Вообще-то, я сроду не вёл дневников. Теперь жалею — интересно было бы вспомнить свои мысли и мечты, к примеру, в двенадцатилетнем возрасте. Но ведение дневника требует определённой дисциплинированности, а мне этого как раз не хватает. Дело кончится тем, что рано или поздно (причём первое более вероятно) я его заброшу. И всё же Серёге удалось заставить меня сделать кое-какие записи о событиях, произошедших со мной в последнее время. Я, конечно, отбивался изо всех сил, только разве ему что-то докажешь? Он носится с идеей написать на основе всего этого книгу и становится совершенно невменяемым, когда начинаешь объяснять, что легче сшить шубу из рыбьего меха, чем выпустить книгу, не имея приличного спонсора и соответствующей раскрутки.

Поначалу мне ещё удавалось постоянно откладывать дело «на потом», ссылаясь на занятость или усталость, но однажды всё это кончилось. Серёга пришёл ко мне, приволок общую тетрадь с чернильной ручкой и заставил меня делать первые записи при нём. В этот раз отделаться не удалось. Серёга сказал, что у меня скоро съедет крыша, из-за чего я попаду в психушку, в палату к буйным, и тогда он точно не напишет никакой книги.

Ладно, пусть подавится. А может, у него и вправду что-то получится? Что ж, погнали наши городских.

В тот день я получил очередную писульку из домоуправления, седьмую по счёту. Они опять грозили мне судом в случае непогашения мной задолженности по квартплате. Я бы и рад расплатиться, но…

Накануне мне удалось подзаработать. Я спрятал в своей квартире пистолет одного типа, которому грозил обыск, а он, когда всё закончилось, на радостях дал мне сто гривнячков. Откупаться от милиции ему бы пришлось куда большей суммой.

Глупо идти в домоуправление со своей сотней, когда мой долг за квартиру перевалил за полторы тысячи. Я уже год числился официальным безработным, перебиваясь случайными заработками, и преимущественно сидел совершенно без денег. Так что сотня, словно с неба упавшая, дала мне повод немного расслабиться. В меру, конечно.

Она, мера эта проклятая, вынуждает ограничивать себя во всём, — пуская слюни, проходить мимо множества аппетитных вещей, и т. д., и т. п. Одним словом, приходится всячески жлобиться в расчёте растянуть свои деньги на более длительный срок. Была, конечно, у меня мысль прогудеть всю сотню за один вечер, однако…

Однако вернёмся к тому дню, с которого я начал. Кажется, это был понедельник. Или пятница? Я положил послание из домоуправления в коробочку от одеколона, где хранились все мои документы, и тут обнаружил, что домовой, живущий в моей квартире на антресолях, спёр порнографический журнал, купленный мной на деньги из той самой сотни и ещё толком не прочитанный.

Это меня вконец расстроило. А я ведь ему, тварюге неблагодарной, вчера пива в блюдечко налил. Сорок гривен из той сотни ушло, будто их и не было, а на остальные надо будет жить неопределённое время. Я как раз раздумывал, выдержит ли железный крюк для люстры вес моего тела или лучше повеситься на балконе, когда пришёл Серёга.

— Привет! — сказал он, сияя так, словно только что нашёл на улице доллар. — Слушай, у меня к тебе предложение.

Идей и предложений Серёги я побаивался — уж слишком много их у него всегда было. Причём совершенно авантюрных. Сам Серёга своими проектами не пользовался — зачем, когда у тебя есть друг? В принципе, его побуждения были благородны, но я этого не ценил. Серёгины проекты касались, в основном, меня одного, лишь изредка появлялись совместные, где мне почему-то отводилась роль рабочей скотины, а ему — благосклонного наблюдателя и кассира.

Бывали и недоразумения. К примеру, случались у меня такие дни, когда от отчаяния хотелось выть, а тут являлся этот тип с очередным идиотским предложением. В бешенстве я вышвыривал его из своей квартиры, ругаясь в процессе данного действа самым чёрным матом, и захлопывал входную дверь так, что дребезжали окна во всём подъезде.

Но Серёга не обижался. Он вообще не был обидчивым.

— Я тут говорил о тебе с одним человеком, — продолжал Серёга. — Рассказал ему про твоего домового и про Изольду. Он очень заинтересовался.

Нет, ну надо же быть таким бесцеремонным хамом! Сплетничает обо мне с незнакомыми людьми, как баба базарная, и совершенно этого не стыдится.

— И кто же этот человек? — кисло поинтересовался я.

— Врач-психиатр. Он — частник и хорошо зарабатывает.

— Вот уж никогда бы не подумал, что в Украине есть частные клиники для психов. А ты, кажется, хочешь упрятать меня туда? И кто будет платить за лечение? Пушкин?

— Никакой клиники у него нет, — ответил Серёга. — Лечит на дому. Ты сходи к нему, раз он заинтересовался, может, работу даст.

— Какую?

— Этого я уже не знаю. Но в твоём положении, кажется, перебирать не приходится. Вот его визитка.

Он сунул мне в руку маленькую прямоугольную картонку.

— Теперь переходим к другому вопросу, — продолжал Серёга. — У тебя пожрать есть что-нибудь?

Жена его училась на заочном факультете и как раз уехала на сессию. А кулинарные таланты Серёги ограничивались умением намазать масло на хлеб и пришлёпнуть его сверху куском колбасы. Тем он и жил, пока его жена вела суровую борьбу с институтскими экзаменаторами.

— А как же! — ответил я. — Могу предложить ветчину, лососину, телячий язык. На первое — уха из стерляди и черепаховый суп. На второе — спагетти с сыром пармезан, свиная печень, тушенная в белом вине с гарниром…

— Да иди ты! — взвыл Серёга. — Тебе всё шуточки, а я с утра ничего не ел!

— Тогда пошли чистить картошку.

Ночью, когда я уже выпроводил Серёгу, пришла Изольда. Кутаясь в простыню, она прошествовала из ванной, оставляя за собой мокрые следы, и села в кресло. Я тут же сообразил чайку, распечатал пачку печенья. Изольда низко опустила голову, её длинные волосы закрыли ей лицо. Такая поза моего любимого привидения говорила о том, что оно чем-то сильно расстроено.

Надо заметить, что когда Изольда навестила меня в первый раз, я до полусмерти перепугался. Мы как раз развелись с женой, и в квартире появился домовой. Некоторое время я пытался с ним бороться, пока не понял совершенную бессмысленность своих усилий. После этого мы с домовым не то чтобы подружились, но стали относиться друг к другу терпимей. А потом я окончательно примирился с существованием своего квартиранта (правда, как потом выяснилось, ещё и нахлебника. И клептомана в придачу).

Опыт общения с домовым помог мне найти общий язык и с Изольдой. Свою первую ночь в моей квартире она провела в кресле, закапав мне весь пол мокрой простынёй (иной одежды Изольда не признавала), а я до утра трясся от страха, укутавшись в одеяло. В голову мне лезли всякие глупые мысли. Например, такие: Изольду, которая жила в этой квартире до меня, утопили, а теперь она будет мстить мне, потому как до своих убийц ей не добраться, а задушить кого-то надо. Но моя гостья вела себя прилично. И на вторую ночь я с ней познакомился. Серёга говорил, что это у меня от тоски и одиночества крыша съехала, вот и начали появляться всякие домовые и Изольды. Я с ним не спорил и не пытался ему что-то доказывать.

Сегодня Изольда была явно не в духе.

— Что случилось? — спросил я. — Тебя кто-то обидел? Давай я ему морду набью.

Изольда поправила сползшую с плеча простыню и посмотрела на меня.

— Так, значит, это я в чём-то виноват? Ты что, до сих пор дуешься из-за пистолета? Но ведь я прошлой ночью раскаялся и пообещал тебе впредь такого не делать.

Изольда, не отрывая от меня взгляда, поставила прозрачный локоток на подлокотник кресла и упёрлась подбородком в кулачок.

Я вздохнул и развёл руками.

— Не в чем мне дольше каяться! И не смотри на меня так! Скажи толком: что случилось?

Изольда показала на визитку психиатра, оставленную Серёгой и валявшуюся на столе.

— Что-то не так с доктором? — поинтересовался я.

Изольда утвердительно кивнула головой.

— И всё-таки я к нему пойду. Серёга говорил, что он может дать мне работу, а ты ведь сама знаешь, какое у меня положение. Денег нет, из домоуправления опять повестка пришла, на зиму надо какую-то обувку купить. Так что извини.

Изольда отвернулась.

— И не уговаривай, — ответил я на это. — Что, доктор замышляет на мой счёт какие-то пакости? Дорогая моя, разве мне может быть хуже, чем сейчас? По сути дела, я нищий. Рано или поздно наступит тот день, когда у меня отберут квартиру. С женой я развёлся, по ночам общаюсь с привидением, домовой ворует мои журналы. Дальше катиться некуда.

Изольда одарила меня взглядом, полным упрёка.

— В конце концов, это моё дело, — сказал я. — Нравится тебе оно или нет. А сейчас я хочу спать.

Изольда молчала. Да это и неудивительно — за время нашего с ней знакомства я не слышал от неё ни одного слова. У меня тяжело было на душе, ведь Изольда всегда желала мне только добра. Но упустить шанс заработать из-за капризов привидения?! Нет уж, увольте.

Я залез в постель, повернулся к стенке и накрылся с головой одеялом. Было тихо, лишь слышалось тиканье настенных часов да хрумканье печенья, жадно пожираемого домовым. Каким-то шестым или седьмым чувством я ощутил, что Изольда села рядом со мной.

— Нет, — сказал я, не выглядывая из-под одеяла. — Прости, Изольда, но к доктору мне всё-таки придётся пойти.

И после этого сразу же заснул.

На следующее утро я пришёл к доктору, визитку которого оставил мне Серёга. После церемонии приветствия и знакомства он сказал:

— Присаживайтесь. Сергей рассказал мне о вас.

— Вчера за ужином я высказал своё отношение к нему, сравнивая его с некоторыми видами домашней скотины. И поверьте, сравнение всегда оказывалось не в пользу Сергея. А ещё я попросил его больше не трепаться обо мне с незнакомыми людьми.

— Ну, это вы зря. Он совершенно случайно обмолвился о том, что знает человека, которого по ночам посещает привидение. А уж я его разговорил — есть у меня несколько профессиональных секретов. Так что вы на Сергея не обижайтесь, он совсем не хотел вас выдавать.

— А зачем вам понадобился я?

— Да мне интересно стало с вами поговорить. Вот эта ваша Изольда. Кто она?

— Привидение.

— Это я понимаю. Откуда она взялась?

— Обычно Изольда появляется из ванной. Но если вы хотите ответа на свой вопрос в более широком смысле, то я не знаю.

— И о чём вы с ней беседуете?

— Это моё дело.

— Ну, хорошо, а откуда вы узнали её имя?

— Я Изольду сам окрестил. Она, вроде, не против.

— Любопытно. А почему именно Изольда?

— Потому что мне так захотелось.

— Исчерпывающе, — ответил доктор. — Ну, а домовой? Что он из себя представляет?

— Да ничего интересного. Домовой как домовой. У вас разве его нет?

Доктор развёл руками.

— Я, знаете ли, никогда не замечал у себя следов деятельности домового. У вас он чем занимается?

— Да пёс его знает. Но в квартире не убирает и жрать не готовит, это точно. Если у меня какая-то еда не в холодильнике — слопает, что-то плохо лежит — стащит. Правда, потом отдаёт.

— А вы видели его воочию?

— Знаете, доктор, домовой у меня довольно шустрый и действует исключительно по ночам. Хотя пару раз я видел что-то вроде мохнатой молнии на коротких ножках.

— Вот как? Любопытно. Скажите, а вас не тревожит подобное соседство? Вы их не боитесь?

Я изумлённо уставился на него.

— Кого? Изольду и домового, что ли?

— Нечистая сила всё-таки, — сказал доктор.

— Изольда — очень даже милая девушка и никогда ничего плохого мне не делала. А домовой… Его бойся, не бойся — всё равно он никуда из моей квартиры не денется.

— А избавиться вы от них пробовали?

— Доктор, да вы с ума сошли! Избавиться от Изольды?! А домовой вообще однажды шуганул трёх наркоманов, которые вломились ко мне в квартиру. Не знаю, на что они там рассчитывали, но сами ведь слышали, какой сейчас народ пошёл — за копейку зарежут. Да и привык я к ним обоим. А что это от вас сегодня только и слышно: «зачем» да «почему»?

— Я пытаюсь составить ваш психологический портрет. Вам нужна работа, а мне помощник. Но для начала я должен знать, с кем имею дело. Или вы не согласны?

— Да чего там, всё правильно, — еле слышно пробормотал я.

— Вот и хорошо, что вы понимаете. Скажите, а вам приходилось иметь дело с психически больными людьми?

— Только в армии. Причем все они, как назло, ходили у меня в начальниках.

— Понятно, — ответил доктор. — Я дам вам испытательный срок. Пойдёмте, познакомлю вас с вашими коллегами.

Наверное, те, кто слишком долго общаются с психически больными людьми, сами в конце концов от них заражаются. Я подумал так, когда доктор показал мне моих новых сотрудников и представил их:

— Зомби, Красавчик и Пчёлка.

Если такие взрослые люди зовут друг друга по кличкам, то, согласитесь, что-то здесь не так. Затем доктор похлопал меня по плечу и сообщил:

— А это наш новичок.

Некоторое время он раздумывал, а затем присобачил кличку и мне:

— Тристан.

Моих новых коллег, как легко можно догадаться, было трое. Высокий, костлявый Зомби, остриженный почти наголо и с торчащими в стороны ушами; среднего роста, стройный Красавчик, словно сошедший с рекламы мужского лосьона; Пчёлка — единственная женщина в этой банде. Маленькая, смуглая от сильного загара и с копной золотистых волос, зачёсанных назад. Красивая. Действительно, есть в ней что-то от пчелы. Возможно, что и кусается больно, я не проверял.

Все они смотрели на меня с нескрываемым любопытством.

— Более близкое знакомство после, — распорядился доктор. — Тристану сообщаю в первый раз, а остальным напоминаю: никаких имён, только клички. Провинившегося штрафую на пять процентов от зарплаты. Вы всё поняли, Тристан?

— Не очень-то.

На лицах Зомби и Красавчика мой ответ вызвал ухмылки.

— Тогда вернёмся в мой кабинет, — сказал доктор. — Через десять минут у меня начинается приём, и я постараюсь за это время ввести вас в курс дела.

Да, хорошая у доктора квартирка. Четыре комнаты, одна из которых — кабинет (в нём он принимал посетителей), в другой сидели мои новые сотрудники, охраняя какую-то аппаратуру. В двух остальных комнатах доктор жил.

Мы снова вошли в кабинет.

— Дело вот в чём, — заговорил доктор. — Я занимаюсь лечением психических заболеваний, применяя нетрадиционные методы и гарантируя анонимность пациенту. Зомби, Красавчик и Пчёлка, а с этого дня и вы — мои помощники. Психические заболевания я подразделяю на три категории: врождённые, старческие и приобретённые. Первые два лечить не берусь. Зато с третьей проще. Заболевания этой категории возникают в результате каких-либо потрясений или перенесённых болезней. Для лечения таких больных я стараюсь создать в их сознании стрессовую ситуацию и преодолеть её с помощью кого-то из вас. Вы меня понимаете?

— Нет.

— Хорошо, что хоть честно признаётесь. Ладно, времени нет. Ваши коллеги объяснят вам это более доступно.

— Доктор, у меня вопрос. Почему мы должны называть друг друга не по именам, а по дурацким кличкам?

— Это вы поймёте позже. Кстати, говорю вам сразу: препарат, который вы будете принимать для проникновения в сознание больного, совершенно безвреден.

Вот это новости! Я буду проникать в сознание людей? Да ещё психов? Ну уж нет, не на того напали! Но доктор был мастером своего дела. Он сразу заметил на моём лице следы бури страстей, бушующих у меня в душе, и быстро заговорил:

— Работа будет сложной, приступить к ней вам придётся уже сегодня. Дело в том, что Зомби несколько переутомился, и я планирую отправить его в отпуск. Вот, возьмите свои подъёмные, — доктор протянул мне конверт. — Заплатите, в конце концов, за квартиру.

Я и не знал, что у Серёги до такой степени язык без костей. Тут открылась дверь кабинета, и показалась голова жены доктора.

— Там к тебе пришли, — сказала она ему.

Доктор показал мне глазами на дверь. Я взял конверт и вышел, чуть не столкнувшись с женщиной средних лет, имевшей страшно расстроенный вид.

Она прошла мимо меня в кабинет. Я же побрёл к своим коллегам. По дороге не удержался, заглянул в конверт, погладил пальцами лежавшие там купюры. Нет, отдавать за квартиру сразу весь долг — просто безумие. Отдам половину, хватит с них для начала и этого. И так налоговая припрётся, будут допытываться, где взял деньги и почему не поделился с ними.

Я обязательно куплю себе дорогого коньяку. И схожу в какой-нибудь шикарный ресторан. А домовому подарю спортивные трусы с подтяжками — он будет в них классно смотреться. Пёс с ним, с сознанием психов, — эти-то трое работают.

С такими мыслями я пришёл в комнату, где Зомби, Красавчик и Пчёлка резались в карты. Никакого внимания на меня они не обратили. Комната была довольно большой. Там стояло три топчана, стол с каким-то пультом, компьютер и два кресла.

— Значит, так, сегодня в восемь вечера все у меня, — с порога распорядился я. — Будем знакомиться ближе.

— В преферанс играешь? — спросил Зомби.

— Нет, это для меня слишком сложно. Мне бы чего попроще.

— Что, тоже за длинным рублём гонишься? — продолжал интересоваться Зомби. — На мель сел?

— Вообще-то, я зять Рокфеллера. А сюда пришёл просто из спортивного интереса.

— Понятно, — ответил Зомби. — Чего там тебе доктор наговорил?

— Сказал, что тебе в отпуск пора, потому как у тебя крыша поехала. Успехов пожелал в овладении новой профессией. Всё, вроде бы.

— Там у него кто-то есть? — полюбопытствовала Пчёлка.

— Да, пришла какая-то дама в роскошном платье. Вся в слезах.

— А к нему только такие и ходят, — ввернул Красавчик.

— Интересно, а почему доктор прозвал тебя Тристаном? — вслух подумала Пчёлка.

— Кажется, он тоже слегка того, — я постучал себя согнутым пальцем по лбу.

— Не исключено, — ответил Красавчик.

И они снова взялись за карты. На подоконнике стоял маленький переносной телевизор; я включил его и принялся щёлкать переключателем каналов.

Доктор явился через час.

— Зомби, ваше задание на сегодня состоит в том, чтобы проверить состояние пациента под кодом Т-47. После этого вы свободны на целый месяц. Настоятельно вам рекомендую съездить на море, за отпускными зайдите в мой кабинет. Красавчик, для вас иная работа. Шизофрения, депрессивное состояние с ипохондрическим бредом. Тристан пойдёт с вами в качестве стажёра.

Пчёлка села за пульт и защёлкала тумблерами. Доктор занял второе кресло и принялся что-то набирать на компьютере. Пришла его жена, она принесла три голубоватого цвета таблетки и три высоких стакана с водой на маленьком подносе.

— Сначала Красавчик и Тристан, — сказал доктор.

Зомби, потянувшийся было к подносу, убрал руку и отошёл в сторону. У меня что-то ёкнуло внутри. Зачем эти таблетки? Не зря, кажется, Изольда вела себя так странно. Сколько уже о подобном писали в бульварных газетах! Сейчас они меня усыпят, потом повырезают все мои печёнки и продадут богатеньким пациентам, нуждающимся в пересадке органов. А самое паскудное состоит в том, что убийц и искать-то толком никто не станет. Ну, зарезали какого-то безработного — делов-то, мало ли их шляется? И некому будет даже Серёге по морде съездить за подобную заботу о ближнем.

— Послушайте, я же говорил вам о том, что этот препарат абсолютно безвреден для здоровья, — сердито сказал доктор, заметив мою нерешительность.

— Жри таблетку, — поддержал его Красавчик. — За это тебе деньги и платят.

После чего подал мне личный пример. Эксперименты, что ли, какие-то ставят? Большая часть моего сознания упорно сопротивлялась происходящему, но конверт с деньгами так приятно грел карман… И вообще, много думать вредно. В конце концов, мой ливер никому счастья не принесёт — я ведь и пил, и курил, и лопал что попало. Рискну!

И я принял таблетку, после чего разлёгся на одной из кушеток рядом с Красавчиком.

— Тристан, вызывает Пчёлка, — послышался голос у меня в голове. — Как дела?

Я открыл глаза и обнаружил себя в какой-то сырой и мрачной пещере. Костёр, горевший где-то вдали, отбрасывал на её стены красноватые блики. Рядом со мной стоял Красавчик. Он докладывал в маленький передатчик, висевший у него на груди:

— Пчёлка, это Красавчик. Мы на месте. Да, Тристан со мной.

Тут я обнаружил, что и у меня есть передатчик, а приёмник засунут мне прямо в ухо.

— Пошли на огонь, — распорядился Красавчик.

Мы двинулись вперёд. В пещере было прохладно, где-то журчала вода. Красавчик шёл к костру довольно уверенно и беззаботно, а у меня в голове роились разные нехорошие и тревожные мысли. Я тронул своего попутчика за плечо и спросил:

— Где это мы?

— В сознании пациента, — ответил Красавчик. — Доктор изобрёл препарат и разработал специальную программу, которая позволяет в него проникнуть. Только не спрашивай его, как ему это удалось, — всё равно не скажет.

За разговором подошли к костру. Около него стояло невысокое, коренастее существо, обросшее густой и тёмной шерстью. Оно точило наждачным бруском здоровенный нож. Рядом, под стеной, сидела девушка лет восемнадцати.

— Пациентка, — шепнул мне Красавчик, кивнув на неё.

А затем шагнул прямо к существу. Я в нерешительности стоял у костра.

— Здоров будь, Бабай, — пожелал Красавчик, подойдя к волосатому.

В ответ оно пожало ему руку и равнодушно поинтересовалось:

— Опять будешь морду бить?

— Пока не знаю, — туманно ответил Красавчик. — Вот, познакомься, это Тристан, наш новобранец.

Бабай и со мной обменялся рукопожатием, после чего снова взялся за нож.

— Это что, тот самый? — шёпотом спросил я Красавчика. — Которым детей пугают?

— Нет, просто мы его так прозвали. У нас вообще не работа, а сплошная сказка: есть и Дед Мороз, и Баба-Яга, и даже Карлсон. С ними ты ещё встретишься.

Я подошёл к сидящей под стеной пациентке, опустился рядом с ней на корточки. Она кинула на меня встревоженный взгляд и снова уставилась в костёр. Красавчик вдруг обнаружил, что там печётся картошка. Он нашёл палку, выкатил из огня картофелину и спросил меня:

— Хочешь?

Я отказался.

— А скажи мне, Бабай, — заговорил Красавчик, перебрасывая с ладони на ладонь горячую картофелину. — Что ты, скотина эдакая, сделал с девушкой?

— Я?! — Бабай вытаращил глаза и одарил моего напарника недоумевающим взглядом. — Красавчик, чтоб мне сдохнуть, пальцем её не тронул!

— Ага. Ты вообще никогда никого пальцами не трогаешь.

— Послушай, Красавчик, я тут ни при чём. Моей вины в её болезни нет. Да мне к ней даже прикасаться противно!

— Что так? — удивился Красавчик. — Очень даже симпатичная девушка.

— Эта, что ли? — Бабай кивнул на свою жертву, продолжающую молча сидеть под стеной пещеры. — Очень может быть. Очень может быть, что на первый взгляд она кажется симпатичной. Но давай копнём глубже.

— Давай, — согласился Красавчик.

Они подошли к девушке. Я посторонился. Бабай провёл пальцем по её животу, и он вдруг стал совершенно прозрачным.

— Ну, и что ты видишь? — спросило существо Красавчика.

— Внутренние органы. Кишечник.

— Попросту говоря, кишки, — поправил Ба-бай. — До сих пор не понятно?

— Нет, — признался Красавчик.

— Ох! — вздохнул Бабай. — Ладно, объясняю дальше. Что находится в этом, с позволения сказать, кишечнике?

Мы с Красавчиком промолчали. Бабай выдержал паузу, переводя взгляд с него на меня и обратно, а потом поднял вверх указательный палец и торжественно провозгласил:

— Дерьмо!

Мы с Красавчиком переглянулись между собой.

— Целые килограммы дерьма! — вещал Бабай. — В котором копошатся многомиллиардные колонии болезнетворных бактерий. Да девка просто гниёт заживо. Симпатичная! А её кости вы видели? — он провёл пальцами по рёбрам девушки. — Какое мерзкое и отвратительное зрелище! Фу!

И Бабай демонстративно отёр лапы о мохнатые бёдра.

— Первый раз с таким сталкиваюсь, — шепнул мне Красавчик. — Девочка сошла с ума, узнав о том, что у неё есть кишки, а в них живут бактерии.

— Что делать будем? — спросил я его.

Красавчик пожал плечами.

— А ты меня ещё упрекаешь, — закончил свою анатомическую лекцию Бабай. — Лучше пойдёмте картошку есть.

— Одним мордобоем тут не обойдёшься, — поведал мне Красавчик. — Придётся работать непосредственно с пациенткой. Кстати, ипохондрический бред — это когда люди находят у себя болезни, которых на самом деле не существует. Пример этого заболевания — причём живой пример — сидит прямо перед тобой. Картина Сальвадора Дали «Сон загнивающей заживо». Девочка, наверное, начиталась медицинских книжек или увидела свои рентгеновские снимки, чёрт её знает.

Я смотрел на Красавчика, ожидая каких-то действий с его стороны, а он вдруг пригнул голову, словно к чему-то прислушиваясь, затем сказал:

— Понял.

— Ты меня спрашиваешь? Кто из нас стажируется?

Красавчик ещё раз поразил меня своими познаниями в живописи, пробормотав:

— Фреска Андрея Рублёва «Он сказал — поехали!». Ладно, Тристан. Ты пока побудь здесь, а я узнаю, в чём дело, вернусь, и мы закончим тут всё вдвоём.

Он хлопнул меня по плечу и тут же исчез.

— Тристанчик, миленький, — послышалось из приёмника. — Ты там как? Помощь нужна?

Внезапно в мою голову ворвалась одна интересная мысль.

— Пчёлка, ты можешь музыку организовать? — спросил я в передатчик.

— Какую? Рок-н-ролл, хэви метал?

— Вальс.

Тотчас же что-то щёлкнуло, и по пещере полилась плавная мелодия «Сказок Венского леса». Бабай удивлённо оглянулся и полез в костёр за картофелиной. Девушка даже не пошевелилась.

Я подошёл к ней, присел около неё на корточки, повернул её лицо в свою сторону и сказал:

— Позвольте пригласить вас на тур вальса.

— Меня??? — изумилась девушка.

— Именно вас.

Чёрт его знает, как оно получилось, но теперь на мне был гусарский мундир, и длинная сабля свисала с левого бедра.

— Я не могу, — сказала пациентка.

