Хеопс был еще очень юн, почти мальчик, когда отдал приказ о строительстве своего загробного дома. Он хотел, чтобы его усыпальница превзошла все, построенные прежде, и преуспел в этом. Высота пирамиды Хеопса такова, что внутри нее свободно мог бы поместиться любой европейский собор. Первоначально она была около 150 метров (а точнее — 146,6), длина ее наклонной стороны — около 235 метров, а в основании — квадрат, сторона которого равна 230 метрам.

Эта гигантская пирамида сложена из блоков известняка весом две с половиной, а то и три тонны каждый; чтобы ее соорудить, таких блоков потребовалось 2 300 000. Они так плотно пригнаны друг к другу, что между ними не просунешь и иголку. Кроме того, вся поверхность пирамиды была облицована прекрасно отполированными известняковыми плитами.

Можете себе представить, сколько весило это сооружение? Около шести с половиной миллионов тонн! Не всякий грунт мог выдержать такой вес, поэтому для строительства было выбрано скальное плато в пустыне. Сначала шла тщательная подготовка: в течение десяти лет строили гигантское основание пирамиды (площадь его — 55 000 квадратных метров) и дорогу, по которой в дальнейшем доставлялись к месту строительства каменные глыбы из каменоломен на берегу Нила. В этом подготовительном периоде было занято около 5000 человек: архитекторов, художников, каменотесов. Саму пирамиду возводили двадцать лет, и в этой колоссальной стройке участвовало уже более ста тысяч рабочих.

Хотя облицованная белоснежным известняком пирамида сияла в лучах солнца и казалась единым монолитом, внутри нее была устроена разветвленная сеть ходов, одни из которых вели к погребальной камере фараона, а другие, обманные, должны были завести непрошеных гостей в ловушки, где они найдут свою гибель. Фараон таким образом пытался обезопасить место своего упокоения от грядущих грабителей. Естественно, что все входы в пирамиду были тщательнейшим образом замурованы.

Увы, это не спасло гробницу от алчных искателей богатств! Впрочем, более трех с половиной тысячелетий величественная усыпальница оставалась нетронутой. Считается, что первыми нарушили ее покой арабы: в IX веке нашей эры сын легендарного Гарун-аль-Рашида варварски взломал одну из стен пирамиды и пробил туннель к погребальной камере, надеясь поживиться несметными богатствами фараонов. Каково же было его разочарование, когда он обнаружил, что камера пуста!

Однако на протяжении последующих веков жажда приключений и богатств влекла сюда отчаянные головы. Некоторые из них там и остались, так как найти вход в пирамиду оказалось легче, чем отыскать выход. Останки этих несчастных были обнаружены в XIX веке археологами…

Но все-таки самый большой урон пирамидам нанесли не грабители, а сами египтяне: с XII века население Каира принялось использовать белый облицовочный камень пирамид для строительства своих домов. К началу XIX века от лоска и блеска великой пирамиды ничего не осталось. Однако прочность древней постройки была так велика, что за 47 веков у пирамиды оказалась поврежденной всего лишь верхушка, и таким образом она стала на десять метров ниже — теперь ее высота 137,2 метра.

Но и в таком виде пирамида Хеопса, возвышающаяся над гладью сыпучих песков, вот уже пять тысячелетий изумляет людей.

А несколько позже все тот же Роберт Кольдевей обнаружил и то, что осталось от чудесных садов. Можно сказать, что он нашел их случайно: в одном из углов огромного дворцового комплекса он наткнулся на каменный фундамент весьма странного строения, объяснить предназначение которого не мог. Кроме того, следует знать, что Вавилон был беден камнем, здесь строили, в основном, из кирпича.

Перечитав все, какие только возможно, письменные источники по истории Вавилона (древневавилонские клинописные таблички и свидетельства античных авторов), Кольдевей нашел указание на то, что обтесанный камень в Вавилоне использовался при строительстве только двух объектов: из него была возведена северная стена дворца и… «висячие сады» Семирамиды! Но каменную стену он уже обнаружил ранее. Значит, это сады? Продолжая раскопки, Кольдевей обнаружил рядом с фундаментом и источник.

Сенсационное сообщение немецкого археолога о том, что он раскопал в Вавилоне «висячие сады» Семирамиды, наделало в ученом мире много шума. Правда, сразу же объявились оппоненты, утверждавшие, что такого быть не может. Во-первых, потому, что сооружение садов относится ко временам царя Навуходоносора, а Семирамида — легендарная основательница Вавилона — если и вообще существовала когда-нибудь, то жила на много веков раньше; к тому времени, когда, по легенде, были заложены сады, вавилонская история уже насчитывала более трех тысяч лет. И нет никаких сведений о том, что во времена их создания в Вавилоне была еще какая-нибудь царица с тем же именем.

Во-вторых, потому, что в жарком, безводном Вавилоне такие сады вообще невозможны.

В-третьих, если и возможны, то уж никак не во дворце, а уж скорее рядом с Евфратом.

Все эти возражения вполне резонны, и Кольдевею нечего было на них ответить, кроме того, что он что-то откопал, и это «что-то» было из камня. Всю жизнь он верил и пытался доказать, что нашел именно «висячие сады». Но так ли это, до сих пор остается тайной истории.

В середине V века до нашей эры в Олимпии усилиями всех греческих племен был воздвигнут храм любимому Зевсу невиданных доселе размеров и красоты. 34 десятиметровые колонны украшали его, а в целле — священном помещении — находилась гигантская двенадцатиметровая статуя Зевса, признанная греками третьим чудом света.

Эту статую создал знаменитый греческий скульптор Фидий. Он изобразил Зевса восседающим на троне. В левой руке бог держал скипетр, увенчанный орлом — посланником Зевса, а на раскрытой ладони правой руки Громовержца стояла Ника — крылатая богиня победы. Лицо, руки и ноги статуи Фидий покрыл отполированной слоновой костью, тунику же сделал из золота. Голову царя богов венчал оливковый венок — такой же, каким награждали победителей Олимпийских игр, только золотой.

Современники были потрясены этой величественной статуей не только из-за ее красоты и богатого убранства, но и потому, что Зевс предстал перед ними в новом, непривычном обличии. Ведь Громовержец, что следует из мифов, был богом довольно грозным и мстительным, не занимать ему было и коварства. Скульптура же Фидия впервые показала грекам Зевса-мудреца, доброго отца людей. Этот Зевс вызывал не ужас и опаску, а желание довериться.

Более пяти столетий добрый Зевс незыблемо сидел на своем троне, освящая Олимпийские игры, но во II веке нашей эры сильное землетрясение повредило статую. Это единственное, что доподлинно известно о ее судьбе. Дальше начинаются догадки и предположения.

С распространением христианства культ Зевса стал уходить в прошлое. Олимпийские игры все еще происходили, но в 393 году нашей эры христианский император Феодосий I запретил их как языческий культ.

По некоторым сведениям, статуя к тому времени уже была по частям расхищена грабителями, но существует и легенда, что в 475 году она была перевезена во дворец кесарей в Константинополе, где погибла во время пожара.

Храм построили. В течение веков он много раз страдал от землетрясений, перестраивался и время от времени приходил в упадок, но, когда в 560 году Эфес был завоеван лидийским царем Крезом, храму, можно сказать, повезло. Потому что завоеватель был не только несметно богат, но и оказался большим почитателем греческого искусства. Он не задумываясь дал деньги на строительство храма, который стал больше и лучше прежнего: 127 восемнадцатиметровых колонн теперь поддерживали крышу храма, в основании которого лежал гигантский прямоугольник со сторонами 51 и 105 метров.

Несмотря на природные и прочие катаклизмы, храм Артемиды простоял в общей сложности более тысячи лет и погиб не от землетрясения или набега врагов, а от человеческой гордыни и тщеславия: в одну из летних ночей 356 года до нашей эры его спалил некто Герострат — эфесский житель, решивший этим деянием обессмертить свое имя в веках. Чтобы лишить тщеславного злодея надежды прославиться, суд принял решение навсегда забыть его имя.

Восстановленный в очередной раз, храм Артемиды просуществовал еще более шестисот лет, не потеряв своего значения и тогда, когда Эфес перешел под власть Рима. Но в 262 году нашей эры он был частично разрушен и разграблен во время нашествия готских племен, а спустя 118 лет, когда император Восточной Римской империи Феодосий I, утвердивший христианство в качестве государственной религии, закрыл все языческие храмы, окончательно утратил свое значение.

В последующие века Эфес часто переходил из рук в руки, и его новые хозяева — христиане, турки, арабы — употребляли прекрасный мрамор древнего храма на строительство церквей, домов, мечетей. В пору Средневековья от некогда величественного храма не только не осталось и следа, но никто уже и не помнил, что он вообще когда-то существовал. Лишь в середине прошлого века археологи заинтересовались городом Эфесом и его знаменитым храмом и после долгих поисков нашли то, что от них осталось.

Именно они возвели это гигантское сооружение, где на прямоугольное пятиярусное основание со сторонами 33 и 39 метров было водружено мощное кубическое здание, на котором и поставили саму целлу-усыпальницу, окруженную 39 одиннадцатиметровыми колоннами. Их же, в свою очередь, венчала 24-ступенчатая пирамида с квадригой — четверкой запряженных в колесницу коней — на вершине. Общая высота сооружения составляла 22 метра.

Строение это было столь непривычно для того времени и непохоже на все прежние усыпальницы, что по имени правителя-создателя получило новое название — мавзолей.

Увы, сам Мавсол умер прежде, чем мавзолей был закончен (в 353 году до нашей эры), и это грандиозное строительство продолжила его любящая жена Артемисия. Впрочем, и ей не довелось увидеть гробницу мужа законченной.

Галикарнасский мавзолей строился на века и, действительно, простоял полторы тысячи лет, восхищая своей грандиозностью последующие поколения. Лишь в XII веке нашей эры он рухнул от мощного землетрясения и впоследствии разделил печальную участь многих строений древнего мира: в XV веке крестоносцы использовали его камни для строительства новых сооружений — христианских храмов и крепостных укреплений.

Город Галикарнас теперь принадлежит Турции и называется Бодрум. Ничего не осталось в нем от былой славы, а немногочисленные древние обломки, которые в середине прошлого века были раскопаны английскими археологами, теперь покоятся в одном из залов Британского музея.

Внутри сооружение было полым, по этой шахте, вероятно, вился спиральный подъем, достаточно широкий, чтобы тут могли разойтись два вьючных животных, доставлявших наверх топливо для маяка: смолу и масло, так как дерево было дорого. Свет фокусировался и отражался при помощи вогнутого зеркала, и это была первая в мире башня с сигнальным огнем.

Александру Македонскому увидеть это грандиозное сооружение не довелось: он умер за 23 года до начала его строительства.

Маяк простоял почти тысячу лет, но в 796 году нашей эры был разрушен землетрясением. Позже пришедшие в Египет арабы пробовали восстановить его, но безуспешно. А в конце XV века султан Кайт-бей воздвиг на месте маяка крепость, которая стоит и доныне.

На почти 40-метровое изваяние, полое внутри, ушло более 12 тонн бронзы. Чтобы придать гигантскому Гелиосу, один только палец которого был размером со взрослого человека, устойчивость, бронзовый каркас статуи доверху заполнили камнями и щебнем, но это не помогло: знаменитый Колосс Родосский простоял всего 66 лет, а в 224 году до нашей эры рухнул во время землетрясения, разрушив при этом несколько близлежащих домов.

Многочисленные и жаркие споры потомков о том, как он выглядел, ни к чему не привели. Кто-то утверждал, что он стоял на пьедестале в центре города, кто-то спорил, что Колосс был поставлен в гавани, держал в руке факел и между его широко расставленными ногами проплывали корабли… Ни одно из этих утверждений проверить невозможно, так как его изображение не сохранилось.

Рухнувший гигант пролежал на земле почти 900 лет. Завоевавшие остров в VII веке н. э. арабы разломали это самое недолговечное чудо света и на тысяче верблюдов переправили бронзу в Эдессу, где она пошла в переплавку.

Планировка и постройка Акрополя были выполнены под руководством Фидия — величайшего скульптора Древней Греции. В 450–420 годах до нашей эры были возведены сверкающие беломраморные здания Парфенона, Пропилеи (437–432 годы до нашей эры, архитектор Мнесикл), храм Ники Аптерос — Бескрылой Победы (между 449–420 годами до нашей эры, архитектор Калликрат). В двух боковых пристройках здания Пропилей, служивших торжественными воротами при входе на Акрополь, размещались библиотека и пинакотека (картинная галерея). Склон Акрополя был использован для возведения театра Диониса. Лишь завершающее этот блистательный ансамбль здание Эрехтейона было выстроено позже, в 421–406 годах до нашей эры (архитектор неизвестен), уже во время Пелопонесской войны.

Парфенон, построенный в 447–438 годах до нашей эры (архитекторы Иктин и Калликрат, скульптуры выполнены Фидием), был главным храмом афинян. Здесь же хранилась городская казна. Посвященный богине мудрости Афине, Парфенон уже в древности был признан удивительным памятником. Перикл хотел воплотить в этом крупнейшем памятнике Акрополя идею торжествующей демократии, ибо богиня Афина — воительница и дева — почиталась афинянами первой гражданкой города. Согласно древним сказаниям, афинские жители сами избрали эту небожительницу в покровительницы Афинского государства.

Акрополь не только воплощал представление о могуществе и величии Афинской державы, но и впервые в истории Греции выражал идею общеэллинского единства. В дни городских праздников торжественное шествие поднималось на Акрополь с западной стороны холма. Дорога, круто идущая вверх, приводила к Пропилеям, обращенным к городу своей мощной дорической колоннадой. Первым встречал процессию изящный храм Ники Аптерос, прилегавший к правому крылу Пропилей. Небольшой по размерам, гармоничный и ясный по форме, он словно бы отделялся от общего массива холма.

Миновав Пропилеи, шествие выходило на широкую площадь, в центре которой высилась почти десятиметровая бронзовая статуя Афины Промахос (Воительницы), созданная Фидием (455–465 годы до нашей эры); блеск позолоченного наконечника ее копья был виден издалека. Далее путь лежал вдоль северной колоннады Парфенона к его главному фасаду.

Парфенон — совершеннейшее создание греческой классической архитектуры и одно из высочайших достижений в истории мирового зодчества. Его монументальное и величественное здание с мощной дорической колоннадой (по 8 колонн на коротких, по 17 колонн на длинных сторонах храма) возвышалось над Акрополем подобно тому, как сам Акрополь возвышался над городом и окрестностями. Но не размеры, а кристальная ясность форм и прекрасная соразмерность частей Парфенона создавали впечатление его возвышенной красоты и значительности.

Величавую ясность и строгую гармонию Парфенона еще более подчеркивает своим изяществом и свободной асимметричной композицией Эрехтейон — небольшой храм, с трех сторон окруженный портиками и посвященный Афине и Посейдону.

Перикл говорил: «Мы любим мудрость без изнеженности и красоту без прихотливости». Акрополь и был воплощением этой эстетической формулы.

Даже сейчас, в своем полуразрушенном виде, он производит неизгладимое впечатление. Это лучезарное воплощение человеческой воли и разума, утверждающее стройный порядок в хаосе природы.

Примерно с 1000 года до нашей эры появляются рисунки и сцены, где участвуют чужеземцы (они явно занимались торговлей) в национальных костюмах той эпохи. Жилища, предметы домашнего обихода, инструменты, иногда даже первые попытки создать топографическое изображение — все это выполнено с удивительной достоверностью, отмечено чертами реализма, а потому создает живую картину деятельности древнего человека, ремесленника и художника. Чтобы запечатлеть в рисунке культовые действа, художники постоянно совершенствовали технику и за счет штриховки добивались удивительного по выразительности эффекта. Археологи датируют V или IV веком до нашей эры древнеэтрусские письмена, которые уже удалось расшифровать.

Интересны и странные постройки из земли: это возвышения, увенчанные как бы каменными шапками. Дождь и ветер тоже приняли участие в создании своеобразного облика этих памятников. Такие пирамиды встречаются лишь в некоторых местах итальянских Альп, в частности поблизости от поселка Цоне на краю озера Изео.

Увы, кроме наскальных рисунков, первые жители Апеннинского полуострова не оставили здесь почти никаких следов. За 16 лет до начала нашей эры долину Камоника заняли римские легионеры; с той поры жизнь изменилась, пошла по другим законам, и от этрусской цивилизации остались только рисунки на скалах.

Базилика Константина — великолепное здание из красного кирпича; арки ее поднимаются над землей на тридцать метров, а бетонный потолок весит несколько тысяч тонн. Фасад базилики украшен древним пурпурным порфиром, привезенным из Египта.

Палатинский холм, где стоял императорский дворец, весь изрыт подземными ходами: правители Рима боялись покушений и строили тайные убежища. Именно здесь, в одном из потайных ходов, и был убит ненавистный римлянам император Калигула, очень дороживший своей безопасностью и принимавший самые замысловатые предосторожности против заговорщиков. Древняя легенда утверждает, что на Палатине находилась пещера, в которой волчица выкормила Ромула и Рема.

Один из великолепнейших монументов — Пантеон, где когда-то были собраны все боги Римской империи, — возвышается в самом центре Древнего Рима. Он представляет собой обширное круглое, увенчанное куполом здание из кирпича, построенное великим и мудрым Агриппой. Впоследствии Пантеон стал местом захоронения великих людей. Здесь лежит прах великого итальянского художника Рафаэля.

Но, конечно, далеко не все римляне могли удостоиться такой чести, поэтому своих мертвых они хоронили по сторонам двух главных дорог, ведущих в город, — Латинской и Аппиевой. Южная Виа Аппиа — самая древняя римская дорога; со временем местность вокруг нее стала знаменитым кладбищем. Бесчисленные каменные гробницы, более похожие на дворцы, тянутся вдоль дороги, многие из них богато украшены. Но самой заметной является гробница Цецилии Метеллы, жены Красса Младшего, сына триумвира, который был богатейшим римлянином своего времени. В XIII веке эту гробницу перестроили в замок. В наше время прогулки среди гробниц на старой Аппиевой дороге очень популярны у туристов, со всех концов света съезжающихся в Рим.

Каждый век оставлял городу свои подарки. С памятниками языческого Рима мирно сосуществуют архитектурные сооружения христианской поры Византийской империи, Средних веков и Возрождения. Этот город давно уже стал огромным музеем под открытым небом. Вечно старый и вечно юный, он напоминает нам старую истину, которую хорошо знали древние римляне: «Ars longa, vita brevis», что в переводе с латыни означает: «Искусство вечно, а жизнь коротка»!

Термы Каракаллы занимают обширное пространство и отличаются огромными размерами. Некогда красные кирпичные стены терм были облицованы драгоценным мрамором, от которого теперь не осталось и следа, зато до наших дней выстояли и отлично сохранились основы древних стен из намертво схватившейся смеси песка и извести — древнего аналога бетона. Именно этому римскому строительному приему человечество обязано тем, что древние здания сохранились до наших времен.

На стенах терм все еще существует несколько великолепных мозаичных работ из драгоценного порфира и желтого африканского мрамора, по красоте и изяществу не уступающих мозаичному полу собора Святого Марка в Венеции.

Этими банями пользовались бесплатно, и, кроме бассейнов с горячей и холодной водой, комнат для отдыха, где, как в музее, были выставлены произведения искусства разных стран, здесь также находились библиотека и стадион.

В наше время от всего этого великолепия остались лишь заросшие травой и кустарником руины, впрочем, довольно величественные и привлекающие интерес туристов. Значительно лучше сохранившиеся термы Диоклетиана, главный зал которых века спустя великий Микеланджело Буонарроти перестроил в церковь Санта Марии, сейчас превращены в Национальный музей.

Эти монастыри всегда подчинялись константинопольскому патриарху и поддерживались византийскими императорами. Здесь охотно селились русские, болгары, грузины, сербы, и в XV–XVI веках Святая гора переживала расцвет: в сорока монастырях обреталось более тридцати пяти тысяч монахов. При нападении врагов монастыри превращались в крепости, а кроткие и молчаливые монахи в отважных, несгибаемых воинов.

Ватопедиу — самый большой и богатый среди афонских монастырей. Здесь находится древняя библиотека, где кроме старинных православных книг хранятся и императорские грамоты. Рядом с монастырями монахи строили скиты — кельи для отшельников.

Обжиты ими и пещеры в прибрежных скалах. При всей строгости монастырского устава, в духовных своих исканиях спасения монах свободен. Некоторые из них отрекались от всякой личной собственности и собирались в общины, которые называются тут киновиями. Другие давали обет молчания. Общими были только богослужения. На Афоне придерживаются старого летосчисления, и монастырский календарь отстает от мирского на тринадцать дней. Даже часы идут тут по-иному: в одних обителях отсчет времени начинается с восхода солнца, а в других началом почитается заход…

Строгие правила, по которым здесь живут, нельзя нарушать не только монахам, но и немногочисленным гостям Афона. Кстати, попасть туда любопытному путешественнику довольно сложно, а представительницам прекрасной половины рода человеческого и попросту невозможно.

Для основания обителей вряд ли можно было найти место более уединенное. К этим странным жилищам нельзя было пробраться иначе, как по самой шаткой в мире деревянной лестнице, прибитой прямо к отвесной скале, или с помощью веревки и сети, которую монахи поднимали сверху воротом. И хотя с той поры прошло не одно столетие и жизнь переменилась почти неузнаваемо, здесь и нынче употребляются для подъема все те же самые средства.

Внизу, под утесами, шумит торопливая, полная суеты жизнь: там читают газеты, выбирают президентов, обсуждают рост цен, а наверху все по-старому: там все так же, как и века назад, в тишине и сосредоточенности молятся Богу.

Разница лишь в том, что вместо двадцати монастырей, теснившихся на вершине утесов в Средние века, сейчас действуют только четыре: Большой монастырь и монастыри Святой Троицы, Святого Варлаама, Святого Стефана, в которых живут в общей сложности тридцать монахов.

Кажется невозможным, что на крайне малом пространстве на вершинах этих недоступных утесов монахи умудрились выстроить часовню, трапезную, монастырские переходы и кельи для иноков каждого монастыря.

В настоящее время монастырь Святого Стефана является самой богатой обителью в Греции, ему принадлежит одна из прекраснейших часовен. Но для археологов, пожалуй, больший интерес представляет высеченная в скале часовня Святого Варлаама.

Удивительный все-таки народ эти жители Сицилии: хотя вулкан бессчетное количество раз стирал с лица Земли близлежащие городки и селения, добродушные сицилийцы не только не считают его своим врагом, а, напротив, относятся к нему с почтением и любовью и величают «отцом плодородия». И действительно, склоны Этны — единственное место в Европе, где в естественных, диких условиях растет апельсиновый лес. Эти склоны также чрезвычайно богаты разнообразнейшими полевыми цветами, а в особенности ирисами, которые встречаются здесь всех видов и оттенков.

Пиза — старый город, и, конечно, ей есть чем гордиться и кроме башни-неудачницы. Например, Пизанский собор — выдающийся пример архитектурного стиля, разработанного в этом городе и позже оказавшегося определяющим для десятков тосканских храмов. Строительство собора началось в 1063 году; это была первая в Италии храмовая постройка с крестообразным планом и средокрестием под куполом. Материалом стал белоснежный мрамор с серо-черными полосами. Три портала обрамлены колоннами и плоскими арками. Фасад увенчан более мелкими аркадами, расположенными в несколько ярусов друг над другом, что придает фронтонной плоскости элегантную стремительность. Интерьер украшают позолоченный потолок и великолепнейшая готическая кафедра работы отца и сына Пизано. В апсиде стоит колоссальная фигура Спасителя. Пизанские архитекторы дополнили ломбардский стиль арабскими элементами, создав своеобразный язык романских форм, утонченности которого достигнуть никто больше не сумел.

Перед пятинефным собором стоит баптистерий. Его начали строить в 1152 году в романском стиле, но мраморная кафедра, богато украшенная скульптурой и рельефами (около 1260 года), шедевр Никколо Пизано являет собой уникальное сочетание античных и готических стилевых элементов. К северу от самой большой в мире крестильной купели простирается крытое кладбище Кампо-Санто; землю для него пизанцы переправили во время Крестового похода на кораблях из Палестины. Кладбище заложено по прямоугольному плану, а надгробия располагаются в готических галереях. Кроме римских и раннехристианских надгробных памятников, здесь было немало статуй и ценнейших фресок.

В шестидесятые годы Италия обратилась к ученым всего мира за помощью и объявила всемирный конкурс идей по спасению своего пизанского «чуда». Главным условием было, чтобы башня непременно сохранила свое наклонное положение и внешний вид. Предложения и проекты стали поступать со всех концов света. Предлагалось пустить вокруг башни трамвай, вес которого постепенно утрамбует непрочную почву и этим предотвратит дальнейшую осадку. Была идея прикрепить к башне огромный воздушный шар, который бы поддерживал ее. Кто-то советовал просто молиться Богу — и Он не даст башне обрушиться.

Были среди проектов спасения и просто курьезные: «Надо насыпать вокруг башни огромную гору песка, и тогда она, если даже и упадет, то не разобьется». А один конкурсант, не обделенный чувством юмора, просто предложил построить рядом с колокольней гигантскую статую ее первого строителя, чтобы железобетонный архитектор головой, руками и коленом поддерживал свое творение. Однако кардинальное решение так и не было найдено.

Уже подсчитано, что, если ничего не будет предпринято, в ближайшие пятьдесят лет башня непременно упадет.

Город, получивший свое название по имени великого магистра ордена Жана Паризо де Ла Валет, разрастался вокруг форта Сант-Эльмо. То, что не удалось мусульманам, с успехом осуществил Наполеон Бонапарт. Направляясь со своими армиями в Египет, он в 1798 году захватил остров. Фердинанд Гомпеш, последний великий магистр ордена, в знак протеста против вынужденной отставки передал свой титул русскому царю Павлу I. Мальтийский орден, «щит Европы» в борьбе против врагов христианства, после того, как его резиденция была перенесена в Петербург, превратился в оплот сопротивления революционным движениям. А остров Мальта, ставший «полицией Средиземноморья», Наполеону в этом качестве был не нужен. Казалось, последний блеск рыцарского ордена угас, но с течением времени орден возродился, превратившись в духовно-благотворительную ассоциацию, действующую и до сих пор.

Путь в Валлетту ведет через обновленные городские ворота. Над глубокими защитными рвами тянется железнодорожный мост. Там же был проложен и тоннель для железной дороги, но движение по ней прекратилось еще в 1920-е годы. Во время немецко-итальянских бомбардировок в годы Второй мировой войны тоннель служил надежным укрытием для многих мальтийцев. На Ордоненс-стрит высится древнейший храм Валлетты, посвященный Пресвятой Деве; напротив — барочный фасад церкви Санта-Катерина, а за ней — Итальянское подворье, где селились итальянцы — члены ордена. Кастильское подворье обращает на себя внимание декоративным богатством фасада и широкой входной лестницей. Теперь это правительственная резиденция в Верхнем городе. Президент и парламент расположились во Дворце великих магистров.

О былом величии ордена можно составить представление, посетив оружейную палату и покои для приемов: Желтый парадный зал, где стены обиты парчой, и Гобеленовый зал. Несмотря на всю роскошь, рыцарям ордена вменялось в обязанность ухаживать за больными в Иоаннитском госпитале рядом с фортом Сант-Эльмо. В Провансальском подворье теперь расположился археологический музей, где представлены находки из древнейших мальтийских храмов.

Неподалеку от этого здания высятся двойные башни собора ордена иоаннитов. С балкона главного портала, обрамленного двумя четырехугольными башнями, великие магистры зачитывали свои прокламации. В полу собора расположены триста шестьдесят пять надгробий мозаичной работы из мрамора разных цветов. Далее можно пройти к капеллам, разделенным по странам; здесь обрели свой последний приют рыцари ордена. Фигуры рабов, склоненных в верноподданническом поклоне, украшают надгробье великого магистра Николаса Котонера, захороненного в Арагонской капелле. Заглянув в молельню, где находится знаменитая работа Караваджо «Усекновение главы Иоанна Крестителя», посетитель оказывается в сокровищнице: там представлены настенные ковры XVII века. Типичные для Валлетты жилые дома высотой до восьми этажей с деревянными балконами и эркерами особенно хорошо сохранились на улице Трик-Зекка.

Удивительными кажутся приметы современной суетливой жизни в этом боевом замке на скале.

У порталов — скульптурные группы, высеченные из сероватого камня: святые, пророки и ангелы с отрешенными от всего мирского взглядами. На их лицах застыло выражение тихой грусти, они погружены в благочестивые размышления, и ничто суетное их не интересует.

Над порталами вдоль всего фасада здания тянется карниз с нишами, в которых помещены скульптуры. Над фигурами — высокие узкие окна, а между ними — огромное круглое окно диаметром тринадцать метров. Оно носит поэтическое название «роза» — его причудливые ажурные переплеты и цветные витражи напоминают яркие радужные лепестки. В центре «розы» изображена Богоматерь, вокруг нее в круглых медальонах фигуры святых. А с самого верха, с галереи, злобно глядят вниз, на землю, знаменитые химеры собора Парижской Богоматери — страшные фантастические звери с крыльями летучих мышей, змеиными головами и лебедиными шеями — воплощение человеческих грехов. Они немы, как души мертвых, и страшны, как тени ада.

