помочь.

Но тут есть проблема… Он определённо плакал, но что делать, если группа идиотов не заметила этого?

Даже если они хотят помочь ему,если ждут, что он будет действовать безрассудно, что они могут сделать, если не слышат, как он плачет?

Что делать ребятам, которые хотели бы стать «последней надеждой», но не могут ничего сделать, чтобы помочь?

Рюдзи непроизвольно вздрогнул… К глазам подступили слёзы.

В последний момент Рюдзи поднял голову и посмотрел в ночное небо. Над улицей с её очень грязным воздухом были видны несколько созвездий. Отдельные звёзды ярко сияли, словно отвечая на рыдания Тайги.

– Тайга, посмотри, вот Большая Медведица. Вон Полярная звезда… и Орион.

Есть ли песня, призывающая посмотреть на небо?… Рюдзи искал мелодию в памяти, втискивая руку в рукав куртки, чтобы дотянуться до замёрзших пальцев Тайги.

Тайга подняла голову. В свете уличного фонаря показались покрасневший нос и ресницы со слезами на них. Прекрасное лицо – дар богов –было искажено плачем, но не из-за того, что Рюдзи указывал в ночное небо. Пока ты не посмотришь вверх, ты не перестанешь плакать.

Тайга с железной волей снова шагнула вперёд.

Хотя слёзы ещё капали время от времени, это было хорошо.

Рюдзи очень чётко понимал это, потому что он всегда был рядом с Тайгой. Он знал – неважно, сколько пришло и ушло сезонов, неважно, сколько прошло одиноких ночей, неважно, сколько раз они смеялись, радовались или горевали, Тайга никогда не сдавалась. Именно поэтому Рюдзи знал и верил.

– Которое? Которое из них Орион?

Рюдзи ответил…

– Три звезды в линию. Видишь?

– А… Вижу… Прямо над нами.

Тайга подняла голову, глядя в морозное небо. Её пальцы чуть сильнее сжали руку Рюдзи. Рюдзи знал, что хоть лицо Тайги всё в дорожках от слёз, в её сердце снова вернулась сила и ей нужно лишь немного времени, тогда она будет готова снова идти вперёд.

– Помнишь, нам в начальной школе говорили о расстояниях между звёздами?

– М-м, «много световых лет», да?

– Столько лет потребуется лучу света, чтобы добраться до Земли, верно? Орион и Большая Медведица, которые мы видим сейчас, могли уже исчезнуть… Но даже если они взорвались и исчезли, пройдёт более десяти тысяч лет, прежде чем мы об этом узнаем. Звёзды, которые мы видим сейчас, в которые мы верим… уже давно могли исчезнуть.

Словно в подтверждение Тайга ещё крепче сжала руку Рюдзи. Надо быть сильнее, не так, надо быть сильнее, сильнее, сильнее, сильнее, сильнее! Надо быть ещё сильнее! Ей хотелось крикнуть что-то подобное.

– Это как я и Китамура-кун… Другие видят то, что на самом деле не так… Сколько лет, сколько тысяч лет пройдёт, прежде чем станет известна правда? Как велико расстояние между мной и Китамурой-куном?

– Ты хочешь сократить это расстояние, верно? Ты любишь его, вот почему ты хочешь знать о нём всё.

– М-м…

Тайга не кивнула, просто продолжала глядеть в ночное небо. Продолжая держать её за руку, Рюдзи посмотрел на те же звёзды и мягко сказал…

– Так и все, все боятся оказаться вдалеке от остальных. Если любишь кого-то, ты будешь хотеть сократить расстояние между вами, именно поэтому ты протягиваешь руку другому человеку…

Точно так же, как они вдвоём сейчас. Только в прямом контакте не пропустишь любое волнение сердца. Только в прямом контакте вместе испытаешь каждое горе и радость.

– Только так наши души смогут войти в прямой контакт друг с другом. Давай постараемся вместе… и увидим, что наши усилия дали результат.

Он подумал, что девушка, прошептавшая это, напугана.

И подумал о парне, который давит собственный плач.

Хотя он подумал о других, сейчас он думал только о Тайге, чьи пальцы переплелись с его пальцами.

Понять другого – это просто чудо. Для двоих понять и полюбить друг друга настолько сложно, что это будет чудом и божественной благодатью. Каждая пара любовников, друзей, муж с женой, отец с сыном, брат с сестрой – это всё чудо. Рюдзи тихо закрыл глаза. Это сложно было понять, но тем это ценнее.

Сто секунд, чтобы снова зашагать к круглосуточному магазину.

Десять тысяч секунд до рассвета.

– …?

Продолжение сна. Знаешь, что тебе надо на занятия в начальную школу, но как бы аккуратно ни крутил педали, всё время попадаешь не на ту улицу. Никак до школы не добраться. Иллюзорное ощущение отчаяния растаяло в мягких солнечных лучах, пробившихся сквозь щель в занавеске.

Верно, я же в старшей школе, мне совсем не надо в начальную.

Настало утро.

– Доброе утро, Такасу!

– Ох…

Рюдзи медленно вытянул шею, чтобы взглянуть на часы сзади, но знакомых часов на привычном месте не оказалось. Теперь я не смогу узнать время…

– А?!

Рюдзи неожиданно подскочил – он был не в своей комнате, а в гостиной, соединённой с кухней.

– Извини, я выпил молоко из холодильника.

Прошло целых три секунды, прежде чем Рюдзи узнал светловолосого парня, стоящего перед ним, пахнущего молоком, одетого в его футболку с длинными рукавами и спортивные штаны. Да, верно…Он наконец вспомнил всё и сонно потёр глаза…

– Вы оба такие хитрые! Похоже, вы неплохо повеселились ночью! Почему меня не позвали? Я бы с удовольствием к вам присоединился!

Китамура надулся. Рюдзи бессознательно уставился на его лицо.

– Ч-что такое?

– Нет… ничего. Доброе утро…

Это потому, что ты плакал! Но вслух он этого не сказал. Выражение лица Китамуры, сказавшего, что всё путём, было довольно раздражающим. Ну, раз ты так ведёшь себя, я тоже буду притворяться, что ничего не знаю. Так поступают настоящие мужчины. Рюдзи почесал голову, медленно возвращаясь в реальность. По мере того, как он просыпался и понимал, что  происходит, складки между бровями углублялись.

Последнее его ночное воспоминание – как Тайга разделила сыр с треской на три порции, но съела только треску. Что за странная девчонка… Рюдзи, похоже, отрубился прямо у столика, пока смотрел, как она ест.

Рюдзи использовал своё сиденье как подушку, всё его тело сильно закоченело. Жалкий вид столика очень смущал его. Чашка лапши, сырное буше, йогурт и прочие продукты, закупленные ночью в круглосуточном магазине, изрядно попахивали вкупе с одноразовыми палочками для еды. Ох! Одноразовые палочки!… Поздно раскаиваться. Исчез ещё один участок тропического леса!…

– Вот дерьмо! Ты действительно увидел мою квартиру в таком виде… теперь я очень смущён.

– Да брось, это ерунда. Моя комната обычно выглядит так же, и дом так же наполняется мусором из круглосуточного, когда друзья моего брата приходят поиграть в маджонг.

– АЙ!!! – Рюдзи вскрикнул и яростно тряхнул головой.

– Это не ерунда! Даже если каждый дом на Земле превратится в такой хлев, у себя я никогда такого не допущу! По правде говоря, я бы не позволил ни одному дому на планете оставаться грязным и неприбранным!

– В-вот как? Извини.

– Нет!!! Не извиняйся! Мой дом действительно в грязи и беспорядке! Убей меня, если я не вычищу всё за тридцать секунд! Мне не будет места на этой планете!

– Ладно…

Рюдзи собрался было вскочить, но обнаружил, что его онемевшая от холода нога придавлена чем-то тяжёлым. Спящей девчонкой, использующей ногу борца за чистоту как подушку, оказалась не кто иная, как Тайга. Дело оказалось не в холоде – просто её голова своим весом затрудняла кровоснабжение. Наверно, Тайга заснула примерно тогда же, когда и Рюдзи… всё ещё сжимая в руке кусок трески.

Погоди, моя онемевшая нога и почему ты так спишь – это не важно. Важно другое – как я мог позволить возлюбленному невинной юной девушки увидеть её спящей на ноге другого мужчины?! Сейчас некогда обсуждать, невинная ли девушка Тайга, или нет! Рюдзи поспешно затряс голову Тайги…

– Тайга! Вставай! Ты очень скверно выглядишь!

Рюдзи злился и раздражённо смотрел на Тайгу для её собственного блага, но…

– Да всё путём. Слишком жестоко её будить, пока она так сладко спит, верно?

Несведущий Китамура изобразил из себя хорошего парня и остановил Рюдзи, аккуратно переложив голову Тайги на сиденье. Тайга довольно мурлыкнула, изгибаясь буквой «С» и снова проваливаясь в глубокий сон.

– Посмотри, какое у неё довольное лицо… действительно милое, с такими длинными ресницами.

– Скажи это ей, когда проснётся…

– Я стесняюсь. И это будет домогательство. Но её спящая фигура излучает такую мирную ауру, словно кто-то прощает тебе все грехи, пока смотришь на неё…

Китамура ласково улыбнулся и опустил голову, глядя на сонное лицо Тайги. Рюдзи ничего не сказал, но подумал – На самом деле ты такой же, как она!

Тайга и Рюдзи не замечали беды Китамуры, и точно так же Китамура не знал о сложных чувствах Тайги, о её честной, запутанной и неуклюжей любви. И все так, все одинаковы. Да, можно найти какое-то утешение, говоря, что все одинаковы, но боль от этого всё равно не утихнет.

Хрусть! Его застывшее плечо хрустнуло.

– Который час? Ого! Уже двенадцатый!

Рюдзи был удивлён. Он сначала думал, что не больше девяти и не знал, что его любимое субботнее утро уже закончилось.

– Я тоже только что встал, действительно, слишком поздно. А теперь… Адский Автомобиль!

– А-а-а-а?!

Китамура неожиданно сгрёб Рюдзи своими натренированными софтболом руками, заблокировав ему конечности и силой потащив на кухню. Это случилось так неожиданно, что лежавший на полу Рюдзи даже выругаться забыл. Что это значит? Такое насилие сразу после пробуждения, такие действия, а главное – эмоции… Это никак не увязывалось с парнем, который плакал ночь напролёт. Но благодаря его жёстким действиям, чувство вялости Рюдзи моментально испарилось.

– Что… Что ты пытаешься сделать?

– А? Тридцать секунд уже прошло. Как ты и просил, выношу тебе смертный приговор. О, ты ещё дышишь.

– Прекрати, идиот! Не нужно мозгов, чтобы понять, что я шутил!

– Смертный приговор – тоже шутка! Гигантский Замах!

– Гр-р!…

– Это очень опасно, не забудь защитить голову!

Если опасно, так не делай! Тело Рюдзи оставалось расслабленным со сна, так что его легко сгребли за ноги и начали раскручивать. Рюдзи быстро закрыл голову руками. Быстрая смерть – быстрое возрождение. Рюдзи мог лишь молиться об этом, бросив тщетное сопротивление. И почему я вляпался в такое… А… Я покалечил окружающую среду? Если так, я с радостью пожертвую своим телом во искупление грехов человечества… Рюдзи закрыл глаза, ощущая себя мучеником, не ожидая, что его тело вдруг полетит в неожиданном направлении.

– А-а-а-а?!

Рюдзи вмазался в дверь, отделяющую комнату Ясуко от гостиной. Уголком глаза он увидел, как Китамура удивлённо выдохнул, отлетая назад и приземляясь на десять точек.

Потому что…

– Угу… угу…

Девушка, которая должна была мирно спать, без колебаний отоварила предмет своего обожания, уготовив ту же судьбу хулигану, подвергшемуся «Гигантскому Замаху». Она наконец встала.

Её светлые волосы вздымались и опадали в такт дыханию, глаза отекли и опухли, то ли оттого, что она плакала перед сном, то ли от избытка соли, из-под век исходило весьма зловещее сияние. Она пошатывалась, показывая тем самым, что это была всего лишь рефлекторная реакция.

Она, наверно, даже не замечала, что двое парней трясутся в страхе. Всё ещё в полусне, стоя на широко расставленных ногах, монстр открыл глаза без каких-либо проблесков человеческого разума и поднял их к небу, взглянуть на невидимую луну. Бум! Невидимые ограничители её нижней челюсти разлетелись, показались окровавленные клыки, впившиеся во всё ещё зажатые в пальцах кусочки трески с чудовищной силой. Затем монстр зарычал…

– ТАК ШУМНО!…

Это была «боевая машина гуманоидного облика»… Нет, это был Карманный Тигр.

– О… Ты наконец проснулась!…

Китамура сощурился и пал на колени перед грозной сонной девушкой, прикрывая глаза руками от её ослепительного сияния. Но здесь не было источника света – дом Тайги полностью блокировал солнце, напрочь лишая квартиру Рюдзи солнечного света. Рюдзи лишь отпихнул веселящегосяКитамуру в сторону…

– Тайга… Тайга. Иди сюда, иди…

– Угу?…

– Смотри… тут то, что ты на самом деле любишь. Холодный… с черничным вкусом…

– Угу. Угу,угу…

Рюдзи открыл холодильник, демонстрируя полусонному и грозному тигру его содержимое. Он вытащил йогурт «BULGARIA», купленный в круглосуточном прошлой ночью, нет, этим утром… Тайга медленно поплелась к Рюдзи, её глаза сфокусировались на холодном йогурте в его руках.

– Вот, выпей. Это твой, так что можешь весь выпить.

– Угу… Угу?… Угу!

Тонкие руки крепко вцепились в йогурт, втыкая в него соломинку. Маленький рот мощно высосал содержимое. Глотка издала звук «Уп». В глаза начало возвращаться человеческое.

– Ах! Здорово! Дай ещё!

Она наконец вспомнила человеческую речь.

– Больше нет.

– А?! Скупердяй! Тогда давай молоко!

– Извини, Айсака, молоко прикончил я.

– Ха!? Да как ты посмел прикончить мой молочный продукт… Ах!!!

Ну что ты ахаешь? Перед ошеломлённым Рюдзи Тайга наконец проснулась и сообразила, что происходит.

– Ки-Ки-Ки-Ки-Ки-Китамура-кун?! Ах!!! Ох!!! Гр-р!!! Ты-ты-ты видел меня спящей?!

Она начала утирать рот… рукавом футболки Рюдзи.

– Извини, видел. Но Айсака сама виновата, что заснула здесь.

– Ох… Рюдзи, что мне делать?! Я сгорю со стыда!!! Он видел меня спящей!!!

– Кроме того, что он видел тебя спящей, ты ещё его… нет, ничего…

Тайга, врезавшая Китамуре со всей силы несколько секунд назад, сейчас была невероятно смущена, что её обожаемый видел её спящей. Она спряталась за Рюдзи, всхлипывая «Как стыдно» и топая ногами.

– Какой кошмар!!! У меня ещё и волосы растрёпаны!!!

– Ой! – Тайга с визгом метнулась в комнату Ясуко, захлопнув дверь с громким Бум!, наверно, прятаться в пустой футон за спящей Ясуко. Она хотя бы наконец продемонстрировала, какая она на самом деле неуклюжая.

– Что ты так волнуешься о… дура!

– Этого удара оказалось достаточно, чтобы прочистить мне мозги.

Друзья скрестили руки перед грудью и кивнули в знак согласия. Но худшее было ещё впереди.

– Ха?!…

– О!…

Персона, открывшая дверь, выглядела как посыльный. В руке она держала пакет, точнее, Тайгу. Её распущенные волосы торчали во все стороны, кожа под глазами казалась чёрной от пота и масла. Лицо без косметики выглядело очень жирным и блестящим, но области вокруг глаз, губ и носа морщинились из-за чрезмерной сухости кожи. Наверно из-за холода она надела старую спортивную куртку Рюдзи времён средней школы прямо поверх чёрной кружевной блузки, из-под которой торчал расстёгнутый бюстгальтер. На нижней части тела оставалась мини-юбка, через полурасстёгнутую молнию на ней весело подмигивало розовое бельё.

Это была мать Рюдзи.

– …

Бам! Ясуко ничего не сказала. Она поставила Тайгу на пол, схватила свою сумочку, лежавшую рядом с подушкой, и с полузакрытыми глазами достала из неё золотистый кошелёк.

– …

Она вытащила из него три тысячеиеновые купюры и сунула их каждому из ребят.

– …

Затем выставила большой палец и указала им на прихожую.

Пьяная кормилица семьи снова исчезла за дверью. Рюдзи начал расчищать завалы в гостиной, тихонько, словно вор, чтобы не нарушить сон единственного кормильца семьи. Китамура умывался под тоненькой струйкой воды. Тайга, стараясь двигаться как можно тише, пошлёпала домой принять душ и переодеться.

Отлично, у всех есть по тысяче иен. Постараемся оставаться вне дома как можно дольше.

 * * *

– Очень сожалею, но сейчас в ресторане час пик и мы не можем выдавать отдельные счета каждому клиенту! Итальянская котлета с рисом, комбинированное блюдо и прохладительный напиток, рис, жареный с грибами и прохладительный напиток, салат, пирог с гавайской тыквой и шоколадный торт. Всего три тысячи триста тринадцать иен! Получено десять тысяч иен! Подтвердите, пожалуйста! Хе! Сдача пять тысяч иен, шесть тысяч иен и ещё шестьсот восемьдесят семь иен! Пересчитайте, пожалуйста! Вот ваш счёт! Спасибо, что обедали здесь, приходите ещё! Добро пожаловать! Места для курящих сейчас все заняты, позвольте проводить вас к столику у окна в зоне для некурящих! Ребята, а почему вы здесь?!

– Мы уже долго ждём, Минорин…

– Ты нас вообще не заметила?

– И вообще, почему ты не можешь давать отдельные счета? Это меня беспокоит.

Чтобы не нарушать прекрасный сон Ясуко, все трое, умывшись и переодевшись, направились искать место, где можно позавтракать – то есть, в семейный ресторан, где подрабатывала Минори и который они хорошо знали.

– О, я могу только дёрнуть рубильник, который переключает моё поведение с человеческого на режим чисто механического обслуживания в обеденное время… Ха? Китамура-кун?! П-п-почему ты появляешься здесь, словно ничего не случилось?! Я очень волновалась за тебя?! Эй, а что с твоими волосами!

– Извини, по некоторым причинам я сбежал из дома и живу в квартире Такасу.

– Конечно, тут должно быть много причин! Но ты хотя бы неплохо выглядишь! Я успокоилась!

– Извини, что заставил тебя волноваться.

Извиняющийся Китамура почесал светловолосую голову. Одолжив у Рюдзи куртку и спортивные штаны, он выглядел более легкомысленно, чем обычно. Тайга же была весьма энергична…

– Минорин, когда твоя смена заканчивается? Мы подождём тебя, пока едим, так что давай договоримся, куда потом прошвырнёмся!

Тайга надела снежно-белый свитер поверх красного кружевного платья, несколько более кружевного, чем обычно. Она пыталась загладить свою недавнюю оплошность? Она даже намазалась оранжевым бальзамом для губ, чтобы выглядеть привлекательнее. Хорошо, что на этот раз бальзам не оказался в её носу. Рюдзи, одетый как обычно в куртку и джинсы, внимательно разглядывал с головы до ног Минори в форме официантки.Волосы она увязала в хвост.

– Ох, не выйдет, моя смена с одиннадцати  утра до восьми вечера. Извините, сегодня без меня. Садитесь сюда, пожалуйста.

– Хо! Что поделаешь, какая жалость…

И мне тоже жалко… Рюдзи посмотрел на шею Минори и вздохнул.

– Если вы не против, возьмите её вместо меня!

Трое проследили за взглядом Минори и удивлённо распахнули глаза.

Она сидела на отдельном месте в зоне для некурящих, отгородившись от мира парой белых наушников, одной рукой покручивая колёсико своего Айпода, а другой наматывая спагетти на вилку. Её прекрасное лицо ничего не выражало, словно ей было до невозможности скучно. Она полностью игнорировала притягивающиеся к ней жаркие взгляды окружающих. Совсем без косметики, одетая в шерстяной свитер, джинсы и балетки без каблуков. Надень это на кого другого – и та сразу превратится в простушку средних лет. Это заслуга известной модели, что она смогла собрать всё в такой замечательный образ. Её присутствие здесь превращало семейный ресторанчик в парижское кафе, а лица остальных посетителей – в простые рисунки.

Это был обед прекрасной девушки. Ами Кавасима кушала в одиночестве. Увидев это, Тайга злобно скривила уголки губ…

– О, а я-то думаю, кто бы это мог быть. Разве это не тупаячихуахуа? Почему ты такая одинокая, что в субботу одиноко лопаешь спагетти?

Её тон немедленно сменился на раздражённый. Но Ами слушала свою музыку и не слышала Тайгу. Она смотрела в другую сторону, наворачивая салат и постукивая ногой в такт музыке.

