Как часто играет с нами судьба? Как узнать что произойдет в следующую секунду? Как выпутаться из самой сложной ситуации и остаться собой?

— Ммм, может, поиграем? Эти смертные такие интересные.

— Да нет, не стоит.

— Давай. Это так весело, тебе не будет скучно, я обещаю.

— Правда? А как же последствия? С кем мы будем играть?

— Не волнуйся, я уже выбрал. Нам только спасибо скажут. В своем мире она бы просто умерла, а мы дадим ей шанс.

— Шанс? Ты смеешься, это жестоко так шутить, у них же тоже есть душа.

— Жестоко? — Вряд ли. Так у нее появится, хоть маленький, но шансик выжить. А как она им воспользуется не наши проблемы. Мы будем только наблюдать.

— Да…А вдруг Они вмешаются?

— Не вмешаются. Какое им дело до простой человечки? — Никакого.

— Ну ладно, тогда поиграем, ты делаешь ставки?

— Конечно, а иначе зачем начинать?

Эй, пойдемте скорей, да где вы там? — позвала, я своих друзей, с которыми этой зимой отправилась на шашлыки в лес, где недавно археологи нашли новую пещеру.

Вот решили, и на природу съездить, и на находку археологов посмотреть, а то ведь сказали, что объект к весне закроют, так как нашли останки древнего капища, а из — за быстро наступившей зимы исследования вести невозможно.

Меня же зовут Итария, Ита если короче. С именем таким уж родители постарались. Назвали в честь прапра… — бабушки, которой это имя дал ее отец, согласно древнему обету. А назвав меня так, родители просто решили вспомнить прошлое, вот так мне "повезло" с имечком, которое стало предметом насмешек на протяжении всей моей школьной учебы. Да ничего, к этому я тоже вскоре привыкла.

А вот с внешностью мне действительно повезло. У меня золотистые волосы ниже лопаток, большие миндалевидные глубокого зеленого цвета глаза с черными ресницами, белоснежная кожа, которая совершенно не поддается загару и ладная фигура. Ах да, еще я невысокая всего лишь метр семьдесят, что довольно — таки мало при моих очень высоких родителях. Но я не жалуюсь.

Характер же у меня веселый, компанейский да и приключения очень люблю, вот и сейчас вытащила своих друзей зимой на природу, а то скучно. Сессия кончилась. Каникулы. Делать совсем нечего.

Ой, что — то я отвлеклась совсем, а нам еще идти и идти до заветной пещеры. Ребят, давайте быстрей замерзнем же, — позвала я. Да, идем, идем, — ответил Мишка, — просто Катька уже ноги промочила, вот и просит ее донести. Кстати, Катя моя лучшая подруга. Мы подружились, когда вместе подавали заявления в институт, и позже оказались в одной группе, с тех пор и дружим.

Смотрите, смотрите вот и пещера, добрались, наконец — сказала я. Мы зашли в темный провал, ярко выделяющийся на белом фоне. Кинули рюкзаки на пол и стали осматриваться. Мальчишки начали разводить костер для шашлыков, а мы с девчонками разобрали сумки и достали теплые одеяла что бы было, где сесть. Пока готовили все для посиделок, совсем забыли про пещеру. Но мне же как обычно на месте не сидится. Вот и пошла я "на разведку", прихватив с собой свой уже полу — пустой рюкзак и фонарик.

Пещера оказалась довольно — таки глубокой. Сначала ход шел довольно прямо, без изгибов и поворотов. Но потом я дошла до развилки и нет бы повернуть как все здравомыслящие люди направо, я пошла налево. А где наша не пропадала, наша не пропадала везде.

Итак, иду я. Иду, а ход то не заканчивается, вдруг услышала впереди журчание воды. Вот это здорово, подземный ручей найти — подумала я и пошла на звук бегущей воды. Да, идти было долго, но это того стоило — широкое, прозрачное озеро, в котором видны все камушки. А с верху в него впадает маленький горный ручеек, журчание которого я и услышала. Напившись и умывшись водой из озера. Я огляделась вокруг. Справа сиял каким — то бело — серым светом проход, а слева была темнота, которую не мог убрать даже свет от фонарика.

Так что я решила не лезть в темноту, а повернуть направо. Интересно же, что там светится? Сколько раз я слышала "больная голова ногам покоя не дает", не перечесть. Так и случилось со мной. Шагнув в туннель светящийся этим странным светом, я почувствовала, что куда- то падаю, а дальше все, темнота.

Всю жизнь живешь, не знаешь, где найдешь, где потеряешь.

Очнулась я, лежа на снегу. У меня затекли ноги, попробовала выпрямить их — не получилось. Попробовала снова, ноги закололи тысячи маленьких иголочек. Кое — как встала, голова закружилась, пришлось снова присесть на снег. Просидела так минут десять, пока не перестала кружиться голова. Посмотрела вокруг, никого, только лес, горы позади меня да сугробы, а я стала уже подмерзать. На друзей это не похоже, да и не стали бы они так шутить со мной.

Эй, есть кто — нибудь, ау — громко закричала я, Мне ответило только эхо. Снова встала, сделала шаг — чуть не упала, мне стали большими мои зимние любимые ботиночки. Сделала еще шаг — чуть не сползли штаны. Да что это такое? Что со мной случилось? Ощупала всю себя, одежда явно стала великовата, а волосы наоборот отросли до пояса и теперь вместо аккуратной косы у меня был растрепанный хвост.

Эх, словами делу не поможешь. Решив так, пошла в противоположную от гор сторону, ведь должны же быть где — то люди. Идти было очень тяжело, ноги проваливались в сугроб по колено, штаны так и норовили сползти, ботинки ерзали на ноге, и в них начал попадать снег, а спину и плечи оттягивал тяжеленный рюкзак. Зачем я его с собой взяла, в который раз эта мысль пришла ко мне в голову. Шла бы себе спокойненько так, налегке, а теперь тащу его с собой — выбросить жалко, вдруг что понадобится? Ножик там или зажигалка со спичками, кто знает?

А вот мне все — таки интересно, где это я? Ну не могла же я и в самом деле попасть в другой мир, как пишут известные авторы — фантасты. Конечно, я люблю почитывать легкое фэнтези о приключениях героев, попавших из нашего мира в другой, но представить себя на их месте — вот уж нет. Не нужно мне таких приключений. У меня ведь, родители дома, сестра, друзья, наконец. А тут другой мир. Да быть такого не может. Хотя все признаки на это и указывают. Тот же странный свет в туннеле, ну зачем я туда пошла, резко ставшая большой одежда и отросшие волосы, как это понимать? Сплошные загадки.

Ну вот, иду уже примерно часа два а никаких изменений нет — все тот же лес, сугробы, а уже начало смеркаться. Зима ведь, темнеет рано. Вдруг я услышала пронзительный волчий вой. Мамочки, как страшно, тут есть волки? — меня охватил ужас, Ведь если летом еще ничего, на человека вряд ли кинутся, то зимой — это уже совсем другая история. Волки злые, голодные, сбиваются в крупные стаи и абсолютно не боятся человека. Он для них лишь еда, дичь. Так что я сильно испугалась, вдруг стая идет за мной, я же не знаю как далеко в лесу разносится волчий вой. Я побежала, ведь жить захочешь и не так побегаешь.

Бежала долго, минут тридцать, пока не выбилась их сил. Слава богу, вой не повторился, но я все — равно была настороже. Страх не отпуска меня. Я продолжала идти, мне казалось что если я остановлюсь, то меня найдут волки. Поэтому не смотря на усталость. Я продолжала идти, продираясь сквозь сугробы.

Стало совсем темно. Я не видела, куда мне идти, а свет от фонарика мало чем мог мне помочь, от него лишь появлялись темные, черные тени от деревьев. Очень холодно, как мне холодно. — эта мысль была единственной, о которой я могла думать, в ботинки набился снег, он растаял, ноги промокли и замерзли, я еле — еле передвигала их. Сил куда — то идти уже не было, хотелось просто лечь и уснуть. Но я упрямо шла вперед, ведь если упаду — то больше не встану, засну, а это смерть.

Выглянула луна, стало чуть светлее. А я совсем окоченела, казалось что больше замерзнуть уже нельзя, но мне становилось все холоднее и холоднее. У меня заледенели руки, а ног я почти не чувствовала, но переставляла их, молилась лишь бы не упасть.

Бредя в полуобморочном состоянии, и совершенно не смотря под ноги, я вдруг наткнулась на что — то деревянное. С трудом подняв голову, я увидела, что это дверь в занесенную снегом избушку. Я поняла — это мой шанс на спасение, на то, чтобы выжить. И из всех оставшихся сил я стала тянуть дверь на себя. Дверь не поддавалась. Тогда я упала на колени и стала руками расчищать снег у подножия двери. Встала, снова дернула дверь — опять не получилось. Но я не оставляла попыток. Наконец, когда силы почти покинули меня, и я решила заночевать здесь, на снегу, под дверью, и будь, что будет — дверь открылась. Со скрипом, сантиметр за сантиметром, но открылась, и я поняла, что спасена, что переживу эту ночь, а завтра будет новый, лучший день.

Зайдя в дом, я первым делом крепко захлопнула дверь, чтобы не выпускать тепло, которого и так практически не было и начала осматриваться и потихоньку отогревать свои замерзшие пальцы.

Избушка была довольно таки просторная, можно даже сказать большая. В правом углу комнаты, в которую я "ввалилась", стояла большая белая печка, почти такая же как у моей бабушки в дерене, где я проводила практически каждое лето. А слева был массивный, деревянный стол, окруженный по бокам такими же деревянными, грубо сработанными лавками. Ну а в самом углу комнаты обнаружилась дверь, как же я удивилась, ведь с улицы не скажешь, что в такой избушечке может быть больше одной комнаты.

Избушка избушкой, но холод то все равно пробирает до костей. Вот и пришлось очень быстро искать дровишки, чтобы затопить печку и нормально согреется. Мне очень повезло, что рядом с печкой обнаружилась небольшая поленница с дровами, иначе представить себе не могу, где бы я их искала ночью, зимой в незнакомом лесу.

Затопив печь, как меня учила бабушка, говоря, что все в жизни пригодится, я стала согреваться, а когда в доме стало совсем тепло, сняла пуховик, шапку, шарф и перчатки, оставшись в своем любимом бежевом вязаном свитере и в теплых штанах. Обувь снимать не стала, а то ноги застудить зимой, это вообще "плевое" дело.

Сняв одежду, наконец, то осмотрела изменившуюся себя и хоть как то поняла, почему же мне вся моя одежда вдруг стала большой. Выглядела я лет на шестнадцать — семнадцать, вместо своего родного двадцать одного года. Вообщем чудеса. А что самое странное так это волосы, почему они так быстро отросли, и что же со мной все таки случилось?

Так Иточка, думай, ты куда шагнула — в странный свет, как обычно не подумав о последствиях да? Снова на месте не сиделось, не могла кого — нибудь с собой взять, погеройствовать захотелось, в первооткрывателей поиграть, да? — Ну чтож, молодец теперь расхлебывай и не говори, что никто не предупреждал, что будет так. Попробуй выжить.

Да, по таким мыслям я поняла, что у меня начинается истерика. Стоп, стоп, не думать. Надо срочно успокоиться, решить все можно и попозже. А пока надо заняться насущими делами, что бы хоть как — то отвлечься от происходящего.

Немного успокоив себя, решила осмотреть стол и печку, что мне еще готовит судьба? На столе удалось найти несколько свечей, причем таких я не видела не в одном магазине. Они были желтовато — серого цвета, не ровные, раной толщины и длины, но это были свечи — мой свет, когда погаснет батарейка фонарика.

А под столом я нашла сундук, который не заметила сразу, при осмотре комнаты, потоиу что его закрывала, лавка. В него я не полезла — ночь на дворе, мало что видно, лучше займусь этим завтра, с утра. А вот печечка меня обрадовала. На ней лежала шкура какого — то животного, даже по виду очень теплая.

Решено, буду здесь спать, а избушку можно и завтра всю получше разглядеть. Подумав об этом, почувствовала, как у меня слипаются глаза и клонит в сон, поэтому не мешкая, положила на печку свой пуховик, сняла ботинки, поставив их сушиться и залезла под теплую шкуру.

Закрыв глаза я почувствовала что засыпаю.

Утро добрым не бывает.

Ух, как же я выспалась. Стоп где это я? Что за деревянный потолок? Я опять у бабушки? Ой, вспомнила, ну почему это был не сон, стало бы все намного проще. Ну чтож, если это был не сон то, надо вставать, а то я уже подмерзать начала, дрова то все прогорели, только угольки тлеют. Так что доброе утро, где бы это утро не было.