Галерея соединяет две башни с плоскими крышами, которые одновременно выглядят и массивными, и воздушными. Деньги на строительство этих башен собирались почти сто лет, вплоть до 1250 года. Колокольни собора являлись одновременно и дозорными башнями Парижа. Отсюда парижане следили, не приближаются ли к городу враги, а в случае опасности удары колокола призывали жителей на защиту города.

Фасад собора как бы расчленен на четыре яруса: порталы, окна, галереи, башни. Каждый ярус вытянут по горизонтали, а фасад в целом имеет вертикальные пропорции. Внутреннее пространство собора — это царство вертикальных линий, стройных каменных столбов каркаса, соединенных стрельчатыми арками. Здесь все подчинено бурному взлету вверх, к небу. В рамы витражей со сложными линиями свинцовых переплетов вставлены цветные стекла. Рассеянный свет, проникающий через витражи, льется на статуи мужчин, женщин, детей, королей, епископов, воинов — стоящие во весь рост, коленопреклоненные, конные, из мрамора, серебра и даже восковые.

Стен нет вообще, их заменяет каркас из соединенных арками столбов. Заполняют этот каркас огромные стрельчатые окна, даже не окна, а многоцветные картины с десятками фигур. Солнечный свет заставляет стекла играть всеми цветами радуги и делает витражи похожими на огромные самоцветы. Мерцающий мистический свет приводит человека в благоговейное религиозное состояние. Под высокими сводами этого собора мог бы уместиться дом в двенадцать этажей.

К середине XIX века собор Парижской Богоматери уже значительно отличался от того, каким его видели парижане в XIII веке. Исчезли поглощенные почвой Ситэ ступени лестницы. Не стало нижнего ряда статуй в нишах грех порталов. Не стало и верхнего ряда статуй, украшавших когда-то галерею. Внутри собор тоже сильно пострадал. Исчезли великолепные статуи и цветные витражи, вместо них появились толпы амуров, бронзовые облака, мраморные и металлические медальоны.

Величие и красота собора в наше время страдают по той же причине, которая нынче вредит всем старинным церквам. Ведь, по замыслу создателей, они должны были занимать особое положение, величественно возвышаться над местностью, господствовать над невысокими жилищами. Но остров Ситэ давно уже застроен современными высотными зданиями, среди которых огромный старый собор совсем потерялся. Однако парижане его все равно любят, ведь он давно уже стал историей Франции.

Кстати, именно здесь был когда-то коронован Наполеон.

С той поры Лувр стал любимым местом жительства французских королей, каждый из них что-то достраивал и перестраивал в нем и вокруг него, разбивал сады и парки. Занимались этим и оба Людовика — XIII и XIV. Но все-таки «любимой игрушкой» Людовика-«Солнце» стал пригородный Версаль. В 1682 году, когда королевский двор был перенесен в Версаль, все работы были заброшены, и блистательный Лувр пришел в такой упадок, что в 1750 году даже шла речь о его сносе.

От этого бесславного конца королевский дворец спасла, как это ни странно, французская революция. А вернее, парижские женщины… Чтобы заставить королевскую семью вернуться в Париж, рыночные торговки 6 октября 1789 года пошли маршем в Версаль. Так французский король опять поселился в Лувре, правда, ненадолго. Тем, кто не ленится учить историю, известно, что в 1793 году по приговору Конвента ему и королеве Марии Антуанетте отрубили голову.

После бурных лет революции свой вклад в строительство дворца внес и Наполеон. А в середине XIX века Лувр перестал быть королевской резиденцией, так как во Франции больше не стало королей. Начало коллекции картин, которой Лувр знаменит на весь мир, положил еще Франциск I. Ее пополняли Людовик XIII и Людовик XIV. Художественная галерея была открыта во время революции, и тогда же Лувр был объявлен музеем.

Более всего музей этот обязан своим богатством императору Наполеону, который требовал, чтобы все побежденные нации платили Франции дань произведениями искусства. На сегодняшний день каталог музея насчитывает около четырехсот тысяч экспонатов.

Король Франциск I, правивший Францией с 1515 по 1547 год, оставил, пожалуй, наиболее значимый след в истории луарской долины. Именно он пригласил из Италии знаменитого художника эпохи Возрождения Леонардо да Винчи, который через Альпы переехал на муле в Луарскую долину и поселился в имении Кло-Люсе, что неподалеку от королевского замка Амбуаз. Его дом был соединен с замком подземной галереей. Дом Леонардо сохранился, теперь в нем музей художника, в котором собраны модели, выполненные по чертежам Леонардо. В музее находится самая большая коллекция удивительных машин великого мастера. По просьбе короля Франциска Леонардо занимался постройкой канала возле замка. Во Францию художник привез три свои работы, одной из которых была знаменитая «Джоконда». На Луаре Леонардо провел последние три года жизни, продолжая работать над чертежами изобретенных им летательных аппаратов, подводных лодок и разводных мостов, устраивая на придворных праздниках фейерверки и иллюминации и приводя в ужас гостей демонстрацией изобретенных им стреляющих и движущихся машин. Свободное время Леонардо проводил в философских беседах с королем Франциском, который страстно любил искусство и пригласил во Францию не только Леонардо, но и знаменитого скульптора Бенвенуто Челлини.

Король Франциск повелел построить в Луарской долине гигантский охотничий замок Шамбор — без сомнения, наиболее впечатляющий из всех луарских замков. Над проектом замка сначала работал Леонардо да Винчи, но он умер, не успев его осуществить. В Шамборе в течение года можно каждую ночь ночевать в новой комнате: в замке их столько же, сколько дней в году — 365! Франциск I настолько любил свой Шамбор, что не жалел на его строительство никаких средств. Хотя для того, чтобы заплатить выкуп за двух своих сыновей, которых испанский король держал в качестве заложников, у Франциска не нашлось денег, и королевские сыновья четыре года просидели в тюрьме.

Многоярусная крыша замка покрыта темным шифером, который подчеркивает белизну стен; на ней множество длинных фигурных каминных труб, украшенных гербами и фигурами рыцарей, и многоярусных башен-«фонарей». С площадок крыши королевские гости когда-то наблюдали за военными парадами и рыцарскими турнирами, которые проходили перед замком.

Совершенно необычен по своей красоте «женский» замок-мост Шенонсо, который словно перешагивает через приток Луары, реку Шер, связывая собою два берега. Замок стоит на искусственно созданном островке, возведенном на основании старой мельницы, а затем переходит в двухэтажный мост из жилых комнат, который возвышается над рекой на пяти пролетах. Этот замок когда-то принадлежал воспитательнице, а впоследствии фаворитке будущего короля Генриха II Диане де Пуатье, которая была старше короля на двадцать лет. Построен был замок одним из придворных короля, но Диана убедила Генриха II в том, чтобы замок был продан ей. После гибели Генриха II на турнире замок перешел к вдове короля Екатерине Медичи. В XVIII веке здесь жил знаменитый писатель Жан-Жак Руссо. А сейчас в замке Шенонсо находится музей восковых фигур, которые воспроизводят многие сцены из жизни замка.

Но сама Екатерина Медичи любила другой луарский замок — Блуа, где в своем кабинете за деревянными панелями королева хранила яды и государственные бумаги. В этом же замке в спальне королевы до сих пор можно увидеть отверстие в полу, куда королева сбрасывала неугодных ей придворных. Замок Блуа прославился еще и тем, что он стал местом убийства сыном Екатерины Медичи королем Генрихом III герцога де Гиза вместе с ого братом, кардиналом Лотарингии. Это произошло 23 декабря 1588 года в так называемой «черной комнате», которую сейчас показывают туристам.

Замок Шинон похож на полуразрушенную средневековую крепость, он был возведен в XII веке по приказу Генриха II. В этом замке 9 марта 1429 года будущий король Франции Карл VII принял Жанну д’ Арк, одетую в мужское одеяние. А еще раньше здесь бывал легендарный английский король Ричард Львиное Сердце. В 1634 году владельцем замка стал кардинал Ришелье, который любил уединяться здесь, стараясь обезопасить себя от заговоров королевского двора.

В настоящее время многие замки Луарской долины принадлежат частным лицам, потомственным маркизам и графам, которые получают дотации от государства, ведь в обязанности хозяев входят все заботы о поместье: необходимо время от времени менять десятки гектаров черепицы на крыше; нужно следить и за тем, чтобы в многокилометровых коридорах был тщательно натерт драгоценный паркет, а необозримые газоны и парки были идеально ухоженны армией садовников. В общем, содержать замок в наше время — дело довольно хлопотное и обременительное.

Надо сказать, что смелый замысел постройки нового аббатства на обрывистом и узком гранитном плато родился не под счастливой звездой: стены неоднократно обваливались, осыпались вниз, и потому работы в церкви были завершены только в середине XII века, когда здесь соорудили крестовый свод и средокрестную башню. При аббате Робере де Ториньи гора Сен-Мишель стала настоящим центром учености. В политической жизни благочестивые мужи тоже играли все более и более значительную роль. Укрепленный монастырь на острове осаждали попеременно то французские, то английские войска, но он оказался неприступным и непобедимым. Правда, обстрел нанес повреждения многим монастырским постройкам.

В XIII веке французский король Филипп Август завоевал Нормандию, и тогда северное крыло, обращенное к морю и называемое «Merveille» (чудо, диво), обрело черты готической постройки. К этому же периоду относятся трапезная, рыцарский зал и крестовый ход с 220-ю колоннами. Во время Столетней войны гору окружили новыми оборонительными сооружениями, так что ее жители даже смогли выдержать осаду, длившуюся 30 лет.

До XVI века гора была самой настоящей строительной площадкой, и монастырская церковь высится над множеством более ранних храмов и крипт. После религиозных войн, из которых монастырь все-таки вышел без потерь, начался его неудержимый закат. Революционные войска в 1792 году разогнали последних монахов и превратили гору Сен-Мишель в мрачную темницу, тут же получившую народное прозвище «провинциальная Бастилия».

Подлинные здания в прошлом столетии отреставрировали до последней детали так тщательно, что это можно даже считать реконструкцией. Именно тогда скульптор Фремье создал позолоченную статую Михаила Архангела, вздымающего меч на вершине башни. Чтобы отвоевать землю у наступающего моря, рядом с подъездным путем (два километра) построили плотины и дамбы, за счет чего бухта существенно обмелела. Чтобы сохранить уникальное расположение крепости, пришлось разрушить некоторые из оборонительных сооружений. Но все равно многое говорит о том, что пророчество Виктора Гюго может исполниться в обозримом будущем: однажды гора Сен-Мишель станет островом посреди «моря травы».

Людовик XIII вовсе не был так глуповат, как описал его Александр Дюма в своем знаменитом романе «Три мушкетера». Но историки отмечают, что по натуре он был человеком робким, его пугали бесконечные придворные интриги и заговоры. Спасаясь от них, король захотел построить скромный охотничий домик, где можно было спокойно провести недолгие часы отдыха. В 1624 году он купил возле понравившейся деревушки болотистую землю, окруженную полями. На месте будущего знаменитого дворца тогда возвышалась только ветряная мельница. Началось спешное строительство, но замок был настолько мал и скромен, что там даже не были предусмотрены комнаты ни для королевы-матери, ни для королевы-жены.

После смерти Людовика XIII замок долгое время пустовал: Людовику XIV, наследнику и будущему королю, было всего пять лет. Король-Солнце, Людовик Великий, заявивший: «Государство — это я!» — рос сиротой, в нищете и заброшенности. Всем было не до него: Францию сотрясали смуты, ближайшие родственники-принцы, пользуясь его малолетством, ссорились и делили власть. Но, повзрослев и осознав себя королем, Людовик XIV тотчас же стал мечтать о собственном дворце.

Начинался «блистательный век Людовика» — юный король обожал роскошь, но довольно неожиданно предпочел всем дворцам и замкам охотничьий домик в Версале. Разумеется, он сразу же начал строить там новый дворец, однако не уничтожил и скромный замок отца.

Архитектором Версаля был назначен Луи Лево. Учтя пожелания своего короля, Лево решил построить дворец для Людовика вокруг охотничьего замка его отца. До самой смерти архитектор создавал и обустраивал новый Версаль; он успел выстроить тут зверинец и оранжереи, ставшие любимыми забавами короля. Впрочем, забав и красоты в Версале хватало! Скромный охотничий замок был превращен в обширный и великолепный дворец с пышной отделкой парадных и жилых помещений, фасад которого протянулся более чем на полкилометра (576,2 метра).

В основе планировки Версаля лежат три дороги, идущие веером от Версальского дворца: к Парижу и к двум другим королевским дворцам — Сен-Клу и Со. Вокруг этих дорог со временем вырос и город Версаль, где, чтобы быть поближе к королю, селилась знать. В курдонёре (почетном дворе), там, где все три дороги соединялись, стояла конная статуя Людовика XIV. Среднюю дорогу по другую сторону дворца продолжала величественная Главная аллея с прудами Латоны и Аполлона и с Большим каналом (длина 1520 метров), которая служила осью симметрии четкой сети прямых аллей громадного регулярного парка с геометрически правильно подстриженными деревьями. Парк был украшен фонтанами, нарядными павильонами и декоративной скульптурой. К северу от Большого канала был выстроен дворец Большой Трианон (1670–1687), а позже и Малый Трианон (1762–1764).

Дни рождения короля, балы, приемы иностранных послов обычно проходили в огромной Зеркальной галерее (длина 73 метра, ширина более 10). Большие высокие окна галереи (их было 17) выходили в чудесный версальский парк, и устроенные в нишах против них огромные зеркала, отражая небо, пруды и парковый простор, создавали сказочную иллюзию безграничного, наполненного светом и воздухом пространства галереи. Ее называли не иначе как чудом роскоши: ведь, помимо чудесной зеркальной иллюзии, здесь стояли столы из литого серебра с инкрустациями, в больших золотых кадках росли, апельсиновые деревья, а в хрустальных люстрах горели тысячи свечей, освещая многочисленные драгоценные безделушки.

Увы, в пору безденежья Людовик приказал переплавить все эти сокровища в обыкновенные монеты: шла война, и королю были необходимы деньги. Сорок лет (с перерывами на войны и безденежье) король строил этот дворец-парк. Что ж, Людовик создал свой блистательный Версаль, Людовик его и разорил. Но Версаль уже стал дивной сказкой, гордостью и необходимостью не только французских королей, но и всей Европы. Жить без Версаля было уже невозможно! Поэтому наследники Короля — Солнце, каждый в меру воображения и финансовых возможностей, продолжали любить, перестраивать, разорять и снова обустраивать и украшать это чудо роскоши и беззаботности.

Сейчас королей принято ругать: мол, своей неуемной любовью к роскоши они обирали свой бедный нищий народ. Но поскольку, умирая, ни один король не умудрился забрать с собой свои сокровища, можно с уверенностью утверждать, что с народом, в общем-то, все в порядке: теперь Версаль — национальный музей, достояние и гордость французского народа. Так что, может быть, даже следует поклониться Людовику за его безудержную любовь к роскоши.

Интриги, заговоры, мятежи — вот что окружало Людовика в детстве. Многочисленные дядья и кузены маленького Луи всячески пытались свергнуть кардинала Мазарини и занять трон. Поэтому, когда Людовик подрос и вошел в силу, именно ближайших своих родственников он для острастки и отправил в Бастилию. С той поры на протяжении ста тридцати лет крепость была королевской тюрьмой, куда по приказу короля заключали без суда и следствия. Люди сидели там десятилетиями, о некоторых король попросту забывал. Пять тысяч двести семьдесят девять узников побывали тут за сто тридцать лет. И хотя в то время, когда Бастилию взяли штурмом, в ней находилось всего семь заключенных, в глазах народа она все равно оставалась символом королевской тирании.

Впрочем, утром 14 июля 1789 года толпа, осадившая Бастилию, добивалась лишь одного: разоружения гарнизона крепости и выдачи пороха и оружия. Вполне естественно, что комендант и не подумал выполнить это требование. К полудню возмущение несметной толпы, окружившей Бастилию, достигло апогея: восставшие принялись стрелять в солдат гарнизона. Но солдаты, укрытые крепостными стенами, не несли урона от беспорядочной ружейной стрельбы парижан. Напротив, прицельным огнем гарнизона было убито девяносто восемь человек и ранено семьдесят три. Вряд ли осаждавшие смогли бы добиться успеха, если бы к ним на помощь не пришел отряд французской гвардии, перешедший на сторону восставших. Солдаты привезли с собой несколько пушек, три орудия нацелили на крепостные ворота. Но стрелять не пришлось — при виде пушек гарнизон Бастилии капитулировал. Опустился тяжелый перекидной мост, и толпа кинулась в крепость. Бастилия пала.

История сохранила для нас несколько курьезных подробностей штурма. Например, известно, что самому старшему из осаждавших Бастилию, гражданину Кретьену, было в ту пору уже семьдесят два года. А гражданин Лавалле — самый младший из них — был восьмилетний мальчишка. Нелюбовь парижан к крепости-тюрьме была столь велика, что они решили ее уничтожить. Свыше тысячи рабочих несколько месяцев разбирали громадное строение, и 6 февраля 1790 года последний камень Бастилии был торжественно вручен Национальному собранию — как знак памяти о первой победе революции.

Каменные здания Тауэра были построены при сыне Вильгельма Завоевателя, Вильгельме II Рыжем. Сложенный из темных и светлых камней замок с зубцами, угловыми башнями и сводчатыми окнами в одиночестве нес вахту на холме Тауэр и наглядно демонстрировал подданным твердость королевской власти. И другие правители — например, Ричард Львиное Сердце — продолжали строительство. Своей нынешней формой Тауэр обязан эпохам правления Генриха III и Эдуарда I.

В XVI веке стратегическим центром Тауэра стал Квинс-Хаус, где проживал комендант крепости. Обширная коллекция оружия в Уайт-Тауэр, а также собрание оружия и доспехов с Востока в Восточной галерее напоминают о тех временах, когда Англия безраздельно владычествовала на море.

Самая мрачная страница истории лондонского Тауэра начинается с ареста философа и лорда-канцлера Томаса Мора, католика, отказавшегося принести присягу королю Генриху VIII как «верховному главе» англиканской церкви. Мор окончил свою жизнь под топором того же палача, который должен был исполнить смертный приговор Анне Болейн, второй жене Генриха: через 3 года после блистательного венчания на царство она была приговорена мужем к смерти за предполагаемую измену. Четвертая жена Генриха Екатерина Говард тоже вызвала его неудовольствие и отправилась на эшафот — плаха и до сих пор стоит во внутреннем дворе замка. Приговоренных к смерти хоронили в Королевской капелле Святого Петра. О бесчисленных узниках Тауэра напоминают надписи, нацарапанные ими на стенах. В конце XVI века Тауэр окончательно расстался с ролью резиденции: королевская семья переехала в Вестминстерский дворец, где помещения значительно более удобны.

В течение столетий Тауэр часто менял свое назначение: он был арсеналом, крепостью, дворцом и тюрьмой. Но, помимо коллекций боевого оружия, в его стенах хранится и собрание сокровищ британской Короны. Большинство драгоценностей (ими можно полюбоваться в хорошо охраняемой сокровищнице) относится ко второй половине

XVII века, поскольку во время революции Оливер Кромвель продал и переплавил почти все королевские богатства. Самое сильное впечатление производят одеяния для коронации, нарядные одежды рыцарских орденов и, конечно, короны. Бесспорно, самая из них известная — императорская государственная корона, украшенная не только легендарным южноафриканским бриллиантом Куллинан, но и сверкающим рубином из Кастилии. В наше время это произведение искусства венчает голову королевы только на открытии парламента, напоминая о коронации королевы Виктории в 1837 году и об эпохе расцвета английских художественных ремесел во второй половине XIX века — эпохе, названной именем этой королевы.

А вороны в Тауэре живут и в настоящее время, и живут неплохо. Их восемь. К ним приставлен специальный служитель. За ними ухаживают. Их кормят. Злые языки даже утверждают, будто им предусмотрительно подрезали крылья, чтобы они, не дай Бог, не улетели. Так что королева может спать спокойно — английской монархии ничего не грозит!

Как никакое другое архитектурное сооружение той эпохи в Англии, крепость-дворец в Дареме свидетельствует о могуществе архиепископов, только в 1836 году лишившихся неограниченного суверенитета. Как светские и духовные владыки правили они в крепости, возведенной в XI веке и на протяжении истории многократно перестраивавшейся по их указаниям. В соборе, укрепленном, как неприступная крепость, епископы почти 700 лет решали судьбы Англии.

В начале семидесятых годов нашего века правительство Англии приняло решение защитить город от веками донимавшей его реки. Берега Темзы были подняты и укреплены на протяжении многих километров. В черте города поднялись высокие каменные набережные, способные удержать разбушевавшуюся реку на месте. А главное, началось строительство двух современных мощных плотин, которые должны сдерживать и регулировать напор воды. Строительство этих гигантских сооружений, уникальных по своему инженерному решению, обошлось стране ни много ни мало в полмиллиарда фунтов стерлингов.

Эти плотины называются «Thames barrier» и напоминают скорее могучие космические корабли внеземных цивилизаций, нежели гидротехнические сооружения. Меж тем уникальность их состоит не в сверхсложности, а в решительной простоте идеи: в конструкции использован принцип обычного газового крана. Секции плотины крутятся между опорами, позволяя, если в этом возникает необходимость, перекрывать могучий водяной поток в считанные минуты.

Хотя плотиной управляет мощный компьютер, который бдительно следит за ее состоянием, для профилактики «Thames barrier» раз в месяц запирает реку на несколько часов, чтобы гидроинженеры могли проверить всю систему и убедиться в ее полной исправности. Кроме того, один раз в год плотина поднимается на сутки, проходя испытание на противостояние мощному напору воды. Так что теперь славный город Лондон надежно защищен от проявлений буйного нрава реки Темзы.

Белен — одно из старинных предместий столицы. Он выделился из богатого порта Рестелу, игравшего значительную роль в истории португальского мореплавания. Как рассказывает легенда, король Мануэл I намеревался выполнить свой обет и построить там монастырь в том случае, если путешествие Васко да Гама в Индию увенчается успехом. В начале XVI века был заложен первый камень, с 1517 года начались строительные работы. Когда монастырь Жеронимуш в 1572 году освящали на просторной Праса ду Империу (Имперская площадь), оказалось, что ансамбль превысил планируемые размеры.

Монастырская церковь поражает фантастическим богатством декора в стиле «ману-элино». Наиболее примечательную часть — южный портал с прорезным орнаментом — создали мастера Боитак и Жуан ди Каштилью. Статуя близ средней опоры, у подножия которой грызутся каменные львы из легенды о блаженном Иерониме, напоминает о португальском принце Генрихе Мореплавателе. Искусные скульптуры западного портала, созданные Никола Шантереном, представляют Марию Кастильскую, вторую жену Мануэла I, и Иоанна Крестителя. На левой стороне увековечен сам монарх со своим святым покровителем Иеронимом. Гробницы мореплавателя Васко да Гама и поэта Камоэнса, автора прославленной эпической поэмы «Лузиады», находятся в той части церкви, где нельзя не заметить перехода от поздней готики и «мануэлино» к ренессансному стилю. Спроектированный Жуаном ди Каштилью сетчатый свод выдержал даже знаменитое землетрясение 1755 года, а вот шатер монастырской церкви рухнул, и в XIX веке ее, в нарушение стиля, увенчали куполом.

Поддерживаемые скульптурными слонами в ренессансном хоре, созданном Жерониму ди Руаном, высятся гробницы королевской четы и пустой саркофаг легендарного короля Себастьяна. А насколько популярен и сегодня монастырь Святого Иеронима, можно судить по выходным дням: в галерее крестового хода десятками толпятся пары новобрачных, стремящихся в монастырской церкви сказать «да».

Самая сенсационная часть пещерной системы — огромный «Зал животных». Изображения (размером более двух метров) бизонов, быков, оленей, диких лошадей и кабанов дают нам представление о доисторической фауне, среди которой жили наши первобытные предки. Во многих случаях животные разрисованы охрой, древесным углем на голых стенах и сводах, а частично выгравированы. Чтобы рассмотреть их подробнее, приходится ложиться на пол. Большинство фигур нарисованы коричневым и черным, но цвета эти содержат поразительные оттенки. Художники искусно использовали естественные рельефные выступы на скальной поверхности, что усиливало пластический эффект изображений. Некоторые фигуры выдержаны в цвете охры, и лишь отдельные их части дополнены черным цветом. Рядом видны красно-коричневые отпечатки ладоней и знаки разнообразных форм, но их смысл не разгадан. Живой и свободный стиль рисунков, в которых художники запечатлевали свои наблюдения над природой, и исключительная верность деталям убедительно доказывают, что жизнь первобытных людей состояла не только из забот о добывании пищи и выживании. Они не только ощущали красоту и гармонию окружающего их мира, не только испытывали желание запечатлеть ее, но и обладали умением это сделать.

Близко от входа в мягкой глине пещерных стен проявляются сплетения процарапанных линий, постепенно переходящие в головы и тела животных. В одном из залов обнаруживаются черные контурные линии изображений лошадей и бизонов. Наряду с нарисованными и выгравированными в скале фигурами зверей есть здесь и такие рисунки, которые формами отдаленно напоминают человеческие тела.

Росписи эти были обнаружены лишь в 1879 году, и нашла их маленькая девочка, забравшаяся в обвалившуюся пещеру поиграть. Возможно, и другие ребятишки из городка Сантильяна дель Мар, рядом с которым находится пещера Альтамира, из любопытства лазавшие туда, видели эти росписи. Может быть, они тоже говорили о странных наскальных рисунках своим родителям, но те не обращали на это внимания. Но дон Марселино де Саутола, отец девочки, к счастью, был человеком ученым и заинтересовался рассказом дочери. Он был потрясен увиденным.

Барре Готик обрамлен с одной стороны шумной и оживленной улицей Лайетана, а с другой — знаменитым бульваром Рамбла, ведущим к морю. Арабское слово «рамбла» означает «русло реки»; оно подсказывает, что улица была когда-то проложена по старому руслу высохшей реки. Бульвар Рамбла — подарок барселонским пешеходам, которые, как правило, вынуждены передвигаться по узким тротуарчикам барселонских улиц, отданных почти целиком во власть машин. Зато здесь им отданы широкая полоса посреди бульвара, засаженная платанами, и вдобавок два тротуара по бокам, тогда как автомобилям оставлены лишь узкие проезды со светофорами.

В XII–XV веках, когда здесь возводились новые храмы, слияние христианских мотивов с арабскими орнаментами было совершенно естественным. Лучшие тому примеры — Сантьяго дель Арравель, Кристо де ла Вига, Сан-Висенте и Санто-Томе, где теперь находится монументальная картина Эль Греко «Погребение графа Оргаса». В 1226 году началось строительство монументального собора Сан-Хуан-де-лос-Рейес; его высокие башни определяют общий силуэт города. Ренессансный хор в этом храме предназначался для погребения кастильских королей. Теперь здесь находится знаменитая галерея живописи: шедевры Эль Греко, Ван Дейка и Гойи.

В 1524 году Энрике де Арфе изготовил из золота, серебра и драгоценных камней роскошную дароносицу; она весит двести килограммов. Во время Праздника Тела Христова ее проносят по Старому городу, увешанному в этот день гобеленами. Собор в Толедо знаменит также кованым металлическим декором, готическим крестовым ходом и надгробиями королей. Город пережил свой второй расцвет при Карле V, а позже Филипп II перенес столицу в Мадрид.

Город располагается на высоком скалистом плато, а вокруг изгибается река Тахо. Окруженный оливковыми рощами и сверкающими белыми виллами, более всего похожими на монастыри или крепости, город всем силуэтом стремится вверх, к прозрачноясному небу Кастилии. На заднем плане красноватые земляные холмы медленно переходят в крутые и утесистые горные гряды Кастильского нагорья.

Извилистые, крутые и узкие улочки Старого города, где порталы домов украшены фронтонами с гербами, очень напоминают лабиринт. Дворцы и особняки соседствуют здесь с приютами или больницами для неимущих. Отсутствие пространства заставило жителей тесниться, и в исторической части Толедо нет четкого разграничения кварталов на богатые и бедные. В этой суматохе и путанице старого Толедо бьется, по словам великого испанского поэта Тирсо де Молина, «сердце Испании». И для великого художника Эль Греко Толедо обладал магической притягательной силой. Мигель де Сервантес, создатель «Дон Кихота», тоже едва мог сдержать восхищение: «Мощная скала, слава Испании и венец городов ее», — так говорил он о Толедо.

