Порой случаются мелкие события, которые в такой степени противоречат сложившимся представлениям о богатых и могущественных руководителях корпораций, что в конце концов становятся сюжетами народных преданий. Вот одна такая типичная история. В 1975 г. Моримаса Огава и пять других генеральных менеджеров производственных отделений были приглашены на ланч с основателем фирмы². К тому времени Мацусита уже появлялся на обложке журнала Time и, согласно отчетам, платил самый высокий подоходный налог в Японии. Так как Огава до того момента почти не имел личных контактов с «Великим», он ожидал этого события с радостным возбуждением и одновременно некоторым беспокойством.

Дело происходило в ресторане в Осаке. Шестеро приглашенных собрались вскоре после полудня. Поздоровавшись и сказав друг другу несколько ничего не значащих слов, все заказали бифштекс. Мацусита пил пиво и рассказывал о бизнесе и истории компании. Когда все покончили с основным блюдом, К. М. наклонился к Огаве и попросил его найти шеф-повара, готовившего бифштекс. Он очень четко указал: «Не менеджера, а шеф-повара». Тут Огава заметил, что Мацусита съел только половину своего бифштекса.

Ожидая последующей крайне неприятной сцены, Огава нашел шеф-повара и привел его к столу. Повар имел несчастный вид, так как знал, что пожелавший видеть его клиент очень важная персона.

— Что-то не так? — робко спросил он.

— Вы трудились, жаря этот бифштекс, — сказал Мацусита, — но я съел только половину. Не потому, что он недостаточно хорош, он как раз очень вкусный. Но, видите ли, мне восемьдесят лет, и мой аппетит уже не тот, что прежде.

Шеф-повар и остальные участники обеда обменялись смущенными взглядами. Потребовалось несколько секунд, чтобы все поняли, что происходит.

— Я хотел сказать вам об этом, — продолжил Мацусита, — потому что подумал, что вы можете расстроиться, увидев, что на кухню принесли недоеденный бифштекс.

Даже самые жесткие бизнесмены время от времени демонстрируют доброту, как правило, неискреннюю. Мацуситу отличала замечательная искренность, которой, как и его достижениями, так восхищались японцы. Опросы показывают, что им восхищались даже больше, чем звездами кино и великими спортсменами.

В век, когда на успешных бизнесменов во всем мире нередко смотрели с подозрением или даже с презрением, он стал национальным героем Японии.

Коносуке Мацусита родился в самом конце XIX в. В молодости на его долю выпало немало невзгод. В 1917 г., когда он только начинал работать самостоятельно, у него было всего 100 иен и менее четырех классов формального образования. Вдобавок ко всему на его семью обрушилась целая череда несчастий. Он не имел никаких связей с нужными людьми, и все же его маленькая, не имевшая значительных средств фирма уверенно развивалась, направляемая рукой быстро набиравшегося коммерческого опыта молодого предпринимателя.

Уже в то время его стиль руководства отличали прагматизм и ориентированность на рынок. «Относитесь к людям, с которыми вы занимаетесь бизнесом, так, как если бы они были членами вашей семьи. Процветание зависит от того, встречаете ли вы понимание в людях, являющихся вашими партнерами по бизнесу… Послепродажное обслуживание важнее, чем предварительная поддержка. Именно с помощью такого обслуживания вы приобретаете постоянных клиентов… Не продавайте потребителям товары, которые их привлекают, продавайте им товары, которые принесут им выгоду… Любые производственные потери, даже лишний лист бумаги, соответственно повысят цену продукта… Отсутствие запасов требуемого товара — результат небрежности. Если это случилось, принесите покупателям извинения, спросите их адрес и скажите, что вы доставите товар немедленно»³.

Выдающиеся предприниматели XX века*

* Неполный список наиболее успешных предпринимателей.

** Период роста включает также и то время, когда предприниматель не являлся действующим руководителем компании.

*** Продолжают руководить своими фирмами.

По мере того как он набирался опыта, а его фирма развивалась, увеличивались масштаб и глубина его идей. К началу 1930-х гг. его прагматичность все в большей мере сочеталась с широкими философскими представлениями о назначении делового предприятия, человеческой природе и т. п. «Миссия предпринимателя, — говорил он работникам в 1932 г., — состоит в том, чтобы покончить с бедностью, избавить общество от страданий, вызываемых бедностью, и обеспечить его процветание. Целью бизнеса и производства является обогащение не только магазинов и фабрик данного предприятия, но также и всего общества»⁴. Он никогда не говорил о цели предприятия в узком смысле — как о максимизации рыночной стоимости акций. Он часто говорил о создании богатства, но для всеобщей пользы, а не только в интересах собственников, и всегда указывал на психологические и духовные составляющие этого понятия.

«Обладание материальными благами никоим образом не гарантирует счастья. Только духовное богатство приносит подлинное счастье. Если это верно, то должен ли бизнес заботиться только о материальных аспектах жизни и предоставить заботу о человеческом духе религии или этике? Я так не думаю. Бизнесмены также должны принимать участие в создании общества, являющегося богатым духовно и изобильным материально»⁵.

Ужасы Второй мировой войны в значительной степени усилили его внимание к проблемам государственного управления. Одной из его последних идей было содействие подготовке нового поколения японских политиков с помощью образования. Идея была простой и чрезвычайно идеалистичной: создать небольшое независимое высшее учебное заведение, где бы обучали государственному управлению, уделять особое внимание перспективному видению, честности, широте взглядов и рациональному политическому анализу, поддерживать стремление выпускников к занятию выборных должностей в надежде, что в долгосрочной перспективе они добьются успеха и изменят саму политическую культуру.

В городе Чигасаки он создал Институт Мацуситы по проблемам государственного управления и менеджмента (Matsushita Institute of Government and Management — MIGM), расположившийся на площади в пять акров. Первый набор студентов состоялся в апреле 1980 г. К середине 1993 г. институт окончили 130 человек. На выборах, состоявшихся в июле 1993 г., в японский парламент баллотировались 23 выпускника MIGM. Большинство из них были членами новых японских политических партий и почти всем было меньше 40 лет. Они боролись против действующих парламентариев — членов либерально-демократической партии Японии, которая находилась у власти со времен окончания Второй мировой войны. В США, как и практически в любой другой стране, большинство молодых претендентов наверняка потерпели бы поражение. Но на японских выборах летом 1993 г. 15 из 23 выпускников MIGM победили и вошли в состав высшего законодательного органа страны.

Масахиро Мукаса проработал с Мацуситой почти двадцать пять лет. Его комментарий характерен для тех, кто хорошо знал этого человека:

«В Японии существует система различных наград и званий, присуждаемых императором. Некоторые из них получил и К. М., но он никогда не проявлял высокомерия. Он всегда благодарил других людей и при этом вел себя совершенно естественно. И это произвело на меня самое большое впечатление. Он всегда был удивительно скромным. Он всячески демонстрировал свое глубокое уважение к окружающим. В результате люди, обычно сдержанные в разговоре с человеком, обладающим властью, в общении с ним испытывали легкость. Поведение К. М. заставляло людей быть откровенными и высказывать то, что они действительно думали.

Он учился с большим упорством, видимо отчасти потому, что не имел хорошего базового образования, внимательно слушал, что говорили ему другие люди. И обладал умением использовать все эти знания для выработки собственных идей.

Несмотря на все свои миллиарды, он никогда не придавал большого значения богатству и не тратил деньги на роскошь. Он очень серьезно относился к морали и придавал большое значение развитию своих способностей. Он стремился ежедневно делать шаг вперед, и так, шаг за шагом, постепенно продвигаться к новым знаниям.

Он верил, что, совершенствуя других людей, сможет совершенствовать себя, что помощь другим означает помощь себе. Эти его идеи граничили с религиозной убежденностью. Он считал, что без помощи других людей не сможет добиться собственных целей. И всегда давал это понять каждому, с кем встречался: „Без вас мы не добьемся успеха“.

Он всегда был полон идей, и мне было очень приятно работать на него. Он был больше, чем выдающимся руководителем. Он был великим человеком»⁶.

Во времена своей молодости Мацусита не производил впечатления выдающегося, а тем более великого человека. Он был посредственным учеником. Уже будучи двадцатилетним молодым человеком, он казался нервным и болезненным. Но к тридцати годам он разработал методы ведения бизнеса, которые Т. Питерс и Р.Уотермен в 1970-е г. назовут передовыми⁷. К сорока годам он превратился в своего рода лидера-провидца, достижения которого уже в наше время пропагандировали Уоррен Беннис, Ноел Тичи и другие⁸. После Второй мировой войны он создал организацию, удивительно приспособленную к быстрому росту, высоким темпам технического прогресса и глобализации. В 1970-е и 1980-е годы он продолжил свою карьеру как автор, филантроп, просветитель, социальный мыслитель и государственный деятель. Главное, всю свою жизнь он демонстрировал поразительную способность к росту и обновлению, которая, по единодушному мнению специалистов, в ускоряющемся XXI в. будет иметь еще большее значение, чем в прошлом.

Дети, как правило, легко обучаются и быстро приобретают новые навыки. Многие взрослые, если и способны к обучению, делают это гораздо медленнее. Мацусита неоднократно говорил, что его ощущения хорошо переданы в стихотворении, которое начинается так:

Молодость — это не период жизни, а состояние души; это не розовые щеки, красные губы и гибкие колени; это воля, воображение, сила эмоций; это свежесть глубинных источников жизни.

Молодость — это победа смелости над робостью, жажды приключений над стремлением к покою. Такое часто случается и в шестьдесят, а не только в двадцать. Никто не стареет лишь потому, что прибавляются годы. Мы стареем, потому что забываем о своих идеалах[8].

Его идеалы оказывали сильное влияние на его действия, однако личность его при этом была более сложной, чем могло показаться на первый взгляд.

Моримаса Огава, ставший в 1975 г. свидетелем сцены с шеф-поваром в ресторане Осаки, пришел к убеждению, что его босс — святой. Из-за этого первоначального ощущения эпизод, произошедший пять лет спустя, произвел на него еще более ошеломляющее впечатление⁹. В то время отделение, которым руководил Огава, было убыточным. Во время одного совещания с главой фирмы беседа, согласно письменным воспоминаниям Огавы, приобрела весьма острый характер.

— Я бы еще понял, если бы сбыт равнялся нулю, а дефицит составляли расходы на оплату персонала, — кричал Мацусита. — Но при объеме продаж в сто миллиардов иен у вас убыток в девять миллиардов. Ответственность за это лежит на вас и ваших подчиненных. Центральное правление также несет ответственность, потому что выдало вам эту субсидию в двадцать миллиардов иен. Завтра же скажу им, чтобы забрали ее.

— Но, г-н Мацусита, для нас это настоящая катастрофа! Крайний срок расчетов истекает через пять дней, а нам нужно заплатить за материалы и комплектующие. Если вы сейчас заберете эти двадцать миллиардов иен, мы не сможем расплатиться.

— Это правда, но я не собираюсь давать вам деньги, если вы и ваши коллеги ведете дело таким образом. Завтра я закрою субсидию.

— Но тогда мы обанкротимся!

— У вас четыреста прекрасных работников. Обсудите это с ними, воспользуйтесь их идеями и представьте план реорганизации, который даст результаты. Если вы сможете сообща составить такой план, я напишу для вас рекомендательное письмо в банк Sumitomo. Можете быть уверены, что с этим письмом они дадут вам ссуду в двадцать миллиардов иен под залог земли, зданий и оборудования. А теперь принимайтесь за дело!

Хотя подобных историй зафиксировано не так много, оказывается, что Мацусита регулярно отчитывал ключевых менеджеров, а иногда им овладевал такой гнев, что лицо его делалось багровым¹⁰. Чем ближе к нему был тот или иной человек, тем больше у него было шансов заработать выговор. В силу семейных и корпоративных связей самым близким к нему человеком в компании был его зять и преемник на посту президента и председателя совета директоров Масахару Мацусита[9], и именно он в наибольшей степени испытал на себе всю силу его гнева. «Он мог быть чрезвычайно любезен с потребителями и агентами по сбыту, но с теми из нас, кто знал его лучше всех, он иногда бывал холоден и суров. Даже дома, за обеденным столом, мы редко чувствовали теплоту»¹¹.

Есть и другие свидетельства того, что история Мацуситы сложнее, чем это пытались представить журналисты, писавшие о национальном герое. Его внимание к проблемам добра и всего человечества стало поистине легендарным, однако нельзя забывать, что он был поставщиком японской армии во время Второй мировой войны, а в конце 1960-х его фирме было предъявлено обвинение в участии в отраслевом картеле, который удерживал высокие цены в Японии и одновременно осуществлял демпинг товаров в США. На протяжении почти всей своей сознательной жизни он был окружен тысячами почитателей, но в определенном смысле оставался одиноким¹². Более семидесяти лет он был женат на одной женщине, и этот брак по всем стандартам был вполне счастливым, однако на протяжении десятилетий у него имелась по крайне мере одна любовница и фактически вторая семья¹³. Он отличался спокойствием и силой, и этим напоминал члена буддийской секты «дзэн», но последние сорок лет жизни страдал бессонницей и каждую ночь принимал снотворное¹⁴.

История Мацуситы распадается по крайней мере на три части. С одной стороны, К. М. как публичная личность, великий бизнесмен, часто своим поведением напоминающий святого. С другой — его частная жизнь с ее трениями, таблетками снотворного и любовницей. И еще глубже — буря эмоций, вызываемых верованиями и убеждениями, которые трудно оценить таким скептикам, как мы.

Ясуо Окамото написал о компании К.М. книгу, которую многие считают лучшей, — бестселлер под названием «От Хитачи до Мацуситы». По его словам, «он был сложным человеком, но с сильным самоконтролем»¹⁵.

Данная книга писалась не как обычная биография, хотя в ней сохранена хронологическая последовательность¹⁶. В ней нет исчерпывающего перечня исторических фактов, основное внимание уделяется длинному ряду достижений Мацуситы и тому, что можно почерпнуть из его опыта. Всякое подобное изучение неизбежно ведет к обсуждению проблематики, связанной с Японией, но наша главная задача заключалась вовсе не в том, чтобы написать еще одно исследование японского менеджмента. Основные вопросы, которые рассматриваются здесь, таковы: почему наследие Мацуситы столь необычно по сравнению с другими менеджерами, в том числе и японскими, и как уроки его жизни могут научить эффективно действовать в любых частях мира в следующем столетии?[10]

К. М. в значительной степени был продуктом своего времени и места на Земле, в котором он жил. Если бы сегодня он чудесным образом переместился в Чикаго или Франкфурт и вновь стал тридцатилетним, он, несомненно, добился бы меньшего, чем сделал в свое время. Тем не менее его жизнь в Японии XX в. дает важное представление о том, как нужно действовать в сложных обстоятельствах и добиваться превосходных результатов в условиях быстрых изменений. Если бы предстоящие десятилетия обещали стабильный деловой климат, эти уроки не имели бы такого большого значения. Однако ничто не указывает на то, что нас ожидает безоблачное будущее, все говорит об обратном.

XXI в. превращается в эпоху возрастающей турбулентности и быстрых изменений, и история Мацуситы подсказывает, что обычные, характерные для прошлого стратегии бизнеса, организационные приемы и пути карьерного роста не гарантируют успеха. Примеры действий Matsushita Electric в 1950-1960-е гг. в таких сферах, как концентрация усилий на миссии компании, удовлетворение запросов потребителей, повышение производительности, вовлеченность персонала, осуществление постоянных улучшений, представляют собой значительно более совершенную модель по сравнению с General Motors, Philips, Sears или большинством других хорошо известных предприятий на протяжении того же периода времени и даже в наши дни. Изучение явления лидерства в Matsushita Electric Industrial (MEI), инициированного высшим исполнительным руководителем и затем глубоко укорененного во всех звеньях этой одной из первых в мире подлинно децентрализованных организаций, демонстрирует, каким образом фирмы могут сохранять способность изменяться и добиваться конкурентных преимуществ в условиях динамичной среды, даже если конкуренты располагают более значительными ресурсами.

История MEI показывает, что великие и эффективно реализуемые стратегии бизнеса являются не только продуктом рационального экономического анализа, но имеют и мощный компонент интуиции, связанный с характером личности. История Коносуке Мацуситы показывает, что выдающееся лидерство — это не статичное качество, а решающий элемент, имеющий длительное развитие и зачастую вырастающий на почве лишений, но отнюдь не преимуществ.

Возможно, наиболее интересный результат данного исследования заключается в обнаружении тех качеств, которые, по всей видимости, не имели никакого отношения к поразительным достижениям К.М.: он не обладал властностью Дж. Д. Рокфеллера, фотогеничностью и обаятельностью Уолта Диснея, изобретательным гением Томаса Эдисона, финансовой дальновидностью Дж. П. Моргана, не имел привилегированного положения Акио Мориты, внушительного сложения Шарля де Голля или высокой образованности Энди Гроува. В некотором смысле К. М. был вполне обычным человеком. Можно с уверенностью сказать, что никто из тех, кто знал его в молодости, не ожидал от него таких достижений. Но он повзрослел и стал кем угодно, только не посредственностью, и ключ к его успехам лежит в его феноменальном стремлении к росту.

Болезненный, убитый горем и угнетенный бедностью ребенок стал умелым подмастерьем в велосипедной мастерской и начал понимать роль потребителя. Молодой человек затем превратился в подающего надежды работника в Osaka Light Company и успешного предпринимателя, использующего новые для XX в. стратегии. Приобретя определенное богатство и известность, он не сбавил обороты, а вырос в сильного лидера бизнеса, затем в создателя огромного предприятия и, наконец, в государственного деятеля и философа, чьи интересы не ограничивались экономикой. Тогда как другие в тридцать-сорок лет под влиянием апатии, вызванной неудачами, или самоуверенности, порожденной успехами, переходили в «плавный полет», Мацусита продолжал учиться и развиваться.

К этому росту его побуждал определенный склад характера. К. М. не позволил ни себе, ни другим расслабиться в комфортной обстановке, бросал вызовы привычному порядку вещей, принимал на себя риски, оценивал недостатки и неудачи, искал новые идеи. Такому поведению способствовали его широкие гуманистические цели и амбиции, которые также подвергались воздействию времени и заставляли его скромно оценивать фактические достижения. Возникновению этих целей, в свою очередь, способствовала целая серия трагедий и невзгод, которые обострили его чувства, породили в нем большие ожидания и сделали невосприимчивым к мелким неприятностям. Этот путь отражен на схеме на стр. (215).

Порой трудности воспитывают неуемную потребность в подчинении себе внешней среды, создают личность трудоголика, систему ценностей, ставящую цели выше средств, а также неуемное стремление к деньгам и власти. Но история Мацуситы — это история о том, как пережитые трудности привели к появлению амбициозных, но гуманистических устремлений и формированию ума, ориентированного на рост; как за годами лишений последовали десятилетия постоянной учебы и, в конечном счете, феноменальные достижения, благотворное влияние которых ощутили миллионы людей. Это рассказ о своего рода революционере, который на протяжении почти всей своей жизни плыл против течения, порой очень сильного. Это частица истории XX в. и, в некотором смысле, сгусток истории всей Японии, имеющие важное значение во многих отношениях.

Но самое главное, возможно, заключается в том, что в условиях нашей современной жизни, когда человеческие чувства оказались в тупике конфликтов, бедности и холодного научного рационализма, эта драма способна не только пробудить решимость, но и согреть душу.

В Похоронной книге семьи Мацусита в храме Гокураку в Васаму-ре зарегистрированы имена представителей нескольких поколений, вплоть до XVII в., однако о тех из них, кто умер до 1850 г., практически ничего не известно. Один из источников описывает деда К. М. по отцовской линии как относительно крупного мужчину с длинной бородой, пользовавшегося большим уважением в деревне и умершего в возрасте 81 года¹. Отец Мацуситы, Масакусу, родился в 1855 г., спустя два года после того, как командор Мэттью С. Перри приплыл в Токийскую бухту, чтобы разбудить спящую нацию и вывести ее из добровольной изоляции, длившейся почти 225 лет. Мать К.М., Токуе Симамото, родилась в 1856 г. Токуе и Масакусу поженились в 1874 г., когда Токуе было восемнадцать. Их первым ребенком стала девочка по имени Айва, родившаяся в 1874 г. За ней последовали Исабуро (мальчик), родившийся в 1877 г., Фусае (девочка, 1880 г.), Хатиро (мальчик, 1882 г.) и еще три девочки (Тийо, 1885 г.; Хана, 1888 г.; Аи, 1891 г.)². Последний сын, Коносуке, родился в 1894 г., в том же году, когда будущий кумир Мацуситы — Томас Эдисон впервые продемонстрировал свой аппарат с движущимися картинками.

Семья из десяти человек жила в деревне, насчитывавшей шестьдесят домов³. В стране размером с Калифорнию, где 60 млн. человек скучились на территории, не превышающей территорию Нью-Джерси, этот маленький поселок считался относительно большим и отнюдь не перенаселенным. В его центре не было почти никаких построек, кроме церкви⁴. Поскольку экономика была аграрной, а главной культурой был рис, большая часть земель была отведена под рисовые поля⁵. Вся хозяйственная жизнь вращалась вокруг годового цикла посадки и сбора урожая⁶.

По сегодняшним представлениям, семью Мацуситы можно было отнести к среднему классу. По японским стандартам конца XIX в. она была относительно состоятельной. В маленькой и бедной деревне отец К.М. владел 150 акрами земли, обрабатываемой семью фермерами-арендаторами⁷. Еще до рождения Коносуке Масакусу дважды избирался в деревенское собрание⁸. На этом месте прожили не менее трех-четырех поколений семьи, поэтому имя Мацусита было известным и уважаемым⁹. И младший сын должен был почувствовать это с первых лет своей жизни¹⁰.

В уходе за детьми Токуе помогали наемные няни¹¹. Исторические источники не указывают на какие-либо особые проблемы в семье¹². Дети выглядели здоровыми, были счастливыми и любимыми. К. М. занимал особое место — он был ребенком, которого баловали все¹³.

В своих многочисленных воспоминаниях о ранних годах Мацусита вспоминает о «мирной и беззаботной» жизни¹⁴. Детство Коносуке протекало в родовом доме, простом, но большом деревянном строении, расположенном менее чем в полумиле от центра Васамуры. Вокруг раскинулись рисовые поля, зеленые леса, неподалеку возвышались горы. Жизнь крестьян была нелегкой, но раннее детство К.М. было вполне беззаботным. Он ловил рыбу в близлежащем ручье, играл в детские игры, развлекался¹⁵. Уже будучи взрослым, он говорил, что смутно помнит, как однажды его везли домой вдоль рисовых полей по дороге, обсаженной деревьями, под убаюкивающие звуки сельской колыбельной¹⁶. Несомненно, в то время он воспринимал такую жизнь как нечто само собой разумеющееся. Однако вскоре все изменилось.

Благосостояние семьи рухнуло в 1899 г. Семье из десяти человек пришлось переехать в маленькую наемную квартиру в бедном районе неподалеку от Вакаямы. Еды не хватало. Тяжелая ситуация вскоре стала катастрофической, когда начали умирать дети. Коносуке выжил, но, когда ему исполнилось девять лет, его послали в Осаку, где он жил у хозяина и работал по шестнадцать часов в день.

Такую трагедию нелегко пережить при любых обстоятельствах. Но еще более страдания К.М. усугубил тот факт, что невзгоды, постигшие его близких, не были результатом землетрясения или войны. Причиной разорения и последовавших за ним несчастий, обрушившихся на семью, были действия отца Коносуке.