Проснулась, начала одеваться и тут желудок напомнил, что хорошо бы и поесть чего — нибудь. Да, с этим проблемка. У меня — то с собой в рюкзаке ничего съестного то нет, только вот лежит мой старый стальной ножик, подаренный отцом, когда я увлеклась походами на природу, спички, которыми я вчера разжигала огонь в печи, почти новенькая зажигалка, которую мне положила мама в сумку на случай, если спички промокнут. Еще расческа, без которой не уйдет из дому не одна девушка, железная кружка и маленькое зеркальце — вот и все мои богатства, да еще мелочи полные карманы — сдача с автобуса, и чем мне это поможет, не знаю.

Как же кушать хочется, все иду обыскивать дом, где — то здесь я видела вчера сундучок, может там что — нибудь есть. Да… сундук не порадовал. А чем может обрадовать наличие чугунка, железяки с мой локоть, похожей на нож, какой — то непонятной сети, странных толстых ниток и что — то напоминающее иглу или шило, какими шили наши предки. Вообщем никакой еды, которая меня бы интересовала в первую очередь.

Так, а это что на полу, неужели погреб? А там может есть что — то вкусненькое? Надо попробовать открыть его. Легче сказать, чем сделать, я ворочала крышку толи от погреба, толи от люка примерно полчаса, но удача любит упорных ведь так? С жутким скипом я ее подняла и чуть не уронила обратно, из люка потянуло холодом, который пробрал до костей, несмотря на довольно теплую комнату избушки.

Быстренько закутавшись в шкуру с печки, я так не поняла из какого она меха, которая даже на вид была теплее моего тоненького пуховичка, и взяв фонарик, я стала спускаться вниз. Темно, холодно, банки с непонятным содержимым, так а что это у нас, о картошечка, это уже хорошо, ууу а это что такое висит, ладно, вытащу наверх — посмотрю. И баночку одну надо с собой захватить.

Непонятное нечто на свету оказалось вяленным мясом, а это здорово, будет картошечка с мяском ням — ням, прям как я люблю. А в банке были маринованные грибочки, что тоже очень вкусно. Жить можно.

Начистив картошки и покрошив вяленного мяса в найденный в сундуке чугунок я поставила его в печь, вариться. А сама пошла осматривать вторую комнату, до которой вчера руки не дошли.

Я была поражена. Сразу и бесповоротно. По всей комнате висели шкуры животных, их них я узнала только волчьи да оленьи из — за небольших пятнышек по бокам, ведь я не охотник. Комната оказалась даже больше предыдущей, кроме развешанных по стенам шкур и нашла лук и рядом с ним колчан со стрелами, причем было видно, что этими предметами довольно часто пользовались.

Это получается, что мне повезло найти охотничью избушку? Да еще и с припасами, ничего кроме везенья не приходит на ум, а ведь раньше мне даже в самой малости не везло. Как говорила Алиса из страны чудес — все страньше и страньше.

О, чую, чую, это картошечка с мяском мои запахли, эх божественные ароматы. Бегу пока не пригорело. Ммм, как вкусно поесть горяченькой картошечки с голодухи то. С непривычки съела сразу двойную порцию, хотя с моими сегодняшними размерами не мне беспокоится о фигуре.

Так теперь можно и обдумать всю ситуацию в целом. Подведем итоги — я неизвестно где, местность совершенно незнакомая, а по погоде самый разгар зимы — сказка для любителей приключений, но явно не для меня, я ведь себя к ним до последнего времени не относила. Ах. Да за окном вот, метель началась, а воет так, что и на улицу выйти страшно. Повезло хоть немного мне с избушкой — не замерзну и не окоченею насмерть, и то плюс.

Но что же делать дальше? На этот вопрос у меня нет ответа.

Прошла неделя, как я застряла в этой избушке. Излазила ее уже вдоль и поперек, от нечего делать стала пробовать кидать нож в стенку — меткость тренировать, пока безрезультатно. И с каждым днем мне все труднее удается найти причину, почему я должна делать то или иное, что мне совсем не хочется.

Прошла еще неделя. На картошку уже смотреть не могу, так как перепробовала уже все блюда из нее, которые я знаю и не по одному разу. Метать нож получается гораздо лучше, видать потому что я злюсь на бездействие, вот и кидаюсь им все свое время. Взяла еще один в левую руку — теперь кидаю с обеих, синхронно не получается.

Прошло две недели. Я уже месяц живу в этой глуши, но я жива и не сошла с ума, и это радует. Вчера ходила опять набрать снега, он у меня вместо воды, споткнулась, упала в сугроб, на что — то напоролась и как следствие порвала пуховик, мне теперь не в чем ходить. Ножи я теперь кидаю с двух рук и довольно таки метко, теперь тренируюсь кидаться ими в темноте и на любой звук или шорох.

Потеря пуховика сильно сказалось на моем настроении, ведь теперь я целый день сижу в четырех стенах, а прогулки, которые поднимали мне настроение, исключены. Но ничего и с этим справимся, где — то здесь висели шкуры. Почему бы и нет, ведь ходили наши предки в одежде из меха животных, похожу и я.

Долго выбирать не пришлось, мой взгляд сразу же упал на серебристо — белую волчью шкуру, тем более, что у нее такой мягкий и приятный на ощупь мех, я сразу поняла — одену только ее. Но как сделать что — то похожее на шубку из цельной шкуры, с моими — то знаниями, да…проблемка.

Но долго ломать голову не пришлось, решила — сделаю что — то напоминающее пончо, и тепло и мне шить не долго, я же в сундуке видела и иглу, и сухожилия, чтож приступим.

Ох и не легкая эта работа, шить себе шубу…."охота". Промучилась я с этим пончо долго, примерно три дня я только разрезала шкуру и проделывала дырочки для сухожилий, а то возьми обычные нитки, они ну очень быстро порвутся.

Еще два дня я ее собственно и шила. Но она того стоила. Спереди и сзади длина была до бедер. А по бокам почти до колен. Рукава получились не широкие и всего до локтей. Вообщем не шубка мечта, и что странно не слишком много и весит. Потрудилась я на славу. Как посмотрю в свое отражение на стекле в шубке, кажется, что не себя вижу, а волчицу, потрясающий эффект.

Так и пролетела зима. К началу весны я уже мало напоминала, ту девушку, которая попала сюда волей судьбы. Я окрепла, научилась выживать, могу кинуть кинжал с любой руки и попасть белки в глаз, сама так тренировалась и охотилась — два в одном, хожу по лесу тихо, стараюсь не шуметь — жизнь меня этому научила. Как вспомню, что по ошибке чуть не разбудила медведя, так жуть берет. Да и на человека и теперь мало похожа, скорее на зверя дикого, в шкурах хожу. Да повадки звериные перенимаю. Знаю что нельзя так, но по — другому уже не могу. Надеюсь, весна что — то изменит.

Не ходите девочки по лесу гулять.

Наконец наступила весна. На деревьях показались первые листочки, появились снежные провалены. Красота, да и только. Вся природа как будто ожила, а я вместе с ней. Снова появилась неуемная жажда деятельности….Опять да, да, опять приключения на свою голову нашла. Ну кто меня просил, но об этом впереди.

Как только все более менее подтаяло и подсохло, я пошла на разведку. Надо же знать куда меня забросила судьба, а то зимой даже от избушки было боязно отойти — вдруг потеряюсь. А теперь уйти не боюсь, весной в лесу попреметнее, чем зимой будет, но все попорядку.

Вышла в лес, очень рано. Решила уйти подальше, чтобы найти ручей, а то снег тает, и не буду же я пить грязную воду так ведь? Пробиралась по лесу часа два, набрела на небольшой ручеек, из которого при желании можно набрать немного воды, и вдруг услышала странный вой, а точнее скулеж. Интересно что это? Надо пойти посмотреть.

Я долго шла на звук, перебираясь через всякие коряги и овраги, в итоге зашла в такую чащобу, что ни смотри я подноги, все кости бы себе переломала. Зато скулеж стал гораздо слышнее. О, пещера, но как в нее залезть, если она мне по колено. Так, встаем на корточки…о боже, как же это? Кто это сделал? — На полу пещеры умирала Волчица. У нее был разодран бок и она еле дышала, а рядом с ней было три серых комочка. Неужели волчата, бедные.

Вдруг волчица открыла глаза и в последнем усилии посмотрела мне в глаза. Сколько боли было в этом взгляде, не перечесть, и сколько мольбы, ведь перед тем как закрыть глаза, она кинула быстрый, косой взгляд на спящих волчат…Я позабочусь о них, хоть она об этом и не просила…

Волчата оказались жутко тяжелые, а выглядят такими крохами, но я, молча несла их, соорудив мешок из моей "шубки", ведь я обещала, молча, не произнося слов, но обещала. Да парадокс, несу волчат в волчьей шкуре, кому скажи — не поверят. А что странно, они даже не проснулись, когда я их забирала от уже начинающего холодеть бока мертвой волчицы.

Как я добиралась до избушки — отдельная песня. А все потому, что волчатки проснулись на пол — пути и никак не хотели спокойно ехать в "мешочке", это я так шучу над собой, что поделать.

Ух, наконец, добрались, как я устала, не передать словами. Идти через лес с ношей примерно семь килограмм — это подвиг для слабой, хрупкой девушки. К тому же следить, чтобы трем милым мордашкам не хотелось выпрыгнуть и убежать.

А теперь появилось время хорошенько рассмотреть мои маленькие сокровища, которые за те десять минут, что мы зашли успели сунуть свой нос и не по одному разу в каждый уголок избушки. Так это у на девочка — бело — серая, очень пушистая, с золотисто — карими, умными глазками. Решено, будешь Дымкой, а какой красавицей вырастешь, не описать…Пока поймала еще двоих — упарилась, ух и прытки вы, мальчишки, и похожие как близнецы. Назову — ка я вас Буран и Ветер, я думаю, вы стоите таких имен.

С появлением моих волков у меня началась новая жизнь. Каждый день проходил по — новому, по — особенному, то бегаю за волчатами целый день, им же надо играть, то пытаюсь поймать что — нибудь свеженькое с помощью своих ножей на охоте, кстати этот навык у меня уже практически на рефлексах и теперь вряд ли кто — то сможет подойти ко мне незаметно на расстояние броска кинжала. Вообщем весело у меня, но что странно, мой волчата любят и слушаются меня, как свою родную мать, не знаю что на это повлияло — моя "волчья шкура" или что — то еще, это для меня загадка.

А время идет. Мой волчата подрастают у них проявляются инстинкты, мне кажется они скоро уйдут, не знаю, что буду делать без них.

Наступило лето. У меня скоро день рожденья, только буду ли я его праздновать? — Я думаю, нет, а зачем? Вчера отпустила моих любимых в лес — пора им жить самостоятельной жизнью. Они вернулись, как же я счастлива, теперь я поняла, что у меня есть семья, такая странная, но семья, и они меня любят. А раз так, значит все возможно.

У меня день рожденья, ну это я так считаю, ведь совершенно не известно, как сильно отличается летоисчисление здесь и у меня дома, хотя какого дома, похоже теперь мой дом здесь.

Уже ночь, а мне все не спиться, не могу заснуть, что — то тревожит и зовет куда — то. Началась гроза, да еще такой сильный дождь и молний, причем так быстро, не было и уже есть. Мой волчата сбунтовались, прыгают, лают на дверь, скребутся, пытаются выскочить на улицу. Очень странно, ведь и раньше были грозы, но они себя так не вели.

Вдруг Дымка взяла меня за рукав и, пристально посмотрев в глаза, потащила на улицу. Буран и Ветер тут же угомонились и пристроились сзади.

Ты хочешь, чтобы я пошла туда, с вами — сказала я показав на дверь. Дымка кивнула. Нет, такая погода зачем куда — то идти, не пойду, — подумала я и развернулась назад, к печке. Сделала шаг, и тут мое трио впервые зарычало на меня, это стало для меня шоком. Мои волчата, которые даже не лаяли на меня, не то что рычать, были готовы кинуться, если я не пойду с ними. Это настораживал.

Хорошо, хорошо, иду с вами, успокойтесь, — сказала я и стала одеваться. Все тут же прекратилось, на меня смотрели все те же игривые волчата, которых я знала. Одевшись и прихватив с собой ножи, я с почетным экскортом двинулась в ночь.

Дают — бери, бьют — беги, а может лучше все — таки наоборот?

Ночь. Гроза. Ветер. Холодно. Я иду за Дымкой, которая тянет меня все дальше и дальше от дома, а Ветерок и Буран еще и подталкивают в спину. Идем только минут десять, уже вся шубка промокла и весит, как будто килограмм десять весит. Чувствую еще минут двадцать, и я упаду под весом моей "легчайшей" шубейке.

Дошли до незнакомой мне части леса, я здесь никогда не бывала. Но Дымка продолжает тянуть меня дальше, в бурелом. Кое — как, забираясь и переступая через поваленные деревья, мы дошли до небольшой опушки, полянки, окруженной практически непроходимым кустарником.

