В целях увеличения поставок газа из России на европейский рынок и снижения зависимости как поставщиков, так и покупателей от транзитных стран, нередко не исполняющих свои обязательства, Россия, Германия, Нидерланды и Франция разработали и осуществили реализацию проекта «Северо-Европейский газопровод», получивший в дальнейшем название «Nord Stream» – «Северный поток», протяженностью 1224 километра от Выборга Ленинградской области России до Грайфсвальда, земля Мекленбург – Передняя Померания, Германия. По прогнозам специалистов, ежегодный импорт природного газа в Евросоюз будет увеличиваться и к 2030 году составит около пятисот двенадцати миллиардов кубических метров в год против трехсот двенадцати миллиардов в 2007 году. Российские газовые месторождения способны обеспечить примерно четверть дополнительного импорта голубого топлива. Природный газ имеет самый низкий уровень выброса в атмосферу углекислого газа из всех видов ископаемого топлива и успешно заменяет уголь, у которого уровень выброса углекислого газа на пятьдесят процентов больше. Увеличение поставок природного газа полностью соответствует концепции Европейской программы по борьбе с изменениями климата, согласуется с рамочной конвенцией Организации Объединенных Наций. Объем газа в пятьдесят пять миллиардов кубометров в год, проектная мощность «Северного потока» по двум ниткам, эквивалентен энергии, вырабатываемой четырнадцатью атомными электростанциями и пятьюдесятью угольными. Ресурсная база трубопровода – Южно-русское месторождение с запасами около восьмисот миллиардов кубометров и Штокмановское газовое месторождение с запасами 3,7 триллиона кубометров.

Подготовительные работы по строительству морского участка по дну Балтийского моря начались в 1997 году. Тогда же были проведены научные исследования, на основании которых определен примерный маршрут газопровода. В 2000 году решением комиссии Евросоюза по энергетике и транспорту проекту присвоен статус ТЕМ – транспортно-европейской сети. Строительство газопровода началось в январе 2010 года возведением компрессорной станции на российском берегу. Ее мощность позволяет не создавать подобные станции в Германии.

9 апреля 2010 года начался морской этап строительства. В торжественной церемонии по данному случаю под русским городом Выборгом участвовали президент России Дмитрий Медведев, Федеральный канцлер Германии Ангела Меркель, премьер-министр Нидерландов Ян Балкененда, другие высокопоставленные, официальные лица. Прокладка началась в шведской исключительной экономической зоне, в районе острова Готлиб, примерно посредине магистрального маршрута. 3 июля 2010 года первая ветка была выведена на немецкий берег, 28 июля того же года – на российский берег. Первая нитка газопровода введена в эксплуатацию 8 ноября 2011 года. Реализация проекта проходила далеко не гладко.

Сразу после заключения соглашения президент Польши назвал подписанный пакт Путина – Шредера плохим с точки зрения экологии и слабым с экономической и политической точек зрения. Польский сейм принял заявление, в котором говорится, что германско-российское соглашение о строительстве газопровода угрожает безопасности и независимости Польши. Правительство выступило против проекта, а лидер польской партии «Закон и справедливость» Ярослав Качиньский объявил себя врагом «Северного потока». Представители правительства Польши заявляли, что строительство газопровода по суше, через территорию республики и обойдется дешевле, и не увеличит долю российского газа в общем импорте Европы. Также правительство Польши утвердило свои права на воды южнее острова Борнхольм, надеясь помешать реализации проекта, однако был выбран маршрут севернее острова. Еще в начале 2006 года министр обороны Польши Радек Сикорски сравнил соглашение по Североевропейскому газопроводу с пактом Молотова – Риббентропа, вызвав тем самым возмущение в Германии и России. Затруднительным оказалось решение польско-немецкого вопроса о залегании магистральной трубы в судоходных районах близ портов Щецина и Свиноуйсце. Стороны не могли прийти к одному мнению до начала морского этапа строительства и продолжали периодические дискуссии. Польша выражала беспокойство по поводу глубины фарватера, уменьшавшейся в местах пересечения газопровода и судоходных путей. Претензии предъявлялись к Германии. Немцы, с одной стороны, признавали, что труба уменьшит судоходные глубины, но с другой стороны, заявляли, что газопровод не помешает прохождению судов даже с большой осадкой.

Позднее выяснилось, что критика со стороны Польши была выдвинута главным образом из-за опасения возможности прекращения поставок потока российского газа по наземному маршруту Ямал – Европа после ввода в строй «Северного потока». После прояснения ситуации и заявлений России о готовности увеличить поставки газа в Польшу и продлить договор о сотрудничестве до 2037 года президент Дональд Тусл заявил, что «Северный поток» перестает быть опасным для Польши.

Против строительства Северо-Европейского газопровода выступили и все три балтийские республики бывшего Советского Союза – Литва, Латвия и Эстония. Представители прибалтийских республик приписывали проекту Северо-Европейского газопровода политические аспекты. Депутат Европарламента от Литвы указал, что строительство преследует цель изменения политической карты Европы. Но уже в июне 2008 года на саммите стран Балтийского моря представители Литвы, Латвии и Эстонии заявили о том, что у них нет возражений против проекта. Некоторые противники газопровода высказали мнение, что при помощи «Северного потока» Россия будет осуществлять шпионаж за странами Балтийского моря. Утверждали, что построенная на острове Готланд компрессорная станция может использоваться в том числе для наблюдения за территорией Швеции. Шведские специалисты выражали опасения, что благодаря спецсенсорам, которыми оснащается газопровод на всем его протяжении, Россия сможет следить за всеми подводными лодками в Балтийском море. Подобные опасения высказали поляки. До конца 2009 года вопросы к «Северному потоку» были и у Министерства обороны Германии. В середине 2009 года специалисты Германии высказали опасения, что при прокладке газопровода Россия может установить специальные устройства, позволяющие подслушивать секретные внутриевропейские сообщения, а также затребовать права патрулирования территориальных вод других стран военными кораблями, самолетами и вертолетами. Доходило до того, что западные чиновники прибегали к прямому давлению, высказывая предположения о том, что Россия не исключает возможность проводить военные учения, сценарий которых будет содержать ту или иную угрозу газопроводу. Более того, очередной президент РФ сможет воспользоваться правом направлять за пределы России специальные подразделения по борьбе с терроризмом и даже высадить бригаду ФСБ на территории Швеции.

Так или иначе, но проект «Северный поток» был успешно реализован. Газ бесперебойно поступает напрямую из России в Европу. При этом, по мнению специалистов и экспертов, Украина не особо теряет от строительства газопровода, как страна-транзитор.

По материалам прессы.

Моторная яхта «Габи», ведомая капитаном Кнутом Рихтером, вышла в открытое море из курортного местечка Варнемюнде близ немецкого города Росток в десять часов утра в четверг 5 июля. На ее борту, кроме команды из трех человек, находились владелец судна Ханс Кёнинг и его супруга Габи, в честь которой и была названа яхта. Подобные морские прогулки чета Кёнинг совершала каждую неделю по четвергам. Это было заведено со дня их свадьбы, почти пятнадцать лет назад. Тогда живой еще отец Ханса, крупный промышленник, подарил молодым эту дорогую, стоящую сейчас не менее двух миллионов евро яхту. Через год Густав Кёнинг скончался, и судно осталось как память и об отце Ханса, и о свадьбе, сыгранной довольно скромно в родном городе Кёнинга-старшего. Сын, как этого ни желал отец, не пошел по его стопам. Предприятия, отошедшие Хансу по наследству, тот передал во внешнее управление бывшему заместителю отца. И это явилось ошибкой. Герр Мюллер, обладавший бульдожьей хваткой в бизнесе и совершенно не имевший понятий о совести или чести, быстро прибрал к рукам все производство Кёнингов. В результате Хансу остались квартира в Кёльне, дом в курортном местечке Варнемюнде, лежавшем на побережье моря с самым мелким, как утверждают местные жители, песком во всей Балтике, в двадцати минутах езды от Ростока, счет на два миллиона евро, каким-то образом не замеченный Мюллером, и яхта. В принципе далеко не бедная семья. Но Ханс мог иметь гораздо больше. Впрочем, его это не расстраивало. Он понимал: бизнес не для него, призвание Ханса – медицина, и в ней сын богатого промышленника преуспел – Кёнинг-младший считался в Кёльне одним из лучших детских врачей. Для жены Ханс открыл нотариальную контору. Габи по специальности была нотариусом. И он и она очень любили детей; Густав Кёнинг мечтал подержать на руках внука, но за пятнадцать лет совместной жизни Габи так и не смогла родить. Казалось, пора подумать о приемных детях или навсегда закрыть этот вопрос, но жизнь иногда преподносит самые неожиданные, даже невероятные сюрпризы. И эта прогулка на яхте в четверг 5 июля не была обычной. Впрочем, Ханс еще с утра заметил, что жена смотрит как-то загадочно и в то же время радостно, однако старается скрывать радость. За завтраком она ничего не сказала мужу. И по дороге к морю тоже все больше молчала. И только перед выездом к причалу Ханс поинтересовался у жены:

– Что сегодня с тобой, Габи?

Супруга повернулась к мужу:

– Что-то не так, дорогой?

– Ты молчишь, словно что-то хочешь сохранить в тайне.

– И это заметно, да?

– Заметно молчание? Странный вопрос.

– Извини меня, Ханс, но давай поговорим на яхте.

Кёнинг пожал плечами:

– Что ж, на яхте так на яхте, тем более мы уже приехали.

Ханс оставил автомобиль, трехлетний «БМВ», на стоянке, достал из багажника дорожные сумки. Они прошли на яхту, где их приветствовал капитан Рихтер, его помощник Стефан Бауэр и матрос, он же и кок, и официант, и бармен Альберт Геккель.

И вот яхта вышла в открытое море. Кёнинг предложил супруге пройти в салон. Габи согласилась. Супруги устроились на удобных диванах, полукругом охватывающих овальный стол. Геккель поинтересовался:

– Что-нибудь из спиртного, герр Кёнинг?

– Немного виски, Альберт, со льдом!

Матрос взглянул на жену владельца судна:

– Вам, фрау Кёнинг?

Подумав, женщина ответила:

– Минеральной воды, пожалуй, Альберт, только без газа и не холодной.

Кёнинг удивленно посмотрел на жену:

– А как же твой любимый «Персон»?

– Не хочу вина, – как-то с долей интриги ответила жена.

– Так, Габи, я хочу знать, что с тобой происходит.

Женщина, улыбаясь, приложила палец к губам:

– Немного терпения, герр Кёнинг. Вам сначала надо выпить.

– Да?

– И подождать. Совсем недолго. Чуть-чуть!

– Хорошо.

Кёнинг достал пачку сигарет.

Супруга попросила:

– Ты можешь не курить сейчас, дорогой?

– Почему? – удивился Ханс. Мы всегда здесь курили.

– То было раньше.

– А сейчас что?

– Я же просила чуть-чуть терпения, и не надо дымить.

– Ничего не пойму! Ты вчера на приеме у доктора Вайса была? Или у психолога?

– Все узнаешь!

В каюту вошел Геккель. Поставил на столик бокал с полоской темно-коричневой жидкости на дне и кусками льда сверху:

– Виски, герр Кёнинг!

Напротив Габи поставил стакан с минеральной водой:

– Ваша вода, фрау! Комнатной температуры и без газа.

Стряхнув со стола полотенцем несуществующие крошки или пыль, матрос покинул каюту и притворил за собой дверь.

Отложив сигареты в сторону, Кёнинг выпил виски, поставил бокал на стол. Жена сделала глоток воды.

– Так в чем дело, Габи? – спросил Кёнинг и пересел ближе к супруге.

– А дело, дорогой, в том, что я беременна.

Если бы владелец яхты держал в руках бокал, то он непременно выпал бы у него из рук. Настолько неожиданной была новость жены.

– Беременна? – тихо проговорил он.

– Да!

– И… и… давно?

– Три недели.

– Три недели, – словно робот повторил ошеломленный Кёнинг, – но… это точно?

– По крайней мере доктор Вайс уверен в этом.

– Он сам осматривал тебя?

– Доктор посмотрел результаты анализов, а осматривала меня фрау Анна.

– Так, это значит… у нас скоро будет ребенок?

– По-моему, дорогой, тебе просто необходимо еще выпить?

– Ребенок. А кто?

Габи рассмеялась:

– Сейчас на твой вопрос ответить невозможно. – Ты не рад, Ханс?

– О мой бог, я нахожусь в какой-то прострации. У меня будет ребенок?!

– Не только у тебя. У нас, Ханс!

– Да! Но пятнадцать лет…

Габи внимательно посмотрела на мужа:

– Не хочешь ли ты сказать, дорогой, что подозреваешь, будто ребенок не от тебя?

– Что? – встревожился Кёнинг. – Не от меня? Что ты такое говоришь, Габи? У меня ничего подобного и в мыслях не было. Просто столько лет…

– Так бывает! Можешь проконсультироваться у доктора Вайса, ведь вы с ним коллеги, и он очень уважает тебя?!

– О Габи! Прости меня, идиота. – Кёнинг обнял жену. – Габи! Дорогая! Только сейчас я понял, какое счастье пришло в наш дом. У нас будет ребенок. И ведь мы не стары, правда?

– Ну если считать тридцать шесть и тридцать пять лет за старость, то кто тогда молодые?

– Габи!

Кёнинг крепче прижал к себе супругу.

В каюту постучали.

Ханс крикнул:

– Входите!

Вошел помощник капитана:

– Герр Кёнинг, я хотел бы узнать, маршрут выдерживаем обычный?

– Нет, Стефан! Передай Рихтеру, пусть ведет яхту к ближайшему небольшому острову. Да, и поинтересуется у Геккеля, есть ли у него в баре шампанское?

– Шампанское? – не без удивления переспросил помощник капитана.

– Да, Стефан, шампанское. Потому что у меня, у нас с Габи сегодня праздник!

– Вот как? Извините, не знал.

– И я не знал. У меня скоро родится ребенок, Стефан!

– О герр Кёнинг, поздравляю! И вся команда поздравляет.

– Благодарю. Так что узнай о шампанском и передай Рихтеру, чтобы шел к первому же, лучше совершенно пустынному острову.

– Я понял вас! Вот это новости.

Помощник капитана вышел, матрос же доложил, что в баре у него всего одна бутылка шампанского, для гостей.

– Этого хватит, Альберт.

– Поздравляю вас, герр Кёнинг, и особенно вас, фрау Кёнинг.

– Спасибо тебе, Альберт, – улыбнулась счастливая женщина.

Капитан же передал по громкоговорящей связи:

– Есть взять курс на остров!

Он включил музыку. Яхта, подняв нос, пошла на восток.

А полчаса назад стоящий на берегу молодой человек в светлом летнем костюме, дождавшись отхода «Габи» от причала, извлек из кармана брюк портативную японскую радиостанцию, щелкнул тумблером включения и сказал в эфир:

– Каспер! Это Мартин!

– Слушаю!

– «Габи» только что пошла в море!

– Хорошо. Поезжай в город. Будешь нужен – вызову!

– Понял!

Молодой человек отключил станцию и, отряхнув с брюк песок, пошел к платформе пригородного поезда.

Положил рацию в карман и Каспер Гозняк, стоявший на каменистом берегу острова Демюрн. Он был на острове не один. Рядом в небольшом заливе был пришвартован быстроходный катер «Корсар», на его палубе находились наемники Бартош Шиманьчик, Анджей Вуйдик, в каюте – матрос Томас Ольсен и капитан Нильс Ларсон. Недалеко в стороне по берегу прогуливались Тадеуш Новак, Кристина и Ядвига – молодые женщины, рекомендованные для работы самим боссом, Якобом Возинским.

Гозняк окликнул Шиманьчика:

– Бартош! Возьми аппаратуру и подойди ко мне.

– Слушаюсь, командир.

Шиманьчик, забрав из каюты чемодан, по трапу спустился на берег, приблизился к Гозняку, спросил:

– Что надо делать?

– Наши голубки вылетели из гнезда. Необходимо определить их местонахождение, посмотреть, используют ли они свой обычный маршрут или по каким-либо причинам изменили его. А потом обеспечь мне связь с Лондоном.

– Минуту.

Шиманьчик разложил чемодан на гальке, открыл его, включил поисково-навигационную систему «Регинас».

– Так! Акватория порта. Коса, которую обычно обходила яхта. Черт побери. Вижу «Габи». Но, командир, судя по всему, капитан яхты ведет ее… сюда, к нам. То есть к острову Демюрн.

– Вот как? Почему Кёнинг решил изменить маршрут?

– На этот вопрос может ответить он один.

– Когда по времени «Габи» может подойти к острову?

– Часа через два, не меньше, при той скорости, что выдерживает капитан яхты на данный момент.

– Два часа, – проговорил Гозняк и приказал: – Срочно связь с Лондоном.

Шиманьчик привел в рабочее состояние спутниковую станцию, набрал номер и доложил:

– Пан Возинский на связи, командир!

Гозняк взял трубку:

– Пан Якоб, Каспер!

– Что у тебя?

– Изменение обстановки.

– Не хочешь ли ты сказать, что не сможешь выполнить задание?

– Я хочу сказать, пан Якоб, что яхта Кёнинга изменила свой обычный курс и идет прямиком к нам, точнее, к острову Демюрн.

– Так это же прекрасно. У тебя есть время подготовиться к встрече?

– Два часа.

– Не трать его даром. Нам чертовски повезет, если яхта «Габи» пристанет к острову Демюрн. В общем, Каспер, не беспокой меня до тех пор, пока не завершишь работу. У меня других дел полно.

– Я все понял.

– По утилизации тел вопрос решил?

– Этим займется Мартин.

– Ты уже поставил ему задачу?

– Нет! Но объект выбран, маршрут подъезда определен, тела доставим на своем микроавтобусе…

Якоб Возинский прервал Гозняка:

– Мелочи меня не интересуют. Я спросил, ты поставил задачу Мартину?

– И вы получили ответ: нет. Мартин начнет действовать по моей дополнительной команде.

– Добже! Смотри, Каспер, ты головой отвечаешь за акцию в Балтике.

– Я это помню.

Каспер, отключив трубку, бросил ее Шиманьчику.

Тот посмотрел на командира группы:

– Ты чем-то недоволен, Каспер?

– Я всем недоволен, Бартош. И в первую очередь тем, что Возинский ведет себя как хозяин.

– Но он и есть хозяин. Он платит нам. И платит неплохие деньги.

– Это так. Но в то же время пан Якоб постоянно сует нас в дерьмо, из которого все труднее выбраться. Вот скажи мне, как связаны между собой ликвидации семьи Кёнинг, команды «Габи» с работой по Северному морскому газопроводу? Для чего нам подставлять немецкую яхту, самим подставляться, когда все можно было провернуть без жертв и на нашем «Корсаре». Потом, эти шлюхи, присланные нам из Польши? Ну с одной ясно, другая-то зачем?

Шиманьчик усмехнулся:

– Ну шлюшкам-то мы применение найдем, а относительно остального скажу так: Возинский знает, что делать.

– Возинский, если ты забыл, в Англии, а мы в территориальных водах Германии.

– Да, но мы и не миллиардеры, как пан Якоб. И, в конце концов, можно бросить все и уйти в Польшу, послав к черту и Возинского, и тех, кто стоит за ним, тех, кому этот газопровод встал поперек горла. Мы спокойно найдем другую работу.

– Долго ли ты проживешь, послав к черту самого Возинского? Ты хочешь, чтобы за нами устроили охоту все службы мира и отряды наемников, нанятых им?

– Ну, тогда остается одно. Делать то, что приказывает пан Возинский.

Гозняк сплюнул на песок.

– Сворачивай «спутник», но продолжай наблюдать за яхтой Кёнинга и объяви сбор всей группе здесь через десять минут.

– Я понял тебя, Каспер, один вопрос, дам на сбор вызывать будем?

– Всех собирай!

– Есть, командир!

В 10.38 группа террористов собралась возле своего командира.

Шиманьчик доложил:

– «Габи» продолжает движение к острову. Через полтора часа, если ничего не изменится, яхта будет здесь.

– И что в этом острове нашел Кёнинг? И вообще, за каким чертом он прется сюда? Да, Бартош, параллельно курсу яхты никто не идет?

– Нет! «Габи» приближается к Демюрну в гордом одиночестве.

– Дорого встанет ее пассажирам и команде эта гордость, но к делу. Первое, Ольсен, Ларсон.

Вперед вышли швед-капитан и его помощник норвежец, он же матрос.

– Да, господин Гозняк?

– Капитан. – Командир группы взглянул на Ларсона. – Тебе с Ольсеном увести катер за восточный мыс и там ждать команды.

– Слушаюсь.

Гозняк перевел взгляд на наемников-поляков.

– Как только «Габи» причалит к берегу, безо всяких разговоров атакуем ее. На мне владелец судна, Ханс Кёнинг, Новак валит капитана и его помощника. На Шиманьчике – матрос Геккель и супруга Кёнинга, Габи. Действуем по обстановке. Если цели окажутся открытыми, бьем с берега, будут разделены – отрабатываем с берега и проникаем на судно. Яхта не столь велика, чтобы надежно в ней укрыться, да и фактор неожиданности сыграет свою роль. Главное – стрелять в сердце, по два выстрела на каждого, никаких контрольных в голову. Яхта нам нужна чистой, без пятнышка крови. Дальнейшие действия по моей команде. Сейчас взять с катера оружие, проверить его, подготовить к бою. Шиманьчику продолжать «вести» яхту. Позиции штурма за моей спиной, в полосе кустарника. Вуйдику и Новаку подготовить трапы. Занятие позиций также по моей команде. Вопросы?

– А что делать нам? – спросила Кристина, кивнув на Ядвигу.

– Находиться в кустах.

Ядвига спросила:

– А если не возникнет желания? Да и кавалеры будут заняты? – усмехнулась проститутка.

– Ты, Ядзя, хочешь разделить участь немцев?

Женщина подняла ладони.

– О нет, Каспер. Я все поняла. Будем сидеть в кустах.

– Еще вопросы есть? Только не глупые. Вопросов нет. Начать подготовку к встрече яхты!

К острову Юрген, восточнее которого находился морской полигон бундесвера, а по дну Балтики пролегали трубы Северного морского газопровода, постепенно введенного в эксплуатацию по инициативе правительства России, Германии, Нидерландов и Франции, катер «Корсар» подошел в 20.03.

Приказав Ядвиге оставаться в каюте, Гозняк вместе с Шиманьчиком, несшим с собой и чемодан со спецаппаратурой, и довольно увесистую спортивную сумку, поднялись на палубу.

Ларсон доложил:

– Мы у Юргена.

– Это понятно, – проговорил главарь банды, – надо выйти на участок, где пролегает газопровод.

– Это на территории военно-морского полигона, господин Гозняк.

– И что? Он как-то обозначен на море? Стоят буи или, может, по периметру натянут канат?

– На море, – ответил шведский капитан, – полигон не обозначен ничем, он обозначен на всех картах с просьбой частным судам в целях их же безопасности не входить в воды полигона.

– Вот! – поднял Гозняк указательный палец вверх. – С просьбой. А просьба – это не приказ и не безоговорочный запрет, да и никаких маневров сейчас ВМФ ни НАТО, ни Германии не проводят, а значит, что? То, что полигон этот не более чем обычный район моря.

– С восточной стороны острова может находиться судно охраны газопровода.

– Патрулирование осуществляют российские ВМС. Ты никогда не видел русского сторожевого катера? Ничего особенного. Это не крейсер.

– Я в курсе.

– А если в курсе, Нильс, то выполняй приказ.

Ларсон кивнул:

– Есть выполнять приказ. Один вопрос, пан Гозняк?

– Ну?

– А если все же мы попадем под судно охраны?

– И ты не знаешь, что в этом случае делать? Выполнять требования командира сторожевика.

– Я понял и хочу предупредить, после обхода Юргена у нас останется топлива только до Ростока.

– Мы пойдем в другое место, что ближе немецкого порта.

– Могу узнать, куда?

– Узнаешь, Нильс, в свое время все узнаешь. Выходи в район работы.

– Слушаюсь!

Ларсон повел катер вокруг острова. Его опасения не оправдались. Никаких судов поблизости не было. «Корсар» прошел еще несколько миль. Шиманьчик доложил:

– Мы над трубой!

– Малый ход, капитан! – приказал главарь банды.

Ларсон сбавил обороты.

Шиманьчик провел корректировку:

– Немного назад.

На малых оборотах Ларсон провел маневрирование.

– Здесь! – сказал Шиманьчик, глядя в монитор своего поискового устройства.

– Стоп машина! – отдал приказ Гозняк.

Шиманьчик подтвердил:

– Мы над трубой, глубина залегания сто десять метров.

– Сбрасывай болванку.

– Есть, командир.

Подельник главаря бросил за борт увесистую болванку, внешним видом напоминающую донную мину. Шиманьчик склонился над аппаратурой. Вскоре доложил:

– Болванка на правой трубе.

– Не упадет?

– Магниты удержат.

– Все! Уходим!

Ларсон спросил:

– Куда идем?

– В бухту Фонзанд.

Взревел дизелем катер, и он пошел к острову. Обойдя Юрген с юга, «Корсар» направился к побережью.

Шиманьчик продолжал отслеживать обстановку. В 22.32 он доложил:

– К месту сброса болванки от острова Борланд идет российский сторожевой катер.

– Скажите точнее, где он находится?

– В миле от места сброса.

– Быстро. Русским понадобилось около часа, чтобы вывести сторожевик в район предполагаемой диверсии. Но почему он вышел от Борланда, когда ближайшая стоянка сторожевика на острове Кредом? Оттуда катер русских подошел бы за полчаса.

– На Борланде стоит промежуточная компрессорная станция, охраняемая подразделением морской пехоты российских ВМС. Видимо, патрулируя акваторию, катер зашел на Борланд. А спешить русским особо некуда. Специальные сенсоры зафиксировали посторонний предмет на трубе, идентифицировали его, обнаружив, что болванка не несет угрозы трубопроводу, передали информацию в центр управления. Русские передали команду сторожевику пройти район, что катер и сделал.

– Где находится сторожевик?

– Дрейфует в месте сброса.

– Понятно! – проговорил Гозняк. – Значит, для установки настоящих мин и быстрого отхода в безопасную зону потребуется не более двух часов. С учетом того, что центр управления объявит тревогу, к месту диверсии выйдет не только сторожевик. Русские поднимут вертолеты и подведут водолазное судно. Водолазы или спецсредства подводного применения нас не интересуют. В любом случае ранее трех часов с момента тревоги мины им не обезвредить. А вот вертолеты или самолеты наш катер обнаружат. До берега не дойти, укрыться на островах не имеет смысла. Значит, что, Бартош? – Гозняк посмотрел на Шиманьчика.

– Что? – спросил тот.

– То, что без отвлекающего силы охранения русских маневра нам не обойтись.

– И что это за маневр?

– Не знаю. Но в Лондоне что-нибудь придумают. Сколько нам идти до бухты Фонзанд?

Ларсон доложил:

– Часа два, не больше.