Если бы Япония конца XIX в. не встала на путь прогресса, Масакусу не столкнулся бы с новыми условиями товарного рынка, приведшими к его разорению. Но не будь всех этих изменений, его младший сын никогда бы не имел шанса создать огромное предприятие, продавать товары по всему миру и внести вклад в становление своей страны как ведущей экономической силы.

До 1868 г. Япония представляла собой по преимуществу феодальное общество, состоявшее из крестьян и аристократии, социально статичное и почти не знакомое с западной технологией¹⁷. Однако когда правящая элита решила отказаться от древних традиций и начать модернизацию, перемены стали происходить с огромной скоростью. В 1889 г. была принята конституция. В том же году на впервые проведенных выборах отец К.М. получил место члена деревенского совета¹⁸.

Быстрые политические изменения сопровождались столь же быстрыми сдвигами в экономике, военной сфере и образовании. Как свидетельствуют японские письменные источники конца XIX в., все это порой приводило в замешательство, часто было захватывающе увлекательным, а иногда и вселяло страх. Эти новые условия таили в себе огромные возможности и опасности, еще большие, чем те, которые мы во все возрастающей степени наблюдаем сегодня, в конце XX в.²²

В разгар всей этой суматохи в январе 1894 г. в Вакаяме была создана рисовая биржа²³. Так же как и в США и Европе, биржа позволяла людям покупать или продавать сельскохозяйственные продукты в будущем по заранее фиксированной цене. Если в момент наступления срока исполнения контракта рыночная цена товара оказывается выше цены, установленной при заключении сделки, то покупатель получает прибыль, а продавец несет убыток. Если же рыночная цена окажется ниже контрактной, происходит обратное: выигрывает продавец, а проигрывает покупатель. Тогда, как и теперь, товарные биржи были привлекательны тем, что позволяли заработать большие деньги без значительных предварительных затрат. Но в этой модели крылась и реальная опасность потерять большие деньги.

Из-за плохого урожая 1897 г. цены на рис в следующем году поднялись на 36 %, а в 1899 г. вновь опустились на 33 %²⁴. За это время отец К.М., землевладелец, фермер и член деревенского совета, не раз проделывал десятикилометровый путь от своего дома до биржи в Вакаяме. Он занимался фьючерсными сделками с рисом, и ставки в этой игре были немалыми.

Токуе могла и не знать, что ее муж занимается спекуляциями. В ее жизни и жизни ее детей почти ничего не изменилось. Старший сын оканчивал школу. Обязательное обучение для большинства мальчиков составляло четыре класса, для девочек его вообще не существовало, поэтому остальные семеро детей оставались дома²⁵. Айва и Фусае помогали растить младших братьев и сестер. Все девочки помогали Токуе в ежедневных домашних хлопотах: готовили пищу, шили, убирали дом. Хачиро помогал следить за домом и полем²⁶. В доме с соломенной крышей, без электричества и водопровода²⁷ жизнь, по сегодняшним стандартам, была довольно примитивной. Однако по сравнению с соседями семья Мацусита жила совсем неплохо. Деревянный одноэтажный дом по японским меркам конца XIX в. был очень просторным (см. схему на стр. 30). Несомненно, что у них было больше имущества, пищи и денег, чем у кого-либо из их знакомых. Они наслаждались простором и спокойствием, которые невозможно найти в городе. По всем известным свидетельствам, эта большая семья жила вполне счастливо.

Как новичок в игре, которую даже эксперты считают сложной и непредсказуемой, Масакусу постоянно искушал судьбу. Нам мало что известно о его мотивах, и еще меньше о масштабах сделок и ставках в этой игре. Мы знаем лишь конечный результат его вхождения в постфеодальную экономику. Вскоре после четвертого дня рождения К. М. старший Мацусита потерял почти все семейное состояние.

Прежде всего, Масакусу, наверное, испытал огромное унижение. Как, должно быть, тяжело было ему объяснять все собственной жене, арендаторам-фермерам, товарищам по деревенскому совету и соседям. Чтобы расплатиться с долгами, отец К. М. был вынужден продать все, что получил в наследство от своих предков. Какудзиро Судзимото, сосед и коллега по деревенскому совету, купил землю. Фудзикичи Сенда, другой сосед, — главный дом, участок под ним и одно из прилегающих полей. Родственник Сигесити Секимото купил товарный склад. Другие соседи приобрели передние и задние ворота, дом, сдававшийся в аренду, и домашнюю обстановку²⁸.

Наблюдателю конца XX в., вероятно, трудно оценить весь трагизм переворота, произошедшего в этой семье. Банкротство и сегодня нелегко пережить, но оно смягчается законами, призванными помочь людям вновь встать на ноги. Конечно, они не избавляют пострадавших от всех социальных тягот, и все же сегодняшнее банкротство вовсе не означает полный крах, как это было еще несколько десятилетий назад. Сегодня человек просто объявляет о банкротстве, сохраняя некоторые активы и шансы восстановить свое экономическое положение. В условиях феодальной культуры, сохранявшейся в Японии в 1899 г., не существовало современных законов о банкротстве, и даже небольшое снижение социального статуса могло привести к кардинальным изменениям в отношениях с людьми. Поклоны, улыбки и вежливость сменялись холодностью, отчужденностью и грубостью. В наши дни понижение в должности исполнительного вице-президента крупной фирмы до начальника участка не показалось бы столь позорным, как крах Масакусу.

Десять членов семьи Мацусита упаковали самые необходимые вещи и перебрались в тесную наемную квартиру в глухом переулке Вакаямы²⁹. В этом городе было 64 тыс. жителей, в сто раз больше, чем в Васамуре³⁰. Вместо дюжины комнат у них теперь было две или три³¹. Леса, поля и горы сменились узкими улицами, сельская тишина — раздражающим городским шумом. Пришлось забыть и о почтительном отношении. Напряженность в семье усиливалась. Впервые в жизни главе семейства пришлось искать работу.

Переезд, помимо всего прочего, означал, что младшие члены семьи должны были забыть все, что им было близко, в том числе друзей. Дом, ручей, потайные места, где можно было спрятаться, товарищи по играм, дерево, на которое они часто забирались, дорожки, по которым бегали, — все осталось в прошлом. Материальные трудности означали снижение качества и уменьшение количества пищи, невозможность приобрести новую одежду. Квартира была такой тесной, что спать укладывались по три-пять человек в комнате, почти невозможно было побыть одному. К бедным детям в новом городе относились не как к членам уважаемого семейства, а как к чужакам, уличным оборванцам.

Жизнь младших Мацусита была очень тяжелой. Все они терпели лишения, и вина за это лежала на Масакусу. Как бы ни любили они своего отца и как бы ни винили в своих несчастьях других людей и неблагоприятные обстоятельства, напряженность в семье должна была быть очевидной. Национальная культура и свойственное ей конфуцианское почитание родителей должны были еще более способствовать обострению ситуации.

С помощью друга, торговавшего деревянной обувью («гета»), Масакусу открыл небольшую лавку в Вакаяме. В двадцать один год Исабуро бросил школу — за год до окончания, — чтобы помогать отцу³². Несмотря на упорный труд и выгодное месторасположение лавки³³, дело не шло. Масакусу по своему складу не был хорошим коммерсантом, и никто в семье не имел опыта в такого рода занятиях.

Повседневная жизнь была чрезвычайно тяжелой. Впоследствии Мацусита вспоминал, что в тот период часто бывал голоден. Еще он вспоминал, как отец проверял монеты, чтобы убедиться, что они не фальшивые³⁴.

Как бы ни были тяжелы в первое время условия жизни в Вакаяме, в последующие два с половиной года они стали еще хуже. Осенью 1900 г. восемнадцатилетний Хатиро заболел каким-то инфекционным заболеванием. Если материальный и социальный крах семьи еще не заставил ее полностью ощутить свое бессилие, это сделала невозможность помочь Хатиро. Несмотря на все усилия, его состояние не улучшалось, и 4 октября этот славный молодой человек умер³⁵.

Еще не успела утихнуть горечь утраты, как спустя всего шесть месяцев страшное событие повторилось. На этот раз заболела Фузае, которой был двадцать один год. В Вакаяме на рубеже XX в. медицинское обслуживание для бедной семьи было очень далеким от совершенства. Лечение не помогло, и 17 апреля 1901 г. Фузае умерла³⁶.

Вдобавок ко всем несчастьям в том же году разорился и был закрыт магазинчик деревянной обуви. Масакусу брался за разную работу, но безуспешно³⁷. Вскоре остатки его гордости подверглись еще одному удару. Старший сын, Исабуро, устроился клерком на только что открывшуюся в Вакаяме прядильную фабрику³⁸. Но и этот небольшой поворот к лучшему в жизни семьи продлился недолго.

Летом 1901 г. старший сын простудился, что в конце концов обернулось трагедией. Потрясенные родители беспомощно наблюдали, как он все более слабел. Несмотря на все их отчаянные усилия, двадцатичетырехлетний сын так и не поправился. 22 августа он стал третьей жертвой, понесенной семьей менее чем за год³⁹.

В начале XX в. ожидаемая продолжительность жизни в Японии была значительно ниже, чем сегодня. Но уход Исабуро был неожиданным и особенно трагичным после недавней потери двух детей.

Три смерти, скорее всего, были результатом несчастий, обрушившихся на семью. Но логические выводы, которые мы сделали бы сегодня, отличаются от представлений японцев, живших сто лет назад. Люди в феодальных обществах были суеверны. К концу лета 1901 г. члены семьи Мацусита вполне готовы были поверить в то, что их кто-то проклял.

Масакусу и Токуе были убиты горем. «Потеря троих детей в условиях кажущейся непреодолимой бедности повергла моих родителей в состояние глубокого психологического и финансового расстройства»⁴⁰. События того времени навсегда врезались в память юного Коносуке. Впоследствии он писал: «Я до сих пор вижу перед собой страдальческое лицо и поникшие от усталости плечи родителей, и эти воспоминания отдаются болью в моем сердце»⁴¹.

Согласно японской феодальной культуре, сыновья имели большую ценность, чем дочери, а старший сын, безусловно, занимал особое положение. Первый сын был носителем семейных традиций, связующим звеном между прошлым и будущим. Когда после смерти Исабуро старшим сыном стал К. М., он естественным образом оказался в центре внимания семьи. «Несмотря на все невзгоды, мои родители испытывали ко мне безумную любовь и, очевидно, возлагали все свои надежды на единственного оставшегося сына»⁴².

Когда эмоционально опустошенные люди возлагают на кого-либо «все свои надежды», эта ноша может быть очень тяжелой. Но мечты об успехе могут стать и источником силы. В случае Мацуситы помимо вызванных горем печали, гнева, тревоги и подавленности была еще огромная любовь родителей, часто мечтавших о возвращении богатства и достоинства семьи, что и дало его мыслям особое направление.

В разгар всех этих несчастий, в 1901 г., К. М. начал свое формальное школьное образование. Один из его соучеников впоследствии описывал молодого Мацуситу как тихого и застенчивого мальчика. Учился он средне: был сорок четвертым среди ста учащихся своего класса⁴⁴. Позже, уже будучи взрослым, К. М. признался, что никогда не был хорошим учеником.

Описывая в своей автобиографии первые годы учебы, Мацусита вспоминает о пережитом им унижении и о своем любимом учителе. Унижение было связано с его экономическим положением⁴⁵. В школу ученики Должны были ходить в хлопчатобумажных штанах «хакама». Не имея Денег на покупку форменной одежды для Коносуке, Токуе одела его в старые брюки отца, сшитые из шелка. Как все дети, и особенно японские, К. М. очень хотел быть таким, как все. Это желание усиливалось его природной уязвимостью. Поскольку шелковых «хакама» больше ни у кого не было, он тоже не хотел их носить, несмотря ни на какие уговоры своей матери. Можно представить, что испытывала при этом Токуе.

Учителем в его классе был г-н Мураками, которого Мацусита описывает как «хорошего и очень доброго человека, часто приглашавшего учеников к себе домой»⁴⁶. В этом доме маленький К. М. научился играть в игру, напоминающую шахматы. «Мои друзья и я часто играли там в сёги, и я с особым чувством удовлетворения вспоминаю, как г-н Мураками хвалил меня, когда я выигрывал»⁴⁷. В его жизни, почти лишенной удовольствий, успех в соревновании и признание со стороны уважаемого человека, бывшего для него образцом для подражания, имели огромное значение. Впоследствии Мацусита говорил о доме и саде своего учителя как о почти единственных источниках радости, которой была так бедна его молодость. «Осенью мы собирали мандарины и наедались этими сочными золотистыми фруктами. Это было идеальное место для детей, и мы часто играли там до темноты»⁴⁸.

В то время, в 1903 г., Масакусу уже не жил с семьей, за год до этого он покинул Вакаяму и отправился в Осаку на поиски работы⁴⁹. В этом большом городе, насчитывавшем почти 900 тыс. жителей, было значительно больше возможностей найти работу, хотя не исключено, что дополнительной причиной этого шага послужили напряженные отношения в семье. В Осаке Масакусу нашел работу в новой школе для детей с недостатками зрения и слуха. Зарплата была небольшой, но позволяла обеспечить семью самым необходимым⁵¹.

Все больше нравившаяся ему школьная жизнь, а также увеличение доходов семьи сделали существование младшего Мацуситы более терпимым. Он ходил в школу, играл на каменных парапетах Вакаямского замка, ловил креветок в реке Кино, посещал дом Мураками. В его собственном жилище стало свободнее, теперь в нем жили только шестеро. Все еще далекая от комфорта первых четырех лет, его жизнь стала все же более предсказуемой. В тех обстоятельствах предсказуемость уже давала некоторый комфорт⁵².

Но вскоре все опять изменилось.

В середине ноября 1904 г. Токуе получила письмо от Масакусу, в котором говорилось, что торговцу жаровнями из Hachiman-suji нужен подмастерье. «Коносуке уже в четвертом классе и скоро окончит начальную школу. Это возможность, которую мы не можем упустить. Немедленно пошли Коносуке в Осаку»⁵³.

Мацусита сказал, что не помнит свою первую реакцию на это письмо⁵⁴. Но нетрудно представить себе, что им овладели сильные чувства.

23 ноября Токуе привела своего девятилетнего сына на станцию Кинокава в Вакаяме⁵⁵. Посадив его в поезд и дав ему небольшой узелок с одеждой, она объяснила сидевшему рядом пассажиру, что сын едет в Осаку, где его должен встретить отец. Сосед согласился присмотреть за ребенком. В последние минуты, горько плача, она пыталась сказать Коносуке слова напутствия, предостеречь и ободрить⁵⁶. Когда поезд тронулся, Токуе стояла на платформе, глядя, как он увозит ее единственного оставшегося в живых сына.

Путешествие заняло всего несколько часов, но это был путь в новый для юного Мацуситы мир. В то время Осака была пятнадцатым по величине городом мира, своего рода питомником для коммерсантов. Переезд из Вакаямы в этот гигантский город был равносилен переезду из небольшого городка американского Среднего Запада в Чикаго или из российской глубинки в Санкт-Петербург. К. М. не мог не чувствовать, что его жизнь должна решительно измениться, но, вероятно, не представлял себе, что ждет его впереди. Подобно миллионам людей, перебравшихся в большие города за последние несколько столетий, он должен был столкнуться с многочисленными возможностями и опасностями, источниками удовольствий и риска, с новым богатством и новыми лишениями.

Мацусита позже вспоминал, что, сидя в поезде и глядя из окна на проносящиеся мимо деревни, испытывал чувства тоски и страха. Он снова терял все, к чему привык, и это не могло не пугать ребенка, которым он тогда был. Но в то же время он чувствовал и сильное возбуждение⁵⁷.

Все дети время от времени испытывают надежды и страхи, основанные на их конкретном жизненном опыте. Драматические события его детства, все его потери не могли не привести к тому, что надежды и страхи Коносуке стали более сильными, чем у других. Для него, девятилетнего мальчика, Осака была не просто средоточием тысяч рабочих мест, домов, магазинов. Огромный город сулил новую неопределенность и тяжкий труд, но одновременно обещал лучшую жизнь, был инструментом превращения мечты в реальность.

Пережив экономический крах семьи, смерть братьев и сестры, многочисленные унижения, вспыхнувшую с новой силой родительскую любовь, он стал мечтать, и его мечты приобрели невиданный размах и эмоциональную силу.

Для Коносуке Мацуситы годы его созревания оказались не только суровыми, но и благоприятными для роста. Так или иначе, энергия, рождаемая в нем его надеждами и опасениями, заставляла его использовать для самосовершенствования все возможности, предоставляемые его положением. Он пошел по пути, которым неоднократно следовал в течение всей своей жизни, — превращения трудностей, нередко истощающих человеческие силы, в источник знаний и, в конечном счете, движущую силу, ведущую к успеху.

В первые недели пребывания в Осаке он выполнял обязанности Домашней прислуги: нянчил хозяйских детей, был на посылках, убирал дом и рабочее помещение. Постепенно Мацусита начал выполнять не требовавшие особой квалификации работы, главным образом, по окончательной обработке продукции². Работа эта нередко была очень тяжелой. «Применялось несколько методов полировки в зависимости от сорта изделия. Обычно основание хибачи обрабатывалось наждачной бумагой и затем полировалось стеблями тростника. Чтобы добиться наилучшего качества, мне приходилось целый день работать грубыми стеблями, пока мои еще нежные руки не покрывались царапинами и волдырями»³.

За свою работу он получал жилье, пищу и пять сен каждые две недели. Покупательная способность десяти сен в 1903 г. была ниже, чем у десяти сегодняшних долларов США[11]. По словам Мацуситы, эта мизерная по сегодняшним меркам сумма по сравнению с нищенским существованием в Вакаяме казалась ему большими деньгами. «Никогда раньше я не получал пять сен. Дома… мама иногда давала мне один мон-сен… Пять сен в пятьдесят раз больше, чем один мон-сен. Я был очень удивлен, когда мне дали столько денег»⁵.

По стандартам развитых стран конца XX в., его жизнь представляется крайне тяжелой. Он не ходил в школу и почти не имел друзей, игрушек, личных вещей и свободного времени. А самое главное, рядом с ним не было матери. Как видно из его последующих письменных и устных воспоминаний, душевная боль тех дней была связана не столько с тяжелым трудом или отсутствием денег, сколько с одиночеством⁶. Он говорит, что очень скучал по матери и по ночам плакал, лежа в постели⁷.

В этой мастерской он проработал всего три месяца. Хозяин решил бросить розничную торговлю и сосредоточиться на производстве. Он перебрался в более дорогое помещение, и ему уже не были нужны четыре работника. Так Коносуке пришлось в очередной раз покинуть насиженное место⁸.

Отец быстро нашел ему новую работу, на этот раз в недавно открывшемся магазине велосипедов. Хозяином был Отокити Годаи, сам бывший подмастерье и младший брат основателя школы, в которой работал Масакусу Мацусита⁹.

В Японии того времени велосипеды были еще относительно новым потребительским товаром и являлись не массовым средством транспорта, а новинкой, покупавшейся для детей из богатых семей. Они производились в Соединенных Штатах и Великобритании, и их средняя розничная цена составляла обычно 100–150 иен[12]¹⁰.

Магазин был расположен в Сенба, одном из районов Осаки. Сначала обязанности К. М. были такими же, как в мастерской хибачи, — помощь по дому и выполнение не требующей квалификации работы на предприятии. Рабочий день был таким же длинным, а выходные — редкими. Он мыл полы, приглядывал за выставленными готовыми изделиями, вращал токарный станок¹¹.

Условия его жизни, вполне обычные для того времени, по-прежнему оставались очень тяжелыми по сегодняшним меркам. «Наша пища состояла в основном из риса и овощей: рис с белым редисом или другими солеными овощами на завтрак; рис с какими-нибудь вареными овощами на обед; опять рис с соленьями на ужин. Рыба подавалась на обед два раза в месяц, первого и пятнадцатого числа… В нашей жизни не было никаких излишеств…»¹²

Трудились они семь дней в неделю. Работа прекращалась только на Новый год и во время летнего праздника Бон[13]¹³. Годаи был человеком строгим и не терпел безделья, но к своим юным подручным относился скорее как отец, чем как хозяин. Он учил их и заботился о них.

После постоянных перемен, составлявших неотъемлемую часть жизни Мацуситы с четырех- до десятилетнего возраста, наконец наступил период стабильности. У Годаи он прожил целых шесть лет. И хотя его жизнь там никак нельзя было назвать легкой, он многому научился в то время¹⁴. Полученные им знания носили исключительно практический характер: он узнал, что такое издержки, потребители, торговля, но не был знаком с историей, литературой, языками или искусством. Еще важнее было то, что в то время он начал понимать, где и как применять полученные знания, чтобы реализовать свои еще смутные, но уже настойчиво заявлявшие о себе надежды и мечты.

За последние тридцать лет своей жизни Мацусита написал столько, что хватило бы на небольшую библиотеку. Но во всем этом огромном количестве написанного почти нет упоминаний о детстве. Десятки его сотрудников, с которыми я беседовал во время работы над этой книгой, не могли припомнить, чтобы К. М. говорил о ранних годах своей жизни. Даже его зять отметил, что он редко вспоминал об этом времени: «Я думаю, что эти воспоминания для него были слишком мучительными»¹⁵.

Описания же тех нескольких эпизодов из периода своего ученичества, которые Мацусита все же оставил, носят оттенок горькой радости. Они рассказывают о страданиях и жертвах и в то же время о его успехах и о том, что оказало на него серьезное влияние. Они дополняют картину обучения К. М. в то время и позволяют лучше понять личность взрослого Мацуситы.

Самый ранний из описанных им эпизодов относится ко времени его короткого пребывания в мастерской хибачи¹⁶. Мацусита рассказывает, как он играл с другими детьми в волчки, держа на спине маленького сына хозяина. Вдруг он уронил ребенка, тот громко заплакал и никак не мог остановиться, несмотря на все усилия успокоить его. Не зная, что делать, Коносуке бросился в ближайший магазин и купил ребенку конфету. Прием оказался удачным: мальчик перестал плакать. Но этот успех обошелся ему очень дорого: цены в магазине были высокими, и ему пришлось отдать один сен — свое жалованье за три дня¹⁷.

Вернувшись домой, К. М. обо всем рассказал хозяину. Тот посочувствовал ему и не стал его ругать. Однако сочувствием все и ограничилось: денег Коносуке хозяин не вернул¹⁸.

Другая история относится к первым дням его работы в магазине велосипедов. В 1906 г. Мацусита решил участвовать в велосипедных соревнованиях, организованных крупной газетой Osaka Shimbun¹⁹. Он вставал затемно, чтобы вместе с другими велосипедистами тренироваться на треке в Сумийоши в южной части города. Несмотря на продолжительные и интенсивные тренировки, он, хотя и одержал несколько побед, так и не добился того, чего хотел. После аварии во время гонок в Сакаи, в которой он сломал ключицу, Мацусита больше не участвовал в спортивных состязаниях²⁰.

Еще одна история тех лет связана с его товарищем-подмастерьем-Дело происходило примерно в 1907 г. К. М. целыми днями ремонтировал велосипеды, а по вечерам, с 8.30 до 10 часов прислуживал в магазине²¹. Подмастерье был одним из пяти или шести работников, которые были моложе Коносуке. По словам Мацуситы, он был «сообразительным парнем, который приобрел расположение хозяина и пользовалcя этим… По какой-то не известной мне причине он украл… товары из магазина и продал, потратив деньги на карманные расходы. Когда этот проступок стал известен, хозяин рассердился, но склонялся к тому, чтобы на первый раз простить смышленого и умелого в работе юношу Годаи решил устроить ему хороший нагоняй и оставить на работе»²².

