– Она действительно не хочетпризнавать, что её что-то беспокоит, но…

Сидя на холодной обшарпанной скамейке, опустив голову и натянув на неё капюшон, Минори Кусиэда по-прежнему не могла заставить себя встать. Партнёры по команде старались как-то её подбодрить. Капитан, взбодритесь. Сегодня все не в форме. Такое случается. Это всего лишь товарищеский матч, не расстраивайтесь. …Она не могла не расстраиваться. Это так убого для лидера. Она не могла простить себя за ту кошмарную ошибку.

Если бы её спросили, действительно ли она играла в этом матче честно, не отвлекаясь, со стопроцентной концентрацией, она не смогла бы твёрдо ответить «да».

Это случилось в конце девятого иннинга, с двумя аутами, пустыми базами, при счёте 3:1 в последнем периоде.

Мяч, отбитый с глухим звуком, падал по плавной дуге в протянутую перчатку, словно говоря «поймай меня». Отлично, мы побеждаем, поймала. Брось его на первую базу, и всё, игра закончится. Но вместо этого «Что?!» «Что ты делаешь, Кусиэда!» «Ой!».

Это были крики с их скамейки. На скамейке соперников из другой школы кричали «Мы сделали это, сделали!», «Давай, беги!». Не может быть. Её волосы встали дыбом. Почему-то мяч вывалился из её перчатки, прежде чем она бросила его. Вдобавок она запаниковала и, пытаясь подхватить катящийся мяч, случайно отбросила его. Все подгоняли её. Нет-нет-нет-нет, плохо-плохо-плохо. Когда она снова не сумела подобрать его, отбивающий пробежал уже вторую базу. Под крики и аплодисменты зрителей она наконец-то сумела схватить мяч и бросила его на третью базу. Но это был неудачный бросок. Отбивающий добрался до дома. Вот так.

Пыль была настолько густая, что она могла задохнуться.

Тело закоченело под зимним ветром.

Это случилось ближе к вечеру в один из воскресных дней. Солнце уже стояло довольно низко.

Она сидела здесь, побеждённая, не в силах подняться.

…Это было словно эффект домино. Глупая ошибка козырного туза, Минори Кусиэды, послужила спусковым крючком потери концентрации всей команды, и это не исправишь. Один попал на первую базу за промахи подающего, тут же соперник отыграл очко, благодарявсё новым и новым ошибкам, и в довершение всего хоумран.

– А-а-а-а… Нет…

Она сгорбилась, пряча голову под капюшоном. Уткнула нос в колени, не думая о грязи на них.

Виновата не команда. И не может быть всё хорошо только потому, что это был товарищеский матч. Это не потому, что она в плохой форме. И это не просто неудачный день.

Всё потому, что она в смятении и не может сконцентрироваться. Вот в чём беда. Иначе говоря, если она и дальше будет в таком состоянии, её команда не сможет побеждать.

 * * *

– Что ты делаешь?!

– Да ничего я не делаю…

Ты размазня, размазня, размазня, размазня, размазня, размазня, размазня, размазня, размазня, размазня, размазня, размазня, супер-размазня! Зимний ветер, словно тайфун, вместе с сыплющимися оскорблениями завихрялся от ног Рюдзи Такасу. С волосами, бьющимися на ветру, и широко раскрытыми глазами в вихре холодного ветра появление того определённо выглядело рождением короля демонов. Его зловещее выражение лица создавало у зрителей впечатление, что он может прихлопнуть звезду, а то и две, если пожелает. Правда, он стал похож на короля демонов не потому, что хотел этого. Просто он немного расстроился оттого, что кое-кто при всех указал ему на некий факт.

– …Я ничего не мог сделать! В конце концов…

– …нись!

Загадочный возглас сопровождался пощёчинами с обеих рук. Кажется, ему велели заткнуться. Держась за щёки, Рюдзи заткнулся. Он очередной раз был ошеломлён неожиданным актом насилия. Тогда…

– Не надо оправдываться, чёртов размазня! Чёртов размазня, чёртов уродец, чёртов похотливый рассел-терьер! Будешь готовить рис весь остаток жизни! Чистильщик рыбы! Ты и твой чёрный, лицо морского льва!

Усиливающийся поток брани напоминал ракету с разделяющимися боеголовками, запущенную из другого измерения. Боеголовки с силой вонзались в сердце короля демонов со всех сторон, завершившись насмешливым «Хе!». Эта хулиганка… нет, это для неё слишком мягко. Людоедка отклонилась назад с холодной надменностью.

Надменная поза. Высокомерно вздёрнутый подбородок. Полуприкрытые глаза изливали холодное презрение. Этой девчонкой с розовыми от холодного ветра щеками и зачёсанными вверх волосами была Тайга Айсака – прекрасная зловредная людоедка, известная как Карманный Тигр.

Утончённое прекрасное кукольное лицо, изящная маленькая фигурка, за которую её и называли «карманной», и её голос, неожиданно низкий, холодный, с лёгкими модуляциями…

– …Рюдзи, ты на самом деле можешь провести всю жизнь в одиночестве…

Хрясь! Его огрели сплеча.

Рюдзи превратился в каменную статую. Он подумал, что это ещё более жестоко, чем пощёчина. Просто послушайте это безжалостное заявление, вершину клеветнических насмешек. Разве это не хулиганство? Офицер, это правда так? И это твоё правосудие, Япония? Собрав воедино осколки мужества и стиснув зубы, Рюдзи сконцентрировал энергию во взгляде. Он собрался с духом и посмотрел на Тайгу.

– Н… не думаю, что наша законопослушная нация всегда будет позволять тебе вести себя так необузданно…

– Ха-а?

Его отчаянная попытка сопротивления была мгновенно стёрта в порошок её пронзающим уши «Ха-а?».  Между ними пронёсся порыв холодного ветра, разбивая напряжённую тишину.

Это было в зимнее воскресенье.

Солнце быстро садилось. Небо уже начало окрашиваться в ночные цвета, хотя было всего лишь начало шестого. Семейный торговый район был изрядно запружен. Домохозяйки с их семьями, группы пожилых дам, развлекающиеся юнцы…

Его локоть задел какого-то прохожего. Рюдзи рефлекторно вежливо склонил голову и отошёл в сторону. Да, неважно, какую боль причинили ему её жестокие слова, нельзя торчать как статуя посреди улицы. Он отойдёт в сторону, чтобы не мешать потоку пешеходов. Проснулся здравый смысл. Рюдзи снова вернулся к жизни и уже собирался двинуться дальше, но…

– …А? Тайга?

Он заметил, что людоедка с межизмеренческими ракетами, стоявшая прямо перед ним, куда-то испарилась. Хоть она и людоедка, она всё же карманный тигр… не в том смысле, он просто хотел сказать, что она маленькая. Маленькая Тайга, должно быть, была унесена толпой и потерялась.

– Эй! Тайга, куда ты пошла!

Рюдзи дёргался вправо и влево с тяжёлыми сумками в обеих руках, блуждая в толпе, выискивая локоны потерявшейся Тайги. Он высматривал длинные волосы до талии, дорогое белое пальто из ангорской шерсти и мягкий мужской шарф, обёрнутый трижды.

В любом случае они оба должны будут вернуться в дом Такасу. И даже если она вернётся в свой дом, до него всего пара шагов. Он подумал, что в таком случае ничего страшного, если они вернутся поодиночке, но всё-таки заметно беспокоился, что упустил её из виду под холодным декабрьским небом. Куда она подевалась? Нахмурившись, он осмотрелся вокруг, и тут, «Эк!». Он мысленно сказал молодой маме с ребёнком, бегущей по краю мостовой, чтобы обогнуть его – «я не уличный забияка». Затем…

– Ты что творишь? Торчишь тут и изображаешь из себя уличного хулигана.

– О! Ты где была, я тебя искал!… Подожди, тебе действительно на меня наплевать…

Тайга, благополучно вынырнувшая из толпы, усмехнулась и сказала «Вот, вот», показывая ему то, что держала в правой руке. Хотя нижняя часть этого скрывалась в пластиковом пакете, сладкий запах масла и молока и характерные круглые очертания не позволяли ошибиться.

– …Пышка. Где ты её взяла?

– Там. Хе-хе. Она так замечательно пахнет, что я купила её! Как она на вкус, не знаю, так что пока взяла только одну. Если хороша, снова постою в очереди и куплю ещё.

Тайга показала пышкой на белый минивен, припаркованный за аллеей. Несколько человек стояло в очереди к задней двери, превращённой в импровизированную витрину. Теперь, когда она сказала об этом, и он почувствовал исходящий оттуда сладкий запах. Для сластён вроде Тайги это, наверно, было неодолимо привлекательно. Даже у Рюдзи определённо не было никаких претензий к этому запаху. «И правда», сказал он, машинально бросив взгляд на написанную от руки рекламу, но тут же опустил голову. Начертанные фломастерами буквы складывались в название магазина «Krispy Kreamy»… [Настоящая компания называется «Krispy Kreme» - прим. перев.] Это явно попахивало использованием чужой торговой марки. В самом деле, что же это может быть ещё?

– …Это точно безопасно? Больно уж название магазина подозрительное.

– Да всё путём. Смотри, смотри, вон человек ест на ходу. Она не отравлена. Наверное.

– Какого чёрта ты готовишься к чему-то подобному, когда ешь?

– Потому что, смотри, там написано «Krispy Kreamy». Ха-ха, это точно мошенничество.

– Вот почему я говорю, что это подозрительно. Нормальный магазин не будет использовать такое название, потому что это чужой бренд.

– Но я не могу покупать такие пышки в настоящем магазине. Я как-то раз заглянула внутрь, там такая толпа! Мне от одного взгляда на очереди поплохело. Но посмотри, народ ест эти пышки. Скажи, разве нет? «Она хрустящая, но мягкая, тает во рту». Я действительно хотела её попробовать.

– Да, говорят, что их пышки разительно отличаются от других.

– Да, да. И если уж они продают эти пышки под таким похожим именем, не думаешь, что и вкус у них будет похож? М-м-м, пахнет здорово! А теперь проверим на вкус…

Широко распахнув рот с «Ах-х!», Тайга отхватила кусок пышки прямо посреди улицы, забыв о хороших манерах. В следующий момент радостная улыбка стала угасать. На лицо с каждым жевком наползала подозрительность.

– …Ну и как? Отличается от других, а?

– Да… она… определённо… другая… Она сухая. У меня от неё весь рот пересох…

– Ешь до конца, МОТТАЙНАЙ! [принцип «ничего не выбрасывай», всё должно идти в дело – прим. перев.]

– О, у меня отличная идея! Давай положим её в твой шкаф. Держу пари, она всю сырость в себя соберёт.

– Ешь до конца, МОТТАЙНАЙ!

– Ух…

Тайга нахмурилась, со злостью взглянув на большую пышку. Люди, которые купили такие же пышки и ели их на ходу, выглядели вполне живыми. Никто не рухнул. Но у всех на лице было одинаковое выражение подозрительности. Теперь к ним присоединилась и Тайга. Ни Рюдзи, ни Тайга не были достаточно назойливыми, чтобы пойти и сказать радостным старшеклассницам со сдачей в руке, радостно взвизгивающим «Ой, пышки!», «Эй, это Krispy Kreme (неправильно)!», что вкус отвратителен.

– Чёрт побери, ну почему тебе обязательно надо съесть что-то странное перед ужином? Сколько заплатила?

– Двести иен…

– Двести иен! Ты заплатила две сотни иен за поглотитель влаги для шкафа!

Это была месть за недавнюю брань. На самом деле, это не слишком много. Он заставил себя сказать кое-что Тайге, и теперь напряжение спадало. Это был урок на будущее, чтобы быть уверенным, что она не повторит подобную ошибку снова.

Кстати, сегодня на ужин был желтохвост, набэ с горчицей, приготовленное с вином, пряными корнями лотоса и репейником, обжаренными с куриной кожей, и рис с имбирём. И честно говоря, желтохвост был недёшев. Пусть филе, но всё равно недёшево. Но они купили его. На троих. Потому что сезон! Даже желтохвост с рыбофермы был недёшев, так что раз уж он решился на эту покупку, он мог взять выловленного в море! И кстати…

– Сегодня у нас желтохвост по случаю твоего праздника!

– Знаю…

– Ты недостаточно взволнована! Нет! Потому тебя и обманывают во всяких странных ларьках! Ты цену видела? Видишь, как я взволнован? Как ты смеешь набивать брюхо всяким дерьмом… Не хочу показаться мелочным, но желтохвост – это моё угощение! Проклятье, вот я не беспокоюсь, что это фальшивка, покажи мне ликование, достойное его цены!

– Да, да, желтохвост, желтохвост!

– Ещё раз!

– Желтохвост, отличная добыча, ура!

Тайга с пышкой в руке запрыгала с не слишком убедительным выражением восторга на лице. Глядя на её подпрыгивающие длинные волосы, Рюдзи кивнул. После покупки желтохвоста и оплаты некоторых счетов бюджет семьи Такасу мог отдать богу душу. Двести иен Тайги, наверно, станут злыми духами и будут блуждать вечность, но это не в компетенции Рюдзи.

Верно. Сегодня вечером будет праздник. Заканчивается срок отстранения Тайги. С завтрашнего дня Тайга снова пойдёт в школу. Сейчас ему казалось, что эти две недели пролетели быстро.

Иначе говоря, прошли уже две недели с того кошмарного инцидента – Рюдзи ещё раз вздохнул. Кошмар, или… нет, он не хотел это вспоминать. Что толку вспоминать? Важно, что Тайгу не исключили и завтра она снова пойдёт в школу. Разве этого мало? Рюдзи чувствовал умиротворение, но…

– …Так. Мы не договорили. Почему ты так ведёшь себя?

Девушка в пальто из ангорской шерсти прищурилась. По лёгким движениям век можно было понять, что она перешла в режим «тиран». Предусмотрительно отстранившись, Рюдзи спросил…

– …Как так?

– Словно ты размазня. Ты ничего не смог сделать, чтобы использовать свой шанс, пока рядом не было вредителя вроде меня. Ты не смог сблизиться с Минорин. Вот что я хотела сказать. И что ты собираешься делать? Ради кого, ты думаешь, я пошла на отстранение от занятий?

– …Да уж не ради меня, знаешь ли.

– Не увиливай, трус!

– …

Отраз за разом поражающей его нелогичности Рюдзи инстинктивно захлопнул рот. Тайга тут же подобралась поближе и продолжила атаку…

– Пока меня не было, вы могли идти в школу вместе, вдвоём! Ты мог пригласить её перекусить с тобой! Ты мог спланировать встретиться с ней в выходные! Ты мог много чего сделать, так ведь?! Так почему не сделал? Держу пари, вы даже письмами не обменивались, верно? Ха! Смех один, размазня, размазня, раз… ой! Язык прикусила!…

Пока Тайга хваталась за рот с гримасой боли, Рюдзи воспользовался возможностью оправдаться.

– Я действительно ничего не мог сделать! Пока тебя не было, Кусиэда не приходила на обычное место встречи по утрам, обедала с другими девчонками, а я не настолько близок с ними! А после школы она каждый раз отправлялась в клуб! Да и с мейлами я ничего не могу придумать!

Высказавшись, он почувствовал себя ничтожеством. Но это была правда.

Когда отстранённая Тайга перестала ходить в школу, то общее, что связывало Рюдзи и Минори, моментально испарилось. Всё то время, что он обожал её, дистанция между ними постепенно сокращалась – это ещё не были романтические отношения, но похоже, они как минимум стали друзьями. Но без Тайги, их связующего звена, Рюдзи не мог даже поговорить с Минори. Нет, они не игнорировали друг друга, просто общались при встрече на уровне «доброе утро, привет, как дела, пока».

Рюдзи уже был готов тяжело вздохнуть, но остановился. Ага. Он поднял лицо.

– …Вообще-то, по сравнению с апрелем это большое продвижение?… Да, может быть…

Он скрестил руки на груди, убеждая себя, да, да, должно быть, всё идёт как надо, но…

– КО-НЕЧ-НО-ТЫ-НЕ-РАЗ-МАЗ-НЯ.

– Ой-ёй…

Из его глотки исторгся крик, какого она ещё не знала. Это всё Тайга, редкостный мастер на такие вещи. Но высказываться по этому поводу было некогда.

Пальцы Тайги ухватили верхнюю губу Рюдзи и потянули вверх так, что из его глаз брызнули слёзы.  Казалось, что губа в любой момент может оторваться от челюсти. Рюдзи непроизвольно вскинул голову и поднялся на цыпочки, боясь, что ему порвут всё лицо.

– Потому что она не ждала тебя? Это глу-по! Глу-по, глу-по, глу-у-упо! Сколько ты ещё собираешься «ждать, пока сблизитесь»? Думаешь, ты кто?! Верный пёс Хатико?! Если ты будешь молчать, ничего не делать и ждать, думаешь, Минори сама соберётся тебя пригласить? Бог мой, бог мой, ну и лошара! Кошмар! Мой бог!

– Ай-яй-яй!…

С силой потянув губу Рюдзи вверх, Тайга подняла пышку. Страшно было даже представить, что она может с ней сделать.

– Закоренелый размазня должен быть наказан! Продолжай ждать Минорин после смерти!

– Ой-ёй-ёй!…

Помогите!

Он закрыл глаза. Перед ними проносилась вся его жизнь. Детский сад… обмочился на выпуске… поступил в начальную школу… я был единственным, кто носил ранец… экскурсия во втором классе… Ясуко встала слишком поздно и не приготовила бэнто… и в то время ребята начали называть меня гангстером…

– А.

Коротко сказала Тайга, и её пальцы неожиданно отпустили губу Рюдзи. Неожиданно освобождённый, пошатываясь, он открыл залитое слезами лицо. Затем…

– …О!…

Рюдзи тоже тихо пробормотал. Прохожие останавливались, тут и там слышались крики «Ого!» и «Вот это да!».

По фасадам магазинов, выстроившихся по обе стороны улицы, побежала полоса света.

Иллюминация, наверно, заказанная районной управой, вспыхнула вся разом. Мерцающие золотые огни бежали волной, словно след от здания, а яркие голубые вспышки стояли на месте, образуя арку.  Небо торгового района превратилось в яркий планетарий, в мерцании которого тонули бледные вечерние звёзды.

Этот свет был прекрасен.

Заиграла музыка, из динамиков полился перезвон колокольчиков, улыбающийся Санта Клаус и олень с красным носом таращились друг на друга, ярко освещённые лампой в форме ёлки, висящей на уличном фонаре. В светящемся шаре мерцали буквы «Счастливого рождества!».

– …Верно… да, верно! Уже почти Рождество!…

В окружении мерцающих огней Тайга широко раскинула руки и посмотрела на небо. На лице появилась невинная улыбка, какой он никогда раньше не видел. Она закружилась и повернулась к Рюдзи.

– О-о-о-о-о-о! Ох, как здорово!… Поразительно! В прошлом году не было ничего такого потрясающего!

Мерцающие огни отражались в её блестящих словно бриллианты глазах. – Надеюсь, тут у них и ёлка есть?! – глядя на Тайгу, Рюдзи незаметно для себя забыл про боль в верхней губе и улыбнулся.

– О! Они действительно положили немало сил на эти декорации. Рождество, а? Да, очень скоро.

– Знаешь, насчёт Рождества. Я…

Плотно закрыв глаза, сжав кулаки и присев, Тайга вытянулась и смешно подпрыгнула, словно ракета из фейерверка, крикнув «ЛЮБЛЮ ЕГО!». Бог мой, эта девчонка действительно счастлива, заметили прохожие, улыбаясь. Когда Тайга вытянула руки и откинула голову, подняв лицо к небу, её глаза заблестели ещё ярче. Похоже даже, что на глазах у неё появились слезинки, словно она собиралась заплакать.

– Как весело!… Теперь я буду хорошей девочкой! Я должна быть хорошей девочкой! Потому что он уже скоро будет над Японией!

– Кто он?

– Неужели непонятно? Санта! Санта Клаус!

Тайга выпалила это, нисколько не стесняясь, и улыбнулась.

– Давай мне это. Я понесу.

Одна из сумок была выдернута из рук Рюдзи. Вор!… хм, нет. Дальше он действовал рефлекторно.

– …Ч-что такое?

– Тайга, не умирай!

– У меня нет жара, – сказала она, оттолкнув руку Рюдзи, пытающегося пощупать её лоб. Правда, сделала это куда более деликатно, чем обычно. Да и в её серьёзных глазах не было ни грубости, ни презрения.

– Да просто я хочу помочь тебе, только и всего. По крайней мере сейчас, пока Санта идёт сюда, я действительно собираюсь быть хорошей девочкой. Я правда, правда люблю Рождество!

– Да нет, я понимаю, просто это так неожиданно, и… а почему? Почему ты так любишь Рождество?

– Что значит почему?! Неужели мне нужна какая-то причина, чтобы любить Рождество? Посмотри, весь город красивый и сверкающий, все радуются, и улыбаются, и… точно! Рюдзи, пожалуйста, приготовь на Рождество замечательный ужин! Что-нибудь, что мы ещё не ели! Например ТА-ДАМ, цыплёнок! Или ТА-ДАМ, говядина! Или! Что-нибудь заморское!

ТА-ДАМ, цыплёнок! ТА-ДАМ, говядина!

…Неужели сердце Рюдзи так забилось от этих слов? Рюдзи поднял блестящие безумным возбуждением глаза и задрожал. Облизнул губы… но не потому, что думал о ТА-ДАМ, цыплёнок! ТА-ДАМ, говядина! ТА-ДАМ, человек! или хихияхахахафу! В его глазах просто отражались романтические рождественские огни.

– Теперь, когда ты сказала это, не могу дождаться, чтобы попробовать!… Ух! Я так возбуждён! Верно, рождественский ужин должен быть невероятным пиром! Отлично, предоставь это мне!

– Предоставлю! А я пойду в подвальчик и куплю самые вкусные пирожные, какие у них есть! Хе-хе, какое ты хочешь? Рождественское полено!? А, лучше куплю журнал и проведу исследование! Да, и надо купить шампанского для Я-тян, самого лучшего!

Ай-йя, здорово! Эти двое были полны энтузиазма, но тут… – М-да. – Они поразительно синхронно захлопнули рот.

– Проблема…

– …Точно, Сочельник. …Уж не знаю, кто это придумал, но…

– Для всех это день парочек…

Рюдзи и Тайга обменялись взглядами и вздохнули. Конечно, они вспомнили о предмете своего обожания. Рюдзи о Минори Кусиэде, Тайга об Юсаку Китамуре.

Тайге действительно было от чего вздыхать.

– …Я не могу. Я не могу пригласить его. Это… как я это скажу? Это всё равно что воспользоваться его слабостью. Это словно… я воспользуюсь тем, что его сердце разбито.

Это случилось две недели назад. В тот самый день, как Тайгу отстранили от занятий, Китамура был искусно отвергнут предыдущим президентом школьного совета перед лицом всей школы. Тот факт, что Бо… эта девушка любит Китамуру, поверг Тайгу в шок. Но из-за того, что Бо… эта девушка отправилась учиться за океан, решить вопрос «честно» стало невероятно сложно. Даже Рюдзи отлично понимал это.

Но говоря о том, что честную обстановку не создашь…

– Но Китамура был озабочен твоим отстранением.

– Быть не может! Правда? Н-ну я получила мэйл, где он спрашивал, как у меня дела.

– Вот видишь. Если ты пригласишь Китамуру, вряд ли он скажет «нет».

– А-а… думаешь?! Но мне это действительно не нравится! Смахивает на принуждение… Я не могу сказать, действительно ли он беспокоился, или просто проявил вежливость.

– …Да, может быть. Если бы ты была достаточно ловка, чтобы воспользоваться преимуществом и решить всё сразу, тебе бы не довелось весело ходить со мной по магазинам, закупаясь к сегодняшнему ужину в воскресный вечер, последний вечер твоего отстранения.

Тайга тихо пробормотала Ты пра-а-ав. Они не спеша двинулись дальше.

Не стоит и говорить, что он хотел поддержать романтические отношения Тайги, но ситуация была весьма скверной. Тайга затеяла драку с девушкой, отказавшей Китамуре, и в результате была отстранена от занятий. Китамура наверняка был признателен Тайге и вряд ли отказал бы ей, что бы она ни попросила. Иначе говоря, такое несправедливое преимущество и помешало ей действовать.

Рюдзи, как и Тайга, тоже был расстроен. Он думал, что и сам в Сочельник определённо не мог пригласить человека, которого любил.

Никакой особой причины на то не было, ему это куда проще, чем Тайге. Во-первых, это Сочельник. Честно говоря тут был целый ряд затруднений. 24 декабря – во всём мире весьма романтическая дата (или только в Японии?). Если он попытается назначить на этот день свидание, это вполне может закончиться признанием или предложением. Он и подумать не мог, что в такой день сможет сбежать – «было весело, увидимся, пока». Но признаться Минори – н-н-н-н-н-не могу. Слишком поспешно, невозможно. Вторая причина была более реальной. Сочельник – время пиковой нагрузки на кафе и ресторанчики, так что любительница поработать Минори, наверно, была занята на своих подработках. Вполне возможно.

– О-ох… Даже если я не могу пригласить Кусиэду, всё равно скучно торчать дома. А если мы пойдём на улицу, там будут сплошь влюблённые парочки… Как насчёт взять в прокате DVD и посмотреть у тебя дома?

– А?! Ты что такое говоришь, ты, рога…

– Ой, нет, я должна быть хорошей девочкой, должна быть хорошей… – Тайга резко захлопнула рот, перекосившись от едва не прозвучавшего оскорбления, и помассировала лицо. Затем изобразила доброе противосантовское выражение и сказала…

– …Рюдзи, дорогой, ты полон сексуального вожделения. Так не годится, что ты такое говоришь? Тебе надо пригласить Минорин. Вам будет хорошо. Я с тобой, я, рождённая как ангел этой любви, предводительница ангелов Тайга.

ЙО. Она показала знак победы. Рюдзи незамедлительно отреагировал…

– Меня щас стошнит!

Он необдуманно высказался начистоту. Но Тайга по-прежнему оставалась благовоспитанной, сложила руки, как священник, и сказала…

– Говори, что хочешь. Я сейчас живой Будда.