– Хорошо. – Гозняк приказал Шиманьчику: – Оставайся здесь, отслеживай обстановку у газопровода, я вниз.

Главарь банды спустился в каюту. Ларсон, управлявший катером, посмотрел на Шиманьчика и усмехнулся:

– Кажется, Каспер решил развлечься с Ядвигой?!

– Не сомневаюсь. Он будет трахать эту шлюху, а мы должны торчать на палубе.

– Ну, для меня это обязанность, а вот тебя он действительно кинул.

Однако уже через минуту Гозняк позвал Шиманьчика вниз.

– Чего это он? – удивленно спросил Шиманьчик у Ларсона. Однако спустился в каюту.

Ядвига, накрывшись пледом, спала на диване. Напротив, с бокалом водки, сидел Гозняк и глядел в электронную записную книжку. Не поднимая глаз, он спросил Шиманьчика:

– Как обстановка в квадрате?

– Обстановка спокойная. Катер русских барражирует около острова Юрген.

– Выпить хочешь?

– Не откажусь!

– Так бери бокал, наливай!

– Я бы виски принял.

– Возьми в холодильнике.

Шиманьчик выпил. Посмотрел на часы.

– 23.20! Наши должны уже начать работу в Ростоке.

– Возможно! Будем ждать доклада Вуйдика.

Якоб Возинский, вставший, как всегда, в шесть часов утра, прошел в бассейн своего шикарного дома, находившегося в западном квартале Кенсингтона, одного из престижных районов центрального Лондона. Купить недвижимость здесь могли только очень богатые люди. К таковым относился и Якоб Возинский, перебравшийся в Англию еще в восьмидесятые годы, когда стало ясно, что движение «Солидарность» Леха Валенсы придет к власти, несмотря на все противодействие руководства Польской народной республики. Возинский не поддерживал коммунистический режим, но он не поддерживал и профсоюзы. Ненавидел Советский Союз и тяготел к Западу. Для многих являлось загадкой, когда и где Возинский сколотил капитал, позволивший ему эмигрировать в Великобританию. Впрочем, этого никто по-серьезному не выяснял. В СМИ просочилась информация об огромном наследстве, якобы полученном эмигрантом-поляком. Но журналистские расследования ни к чему не привели. В Англии поселился некто Якоб Возинский, и у него на счетах лежали десятки миллионов фунтов стерлингов. У правоохранительных органов к поляку претензий не было, а значит, Возинский – добропорядочный подданный Ее Величества. А когда поляк поселился в Кенсингтоне и стал вести замкнутый образ жизни, СМИ потеряли к нему интерес.

Проплыв ежедневные пятьдесят метров, Возинский поднялся по лестнице из бассейна, помощник Лех Каневич подал ему халат, проводил до столика, на котором стоял чистый прибор. Каневич налил чашку ароматного чая и только после этого доложил:

– Звонил господин Мохов.

Валерий Викторович Мохов являлся секретарем и помощником другого миллионера, также эмигранта, но из России, Березина Сергея Михайловича.

– Ну и что сказал Мохов? – спросил Возинский.

– Березин ознакомился с документами, что мы передали ему, и готов встретиться с вами.

– Это хорошо. Мохов не уточнил, когда и где Сергей Михайлович хотел бы провести встречу?

– Господин Мохов передал, что Березину удобнее приехать сюда, в 10 часов сегодня.

– Даже так? Значит, наш план заинтересовал Березина. Что-то я не припомню, чтобы он в последнее время покидал свой особняк в Челси! И вдруг готов приехать? Впрочем ехать несколько минут. И все же… Так, свяжись с Моховым, передай, что ровно в 10.00 я буду ждать господина Березина. И еще: было бы неплохо, если мы обошлись бы без переводчиков.

– Мне удалить из дома Руф?

Руф Беккер – англичанка по национальности, служила у Возинского секретарем-референтом и переводчицей.

– Ну зачем же? Разве у мисс Руф не найдется другой работы? Беккер надо подготовить статью. Вот этим пусть и занимается. А ты между делом подбери издательство, где наиболее эффективно можно было бы ее разместить. Стоимость меня не интересует.

– Я понял вас, пан Возинский.

– И еще, Лех, вызови-ка в 7 часов на связь по закрытому каналу Каспера. Хотя… – Возинский подумал, – нет, не надо. Сначала послушаем Березина. Если он заинтересовался нашим проектом, то наверняка этот хитрый лис попытается войти в дело. Нам это выгодно. Но… подождем. В 10.00 я буду в своем кабинете. Туда же проводишь нашего уважаемого борца с российской властью. Ведь господин Березин видит себя на месте если не президента, то премьер-министра точно.

– Но он должен понимать, что никогда не добьется поставленной цели?!

Возинский улыбнулся:

– Должен – еще не означает, что он понимает. Навязчивая идея не дает Березину покоя. И он как только может вредит России. А это, Лех, то, что нам и нужно. У Березина больше связей в Англии, чем у меня. Он имеет статус политического беженца. Его финансами руководят специалисты. И не только они. Но, ступай. А я немного позанимаюсь в тренажерном зале. В мои годы надо поддерживать форму, дружок.

Каневич воскликнул:

– Какие годы, пан Возинский? Вам всего 57 лет.

– Увы, Лех, уже 57 лет. Ступай!

– Массажист, визажист, все как всегда?

– Конечно!

Возинский прошел в тренажерный зал. Оттуда в душевую. С 7.30 им занялся массажист, потом визажист-стилист. В 8.30 Возинский в прекрасном расположении духа позавтракал и прошел в свой кабинет. Помощник в приемной доложил:

– Мохов передал, что господин Березин согласен встретиться у нас, но просил перенести время встречи на 10.20.

– Хорошо. 10.20 так 10.20. Прессу доставили?

– Она у вас на столе.

– Из Щецина ничего не было?

– Нет, пан Возинский.

Миллионер прошел в кабинет, устроился в кожаном кресле и принялся просматривать прессу.

В 10.20 Каневич доложил о прибытии Березина, и тут же в кабинет вошел низкого роста лысоватый мужчина с бегающими хитрыми глазами:

– Добрый день, мистер Возинский.

– Добрый, господин Березин.

– Вы отлично выглядите.

– Когда имеешь молодую жену, надо всегда быть в форме.

– Я бы добавил, очень красивую молодую жену.

Возинский пожал руку гостю и предложил сесть в креслах у балкона. Помощники разместились рядом, раскрыв ноутбуки. Березин достал из кармана дорогого пиджака сигарету. Но не прикурил, лишь провел вдоль лица:

– Прекрасный аромат.

– Вы бросили курить?

Березин вздохнул:

– Пришлось. Врач настоял.

– Ох уж эти врачи, во всем они видят вред здоровью. Виски?

– Нет. Давайте по теме. У меня, к сожалению, не так много времени.

– Все заботы, заботы. Я вообще удивлен, что вы, уважаемый Сергей Михайлович, снизошли до того, чтобы навестить мое скромное жилище.

Березин поморщился:

– Не надо, Якоб! Всем бы такое скромное жилище стоимостью в десятки миллионов фунтов. Я ознакомился с вашим планом.

– Ну и как он вам? Судя по тому, что решились на встречу, он вас заинтересовал.

– Меня вообще интересует все, что связано с деятельностью российских властей и российского крупного бизнеса. Особенно совместные проекты. И тем более Северный морской газопровод. Власти России намерены расширить свое влияние в Европе, что губительно для Старого Света. В этом отношении мне ближе позиция Соединенных Штатов. Россию нельзя пускать в Европу. Реализация вашего плана в случае успеха станет преградой для российской газовой экспансии на Запад. А главное, она несомненно повлияет на позиции европейских государств в отношении российского проекта Южного морского газопровода. Поэтому я, в общем, полностью поддерживаю ваш план.

Возинский внимательно посмотрел на Березина:

– Насчет поддержки я не сомневался. Но я хотел бы знать, будете ли вы участвовать в реализации плана?

Березин отложил сигарету.

– Я ответил бы «да» прямо сейчас, но извините, господин Возинский, вы так плохо начали подготовку к серьезнейшей работе, что и заставляет усомниться в том, что вы в состоянии довести задуманное до конечного, успешного завершения.

Возинский удивленно взглянул на Березина:

– Что вы имеете в виду?

– Вам это должно быть лучше известно.

– Я не понимаю вас, Сергей Михайлович.

– Хорошо. Скажите, Якоб, для чего вам понадобилось захватывать яхту «Габи», устранять мирную немецкую семью и команду?

– Мне нужна эта яхта. Конечно, я мог бы купить судно, но это стало бы известно полиции. А привлекать к себе внимание я не намерен. Завладеть яхтой, оставив в живых семью Кёнингов и команду, сами понимаете, было невозможно. А так «Габи» с пассажирами и командой исчезла. Кёнингов искать некому.

– Кёнингов – да, – перебил Возинского Березин, – а у капитана, его помощника и матроса остались семьи, родственники.

– Насколько мне известно, именно членов команды немецкая полиция подозревает в угоне яхты.

– Это так. Полиция отрабатывает данную версию. Но если бы вы раньше обратились ко мне, то я предоставил бы не одну, а несколько яхт класса «Габи». И никто посторонний об этом не знал бы.

– Что сделано, господин Березин, то сделано.

– Ну хорошо, – проговорил Березин, – вам нужна яхта, вы приобрели ее, назовем это так. То, что ваши люди похитили из дома Кёнингов шестьсот тысяч евро, способствовало тому, что полиция взяла ложный след. Вот только, насколько мне известно, это мероприятие ваши люди провели без вашего разрешения. Или я обладаю неверной информацией?

И вновь на ухоженной физиономии Возинского отобразилось удивление.

– Что? О каких деньгах вы говорите?

– Вот видите, вы ничего не знаете.

– Вы хотите сказать, что Гозняк, руководитель диверсионной группы, обчистил дом Кёнингов?

– Да. Сразу же, как узнал о том, что немцы привезли из Кёльна в Росток названную сумму. Но это еще не все, господин Возинский. Ваш Гозняк заставил фрау Габи Кёнинг связаться с финансовым агентом семьи и передать требование перевести все имевшиеся у Кёнингов средства в польские банки. Один миллион четыреста тысяч евро. Вам сказать, где сейчас находится эта сумма?

Возинский резко встал, прошелся по кабинету. У рабочего стола остановился, повернулся к Березину:

– Откуда у вас эта информация?

Улыбаясь, Березин развел руками:

– Считайте, это мое хобби – собирать информацию. Поверьте, Якоб, она достоверна, в чем вы сами очень легко можете убедиться.

– Я проверю ее и, если информация подтвердится, отправлю в Щецин, где сосредоточена группа, других людей. И тогда Гозняк со своими ублюдками отправится на небеса следом за Кёнингами. Лех!

Помощник Возинского поднялся. Он так же выглядел несколько растерянным:

– Да, пан Возинский?!

– Мне…

Березин не дал закончить фразу:

– Не торопитесь, Якоб. Ничего предпринимать не надо.

– Как это не надо? Люди, которым я доверял, обманули меня.

– Успокойтесь, Якоб, Гозняка можно понять. Подвернулась, как у нас говорят, халява, он и воспользовался ею. А ограбление дома, как уже говорил, только пошло на пользу. Так что Гозняка понять можно. Но только понять. Ставить же на него и его команду нельзя. Впрочем, списывать людей Гозняка рано. Они еще пригодятся. Увы, уже как пушечное мясо, но в этом они сами виноваты.

– Подождите, подождите, господин Березин, вы, не ответив на вопрос, готовы ли участвовать в деле, вовсю обсуждаете его и пытаетесь указывать мне, что следует делать, а что нет?

Березин улыбнулся и спокойно сказал:

– Я размышляю, Якоб. Но раз приехал обсуждать этот вопрос, то не просто так. Мне необходимо уточнить сложившуюся на данный момент обстановку, касающуюся реализации вашего, в целом, неплохого плана.

– В целом?

Маска спокойствия и радушия слетела с лица Березина.

– Да, – ответил он резко, – в общем и целом, но не более. Я готов участвовать в мероприятиях по выводу из строя Северного морского газопровода, но… при условии, что руководство операцией перейдет ко мне.

– Вот как? – злобно проговорил Возинский. – Вы действительно хваткий человек, Сергей Михайлович. Но со мной подобные штучки не пройдут. Будем считать тему закрытой. Извините, что оторвал от важных дел. Мой помощник проводит вас.

Березин умел перевоплощаться. От его резкости не осталось и следа. Он вновь был спокоен. Улыбнувшись, спросил:

– Что, даже чаем не угостите?

Возинский кивнул Каневичу:

– Передай Руф, чтобы принесла чай.

– Да не надо, Якоб, – сказал Березин, – благодарю. Обойдемся без чая. – Он поднялся, встал и его помощник. – Мы уезжаем, господин Возинский. А вы подумайте.

– О чем мне думать?

– Ну, скажем, о том, смогу ли я, допустим, без вашего участия заняться газопроводом? Что произойдет, если немецкая полиция получит полную информацию по делу об исчезновении семьи Кёнинг и членов команды яхты «Габи» с точным указанием места стоянки судна, где бы оно ни находилось на тот или иной момент? Что, если полиции станет известно о ваших взаимоотношениях с польским террористом, которого ищет Интерпол? Или Каспер Гозняк предпочтет не афишировать их, будучи в руках спецслужб? Ну, и каковы лично для вас могут быть последствия необдуманных решений?

– Это шантаж!

– Ну что вы, пан Якоб? Мне от вас ничего не надо. Это вы, уважаемый, заинтересованы во мне. Какой же это шантаж? Это рациональный подход к делу, которое, кстати, у нас одно. Вы заинтересованы в изменении политической ситуации в Польше, я – в России. Нам, Якоб, надо быть союзниками, а не врагами. Впрочем, решение принимать вам. Но вот времени для этого у вас, прямо скажем, мало. Всего сутки. Буду ждать вашего звонка завтра. – Березин посмотрел на часы. – В 11.00. Засим позвольте откланяться. А дом у вас хороший. На него наверняка найдется масса покупателей. Жаль, что он не продается. Пока не продается. Не надо нас провожать! До завтра!

У входа Березин обернулся:

– Да, Якоб, относительно Гозняка, если, конечно, согласитесь на мои условия, ничего не предпринимайте. Пусть отдыхает в особняке у Щецина.

Березин с помощником вышли.

Возинский с силой ударил рукой по подлокотнику кресла:

– Черт бы побрал этого русского прохиндея.

– Вам же известно, какая репутация у господина Березина? Как известно и то, что он не любит выступать на вторых ролях.

– И что теперь?

Каневич налил на дно бокала виски, подал шефу:

– Выпейте, пан Возинский, и успокойтесь.

– Успокоиться? Гозняк, скотина, вместо того чтобы тихо работать, ввязался в финансовые махинации, об этом узнает Березин, заметь, узнает тогда, когда мне ничего не известно об этом. И, вообще, могу ли я быть уверен, что захват яхты прошел так, как доложил в отчете этот бандит? Но ладно, черт с ним, с Гозняком, с ним мы разобрались бы, но Березин каков? Подавай ему руководство операцией. И откуда у него информация по действиям группы Гозняка? Мы передали ему общий план работы и обозначили подготовительные мероприятия, но он-то знает все, Лех! Понимаешь, все. И откажись я от сотрудничества на его условиях, этот русский мерзавец сдаст меня с потрохами полиции. Для этого достаточно сбросить немцам информацию по убийству семьи Кёнингов. Гозняка вместе с его бандой возьмут, а он молчать не будет. Дефицит же в его осведомленности полностью компенсирует Березин. Но я не могу понять одного: зачем ему высовываться? Ведь Березину гораздо выгодней было бы оставаться в тени, просто помогая нам, о чем, собственно, я и хотел говорить с ним.

Помощник польского миллионера вздохнул:

– Повторюсь, пан Возинский, Березин не привык быть на вторых ролях.

– Вот тоже пригласил его на свою голову.

– Он бы сам заявился, пан Возинский. Мне кажется, в отличие от нас, у него есть заказ на газопровод. А мы просто удачно вовремя подвернулись ему под руку.

– Но диверсия на Северном газопроводе не моя идея. Меня тоже просили весьма влиятельные люди парализовать поставки газа по этой трубе. И деньги вложили немалые.

– Я в курсе. Однако поведение Березина показывает, что его покровители сильнее наших.

Возинский одним глотком выпил виски.

– Что предлагаешь, Лех?

– В сложившейся ситуации у вас один выход – это согласиться на сотрудничество. В конце концов, желает Березин рисковать своей головой – пусть рискует.

– А что я отвечу тем, кто финансирует проект? Скажу, что, извините, господа, но меня подмял Березин и теперь мы работаем вместе, причем решения принимает русский?

– Людям, которым мешает морской газопровод, нужен результат. Думаю, они не станут вдаваться в подробности, как вы намерены добиться его. А сотрудничество с Березиным можно представить как собственное решение. Вряд ли кто-то будет против, ведь при участии русского магната сумма финансирования наших покровителей уменьшается. Уверен, вас не только поймут, но и одобрят практические, расчетливые действия.

– Да? В принципе ты прав. Тем более что у нас нет другого выхода. Но принимать все условия Березина нельзя.

Помощник кивнул:

– Абсолютно верно. Соглашаясь, вы должны выставить и ряд своих условий, которые могут касаться финансирования, возможности корректировки плана, участия в принятии решений. Одно не следует обсуждать – это главенство в осуществлении дальнейшей совместной работы. Пусть Березин руководит операцией. Пусть за ним остается право решающего голоса, но пусть он и возьмет на себя львиную долю расходов. Что-то он примет, что-то нет, но не в его интересах выводить вас из игры, иначе он бы это уже сделал. Нам же в процессе подготовки диверсий необходимо сделать то же самое, что сделал Березин.

Возинский взглянул на Каневича:

– Что ты имеешь в виду?

– Собрать компромат на уважаемого Сергея Михайловича. Сегодняшний разговор записан, в дальнейшем также надо фиксировать все совместные действия, дабы нейтрализовать Березина в плане шантажа с его стороны.

– Верное решение, Лех! Несмотря на все связи Березина, у меня перед ним существенное преимущество. За мной не охотятся российские спецслужбы. И польским до меня особо дела нет. А вот Москве Сергей Михайлович нужен. Ведь реакция Польши на строительство газопровода по дну Балтики резко негативная, и действующее правительство только под давлением ведущих стран Евросоюза и уступок России согласилось на строительство. В то время как для России Северный морской газопровод, а затем и Южный, не просто выгодны, а жизненно важны. Из этого следует, что я, как патриот, как настоящий патриот своей страны, отстаиваю интересы Польши, пусть своими, незаконными, не поддерживаемыми властями методами, а Березин вредит стране, в которой он родился, в которой получил образование и которая доверяла ему высокие посты государственного управления. Я патриот, он враг своей страны. Или я заблуждаюсь, Лех? Скажи прямо!

Каневич улыбнулся:

– Вы не заблуждаетесь, пан Возинский.

– Значит, принимаем решение работать под руководством Березина?

– Это единственный выход. И чем больше я думаю над ультиматумом Березина, иначе его слова здесь назвать сложно, тем больше нахожу плюсов в совместной работе.

– Ну и ищи их дальше, но после того, как, используя все наши возможности, найдешь счета Гозняка и заблокируешь их.

– Я думаю, что Каспер не станет держать деньги в банках.

– Переведет средства в Польшу и обналичит их?

– Вы бы поступили иначе?

Возинский задумался.

– Да, счета – дело ненадежное, когда кто-то посторонний желает воспользоваться ими. Обналичка. Надо срочно узнать, Лех, через кого Гозняк мог бы заниматься финансовыми делами в Польше. Сам Каспер в этом ничего не понимает. Следовательно, у него есть надежный человек, который и перевел деньги, и обналичил их, и который, главное, знает, где они на данный момент хранятся.

– Проще спросить у Березина.

– Я оценил твою шутку. Но думаю, Сергей Михайлович, несомненно имея достоверную информацию о махинациях Гозняка, насчет места нахождения почти полтора миллиона евро все же блефовал. Он бы завладел этими деньгами. Причем так, что мы были бы не в курсе, а Гозняк решил бы, что его финансовый агент скрылся с этими миллионами. Уж что-что, а проворачивать подобные аферы господин Березин мастер, каких поискать. Одно то, что увел значительные суммы бюджетных денег из России, говорит само за себя.

Каневич неожиданно сказал:

– Я знаю, через кого Каспер мог обналичить деньги.

– Да? – не без удивления спросил Возинский. – И через кого?

– Перед отправкой в Европу мы с Гозняком наведались в кафе. Подвыпив, он разговорился. Стал строить планы на будущую жизнь. В общем, нес полный бред. Я подыгрывал ему и как бы между прочим сказал, что большие деньги не так просто вывезти из Европы. Он ответил – это не проблема. Для меня не проблема. Он, мол, может легко снять со счетов любые суммы и вывезти наличку в Польшу, а оттуда перебросить деньги куда захочет. В это время зазвонил его телефон. Каспер посмотрел на экран и воскликнул: «О, долго жить будет Ян. – И добавил: – Вот он мой человек, который в сфере финансов может все! Гений». Ответил, назвав абонента Яном. Тот сообщил Гозняку, что просьбу его выполнил. Каспер спросил: деньги в Гданьске? Что ответил Ян, я не слышал, но Гозняк был доволен. Он отключил телефон, выпил рюмку коньяка и сказал: «За гения Кочика». Затем мы перевели разговор на другую тему.

– Значит, – проговорил Возинский, – Ян Кочик из Гданьска?

– То, что Ян Кочик, точно, а вот в Гданьске он обитает или в другом городе, вопрос. Хотя… подождите, да, Кочик в Гданьске. Я только сейчас вспомнил, что, поздоровавшись с этим Яном, Каспер спросил его о погоде именно в Гданьске. И ответил, что в Лондоне, как всегда, дожди.

– Отлично.

Возинский прошелся по кабинету.

– Ян Кочик в Гданьске. Это старый и крупный город в Польше. В нем проживает около полумиллиона человек, а с Сопотом и Гдыней, агломерацией Трехградье – и свыше миллиона. Где у нас Карл Зениг?

Каневич пожал плечами:

– Не знаю, наверное, дома отсыпается, он ведет ночной образ жизни.

– Найди его, – приказал Возинский. – Передай, пусть срочно приедет ко мне!

– Слушаюсь.

Полковник Нейтан опоздал на встречу с Березиным на десять минут. В 16.40 начальник охраны доложил, что подъехал Нейтан.

Березин спросил:

– Он один или с охраной, водителем?

– Один. Сам за рулем. В машине никого нет.

– Хорошо, пропустите его и проводите к приемной!

– Слушаюсь, сэр!

Березин встретил Нейтана в коридоре второго этажа особняка.

– Брюс! Рад тебя видеть.

Нейтан пожал руку российскому магнату.

– Хоть кто-то после того, как я покинул службу, рад меня видеть. Как понимаю, у тебя ко мне дело?

– И очень серьезное, в то же время весьма привлекательное с финансовой точки зрения. Но пройдем в кабинет. И не беспокойся, здесь никого нет. И помощника, и секретаря я отправил в город. Нам никто не помешает. Я угощу тебя виски.

Нейтан отрицательно покачал головой:

– Я люблю хороший виски, но сегодня не взял с собой водителя, а нашим полицейским плевать, кто ты, – превысил допустимую норму, лишился прав.

– Ну, тогда приготовлю тебе чай.

– Не стоит, Сергей! Поговорим о деле.

– О'кей!

Березин провел полковника в кабинет, предложил кресло у рабочего стола, сам устроился напротив, подтянув к себе черную кожаную папку.

– Сначала общая обстановка, Брюс…

Березин передал Нейтану всю информацию, касающуюся предложения Возинского, их личного разговора, то есть всего, что было описано ранее.

Нейтан внимательно выслушал Березина. Достал сигару:

– Разреши?

– Да, конечно.

Березин пододвинул к полковнику прибор для сигар и пепельницу. Нейтан прикурил, выпустив облако дыма к потолку.

– Признаться, ждал чего угодно, но не этого. Диверсия на газопроводе действительно очень серьезное и опасное мероприятие.

– Поэтому-то я и решил обратиться к тебе.

– Могу я ознакомиться с планом Возинского?

– Да, конечно!

Березин достал из папки лист бумаги, больше имеющий вид топографической карты.

Бывшему полковнику спецназа потребовались считаные минуты, чтобы сориентироваться по карте.

– Понятно. Поляк рассчитывает вывести газопровод методом подрыва модифицированных глубинных магнитных мин большой мощности. Из отчета следует, что боевая группа Возинского успешно провела установку имитаторов мин и без проблем отошла от трубы. Что я на все это скажу? Первое: подрыв трубы даже в десяти различных местах основного вреда газопроводу не принесет. Как только спецсенсоры зафиксируют установку на трубу взрывчатых устройств, то компрессорные станции в Выборге, на острове Борланд, перекроют газ, а из Выборга и с немецкой территории проведут быструю откачку газа или включат предохранительные клапана, чтобы не произошло распространения пламени по трубам. В итоге Возинский добьется максимум простоя газопровода в течение двух-трех суток, которые потребуются для замены поврежденных труб. Второе: почему при проведении учебной, назовем это так, установки муляжа на трубы группа Возинского смогла быстро покинуть опасный район? Да потому, что им дали это сделать. В отчете указано, что сторожевой катер русских появился в районе установки муляжа мины через час. И со стороны острова Борланд, на котором размещена промежуточная компрессорная станция. Если посмотреть расстояние между русским катером и катером «Корсар», а также между «Корсаром» и берегом, то, учитывая тактико-технические характеристики и оснащения судов, несложно понять, что русские засекли катер поляка и наверняка установили, что именно с него были брошены болванки, поэтому не предприняли никаких действий. В случае, если на трубы Гозняк сбросил бы настоящие мины, то сторожевик, захватив катер радаром, в течение часа догнал бы его. Скорость «Корсара» от двенадцати до восемнадцати узлов в час, а скорость российского сторожевика – тридцать. Почти вдвое больше. «Корсар» не оборудован каким-либо стационарным вооружением. На сторожевике установлены артиллерийская установка калибра 76,2 мм, ведущая прицельный огонь снарядами, боезапас которых составляет более ста пятидесяти выстрелов, установка «АК-306 М» калибра 30 мм, плюс тумбовые пулеметные установки калибра 14,5 мм. Прицельную стрельбу обеспечивает система управления. Я не говорю об экипаже сторожевика в сорок человек, вооруженных стрелковым оружием, включающим в себя и дальнобойные снайперские винтовки. Из всего сказанного следует: план Возинского – полная ерунда. Ущерб минимальный, потери тотальные. К тому же в плане, на схеме трубопровода не обозначены довольно протяженные места, где труба накрыта бетонным покрытием толщиной от полуметра до метра. Глубоководная мина на этом участке раскроет бетонный панцирь, но трубу не достанет. Эти участки в основном у побережья Германии и Финляндии, но насколько мне известно, русские планируют укрыть бетоном весь газопровод.