— Но почему? Всего на один тур!

— Я же сказала, что не могу, — отрезала девушка, отползая в сторону.

— Но в чём причина вашего отказа?! — воскликнул я, прикинувшись обиженным.

Девушка посмотрела на меня с отчаянной беспомощностью во взгляде.

— Разве вы не видите, что я больна? — прошептала она.

— Нет, не вижу. Чем, интересно? Болезнь, надеюсь, не заразна? У вас такой прелестный румянец на щеках.

— Вы мне льстите, — ответила девушка. — Не знаю, правда, зачем. Я больна. Внутри меня всё гниёт. И миллиарды микробов пожирают мои внутренности заживо.

— Мадемуазель, танец заканчивается, — поторопил её я.

— Нет! Я не могу! Послушайте, как вы не понимаете, — пациентка перешла на трагический шёпот. — Это же распад. Гниение. От меня должен исходить ужасный трупный запах. Прошу вас, уйдите.

— Вы тоже почувствовали эту вонь? Её издаёт вон то существо у костра, — я кивнул на Ба-бая, мирно пожиравшего горячую картошку. — Идёмте.

— Нет!

Не теряя больше времени на разговоры, я встал на ноги, схватил девушку за руку и рванул на себя. Она пулей взлетела с пола и врезалась в мою грудь, после чего мы закружились под музыку по пещере, стараясь при этом не влезть в костёр.

(Краткое отступление. Тут около меня стоит Серёга и не даёт мне работать. Он бубнит, что я не умею танцевать вальс и нечего тут лапшу на бумагу вешать. Пошёл он! Тоже мне, великий танцор нашёлся. Ладно бы какой-нибудь балетмейстер лез критиковать.)

Девушка вначале казалась оцепеневшей, скованной, смотрела на меня с ужасом и передвигалась будто робот. Но всё же увлеклась и она. Вскоре мы уже лихо кружили по пещере, и Бабай смотрел на нас, разинув рот.

Пчёлка вырубила музыку. Я церемонно отвёл девушку к стене, склонил голову и сказал:

— Благодарю за танец. Когда мы можем увидеться снова?

— Никогда, — ответила пациентка, переводя дух. — Я больна. Могу даже до завтра не дожить, так стоит ли давать пустые обещания?

— Вы симулянтка.

— Но меня же пожирают микробы! — возразила она в отчаянии. — И я загниваю! Отчего и кости у меня какие-то жёлтые, неровные…

— А какие они у вас должны быть? — перебил я. — Синие и под линейку? Кстати, насчёт микробов. Что вы о них знаете?

— Ну, они такие… Маленькие…

— Ваши познания в этой области просто безграничны. Вы, вероятно, знакомы с работами микробиолога Йенсена?

Научные диспуты глупо проводить в гусарском мундире, и Пчёлка мигом меня переодела. Теперь я был в строгом костюме, белом халате, наброшенном на плечи и в очках (без стёкол, правда).

— Не знакома, — ответила пациентка.

— Ага! Значит, вы читали доклад профессора Харди на медицинской научной конференции в Генуе в 1976 году?

— Тоже нет.

— Тогда всё ясно. Вам попались работы доктора Куницына. Но он ошибался в своих выводах, что потом убедительно доказал его коллега Марский. Кстати, Куницын после этого и сам осознал свою ошибку.

— Послушайте, я в первый раз в жизни слышу все эти фамилии, — прервала меня пациентка.

И неудивительно — ведь я придумал их только что. К тому же очень сомнительно, будто в Генуе в 1976 году была медицинская конференция, на которой делался доклад по микробиологии.

По-моему, начинала просматриваться перспектива. Я разбирался в микробиологии не больше своей пациентки, но надо было хватать быка за рога:

— Тогда придётся вам рассказать. Микробы начнут вас пожирать лишь после того, как вы скончаетесь. А сейчас ваши молодые и здоровые…

В этом месте пациентка попыталась возразить, и мне пришлось повысить голос:

— Я говорю: здоровые клетки успешно им в этом противодействуют. Да, спору нет, микробы — штука нехорошая и прожорливая. Но клетки, как следует из курса лекций профессора…

Девушка обречённо вздохнула.

— …Бернштейна — самостоятельные организмы, — продолжал я. — И вполне могут дать в морду враждебному вирусу.

Пациентка впервые за день несмело улыбнулась. Бабай сожрал всю свою картошку и подошёл к нам.

— Ты чего-то там про морду говорил, — напомнил он. — Бить меня будешь?

И в самом деле, врезать ему, что ли? Но чего из этого выйдет и куда потом войдёт — вот вопрос. Во всяком случае, нож в его лапе выглядел довольно зловеще, а я ещё не успел потратить денег, выплаченных мне доктором. Пусть лучше Красавчик ему морду бьёт, между собой они быстрее столкуются. И я ответил:

— Хоть ты и порядочная скотина, но мордобой мы пока отложим.

Бабай был приятно удивлён моими словами.

— Как, ты говоришь, тебя зовут? Тарзан?

— Тристан, — поправил я.

— Пойдём, я тебе выход отсюда покажу.

Затем Бабай почесал в мохнатом затылке и выдавил из себя, повернувшись к моей подопечной:

— Знаешь, а ты и правда того… Симпатичная.

Я открыл глаза.

— Лежи! — взвизгнула Пчёлка и, подскочив ко мне, сняла с моей головы какую-то блестящую штуковину с наушниками. Затем мне было позволено встать.

— Ты молодец, — сказала Пчёлка, снова усаживаясь за пульт. — А Зомби с Красавчиком поспорили, справишься ли ты самостоятельно.

— И как? Я справился?

— Ну ты даёшь, — сказала Пчёлка, покачивая головой. — Зомби теперь должен Красавчику бутылку водки.

После этого она произнесла в микрофон:

— Красавчик, о Бабае можешь больше не думать.

Затем Пчёлка подняла трубку внутреннего телефона и сообщила:

— Доктор, Тристан вернулся. Да, всё в порядке.

— Пчёлка, а ты откуда знаешь, что я там делал?

— Ну… Есть возможности, — уклончиво ответила Пчёлка. — Ты садись, не маячь тут предо мной.

Я уселся в кресло доктора, поглядывая на вытянувшихся на топчанах Зомби и Красавчика. Пчёлка кинула взгляд на монитор компьютера, поставила на подоконник большую кружку с водой и сунула туда кипятильник.

— Кофе будешь? — спросила она.

— Не откажусь.

Тут пришёл доктор.

— Итак, Тристан, ваш дебют прошёл удачно, с чем я вас и поздравляю. Только что звонил по адресу пациентки — та пока спит. Надеюсь, её состояние с завтрашнего дня начнёт улучшаться. Ладно, пойду, меня в кабинете клиент ждёт. Понравилась работа?

— Да как вам сказать…

Доктор убежал, не дослушав. Тотчас на своей кушетке зашевелился Зомби. Пчёлка сняла переходник с наушниками с его стриженой башки и сообщила ему:

— Ты влетел на бутылку.

Зомби скользнул по мне отсутствующим взглядом и промолчал.

Тем, по сути, и закончился мой первый рабочий день. Доктор больше не прибегал к моим услугам, оставив меня для занятий самосозерцанием и наблюдениями за тем, как Пчёлка порхает над пультом.

В принципе, не переработались и Зомби с Красавчиком. Они сделали ещё по одной ходке, после чего занялись тем, что в простонародье называется «балду гонять».

(Краткое отступление. Надпись в рукописи рукой другого человека, очевидно Серёги: «Так что они делали?». Ответная надпись, рукой автора: «Ничего, дурень».)

Я никак не мог прийти в себя, вернувшись с той стороны. Получается, что есть какие-то иные миры, куда может проникнуть лишь наше сознание (причем это грозит сумасшествием), а населяют их престранные существа с какой-то совершенно иной психологией. С этим было трудно смириться.

Я всегда считал жизнь пресной и скучной. Да и вообще не жизнью, а сплошной рутиной. Постоянная борьба за выживание, мелкие и крупные проблемы, разочарования и обломы. Изо дня в день одно и то же. Согласен, далеко не каждый может общаться с домовым. И Изольда ходит не ко всем. Но я уже настолько к ним привык, что не воспринимал их как какое-то сверхъестественное явление.

А теперь в мою жизнь ворвалось что-то новое, неизведанное, странное. В подобные вещи не верится, пока они не происходят с тобой самим. Но любой человек устроен так, что в итоге привыкает ко всему, каким бы диким и неправдоподобным оно не казалось ему вначале. Похоже на то, что для Красавчика, Зомби и Пчёлки их работа тоже успела стать рутиной.

После обеда явился доктор и сказал:

— Тристан, давайте сюда свой паспорт, я заполню на вас документацию. А сами можете топать домой. Остальных это не касается. Посидите пока, мало ли что.

Я поднялся с места, напомнил:

— В восемь вечера все приходим ко мне. Кстати, доктор, заглядывайте и вы.

— Знаете, Тристан, ваше предложение лестно. Но я не смогу. Водка — яд, а здоровье у меня уже не то. Да и жена пилить будет. Давайте сегодня без меня.

— Как скажете.

С этими словами я попрощался со всеми и отправился домой. По дороге заскочил в магазин, накупил всякой всячины, водки, сладкого вина для Пчёлки. Дома я принялся жарить, варить, резать салаты. На запахи с антресолей слез обалдевший от долгой голодухи домовой с недавно украденным журналом. Стоило, конечно, надавать ему по морде, но в тот день я был добрый.

Чтобы окончательно расположить меня к себе и не остаться, таким образом, без угощения, этот маленький уродец предложил мне свою помощь. Вообще-то, моему домовому опасно доверять вещи, которые хоть отдалённо напоминают съестные продукты, но я решил рискнуть и, оставив его у плиты, умчался в домоуправление, чтобы немного разгрузиться от долгов.

Ужин мы соорудили на славу. Ближе к намеченному сроку я, накормив домового, отправил его на антресоли, а сам приоделся поторжественнее и стал ждать гостей.

Вечером все пришли ко мне. Кроме доктора, разумеется. Пчёлка в нерабочей обстановке была просто очаровательна. Я усадил её во главе стола.

— Ты извини, — сказал Зомби. — Я поначалу тебе не доверял.

— Да ладно, — ответил я. — Когда на море поедешь?

— Завтра. Вырвусь наконец-то из этого дурдома.

Мы выпили за мой успешный дебют.

— Ну и гадость, — скривившись, заметил Красавчик.

Я растерялся. Чего это он? Водка как водка, во всяком случае, не самогонка, разведённая для крепости серной кислотой, и не разбавленный спирт.

— Не обращай внимания, Тристан, — посоветовала Пчёлка. — Он всегда так говорит, чем бы его ни угостили. А ты не пей, если она для тебя гадость.

— Каждый должен нести свой крест, — возразил Красавчик.

— Тристан старался, готовил, а ты тут морду кривишь.

— Ну, допустим, что водку он не гнал, а купил готовую, — начал было Красавчик, но тут вмешался Зомби.

— Брэк, — сказал он. — После первой кулаками не машут. Наливай, Тристан.

Выпили ещё по одной. Красавчик, пришедший в строгом официальном костюме, немного расслабился и отпустил узел галстука. Разговорились. Я так легко и быстро нашёл с ними общий язык, словно знал их всю жизнь. Одним словом, получилась самая обычная попойка. Пчёлка нахваливала мои кулинарные таланты, Красавчик рассказывал анекдоты (иногда похабные, что вызывало бурные протесты Пчёлки), а Зомби больше помалкивал. Мне поведали о некоторых странностях доктора и об особенностях работы.

Потом, когда мы с Красавчиком курили у открытого окна, сидя на подоконнике («Осторожно там, мальчики!» — крикнула Пчёлка.), у нас состоялся следующий разговор.

— Послушай, Красавчик, ты мне всё-таки расскажи: зачем эти клички?

— Да неужели ты до сих пор не понял? Ведь эти существа, такие как Бабай, они не иллюзия.

— Ну и что?

— А то, — ответил Красавчик. — Уж не знаю почему, но они не могут справиться с нами, пока не знают наших имён. Такие вот дела, Тристан. Пока они не знают твоего имени, ты для них будто и не существуешь. Ну а если вдруг… Да об этом даже думать не хочется, они ж тебя тогда как клопа раздавят. Поэтому и клички.

— Всё равно до меня не доходит, — признался я.

— Ладно, — отмахнулся Красавчик. — Потом поймёшь. А пока просто не называй имён, и всё. Если кто-то узнает имя кого-нибудь из нашей бригады, то плохо будет. И вообще, Тристан, эти твари хитрые и опасные, ты не думай, что у тебя всё пойдёт гладко, как в первый раз. И ещё хочу тебе посоветовать: ты там не стесняйся. Надо кому-то в рыло заехать — так давай. На той стороне ты можешь быть кем угодно, хоть Брюсом Ли, если у тебя, конечно, фантазия работает. Возможности неограниченные. А надо будет — Пчёлка поможет, она для того у пульта и сидит.

— Эй, вы, двое! — гаркнул Зомби. — Чего там расселись, водка стынет!

Мы слезли с подоконника и направились к столу.

— Тристан, подай мне салат, — попросила Пчёлка. — Поверить не могу, что ты это всё сам приготовил.

— Вообще-то, мне домовой помогал. За что пьём?

— Сегодня — только за тебя, — ответил Зомби. — Ты как-никак в наш коллектив вливаешься.

— Тогда давайте, — распорядился я. — За меня.

Изольда пришла, когда я, сгрузив грязную посуду в мойку, курил, валяясь на кровати, а домовой пожирал остатки угощения, урча от удовольствия и жадности.

— Ну, что скажешь? — спросил я её.

Изольда схватилась за голову.

— Да ну! — ответил я. — А вот мне моё теперешнее положение нравится. Половину долга за квартиру отдал, продуктов накупил, завтра, после работы, поеду на вещевой рынок, прибарахлюсь. Всегда бы так.

Изольда покачала головой.

— Ну что ты, в самом деле? Всё будет нормально — ведь и Красавчик, и Зомби работают. И не жалуются.

Изольда махнула головой.

— Перестань, — сказал я ей. — Разводишь истерику на пустом месте.

И тогда Изольда обиделась.

На следующее утро Зомби зашёл попрощаться на месяц. На его крепком плече висела большая дорожная сумка. Он пожелал нам всем успехов в работе и умчался на такси в аэропорт.

— Везёт же некоторым, — завистливо вздохнула Пчёлка.

— Дуракам, — поддакнул Красавчик.

— Да ладно тебе, — отмахнулась Пчёлка. — Зомби в сто раз умнее тебя. Просто он действительно устал, изнервничался, издёргался. Знаете, мальчики, мне кажется, что для Зомби это всё намного больше, чем просто работа. Вот ты, Красавчик, о чём думаешь, когда приходишь сюда по утрам?

— Быстрей бы наступил вечер, — признался мой коллега.

— Вот. А Зомби тоскует, когда у нас нет работы. И очень ревностно к ней относится.

— Это точно, — согласился Красавчик. — Уроды его уважают. Никакая химия, которой травят пациентов в психушках, с ним не сравнится.

В этот момент из кабинета пришёл доктор и вмешался в наш разговор:

— Вы это о Зомби? Отличный помощник. Желаю вам, Тристан, дорасти до его уровня. Теперь к делу. Посетителей у меня пока нет, так что давайте займёмся проверками. Красавчик отправляется к пациенту Б-60, Тристан — к Д-42. Приступайте.

Мы выпили по таблетке и разлеглись на топчанах.

Фантазии пациента Д-42 оказались довольно приземлёнными. Я очутился в публичном доме, где меня встретила целая ватага проституток. Все они сидели у входа, занимаясь своими делами.

Я огляделся по сторонам. Мне показалось странным, что входная дверь заперта изнутри.

— Вам чего, молодой человек? — спросила меня заведующая этим заведением. — Приёма сегодня не будет. Там у нас такой мужчина…

Она закатила глаза и поцокала языком. Вот оно что. Кого-то излечили от неуверенности в своих силах.

Я прошёлся по коридору, поднялся на второй этаж и у одной из дверей прислушался к доносящимся оттуда звукам. Они не оставляли сомнений в своём происхождении: кто-то развлекался изо всех сил.

Меня ещё в детстве обучили тому, что подглядывать и подслушивать нехорошо — за это морду бьют. Поэтому я спустился на первый этаж, и мои подозрения по поводу благополучия этого места мгновенно подтвердились.

В холле недоставало одной проститутки. Я выделил её из общего числа сразу. Все девочки были в неглиже, причём довольно открытом, а эта — высокая блондинка — сидела в платье, делая вид, будто увлечена свежим номером журнала «Вумен». Теперь она исчезла.

Я подошёл к бандерше и спросил:

— А где та высокая блондинка в платье?

Моя собеседница посмотрела на меня с явным неодобрением.

— Какая ещё блондинка? Не морочьте мне голову, я же сказала, что приёма сегодня не будет.

Я ринулся на второй этаж. Так и есть — она стояла перед дверью, за которой наш недавний пациент добросовестно работал с проституткой. При моём появлении блондинка круто развернулась спиной ко мне и торопливо зацокала каблучками по коридору.

— Стой, раз-два! — гаркнул я.

Блондинка замерла на месте. Я подскочил к ней и развернул лицом к себе.

— Чего надо? — агрессивно спросила она.

— Ты мне нравишься. Я тебя беру.

— Отстань! Тебе же сказали, что приёма не будет. Наш клиент заказал сразу всех.

— Ничего, сработаешь сначала со мной, от тебя не убудет.

— Послушай, я не могу, — защищалась блондинка, пятясь назад. — У меня это… Критические дни.

— А чего ты тогда здесь шатаешься? Пойдем-ка сходим к заведующей.

С этими словами я взял её за руку.

— Да отстань ты от меня! — возмутилась она, вырываясь. — Никуда я с тобой не пойду! Тебе что, других мало?

— Ты кто такая?

— А тебе какое дело?!

— Просто рожа твоя мне не нравится.

— На свою посмотри!

— Слушай, ты мне не хами. Или тебя не учили тому, что клиент всегда прав? Последний раз спрашиваю: кто ты такая?

— А что будет, если я не отвечу?

— Увидишь.

Блондинка оказалась нелюбопытной и не захотела узнавать, какие перспективы ожидают её в случае нежелания работать со мной. Она презрительно скривила губы и выдала:

— Некоторые козлы зовут меня Белоснежкой. Доволен?

— Поосторожней насчёт козлов, если ты имеешь в виду Зомби и Красавчика.

В глазах моей собеседницы мелькнула тревога.

— Ты-то их откуда знаешь? — спросила она.

— Я с ними с одной помойки. Меня зовут Тристан.

— Мало нам было двух психов, ещё один появился, — вздохнула Белоснежка. — Хорошо, что хоть Зомби не прислали — тот сначала действует, а потом разбирается. Ладно, ухожу.

— И хватит сюда таскаться. Попробуй ещё хоть раз попасться мне здесь.

— А тебе жалко, что я пришла?!

— Да, жалко. Человека вылечили, он обрёл уверенность в себе. Чего тебе опять от него надо?

— Но ведь это ни в какие ворота не лезет, — ответила Белоснежка. — Ладно, согласна, он не импотент. Но не до такой же степени!

И она обвела рукой вокруг.

— А это тебя не касается, — заметил я. — Кстати, Зомби как-то за рюмкой чаю рассказывал, что он тут с тобой проделывал. Смотри, как бы мне не захотелось чего-нибудь в том же духе.

С моей стороны это был довольно дерзкий ход. Но я сделал его осмысленно. Может, Зомби мне ничего не говорил, а может, у них ничего и не произошло, кто знает. Но Белоснежка понимала, что ничего хорошего о ней мои напарники мне не расскажут.

Это потом уже Зомби признался по пьяному делу в изнасиловании этой дамы, причём в извращённых формах, прямо на глазах пациента с комплексом неполноценности, приобретённом из-за этой самой Белоснежки.

Итак, я попал в десятку. Белоснежка, испуганно глядя на меня, растворилась в воздухе.

(Краткое отступление. Прочитав последнюю главу, Серёга сказал, что Зомби — настоящий мужик, а я только языком трепать могу; и вообще, эпизод надо переделать. Из-за этого у нас возникла небольшая потасовка, в результате которой Серёга схлопотал по морде. Всё остаётся, как было.)

Я для порядка ещё раз обошёл всё здание и сказал Пчёлке, чтобы она вытаскивала меня отсюда.

— Как дела? — спросил Красавчик, успевший освободиться раньше меня.

— Там Белоснежка шаталась, — ответил я. — Шуганул её, но надо будет потом ещё посмотреть.

— А ты быстро схватываешь суть нашей работы, — похвалила меня Пчёлка. — Кажется, доктор в тебе не ошибся.

Красавчик промолчал.

Пчёлка по прямому телефону доложила обо мне и Белоснежке. Тот сказал, что на сегодня мы все можем быть свободны. Было ещё только двенадцать часов дня, и Пчёлка предложила сходить в какое-нибудь кафе, но в таком месте, где нас бы никто не знал и не окликнул по имени. Я отозвался на эту идею с энтузиазмом, Красавчик тоже согласился.

До городской окраины мы добрались на автобусе, потом нашли кафе. Красавчик взял всем пива, мы сели за столик и принялись болтать.

— Не понимаю, — сказал я. — Почему бы доктору не запатентовать своё изобретение? Построили бы такие клиники по всей стране. Психов-то много, а что мы можем сделать только втроём? Всех не вылечим.

— Да, пока что у нашего доктора могут лечиться только богатенькие буратины, — подтвердил Красавчик. — Его услуги далеко не всем по карману. Зато эффективно.

— И при докторе не говори слова «псих», — добавила Пчёлка. — Он страшно бесится, когда так называют его пациентов.

— А запатентовать доктор пробовал, зря ты о нём так думаешь, — продолжал Красавчик. — Но в нашем государстве главное что? Правильно, деньги. Всяких там чиновников мало заботит здоровье нации. Принеси им чего-нибудь в клювике — и патентуй, что хочешь. Но наш доктор не идёт на это из принципа. И за границу тоже ехать не хочет.

— Помыкался он по высоким кабинетам, да и плюнул на эту затею, — ввернула Пчёлка.

— Тут и сказке конец, — завершил Красавчик. — Что ты ещё хочешь услышать?

— Как вам удаётся работать с этими вечными веерными отключениями? — полюбопытствовал я. — Это что ж может получиться? Сражается какой-нибудь Зомби с Белоснежкой…

— Ура, мы ломим, гнутся шведы, — не к месту вставил Красавчик.

— …и тут раз — вырубается электричество. А если ему помощь потребуется?

— Квартира нашего доктора от промышленной сети отключена, — ответил Красавчик. — У него на балконе дизельный агрегат стоит. Поэтому он плюёт на отключения.

— Правда, горэнерго достаёт, — заметила Пчёлка. — Постоянно таскаются проверять, не ворует ли доктор их электроэнергию.

— А ведь он у нас честнейший человек, — добавил Красавчик. — Поэтому подобные визиты его страшно расстраивают. Вообще, я ему сочувствую — у него работа такая нервная.

— Он, бедненький, всегда очень переживает, когда вы на задании, — подтвердила Пчёлка. — Ладно, мальчики, пора, наверное, и по домам.

— Давай провожу, — предложил я ей.

Это, разумеется, было сказано неспроста. Понравилась она мне. И не только внешне. Я даже не могу ясно выразить, чем она меня так покорила. Понравилась, и всё. Почему бы и не свести с ней более близкое знакомство?

Но Пчёлка покачала головой.

— Исключено, — сказала она. — Возле дома кто-то может окликнуть меня по имени, а тебе его знать нельзя.

— Вот если бы у тебя была кодовая кличка Трутень, тогда б никто не возражал против твоих прогулок с Пчёлкой, — принялся издеваться Красавчик. — Ну а поскольку ты у нас Тристан, то у тебя должна быть Изольда. Картина такая есть, «Тристан и Изольда». Не помню, кто её написал.

— Книга это, а не картина, — поправила его Пчёлка. — Тоже мне, знаток живописи.

— Изольда у меня есть, — признался я. — Но она совсем не то, что вы думаете.

— А чего мы думаем? — не понял Красавчик. — Собака, что ли?

— Сам ты собака, — огрызнулся я.

— Тристан, ты на меня не сердись, — сказала Пчёлка. — Тебе, кажется, обиден мой отказ?

— Да нет, почему же, всё нормально. Но ты могла бы найти другую причину, не столь смехотворную.

— Друг мой Тристан, — вмешался Красавчик. — Ты так ни фига и не понял. Ну как объяснить тебе про эти имена, а? Да не смотри ты на меня так! Имя — страшная сила. Заметь, уроды нам тоже своих настоящих имён не называют, чтобы мы их не подловили.

— Каким же это образом? — поинтересовался я. — Ну, будем мы знать, что Бабая на самом деле зовут не Бабай, а, скажем, Иван Иваныч. Как будто это нам поможет!

— Тристан, мы влезли в другой мир, а там совершенно иные законы, — терпеливо объяснял Красавчик. — Нельзя называть имён. Нельзя таскать оттуда в наш мир их вещи. Нельзя божиться и чертыхаться. Это как пожарная безопасность. Допускаю, что тебе нравится Пчёлка. Я, знаешь ли, и сам влюблён в неё без памяти…

— Иди ты, — перебила Пчёлка.

— …но надо соблюдать определённые правила, — продолжал Красавчик. — И вообще, у вас будет не свидание, а репродукция с картины Саврасова «Глупый пингвин робко прячет…».

— Давайте, мальчики, по домам, — напомнила Пчёлка. — У меня сегодня столько дел!

Но мы с Красавчиком остались пропустить ещё по бокальчику.

Вечером ко мне заявился Серёга. Спросил, о чём мы говорили с доктором, устроился ли я. Он просто-таки излучал душевность и заботу.

Я прекрасно понимал, откуда ноги растут. Серёгина жена ещё не явилась, и он пришёл разведать состояние моих съестных припасов. У меня не было особенного желания его видеть, но я знал, что просто так от него не отделаться, и поэтому спросил:

— Хочешь чайку?

— Да! — оживился Серёга. — Хочу. Я люблю чаёк, особенно с бутербродами. И чтобы на них было побольше колбасы или сыру, без разницы.

— И слой масла толщиной в два пальца, — подсказал я.

— Это уже зависит от того, насколько жаден хозяин, — ответил Серёга, привыкший выражаться туманно. — Но если всего вышеперечисленного у тебя нет, то сойдёт и жареная картошка.

— Первый раз такое слышу, — отозвался я. — Бутерброд с жареной картошкой? Да ты сделаешь переворот в кулинарии.

— А тебе бы всё зубоскалить. У меня при себе есть три помидора, — признался Серёга. — Поделим их по-братски.

— То есть каждому по одному?

— У тебя, брат, с математикой нелады. Если три помидора поделить на двоих, то получится по полтора.

— Да, но нас-то трое, — напомнил я. — Ещё домовой.

— Ну да, как же. Не хватало ещё на такую пакость продукты переводить. Твой домовой пусть жрёт тараканов, у тебя их на антресолях полно.

