Всю долгую холодную ночь марсианин молчал и лежал не шевелясь. Еще в сумерки Эрик Джон Старк привел его в разрушенную башню, закутал в одеяло и уложил на снег. Из сушняка он развел костер, и теперь оба они молчали, одинокие на огромной равнине, опоясывающей северный полюс Марса.

Перед рассветом Камар-марсианин заговорил:

— Старк…

— Да?

— Я умираю.

— Да.

— Я не увижу Кушата.

— Да.

Камар кивнул и снова умолк.

Подул ледяной северный ветер, но полуразрушенные стены преградили ему путь — мрачные, огромные, без крыш, они были такие высоченные, что скорее походили на гранитные утесы, а не на стены. Если бы не Камар, Старк не подошел бы сюда и на пушечный выстрел. Что-то в них было не так; Старку чудилось здесь нечто дьявольское и полузабытое.

Высокий землянин печально посмотрел на Камара.

— Каждый хочет умереть дома, — сказал Камар.

— Мне очень жаль тебя.

— Хозяин всемогущ, он не назначает встреч. Нет. Не для того я вернулся в Северные земли… — Лицо марсианина исказила гримаса. — Не увижу Кушата…

Старк владел марсианским языком почти так же свободно, как и Камар. Он сказал спокойно:

— Я знаю, на душе моего брата лежит груз более тяжкий, чем гнет смерти. — Он подался вперед и положил большую ладонь на плечо марсианина. — Мой брат отдал свою жизнь за мою. А теперь я, если сумею, возьму на себя его груз.

Старк не желал груза Камара, каким бы тот ни был. Но марсианин дрался с ним плечом к плечу — там, на юге, всю долгую партизанскую войну среди непокорных племен у границы Пустынных земель и понимал, что делает, когда принял на себя пулю, предназначенную Старку. Они были друзьями.

Вот почему Старк принес Камара в этот суровый край, вот почему пытался добраться до города, где тот родился. Марсианина что-то терзало. Он боялся умереть раньше, чем доберется до Кушата.

Теперь выбора не осталось.

— На мне грех, Старк, — тихо произнес марсианин. — Я украл священную вещь.

Старк наклонился к нему пониже:

— Какую вещь?

— Ты явился издалека и ничего не знаешь о Бан Круаче и о талисмане; Бан Круаче оставил его, когда навсегда ушел за Врата Смерти.

Камар сбросил с себя одеяло и сел. Голос его окреп.

— Я родился и вырос в Воровском квартале под Стеной. Я гордился своим умением воровать, и талисман дразнил меня. Его хранили как зеницу ока; со времен Бан Круаче вряд ли кто-нибудь смог даже прикоснуться к нему. Да что говорить, все это было давным-давно. Люди тогда чтили обычаи и еще не забыли богов. «Хорошенько стерегите Врата Смерти, — говорил Бан Круаче, — это защита города. И всегда храните талисман, ибо наступит день, когда вам потребуется его сила. Ни один враг не проникнет в Кушат, пока талисман остается тут». Но я был вором, тщеславным вором, и я украл талисман.

Камар дотронулся до поношенного кожаного пояса, попытался нащупать выступ на поясе, но пальцы ему уже не повиновались.

— Возьми, Старк. Нажми вот здесь, с этой стороны, видишь, тут вырезана голова однорога?

Старк взял у Камара пояс и нажал на скрытую пружину. Круглая крышка на выступе отскочила. Внутри лежал какой-то предмет, завернутый в шелковый лоскут.

— Мне пришлось уйти из Кушата, — прошептал Камар. — Вернуться нельзя было и помыслить. Но дело стоило того: я получил талисман.

С благоговением, гордостью и раскаянием марсианин глядел, как Старк разворачивает лоскут.

Вообще-то его слова Старк не принял всерьез, но все равно он ожидал зрелища куда внушительней, чем то, что предстало пред его взором.

Это был виртуозно ограненный кристалл дюйма четыре в окружности. И все же — лишь кусочек хрусталя.

Старк нахмурился, повертел его. Огранка была непростой. Кристалл, казалось, состоял из сплетения множества граней, сплетения невероятно сложного. Слишком сложного, подумал Старк, для того уровня техники, который должен был существовать при Бан Круаче. Он заметил, что кристалл, если долго на него смотреть, гипнотически завораживает.

— Как им пользоваться?

— Мы словно дети. Мы все забыли, — прошептал Камар. — Но в нем действительно заключена большая сила. Ты увидишь, Старк. Некоторые верят, что, если Кушату будет грозить опасность, камень вызовет Бан Круаче из-за Врат Смерти и он снова возглавит нас. Я не знаю.

— С той стороны Врат Смерти не возвращаются, как бы нам того ни хотелось, — сухо сказал Старк. — Может быть, у вас в Купите эти слова имеют другое значение?

Камар ответил:

— Так называют проход, что открывается за Кушатом в Черных горах. Город охраняет его. Ни один человек не знает почему. Говорят, это великая тайна.

Во взгляде старого марсианина, устремленном на талисман, смешались гордость и боль.

— Ты хочешь, чтобы я отнес талисман в Кушат? — спросил Старк.

— Да, да! — Камар радостно посмотрел на Старка. Потом взгляд его омрачился, и он покачал головой: — Нет. На севере нет дорог для чужих. Со мной ты был бы в безопасности, но один…

Нет, Старк. Ты и так уже достаточно рисковал. Уходи. Уходи с Северных земель, пока не поздно.

Он снова лег на одеяло. Старк увидел, как на его запавших веках появились голубоватые тени.

— Камар, — сказал он и повторил: — Камар…

— Да?

— Умри с миром, Камар. Я отнесу талисман в Кушат.

Марсианин вздохнул, улыбнулся, и Старк обрадовался, что пообещал ему исполнить долг до конца.

— Наездники Мекха — волки, — внезапно сказал Камар. — Они охотятся в ущельях. Будь осторожней.

Географию этой части Марса Старк представлял себе крайне смутно, но знал, что на севере, между ними и Кушатом, лежат горные долины. Камар рассказывал ему о горных воинах, и Старк заранее решил не лезть головой в петлю.

Камар не мог больше говорить. Старк понимал, что ждать ему осталось недолго. Голос ветра походил на игру органа. Луна скрылась, и в башне было очень темно, лишь слабо искрился снег.

Старк посмотрел на мрачные стены и невольно вздрогнул. В воздухе уже чувствовался запах смерти.

Он отогнал от себя мрачные мысли, склонился к огню и принялся изучать кристалл. Орнамент в виде ряда символов… Странный орнамент для короля варваров, жившего на заре развития Марса. Отблески огня играли на гранях, и казалось, что кристалл вбирает в себя свет. Потом он запылал белым дьявольским огнем и будто ожил в руках.

Старка захлестнула волна непонятного ужаса. Усилием воли он заставил себя отшвырнуть кристалл прочь. Та часть его сознания, которая оставалась цивилизованной, вынудила его сесть и обдумать, что же делать с талисманом, но в глубине души ему хотелось закинуть кристалл в снег, и как можно дальше.

Талисман. Завет давным-давно умершего короля, безопасность города. Кусок хрусталя, украшенный легендой и мистикой, — вот и все, что он собой представляет. Просто свет костра и бред Камара да еще приближение смерти разбудили воображение. Всего лишь кусок самого обычного хрусталя…

И все же кристалл ярче и ярче разгорался в его руке, теплый и живой. Он приковывал к себе внимание и завораживал взор. Ветер бормотал в каменной впадине, и вскоре Старку показалось, что он слышит голоса; очень слабые и отдаленные, они вкрадчиво и незаметно проникали в его сознание. Он вздрогнул, охваченный суеверным страхом, и поднял голову. Потом вслушивался и вслушивался в тишину, однако слышал только вой ветра, сухой шорох снега и слабое дыхание Камара.

Старк посмотрел на кристалл и заставил себя не отводить взгляда — хотя при этом и отвернулся от костра, чтобы преградить к кристаллу доступ света.

Воображение, сказал он себе. В подобном жутком месте можно что угодно услышать и увидеть.

Но кристалл продолжал пылать, как будто теперь, когда свет был недосягаем для него, он питался теплом живых человеческих рук. Светящиеся изнутри грани приковывали взгляд Старка к своим темным глубинам, что тянулись где-то вне пространства и, возможно, вне времени…

Тихие голоса заговорили вновь — зовущие, шепчущие звуки, которые шли из неправдоподобного далека, находящегося за миллион миль отсюда, такого далека, что ни одно ухо не должно было их слышать.

Но Старк их слышал. И слышал достаточно внятно, чтобы в конце концов что-то понять, а когда понял, он закричал и в слепом животном страхе отшвырнул кристалл прочь, потому что знал: откуда бы ни шли эти голоса и как бы ни были связаны они с Кушатом, принадлежать человеческим существам они не могли.

Кристалл упал в сугроб у самой двери и беззвучно исчез в нем. Старк сперва оцепенел, дрожа всем телом, но через минуту-другую неуверенно принялся ругать себя за глупость.

Голоса стихли, а он, затаив дыхание, пытался уловить их и убеждал себя, что всему виной его сверхчувствительность, стремление найти необычное и дьявольское в каждом, даже незначительном событии. Примитивный абориген был в нем еще силен. Он находил в себе его черты, часто считая их своим проклятием и очень редко — благословением. Полуголый мальчишка, который бегал с Тикой и остальными среди острых скал на краю Сумеречного Пояса, все еще проделывал трюки с Эриком Джоном Старком.

Он неподвижно стоял, вслушивался в вой ветра, шелест снега, дыхание Камара…

Но дыхание Камара замерло.

Старк подошел и опустился перед другом на колени; теперь его обуревало желание отказаться от обещанного. Он сложил руки Камара на груди в ритуальном жесте и накрыл его лицо краем плаща.

Сделав прощальный жест, он поднялся и пошел туда, где упал талисман. Встал на колени, принялся разгребать снег… И вдруг однорог, привязанный снаружи у башни, проснулся и зашипел. Вдали послышался ответный крик.

Старк отчаянно и торопливо начал раскапывать сугроб, нащупал гладкую овальную поверхность талисмана, вытащил его, положил в тайник на поясе, разыскал возле костра фляжку и сделал из нее большой глоток.

Потом стал ждать.

Тихо ступая заросшими шерстью ногами, подошли мускулистые горные однороги, изящно двигаясь среди обломков и руин. Всадники — высокие мужчины со злыми глазами и красновато-коричневыми волосами — не проронили ни звука. На них были кожаные плащи, в руках длинные, прямые копья. Силуэты во мраке вокруг башни…

Их было так много, что Старк и не подумал доставать пистолет. Еще очень юным он узнал разницу между отвагой и глупостью.

Старк пошел им навстречу; он двигался достаточно медленно, чтобы в него не метнули копье, но не настолько медленно, чтобы выказать страх. В знак приветствия он поднял правую руку.

Всадники не ответили — просто сидели на своих однорогах и смотрели. Старк понял, что Камар говорил правду.

Это были наездники Мекха, и они были волки.

Старк ждал, пока им самим не надоест молчать. Наконец кто-то спросил:

— Откуда ты?

— Я Н’Чака. Человек без племени, — ответил Старк.

Такое имя дали ему воспитатели — аборигены, которые подобрали выжившего после землетрясения сироту. Землетрясение лишило мальчика и родного дома, и людей, вырастивших его среди яркого света, грома и горьких туманов Сумеречного Пояса Меркурия. И оно, это имя, все еще казалось Старку единственным и настоящим.

— Чужой, — сказал главарь и улыбнулся, затем указал на тело Камара и спросил: — Ты убил его?

— Он был моим другом, — ответил Старк. — Я вел его домой, чтобы он умер там.

Двое всадников спешились и осмотрели тело. Один из них обратился к главарю:

— Он был из Кушата, если я понимаю в племенах, Тхорд! И его не ограбили, — Он тут же постарался исправить это упущение.

— Чужой, — повторил главарь Тхорд. — Направлялся в Кушат с человеком из Кушата. Что ж, чужак, пошли.

Старк пожал плечами. Острия длинных копий были направлены на него, и он не стал сопротивляться, когда высокий Тхорд отобрал все веши — кроме одежды и пояса Камара, не стоивших того, чтобы их отбирать. Пистолет Тхорд презрительно отшвырнул прочь.

Кто-то связал однорогов Старка и Камара, привел их, и Старк взобрался на своего. Однорог не любил запаха землянина и всегда отчаянно сопротивлялся. Сразу за пределами защитных стен на них набросился яростный ветер.

Оставшуюся часть ночи, следующий день и всю следующую ночь они скакали на восток, останавливаясь лишь для того, чтобы дать отдохнуть животным и поесть вяленого мяса. Старк, пленник, в полной мере сознавал, что это северная страна, на полмира отстоящая от Марса, космических кораблей, торговцев и гостей с других планет.

Будущее так и не коснулось этих диких гор и суровых равнин. Их не коснулось даже настоящее. Прошлое крепко держало замерзшие земли в своих руках.

Далеко на севере над линией горизонта сверкала под бледным небом глыба полярного льда, а ночью звездный снег отражался в ней холодными сполохами. Ледяной, никогда не утихающий ветер все дул и дул по горным ущельям и равнинам. То тут, то там попадались загадочные башни, полуразрушенные каменные гиганты. Кто, когда и для чего их построил?.. Люди Мекха ничего не смогли поведать о башнях Старку и сами, казалось, старались их избегать.

Тхорд ни слова не сказал Старку о том, куда его везут и зачем, а Старк специально не спрашивал. Это выглядело бы как проявление страха. Поскольку ничего другого ему не оставалось делать, он, как пойманное животное, запасся терпением и просто ждал. Но порой ждать становилось особенно трудно. Он чувствовал себя неуютно в поясе Камара, не переставал думать о талисмане и гадал, что же из необъяснимого подсказало ему воображение, а что существовало на самом деле. Думы эти все больше тревожили его. Сейчас ему хотелось только одного: как можно быстрее добраться до Кушата и избавиться от талисмана.

В середине второго дня они въехали в заснеженное ущелье. Впереди лежала узкая долина. Старк посмотрел вниз и увидел, что в долине, насколько хватал взгляд, сновали люди и животные, горели костры. Людей было несколько тысяч. Разбившись на сотни, они устроили лагерь под скалами. Их голоса в прозрачном воздухе сливались в визгливый гомон, который оглушал после равнинной тишины.

Армия, собирающаяся перед началом оттепели.

Старк улыбнулся. Интересно бы встретиться с предводителем этой армии, подумал он.

На узкой тропе ветер стих: путь ему преграждали каменные стены. Спустившись вниз, отряд направился вдоль лагеря.

Снег здесь подтаял от жара костров и смешался с землей. В лагере не было женщин, не было и следа той обычной веселой толпы, что следует за армией варваров. Здесь были только мужчины, горские воины-убийцы, у которых никогда не дрогнет рука и которые ни о чем не думали, кроме битв.

Они выходили из своих укрытий, приветствовали Тхорда и его людей, смотрели на незнакомца. Тхорд был доволен тем, что его так встречают, и даже покраснел от сознания собственной важности.

— У меня нет для вас времени! — крикнул он, озираясь по сторонам, — Я должен поговорить с вождем Киараном.

Старк, стараясь держаться невозмутимо, следовал за ним.

Они подъехали к большому укрытию — значительно крупнее остальных, но построенному по тому же принципу и такому же неудобному. В снег у входа было воткнуто копье, с него свисало черное полотнище с серебряной полосой, светящейся в темноте. Рядом стоял щит с тем же символом. Охраны не было.

Тхорд спешился, кивком головы велел Старку слезть с однорога. Объявляя о своем прибытии, он постучал по щиту рукояткой сабли.

— Вождь Киаран! Это Тхорд с пленником.

Изнутри ему ответил монотонный и странно приглушенный голос:

— Входи, Тхорд!

Тот отодвинул полог, загораживающий вход, и вошел. Старк последовал за ним.

Тусклый дневной свет не проникал вовнутрь, а факел еле освещал помещение, и от него распространялся резкий масляный дух. Каменный пол устилали шкуры — такие старые, что кое-где протерлись до дыр. Из мебели здесь стояли только кресло и стул, оба потемневшие от времени, а в дальнем углу лежала груда шкур, и поверх был накинут старый ковер.

В кресле сидел человек.

В неверном свете факела он казался очень высоким. Его худое тело было облачено в черную кольчугу, под ней виднелась черная кожаная туника. На коленях у человека лежал топор, огромный и страшный. Но руки держали его свободно, как любимую игрушку.

Голову и лицо человека закрывало приспособление, известное Старку лишь по старым картинкам. Однако он узнал его: древняя боевая маска королей Внутренних территорий Марса; сделанная из темной сверкающей стали, с прорезями для глаз и рта, она превращала человека в совершенно нечеловеческое существо. На макушке и на затылке от нее отходили тонкие витые металлические прутья, похожие на темные распростертые крылья.

Внимание вождя было приковано к Эрику Джону Старку, а не к Тхорду.

Из-под маски послышался глухой голос:

— В чем дело?