Березин посмотрел на Нейтана:

– Ты неплохо осведомлен о Северном морском газопроводе.

– Когда его начали строить, я еще командовал полком. И мне доводили полную информацию об этом проекте. Память же у меня хорошая.

Березин прошелся по кабинету, включил кондиционер, чтобы вытянуть дым от сигары полковника.

– А как можно надолго вывести газопровод из строя?

– Нанести неожиданный удар по компрессорной станции на острове Борланд. Захватить пульт управления, лишив специалистов, отслеживающих трубу в Выборге, возможности влиять на работу компрессоров на Борланде. Другими словами, отсечь северо-западные нитки газопровода от юго-восточных и воспрепятствовать откачке газа станцией в Германии. В это время провести подрыв трубы непосредственно на острове. Наличие газа в нитках вызовет разрушение юго-восточной части газопровода. И тогда реально встанет вопрос, стоит ли восстанавливать его, ведь это потребует не только огромных вложений, но и времени. К тому же западные страны вряд ли пойдут на новое строительство, поняв, что газопровод слишком уязвим для террористов. Имидж России будет основательно подорван. Ее экономика понесет колоссальные потери. Ведь это именно то, чего ты и хочешь, Сергей?

Березин улыбнулся:

– Не только. Еще я хочу, чтобы разгорелся скандал между Россией и Польшей, Польшей и Евросоюзом, ведь организатором диверсии будет выставлен пан Возинский.

– А ты, как всегда, остаешься в тени?

– А я, Брюс, как всегда, останусь в тени.

– Но ты понимаешь, что люди Возинского, если что-то смогут, то это только сбросить мины со своих судов на трубу. Осуществить штурм объектов на острове Борланд им не под силу. Компрессорную станцию охраняет российское подразделение «Норд», специально созданное для этого. В подразделении собраны профи из всех силовых ведомств. Станция имеет бетонную защиту, долговременные огневые точки, с установками ЗУ-2з-2. Это зенитные установки, но они прекрасно работают и по наземным, и по надводным целям. По моим данным, постоянно на острове находится боевая группа численностью от десяти до пятнадцати человек, вооруженных автоматами, винтовками, гранатами различных модификаций, пулеметами. Плюс персонал станции. Они меняются каждые две недели. Ну, и, как следует из отчета пана Возинского, в районе станции барражирует сторожевой катер. Его меняют вместе со сменой специалистов компрессорной станции. Катера аналогичного предназначения патрулируют всю акваторию залегания газопровода. Так что если на Борланд сунутся парни Возинского, то группа подразделения «Норд» при поддержке сторожевика перещелкает их, как куропаток, не подпустив даже близко к берегу. Для проведения штурма такого объекта, как компрессорная станция стратегического газопровода, нужны ребята совершенно другого уровня подготовки и соответственно обеспечения, тщательно отработанный план, в котором первоочередной задачей должна быть определена задача по выводу из строя сторожевого катера, патрулирующего район акватории островов Юрген, Вермарн, Громси и Борланд. И вывести сторожевик из строя надо где-то в районе Юргена. Или, по ситуации, увести его в тот район. Тогда сторожевик не сможет поддержать Борланд своим вооружением. А для подхода других катеров потребуется более трех часов.

Березин подошел вплотную к Нейтану.

– Ты сможешь организовать проведение данной операции?

– В принципе в жизни нет ничего невозможного.

– Так сможешь? У тебя есть профи, способные взять компрессорную станцию?

Нейтан затушил окурок сигары, закрыл специальный прибор.

– У меня есть небольшой отряд, состоящий из бывших моих подчиненных по полку спецподразделения. Каждый боец – офицер особых подразделений по борьбе с терроризмом. В полку было всего три таких взвода. Отдельных взвода. Вот эти люди способны овладеть и не таким укрепленным пунктом, как компрессорная станция на небольшом острове. Но… Сергей, сам понимаешь, их услуги стоят очень дорого.

– Сколько?

– Ты ставишь меня в тупик.

– Сколько, Брюс?

– Я назову сумму, но это будет только оплата работы моих людей.

– Слушаю!

– Каждому по двести пятьдесят тысяч фунтов стерлингов. Бойцов в отряде – восемь. И это, повторяю, только за работу. Причем, скорее всего, придется усиливать отряд, резерв есть.

– Почему ты не назвал сумму собственного вознаграждения?

Нейтан улыбнулся:

– Его ты определишь сам, Сергей!

– Миллион евро!

Полковник покачал головой:

– Ты неисправим. Назначаешь вознаграждение, не зная, какой план я предложу и будет ли он осуществлен?

– Я знаю твои возможности. Так по рукам?

– По рукам. Когда я должен подготовить план конкретных действий?

– Как можно раньше.

– Значит, ты не устанавливаешь точные временные рамки?

– Нет, я же понимаю, тебе необходимо все обдумать, просчитать, ребят своих подготовить.

– О'кей! Но учти, ты должен предоставить мне все, я подчеркиваю, все необходимое обеспечение, от быстроходных бронированных катеров до пистолетного патрона.

Березин добавил:

– Ты получишь все, что нужно.

– Хорошо.

– Но это еще не все! Ты сможешь завтра утром собрать своих людей?

– Я могу сделать это прямо сейчас. Один звонок, и восемь специалистов через полчаса будут находиться возле твоей усадьбы.

– Ну, здесь им делать нечего. Отряд надо собрать за городом.

Нейтан не без удивления посмотрел на Березина:

– Ты хочешь посмотреть на них?

– Нет, я хочу, чтобы твои парни устроили небольшой спектакль. Или шоу, как угодно.

– Они не артисты. Впрочем, ты платишь, ты и заказываешь музыку. Что за шоу?

Березин наклонился к Нейтану. Говорил он недолго, закончил словами:

– Вот что за шоу надо устроить.

Нейтан рассмеялся:

– Не понимаю, для чего тебе это надо, но раз надо, то сделаем. Место – бывший полигон полка, район стрельбища, ориентир – вышка управления. На территорию тебя и твоих гостей пропустят. Ну, а дальше за работу возьмутся мои парни. Прошу одного, ни слова не говори о том, какие деньги ты намерен заплатить за операцию. Хотя вряд ли кто из бойцов спросит об этом.

– Договорились!

– Ты проводишь меня?

– Конечно!

Нейтан встал.

– И последнее. Как будем поддерживать связь на этапе подготовки операции? Нежелательно, чтобы нас видели вместе.

– По сотовой связи.

– Не пойдет. Впоследствии спецслужбы могут вычислить все твои переговоры. Давай так, у тебя есть помощник?

– Конечно!

– Ты ему доверяешь?

– Да!

– Тогда связь будем держать через него. Мои же люди и присмотрят за ним. Как говорится: доверяй, но проверяй.

– О'кей, приятно общаться с профессионалом.

Березин проводил Нейтана, и тот, объявив своим людям сбор, уехал на бывший полигон подчиненного ему когда-то полка специального назначения.

Выйдя из здания международного аэропорта Гданьска, Зениг достал сотовый телефон, набрал номер. Ему ответил сонный женский голос:

– Алло!

– Доброе утро, Ева!

– Карл? Ты?

– Я, дорогая, извини, что рано звоню, впрочем, тебе пора вставать.

– Ты где, Карл?

– Я в аэропорту, дорогая. Давай-ка быстренько приводи себя в порядок, позвони Лешеку и Болеку, чтобы собрались дома у последнего, сама же подъезжай к аэропорту на такси. На все про все, дорогуша, у тебя не более часа.

– Но, Карл…

Зениг повысил голос:

– Вы что-то не поняли, пани Юшкевич?

– Да, да, я все поняла.

– Жду тебя в кафе у стоянки. Хотя… тебе в кафе заходить не следует. Подъедешь – позвони, я сам выйду. Все, дорогая, до встречи.

Доверенный человек Возинского отключил телефон, бросил его в карман рубашки, переложил дорожную сумку на плечо и пошел к кафе. Оно было пустынным, да и время еще раннее, всего 7 часов. Зениг устроился за столиком у окна, из которого мог видеть площадь. К нему подошел официант:

– Доброе утро, пан.

– Доброе, – ответил Карл.

– Что изволите?

– Легкий завтрак, кофе покрепче и без сахара, пачку «Мальборо».

– На завтрак только омлет.

– Прекрасно.

Официант удалился, чтобы вскоре доставить заказ. Быстро справившись с омлетом, Зениг закурил. Время тянулось медленно. Он выпил две чашки кофе и выкурил еще две сигареты, когда телефон наконец зазвонил.

– Слушаю, – ответил он.

– Я в машине, – сообщила Ева, – которая встала недалеко от центрального входа.

– Выйди из автомобиля, обозначь себя и жди.

– Добже!

Зениг увидел, как из бежевого «Опеля» вышла Юшкевич. Карл улыбнулся. Все-таки что ни говори, а в Англии он не встречал таких красавиц, как Ева. Стройная фигура, длинные ноги, распущенные по плечам черные волосы и… пышная грудь под короткой майкой. Зениг расплатился и пошел к выходу. Тихо приблизился к Еве сзади:

– Пани Юшкевич?

Ева вздрогнула, резко обернулась, отчего майка на груди заколыхалась.

– Карл! Ты испугал меня.

– И с каких это пор ты стала боязливой, дорогая? Мне казалось, что чувство страха, как и жалости, тебе неведомо от рождения.

– Ты забыл упомянуть еще совесть.

Зениг рассмеялся:

– Ну с ней ты рассталась задолго до того, как лишилась девственности. А женщиной ты стала, насколько помню, очень рано. Ты позвонила Болеславу и Лешеку?

– Конечно.

Она взглянула на часики.

– В 8.30, через двадцать минут они должны быть в доме Болека. Лешек поинтересовался, что случилось, я бы тоже хотела знать, с чего это вдруг ты нагрянул к нам в Гданьск.

– Не поверишь, Ева, соскучился. И по тебе, и по друзьям, и по городу. Самому лучшему и красивому городу в мире. По крайней мере для меня.

– Что совершенно не мешает тебе припеваючи жить в Лондоне.

– Там у меня работа, и потом, что поделать, если так сложилась жизнь. Но я действительно очень соскучился по тебе. Как увидел, так пожалел, что сейчас утро и нас ждут дела, а то бы сразу поехали к тебе домой. Но все поправимо. День пройдет быстро, а возможно, мы сумеем уединиться и раньше вечера. Меня бросает в дрожь, когда представляю, что вновь буду обладать твоим телом.

Зениг попытался приобнять женщину, но та неожиданно уклонилась.

– Карл! Не будет у нас с тобой ничего. Ни вечером, ни раньше, ни сегодня, ни завтра. Никогда.

Зениг внимательно, не без удивления, посмотрел на Юшкевич:

– В чем дело, Ева?

– А дело, Карл, в том, что я выходу замуж.

Зениг удивился еще больше:

– Замуж? Ты?

– А что? Разве я не могу быть женой?

Карл перебил ее:

– Ты еще скажи, что хочешь заниматься хозяйством, вытирать сопли детишкам, стирать трусы и носки супругу, ждать его у окна с работы.

– Почему бы и нет?

– Не смеши меня, Ева! Ты не сможешь жить обычной жизнью добропорядочной домохозяйки. А знаешь почему? Потому, что ты лидер, ты авантюристка, в состоянии покоя ты не выдержишь и нескольких дней, тебе нужен экстрим, чтобы кровь играла, как хорошее вино. В конце концов, тебе необходим секс, безудержный, приносящий новые ощущения.

– И все же, – Юшкевич закурила, – я попробую жить другой жизнью.

– Вот, значит, как? Позволь узнать, кто этот идиот, что решился сделать тебе предложение? Сто против одного, какой-нибудь чинуша из мэрии или преподаватель университета, которому ты навесила на уши столько лапши, что он потерял голову.

Юшкевич усмехнулась:

– Ты проиграл, Карл. Я выхожу замуж за Болека.

Это сообщение вызвало у Зенига изумление.

– За Болеслава? Зеленского?

– Да!

– Это сюрприз. И он сделал тебе предложение, зная, что ты переспала чуть ли не с половиной мужского населения города?

– Ты хочешь оскорбить меня?

– А разве я не прав? Ты спала и с Лешеком, и со мной, и со многими другими.

– Болек готов забыть об этом.

Зениг покачал головой:

– Да-да! Чего-чего, а вот этого я никак не ожидал.

Из машины высунулся таксист:

– Панове! Мы поедем или как?

Зениг обрушился на парня:

– Тебе что за забота? Платят, так сиди и жди, и не суй свой нос в чужие дела. Если не хочешь потерять его вместе с тупой башкой.

Таксист закрыл дверцу.

Юшкевич спросила:

– Ты чего сорвался, Карл?

– Не много ли вопросов? Значит так, дорогая. Мне плевать, выходишь ты замуж или нет, за ботаника или за Болека. И вообще, меня мало интересует твоя личная жизнь. Поступай как хочешь, но… после того, как сделаем дело, ради которого я прилетел сюда, и… после того, дорогая, как предстоящую ночь ты проведешь со мной. И меня не волнует, что по этому поводу подумает Болек и тем более ты! Понятно?

– Зачем ты так, Карл? Дело мы сделаем. Каким бы трудным оно ни было, но зачем портить жизнь тем, кто работал на тебя? Помогал тебе?

– За хорошие деньги, не так ли? И давай без соплей, предстоящую ночь ты проведешь со мной. А потом можешь выходить замуж. За Болека или за обезьяну из зоопарка. Я забуду о тебе. И все, мне надоели бестолковые разговоры.

– Но что я скажу Болеку?

– Ничего! Все, что надо, я сам ему скажу.

– Но это…

– Все! – вновь прервал женщину Зениг и приказал: – В машину! Мы теряем драгоценное время.

Юшкевич подчинилась. Да у нее не было другого выхода. На свое несчастье, она хорошо знала Зенига. Тому лучше не прекословить. Убьет, не моргнув глазом. Он и сейчас наверняка прилетел в Гданьск, чтобы убрать кого-нибудь. Страшный, безжалостный человек.

Водитель повел автомобиль к выезду из города. Сидя на заднем сиденье, Зениг положил руку на ногу Евы. Та не убрала ее.

– Вот так-то лучше, дорогая.

Ева повернулась к нему:

– Я сделаю все, что ты скажешь, Карл, буду такой, какой ты пожелаешь, одно прошу, придумай что-нибудь, чтобы Болек не знал о предстоящей ночи.

– Он живет у тебя?

– Последнее время да! Но не постоянно. Иногда я ночую в его доме. У него, ты знаешь, больная мать, поэтому ему иногда приходится сидеть с ней.

– Почему он не сдаст ее в дом для престарелых?

– Так она же его мать.

– У тебя тоже была мать. Однако это не помешало тебе помочь ей упасть с пятого этажа, когда она мыла окна. И ради чего? Ради того, чтобы той же ночью веселиться в клубе с иностранцем, куда мать тебя не пускала. И ты мне говоришь о каких-то родственных чувствах?

– Это было давно.

– Да, но, повзрослев, ты не стала лучше. Так что не надо, Ева. Я удивляюсь, как Болек решил связать свою жизнь с тобой. Трахал бы, как раньше, безо всяких обязательств и предрассудков, свободным человеком, нет, сует голову в петлю. Впрочем, самоубийство – дело сугубо личное. А насчет твоей просьбы? Хорошо. Болек не узнает о нашей связи.

К дому Болеслава Зеленского «Опель» подъехал в 8.40. Расплатившись с водителем, Зениг вышел из машины. Подал руку Еве, помог выйти ей. Такси тут же развернулось и пошло в сторону центра.

– Честное слово, мне будет не хватать тебя, Ева. Но я сдержу слово. Впрочем, уверен, ваш брачный союз с Зеленским быстро развалится и скоро все опять вернется на круги своя.

На пороге появился хозяин дома.

Зениг улыбнулся:

– Болек! Дружище, рад видеть тебя!

– Я тоже!

Он пожал руку гостю из далекой Англии, одновременно вопросительно и подозрительно взглянув на Юшкевич. Но та приветливо улыбнулась своему жениху.

– А где Лешек?

– В доме. Хотел тоже выйти, я сказал, что не стоит привлекать внимание соседей. Что у тебя за дело к нам, Карл?

– Что, вот тут и будем разговаривать? Или все же пригласишь войти внутрь?

– Извини. Проходи, конечно.

Зениг вошел в дом. Он хорошо знал расположение комнат, потому сразу прошел в гостиную, где его встретил Лешек. Болеслав задержал Еву. Ненадолго. Вскоре вся компания сидела за столом. Болек выставил бутылку виски и бокалы.

Зениг приказал:

– Убери спиртное. Я прилетел не для того, чтобы пить с вами. Нам предстоит серьезное, довольно сложное дело, поэтому с этой минуты ни капли не то чтобы виски, а даже пива. Потом сколько угодно.

Зеленский убрал виски и бокалы. Вместо них Зениг положил на стол ноутбук, извлеченный из кейса. Открыл его, включил, пробежался пальцами по клавиатуре. На мониторе высветилась фотография молодого человека. Зениг повернул компьютер к подельникам:

– Знаете этого типа?

– Нет! – ответил Лешек.

Болек отрицательно покачал головой:

– Впервые вижу. А кто он?

– Некий пан Ян Кочик. И у вас, ребята, ровно сутки на то, чтобы узнать о нем все!

– В полумиллионном городе найти одного человека? Да еще за сутки? Ты сам-то, Карл, считаешь это возможным?

– Неважно, что считаю я. Важно, что по этому поводу думает мой босс, готовый заплатить за информацию по пять тысяч евро каждому. Только за получение нужной информации.

Болек, Лешек и Ева переглянулись.

Зеленский переспросил:

– Ты сказал, по пять штук евро каждому?

– У тебя со слухом стало плохо, Болек?

– Нет, но…

Он принял деловой вид.

– Что ты подразумеваешь под словом «все»?

– Все, что возможно и необходимо узнать о пане Кочике, а главное, где он живет, с кем живет, имеет ли охрану, что делает днем, вечером, ночью. Какие места посещает, на чем перемещается по городу, то есть ту информацию, которая поможет мне выполнить задание босса.

– Значит… – проговорил Лешек, – мы должны только получить нужную информацию и слить ее тебе. Остальное нас не касается?

– Ты забыл добавить, слить мне информацию и получить за это деньги. А остальное вас не касается.

– Непростая работа, – сказал Болеслав.

– За что и назначена крупная сумма. В общем, делайте что хотите и как хотите, но завтра в это же время здесь же, в гостиной, я должен получить интересующую меня информацию. Мы же с Евой уезжаем.

– Куда? – спросил Болеслав, нервно моргнув.

– У пани Юшкевич особое задание. Не связанное с делом Кочика. Вам о нем знать не следует. У Евы я и переночую, чтобы не засветиться в отеле.

Зеленский воскликнул:

– Ты можешь переночевать и здесь.

Зениг поднялся, обошел стол, подошел к Зеленскому, положил ему на плечо руку:

– Болек! Позволь мне решать, что делать и где быть!.. И не беспокойся, Ева уже сообщила, что вы намерены пожениться. Так что чести твоей будущей супруги ничто не угрожает. Мы же друзья, Болек, ведь так?

– Да!

– Ну, вот! Короче. Все занимаются делом.

– А деньги на текущие расходы? – спросил Лешек, который относился к браку подельника и общей любовницы так же с иронией, как и Зениг.

Карл ответил:

– Насколько знаю, вы здесь не нищенствуете и милостыню не просите. Для сбора информации используйте собственные средства, которые после получения нужного результата я вам компенсирую с процентами, установленными Евробанком.

Зениг повернулся к Юшкевич:

– Пойдем, Ева. – И взглянул на Лешека: – Где твоя машина?

– У дома!

– Черный «Форд»?

– Да!

– Дай ключи. Мы доедем на ней до центра. Я позвоню и скажу, где забрать ее!

– Можно и такси вызвать, – сказала Ева.

– Можно, – согласился Зениг, – но мы поедем на машине нашего друга, пана Лешека Смигла, ведь ты не против, Лешек?

Что оставалось ответить Смиглу?

– Не против, Карл.

– Вот и хорошо. Документы и ключи! И не сидите на месте, помните, у вас ровно сутки.

– А если мы не сможем узнать нужную тебе информацию?

– Будет лучше, если сможете. Я-то пойму и, естественно, не заплачу вам ни цента, а вот босс может расценить ваше поведение как нежелание работать. А он крут на расправу. Очень уж не любит людей, которые не оправдывают его надежд. Я не угрожаю вам, парни, я предупреждаю. Потому что рискую не меньше вашего, так как заверил босса, что вы способны на многое. В общем, вот так.

Зениг забрал ключи и документы от машины Смигла, взглянул на Юшкевич:

– Обними жениха, Ева, и едем.

Ева подошла к Зеленскому:

– Ты не волнуйся и не ревнуй, Болек. Клянусь, у меня, кроме тебя, больше никого не будет.

– Надеюсь.

Болеслав поцеловал в щеку Юшкевич, и та вышла из дома вместе с Зенигом.

Выведя черный «Форд» на дорогу, ведущую к центру города, Зениг улыбнулся:

– А ты хорошая актриса, Ева.

– Думаешь, Болек поверил мне?

– Да плевать на твоего Болека. Меня меньше всего интересует, поверил Болеслав тебе или нет, главное, он с Лешеком озадачен. Работа им предстоит непростая, и Болеку будет не до тебя. По крайней мере этой ночью.

– А если им удастся заполучить информацию раньше? У Болеслава неплохие связи в полиции.

– Ну и что? Доклад назначен на утро. Значит, встретимся мы с ними только в назначенное время, ни раньше, ни позже. И расслабься, Ева. Я хочу видеть тебя прежней.

Женщина неожиданно спросила:

– А дополнительное вознаграждение за любовь с тобой мне не полагается?

Зениг рассмеялся:

– Вот это уже лучше, узнаю прежнюю Еву. Конечно, я заплачу тебе за ночь любви.

– Сколько?

– По тарифу.

– Он для каждой женщины разный.

– По высшему тарифу, Ева, хотя это будет зависеть, останусь ли я доволен тобой.

– Я знаю свое дело.

– Никогда в этом не сомневался. Ты по-прежнему обитаешь в районе Заспа на севере города?

– Да! Та же улица, тот же дом, та же квартира.

– Двухкомнатная квартира в девятиэтажном доме. Почему не переехала, скажем, в Елитков, где до моря не больше ста метров? Или в Оливу рядом с парком Трисити?

– На какие средства, Карл? Ты знаешь, сколько там стоит обычная квартира?

– Болек не в состоянии подарить тебе хату в престижном районе? С твоими-то данными ты могла бы подцепить какого-нибудь богатенького старичка и доить его по полной в шикарном особняке на берегу моря. А потом и удавить в постели. Не тот ты выбрала вариант, Ева.

Женщина повернулась к Зенигу:

– Стариков-вдовцов зацепить не так уж и просто. И потом, наследники, невыгодный брачный контракт. Вот ты хотел бы, чтобы я жила с тобой?

– Мне не нужна жена.

– Я говорю не о супружестве.

– Как любовница?

– Да!

– Это зависит от тебя.

– Забери меня с собой в Англию.

– И ты ради этого готова кинуть Болека?

– Я на все готова ради того, чтобы жить в достатке. Чтобы не думать, как и где заработать штуку-другую долларов или евро.

– В Англию я тебя не заберу. Но, как буду в Польше, всегда рад видеть тебя. И щедро платить за услуги. И неважно, станешь ты пани Зеленской или нет. Хотя можно продумать и вариант твоей эмиграции. Но не сейчас. Позже. Так, справа неплохой винный магазинчик. Заедем?

– Ты же сам сказал, во время работы ни капли спиртного.

– Это касается Лешека и Болека. Нам же с тобой вино будет просто необходимо для поддержания тонуса. Ночь предстоит бессонной. Я намерен взять от тебя все, что ты можешь дать мужчине.

– Ну, тогда заедем.

В магазине Зениг купил две бутылки белой «Мальвазии», бутылку красного вина «Гарнача», Ева предпочитала испанские вина, себе взял шотландский виски. В соседнем магазине они купили продуктов, в 11 часов вошли в квартиру Юшкевич.

Оставив пакеты в прихожей, Зениг обошел гостиную, спальню:

– А здесь ничего не изменилось.

– Что тут может измениться? – ответила Ева, перенося пакеты на кухню.

– Да, тебе нужна квартира получше. Но да ладно. Так вот что, дорогая, быстро приготовь обед, а я приму душ.

– Хорошо!

После обеда за чашкой кофе Зениг сказал:

– Я сейчас посплю, часов до семи. Устал после ночного перелета. Ты же поезжай к своим подружкам, что пасутся возле отелей.

– Зачем?

– Поговори с ними, я дам тебе фото Кочика, возможно, он пользуется услугами проституток какого-то салона. Ты и должна узнать, что это за салон, как заказывает, если заказывает, конечно, девочек Кочик. Каким образом ему доставляют шлюх. И куда. Узнаешь куда, получишь сверху еще тысячу евро. А если твой жених и Лешек не смогут ничего сделать, то всю долю, все пятнадцать тысяч. Так что постарайся.

– Но, Карл, ты же знаешь, девушки, что работают в салонах, у отелей не трутся, тем более днем.

Зениг усмехнулся:

– Ты это мне говоришь? Помню, была у меня девочка, Мари, тоже работала в салоне. По ночам. Обслуживала ночных клиентов. А днем, чтобы подработать, не делясь ни с кем, выходила к придорожному кафе. Конечно, не все поступают подобным образом, но многие. Особенно зрелые дамы, которым надо содержать семью. А они очень многое знают и очень много видели.

Юшкевич вздохнула:

– Ладно, попробую. Но ничего не обещаю.

Зениг передал ей фото Кочика, предупредив:

– Показывай снимок только хорошо знакомым тебе шлюхам. Учти, узнает Кочик о твоем интересе, а это вполне может произойти, если ты будешь вести себя неосторожно, то уверен, тебе не только Болека, но и меня не видеть. Этот тип, несмотря на невзрачную внешность, очень опасен.

– Я все учту, Карл.

– Тогда ступай. Возвращайся не ранее семи часов, мне надо выспаться, с Болеком связь по телефону не поддерживай, лучше отключи, иначе он достанет тебя расспросами. И захлопни за собой дверь.

Проводив Юшкевич, Зениг достал из-за старой стенки шкатулку. Открыл ее. Пистолет, глушитель, пара обойм, перчатки, накладная бородка, усы, клей, крем, шапка были на месте. Ева знала о тайнике, интересно, знает о нем Болек?

Собрав и зарядив пистолет, Зениг положил его в свой кейс, вместе с предметами маскировки. Вскоре он уже спал на чистом белье на широкой постели спальни Евы Юшкевич.

Проснулся Зениг в 18.30. Привел себя в порядок, выпил чашку кофе. Ровно в 19.00 вернулась Ева.

– Ну, как дела? – поинтересовался у нее порученец Возинского.

– Готовь обещанную тысячу евро, дорогой.

– Многообещающее начало. Ты узнала, где Кочик снимает шлюх?