Название Альгамбра появится позже, когда христиане-испанцы отвоюют у мавров свои земли и переиначат арабские слова на свой лад. А сначала чудесный дворец мавританских королей династии Насридов, стены которого отливали красноватым блеском, назывался Эль Кальюа-аль-Хамбра — Красный город. Огромная протянутая рука над главным входом символизировала пять требований Корана: молитва, пост, паломничество, щедрость и вера в единого Аллаха. Восточному художнику камень как материал представлялся слишком тяжеловесным, и он полностью положился на дерево, соединив его с кирпичом стен. Даже купола ремесленники изготовляли из толстого бруса, срезая его внизу в форме сталактита. Роскошно декорированные деревянные кровли, напоминающие о кружеве гипсовые рельефы и постоянно повторяющиеся мотивы — например, витые ленты орнамента — превращают королевское жилище в сказочный дворец. Его аркады покоятся на мраморных колоннах. Планировка ансамбля, состоящего из дворов и покоев, сохранилась, а художники создали изысканно-причудливый декор.

Сердце Альгамбры — многочисленные внутренние дворики-патио. В Patio de Mexuar обсуждались юридические вопросы, Patio de los Arrayanes (Миртовый дворик) составлял центр главной резиденции. Керамические изразцы украшают Sala de los Embajadores (Палата послов), выполнявшую роль тронного зала, а замысловатые орнаменты и арабская вязь образуют поразительное декоративное богатство этого помещения. Многогранный купол из дерева лиственницы выглядит роскошно даже на фоне общего великолепия Альгамбры. Мраморные львы — их целая дюжина! — поддерживают чашу фонтана в Patio de los Leones (Львиный дворик), предназначенном исключительно для правителя. Скульптуры животных, почти точные копии оригинала, кажутся в сравнении с остальным убранством незавершенными и выполняют чисто декоративную функцию.

Изысканно отделанный ансамбль Альгамбры считается высшим достижением мавританского декоративного искусства на Иберийском полуострове. Легенда рассказывает, будто разгневанный Аллах заставил мавров покинуть их Альгамбру: ведь они осмелились создать здесь подобие рая. Однако подлинной причиной их бегства были политические события. В 1492 году мавританский правитель Боабдил узнал, что Фердинанд Арагонский и Изабелла Кастильская готовятся к штурму Альгамбры. А поскольку к тому времени почти все окружающие земли были уже отвоеваны христианами, он счел бессмысленным продолжать защиту осажденного города. Боабдил покинул дворец и помчался вместе с придворными к югу. 2 января 1492 года Гранада, жемчужина Андалусии, без боя сдалась христианским войскам. Говорят, на том горном перевале, откуда еще видна Альгамбра, последний правитель династии Насридов, заливаясь слезами, прощался с утерянным раем. Это место в горах до сих пор называют «Плач мавра».

Ну, а главное, хотя и не единственное, чудо природы здесь, конечно же, Большой Гейзер, находящийся неподалеку от столицы: громадный столб воды, взметнувшейся в небо, четко выделяется на фоне почти пустынного пейзажа. Подземный гул и грохот сотрясают землю, потоки горячей воды бурлят белой пеной, вырываясь на поверхность, и исчезают в разломах и трещинах котловины. А не более чем в десяти километрах от Большого Гейзера находится еще одно природное чудо, от которого захватывает дух: широкая река низвергается вниз с пятидесятиметровой высоты с ледниковых горных уступов. Это — водопад Гульфосс, который, по утверждению туристов, производит не меньшее впечатление, чем Ниагарский.

Еще одна примета острова, затерянного в вечно хмурых водах северной части Атлантического океана, — чистая экология. Исландский воздух — самый чистый в Европе; на

Земле найдется немного других таких мест. Дело в том, что на острове нет крупных заводов и фабрик. В столице Исландии городе Рейкьявике единственный источник дыма — трубы рыбокоптильного завода. Дома же здесь полностью отапливаются горячей водой из подземных источников. Эти же источники поставляют воду в многочисленные плавательные бассейны, которые есть практически в каждой школе, и в теплицы. Удивительно, но на этом северном острове с суровым климатом местные фермеры снимают за год по два-три урожая яблок, помидоров и даже… бананов!

В XI–XIV веках в разных районах Скандинавии было построено более тысячи ставкирок. Они настолько уникальны, что их просто не с чем сравнивать. Однако в эпоху Реформации многие из этих деревянных храмов, отдаленно напоминающих азиатские пагоды, вынуждены были уступить место более просторным каменным церквям. Еще в прошлом столетии в Норвегии насчитывалось около сотни ставкирок, а в наше время уже менее тридцати. К тому же их первоначальный облик существенно искажен позднейшими перестройками.

Почему христианские ставкирки строились только в конце эпохи викингов и только в сельской местности? Возможно, скандинавские крестьяне на фоне конфликта между городом и деревней хотели с помощью этих построек подчеркнуть свою самостоятельность. В те времена вожди, называемые конунгами, воевали с обладающим большой властью клиром за владение землей, пытаясь привлечь на свою сторону знать. Экономические и военные сражения скоро стали непомерно тяжелы для сельского населения, и без того утомленного вечной борьбой со скудной почвой и суровым климатом. Покуда соперники старались превзойти друг друга в строительстве каменных храмов, крестьяне все больше задумывались о своем прошлом. Они вспоминали о прекрасных временах викингов и в память о навсегда ушедшей поре строили собственные церкви, упорно венчая их гребни языческими драконьими головами.

В восточном флигеле находились приемные покои, концертный зал и кабинет, а в западной части дворца король повелел устроить так называемую Вольтеровскую комнату — в память о посещении Сан-Суси великим философом, с которым Фридрих, несмотря на все разногласия, позднее состоял в переписке.

В плохую погоду стареющий монарх, все больше чуждавшийся своих приближенных, часто искал уединения в картинной галерее, построенной к востоку от дворца. За скальным гротом, расположенным в западной стороне, находится оранжерея. Бельведер на горе Драхенберг, сооруженный при Фридрихе Вильгельме IV, и Драхенхаус («Драконов дом», ныне в нем кафе) также располагаются в западной части парка.

Экзотически причудливый и сверкающий золотом Китайский чайный домик выполнен по проекту архитектора Бюринга. Теперь в нем хранится собрание китайского фарфора. А в восточном конце парка после Семилетней войны король повелел построить новый дворец, изменив при этом собственным эстетическим принципам. Лишь взглянув на готовое здание дворца, он тут же оценил его как «фанфаронство». Главные помещения дворца — Ракушечный зал в бельэтаже, украшенный тридцатью семью тысячами ракушек и двадцатью тысячами минералов, и придворный театр. В замке Шарлоттенхоф, построенном на итальянский манер, несколько лет прожил естествоиспытатель Александр фон Гумбольдт.

По велению Фридриха Вильгельма IV здесь же выросла Фриденскирхе, напоминающая раннехристианскую базилику. Задача оформления парка Сан-Суси была возложена на паркового архитектора Петера Йозефа Ленне, и в 1833 году он представил «Генеральный план благоустройства окрестностей Потсдама».

Надо сказать, что до конца своих дней «старый Фриц» злился на свои неудачные Большие фонтаны: они были прекрасны, но по каким-то причинам вода из них не текла. И лишь в середине XIX века их сумел наладить крупный берлинский промышленник Август Борзиг.

Гете после прогулки по Берну в восхищении назвал его «самым чистым и красивым городом Швейцарии». Берн, основанный в 1191 году герцогом Бертольдом V Церингером, в 1218 году вместе с пушным зверем на гербе обрел статус вольного имперского города, а в 1353 году присоединился к Вечному Союзу. В 1528 году его жители признали себя сторонниками Реформации. Постоянно бунтовавшим крестьянам удалось поставить господ на колени. Только вступление французских войск в период революции задержало взлет Берна: город оказался под их управлением…

На главной площади Старого города стояла когда-то церковь Пантократора (XIII–XIV века); сохранились ее основной неф и значительная часть колокольни. Этот крестово-купольный храм с пышными украшениями и керамическими розетками на богато декорированном фасаде — высшее достижение средневековой храмовой архитектуры Болгарии.

Если направиться в сторону порта, то взору откроется храм, возведенный в XIV веке на месте старой епископальной церкви. Вначале он был посвящен Богородице, а потом Святому Стефану. Древнейшие фрески так называемой Новой митрополии (ее неоднократно расписывали заново) не сохранились, но с 1599 года ее украшает иконостас, заслуживающий особого внимания. Изображение Страшного суда на фасаде, как и портреты основателей, датируется XVIII веком. Церковь Христа Спасителя (XVII век) больше всего напоминает жилой дом, тем более что от нее остался один только неф. Богатство Несебыра составляют все эти необычные храмы. В 1972 году их отреставрировали, и стало ясно, что с точки зрения истории культуры этот город-музей являет собой один из самых значительных памятников европейской цивилизации.

Значительно позже, уже при Петре I, над Детинцем выросла дозорная башня Кокуй (или, как записано в документах той поры, «осмотрительная всего города башня»), которую в XVIII–XIX веках стали называть попросту каланчой. Построена она московским «каменных дел подмастерьем» Семеном Ефимовым. Это самая высокая башня Детинца, с ее смотровой площадки открывается великолепный вид на город и окрестности. Сейчас в башне Кокуй размещается музей реставрации новгородских памятников архитектуры.

Севернее Кокуя располагается сооруженная в XVI веке Покровская башня, отличающаяся от других тем, что сильно выдается за пределы стен Детинца: бойницы ее верхнего яруса нависают над рвом, и благодаря этому защитники крепости могли легко отбивать атаки наступающих, даже если те сумели преодолеть водную преграду и добрались к подножию кремлевской стены. Башня хорошо защищена от артиллерийского обстрела своими толстыми трехметровыми стенами.

В северной части Детинца стоят Федоровская и Митрополичья башни; они круглые, с несколькими бревенчатыми настилами внутри. Интересны и другие башни: Княжья, Дворцовая, Спасская, Владимирская, у каждой из которых есть свои особенности. Проездная Владимирская башня на ночь закрывалась дубовыми воротами и решеткой, а над четырехгранным шатром Спасской башни была устроена маленькая смотровая площадка.

В южной части Детинца некогда был Воеводский двор, который сейчас раскапывают археологи, а у восточной стены кремля стоит церковь Андрея Стратилата, предположительно возведенная в XIV веке. Ее построили на руинах храма Бориса и Глеба (XI век). Стоит здесь и самое древнее из сохранившихся на северо-западе России каменных зданий — Софийский собор. Он на целое столетие старше собора Парижской Богоматери. И если знаменитый французский храм строился полтора столетия, то Софийский собор соорудили всего за пять лет: первый камень в его фундамент был положен в 1045 году, а уже в 1050 году его величественные купола вознеслись над курными избами холопов и затейливыми, но тоже бревенчатыми боярскими хоромами. Это был главный собор Новгорода Великого, в течение многих столетий он был центром религиозной и политической жизни города: в тайниках Софии хранилась городская казна, здесь собирался Совет Господ, здесь принимали послов от великого князя и дипломатов-иностранцев. Отсюда после торжественного моления уходили на поля сражений новгородские ратники, в течение многих столетий защищавшие от иноземных захватчиков северо-западные рубежи нашей Родины.

По своему облику Софийский храм прост и строг. На много веков определил он характер новгородского зодчества, своеобразие которого состоит в явно выраженной конструктивности и лаконичности архитектурных форм. Новгородцы не любили украшать свои постройки лепниной и узорочьем. Их сооружения такие же суровые и простые, какими, по словам летописей, были они сами. Стены Софии гладкие, как холстинное полотно. Пилястры-лопатки разбивают эту ровную гладь, которая без них была бы слишком монотонной. Однако первичное назначение их чисто конструктивное: они держат стены. Собор приземист и мощен, но венчающие его луковки-купола (их шесть) придают ему легкость.

До сих пор не утихли споры о том, как первоначально выглядел храм. Очевидно и то, что большие окна и порталы появились лишь в XVI–XVII веках; и купола поначалу были в виде полусфер, а современную форму шлемов-луковок получили после 1408 года; тогда же был впервые позолочен центральный купол.

Наряднее других выглядит западный фасад Софийского собора, где были главный вход и бронзовые ворота XII века. У ворот два названия: Магдебургские — по месту изготовления, Сигтунские — по преданию, согласно которому новгородцы в 1187 году захватили их как военный трофей в бою за шведскую крепость Сигтуну. На искусно отлитых воротах — сцены из Ветхого и Нового Заветов.

Внутреннее пространство собора расчленено мощными столбами на пять продольных нефов, три из которых заканчиваются алтарными апсидами; оно поражает грандиозными размерами и удивительно точными пропорциями. Лишь часть богатого убранства собора, расхищенного во время Великой Отечественной войны гитлеровцами, удалось разыскать и вернуть обратно.

Вся северная часть Детинца, примыкающая к Софийскому собору, в древности называлась Владычным двором — здесь находились архиепископские палаты. А у восточной стены возвышается Софийская звонница, возведенная в XV веке на месте более древней, рухнувшей во время наводнения. В течение веков колокольня много раз перестраивалась. Сначала она была трехпролетной, позднее надстроили еще два пролета. У подножия звонницы покоятся на пьедесталах пять колоколов, но это далеко не полная коллекция колоколов Софийского собора: раньше в ней было 18 «звонов». В августе 1941 года бронзовые исполины были сняты со звонницы; самые большие спрятали, закопав в землю, а остальные погрузили на баржу, чтобы вывезти из города, но фашисты потопили ее. Сразу после освобождения Новгорода русские солдаты подняли со дна Волхова затопленные колокола. Самый большой колокол — Праздничный; он отлит в XVII веке и весит около двадцати семи тонн. В него звонили только в самых торжественных случаях.

В центре Детинца находится и самый «молодой» из новгородских памятников — установленный 8 сентября 1862 года монумент «Тысячелетие России» — удачный дебют известного русского архитектора М. Микешина, которому в пору создания этого памятника было лишь 24 года.

К середине XV века оборонительная система Крома вполне сложилась: каменные стены с четырьмя или пятью башнями треугольником замыкали территорию крепости. И стены, и башни были сложены из местного известняка (материала, как известно, не слишком прочного) и поэтому требовали постоянного ремонта и укрепления. Строительные работы производились псковскими мастерами по решению Веча и оплачивались из городской казны. Каждая такая постройка была событием и отмечалась в летописи: «В лето 6932… Того же лета кончена бысть стена камена кромскыа, а делаша полчетвертта 200 муж, а найма взяша 1000 да 200 рублов…»

Высота стен Крома доходила до 20 метров; стены имели широкую площадку верхнего боя на всей протяженности укреплений, с редкими бойницами в верхней боевой стенке и деревянными навесами, защищавшими воинов. В нижней части стен были боевые ворота, через которые защитники крепости могли совершать вылазки.

В 1400 году в северном углу Крома псковичи построили башню Кутекрома. «Приехал владыка Иван во Псков и повеле Захарьи посадникоу наняти наимитов ставити костер («костер» — род башни) над Псковою, а владыка свое серебро дал; а псковичи того же лета поставиша дроугии костер Коутекрому… и толще и выше», — так записано об этом в летописи. Постройка этой башни была своеобразным вызовом новгородскому архиепископу, церковной зависимостью от которого псковичи тяготились: свою башню они сделали и «выше», и «толще»! Со временем эта угловая башня (слово «кута» как раз и означает «угол») так и стала называться — Кутекрома. В 1615 году, во время осады Пскова шведами, башня была повреждена и частично разрушена. В 1701 году верхнюю часть ее разобрали, а нижнюю засыпали землей и включили в состав так называемой Красной батареи, занявшей весь северный угол кремля. В 1960 году псковские археологи освободили нижние ярусы Кутекромы от насыпи и частично восстановили верх. Сейчас, поднявшись на прежнюю высоту, увенчанная деревянным шатром и сторожевой вышкой, башня приобрела облик XVII века.

В стене, ведущей вдоль берега Псковы, в XV веке были сооружены две башни: Лубянская (она же — Снетная) и Средняя. Башня Средняя, поставленная псковичами в 1417 году, в том же году рухнула и была восстановлена лишь через два года.

На концах Перши (так называлась южная главная — стена Крома; слово «перши», или «перси» — по-древнерусски «грудь») были поставлены две квадратные башни: Смердья — над Смердьими воротами у берега реки Великой и Часовая — над Троицкими воротами у берега реки Псковы. Изнутри Крома ворота были защищены так называемыми захабами — узкими коридорами между высокими боевыми стенами. Если бы неприятель прорвался через внешние ворота, то защитники Крома могли уничтожить его в этих узких захабах.

Если войти в Кром через Троицкие ворота, то особым простором и светом поражают Вечевая площадь и Троицкий собор. Нынешний собор — четвертый храм этого имени на территории Крома. Первый, деревянный, по преданию, был построен еще княгиней Ольгой вскоре после того, как принявшая христианство княгиня возвратилась из Византии и посетила родные места. Если верить этой легенде, то тот первый, деревянный, собор был одним из древнейших христианских храмов в еще языческой Руси. В конце XII века его заменили каменным храмом, который был построен полоцкими или смоленскими мастерами. В 1362 году своды храма рухнули, а в 1365–1367 годах на его основании был возведен новый собор того же имени. Из летописи известно, что построил его псковский мастер Кирилл. Этот собор просуществовал более трехсот лет и был свидетелем и расцвета Псковской феодальной республики, и ее упадка. В 1682 году храм был разобран, а на его месте возведен существующий и поныне, четвертый по счету, собор.

Новый Троицкий собор был построен в традициях московского зодчества. Это канонический пятиглавый храм с тремя апсидами, имеющий верхнюю и нижнюю церкви и два небольших придела. Вход в главную церковь и приделы — с высокого крыльца, ведущего прямо на второй ярус храма. Собор дошел до нас с некоторыми переделками: в XVIII веке, когда из-за неравномерной осадки здания в его стенах появились трещины, церковное начальство распорядилось заложить проемы открытой галереи и укрепить стены контрфорсами. В XIX веке вместо крутого крыльца было сделано пологое, подходившее прямо к западной стене Крома. Соборная колокольня была возведена одновременно с самим храмом на основании Снетной башни; ее верхний ярус и шпиль были пристроены в начале XIX века.

Собор был не только церковным, но и государственным центром Древнего Пскова; свое государство псковичи называли «землей Святой Троицы» — по имени его главного собора. В стенах Троицкого собора хранились вечевые документы, грамоты, законы Псковской республики; здесь присягали на верность Пскову приглашенные Вечем князья.

Громкую славу приобрел Изборск в упорной борьбе псковской земли за свободу и независимость. Он не раз слышал свист вражеских стрел, грохот осадных пушек, звук боевых неприятельских труб, звавших на приступ его укреплений; не раз его оборонительные сооружения ощущали на себе удары стенобитных машин, каменных снарядов и пушечных ядер противника. Однако столь же неоднократно доводилось видеть Изборску и то, как вероломно напавшие ливонцы вынуждены были снимать осаду и с позором убираться восвояси, бросая под его стенами свои знамена и громоздкую осадную технику…

Свое стратегическое значение Изборск не утратил и позднее, в XVI веке, когда псковские земли окончательно вошли в состав Русского государства. По-прежнему тяготея к Пскову, он, как и раньше, служил ему надежным щитом, долгое время оставаясь надежным форпостом страны на ее северо-западной окраине.

Современное село Старый Изборск — преемник древней крепости, снискавшей себе громкую военную славу. Ее стены и башни и сейчас возвышаются над мирными крышами села.

Самую старую часть Изборска, его первооснову, составляет древнейшее Труворово городище — легендарное место поселения варяжского князя, представляющее собой небольшой остроконечный мыс высокого плато, вдающийся в широкую, уходящую на север Изборскую котловину, где находятся Городищенское и Мальское озера. Археологические раскопки показали, что славянское поселение на месте Городища появилось на рубеже VII и VIII столетий, то есть намного раньше, чем начальная русская летопись упомянула об Изборске и Труворе. Это было время освоения огромных пространств Восточно-Европейской равнины, именно в ту пору она стала застраиваться многочисленными городами.

Англо-саксонская монета времен Этельреда II (976-1016 гг.), найденная неподалеку от Изборска, а также арабские дирхемы IX–X веков, западноевропейские динарии X–XI веков и различные привозные предметы того же времени, обнаруженные в самом городище, убедительно говорят о том, что город Изборск в начальную пору своего существования стоял на торговом пути, шедшем из русских земель в Западную Европу и страны Востока, и имел широкие и продолжительные культурные и торговые связи как с киевскими землями, так и с более далекой Византией. В то же время Изборск, очевидно, был и сторожевым пунктом, контролировавшим дорогу, шедшую из Юрьева через Псков на Новгород. Его обороноспособность в ту пору может считаться весьма высокой: с востока мыс прикрывался Городищенским озером, вплотную подступавшим к его крутому склону; с северной и западной сторон мыса находился глубокий и обрывистый овраг; а с южной стороны, где мыс не имел естественных преград, изборские первопоселенцы отгородили его валом, с внешней стороны которого вырыли глубокий ров (остатки этих древних рва и вала сохранились на мысу до сих пор). Такая система укреплений хоть и была односторонней, рассчитанной на нападение врага лишь со стороны открытого пространства, но вполне могла противостоять существующей в то время тактике захвата населенных пунктов.

Размеры Изборска были тогда невелики: треугольная площадка городища занимает пространство всего лишь в 9600 квадратных метров. К концу XIII века город сильно вырос и «выплеснулся» за пределы Труворова городища, оброс посадом. В начале XIV столетия это был уже довольно крупный населенный пункт, который во время вражеских нападений, очевидно, не мог вместить всех посадских жителей. Поэтому в 1303 году, сообщает летопись, «Избореск поставлен бысть на новое место» — в полукилометре от прежнего, на каменистом мысу Жеравьей горы. Теперь с севера город был защищен отвесным обрывом, а с востока — крутым склоном.

Видимо, здесь сразу была поставлена деревянная крепость. В противном случае вряд ли в 1323 году изборский князь Остафий смог покинуть пограничный город и двинуться на помощь осажденному немцами Пскову, если бы сам Изборск в ту пору не был защищен надежными оборонительными сооружениями…

Отличительной особенностью изборской крепости во времена князя Остафия была ее единственная круглая каменная башня, именуемая Луковкой (она сохранилась до наших дней). В ней хранились оружие и боеприпасы, а наверху размещалась «сторожа» (стража), разжигавшая в случае опасности сигнальный огонь. В дальнейшем крепость достраивалась и перестраивалась и к середине XIV века была мощным оборонительным сооружением, взять которое противнику было уже не под силу.

Храм Покрова на Нерли был возведен неподалеку от княжеского села Боголюбова, на берегу реки Нерль, там, где она сливается с Клязьмой. Именно здесь суда, шедшие по Клязьме, поворачивали к Боголюбову — великолепно обустроенным княжеским хоромам, и белый храм на берегу должен был встречать их первым. Князь задал зодчим сложную задачу: выбранное им место находилось среди обширных заливных лугов. Поэтому сначала на берегу был насыпан и укреплен четырехметровый холм, а уже на нем, как на пьедестале, возводился храм.

Он целиком сохранился до наших дней; четырехстолпный, одноглавый, по стройности пропорций, изяществу силуэта, поэтичности архитектурного образа храм Покрова на Нерли представляет собой один из шедевров не только древнерусского, но и мирового зодчества. Эта небольшая церковь кажется почти скульптурным сооружением. Богатая декоративная резьба порталов, аркатурно-колончатый пояс и рельефы в верхней части здания еще усиливают этот скульптурный характер. Однако первоначально храм имел несколько иной вид: традиционная для русской архитектуры «луковка», венчающая его главу, возникла лишь в XVII веке, а до этого имела полусферичную форму; в нижней части храм был окружен примыкавшими галереями, делавшими строение более приземистым (они разобраны в XVIII веке).

Нелишним будет сказать и о том, кто выстроил эту чудесную церковь в сердце Древней Руси. Князь Андрей активно обустраивал и украшал не только свое Боголюбово, но и город Владимир. В княжестве, где шло большое строительство церквей и палат, работы хватало, и потому трудились там не только местные, владимирские, мастера, но и зодчие из города Галича. Может быть, эта большая строительная артель не справлялась с размахом работ, задуманных князем, или просто Андрей Юрьевич желал подчеркнуть мощь и политическое значение своего княжества, а только в помощь русским зодчим он пригласил мастеров из Европы. Их прислал владимирскому князю император Фридрих Барбаросса. Европейские строители, однако, вовсе не были учителями и наставниками древнерусских зодчих, а просто подключились к работе.

Вот уже девятое столетие храм Покрова на Нерли отражается в спокойных водах реки. Он невелик и не противостоит окружающему его пространству, не подавляет его, как средневековые соборы Европы, а будто вырастает из него, как дерево, как цветок… Храм легок и устремлен в небо, но в то же время органично слит с просторами русской земли.

По приказу Юрия Долгорукого в 1156 году здесь соорудили бревенчатую крепость — так называемый «детинец». Позже, в 1339 году, при московском великом князе Иване Калите, объявившем Москву «стольным» городом «всея Руси», был построен «град дубовый». Спустя всего несколько лет его дотла сожгли татары. На его месте по приказу великого князя Дмитрия, будущего героя Куликовской битвы, в 1367 году был возведен «град белокаменный». А через столетие с небольшим, когда Москва встала во главе объединенных русских городов, Иван III, принявший титул Государя всея Руси, приказал возвести стоящие и поныне стены и башни.

Кремлевские стены и башни были построены приглашенными в Москву итальянскими архитекторами в 1485–1495 годах. Кремлевские стены охранялись 19 башнями. Три круглые (Водовзводная, Беклемишевская и Угловая Арсенальная), поставленные по углам кремлевского треугольника, отличаются особой прочностью и для огнестрельного оружия той поры были неуязвимы. Шесть башен — проездные (Спасская, Никольская, Троицкая, Боровицкая, Тайницкая и Константино-Еленинская), а одна (Кутафья) — отводная или «стрельница»: в ней были устроены «вылазы», «погреба» и «слухи»; древний мост над рекой Неглинной соединял Кутафью с воротами Троицкой башни. Все башни выступают из стен, что увеличивало сектор обстрела. Прежде всех построена Тайницкая башня (1485), под ней был тайный подземный ход, ведущий к Москве-реке, а последней (1495) и самой высокой (80 метров) была Троицкая.

Общая протяженность кремлевских стен 2235 метров; они выложены из хорошо обожженного крупного кирпича, который назывался «двуручным», толщина их от 3,5 до 6,5 метра, а высота колеблется от 5 до 19 метров.

В самом центре Кремля находится Соборная площадь, на северной стороне которой стоит величественный Успенский собор (построен в 1475–1479 годах Аристотелем Фиораванти на месте одноименного собора XIV века). Иван III приказал итальянскому зодчему построить его по образцу Успенского собора во Владимире. Это был главный храм Руси: в нем оглашались государственные акты, приносили присягу верности Москве удельные князья, а позже короновались на царство русские цари. Ценнейшие иконы и фрески, среди которых знаменитая «Троица» и Владимирская икона Божией Матери, и теперь украшают его.

На бровке кремлевского холма расположен белоснежный Архангельский собор (построен в 1505–1508 годах архитектором Алевизом Новым) — усыпальница московских князей и русских царей. Собор принадлежит к жемчужинам русской сакральной архитектуры. Но после того, как в 1712 году Петр I перенес столицу в Петербург, российских императоров хоронили уже там.

Напротив Архангельского стоит Благовещенский собор, служивший московским князьям, а потом и царям домовой церковью. Он построен псковскими мастерами в 1489 году. Первоначально это был небольшой, стоящий на высоком подклете, трехкупольный храм, но после пожара, происшедшего в нем в XVI веке, он был перестроен, и теперь его венчают девять куполов. В иконостасе этого собора сохранились творения великих иконописцев средневековой Руси — Феофана Грека, Прохора с Городца и Андрея Рублева.

К собору примыкает фасад Большого Кремлевского дворца, возведенного в 1838–1849 годах по проекту Константина Тона. Он же построил и Оружейную палату — ныне старейший музей страны, где хранятся древнее холодное и огнестрельное оружие, боевые доспехи, а также экспонируются уникальные изделия из золота, серебра и драгоценных камней, редчайшая коллекция царской одежды и посуды. В нижнем этаже Оружейной палаты размещается уникальная выставка «Алмазный фонд России».

Ближе к Москве-реке находится древнейшая гражданская постройка Москвы — Грановитая палата. Она была заложена в 1487 году под руководством Марко Руффо, а завершена через четыре года Пьетро-Антонио Солари и составляла часть каменного дворца великого князя. Свое название палата получила по граненому камню — русту, которым облицован ее фасад. Зал Грановитой палаты имеет оригинальную конструкцию, известную на Руси и ранее: четыре его крестовых свода опираются на стены и могучий каменный столб в центре. Здесь происходили парадные дворцовые церемонии, прием иностранных посольств и заседания земских соборов. Иван Грозный праздновал здесь победу над Казанью, а Петр I — победу в битве под Полтавой.

Главенствующее место в архитектурном ансамбле Кремля занимает колокольня, за высоту (81 метр) прозванная в народе «Иваном Великим». В течение нескольких веков она господствовала над столицей, определяя ее силуэт (по царскому указу в Москве запрещалось строить здания, превосходящие ее высотой) и, помимо прямого назначения, служа еще и дозорной вышкой. Возвел ее в 1505–1508 годах итальянский зодчий Бон Фрязин, а столетие спустя колокольня была еще надстроена по приказу Бориса Годунова. В 1812 году уходящие из Москвы войска Наполеона пытались ее взорвать, но «Иван Великий» выстоял.