– Ты сейчас так же надеваешь маску, как и Кавасима! Погоди, ты Будда? Ты же должна быть ангелом!

– Ну да, я ангел, ангел. Чтобы в Рождество все были счастливы, ангел Тайга готова снять пальто, засучить рукава, и даже вообще раздеться догола!

– …Ага, раздеться догола. Я слышал, так что лучше тебе пойти до конца. Ты собираешься это сделать.

– Да делай что хочешь! Но будь осторожен! В любом случае, ты должен пригласить Минорин на Рождество! И никак иначе! Ангел Тайга занялась делом! Надеюсь, что Санта это видит! Мою чистую и добрую решимость!

– …

Глядя на отблески огней в глазах увлечённой Тайги, Рюдзи уже не находил в себе сил высказываться начистоту. Честно говоря, ему трудно было уразуметь, почему Тайга так напрягается всего лишь из-за приближения Рождества. Это было за пределами его понимания. Но какой смысл ещё больше усложнять и так практически безнадёжную миссию? Его крайне беспокоила причина такого поведения Тайги – но он не мог сказать это вслух.

– Рюдзи, постарайся! Это же Рождество!… Я хочу, чтобы все были счастливы! Вот почему я должна быть «хорошей девочкой»!

Взмахнув волосами, Тайга пристально посмотрела на огни. Её глаза блестели, демонстрируя непоколебимую решимость. Беспокойство Рюдзи всё больше и больше усиливалось, пропорционально её решимости.

– Мне не нужна твоя поддержка. Кончай, говорю тебе.

– Почему?

Наконец Рюдзи заговорил.

– Потому что я точно не могу сделать это. Пригласить её на свидание в Сочельник? Это значит выдать, что она мне нравится, так ведь? Я знаю, что не могу пойти на это, не могу! Тухлое дело! Я не могу вот так непринуждённо её пригласить!

– А тебе и не надо быть не-не-не-не… блин… Тебе и не надо быть непринуждённым.

Надменно выпятив грудь и нахмурившись, ангел Тайга ткнула белым пальцем прямо в нос Рюдзи. Чуть было не было – не будь это ангельская версия Тайги, палец мог бы пройти через ноздрю и добраться до мозга.

– Если она тебя раскусит, это замечательно. Да, воспользуйся случаем, чтобы высказать всё, что ты чувствуешь. Это же Рождество, так что ты должен сказать всё, что тебе хотелось бы сказать. Будь честен, Рюдзи! У тебя есть мы с Сантой, твои духи-хранители!

– Ска-ска-ска… сказать ей, что я…!… Дура! Как я могу такое сказать? И неважно, что ты ангел, что ты Будда, что Санта смотрит на нас, я всё равно не могу сделать то, что не могу!

Рюдзи яростно мотнул головой, словно в неё ударил поток крови. Ну да, он хотел раскрыть ей свои чувства. Он хотел просто сказать, что любит её. Он хотел, чтобы его давняя страсть расцвела в Сочельник, в день влюблённых.

Но Рюдзи был слишком неуклюж, застенчив и неудачлив. Он думал о плохом, о том, что его безответные чувства могут причинить Минори неудобство, о том, что это может разрушить те хрупкие взаимоотношения, что возникли между ними. Он не мог поверить, что после признания его ждёт счастье. Вот почему он чувствовал, что вполне достаточно, чтобы всё оставалось как есть.

– Всё будет хорошо, всё будет хорошо, предоставь это мне, – мягко сказала Тайга, словно напевая, и зашагала впереди него. Затем она неожиданно крутанулась среди толпы, развернулась и зачем-то подняла над головой надкушенный осушитель для шкафа… ну, то есть пышку.

– Хе-хе, ну как? Я правда похожа на ангела?

– …Совсем не похожа. И тебе на голову крошки сыплются.

– Да ты что?! Ой-ёй… Стряхни их, стряхни!

Рюдзи вздохнул, вычёсывая волосы опечаленной глупой Тайги. Маленькие сладкие ароматные крошки пристали к кончику её носа и длинным волосам. Ну что за дура, в самом деле.

Постой.

Может и неплохо, если Тайга раз в году побудет «хорошей девочкой». Рюдзи слегка улыбнулся, глядя, как она маленькой рукой стряхивает крошки с лица.

Счастливо провести Рождество хочет, наверное, всё человечество.

 * * *

– А! Она здесь! Тигра-сан!

– Карманный Тигр вернулась в школу!

– Тигра-са-а-а-ан! С возвращением!

Йо-о-о-о-о! Громкие вульгарные крики сопровождались топотом ног. Рюдзи непроизвольно съёжился и отошёл в сторону. Так будет правильнее. Тайгу, впервые за две недели появившуюся в школе, со всех сторон окружили парни. Справа, слева, перед ней, позади, парни, парни, парни-парни-парни… весь «Фан-клуб Карманного Тигра», известные также как маньяки военного дела. Группа парней, продолжающих влюблённо смотреть на подавляющую мощь и естественную готовность к драке Карманного Тигра, Тайги Айсаки, и её садистскую, безжалостную тиранию. На самом деле он уже знал о них. Их число значительно возросло после школьного фестиваля,  на котором Тайга участвовала в рестлинг-шоу и конкурсе красоты, они приумножились и прежде, чем он заметил это, их оказалось достаточно, чтобы сформировать отборную бригаду психов.

– Такасу-кун, отойди! Тигра-сан, у меня вопрос!

– …Ой!

Рюдзи оттолкнули в сторону и прижали к стене. В мгновение ока Тайгу, пришедшую в школу с ним, окружило множество парней. Её закружил шумный, горячий вихрь неистовства, хоть сейчас и была зима.

– Тигра-сан! Мы хотим знать, что на самом деле произошло! В легендарной битве Большого Брата и Карманного Тигра победила Карманный Тигр, верно?!

– Ты услышала, что Большой Брат уезжает учиться за границу, и чтобы решить вопрос раз и навсегда, ты сжала кулаки и схватилась с ней напоследок, да? О-о, какой крутой поворот сюжета!

– Мы верим в победу Тигры-сан!

О боже… Рюдзи, вышвырнутый из неистовствующего круга, понял, что произошло. Кошмарная драка двухнедельной давности в среде учеников, не знающих, как всё было на самом деле, мутировала в такую вот историю. И из-за противоречащих друг другу слухов непросто было понять, кто победил – Большой брат уехала за границу, а Тайгу отстранили.

– …Тихо!

Все затихли. Кося блестящими глазами, зрители почтительно и благоговейно смотрели на Тайгу, поднявшую руку, словно управляя происходящим. Рюдзи сглотнул. Будь это обычная Тайга, она бы их порвала, бросила, порвала, бросила, затем пнула, потоптала, плюнула, и в игнор-лист. Вот что должно было произойти. Но сегодняшняя Тайга сказала…

– Та схватка… была очень тяжёлой! И полной опасностей!

Она целиком отдалась происходящему. Театрально скрестила руки и закрыла глаза, словно вспоминая.

От таких милостивых слов Тайги парни затаили дыхание и навострили уши. Окружённая парнями, она угрожающе выпрямилась во весь рост и широко распахнула глаза.

– Но-о-о-о-о-о!

Недвижно стоящие в готовности парни зашумели. Рюдзи понял, что происходит. Ха-ха, так это ещё одна часть рождественского образа «хорошей девочки», ангела Тайги. Рождество совсем рядом, и хорошая девочка Тайга пытается осчастливить своих надоедливых фанатов.

– Это должно быть очевидно! Последний оставшийся на ринге и есть победитель! Иначе говоря, настоящий победитель – я!

Прям Коросукэ! [Персонаж манги Kiteretsu Daihyakka - прим.перев.] цинично подумал про себя Рюдзи, но… «О-О-О-О-О!» «Наконец-то объявление победителя!» «Наша Тигра-сан – номер один!»… Прослезившиеся парни выхватили и хлопнули хлопушки, разбрасывая конфетти. Под аплодисменты, крики и поздравления почему-то все спонтанно запели хором «We-are-the-Champions…». Затем разделились и выстроились в две шеренги, подняв руки, образуя путь к классу Тайги и горячо приветствуя её. Ангел Тайга великодушно кивнула в ответ на яростные крики и быстро проследовала по образовавшемуся живому коридору. Несмотря на увесистые похлопывания по плечу и спине со словами «Продолжай так же сражаться!» «Тигра-сан рулит!» и тому подобное, с её розовых губ не сходила весёлая улыбка. Кое-кто даже высовывал перед ней физиономию, прося врезать ему со всей силы, еще больше усиливая аплодисменты.

Что за… Рюдзи подался было назад, но кто-то крикнул «Такасу-кун, ты тоже иди!» и пихнул его в проход. Не в силах повернуться, он взялся за плечи Тайги и пошёл следом за ней. Они нервно шли, окружённые приветствиями и поздравлениями, словно боец и тренер, уходящие с ринга. Конечно, он мог бы сказать, что это весело – но это была бы абсолютная ложь. Такое он не любил.

– Т-ты… ты в порядке?!

– Йя-ха-ха-ха! Это здорово! Я и не думала, что столько фанов ждут моего возвращения! Я рада, что не вылетела из школы!

– Тигра-сан! Ударь и меня!

– Почему бы нет!

Бац! Получивший удар схватился за вспухшую щёку и неожиданно покатился по полу со счастливой физиономией. Но Рюдзи не мог позволить себе поддаваться всеобщему возбуждению.

– Нам надо сделать кое-что поважнее, помнишь?! Плюнь на них и быстро в класс!

– Да ладно, ладно, знаю я.

Сцепленные вместе, словно машины при буксировке, они ускорились и покинули коридор, воняющий мускусом, направляясь в класс 2-С под аплодисменты за спиной.

Её должно было беспокоить то же, что и его. Минори не ждала их в обычном месте. Несмотря на то, что это был знаменательный день возвращения Тайги в школу. Несмотря на то, что они почти не опоздали. Они даже не получили сообщения от неё, что она уже ушла. Такое случилось впервые. Может, Минори осталась дома, приболела сегодня, или…

– Дрожат поджилки-и…

Это случилось, когда беспокоящийся Рюдзи открыл дверь класса. Неожиданно донёсся манерный голос.

– В напряжённых бё-одрах…

– …Что, что за?!

Это была Минори Кусиэда.

С травинкой в зубах, сидящая на чьём-то столе.

Красные от холодного ветра щёки, синяя куртка в горошек поверх формы, клетчатый шерстяной шарф… Она пела голосом кастрата. В глазах – древний лес [Намёк на «Принцессу Мононокэ» – прим.анг.перев.]. Рюдзи был поражён до онемения, но ту, что стояла за ним, сложно было удивить таким уровнем загадочности после всего того времени, что они дружили.

– Минорин! Я вернулась! Кончай своё загадочное пение и обними меня!

Пойманная в захват с прыжка, Минори потеряла равновесие и едва не свалилась со стола. Но всё же удержалась и сказала…

– Фугу… Отпусти меня! Я человек!

– Минорин-Минорин-Минорин!

– Живи! Ты тоже человек!

– Я люблю Минорин! Фугу!

– Ох, это не прекратится… Минорин тоже любит тебя!

Пошатываясь, Минори крепко обняла Тайгу, жаждущее внимания ходячее бедствие. Потираясь носом о локоны Тайги, она ерошила ей волосы, пока не привела в полный беспорядок, и отчаянно прижалась к ней. Тайга, кстати, сегодня надела серое шерстяное пальто и чёрные зимние колготки (целых 100 денье). И вместо того, чтобы позаимствовать шарф Рюдзи, просто заправила волосы под пальто, прикрывая шею.

– Ох, Минорин! Я правда, правда потеряла тебя-а-а-а-а-а!

Тайга зарылась лицом в шею Минори и толкала её лбом, почти рыдая. Минори, останавливая её подбородком, запечатлела у неё на лбу поцелуй.

– Зде-е-есь, здесь, здесь! Разведка у Тайги на уровне Рэй-сан! О Рэй, я не говорила, ты знаешь Аянами? Я про гигантского космического быка! Му-у!

– Что, я не понимаю! Важнее, почему ты не пошла с нами сегодня утром!

– Ох, ну, поправде, я проспала, запаниковала и бежала всю дорогу, вот почему у меня бёдра напряжены… погоди, а как я оказалась в классе раньше вас, если это я проспала?!

Он спрятал свою робость за кашлем. Дождался. Рюдзи Такасу, шаг вперёд! Целься! Три, два, один… пли!

– Э-э, ну нас какие-то странные чудики задержали, и…

– Заткнись, пацан!

Мгновенная смерть!

…Это, ну… метафора, но Рюдзи тихо умер. На его груди были выгравированы буквы Ш-О-К. Он подумал, что уже видит загробную жизнь. Ему велели заткнуться. Всегда бодрая и доброжелательная Минори обнажила клыки и голосом Мивы велела ему заткнуться… Она ненавидит его… С лица Рюдзи исчезли все признаки жизни. Его душа вознеслась на небеса. Тайга, всё ещё вися на Минори – «Пф-ф» – сдавленно хмыкнула.

Минори неожиданно взволновалась.

– Э…э-э?! Что я такое сказала?! Это… была шутка?! Я всё испортила! Я напортачила! О нет! Забудь! А-а-а… если бы только… я не была такой дурой… а?

Задрожав, она запела, напряглась и неожиданно сказала…

– Нет, подожди?! Может, лучше так?!

Вспышка!… Её лицо осветилось, она оставила прошлое позади.

– Смотри! Раз я сделала ошибку, я должна показать, как я раскаиваюсь! Да, да, именно так, спасибо этой ошибке! Ах! Как я счастлива! Потому что я так смогу честно и открыто носить свою любимую штуковину! Вот повезло!

Отброшенная Тайга свалилась на пол. Не обращая на неё внимания, Минори вытащила из своей сумки лысый парик. И надела его.

– Смотри! Смотри как здорово! Я та-а-ак шастлива! Я шмогла начепить его открыто! Я так шастлива, что поверить не могу-у-у-у-у-у-у!

Она закричала.

В лысом парике она рухнула на пол, по-прежнему в куртке, изогнулась и неожиданно расплакалась, закричала да-а-а-а-а-а-а, у меня получилось! И так далее.

– Ми… Минорин?! Что стряслось?!

– Эй, Кусиэда! Вставай, пол грязный!

Это видели не только Тайга и Рюдзи, вокруг собралась целая толпа, переговариваясь, кажись, у Кусиэды опять крышу снесло.

– Привет, Такасу! О, привет, Тигра, давненько не виделись! Кусиэда, ты что творишь?

– Вау, это же Тигра! Ты как?! Кусиэду опять колбасит?

Ното и Харута похлопали Рюдзи по плечу, глядя на безумную Минори.

– Мне на самом деле надо побрить голову, – сказала Минори, скрючившись на холодном полу и хватаясь за голову. Она наконец подняла голову, шмыгая носом и выкрикивая слова отказа. Её лицо было всё залито слезами.

– Ох, я так рада, что у меня с собой лысый парик! Я найду ему достойное применение на это время!

Значит, она собралась какое-то время носить этот лысый парик. Вместо цветущей школьной жизни, тратить на это свою молодость.

Не понимая, каким образом и как именно он должен сыграть роль прямого человека, Рюдзи остолбенел и онемел. Тайга, в свою очередь, явно была потрясена. Она выдвинула челюсть и издавала странные звуки вроде у-у, у-у. Единственное, что ей удалось членораздельно пробормотать – остановись…

– Нет, нет, нет… на самом деле…

Бормоча неожиданно слабым и дряхлым голосом, Минори шмыгала носом, хмурилась и елозила пальцами по лысому парику. Для Рюдзи эти движения были ми… нет, милыми… они не были. Он хотел, чтобы Минори хотя бы сняла лысый парик.

– На самом деле я вчера, в софтбольном матче сделала невероятную, фатальную, идиотскую ошибку, и из-за этого мы проиграли команде, у которой должны были выиграть… кошмар.

По глубине вздоха легко было понять, насколько она расстроена.

– Так что как бы то ни было, мне действительно очень, очень плохо. Я размышляла об этом вчера, в результате вообще почти не спала… кхе, кхе… Начала терять голос… Простите меня, это ещё и день, когда Тайга возвращается в школу… Я хотела организовать встречу, но лишь заработала проблемы со здоровьем… кхе, кхе! Ох, кро-о-о-овь!

Ни Рюдзи, ни Тайга ничего не могли сказать неожиданно постаревшей Минори. Кстати, кровь у неё не шла.

Обычно Минори заранее готовила кровь для своих шуточек. Рюдзи посмотрел на Минори, неуверенно бредущую к своему месту и пожалел, что он вообще ничего не может сказать.

Он не мог ничего сказать Минори, даже при том, что она была расстроена. И сразу же пожалел, что вообще так подумал. Это эгоистичная мысль. Разве он своим «жаль, ничего не могу сказать» не сожалел о том, что не смог выгодно показать себя, продемонстрировав доброту к Минори? Себя, хе. Показать себя более важно, чем страдания Минори?

Нет, он на самом деле от чистого сердца хотел подбодрить Минори, но сколько бы он ни убеждал себя в этом, в конечном счёте, наверно, всё именно так. Наверно, он не может навязываться Минори, пока она расстроена. Три секунды снова и снова обдумывая это, Рюдзи вздохнул. Он в том же положении, что и Тайга. Он попал в ловушку мысли, что несправедливо пользоваться слабостью другого человека. И в результате превратился в бессердечного негодяя, который ничего не может сделать для человека, которого любит, когда она так нуждается в ободрении.

Это перебор. И для него, и для Тайги. Два пассивных мыслителя. Нет, нет, этого недостаточно.

Почесав голову и потерев глаза, Рюдзи потянулся и был готов действовать. Какая разница, что нечестно пользоваться своим преимуществом и её слабостью, если на ней лысый парик? Он действительно чувствовал дрожь в душе.

Он прошёл к месту Минори и небрежно приступил к делу.

– …А…

– Потому что. Иначе вспотеешь.

Он стащил с неё лысый парик.

Неважно, какие подсознательные мотивы скрывались за действиями Рюдзи, он по-прежнему хотел сказать ей, что беспокоится за неё. Он чувствовал, что должен сказать это. Сейчас он притворялся, что не замечает такие вещи, как «пользоваться слабостью», «показать себя» и «несправедливо». Но он не хотел снова почувствовать, что свысока смотрит на чьи-то страдания. Он пошёл к ней, потому что чувствовал это.

Минори на секунду взглянула на Рюдзи, словно на очень яркий объект и моргнула. Он подумал, что их взгляды встретились.

Рюдзи скрыл свою робость и попробовал неловко улыбнуться.

Минори отвела взгляд. Она забрала лысый парик у Рюдзи, не глядя ему в лицо, хмыкнула и сказала «Хе-хе-хе, и то верно. Не стоит его носить». Улыбнулась и замолчала, не меняя выражение лица. На мгновение он заметил какую-то странность, но тут…

– А-а-а-а-а-ай-са-а-а-а-а-а-ка-а-а-а-а-а-а!

Он аж подпрыгнул от раздавшегося крика. Оглянулся…

– Айсака! Ты наконец-то вернулась в школу. Поздравляю! Эти две долгие недели, пока тебя не было… были очень скучными!

Новый президент школьного совета, Юсака Катамура, распластался на полу. Правда-правда, именно распластался и именно на полу. И это его лучший друг? У Рюдзи всё поплыло перед глазами.

– А-а-а-а-а-а, Ки-Ки-Ки-Китамура-кун, доб-доб-доб-доброе утро!

Тайга вытянула к полу негнущуюся руку.

– Доброе утро! Да, давненько мы вот так не здоровались!… У меня просто нет слов!

Китамура, по-прежнему ничком лёжа на полу, забавно улыбнулся затылком. Затем почуял присутствие Рюдзи.

– О, доброе утро, Такасу!

– …Почему?!

– Потому что утро!

– Нет! Почему в такой позе?!

– Просто встать на колени недостаточно! Этого недостаточно, чтобы показать, что я чувствую к Айсаке!… Эй, Айсака. Извини, что из-за меня тебя отстранили и едва не поломали всю жизнь. И спасибо тебе. Я был в смятении и думал, что не могу оставаться в школе. Но благодаря тебе, Айсака, я остаюсь. Я… без проблем принял должность президента школьного совета.

Лёжа на полу, Китамура прямо посмотрел на Тайгу из-под очков, мягко улыбаясь.

– Если я что-то могу сделать, я сделаю всё. Только, пожалуйста, не надо больше драться. Ради кого бы то ни было. Неважно, насколько ты можешь быть права. Если есть что-то, что ты не можешь простить, сначала скажи мне.

Затем Тайга…

– …Э-э-э-э…

…отключилась.

– Ай! Держись, Тайга! Это всего лишь царапина!

Рюдзи поспешно подхватил Тайгу и похлопал по щекам – преданность Китамуры произвела слишком мощный эффект. Он заметил слабое движение её ресниц, она застонала «ух, ух». Ну и славно, ожила.

– Дыши медленно… вот так… расслабься…

– У… а… у… а…

Рюдзи стоял на одном колене, поддерживая Тайгу, и отчаянно растирал ей плечи, пытаясь вернуть в чувство. И тогда…

– …?!

Он спиной почувствовал чей-то взгляд. Не один, много. Он развернулся, словно Хищник, собравшийся поохотиться на земные формы жизни, но…

«…» «…» «…» «…» «…» «…» «…» «…» «…» «…»

Затылки, спины, молчание. Просто показалось! Конечно, нет. Рюдзи нахмурился. В чём дело?

Почти все в классе молчали, отвернувшись от Рюдзи, Тайги и Китамуры. Не может быть, чтобы это было нормально. Даже Ното и Харута смотрели куда-то в сторону. Вообще ничего не говоря.

Это был… и-с-п-у-г… Почти сразу, как эти страшные буквы всплыли в его мозгу, слишком беззаботный Китамура сказал…

– Ну, как бы то ни было, я начинаю приём Великого Пророка Бога Разбитых Сердец!

Бам! На этот раз в этой непонятной ситуации Тайга упала на колени Рюдзи. Если бы Рюдзи слышал это впервые, он бы тоже рухнул вместе с Тайгой. Но это не тот случай – да, это затеял Китамура. Великий Пророк Бога. Это была настолько дурацкая затея, что объяснить её отстранённой Тайге было бы непросто, и Рюдзи решил отложить объяснение до сегодняшнего дня. Но как раз в это время кто-то постучал в дверь класса.

– Э-эм, простите… здесь принимает Великий Пророк Бога Разбитых Сердец?…

– Привет! Здесь, здесь!

Китамура легко поднялся с пола и жестом пригласил девушку – похоже, из новеньких – войти в класс. Девушка явно нервничала, идя к нему. Глядя ей в спину, Тайга практически запаниковала.

– Начинает… приём… у Великого Пророка? Он же не продаёт холодную китайскую еду и… и что это такое, что!? Эта зара-а-а-а-а-аза! Её нер-нер-нер-нер-нервозность!

Дрожа, Тайга обнажила клыки. В глазах прорезалась жажда смерти, словно сочащаяся кровью. Казалось, она собирается сожрать эту девчонку, но… – …Упс! Надо остановиться, остановиться, быть хорошей девочкой, хорошей девочкой… – сказала она, яростно тряхнув головой и прикусив губу. Только глаза всё не могли оторваться от этих двоих.

Девушка, и не знавшая, что осталась в живых лишь благодаря Неделе Хорошего Поведения, почтительно поклонилась Китамуре и сказала, – …У меня не хватает мужества признаться… Помоги, пожалуйста… – На что Великий Пророк Бога Разбитых Сердец Китамура ответил…

– Хм, хм… Если ты веришь, твои молитвы будут услышаны! Иди вперёд без колебаний!

– Но… Мне не хватает мужества… И я некрасивая…

– Не думай об этом! Отправляйся в Соупленд!

– …Соуп… Что?…

– Не бери в голову.

Затем Китамура пропел несколько заклинаний и поклонился. Девушка тоже поклонилась и ушла. – …А?… – Тайга наклонила голову так, что лицо совсем развернулось. Она совершенно ничего не понимала.

Верно. Пока Тайга не ходила в школу, кое-что произошло.

– Что это значит, Рюдзи, что это…

– …По правде говоря, после своего «великого признания» Китамура стал основателем любовной секты в школе – точнее, стал объектом поклонения тех, кто хочет признаться…

– Ну да?! – удивилась Тайга, но тут же…

– Но ему же отказали!

В точку. Маленькие мозги Тайги сработали безупречно. Удивительно.

– Именно поэтому. Вроде «Все неприятности Китамура примет на себя».

– Иначе говоря, изгнание злого духа.

Влез Ното и продолжил объяснение.

– Ну, это ещё и потому, что предыдущий президент была очень сильной личностью, помнишь? Вот он и хочет добавить изюминку новому школьному совету, потому и продвигает изо всех сил легенду о «Великом Пророке Бога Разбитых Сердец».  Это уже второй посетитель за утро. После занятий – так просто финиш, они очередями в совет выстраиваются. Похоже, школьный совет слишком увлечён этим, у них и храм у входа есть, словно они на самом деле служат великому пророку божества.

– Правда?! Так вот оно что, а я и не знал! Разве Китамура не великолепен?!

Это сказал Харута, на что тут же получил холодную реплику Ното «Ты что, всё это время вообще Китамуру не видел?». Тайга с непонятным выражением лица, полностью игнорируя Харуту, молча посмотрела на возвращающегося Великого Пророка. Глядя на неё…

– …Попытаемся?

В ответ на шёпот Рюдзи Тайга кивнула, «Да», и они молитвенно сложили руки. Слегка склонили головы перед Великим Пророком Бога Разбитых Сердец. Конечно, они думали о…

– Что, неужели вы тоже? Есть кто-то, кому вы хотите признаться?

– У, раскусил… Нет, но почему-то чувствуется, что это надо.

– …Угу. Так или иначе.

– Отлично! Отправляйтесь в Соупленд!

Не думаю… хотя Рюдзи слегка отвёл глаза, а Тайга поскребла под носом. Ното, сравнивая их лица, неожиданно сказал…

– Знаешь, Тигра, ты сегодня очень тихая… Ведёшь себя тише воды, ниже травы, потому что это первый день после твоего отстранения, как-то так?