«А? Ты не слышишь меня? Эй!!! Тупая чихуахуа!!! Одинокая тупая чихуахуа, которая не работает в выходной!!!»

– …

Ами по-прежнему не замечала её. Тайга приготовилась ещё повысить голос, но тут наконец вмешался Китамура. Друг детства, наивный, добрый, всегда ведущий себя как старший брат…

– Эй, лентяйка! Лен-тяй-ка! Лентяйка, которая не работает!

– Ки… Китамура?… Что случилось?

– Ами – лентяйка, непопулярная лентяйка, у которой нет работы! Бедная безработная модель!

– Верно, верно! Тупая чихуахуа – лентяйка! Модель, которой нечего делать! Ленивая чи…

Тайга радостно начала напевать вслед за Китамурой «лентяйка, лентяйка». Их голоса сливались в раздражающую мелодию.

– Лен-тяй-ка, лен-тяй-ка…

– Китамура такой хороший! Такой умный!

Блондинистый идиот и тупой тигр радостно хлопнулись в ладоши, крутясь вокруг совершенно не замечающей происходящего Ами, шумя, подпрыгивая и улыбаясь друг другу. Даже Минори нахмурилась и сказала…

– Ч-что случилось? Китамура-кун, это совсем не смешно! Может он и покрасился потому, что потерял чувство юмора?…

– Не может быть. Китамура никогда не был юмористом… Важнее, что тебя позвали от другого столика.

– Ай! – Минори немедленно надела выражение лица официантки и побежала принимать заказ. Глядя ей вслед, Рюдзи подумал, что Китамура может так поступать из-за недавней ругани Ами в комнате нотаций. Вот он и вскипел, да? Сейчас Китамура уже не был святым, который не ругается и не спорит с людьми, и его поддерживала Тайга, которую все называли «Аристократка царства черни».

– У меня нет работы, так что я расслабляюсь.

– Я люблю работать моделью! Но у меня нет работы! Я ем в одиночестве! Охх… хлип-хлип-хлип-хлип… Охх… хлип-хлип-хлип-хлип… У меня нет работы, так что делайте ваши предложения.

– Это плохо – быть такой свободной! Если ты не модель! Ты всегда будешь бездельничать! Лентяйка, которая ест в одиночестве! Бездельница! Бездельница! Бездельница! Хе-хе! Одиночка! Одиночка! Одиночка!  Хлип-хлип-хлип-хлип.

Эта парочка новаторски на ходу создавала новую песню, высмеивая Ами. В компании с Тайгой, зло хохочущей как верный подручный, Китамура даже схватил платок Ами, держа его как микрофон. Китамура, покачивая задницей, готовился к новой волне раздражающего смеха, когда…

– Ты так раздражаешь, что даже не заслуживаешь, чтобы тебя слышали! Идиот!

– Ай!!!

Ами выплеснула остатки своей воды со льдом в лицо Китамуре. На самом деле воды там было мало, главным образом лёд, так что намокли только его щёки и подбородок. Но всё равно холодно, верно? Лицо Китамуры побелело, он отчаянно пытался выловить кубики льда, попавшие под воротник.

Тайга пустым стаканом треснула Ами по голове…

– Если ты слышала нас с самого начала, почему делала вид, что не замечаешь? Дура!

– Больно!

Стакан тут же был выхвачен.

– Ох, я и так жутко занята в обеденное время, а вы, ребята, ещё добавляете мне работы! Пол намочили! Проклятье!

– Это всё Юсаку и мелкотигр!

– Ладно, ладно, не деритесь, сядьте! Ами, пересядь к ним, здесь мокро, мне нужно убрать! Поспеши. Эй, девушка, двигай задницей!

Режим трудолюбия Минори был втрое эффективнее обычного, так что она прогнала всех четверых шваброй, отправив за столик у окна. Заодно перетащила недоеденные спагетти и салат Ами.

– Позовите меня, когда решите, что будете заказывать! Я принесу вам огромную порцию жаркого!

Последнюю часть фразы Минори прошептала, выкладывая три меню на столик с нарисованными лебедями.

– Но я не хочу сидеть с ними?!

– Вот, посмотрите на это! Называется «Большое грибное ассорти»… Обжаренный с грибами рис, грибная котлета и спагетти с грибами! Тут очень мало калорий, так что может быть я смогу взять десерт…

– Намереваешься съесть десерт здесь? А ты не хочешь прогуляться в кафе у вокзала?

– Я-я хочу заказать что-нибудь горячее… Что-то, что согреет меня!… Я замёрз! Помираю!

– Может, рис с грибами?

– Не, этого не хочу.

– …Никто меня не слушает! Вот почему я ненавижу общаться с вами!

– Хмф! – Ами быстро прикончила спагетти, демонстрируя плохое настроение. Она отвернулась с выражением явного недовольства на прекрасном лице.

– Я возьму окономияки[жареная лепёшка из смеси разнообразных ингредиентов – прим. ред.] с мясом и напиток. Кавасима, а почему ты сегодня одна? Нет работы?

Ами свирепо взглянула на Рюдзи, задавшего вопрос вполне серьёзно.

– Я… отдыхаю! Я тоже человек, могу я хоть иногда отдохнуть?!

– Почему ты такая нервная?…

– Да, так страшно. Тупаячихуахуа сегодня в плохом настроении?

– Это скорее её сволочная истинная личность, чем настроение.

– Заткнись! Вы, ребята, похоже, очень довольны собой, особенно вон тот блондинчик! Да кто угодно взбесится, если его всё время называют лентяем! Серьёзно… ну что плохого в том, чтобы в субботу перекусить в одиночку? Разве это преступление?!

Нет, нет, не преступление… Остальные сидящие за столом уткнулись в меню. Ами в раздражении скрестила ноги…

– Хмф!… Я всё ещё в старшей школе, как я могу быть профессионалом, если не буду нормально отдыхать? Я могу только учиться, готовиться к экзаменам и ходить в салон красоты или тренажёрный зал в свободное время. Раньше, до того, как я перевелась сюда, да, моя работа не была обычным позированием. Я снималась для обложек журналов, то и дело «Я снова буду сниматься на обложку?», у меня не было времени отдыхать… Да! Если бы не тот извращенец, из-за которого мне пришлось взять отпуск на целых два месяца, я и в этот месяц была бы на обложке! Как бы то ни было, Ами-тян ни разу не попала на обложку с тех пор! Что происходит?! Вы не считаете, что журналы с лицом Ами-тян будут отлично продаваться?! Твою мать… эти ублюдки, которые свысока смотрят на мои способности!

Похоже, от обвинений в лодырничествесдетонировал фугас. Тайга, виновница этого, тихо сидела рядом с Рюдзи, не зная, что делать, и смотрела на до невозможности расстроенную Ами…

– Глупаячихуахуа… Ладно, угощу тебя прохладительным. Раз уж ты такая несчастная, что не можешь позволить себе напиток за двести восемьдесят иен…

Она состроила гримасу сожаления, прижав руки к своей плоской груди. Ами пронзительно вскрикнула, едва не взорвавшись от злости…

– Я пью воду не потому, что у меня нет денег на что-то ещё! Вода хорошо выводит токсины! Я пью воду, потому что забочусь о своём теле! Глупый мелкотигр! Ох, ты такая надоедливая! Ладно! Я позволю тебе угостить меня!

Ами сердито вскочила и потопала к стойке с напитками. Рюдзи увидел это и торопливо крикнул ей вслед…

– Эй! Сначала сделай заказ!

Помахав работающей Минори, они заказали «окономияки, жирные грибы с рисом в делом соусе, рис, запечённый с грибами… и четыре прохладительных». Заказ был принят.

Поскольку у них не было ничего ценного, на что кто-либо позарился бы, все четверо покинули свои места и собрались у стойки с напитками, словно овцы на водопое.

– Чем займёмся после обеда?

– М-м… Неловко это говорить, но я сбежал из дома без денег. Тех денег, что дала Ясуко-сан, хватит лишь на еду… Ох, холодно! Кофе, кофе!

– Тогда пойдём куда-нибудь, где тепло, не стоит торчать тут на глазах у Минорин. Где та штука, которой лёд кладут, вроде прищепки для белья?

– Ты имеешь в виду щипцы? Вот они, давай бокал, я положу тебе немного… Кавасима? А ты куда хотела бы пойти?

– М-м… Без калорий, это… а?! Почему ты и меня включаешь?!

– Ну, ты же сегодня свободна? По правде говоря, рядом с тобой Китамура-кун более энергичен. Хоть ты мне и не нравишься, я разрешаю тебе пойти с нами. Ты можешь как следует его подбодрить!

– Погоди, это совсем не то, что я думала… Юсаку стал более энергичным? И что самое главное, разве я не говорила вам, что не хочу связываться с ним? Вы, ребята, совсем игнорируете мои слова!

– Ты уже слишком плотно ввязалась в это дело, чтобы повернуть назад. Посмотри на это лицо, его губы совсем посинели от ледяной воды, что ты на него выплеснула…

– Я не хотела! Он сам напросился!

Эта четвёрка подняла и так не слабый шум в ресторане на новый уровень.

Главная задача сейчас – подбодрить Китамуру-куна. Тайга была готова на всё, чтобы добиться этого.

Она решила это, поедая голубое шоколадно-сырное буше. В четыре утра, незадолго до рассвета. Рюдзи думал так же, как она. «Мы должны очень постараться ради Китамуры!» Эти двое дали себе слово, набивая рот едой.

Но…

– Ну и как успехи в выполнении обещания?

– Он… Он выглядит очень энергичным… в некотором смысле…

– Ты тоже должна что-нибудь сделать, чтобы помочь…

– Могу сказать то же самое и про тебя…

Перед этой парочкой, сидевшей плечом к плечу на холодной скамейке, за зелёной заградительной сеткой общались двое друзей детства с мрачными лицами.

– Почему ты опять промахнулась! Как можно промахнуться по мячу на семидесяти километрах в час? Ами, ты вообще смотришь на мяч? Почему ты не можешь серьёзно отнестись к этому?! Почему ты боишься выложиться?! Когда это стало принято в Японии?!

– Я серьёзно отношусь к этому! Я же впервые в жизни взяла биту в руки, разве это не нормально, что я промахиваюсь? И это ты предложил это место, так почему я должна отбивать?! Сам отбивай!

– В зоне подачи все равны. Это правило всегда справедливо для зоны подачи! Потому что только отбивающий может войти в зону подачи! И отбить! В зоне подачи любой становится отбивающим! Эй! Смотри перед собой! Мяч летит! Смотри внимательно! Фокусируйся на нём! Э-эй! Если не будешь внимательна, он в тебя попадёт!

– А? По-по-по-по-по-по-по-подожди?!

Фьють! Размашистый удар биты просвистел мимо пятый раз подряд. Китамура, играющий роль тренера, высокомерно сидел у панели управления. – Что ты делаешь?! – Он закричал, взъерошил свои золотистые волосы и раздражённо затопал ногами…

– Я же сказал тебе сфокусироваться на мяче! Почему ты даже такую простую вещь сделать не можешь!

– Потому что ты меня отвлекаешь своими разговорами!

– Кусиэда тоже девушка, но она легко отбивает на ста сорока километрах в час!

– Минори всегда была бейсболисткой! Ай! Больно! Ой-ой-ой! Ты ударил меня битой?!

– Ты не можешь сфокусироваться, потому что всё время жалуешься! Подними голову, сейчас будет мяч! На этот раз ты должна сконцентрироваться и попасть по нему!

– Такасу-кун тоже это видел?! Этот тип ударил меня битой по заднице!

Да, видел. И не могу поверить, что есть ещё люди, которые в таком возрасте бьют других битой по заднице. Рюдзи подтверждающе кивнул, скрючившись на скамейке, обнимая колени. Старенький бейсбольный тренировочный центр с единственной зоной подачи примостился на краю поля для гольфа. То ли из-за отсутствия солнечного света, то ли из-за холодных бетонных стен, то ли из-за загрязнённого воздуха вокруг, но он чувствовал, что в этом тренировочном центре ещё холоднее, чем на улице. Скучающая Тайга сидела так же, обняв колени и громко шмыгая носом.

Когда Китамура предложил пойти в этот тренировочный центр, мы думали, что он хочет поднять себе настроение, потренировавшись, и чувствовали, что это вполне здраво и полезно. Пока мы добирались, всё было хорошо, но как только мы пришли сюда, Китамура немедленно зазвал Ами в зону подачи и устроил ролевую игру, выступая в качестве адского тренера. Хотя бодрый вид Китамуры внушал надежду, Рюдзи чувствовал, что дело идёт совсем не в направлении «здраво и полезно».

– Тебе не кажется, что Китамура стал другим человеком?

– Я чувствовала себя так же, когда ты учил меня жарить яичницу.

– Кто угодно взбесится, если его дом пытаются спалить дотла…

– О, глупая чихуахуа попала.

Бум! Раздался звук удара битой по мячу. Ами впервые в жизни научилась держать биту правильно. Но и звук, и траектория мяча были крайне дилетантскими. Мяч взмыл в небо и шлёпнулся в нескольких сантиметрах от бьющего.

– М-м… Слабенькое попадание. Ладно, поставлю зачёт! Теперь можешь отдохнуть.

– Почему он такой высокомерный?…

Наконец-то освобождённая Ами проползла через защитную ограду и вернулась во внешний мир, передав биту Тайге…

– Отлично, ты следующая жертва. Осторожнее, этот тип – натуральный болтун и извращенец. Ох… не хочу больше с ним связываться, никогда и ни за что.

– Кто следующий? Я сам тебя научу, давай! – Услышав голос адского тренера, Тайга нерешительно взглянула на Рюдзи.

– Давай, сделай его счастливым тренером.

– М-м… Ты прав. Ладно! Китамура-кун! Я следующая!

Тайга стащила шерстяной свитер, подвязала волосы и пролезла через ограждение, с удовольствием вступив в зону подачи. Наверно, она тоже впервые играла в бейсбол, но произвела впечатление, наклонившись к подающей машине и сделав пробный взмах. С закатанным левым рукавом платья она была похожа на самого Итиро Судзуки [знаменитый японский бейсболист, играющий в США – прим.перев.]. Похоже, в мире родилась Тайга Судзуки.

– Отлично! Начнём с семидесяти километров в час! Начинаем, Айсака!

– М-м!

Ами уселась рядом с Рюдзи, разбирая свои слегка растрепавшиеся волосы. В тот же момент раздался хруст, бита Тайги вошла в прямой контакт с мячом. Мяч описал дугу, поразив цель недалеко от центра. – Ого! – Рюдзи невольно зааплодировал. – Действительно неплохо… – Ами заскучала ещё сильнее.

– Я попала? Вот так? Это не слишком просто? Китамура-кун, неплохо бы увеличить скорость.

Тайга покачивалась из стороны в сторону в развевающемся платье западного стиля, бросая вызов. Китамура смотрел на неё сияющими глазами…

– Неужели я нашёл негранёный бриллиант? О! Айсака! Почему бы такому гению, как ты, не вступить в софтбольный клуб?!

– Потому что я забросила спортивные клубы в средней школе. Я правильно держу?

– Дай посмотреть… Да, именно так! Ты действительно взяла биту правильно, без всякого опыта! Я в восторге от твоего удивительного таланта!

– Да не такая уж я замечательная. Минорин намного лучше.

– Хе-хе-хе.

Тайга смущенно улыбнулась, краснея. Похоже, это неплохо! Китамура тоже выглядит довольным. Счастлив ли он? Рюдзи тихонько наблюдал за ним, чтобы не промахнуться в интерпретации. Но неожиданно на тыльной стороне руки…

– Мне очень скучно, Такасу-кун. Здесь так холодно… Что скажешь, если мы вдвоём сходим куда-нибудь ещё, выпить чего-нибудь согревающего?

Жемчужные пальцы Ами пробежались по тыльной стороне руки Рюдзи, её влажные глаза смотрели прямо на него. Она быстро придвинулась, крепко обхватив его руку…

– Что думаешь?…

Ами склонила голову на сторону, её вишнёвые губы слегка надулись, коричневые глаза смотрели прямо на Рюдзи, почти утягивая его в другой мир. Разум Рюдзи моментально улетучился.

– Давай, пойдём.

– А, эй?…

Рюдзи не оттолкнул Ами и не выказал чувства неприязни, просто резко встал. Поразительно, но Ами издала изумлённый звук, подняв голову и с удивлением глядя на Рюдзи. Рюдзи жестом предложил ей подняться.

– Что, разве не ты просила меня пойти с тобой? Пошли, там есть автомат с соками.

– Почему я чувствую, что это совсем не так, как обычно?… Что ты замышляешь?

– Как грубо. Я не ты, я ничего не замышляю.

– Я никогда не интригую… ладно, проехали.

Ами посмотрела на Рюдзи и встала, сказав…

– Раз так, я тоже хочу кое-что сделать.

Она крепко обхватила руку Рюдзи, словно повиснув на нём.

– Эй… Осторожнее, что ты делаешь!

Лёгкий цветочный аромат духов коснулся его носа.

– Что такое? Ты уже теряешь контроль? Ты такой слабовольный?

Они были почти одного роста, так что лицо Ами почти касалось его шеи. Рюдзи не мог освободиться от её умелого захвата за локоть и запястье, и они склонились друг к другу как любовники.

– Мы ненадолго отойдём!

– Хорошо! Эй, Айсака, мяч будет на ста километрах в час!

– Ха! Правда?!…

Увлечённый Китамура не обратил внимания, но шокированная Тайга широко распахнула глаза, глядя на эту парочку, плотно прижавшуюся друг к другу. В результате она слишком поздно взмахнула битой, пропустив простую прямую подачу.

«Нет, это не то, что ты думаешь!» Рюдзи яростно тряхнул головой, пытаясь взглядом сказать всё Тайге. «Я исчезаю, так что ты остаёшься наедине с Китамурой. Хоть он и более энергичен рядом с Ами, похоже, он переходит на тёмную сторону. Так что я удаляюсь вместе с обычной опрометчивостью Ами, чтобы дать вам шанс». Но Ами, по-прежнему цепляясь за руку Рюдзи, радостно обернулась и показала Тайге язык.

– …!

Она совсем не двигалась! Тайга пропустила ещё две подачи, это была опасная ситуация. Огонь в глазах тренера Китамуры запылал ещё ярче.

– Хе-хе-хе, наконец-то мы-на-е-ди-не… Шучу.

Дойдя до общего офиса поля для гольфа и бейсбольного тренировочного центра, Ами немедленно отпустила руку Рюдзи и оттолкнула его. Рюдзи был не слишком удивлён – это обычная реакция Ами.

– Я уже примерно представляю, как ты действуешь. Пока рядом нет Тайги, прилипать ко мне совсем не так весело, верно? Ладно, посиди здесь, схожу куплю тебе сока.

– Сама куплю… Ох, это та-ак скучно.

Ами надела на своё прекрасное лицо скучающее выражение и резко развернулась перед Рюдзи. Глядя на её изящную спину, Рюдзи неожиданно захотел отомстить за все её шуточки.

– Да что ты такое говоришь? Буди честнее, ты же не можешь жить без меня.

– А?!

Рюдзи сделал вид, что собирается обнять её сзади. Это было притворство, но Ами немедленно отскочила и развернулась.

– Ты взвизгнула! Ты взвизгнула!

Рюдзи показал на удивлённую отпрыгнувшую Ами и расхохотался. Он чувствовал, что неплохо отомстил за всех, над кем шутили и смеялись! Ами разинула рот, её лицо покраснело от злости, наверно потому, что её разыграл кто-то вроде Рюдзи.

– Я так… зла! Сок! Ты сказал, что купишь мне напиток!

Ами стояла, расставив ноги, и указывала на древний автомат с бумажными стаканчиками. Сочетание цены 70 иен и древнего дизайна автомата выглядело юмористически.

– Да, да, какой ты хочешь?

– Медовый.

– …Точно? Все модели позволяют себе такие сладкие напитки?

– Да, позволяем! Не суй свой нос в дела, которые тебя не касаются! Серьёзно, ты всегда думаешь о таких мелочах!…

С кофе для Рюдзи и медовым напитком для Ами они уселись у стойки, в слегка украшенной секции для еды.

– Не будь такой сердитой.

– Разве я не сказала, чтобы ты не совал нос в чужие дела?! Не разговаривай со мной! И не смотри на меня!

Кажется, Ами на самом деле разозлилась. Поставив на стойку руку и подперев ей голову, она всем телом отвернулась от Рюдзи. Ами тянула свой напиток с кучей синтетических компонентов. Её спина и плечи источали лёгкий запах духов и дьявольскую ауру. Соответственно, и настроение Рюдзи начало портиться.

– А если я извинюсь? Это была просто шутка, как ты в шутку прилипла ко мне.

– Да я не на это злюсь… Неважно.

– Тогда на что ты злишься?

– Неважно, неважно… Есть много причин, которые не понять Такасу-куну.

Ами, обращаясь к стене, резко оборвала короткий разговор. Но…

– Много причин… Ты разочарована из-за проблем на работе, буйства Китамуры, злишься на мою шутку… Как-то так?