— Мы охотились в ущельях на юге, — сказал Тхорд. — Увидели огонь…

И он рассказал о том, как они нашли незнакомца и мертвого человека из Кушата.

— Кушат, — тихо произнес вождь. — А!.. Зачем, незнакомец, ты ехал в Кушат?

— Меня зовут Старк. Эрик Джон Старк, землянин с Меркурия. — Он устал от всей этой затянувшейся истории, и его раздражала черная маска. — А почему бы мне не ехать в Кушат? Что, это нарушает какой-нибудь закон? И человек не может туда спокойно проехать без того, чтобы не подвергнуться допросу? И при чем тут люди Мекха? Они не имеют с этим городом ничего общего.

Тхорд, затаив дыхание, слушал.

Руки Киарана застыли на топоре — нежные руки, гладкие и тонкие. Они казались слишком хрупкими для такого оружия.

— Мы сами решаем, что нас касается, а что нет, Эрик Джон Старк, — Голос вождя был странно мягким, — Я задал тебе вопрос: зачем ты едешь в Кушат?

— Затем, — так же сдержанно ответил Старк, — что мой друг хотел умереть дома.

— Странно отправляться за смертью в такой долгий путь. — Черная маска подалась вперед, будто в голову вождю пришла какая-то мысль. — Одни лишь преступники или ссыльные оставляют свои города и кланы. Почему твой друг ушел из Кушата?

Внезапно из кучи ковров, что лежала в темном углу, послышался голос. Мужской голос, глубокий и хриплый, странно отмеченный то ли возрастом, то ли безумием.

— За многие годы всего трое людей, не считая меня, покинули Кушат. Один умер во время наводнения, другой попал зимой на движущиеся льды, третий жив. Это вор по имени Камар, который украл талисман.

— Моего друга звали Грамши, — сказал Старк. Кожаный пояс висел на нем тяжелым грузом, а железная коробочка огнем жгла живот. Теперь ему стало страшно.

Вождь Киаран, не обращая внимания на Старка, заговорил вновь:

— Это был священный талисман Кушата. Город без него, как человек без души.

Как Завеса Танит для Картага, подумал Старк; он вспомнил судьбу города после того, как Завесу украли.

— Городская знать боялась собственного народа, — продолжал человек в броне. — Она не осмелилась сказать горожанам, что талисман исчез, но мы об этом знаем.

— И вы, — произнес Старк, — нападете на Кушат до оттепели, когда там меньше всего ждут нападения.

— У тебя острый ум, незнакомец. Да. Но даже в этом случае городскую стену будет трудно преодолеть. Если бы я пришел туда с талисманом Бан Круаче…

Он не закончил фразы и повернулся к Тхорду:

— Что ты нашел, когда обыскивал мертвеца?

— Ничего, вождь. Несколько монет и нож. Не стоило и брать.

— А ты, Эрик Джон Старк, что взял ты?

— Ничего, — ответил тот и не соврал.

— Тхорд, — сказал вождь Киаран, — обыщи его.

Улыбаясь, Тхорд приблизился к Старку и распахнул на нем куртку.

Землянин мгновенно двинулся вперед. Ребром ладони он ударил Тхорда в ухо. Прежде чем тот упал, Старк ухитрился схватить его за руки и опустил обмякшее тело на каменный пол.

Потом выпрямился. Глаза его сверкали.

— Этот человек уже обобрал меня один раз — и хватит, — сказал он.

Снаружи затопали люди Тхорда. Сразу трое застряли в двери, у одного из них было копье. Старк вышиб копье у него из рук. Он молча оборонялся древком — слышно было только, как дерево стучит об их головы. Отшвырнув бандитов от двери, Старк презрительно бросил копье им вслед.

— А теперь, — сказал он вождю Киарану, — может, поговорим как мужчины?

Человек в броне искренне рассмеялся, будто зрелище доставило ему массу удовольствия.

Из-под маски он взглядом изучал лицо Старка, потом посмотрел на мрачного побагровевшего Тхорда.

— Уходи, — сказал ему вождь Киаран, — Я буду говорить с незнакомцем.

Тхорд выхватил саблю:

— Вождь, это опасно…

— Мой приятель позаботится обо мне, — сказал Киаран, похлопывая по лежащему у него на коленях топору. — Я смогу защитить себя лучше, чем ты. Ступай.

Тхорд вышел.

Человек в броне смотрел из-под маски на Старка и молчал; тот тоже смотрел не отрываясь и тоже молчал. А груда тряпья в углу вдруг зашевелилась, распрямилась и превратилась в высокого старика с растрепанными волосами. Сквозь длинную косматую бороду просвечивали кости, обтянутые желтой кожей, а глаза старика походили на яркие точки огня, будто внутри зрачков горели угли.

Старик клубком свернулся у ног вождя Киарана, не сводя глаз с землянина.

Человек в броне наклонился вперед:

— Я кое-что скажу тебе, Эрик Джон Старк. Я незаконнорожденный, но в моих жилах течет королевская кровь. Я вынужден собственными руками добывать себе имя и положение. И я добьюсь того, что мое имя прогремит по всем Северным землям. Я захвачу Кушат. Тот, кто овладеет Кушатом, овладеет властью и богатством, которые лежат за Вратами Смерти. Бан Круаче появился из ниоткуда и превратил себя в полубога. Я сделаю то же самое.

Старик прокудахтал:

— Я, Отар, сказал тем, в Кушате, что пришла пора подняться и вернуть былое могущество. Тогда талисман еще находился у них, и сделать это было легко. Город умирает, сказал я, это последний шанс выжить!.. Но они были полны презрения. Только рассмеялись и заковали меня в цепи. Теперь они будут смеяться по-другому… Ха! Как они будут смеяться!

Старк с отвращением смотрел на него, но, как и Киаран, был слишком занят своими мыслями, чтобы обращать внимание на старика.

А вождь тем временем заявил:

— Теперь город не защищен. Я возьму его, с талисманом или без, и выйду за Врата Смерти. Вот тогда посмотрим, что там такое, — Он помолчал, глядя из-под черной маски на Старка, — Поедем со мной. Достань талисман, если сможешь, и будь моей защитой. Еще никому не предлагал я такой чести.

— Почему ты выбрал меня? — медленно спросил Старк.

— Мы одной крови, Старк, хоть ты и чужеземец.

Холодные глаза Старка сузились.

— А что скажут на это твои красные волки? И что скажет Отар? Взгляни на него, он и так уже окаменел от ревности, он боится, что я скажу «да».

— Думаю, ты их не боишься.

— Наоборот, — произнес Старк, — Я так осторожен, что ни с кем не заключаю сделки, пока не гляну в глаза. Сними свой шлем, Киаран. Потом, может, мы и поговорим.

Старик выдохнул со змеиным присвистом, а руки вождя Киарана плотнее сжали рукоятку топора.

— Нет, — прошептал он, — Никогда.

Отар поднялся в полный рост, и Старк впервые ощутил, какая сила кроется в теле этого старика.

— Ты хочешь посмотреть в лицо собственной гибели? — прогремел он, — Ты просишь смерти? Неужели ты думаешь, что лицо прячут за стальной маской просто так, без всякой причины? — Он оглянулся, — Мой господин, завтра к нам подойдет последний клан. Тогда мы сможем выступить, как и было задумано. Этот человек — лгун. Он знает, где талисман. Отдай его Тхорду, пусть с ним разберутся.

Черная маска не шевельнулась, но Старку показалось, что Киаран вздохнул.

Потом…

— Тхорд! — крикнул вождь и поднял топор.

В низине, защищенной от ветра, пламя костра поднималось высоко. Вокруг собрались воины. Дикие всадники горных долин Мекха и впрямь походили на волков. У них были взгляды хищников, и время от времени они скалили зубы в молчаливой усмешке.

— Чужак силен, — шептали они друг другу, — он наверняка переживет эту ночь.

На выступе скалы, завернувшись в черный плащ, сидел вождь Киаран и держал в руках свой огромный топор. Рядом с ним на снегу скрючился Отар.

В землю воткнули длинные копья. Их скрепили так, что получилось подобие эшафота, в центре которого висел человек. Очень высокий человек с железными мускулами. Его широкие плечи едва помещались между древками. Это был Джон Старк, землянин, прилетевший с Меркурия.

Его уже немилосердно отхлестали плетьми. Он провис под собственной тяжестью между копьями и дышал тяжело и хрипло; под ним на снегу алели пятна крови.

Тхорд держал в руке плеть. Варвар бросил свой плащ; тело его, несмотря на холод, блестело от пота. Он бил жертву с наслаждением, и длинный кнут пел и стонал в его руках. Тхорд гордился своим искусством истязать.

Старк даже не вскрикнул.

Тхорд отступил. Он вытер с лица пот и посмотрел на вождя Киарана; черная маска кивнула ему.

Тхорд отбросил кнут, подошел к высокому человеку, схватил за темные волосы и приподнял его голову.

— Старк, — прохрипел он и яростно дернул голову своей жертвы, — Эй, чужак!

Старк открыл глаза. Тхорд вздрогнул — Старк глядел на него, как глядит на охотника снежный кот, пойманный в ловушку. Тхорду показалось, что он говорит не с человеком, а с хищником.

— Старк, — повторил он, — где талисман Бан Круаче?

Землянин молчал.

Тхорд рассмеялся. Он посмотрел на небо — там плыли низкие облака.

— Прошло только полночи. Думаешь, ты доживешь до утра?

Холодный, жесткий, равнодушный взгляд был ему ответом.

Старк молчал.

Его гордость рассердила варвара. Тхорд почуял насмешку — насмешку над ним, таким уверенным в себе и в своей способности развязывать языки. Казалось, взгляд Старка говорил: я уже опозорил тебя перед хозяином, вождем Киараном, теперь я снова тебя опозорю.

— Думаешь, я не заставлю тебя говорить? — вкрадчиво начал Тхорд. — Ты меня не знаешь, чужак. Я заставлю говорить даже скалу! — Левой рукой Тхорд вытащил нож.

Вождь Киаран шагнул вперед:

— Подожди, Тхорд!

— Да это сам дьявол! — прошипел тот, — Колдун, оборотень, зверь!

Варвар бросился на Старка.

Человек в маске мгновенно устремился вперед, и его огромный топор, сверкнув в воздухе, вонзился в шею Тхорда у самых плеч.

— Повиноваться надо мне, — отчеканил Киаран, — Я не потерплю страха ни перед Богом, ни перед человеком, ни перед дьяволом, — Он указал на Старка. — Развяжите его и проследите, чтобы он не умер.

Киаран отошел, а Старк начал смеяться.

Ему казалось, что его собственный резкий, дикий хохот доносился откуда-то издалека. Во рту Старка было полно крови, холодное бешенство сводило с ума.

Но его движения направляла чисто животная хитрость. Голова Старка упала на грудь, тело безжизненно повисло. Можно было подумать, что он мертв.

К нему подошли несколько человек. Он слышал их шаги. Люди эти были напуганы и нерешительны. Старк не шевелился, и они набрались смелости и подошли ближе; кто-то осторожно ткнул его острием пики.

— Ткни посильней, — посоветовал другой. — Надо проверить.

Острие вонзилось поглубже. Несколько капель крови выступило на теле землянина и упало туда, где уже текла кровь после пытки. Старк не шевельнулся.

Человек с пикой проворчал:

— Готов.

Старк почувствовал, что путы на нем разрезают. Он ждал. Наконец Старк был свободен.

Он не упал. Он не упал бы, даже если б оказался смертельно ранен. Он весь подобрался и вскочил на ноги. В первом броске он схватил человека с пикой и швырнул его в костер. Потом, оставляя за собой кровавый след, стремглав побежал в сторону холмов.

Кто-то кинулся ему наперерез. Старк увидел тень копья и вильнул в сторону, обеими руками вырвал копье у нападавшего, ударил своего преследователя древком и побежал дальше.

Внезапно дорогу преградили люди, и он плотнее сжал рукоять длинного копья. Оружие было хорошее, получше, чем палка, с которой он еще мальчишкой охотился в горах на гигантских ящериц.

Старк орудовал копьем удивительно ловко. Атаки варваров он не боялся. Многие были вооружены лишь ножами — слишком уж внезапно Старк ожил и поэтому застиг их врасплох. И еще — они боялись его. Он буквально кожей чувствовал их страх, страх не перед человеком, а перед существом более ничтожным или более великим, чем сам человек.

Он убивал и был счастлив.

Старк вырвался из разомкнутого круга. Теперь путь ему преграждали лишь двое всадников, которые стерегли табун.

Они были верхом, поэтому чувствовали себя смелее; они не боялись даже оборотня и бросились навстречу врагу. Копыта их однорогое громко цокали по мерзлому грунту.

Старк на бегу метнул копье. Оно попало в наездника и сбило его, тот упал прямо под копыта второго однорога. Однорог споткнулся, попятился, зашипел, всадник на нем растерялся, и Старк проскочил мимо.

Он быстро оглянулся. В суетящейся, орущей толпе различалась фигура в черной кольчуге и в маске. Вождь держал на изготовку топор и мчался вперед огромными прыжками.

Старк почти подбежал к табуну… И тут однороги почуяли его запах. Однороги Северных земель терпеть не могли запаха землянина, а теперь от Старка пахло еще и кровью, и животные пришли в ярость. Они начали тревожно шипеть и фыркать, сбились в кучу и смотрели на него блестящими глазами. Он налетел на них прежде, чем они бросились бежать.

Старк был достаточно проворен и схватил животное за основание рога. Однорог яростно сопротивлялся, однако человек вскарабкался ему на спину, пришпорил и, когда животное понеслось, издал такой дикий вопль, что все остальное стадо замерло от ужаса.

Потом стадо начало разбегаться в стороны.

Старк низко пригнулся к чешуйчатой спине, оглянулся и увидел, как люди Мекха отступают, а испуганные однороги со всех сторон теснят их. Кто-то упал. Однороги хрипло ревели и метались по лагерю, словно ураган, ломая и круша все вокруг. Старк на ходу сорвал с кого-то плащ, а потом, жестоко дергая рог животного и нанося ему безжалостные удары по голове, заставил его повернуть туда, куда ему было нужно, — вниз, в долину.

Краем глаза он увидел, что вождь Киаран после долгой борьбы сумел было оседлать однорога, но тут на него налетел клубок катящихся тел и увлек за собой.

Однорог Старка мчался во весь опор. Казалось, он хотел убежать из-под окровавленного чужака, который вцепился ему в спину. Последние лагерные строения исчезли из виду, и впереди во мраке ночи открылся чистый снежный ковер долины. Однорог продолжал нестись вперед, и из-под брюха у него вылетали белые снежные искры.

Старк устал и обмяк, дикая схватка обессилила его. Он сознавал, что дела плохи, что раны кровоточат, а все тело пронзает жестокая боль.

В это мгновение он острее, чем все последние часы, ненавидел черного вождя кланов Мекха.

Старк скакал по долине, как в кошмарном сне. Он смутно понимал, что проносится между каменных строений; потом те внезапно расступились, и неведомо откуда, словно гигантский молот, ударила струя ветра.

На открытом месте однорог начал замедлять бег, потом перешел на шаг и наконец остановился.

Сейчас Старку хотелось лишь упасть на землю и умереть, но после всего, что было, подобный конец казался глупостью. Кроме того, вождь Киаран мог найти здесь тело, и такая находка его бы очень обрадовала.

Старк зачерпнул горсть снега и приложил его к своим ранам, В первый миг он чуть не потерял сознание, но кровотечение прекратилось, а потом стала затухать и боль.

Старк завернулся в плащ и снова направил однорога вперед, но на этот раз обращался с ним ласково. Однорог вздохнул и повиновался. Теперь животное бежало рысцой. Так оно могло бежать очень долго.

Три дня они ехали по вересковой долине. Часть времени Старк провел в забытьи, часть — в лихорадочных размышлениях. Он старался как можно больше запутать следы, хотя ветер и так почти моментально заметал их. Часто он принимал за силуэты всадников выступы скал и прятался, пока не убеждался, что они не движутся. Его постоянно терзал страх потерять однорога. Оторвав от плаща полоску материи, Старк сделал поводок и конец поводка привязал к поясу Камара, по-прежнему стягивающему его талию. Теперь, если он падал или спешивался, однорог не мог от него убежать. А еще… еще Старк мечтал проснуться и увидеть перед собой вождя Киарана с топором наизготове…

Рассеянные вокруг полуразрушенные башни будто следили за чужаком внимательным взглядом. Старк к ним не приближался.

Он знал, что сбился с пути, но сделать ничего не мог. Может, это и было для него спасением. В мрачных краях, истощенных бесконечными наводнениями и туманами, довольно легко было преследовать человека по прямой. Однако чтобы отыскать беглеца в таком краю, требовалась особая удача, и на сей раз удача оказалась на стороне Старка. Дважды он издали видел верховых — возможно, людей Киарана, — и оба раза они проезжали мимо, пока землянин со своим однорогом прятался в укрытии. Но однажды вечером, на заходе солнца, Старк оказался на равнине, заканчивающейся крутым откосом, по которому шла лишь узкая тропа. Заходящее солнце поливало местность кроваво-красным светом — будто в начале тропы пылали дьявольские костры. Старку, начисто потерявшему способность логически мыслить, этот узкий проход показался дверью в убежище демона.