На этот вопрос, предусмотрительно заданный с безопасной дистанции, она ответила…

– А, ты заметил? Верно, я теперь хорошая девочка.

Тайга засмеялась, «хе-хе», с великодушной добротой к подобным Ното. Тот, в свою очередь, резко дёрнулся, то ли удивлённый, то ли напуганный, едва не потеряв очки.

– Понимаешь, я решила быть хорошей девочкой, потому что почти Рождество. Потому что, понимаешь, Санта смотрит на нас… ай!

Прелестная Тайга была отправлена в полёт. Опрокидывая столы и стулья, прихватив рядом стоящих, включая Ното, и рухнув на пол, демонстрируя задницу в колготках.

– Уха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Ты дура?! Санта! Ты говоришь Санта! Только подумайте, я слышала, что ты сказала! Тебе это совсем не идёт! Уха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! О да, это случилось, пока тебя не было! Отстранённая! Сейчас помру!

Ему даже не надо было смотреть, чтобы понять, кто это.

Прекрасную девушку, врезавшую своей сумкой Тайге по заднице и громко расхохотавшуюся, приглаживая шелковистые волосы, звали Ами Кавасима. Бесспорная, совершенная, идеальная красота.

Несмотря на хорошо сложенную фигуру модели с идеальными пропорциями, несмотря на безупречные черты лица, несмотря на яркую и ровную ауру красоты, что она излучала, Ами была законченной негодяйкой. Что касается Тайги, единоличной владелицы титула самого жестокого и сильного человека в школе, можно сказать, она была её заклятым врагом. И раз уж она отоварила Тайгу по заднице, естественно, Тайга должна была вернуть ей должок. Но…

– …Давно не виделись, Глупая Чи…

– …О-о?

Тайга, отправленная в полёт, сшибая столы, однако, встала и поприветствовала Ами. Вряд ли можно было ждать от неё улыбки, но рукой она помахала вполне по-дружески. Но из рукава высунулся кончик ножа!… Нет, не высунулся. Но между пальцами оказалась отравленная иголка!… Не-а, не оказалась. Шнурки на ботинках!… Нет. Стальная чашка сверху!… Нет.

Тайга оставалась элегантной и вежливой.

– Глупая Чи, уже почти Рождество. Если ты так и будешь скверной чихуахуа, Санта к тебе не придёт. Смотри, я уступаю. Я принимаю этот удар как приветствие и забываю об этом. Прекратим схватку, пока не пройдёт Рождество. Я люблю Рождество. И я не хочу драться из-за чьей-то глупости в это чудесное время, что бывает только раз в году.

– Ай!

…Удерживаемая рукой Тайги, Ами взвизгнула. Ну и реакция. Ами отчаянно стряхивала протянутую руку Тайги. Она смотрела на неё и визжала так, словно это была гниющая рука зомби, неистово отталкивала, и наконец распахнула глаза так, словно услышала какую-то тайну.

– Ты… С тобой явно что-то не так! Что-то случилось, пока ты была отстранена?! Ты ненормальная, ненормальная, ненормальная, ты странная! А, может так?! Ты знаешь, что завтра умрёшь?! Ох, какая жалость!

– …Ты говоришь совсем как Рюдзи… Почему все говорят, что я заболела, что умираю, когда я просто решила быть хорошей девочкой. Не понимаю я этого. Скоро Рождество. Глупая Чи, я думаю, что изменить свои манеры – это хорошая мысль. Потому что Санта будет в Японии так…

– Не-е-е-е-е-ет!

Визг Ами заполнил весь класс. И в высшей точке перешёл в звук тошноты.

– Что?! Санта?! Ты что, серьёзно?! Тупо, тупо, тупо, тупо, а-а, я поняла! Ты меняешь свои взгляды, чтобы так изменить свою личность?! Ва-а, какая мерзость, прекрати издеваться надо мной, гр-р-р! Все места для идиотов заняты, ё-моё! На самом деле я собиралась сказать «Ами-тян любит Рождество!  Хе-хе, я верила в Санту до средней школы.  Это не так глупо. », но из-за тебя это всё бессмысленно! Ё-моё, и как ты собираешься ответить за это, зараза?! А?! Ё-моё, это бесит меня! Из-за тебя у меня зрачки расширяются, дура!

Не обращая внимания на нескольких парней, припавших к стопам её высочества – Всё хорошо. Нам нравится фальшивая чистота Ами-тян. Мы любим настоящую, временами бьющую через край свирепость Ами-тян. Отхлестай меня, казни меня, свяжи меня, смешай мою жизнь с грязью – она сказала…

– Ха!… Ох, Ами-тян в бешенстве!

Ами неожиданно подняла лицо и сглотнула. Затем продолжила…

– Ты под кайфом…

– Да, да, это наркотики, наркотики! О нет, это полный бре-ед! Это должно быть так! Кхе, кхе, о нет! Мой бог!

Ами явно утвердилась в своём предположении. Она изогнулась, наполнила влагой большие глаза, прижала руки к щекам и надела свою железную маску милашки! Радикальное преображение, как и ожидалось от профессионала с многолетним опытом, куда там «хорошей девочке» Тайги.

– Прекрати! Конечно же нет! Эй, погоди, Глупая Чи!

– Всё равно Ами-тян проверит твои вещи.  Это очень, очень подозрительно. Посмотрим, посмотрим…

Ами подхватила с пола сумку Тайги и решительно открыла её. Однако для шутки она действовала слишком грубо, и…

– Ой, дорогуша, у-упс!

– Ай! Ты что творишь, Глупая Чи! Я тебя у… Нет, не убью.

Всё содержимое сумки Тайги рассыпалось по полу. Ами всплеснула руками, затем присела и начала копаться в этой куче. Рюдзи, видя этот ужасный кавардак, не мог не вмешаться.

– Какого чёрта ты творишь?… Ты же на самом деле рада, что Тайга, твоя постоянная партнёрша по ссорам вернулась в школу, разве нет? Будь честной!

– О, Такасу-кун, до-оброе утро!  Прекрати свои грязные шутки, я-те-бя-убь-ю!  Кстати, можешь это принести?

С ангельской улыбкой Ами погнала Рюдзи за ручкой, откатившейся к самой стене. Затем, вернув сумку в исходное состояние, отдала её обратно Тайге и добавила…

– А, ещё вот это. Сюда положу.

В завершение Ами сунула в боковой карман сумки ученическую книжку Тайги. Тайга пробормотала «Ну и дела», но затем вымученно улыбнулась, говоря себе «Прекрати, прекрати, надо быть хорошей девочкой, хорошей девочкой», и взяла сумку из рук Ами. Тут кто-то сзади коснулся волос Ами.

– Я… я знала, что Ами-тян на самом деле добрая…

Это со слегка насмешливой улыбкой прошептала Нанако Касии, пришедшая в школу вместе с ней.

– Что-о? Ты это о чём? А, ты мне напомнила, я тут купила блеск для губ ограниченного выпуска. Хочешь попробовать? Ах да, верно, Мая тоже говорила, что хочет попробовать.  Пошли, пошли.

– Да, хочу попробовать, хочу! Мая, пошли!

Кихара махнула им, но по пути… «А? Кусиэда, а зачем тебе лысый парик? Это нарушение порядка!» «Ты хучешь пунусить егу? Хучешь?» «Кстати, а почему ты говоришь в нос? Это нарушение порядка!» «Просто я плакала» «Почему? Это натуральное нарушение порядка!»

Она немного похихикала у места Минори. Подхватив её под руки, обычное трио направилось к месту Ами. Громкие голоса Трио Признанных Красоток класса 2-С, как обычно, разносились по всему классу.

– А, Тайга-тян! Идёшь заниматься? Ни пуха, ни пера, типо!

– Я-Я-тян?! П-п-п-почему вы…

Ясуко поджала губы и начала медленно изгибать руки. Её сын задумался. Это должно изображать танцгруппу Санкай Юку? Нет, должно быть, подражание осьминогу. Она радостно пробормотала «Кальмар-р-р», но это точно был танец осьминога.

– …Прискор-р-рбно…

Обхватив голову руками, Тайга закрыла глаза, словно в приступе головокружения.

Солнце уже совсем село, вечерний зимний воздух стал знобяще холоден. Хорошо ещё, что совсем не было ветра. Хмурые прохожие на улице поднимали воротники и прибавляли шагу. Рюдзи и Тайга не могли разговаривать друг с другом иначе чем «Холодрыга!» и «У-у-у-у-ух!», они уже почти десять минут рысили по асфальту, словно соревнуясь друг с другом.

– Ух! Ну и колотун!

– Ха-а! Тепло!… Подожди, чертовски жарко. Этот обогреватель слишком силён.

Они распахнули блестящую стеклянную дверь, словно впрыгивая внутрь.

Это был хорошо известный семейный ресторанчик у автомагистрали. Рюдзи шагнул внутрь и почувствовал, что словно задыхается в потоке горячего воздуха от обогревателя. Стеная «у-у-у» и «фу-у-ух», он сорвал с себя вязаную шапочку. Тайга тоже сняла цветастую пушистую мохеровую шапку, её длинные светлые волосы мягко рассыпались по спине. Наконец-то эти двое смогли вдохнуть тёплого воздуха.

Они сказали подошедшей официантке, что подождут друзей, которые скоро будут, и уселись у окна за столиком на четверых у окна. Рюдзи огляделся вокруг и спросил официантку…

– Э-э, простите. Кусиэда-сан сегодня работает? Ум-м… мы её друзья по школе.

– Нет, её сегодня нет. Когда будете готовы сделать заказ, нажмите кнопку, пожалуйста.

От этого простого ответа Рюдзи оцепенел. Её нет? Не может быть. Тайга тоже нахмурилась и сказала…

– Странно. Даже не верится, я была уверена, что она здесь… она всегда здесь работает по понедельникам вечером. Её только сегодня нет?

– Я знаю, нам надо было заранее проверить… Чёрт, что за напасть.

Тайга приглашала Минори прийти позаниматься сегодня, но та отказалась, сказав «Я сегодня после клуба подрабатываю». Она ещё добавила, что попросит конспекты, когда они ей понадобятся, а пока Рюдзи может пользоваться ими, как пожелает. Поэтому Рюдзи наивно постарался прийти в семейный ресторанчик, где она должна была сегодня работать. Но явно промахнулся.

– Творится что-то странное. Спрошу её, где она сейчас работает.

Тайга помотала головой и быстро вытащила свой мобильник, но Рюдзи протянул руку и остановил её.

– …Не заморачивайся. Просто забудь. Мы можем устроить ей неприятности, названивая во время работы, и она не сможет ответить, даже если мы пошлём ей СМСку. Всё равно сегодня уже ничего с этим не поделаешь. Мы сами виноваты, что не выяснили заранее, здесь ли она. Может, это провидение так нам намекает, что пора заниматься… Оставь это, давай поедим и приступим. Вот, держи меню.

– …Хм…

Тайга скинула пальто, открыла меню, но, похоже, она была сбита с толку и думала о чём-то другом. Только когда Рюдзи щёлкнул пальцем по уголку меню, она наконец начала вглядываться в буквы.

– Я возьму карри с зимними овощами и мясом. А ты?

– А я – дорию с тыквой. И доступ к бару с напитками.

Они вызвали официантку, сделали заказ, вместе сходили к бару и вернулись с напитками. Заказ ещё не принесли, и Рюдзи подумал, что стоит почитать конспект. Но когда он собирался открыть его…

– …Эй, Рюдзи. Я вот всё думаю об этом, но…

Неловко пробормотала Тайга. Что такое, он удивлённо поднял глаза, поднося кофе к губам.

– Минорин, случаем, тебя не избегает?

Клац. Кофейная чашечка промахнулась мимо блюдца. Горячий кофе выплеснулся Рюдзи на руку, когда он от неожиданности ударился локтем о стену. От боли и ошеломления, которые он не мог высказать, Рюдзи рефлекторно пригнул голову.

– …А-а… Понимаю, я не должна ничего говорить…

– …Нет! Скажи мне! П-почему?!

По глазам Тайги было заметно, что она удивлена. Накручивая волосы на палец, она тихо заговорила…

– Сегодня я посмотрела на вас с Минорин первый раз за долгое время и подумала… Перед тем, так меня отстранили, вы нормально общались, а сегодня совсем не разговаривали.

– …Ну, не то, чтобы совсем. Я заговаривал с ней. Да. Несколько раз.

– Практически совсем. На самом деле у тебя не было ни единого шанса поговорить с ней нормально. Минорин определённо ускользает, когда я пытаюсь свести вас. Рюдзи. Она всё время валяет дурака и не разговаривает с нами. Она не пришла, даже хотя я её пригласила. Предполагалось, что она работает, но здесь её нет… Может, она вообще соврала насчёт сегодняшней работы.

– Соврала? Не верится.

Минори определённо не будет врать. Она не тот человек, чтобы врать… Во всяком случае, Рюдзи в это верил, а вот Тайга явно нет.

– Я не знаю. Минорин – не просто «милая и недалёкая девушка», нет. Даже такой фанат, как ты, должен был понять хотя бы, что облик простой, яркой и странной девушки – это далеко не всё, верно? Этот облик – одна их хороших черт Минорин, но…

– …Ну, это…

Да. Когда она заговорила об этом, Рюдзи согласился. Он не соглашался с тем, что его назвали фанатом, но другую сторону Минори он видел не раз. Например, в конце летних каникул, когда она его разыграла.

– …Это верно, но…

– И в довершение всего она сказала, что не пойдёт на рождественскую вечеринку, и не будет работать в оргкомитете. Она сказала, что не собирается приходить. Для обычной Минорин это невозможно.

– …Нет, Кусиэда сказала, что не придёт потому, что расстроилась из-за матча. Я действительно не могу поверить, что она врёт… Да, если тебе кажется, что Кусиэда ведёт себя странно, это, должно быть, из-за матча.

А значит, она его не избегает. Рюдзи заговорил громче, словно стараясь остановить Тайгу, прежде чем она скажет что-то ещё.

– Проблема в том, как заинтересовать её настолько, чтобы она пришла. Вот здесь Предводительница Ангелов Тайга и должна продемонстрировать свои таланты, я прав? Разве ты не говорила, что готова даже раздеться догола, чтобы помочь мне?

– Ха-а? Раздеться догола? Не говорила я такого. Ты ещё шутишь в такой ситуации.

Рюдзи непроизвольно вздрогнул, когда без всяких словесных оскорблений на него уставились холодные глаза. Тайга издала театральный вздох. Наверно, ей хотелось щёлкнуть языком, но она сдержалась и отхлебнула какао.

– …Ну, да, конечно, я помню. Ангел Тайга – посланец любви. Посланное небесами дитя Рождества. Образ хорошей девочки. Санта смотрит и проверяет… Вот почему я любым способом притащу Минорин на рождественскую вечеринку. Я твёрдо намерена поддержать тебя как Купидон и сделать всё, чтобы твоё признание оказалось успешным.

– Даже не представляю, смогу ли я при… призна… ться ей…

– Ты должен. В конце концов, это Сочельник. Это вечер перед святым Рождеством.

Она прямо заявила это. И вздохнула второй раз, её лоб затуманился.

– …Но происходит что-то действительно странное. Я просто знаю это. И я не понимаю, как ещё вас поддерживать. Всё не так, как раньше. Раньше вы оба были более…

– Вот ваш заказ, – официантка не дала Тайге договорить. Перед ними появилась еда, рядом лёг счёт, на некоторое время воцарилось молчание. Когда официантка ушла, Рюдзи ткнул ложкой в сторону Тайги.

– И?… О чём ты говорила «вы были более…»?

– …А, забудь. Бесполезно думать об этом. Ты всё равно не поймёшь. Давай есть, пока не остыло… ой-ой-ой-ой! А-а-а-а!

Тайга обожглась, едва откусив первый же кусок, да ещё и заляпала соусом открытый учебник по математике.

– А-а-а-а-а-а! Вот дерьмо, так и знал, что ты облажаешься! Растяпа! Вытри, вытри, вытри!

– Ладно, вытру. Вот, всё… Ох, теперь тут жирные пятна… Ну и ладно. Во всяком случае, тут, где пятна, лёгкие задания.

Какого дьявола она болтает, в смятении подумал Рюдзи, отбирая учебник. Он попытался оттереть оставленные Тайгой пятна получше. Но в этот момент…

– Йоу! Такасу, Тигра, мы вас ждём! Все уже здесь.

– Мы здесь! А, вы обедаете, какая прелесть! Может, мне тоже что-нибудь заказать…

Подняв лицо на голоса Ното и Харуты, Рюдзи приветственно крикнул и помахал рукой. Позади них оказались ещё двое, несколько удивившие Рюдзи. Тайга, похоже, тоже вздрогнула и застыла с ложкой во рту.

– Йоу! Сегодня и впрямь холодно! Мне даже захотелось пальто надеть.

– Вот видишь, Маруо, разве я не говорила, что лучший способ не замёрзнуть – это надеть пальто? Они и недорогие бывают. О, смотри, смотри, Такасу тоже в пальто.

К Китамуре, надевшему серую байковую куртку, словно он готовился к вступительным экзаменам в колледж, прилипла Мая в короткой куртке, проявившая незаурядную силу воли, натянув мини-юбку, открывающую длинные ноги в высоких ботинках. Её прямые длинные шелковистые волосы, перекрашенные в темноватый цвет, отлично сочетались с лёгкой косметикой – лишь тушь для ресниц и блеск для губ. На неё глазела компания ребят в школьной форме, сидевших поблизости. Их выражение отличалось от реакции «Ух, это же актриса!» на Ами и «Вау, какая красавица!» на Тайгу. Это было больше похоже на сексуальное возбуждение, что она вызывала. Рюдзи не чувствовал, что хотел бы встречаться вот с такой Маей. Ну, на самом деле, немножко, но…

– Кихара… Что случилось? Не думал, что ты придёшь.

– Я тоже хочу копии конспектов Большого Брата. И не люблю заниматься в одиночку. Ничего, что я здесь?

– Д-да нет проблем… Кавасима и Касии тоже?

– О, они, похоже, не придут. Кстати, можно я сделаю копии для Ами-тян и Нанако тоже?

– Да, пожалуйста, но…

Он мог бы понять, если бы пришла Ами, но Мая? Он не предполагал, что она заявится сама по себе, а не в составе привычного трио. «Эй, давайте рассаживаться», заявила Мая, вцепившись в рукав Китамуры. Тайга, всё ещё с ложкой во рту, нахмурилась. Может, она не понимала, как ей вести себя с Маей, в отличие от Ами, а может работали ограничения «хорошей девочки». Она молча бросала взгляд то на Китамуру, то на приклеившуюся к нему Маю. Затем…

– Ладно, ладно, рассаживаемся, рассаживаемся! Тесновато тут для шестерых.

Действуя неожиданно резко, Ното кинул свою сумку на двухместный столик наискосок от них, занимая место.

– Так, так, Тигра, вставай! Харута, ты сюда. Кихара сядет рядом с Такасу, давай, давай. Я рядом с Харутой. Тигра, иди сюда, прихвати свою дорию, да, вот сюда. Отлично, Китамура, а ты сюда. Передай мою сумку, спасибо. Ну, вот и всё.

Прежде чем он сообразил, что к чему, Тайга с Китамурой оказались лицом друг к другу за двухместным столиком, несколько отдалённые от остальной четвёрки.

– Эй, эй, подожди, стой?! Я тоже хочу сесть там! Нет, ну, э, то есть нам, девушкам, нужно сесть вместе! Да, верно, как насчёт этого, Тигра!

Странно нервничающая и паникующая Мая уже готова была подняться, но не давая ей дождаться ответа Тайги, Харута сказал «Тихо!», сильно ткнув пальцем в свой нос.

– Фу как грубо!

– Не будь таким ребёнком. Неужели сидеть с Така-тяном так противно? Я чувствую, что виноват перед ним. Ты такая холодная, Кихара. Она жестокая, верно, Така-тян?

На этот раз его грязный палец указал на Рюдзи. Кихара с ошарашенным взглядом замотала головой.

– Э?! Нет, нет, это не так! Это не так, но…

– Ну, как бы то ни было, давайте что-нибудь закажем. Напитки на четверых, пойдёт?

Ното с необычной ловкостью оборвал Маю. Быстро нажал кнопку, вызвал официантку и сделал заказ. Мая, упустив момент, заткнулась, но продолжала смотреть на Ното, словно хотела ещё что-то сказать. Ното проигнорировал её, снял очки, пробормотав «Ох, заляпал», и начал протирать их салфеткой.

Какая-то неприятная атмосфера – как раз, когда Рюдзи приготовился набрать воздуха…

– Ну, тогда пора за напитками! Если все ломанёмся, помешаем остальным, так что я возьму на всех. Кто-нибудь хочет что-то попросить? Если нет, все будут колу.

Китамура встал и, не обращая внимания на висящее в воздухе напряжение, двинулся к бару. Ното, Харута и Рюдзи непроизвольно зааплодировали мужественному «все будут колу». Но тут же…

– Ай, ай, ай, мне что-нибудь г-горячее… нет! Я тоже пойду.

Совершенно красная Тайга поднялась и отправилась следом за Китамурой. Ното и Харута хлопнулись в ладоши. Рюдзи безмолвствовал. Мая молчала. У бара Китамура и Тайга взяли стаканы. В стаканы был положен лёд, была вызвана официантка, когда они не смогли найти чашки, лёд был уронен (Тайга) и поднят (Китамура), щипцы тоже уронены (Тайга) и подняты (Китамура). Замечательная компания, если посмотреть со стороны.

Ното и Харута самодовольно смотрели на всё это…

– …Эй. Чего ты добиваешься.

– А? Ты о чём?

– Не валяй дурака.

Дьявольский взгляд Рюдзи пронзал очки Ното и вонзался в его глаза, похожие на глаза выдры. Может, он и туповат, но даже он понимает, что здесь что-то происходит.

– Почему ты так стараешься свести Тайгу с Китамурой?

Да. Ното с самого утра вёл себя странно. Он только и делал, что подталкивал Тайгу к Китамуре. И продолжал действовать так, что это никак не назовёшь случайностью. Это очевидно. Маленькая выдра не могла надеяться выжить под чёрным обжигающим пламенем глаз Рюдзи. Ното сдался без борьбы и показал язык. Не слишком приятное зрелище, кстати.

– …Так ты заметил. Что ж, в конце концов это неплохо. Я хочу, чтобы ты тоже помог мне. Понимаешь, я думаю, что Китамура и Тайга – неплохая пара.

– И я, и я!

Отвратительно обхватив друг друга руками, Ното и Харута кивнули друг другу. Рюдзи замер.

– Китамура расстроен, получив отказ от Большого Брата. Он хорошо действует как председатель совета, но всё равно переживает. Я хочу, чтобы он побыстрее воспрянул духом. Не думаешь, что тут хорошим лекарством будет новая любовь? И ничего никому не говори…

Ното быстро взглянул на бар, убедился, что Тайга и Китамура ещё не вернулись, и понизил голос.

– …Похоже, что Тигре нравится Китамура. И это серьёзно, серьёзно… Кажется, ты этого вообще не замечал.

Ни о чём не думая.

Ни о чём не думая, он смотрел на Ното. С открытым ртом и глупым выражением на физиономии. Ното – «Да, да, понимаю, понимаю» – по-своему интерпретировал это выражение и продолжил.

– А-а, понимаю, ты удивлён. Я тоже был удивлён. Ну кто бы мог подумать, что в «этой» Тигре есть ещё и что-то девчоночье. И раз ты самый близкий к ней человек, естественно, что ты в шоке.

Он не мог говорить. Он не мог сказать ничего. Ни одного слова.

«Как вы это узнали» или «Я уже давно в курсе» – нет, в глотке у него застряли не эти слова. А те, что удивили и его самого…

Да что ты вообще понимаешь.

Или…

Не лезь в дела, в которых не смыслишь.

Или…

Не твоё дело.

И так далее.

Эти слова потихоньку вскипали в нём от какой-то холодной ярости и стирали всё выражение с лица Рюдзи. Его захватило непонятно откуда взявшееся собственническое чувство, раздутое чувство превосходства.

Вдобавок он подумал «Это не так», «Ты ошибаешься, ошибаешься»… И когда он дошёл до этого, он понял всю странность своих мыслей. С чего вдруг «Это не так»? С чего вдруг «Ошибаешься»? Тайга любит Китамуру. Разве это не факт? Разве это не точно отражает проблему, стоящую перед Рюдзи и Тайгой? Разве Ното не сказал… правду?

Так почему же он пытается отрицать, отвергнуть «это», даже когда это было сформулировано как объективная истина?

Он не знал. Он вообще ничего не понимал…

– Извините, что пришлось ждать! Вот четыре колы!

На стол опустился поднос. Рюдзи резко поднял голову, словно отпрыгивая. Китамура, в своей обычной одёжке от Uniqlo, быстро раздал напитки всем четверым.

– Почем бы нам всем не начать с математики? Потом, если чего не поймём, подумаем и почитаем конспекты президента.

– Отлично, но разве есть что-то, чего не понимает Великий Сэнсэй? Я так вообще ничего не знаю…

Китамура хохотнул и помотал головой на слова Харуты.

– Это дело обычное. Ладно, поговорим позже.

Он развернулся и вернулся за стол Тайги. Даже глядя со стороны, Рюдзи мог сказать, что Тайга жутко нервничает. Пытаясь доесть свою дорию, она уронила ложку. Подбирая ложку, уронила карандаш, пытаясь поднять его, уронила учебник и в довершение всего ещё и тетрадь. С каждым разом она краснела всё больше и больше. Китамура, поинтересовавшись, всё ли у неё нормально, полез ей помогать. Она с неловкой улыбкой заявила, что всё отлично. Китамура, оглянувшись на неё, мягко улыбнулся. В четыре руки они быстро подобрали всё оброненное без всякой помощи Рюдзи.

– …Говорю тебе. Они действительно выглядят хорошей парой. Ладно, схожу в туалет, пока не начали заниматься.

– О, и я тоже.