Я проводил Серёгу на кухню. Домовой у меня помидоры (и вообще всякие овощи) не любил и ел их только уж с очень большой голодухи. Но, тем не менее, пока мы ужинали, он так скрутил шнурки на Серёгиных туфлях, что развязать их потом не было никакой возможности, пришлось резать ножницами.

Утром я пришёл на работу не в духе. Этой ночью Изольда не появилась. Такое случалось только тогда, когда она смертельно обижалась на меня.

Я сердился на неё и на себя, не понимая, что происходит. Кто вообще их поймёт, этих привидений! Доктор долго беседовал с братом очередного пациента, затем уехал, чтобы лично осмотреть больного.

Всё это время Красавчик с Пчёлкой резались в карты, а я смотрел телевизор. Выпуск новостей совершенно меня убил. Да, некоторым типам из тех, кого регулярно показывают по телевизору, не мешало бы свести знакомство с нашей бригадой.

Вернулся доктор. Он некоторое время ходил по комнате в глубокой задумчивости, засунув руки в карманы. Красавчик с Пчёлкой наблюдали за ним, вертя головами то в одну, то в другую стороны, в зависимости от того, куда в данный момент направлялся доктор. А он был явно чем-то озабочен.

— Дело серьёзное, — сказал наконец доктор. — У нас шизофрения с манией величия.

— Наполеон? — осторожно поинтересовалась Пчёлка.

Доктор остановился перед ней.

— Дорогая Пчёлка, за всю мою практику в психиатрии — а она не малая — мне ещё ни разу не попался сумасшедший, мнящий себя Наполеоном. Это всего лишь штамп, и довольно глупый, смею заметить. Дело обстоит гораздо хуже. У нас Спаситель.

Пчёлка метнула встревоженный взгляд на Красавчика, а тот как-то сразу сник и уткнулся в пол.

— Что теперь делать, ума не приложу, — продолжал доктор. — Однажды мы уже прокололись на подобном деле, пострадал пациент. Не попытаться ли вызвать из отпуска Зомби?

Глядя на Красавчика, легко можно было догадаться, кто именно прокололся.

— Найдёшь теперь этого Зомби, — проворчала Пчёлка. — По всему Черноморскому побережью рыскать придётся.

— Постойте, — вмешался я. — Вы это о чём? А как же я? Почему бы не отправить меня?

— Вы стажёр, — отрезал доктор. — На подобные дела вас посылать слишком рано.

— А Красавчика нельзя, — вставила Пчёлка. — Может, я пойду?

— Не смешно, — ответил доктор.

Я ещё толком не изучил своих товарищей по работе. Для чего им понадобился этот цирк? Я, конечно, догадывался, что есть уроды и покруче Бабая с Белоснежкой, но доктор мог бы просто сообщить мне об этом, а не устраивать тут театральное представление с Арлекином и Коломбиной. Чего, интересно, они от меня ждут?

— Эй, вы, мне теперь что, всю жизнь здесь в стажёрах ходить?! — возмутился я. — И вообще, чему можно научиться, сидя за спиной у Красавчика?

— Послушай, умник, если тебя завалят там, то здесь ты тоже откинешь копыта. Ясно тебе? — мрачно проговорил Красавчик.

В наступившей тишине было слышно, как скрипит зубами доктор. Пока что я понимал только одно — зарплата ассистента выше, чем у стажёра. Может, хватит комедию ломать?

— Давайте сюда свою таблетку! — рявкнул я. — Тоже мне деятели! Шевелитесь, доктор, пока я не рассердился!

Тот испытующе посмотрел на меня и сказал:

— Что ж, выхода у меня нет. Тристан — на задание, Красавчик — в резерве.

Я принял таблетку и улёгся на топчан. Пчёлка села за пульт, доктор за компьютер.

— Давайте и я с ним, — предложил Красавчик.

— Нет, — отрезал доктор. — Только в самом крайнем случае.

— Тристанчик, — расслышал я голос Пчёлки, пока ещё моё сознание находилось при мне, — если что, не стесняйся, проси помощи. А то ты и сам пострадаешь, и пациенту ничем не поможешь.

Спасителя я узнал сразу. Он сидел на табуретке в абсолютно пустой и голой комнате, а какой-то лысый тип с крыльями за спиной вешал ему на уши лапшу, воздев руки к небу.

Я был одет в военную форму (бронежилет, полуботинки), на плече висел ручной пулемёт. Пчёлка постаралась на славу, экипируя меня на задание. Короткой очередью я разорвал крылатого типа на куски. Пациент тотчас вскочил на ноги, с тревогой глядя на меня. Я подошёл ближе, спросил:

— Ты Спаситель?

— Да, а в чём…

Я широко размахнулся и отвесил ему полновесную оплеуху. Тот рухнул обратно на табуретку, ударившись затылком о стену.

— Что вы себе позволяете?! — визгливо закричал Спаситель, прикрывая ладонью покрасневшую щёку.

— Тебя же ждут! — проорал я в ответ. — А ты…

Далее шла длинная тирада с преобладанием нецензурной брани, закончившаяся словами:

— …сидишь тут как засватанный!

— А что же мне делать? — спросил ошеломлённый Спаситель.

— Я тебе, козлу, сейчас объясню! Бегом за мной!

— Подождите, мне ещё надо взять…

Не дослушав, я рывком сдёрнул его с табуретки, дал пинка и потащил к выходу. Мы сбежали вниз по ступенькам подъездной лестницы, оказавшись в итоге у двери в подвал. Я вышиб её ногой, втолкнул Спасителя внутрь и сам заскочил следом. Затем мы куда-то побежали, спотыкаясь о трубы.

Так, похоже, всё идёт как надо. Пациент, кажется, уже жалеет о своём решении стать Спасителем.

— Пчёлка, давай химер пострашнее, — шёпотом сказал я в передатчик.

Тотчас же Спаситель схватил меня за руку и закричал:

— Смотрите!

У Пчёлки было своеобразное чувство юмора: уродцы и страшилки, появившиеся вдруг откуда-то в подвале, имели головы известных украинских политиков. Я едва сдержался, чтобы не расхохотаться, а пациент перепугался не на шутку.

— Чего ты застыл?! — заорал я на него. — Делай что-нибудь!

— Я? — изумился пациент.

— Да, ты, твою мать! Разве тут ещё есть какие-то Спасители?!

— Но я не могу, — прошептал пациент.

Страшилки, переваливаясь на карикатурно коротких ножках, побежали к нам.

— Останови их, — сказал я пациенту.

Тот лишь затряс головой. Я плюнул ему на тапок и распорядился:

— Ну, так смотри. И учись, пока я жив.

Пулемётная очередь взорвала влажную тишину подвала. Страшилки, посланные Пчёлкой, визжали, падали, разбегались по углам. Спаситель низко пригнулся, уворачиваясь от горячих гильз, которые летели прямо в него. Со стороны, наверное, всё это выглядело очень комично. Через пару минут ни одной химеры не осталось. Я потянул Спасителя за майку и сказал:

— Пошли.

Мой подопечный явно не испытывал восторга от нашей маленькой прогулки. Он пугливо озирался по сторонам, стараясь всё время держаться у меня за спиной, нервничал и что-то тихо бормотал. Его тапки были ему велики, а спортивные штаны со вздутыми коленями постоянно сползали с пояса.

Вскоре подвал кончился, и мы оказались в каком-то туннеле.

— Видишь свет там, вдали? — спросил я. — Нам туда.

— Давно хотел у вас спросить, — заговорил Спаситель, шагая следом за мной. — Зачем вы убили ангела?

— Кого???

— Ангела. Того, что был со мной, когда вы вошли.

— Потому что он не ангел, а представитель Тёмных сил.

— Вот как? Ну а вы? Можете доказать свою принадлежность к Светлым?

Я остановился и со всей дури треснул его по зубам. Спаситель рухнул спиной на грязный бетонный пол, картинно раскинув ноги.

— Такое доказательство подойдёт? — спросил я. — Или добавить?

Спаситель молча встал и с обиженным лицом подался вперёд. Я догнал его, мы пошли вместе. Обида у пациента скоро прошла, потому что он тронул меня за руку и сказал:

— Да, ещё один вопрос…

Я остановился и нахмурился.

— Нет, мне уже всё понятно, — поспешно сказал Спаситель. — Идёмте дальше.

Если бы кто-то меня спросил, куда мы направляемся, то ему долго пришлось бы ждать ответа. Я действовал по обстановке. Понятно, что есть, туннель, свет в его конце, и никуда мы от этого не денемся. Придётся идти вперёд. Только что ожидает нас там, хотел бы я знать?

И в этот момент дорогу нам преградило маленькое мохнатое существо с лысой головой, торчащими в сторону ушами и страшным оскалом мелких жёлтых зубов.

— Кого я вижу! — завизжало оно. — Никак Тристан пожаловал! Говорили же тебе, чтобы ты сюда не совался.

И откуда, интересно, этот урод меня знает? Я, например, его в первый раз вижу. Однако надо было что-то делать.

Я схватился за пулемёт. Шерсть на моём противнике встала дыбом, он зашипел, и вдруг на меня со всех сторон посыпались какие-то омерзительные существа. В мгновение ока мой бронежилет оказался разодранным на ошмётки, пулемёт переломан пополам, а я сам сбит с ног. Меня молотили чьи-то копыта, несколько пар челюстей впились в бока. Спаситель, наблюдая картину моего избиения, беспрестанно орал, хотя его самого никто и пальцем не тронул.

Я был так ошеломлён внезапностью нападения, что даже сопротивляться начал не сразу. Каким-то сверхъестественным усилием мне удалось встать, сбросив с себя всех этих гадов. Но тут меня угостили таким смачным ударом в солнечное сплетение, что свет, которого здесь и так было мало, померк в моих глазах.

— Смерть, смерть ему! — слышалось со всех сторон.

Я отбил чей-то удар, двинул кого-то не в меру прыткого между ног, привалился к стене, чтобы никто не смог напасть на меня сзади. Самое время вызывать на помощь Красавчика, но передатчик мой уже сорвали и раздавили копытом.

— Беги отсюда! — крикнул я Спасителю.

Тот не заставил себя долго упрашивать и со всех ног помчался обратно в подвал. Его никто не преследовал. Уродливые существа снова пошли на меня, но их остановил тот лысый, что преградил нам со Спасителем дорогу. Они остановились перед ним, и он подошёл ко мне, шкрябая когтями пол.

— Сюда бы вашего Красавчика, — прошипел главарь. — Он сказал бы что-то вроде: «Картина Репина „Проваленное задание“». Или «Смерть героя». Но Красавчика я достану позже, в следующий раз он от меня не уйдёт. Давай споём, Тристан. Чего-нибудь на мотив похоронного марша.

— У тебя же совершенно нет голоса, — ответил я. — Тоже мне, Карузо.

— Он ещё и шутки шутит, — удивился лысый урод.

Я провёл рукой по лбу и отнял её — всю в крови. На меня вдруг напала полнейшая апатия.

— Спаситель-то твой тоже никуда не денется, — продолжало существо. — Мы из него такого убийцу-маньяка сделаем, что все ранее жившие потрошители в гробах перевернутся от зависти. И следы будем за ним заметать, чтобы на них легавые не напали. А знаешь, что самое смешное? Он ведь будет думать, будто сражается за светлое будущее человечества. Ты знаешь хоть какую-нибудь молитву, Тристан?

Я молча стоял перед ним, ожидая смертельного удара. Вот, оказывается, что имел в виду доктор, предлагая вызвать из отпуска Зомби. Красавчик, имевший опыт гораздо больше моего, не справился, а я выставил себя самонадеянным придурком, вполне достойным того, чтобы его теперь разодрали в клочья. Ушастый уродец смеялся, обнажив все свои зубы, прочие медленно двигались не меня полукольцом.

Но тут…

— Оставь этого человека в покое, ты, урод, — послышался голос со стороны.

Мы все обернулись туда. К нам шла… Изольда.

— Чего тебе здесь надо? — прошипело существо, меняясь в лице (если, конечно, это можно назвать лицом).

— Я ведь уже сказала: оставь этого человека. И убирайся к себе на Тёмную сторону.

— Зачем ты лезешь не в своё дело, принцесса? — поинтересовалось существо, нервно сжимая и разжимая кулаки.

— Это как раз моё дело, — возразила Изольда.

— Принцесса, ну для чего тебе сдался этот тип? — удивилось существо. — Мы с ним так мило развлекались. Не мешай нам.

— Убирайся, — распорядилась Изольда. — Иначе я назову твоё имя. Вслух. Ты хочешь этого?

Существо засунуло когти в пасть и принялось грызть их в бессильной злобе.

— Считаю до трёх, — решительно сказала Изольда. — Раз!

— Ладно, твоя взяла, — поспешно заговорило существо. — Но мы ещё встретимся. И с тобой, и с твоим дружком.

И оно тут же исчезло вместе со своей свитой.

— Изольда, откуда ты тут взялась? — прохрипел я, отирая кровь с разбитого лица.

Но она лишь посмотрела на меня, будто на нашкодившее дитятко, и сказала только:

— Эх ты!

А затем тоже исчезла.

Как будто со стороны я чувствовал, что меня молотят по щекам, делают искусственное дыхание и непрямой массаж сердца. Слышал преисполненный отчаяния голос Пчёлки:

— Да вызовите же, в конце концов, «скорую»!

И злобный рык доктора:

— Я сам врач!

Мой рот наполнился какой-то жидкостью, вслед за тем послышалось философское высказывание Красавчика:

— Глотает — значит жив.

Потом меня поставили на ноги, и я открыл глаза. С Пчёлкой тут же случилась форменная истерика. Глядя на меня, стоящего как манекен, она что-то закричала, размазывая слёзы по щекам, и доктор ринулся к ней, повалив нашу сотрудницу на топчан и силком впихивая в неё какое-то лекарство. Пока они были заняты, Красавчик до краёв наполнил стакан из бутылки с водочной этикеткой и протянул мне. Я машинально выпил, не чувствуя ни вкуса, ни запаха.

— Как воду, — восхищённо выдохнул Красавчик.

Доктор похлопал по щекам начавшую успокаиваться Пчёлку и подскочил ко мне.

— Что, что, что?! — заорал он. — Да не молчи же ты!

— Чего вы скачете вокруг меня, как те семь нянек, у которых дитя без глазу? — проворчал я.

Доктор и Красавчик так и застыли с открытыми ртами.

— Ну ты даёшь! Да мы тебя полчаса откачивали, — едва выговорил Красавчик.

— Что с вами там происходило? — спросил доктор. — Да говорите же, а то как дам сейчас!

Я сел в кресло, потрогал пальцем свежий кровоподтёк на лбу. Все сгрудились вокруг меня, даже Пчёлка, почти пришедшая в себя.

— Там было одно существо, — сообщил я. — Маленькое, с оттопыренными ушами, лысое и зубастое.

— Чебурашка, — в один голос ахнули Красавчик и Пчёлка.

— Как вам удалось вырваться? — спросил доктор.

— Люди добрые помогли. Доктор, пациенту нужно срочно нанести повторный визит.

— Да вы с ума сошли! О каком пациенте может идти речь?!

— Мы уже собирались на твои похороны скидываться, — добавил Красавчик. — Ты и сейчас похож на репродукцию с картины «Тятя, тятя, наши сети…».

— Я отказываюсь работать, если вы забросите его туда, — заявила доктору Пчёлка.

— Да послушайте! — взревел я. — Мне надо туда вернуться! Прямо сейчас! Иначе он так и останется психом!

Доктор свирепо зыркнул на меня и схватил трубку прямого телефона.

— Света, — сказал он жене, дежурившей в кабинете. — Тащи сюда таблетку.

— Я в этом не участвую! — взвилась Пчёлка. — Да вы посмотрите на него! Он же только что вырвался из лап Чебурашки!

— Сядь за пульт! — рявкнул на неё доктор.

Пришла его жена с таблеткой. Я быстро проглотил её (таблетку, а не жену) и лёг на топчан.

Пациент сидел на той же табуретке, в той же комнате. Пчёлка соорудил мне гипс на руке, костыль под мышкой и окровавленную повязку на лбу. Спаситель, увидев меня, вскочил на ноги.

— Вы? — еле слышно спросил он.

— А ты кого ждал? — проворчал я. — Ангела своего?

— Просто столько всего произошло, — сказал Спаситель. — Я уже не думал увидеть вас живым.

— Торжественную встречу с цветами и оркестром отложим на потом. Ты дошёл до конца туннеля?

— Понимаете… — начал было Спаситель.

— Ты дошёл?

Спаситель низко опустил голову.

— Значит, меня зря молотили там, в туннеле? — спросил я. — За просто так сломали мне руку, да?

— Я испугался, — тихо сказал пациент.

— Тогда дерьмо ты, а не Спаситель. Напрасно мы наделяли тебя Высшим Знанием.

— Извините.

— Скажи спасибо, что у меня рука сломана, а то я бы тебя так извинил, что ты б половины зубов не досчитался.

Пациент благоразумно промолчал.

— Значит так, — сказал я. — Нам придётся выбрать другого.

— Я понимаю.

— Живи своей прежней жизнью. Работай, плоди детей. И забудь обо всём, что было. Ты понял?

— Да, да, — поспешно заговорил пациент. — Я вас понял.

— Ещё раз услышу, что ты зовёшь себя Спасителем…

Я не договорил, но довольно красноречиво показал ему кулак.

— Не беспокойтесь, я больше ничего такого не хочу.

И похоже было, что он говорил правду.

(Краткое отступление. Серёга читает рукопись, заглядывая мне через плечо. Я уже два раза посылал его, но он по-хорошему не понимает. Последние записи вызывают у него протесты. Он, видите ли, не замечал у меня каких-то серьёзных повреждений. Как будто я должен был сразу примчаться к нему и продемонстрировать свои ранения. Ну что с дурака взять?)

На следующее утро я пришёл весь побитый и искусанный, в мрачном настроении. Изольда опять не пришла, а у меня к ней было столько вопросов! Почему, интересно, Чебурашка называл её в туннеле принцессой?

Доктор снова отправил меня на проверку пациента Д-42. Теперь я оказался на маленьком островке в Тихом океане. Амазонки, стоявшие в очереди у шалаша, где явно что-то происходило, встретили меня весьма враждебно. Белоснежки рядом не было. Я попросил меня вытащить.

В тот же день пришлось навестить ещё одного пациента. Перед этим доктор зашёл ко мне и сказал:

— Тристан, для вас работа. Нервное переутомление с галлюцинациями и потерей во времени. Я уже приписал пациенту покой, но вы всё-таки посмотрите.

Мой пациент оказался пожилым, седовласым человеком в шикарном костюме. Он полулежал в кресле, закрыв глаза, а мой знакомец Бабай методично тюкал его по голове маленьким молоточком.

— Эй, придурок! — позвал я его.

От испуга Бабай выронил молоточек.

— Ты? — прошептал он. — Но ведь против тебя вчера сам Чебурашка выходил!

— Отойди от этого человека!

— Только не по морде! — взмолился Бабай, закрыв свою физиономию ладонями и глядя на меня сквозь растопыренные пальцы.

— Вали отсюда, козёл!

— Ухожу, Тристан, ухожу. Сам уйду и другим скажу, чтобы они сюда не совались.

— Соображаешь, — похвалил я его.

Бабай подхалимски улыбнулся и исчез. Я вернулся на базу. Красавчик на тот момент уже освободился и пил с Пчёлкой кофе. Доктор сидел в своём кабинете с братом моего вчерашнего Спасителя. Тот ревел от восторга, называя нашего шефа настоящим магом и одаривая его водкой с всевозможными закусками. Бас брата пациента доносился даже в нашу комнату.

— Вот так-то, Тристан, — заметил Красавчик. — Тебя там вчера чуть на куски не порвали, Пчёлку довели до нервного срыва. А благодарность за лечение — доктору.

— Пациент тебя даже не вспомнит, — добавила Пчёлка. — Из его памяти это всё уже выветрилось.

— Да мне-то что? — ответил я. — Главное, чтобы доктор бабки вовремя платил. Да побольше.

— На этот счёт можешь не беспокоиться, — заверил меня Красавчик.

Выпроводив посетителя, доктор зашёл к нам. Он поставил на стол большую бутылку безумно дорогой водки и пакет с сосисками.

— Это вам, Тристан, — сказал он. — Заслужили. Как там ваши боевые ранения?

Я задрал рубашку и показал ему следы от вчерашних укусов. Доктор сунул мне какую-то мазь.

— Будете натираться перед сном, — распорядился он. — Выздоравливайте.

И ушёл к себе.

— Чего на бутылку облизываешься? — спросил я Красавчика. — Доставай стаканы.

— Может, сварить эти сосиски? — предложила Пчёлка.

— Обойдёмся, — отмахнулся Красавчик. — Мы не гордые.

Как раз подходило время обеда. Пчёлка раскочегарила электроплитку, поставила греться супчик с грибами, принесённый ею на работу. У Красавчика была китайская вермишель и салат из огурцов и помидоров со сметаной; я выложил на стол сало и десяток яиц, сказав при этом:

— Яичницу сбацаем.

— Ты наливай, если угощаешь, — проворчал Красавчик. — Сколько можно слюнки глотать?

Я разлил водку по услужливо подставленным им стаканам, каждый взял свою порцию.

— Давай, Тристан, — провозгласил Красавчик. — За то, чтобы ты всегда был хорошим человеком.

Против такого тоста у меня возражений не было. Выпили.

— Гадость? — спросил я у Красавчика.

Но тот лишь махнул на меня рукой и полез ложкой в Пчёлкин супчик. Затем мы все вместе соорудили яичницу и, пока она шкварчала на сковородке, употребили по второй.

Одним словом, через час мы все были в самом умиротворённом состоянии духа. И в этот момент как раз появился доктор.

— Отдыхаете? — спросил он, скользнув взглядом по столу, где на самом видном месте гордо высилась недопитая бутылка. — Тристан, пойдёмте со мной. Возьмите вот это.

Он протянул мне белый халат. Я на ходу сунул руки в его рукава и вошёл следом за доктором в кабинет.

Там сидел высокий, крепкий мужик с широкой грудью и красным лицом.

— Мой ассистент, — представил меня доктор. — Прошу вас, продолжайте.

Я сел подальше от клиента с тем расчётом, чтобы его не смущали исходящие от меня водочные фимиамы. А тот продолжал свой рассказ:

— Так вот, тёща ещё до женитьбы говорила, что Майя с детства слышала какие-то голоса. Но они были редко и никому не мешали. Как-то раз даже подсказали на экзамене. Ну, а когда мы с ней поженились, голоса пропали.

— Сколько, простите, вы состоите с ней в браке? — поинтересовался доктор.

— Да уж десятый год, — отозвался посетитель. — Сын у нас.

— Она никогда не вела себя как-то необычно? — спросил доктор.

— Да всякое бывало. Случалось, я не понимал её. Но у неё ж высшее образование, а у меня среднее техническое. От этого, наверное, и были недопонимания.

— Возможно, — согласился доктор.

— А тут она ушла в загул. Трое суток не было. Я сначала не беспокоился, думал, мало ли что — может, у матери заночевала.

— Вы перед этим поссорились? — уточнил у него доктор.

Посетитель безнадёжно махнул рукой.

— Понятно, — сказал доктор. — Что дальше?

— Дома нет, у матери не появлялась. Ну, я и того… в милицию. Ну а там — сами знаете. У нас, говорят, и так дел по горло, а тут тебя ещё принесло. Заявление взяли, но ничего обещать не стали. А я уже места себе не нахожу. И не знаю, чего пацану сказать.

— Как же вы нашли свою жену?

— Да случайно всё вышло. Кто-то из знакомых Лёхи, дружбана моего, её увидел, адрес сказал. Мы поехали. А там — наркоманский притон. Сопляки эти ещё нас с Лёхой пускать не хотели. Мы им, конечно, морды побили, Майку забрали. Я на взводе был, хотел её прибить сразу, но Лёха не дал. Подожди, говорит, успеешь ещё, разберись сначала. А она — представляете! — ничего не помнит. Ни где была, ни как оказалась у тех наркоманов. Меня с малым и то не сразу узнала.

Посетитель шумно вздохнул и отёр с лица пот большим носовым платком.

— Ваша жена употребляла алкоголь, наркотики?

— Да что вы, доктор! На праздники, конечно, выпивала, не без этого, но немного, не так, чтоб в зюзю. Ну а наркоту — нет, не принимала. Доктор, вы уж нам помогите! Деньги я заплачу. И по тарифу, и по дополнительным расходам. Сами подумайте, каково пацану будет, если мать в психушку положат?

— Никаких дополнительных расходов, — ответил доктор. — Плата по тарифу и только по окончании лечения. Вы уже говорили мне, в чём выражается странное поведение вашей жены, теперь повторите, пожалуйста, всё это для моего ассистента.

— Она называет себя Спасительницей, — ответил посетитель, глянув на меня. — Говорит, что должна родить какого-то там мессию, а сама даже не беременна.

Меня бросило в холодный пот. Опять проделки Чебурашки! И когда только он успевает! Вовремя доктор отправил Зомби в отпуск, нечего сказать.

— Почему вы так уверены в том, что ваша жена не беременна? — поинтересовался наш шеф.

— Я ж вам ещё не всё рассказал. Дело в том, что Майку втихаря обследовал один мой знакомый психиатр — я ему как-то машину отремонтировал. Беременности, говорит, нет, а лечить надо. Я его начал уговаривать, чтоб обойтись без психушки, и он мне тогда ваш адрес дал. И заключение своё написал для вас.

— Так чего ж вы раньше молчали? — упрекнул его доктор. — Давайте его сюда.

Посетитель вынул из кармана рубашки сложенный вчетверо листок и протянул его доктору. Тот погрузился в чтение, изредка бормоча:

— Так, ликвор… Ромберга… цитоз, белок… Вассермана, ого!.. Ланге…

Я же в это время раздумывал о предстоящей схватке. Если на меня опять накинется куча уродов, как это произошло вчера, то мне туго придётся. Убьют, чего доброго.

— Вылечим мы вашу жену, — уверенно сказал доктор, дочитав заключение. — В крайнем случае, сделаем всё возможное. Но пусть после нашего лечения она пройдёт полное медицинское обследование.

Затем он повернулся ко мне и распорядился:

— Коллега, вы пока можете быть свободны.

Я вернулся к Пчёлке с Красавчиком и сообщил:

— Опять Чебурашка.

— Твою мать! — среагировал на это Красавчик.

— Что доктор? — спросила Пчёлка.

— Сказал — будем лечить.

— И надо же было этой скотине выползти именно в тот момент, когда Зомби в отпуске, — сокрушался Красавчик. — Тот Чебурашку давно уже ловит, у них там какие-то свои счёты.

— Ну так разделаемся с ним сами, — предложил я. — Преподнесём Зомби такой сюрприз.

— Да ты понимаешь, что говоришь? Чебурашка — это тебе не Бабай, он покруче будет. И мы с тобой, Тристан, как ни крути, а до уровня Зомби ещё не доросли. А тот и сам с Чебурашкой пока справиться не может. Куда уж тебе.