У подножия колокольни находится самый большой колокол в мире — Царь-колокол, отлитый около 1735 года Иваном и Михайлой Моториными. Царь-колокол имеет в диаметре 6,6 метра и весит 200 тонн. А по соседству с ним — другой уникальный памятник русского чугунного литья — Царь-пушка, в 1586 году отлитая в Москве на Пушечном дворе мастером Андреем Чоховым. Длина ее ствола — 5,34 метра, вес — 40 тонн, а калибр — 890 миллиметров. Пушка предназначалась для обороны Спасских ворот.

Многие столетия оставили свой след в истории Кремля. И трагический для России XX век оставил здесь свои отметины: в 1917 году Кремль расстреливали пушки большевиков, в годы советской власти некоторые из его храмов и зданий были варварски уничтожены, а в центре древнего архитектурного ансамбля возведено унылое и громоздкое здание Дворца съездов. Но несмотря ни на что в Кремле по-прежнему бьется живое сердце России, напоминая нам о великом прошлом нашей Родины.

Ученые, занимающиеся топонимикой (наукой о происхождении названий), до сих пор не пришли к единому мнению о том, что означает слово «Арбат». Наиболее распространенная версия сводится к тому, что имя этой местности возникло от арабского «рабат» — предместье. Но остается загадкой, как и почему к московскому предместью прицепилось арабское название…

Этот район стал заселяться в XIV–XV веках, здесь проходила дорога из Москвы на Смоленск, и возле нее стали возникать первые селения. Арбатская история была бурной и воинственной. В 1611 году, в Смутное время, у арбатской башни Белого города произошел ожесточенный бой москвичей с отрядом рыцарей, спешивших на помощь осажденным в Кремле польским шляхтичам. Спустя год здесь стояло лагерем войско Дмитрия Пожарского. Видел Арбат и французов, сначала победоносно вступавших, а через некоторое время торопливо бежавших из Москвы.

В каменной архитектуре XVI века искания нового национального стиля наиболее полно выразились в строительстве столпообразных шатровых храмов. Церковь Вознесения в селе Коломенском является самым выдающимся произведением русских зодчих. Не верится, что церковь построена из кирпича: белоснежная, она стоит на самом краю обрыва, будто паря над Москвой-рекой. При высоте 62 метра и мощных трехметровых стенах она могла бы просто превратиться в огромную каменную глыбу, но древний московский зодчий — Петрок Малый — каким-то таинственным образом сумел сохранить присущую деревянной шатровой архитектуре легкость силуэта. Белокаменные «бусы» на шатре, пилястры с резными капителями, килевидные кокошники — во всем чувствуется замысел зодчего придать своему творению устремленность к небу, к Богу.

Внутреннее пространство церкви просторно и, благодаря оригинальному устройству окон, наполнено светом и воздухом: снаружи окна расположены на каждой грани четверика, окнами прорезан и шатер. Церковь построена в форме гигантского столпа и не имеет внутри ни колонн, ни столбов. Старая московская легенда утверждает, что церковь Вознесения была построена по зароку: Василий III поклялся построить храм, если родится наследник; и после рождения царевича Ивана (будущего Грозного) в великокняжеском селе Коломенском и была возведена эта церковь. Надо сказать, что, начиная с Ивана Калиты, и великие князья, и русские цари времен Московского царства Коломенское любили, но история его началась сотней лет раньше.

В 1237 году защитники осажденной ордой Батыя Коломны в одной из ожесточенных схваток убили Кулькана — сына самого Чингис-хана. Мстя за его смерть, Батый приказал уничтожить всех до единого жителей города. Город был взят, началась кровавая резня. Старинное предание говорит, что лишь нескольким семьям удалось выбраться из залитого кровью города. Месяц бежали они от родимых мест и остановились в подмосковных лесах, на берегу реки. Поселившись здесь, коломчане стали именовать свое село Коломенским, а в духовных грамотах 1336 и 1339 годов говорится, что оно уже принадлежало великому Московскому князю Ивану Калите.

Церковь Вознесения хранит много тайн. Именно здесь 15 марта 1917 года была найдена последняя чудотворная икона Богоматери. И именно здесь, как полагали и полагают некоторые ученые, следует искать знаменитую библиотеку Ивана Грозного. Ведь именно сюда, в Коломенское, 3 декабря 1564 года царь выехал на богомолье, прихватив с собой казну и наиболее важные реликвии. Прибыв в Коломенское, царь из-за «беспутья» простоял здесь две недели, а когда погода установилась, он, минуя Москву, отправился в Александровскую слободу, откуда направил оставшимся в Москве боярам и духовенству послание, в котором обвинил их в измене и наложил на них свою опалу.

В 1911 году именно отсюда, с подклета (нижнего этажа) храма Вознесения ученый-спелеолог Игнатий Стеллецкий начал поиски пропавшей библиотеки Ивана Грозного. Он успел найти под храмом потайной подземный ход и множество подземных хранилищ, но начавшаяся вскоре Первая мировая война, а потом революция помешали его работе.

Хотя шатер ее не сохранился, муромская церковь удивительным образом напоминает знаменитый московский храм Покрова на рву (Василия Блаженного), построенный в ту же эпоху. Поэтому многие исследователи предполагают, что и московский, и муромский храмы выстроены одним и тем же зодчим — Постником Яковлевым.

Формы церкви тонки и изящны. Переплетающиеся «готические» кокошники, а также ребристый шатер делают памятник уникальным.

Нижегородский Кремль стоит на холме при впадении Оки в Волгу. Выстроенный еще до монгольского нашествия, он несколько столетий тихо ветшал, потеряв свое оборонительное значение. Но в конце XV века Московское государство начинает создавать новую систему крепостной обороны, в которую входит и он, прикрывая Русь с востока. С этой целью в 1500 году здесь, на месте старого деревянного, начинает строиться могучий каменный кремль, вобравший в себя и все древние постройки. Неправильный многоугольник его мощных стен длиной почти два километра включал в себя тринадцать четырехъярусных башен, он охватывает мыс при впадении Оки в Волгу и спускается вниз по склону, образуя грандиозный ансамбль. Со стороны Волги эта ступенчато громоздящаяся система стен, башен и кремлевских соборов и сейчас выглядит очень внушительно. Высота стен с зубцами достигает двенадцати-пятнадцати метров, толщина их в основании — около пяти метров. Самая высокая из башен — Часовая — служила сторожевым пунктом и была оснащена башенными часами. От нее через Северную башню шел спуск к воротной Ивановской башне, через которую шло сообщение с нижним посадом.

Нижегородский кремль мало чем уступает Московскому. Он строился с расчетом на новую — артиллерийскую — систему обороны и уже в 1505 году был готов дать пушечный отпор любому врагу. Его стены и башни мало менялись со временем, но ветшали старые постройки в кольце его стен, приходили в ветхость и древние соборы. В 1628–1631 годах один из них — Архангельский был перестроен нижегородским мастером Лаврентием Возоулиным в шатровый храм, который стоит и доныне. Новый собор унаследовал от старого три притвора, а шатровый верх был данью старой русской традиции: на Руси шатровыми храмами отмечались победы русского оружия. Шатер Архангельского собора воздвигнут в память победы русского ополчения над поляками в 1611–1612 годах. В настоящее время в соборе находится гробница с прахом Козьмы Минина.

Пятиглавый и шестистолпный Успенский собор был достаточно традиционен для русского зодчества, но его колоссальные размеры и высоко поднятая круговая площадка-гульбище делают этот рязанский храм уникальным. Наличники окон и порталы входов собора с тончайшей ажурной резьбой отличаются редким изяществом форм, нигде не повторяющихся. Стены из красного кирпича контрастно украшают белокаменные детали, придавая храму неведомую доселе живописность.

Большое впечатление производит и внутреннее пространство собора, разделенное четырьмя могучими колоннами-столпами. Роскошный резной иконостас Успенского собора является выдающимся памятником русского резного дела. Этой удивительной и грандиозной постройкой Рязань была «включена» в историю русской архитектуры.

Зодчий поставил его на пятнадцати могучих каменных арках. Три из них (в центре) выведены в два этажа. Длина моста — сто пятьдесят метров, а высота — более двадцати пяти. Первоначально предполагалось перекинуть через овраг не один, а целых три моста, но даже в пору экономического расцвета Калуги казна и «отцы города» не смогли выделить таких значительных сумм. Ведь в конце XVIII — начале XIX века город довольно широко реконструировался и обустраивался, на очереди было еще и строительство Гостиных рядов и Троицкого собора…

Более двухсот лет Каменный мост верно служит городу, хотя и не был рассчитан на те транспортные нагрузки, которые легли на него в наши дни (по нему проходят почти все маршруты калужского троллейбуса). Калужане любят свой мост, который «по совместительству» выполняет еще и роль городской «смотровой площадки»: с него открываются плавные холмы Русской равнины и широкие заокские дали, где новые высотные кварталы Правобережья по-соседски мирно стоят рядом с избами и церквями пригородных сел.

О городе под названием Верхотурье услышишь нечасто. Здесь нет промышленных гигантов, оживленные транспортные магистрали лежат в стороне от него. В редком туристском путеводителе можно отыскать про него две-три строчки. Будто бы так себе город — обычное захолустье на севере Свердловской области: разбитые дороги, дома и домишки, унылые и скучные административные здания советской поры… Но над всем этим неуютом маленького уральского городка возвышается огромный и величественный храм, мощный, но не лишенный своеобразного изящества, он отдаленно напоминает Храм Христа Спасителя в Москве. Крестовоздвиженский собор Николаевского монастыря — по величине второй в стране, больше него только величественный Исаакий в Петербурге. Откуда здесь, в затерянном среди уральских далей городке эта громада?

Первое упоминание о Верхотурье относится к 1598 году. Начало городу положила новая дорога из России в Сибирь. Прежний путь через город Чердынь на Вишере был чрезвычайно длинным и трудным, и Московское правительство, озабоченное доставкой товаров из покоренной Сибири, искало новые пути. Житель села Верх-Усольки Артемий Бабинов спроектировал прямую дорогу посуху не через Чердынь, а через Соликамск — она сократила путь из Москвы в Тюмень на тысячу верст.

В прежние времена селения возникали и строились вдоль рек. Путь же, предложенный Бабиновым, был «суходольным», а стало быть, шел по безлюдной местности. В связи с этим устройство новой дороги требовало строительства новых населенных пунктов. Так появились селение Верх-Яйвинское и на реках Павде и Ляле посты стрельцов, охранявших провозимые по новой дороге товары. А на сибирской стороне Уральских гор, там, где Бабиновская дорога упиралась в реку Туру, был заложен новый город Верхотурье — на месте древнего городища Неромкуру, существовавшего тут чуть ли не со времен неолита.

В 1604 году по приказу Бориса Годунова в городе был основан Николаевский мужской монастырь, где впоследствии, на рубеже XIX и XX веков, вырос могучий Крестовоздвиженский собор.

Почти двести лет процветало Верхотурье — таможенный центр, единственный разрешенный путь в Сибирь. Но связанное с реформами Петра I преобразование Урала изменило край, центрами становятся города-заводы Пермь, Екатеринбург, Невьянск, Нижний Тагил. И хотя еще ведется каменное строительство верхотурского кремля, начатое в 1703 году, новые экономические пути уже обходят город стороной, он теряет свое значение. К середине XVIII века становится ясно, что Верхотурью уже не догнать новые, стремительно растущие уральские города. И, подобно тысячам других таких мест, возникших по необходимости, но с течением времени утративших свое значение, пребывать бы городу в безвестности, если бы в 1696 году Тобольский митрополит Игнатий не открыл святые мощи Симеона Праведного, прозванного Верхотурским. Популярность этого святого в народе была источником процветания Николаевского монастыря, а вместе с ним и города Верхотурье, который становится значительным религиозным центром Зауралья.

Строительство церквей здесь началось вместе с основанием города. Первым, в 1598 году, возникает деревянный Троицкий собор, сгоревший в 1680 году. Новый, также деревянный, просуществовал до 1703 года, а затем был разобран и на его месте заложен каменный, существующий и сейчас. Вторым деревянным храмом в Верхотурье является Спасо-Воскресенская церковь, возникшая в 1615 году, а в 1768 году ставшая каменной. Позже выстроены Покровская Одигитриевская церковь, что за Турой, Знаменская в Ямской слободе и Успенская, действующая и в наши дни.

Николаевский монастырь в 1625 году был обнесен деревянной стеной с башнями, а в центре его был выстроен Николаевский храм, куда 12 сентября 1704 года были перенесены мощи Симеона Верхотурского. В тридцатые годы нашего века он разделил печальную участь большинства храмов русской земли и был уничтожен.

Сами жители города считают, что святой Симеон Праведный долгое время охранял это место от бед. Ведь более двухсот лет, несмотря на то, что Бабиновская дорога уже потеряла свою необходимость и экономическое значение города упало, Верхотурье тем не менее процветало. И лишь во времена тотальной борьбы с религией, когда мощи святого были вывезены из Верхотурья, город пришел в упадок и приобрел свой нынешний унылый облик.

Усадьба стояла в лесу; он обрамлял границы парка и окружал пруд перед домом, сливаясь с Марьиной Рощей и продолжаясь до Москвы. По ночам графские гусары и егеря ездили тут дозором, охраняя дорогу от непрошеных гостей. Леса закрывали подъезжающим вид на дворец и мешали с останкинских балконов любоваться на Москву.

Начатая еще в 1796 году отделка Останкинского дворца заканчивалась с поспешностью к особо торжественному случаю — приему царя. Граф Николай Петрович Шереметев был другом детства Павла I. Известно, что императрица Екатерина II не любила своего сына и не благоволила к тем, кто сохранял ему преданность, но Шереметев никогда не изменял своих добрых чувств к Павлу. «Спеши как можно скорее и не теряй не минуты, — пишет он своему архитектору. — Жаль, когда не поспеешь и тем помешаешь мне принять дорогого гостя». И наставляет: «Для резной работы посторонних работников не нанимать, а справлять оную своими мастерами со всяким успехом».

И действительно, среди шереметевских крепостных художников были талантливые мастера. Не говоря об архитектурных созданиях в Останкине — самом дворце, павильонах и беседках в парке, вспомним украшающую его мебель. Останкино — настоящий музей деревянной резьбы: все его двери, карнизы, наличники и окна покрыты тонкими и затейливыми деревянными узорами, которые поражают беспрестанной новизной. Нигде — ни в России, ни за границей, пожалуй, не встретить подобного ни по характеру, ни по количеству убранства дома.

Наряду с произведениями собственных художников Останкинский дом украшается всевозможными предметами искусства, выписанными из-за границы. Еще во время своего заграничного путешествия в 1769–1773 годах, когда граф Николай сначала изучал науки в Лейденском университете, а затем учился жизни при пышных европейских дворах, он посылал в Россию целые транспорты с приобретенными скульптурами и картинами. Так появились в подмосковной усадьбе бесчисленные мраморные и бронзовые бюсты и фигуры, которые украшали комнаты нижнего этажа, вестибюль, лестницу и галереи, а также были расставлены в парке.

Громкой славой пользовались картинные галереи Шереметева. Для одной из них был устроен большой зал в Останкинском дворце. Увы, после нашествия в 1812 году французов от этих картин остались только осиротелые рамы, но граф Николай Петрович не дожил до этого печального часа. Он умер в 1809 году, последние годы его жизни были трагичны и прошли вдали от некогда любимого и дарящего счастье Останкина. Устроитель великолепного останкинского театра, актерами которого были его крепостные, граф влюбился в талантливую юную актрису Парашу Жемчугову и в 1800 году женился на ней. Счастье их не было долгим: через три года молодая женщина умерла, оставив Николаю Петровичу сына. Шереметев перебрался в Петербург, бросив свою усадьбу, где все напоминало ему о былом и уже невозможном счастье.

Сейчас в усадьбе находится знаменитый Музей русского крепостного искусства.

Здесь водятся лоси и маралы, песцы и соболи… Несмотря на то, что заповедник охраняется, его непосредственная близость к городу (Столбы находятся в 7 километрах от Красноярска) породила ставшую традиционной для молодого поколения красноярцев и довольно опасную забаву: юные удальцы, именующие себя «столбистами», с риском для жизни штурмуют эти скалы, причем без снаряжения и страховки.

У некоторых из них особым шиком считается подняться по отвесной скале с самоваром и раскладушкой и, с комфортом расположившись на каменном пятачке в вышине, попить чайку…

Множество рек дают озеру свою воду; кроме больших и полноводных Селенги и Баргузина, в него, как недавно подсчитали ученые, впадают еще сотни рек. А вытекает лишь одна-единственная — могучая Ангара. На Байкале около тридцати островов, впрочем, довольно мелких; лишь остров Ольхон выделяется среди них: его площадь равняется 730 квадратным километрам.

Байкал — самое старое озеро на нашей планете, оно начало формироваться около 30 миллионов лет назад, и уже более миллиона лет очертания его берегов неизменны.

Животный мир озера уникален, он насчитывает более 1500 видов, причем более половины из них водятся только здесь. Одних только рыб в Байкале — 49 видов (то есть больше, чем в некоторых морях), и большинство из них — коренные «байкальцы».

Это гигантское водохранилище благотворно влияет на окружающий климат: летом Байкал умеряет жару, а зимой противостоит суровым сибирским морозам, делая резко континентальный климат более мягким. Удивительно, но солнечных дней в году здесь больше, чем в некоторых курортных районах Черноморского побережья.

Зиккурат — это высокая башня, опоясанная выступающими террасами и создающая впечатление нескольких башен, уменьшающихся в объеме уступ за уступом. Эта «лестница в небо» — не порыв в небесную высь, как у египетских пирамид в Гизе, а постепенное мерное восхождение.

Зиккураты строились в три-четыре уступа, а то и больше, вплоть до семи. Чередование уступов часто подчеркивалось еще и раскраской: за уступом, окрашенным в черный цвет, следовал другой, кирпичного цвета, а за ним — белый. Вместе с раскраской озеленение террас придавало яркость и живописность всему сооружению. Верхняя башня, к которой вела широкая лестница, иногда увенчивалась сверкающим на солнце золоченым куполом.

Каждый большой город имел свой зиккурат, который обычно возвышался возле храма главного местного божества. Город считался собственностью этого божества, призванного защищать его интересы в сонме прочих богов. С давних времен высокие места ассоциировались у людей с богами. Строя зиккураты на платформах, шумеры тоже располагали жилье богов поближе к небу, со временем надстраивая их, делая все выше и выше, а иногда просто ставя один зиккурат на другой, более старый. Строительство зиккуратов и забота о них были одной из самых главных обязанностей шумерских царей.

Ан — создатель небес, Энлиль — создатель воздуха и Энки — создатель вод были тремя главными божествами Шумера. Но ими небесный пантеон далеко не исчерпывался: кроме этих главных, богов и богинь в Шумере было великое множество. Все — урожай, здоровье жителей, рождение детей, вода и даже музыка и стихи — было в их власти, и у каждого бога была своя вотчина и своя власть. Каждый город имел своего небесного покровителя, и каждого человека тоже опекал кто-то из богов!

В верхней башне зиккурата, наружные стены которой иногда покрывались голубым глазурованным кирпичом, находилось святилище. Туда не допускался народ, и там не было ничего, кроме ложа и иногда золоченого стола. Это святилище было жилищем бога, оно использовалось жрецами для астрономических наблюдений, связанных с календарными сроками сельскохозяйственных работ.

Зиккурат в Уре был создан в честь лунного бога Нанна. Он построен по приказу царя Ур-Наму из Третьей Династии Ура, самого известного из строителей зиккуратов. В дошедшем до нас тексте священного песнопения говорится: «В твоем высоком доме, в твоем прекрасном доме приду я поселиться, на вершину твоей кедровопахнущей горы, в твою обитель, о Нанна, в твое жилище в Уре, приду я поселиться».

Имея основание длиной более шестисот и шириной около четырехсот пятидесяти метров, этот ступенчатый храм поднимался над землей более чем на тридцать метров. Великолепная тройная лестница вела на первый из трех его уровней, и, как во многих шумерских храмах, вершину зиккурата венчало святилище. Достижения инженерного искусства древних шумеров проявились в том, что массивные наклонные стены зиккурата были построены так, что казались вертикальными.

Сейчас эту древнюю башню окружают безжизненные просторы: на север, восток и запад, сколько хватает глаз, простираются безбрежные песчаные дали. «Казалось невероятным, что столь дикие места когда-то могли быть пригодными для жизни, — пишет археолог Леонард Вулли, посвятивший раскопкам древних шумерских городов не один год жизни, — и все же под созданными природой невысокими холмами были скрыты храмы и здания очень большого города».

По иронии судьбы именно то, что способствовало расцвету народов, привело их к упадку: интенсивная ирригация стала причиной засоления земель и снижения их плодородия. Постоянные столкновения между крупными городами-государствами за контроль над территорией и источниками воды ослабили их способность противостоять набегам внешних захватчиков. Даже несущая жизнь река оказалась непостоянным союзником, потому что ее русло медленно и неумолимо перемещалось на запад, все более и более отдаляясь от Шумера, оставляя города погибать в пустыне. Сегодня только груды битого кирпича, возвышающиеся над пустыней, говорят, что когда-то здесь процветала великая цивилизация.

В марте 1899 года экспедиция прибыла на место и расположилась в деревне Квейреш, у подножия одного из холмов. Кольдевей предполагал, что именно здесь, под холмом Каср, должна находиться знаменитая крепость Навуходоносора.

Предположение было, впрочем, довольно спорное: Вавилон был построен из обожженного кирпича, который в этой стране, бедной камнем, был на вес золота. Расхищение кирпичей процветало в Месопотамии в течение тысячелетий и было традиционным занятием. Не только близлежащие селения, но и многие дома в неблизком Багдаде были возведены из древних вавилонских кирпичей. Кольдевей мог надеяться только на то, что хоть кое-что тут еще осталось. Но ведь вполне могло статься, что строители последующих поколений растащили древние строения до основания.

Однако Кольдевею везло: почти сразу он нашел древнюю улицу, вымощенную большими плитами. На некоторых из них сохранились надписи, из которых стало понятно, что археологи раскопали большую священную дорогу для праздничных шествий, которая вела к храму главного вавилонского бога Мардука.

Тут же, под завалами Касра, были раскопаны остатки священных ворот богини Иштар — «матери всех людей». Они были построены из синего глазурованного кирпича, и их украшали фигуры носорогов и фантастического зверя Сирруш, одновременно похожего на орла, змею, льва и скорпиона. Когда же из под щебня стали появляться стены Вавилона, археологи были совершенно потрясены их грандиозностью: толщина древних стен доходила до 17 метров!

Через год под холмом Амран ибн Али был раскопан некогда грандиозный храм «бога богов», «властителя Вавилона» Мардука. Он занимал огромный четырехугольник размером 450 на 550 метров. Из дошедших до нас клинописных текстов царя Навуходоносора известно о внутреннем устройстве этого святилища: там находилось священное помещение Э-Куа, представлявшее собой камеру с мраморными стенами, украшенными золотом и лазурью, где сохранялось драгоценное изображение бога Мар-дука. По свидетельству Геродота, это была огромная шестиметровая статуя.

На протяжении веков храм неоднократно грабили. Известно, что в первой половине II тысячелетия до нашей эры статуя Мардука была похищена хеттами, но спустя некоторое время царь Агумкакрим вернул ее на место.

Удивительно, но исторической реальностью оказался не только сам город Вавилон, но и знаменитая Вавилонская башня — та самая башня до неба, построив которую, люди дерзнули сравняться с богами. По сообщению Геродота, Вавилонская башня состояла из восьми последовательно поставленных одна на другую башен. По наружным стенам поднимались лестницы. В самой верхней башне находился храм, «а в нем большое, прекрасно убранное ложе и золотой стол. Но там, — продолжает Геродот, — не было статуи бога, и туда не мог входить никто, кроме одной-единственной женщины, которую избрал себе бог всех их женщин. Так утверждают халдеи — жрецы этого бога».

Центром Старого города в Катманду является площадь Вассантпур. Здесь стоит королевский дворец, украшенный девятиэтажной башней, а также Гадди Байтхак, ослепительно белый церемониальный павильон, возведенный в 1908 году в неоклассическом стиле. Изумительной деревянной резьбой отделан Кумари Бахал, дворец XVIII века, во внутренний двор которого можно пройти через ворота с каменными львами. Согласно легенде, богато украшенная резьбой пагода Кастамандап выполнена из одного-единственного дерева; она служит приютом для нищих. Статуи бога Ганеша со слоновьей головой венчают четыре колонны этого здания на центральной Дарбар-сквер. Отсюда начинается фантастическое путешествие сквозь века: мимо украшенных резьбой фасадов с позолоченной металлической отделкой, хрупких изящных балконов путь ведет к тем храмам, что посвящены Вишну и Шиве, к величественным земным жилищам богов.

Деловая суматоха царит в узких извилистых переулочках, где мастера вручную плетут ковры, изготовляют бронзовую утварь и декоративные украшения. Когда-то Катманду лежал на важном торговом пути между Индией, Тибетом и Китаем, служа гостеприимным местом отдыха для купцов, отправлявшихся в путешествие по высокогорью. Не только в Катманду, но и в Патане, и в Бхактапуре — «городе красоты» непальские резчики по дереву и каменотесы достигли высочайшего уровня мастерства. Облик Катманду мало изменился со времен Средневековья, и архитектура позволяет составить представление о жизни горного королевства в ту далекую эпоху.

Патан — один из красивейших монастырских комплексов Непала — насчитывает приблизительно триста храмов и монастырей. Этот город, второй по величине в Непале, тоже сохранил первоначальную структуру. В центре магического круга, называемого «мандала», стоит нынешний королевский дворец.

По четырем главным осям возвышаются поросшие травой пагоды, именуемые ступами, поставленные, как говорит легенда, царем Ашокой до нашей эры. Шедевром зодчества считается четырехэтажный храм Кришна Мандир, чей фасад в 1636 году украсили рельефами на темы героического эпоса.

И, наконец, в XVII веке здесь был построен Хираньяварна Махавихара — монастырь, который, благодаря своим золоченым крышам и древним росписям на стенах, считается красивейшим в Непале.

Никакие войны и эпидемии не смогли переменить облик и характер этого города. Около 1000 года до нашей эры Дамаск стал столицей Арамейского царства. Вслед за первыми завоевателями, Селевкидами, сюда явились римляне. В 64 году до нашей эры, при императоре Помпее, они захватили город и владели им до тех пор, пока их самих не разгромили арабы. В VIII веке Аль-Валид I, правитель из династии Омейядов, повелел начать строительство Большой мечети, чтобы своим великолепием она затмила все другие монументальные постройки в арабском мире.

Когда-то на этом месте стоял арамейский храм. Римляне переделали его в святилище Юпитера, а христиане позже превратили в церковь Иоанна Крестителя. Арабские, римские, греческие и византийские мастера, в свою очередь, перестроили базилику в центре Старого города, и она стала богато украшенным мусульманским храмом, благодаря которому роль Дамаска как «предводителя общины Божьей» существенно возросла. Иерусалим тем самым утратил свою монополию Священного города.

Огнем пожаров значительная часть первоначальной отделки была уничтожена, но этот храм тем не менее каждый раз заново отстраивали в прежнем стиле, и он дошел до наших дней как совершенный образец раннеарабской многоколонной мечети. Через портал с фаянсовой облицовкой XVII века и мозаикой эпохи Омейядов можно пройти во внутренний двор с тремя минаретами, к фонтану и к купольному павильону в византийском стиле на восьми колоннах — «сокровищнице», где под куполом прежде действительно хранилась государственная казна. Самую высокую башню строители назвали минаретом Исы: с его высоты, по представлениям мусульман, пророк Иса, предтеча Мухаммеда, однажды будет вершить суд над миром. Своды молитвенного зала поддерживаются двумя рядами коринфских колонн, а пол здесь покрыт роскошными коврами. Михраб (молитвенная ниша) и минбар (кафедра) украшены мозаикой и искусной орнаментальной резьбой по камню. В восточной части помещения хранится как драгоценнейшая реликвия голова Иоанна Крестителя — в исламской религии его называют пророком Иахья.

Мраморная гробница в сохранившемся доныне мавзолее Салах-ад-Дина — подарок последнего германского императора Вильгельма II, в 1898 году побывавшего в Дамаске. Прежний, деревянный саркофаг Салах ад-Дина, с точки зрения истории искусства представляет значительно большую ценность. Он украшен геометрическим резным узором и куфическими надписями. С той же точки зрения интересны в Дамаске и мусульманские духовные школы — медресе, чьи фасады покрыты декоративными арабскими письменами и арабесками. Рядом с построенным в 1215 году медресе Адилия, где ныне располагается Арабская академия, возвышаются мечети аль-Амир-Бардабак (XV век) и аль-Тавба.