Рюдзи мысленно приготовился к тому, что его будут игнорировать, намереваясь продолжить разговор. Но Ами неожиданно мягко ответила, по-прежнему глядя на стену…

– …Нет, не так. Это не так просто.

Рюдзи словно что-то уловил. Он чувствовал, что в словах Ами есть глубокий смысл, но не мог найти способ, как заставить её этот смысл раскрыть. Похоже, это тоже было непросто, как и то, что сказала Ами.

– Кавасима, ты такая сложная девушка. Определённо, потребуется немало усилий, чтобы действительно понять всё о тебе.

– Если человек не готов прикладывать усилия, чтобы понять меня, он недостоин стать моей второй половиной. И… я стою этих усилий, верно?

Высокомерно высказавшись, Ами резко тряхнула волосами, наконец повернувшись и бросив на Рюдзи свой обычный холодный взгляд. Ну, это хотя бы лучше, чем пялиться в стенку. Рюдзи немного успокоился…

– Ты не единственная, кого сложно понять. Китамура сказал, что покрасил волосы из-за того, что не хочет быть президентом школьного совета. Кто будет ждать этого от него, если он станет хулиганом… Что думаешь? Он сказал правду?

– А?! – жемчужно-белые черты лица Ами наконец повернулись к Рюдзи…

– Вот-почему-я-говорю, неважно, правда это или нет, Юсаку надеется, что «кто-то»… Неважно, я сказала, что не буду вмешиваться в это, так что ты не должен рассказывать мне такие вещи. Я чувствую себя дурой, просто оказавшись рядом с Юсаку.

В этот момент на другой стороне, в тренировочном центре, внезапно завыла сирена.

– Что?!

– Ч-что происходит?!

Учебная тревога? А может, настоящий пожар? Рюдзи и Ами вскочили, но служащие за стойкой остались равнодушными, словно ничего не случилось. Женщина средних лет с толстым слоем косметики на лице тащила за собой что-то огромное.

– Поздравляем!!!

– Поздравляем с попаданием!!!

– Кто попал?

Под аплодисменты служащих…

– Это она! Она замечательная, правда?! И она всего лишь новичок!

Донельзя счастливый тренер широко ухмылялся, показывая на негранёный бриллиант, Тайгу. Та была несколько сконфужена, но смеялась вместе с ним, стоя среди аплодисментов и обнимая огромного плюшевого зверя, которого сунула ей в руки женщина средних лет. На ленте, обвивающей шею этого зверя, красовалась надпись «Поздравления выбившемухоумран!». Рюдзи направился к Тайге, пытаясь выяснить, что произошло…

– И что ты опять натворила?

– Ничего… Похоже, я во что-то попала. Я махнула битой, и мяч попал в центр мишени, зазвучала сирена, и началось всё это…

– Что значит «началось всё это»? Разве это не здорово?! Айсака действительно талантлива! Ты полная противоположность Ами! Хоумран, это великолепно!

– Честно говоря, такой талант мне совсем не нужен.

Ами взглянула на возбуждённогоКитамуру, допивая свой напиток. Тайга сунула плюшевого зверя Китамуре, – …Хочешь забрать его? – Китамура радостно принял.

Рюдзи спросил женщину средних лет с толстым слоем косметики на лице…

– Хоумран – это такая редкость?

– Невероятно. Это случается раз или два в месяц.

– Понимаю…

– У тебя глаза как у зверя. Эй, взгляните, у этого парня глаза как у зверя!

– Да, верно.

– Ох-х…

– Дайте посмотреть, у кого?

– Зверя? Змеи! У него глаза змеи! – Это стоит того, если Китамура счастлив. Рюдзи стойко терпел внимание массы женщин среднего возраста, окруживших его.

Солнце склонилось к западу. Соответственно, и ветер стал холоднее.

Скоро пора будет домой. Когда трое уже собрались двинуться к дому Такасу, помахав на прощание Ами…

– О! Какое совпадение!

– Ага, совпадение.

К ним направлялась Ясуко с ненакрашенным лицом. После освежающего сна её кожа вернула свою юношескую красоту. Ясуко, закончившая делать покупки, тащила по пакету из магазина косметики в каждой руке. Одежда её на этот раз была чуть получше физкультурной формы Рюдзи. Увидев Ами, Ясуко сказала…

– О, у Рю-тяна стала на одного друга больше! Кажется, я уже видела тебя? Давно это было! О, хорошо, что я купила четыре пудинга. Пошли, пообедаешь с нами. Я-тян уже взрослая, может и без пудинга обойтись!

– Да, давно было. Но мне пора домой, так что всем пока.

Ами включила свою милую манеру поведения, пытаясь уклониться от предложения и отправиться домой. Но…

– Рю-тян! Останови её! Я-тян нужны помощники!

– Ха? Для чего?

– Просто останови её немедленно!

На редкость взволнованная Ясуко шептала свои инструкции Рюдзи. Как сын с комплексом матери может не подчиниться? Он быстро догнал Ами. – А? Почему я должна идти к тебе домой? – Рюдзи отбивался от её вопросов простым «Ладно, ладно, просто пойдём и съедим по пудингу», успешно таща её домой вместе с остальными. Но даже он не знал настоящей причины, зачем это надо.

И тогда…

– Уф-уф-уф-уф…

Прикончив пудинги, которые Ясуко выложила на маленький столик, все наконец поняли, что стоит за её действиями. Рюдзи, Тайга, Ами и Китамура удивлённо распахнули глаза, глядя на неё.

Тренировочные штаны Ясуко были закатаны до колен, поверх футболки надет старый фартук, на руках зачем-то резиновые перчатки. В руках же…

– Рю-тян! Давай! Держи Китамуру!

– Ой… Ой!

…чёрная коробочка с надписью «Подходит для любого цвета! Сделает ваши волосы по-настоящему чёрными! Сильнейший восстановитель цвета волос ДЛЯ МУЖЧИН!». Рюдзи наконец понял, в чём дело. В тот же момент Китамура почуял угрозу и взвился как жеребец.

– Тайга! Хватай его!

– А?! Ой, ой!

– Кавасима! Заходи сбоку, не пускай его к двери!

– Ох… Так что всё это значит? Ладно, ладно…

Рюдзи сзади схватил Китамуру за руки, Тайга спереди – за ноги, не давая ему двигаться, почти подняв над полом.

– Погоди, вот так, погоди, погоди, погоди… Ай!…

– Что ты так нервничаешь, идиот? Держите его!

Конечно, Китамура в это время ещё и орал…

– Пре-да-тель! Такасу, ты мне соврал! Ясуко-сан, разве вы не на моей стороне?

– Да. Извини. Конечно, Я-тян хочет, чтобы Китамура и Рю-тян всегда оставались друзьями. Но я позвонила твоему отцу, и он был очень зол. Так что Я-тян думает, что тебе лучше вернуться в нормальный вид, прежде чем идти домой.

– Чёрт, вы даже с родителями связались… Неважно, насколько юной вы выглядите, вы всё равно родитель!

– Рю-тян, держи его как следует. Ами-тян, иди, помоги мне.

Ясуко передала коробку Ами, выдавив немного краски на щётку, и плотно зафиксировала лицо Китамуры. Ами вцепилась ему в уши, помогая удерживать голову.

– Ох… Какая короткая эра светлых волос. Юсаку, просто прими свою судьбу.

– Я не хочу-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у!

Упрямый Китамура отчаянно тряхнул головой, заставив Ясуко и Ами отпустить её, мучительно крича.

– Ай!

– Ой!

Китамура выбил инструменты из их рук, и краска полетела на Ясуко и Ами.

– Ай! Плохо! В душ, быстрее! Смой её! Если не смоешь, сама в чёрный цвет окрасишься!

– Ой! Попало! Глаза щиплет!

– Больно! В глаза попало! Воняет! Если сейчас же не смоем, будет паршиво!

В этот момент происходящее напоминало ад. Рюдзи горестно стенал. Татами, пол, стены, потолок… И самое главное, тело! Он отпустил Китамуру, пытаясь пальцами стереть краску, забрызгавшую двух причитающих девушек, и отправив их в ванную сразу, как только они смогли открыть глаза. Оттуда послышались звуки срываемой одежды и льющейся воды.

– Вот почему я говорил, чтобы меня не трогали!…

Рюдзи был зол до невозможности.

– Что ты сказал?!

Услышав слова Китамуры, он даже забыл вымыть руки и развернулся с крайне злым выражением лица, словно намереваясь сказать «Что ты сказал? Ты, наглый белобрысый хулиган!», и он хотел это сказать.

Мои татами… Нет, что это за позиция? Ясуко сделала это, потому что Китамура пришёл в мой дом. Ублюдок, он ещё смеет говорить что-то подобное после того, как устроил остальным столько проблем?

– Мерзавец, что ты пытаешься сделать? Ты сбежал из своего дома в мой дом и ещё хочешь, чтобы мы оставили тебя в покое? Что это за отношение, ведь понятно, что все беспокоятся за тебя? Топай в свой дом и пусть твой злой папаша розгами приводит тебя в чувство!

– Я-я и без твоих слов отправляюсь домой! Такасу – предатель! А я думал, что тебе можно доверять!

– Не твоё дело! Такой негодяй, как ты, даже не знает, как все о нём беспокоятся! Не хочу иметь с тобой дело!

– О, и я тоже!

– Ну и отлично!

Китамура добрёл до двери, потом вернулся за ненадолго забытым призом за хоумран, плюшевым зверем, и яростно хлопнул дверью, уходя.

– Идиот, идиот, идиот!!! Не буду больше о нём тревожиться!

Крикнул Рюдзи в закрытую дверь.

– …!

Тайга упала у ног Рюдзи, с рукой, протянутой к удаляющейся фигуре, глядя на исчезающую иллюзию. Но она могла лишь очень жалобно потрясти пальцем.

 * * *

– Вот почему я говорила это с самого начала. Будешь дураком, если всерьёз отнесёшься к этому типу. О, вкусно. Я правильно сделала, что заказала это, в конце концов!

– Можешь и десерт заказать. Я правда извиняюсь, Ами-тян. Это Я-тян виновата, что втянула тебя во всё это… Глаза не болят? Я правда извиняюсь, что твоя одежда запачкалась…

– Да всё нормально. Хорошо, что я сразу вымылась, так что ни лицо, ни тело, ни волосы не пострадали. А одёжки и так были чёрными, так что надо просто от запаха избавиться.

– Не забудь спросить компенсацию за чистку с Я-тян.

– Да всё хорошо. Достаточно того, что вы меня накормили! Я действительно счастлива сегодня, что все меня угощают!

Ами улыбалась, пребывая в режиме милой девушки. Её волосы уже высохли. Она надела то, что Тайга ночью использовала как пижаму – футболку и тренировочные штаны. Её же вещи пошли в мешок для стирки. Тайга, сидящая рядом с ней, сосредоточенно наматывала спагетти на вилку.

После того, как волосы Ясуко и Ами высохли, все четверо пошли ужинать в итальянский ресторан у станции. Ясуко настаивала, что сама расплатится в знак извинения за хлопоты Ами.

– Кавасима, поесть здесь действительно здорово?

– Да, а почему ты спрашиваешь? Здесь вкусно готовят, мне нравится.

– Не понимаю… Разве ты не ела спагетти на обед?…

– Да. Разве итальянцы не едят спагетти на завтрак, обед и ужин? Ох, Такасу-кун, ты думаешь, что я действительно пустоголовая? Значит, ты правильно меня понимаешь! Обо мне всегда так говорят! И Айсака-сан тоже понимает правильно!

– Хе-хе. – Долгожданные жеманные манеры Ами наконец прорезались, когда она посмотрела на Тайгу, лучезарно улыбаясь. Тайга никак не отреагировала, полностью игнорируя повернувшуюся к ней Ами и продолжая играть своими спагетти. Ясуко сказала Тайге…

– Тайга-тян… Это Я-тян виновата, что Китамура разозлился… Извини…

Тайга немедленно вскинула голову…

– Угу… Нет, я не злюсь на Я-тян! Я тоже помогала держать Китамуру. Должно быть, он злится на меня…

Тайга тряхнула головой, но в её голосе явно не хватало её характерной силы воли. Может, она расстроилась, подумав, что Китамура на неё разозлился? Она тихо сидела рядом с Ами, похоже, ей не хватало сил даже на то, чтобы донести спагетти до рта. Но если об этом спросить Рюдзи, он мог бы сказать, что Тайге незачем расстраиваться из-за Китамуры и что им лучше оставить его в покое. Это было единственное, что они могли сейчас сделать. Насколько нормальным может быть парень, который явился в таком жалком виде, нуждаясь  в сочувствии, да ещё и кричит «не трогайте меня»?

– И что тут плохого? Мы уже убедились, что Китамура именно таков, как о нём говорит Кавасима.

– Ох… – Ясуко взглянула на сына, загрузившего в рот большую порцию спагетти…

– Рю-тян, ты не должен злиться на Китамуру. Ты не должен говорить так, когда на самом деле беспокоишься о нём. Слышишь меня? И мы должны быть счастливы, что такая милая гостья, как Ами, ужинает с нами сегодня! Ладно, ладно, улыбнись!

– Ясуко-сан! Такасу-кун не может быть счастлив, потому что я здесь!

– А-а? Вот как? Это странно, но Ами-тян такая милая.

– Потому что у Такасу-куна уже есть «это»!

Кхе! Самое время, чтобы в глотку Рюдзи попал соус чили. О чём она говорит? Он действительно хотел выяснить, но безостановочно кашлял. Ясуко в замешательстве подняла голову…

– Это?

Кхе, кхе! Теперь поперхнулась Тайга. Она была шокирована, потому что рука Ясуко указала прямо на неё. На лице появилась гримаса крайнего отвращения, их действия зеркально повторяли друг друга. О чём именно думает Ами? Та продолжила с ангельской улыбкой на лице…

– Нет, не то, кое-кто другой!

– Ха! Это не Тайга-тян?! Хнык! Я-тян всё время надеялась, что Тайга-тян станет невестой Рюдзи и членом нашей семьи!

– Ч-что ты такое говоришь… Кхе, кхе! Кавасима! Что за чушь ты несёшь?!

– О, Такасу-кун не хочет, чтобы родители знали о подобных вещах? Как бы ты ни скрывал это, члены семьи всё равно узнают, что ты выйдешь на следующий уровень не с Айсакой-сан, а с другим человеком. Но всё хорошо, Ясуко-сан! Если вы хотите, чтобы Айсака-сан стала членом вашей семьи, вы просто должны удочерить её, поскольку в семье Айсака нет понятия кровного родства.

– А, это тоже вариант! Но Я-тян не знает, что за человек мать Тайги-тян…

– Вы обе чересчур разболтались! Держите себя в руках! Несёте всякую чушь, как сейчас!

Рюдзи не выдержал и оборвал их разговор. Этот разговор людей, не представляющих себе положение Тайги, был слишком близок к её сердечной ране.

– Рюдзи, самый болтливый здесь ты.

Но выражение Тайги совсем не изменилось. Она лишь тряхнула волосами…

– Я не хочу, чтобы Рюдзи или кто-то ещё вмешивался в мою жизнь. Я не против, чтобы так продолжалось, потому что я могу жить одна. Я могу брать деньги, когда они мне нужны, я умею мыть посуду, я даже знаю, как жарить яичницу. У меня нет никаких проблем, когда я живу одна, и я вообще не боюсь будущего!

Знаешь, как жарить… яичницу?… Рюдзи неожиданно захотел опровергнуть её заявление, но…

– Лживая девица! Как прискорбно!

– Не видать тебе счастья, потому что меня совершенно не волнует, что думает глупаячихуахуа.

Тайга не поддалась на провокацию Ами и продолжала лопать спагетти. Рюдзи неожиданно задумался. В ответ на провокацию Ами она лишь сказала, что готова жить одна, так? Действительно ли она хочет жить вместе с Китамурой? Но на лице Тайги не было никаких признаков сомнения при словах «жить одной», наверно, она действительно так чувствует. У Рюдзи впервые возникли мимолётные подозрения.

Тайга, которую он себе представляет, и настоящая Тайга – это две большие разницы? Насчёт «не могу понять других» Рюдзи и Тайга были весьма схожи. Может, дистанция между ними не так мала, как им кажется? И их слова – лишь слабое отражение правды?

Рюдзи слушал раздражающее бормотание Ами.

– Хмф. Ты действительно думаешь, что сможешь хорошо жить одна? Я поначалу думала, что именно ты не сможешь простить Юсаку, что именно ты сильнее всех злишься на его действия…

В итоге Ами оставалась вместе со всеми почти целый день. Отправив её домой, семья Такасу и Тайга отправились к дому вместе, с Ясуко во главе.

– Рюдзи.

Тайга заговорила, шагая в ногу с Рюдзи.

– Глупая чихуахуа намекала на Минорин, да? Так я и думала… Минорин любит всякие ужастики и заявляет «ненавижу ужастики»?

– Да, я помню.

– А Китамура сказал, что не хочет быть президентом школьного совета? Может, это намёк на то, что на самом деле он хочет быть президентом?

Рюдзи хотел было сказать «Не хочу больше связываться с Китамурой», но промолчал.

Китамура упоминал об этом. И перед тем, как он это сказал, что-то произошло между ним и президентом школьного совета… и он не сказал мне правду, сколько бы я его ни спрашивал. Хотя Рюдзи уже устал заботиться об этом парне, он всё равно беспокоился, что с ним может что-то случиться.

– Может быть это шанс…

– Раз уж дело дошло до этого, других вариантов нет, так что…

– Мы должны сделать его президентом школьного совета.

Рюдзи неожиданно пришла в голову ужасная идея.

Завтра было воскресенье, так что времени на подготовку достаточно.

– Ха?!…

– Что тут творится в такую рань?!

– Кошмар!…

Понедельник, восемь утра, начало школьных занятий.

Первое утро после выходных, обычные приветствия – бодрое «Доброе утро!» и сонное «Эй…».

Но именно в это утро голоса у школьных ворот звучали не совсем обычно, бодрые приветствия сменились страхом и опасением. Только что пришедшие ученики не знали, что стряслось. Они утыкались в собравшуюся у ворот толпу и образовывали новый слой стоящих.Стояли почти без дыхания, совершенно застряв в очень узком  проходе рядом со шкафчиками для обуви. Остановившиеся поначалу из-за смятения теперь оказались в хаосе, из которого не могли выбраться.

Толпа сгрудилась вокруг пустого пространства пятиметрового диаметра, словно вокруг лужи блевотины в переполненном поезде. Но здесь не было ни переполненного поезда, ни таких луж.

– Ты уверена?

– Ни… никаких проблем.

– Не насилуй себя, я хотел сделать это сам.

– Нет… Я хочу сделать это. Это мой выбор, и я это сделаю. Я уже обещала сделать что-нибудь для Китамуры-куна.

В центре толпы стояли Рюдзи и Тайга, перешёптываясь так, чтобы это не было слышно окружающим.

Они стояли на платформе, позаимствованной в кладовке физкультурного зала. Тайга донельзя широко открытыми глазами смотрела на микрофон в своих руках. Рюдзи, убедившись в решимости Тайги, повязал ей через плечо ленту. В следующий момент…

– Не может бы-ы-ы-ы-ы-ы-ыть?!

– Не-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-ет!!!

Тайга ещё не успела ничего сказать, а ближайший к ним слой учеников уже начал рыдать в отчаянии. «Кто-нибудь, остановите их!» «Их не остановишь!» «Пощады!» Это были стенания учеников класса 2-С, стратегически грамотно распределившихся по толпе. Отлично. Рюдзи подмигнул Тайге. Тайга кивнула, делая глубокий вдох.

– Тихо!

Она рявкнула в микрофон, но звук не усилился.

– Хм-м? Я забыл включить питание…

Все вокруг, включая присевшего Рюдзи, ощутили напряжённую атмосферу. Тайга покраснела, но немедленно взяла себя в руки.

– Э-это не микрофон! Это оружие против тех, кто мне не нравится!

Хрясь! Микрофон, неожиданно брошенный Тайгой в стоящего перед ней парня, с треском врезался тому в голову. Парень без сознания рухнул на землю. – Эй, Харута! Не умирай! Карманный Тигр, что ты хочешь сделать? – во весь голос заорал Ното. По правде говоря, Тайга несколько ослабила удар тыльной стороной руки. Харута точно рассчитал время удара и симулировал потерю сознания, закатив глаза и расслабив тело. За такое отличное исполнение Рюдзи показал им большой палец. Харута и Ното ответили тем же.

– Кто-нибудь, позовите учителей!

– Кое-кто начал драться!

Шум становился всё сильнее и сильнее, собирая всё больше любопытствующих. Здесь были и случайные зеваки, снимающие всё на свои мобильники из толпы. Рюдзи облизнул губы, оценив, какая большая толпа собралась, и помог своим товарищам из класса 2-С. Его ужасающий взгляд намекал на определённые мысли. Да, вот так, ещё страшнее, вы, жалкие жертвы… Конечно, на самом деле он ничего подобного не думал, он просто старался напугать учеников.

– Заткнитесь! Сейчас я покажу вам, что такое бояться по-настоящему!