– Представь себе, узнала.

Она закурила, присела напротив Зенига:

– В общем, так, до пяти часов обошла почти весь город. Везде пусто. С кем ни говорила, никто твоего Кочика не знает. Решила пойти в кафе перекусить, а там Магду встретила.

– Кто такая Магда?

– Мы с ней когда-то работали вместе. Долгая и неинтересная история, обслуживали семейные пары.

– Дальше?

– Подошла к ней. Магда обрадовалась. Ну, начали болтать о своем, я, ни на что не надеясь, так, между прочим, показала ей снимок. И она вдруг спрашивает, ты Яна знаешь? Я обалдела. Да так, ответила, нужен он. Магда интересуется, какая холера свела меня с ним? Сказала, его друг ищет, а найти не может. В общем, понесла, что в голову пришло. А Магда вина полбутылки уже выпила и разговорилась. В общем, работает она в салоне «Вездопад». Известный бордель для избранных клиентов. Однажды ее заказал Кочик.

Зениг, отодвинув пустую чашку, прервал Юшкевич:

– Так, Ева, не торопись, давай все по порядку. Твою Магду заказывал именно Ян Кочик, так?

– Да! И было это всего один раз, да и давно уже, весной.

– К Кочику твою подругу доставлял сутенер салона?

– Нет! За ней приезжал новый «Ауди».

– Кочик присылал своего человека?

– Да, звали водителя Марик, это она запомнила.

– Что еще она запомнила?

– От салона ехали недолго, мимо городской ратуши, затем водитель куда-то повернул и тут же остановил машину. Провел ее в четырехэтажный дом старинной постройки, в каких лестницы большие и две квартиры на этаже. В подъезде находился парень, который кивнул водителю.

– Охранник. Дальше?

– А дальше, если тебя интересуют подробности…

– Интересуют.

– Ладно, Магда хорошо запомнила эту ночь.

– Почему?

– Потому, что у нее ни до того, ни после подобных клиентов не было.

– Силен в сексе оказался наш Кочик?

Ева усмехнулась:

– Если бы. Магда назвала его слюнявчиком. Противным, как глиста, да еще слабаком. Пока расшевелила его… В общем, любовник он никакой.

– На какой черт тогда ему баба, если не может по-человечески трахнуть ее?

– Не знаю. Попадаются и такие. Больше старики, а этот молодой.

– Холера с ним. Адрес твоя сучка запомнила?

– Нет! Только то, что старый дом, недалеко от ратуши.

– Там все дома такие.

– Но Кочик-то наверняка один.

– А если он под другой фамилией проживает?

– Магда говорила, что охранник в квартире называл его Яном.

– В квартире еще один охранник?

– Да, он в отдельной комнате был, пока Кочик издевался над Магдой. Она дама страстная, до секса жадная, все, что пожелаешь, делает, пятерых клиентов подряд обслужить может. А тут такой идиот. Хорошо, что больше не заказывал. Но другие тоже стараются не попасть к нему. А он до сих пор снимает шлюх в салоне «Вездопад». Во вторник и пятницу каждую неделю.

Зениг задумчиво проговорил:

– Во вторник и пятницу. А сегодня воскресенье. А где находится салон «Вездопад»?

– В центре! Могу показать. Адреса не помню.

– Хорошо! Завтра, после того, как встретимся с Болеком и Лешеком, покажешь.

– Деньги?

Зениг усмехнулся, прошел в спальню, достал из кейса тысячу евро. Вернулся на кухню, бросил деньги на стол:

– Забирай, заработала.

– Между прочим, тариф на услуги по высшему разряду сейчас восемьсот евро за ночь. За восемь часов.

– Тебе это твоя подруга-шлюха сказала?

– Да!

– Получишь ты свои бабки, если, конечно, заслужишь. Ну, что ж, по-моему, нам удалось зацепиться за клиента. Кстати, Болек в курсе, что я храню в шкатулке?

– А я и сама не знаю. Только что лежит за стенкой ящик, и все.

– Не лги.

– Клянусь.

– Значит, Болек не в курсе?

– А зачем ему знать это? – вопросом на вопрос ответила Ева, естественно прекрасно знавшая о содержимом тайника Зенига.

– Хорошо! Я прогуляюсь, подышу воздухом города, а ты накрой в спальне столик, поставь свечи, готовься, в общем.

Зениг ушел. Он не стал бродить по вечерним улицам северного района Гданьска, отправился к ближайшему скверу, где присел на лавку. Осмотрелся. Рядом никого. Достал сотовый телефон, набрал номер Возинского.

– Да, – коротко ответил тот.

– Это Карл, добрый вечер, босс.

– Добрый, как твои дела?

– Работаю. Пока удалось узнать, где клиент снимает проституток и примерное его местожительство. Надеюсь, утром у меня будет полная информация по нему и я смогу сделать, что обещал. Но мне нужен совет. Я бы сказал, ваше решение.

– По-моему, мы все обсудили перед твоим отлетом в Польшу.

– Да, но не учли одного обстоятельства.

– Говори понятней!

– Дело в моих людях.

Возинский удивился:

– В твоих людях? Но я-то здесь при чем? Они что, знают обо мне?

– Нет, не знают. Понимаете, в их поведении уже нет той покорности, что ранее. Более того, изменились и их отношения…

Возинский прервал Зенига:

– Послушай, Карл, твои люди – это твои люди. Что там с ними происходит, меня не касается. Мне надо одно, чтобы ты разобрался с клиентом и привез деньги. Так что решай свою проблему сам. Но предупреждаю: ты не должен оставить следы, которые могли бы рано ли поздно привести к тебе.

– Вот в этом-то я и сомневался.

– Так, да? Это плохо, Карл. Сомнение необходимо устранить, вместе с теми, кто порождает их.

– Да, но сразу отработать группу не смогу, хватит забот с перевозкой денег.

– Я что-то плохо понимаю тебя, Карл, – раздраженно проговорил Возинский.

– Мне надо будет вернуться и решить вопрос с бывшими друзьями.

– Ты видишь в этом проблему? Получив гонорар, ты сможешь не только слетать в Польшу. Или тебе не хочется тратить собственные средства? Ты считаешь, что я должен оплатить твой повторный визит в Гданьск?

– Нет, мне потребуются новые документы. Мои люди могут отслеживать ситуацию в аэропортах страны, а также на пограничных пунктах.

– Если так, то ты получишь новые документы. И не ломай над этим голову. Сейчас твоя главная задача – это работа по клиенту и переброска денег в Англию.

– Кстати, клиента охраняют три человека, – заметил Зениг.

– Меня это не касается. Еще что у тебя?

– Все! Я все понял. До скорой встречи, пан Возинский.

– До встречи, Карл, я очень жду тебя.

Зениг отключил телефон. Выругался вполголоса:

– Пся крев, холера ясна, мог бы и поднять вознаграждение. Или хотя бы выделить деньги для повторной поездки. Нет, куда там? Сам ни за что ни про что отхватит больше миллиона евро, а выделить сотню, ты что, жалко. А может, свалить с бабками Гозняка в Албанию? Там на них реально можно неплохо устроиться. Да вот только надолго ли хватит этого миллиона? А те деньги, что лежат на счетах Англии, перевести на восток не удастся. К тому же Возинский не успокоится. Наверняка наймет охотника за ним, Зенигом, подключив все свои связи. Сотню на расходы отдаст, не задумываясь. В этом весь Возинский. Но, ладно, черт с ним. Посмотрим, что хранит пан Кочик. Если свободно привозит домой полтора миллиона, так может у него в тайнике есть и другие деньги или ценности? В любом случае с Возинским ссориться не стоит. Себе дороже выйдет. А поездку он компенсирует за счет средств Лешека и Болека, и в этом ему поможет Ева, которой он обещает переезд в Лондон. Да! Посмотрим, как сложится обстановка. Этого Кочика еще надо выпотрошить. А до того получить точную информацию о нем. Но все это послезавтра, во вторник, при благоприятных, естественно, условиях. Выкурив сигарету, Зениг прошел до кафе, спрятавшегося в подвальном помещении пятиэтажного, еще советских времен постройки, дома, выпил сто граммов коньяку, отчего настроение улучшилось, и вернулся на квартиру пани Юшкевич. И в объятиях опытной проститутки наемный убийца забыл обо всем на свете, чему немало способствовало и виски.

В 9.20, в понедельник, Зениг с Юшкевич вошли в дом Зеленского. Болеслав и Лешек ждали их. Ева сразу же подошла к Зеленскому:

– Доброе утро, дорогой!

Она хотела обнять жениха, но тот отстранил ее от себя:

– Не надо, Ева.

– В чем дело, Болек? – спросил Зениг. – Ева не провинилась перед тобой. Между нами ничего не было. И быть не могло, так как я дал слово, которое держу всегда.

– Хотелось бы верить.

– А если не веришь, то забудь о женитьбе. Без веры семью не создашь. И давай заканчивай играть в ревнивого жениха. Доложи лучше, что удалось узнать?

Ответил Смигл:

– Мы нашли твоего Кочика. Хотя это было непросто.

Зениг улыбнулся:

– Вот с этого и надо было начинать, а то сцены какие-то? Что узнали о клиенте?

Смигл закурил.

– Живет он по адресу… это старый дом недалеко от ратуши.

– Об этом узнала и Ева, уверен, раньше вас, но… продолжай.

– Днем он на «Ауди», государственный номер… с водителем и одним охранником ездил в отделение местного банка. Пробыл там недолго. Вернулся домой и никуда больше не уходил.

– А машина?

– До 20.00 стояла возле дома, после уехала. Я сопровождал «Ауди».

Зениг поинтересовался:

– Где стояла ночью машина Кочика?

– Во дворе небольшого дома на окраине города, недалеко от дороги на Сопот! В доме, где проживает водитель Кочика, Марик Долецкий.

– Ты узнал и имя водителя?

– Постарался.

– Молодец, надеюсь, ты не засветился?

– Нет!

Зениг взглянул на Зеленского:

– А ты, Болек, как понимаю, смотрел за домом Кочика?

– Да. Он живет в квартире на втором этаже. Дверь налево. Вход заблокирован, но я срисовал код, когда в подъезд входила какая-то старушка.

– Отличная работа.

– В подъезде до 23.00 находился один из охранников клиента. Их у него двое, я узнал про этих ребят. Ничего особенного, раньше служили в полиции. Зовут их Станислав Мазур и Михай Коваль. В подъезде находился Коваль. После 23.00, переговорив с кем-то, а скорее всего, с Мазуром, Коваль уехал на такси. Куда? Неизвестно, я не мог оставить пост.

– Черт с ним, уехал, значит, уехал.

– Но в семь утра, перед тем как убраться нам с Лешеком, он вернулся. И прошел в квартиру Кочика.

– Сменил Мазура? – спросил Зениг.

– При нас нет. Возможно, позже, а возможно, Мазур живет у Кочика, квартира большая, пятикомнатная, одна как раз подходит для помощника и телохранителя. Она как бы обособлена и находится рядом с кухней и холлом, откуда в гостиную, кабинет и спальни ведет коридор.

– Откуда тебе известна планировка квартиры Кочика?

– Она стандартная для домов подобного типа. Я узнавал. Но не исключено, что Мазур и уехал куда-нибудь на нелегально снимаемую квартиру.

– А что, собственного жилья у него нет?

– Есть! В Варшаве квартира, небольшой дом в пригороде Кракова.

– Неплохо для телохранителя. Еще что?

– Оружие Коваль не доставал, но оно у него есть. Приглядевшись, можно рассмотреть пистолет под рубашкой навыпуск, кобуру.

– Ну, понятно, что охрана и водитель, да и сам Кочик имеют оружие. Значит, подводя итоги, клиента мы нашли, убедились, что он в городе, в своей хате, и уезжать не собирается, по крайней мере, утром находился на месте. Но работа на этом не закончена. Я должен быть уверен, что Кочик останется дома в ближайшие дни. Кстати, Болек, ты ничего не сказал о камерах видеонаблюдения? Или их в районе дома Кочика нет?

– Есть, как-то из головы вылетело. Камеры есть, и они полностью контролируют подход к подъезду. С четырех сторон. Две камеры установлены непосредственно на фасадной стене дома, одна на соседнем доме и четвертая над вывеской частной сувенирной лавки, что в здании напротив.

– Четыре камеры, – задумчиво проговорил Зениг. – И на таком небольшом участке? Не пытались пробить, кто устанавливал видеонаблюдение?

Зеленский усмехнулся:

– Мы умеем работать, Карл. Я узнал, кто оплатил установку этих камер, как раз перед вашим с Евой приездом.

– Кочик?

– Нет! Станислав Мазур.

– Так! Пан Кочик не стал светиться и использовал телохранителя. Разумно. Значит, и запись с камер ведется непосредственно на аппаратуру, установленную в квартире Кочика. Хотя она может дублироваться и в ближайшем полицейском участке.

– Полиция к безопасности Кочика не имеет никакого отношения, – сказал Зеленский, – это я тоже проверил. Она не ведет запись с этих камер.

– Значит, в квартире только аппаратура?

– Или где-то рядом.

– Что ты имеешь в виду?

– То, что она может находиться в любой другой квартире или помещении, арендованном Кочиком.

– Ладно, это важно, конечно, но не принципиально. Значит, так, сегодня продолжаем наблюдение. На этот раз я с Лешеком, Болек с Евой. Уточняем обстановку. Основной этап, если все пройдет по плану, во вторник, послезавтра. Скорее, в ночь со вторника на среду, но это будет зависеть, на какое время Кочик закажет проститутку.

Болеслав и Лешек переглянулись. Зениг усмехнулся:

– Да, господа, наш клиент имеет привычку во вторник и пятницу каждой недели снимать девочек в салоне «Вездопад». Как видите, Ева отработала не меньше и не хуже вас. Сейчас завтракаем и выезжаем. Болек, у тебя найдется, чем накормить нас, или придется ехать в кафе?

– Лучше в кафе!

– Ясно! Плохо ты принимаешь гостей. Но работаешь отменно. За это тебе простительно все, даже неоправданная ревность. – Зениг повернулся к Смиглу: – Едем, Лешек.

Наемник Возинского подошел вплотную к Зеленскому:

– И если ты, Болек, не против, то эту ночь, как и следующую, я проведу у тебя. У Евы как-то неудобно, в гостиной диван жесткий.

– Я не против!

– Вот и договорились! Разошлись! Работаем. Задача прежняя, сбор информации. Лешек! Вперед!

Бандиты Зенига наблюдали за Кочиком и его домом. Зеленскому удалось получить точную схему его квартиры. В понедельник Кочик выезжал в город, а точнее, к набережной реки Мотлава, где в сопровождении охраны посещал кофейню, в которой у него была встреча с местным антикваром. Погуляв по набережной, зайдя в сувенирную лавочку и около часа пробыв в художественной галерее, Кочик вернулся на квартиру и больше никуда не выходил. Зениг получил нужную информацию и относительно режима несения службы охранников. С 8.00 и до 23.00 охрану осуществляли двое. Станислав Мазур и Михай Коваль. После одиннадцати один из них уезжал. Оценил Зениг и работу видеокамер. Незамеченным к подъезду подойти было невозможно. Но это не являлось непреодолимой преградой, главное – у него был код входной двери. Около полудня Зенигу позвонила Юшкевич:

– Карл, это я!

– Слушаю тебя, Ева!

– Из салона «Вездопад» бывшая подружка сообщила мне, что Кочик сделал заказ на новенькую шлюшку, только что начавшую обслуживание клиентов на дому.

– И кто эта пани? – поинтересовался Зениг.

– Да обычная безмозглая провинциалка с какого-то хутора. Зовут ее Мира, девятнадцати лет, полненькая. На дом выезжает впервые, но в салоне за короткое время зарекомендовала себя неплохо. Клиентам нравится.

– В общем, попала в струю?

– Можно сказать и так.

– Более подробно об этой Мире можно узнать?

– Если только поехать в салон и там у хозяйки расспросить о ней, сделав запись на диктофон.

– Оценил юмор. На какое время Кочик снял шлюху?

– Водитель «Ауди» должен приехать за ней в 20.00. Услуги оплачены до 9 утра.

Зениг похвалил Юшкевич:

– Ты молодец, Ева. Я доволен тобой.

– Это что-то для меня значит?

– Конечно. Я все больше думаю о том, что стоит увезти тебя отсюда.

– Правда?

– Ну, не оставлять же Болеку? Это было бы несправедливо.

– Что еще я должна сделать?

– Поезжай домой, дождись Лешека, передай ему шкатулку, ветровку с капюшоном и кейс. Упакуй все в спортивную сумку. А в семь вечера поезжай к салону. Нам надо убедиться, что водитель «Ауди», Марик Долецкий, заберет проститутку и отвезет ее к Кочику. После чего можешь ехать либо к себе, либо к жениху.

– Где будешь ты?

– А я, дорогая, буду работать. И когда освобожусь, не знает никто. Впрочем, сразу после акции я покину страну. Но скоро вернусь.

– Вернешься?

– Да! За тобой!

– Что-то не верится, Карл.

– А ты верь. Но все! Отдыхай. Как только Долецкий заберет шлюху, позвони мне.

– Может, посмотреть, как он повезет ее к дому Кочика, и оттуда позвонить?

– Это я и имел в виду.

– Ты думаешь о чем-то постороннем.

– Заметно? Но все, Ева, делаем, как договорились.

– Подожди, я тебя больше не увижу?

– До возвращения нет.

– Жаль.

– Жаль, но ничего не поделаешь, меня ждут в Англии. До связи, Ева!

– До связи! – вздохнула Юшкевич, для которой приезд Зенига и проведенная с ним ночь расстроили все ее планы насчет Зеленского. Теперь она не хотела замуж за Болека, а страстно желала уехать в Лондон.

Переговорив с Евой, Зениг повернулся к Смиглу, в машине которого они и находились:

– Ева сбросила ценную информацию.

Лешек усмехнулся:

– Ты решил увести ее у Болека?

– Нет! Ева хочет этого, но мне такого счастья не надо. В Лондоне хватает красивых, молоденьких шлюх.

– Зря ты кружишь ей голову. Обманешь – неизвестно, что произойдет. Ева может вновь подсесть на наркоту, и тогда Болеку не поздоровится. Она на нем сорвет всю свою обиду и злость.

– Так Болек на то и жених, чтобы разбираться с невестой. Никто насильно не заставлял его подкатывать к Еве, да еще с предложением руки и сердца. У них обоих, по-моему, уже снесло крыши, и ничем хорошим это не закончится, даже если я оставался бы в стороне и вообще не прилетал сюда.

– Наверное, ты прав. Значит, наша команда распадается?

– Эта распадется, наберем другую. В любом случае ты, Лешек, у меня без работы, а значит, и без денег не останешься.

– Ну добре, хоть так! Что дальше, шеф?

– Отвезешь меня к себе, не хочу встречаться с Болеком. Потом заскочишь к Еве, заберешь у нее сумку и привезешь домой. В 19 часов мы должны быть у ратуши. Дальше работаю я. Да, и заправь доверху бак. Как только я решу вопрос с Кочиком, вывезешь меня в Чехию, в Рихнов. Там я передам тебе деньги за работу на всех.

– Думаю, Болек затребует свою долю раньше.

– Затребует – получит. Мне в принципе без разницы, когда платить. Вы свою работу выполнили.

– Знаешь, Карл, тебе бы до акции рассчитаться со всеми. Чтобы не накалять обстановку.

– Хорошо. Я передам тебе пятнадцать тысяч евро, как только ты привезешь мне сумку. А ты сообщишь Болеку, что деньги у тебя. Хочет, пусть приезжает и забирает свою долю. И долю Евы.

– Так будет правильно, Карл.

Смигл отвез Зенига на свою квартиру. Часом позже он привез сумку. Зениг поинтересовался:

– Деньги Болеку и Еве передал?

– Конечно.

– И что Болек?

– Взял долю и выразил надежду никогда больше с тобой не встречаться.

– Да он и не нужен мне больше. Хватить того, что остаешься ты. Ева поехала к нему?

– Нет, позвонила, сказала, что после девяти будет у себя.

– Значит, Болек поедет к ней?

– После того, как навестит мать.

– Ясно. Так. Два часа у нас еще есть. Пойду разберу сумку.

– Переезд в Чехию потребует дополнительных затрат, Карл!

– Я в курсе. И все тебе компенсирую.

Он, взяв сумку, удалился в спальню, где разложил на кровати ветровку, бородку, усы, клей, специальный крем, применяемый актерами для того, чтобы состарить лицо на время спектакля или съемок, перчатки, маску. Проверил пистолет. Зарядил его, повернул глушитель. Взял трость. Прошелся, имитируя хромоту, вдоль зеркала. Сдвинул все на край кровати, прилег, поставив будильник на 18.00.

Ровно в 19 часов черный «Форд» Смигла остановился на стоянке кафе недалеко от ратуши. Здесь он не привлекал внимания. А в 20.20 позвонила Юшкевич:

– Карл! Это я!

– Рад слышать, дорогая!

– Водитель Кочика забрал из салона Миру и отвез ее домой к своему шефу. Долецкий использовал известный тебе код открывания входной двери.

– И как ты это определила?

– Прошла мимо, когда они заходили в подъезд.

– И засветилась перед камерами.

– Ну если засветилась я, то в камеры попало еще как минимум человек десять, проходивших по этой улице.

– Понятно. Значит, сейчас Мира у Кочика. Скажи мне, опытная в подобных делах женщина, когда Кочик затащит шлюху в постель?

– Ну, дорогой, это происходит каждый раз по-разному. Некоторые предпочитают прелюдию, точнее, ужин при свечах, затем барахтанье в ванной и только после этого переходят в спальню. Другие тут же тащат девочку в постель и, удовлетворившись, проходят к столу. А есть такие, что, затащив с ходу даму в постель, отпускают ее только в туалет. По-разному это происходит, Карл. Но, судя по словам Магды, Кочик скорей относится к первой категории.

– Я понял тебя. Наш договор остается в силе. Сейчас я прощаюсь с тобой, чтобы скоро встретиться. До свидания, Ева.

– Буду ждать тебя.

– Только не отталкивай Болека, иначе он может наделать глупостей.

– А тебе все равно, что я буду спать с ним?

– Я сумею забыть об этом.

– Счастливого пути, дорогой!

– Для начала надо сделать дело.

– Удачи тебе во всем. И помни, я жду тебя!

– Помню. Пока!

Зениг отключил телефон, перебрался на заднее сиденье. Там, используя набор визажиста, нанес на лицо специальный крем, отчего физиономия наемника сморщилась, как печеное яблоко, приняв темный, нездоровый цвет. Приклеил бородку, усы. Надел куртку, набросил на голову капюшон, окликнул Смигла:

– Лешек?

Тот повернулся и отшатнулся.

– Матерь Божья, что с тобой?

– Что, не похож на себя?

– Если бы не был уверен, что это ты, ни за что не узнал бы. И как тебе это удалось?

– Ничего сложного. Обычная процедура для любого актера.

– Да, с такой рожей можно и перед камерами светиться. Вот только руки у тебя остались прежними.

Зениг нанес крем и на руки:

– А теперь?

– Теперь ты старик, Карл.

– То, что надо.

– Сейчас пойдешь?

– Отсюда, где висят видеокамеры на всех зданиях, выходить из машины нельзя. У тебя потом могут возникнуть проблемы. Ведь выходящего из твоей машины странного старика зафиксируют и камеры Кочика. Думаю, ты не желаешь, чтобы у полиции возникли к тебе вопросы?

– Нет.

– Тогда так. В 10 часов проедешь по площади, свернешь к дому Кочика и в проулке остановишься. Там, где участок не контролируют камеры, и там, где нет случайных прохожих.

– Понял. Я схожу в кафе? Кофе принесу.

– Лучше воды, минеральной без газа.

– Как скажешь.

– Ступай.

В 22.1 Смигл, объехав площадь городской ратуши, свернув в узкий проулок, остановил «Форд»:

– Здесь, Карл?

– Да! Вот только если пойдет другая машина, она не объедет тебя.

– Что же делать?

– Я выйду, а ты найди стоянку, где станешь неприметен и не будешь мешать другим. Закончив дело, я вызову тебя сюда.

– Хорошо!

Зениг ввинтил в «вальтер» глушитель, положил его в боковой карман со специальным кожаным держателем. Быстро вытащил ствол, вновь вложил в карман с держателем.

– С этим делом порядок. – Так же в карманы куртки он положил перчатки и маску.

Поставил сотовый телефон в режим вибровызова. Посмотрел на себя в зеркало заднего вида:

– Ну, вроде все. Я готов!

– Удачи тебе, Карл!

– Пока она не изменяла мне.

– Надеюсь, так будет и на этот раз.

– Благодарю, Лешек. Запомни, ты должен постоянно находиться в машине, двигатель не выключать. Получив приказ, тут же подогнать свой «Форд» сюда. Ты все понял?

– Понял, Карл!

– С богом!

Зениг вышел из «Форда», накинул на голову капюшон, по-старчески сгорбился и, хромая, опираясь на трость, вышел к фасаду четырехэтажного старого дома. Не мешкая, подошел к входной двери, набрал код. Что-то внутри металлической двери щелкнуло, и она открылась. В прихожей Зениг надел под капюшон шапочку, которая разворачивалась в маску, перчатки, закашлявшись, пошел вверх по лестнице.

Михай Коваль сидел в кресле площадки между первым и вторым этажом, закинув ноги на подоконник, и коротал время, играя на айфоне. Он посмотрел на поднимавшегося с трудом Зенига.

– Ты к кому, старик? – спросил он.

– А тебе какое дело? – дребезжащим голосом ответил наемник.

– Дерзкий, да?

– Что-то я раньше тебя здесь не видел.

– Когда это раньше, мы здесь постоянно находимся уже более года! Так к кому ты, чучело? – Коваль сбросил ноги с подоконника, повернулся к Зенигу. – Слышь, чего спросил?

– К тебе я, сынок, к тебе!

– Чего? – удивился Михай.

– Кстати, пан Кочик у себя?

– Да ты кто такой-то?

Зениг поднялся на последнюю ступень площадки, определил, что на охраннике под костюмом нет бронежилета, стрелять в голову он не мог. Физиономию трупа надо было оставить невредимой.

– Эх, парень, невежлив ты, а старость уважать надо. Те, кто не уважает старших, долго не живут.

– Ты чего там мелешь, плесень? Я вот сейчас…

Договорить Коваль, не видевший в старике никакой угрозы, не успел. Зениг выхватил пистолет и дважды выстрелил охраннику в сердце. Выстрелы из-за глушителя были негромкими.

Охнув, Коваль дернулся в кресле, челюсть его отвисла.

Зениг подтянул ее клейкой прозрачной лентой, вставил между губ сигарету, до этого прикурив ее. Поднял вздрагивающее тело, опустив на лицо маску, потащил наверх.

– Тяжелый, холера, – проговорил Зениг.

Он потащил труп к двери квартиры номер 3, поднял под мышки одной рукой, другой держа затылок. Глаза Коваля остались открытыми. Дым от сигареты слегка скрывал лицо.