Бывшие караван-сараи расположены рядом с Большой мечетью Омейядов. Особого внимания заслуживает караван-сарай Асад-паши: через троекратно понижающийся портал со сталактитовыми сводами, а далее через галерею с крестовым сводом можно пройти в квадратный внутренний двор, где бнаходится бассейн. Восточный фасад украшен колоннами и оконными нишами филигранной отделки.

Облик и стиль Дамасской цитадели оказались определяющими для многих крепостных сооружений в мусульманском мире. Сейчас там размещаются части сирийской армии, поэтому для посещения цитадель закрыта.

Рядом с крепостью проходит самая длинная, шестисотметровая, крытая торговая улица — Сук аль-Хамидия. Изумительный образец арабского искусства XVIII века — Дворец Азема, возведенный при губернаторе-турке. Сегодня здесь находятся Музей фольклора и Музей сирийского народного искусства. Маристан Нур ад-дина — больница, где уже в Средние века был постоянный штат врачей, а отделения четко различались: хирургии, ортопедии, инфекционных и душевных заболеваний. В истории медицины больница Нур ад-дина занимает особое место: усилиями докторов, вдохновленных образцовой восточной моделью, европейские «богадельни» с XV века постепенно начали превращаться в больницы, где основной задачей считали не просто уход за умирающими, но и излечение больных людей.

В восточной части Старого города возвышаются древние, построенные во II веке, ворота Баб аш-Шарки. Святому Анании посвящена подземная церковь на улице Ханнания: здесь Анания, повинуясь велению свыше, возложил руки на ослепшего Савла из города Тарса, и тот прозрел. Савл, новообращенный последователь Христа, получил после этого имя Павел и вынужден был спасаться от иудеев, замысливших убить его. Как сказано в Новом Завете, Павла стерегли у ворот, а он спустился в корзине с городской стены. Сцены из Деяний Апостолов и доныне украшают внутреннюю часть ворот, позже превращенных в капеллу Святого Павла.

В этом море невозможно утонуть, даже если очень постараться: вода здесь настолько «густая», что на ней можно не только спокойно лежать, а, что называется, «валяться». А вот плавать в Мертвом море чрезвычайно трудно, потому что насыщенный солью раствор коварно выталкивает ноги пловца на поверхность. После купания, когда вода высыхает, тело оказывается покрытым кристалликами соли.

Море со всех сторон бдительно охраняется солдатами, потому что по нему проходит государственная граница Иордании и Израиля. Берега Мертвого моря совершенно лишены растительности и имеют интересную окраску: израильский берег — желто-белый, а иорданский — розовый. Надо сказать, что в действительности Мертвое море вовсе не море, а озеро, хотя довольно большое: его протяженность 76 километров.

Кроме Иордана, в него впадают еще несколько пресных речушек, причем одна из них горячая. Она течет через пустыню по глубокому каньону между розовыми и красными скалами и в нескольких километрах от места впадения в Мертвое море образует ступенчатый горячий водопад высотой около ста метров.

Постоянная температура воды здесь +42 градуса по Цельсию. Так как вода в реке пресная и берега ее не засолены, в каньоне среди голой пустыни возник чудесный оазис: пальмы и мягкий, пушистый кустарник особенно контрастно выделяются на фоне чистой, слегка парящей воды и розово-красного камня.

Следует добавить, что в прежние времена это чудо природы считалось не столько уникальным курортом, сколько святыней, драгоценной для каждого христианина, так как в I веке нашей эры в реке Иордан крестился Иисус Христос.

Для евреев это символ их древней истории и надежды на будущее; для христиан — священное место последнего служения Иисуса Христа, где он умер и воскрес; свято оно и для мусульман, потому что, по преданию, именно здесь вознесся на небо пророк Мухаммед.

Но этот город, принесший в мир веру и призывавший к любви, был также городом террора и кровопролития: нигде в мире так часто не гремели выстрелы и не лилась кровь… Иерусалим пережил более 50 осад, 36 оккупаций и 10 раз был разрушен до основания. Основанный в XIX веке до Рождества Христова, он впервые упоминается в Библии во времена Авраама под названием Салем. Старый город сохранил на территории в половину квадратной мили величайшие памятники трех мировых религий — иудейской, христианской и мусульманской.

В древности процветающий еврейский квартал и все храмы располагались в сердце Верхнего города. Жители торгового поселения без всякой скромности утверждали, что из десяти принятых в тогдашнем мире канонов красоты они обладают девятью.

О восстании, жестоко подавленном в 70 году нашей эры при императоре Тите, повелевшем разрушить иерусалимский храм (построен в 20 году до нашей эры), напоминает единственная сохранившаяся (западная) стена — Стена плача, где евреи до сих пор оплакивают свой храм. Местами она достигает в высоту пятнадцати метров. Тит сохранил эту часть стены, сложенную из огромных камней, чтобы показать грядущим поколениям силу римских когорт, сумевших разрушить такое величественное сооружение. При римлянах евреям запрещалось даже приближаться к Иерусалиму, но пришедшие на смену Риму византийцы позволили им появляться здесь раз в году, в день разрушения храма, и плакать над участью своего народа, который был изгнан Римом из города и рассеян по миру. Колонны, оставшиеся от римских времен, и сегодня служат фонарями для освещения улиц.

В 379 году византийцы построили в Гефсиманском саду, на месте последней молитвы Христа, базилику. Персы, захватившие город в 614 году, уничтожили ее одной из первых. Современная Гефсиманская церковь, возведенная здесь в 1919–1921 годах, — одна из самых прекрасных в Иерусалиме. Гефсиманский сад, находящийся у подножия древней Масличной горы, и сегодня выглядит так же, как два тысячелетия назад, во времена Иисуса, который очень любил бывать здесь.

Крестоносцы построили рядом с мощной цитаделью в армянском квартале собор Святого Иакова, напоминающий о первом епископе Иерусалима. Улица Крестного пути (Виа Долороза) в жилом квартале христиан сохранила для них свое священное значение. В конце ее находится гора Голгофа — скала, почти на 15 метров возвышающаяся над землей, где был распят Иисус Христос. На этом месте теперь стоит Храм Гроба Господня. Рядом в 1898 году была освящена евангельская церковь Христа Спасителя. Скальный храм Куббат ас-Сахра на горе Мориа, построенный в середине VII века захватившими город мусульманами, исключительно важен для представителей всех вероисповеданий. Именно на этом месте патриарх Авраам когда-то готовился принести в жертву своего сына Исаака, а позже пророк Мухаммед, вскочив на коня, вознесся на небо, к Аллаху.

Начиная с дней основания Иерусалиму суждено было претерпеть бесконечное число набегов и поражений. За византийцами сюда пришли арабы, потом крестоносцы, впоследствии изгнанные турками-мамлюками. Когда были побеждены турки, Палестина с 1918 года стала мандатной территорией Великобритании. По решению ООН была выделена территория и в 1948 году провозглашено создание государства Израиль. С тех пор не прекращаются трения с соседними арабскими странами и палестинцами.

В храме-дворце расположился буддийский монастырь, в котором проживало около тысячи монахов. В начале нашей эры дворец был перестроен и число этажей уменьшилось до семи. По каким-то причинам очередной правитель Анурадхапуры решил перенести свою резиденцию в другое место. После того, как Анурадхапура перестала быть королевской столицей, придворные, знать и королевские чиновники покинули ее, отправившись на новое место службы. Вслед за ними ушли и монахи. Еще лет сто здесь по-прежнему жили люди, но население Анурадхапуры постепенно становилось все меньше и меньше… На полузаброшенный и опустевший город принялась наступать буйная растительность джунглей: его поля и улицы заросли высокой сорной травой и лианами, дикие звери, которые поначалу отваживались заглядывать сюда лишь ночью, довольно скоро и днем стали вести себя тут по-хозяйски.

Наконец, вытесненные джунглями, и последние жители покинули некогда блестящую, богатую и многолюдную королевскую столицу; город окончательно разрушился, а вместе с ним погиб и удивительный бронзовый храм-дворец.

Лишь в 1814 году английский губернатор Явы Стэнфорд Раффлз, узнав от местных жителей о «мертвом каменном городе», отыскал эти развалины. Боробудурский холм он оценил как подлинное сокровище, но восстановить его полностью не успел. Только с помощью ЮНЕСКО в 60-х годах нашего столетия началась работа по восстановлению и реконструкции памятника. Было разобрано 26 тысяч кубометров камня и вытесано более 5 тысяч новых фрагментов взамен поврежденных и разрушенных. Так в 1983 году Боробудур родился в третий раз и ныне возведен в ранг государственной святыни.

С высоты Боробудур предстает в виде огромной диаграммы, сакрального знака мандала, объединяющего Небо и Землю. Чтобы возвести на вершине холма храм в форме ступенчатой пирамиды высотой тридцать четыре метра, понадобились пятьдесят пять тысяч кубических метров камня.

Чем дальше вверх, тем меньше становятся отдельные платформы. На верхних террасах расположены колоколообразные ступы, и внутри каждой из них хранится статуя Будды. Всего Будд — около пятисот. И, наконец, на вершине сооружения располагается святилище (высота — восемь, диаметр — пятнадцать метров), символизирующее нирвану — центральное понятие буддизма и высшую цель этой религии.

Комплекс, весьма напоминающий индийские храмы, раньше был разрисован яркими красками.

Спасение национальной святыни, стены которой возводились без применения строительного раствора, Индонезии было не по силам. Еще во время строительства сердцевина холма не выдержала проникающей внутрь дождевой воды, и холм «замуровали» в тяжелое каменное кольцо. Под руководством ЮНЕСКО спасением Боробудура занимались представители двадцати семи стран.

Для начала следовало пронумеровать около миллиона камней, а затем, после очистки или химической обработки, расположить их на прежнем месте. Террасы, сильно подмытые муссонными дождями, пришлось разобрать и выложить снова. Одновременно стены и почву снабдили дренажной системой. Теперь под каждой галереей проложен кольцеобразный фундамент, где комбинируются фильтрующие слои и водонепроницаемые материалы. И хотя все сооружение от самого основания было расчищено, камни уже снова начали выветриваться. Но еще больше вреда принесли Боробудуру радикалы-мусульмане: в 1986 году, спустя три года по окончании спасательных работ они взорвали бомбы на территории комплекса.

Первое поселение на полуострове между бухтой Золотой Рог и Мраморным морем в 658 году до нашей эры основали греческие колонисты. Они назвали его Византий. Его удобное географическое положение привело к быстрому росту города, и вскоре он занял видное место среди греческих полисов, но в конце II века до нашей эры римский император Септимий Север после трехлетней осады взял Византий и разрушил его. Однако вскоре по его же приказу город был восстановлен. А в 330 году император Константин решил перенести сюда столицу Римской империи, и город стал называться Константинополем.

В течение многих веков город мужественно и успешно отражал нападения с Востока. Но в XI веке на Константинополь двинулись крестоносцы. Во время одного из походов христианские рыцари разгромили христианский город и разграбили все его церкви.

Когда в последние дни мая 1453 года византийский Константинополь осаждала армия султана Мехмеда II Фатиха (Завоевателя), последний император Константин XI Палеолог погиб при обороне города. Остатки императорского дворца (в том числе византийская мозаика на полу), защитные валы, подземные цистерны и многое другое даже сегодня позволяют составить впечатление о былом значении этого архитектурного сооружения. Античных бронзовых коней (вероятно, из эпохи императора Адриана) уже в 1202 году крестоносцы увезли в Венецию.

Завоеванный Мехмедом город вскоре затмил блеск Багдада и Каира. После одержанной здесь победы над православием султан велел превратить знаменитый христианский храм Святой Софии, построенный при императоре Юстиниане, в мечеть Айя-Софии. Великолепные мозаики храма при этом немедленно закрасили. К расчищенным позже произведениям искусства принадлежит Образ Божьей Матери с Младенцем и сонмом ангелов. Древнейшая из мозаик — изображение Иисуса Христа (IX век) над входом в бывшую церковь, где хоронили византийских императоров.

Последним султанским храмом была возведенная при Ахмеде I в начале XVII века Голубая мечеть, своей монументальностью не уступающая Айя-Софии. Мусульманский храм украшен голубыми изразцами из Изника, огромным подвесным светильником и великолепными коврами. В стеклах огромных окон дневной свет преломляется таким образом, что освещены даже самые дальние уголки. Это единственная мечеть, у которой шесть минаретов вместо обычных четырех.

При Сулеймане I на оконечности полуострова расширили начатый еще Мехмедом Завоевателем дворцовый гарем Топкапа. До начала Первой мировой войны этот сераль был резиденцией турецкого султана. В пределах комплекса находятся церковь Святой Ирины (времен Юстиниана), музеи оружия, фарфора и собрание древних рукописей, но что еще важнее — христианские и мусульманские реликвии: рука и голова Иоанна Крестителя, а также меч, лук и плащ пророка Мухаммеда. Стены гарема, некогда строго охранявшегося главным евнухом, украшены зеркалами и изразцами. Фонтан создает необходимую прохладу, но в прежние времена он имел и другое назначение: шум воды перекрывал звук голосов, мешая подслушиванию.

За пределами резиденции султана находятся знаменитые восточные бани и гробница Абдурахмана — неудачливого знаменосца арабов, в VII веке осадивших Константинополь. Взятого в бою Абдурахмана после снятия осады обезглавили. Теперь же он считается покровителем потерянных предметов. А во дворце Мехмет-паши есть еще одна реликвия, священная для каждого мусульманина, — осколок черного камня Кааба, высшей мусульманской святыни из далекой Мекки.

Снаружи вся пагода украшена множеством фигур, которые тянут руки к небу и как бы делают умоляющие и предостерегающие жесты молящимся, пришедшим к храму. Эти фигуры, видимо, должны дать понять людям, что цель их жизни не здесь, на Земле, что не только взгляды, но и помыслы нужно направлять к небу. Толпы местных жителей, ежедневно стекающихся к пагоде, молятся прямо тут, в саду, у ее подножия, так как вход в этот храм отсутствует.

Великая Китайская стена протянулась более чем на шесть тысяч километров. Начинаясь северо-восточнее Пекина, она гигантской змеей вьется по провинции Ляонин, идет на запад через провинции Шаньси и Шэньси и заканчивается в Центральном Китае, в провинции Ганьсу. Двадцать пять тысяч сторожевых вышек первоначально укрепляли ее.

Это самое большое оборонительное сооружение на Земле строилось десять лет. Некий мудрец предсказал Цинь Шихуанди, что только тогда, когда под стеной будет погребен мужчина по имени Ван или десять тысяч человек, она может быть завершена.

Император недолго пребывал в сомнениях, он приказал разыскать мужчину с таким именем, умертвить и замуровать в стене. Увы, гибелью Вана дело не обошлось. И не десять, а сотни тысяч людей были согнаны на работы и нашли здесь свою гибель. Помимо армии, сюда присылали преступников со всего Китая. Причем стать преступником в ту пору было довольно легко. Если у человека находили книгу, то этого было вполне достаточно, чтобы несчастного книгочея приговорили к четырем годам каторжных работ на стене! Отряды принудительной вербовки рыскали по деревням, вызывая суеверный ужас. Недаром Великую стену называют самым длинным кладбищем в мире, Стеной слез. Но китайская поговорка гласит: «Гибель одного поколения в прошлом спасает многие поколения в будущем»…

В некоторых местах параллельно стене идут другие крепостные валы, выстроенные для защиты от воинственных монголов. Однако после смерти Цинь Шихуанди стена стала разрушаться и утратила свое прежнее значение. Только в начале VII века нашей эры правители из династии Суй начали ее ремонт и реконструкцию, а императоры династии Хань протянули ее еще на сто километров.

Своим теперешним обликом Великая Китайская стена обязана императорам династии Мин. Во многих местах ее просто построили заново, а земляные насыпи заменили надежными каменными сооружениями. Высота (9 метров) и ширина (5,5 метра) стены несколько уменьшаются по мере ее продвижения на запад, но к концу она опять приобретает вид величественного крепостного сооружения.

Двенадцатиметровые дозорные башни, выдержав разрушительное воздействие дождя, ветра и времени, сохранились до наших дней. Когда-то с их площадок в случае нападения врагов передавали сигналы тревоги.

В последний раз стену капитально ремонтировали при императоре Тайцу, который опасался нашествия монголов. Время показало, что опасался он не зря: в 1211 году, несмотря на то, что стена была отремонтирована, Чингисхан захватил страну.

Древнее китайское присловье говорит: «Только тот побывал в Китае, кто поднялся на Великую Китайскую стену». Оно стало девизом для миллиона туристов, ежегодно посещающих страну. О том, сколь величественно это древнее сооружение, говорит и тот факт, что даже из космоса, с орбиты космического корабля, Великую стену можно увидеть невооруженным глазом.

В период их правления Махабалипурам превратился в столицу и важнейший портовый город. Вместе с их закатом Махабалипурам стал незначительным поселком у подножия холма, где когда-то возникли храмы и рельефные изображения. Но памятники культуры древнего государства продолжают и в наши дни вызывать восхищение. Рельефные изображения посвящены повседневной жизни: здесь есть и женщины за дойкой буйволиц, и преисполненная важности городская знать, и девушки в праздничных нарядах. Высеченные в камне сцены составляют контраст с изображениями пантеона богов. «Нисхождение Ганга» — так называется барельеф, выбитый в красноватом граните и посвященный истории священной реки, что берет свое начало в хребтах Гималаев.

Один из самых ранних скальных храмов называется Кришна Мантапарам. Здесь барельефы посвящены истории о том, как герой поднял гору Говардхана, чтобы защитить свой род от бога дождя Варуны. Предшественниками этих храмов в Южной Индии были каменные ратха, названные по именам героев эпоса «Махабхарата». Более явственно, чем в других архитектурных сооружениях, отражена в их колонных залах и украшенных скульптурами стенах древняя тамильская культура. Комплекс из пяти построек, созданных по образцу буддийских храмов и монастырей, располагается таким образом, что напоминает триумфальную колесницу («ратха» на языке хинди).

Некоторые сооружения остались незавершенными, и потому даже сегодня можно составить представление о технике формотворчества тех времен. Ратха-Бхима по замыслу архитекторов представляет собой массивную цилиндрическую крышу и покоится на галерее колонн. От выемки сердцевины пришлось отказаться, так как тяжелые своды крыши могли бы раздавить всю конструкцию. Как и все остальные ратха, эта постройка без внутреннего помещения напоминает искусно вырезанную из камня шкатулку для драгоценностей, чья внешняя форма ценнее содержимого.

Каменные и дворцовые постройки Дария имеют в плане квадрат; все здания заложены по единой прямоугольной системе координат и связаны между собой открытыми площадками и воротами. Дворцы Дария и Ксеркса, тронный зал, своды которого поддерживались сотней громадных колонн, главные ворота и сокровищница принадлежат к числу самых впечатляющих памятников Персеполя, который, хотя и в руинах, но дошел до наших дней, пережив все крутые повороты в истории. Тронный зал (ападана) — одно из самых роскошных строений Персеполя; надписи, сообщающие о его создании, выполнены из золота и серебра. Символами величия, безграничной власти и сказочного богатства Персидской державы были великолепные «врата всех стран», которые также называли пропилеями Ксеркса. Это сооружение состояло из четырех колонн и было украшено фигурами двуглавых быков и сказочных существ, над головами которых было написано на древнеперсидском, эламском и вавилонском языках о том, что эти ворота построены великими царями Дарием I и Ксерксом I. В центре возведены не менее величественные «ворота царей», на великолепных барельефах которых изображена схватка львов (лев в Персии — символ праведной власти) и быков (символ зла и неправды).

Широкая улица между двумя высокими глухими стенами вела к Военным воротам (которые так и не были никогда достроены), открывающим вход на Военную площадь, где находится зал, крышу которого поддерживали тридцать две деревянные колонны, поставленные на круглых каменных основаниях.

Одна из самых совершенных построек Персеполя — резиденция Дария Таштара; из-за до блеска отполированных камней ее часто называют «зеркальным дворцом». Дарий правил страной тридцать шесть лет и считал себя владыкой мира, «царем царей». На одном из пилонов городских ворот он повелел изобразить самого себя: царь убивает страшное сказочное чудовище с головой льва и хвостом скорпиона — воплощение зла. Продолжатель славы Дария Ксеркс был наследником его власти и богатств и также довольно успешно вел завоевательные походы. В 480 году до нашей эры он захватил Афины и разрушил Акрополь. В богатом и славном Персеполе широко праздновали эту очередную победу персов, не подозревая, что у истории долгая память и посеявший ветер пожнет бурю.

Через сто пятьдесят лет, в 330 году до нашей эры, великий полководец Александр Македонский, завоевав Персеполь, сжег дотла эту побежденную столицу Персидского царства. Это была месть за некогда разрушенный войсками персов афинский Акрополь. Остатки величественных зданий, колонны и каменные изваяния, говорящие о «вечной» славе персидских царей, были погребены под сотнями тонн золы и пепла и лишь благодаря этому сохранились до наших дней.

Деспотичный император правил своими подданными железной рукой, и, конечно, не всем это нравилось: за годы своего властвования Цинь Шихуанди пережил три покушения. Цинь определил, как подданным следует думать, сформулировал обязательные для всех законы и поручил ученым создать унифицированную систему письменности из трех тысяч знаков. Когда жизнь его стала клониться к концу, он приказал рядом со своей столицей Сианем в провинции Шэньси между горой Ли и рекой Вэйхэ воздвигнуть новую резиденцию. Император умер, когда дворец был готов лишь наполовину. Тело Цинь Шихуанди покоится под земляным холмом из лёсса высотой сорок три метра. Это часть императорского мавзолея, на строительстве которого в течение трех лет было занято более семисот тысяч человек.

Эту гробницу уже в наше время обнаружили крестьяне, копавшие колодец близ города Линтонг. От потрясающей археологической находки ученый мир затаил дыхание: на трехметровой глубине в трех подземных помещениях общей площадью четырнадцать тысяч квадратных метров стояло целое войско — многотысячная армия из глиняных солдат…

В боевом порядке согласно уставу китайской пехоты застыли в одиннадцати параллельно проложенных коридорах три тысячи двести десять глиняных солдат в натуральную величину. Головной отряд составляют две сотни лучников и стрелков из арбалета, чье оружие угрожающе нацелено на неприятеля. За ними следуют шесть боевых колесниц, запряженных четверками глиняных лошадей. У возниц в руках длинные и гибкие копья, чтобы помешать противнику напасть на лошадей. Командная колесница с барабанами и колоколами составляет арьергард этого военного формирования, укомплектованного по всем правилам Древней империи.

Ни одна из терракотовых фигур не повторяет другую. Большинство солдат выпрямились в полный рост, а некоторые стоят на коленях, с мечом наголо, как будто отражают атаку. Одни одеты в военные мундиры, другие — в туники с ремнями на поясе, в узкие штаны до колен и широкую обувь. Их копья, мечи, арбалеты и луки, демонстрирующие высокий технический уровень, — настоящее снаряжение. Даже двадцать два столетия спустя их рубящее оружие настолько остро, что способно разрезать волос.

У пехотинцев волосы связаны узлом на макушке, а у кавалеристов на головах шлемы, закрепленные ремешком под подбородком. Черты каждого лица отличаются индивидуальностью: вероятно, воины должны представлять различные народности огромного государства. Первоначально глиняные фигуры были выкрашены в яркие цвета, но с течением времени краски полностью сошли.

Подземные помещения усыпальницы императора были вымощены черепицей, выгнутой так, чтобы вода, попадавшая сверху, стекала, не вредя захоронению. Со стороны коридоров земля была утрамбована во избежание осадки. Укрепленные рогожей и слоем глины крыши должны были задерживать влагу, просачивающуюся с поверхности земли.

Если принять на веру свидетельства современников, то особенно поражало в мавзолее изображение Вселенной, для которого использовали золото, серебро, нефрит и драгоценные камни. А с помощью ртути даже имитировалась водная поверхность. Чтобы защитить царство мертвых от разбойничьих нападений живых, были поставлены арбалеты-самострелы. Вход в императорскую гробницу так до сих пор и не найден.

Возможно, строителей мавзолея потом убили и там же захоронили, чтобы тайна ни в коем случае не раскрылась. Очевидно, что придворные, слуги и наложницы были захоронены вместе с императором, и притом живьем… Благодаря этой находке Сиань, древний город на Великом шелковом пути, быстро взлетел по лестнице славы до «мировой столицы археологии».

На западной стороне Мейдане-Шах вскоре после 1600 года появилась Али-Капу — грациозная постройка с пропилеями, которая вела к самому дворцу шаха Аббаса. Вестибюль, приемные залы, помещения для прислуги занимают во дворце монарха два нижних этажа. Стены и лестницы второго этажа украшены геометрическими и цветочными узорами. На верхнем этаже располагался концертный зал, называемый также «фарфоровой комнатой»: маленькие гипсовые ниши повторяли форму тех фарфоровых сосудов, что в них хранились.

Истинным шедевром искусства считается изящный колонный зал в Али-Капу («цветные ворота»). Колонны из дерева — такие тонкие, что кажутся даже хрупкими, — поддерживают здесь потолок, украшенный драгоценными камнями.

К востоку от площади возвышается мечеть шейха Лотфоллы. Ее пропорции столь гармоничны, а купольный декор столь роскошен, что она вовсе не уступает Шахской мечети по красоте и величию. Правитель вместе со всей семьей молился в этой мечети по пятницам, а кроме того, здесь проводились занятия. Драгоценные цветные изразцы украшают храм. Эти изразцы использовали также для орнаментальных решеток шестнадцати купольных окон, придающих своеобразие внутреннему пространству мечети.

Преемники Аббаса I, не желая отстать от него, продолжали украшать Исфахан. Но со временем изысканные постройки тех времен разрушались, а в 1722 году афганская армия завоевала и разграбила город. Когда в XX веке реставраторы отважились наконец приступить к восстановлению исторических памятников Исфахана, им пришлось пережить серьезное разочарование. Художественный замысел каждого здания заслуживает высочайшей похвалы, но строительное исполнение страдает существенными недостатками, — гласил приговор реставраторов. Основные ошибки были допущены именно при закладке фундаментов, и потому спасти от разрушения шедевры архитектуры эпохи Сефевидов будет очень трудно.

Запретный город с «Троном Дракона» — сердце Пекина — был окружен стеной пурпурного цвета и зданиями Императорского города, квадратного в своем плане. В следующем за Императорским (он защищен еще одной стеной) Внутреннем городе раскинулось море маленьких домишек. К югу от Внутреннего города, где обитали чиновники, простирались кварталы простолюдинов — Внешний город, куда знатные господа отправлялись, только если желали поразвлечься.

Через Полуденные ворота путь ведет к императорскому дворцу, где для строительства девяти тысяч девятисот девяноста девяти покоев понадобилось семьсот двадцать тысяч квадратных метров площади. Таким образом, в резиденции, обнесенной десятиметровой стеной, было на одно помещение меньше, чем в мифологическом «Дворце небесного императора», хотя, впрочем, в Древнем Китае всякую окруженную четырьмя колоннами площадку именовали «помещением».

В центре красной дугой изгибающейся стены находится башня, покрытая двойной крышей из желтой глазурованной черепицы. Там в прежние времена в ожидании аудиенции у императора собирались чиновники. Беломраморный Золотой мост, чья срединная дорожка предназначалась только для императора, ведет далее к залу Высочайшего Согласия, кровля которого покоится на мощных колоннах. На богато украшенном пьедестале высится позолоченный резной императорский трон.

Перед крупными церемониями правитель позволял себе минутку отдыха в зале Высочайшего Согласия, где сегодня кроме трона выставлены треножники, кадильницы и два открытых императорских паланкина. Третий трон императора с богато украшенной задней стенкой из пяти частей украшает зал Охраняющего Согласия.

Через ворота Божественной Чистоты можно пройти в личные комнаты, залы, внутренние помещения и дворец Земного Покоя, где почивали ночью жены императора. В трех задних павильонах работала правительственная администрация, а политические решения принимались в шести восточных и шести западных дворцах. Они были оплотом власти и тем самым одновременно центром политических интриг и конкурентной борьбы. Так что совсем неудивительно, что многие здесь внезапно умирали неестественной смертью…

Ворота крепости входят в число немногих городских ворот, сохранившихся до наших дней. В северной стороне крепости преемник Акбара Джахангир повелел отстроить роскошную опочивальню Хвабгархи-Джахангир — «Дом сновидений». Сегодня в этом здании находится музей, где особенно интересны собрания монет и миниатюр. В бане Гхусалкана представители высшей власти страны собирались для обсуждения политических проблем. Позже Шах-Джахан приказал выстроить для своей супруги Зеркальный дворец, богато отделанный позолоченными украшениями и инкрустацией из осколков зеркал. Помимо дворца Наулакха, где правительница держала двор, супруг распорядился возвести для нее Моти-Масджид, Жемчужную мечеть с тремя жемчужно-белыми куполами.

Хотя Великий Могол Аурангзеб и не вошел в историю как покровитель архитектурного искусства, он все же внес в него свой вклад: к периоду его правления относится солдание прекрасных ворот Аламгири. Две их укрепленные башни обрамлены каменными листьями лотоса и увенчаны изящными павильонами на индийский манер.