Волчата остановили, Дымка пошла под раскатистое дерево, лаем позвав меня за собой. Попыталась приглядеться, куда она зовет меня, ничего не увидела, пришлось подойти и тут я остолбенела….Передо мной, на земле лежал мужчина. Лежал так, как будто был мертв, причем довольно долгое время, но он все еще дышал, тяжело, хрипло, но продолжал дышать. Это еще, как говорится "цветочки". Странным оказалось то, что контур его тела казался совершенно размытым — он, то становился четким, резким, как у любого человека, то разлетался вихрем снежинок вперемешку со льдом. Но еще удивительней были его волосы, они были серебристого, лунного цвета, никогда таких не видела, и "жили" своей собственной жизнью.

Дымка занервничала, она стала нарезать круги вокруг нас. Именно этот момент выбрал мужчина, чтобы открыть глаза. Его глаза поразили меня — желтые, с круговоротом снежинок вокруг зрачка. Я испугалась. Этими завораживающими глазами он внимательно рассматривал меня, потом протянул руку в мою строну, пытаясь что — то сказать, но в бессилии уронил руку. Тогда я сама присела на корточки, наплевав на грязь, сырость, мокрую шубу, на все, надо же человеку помочь. Хотя, человек ли он? Что — то сомневаюсь.

Присев, я взяла его за руку и вскрикнув отскочила от него на метр, а все потому, что руку обожгло холодом. Нестерпимым холодом, показалось, что я в миг замерзла и превратилась в льдинку. Да, он точно не человек, у людей не бывает таких холодных рук. Увидев мою реакцию, он снова попытался протянуть ко мне руку и натянуто улыбнулся, хотя эта улыбка была похожа на оскал, ведь только теперь я заметила какие у него длинные верхние и нижние клыки.

Это напугало меня еще больше. Я не знала как себя вести. С одной стороны — надо помочь, с другой — я его боюсь, причем очень сильно. Что же делать? Так, помогу, и будь, что будет. Негоже ославлять людей в биде, если можешь помочь, и совсем не важно, что очень боишься, главное — русские не здаются.

Думаю, первым делом надо осмотреть его, а то видимых ран не вижу, а выглядит он, как мертвец. Подошла к нему, наклонилась, он с каким — то странным выражением следил за моими действиями. Преодолевая себя я дотронулась до его руки снова, то ли я привыкла, то ли холод стал не таким обжигающим, но в этот раз я мола терпеть " замерзающую" руку. Попыталась дотронуться до его волос, он дернулся, как от удара. Вдруг его зрачки стали вертикальными, а из глаз пропало понимание происходящего. Он резко схватил меня за руку и потянул на себя….Мою шею обожгла боль, которая сменилась жгучим холодом. Потом я почувствовала, как мне в рот полились что — то вязкое и холодное. Я машинально сглотнула, так и не поняв, что это было.

Мне стало больно, очень больно, казалось, что эта боль разрывает меня из нутрии, хотя возможно так все и было. Тут он приподнял мою голову и внимательно посмотрел в глаза. Не знаю, что он там хотел найти и нашел ли, мне было не до этого. Все мое сознание занимала боль, прожигающая тело.

Так же внезапно его зрачки стали нормальной, круглой формы. Взгляд стал спокойным и, приподнявшись из последних сил, он прошептал мне на ухо — "Таэ' эр лириэн оттори эр"[1], сказав это, он упал на землю и больше не двигался, а я, наконец — таки провалилась в спасительное забытье.

…Холод. Пустота. Равнодушие. Где я? Кто я? Зачем я здесь? Белый снег вокруг. Хоровод снежинок. Странно, я нечего не чувствую, совсем нечего. А я должна чувствовать? Я это умею? Так надо вспомнить. Вспомнить о чем? — Незнаю.

….-Девочка, какая необычная. Давно таких не встречала, а какое желание жить. Получится ли? Начать игру? А если проиграю?

— Хотя, может дать ей шанс? Ведь она не сможет ничего изменить. А мне будет интересно… Надо подумать, эх, пусть живет, но сначала испытаем ее. Вдруг ноша непосильна для нее….

— Ты хочешь жить? — раздался голос в абсолютной пустоте.

— Да, хочу и буду, — ответила я, вернее то, что раньше являлось мной.

— Готова ли ты пойти на все, чтобы выжить? Навсегда забыть про дом, семью? Изменить свою судьбу навсегда?

— Готова, готова на все, — ведь что такое — дом, семья, не помню? Значит соглашаться, как бы плохо не было если вернуться воспоминания.

— Значит, ты согласна. Хорошо, тогда терпи, и ты еще пожалеешь, что выбрала жизнь. Но помни — это был только твой выбор, и изменить его ты уже не сможешь. Теперь это твоя судьба.

С этими словами я почувствовала невыносимую боль и снова провалилась в темноту.

…Хм, а это обещает быть забавным. Она согласилась на все, чтобы выжить. Уважаю, хотя это самая большая глупость, сделанная в ее жизни…. Судьбу выбирают лишь раз, и она выбрала….Мне становится все интересней…

Пробуждение оказалось не из приятных, все тело затекло. Ну надо вставать, так откуда вставать? Я что, ночевала не в избушке, странно, не помню ничего про вчерашний вечер. И почему я лежу на поляне? Надо вспомнить, очень надо…

Ой, это же, я вчера в грозу отправилась с моими волками в лес и нашла умирающего незнакомца, так получается? А где волчатки? — Ух, хоть в этом повезло, Дымка спит справа от меня, а Ветер с Бураном слева. Хм, а что было дальше, он меня укусил по моему, потом я помню разговор, где я согласилась жить, вопреки всему. Но что бы это значило? И что значат слова — " Ты еще пожалеешь", для меня остается загадкой…Стоп, где вчерашний умирающий?

Встала, огляделась вокруг — никого не увидела. Странно. Еще раз посмотрела на полянку — вот место где он лежал, а что там блестит? Подошла поближе. На траве лежал медальон. Синий каменный ободок, а внутри зелено — розовый камень. Что — то привлекло меня в нем. Мне почему — то сразу захотелось его надеть. И как следствие — секунда и он на моей шее. Сразу стало тепло, хорошо, как будто, так и надо, так правильно. А на земле, где лежал незнакомец остался льдистый след, повторяющий очертания его тела.

Ох, Иточка, куда же ты опять вляпалась? — думаю эта мысль будет моим жизненным девизом на ближайшее время.

Подозвав волков, я направилась домой. Шли мы долго, и как я вчера сумела пройти такое расстояние ночью, при сильном ветре и дожде? — Сплошные сюрпризы. Еще меня настораживает то, что мне очень жарко, хотя на дворе ранняя весна, а одета я очень легко.

Ну, наконец, избушка, я думала, мы никогда не дойдем. Зашла в избушку, но что — то вдруг насторожило меня, толи что в избушке было слишком темно, толи странная тишина вокруг, но я сорвалась с места и побежала обратно в лес. Волчата с воем побежали за мной. Не знаю как, но я чувствовало, что нас кто — то или что — то преследует, и шестым чувством понимала — если догонит — нам не жить.

Поэтому я бежала, задыхаясь от столь быстрого бега, бежала вперед. Сколько мы так пробежали — не знаю. Остановились лишь тогда, когда меня "отпустило", когда я поняла, что все, можно.

Что это было? Неужели то, о чем мне говорила Пустота, посмотрим, сейчас еще рано решать. Осмотревшись, я поняла, что мы довольно близко к горам, на которых еще лежал снег, которые были не подвержены влиянию весны. А мне стало здесь хорошо, не жарко, а так — комфортно. Внимательно присмотрелась к волкам, слава богу, все целы, а теперь я, почему мне было так больно?

Руки и ноги целы, но какая — то мысль крутилась в голове. Посмотрела на волосы — две пряди по обеим сторонам лица изменились. Они стали такого же серебристого цвета, как у исчезнувшего или умершего незнакомца. Почему так? Это из — за того, что он меня укусил? Может быть. Еще раз оглядев себя, убедилась, что других видимых изменений нет, и то "хлеб". Надеюсь и в будущем я их не обнаружу… Так что же теперь делать?…Неизвестно…

Подумав над происходящим, решила не возвращаться в избушку, по ощущениям — там мне делать нечего. И еще что — то меня потянуло в горы, к чистому, белому снегу, в вечный холод.

Хотела отдохнуть, запастись едой, только потом отправится, но я не могла, то, что звало меня, было сильнее моих желаний. Поэтому спустя пять минут мы начали наше восхождение в царство снега и льда. Может так я найду свою судьбу? Кто знает…

Если все идет хорошо — значит, я не туда иду.

Идем в плен снега и льда. И чем дальше, чем выше, тем легче становилось у меня на душе. Поднималось настроение, и казалось, что все плохое уже в прошлом, что мне больше никогда не будет больно, что здесь мой дом… Как же я ошибалась…

А началось все с того, что я решила остановиться на ночлег, ведь уже смеркалось, да пещера подходящая подвернулась. Долго думала — разводить костер или нет. С одной стороны ночи в горах очень холодные, а с другой — пока я шла ни капельки не замерзла, более того, чтобы убедиться в том, что мне в снегу не холодно, я сняла свою шубу, вышла из пещеры, уселась на снег и сидела так минут двадцать. В итоге я не замерзла, а наоборот стало теплее, как будто снег грел меня, хотя раньше я не переносила зиму, потому что постоянно замерзала. Интересно что дало такой эффект?

Так что костер разводить не стала, мне тепло, волки не замерзнут, на то они и волки. Легли спать. Ночью я опять проснулась. Такое чувство, что просыпаться посреди ночи, становится моей личной традицией. Когда встала поняла, что меня разбудило, а вернее кто. Передо мной сидел дух или призрак, кто его разберет, того самого незнакомца.

Я села там, где встала. А что интереснее всего, волки спали, как ни в чем не бывало, а они всегда реагировали на малейшее изменение обстановки в комнате. Но еще больше я удивилась, когда привидение заговорило со мной, а что я, я его понимала.

— Как тебя зовут, дитя солнца и луны? — спросил призрак.

— Ита, Итария, — еле промямлила я, из — за ужаса, сковавшего меня.

— Приветствую тебя — Итария, последняя из рода Снежной бури.

— Эээ, о чем это вы? Какой род Снежной бури? Я с Земли. Я не отсюда. Ничего не понимаю…

— Все просто, умирая, я передал тебе свою силу, назначив своим приемником. Я был последним из рода Снежной бури. Но мне было суждено уйти из этого мира гораздо раньше своего срока. Поэтому я нашел тебя. Род не должен прерваться.

— Меня? В Род? Что это все значит?

— Я принял тебя в род. Гордись этим. Тебе оказана великая честь. Я думаю, что ты уже заметила некоторые изменения в себе. Ты будешь меняться до тех пор, пока всецело и полностью не станешь одной из Снежного народа. Народа Снежной смерти. Так зовут нас местные. Они нас боятся.

— Но я не хочу меняться. Я человек и останусь им.

— Человек? Не смеши меня девочка. Ты уже не человек, и скоро потеряешь последние остатки человечности. У тебя спустя всего один день в глазах снежная вьюга, которая скоро превратится в настоящую снежную бурю.

— Мои глаза? Что с ними? Я уже не человек, но я заметила только волосы, они поменяли свой цвет. А больше ничего, я чувствую себя такой, какой была, никаких изменений…

— Какая ты наивная, дитя. Ты меняешься, и этого не изменить. Но не будем об этом. Став одной из нас, ты должна исполнить свой долг.

— Какой долг? О чем это вы?

— Долг пред нашим родом. Я дал тебе новую жизнь, а ты не должна дать погибнуть теперь уже нашему роду. Ты должна возродить его.

— Я что, должна работать "свиноматкой". Ты для этого выбрал мня? Но я не хочу и не буду? Или ты мне уже и в мужья подходящего кандидата подобрал да? А если я его не люблю и не смогу полюбить никогда, что тогда?

— Меньше эмоции, не стоит так печалиться, все уже решено. А что до твоих эмоций, то и их скоро не будет. Твое сердце станет, как мое — ледяное и холодное. Тебя перестанут волновать такие мелочи, как чувства. Все станет неважным. Лишним…

— Нет, я никогда не перестану чувствовать, я сохраню свое истинное я. Меня ничего не сломает. Я сильная. А ты не сможешь ничего с этим сделать.

— Глупые слова. Многие до тебя так говорили и ничего. Ты не единственная такая, ты одна из многих. И ты не пойдешь наперекор канонам. Завтра, ты дойдешь до поселений, оттуда тебя отведут дальше, в горы. А там лед станет твоим сердцем. Снег станет твоим домом. Ты никогда не сможешь больше жить без него. Я думаю, что ты уже заметила, что чем дальше в снега, тем лучше тебе. Отныне так будет всегда.