Мацусита был очень рассержен, когда узнал, что Годаи не уволил вора «Кипя от возмущения, я пришел к хозяину и сказал: „Я очень огорчен вашим решением. Я не хочу работать с таким нечестным человеком. Если вы позволите ему продолжать здесь работать, я должен немедленно просить вас разрешить мне уйти“». Такое поведение, вряд ли обычное для Японии, «поставило хозяина в затруднительное положение». Дальнейшие детали происшедшего не описаны, однако со слов Мацуситы известно, что Годаи «в конце концов» уволил нечестного работника²³.

Четвертый эпизод рассказывает о том, как юный Коносуке продавал свой первый велосипед²⁴. В то время ему было двенадцать или тринадцать лет. Одной из его обязанностей было помогать старшему продавцу показывать товары покупателям. Однажды в магазин позвонили из соседней оптовой фирмы по продаже сеток от комаров. Ее владелец, г-н Тецукава, хотел посмотреть велосипед. Так как старший продавец отсутствовал, а г-н Тецукава торопился, к нему послали Коносуке.

Прибыв на место, Мацусита представил свой товар со всей энергией молодости. Но хозяин не дал ему закончить. «Г-н Тецукава погладил меня по голове и сказал: „Хорошо, я куплю велосипед, но ты должен дать мне скидку в 10 процентов“»²⁵.

В сегодняшних ценах этот велосипед стоил бы 10–15 тыс. долларов, поэтому скидка в 10 % была огромной. К. М. прекрасно знал, что Годаи никогда не снижает цену более чем на 5 %, тем не менее сказал Тецукаве, что передаст это хозяину. «Когда я, вернувшись в магазин, сказал г-ну Годаи, что Тецукава согласен купить велосипед, но просит скидку в 10 %, он ответил, что это невозможно. „Возвращайся туда и скажи, что мы дадим скидку 5 %“. Но мне так хотелось самому продать велосипед, что я отказывался возвращаться с таким с таким ответом. Я стал умолять Годаи согласиться на 10 %-ную скидку и так старался, что даже расплакался. Это весьма удивило его, и наконец он сказал: „Кто, по-твоему, здесь хозяин? Возьми себя в руки“. Но я продолжал плакать»²⁶.

Затем в магазине появился один из работников Тецукавы, чтобы выяснить, почему так долго нет ответа, и Годаи объяснил ему, в чем дело. По словам Мацуситы, тот был очень тронут упорством и наивностью К. М. Когда работник вернулся к себе и описал увиденную сцену, Тецукава смягчил свои требования и согласился приобрести велосипед с 5 %-ной скидкой. Узнав об этом, Мацусита был «в восторге»²⁷.

В свете бурной предыстории К. М. в этих четырех эпизодах его юности нет ничего удивительного. Однако они свидетельствуют о его неприятии людей, которые отказываются возместить потерянные деньги, уволить вора или предоставить покупателю дополнительную скидку. Они рассказывают о неудачах — потере денег, неудачном выступлении в соревнованиях, переживаниях из-за нечестности товарища. А главное, они говорят о настойчивом желании добиться победы — посредством участия в велосипедных гонках, успешной торговли, устранения нечестных соперников.

Еще более важно, — поскольку это связано с его будущим, — то, что эти истории свидетельствуют о готовности к риску, который вознаграждается, при этом во все больших масштабах. В первом эпизоде принятое решение привело к двойственному результату: ребенка удалось успокоить, но деньги были потеряны. В последнем требование 10 %-ной скидки не было выполнено, но действия К.М. все равно увенчались успехом: продажа, приведшая его «в восторг», состоялась.

После всех невзгод и страданий эта радость, должно быть, было особенно светлой.

В 1905 г., когда Коносуке было одиннадцать лет, его мать и сестры переехали из Вакаямы в северный район Осаки²⁸. Хотя К. М. продолжал жить в магазине велосипедов, эта перемена позволила ему чаще с ними видеться²⁹.

Как только одна из его сестер получила работу бухгалтера в Почтово-сберегательном бюро Осаки, семья начала задумываться о том, как бы избавить младшего ребенка от тяжелой работы подмастерья. Было решено, что К.М. должен попытаться устроиться курьером в бюро, жить вместе с ними и по вечерам ходить в школу. Мацусита был «осчастливлен» таким предложением, и, получив его горячее одобрение, Токуе отправилась к мужу. Но Масакусу сразу же отверг эту идею³⁰.

Отец категорически заявил, что он должен продолжать работать подмастерьем, с тем чтобы затем получить возможность открыть собственный бизнес. Масакусу настаивал на высокой ценности независимости, которой пользуется предприниматель. Да, К. М. не сможет продолжить учебу в школе, но эта потеря не столь велика в свете открывающихся перед ним возможностей. Успешный бизнесмен может нанимать образованных людей, которые будут работать на него. У курьера же, хоть его жизнь и легче, гораздо меньше перспектив³¹.

Мы не имеем свидетельств того, как долго сопротивлялся молодой Коносуке, и пытался ли вообще спорить со своим отцом. Если такие попытки и были, они потерпели неудачу. Человек, потерявший состояние семьи и обрекший сына на жизнь в бедности, теперь лишил его возможности учиться, материнской заботы и более легкой работы.

Старший Мацусита так и не добился каких-либо успехов. Он получал очень скромное жалованье, работая в школе для детей-инвалидов, и не жил с супругой, хотя она также находилась в Осаке. Он продолжал спекулятивные операции на товарных рынках в безнадежной попытке восстановить потерянное богатство, что лишь создавало еще большую напряженность в семье³².

Беды Масакусу закончились в беспокойном 1906 г. В апреле скончалась восемнадцатилетняя Хана. Она стала четвертым умершим ребенком в семье. Разве этого было недостаточно, чтобы погрузить родителей и оставшихся детей в состояние глубокой депрессии? Но всего лишь через месяц после этого умерла Чийо, которой в это время был двадцать один год³³. Через четыре месяца, в сентябре, в возрасте пятидесяти одного года, отец заболел и, как Хана и Чийо, быстро ушел из жизни³⁴.

После похорон экономические трудности и личные причины заставили Токуе вместе с единственной незамужней дочерью вернуться в Вакаяму³⁵. К. М. не сопровождал их, он продолжал работать в велосипедном магазине³⁶.

Мацусита редко говорил или писал о чувствах, которые он испытывал к своему отцу. Должно быть, они были сложными и противоречивыми. Для К. М. Масакусу был одновременно любящим отцом и демоном, разрушившим семью, источником вдохновения для будущего страдания в настоящем, сильной, но одновременно трагической личностью. Все это должно было приводить ребенка в замешательство.

В своей автобиографии он пишет: «Воспоминания о том, как его уважали когда-то в деревне… и каким почетом пользовалась наша семья в старые добрые времена, делали его жизнь еще более трагичной. Но несмотря на все его ошибки и неверные решения, он дал мне важные советы и наставления в отношении собственного бизнеса, и всякий раз, когда я думал о нем, я чувствовал еще большую решимость жить так, чтобы оправдать его ожидания»³⁷.

Мацусита продолжал работать в магазине велосипедов, пока ему не исполнилось пятнадцать лет. Тогда он решил наконец разорвать эту связь, которая сохранялась на протяжении почти половины прожитой им жизни.

Высокая плотность населения Японии способствовала формированию общества, в котором чрезвычайно большое значение придавалось отношениям между людьми и обязательствам перед другими. Феодальные устои, во многом еще сохранявшиеся на рубеже веков, также способствовали стабильности взаимоотношений. По этой причине в Японии текучесть кадров в связи с уходом работников по собственному желанию была ниже, чем в большинстве стран мира. Хотя сегодня эта ситуация меняется, японские наемные работники все еще редко переходят из одной компании в другую. Известны случаи, когда молодые люди отказывались от повышения зарплаты на 30 % из-за обязательств по отношению к своим работодателям и опасения, что впоследствии станут стыдиться своего поступка³⁸. В 1909 г. почти любой молодой человек, находившийся в таком же положении, что и Мацусита, остался бы у хозяина до завершения своего обучения в качестве подмастерья, с тем чтобы получить шанс когда-нибудь самому стать хозяином. К. М. избрал другой путь[14].

Торговля в магазине шла вполне успешно. Продукция пользовалась спросом, особенно после снижения цен. Годаи в своей коммерческой деятельности в значительной степени ориентировался на потребителя⁴¹, в результате его маленькое предприятие розничной торговли значительно выросло. В этот же период в Осаке шло строительство сети трамвайных линий, охватывавшей весь город. Когда была закончена линия, связавшая центральный железнодорожный вокзал в Умеде с портом Осаки, Мацусита задумался о будущем велосипеда. Он также заинтересовался потенциальными возможностями электричества⁴².

В это время все в Европе говорило о неотвратимом приближении большой войны. Президентом США был Уильям Говард Тафт. Два исследователя, Роберт Пири и Мэттью Хенсон, достигли Северного полюса и стали знаменитыми. Экономика Японии продолжала быстро превращаться из феодальной в современную. Электрические трамваи были лишь одним из видимых признаков масштабных изменений.

Примерно в 1909 г. К. М. попросил шурина помочь ему получить работу в электротехнической компании. Когда он узнал, что это относительно нетрудно, он решил проститься с работой подмастерья и заняться поиском новых возможностей⁴³.

По словам Мацуситы, он много раз собирался рассказать о своих планах Годаи, но никак не решался сделать первый шаг. Его хозяин был ему чем-то вроде отца и учителя в течение почти семи лет. В таких обстоятельствах даже в другой, не столь ориентированной на человеческие отношения, культуре подобный разговор оказался бы трудным для большинства людей. К. М., видимо, был настолько расстроен и смущен, что в конце концов бросил попытки заговорить напрямую с Годаи. Вместо этого он предпринял маневр, который вызвал бы насмешку в Соединенных Штатах, но не в не одобряющей конфронтации Японии: отправил сам себе телеграмму, в которой говорилось, что его мать больна и его ждут дома. Хитрость удалась, и хозяин был любезен: «Ты проработал у нас более шести лет, и если хочешь уйти, то я не буду тебе мешать»⁴⁴. С тем молодой Коносуке и отправился на новое место.

Если бы он остался у Годаи, то, вероятно, продолжил бы его путь, став владельцем магазина и ведя жизнь типичного представителя среднего класса. Но такое будущее его совершенно не удовлетворяло. Чтобы достичь большего, он пожелал разорвать отношения с человеком заменившим ему родителей, и отправиться в гораздо более рискованное путешествие.

В жизни многих весьма успешных мужчин и женщин лишения сыграли роль движущей силы их роста⁴⁵. Этот мотив четко просматривается и в жизни Коносуке Мацуситы. Хотя в Японии люди его поколения нередко испытывали страдания, череда трагических событий в жизни его семьи, начавшаяся в 1899 г., была исключительной и для того времени. Впервые испытав бедность в четырехлетнем возрасте, в следующие два года он потерял трех братьев и сестер, а в девять лет был вынужден расстаться с матерью. Эти события не могли не вызвать у него сильных эмоций: печали, гнева, унижения. Его родители помогали ему справляться с этими чувствами, и он начал мечтать о лучшем будущем. Его амбиции в дальнейшем помогли ему извлечь максимальную пользу из суровых лет ученичества. Пользуясь одобрением и поддержкой хозяина, а также живших отдельно родителей, К. М. многое узнал о бизнесе, о том, как влиять на людей, получать прибыль, вести торговлю и т. д. В очень раннем возрасте у него выработались такие черты, как независимость и готовность к риску. Но, может быть, самое главное — это то, что он научился бороться с трудностями и извлекать из этого пользу.

Ницше писал: «То, что не убивает меня, делает меня сильнее». Мацусита, несомненно, согласился бы с тем, что это довольно суровое утверждение вполне применимо к его собственной жизни, особенно между 1899 и 1910 гг. В этот период смерть лишила его половины его семьи, но младший сын вырос и стал сильнее. Намного сильнее.

Плотность населения в 1900 г.

К. М. поселился в доме Итиро Канаямы, вместе с которым работал в Osaka Light. За комнату и стол он отдавал половину своей зарплаты, но такие условия его устраивали, главным образом из-за матери Итиро. Позже Мацусита говорил: «В семье Канаямы я чувствовал себя дома, и не только потому, что это была семья товарища по работе, и потому, что моя хозяйка была очень доброй и заботливой»¹³.

Хироюки Акаши, еще один работник Osaka Light, который столовался у Канаямы, вечерами посещал занятия в Коммерческой и промышленной школе Кансаи. Под влиянием Хироюки, а также надеясь получить образование, которое ему уже дважды не удалось получить, поступил в школу Кансаи в 1912 г., когда ему было уже семнадцать лет. Однако он ушел оттуда, проучившись менее двух лет и имея 175-й показатель по успеваемости в группе из 380 учащихся¹⁴.

Мацусита связывал свои школьные неудачи с неумением хорошо писать. В описании одного эпизода, сделанном им много лет спустя между строк читается откровенная горечь: «Подготовительный курс дал мне некоторые знания основ алгебры, физики и химии, и я, таким образом, перешел на основной курс со специализацией в области электротехники. Я радовался перспективе получения образования, но моя радость была недолгой. На большинстве занятий учителя не пользовались учебниками, и учащиеся должны были записывать лекции. Однако мои навыки письма были столь слабыми, что я не успевал это делать. Я мог выполнять работу не хуже своих товарищей, я мог годами учиться на практике, но я не мог писать достаточно быстро, чтобы делать необходимые записи в классе. Я боролся, используя простые фонетические знаки и избегая сложных идеограмм, но быстро сбивался и отставал. В конце концов я сдался и бросил учебу, не окончив очередной курс»¹⁵.

В годы работы в Osaka Light Мацусита близко познакомился с технологией, которой предстояло стать основой развития четырех отраслей[16] и со временем предоставить рабочие места десяткам миллионов людей во всем мире. Но книги и лекции послужили источником лишь частицы этих знаний. Его школой была компания, а его учителями — его товарищи по работе.

«Фабрика» Мацуситы была организована в его двухкомнатном наемном жилище, общая площадь которого, пригодная для жилья и работы, составляла 130 кв. футов. Чтобы приспособить его к нуждам производства, оно подверглось переделке, в результате которой у К. М. и Мумено остался угол маленькой комнаты, где они могли спать⁵.

Имея очень ограниченные средства, они сумели наладить производство патрона новой конструкции. Основную трудность представляла внутренняя изоляция. Хорошо известная теперь технология в 1917 г. в Осаке была еще техническим секретом⁶.

Пытаясь исправить недостатки проекта, они работали практически без выходных. Отсутствие средств также заставляло их трудиться не покладая рук. Изоляционный материал все никак не получался, и после многих недель, затраченных на решение задачи, это грозило крушением надежд.

Помощь пришла неожиданно. Мацусита пишет: «Мы выпрашивали остатки выброшенной изоляции на соседней фабрике, где она производилась, и затем пытались исследовать их, но без толку. Наконец нам стало известно, что один бывший коллега знает, как сделать нужный состав. Он пытался сделать изоляционный материал вскоре после того, как ушел из Osaka Light, но у него ничего не вышло. Решив добиться. своего, он устроился на работу в компанию, производящую этот мате риал, узнал способ и затем ушел. Он начал делать изоляцию сам, но дело не пошло. Когда он узнал о наших попытках, он охотно рассказал нам, что надо делать, предоставив ноу-хау, которого нам так не хватало, и в конце концов мы были готовы сделать следующий шаг»⁷.

Другие части патрона не вызвали подобных затруднений. В середине октября 1917 г., после четырех месяцев труда они изготовили несколько образцов новой модели.

Представителем для демонстрации товара оптовикам был выбран Морита. Мацусита еще точно не знал, сколько они смогут продавать, но предполагал, что даже при скромном спросе со стороны потенциальных покупателей заниматься производством придется всем пятерым.

Торговцы встретили Мориту весьма прохладно. Их сомнения походили на те, с которыми часто сталкиваются стартующие предприятия сегодня. «Приходите, когда у вас будут отчетные показатели. Я не могу иметь с вами дело, если есть риск, что через месяц ваше предприятие лопнет». «Проблема в том, что у вас только один продукт. Если бы я покупал каждое изделие у разных производителей, мне пришлось бы иметь дело с тысячами поставщиков, а это невозможно. Приходите, когда у вас будет более широкий ассортимент товаров». За полторы недели Морита продал только сотню патронов. Вся выручка составила менее десяти иен⁸.

Крах производственного предприятия в первый год его существования часто связан с ошибками в концепции изделия, недостаточностью финансирования или трудностями сбыта. Предприятие Мацуситы страдало от всех трех проблем. Само по себе новое изделие не отличалось такой новизной, чтобы преодолеть типичные стартовые барьеры, особенно в условиях нехватки капитала.

После первой неудачи Морита и Хаяши стали выражать К. М. свои сомнения относительно предприятия. «Они спросили меня, что я намерен делать. Есть ли у меня идеи о том, как выходить из положения? Где я собираюсь найти деньги? Они были близкими друзьями и никогда не требовали зарплаты, но их карманы были пусты. Они предложили бросить бизнес и разойтись, чтобы самостоятельно зарабатывать на жизнь… Я старался убедить их продержаться некоторое время преодолеть кризис, но так как у меня не было ни конкретной стратегии спасения бизнеса, ни денег для его финансирования, мои призывы е показались им убедительными»⁹.

Не имея доходов, чтобы содержать семьи, все более впадая в пессимизм относительно перспектив предприятия Мацуситы, Морита и Хаями ушли чтобы искать работу в другом месте. К концу октября на маленьком предприятии вместо первоначальных пяти сотрудников осталось только трое¹⁰.

Потеря Хаяши и Мориты, последовавшая за холодной реакцией Рынка, была удручающей, и в следующем месяце не произошло ничего, что бы рассеяло мрак. Несмотря на все усилия, Мацусита не мог найти решения проблем своего бизнеса. Он пытался наладить отношения со сбытовиками, но прорыва не произошло. Он продумывал идеи других новых продуктов, но безуспешно.

К концу ноября проблемы стали казаться неразрешимыми. Что заставляло его продолжать считать, что его предприятие не было полным безрассудством? Мог ли он всерьез рассчитывать на создание жизнеспособного предприятия, не имея опыта, знаний и денег? Может быть ему стоит вернуться в Osaka Light, где он достиг определенных успехов? Почему он ушел оттуда — из-за эмоциональных противоречий с боссом или из-за болезни, затуманившей его рассудок?

Он мог стать торговцем. Почти семь лет ушло на то, чтобы изучить принципы управления магазином. Может быть, ему предстояло стать владельцем и управляющим маленьким бизнесом по продаже электротехнических изделий?

Страхи должны были умножить сомнения. В случае с его отцом первая серьезная неудача стала началом постепенного сползания вниз. Неужели его ждала та же судьба? Предстояло ли ему страдать и умереть так же, как бедному Масакусу?

То, что его окружало, безусловно, не способствовало смягчению сомнений и страхов. Его контора, фабрика и жилище вместе взятые имели меньшую площадь, чем обычный гараж на две машины в каком-нибудь сегодняшнем пригороде в Соединенных Штатах.

Чтобы добыть столь необходимые деньги, К. М. и Мумено заложили свою одежду и другие личные вещи¹¹. Они изо всех сил старались поднять падающий бизнес. Мацусита попытался улучшить конструкцию своего соединительного устройства и разработать дополнительные продукты. Вместе с Тосио они посетили многих оптовых торговцев. Мумено уговаривала обоих не бросать дело¹². Все они, несомненно, испытывали тревогу, но не отступили.

Один из торговцев проникся симпатией к молодым предпринимателям. К тому же он узнал, что один из его поставщиков — фирма Kawakita Electric — испытывала проблемы. Фирма проводила замену фарфоровых изоляционных плат, служивших основанием для электрического вентилятора, на менее хрупкие, сделанные из асбеста. Эту работу нужно было проделать быстро, однако у фирмы не было источника необходимого финансирования. В начале декабря торговец предложил Мацусите отложить работу над проектом электрического разъема и изготовить тысячу изоляционных плат. К. М. согласился без колебаниий.

Требуемый шаблон был сделан местным кузнецом за неделю. Мацусита изготовил несколько образцов изделия, показал их торговцу и получил одобрение. Оптовик сказал ему, что если он быстро выполнит задание, то получит дополнительный заказ уже на четыре или пять тысяч штук¹⁴.

Работа была трудоемкой и утомительной. Одни и те же относительные операции должны были повторяться снова и снова. Коносуке, Тосио и Мумено работали по 18 часов в день семь дней в неделю и сумели выполнить заказ до конца декабря. В его оплату они получили 160 иен. Шаблон и материалы стоили половину этой суммы, так что они получили неплохую прибыль¹⁵.

Эти деньги имели большое значение по двум причинам: они явили собой и столь необходимую наличность, и доказательство того, что предприятие могло быть экономически жизнеспособным. Еще важнее было удовлетворение заказчика. Если бы менеджеры в Kawakita не были полностью удовлетворены, Мацусита, по всей вероятности, не получил бы повторного заказа или рекомендаций, и существование его крошечной фирмы вновь бы оказалось под угрозой.

Результаты не заставили себя ждать. В начале января К. М. сообщили, что менеджеры Kawakita одобрили продукцию. Им понравились качество и быстрота поставки. В результате был оформлен повторный заказ, на этот раз на две тысячи изоляционных плат¹⁶.

Данные свидетельствуют о том, что Мацусита не терял времени, празднуя свой первый коммерческий успех, и сразу начал искать более просторное помещение для своей фирмы. Через несколько недель, В Феврале, он нашел подходящий двухэтажный дом, расположенный вблизи железнодорожной станции Нода в районе Осаки, носившем название Обираки-чо. В доме было три комнаты на первом этаже, две комнаты на втором, и его площадь почти в три раза превышала площадь их старого жилища. К. М. договорился с владельцем помещения о его аренде за 16,5 йен за месяц, что составляло почти 5 % суммы, которую Kawakita платила ему за две тысячи изделий¹⁷.

Седьмого марта 1918 г. Коносуке, Мумено и Тосио переехали в новое здание. Они превратили три комнаты на первом этаже в мастерскую, установив там два ручных формовочных станка. Эта «фабрика» была все еще невероятно мала, но уже значительно больше первой¹⁸.

На протяжении февраля и марта они продолжали непрерывно ботать, производя как изоляционные платы, так и, в небольшом количестве, патроны. В качестве третьего продукта они выбрали патронный ответвительный разъем. Весной 1918 г. Мацусита закончил разработку конструкции, и они начали его производство. Поскольку их затраты были небольшими, они смогли установить цену на разъем на 30 % ниже, чем у конкурентов. Благодаря этой цене, а также укрепляющейся репутации К. М. среди оптовых торговцев изделие имело хороший сбыт¹⁹.

Когда они уже не могли, несмотря на то что работали по 12–16 часов в сутки, удовлетворять спрос на три изделия, Мацусита начал нанимать дополнительных рабочих. Когда их число выросло до пяти, шести, а затем и семи, он ввел простейшую специализацию, с тем чтобы повысить производительность труда и еще более снизить издержки. Основным видом продукции были изоляторы. Тосио занимался подготовкой материалов для производства и изготовлением комплектующих. Новые работники помогали Тосио и собирали изделия. Муменол отвечала за упаковку²⁰[19].

Четвертым изделием MEI, предложенным рынку, был двойной патрон со специальным соединительным разъемом. Поскольку обычно в каждой комнате жилого дома была лишь одна подводка, такие патроны пользовались спросом. К. М. сконструировал то, что, по его мнению, должно было стать усовершенствованным вариантом стандартного продукта, получил на него патент и начал производство. В течение сравнительно короткого периода времени новое изделие стало продаваться лучше, чем три первых²¹.