Голос Тайги в узком коридоре был ещё усилен микрофоном, который наконец-то включился. Ученики, окружающие эту пару, могли лишь смотреть на них, разинув рты.

– Я всех вас ненавижу!

Тайга внимательно осмотрела толпу, запоминая каждое лицо. Её длинные волосы болтались спутанными прядями, глаза неестественно блестели. Лента, повязанная через плечо, гласила «Кандидат в президенты школьного совета».

– Что касается тех из вас, кто распускал слухи, позорящие меня… Что касается тех из вас, кто распускал слухи о том, с кем у меня романтические отношения… Я думала о том, как буду мстить… И вот наконец я придумала, как я отомщу!

Крак! Обнажив зубы, Тайга вскинула левую руку, показывая, как она хочет раздавить учеников своими руками…

– Я, Тайга Айсака, стану президентом школьного совета, и ваша школьная жизнь погрузится в полную тьму! Я похороню всех вас и ваши кровавые воспоминания в МО-МОР-МОРГЕ!

– АЙ! – Ученики класса 2-С снова запричитали. Рюдзи нахмурился и шагнул вперёд, нанося добивающий удар по угнетённой толпе.

– А я буду вице-президентом… И те из вас, кто распускал слухи обо мне… Говорил, что я жалок, что меня бросили, что я несчастный пёс… Никого из вас не забуду!

Без микрофона Рюдзи не мог докричаться до всех, но его тихий голос и до невозможности ужасающие глаза обеспечили нужный эффект.

– К-к-к-к-кто сказал, что Такасу не страшный?…

– Он ужасен!

– Н-нас всех убьют!…

– Его глаза, он не обычный человек!

– Фу! – смешок Тайги добавил убедительности смертоносным глазам Рюдзи. Ученики, которые видели эту парочку, начали натурально визжать. Карманный Тигр вошёл в альянс с Хулиганом Такасу, чтобы наслать на них проклятие, баллотируясь  на пост президента школьного совета. Просто мороз по коже.

Хотя эти двое извинялись за свои действия и на самом деле не хотели напугать своих сотоварищей, только на денёк, Рюдзи не собирался быть добрым. Он обругал девушку, вскрикнувшую «Моя школьная жизнь!». Рюдзи и Тайга чувствовали себя преступниками.

Да, метод, который они выбрали, вёл на тёмную сторону. Их целью было…

– О, этот светловолосый парень – вице-президент школьного совета, Китамура-кун!

– Кажется, он сказал, что не хочет баллотироваться в президенты и вообще собирается уйти из совета.

– Не потому ли Карманный Тигр решила захватить школу?

Из всех учеников класса 2-С только Китамура не получил секретное сообщение о плане действий. Китамура, заявившийся в школу, демонстрируя свою торчащую золотистую гриву, увидел стоящих на платформе Рюдзи и Тайгу. Его лицо на мгновение застыло, но он почти сразу раскусил их план и пошёл прочь. За ним увязались несколько учеников…

– Китамура, подожди! Ты что, не видишь, что они собираются сделать?

– Пожалуйста, участвуй в выборах! Прошу тебя!

– Если это случится, они уничтожат мою школьную жизнь!

Правильно, продолжайте. Рюдзи и Тайга обменялись взглядами, констатируя успех своего плана. Плана, названного «Заманить Китамуру на выборы переходом на тёмную сторону». Чем больше школьников их ненавидит, тем сильнее будут давить на Китамуру, уговаривая его баллотироваться. Вот чего они намеревались добиться. Они хотели, чтобы в школе распространилось мнение, что только Китамура может выиграть выборы у Тайги и Рюдзи, и таким образом заставить его пойти на них. Минори тем временем уже проскользнула в класс – она была лучшей подругой Тайги и никто бы не поверил, что она боится.

Но тут был ещё один важный момент.

– Ах! Это так страшно! Чем это закончится?!

Отлично, как раз вовремя. Рюдзи слегка кивнул. Это был голос Ами, важнейшей персоны в плане. Она выступила на сцену с Майей и Нанако по бокам. С той самой Майей, которая и уговорила сопротивляющуюся Ами принять участие.

– Кавасима-сан, здесь опасно! Спрячься за мной!

– Нет, за мной!

– Нет, я провожу Ами обратно в класс!

Парни окружили Ами со всех сторон. Несколько непосвящённых в план пытались объяснить этой троице, что происходит. Мая и Нанако продемонстрировали очень натуральную реакцию, восклицая «А?! Какой кошмар!».

– Если Карманный Тигр станет президентом – это полный финиш!

– А почему бы Ами не поучаствовать в выборах? Ами очень популярна!

Короткая шутка открыла собравшимся новую перспективу. «Она права» «Если Китамура не хочет участвовать в выборах, мы можем попросить Ами…» «Кавасима-сан может одержать блестящую победу!». Ами повернулась к Мае и Нанако.

– Я? Вы правы, если придёт Карманный Тигр, нашей школьной жизни конец! И пусть я не подхожу для должности президента, я готова участвовать ради всеобщего блага!

Хрясь! На этот раз никакой пощады. Тайга раскрутила микрофон на проводе и метнула его Ами прямо в лоб. Ами тут же рухнула на землю, схватившись руками за голову. – Ох! Ами, Ами, держись! – И те, кто участвовал в плане, и непосвящённые, все объединились на общей почве, ещё более усиливая беспорядок.

– А-ха-ха-ха-ха-ха! Я тайно убью каждого, кто попытается вмешаться в мой план, даже если ты глупая чихуахуа!

О каком тайном убийстве ты говоришь? Ты просто швырнула в неё микрофоном у всех на глазах. Но вращающийся на шнуре микрофон уже предельно ясно обозначил её намерения.

– Мы же не можем позволить Ами так рисковать?!

– Чёрт! Да никто не согласиться участвовать в выборах, если это так опасно!

– Это Китамура виноват, что он такой нерешительный! Только он подходит для должности президента!

– Это обязанность Китамуры!

Посвящённые в план сваливали всю ответственность на Китамуру, исключая возможность, что свою кандидатуру выставит кто-либо другой. Как и следовало ожидать, все дружно поддержали это выдвижение. Я действительно думаю, что это блестящая стратегия… Позади Рюдзи, увлёкшегося самовосхвалением…

– Хм-м…

Бум! Звук прозвучал сильнее, чем обычно. Одинокая классная руководительница (30 лет), подкрадывающаяся к Тайге со спины, встретилась с вращающимся микрофоном…

– Айсака-сан, Такасу-кун, похоже, вам обоим надо немного успокоиться…

В яблочко.

– Хм-м… Так вот в чём дело. Такасу-кун поначалу сам хотел баллотироваться?

– Угу…

Рюдзи и Тайгу притащили в комнату для нотаций, где они и изложили свой план Одинокой Леди и ответственному за дисциплину.

– Если вкратце, мы выступаем как кандидаты, которых все ненавидят, чтобы каждый почувствовал «только Китамура может предотвратить крах школы». Я думаю, что Китамуру заставят баллотироваться… но…

– Если бы участвовал один Рюдзи, это выглядело бы не слишком страшно… так что я тоже решила поучаствовать…

Одинокая Леди потёрла утомлённые глаза, заговорив очень усталым голосом…

– Так вы пытаетесь сказать, что Китамура воспрянет, став президентом школьного совета? Вы говорите, что не хотите, чтобы он продолжал бунтовать?

Рюдзи серьёзно кивнул…

– Верно… Не только мы так думаем. Мы рассказали наш план всему классу, и все согласились помочь нам. Неожиданный бунт Китамуры связан со школьным советом, и я думаю, что пока мы возвращаем его туда, мы сможем выяснить, что же за этим стоит. Мы сможем решить проблему, только если поймём, что кроется за его поведением.

– Но что, если Китамура-кун по-прежнему будет отказываться баллотироваться? Если кандидат только один, голосование становится формальностью, так что Айсака-сан действительно станет президентом.

– …Китамура-кун не будет просто сидеть и смотреть.

Рюдзи кивнул, соглашаясь со словами Тайги. Каждый в классе 2-С верил, что Китамура обязательно вмешается, потому-то эти двое и были готовы перейти на тёмную сторону, чтобы спасти его.

– Но я чувствую, что он может отказаться именно потому, что все упрашивают его?

– Мы всё равно верим, что в конце концов он решится.

Услышав решительные слова Тайги, Одинокая Леди обменялась взглядами с ответственным за дисциплину.

– Понимаю. Раз уж вы все так думаете, постарайтесь изо всех сил. Но, Айсака-сан, если ты действительно станешь президентом, мы не примем объяснение вроде «да я просто ради забавы».

– Я готова к этому. Если я стану президентом, я сдержу слово и превращу школу в ад.

– …Конечно, если Тайга действительно станет президентом, я сделаю всё от меня зависящее, чтобы помочь ей, чтобы у учеников не возникло проблем.

Рюдзи заглушил своим голосом фразу Тайги и посмотрел на вздохнувшую Одинокую Леди.

– М-м, вы оба должны благополучно вернуться. Да, и вам нужны плакаты и листовки… Заходите в учительскую попозже. Я научу вас пользоваться ксероксом, так что подготовьте свой ужасающий политический манифест. Вы знаете, как работать с компьютером? Я и с этим помогу.

Похоже, Одинокая Леди (30 лет) тоже перешла на тёмную сторону, став одной из тех, кто пытается воскресить Китамуру.

В тот же день в каждом углу школы возникли две сотни чёрно-оранжевых плакатов. В каждом классе появились листовки, озаглавленные «Договор с дьяволом», наполнив всю школу атмосферой ужаса «неужели это на самом деле?…». Эти листовки появились и в классе 2-С, ученики которого делали вид, что они понятия не имеют о плане. «Этого не может быть!» «Такасу, подумай, пожалуйста!»

Только Китамура молчал.

На предвыборную кампанию отводилось пять дней, до пятницы. Это был предельный срок для подачи заявок от всех кандидатов. Во время расширенного классного часа, проводимого дважды в месяц по субботам, на следующий день должно было состояться голосование.

 * * *

– Ох… До чего упрямый тип…

– Он вообще не разговаривает со мной после того…

– Он и меня игнорирует… Точнее, он всех в классе игнорирует…

Рюдзи и Тайга даже телевизор не смотрели. Просто трепались ни о чём и пялились в потолок.

На обеденной посуде оставалось консервированное сасими[блюдо национальной японской кухни приготавливаемое из филе разнообразных сортов рыб – прим. ред.]. Ясуко ушла на работу пораньше. Они остались в квартире вдвоём, думая «Как летит время».

Уже прошло почти пять дней с тех пор, как они уговорили одноклассников привести план в действие. В понедельник они заявили о переходе на тёмную сторону. Во вторник они отлавливали уходящих домой учеников у школьных ворот и трясли каждому руку. В среду, во время обеда они по трансляции обнародовали свой план реформирования школы, вызвав несколько шоков и головокружений у девушек-первогодок. В четверг патрулировали школу после уроков, распространяя атмосферу отчаяния, за что и были обруганы учителем – «Это уж слишком!».

За четыре дня они не добились того, чего хотели, зато одного имени «Карманный Тигр» уже было достаточно, чтобы напугать учеников до состояния полной покорности. Но неожиданно…

– Остался лишь один день… Если Китамура так и не подаст заявку до конца завтрашнего дня…

– Я стану президентом школьного совета…

Оба замолчали одновременно, и в квартире Такасу воцарилась тишина.

Китамура продолжал приходить в школу с блондинистыми волосами. Каждый раз учителя требовали от него перекраситься обратно, и каждый раз он отвечал «И так волосы пострадали, не могу я их обратно перекрашивать». Он всё так же игнорировал Рюдзи и остальных одноклассников. Отказывался слушать учеников всех прочих классов, каждый день приходящих с просьбами «Пожалуйста, участвуй в выборах президента», решительно отвергая предложения. «Да не гожусь я на должность президента – посмотрите на мои волосы».

Всё вышло не так просто, как казалось. Рюдзи понял, что Китамура отнюдь не был лишь образцовым учеником. Он был упрямым, избалованным, холодным и угрюмым. Рюдзи положил подбородок на колено. С того самого дня, как он увидел, что Китамура плачет, он думал об одном и том же.

Что я на самом деле знаю о Китамуре?

Я понимал его, и я был доволен, потому что думал, что понимаю его.

Я понимаю тебя, вот почему я хочу помочь тебе. Последствия такой самоуверенности теперь подняли свою уродливую голову. Рюдзи чувствовал себя незрелым юнцом, всё, что он делал, было повторением одних и тех же ошибок. Он украдкой взглянул на Тайгу. Он думал, что понимает Тайгу, что всё, что касается Тайги, касается и его. Помогая ей, вмешиваясь в её дела, оберегая её, он делал всё это лишь для собственного удовлетворения.

Потому же он пытался повлиять на отношения Тайги с её отцом, и жестоко ошибся. Он почти потерял Тайгу, обеспечил ей новые болезненные воспоминания и сам оказался в жалком положении. Хоть он и поклялся, что никогда больше не совершит подобной глупости, хоть заплатил высокой ценой за этот урок, но он снова сделал это, на этот раз почти потеряв своего лучшего друга Китамуру. Почему он сделал такую глупость? Он ошибался с самого начала?

Хотя Рюдзи не заметил ненормального поведения Китамуры, он считал, что без сомнения должны быть какие-то точки воздействия, и действовал, чтобы помочь ему восстановиться. Неужели в этот момент он совершил ошибку? Но можно ли считать свою неопытность и непонимание основанием для того, чтобы бросить Китамуру на произвол судьбы? Права ли Ами, сказавшая, что Китамура знает, что кто-то придёт и поможет ему, когда он заплачет? Должен ли он действовать, как предложила Минори, просто ждать, что Ами, «последняя надежда» появится и поможет Китамуре?

Я действительно не могу просто сидеть и ничего не делать… Но и делать не могу, желание сотворить что-то доброе и заслуживающее похвалы – это просто моё самодовольство. Но…

– Я не знаю… Я не знаю, что делать…

Рюдзи закрыл глаза и вздохнул.

– Рюдзи… Твой мобильник звонит.

Тайга пустила вибрирующий мобильник по ноге Рюдзи. Рюдзи на секунду заколебался, видя незнакомый номер, но всё-таки ответил.

Зачем разговаривать с незнакомцем, если дело идёт к печальному концу?

– Алло.

– Алло? Это Мурасэ из 2-А. Это Такасу?

– Да, это я. Мурасэ?…

Он не был одноклассником Рюдзи в прошлом году, так что это имя не произвело никакого впечатления. Тайга тоже в замешательстве наклонила голову, глядя на Рюдзи.

– Извини, что беспокою, но я хотел бы поговорить с тобой о Китамуре… Да, я администратор школьного совета, я работаю в совете с Китамурой с прошлого года.

– Ты из школьного совета?…

Рюдзи добавил громкости на мобильнике, сердце учащённо забилось.

– Да. Ты поддерживаешь Карманного Тигра, баллотирующуюся на пост председателя. Мы знаем, что это для того, чтобы заставить участвовать в выборах Китамуру, верно?

– Да… Вы нас раскусили…

– Да. Я думаю, что на самом деле мало кто боится тебя, особенно среди второклассников. Большинство знает, что никакой ты не хулиган, и что ты лучший друг Китамуры… Как бы то ни было, я хотел сказать тебе, чтобы ты не беспокоился о выборах. Если Китамура завтра не подаст заявку, я выставлю свою кандидатуру. Так что вы сможете спокойно сойти с дистанции.

– Отлично… Спасибо, что сказал мне. Я на самом деле беспокоился, что делать, если Тайга действительно станет председателем.

– Всё в порядке, оставь эту заботу мне. Я буду ждать заявку Китамуры до последнего момента. Ясно же, что лучше, если новым президентом станет вице-президент. И честно говоря, сложно представить школьный совет без Китамуры после двух лет совместной работы. Без него будет очень скучно.

– Угу, я понимаю, что ты чувствуешь.

– Хотя президент сказала «Не беспокойтесь об этом ублюдке, пусть проваливает!», ясно, что она не хочет, чтобы всё закончилось вот так перед тем, как она уедет насовсем.

Уже приготовившись сказать «Понимаю…», Рюдзи задал вопрос…

– Уедет насовсем?

– Ах да, ты же не знаешь. Хотя не такой уж это и секрет… Ну, правда, есть ряд причин…

– Что ты имеешь в виду? Рассказывай.

– Ну-у… Э-э…

Мурасэ явно проболтался о том, о чём должен был молчать. Он заметно колебался, хоть и сказал, что это не секрет. Похоже, ключ к поведению Китамуры действительно скрывался в школьном совете. Рюдзи понял, что еслиМурасэ сейчас не расскажет ему, то их с Тайгой усилия пойдут прахом.

– Расскажи мне, пожалуйста. Мы ведь тоже очень беспокоимся о Китамуре и до сих пор не знаем, что же произошло… Мы можем только попросить людей из школьного совета о помощи! Если у тебя есть ключ, любая мелочь, даже просто догадка, расскажи мне. Прошу тебя!

Хотя человек на другом конце линии не мог видеть его, Рюдзи яростно кланялся телефону. Наконец колеблющийся Мурасэ поддался…

– Это случилось сразу перед тем, как Китамура сказал, что хочет уйти из совета… Помнишь школьный фестиваль, что проходил недавно? На следующий день школьный совет вместе с оргкомитетом фестиваля занимались уборкой, и тогда…

Рюдзи молча слушал Мурасэ, прижимая к уху мобильник.

Когда Мурасэ закончил, Рюдзи сказал, – …Спасибо, что рассказал мне.

Он захлопнул телефон и встал.

– Рюдзи? Кто звонил? Вы говорили о Китамуре-куне, да?

Рюдзи не ответил на вопрос Тайги, целенаправленно двигаясь к двери, одетый лишь в спортивные штаны и футболку.

– Рюдзи?! Что стряслось?!

Тайга побежала за ним, но Рюдзи не обернулся. Он не мог отступить.

Он ни о чём не думал.

Хаос, и чем ещё можно это описать? Злость? Злость, которую он даже не понимал, поднялась из глубины желудка. Пылающие эмоции подавили здравый смысл Рюдзи.

– Я к тебе обращаюсь! Куда ты бежишь?!

– Я должен… выбить дурь из Китамуры!

– А?! Подожди… Рюдзи!

Без пиджака, лишь натянув кроссовки, Рюдзи выскочил из квартиры, оставив Тайгу. Он даже не запер дверь, прежде чем сбежать по лестнице.

Небо уже потемнело, стало холоднее, глотка мёрзла при каждом вдохе, но Рюдзи продолжал бежать. Твёрдый асфальт дороги жёстко бил по ногам, отдаваясь встряской во всём теле и болью в спине. Ноги отказывались увеличить скорость, когда Рюдзи выбежал на большую дорогу. Его целью был дом Китамуры по ту сторону моста. Даже если Китамура игнорирует или ненавидит его, Рюдзи по-прежнему намеревался вытряхнуть из него полное объяснение. Неважно, что я неопытен, неважно, что делаю глупости, меня это не волнует. Он всерьёз беспокоился и думал о действиях Китамуры. И не только он – Минори, Ами, Ясуко, Ното, Харута, одноклассники, члены школьного совета, семья Китамуры, Одинокая Леди и Тайга. Тайга даже плакала из-за Китамуры.

И всё из-за этого.

Из-за того, что нельзя изменить.

Да он просто ребёнок в истерике!

– Э-э-э-этот… УБЛЮДОК!…

Рюдзи выругался сквозь зубы. Он взбежал по бетонной лестнице, через газон и выскочил на дорожку, идущую вдоль реки, неприятно пахнущей даже зимой. Всё, чего хотел Рюдзи – это как можно быстрее вытащить Китамуру за шкирку, поставить его перед собой и внимательно посмотреть ему в лицо. Внимательно посмотреть в лицо, способное устроить такую кутерьму из-за «этого».

Когда Рюдзи подбегал к мосту, перед ним возникла физиономия светловолосого парня. Тот в этот момент неожиданно поднялся с травы.

– Ха?!

– Ай!!!

Под крики боли двое, столкнувшиеся головами, вместе рухнули на землю.

Стеная от боли, они посмотрели друг на друга и оцепенели.

Под уличным фонарём в одинаковой позе сидели два парня и молча показывали друг на друга. Нет, Рюдзи был удивлён больше. Его губы неукротимо задрожали, когда он увидел, что это лицо несколько отличается от того, что он помнил.

– Ки… Китамура?! Что у тебя с лицом?!

– Такасу…

Рюдзи помог человеку, к которому направлялся, достав из кармана платок.

– Спасибо…

– Кто это сделал?! Я?! Ты в порядке?!

– Нет, это мой отец…

У неожиданно появившегося Китамуры с носа и подбородка капала кровь. При ближайшем рассмотрении оказалось, что она течёт и изо рта, а на щеках блестят слёзы из опухших глаз.

– Можешь подняться? Давай, я помогу!

– Блин…

Рюдзи без колебаний протянул руку. Китамура принял её со слезами на глазах. Рюдзи утешительно похлопал его по спине.