Он посмотрел на Врата Смерти, и в памяти его возникли смутные образы: воспоминание о том кошмаре, когда талисман принес ему эхо нечеловеческих голосов и прикосновения нечеловеческих рук.

Усталый однорог споткнулся, и Старк как во сне увидел город, обнесенный огромной стеной; город словно нес вечную вахту У Врат Смерти, плавно скользя к чужаку сквозь дымку.

Старк положил руку на пояс Камара, закостеневший от запекшейся крови, и почувствовал, как волна ненавистного жара — мягкого и жесткого одновременно — прошла по его телу.

— Я уничтожу тебя, — прошептал он, обращаясь к равнине и к тому всаднику в черной кольчуге, что скакал по ней где-то там, вдали.

Старк снова посмотрел на тропу и на сей раз не испытал страха. Пальцы его сомкнулись вокруг талисмана.

— Я уничтожу тебя, Киаран.

Он ехал и дрожал от нетерпения и думал о той силе, что лежала за Вратами Смерти.

Старк стоял на высокой площади, окруженной бесчисленными лавками и тавернами. За ней виднелись здания, улицы — собственно, весь город. Ему показалось, что вокруг громоздится множество больших мрачных домов из черного камня. Все они, наверное, были очень древними, а многие и вовсе стояли разрушенными — целые кварталы лежали в руинах.

Он толком не помнил, как попал сюда. Помнил только городские ворота. Они были открыты, и он вошел в них вроде бы вслед за охотниками, которые возвращались с добычей. Дальше в памяти был провал.

Но сейчас Старк стоял на площади, и кто-то вливал ему в рот кислое вино, а он жадно глотал. Вокруг толпились люди: яростно жестикулировали, болтали, задавали вопросы… Какая-то девушка крикнула: «Отпустите его! Разве вы не видите? Разве вы не видите, что он ранен?»

Старк огляделся. Он уже почти пришел в себя. Сны кончились, реальность подступила вплотную, и реальной была худенькая, бедно одетая девушка с черными волосами и большими желтыми, как у кошки, глазами. Она держала в руках бурдюк.

Девушка улыбнулась и сказала:

— Я — Танис. Хочешь еще вина?

Старк отпил глоток и сказал через силу:

— Спасибо, Танис.

Чтобы не упасть, он положил руку ей на плечо — неожиданно крепкое и сильное. У Старка кружилась голова, все вокруг казалось причудливым и странным, но от выпитого вина он чувствовал прилив сил и бодрости, и ему страшно захотелось, чтобы так было всегда.

Толпа еще бурлила вокруг, разрасталась и множилась, а потом раздался дружный топот нескольких пар марширующих ног. Небольшой вооруженный отряд прокладывал себе дорогу.

Очень молодой офицер — щит его блестел так, что было больно смотреть — немедленно захотел узнать, кто такой Старк и зачем он сюда явился.

— Никто не ходит через пустыни зимой, — заявил офицер таким тоном, как будто само нарушение этого обычая уже таило в себе дьявольский замысел.

— Клан Мекха кочует, — сказал Старк, — Через день или два сюда подойдет армия, которая хочет овладеть Кушатом.

Толпа подхватила эту новость. Взволнованные голоса передавали ее дальше, в задние ряды, и потребовали, чтобы Старк продолжал говорить.

— Я должен немедленно увидеть вашего капитана.

— Скорее всего, ты увидишь его в тюрьме! — отрезал молодой офицер, — Что это за чепуха насчет Мекха?

Старк молча посмотрел на него. Он смотрел так долго и с таким любопытством, что в толпе послышались смешки, а нежное лицо офицера залилось краской.

— Я много воевал, — спокойно произнес Старк, — и давно знаю: надо выслушать того, кто хочет предупредить тебя об опасности.

— Отведи его лучше к капитану, Лу! — крикнула Танис. — Если будет война, то нам тоже достанется.

В толпе послышались выкрики: кричали бедняки, закутанные в поношенные плащи или изодранные кожаные накидки. Они не любили охрану. Будет война или не будет, для них зима все равно останется долгой и скучной, и они собирались развлечься этим происшествием.

— Веди его к капитану, Лу! Веди! Пусть расскажет все капитану!

Юный офицер моргнул. Вдруг кто-то, скрытый от взоров толпы, закричал:

— Пусть он предупредит знать! Пусть они поломают себе голову, как защитить Кушат, — теперь, когда талисман исчез!

Толпа взревела. Лу обернулся и, внезапно помрачнев, кивнул своим воинам. Солдаты подняли копья весьма неохотно, как показалось Старку, и двинулись на толпу, которая немного подалась назад и сразу умолкла. Зазвенел пронзительный и резкий голос Лу:

— Талисман на месте, не верите — идите и посмотрите. Вы что, не знаете, как наказывают за всякие там слухи и сплетни?

Наверное, девушка заметила, как удивился Старк: он поймал ее тревожный пристальный взгляд.

Тут Лу круто повернулся и указал на чужака:

— Поищите-ка у него оружие.

Один из солдат шагнул вперед, но Старк оказался проворнее. Он расстегнул ремень, плащ сполз с его плеч и обнажил верхнюю часть туловища.

— Варвары отобрали у меня все, что было, — сказал он. — Зато кое-что оставили взамен.

Люди смотрели на следы от кнута, крест-накрест исполосовавшего его тело, и в толпе послышались удивленные возгласы и бормотание.

Солдат поднял плащ и накинул Старку на плечи, а Лу угрюмо буркнул:

— Ну, пошли, отведу тебя к капитану!

Девушка придвинулась к Старку, помогла застегнуть плащ. Он услышал ее быстрый горячий шепот:

— Ничего не говори о талисмане. Если хочешь жить…

Солдаты снова построились. Девушка отошла в сторону, но Старк не дал ей уйти:

— Спасибо тебе, Танис. Хочешь пойти со мной? Мне одному трудно идти.

Она подошла к нему поближе, улыбнулась и позволила опереться на свое плечо.

Старк задумался. Камар явно не лгал. И Отар, и Киаран были уверены в том, что талисман исчез. И все же этот юный хлыщ утверждал, что талисман на месте и каждый может его увидеть. Даже угрожал наказать всех, кто станет это отрицать!

Вспомнилось: Киаран говорил что-то насчет того, что знать Кушата боится, как бы люди не узнали правду. Неудивительно, подумал Старк. Для того чтобы обмануть народ, подмена — самый надежный способ. В любом случае, решил он, лучше последовать совету этой девушки.

Он начал лихорадочно думать, как не проболтаться, как не упомянуть не только о Камаре, но и об Отаре, и об уверениях Киарана, что Кушат беспомощен и беззащитен. Опрометчивое слово, сказанное не тому, кому нужно… Он слишком измучился, чтобы представить, чем все это может кончиться. Но одно он знал твердо: талисман здесь, в Кушате, по иронии судьбы таил в себе не меньшую опасность, чем в лагере Киарана.

Капитан охраны оказался тучным и пожилым. От него сильно пахло вином. Лицо его избороздили морщины, но волосы еще не поседели. Капитан сидел в сторожевой башне, которая возвышалась над пропастью. Старка он окинул взглядом без особого интереса.

— Ты хотел что-то сообщить, — сказал Лу. — Выкладывай.

Старк начал говорить, тщательно подбирая слова. Капитан выслушал его рассказ и посмотрел на Старка внимательно и остро:

— Ты, конечно, можешь все это подтвердить?

— Вот мои раны. Вождь Киаран сам руководил расправой.

Капитан вздохнул и откинулся на спинку стула.

— Любая шайка охотников могла тебя так отделать. Неизвестный бродяга, явившийся бог знает откуда, из тех, кому закон не писан… Выдумываешь ты все! — Он потянулся к бутылке с вином и добавил с улыбкой: — Послушай, чужестранец! В Северных землях не воюют зимой, и никто никогда не слышал о Киаране. Если ты хотел получить от города награду, то даже не надейся на это.

— Вождь Киаран, — сказал Старк, с трудом сдерживая гнев, — будет у твоих ворот через два дня. Тогда ты о нем услышишь.

— Возможно. А ты подождешь его прибытия в камере. После наступления оттепели уйдешь из Кушата с первым же караваном. У нас здесь и так хватает всякого сброда.

Танис схватила Старка за край плаща и потянула назад.

— Сир, — сказала она, — я поручусь за незнакомца.

Капитан посмотрел на нее:

— Ты?

— Сир, я свободная гражданка Кушата. Согласно закону, я могу за него поручиться.

— Если бы ты, воровское отродье, соблюдала законы хотя бы вполовину так же хорошо, как ты их знаешь, у нас было бы куда меньше неприятностей, — проворчал капитан. — Ладно, бери его, если он тебе нужен. Тебе, я думаю, терять нечего.

Глаза Танис блеснули, но она ничего не ответила. Лу рассмеялся.

— Как тебя зовут, где живешь? — спросил капитан и все записал, — Помни, он не должен выходить из квартала.

Танис кивнула.

— Идем, — сказала девушка Старку.

Тот не шевельнулся. Взгляд его был прикован к капитану. За последние дни у Старка отросла борода, лицо его, на котором все еще сохранились следы плети Тхорда, казалось измученным и одичавшим. И с этой дьявольской маски не отрываясь, пугающе настойчиво смотрели пылающие глаза — смотрели на человека с мягким брюшком, что сидел здесь и усмехался.

Танис снова взяла Старка за руку:

— Идем, тебе нужно отдохнуть.

Мягким движением она повернула к себе его голову и осторожно повела к двери.

На пороге девушка обернулась.

— Сир… — кротко произнесла она, — сейчас по всему городу ходят слухи, что на Кушат скоро нападут варвары. Если они и правда придут и если в городе станет известно, что вы знали и скрыли…

Танис выразительно покачала головой и вышла.

Лу с тревогой взглянул на капитана:

— Она права, сир. Если окажется, что этот человек говорил правду…

— Крыса! Бродяжьи басни! Впрочем… — Капитан нахмурился, потом пожал плечами и потянулся за бумагой. — В конце концов, что может быть проще… Запишем всю историю, отдадим бумагу куда следует, и пусть знать сама ломает себе голову.

Перо его заскрипело по бумаге.

Танис вела Старка по крутым, извилистым и очень узким улочкам, уже погружающимся во тьму. Город то карабкался вверх, то снова спускался вниз на неровных склонах. Старк ощущал тяжелый аромат специй и незнакомой еды, слышал множество звуков, доносящихся из каменных домов.

Один из домов стоял, почти прилепившись к огромной стене. К нему вела извилистая каменная лестница со стертыми от старости ступенями. В низкой комнате девушку и Старка встретил стройный молодой человек по имени Балин — брат Танис; он немного удивленно посмотрел на гостя. Длинные пальцы вора играли красным драгоценным камнем, который он носил в левом ухе.

В комнате стояла постель — ворох шкур и одежды, и ноги сами понесли туда Старка. Но он боролся со сном и терпеливо сидел на краю постели, пока Танис принесла ему вино и еду, на ходу что-то объясняя Балину. Старк слишком устал, чтобы есть, однако вино он выпил; в голове у него прояснилось, и на какое-то время к нему вернулась способность соображать.

— Почему опасно говорить о талисмане? — спросил он Танис.

— Ты же слышал, как Лу отвечал людям! Они положили в раку какую-то стекляшку и называют ее талисманом, а тем, кто уличает их во лжи, потом приходится жалеть.

Послышался ясный, чистый голос Балина:

— Когда исчез талисман, в Кушате чуть было революция не началась. Люди во всем обвинили жителей Королевского города — там находится рака. Они, мол, не сберегли талисман. Наррабар и знать до смерти перепугались и быстро устроили подмену.

— Но, — сказал Старк, — если люди не верят…

— Об этом знают наверняка только в Воровском квартале.

Талисман взял один из нас. — В голосе Балина слышались и гордость, и осуждение. — Остальные — все эти ремесленники и торговцы, которым вечно приходится подтягивать животы, — скорее поверят во вранье, чем посмотрят правде в глаза. Так что хитрость удалась, — сказал он и добавил: — На время.

Танис взглянула Старку прямо в лицо:

— Ты чужой, но про талисман все знаешь, даже то, что он исчез. Откуда?

В Старке заговорил старый инстинкт: осторожно! Осторожно! Теперь ему стало совершенно ясно: если талисман у него найдут, в живых ему не остаться.

Он ответил довольно искренне:

— Об этом говорил Киаран из Мекха. С ним был старик, человек из Кушата. Его зовут Отар.

— Отар! — повторил Балин, — Отар! Мы думали, что он умер.

Старк покачал головой:

— Это он рассказал Киарану, что талисман украли и теперь Кушат можно взять врасплох, — Старк нахмурился и замолчал было, но потом спросил: — Неужели какой-то кусочек стекла обладает такой силой?

— Люди верят в это — вот что важно, — ответил Балин.

Старк кивнул. Усталость вновь навалилась на него. Он посмотрел на Балина, потом на Танис взглядом пустым и в то же время острым, как у животного, что себе на уме. Вздохнул, как будто решив, что все уже сказано, лег на спину и мгновенно уснул.

Чужие руки и голоса мешали ему во сне. Сильные руки трясли, тревожные голоса выкликали его имя.

Старк проснулся. Сердце колотилось, мускулы напряглись. Ему казалось, что он проспал всего ничего, но в окно уже лился солнечный свет.

— Старк, — говорила девушка и трясла его за плечо. — Пришли солдаты.

Он помотал головой и застонал — тело отчаянно ныло.

— Солдаты?

С улицы доносился топот; позвякивало железо. Старк встряхнулся, обежал взглядом комнату — окно, дверь, вход в соседнее помещение — и приготовился к прыжку.

Балин схватил его за руку:

— Нет. Не убегай. Незачем тебе убегать. Наверное, старина Соубелли все-таки отправил рапорт. Тебя отведут к правителю, и он обо всем спросит сам. — Балин пристально посмотрел на Старка. — Например, что же такого Отар и Киаран говорили о городе. Если твои слова придутся не по вкусу, тебе отрубят голову, чтоб больше никому ничего не разболтал. Понимаешь? Повтори им то, что сказал капитану. И все!

— Понятно, — кивнул Старк.

Холодный сквозняк заставил его поежиться; только сейчас он понял, что раздет. Пока он спал, его побрили и вымыли, а раны перевязали. Танис протянула ему тщательно вычищенные ботинки и брюки и еще какое-то странное одеяние — тунику из золотистого меха, мягкую, как шелк.

— Балин украл ее в бане для знати. Выбрал самую лучшую!

— Я здорово повозился, прежде чем нашел ту, что тебе впору. — Балин выглянул в окно, — Они уже близко. Не надо спешить. Пусть подождут.

Старк натянул на себя одежду и оглянулся: пояса Камара нигде не было. Его резко кольнул страх. В дверь забарабанили, и кто-то — он узнал голос Лу — потребовал немедленно открыть. В комнату ввалились солдаты.

— Доброе утро, — весело сказал Балин и зажмурился: яркий луч света отразился от щита Лу и ударил ему в глаза. Офицер горделиво отвернулся. Его распирало от важности — он ведь исполнял серьезное задание.

— Тебя будет допрашивать король, чужестранец! — рявкнул он и кивнул на дверь.

Танис сняла с крюка плащ; под ним оказался пояс. Она протянула его Старку.

— Ты не должен заставлять ждать господина, — серьезно сказала девушка и улыбнулась. Теперь на ней было красное платье и металлическое ожерелье. Тщательно причесанные волосы блестели.

Старк улыбнулся ей в ответ, поблагодарил и надел пояс. Потом накинул плащ и вышел вслед за Лу.

На улице внизу собрались люди. Они смотрели, как Старк спускается по лестнице под конвоем солдат и молодого офицера, похожего на задорного петуха. Восемь солдат и офицер — и все ради одного-единственного человека… Старк подумал, что лучше бы они так же рьяно охраняли городскую стену, однако вслух ничего не сказал.

Толпа предусмотрительно держалась поодаль. Старк видел взволнованные лица, ловил пристальные взгляды, слышал тревожный шепот и понимал, что весть о приближении Киарана уже ходит по всему городу.

Лу больше не заговаривал с ним. Сперва они шли кривыми узкими переулками, потом улицы хоть и стали шире, но сделались более многолюдными — тут располагались мастерские ткачей и оружейников, ювелиров и гончаров, кузнецов и каменщиков. Прохожие останавливались и с любопытством разглядывали Старка, и он тоже смотрел на них и вспоминал наездников Мекха, хорошо представляя себе, на что же будут похожи эти преуспевающие мастерские и аккуратные дома через день-другой.

Кушат, как и все древние марсианские города, представлял собой нечто вроде растянутого, неправильной формы колеса, вдоль внешнего обода обнесенного стеной, с Королевским городом на месте втулки — тот, в свою очередь, был городом в городе, со своей собственной стеной, с замком короля и домами знати, увенчанными высокими башнями.