К лету 1918 г. на Matsushita Electric работало уже восемь человек, занятых в производстве четырех видов продукции. Несмотря на все усилия К. М., его компания по сравнению с другими известными пред приятиями все еще была очень небольшой и уязвимой, и развивалась довольно медленно. Однако она уже пережила сложный начальный период и набирала темпы.

Те, кто движется медленно, не привлекают внимания, и молодая фирма оставалась не известной практически никому, кроме небольшого числа жителей Осаки. Но, как и в случае многих крупнейших корпораций, основанных за последние полтора века, ее медленный и тихий старт, осложнившийся скудостью первоначальных ресурсов, не стал препятствием в долгосрочной перспективе²³. Вполне возможно, что произошло как раз обратное.

Оптовый торговец Йошида предложил Мацусите приобрести у него эксклюзивное право на сбыт пользующегося спросом патрона. После переговоров К. М. предоставил ему это право в обмен на ссуду в 3 тыс. иен для расширения производственной мощности²⁴.

По мере того как росло количество занятых в производстве рабочих, помещение в Обираки-чо становилось все более тесным. Вместо чтобы снова искать новое место, они надстроили полови-этажа в основном помещении мастерской. Это было некрасиво, но такая экономность впечатляла посетителей. Мацусита вспоминает, что ему часто говорили: «Неудивительно, что у вас такие низкие затраты»²⁵.

Примерно в это же время К. М. начал нанимать работников, которые постоянно жили при мастерской. Это очень напоминало годы, проведенные им в велосипедном магазине. Согласно источникам того времени, Мацусита относился к этим молодым людям строго, но с отцовской заботой. Мумено кормила их и заменяла им мать²⁶.

С увеличением числа новых и ростом продаж освоенных продуктов предприятие продолжало расширяться в течение всего 1918 г. К осени того года на предприятии Мацуситы насчитывалось уже более двадцати работников, и их число продолжало расти, хоть фирма и оставалась маленькой в сравнении с ведущими электротехническими компаниями мира (см. таблицу на стр. 66).

Более того, основная модель развития, характерная для MEI в первое Десятилетие ее существования, была заложена именно в этот начальный период его деятельности. Производимые продукты являлись усовершенствованными вариантами конкурирующих товаров и продавались по ценам ниже текущих рыночных цен. Издержки удерживались на низком уровне за счет минимизации накладных расходов, продолжительного рабочего дня и постоянной экономии. Для финансирования производства изобретались различные способы, исключавшие затраты собственного капитала. Отношение к наемным работникам напоминало отношение к членам семьи. Особое внимание уделялось гибкости, быстроте и постоянному внедрению новой продукции.

За эти годы Коносуке Мацусита изучил бизнес вдоль и поперек. В те моменты времени он занимался всеми видами работ, включая самые неквалифицированные. Как и большинство предпринимателей он все видел близко и в деталях. Без сомнения, такая работа временами была однообразной, но этот опыт дал ему интуитивное понимание продуктов, производства, потребителей и работников, которое в дальнейшем оказалось столь полезным.

Доходы производителей электротехнического оборудования в

Источник: статистика компаний. По фирме Toshiba приведены данные ее предшественницы — компании Tokyo Electric.

Исследователи и комментаторы пытались объяснить его успех в бизнесе всевозможными способностями, которыми, по их мнению, Мацусита обладал от рождения. К ним относились: коммерческое чутье, умение работать с людьми, высокий интеллект, личное обаяние и многое другое. У человека, который в то время знал К. М. лучше других, его шурина Тосио Иуэ, имелся другой взгляд. Впоследствии в одной из бесед с журналистами он сказал: «Я не считаю, что молодой Мацусита был блестящей личностью или очень талантливым человеком. Однако его страсть к труду была чрезвычайной»²⁷. Как часто шутил Иуэ, во время еды К. М. так много говорил о бизнесе, что не видел, что ест²⁸.

Успешный старт нового предприятия — задача, как правило, более сложная, чем представляют себе многие люди. Облегчить ее могут несколько факторов: щедрое финансирование, наличие ключевого патента или влиятельных друзей, достижение технологического прорыва. В случае MEI трудно обнаружить свидетельства обладания каким-либо из этих преимуществ. При чтении материалов о раннем периоде Деятельности компании возникает ощущение, что К. М. с самого начала была свойственна ориентация на потребителя или сбытовика, которая, несомненно, сыграла положительную роль. То же самое можно сказать о бережливости, которой, как и ориентации на потребителя, он, вероятно, научился еще в те годы, когда был подмастерьем²⁹. Но более всего бросается в глаза его упорный труд, соревновательный дух и твердая решимость превратить мечты в реальность.

Человек, не обладающий сильной мотивацией, никогда бы не начал бизнес при отсутствии источников финансирования и имея проблемы с собственным здоровьем. Человек, не обладающий такой решимостью, не смог бы увлечь других, тем более при отсутствии денег на выплату зарплаты. Человек менее оптимистичный, скорее всего, бросил бы дело после первых же неудач со сбытом и ухода двух работников. А с началом роста предприятия многие другие удовлетворились бы дюжиной подчиненных.

В этот период своей жизни Мацусита, вероятно, избавлялся от своих ахов и стремился к еще не ясно выраженным мечтам. Как и многие другие успешные предприниматели, приобретя опыт, испытав и преодолев трудности, он получил большую независимость по сравнению с обычными людьми, стал более готовым к принятию риска. Главное, что его отличало, — это упорный труд, соревновательный дух и сильнейшая мотивация³⁰. Его устремления, подогреваемые смесью надежд и опасений, были чрезвычайно сильны. В результате он не успокаивался на достигнутом, а шел дальше, решая новые задачи и получая новый опыт.

Первый успех не удовлетворил Мацу ситу и не ослабил его амбиций, а, по всей видимости, лишь усилил желание достичь большего. Победы были для него свидетельством правильности его выбора, а поражения неизбежностью, с которой сталкивается в жизни каждый.

И он с готовностью нес этот груз. Вот что говорит об этом Иуэ: «Его организм был слабым. Он часто болел. Интенсивная умственная Деятельность привела к бессоннице. У него было очень высокое кровяное давление»³¹. Сравнивая себя со своим шурином, К. М. сказал: «Иуэ ярким и энергичным, тогда как я часто бывал раздражительным и беспокойным…»³² Нам мало известно о физических недомоганиях Мацуситы в этот период из-за отсутствия медицинских записей. В бизнесе он наверняка сталкивался со многими трудностями, которые при его физических данных не могли не подвергнуть его организм стрессу. Мощные внутренние силы, питаемые недовольством, страхом и надеждами, несомненно, умножали его напряжение.

Слабость может вызывать чувство жалости и неловкости. Но в человеке из Васамуры было что-то вдохновляющее, возможно потому, что сам он никогда не требовал от кого-либо работать больше, чем работал сам, жил в условиях не намного лучших, чем у его самых бедных рабочих, и всего себя целиком посвятил процветанию своего предприятия. В те годы Мацусита, по всей вероятности, испытывал воодушевление из-за растущей уверенности в том, что судьба на его стороне. В своей автобиографии он пишет об инцидентах, которые могли бы стать причиной его смерти, например, о том, как он был сбит на улице автомобилем[20] или выброшен из парома и чуть не утонул[21]. Любой человек, склонный к психоанализу, задал бы вопрос о том, не были ли эти «случайности» признаком глубокой депрессии. Но во всем, что он написал впоследствии, нет никаких намеков на подобную интерпретацию этих эпизодов.

Возможно, самое яркое свидетельство того, что им двигала некая сила, заключено в истории его собственной семьи. Когда он создавал свою компанию, оба его родителя и пять братьев и сестер уже были мертвы. Затем, в 1919 г., скончалась двадцативосьмилетняя сестра Аи, а двумя годами позже — Айва, которой в то время было сорок семь лет³⁵. В тот момент К. М. было двадцать семь. Семья из десяти человек сократилась до одного. Он оказался единственным, оставшимся в живых.

К 1922 г. фирма почти каждый месяц представляла одно-два новых изделия. «Лучше, но дешевле» — такова была обычная, но всегда нелегкая для воплощения стратегия. Кроме того, компания продолжала расширяться географически. Она начала осуществлять сбыт в Нагое и еще дальше — в Киушу⁹. Однако, продолжая постоянно расти, Matsushita Electric по размерам все еще не превышала небольшой части крупнейшего японского производителя электротехнических товаров Toshiba[22].

Начиная с весны 1918 г. изделия MEI, как правило, продавались успешно, но ни одно из них не произвело сенсации на рынке¹⁰. Получив поддержку в виде нового завода, К. М. начал поиски более широких возможностей. В начале 1922 г. он нашел одну такую возможность, Имевшую корни в его собственной истории.

В то время большим спросом пользовались велосипедные фонари, но все существовавшие модели имели серьезные недостатки. В моделях со свечой пламя часто задувалось ветром. Изделия с ацетиленовой горелкой были дороги и требовали постоянной заправки. Электрические фары с питанием от батарейки работали всего два-три часа, после чего разряжались.

Мацусита был убежден, что модель с батарейкой станет перспективной лишь в том случае, если его компания сможет наладить выпуск более совершенного ее варианта. Он хотел, чтобы фонарь имел простую конструкцию, отличающуюся большей надежностью, и одновременно был бы экономичным, т. е. чтобы заряда хватало более чем на десять часов. Сначала он думал, что следует сохранить типичное для электрических фонарей последовательное соединение батарей, но это оказалось главным препятствием для разработки улучшенной модели. После трех или четырех месяцев усилий он понял, что можно кардинально изменить конструкцию источников питания. Через шесть месяцев, после создания сотни различных опытных моделей, он разработал фонарь в форме пули, казавшийся особенно привлекательным. Разработки существенно продвинулись, когда на рынке появилась миниатюрная лампочка, требовавшая всего 120–130 миллиампер. «Это было колоссальным улучшением по сравнению со старыми лампами, требовавшими 400–500 миллиампер. Я обнаружил, что с новой лампой и реконструированной мною батареей фонарь будет работать от тридцати до пятидесяти часов»¹¹.

Он снова и снова тестировал прототип, используя его на собственном велосипеде. Он посылал рабочих ездить ночью по ухабистым дорогам, чтобы проверить его прочность¹². Все они согласились с тем, что новый продукт был превосходным. «Он был гораздо лучше любой другой модели на рынке, имел простую конструкцию и работал с одним комплектом батареек по цене тридцать сен в течение сорока-пятидесяти часов. Это было даже дешевле, чем использование свечей»¹³.

Найти изготовителя деревянного корпуса в форме пули по приемлемой цене было непростым делом, и Мацусите пришлось пообещать покупать по двести корпусов в месяц, что было довольно значительным количеством для его маленькой фирмы. В качестве производителя батарей он, после исследования всех возможных альтернатив, выбрал фирму Kodera. Возглавил производство нового продукта Гендзиро Миямото, и в середине июня 1922 г. сборка фонаря началась¹⁴.

Взяв образцы, Мацусита сам пошел в магазин, в котором продавались другие электротехнические изделия его фирмы. «Я описал достоинства нового фонаря и ожидал услышать возгласы удивления и восхищения и немедленное предложение о закупке партии»¹⁵. Однако владелец магазина не проявил интереса. Он сказал, что фонари на батарейках имеют плохую репутацию и потребителям будет трудно найти нужные для фонаря специальные батареи, когда понадобится замена.

Удивленный, но не обескураженный, Мацусита пошел к другим продавцам электротехнических товаров. К его ужасу, повсюду он услышал тот же ответ. «Все они заявляли, что фонарь не будет продаваться». После огромных усилий, потраченных на разработку продукта, при всех его очевидных преимуществах по сравнению с имевшимися моделями, реакция дистрибьюторов не могла не привести К. М. в бешенство. «Я был так разочарован и рассержен, — рассказывал он, — что не сразу смог оценить ситуацию»¹⁶.

Решив, что Осака слишком консервативна для такого нововведения, он обратился к продавцам в более космополитичном Токио. Они приняли его, выслушали и дали в точности тот же ответ, что и их коллеги в Осаке. Что бы ни говорил Мацусита, его слова не изменили их мнения¹⁷.

Испытывая растущее раздражение и прекрасно осознавая угрозу финансового кризиса, он попытался использовать другой канал сбыта — велосипедные магазины. Логика, подтолкнувшая его к этому решению, была простой: продавцы велосипедов могли лучше оценить достоинства нового продукта. Но когда Мацусита обратился к владельцу одного из магазинов и описал ему свое изобретение, тот высказал свои сомнения относительно его коммерческого успеха. Аналогичным образом отреагировал и следующий торговец. Даже продавцы велосипедов не пожелали иметь дело с продуктом, имевшим плохую репутацию на рынке¹⁸.

Поскольку Мацусита возлагал на новое изделие большие надежды, а его компания обязалась покупать не меньше двухсот корпусов в месяц, производство продолжалось, несмотря на отсутствие заказов. Склад быстро наполнялся запасами — одна, две, четыре сотни единиц готовой продукции¹⁹.

Мы не знаем, какие альтернативные решения рассматривали Мацусита и его менеджеры в тот момент, но выбор, сделанный ими в конечном итоге, подтверждается документами. Для того времени их решение было необычным и рискованным. Вместо того чтобы сокращать производство и минимизировать финансовые потери, они решили увеличить инвестиции в новую стратегию сбыта.

В середине июля К. М. нанял трех агентов по сбыту с заданием посетить все велосипедные магазины в Осаке. В каждом магазине эти представители оставляли несколько бесплатных образцов продукции, один фонарь был зажжен для демонстрации. Они говорили торговцам, что MEI согласна получать оплату товара только после его продажи и только в том случае, если покупатели останутся довольны. Продавцы, которые никогда не сталкивались ни с чем подобным, заинтересовались сделкой, не сулившей им никакого риска, и согласились на эти условия²⁰.

В конце первого дня работы К. М. опросил своих агентов, то же само он сделал и на второй день. Первые новости были многообещающим но не более того. Выставленные образцы привлекли внимание, но чтобы решить главную задачу — продать их, — требовалось дополнительное время на более подробное ознакомление с ними. Мацусита знал, что если план не сработает, то фирма потерпит серьезное поражение. Затраты были не столь велики, чтобы вызвать банкротство, но финансовые потери оказались бы достаточными для того, чтобы остановить движение вперед и даже привести к увольнениям²¹.

Через четыре или пять дней стало ясно, что работа демонстрационных образцов в течение пятидесяти и более часов произвела впечатление на большинство торговцев. В результате они стали показывать новый товар покупателям. После продажи образцов и получения сведений о том, что клиенты остались довольны, продавцы начали размещать заказы. За несколько недель слухи о достоинствах нового фонаря распространились достаточно широко, и продажи взлетели, превысив двести штук в месяц²². Как и зимой 1917–1918 гг., за очень короткий промежуток времени положение, близкое к катастрофе, обернулось грандиозным успехом.

Количество заказов увеличивалось, и К. М. понял, что он нащупал нечто очень важное, и крепко за это держался. Формула, обеспечившая успех с фонарями, вновь и вновь применялась в 1920-е, 1930-е и последующие годы. Создание этой стратегии было возможно благодаря хорошему знанию запросов потребителей и использованию для удовлетворения этих запросов появляющихся технологических возможностей. Ее основу составили продукты, пригодные для массового производства и массового сбыта. MEI ни разу не выступила в качестве производителя кардинально нового вида продукции, но то, что она предлагала рынку, почти всегда было лучше и/или дешевле cтандартной продукции отрасли. Нововведения появлялись благодаря напряженной работе, а не наличию дипломированных специалистов или большим расходам на НИОКР. Производство организовывалось таким образом, чтобы предельно снизить издержки, но не за счет ухудшения положения работников. Часто устанавливались не формальные и не чисто рыночные, а весьма тесные отношения с поставщиками. Применялись инновационные методы маркетинга, особенно в области рекламы и продвижения товаров. Весь процесс в целом строился на готовности к принятию риска, на экспериментировании и обучении.

Эта формула в полной мере доказала свою эффективность на примере с велосипедными фонарями. К сентябрю 1924 г. производство достигло невероятного показателя — 10 тыс. штук в месяц²³.

По мере ускорения продаж начинал ощущаться недостаток финансовых, человеческих и управленческих ресурсов. Тогда К. М. решил сосредоточиться на дизайне, производстве и маркетинге, передав функции сбыта различным агентам. Эта политика, в свою очередь, привела к возникновению ряда типичных проблем, в том числе к конфликтам между агентами и между агентами и компанией.

В мае 1925 г. завершилось строительство нового завода, которому было передано все производство фонарей. Мацусита подписал контракт с Yamamoto Trading Company, предоставив ей эксклюзивные права на продажу этих изделий по всей стране в обмен на гарантию покупки 10 тыс. штук в месяц. После того как Yamamoto провела широкую рекламную кампанию, продажи популярного продукта еще более возросли²⁴.

ВНП Японии, 1926–1935 гг.

В текущих ценах (млн. иен)

¹ В 1930 г. в Японии была введена новая система измерения. Приведенные цифры рассчитаны по старой и новой системам.

Источник: см. прим. 5.

Многие менеджеры MEI видели единственный выход в массовом увольнении, вплоть до половины персонала⁷. Иуэ и Такеиса считали, значительное сокращение персонала спасет компанию, но в то же время и ослабит ее. Рост, продолжавшийся двенадцать лет, будет остановлен, сложившиеся трудовые отношения будут разрушены, а планы дальнейшего развития — отложены в долгий ящик. Кроме того, в условиях ухудшающейся экономической ситуации в Японии шансы уволенных сотрудников найти работу где-либо в другом месте были ничтожно малы, и значительная часть персонала MEI могла оказаться на пороге нищеты. Озабоченные и подавленные, Иуэ и Такеиса спросили К. М., что делать⁸.

И снова Мацусита, оказавшись в трудном положении, почувствовал себя, по его словам, не хуже, а лучше. «Известие о том, что они собирались прибегнуть к последнему средству, удивительным образом придало мне силы»⁹. Можно подумать, что успехи создавали у него некое ощущение вины — вины спасшегося перед погибшими родителями, братьями, сестрами и сыном, — а трудности давали шанс на ее искупление.

Указания, которые он дал в тот день Иуэ и Такеисе, были необычны, как и сама обстановка экономического кризиса: «С этого момента сократите производство вдвое, но никого не увольняйте. Мы сократим выпуск не за счет увольнений работников, а за счет того, что они будут работать половину рабочего дня. Мы будем продолжать выплачивать ту же зарплату, какую они получают сейчас, но отменим все выходные. Мы попросим работников приложить все усилия к тому, чтобы продать накопившиеся запасы»¹⁰.

Трудовым отношениям в Японии были свойственны определенные Черты патернализма, соответствующие как конфуцианской этике, так и Феодальной традиции, но данная конкретная идея была новшеством. Политику сохранения занятости крупный японский бизнес начал проводить лишь после Второй мировой войны¹¹, но она так и не стала Нормой для мелких предприятий. В 1929 г. практика противостояния Экономическому спаду путем перевода производственного персонала в сферу сбыта была еще неизвестна.

Иуэ и Такеиса единодушно поддержали эту идею. Вернувшись в компанию, они созвали собрание работников и объявили им решение, которое было встречено с одобрением¹².

Для тех, кто привык к жесткой специализации, поручение сотня производственных рабочих задачи сбыта выглядит весьма странны даже сегодня. Однако эта идея не показалась странной в MEI. Когд сотрудники MEI стали тратить множество часов в неделю на то, чтоб распродать готовую продукцию, а выпуск составил половину от прежнего уровня, запасы стали быстро исчезать. В феврале работники вернулись к своим обычным обязанностям¹³.

В условиях экономического кризиса начала 1930-х годов тысяч японских предприятий сокращали производство, почти не обновлял продукцию и увольняли работников. Руководство MEI поступило на оборот. Фирма организовала производство радиотоваров, расширил операции с фонарями и батареями, приняла ряд мер, направленны на организационное обновление, повысила требования при найме и начала проведение ежегодного набора работников из числа выпускников средних и высших учебных заведений, уделяя большое внимание подготовке кадров и используя модель ученичества 14[25].

Ни одно из этих мероприятий не имело бы успеха, если бы фирм ничем не выделялась среди своих конкурентов. Но организация, созданная в 1920-е годы с помощью необычных стратегий, вовсе не был заурядной. Никакая другая фирма электротехнической отрасли Японии не имела подобной ориентации на потребителя и столь низких издержек, ни у кого не было лучшей системы трудовых отношений или более эффективного маркетинга. Конкуренты, однако, тоже были далеко не слабыми. Японские фирмы того времени уже начали набирать потенциал, принесший им известность во второй половине XX в. Но никто из конкурентов Мацуситы не мог сравниться с ним в готовности к принятию разумного риска, способности к эксперименту, быстроте освоения массового производства, ведущей к снижению издержек и расширению рынка, и к извлечению уроков из всего этого опыта.

История развития радиотехнического бизнеса может многое сказать о его основателе и о самой компании.

Радиовещание в Японии началось в 1925 г. К началу 1930-х гг. радиоприемники производились многими фирмами, их общий выпуск составлял примерно 200 тыс. штук в год¹⁶. В мае 1929 г. Мацусите стало известно, что у поставщика радиодеталей, фирмы Hashimoto Electric, возникли финансовые трудности. Кто-то спросил, не заинтересует ли Мацуситу инвестирование в эту компанию или ее покупка. Изучив ситуацию, он начал переговоры, завершившиеся созданием акционерной компании с капиталом в 100 тыс. иен, большая часть которого принадлежала МЕI¹⁷.

В этот период сбытовые агенты все более настоятельно рекомендовали Мацусите производить не только детали, но и целые радиоприемники. Эта идея подверглась тщательному изучению, и руководство MEI пришло к выводу, что продукт, тогда бывший еще новинкой, мог оказаться успешным при условии разрешения некоторых проблем. Радиоприемники в то время были хрупким и ненадежным изделием, что вообще обычно для продуктов на ранних стадиях их жизненного цикла. Нередко они ломались уже в процессе доставки. Еще большие неприятности доставляла их неожиданная поломка в процессе эксплуатации. Сам К. М. жаловался, что его приемник часто замолкал во время любимой передачи¹⁸.

В отчете, составленном тогда работниками MEI, отмечалось, что оптовики не считали торговлю радиоприемниками привлекательным бизнесом из-за множества неисправностей, жалоб со стороны потребителей, высокой стоимости и технических трудностей с обслуживанием, а также быстрого устаревания по причине многочисленных предложений новых моделей. Тем не менее в отчете отмечалось, что «оптовики видят в радио современный и перспективный продукт, потенциал которого, однако, не будет реализован до тех пор, пока приемники не станут более безопасными и надежными в эксплуатации»¹⁹. Все эти причины заставляли более консервативные компании воздерживаться от производства этого продукта, несмотря на его перспективы. К. М. решил начать этот бизнес, несмотря на слабость экономики. Выбранная им стратегия состояла из четырех направлений: изучение проблемы конструирования и производства радиоприемников, переход к производству более надежных изделий, захват значительной Доли рынка, позиционирование на полученной основе для последующего быстрого роста.

Не имея специалистов в этой области внутри компании, Мацусита купил за 50 тыс. иен завод, производивший радиотехнику и имевший хорошую репутацию²⁰. Распределение нового продукта он поручил своей сбытовой сети и начал интенсивную кампанию по его продвижению. Тогда в MEI никто не ожидал, что первый приемник станет важным источником доходов, но предполагалось, что он найдет неплохой сбыт, а фирма тем временем приобретет соответствующий опыт.