— Но почему? Зачем все это? Я люблю солнце и лето. Я не хочу это терять.

— Менять что — то уже поздно. Все решено. А меня зовут — Алларион. Что значит "несущий свет". Теперь я твоя единственная семья, и то меня уже нет. Я только дух и помогать тебе всегда не смогу, да и не буду.

— А мне, что делать мне? Я не хочу всю свою жизнь ледяной статуей, рожая детишек.

— Значит борись, но я уже говорил, что это бесполезно. Очень трудно сохранить огонь и лед в сердце. Это почти не возможно, но пробуй, пытайся и может тебе повезет, хотя вряд ли. Никто не смог, но может ты особенная. Да и еще — никому не показывай татуировку у себя на шее, сбоку. Сама ты не увидишь. Это знак того, что ты одна из будущих претенденток на престол. Что ты можешь составить выгодную партию королю, многие захотят тебя из — за этого использовать. Ведь наш род довольно близко к королю, он очень древний и даже старше правящего. Так что будь настороже.

— Ой, всего так много…Я совсем запуталась…

— Подумай обо всем, мне пора. Я приду к тебе еще, но не скоро. Теперь отдыхай. У тебя завтра трудный день. Прощай.

— Но я ничего так и не поняла… Как все сложно…

— Прощай, ты все поймешь… До встречи…

С этими словами он исчез. А у меня сильно разболелась голова от такого количества информации. Надо все обдумать. Да точно, поспать и подумать. С такими мыслями я заснула беспокойным, прерывистым сном.

"Вы нас не ждали, а мы приперлись."

Проснулась я рано. Только солнышко начало вставать. А все потому, что всю ночь снились кошмары с моим участием. Спасибо тебе, Алларион, за такие замечательные перспективы. Всю жизнь благодарна буду. Жуть. А самое паршивое в том, что уже действительно нельзя хоть что — то изменить. Просто не получится, ведь уже сейчас, когда мы довольно далеко в горах, я чувствую нестерпимую тягу подняться еще дальше, в леденящий даже душу холод.

Ну, а теперь надо разложить по полочкам весь наш вчерашний разговор.

В — первых я принадлежу роду Снежной бури, понятия не имею, что с этим делать. Во — вторых я скоро превращусь в ходящую ледяную статую. А как еще назвать человека с ледышкой вместо сердца. Ой, простите, какого человека, я явно больше к ним не отношусь, но кто я сейчас — незнает даже бог, ну мне так кажется. В — третьих Алларион своим принятием в род чуть не убил меня, и я не знаю, на что я подписалась, чтобы выжить. Да еще вдобавок к этому оказалась что — то должна Пустоте, за мое спасение. Сплошная черная полоса в моей жизни. Ах, как я могла забыть. Меня собираются использовать в качестве "свиноматки" и марионетки в борьбе за власть. Ага, сейчас, размечтались, пускай сами детишек рожают, да за корону борются, а мне и так хорошо живется. И власти мне никакой не надо, а замуж выйду только по — любви, как я всегда об этом мечтала. Так что влаг им в руки и барабан на шею, пусть попробуют заставить. А вот с тем, как я меняюсь гораздо сложнее.

Ведь я совсем не могу это контролировать. Я даже ощущаю, как отмирают мои эмоции, чувства, переживания, но я стараюсь не поддаваться унынью. Потому что если опустить руки — значит сдаться, так и не начав борьбу. А это не в моем характере. Я привыкла добиваться своего и идти к намеченной цели через все преграды. Так я поступлю и здесь. Ибо то что нас не убивает — делает нас сильнее. Вследствие чего закаляется характер, а это дорогого стоит.

Все для себя решив, я разбудила волков, какие — то странные они в последнее врем стали — спят и спят, и мы двинулись в путь. Наверх к белоснежным вершинам. Идем, идем и с каждым шагом на душе легче и легче. Мое настроение настолько подпрыгнуло вверх, что я стала бегать по сколу горы, кидаясь в волков наспех сделанными снежками. Те долго недоумевали — не сошла ли я с ума, но вскоре поняли, что с ними играют и начали весело носится за мной, как маленькие щенята.

Мы бесились в снегу, пока моя шубка насквозь не промокла, а мне было совсем не холодно. Но вдруг что — то насторожило меня. С гор повеяло опасностью. Я испугалась, но не за себя, а за волчат, ведь они для меня как дети, только маленькие и пушистые. Мне очень сильно захотелось защитить их, стать их щитом и покарать обидчиков, хотя я не представляла кто они. Я просто чувствовала страх моих волчат и боялась за них.

В этот момент случилось то, что кардинально еще раз перекроило мою судьбу, хотя куда уж там что — то менять, и так влипла по самое не могу, но мне как обычно "повезло", я ведь фартовая.

Я стала бурей, снежной бурей. Но удивительней всего стало то, что кроме снежинок и льдинок вокруг кружились солнечные всполохи. Это было необыкновенно. Я как будто наблюдала за этим со стороны. Сверху. Я наблюдала за всем этим, "представлением", как в замедленной съемке.

Я видела, что к нам подкрадываются "люди" чем — то неуловимо похожие на Аллариона, а теперь, как я думаю, и на меня. Вот я настораживаюсь, озираюсь по сторонам в поисках опасности и резко, в одно мгновенье там, где раньше стояла я — снежно — солнечная буря, не знаю, как это стало возможным, но это так. А я, которая была "бурей" все увеличивалась в размерах до тех пор, пока не накрыла волков, окруживших меня защищая, целиком.

"Люди", которые пытались подойти к нам как будто наскакивали на невидимую преграду, контур которой задавал кружившийся в вихре колючий снег. Нет, они не покалечились, но ведь я этого не хотела. Я хотела только защитится, не более того.

Спустя некоторое время до моего разрозненного сознания начало доходить, что это те самые "поселенцы" с заставы, которые проводят нас дальше в горы. В вотчину рода Снежной бури. Осознав это, я начала успокаиваться. Медленно, постепенно я становилась собой и вскоре вместо снежной бури, сметающей все на своем пути осталась я и мои волчата. Растерянные, но готовые, если придется, продать свои жизни подороже.

— Моэрти[2], не нервничайте, — обратился ко мне один из "встречающих" нас, — мы не причиним вам вреда, ведь вы не человек. Вы одна из нас, а только людям запрещен вход сюда. Извините, может этот вопрос нетактичен, но вы из рода Снежной бури?

— Да, это мой род, — ответила я, постаравшись, что бы мой голос звучал ровно, а не дрожал, как у перепуганной мышки.

— Но этого не может быть! — горячо воскликнул наш встречающий. — Я знаю, что миэр[3] Алларион был последним представителем рода и не оставил после себя потомков. К тому же он мертв, ведь его кристалл бури рассыпался на множество осколков, что свидетельствует о его смерти, а твоего кристалла я не видел. Так кто вы такая?

— Я… я его давно потерянная дочь, — ответила я, ведь это он изменил меня. — Он искал меня и перед своей смертью нашел, указав путь в мой родной дом. — уверенно сказала я, это же его вина в том, что я теперь без снега жить не могу, так что все верно.

— Хорошо, моэрти, следуйте за мной, и позвольте представится — Овирен. Заметив мой недоумевающий взгляд, он пояснил, — это родители меня так назвали, очень переживали за меня вот и назвали "горящим огнем", ведь для нас тепло и огонь, злейшие враги, они причиняют нам ужасную физическую боль, особенно ярко горящий огонь. Но зовите меня просто Рен, хорошо, так нам всем будет намного проще. А как мне называть вас, моэрти? — спросил он, внимательно разглядывая меня.

— Итария, мое имя Итария, — сказала я, смутившись от его пристального внимания. Ну да знаю, что не принцесса и мы уже давно в пути, но зачем же так долго смотреть?

— Итария… тоже необычное имя, что означает "живая кровь", не знали, — спросил он следя за моей реакцией.

— Нет, я…не знала об этом. — ответила я ему. Живая кровь, вот спасибо родители, и здесь чувствую из — за имени проблем не избежать.

— Итария, я хочу вам задать один нескромный вопрос, если не хотите — можете не отвечать, — снова странно посмотрел на меня он.

— Задавайте, Рен, если смогу, то я отвечу, — заинтересованная тем, что он спросит, сказала я.

— Понимаете, моэрти, в наших краях никогда не видели такого цвета волос, как у вас. Мне кажется, что притронувшись к вашим волосам, я обожгусь, хотя в них есть благородная стужа, которая всегда была присуща роду Снежной бури. Нет, я знаю, что трогать их можно будет только вашему мужу, но они действительно жгутся?

— Нет, они не жгутся, — смеясь, ответила я. Вот кажется им, а что бы он сказал, увидев огненно — рыжих, крашеных девиц из моего мира, что они горят, что их волосами огонь разжигать можно? Чудеса.

Хотя, наверно Рен прав. Их отряд — всего шесть человек и у каждого волосы холодного оттенка — синие, голубоватые, просто серые, причем разных оттенков и только у Рена фиолетового. Но суть не в этом — все оттенки холодны, и как это не печально, но я буду выделяться со своим "солнечным" золотом, мне "везет", впрочем как всегда.

Интересно, как их всех зовут, представился то только Рен. А зачем думать, сейчас спросим.

— Уважаемые миэры, не могли бы вы назвать свои имена, негоже таким миэрам, как вы ходить безымянными, — вот как загнула, а пафоса то сколько, зато теперь точно представятся, а то моду развели молчать и проблемы на пустом месте находить.

— Да парни, представьтесь, совсем забыл об этом — сказал Рен.

— Дарин, — это синенький, Сирел, — это уже голубенький и Ралин, Раслин, Раминер, — это уже серенькие, братья они что ли?

— Вот и замечательно, познакомились, — сказал Рен, — а теперь можно и в путь. Итария, вы возьмете волков с собой?

— Подождите, в какой путь, куда? И да, волки в любом случае пойдут снами, — твердо ответила я.

— Ну как куда, в Ледяной город, вам надо официально получить статус наследница рода Снежной бури, чтобы род не прервался, разве вы не туда собирались? — с усмешкой сказал он.

— Вы правы, я иду именно туда. Но что значить закрепить статус? Алларион сказал, что с этим проблем быть не должно? — это снова проснулось мое любопытство.

— О, это чисто формальность, но вам необходимо добраться до столицы до наступления новой зимы. Иначе ваш род признают умершим навсегда, — горько ответил он.

— Но волноваться то не о чем, зима только закончилась, мы все успеем или нет? Или я чего — то не понимаю?

— Да нет, все правильно, но быстрей всего добраться до Ледяного города став стихией, а вы хотите взять волков с собой и я не знаю, насколько может затянуться путешествие. — Так что решайте, что вам важнее, — разъяснил мне ситуацию Рен.

— Волков, я не оставлю не при каких условиях. Они моя семья. Я их не брошу. А до Ледяного града мы дойдем и во время. Мой род не умрет. Я не поменяю своего решения. — сказала я Рену.

— Хорошо, это ваш выбор Итария, но тогда давайте поторопимся. Не хочу быть здесь, когда и сюда доберется весна. Побежали — скомандовал он, и мы понеслись за ним следом.

— А что, где мы живем, весны не бывает? — на бегу спросила я.

— Не только весны, но, и лета, и осени. Мы живем в царстве вечной стужи. А впрочем, моэри, вы сами скоро все увидите — ответил он и побежал еще быстрее.

По дороге из желтого кирпича, мы идем не спеша…

Бегом, бегом — это мы идем в горы. А почему бегом, так торопимся же, вдруг опоздаем, до начала зимы не успеем — а то, что впереди — весна, лето и осень — никого не волнует. Хотя это так, к слову. Волки бегут за нами, но по ним видно, что они уже устали, а сама я усталости совершенно не чувствую.

Надо срочно устроить привал, иначе мои сопровождающие поймут, что волчата обуза. Раз надо — значит устраиваем.

— Рен, Рен, я устала, у меня болят ноги, я не привыкла так долго бегать, — и с этими словами я состроила мордашку по — умильней. Это должно сработать, а волчата за время привала отдохнут, а там я что — нибудь придумаю. Да и попутчиков надо рассмотреть по — внимательней, а то идем уже сколько, но их до сих пор различать не могу.

Рен с недовольным видом повернулся ко мне, видать хочет что — то сказать по поводу моей выносливости. Но посмотрев мне в глаза решил промолчать — видно увидел, что при разговоре со мной его ничего хорошего не ожидает. Поэтому он просто скомандовал — привал.

А я села на снег там, где стояла, все равно не мерзну, а наоборот становится теплее, да и отдыхаю по — немногу, все же устала — бежали долго, а снег глубокий.

Мои попутчики сели кругом, словно окружая меня. Наверно чтоб не сбежала. Позвала волков и, обняв Дымку, стала рассматривать нашу разношерстную кампанию, это я о нас с волками.