Ното и Харута  встали, Рюдзи же так и продолжал сидеть, не в силах пошевелиться. Он чувствовал себя очень странно. Посмотрев на ситуацию со стороны, глазами Ното, он почти что начал воспринимать Тайгу и Китамуру, сидящих недалеко от него, как посторонних людей. Ага. Ага, если бы он думал об этих двоих как о посторонних, было бы похоже, что Тайга и Китамура хорошо подходят друг другу, больше, гораздо больше, чем он думал. На самом деле.

– Та-Такасу-кун! Эй, эй, эй, эй! Эй!

– …А, у…

Мая, сидящая рядом с ним, ткнула его локтем в бок, выводя из транса. Она понизила голос, чтобы её слышал только Рюдзи и зашептала с сердитым и недовольным видом.

– А ты что думаешь, Такасу-кун?! Ты думаешь так же, как и они, да?!… Ты думаешь, что они хорошо смотрятся вместе, что они должны встречаться друг с другом?!

– …Э… ну… это… правда… немножко… неожиданно…

– Я знаю! – воскликнула Мая, словно отхватив часть предложения, о которую он споткнулся.

– Я знаю, ты думаешь, что это не так, да!… Все так говорят, но они все ошибаются, да!

– Постой, погоди, что ты имеешь в виду…

– Ты ведь расстроишься, если Тигр и Маруо начнут встречаться, да! Все в классе говорят, что ты с Тигром потому, что ты правда, правда добрый и не можешь не заботиться о людях. Не больше и не меньше, вот что они говорят. Но ведь на самом деле тебе нравится Тигр, да?!

– Что?! По-по-погоди… Что?!

– Я поддержу тебя, Такасу-кун! Правда!… Не сдавайся!

Продемонстрировав энергичный жест поддержки, Мая молча посмотрела на стол Тайги и Китамуры. Что бы Рюдзи сейчас ни сказал, это не изменило бы её мнение. Он уже давно знал, что Китамура популярен среди девушек, так что его не удивило, какими горящими глазами смотрела на того Мая, но это было не то. Погоди.

Что именно случилось, пока он не замечал? Кто знает, чего и как они хотят добиться? Что ему делать? Он всё больше запутывался и не мог понять, что же он чувствует. Гигантский конфуз Guns’N’Roses. Моя Андалусия – это Искандар. Не вычисляется. Это вне понимания.

Тайга и Китамура убрали тарелку из-под дории, раскрыли учебник, но не опустили на него взгляд, а о чём-то заговорили. Рюдзи мог расслышать отдельные слова – Сочельник, вечеринка, оргкомитет, идиотский школьный совет… Харута и Ното вернулись и тоже открыли учебники. «На обратном пути можно зайти на ксерокс в круглосуточный, да, на обратном пути» «А почему бы прямо сейчас не сходить?» «Это будет раздражать тех, кто здесь работает, верно?» Рюдзи кивал и мотал головой, чтобы было похоже, что он участвует в разговоре, но он был совершенно выбит из колеи. Безостановочно блуждая взглядом, даже не понимая, куда смотрит, он поглядел направо и налево, ничего не соображая. Затем посмотрел прямо перед собой и вспомнил. Вот дерьмо, карри уже остыл. Он был настолько сбит с толку, что даже забыл поесть… Да, верно, для начала покончим с этим.

И тут это случилось. Как раз в тот момент, когда он загрузил в рот полную ложку риса с карри.

– Анализы! Рюдзи, анализы! Все члены оргкомитета должны сдать анализы!

– Пфт… – Рюдзи едва не выплюнул карри, но яростно стиснул губы и проглотил его.

– Т-ты… ты специально ждала, пока я набью рот, да?!

– Ха? Чего ждала?

Тайга наклонила голову со странным выражением на лице. Китамура позади неё серьёзно закивал.

– Она права. Всё это связано с едой, поэтому все должны сдать анализы.

– Кончайте! Эй, ребята! Где ваши манеры! Не говорите о карри, когда народ ест анализы! Упс, виноват! Не говорите об анализах, когда народ ест карри! Вот, Така-тян ест ана… карри!

После дополнительного удара по желудку, нанесённого Харутой, карри чувствительным глазам Рюдзи стал казаться кое-чем иным.

– Я собираюсь купить себе пода-а-а-а-арок! Это же Рождество, разве нет?! Часы, сумку или побрякушку какую, в моём бюджете целых тридцать тысяч иен! В конце концов, это моё первое Рождество после тридцати, это будет награда за тридцать лет упорного труда! Да, самое время чего-нибудь купить!

– …

– П-почему ты так на меня смотришь?! Если хочешь что-то сказать, почему не говоришь?!

– …

– Ты, ты думаешь, что это пустая трата денег, да?! Держу пари, ты думаешь: ты купилась на рекламу «Порадуйте себя», ты одинока, одинока, одинока, верно?!

– …

– Нет… Прекрати… не смотри на меня такими глазами… не смотри-и-и-и-и-и! Я понимаю, даже я понимаю, я знаю, что это пустая трата денег! Но, но, но! Я не знаю, как получить энергию для жизни, не возбуждая себя таким образом! И я не знаю, зачем работа-а-а-а-ать! Уа-а-а-а-а-а!

– …

– Всхлип, всхлип, я не должна тратить деньги… Наверно, я буду одинока весь остаток жизни, так что мне надо хотя бы семьдесят миллионов иен на старость, но я не могу рассчитывать на лёгкую смерть, если трачу тридцать тысяч на эффектные безделушки только потому, что это Рождество… Но, но вот я экономлю и экономлю, не покупаю того, что хочу, и вот наконец мои сто миллионов, йаху-у! Но в следующий момент в Японии начинается гиперинфляция, и я оказываюсь в мире, где сбережения превратились в пустые бумажки, что делать? И кроме того… а? Я думаю, мне стоит присмотреться… может быть… я должна купить квартиру?!

– …

– Я, я понимаю… если я возьму кредит и куплю её… это замечательно рушит проблему инфляции, верно?!

– …

– Да, да, да! Я не должна тратить время, покупая побрякушки! Я сберегу деньги для расплаты и куплю квартиру! Модную новую квартиру на одного, у станции! И когда я выйду замуж, я буду сдавать её, верно?! Ай!

– …

– …А может, я проведу в ней остаток жизни, и там найдут одинокий труп…

– …

Глядя на призрак холодного снега, падающего позади Одинокой Леди (Меркурий всё ещё идёт вспять… всхлип), Рюдзи не мог подобрать слова, чтобы что-то сказать ей. Абсолютным нулём веяло от вечной мерзлоты, именуемой пустотой, терзающей сердца поколения ледникового периода.

– Последняя! Рюдзи, я всё собрала! Бежим в зал, нас ждут!

– Ах да! Оу!

Подхватив свою коробку, Тайга зарычала и затопала ногами, торопя его. Рюдзи наконец получил шанс освободиться, поклонился и умчался по коридору вслед за Тайгой, таща свою коробку. Ах! Не бегайте! – догнал его голос Одинокой Леди, выбравшей продолжать жить своей непростой жизнью, но они уже ссыпались по ступенькам, словно спасаясь от стихийного бедствия.

Они тащили коробки с конфетти в кладовку спортзала. Там школьный совет, возглавляемый Китамурой, должен был организовать склад аксессуаров. Конфетти изначально не входили в задание, так что полный рабочий день, потраченный на конфетти, группе Тайги предстояло отработать, начиная с этого момента. Скорее, скорее, подстёгивал он себя, но тут…

– Йо! Это же Тайга!

Он услышал звонкий голос. На этот раз уже сам Рюдзи едва не рассыпал конфетти.

– О, Минорин! Какое совпадение! В клуб?

Тайга остановилась и улыбнулась в ответ. И тайком подмигнула Рюдзи, словно говоряДа!

– Ага, мы качали мышцы в зале. Там Китамура-кун со всей бандой, толкотня.

Минори тоже усмехнулась и остановилась. Да, той, которую они едва не проскочили, оказалась Минори, в футболке, слегка вспотевшая, с волосами, увязанными в мягкий мятый пучок. Но она была с несколькими второклассниками. «Кусиэда, тренер взбесится, если мы не поторопимся!», сказала одна из девушек, дёргая её за футболку. «Айсака-сэмпай, мы торопимся!» крикнула первоклассница, врезавшаяся в Тайгу сзади.

– Боже, боже, ладно! Увидимся! – с сожалением сказала Минори, но две девушки снова побежали почти одновременно. Затем…

– …Эй. Тут недавно было несколько неудач.

– …Оу.

Словно короткая вспышка света.

Это было неизбежно. Его поразил прямой, быстрый взгляд.

Минори Кусиэда явно смотрит на него, подумал он. Он попытался ответить легко и просто, но не смог улыбнуться, лишь скривил рот. Видя это, явно видя это, Минори странно и смешно фыркнула «Фу, хе» и развернулась. Рюдзи отчаянно выдохнул ей вслед напряжённым голосом из сведённой глотки…

– С… Сочельник! Вечеринка! Тебе будет весело! Кусиэда, ты тоже приходи!

Она слышала это, да?

Она должна была услышать это.

Минори слегка повернула голову, собираясь что-то сказать с непонятным выражением на лице, но не успела. Девушка рядом тут же схватила её за руку. Сказала «Поторопись!» и уволокла Минори. Судя по выражению лица Минори, вряд ли она хотела сказать то, чего так хотел услышать Рюдзи. Но всё же она услышала его. Она должна была услышать то, что пытался сказать Рюдзи.

Другие неудачи – это было недавно. Точнее, несколько последних дней. Утром, на обеде, после занятий. Минори ни заниматься с ними не приходила, ни работать в семейном ресторанчике. Всё, что было между ними в последние дни – сплошные неудачи.

Но даже так.

Даже так, Рюдзи всё ещё верил.

Если Минори появится на вечеринке, всё пойдёт как надо.

Минори сказала, что она была расстроена. Она сказала, что веселиться – подавать плохой пример для остальных членов команды. Он хотел, чтобы она хотя бы подумала, стоит ли приходить. Но всё, что он мог – это неуклюже пригласить её, когда она бежала по своим делам, и подготовиться на случай, если Минори всё-таки придёт… Конечно, на самом деле ему хотелось сделать больше. И если бы он мог, он бы сделал. Он хотел, но не знал как, и мог лишь смотреть Минори в спину. Он мог лишь думать о том, насколько он бесполезен, день за днём.

Но всё, что он мог, это желать. Он верил в это до глубины души.

Если Минори придёт на рождественскую вечеринку, если вечеринка удастся, если все будут смеяться и веселиться, Минори должна снова стать прежней, жизнерадостной и улыбнуться ему. Да – в конце концов, он хотел утешить Минори. Для Рюдзи, помнящего, как Минори улыбалась ему, это было важнее всего.

Он хотел, чтобы Минори была счастлива.

Так вот оно что, подумал он, поняв то, чего не понимал раньше. Где-то по пути он перепутал цели и средства.

Это должно быть не «Раз уж я буду на рождественской вечеринке, я хочу привести туда расстроенную Минори». Это должно быть «Я хочу, чтобы Минори взбодрилась, поэтому я хочу, чтобы она весело провела время на вечеринке». Вот что чувствовал Рюдзи.

Усилия должны быть вознаграждены. Эти слова, сказанные ему взрослым, запали в душу как защитный амулет. Это действительно так. Он на самом деле хотел получить вознаграждение. Для этого он должен много трудиться, даже отрывая время от сна. Он должен трудиться, как бы ни был озабочен. Он должен справиться, сколько бы ни было неудач.

Пока Рюдзи верит, что лицо Минори ждёт его за горизонтом, он сможет всё. Да, всё…

– Рюдзи! Что ты делаешь, ты, ленивый иди… То бишь неразумный расслабленный тип! Давай, скорее!

– …Оу!

– Вы о-поз-да-ли. Чем вы занимались? Ё-моё, вы на самом деле ленивые идиоты.

Внутри пыльной, пропахшей потом кладовки спортзала сидела Ами. Она примостилась на стопке матов, вытянув ноги, а рядом теснились Китамура и остальные члены школьного совета.

Заметив Мурасэ, пишущего чего-то на белой доске, Рюдзи крикнул «Эй!» и шлёпнул его по заднице. Мурасэ с улыбкой ответил «Йо!» и оглянулся на него. Они познакомились в хаосе, творившемся перед выборами нового школьного совета. С тех пор они неожиданно много общались и стали друзьями. Мурасэ развернулся и ткнул тыльной стороной ручки в подмышку держащему коробку Рюдзи. Тот, перекосившись всем телом, заорал «конча-а-а-а-а-ай!».

Позади этих грязных уродливых мужиков…

– Небольшой несчастный случай! В чём проблема… погоди, а ты почему здесь, Глупая Чи? Что с твоей работой? Отлыниваешь?

– Я занимаюсь небольшими украшениями вместе с первогодкой из школьного совета. Ну, мы разделили эту работу, вот я и мастерю эту штуковину по чуть-чуть. Во, смотри! Я невероятно милая, правда?

Ами, сидящая на стопке матов, со звяканьем сгребла украшение – маленькие колокольчики, навязанные на шёлковый шнур. Предполагалось переплести его с гирляндой лампочек и развесить на ёлке. Ами с гордым видом тряхнула им, но в этот момент…

– А?! Стой, стой, стой, нет! Почему?!

С уже законченной и аккуратно смотанной части слетели колокольчики и со звяканьем покатились по матам. Ами пыталась подхватить их, но только оттолкнула дальше. Тайга побежала их подбирать, весело смеясь…

– Ой-ёй-ёй! Это наша Глупая Чи! Растяпа, растяпа! Теперь будешь всё переделывать!

– Почему ты… а тебе можно такое говорить?

– …Какая прискорбная случайность.

Оттолкнув антисантовскую Тайгу, театрально вставшую на колено и протягивающую Ами подобранные колокольчики со словами «Ох, какая трагедия», Рюдзи бросил взгляд на запястья Ами. Он присутствовал, когда оргкомитет вычитал про такое украшение в книжке. Тогда это казалось несложным, но…

Ами надулась, уселась, скрестив ноги, и нахмурилась, словно глава группы заключённых.

– Чёрт, ну почему это случается снова и снова? А-а, я ковырялась с этим больше часа, но теперь вижу… Ами-тян не годится для такой тупой работы! У Ами-тян должна быть ослепительная, захватывающая роль, в которой проявятся её красота, свежесть, прелесть, привлекательность и брильянтовая чистота…

Бормоча этот вздор, она шумно откинулась на спину. Благодаря абсолютно не сексуальным шортам под юбкой, она могла не беспокоиться, что кто-то увидит её трусики, но спина её встретилась с матами с громким шлепком. Рюдзи сел рядом с Ами и похлопал её по торчащим белым коленям.

– Если ты решила поплакаться, завязывай. Эй, поднимайся, смотри сюда. Ты просто неправильно их привязываешь. Если не пропускать тот конец в эту петлю, конечно, они упадут.

Рюдзи умело пропустил шнурок через ушко колокольчика,  показывая ей, сделал тугой узел и аккуратно затянул его. Ха? – отреагировала Ами, привстав и наклонив голову.

– Как ты это делаешь? Где я ошибалась? Не могу уследить, ты слишком быстро всё сделал. Покажи ещё раз.

– Смотри… делаешь… вот так.

Ловкий Рюдзи не спеша шевелил длинными пальцами, медленно и подчёркнуто демонстрируя нужные движения Ами. Та придвинулась так близко, что он чувствовал запах её волос, и, серьёзно наблюдая за его движениями, сказала…

– …Не-воз-мож-но. Похоже, это очень сложно… Так что, мне всё надо переделывать? Не могу поверить, надо отвязать и снова привязать в-в-в-все?

– Если не сделаешь, все колокольчики отвалятся.

– Ох! Ты меня разыгрываешь?! Правда?! Это засада! Это только кажется просто! Эй, Юсаку! Как я и думала, мне с этим не спра-а-а-авиться!

– Э? – услышав свою подругу детства, Китамура в белой рубашке подошёл из глубины Г-образной кладовки, поправляя очки. На голове пыль, школьный пиджак снят, рукава закатаны, в руках зачем-то ржавый барьер. В обмен на разрешение использовать спортзал он пообещал учителям прибрать кладовку. И вот такой неприятный результат. Он мог быть Великим Пророком Бога Разбитых Сердец, но когда надо было договариваться с учителями, он оказывался молодым-зелёным новичком, председателем школьного совета, и в подмётки не годящимся прошлому председателю.

– Что, это так напряжно?

– Да, очень, очень, очень напряжно! Я никак не смогу закончить это сама!

– Э-э… В таком случае, Такасу, извини, не мог бы ты помочь Ами? Айсаку и остальных я уже припряг к другому делу.

Рядом с Китамурой Тайга, сжимающая в руках ножницы и клей, раздавала указания первогодкам. Она посмотрела на Рюдзи и моргнула, словно только что заметив его.

– Э, Рюдзи? Ты не будешь работать с нами? Нам надо звёзды делать, мно-о-о-о-ого.

Стоящий позади Китамура, выше её на голову, пригнулся и что-то сказал Тайге с улыбкой на лице. Наверно, что Такасу будет помогать Ами. То ли потому, что в этой суете у неё не было времени краснеть и смущаться, то ли у неё уже выработался некоторый иммунитет, но Тайга на удивление спокойно кивнула, лишь блеснув глазами – А, понимаю.

Китамура небрежно забрал ножницы у растяпы Тайги и шутливо вручил ей здоровую пачку бумажных заготовок для звёзд. Тайга, похоже, едва не уронила их, но когда казалось, что уже всё, с трудом выровнялась и улыбнулась. Так, улыбаясь друг к другу, Тайга с Китамурой удалились в глубину кладовки.

Должно быть вознаграждение.

Прежде, чем он успел собраться с мыслями, в голове всплыли отзвуки мыслей предыдущих. Он сразу забыл, что он собирался сказать. Он даже забыл, о чём он думал.

Должно быть вознаграждение. Это так.

Усилия Тайги должны быть вознаграждены.

– Бог мой, а они неплохо ладят, Юсаку и Тигра-тян. Они смотрятся как замечательная пара.

– …Заткнись и работай. Хотя бы отвяжи всё до этого места.

Недовольная Ами показала язык. В отличие от Ното, лицо Ами даже с высунутым языком оставалось привлекательным. Но Рюдзи проигнорировал её, уселся рядом, взял новый шнурок и начал быстро подвязывать к нему колокольчики. Ами бесцеремонно ткнула его в спину скрещёнными коленями.

– …Эй, эй, а почему бы нам не пропустить это? Никто и не заметит.

– Нет… Чёрт побери, «Ами-тян» и толики усердия не показывает. А я думал, что ты собираешься рвать задницу, чтобы вечеринка вышла зажигательной.

– Я собираюсь рвать задницу? Хочу сделать вечеринку зажигательной? Просто смотри, Ами-тян покажет тебе, как она великолепна… Но сегодня я выдохлась, воздух ужасен, холодно и воняет потом, клуб атлетики носится туда-сюда с жутким шумом, софтболистки из ранних тягают штанги и орут. Ах да, они же ушли сразу перед тем, как вы, ребята, появились, да?

– Работай, я сказал.

Ах-ха, хохотнула Ами, посмотрела, что все остальные углубились в работу, и повернула свои большие глаза к Рюдзи.

– Ой, как нехорошо. Ты мог бы встретиться кое с кем, если бы пришёл пораньше. Ой!

Положив колокольчик на ладонь, Рюдзи щёлкнул его, попав Ами по носу. Прищурил один глаз, демонстрируя, что ничего не слышит, и повернулся спиной к Ами, прикрывающей нос.

– Какой кошмар. Невероятно. И что вы, ребята, делаете, а? Неуместные мужские вспышки злости та-а-а-акие странные. Не надо выплёскивать на меня своё раздражение только потому, что ты отдаляешься от Минори-тян. Это не я виновата.

– Не. Кто ж это такое сказал?

– …О-ох, отвратительный характер, отвратительная поза.

– Потому что ты своим делом не занимаешься.

– Ладно, ладно, займусь. Вот смотри, делаю, делаю… Да, я не могу понять, почему Такасу-кун в дурном настроении. Ты ничего не сделал, просто не на одной волне с девушкой, которая тебе нравится. И я чувствую, что Тигра-тян собирается стать счастливой, и бедный Такасу-кун останется в одиночестве – Ой-ой-ой-ой!

Он заткнул её тремя щелчками по лбу. Он заткнул её, и в его голове словно сгорела лампочка.

– Это всё ты, разве нет? Это ты! Ты распускаешь эти странные слухи!

– Ха-а-а? Не понимаю, о чём ты говоришь!

Не поддаваясь обаянию прекрасного лица перед собой, он приблизился к ней и сказал как можно тише…

– Я про то… что Тайга… л-любит Китамуру!… Похоже, все пытаются их свести! Ты…

– ОТКУДА, Ё-МОЁ, МНЕ ЗНАТЬ?!

Получив щелчок пальцем по лбу, нет, скорее удар прямо в лоб, Рюдзи заткнулся под натиском наконец-то вернувшегося женского насилия. Да, если вспомнить, Тайга уже неделю как от него отказалась. Помахивая отбитой рукой, Ами фыркнула.

– Брось, с чего мне так поступать! Конечно же, я знала про Тигра и Юсаку, но я их не сводила. Я никогда не поливала их дерьмом, и госпожа «Я люблю Маруо» Мая нервничала. Но я согласна с остальными, что они смотрятся замечательной парой. Хе, когда люди держатся близко друг к другу, в конце концов, они начинают встречаться, правда. Ну и что ты теперь будешь делать? Тебя это беспокоит?

– Хорошо. Если это так. Я просто… чувствую… что есть что-то неправильное в том, что все суют свой нос в чужие отношения. Вот и всё.

– Правда-а?…

Ами присмотрелась к бормочущему Рюдзи, её глаза снова непристойно заблестели.

– Ага. Значит, ты чувствуешь себя как отец, выдающий дочь замуж?

– Не понимаю, о чём ты. У меня никогда не было дочери и никогда не было отца.

– Женщину, которая всегда была для тебя настоящим сокровищем – которую берёг от падения, от обиды, от плача, от ран, от болезней, от смерти – уводит чужой мужчина. Человек, который возможно и не будет беречь сокровище, как берёг его ты. Человек, который может не суметь защитить её, вытаскивает её из твоего гнезда, когда ты уже вырастил её, когда она стала такой красивой… Отец не получает вознаграждения. Даже если он не хочет, даже если он не вознаграждён, он должен уйти. Знаешь, почему? Потому что отец состарится и умрёт первым. У него нет иного выбора, кроме как доверить свою дочь здоровому человеку, который будет жить дольше, чем он, потому что он инстинктивно боится, что после его смерти дочь останется в этом мире одна.

Что такое, думал он.

Настоящий отец Тайги не был таким человеком. Нелепый эгоистичный ублюдок, без колебаний вышвырнувший свою неподготовленную дочь. И Рюдзи не был отцом Тайги. Он никак не мог завести дочь такого возраста в свои семнадцать лет. Кроме того, есть немало женщин, которые ушли от отцов, не замужем и могут жить сами по себе. Вроде Юри-тян из семью Койгакубо или Ясуко-тян из семьи Такасу. Они были не брошенными дочерями, неспособными сопротивляться, а взрослыми с достаточной силой и знаниями, чтобы жить в этом мире. И это не единственная проблема.

– Что? Это же натуральная дискриминация. И ты тоже «дочь». Над собой смеёшься.

– Я так не думаю. Умная Ами-тян просто облекла в слова то, что думает Такасу-кун.

– Я так не думаю. Заткни фонтан.

Он отмёл то, что с усмешкой говорила Ами, и попытался сосредоточиться на шнурке и колокольчиках. Постарался аккуратно провести шнурок в ушко колокольчика, но не вышло. Скривился. Это не так просто.

– Но это тебя беспокоит, так ведь? Видеть вместе Юсаку и Тайгу. По лицу видно. Вот почему ты в таком плохом настроении. Хоть ты и не её отец, хоть не умрёшь от старости раньше неё, сокровище Такасу-куна, настоящее сокровище – женщина, про которую ты решил «никому не прикасаться». Мысленно ты уже женат, и вы втроём словно играете в семью, зная свои роли – папа, мама и дочка.

– …Хватит уже!

– Эй. Что ты собираешься делать?

Это не были ни сарказм, ни злоба. Она спокойно смотрела на него. Её холодноватые тёмно-коричневые глаза глядели на него, словно видя насквозь. Ами пыталась высмотреть, что таится в глубине души Рюдзи, и от такой прямоты он даже не мог двинуться.

– Я вот о чём. Если Тайга и Юсаку будут вместе, что будет делать Такасу-кун? Тебя это не волнует? Если ты будешь вместе с Минори, тебе уже не важно, что случится с ней?

Он моргнул. Облизнул пересохшие губы, даже забыв дышать под взглядом Ами, и наконец вспомнил. У него не было ответа на вопросы Ами. Но когда он попытался отвернуться, его схватили за подбородок, словно девушку, которую хотят поцеловать. Его держали с поразительной силой, принуждая к прямому ответу. На него смотрели пугающе большие глаза, снова задавая вопросы.

– Ты считаешь, что это хорошо? Эй, почему ты начал играть в отца? Когда это случилось? Это с самого начала так?

– Говорю тебе, я не помню, чтобы играл роль.

Даже отведя глаза, даже сумев отбросить руку, ухватившую его за подбородок, он не мог убежать от голоса Ами.

– Что ты такое говоришь? Ты же увяз в этом по уши.

– …Че.

– Отношения Такасу-куна и Тайги соверше-е-енно неестественные. Очень странные. Тебе пора кончать эту детскую игру. Это с самого начала было ошибкой. Почему бы тебе не проснуться, пока кому-нибудь не стало по-настоящему больно? Закончить всё. И тогда ты сможешь начать с нуля. Впусти меня. Не как человека, который влезает в «середину» уже сформировавшихся отношений, а с самого начала. Впусти меня. И тогда, может быть… может быть… я… я…

– Не знаю, и Ами замолчала. Затем тихо сказала, – как бы то ни было.

Ами отвернулась и в следующий момент растянула губы в улыбке. Затем прошептала с ангельским лицом, – Забудь всё, что я сказала.