Зениг надавил на кнопку звонка. Вскоре из квартиры раздался голос другого охранника, который, посмотрев по привычке в глазок, узнал напарника.

– Тебе чего, Мила?

– В туалет, Стась, – подражая Ковалю, что неплохо получилось у наемника, ответил Зениг.

– Сигарету выбрось!

– Угу!

Мазур открыл дверь.

– И тише, шеф только начал развлекаться со шлюхой…

– Конечно, – усмехнулся Зениг, отпустил труп Коваля и выстрелил в глаз Мазуру.

Подхватив второй труп, чтобы тот со всего маху не грохнулся на паркет, Зениг быстро усадил его к шкафу, туда же уложил тело Коваля, прикрыл дверь.

– Что там, Стась? – раздался прерывистый голос из дальней комнаты.

– Извини, все нормально, это Мила, – пробормотал Зениг, приближаясь к спальне.

– Не отвлекайся, милый, – услышал он голос проститутки.

– Черт бы их побрал. Продолжай!

Зениг вошел в спальню, уставленную горящими свечами. На широкой кровати в мерцающем свете молодая пышнотелая женщина ласкала живот Кочика.

– Милуетесь, голубки?

Мира подняла голову, Кочик оттолкнул ее, удивленно глядя на «старика».

– Ты кто?

Зениг вздохнул:

– И ты, пан Кочик, не получил в свое время должного воспитания. Я объяснял твоим охранникам, что грубить старшим нехорошо. Не поняли. Поэтому пришлось наказать их. Они оба сейчас стынут в прихожей твоей квартиры.

– В чем дело? Стась, – крикнул Кочик.

– Что ж ты орешь, идиот? Я же сказал, что трупы твоих охранников потихоньку остывают в прихожей. Так что кричи не кричи, толку не будет. А дело, Ян, состоит в том, что мне надо забрать у тебя деньги, которые ты хранишь по приказу Каспера Гозняка. Всего лишь деньги, один миллион четыреста тысяч евро.

– Так вы, – изменил тон Кочик, до сих пор все еще не понимавший суть происходящего, – от Каспера?

– Ты глупее, чем я думал. Если бы я был от Гозняка, то зачем было убивать охранников? Он бы позвонил тебе, и ты спокойно, без суеты, передал бы эти деньги. Нет, Ян, я не от Гозняка, я от человека, что выше его, которому очень не понравилось, что Каспер присвоил то, что ему не принадлежит.

– Кто этот человек?

– Ты начинаешь мне надоедать. Так, сейчас ты встанешь, покажешь сейф, где хранишь деньги, мы их пересчитываем, я заберу названную сумму и уйду. Ты же займешься трупами. Иначе я буду делать с тобой то же, что с проституткой.

Зениг из-под куртки выстрелил женщине в ногу, от чего она закричала от боли.

– Это был пристрелочный выстрел.

– Ее крики услышали соседи.

– Ну и что?

– Вызовут полицию.

– Уверен? А я не уверен, да и полиция приедет не сразу. Убить тебя и уйти я успею.

– Но тогда вы не получите денег.

– Но получу удовольствие от твоих мучений. Смотри на шлюху!

Зениг выстрелил ей в сосок правой груди. Женщина перевернулась, захлебнувшись в крике, оставляя кровавые следы на белоснежных простынях. Зениг всадил ей пулю в ягодицу.

Кочик, широко раскрыв глаза, смотрел на странного старика.

– Считаешь выстрелы, Ян? Не стоит. У меня есть запасная обойма.

– У меня, у меня здесь нет этих денег. Они… они в другом месте.

– Тем хуже для тебя.

Зениг подошел к постели, за волосы повернул проститутку на спину и выстрелил в живот. Мира потеряла сознание. Но ударом кулака в рану на животе Зениг привел ее в чувство. От сильнейшей боли она не могла кричать, только стонала. Зрачки ее расширились до предела.

– Ну что, Кочик? Твою даму еще можно спасти.

– Мне плевать на нее!

– Отлично, пусть мучается. Но тебе тоже придется испытать все то, что испытывает несчастная проститутка. Имея такие шикарные телеса, она могла бы заработать неплохие деньги и жить обеспеченно. Но из-за тебя, вернее, вместе с тобой умрет.

– Хорошо, – не выдержал Кочик, в конце концов он не обязан подыхать из-за денег Гозняка, – хорошо! Я отдам вам деньги Каспера. Они действительно здесь, в сейфе кабинета, но где гарантии, что вы не убьете меня сразу после того, как получите нужную сумму?

– А зачем мне тебя убивать? Тебя убьет Гозняк, когда узнает, что ты увел его бабки. Ведь тебе ничего не останется, кроме как, убрав трупы, быстренько валить из Гданьска, возможно, из Польши. А Каспер начнет за тобой охоту. Кому из вас повезет больше, не знаю, но думаю, Гозняк все же завалит тебя. Я же посмотрю за этим шоу со стороны. И оно доставит мне удовольствие. Глядишь, ты и на меня выйдешь, чтобы попросить защиты. Я люблю охоту, Ян, и я спровоцирую ее. Поэтому убивать тебя, при всем желании, я не стану. Такой вот я чудак.

Проститутка вдруг дико закричала, схватившись за живот.

Кочик тоже крикнул:

– Да прибейте вы ее, в конце концов, не могу смотреть.

– Как скажешь, пан Кочик.

Зениг прекратил мучения проститутки выстрелом в голову. После чего молниеносно перезарядил «вальтер» и положил пустой магазин в карман.

– Ну, Кочик? Пойдем за деньгами?

– У вас даже сумки или кейса нет!

– У тебя есть. И то и другое. Или я не прав?

– Есть.

– Ну так вставай, пойдем в кабинет! И без шуток, пан Кочик, оставь свой ствол там, где он лежит, под матрасом. Я в любом случае успею выстрелить быстрее.

Кочик встал, набросил на труп проститутки простыню, надел трусы, спортивные штаны и майку.

– Кабинет в соседней слева комнате.

– Я в курсе. Иди первым.

Кочик и Зениг прошли в кабинет. Карл осмотрелся.

– Неплохо. Дорогая мебель, современная аппаратура, оригинальный дизайн, но я не вижу сейфа.

– Он в стене, закрыт картиной.

– Это той, что слева от стола?

– Да!

– Открывай сейф. Он под сигнализацией?

– Нет! В этом не было необходимости.

– А здесь ты допустил ошибку. Впрочем, возможно, наоборот. Прибытие полиции означало бы для тебя смерть, а так разойдемся по-мирному. Давай открывай сейф.

Кочик прошел к картине, снял ее. За ней находился сейф, вмонтированный в толстую стену старого дома. Набрал код, открыл дверцу, присел в кресло у рабочего стола.

– Пожалуйста, пан инкогнито. Сейф открыт. Деньги Гозняка в верхнем отсеке, в чемодане.

Зениг, держа на прицеле хозяина квартиры, подошел к сейфу. Увидел чемодан, в нижнем отсеке пачки евро, долларов, злотых.

– А это чьи деньги? – спросил он.

– Мои личные сбережения, – ответил Кочик, – их вы тоже заберете?

– Ну, зачем? Мне нужно только то, что принадлежит моему боссу.

Он вытащил чемодан, открыл его. Быстро проверил банкноты через устройство Кочика, пересчитал пачки.

– Вроде все нормально. Ровно один миллион четыреста тысяч евро, купюрами номиналом в пятьсот евро.

– Забирайте чемодан и уходите, – сказал Кочик, – мне еще убирать за вами.

– Да, конечно!

Зениг выстрелил Кочику в лоб. Труп человека Гозняка свалился из кресла на ковер.

– Вот так! А теперь посмотрим, сколько у тебя, пан Кочик, собственных сбережений.

Оказалось, что в нижнем отсеке хранилось триста тысяч евро, двести тысяч долларов и пятьдесят тысяч злотых.

Зениг улыбнулся:

– Отлично. Ну, польскую валюту можно отдать и Лешеку, заслужил, а вот евро и доллары! Эти забрать в качестве дополнительного вознаграждения. Неплохая прибавка к основному гонорару. Вот только везти ее в Англию нельзя. Ну и ладно, пусть полежит в надежном месте в Чехии. До поры до времени. А мог ли Кочик хранить драгоценности? Судя по всему, нет. Они его не интересовали. Часы, дорогой перстень не в счет. Но осмотреть квартиру не помешает. Все же полиция должна принять за основу версию ограбления. А тот, кто грабит, забирает все, что имеет ценность, и все, что может унести.

Осмотр комнат практически ничего не дал. Тайников Зениг не обнаружил. Довольствовался золотым портсигаром, двумя также золотыми подсвечниками и картиной, неизвестно, представляющей ценность или нет. До кучи, как говорится. Уложив в дорожную сумку то, что обнаружил в отдельной комнате – чемодан, пакет с деньгами Кочика, часы, перстень, портсигар и картину, – Зениг тщательно протер пистолет, хотя и работал в перчатках. Бросил его на стол в кабинете. Осмотревшись, покинул квартиру. Вскоре сгорбившийся, хромой старик с дорожной сумкой вышел из подъезда и исчез за углом.

В проулке он достал телефон, нажал клавишу вызова:

– Лешек? Подъезжай, у меня все!

– Еду!

В 23.50 Зениг сел на заднее сиденье «Форда» и принялся снимать с себя грим. На это ушло полчаса. В 0.20 автомобиль Лешека выехал из проулка. Смигл спросил:

– Сразу уходим из города?

– Надо избавиться от перчаток, маски, трости.

– Тогда я выйду к набережной Мотлавы, туда, где нет увеселительных заведений.

– Концы в воду? – усмехнулся Зениг.

– Лучшего способа избавиться от улик в нашем случае не придумаешь!

– Ты прав. Но будь осторожен. Выбрасывать сумку будешь ты.

– А как насчет оплаты? Мы так и не договорились, сколько я получу за дополнительную работу.

– Пятьдесят тысяч злотых, кроме тех пяти тысяч евро, что уже имеешь.

Смигл открыл рот от удивления:

– Сколько? Пятьдесят тысяч злотых? Это почти семнадцать тысяч долларов.

– Мало?

– На такую сумму я и не рассчитывал.

– Своим людям, Лешек, я плачу хорошо.

– Но Болек и Ева не должны знать об этом.

– И не узнают, если сам не проговоришься.

– Я не идиот.

– Давай к набережной.

Избавившись от сумки с уликами, Смигл вывел «Форд» из Гданьска и поехал к чешской границе. В пять утра Лешек миновал мост через речку, являющуюся границей между Чехией и Польшей в районе села Ситнице, и в 7.00 въехал в чешский город Рихнов.

Здесь, передав деньги, Зениг распрощался со Смиглом, пожелав тому удачного возвращения. Сам же, выбрав тихое место среди новых домов, достал телефон. Набрал номер Возинского и сообщил:

– Я в Чехии.

– Деньги с тобой?

– Конечно.

– Как прошла акция в Польше?

– Без проблем. Но вернуться в Гданьск мне надо как можно быстрее.

– Этот вопрос будет решен. Когда ждать в Лондоне?

– Ночью. А сейчас я выезжаю в Германию.

– Как вылетишь домой, сообщи, Каневич встретит тебя.

– Хорошо!

– Жду, и удачи!

– Благодарю!

Зениг переключил связь на другого абонента. Говорил недолго. Затем час просидел в кафе. В 8.10 недалеко от гостиницы остановился черный «Ниссан». Зениг рассчитался с барменом, прошел к машине, сел на заднее сиденье, уложив рядом с собой сумку, из которой достал кейс. Приказал:

– Сумку заберешь к себе. Там деньги, я вернусь за ними. И давай в Дрезден. Самолет к вылету готов?

– Готов, – ответил водитель.

– Ну и хорошо. До границы я посплю. Вперед!

В 14.10 с бывшего военного аэродрома пригорода Дрездена в воздух поднялся легкомоторный частный самолет.

Через час полета Зениг вновь извлек из кармана сотовый телефон:

– Пан Якоб?!

– Слушаю!

– Примерно через полтора часа я буду на авиабазе.

– Понял. Тебя, как и говорил, встретит Каневич. Не удивляйся, он повезет тебя не в Лондон, в загородное поместье. Это мои владения, и мы с тобой встретимся именно там. И не спрашивай почему.

– Я и не спрашиваю! Загородное поместье так загородное поместье.

– Вот и отлично. До скорой встречи, Карл.

– До встречи, пан Якоб!

В 16.15 двухмоторный самолет приземлился на авиабазе неподалеку от Лондона. Еще из иллюминатора салона Зениг увидел «Рэндж Ровер» помощника Возинского. Сам же Каневич стоял рядом.

Как только смолкли двигатели, Зениг спустился по трапу на бетонку и с чемоданом в руке подошел к помощнику Возинского:

– Привет, Лех, как дела?

– Хорошо, пан Зениг, с благополучным вас возвращением.

– Спасибо, Лех. Якоб говорил, что ты должен отвезти меня в какое-то поместье?

– Да, пан Зениг, это недалеко отсюда. Прекрасное место в лесу, рядом с озером.

– Чьи это владения?

– Пана Возинского, оформленные на другое имя.

– Понятно. Ну, что ж, едем!

Каневич сел рядом с водителем, Зениг устроился с чемоданом на заднем сиденье. «Рэндж Ровер» без проверки документов миновал контрольно-пропускной пункт и выехал на отличного качества трассу.

Каневич обернулся:

– И как там Польша?

– Польша? – переспросил Зениг. – Стоит Польша.

Он вдруг вздохнул:

– Хорошо там, Лех, не то что на этом острове. Гданьск, как и прежде, прекрасен. Что говорить, родина.

– Вы-то скоро вновь полетите туда, а вот когда я увижу Польшу?

– Увидишь!

Каневич отвернулся. В автомобиле установилась тишина.

В 17.10 «Рэндж Ровер» подъехал по лесной дороге к высокому каменному забору, ворота которого плавно отошли в стороны. Зениг увидел старинный замок, окруженный вековыми деревьями, в стороне – зеркальную гладь озера.

– Недешевое поместье.

– Да, – проговорил Каневич, – пан Возинский вложил в него более двадцати миллионов фунтов.

– Отличное вложение. Уверен, на это поместье найдется покупатель, готовый вложить и все сто миллионов.

– Это не наше дело.

– Да, удивительно только. Имея такое состояние, Якоб проводит целую акцию по захвату миллиона.

– Пан Возинский сделал это не из корыстных целей.

– Не простил Гозняку самовольства. Это мне известно.

Каневич и Зениг вышли из автомобиля, который водитель отогнал к постройкам справа от особняка.

– Когда подъедет сам Якоб? – спросил помощника Зениг.

– А он уже здесь, – ответил Каневич.

– Вот как? Прекрасно.

– Мы идем к нему.

Помощник и наемник ступили в просторный холл, поднялись на второй этаж, прошли в кабинет Возинского.

Миллионер встал им навстречу и обратился к Зенигу:

– Рад видеть тебя, Карл.

– Взаимно, пан Якоб.

Он положил на стол тяжелый чемодан, набрал номер кода замков, поднял крышку:

– Вот ваши деньги, пан Возинский!

Тот кивнул помощнику:

– Посмотри, Лех! – Повернулся к Зенигу: – Тяжелой была поездка?

– Не особо. Пришлось, конечно, потрудиться, но в принципе могло быть и хуже.

– Не изменил решения убрать свою команду?

– Нет! Они все должны исчезнуть.

– Дело твое.

Каневич доложил:

– Все в порядке, пан Возинский. В чемодане ровно один миллион четыреста тысяч евро.

– Отсчитай сто пятьдесят тысяч и отдай нашему другу, пану Зенигу.

– Но речь шла о десяти процентах? – напомнил о договоре Зениг.

Возинский улыбнулся:

– Я решил увеличить твой гонорар. У меня сегодня прекрасное настроение, да и поработал ты на славу.

– Благодарю.

Зениг принял от Каневича сто пятьдесят тысяч евро, повернулся к Возинскому:

– Когда я смогу вновь вылететь в Польшу?

– В пятницу, Карл. Тебе уже заказан билет до Варшавы. А до того поживешь здесь.

– Да тут с тоски с ума можно сойти.

– Но какая природа, Карл? Прогулки по лесу, рыбалка на озере – это ли не самый лучший отдых?

– Природа, особенно местная, меня особо не интересует, пан Якоб, и рыбалкой я не увлекаюсь. Кормить же комаров в лесу тоже нет никакого желания.

– А как насчет прелестной мулатки?

– О! Это совсем другое дело. И откуда родом эта мулатка?

– С острова Свободы, помнишь о таком.

– С Кубы?

– Да! Там женщины страстные, крепкие, горячие. Как дикие мустанги.

– Не таких объезжали. Девочка уже здесь?

– Нет, ее подвезут позже, к 10 часам, тебе же надо отдохнуть, привести себя в порядок.

– Обслуга-то в этом замке есть?

– Конечно, я представлю тебе ее. А сейчас давай выпьем за твое мужество, твою храбрость, за успех всего дела. Лех! – обратился Возинский к помощнику, отчего тот и вздрогнул, но это не привлекло внимания Зенига. – Лех! Принеси нам бокалы с настоящим шотландским виски.

– Да, пан Возинский, – слегка изменившимся голосом ответил Каневич, и Зениг и на этот раз не обратил внимания на странное поведение помощника Возинского.

Каневич принес на подносе три бокала виски со льдом. Все подняли свои бокалы.

– За тебя, Карл! – провозгласил Возинский.

Зениг мелкими глотками выпил темно-коричневую жидкость.

– Вот это я понимаю, виски. В Польше продают бодягу.

Каневич взял бокалы, руки его дрожали. Заметив это, Возинский приказал помощнику:

– Лех! Оставь, пожалуйста, нас.

Каневич предложил Зенигу присесть в кресло. Тот принял предложение и развалился в мягком удобном кресле.

– Что вы хотели спросить, пан Якоб?

– Расскажи мне, Карл, о подробностях операции.

– Может, завтра я составлю отчет? Честно говоря, сейчас вряд ли соберусь с мыслями. Расслабился.

Возинский улыбнулся:

– Понимаю. На данный момент ты больше думаешь о встрече с мулаткой. Она не разочарует тебя, по отзывам знающих людей, равных ей вряд ли сейчас можно найти в Лондоне.

– Каким ветром ее занесло в Англию?

– Тем же, что и нас с тобой. Ветром перемен, Карл.

– Несчастная судьба на Кубе, тирания Кастро и прочая ерунда?

– Примерно так.

– И рай здесь?

– Она неплохо зарабатывает, так как от клиентов, замечу, от VIP-клиентов, отбоя нет.

– Вы тоже переспали с ней?

Возинский вздохнул:

– Мне жены по горло хватает.

– Это пройдет, но меня ваша жизнь не касается. Я бы, пан Якоб, предпочел сейчас принять душ и немного поспать.

– Да, конечно, о работе в Гданьске поговорим завтра, писать отчет не надо, на словах обо всем расскажешь, сейчас я представлю тебе обслугу, и ты сможешь отдохнуть.

– Хорошо, пан Якоб!

Зениг поднялся и вдруг почувствовал головокружение.

– Пся крев! – воскликнул он. – Что за холера?

– Что случилось, Карл? Тебе плохо? – участливо посмотрел на наемника Возинский.

– Мне… – Сердце Зенига пронзила острая боль, горло словно петлей захлестнуло… Он взглянул на Якоба.

– Ты, холера ясна, отравил меня?

– Я? Ты что, Карл? Да и чем я мог отравить тебя?

– Виски! Проклятый виски… так вот какова твоя благодарность?

Зениг без сил рухнул обратно в кресло, на губах появилась пена, но он был еще в сознании.

Возинский наклонился к нему:

– Извини, Карл, но ты сам виноват. Не надо было тебе озвучивать свои проблемы. Ты потерял контроль над людьми, что служили тебе, а это может доставить мне неудобства. Я же не хочу неудобств. Мне еще устранять куда более значимые, чем твои, проблемы.

– С… сука! – прошептал Зениг.

Он забился в судорогах, глаза его закатились, челюсть отвисла, изо рта обильно повалила пена.

Возинский брезгливо поморщился, отошел к столу, оттуда крикнул:

– Лех!

Помощник тут же появился в кабинете. Увидев умирающего Зенига, побледнел.

– Святая Мария, не думал, что это так страшно.

– Ты сколько яда подсыпал Карлу, что он и часу не протянул?

– Немного больше, чем было сказано. Простите, рука дрогнула.

– Так! Я уезжаю домой. Ты ждешь полчаса, после чего вместе с Джоном переносишь тело в свою машину и отвозишь труп на квартиру Зенига. Ночью он должен быть дома. Двери закроешь дубликатом ключа. Да, уложишь тело в постель, предварительно раздев. В общем, ты должен сделать так, чтобы труп нашли соседи по запаху. А у полиции не возникло никаких сомнений, что пан Зениг неожиданно и сам скончался в своей постели. Ты понял меня?

– Да, пан Возинский!

– Смотри, Лех, допустишь ошибку, уйдешь следом за Карлом. А я не хочу этого.

– Да, да, конечно, пан Возинский!

– И выпей еще виски, успокойся. Ты всего лишь, как солдат, выполнил приказ. Солдат обязан исполнять приказы командира. Особенно на войне. Мы же на войне, Лех. И в ней выживает только победитель. Побежденному места на земле не будет. Вот так! Я уехал! До завтра.

– Простите, пан, завтра…

Возинский перебил помощника:

– Завтра, друг мой, ты должен быть на службе, как обычно! Тогда же и доложишь, как все прошло. Еще вопросы есть?

– Нет!

– До свидания, Лех!

– Спокойной ночи, пан Возинский!

А в подержанном «Шевроле», что стоял на местной дороге в ста метрах от забора упомянутой выше усадьбы, молодой человек снял наушники, потянулся. Затем посмотрел на индикаторы записывающей аппаратуры. Они показывали, что запись разговоров в особняке Возинского продолжается.

– Вот так, – проговорил молодой человек, – ну и крысы. Друг друга готовы за деньги и собственную безопасность перегрызть. Шакалье отродье.

Он достал сотовый телефон, набрал номер:

– Валера? Это Гарри! Я сделал все, что просил Рой. Интересную получил информацию.

– Передашь ее Денингу. Завтра постараюсь наведаться в кафе. Ты закончил работу?

– Нет! Господина Зенига убили. И Каневич, он же убийца, подсыпавший наемнику яд, вместе с каким-то Джоном должен аккуратно перевезти труп из усадьбы в квартиру покойника. Хочу убедиться, что Каневич сделает это.

– Будь осторожен, Гарри.

Товарищ Роя Денинга, Гарри Ройман, такой же, как и Рой, агент российской Службы внешней разведки, подчиненный Валерию Мохову, усмехнулся:

– То же самое на прощание просил от Каневича Возинский.

– Тем более будь осторожен.

– Обязательно, шеф!

– Удачи!

– Отбой!

Ройман отключил и упаковал в кейс мощную дистанционную прослушивающую и в то же время компактную аппаратуру, завел двигатель и медленно выехал на трассу, ведущую в Лондон. Вскоре показался «Рэндж Ровер». Пропустив и его и выждав несколько минут, Ройман повел «Шевроле» следом за машиной Леха Каневича.

Мохов, ехавший в это время домой, позвонил Денингу. Тот ответил спустя несколько секунд:

– Перезвони, мне клиента надо отпустить.

– Хорошо.

В 19.20 Валерий вновь набрал номер Денинга.

– Принял доклад Гарри?

– Принял, он сейчас у дома Зенига. Обещал скоро подъехать и передать пленку.

– Завтра постараюсь выбраться к тебе, на месте и решим, что делать с этой информацией. Передавать в Центр или придержать.

– Знаешь, Валера, у меня родилась неплохая мысль, как воспользоваться информацией.

– Это хорошо, как встретимся, поделишься ею.

– Обязательно.

– Позвони, когда вернется Гарри!

– О'кей!

Рой позвонил, когда Мохов завел в гараж свой «Лэнд Ровер»:

– Гарри на месте. Труп Зенига в его квартире. Когда завтра ждать тебя?

– Непростой вопрос. Как смогу оторваться от босса.

– Понял. Спокойной ночи, Валера.

– Гарри передай благодарность. Поработал он хорошо.

– Передам.

– До встречи.

На следующий день Мохов приехал в усадьбу Березина, как обычно, в 9.00. Оказалось, что босс уехал часом раньше. Об этом ему сообщила секретарь-переводчик и любовница Березина Линда Крейтон.

– И куда, если не секрет, отправился босс? – поинтересовался у секретаря Мохов. – А главное, почему меня не поставил об этом в известность?

– Господин Березин вынужден был срочно выехать в Дувр. Он не успел поставить тебя в известность.

– В Дувр? Портовый город на Па-де-Кале?

– А вы неплохо стали разбираться в географии Англии.

– Даже за пределами туманного Альбиона многие знают, что пролив Па-де-Кале самый узкий участок Ла-Манша. Сергей Михайлович оставил для меня поручения?

Крейтон улыбнулась:

– Только одно, Валера.

– И какое?

– Продолжить поиски квартиры для меня.

– Когда босс обещал вернуться?

– К ужину.

– Хорошо. Тогда я займусь твоей квартирой.

Крейтон поднялась, подошла к Мохову:

– Валера, прошу, подберите мне хорошую квартиру!

– Естественно, Линда.

– А обстановкой я займусь сама.

– Конечно. Если что, ты знаешь, как меня найти.

– Знаю.

Мохов спустился к машине, выехал с территории усадьбы. В табачном магазине купил пачку «Данхилла». Сел в «Лэнд Ровер», закурил и задумался. Почему Березин срочно выехал в Дувр, предупредив об этом лишь секретаря, с которой провел ночь? Там только порт и больше ничего, что могло бы заинтересовать Березина. А что в порту? Черт, ну, конечно, катера. Там выставлено довольно большое количество разных судов на продажу. Заказывать новые на верфи Березин не будет. Не из-за того, что они дорого ему обойдутся, а потому, что на строительство уйдет много времени. Покупать новые тоже не станет, это привлечет внимание налоговиков. А вот приобрести катера с рук можно и втемную, что бы ни говорили о невозможности подобных сделок в Англии. Да, скорей всего, Березин выехал в Дувр за катерами. Только там он может найти три одинаковых катера нужного класса. Впрочем, это не обязательно, подойдут и другие. Брюс Нейтан проявит недовольство, это понятно, надо же поддерживать репутацию, но смирится. Да и какая разница в типах судов, лишь бы они были мощны, быстроходны и маневренны, даже «одетые» в броню. Но нечего гадать. Узнаем, зачем ездил Березин в Дувр. Сам расскажет. И это даже хорошо, что его не будет в Лондоне до позднего вечера. У Мохова в запасе целый день. Хватит времени и дополнительно изучить информацию по Зенигу, и поработать с мистером Функом из агентства недвижимости «Брайт и партнеры».