Такс начнем, пожалуй с Дарина. Высокий, меня на две головы выше будет. Синие волосы до плеч, с правой стороны маленькая косичка с деревянной бусинкой на конце. Глубокие сине — черные глаза, которые как будто заглядывают в душу. Продолговатое лицо с высокими скулами и сухие обветренные губы, нервно сжатые в тонкую полосу. Одет в кожаную добротную одежду и сапоги, похожие на наши валенки, теплые наверно. Только зачем они? Все равно ведь тепло, или это только для меня так? Пока не знаю. Но вернемся к Дарину, смотрит он на меня пренебрежительно, словно я пустое место у его ног. Отчего такое отношение? Я же ему ничего не сделала. Это напрягает, но не могу же я выбирать с кем мне идти, ведь в этот раз попутчиков выбирала не я, они меня сами нашли.

Теперь Сирел. Немного ниже Дарина и чуть пошире в плечах. Короткая стрижка голубоватых волос. Сережка из голубого камня в левом ухе. Волевое лицо, ямочка на щеке, появляющаяся, когда он улыбается, и насмешливый взгляд серых, практически прозрачных глаз, в котором ирония постоянный гость. Он в отличие от Дарина смотрел на меня благодушно, даже помогал, когда я проваливалась в снег по пояс. И сейчас, поймав мой взгляд, он лучисто мне улыбнулся и подмигнул. Чем то он притягивает, располагает к общению.

О, а вот и наши — Ралин, Раслин, Раминер. Все трое с серыми, как будто покрытыми пеплом волосами. Одинакового роста и комплекции, даже выражением лиц похожи один на другого. В темноте не отличишь, ну я так думаю. Да и глаза у них одинакового света пасмурного неба. Наверно они братья, как мне потом рассказал Рен, они действительно братья, причем с небольшой разницей в возрасте. К тому же они всегда напряжены, такое чувство, что готовы отразить опасность и совершенно не важно — откуда она появится. И что странно, от них в отношении себя я не видела никакой реакции. Смотря на них понимаешь, что либо ты в их семье, либо опасность, либо так… досадная помеха на пути к спокойствию. Зато они надежные, очень надежные. Не знаю как. Но я чувствую себя в безопасности рядом с ними, что они никогда не предадут, что бы не случилось.

Ну это так мои размышления, но для себя я их всех охарактеризовала, кроме Рена конечно. Его я пока понять не могу. То он ведет себя, как мой лучший друг, откровенничая по поводу и без, то наоборот становится настолько важным, что подойти страшно. Этого я не понимаю. Хотя как я могу судить. Мы же познакомились только несколько часов назад, причем не в очень хорошей обстановке. Скорее всего я просто его слишком мало знаю… Но как оказалось, моя первая оценка оказалась единственной верной…

Так вот, не буду больше отвлекаться. Организовали привал. Волки проголодались, по ним это было заметно, но хорошо, что запас мяса был, его я им и скормила. Но кушать хотели не только они. Я сама чувствовала, как сильно я хочу есть, что уж говорить о шестерых мужчинах, которые до встречи со мной патрулировали границы.

Но мне повезло, что у Рена были с собой запасы еды. Он поделился и со мной. Правда еда была какой — то странной. Золотистые шарики, по вкусу похожие на наши земные ягоды, причем на смесь черешни и малины — очень вкусно, а главное сытно. Я съела всего два — наелась как будто съела огромный кусок мяса. Рен объяснил, что это пиэрти[4], они считаются лакомством, но их часто берут с собой в дальние походы из — за их полезных свойств, восстанавливать силы на дальних переходах.

Спустя примерно тридцать минут, это я еще по земному считаю, наверное еще не привыкла к местному времени, да и не знаю какое оно, мы двинулись в путь. Снова бешенный бег по мягкому снегу, с регулярным падением в ямы, это опять обо мне. А Сирел снова вытаскивает меня из них, такое чувство, что последние двадцать минут он специально ведет меня по рыхлому снегу, чтобы полюбоваться на мои попытки выбраться самостоятельно. Видать для него удовольствие наблюдать за моими мучениями, да и самому их потом решать. Думаю так, потому что его глаза просто лучились весельем, и остальные как то странно покашливали, но не смеялись, хотя на этом спасибо.

А почему они не проваливаются как я. Вот даже волки нормально идут, а я в снегу по уши. Спросила…да, лучше бы молчала…такого смеха эти снега еще не видели. И опять мне ответил Сирел — все просто моэрти, наши стихии позволяют нам ходить по снегу, как по обычной гладкой поверхности, а почему вы не можете моэрти — это надо спросить у вас. Ведь вы снежная буря, а это что — то да значит.

Не ожидала я такого ответа, ну ладно. Может позже получится. А пока надо двигаться вперед и побольше общаться с моими сопровождающими, вдруг полезное что — то узнаю. Информация всегда нужна, тем более, когда мои знания об этом мире равны нулю. Но о том, что я из другого мира никто не должен знать, иначе не знаю, какие еще проблемы я найду на свою многострадальную пятую точку.

Наступил вечер, стали готовиться к ночлегу. Хотя готовиться — это сильно сказано — кинули сумки на снег да выбрали местечко поудобние. Никому не холодно, а костер будет только мешать. Мужчины уже собирались спать, но тут влезла я со своим неуемным любопытством.

— А что нас ждет впереди, в городе, в столице, когда мы придем? — спросила я. Обращалась, конечно, ко всем, но не ожидала, что мне ответит Дарин, он же весь день обращал на меня внимание, как на грязь у него под ногами, а тут ответил, к чему бы это?

— Да ничего не будет, по крайне мере для нас Итария, — сказал он. — Мы вас доведем до места и будем свободны. Летом на границе делать нечего, да и трудно это очень.

— Почему трудно, — спросила я. Интересно же очень, да и знать надо больше. И как странно Дарин произнес мое имя, с каким — то необычным оттенком, что это с ним такое.

— Итария, сами подумайте, — с усмешкой сказал он, — даже вам, с только что проснувшийся силой, чувствуете себя неуютно с наступлением весны, а представьте какого нам там летом, представили? Так зачем такие вопросы задаете? — снова поддел меня Дарин.

— Да, извините, не подумала, — "повинилась" я, "стыдно" то как.

— Было бы чем думать — нагло смотря на меня, сказал Дарин.

Так что это с ним? Похоже не только я заметила изменившееся поведение Дарина, вот как остальные на него поглядывают в немом удивлении. Может он заразился чем — то, еще и на нас зараза перекинется.

— Дарин, с тобой все хорошо, — осторожно спросила я. А то вдруг кинется, опасаюсь я его. Глазами то как сверкает и смотрит так пристально, оценивающе, прикидывая и решая что — то для себя. Но вдруг успокоился, что — то осознав для себя и приняв решение. Подошел ко мне и, схватив за руку, потащил от стоянки подальше.

Я от такого напора растерялась и позволила себя увести, под удивленными взглядами всех остальных, а волки посмотрели укоризненно, как будто я совершаю, что — то предосудительное, с чего бы это они?

Мы ушли в темноту, там он посмотрел по сторонам и прижал меня к себе так сильно, что я почувствовала, как хрустнули мои косточки. Потом он зарылся лицом в мои волосы и удовлетворенно вздохнул. Я стояла не шевелясь, ждала объяснений. Но их не было. Мы просто стояли, обнявшись с его стороны и каменным столбом с моей.

Наконец он чуть разжал свои руки, но не выпусти меня из объятий. Я в недоумении смотрела на него. Дарин так же молча смотрел на меня, что — то ища в моих глазах. Видать нашел, потому что мгновение спустя он склонился ко мне и поцеловал.

Сейчас я замерла уже по другой причине. Так меня раньше никто не целовал. Даже Костик, мой последний парень с которым мы встречались целый год, и даже, которого я думала, что любила, никогда меня так не целовал. А этот… этот Дарин взял и поцеловал ни с того ни с сего. Я аж опешила, но мое удивление длилось недолго. Вырвавшись, я залепила ему хлесткую пощечину.

А он, он смотрел на меня, как кот, стащивший всю сметану, и улыбался. Первый раз вижу его улыбку… она ему очень идет… можно влюбится в эту улыбку, а она так редко появляется…

— Да как ты смел? Мы с тобой знакомы без году неделя, только днем ты смотрел на меня, как на пустое место, а сейчас, вечером целуешь. Как это вообще понимать? — с негодованием спросила я.

— Да, смею, — самодовольно ответил он, — и так теперь будет всегда. Привыкай. Ты моя и это решено. Не смей даже думать о ком то другом. Никуда тебя не отпущу, а ты… ты все позже поймешь.

С этими словами он легонько погладил меня, пыхтящую от возмущения, по щеке и пошел назад к стоянки. А я — я осталась стоять в темноте, растерянная и возмущенная. Ну ничего мы еще посмотрим кто кого. Ничего себе заявочки от того, кто несколько часов назад смотрел, призирая. Я покажу тебе "кузькину" мать, обещаю. И никто не смеет мне указывать, что мне делать и с кем мне общаться. Пусть своей собственностью командует, а я ему не вещь и не игрушка. Вообразил себе невесь что. Ну ничего, будет день — будет пища.

С этими словами я вернулась на стоянку и. не обращая внимания на удивленные взгляды и на самодовольного Дарина, легла спать, прижавшись к теплым бокам Ветра и Бурана.

Проснулась я от того, что мне стало очень жарко. С чего бы это? Я же ложилась рядом с волками, а они ночью уходят, так что спариться я не могла. Так почему же мне жарко? Открыла глаза — пред собой вижу снег, ну в принципе это как всегда. Посмотрела вниз — меня поперек талии обнимала сильная, мужская рука и прижимала к чьему — то боку. Некоторое время я прибывала в прострации. Потом меня, как волной, накрыло возмущение. Да кто это посмел? Кто у нас такой храбрый?

Повернулась на другой бок и поняла, что упираюсь лицом в горячую ключицу. Вот странно — народ Снежной смерти, а теплы и горячие, как угольки, но сейчас не об этом. Так кто же это наглый такой, неужто Дарин, территорию решил "пометить" что ли? Но я совсем не угадала. Это был Сирел. Необычно. Погреться что ли пришел? Или они что решили вместе с Дарином мне нервы попортить? День Сирел, день Дарин, а завтра что Ралин, Раслин, Раминер пожалуют — эта неразлучная троица, а в конце Рен, его видать специально на "закуску" оставили.

Так дело не пойдет. Я им что новое развлечение? Не выйдет. Но будем решать проблемы по мере их появления, а пока надо выбираться из захвата этого "медведя" и будить остальных. Ух я им устрою пробудочку! Вылезти из захвата, легче сказать, чем сделать. Я где — то минут пять возилась под рукой, которая все больше прижимала меня к горячему телу. Пришлось пойти на хитрость — я аккуратно положила руку ему на бок и стала щекотать, повезло, что он боится щекотки и, что не зашиб пока отмахивался от моей руки, щекотавшей его. Но дело то сделано, он разомкнул руки и я выбралась на "свободу".

Хорошо то как, морозец, снежок начался и совсем не жарко. Надо только моим "друзьям" пробудочку устроить, и ничего, что проявили себя только двое, для остальных "еще не вечер". Поэтому первым делом я внимательно осмотрела место проведения " операции". Все еще крепко спали. Ну и мужчины, а на карауле кто стоять должен? Я что ли? Хотя в данный момент мне это только на руку, что они спят. Приступим.

Для начала, так как снег был липкий, я вылепила для каждого по снежной бабе и положила рядом — это намек, надеюсь, поймут. После этого набрала снега и облепила им все лицо, да полила все водой, чтоб хорошенько схватилось. А Дарину и Сирелу еще и рога вылепила, а что им идет. Я мстю и месть моя страшна. Я добрая отомщу и забуду, отомщу и забуду. Хорошо однако, что они к снегу привычные, вон даже спят на нем, не то не знаю, что бы было, проснись они, когда я им всем снежных баб подкладывала и лица снегом залепляла.

Чудно будет, когда проснуться. Как я на них полюбуюсь, но ждать так долго. Разбужу ка я их пораньше. Хорошо, что мои волчата меня слушаются и всегда просыпаются вместе со мной, поэтому они с удивленными мордашками наблюдали за моими приготовлениями. А теперь выбираю себе местечко получше, чтоб всю поляну было видно, ложусь как будто я еще сплю, условный сигнал волчатам и вуаля — они втроем громко завыли и зарычали, словно на нас нападают.