MEI начала продажу своего первого приемника в августе 1930 г²¹. И сразу же возникли серьезные проблемы. Посыпались жалобы от покупателей и дилеров. Товар возвращался в беспрецедентных для фирмы количествах. Некоторые покупатели были столь разочарованы, что оказывались оплачивать счета. Все это застало агентов по сбыту врасплох, но когда они оценили ущерб, нанесенный их отношениям с потребителями, они пришли в ярость. Мацусита был поражен.

«Я был в полном замешательстве от того, что произошло. Конечно, я знал, что наш приемник не идеален, но продукция нашей компании имела очень низкий уровень дефектов, поэтому я считал, что если и возникнут проблемы, то не столь значительные, как с продукцией наших конкурентов… Когда я увидел гору неисправных приемников я был просто ошеломлен… Хуже всего, что я предлагал продукцию агентам с большой гарантией, и они почувствовали уверенность и з тратили массу усилий на ее продажу»²². Подобный кризис нелегко разрешить даже в хорошие времена, но ухудшающееся состояние экономики еще больше осложняло ситуацию.

Застигнутый врасплох, Мацусита счел необходимым быстро и тщательно изучить проблемы. «Мы немедленно принялись искать причины, исследуя все звенья процесса внутри и вне компании»²³.

Он беседовал с агентами по сбыту, потребителями, собственным персоналом. В ретроспективе легко увидеть, что распределительная систем MEI не была подготовлена для этого продукта. Не имея элементарна знаний в области радиотехники, розничные торговцы просто не знал как помочь потребителям. Они часто возвращали на завод товар всего лишь с неплотно привернутой лампой или ослабленным болтом, coздавая значительные и неоправданные затраты²⁴.

Рассматривались два возможных пути выхода из кризиса без отказа от участия в радиотехническом бизнесе. Первый состоял в продаже приемников через специализированные магазины, сотрудники которых обладали бы требуемой для данного продукта компетенцией. Второй предполагал безотлагательную разработку более надежного аппарата, который мог бы продаваться через существующую систему сбыта MEI. После длительных обсуждений и размышлений К. М. выбрал второй путь. Когда он сообщил о своем решении менеджеру радиозавода, который был его бывшим владельцем, тот выразил резкое несогласие. По его мнению, изготавливать приемники без дефектов было невозможно, и фирме следовало вернуться к практике продаж через специализированные магазины. К. М. настаивал на том, что можно наладить производство более совершенного изделия, и менеджер объявил об уходе²⁵.

Однако в аргументах менеджера была доля истины. На ранних этапах существования любого продукта, будь то автомобиль или компьютер он, как правило, не отличается надежностью. Мацусита прекрасно это понимал, но он также знал, что этот факт используется людьми для противодействия изменениям.

Выход из тупика был найден с помощью переговоров. В соответствии с окончательным решением, бывшему владельцу и его техническому персоналу разрешалось уйти и организовать собственный бизнес. MEI сохраняла завод и принимала на себя все финансовые потери. К. М. поручил своим разработчикам сконструировать улучшенную модель приемника²⁶.

«Я слышал, что радиолюбители собирают приемники, которые прекрасно работают. По сравнению с этими любителями в вашем распоряжении имеется все необходимое оборудование. На рынке уже есть несколько хороших моделей. Изучите их и напрягите все свои усилия, чтобы сделать еще лучшую в наиболее короткие сроки… Я уверен, что успех или неудача зависят от вашей уверенности и решительности… Вот почему я призываю вас отдать этому делу все свои силы»²⁷.

Отдел разработок создал новую конструкцию в поразительно короткий срок: всего за три месяца. Были собраны и протестированы прототипы. Все в MEI согласились с тем, что новая модель была значительно улучшена по сравнению с первоначальной²⁸.

В это же самое время Японская радиовещательная корпорация (Japanese Broadcasting Corporation) проводила конкурс на лучший Радиоприемник в Японии. От MEI был представлен один из образцов. Очевидно, фирма была уверена, что ее новая модель достаточно хороша и она ничем не рискует. Однако, по всей видимости, никто не ожидал, что компания, только что наладившая производство, будет на равных соперничать с лучшими образцами опытных конкурентов.

Каково же было всеобщее удивление, когда было объявлено, что MEI заняла первое место²⁹. Другие производители радиоприемников отнеслись к этому скептически. Конструкторский же персонал Мацуситы вне себя от радости.

Объясняя этот невероятный результат, Мацусита впоследствии скажет: «Сначала я не рассчитывал на то, что мы выиграем у всех компаний, производивших радио не первый год. Но затем я понял, что в этом не было ничего необычного, если принять во внимание то настроение, которое мы культивировали в Matsushita Electric. Любой человек на ответственном посту должен постоянно уделять пристальное внимание решению проблем, имеющих важнейшее значение для достижения определенной цели… Непредвзято и творчески изучив эти проблемы, он сможет найти эффективное решение. В то же время к реализации проекта необходимо подходить с убеждением, что он может быть выполнен, и не растрачивать энергию на сомнения относительно трудности его осуществления. Подлинно талантливые люди не позволяют сомнениям и трудностям истощить свои силы. Это одна из тех истин, о которых всегда должен помнить человек, занимающий позицию лидера»³⁰.

Если еще и оставались сомнения в том, что созданная Мацуситой организация превращается в нечто выдающееся, то конкурс радиоприемников их окончательно рассеял. И вновь основным фактором победы стала не более высокая техническая компетенция и не огромный бюджет исследований и разработок. Опережающая стратегия, которая после Второй мировой войны была принята и рядом других японских корпораций и состояла в убежденности, ориентации на потребителя, восприимчивости к новым идеям и упорном труде, привела к результатам, ускользнувшим от более крупных или опытных фирм. Но как американским корпорациям было трудно понять истоки японских успехов 1950-х, 1960-х и 1970-х годов, так и электротехнические компании Японии в 1920-х и 1930-х годах оказались неспособны к осмыслению феномена Matsushita Electric.

Цена, установленная К. М. на новый приемник, была выше, чем у конкурирующих моделей, так как его производство было более дорогостоящим³¹. Но несмотря на цену, товар приобрел популярность и имел хороший сбыт. В результате выпуск быстро увеличивался. Количество отгруженной продукции выросло в два раза, затем удвоилось еще раз (см. таблицу). Для производства расширенной линии продуктов были построены новые мощности. По мере того как благодаря экономии на масштабе и улучшению методов производства снижались издержки, происходило и снижение цены, что делало радиоприемники доступными все большему числу людей.

К 1942 г., т. е. через 10 лет после начала производства радиоприемников, Matsushita Electric стала их крупнейшим производителем в Японии. Ее доля рынка составила 30 %, а ежемесячный объем выпуска — 30 тыс. штук³³.

Стратегия снижения издержек за счет увеличения объема выпуска хорошо работала и в отношении других видов продукции. В начале производства лампы National ее оптовая цена, выплачиваемая агентами по сбыту, составляла 1,25 иен за штуку. Когда отгрузка превысила Ю тыс. единиц в месяц, эта цена снизилась до 1 иены. Затем последовало очередное снижение, и через несколько лет цена составляла уже менее половины первоначальной³⁴. В 1930 финансовом году, несмотря на депрессию, месячный объем продаж вырос до 200 тыс. ламп и одного миллиона сухих батарей³⁵.

Другие конкуренты также применяли эту стратегию, но вместе с тем они периодически затевали «ценовые войны» или пользовались своим положением на рынке для извлечения монопольной прибыли. MEI редко отклонялась от формулы, выработанной К. М.

Когда в 1931 г. объем продаж батарей приблизился к 1,5 млн. штук в месяц, Мацусита предложил двум своим поставщикам повысить производительность и еще раз снизить цены. Его давний партнер, фирма Okada, с готовностью приняла это предложение, а сравнительно новый поставщик, Komori Dry Battery Works, отказался. Руководство Komori, возглавляемое человеком, которого К. М. иронически называл скорее «инвестором», чем «промышленником», не пожелало пожертвовать краткосрочной прибылью и посчитало предложение «рискованным». Вскоре оно выдвинуло контрпредложение: купите нас и управляйте бизнесом по своему усмотрению³⁶.

Процедура приобретения завода Komori была завершена к 20 сентября 1931 г. В течение нескольких месяцев К.М. ежедневно проводил на этом заводе два часа, беседуя с управляющим и менеджером по сбыту, чтобы, как он сам говорил, помочь своим новым работникам изучить «принципы управления в стиле Мацуситы»³⁷.

Производство радиоприемников марки National в 1931–1938 гг.

Источник: см. прим. 32.

В течение 1930-х годов операции с сухими батареями быстро расширялись и превратились в важную сферу деятельности компании. В августе 1932 г. MEI приобрела фирму Okada. В сентябре того же года был открыт новый завод по производству батарей в Кадоме. В марте 1936 г. производственные мощности еще более расширились за счет приобретения Asahi Dry Battery Company. В 1938 г. был построен завод в Китае в г. Тяньцзинь. Строительство еще одного завода в Сузаки было завершено в марте 1942 г. В 1943 г. MEI по объему продаж этого вида продукции превзошла все другие японские корпорации³⁸.

К концу 1931 г. Matsushita Electric уже не была мелким предприятием. Она производила более 200 видов продукции, объединенных в четыре группы: электроустановочные изделия, радиоприемники, лампы и сухие батареи, электронагревательные приборы (в том числе утюги)³⁹. Результаты, показанные фирмой во время Великой депрессии, были поистине выдающимися. В 1929 г. MEI сохранила занятость на уровне 477 человек, месячный объем производства составлял 200 тыс. иен, фирма имела 140 патентов. За последующие два года, несмотря на плачевное состояние экономики, энергичная организация приобрела новые патенты, разработала новые продукты и увеличила свою долю рынка за счет конкурентов. В результате численность персонала почти удвоилась, достигнув 886 человек⁴⁰.

В своих последующих речах и книгах Мацусита неоднократно повторял свою мысль о том, что трудное для экономики время было благоприятным для компании. Из собственного жизненного опыта он вынес твердое убеждение в том, что трудности способны придать человеку силы. В своей автобиографии он писал, что «работники должны пройти через многие испытания и нелегкий период обучения, прежде чем смогут считаться зрелыми и заслуживающими доверия. Одно из самых эффективных испытаний преданности и изобретательности работники проходят, когда их компания сталкивается с финансовыми трудностями и необходимостью выбираться из кризиса»⁴¹.

На протяжении первых 14 лет своего существования предприятие Мацуситы не раз переживало трудные времена. Это была маленькая, бедная ресурсами компания, вступившая на конкурентный рынок. Успех MEI объясняется исключительно способностью открывать и применять разнообразные методы ведения бизнеса, превратившие ее в сильного соперника. Она проявила новаторство в области дизайна продукции, маркетинга, производства, управления персоналом[26]. Она была нацелена на постоянное улучшение продукции, повышение ее полезных потребительских свойств, производство товаров лучшего качества и более дешевых, чем модели конкурентов. Она была готова к принятию риска ради расширения рынка и увеличения рыночной доли. Она упорно трудилась над снижением издержек и повышением производительности. Она начала создавать собственную мощную систему розничной торговли. Она всегда действовала с учетом интересов своих покупателей — как агентов по сбыту, так и конечных потребителей. Она требовала большой отдачи от своих работников и, в свою очередь, относилась к ним с уважением и заботой. Она высоко ценила гибкость и быстроту, не была сторонницей больших бюджетов на исследования и разработки и длительных сроков освоения и добивалась того, чтобы все ее продукты и направления деятельности приносили прибыль.

Подобный подход абсолютно необходим для достижения успеха в реальных конкурентных условиях. Большинство этих методов с той же эффективностью применяли в 1930-е и 1940-е годы Билл Хьюлетт и Дэйв Паккард, а также десятки японских бизнесменов после Второй мировой войны.

То, каким образом Мацусита и его менеджеры выработали эти подходы, может служить важным дополнением к их портрету и характеристике фирмы. Они не могли черпать идеи из книг или у консультантов, поскольку управленческой литературы и консультационных услуг в то время почти не существовало. К. М. многому научился на собственном опыте подмастерья и в Osaka Light. Весь менеджмент MEI пристально следил за тем, что происходило вокруг и в электротехнической отрасли. Однако они почти не копировали общепринятую практику. В большинстве случаев Коносуке Мацусита и его персонал разрабатывали собственные методы решения задач, которые ставили перед ними экономическая среда и неутомимая мысль основателя компании. Подходя к проблемам с гибкостью восприимчивого ума и готовностью к риску, они выработали новую эффективную практику и продолжали расти как предприниматели, менеджеры и руководители.

Если бы сегодня экономика развивалась в направлении уменьшения вероятности кризисов и ослабления конкуренции, то история Мацуситы могла бы не иметь существенного значения. Но происходит как раз обратное. Период экономического подъема и роста, последовавший за Второй мировой войной, закончен. Глобализация открывает новые возможности, но и несет значительные угрозы⁴². По мере усиления конкуренции в большинстве отраслей фундаментальные подходы к бизнесу, использовавшиеся многими крупными компаниями в благоприятный период, уже не являются столь эффективными.

Сегодняшние победители выглядят совсем не так, как U.S. Steel, Ford или Chase Manhattan в 1960-е гг., они все больше похожи на MEI в 1930-е.

5 мая 1932 г. 168 руководителей и других должностных лиц MEI собрались в зале Центрального клуба электриков в Осаке. В десять часов утра Мацусита поднялся, чтобы произнести речь¹⁴.

Он начал с напоминания о коллективных достижениях¹⁵: всего за 15 лет, прошедших с момента основания фирмы, численность занятых на ней работников увеличилась до 1100 человек, объем продаж вырос до 3 млн. иен в год, количество зарегистрированных патентов составило 280, а число заводов — десять. Он рассказал о своем знакомстве с сектой Тенрикё и о том, как это заставило его изменить свое видение MEI. Он выдвинул смелое предложение: «Миссия промышленного предприятия должна состоять в преодолении бедности, в избавлении от страданий общества в целом, в том, чтобы сделать людей богатыми»¹⁶.

В качестве примера он привел водопроводную воду. Вот, сказал он, жизненно необходимый продукт, чье производство и распределение настолько дешево, что он доступен практически каждому. «Вот к чему должен стремиться предприниматель и промышленник: сделать все продукты столь же неисчерпаемыми и дешевыми, как водопроводная вода. Когда это будет достигнуто, бедность на земле исчезнет»¹⁷.

Достижение этой цели, сказал он собравшимся, несомненно, потребует многих лет, возможно, двух или трех столетий. Но эта отдаленность перспективы не должна мешать ее осознанию. Все великие идеи трудны для воплощения. Жизнь становится лучше только благодаря дальновидности людей и их готовности браться за амбициозные проекты.

«С сегодняшнего дня эта далеко идущая мечта, это священное призвание станет нашим идеалом и нашей миссией, а ее осуществление — обязанностью каждого из нас. Я надеюсь, что, коль скоро судьба привела вас в Matsushita Electric, выполнение этой миссии станет нашей общей радостью и ответственностью… Я буду вести вас к этой цели со всей решительностью, энергией и энтузиазмом… Самое важное заключается в том, чтобы стремиться в полной мере достичь счастья в собственной жизни и в то же время проявлять заботу о будущих поколениях»¹⁸.

Его выступление не слишком вдохновило слушателей, присутствовавшие на том собрании вспоминают, что речь его было страстной, jo призывы выглядели идеалистичными¹⁹. Закончив, Мацусита спросил, есть ли желающие выступить. Таких оказалось много, и некоторые говорили весьма эмоционально²⁰.

Если бы его поведение в течение всех 15 лет не свидетельствовало о постоянной заботе о других, его слова вряд ли вызвали бы доверие. Но в его призыве не было никакого противоречия с его стилем управления организацией. Его слова обозначили лишь более широкое и перспективное видение предприятия. Новая миссия связывала цели компании с фундаментальными человеческими ценностями.

Часть его аудитории восприняла выступление со значительным скептицизмом. Ликвидировать бедность? Две или три сотни лет? Подобные сомнения лишь возросли, когда позже они поняли, что MEI вовсе не должна была стать социалистическим или конфуцианским предприятием, обслуживающим общество, игнорируя прибыль[27]. Напротив, миссия состояла в том, чтобы удовлетворять общественные потребности за счет производства большего количества необходимых товаров и услуг при их меньшей стоимости, а это требовало прибыли как источника финансирования новых технологий и новых производственных мощностей.

Со временем его идеи расширились и приобрели большую четкость. Цель предприятия, говорил он, состоит не в максимизации богатства акционеров или краткосрочных прибылей. Основная задача — не доля рынка, число патентов или норма прибыли на капитал. Миссия состоит не в том, чтобы создавать высокооплачиваемые и гарантированные должности для менеджеров. Не в том, чтобы увеличивать экспорт или обеспечивать национальную безопасность Японии, и не в том, чтобы стать «социально ответственным» предприятием, не получающим прибыли или отдающим ее целиком на благотворительные цели.

На Западе идеи Мацуситы показались бы в высшей степени спорными, но в Японии, по крайней мере при поверхностном взгляде, они не сильно отличались от того, что говорили некоторые другие бизнесмены²². В то время часто можно было услышать выражения «на благо страны» или «на благо общества». Однако более пристальное и детальное рассмотрение указывает на три важных отличия. Мацусита говорил главным образом о служении обществу путем создания доступных людям товаров, но не о развитии экономики и технологии для защиты Японии от западных держав²³. Он четко определял важную роль прибыли, что было весьма необычно для Японии того времени²⁴. Он также шел значительно дальше приуроченных к подходящему случаю заявлений о высоких целях корпорации. Он изложил свои принципы в письменном виде и требовал, чтобы работники вслух повторяли их в начале каждого рабочего дня.

Мы не располагаем детальным описанием типичного отделения компании Мацуситы того времени. Отчет за 1970 г. по двум отделениям, имеющим более давнюю историю и сравнительно меньшие размеры, может дать представление о замыслах К. М., относящихся к середине 1930-х годов.

В отделении электрических утюгов производство было разделено на 12 участков, по одному на каждую стадию производственного процесса. Количество рабочих участков составляло от пяти до пятнадцати. Каждый из них выполнял определенную операцию в процессе обработки и возглавлялся начальником, ответственным за результаты. Начальники следили за расходами на приобретение деталей, потребностью в продукции участка, уровнем оплаты труда и т. д. Они ежемесячно получали данные о результатах работы участка и должны были корректировать его работу с целью повышения производительности и эффективности[32]¹³.

Отделению батарей принадлежало два небольших завода, на каждом имелась одна производственная линии и работало 30 человек. Несмотря на незначительный уровень экономии на масштабе и отсутствие сложного оборудования, оба предприятия отличались очень низким уровнем издержек. На заводе в Каюшу при сокращении занятости с 40 до 32 человек выпуск продукции возрос на 30 %. На заводе в Нагое рабочие увеличили производительность за счет установки изогнутой сборочной линии, позволявшей осуществлять две различные операции. На заводе устанавливались производственные задания для завода в целом, бригад и отдельных рабочих и контролировалось их выполнение.

В обоих отделениях делегирование ответственности вниз не ограничивалось руководителем отделения или менеджером завода. Проявление инициативы ожидалась от всех сотрудников. Даже небольшие рабочие группы на самом нижнем уровне организационной структуры получили значительный объем полномочий и самостоятельности, призванных открыть простор для их энергии и «коллективной мудрости». В то же время дивизиональная система требовала от тех же самых людей ответственности и подотчетности. Рабочие знали, что, если их издержки будут слишком высокими, а прибыль слишком низкой, они не будут уволены, но и слабые результаты терпеть никто не будет. Менеджерам и рабочим завода в Нагое было известно, что, если они не будут работать хорошо, производство будет закрыто, а их рабочие места будут переведены на другой завод, возможно в сотнях миль от прежнего¹⁵.

Мацусита сам контролировал все отделения. Он расспрашивал, выслушивал и консультировал генеральных менеджеров отделений. «Как идут дела? Есть ли проблемы? Вы могли бы рассмотреть эту идею?» Он внимательно изучал финансовую информацию, выявлял слабые места. Обнаружив недостатки, стремился помочь своим управляющим провести необходимые улучшения. Известно, что, когда возникали серьезные проблемы или менеджерам не удавалось их быстро решить, он нередко кричал на людей. Когда становилось ясно, что менеджер отделения не справляется со своими обязанностями,

К. М. переводил его на другую должность, как правило, сделав все возможное, чтобы минимизировать ущерб его самолюбию. Такой стиль высшего руководителя сочетал в себе жесткость и деликатность¹⁶.

Так как Мацусита не расширял штат центрального управления Корпорацией, дивизиональная структура в MEI предоставляла производственным подразделениям значительно большую автономию по сравнению с General Motors и многими другими последователями этого организационного принципа. Некоторые исследователи полагают, что дивизионализация в MEI существенно отличалась от системы, принятой на Западе, особенно с точки зрения важнейшего фактора — доверия. По мнению профессора Цунеико Яуи, «модель дивизиональной системы, принятая К.М., предполагала веру в людей. Она исходила из того, что нет необходимости следить за ними постоянно. Это существенно отличало ее от типичной американской версии дивизионализации»¹⁷.

Автономия, предоставленная отделениям MEI, внешне выглядела во многом схожей с тем, что можно было наблюдать в конгломератах середины XX в., однако это сходство иллюзорно. В большинстве конгломератов функции штаб-квартиры по отношению к производственным подразделениям практически ограничивались предоставлением денежных фондов и финансовым контролем. В организации Мацуситы корпоративный центр определял миссию и принципы функционирования. Кроме того, поскольку все отделения производили электротехнические товары, работники центра, как правило, обладали знаниями о каждом производстве, достаточными, чтобы не только следить за финансовыми показателями, но и задавать необходимые вопросы, а при необходимости и осуществлять квалифицированное вмешательство.

Такая организационная форма была необычной для Японии. В начале 1930-х гг. японские предприятия были организованы по функциональному принципу и часто имели большой штат корпоративного управления. Более того, при явном доминировании групповых принципов управления отдельные лица практически не наделялись какой-либо ответственностью. Ответственность возлагалась на всю группу. Б MEI групповая ответственность также имела значение, но при этом, например, генеральный менеджер отделения утюгов наделялся ответственностью и отчитывался за весь данный бизнес. То же самое относилось и к начальнику участка № 4 на заводе батарей № 2. Спрятаться за «группу» было невозможно¹⁸.

Это делегирование полномочий и ответственности, вероятно, спасло MEI от проблемы, часто возникающей у очень успешных предпринимателей. В условиях, когда идеи относительно миссии и принципов бизнеса исходили от К. М. и его фигура как вдохновителя значительно выросла, предприятие Мацуситы легко могло превратиться в организацию с единственным сильным лидером и фанатичными, но слабыми последователями. Дивизиональная система помогла противостоять такой тенденции. Ответственность была возложена на многих других людей. К. М. получил новую роль, к которой ему предстояло приспосабливаться. Возможно, наилучшей иллюстрацией последовавшего роста может служить пример Иуэ[33]. Из фирм, где преобладает культовая личность, «вторые номера» уходят довольно редко, а если и уходят, то никогда не повторяют достижений харизматического лидера. Тем не менее Иуэ после Второй мировой войны основал Sanyo Corporation.

Официальным моментом перехода японской экономики на военные рельсы считается принятие в 1938 г. закона о всеобщей национальной мобилизации. В марте 1939 г. был установлен предел численности занятых для всех отраслей, не связанных с военным производством. В октябре был введен контроль над ценами. В этот период все большее число компаний начали производство продукции для армии и флота.

Ведущими производителями военной продукции были дзайбацу — гигантские конгломераты, имевшие тесные связи с правительством и военными кругами и господствовавшие во многих отраслях[39]. Крупнейшими из них были Mitsui, Mitsubishi, Sumitomo и Yasuda, За ними следовали Furukawa, Okura, Asano, а также более новые объединения, в частности Nissan и Nakajima.