Похоже, за этими слезами крылась именно та причина, которую назвал Мурасэ. Президент школьного совета СумирэКано собиралась отправиться учиться за океан после окончания старшей школы. Но ситуация неожиданно изменилась, и она отправлялась в Америку ещё до выпуска, через неделю. В этом и была причина буйства Китамуры.

 * * *

Бушующий нимб – звучит здорово, чтобы использовать как описание, хотя это была всего лишь довольно широкая река, текущая вдоль серых улиц.

В конце дорожки, идущей вдоль реки, где не было никаких признаков жизни, кроме случайного грузовика или такси, уселись двое, просунув ноги через перила и глядя на тёмную мрачную текущую воду.

Рюдзи неловко вздохнул и украдкой бросил взгляд на лицо Китамуры. Тот был достаточно серьёзно побит, воротник куртки от UNQLO порван, на рубашке пятна крови. Очки согнуты под странным углом, словно врезаясь в нос. Дискуссия дома вышла из-под контроля и Китамура, который не мог победить в драке с отцом, убежал.

– Я правда извиняюсь… я не мог сказать это…

– М-м….

– Тут и правда… много всего было, извини…

– Не беспокойся.

Китамура виновато почесал голову и решительно вздохнул. Потёр опухшие глаза, хорошо видимые на фоне темнеющего неба, и облизнул разбитые губы…

– Я знаю, что все очень волновались за меня. Я знаю, что Айсака выставила свою кандидатуру из-за меня. Я всё знаю, но… Чем больше все беспокоились за меня, тем сложнее мне было объяснить вам, ребята, в чём дело… Эту глупую,  наивную, детскую причину. Когда Мурасэ рассказал тебе, ты должно быть, тоже подумал, что я донельзя глуп, так? Вот почему ты пошёл ко мне домой.

Китамура смотрел на реку, медленно выдавливая из себя неловкие фразы.

Он любит президента школьного совета…

В летнем лагере совета он уже слышал, что СумирэКано отправляется учиться за океан после окончания школы. Он знал, что её мечты унесут её далеко от него. И он понимал, что никогда не будет достаточно хорош для неё.

– Она сказала, что хочет быть космонавтом.

– Кос… монавтом?!

– Ты думаешь, что это нереально, да? Но профессор космического института из Америки пригласил её учиться там. Так что это не просто мечта, она действительно отправляется в Америку учиться строить космические корабли. Она сказала, что хочет быть космическим инженером, чтобы воочию увидеть, как человечество выходит на новые рубежи.

СумирэКано… Наш Большой Брат – кос… Губы Рюдзи застыли на первом слоге.

Все знали, что Большой Брат очень умная, но никто не думал, что она… человечество, космос… Она готовилась своими руками проложить путь к своей далёкой и благородной мечте. Одно то, что она собиралась учиться в Америке, было настолько фантастично, что у Рюдзи закружилась голова… Нет, не только это.

Он сказал, что любит президента. Рюдзи впервые услышал это. Юсаку Китамура, расскажи больше! В голове Рюдзи царил хаос, но Китамура продолжал, словно разговаривая сам с собой…

– Так что… конечно, это закончится отказом. Я решил сдаться. Я решил сдерживать свои чувства, чтобы громко поздравить её в день окончания школы и помахать ей на прощание с улыбкой на лице. Я решил, что не буду сожалеть, когда придёт этот день, и поздравлю её от всей души…

Голос неожиданно прервался всхлипываниями. Рюдзи сглотнул, пытаясь восстановить дыхание, ожидая, пока Китамура продолжит, делая вид, что совсем не волнуется.

– Я уже решил, но вдруг, вдруг…

– М-м…

– Когда закончилась уборка после школьного фестиваля, она неожиданно сказала, что скоро уедет, уже в следующем месяце… Она решила не участвовать в выпускной церемонии, чтобы попасть в график американского института. Она сказала, что оставит школу и получит аттестат по почте. Я был в шоке, я думал, что впереди ещё четыре месяца, но времени вдруг совсем не осталось. Как я мог отреагировать на такую несправедливость? У меня не было времени подавить мои чувства… и я точно не мог сказать ей «Как я могу улыбнуться на такое предупреждение?». Я ничего не мог сказать, и президент тоже ничего мне не сказала… Нет, может я и хотел, чтобы она мне что-то сказала, но я действительно не знал.

Правая рука Китамуры так вцепилась в каменную ограду, что костяшки побелели, но Рюдзи действительно не знал, что сказать.

– Но, как бы это сказать… В этот момент я подумал «Ох, я ничего для неё не значу». Моя безответная любовь, что длится уже два года, не значит ничего… для неё. Я снова понял, что президент будет видеть только свою цель, и в её сердце нет места для меня. Я ничто. И я ничего не значу, и жизнь, которой я жил два года. Всё, что было…

Он уже решил бросить всё, прекратить всё, разрушить всё и восстать. Китамура взъерошил свои светлые волосы и криво улыбнулся.

Образцовому ученику хотелось кричать «Я хочу бросить всё, что мне было дорого! Я хочу бросить всё! Всё – мусор! Я понял это!»

– Я думал… если я сделаю это, может быть, президент скажет мне «Это не так»… Так что… Я такой идиот.

– Ты не идиот, ты просто ранен.

Рюдзи повторил позу Китамуры и вцепился в ограду, болезненно ощутив холод и шершавость камня голой рукой. Как я мог не заметить! Рюдзи ещё сильнее сжал руку. Сейчас он глубоко раскаивался, что считал причины такого поведения Китамуры смешными.

Китамура был серьёзен, он искренне любил её, и потому был так расстроен. Рюдзи, сидя рядом и слушая его, наконец понял это. Конечно, это могло быть ещё одно его непонимание, но Рюдзи чувствовал это.

– Но… ты же не с самого начала решил отказаться, правда? Вы оба могли бы работать, каждый ради своей мечты… и если возможно… разве плохо было бы возвращаться в один и тот же дом? Трудно признаться ей, надеясь на что-то, да? Хотя способности Большого Брата устрашающи и её мечта настолько велика, что даже пугает, разве не существует множества профессий? Работать в офисе не хуже, чем быть космонавтом. Неважно, кем работает человек – официантом, художником, писателем, рыбаком, архитектором, продавцом, учителем, если он предан своей работе, это достойно похвалы. С чего ты вдруг решил, что недостоин её?

– Я… не могу так на это смотреть.

Голос Китамуры упал.

– Я не думаю, что достаточно хорош для президента, которая может преодолеть любую преграду. Я знаю, что у меня не может быть цели такого же уровня, как у неё, и меня смущает это. Я хочу догнать президента, которая далеко впереди, но не могу… Я не хочу быть обузой для неё, не хочу быть тем, кто тормозит её. Но сколько бы я ни пытался, мне никогда не выйти на её уровень. Меня никогда не пригласят учиться за океаном. И я не могу бросить всё сейчас и отправиться за океан. Я ничего не могу сделать… В итоге, я всего лишь ещё один юнец, влюбившийся в президента…

– Прекрати реветь.

– …Я не реву.

У Рюдзи болело в груди.

Китамура хочет подавить любовь к президенту. Рюдзи понимал его чувства. В «существует множество профессий» не было ничего неправильного, и это несложно сказать, вот почему Рюдзи так легко сказал это. Но это лишь формальность. Космонавты проходят очень строгие испытания при отборе, и пройти их удаётся немногим. Их работа очень сложна. Они несут на своих плечах все чаяния и надежды человечества. Неважно, насколько ты преуспел в другом начинании, неважно, насколько ты богат, это всё равно совсем другой уровень. Рюдзи понимал и это, но высказать вслух не мог.

Даже если он может помахать ей с земли, он никогда не будет равен ей. Слишком велика дистанция между ними.

Я очень чётко понимаю это.

—Вот почему я покрасил волосы. И даже пытался сбежать из дома. Хотя мои родители очень разозлились, они всё равно пытались защитить меня. Но сегодня… они спросили меня «Ты думаешь о своём будущем всерьёз?» «Мы слышали, ты не хочешь баллотироваться на пост президента?». Я сразу ответил «Я вообще больше не хочу ходить в школу!»

– Ты действительно… как бы выразиться… действительно упрям…

– Ну и в конечном счёте меня крепко отлупили, как ты можешь видеть. Впервые в жизни… Я получил немало нового опыта. Это действительно больно. Неудивительно, что мой отец разозлился, так что я сбежал из дома, испугавшись его. Как я мог рассказать им, что стоит за моим желанием бросить школу? Можно ли ожидать, что я расскажу им, что это от безответной любви?

– А ты правда хочешь бросить?

– Конечно, нет, никогда не собирался бросать. Я хотел… Если бы всё шло по плану, я хотел бы, когда она закончит школу, занять её место и сказать ей «Оставь всё на меня»… в надежде, что президент подумает, что я стал надёжным человеком.

– Так ты хотел, чтобы она увидела хорошие черты твоего характера, даже если вам не быть вместе?

– Ох, ну и это тоже. Никогда даже не думал об этом.

Рюдзи невольно рассмеялся и попытался примерить желание Китамуры на себя. Он наконец понял…

– Так вот оно что… Ты действительно хочешь стать президентом.

– Я разоблачён?

Китамура тоже засмеялся и тихим голосом поведал свой секрет.

– Да, я действительно хочу стать выдающимся президентом школьного совета. Вице-президента выбирает президент, так что я был донельзя счастлив, когда президент выбрала меня. Я подумал, что она наконец разглядела мои способности в полном объёме. Но президент скоро уезжает… Если я стану президентом, это будет символизировать конец всего, всё закончится… Нет, хоть я и решил, что всё должно закончиться… Нет никакой разницы, стану я президентом или нет, когда я окажусь разлучён с ней… но я не хочу идти против своего чувства «хочу стать президентом» и не хочу отрекаться от чувства, что я испытал, когда был выбран вице-президентом. Я хочу стать президентом, чтобы сознавать себя мужчиной, я хочу стать новым президентом, которого рекомендует уходящий президент. Но с другой стороны я не хочу становиться новым президентом. Потому что это будет означать конец всего. Нет, всё уже кончилось… Как бы то ни было, во мне всё время борются эти чувства.

– Быть не в силах добиться того, чего хочешь, такова жизнь…

Рюдзи неожиданно испытал чувство дежавю и почувствовал огромное желание улыбнуться, когда вспомнил, чем оно вызвано. Он выдохнул облачко белого пара, уголки губ скривились в улыбке.

– Ты чего так неожиданно улыбаешься?

– Да ничего, просто кое о чём подумал… Тайга весной сказала то же самое. Она тоже встретила немало преград на жизненном пути… Мы разговаривали о сложностях жизни в семейном ресторанчике, а потом взбешённая Тайга пинала столб, пока тот не погнулся.

– О, я совсем не на том уровне, что Айсака.

Рюдзи посмотрел на ночное небо, нашёл созвездие Ориона, спокойно висящее в его углу.

В тот день, когда Тайга отбросила слёзы и они пошли дальше вместе, над ними ярко светили звёзды.

– Слушай… А Орион в Америке виден?…

Спросил Китамура, тоже глядящий в небо.

– Должен быть виден… Но ты не сможешь увидеть его в то же время, верно? И Америка – огромная страна.

– Ох… Значит, это не будет то же самое, что мы видим здесь. Ты прав, Америка очень далеко.

– Но ничто не сравнится с расстоянием между двумя звёздами… Даже если звёзды упадут с неба, даже если изменится рисунок созвездий, вы всё равно будете видеть одно и то же. Даже если она не рядом с тобой и вы не можете смотреть на звёзды вместе, когда бы ни наступали времена года и когда бы ни приходила ночь, вы сможете видеть те же самые звёзды – это то же самое.

– Верно. Некоторые вещи никогда не меняются.

– Гляди на звёзды в ночном небе, думай о том человеке, который смотрит на те же звёзды, и это чувство никогда не исчезнет.

– Неважно, насколько вы далеки друг от друга, пока вы понимаете это…

– Что такое? Такасу, только что…

– Хм-м?

Китамура неожиданно огляделся и указал вдаль. Тогда и Рюдзи услышал голос…

– РЮ-ЮД-ЗИ!!!

– ГЛУ-ПЫЙ-ПЁС!!!

Тень с длинными светлыми волосами бежала по высокой траве. В куртке с длинными рукавами поверх платья в западном стиле, с мужским шарфом на шее, Тайга, чей образ давал новое определение слову «беспорядочный», двигалась совершенно не туда, продолжая звать Рюдзи.

– Чёрт, не хочу, чтобы девушка видела меня в таком виде.

Китамура вскочил и улетучился, не оборачиваясь, лишь помахав на прощание Рюдзи…

– Я домой. Завтра в школе увидимся.

– Китамура… Ты в порядке?

– Да, всё нормально. Извинюсь перед отцом… Я уже решил, что надо извиниться.

Рюдзи встал, глядя вслед исчезающей фигуре, но в этот момент…

– А! Я нашла тебя! Глупый Рюдзи!

Тайга не успела заметить Китамуру, тот уже убежал. Она немедленно набросилась на Рюдзи, как только он оказался в поле её зрения. Похоже, она намеревалась устроить ему большой нагоняй, а то и отметелить. Рюдзи уже подготовился и морально, и физически, расслабив все суставы, чтобы эффективнее отражать удары, сыплющиеся со всех сторон.

– Идиот! Я же просила тебя подождать! Что ты здесь делаешь?!

– Ай!…

Тайга, словно телепортировавшись, быстро сунула свою ледяную руку ему за воротник.

Это оказалось намного эффективнее простого удара. Неожиданное ледяное прикосновение толкнуло Рюдзи в тёмную бездну преисподней.

– Я выскочила за тобой, но ты уже куда-то подевался. Так что я расспрашивала встречных, не пробегал ли тут уродливый страшный тип. Трясущийся от страха прохожий рассказал, что ты побежал на дорожку вдоль реки искать добычу. Ты такой дикий пёс… Даже устроил нервное потрясение ни в чём не повинному человеку…

Они шли плечом к плечу по высокой траве, почти в человеческий рост. Белые облачка дыхания предупреждали о холодной ночи. Тела дрожали от холода.

– Слушай… Ты действительно побилКитамуру-куна?…

– Нет.

– Тогда чем ты занимался? И о чём вы говорили?

– Не скажу.

Рюдзи намеревался унести секрет разговора с Китамурой с собой в могилу. Это со мной Китамура готов был поговорить об истинных причинах своего поведения. Даже если Тайга изобьёт меня, поразит все чувствительные точки, распнёт на кресте, бросит на необитаемом острове или даже публично казнит… я не расскажу ей. Рюдзи непроизвольно посмотрел на свои ноги, но был неожиданно атакован сзади.

– Гр-р!… кхе!…

Он никак не ожидал, что его действительно будут душить. Река, мирно текущая рядом, теперь казалась кровавой рекой из ада, будя в Рюдзи желание бороться за свою жизнь.

– Подожди-ка.

– Ха?…

Рюдзи почувствовал, как что-то мягкое обвилось вокруг его шеи.

Тайга замотала шею Рюдзи шарфом так же, как он в своё время повязывал шарф ей. Она тянулась изо всех сил, чтобы достать до его шеи. Её грубое и жестокое удушение – это всего лишь следствие разницы в росте. Наконец шарф был завязан на шее, словно петля.

– Кхе!

– Заткнись…

Шарф неожиданно затянулся… Нет, это просто сигнал, что Тайга закончила свою работу. Рюдзи поспешно ослабил этот кашемировый шарф, наконец-то распустив узел, не дающий ему нормально дышать. Его быстро окутало мягкое тепло.

Аромат, который он уловил, не был его собственным – это был запах волос Тайги, нежный запах цветов. Одолженный несколько раз шарф уже пропитался им.

Это запах девушки или запах шампуня? Или это запах её шеи и ушей? Что бы это ни было, это было очень тепло. Рюдзи, подражая действиям Тайги, сунул нос в шарф, ещё хранящий остатки тепла её тела, дыша в ладони, чтобы согреться. Под замораживающим ночным ветром Рюдзи наконец поднял голову.

На дорожке не было ни души. Только отдалённые звуки машин, звуки ветра, их с Тайгой шагов и реки. В безбрежном ночном небе ярко сверкали звёзды. Хотя они были очень далеко, хотя он не мог по-настоящему видеть их, хотя это могли быть всего лишь тени прошлого, звёзды продолжали ярко сиять над головой Рюдзи. И они, наверное, будут там и завтра. Плачь или смейся, они всё равно будут там. Вот о чём думал Рюдзи. Ночь, когда на землю льётся холодный дождь, ночь, когда он не может перестать трястись от холода, ночь, когда он не захочет открыть глаза. Даже в такую ночь звёзды будут продолжать сиять по ту сторону облаков.

Они всё ещё там.

Вещи, столь же неизменные, как и звёзды, должны быть одинаковыми.

– Не замёрзла?

– Я очень горячая.

Голос Тайги был почти обычным, с лёгким оттенком холода и недовольства, как звёзды, сияющие в порывах холодного ветра. Рюдзи помог ей натянуть капюшон на голову, на спутанные волосы. Тайга ничего не сказала, просто ждала, пока он закончит вытаскивать волосы из-под капюшона, чтобы натянуть его до самых глаз.

– …Так что ты здесь делал?

Говоря тихим голосом, Тайга прятала лицо за капюшоном и волосами.

– Я уже сказал, что не скажу.

Без разницы, может он видеть её лицо или нет.

Они продолжали свой обрывочный разговор, дыша в ладони, чтобы согреться. Почти закоченевшие тела потихоньку отогревались.

Они сунули руки в карманы, продолжая идти плечом к плечу. Хоть они и не держались за руки, Тайга не отходила от Рюдзи, шагая в ногу с ним. Из-под капюшона и волос скрытно блестела пара глаз.

Тайга, беззвучно позвал Рюдзи.

Тайга, Китамура – не звезда. Он не образ в десятках тысяч световых лет отсюда.

Он, как и ты, человек, который иногда расстраивается, иногда оступается, но всегда идёт вперёд под внимательными глазами звёзд, сияющих над ним. Все звёзды в конце концов гаснут, правда? Тайга, Китамура, я и остальные увидим одно и то же умирание звезды. Люди всегда смотрят на звёзды в ночном небе, думая, что кое-кто где-то смотрит на ту же звезду, и затем продолжают идти.

Тайга, ты точно не одинока. Даже если говоришь «Я могу жить одна, никаких проблем». Но точно будет человек, который будет смотреть на ту же звезду вместе с тобой. И сейчас это я. Даже если однажды небо изменится, всегда найдутся звёзды, висящие над головой.

– Рюдзи, я голодная.

– Ох… Зайдём в круглосуточный и купим одэн?

Через некоторое время…

– Хорошо!

В вечерней тишине прозвучал голос Тайги.

 * * *

Следующим днём была пятница.

Китамура, уже покрасивший волосы в свой обычный чёрный цвет, что нельзя назвать иначе, чем «Маруо», натягивал тапочки у входа в школьное здание. «Это не Китамура?» «Он вернулся в мир живых» «Это значит… не может быть?!» Среди всего этого шёпота…

Китамура медленно шёл вперёд, его цель…

– Завтра день голосования!

– Я пошлю всех, кто не проголосует, в самые глубины ада… А?

Тайга и Рюдзи, оба с микрофоном в руке, боролись за голоса. Увидев Китамуру, они онемели.

– Китамура…

– Китамура-кун…

Китамура улыбнулся…

– Извините, но вы уже достаточно всего натворили… Нет, я не позволю вам продолжать это! Я, Юсаку Китамура, поведу школу к величию!

В этот момент.

– Мы ждали этого! – Школьники, прогуливающиеся по зданию, зааплодировали Китамуре. Участники заговора захлопали вместе со всеми. Ами, только что вошедшая в здание, поначалу казалась шокированной, когда ей сообщили эту новость, но потом тоже начала хлопать с видом, соответствующим её публичному образу.

Он наконец решился. Рюдзи обменялся взглядами со своим лучшим другом, его лицо расплылось в широкой улыбке. – О нет, Такасу-кун разозлился! – Но даже после этой реплики выражение его лица не изменилось.

Из-за того, что новость оказалась столь неожиданной…

– ЧТО?!…

…Рюдзи, вызванный после классного часа в учительскую, немигающим взглядом упёрся в лицо Одинокой Леди (30 лет), стоящей перед ним. Комната наполнилась атмосферой опасности.

– Н-не смотри на меня так пристально… Я очень чувствительна к своим морщинам…

– Да не смотрю я на них. Сэнсэй сказала правду? Вы не могли ошибиться?

– Да. Китамура-кун до сих пор не подал заявку на участие в выборах. Классный руководитель класса 2-А уже подтвердил, что здесь член школьного совета и что он будет баллотироваться, если Китамура-кун так и не подаст заявку.

– А, Мурасэ… Когда я разговаривал с ним в обед, он думал, что Китамура примет участие, и был крайне рад этому…

– Понимаю… Китамура-кун всё ещё в классе?

– Не уверен, я пришёл сразу, как вы меня позвали. Но… сэнсэй, почему вы спрашиваете об этом меня? Почему бы вам не спросить у него самого?