Это дало потрясающий эффект. Мои сопровождающие попытались подскочить и занять оборону вокруг меня — вдруг украдут. Хотя попытались — это сильно сказано, чтоб их не обижать. Они завозились на своих спальных местах и хотели встать, но снежные бабы держали их жуть как крепко, а что я молодец, постаралась. Но они не сдавались, волки то продолжали выть. И наконец, Рен поднялся, ну как поднялся — встал на ноги, но его все равно крепко обнимала снежная баба, вися на нем как гиря и притягивая назад к земле. Он выстоял, а я так надеялась, что он упадет, но видать не судьба, и пошел немного покачиваясь из стороны в стороны освобождать остальных. Сначала освободил Дарина, а потом они вместе подняли остальных и стали помогать друг другу освобождаться от снега, который прилип везде, где мог.

А главное никто, никто не пошел смотреть, как я там. А вдруг и правда нападения, тогда что? Хотя удивленное и растерянное лицо Сирел надо было видеть, что удивился, не обнаружив меня у себя под боком. И что странно, отдирая от себя снежных баб и помогая в этом нелегком деле товарищам, ни один не заикнулся о том, что у Сирела и Дарина на голове рога, даже они сами друг другу ничего не сказали, все только поглядывали на эти рога украдкой и усмехались, видать дошло, что к чему. Но все таки, они что ли так и будут весь день с ледяными рогами ходить? Похоже что так, странные у них какие — то отношения в отряде, но это не мое дело, не так ли?

Поэтому сейчас делаею вид, что только что проснулась и, что я понятия не имею, кто в ответе за сегодняшнее безобразие.

— О, доброе утро, почему шумим? Еще же так рано? — сонно, зевая, спросила я.

— Доброе, говоришь, утро, отчего шумим, — надвигаясь на меня, прошипел Дарин. Не знала, что он так умеет.

— Да, а что тут такого, — заявила я, — сплю, никого не трогаю, а тут вы меня будите, да и мои волчата напуганы, бедняжки, — напирая на него, почти рыча сказала я. А что, нельзя же показывать, что я виновница происшедшего.

— В смысле, — запинаясь сказал он, — это не ты?

— Что не я? Я в чем — то виновата? — продолжала строить из себя "дурочку" я.

— Извини, нет все нормально, просто я подумал, что это так из — за вчерашнего и ночи разозлилась, вот и решила нам отомстить, а Сирелу даже рога прилепила, каким — то чудесным образом. Но раз это была не ты. То кто? А идея с рогами для Сирела мне понравилась, чья бы она не была, будет знать, как на чужое посягать — самодовольно сказал Дарин.

Сирела, когда он услышал про рога у себя на голове, затрясло и он быстро оторвал их, не знаю, правда как, потому что примерзли ни были намертво. А посмотрев на Дарина, стоявшего с самодовольной усмешкой на тонких губах, его да и остальных членов нашей "команды" затрясло от уже неконтролируемого смеха. Видать никто раньше не видел Дарина, гордо стоявшего с видом победителя и с рогами на голове. От такой картины даже меня разобрал хохот, поэтому с ответом я немного замешкалась.

— Дарин, извини уж теперь ты меня, — нежно, с улыбкой и милым выражением на лице проворковала я. А когда он так же самодовольно улыбаясь, повернулся ко мне — сказала уже совсем другим тоном — я что — то не помню, когда соглашалась становится твоей девушкой, а тем более твоей собственностью, — и наблюдая за сменой выражения на его красивом лице, продолжила — я всегда сама буду выбирать с кем мне быть и никто не смеет мне указывать.

Сказав это, я гордо отвернулась и пошла к волкам, не хочу ругаться о пустякам.

— А ты, Ита, молодец, — смеясь, сказал мне Сирел, — Дарину раньше никто не отказывал, ты первая. И правильно, пусть знает, что не такой уж он и неотразимый, как про себя думает, — обнимая меня за плечи и прижимая к себе, закончил он.

Я не спешила вырываться. В — первых он мне симпатичен, а во — вторых защитит от Дарина если что. Да и спокойно мне с ним, для меня он, как старший брат, почему то я ему доверяю. Но он, похоже, так не думает, вон как расплылся в улыбки и идет с видом победителя. Сейчас я и ему настроение подправлю.

Поскальзываюсь, хватаясь за Сирела в поисках поддержки, а так как он расслаблен, то не успевает поймать равновесие и падает. Я же гордо возвышаюсь с верху, стараясь не засмеяться, но сдержать смех практически нереально, стоит только взглянуть на эту умильную ничего не понимающую мордашку и все — смерть от хохота гарантирована.

От его обиженного вида я начинаю хохотать, как сумасшедшая и вскоре ко мне присоединяются остальные, даже Дарин, который с недовольством наблюдал за поползновениями Сирела. Обстановка нормализуется, ну слава богу, а то с такими кислыми минами стояли, как будто у каждого, как минимум любимая бабушка умерла.

Ох, Ита, Ита, сведешь ты меня когда нибудь в могилу, — улыбаясь, сказал Сирел, — но я тебе еще "отомщу", нечего смеяться над старым больным существом.

— Старым и больным? — невинно спросила я, — так может тебе не стоило идти с нами дедушка, а то вдруг здоровье подорвешь, а?

— Да, хватит, Итка, уж и пошутить нельзя, — словно обижаясь, сказал Сирел, но его глаза выдавали, что он совсем не в обиде, что ему наоборот очень весело.

— Эй, хватит дурачится, как дети, пора и честь знать, собираться пора, да дальше идти, а то с вами я чувствую действительно домой только к холодам вернемся, — грозно скомандовал Рен. Ну что это с ним? Только что веселился со всеми, а теперь опять ведет себя. Как зануда, словно кот, которому хвост дверью прищемили.

Но раз сказали собираться, значит соберемся, нечего начальство сердить.

В этот раз мне выпала честь идти с непонятной для меня пока троицей — Ралином, Раслином, Раминером. Да, лучше б я с Дарином пошла. С его постоянными намеками. Так нет же, решила хорошо узнать всех членов отряда.

Не спорю, они неплохие ребята, веселые очень, интересные и поговорить ну совсем не любят, "молчуны". Нет бы, мне моча идти, так опять это неуемное любопытство. А началось все с того, что я спросила — мальчики, а почему вы такие грустные, молчаливые, не улыбаетесь совсем?

— Да просто все моэрти, — сказал Ралин, — Рену не нравится наше поведение, вот и наказывает нас так, по — своему.

— В смысле, не поняла, так вы из — за него постоянно молчите? — спросила я.

— Ну конечно, из — за кого еще, с тобой мы бы с радостью поговорили, ведь ты не подчиняешься ему, можно? — с надеждой в хитрых глазах спросил Раслин.

— Да моэрти, соглашайтесь, мы подружимся, — сказал Раминер. И они трое дружно мне улыбнулись.

Под таким напором я не смогла устоять и ответила согласием. Ох, если б я тогда знала, чем это все обернется, но обо всем по порядку.

— Эй, Рен, Итария сама согласилась с нами общаться, так что тереть твой запрет больше не действует, — весело крикнул Раслин.

— Ита, желаю тебе удачи, — сказал Рен, — я хотел тебя уберечь, но видать не вышло.

И началось. Как только я стала общаться с "тройняшками" ни один день не проходил, так же как предыдущий. Каждый раз меня поджидал сюрприз, и не скажу что всегда приятный. Мальчики оказались из рода Ледяной вьюги, что сильно помогало их и без того отличному воображению.

Я находила различные ледяные поделки — или аккуратную снежинку размером с мою ладошку, или сосульку, сделанную виде ожерелья, или вообще что — то невообразимое, однажды проснулась в ледяном гробу, а эти трое стоят, улыбаются, смешно им. Еще пол дня меня из этого гробика вытаскивали, они его заморозили, а как вернуть все назад не знали. Как же ругался Рен.

А иногда "подарки" были не настолько безобидными, — моя одежда становилась льдом, обувь примерзала к снегу так, что ее потом отдирали всем отрядов, на голове у меня появлялась ледяная корка, а волосы становились настолько тяжелыми, что норовили сломать мне шею, а ходить с вечным инеи на волосах я привыкла, как говорили мальчики — мне так даже идет.

Мы с ними подружились, и они, когда Рен не видел, учили меня похожим фокусам, а потом мы развлекались уже сообща. Оказывается, владеть силой это невообразимо классно. Предложи мне сейчас кто — нибудь оставить все и вернуться домой — отказалась бы даже не думая. Ведь потеряв свою бурю, это буду уже не, это будет кто — то совсем другой, ведь она часть меня — половинка моей души.

Так к чему я виду — после того, когда я благодаря мальчикам стала осознавать свою силу и мило им отмстила. Правда, это было практически невинно, но это я так думала. Я всего — то превратила их одежду в лед, пока они спали, а на волосах наморозила льдину, плавно переходящую в снежный пласт. Момент моего триумфа продолжался недолго. Ровно до тех пор, пока они не освободились. Тут уж несладко пришлось мне, но и это маленькое "неудобство" было возмещено тем, что вылезая из одежды, они остались практически голышом и в таком виде бегали за мной по снегу. Когда поймали — думала все, пришел белый пушистый зверек, но лишь щекотка стала мне наказанием. С тех пор мы заключили перемирие, ведь это взаимовыгодно.

Теперь они начали учить меня по — настоящему. Сначала было тяжело, но с каждым днем получалось все лучше и лучше. А мы с ребятами стали неразлучны. Но как говорится — "тяжело в учении — легко в бою" вот и мы решили попрактиковаться на Дарине и Сиреле. Рена трогать не решились — все — таки командир отряда, да и грозный он что — то в последние время, может случилось что, не знаю.

Нашу маленькую шалость, мы думали довольно долго. Откладывали идею, никак не могли решится, мальчики нервничали, но сдались под моим напором. Начали действовать ночью, когда все заснули, ну почти все. Волчата не спали. У них вдруг резко проснулось игривое настроение. Они стали носится вокруг нас, повизгивая и лая, чуть всех не перебудили. Еле — еле их успокоила, но сама заразилась их настроением. Вследствие чего пришлось корректировать планы, милой шутки.

Мы с Ралином тихо подкрались к спящему Дарину. Заморозили его, и Ралин наслал на него сильный сон. Мы аккуратненько его подняли, ох и тяжелый же он, чуть не надорвалась, и понесли его к неглубокому оврагу, положили на оледенелый снег и пошли за Сирелом.

С ним вышло труднее, он беспокойно ворочался, и Ралину было трудно наложить на него сон. Пришлось звать Раслина, что бы он помог нам. Вместе кое — как справились. Хорошо еще, что Раминер стоит на "карауле" и маякнет нам, если Рен проснется. Как Сирел не сопротивлялся — мы усыпили и его. Ралин и Раслин взяли его и понесли в тот же овраг, что и Дарина. Положили их рядышком так, чтобы они обнимали друг друга, вот будет номер, когда они проснуться, главное чтобы не расцепились, пока спят. Теперь самое трудное — мини экзамен для меня.

Мне необходимо нарисовать им на висках и запястьях узоры вечной любви и верности. Сложность в том, что рисуется это льдом, а не краской, которая после проведения обряда уже не смывается, причем таким способом, чтобы эти узоры сохранились у них как минимум месяц, а лучше два, но это уже как получится.

Надо сосредоточится, ведь именно тогда, у меня получается вызвать лед, а не легкий туман будущей бури. Лед получился, не спорю, но он был какой — то странный, необычный — никогда такого не видела. Золотисто — зеленый, почти прозрачный, а ложился на их лица и руки гораздо лучше, чем краска, уж я то знаю, пока дома была — чем только не рисовала.

А узоры то какие замечательные получились, аккуратные, ровненькие, все в завитушках, но по — моему чего — то не хватает. Решила провести руками по их лицам, поверх узоров — вдруг что — нибудь пойму и смогу придать им чувство завершенности.

Положила обе ладони к их вискам, дотронулась до узоров и вдруг что — то кольнуло руку — на пальцах выступила кровь и мгновенно впиталась в местах соприкосновения пальцев и висков. Меня резко кинуло в жар, а потом в холод. По обеим узорам пробежали волны и золотистые огоньки. Они засияли так сильно, что я прикрыла глаза от столь яркого света. Когда я их вновь открыла — свет погас, а узоры стали завершенными и что самое странное, я почувствовала жжение на обоих запястьях. На одном из них появился кроваво — красный браслет, а на другом — синий, почти черный. Что бы это значило?

— Эй, Ита, у тебя все в порядке? — спросил меня Раслин.

— Не знаю, у меня какие — то браслеты на руках появились, а узор на висках мальчиков пока еще немного светится, — не соображая, что говорю, ответила я.

— Браслеты, какие браслеты! — с громким воплем подбежали ко мне Ралин и Раслин. — Ты что совсем с ума сошла, вместо невинной шутки настоящую помолвку с ними заключать, причем с обоими сразу.

— Как, помолвку7 Вы же говорили, что это все просто шутка — волнуясь, спросила я, замечая, как они обеспокоены произошедшим.