Он не мог забыть, но мог сделать вид, что забыл. Но Рюдзи не мог найти слов, лишь смотрел на улыбку Ами, не в силах пошевелить застывшими руками. Ами взяла своими белыми руками шнурок с колокольчиком, отвязала и уронила колокольчик на колени. Исправлять ошибки сложнее, чем подвязать колокольчики к новому шнурку. Занимаясь этим, она пробормотала про себя…

– …Когда дойдёт до этого… человек, которого совсем не понимают, это ты сам.

Вот так. Её лица было почти не видно из-за спадающих волос. Набежавшие ребята были заняты собой и не заметили, что фальшивый ангел на матах что-то сказал.

С этого момента он не видел и следа рождественского ангела с пышкой над головой.

 * * *

Последний день семестровых экзаменов.

Все экзамены закончились ещё до полудня, и класс был полон шума. Хоть все и были истощены трёхдневными экзаменами, юные тела возбудились от ощущения свободы. Все уже предвкушали зимние каникулы. Думали о Рождестве, а кое-кто уже грезил о новогодних подарках.

– Ребята, я же сказала вам сидеть тихо! Хорошо?! Отправляйтесь прямо домой, не болтайтесь тут попусту, поняли?! Завтра и послезавтра нормальные уроки, так что вы ещё не на каникулах! Все слышали?!

Классный руководитель, Одинокая Леди напрягала голос, но утихомирить класс у неё не было ни единого шанса. Они уже освободились от подготовки к экзаменам, и хотя она сказала, что ещё будут обычные уроки, на самом деле предстояло лишь узнать результаты экзаменов. Ещё предстояла церемония окончания семестра и, чего они больше всего ждали от Сочельника, большая вечеринка в спортзале, на которую собирались прийти почти все. Нет такой силы на свете, что могла бы успокоить семнадцатилетних в такой ситуации и заставить их смирно сидеть на своих местах.

Даже так все энергично вскочили по команде Китамуры. И когда ритуал прощания закончился…

– …Йаху-у-у-у-у-у-у! Больше никаких экзаменов!…

– Да, да, зимние каникулы! Каникулы! Повеселимся!

– Что будем есть, куда пойдём, что будем делать по дороге домо-о-о-о-ой? Айя-а-а-а-а-а-а!

Шум настолько усилился, что тридцатилетняя не могла не засмеяться неловко, покидая класс 2-С. То же самое наверняка творилось и в других классах. Здесь и там слышался смех и громкая болтовня, и вскоре ребята высыпали в коридор, обгоняя друг друга, словно сбежав из тюрьмы и драпая изо всех сил. Рюдзи тоже закончил собирать сумку и поставил её на стол. Потянулся, разминая застывшие плечи и спину. Он чувствовал, что результаты этих экзаменов могут оказаться его лучшим достижением. Основные вопросы, просто разъяснённые в конспектах Большого Брата, попались в таком количестве, что даже подозрительно.

– Йя! Вот и всё! Эй, эй, пошли отсюда, да поедим! Рамэ-э-э-э-эн!

– Сегодня ведь оргкомитет не работает, верно?

– Ну, да, сегодня дел немного…

Он увернулся от прямого ответа двойным «Э!», почёсывая голову. У него не было никаких планов после «сегодня дел немного…», но он решил отказаться, думая о другом. Отмахнувшись от предложения друзей, Рюдзи смотрел вперёд и направо. Его налитые кровью от недосыпа, проклятые, пугающие, надеющиеся глаза приклеились взглядом к двум разговаривающим девушкам.

Одной из них была Тайга. Забывшая распустить волосы, заколотые назад на экзамены, она горячо о чём-то говорила. Второй была Минори, слушающая Тайгу. Её волосы были свободно собраны как у куклы Кьюпи (или Дайгоро), наверно, опять же из-за экзаменов.

Тряхнув головой и скрестив руки, Минори вскоре прикрыла суровые глаза. Ну, давай же, кивни, пожалуйста, скажи да, втайне подбадривал её Рюдзи. Стиснув вспотевшие кулаки, он облизнул губы, пересохшие от сухого воздуха, и глубоко вздохнул, нервничая.

Вздох, вздох, облизнуться, стиснуть кулаки, вздох, вздох, снова облизнуться… «О нет, Такасу-кун озверел» «Наверно, просто фантазирует о чём-то вроде новогодней уборки» «Угу. На самом деле он сам себя боится» «Ага, он только выглядит грозным». Вздох, вздох, сжать кулаки, вздох, облизнуться… Не подозревая об испуганных взглядах девушек вокруг него, Рюдзи вздыхал и ждал ответа Минори.

Но, похоже, его подбадривания оказалось недостаточно.

– Извини! Мне пора на тренировку!

Извини! Минори извинилась, неожиданно схватила Тайгу за запястье и вытолкнула её с воображаемого ринга со всей своей силой под воображаемые барабаны.

Рюдзи, у которого даже не было подушки, чтобы бросить [обычай зрителей сумо – прим. анг. перев.], немного отступил и опустил плечи. Словно добивая его ударом в пах, Тайга, возвращаясь, беспечно посмотрела на него, высунула язык, словно задыхаясь, и сделала жест, словно отрубая голову – беззаботный, но определённо отрицательный. Да, он уже слышал их.

Это было предложение Тайги – позвать Минори пообедать вместе с ней и Рюдзи. Но операция провалилась, и Тайга с позором вернулась к Рюдзи.

– Извини. У Минорин клуб…

– Знаю, знаю, я слышал.

– Гуа!

– Говорю же, я знаю.

Она снова сделала жест «секир-башка», может потому, что не была уверена, что он её понял. При ближайшем рассмотрении дело принимало всё менее приятный оборот, и, расстроенный, он рефлекторно искал другой путь. Но в этот момент…

– Ах. Извините, я в самом деле извиняюсь, что вынуждена отказаться.

– Оу… Нет, просто, я подумал, что уже давно м… вы с Тайгой нормально не общались друг с другом.

– Не, наш тренер полностью перешёл на тёмную сторону, так что тренировка будет суровой.

Впервые за эти дни по совпадению… нет, не по совпадению… по счастливой случайности он смог услышать рядом с собой голос Минори. Минори хохотнула и тряхнула своим маленьким хвостиком.

– Кстати о волосах. Ничего, что у тебя такая причёска?

– Э? Волосы? Что?… Ох?! Ай!

Она явно забыла, что увязала волосы. Минори потрогала там, куда показал Рюдзи, обнаружила хвостик и поспешно сдёрнула резинку. «Надо было сказать мне раньше, та-та-та-та-та-та, всё!» заявила Минори, нанося серию ударов в секретные точки на лбу Тайги. Та без звука завалилась навзничь. Затем…

– Ого, вот дерьмо! И мне надо идти в таком виде! А-а, не может быть… о нет!

Минори прижала пряди волос, торчащие в непонятном направлении, и покраснела. Мухо! Рюдзи кашлянул. Очевидно смущённая Минори со смешно торчащими волосами была такой милой, что у него перехватило дыхание.

– Может, у Кавасимы в шкафчике есть гель для волос или что-то вроде?

– Нет, всё хорошо, я водой воспользуюсь… Нет, забудь, я просто надену это.

Минори резко тряхнула головой, выхватила из кармашка спортивной сумки форменную шапочку и надела её с такой силой, словно хотела натянуть до подбородка.

– Фух. Я уж было подумал, что ты собираешься натянуть лысый парик… но если ты будешь носить это в помещении, начнёшь терять волосы.

– Мне всё равно, ТЫ В ШОКЕ! Мне грозит облысение!! МОИ ВОЛОСЫ ДОЛЖНЫ ОСТАВАТЬСЯ ГЛАДКИМИ, ЧТОБЫ СПАСТИСЬ… Ох, голос потеряла. Ну и ладно, кому какое дело. Всё, до завтра!

Даже не дав ему времени помахать ей вслед, она резко развернулась и стремительно улетучилась. Умчалась как ветер, даже не позволив попрощаться.

Когда она ушла, он понял, что ещё больше хочет поговорить с ней. Например, насколько полезны конспекты Большого Брата, которыми Минори так и не воспользовалась. Или что она обязательно должна прийти на вечеринку, потому что подготовка идёт отлично и большинство одноклассников собираются там появиться.

Он не должен дать ей уйти в следующий раз. Рюдзи застегнул свой пиджак с мучительным выражением на лице. Кишки, вылезающие из распоротого живота… Смешно… Конечно, нет. Во-первых, он не может смеяться над такими вещами. Он просто должен быть готов и постараться. В следующий раз он точно, точно не даст ей уйти. У них ещё завтра и послезавтра уроки, шансов достаточно.

Чтобы его старания были вознаграждены, чтобы у него было счастливое Рождество, он обязательно пригласит Минори на вечеринку. Он искренне пригласит её, чтобы увидеть её настоящую улыбку.

– Ох, меня застали врасплох. Кровь изо лба не хлещет?

– …Хлещет… Случись такое, тебе было бы куда хуже.

Поражённая в секретные точки Тайга наконец поднялась с пола. Потирая лоб, она разочарованно вздохнула.

– Минорин опять сбежала.

– Ей надо в клуб, и тут ничего не попишешь. Я не возражаю, время ещё есть.

– А-а-а… Ты либо необычно хороший неудачник, либо необычно понимающий. А я думала, я дам вам возможность побыть вдвоём. Когда мы подошли бы к ресторанчику, я сказала бы «Ой, мне надо срочно кое-что сделать», или что-нибудь в этом роде.

– Предводительница Ангелов Тайга явно разошлась. Даже приготовила такую трогательную ложь.

Теперь, когда Рюдзи некуда было спешить, он осмотрелся. Сильно занятого Китамуры не было, Ното и Харута, похоже, отправились поедать рамэ-э-э-э-эн. Весьма печально, что не с кем перекусить, хотя это последний день экзаменов и первый раз, когда он свободен. Стоп, остался ещё кое-кто. Вот, прямо перед ним.

– Ну, хорошо, давай чего-нибудь перекусим.

– Нет, я не соврала, мне действительно надо кое-что сделать, правда.

– Э?! – Рюдзи непроизвольно отреагировал как панк и впился взглядом в завитки волос Тайги.

– Что значит тебе надо кое-что сделать?!

– Мне надо ненадолго забежать на почту. Потом перекушу где-нибудь снаружи.

– И что? Почему бы тебе просто не сходить на почту и поесть со мной после? Я бы дома что-нибудь приготовил.

– Мне надо вернуться и захватить несколько посылок. Эй, и почему ты такой вре…

– Вре? Ну, договаривай. Мы с Сантой слушаем.

– …Вре… дина… нет, это не то, просто, порой я ч-чу-чувствую что не чувствую что чувствую что не чувствую что чувствую что не чувствую что чувствую что нам надо сохранять некоторую дистанцию между нами…?…

– …?

Кажется, она и сама не поняла, что сказала. Тайга застыла и начала потихоньку наклоняться, словно Пизанская башня. Рюдзи, слушая её, тоже начал наклоняться. Когда они, стоя лицом к лицу, наклонились почти на тридцать пять градусов…

– Вот он! Такасу-кун, эй, эй, эй, эй! Ты не занят?! Да, да! Мне нужен совет! Как насчёт пообедать с нами?! Ты будешь единственным парнем в компании, но не беспокойся об этом, да?! Да?!

Мая так отчаянно бросилась к Рюдзи, что он рефлекторно сделал шаг назад. Позади неё появились слегка улыбающаяся Нанако и Ами со злобной усмешкой, похоже, с удовольствием наблюдающая, что же будет делать Рюдзи. Под прицелом правого и левого глаз Маи он увидел в них «Дело Маруо» и «Дело Тигра» соответственно. На лбу же буквально было начертано «Экзамены кончились, нам лучше кое над чем поразмыслить». Несмотря на то, что это было приглашение Трио Признанных Красавиц класса 2-С, по правде говоря, он почуял, что это смахивает на небольшую… точнее, здоровенную занозу в заднице. Так что без лишних размышлений…

– А, э… извини. Мне надо кое-что сделать.

Вот так. Он соврал.

– Э?! Правда?! Так я подожду?!

– А, э, нет, мне на почту надо.

– Я пойду с тобой! Потом перекусим!

– Мне надо забрать посылки из дома Тайги… Я провожу Тайгу, хорошо?…

Конечно, нет! высветилось в правом глазу Маи. Читай между строк! – в левом. Мая очень красноречиво высказывалась цветом глаз, но держала рот на замке и неохотно отступила. Пригладив свои длинные волосы отличного цвета…

– …Ну ладно. Но в следующий раз тебе лучше мне помочь… В конце концов, мы в одной лодке, если потону я, потонешь и ты…

Тайный шёпот полился в уши Рюдзи. Он чувствовал, что если объяснить ей, что она заблуждается, это может привести к большой истерике. Да и сил у него сейчас не было.

В результате, быстро откланявшись и махнув этому трио рукой на прощание, Рюдзи нацепил на застывшую Тайгу её сумку и подтолкнул в маленькую спину, выпихивая в коридор.

Когда они бок о бок спускались по лестнице к выходу, Тайга быстро взглянула на Рюдзи.

– И что это было? Ты начал врать? И что с этой кралей, которую я уже начала узнавать, потому что она липнет к Китамуре-куну? Она хотела заставить тебя что-то сделать?… Упс, забудь. Ещё раз. Я спрашиваю, чего хотела эта общительная Кихара-сан?

– Без понятия, отстань. Давай просто сходим на почту. Тогда получится, что я не соврал.

Тайга на мгновение нахмурилась с явным недовольством, но похоже, режим «хорошей девочки» не позволял ей отбиться от настойчивости Рюдзи. «Блин…», она тихо простонала, словно корова, и отправилась домой на пару с Рюдзи.

– И ты собиралась тащить это… сама?!

– Да, а что? Я уже делала так год назад. По тележке в каждую руку.

Неровности асфальта, на которых подпрыгивали скрипящие и громыхающие колёса тележки, отдавались в руке. Рюдзи и Тайга тащили по тележке каждый, но ему уже начало казаться, что они соревнуются, кто первый рухнет под их весом.

От дома до почты было не менее пятнадцати минут ходьбы, даже если идти налегке. И чтобы попасть туда, надо было смело бросить вызов крутому холму, спуститься по узкой, покатой, извивающейся серпантином дорожке и перейти по пешеходному переходу. Вдобавок от сильного и холодного северного ветра у него закоченела глотка. Было так холодно, что он даже не мог полностью открыть глаза.

Он и не предполагал, что ему придётся совершить такой вояж с таким багажом. Его благородная часть чувствовала, что оказывает большую помощь, а честная – что это несколько опрометчивое решение, и эти чувства по кругу сменяли друг друга. В любом случае, он был близок к своему пределу – но чуть впереди готового захныкать Рюдзи молча тащила столь же тяжёлую тележку Тайга. Подол её платья, выступающий из-под пальто, бился на ветру, каблуки цокали по асфальту.

Когда Рюдзи, переодевшись, пришёл в её квартиру, Тайга уже неуклюже, но прочно примотала тяжёлые коробки к обеим тележкам. Эти коробки оказались очень тяжёлыми и весьма габаритными. И ещё здесь было несколько красиво упакованных пакетов.

– И что это за вещи?

– …Посылки. Смотри, мы уже пришли. Осторожно, ступеньки. Тяжело…

Хо! Покряхтывая в унисон, они вдвоём затащили наверх каждую тележку. Неуклюже, ковыляя словно крабы, они преодолели эти три ступеньки. К сожалению, слова «Никаких препятствий» относились к каким-то дальним землям. Дверь автоматически не открывалась, так что у Тайги, стоящей к ней задом, не было иного выбора, как беспардонно открывать её этим самым задом, придерживая тележку. Рюдзи сам настоял, чтобы пойти с ней, так что у него не было возможности пожаловаться, но это было действительно непростое путешествие.

Внутри маленького помещения, до которого оказалось так сложно добраться…

– Э?! Что за дела, очередь!

– Оу… утомительное зрелище…

Они увидели шумную, тесно сгрудившуюся толпу мужчин и женщин всех возрастов. Может из-за того, что очень близок конец года, может из-за сезона скидок, а может из-за обеденного перерыва в ближайших компаниях, но узкое пространство было забито до невозможности, так что здесь было сыро и тепло – фактически, неплохой шанс подхватить простуду при любом неловком движении. Тем не менее, к единственному окну приёма посылок очереди не было. Подумав «О!», Рюдзи подошёл к нему, но тут же был остановлен служащим, велевшим ему получить номерок в автомате. Цифры на номерке сообщили, что перед Рюдзи и Тайгой ещё семь человек. Что ж за этим окошком такое, что надо столько ждать?

– О-ох, не вовремя мы пришли. Ничего не поделаешь, посидим на диванчике, хе… Эй, да тут и сесть некуда.

– Ой, да не суетись ты. Можешь минутку присмотреть за посылками? У меня наклеек с адресами не хватило, так что пока ждём, заполню их прямо здесь.

Сказано-сделано, Рюдзи прижал тележки к стене и проводил взглядом колышущуюся кромку длинной юбки Тайги, похлопывая по своим ноющим бёдрам. Он подумал, что стоит развязать верёвки, пока она ходит, и взялся за тугой узел.

– …

Руки автоматически остановились.

– Что это? – непроизвольно вырвалось у него.

Он не хотел подсматривать. Но он увидел это. На большой красивой коробке, завёрнутой в нарядную рождественскую бумагу и даже перевязанной ленточкой, наклейка уже была.

На этой наклейке с адресом в первоклассном столичном районе было написано имя Рикуро Айсака – Рюдзи не поверил своим глазам. Он нашёл ещё одну похожую коробку и на этот раз уже намеренно осмотрел её. Адрес тот же, имя – Ю Айсака.

– Эй, можешь прилепить это на нижнюю коробку, большую такую… что?

– Слушай, какого чёрта? Почему здесь эти имена?

Не место возмущаться. И права на это у него не было. Он знал это, но просто не мог не высказаться. Не мог удержаться и не спросить. Рюдзи выглядел так, словно у него голова от шока закружилась, но выражение лица стоящей перед ним Тайги совершенно не изменилось.

– Я могла бы послать их прямо через отдел доставки магазина, но хотела отправить это вместе с открытками и вещами, что купила в других магазинах. Так что я решила послать всё это сама. Я купила трикотажные куртки на молнии, которые они смогут одеть, когда будут играть в гольф. Серый и розовый комплект, фирменные вещи, которые они любят. Ещё здесь чай от Mariage Frères, керамические бокалы, из которых удобно пить пиво, и…

– Нет…

Голос застрял в глотке, и Рюдзи пришлось прокашляться. Он начал снова.

– Не то! Твои отец и мачеха? Ты посылаешь им рождественские подарки? Серьёзно? Ты в своём уме?!

– Не будь сейчас Рождество, я бы тебе врезала за то, что роешься в моих вещах без спроса. Но я прощаю тебя. Это просто рождественские подарки, что я посылаю в дом отца. Я серьёзна и в своём уме. Достаточно?

– Почему ты так поступаешь?!

– Потому что Рождество. И он мой отец. И ещё, я хотела сохранить это в секрете, но я купила подарки для тебя и Я-тян. Правда, в прошлое воскресенье, когда я сказала, что пойду домой заниматься, я на самом деле пошла закупаться в магазин, и тогда…

– Да я не про это говорю!

Тайга мгновенно захлопнула рот. Явно не потому, что была подавлена неожиданно громким голосом Рюдзи. Нет, она внимательно смотрела на потрясённого Рюдзи, спокойная и хладнокровная. Её дыхание оставалось спокойным, и она, словно пытаясь научить его разговаривать нормально, тихо сказала…

– Честно говоря, я понимаю, что ты хочешь сказать. Но я не хочу это слышать. Вот почему я хотела, чтобы ты не приходил.

Рюдзи замолчал не потому, что его пересилили.

Она действительно понимает? Если понимает, почему она… Он не мог сформулировать вопросы, рвавшиеся из горла, и облечь их в слова. Вот почему он замолчал. Почему, Тайга, почему, думал он.

Хоть это было и Рождество, он не мог поверить, что она посылает подарки отцу, бросившему её, и даже мачехе, из-за которой это и произошло. Хотя она обычно не имеет ничего общего с ними из-за их предательства и боли, хотя нутром их ненавидит, почему она должна по-хорошему относиться к ним? Что заставило её «неестественно» пойти на такое, словно у неё были нормальные отношения с родителями, и послать им подарки? Будь это просто большой сарказм, он бы понял это.

Но причиной оказалось «потому что это Рождество», и этого он постичь не мог. Даже Рюдзи чувствовал, что отец Тайги предал его. Рюдзи был обижен им, оставался обиженным и даже сейчас ненавидел его. До сих пор, и как Тайга могла…

Не в силах поверить в это, Рюдзи просто смотрел на Тайгу. Тайга же явно решила оставить эту тему. Она лишь коротко вздохнула и безразлично продолжила работу. Она расправляла и наклеивала этикетки на картонные коробки своими маленькими белыми детскими руками. Это тоже было странно.

Этикетки были написаны таким прекрасным почерком, что с первого взгляда он не мог сказать, какой это язык. Внимательно присмотревшись, он мог сказать, что место назначения – Токио, но в колонке «отправитель» не было ни имени Тайги, ни этого города. Вместо этого было имя, начинающееся с буквы «С»…

– …Санта Клаус…

– Волонтёры. Эти вещи… Наша очередь. Если не сложно, помоги мне.

Адреса, которые старик за стойкой читал вслух, чтобы не ошибиться, оказались адресами нескольких церквей и детских приютов.

 * * *

Она сказала, что женская начальная школа рядом с её домом, в которую она ходила, была католической.

– …Но в старшую школу меня не взяли. За плохое поведение.

Услышав название этой школы, известной по всей Японии, традиционной престижной школы для девочек из богатых семей, Рюдзи непроизвольно перестал наворачивать свои макароны за 780 иен (с напитком, салатом и супом). Сидящая перед ним Тайга продолжала запихивать в рот такие же макароны, даже не замечая, как он на неё смотрит.

– В этой школе обязательно надо было быть волонтёром, и мы ходили в церкви и благотворительные организации помогать сёстрам. Мы должны были помогать и играть с теми, кого называют – не люблю это слово, но – «…несчастные… дети». Это посылки для церквей и приютов, где я тогда работала. Все они пойдут детям, которые не могут жить с родителями. Игрушки, книги, сладости, манга, спортивные принадлежности, азбука, словари, наклейки для школьных принадлежностей… Я хочу быть «хорошей девочкой», я не могу путешествовать по миру, раздавая рождественские подарки, и не хочу быть обманутой странными благотворительными организациями. Вот почему я посылаю подарки в те места, с которыми связана, и делаю то, что могу сделать.

– …Так вот что было после твоей семьи, несчастные дети, хех… Хм-м…

Он знал, что Тайга смотрит на него. Но всё ещё не хотел заткнуться. Он не хотел критиковать её, не хотел, чтобы она остановилась, но…

– Извини, это твоё дело, не моё.

Это так.

Он чувствовал себя больным(не в буквальном смысле) от столь непохожего на Тайгу Айсаку поведения. Это тревожило его, и он ничего не понимал. Это было слишком искусственно, слишком фальшиво, и он намеревался спросить, чего она на самом деле хочет.

Истинное «я» Тайги – это избалованный, наглый, эгоистичный, чванливый, очень жестокий и очень сильный Карманный Тигр. И в то же время это девчонка, которая не умеет врать, не знает, как вводить в заблуждение, честная до неуклюжести. Вот какой должна быть Тайга Айсака. Когда Тайга сказала, что до Рождества будет хорошей девочкой, он почувствовал, что это хорошо, хотя подумал, что её аргументация несколько неестественна. Факт, что Тайга с тех пор ни с кем не дралась, даже с Ами, старательно готовила вечеринку и завоевала доверие окружающих. Всё это – движение в правильном направлении. Рюдзи мог жить спокойно, без необоснованных и избалованных криков Тайги. И в случае с Китамурой она сумела сблизиться с предметом своего обожания – настолько, что Рюдзи стал беспокоиться, потому что сам себя не понимал.

Но это уже выходило за все рамки. Это слишком уж было не похоже на обычную Тайгу, и честно говоря, Рюдзи чувствовал фальшь. Это было за пределами его понимания.

Прихлёбывая жидковатый суп, Тайга вздохнула. Обычная Тайга рявкнула бы на пристающего к ней Рюдзи «наглый пёс!», отвесила бы пару пощёчин и добила бы, но Тайга, кажется, и тут собиралась оставаться «непохожей на себя». Начав с того, что это не касается её семьи, она затем медленно сказала…

– …Я хочу, чтобы они знали, что кто-то смотрит на них.

Она пригладила свои длинные волосы, рассыпавшиеся по свитеру с высоким воротом. Сняла салфеткой петрушку с губ и продолжила…

– Рождество – удобный случай для этого. Я хочу, чтобы они знали, что даже если они растут без родителей, даже если они не верят в бога, даже если они не верят в Санту, всё равно кто-то смотрит на них. Я хочу, чтобы они знали, что действительно есть кто-то, кто притворяется Сантой Клаусом и посылает им игрушки и сладости. Что где-то есть кто-то, кто заботится о них… Я хочу, чтобы они знали, чтобы верили в это, я хочу верить… Это… для себя. Да, попросту говоря, я делаю это ради себя. Вот и всё.

Её спокойная улыбка выглядела насмешкой над собой. Пожав плечами и усмехнувшись, Тайга выковырнула бекон из своих макарон.

– Лицемерие. Фарисейство. Именно так. Я знаю, не говори мне об этом. Я делаю это не ради детей, а чтобы удовлетворить собственную потребность. Я веду себя как «хорошая девочка» ради себя самой… Потому, что я хочу верить. Что где-то есть кто-то, кто действительно смотрит на меня. В моём случае это Санта.

– …Ты не шутишь, говоря о Санте?

– Дурак, что ли?

Рюдзи больше не знал, что сказать. Она слабо улыбнулась, но глаза смотрели строго и не поддавались.