Еще в 1938 г. Matsushita Electric производила лишь несколько наименований изделий военного назначения. Но по мере расширения военных действий MEI и сотни других компаний все более превращались в инструмент политики, действуя в интересах армии, флота и авиации. Honda получила заказ на поставку оборудования для флота и Nakajima Aircraft Company. Она также сконструировала станки для производства воздушных винтов для боевых самолетов⁶. MEI помимо электротехнических товаров поставляла вооруженным силам штыки, деревянные воздушные винты и деревянные суда, самолеты. Чтобы высвободить ресурсы для обслуживания военных заказов, фирма должна была прекратить производство комнатных обогревателей и вентиляторов, сократить выпуск радиоприемников, батарей и электроламп для гражданских целей⁷.

Отчаянные попытки переломить характер военных действий привели в апреле

1943 г. к созданию дочерней судостроительной компании Matsushita Shipbuilding Ltd. с капиталом в 10 млн. иен. Сам К. М. неоднократно подчеркивал, что фирма не имела опыта в этой области. «До того времени мы не располагали производством, связанным с судостроением. У нас не было ни земли, ни рабочих, ни технологии, ни капитала, необходимых для такого предприятия. То, что от нас требовалось, казалось настоящим волшебством — сделать деревянные суда уквально из ничего»⁸.

Тосио Иуэ был назначен президентом судостроительного филиала, К. М. стал председателем совета директоров. Они организовали заводы Сакаи (префектура Осака) и Носиро (префектура Акита)⁹. Им причлось столкнуться со множеством проблем: подъездные пути к заводам отсутствовали, воду приходилось привозить. Рабочих было мало, и они не имели никакого понятия о судостроении. Сложно было найти оборудование¹⁰.

Первое судно было спущено на воду 18 декабря 1943 г. Полученный опыт и работа от зари до зари без выходных позволили увеличить выпуск: теперь каждые шесть дней со стапелей Matsushita Shipbuilding сходил новый корабль. В то время такие темпы производства были большим достижением¹¹.

Выпуск деревянных самолетов был еще более странным предприятием. Мацусита взял банковскую ссуду в 30 млн. иен и купил 400 тыс. кв. м емли в Суминодо, префектура Осака. Рабочие завода сумели собрать всего три самолета, но и это было удивительно при полном отсутствии у них соответствующего опыта¹².

За время войны компания выросла и изменилась. Дивизиональная форма организации позволяла уделять особое внимание отдельным заводам и производствам¹³. Расширение в значительной части происходило за пределами Японии, чему способствовали одерживаемые военные победы. В 1941 г. было начато производство ламп и батарей в Сеуле, в 1942 г. созданы торговая компания в Пекине, радиокомпании в Сеуле и на Тайване, компания по производству сухих батарей в Джакарте. В 1943 г., одновременно с началом производства самолетов, был создан ламповый завод в Маниле, куплена деревообрабатывающая компания и организована лаборатория промышленных исследований. В 1944 г. были построены дополнительные заводы в Сета, Сидзо, Имаити и Ходзо¹⁴.

Численность рабочих, занятых на заводах Мацуситы, постоянно увеличивалась. Ежегодный рост доходов, составлявший в 1930-е годы 35 %, снизился до 25 %, тем не менее темпы роста все еще были поразительными. К концу войны общая численность рабочих составила 26 тыс. человек¹⁵. В случае победы Японии MEI вполне могла бы стать ведущей корпорацией Азии.

В эти годы все работали в очень сложных условиях. Несмотря на отсутствие необходимого снабжения и финансирования, а также недостаток соответствующего опыта, нужно было постоянно увеличивать производство самолетов и кораблей, причем в крайне сжатые сроки. В самом конце войны ощущалась острая нехватка потребительских товаров и продовольствия, люди жили под постоянной угрозой бомбежек.

Ко времени капитуляции Японии в августе 1945 г. в MEI уже трудно было узнать Matsushita Electric довоенного периода. Во-первых, она значительно выросла: теперь ей принадлежало 67 заводов. Более того, ее уже нельзя было назвать компанией по производству бытовых электротехнических товаров, поскольку отдельные ее части действовали как производственные подразделения по обслуживанию вооруженных сил. Для MEI в целом теперь была характерна большая, чем в 1939 г., степень централизации. Достижения в области маркетинга были в значительной степени утрачены, накопилась огромная задолженность, рабочая сила была истощена.

В феврале 1946 г. масштабы задач восстановления представлялись невероятно огромными. В марте их решение еще более осложнилось, когда оккупационные власти причислили Matsushita Electric к списку компаний-дзайбацу¹³.

Дзайбацу представляли собой крупные конгломераты, часто контролируемые привилегированными семьями и фактически подкармливаемые правительством. Согласно одной авторитетной оценке, свыше трети оплаченного акционерного капитала в Японии принадлежало десяти крупнейшим компаниям¹⁴. Страны-победители видели в этих огромных объединениях ядро военно-промышленного комплекса. Хотя большинство политиков были заинтересованы в послевоенном восстановлении Японии, кое-кто настаивал на ее наказании[42]. Ряд постановлений, вынесенных в то время, в том числе направленных против дзайбацу, носили очевидно карательный характер.

Попав в список дзайбацу, MEI не могла рассчитывать на какие-либо льготы при погашении огромной задолженности военного времени. Фирма находилась под действием целого ряда мер контроля, которые замедляли принятие решений и существенно ограничивали самостоятельность менеджмента. Но в середине 1946 г. и требования профсоюза, и ограничительные меры правительства отступили на задний план, поскольку внезапно возникла еще более значительная проблема¹⁵.

Мацусита был поражен тем, что MEI оказалась в списке дзайбацу. Его компания была молодой и выросшей под руководством своего основателя. Крупные конгломераты, как правило, были намного старше и имели значительно более тесные связи с правительством Японии¹⁶.

В разгар его борьбы за выживание в условиях ограничений, объявленных в марте 1946 г., в июне последовали новые жесткие меры. Тогда же семья Мацусита была причислена к семьям дзайбацу, в результате чего все их активы были заморожены. Расходы на жизнь были ограничены уровнем заработной платы среднего государственного служащего. Чтобы выписать чек даже на самую незначительную сумму, требовалось разрешение оккупационных властей¹⁷.

В июле появились новые проблемы: пять заводов MEI были конфискованы в качестве «части военных репараций». Активы исчезли, но долги остались на балансе компании. В августе фирма была включена в список компаний с особым режимом

финансового учета и стала объектом множества финансовых ограничений, еще более затруднявших восстановление¹⁸. Мацусита все более негодовал, но не мог предпринять меры, которые считал необходимыми для возрождения фирмы.

Самый значительный удар обрушился в ноябре. В соответствии с «Мерами по очищению общественных учреждений от военных преступников» всем руководителям MEI выше определенного уровня было запрещено работать в компании. В их число вошел и сам К. М. Из компании был изгнан человек, основавший ее и руководивший ею в течение 29 лет¹⁹.

Мацусита заявил, что это решение несправедливо, абсурдно и в высшей степени нелогично, но он был бессилен его изменить. Временами он отказывался поверить в происходящее. В ноябре 1946 г. ситуация выглядела столь безнадежной, что два его ближайших помощника начали искать работу в других компаниях[43]. В декабре, в довершение ко всем бедам того незабываемого года, должны были отделиться и стать самостоятельными 17 дочерних компаний²¹.

Одно из последствий Второй мировой войны состояло в том, что японские бизнесмены стали гораздо внимательнее относиться к Миру за пределами национальных границ. Поощряемый военными, Мацусита создал десятки предприятий по всей Азии, а затем лишился Их в 1945 г. Более осторожный руководитель мог бы заключить, что риски создания предприятий в других странах перевешивают преимущества. К. М. и другие дальновидные японцы пришли к иному выводу. Война убедила их в том, что американцы и европейцы обладали значительным технологическим преимуществом. Процветание японских Фирм зависело от того, чему они смогут научиться у более передовых держав. Это обучение, в свою очередь, требовало установления связей, поездок, проведения зарубежных операций, что могло быть связано с риском. Но отказ от этого пути, враждебность ко всему иностранному и замыкание в себе в долгосрочной перспективе оказались бы еще более опасными.

В начале 1951 г. Коносуке Мацусите было пятьдесят шесть лет Несмотря на меньшую склонность к приключениям, характерную для зрелого возраста, К. М. решил предпринять первое в своей жизни заграничное путешествие. Эта поездка оказалась в десять раз продолжительнее, чем любое его предшествующее отсутствие. «Мы должны совершить прорыв в мир международного бизнеса, — сказал он сотрудникам, — и использовать все лучшие черты, свойственные японцам, чтобы расширять наше предприятие в мировом масштабе. Понимая, что без решимости не может быть смелости, я решил, что первое, что я должен сделать, — это поехать за границу и… познакомиться с самыми передовыми идеями и методами менеджмента»⁹.

Мацусита отправился в Соединенные Штаты 18 января 1951 г. Планировалось, что его пребывание там, в основном в Нью-Йорке, продолжится месяц. Но уже через неделю он изменил свои планы и продлил срок поездки. Один месяц растянулся на два, а потом и на три, и только после этого он вернулся в Японию¹⁰.

В то время Нью-Йорк был совершенно не похож на Осаку, причем экономические контрасты были едва ли не большими, чем культурные. Япония тогда страдала от хронической нехватки электроэнергии. В Токио электроснабжение отключалось ежедневно с 7 до 8 часов вечера. В Нью-Йорке огни Таймс-сквер сверкали круглосуточно. В Японии стоимость радиоприемника равнялась полуторамесячной зарплате рабочего, в США — всего двухдневной¹¹.

Мацусита закупил оборудование для своих заводов и провел беседы с менеджерами не менее полдюжины фирм. Он почти каждый день гулял по Нью-Йорку и, очарованный городом, решил провести в нем побольше времени. Не зная английского языка, он часто ходил в кино, потому что фильмы знакомили его с Америкой — ее севером и югом, востоком и западом. Заметив, что его прическа вышла из моды, он перестал коротко стричь волосы¹².

Дальнейшие события показали, что эта трехмесячная поездка имела важные последствия¹³. Нью-Йорк произвел на него сильное впечатление, которое подстегнуло его воображение. Многие японцы, посетившие США в то время, были подавлены огромным разрывом в уровне жизни двух стран. Но на К.М. гигантский вызов снова оказал лишь возбуждающее воздействие.

Вернувшись домой 7 апреля 1951 г., Мацусита привез с собой видение процветающего и демократического общества.

В отличие от Sony, MEI никогда не была смелым новатором в области технологии. После войны компания, имевшая определенные традиции и культуру, не обладала, однако, возможностями для создания мощной исследовательской лаборатории и совершения прыжка вдогонку Западу. Однако поездка Мацуситы в Нью-Йорк укрепила его уверенность в том, что фирме необходимо быстро модернизировать свой технологический потенциал.

В октябре 1951 г. он снова поехал в Соединенные Штаты. В своей второй заграничной поездке он посетил также Европу. Основная цель этого путешествия заключалась в поиске потенциальных источников передовых технологий[47]¹⁴.

Менеджеры Matsushita Electric изучили ряд возможных партнеров для создания совместного предприятия и остановили свой выбор на N.V. Philips. Эта голландская фирма занимала пятое место в мире по производству электроники. Фирмы вели совместные операции еще до войны и возобновили контакты уже в 1948 г. К. М. считал, что обе компании, выросшие в небольших и бедных ресурсами странах¹⁶, имеют сходную корпоративную культуру.

Тринадцатого июля 1952 г. Аратаро Такахаси был послан в Голландию для ведения переговоров с Philips. Мацусита рассчитывал на то, что достигнуть соглашения не составит труда, поскольку уже была проведена значительная предварительная работа¹⁷. Но вышло по-другому.

Основная идея заключалась в том, чтобы создать совместное предприятие в Японии, при этом Philips должна была предоставить технологию и 30 % акционерного капитала, a MEI — управлять предприятием и обеспечить остальные 70 %. Во время переговоров с Такахаси Philips потребовала предварительной выплаты в 550 тыс. долл. и ежегодных отчислений в размере 7 % дохода. Такахаси ответил, что он примет эти Условия с некоторыми поправками, если Philips согласится выплачивать MEI ежегодные комиссионные за управление. Голландцы не согласились, и переговоры зашли в тупик¹⁸.

Несомненно, что проблема какой-то мере была связана с незначительными, но все же важными различиями в управленческой философии и корпоративной культуре. Во главе Philips стояли инженеры MEI имела более разношерстный менеджмент, а ее миссия, по существу, не содержала упоминания о технологии. Но Мацусита усмотрел в этом также разыгрывающуюся на дальнем плане драму — борьбу между Давидом и Голиафом.

«В начале 1950-х гг., — отмечал он позже, — Япония все еще оставалась бедной и слабой страной, а европейцы считали, что могут повсюду демонстрировать свою силу. Переговоры продолжались какое-то время, пока другая сторона не предложила отменить сделку из-за отсутствия прогресса. Но Такахаси упорствовал и продолжал убеждать их в обоснованности наших претензий»¹⁹.

В тот момент, когда многие американцы прекратили бы переговоры, кипя от возмущения, менеджер МЫ, скрыв свое разочарование, остался в Голландии, чтобы убедить противоположную сторону в очевидных выгодах от сделки. Не имея источников влияния, он сосредоточился на сути проблем, вновь и вновь доказывая ценность вклада своей компании в предприятие. Неужели такая мощная компания, как Philips, не хочет работать с лучшей японской фирмой в сфере электроники, имеющей превосходный менеджмент, безусловно, заслуживающий небольшого вознаграждения? Неужели Philips не хочет получить доступ на обширный японский рынок? Неужели Philips не чувствует обязанности помочь стране, которая, как и Голландия, невелика и не богата ресурсами?

В конечном счете Такахаси удалось достичь цели. «Они никогда не сталкивались с таким упорством, — писал Мацусита в своей автобиографии, — но они оказались под впечатлением нашей настойчивости, возможно, расценив ее как признак надежности»²⁰.

Доходы ведущих компаний электронной промышленности

(данные примерно за 1951 г., в млн. долл.)

Документы не дают полного представления об этих переговорах, поэтому трудно понять, почему голландцы в конце концов уступили. Возможно, они не нашли лучшей альтернативы для расширения своего присутствия на рынке Японии, на который чрезвычайно трудно было проникнуть, либо пришли к выводу, что Matsushita Electric была необычной, особой корпорацией. Как бы то ни было, по окончательному соглашению MEI обязалась выплачивать Philips вознаграждение за техническое руководство в размере 4,5 % в год, a Philips — платить MEI 3 % комиссионных за управление²¹[48].

Новая компания появилась на свет в декабре 1952 г. Для такой фирмы, как Philips, это не было крупной сделкой, но для Мацуситы ее масштаб был огромен. Капитал MEI в тот момент составлял 500 млн. иен, а капитал нового предприятия — 660 млн. иен²².

Завод Philips/Matsushita, построенный в Осаке, должен был производить кинескопы, электронные и люминесцентные лампы и другие электротехнические продукты и компоненты. Завод открылся в 1954 г. Основная часть его изделий закупалась другими отделениями MEI для производства конечной продукции, поставляемой на японский рынок. Такие преимущества MEI, как ориентация на потребителя, высокая производительность, эффективное управление, теперь подкреплялись технологией мирового класса. Это было мощное сочетание, и продукция имела хороший сбыт²³.

Анализируя этот период, можно сказать, что совместное предприятие с Philips стало для MEI огромным успехом²⁴. Оно открыло японской компании доступ к передовой технологии, обеспечило связи с крупнейшим производителем, действующим на европейском рынке, предоставило управленческому и техническому персоналу MEI возможность регулярно посещать Голландию и знакомиться с достижениями мировой экономики.

Когда в 1967 г. срок действия контракта с Philips истек, его продлили еще на десять лет. Комиссионные платежи на этот раз были установлены в размере 2,5 % за техническое сотрудничество и 2,5 % за управление²⁵.

В свой первый визит в США в начале 1951 г. Мацусита закупил новое оборудование для производства сухих батарей. Осенью же 1952 г., посетив один из своих японских заводов данного профиля, он обнаружил, что это оборудование было устаревшим даже по сравнению с установленным на заводе. Урок был очевиден: «Я понял, что оборудование, имеющееся на рынке, как правило, посредственного качества. Все передовые производители используют оборудование собственной разработки и тщательно оберегают от конкурентов не только само это оборудование, но и технологию его производства… Это открытие убедило меня в том, что нельзя стать крупным производителем, лишь перенимая чужое и не имея прочной собственной базы»²⁶.

Использование зарубежной технологии было необходимо фирме для достижения мировых стандартов. Но длительная зависимость от внешних поставщиков имела и многие недостатки, особенно в условиях глобальной конкуренции.

В 1953 г. была открыта Центральная исследовательская лаборатория Matsushita Electric в пригороде Осаки. Это подразделение, как и другие, созданные в последующие 40 лет, занималось исследованиями и оказывало помощь отделениям в разработке технологий для производства телевизоров, миксеров, микроволновых печей, записывающих головок, холодильников, рисоварок, стиральных машин и многого другого. Продолжая традиции фирмы, лаборатория не создавала принципиально новых видов продукции, но совершенствовала уже предлагаемые на рынке товары и разрабатывала оборудование для их автоматизированного производства²⁷.

Совершенствование технологии не только обеспечивало рост производства в Японии, но и позволяло предлагать более привлекательные продукты в других странах. В результате экспорт MEI вырос с 0,5 млрд. иен в 1954 г. до 3,2 млрд. иен в 1958-м, т. е. увеличился более чем в 6 раз всего за четыре года. В 1959 г. была создана сбытовая компания в США, где продукты компании продавались под брэндом Panasonic. В 1961 г. общий объем экспорта увеличился до 13 млрд. иен²⁸.

Внешняя экспансия вызвала необходимость в создании зарубежных филиалов для сбыта продукции. Растущий спрос на мировом рынке в конечном счете привел к размещению производства в зарубежных странах. По мере того как Matsushita Electric открывала предприятия все дальше от Японии, становилось очевидным, что ее корпоративная философия, хоть и с определенными ограничениями, может применяться и вдали от родины. Человеческая природа везде одинакова, хотя в некоторых странах, особенно на Западе, миссия и принципы компании воспринимались местным менеджментом как «чужеродные». После серии проб и ошибок фирма осознала, что для привития своей организационной культуры на зарубежных предприятиях необходимо отсылать туда своих работников²⁹.

В 1960-е и 1970-е гг. продукция MEI все шире проникала на международные рынки. Миллионы видеомагнитофонов, радиоприемников, телевизоров, электробритв и других товаров под брэндами National и Panasonic покупались жителями десятков стран — сотнями миллионов людей, которым до сих пор не известно имя Коносуке Мацуситы.

Рост MEI в начале 1950-х гг. стимулировался развитием мировой экономики, войной в Корее, появлением на рынке множества новых продуктов. В 1949 г. фирма начала производить оборудование для кабельного вещания и запчасти для автомобилей, в 1950 г. — лампы дневного света и оборудование для УКВ-радиовещания, в 1951 г. — стиральные машины и системы двусторонней связи. Эти товары имели успех благодаря целому ряду сильных сторон фирмы, включая ее миссию и культуру, использование зарубежных технологий и разветвленную сеть розничной торговли³⁰.

Новый быстрый рост компании вызывал все большую гордость у ее менеджеров. Когда уверенность в себе стала перерастать в самоуверенность, Мацусита не замедлил высказать своим сотрудникам предостережение. «Некоторые из вас думают, что мы развивались, не сделав ни одной серьезной ошибки, — сказал он менеджерам на одном из собраний. — Но мы не можем позволить себе так думать. Если мы посмотрим на менеджмент в США и Голландии, если мы изучим восстановление Германии, станет очевидно, что наши идеи и намерения далеки от совершенства. Если мы будем продолжать в том же духе, мы не сможем добиться успехов в развитии Matsushita Electric, обеспечить благосостояние наших рабочих и тем самым способствовать восстановлению Японии»³¹. Чтобы успешно конкурировать на мировом рынке, предстояло сделать еще много усилий.

Один из уроков Второй мировой войны заключался в том, что самонадеянность таит в себе серьезную опасность. Размышляя над катастрофой 1940-х гг.[49], К. М. все более убеждался в опасности недальновидности и ограниченности взглядов. Лучшие предприниматели начала столетия, которых он знал, были открыты для новых идей и всегда заботились о потребителе. Военные и государственные лидеры, за которыми он наблюдал в середине столетия, часто проявляли негибкость и склонность к догматичности мышления.

Он считал, что главным фактором, способным оказать сдерживающее влияние на развитие компании, является отнюдь не рынок. Мировой рыночный потенциал огромен. Технологии также не могут быть главной проблемой. Они многому научились у Philips и смогут самостоятельно генерировать еще лучшие идеи. Не следует опасаться и дефицита рабочей силы в современном мире с многомиллиардным населением. Финансы, конечно, могут представлять собой проблему, но лишь в том случае, если менеджеры компании не будут следовать его политике в отношении распределения прибыли[50]. Самая главная проблема связана с менеджментом, особенно — отношением управленческого персонала к своему делу. Важнейшую задачу он видел в том, чтобы как можно больше сотрудников твердо поверили в базовые принципы компании и в то же время оставались восприимчивыми к новому и гибкими.

«Самое важное, — сказал он в одном из интервью, — быть восприимчивым к новому. В своих действиях нельзя руководствоваться только собственными знаниями. Есть такая пословица: „Человек не собьется с пути, если будет идти с открытыми глазами и слушать, что говорят другие“. И неважно, кто эти другие: если вы слушаете, проявляя скромность и надеясь что-то узнать, вы приобретаете новые знания»³².

Когда Matsushita Electric в начале 1950-х гг. впервые предприняла выход на международные рынки, она столкнулась с новыми, значительно более крупными, лучше финансируемыми и превосходящими ее в технологическом отношении конкурентами. В этом соревновании помощь компании оказали многие факторы. Протекционистская политика Японии предоставила MEI более благоприятные условия на внутреннем рынке. Ориентация на потребителя, низкий уровень издержек, преданные и трудолюбивые сотрудники, инновационный маркетинг, разветвленная система сбыта, активное совершенствование и разработка новой продукции, способность быстро адаптироваться к условиям рынка, четкая миссия, дивизиональная структура с передачей полномочий и ответственности нижестоящим звеньям управления, эффективное лидерство в высшем звене — все это послужило оружием конкуренции как внутри, так и вне страны. Последующие события, однако, показали, что ничто, возможно, не внесло столь значительный вклад в успехи MEI, как восприимчивость к новому и отсутствие самоуверенности. В начале 1950-х гг. эти качества помогли масштабному освоению новых технологий Мацуситой и его менеджерами. Позже они же привели к поиску по всему миру и заимствованию огромного числа полезных идей и методов.

Компания продолжала набирать силу, обновлялась и одерживала победы над соперниками, укрепляя свои позиции мощного конкурента на глобализирующемся рынке.

В сравнении с практически любой другой компанией как в Японии, так и за ее пределами начавшийся в 1950-х гг. рост Matsushita Electric был стремительным. Лишь две фирмы имели подобный успех: Honda и Sony.