Темные башенки — некоторые из них разрушились и почти развалились, покрылись пятнами, потемнели от времени — казались мрачными и нежилыми в холодном свете солнца. Полинявшие знамена реяли на ветру. На заднем плане, как декорации, поднимались к северному небу черные, покрытые льдом скалы.

Старк вздрогнул, но не от холода. Он ненавидел города. Все они казались ему ловушками. Они лишают людей свободы, сковывают волю своими стенами и властью других людей. Города битком набиты теми, кого он терпеть не мог: теми, кто мыслил или же как бандит, или же, наоборот, как овца; или теми, кто, как мелкий хищник, использовал и тех и других.

Все же ему доводилось бывать в городах, которые не уступали Кушату древностью, но кипели жизнью. Гак, может, это холод покрывал улицы Кушата мертвенной пеленой? Или что-то еще?

Старк посмотрел на скалы. Может, все дело в близости Врат Смерти и в страхе перед тем, что находится за ними?

В Королевский город вели узкие ворота, охраняемые большим отрядом. Дома из резного камня стояли здесь далеко друг от друга, некоторые — всего лишь жалкие развалюхи с потемневшими арками и без крыш, но на окнах висели роскошные занавески, а во дворах кипела жизнь.

Лу важно вышагивал, задрав подбородок кверху. Он вел отряд к королевскому замку, то и дело отдавая какие-то команды. Внезапно они вышли прямо на широкую площадь перед дворцом. Старк остановился и широко раскрыл глаза.

Тем, кто шел сзади, пришлось отступить в сторону, чтобы не налететь на него. Лу оглянулся, желая узнать, в чем дело. Он уже был готов кого-то обругать, однако, увидев, на что засмотрелся Старк, решил, что варвара нужно просветить.

— Это, — сказал он, — рака с талисманом и статуя Бан Круаче — основателя Кушата.

Статуя возвышалась над пьедесталом в три мужских роста. Изваяние было массивное и очень простое. Ветер и время сделали свое дело, хотя статуя еще производила впечатление безмерной силы. И еще было в ней что-то достоверное: конечно, именно так выглядел Бан Круаче, когда стоял в своих старинных доспехах и, опираясь на эфес огромной шпаги, с высоко поднятой облаченной в шлем головой неотрывно смотрел на Врата Смерти. Такое лицо мог иметь лишь тот, кто создан для власти, — лицо худое и сильное, с резкими чертами, гордое, суровое, но не жестокое. Казалось, такой человек не знает, что такое страх.

И все же Старку почудилась в этом каменном лице тень… не страха, нет… то ли благоговения, то ли сомнения, а может, вообще чего-то неуловимого… Словно великий вождь стоял на пороге какого-то тайного, темного мира, куда проникнуть мог только он один.

— Бан Круаче, — тихо, как будто впервые слышал это имя, произнес Старк. — И рака… Ты что-то говорил о талисмане?

Лу знаком велел подойти ближе к статуе. Ее пьедестал оказался вовсе не монолитным — с каждой стороны виднелось маленькое зарешеченное окошко. Но не было ничего, хоть как-то похожего на дверь. Наверное, внутрь вел какой-то тайный подземный ход.

— Талисман подарил городу Бан Круаче, — сказал Лу. — Пока он здесь, Кушату не страшны враги.

— Почему?

— Настолько силен талисман.

— Чем же он силен? — Так мог спросить любой грубый, невежественный варвар, простодушный и любопытный.

Лу благоговейно ответил:

— В нем скрыты силы, что хранятся за Вратами Смерти.

— О, — произнес Старк, наклонившись к маленькому зарешеченному окошечку, — наверное, это и вправду великие силы.

— Такие великие, — подхватил Лу, — что до сих пор ни один враг не посмел напасть на нас. И не посмеет, пока талисман будет лежать здесь! — Он говорил уверенно, даже слишком уверенно.

Действительно ли Лу верил в то, что перед ним талисман, или же пытался в это поверить, причем пытался поверить изо всех сил?

— Мне показалось, вчера на рыночной площади кто-то сказал…

— Это все слухи, их разносят в Воровском квартале. Можешь убедиться сам. Талисман здесь.

Что-то там и вправду лежало, что-то прозрачное и полированное. Овальный кусок хрусталя, очень похожий формой и размерами на талисман. Но он был совершенно безжизненным и отражал лучи света равнодушно, хотя и ярко.

Старк вспомнил сверхъестественное сияние и живое свечение настоящего талисмана и внутренне улыбнулся, а потом удивился: как же Камар сумел украсть талисман?

— Я вижу, талисман здесь, — сказал Старк вслух. — Однако скоро придут те, кто хочет испытать его силу, а заодно и вашу, — Он посмотрел на Лу. — Как же освободить те скрытые силы, о которых ты говоришь?

— Когда придет время их использовать, — коротко ответил Лу, — они будут использованы, можешь не сомневаться. Идем, господин Рогайн уже давно ждет.

Другими словами, подумал Старк, ты не больше моего знаешь, как им пользоваться.

Л у снова встал во главе отряда и решительно прибавил:

— Капитан не верит в твою варварскую армию, и я тоже не верю.

Офицер зашагал вперед, за ним — солдаты. Они пересекли площадь и вошли во двор массивного здания, что высилось на восточной стороне площади. Перед ним стояли древние статуи: у одних были отбиты головы или руки, другие вообще почти рассыпались за тысячу лет туманов и холодов.

Здесь Лу приказал солдатам остаться и повел Старка по длинным коридорам, увешанным выцветшими тканями.

Они шли мимо сторожевых постов, где их останавливали вооруженные люди и спрашивали у Лу его имя, звание и цель, с которой он пришел сюда. Наконец последний охранник распахнул массивную дверь, и Старк оказался в тесной комнате, тщательно задрапированной коврами, чтобы не проникал мороз; в углу дымили две жаровни.

В комнате было много военных. Среди них Старк узнал капитана охраны. Остальных он видел впервые: все в мундирах, все вооружены.

За широким столом сидел человек в расшитом драгоценностями мундире. У него было приятное доброе лицо, седые волосы, умные глаза, дряблые щеки.

Человек он, наверное, хороший, подумал Старк, но среди солдат ему не место.

Лу отдал честь.

— Вот этот чужеземец, сир.

Рогайн кивнул, поблагодарил молодого офицера и отпустил взмахом руки. Старк спокойно стоял и ждал. Рогайн не сводил с него внимательных задумчивых глаз.

— Как тебя зовут?

Старк ответил.

— Ты не с Северных земель?

— Нет, я вообще не с Марса. Мои родители прилетели с другой планеты. Я родился в том мире, что ближе к Солнцу. — Он помолчал, спокойно глянул в глаза Рогайну, — Говорю это, чтоб вы поняли: и по рождению, и по образу мыслей я — человек извне.

Рогайн кивнул и едва заметно улыбнулся:

— Иными словами, мне не следует спрашивать, что за дело привело тебя зимой в Северные земли. И обо всем прочем — тоже.

Капитан охраны пробормотал что-то насчет воровских и тому подобных дел.

Старк сказал Рогайну:

— Спрашивайте все, что хотите. Я был на юге и собирался вместе с жителями Пустынных земель сражаться против Пограничных государств. Но дела пошли не так, как ожидалось, и война не началась. Делать мне в тех краях было больше нечего, а вашей части Марса я никогда не видел, вот и отправился на север.

— Так значит, ты наемник, — произнес Рогайн, и какой-то человек с тяжелым подбородком и глупыми глазами удовлетворенно кивнул.

— Вот вам и ответ, Рогайн! — засмеялся он. — Наемник рассказал нам сказку о войне и хочет теперь получить за это награду.

— Что скажешь, Старк? — холодно спросил Рогайн.

Тот пожал плечами:

— Убедиться, что я не вру, очень просто. Надо только несколько дней подождать. — Он поглядел в безнадежно равнодушные лица. Все это были цивилизованные люди — хорошие, плохие, безразличные, — настолько цивилизованные, что источник происхождения своей культуры забыли задолго до того, как заложили первый камень Кушата.

Слишком цивилизованные, подумал Старк. Бан Круаче подарил им когда-то мир, и они обленились, обломали когти, притупили клыки. Теперь даже лучшие из них не смогут противостоять варварам.

— Хотите — защищайте Кушат, хотите — сразу сдайте, мне все равно, — промолвил Старк. — Но я свои услуги вам не продам.

— Вот как? — спросил Рогайн. — Почему же?

— У меня личные счеты с Киараном, — очень мягко ответил Старк.

Человек с тяжелым подбородком язвительно рассмеялся. Рогайн перевел на него взгляд и преувеличенно удивленно спросил, покачав головой:

— Вы, кажется, разучились понимать членораздельную речь?

Тот густо покраснел, а остальные смутились. Рогайн снова повернулся к Старку.

— Садись, — предложил он и указал на стул. — Теперь я хочу услышать всю историю из твоих уст.

Старк рассказал ему то же самое, что рассказывал и капитану. Когда он закончил, Рогайн стал задавать вопросы. Сколько людей? Что — слово в слово — говорил вождь Киаран? Почему он приказал мучить Старка?

Старк нашел на все эти вопросы правдивые ответы, но в то же время ухитрился ни словом не обмолвиться ни об Отаре, ни о талисмане. Некоторое время Рогайн сидел, погруженный в собственные мысли, а остальные почтительно молчали — ждали, когда он заговорит.

Старк наблюдал, как правитель бесцельно перебирает лежащие на столе вещи. Наконец Рогайн вздохнул и сказал:

— Я вооружу горожан. И если на город нападут, Кушат будет благодарен тебе за предупреждение. Но если тревога ложная… — В его взгляде появилось что-то очень неприятное. — Тогда мы обсудим это дело позже.

Старк насмешливо улыбнулся:

— Все еще надеетесь, что я солгал?

— Марсианский север живет по своим законам: Кушат по одним, варвары — по другим. Ты не знаешь наших, и все мы не знаем законов Мекха, так что, скорей всего, ты ошибаешься. Во-первых…

— Зимой никто не воюет, — подхватил Старк, — Именно на это и надеется Киаран.

— Вполне возможно, — кивнул Рогайн. — Но есть еще кое-что. Чудесная сила охраняет наш город. Она хранила его все эти тысячелетия. — Рогайн говорил спокойно и подчеркнуто бесстрастно, — Почему вдруг варвары перестали бояться талисмана?

В комнате наступила тишина — такая полная, что слышно было чье-то затрудненное дыхание. Все, не сговариваясь, быстро глянули на Старка и так же быстро отвели глаза, чтобы не выдать собственного волнения. Даже человек куда менее проницательный, чем Старк, мог бы почуять ловушку, наивно расставленную перед самым его носом.

Но Старк и бровью не повел, хотя великолепно знал, что одно неосторожное слово — и его не пощадят. Эти люди расставили ему западню, а сами давно уже попались в другую. Ради спасения собственной шкуры они обманули народ Кушата.

Скажи он, что Киарану известно об исчезновении талисмана, и его убьют, чтобы пресечь все слухи. А отдай он им настоящий талисман, они прослезятся от облегчения и радости и убьют его еще быстрее: правда им не нужна, в городе не должны узнать о возвращении настоящей святыни.

Поэтому Старк сказал:

— Вождь Киаран не простой варвар. Он человек жаждущий, и жажда его так велика, что заглушает страх. Если ваш талисман и впрямь такой могущественный, как вы говорите, то, я думаю, Киаран намерен забрать его себе.

Тишина стояла такая, что у Старка звенело в ушах. Он сел, обливаясь холодным потом, и как бы про себя добавил:

— Рано или поздно всегда найдется кто-то, кто нарушит традицию…

Казалось, услышав это, все перевели дух и обрели дар речи. Рогайн коротко кивнул и сказал:

— Посмотрим. Пока можешь идти.

Старк встал и вышел.

Лу ждал его у дверей. Он проводил Старка на площадь к огромной статуе Бан Круаче, а потом отвел домой, в мрачный Воровской квартал.

У двери дома Лу остановился и с горечью посмотрел на Старка.

— Спи сладко — пока люди, которые лучше тебя, будут мерзнуть на стене, — сказал он.

Молодой офицер повел отряд прочь, а Старк смотрел им вслед и слушал, как стучат по мостовой подбитые железом сапоги.

Ему стало жаль этого юношу, чей великолепный мундир скоро может быть запятнан кровью.

Потом землянин повернулся и принялся карабкаться вверх по лестнице. Подъем он одолел с таким трудом, что даже испугался. Дважды он останавливался и хватался за перила, чтобы не упасть. Отчасти причиной слабости был голод. Старк понял это, когда вошел в комнату и увидел, как Танис, склонившись над жаровней, мешает какое-то варево в закопченном горшке. Балин с довольным видом развалился на скамье, стоявшей вдоль покосившейся стены. Он поднялся, подал Старку руку и помог ему сесть.

Старк пробормотал что-то насчет еды. Он не мог вспомнить, когда ел в последний раз. Танис радостно принялась его кормить; за столом молчали, пока не покончили с едой и не выпили вина. Старк снова почувствовал себя таким окрепшим, что обрел способность думать. Тогда Балин спросил:

— Что случилось?

— Город будут вооружать, — ответил Старк.

— Его удержат?

— Конечно, — сказала Танис. — Ведь у нас все еще есть Стена.

— Стены, — проговорил Балин, — такие же слабые, как те, кто их защищает. — Он снова спросил: — Его удержат?

Старк покачал головой:

— Попробуют. Кое-кто даже умрет с честью, но люди эти — овцы, и волки разорвут их. Так я думаю.

Он резко встал и подошел к окну. За неровными крышами возвышались башни Королевского города, еще дальше высилась черная гряда хребта. Холодный воздух взъерошил волосы Старка. Он вздрогнул и сказал:

— Балин, удержали бы они город, будь у них талисман?

Стало так тихо, что было слышно, как ветер воет и бьется в стену дома. Старк поплотнее задернул штору и обернулся. Балин смотрел на него лукаво, как кот, однако тело вора напряглось, словно тетива лука.

— Это двойной город, Балин. Ты хорошо знаешь его, а я могу лишь строить догадки. Удержат его?

Балин медленно и тихо заговорил. Танис неподвижно сидела бледная, как снег, и смотрела на них.

— Да, они овцы, Старк, и не просто овцы, а хуже. Они лжецы. Им передали знания, а они их утратили. Они не помнят, как пользоваться талисманом, не знают, как он связан с тем, что лежит за Вратами Смерти. Будь у них хоть десять талисманов, они и тогда не удержат город!.. Почему ты об этом спрашиваешь?

— А потому, — мрачно ответил Старк, — что я решил доверить свою жизнь вам. — Он отстегнул пояс. — Я сдержал слово: закончил путешествие, которое предпринял ради друга — человека по имени Камар, человека, на чьей душе лежала огромная тяжесть.

Танис при упоминании этого имени вздрогнула, но Балин не шелохнулся и продолжал внимательно смотреть на Старка. Воцарилось молчание. Нервы Старка были напряжены до предела. Пальцы его нащупали тайник.

— Талисман принадлежит Кушату, однако после таких испытаний, пролив свою кровь, и я получил на него некоторое право. И Отар, и Киаран были уверены в том, что я отдам его им, и сделали все, чтобы достичь своей цели. Теперь я говорю: даже если город и падет перед Киараном, тот все равно не получит талисман. И кто-то — ты или я — должен жить, чтобы использовать кристалл против Киарана. — Он помолчал. — Если за Вратами Смерти действительно есть сила…

— Для чужеземца ты слишком сильно любишь наш город, — произнес Балин.

Старк покачал головой:

— Выстоит Кушат или падет, мне все равно. Но с Киараном у меня личные счеты, и чтоб одолеть его, я готов залезть к черту в пекло.

— Ну что ж, — сказал Балин и улыбнулся. Казалось, он вновь почувствовал себя легко и свободно. — Тогда наши тропинки рядышком. И нам по ним идти вместе, плечом к плечу.

Небрежным жестом он откинул одеяло, лежавшее на кушетке, и в холодном свете мелькнуло острие ножа. Балин подхватил его и сунул за пояс.

— Старк, не вручай мне свою жизнь. — Он порылся под туникой, что-то вытащил и показал Танис и Старку. На его вытянутой ладони лежал кристалл, горящий внутренним дьявольским огнем, как будто вобрав в себя весь свет комнаты.

Танис крикнула:

— Балин! — и замерла, широко распахнув глаза.

— Я тоже знал Камара, — произнес Балин. — Однажды он показал мне секрет этого тайника. Так что жизнь твою я держу в своих руках уже с прошлого вечера.

Танис прошептала:

— И ты не сказал мне…

— Конечно нет, — ответил Балин, — Почем я знаю, может, мне пришлось бы убить его, а я уже кое-что прочел в твоих глазах, сестренка. Так зачем лишний шум?

Он подался вперед и положил талисман на низкий столик, затем взглянул на Старка:

— Как ты и сказал, Кушат — мой город.

Старк медленно проговорил:

— Да, будь я проклят… — Он смотрел теперь на Балина совсем другими глазами. Потом рассмеялся и бросился на кушетку. — Отлично, друг, каков же наш план?