– …Я правда люблю Рождество. Город, магазины – всё блестящее, сверкающее и прекрасное, и все, все смотрят так, словно действительно хотят веселиться. Для меня словно всё, всё наполняется счастьем. И я думаю –ах, если бы я могла быть частью этого… Я хочу стать частицей этого счастья – делать добро, быть хорошей девочкой, а затем стать одним из счастливых лиц, заполняющих рождественский город. И…

Кто мог бы хоть что-нибудь сказать, посмотрев на дрожащие цвета в скрытой ресницами глубине, увидев выражение лица Тайги. Ну что тут скажешь, подумал Рюдзи, по-прежнему не в силах что-либо сказать, и только слушая. Тихий голос Тайги, словно она говорила сама с собой, слегка срывался, и казалось, он сейчас исчезнет в шуме ресторана.

– Знаешь, однажды я на самом деле встретилась с Сантой… Теперь я понимаю, что это мог быть сон… но я помню это. Я была ещё маленькой. Папа и мама оставались дома, был Сочельник, и я заснула под ёлкой в гостиной. Наверно, я ждала Санту. Я проснулась от холода, и когда посмотрела, за окном шёл снег. Я встала, и когда подошла… он был здесь. Санта. За окном. Я удивилась и открыла ему окно. Санта вошёл, выпил молоко, которое я оставила ему под ёлкой, съел бисквиты и затем дал мне подарок. И сказал – если Тайга будет хорошей девочкой, я приду снова.

Её глаза слабо вздрогнули, словно воспоминания снова ожили в памяти, и она замолчала, будто выйдя из транса. Опустила взгляд на угол стола, словно пытаясь извиниться перед молчащим Рюдзи.

– Как бы то ни было, это был детский сон. Я помню до того момента, как я попробовала открыть подарок и развязала ленточку. Но потом… Это был действительно счастливый сон. Правда. Это моё самое любимое рождественское воспоминание. Поэтому я хочу быть хорошей девочкой. Я верю сну. Глупо, правда? Верить, что кто-то смотрит на тебя, глупо, да? Думаешь, это слабость?

Когда она сказала это, у Рюдзи осталась только одна мысль.

Что ответить Тайге, не раня её? И ничего больше.

Рюдзи медленно мотнул головой и неуклюже пробормотал «Я так не думаю». Тайга услышала, улыбнулась сильнее и снова принялась за макароны. Глядя на её большой рот, Рюдзи почувствовал холодную пустоту в груди. И удивился. Если кто-то верит, что «кто-то смотрит», как правило это значит, что он рос, когда на него «никто не смотрит». Когда Тайга росла, на неё никто не смотрел, кроме одного – Санты, с которым она встретилась во сне. Никто другой не смотрел на выросшую Тайгу. И в светлые ночи, когда приходит Сочельник, Тайга продолжает оставаться одна.

Когда он увидел эти глубокие раны, это глубокое одиночество, он почувствовал что-то, близкое к страху. Бездонный мрак, похожий на отчаяние.

Что мне делать, подумал он.

Что ему сделать, чтобы облегчить одиночество Тайги, которое росло до сих пор, которое не исцелило даже время? Тайга улыбнулась и заглотнула макароны. Она улыбалась, когда сказала, что любит Рождество. Она улыбалась, когда сказала, что будет хорошей девочкой… Вот почему она может смеяться, потому что она начинает становиться безразличной. Она по-прежнему заброшена, ей по-прежнему больно, и она начинает думать, что это нормально.

Если он ничего не может сделать, значит ли это, что он должен оставить её в одиночестве? Это невозможно. Но, но.

Но. Но.

– Всё нормально, это сон. Это не реальность. Я не цепляюсь за что-то реальное. Это сон, фантазия, воображение. Вот почему… я должна верить в это, я должна быть хорошей девочкой, я не должна быть слабой, правда?

Сон это или реальность?

Должно быть, сон. Должно быть, просто её ублюдок-отец разок состряпал это по собственной прихоти, но для Тайги это было так же мимолётно, как сон. Это не слабость, но это было низко и, честно говоря, наверняка ранило Тайгу.

– Прости, что изводил тебя этим. После того, как ты мне всё рассказала, я понял. Хорошо. Думаю, у тебя замечательно получается быть хорошей девочкой. За это я дарую тебе право съесть ещё и десерт!

Он улыбнулся и подтолкнул десертное меню к Тайге. Тайга сказала «Ой, погоди, погоди», прикончила оставшиеся макароны одним глотком и с блестящими глазами начала изучать огромный перечень десертов.

Чтобы не показать беспомощность, которая поразила его неожиданно, как макароны в полдень, Рюдзи положил подбородок на руки.

Они живут на одной планете, дышат одним воздухом, гуляют под одним небом, бок о бок, совсем как семья – но, в конце концов, он так и не научился правильно понимать её. Он знал, как трудно бывает понять друг друга, но его сердце разрывалось от его невнимательности и неопытности. Он осознал, что понимать и не ранить – это вещи совсем разного уровня.

Он не против, если потеряет кого-то далеко ушедшего из виду. Он даже верил, что искренне и с любовью сумеет крикнуть «прощай» человеку, который покинул его дорогу, человеку, который решил идти своим собственным путём. Рюдзи уже знал, что если люди верят в «надо думать о другом», всё будет хорошо, как бы далеко друг от друга они ни находились.

Но.

Что он должен сделать для человека, которому не может помочь своими руками, которому больно, который мучается даже сейчас, всего в нескольких десятках сантиметров от него? Если бы она хотя бы крикнула «помоги» – если бы она хотя бы поняла, что из её больших ран хлещет кровь, что-нибудь могло бы измениться, но…

Наверно, этот мир сотворён так жестоко, что она тоже должна идти одна со своими не затянувшимися ранами. Если это так, ни бога, ни Санты не существует. Нет вечного блаженства. И никто не смотрит на тебя.

Даже если что-то ломается и ломается, это можно склеить снова и снова. Как его чувства к Минори могли быть сломаны недопониманием и заблуждением раз за разом, но они снова восстанавливались и возрождались от её улыбки и слов.

Вещи можно сломать, но их можно починить.

И каждый раз, как что-то ломается, это можно просто сделать заново.

Вот почему нет причины плакать, если что-то сломалось.

– Не беспокойся – это можно починить, столько раз, сколько потребуется.

Свет, который он поднял перед ними, был выключателем. Он щёлкнул им, и несколько звёзд вспыхнули в глубине его однажды струсившего сердца.

Орион, мерцающий внутри, давал Рюдзи неограниченную силу.

Он сжал эстафетную палочку, которую хотел передать Минори, со всей этой силой. Протянул другую руку, чтобы иметь возможность принять эстафету от Минори, и уже был готов к этому. Затем время Рюдзи ускорилось. Пульс участился, глаза заблестели. Надвигающийся лимит потерял свою силу, и он помчался к пределу переполняющих его чувств.

Он не только собирался ждать с протянутой рукой, он хотел передать эстафету, принять эстафету и крикнуть, чтобы она тоже бежала. Он хотел показать это Минори. Он хотел показать переполняющие его сердце слова, бесконечные звёзды, неразрушимость, до глубины души. Вот почему он хотел, чтобы она участвовала в эстафете и не сходила на середине дистанции.

Уже полтора года он любит Минори, Рюдзи наконец захотел крикнуть это.

В конце концов потребовалось больше часа, чтобы привести дерево во что-то близкое к первоначальному виду. Немного выступали швы, по которым склеивались разбитые части, а восстановленная звезда смахивала на мозаичную декорацию. Но Тайга, улыбаясь, сказала «Замечательно, она ещё милее, чем раньше», и не рассердилась на Минори, а обняла и много раз похлопала по спине. Минори лишь на секунду зарылась лицом в волосы Тайги, затем отошла от неё. Громко крикнув «Я правда извиняюсь», она поклонилась оргкомитету и школьному совету. Затем повернулась лицом к своим софтболисткам и ещё раз сказала «Извините, что была таким плохим капитаном…».

Софтболистки в свою очередь дружно поклонились и вышли из зала.

Рюдзи без колебаний побежал за удаляющейся спиной Минори.

Он догнал её в пугающе тихом коридоре и похлопал по плечу. Он хотел сказать удивлённо обернувшейся Минори так оптимистично, как только мог.

– Приходи завтра! На вечеринку! Уверен, там будет весело!… Я хочу провести её вместе с тобой!

– …

Из горла Минори раздался звук, словно у неё перехватило дыхание.

Рюдзи не остановился.

– Если у тебя нет других планов, конечно… но я хочу, чтобы ты пришла!

Он ждал, что она ещё раз назовёт его «Такасу-кун». Он ждал, что эти слова слетят с её губ срывающимся тихим шёпотом.

Но…

– …Нет. Я не могу прийти.

Минори не назвала его по имени. Она очень недвусмысленно помотала головой. Под слегка мерцающими люминесцентными лампами её лицо даже казалось бледным.

– Я причинила слишком много неприятностей. Я не могу прийти.

– Но я буду ждать тебя!

– …Не жди. Я не приду.

– Я буду ждать!

С упорством охотника Рюдзи кричал в спину Минори, не обращая внимания на остальных софтболисток. Его не волновало, что то, что он делает, может выглядеть некрасиво, постыдно, что его лицо стало лицом краснорожего короля демонов. Разогнавшуюся любовь не остановишь. Включённый выключатель выключить уже нельзя.

 * * *

24 декабря, четыре часа дня.

После церемонии окончания, закончившейся перед обедом, все они перекусили принесёнными бэнто и пахали как дьяволы, готовя вечеринку, доводя дело до нынешнего состояния. Все члены оргкомитета и школьного совета собрались в зале. Все стояли и смотрели на учителя, отвечающего за пожарную безопасность, детально проверяющего всё с инструкцией в руке. Если здесь что-то не в порядке, тогда… – думал Рюдзи. Похоже, так думал и слегка нервничал не он один.

– …Да, это в порядке… Закончено. Проблем нет.

Голос, которого они ждали, послужил запалом к взрыву «Йо!», «Мы закончили!».

– Ну что ж, джентльмены. Позаботьтесь, чтобы не было никаких проблем, хорошо? Если кто-либо из учеников нарушит правила насчёт алкоголя, курения и тому подобного, он будет немедленно исключён. Понятно? Великий Пророк Бога Разбитых Сердец, я надеюсь, что вы полностью осознаёте свою ответственность как распорядителя и инспектора.

– Так точно, сэр!

Упомянутый Китамура отсалютовал Одинокой Леди (30), Юри Койгакубо (Ищет квартиру для покупки). Она была одета в ярком стиле, более мужском, чем обычно, в шикарный блестящий серый брючный костюм с золотой побрякушкой. На голове – стильная причёска. Девушки-первогодки, отбросив осторожность, начали подшучивать над Одинокой Леди (30).

– О да, Юри-тян-сэнсэй, вы сегодня такая стильная!

– Неужели у вас свидание?!

Ой! Свидание с парнем в Сочельник!… девушки возбуждённо зашумели, но команда старшеклассников игнорировала их и молчала. Давно уже зная Юри Койгакубо, они прекрасно понимали, что эта тридцатилетняя отнюдь не чемпион по романтическим отношениям, чтобы легко устроить себе свидание в Сочельник. В первую очередь, тот факт, что она потеряла своего самого перспективного партнёра из-за пошедшего вспять Меркурия, был ещё свеж в памяти каждого. И ответ оказался именно таким, какого они и ждали.

– Это не свидание. Сегодня я иду на курсы по покупке недвижимости для одиноких женщин… Потому что я собираюсь купить квартиру… Полторы тысячи иен за одно занятие…

Это разумно – Рюдзи был очень доволен таким ответом и попытался запомнить героический образ раскрашенной в тёмно-коричневый цвет бронированной Одинокой Леди (30), но нет, он отвёл глаза. Он был немного перевозбуждён.

– Э?!… Не-недвижимость?!…

– …В Сочельник?… Почему?

Конечно, для пятнадцати- или шестнадцатилетних девушек это было просто невероятно. Должно быть, они думали, где ж тут веселье – в расцвете лет, в Сочельник переться вместе с другими на курсы по покупке недвижимости. Да ещё и платить за это. Похоже, это просто выходило за пределы их понимания.

– Понимаете, в Сочельник, понимаете, женщина, которая выглядит так, словно идёт на свидание, ещё не готова. И если вдруг появится собственность, о которой они мечтают, они не смогут её перехватить! Понимаете ли. Иначе говоря, эти курсы – наш первый барьер. Первая проверка квалификации одинокой женщины, пытающейся заполучить недвижимость. Понятно?

– Ну…

– Э-э…

– …Ну ладно, раз уж интерес к этому у вас на нуле, я вас покидаю. Да, остальные учителя всё время будут в учительской, так что не забудьте раскланяться с ними до и после вечеринки.

Почти увядший дух учеников почему-то возродился, и они радостно ответили «Хо-ро-шо-о!». Может быть и у Одинокой Леди (30) поднялось настроение от радости её учеников, и выпученные глаза слегка расслабились. Напоследок она с улыбкой на лице прошептала Рюдзи, проходя мимо него…

– Я рада, что ваше дерево такое замечательное. И оценки у вас улучшились, так что я действительно счастлива. Я уверена, ребята, что ваши усилия будут вознаграждены.

Рюдзи вернул улыбку одинокой классной руководительнице.

– Спасибо! Я уверен, что вы найдёте хорошую квартиру!

– Э-э… м-м… спасибо…

Мы будем вознаграждены!

Рюдзи со скрытой, но непреклонной решительностью тоже посмотрел на дерево, которое похвалила Одинокая Леди (30). Хоть и немного шатающееся, но дерево, стоящее прямо в центре зала, было огромным, великолепным и прекрасным. Похоже, склеенные части были тщательно доработаны напильником, так что никто, взглянув на него, не смог бы сказать, что оно было сломано. И на вершине стояла звезда Тайги. Это было прекрасно.

Прекрасно было не только дерево. Белые и голубые прожектора сверху подсвечивали пол, они были расставлены так, что их лучи пересекались вверху. Если выключить свет в зале и оставить только эти огни подсветки, без сомнения, получится очень эффектно. Все анализы были проведены, и вдоль стены величаво выстроились лотки с фруктовым пуншем, сандвичами, фруктами, крекерами и десертом. Еду по очереди, разумеется, готовили члены оргкомитета. Поставщиком была выбрана известная компания по поставке продуктов. Благодаря связям Ами удалось бесплатно заполучить всё необходимое в обмен на впечатления участников вечеринки о представленным продуктах.

В центре толпы Китамура крикнул «Внимание!»

– У нас было немало проблем, но теперь подготовка завершена! Отличная работа, ребята! Ваша огромная помощь проекту Великого Пророка Бога Разбитых Сердец очень ценна! Ещё кое-что предстоит сделать, но пожалуйста, давайте все повеселимся!… Кстати, Ами, спасибо за дерево и продукты.

Среди бурных оваций Ами сказала «О нет, это всё ерунда-а!», возбуждённо распахнув глаза.

– Она опять за своё, Глупая Чи действительно… Рюдзи?

– …

– Эй, ты в порядке?

– Э! Ч-что такое?

Услышав голос Тайги, стоящей прямо перед ним, Рюдзи захлопал глазами. Должно быть, он достаточно скверно выглядел, чтобы начать интересоваться, в порядке ли он. Да, эти несколько часов он пахал без передышки, но…

– У тебя были совершенно пустые глаза… или я не могла понять, куда ты смотришь. Ты меня пугаешь. Что случилось? Я понимаю, что ты беспокоишься насчёт Минорин после того, что случилось вчера, но если ты не будешь мотивирован…

– Нет. Дело в другом. Я сейчас правда, правда возбуждён. Посмотри, этот зал великолепен. Подготовка закончена, всё в порядке. И если только Кусиэда придёт…!… Но это превратилось в большую проблему, хех. Я пытался пригласить её, и действительно был очень настойчив, но она лишь сказала «извини».

Тайга скрестила руки.

– Да, всё было бы намного проще, если бы не вчерашняя катастрофа… нет, но если ты волнуешься из-за этого… Всё будет хорошо. Не беспокойся. Держись. Положись на меня, Тайгу Айсаку.

– …И что ты намереваешься сделать?

Если не считать, что его побуждения просто хаотично менялись, Рюдзи действительно понимал это, но Тайга, взглянув на него, продемонстрировала победный жест.

– Говорю тебе, не беспокойся. Всё будет хорошо. У меня есть план.

Этот быстрый разговор шёпотом утонул в той суматохе, что царила вокруг них. Китамура распустил всех до тех пор, пока зал не откроется. Кто хотел переодеться, могли сходить домой, а могли и переодеться в классе в те вещи, что принесли с собой. Ребята собирались провести этот перерыв либо в классах, либо в каком-нибудь кафе с друзьями, так что сейчас искали друг друга и договаривались.

Открытие зала наметили на пять часов. В это время должны были начать собираться ребята, в полшестого Китамура проведёт церемонию открытия, и с этого момента вечеринка начнётся официально – вот такой план. Все могут приходить, когда захотят, уходить, когда захотят, и веселиться, как захотят. В полвосьмого пройдёт церемония закрытия, до восьми все должны уйти. На следующий день в восемь утра оргкомитет и школьный совет соберутся снова, чтобы ответственно и тщательно провести уборку.

Итак, до открытия зала остался всего час. И что теперь делать, в нерешительности подумал Рюдзи, но в этот момент его слегка толкнули под локоть. Это был Китамура.

– Что вы с Айсакой намереваетесь делать? Школьный совет будет готовить стойку для регистрации, может, поможешь? Это будет настоящая помощь!

– Правда? Я так не думаю.

Ами положила подбородок на плечо Китамуры и выставила лицо.

– Просто скажи «нет», простофиля. Юсаку, ты такой эксплуататор. Такие парни не преуспевают, ты в курсе?

– Заткнись. А ты что собираешься делать, Ами? Как насчёт помочь нам?

– Шутишь? Пойду домой, пе-ре-о-де-нусь.  Увидимся на открытии!

Тайга тоже дёрнула Рюдзи за рукав, словно намереваясь последовать за удаляющейся спиной Ами.

– Извини, Китамура-кун. Я тоже вернусь потом. Пошли, Рюдзи.

– Э? Пойти домой и что? Мне и здесь неплохо.

– Я сказала, идём домой! Шевелись! Быстро! Ладно, пока!

Таким образом, Рюдзи направился к дому, практически уволочённый Тайгой. Ну и зачем? Даже если он спросит, Тайга проигнорирует его и не ответит. Ха, а как Санта посмотрит на то, что она людей игнорирует?

Когда они подошли к дому Тайги…

– Иди в свою квартиру и открой окно в комнате.

– …Зачем?

– Просто открой. Делай, что говорю.

Тайга отдавала нелепые команды, уперев одну руку в бок, а другой тыча в нос Рюдзи. Пока он думал, что бы это значило…

– Я дома.

– Ага. Добро пожаловать. Как успехи?

Он кинул свой табель с оценками Ясуко, беззаботно завернувшейся в котацу. Провожаемый криком «Ай!» (кто знает, что это значит, хорошо или плохо), Рюдзи, как ему и было сказано, влез на постель и послушно открыл южное окно. Прямо напротив была квартира Тайги, и как только он высунулся…

– …Лови!

– Ой?!

Окно спальни Тайги открылось и Тайга тут же швырнула ему коробку, такую большую, что едва могла обхватить. Рюдзи быстро протянул руки и поймал её. Она не была столь тяжёлой, какой казалась, но Рюдзи всё равно был сильно удивлён.

– Ка-какого чёрта! Чёрт, это же опасно, не будь такой лентяйкой…

– Открывай сразу. Ты всё поймёшь, когда увидишь. Я приду через полчаса.

И окошко Тайги плотно захлопнулось. Занавеска задёрнулась, и Рюдзи остался один. Нет, не один.

– Что такое, чё случилось? Шо это?

– …Тайга кинула… велела открыть…

Повернувшись к Ясуко, Рюдзи уселся на пол и начал открывать загадочную коробку. Мать и сын одновременно ухватились за крышку и потянули. Затем…

– О… У…

У обоих отпала челюсть. Они одновременно широко раскрыли глаза и потеряли дар речи. Только в такие моменты, когда они выглядели совершенно одинаково, выяснялось, что у Рюдзи и Ясуко общие гены Такасу.

Дверь с шумом распахнулась, и Рюдзи услышал цоканье высоких каблуков. Затем послышались быстрые шаги в гостиной. Человек явно расхаживал, как по своему собственному дому.

– Эй? Рюдзи? Я-тян? Вы где?

– Здесь! В ванной!

Она вернулась в прихожую и посмотрела в уже открывшуюся дверь. Затем они показали друг на друга.

– Ого!

– Оу!

Оба удивлённо вскрикнули. Рюдзи посмотрелся в зеркало. Присев у его ног, и сматывая шнур фена, Ясуко тоже обозначила своё присутствие, подняв лицо и взглянув на Тайгу.

– Ва-ау!

Она взвизгнула и улыбнулась. – Фантастика, фантастика, ты такая красивая, Тайга-тя-ян! – И слегка расправила мех на её шее. Рюдзи забыл, что он должен был сказать, глаза заблестели.

За полчаса Тайга трансформировалась из маленькой старшеклассницы в женщину, идущую на вечеринку. Она заколола чёлку на сторону и закрутила свои длинные волнистые волосы на макушку. Подчёркнутая белизна лба, рубиновые губы и блестящие глаза, глубина которых усиливалась чёрной тушью для ресниц, выглядели ошеломляюще. Женственность её обычно тонкого, кукольного лица подчёркивалась лёгким макияжем. Её индивидуальные изысканные черты выгодно выделялись, делая её лицо ярким и прекрасным.

Тонкие чулки отлично сочетались с простым шёлковым платьем до колен, идеально сидящим на её фигуре. Её невыдающаяся грудь не нуждалась в заботе Рюдзи, будучи скрыта драпировкой в несколько слоёв. Ещё она надела длинные глянцево-чёрные перчатки и молодёжную лисью шубку с короткими рукавами. С сумочкой, отделанной бахромой с чёрным бисером в руках и с жемчужным колье на тонкой шее, Тайга действительно была великолепна. В модных чёрных цветах она была красива и изящна, с какой стороны ни посмотри. Так красива, что было стыдно, что это всего лишь школьная вечеринка. Лёгкая улыбка медленно растянула губы этой красавицы.

– …Отлично. Размер подходит.

Рюдзи тоже оделся так элегантно, что и тут было неловко, что это всего лишь вечеринка, по правде говоря.

В коробке, что кинула ему Тайга, лежал чёрный костюм. Следуя совету Ясуко, Рюдзи сделал узел на галстуке посвободнее, застегнул на пиджаке только среднюю пуговицу из трёх, зачесал назад и навощил волосы, боже мой! Рюдзи превратился в очаровательного принца… из преисподней. Второй человек в якудзе, наследник – эти имена подходили ему как нельзя лучше.

Но единственной вещью, выпадавшей из образа, была физиономия Рюдзи. Сам по себе костюм был отлично сшит, и цвет классный – чёрный, но не вызывающий ощущение траура.

– Это, это… это правда нормально?! Но-нормально, что я одолжу его?! Я не могу п-п-п… перестать заикаться…

Костюм выглядел достаточно дорогим, чтобы Рюдзи захотелось облизнуть пересохшие губы и начать заикаться. Тайга пожала плечами под мехом, словно это не имело значения, и прямо сказала…

– Я не одалживаю его. Я его тебе отдаю.

– Ты отдаёшь его мне?! Но тут на подкладке вышито «Р.Айсака», знаешь ли.

– Когда я уходила из дома, я велела грузчикам выгрести всё из шкафа, они и притащили его вместе со всем прочим. Не беспокойся. Ему кое-кто подарил этот костюм, но он оказался великоват. Видимо, исправлять это было слишком хлопотно, так что он так и оставил его висеть. Если тебя это беспокоит, просто спори имя. Уничтожь доказательства.

– Ни за что не буду носить тряпки с плеча этого ублюдка.

– Это Гуччи.

– Ух…

– Не будешь носить, я его выкину.

– Деньги на ветер! Гр-р-р, где мои маленькие ножницы? Уничтожу доказательства!

Ясуко присоединилась к ним и кивала Рюдзи, пока он спарывал нитки. Аккуратно выдернул все, и таким образом официально заполучил костюм второго человека в якудзе. Тайга дала его мне, и выкидывать его… ДЕНЬГИ НА ВЕТЕР!… Размышляя про себя, Рюдзи увлёкся и ещё раз взглянул в зеркало. В нём отразился очаровательный, красивый молодой парень… который, к сожалению, таким не будет, но по-своему хорош. Здесь властвовало его лицо, и костюм не будет хорошо смотреться на нём. Эх, не будет. Во всяком случае, он так думал. Он не знал, что подумают остальные.

Глядя на отражение Рюдзи в зеркале, Тайга улыбнулась своими вишнёвыми губами.

– Ну, вот теперь всё готово. Но самое главное – ты понял, да? Ты надел сегодня это, и ты сделаешь сам знаешь что… Я совершенно не буду мешать. Как бы то ни было, просто поверь мне и расслабься. Сегодня единственный день, когда я могу сказать такое, но ты, Рюдзи Такасу, выглядишь чуток получше, чем обычно… да, впечатляюще. Поэтому не горбись и держи хвост пистолетом.

Ты сегодня выглядишь очень привлекательно.

…Но он не мог сказать это. Губы дрожали, и он неожиданно не смог прямо смотреть на Тайгу. Услышав такое, он захотел спрятать лицо. Ты заставляешь меня краснеть, дура, беззвучно прорычал он. Зная, что Рюдзи краснеет, Тайга сдавленно хихикнула.

Он знал, что должен сделать.

Поскольку все должны быть вознаграждены, поскольку все должны встретить завтрашний день с улыбкой, он будет счастлив в Сочельник. Он завершит эстафету счастья, никого не пропустив. Он не отказался от Минори. Он пошлёт ей сообщение с приглашением прийти. Он позвонит ей. Если у Тайги есть план, он попробует поверить в благословение Ангела Тайги. Чёрт побери, может это будет и благословение Великого Пророка Бога Разбитых Сердец тоже.

Он стиснул кулаки перед старой раковиной и подстегнул себя, «…Отлично!». Он не знал, думает Тайга о Китамуре или о своём сне с Сантой, но её глаза сияли.

– О да-а! Хе-хе. Я-тян немножко поколдует над вами!