В 10.05 «Лэнд Ровер» Мохова подъехал к кафе «Альба». Точнее, к стоянке, чуть в стороне. Оплатив стоянку и поставив автомобиль на сигнализацию, Валерий прошел в кафе. Его встретил сумрак пустого помещения. В это время посетителей в заведении Денинга, как правило, не было.

Рой сидел за стойкой, тщательно протирая бокалы. Поднял руку, увидев Мохова:

– Привет, Валера! Честно говоря, не ожидал, что ты приедешь так рано. И как тебя Березин отпустил? Или ты убедил его работать на российскую разведку?

– Его убедишь. Он черту душу продал, лишь бы вредить стране, где родился, где получил образование, где сколотил приличный капитал и даже занимал высокие государственные посты. Березин неожиданно уехал в Дувр.

– Зачем?

– Спроси что-нибудь полегче.

– Погоди, ты его помощник или я?

– Я помощник, но сегодня Сергей Михайлович почему-то решил обойтись без меня.

– Значит, поездка не обычная, раз от тебя держалась в секрете.

– Березин уже поступал так. Думаю, он поехал в Дувр закупить катера для боевой группы отставного полковника Нейтана и его головорезов.

– Возможно. Чаю выпьешь? Или кофе? А может, чего-нибудь покрепче?

– Я за рулем.

– И где он, руль?

– У тебя, Рой, хорошее настроение?

– А чего грустить, Валера? Дела у нас идут нормально. Во всех отношениях. Так чем тебя угостить?

– Информацией, что сбросил Гарри!

– То же вещь превосходная. Пройди в служебное помещение. Флеш-карта в верхнем ящике стола, магнитофон там же. Я принесу тебе кофе, пока будешь слушать то, что вчера происходило в одном из загородных поместий предприимчивого и так же ненавидящего весь мир поляка.

Мохов отсутствовал полчаса.

Прежде чем выйти в зал, позвонил Денингу. Тот передал, что в кафе по-прежнему пусто. Валерий вернулся к стойке, присел на тумбу.

– Шакалы, одно слово!

– Это понятно. Что будем делать?

– Кажется, ты вчера говорил о какой-то пришедшей в голову мысли? Насчет использования информации?

– Да!

– Выкладывай свою мысль, послушаем, оценим.

Выслушав Денинга, Мохов задумался. Затем взглянул на владельца кафе:

– А что? Мысль неплохая. Значит, вот что, давай компонуй и шифруй весь материал, включая предложенную тобой комбинацию, и передай информацию в Москву. В Центре решат, использовать ее или нет, о чем мы совсем скоро узнаем.

– Понял, сделаем! Позавтракаешь?

– Нет! Поеду заниматься квартирой для леди Крейтон.

– Разве она не понимает, что Березин кинет ее?

– Понимает, но Линда так же прекрасно знает, что босс никогда не выбрасывал своих любовниц на улицу без пенса в кармане. Он обеспечивал их. Вот и Крейтон желает заполучить дорогую квартиру. Жить в ней она не будет. Продаст. Купит что-нибудь попроще где-нибудь в Ньюкасле или Ливерпуле. Так что миллион-другой заимеет. А с этим капиталом ей несложно будет начать новую жизнь.

– Вообще-то я удивляюсь, как Березин не опасается менять женщин. Ведь все они так или иначе посвящены в его незаконную деятельность.

Мохов усмехнулся:

– Что там женщины, Рой, спецслужбы Англии в курсе дел Березина и ничего, не трогают. Более того, сотрудничают с ним. Он нужен англичанам. Иначе наш уважаемый Сергей Михайлович давно бы сидел в тюрьме.

– Холодная война возобновилась?

– А разве она прекращалась, Рой? Лично я этого как-то не заметил. Давай! Как сбросишь информацию в Центр, сообщи мне.

– Непременно!

– Не забудь передать Гарри благодарность. Я уехал.

– Счастливого пути.

В это же время в загородном особняке, что расположился в небольшом поселке в двадцати километрах от польского города Щецина, Каспер Гозняк перед завтраком прогуливался по лесу, когда его окликнул спешащий от особняка Шиманьчик, державший в руках газету.

– Каспер! Подожди!

– Ты чего, как с цепи сорвался?

– Сорвешься тут, – тяжело дыша, проговорил подбежавший Шиманьчик.

– Что случилось, Бартош?

– Прочитай сам. Только что Вуйдик, ездивший за продуктами, привез газету. Я посмотрел, а там…

– Что там?

Гозняк вырвал из рук Шиманьчика газету «Жечь Посполита».

– На второй странице, Каспер, – подсказал Шиманьчик.

Гозняк развернул газету, и все внутри у него похолодело. Вторую страницу начинал заголовок: «Кровавая бойня в центре древнего Гданьска». Он впился глазами в статью. Прочитав, опустился на стоявшую рядом лавку.

– Черт возьми, но это невозможно.

– Там же черным по белому написано, что в ночь со вторника на среду в собственной квартире был убит Ян Кочик, двое его охранников Станислав Мазур и Михай Коваль. В спальной также найдена молодая особа, чья личность устанавливается, в которую убийца всадил четыре пули. А в кабинете вскрыт сейф. Из квартиры похищены драгоценности. Предварительная версия следствия – убийство с целью ограбления.

Гозняк тихо проговорил:

– Ты понимаешь, что это означает?

Шиманьчик вздохнул:

– Да что уж тут понимать? Убийца увел наши деньги, да еще прихватил средства и драгоценности самого Кочика.

– Но до того, как Ян перевез из разных банков деньги Кёнингов, никто и не пытался его грабить?! Кочик был осторожен, он не выпячивался, вел тихий образ жизни. И вдруг ограбление. Подготовленное, Бартош, ограбление. Убийца знал и об охране Яна, и о том, как она несет службу, и о проститутках, что Кочик заказывал дважды в неделю в одном и том же борделе. Неизвестный тщательно готовил ограбление и убийства. Следовательно, он знал о наших деньгах. Именно за ними он и охотился.

– Но кто он?

– О том, что миллион четыреста тысяч евро находятся в квартире Кочика в Гданьске, знали только он, я, и… ты!

– На что ты намекаешь, Каспер?

Гозняк вскочил, схватил Шиманьчика за отворот рубашки, так что на аллею посыпались пуговицы.

– Признавайся, холера ясна, твоих рук дело?

– Да ты что, Каспер?

– Признавайся, пся крев, иначе я тут же выпущу тебе кишки.

– Успокойся, Каспер. Клянусь всем святым, я никому не говорил о делах с Кочиком. Да и не знал, что деньги должны быть у него. Вспомни. Я отслеживал связь, мы обсуждали, выгорит ли дело, но конкретно о том, что надо делать с Кочиком, говорил ты!

Гозняк оттолкнул от себя Шиманьчика.

– Тогда кто и как узнал о наших деньгах?

– Ума не приложу. Ответ надо искать в Гданьске.

– В Гданьске уже ничего не найдешь. Черт побери, так вот просто лишиться целого состояния?!

Шиманьчик проговорил:

– Только люди пана Возинского могут через полицию получить хоть какие-то данные об ограблении.

– Что? – воскликнул Гозняк. – Люди Возинского? Ты предлагаешь позвонить ему и признаться, что мы с тобой, узнав о деньгах Кёнингов, по-тихому увели их? Втайне от босса? А основную сумму и втайне от подельников?! Да ты знаешь, что бывает за подобное крысятничество?! Смерть.

– Пан Возинский не пойдет на наше устранение. Мы нужны ему для проведения операции на газопроводе.

– Да? Ты считаешь, он не найдет нам замену? А нас, придурок, оставит в живых? Да Возинский за эти деньги, а больше за самоуправство, банально продаст нас в рабство. Тебе сказать, куда и кому?

– Не надо. Что же будем делать?

– Ничего! Водку жрать. Все легче станет на душе.

– Ты смиришься с потерей такой суммы?

– Уйди, Бартош! И газету забери. И вообще, – закричал Гозняк, – отвалите вы все от меня!

Гозняк быстро вернулся в особняк, забрал из бара четыре бутылки водки, блок сигарет и закрылся у себя в апартаментах. Никто из банды ничего не понимал. Кроме Шиманьчика, но тот благоразумно делал вид, что тоже ничего не понимает. В усадьбе установилась напряженная тишина, которую ближе к вечеру разорвал оглушительный грохот грома внезапно начавшейся яростной грозы.

Москва, суббота, 14 июля

Седов с Галиной приехали в супермаркет бытовой техники. Выбрать новый телевизор и купить подарок на день рождения сына подполковника Крылова. На завтра они были приглашены на праздник, а какой праздник без подарка? Начали с поиска телевизора. В отделе на стеллажах от пола до потолка стояло множество моделей, глаза разбегались.

– Да, – проговорил Седов, – задачка не из легких, попробуй среди этого изобилия товаров что-то выбрать.

– Надо смотреть импортные телевизоры, Валера, – сказала Галя.

– Китайские? – усмехнулся Седов.

– Кстати, китайских-то я что-то и не вижу. Все больше российские. У нас что, и «Сони», и «Панасоники», и «Самсунги» производят?

– У нас, дорогая, все производят. Вопрос только, где это все. Да, выбор огромный, надо бы посоветоваться с продавцом-консультантом.

– Их больше менеджерами по продажам называют.

– Как бы ни называли, но я не вижу ни продавца, ни менеджера.

И действительно в отделе, представляющем собой огромный зал, заставленный различной аппаратурой, сотрудников магазина не было.

Мимо прошла девушка в форменной одежде.

– Красавица, – обратился к ней Седов, – нам бы…

Девушка бросила:

– Я здесь не работаю.

– А кто работает?

– Тот, кто работает, подойдет, – сказала она. И пошла дальше, отчаянно виляя узкими ягодицами.

Галина посмотрела на мужа:

– Что ты нашел в ней красивого?

– В смысле? – не понял Седов.

– Ты назвал эту даму красавицей, вот и спрашиваю, что ты нашел в ней красивого?

– Да я так сказал, к слову. А ты что, ревнуешь?

– Знаешь, дорогой, раздавай, пожалуйста, комплименты другим женщинам в мое отсутствие.

– А тебе можно?

– Мне можно. Ладно, пока нет менеджера, посмотрим телевизоры сами. Нам нужен экран в тридцать два дюйма.

Седов возразил:

– Сорок, не меньше.

– Куда такой огромный?

– В новой квартире самое то будет.

– Когда еще мы заимеем эту новую квартиру?

– Риелтор обещал быстро найти подходящий вариант. И вторую неделю ищет.

– Ну, знаешь, Валера, ты выставил такие требования, что подходящий вариант найти, видимо, непросто.

– Я хочу иметь то, что будет по душе и тебе, и мне, а не то, что всучит риелтор. Знаю я их породу. Им лишь бы спихнуть, да еще поиметь при этом. Работники.

Галя взяла Седова под руку.

– Все! Смотрим телевизоры. По-моему, вот тот, что во втором ряду, третий слева, неплохо показывает.

– Который?

– Пойдем.

Галя подвела Седова к телевизору.

– Вот «Самсунг». И производство Чехии. Я слышала, что надо брать либо чешские, либо венгерские, либо испанские телевизоры. В смысле производства этих стран.

– И где ты подобное слышала?

– Не помню, ах да… Лариса Крылова говорила.

– Понятно, ну, давай смотреть «иностранцев». Этот показывает неплохо, но картинка, по-моему, вытянута, видишь, лица словно раздуты.

– Ничего подобного, нормальное изображение.

– Рядом наш «Сони» стоит, у него изображение четче. Хотя он может работать и от видака. Черт, где же продавец?

И тут к Седову подошел парень:

– Добрый день. Вы сделали хороший выбор. Чешский «Самсунг» отличная модель.

– Он от видака работает?

– Нет! От антенны. От видеомагнитофона работают приемники с одинаковым изображением. Если посмотрите на все телевизоры, то заметите это.

– Так! Ты вот что скажи, этот «чех» дома будет так же работать?

– Лучше!

– Почему? – удивился Седов.

– Потому, что наш сотрудник настроит его. У вас уличная, комнатная антенна или кабель?

– Кабель.

– Ну, тогда вообще проблем не будет. Хорошая модель.

– А почему соседний «Сони» на пять штук дешевле стоит? Все же японский бренд.

– Вот именно, что бренд. Производство-то наше, российское.

– А куда подевались китайские телевизоры?

– Китай прекратил их экспорт, а возможно, и выпуск, там сейчас производят более сложные в технологическом плане приборы. Например, ноутбуки, смартфоны, айпады.

– Они бы лучше до ума свои телевизоры довели. А то у нас три года проработают и дохнут. Проще новый купить, чем старый ремонтировать.

Менеджер пожал плечами:

– Это их дело.

– Ну, да, так…

Слова Седова прервал звонок сотового телефона. Он взглянул на дисплей, кивнул Галине:

– Начальство! – И отошел в сторону, где его не могли слышать посторонние лица.

– Добрый день, Александр Владимирович.

Полковник Трепанов, старший помощник представителя России в так называемом «Совете шести», проговорил:

– Добрый, Валера! Где находишься?

– В супермаркете бытовой техники.

– Телевизор решил поменять?

Седов удивился:

– Откуда вы узнали?!

Трепанов усмехнулся:

– Не думаю, что ты поехал бы в магазин выбирать холодильник, стиральную машину или пылесос.

– Верно.

– Ну вот, значит, телевизор. Но да ладно. Белоногов приказал прибыть в загородную резиденцию. Так что давай заканчивай там в магазине по-быстрому и выезжай в Колитвино.

– Я должен прибыть один или следует объявить сбор отряду?

– Наших, – Трепанов имел в виду российских офицеров, входящих в состав спецназа особого подразделения секретного отряда «Z», – трогать не надо, а «иностранцы» все здесь. Но они пока не нужны.

– А в чем, собственно, дело?

– Не задавай, Валера, ненужных вопросов. Приедешь, все узнаешь.

– Во сколько я должен быть в Колитвино?

– Не позднее 13.00.

– А если МКАД стоит?

– Ты по навигатору посмотри, внутренняя сторона загружена несильно. Ты не затягивай время в супермаркете.

– Понял!

Отключив телефон, Седов вернулся к жене и менеджеру, который очень старался впарить покупателям именно чешскую модель телевизора.

– А еще этот телевизор…

Седов прервал его:

– Извини, у меня разговор к жене.

Галина спросила:

– Что-то случилось?

– Мне надо срочно на дачу.

– Ты имеешь в виду…

– Да, гости приехали.

– Надолго?

– Не знаю, как получится. Я уезжаю, ты разберись здесь с телевизором сама, в принципе мне его и смотреть некогда, ну и не забудь о подарке Максиму.

– А что ему купить?

– Ну, фотоаппарат, плеер, наушники. Ты звякни Ларисе, с ней реши этот вопрос. Ну все, дорогая, я поехал.

– Ты позвони мне!

– Конечно, как узнаю, надолго ли приехали гости, сразу сообщу, когда освобожусь.

Седов передал жене деньги, пошел к выходу.

Седов приехал в Колитвино в 12.20. Внутренняя сторона Окружной дороги вопреки показаниям навигатора все-таки была забита довольно плотно. Стоять приходилось недолго, но и более сорока километров в час разогнаться не удавалось. Да еще ни с того ни с сего загородное шоссе забилось фурами. Но Седов приехал в загородную резиденцию вовремя. Его серебристый «Форд» без проверки пропустили через контрольно-пропускной пункт базы дислоцирования секретного отряда «Z». У главного корпуса командира подразделения встретил полковник Будин.

– Здравия желаю, Валерий Николаевич, – поприветствовал он Седова, отдал честь.

Валера покачал головой:

– Геннадий Петрович, вы забываете, что я всего лишь майор, так что честь положено отдавать мне вам, а не наоборот.

– Я хорошо помню, Валерий Николаевич, в каком вы звании, как и то, что именно вы являетесь здесь старшим по должности в отсутствие, естественно, генерала Белоногова и полковника Трепанова.

– Вы неисправимы.

– Поздно мне уже исправляться. До пенсии дослужить, и на покой.

– Ясно. Белоногов приехал?

– Да, и генерал, и Трепанов, и Шарова.

– Они в кабинете?

– Так точно.

– А чем занимаются наши «иностранцы»?

– Кто чем? Белорусов я видел на пруду, рыбу с утра ловили. Французы были в тренажерном зале, турок с немцами – в тире.

– Насчет них от Белоногова или Трепанова никаких указаний не поступало?

– Вы же знаете, Валерий Николаевич, ваши подчиненные ко мне отношения не имеют. Я имею в виду, для них я не начальник, хотя ведут себя с должным уважением.

– Хорошо. Я к начальству. Машина пусть постоит пока здесь.

– Да, конечно!

Седов поднялся на второй этаж, вошел в приемную. За столом сидела связист Белоногова лейтенант Елена Дмитриевна Шарова.

– Лилии привет! – поздоровался с ней Седов. – Знал бы, что вы здесь, обязательно захватил бы цветы.

Седов назвал связиста Лилией, так как таким был ее позывной.

Шарова улыбнулась:

– Благодарю, Валерий Николаевич, вы жене цветы дарите. И почаще, мы, женщины, знаете ли, любим это.

Седов вздохнул:

– Да я готов каждый день носить букеты, но не получается.

– Понимаю, командировки.

– На этот раз тоже выход?

– А вот это, товарищ майор, вы узнаете у генерала. Я не в курсе.

– Ой ли, Лена?!

– Не в курсе, – улыбнулась связист.

– Понятно.

Командир отряда прошел в кабинет. Генерал-полковник Белоногов и полковник Трепанов сидели за приставкой рабочего стола, что-то обсуждая. Седов доложил о прибытии. Пожал руку генералу и полковнику. Белоногов указал ему на кресло в торце приставного столика:

– Присаживайся, Валера, разговор предстоит серьезный и долгий.

– Значит, снова командировка.

– Не спеши. Присаживайся.

Командир отряда устроился между представителем России в «Совете шести», руководителем действиями секретного боевого подразделения и его старшим помощником.

– Я весь внимание, Дмитрий Сергеевич.

Белоногов кивнул:

– Хорошо. А теперь слушай. Зная твой характер, разрешаю задавать вопросы по ходу доклада, все равно не сдержишься.

– Благодарю.

– В общем, дело такое, Валера. По данным Службы внешней разведки известные всем господа Возинский и Березин, обосновавшиеся в Англии, скорей всего, с чьей-то подачи и подачи, возможно, руководителей некоторых государств, планируют вывести из строя Северный морской газопровод. «Советом шести» отряду поставлены задачи не допустить реализации планов террористов и… но это озвучу позже.

Седов воскликнул:

– Ни хрена себе? Они что, вообще страх потеряли?

– Достаточно вспомнить, какие трудности испытывали правительства России, Германии, Франции и Нидерландов, чтобы убедить европейское сообщество в необходимости и экономической целесообразности прокладки прямого, без посредников-транзитеров, газопровода из России в Германию, чтобы понять: кому-то этот проект встал поперек горла. Но да ладно, желающих устранить газопровод много. Дело не в них, а в том, что господа Березин и Возинский реально взялись за подготовку операции «Северный поток». Наш «многоуважаемый» Сергей Михайлович Березин, уже наделавший пакостей государству, верен себе. Он как бы в стороне, а главную роль в предстоящей планируемой террористической акции играет пан Якоб Возинский. В то же время именно Березин занимается подготовкой основного удара по газопроводу. Он привлек к операции бывшего полковника английской спецслужбы Брюса Нейтана, у которого имеется хорошо подготовленный отряд из состава офицеров, в свое время проходивших с Нейтаном службу в полку спецназа SAS. Возинский же подготовил группу наемников под руководством также небезызвестного террориста Каспера Гозняка.

– А это кто такой? – спросил Седов. – Почему я не слышал о нем?

– Объясню.

Белоногов доложил информацию по Гозняку, его террористической группе, убийству семьи Кёнингов, захвату яхты «Габи», числящейся пропавшей. Довел он также данные по пробному заходу этой группы на газопровод.

Седов воскликнул:

– Для захвата яхты эти шакалы убили семью немцев и экипаж?

– Да. Причем жена герра Кёнинга Габи, в честь которой и названа яхта, была беременная, и Гозняк, лично убивший ее, об этом прекрасно знал.

– Мразь!

– А мы, Валера, если ты еще не заметил, с другим контингентом дел не имеем.

– Да, заметил. Неизвестно, где сейчас базируется яхта и банда Гозняка?

– Известно. Судно стоит под маскировкой в бухте Колуба близ польского города Щецин, а банда ждет своего часа в усадьбе, арендованной человеком Возинского, в двадцати километрах от города.

– Так надо наведаться туда да разнести к чертовой матери это осиное гнездо.

Белоногов отрицательно покачал головой:

– Нет, Валера, этого делать нельзя. Чего мы в результате добьемся, ликвидировав банду Гозняка, в чем проблемы я не вижу? Только того, что Возинский и Березин поймут: их планы раскрыты, но против них самих у антитеррористической службы, уничтожившей банду, ничего быть не может. И тогда план диверсии будет отменен. На время. И разработан новый, суть которого мы можем и не узнать. К тому же преждевременными активными действиями мы подставим агента внешней разведки, внедренного в ближайшее окружение Березина. Тот поймет, откуда произошла утечка информации. Так что никаких акций в Польше проводить не будем.

Седов поинтересовался:

– А как на практике, по мнению тех, кто занимался обеспечением защиты газопровода, подорвать его реально?

– Под водой – нет! Ты можешь посмотреть в Интернете, что представляет собой защита газопровода. На некоторых сайтах данная информация выложена довольно подробно. Даже то, что на трубах установлены специальные сенсоры для фиксирования всех предметов, так или иначе приближающихся к нитям газопровода. В Интернете ты найдешь и информацию о том, что данные сенсоры передают сигналы на блоки защиты, установленные на каждой трубе. Но нигде ты не найдешь информации о том, что, кроме блоков защиты, а правильнее, совместно с ними, на трубах стоят системы ликвидации взрывных устройств. Учти, я довожу до тебя информацию, имеющую гриф «Совершенно секретно».

Седов усмехнулся:

– Уже учел, только мало что понял.

– Ну, допустим, такой вариант. С какого-либо судна, в том числе катера, яхты, шхуны, лодки, в конце концов, находящихся над газопроводом, сбрасываются глубоководные бомбы.

– А что? Морское подводное охранение газопровода не ведется?

– Ведется, но об этом тоже позже, я объясню тебе действие автоматизированной системы защиты. Наберись терпения.

– Уже набрался.

Генерал-полковник Белоногов продолжил:

– Значит, с судна сбрасываются бомбы. Сенсоры тут же фиксируют их и передают информацию на блок защиты, тот оценивает угрозу, идентифицирует предмет и, в случае наличия в нем какого-либо известного взрывчатого вещества или вещества, которое по идентификации, скажем, новейшая взрывчатка, еще никогда не применялось, подает сигнал на систему ликвидации. Не знаю, сразу скажу, каким образом, но он проводит подрыв бомб на глубине от газопровода от двадцати – двадцати пяти до семидесяти метров. И сбрось террористы хоть сотню бомб по всей протяженности газопровода, никакого вреда трубам они не нанесут.

Седов погладил подбородок.

– Тогда к чему весь кипеж, если подорвать газопровод невозможно? Надо работать по террористам.

– Я же сказал, Валера, наберись терпения. Кому, как не тебе, должно быть известно: полностью неуязвимых объектов не существует. И если трубы, проложенные по дну Балтики, защищены, это еще не говорит о том, что нанести удар по газопроводу невозможно.

– Ничего не понял.

– Дело в том, что трубы тянутся на тысячу двести километров. И это только подводная часть. От Выборга до станции приема газа в Германии. Ты представляешь, какой мощности и габаритов надо иметь насосную станцию, чтобы прогнать газ под большим давлением по трубам диаметром более метра? Поэтому на острове Борланд установлена промежуточная компрессорная станция. Это и есть слабое звено в защите газопровода. Она охраняется спецподразделением «Норд», сформированным в основном из офицеров, прапорщиков, сержантов контрактной службы частей морской пехоты. На острове постоянно находится группа из десяти человек. Станция обнесена бетонными блоками, вооружение на объекте: две зенитные установки ЗУ-23-2, два пулемета «ПКМ», два гранатомета «РПГ-7», автоматы «АКС-74» с количеством боеприпасов, позволяющим вести непрерывную интенсивную оборону в течение суток. Теперь о подводном охранении, Валера. Его осуществляют российские сторожевые катера, вооруженные автоматическими артиллерийскими установками «АК-176 М» калибра 76,2 мм и «АК-306 М» калибра 30 мм, плюс 14,5-мм тумбовые пулеметные установки по бортам. Система управления стрельбой – автоматическая. Экипаж катера – сорок человек. Максимальная скорость сторожевика – тридцать узлов в час, или почти шестьдесят километров в час. Приличная скорость. Один из сторожевиков барражирует по морю в районе острова Борланд. В его задачу входит и оказание поддержки сухопутной группе в случае нападения на станцию.

– А на этой станции имеется гражданский персонал или она тоже полностью автоматизирована? – спросил Седов.

– Имеется и гражданский персонал: три человека, три оператора. Меняющиеся вместе с боевой группой охраны.

– Значит, террористы планируют захват компрессорной станции?

– Да, и к захвату готовится отряд полковника Нейтана. Командир диверсантов запросил три быстроходных катера, бронированных, имеющих на вооружении крупнокалиберные пулеметы М 2 НВ «Браунинг» под норвежский бронебойный патрон NM 140, гранатометы LAW 8 – четыре штуки. Впрочем, Березин должен обеспечить полковника только катерами, их оснащение взял на себя Нейтан.

Седов указал взглядом на пачку сигарет. Белоногов махнул рукой:

– Кури, если невтерпеж.

Закурив, Валерий спросил:

– А что вы обещали добавить к сказанному, касающееся задач отряда?

– То, что после отражения нападения на компрессорную станцию и ликвидации банд наемников, как Нейтана, так и Гозняка, отряду предстоит захватить господина Березина и переправить его в Россию. Заждались его здесь. И в этом отряду окажет повсеместную помощь агент СВР Валерий Мохов.

Командир отряда «Z» не без удивления взглянул на генерала:

– Нам предстоит работа в Англии? В центре Лондона?

– Нет, конечно, никто отряд в Лондон посылать не будет. Да в столице Великобритании вам и делать нечего. Березин, хитрый лис, наверняка с началом операции покинет туманный Альбион. Скорей всего, отправится в Германию, есть у него там один неприметный особняк в пригороде Берлина рядом с бывшим военным аэродромом. Возможно, Березин уедет во Францию, но мы узнаем о месте его нахождения во время проведения акции захвата. Подставив Возинского, на которого обрушится вся мощь европейских спецслужб, и в первую очередь английской полиции, Березин будет чувствовать себя спокойно. Но все равно подстрахуется.

– Понятно. Когда ориентировочно террористы планируют штурм острова?

– Это пока неизвестно. Думаю, тянуть они не станут и пойдут на станцию, как только будут готовы катера. Но всему личному составу отряда «Z» с завтрашнего дня боевая готовность повышенная с правом выезда в Москву по разрешению заместителя командира подразделения.