– Не хочу допрашивать его при всех… Все так радовались, что Китамура примет участие в выборах, так как бы он ни ответил на вопрос «Ты не заполнил заявку. Не будешь участвовать?», это будет очень сильное давление на него…

Даже Одинокая Леди не знала, что делать. Сидя на своём стуле, она глубоко вздохнула и сильно изогнула спину, громко хрустнув позвоночником. Глядя на это, Рюдзи почувствовал непреодолимое желание поклониться и сказать «Спасибо за ваш тяжкий труд». Ей было так же плохо, как и Рюдзи… Нет, может даже хуже. В последнее время одинокая тридцатилетняя классная руководительница тоже беспокоилась о Китамуре, заработав боль в спине. Она очень старалась и очень беспокоилась, а всё закончилось вот так. Китамура так и не подал заявку на участие в выборах президента школьного совета.

Как тогда понимать его утреннее заявление? Он передумал? Нет, наверно, он просто забыл заполнить заявку. Чем гадать, лучше спросить самого Китамуру, глядишь, и ответит.

– Как бы то ни было, сначала я приведу его сюда.

– Оставляю это на тебя. По правилам, если он не подаст заявку до четырёх, он не сможет участвовать в выборах.

Рюдзи поспешно поклонился и выскочил из учительской. Встретившийся по дороге учитель предупредил «Не бегать!», так что он направился в класс, шагая так широко, как только мог. Торопливо поднялся по лестнице.

Как и остальные ученики, Рюдзи считал, что Китамура уже подал заявку. А если он уже ушёл домой?

– О!

– Такасу, что стряслось?

Он был здесь. Открыв дверь в класс, Рюдзи увидел Китамуру, сидящего за партой и собирающего свою сумку. В классе оставались ещё несколько учеников, но ни Тайги, ни Минори, ни Ното и остальных приятелей уже не было.

– А где Тайга и остальные?…

– Ушла с Ами и прочими в кафе-кондитерскую, что открылось рядом со станцией. Ното и Харута пошли с ними. Они и меня звали, но я отказался. Тебя в классе не было, вот они тебя и забыли. Угу, мы действительно такие ненужные.

Китамура продемонстрировал свою обычную бодрую улыбку. Рюдзи хотел заговорить, но уставился на улыбающееся лицо.

– Эй, что случилось? У меня что-то с лицом? Ах да, пластырь.

Китамура вздохнул и шутливо ткнул в повреждённую губу.

– Китамура, сейчас не время беззаботно пить кофе, так ведь?

– …

Улыбка Китамуры тут же застыла, в глазах появилась неуверенность. Глядя на выражение его лица, Рюдзи понял, что дело отнюдь не в забывчивости.

Китамура всё ещё колебался.

Что этот парень пытается сделать?! Рюдзи хотел было оторвать ему голову и вышвырнуть её из школы, но в последний момент подавил это желание, сопротивляясь накатившей усталости и стараясь сохранить хладнокровие. Не стоило делать ничего, что могло бы расстроить Китамуру, и не было смысла силой заставлять его подать заявку. Нельзя сказать, что Китамура поступит правильно, участвуя в выборах, но если принуждать его, это никак не поможет ему разобраться в своих запутанных чувствах.

Неважно, прав Китамура или нет, принимая своё решение насчёт выборов, просто это должно быть его собственное решение. Здесь нет правильного или ошибочного ответа. Это вопрос его воли и честолюбия. Человек, взбунтовавшийся для того, чтобы показать своё разочарование, не нуждается в том, чтобы решение за него принимали другие. Рюдзи наконец сообразил это. Китамура уже понял, что он сам, столько времени колебавшийся, должен найти ответ.

Проблема была в том, что времени совсем не осталось.

– Одинокая Леди сказала, что ты должен подать заявку до четырёх.

На часах было три сорок. Оставалось двадцать минут.

– Что ты собираешься делать? Ты на самом деле хочешь…

Рюдзи не хотел вмешиваться в решение Китамуры. Хоть он и сказал это, он…

– Пошли домой, Такасу.

– Что?!

Короткий ответ заставил Рюдзи онеметь.

– Ты и я, такие ненужные, пойдём домой вместе.

Неверное истолкование. Китамура не колебался, он уже принял решение отказаться от выборов.

– До-домой… Правильно ли так? Все верят, что ты будешь участвовать. Ты серьёзно?

– Я передумал. Поразмыслил над этим и в конце концов решил не участвовать.

– У-у тебя есть ещё двадцать минут, чтобы снова передумать!

– Нет, я уже принял решение, и не надо склонять меня изменить его. Давай, собирайся. Я подожду тебя.

– Китамура…

Рюдзи нечего было сказать, раз Китамура уже принял решение. Он сделал это, и не о чем больше говорить. Рюдзи собрал свою сумку под нетерпеливым взглядом Китамуры, вспомнив, что Тайга утром опять утащила его шарф. Они открыли дверь, собираясь выйти в коридор. Рюдзи снова начал беспокоиться за Китамуру. Всё ли с ним в порядке на самом деле? Достаточно ли этого?

Он знал, что его беспокойство никак не изменит ситуацию, потому что ему никогда не понять этого решения. Хорошо оно или плохо, это личный выбор Китамуры. С другой стороны, Китамура был…

– Давненько мы с тобой не ходили домой вместе. Я всё время в совете или софтбольном клубе… С первого класса, да?

Слишком небрежно.

– Да, пожалуй… И верно…

– Пойдём куда-нибудь отметим это, а? Ами и остальные в кофейне у станции, так что туда мы не сунемся… Как насчёт Судоба? Кафе-кондитерская звучит слишком по-девчоночьи, так что меня это не прельщает.

Глядя на Китамуру, идущего перед ним, Рюдзи, задерживавший до того дыхание, наконец снова начал дышать. Сдаюсь.

Да, Рюдзи хотел видеть Китамуру во главе школьного совета, думал, что тот будет чувствовать себя на этом месте как рыба в воде, бурля энергией, словно адский тренер. Он подходит лучше всех! Он точно станет великим президентом! Но Китамура решил иначе. Рюдзи не мог предвидеть последствия этого выбора, что ждёт Китамуру в будущем. И раз он не может это предвидеть… он решил идти вместе с ним и посмотреть на это будущее вместе, оставаясь лучшим другом Китамуры.

Да! Рюдзи пробежался, догоняя Китамуру, и они пошли плечом к плечу.

– Отлично, парням надо ходить в Судобакс. Я возьму чёрный кофе и хотдог со специями.

– Хороший выбор. Как могут настоящие мужчины после школы есть пирожные?

– Точно, нельзя к кофе добавлять пирожные!

– А я и не добавляю! Выпьем чёрного кофе, глазея на босса среднего возраста!

– Судо-сан?! Хочу спортивную секцию!

– Я тоже!

Рюдзи и Китамура  в странной манере подняли руки  и вышли из класса. Пока они шли по коридору, болтая обо всём, Рюдзи думал…

Всё предопределено.

Это утверждение не оспаривается. Это просто объективная истина.

Всё предопределено судьбой. Неважно, как ты разочарован или как желаешь чего-то, человек может двигаться вперёд только по тому пути, который видят его глаза. Каждый выбор, каждое решение – это путь к «концу». И когда «конец» достигнут, надо принять новое решение. Так что «конец» становится «промежуточной точкой». Каждая цель впереди – это наше собственное решение, так что мы можем лишь двигаться вперёд.

Вот почему люди колеблются. Оценивая все варианты, они могут потерять надежду и попытаться убежать, но это не оправдание. Неважно, насколько опасен жизненный путь, неважно, если человек  попал в скверную ситуацию, всё, что происходит в жизни – это результат его собственного выбора, дорога, выбранная им самим. Даже если путь труден и нельзя изменить прошлый выбор, нельзя сваливать вину на других. Неважно, насколько человек зол или расстроен, он один идёт по этому пути и некому его заменить.

– Ох… Давно уже я не видел такого красивого заката.

– М-м…

И затем ты веришь.

В конце пути, выбранного Китамурой, несомненно будет «супер Китамура». Китамура выбрал единственный путь для себя, и это решение не может быть правильным или ошибочным. Коридор, по которому они шли, был окрашен оранжевым цветом заходящего солнца. Китамура сощурился, взглянув в окно. Остановился, наверно, решив полюбоваться прекрасным закатом.

– Верно… Я действительно удивлён, что мы не ходили домой вместе уже почти год. И всё потому, что я каждый день был занят в школьном совете.

– Помню, мы начали разговаривать, потому что сидели рядом в автобусе во время школьной экскурсии, в мае. А вскоре после этого ты попал в школьный совет.

– Верно, это так ностальгично… До мая мы даже не разговаривали друг с другом, потому что ты всегда жалко защищался от остальных.

– Конечно, я должен был защищаться! Я слышал, как они на вступительной церемонии обсуждали, какой я хулиган! Да и ты держался подальше от меня из-за этих слухов, разве нет?

– Нет, ты меня не понял. Меня действительно не волновали одноклассники, потому что моё внимание привлекло кое-что другое, сразу, как только я поступил в эту школу… О, разве я тебе об этом не рассказывал?! И я думал, что никогда больше не заговорю об этом…

Под оранжевыми лучами заходящего солнца Китамура неожиданно повернулся к доске объявлений.

На ней висел зловеще раскрашенный плакат предвыборной кампании Тайги. Китамура аккуратно вытащил одну из кнопок, держащих плакат, и извлёк скрывающийся под ним листок бумаги. На этом листке мужским почерком было написано: «Ученикам бегать по коридорам запрещено. Школьный совет». Китамура приколол плакат обратно, а листок – рядом с ним.

Рюдзи следил за действиями Китамуры, ожидая, пока тот продолжит.

– Когда я поступил сюда, я был полон энтузиазма, потому что надеялся, что здесь будет совсем не так, как в средней школе. Там мне было весьма невесело, и я хотел счастливо зажить в новом мире.

– О…

– Если говорить о счастливой жизни в средней школе, надо завести себе девушку, верно? Тогда я услышал, что в соседнем классе есть очень привлекательная девушка, по слухам, из очень богатой семьи, пришедшая к нам из знаменитой частной средней школы. Это разожгло мой интерес, я пришёл посмотреть на неё… и влюбился с первого взгляда. Как можно быть такой привлекательной?… Моя жизнь расцвела бы, если бы я только смог заполучить в подружки такую красавицу. Но я видел, что множество парней, признававшихся ей в своих чувствах, возвращались в слезах, либо оскорбленные словесно, либо запуганные физически, растеряв все следы мужской гордости. Ты уже понял, о ком я?

– Да… Продолжай.

Рюдзи не стал говорить Китамуре, что догадался, едва взглянув на его отблёскивающие очки.

– Я был очень взволнован, потому что не знал, какой ответ получу от этой красавицы, но я действительно хотел это узнать. И в один прекрасный день я пришёл к Айсаке… Ой! Проговорился. Ладно, ерунда. Да, я пришёл в класс к Айсаке, вызвал её на лестницу и там, убедившись, что рядом никого нет, сказал ей «Ты такая милая!». Но Айсака закричала «Ты отвратителен!» и продемонстрировала восхитительной силы удар с левой, остановив руку в сантиметре от моего носа. Я даже почувствовал порыв ветра… Я впервые встретил такую девушку, так что я действительно был возбуждён. Я тут же снова встал и, вот так протянув руку, признался «Это великолепно! Я люблю твою прямоту!». Но Айсака решила, что я хочу напасть на неё и решительно заорала «Извращенец! Отправляйся в ад!». На этот раз удар последовал с правой, и она уже не останавливала руку, отменно врезав по моей левой почке. Конечно, стоять после этого я уже не мог и рухнул на пол, слыша удаляющиеся шаги Айсаки.

– Глупо было так поступать… и ты правда был жалок…

– Да, я был крайне глуп и очень жалок, и она возненавидела меня. Ох, моя цветущая школьная жизнь помахала мне ручкой… И когда я был донельзя расстроен, из тени на лестнице кое-кто появился. СумирэКано. «Я всё видела! Первогодка, тебе отказали, так? Не беспокойся, твоя школьная жизнь только начинается! Вступай в школьный совет! Бесконечная скучная административная работа, которую нужно делать каждый день! Будучи постоянно занят, ты снова оживёшь!» В реальность я вернулся уже в комнате школьного совета. На самом деле это был излюбленный наш трюк, потому что нам всегда не хватало рук на административную текучку. Так что мы, члены школьного совета, затаскивали скучающих первогодок и впрягали их в работу с нами. Одним из таких первогодок оказался я.

Мы, члены школьного совета… Китамура сам не заметил, что сказал, глядя на заходящее солнце…

– Меня затащили в школьный совет, и затем… всё так и шло до сих пор. Мы с Айсакой стали друзьями, пришла цветущая школьная жизнь, о которой я мечтал. Мы вместе ездили на море, вместе танцевали на школьном фестивале… Да, Айсака даже сказала, что любит меня. Но на самом деле она хотела сказать что-то другое…

Китамура улыбнулся Рюдзи…

– …Не обращай внимания, я не должен был этого говорить. Как бы то ни было, я счастлив, моя школьная жизнь цветёт, хоть у меня и нет девушки. Первый неуверенный шаг, который я сделал, когда президент позвала меня и потащила за руку, не был напрасен. С тех пор, с того первого шага я открыл множество счастливых вещей в своей жизни. Я действительно так думал, но…

Китамура неожиданно запнулся, улыбку словно ветром сдуло.

Нет, это потому, что он не может двинуться. Об этом говорили его застывшие ноги. Даже если он решил не участвовать в выборах президента и пойти домой с Рюдзи, он всё равно не мог двинуться.

Он уже сделал выбор, но не мог двигаться к точке назначения.

Следующие фразы могли быть сказаны самому себе.

– Я не отказываюсь становиться президентом школьного совета, я просто не хочу прощаться с президентом. Но сколько бы я ни хотел иного, сколько бы это меня ни бесило, время не остановишь и реальность не изменишь. В конце концов… я не могу решить, становиться президентом или нет. На самом деле… На самом деле я просто хочу убежать, чтобы не признавать то, что президент скоро уедет. Я хочу убежать в тот мир, где президент не уедет… но такого мира не существует.

Рюдзи молча смотрел на своего лучшего друга, по-прежнему стоя рядом с ним.

– Здесь негде спрятаться, я могу лишь идти вперёд в реальном мире. Вот почему я принял реальность, так что я смогу двигаться вперёд. Я знаю всё это, но всё равно я не могу… сделать следующий шаг. Мои ноги стали ватными, они изо всех сил мешают мне двигаться, и я не могу продвинуться, чтобы заставить себя принять реальность. Это не в моей воле. Хотя я знаю, что должен идти вперёд, я не хочу делать следующий шаг. Я даже хочу, чтобы время остановилось… Вот что я думаю об этом… Такая глупость…

Лучи заходящего солнца начали жалить его глаза.

Высказав всё, Китамура погрузился в молчание, осев на пол.

Могу ли я сказать ему, что всё в порядке? Рюдзи не знал, что сказать. Всё в порядке, боль неразделённой любви когда-нибудь пройдёт. Можно ли сказать что-то такое гнетущее? Или надо сказать, что когда-нибудь Большой Брат заметит его хорошие черты и вернётся?

Нет, это неправильно.

Он знает, что должен шагнуть в реальный мир, но его ноги его не слушаются. Сейчас Китамуре не нужны утешение или поддержка, сейчас не нужны…

– Эй!…

Рюдзи испытал шок, услышав этот голос.

Позади сидящего на полу Китамуры возникла длинная тень. Эта тень словно окружила его со всех сторон, намекая, что этот человек явно не улыбается.

Глядя на Рюдзи, этот человек слегка поднял брови – такая беспокойная девушка.

– Эй, идиот.

– …!

Плечи Китамуры вздрогнули.

Он не мог обернуться и продолжал демонстрировать свою незащищённую спину девушке, которую любил.

– Я пришла сюда и вижу двух скучающих парней. У тебя есть какие-либо объяснения? Вице-президент неожиданно испарился, оставив гору бумажной работы.

– …Нет. У вас сейчас очень интересные выражения.

– Ты безнадёжен, даже твои слова занудны.

– …Извините.

– Если ты действительно хочешь извиниться, быстро встал! Если у тебя есть время думать о такой ерунде, быстро сделал первый шаг!

Бум!СумирэКано, похоже, решила показать пример, резко топнув за спиной Китамуры. Его плечи снова вздрогнули от неожиданности, громкого звука и подавляющей ауры.

– Или ты собираешься бросить всех тех ребят, кто решил довериться тебе и верит в тебя? Ты человек, который способен на такое? А? Эти два года для тебя ничего не значат? Тебе действительно больше ничего не нужно? Твои чувства, ты уже поднял ногу? Ты поднял ногу, чтобы сделать следующий шаг? Куда ты собираешься её примостить? Перед собой, так? Или сзади, чтобы сбежать? Разве твоя цель не впереди? Ну? Ты намереваешься провести остаток жизни как неудачник, каким сейчас и являешься, отчаянно желая, чтобы время остановилось, или обдумывая новые варианты бегства? Ты дурак?

Сумирэ высказала всё это низким, пугающим голосом на одном дыхании. Рюдзи слышал ещё чётко и ясно, Китамура должен был слышать не хуже.

Сумирэ сказала одну фразу, одну короткую фразу…

– Ты хочешь шагнуть вперёд?! Ты колеблешься именно потому, что хочешь шагнуть вперёд? Человек, который не хочет сделать этот шаг, не будет расстраиваться, сделал он его или нет! Это именно потому, что ты боишься идти вперёд! Ты знаешь, как надо! Ты уже выбрал в своей душе! Просто шагни вперёд! Иначе что ты хочешь делать?!

– Иди!

– Иди! Иди! Иди! Двигайся вперёд! Двигайся! Беги!

– Встань на путь, которым должен идти Юсаку Китамура!

– Тебе нельзя останавливаться!

– Иди!

СумирэКано крикнула…

– Я буду следить за тобой, чтобы посмотреть, каким будет президент школьного совета, и как ты поведёшь учеников. Неважно, насколько я далеко, я буду следить за тобой. Тебе нельзя расслабляться, никто не может ускользнуть от моих глаз, слышишь меня?!

Она неожиданно врезала ему по спине. Лист бумаги, который она прилепила, гласил «Заявка на участие в выборах президента школьного совета».

Так вот оно что… подумал Рюдзи.

– Человеку, который колеблется, двигаться ему вперёд или нет, нужны не утешение и поддержка, а голос, который подтолкнёт его. Сильный и немного болезненный толчок, который направит его туда, где он должен быть. Вот такой, и он наберётся сил и мужества встать самостоятельно.

– Вот и всё.

СумирэКано по-мужски улыбнулась и помахала Рюдзи. Не оборачиваясь, она двинулась вперёд большими шагами, как обычно целеустремлённая и отбросившая прочь сомнения.

Лучи вечернего солнца по-прежнему жалили их глаза, на стенах коридора плясали оранжевые отблески. Удаляющаяся фигура Большого Брата купалась в ярком свете, стремительно исчезая.

Поразительно.

– Ох… Как бы это сказать… Который час?

– Без двух четыре.

– Президент – настоящая звезда, всегда появляется в ключевой момент.

Схватив листок бумаги, что Сумирэ дала ему, Китамура наконец поднялся.

Он посмотрел на небо в той же позе, что и прошлой ночью, снял очки и потёр глаза, поправил чёлку.

– Извини, оказалось, что мне надо кое-что сделать, так что, похоже, я не смогу пойти с тобой в Судобакс.

Он снова надел очки.

Юсаку Китамура, неизменный лучший друг Рюдзи, улыбнулся своей обычной искренней улыбкой.

– Какая жалость. Ничего, сходим в другой раз.

– Да, сходим в другой раз.

Когда есть воля, есть и путь. Это верно. Рюдзи улыбнулся в ответ. Я знал, что он станет таким, хоть и не сразу, но похоже, всё разрешилось. Да, верно, я всегда знал, что всё повернётся к лучшему.

В коридоре, из которого ушла Сумирэ, её место занял Китамура, шагая торопливо, но уверенно. Наверно, он направлялся к учительской, где его очень ждала Одинокая Леди.

– Постарайся! – прошептал Рюдзи и пошёл в другом направлении. Повернувшись к Китамуре спиной, он сам пошёл вперёд… Преувеличение. Он просто пошёл домой.

Каждый идёт вперёд, выбрав свой собственный путь.

Это должно быть хорошо, потому что даже тогда никто не будет одинок.

У каждого своя цель, к которой он движется, и каждый сам творит свой путь. Это их собственный выбор, своё решение, свои усилия, чтобы создать этот путь. Иногда они будут выходить на перекрёсток, иногда двигаться вместе, потом прощаться. Может быть, они увидятся снова, может быть нет.

Все звёзды, что мы видим ночью, и Орион тоже, всегда будут сиять над всеми. Могут их видеть люди или нет, они всегда будут здесь. В жизни должно быть что-то неизменное.