Ясуко улыбнулась им и покинула узкую ванную, что-то напевая. Она зашла в свою комнату и вернулась, держа в руках маленький пурпурный флакончик и потёртую кожаную коробочку. Сначала она повернулась к Тайге.

– Извини!

– Ай!

Побрызгав на пальцы из флакончика и помахав рукой в воздухе, она осторожно запустила её под платье Тайги в области груди. Перед ошарашенным и онемевшим Рюдзи рука его матери прошлась туда-сюда по бесплодной равнине Тайги. Чуть погодя он почувствовал приятный запах с загадочной теплотой.

– Хе-хе, это духи. Чуток ароматнее одеколона, но если ты чуть-чуть нанесёшь их на животик, на грудь, на тёплые места, не прогадаешь!

– Спа… спасибо… Ох, действительно приятно пахнет… Настоящие духи, словно я действительно стала взрослой!

Потянувшись носом к запаху, больше напоминая зверя, чем взрослую, Тайга улыбнулась Ясуко. Та радостно ответила…

– Они смешаются с собственным запахом Тайги-тян, и ко времени вечеринки, уверена, аромат как раз дозреет! А теперь я дам кое-что Рю-тяну! Та-да!

Внутри открытой ей коробочки лежали импозантные мужские часы японского производства. Не бросающиеся в глаза, но солидные. Ни ржавчины, ни пятен. Даже секундная стрелка двигалась, и они точно показывали время. Об этой старой вещи явно очень заботились – ох. Рюдзи понял, чьи они могут быть.

– Подожди… это что, отца?

– Не-а.

Легко разбив романтические фантазии сына, Ясуко весело рассмеялась.

– Когда-то давно, убегая из дома, я прихватила с собой столько ценных вещей, сколько смогла унести. Кимоно, пряжки с драгоценностями, кольца, всё блестящее, до чего руки дотянулись. Забрала и эти часы, но когда показала их в ломбарде, мне предложили совсем мало, так что меня жаба задушила за бесценок их отдавать, вот я их и храню до сих пор.

– …А всё остальное…

– Всё-о-о продала, когда Рю-тяну ещё и трёх не было.

…Ребята потеряли дар речи, услышав столь грубоватую историю из жизни матери. «Но правда, было бы совсем хорошо, если бы у нас был отцовский Ролекс, с брильянтовой монограммой. Он бы замечательно смотрелся на тебе» – рассказывала Ясуко Рюдзи, застёгивая часы на его запястье. Размер подошёл точно. Нержавеющая сталь оказалась на удивление холодной. Достаточно, чтобы у него забилось сердце.

– Так значит… ты это… у деда свистнула!…

– Точно! Ва-ау! Они здорово, здорово, здорово смотрятся на Рю-тяне! Ох, я так рада, что не продала их за копейки! Я действительно надеялась, что продам их в тот день.

Рюдзи не знал, что это должен был быть за день, но замолчал. Его пыл поумерился, и когда он оглядел себя… Он был одет в костюм, который Тайга увела у своего отвратительного папаши, на руке блестели часы, что Ясуко спёрла у настоящего деда Рюдзи, чтобы выжить, когда сбежала из дома.

Похоже, что он с головы до ног в вещах сомнительного происхождения. И если «кто-то» действительно смотрит на него, он может его и наказать. По спине непроизвольно прошла дрожь. Он вспомнил кое-что, что хотел бы забыть. Отец не получает вознаграждения, те слова, что так убедительно говорила Ами. Его костюм и часы были пропитаны эгоизмом, раскаянием, негодованием и всевозможными проклятиями, оставшимися от отцов, бросивших своих дочерей.

Почему.

Нет, остановись. Я не должен думать об обидах и проклятиях в Рождество.

24 декабря, без малого пять вечера. Ясуко вызвала такси к дому Такасу, так что Тайге не придётся топать до школы на своих высоких каблуках.

Они с удовольствием сели в такси и назвали водителю адрес. «А, свидание?!», поддразнил их фамильярный старик за рулём, но они дружно ответили «Ни в коем разе!». Во внутреннем кармане пиджака утонувшего в сиденье Рюдзи лежал маленький подарок для Минори.

На город опустилась ночь.

Включилась рождественская иллюминация, они словно плыли в огнях.

Его грудь трепетала.

Волны надежды и беспокойства сменяли друг друга.

Рюдзи беспокойно крутил узел галстука. Схватив его за рукав, чтобы прекратить это, Тайга тихо сказала «Говорю тебе, всё будет хорошо!», и улыбнулась.

Такси со вторым человеком в якудзе и элегантной женщиной – невысокой даже на девятисантиметровых каблуках – превратилось в магическую карету. Унося юношу и девушку из обычной повседневности в сверкающий мир, оно двигалось на сорока километрах в час к центру рождественского города.

Четыре модно одетых девушки со стильными причёсками, красной помадой на губах, в перчатках до локтя, присоединились к мелодии. Шагнули вправо и влево перед своими микрофонами. Подняли руки, слегка наклонили головы, медленно опустили руки от локтя. Чёткая хореография, ясные и мелодичные голоса.

Лучи прожекторов скрестились, высветили эту четвёрку. В зале раздались дружные аплодисменты. Здесь и там начали подтягивать другие голоса. Улыбки, разговоры, рождественская песня и повсюду яркая блестящая отделка.

– …Вау. Тигра… поёт и танцует…

Харута даже забыл нажать на кнопку фотоаппарата, пританцовывая в такт мелодии, с по-прежнему открытым ртом. Хлопающий и свистящий Ното тихо ответил…

– Это сила любви, это любовь. И что она нашла в этом эксгибиционисте… да?

Хотя они быстро взглянули на Рюдзи, тот не смог ответить. Он смотрел на Тайгу на сцене, на Ами и подумал, Чёрт.

Чёрт. Серьёзно.

Он понятия не имел, что они готовят такое. Все были так заняты подготовкой к экзаменам и организацией вечеринки, где они нашли время репетировать это великолепное рождественское выступление?

Певицы в чёрном тем временем замолчали, словно намереваясь остаться в тени, и задвигались активнее. Уперев руки в бока и потряхивая головой, они легко танцевали. Зрители, собравшиеся вокруг дерева, последовали их примеру, двигаясь под музыку. Ами, обычно жаждущая всеобщего внимания, была явно удовлетворена тем, что сегодня она лишь часть постановки. Она не выделывалась. Стоя рядом со своим кровным врагом, Тайгой, она точно повторяла все движения, ритмично покачивая плечами цвета слоновой кости.

В зале закружились блестящие золотые и серебряные конфетти. Их горстями сыпали через вентиляционные отверстия из коридоров второго этажа ребята из школьного совета. Самопальные конфетти порхали в потоках воздуха. Рюдзи услышал, как одновременно взвизгнули несколько девушек – «Вау! Словно снег!».

Среди падающего блестящего снега спокойно сияло огнями дерево, символ вечеринки. Оно было огромным, сияя среди улыбок всего зала. От своего лотка у стены Рюдзи не видел никаких признаков того, что оно было повреждено. Мерцающие гирлянды, плети колокольчиков, сделанные Ами, серебряно-голубые украшения, блестящие золотые шары, всё ярко блестело в перекрещивающихся лучах ламп подсветки.

То же можно было сказать и про звезду Тайги, сияющую на верхушке дерева. Льющийся из неё мерцающий свет был прекрасен. Рюдзи видел, как она ярко сияет.

Это замечательно.

Это было потрясающе.

Рюдзи посмотрел на сцену, всё ещё недвижимый. Он смотрел на прекрасные рождественские декорации, ослепительную иллюминацию, огромное дерево, на выступление вживую, на поющую Тайгу. На танцующую Ами. На голого Китамуру. На своих празднующих друзей. На множество улыбающихся лиц. На этот горячий и безумный, звенящий в ушах последний праздник в году.

Он чувствовал себя ослом, подумав даже в этот момент где-то глубоко внутри себя, что было бы лучше, если бы он не пришёл сюда, если бы он не согласился работать в оргкомитете. Рюдзи действительно чувствовал, что эта его часть, часть, готовая подумать о том, что надо забыть о вечеринке, что вместо этого надо позвать Минори и вручить её подарок, принадлежит дураку.

В конце концов, он и сам по себе может повеселиться, разве нет?

Вот почему он хотел быть здесь, в этом весёлом месте и в это время, вместе с Минори, да? Он хотел вместе с ней полюбоваться сюрпризом Ами и Тайги, точно? Он хотел смотреть на это блестящее дерево, сверкающее под мерцающей звездой Тайги, и наслаждаться вечеринкой вместе с ней, правда?

Рюдзи снова отложил свой черпак и взмолился от чистого сердца. Кусиэда, пожалуйста, приходи. Пожалуйста, приходи, пока не закончилась вечеринка. Все улыбаются, все веселятся, и если ты не придёшь, никто не будет вознаграждён. Без тебя не завершить эстафету счастья. Я хочу прожить этот потрясающий момент с улыбкой, вместе с тобой. От отчаянных молитв Рюдзи задрожал черпак.

Не где-нибудь. И не когда-нибудь. Вечер, который Рюдзи хотел провести с Минори – эта вечеринка. Весь этот вечер ради улыбки Минори.

Затем Тайга со сцены заметила, что Рюдзи смотрит на неё. Не прерывая контакт взглядов, она растянула губы в улыбке. Удивлён, да? Сражён наповал, точно? Похоже, она хотела сказать именно это. Она развернулась спиной к зрителям. Отсчитала три такта и снова развернулась. И в этот момент Тайга подмигнула. Так быстро, что никто, кроме Рюдзи, этого не заметил.

– Ду… Ду… Дура!

Рюдзи опешил, но потом улыбнулся. Если ты забудешь, что ты растяпа, и накосячишь, я не виноват.

Но Тайга, даже оставаясь Тайгой, ничего не напутала в движениях. Она опустила стойку своего микрофона в то же время и на тот же угол, что и остальные, затем стукнула по ней, возвращая в исходное состояние. Похоже, что всё это было лёгкой задачкой для Предводительницы Ангелов Тайги, которая сказала, что Минори обязательно придёт и что ему не о чем беспокоиться. Разве это не было почти что чудом?

– Такасу-кун! Пунш, пожалуйста!

– Эй, я первый! Я пить хочу!

Очнувшиеся немножко раньше остальных всей толпой пришли к его лотку в поисках живительной жидкости. Рюдзи вышел из транса, вспомнил, что он член оргкомитета, взмахнул черпаком и сказал «Хорошо, хорошо, в очередь, пожалуйста». И прищурился, полный решимости не пролить ни капли.

Вот так, с улыбками людей поющих, людей танцующих, людей разговаривающих, людей, готовых заорать, и людей, кого-то ждущих, проходил вечер. Китамура тоже присоединился к остальным и объяснил, почему он так нарядился. Он думал, что у него полный костюм Санты, но когда начал переодеваться в последнюю минуту, обнаружилось, что там только штаны. Времени искать другие шмотки не было, так что пришлось выходить в таком виде… история смахивала на правду, но…

– …А футболку ты надеть не мог?

– А, понимаю! Мог, конечно! Надо было раньше сказать!

– …Да и сейчас ещё не поздно.

– А? Что? Я тебя не слышу!

Тем временем Рюдзи обнаружил, что Тайга уже закончила выступление, заиграла современная западная музыка, и занавес закрылся.

 * * *

– Так вот ты где!

Его неожиданно дёрнули сзади за руку, и он потерял равновесие.

– Ой!… Вот дерьмо, ты меня напугала.

– Эй, я тебя не слышу! Тут действительно толпа… Ой!

– Это Ами-тян, Ами-тян, Ами-тян! Ами-тян снизошла до смертных!

Он увидел, что повсюду сквозь толпу проталкиваются парни, чтобы подобраться поближе. Если бы не парни в куртках Хапи с надписью «Мы любим тебя,  Ами-сама», прикрывшие Ами своими телами и отражающие натиск с криками «Не трогать её!» «Не приближаться!», Ами с Рюдзи попросту могли бы раздавить насмерть.

После того, как для них каким-то образом образовалось свободное место перед деревом, Ами прикрыла одно ухо от шума и улыбнулась ему обольстительными розовыми губами.

– Эй, эй, как тебе песня?! Удивлён, да?!

– Ага, вы и впрямь застали меня врасплох. И когда только вы успели отрепетировать это?

– Это был наш сюрприз для ребят из оргкомитета!

Они сейчас стояли в самом центре музыки и шума, и чтобы слышать друг друга, надо было кричать. Выглядящая в своём плотном чёрном платье лучше, чем кто-либо другой, Ами подняла руки в лучах света и сказала «Ох, люблю эту песню!», пританцовывая под музыку. Из-за сверкающих конфетти послышались свист и аплодисменты. Окружающие тоже подняли руки в той же манере, что и Ами, и потрясли ими в такт.

– Это моя песня! Давай, Такасу-кун, подними руки! Эй, что сегодня случилось?! Я никак не ожидала, что ты заявишься в таком шикарном костюме!

Она приблизилась к нему настолько, что он мог ощутить тепло её тела. Схватила его за руки и подняла их вверх – ему в спину ударили взгляды ревности и зависти – но…

– По-подожди! Я ищу Тайгу!

– Э?! Что?!

Рюдзи был не в настроении весело отплясывать. Он полез через толпу танцующих, отпихивая их руками и извиняясь, «Простите меня, спина, извините». Появился Китамура, уже надевший футболку и снявший шапку и бороду с усами.

– Эй, Китамура! Сюда! Она здесь?

– Нет, её здесь нет. И никто её не видел. О, очень кстати, Ами, а ты не в курсе? Мы нигде не можем найти Айсаку! Мы ищем её!

Ами остановилась. Ему показалось, что её губы слегка шевельнулись. Но в царящей вокруг суматохе он ничего не расслышал.

– А?! Что ты сказала?! Я ничего не слышу!

Он придвинул ухо почти вплотную к губам Ами, которая была почти одного роста с ним. Ами придвинулась ближе, словно собираясь обнять его, сложила руки рупором вокруг его уха и сказала…

– Я говорю, она домой пошла.

– Она сказала, что пойдёт к Минори-тян. Притащит её сюда. И затем уйдёт домой. Она сказала, что не хочет путаться под ногами, так что пойдёт готовиться к Рождеству и ждать Санту.

Рюдзи повернулся к Ами, разинув рот как дурак. Большие глаза Ами отражали иллюминацию и светили на него сильным и холодным светом.

– …Ты не знал? Ты не понимаешь, что происходит? Правда не понимаешь?

Он кивнул.

Играла танцевальная музыка. Среди толпы танцующих, размахивающих высоко поднятыми руками, Рюдзи не мог сделать ничего другого, только кивнуть. Он не может двинуться. Он ничего не понимает. Китамура спросил «Что?!», и, оглянувшись на него, Рюдзи снова подумал…

Ничего не понятно.

– Почему?… Почему она собирается так поступить?!

– Откуда мне знать?!

– Почему она собирается вернуться домой?!

– Говорю же, не знаю!… Может, здесь есть кто-то, кого она не хочет видеть?!

– …Э?…

– Вот почему я предупреждала тебя. Всё, хватит. Что бы я тебе ни говорила, без разницы. Ты всё равно меня не слушаешь… Ничего не делаешь… Всё, завязываю.

Ами сильно оттолкнула Рюдзи, словно пытаясь вырваться. Рюдзи был захвачен врасплох и запутался в собственных ногах. Ами даже не позаботилась оглянуться.

– Ладно, я устала, я домой. Уйди с дороги, ё-моё, с дороги! И почему здесь такая толпа… Заноза в заднице! Я хочу остаться одна, я устала!

Высказавшись, она резко развернулась и стала проталкиваться через толпу. «Что случилось, Ами-тян?!» «Ами-тян, ты куда?!» «Давай потанцуем!» «Я сказала, уйди с дороги!»Рявкнув, Ами вырвалась из тянущихся к ней рук. Её белая шея, белая спина растворились среди танцующих. Её голос был заглушен музыкой и затих вдали.

И Рюдзи был брошен.

– Что она сказала?! Ами что-нибудь знает?!

– …Она сказала, что она ушла…

– Извини, не слышу! Повтори!

– …Тайга! Пошла домой!

– А?! Почему?! Айсака даже не повеселилась!

Да, да, не повеселилась. Рюдзи посмотрел на распахнутые глаза своего друга. Подержался за грудь, которая всё ещё болела после толчка Ами.

Тайга совсем не повеселилась на этой вечеринке. Она даже не нашла времени поговорить с Китамурой. Вечеринка удалась. Все веселятся. Все улыбаются. Но Тайга так и осталась ни в малейшей степени не вознаграждённой.

– Интересно, что случилось?! Подожди, может, она плохо себя чувствует?!

– Я… не знаю…

Я не знаю.

Рюдзи недвижимо стоял среди растущей толпы и ломал голову. Он не мог и пальцем пошевелить. Он не понимал. Почему так?

Ради Рюдзи Тайга приготовила этот костюм.

Ради всех, ради того, чтобы создать праздничное настроение, Тайга разоделась, пела и танцевала.

И теперь ради Рюдзи она ушла. Ушла, чтобы привести Минори и не путаться под ногами?

– …Но если ты уходишь домой одна… кто заставит тебя улыбнуться? Неужели это и есть быть частицей счастья?

Бормоча это, уголком глаза он видел сияющее дерево. Разбитая звезда Тайги дважды мигнула. Но неважно, насколько она прекрасна, неважно, насколько ярко сияет, всё это бессмысленно, если здесь нет Тайги. Если она не смеялась вместе с ним под этим сияющим деревом, она не получит вознаграждения. Ради кого вся эта сегодняшняя красота? Для кого приходит Рождество? Разве не для всех? А Тайга входит во «все»? Каждый должен быть счастлив. Разве ты забыла, что сама говорила это, неуклюжий тигр?

Или ты на самом деле думаешь, что Санта смотрит на тебя? «Я знаю, что это лицемерие, фарисейство». Хоть ты и говорила это всё время, ты на самом деле веришь, что Санта снова придёт увидеться с тобой, если ты будешь хорошей девочкой?

Но в реальном мире нет никакого Санты. Нет никого, кто знает, какой хорошей девочкой может быть Тайга. Никто не смотрит на неё. И бога тоже нет. Город сверкает, горит иллюминация, все улыбаются, в мир приходит счастливое Рождество, но Тайга не получит вознаграждения.

Неужели Тайга и в этом году собирается оставаться одна?… Разве она не ушла домой в одиночку? И никто из взрослых не поможет ей? Да, они есть, но сейчас они далеки от Тайги.

Значит, в итоге и в этом году Тайга останется одна?

Рюдзи провёл ладонью по лицу.

Он по-прежнему не двигался, размышляя.

Как мне спасти сегодняшнюю эстафету?

Он снова посмотрел на Китамуру. Уже собрался что-то сказать, ноНет, не то… и проглотил свои слова. Он наконец понял.

Только один человек смотрит.

Есть кое-кто, кто знает, насколько одинока Тайга.

Единственный во всём мире. Единственный человек, который смотрит на Тайгу вблизи. Эстафетная палочка, которую должна получить Тайга, зажата в его руке.

Есть только один человек, который знает, что Тайга была хорошей девочкой.

Его имя – Рюдзи Такасу.

Иначе говоря – я.

 * * *

– Это правда? В самом деле правда?

Её подруга спрашивала снова и снова. Она терпеливо кивала каждый раз, подтверждая, что это правда. «Рюдзи сказал, что он не уйдёт, пока не придёт Минорин. Он готов даже заночевать в школе»… Слова, которые она повторяла, смахивали на шантаж. Впервые за долгое время она пришла в дом Кусиэды. У дверей продолжала стоять Минори, в затруднении кусая губы.

Тайга запомнила выражение её лица.

– …Извини, Минорин.

Минори не могла её услышать, но она всё равно тихо шептала себе.

– Но ведь ты действительно хочешь пойти? На самом деле хочешь, разве нет?… Я знаю. Мы подруги. Если бы мы не были ими, я не смогла бы поступить так.

После того, что она сказала, не было никаких шансов, что Минори откажется пойти на вечеринку. Будет достаточно, если она придёт, потому что не может допустить, чтобы он заночевал в школе. Остальное приложится.

Чулки, что она сняла, висели на диване. Сумочка и скомканная шубка валялись на полу у двери. Она ужасно устала, у неё даже не было сил снять платье, так что она просто закутала замёрзшие плечи в шарф Рюдзи. На сей раз она его не отбирала. Когда они возвращались домой, чтобы переодеться, и она чихнула, Рюдзи сам укутал её. Она была занята подготовкой к вечеринке и просто забыла его вернуть.

Она зарылась носом в мягкость кашемира и полной грудью вдохнула хорошо знакомый запах. Выдохнула и пристроила подбородок на нагретое её дыханием место.

Натёртые пятки болели, и стоять было трудно. Сидя на полу, она взяла пульт и убавила свет в гостиной. Сегодня она не включала телевизор, и в большой комнате было тихо, как на дне океана.

На маленьком столике стояло маленькое стеклянное дерево. Она аккуратно взяла стоящую внутри свечку и очень осторожно подожгла её зажигалкой, купленной в круглосуточном магазине. Она действовала осторожно, очень осторожно. Никак нельзя было погибать в пожаре в Сочельник.

В тёмной гостиной тепло замерцал оранжевый огонёк. Стеклянное дерево действительно было прекрасно. Аромат горящей свечи слегка щекотал её нос.

Она сняла заколку, крепко стягивавшую волосы, и, поставив локти на столик, смотрела на мерцающее пламя. Единственное, что раздражало её – звук обогревателя. Она замотала голову шарфом, закрыв уши. Комната погрузилась в тишину, и она почувствовала, что теперь всё замечательно. Тело, измученное заботами последних дней, похоже, было готово задремать.

Она снова была одна. Санта не пришёл. Мало пытаться быть хорошей девочкой лишь в эти дни, она поняла это слишком поздно, словно только что вспомнив. В конце концов, её даже отстраняли от занятий в этом году, и по правде говоря, здесь и не могло быть никакого Санты.

Вот почему в этом году она снова одна. Наверно, она будет одна и в следующем году.

И наверно, во все те годы, что ей ещё предстоит прожить, она всегда, всегда, всегда будет одна. Закрыв глаза и погружаясь в дремоту, похожую на мирную смерть, Тайга задумалась. Сколько бы ей ни предстояло прожить, наверно, она всегда будет одна. Так же, как было до сих пор, она навсегда останется одна. Она родилась от этих родителей, с этой судьбой, и ничем тут не поможешь.

Она закрыла глаза.

Что за жизнь. Говоря откровенно, она чувствовала, что могла бы справиться, предполагая, что «кто-то» существует. Конечно, она знала, что это только сон. Потому что она знала, что может позволить себе верить в это.

Она не могла позволить себе ждать чего-то или кого-то. Она не могла бы жить жизнью Тайги Айсаки, позволив себе слабость. Она должна стать сильной, чтобы жить одна. Но если это был сон, недолговечная фантазия, то за него не стоит цепляться, верно? Если она в своём воображении убьёт кого-то, кого ненавидит, это не преступление. Если она обнимет кого-то в своём воображении, это не значит, что этот «кто-то» узнает об этом. Вот как оно получается. Даже если она живёт во сне, она не должна быть слабой.

– …Ты говоришь это, даже когда так цепляешься за кого-то.

– !?

Она подскочила.

Она заснула? Нет, прошло всего несколько минут. Словно что-то неожиданно упало, и она услышала, как чей-то голос что-то сказал, но…

– …А?!

На этот раз она действительно подпрыгнула. Машинально встала на колени и посмотрела туда, откуда послышался звук.

Кто-то стучал по стеклу… наверно, в окно. Звук шёл из спальни.

Вор? Насильник? Убийца?… Звук снова повторился, на этот раз более ясно. Тайга бесшумно встала. Плотно обтянула открытые плечи шарфом и отважно шагнула в спальню. Пожалуйста, боже, нет. Это должно быть шуткой. Я не хочу умереть в огне, но быть кем-то убитой ещё хуже. Мой деревянный меч в спальне. Я верю в свою силу. Я не знаю, смогу ли справиться с настоящим преступником, но это лучше, чем сдаться без борьбы. Она открыла дверь, вошла босиком в холодную тёмную спальню, откинула занавески, готовая умереть, и…

– …

Вскрик.

Этот вскрик вырвался с самого низа глотки. Она была так потрясена, что потеряла голос.

Колени подогнулись, и она упала на пол.

Почему там – за окном, между её спальней и квартирой Такасу, в позе, близкой к падению, цепляясь за подоконник и стуча по стеклу – оказался медведь, медведь в шапке Санты?

Лапа медведя ещё сильнее застучала по стеклу, словно он говорил, Падаю! Похоже, он был близок к этому, его ноги дрожали. Напряжённое тело покачивалось. Только несколько секунд отделяли его от падения, и видя этот критический момент…

– Са…

Сомнения улетучились, и она решительно, не задумываясь, открыла окно.

– …Санта?…

Она втащила медведя внутрь. Если это не Санта, это будет очень большая проблема. Но медведь, втащенный в спальню, оставался на полу на всех четырёх конечностях, пытаясь восстановить дыхание, словно был измучен, и вскоре кивнул.

Словно говоря, я Санта.

– Не может быть… Правда?

Он ещё раз кивнул. Медленно, придерживая свою огромную голову. Правда. Я действительно Санта. Он был выразительнее, чем кто угодно.

– …А-ха-ха-ха-ха! Что это? А-ха-ха-ха!

Тайга переломилась от хохота раньше, чем осознала это. Схватилась за живот и расхохоталась. В целом, ситуация была смешной до невозможности, но да, она поверила. Это был Санта Клаус. Пришёл медведь Санта. Она оставалась хорошей девочкой, и он снова пришёл увидеться с ней, как и обещал. Искренне смеясь, она схватила Санту за руку. Помогла ему подняться и потащила в неприбранную гостиную.

– Санта! Смотри, это моё рождественское дерево!

Чёрные пластиковые глаза медведя уставились на маленькое дерево. Затем он повернулся к Тайге и показал большой палец. Санте понравилось!