– Почему заместителя? А я что, уже не в счет? – удивился Седов.

Белоногов улыбнулся:

– А ты, Валера, вместе с полковником Трепановым отправишься на Борланд, оценишь оборонительные возможности станции, встретишься с командиром сторожевого катера, который с понедельника заступит на дежурство. Решишь, как использовать сторожевик при проведении антитеррористической операции. Возможно, что именно этот катер и будет патрулировать пространство у станции. Ну, и если другой, то быстро сориентируешься и без подготовки поставишь его командиру задачу.

– А кто будет работать по яхте с бандой Гозняка?

– Это тоже решите вместе с Трепановым, может быть, как раз сторожевик, если не потребуется его поддержка отряда с моря. Впрочем, по яхте разговор особый.

Седов посмотрел на генерала.

– Да, да, Валера, банда Гозняка не только убила семью Кёнингов, команду яхты, ограбила дом. Гозняк, видимо, от кого-то из супругов узнал о наличии у них счета почти на полтора миллиона евро. Финансовый агент Кёнингов, скорей всего получив распоряжение или самого Кёнинга, или его жены, перевел деньги в банк Мюнхена. А человек Гозняка вывел их оттуда и бросил в банки разных городов Польши, а затем и обналичил.

– Нам это что-то дает?

– Слушай дальше. Ян Кочик, человек Гозняка, обналичил деньги и держал их в своей квартире в Гданьске. Втайне, естественно, от пана Возинского, иначе тот тут же приказал бы переправить деньги на свой счет. Да еще и настучал бы по макушке Гозняку за самодеятельность. Но тайное вдруг становится явным. Мохов передал в Центр, что Березин узнал о махинациях Гозняка и сообщил об этом Возинскому. Тот впал в ярость, но наехать на наемника, который нужен для операции на газопроводе, не мог. Он решил проблему просто. Отправил в Польшу своего доверенного человека, некоего Карла Зенига, наемника убийцу, и тот устроил в Гданьске бойню на квартире Кочика. Зениг убил Кочика, охранников и проститутку, которую поляк вызвал из одного из салонов интимных услуг. Забрав деньги, он вернулся в Лондон. Но совершил оплошность, доложив шефу, что среди его людей в Гданьске назрел конфликт из-за одной девицы. Зениг запросил разрешение вернуться в Польшу и ликвидировать своих дружков. Возинский же, дав согласие, поступил по-другому. Его помощник банально отравил Зенига и отвез труп на его же квартиру.

– Ну и что? – пожал плечами Седов. – Обычная ситуация среди этого отродья. Грызут друг друга, как крысы в бочке.

– Мохов предложил одну комбинацию. Служба внешней разведки передала ее суть нам, а представители «Совета шести» возложили на меня принятие решения по этой комбинации.

– И что предложил Мохов?

Генерал поднялся, прошелся по кабинету.

– Как бы ты, Валера, поступил на месте Гозняка, узнав, что твоего товарища убил человек Возинского, который забрал деньги, что были с таким трудом переведены в Гданьск?

– Я не Гозняк, товарищ генерал. Но, если проиграть ситуацию, то Гозняк, естественно, затаил злобу на босса.

– А если он затаил злобу, то пойдет ли на операцию?

– Куда ж он денется? Гозняку придется вести яхту на цель, хочешь или нет. Одно дело потерять полтора миллиона уведенных у несчастных Кёнингов, другое – лишиться не только денег, но и головы. Пан Возинский особо долго думать не станет, принимая решения. Пример тому тот же Зениг.

– А если Гозняк пошлет на объект яхту под командованием одного из своих подчиненных, а сам или с помощником отправится в Англию в гости к Возинскому, который никак не будет ожидать появления обманутого главаря банды?

– Чтобы вытянуть с того бабки?

– Не исключено, и чтобы наказать босса. Отомстить, в конце концов, за своего дружка в Гданьске.

– Маловероятно, но теоретически подобного развития событий исключать нельзя, однако Гозняку понадобятся веские причины, чтобы самоустраниться от операции. Если его подельники почувствуют подвох, они сами прибьют главаря и разбегутся кто куда.

Трепанов проговорил:

– Тоже неплохой вариант. По крайней мере одной целью для нас станет меньше. Пусть бегут хоть в Африку. Все одно, рано ли поздно – добегаются, словят пулю.

Седов поинтересовался:

– И как же Гозняк узнает о подлости своего босса?

– Передачу нужной информации Гозняку берет на себя Мохов.

– Так что мы должны сделать?

– Решить, стоит ли затевать подобную игру или оставить все, как есть, и действовать по двум направлениям.

– По трем! – поправил генерала Седов. – Третье направление, Березин.

– Я имел в виду работу на Балтике.

– А может, Дмитрий Сергеевич, – улыбнулся Седов, – до кучи, нам под себя взять и Возинского? Почему бы и нет? Тот тоже наверняка попытается слинять из Англии, как только узнает, что акция пошла не по плану.

– Нет, Валерий Николаевич, Возинский нас не интересует. И «Совет шести» не предусматривает его захват.

– Понятно! Жаль.

– Что тебе жаль? – спросил Белоногов.

– Что не дают Возинскому обломать рога.

– Так! Что будем решать по предложению Мохова?

– Да пусть сбрасывает информацию Гозняку, – сказал Седов, – посмотрим, что из этого получится. Хуже не будет. Но… считаю необходимым установить контроль над местом временного нахождения банды Гозняка. Кто-то должен по связи или лично поставить Гозняку конкретную задачу, и, скорее всего, это произойдет у Щецина, как только будет готов к операции отряд Нейтана.

– Не факт, – произнес Белоногов, – но в принципе согласен. И привлечем мы для этого немецких офицеров из подразделения подготовки усиления отряда, это я беру на себя.

Генерал повернулся к старшему помощнику:

– Тебе, Александр Владимирович, следует связаться со Службой внешней разведки и передать, что мы принимаем вариант Мохова. И обговорите с руководством СВР вопрос временного переподчинения их агента нам.

– Понял, Дмитрий Сергеевич, – кивнул Трепанов.

– Ну, а в воскресенье, господа, будьте готовы убыть на базу Балтийского флота, откуда вас перебросят на остров Борланд. Вопросы?

Седов, подумав, сказал:

– У меня вопрос, точнее, предложение.

– Слушаю, Валерий Николаевич.

– Так как придется работать на острове, то считаю целесообразным включить в группу рекогносцировки и боевого пловца отряда Адриана Кампоса. Пусть посмотрит подводные подходы к объекту. Бойцы Нейтана, опытные офицеры, да и сам полковник профи высокого класса. Вряд ли он ограничится прямой атакой острова катерами. Вполне вероятно, что до атаки Нейтан вышлет к острову пловцов, которые и начнут штурм.

– Согласен. Берите с собой Кампоса.

– Время готовности к убытию на военно-морскую базу?

– Понедельник, 11 часов утра, с военного аэродрома. В 9.00 сюда подойдет машина, которая и доставит тебя, Валера, и лейтенанта Кампоса к самолету. Полетите на нашем «Ту-134».

– Вы говорили, что в понедельник на патрулирование выйдет новый отряд катеров. Может быть, пойдем к острову на сторожевике, что заступит на боевое дежурство в районе объекта. Пока дойдем до острова, решим вопросы с применением катера.

Белоногов неожиданно отверг предложение командира отряда:

– Нет! На остров вас доставит специальный быстроходный гражданский катер. На базе никто не должен знать о вас. Почему, объяснять, думаю, не надо. Не только наша разведка активно работает за рубежом. В том числе и государств, очень заинтересованных в том, чтобы Северный морской газопровод был выведен из строя. И еще: я консультировался со специалистами «Газпрома». Если террористам удастся добраться до пульта управления, то они перекроют две нити юго-восточного направления, заблокируют предохранительные клапаны и перекроют трубы, что сделает невозможным быструю выкачку газа из труб. И тогда подрыв газа уничтожит половину газопровода.

– О чем вы говорите, товарищ генерал? – воскликнул Седов. – Отряд не допустит проникновения противника не только в центр управления, но и его выхода к компрессорам. Даже если Брюс Нейтан увеличит свой отряд втрое. Единственное, отряд не сможет противостоять атаке объекта новейшими американскими торпедами «Бремор», но, насколько понимаю, у американцев эти торпеды на особом счету. И делиться ими с кем-либо они не станут. А так, отобьем атаку и уничтожим банду Нейтана. Можете не сомневаться.

– Оптимизм – это хорошо. Но только тогда, когда он основывается не на одних эмоциях. Обследуйте тщательно остров, определитесь, достаточно ли вооружения на нем для отражения нападения. В общем, не вас мне учить. Если вопросов нет, полковнику Трепанову заняться согласованием предстоящих действий со Службой внешней разведки, майору Седову объявить сбор личному составу.

Седов поднялся.

– У меня просьба, Дмитрий Сергеевич.

– Что за просьба?

– У сына Крылова сегодня день рождения, мы с супругой обещали приехать. Разрешите на сегодня передать командование отрядом капитану Коновалову. А завтра с утра я буду здесь и все лично проконтролирую. Тем более что заместителю руководить отрядом во время нашей с полковником Трепановым поездки на остров.

– Впереди ответственная боевая операция, от исхода которой зависит репутация страны в политическом и экономическом плане, а у него день рождения?

– Не у меня, у сына Крылова, Максима. И потом, что ж теперь, жить службой, что ли? Да все будет нормально, товарищ генерал, не такие задачи решали.

– Ладно. Передай командование отрядом капитану Коновалову и поезжай к Крылову, но только после того, как на базу прибудет заместитель. И быть постоянно на связи, а завтра прибыть сюда не позднее 10 часов утра, так что спиртным с Крыловым не увлекайтесь.

– А вот это могли и не говорить.

– Свободны!

Трепанов и Седов вышли в приемную. Полковник подошел к Шаровой:

– Лена, соедини меня, пожалуйста, с генералом Игнатовым!

– Одну минуту.

Валерий махнул рукой связистке:

– Пока, Лилия! До связи!

– До связи, Седой! – улыбнулась ему лейтенант.

Выйдя в коридор, Валерий достал сотовый телефон, набрал номер жены:

– Привет. Телевизор выбрала?

– Да! Менеджер даже отправил со мной парня на квартиру, все наладил, подключил. Показывает отлично.

– А что Максиму взяла?

– Созвонилась с Ларисой. Та сказала, что они с Толиком хотят купить сыну ноутбук, так что вместо подарка лучше дать денег. Получится подарок и от них, и от нас.

– Хорошо. Скоро буду.

Выдержав паузу, Галина тихо спросила:

– Надолго?

– До завтра, Галя. Но обо всем дома. Пока, целую.

– Жду!

Седов позвонил заместителю и приказал, чтобы тот принял командование отрядом, а самих бойцов собрал в Колитвино.

Седов выключил телефон, спустился во двор главного корпуса, где у серебристого «Форда» стоял комендант секретной базы полковник Будин.

– Геннадий Петрович?! – воскликнул Седов. – Вы что, так и стояли здесь?

– Нет, только что подошел. А генерал все еще в кабинете?

– Он вам нужен?

– А как же? Надо же получить ценные указания!

– Ну да, конечно, без ЦУ начальства мы никуда.

– И это, Валерий Николаевич, правильно. Везде должна быть дисциплина, порядок. Как же без указаний вышестоящего командования?

– Верно. Ну, ждите, Белоногов еще в кабинете, там же и Трепанов. Настроение у генерала, скажу вам, не очень. Чем-то недоволен наш Дмитрий Сергеевич.

– А вот это плохо, – вздохнул Будин, – хуже нет, когда начальство не в духе.

– Пронесет!

– Будем надеяться.

– Отряду объявляется сбор, так что готовьтесь принять ребят.

– Ясно. Все необходимые указания тут же передам обслуживающему персоналу. Провожу генерала и передам. К прибытию ваших подчиненных все будет готово.

– А я и не сомневаюсь. Пойду пройдусь на пруд. Рыбаки еще там?

– Были там!

– Если что, знаете, где меня найти!

– Так точно!

– Ладно, я пошел. Пара часов для прогулки у меня есть.

По прибытии Коновалова Седов поставил ему задачу, объяснив общую обстановку, сложившуюся вокруг Северного морского газопровода, и уехал в Москву. Вечеринка у Крыловых прошла весело.

В воскресенье Валерий вернулся на базу. А в понедельник он с лейтенантом Кампосом на присланной из штаба машине выехал на загородный военный аэродром, где их уже ждал полковник Трепанов. В 11.00 «Ту-134» секретного подразделения вылетел из Подмосковья и в 11.50 совершил посадку на военном аэродроме недалеко от Санкт-Петербурга. В 13.00 быстроходный катер отошел от пирса военно-морской базы, и в 15.30 офицеры спецназа вышли на причал острова Борланд. Встречал их командир два часа назад заступившей на боевое дежурство группы подразделения «Норд» старший лейтенант Петр Волдин. Он доложил Трепанову о начале дежурства и о том, что на данный момент никаких происшествий на объекте не случилось. Бойцы несут службу согласно боевому расчету.

Спецназовцы познакомились с Волдиным.

Седов посмотрел на бетонный пояс, опоясывающий Борланд, с амбразурами для ведения огня.

Спросил у Волдина:

– Подобная стена вокруг всего острова?

– Так точно.

– Правее замаскированное сооружение, это что?

– Долговременная огневая точка. На объекте два ДОТа. Здесь и с тыла.

– А что на флангах? Впрочем, мы все посмотрим. Веди на командно-наблюдательный пункт.

Волдин провел офицеров на КНП, показав им посты охранения и саму станцию. Остров представлял собой хорошо укрепленный взводный опорный пункт. По периметру бетонная стена высотой от полутора до трех метров в зависимости от рельефа местности. Вторая линия заграждений из колючей проволоки ближе к массивному бетонному зданию – компрессорной станции, бетонные желоба выхода труб газопровода. Два ДОТа плюс два фланговых поста обороны, две площадки с зенитными установками, радар, спутниковая антенна.

КНП находился во внешней части здания. В бункерах склады с боеприпасами, продовольствием, запасы пресной воды, опреснительная станция. Командный пункт оснащен мониторами.

Трепанов поинтересовался:

– На острове установлены видеокамеры?

– Видеосистемы, позволяющие контролировать подходы к объекту с моря на удалении до полукилометра, в ясную погоду до километра. Контроль круговой. Но в принципе бойцы на постах и без этого прекрасно видят все, что происходит в зоне ответственности группы.

– У вас десять человек?

– С сегодняшнего дня группа увеличена до четырнадцати человек. Чтобы обеспечить эффективное несение службы караула, в том числе и постоянное слежение за обстановкой через видеосистемы.

– Вооружение осталось прежним?

– Нет, добавлены два пулемета «ПКМ» на фланговые посты. Но они выносятся в случае возникновения внештатной ситуации.

– Что за ситуации?

– Скажем, проход в зоне ответственности какого-либо военного, торгового или частного судна. Военные не появлялись ни разу, торговые и частные были, но не в мою смену.

– Как организовано взаимодействие со сторожевым катером?

– Я постоянно поддерживаю связь с командиром судна, прикрывающего наш район. Как правило, проведя патрулирование участка газопровода, он отходит к острову Кредом. Время подхода катера к объекту по вызову в зависимости от погодных условий – час-полтора, это при условии, что он будет находиться в дальней точке юго-восточной части контролируемого участка.

Седов спросил:

– А под водой подходы к острову контролируются?

– Пока нет. Однако, насколько мне известно, к октябрю месяцу сюда должны быть доставлены подводные камеры видеонаблюдения.

– Значит, сейчас выйти к острову под водой можно беспрепятственно?

– Не совсем. Вокруг острова на глубине от двух до пяти метров натянута металлическая сеть.

– Мы должны посмотреть на подводные заграждения. Лейтенант, – Седов повернулся к Кампосу, – осмотрите подходы к объекту под водой.

– Есть, командир, где я могу переодеться?

Все снаряжение подводника находилось в катере. Командир отряда взглянул на старшего лейтенанта Волдина. Тот вызвал на КНП подчиненного, того самого оператора из состава подгруппы усиления группы охраны объекта.

– Сержант Солин, поступаете в распоряжение лейтенанта. – Волдин указал на немецкого пловца. – Выполняете все его распоряжения до получения дополнительной команды.

– Есть, товарищ старший лейтенант.

Кампос и сержант вышли из КНП. Трепанов, Седов и Волдин присели на стулья у рабочего стола. Старший помощник Белоногова взглянул на Седова:

– Ну, что скажешь, майор?

– Да что сказать, Александр Владимирович, объект укреплен сильно, но мы не знаем, что за вооружение будет иметь потенциальный противник. Зенитная установка – это хорошо, «ПКМ» тоже неплохо. «РПГ-7». Но при умелом маневрировании катеров, ведущих огонь из более мощного вооружения, прорвать оборону несложно.

Старший лейтенант поднялся.

– Разрешите выйти, по-моему, вы обсуждаете вопросы, суть которых я знать не должен.

– Тебя предупредили, для чего мы здесь?

– Так точно!

– Ты и твои подчиненные давали подписку о неразглашении секретной информации?

– Так точно.

– Ну, тогда можешь остаться.

– Я все же лучше проверю, как несут службу бойцы на постах. Если, конечно, ко мне у вас пока больше нет вопросов.

– Пока нет, ступай, будешь нужен, как тебя вызвать?

– На пульте радиостанция. Мой позывной «Балтика». Вызывайте, тут же приду! Да, и еще: что приготовить на ужин?

– Мы, Петр Андреевич, поужинаем на базе.

– Понял! Разрешите идти?

– Иди.

Проводив командира группы, Трепанов проговорил:

– Считаешь, необходимо дополнительное вооружение?

– Для начала надо узнать, какое оружие будет на катерах и у людей Нейтана.

– Тоже верно.

– И о необходимости усиления отряда либо отсутствия такового решение примем после разведки Кампоса.

– Ну тогда, может, пообщаемся с сотрудниками компрессорной станции? Им надо дать указание: выдавать любую интересующую нас информацию.

– А что вы хотите узнать, Александр Владимирович? Кроме того, что уже известно? Технологию перекачки газа, работы компрессоров, управление различными системами? Они как профессионалы ответят, но поймем ли мы их термины. Или будем переспрашивать?

– Но нам надо знать, как вывести из строя систему блокирования газопровода при отключении компрессоров, чтобы немецкая станция не могла выкачать газ из труб?

– Еще нам надо знать, как управляются предохранительные клапаны, чтобы, напротив, не дать вывести их из строя, товарищ полковник, но думаю, что все это мы узнаем, когда отряд займет место группы подразделения «Норд» и получим свежую информацию. Кто знает, не установят ли спецы «Газпрома» еще какую-нибудь аппаратуру в ближайшее время? Так что пообщаться с людьми, конечно, можно, но надо ли светиться перед ними? Все же работники «Газпрома» – это не бойцы спецподразделения, умеющие хранить любые тайны. Это гражданские специалисты, конечно, проверенные, и все же…

– Хорошо, обойдемся без этого. Меня интересует вопрос, как Березин и Возинский планируют нейтрализовать сторожевик? Ведь при наличии в районе военного катера с мощным дальнобойным вооружением, говоря простыми словами, бойцам Нейтана и тем более банде Гозняка здесь ловить нечего.

Седов кивнул:

– Да, значит, сторожевой катер они попытаются вывести из строя. Как? Это не знает, наверное, не только Нейтан, но и Возинский. Обговорим это с командиром катера. Кстати, в 17.00 он должен встать у острова Кредом.

– Я все хорошо помню, Валера. Мы свяжемся с ним, как только вернется лейтенант Кампос. Сколько он уже под водой?

– Минут двадцать, не более, ведь ему надо было экипироваться, подготовиться. А на осмотр подходов к острову уйдет, думаю, не меньше часа. Кампос все дно облазит, в каждую пещеру заглянет, да что там пещеру, в каждую трещину. Ничего без внимания не оставит, и на это требуется время.

Трепанов взглянул на часы:

– 16.30. Надо было не отказываться от ужина.

– Скорее уж от обеда. Но переиграть что-либо поздно, несолидно. На катере перекусим. Да и до базы потерпеть можно. А вообще, иногда поголодать полезно. Моя Галя частенько прибегает к диете, да вот только долго не выдерживает, да и не надо это ей.

В 17.00 на связь вышел командир сторожевого корабля капитан-лейтенант Дмитрий Шевцов:

– Седой! Смуглый говорит!

– На связи!

– Я на месте.

– Мы еще работаем на острове. Подойдем к вам ориентировочно в 18.00–18.30.

– Принял. Жду.

– Отбой!

Седов повернулся к Трепанову, тот кивнул:

– Я все слышал, думаешь, до шести успеем?

– Должны!

Лейтенант Кампос вошел в командный пункт в 17.20:

– Разрешите?

– Проходи, лейтенант, присаживайся и быстренько докладывай, что видел.

– Сеть для боевых пловцов не преграда. Спецрезаком проделать проход – минутное дело. Так что подводники свободно могут выйти на берег, причем где угодно, в том числе и с тыла, где бетонная подводная стена стоит от берега в каких-то десяти метрах, а сам берег устлан камнями, представляющими собой надежные естественные укрытия. Я прикинул, трое пловцов в состоянии навязать всей группе позиционный короткий бой. И этого будет достаточно для сближения с островом основной ударной силы террористов.

– Вывод? – спросил полковник Трепанов.

– Отряду требуется усиление как минимум в три боевых пловца. Я, само собой, четвертый. Вчетвером мы не допустим подхода вражеских аквалангистов к объекту.

– Даже если их будет человек десять?

– На трех катерах того класса, что планируются террористами для проведения операции, возможно доставить в район объекта максимум тридцать человек, по десять человек на катере. С учетом бронирования судов, установки бортового вооружения численность штурмовой группы снизится примерно вдвое. Иначе катер, даже с форсированным двигателем, потеряет не только скорость, но и маневренность. Допустим, на каждом катере будет по шесть человек. Рулевые и пулеметчики должны остаться на судне, штурмовая группа не может составлять менее трех человек, следовательно, остается по одному пловцу на судно. А это три водолаза. Вчетвером мы без проблем разберемся с ними, тем более на нашей стороне фактор неожиданности.

Трепанов проговорил:

– Так, понятно, требуется усиление. Что ж, если требуется, будет. Может, подводные мины сюда завезти да заминировать подходы?

– Это лишнее, – уверенно сказал лейтенант Кампос.

– Ладно. Здесь нам пока делать больше нечего, уходим на сторожевик.

Полковник взял радиостанцию.

– Балтика!

– Да?! – ответил старший лейтенант Волдин.

– Мы уходим.

– Минуту, я подойду, провожу вас.

Спустя десять минут быстроходный катер отряда «Z» взял курс на остров Юрген.

В 18.10 Трепанов, Седов и Кампос поднялись на борт сторожевого катера. Прибывших офицеров встретил командир корабля капитан-лейтенант Швецов. Он провел их в командный отсек.

Трепанов спросил:

– Каковы боевые возможности вашего судна?

– Катер предназначен для обеспечения охраны различных объектов, морских и наземных, защиты гражданских судов от нападения диверсантов-террористов, отражения вооруженного нападения воздушного и подводного противника, как подводных лодок, так и боевых пловцов.

– Даже подводных лодок? – удивился Седов. – А по внешнему виду и не скажешь.

– Сторожевик хорошо оснащен и защищен. На данном катере установлены автоматические артустановки «АК-176 М» калибра 76,2 мм, боезапас которых составляет 152 снаряда, установка «АК-306 М» калибра 30 мм, боезапас 3000 снарядов, две тумбовые пулеметные установки «МПТУ» по бортам, боезапас 5000 патронов на каждый пулемет, ну и ручное стрелковое оружие по штату. Осадка катера 2,5 метра, экипаж сорок человек, максимальная скорость тридцать узлов, дальность плавания при тринадцати узлах две тысячи двести миль, автономность десять суток.

Седов взглянул на командира судна:

– А что вы применяете против подводных лодок и пловцов?

– Глубинные бомбы. Можем применить, до сих пор до этого дело не доходило.

Вопрос задал и лейтенант Кампос:

– Как вы обнаруживаете подводных пловцов?

– За это отвечает специальная система обнаружения.

– И гасите их бомбами?

– Так точно, только меньшей мощности. Скорей гранатами.

– Значит, установить на подводную часть корпуса судна донную мину невозможно?

– Теоретически нет, на учениях это тоже не удавалось, а в боевой обстановке? – Шевцов пожал плечами. – Черт его знает, извините, может, и возможно. Смотря что будут применять пловцы и как действовать. Мы отработали стандартную схему действий наших боевых пловцов.

– Ясно!

Осмотрев катер, Трепанов взглянул на Седова:

– Вопросы к командиру сторожевика будут?

– Да нет! Катерок еще тот, он один в состоянии спокойно и без проблем, с дальних позиций, разнести на мелкие куски катера террористов. Вот поэтому они просто обязаны будут вывести его из игры. Как? Это вопрос к ним. Но то, что оставлять катер в боевой готовности боевикам нельзя, очевидно.

– Думаю, бойцам Нейтана задача по сторожевику ставиться не будет. Но то, что работу по катеру террористы проведут, ты прав, это очевидно. Не исключено, что проведут отвлекающий маневр с целью отвода катера как можно дальше от объекта.

– Чего голову ломать, Александр Владимирович, поживем – увидим. Какую-нибудь пакость духи обязательно придумают. А может, и нет!

Трепанов взглянул на Седова:

– Что-то я не пойму тебя, Валера, то нападение или отвлечение катера очевидно, то возможно, что боевики оставят в покое сторожевик.

– Я просто вспомнил о той комбинации, что предложил агент внешней разведки относительно главаря банды наемников, Гозняка.

– И что?

– А то, что Гозняк вполне может подставить своих подельников, а вместе с ними и штурмовиков Нейтана, сосредоточившись на действиях против Возинского с целью вернуть свои бабки, ну и отомстить магнату за убийство своих людей. Ситуация прояснится ближе к началу операции. А сейчас мы имеем вполне благоприятную обстановку на решение одной из основных, определенных отряду задач, – отражение нападения террористов на промежуточную компрессорную станцию. Следовательно, необходимо усилить подразделение пловцами, возможно, более мощным вооружением. Насчет оружия я еще подумаю.

– Так, значит, можем возвращаться на базу?

– Так точно, товарищ полковник! И в Москву.

Валерий Мохов, продолжавший заниматься в Лондоне поиском квартиры для секретаря-любовницы Березина, освободился в 21.00. Николь уже приехала домой, поэтому и Мохов из агентства недвижимости направился сразу на квартиру.

– У тебя было много работы, Валера? – спросила Николь, встретив его в прихожей.

– Да, дорогая. – Мохов поцеловал гражданскую жену. – Этот Джон Функ, агент, с которым я на свою голову связался, уже достал меня. Я ему одно, он мне другое. Пришлось поговорить по-серьезному. Обещал завтра предоставить нужный вариант.

Николь улыбнулась:

– Видимо, ты говорил с ним по-русски.