— Это и была шутка, пока ты своей кровью не закончила узоры. И что нам теперь с этим делать? — хмурясь, сказал Раслин.

— Но это была не я, ну по крайней мере не специально — начала объяснять я, — просто, когда я захотела закончить узоры, потому что в них чего — то нехватало, и поднесла руки к их вискам, кровь полилась сама.

— Вот значит как, — сказал незаметно подошедший сзади Раминер. — Значит это боги вмешались, а расхлебывать все тебе.

— Боги? Какие боги? И как часто он вмешиваются в жизнь людей? Что за сюрпризы? — шокировано спросила я.

— Да, боги у нас есть и их довольно много. Сложно сказать, чье пристальное внимание ты привлекла, Ита, — снова ответил Раминер. А он, похоже, очень много знает, но почему я этого раньше не замечала? Зачем он это скрывает? — Но частого вмешательства в нашу жизнь раньше замечено не было. Теперь все иначе, ты привлекла внимание и отныне не жди спокойной жизни. Не получится. От тебя уже ничего не зависит. А по поводу браслетов скажу одно — им об их существований знать не надо, — сказал он, указывая на спящих мужчин. — Следи за каждым своим шагом и не совершай больше необдуманных поступков. Сейчас все еще хорошо кончилось — уже полу — шутя, сказал он и пригрозил мне пальцем.

— Хорошо, да что же в этом хорошего? Я обручена с двумя "людьми", которых я совсем не знаю, и выхода нет.

— Как это нет? Выход есть всегда — подмигнул мне Ралин. — ведь у нашего народа, если в течении трех циклов одного сезона у обрученных не наступает близости, то помолвка считается расторгнутой.

— А если же наоборот?

— Ну тогда добро пожаловать в семью. Тогда брак считается заключенным, и не важно хотят этого или нет. Да к тому же, у нас браки один раз и на всю жизнь. Выйти замуж или жениться еще раз можно только после кончины одного из супругов, по прошествии двенадцати сезонов.

— Это что же, раз и навсегда, Да? А бывают такие же нестандартные ситуации, как у меня?

— Хм, а у тебя ситуация стандартная, покажи ка браслеты еще раз, — сказал Раслин. — Да я так и думал, видишь у тебя один браслет красный, а другой темно синий.

— Ну да, все именно так…

— А это значит, что с Сирелом у тебя образовалась кровная связь — вот браслет и красный.

— Значит я и он уже муж и жена что ли?

— Нет, конечно, все просто. Теперь он твой кровный брат, отныне он часть твоей семьи, это здорово найти родственника особенно в нашем обществе, хотя твой случай уникален. И все благодаря богам — цени этот нежданный подарок, а браслет скоро исчезнет, но ты всегда сможешь найти Сирела, где бы он не был. Эта связь похожа на брачную, но все же немного другая, она у вас как у близнецов, скоро ты и он сможете ощущать чувства друг друга, а это так здорово, — завистливо сказал Раслин.

— Завидуешь, на тебя это не похоже.

— Да, завидую, но не только я, а Ралин и Раминер в том числе. Ведь мы братья, тоже хотели бы подобную связь, а природа нам этого не дала. Жаль.

— Не расстраивайся, думаю, рядом со мной вас ждет что — то более значимое, чем это, раз уж меня "одарили" боги, — с сарказмом закончила я, — а как же другой браслет?

— С этим труднее. — перехватил у Раслина инициативу Ралин, — он темно синий, под цвет волос и силы Дарина, ведь волосы отражают нашу истинную природу и возможности. А это значит, что этот браслет как раз таки обручальный. Не нравится мне это. Теперь у него есть право заявить свои права на тебя, а это не к добру. Да и ты совсем не знаешь его…

— Расскажи мне о нем, что с ним не так? — заинтересовалась я, моя же судьба решается.

— Тут объяснять нечего. Он из рода Вечного льда, а у них ледяные сердца. В прошлом этот род был многочисленен, как и твой впрочем. Но из — за льда в сердце, в душе и всей сущности они начали уходить один за другим, практически не оставляя потомков после себя. Их осталось всего семеро. А Дарин, он старейший из них, нет, по нашим меркам он молод и полон сил, но душа — у него ее нет. Он бесчувственный холодный лед. Это те слова, что отражают его истинную сущность. Он часто играет с нами в жестокие игры, плетет интриги, делает все, что бы развеять скуку. Я думаю, что ты заметила, как он оживился, когда в отряде появилась ты. Ему вновь стало интересно, он начал немного "оттаивать". Но, увы, после того, как ты стала общаться с нами — все вернулось на круги своя.

— И что, совсем ничего нельзя сделать? — расстроено спросила я.

— Ничего. По крайне мере из того, что я знаю. А ты обручена с ним, он не из тех, кто пустит все на самотек. Ведь он всегда добивается своего, а ты его заинтересовала, это заметно. Но от этого вряд ли что — нибудь изменится, уж поверь мне.

— Я попробую все исправить, выход должен быть, — уверенно сказала я.

— Выход есть, не спорю, — усмехнулся Раминер, — убеги от него на три цикла и ты свободна, все бы хорошо, но, если ты так сделаешь, то он пойдет на принцип, чтобы добиться тебя. Это точно.

— Ладно, допустим, может браслет исчезнет, станет невидимым, как уже исчезает красный?

— У него нет, у тебя да — станет невидимым, но его все больше будет тянуть к тебе, причем не его интерес, а магия, ведь вы помолвлены. Не представляю, как долго ты сможешь скрывать это, — с грустью сказал Раминер, — тем более, мы надеялись, что ты выберешь кого — нибудь из нас, а тут такая несуразность, — ничего, мы справимся, но теперь ты будешь нашей сестренкой, и мы не дадим тебя в обиду. Согласна?

— Конечно да, в чем вопрос, вы мне тоже как братья — с радостью ответила я, — как же это здорово, — за одну ночь обрести родного, кровного брата и трех названных — так могло случиться только со мной. Но я довольна и не о чем не жалею!

Естественно за исключением Дарина, с ним неясно, он "темная" лошадка… А Дарин, он необычный, и симпатичен мне и пугает одновременно. Да странно это, что я его заинтересовала в столь "юном" возрасте, чай на четыре года младше сейчас, над этим стоит задуматься, хотя кто знает их обычаи, а теперь и моя, вдруг так принято выходить замуж в семнадцать — восемнадцать лет…

Закончив разговор на этом, мы решили все — таки продолжить нашу шалость. Поэтому мальчики подняли магией большой пласт снега и положили на спящих Сирела и Дарина. Аккуратненько все замаскировали, чтоб Рен утром не заметил, и отправились спать. То — то завтра будет картина — загляденье. Надо только убедить Рена, что наши "спяшие" ушли раньше, на разведку, и встретятся с нами позже. А все, хватит, спать пора, иначе утром не обойдется без скандала.

Проснулась я от того, что Рен кричал, да так сильно, что разбудил меня, а проснуться для меня самой довольно сложно. Что же у него там такое случилось, что он так разорался ни свет, ни заря? Надо проверить. Ха, оказалось, это он наших мальчиков потерял. Дарина и Сирела. Теперь главное не запалиться, а то чувствую мне не сдобровать, да и "братикам" моим тогда влетит по полной.

— Ита, вот ты то мне и нужна, — сказал Рен, подходя, ко мне, — ты случайно не знаешь, куда же подевались Дарин и Сирел. Да еще вдвоем, они ведь не сильно ладили?

— Нет, они мне об этом не докладывали, — , невинно улыбаясь, ответила я, — А ты у Ралина спрашивал?

— Конечно, в первую очередь, но что удивительно, — ни он, ни Раслин с Раминером ничего не знают. Не представляю что с этим делать. Видать придется искать… — так и не договорив, он повернулся ко мне спиной и зашагал прочь.

— Эй, Рен, подожди, я только что вспомнила, — подбежав к нему, быстро же он ходит, окликнула его я, — вчера вечером я мельком слышала, что они хотят отправиться на разведку подальше. Видите ли им не нравится темп, в котором мы идем. Сирел сомневался, но Дарин настоял еще и на том, что бы не предупреждать никого из нас, так и уйти вперед и уже встретиться на подходе к городу. Вот и Раминер слышал, но мы посчитали, что это была шутка, и не стали говорить тебе. Видимо зря.

— И ты молчала! — разозлился на меня Рен. Этим путешественникам я все выскажу, когда их встретим, надо было сказать, хоть я бы не нервничал, да остановил их. А теперь беги зп ними, догоняй. Вон даже вещи не взяли ушли. И ты Раминер, повел себя, как несмышленый мальчишка. Ладно Ита, она ничего не знает, но ты! Такого от тебя не ожидал.

Мы с Рамиком дружно потупились, незаметно переглядываясь. А что? Все получилось как мы хотели, а Дарину и Сирелу он вряд ли поверит. Шалость удалась. Но долго прохлаждаться нам не дали. Рен всех погнал собираться. И это нам на руку — чем дальше и быстрее уйдем, — тем меньше шансов, что они нас сегодня догонят, когда проснуться, ведь усыпили мы их знатно.

Наконец — то двинулись, а мы с мальчиками еще и переговорить успели и обсудить стратегию поведения, на момент прибытия "потеряшек". Нами было весело — это ж надо такое провернуть. Здорово! А браслеты на моих руках исчезли, да так внезапно, что я испугалась, а после обрадовалась, но Ралин "успокоил" меня.

— Ит, ты думала, что они просто исчезли? По твоему удивленному виду вижу, что так и думала. Как бы ни так. Просто прошел необходимый период, после их первичной инициации, а так как ты проявила инициативу в этом процессе, то у тебя они стали невидимыми. Но не пропали. Теперь ты можешь вызывать их по своему собственному желанию.

— Замечательно! Жаль, что повезло так не только мне, но и "спящим" — расстроилась я.

— А в этом ты не права, — перебил, уже собирающегося отвечать Ралина, Раслин. — они будут ходить с твоими золотистыми браслетиками и никак не смогут их спрятать.

— А они у них одинаковые?

— Нет, есть различия, но они будут видны только после окончательной инициации в случае с Сирелом и свадьбы с Дарином, — сказал Ралин.

— А я замуж не хочу, но по крайней мере пока, — грозно заявила я.

— Но тебя же никто не заставляет, — смеясь надо мной, заявил Раслин.

— Ну тогда, хорошо, Это радует. Стой ка, а ведь они проснуться вместе с одинаковыми браслетами, да еще и в обнимку, ты представь их реакцию. — расслабилась я.

— Многое я бы отдал, за то, чтобы посмотреть на момент их пробуждения. — Мечтательно сказал, тихо подошедший Раминер.

— Да, это надо видеть. — согласилась я.

— Что вы там застряли, — зло крикнул нам Рен, — мы так их никогда не догоним.

— Идем, идем, просто Ита ногу растянула. — ответил за всех Рамик.

— Опять Ита? Что за ходячее недоразумение, — выругался Рен. Хорошо. Раминер, возьми ее на руки, и побежали, мы и так отстаем. Бежим уже пол дня, но до сих пор не нашли их следов.

— Что, Рамик, съел? Будешь знать, как всегда прикрываться мной, — мило улыбнувшись, сказала я и мстительно заалела ему на руки. А что, мне комфортно, и ему наказание.

Рамик страдальчески вздохнул и понес меня с выражением святого мученика на лице. Это выглядело настолько комично, что даже Рен не удержался и улыбнулся. Но тем не сбавил. Мальчики дружно взвыли. Им вторили мои волчата, для которых все это показалось смешной игрой.

Так весело мы прошли пол дня. И все это время Рамик нес меня на руках. В конце концов он просто сел на снег и сказал, что без привала и шага дальше не ступит. Мы его поняли, даже я. Представьте какого это, когда тебя в течении шести часов несут на руках, да еще таким образом, что нет возможности размять ноги. Кошмар. Не так я себе это воображала, совсем не так.

— Рен, может хватит уже, и так ясно что сегодня мы их вряд ли догоним. Давай устроим привал, пообедаем. Вот мальчики меня поддерживают. Троица закивала головами, а волчата, посмотрев на них, синхронно повторили их жест. Вот умора. Не ожидала.

— Ита, я, конечно, понимаю, что ты девушка, а не тренированный воин, но не стоит подбивать моих подчиненных. Они еще в состоянии идти дальше, — недовольно сказал мне Рен.

— Нет, у нас привал, — твердо заявила я, — а ты, если хочешь, иди дальше сам. Мы остаемся.

Рен посмотрел на наши непреклонные лица и решил уступить. Правильное решение. Легче уступить, чем спорить с разозленной и уставшей мной.