Если выйти из крепости через ворота Шах-Бурдж, то в поле зрения окажется внешняя стена, где изразцовая мозаика и фрески представляют сцены из придворной жизни, игру в поло и схватки зверей. К тому же периоду относится мечеть Бадшахи: через ее величественные ворота посетитель проходит к молитвенному залу с тремя огромными мраморными куполами и четырьмя минаретами из красного песчаника.

Одна из знаменитых красот древнего Лахора — сады Шалимара, расположенные в пяти километрах от индийской границы. Чаще их называли «райскими садами». Согласно легенде, они были созданы по велению Шах-Джахана ровно за 17 месяцев и 4 дня. Ступенями спускаются с севера на юг изобильные поля цветов и фруктов, чье райское великолепие в те времена можно было сравнить только со Сринагаром или с Дели. По широкому мраморному каскаду вода лилась к подножию величественного мраморного трона в шестидесятиметровый водоем среднего сада. К островку в центре водной глади можно было пройти по мостику. Правитель приказал построить в садах резиденции для своих придворных. Эту «обитель неги» средневековые поэты воспевали в самых возвышенных выражениях. Впрочем, двести лет спустя ее блеск начал угасать: правители вместе со всем двором перебрались в Дипалпур и Мултан.

Воинственные сикхи, подчинив себе беззащитный город, разрушили многие прекрасные постройки. Великолепную мраморную облицовку из Лахора новые властители использовали для своего легендарного города Амритсара.

Когда знаменитый английский поэт Редьярд Киплинг в прошлом столетии посетил Лахор, он не нашел там даже отголосков былого величия. В сонном Лахоре, «городе жутких ночей», новоприбывшего не ожидало ничего, кроме скуки.

В настоящее время город опять отошел от Индии к Пакистану. Это шумный, многолюдный и полный восточной суеты город. Правительство Пакистана в меру сил занимается реставрацией его памятников, но былого величия и неги здесь уже не сыскать.

Джомолунгма, она же Эверест, она же Сагарматха — самая высокая вершина мира (8848 метров) — находится в Больших Гималаях, на границе Непала и Китая. Надо сказать, что, несмотря на свою высоту, эта вершина оставалась как бы невидимкой. Дело в том, что только из Тибета можно увидеть эту гору во всей ее величественной красоте, но Тибет — место заповедное и труднодоступное.

Открыл же гору главный землемер Индии, британский офицер по фамилии Эверест, в честь которого она и была названа. Можно сказать, что сделал он это совершенно случайно, так как из Индии эта вершина почти не видна, ее скрывают более близкие исполинские горные цепи. По долгу службы занимаясь измерением этих гигантских гор и проводя тригонометрическую съемку, Эверест с изумлением выяснил, что дальняя незнакомая вершина намного превосходит высоту всех известных снежных пиков.

Первые попытки восхождений были совершены в двадцатые годы нашего столетия и оказались неудачными. Тридцать лет вершина оставалась неприступной и сеяла смерть среди тех, кто отваживался ее штурмовать… Поэтому Хиллари и Норгей отправились на штурм простыми людьми, а вернулись мировыми знаменитостями. К сегодняшнему дню Эверест покорили альпинисты из многих стран мира.

Тадж-Махал («венец дворца») невдалеке от города Агры в нынешнем индийском штате Уттар-Прадеш был закончен в 1651 году. Великолепное здание, слева и справа от которого возвышаются две мечети из красного песчаника, стало для всего мира сказочным символом Индии. Сегодня в Тадж-Махал входят через большой портал из красного песчаника и мрамора, украшенный элегантными арабесками. Выстроенные стройными рядами двадцать два купола символизируют число лет, понадобившихся для завершения этого шедевра индо-исламского искусства.

Джахан сам принимал участие в проектировании этого здания, но почему он принял решение начать его строительство, точно неизвестно. Возможно, Тадж-Махал как дворец существовал уже с XIV века, а в годы правления Джахана был обновлен и превратился в мавзолей. Новое время окрасило историю этой постройки в романтические тона: легендарная мечеть, с башен которой никогда не призывали на молитву верующих, была будто бы посвящена любимой и глубоко почитаемой жене Шах-Джахана по имени Мумтаз Махал (что означает «жемчужина дворца»).

Надо уточнить, что Сэто-Охаси — вовсе не единая конструкция, он составлен из нескольких совершенно непохожих и устроенных по разному принципу мостов. Бисан на юге — самый длинный, и не только среди мостов, составляющих Сэто-Охаси: он рекордсмен и по длине занимает пятое место в мире. Этот мост японцы строили почти десятилетие и потратили на него около десяти миллионов долларов. Бисан очень внушителен: расстояние между опорами — более километра, а высота пролета — сто девяносто четыре метра! Останкинская башня под ним, конечно, не пройдет, а вот пирамида Хеопса — вполне! Еще и для пирамиды Хефрена место останется. Эта циклопическая высота опор моста связана с тем, что во время приливов уровень воды в Сэто сильно поднимается. Бисан же построен так, чтобы и в пору прилива он не был помехой для океанских судов и танкеров, которые, входя во Внутреннее Японское море, вынуждены проплывать под ним.

Но, несмотря на свои невообразимые размеры, Бисану скоро придется отступить на второй план перед Акаси-Кайкё — еще более грандиозным мостом, который сейчас строится между островами Хонсю и Сикоку. Гигант Акаси-Кайкё сразу войдет в «Книгу рекордов Гиннесса», так как будет самым длинным подвесным мостом в мире.

Однако, пожалуй, самым удивительным является то, что на вершине горы бьют ключи чистейшей пресной воды! По-видимому, в самой толще соли находятся другие породы, по которым под давлением и поднимаются на вершину подземные воды. Благодаря пресной воде на соляной «шляпке» произрастают многочисленные травы и цветы. Весной вершина Ходжа-Мумин покрывается удивительным ярко-красным ковром цветущих тюльпанов.

Европа в течение ледникового периода была захоронена под мощными глетчерами, а в это же время в массивах Тассили властвовал влажно-жаркий средиземноморский климат. О том, что эта часть Северной Африки быстро заселилась, свидетельствует греческий историк Геродот, который в своих трудах описал запряженные лошадьми боевые колесницы. Цитрусовые и оливковые деревья, дубы, олеандр и мирт украшали эту богатую водой местность, где слоны, носороги, гиппопотамы, газели и жирафы искали себе пропитание. Когда в конце ледникового периода климат начал изменяться, горячие ветры постепенно высушили пышный ландшафт. Растительность и тропическая фауна оскудели, а потому и люди со временем ушли отсюда.

Наследие самого раннего периода живописи Тассили, который длился примерно с IX по V тысячелетие до н. э., дает представление о животном мире Охотничьей эпохи. Помимо животных тех видов, что и сегодня еще встречаются в тропических широтах, наскальные рисунки изображают охотников с луком и стрелами, дротиками и бумерангами. Но есть тут и картины на мифологические темы.

В результате раскопок здесь были открыты захоронения, найдены осколки горшков, каменных инструментов, а также острия стрел и копий. Доисторические художники с помощью примитивных инструментов изготовляли гравюры, шлифовали их, и таким образом на скалах возникали плоские фигуры пятиметровой высоты. Измельчая сланец, мастера приготовляли земляные краски, в которых доминируют желтые, коричневые, голубые и красноватые тона. В качестве вяжущего материала они использовали яичный белок. Краски наносили рукой, кисточками и перьями. Чрезмерно увеличенные головы людей, иногда с рогами и перьями вместо волос, характерны для стиля «круглоголовых». Люди в набедренных повязках охотятся с помощью луков, копий, палок и огромных вил на диких зверей: газелей, муфлонов и слонов — целый доисторический зверинец!

Когда с верховьев Нила сюда переселились первые животноводы, стиль «круглоголовых» сменился стилем скотоводческого периода. Живопись Тассили стала разнообразнее. Сценки этого периода отличаются возрастающим богатством деталей, фигуры становятся изящнее, явственнее различаются лица существ, их одежда и рабочие инструменты. На передний план выступают натуралистически выдержанные будничные сцены. Появляются изображения женщин и детей, танцев, культовых действ. Впервые встречаются не только дикие звери, но и домашний скот. Глаза и ноздри у животных для выразительности глубоко высечены в камне, а туловища покрыты узором из линий.

Изображения четырех богинь-заступниц и царской ладьи говорят о том, что в эту эпоху на живопись Тассили сильно влиял Египет. Со всей очевидностью это влияние сказалось в картине, изображающей удлиненную фигуру плывущей женщины, которая тянет за собой мужчину. Многие маски и рисунки на теле человека напоминают татуировки, и сейчас встречающиеся у некоторых народов Центральной Африки. Исследователи сделали из этого вывод, что черные народы в те времена распространились гораздо дальше на север, чем это принято считать. А расхожее представление о Верхнем Египте как источнике вдохновения для художников Тассили было тем самым опровергнуто.

С изображения лошади и верблюда начинается последняя эпоха в наскальной живописи Тассили. Произведения искусства не отличаются ни изощренностью, ни мастерством. Во многих случаях они напоминают простые каракули. Впрочем, возможно, авторами были дети-туареги. Ветер и непогода почти не нанесли ущерба произведениям искусства в пустыне Сахара, но зато там все больше и больше заметны все истребляющие следы современной цивилизации.

С июня по ноябрь, в пору, когда Нил разливался, работы на полях прекращались, и крестьяне были свободны от сельскохозяйственных работ. Поэтому, когда в середине июня в деревнях появлялись писцы, записывающие всех желающих принять участие в строительстве усыпальницы для фараона, крестьяне охотно принимали это предложение. Это был вполне добровольный и желанный труд для тысяч и тысяч египтян.

Во-первых, потому, что на время этой сезонной работы все они обеспечивались жильем, одеждой и пищей. Кроме того, этот труд хотя и скромно, но оплачивался. Надо иметь в виду и то, что для древнего египтянина фараон был богом, и участие в строительстве гробницы было делом вполне достойным и почетным.

В конце июня тысячи египтян со всех концов страны стекались к месту строительства. Их селили во временных рабочих хижинах и разбивали на группы, в каждой из которых было по восемь человек. Можно было приступать к работе. Каждая группа переправлялась на другой берег Нила, в каменоломни, и принималась вырубать и обтесывать каменные блоки. Когда блок был готов, его грузили в лодку и переправляли через реку. Там одна из групп, обвязав блок веревками, за несколько дней перетаскивала его к подножию пирамиды, а потом по выстроенному из кирпичей пологому подъему затаскивала на верх пирамиды и укладывала на то место, которое указывали архитекторы.

Разумеется, это была тяжелая работа. И с каждым годом она становилась все тяжелее и сложнее — ведь пирамида росла, подъем, по которому блоки затаскивали наверх, становился все круче, а площадка, на которую укладывались блоки, — все меньше! Однако самое трудоемкое и опасное ожидало строителей в конце, когда пирамида была уже практически построена. Теперь, чтобы завершить ее, нужно было установить на самом верху так называемый пирамидон — 9-метровую монолитную вершину пирамиды.

Нам неведомы имена зодчих, построивших соборы и замки феодальной Европы или древнерусские монастыри и княжеские терема. Те же, что случайно дошли до нас, всего лишь безличные имена, мы ничего не знаем об этих строителях: чаще всего их считали простыми ремесленниками, и никаким особым почетом они не пользовались в окружении светских и духовных властителей, которые давали им работу.

Зодчие Древнего Египта находятся в лучшем положении. Их имена высечены в камне на памятниках, ими созданных. Само непостижимо-величественное назначение этих памятников возвеличивало зодчих в глазах египтян. И сами строители пирамид вполне осознавали свои заслуги и свою славу. Знаменитый египетский зодчий Инени, живший в XVI веке до нашей эры, приказал высечь в построенном им храме такую надпись: «То, что мне было суждено сотворить, было велико… И это было мастерством моего сердца… Потомки будут хвалить меня в грядущем за то, что я совершил».

Знаем мы и имя создателя древнейшей из пирамид — пирамиды Джосера, воздвигнутой около пяти тысяч лет назад. Его звали Имхотеп. Древние египтяне навсегда сохранили о нем память, почитая его не только как великого зодчего, но и как мудреца и астронома.

Самые знаменитые из пирамид и самые значительные по размерам — это пирамиды трех фараонов в Гизе. А среди них всех выше и величественнее — пирамида фараона Хуфу, или Хеопса, как называли его греки. Во всем мировом искусстве нет памятника зодчеству, в котором великий замысел нашел бы более точное, более могущественное и в то же время более лаконичное воплощение.

Эти гигантские усыпальницы в форме гигантских кристаллов и сейчас вызывают у нас такое же удивление, восхищение и трепет, какие они вызывали у древних египтян. Титаническая мощь, дерзновенное утверждение торжества над непостижимостью смерти, немеркнущее свидетельство величия человеческого гения, создавшего в коллективном труде сотен тысяч людей такие громады, — вот что такое пирамиды Древнего Египта!

Пытаясь найти ответ на этот вопрос, американский ученый-египтолог М. Лернер ввел в память компьютера снимок головы Сфинкса, а также многочисленные фотографии дошедших до нас изображений фараона Хефрена. Накладывая изображения друг на друга, ученый пришел к выводу, что они идентичны. Загадка решена? Увы, нет. Ведь сами египтяне утверждали, что Большой Сфинкс гораздо древнее не только Хефрена, но и самих пирамид. В одной древнеегипетской надписи времен IV династии, к которой принадлежал фараон Хефрен, говорилось о Сфинксе как о древнем памятнике, тайна происхождения которого теряется во тьме времен.

Прошедшие тысячелетия не пощадили каменного гиганта: песчаные бури и ветер точили могучее каменное тело; пески наступающей пустыни не раз заносили его с головой; резкие перепады дневной и ночной температур оставляли трещины. А когда около трех с половиной тысячелетий назад по Средиземноморью прокатилась мощная волна землетрясений, закончившихся взрывом вулкана Санторин неподалеку от острова Крит, голова Сфинкса развалилась и рухнула вниз. Откапывать его начал фараон Аменхотеп II, а продолжил эту работу Тутмос IV.

Последующие правители Египта бережно относились к своим древним святыням, но потом пришли завоеватели: ассирийцы, персы, греки, римляне, византийцы, арабы. В XVIII веке хозяйничающие в Египте мамелюки, тренируясь в пушечной стрельбе, использовали голову Сфинкса как мишень. Говорят, что и доблестные канониры Наполеона век спустя не отказали себе в подобной забаве.

Но, что бы там ни было, Сфинкс продолжает хранить свою тайну и по-прежнему вызывает суеверный восторг у всех, кто его видит.

Русский путешественник Андреевский, побывавший в Египте в конце прошлого века, записал: «Засыпанный по грудь песком, курносый, искрошенный веками, обратившись лицом к реке, похожий сзади на баснословный гриб, а спереди на какого-то титана, низверженного с высот горнего неба, он сохранил еще, несмотря на все свои раны, выражение могучего спокойствия, поражающего вас до глубины души».

Согласно первоначальной гипотезе, рабочие предварительно выдалбливали глубокие щели вокруг избранного каменного массива, чтобы отделить его от горы; затем каменотесы приступали к его обработке. Но также не исключается, что церкви вырубали в породе как скульптуру, причем на каждом уровне раскопа соответствующие отделочные работы велись сверху вниз, и таким образом можно было обойтись без сложных строительных приспособлений. С помощью простейших инструментов каменотесы вырубали из сравнительно мягкого каменного массива купола, окна, веранды и двери храмов. Пространство внутренней части создавали таким же образом, оставляя при этом стоять колонны и арки, соединяющие пол и потолок. Текущую поблизости реку Лалибэла по библейскому примеру окрестил Иорданом.

Церкви, отвоеванные у скал, видны только от края ущелья. Размеры самого большого из храмов Лалибэлы, посвященного Христу Спасителю, — Мэдхане-Алем — таковы: длина тридцать четыре метра, ширина двадцать четыре метра, высота более одиннадцати метров.

В скальной церкви Бетэ-Марйам, посвященной Пресвятой Деве Марии, есть нижние окна, выполненные в форме римских, греческих и других крестов. Центральную колонну внутри храма Лалибэла приказал обернуть тканью, потому что однажды он увидел во сне, будто в храм вошел Христос, коснулся колонны и написал на ней прошедшее и будущее человечества. Письмена эти должны быть скрыты покровом, ибо смертным не под силу владеть божественной истиной.

После завершения Бетэ-Марйам, которая с невероятными усилиями была отделена от скалы, в северной стене внутреннего двора вырубили церковь Святого Креста, по-эфиопски — Бетэ-Мэскэль. На противоположной стороне возвышается церковь Бетэ-Дэнагыль, посвященная Страданиям Богородицы. Через тоннель, похожий на лабиринт, можно пройти к другим скальным храмам, соединенным с внутренним двором. Среди них церковь Святого Георгия, которого эфиопы считают своим покровителем. Храм Бетэ-Гийоргис стоит в глубокой котловине, и добраться к нему можно только через тоннель. В плане он представляет собой крест с равными сторонами.

Чтобы превратить вулканический туф высокогорья в уникальные скальные церкви, даже гениальным каменотесам из Иерусалима и Александрии времени потребовалось больше, чем длится человеческая жизнь. Согласно легенде, сам Господь посылал на Землю старательных ангелов, и по ночам они сменяли изнуренных трудом каменотесов. А когда Лалибэла навеки закрыл свои глаза, в сердце Африки стояли одиннадцать каменных церквей, которые по архитектурному стилю не имели себе равных во всем мире.

Прошлое Тимбукту теряется во тьме веков. Основанный, видимо, в XII веке поселок «Колодец стражницы Букту» («Тим» на туарегском языке означает «колодец») сначала был просто местом отдыха пастухов-туарегов, перемещающихся между Нигером и пустыней. Постепенный расцвет Тимбукту начался после покорения верховьев Нигера народом мандинго. Берберы-мусульмане, черные рабы и арабские торговцы селились тут в разделенных по этническому принципу кварталах. Столица государства Мали быстро превратилась в значительный торговый центр. Из родственного города Дженне купцы привозили золотой песок, слоновую кость, кожу, орех колы и рабов на перевалочный пункт Тимбукту, откуда и товары, и люди переправлялись через Судан в северном направлении. Обратный поток обеспечивал Тимбукту солью, шелковыми тканями и другими предметами роскоши.

В 1325 году богатый паломник Канхан Мусса на обратном пути из Мекки надолго поселился в Тимбукту и украсил его великолепными дворцами и мечетями. Тогда и была построена возле Мадуга — резиденции местного правителя — мечеть Джингеребер. Прямоугольная в плане, с плоской крышей и глинобитными колоннами, она была полностью выдержана в «суданском стиле». Ее приземистый конический минарет сужается кверху и увенчан сглаженными ветром и непогодой глиняными башнями. По углам здания были построены многочисленные глиняные башни в форме сахарных голов.

Приземистым минаретом пирамидальной формы выделяется вторая мечеть, Санкоре, в северо-восточной части города. Ее архитектурное решение было доверено андалусскому поэту Эс-Сахели. Эта мечеть, расположенная в бывшем квартале крупных солеторговцев, как и Джингеребер, была полностью перестроена в XVI веке. Она выделяется примечательным фасадом: декоративно вынесенные вперед, выступающие угловые столбы из обожженной черепицы украшены выступающими капителями. Входные двери в мечеть, северо-восточную часть которой все сильнее засыпает песок, украшены древним мавританским орнаментом.

По мало изменившимся жилым домам XV и XVI веков и сегодня можно составить впечатление о былом великолепии Тимбукту: узкие карнизы и фризы из песчаника или обожженной черепицы разделяют фасады по горизонтали. У более старых построек еще встречаются традиционные, искусно выпиленные полуциркульные мавританские окна по марокканскому образцу. Витиеватые резные узоры, частично окрашенные красным и зеленым, украшают деревянные дверные рамы жилых домов, куда входишь через просторный вестибюль без окон. Над стенами, выкрашенными белой или небесно-голубой краской, мастера возводили крыши из коротких жердей — ведь дерева в Сахаре всегда не хватало.

Благодаря основанному здесь позже университету (он насчитывал около двух тысяч студентов) некоторое время Тимбукту был знаменитейшим учебным центром мусульманской части Западной Африки.

Установлено, что этот крупный средневековый город — самый большой в Африке памятник из камня после пирамид. Кто построил его в сердце Африки, на юг от родезийской столицы Солсбери? В конце прошлого века высокопросвещенные европейские археологи были уверены: чернокожие африканцы не могли быть создателями этого впечатляющего комплекса. Мучительный вопрос, кем же в таком случае были заложены таинственные сооружения, не давал покоя исследователям, увы, вовсе не свободным от предрассудков. Почти потеряв надежду, они пытались найти на обширном участке раскопок те слои, что указали бы на строителей иного, не африканского происхождения. И не нашли.

Искусные каменотесы, что возвели, не применяя раствора, из массивных гранитных блоков резиденцию для своего правителя, принадлежали к африканскому племени шона. Сегодня его численность — более девяти миллионов человек. Шона живут в Замбии, Зимбабве и Мозамбике, причем каждая из групп говорит на множестве диалектов. По всей области расселения шона с XII по XVI век строились каменные резиденции. Сами шона называют себя «зимбабве». Слово это происходит от выражения «dzimba dza mabwe», что на языке шона и означает «дома из камня».

Великий Зимбабве состоит из трех комплексов. Это, во-первых, крепость на холме, называемая Акрополем, эллиптическое строение, окруженное гигантской каменной стеной, а также руины между двумя этими участками. Акрополь был, вероятно, возведен в XII или XIII веке, а позже обнесен стеной для защиты населения. Северо-восточная часть сооружения выделяется высочайшим качеством строительства. Высота стены местами превышает девять метров, длина — почти двести пятьдесят, а ширина у основания — без малого пять метров. Вдоль верхнего края выложен зигзагообразный узор из тесаного камня. Невыясненным осталось назначение внутренних, слегка изогнутых стен, которые, вероятно, никогда не покрывала крыша, а также роль конической башни, тоже украшенной волнообразным узором. По ступенькам узкой, выбитой в скале лестницы можно было пройти к Акрополю, который стоит на косогоре. На дороге вблизи крепости каменотесы поставили на определенном расстоянии монолитные столбы.

Ясно, почему строители выбрали именно это место: Великий Зимбабве расположен в богатом осадками регионе, а в местных саваннах водится немало дичи. К тому же здесь, на высокогорье, не было мухи цеце. Значение Великого Зимбабве постоянно возрастало, и к XV веку он стал религиозным средоточием и торговым центром государства Каранга (Мономо-тапа). Городу удалось взять под контроль всю торговлю медью, золотом и слоновой костью до самой Аравии. Найденные при раскопках керамика и произведения искусства — исконно африканские изделия. Они очень напоминают предметы, которые и сегодня изготовляются народами банту. Именем Зимбабве названо и современное африканское государство, созданное в 1980 году после падения колониального режима и занимающее часть территории бывшей Родезии.

Город Тимгад неплохо сохранился: здесь и в наше время можно увидеть множество жилых домов, крытых черепицей, которой около двух тысяч лет. Большая мощеная улица делит город на две неравные части. В конце этой улицы возвышается Триумфальная арка, построенная из прекрасного голубоватого известняка, добытого в горах рядом с городом. Почти неповрежденным остался и Форум, где помещались городской рынок и торговая биржа; сохранились также здание суда и храм Победы.

Город в африканской провинции Рима, несмотря на большую отдаленность от метрополии, вовсе не чувствовал себя захолустным и жил насыщенной жизнью, его жители не отказывали себе ни в развлечениях, ни в удовольствиях, о чем говорят развалины древнего театра, который мог вместить около четырех тысяч зрителей, большие термы и величественный храм, посвященный Юпитеру Капитолийскому. Когда в Риме было покончено с язычеством, стал христианским и Тимгад: последние триста лет своего существования он отметил строительством христианских храмов.

У города в Африке не было проблем с водой: римляне построили здесь прекрасный водопровод. Вода была проведена в Тимгад с помощью каменных труб из источника, находящегося неподалеку от города; сложная система подъемных машин поднимала воду в большие цистерны на вершине башни, откуда она шла по трубам во все части города. Землетрясения, разрушившие водонапорную башню, по всей вероятности, и превратили Тимгад в место, непригодное для жизни.

С давних пор жизнь этого египтянина вызывает восхищение всех христиан: Антоний — основатель пустынножительства и «отец» монашества. Он родился в Египте в 251 году неподалеку от города Бени-Суэйф в семье состоятельных христиан. Когда Антонию исполнилось 18 лет, родители его умерли. Повинуясь божественному видению, юноша принял решение, не только круто изменившее его жизнь, но и снискавшее ему впоследствии бессмертную славу: он раздал почти все свое имущество беднякам и удалился в пустыню. Так Антоний стал первым христианским отшельником-монахом.

Поначалу он жил в пещере на берегу Нила. Двадцать лет Антоний провел в полном одиночестве, если не считать льва, которого он приручил. Лишь дважды в год ему приносили припасы. Со временем о нем пошла молва, и люди стали стекаться к его пещере. Тогда Антоний перебрался на другой берег Нила, подальше от людского жилья, но и здесь от гостей не было отбоя, потому что отшельник был не только искусным проповедником, но и занимался врачеванием, народ из ближних селений шел к нему за исцелением духовным и физическим. Некоторые из пришельцев решили поселиться с ним рядом. Так к началу IV века сложилась самая первая в мире монашеская христианская община. В 312 году эта община переместилась далеко в пустыню — туда, где и поныне стоит монастырь.

Только предостерегающий призыв немецкого исследователя Бернхарда Гржимека, боровшегося за животный мир Африки вместе со своим сыном Михаэлем (позже погибшим в Серенгети в результате несчастного случая), стал началом поворота. «Серенгети не должен умереть» — так назывался кинофильм конца 50-х годов, который привлек к проблемам выживания животного мира Африки большое внимание.

Поддержанный общественностью, Гржимек добился расширения заповедника в Танзании на юг и на север. Серенгети вместе с резерватом Нгоронгоро образует закрытую экологическую зону, расположенную на высоте 1000–2000 метров и по площади почти равную земле Северный Рейн-Вестфалия в Германии.

Расселение самых больших в мире стад степных животных определялось с незапамятных времен ритмом выпадения осадков. Каждый год в ноябре, с началом периода дождей, почти полтора миллиона бородатых, с косматыми гривами антилоп гну, следуя за дождевыми облаками, движутся с севера к юго-восточной части парка.

После дождей саванна, в другие времена года желто-бурая, покрывается зеленым пушком. Для буйволов, зебр, газелей и бородавочников, что тянутся сюда вслед за антилопами, это означает изобилие корма. Но их преследуют хищники, которые регулируют поголовье отдельных видов, и различные птицы, нередко существующие в симбиозе со стадными животными.

В течение трех недель после того, как самки гну совершили переход длиной в сотни километров, появляются на свет их детеныши. Если снова устанавливается засуха, то бесконечные, порой длиной более сорока километров, стада животных цепочками тянутся к не пересыхающим водоемам в западной части лесного массива. Потом миграция идет к северу, к провинции Мара, а далее через так называемый западный коридор на северо-восток, до озера Виктория.

К самым известным особенностям природы обширного заповедника относятся «копья».

Эти гладко отшлифованные гранитные глыбы чаще всего встречаются на юго-востоке Серенгети, где в сумрачных логовах ожидают своего часа львы. Но и менее крупные существа — например, забавные родственники слонов даманы или окрашенные в розовый, оранжевый и кобальтово-синий цвета агамы — стараются держаться ближе к этим богатым водой местам.

В центре национального парка, в поросших акацией травянистых саваннах живут слоны, носороги, бородавочники и различные виды птиц, среди которых страус и птица-секретарь. Травянистые саванны, поросшие деревьями берега рек и «копья» отличают разнообразную природу долины Серонера, где в водоемах плещутся гиппопотамы и нильские крокодилы. Площадь этого гигантского заповедника — около пятнадцати тысяч квадратных километров.

Сегодня на холме Бирса возвышается внушительных размеров собор в византийско-мавританском стиле в честь французского короля Людовика IX, прозванного Святым, который в 1270 году после неудачного Крестового похода умер здесь от чумы. До 1965 года он служил резиденцией архиепископа африканской епархии. Рядом с ним — здания монастыря Белых отцов; с самого начала раскопок в середине прошлого столетия монахи собирали для музея бесчисленные находки из Древнего Карфагена. Нижний склон холма занимают отреставрированные здания жилого квартала пунийцев.

Неподалеку от места высадки первых поселенцев находился священный район Тофет. Не так давно его восстановили в точном соответствии с древним оригиналом. Жители города в надежде умилостивить богов шесть столетий подряд совершали здесь ужасающий обряд: приносили в жертву детей — как правило, из знатных семейств. Их клали внутрь статуи Молоха, под которой разводили огонь.

Этот жуткий архаичный ритуал карфагеняне переняли от своих восточнофиникийских предков. Предполагается, что человеческие жертвы они приносили в дни некоторых религиозных праздников и, несомненно, во времена опасности — голода, эпидемий и войн. Пепел жертв в маленьких глиняных урнах хоронили на близлежащем кладбище и ставили рядом памятные доски.