— Ну, если так рассуждать, то зачем тогда вообще лезть в сознание пациентов? — огрызнулся я. — Вдруг там найдётся кто-то ещё круче Чебурашки?

— Не рановато ли ты начинаешь здесь дирижировать, стажёр? — агрессивно спросил Красавчик.

Это меня разозлило. Да, он прав, я действительно стажёр, но ему бы не следовало ставить мне в упрёк подобные вещи. Интересно, Красавчик сильно обидится, если дать ему по морде?

Но Пчёлка не дала провести мне этот эксперимент.

— Тише, мальчики, не ругайтесь, — вмешалась она. — Подождите доктора, он придёт и всё расскажет.

В молчании мы расселись на топчанах и допили водку, чтобы не прокисла. А тут и доктор подошёл.

— Топорная работа, — объявил он с порога. — На Чебурашку мало похоже. Что-то не даёт ему покоя, он спешит. В таком состоянии с ним легко можно справиться.

— Это уж вы хватили через край, доктор, — проворчал я.

— Пусть так, — согласился он. — И всё-таки, что-то с ним не то. Объявлять беременной небеременную женщину — это попросту грубо.

— И глупо, — добавила Пчёлка.

— И пошло, — подал голос Красавчик, всегда имевший свой взгляд на вещи.

— Тристан, на задание, — распорядился доктор. — Красавчик — на подстраховку. Пчёлка, дорогая, от вас сегодня зависит очень многое, если не всё. Боюсь накаркать, но мне кажется, что победа будет за нами. Готовы? Что, погнали наши городских?

— Погнали, — бодро ответил я, принимая таблетку.

— Погнали, — повторила бледная и напряжённая Пчёлка, подключая свою аппаратуру.

— Погнали, — сказал Красавчик, отводя взгляд в сторону.

В своих фантазиях пациентка была уже на последнем месяце беременности. Она лежала на голой кровати в каком-то сарае, а Чебурашка суетился вокруг неё. Я осторожно подкрался к ним и гаркнул так неожиданно, что оба аж подпрыгнули:

— Отдел по борьбе с нечистой силой!

— Опять ты? — прошипел Чебурашка, скаля зубы.

Зато пациентка пребывала в самом добром расположении духа и готова была любить всех без разбору.

— Вы не по адресу, офицер, — благостно сообщила она мне. — Нечистой силы здесь нет.

— Странно, — растерянно пробормотал я. — А мне сказали…

— Это совершенно точно, — перебила меня женщина. — Откуда в нашем убежище нечистая сила? Ведь я — Спасительница, а он — ангел.

— Вот в чём дело! — ответил я. — Тогда действительно, ошибочка вышла. А скажи-ка мне, Чебурашка, когда это ты успел в ангелы записаться?

— Вали отсюда, выродок, — прорычал Чебурашка.

— Ай-яй-яй, — сказал я, грозя ему пальцем. — Вот я доложу твоему начальству, что ты не ходишь на уроки изящной словесности. Кстати, Спасительница, а почему бы ангелу не прочитать молитву над вашим младенцем? Ведь вы, как я посмотрю, собираетесь родить?

— А и правда, ангел, — воодушевилась Спасительница. — Помолитесь за мессию. Это будет замечательно.

Чебурашка заскрежетал зубами, опалив меня злобным взглядом.

— Что ж вы не читаете молитву? — удивилась пациентка.

— Да потому, что никакой он не ангел, — сообщил я, — а наоборот, бес, которого наш отдел давно разыскивает.

— Сам ты бес, — огрызнулся Чебурашка.

Женщина насторожилась и теперь поглядывала на нас обоих с подозрением. Тут мне в голову пришла одна интересная мысль:

— Если ты действительно ангел, то не будешь возражать против того, что я брызну на тебя святой водой?

— Да хоть облей меня ею с ног до головы, — ответил, ухмыляясь, Чебурашка.

Похоже, святой воды он действительно не боялся. И в драку не лез — хотел, по всему видать, выглядеть в глазах Спасительницы настоящим ангелом.

— Сейчас настанет момент истины, — сказал я ей. — Если святая вода для него безвредна, то мне останется только извиниться и уйти.

На моих плечах появился баллон под давлением с металлическим шлангом и вентилем. Чебурашка подставил свою ушастую башку, но я немного слукавил и облил его не святой водой, а горящим напалмом.

Мой враг, превратившись в живой факел, с воплями вылетел из сарая.

— Видите, как на него действует святая вода? — спросил я обалдевшую от всего произошедшего Спасительницу. — А вы говорили, ангел.

— Господи, — ответила несчастная женщина. — А что же теперь будет моим ребёнком?

— Сейчас посмотрим.

Я втащил Спасительницу на подогнанный Пчёлкой рентгеновский аппарат и вынес окончательный приговор:

— Вы не беременны. Это всё происки нечистой силы.

Живот у пациентки тотчас же исчез.

— Так значит, я не рожу нового мессию? — тихо спросила она, потрясённая до глубины души.

— Не знаю. Кандидатур на то, чтобы стать матерью мессии, довольно много. У вас какое образование?

— Высшее.

— Тогда вы не подходите. У Девы Марии вообще никакого не было.

— Но я хочу стать матерью мессии! Как вы этого не понимаете?! Никто, кроме меня, не сможет воспитать его надлежащим образом, слышите?! Я должна! Разве вы не знаете, чего ждёт от меня весь христианский мир?!

Вот ещё истеричка! Роди себе нормального пацана да воспитывай его. Так нет же — обязательно подавай ей мессию!

В этот день Пчёлка работала изумительно, понимая меня без слов.

В нагрудном кармане у меня запищал мобильник. Я достал его, сделал вид, будто выслушиваю долгие инструкции, а затем протянул телефон пациентке.

— Кто звонит? — поинтересовалась она.

— Бог. Спрашивает, испепелить вас прямо сейчас или отложить до понедельника?

Она оттолкнула мою руку с телефоном, глядя на меня совершенно ошалелыми глазами.

— Зачем же меня испепелять? — прошептала несчастная пациентка.

— А затем, что лезешь к богам, когда не просят, — объяснил я ей, взяв более развязный тон. — Тебя обуял бес и накачал твою душу гордыней. Ты вообразила, будто достойна родить нового Христа? На каком основании, дорогуша? Или ты у нас сильно святая? Бери телефон, не заставляй себя ждать.

— Но я не хочу, чтобы меня испепеляли! — выкрикнула пациентка.

— Раньше надо было об этом думать.

Но пациентка упорно не хотела брать телефон. Тогда я сообщил в него:

— Она не хочет. Молит о пощаде.

— Передайте, что я не виновата, — попросила пациентка, лихорадочно блестя глазами. — Это всё бес.

— Валит на беса, — сказал я в телефон.

— Но это же правда! Прошу вас, заступитесь за меня! Ведь вы сами всё видели!

И я принялся нести по телефону самый настоящий бред, рассказывая о том, что да, женщина тут совершенно ни при чём, она всего лишь человеческое существо, подверженное слабостям, а бес ей попался опасный, из пятой категории. Да, епитимью за гордыню надо наложить обязательно, однако не убивать же. А то в этом квартале Сатана опять обскачет нас по количеству принятых душ. И надо ещё разобраться, где был ангел-хранитель, да наказать его материально.

После этого я положил мобильник в карман.

— Ну? — спросила несостоявшаяся Спасительница. — Что он сказал?

Я выдержал мелодраматическую паузу: снял баллон, потянулся. Умоляющий взгляд пациентки едва не прожёг во мне дырку.

— Да всё в порядке, — благодушно ответил я. — На первый раз простил.

— Спасибо вам, — сказала женщина, облегчённо вздыхая.

— Но мессию вы не родите.

Пациентка утёрла одинокую слезинку в уголке глаза.

— И никакой Спасительницы из вас не выйдет. Вы даже не поинтересовались, хочет ли человечество, чтобы его спасали.

— Я виновата.

— Ещё как! Но хорошо, что вы это поняли. А теперь возвращайтесь к мужу и сыну.

— Понятно.

— И больше никаких отношений с бесом.

— Понятно.

— В следующий раз вас не спасёт даже начальник нашего отдела. Буду надеяться на то, что мы с вами больше не встретимся.

— Я тоже на это надеюсь, — искренне сказала пациентка.

— Тогда — прощайте.

Когда я пришёл в себя, все стояли вокруг моего топчана. Пчёлка вздохнула с облегчением, Красавчик похлопал меня по плечу.

— Это действительно был Чебурашка? — спросил доктор.

— Он самый.

— И что?

— Счёт сравнялся. О времени и месте проведения серии послематчевых пенальти будет объявлено дополнительно, — сообщил я. — Кажется, рабочий день уже закончился?

— А что? — поинтересовался доктор.

— Напиться хочу.

— Как раз вовремя, — с энтузиазмом отозвался он. — Я бы попросил всех задержаться.

— А зачем? — спросил Красавчик. — Будем проводить собрание акционеров?

— Нет. Дело в том, что сегодня окончилась стажировка Тристана, — объявил доктор. — И начинаются серые будни. Предлагаю это отметить. Или кто-то против?

Но таковых не нашлось.

Через две недели после окончания моей стажировки произошло событие, заставившее меня на личном опыте понять, что значит термин «зазнался» и «задрал нос». Будучи отправлен в сознание очередного пациента, я обнаружил там какого-то горбатого урода с огромными ушами и лошадиной мордой.

Человек, расправившийся с Чебурашкой (а это высшая категория!), вполне может относиться ко всем прочим уродам наплевательски. Во всяком случае, мне так казалось. А вот урод думал иначе и был настроен драться. Я этого не ожидал и в итоге получил такую оплёуху, что не только вылетел из сознания пациента, но и с топчана грохнулся, оторвав при этом половину проводков на докторской аппаратуре.

Так произошло моё знакомство с нелюдем по кличке Конёк-Горбунок.

Шум от моего падения был столь значителен, что доктор примчался из своего кабинета, бросив там родственников очередной пациентки. Я рвался в бой, горя жаждой реванша, но мой начальник посчитал более разумным отправить на второй раунд Красавчика, что и сделал, посоветовав мне успокоиться, не пороть горячку и заняться лучше оторванными проводками.

— Паяльник в кладовке, — закончил он, выходя из аппаратной.

Униженный и оскорблённый, я, сердито ворча, взялся за работу.

— Да не переживай ты так, — подала голос Пчёлка. — Подумаешь! Ну не смог победить урода, с кем не бывает?

— С кем не бывает? — саркастически повторил я, ожесточённо погружая жало паяльника в канифоль. — С Зомби, например.

— Ты это брось, — посоветовала Пчёлка. — Во-первых, Зомби помешан на единоборствах. Ты видел, какие у него мозоли на косточках кулаков? На шпагат он садиться получше иных гимнасток, а на перекладине может подтягиваться два часа без перерыва. Это не человек, а машина для драк. Ну а во-вторых, даже у Зомби бывают проколы.

— Да ну! — не поверил я.

— Серьёзно. Однажды он, будучи на задании, получил от урода в глаз, работу не выполнил. А како-о-ой фингал у него был потом! Зомби после этого целый месяц носил тёмные очки. А дело было зимой, представляешь? Ходит в этих очках, как дурак, оправа к морде примерзает.

— Быть такого не может, — отозвался я.

— Вот вернётся с задания Красавчик, спросишь у него. Фома неверующий.

— Ладно, Пчёлка, не обижайся. Просто у меня гадко на душе.

— Я тебя понимаю. Не переживай, выловишь ещё этого Конька-Горбунка.

— Надеюсь. А что это за герой, набивший морду Зомби?

— Его теперь уже нет, — ответила Пчёлка.

Я подёргал спаянные проводки, проверяя свою работу на прочность, и подумал о том, что излишнее самомнение никогда никого до добра не доводило, а мне впредь будет наука.

Накануне возвращения Зомби из отпуска произошла ещё одна ужасная штука. Ничто не предвещало каких-то эксцессов: работы оказалось немного — только проверки выздоравливающих; вечер тоже прошёл удачно, так что домой я пришёл довольно поздно и навеселе.

Да так и остолбенел. Вся моя одежда, утром раскиданная как попало, теперь была аккуратно сложена. Я метнулся на кухню. Грязную посуду вымыла чья-то заботливая рука, на плите стояла кастрюля с ещё тёплыми макаронами.

— Изольда! — заорал я. — Ты вернулась?!

На мой крик вышел домовой с веником в лапке. Он обнял мою ногу и жалобно заскулил. Я сел на табуретку, достал сигарету. Да уж, если домовой прибрал в квартире и приготовил ужин, жди второго потопа.

— Ты видел Изольду? — спросил я его.

Он опустил голову. Мне стало по-настоящему стыдно. Почти месяц Изольда не появляется, а я утешаю себя тем, что она всё ещё сердится, но скоро придёт. А у неё, возможно, произошла новая стычка с Чебурашкой.

Скотина я, настоящая скотина, если так отплачиваю за добро. А с другой стороны, как же мне найти Изольду? В адресный стол тут не обратишься.

— Как это у тебя получилось макароны сварить и не сожрать их сразу же? — спросил я домового.

Тот молчал, оттягивая пальцами свои подтяжки и хлопая ими себя по пузу. Он тоже явно скучал по Изольде.

— Послушай, я завтра же вплотную займусь её поисками. Она обязательно к нам вернётся. Поужинаешь со мной?

Но домовой отказался и полез к себе. Я же, поужинав, вышел на балкон.

На улице темнело. Возле дома шли боевые действия: пацаны играли в войну. Но делились они не на наших и немцев, как в годы моего детства. Одни были братвой, другие ментами. Причём большинство настаивало на том, чтобы числиться в первой категории. Сплошные бандюги растут.

Я думал об Изольде. Как её найти? Уроды, попадавшиеся нам во время борьбы за пациента, стояли на разных уровнях. Бабай, Белоснежка, Буратино и прочая, прочая, прочая — на самом низком. Дед Мороз и Снегурочка чуть выше. Конёк-Горбунок — ещё выше. А уж Чебурашка находился на самой верхотуре. И какую же ступеньку на этой иерархической лестнице занимает моя Изольда?

К примеру, Чебурашка на неё напасть не решился, даже с учётом того, что с ним была целая банда уродов, а я уже выключился из игры и вряд ли смог бы ей помочь. Однако и она справилась с ним только угрозой назвать его настоящее имя.

Всё это представлялось мне весьма запутанным делом. Кстати, Чебурашка после того, как я облил его напалмом, больше не появлялся на нашем горизонте. Неужели он сдох?

И этой ночью Изольда тоже не пришла.

— Красавчик, на задание, — распорядился доктор. — Шизофрения с бредом отношения. Вам придётся сложно, может так статься, что одного сеанса не хватит. Тристан — на проверку пациента С-65. Приступайте.

Пациент С-65, пожилой человек в пиджаке с орденскими планками, гулял по парку, заложив руки за спину. Я прикинулся деревом и понаблюдал за ним несколько минут. Кажется, всё было нормально. Кроме одного.

Из кустов напротив торчала хитрющая рожа Бабая.

Я подождал, пока пациент уйдёт подальше, покинул свой наблюдательный пост и подошёл к уроду.

— Привет, Тристан, — сказал он. — Видишь того деда? В справедливость верит. В Конституцию и всё такое прочее.

— Уже не верит, — строго ответил я. — Мы с Красавчиком его вылечили. Так что твоё присутствие здесь нежелательно.

— Ой, Тристан, да я ж не знал! Но раз ты так говоришь, то ухожу.

— Слушай, Бабай, а давай с тобой поболтаем, а? — предложил я. — За жизнь.

Мой собеседник посмотрел по сторонам, выискивая, на всякий случай, пути к отступлению, и нерешительно ответил:

— Давай. Отчего ж не поговорить с хорошим человеком? А о чём?

— Я хочу, чтобы ты рассказал, где можно найти принцессу.

Бабай вытаращил на меня глаза.

— Принцессу? — выговорил он после некоторой паузы. — А чего она тебе сделала?

— Ничего. Но у неё могут быть неприятности.

Бабай поковырялся в носу, о чём-то напряжённо размышляя, а затем сказал:

— Это ты верно подметил. Неприятностей у принцессы выше крыши.

— Так где её можно найти?

— Тристан, я тебе скажу, как другу. Вот клянусь: Красавчику бы не сказал, Зомби тем более. А тебе скажу. Не лезь, Тристан, в это дело. Башку оторвут.

— И всё?

— А тебе этого мало?

— Бабай, давай не будем излишне драматизировать события. Оторвут мне башку или оставят, не твоё дело. Принцесса-то где?

— Ты думаешь, что она передо мной отчитывается? Не знаю.

— А по морде?

Бабай попятился назад, жалобно глядя на меня.

— Тристан, ну я и вправду не знаю. Сам подумай: кто я, а кто она. Да если б и знал, всё равно не сказал бы. Я твоей смерти не желаю. Принцесса — это тебе не Белоснежка со Снегурочкой.

Вот осёл! Тоже мне нашёлся благородный рыцарь, оберегающий прекрасную даму от злого ассистента психиатра. Правда, его тоже можно понять: ну кто из нашей бригады может испытывать положительные эмоции по отношению к существам их мира? Даже если они принцессы и их зовут Изольдами.

Я повернулся к Бабаю спиной и пошёл к выходу из парка.

— Тристан, — заорал он мне вслед. — Подожди!

Я не сбавлял шагу.

— Эй, Тристан, ты что, обиделся? Постой!

Я остановился и обернулся к нему.

— Послушай, Тристан, ты вот что сделай, — заговорил Бабай, подойдя поближе. — Спроси про свою принцессу у Красной Шапочки. Она везде мотается, всё знает. А с меня что взять?

Совет Бабая был хорош. И я с удовольствием бы им воспользовался, кабы не одно существенное препятствие: в битве за пациента Красавчик оторвал Красной Шапочке голову, и в результате этой процедуры она немножко умерла.

А самое досадное, что произошло это не далее чем вчера.

После работы Красавчик с Пчёлкой потопали по домам, а я остался поговорить с доктором.

— Что вы от меня хотите услышать? — спросил он.

— Да вот, мучает меня кое-что. Знаете, доктор, я уже не раз бывал по ту сторону. И мне кажется, что это какой-то совершенно другой мир…

— Не отрицаю, — вставил доктор. — Но и подтвердить не могу.

— Мы не знаем ни его законов, ни взаимоотношений местных уродов, а всё равно туда суёмся.

— Что вы хотите этим сказать?

— Не знаю, доктор. Но меня что-то тревожит. А как вы думаете, для чего эти существа поступают с людьми, нашими пациентами, таким образом?

— Могу только предположить. Возможно, для них это своего рода спорт. Который становится экстремальным с появлением нашей бригады.

— Да перестаньте, доктор, а то я сейчас расплачусь на радостях. Мы с Красавчиком обычно вылечиваем двух-трёх больных в неделю. А их только в нашей стране — сотни тысяч.

— И что вы предлагаете? Я, дорогой мой, пытался запатентовать свой метод лечения. Но безуспешно.

— Да, я знаю, Красавчик с Пчёлкой мне говорили. Доктор, а вам не кажется, что всё это лечение — только косметика? Мы залечиваем поверхностные раны, а глубокие остаются. И их в конце концов прорвёт.

Доктор принял позу оскорблённой добродетели и ответил:

— И кто же мне это говорит? Медицинское светило? Всемирно известный психиатр? Да ещё ни у одного моего пациента не было рецидива, если вам, конечно, понятно это слово! Послушайте, молодой человек, вы меня здорово рассердили! Уходите, я не хочу с вами больше разговаривать. По крайней мере сегодня.

После этого мне осталось только откланяться и поплестись домой. Похоже, доктор и сам не понимает, куда влез.

Дома я обнаружил на кровати все свои вещи, которые ранее спёр домовой. Они лежали на кровати аккуратной стопкой.

Я сел, машинально перебрал их. Неужели домовой ушёл?

— Яшка! — позвал я.

На антресолях что-то зашкрябало, звякнули банки с закатками. Всё-таки он дома.

— Эй ты, маленький уродец. Ворующий всё подряд и жрущий что попало! Я, между прочим, не меньше твоего скучаю по Изольде! Ты бы лучше помог мне её найти!

Тишина.

— Ну не знаю я, куда она делась! Пытаюсь, ищу. Сегодня ничего не получилось.

Никакого ответа. Нет, вы только посмотрите на него! Эта пакость ещё и сердится! Ну, дождётся он у меня того, что я приведу сюда попа с тем, чтобы он окропил антресоли святой водой. Вот это будет настоящий повод для обид.

Было уже поздно. Я разделся, залёг в постель и перед тем, как заснуть, увидел домового, сидевшего в любимом кресле Изольды и гладящего ладошкой подлокотник, на который она имела привычку опираться, слушая меня во время наших с ней бесед.

Зомби встречал нас всех в аппаратной — почти до черноты загоревший, довольный и отдохнувший. Он крепко пожал руки мне, Красавчику и доктору, чмокнул в щёку Пчёлку.

— Ну что? — спросил Зомби затем. — Примем по сто граммов в честь моего возвращения?

И поставил на стол бутылку водки.

— Я бы с удовольствием, но у меня могут быть посетители, — ответил доктор. — Давайте попозже.

Затем он и его жена ушли, оставив нас вчетвером.

— Рассказывай, — потребовал Красавчик. — Как там у тебя дела?

— Нормально, — ответил Зомби.

— Нет, я не этого ждал! — запротестовал Красавчик. — Мне интересно послушать про твои любовные похождения на черноморских пляжах.

— Перебьёшься, — хмыкнул Зомби. — Вы лучше о себе расскажите. Соскучился я по вас, черти!

— У Тристана закончилась стажировка, — сообщила Пчёлка.

— Поздравляю, — сказал Зомби, пожимая мне руку. — Как там себя чувствуют наши уродцы?

— Передавали тебе привет, — ответил Красавчик. — Спать, есть перестали, только про тебя нас с Тристаном и спрашивают.

Зомби улыбнулся.

— Ну, а как вообще обстановка? — спросил он.

— Да всё по-старому. Бабай и Буратино по-прежнему занимаются мелким хулиганством, Белоснежка прививает мужикам комплекс неполноценности, Красная Шапочка приказала долго жить. И ещё. Кажется, Тристан замочил Чебурашку.

Такой реакции от Зомби не ожидал никто. Люто сверкнули его глаза на загоревшем лице, руки стиснулись в кулаки.

— Вечно тебе всякая чушь кажется, — прошипел он. — Тристан, это правда?

Псих какой-то. Другой на его месте порадовался бы за коллегу, а этот…

— Откуда мне знать? Чебурашкиного трупа я не видел.

— Очень плохо, — медленно сказал Зомби, отчётливо выговаривая каждое слово. — Очень плохо, что ты лезешь не в своё дело.

— Да что с тобой, Зомби?! — ахнула Пчёлка. — С чего ты взбесился? Тристан был на задании, схватился с Чебурашкой. Причём дважды. А что он должен был делать? Попросить Чебурашку дождаться твоего возвращения?

— Картина Рембрандта «Возвращение блудного сына», — хмыкнул Красавчик.

Зомби треснул кулаком по столу.

— Послушайте, вы, — заявил он. — Я должен замочить Чебурашку, а не Тристан. Он мой.

— Это ещё почему? — удивился Красавчик.

— Потому что я так хочу. Этого тебе достаточно?

— Ну, убей теперь всех нас, — огрызнулась Пчёлка. — Тристана за Чебурашку, а нас с Красавчиком за то, что мы недосмотрели.

— Коллеги мои, — взволнованно заговорил Зомби. — Мы ведь о друг друге совершенно ничего не знаем. Хрен с ними, с этими именами, есть же и другие вещи. Вот ты, Пчёлка. Что мы знаем о тебе? Ты замужем?

— Разведена, — ответила Пчёлка.

— А ты, красавец наш голливудский?

— Убеждённый холостяк. И тебе, кстати, это прекрасно известно.

— Тристан?

— В разводе, как и Пчёлка.

— А я, — сказал Зомби, — вдовец.

Никто не ответил ему. Некоторое время Зомби сидел и смотрел в пол, словно собираясь с мыслями, затем поднял голову.

— У нас должен был родиться ребёнок, — наконец заговорил он. — Но что-то там не вышло. Получился выкидыш. И на этой почве моя жена сошла с ума. Она говорила, что смерть ребёнка — это знак свыше, что её отметили, что ей теперь доверяют спасти человечество. Знакомые слова, правда, Тристан?

Я молча кивнул.

— А потом Чебурашка довёл мою жену до самоубийства. Когда её нашли под балконом нашего дома, разбившуюся, она была ещё жива, но доктора ничего не обещали. Я всю ночь после операции просидел возле неё. Утром она пришла в сознание и описала мне Чебурашку. Точь-в-точь, как он есть. А потом умерла. Редчайший случай, когда пациент помнит своего мучителя.

— А что потом? — тихо спросила Пчёлка.

— А потом я взялся за его поиски. Дёргал медиумов, таскался по разным оккультным обществам, выбросил на ветер кучу бабок, и всё без толку. И всё же моя настойчивость была вознаграждена — меня свели с нашим доктором. У него уже работали Красавчик с Пчёлкой, и Чебурашка им был хорошо знаком. Неужели ты действительно убил его, Тристан? В этом случае я на тебя очень обижусь.

— Зомби, не веди себя как жлоб, — сказал Красавчик. — Откуда ему было знать? Но если у нас снова появится Спаситель, то мы с Тристаном охотно уступим его тебе.

Зомби промолчал.

Пчёлка заварила кофе и налила всем по чашке. Чтобы расшевелить нас, Красавчик рассказал пару анекдотов, но нам было не до веселья. Вскоре появился доктор.

— Ну, Зомби, — сказал он. — Не хотите попасть с корабля на бал?

— А что там? — поинтересовался Зомби.

— Пока только проверки. Ладно, сегодня отдыхайте. Пойдёт Тристан. А вы, Красавчик, с завтрашнего дня в отпуске.

Пчёлка посмотрела на счастливчика с откровенной завистью. Доктор перехватил этот взгляд и пообещал:

— А вас я отправлю после него. Вы у нас самая незаменимая. За этот месяц моя жена у вас постажируется. Зомби, где ваши сто граммов?

Тотчас на столе появилась бутылка, стаканы, помидоры и колбаса.

— Тристан, вы особенно не увлекайтесь, — предупредил доктор.

С того дня Зомби стал относиться ко мне как-то настороженно. Когда я уходил на задание, он смотрел на меня с глупой ухмылкой на физиономии. И без того неразговорчивый, Зомби ещё больше замкнулся в себе. А Красавчик волочился за барышнями на крымских пляжах, и некому было разрядить обстановку. Всё это привело к тому, что я сдружился с Пчёлкой.

Сначала мы с ней болтали о разных мелочах, потом стали немного откровеннее. Она поведала мне о том, как развалилась её семейная жизнь из-за постоянных измен бывшего мужа, как она осталась безо всяких средств к существованию (хорошо, что хоть детей не завели), как её подобрал доктор. То же самое я рассказал Пчёлке о себе. Оказалось, что у нас на многие вещи схожие взгляды, хотя по некоторым вопросам наши мнения диаметрально расходились.