Расположились прямо на снегу, там где сел Раминер. А смысл дальше идти, все равно снег кругом. В этот раз кушали мясо какого — то животного, его принесли волки. Ели почти сырым, потому что даже небольшой огонь причинял сильную боль. Но ничего справились, а сырое мясо на вкус есть можно, мне даже понравилось. Вкусненько так, а если голодный, то вообще — деликатес. Стоп, это мои мысли? Это я так меняюсь? Просто замечательно, ничего не поделаешь — становлюсь неизвестно кем в чужом мире, а возможно в скорее своем. Ведь что — то подсказывает, что домой вернуться вряд ли удастся. А похоже, что сырое мясо понравилось не только мне — Рен и "братишки" едят и в ус не дуют. Значит для них это норма, невероятно. Интересно, а людоедством они не увлекаются? Надо же знать, к чему еще готовиться.

После еды нас разморило, за исключением Рена, конечно, он вновь порывался немедленно отправиться в дорогу. Но посмотрев на наши страдальческие лица, когда мы услышали, что выдвигаемся немедленно, решил все же дать нам немного отдохнуть. Я уже собиралась немного вздремнуть, когда Рен подошел ко мне с вопросом:

— Ит, ты вот скажи мне, почему именно с тобой случаются различные неприятности?

— Не знаю, наверно это карма, — сонно жмурясь, ответила я.

— Да какая карма, не говори ерунды. Безусловно, я понимаю, что ты еще молода, что тебе не исполнилось и первой сотни лет, сам таким был, но может стоит вести себя чуточку серьезней?

— Серьезней? Да я и так сама серьезность! — возмутилась я. — Тебе самому лет то сколько, чтобы меня отчитывать?

— Мне двести шестьдесят пять, — с гордостью ответил он. — Что съела? Сама еще маленькая, а со мной так разговариваешь, тебе ведь даже за сотню не перевалило, не так ли?

— Да… ты прав, до сотни путь неблизкий, — ведь я не чем не соврала, да? — Ну раз я такая маленькая по вашим меркам, отчего же тогда эти намеки со стороны Дарина? — вновь проснулось мое ехидство.

— Ита, понимаешь, Дарин не такой, как все. Он немного другой. Сложно понять его поступки, но он никогда не ошибается, это даже стало аксиомой в нашем обществе. Если Дарин сказал, что будет так, а не иначе, значит так и будет. Я думаю это "бонус" его силы.

— А что, он и с силой отличился? — наглеть так наглеть, когда еще столько полезного узнаю.

— Конечно, и здесь не слава богу. Я думаю, ты знаешь, что он из рода Вечного льда. — Я закивала с умным видом. — И ты думаешь, так в чем же проблема? — А все просто, с самого рожденья он был там чужим.

— Почему? Отличался он от них сильно или у него на голове рога выросли? — удивилась я.

— Да, нет же. Он был особенным, слишком одаренным, и не только льдом, так еще и вихрем перемен, это правящий в те времена род…

— В какие еще те времена? Сколько ему лет? Тысяча? — раз ты так говоришь, спросила я.

— Нет, ему всего пятьсот семьдесят, до тысячи еще далековато. Но я продолжу, из — за его одаренности, многие считали его бастардом нашего главы — миэра Лариота, тем более что они очень похожи внешне. Он стал позором семьи, о нем предпочитали забыть, не обращать внимания. А это наложило свой след на его воспитание и на поведение, что ты можешь видеть.

— Стой, а ты то откуда все это знаешь? — язвительно спросила я, — ведь таким не делятся с посторонними людьми, а я не замечала, что вы друзья.

— Да, ты права, — грустно сказал он, — мы были друзьями, раньше, когда я был таким же наивным, как ты.

— Но что же случилось? — с нескрываемым интересом спросила я. А как иначе, такая интрига разворачивается, не прощу себе, если упущу подробности.

— Понимаешь, инее неловко об этом говорить, но раз ты настаиваешь? — с надежной, что я откажусь слушать, промолвил он. Однако мой уверенный в себе вид, узнать все до конца, сказал ему, что продолжить все же придется. — я влюбился, она была невообразимой, никогда таких не встречал. Она поразила меня с первого взгляда…

— А дальше, как ее звали? — поторопила его я.

— О, ее имя звучало музыкой для меня, — с горечью сказал он, — Заниора, так ее назвали родители, в честь северного ветра. Я был счастлив рядом с ней, но я не знал, что Дарин тоже влюбился в нее, а она отвечала ему взаимностью. Как и мне впрочем. Мы оба стали готовиться к свадьбам, и как ни странно выбрали один день для них. Узнали мы обо всем за день до "знаменательного" события — с сарказмом проговорил он и продолжил. — Мы жутко тогда разругались, но жениться не передумали…

— И что? Что случилось? — спросила я.

— Она не пришла, совсем.

— Как? Значит Дарин женился? — Сердито поинтересовалась я, а что — в своем праве. Женатый, а ко мне с намеками непонятными подходит, нет с понятными, но я же еще "маленькая", да и браслет обручальный — странно все это.

— Нет, ты опять все не так поняла, — сказал Рен. — Она не пришла не только ко мне, но и к Дарину тоже. Как оказалось позже, для нее это было пари. Простое пари. Она его выиграла, а я потерял лучшего друга.

— Так может вы еще помиритесь? — мой голос был полон участия, — ведь времени на это много.

— Хм, вряд ли. Хотя попробовать можно, ведь раньше ни я, ни он не пробовал. Что — то я отвлекся. Эта "женитьба" подкосила его еще больше. Он полностью замкнулся в себе и стал таким, каким ты его видишь сейчас. Лишь рядом с тобой он начал немного оттаивать. Не знаю, как ты это сделала малышка, но может тот Дарин, с которым я дружил вернется?

— Да, это странно, — задумчиво проговорила я.

— Ита, пожалуйста не отталкивай его, а? Дай ему шанс? — попросил он.

— Не отталкивать? Дать шанс? На что? О чем ты вообще говоришь, мы слишком разные — я гневно выкрикнула ему это.

— Но противоположности притягиваются, да и не люблю я его. — серьезно сказала я.

— Причем здесь любовь? Просто будь с ним и все, больше от тебя ничего не требуется, уж поверь мне — как для дурочки, объяснил мне Рен.

— Да как ты смеешь мне так говорить? Не хочу больше ничего слышать- крикнула ему в лицо и пошла прочь, к волчатам. Им от меня нужна только любовь.

— Ита, Ита, подожди, ты не так все поняла — кричал мне в след Рен, но я не обратила внимания.

Какая разница, что именно я не так поняла, главное он сказал. Замечательно. Сначала Алларион заявляет, что я должна род воспроизводить, а теперь Рен з предложением быть любовницей его бывшего друга. Отлично, раньше мне таких предложений не поступало. Росту. А Дарина действительно жалко, но это не значит, что я буду во всем ему угождать. Размечтались. Только вот три цикла от него побегаю, пока срок нашего "обручения" не пройдет. И все, главное только, чтобы он узнал обо всем как можно позже. Мальчишки не выдадут, они ведь мои названные "братья", а Рен слава богу не знает. Иначе Дарину рассказ бы за милую душу. Это точно.

— Хватит разлеживаться, пора в путь, — подал голос Рен. Не надолго его хорошего настроения хватило. Чудной он, но забавный.

Как результат — мы идем по снегу в необъятную даль, снова растянулись цепочкой, а я плетусь в конце, позади всех с волчатами. Хоть бы кто проникся, так нет, идут и не обращают внимания на бедную меня непорядок. Надо это исправить.

Но ничего не помогло. Как я ни притворялась, что устала и не могу больше идти, как ни падала в обморок — бесполезно. Ноль внимания. Ничего, на вечерней стоянке я отыграюсь, еще вспомнят.

Стемнело. Но в темноте уже виднелись стены города, правда ближе рассмотреть что — либо не удалось. Остановились на ночевку, потому что до города было не добраться до закрытия ворот — так объясни, возмущающейся мне, Рен.

Ужинать не стали, из — за того, что наша еда кончилась, а запасы были у Сирела и Дарина. Рен начал их искать, но не преуспел, совсем.

Легли спать, Рен решил начертить защитный круг вокруг, город рядом — вдруг кто — нибудь еще не успел попасть в город и решит попытать счастья с нами. Легли спать, но только я задремала, как к нам в круг кто — то стал ломиться.

Волчата проснулись и стали громко выть, разбудив всех вокруг. Рен подскочил и скомандовал всем охранять меня, странно, но даже волчата послушались. А сам аккуратно снял защиту, приготовившись к самому худшему.

Но нам " повезло", это оказались наши "пропавшие". Как много нового они узнали о себе от Рена. Как он ругался, я даже заслушалась, жаль, что не было бумаги под рукой, я бы записала те, которые мне особо понравились. И что стало бальзамом на мою душу, он не захотел слушать ни одного оправдания. Чудесно, просто чудесно!

Снова легли спать. Почти заснула, но услышала тихий разговор, и мне стало очень любопытно. Я прислушалась, разговаривали Дарин с Сирелом:

— Ты понял, что это сегодня с нами было? — спросил Сирел у Дарина.

— Нет, я не знаю, — ответил он, — но я чувствую себя немного странно, как будто я чувствую себя как — то иначе, лучше и это необычно…

— Да, я тоже, чувствую, что обрел кого — то, но не знаю пока кого — поделился с Дарином Сирел. И как мы сегодня — проснулись, — я уж подумал, что женился, пока спал, так еще на тебе — вот был бы номер.

— В этом ты прав, согласился с ним Дарин, — но про пробуждение лучше молчи, не стоит об этом вспоминать, да и про наши браслеты тоже, мы же не знаем кто виновник этого, не так ли?

— Ты прав, но мне кажется это проделки Иты — подал мысль Сирел.

— Иты, да ты чего, она же ничего не умеет, откуда ей знать ритуал обручения, или все — таки могла? — возмутился он.

— Нет, это я чушь сказал, да и не стала бы она тогда с нами обоими так шутить, — попытался успокоить Дарина Сирел. — Ты с этой девчонкой сам не свой, влюбился что ли?

— С чего ты взял, просто так нужно, поверь, но ее я все же проверю — не сдавался Дарин.

— И как же ты ее будешь проверять? — спросил Сир, — подойдешь и спросишь напрямую, так ты собирался поступить?

— Ну так, и что с этого. — потупился, если так можно сказать о взрослом мужчине, Дарин.

— Ты вообще ничего не понимаешь, что ли? — отругал его Сир. — она же тебе нравится, но признай. Нравится да?

— Меня к ней тянет, не отрицаю, она симпатичная, ты сам это видишь, но ничего больше — усмехнулся Рин.

— Ничего больше, ну, ну — поддел его Сир

— Уж ты то мне не говори да? Сам на Иту засматриваешься, разве не так? — разошелся Рин.

— Так, но какие проблемы? Она одинока, красива, из знатного рода, я думая, мы будем хорошо смотреться вместе — нахально заявил Сир.

— Это вряд ли, она моя и не смей к ней приближаться — угрожающе зашипел Рин. Какой грозный, даже я испугалась, а лежу довольно далеко от них, какого же тогда Сирелу?

— Да ладно, успокойся, я пошутил, твоя она, согласен. Мир? — пошел на попятную Сир.

— То то же, смотри у меня — расслабился Рин.

— Значит все серьезно — в пустоту сказал Сир. — но если это все — таки была Ита, ты да и я скоро должны почувствовать ее — это точно.

— Думаешь? — спросил Рин и, увидев кивок Сирела, добавил — тогда нам остается только ждать.

— Давай спать, завтра трудный день — мы дойдем до города, и должны будем представить Иту на совете всех родов — сказал Сир.

— Да, это будет непросто, но я не оставлю ее — почти прошептал Дарин.

— Не отдашь Владыке? Даже если он будет настаивать? — удивился Сир.

— Да, даже если он будет настаивать, она моя, не отдам — твердо сказал Рин.

— Ты изменился, раньше ты не был готов о ком — то заботиться, особенно после того случая — протянул Сир.

— Не напоминай мне об этом и не трогай Иту, это мое личное дело — прорычал Дарин.

— Хорошо, оставим это, но все же давай ляжем спать — сказал Сирел и начал укладываться.

— Спать, так спать — согласился Дарин и направился ко мне.

Так, необходимо срочно расслабиться и сделать вид, что давно сплю. Ух, получилось, когда Дарин подошел, я выглядела, как спящий сном ангела младенец, я старалась. Он опустился на снег рядом со мной, обнял меня и уткнулся носом мне в волосы. Через несколько минут он спокойно заснул. А мне не спалось. Это ж надо столько услышать, да и Дарин хорош, лег рядом и спит как ни в чем не бывало. Кошмар.

Хотя Рин довольно ничего, отрицать не буду, но не так все сразу, совсем не так. Буду думать, а по поводу шанса для Дарина, я еще не решила. Это будет зависеть от его поведения. Да, может у нас что — нибудь и получится. Не знаю. Время покажет. А теперь пора спать, ведь город ждет нас.