— Если стена выдержит и город выстоит, то план совсем простой, но если город возьмут…

Балин отхлебнул вина из своего стакана.

— Обитатели этого квартала больше похожи на крыс, чем на овец. Наверное, нам бедность пошла на пользу — она сделала наши зубы острыми. Выживем именно мы, Старк.

Он взглянул на талисман и добавил — благоговейно, почти с испугом в голосе.

— Мы те, кто принесет его за Врата Смерти. Ты нам нужен, Старк. Воры мы по ремеслу, а убийцы — лишь по случаю. Сам я никогда не проливал кровь понапрасну. Помоги нам стать воинами.

— Если очень захотеть, — промолвил Старк, — то научишься в два счета.

— Мы захотим.

— Хорошо, — сказал Старк и лег на мягкие шкуры. — Времени у нас мало, поэтому действовать надо быстро. Поговори со своими людьми, Балин, с лучшими людьми. Убеди их в том, что Стена будет разрушена. Назначь место для сбора и, если сможешь, составь план отступления из города. Нам понадобится снаряжение, еда и теплая одежда — все, что мы сумеем унести без особых трудов. Главное — никаких женщин и детей. В горах они погибнут гораздо скорее, чем здесь.

Балин встал:

— Друг, я думаю об этом с тех пор, как нашел талисман.

— Тем лучше, — проворчал Старк и выругался. — Что касается пути от Кушата до Врат Смерти, здесь мне все ясно, но вот дальше — темнота. Да может ли такое быть, чтобы никто никогда не ходил по этой тропе — хоть недалеко?

Балин пожал плечами:

— Время от времени находились смельчаки, плевавшие на запрет. Тогда в половодье они приплывали назад — мертвенькие. А было, что и тел не находили. И закон, и легенда о Бан Круаче гласят, что Кушат построили, чтобы охранять тропу. Только тот, у кого есть талисман, пройдет по тропе и останется в живых.

— А почему Кушат охраняет тропу — об этом легенда говорит? — спросил Старк.

— Разве Камар тебе не сказал?

— Он рассказывал, что никто не помнит почему; знают только, что это огромная честь.

— Так оно и есть. Но не надо быть семи пядей во лбу: по ту сторону тропы скрыты слишком великие силы, чтоб отдавать их на волю случая. Бан Круаче сумел ими овладеть, создал себе славу в Северных землях…

— И Киаран надеется, что сможет повторить этот путь, — кивнул Старк. — Отар внушил ему…

— Отар, — повторил Балин и покачал головой, — настоящий псих. Вечно речи произносил — и в винных погребах, и везде, где его слушали. Говорил: Кушат умирает, настало время забрать из-за Врат силу и вновь достичь былого величия. Такую смуту сеял, что Рогайн дважды его на цепь сажал; а потом он исчез.

— И нашел того, кто его выслушал, — едко произнес Старк. — В легенде о чем-нибудь еще говорится?

— Люди верят, что строительство Кушата — часть какой-то сделки, на которую пошел Бан Круаче…

— Сделки? С кем?

— Или с чем. Никто не знает. Вся эта каша заварилась так давно, что ничего наверняка не скажешь. А может, никакой сделки и не было. Боги ли, дьяволы за Вратами Смерти живут — к ним не подберешься: там полным-полно пропастей; ледников, туманов, обвалов, да и холодно…

— Ну что ж, — вздохнул Старк, — вождя Киарана это не останавливает. Придем туда — сами все узнаем. А до той поры лучше зря голову не ломать.

— Во всяком случае, — сказал Балин, — у нас есть талисман. Если легенда не врет… Старк!

Тот молчал.

— Он уснул, — прошептала Танис.

Балин замысловато выругался вполголоса и криво усмехнулся:

— Не уверен, что ему надо было влезать во всю эту историю, но я рад, что он на нашей стороне.

— Ты и правда собирался его убить?

— Попытался бы, — Балин смерил взглядом плечи Старка и покачал головой. — Ужасно рад, что не пришлось…

Танис перевела взгляд на талисман.

Она не подошла ближе, а только стояла и смотрела на него, крепко стиснув за спиной руки. Взгляд ее был хмурым и печальным. Вдруг она сказала:

— Я боюсь, брат.

Балин нежно погладил девушку по плечу:

— И я боюсь. Но этот человек сам пришел к нам в дом, боги отдали его в наши руки, и поэтому мы сделаем все, что сможем.

Он осторожно повертел кристалл в пальцах и убрал его в тайник на поясе.

Когда талисман исчез из виду, Танис поднесла руку ко лбу и медленно отбросила тяжелую прядь волос. В этом извечном женском жесте сквозила бесконечная усталость.

— Значит, все погибло, да? — спросила она.

В эту короткую фразу вместились город, и квартал, и улица, и этот дом, и эта комната, и весь небогатый скарб, и вся жизнь самой Танис.

Балин начал было что-то говорить о ненависти Старка к ублюдкам из племени Мекха, которые и есть причина всех бед. Он очень хотел успокоить Танис, но лгать было бессмысленно, и он не стал лгать.

— Боюсь, что да, все погибло. По крайней мере, старая жизнь кончилась.

Балин накинул на плечи плащ и вышел. Холодный ветер ударил в лицо. В воздухе пахло как обычно: морозом и дымом. Темные крыши блестели на солнце, беспорядочно разбросанные, словно карты на столе. А за ними поднималась Великая Стена, как поднималась она и тогда, когда он впервые открыл глаза в этом мире, — массивная, надежная, крепкая.

Балин побрел вниз по сбитым ступенькам, прикасаясь к обшарпанным камням перил. Он шел медленно, будто нес на плечах страшную тяжесть.

Когда Старк проснулся, был уже вечер. Он снова хотел есть, но чувствовал себя гораздо лучше. Потом до его сознания дошли звуки, которых раньше не было, — шаги людей по Стене над домом, выкрики часовых.

Танис услышала, что землянин проснулся, и подошла к нему. Они стояли возле открытых дверей, всматриваясь в сгущающиеся сумерки.

— Пока никто не напал…

— Придут еще, — ответил Старк и сел.

В комнате что-то изменилось. Немного погодя он понял, что исчезли все мелкие вещи, те маленькие бесполезные вещицы, которые превращают комнату в нечто большее, нежели просто жилище. Возможно, их куда-то спрятали. Самое необходимое — одежда и тому подобное — было сложено в две небольшие кучки в углу, чтоб их можно было быстро забрать. Рядом, завернутая в полотно, лежала еда. Комната совсем опустела. Никто в ней больше не жил. Люди тут лишь разбили временный лагерь и ждали, когда можно будет уйти.

Старк посмотрел на Танис. Его поразили ее глаза, огромные и полные слез.

— Мне жаль, — произнес он.

— А вот и зря, — неожиданно сердито оборвала девушка, и глаза ее блеснули. — Скажи, чем я могу помочь в бою?

— Неплохое начало, — улыбнулся Старк. — Найдешь поесть чего-нибудь на скорую руку?

— О да. Сегодня и мне повезло.

Она принесла ему холодное мясо, хлеб и вино. Минуту-другую смотрела, как он ест, а потом сама жадно набросилась на еду. Старк опять улыбнулся:

— Вижу, ты уже пришла в себя.

Девушка удивилась:

— Как ты догадался?

— У меня было несколько раз, когда пища комом стояла в горле. Выпей-ка вина. Оно согреет и развеселит. — Старк налил ей полный стакан.

Она улыбнулась, выпила и почувствовала себя очень уютно в этой осиротевшей комнате, где в пустых углах стояли густые тени, а от жаровни исходило приятное тепло.

— Где Балин?

— Разговаривает с людьми. Скоро придет.

— Я должен сказать вам обоим спасибо, что вы меня приняли, но тебе — особенно. Тогда на рыночной площади ты мне помогла.

Танис бросила на гостя быстрый внимательный взгляд, чуть улыбнулась и ответила:

— Благодари, если хочешь. Скоро в жизни останется мало доброты, — Она посмотрела в сторону Стены, откуда раздавался стук кованых сапог и слышались хриплые голоса часовых.

Старк потянулся, привлек ее к себе, поцеловал и ощутил нежность и силу ее тела. Он чувствовал, как бьется под его пальцами жилка на шее девушки, как поднимается и опускается грудь, как трепещет все ее существо, особое и неповторимое.

Танис прижалась к нему почти в отчаянии, молча, и ему вдруг почудилось, что он держит в объятиях ребенка — маленького, испуганного, которого надо защитить.

Должно быть, что-то в его поведении изменилось, потому что она неожиданно отпрянула от него, улыбнулась и покачала головой.

— Выпью, пожалуй, еще вина, — Танис подняла стакан и замерла, прислушиваясь, — А вот и брат пришел.

Балин выглядел веселым и оживленным. Вначале он подсел было к ним, собираясь поесть, но потом вскочил и принялся ходить по комнате. Глаза его блестели, а голос звенел, когда он рассказывал обо всем, что видел.

— Я действовал втихаря, Старк. Еще четверо знают о талисмане, я доверяю им, как самому себе. Одно слово не в то ухо — и никто из нас не увидит, чем вся эта заварушка кончится.

— Ты назначил место встречи?

— Да. У Праздничных Камней, за городом. — Балин сел рядом со Старком, обмакнул палец в вино и принялся рисовать карту на крышке стола. — Это здесь, к северу, примерно в двух милях. Там праздники устраиваются каждую весну, теперь-то уже для детей, а раньше к ним относились серьезнее.

Старк кивнул. Солнце встает и садится на всех планетах, и на каждой поклоняются сияющему Богу как символу жизни.

— Где эти камни находятся, ни для кого не секрет, — говорил Балин, — оттуда путь идет прямо к тропе. Из города смогут выйти все. Каждый вор знает с полдесятка лазеек. А всего их — сотни.

Старк снова кивнул. Он хорошо изучил марсианские города, и все они были одинаковы.

Со стороны Стены послышался шум — сменялся караул. В комнате вдруг стало душно.

— Я хотел бы выйти, — сказал Старк и встал. — Это возможно?

— Да-да, только не надо из квартала уходить. — Балин вскочил, потом в голову ему пришла какая-то новая мысль, — Пойдем, покажись нашим, чтобы они знали тебя.

Старк накинул плащ и холодно произнес:

— И ты покажешь мне одну из лазеек, о которых знают все твои товарищи, — на тот случай, если в бою нас разбросает в разные стороны.

Балин весело ответил:

— Я же сказал: я не солдат. Идем! — Он взял Танис за плечо: — Попытайся немного поспать, малышка. Тебе это сейчас очень нужно.

Девушка неуверенно улыбнулась, и мужчины вышли из дому, оставив ее одну.

В небе светили две луны; крыши домов то заливало зеленовато-серебристое сияние, то глотала пустая тьма. Башни Королевского города тянулись ввысь, будто хотели схватить ближайшую луну, а та насмешливо освещала их, и свет обнажал все бреши и проломы в стене.

На улицах огни не горели. Лишь часовые расхаживали тут и там по площади и сигналили друг другу фонариками, да кое-где светились зашторенные окна.

Балин спустился по лестнице быстро, не оглядываясь. Высоко над ними ритмично вышагивали по Стене караульные.

— Кажется, город очень спокоен, — сказал Старк; он шел вслед за Балином по извилистой улочке.

— Никто не поверил, — ответил Балин, — даже здесь, в квартале. Если на нас никогда не нападали, разве люди будут ждать войны, да еще зимой? Зима — время безопасное: мастеровые зимой на жизнь зарабатывают, а не о войне беспокоятся. Летом, правда, мы посылаем торговые караваны в южные города, их пытаются грабить, а еще на наших охотников нападают. И это все. Люди в Кушате похожи на Танис — на талисман не обращают внимания, ведь нас по-прежнему защищает Великая Стена. — Он посмотрел на Стену. — Да и мне что-то не очень верится, чтоб Стену кто-нибудь одолел…

— Все равно, — прервал молчание Старк, — покажи мне тайные пути.

Балин показал их. В самой Стене одна из плит открывалась в темный туннель. В другом месте поворачивалась плита мостовой; ступени железной лестницы уходили вниз — как сказал Балин, к древней системе канализационных труб, что несли под Кушатом потоки весенних вод.

— Отлично, — промолвил Старк, — Но мы можем оказаться вне пределов квартала. Что, если нам придется бороться за жизнь где-нибудь между этим местом и Королевским городом? Тогда что мне делать?

— Тогда, — ответил Балин, — верней всего тебе будет уйти через квартал Тайных Могил. Это мы его так называем. Ремесленники зовут его квартал Благословенных… Кладбище.

Он провел Старка по крышам и объяснил дорогу так хорошо, как только мог, а потом детально описал путь в скрытый лабиринт, что тянулся под землей на нескольких уровнях.

— Держись главного туннеля. Ты пройдешь по нему под Стеной и окажешься за городом… Туннель проложен под Королевским городом, — добавил, помолчав, Балин. — По нему Камар уходил из Кушата. Он мог бы и незаметно вернуться тем же путем… Тут ходят контрабандисты: кое-что нельзя выгодно продать в Кушате, а если чужеземные торговцы согласны, почему бы с ними не встретиться в тихом месте, где никто не помешает… — Он снова помолчал. — Бедный Камар! Грех гордыни… Впрочем, кто знает, в конце концов, может, он сослужил городу великую службу?..

— Скоро все станет ясно, — сказал Старк; он ощущал тяжесть пояса на талии. — Может, даже раньше, чем мы думаем. — Он постарался слово в слово повторить про себя все, что узнал сейчас от Балина, — может, как раз это и спасет ему жизнь.

Потом они заходили в дешевые таверны, где воздух загустел от дыма, от запаха пота и старой кожаной одежды. Посидели понемногу в каждой, попивая кислое вино — его доставляли караваны из теплых земель. Худые и темные лица поворачивались к Старку, но ни один из этих людей не проронил ни слова. Когда они шли домой, ближайшая луна висела над самой Стеной, а черные силуэты часовых как будто плавали в ее свете.

Танис спала. Мужчины тихо легли, чтобы не разбудить ее.

Наступила ночь.

Очень поздно, когда дальняя луна склонилась к западу, Танис проснулась и поняла, что больше ей не заснуть. В комнате стояла тишина, только слышалось сонное дыхание мужчин. Шаги дозорных стихли. Девушка беззвучно лежала в темноте до тех пор, пока не почувствовала, что больше лежать не может. Тогда она встала, подошла к окну и отдернула тяжелые шторы. Ветер и лунный свет проникли в комнату. Девушка завернулась в меховой плащ, облокотилась о подоконник и смотрела на спящее небо.

Старк тревожно зашевелился, стал беспокойно ворочаться. Танис обернулась, подошла к нему и тронула его за плечо.

Он мгновенно очнулся.

— Тебе что-то снилось?

Старк покачал головой. Глаза его все еще были закрыты, хотя он уже не спал.

— В воздухе пахнет кровью, — произнес он.

Танис прошептала:

— Ничем не пахнет, только гарью.

Старк встал.

— Разбуди Балина. Я иду к Стене.

Он снял с вешалки плащ, распахнул дверь и вышел на узкие ступени старой лестницы. Лунный свет отразился в его глазах, и они побледнели, будто покрылись пеленой тумана.

Танис вздрогнула и отвернулась.

— Балин, — позвала она. — Балин…

Тот уже проснулся. Вместе они пошли вслед за Старком вверх по крутой лестнице, которая вела на гребень Стены.

Старк посмотрел на юг, туда, где расстилалась равнина. Там было все спокойно. Ничто не нарушало снежной тишины.

— Враг нападет на рассвете, — сказал Старк.

Поодаль с обеих сторон, соорудив из плащей подобие палатки, чтобы скрыть свет, склонились над маленькими жаровнями дозорные; они равнодушно поглядывали на троих граждан, которым нужно было, по-видимому, как-то пережить эти последние часы ночи, когда воля и смелость покидают человека.

Ветер со свистом гулял над Вратами Смерти, а внизу, на улицах, от его порывов вздрагивали и ежились часовые.

Мир словно замер.

Наконец Балин не выдержал:

— С чего ты взял, что они придут?

Старк вздрогнул, но не от холода, и каждый мускул его тела пришел в движение. Дальняя луна потускнела, склонилась к горизонту, а на равнине все еще было чисто и очень спокойно.

— Они ждут темноты. Через час-другой луна зайдет, а восход солнца еще не скоро.

Узкий черный зев Врат Смерти навевал какую-то первобытную тоску. Старк обернулся и посмотрел на скалы, которые высились над Кушатом, почти смыкаясь в единую причудливо изогнутую массу. Последний всплеск умирающей вселенной, подумал он, белый гребень присыпан пеплом погибших миров… Что же получается? Разве для этого он прошел полмира — ради того, чтобы сейчас стоять и дрожать всем телом? Ради талисмана давно умершего короля?..

Если все сложится, как он предполагал, то вскоре ему предстоит следовать путем древнего короля — в то неведомое, что могло лежать за этим проходом; возможно, в то неведомое, которое говорило обволакивающими, как паутина, словами…

При воспоминании о голосах талисмана Старк вздрогнул и подавил желание сорвать пояс и зашвырнуть его за Стену.