Пчёлка сумела растопить во мне толстую ледяную корку, образовавшуюся после ряда крупных неудач, произошедших со мной в последнее время, из которых двумя острыми пиками возвышались потеря работы и уход жены. И я даже был немного благодарен Зомби за то, что он не разговаривал с нами, предпочитая смотреть телевизор, читать (у доктора имелась довольно приличная библиотека), или просто таращиться в окно, демонстративно не замечая меня с Пчёлкой. Я, признаться, не понимал его отношения. Ладно, пусть ему был неприятен тот факт, что Чебурашку прибил не он, а кто-то другой, но сколько же можно дуться? А вообще-то, вскорости мы привыкли к тому, что Зомби ведёт себя как мебель, и перестали обращать на него внимание.

Зато с Изольдой мне катастрофически не везло. Нигде даже следов её не было. На заданиях я допытывался о ней у наших уродов, но никто ничего не мог (или не хотел) мне сказать. Всё это понемногу начало меня раздражать. Буратино с Дедом Морозом попались мне под горячую руку; я отлупил их до полусмерти, однако и это ни на шаг не продвинуло мои поиски.

Домовой скучал. Он целыми днями просиживал в любимом кресле Изольды, бессмысленно таращась в стену. Иногда мне удавалось расшевелить его, и мы играли в карты. Но это становилось всё более редкой забавой. И я уже свыкся с мыслью о том, что никогда больше не увижу Изольду, как вдруг произошло следующее.

Мы с Пчёлкой сидели в аппаратной и болтали о разной чепухе, когда включился Зомби и доложил, что его задание выполнено. Он лечил больного с бредом преследования и, кажется, устроил в его сознании порядочную драку. Пчёлка вывела Зомби из транса, он сел на кровать, как-то странно посмотрел на меня и сообщил:

— А она красивая.

— Кто?

— Изольда твоя. Она тебе привет передавала.

Я подлетел к нему.

— Где ты её видел?!

— Мне ещё не приходилось видеть такого фантома, как она.

— Зомби, ну будь человеком! Где ты её видел?!

— С тебя пузырь.

— Да поставлю, поставлю! Не трави душу!

Зомби раскрыл ладонь, и я увидел, что она исписана маленькими синими буковками.

— Читай, — распорядился он.

«Мой милый Тристан, — было написано на его ладони. — Мне очень жаль, но мы, кажется, никогда больше не увидимся. Не вини себя, ты тут совершенно ни при чём, просто так сложились обстоятельства. Прости за то, что я не смогла встретиться с тобой лично. Пожалуйста, купи своему домовому пачку печенья, он его очень любит. Твоя Изольда».

По мере того, как я читал, буквы исчезали с ладони Зомби. Как это мило с её стороны — прислать мне весточку. И про домового не забыла. Но почему же она не встретилась со мной лично?

— Да, твоя Изольда — это нечто, — разглагольствовал Зомби. — Она ведь тоже из них, да? У меня на этих тварей нюх получше, чем у собаки, могу вычислить их, даже если пациент представляет себе стадион, битком набитый народом. А тут, представьте себе, не узнал. Она ко мне подходит, вежливо так обращается, голосок приятный. Это вы, говорит, Зомби? Ну я. А можно, спрашивает, передать с вами письмо для моего друга? Так почему же нельзя-то? Но есть проблема. Если мы из сознания пациентов вытащим что-то в реальный мир, то уроды смогут найти сюда дорогу. И проникнут к нам. Попробуй их потом поймать.

Зомби попил водички и продолжал:

— Вы меня знаете — попробовал бы кто-то из этих тварей пачкать меня чернилами. А тут, представляете? — сам ей такой выход подсказал.

— Это точно была твоя Изольда? — спросила меня Пчёлка.

Я молча кивнул головой.

— И что она написала, если не секрет, конечно? — продолжала любопытствовать Пчёлка.

— Попрощалась.

Пчёлка глянула на меня с ужасом.

— Насовсем, что ли?

— Нет, до следующего вторника.

И я отвернулся к окну. Мне совершенно не хотелось обсуждать эту тему.

— Зомби, — взволнованно заговорила Пчёлка. — А ты не заметил, куда она пошла?

Зомби ухмыльнулся (с недавних пор эта его привычка стала меня страшно раздражать) и ответил:

— Она растаяла в воздухе.

— Зомби, мы должны помочь человеку. Смотри, он же чуть не плачет.

Тут, конечно, Пчёлка немного переигрывала. Я хоть и пребывал в самом распаскудном расположении духа, но плакать пока не собирался. Эх, Изольда, зачем же ты так со мной?

— Тристан, на какой хрен тебе это привидение? — удивился Зомби.

— Я никому не говорил, но в данный момент у Изольды могут быть крупные неприятности. Это она прогнала Чебурашку, когда меня рвала на части его свита. А этот гад, сами знаете, весьма мстительный. Следовательно, я перед Изольдой в долгу.

— Ну прости, что я так, — откликнулся Зомби. — Долги, дорогой мой, надо отдавать. Ты её искать пробовал? Не твою ли Изольду уроды называют принцессой?

— Да, её, — подтвердил я. — Искать пробовал. Спрашивал и у Бабая, и у Буратино…

— Нашёл, с кем связываться, — перебил меня Зомби. — Если тебе нужна какая-то информация, то прежде всего надо искать Пиковую Даму.

— Никогда о такой не слышал.

Зомби хлопнул меня по колену и заметил:

— Век живи — век учись. Не бойся, найдём твою Изольду.

— О Пиковой Даме вот уже с полгода ничего не слышно, — возразила Пчёлка. — Не удалилась ли она от дел?

Зомби недолго поразмышлял, пощипывая мочку уха, затем встал и вышел из аппаратной.

— Куда это он? — поинтересовался я.

— Насколько я понимаю, — ответила Пчёлка, — к жене доктора. Сдаётся мне, что Зомби собирается искать Пиковую Даму в своём сознании.

— Доктор на такое дело таблеток не даст, — отмахнулся я.

— Верно. Поэтому доктора и спрашивать никто не будет — таблетки-то изготовляет как раз его жена. Так-то, Тристан.

Они появились минут через десять.

— Вот он, Светлана Игоревна, — сказал Зомби жене доктора. — Ромео наш. Понимаете, его Джульетта, которую на самом деле зовут Изольдой, вляпалась в серьёзные неприятности. Надо куда-то бежать, что-то делать. Одним словом, таблеточки нам нужны, иначе мы её не найдём. Когда идёт бой за пациента, на личные дела времени не хватает.

Жена доктора тяжело вздохнула.

— А мужа моего вы спросили? — поинтересовалась она.

— Внутреннее чутьё подсказывает мне, что он будет категорически против нашего предприятия, — заявил Зомби. — Вся надежда на вас.

— Ой, ребята, может, всё само обойдётся? Вы же меня подставите, — заволновалась жена доктора.

— Мы? — удивился Зомби. — Подставим? Да разве ж мы иуды какие-то?

— Не бойтесь, — подал голос я. — Мы вас даже под пыткой не выдадим. А если вдруг доктор застукает нас на горячем и спросит, откуда таблетки, скажем — украли.

Женщина села в кресло, и Пчёлка тут же сообразила ей кофе.

— В любом случае вы ничего не теряете, — увещевал ее Зомби. — Ну что вам стоит? Всего-то две таблеточки. Доктор же их не считает.

— А с меня шампанское, — добавил я.

Теперь вся моя надежда была на эту маленькую женщину, испуганно поглядывающую на Зомби. Только бы она согласилась! Я чувствовал такую тоску по Изольде, что не пожалел бы для встречи с ней ничего. Может, меня и самого лечить пора?

— Ладно, ребята, — решилась жена доктора. — Таблетки я вам дам. И вот ещё что: послезавтра мой уходит на встречу со своими друзьями по институту. По опыту предыдущих таких мероприятий я знаю, что продолжаются они довольно долго. Вы можете прийти сюда вечером и всё спокойно, без суеты сделать.

Каждое слово лилось бальзамом на мою душу.

— Честное слово, — сказали. — Это самое приятное из того, что говорили мне за последние пять лет. Не будь вы женой моего начальника, я бы вас расцеловал.

Домой мне удалось попасть ближе к вечеру. Я скинул в прихожей кроссовки, вошёл в комнату и позвал домового:

— Яшка!

В ответ — полная тишина.

— Изольда говорила…

В ту же секунду домовой стоял около меня, заглядывая мне в рот.

— Так вот, Изольда говорила, что ты страшно любишь печенье. И даже передала для тебя пачку. Но я, кажется, её потерял.

Домовой в отчаянии схватил меня за штаны. Я порылся в своём полиэтиленовом пакете и сказал:

— Постой-постой…

Домовой просительно заглядывал мне в глаза.

— Вот оно, твоё печенье, нашлось всё-таки.

Домовой схватил пачку и прижал её к груди.

— Жри, — ласково сказал я ему. — Может, скорее сдохнешь. Любит Изольда тебя, тварюгу. Ладно, мне пора идти.

Домовой кивнул в ответ, что означало: иди.

— Ночевать сегодня буду в другом месте.

Домовой сделал нетерпеливый жест лапкой, означавший: да хоть совсем не возвращайся.

— Смотри, чтобы всё было в порядке.

Домовой заверил меня в том, что всё так и будет.

— Изольда пока не может нас навестить, — поведал я. — Ну да ничего, это ненадолго.

Домовой в приступе ласки обнял моё колено.

— Ладно, Яшка, мне пора.

Домовой помахал на прощанье мохнатой лапкой и уполз к себе, прижимая к груди пачку печенья.

На следующее утро доктор встретил нас с Зомби и сообщил:

— Молодые люди, для вас есть работа. Зомби — шизофрения с бредом преследования, Тристан — то же самое с бредом самообвинения. Вам, Зомби, придётся поработать кулаками. Для вас, Тристан, более творческое задание. Ваш больной отказывается от еды, говорит, что не достоин жить. Вы там с ним поаккуратнее. Света, где таблетки?

Жена доктора внесла в аппаратную требуемое и ногой прикрыла за собой дверь. Это было даже приятно — паршивую таблетку со стаканом воды тебе подают на подносе, как порядочному.

Мы с Зомби приняли дозу и разлеглись на топчанах.

— Удачи, — пожелал доктор.

Мой пациент, нарядившись в полосатую робу, сидел в одиночной камере. Я вошёл, примостился рядом с ним на нары. Пациент посмотрел на меня и сказал:

— Я недостоин того, чтобы вы сидели рядом со мной.

— Ну так встань.

Пациент поднялся с нар и отошёл в угол, глядя на меня глазами побитой собаки.

— Что, козёл? — спросил я его. — Развалил страну? Доволен теперь?

— Я виноват, — признался пациент.

— Виноват, — передразнили несчастного узника. — Таких, как ты, убивать надо. Ведь все наши беды произошли по твоей милости.

— То есть как? — опешил пациент.

— И у тебя ещё хватает наглости со мной пререкаться? — возмутился я. — Ты, собака, сомневаешься в моих словах?!

— Нет, не сомневаюсь, — покорно отозвался пациент. — Но неужели так уж и все? Я, конечно, аморальный тип…

— Что??? Аморальный? Да ты себе льстишь! Из-за кого разваливается украинская экономика? Из-за кого стоят заводы и разоряются колхозы? Из-за кого людям не платят зарплату? Не слышу!

— Неужели из-за меня? — ахнул пациент.

— А ты как думал?! Нет, вы только посмотрите на него! Гривня падает, свинья ты эдакая! А ты таращишь на меня свои коровьи глаза!

Пациент схватился за голову.

— Рассказывай! — рявкнул я. — Всё о себе!

— Я родился…

— Да не нужно мне твоего рождения и младенчества! Как ты развалил украинскую экономику и сделал безработными миллионы людей?

Пациент смотрел на меня вытаращенными во всю ширь глазами.

— Но я этого не делал, — прошептал он.

— Ну что за тип?! — заорал я. — Он не делал! А бардак в нашей энергетике тоже организовал не ты?!

— Не я, — еле слышно подтвердил окончательно обалдевший пациент.

— Послушай, а что ты тогда здесь делаешь?

Пациент пожал плечами и ответил:

— Это существо говорило мне…

— Какое существо?! — взорвался я. — При чём тут существо?! Где оно, это твоё существо?!

— Да вот же…

В углу камеры стоял свёрнутый матрац (пациент считал, что он достоин спать только на голом полу), а из-за него торчала перепуганная рожа Буратино. Он был так ошеломлён моим бурным появлением, что даже не догадался растаять в воздухе. Я вытащил его на середину камеры.

— Тристан, мы можем договориться, — торопливо заговорил он. — Я тут совершенно ни при чём. Понимаешь…

Я дал ему в глаз.

— Конечно, конечно, — сказал Буратино, прикрывая ушибленное место ладонью. — Ты прав, без меня не обошлось. Но, Тристан, откуда ж мне было знать, что он такой мнительный?

— Следовательно, во всём виноват пациент?

— Ну… не совсем, — ответил Буратино, с опаской поглядывая на мои кулаки.

— Тогда, может быть, он заболел из-за меня? — полюбопытствовал я.

Буратино был бит мною уже не раз, поэтому втянул голову в плечи и пообещал:

— Тристан, я всё улажу.

— Помощь не нужна?

— Нет, — ответил Буратино, испуганно тряся башкой.

Он догадывался, какого рода помощь я ему предлагаю. Не откладывая дело в долгий ящик, Буратино подошёл к пациенту, и принялся что-то нашёптывать ему на ухо. Тот сначала слушал без видимой охоты, затем увлёкся рассказом урода. Ещё через некоторое время пациент с недоумением оглядел тюремные стены и спросил меня:

— Послушайте, в чём дело? За что вы меня сюда посадили?

— А это уже у тебя надо спросить, дорогой мой. Ну да ты уж разбирайся сам, без меня.

Зомби освободился раньше и теперь убивал время, таращась в телевизор.

— Тристан, кофе будешь? — спросила Пчёлка.

— Можно. Как у тебя дела, Зомби?

Тот показал мне кулак с отогнутым вверх большим пальцем.

— А ты как? — поинтересовалась Пчёлка.

— Тоже нормально. У меня был Буратино. Вроде разобрались.

Говорить было не о чем. Мы с Пчёлкой пили кофе, а Зомби с глубокомысленным видом созерцал выпуск новостей.

Тут появился доктор.

— Расслабляетесь? — спросил он. — Рановато. Отправляйтесь-ка на проверки.

Ночью я почти не спал. Мне страшно было даже подумать о том, что завтрашний визит к Пиковой Даме может ничего не дать.

Домовой вздыхал и ворочался на антресолях. Печенье, полученное им якобы от Изольды, уже было благополучно сожрано, а упаковку от него Яшка постоянно таскал с собой.

Завтра всё станет известно, но какими долгими кажутся оставшиеся до визита к Пиковой Даме часы! Никто, кроме Изольды, не относился ко мне с таким пониманием и сочувствием; потерять её насовсем было бы для меня наказанием. Я знал, что это привидение приходит в мою квартиру ради меня самого, а не из каких-то корыстных побуждений, что оно не предаст, как некоторые, когда по моей жизни пойдет широкая чёрная полоса.

Но вмешался Чебурашка. Теперь он точит на Изольду зубы. И всё из-за того, что её угораздило заступиться за меня!

Утром Яшка произвёл мне побудку со стягиванием одеяла на пол и щекотанием.

— Чего тебе надо от меня, пёс? — яростно прошипел я, безуспешно пытаясь двинуть его ногой.

— Вставай, на работу опоздаешь. Будильник тренькает, а ты дрыхнешь.

Вообще-то, домовой разговаривал со мной редко и всегда только по делу. Я подскочил на кровати. Так и есть, чуть не проспал. Завтракать было некогда; я прихватил из холодильника кое-какую закуску и помчался на работу.

Ноги и городской транспорт меня не подвели — успел. В аппаратной Зомби посмотрел на меня со своей дурацкой ухмылочкой.

— Сегодня пойдём, — напомнил он. — Ты готов?

— Что с тобой, Тристан? — встревожилась Пчёлка. — Ты как будто всю ночь не спал.

— Девку подцепил, — предположил Зомби.

Пчёлка замахала на него руками.

— Не спал, — подтвердил я. — Всё думал: а вдруг Пиковая Дама не расскажет про Изольду?

— Куда она денется! — беззаботно протянул Зомби. — Мы её хорошенько попросим.

С утра у доктора были клиенты. Мы с Пчёлкой и Зомби торчали в аппаратной, развлекаясь телевизором. Крутили мультфильмы.

Как оказалось, все клиенты пришли по одному и тому же поводу (хорошо, наверное, иметь много родственников — всегда есть кому отвести тебя к психиатру). Доктор, отправив их всех, вошёл к нам и распорядился:

— Тристан, на задание. Бред отравления.

— А я? — спросил Зомби.

— Вы пока подождите.

— Чего ждать-то? Пока Тристан всех уродов замочит?

— Не болтайте глупостей! — рассердился доктор. — Не бойтесь, Тристан вам нескольких уродов оставит.

Затем он постоял в дверях, глядя на меня, и вдруг спросил:

— Можно вас на пару слов?

Мы с ним вышли в коридор.

— Мне не даёт покоя наш тогдашний разговор, — признался доктор. — Вы всё ещё продолжаете сомневаться в моих методах лечения?

— Поймите, доктор, я говорил вам это не для того, чтобы вас разозлить. Просто меня тревожит дальнейшая судьба наших пациентов. Вы верно заметили, что я — не медицинское светило и не всемирно известный психиатр, поэтому и не могу выразить свои сомнения точными формулировками. Меня вот что волнует: не делаем ли мы хуже?

— Вы напрасно беспокоитесь, Тристан. Ваша правда: мы лечим саму болезнь, а не истоки её возникновения. Но я никогда, слышите, никогда не останавливаюсь на нашем лечении и направляю пациентов на полное медицинское обследование, которое и позволяет выявить эти истоки. И тогда, когда мы уже сделали своё дело, другие доктора, непсихиатры, завершают курс. В том случае, конечно, если умственное расстройство вызвано неполадками в организме, а не какими-то иными, немедицинскими причинами.

— Звучит убедительно, — вынужден был признать я.

— Тогда давайте на этом и остановимся. Вы хороший помощник, Тристан, мне жаль было бы потерять вас из-за глупых недоразумений.

Мы вернулись в аппаратную. Зомби с Пчёлкой вопросительно уставились на меня. Я жестом показал им, что всё в порядке, и взял таблетку.

Пациент сидел за столом в мрачной, тёмной комнате. Еще из мебели присутствовали шкаф с открытыми дверцами и тумбочка. Перед пациентом стояла тарелка с какой-то бурдой ядовито-зелёного цвета. Я бесцеремонно вытащил оттуда наиболее привлекательно выглядевший кусок, засунул его в рот и тут же выплюнул. Пациент уставился на меня во все глаза.

— Слушай, твоя еда — настоящая отрава! — сказал я. — Кто-то хочет отправить тебя на тот свет.

— Кто-то? — повторил пациент, и рот его искривила невесёлая усмешка. — Известно кто — зятёк с дочкой. Наследнички!

Взгляд его полыхнул ненавистью.

— Вот ведь твари! — посочувствовал я. — Травить живого человека! Ну да ничего, я этого дела так не оставлю.

— А что ты можешь сделать? — поинтересовался пациент.

— Не знаю, — задумчиво сказал я. — Ты пока расскажешь мне, в чём тут суть, а потом решим.

— Они меня давно уже пытаются отравить, — тут же разоткровенничался пациент. — Зятёк у меня просто маньяк какой-то. Он всех подговорил! Даже бабок, торгующих пирожками на базаре. Пообещал им всем долю от моего наследства, вот они и стараются. А в милиции мне, между прочим, не верят, говорят, будто я псих.

— Значит, твой зять их тоже купил, — догадался я. — Да, не позавидуешь тебе. Наследство-то большое?

— Куда там! — отмахнулся пациент. — Это-то и обидно: травят меня из-за копеек. Ладно зять, но родная дочь!

— Это свинство с их стороны, — согласился я.

— И что ты будешь делать? — полюбопытствовал пациент.

— Ты, дядя, плохо обо мне думаешь. Наши уже работают. Вот послушай.

Я открыл дверь каморки, и снаружи послышался истерический женский визг.

— Слышал? Их уже допрашивают, — сказал я, закрывая дверь. — У нас там такие ребята работают! Мёртвого расколют, не то что твоих наследничков.

Пациент удовлетворённо потёр ладони.

— Но это ещё не всё, — продолжал я. — Мы раскрыли целую сеть отравлений. Не ты первый жалуешься. Есть возможность накрыть всю банду сразу.

Я прошвырнулся по комнате и извлёк из тумбочки Кота Базилио, с нетерпением ожидавшего моего ухода. Тот зашипел на меня и тут же получил за это по морде.

— Постой! — закричал пациент. — Пусти его, это же мой единственный друг!

— Надо проверить всех, — возразил я. — Если он не виноват, то ему ничего не будет.

Проверка оказалась довольно простой и выразилась в том, что я повалил Кота Базилио на пол и принялся молотить его ногами. Ради такого дела Пчёлка снабдила меня тяжёлыми полусапогами, в носки которых был залит свинец.

Потрясённый пациент хватал меня за руки, умоляя прекратить расправу; кот Базилио змеёй извивался на полу, прикрывая самые уязвимые места. Но в тот день я был неудержим.

— Хватит! — заорал в конце концов избиваемый урод. — Я виноват!

— В чём? — спросил я, приостановив проверку.

— В отравлении!

— А его зять и дочь?

— Ни при чём!

— Вот и всё, что мне было от тебя нужно. Видишь, как просто? А ты упирался.

Я поднял Кота Базилио и поставил его на ноги.

— А теперь объясни всё это пациенту. Да поживее.

Кот Базилио утащил пациента в угол и принялся что-то бубнить ему. Тот сначала не верил, но затем вдруг как-то странно оживился и треснул урода кулаком по башке. Кот Базилио упал, глянул на меня страдальчески. Прикидывается, паскудник. От меня ему досталось куда больше. Ну да ладно, пусть живёт пока.

— Вон отсюда, — сказал я коту Базилио.

Повторять не пришлось.

— Моя дочь! — завопил пациент по исчезновению Кота Базилио. — Что твои уроды там с ней делают?! Да я тебе сейчас башку сверну, козёл!

Я аж опешил от такой благодарности. Хорошо ещё, что пациент не бросился на меня, помня о том, как я лихо управлялся с Котом Базилио.

— Успокойся ты, Терминатор, — выдавил я из себя, готовясь к отступлению.

— Чего она орёт, будто с неё живьём шкуру снимают?! Что там с ней делают?!

— Уже ничего, раз этот признался. Слышишь? — я открыл дверь. — Никто не орёт, всё нормально.

— Смотри у меня, — проворчал пациент.

— Ты хоть извинись перед дочерью и зятем, — сказал я напоследок.

— Тристан, Тристан, — послышалось из наушников. — Ты чего так долго?

Перед окончанием рабочего дня жена доктора нагнулась к моему уху и прошептала:

— Сегодня в девять.

С тем и разошлись. Доктор, провожая нас, был весел и сыпал остротами, предвкушая сегодняшнюю попойку.

Часы, оставшиеся до похода к Пиковой Даме, казались мне резиновыми. Я не стал заходить домой. Пошатался бесцельно по городу, заглянул в кино, посидел в пивбаре. Убивать время тоже дело нелёгкое. В двадцать пятьдесят я уже стоял пред дверью докторской квартиры. Ушёл ли он на свою встречу? Если нет, то даром пройдут все эти часы бесконечного ожидания.

Я вдавил кнопку звонка. Жена доктора открыла дверь, запустила меня внутрь. Я прибыл первым.

— Тристан, я в этом не участвую. Смотрите, чтоб без приключений, а то мне муж голову оторвёт.

— Всё будет в порядке, — пообещал я ей.

Она протянула мне две таблетки на вспотевшей от волнения ладони.

Ровно в девять пришла Пчёлка, за ней — запыхавшийся Зомби. Мы расположились в аппаратной. Жена доктора, убедившись в том, что всё идёт по плану, намылилась уйти, но Зомби схватил её за руку.

— Светлана Игоревна, а нам без вас никак. Мы с Тристаном идём в моё сознание, поэтому кто-то должен набрать на компьютере мои данные. А Пчёлке их знать нельзя.

— Ребята, ну зачем вы меня втягиваете? — захныкала жена доктора.

— Давайте, давайте, — подбодрил её Зомби. — Ничего страшного не произойдёт.

Я вывалил на стол бутылку шампанского и коробку шоколадных конфет. Жена доктора обречённо вздохнула и села за компьютер.

— Глотайте таблетки, — распорядилась Пчёлка.

— Тристан, как там твои дела? — послышалось в приёмнике.

— Всё нормально, но видела бы ты, какое у нашего коллеги извращённое сознание.

— А что там? — полюбопытствовала Пчёлка.

— Ой, лучше не спрашивай. Тут такое…

— Заткнись! — рявкнул Зомби. — А то оставлю тебя здесь насовсем.

Я оглянулся по сторонам. Узкие, кривые улочки, дома, нависающие над мостовой. Ни одного фонаря. Кого-то на заднем плане грабили и лупили.

Мы прошли по улице мимо кабаков, борделей и обшарпанных ресторанчиков, оказавшись в итоге у дверей двухэтажного дома в старинном стиле. Швейцар попытался преградить нам дорогу, но, разглядев Зомби, накрыл голову курткой и помчался прочь, в спасительную темноту.

— Ничего не выйдет! Я узнал тебя, Билли Бонс! — заорал ему вслед Зомби. — Ты мне ещё попадёшься!

Путь был свободен. Мы вошли в дом, поднялись на второй этаж. Там в большом, ярко освещённом зале стоял стол, за которым располагались уроды всех мастей, играя в карты. Спиной к нам сидела высокая, хорошо сложенная женщина в немыслимо шикарном платье и с пышной причёской.

Наш визит вызвал необычайное оживление. Заметив Зомби, уроды начали бросать карты и разбегаться по углам. Пиковая Дама смотрела на них в полном недоумении, вертя головой из стороны в сторону, и только тогда, когда из-за стола выскочил последний урод, догадалась обернуться назад.

Она была красивой. Молодость её постепенно уходила, уступая место зрелости и мудрости; в чертах Пиковой Дамы сквозили величие и надменность. Поначалу я даже растерялся, не зная, как и подступиться к ней. Но при виде моего напарника её красивое лицо исказилось от страха, после чего эта светская львица в панике полезла под стол.

— Ты почему ещё до сих пор не сдохла?! — рявкнул Зомби.

Несчастная Пиковая Дама ткнулась лбом в пол и накрыла голову руками.

— Я тебя спрашиваю! — напомнил о себе Зомби.

Пиковая Дама снова предпочла промолчать.

Мы подошли к столу. Зомби по-хозяйски взял карты, брошенные Пиковой Дамой, и заглянул в них.

— Да, не идёт тебе сегодня масть, — сказал он. — Тебя сразу убить или дать помучиться?

Пиковая Дама решила подать голос:

— Зомби, миленький, ну что тебе от меня нужно?