О карфагенском торговом порте на юге и о старой военной гавани, где могло разместиться до двухсот галер, напоминает сегодня только фундамент стены в заболоченной лагуне. Увенчанные зубцами и оборонительными башнями стены причала тянулись вдоль берега почти на четыре километра, а сразу за ними находились казармы и загоны для боевых слонов.

Лишь жалкие развалины остались от амфитеатра, в котором могли разместиться пять тысяч человек. Мраморная колонна напоминает об отданной в пору римского владычества на растерзание диким зверям христианской мученице Перпетуе и ее слугах-единоверцах.

Вскоре после римского завоевания Карфаген отстроился вновь и превратился в главный город римской провинции Утика Проконсуларис. Императоры династии Северов даже были к Карфагену благосклонны и дали ему прозвище «Феликс» — счастливый. Но арабы, завоевавшие Карфаген в VII веке, снова сровняли его с землей, а остатки камней использовали для строительства Туниса и других городов на побережье.

Для покупателя, оказавшегося здесь в первый раз, эти запутанные цепи магазинов и магазинчиков, тянущихся на сотни метров, загадочны и непонятны, как Критский лабиринт. В Хан эль-Халиль легко войти, но довольно сложно выйти обратно, не заплутав: у громадного этого торжища шесть входов, а кроме того, к нему примыкают еще двенадцать базаров поменьше, каждый из которых специализируется на продаже определенных товаров.

Каирцы ориентируются тут безошибочно и точно знают, где расположен Наххасин — «медный» и «терракотовый» рынок, как пройти к «золотому» базару Сийяга и что ткани надо покупать в эль-Хаятлине, а хозяйственные товары — на базаре Саккария. Все, что душа пожелает, можно купить здесь, были бы деньги. И хотя базару Хан эль-Халиль недавно «стукнуло» 700 лет, время над ним не властно: он совершенно не склонен к тишине и важности, по-прежнему шумит и торгуется и продолжает расти.

Поначалу скульптор полагал, что заказанный ему монумент станет сигнальным маяком у северного края Суэцкого канала. Женская фигура с факелом в руке должна была убедить весь мир, что свет прогресса озаряет отныне и североафриканский берег. Однако ответственные за этот проект лица изменили свои планы. В итоге колоссальную статую разобрали на детали, запаковали в 214 ящиков и отправили в Новый Свет.

Скульптор принялся за работу. Вместе с инженером Гюставом Эйфелем ему нужно было решать, каким образом памятник сможет противостоять ветрам и непогоде. Главный архитектор Эйфелевой башни разработал новаторскую металлическую рамную конструкцию, которую поддерживал центральный опорный столб. На этом подвижном каркасе из нержавеющей стали была укреплена внешняя оболочка из меди весом 100 тонн, а толщиной с медную монетку. Высота статуи, «озаряющей мир», — 46 метров.

Для размещения этой гигантской фигуры с факелом был избран остров Бедлоу в нью-йоркском порту, позже переименованный в остров Свободы. Здесь был сооружен каменный цоколь высотой 47 метров, на который и поставили памятник.

Когда президент Гровер Кливленд 28 октября 1886 года открывал «Статую Свободы, озаряющую мир», в небе был устроен грандиозный фейерверк, а сирены ревели так, что перекрыть их мог только грохот пушечного салюта. Современники действительно воспринимали статую Свободы как напоминание о независимости. В годы Первой мировой войны «мисс Свобода» стала символом борьбы союзнических армий за спасение демократии.

Однако воспоминание о временах великого переселения не могло померкнуть в стране, где половина населения имеет иностранные корни. С 1892 года все новоприбывшие подлежали первичному учету в специальном бздании на соседнем острове Эллис. В первом десятилетии нашего века через эти залы проходили по 2000 человек ежедневно, а в одном только 1907 году власти зарегистрировали более миллиона людей, навсегда покинувших свои родные страны.

На острове Эллис, а также внутри цоколя статуи Свободы специальные выставки показывают историю заселения Америки в документах: начиная от индейцев, которые двинулись из Азии на неведомый тогда континент, от западноафриканских рабов и вплоть до массовой эмиграции из Европы в XX веке.

В наши дни по винтовой лестнице можно совершить нелегкий подъем до самой головы статуи. Однако нельзя сказать, что увиденная вблизи «мисс Свобода» с ее кустистыми бровями, серьезным взглядом и опущенными уголками рта отличается привлекательностью. Современники Бартольди утверждали, что чертами лица она напоминает властную мать скульптора.

Главная река ольмеков — Коацекоалькос, что в переводе означает «Святилище змеи». Древние предания утверждают, что в далекие времена именно на этой реке произошло прощание главного божества Древней Мексики — Кецалькоатля — с обитателями страны, которым он обещал вернуться.

Бережному отношению местных жителей и властей к своей не очень большой истории можно позавидовать: хотя Сиэтл давно застроен современными небоскребами и превратился в крупный портовый и промышленный центр (здесь строят самолеты «Боинг»; да и всемирно известная компьютерная фирма «Майкрософт» чувствует себя тут как дома, ведь ее знаменитый основатель Билл Гейтс — уроженец Сиэтла), старые кварталы в центре остались нетронутыми и сохраняются как исторический памятник.

Всемирная выставка, проходившая здесь в 1962 году, подарила городу современный символ — 165-метровый монумент Космическая игла, напоминающий космическую тарелку, приземлившуюся на стальную вышку. С ее смотровой площадки можно видеть и Каскадные горы, расположенные к востоку от города, и горный хребет Олимпик на западе, и Тихий океан.

Ветры, дожди, снега и крайние перепады температур выветрили стены каньона и расширили ущелье, которое становилось все глубже и глубже. Этот процесс не завершился и сегодня. Древнейшие слои, чей возраст исчисляется двумя миллиардами лет, состоят из темного мелкозернистого сланца, продернутого розовым гранитом.

Первые следы земной жизни были обнаружены в следующем сверху слое: там нашли остатки беспозвоночных животных, моллюсков, червей и трилобитов. Примитивные ракообразные, которые жили в мелких водах лагуны, рыбьи скелеты и водяные лилии сохранились в одном из пластов, возраст которого насчитывает 350 миллионов лет.

Примерно 250 миллионов лет назад в теплом внутреннем море среди скал кремового и светло-желтого цвета жили губки, кораллы, улитки и рачки. В поисках следов новейшего историко-геологического периода наука все еще блуждает в потемках. Так, не обнаружены следы динозавров или других исчезнувших видов млекопитающих. Возможно, соответствующий слой был с течением времени разрушен из-за постоянной эрозии.

В зависимости от положения Солнца пастельные цвета слоистых скал ущелья постоянно меняют оттенки, становясь то кремовыми и бурыми, то желтыми и зелеными, то коричневато-черными и пурпурными. Мощные силы природы много миллионов лет работали над этим ландшафтом. Полное впечатление об их творении можно составить, обозревая его с берегов реки Колорадо. За громадными, полыхающими алым цветом утесами повсюду виднеются песчаные бухты, обрамленные тамариском. В небе кружат в поисках добычи ястребы, на мелководье спокойно ловят рыбу цапли, а пугливые муфлоны молниеносно исчезают в ходах скалистого лабиринта.

Приближаясь к месту слияния Колорадо и Грин-Ривер, издалека слышишь шум порогов. Тут обрамленный скалами поток с его дикими водоворотами становится все более и более узким. Река петляет среди остроконечных утесов, и порой расстояние от одного скалистого берега до другого не более одного метра. Между скалами, уходящими вверх на головокружительную высоту, простираются террасами плато, уступы, ущелья, малые каньоны самых причудливых конфигураций.

Первые небоскребы появились в Америке, родина их — город Нью-Йорк. Именно здесь на Бродвее — в конце шестидесятых годов прошлого века был построен самый первый великан. Несмотря на то, что первый небоскреб был всего-навсего пятиэтажным, он почти в два раза превосходил своей высотой остальные дома. Ньюйоркцы отнеслись к нему несерьезно, скорее как к странной архитектурной забаве, но, когда через десять лет над Манхэттеном вырос десятиэтажный офис одной из процветающих компаний, стало ясно, что мир меняется, наступает какое-то другое время.

Причина возникновения небоскребов довольно проста: в конце прошлого века население больших городов в Америке стало стремительно увеличиваться, и земля подорожала. Американцы, как известно, нация деловая, они быстро додумались, как сэкономить и построить большой дом на маленьком клочке земли. Но хотя небоскребы родились из желания сэкономить, они довольно быстро превратились в символ престижа: чем выше дом, тем, стало быть, богаче его хозяин. Тут уж строительство развернулось в полную мощь, американцы — нация не только деловая, но и тщеславная.

Поначалу эти непривычные дома понравились далеко не всем, их даже считали проявлением дурного вкуса, но со временем к ним привыкли. Теперь несколько американских городов даже пытаются отнять у Нью-Йорка пальму первенства, пытаясь доказать, что именно они являются колыбелью небоскребов. И хотя Нью-Йорк, бесспорно, опередил всех, надо отдать должное и Чикаго: небоскреб в том виде, в котором мы его знаем сейчас, — то есть лишенная всяких архитектурных украшений башня, стрелой уходящая в небо, — без сомнения, впервые (1885 год) появился в Чикаго.

В Нью-Йорке чикагские небоскребы с усмешкой назвали «голыми» и по старой памяти продолжали разнообразно украшать свои высотки балконами, колоннами и всевозможной лепниной. Лишь когда произошел «небоскребный» скандал (1914 год) из-за того, что каменные монстры, нависая над улицами, застят свет, и был принят закон, ограничивающий размеры высотки в зависимости от ширины улицы, строители Нью-Йоркских небоскребов были вынуждены отказаться от «архитектурных излишеств». Лишь в 30-е годы появился в Нью-Йорке в качестве первого опыта знаменитый Эмпайр Стэйт Билдинг, выстроенный уже по новому принципу.

Его 102 этажа, мощно вознесшиеся над «Островом холмов» — Манхэттеном, потрясли мир. Билдинг был возведен чрезвычайно быстро, всего за два года (1929–1931); порой небоскреб «подрастал» за день на целый этаж. Вес стальных конструкций, поддерживающих это здание, — 60 000 тонн, а общий вес самого небоскреба — 365 000 тонн.

Гигантский, видный на много миль вокруг, Билдинг, строительство которого обошлось более чем в 40 миллионов долларов, долгое время доминировал над городом и был высотным рекордсменом (381 метр) до 1973 года. Чтобы подняться пешком на его сто второй этаж, надо миновать 1860 ступеней. Впрочем, вряд ли это кому-то придет в голову: скоростные лифты (их здесь 73) поднимут всех желающих взглянуть на Нью-Йорк со смотровой площадки Билдинга меньше чем за минуту.

Остров Манхэттен, лежащий в самом центре города и являющийся деловым центром Нью-Йорка, почти весь застроен высотными зданиями. Его силуэт неровными уступами выписывается на фоне неба. Приглядевшись, можно отчетливо различить два поколения в этой толпе небоскребов: те, что постарше, напоминают серовато-бурые пирамиды, они грузны и приземисты; новое же поколение блещет стеклом и металлом, а в росте обогнало этих стариков чуть не вдвое!

В 1973 году в Чикаго был построен «Сирс Тауэр» — 110-этажный небоскреб высотой 443 метра.

Египетские фараоны, мечтавшие победить время, нашли выражение вечности и незыблемости в геометрических формах пирамид. Готические соборы Средневековья своей устремленностью в небо призывали людей помнить о Боге и отрешиться от земных забот. В скупых, стремительных вертикалях нью-йоркских небоскребов тоже заключена некая жизненная философия: прямолинейность, практичность, напористость, стремление любой ценой вырваться вперед и жестокое небрежение к тем, кто отстал, — таковы ценности современной Америки.

Зеленый Козлиный остров разделяет реку у самого обрыва на два рукава. Одна часть водопада принадлежит Канаде, а другая — Соединенным Штатам Америки.

Впоследствии целые поколения рыцарей удачи понапрасну пытались обнаружить таинственный город, из-за бесчисленных провалившихся экспедиций казавшийся таким же легендарным, как Эльдорадо. Но триумф Бингема оказался не долгим: его гипотеза была опровергнута, когда вблизи от предполагаемой Вилкабамбы обнаружились руины другого города. Правда, и там ожидания не оправдались: от известных по древним описаниям несметных запасов золота не осталось и следа. Городу, найденному Хайрамом Бингемом, не подходило ни одно из известных названий. Поэтому он получил имя расположенной поблизости горы Мачу-Пикчу — Старая Вершина.

Освоенный людьми район занимает 5 квадратных километров в труднодоступном горном гребне Анд. С трех сторон город, где никогда не ступала нога испанских завоевателей, окружен рекой Урубамба, а с четвертой стороны его защищает конус небольшой горы Гуайана-Пикчу.

О далеком прошлом Мачу-Пикчу существует множество предположений. Первое время, учитывая скрытое местоположение города, ученые думали, что это крепость. Однако никаких серьезных оборонительных укреплений в Мачу-Пикчу нет. Зато есть множество построек религиозного назначения, резиденции, склады и даже обсерватория. С течением времени исследователи пришли к мысли, что этот город был создан как священный приют великим правителем инков Пачакути за столетие до завоевания его империи испанцами. По своим скромным размерам Мачу-Пикчу вряд ли может претендовать на роль крупного города: в нем не более двухсот каменных сооружений, в основном храмов. Большей частью они сложены из хорошо обработанного камня. Предполагают, что тут проживало чуть более тысячи человек, которые возделывали сельскохозяйственные культуры на горных террасах и поклонялись богу Солнца Инти; причем обнаруженные в захоронениях скелеты дают основание считать, что по численности женское население в 10 раз превосходило мужское. Этот факт подкрепляет гипотезу, согласно которой Мачу-Пикчу был центром поклонения Солнцу и найденные останки принадлежат жрицам этого божества, Солнечным девам.

В юго-восточной части Мачу-Пикчу инкские каменщики возвели внушительную полукруглую башню, похожую на средневековую крепость. Но ее назначение было не оборонительным, а религиозным: башня была построена вокруг скалы, в которой вытесали алтарь. Предполагают, что в башне жили «мамакона» — прекрасные женщины-избранницы, которые ткали облачения для жрецов и готовили для них пищу.

Религиозным центром Мачу-Пикчу была Священная площадь, на которой стояло здание из белого гранита, построенное из блоков циклопического размера. Но, пожалуй, самой чудесной постройкой Мачу-Пикчу является расположенный в восточной части площади «Храм трех окон». Эти три окна, имеющих форму трапеции, выходят на восток. Если верить историческим хроникам, первый правитель инков приказал построить храм на том месте, где он родился, а три его окна должны были символизировать пещеры — дом его предков.

От Священной площади по гранитному склону с террасами можно добраться до вершины скалы, где лежит большой, многоугольный, вырубленный из скалы камень, который называется «интиуатана», что в переводе означает «привязь для Солнца». Здесь инки символически «привязывали» Солнце, чтобы оно не уходило от них во время зимнего солнцестояния. Жрецы, которые 21 или 22 июня могли «остановить» движение светила и «привязать» его к камню, пользовались у инков особым уважением и почитанием.

Интиуатана выполняла и роль солнечной обсерватории, где жрецы определяли лучшее время для начала сева или сбора урожая, следя за движением тени от солнца во время осеннего и весеннего равноденствия. А в июне и декабре здесь устраивались большие праздники в честь светила: в это время жители Мачу-Пикчу собирались вокруг интиуатаны, где в течение нескольких дней проводили религиозные обряды, распевали священные гимны и молились.

Помимо культовых зданий к комплексу относятся сады и террасы, дворцы и оросительные каналы, колодцы и купальни. Террасы расположены на различных уровнях и связаны друг с другом системой лестниц. Жители возделывали здесь кукурузу, картофель и другие овощи. Чтобы устроить грядки, нужно было сначала разровнять скалистое плато. Террасы были вырублены прямо в скалах, а потом засыпаны плодородной землей из долины Урубамбы и мастерски защищены от эрозии.

Безвестные строители оставили здесь не только храмы, но и 200 жилищ. Трапециевидные стены этих зданий смогли выстоять даже во время самых сильных землетрясений. Методы местных каменотесов и сегодня вызывают у посетителей чувство глубокого уважения. При строительстве монументальных зданий белые гранитные блоки, тщательно отесанные, аккуратно укладывались без всякого раствора, но практически без стыков. Швы кладки почти невозможно разглядеть невооруженным глазом. Подпорные стены террас, сложенные на крутых склонах с уклоном до 45 градусов, сделаны из блоков скал — тоже без раствора — наподобие мозаики.

Близко к краю пропасти находится и вырубленное из скалы мощное круглое здание Эль-Торреон, служившее мавзолеем для правителей инков. Квартал, где стоят храмы, располагается довольно высоко. Он был во владениях жрецов, а правители и придворные жили на другом краю седловины. Несколько ниже находились жилища мастеров и простого люда. Не обошлось и без тюрьмы.

Почти полтысячелетия прошло с той поры. До сих пор неизвестно, что случилось в Мачу-Пикчу, почему его жители бросили свой город-храм на неприступной вершине. Когда индейский мальчик-проводник привел сюда археологов, город был похож на замок из чудесной сказки, который проспал целые века, скрытый от всех могучей растительностью.

Иногда по ходу дела на обратном пути они приносили свежую рыбу к столу императора. Этим курьерам приходилось пробегать в общей сложности до четырехсот километров в день. Да и любой правитель-инка мог без особого труда объехать все свои владения от Эквадора до Чили.

Эти мощенные камнем дороги часто сравнивают с дорогами Римской империи. И те, и другие использовались для осуществления строгого контроля за разноплеменными народами империи, проживающими вдали от столицы, но, однако, римлянам не приходилось постоянно путешествовать через густые джунгли, по горам высотой более шести тысяч метров, перебираясь через ревущие горные потоки.

Две главные магистрали инков, соединенные многочисленными второстепенными дорогами, пролегли через всю страну — одна по побережью Тихого океана, другая среди гор. Прибрежная трасса начиналась от залива Гуаякиль в Эквадоре и почти пятьсот километров тянулась по пустынному берегу, завершая свой путь у чилийской реки Мауле, к югу от нынешнего Сантьяго. Горная же магистраль Капак-нан (Королевская дорога) простиралась еще дальше: от гор к северу от Кито она шла через все территории, присоединенные во времена великих инкских завоеваний, достигала Куско, там поворачивала к югу, устремляясь в горы у озера Титикака, проходя через высокогорные ущелья Боливии, и завершалась возле Тукумака на территории нынешней Аргентины.

Дамбы из каменных блоков поднимали полотно дороги над заболоченной местностью, а водопропускные трубы обеспечивали необходимый дренаж. Кое-где поверхность дороги покрывали водонепроницаемой смесью из листьев кукурузы, гальки и глины. На участках твердой породы дорогу не мостили, а ставили каменные указатели либо возводили по краям низенькие каменные стены, которые защищали полотно от песчаных заносов и не давали сбиться с дороги караванам лам и королевским курьерам.

Ширина дорог зависела от грунта: в низинах и в пустыне она достигала шести метров, а в горных ущельях могла быть и меньше метра. Там, где было возможно, дороги прокладывались точно по прямой линии: инженеры-инки предпочитали преодолевать препятствия, а не обходить их.

Так как эти дороги предназначались в основном для пешеходов и осторожных, твердых на ноги лам, дороги могли быть неограниченно крутыми. Это, конечно, затрудняло путешествие, особенно в горах, где дороги иногда напоминали аттракцион «американские горки».

Но труднее всего инкским строителям пришлось, когда они объединяли в единую систему все водные переправы. Хотя многие реки можно было перейти вброд, быстрое течение некоторых из них делало эту затею опасной для жизни, даже если уровень воды в них не достигал колен. Через узкие речки перебрасывались стволы деревьев или строились каменные арочные мостики, через широкие устраивались понтонные мосты из камышовых лодок, покрытых деревянным настилом. А когда возникала необходимость преодолеть глубокие ущелья с рекой внизу, дорожные строители устраивали «оройю» — древнее подобие фуникулера: плетеная корзина крепилась к жесткому канату из лиан, закрепленному на той и другой стороне пропасти.

Отважный пассажир забирался в нее, а страж с противоположной стороны переправы перетаскивал его к себе при помощи веревки, прикрепленной к корзине. Такие устройства часто выручали на второстепенных дорогах, на главных же магистралях инки строили большие подвесные мосты, которые по праву считаются выдающимися достижениями инженерного искусства. Такие мосты крепились к надежным каменным пилонам по обеим сторонам потока. Их сооружали из пяти неимоверно толстых канатов, скатанных из травы; два из них служили перилами, а остальные поддерживали полотно дороги, сплетенное из веток. Длина самого большого из таких мостов (над каньоном, пробитым рекой Апуримак) равнялась почти семидесяти метрам. Хотя эти мосты прогибались под собственной тяжестью и угрожающе раскачивались на ветру, они оказались надежным средством переправы и выдерживали не только слуг с носилками вельмож, но даже испанцев на лошадях. Для обеспечения безопасности местным жителям предписывалось не реже одного раза в год менять канаты, а также в их обязанности входили постоянный контроль за мостом и его своевременный ремонт.

Несмотря на все опасности и риск, связанный с передвижением по таким магистралям, строители стремились сделать путешествие любого путника быстрым и приятным. На некоторых участках дороги они даже высаживали фруктовые деревья, орошаемые с помощью сложной системы ирригации, чтобы путешествующий мог насладиться свежими плодами. По всей дороге через определенные отрезки пути стояли маленькие дорожные станции с загонами для лам.

Захватившие страну испанцы относились к местным жителям как к дикарям и всячески внедряли свои законы и образ жизни. Увы, под властью «цивилизованных» испанцев сложная и мудро устроенная система дорог довольно скоро разрушилась, как, впрочем, и вся великая держава инков.

Первые свидетельства о поселении датируются VIII веком до нашей эры. Основанный около 460 года до нашей эры, Копан в течение долгих столетий никакой роли не играл, но между 700 и 800 годами превратился в центр всего заселенного юго-восточного района. Расцвет Копана начался в период правителей майя, имена которых могут показаться европейцам забавными, но у подданных не только не вызывали улыбок, но и пользовались величайшим почитанием. Один из этих правителей носил имя «Восемнадцать кроликов», другой — «Белочка» и, наконец, последнего звали «Поднимающийся город».

Когда этот властитель умер, королевство утратило всякое политическое и экономическое значение, но конец его наступил лишь спустя еще сто лет. Некоторые потомки продержались вблизи прежнего церемониального центра до самого XVII века.

Все восемнадцать эпох правления властители майя закладывали здания вдоль реки один слой над другим, всего до двадцати. При строительстве всегда учитывалась постоянная изменчивость русла. Искусственно возведенный холм был так подмыт силой водного потока, что археологи обнаружили здесь разрез, так называемый Эль Корте, который позволил без всяких сложностей изучить отдельные пласты, когда направление реки было изменено.

Еще в конце прошлого столетия Алфред Модели, исследуя этот духовный и светский центр правителей майя, набросал первый топографический план Копана с перечислением всех зданий, который сохранился до сих пор. Вскоре после этого археологи во время раскопок обнаружили большую лестницу и множество гробниц, причем находки были по договоренности разделены между США и Гондурасом. Реку Копан отвели в другое русло и перекрыли плотиной, и с 1935 года на всей территории стало можно проводить систематические раскопки.

Размеры главного комплекса в церемониальном центре Копана — 600 на 300 метров. Он называется Акрополем и состоит из вмонтированных один в другой храмов, лестниц и террас, окруженных пятью площадями. Два храма со временем смыла река. В непосредственной близости от этого места возвышались другие постройки, в общей сложности 16 групп.

На церемониальной площади художниками эпохи майя было создано собрание стел, самое большое из всех, что когда-либо находили в одном и том же месте. Высота такой стелы 4 метра. На лицевой ее стороне — изображения полулюдей-полуживотных с атрибутами богов и героев, а на обратной — вырезанные в камне иероглифы. Эти каменные тексты сообщали об историческом или мифологическом происхождении королей и должны были узаконить их правление. Кроме того, художники создавали небольшие фигурки людей: на головах роскошные украшения, а в руках символы власти. Монолитные произведения из камня выполнялись с большим вниманием к деталям, богатым и разнообразным. Внутри были обнаружены жертвенные дары: драгоценные изделия, керамика или кости животных. Под одной из стел была найдена золотая статуя.

Эти стелы, свидетельствующие о переходе от рельефа к трехмерной скульптуре, нередко стояли неподалеку от так называемых алтарей, тайну которых до сих пор никто разгадать не сумел. Каменный декор одного из древнейших алтарей Копана — двуглавый змей; из его пастей торчат человеческие головы.

Вблизи от старой площадки для игры в мяч стоит храм с характерными для архитектуры майя сводами. Его осыпавшуюся каменную отделку во время реконструкции в 1978 году восстановить уже не сумели. Фигуры богов-мужчин обрамляли ранее лестницу 10-метровой ширины; ее ступени разрушены мощными корнями деревьев девственного леса. Змеи и птицы украшают балюстраду лестницы, на верхнем конце которой подвижный каменный блок должен был обращать в бегство непрошеных гостей. Вычурными, гротескными изображениями отделаны ступени зрительских трибун на южной стороне так называемого Акрополя.

Храм Надписей — так нарекли храм, у входов которого начертаны 140 иероглифов. Через лестницу Ягуаров (шириной 16 метров) путь ведет к гигантской маске Планеты Венера. Ей был также посвящен храм, разрушенный землетрясением в 1934 году и позже восстановленный. Этот храм — самое значительное из архитектурных сооружений Копана.

Каменная летопись раскрывает в Тиауанако все новые и новые страницы. О чем говорит 15-метровый насыпной курган под названием «Пирамида Акапана», что в переводе означает «место, где люди гибнут»? Возможно, это сооружение, к нашему времени ставшее похожим на огромный курган, и предназначалось для ритуальных захоронений, но для чего в таком случае нужна сложная сеть зигзагообразных каналов-трубопроводов, ведущих в глубь кургана? Каналы сооружены с большой тщательностью и служили для воды, вытекающей из верхних резервуаров, которая наполняла ров и омывала пирамиду с одной, южной, стороны. Известно, что пирамида была облицована плитами, на которых, по предположению ученых, вполне могли быть какие-либо изображения или надписи. Плиты исчезли, возможно, унеся с собой информацию, которая могла бы дополнить дошедшие до нас тексты преданий, дающих некую картину далеких эпох и уточняющих сроки существования цивилизаций на планете.

Недалеко от пирамиды находятся Врата Солнца и площадь Каласасая. Две скульптуры, два великана, стерегут окрестности и всем своим необычным видом пытаются объяснить, из какой тьмы веков они явились. Одна фигура — высотой 1,8 метра — монах. В его руках странные, не имеющие объяснения предметы: в одной руке что-то, отдаленно напоминающее нож, в другой — неизвестный нам прибор. Его одежда — в виде рыбьей чешуи, на голове громоздится другая рыбья голова, вообще все его тело как бы сочетается с телом рыбы. Этого человека-рыбу в легендах звали Оаннеш, он считался человеком-амфибией, жил то в воде, то на суше и принес людям необходимые им знания.

Другой идол — высотой 2,7 метра — еще более внушительного вида, тоже с рыбьей символикой в одежде и непонятными предметами в руках. И если в этих скульптурах могут быть запечатлены герои древних легенд, то что можно сказать о животных, изображенных на Вратах Солнца?

Например, таксодон — он вымер около 12 000 лет назад! Или слон, который вот уже 10 000 лет как исчез из этих мест. Художник по меньшей мере должен был видеть «натуру», прежде чем изобразить все это. Кроме того, у археологов есть доказательства, что около 12 000 лет назад в этих краях произошла природная катастрофа. Тиауанако был портовым городом, расположенным на берегах озера Титикака. После землетрясения его затопило. Обломки строений, вулканический пепел, кости, керамика, орудия труда и инструменты — все сваливалось в кучу, застревало между блоками.

Научные исследования позволили в конце концов предположить, что сооружен Тиауанако был не позднее чем за 15 000 лет до нашей эры. И вот что интересно: после катастрофы, попав в тяжелейшие условия для выживания, связанные с похолоданием климата, люди не опустили руки, а стали применять для земледелия новые технологии, настолько совершенные, что равных им нет и по сию пору. Инки проводили тонкие лабораторные исследования, разработали методы детоксикации ядовитых растений, чтобы сделать их пригодными для еды. Они боролись за свою жизнь, опираясь на знания, достойные высокоразвитой цивилизации.

Рио-де-Жанейро — один из красивейших городов в Южной Америке. Он расположен на западном берегу бухты Гуанабара, основные районы города отделены друг от друга холмами, мысами и круто падающими к морю береговыми выступами. В Рио есть все: и трущобы, и современные небоскребы, и старинные церкви, и памятники архитектуры. Однако символом Бразилии стал знаменитый монумент Христа Спасителя, открытый в октябре 1931 года. История его создания такова: десятилетием раньше, задумав широко и пышно отпраздновать столетие независимости страны, бразильское правительство решило воздвигнуть на горе Пан-ди-Асукар грандиозный памятник Христофору Колумбу — как-никак «крестному отцу» Америки. Но идея эта неожиданно натолкнулась на некоторое сопротивление: видимо, далеко не все бразильцы испытывали такую уж большую благодарность к мореплавателю за то, что он их «открыл». И тогда был объявлен открытый конкурс на лучший монумент, который выражал бы идею единства нации.