Он напомнил себе, как подъезжал к Кушату, как глядел снизу вверх на тропу и страстно желал обладать той силой, что скрывалась там, силой, способной уничтожить Киарана — предводителя мекхов. И рассмеялся — но не потому, что ему стало весело от собственной непоследовательности.

— Камар рассказывал мне, будто перед концом Бан Круаче ушел за Врата Смерти. Это правда?

Балин пожал плечами:

— Это все легенды; по крайней мере, в Кушате он не похоронен. Почему вдруг тебя это заинтересовало?

— Не знаю, — ответил Старк и снова вернулся к своим мыслям.

Луна коснулась горизонта. Последний луч красноватого света тронул снег и погас.

Танис теснее прижалась к Балину, с тревогой глядя на Старка. Он ничем не показывал, что волнуется, и Балин почувствовал легкую зависть. Самому Балину хотелось вернуться в тепло и уют, но ему было стыдно признаться в этом. Он продрог на ветру, а в нападение почти не верил, но не уходил.

Шло время, сотканное из бесконечных минут. Часовые дремали над жаровнями. Равнина погрузилась в полную тишину. В небе мерцали лишь далекие северные звезды.

— Слышите? — спросил Старк.

— Нет.

— Они идут.

Его слух, куда более тонкий, чем слух Балина, уловил легкие шорохи: где-то в темноте двигалась огромная армия. Легко вооруженные воины-охотники привыкли водить однорогое по снегу и умели двигаться почти бесшумно. И все же их дыхание, движение, шепот можно было отличить от шума ветра.

— Я ничего не слышу, — сказал Балин.

Танис тоже покачала головой.

Над горизонтом показались западные звезды, а на восточном склоне возникла тусклая полоска. Равнина по-прежнему была погружена в темноту, но Старк различал призрачные силуэты высоких башен Королевского города и думал о том, кто будет королем Кушата, когда сядет не взошедшее еще солнце.

— Ты ошибся, — сказал Балин, пристально вглядываясь вдаль, — В долине никого нет.

— Иди растолкай того, другого, — сказал ему Старк, а сам зашагал к ближнему дозорному.

Часовой было недовольно заворчал, но Старк грубо поставил его на ноги и сбросил жаровню вниз, на улицу.

— Гляди туда!

В прозрачном марсианском воздухе заря разгоралась быстро и теперь резко освещала равнину. Свет жестоко и беспощадно обнажил клинки сабель, острия копий, заиграл на шлемах и кольчугах, на броне животных. Он веселился на непокорных рыжих волосах, на кожаных плащах и заставлял стяги кланов разгораться алым, золотым и зеленым цветами на фоне ослепительно белого снега.

Мертвая тишина длилась ровно столько, сколько люди способны сдерживать дыхание. Потом дозорный сорвался с места, застучал железными подковами сапог по камням. Схватив молот, он принялся выбивать сигнал тревоги на огромном гонге, и этот звук был подхвачен другими часовыми.

Армия варваров ответила резким воплем сотен охотничьих рогов. Затем дикую музыку поддержали свирели и барабаны, и Стена Кушата эхом ответила этой звуковой буре, как будто подавала сигнал к началу битвы.

Армия Мекха пришла в движение.

Сначала она двигалась медленно и осторожно, потом передние ряды перешли на бег, который ускорялся и ускорялся под напором следующих шеренг, и вдруг вся орда понеслась вперед, и варвары ринулись на город, словно лавина воды через прорванную дамбу.

Они приближались. Множество высоких людей мчались, как олени, нетерпеливо кричали, размахивали огромными мечами. Всадники погоняли однорогов, пока у тех из-под рогов не показалась кровь. И пеших, и всадников становилось все больше и больше, и наконец они смешались в единую, стремительно надвигающуюся массу, от топота которой дрожала земля.

Старк перегнулся через парапет, его оттащил Балин.

— Один намерен драться?

Старк так посмотрел на него, что Балин отпрянул назад и добавил:

— Полегче, приятель. Я же хочу, как лучше. С Киараном сразиться ты еще успеешь.

Кивнул на солдат — те бежали к ним, кричали:

— Давайте отсюда! Прочь со Стены!

Старк пожал плечами и быстрым шагом направился вслед за Балином по ступеням вниз, а потом — по другой лестнице, ведущей на крышу какого-то дома.'Танис поспешила за ними; с крыши было отлично видно все происходящее.

И вновь Старк погрузился в зловещее молчание: не отрываясь, он смотрел на черные шлемы воинства Киарана.

Кушат ожил мгновенно. Все еще звенели гонги. Солдаты шли и шли к Стене. Казалось, их было много, однако куда меньше, чем осаждавших кочевников. Люди заполнили улицы, облепили крыши и окна. Подошел отряд знати. Подошел и занял позицию на площади у огромных ворот отряд молодых аристократов — мужественных и красивых в своих ярких доспехах.

— О чем задумался? — спросил Балин.

Старк покачал головой:

— Первая атака захлебнется. Потом все будет зависеть от Киарана: хватит ли ему твердости удержать своих людей под Стеной. — Он помолчал. — Думаю, хватит.

Больше они не обменялись ни словом.

Загремели огромные катапульты, посылая булыжники в атакующих. Затрещали кости, полилась кровь. Запела тетива лука, понеслись тысячи стрел. Посыпался град камней.

Война здесь, в Северных землях, велась примитивными способами, как и на всем Марсе, — исключая те области, куда привезли земное оружие.

Дело было не в военной смекалке — просто на Марсе недоставало железа, других химических элементов и энергии. Но истощенный и умирающий мир мог еще найти кожу, камень, кость и достаточное количество железа, чтобы выковать нож и сделать стрелу, и этих незамысловатых древних орудий было вполне достаточно.

Обороняющиеся падали, их тела оттаскивали или отпихивали в сторону; а внизу, как подкошенные, падали варвары. В морозном колючем воздухе не переставая кричали люди кланов, и Старк слышал, как царапают камень крючья веревочных лестниц. Он начал было думать, что ошибся и что первая же атака увенчается успехом.

Солдаты сражались храбро, но эта битва для них была первой и, возможно, единственной. Они походили на стадо овец, загнанное на бойню.

Однако Стена еще держалась, и к полудню натиск варваров ослабел. Люди Мекха утихли и угрюмо отошли на равнину, унося с собой раненых и оставляя мертвых.

Танис сказала:

— Ты видишь, Старк? Стена нас защищает! — На лице ее была мука, но в то же время оно горело надеждой. — Ты видишь? Они ушли!

Старк сказал:

— Они оставили своих мертвых. Насколько я знаю обычаи племен, это залог того, что они еще вернутся. Думаю, я прав. Посмотри-ка туда, — Он показал на равнину. — Черное знамя со светлой чертой — штаб Киарана. Видишь, к нему собираются вожди.

Глядя на поредевшие ряды защитников Стены, Балин сказал:

— Если это победа, то другой нам уже не добиться.

Но город ликовал. Горожане бежали по улицам, чтобы обнять солдат. С довольным видом расхаживали аристократы. А над самой высокой башней Королевского города трепетал на ветру алый стяг.

Старк сказал Танис:

— Принеси нам немного поесть. Мы еще успеем.

Девушка с яростью бросила:

— Я не верю тебе, Старк. Враг разбит! — И тем не менее сошла вниз и через несколько минут принесла еду.

Вскоре после полудня армия варваров опять пришла в движение. Она распалась на три потока; четвертый остался в резерве. Два потока с разных сторон устремились к Стене, а третий просто выжидал.

— С этого Киарану и следовало начинать, — сказал Старк. — Но варвары бестолковы, их нужно поколотить, прежде чем они начнут слушаться. Теперь посмотрим; вообще не мешало бы знати вызвать подкрепление.

Подкрепление подоспело быстро. Силы защитников устремились к двум участкам Стены, находящимся под угрозой, — нападавшие уже цепляли лестницы. Теперь остальная Стена едва охранялась.

Третья группа варваров внезапно тучей устремилась к воротам.

— Что это за звуки… как гром? — тревожно спросила Танис.

— Таран, — ответил Старк. — Ломают ворота.

Он с тревогой следил, как офицеры пытаются справиться с этой новой опасностью, хотя силы нападавших значительно перевешивали. Те, что атаковали ворота, были хорошо организованы. Вспотевших рыжеволосых гигантов, орудовавших тараном, защищали воины, которые подняли щиты, сомкнули их и образовали подобие крыши, предохранявшей от летящих сверху снарядов. В это время на равнине собрались под черным знаменем Киарана предводители кланов и отряд нетерпеливых воинов — ждали, когда придет их черед.

— Теперь пора уходить, — сказал Старк Балину, — Возьми талисман, собери своих людей.

Балин сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев.

— Никто из Кушата без боя не уйдет! — Он сверкнул глазами.

Старк выразительно хмыкнул:

— Их черед приближается. — Он кивнул в сторону толпы, собирающейся вступить в бой, — Что ж, встречай варваров. — Он встал и повернулся к Танис. — Прошлой ночью ты спрашивала, чем помочь в сражении… — Старк снял с себя пояс и затянул его у девушки на талии под плащом, — Бери пояс, а еще возьми еду и одежду — все, что сможешь унести. Иди и жди нас у Праздничных Камней.

Она хотела что-то сказать, но он мягко прервал ее:

— У тебя талисман. Ты должна сберечь его.

Танис смотрела на землянина, широко раскрыв глаза, и Балин нетерпеливо проговорил:

— Что, так и будешь стоять? — Он поцеловал сестру в щеку и, спускаясь по ступеням, добавил: — Жди. Кто-нибудь придет.

— Будь осторожна, — сказал, улыбнувшись девушке, Старк и последовал за Балином.

Он дошел до подножия лестницы и оглянулся: Танис вошла в дом, унося с собой пояс Камара и талисман. Старк почувствовал себя легко и свободно, как будто снял с плеч тяжкий груз.

Они присоединились к растущей толпе мужчин, которые шли защищать родной город. Лицо Балина было таким напряженным и бледным, что Старк сказал:

— Когда ты нанесешь первый удар и враг закричит, а ты пожалеешь его, вспомни: он сам пришел сюда — чтобы убить.

Балин сердито фыркнул:

— Спасибо, но вряд ли я тут кого пожалею.

— Не сомневайся, — пробормотал Старк, — пожалеешь.

Оружие убитых и раненых складывалось в одну кучу, чтобы горожане могли вооружиться. Старк и Балин выбрали оружие и поднялись на Стену.

Все было тщетно. Старк подумал, что, наверное, большинство тех, кто сейчас суетится рядом, тоже понимают это, а уж ворам вообще было бы гораздо проще ускользнуть из Кушата, нежели ждать неизбежного.

И он вдруг почувствовал уважение к горожанам. Сам он мыслил просто: человек, который не хочет защищать то, что имеет, недостоин иметь это и обречен на потерю. Кое-кто считал капитуляцию разумным и великодушным шагом, однако для Старка она была всего-навсего попыткой превратить трусость в добродетель.

Как бы там ни было, люди сражались. Воры и ткачи, мясники и оружейники, каменщики и трактирщики — все бились с врагом. Не очень-то хорошо они умели это делать, но и офицеры, командовавшие ими, знали свое ремесло немногим лучше.

Зловещий грохот тарана у ворот не умолкал. Варвары, атакующие Стену, прибегали к уловкам, затевали бой в одном месте, потом переносили свои усилия на другое. «Играют с нами», — подумал Старк и заметил, что запас стрел как будто истощается и что все больше и больше защитников бросают свои луки. Он посмотрел на черное знамя, развевающееся на равнине над головами неподвижных всадников.

И тут наступила развязка.

Тот, кто держал знамя, поднял его еще выше и поскакал с ним во главе резервных сил. Мелькнула черная кольчуга Киарана. Вся масса варваров вдруг пришла в движение, дико завопила и ринулась на Кушат.

— Не нужно тянуть, дружище, — сказал Старк Балину, — Помни, впереди еще один бой.

— Я знаю, — ответил Балин. — Я знаю.

Лицо его исказила гримаса страдания: родной город умирал буквально на глазах, а ему еще не представился случай пустить в ход клинок.

Но эта минута приближалась.

Совсем близко лязгнул о камень крюк лестницы. Захватчики карабкались наверх, стремясь отомстить за павших собратьев и снять с себя позор утреннего поражения. Старк ждал их у конца лестницы со шпагой в руке. Он проткнул двоих, но его шпага осталась в груди последнего из убитых, и третьего врага Старк встретил безоружным.

Балин стоял как вкопанный. Он видел, как Старк сбросил со Стены врага, слышал, как тот, падая, закричал. Видел лицо Старка, когда тот срывал лестницу и швырял ее вниз, слышал новые крики.

Потом появились другие лестницы, другие рыжие головы. Старк нашел себе другую шпагу и вовсю ею орудовал. Балин уловил запах крови и вдруг удивился — как близко, совсем рядом враг, и сейчас он убьет и его, Балина, и всех, кого он любит.

Его охватила дикая ярость. Он рванулся вперед и принялся молотить по головам, возникавшим над Стеной. Однако случилось то, о чем предупреждал Старк, и поначалу он подумал: легче было бы не видеть этих лиц… Потом все прошло.

Битва была яростной, однако длилась недолго.

Варвары в трех местах влезли на Стену; их сперва сбросили, но они лезли опять и опять. С захваченных участков они устремлялись вниз, сминали защитников, отбрасывали их… Бой перенесся на улицы. И вдруг все пути, ведущие к центру города, заполнили женщины и дети.

Старк потерял Балина из виду. Он надеялся, что тот еще жив и достаточно благоразумен, чтоб покинуть поле боя. Но, так или иначе, теперь все зависело от него самого; Старк перестал думать о Балине и переключился на другое.

Огромные ворота все еще противостояли натиску тарана: Старк силой прокладывал себе путь через площадь. Ларьки мелких торговцев были опрокинуты, кувшины с вином разбиты, и красное вино растекалось вокруг ручьями.

Однороги кричали и бились на привязи, пытаясь избавиться от навьюченных им на спины грузов. Они опьянели от запаха крови. Вокруг громоздились горы трупов. Все оставшиеся в живых защитники города находились здесь. Солдаты и горожане по какому-то наитию выстроились в четырехугольник; пытались одновременно защищать и свои фланги, и главную часть ворот. Каждый камешек мостовой сотрясался от ударов тарана. Обшитые железом бревна ворот отвечали ему жалобным стоном, и наконец эти звуки поглотили все остальные.

Знать сошла со Стены. Сидя верхом на однорогах, они ждали. Теперь их осталось уже мало. Яркие мундиры были порваны и испачканы, а лица бледны. Но они по-прежнему держались прямо и гордо. Старк увидел Рогайна. Его руки не дрожали.

Таран ударил последний раз. Ослабевшие болты не выдержали, и огромные ворота распахнулись. Знать Кушата бросилась в первую и последнюю атаку. Как подобает настоящим солдатам, воины сдерживали всадников Мекха, пока не пали. Несколько оставшихся в живых были смяты лавиной, хлынувшей в раскрытые ворота. И первым в город ворвался вождь Киаран.

Множество однорогов мчались пустыми, без седоков. Старк взобрался на спину одного из них. Там, где всего гуще и яростней завязывалась драка, мелькал человек в черной броне, с надменной осанкой, и топор этого человека разил без промаха. В глазах Старка появился странный холодный огонь. Он забыл о талисмане и о судьбе Кушата и, свободный человек, вонзил каблуки в чешуйчатые бока однорога.

Ненависть Старка была такой, что заглушила страх. Все в нем билось и дрожало. И предвкушало. Прокладывая себе путь длинной шпагой, он закричал:

— Киаран!

Черная маска повернулась к нему:

— Старк!

Тот снова пришпорил однорога:

— У моей шпаги тоже есть право, ублюдок!

Из-под маски послышался хорошо знакомый голос:

— Тогда воспользуйся им!

Черный топор описал дугу, предупреждая друзей и врагов, что это личный бой. И внезапно оба они оказались в центре неширокого круга.

Их однороги налетели друг на друга. Топор описал в воздухе дугу; шпага, сверкнув, ринулась ему навстречу. Раздался удар железа о железо, и топор упал на землю.

Из глоток варваров вырвался единый вопль. Старк не обратил на это внимания. Он снова пришпорил однорога.

Киаран потянулся за своей шпагой, но его рука, ослабленная ударом Старка, оказалась не такой быстрой, как обычно. Старк яростно ударил Киарана по шлему эфесом так, что металл зазвенел, будто колокол. Киаран покачнулся в седле. Это длилось какой-то миг, но его оказалось достаточно. Старк сорвал черную маску, отбросил ее и вцепился пальцами в незащищенное горло противника.

Однако он не свернул ему шею, как рассчитывал сделать, и все люди кланов замерли.

Теперь Старк знал, почему вождь Киаран никогда не показывал своего лица.

Шея под руками Старка была крепкой и сильной, а сами руки оказались спрятанными под гривой черных волос, упавших на кольчугу. Алые губы, перекошенные яростью, удивительная линия щек и подбородка, глаза, горящие злобой и гордостью, как у молодого орла… Прекрасное лицо — но ни в одном мире, ни под одним солнцем его не приняли бы за лицо мужчины.