Эти слова привели моего напарника в неописуемое бешенство. Казалось, он сейчас просто взорвётся от ярости.

— Что ты сказала?! Это кто миленький?! Да я тебе сейчас все мослы переломаю!

Пиковая дама потянула меня за штаны и попросила:

— Молодой человек, пожалуйста, заступитесь за бедную женщину. Ваш товарищ сегодня не в духе, но это вовсе не из-за меня, честное слово. Я ни в чём не виновата.

— Всё зависит от вас, — ответил я, мягко высвобождая штанину из дрожащих пальцев Пиковой Дамы. — Сейчас вы сами определите свою судьбу. Нам от вас кое-что нужно.

— Опять голой на столе танцевать? — обреченно спросила Пиковая Дама.

— Это само собой, — хмыкнул Зомби. — В тебе, дорогая моя, погибла великая танцовщица. А ну вылазь оттуда!

Пиковая Дама покорно выбралась из-под стола.

— Можешь сесть, — разрешил ей Зомби.

Пиковая Дама примостилась на самый краешек стула.

— Знаешь, Тристан, — сказал мне Зомби. — Эти твари умеют довольно ловко растворяться в воздухе. За три с половиной секунды, я засекал. Гоняться потом за ней… Реакция у тебя, Тристан, хорошая, так что если она вздумает исчезнуть, то воткни ей нож под лопатку. И поверь мне: эта барышня вполне заслужила подобную участь.

— Ну зачем ты так, Зомби? Я очень рада вашему визиту, — ответила Пиковая Дама, улыбнувшись через силу. — Хотите вина? Хороший сорт, долгая выдержка.

Она налила нам по бокалу. Зомби взял свою порцию, посмотрел, как вино играет на свету, а затем выплеснул его в лицо Пиковой Даме. Та зажмурилась, встряхнулась и полезла в сумочку за носовым платком.

— Мы сюда не пьянствовать пришли, — объяснил ей Зомби. — Я бы тебя давно убил. Но чем-то ты мне нравишься, есть в тебе что-то располагающее…

— И поэтому меня надо постоянно унижать? — перебила Пиковая Дама.

— Ты мне поговори ещё! — повысил голос Зомби. — На чём я остановился? Ага, на моей к тебе симпатии. Так вот: она не вечна. Кстати, ты давно видела Буратино?

— Вчера, — ответила она, украдкой разглядывая себя в зеркальце.

— И как он тебе понравился?

— Да не очень. Морда вся распухшая, синяя.

— А с Дедом Морозом тебе доводилось встречаться?

— Ой, Зомби, — сообщила Пиковая Дама трагическим шёпотом. — Его кто-то так сильно побил! Он сейчас отлёживается в своей берлоге.

— Этот кто-то, счастье моё, в данный момент сидит рядом с тобой. И зовут его Тристан. А всё дело в том, что Буратино с Дедом Морозом не захотели рассказать ему одну хорошую, добрую сказку. Они же у нас ребята с гонором. А Тристан ужасно любит сказки, готов слушать их ночи напролёт.

Пиковая Дама слушала моего напарника, поглядывая то на него, то на меня с совершенно растерянным видом.

— Сказки? — переспросила она.

— Именно, — ответил ей Зомби. — Представь себе, сказки.

Он нагнулся к Пиковой Даме, отчего она втянула голову в плечи, прикрывшись ладошками, и добавил:

— Особенно про принцесс.

— Что вы, молодые люди, — ответила Пиковая Дама, меняясь в лице. — Из меня ужасная рассказчица.

— Вот и Дед Мороз так говорил, — вмешался я.

— Обещаю тебе, что ты не будешь ходить с опухшей и посиневшей рожей, как у Буратино, — добавил Зомби. — В этом можешь быть уверена на все сто. Ходить тебе вообще навряд ли придётся.

— Мальчики, милые, ну зачем вы втягиваете меня в неприятности? — заныла Пиковая Дама.

— Ты опять?! — рявкнул Зомби.

— Да, опять. Вы милые и добрые, хотя и пытаетесь казаться жестокими. Не знаю, правда, зачем вам это понадобилось. Женское чутьё…

— Тристан, — перебил Зомби излияния Пиковой Дамы. — Придержи ей башку, я сейчас с неё скальп сниму.

— Только осторожней, — ответил я, протягивая руки к нашей жертве. — А то заляпаешь меня всего кровью, как в прошлый раз.

Пиковой Даме разыгранная нами сценка пришлась не по душе. Она отшатнулась, с ужасом глядя на нас обоих. Я тяжело вздохнул и сказал:

— Ладно, Зомби, ничего не поделаешь. Убивай её, а потом поищем принцессу в другом месте.

— Мальчики, подождите! Убить меня вы всегда успеете. Можно же договориться.

— А мы тебе о чём толкуем? — спросил Зомби.

— Лично мне вовсе не хочется вас убивать, — поддакнул я. — Но придётся. Другие, узнав о том, что случилось с вами, будут сговорчивей.

— Молодые люди, но если я расскажу вам о принцессе, то у меня будут неприятности.

— Вот как? — удивился Зомби. — А мне всегда казалось, что самая большая неприятность в твоей жизни — это я.

Пиковая Дама горько заплакала, уткнувшись лицом в ладони. Плечи её вздрагивали, слёзы капали на стол.

Признаться, мне было жаль эту женщину. И при другом раскладе я не позволил бы полоумному садисту Зомби издеваться над ней. Но в данный момент Пиковая Дама держала в своих руках единственную ниточку, ведущую к Изольде.

— Считаю до трёх, — сказал Зомби.

— А ты умеешь? — съехидничала Пиковая Дама сквозь слёзы.

— Раз!

— Что я вам сделала?! — воскликнула несчастная.

— Конечно, ты же у нас невинная овечка! — взорвался Зомби. — Ничего не сделала, да?! А тебе не приходило в голову посчитать, сколько людей по твоей милости сошло с ума?! Не буди во мне зверя, потому что уже два!

— Принцесса в Белом замке, — выдохнула Пиковая Дама.

— Это точно, сударыня? — уточнил я. — В Белом замке?

— Ты ничего не перепутала? — поинтересовался мой коллега.

— Как можно?

— Надо ли говорить тебе, сладкая моя, что мы очень обидимся, если не найдём принцессу в Белом замке?

Пиковая Дама затрясла головой.

— Ну вот и всё, — сказал мой напарник. — А ты боялась.

— Молодые люди, только я вас попрошу: не обижайте принцессу, она хорошая девушка. Да и в вашем мире никого не трогает. Зачем она вообще вам понадобилась?

— А это уже не твоё дело, — оборвал её Зомби. — Да, чуть не забыл.

И он ударил Пиковую Даму кулаком в лицо.

— Ну Зомби, — захныкала она. — За что?

— За дело. Ломалась долго.

Глаз Пиковой Дамы заплывал с ужасающей скоростью, превращаясь в узкую щёлочку.

— Да и память о себе не мешало бы оставить, — добавил он. — Кто знает, когда ещё встретимся.

— Как я теперь на людях покажусь? — страдальчески спросила Пиковая Дама.

— Это легко поправимо, — утешил её Зомби. — Я сейчас тебе и в другой глаз дам. Для симметрии.

Пиковая Дама посмотрела на меня так жалобно, что я не удержался, перехватил руку Зомби, уже занесённую для второго удара, и вытолкал своего напарника из зала. Он отвёл душу, пнув бесёнка, с любопытством выглядывавшего из-за угла.

— Ты её не слишком-то жалей, — сказал Зомби, когда мы уже выходили из дома. — Знаешь, сколько народу из-за неё чокнулось? Причём сразу не вылечивались, приходилось проводить не менее трёх сеансов. Эй, ты куда это намылился?

— Как куда? — удивился я. — В Белый замок, конечно.

— Постой, Тристан. Понимаешь, поздно уже. Скоро доктора черти принесут, подставим Светлану Игоревну. Давай завтра. Мне тут одна мысль пришла в голову: доктор отправляет меня на задание, а я тут через Пчёлку прошу подмогу. Тебя пихают ко мне, мы быстренько справляемся с делом и, имея некоторый запас времени, отправляемся в Белый замок. Как тебе идея?

— Кто ж это ходит вдвоём на свидание? — поинтересовался я. — Ладно, вызывай Пчёлку.

Стрелки часов приближались к полуночи, когда мы вышли из транса. Жена доктора облегчённо вздохнула.

— Мой ещё не пришёл, — сообщила она. — Давайте, ребята, шевелитесь.

Мы вышли из квартиры.

— Светлана Игоревна, нам ещё и завтра придётся поработать на сверхурочных, — громко прошептал Зомби. — Сегодня ничего не получилось.

Жена доктора в ужасе захлопнула дверь. На улице мы долго хохотали, а Пчёлка сердилась на нас.

— Ржёте, как жеребцы, — сказала она. — А бедная женщина теперь всю ночь спать не будет.

— Ничего с ней не случится, — ответил Зомби. — Я её давно знаю.

(Краткое отступление. Надпись между строк другой рукой, очевидно, Серёгиной и сделанной с похмелья: «Объясни последнюю фразу». Ответная подпись, рукой автора: «Не лезь в мою рукопись, осёл».)

— Слушайте, а пойдёмте на пиво, — неожиданно для самого себя предложил я.

— Ночью? — удивилась Пчёлка.

— А что тут такого? — ответил я. — Выспимся завтра на работе.

— Вы-то конечно, — заметила Пчёлка. — А, ладно, сколько той жизни! Пошли. Только денег я с собой не взяла.

— Тебе их и не надо было брать, — сказал я. — Пиво с меня. Да и Зомби я пузырь обещал. Выполнять надо.

— Вот слова настоящего мужчины, — отозвался Зомби.

Мы нашли бар, расположились за столиком, я сделал заказ.

— Ну, рассказывайте, — потребовала Пчёлка. — Чего вы там сотворили?

Зомби вкратце поведал ей о нашей беседе с Пиковой Дамой. По его словам выходило, что я просто фашист какой-то и ему, несчастному, пришлось чуть ли не драться со мной, защищая ни в чём не повинное привидение от смерти и насилия.

Пчёлка посмотрела на меня с укором.

— Зомби, хватит даме лапшу на уши вешать, — сказал я. — Расскажи лучше про этот Белый замок.

— Тут, Тристан, мы тебе ничем помочь не можем, — ответил Зомби. — Никто из нас там не был.

— Тогда я буду первопроходцем. Ладно, чего это мы всё о работе да о работе?

— А о чём ещё? — полюбопытствовал Зомби.

— Давайте хоть познакомимся по-человечески.

Пчёлка покачала головой.

— Лучше не надо, — сказала она. — Потому что добром это не кончится.

И до самой глубокой ночи мы говорили о работе.

(Краткое отступление. Тут опять нарисовался Серёга. Из всего вышеизложенного он понял только одно — что Зомби так и не заставил Пиковую Даму исполнять стриптиз на столе. Ему это не слишком нравится, и он требует переделать весь эпизод. А вот мне кажется, что надо писать правду. Я ему так и сказал, но до него не доходит. Ладно, разберёмся.)

Утром доктор выглядел каким-то несвежим. Зомби с Пчелкой тихо посмеивались, глядя на него, а вот мне было совсем не до веселья. Не додумался бы он сделать сегодня выходной — тогда моя встреча с Изольдой снова откладывалась.

Но доктор не стал нас баловать. Клиентов, он, правда, не принимал, зато погнал нас с Зомби на проверки. Выздоравливающих пациентов было трое, и на подносе уже лежало три таблетки. Вот еще напасть! Проверки долго не длятся; если я попрусь в Белый замок, то это будет заметно. Начнутся потом всякие расспросы: что да зачем.

Зомби перехватил мой отчаянный взгляд и принялся жаловаться доктору на головные боли. Тот без разговоров сунул ему термометр под мышку. Зомби не курил. Поэтому, пока Пчелка показывала доктору, как у нее на пульте заедает тумблер, я за его спиной бросил своему напарнику зажигалку, а тот осторожно подогрел ею резервуар термометра. Сердце мое гулко стучало во время этой процедуры.

— Чего вы все сегодня от меня хотите? — сердито ворчал доктор. — Этот тумблер совершенно свободно перемещается и в верхнее, и в нижнее положение.

— А вчера заедал, — упорствовала Пчелка.

— Отвяжитесь от меня. Зомби, давайте термометр.

Тот с готовностью подал ему термометр. Доктор взглянул на шкалу и ужаснулся:

— Вы что, с ума сошли? Как можно подцепить такую высокую температуру среди лета?

Зомби невинно посмотрел на него и ответил:

— Да откуда температура-то? У меня просто в башке простреливает, в этом вот месте. Больно, конечно…

— Я вам сейчас прострелю, — пригрозил доктор. — По всей видимости, вас где-то просквозило. Неужели вам так необходимо где-то шататься по ночам и торчать на сквозняках?

Не дожидаясь от Зомби ответа, он выглянул в коридор и крикнул:

— Света, принеси аспирин!

— Доктор, давайте уж после задания, — предложил Зомби.

Наш начальник так и замер с открытым ртом.

— Нет, у вас точно не все дома, — выговорил он наконец. — Какое еще задание с температурой? Тристан, вперед. Сегодня все проверки — ваши.

Этого мне и надо было. Чем дольше я буду находиться на той стороне, тем проще замаскировать свой визит в Белый замок.

Первый пациент был чист, зато вторым усиленно интересовался мой друг Бабай.

— Эй, придурок! — окрикнул я его.

Бабай задрал кверху лапы и сказал:

— Тристан, можешь мне больше ничего не говорить. Ухожу и больше никогда сюда не возвращаюсь.

— Подожди, Бабай, ты мне нужен.

— Я???

— Ты.

— А что случилось?

— Пока ничего, но может. Значит так, Бабай, ты у нас парнишка крепкий, здоровый; отвези-ка меня в Белый замок. Да поживее.

Рожа Бабая стала грустной-грустной, безобразные уши печально обвисли.

— Это какой же гад тебе настучал? — спросил он.

— Не твоего ума дело. Давай, Бабаюшка, давай, милый, у меня времени нет.

— Не повезу, — мрачно сказал Бабай.

— А я тебе по морде дам, собака ты бешеная.

Он не успел бы исчезнуть безнаказанно — мы стояли почти вплотную друг к другу.

— Эй, Тристан, ну что тебе принцесса сделала? — в отчаянии заговорил Бабай. — Она знаешь, какая добрая? Не повезу я тебя.

Вид у него был довольно жалкий, но в голосе звенела сталь.

— Бабай, я тебе клянусь, что ничего принцессе не сделаю. Мне с ней надо просто поговорить. И, кстати, ей со мной тоже.

Тот недоверчиво посмотрел на меня и спросил:

— В натуре?

— Век воли не видать, — с готовностью отозвался я, взбираясь на его широкую спину. — Трогай!

И Бабай припустил что есть духу, громко топая огромными ступнями. Я подскакивал у него на горбу, держась за его уши. Куда это он меня везет? Места пошли незнакомые. А, впрочем, какая разница, Пчелка меня откуда угодно вытащит.

Вдали показался замок. Надо же, назвали его Белым, а выстроили из красного кирпича. Странная логика у этих уродов.

А навстречу нам бежала Изольда.

Бабай остановился, ссадил меня с плеч.

— Тристан, ты обещал, — напомнил он.

— Исчезни, урод! — рявкнул я.

Бабай торопливо выполнил мое распоряжение. Я бросился к Изольде и не смог удержаться от того, чтобы крепко обнять ее.

— Здравствуй, — сказала она, задыхаясь после своей пробежки. — А я чувствовала, что ты меня найдешь. Как у тебя дела?

— Плюнь на них! — ответил я. — Почему ты не приходишь? Это из-за Чебурашки?

— Да, — ответила Изольда, высвобождаясь из моих объятий. — Знаешь, тебе лучше уйти.

— Но почему? Назови мне настоящее имя Чебурашки, а я пойду к доктору, и мы попытаемся найти на него управу.

— Нет, — ответила Изольда. — Я не могу. Это будет нечестно.

— А по-моему, в борьбе с такими тварями все средства хороши.

— Ты еще многого не понимаешь в устройстве нашего мира. Но если я тебе скажу, что, предав Чебурашку, погибну сама, ты перестанешь выспрашивать его имя?

— Ну что ж, тогда перестану, куда мне деваться. Раз нельзя, то я на него Зомби натравлю. Тот ночей не спит, все мечтает о встрече с этим уродом.

— Это не так просто. После встречи с тобой Чебурашка ушел зализывать раны на Темную Сторону, а там его найти невозможно.

— Ладно, выползет еще. И вообще, пес с ним! Изольда, я соскучился по тебе. А Яшка и вовсе воет с тоски.

Изольда грустно улыбалась, опустив голову.

— Я не могу вас навестить, — сказала она.

— Но почему? Раньше-то могла.

— То было раньше, — ответила Изольда, печально качая головой. — А сейчас все изменилось.

— Изольда, ну давай не будем устраивать мелодрам в стиле бразильских сериалов. Мы сейчас это «все» опять вернем на свое место.

Но мое любимое привидение подавленно молчало, глядя мне под ноги. Нет, не такой я представлял себе нашу встречу. И чего она боится?

И вдруг я заметил безобразнейшее существо, торопящееся к нам со стороны замка. Куда там до него Бабаю! Изольда перехватила мой взгляд, обернулась назад и тоже увидела его. В ее глазах мелькнула тревога.

— Тристан, уходи, — торопливо заговорила она, подталкивая меня в грудь. — Я прошу тебя!

— Стой! — ревело существо, подскакивая на толстых, коротких ножках.

— Это еще что за жаба? — спросил я, оторопело глядя на него.

— Уходи, Тристан, — в отчаянии шептала Изольда.

Но я не собирался убегать. Существо подскочило ко мне и сходу попыталось меня схватить. Это было весьма опрометчиво с его стороны. Я увернулся, потом заехал ему ногой по морде. Существо выхватило из-за пояса нож.

— Пчелка, нужна помощь, — сказал я в свою рацию.

Тотчас в руке у меня оказалась граната — по всей видимости, по телевизору в данный момент крутили что-то вроде мультфильмов про Тома и Джерри. Как бы там ни было, а я выдернул кольцо, выбил у своего противника нож, после чего одной рукой раскрыл ему пасть, а другой кинул туда гранату. Внутри у существа грохнул взрыв, несколько осколков вылетело через уши. Оно стояло передо мной с такой обалдевшей физиономией, что можно было помереть со смеху.

Изольда поначалу будто окаменела, но быстро пришла в себя и сказала не допускающим возражения тоном:

— Сейчас же перестаньте драться.

Ну, как ей откажешь? Тем более что лично у меня к этому существу никаких претензий не было.

— Согласен, — ответил я и показал противнику обе ладони, дав понять, что оружия у меня нет.

— А чего ты выгораживаешь этого типчика? — недовольно проворчало существо Изольде.

— Да не меня она выгораживает, а тебя, чтобы ты не получил еще пару пирожков с гранатами, — начал было я, но Изольда взглядом велела мне помолчать.

— Вы оба мои друзья, — сказала она категорическим тоном. — И я не хочу, чтобы между вами были драки. Это понятно?

Теперь мы с существом посмотрели друг на друга внимательней. Ну и урод! Кожа коричнево-зеленая, бородавчатая, висит складками, фигура мешковатая, рожа — чтоб у всех моих врагов были такие. Одним словом, такой приснится, — всю жизнь потом спать не захочешь.

— Ладно, я всегда был за мир и дружбу. Меня зовут Тристан. А тебя? Аполлон?

— Тристан, ну как тебе не стыдно! — одернула меня Изольда.

— Тебе-то что до моего имени? — огрызнулось существо.

— Друзья принцессы — мои друзья. И если ты не хочешь представиться, то я буду звать тебя Квазимодо. А что, хорошее имя.

— Дед Мороз на тебя жаловался, — сообщило существо, выковыривая из зубов осколки гранаты.

— Да, с ним, пожалуй, я перестарался. Но он тоже хорош — разозлил меня порядочно.

Изольда снова вмешалась в разговор.

— Тристан, перед тобой владелец Белого замка. Он прячет меня от Чебурашки.

Я вытаращил глаза и попросил:

— Только не говори, что ты за ним замужем.

— Что значит «замужем»? — спросил Квазимодо у Изольды.

— Потом объясню, — пообещала она ему и поспешила меня утешить:

— Нет, Тристан, что ты. Но он мне очень помог.

— Теперь я понимаю, почему ты больше не приходишь ко мне. Эта скотина тебя не пускает.

— Тристан, прекрати!

— Не пускаю, — охотно подтвердил Квазимодо. — Принцесса теперь живет у меня. А я ее охраняю. Ты же не можешь этого сделать, от тебя неприятности только.

Я молча проглотил его упрек. Что правда, то правда, и крыть тут нечем. Вообще-то, неплохо бы завести с этой гадкой жабой приятельские отношения. А то Изольда до самой моей смерти просидит в Белом замке.

— Тогда вот что. Приходите ко мне в гости оба. Но если ты, Квазимодо, будешь занят, то я на тебя не обижусь.

Изольда погладила владельца Белого замка по безобразной башке и сказала:

— Милый, но ведь ничего страшного нет в том, что я буду иногда навещать Тристана. Он мой друг.

— Я ему не доверяю, — отрезал Квазимодо.

— Твои проблемы, — огрызнулся я. — И вообще, не будь жлобом. Я тоже смогу защитить принцессу.

— Ты-то? — ухмыльнулся Квазимодо.

— Я-то.

— Ты подловил Чебурашку, воспользовался его минутной расслабленностью. А что будешь делать, когда он придет во всеоружии? — поинтересовался Квазимодо.

— С ним разберется Зомби, — пообещал я. — Изольда, мы с Яшкой тебя сегодня ждем. Ты обязательно должна прийти.

Изольда нерешительно посмотрела на Квазимодо.

— Я не уйду, пока ты не пообещаешь.

— Но мне надо посоветоваться…

— С этим, что ли? Неужели ты сама не хочешь навестить нас?

— Хочу, но…

— Вот и ладненько. Тогда я жду тебя ночью. Квазимодо с собой лучше не бери, Яшка перепугается до смерти.

— Я приду, — пообещала Изольда, метнув извиняющийся взгляд на Квазимодо.

— Давно бы так. А ты неплохой парень, хоть и урод, — заметил я, похлопав владельца Белого замка по плечу.

Тот промолчал, сердито оттолкнув меня. А Бабай следил ведь, скотина, за нами из канавы, опасаясь, как бы кто-то не обидел его любимую принцессу. Но я не успел сделать ему выволочку — Пчелка меня вытащила. После этого я проверил сознание третьего пациента. Там все было чисто.

Мои коллеги оказались неподготовленными к подобным зрелищам. Доктор, Пчелка и Зомби с нескрываемым любопытством наблюдали за тем, как я скачу по аппаратной, размахивая руками и высоко подкидывая ноги. На шум заглянула жена доктора. Я схватил ее за руку, рванул на себя и закружил между топчанами, не обращая внимания на ее протесты и сопротивление. Ну и пусть нет музыки — у меня душа поет. И так станцуем.

Но вмешался доктор.

— Эй! — сказал он. — Может, хватит, а? Я хоть и стар, но ужасно ревнив.

Я отпустил жену доктора и подскочил к нему самому.

— Уйдите от меня! — заверещал он в испуге. — Я не танцую!

Пчелка на всякий случай спряталась за пульт.

— Тристан, ты не хочешь нам ничего рассказать? — спросил Зомби.

Я ошарашенно взглянул на него, спросил:

— Это ты?

— Я, — осторожно ответил Зомби. — А ты кого хотел увидеть? Сборную Франции по футболу?

— Нет, вообще-то, что им тут делать. Просто я на твоем месте уже стоял бы в очереди за водкой в ближайшем магазине.

— Наверное, нашлась Изольда, — предположила Пчелка.

Я подскочил к пульту, вытащил ее из-за него, притянул к себе и чмокнул в щеку. Жена доктора прикрыла лицо ладонью и выбежала из аппаратной.

— Танцы кончились, начались поцелуи, — хладнокровно прокомментировал Зомби. — Что на очереди?

— Ты еще до сих пор здесь?! — накинулся я на него.

— Я бы не советовал вам пить водку в таком состоянии, — предупредил доктор.

— Придет Изольда, а ты пьяный валяешься, — продолжила Пчелка.

— Как свинья, — ввернул Зомби. — А если ты еще и обрыгаешься, то она вообще будет на седьмом небе от счастья.

— Как здорово, — сказал я. — Как здорово вы умеете испортить человеку праздничное настроение.

— Это еще что, — подхватил доктор. — Я хотел бы выяснить, почему вы, пребывая на задании, шатаетесь по своим личным делам.

— Доктор, вы меня с кем-то спутали, — печально отозвался я. — Скажете тоже. Ну какие у меня могут быть дела на той стороне?

— Поиски Изольды, например.

— Доктор, она сама меня нашла. Вынужден признаться, мы с ней немного поболтали, но не думаю, что подобное преступление тянет на смертную казнь.

Я сел на топчан. Моей эйфории как не бывало. Никто здесь не хочет меня понять. И Пчелка уловила мое состояние. Она подошла ко мне, поцеловала в щеку, и сказала:

— Тристан, я очень рада тому, что нашлась Изольда.

— Поздравляю, — добавил от себя доктор.

Зомби крепко пожал мне руку и похлопал меня по плечу.

— Спасибо вам, — сказал я.

— Знаете, Тристан, идите-ка домой, — предложил доктор. — Правда, логичней было бы отпустить Зомби с повышенной температурой, но вам, как я погляжу, нужнее. Сходите на дискотеку, потанцуйте. Отдохните. Зомби, вы не возражаете?

— О чем разговор?! — обиделся Зомби. — Неужели я, по-вашему, такой завистник?

Но они меня плохо знали. Я не собирался уходить с работы раньше срока. Тут хоть чем-то занимаешься, а дома сиди, ерзай в кресле, глядя на еле ползущие стрелки часов. Изольда ведь придет поздно.

Однако доктор и Зомби не стали слушать моих рассуждений и в четыре руки вытолкали меня на лестничную площадку.

Ночью у меня был праздник. Изольда, как в добрые старые времена, сидела в кресле и слушала меня, рассказывающего о своих подвигах в бригаде по излечению психически больных людей. Яшка маячил у ее ног, жадно пожирая печенье — я на радостях купил ему его четыре килограмма — и время от времени поглаживая нашу гостью по колену в припадке нежности.

Я рассказывал о себе, похлебывая пиво. Изольда улыбалась, трепала Яшку по башке. Вместе с ней в нашу квартиру вернулось что-то доброе и светлое, не могу даже выразить это словами.

(Краткое отступление. Серега опять лезет с дурацкими замечаниями. Говорит, что я должен выражать свои мысли четко и ясно. Чем бы запустить в него? Ага, отошел.)

Я был счастлив видеть Изольду у себя, доволен тем, что Квазимодо ее отпустил и рад за Яшку, рожа которого просто сияла от удовольствия.

Под утро Изольда собралась уходить.

— Ты придешь завтра? — спросил я ее.

И она утвердительно кивнула в ответ.