Слово «открытый» применительно к конкурсу означало, что участвовать в нем могут не только профессиональные художники, скульпторы и архитекторы, но всякий, кто захочет, — любой житель Бразилии. Разумеется, эта «открытость» была скорее попыткой замять вот-вот готовый. вспыхнуть скандал и смягчить общественное мнение. На деле же ни правительство, ни архитекторы не сомневались, что победит в конкурсе профессионал. А зря. Потому что Эктор да Силва-Коста не был ни скульптором, ни художником, ни архитектором. Честно говоря, он вообще не умел и не любил рисовать. Но именно он стал победителем этого конкурса.

Эктор прислал в газету письмо, в котором утверждал, что нацию объединил вовсе не Колумб, а Христос. Газета напечатала это письмо, и вдруг эта простая и ясная идея о Боге-Спасителе, пришедшем в мир, чтобы спасти и благословить своей доброй рукой людей, покорила всех. Это была большая идея, и она действительно мгновенно объединила нацию. Бразилия — страна христианская, ее жители верят в Бога искренне и горячо. Эту идею поддержала и одобрила церковь. По всей стране был организован сбор пожертвований на осуществление проекта, и, несмотря на то, что Бразилия — бедная страна, деньги были собраны быстро.

Обсудив отнюдь не простые технические проблемы установки гигантской тридцатиметровой (плюс семиметровый постамент) статуи на вершине холма, где она будет открыта всем ветрам, бразильские инженеры и архитекторы стали разрабатывать надежный каркас, а французский скульптор Поль Ландовский принялся за работу над головой и руками Христа. Наконец готовая статуя была доставлена из Парижа в Рио-де-Жанейро и установлена на холме Корковаду. 12 октября 1931 года состоялось ее торжественное открытие и освящение. В эти дни, наверное, весь город побывал на смотровой площадке, не поленившись подняться по двумстам двадцати ступенькам лестницы.

И хотя в 1960 году Рио-де-Жанейро перестал быть столицей (ее перенесли в новый, сверхсовременный город Бразилиа), это не уменьшило любви бразильцев ни к Рио, ни к монументу Христа Спасителя: пятидесятилетие любимого всей страной монумента праздновалось с большой торжественностью. А еще через четыре года к подножию холма была проложена новая линия трамвая. Бразильцы любят смотреть отсюда на свой Богом благословляемый город, на раскрывшийся простор океана с белыми пляжами Копакабаны, на гигантскую чашу стадиона «Маракана». Да и на неповторимый силуэт горы Пан-ди-Асукар, где, ко всеобщему удовольствию, нет памятника Колумбу, тоже взглянуть приятно.

Престижные кварталы Бразилиа — авторская работа Оскара Нимейера, самого знаменитого зодчего эпохи. Его творчество развивалось под влиянием швейцарского архитектора Ле Корбюзье, чьи теории градостроительства 1920-х годов сказались и в планировке бразильской столицы. Чтобы совладать с увеличивающимся транспортным потоком, пешеходные зоны были здесь отделены от автострад. Хотелось избежать транспортных пробок и сделать жизнь более удобной.

Общая конфигурация города с высоты птичьего полета напоминает самолет. Такой план был разработан Лусио Костой, разбившим город по двум перекрещивающимся магистралям. При этом дугообразный проспект проходит через правительственные и деловые кварталы, а пересекает его прямая городская улица, вдоль которой Оскар Нимейер расположил самые значительные свои здания.

Тротуаров в городе нет, и количество пешеходных переходов весьма ограниченно. Потребности пешеходов попросту не учитываются. На самом «носу» самолета, на площади Трех властей, Нимейер построил дворцы правительства, Национального конгресса и Верховного суда. В средней части низкого белого здания Национального конгресса возвышаются две симметричные 28-этажные башни, а по обе стороны от них расположились два корпуса: Сенат и Палата депутатов. Здание Палаты имеет форму чаши. Она символизирует восприимчивость членов парламента к политическому давлению, которому они подвергаются больше, чем сенаторы. Эти остаются у власти на более долгий срок, и потому Нимейер увенчал здание Сената куполом — перевернутой чашей.

Резиденция президента, где особенно примечательны орошаемые искусственным водопадом колонны, открыта для посещения, как и Верховный суд. Перед зданием Верховного суда установлена современная скульптура, изображающая Юстицию, а также работа Бруно Джорджи — две фигуры воинов. Она посвящена строителям Бразилиа.

Самый впечатляющий храм в этом городе — кафедральный собор, которому Нимейер придал форму тернового венца. Важнейшее правительственное здание по его проекту — это словно бы парящий над водной гладью дворец Итамарати, где находится министерство иностранных дел.

В последние годы Бразилиа стал городом, более привлекательным с точки зрения культуры, но многие жители тоскуют по привычным крышам Рио-де-Жанейро, по его красной черепице и пастельным краскам. Кроме столицы, нет в Бразилии такого города, где люди в строгом соответствии с уровнем дохода проживали бы в отдельных «квадрах» — кварталах. Упорядоченность их структур в 60-е годы оценивалась как прогресс, но сегодня они заставляют пожалеть об отсутствии всякого человеческого духа.

Устав от цивилизации и решив жить в согласии с природой, шведская чета приобрела земельный участок близ Никои и выстроила себе дом из самых простых материалов. Но горячее стремление удержать также и окружающих от бездумного и варварского разрушения естественной жизненной среды оказалось для них роковым. Когда Олаф Весберг попытался пресечь уничтожение тропического леса, его просто убили. И хотя за свою неутомимую деятельность он заплатил жизнью, благодаря ему значительная часть территории Коста-Рики была зарегистрирована как парк биосферы и культурное достояние всего человечества.

С 1983 года заповедник Ла Амистад взят под строжайшую охрану. Однако сохранение территории столь внушительных масштабов остается нелегким делом и сегодня, ведь интересы различных групп населения, как всегда, очень расходятся. С одной стороны, индейцы твердо заявляют о своих правах на заселенные участки в глубине парка, с другой — имеющиеся там месторождения нефти и полезных ископаемых возбуждают предпринимателей. Выбор ЮНЕСКО пал на Ла Амистад из-за научной значимости этой области и большого разнообразия представленных здесь видов. Лa Амистад (что означает по-испански «дружба») простирается от Карибского моря до самых гор, а на юго-востоке — от соседнего государства Панама до Тихого океана. Резерват биосферы состоит из восьми различных зон, если считать от уровня моря и до высоты 3000 метров. Заповедник впоследствии расширится: он продолжится за государственной границей Панамы и станет Международным парком.

Этот тропический лес начиная с 1940 года уничтожали с устрашающей скоростью: чтобы освободить место для пастбищ, здесь ежегодно вырубалось до 50 000 гектаров девственного леса. А поскольку освободившиеся площади уже через десять лет становятся непригодными в качестве пастбищ для крупного рогатого скота, этот процесс стараются замедлить с помощью химических удобрений. Чтобы увеличить оборот, коста-риканские скотоводы выбрасывали на рынок все больше и больше мяса, снижая тем самым цены на мировом рынке. Местная мясная продукция из-за своей дешевизны пользуется особенным успехом в сети американских закусочных. А вот если захочется купить кусок мяса в самой Коста-Рике, то придется выложить изрядную сумму: почти вся продукция уходит за границу.

Картографирование и исследование заповедника еще не завершены, и большая его часть в настоящее время недоступна. Биологи считают, что флора и фауна здесь разнообразны, как нигде в мире. По приблизительным подсчетам, здесь имеются 500 000 видов растений и животных, в том числе насекомых — 50 000 видов, млекопитающих — более 200 видов, птиц — 850 видов и орхидей — 2000 видов. Это означает, что в заповедных регионах Коста-Рики сосредоточено 5 процентов всех имеющихся на земном шаре видов фауны и флоры. Около трех десятков видов птиц и млекопитающих живут исключительно в заповеднике Ла Амистад, где находится и самый большой в стране влажный лес.

Уже инкам было известно, что в недрах этой горы (высота 4800 метров) скрываются большие запасы благородного металла. Но они никогда не занимались его добычей. Зато испанские конкистадоры, привлеченные рассказами о сказочных запасах серебра, поспешили в указанные им места, самые непривлекательные во всей горной области. Завоеватели очень быстро подсчитали, что запасы серебра здесь превосходят все известные доныне месторождения. Изобилующую серебром гору вскоре так и назвали: Сьерро-Рико — Богатая гора. У ее подножия в кратчайшие сроки как из-под земли вырос город.

По следам завоевателей двинулись не только искатели приключений, но и миссионеры. Правду сказать, о спасении душ местных жителей они задумывались меньше, нежели о серебряных сокровищах. А для бесчисленных индейцев приказ испанских повелителей отправляться на принудительные работы в шахту означал смертный приговор. Их дневной рацион составляла пригоршня обжаренных кукурузных зерен, и многие рабочие умирали попросту от недоедания. Чтобы справиться с холодом, голодом и усталостью, они жевали листья коки, со временем доводившие их до умопомешательства. Можно только догадываться, сколько несчастных завалено породой в плохо укрепленных шахтах, сколько погребено в «адской пасти» — так назвал гору один доминиканский священник.

Постепенно Потоси превратился в большой город. По числу жителей в XVII веке он превзошел даже Лондон. Только между 1545 и 1660 годами испанские корабли вывезли отсюда в Севилью 16 000 тонн вожделенного благородного металла. «Богат, как Потоси» — название этого города на кастильском наречии было синонимом богатства вообще. Изготовленная из боливийского серебра посуда сверкала на столах испанских грандов. Серебром Потоси украшали церкви и алтари в их родной стране, где жажду все новых и новых поставок серебра утолить было поистине невозможно.

Финансируя таким образом экономический подъем в Европе, Потоси сам постепенно приходил в упадок. Когда шахты стали выдавать все меньше и меньше добычи, а в Мексике и Перу были обнаружены новые мощные жилы, Потоси пришел конец. Уже в прошлом столетии он являл собой опустевший и призрачный город, где церкви, дворцы и особняки постепенно разрушались. С тех пор там немногое изменилось. Некоторые постройки развалились до такой степени, что и входить в них опасно. Важнейшие памятники сакральной архитектуры в Потоси — церкви Сан-Франциско и Сан-Лоренцо и построенная монахами-иезуитами около 1700 года церковь Ла Компанья.

В центре, рядом с ратушей Кабильдо, собором позднего времени и зданием королевской казны, возвышается Каса де Монеда — Монетный двор. Когда-то за его великолепными стенами чеканили блестящие дублоны с портретами испанских королей. Многие особняки — их отличали глухие деревянные балконы с резным узором и тяжелые старинные двери — были в последние годы снесены. Но и сегодня можно представить себе былое величие города, осмотрев виллу владельца рудников Хосе де Кироса, жившего в XVI веке.

Когда разработка месторождений серебра прекратилась, горняки занялись добычей олова из недр Серро-Рико. Но на мировом рынке цены на олово с середины 80-х годов падают, и доходы от этого предприятия весьма невелики. В наши дни Потоси не что иное, как музей. В XVI веке порабощенные индейцы неподалеку от рудника вырыли для производства, где перерабатывалась серебряная руда, искусственные озера. Проклятая гора, с вершины которой основатель государства Симон Боливар, как говорят, провозгласил независимость, принадлежит к числу исторических мест.

Строительство крепости в порту продолжалось два десятилетия, и в 1741 году ее гарнизон выдержал первое испытание огнем. В разгар испано-английской войны к городу Картахена, славному своими богатствами, направился Эдвард Верной с 27-тысячным войском. Еще не открыв огонь, главнокомандующий флотом приказал изготовить памятные монеты в честь ожидавшегося триумфа. В течение двух месяцев его корабли обстреливали укрепления Картахены. Одно пушечное ядро пробило стену церкви Сан-Торибио и застряло в контрфорсе. С Божьей помощью основной неф выдержал удар, и снаряд торчит в стене до сих пор. А самонадеянный англичанин убрался восвояси, как побитая собака. Город обязан победой отважному герою Бласу де Ленсо: с саблей в руке этот человек — полуслепой и к тому же одноногий — мобилизовал жителей на борьбу с неприятелем.

«За многие века до инков на южном побережье Перу был создан исторический памятник, не имеющий себе равных в мире и предназначенный для потомков. По размерам и точности выполнения он не уступает египетским пирамидам. Но если там мы смотрим, задирая голову, на монументальные трехмерные сооружения простой геометрической формы, то здесь, наоборот, приходится смотреть с большой высоты на широкие просторы, покрытые таинственными иероглифами, словно выведенными на равнине гигантской рукой». С этих слов начинается книга исследовательницы пустыни Наска Марии Райхе «Тайна пустыни». Математик и астроном Мария Райхе специально переехала из Германии в Перу для изучения таинственных рисунков. Пожалуй, она является главной исследовательницей и хранительницей плато пустыни, где благодаря ее усилиям была создана заповедная зона. Райхе первая составила карты и планы всех линий, площадок и рисунков.

Рисунки древних просто потрясающи! Эти идеально прямые линии тянутся от горизонта до горизонта, изредка сходятся, пересекаются; невольно создается впечатление, что это взлетная полоса древних летательных аппаратов. Чрезвычайно впечатляют разбросанные между абстрактными фигурами и спиралями гигантские рисунки, размер которых достигает десятков, а иногда и сотен метров. Здесь можно явно различить летящих птиц, пауков, обезьян, рыб, ящериц… Из всех животных наибольшее количество — птицы, фантастические и вполне достоверно нарисованные, всего в пустыне изображено 18 птиц. Но существуют и совершенно загадочные животные, как, например, существо, похожее на собаку, с тонкими ногами и длинным хвостом. Изображения людей тоже встречаются, хотя прорисованы они менее выразительно. Есть среди изображений людей человек-птица с головой совы, размер этого рисунка — более 30 метров. А размер так называемого «большого ящера» — 110 метров!

Площадь пустыни составляет примерно 500 квадратных километров. Поверхность грунта здесь удивительна тем, что покрыта своеобразной гравировкой, напоминающей татуировку. Эта «татуировка» на поверхности пустыни представляет собой не глубокие, но громадные по своим размерам линии и фигуры. Здесь насчитывается 13 000 линий, более 100 спиралей, свыше 700 геометрических площадок (трапеций и треугольников) и 788 фигур, изображающих животных и птиц. Эта «гравировка» земли тянется примерно на 100 километров в глубину извилистой лентой, ширина которой от 8 до 15 километров. Эти рисунки были открыты благодаря фотографиям, сделанным с самолета. С высоты птичьего полета видно, что фигуры созданы путем удаления со светлой песчаной подпочвы бурых камней, обломков вулканической гальки, покрытых тонким черным слоем так называемого «пустынного загара», что образован окислами марганца и железа.

Фигуры и линии прекрасно сохранились благодаря засушливому климату этой местности. Найденный в пустыне деревянный разметочный колышек, забитый в землю, был тщательно изучен и подвергнут радиоуглеродному анализу, который показал, что дерево было срублено в 526 году н. э. Официальная наука считает: все эти фигуры были созданы одной из индейских культур доинкского периода, что существовала на юге Перу и расцвет которой приходится на 300–900 гг. н. э. Техника исполнения линий этих огромных «чертежей» очень проста. Лишь только стоит снять верхний слой потемневшего от времени темного щебня с более светлого нижнего слоя, как появляется контрастная полоса. Древние индейцы сначала делали на земле эскиз будущего рисунка размером 2 на 2 метра. Такие наброски сохранились недалеко от некоторых фигур.

На эскизе каждую прямую разбивали на составляющие ее отрезки. Затем в увеличенном масштабе отрезки переносили на поверхность с помощью кольев и длинной веревки. С кривыми линиями было гораздо сложнее, но древние справлялись и с этим, разбивая каждую кривую на множество коротких дуг. Необходимо сказать, что каждый рисунок очерчен лишь одной непрерывной линией. И, пожалуй, величайшая загадка рисунков Наска заключается в том, что их создатели никогда не видели и не могли увидеть их целиком. Но для кого в таком случае эти рисунки предназначались?!

Совершенно закономерен вопрос: для чего древние индейцы проделали столь титаническую работу? По оценкам исследователя этих рисунков Поля Косока, для создания вручную комплекса фигур Наска потребовалось более 100 000 человеко лет, даже, если бы древние художники-монументалисты трудились ежедневно не менее 12 часов в день! Поль Косок высказал предположение, что эти линии и рисунки — не что иное, как гигантский календарь, который точно показывает смену времен года. Мария Райхе проверила предположение Косока и собрала неопровержимые доказательства того, что рисунки связаны с летним и зимним солнцестоянием. Клюв фантастической птицы, с шеей длиной 100 метров, находится в точке восхода солнца во время зимнего солнцестояния.

Некоторые ученые выдвигают версию о том, что рисунки имели исключительно культовое значение, однако подобная версия довольно сомнительна, ведь культовое сооружение непременно должно воздействовать на людей, а громадные рисунки на земле совершенно не воспринимаются. Картограф из Венгрии Золтан Зелке полагает, что объекты Наска — это всего лишь карта района озера Титикака в масштабе 1:16. Несколько лет исследуя пустыню, он нашел множество доказательств полного подтверждения своей гипотезы. Но вот вопрос: кому же предназначалась эта сверхгигантская карта? Загадка рисунков Наска остается до конца не разгаданной.

В общем, Австралия, которую так долго искали, оказалась никому не нужной: плыть далеко, а поживиться нечем. Лишь в 1770 году английский мореплаватель Джеймс Кук, высадившись здесь, на всякий случай провозгласил этот дальний континент колонией Британии. Английская королева, видимо, тоже этому дару не обрадовалась. Лишь через семнадцать лет англичане придумали, какую пользу может приносить им новый материк: они решили ссылать туда на вечное поселение преступников, представлявших угрозу для общества!

С этого неординарного решения и началась современная история Австралии: высланные из Великобритании каторжники со временем преобразовали дикий материк в сильную державу. Первая флотилия из одиннадцати кораблей с 730 каторжниками на борту вышла из английского порта Плимут в середине мая 1787 года и пристала к юго-восточному побережью Австралии в январе 1788 года. За восемьдесят лет существования австралийской каторги (в 1868 году континент перестает быть местом ссылки) сюда было сослано около 160 000 преступников.

Поначалу жизнь в Австралии была кошмаром: условия жизни ужасные, а сбежать с огромного, затерянного в океанской пустыне острова-материка было практически невозможно. Казалось бы, эта уголовная колония должна была просто вымереть, но произошло чудо. Это дикое и страшное сообщество людей, состоящее из каторжников, солдат, неудачливых золотоискателей и ирландских бунтарей, переплавилось в единую нацию, создавшую процветающее и мирное государство.

В 1813 году один из каторжников, преодолев гряду Голубых гор, что лежат к западу от Сиднея, нашел за ними огромные луговые просторы. Это открытие положило начало развитию пастбищного овцеводства, которым сейчас знаменита Австралия (она располагает самым большим поголовьем овец в мире — 167 миллионов голов и является крупнейшим производителем шерсти).

Вовсе не все каторжники были людьми нравственно погибшими. Неизведанные просторы нового материка, необходимость и возможность приложения сил разбудили во многих из них дух инициативы и жажду деятельности. Да и дети, родившиеся у сосланных бандитов и воровок, вырастая, относились к этой земле как к родине, а не как к тюрьме. В середине прошлого века начинается строительство новых городов — Мельбурна, Брисбена, Аделаиды и первых железных дорог.

Но помимо своей удивительной истории Австралия известна миру как уникальный континент-заповедник. Ее изолированное существование на протяжении 150 миллионов лет и полное отсутствие крупных хищников создали изумительный животный мир, многие представители которого являются эндемиками (т. е. встречаются только здесь, в Австралии). Это сумчатый медведь коала, дикая собака динго, утконос, ехидна, кенгуру-валлаби, страус эму. Есть здесь даже добродушные пресноводные крокодилы. А кенгуру в Австралии больше, чем самих австралийцев, — около 20 миллионов особей. Их здесь зовут «стариканами».

В Австралии все уникально, все — самое-самое…

Значительная часть рифа является сегодня охраняемым морским заповедником. Создатели кораллового рифа — полипы, образующие известняковые чашечки. Они существуют за счет морского планктона, которым полны «питательные» воды, особенно со стороны океана, где прозрачная вода пропускает солнечные лучи. Таким образом, молодые рифы возникают по краям со стороны берега, но растут в сторону открытого моря и в нескольких километрах от материка образуют массивную формацию. Чтобы коралловая веточка выросла на 5 сантиметров, нужен целый год.

Когда уровень воды между берегом и рифом понижается, полипы, которые могут существовать только при температуре воды не ниже +21 градус по Цельсию, умирают. Остается известняковый скелет, и именно он формирует риф. Внешние края рифа выполняют функцию волнорезов, а со стороны берега умершие кораллы образуют лагуны и проливы.

Некоторые морские жители дробят и измельчают коралловый скелет, причем его остатки превращаются в песок. Часть песка прибивает течением к старым рифам, и в этих местах вьют свои гнезда птицы. С октября до февраля на пляжах откладывают яйца зеленые морские черепахи. Кроме островов, образовавшихся в лагунах, здесь есть и другие: густо поросшие дикой растительностью материковые острова, то есть остатки ушедшей под воду горной гряды.

Своеобразному природному заповеднику у побережья штата Квинсленд в наши дни угрожают многочисленные опасности. Десятилетиями биологи с тревогой наблюдают, как морская звезда терновый венец (длина 40 сантиметров и множество щупалец) нападает на риф, высасывая полипов из их известняковых жилищ. Таким образом уничтожено уже 80 процентов массы северного рифа. И все-таки многие эксперты полагают, что это регулярно происходящий, то есть естественный процесс и он прекратится в обозримом будущем. А вот вмешательство людей в мир Большого Барьерного рифа имеет последствия более тяжелые. Срезать и ломать кораллы запрещено, но водолазы и ныряльщики за раковинами все равно не могут противостоять искушению. Нельзя недооценивать и степень риска, связанного с хранением атомных отходов, как это уже практикуется во многих местах, и с бурением пробных нефтяных скважин вблизи от рифа. Ведь в водах Большого Барьерного рифа обитает примерно 14 ООО видов живых существ. Кроме того, Большой Барьерный риф является как бы гигантским волноломом и оберегает побережье Австралии от частых здесь тайфунов.

Воздух и влага вместе с минералами образуют на поверхности окись железа и глину, которая постепенно откалывается. В нижней части скалы непрерывная эрозия пробила пещеры, и их стены аборигены украсили многочисленными рисунками. Еще более драматично разрушение холмов Олги, лежащих на 30 километров дальше к юго-востоку. Эти каменные холмы называются у аборигенов Катаюта, что означает «гора со многими головами», — 36 холмов из сцементированной горной породы достигают высоты 546 метров. Целые куски или блоки камня, откалываясь, скатываются вниз, на равнину. Вершины становятся все более скругленными, а склоны — все более отвесными.

Но создатели аквариума в Окленде нашли другой принцип устройства океанского парка, решив дать человеку возможность взглянуть на обитателей морских глубин как бы изнутри, погрузив его в среду обитания жителей океана. Для этого они проложили по дну гигантского аквариума стеклянный тоннель. Уж тут-то посетитель — не сторонний наблюдатель, а действительно гость подводного мира, который в оклендском аквариуме окружает его со всех сторон. Тонны воды над головой, сквозь которую маячит далекое солнце, а вокруг — слева, справа, над головой — хозяева, занятые своими делами (ведь гости-то, честно говоря, незваные): стремительно проносящиеся акулы, медленные, вальяжные скаты.

Надо сказать, что человек, привыкший считать себя венцом природы и бездумно ею пользующийся, пожалуй, теряет здесь свое высокомерие по отношению к «меньшим братьям», ибо чувствует себя в этих глубинах на чужой территории. Что ж, может, это к лучшему, ибо заставляет задуматься о том, что мир вокруг разнообразен, прекрасен и создан не только для человека, но и для зверей, птиц, рыб, которые в результате агрессивной и эгоцентрической хозяйственной деятельности человечества давно уже стали заложниками цивилизации.

Кипящие фонтаны, шипение пара, гул и подземный клекот кипятка — и среди этой великой древней бани вьется в узком русле холодная чистая речка Пуаренга. А неподалеку от большого остывшего гейзера на каменной возвышенности находится горячий круглый водоем Те-Комутумуту, известный также под названием «Горшок с мозгами».

Старая страшная легенда переносит нас во времена каннибализма и повествует о том, как вождь Те-Тукуку несколько лет скрывался от своих врагов в пещере неподалеку, но был в конце концов схвачен ими, сварен в бассейне и съеден. Выше по реке находится могучий и беспокойный гейзер «Котел Гиганта», а неподалеку от него есть большой кипящий пруд, наполняющий воздух густыми, тяжелыми парами.

Обычно людей страшат великие и неуемные силы природы, но жители Вакаревары мирно сосуществуют со своими беспокойными гейзерами. Они стирают в них одежду, готовят пищу, пользуясь могучими выбросами пара, и, конечно, рассказывают о них сказки. Местные жители искренне верят, что в каждом горячем ключе или озере обитает свой танива-игарара — древнее существо, подобное дракону, происхождение которого относится к незапамятным временам. Любимая же легенда маори рассказывает о том, как Луна, раз в месяц скрывшись с неба, отправляется к великому подземному озеру Аэва, откуда и бьют гейзеры, чтобы, выкупавшись в его живой воде, набраться сил. К купанию в целебных горячих источниках пристрастны и сами жители Вакаревары, а вслед за ними и туристы, посещающие эти края.

Голландцы провели на острове один день и были поражены громадными статуями, установленными по всему берегу. Островитяне встретили чужаков довольно миролюбиво. Описывая туземцев, адмирал обратил внимание на одну особенность: «Они походили на жителей других полинезийских островов и были татуированы с головы до ног, но производили особо странное впечатление благодаря своим ушам: мочки их были растянуты под тяжестью украшений до самых плеч».

Это была далеко не единственная загадка острова Пасхи. Через пол века многие статуи оказались поваленными. Это отметил побывавший здесь в 1774 году капитан Кук. А еще через некоторое время от миролюбия туземцев не осталось и следа: когда в 1816 году к острову подошел русский корабль «Рюрик», жители встретили его столь враждебно, что капитан отказался от высадки на неприветливый берег. К этому времени уже все каменные идолы лежали на земле. Кто и зачем повалил их?

Эти загадки попытался разрешить Тур Хейердал, впервые прибывший сюда в 1955 году. По его мнению, население острова Пасхи не было однородным, остров пережил три культурно-исторических периода. Первые люди приплыли сюда около 380 года из Америки. Постройки и статуи этого народа очень похожи на сооружения в предгорьях Анд. По неизвестной причине эти первопроходцы потом исчезли с острова. Вторая волна переселенцев тоже появилась из Южной Америки, их условно называют «длинноухими». Это они назвали остров «Оком, глядящим в небо» и поставили на побережье каменных великанов, взгляд которых уходил вверх. А в конце XIII века на остров прибыли полинезийцы — «короткоухие». Около двухсот лет оба народа жили здесь бок о бок и вполне мирно, но примерно в 1680 году что-то случилось, и в этой распре «короткоухие» победили. Они истребили расу «длинноухих», повалили на землю их идолов. Цивилизация Мата-Ранге исчезла с лица Земли.

Некоторые ученые предполагали, что древние жители острова Пасхи — потомки космических пришельцев, а расположение статуй — не что иное, как зашифрованная карта звездного неба. Эти гипотезы возникали частью от невозможности найти ответ на старинный вопрос, заданный еще потрясенным адмиралом Роггевеном: «Каменные фигуры удивили и восхитили нас, — записал он. — Но мы не могли понять, как люди, у которых нет не только дерева, но даже канатов, сумели их воздвигнуть?», а частью — под влиянием моды XX века списывать на космических пришельцев все, что не поддается объяснению. Как же передвигались статуи? Жители острова до сих пор свято верят, что они «ходили» сами — с помощью чудодейственной силы, которая тут называется «мана». Однако Тур Хейердал сумел объяснить это без привлечения мистики и «пришельцев из космоса».

Склоны кратера давно потухшего вулкана Рано-Рараку в центре острова служили древним каменотесам мастерской. Процесс был долгим. Статую целиком вырубали из каменного массива: обтесав переднюю часть, изваяние осторожно отделяли от горы, закрепляли в вертикальном положении и обрабатывали спину.

Предположение чешского инженера Павла Павела, что гигантские статуи не катали и не перетаскивали, а передвигали в вертикальном положении, раскачивая, наподобие шкафа или тяжелой бочки, оказалось верным. Около шестисот каменных исполинов поставили на маленьком острове «длинноухие» древние мастера, прежде чем исчезнуть навсегда.