В это мгновение всеобщего замешательства она оказалась проворней, чем он. Два ее кулака разом взлетели над протянутыми руками противника и ударили его в челюсть с ошеломляющей силой. Старк вылетел из седла и упал на залитые кровью камни, на какой-то миг потеряв сознание.

Женщина повернула своего однорога. Пригнувшись в седле, она подняла топор и посмотрела на своих приближенных и на воинов, не сводящих глаз со Старка.

— Я вела вас с честью, — сказала она. — Я взяла для вас Кушат. Пойдет ли кто-нибудь из вас против меня?

Варвары растерянно переглядывались, совершенно сбитые с толку. Старк, лежа на земле, сквозь застилавшую взор пелену разглядывал их предводительницу. Она была прекрасна в своей черной кольчуге, с развевающимися черными волосами. Его кольнуло странное холодное предчувствие, а запах крови, поднимающийся от мостовой, сделался вдруг гуще и сильней.

Знать Кушата выбрала именно этот момент для контратаки. Странное превращение повелителя мекхов дало время собрать остатки людей, и теперь они считали, что боги ниспослали им чудесное спасение. Там, где не осталось ничего, кроме их собственной смелости, они нашли надежду.

— Женщина! Проститутка! Лагерная потаскуха!.. Женщина!!!

С этими словами, как с заклинанием, горожане ринулись на варваров.

Та, что была вождем Киараном, так глубоко вонзила шпоры в однорога, что животное закричало и кинулось вперед.

Не глядя, следует ли кто за ней, она носилась среди горожан. Огромный топор непрерывно вздымался и падал.

Она убила троих, а двоих оставила истекать кровью на камнях. И по-прежнему она не оглядывалась.

Люди кланов обрели дар речи.

— Киаран! Киаран! Киаран!

Крики эти потонули в шуме битвы. Все варвары как один последовали за своим предводителем. У этих дикарей были только две возможности: сразить ее или повиноваться ей, и они сделали выбор. Верные и преданные, они пойдут за ней повсюду. И так будет до той поры, пока она не разрушит созданный ими образ — образ богини, Старк едва удержался от смеха. Вместо того чтобы убить Киарана, он дал ей такую власть и свободу, каких она не имела раньше. Остановить ее теперь могло лишь чудо.

Отлично, мелькнула мысль в каком-то темном уголке его сознания. Отлично.

Он видел чьи-то бегущие ноги. Они толкали его, переступали через него. Люди дрались над ним, однороги едва не наступали на него своими копытами. От страха Старк пришел в себя.

Он поднялся на колени и встал: воин, считавший его мертвым, закричал и поднял пращу, но вдруг упал на землю, и Старк услышал:

— Хватай его шпагу, черт возьми, я не смогу удержать их один.

Это был Лу — усталый, грязный, окровавленный, постаревший лет на сто. Старк быстро нагнулся, схватил шпагу и встал рядом с офицером.

Они дрались вместе, силой прокладывая себе путь. Но драка очень скоро превратилась в бегство, и, прежде чем они осознали это, с площади их оттеснили. Натиск врага усилился на узких улицах. Развернуться было негде, защитники сбивались в кучи, и варвары легко с ними расправлялись.

Старк спросил:

— Мы выберемся отсюда? Оставаться нет смысла.

— Какая разница? — ответил Лу, — Что здесь сдохнем, что еще где…

— Нет уж, чем подыхать, лучше еще разок подраться. А что? Я вижу, и ты не прочь?

Теперь Лу совсем не был похож на мальчишку. Он устало сказал:

— Дерись не дерись… Город-то потеряли.

— Зато кое-что нашли.

Варвары теперь запрудили все улицы под Стеной. К тайным ходам, которые показал землянину Балин, пройти было невозможно.

Старк ухватил Лу за плечо:

— Если ты проведешь меня к кварталу Благословенных, я покажу тебе эту находку.

Их оттеснили к холодным стенам домов, зажали между дерущимися. Молодой офицер пристально посмотрел на Старка и покачал головой:

— Я могу показать дорогу, но надо пробиться через эту толпу.

Старк кивнул:

— Тогда будем пробиваться. Держись ближе.

Он начал прокладывать себе путь и делал это с особой яростью, ибо понимал, что очень скоро Киаран бросится искать его. Она — все еще странно было думать о Киаран как о женщине — хотела его убить: даже вождь не смеет нарушать правила битвы один на один. Впрочем, Киаран — он знал это — предпочтет захватить врага живьем.

Как же он забыл о талисмане!.. Старк продвигался вперед все быстрее и упорнее. Люди ругали его и били, но он был выше и сильнее многих, и даже его отчаяние было сильнее, да к тому же сзади ему помогал Лу, и вскоре они очутились по другую сторону затора, где толпа распадалась на ручейки бегущих неведомо куда людей.

Старк тоже побежал, но не наугад. Дорогу ему указывал Лу. Они миновали ворота Воровского квартала. Старк уже проходил здесь раньше, посещая Королевский город. Здесь было все спокойно. Лавочки закрылись, в домах царила тишина. Жители ушли смотреть на битву, и теперь здания застыли под зимним солнцем, тихие, как в праздник.

У Лу вырвалось рыдание — хриплый, резкий звук.

— Нас предали, — сказал он, — Они все врали.

— Насчет талисмана? Да?

— Они все врали. — Офицер перевел дух. Шаги их звенели по каменной мостовой, — Но даже не в этом дело. Они были дураками, Старк. Идиотами!

— Дураков хватает везде. Каждый должен научиться думать за себя.

— Они погибли, — мстительно сказал Лу. — Заплатили за свою глупость.

— С дураками так обычно и бывает. И что, хорошо они встретили смерть?

— Да, большинство. Даже старина Соубелли. Да что толку от смелости в последнюю минуту, когда уже нечего терять?

— Каждый должен сам себе ответить на это, — сказал Старк и оглянулся.

Теперь в ворота вбегали люди. Над ними высились несколько всадников, прокладывавших себе дорогу среди бегущих. Всадников было человек десять, они, казалось, за кем-то охотились.

— Командирами своими ты еще вчера был доволен — значит, заслужил их. А теперь плюнь на это и давай думать, как нам выжить. — Старк подтолкнул Лу к какому-то проулку, — В квартал Благословенных — это сюда?

Лу открыл было рот, потом снова закрыл и устало махнул рукой.

— Что зря спорить, — произнес он, — Сюда.

И пошел вперед.

— Быстрее, — прикрикнул Старк, — варвары Киарана уже рыщут.

Они побежали, то и дело оглядываясь.

— Она тебя не простит, — проговорил Лу и выругался, — Какой позор — потерпеть поражение от женщины!..

— Кушат захватили воины, — сказал Старк, — Не забывай!

Улица была неровная и извилистая, и главная магистраль уже скрылась из виду, но чуткое ухо Старка уловило приглушенный топот однорогов. Он схватил Лу за руку и увлек его в проулок между домами. Дальше пробирались задворками; Старк увидел, что почти все эти дома давным-давно покинуты.

Окна зияли пустыми глазницами, стены были в глубоких трещинах — пыль и ветры тут хорошо потрудились. Шум сражения теперь слышался очень далеко.

— Скоро мы придем? — спросил Старк.

— Не знаю… Думаю, скоро.

Они продолжали идти вперед, спотыкались и скользили на камнях и все время проверяли, нет ли за ними погони. А потом вместо развалин впереди выросла темная стена футов в восемь высотой, и Лу сказал:

— Здесь, по ту сторону.

Старк вскарабкался на стену, сел и, тяжело дыша, стал смотреть на квартал Благословенных. Зрелище было так себе. Здесь хоронили почти всех умерших в Кушате; огромный квартал рос как ввысь, так и вширь. Надгробия разрушались, ровнялись с землей, на их месте возводились новые, над ними другие, так что некоторые могилы теперь превосходили высотой стену.

Возле каждого могильного холма стояла высокая стела с именами покойных, а над каменным кладбищенским лесом веял холодный колючий ветер. Высоко над этим угрюмым местом громоздились мрачные скалы.

Старк втянул в себя морозный воздух, и ему стало не по себе. Он обернулся и посмотрел назад, откуда все громче доносились звуки борьбы и насилия. Столбы огня тут и там поднимались к небу, а крики женщин сливались в один пронзительный вопль. Толпа варваров быстро приближалась к Королевскому городу. Алый стяг исчез с самой высокой башни королевского дворца.

Лу взобрался на стену и сел рядом со Старком.

— Ты чего?..

— Мне драться надо, а не сидеть тут сложа руки.

— Так иди дерись! Чего ждешь?

— Балин рассказал мне, какими путями ходят те, кто грабит могилы.

Лу кивнул и криво усмехнулся:

— Испугался…

Старк нервно пожал плечами.

Лу продолжал:

— Я ненавижу тебя, Старк; ты чертовски силен и показал мне, что я перед тобой — щенок. А скинуть с тебя все эти мускулы, ты и сам сопляком окажешься! — Он спрыгнул со стены, — Идем, я покажу дорогу. Не бойся, мертвецы не тронут.

Старк рассмеялся и последовал за Лу. Они пробирались меж могил и высоких стел: всадники были где-то рядом, поэтому шли они тихо, как два настороженных зверя. Потом Лу остановился, посмотрел Старку в глаза и сказал:

— Что ты имел в виду под «кое-что нашли»?

— Талисман.

Порыв ветра ударил Лу в лицо, а он стоял и пристально смотрел на Старка.

— Откуда ты знаешь это, чужак?

— Я сам принес его сюда, получив у человека по имени Камар. Он был моим другом и не успел вернуть его. Просто не дожил.

— Понимаю. — Лу кивнул. — Понимаю. Значит, тогда, утром, у памятника Бан Круаче…

— Да, я знал, что ты лжешь.

— Теперь это не важно. Где он, Старк? Я хочу его видеть.

— Он в надежных руках, его давно унесли из города. — Старк от всей души хотел надеяться, что это так. — Люди верят в него. Он должен быть у Праздничных Камней.

— Мы идем туда?

— Да.

— Хорошо, — сказал Лу. — Хорошо. Так где вход в эту твою крысиную нору?

Старк указал на арку ворот в конце улицы.

— Я должен кое-что просчитать — оттуда. Дай мне знать, если появятся люди Киаран.

Варваров видно не было. Возможно, они повернули назад. Или давно уже здесь, спрятались среди гробниц.

Старк быстро подошел к воротам и начал отсчитывать стелы, как учил Балин. Он прошел мимо той, что упала, мимо той, на которой было вырезано женское имя…

— Здесь, — сказал Старк, остановившись возле огромного позеленевшего камня.

— А если ты сосчитал неправильно? — спросил офицер.

— Вернемся и начнем сначала.

— Думаешь, успеем?

Старк вдруг оглянулся. Слева среди гробниц что-то зашевелилось, мелькнула чья-то рыжая голова, потом другая. Показались всадники. Они подошли, пока Лу со Старком ползали среди камней. Теперь всадники окружили их со всех сторон.

Кто-то увидел Старка и закричал. Старк лихорадочно принялся ощупывать каменную плиту.

Если он действительно ошибся в расчете…

Он положил обе руки на плиту, как учил его Балин, и толкнул ее. Несколько мгновений плита не шевелилась, зато рыжие варвары подбирались все ближе. Потом плита заскрипела и подалась. Пахнуло затхлым, и сбоку в могиле открылся ход. Старк пропустил Лу вперед и оглянулся. Варвары не поняли, что происходит, и неуверенно подняли руки.

Старк нырнул в подземный ход, вдогонку ему полетели стрелы; одна вонзилась в лодыжку.

— Закрой, — сказал Лу, — закрой, а то эти ублюдки полезут следом.

Они налегли на плиту, та лязгнула и встала на место; сразу стало тихо и темно.

С полминуты они молчали и приходили в себя. Снаружи глухо доносились сердитые голоса.

— Они сюда не попадут? — спросил Лу.

— Нет. Не догадаются как.

Послышались сердитые удары о камень; потом, видимо, варвары взобрались на плиту и царапали ее копьями, искали трещины.

— Это все пока без толку, — сказал Старк. — Но если они принесут кувалды… Надо уходить.

— Впотьмах?

Старк вспомнил наставления Балина и стал шарить вокруг.

— Даже осквернителям могил нужен свет… Здесь… если найду.

Он отыскал в углу светильник, вставил свечу, а остальные свечи спрятал под тунику. Пусть люди Киаран, если войдут, сами подумают об освещении.

Снаружи стучали все громче и громче. Старк осмотрел рану. Она была неглубокая, но сильно кровоточила. Лу оторвал полоску ткани от своей туники и перевязал его. Старк при тусклом свете фонаря разглядывал гробницу. Внутри было просторно и пусто. На каменных уступах грабители, видимо, хранили добычу.

— Спасибо… Видишь тот камень, с кольцом? Подними его.

Под камнем оказался узкий колодец; на стенах темнели выемки.

Старк глянул на Лу и усмехнулся:

— Ага, теперь и ты испугался?

— Это мертвецов что ли? Чего их бояться… А вот если тут оступишься…

— Ну, давай я полезу первым, посвечу тебе.

Старк встал на колени, прикрепил фонарь к поясу, нащупал зарубки и начал спускаться, потом посмотрел на Лу снизу вверх и съязвил:

— Гляди в оба…

Лу промолчал и осторожно последовал за ним.

Они спускались долго. Шахта была очень старая и очень глубокая; грабители, как кроты, вгрызались в землю бог знает сколько сотен лет, и Старк на каждом шагу их проклинал. На лбу выступил пот, все тело ныло, а неуклюжий Лу то и дело оступался над самой его головой.

Наконец они попали в просторное сводчатое помещение. Старк ждал, пока Лу придет в себя и успокоится. Фонарь освещал стены — казалось, они такие же гладкие и чистые, как тысячу лет назад, только на полу валялась какая-то ветошь, да в углах скопилась пыль. Было душно, но свеча горела хорошо.

Старк осмотрелся и увидел в стене грубо врезанную дверь, за ней — узкий, грубо вытесанный туннель.

«Сколько же лет этому туннелю?» — подумал Старк. Да и кому понадобилось с таким трудом создавать его? Разве что здешние захоронения побогаче, чем гробница Тутанхамона…

Туннель прорезал целую сеть помещений, и все они были пусты, лишь кое-где лежали кучки костей или черепки. Боковые туннели, должно быть, вели к другим могилам.

А может статься, подумал Старк, этот туннель начали строить в тот день, когда в Кушате появилась первая могила, вот все время его и расширяли, тянули дальше и дальше…

— Ты знал о туннеле? — спросил он Лу.

— Насчет подземных ходов под городом рассказывали всякое. Я не обращал внимания, — сказал офицер и добавил: — Выходит, зря…

Голоса их казались тусклыми, невнятными и приглушенными, а боковые проходы отвечали негромким унылым эхом. Старк и Лу, не сговариваясь, замолкли.

По расчетам Старка, последняя гробница осталась далеко позади; они вышли из квартала Благословенных и находились теперь под Королевским городом.

Туннель расширился и привел в большой темный зал. Старк высоко поднял фонарь и вгляделся в полумрак. Теперь он понял, зачем построили туннель.

— Катакомбы, — прошептал Лу, — гробницы коралей Кушата…

Темнота поглотила его слова. Лу схватил Старка за руку:

— Зажги еще свечу.

Старк передал ему ту, что была в фонаре, а на ее место вставил новую. Лу был ошеломлен.

— Но ведь их так тщательно скрывали, — пробормотал он, — Здесь три уровня, и каждую галерею запирали, чтоб никто не проник…

— Закрывали сверху, — сказал Старк. — Камар мог прийти за талисманом снизу, под землей…

— О, — произнес потрясенный Лу, — Но посмотри, что они сделали!

Правителей Кушата хоронили по-королевски: каждого тщательно бальзамировали, сажали на погребальный трон со всеми королевскими регалиями, а вокруг раскладывали оружие и кубки с вином, различные сосуды и прочую утварь.

Рельефы на отполированных до блеска потолках и стенах изображали сцены из жизни тех правителей, что сидели вдоль этого очень длинного и широкого зала, каждый в специально отведенной для него части. С потолка свисали богатые ковры, отделяя одного короля от другого, и Старк представил эти яркие роскошные ковры на полу. Наверное, удивительное было зрелище, когда факелы освещали длинную погребальную процессию, когда священники, знать и плакальщицы следовали за усопшим, а короля несли на щитах к месту его вечного успокоения…

Воры Кушата растащили все до последней крошки. Даже чугунные канделябры вытащили из стен. Не осталось ничего, одни каменные троны — их невозможно было унести. И еще остались сами короли. С них сняли одежду, оружие, украшения… Голые королевские тела застыли на тронах или валялись как попало — там, где их бросили непочтительные грабители.

— И так было всегда, — пробормотал Лу. — А мы ничего не знали…

— Пойдем отсюда, — сказал Старк.

Он погасил свечу и зашагал прочь, наступая на королевские останки.