Прошло время. Я втянулся в работу, и мне теперь казалось, что она просто создана для меня. Отгулял свой отпуск Красавчик, а после него отдохнула Пчелка. Заменяла ее жена доктора, под позывным «Чайка», и этот месяц запомнился нашей бригаде надолго.

Дело в том, что Пчелкина сменщица страшно нервничала при каждом нашем выходе. Работа для нее стала сущим наказанием. Она поминутно дергала нас по связи, даже если шли обычные проверки, не несущие в себе чего-то экстраординарного. Ее нервозность понемногу передавалась и нам. Поэтому возвращение Пчелки мы восприняли с искренним восторгом и даже закатили небольшой банкет в честь этого события.

Потом пошел проситься в отпуск я, чем немало потешил нашего шефа. Мне первый раз в жизни довелось увидеть, как серьезный, интеллигентный человек хохочет чуть ли не до судорог. Признаться честно, причина его веселости была непонятна, а она сама — неприятна. Отсмеявшись, доктор объяснил мне, что я «молод ышшо» и на отпуск еще не наработал.

После этого влип наш Красавчик. Он попался нашему доктору в городе под ручку с одной своей бывшей пациенткой, разумеется, молодой и красивой. Вообще-то, подобное у нас было строжайше запрещено. Доктор устроил Красавчику страшный разнос и даже собирался отстранить его на время от работы. Но тут уж взбунтовались мы с Пчелкой и Зомби. После целого дня препирательств Красавчик был спасен, отделавшись строгим выговором с занесением в дыню.

Затем состоялась еще одна нешуточная эпопея. Я предложил в свободное время, которого у нас иной раз было валом, навещать и тех больных, родственники которых не имели возможности отслюнявить нашему доктору кругленькой суммы за лечение. Зомби и Пчелка согласились со мной сразу, Красавчик немного погодя и без особого энтузиазма, а доктор встретил затею в штыки. Уговорить его удалось только через неделю, да и то с многочисленными оговорками.

Вот такие изменения произошли у нас до того дня, как все это началось.

В один прекрасный день я, Зомби и доктор играли в домино, а Красавчик был на задании.

— Ничего не понимаю, — сказала вдруг Пчелка. — Что-то странное там творится. Похоже, у него неприятности.

— Что там может быть? — возразил Зомби. — Всех наших уродов мы знаем наперечет. Красавчику должен попасться кто-то из низшего класса.

— Может быть, — неуверенно заметила Пчелка.

Доктор встревожился.

— Тристан, готовьтесь на подмогу, — распорядился он.

Я отложил свои доминошные костяшки в сторону. Жена доктора пришла с таблеткой и водой, но тут Красавчик доложил о том, что задание выполнено, и попросил вывести его. Пчелка облегченно вздохнула и защелкала тумблерами.

Красавчик зашевелился на своем топчане, затем сел. Мы все кинулись к нему, и обнаружили, что кожа у него под глазом набрякла и темнеет, а нижняя губа рассечена.

— Что случилось? — поинтересовался Зомби. — Кто это тебя так?

— Буратино, — неохотно буркнул Красавчик.

— Кто??? — опешил я. — Но ведь он совершенно безобидный тип!

— Вот и я так думал, — вздохнул Красавчик. — Дайте-ка мне зеркало.

Пчелка с готовностью протянула ему свое зеркальце. Красавчик посмотрел на свое отражение, потрогал пальцем боевые раны и злобно выдохнул:

— Вот сука! Как я теперь на людях покажусь?

Мы с Зомби переглянулись. Примерно то же самое как-то говорила нам Пиковая Дама. Получается, есть что-то общее у нее с Красавчиком.

— У меня дома лежит мазь, которая рассасывает синяки, — сообщила Пчелка. — Я тебе ее завтра принесу. А пока приложи к глазу что-нибудь холодное.

Взгляд Зомби, устремленный на Пчелку, словно бы спрашивал: «Тебе-то для чего эта мазь?». Но вслух он свой вопрос не озвучил. Доктор позвал жену и попросил ее принести для Красавчика стакан со льдом.

— Рассказывай, — потребовал Зомби у пострадавшего.

— Чего-то я в это дело не врубаюсь, — ответил Красавчик. — Застукал возле пациента Буратину эту; вали, говорю, придурок, отсюда. А он как кинется! Ну и заехал мне по физиономии…

— Два раза, насколько я вижу, — уточнил Зомби.

Красавчик махнул на него рукой и продолжал:

— Я, конечно, озверел, отделал его. Так он еще и сопротивлялся! Потом прибежали Бабай с Котом Базилио, вырвали его у меня, стали водой отливать. Ну, а я разобрался с пациентом и вернулся сюда.

— Вот козел! — отреагировал Зомби, задумчиво уставившись в окно.

Я так и не понял, кого он имел в виду.

Ночью пришла Изольда. Я поведал ей о внезапном сумасшествии Буратино, и это почему-то ее не на шутку встревожило. Изольда не могла разговаривать, попав в наше измерение, и поэтому она принялась делать какие-то отчаянные жесты, сердясь оттого, что я их не понимаю. Примерно полчаса Изольда показывала мне, бестолковому, на пальцах различные непонятные фигуры. В конце концов я понял, что она хочет встретиться со мной в ее мире.

— Нам надо поговорить? — спросил я.

Изольда утвердительно кивнула.

— Что-то серьезное?

Изольда кивнула снова.

— Но ведь Красавчик расправился с Буратино. Чуть не убил.

Изольда замахала на меня руками.

— Нет, я вовсе не против того, чтобы встретиться. Наоборот, мне будет приятно с тобой поговорить. Но не слишком ли серьезно ты это все воспринимаешь?

Изольда сначала покрутила пальцем у виска, а затем вытаращила глаза и изобразила руками огромный живот.

— Я дурак. А ты придешь вместе с Квазимодо.

Изольда улыбнулась, радуясь моей догадливости. Я достал сигарету, закурил, шлепнул ладонью по башке домового, вознамерившегося стянуть зажигалку.

Опять какие-то проблемы. Буратино решил дать нам бой, Изольда почему-то из-за этого встревожилась — видать, что-то знает. Вон, Квазимодо с собой тащит. А я и не сильно бы расстроился, обойдись наша встреча без него. Но Изольде лучше знать.

Эх, жаль, что ей пришлось обращаться за помощью к такой образине. Но надо смотреть правде в глаза — на сегодняшний день он единственный, кто может успешно противостоять Чебурашке. Я бы тоже не дал Изольду в обиду, но нельзя же мне вечно торчать в ее измерении. Как и ей в моем.

А с Квазимодо мы за это время даже вроде бы подружились. Он не лез в сознание людей, вследствие чего никому из нашей бригады не приходилось сталкиваться с ним на поле боя — этот урод был слишком серьезен для подобного времяпрепровождения. Пару раз Квазимодо приглашал меня в Белый замок, где мы очень мило поболтали втроем. Что и говорить, парень он надежный, пока Изольда с ним, я могу за нее не беспокоиться.

Было уже поздно. Изольда жестом показала, что мне пора спать. Я принялся расстилать постель, а Яшка, зевая во весь рот, полез на антресоли. Завтра предстояли нешуточные трудовые будни.

На следующее утро шеф распихал нас по заданиям, причем я работал бесплатно, с необеспеченным пациентом. Доктор брал в психиатрической лечебнице, где он когда-то работал, истории болезней некоторых тамошних обитателей, и мы с ними работали. То есть лечили. Но подобное не поощрялось, врачи поставляли нам своих больных на собственный страх и риск.

Перед отправкой мы с Красавчиком и Зомби договорились насчет того, что с уродами особенно церемониться не станем. Сначала — в морду, а потом уже будем разбираться. Глаз у Красавчика заплыл, губища распухла, как галоша; он просто пылал жаждой мести. В довершение ко всему Пчелка забыла принести ему обещанную мазь от синяков. Красавчик поклялся, что будет беспощаден.

Изольда и Квазимодо уже ждали меня. Но, кроме них, в сознании моего пациента находился Кот Базилио.

— Одну минуту, — сказал я, — мне сначала надо…

Квазимодо меня не дослушал. Он взял Кота Базилио за шкирку и сказал ему:

— Чтоб я тебя тут больше не видел.

Тот, заикаясь от страха, пообещал к моему пациенту больше не лезть и растаял в воздухе.

— Что ты хотела сказать мне, Изольда? — поинтересовался я.

— Это по поводу того, почему взбесился Буратино, — объяснила она. — Да и все другие тоже.

— Но мы не можем сказать тебе об этом прямо, — добавил Квазимодо. — Предателей у нас судят строго.

— Да, Тристан, дело обстоит именно так, — подтвердила Изольда. — По этому поводу мы с тобой можем общаться только намеками. Я сейчас дам тебе адрес одной женщины, живущей в твоем городе. Ты зайдешь к ней после работы и скажешь, что ее муж действительно ни в чем не виноват. Это все Ирка, стерва, которая вымазала его своей помадой специально, чтобы их рассорить. И ничего у них не было. Когда ты передашь это сообщение, та женщина расскажет тебе то, что тебя интересует.

— А она сама откуда знает?

— Какая тебе разница? — вмешался Квазимодо. — Знает, и все. Ладно, Тристан, нам нельзя здесь долго светиться.

— Неужели все настолько серьезно? — подивился я.

— А ты думаешь, что мы с тобой шутки пришли шутить? — сердито проворчал Квазимодо.

— Тристан, будь осторожен, — предупредила меня Изольда, махая рукой на прощание.

Оба моих напарника вернулись с той стороны с повреждениями. Красавчик выбил руку о челюсть Колобка, а Зомби потянул мышцу на ноге, обрабатывая Конька-Горбунка. Доктор суетился вокруг них, а мы с Пчелкой с мрачным видом сидели за пультом.

Дело оборачивалось нехорошей стороной. Мою работу за меня сделал Квазимодо, а вот остальным пришлось порядочно повозиться. Ладно, Зомби — Конек-Горбунок всегда был опасной тварью. Но и Колобок, до сего дня в панике удиравший от любого из бойцов нашей бригады, дал Красавчику настоящий бой. Мы все были в полной растерянности. Лишь Зомби светился довольством: он всегда любил подраться, а теперь это предоставлялось ему в избытке.

Все, кроме него, расходились с работы в подавленном настроении. Красавчик сказал, что эдак нам скоро придется посещать каждого пациента всей бригадой. Пчелка предложила потрясти Пиковую Даму на предмет получения от нее информации о таком странном поведении наших потусторонних друзей. Зомби пообещал этим заняться.

Я отправился по указанному Изольдой адресу. Переть пришлось далеко; в этом районе города мне еще в жизни бывать не доводилось. Но нужную улицу, дом и квартиру я нашел быстро.

На мой стук открыла женщина лет сорока, в переднике и с поварешкой в руке. «А если это не она?» — мелькнула у меня запоздалая мысль. Но я все же отбарабанил:

— Ваш муж совершенно ни при чем. Это все Ирка…

— Стерва, — подсказала женщина.

— Совершенно верно. Она специально вымазала его незаметно своей помадой, чтобы вас рассорить.

— Вот как? Интересно. Это он подослал вас ко мне?

— Вам честно сказать? — поинтересовался я.

— Желательно бы.

— Так вот. Я его и в глаза-то никогда не видел. Ирку эту тоже совсем не знаю.

— Вы не так уж много потеряли, — заверила меня женщина.

Затем она открыла дверь шире и пригласила меня:

— Входите.

Я вошел в прихожую, снял сырые от осенней погоды ботинки.

— Идемте на кухню, я там борщ варю, — сказала хозяйка.

Я отправился следом за ней. На кухонной плите кипела большая кастрюля, из-под крышки рвался густой пар.

— Послушайте, молодой человек, а откуда вы все это взяли?

— Видите ли, вам в это будет очень трудно поверить.

— В последнее время меня ничем не удивишь.

— Это выглядит так неправдоподобно…

— Вам бы послушать оправдания моего мужа, когда он заявляется домой под утро и в изрядном подпитии.

— Вы подумаете, что я псих.

— Да я сама сумасшедшая, раз согласилась выйти замуж за подобного типа.

— Что ж вы сразу не сказали? Значит, вам все можно рассказать без боязни. Понимаете, у меня было видение.

— Такая красивая, светловолосая женщина и с ней до ужаса безобразное существо, — уточнила моя собеседница.

— Да, они. Вот от них я и узнал о вашем муже всю правду. А вам они что сказали?

— Ничего.

«Действительно сумасшедшая, — подумал я. — Ведь Изольда говорила, что она должна передать мне какую-то информацию».

— Вам борща налить? — поинтересовалась хозяйка.

Признаться откровенно, поначалу мне хотелось послать ее куда подальше. Я ведь пришел за информацией, а не борщи разъедать. Издевается она, что ли? Но мне удалось быстро взять себя в руки. Я представил себя на ее месте: является, значит, ко мне совершенно незнакомая тетка, говорит такие вещи, о которых ей знать не положено, да еще и мой борщ собирается жрать. Я бы не знаю, что сделал.

Нет, грубостью тут действовать нельзя.

— Знаете, тут есть одна сложность, — ответил я. — Вы предлагаете мне борща, рассчитывая на мой отказ. Но ведь я могу и согласиться.

— Ничего подобного, — запротестовала хозяйка. — Я предлагаю вам борща, рассчитывая на то, что вы его попробуете. Ужасно люблю, когда кто-то хвалит мои кулинарные таланты.

— Ваш муж придет в восторг, обнаружив меня, по-домашнему расположившегося на кухне, — предположил я, глядя на то, как она ловко управляется с тарелкой и поварешкой.

— Он еще и за бутылкой сбегает, когда узнает, по какому поводу вы пришли. Но вообще-то, мой муж явится часа через полтора, не раньше. Послушайте, надо же хоть раз чем-то отблагодарить вас за добрую весть. Я хоть и храбрюсь, грожу ему разводом, но на самом деле ужасно боюсь разрушить нашу семью.

Мы принялись за борщ. Он и в самом деле получился отменным, было за что похвалить. Видать, что-то Изольда напутала. Таки придется нам потрясти Пиковую Даму.

— Добавки? — предложила хозяйка.

— Нет, спасибо.

— Тогда слушайте. Я, кажется, знаю, зачем вы пришли. У меня тоже было видение. Такой, знаете ли, полубред-полусон. В нем я видела троих молодых мужчин, шедших по краю пропасти и не замечающих этого, и девушку, которая все видит, но не может их предупредить. И еще там было одно нехорошее место, именуемое Темной Стороной. Оттуда некто хочет прийти сюда, потому что у нас кто-то не справляется. Вы хоть что-то понимаете? А те, кто у нас, хотят доказать тем ненормальным с Темной Стороны, что они могут и без них обойтись, потому как очень их боятся. Вот, собственно, и все.

И она выжидательно глянула на меня. Я молчал, отложив ложку в сторону. Следовательно, в игру вступает Темная Сторона. Чебурашка нашел себе союзников.

— О чем вы задумались? — спросила хозяйка. — Послушайте, мы с вами так мило беседуем, а до сих пор не познакомились. Вас как зовут?

— Мое имя мне сейчас называть нельзя никому, а тем более тем, у кого подобные видения. Вы уж не обижайтесь. Я один из тех, кто бродят над пропастью.

— Сдается мне, что вас не слишком-то порадовал мой рассказ.

— Было бы хуже, застань нас Темная Сторона врасплох, — ответил я. — Спасибо вам. А вашему мужу можно только позавидовать — он каждый день ест такие борщи! И при этом еще позволяет какой-то Ирке мазать себя помадой.

Затем я откланялся и ушел домой.

(Краткое отступление. Есть дебилы, есть шизофреники, есть извращенцы, а еще есть Серега, собравший воедино все эти достоинства. Ему всегда кажется, что если в какой-то сцене участвуют мужчина и женщина, а муж на работе, то она должна закончиться сами знаете чем. Требования жанра, как он говорит. Писатель великий нашелся. Достоевский. Умственный уровень Сереги застрял где-то на стыке между детским садом и начальной школой. Поэтому я на него не обижаюсь, но и рукопись в угоду ему переделывать не стану.)

Утром я сказал своим сотрудникам:

— Мужики, надо поговорить.

И заметил намылившемуся за нами доктору:

— Извините, но вас я при этом в виду не имел.

— Так я, по-вашему, баба? — оскорбленно донеслось до нас из-за захлопнувшейся двери докторской квартиры.

Мы вышли в подъезд, и Зомби с Красавчиком вопросительно уставились на меня. Я закурил и поведал им о том, что узнал накануне.

— Вон оно что, — задумчиво сказал Зомби. — Получается, что наши уроды не хотят вмешательства Темной Стороны и пытаются доказать всем на свете свою профпригодность.

— Интересно получается, — заметил Красавчик. — Если мы замочим всех наших врагов, то придет Чебурашка со своей бандой…

— А если не замочим, — перебил его Зомби, — то он все равно придет устраивать нашим уродам курсы повышения квалификации.

— Дело становится серьезным, — заметил я. — Кажется, надо требовать у доктора привлечения в нашу бригаду еще одного бойца. И на задания ходить попарно.

— Доктор на это не пойдет, — ответил Красавчик.

— Нажмем, — пообещал Зомби. — Но нам нужен серьезный повод. Твоя битая физиономия его, как видишь, не растрогала.

Красавчик что-то сердито проворчал. Его приводил в бешенство тот факт, что его боевые ранения, полученные от Буратино, заживают гораздо медленнее, чем ему бы того хотелось.

— Тогда надо договориться хотя бы о том, чтобы на задания ходили по два человека, а третий на всякий случай сидел возле Пчелки с таблеткой в зубах, — сказал я. — Уж на такое-то доктор согласиться должен.

— Посмотрим, — отозвался Зомби.

И мы всей гурьбой ввалились в рабочий кабинет. Доктор отнесся к нашему заявлению серьезно, хотя и не без скептицизма.

— Четвертого нанять? — переспросил он. — А потом вы захотите пятого, шестого. Эдак можно и в трубу вылететь. Насчет выхода на задание вдвоем, с третьим на подстраховке, я согласен. Поработаем так, пока не улягутся страсти. Но на проверки будете по-прежнему ходить по одному.

— Угробят нас всех, тогда вы по-другому запоете, — пригрозил Красавчик. — Да поздно будет.

— Ладно, не впадайте в истерику. Кстати, пора и за работу приниматься. У нас — белая горячка. Специально для вас, Тристан, сообщаю, что больной уже приступил к лечению алкоголизма.

Услышав диагноз, Зомби как-то вдруг сразу возбудился и попросил:

— Доктор, можно я пойду?

— Всегда пожалуйста. Но с вами отправляется и Тристан.

Мы ворвались в сознание пациента подобно двум тайфунам, и я тут же взялся за стрелянину, а Зомби врукопашную разобрался с чертом, зачем-то тянувшим нашего подопечного к окну.

Действие разворачивалось в развалинах многоэтажного дома. Я полоснул длинной очередью по группе чертей, бегавших по коридору, а когда те спрятались в туалете, кинул туда гранату. Ухнул взрыв, пламя лизнуло противоположную стену.

С треском вылетела доска пола; из образовавшейся дыры показалась чья-то рука и схватила пациента за штанину. Зомби не растерялся и втоптал конечность незнакомца каблуком в пол, а затем расстрелял нахала в упор. Я оттолкнул в сторону ошарашенного пациента и разорвал очередью здоровенного (с мою голову) тарантула, вознамерившегося упасть ему на макушку с потолка.

Зомби перезарядил пулемет и занялся чертями, лезущими через окна. Я же в это время ударом ноги разметал по косточкам скелет, подкрадывавшийся к нам с топором.

— Дай пулемет, — попросил меня пациент охрипшим от волнения голосом.

Я молча ткнул ему кукиш под нос.

— Ну дай! Они заставляли меня повеситься.

— Да отойди же ты! И не крутись под ногами!

А Зомби уже извлек из кучи строительного мусора затеявшего все это Щелкунчика и увлеченно бил ему морду. Я отпихнул пациента и принялся кидать гранаты туда, где могли спрятаться черти. И очень часто в ответ на взрыв раздавались ругань, крики и стоны.

Измочаленный Щелкунчик дал команду к отступлению. Черти и прочая нечисть тут же исчезли, остались лишь мы с пациентом. Да еще Щелкунчик с вытаращенными глазами и открытым во всю ширь ртом — Зомби мертвой хваткой держал его за горло. Я предложил напарнику гранату, но он отказался.

— Низкий уровень, — объяснил Зомби при этом. — Сдохнет, чего доброго.

— Тоже мне, большое несчастье, — пробурчал я.

— Жалко придурка, — лаконично ответил Зомби.

Затем он вынул из кармана взрывпакет, туго забил его Щелкунчику в глотку, подпалил шнур и оттолкнул урода от себя. Тот засунул лапу в пасть, но ничего не успел сделать. Взрывпакет глухо рванул у него в глотке; Щелкунчик рухнул на спину, вереща от боли и отчаянно отплевываясь, а мы с Зомби слегка потоптались по нему. После данной церемонии у нашего врага наверняка надолго пропала охота к посещению сознания людей, и он был нами отпущен.

Красавчик, наша надежда и опора, тот самый Красавчик, который должен был в случае чего во весь дух мчаться к нам на помощь, лежал на топчане с подключенной к башке аппаратурой — доктор послал его на проверку. Пчелка сидела за пультом какая-то надутая — по всей видимости, она сцепилась с нашим шефом по этому поводу. Но потерпела поражение.

— Доктор, мы же договаривались, — укоризненно сказал Зомби.

— Это вы по поводу Красавчика? Не волнуйтесь, если бы у вас возникли затруднения, то мы были готовы переправить его к вам. Как у вас дела?

— Нормально, — буркнул Зомби.

— Вот и отлично. Ничего же не произошло, правда? Тристан, на проверку.

Сознание моего пациента было чистым. В данный момент он мечтал о рыбалке, поэтому я оказался на берегу маленькой, но глубокой речки с быстрым течением и прозрачной водой. Чуть дальше тянулась густая лесопосадка.

Я сел в густую траву, растущую по берегу, разулся и сунул ноги в воду. Хорошо все-таки иногда посидеть вот так, ни черта не делая и ни о чем не беспокоясь. В последнее время мне это так редко удается: всегда находятся какие-то дела и заботы. Попасть бы сейчас на необитаемый остров хоть на недельку, ничего не видеть, ни о чем не знать. Устал я. Были, конечно, в моей жизни и светлые стороны. Да, Изольда регулярно навещала меня. Не будь ее, поехала бы моя крыша сам не знаю куда.

И в этот момент меня кольнуло нехорошее предчувствие. Я вскочил на ноги, огляделся. Так и есть: со стороны лесопосадки ко мне направлялась Пиковая Дама. Я досадливо поморщился. Принесли же ее черти! Вот как с ней теперь общаться? Я не Зомби, у меня на нее рука не поднимается.

Пиковая Дама величаво подошла ко мне, остановилась шагах в трех и сказала:

— Здравствуйте, Тристан.

— Добрый день, сударыня.

— Не волнуйтесь, Тристан, вашего пациента никто не трогает. Мне нужны именно вы.

— Правда? Чем могу быть полезен?

Пиковая Дама оглянулась по сторонам и, убедившись в том, что ее никто не видит, села в траву, жестом пригласив меня сделать то же самое.

— Мне надо с вами поговорить.

— А почему именно со мной?

— Я ждала этого вопроса. Получается так, что из трех бойцов вашей бригады пообщаться по-человечески можно только с вами. Красавчик меня не устраивает — он какой-то пустой, ну а Зомби… Как с ним разговаривать? Я же не боксерская груша, в конце концов. А вы такой спокойный и рассудительный, с нашей принцессой, опять же, дружите…

— Стоп, — ответил я. — Сдается мне, что вы пытаетесь вбить клин между мной и моими напарниками. Так вот, не надо этого делать.

— Что вы, Тристан! — испуганно ответила Пиковая Дама. — У меня и в мыслях такого не было! Да и зачем мне вбивать между вами клин?

— Чего там у вас? — спросил я, начиная терять терпение от ее преданного взгляда, устремленного на меня.

— Дело вот в чем, — заговорила Пиковая Дама. — Вам, наверное, уже известно, что нас собираются навестить с Темной Стороны?

— Допустим.

— Вы не поверите, но мы этого тоже совершенно не хотим. Эти существа весьма нежелательные гости для нас. Они ведут себя примерно так же, как ваш Зомби. Хорошо тем, кто живет в Белом замке — там надежные укрепления. А что делать остальным?

— Не знаю, — ответил я. — Постарайтесь не попадаться им на глаза до тех пор, пока мы с ними не расправимся. Или вы предлагаете объединиться, чтобы прогнать их?

— Да что вы такое говорите! — отмахнулась Пиковая Дама с выражением ужаса на лице. — Это невозможно.

— Чего вы ждете от нас в таком случае?

— Тристан, вы только меня выслушайте. Поверьте, то, что я предлагаю, — спасение. Нам надо сделать вид, будто эта территория полностью контролируется нами.

— То есть?

— Возьмите передышку, — предложила Пиковая Дама. — Не ходите сюда некоторое время. И тогда те, с Темной Стороны, не придут, ведь формальный предлог их посещения — оказание помощи нам в борьбе с вами.

— И долго будет длиться эта передышка?

— Вовсе нет. Года три-четыре, не больше.

— Это совершенно неприемлемо, — ответил я.

— Но почему?

— Потому что никто из нашей бригады на это не пойдет. И я в первую очередь.

— Вам же самим придется плохо, — предупредила Пиковая Дама.

— Можно подумать, что Чебурашка отступится от своих планов, узнав о нашем с вами перемирии.

— Кто знает его планы?

— Да все его замыслы лежат на поверхности. Сударыня, он угрожал мне лично после того, как я нечаянно попалил ему шкуру. Но это полбеды. Он угрожал принцессе, что беспокоит меня гораздо больше. У него счеты с Зомби. И после этого вы еще надеетесь на то, что Чебурашку можно чем-то удержать на Темной Стороне?

Пиковая Дама тяжело вздохнула.

— Следовательно, договор не состоится? — уточнила она.

— Однозначно — нет. Мы вышли на тропу войны. Поэтому никакой пощады от нас не ждите. Ваши уроды нас рассердили. Нет, ну надо же было додуматься — расквасить физиономию Красавчику! Да лучше бы вы его убили! Ему сейчас приходится после работы сидеть дома, совершенно не общаясь с женским полом. Ну а Зомби вы не хуже меня знаете, ему только дай подраться.

— А я-то надеялась на ваше благоразумие, — вздохнула Пиковая Дама.

— У меня его нет.

— Послушайте, Тристан, а почему вы в таком случае меня не бьете? Сами же говорили — никакой пощады.

— Не могу я вас бить. Но если застукаю возле пациента, тогда будет другой разговор.

Пиковая Дама хитро улыбнулась.

— Вы слишком добрый для подобной работы, — сообщила она.

— Это вам так кажется. Уходя, я вызову сюда Зомби.

— Вы этого не сделаете, — возразила Пиковая Дама.

— Это еще почему?

— Да потому, что он меня побьет. А вы этого не хотите.

— Сударыня, не играйте на моей доброте, она тоже имеет границы.