– По-английски, но в русском стиле. Я обещал свернуть ему башку, если завтра не будет квартиры. Ну да черт с ним. Пойду в душ, освежусь.

– Я положу у душевой чистое белье и полотенце. Ты обедал?

– Да!

Выйдя из душевой, Валерий переоделся, на кухне Николь готовила что-то очень вкусное и ароматное. Мохов сварил себе чашку кофе. Но не успел отпить и глотка, как зазвонил его сотовый телефон.

Он взглянул на дисплей: номер был незнаком.

– Да?! – ответил он и услышал голос Роя Денинга.

– Это кафе «Альба». Ваш заказ готов и будет отправлен к назначенному времени. Стоимость…

– Погодите, погодите, какой заказ? – изобразил удивление Мохов.

– Как какой? Ужин на две персоны к 22.00.

– Да? Минуту…

Валерий посмотрел на подругу:

– Николь, ты заказывала ужин в кафе «Альба»?

– Нет! Да и зачем? Я сама, как видишь, готовлю.

Мохов вернулся к разговору с Денингом:

– Ни я, ни моя подруга ничего у вас не заказывали.

– Номер вашего телефона…?

– Нет! Вместо последней тройки у нас восьмерка.

– Да? Тогда извините, произошла ошибка.

– Ничего, бывает!

– Еще раз извините, до свидания.

– Что там? – спросила Николь.

– В кафе номера телефонов перепутали и отправили заказ не по тому адресу.

– Такое бывает!

На самом деле слова Роя Денинга означали, что Москва одобрила предложенный Моховым план по Гозняку, на что Валерий, признаться, особо не надеялся. Но раз в Центре план одобрили, то надо воплощать его в жизнь. Быстро и безопасно.

Утром Мохов приехал в особняк Березина. Секретарь Крейтон тут же засыпала его вопросами насчет квартиры.

– Все будет решено сегодня, Линда, – ответил ей Валерий и спросил: – Босс у себя?

– Да, и учти, он тоже спросит у тебя насчет квартиры.

Мохов улыбнулся:

– Не волнуйся, Линда, мне есть что сказать боссу.

Мохов вошел в кабинет Березина. Сергей Михайлович поднялся навстречу помощнику, пожал ему руку, предложил присесть на диван.

– Слышал я, как в приемной на тебя набросилась Линда. Не терпится ей. Да оно и понятно. Чувствует, что недолго ей осталось здесь обретаться. Что у нас с квартирой?

– Признаюсь, Сергей Михайлович, больше мисс Крейтон меня достал агент по недвижимости. Но… сегодня вопрос будет решен.

– Ты смотри, слишком дорогую квартиру не бери. Максимум тысяч двести фунтов. Я подумал, не стоит Линда большего. Да и затраты на другие цели у нас возрастают.

– Вы имеете в виду предстоящую операцию?

– Да! Катера обошлись сравнительно дешево, а вот на оснащение и вооружение судов Нейтан запросил довольно круглую сумму.

– Этого следовало ожидать, бронирование судов – дело недешевое плюс закупка вооружения по нелегальным каналам.

– Да, но ничего, главное, чтобы удалась операция. Кстати, Нейтан послезавтра планирует лично провести разведку района предстоящих действий.

Мохов взглянул на Березина:

– Полковник намерен засветиться у острова Борланд?

– И у Борланда, и у Кредома, где частенько дрейфует российский сторожевик. Вчера была проведена замена и сотрудников компрессорной станции, и группы охранения, причем на этот раз на охрану станции заступила группа численностью в четырнадцать человек. Раньше она насчитывала десять. Но это объяснимо. «Газпром», отвечающий за безопасность газопровода, будет постоянно совершенствовать и наращивать охрану и оборону объектов. Слишком важен для России этот подводный поток. Сменились и сторожевики. Эти вышли в том же составе и на тех же катерах.

– Значит, 20 июля Нейтан проводит разведку. Видно, что полковник серьезно относится к работе.

Березин усмехнулся:

– А он иначе не умеет. Профи.

– Да, действительно профи.

Березин добавил:

– В воскресенье выезжаем в загородную усадьбу Возинского. Там Нейтан должен отчитаться по затратам, доложить о ходе подготовки операции и предоставить ее предварительный план. Впрочем, план может быть и окончательным.

– Он будет составлен с учетом применения группировки Гозняка?

– Естественно.

– Извините, Сергей Михайлович, мое мнение насчет Гозняка таково – он должен подчиняться Нейтану.

– Мое мнение такое же, но вот Возинский вряд ли согласится на это. Хотя в ходе операции Гозняк просто не сможет действовать без согласования с Нейтаном. Но разберемся.

– Мне в воскресенье сопровождать вас?

– Я же сказал, выезжаем. Значит, что? Значит, что едем вместе, ты и я. Время выезда сообщу дополнительно.

– Понял!

– А сейчас доведи до конца дело с квартирой Крейтон.

– Она будет недовольна, узнав стоимость недвижимости, которую вы ей хотите подарить.

– А плевать на ее эмоции. Проявит недовольство – уедет в глухую деревню. Я не оставляю своих бывших женщин нищими, и небольшой домик в деревне позволит ей иметь крышу над головой. Так что мисс Крейтон лучше не выступать, чтобы вместе с домиком иметь возможность получить минимальное пособие, размер которого будет соответствовать качеству оказанных ею услуг. С Линдой надо решить вопрос до начала операции. Я уже присмотрел нового секретаря. Красавица и умница, с полуслова поняла, что от нее потребуется. И она моложе Линды, что немаловажно. Но ты с ней еще познакомишься.

– Куда без этого?!

– Занимайся квартирой.

– Сегодня, думаю, я сниму эту проблему.

– Было бы очень кстати. Давай, Валера. Если возникнет срочная необходимость в тебе, вызову. Да, и еще. – Березин подошел к столу, достал из ящика конверт, передал его Мохову. – Это тебе премиальные, Валера.

– За что?

– А за что платят премиальные? За безупречную службу. Там пять тысяч фунтов.

– Благодарю, Сергей Михайлович.

– Не за что! Оформишь квартиру, получишь бонус.

– Спасибо.

– Давай! Успеешь – прибудь сюда до окончания рабочего дня, нет – езжай домой, только обязательно сообщи о решении вопроса.

– Конечно, Сергей Михайлович.

Мохов вышел в приемную, где вновь попал под пресс любовницы Березина.

– Так ты постарайся, Валера, я в долгу не останусь. И если босс уже не может по достоинству оценить мои способности в сексе, то ты молод, ты другое дело. Ты оценишь так, что забудешь о своей Николь.

– Не говори глупостей.

– Это не глупость. Ты сделай для меня доброе дело, я сделаю для тебя то, чего ты раньше никогда не испытывал.

– Ох уж эти женщины. Я уехал.

– Так постараешься?

– Стараюсь.

– Не пожалеешь!

Мохов спустился во внутренний двор и выехал с территории усадьбы. Покружил по городу. Убедился, что слежки за ним нет, включил сканер, маяки отсутствовали или не работали. Заехал на стоянку. Пешком прошел к кафе. В «Альбе» было четверо посетителей.

Поприветствовав Денинга, поинтересовался:

– Что за люди в кафе, Рой?

– Постоянные клиенты.

– Контроля над кафе нет?

– Нет, проверял.

– Что по телефону?

– Гарри принес старую модель, купил у какого-то бездомного. Денег на балансе мало, но для трех-четырех минут международного разговора хватит.

– Прибор искажения голоса?

– Все в подсобке.

– Следи за обстановкой, я пообщаюсь с Гозняком.

– Представляю, как он будет рад этому общению.

– А может, и будет. Возинский – это то, что ему так не хватает в жизни.

Денинг улыбнулся:

– Ты за временем следи, а то отключится аппарат на самом интересном месте, пополнить баланс, сам понимаешь, мы не сможем.

– Я все прекрасно понимаю.

Мохов прошел в подсобку, достал из кейса электронную записную книжку, открыл нужную страницу. Подсоединил к старому кнопочному сотовому телефону прибор искажения голоса. Выставил самый низкий уровень работы прибора, чтобы его голос не мог быть идентифицирован и в то же время не звучал, как с металлическими нотками автоответчик. Подготовившись, посмотрел на часы. Набрал номер, записанный на странице блокнота.

Ровно в 11.00 23 июля в кабинете штабного отсека загородной базы международного секретного подразделения специального назначения отряда «Z» собрались генерал-полковник Белоногов, полковник Трепанов, подполковник Крылов и майор Седов.

Представитель России в «Совете шести» начал доклад без предисловия:

– Товарищи офицеры, вчера поздно вечером Служба внешней разведки передала мне свежие данные по подготовке террористами Березина и Возинского операции по выводу из строя Северного морского газопровода. – Генерал указал на развернутую на столе карту. – Внимание. Командир вражеской диверсионной группы полковник Нейтан вчера на совещании в усадьбе Возинского близ Лондона доложил план террористической операции.

Белоногов довел до подчиненных суть информации, переданной накануне Моховым.

– Таким образом, Нейтан, вводя в заблуждение Возинского, решил попросту подставить группу Гозняка. Его банда должна будет отвлечь на себя сторожевой катер, что осуществляет патрулирование в районе острова Борланд. Штурм объекта полковник берет на себя. Бронирование и оснащение катеров отряда Нейтана должно быть завершено 27-го числа. Тогда же полковник планирует лично поставить задачу Гозняку в усадьбе временного нахождения банды Каспера недалеко от Гданьска.

– Неплохо бы послушать, какую задачу поставит полковник и какой план действий доведет Каспер до своих подчиненных, – проговорил Седов.

– Ты считаешь, что задачи могут не совпадать? – спросил Трепанов.

Седов взглянул на помощника Белоногова:

– Не знаю, но если сработает ловушка Мохова, то Гозняку надо не в море выходить, а лететь в Англию, на рандеву с кинувшим его Возинским. Думаю, Гозняк поймет в разговоре с Нейтаном, что его банду банально подставляют. Он не поверит в сказки о каких-то спецроботах, «Призраках», минах с новейшим взрывчатым веществом тринолом, на активацию которого необходимо около двух часов. Он не поверит в то, что Нейтан озабочен безопасностью его группы. Но, естественно, не подаст виду, если имеет собственные планы, в которые участие в операции на газопроводе не входит.

– Возможно, – сказал Белоногов, – и мы узнаем об этом. С сегодняшнего дня за усадьбой у Щецина установлено наблюдение офицерами усиления отряда, а именно, немецкими коллегами, а теперь и твоими, Валерий Николаевич, подчиненными, лейтенантом Фрицом Майером и гауптфельдфебелем Людвигом Шеффером.

Седов поинтересовался:

– Каким образом мои новые подчиненные осуществляют контроль за усадьбой, где находится банда Гозняка?

– Как туристы, Валера, офицеры обосновались в автомобильном фургоне на берегу озера, которое находится недалеко от усадьбы. Кстати, там таких фургонов много. Люди отдыхают.

– Майер и Шеффер имеют возможность полного или частичного контроля?

– Полного!

– Как я могу выйти с ними на связь?

– А это необходимо?

– Странный вопрос, Дмитрий Сергеевич, они же мои подчиненные, и я как их командир обязан знать, чем занимаются мои люди.

– Общаться с ними можешь по спутниковой связи. Все их данные возьми у лейтенанта Шаровой.

– Есть.

Генерал продолжил:

– Исходя из того, что предположения о применении Нейтаном подгруппы боевых пловцов подтвердилось, отряд «Z» также усиливается тремя пловцами. Представителями Франции, а конкретно, лейтенантами Аланом Венсаном, Мишелем Бонне и главным старшиной Пьери Леруа. Названные офицеры сегодня же будут доставлены сюда в загородную резиденцию. Считаю целесообразным создать специальную группу боевых пловцов под командованием лейтенанта Адриана Кампоса. Каково на этот счет мнение командира отряда?

Седов кивнул:

– Согласен.

– Далее, – продолжил Белоногов, – террористическая операция назначена на 30 июля, возможно, она будет перенесена на вторник, что особого значения не имеет. 30 июля должна пройти плановая смена сотрудников компрессорной станции, группы охранения и отряда сторожевых катеров. Посему усиленное подразделение «Z» должно убыть на Балтийскую военно-морскую базу послезавтра, 25 июля. Командир базы, командование отряда «Норд» предупреждены о замене их людей на офицеров нашего отряда. На аэродроме отряд «Z» встретит подполковник Крылов.

Генерал повернулся к офицеру штаба Белоногова:

– Соответственно, тебе, Анатолий Владимирович, надлежит вылететь на базу завтра с утра. Подробности уточнишь у полковника Трепанова. Твоя задача: совместно с командованием базы и подразделения «Норд» обеспечить скрытый прием отряда, размещение его и экипировку в форму бойцов «Норда». Задача ясна?

Крылов поднялся:

– Так точно, товарищ генерал-полковник.

– Отлично. Вместе с отрядом на базу ВМФ убывает и полковник Трепанов, который во время операции будет находиться на сторожевом катере под командованием капитан-лейтенанта Шевцова. Кстати, этот катер Александр Владимирович и майор Седов уже посещали. Так как мы не можем разработать конкретный план антитеррористической операции из-за того, что сами террористы конкретно с ним определятся непосредственно перед выходом, то принятие любых решений возлагаю на командира отряда «Z» майора Седова.

– А как же Александр Владимирович? – кивнул Седов на Трепанова. – Как-то нехорошо получается. Старший по званию и должности остается в стороне от принятия решений, хоть и будет находиться в районе действий отряда.

Трепанов улыбнулся:

– Ничего, Валера, как-нибудь переживу. Командуй!

Белоногов сложил карту.

– Главная задача отряда: не допустить вывода из строя промежуточной компрессорной станции террористами Березина и Возинского. Что бы ни происходило на острове или в прилегающей к нему акватории, поставки газа в Европу не должны прекращаться ни на минуту. Вопросы ко мне есть?

Поднялся Седов:

– У меня вопрос, Дмитрий Сергеевич.

– У тебя еще будет время задать его, майор.

– Не понял!

– До получения информации о встрече Нейтана и Гозняка ты остаешься в Москве. Командование отрядом на время переброски и нахождения на военно-морской базе передашь своему заместителю капитану Коновалову. Прошу прощения, я упустил из внимания этот момент. У кого другого есть ко мне вопросы?

Ни у Трепанова, ни у Крылова вопросов не было.

Белоногов приказал:

– Вам, Александр Владимирович, и вам, Анатолий Владимирович, уточнить все детали работы на базе ВМФ, майору Седову остаться.

Трепанов и Крылов вышли из кабинета.

Белоногов предложил Седову пересесть в кресло у журнального столика.

– Садись, Валера, нам с тобой есть что обсудить наедине.

Командир отряда удивленно взглянул на генерала:

– У нас появились тайны друг от друга? Или вы перестали доверять Трепанову, а может, Крылову?

– Ну, что ты. Нет, конечно. Никаких тайн, никакого недоверия, просто наш с тобой разговор их особо не касается, так зачем задерживать? Когда и без этого работы каждому хватает. Что за вопрос ты хотел мне задать?

– Как будем брать Березина?

– Задачу по нему с нас сняли. Как только стало известно, что он собирается перебраться на время операции в Германию, ФСБ взяла это дело на себя. А немецкая сторона обещала всяческое содействие. Так что Березин не должен тебя волновать.

Седов вздохнул:

– А жаль! Как насчет Возинского?

– Им займется Интерпол.

– Если раньше не достанет Гозняк.

– Ты вот говорил, Валера, не поверит поляк Нейтану. А я сомневаюсь. Что, если поверит? И он выведет группу на операцию?

– Ну, значит, попадет под снаряды сторожевика. Меня этот Гозняк интересует меньше всего. Единственное, в плане того, как поведет себя после встречи с Нейтаном. Меня больше беспокоит Нейтан. Полковник, в отличие от Березина, Возинского и иже с ними, настоящий профи. Он может представить один план, а действовать по другому.

– Вряд ли. Не вижу смысла. Наше преимущество в том, что мы знаем конечную цель противника, а они нашу нет. Нейтан уверен в том, что ему на острове будет противостоять пусть и хорошо подготовленная, но не ожидающая удара группа подразделения охранения газопровода. Узнай он, что на защиту станции выйдет спецотряд, то тут же даст обратный ход.

Седов погладил подбородок.

– Возможно.

– Вы, главное, уберите из района сторожевик. Вот если катер охранения будет рядом, то тогда Нейтан точно не поведет своих бойцов на штурм.

– Разберемся.

– И учти, Валера, дело предстоит нешуточное. Не дай бог Нейтану удастся хотя бы частично повредить станцию. С нас тогда не только погоны, но и головы снимут.

– Нет, Дмитрий Сергеевич, головы оставят, а вот в отставку отправят, без выходного пособия и перспектив где-либо найти приличную работу.

– Ладно, что будет, то будет, надеюсь, ты справишься с Нейтаном.

– Придется.

– Дополнительное вооружение брать будешь?

– Оружие для ведения подводного боя для пловцов. Конечно, я был бы не против установки на острове системы залпового огня, но ее туда не затащишь. Да и места не найдешь.

– Это хорошо, что у тебя с юмором все в порядке.

– Как понимаю, до 27-го числа мне здесь делать нечего? Ребят я, конечно, провожу, а в остальном?

– После убытия отряда можешь находиться в Москве.

– Не накладно ли меня одного потом перебрасывать на Балтику будет?

– С финансами у «Совета шести» все в порядке.

– Это хорошо. Плохо другое, мы не сможем вытащить польских женщин, что обслуживают банду Гозняка.

Белоногов кивнул:

– Жаль их, конечно, но, в конце концов, они сами выбрали свою судьбу.

– Иногда не из чего выбирать.

– Смысл говорить об этом, Валера? Помочь им мы в любом случае не в состоянии.

– Вот и говорю, плохо.

– Ты еще раз подумай о дополнительном вооружении, спецсредствах, продумай действия при всех возможных вариантах вероятного развития событий на острове, проверь личный состав, особенно пловцов. Ну, а как отряд улетит, перебирайся в Москву.

– Вы говорите, так будто меня ждет полноценный отпуск, а не пара суток увольнения.

– И этого достаточно.

– Кто бы спорил. Разрешите идти?

– Ступай. Я тоже поеду в штаб. Может СВР еще что-нибудь сбросила.

На полпути до острова Кредом Нейтан приказал связисту вызвать на связь Гозняка. Главарь банды, бросивший своих людей, находился у здания аэропорта в Голенюве. Шиманьчик объявил:

– Каспер, тебя Нейтан вызывает!

Гозняк усмехнулся:

– Вызывает, надо ответить, где у нас сейчас яхта «Габи»?

– В квадрате… – определил подельник, пользуясь навигационной системой «Регинас».

– Отлично. Давай трубу.

– Сейчас ты поговоришь с Нейтаном, а позже?

– Позже не будет. – Взяв трубку, Гозняк ответил: – Каспер!

– Полковник! Доложите, где находитесь.

– В квадрате…

– Почему медленно идете?

– Идем нормально.

– Увеличьте скорость.

– Не понял.

– Увеличьте скорость.

– Черт, не слышу, повторите еще раз.

– Скорость прибавьте, – закричал Нейтан.

Усмехнувшись и глядя на Шиманьчика, Гозняк продолжил игру:

– Бартош! Что со связью, похоже, полковник нас слышит, я его нет.

– Необходимо проверить станцию.

– Полковник! Если слышите меня, что-то случилось со станцией, Шиманьчик проверит ее. Как устранит неисправность, я свяжусь с вами.

– Черт бы тебя побрал, Каспер!

Гозняк отключил станцию.

– Ну вот и поговорили. С этого момента ни Нейтану, ни Возинскому не отвечать, имитировать неисправность станции.

– Вывернулся.

– Подумал, чего полковника за нос водить да постоянно докладывать о местонахождении яхты. Проще отключить связь. И пусть Нейтан разгребает все дерьмо, на то он и профи.

Диктор аэропорта объявил посадку на рейс Щецин – Росток. Бандиты, забрав дорожные сумки, оставили машину и пошли в зал регистрации. Человек в Ростоке, Мартин, забронировав билеты на рейс до Лондона, уже ждал прибытия гостей.

Нейтан раздраженно бросил трубку станции связисту.

– Дэн, – обратился он к сержанту Ханту, – ответь мне, спутниковая станция часто выходит из строя?

– Нет, но бывает. Люди умирают, что говорить о созданном ими.

– Не находишь, что слишком уж в неподходящее время мы лишились связи с яхтой?

– Если неисправность пустяковая или проблема с антенной, то это ерунда. Для опытного специалиста несколько минут работы. Если же сгорел блок приема сигналов и нет запасного, то станцию можно выбрасывать.

– Ладно! Передай приказ Бруксу, командиру второго катера, и Куперу, командиру третьего судна, остановиться и лечь в дрейф. Далее к Кредому пойдем одни, да пусть второй лейтенант Кин снимет со станины пулемет. Катер должен выглядеть обычным катером.

Связист, он же сержант Дэн Хант, с удивлением посмотрел на Нейтана:

– Но, командир, по плану…

– Делай, что приказано, – повысил голос Нейтан.

– Слушаюсь.

К острову Кредом первый катер под личным командованием полковника подошел со стороны берега в 11 часов местного времени. На дальних подступах Нейтан осмотрел акваторию вокруг Кредома. Он искал российский сторожевой катер, но того в районе острова не оказалось.

Нейтан приказал Ханту:

– Через поисково-навигационную систему осмотри весь район патрулирования русским сторожевиком. Я должен знать, где он находится. И еще, попробуй найти «Габи».

– Но, командир, если она идет вдоль берега, то отличить «Габи» от других яхт такого же класса я не смогу.

– Я сказал, не найди чертову «Габи», а попробуй найти.

– Понял.

Отдав приказ связисту, Нейтан повел катер в обход острова. Российского сторожевика не оказалось и за Кредомом.

Хант доложил:

– Катер русских в пяти милях от Борланда, идет над трубопроводом в юго-восточном направлении.

– К Германии. Хорошо. Какова его скорость?

– Сторожевик идет в экономичном режиме, выдерживая скорость примерно тринадцать узлов.

– Значит, он на удалении от станции примерно в девять километров?

– Да, девять – девять с половиной.

– Если сторожевик и далее будет выдерживать эту скорость, то к месту сброса бомб он выйдет через два часа. И пойдет назад. Черт, я не знаю, где «Габи», а мне необходима согласованность в действиях. Если сторожевик окажется менее чем в двадцати милях от острова, боюсь, мы не успеем провести штурм станции. Точнее, компрессорную станцию уничтожить мы сможем, но уйти от сторожевика не успеем. И какой катер он выберет своей первоочередной целью, неизвестно. Вызывай к Кредому суда Брукса и Купера. Мы пойдем непосредственно к Борланду. Катерам лейтенантов встать с восточной стороны Кредома и отслеживать обстановку.

– Мы пойдем к объекту? – еще более удивился связист.

– Да, Хант. Не нравится мне, как начинается операция, а ты знаешь, у меня нюх на опасность. И сейчас я чувствую нервозность, которой в обычной ситуации нет и в помине. Поэтому пойдем прямо к объекту.

– Но мы же засветимся? – воскликнул Хант.

– Ты думаешь, мимо Борланда проходит мало судов? Газопровод не ограничил судоходство. И потом, нам надо точно знать, когда появится чертова «Габи» с дебилом Гозняком. Надо было настоять, чтобы отвлекающий маневр проводили другие люди. Но Березину, видите ли, нужны бандиты Возинского. Ладно, что насчет «Габи»?

Глядя на монитор поисковой системы, Хант ответил:

– Между берегом и Юргеном четыре яхты, две класса «Габи».

– Уже у Юргена?

– Но это не означает, что на одной из них команда Гозняка.

– Продолжай наблюдение.

– Командир, а если сторожевик развернется, заметив наше сближение с Борландом?

– И что? Подходить ближе трехсот метров к месту залегания газопровода мы не будем, а значит, и командир сторожевика не сможет остановить нас. Единственное, что он вправе сделать, так это предупредить о нежелательном нахождении в этой зоне и попросить, заметь, попросить, а не потребовать, изменить курс. Что мы и сделаем.

– Понял!

– Ты по «Габи» работай. Без яхты штурма не будет. А значит, никто не увидит и обещанных двухсот пятидесяти тысяч фунтов.

– Работаю.

Нейтан повел катер к Борланду.

Аппаратура Лероя зафиксировала судно бывшего английского полковника еще на подходах к Кредому, о чем капитан тут же доложил Седову. Командир отряда прошел на командный пункт, присел рядом с Лероем.

– Так, ты уверен, что это один из катеров Нейтана?

– Посмотрите сами. Сейчас пойдет информация о захваченном системой судне.

По экрану побежали строки.

– Смотрите, командир, корпус судна бронирован, на носу установлена станина пулемета. Сам «Браунинг» Нейтан, видимо, приказал снять.

– А где же его два других катера?

– Чтобы определить это, мне надо отключить контроль за приближающимся к острову катером и перевести систему в режим поиска аналогичных целей.

– Нет! Следи за этим катером. Скорей всего, два других судна Нейтан оставил на дальних подходах.

– Но почему?

– Полковник проводит разведку, Хакер!

– Но в плане действий террористов ни о какой дополнительной разведке речь не велась.

– Ох уж мне эти планы. Сколько, Хакер, ни планируй операцию на базе, реальная обстановка обязательно вносит свои коррективы. Редкая операция проходит по плану. Гораздо чаще приходится действовать по обстановке. Впрочем, кому я это говорю.

– Мне сообщить на сторожевик о приближении к острову катера?

– Нет. Передай Трепанову, черт, и не знаешь, как сказать, приказ вроде неудобно, все же он старше и по должности, и по званию, просьбу, мы не в баре, чтобы просить принести еще пару кружек пива. В общем, передай Трепанову, чтобы сторожевик прекратил движение, но к Борланду не приближался. Пусть Нейтан посмотрит на остров. Что-то у террористов пошло не так, где-то произошел сбой.

– Так это хорошо.

– Кто знает, Хакер, кто знает. Но, ладно, последим за действиями Нейтана.

– Отряд поднимать по тревоге не будете?

– Ни в коем случае. Мимо острова проходит много судов различного предназначения. И группа охранения подразделения «Норд» по тревоге не поднималась. Об этом Нейтан должен знать. Так, где он?

– Приближается к нам.

– Скорость?

– Практически максимальная, тридцать два узла.

– Не жалеет Нейтан топлива. А ведь ему еще уходить.

– Видимо, все просчитано.

– Тридцать два узла, – повторил Седов, – видно, как продвигается. Где-то через полчаса будет в зоне ответственности.

– К полудню подойдет.

– Минуту, командир, – сказал Лерой, – видите две точки у Кредома, с восточной стороны?

– Да!

– Идентифицирую цели.

Лерой пробежал пальцами по клавиатуре.

– Есть! Это такие же катера, что и катер Нейтана.

– Подтянул основные силы. Значит, план не изменил, решил атаковать станцию от Кредома. А где у нас «Габи»? Хотя нет, переключи связь на судно полковника.