Сравнение MEI с Sony особенно интересно по той причине, что они производили ряд аналогичных видов продукции³³. Между этими двумя фирмами много сходства, что не могло не отразиться на их феноменальных достижениях. Обе они производили бытовую электронику в тот период, когда эта отрасль переживала бурное развитие. Обе компании в ранние годы их существования возглавляли замечательные руководители: Мацусита и Иуэ в MEI, Масару Ибука и Акио Морита в Sony. Предпринимательский дух MEI и Sony был гораздо сильнее, чем у других корпораций, особенно японских. Они не останавливались перед риском, бросали вызов традициям и стремительно двигались вперед. Они создавали сильные брэнды — Panasonic, National и Sony — и использовали для этого новаторские приемы рекламы. Обе компании создали собственные сети сбыта, получив независимость от неповоротливой японской распределительной системы. Обе осуществляли внешнюю экспансию значительно более быстрыми темпами, чем большинство компаний Японии. По всем этим параметрам они более походили друг на друга, чем на другие японские или зарубежные фирмы.

И Sony, и MEI возглавляли дальновидные лидеры, однако характер Их предвидения был различным. Базирующуюся в Токио Sony всегда отличала большая изысканности, образованность и искушенность ее Персонала. Базирующаяся же в Осаке MEI казалась ее провинциальной Родственницей. Sony была высокотехнологичной компанией, пионером разработки кардинальных инноваций и новых типов продукции. MEI брала существующие продукты и выпускала их улучшенные модели с меньшими затратами, по ценам, делающим их доступными для массового потребления. Критики MEI называли Sony «прокладывающей путь», a Matsushita Electric — «копировщицей».

Различия в корпоративной философии и культуре двух фирм непосредственно связаны с различиями в их истории и характере главных действующих лиц. Коносуке Мацусита почти не имел образования, вырос в бедности и начал свою трудовую жизнь подмастерьем в велосипедном магазине. Морита и Ибука воспитывались в богатых семьях, получили университетское образование, во время Второй мировой войны занимались технологическими разработками. Ибука происходил из старой японской знати, был прекрасным ученым и высоконравственным человеком. Морита был скорее дельцом, торговцем и журналистом, но настроенным в высшей степени космополитически. В отличие от К. М., он свободно говорил по-английски и был знаком с самыми богатыми и знаменитыми людьми мира.

Однако все четверо — Ибука, Морита, Мацусита и Иуэ — были во многом похожи друг на друга. Они были неутомимы, амбициозны, в значительно большей степени, чем другие, настроены на изменение традиций. Как и большинство японцев, они знали, что такое трудности и невзгоды. Они были дальновидны, имели грандиозные идеи и ставили перед собой высокие цели. Все они приобрели большой жизненный опыт и многому научились в зрелые годы. Но случай Мацуситы был особым. Остальные трое тоже терпели лишения, но не такие, как К. М., тоже говорили о высоких целях и стремлениях, но не в таких масштабах, тоже добились необычайного успеха, но только К. М. вступал на совершенно новый путь в шестьдесят, семьдесят и восемьдесят лет.

Из всей этой феноменальной четверки Коносуке Мацусита прошел самый трудный путь и в конечном счете добился самых значительных достижений. Ибука, Морита и Иуэ были действительно выдающимися лидерами бизнеса, но К. М. предстояло занять еще более видное место.

На снимках, сделанных до начала 1950-х гг., Мацуситу очень редко можно увидеть улыбающимся. Однако на фотографиях, сделанных во время и после его первого визита в Нью-Йорк, он кажется другим человеком. По-видимому, дело не только в изменившейся манере Де ржать себя перед фотокамерой, но и во внутренних переменах.

Когда стало ясно, что компания выживет и вновь начнет развиваться, в К.М. словно вдохнули новую жизнь. Чувство вины перед умерши-и родственниками, превращавшее успех в болезнь, вероятно, не исчезло окончательно, но явно отступило на задний план. Одерживая одну победу за другой, он более не чувствовал ухудшения здоровья и не укладывался в постель, словно считая, что не имеет права на отдых. По ночам, несмотря на снотворное, он с трудом мог отвлечься от мыслей о компании и иногда вызывал помощников в 2 часа ночи, чтобы сообщить им новые идеи.

Он стремился превратить MEI в международную компанию. Желал содействовать японскому экономическому росту. Думал о том, как создать организацию, которая могла бы процветать при меньшем его участии в делах, и готовил к этому свое окружение. Он хотел направить фирму и страну на достижение значимых целей.

Это была гигантская программа. В свете истории его достижений можно сказать, что она играла роль возбуждающего средства, несла психологическое удовлетворение и глубокий смысл.

Сравнительный рост доходов Matsushita Electric и четырех других успешных компаний Японии в 1950–1965 гг.

* Данные за 1953 г.

Источник: отчеты компаний.

Подход MEI к приобретениям также определенным образом характеризует эту компанию. Когда предприниматель Ясухару Накагава обратился к Коносуке Мацусите с предложением продавать свои холодильники через розничную сеть Matsushita Electric, все сделка была совершена за тринадцать минут². Позже, когда Nakagawa Electric стала отделением MEI, Мацусита предложил Накагаве остаться и занять пост его руководителя. Многие успешные предприниматели, продав свой бизнес, уходят, считая условия в компании-покупателе неблагоприятными и неприемлемыми. Но Накагава продолжал возглавлять свою бывшую фирму и в конечном счете вырос до исполнительного вице-президента материнской компании³.

Возглавить Victor был приглашен человек со стороны, никогда не работавший в компании, которого Мацусита уважал как лидера[51]. Несмотря на то что MEI уже выпускала продукцию, конкурировавшую с продукцией Victor, было решено не объединять эти производства. Приобретенная компания должна была функционировать как самостоятельное подразделение. Как заявил Мацусита, любые потери, связанные со снижением экономии на масштабе или нарушением упорядоченности организационной структуры, будут с лихвой компенсированы конкуренцией между отделениями, стимулирующей инновации и интенсивный труд⁵[52].

Благодаря этим приобретениям и интенсивному внутреннему развитию фирма стала напоминать быстрорастущую предвоенную MEI. Вновь подчеркнутая значимость миссии на торжественном праздновании 35-й годовщины компании в мае 1955 г. придала развитию MEI новый импульс[53]. Горечь 1940-х г. если и не была полностью забыта, то уже ощущалась не так сильно. Быстро росли обороты фирмы. Объем производства общедоступных товаров ежегодно возрастал не менее чем на 50 %. Неизменно повышалась прибыль. Кадровая служба не успевала принимать на работу все новых и новых специалистов. Менеджеры фирмы испытывали законную гордость, вызванную всеми этими достижениями.

Собрание руководителей MEI, состоявшееся 10 января 1956 г. и посвященное вопросам политики в области менеджмента, обещало стать праздником. Однако никто не знал, что приготовил для них Мацусита.

В тот день, вместо того чтобы начать перечислять достижения компании, К. М. заявил, что, по его мнению, текущие результаты не являются удовлетворительными. Страна все еще значительно отстает от США и Европы. Очень многие японские семьи не имеют стиральных машин и другой техники, облегчающей ведение домашнего хозяйства. Задача MEI состоит в том, чтобы помочь людям приобрести предметы бытовой электроники и сделать это как можно быстрее. Поэтому следует установить высокие целевые экономические показатели, которые должны быть достигнуты к 1961 г. Его мнение было таково: за пять лет необходимо увеличить объем продаж в четыре раза⁸.

Традиционная японская вежливость не позволила никому встать и сказать: «Босс сошел с ума», — хотя многие из присутствовавших подумали именно это. Сам Мацусита говорит, что люди восприняли это «с недоверием»⁹. Чтобы никто не подумал, что он оговорился, он пояснил, что «четырехкратное увеличение оборотов — это цель, выдвигаемая не в погоне за славой или прибылью, а как средство выполнения долга, который мы как промышленники несем перед обществом»¹⁰.

Тем, кто считал эту цель слишком амбициозной, он напомнил об их прошлых достижениях, об ожидающем их в ближайшем будущем значительном развитии технологий и обо всех имеющихся у них ресурсах. Честный и непредвзятый анализ фактов, сказал он, показывает, что 400 % роста вполне реальны. Пытливый ум сможет найти Для этого множество возможностей.

Детальный план, разработанный руководством MEI и объявленный вскоре после этого, включал: рост объема продаж с 22 млрд. до 80 млрд. Иен, увеличение занятости с 11 тыс. до 18 тыс. человек, увеличение расходов на исследования и разработки в десять раз¹¹.

Масштабность этого плана привлекла всеобщее внимание, сделала его предметом обсуждения менеджеров, рабочих, агентов по сбыту, банкиров. Заяви об этом кто-то другой, не пользовавшийся таким доверием, как Мацусита, его могли бы просто поднять на смех. Однако все, что предлагал К. М., воспринималось серьезно.

Реализация этого плана столкнулась с вполне ожидаемыми трудностями. В 1957 г. Дзунносуке Синая присутствовал на встрече с инженерами, на которой они заявили о том, что конструкция экранного блока нового телевизора не может быть изменена, несмотря на замечания представителей служб маркетинга и сбыта. По словам Синая К. М. спросил руководителя конструкторской группы: «Знаете ли вы сколько людей живет на Земле?» Тот ответил: «Вероятно, два или три миллиарда». Тогда Мацусита сказал ему: «И все они состоят из одних и тех же компонентов, как и телевизионный экран. На всех лицах есть глаза, уши, носы, рты и волосы, но в окончательном результате получается два с лишним миллиарда разных лиц. Вы профессиональный конструктор. Если учесть, что человеческое лицо намного меньше телевизионного экрана, вы должны уметь создать по крайней мере два миллиарда различных экранов. Вот задача для профессионального конструктора»¹².

Он неустанно боролся с мнением о том, что «это сделать невозможно». Синая рассказывал: «Нам нередко приходилось читать его заявления, вроде того, что „люди обладают неограниченным потенциалом и неограниченными возможностями“. Мы часто ставили их под сомнение. У нас не было настоящей веры. Но К. М. заставлял нас поверить. Ему удавалось убедить нас в том, что неограниченные возможности действительно существуют»¹³.

Как и большинство лучших японских бизнесменов того времени, Мацусита подчеркивал значение «коллективной мудрости» в качестве средства достижения того, что казалось невозможным. На заседании руководителей отделений в октябре 1958 г. он сказал: «Впредь нам предстоит участвовать в ценовой конкуренции. Мы должны сократить издержки не менее чем на 10 %. На первый взгляд, если мы будем рассматривать данную задачу с узкой точки зрения, это может показаться невозможным. Чтобы расширить подход к проблеме, нам следует научиться использовать опыт многих людей, в том числе другие компаний. Мы должны не только получить дополнительные знания, но и обратиться к другим корпорациям за поддержкой в применении новых идей. Если мы будем рассматривать проблемы лишь с собственной точки зрения, наша способность преодолеть их останется крайне ограниченной. Обращение к коллективной мудрости позволит нам выполнить нашу миссию»¹⁴.

Его слова не имели бы большого веса, будь Мацусита самоуверенным автократичным руководителем, редко прислушивающимся к мнению других. Но несмотря на огромную роль его личности, он всегда выслушивал мнение широкого круга людей для получения информации, знаний и советов. Опять-таки его личный пример усиливал доверие к его словам.

Чтобы покончить с удобной для многих рутиной и заставить людей обратиться к коллективной мудрости, он связывал сложнейшие задачи с высокими идеями. В 1960 г. фирма Toyota потребовала от отделения автомобильных радиоприемников дочерней компании Matsushita Communication Industrial в течение шести месяцев снизить цены на 15 %. Руководители отделения выступили с резкими возражениями. На встрече 24 ноября 1960 г. Мацусита сказал им: «Мы должны осознать, что проблема здесь не только в необоснованном требовании Toyota. Речь идет о том, что Японии приходится иметь дело с усиливающейся конкуренцией в мировой торговле, прежде всего с Соединенными Штатами. Идет процесс либерализации торговли, а автомобили — основная статья нашего экспорта. Чтобы конкурировать с Америкой, японские автомобили должны быть очень доступными по цене… Мы не можем позволить себе ждать, пока возникнут новые требования, подобные предъявленным фирмой Toyota, мы должны предвидеть их и быть готовыми опередить их»¹⁵.

Чтобы выйти на ценовой уровень, удовлетворяющий заказчика, отделение автомобильных радиоприемников использовало две группы методов, заимствованных у Соединенных Штатов: статистический контроль качества и функционально-стоимостной анализ. Были также созданы первые целевые группы разработки продукции, состоящие из инженеров, снабженцев и сбытовиков. Проводимый этими группами анализ помогал конструировать продукцию лучшего качества при меньших затратах¹⁶.

С помощью совершенствования технологии, снижения издержек и разработки новой продукции пятилетнее задание по росту доходов было выполнено, хотя и не в те сроки, которые были определены первоначальным планом. Четырехкратный рост объема продаж был достигнут не за пять лет, а за четыре года.

Тем временем по самодовольству и успокоенности наносились все новые и новые удары.

В январе 1960 г. на годовом собрании менеджеров К.М. заявил что ему хотелось бы, чтобы MEI стала первой крупной японской корпорацией, перешедшей на пятидневную рабочую неделю с сохранением прежнего уровня заработной платы. Задача, сказал он, состоит в том чтобы ввести эту систему к 1965 г.¹⁷

Он предложил подробное обоснование нового пятилетнего плана упомянув о необходимости повышения производительности труда в фирме и в стране, о преодолении отставания от США, где пятидневная рабочая неделя стала обычным явлением, о том, что японским рабочим нужно предоставить время и возможность пользоваться экономическими преимуществами благосостояния. Аудитория слушала вежливо, но с недоверием¹⁸.

Первой реакцией менеджеров стало беспокойстве в связи с угрозой лишиться важнейшего источника конкурентного преимущества — значительно более низких ставок почасовой заработной платы по сравнению с США и Западной Европой. Даже руководители профсоюза, которых этот план поначалу восхитил, в 1963 г. высказали сомнения в его реальности. (Как можно сохранить заработную плату и дополнительные выплаты на том же уровне, почти на 17 % сократив рабочую неделю?)¹⁹

Невозможно представить себе достижение столь амбициозной цели в столь крупной корпорации без миссии, принципов, культуры, истории и компетентного менеджмента MEI. Даже при наличии всех этих благоприятных для реализации плана факторов многие советовали Мацусите отложить его выполнение, что в условиях экономического спада в Японии в 1965 г. казалось вполне разумным. Как всегда, К. М. выслушал советы и отверг аргументы. Поскольку эта амбициозная цель в конечном счете выгодна фирме, ее работникам и всей стране, он попросил своих менеджеров изыскать пути для ее достижения, несмотря на все трудности²⁰.

MEI стала первой крупной японской компанией, перешедшей на пятидневный рабочий график. Переход был осуществлен в соответствий с планом, в апреле 1965 г.²¹ За этот период произошел значительный рост производительности труда, а служащие MEI стали объектом зависти всех жителей Японии.

Быстрый рост MEI требовал постоянного пополнения рабочей силы что стало оказывать влияние на ее организационную культуру. Все меньшее количество людей могли похвастать длительным знакомством с миссией и принципами Мацуситы. Неуклонный рост численности занятых был связан с успехами фирмы, но результат был неблагоприятным²².

Противодействуя этой тенденции, Мацусита постоянно подчеркивал важность новых задач, возникавших в связи с глобализацией экономики. «Протекционистская политика сделала иностранную продукцию недоступной большинству японских потребителей и способствовала развитию отечественной промышленности. Но эти меры в конце концов придется отменить. Когда этот день настанет, американские европейские товары, многие из которых гораздо лучше отечественных, станут широко доступными. Потребитель получит возможность выбора между иностранными и японскими изделиями, и отечественная промышленность потерпит поражение, если не сможет победить международных конкурентов. До сих пор, думая о конкуренции, мы шели в виду только других японских производителей электротехники. Теперь нам предстоит бороться с производителями во всем мире, уверен, что нас не смогут так просто обойти»²³.

Когда менеджеры добивались существенного роста оборотов без соответствующего увеличения прибыльности, он отчитывал их за невнимательность к расходам²⁴. «Если мы не в состоянии добиться хорошей прибыли, это значит, что мы совершаем своего рода преступление перед обществом. Мы пользуемся общественным капиталом, людьми, материалами и, если не получаем прибыль, значит, тратим ценные ресурсы, которые могут более эффективно использоваться в другом месте… Если многие в Японии не будут получать прибыль, страна быстро станет бедной»²⁵.

Требования увеличить финансирование, особенно в сфере исследований и разработок, часто встречали жесткие и, как сказали бы многие наблюдатели, звучащие старомодно возражения с его стороны: «Вы Думаете, у Томаса Эдисона были деньги, чтобы разбрасывать их на исследования и разработки? В молодости он должен был зарабатывать на жизнь, продавая газеты. И без всяких расходов он сумел сделать Многие открытия, обогатившие мир». Чтобы усилить впечатление от своих слов, К. М. развесил портреты Эдисона на стенах офисов и поставил статую изобретателя в саду перед штаб-квартирой корпорации²⁶.

Чтобы предотвратить местнические проявления со стороны отдельных руководителей или групп менеджеров, он постоянно подчеркивал значение коллективной мудрости и поощрял других действовать таким же образом. Развивая практику, характерную практически для всех успешных японских корпораций, К. М. настаивал на том чтобы решения принимались с участием широкого круга сотрудников и реализовывались лишь после того, как все скажут свое слово. Идея состояла не в том, чтобы создать подобие демократии, когда победу одерживает большинство в 51 % голосов. Мацусита ставил перед менеджерами задачу не только убедить работников в своей правоте, он хотел, чтобы принимались обоснованные решения, и всегда с учетом широкой корпоративной миссии²⁷.

Выше всего он ценил скромность и смирение. Скромный человек не станет совершать безответственных поступков, будет уважать идеалы корпоративной миссии, прислушиваться к мнению других и делать то, что от него требуется.

Если бы Коносуке Мацусита поступал так же, как многие его американские коллеги — топ-менеджеры, сидящие в гигантских кабинетах, имеющие толпы услужливых помощников и гигантские зарплаты[54], — его слова не имели бы большого влияния. Но даже став публичной фигурой и получив известность и признание — доказательством чего стали награда от правительства Голландии в 1958 г., хвалебная публикация в New York Times в том же году, статья с его портретом на обложке в журнале Time в 1962 г., прием в его честь в Лос-Анджелесе в 1963 г., большая статья в журнале Lifе в 1964 г., получение им почетной докторской степени университета Васеда в 1965 г. и медали от правительства Бразилии в 1968 г., — он вряд ли когда-либо демонстрировал склонность к помпезности, которой столь часто страдают люди, добившиеся успеха в жизни.

Почти все лица, проинтервьюированные в процессе написания этой книги, много говорили о скромности К. М. Вот один типичный комментарий, сделанный Тосихико Ямаситой в его собственной автобиографии: «Г-н Мацусита неизменно вежлив, независимо от должности или положения собеседника. Например, на приемах, устраиваемых для работников службы сбыта, он учтиво кланялся даже младшим клеркам и наливал им чашечку сакэ. Кланяясь, он по-особому наклонял голову, достаточно низко, но без преувеличения. На подобных мероприятиях я часто стоял рядом с ним, но никак не мог поклониться таким же образом. Я наклонялся или недостаточно или, наоборот, слишком низко, что выглядело неестественно. Мой поклон был просто упражнением для шеи; г-н Мацусита выражал свою личную скромность»²⁸.

Для Японии подобное поведение человека, занимающего столь высокое положение, было неслыханным[55]. Но он делал это снова и снова. На одном из празднований годовщины компании он выступил перед большой аудиторией с речью, в которой благодарил всех за работу от имени фирмы. Закончив, он, вместо того чтобы занять свое место, спустился с подиума, встал перед аудиторией и три раза поклонился. Сотни взрослых мужчин прослезились²⁹.

Вероятно, если бы главной целью его жизни были слава и богатство, то, достигнув к 1970-м гг. того, чего он достиг, он не вел бы себя таким образом. То обстоятельство, что Мацусита не превратился в высокомерного главу корпорации, доказывает, что его главные цели были иными.

В этом заключается некий парадокс. Типичный самоуверенный, выбившийся в люди собственными силами человек безудержно стремится к еще большему богатству и славе, и это поведение зачастую выхолащивает саму цель. В случае Мацуситы его важнейшие цели и ценности, приобретавшие со временем все большую социальную и гуманистическую направленность, порождали еще большую смиренность, которая помогла ему делать именно то, что вело его компанию и его самого к дальнейшему росту и процветанию.

На ежегодном собрании менеджмента в 1967 г., году, в котором фирма добилась невероятного успеха, К. М. сказал: «За последние двадцать лет Япония добилась больших достижений, но теперь наступил момент, когда мы должны тщательно обдумать наши возможности и способы действия. Всем нам следует пересмотреть наши основополагающие взгляды. Со времени окончания войны мы честно и неустанно работали Для восстановления страны. И сегодня мы практически выполнили эту задачу. Теперь нам нужно устроить передышку и подумать о будущем. К какому обществу, к какой жизни мы стремимся? Я думаю, настало время переоценки ценностей и размышлений о подготовке к новому этапу. Matsushita Electric должна использовать эту возможность, чтобы не торопясь, как следует осмыслить то, чего мы достигли, прежде Чем приступить к выработке конкретной политики и планов на будущее. Мы должны предельно честно оценить ситуацию и обдумать будущее всей страны и всего мира»³⁰. Он призвал их «освободиться от влияния привычки», «набраться смелости для проведения реформ, какими бы глубокими они ни были»³¹. Затем он предложил новый способ борьбы с самоуспокоенностью — повышение заработной платы до уровня превышающего европейский и сопоставимого с американским.

Он вновь попросил их проанализировать факты открыто и непредвзято. Действительно ли они думают, что низкая зарплата может быть постоянным источником преимущества для Японии? Если нет, то когда лучше приспосабливаться к будущим условиям — до или после того, как это сделают конкуренты? Не заставит ли этот новый пятилетний план повышать производительность, обеспечивая выгоду компании, ее потребителям и акционерам? При наличии талантов коллективная мудрость работников, без сомнения, сможет отыскать способы превращения этой сложной задачи в реальность.

Продолжительные дискуссии, однако, не смогли убедить всех в целесообразности значительного повышения зарплаты. Тем не менее непререкаемый авторитет К. М., поддержка многих и весомый аргумент в пользу роста производительности заставили большинство менеджеров приступить к реализации нового плана.

В процессе повышения заработной платы и менеджерам, и рабочим становилось ясно, что для удержания издержек на конкурентном уровне необходимо провести значительные изменения. Небольшие и постепенные улучшения существующих систем оказались недостаточными. Нужно было разрабатывать новые, более совершенные методы и отказываться от устаревших, применять трудосберегающие технологии, развивать автоматизацию производства и т. д. В результате к 1970 г. производительность труда в MEI была едва ли не самой высокой среди всех крупных предприятий Японии, выше, чем в Sony, Honda и даже в такой мощной компании, как Toyota³².

В 1971 г., через четыре года после начала осуществления пятилетнего плана повышения зарплаты, ее уровень в MEI приблизился к уровню Западной Германии — самому высокому в Европе. В 1972 г., последнем году выполнения плана, заработная плата наемных работников в Matsushita Electric приблизилась к среднему показателю для США³³.

Продвижение по карьерной лестнице в верхних эшелонах управления крупными японскими компаниями в значительной степени связано с корпоративной иерархией. Если председатель совета директоров (уходит в отставку, его место занимает президент, а президентом, в свою очередь, становится один из исполнительных вице-президентов. В среде крупных японских корпораций такой порядок замещения должностей широко принят как единственно целесообразный.

Конечно, встречаются и другие варианты. Руководители могут приглашаться со стороны, на высокую должность может быть выдвинут кто-то из более молодых менеджеров. В обоих случаях возникает определенный дополнительный риск, однако наряду с этим руководство компании обогащается новыми идеями, новыми под-содами и приобретает более высокую степень инновационности.