– Йя! Я знала, я знала, что оно прекрасно! Да, да, это так здорово! Так здорово, что Санта похвалил моё дерево… Нет, это не просто дерево! Это здорово, здорово, здорово! Не могу поверить, ты действительно пришёл! Санта на самом деле пришёл! Ты медведь, но медведь – это тоже замечательно! Это превосходно!… Это… словно сон…!…

Тайга кричала, подпрыгивая. Она прыгала снова и снова, разворачиваясь. Она была так счастлива, так счастлива, что даже послала в потолок воздушный поцелуй с обеих рук.

Затем она запела рождественскую песню, которую столько времени разучивала, репетируя с оркестром. Подскок, шажок, прыжок. Затем подпрыгнула и вцепилась в Санту. Она держалась за него изо всех сил. Отчаянно обнимала его. Тёплый медведь Санта осторожно протянул руки и тоже крепко обнял Тайгу. Он погладил её по голове, потрепал волосы и крепко обнял.

Есть ли руки, которые вот так обнимали её раньше?

Были ли другие руки, которые не предали бы сердце, что она им доверила?

Нет, нет и нет. Нигде в целом мире. Такие руки могли быть только здесь. Радостное тепло поднялось из глубины её тела. Напряжение увеличилось, и она почувствовала, что глупеет. В этот год она была не одна. Тайга закрыла глаза и потёрлась щекой о его тёплую грудь. В этот год Санта пришёл. Это не сон. Это реальность. Он обнял её. Как… она была счастлива.

Всё так же цепляясь за него изо всех сил, Тайга продолжила петь. Уткнулась лицом в его пыльное тело. Начала пританцовывать босыми ногами в такт песне. Медведь Санта тоже танцевал. Вправо, влево, поворот, поворот обратно.

Она хохотала как идиотка, танцуя так энергично, что ноги заплетались, повисала на нём и пела воистину ужасную песню. Снова и снова повторяла строки, которые ей нравились. Она продолжала цепляться за него, спотыкаться и хохотать так, что потекли слёзы… Она знала, что не может продолжать так вечно. Тайга понимала это где-то глубоко внутри себя. Если бы только этот момент мог длиться и длиться. Если бы она могла вечно танцевать с медведем Сантой.

Но…

– А-а-а-ах… это правда! Мой сон стал явью!…

Бормоча это, она подняла голову.

Затем глубоко вздохнула.

Какой подарок – недостижимое стало реальностью. Если это был сон, хорошо бы, чтобы он продолжался вечно. В конце концов, неважно, как сильно она хотела этого, однажды она бы проснулась.

Но поскольку в реальности такое невозможно…

– …Спасибо.

Она сделала это, своими собственными руками, своими собственными дрожащими руками задёрнула занавес.

– Спасибо… Рюдзи.

Задержав дыхание после такого хохота, она сняла голову с обиженно выглядящего медведя. Красное лицо было покрыто капельками пота, хотя была уже середина зимы. – Ай! Не снимай её, дура! – Она рефлекторно рассмеялась. Ну почему ты так нервничаешь? Неужели ты и впрямь думал, что я тебя не раскушу?

– Ну и где ты это раздобыл?

– …Одолжил у парня, который в нём был.

Резко отведя глаза, Рюдзи тем не менее неуклюже улыбнулся. Волосы, которые он зачесал назад, теперь в беспорядке прилипли к потному лбу. Но что важнее, чем его волосы…

– Эй… А что с твоим костюмом?

– Поменялся с парнем, который был в этом. Э, конечно, я верну его! Верну, верну!

Ох… Какой дурак, Рюдзи действительно дурак.

– Не могу поверить, что ты снял такой костюм, когда у тебя целый вечер впереди! Блин, ты дурак! Дурак, дурак, дурак! Даже когда я дала его тебе! Даже когда у тебя должно быть свидание с Минорин!

– Почему ты говоришь, что я дурак?… Что?! Что значит должно быть свидание с Минорин?!

– Я же сказала тебе, чтобы ты верил в Предводительницу Ангелов Тайгу, разве нет? Минорин направляется на вечеринку. Может быть, она уже там. Давай, ты ещё можешь добиться своего, торопись!

– Что?! Но… Подожди, но… сегодня… Я в таком виде, и я пришёл, потому что не хочу оставлять тебя одну.

– О чём ты говоришь?! Не беспокойся за меня!

Она сильно толкнула размазню и наклонилась, хохоча.

– Санта и игра в хорошую девочку… Я уже столько смеюсь, что живот заболел! Твоё представление… было очень весело! Да, и я, конечно, с нетерпением жду завтрашний ужин, что ты обещал! У тебя всё будет хорошо с Минорин, и завтра мы ужинаем у тебя! Не забыл?!

– К-конечно, нет! Быть такого не может, чтобы я забыл!

– Отлично!… Ну, давай же, иди! Вставай! Торопись! Если Рюдзи не будет на вечеринке, получится, что я соврала Минорин.

Глаза Рюдзи смотрели на Тайгу.

Тайга пожала плечами и снова улыбнулась. Затем указала на его лицо.

– И «Санта» уже пришёл, верно?… Я уже получила своё вознаграждение. Вот почему в этот год я буду хорошей девочкой до самого конца. Позволь мне такой и остаться. Привести Минорин на вечеринку – это мой настоящий подарок тебе. Вот почему… прими его. Пожалуйста.

– А ничего, что ты будешь одна?

Тайга подумала, что Рюдзи уже говорил что-то подобное. И повторяя снова и снова, «Со мной всё в порядке, не беспокойся, иди», силой потащила его за руку. Она почти что вытолкала его из коридора за дверь, но Рюдзи вскрикнул «Оу!», словно что-то заметил, и вернулся в гостиную. Вот размазня. Как раз, когда она удивилась, что он там забыл, Рюдзи задул свечу внутри дерева – «Огонь должен быть погашен!» – и указал на него. Он не мог уйти, не беспокоясь, пока горит свеча или что-то вроде.

Он и в самом деле такой педант.

– Хорошо, хорошо, хорошо. Я поняла. Я растяпа, и я не буду больше её зажигать. Этого достаточно, да?… Блин, ты такой надоедливый… Я поняла, так что поспеши! Вечеринка идёт к концу! Давай, давай! Иди!

Она с силой толкнула его в спину. И даже пнула в зад. Она выгнала Рюдзи из двери толчками и пинками. Если он выйдет в таком виде, он точно будет выделяться среди прочих, но… В конце концов, это Сочельник. Он действительно может вписаться.

– Иди уже, нерешительный пёс!

– Спасибо! – наконец крикнул Рюдзи, поворачиваясь к выходу. Пока закрывалась дверь, Тайга так ни разу на него и взглянула.

Дверь захлопнулась.

Он наконец ушёл.

Она вздохнула. Миссия завершена. Ангел Тайга сделала то, что должна была сделать. Звуки шагов на лестнице становились всё тише и тише, пока наконец не затихли совсем.

– О-ох. Я так устала…

Она сама виновата, что так переволновалась. В её одинокую комнату снова вернулась прежняя тишина. Потянувшись, она босиком вернулась в гостиную.

Шум нагревателя в очень тихой комнате определённо раздражал. Пока Рюдзи был здесь, она совсем об этом забыла.

– Он наконец ушёл, он наконец ушёл, он наконец ушёл…

Она вернулась на ковёр. Мурлыкая глупую песенку, она подумала, что надо снова зажечь свечу в дереве. Она будет осторожна. Всё будет хорошо. Она уже купила свечу. Не зажигать её – расточительство. Но…

– …А? А, а, а… почему?

Она не могла найти зажигалку.

Куда она её положила? Она вернулась по своим следам. Единственное, что она помнила, что оставила её прямо здесь. Потом пришёл Рюдзи, она как дура подняла большой шум, потом свечу погасили…

– …А. Может быть…

Зажигалку забрал Рюдзи, подумав, что она снова попытается зажечь свечу. Так и было. Мало того, что он был Сантой без подарка, он ещё и грабёж устроил. Парень не промах. Закончится двадцать пятое – изобью его до полусмерти.

Тайга неохотно встала и огляделась, нет ли тут чего, что можно использовать. Посмотрела на письменном столе, который Рюдзи содержал в чистоте, посмотрела на телевизоре, который Рюдзи содержал в чистоте, посмотрела в кухонных шкафчиках, которые Рюдзи содержал в чистоте, но так и не нашла ни зажигалки, ни спичек.

Она не могла двинуться от раздражения. Это её собственный дом, а она не знает, где здесь что лежит. Даже свечу не может зажечь.

– …Нет, я ошибалась.

Он действительно педант.

– …Нет, я…

И будучи педантом, он устраивает совершенно нелепое представление. Медведь? Пожалуйста.

– Нет.

Он сделал это вовремя, разве нет?

– Нет.

Он любит Минори, должно быть он свя…

– …

Нет.

– …Что? Почему?

Она удивлённо спросила себя. Потрогала лицо, и пальцы намокли.

Почему по её щекам катятся слёзы?

– А… Я поняла.

Она задумалась, потом тихо кивнула, поняв, почему.

Потому что всё кончилось.

Она цеплялась за Рюдзи и жила с ним, словно это был сон. Бессмысленно оправдывая себя вроде «Я не завишу от него, я просто позволяю ему помочь мне». Думая «Как бы то ни было, это всё ненадолго. Или он уйдёт, или я уйду, или он сойдётся с Минори, или я сойдусь с Китамурой-куном, и мы больше не сможем оставаться вместе». Она жила вместе с Рюдзи. Жила, полагаясь на его доброту. Это сон, так что это не значит быть слабой, верно? Просто это должно быть хорошо, разве нет?

Сегодня это закончилось.

Она верила, что Минори нравится Рюдзи. Она верила, что Рюдзи на самом деле любит Минори. Иначе говоря, их чувства взаимны. Вот почему они, наверно, будут вместе. И когда это случится, она не сможет больше оставаться с ним. Она не сможет приходить в его дом, как раньше. Что бы ни случилось, она не сможет позвать Рюдзи. Она не сможет ходить с ним бок о бок. Рядом с ним будет другая, не она.

Вот почему…

– Нет.

Ей грустно.

Она удивилась.

Она никогда не думала об этом раньше. У неё и мысли не было, что она не захочет расставаться с Рюдзи. Тем, кто привлекал её, тем, кого она обожала, тем, кто приходил в её сны, всегда был Юсаку Китамура. Она думала только о нём. Тем, кого она любит, должен быть Юсаку Китамура. Почему это случилось?

Она вспомнила день, в который Юсаку Китамура признался девушке, которую любит, и был жестоко обижен. Она вспомнила, как зла была в тот день, когда пришла стереть в порошок Сумирэ Кано, не думая, что будет с ней самой.

В тот день она больше думала о Китамуре, а не о себе. Она терзалась, что Китамура страдает сильнее, чем она. Она смогла забыть о себе, потому что там был Рюдзи. Потому что она верила, что он может понять её. Вот почему она могла не обращать внимания на свою собственную боль. Рюдзи всегда был рядом с ней, смотрел на неё.

И это так и есть, правда? Когда она ошиблась, устроив драку, тем, кто схватил её за руку, кто остановил её, кто спас её, был Рюдзи.

Он баловал и оберегал её. Сама не понимая того, она полагалась на его доброту.

Она могла любить, потому что чувствовала рядом с собой силу Рюдзи.

Потому что когда она мечтала, как у них с Китамурой будет то и это, когда думала о том и этом, Рюдзи всегда смотрел на неё. Потому что она доверилась Рюдзи.

Она ничего не понимала, пока не случилось это – она потеряла его. Она не понимала, как счастлива была, когда могла доверяться кому-то. Она не думала о Рюдзи как о сильном. Почему? Ей хотелось разбить свою пустую голову. Она не понимала, что зависит от него. Как может что-то расцвести без Рюдзи? Она даже не могла вытереть слёзы, катящиеся по щекам.

Без Рюдзи я даже не могу влюбиться.

В итоге, я едва могу стоять.

Я не знаю, как смогу жить дальше.

Мне нужен Рюдзи.

Иными словами, я люблю Рюдзи.

Я уже давно люблю его.

Я не хочу, чтобы всё так закончилось, я не хочу, чтобы это кончалось, я не хочу покидать Рюдзи. Я не вынесу этого, я не могу жить дальше, я не могу принять это. Я…

Нет!

– …!

Она побежала, не понимая, что делает.

Выскочила из гостиной, пинком босой ноги открыла дверь и выбежала. Промчалась по холодному коридору. Сбежала по тем же ступенькам, по которым спускался Рюдзи, перемахивая по три за раз. Край её мини-юбки порвался. Не зная, как остановить льющиеся слёзы, пробежала по мраморному холлу, словно впереди нет никакого будущего. Задержала дыхание и взмолилась. Пожалуйста, пожалуйста, пусть я успею.

Она навалилась всем телом на тяжёлую стеклянную дверь, открывая её. Выскочила наружу под холодный пронизывающий ветер.

Стылый асфальт пронзил холодом её босые ноги.

Она посмотрела направо. Потом налево. Его здесь не было. Рюдзи ушёл. Что ей делать? Она закрыла искажённое плачем лицо. Остановилась, набрала полную грудь зимнего воздуха и закричала в вечернее небо…

– …Рюдзи-и-и-и-и-и-и-и!!!…

Она заметила, что проходящая пара с удивлением смотрит на неё. «Ссора?» «Мне её жалко… Это же Сочельник, правда?…» Значит, я жалкая. Тайга ещё громче закричала детским голосом.

Она рыдала, рыдала и звала Рюдзи.

Она знала, что ей не докричаться до него, но она продолжала. Продолжала кричать, даже когда у неё заболело горло. Её сердце ослабло, словно пробивалось через ураган, но голова оставалась пустой. Часть её видела, как она кричит. Вот почему я ненавижу реальность. Это не сон, здесь может случиться крах. Здесь есть потери.

Тот момент, когда она захотела его, захотела удержать его – это реальность. Факт, что она хотела быть с ним, не хотела терять его – тоже реальность. И всё это рассыпалось и исчезло.

Да, она всё время спала дурацким сном.

Если она будет думать, что Рюдзи лишь заменил отца и что однажды Рюдзи и Минори окажутся вместе, она сможет «покинуть гнездо» и выжить в одиночку. Так она видела будущее, но на самом деле ничего не понимала. Какая глупость. Она по дурости думала, что может вынести одиночество, потому что Рюдзи, заменивший ей отца, хочет, чтобы она могла жить одна. Она убедила себя, что её отец так и поступил.

Но реальность оказалась иной. Рюдзи – не отец. Её привязанность к отцу, бросившему её, и её привязанность к Рюдзи – это совсем разные вещи. Момент, когда их пути разошлись, её «покинуть гнездо» – в этом нет ничего хорошего. Она потеряла Рюдзи и теперь должна жить своей одинокой жизнью.

Правда в том, что она хотела быть с Рюдзи. Так должно было случиться, чтобы она поняла. Они шли вперёд вместе, день за днём, рука об руку. Но теперь это невозможно. Поздно. Реальность сломана. Она пробудилась ото сна. Единственное, что осталось – это она сама.

Где она ошиблась? Рюдзи даже сказал ей: «Ты тигр. Я дракон. Дракон и тигр равны друг другу». Но она, дура, видела только свой сон. Навесила на Рюдзи всё, что могла, пока он баловал её, положилась на него, решила убежать от проблемы, полностью игнорируя её. Она отбрасывала её, думала, что однажды, однажды покинет его, и вот результат.

– …Рюдзи!…

Слова утонули в слезах.

«Я ни о чём не беспокоюсь, я надеюсь, что всё закончится», хотела она сказать. Если бы это было кино или пьеса, она могла бы уйти с экрана, или перед ней появился бы главный герой. Но реальность жестока, ни камеру никто не уведёт, ни Рюдзи не появится. Было бы драматично, если бы она умерла от изнеможения, но люди так легко не умирают. Она тоже была слишком крепкой.

Она была несчастной, грустной, расстроенной, одинокой и ужасно глупой. Но она была жива. Это реальность Тайги. Она не убежит. Она плачет, но она здесь не умрёт.

Потому что она хотела стать сильной.

Потому что это правда.

Она вспомнила конкурс красоты на школьном фестивале. Тогда она встала. И на этот раз она докажет, что может встать. Даже без поддержки Рюдзи, даже без поддержки Минори, она докажет, что может встать сама. Она докажет, что может жить сама по себе с этой минуты и до конца жизни. Она докажет, что может выстоять.

Она подняла исчерченное слезами лицо.

Она будет жить, примет всё, как бы стыдно это ни было. Она уже многое потеряла, испытала много боли и получила немало ударов, пока росла, но однажды, без сомнения, она станет по-настоящему сильной взрослой.

Она встанет, блин, чтобы достичь этого будущего. Даже если она падает снова и снова, она будет каждый раз упорно вставать. Что с того, что её бросили родители? Вперёд. Что с того, что её отстранили? Вперёд. Что с того, что Рюдзи ушёл?  Вперёд. Вперёд. Вперёд.

Это будет тренировкой, которая нужна ей, чтобы прожить остаток её долгой жизни в одиночку.

Но она всё равно ещё раз выкрикнула его имя после долгого раскаяния и…

– Рю… АПЧХИ!… Ох…

…сильно чихнула.

На улице было слишком холодно для её босых ног и обнажённых плеч. Из носа потекло. Тайга стиснула зубы, шмыгнула носом и вяло поднялась. Смахнула грязь с колен. Потёрла лицо, зудящее от слёз и соплей. Встала, пошла и бесславно вернулась в дом.

И тогда, на этот раз она окончательно осталась одна.

И тогда. И тогда.

Тайга не знала, что когда она выбежала из дома, на другой стороне улицы стояла Минори. Она не просто проходила мимо. Она пришла выяснить, что же Тайга на самом деле чувствует.

И тогда. И тогда. И тогда.

Увидев это, Минори поняла, что все её подозрения оказались правдой.

 * * *

Ох, на этот раз я действительно облажался.

Звёзды и луна романтически мерцали в зимнем небе, странно озаряя ужасное искажённое лицо Рюдзи.

Рюдзи, по-прежнему в костюме медведя, стоял перед школьными воротами. Подарок, который он намеревался вручить Минори, остался в кармане костюма, и он не знал телефон парня, с которым он поменялся. Он только сейчас понял, что это был кто-то из другого класса. Он загубил свой последний шанс. Минори ещё не было в зале, но он всё никак не мог найти того парня. Наверно, он уже ушёл домой, пока Рюдзи не было в зале.

Подумав, что тот, может быть, ещё болтается где-то неподалёку, Рюдзи выскочил из зала в наружный холод, но здесь никого не было. Держа в руках медвежью голову и коротко выдыхая облачка пара, задумался, что же ему делать. Просто как-то поговорить с ней без подарка?

Я облажался, Тайга. Единственная ошибка быстро заставила его сердце сбоить. Ему неожиданно стало страшно и захотелось убежать. Но он не мог этого сделать, приняв воображаемую эстафетную палочку из рук Тайги, которая даже пнула его в зад, чтобы заставить пойти. Если он не передаст её следующему, желания Тайги могут и не исполниться. Воображаемая эстафета прервётся.

Он потерял подарок, но руки его не пусты.

Рюдзи стиснул лапу дешёвого синтетического медведя. Под холодным зимним ветром он противостоял той своей части, что начала бояться. Он хотел встретиться с Минори, которая всегда мысленно была с ним. А если он смоется, ничего не произойдёт. Он потянулся в своём мешковатом наряде, выпрямился и поднял голову. Пусть это не костюм от Гуччи, но подарок Тайги определённо с ним.

Затем…

– Привет!

– …А… Оу!…

Лёгкими шагами  подошла Минори  в вязаной шапочке. Минори, которую он так долго ждал.

Голова опустела. Тело застыло, словно парализованное.

Минори, одетая в куртку и джинсы, с красным шарфом на шее, решительно подняла руку в перчатке и шмыгнула покрасневшим от холода носом.

Рюдзи пошатывался, но не из-за холода. Его панически трясло сильнее, чем он мог представить. Во-первых, сказать ей спасибо, что пришла. Объяснить, почему ты в этом идиотском костюме. Затем рассказать ей, почему ты хотел, чтобы она пришла. …Вот о чём он думал, но всё вылетело из головы, стоило ему увидеть Минори. Всё должно было решиться. Всё, что копилось в его сердце, готово было вырваться наружу, несмотря ни на что. Он отчаянно пытался сдержаться и просто стоял здесь.

– Неплохого медведя ты раздобыл, Такасу-кун.

Первый шаг сделала Минори. Рюдзи, застывший как доска, видел её лицо при обычном разговоре между ними, впервые за долгое время.

Минори заметила, как он смотрит на неё, и поглубже натянула шапочку. Рюдзи машинально потянул её вверх, чтобы видеть глаза Минори.

– …

– …

Они стояли молча. Минори снова ухватилась за шапочку и потянула вниз. Рюдзи снова поднял её вверх. Она потянула вниз. Он вверх. Непонятная тайная война продолжалась, пока наконец…

– Ку… Кусиэда!

Рюдзи сорвал шапочку с Минори. Та на мгновение замерла, и он засомневался, о чём она думает. Она закрыла лицо обеими руками.

Он схватил её за запястье, потому что хотел видеть её лицо. Попытался отвести её руки, но Минори была очень сильной, и ему это не удалось.

– Ч-что, что с тобой?! Что?!

– Точнее, что с тобой, Такасу-кун?!

– Нет, это с тобой что такое?!

– Такасу-кун тот… Такасу-кун тот, кто… Ай… Ошиблась! Бо-о-о-о-о-оже!

Упс! Теперь Рюдзи не мог ничего сказать. Минори нечестным приёмом ухватила и зажала губы Рюдзи обеими руками.

– Бубу… бе… ба?…

– …Такасу-кун… извини. Дай мне сказать первой.

Она сказала это и спрятала лицо за вытянутыми руками. Уставилась в землю. Она явно не хотела показывать своё лицо Рюдзи. Затем тихо начала.

– Эй… помнишь? Летние каникулы, вилла Ами. Мы с тобой разговаривали вечером, верно. О всяких странных вещах. Вроде НЛО и привидений.

– Бу… бу?…

Мыча «бу-бу-бу», Рюдзи слегка кивнул, подумав, Что? Он не представлял, что пыталась сказать Минори.

Если он правильно помнил, в терминах НЛО и привидений Минори говорила о любви. Люди, которые могут видеть их, видят во множестве, но она думает, что их не существует, потому что она не может ничего увидеть, или что-то в этом роде. А потом она сказала, что это может быть потому, что она просто не умеет их видеть. Верно. Вот почему ему хотелось, чтобы Минори тоже могла видеть НЛО и привидения.

Но она ведь неспроста это всё вспоминает, правда?

– Знаешь, насчёт НЛО и привидений. Я думаю, что так и не увижу их… Будет лучше, если не увижу. В последнее время я много думала об этом и так решила… Я просто хотела сказать тебе это, Такасу-кун. Вот почему я пришла.

Очень многое перевернулось шиворот-навыворот. Очень важное.

– Извини, что сказала то, что хотела сказать… Кусиэда уходит.

Пальцы Минори мягко отпустили губы Рюдзи. Рука осторожно забрала вязаную шапочку из его руки.

Минори натянула её до самых глаз и отсалютовала одной рукой. Похоже, улыбались только её губы.

Затем Минори развернулась.

И большими шагами быстро отправилась домой.

Что?

Иначе говоря?

Она поняла, что я собираюсь признаться, и заранее отказала?

– …Э? Правда?

Я отвергнут?

Правда?

Прямо сейчас?

Серьёзно?

– …Сердце разбито?…

На зимней вечерней улице Рюдзи застыл истуканом. В голове бесконечно всплывали всё новые вопросы. Ему больше не стоило беспокоиться о подарке. Его бесповоротно отвергли. Боль не уходила. Он всё стоял в оцепенении от такого тяжёлого удара и смотрел в небо.

«Вещи могут разбиться, но их можно починить». Не думаю, что это как-то можно починить.

«И каждый раз, когда что-то сломалось, это можно сделать заново». Я чувствую, что не смогу сделать это заново.

«Вот почему нет причин плакать, если что-нибудь сломалось». Я сейчас даже заплакать не могу.

Он всё искал взглядом Орион, который точно должен был сиять над ним.

Он искал кого-то, кто услышит его.

Небо… вращалось… сильно вращалось.

 * * *

25 декабря, десять утра.

Лежащий на полу кухни Рюдзи был обнаружен Ясуко, когда та проснулась. Когда он свалился, не знал никто, кроме его самого. Вот почему даже сейчас никто не знал.

Рюдзи подхватил грипп с температурой за тридцать девять.

Его положили в больницу, и он всё ещё не пришёл в сознание. Узнавшая об этом от Ясуко Тайга тут же примчалась в больницу, сама со странно распухшими глазами и шмыгающим носом. А двумя днями позже, когда Рюдзи пришёл в сознание, она узнала, что случилось в Сочельник.

Итак, год душевных ран подошёл к концу. Рождество, новогодняя уборка, всё остальное, всё смешалось в горячечном бреду Рюдзи.

– …и тогда я, преобразившийся в демона…

– Рю-тя-ян, борись! Держи себя в руках! – Несмотря на плачущий голос матери где-то на заднем плане, Рюдзи с кипящими мозгами продолжал бормотать о своих галлюцинациях.

– …мы с тайгой испускали мозгопромывательный луч, бибиби, бибиби… я хотел править миром… думаю… но мама потянула за ниточки, и когда я снял с неё маску, я увидел лицо кусиэды… что… что, кусиэда. что с тобой. затем красная нить одинокой леди была разрезана, и она впала в отчаяние, и… купить… квартиру…

Рюдзи с мечом в руке дрался с кем-то в мире магии огня. Он выпрыгивал в воздух, рассекая тени, выкрикивал названия особых движений и где-то глубоко внутри сожалел, «Я не могу вынести большую дрянь!»

– …но это был дом с… липовой защитой от землетрясений…

– Борись, трус! – Маленькая рука отвесила ему пощёчину. – А, он немножко открыл глаза, – воскликнула его мать. Кончай, больно. Но говорить он не мог. Рюдзи продолжал тщетно рубиться с врагами в мире магии.

Ох, как глупо, как глупо.

Что он должен увидеть, если откроет глаза?

В конце концов, разве все звёзды в небе не взорвались и не исчезли уже давно?

И тогда наступила темнота.