С этими словами я встал и помог подняться Пиковой Даме.

— Вы точно не измените своего решения? — спросила она.

— Ни в коем случае.

— Я попрошу вас об одном одолжении. Пожалуйста, не говорите о нашем разговоре Зомби, а то у него появится лишний повод ко мне придраться.

— Не беспокойтесь, не скажу.

— В таком случае мне остается лишь откланяться. И пожелать вам удачи в схватке с Чебурашкой.

Я поблагодарил Пиковую Даму, после чего она растаяла в воздухе. За три с половиной секунды.

Чебурашка осчастливил нас своим появлением через неделю. Этим утром доктор, пряча глаза, сообщил нам о том, что в психиатрическую лечебницу положили Спасителя. А еще один шатается по городу, проповедует, стращает народ адом, и поймать его никак невозможно.

Мы с Красавчиком переглянулись. «Вот и дождались», — говорил его взгляд. А я почувствовал некоторое облегчение: теперь Зомби получит своего Чебурашку и пусть делает с ним, что хочет. Ожидание нашего врага с Темной Стороны меня порядком утомило. Однако Чебурашка Чебурашкой, а нет ли с ним подкрепления — вот в чем вопрос. Если там все такие, как он, то доктору придется нанимать целую армию.

— Надо заняться, — сказал Зомби.

— Я бы вам не советовал, — предупредил доктор.

— Могли бы этого и не говорить, — напустилась на него Пчелка. — Мы знали, что ваша реакция будет именно такой.

— Доктор, мы не можем, подобно страусам, засунуть головы в песок и делать вид, будто ничего не происходит, — объяснил Зомби. — Вы же знаете о визите с Темной Стороны. Тут уж или мы их, или они нас. Отсидеться в кустах не получится.

— Да я понимаю, — ответил доктор с досадой. — И уже заходил в больницу. Но они не дали мне историю болезни того Спасителя — у них там сейчас комиссия. Как назло! Аж из Киева приехали недостатки выискивать.

— Тогда надо поймать того, второго, — предложил Зомби.

— А как? — кисло поинтересовался доктор. — У нас даже фотографии его нет.

— Зачем она нам? Напряжем интуицию, — утешил его Зомби. — Вы дайте нам на сегодня выходной, а мы разбредемся по городу, потолкаемся в пивнушках, поспрашиваем, послушаем, чего люди говорят. Тот, кто найдет этого Спасителя, пусть сядет ему на хвост и проследит, где он живет. А завтра мы снова соберемся здесь и придумаем, что делать дальше.

— Вы уверены в успехе своих поисков? — засомневался доктор.

— А как же! — загорелась Пчелка. — Он же ведь не прячется. Ходит, проповедует.

— Ладно, — сдался доктор. — Действуйте. Но завтра с утра чтобы все были здесь.

У подъезда мы разошлись на все четыре стороны и отправились искать Спасителя. Подняв воротник куртки и засунув руки в карманы, я целый день шатался по городу, меся осеннюю грязь.

По жребию мне достался рынок и прилегающие к нему окрестности. Я целых три часа толкался там, слушая, о чем болтает местное население. Видел баптистов и свидетелей Иеговы, они вешали лапшу на уши людям, приехавшим из окрестных сел, совали им свою литературу. Я пристроился было к ним, втайне надеясь напасть через них на следы нашего Спасителя. Но они о нем ничего не знали.

Я допоздна ходил по самым низкопробным пивнухам, крутился среди бомжей и алкоголиков, прогуливался возле студенческих общежитий, толкался на дискотеке. И все без толку.

Домой я явился усталый и голодный, быстро зажарил себе яичницу на сале. Изольда уже была у меня, она пошла со мной на кухню, показывая, что у нее мало времени.

— Тебя Квазимодо встретит? — спросил я.

Изольда утвердительно кивнула.

— Вот и хорошо. А то Чебурашка расшалился. Ты случайно не в курсе, сколько их пришло с Темной Стороны?

Изольда показала мне два прозрачных пальчика.

— Всего двое?

Изольда сделала отрицательный жест и принялась что-то мне показывать.

— Понятно, — сказал я. — Чебурашка будет со своими телохранителями. Поужинаешь со мной?

Изольда улыбнулась — она ничего не могла есть в нашем измерении. Зато Яшка был тут как тут, всем своим видом выражая готовность помочь мне в нелегкой борьбе с яичницей. Изольда снова показала, что у нее нет времени, попрощалась и исчезла. Мы поели, и я пошел стелить постель, оставив домового вышкребать остатки из сковородки. Мне зверски хотелось спать.

Утром я пришел на работу самым первым. Поставил кипяточку, заварил себе кофе из пакетика. Доктор поприветствовал меня и скрылся в своем кабинете. Он выглядел озабоченным. Затем подошли Пчелка с Зомби и поведали мне о том, что Спасителя они тоже не нашли.

— Такое впечатление, будто его кто-то предупредил, — сумрачно сказал Зомби.

— Кто-то? — переспросила Пчелка. — Чебурашка, кому ж еще. Ему выгодно, чтобы Спаситель был на воле, а не парился в психушке.

— Подождите, — вмешался я. — Вы хотите сказать, что Чебурашка знает все наши планы? И он видел, как мы вчера искали его Спасителя?

— Мы не в курсе, чего там Чебурашка знает или видел, — просветил меня Зомби. — Но, во всяком случае, он не дурак, мозги у него работают как надо.

— В принципе, ему и не нужно быть слишком умным, — предположила Пчелка. — Любому ослу понятно, что выход на Чебурашку у нас есть только через Спасителя. Ох, мальчики, тревожно мне.

Мы промолчали. Чего уж говорить о. Пчелке, если даже Зомби имел такой вид, словно ему не по себе. Ровно в девять в аппаратную ворвался доктор.

— Где этот чертов Красавчик? — сердито спросил он. — Опять опаздывает?

— Доктор, что-то случилось? — поинтересовалась Пчелка.

— Еще как случилось! За вчерашний день у нас появились новые пациенты. Угадайте, сколько?

— Два, — предположила Пчелка.

— Три, — сказал Зомби.

Я промолчал. Доктор оглядел всех нас и торжественно провозгласил:

— Шесть!

Зомби присвистнул. Пчелка хлопнула его по затылку, прокомментировав свои действия так:

— Не свисти, денег не будет.

— Представляете, сколько народу посходило с ума в городе, если только у нас шестеро, — оптимистично высказался Зомби.

— Работы невпроворот, — подытожил доктор. — А этот…

Распахнулась дверь, и в аппаратную торжественно вплыл Красавчик. Он встал в позу, именуемую: «Смотрите, кто пришел!», и заявил:

— Не понял. Где цветы, где шампанское, где приветственные речи?

— Сейчас все устроим, — пообещал доктор. — Почему вы опоздали?

— Картина Рафаэля «Утро стрелецкой казни». Подождите, не все сразу. Я нашел Спасителя.

Пчелка подскочила с места.

— Где?! — завопила она.

— Потрясный мужичок, — рассказывал Красавчик, царственно развалившись в кресле. — Я подцепил его в одной пивнухе, где он проповедовал алкашам. Подвалил к нему, мы с ним выпили за прощение грехов. Слово за слово… В общем, потом он отвел меня в свою берлогу.

— Да ну! — не поверил Зомби.

— Ну да, — ответил Красавчик. — Он такой же Спаситель, как и я. Мужичок не сумасшедший, просто косит под психа и срубает таким образом нехилые бабки с лохов.

— Что за жаргон? — поморщился доктор.

— Народ у нас добрый, — продолжал Красавчик. — Попадаются, конечно, жлобы, не без этого. Но наш Спаситель своими проповедями имеет и на выпить и на закусить.

— И как прошла ваша встреча? — полюбопытствовала Пчёлка.

— На высшем уровне, — похвастался Красавчик. — Пили всю ночь. За водкой бегали по очереди. А утречком я сбегал домой, переоделся — и сюда.

— Ох, и допрыгаетесь же вы у меня, — вздохнул доктор. — Ладно, принимайтесь за работу.

— Одну минуту, — вмешался Зомби. — Доктор, пришла пора поговорить о четвёртом вояке.

— Ладно, поищу, — пробормотал наш шеф. — Не тащить же сюда кого попало. Или вы предлагаете объявление в газету дать? Давайте за работу.

К вечеру я еле приплелся домой: день выдался сумасшедшим. Сначала работали я и Зомби, затем я и Красавчик, потом Красавчик и Зомби. Тот, кто был свободен, рыскал по сознанию выздоравливающих пациентов с проверками. По окончании рабочего дня доктор угостил нас водкой и распустил по домам.

Меня встречала Изольда. Она заставила Яшку приготовить ужин — знала, сколько работы выпало. Поев, я завалился спать без задних ног.

На следующий день было четыре пациента. Нас ожидал небольшой сюрприз: уроды тоже начали ходить попарно. В первом заходе мы с Красавчиком прикончили Кота Базилио, бросившегося на нас с вилами (его напарник успел сбежать), а во втором я серьезно пострадал: Конёк-Горбунок прокусил мне руку. Зомби дал Пчёлке команду выводить меня и закончил работу сам.

Боль была дикой. Я лежал на диване, не дыша, закатив глаза и покрывшись холодным потом, а садюга-доктор заставлял меня шевелить пальцами.

— Все обойдется, — сказал он. — Шрам, конечно, останется, но рука работать будет.

После чего его жена промыла мне рану и наложила повязку.

Больше с меня толку не было. Я трижды сходил на проверку и в сознании одного из пациентов обнаружил Белоснежку.

— Здрасьте! Ты чего сюда приперлась? — хмуро сказал я. — Прощайся теперь со своим скальпом.

Не хотелось бы мне, конечно, убивать эту куклу, но ведь все уроды словно подурели. Если еще и она кусаться начнет, то я не знаю, что с ней сделаю.

— Слушай, Тристан, может, не надо, а? — вдруг сказала Белоснежка, состроив плаксивую физиономию. — Я же с вами никогда не дралась.

— Значит, ты будешь невинной жертвой.

— Тристан, ну отпусти меня.

С этими словами Белоснежка попятилась назад, но я шагнул к ней.

— И рад бы, да не могу. Ребята меня не поймут.

— А мы никому не скажем.

Я сделал вид, что мучаюсь, пытаясь принять правильное решение. Белоснежка стояла рядом, не сводя с меня просительного взгляда.

— Ладно, — сказал я. — Только не болтай никому о нашей встрече. И позови сюда Бабая, мне надо с ним поговорить.

Белоснежка исчезла, благодарно глянув на меня. У меня было гадко на душе. Я побродил по парку, который представлял себе пациент, и на самой его окраине наткнулся на Бабая.

— Привет, — сказал он. — Чего хотел?

Я пожал его мохнатую лапу. Бабай беспокойно таращил на меня свои глупые глаза. Чувствовал, что разговор предстоит серьезный.

— Ну, как, Бабай? Нравится тебе теперешнее положение вещей?

— Не очень, — ответил урод. — С одного боку на нас давите вы, с другого — те, с Темной Стороны. Попали мы под пресс. Зачем вы убиваете наших, Тристан?

— А что нам остается делать? Вы же как с цепи сорвались.

— Так нас те заставляют.

— Да пошлите вы этого Чебурашку, в конце концов! Квазимодо, например, его не боится.

— Так это Квазимодо, — вздохнул Бабай. — Он, между прочим, сам выходец с Темной Стороны. А мы рангом пониже, нам повиноваться надо.

— Бабай, ты понимаешь, что так дальше продолжаться не может? Кстати, наш доктор собирается нанять новобранцев. Как, по-твоему, чем это может для вас обернуться?

— А что же нам делать? — обреченно спросил Бабай.

— У меня есть дельное предложение. Причем вам совершенно не надо напрягаться. Просто уйдите в тень, переждите немного и дайте нам схлестнуться с Чебурашкой. Вы ничего при этом не теряете; когда закончатся разборки, примкнете к победителям. Как тебе моя идея?

— Ничего, — отозвался Бабай. — Я поговорю с ребятами.

— Только поживее, а то тебе скоро не с кем и разговаривать будет.

— Я прямо сейчас, — отозвался Бабай и растаял в воздухе.

— Рука все еще болит? — участливо спросила Пчелка.

— А ты как думаешь?

— Будешь кофе?

Я кивнул головой. Красавчик и Зомби как раз вернулись с задания. Пришел доктор. Пчелка налила всем кофе, запасы которого у нее, кажется, были неисчерпаемы.

Усталый, помятый и довольный Зомби шумно прихлебывал из своей чашки, улыбаясь своим потаенным мыслям. Усталый, помятый и мрачный Красавчик, сцепив зубы, разглядывал в зеркальце свежую ссадину на лбу. Доктор над чем-то напряженно раздумывал.

— Слушайте, — заговорил я. — Мне на проверке попался Бабай.

— Жаль, — откликнулась Пчелка. — Забавная была уродинка.

— А чего ты так? Я его не убил.

Красавчик и Зомби медленно повернули ко мне головы, уставившись на меня с искренним недоумением.

— Мы с ним просто поговорили, — сообщил я. — Бабай и не собирался лезть в драку, видел, что я с одной рукой.

— О чем вы говорили? — спросил Зомби.

— Я предложил ему, чтобы он собрал всех уродов и уговорил их самоустраниться от разборок с нами, дав нам возможность выйти на Чебурашку.

— Ага, — проворчал Красавчик. — Как же. Так им Чебурашка и позволил самоустраниться.

— Подожди, — оборвал его Зомби. — Ну, а Бабай как? Согласился?

— Обещал поговорить со своими.

— Было бы неплохо, — размечтался Зомби. — Если наши друзья с той стороны и в самом деле объявят забастовку, то Чебурашке придется работать самому. Тут мы его и подловим. И попрошу вас не забывать, коллеги, Чебурашка мой.

— Да никто его у тебя не отбирает.

— А вы как, Тристан, собираетесь снова увидеться с Бабаем, чтобы узнать о результатах сбора уродов? — подал голос доктор.

— Это уже его проблемы, — отмахнулся я. — Мне, что ли, за него думать? Между прочим, найти меня в его интересах.

— Представляете, какая сейчас свара на той стороне, — мечтательно проговорил Зомби.

— Пиковую Даму бы нам подключить, — предложила Пчелка. — Она хитрая, как змея, да и язык у нее хорошо подвешен.

— Не беспокойся, Пиковая Дама такого мероприятия не пропустит, — заверил ее Зомби. — Доктор, а что если договоренность у уродов возникнет только к ночи? Дело-то серьезное. Может, кого-то оставить дежурить здесь, а?

— Кого, интересно? — мрачно поинтересовался Красавчик.

— Тебя, — не раздумывая, ответил Зомби. — Делать тебе все равно нечего, с такой помятой мордой на охоту за девицами ты не пойдешь. Мы оставим на ночь включенный компьютер с набитыми на нем данными какого-нибудь пациента. Принимай каждый час таблетки да шарь по его сознанию.

— Слишком дорого тебе это обойдется, — заметил Красавчик.

— А почему бы вам для начала меня не спросить? — вмешался доктор. — Мое мнение вас не интересует?

— Да что вы, доктор! — воскликнул Зомби. — Очень интересует! И мы сгораем от нетерпения, в надежде услышать его.

— Чего уж мариновать здесь одного Красавчика? — заговорил доктор. — Оставайтесь все. Друзей приводите, подружек…

— Водки надо будет взять, — предложил я.

— Обязательно! — поддержал меня доктор. — Я вам еще этой дам, как она в вашей среде называется… ширки! Уж если веселиться, так на всю катушку! Почему бы и не превратить мою квартиру в притон?

— Правильно, доктор, так им, — сказал Красавчик.

— Подхалим, — фыркнула Пчелка.

— Все, хватит! — рявкнул доктор. — Разговор окончен. Завтра приходите на работу, Зомби с Красавчиком сразу отправятся на задание, Тристан — на проверку. Тристана, Красавчика и Зомби я бы попросил не напиваться.

— Несправедливо! — возмутился Красавчик. — Почему это Пчелке напиваться можно, а нам нет?!

— До свидания, — ответил доктор.

И вытурил нас из квартиры.

Придя с работы, я надавал Яшке щелбанов за то, что он спер у меня фломастеры и исписал холодильник похабщиной. Домовой надулся и полез под кровать.

Я особенно и не уговаривал его помириться — у меня и так хватало дел. Вымыв холодильник, я поужинал и переоделся. Мне надо было уходить.

— Яшка, я сегодня дома не ночую. Если придет Изольда, извинись за меня.

— Она уже была, — буркнул домовой.

— Да? И что сказала?

— Просила тебе передать — уроды согласны. А Чебурашка хочет сразиться с Зомби один на один.

— Даже так? Ну хорошо, спасибо за сообщение.

— Спасибом не отделаешься, — заметил жадный домовой.

— Ты смотри, если опять что-то подобное сотворишь, то тебе сегодняшние щелбаны материнской лаской покажутся. Ладно, не скучай тут без меня.

— Печенья принеси! — прокричал Яшка мне вслед.

— Перебьешься, — ответил я, закрывая дверь.

На следующие утро Зомби воспринял мое сообщение с энтузиазмом.

— Наконец-то, — сказал он. — Доктор, гоните таблетку и отправляйте меня в мое же сознание.

— Но пациенты…

— А подите вы с вашими пациентами! Если я уберу Чебурашку, то их у вас заметно поубавится.

Жена доктора принесла таблетку. Зомби подмигнул нам и отправился в путешествие по своему сознанию.

— Тристан, — обеспокоено произнес доктор. — Сами знаете, Чебурашке доверять нельзя, тем более Изольда говорила вам, будто их там двое. Давайте-ка за ним.

— У Тристана рука прокушена, — напомнил Красавчик. — Давайте лучше я.

— А вы будете в резерве, — ответил доктор.

— Да ни хрена! — вдруг взорвался Красавчик. — В резерве! Вы просто меня неполноценным считаете из-за того давнишнего случая! Я пойду!

— Обожди, Красавчик, идти и в самом деле надо мне. Ведь Чебурашка угрожал Изольде…

Не дослушав меня и не обращая внимания на женщин, Красавчик разразился нецензурной бранью.

— Да в чем дело? — вмешалась жена доктора. — Пусть идут оба.

— Не лезь не в свое дело, — сердито шикнул на нее доктор. — А если Чебурашка им ловушку приготовил? Они влезут в нее все трое, и некому помочь будет. Один обязательно должен находиться в резерве. Ладно, молодые люди, тяните спички; кто вытащит короткую, тот и отправляется.

— Ничего я не буду тянуть, — прорычал Красавчик. — У меня с Чебурашкой личные счеты.

— Да что ты?! — ответил я ему в том же тоне. — А у меня?! Из-за этого придурка моя Изольда вынуждена все время сидеть в Белом замке у Квазимодо!

Пчелка подскочила со своего места, звонко хлопнув ладонью по столу.

— А ну, хватит! — закричала она. — Пока вы тут препираетесь, Зомби дерется с Чебурашкой! Тяните спички, вашу мать!

Следующие ее несколько фраз я не могу привести в этом повествовании. Но они свидетельствовали о том, что если Пчелка и уступает Красавчику во владении матерщиной, то совсем немного.

Мы все были просто ошарашены. Потрясенный доктор протянул нам кулак, из которого выглядывали две спичечные головки.

К превеликому неудовольствию Красавчика, идти выпало мне.

Зомби уже дрался с целой кучей уродов. Чебурашка, хихикая, стоял в стороне и подпирал спиной дерево.

Пулемет, выданный мне Пчелкой, был сконструирован таким образом, что все пули, выпущенные из него очередью, скосили уродов, но Зомби не тронула ни одна. Чебурашка злобно зашипел в ответ на мое эффектное появление.

Надо сказать, что и Зомби тоже не пришел от него в восторг.

— Тебе чего здесь надо?! — рявкнул он.

— Одну минуту, — ответил я. — Речь шла о честном поединке, а этот козел приволок с собой целую банду. Я уравнял шансы, теперь деритесь.

— А ты не мешайся, — распорядился Зомби. — Что бы ни произошло. Понял?

Я кивнул. Зомби уже всего побили и поцарапали. Он утер кровь с разбитого носа и посмотрел на Чебурашку.

— Пусть Тристан убирается, — прошипел он.

— Да ладно тебе, — ответил Зомби. — Пусть посмотрит, жалко, что ли?

В эти минуты решалось все. Победит Зомби, и все вернется на круги своя; мы будем гонять уродов от пациентов не в смертельной схватке, а с помощью простого мордобития. А вот Чебурашка не должен выиграть этот бой никоим образом. Иначе — смерть нашей бригаде и повальное сумасшествие в городе.

Чебурашка вспорхнул в воздух.

Таких драк мне еще не приходилось видеть. Высокий, жилистый Зомби держал оборону, а Чебурашка производил атаки с воздуха. Урод, несмотря на свою мешковатую фигуру, летал как стриж, в самые неожиданные моменты взмывая вверх или отклоняясь в сторону, хотя, казалось, Зомби вот-вот должен его ударить. Мой коллега тоже выглядел неплохо. Он был подвижен, как кошка, успевая уворачиваться от когтей Чебурашки и перегруппировываться за доли секунды. Довольно долгое время шла борьба на нервах; дерущиеся редко доставали друг друга. И, кажется, Чебурашка побаивался Зомби.

Следя за поединком, я не забывал поглядывать по сторонам: ведь где-то здесь бродил второй выходец с Темной Стороны. Мы находились на зеленой лесной лужайке, в данный момент устланной трупами уродов, приведенных Чебурашкой.

Через некоторое время бойцы взяли тайм-аут и разлеглись на траве. Я подошел поближе.

— Крутишься тут, как шавка, — прошипел Чебурашка, злобно щуря глаза.

— А у тебя крепкая шкура, — миролюбиво ответил я.

Чебурашка выглядел неважнецки. Все его тело было покрыто зарубцевавшимися ожогами, шерсть торчала клочьями, уши обвисли. Только крылья по-прежнему остались прочными и блестели на солнце.

— Сейчас я замочу вас по очереди, — вслух размечтался Чебурашка, — потом мы найдем вашего третьего придурка, грохнем и его, а тогда устроим здесь карнавал. Будет много гостей, жаль, что вы этого не увидите. А представляете, какая волна сумасшествий пойдет по всему миру? Мы свой ареал распространения живо расширим, можете даже не сомневаться. Осталась самая малость — вас уничтожить.

— Неужели мы вам так сильно мешаем? — удивился Зомби.

— Как кость в горле, — признался Чебурашка. — Ну да ничего, это скоро закончится.

— Тогда вставай, — ответил Зомби. — Продолжим.

И противники вскочили на ноги.

Отдых больше пошел на пользу Чебурашке. Его полеты стали более сумасшедшими, но вместе с тем он нападал на Зомби с математической точностью. Вскоре на камуфляжной майке моего напарника появились три рваные полосы, края которых набрякли от крови. Чебурашка взлетел повыше и принялся критически рассматривать дело лап своих.

— А тебе идет, — заметил он. — Надо будет, чтобы тебя и в гроб так положили.

Зомби промолчал. Чебурашка камнем упал на него. Рванул плечи когтями, пропустил сильнейший удар в ухо, двинул моего напарника сам и снова взлетел.

— Ладно, позабавились и хватит, — решил урод.

И принялся крутиться вокруг Зомби с удвоенной энергией, то подлетая ближе, то отлетая дальше и норовя цапнуть или укусить. Мой напарник тоже не стоял, разинув рот: его кулаки так и мелькали в воздухе, но Чебурашку доставали крайне редко.

Зомби начал выдыхаться. Чебурашка заметил это и взвинтил темп своих атак. Однако и он начал уставать, а вместе с тем у него появились проблемы с координацией. В один прекрасный момент он не успел увернуться и пропустил жесточайший удар в солнечное сплетение. Теперь пришла очередь Зомби насмехаться над врагом. Из пасти Чебурашке хлынула кровь, крылья судорожно вытянулись в стороны, и урод упал. Зомби метнулся к нему, но Чебурашка нашел в себе силы вспорхнуть, отлетел чуть в сторону и с разгону понесся в атаку.

И тут произошло нечто: мой напарник повернулся к противнику спиной. Тот, озадаченный таким поведением Зомби, принялся экстренно тормозить, распустив крылья. Мой напарник высоко подпрыгнул и…

Так забивал голы великий голландец Марко ван Бастен (да и не только он). Подобные удары по воротам вызывают вздохи восхищения на трибунах, даже если мяч в итоге так и не попал в сетку — это попросту красиво. Одним словом, мой напарник высоко подпрыгнул, сложился вдвое и ударил ногой через себя по безобразной роже Чебурашки с вытаращенными от изумления глазами.

Урод тяжело рухнул на землю, попытался сразу же взлететь, но безуспешно; он сумел лишь подняться на ноги. Но его это не спасло. Зомби был уже тут как тут и двинул врага по переносице своей длинной ногой, облаченной в армейский полуботинок. После этого Чебурашка вырубился окончательно и упал навзничь, раскинув конечности. Зомби оглянулся на меня, и я бросил ему нож. Мой напарник опустился на колени, одним движением отрезал Чебурашке голову и бросил ее в сторону.

И в этот момент между лопаток ему вонзилась длинная стрела.

Зомби закричал, выгнулся колесом и упал лицом в траву. Я вскинул пулемет и дал длинную очередь в том направлении, откуда прилетела стрела.

— Справа от тебя! — рявкнул Зомби.

Машинально, не думая, я выхватил из кармана гранату и швырнул ее направо. Грохнул взрыв; осколки разлетелись во все стороны, сбивая ветки с деревьев.

Когда рассеялся дым и улеглась пыль, поднятая разрывом гранаты, я увидел высокую фигуру в зеленом одеянии и с луком за плечами. Пришелец с Темной Стороны презрительно плюнул, повернулся ко мне спиной и зашагал прочь.

Я кинулся к Зомби. Мой напарник страшно побледнел, дышал тяжело.

— Я узнал его, — сказал он. — Это был Робин Бэд. Не гонись за ним, он бессмертный. Знаешь, Тристан, а стрелу-то я сломал.

Этого ему как раз и не следовало бы делать. Я подобрал сломанную стрелу, сказал, чуть не плача от отчаянья:

— Идиот! Зачем ты это сделал?! Как мы теперь вытащим наконечник?

— Ты не ори на меня! — злобно выдохнул Зомби. — Умник какой нашелся.

Я помог ему подняться, прислонил спиной к дереву. Не надо было нападать на Зомби. Тоже мне, утешил раненого.

— Ладно, Зомби, все будет нормально. Я сейчас сбегаю в Белый замок, найду Изольду, мобилизую Квазимодо. Они что-нибудь придумают.

— Я не хотел ломать стрелу, Тристан. Так получилось. Я ее просто вытягивал, а наконечник сломался.

— Хорошо, хорошо, ты не волнуйся. Бери на всякий случай, — я кинул около него свой пулемет. — Держись. И не вздумай тут подохнуть без меня, слышишь?

Я поднялся и повернулся в сторону Белого замка.

— Торопись, Тристан, что-то мне хреново, — прохрипел Зомби. — Я, наверное…

Зомби исчез на полуслове.