10 января 1977 г. 82-летний Коносуке Мацусита принимал в своем кабинете Тосихико Ямаситу, руководителя отделения по производству кондиционеров воздуха. В то время в сложившейся иерархии компании Ямашита занимал 25-е место, т. е. был предпоследним 26 управляющих — членов совета директоров. Большая часть его карьеры была связана с MEI. Незадолго перед этим он, приняв на себя руководство проблемным отделением, вывел его в лидеры на рынке кондиционеров³⁶. Этот молодой и энергичный руководитель обладал стратегическим мышлением, стремился высказывать свое мнение и «не раболепствовал перед К. М., подобно многим другим членам совета»³⁷.

Прибыв в тот день в офис председателя, Ямасита по понятным причинам был взволнован. «Я чувствовал, что случилось нечто важное, но не знал, что именно». Мацусита не стал терять времени и приступил к делу. По словам Ямаситы, К. М. посмотрел на него и сказал: «Председатель совета директоров Аратаро Такахаси уходит в отставку, и мой зять Масахару займет его пост. Я хочу, чтобы вы стали президентом». Молодой менеджер рассказывал потом, что чуть не упал со стула. «Я потерял дар речи. На какой-то момент я подумал, не слишком ли стареет г-н Мацусита»³⁸.

Средние годовые заработки в 1967–1971 гг. в MEI и электротехнической промышленности Японии в целом (в тыс. иен)

* Источник: см. прим. 34.

** Источник: см. прим. 35.

Многие представители японских деловых кругов были в шоке, когда компания объявила, что занимавший относительно невысокое положение менеджер отделения станет президентом MEI. Пресса назвала это выдвижение «прыжком Ямаситы» — по аналогии с замечательным прыжком гимнаста Харухиро Ямаситы, получившим золотую медаль на Олимпийских играх 1964 г. Некоторые считали, что это решение было ошибочным, что фирма попадет в трудное положение и нового президента придется заменить.

Идея Мацуситы была проста, хотя и рискованна. На волне невероятного успеха и роста MEI начала испытывать проблемы в связи со своим размером, с которыми в свое время столкнулись также IBM, General Motors и десятки других компаний во всем мире. Его решение, принятое вовсе не ослабевшим разумом, состояло в том, чтобы встряхнуть организацию.

В этот период все большее число менеджеров фирмы связывали все проблемы с созреванием японского рынка бытовой техники. «Чего можно ожидать, когда темпы роста рынка снизились и конкуренция усилилась?» — говорили они. Однако, когда Ямасита, руководствуясь выдвинутыми Мацуситой принципами «восприимчивости» и «коллективной мудрости», проанализировал ситуацию, он пришел к иному выводу: «Мы стали медлительными, тяжеловесными и близорукими. Хуже всего то, что пациент стал настолько самодовольным, что не заметил собственного кризиса, свойственного зрелому возрасту»39.

Новый президент объявил, что его первоочередной задачей является «оживление». Он заявил менеджерам, что они начинают забывать о том, как корпорация добилась успехов⁴⁰. Он ликвидировал один из высших уровней в иерархии управления[56]⁴¹ и настаивал на большей объективности⁴², более активном продвижении сотрудников внутри отделении и более широком выводе производства за границу⁴⁴. Более всего он подчеркивал необходимость «постоянных реформ»⁴⁵.

Инициатива Ямаситы встретила предсказуемое сопротивление, особенно среди старейших работников фирмы. Они активно и публично обсуждали потенциальные проблемы. Они знали, что можно найти меры, способные остановить молодого реформатора. Когда Мацусита выслушал этих людей, он увидел в их доводах предубежденность и стремление к самозащите, но не предпринял никаких действий, лишь похвалил и поощрил нового высшего исполнительного руководителя компании⁴⁶.

Ямасита предоставил право принятия важных решений менеджерам отделений, сделав лишь некоторые важные исключения. Он поставил задачу производства четырехчасовых видеокассет в формате VHS для фирмы RCA еще до того, как конструкторская служба разработала модель, рассчитанную на два часа. Эта история напоминала ранний опыт компании с производством радиоприемников. Разработчики сотворили чудо, потребители оценили четырехчасовые кассеты, и MEI выиграла битву с Sony за лидерство в сфере видеомагнитофонов⁴⁷.

Ямасита также вернул компании утраченные позиции в производстве вычислительной техники. В 1964 г. MEI прекратила выпуск универсальных вычислительных машин. Это решение подверглось резкой критике и рассматривалось некоторыми экспертами как свидетельство того, что Мацусита не был «гением менеджмента», как его часто называли в деловой прессе[57]. Ямасита не вернулся на рынок больших компьютеров, а вместо этого начал активную деятельность в области полупроводников⁵⁰.

Когда в 1986 г. Ямасита вышел в отставку, даже те, кто сомневался в правильности его назначения в 1977 г., дали высокую оценку его деятельности на посту президента.

В зрелом возрасте даже когда-то инновационные предприниматели могут превратиться в консерваторов. Смелость уступает место осторожности, когда человек начинает стремиться к сохранению власти и богатства. По иронии судьбы, переход к стратегии неприятия риска, как правило, ослабляет фирму и затрудняет сохранение ее прошлых Достижений. В случае Мацуситы этого не произошло. В каком-то смысле К.М., возможно, стал даже еще более необузданным в свои восемьдесят и девяносто лет — после ухода или выхода в отставку Иуэ, Такахаси и некоторых других ключевых руководителей, выполнявших Роль уравновешивающей силы.

Как говорится в стихотворении С. Аллмена, которое он так любил-«Молодость — это победа смелости над робостью, жажды приключений над стремлением к покою. Такое часто случается и в шестьдесят а не только в двадцать. Никто не стареет лишь потому, что прибавляются годы. Мы стареем, потому что забываем о своих идеалах».

Идеалы Мацуситы в его поздние годы не только не утратили своей силы, а, наоборот, укрепились. И эти идеалы помогли ему еще более расширить сферу своего влияния.

Он основал РНР в тот самый месяц, когда был официально изгнан из своей компании оккупационными властями. Так как институт провозгласил своей целью мир и его название печаталось и произносилось на английском, а не на японском языке, скептически настроенные наблюдатели не могли не задаться вопросом, не является ли все это хитроумной акцией, рассчитанной на американцев.

На первое же проводимое институтом официальное собрание К.М. пригласил 30 сотрудников Matsushita Electric⁴. Он говорил о страданиях японцев и задавался вопросом, как это могло произойти. Он говорил о процветании и счастье и о том, как их достичь⁵. Он говорил много и сбивчиво, люди слушали из уважения, и трудно было понять, о чем они в действительности думали.

Когда Мацусита в течение шести месяцев был лишен возможности работать из-за чистки дзайбацу, он посвятил все свое время «продвижению» РНР. Он распространял рекламные листовки перед стадионом «Умеда» в Осаке, брошюры с описанием РНР и указанием времени и места проведения митингов, раз в месяц произносил речи в осакской библиотеке Фурицу в Наканосиме, организовывал деятельность РНР в Токио и Нагое⁶.

Японцы реагировали на все это без особого энтузиазма. Профсоюз EI интересовался, почему К. М. не уделяет больше времени попыткам пасти компанию. Когда он попытался убедить профсоюзных лидеров принять участие в мероприятиях РНР, они отказались. Другие группы японцев отвечали тем же. Несмотря на значительные усилия, митинги HP редко собирали больше сотни людей⁷.

В своей автобиографии Мацусита туманно отмечает, что «сначала деятельность РНР протекала не очень успешно, были различные затруднения»⁸. Он не говорит о том, какие это были затруднения, хотя можно предположить, что голодная нация больше интересовалась тем, как достать пищу, а не вопросами, касающимися человеческой природы.

В апреле 1947 г. маленький и изо всех сил старающийся выжить институт издал первый номер своего ежемесячного журнала. В июле 1950 г., осле полного освобождения MEI из-под контроля оккупационных властей, К. М. приостановил деятельность РНР, за исключением издания журнала⁹. Время принятия этого решения опять-таки поднимает опрос об истинных целях К. М., однако нет никаких свидетельств того, то оккупационные власти проявляли особую любовь к институту.

Сам Мацусита говорил, что деятельность РНР непосредственно после войны не сыграла значительной роли. Но он также говорил, что эта организация имела большое значение для него лично. «На протяжении этих трех лет… РНР действительно был моей главной эмоциональной порой»¹⁰.

Возможно, институт и достиг некоторых целей в области связей с общественностью. Но Мацусита прав: он служил ему личной поддержкой.

Первые послевоенные годы были в высшей степени тяжелыми. Некоторое время фирме угрожала реальная опасность разрушения, над самим К. М. нависла угроза экономического краха, его даже обвиняли в милитаризме и подстрекательстве к войне. И это в то время, когда н был фактически бессилен решить свои проблемы. В данных обстоятельствах и с учетом его прошлого решение идеалистических задач, оставленных перед институтом, могло служить ему утешением.

Если бы институт был лишь ловкой PR-акцией для привлечения симпатий американского командования, он стал бы абсолютно ненужным после 1950 г. Однако, когда в 1960-х гг. К. М. решил сократить свое участие в делах фирмы, он немедленно вернулся в РНР.

В 1961 г. Мацусита оставил пост президента MEI и стал председателем совета директоров. Он продолжал играть активную роль в управлении фирмой, но без каких-либо функций оперативного управления В августе того же года возобновилась «исследовательская» деятельность Института РНР, и К.М. сам стал принимать в ней активное участие¹¹.

К этому времени у него было уже достаточно денег, чтобы купить роскошный дом и нанять сотню авторов для написания книг о секретах выдающегося менеджмента. Однако, когда в конце 1961 г. журнал Time прислал репортеров для беседы с Мацуситой, те нашли знаменитого японского предпринимателя проводящим много времени в «скромном городском доме в Киото» с несколькими сотрудниками РНР. «В уединении институтского сада, — писал Time, — он пьет чай, ест пирожные из цветочных лепестков и проводит семинары с тремя молодыми научными сотрудниками, обсуждая, как лучше всего достичь процветания и счастья для всех…»

Он сказал репортерам Time, что, по его мнению, процветания невозможно будет достичь до тех пор, пока они не смогут лучше понять людей. «Поэтому я со смиренной душой хочу изучить человеческую природу»¹².

В последующие четверть века Мацусита всячески поощрял деятельность РНР и лично участвовал в ней. Он провел тысячи часов, обсуждая вопросы, связанные с природой человека, пытаясь понять, как использовать полученные знания в управлении компанией и государством, в политике и повседневной жизни.

При поддержке К. М. Институт РНР в 1968 г. создал издательский отдел, в 1969 г. — международный отдел, а в 1970 г. начал выпуск своего ежемесячного журнала на английском языке. В 1975 г. институт опубликовал книгу Мацуситы «Размышления о человеке»[58], а в 1977 г. «Ведение Японии в XXI веке»[59]. В мае 1977 г. РНР организовал первый семинар, в декабре начал выпуск журнала Voice, в 1979 г. открыл отделение в Сингапуре, в следующем году выпустил первое азиатско-тихоокеанское издание журнала РНР, в 1980 г. начал публикацию этого журнала на испанском языке, а в 1981-м провел первый семинар РНР за пределами Японии¹³.

В мае 1983 г. институт организовал Киотский коллоквиум по глобальным изменениям с целью выработки предложений в области политики для правительства, делового сообщества и общественности Японии. В своей автобиографии К. М. пишет, что он рассматривал коллоквиум как «помощь Японии в выполнении своей роли в международном сообществе». В этом проекте приняли участие видные писатели, ученые и лидеры бизнеса. Их задача, по словам Мацуситы, произнесенным в его типичной манере (которой совершенно не свойственна была категоричность), состояла в том, чтобы «на основе достижения глубокого понимания проблем, стоящих перед Японией и другими странами, дать реальные ответы на сложные вопросы. Какая философия необходима народам мира для гармоничного сосуществования? Какие руководящие принципы могут способствовать созданию новой мировой системы и нового порядка?»¹⁴

К моменту его смерти в 1989 г. Институт РНР насчитывал более 300 сотрудников. Большинство из них были заняты издательской деятельностью. Институт выпускал 11 журналов, в большинстве своем ежемесячных, общим тиражом более трех миллионов. Кроме того, он выпускал около 400 книг в год, в том числе научно-популярную литературу, учебники, научные монографии и художественную литературу для детей. Сотни наименований книг предлагались также в видеозаписи¹⁵.

Другие виды деятельности в настоящее время включают семинары по менеджменту, организацию клубов дружбы и исследовательскую работу. Семинары по менеджменту РНР представляют собой преимущественно двух- или трехдневные программы, в которых приняли участие более 180 тыс. человек. Клубы дружбы РНР — это 300 добровольных объединений, которые проводят разнообразную работу при содействии и поддержке РНР. Исследовательская деятельность ведется тремя основными группами, одной из которых является Киотский коллоквиум по глобальным изменениям¹⁶.

Оценить значение всех этих инициатив весьма сложно. По своим масштабам институт, конечно, был несопоставим с компанией, насчитывающей к моменту смерти К.М. почти 200 тыс. сотрудников. Тем не менее журнал РНР в определенные периоды имел самые большие тиражи среди всех ежемесячных изданий Японии, и этот факт было бы трудно понять в условиях США или Европы.

Англоязычное издание РНР позиционировало себя как «форум для лучшего мира». В одном из типичных номеров за 1980-е гг. журнал поместил отклики читателей из различных стран. Дэн Таунсенд, мастер по ремонту фотоаппаратов из США, написал о разоружении. Дхакришнан Наир, экономист из Индии, привлек внимание к межнациональным конфликтам. Сушила Агарвал, учитель из Индии, рассказала о семинарах, посвященных проблемам мира¹⁷.

С точки зрения скептически настроенного наблюдателя, все эти журналы, семинары и книги могли показаться по меньшей мере наивным идеализмом[60], однако они очень точно отражали характер основной деятельности Мацуситы в поздний период его жизни. По мнению одних РНР был смелым и дальновидным проектом, по мнению других дорогостоящей игрушкой, причудой богатого человека.

Идеи, которые он развивал в сотрудничестве с РНР, по широте и комплексности можно сравнить с некоторыми религиозными учениями С точки зрения современных взглядов, они часто воспринимаются как устаревшие. При первом знакомстве с ними люди иногда находят его концепции упрощенческими в целом и противоречивыми в деталях. Здесь, безусловно, сыграла роль привычка К. М. выслушивать чужое мнение и отовсюду заимствовать идеи¹⁸.

Несмотря на широту философских взглядов, лежащих в основе деятельности РНР, т. е. в значительной мере взглядов Мацуситы, их сущность можно просуммировать всего в нескольких пунктах.

Фактически основную работу по написанию книг выполняли молодые ассистенты из РНР, но концепции принадлежали Мацусите. книгах рассматривалось множество проблем, но везде звучала одна та же основополагающая идея — о необходимости отказа от сложившегося положения вещей и стремления к лучшему.

В одной из книг он обсуждал проблему недостатка в Японии пригодных для использования земель³. Поскольку 70 % территории страны занято горами, плотность населения в Японии по сравнению с большинством других стран чрезвычайно высока. Концентрация населения вызвала многочисленные проблемы: скопление транспорта, загрязнение окружающей среды, плохие жилищные условия. Недостаточность сельскохозяйственных земель привела также к зависимости страны от импорта продовольствия.

Мацусита призывал нацию поддержать гигантский проект общественных работ, приступить к осуществлению задачи двукратного увеличения площади используемых земель, для выполнения которой потребуется несколько веков. Решение этой задачи предполагало выравнивание поверхности земли в гористых районах и транспортировку срытой почвы и скальных пород для отодвижения береговой линии в океан и создания искусственных островов.

Остаток XX в. должен был уйти на тщательное планирование и подготовку. Затем темпы строительства могли бы корректироваться с учетом текущей экономической ситуации. В периоды спада объем работ должен был увеличиваться, во время подъемов — уменьшаться.

Тем, кто считал подобное предприятие нереальным, он приводил пример Порт-Айленда, построенного возле города Кобе и имевшего площадь 430 га. Этот проект был реализован в относительно короткое время, за 13 лет, с использованием грунта, срытого с находящихся вблизи возвышенностей. Если городское правительство смогло это сделать, почему вся страна не может сделать гораздо больше? Разве выгоды — меньшая скученность, увеличение площадей сельскохозяйственных земель и объемов жилищного строительства — не оправдают такие усилия?

В 1978 г. Мацусита предложил в перспективе превратить Японию в государство, свободное от налогов, путем аккумулирования ежегодных профицитов государственного бюджета. Идея была простой и радикальной. Вместо составления сбалансированных или дефицитных бюджетов правительство должно было каждый год откладывать 10 % всех доходов на сберегательный счет. Проценты на эти вложения должны были использоваться для снижения налоговых ставок. Примерно через 100 лет накопленных средств станет достаточно для покрытия государственных расходов. В целях предотвращения дальнейшего увеличения разрыва в доходах между богатыми и бедными налогообложение богатых сохранялось. Для среднего японца налоговая служба просто переставала существовать⁴.

Оба предложения, по земле и по налогам, чрезвычайно характерны для Мацуситы. В них отражен его оптимистический взгляд на потенциал человечества. Они предполагают внимание правительства к долгосрочной перспективе и требуют жертв ради блага будущих поколений[61].

Таким же радикальным, хотя и в ином роде, было его предложение об изменении системы высшего образования. В Японии отношение к начальному и среднему школьному образованию, как правило, было более строгим, чем к высшему. В этой системе, которая в чем-то противоположна модели, сложившейся в Соединенных Штатах, некоторые выпускники высших учебных заведений воспринимали проведенные в них годы как каникулы. К. М. доказывал, что страна не может себе позволить четырехлетний отдых для молодых людей в тот период их жизни, который мог бы стать чрезвычайно продуктивным. Рассматривая два способа решения этой проблемы — усложнение программ университетского образования и сокращение в два раза числа высших учебных заведений в стране, он выбирает второе. Большинство людей должны, получив качественное начальное и среднее образование, идти работать. Впоследствии они могут проходить обучение на рабочих местах. Качественное образование не требует присутствия в классной комнате⁵.

Чтобы это предложение не было неверно воспринято как дискриминация менее элитарных высших учебных заведений, Мацусита пишет: «В настоящее время Токийский университет является одним из лучших в мире учебных заведений, и даже если бы пришлось закрыть половину университетов страны, он бы, несомненно, сохранился. Тем не менее было бы интересно посмотреть на гипотетический экономический эффект от его закрытия, поскольку его содержание обходится японскому правительству примерно в 50 млрд. иен в год [62]. Отказ от этих расходов сам по себе стал бы немалой экономией, но следует учесть также, что Токийский университет владеет землей, зданиями и другим имуществом, стоимость которого, по самым скромным оценкам, может составить примерно один триллион иен [63]. Если бы это имущество было распродано по указанной цене и на вырученную сумму начислялись проценты в размере 10 % годовых, правительство получало бы доход в размере 100 млрд. иен [64] в год. Прибавив к этому экономию расходов в 50 млрд. иен, мы получим, что закрытие Токийского университета сэкономит японскому правительству ежегодно примерно 150 млрд. иен [65]⁶.

В стране, где большинство представителей элиты получили образование в Токийском университете, такая идея была скандальной, даже в большей степени, чем если бы в США кто-либо предложил подсчитать экономические выгоды от закрытия Гарвардского, Йельского и Принстонского университетов.

Когда он начал выдвигать свои предложения в сфере образования, налогов и землепользования, многие посчитали, что будет лучше, если успешный бизнесмен будет держать свои эксцентричные идеи при себе. Безумные предложения могут отпугнуть людей и нанести тем самым ущерб компании. Он выслушивал подобные советы и даже испытывал некоторые мучения по этому поводу[66]. Но в конце концов публиковал свои книги, считая что они обеспечат ему широкую аудиторию за пределами Matsushita Electric. Он явно хотел иметь большую аудиторию.

Его знакомство с политическим процессом состоялось в 1925 г., когда он был избран в районный совет Нисиноды в Осаке. Однажды победив на выборах, он не проявлял интереса к государственному управлению и политике вплоть до 1940 г. С началом разрушительной войны К. М. стал проявлять все больший интерес к государственным руководителям Японии. Он всегда говорил, что следует обращать внимание на сильные, а не на слабые стороны, и редко критиковал отдельных людей или группы, по крайней мере публично⁴. Однако, внимательно читая его книги и речи, можно заметить его весьма презрительное отношение к японским политикам⁵.

По мнению Мацуситы, политики имели слишком узкий временной горизонт мышления. Они проявляли слишком большую готовность отказаться от принципов ради достижения цели, часто игнорировали сложные и значимые проблемы, страдали недальновидностью и были подвержены коррупции. А самое главное, среди них почти не было подлинных лидеров.

Сначала он попытался оказать влияние на политическую сферу, финансируя или поддерживая отдельных кандидатов. Эта стратегия не дала существенных результатов, главным образом потому, что К. М. не видел среди людей, добивающихся выборных постов, достойных лидеров. Он серьезно думал о создании новой политической партии, но его предложения не получили достаточной поддержки влиятельных людей⁶. Убедившись в невозможности проведения каких-либо быстрых реформ, он принял долгосрочную стратегию, основанную на обучении.

MIGM был создан в 1979 г., когда Мацусите было 85 лет. Официально провозглашенной целью института стало развитие и стимулирование лидерства в политике и государственном управлении в XXI в. На поверхности этот его план, как и многие другие, выглядел нелепым. Небольшая и весьма странная организация, не связанная ни с каким университетом, должна была подготовить новое поколение государственных служащих и тем самым изменить политику следующего столетия. Чтобы ни у кого не возникло сомнений в радикальности его замыслов, К. М. создал попечительский совет MIGM — группу консультантов и советников, в которую вошли 13 успешных бизнесменов, семь руководителей некоммерческих ассоциаций, пять университетских профессоров, один бывший президент университета, один «комментатор» И один политик (губернатор префектуры Канагава). В совете не было НИ депутатов парламента, ни членов кабинета министров или высокопоставленных бюрократов из Токио⁷.

Для маленького института были выработаны четкая миссия и набор принципов. Общая цель состояла в содействии миру и процветанию гем проведения исследований по важным проблемам и подготовки нового поколения политических лидеров. Отбор и обучение студентов подчинялись задаче развития в них пяти качеств: 1) искренней веры то, что подлинная решимость может преодолеть любые препятствия; 2) духа независимости в мыслях и действиях; 3) готовности к обучению на всем имеющемся опыте; 4) способности избавиться от старых стереотипов и традиционного мышления; 5) способности к сотрудничеству и взаимодействию с другими⁸.

Обучение в институте планировалась вести по одной программе, од-ако предусматривались различные сроки ее прохождения — от двух до пяти лет. Традиционные лекции, читаемые профессорами, предполагалось сократить до минимума. Основу обучения должны были составить исследовательские проекты, самостоятельные занятия, лекции приглашенных специалистов и помощь студентов друг другу⁹.

Все это было и остается очень далеким от распространенных во всем мире образовательных стандартов. Концепция обучения в MIGM представляла собой решительный отход от традиций, особенно в Японии, характерным для нее автократичным, подчеркивающим роль преподавателя стилем обучения, упором на механическое заучивание и поч-и одержимостью письменными тестами.

Когда в 1979 г. институт начал принимать заявления о приеме на первый курс, рассчитанный на 23 места, некоторые наблюдатели сомневались в том, что будет достаточно претендентов. Мацусита сказал, то им не стоит беспокоиться. Он обещал начать занятия даже с од-им студентом¹⁰. В том году общее количество подавших заявление MIGM составило 904[68]¹¹.