Когда кто-то теряет свою дорогу, силы, надежду – такое поджидает каждого на жизненном пути. В такой ситуации Рюдзи посмотрит на небо.

Глядя на далёкие звёзды, думая о ком-то, кто в другом месте смотрит на них. Неважно, как велико расстояние, даже если он не может прилететь к этому человеку, пока он верит, что они смотрят на одни и те же звёзды, это будет придавать ему сил.

И тогда ночь закончится и настанет утро. Утром, когда небо становится холодно голубым, звёзды не видны. Леденящие порывы ветра разгонят облака, сообщая миру, что наступает холодное утро.

 * * *

– Такой… колотун!… Почему зимой в спортзале кажется ещё холоднее, чем снаружи?

– Да не, похоже, снаружи ещё холоднее… Бр-р-р…

Дрожа от холода вместе с Ното, Рюдзи скукожился и сжал руки в карманах в кулаки, чувствуя, что пальцы отказываются повиноваться.

Выборы проходили в клубное время в субботу. Отведённый под них спортзал был наполнен звуками дрожащих тел и сетованиями девушек, жавшихся друг к другу, чтобы согреться. «Это здорово, но парням так поступать не подобает!», хотелось сказать Рюдзи. Он просто представил, как к нему медленно придвигается прыщавое лицо… От одной мысли об этом стало ещё холоднее.

Короче говоря, сегодня было очень холодно. Холодно и шумно, и все продолжали стоять. Почему они не могут начать прямо сейчас? Замёрзшие ученики вряд ли устроят тёплый приём. А если кто сядет, он просто отморозит задницу. Правда, со спортзалом проблема была и летом, там становилось жарко, как в сауне. Как ни крути, ничего хорошего в том, чтобы проводить здесь какие-то мероприятия.

Но ученики класса 2-С, дрожа, всё равно стояли здесь. Мысль пропустить выборы даже не приходила к ним в голову.

– Ох-х-х-х-х-х-х-х-х-х-х-х… Угу-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у…

Тайга, и сегодня забравшая шарф у Рюдзи, спрятала в него нос и издавала животные звуки, смахивая на грабителя в маске. Прижимающаяся к ней Минори под обычную одежду надела физкультурную форму и теперь выглядела растолстевшей. Мая и Нанако отчаянно старались натянуть свои свитера как можно ниже, пытаясь сохранить тепло. Ами что-то сжимала в карманах куртки, похоже, тёплую подкладку. Образ милой девушки был забыт, она хмурила брови от такой холодной погоды.

Ученики класса 2-С глядели на парня на сцене.

Его круглая причёска, вернувшая первоначальный чёрный цвет, ярко блестела, соответствуя стилю Маруо. Чистые очки отблёскивали, плотно сжатые губы производили впечатление надёжности. Несмотря на разбитую губу, Китамура продолжал стоять с решительным взглядом.

Выражение его лица показывало, что он уже решил повернуться лицом к реальности и принять ту боль, которую причиняет его решение.

– Верно… Микрофон… А! Уже включён? Извините, что заставили всех ждать.

Ведущий, первоклассник из школьного совета, наконец вышел на сцену. «Тормоз!» «Как будто не знаешь, что все здесь замёрзли!» Недовольство прорывалось из всех углов зала. Но среди учеников оказалась группа странных товарищей, которые яростно зааплодировали, чего не скажешь о закоченевшем зале. Среди них был и Рюдзи. Пыл класса 2-С слегка поднял температуру в замёрзшем зале.

– Мы приступаем к выборам президента школьного совета. Кандидат только один, нынешний вице-президент Юсаку Китамура.

Слыша страстные одобрения одноклассников, Китамура смущённо помахал рукой. Рядом со сценой радостно заулыбались СумирэКано и остальные члены школьного совета.

– Теперь мы должны пригласить Китамуру-сэмпая на сцену, огласить его программу.

– Да!

Громко ответил Китамура, подошел к микрофону и отрегулировал его по высоте.

– Маруо! Постарайся!

– Китамура! Спасибо, что спас нас от когтей Карманного Тигра!

Китамура благодарил одноклассников за поддержку, кивая и улыбаясь. Он выглядел очень надёжным. Хоть Китамуре и не удалось стереть все следы своего бунта, но сейчас он казался вполне заслуживающим доверия.

Рюдзи скрестил замёрзшие руки на груди. Отлично, Китамура. Похоже, он уже морально подготовился к предстоящей разлуке. В глазах Китамуры не было никаких следов неуверенности или уныния, потому что он уже отбросил эти чувства, решив двигаться вперёд. Это была аура настоящего мужчины.

– Здравствуйте, я Юсаку Китамура, я…

Китамура сжал микрофон правой рукой.

Давай! Рюдзи молча побуждал его продолжать.

Его одноклассники, школьный совет, СумирэКано, и все, кто надеялся, что Китамура пойдёт на выборы, все в ожидании затаили дыхание. Давай! Скажи что-нибудь волнующее. Пусть все увидят перед собой счастливую и наполненную школьную жизнь. Пусть все поверят, что ты лучший кандидат в президенты. Скажи всем, что Юсаку Китамура достоин быть президентом школьного совета!

– Я!

Китамура раскрыл рот так широко, как только мог, сделал глубокий вдох и закричал на всю школу… Нет…

– Президент! Я! Люблю вас!!!

Он кричал девушке, стоящей у сцены…

– Я сейчас стою здесь потому, что люблю вас! Я знаю, что никогда не буду достоин вас! И что я должен забыть вас, потому что вы уезжаете очень далеко! Но я хочу сказать вам, что это неважно! Ваш голос, всё, что вы говорили мне, всегда поддерживали меня! И я хочу спросить вас! Президент… у вас есть какие-нибудь чувства ко мне?! Я всегда верил, что не безразличен для вас! Даже сейчас, когда я должен отказаться, я не могу это сделать! Я прошу вас! Пожалуйста, пожалуйста, ответьте мне! Неужели вообще нет надежды? Нет никакой особой судьбы для нас двоих?

Выкрикнув это, покрасневший до ушей Китамура низко поклонился Сумирэ.

Все мысли Рюдзи куда-то улетучились.

Все присутствующие изумлённо разинули рты.

Не только ученики, но и учителя оказались шокированы до отупения. Одинокая Леди, Харута, все распахнули глаза, снова прокручивая в голове только что увиденное. Все оказались слишком шокированы этим неожиданным признанием, чтобы как-то отреагировать. Да, никто не отреагировал, даже Тайга. Рюдзи посмотрел на стоящую перед ним Тайгу. Она казалась застывшей, словно статуя. Невозможно было понять, что она чувствует. Даже когда все вокруг начали громко обсуждать услышанное, она не шевелилась.

– Признание?…

– Это было признание… да?

– Ч-ч-что происходит?! Он признался Большому Брату?!

Шум возбуждённых учеников мало-помалу нарастал. Стиснувший зубы Китамура покраснел ещё сильнее. Но даже сейчас Рюдзи не мог пошевелиться.

Китамура наконец сделал неуверенный шаг вперёд. Но он выбрал не «баллотироваться в председатели», как думал Рюдзи, а «изменить неприемлемую реальность».

Это была его последняя схватка с безжалостной реальностью, которую он ненавидел. Китамура не мог ни принять реальность, ни отвергнуть её. Он решил бороться как мужчина.

Что произойдёт? Как изменится будущее?

– Большой Брат, ответь ему, ответь ему!!!

– Да, мы хотим услышать ответ!

– Дайте ей микрофон!

Возбуждённые зрители выхватили микрофон у ошарашенного члена школьного совета и подсунули его к лицу Сумирэ, словно папарацци.

Сумирэ посмотрела на Китамуру, их взгляды встретились. Уши Китамуры алели, но выражение лица Сумирэ не изменилось. Она подняла брови в своей обычной манере, глядя так, словно только что услышала что-то смешное…

– …Так вот что он сказал.

Небрежно произнесла она в микрофон.

Сумирэ отвела взгляд от Китамуры, демонстративно пожала плечами, улыбнулась и сказала…

– Что думаете? Интересный парень этот вице-президент школьного совета Юсаку Китамура, верно? С таким интересным парнем во главе совета и вся школа станет интереснее. Так что голосуйте заинтересного парня!

Её блестящая речь была встречена бурными аплодисментами, и признание Китамуры утонуло в волне шума и смеха. «Я проголосую за него!» «И я, и я!» Китамура, у которого и так не было соперников, неожиданно резко набрал голоса.

– Ох…

Китамура схватился за голову и демонстративно поднял глаза к небу. Его признание перед всей школой было ловко превращено в предвыборную речь для набора голосов. И, похоже, его отвергли. Перед лицом такого ответа Китамура уныло склонился над микрофоном и опустил голову, словно заканчивая репетицию.

Безответные чувства Китамуры были стёрты в порошок.

Ничего не осталось.

Китамура попытался изменить реальность, но безуспешно.

Плечи понурившего голову человека на сцене задрожали, пощеками покатились слёзы. Рюдзи не был единственным, кто это заметил… наверное.

Харута, в волнении оставшийся рядом со сценой, обнял Китамуру за плечи и помог ему сойти вниз. Ното, тоже ждавший у ступенек, ведущих на сцену, помог прикрыть лицо Китамуры от окружающих. Китамура по-прежнему не поднимал голову. Тайга всё так же не шевелилась.

– Голосование будет проводиться специальными бюллетенями, которые… – Рюдзи отмахнулся от инструкций, думая о том, что он должен сделать.

Что можно сделать для друга, который был так расстроен под теми же звёздами? Рюдзи стиснул зубы и представил себе ночное небо.

 * * *

– Кано-сэмпай!

Коридор и лестницы были заполнены учениками, возвращающимися в классы. Но Рюдзи всё равно упорно преследовал некую девушку, выбравшись на уровень, на котором дотоле не бывал – в коридор третьих классов.

Услышав голос Рюдзи, почти вошедшая в класс Сумирэ обернулась. Увидев Рюдзи, она приветственно подняла руку.

– Что такое?! Кано, ещё одно признание?!

– Заткнись и марш в класс, я скоро вернусь.

Со своей обычной улыбкой Сумирэ отбилась от поддразниваний одноклассников и направилась к Рюдзи. Она остановила Рюдзи, уже собиравшегося заговорить, и сказала…

– Здесь слишком шумно, иди сюда.

Рюдзи пошёл за ней на лестницу, ведущую на крышу. Хотя шум из коридора был слышен и здесь, но разговаривать можно было намного спокойнее.

– Ну? Такасу, что ты хотел сказать?

– Почему вы не дали ему прямого ответа?

Рюдзи безрассудно взглянул на Сумирэ, но та спокойно стояла, слушая Рюдзи с царственной небрежностью. Даже взгляд Рюдзи не произвёл ожидаемого эффекта. Но Рюдзи всё равно продолжал смотреть ей в лицо.

– Почему вы хотите уйти от ответа? Разве вы вчера не сказали Китамуре, что надо двигаться вперёд? Разве не сэмпай сказала это? Почему вы говорите такие правильные и благородные слова, а сами пытаетесь увернуться, словно вас они не касаются?

Никто не заставит людей полюбить друг друга. Если она на самом деле не любит его, тут ничем не поможешь. Но дело не в этом. Рюдзи не мог простить ей, как ловко она ускользнула от ответа парню, признавшемуся ей в любви перед всей школой. Как она ушла от волнений, наблюдая со стороны, как тот падает.

Подталкивать Китамуру сильнее, чем кто-либо другой, говорить ему идти вперёд, придавать мужества, в котором он так нуждался. Разве не Сумирэ поступала так?

– Я всего лишь посоветовала ему идти на выборы, а не признаваться. Разве ты не слышал?

– Сказав это… Вы намереваетесь уходить от ответа и дальше?…

– А что плохого в том, чтобы уходить? Непосредственных и откровенных людей все любят, это факт. Но если человек видит только один путь вперёд, его не назовёшь иначе, чем неуклюжим. Китамуре нужно научиться быть немного ловчее. Тебе тоже.

– Быть ловчее, говорите?… Вроде вас?!

Рюдзи крепко стиснул зубы, но Сумирэ лишь улыбнулась…

– Да. Вроде меня. Ловким, умелым и умеющим уйти, когда того требует ситуация. Верно, твоя цель – научиться этому… В этом и разница.

Сумирэ шутливо показала на свою голову, на её прекрасном лице появилась небрежная улыбка. Рюдзи не мог ни ответить ей, ни даже опровергнуть её. Не потому, что в словах Сумирэ была правда, а потому, что у Рюдзи не было времени спокойно обдумать ответ. Он не хочет уступать. Но ничего не может сделать перед лицом холодной и расчётливой улыбки Сумирэ.

Не все похожи на тебя!

Разве ты не хотела получить всё?

Посмотри на небо, проглоти набегающие слёзы, двигайся вперёд изо всех сил, пусть даже в этом мире не меняются только звёзды. Человек, который собирается вскоре войти в ракету, дарованную ей небесами, и взмыть в космос, вряд ли поймёт боль и отчаяние простых людей.

Но Рюдзи не мог сказать это. Всё, что случилось с Рюдзи и его друзьями, Тайгой и Китамурой, всё, что случилось с ними, застряло в его глотке. Если бы только он мог набраться смелости и сил выплюнуть это. Рюдзи не хотел признавать своё полное поражение, но сейчас он, словно зверь в клетке, мог лишь бессильно щёлкать клыками в воздухе.

Глядя на Рюдзи, Сумирэ смягчилась…

– Рюдзи Такасу, ты такой хороший друг. Мне хотелось бы узнать тебя получше, но, к сожалению, совсем нет времени. Оставайся лучшим другом Китамуры и не допускай, чтобы его использовали такие ловкие змеюки, как я… Вот всё, что я хотела сказать.

Вот и всё.

Сумирэ спокойно бросила взгляд, намекающий на её осведомлённость, и развернулась, уходя, игнорируя взгляд Рюдзи. Рюдзи даже не заметил, как он моментально остался в одиночестве, изумлённо глядя на удаляющуюся фигуру.

Нет…

Непроизвольно, не зная, что сказать, Рюдзи пошёл догонять Сумирэ. Как можно было вот так попрощаться? Я не позволю тебе сбежать в дымовой завесе красивых слов! Рюдзи подумал, что Сумирэ, делавшая всё в соответствии со своим планом, теперь отказалась от него и уходит, чтобы создать новую историю, в центре которой будет Сумирэ в новом мире. Что тогда случится с чувствами рядовых обитателей старого мира? Она думает, что если не смотрит на него, если забыла его, она сможет разорвать все связи с ним?

Я не позволю ей сделать это!

– …!

В живот Рюдзи, сконцентрировавшегося на погоне за фигурой, вошедшей в класс, воткнулось что-то тёплое. Посмотрев вниз, он обнаружил светлые волосы с завитками. Девушка, уткнувшаяся в него, толкала его в противоположном направлении.

– Тай… Тайга!…

Шажок за шажком она вытолкнула Рюдзи на лестницу и пихнула к стене. Затем Тайга подняла голову и пришпилила его к стене обеими руками, стоя на широко расставленных ногах. Рюдзи хотел освободиться от необычно сильной хватки, но получил по рукам. Они молча стояли в такой позе.

– Тайга! Почему ты останавливаешь меня?! Я делаю это ради Китамуры…

– Китамура-кун плачет. Иди и оставайся с ним. Рюдзи, я прошу тебя, иди к нему.

– Тай…

Тайга подняла голову. Рюдзи думал, что она плачет из-за того, что рухнуло её долгое обожание Китамуры. Тайга, слышавшая признание, должна была плакать, верно?

– Я не могу сделать это, я не могу быть рядом с ним.

Но в глазах Тайги, упёршихся в Рюдзи, не было ни намёка на влагу, никакой дрожащей серебристой линии. Пара всё понимающих глаз не мигая смотрела на Рюдзи.

– С тобой действительно всё хорошо? После того, что случилось?

– Я в порядке, не беспокойся.

На слегка пересохших губах Тайги появилась лёгкая улыбка. Затем она сняла с шеи шарф Рюдзи и, встав на цыпочки, вернула его на правильное место, совсем как прошлой ночью. Два оборота вокруг шеи, уродливый узел под подбородком и приглаживание.

– Я в норме… Иди к Китамуре-куну, быстрее. Беги и не оглядывайся.

– А ты? Ты сама что будешь делать?

– Со мной всё хорошо, я скоро буду. Иди же, прошу тебя.

Ледяные руки Тайги неожиданно схватили Рюдзи и повернули его, словно она возмещала тот танец у вечернего костра на школьном фестивале, которого так и не было.

– Иди.

Рюдзи был обеспокоен странной выпуклостью на спине Тайги, но прежде чем он успел разобраться, что это такое, Тайга толкнула его. – Беги! И не оглядывайся! – Рюдзи на секунду заколебался, но всё же побежал. Побежал к своему лучшему другу, рыдающему, полностью проигравшему свою битву.

Взглянув на удаляющуюся фигуру Рюдзи, Тайга закрыла глаза.

Я люблю Китамуру. Я всё равно люблю его, даже когда прошла безрассудная страсть, когда я узнала о нём слишком много, и никто не может видеть это смятение. Даже если он любит другую, мои чувства не меняются.

Китамура – это человек, который поддержал меня, когда я остановилась, столкнувшись со всеобщим законом, гласящим «человек никогда не получит ту вещь, о которой мечтает». Он позвал меня тёплым голосом, проникшим в мою душу, выбрал меня и сказал «Я хочу быть с Айсакой».

Я никогда не смогу в достаточной мере выразить свою признательность ему. Тайга медленно открыла глаза, глядя на пустой коридор. Ученики уже разошлись по классам, шумно высказывая мнения, пока рядом нет учителей.

Она хотела быть любимой Китамурой, но не могла добиться этого. Она не могла быть рядом с ним. Рядом с ним должен быть другой человек. Зная это, Тайга не могла оставаться с ним. Она боялась, что ей будет больно, так что она не могла дальше оставаться с ним перед лицом холодной, грубой реальности. Это было проявление её слабости.

Но неважно, насколько слабой она была, она по-прежнему хотела сделать всё, что может, как Китамура в своё время помог ей. Даже если она не может взять его за его ледяную руку, даже если расстояние между ними больше, чем ожидалось…

До сих пор единственное, что Тайга дала Китамуре – это кошмарная яичница и странная мягкая игрушка из бейсбольного тренировочного центра.

И сейчас…

Правая рука Тайги медленно поднялась к шее, ухватила за ручку грозный объект, спрятанный под её формой, и вытащила деревянный меч, который не заметил Рюдзи. Это неправильно? Это могло быть неправильно, но Тайга этого не знала.

Она знала только, что не остановится.

Она уже не могла остановиться.

Злость, близкая к точке кипения, пожирала её слабость без остатка, превращая её во всё нарастающую ярость. Она почувствовала металлический привкус на губах, ноздри от яростного дыхания неестественно сжимались и расширялись. Хотя Тайга чувствовала тупую боль между бровями, она не могла остановиться. Даже она сама ничего не могла поделать с бушующей яростью, бегущей по жилам. Ярость не пройдёт, пока она не изобьёт эту девчонку, которую нельзя прощать. Пора идти, пока ярость не вырвалась наружу. Тайга приказала ногам увеличить скорость. Не спотыкайтесь, несите меня к ней.

Стоя перед дверью класса, Тайга рванула её с ужасающей силой. Бам! Обернувшиеся на звук старшеклассники с изумлением уставились на возникшую в дверях Тайгу.

– КАНО… СУМИРЭ!!!

В её воинственном кличе явно слышалась жажда крови. «Карманный Тигр?!» «Почему она здесь?!» Тайга рявкнула на зашумевших…

– Я здесь, чтобы побить кое-кого!!! СумирэКано, покажись!!!

Один взмах деревянного меча перевернул ближайший стол, заставив вскрикнуть от боли кого-то из учеников. Все быстро отскочили от неё, оставляя пустое пространство вокруг. Тайга не останавливалась, пока та не показалась.

– Это раздражает… Ещё одна. Ещё одна дура появилась.

– Я собираюсь убить тебя! Ты обидела моего друга! Макиавелли в юбке! Я никогда… не прощу тебя!

Та девушка небрежно вышла в пространство, очищенное Тайгой. Тайга с силой взмахнула мечом, давая понять зрителям, что убьёт любого, кто посмеет вмешаться, и указала концом меча на нос Сумирэ.

– Я не позволю тебе сорваться с крючка. Даже если ты сбежишь, я буду гнаться за тобой до края земли.

– Да не волнуйся, кто сказал, что я убегу? Отлично, я в игре.

– Бамбуковый меч! – скомандовала Сумирэ, и один из третьеклассников сразу же выхватил из своей сумки бамбуковый меч для кэндо[современное фехтовальное искусство, ведущее свою историю от традиционных самурайских техник владения мечом – прим. ред.] и бросил его Сумирэ. Та поймала его одной рукой и ловко расшнуровала чехол…

– Побег – проявление мудрости. Я думаю, что убегать – это правильно, если ситуация того требует. И никто не остановит меня, если я решила убежать. Но сегодня я продемонстрирую тебе особое обхождение, так что будь моим противником. Тайга Айсака… Позволь мне вправить тебе мозги. Я просто изрядно раздосадована тем, сколько идиотов водится на Земле. Ты пришла как раз вовремя.

– Че!

Не стоит пытаться демонстрировать милосердие к девушке, которую ты презираешь! Тайга ткнула остриём деревянного меча в направлении лица Сумирэ. Та отскочила назад, внимательно следя за Тайгой.

– Извини, я не только ловкая и красивая, я ещё и сильная. И у меня чёрный пояс и по кэндо, и по айкидо.

– Замечательно, – улыбнулась Тайга. – А я боялась, что всё закончится в одно мгновение. Похоже, я смогу повеселиться.

 * * *

Дверь в класс неожиданно резко открылась, и все ученики класса 2-С удивлённо повернулись к ней. Внутри были молчащий Китамура, по-прежнему склонивший голову, Рюдзи, сидящий рядом с ним и пытающийся как-то подбодрить его, Ното, Харута, Мая с Нанако, подсунувшие парням для решения все свои задачи, Минори, собравшаяся искать свою лучшую подругу в туалете, и Ами.

– Где хулиган Такасу?! Скорее, помоги нам!

– А?!

В дверях стояли несколько запыхавшихся старшеклассниц. Увидев Рюдзи, они сразу подбежали к нему и силой потащили куда-то.

– Ха?! Что стряслось?

– Твоя подруга, Карманный Тигр, пришла к нам в класс, чтобы вызвать Кано на дуэль! И теперь там полный бардак!

А?! Не понял, можете повторить? Пока мозг думал, тело уже вскочило. Без какого-либо понукания старшеклассниц он вылетел из класса.

– Эй, мы тоже пойдём!

– Такасу одному не справиться!

– Что этот тигр пытается сделать?

Рюдзи не видел одноклассников, выбегающих за ним, взлетая по лестнице с криком «Что эта дура пытается сделать?!». Ему не надо было соображать, в каком классе всё это происходило. Достаточно было найти источник страдальческих криков и учеников, выскочивших из класса и столпившихся у дверей…

– Подвиньтесь! Извините! Пропустите меня! Тайга!

«О! В схватку вступает Такасу!», крикнул кто-то. Рюдзи оттолкнул его и наконец добрался до места дуэли.

– Ты, ты полная дура!!!

Сумирэ нанесла хлёсткий удар Тайге своим бамбуковым мечом, выбив из её рук деревянный меч. Тайга спокойно оставила его, мгновенно подскочила ближе, сжав кулаки…

– Дура-дура-дура-дура, вот и всё, что ты сказала до сих пор!

– Хах!

Прямой с правой пришёлся точно в подбородок Сумирэ, подбросив голову. Когда подбородок начал опускаться…

– Ха!

Тайга нанесла ещё один прямой, поразив подбородок с другой стороны. Оглушённая Сумирэ уронила бамбуковый меч –былопохоже, что она сейчас рухнет. Но Тайга не собиралась проявлять милосердие, пригнувшись и приготовившись для новой атаки.

– Ка!

– А?!

Пара рук неожиданно вцепилась в пиджак Тайги. В этот определённо волшебный момент маленькое тело Тайги получило пинок от Сумирэ и взмыло в воздух, рухнув на спину. Сумирэ обхватила Тайгу, готовясь к завершающему удару, её лицо было залито кровью. Тайга, тоже с окровавленным лицом, свернулась в клубок, чтобы Сумирэ её не раздавила. Окровавленные руки обоих скользили. Это дало преимущество Тайге, сумевшей выбраться из скользкого захвата. Она мгновенно поменялась местами с Сумирэ, и, издав первобытный животный боевой клич, потянула ту за волосы и занесла кулак.

– Не надо… Остановитесь! Вы не должны драться! СТОЙТЕ!!!

Это закричала Минори. Рюдзи тоже рванулся, пытаясь остановить Минори, порывающуюся втиснуться между дерущимися в попытке разнять их и остановить схватку. Если бы она тоже влезла в эту драку, проблемы Рюдзи многократно усложнились бы.

– Останови Кусиэду!

Рюдзи крикнул тому, кто удерживал Минори, и рванулся к Тайге.

– Р-р-р-р-р-р!!!

Он схватил взбешённую Тайгу сзади, изо всех сил удерживая её руки. Но Тайга не понимала, чьи руки её держат, она кричала и отчаянно боролась за свободу. Сумирэ, даже видя, что Рюдзи держит Тайгу, наступила коленом ей на живот и ударила в лицо. Теперь Рюдзи пытался защитить лицо Тайги. Он кричал Сумирэ, чтобы та остановилась, катаясь по полу с Тайгой в руках. Тайга вырывалась. Сумирэ вцепилась ей в воротник, уже ничем не напоминая холодного, сурового и рассудительного президента школьного совета.

Кто-то схватил Сумирэ за руку. Несколько человек воспользовались благоприятной возможностью и оттащили её от Тайги.

– Отпустите меня!!! Я накажу этого глупого тигра!!!

От крика Сумирэ у Рюдзи заболели уши.

– Что ты сказала?! Кто ты такая, чтобы наказывать?! Что-что-что-что-что-что ты хочешь сказать?! Наказать меня?! Кто ты такая! Ты просто трусиха!

– Что ты сказала?! – Сумирэ попыталась снова подняться, но Китамура изо всех сил удерживал её. Тайга закричала ещё громче…

– Ты всё хвастаешь! Ты всё пытаешься казаться святой! Ты боишься, что тебе будет больно, и тебе страшно причинить боль другим! Твои трусость и коварство ранили Китамуру-куна! Я никогда не прощу тебя! НИ-КОГ-ДА-НЕ-ПРО-ЩУ!

Тайга, которую крепко держал Рюдзи, продолжала пинаться и кричать…

– Трусиха! Ничтожество! У тебя кишка тонка посмотреть в лицо своим чувствам! Трусиха-Трусиха-Трусиха-Трусиха-Трусиха-Трусиха-Трусиха-Трусиха!

– Хорошо, я трусиха. А ты просто маньячка!

– Это лучше, чем быть беглым преступником вроде тебя! Скажи это! Если ты не хочешь принять чувства Китамуры-куна, скажи, что ты его ненавидишь! Скажи это! Скажи!!!

– ЗАТКНИСЬ!!!

Сумирэ вскочила, намереваясь пнуть Тайгу, но вместо этого в лицо Тайге полетела свалившаяся с ноги тапка. Тайга закрыла лицо руками, инстинктивно свернувшись. Сумирэ, задыхаясь, сказала…

– Я… Я не могу лгать! Вот почему… я ничего не сказала!

Сумирэ изменила тактику, скинув и швырнув и вторую тапку, но промахнулась.

– Ты… Айсака… Что ты знаешь?! Что ты знаешь обо мне?! Я была бы рада быть такой наивной дурой как ты, если бы могла! Я тоже хочу быть дурой! Я тоже хочу стать дурой и переть прямо вперёд, не задумываясь о последствиях!…

Её рыдания стали хриплыми. Она продолжала, наклонившись вперёд…

– Если бы я сказала, что люблю его… после того, как сказала это! Этот идиот наверняка захотел бы отправиться за мной!… Если бы он узнал, что я хочу, чтобы он сделал это, он точно сделал бы это ради меня! Он готов что угодно бросить ради меня! Такой он человек! Вот почему… Вот почему! Вот почему я не могу позволить себе быть дурой!

Она болезненно изогнулась. По прекрасному лицу президента школьного совета текли слёзы, ещё сильнее, чем кровь. Сумирэ резко тряхнула головой, словно не желая признавать, что плачет, но как бы сильно ни трясла она головой, она не могла остановить ни слёзы, ни изливаемые чувства. Её лицо перекосилось, из охрипшей глотки рвались рыдания, выдавая её глубоко запрятанные мысли.

– Я тоже… хочу… быть дурой!… Но… неважно… как бы я… ни старалась… я… не могу…

Почему они не замечали этого раньше? СумирэКано была просто такой же восемнадцатилетней девчонкой.

Рюдзи подумал про себя. Здесь все дети, и проблема не в том, глупы они или нет. Потому что все мы дети, мы можем лишь кричать и плакать, когда наш путь не приводит нас туда, куда мы хотим. Это всегда было так.

Ситуация стала настолько паршивой, что пришлось вмешаться учителям, чтобы восстановить порядок.

Кто-то внимательно всматривался в лицо Сумирэ, оценивая серьёзность повреждений. Кто-то другой крепко схватил запястье Тайги, выглядевшей не лучше. Рюдзи инстинктивно потянулся, чтобы взять её за руку, но под пристальным взглядом этого человека их руки лишь встретились в воздухе и снова разошлись. Тайгу силой утащили из класса куда-то в другое место.

Собравшиеся продолжали стоять здесь, не зная, что делать.

– Президент слишком добра.

– Кита…

– Я люблю вас до глубины души! Встреча с вами была лучшим, что могло случиться со мной! Иметь возможность любить вас… Иметь возможность влюбиться в вас – это действительно здорово! Я не жалею ни о чём! Спасибо за всё!

Они смотрели друг на друга с заплаканными лицами. Китамура низко поклонился, словно был готов расстаться со всем. Прошептал себе «Прощай» и последовал за несдержанной персоной, которую силой уволокли из класса. Кто-то объяснял, что произошло.

Учитель, приготовившийся отправить Сумирэ в медпункт, посмотрел на лицо Рюдзи. Толи из-за попыток Тайги вырваться, то ли из-за того, что Рюдзи пытался защитить её от атак Сумирэ, но Рюдзи заметил, что его губы разбиты, а лицо исцарапано. Похоже, его тоже следовало отправить в медпункт.

Когда ушли все, непосредственно вовлечённые в драку, из посторонних в комнате третьего класса остались только ученики из 2-С. – Мы поможем прибраться? – Кто-то нерешительно наклонился и неожиданно нашёл…

– Хм-м… Ученическая книжка?

– Чья?

Чтобы выяснить, чья она, книжку открыли при всех. На титульном листе было начертано «Айсака Тайга».

– Это Тайги… Неверное, обронила.

– Надо вернуть её, не потеряйте. Такасу-кун… Ах да.

– Кто-нибудь сохранит у себя?

– А.

Они не собирались заглядывать дальше и закрыли бы книжку, узнав, чья она, но к руке того, кто её открывал, прилип большой кусок скотча. Все случайно заглянули внутрь, просто так, и впали в молчаливое раздумье.

Под обложкой была аккуратно прилеплена фотография. Её увидели все. Двое танцующих, вечером, на школьном фестивале. И все поняли, что это воспоминание так дорого Тайге, что она хочет, чтобы оно всегда было с ней.

Верно, настолько важно, что после того, как Китамуру отвергли, она пошла бить другого человека.

– Она действительно любит его…

Это не слухи, не шутка. Любовь юной девушки оказалась у всех на виду. Тот, кто держал ученическую книжку Тайги, неожиданно заметил ещё одну фотографию под фото с танцем.

– Я позабочусь о ней.

Книжка была выхвачена прежде, чем фото успели рассмотреть. Человеком, который прятал книжку Тайги в карман, надев несколько подавленную улыбку, оказалась умный ангел, Ами.

– Давайте, поможем убраться… Уважаемые старшеклассники, я очень извиняюсь за этот инцидент, тигр из нашего класса слишком…

– Нет, Кавасима не виновата.

– Верно, не беспокойся, приободрись!

Ситуацию исправил единственный взмах изящных ресниц Ами. Ученики класса 2-С принялись помогать старшеклассникам наводить порядок. Только один человек стоял недвижимо, сощурив глаза в щёлочки.

Обычная бодрая улыбка исчезла с лица Минори, когда она о чём-то глубоко задумалась. Она выглядела так, словно ей неожиданно пришла в голову какая-то мысль. Затем нахмурилась, пытаясь что-то забыть, и тряхнула головой. Глядя на неё, Ами, похоже, понимала, что происходит.

Ами сделала движение, чтобы встать, но передумала, и, нагнувшись, начала собирать листки, разбросанные по полу. Но ощутила вес ученической книжки в своём кармане и остановилась, снова задумавшись об обычных действиях этого человека. Лицо Ами стало таким же невыразительным, как и лицо Минори. Она не будет сочувствовать ей! Хотя она и не сочувствует…

– …

Ами бесшумно, словно кошка, подошла к Минори и прошептала ей прямо в ухо…

– Твоё чувство вины уже прошло?

– А?…

Минори обернулась, её глаза удивлённо расширились. Глядя на шокированное лицо Минори, Ами уже пожалела, что сказала это, почувствовала тяжесть в груди и не хотела, чтобы Минори это поняла. Ами оставила Минори и потихоньку выскользнула из класса, так что никто и не заметил.

Она побежала по коридору и вниз по лестнице, к заветному проёму между торговыми автоматами.

– …!

Спрятавшись, как обычно, в этом проёме – Бум! – Ами стукнулась головой в стену.

Она сказала глупость. Если бы только она не сказала это. Она собиралась запустить что-то серьёзное? Она хотела стать лучше, она так старалась, но не могла. Бум! Бум! Ами ещё два раза ударилась о стену головой.

Верно.

Это была не просто симпатия, здесь была и определённая примесь ревности, и множество всего другого… эмоции смешивались, так что она вообще не знала, что делать. Она не знала, что ей надо делать, не понимала и не могла сделать это правильно.

Она не могла добиться, чтобы её желание сбылось. Она не могла измениться, стать человеком, каким хотела быть.

Неприятный звук удара головой о стену прозвучал ещё трижды.

Ошеломлённая Минори собирала осколки разбитой вазы.

Доктор сначала думал, что у Сумирэ сломан нос, но рентген показал, что это не так, кости у неё были потрясающе прочные. Она в последний раз пришла в школу с лицом, выглядящим не лучше, чем недавно у Китамуры, сказала своему статусу старшеклассницы «прощай» и, заваленная цветами в неимоверном количестве, через два дня улетела в Америку.

Китамура стал «жалким парнем номер 1» в школе, оттеснив с этого места Рюдзи. И занял пост президента школьного совета.

Рюдзи ходил в школу с ещё более ужасающей физиономией, чем обычно. Хотя травмы были не слишком серьёзны, лицом он смахивал на бандита, только что вышедшего из тюрьмы. Почему-то Ясуко очень разволновалась, когда Рюдзи заявился домой в таком виде…

Тайгу отстранили от занятий на две недели. Её вообще должны были исключить, но родители Сумирэ высказали мнение, что та тоже дралась и что позволить Сумирэ отправиться за океан, а Тайгу исключить, будет очень несправедливо. Они сказали, что если Тайгу исключат, то Сумирэ никуда не полетит, так что Тайга отделалась на удивление легко. Опекун Айсаки за всё это время так лично и не появился, общаясь исключительно через секретаря. Тайга ещё ходила с Одинокой Леди в супермаркет, принадлежащий семье Кано, чтобы извиниться и получить прощение. По дороге домой они встретились с взволнованными матерью и сыном Такасу.

Одинокая Леди, не курившая семь лет, достала сигарету, заработав ещё одну постоянную морщину на лбу.

Над всеми ними продолжал ярко сиять Орион.

 * * *

 Рюдзи пришёл домой из школы, лишившейся Тайги, не обнаружил никаких признаков присутствия Ясуко и решил, что она пошла в круглосуточный магазин. Направился в свою комнату повесить форму.

Открыв окно, чтобы посмотреть на спальню Тайги, Рюдзи слегка нахмурился, «Ох уж эта дура». Уже почти зима, а окно и занавески в комнате Тайги были открыты, и, похоже, что она ещё спала. Рюдзи не мог видеть всю спальню со своей выигрышной позиции, так что этот вывод он сделал по расслабленной ноге, свисающей с кровати.

– Ох… Ей не холодно?

Рюдзи решил разбудить её, позвонив по мобильнику, но никаких звуков звонка из комнаты Тайги не доносилось. Её отстранили от занятий, чтобы она поразмыслила над своими ошибками, а пока что у неё был послеобеденный сон… Она слишком легкомысленная.

Рюдзи высунулся в окно и закричал через пространство между двумя зданиями, стараясь не потревожить соседей. – Эй! Ты так замёрзнешь! Хочешь спать, так закрой окно! – Тайга махнула ногой, но, похоже, вставать не собиралась. Рюдзи подумал, что стоит оставить её в покое.

– Ну и лентяйка…

Но почти сразу Рюдзи сообразил, что если он не побеспокоится о Тайге, она может заболеть, и выскочил из дома прямо в форме. Если я позвоню в дверь, она должна проснуться, так? А если она проснётся, заберу её с собой по магазинам. Сегодня должна быть рыбная распродажа.

Рюдзи вошёл через мраморный вход и несколько раз нажал на звонок Тайги. Пока его левая рука яростно тыкала кнопку, Рюдзи обнаружил, что его шарф в очередной раз позаимствован Тайгой. Хоть мне и хочется, чтобы она его вернула, смогу ли я вытерпеть её «как холодно, как холодно»?

В это самый момент упомянутый шарф укутывал плечи Тайги. На самом деле она уже проснулась, не в силах больше выдерживать постоянные звонки, и села.

Качнувшийся матрас сбросил с края кровати на пол стопку бумажных листков. Это были письма с извинениями, которые учителя заставили написать Тайгу, и две открытки.

Открытки были поручением Одинокой Леди, которой она ответила «этого школа не требовала». Одну следовало послать СумирэКано в Америку с извинениями, другую – Одинокой Леди. Содержание произвольное. Не написать ничего или просто нарисовать отвратительный череп было бы слишком по-ребячески, так что она решила просто закрасить открытку каким-нибудь цветом.

Тайга улеглась на кровать, решая, какой же ей использовать цвет, посмотрев через окно на небо с облаками и затем переведя взгляд на окно Рюдзи.

Она всё ещё не решила, какой возьмёт цвет.

 * * *

В один прекрасный день в маленькую комнату, которую СумирэКано снимала вместе с подругами, пришла открытка. На ней не было имени, но отправителя несложно было узнать, прочитав сообщение на другой стороне.

Там было написано всего одно слово – «Дура».

Сумирэ, с момента приезда в Америку пребывавшая в прекрасном расположении духа, неожиданно встала и громко расхохоталась, словно мужчина средних лет, заставив соседок по комнате выронить свои коробки с завтраком.

В восемь вечера в пятницу я пошла в семейный ресторанчик, беспокоясь, «Найдётся ли место для меня во время ужина?», но посетителей было немного. Немногие ходят в семейный ресторан перед выходными, чтобы поужинать… хотя здесь вкусная еда… и хотя это очень удобно… и хотя здесь есть бар «пей сколько влезет» [Аналог «шведского стола» – прим. перев.]… Хоть я и люблю это, у меня всё хорошо с работой. Я ЮюкоТакэмия… Я бы даже намазала на тост тресковую икру… и затем слой крема, прежде чем украсить сверху морскими водорослями…

Вернёмся к теме. Все, кто купил шестой том «Торадора!», все, кто прошёл вместе со мной весь путь, я благодарю вас всех и каждого от всей души! Я, бесполезная и неразвитая, была поражена объёмом этого тома. Это благодаря вашей поддержке этой серии я смогла написать так много! Мне было бы очень приятно узнать, что вы порадовались, читая это!

Помимо этого, есть и кое-что весьма скверное, что я должна сказать всем. Я слышала, что эта книга может оказаться последней в мои двадцатые. Если все будут так же поддерживать мою следующую книгу, мне уже будет трид… цать, когда мы снова встретимся, верно? Это вполне реально. Так как? Что нам делать? Ох, не знаю я, что ещё можно сделать…

Пусть так, в какой-то степени я уже морально подготовилась к тому, чтобы шагнуть в мир тридцатилетних. Потому что в последнее время темами разговоров с подругами моего поколения были «страхование», «диагностика рака», «наследство», «ставки», «годовой доход», «рост цен», «последний несчастный случай, катастрофа»… Да, ещё свадьбы, разводы, дети, и т.д. Хоть мы и не знакомы с ними лично, мы много слышали от их партнёров. Была церемония впечатляющей или нет, странно ли они были одеты, вкусно ли кормили на свадьбе… Значит ли это, что с нами покончено? Я даже не могу защититься. Я безоговорочно капитулирую перед возрастом. Чтобы время текло без сопротивления, используем тактику клана Такэда – будь пустым, как ветер, будь ломким, как дерево, будь горяч, как огонь, будь толст, как гора. Это наш, женский, Путь Воина! Я заплачу за свои похороны со своей страховки!

Я даже купила нижнее бельё для пожилых под цвет кожи! Это обошлось мне в четыре тысячи иен, так дорого! Но дешёвое белье не слишком тепло для женщин, которые надевают его в свои годы, и даже может вызвать сильный зуд! Моему телу нужно качественное бельё!

Вот и всё. Я надеюсь, что вы все будете поддерживать и следующую книгу, Торадора 7! ~тридцатилетней Ююко~. Спасибо, что дочитали до конца! Редакторы и Ясу-сэнсэй, позаботьтесь, пожалуйста, об этой старухе…

ЮюкоТакэмия.