Дальше туннель никуда не сворачивал. На пути Лу и Старку встретились два боковых коридора — наверное, они вели к каким-то другим катакомбам.

Старк шел быстро. Скорей, скорей наружу!.. Интересно, сколько же времени потребуется Киаран, чтоб взломать гробницу и отыскать колодец? И как скоро она догадается расставить вокруг города часовых?.. Да что там думать — надо скорей выбираться из этой западни!..

Туннель кончился даже быстрее, чем они ожидали. Вдруг откуда-то налетел сквозняк, впереди замаячило блекло-серое пятно.

Старк погасил свечу, тронул Лу за руку, и они медленно и осторожно направились к концу туннеля.

Туннель выходил на дно глубокой скальной расщелины — там уже залегли ночные тени, однако небо еще освещали бледные лучи солнца. Вокруг было тихо и безлюдно. Старк вылез из туннеля и глубоко вздохнул, будто только что избежал смертельной опасности.

— Вот она, тропа. — Лу показывал на узкий карниз на краю расщелины.

Мужчины вскарабкались по тропе и попали на равнину. Не одну тысячу лет здесь встречались воры и торговцы, заключали сделки, торговались из-за королевской утвари или украшений.

Над городом поднимался столб черного дыма, ветер доносил отдаленные крики. У Лу, как у ребенка, задрожал подбородок.

— Праздничные Камни вон там, — сказал он и прибавил шагу.

Старк двинулся следом.

Высоко над ними, так близко, что слышно было, как бьется о каменные своды ветер, высились Врата Смерти.

Праздничные Камни оказались швее не древним алтарем бога Солнца, как думал Старк, а фундаментом древней башни — точь-в-точь в такой же умер Камар. Башня давно рухнула, ее обломки тут и там рассеялись по равнине. Годы, туманы и ветер сделали свое дело, и сейчас обломки башни походили просто на россыпь валунов.

Возле камней толпились люди; остальные все шли и шли сюда по узкой тропе. Почти все они молчали. Время от времени порывы ветра приносили со стороны города запах гари и дыма.

Лу огляделся; он прикинул, сколько среди собравшихся мужчин, а сколько женщин и детей.

— Не велика армия…

— Ничего, справимся, — сказал Старк.

Он искал Танис, нигде не находил и был уже почти в панике, когда наконец увидел ее. Она помогала перевязывать раненых. Лицо у девушки было усталое и сосредоточенное. Старк окликнул ее.

Она подняла голову, потом бросилась к нему и обняла. Танис ничего не говорила — просто крепко прижалась к землянину и дрожала всем телом. Потом глубоко вздохнула и отстранилась, чуть заметно улыбнувшись.

— На, держи, — сказала она и протянула пояс Камара.

Старк взял пояс.

— Где Балин?

— Ведет сюда других беженцев. Пришли люди и из других кварталов. Он думает, они пригодятся тоже.

— Каждый может пригодиться. — Старк усмехнулся. — Даже Лу.

Танис свирепо глянула на Лу, но тот стоял такой печальный и покорный, что девушка пожала плечами и отвернулась.

— Может, ты и прав, — сказала она. — В любом случае — нас больше.

— Да, — кивнул Старк.

Он положил руку на выступ пояса, повернул его и посмотрел на толпу, затем перевел взгляд на скалы. Бледные лучи солнца освещали заледеневшие камни, и те, казалось, горели — такими он их увидел в первый раз. Скалы словно полыхали адским огнем.

Старку вдруг удивительно ясно вспомнилось, как горел в его руке талисман и как говорили далекие, тихие нечеловеческие голоса.

Он крепче сжал в руке пояс с тайником, вышел в центр круга и взобрался на небольшой каменный постамент. Пока подходили люди, он смотрел на дым над Кушатом и думал о Киаран, о плети и черном топоре, и почти не думал о ее черных волосах, белой коже и прекрасном лице.

Старк начал свою речь:

— Почти все вы знаете: талисман Бан Круаче украл человек по имени Камар.

Послышался гул голосов. Многие посылали проклятия этому имени, а другие закричали:

— Кто ты такой, чужак, чтобы рассуждать о талисмане?

Те двое, которых Старк накануне видел в таверне, взобрались на камни и встали рядом с ним.

— Балин поручился за него, — произнес один. — И у него есть что вам сказать, поэтому слушайте.

Они присели тут же рядом, держа свои ножи наготове.

Старк продолжал:

— Я был другом Камара. Старик умер на пути сюда. Он хотел вернуться и отдать то, что взял. Я в долгу перед ним и согласился закончить это путешествие вместо него.

Он открыл тайник и достал завернутый в шелк кристалл.

— Вы знаете — или догадались, — что так называемый талисман, лежащий в раке, всего лишь подделка. Знать положила его туда, чтобы скрыть пропажу. — Старк подождал, пока утихнет сердитый шум, а потом поднял руку с кристаллом. — Теперь смотрите!

Он снял с кристалла шелк, и лучи солнца упали на грани. Кристалл поглотил этот свет, переработал, распределил… Талисман искрился и горел, заметно потеплев в руке. Свет его слепил глаза.

Зазвучали голоса — прямо возле уха. За спиной, близко, рядом, совсем рядом, совсем-совсем рядом…

— Старк!

Это был Балин. Он позвал и вернул Старка в реальный мир.

Старк увидел, что все вокруг застыли в немом порыве, благоговейно глядя на него. На него и на талисман.

Он снова завернул кристалл в шелк и убрал в тайник на поясе. Сквозь толпу к нему пробирался Балин. Поодаль, там, где Балин их оставил, стояла группа беженцев, и Старк узнал среди них Рогайна.

Балин остановился у постамента и сказал:

— Из Кушата идут варвары.

— Что ж, тогда в путь, — Старк наклонился — он еще не совсем пришел в себя и действовал машинально — и подал Балину руку. Тот встал рядом с ним.

— Вы знаете Балина, — сказал Старк, — так слушайте его.

Балин заговорил:

— Мы со Старком решили пронести талисман через Врата Смерти. Посмотрим, что за силу мы там найдем! Посмотрим, поможет ли она выгнать из Кушата варваров! Пусть каждый, кто хочет, идет с нами.

Они вместе спрыгнули с камня и направились к тропе. Все громко закричали — люди устремились друг к другу, смешались в единую массу.

Кто-то крикнул:

— Бан Круаче!

Это имя подхватили, как клич. Лу пробрался к Старку; он тоже кричал:

— Талисман! Нас ведет талисман!

Горожане устремились вперед. Старк передал Лу фонарь и свечи.

— Иди первый, — велел он. — Найдешь хорошую позицию и сразу готовь оборону. Ставь всех, кто в состоянии двигаться. Детей тоже — пусть камни бросают.

— Я пойду с ним, — сказал кто-то за спиной Старка.

Это был Рогайн. За день предводитель города состарился на триста лет. Его ранили, на рукаве запеклась кровь. Но держался он гордо и спокойно смотрел на Старка. Тот кивнул, и Рогайн, тяжело ступая, присоединился к Лу.

— Хороший человек, — пробормотал Старк, — Жаль только, плохим полководцем был.

Потом он закричал:

— Пусть женщины и дети пойдут первыми! Мужчинам держаться позади — будем прикрывать отход! Балин, веди! Скорее, скорее!

Все устремились к тропе, запылали факелы. Старк и Балин задержались, повернувшись в сторону Кушата, и увидели отряд всадников — человек в пятьдесят; варвары пробирались среди скальных обломков. Впереди маячила фигура в черной тунике.

— Неужели их ведет Киаран? — удивился Балин.

— А почему нет?

— Она же только что взяла город. Любой другой вождь… Да, тот кинулся бы за добычей, а ей это ни к чему. Ей важнее собственное тщеславие.

Всадники медленно, но верно приближались, и Старк подумал, какую же власть имеет Киаран, если она нашла полсотни таких, кто добровольно отказался грабить Кушат!.. Наверное, это вожди кланов, они все равно получат свою часть добычи. А может, больше всего на свете они хотят захватить талисман?

Балин нерешительно сказал:

— Старк, когда ты стоял с талисманом — ну, когда я тебя окликнул…

— Да?

— У тебя было странное лицо. Как у сумасшедшего. Или как у ангела.

— Со мной что-то творилось, — признался Старк. — Я с кем-то говорил.

Балин удивленно хмыкнул. Старк покачал головой:

— Я слышал чьи-то голоса. Но мне почудилось, что говорили там, за тропой.

— Ага, — произнес Балин, и глаза у него загорелись, — значит, как и Бан Круаче, мы найдем там помощь?

— Это только боги знают, — ответил Старк. — Был такой миг, когда мне показалось, что я понимаю… — Он умолк и вздрогнул, — Потом поговорим, когда по тропе пойдем. Времени хватит. — Он оглянулся, — Догоняют…

— Ты погляди туда, — сказал Балин, — на Праздничные Камни.

На равнине появились люди, как будто из ниоткуда. Старк кивнул:

— Правильно. Они пришли за нами через туннель.

Горожане поднялись к тропе и побежали. Они бежали быстро, но варвары оказались проворнее. Старк рассчитал, что и те и другие достигнут тропы одновременно и гораздо быстрее, чем он того желал.

— Что будем делать? — спросил Балин.

— Прикроем остальных. А пока — идем как можно быстрей!

Они бежали, подгоняли людей, торопили. Низина погрузилась в темноту. Красный свет сверху заливал тропу так, что люди шли словно по кровавой реке. Старк подумал: до чего же ничтожными кажутся люди на фоне огромных угрюмых скал и как же быстро исчезают они в узких Вратах Смерти.

Он оставил Балина и попытался обогнать колонну горожан. Ему не терпелось увидеть Врата Смерти, прежде чем дневной свет погаснет совсем.

То было дьявольское место: трещина в хребте, и по бокам ее башнеподобные глыбы, смыкавшиеся вверху. Между ними дико свистел ветер, и Старк возненавидел Врата Смерти. Он ненавидел их неосознанно, чувствуя в них что-то неведомое, неестественное, внушающее раболепный страх. И ненавидел их осознанно — как смертельную ловушку. Балин сказал, что Врата Смерти возникли после обвала, так что хоть в этом не было никакой мистики.

Старк хорошо знал горы; он глядел на хмурые скалы и понимал: камень тут непрочный и предательский, готов рухнуть при малейшем прикосновении. Землянин нашел Лу и Рогайна и предупредил их, чтоб они были осторожны, и те передали его слова по всей цепи.

Старк остался стоять за грудой камней и глядел вверх, на скалы.

Люди спешили мимо него. Женщины тащили вещи, старшие дети несли младших. Шествие замыкали мужчины. Последним шел Балин. Увидев Старка, он остановился:

— Враг наступает нам на пятки. Что, приготовимся драться?

Старк глянул вверх:

— Думаю, не стоит. Дай-ка мне копье.

Балин взял у кого-то копье и передал Старку. Тот положил копье рядом с собой, отстегнул пояс Камара и протянул Балину. Потом ремнем закрепил копье на спине; все это он проделывал, попутно объясняя Балину свой план.

Балин смерил скалу взглядом и вздрогнул.

— Я ничем не могу тебе помочь.

— И не надо, — спокойно ответил Старк. — Ты поскорей уводи людей. Главное, чтобы вон там никого не осталось. — Он показал туда, где тропа огибала скальный выступ. — Кто-нибудь умеет обращаться с пращой?

— Наверно, те, кого привел Рогайн.

— Поставь их за выступом. Только так, чтобы их не заметили.

Балин кивнул и что-то пробормотал насчет силы, которой боги наградили Старка. Затем побежал выполнять поручение.

Старк пересек тропу и начал взбираться на скалу.

Еще в детстве аборигены научили его скалолазанию. Учеником он оказался способным и сейчас легко вспомнил урок. Дыхание Старк распределял правильно, да и подъем оказался легче, чем он думал. На скале было за что уцепиться; снизу она казалась круче.

Тщательно ощупывая камни, Старк довольно быстро добрался до узкого уступа. Свет слабел буквально на глазах, обгонял его, ускользал, по мере того как он поднимался, но Старк подумал: хватит и того света, что еще остался. Зато совсем не осталось времени — вот это было куда хуже.

Он карабкался почти вслепую: припал к скале, сросся с ней, работал и руками, и ногами, как его когда-то учили, подражал ящерицам. Он и сам походил на огромную бесхвостую ящерицу.

Старк взобрался на уступ, распластался на камне и попытался унять дыхание.

Снизу на тропе бряцало оружие. Тени сгустились, но все же света было еще достаточно, чтобы разглядеть всадников, догонявших беглецов. Они ехали гуськом по узкой тропе, однороги медленно и осторожно обходили препятствия. Пешие воины, должно быть, шли позади.

Первой ехала Киаран в своей черной кольчуге. Доносился ее голос: слов он не разобрал, но понял, что она нетерпеливо понукает остальных. Старк улыбнулся. Она, наверное, считала, что талисман уже у нее в руках.

Он встал и прошел по выступу. Киаран ехала как раз под ним. За ней следовали главари мекхов, непрестанно проклиная и дьявольское место, и сгущающуюся темноту. У некоторых были фонари; они остановились зажечь их и сейчас боролись с ветром.

Теперь Старк не торопился. Он подошел к груде камней и снял ремень, удерживающий копье за спиной. Пригнулся, спрятал лицо от налетевшего ветра, укрепил длинный конец копья между камнями и поставил ногу на короткий конец. Получился неплохой рычаг.

Скалу разъели туманы и перепады температуры. Камень крошился, сыпался вниз и собирался в груды. Теперь тонны камней были готовы соскользнуть вниз. Все, что нужно, — это толчок.

Старк налег на край копья, и освобожденные валуны с грохотом устремились вниз.

Внизу послышались испуганные голоса. Старк представил себе, как всадники застыли в седлах, как насторожились и прислушиваются. Камни ударились о тропу, и все стихло. Несколько мгновений слышался лишь вой ветра. Потом вниз обрушился целый водопад камней. Они гремели и бились друг о друга. Шум лавины все нарастал и нарастал, и эхо катилось по ущелью.

Старку показалось, что он вновь слышит голоса, на этот раз очень громкие. Он бросился на камни ничком и прижался к ним. Все слилось в одном сплошном грохоте. Целый участок скалы рухнул вниз и исчез в темноте, подняв кучу пыли.

Из горла Старка вырвался торжествующий смех, но ни он сам, ни кто другой его не услышал.

Все получилось лучше, чем можно было надеяться. За первым камнепадом последовали еще три, каждый сильнее предыдущего, и шум их лишь слабым эхом отдавался в голове полуоглохшего Старка.

Потом наступила пугающая тишина, которую нарушал лишь шорох какого-нибудь запоздалого камня или слабый стон.

Старк поднялся на четвереньки и посмотрел вниз. В воздухе плотной завесой повисла пыль, но ветер уже рвал ее в клочья. Огромная груда камней совершенно закрыла проход и как стеной отделила Киаран от ее людей — с ней оставалась лишь горстка воинов, с которыми легко могли справиться люди Балина.

Старк рассмеялся и медленно двинулся в путь.

Он спускался в полной темноте, и все его внимание поглощал спуск, но он слышал крики боли и гнева и, как ему показалось, голос Балина, отдававшего резкие приказания.

Вышла ближняя луна, и спускаться стало легче.

Наконец кто-то направил на него фонарь и помог спрыгнуть на землю.

В свете фонаря землянин увидел Балина. Тот взволнованно крикнул:

— Мы взяли ее! Она тут! Теперь не убежит!

Старк принялся растирать ноги — они совсем онемели. Он настолько устал, что готов был упасть и заснуть на месте.

— Вино есть? — спросил он.

Кто-то протянул ему бурдюк, и Старк жадно припал к нему. Балин все говорил, рассказывал, как Киаран и еще семь-восемь всадников хотели отойти назад, когда начался первый камнепад, и как трое попали в обвал.

Прежде чем всадники успели прийти в себя, люди Балина выбили их из седел. Киаран пыталась обороняться топором, но ее свалили на землю, и Балин решил, что она умерла. Потом подоспели горожане — добивали тех, кого не раздавили камни. Они-то и заметили, что она еще жива.

— Мне пришлось выставить охрану, — закончил Балин, — Под горячую руку хотели убить и меня. Еле успокоил!

— Киаран нам может еще пригодиться, — сказал Старк. — Как только рассветет, ее люди начнут растаскивать камни. Между нами и варварами — еще три обвала, хоть и не таких больших, так что времени им понадобится уйма. Но рано или поздно они расчистят путь. И тогда придется пустить в ход то, что поможет с ними справиться, — иначе свобода нам дорого обойдется.

Собралась целая толпа горожан. Люди приветствовали Старка, однако слышались и недовольные возгласы. Тогда Старк сказал:

— Потерпите. Если окажется, что Киаран нам не нужна, ее можно убить потом.

— Старк, почему не обменять ее? — спросила Танис. — Они отдадут взамен Кушат.

Очевидно, многие думали так же. Старк покачал головой:

— Да, отдадут. И Кушат будет в ваших руках ровно столько дней, сколько потребуется Киаран, чтобы собрать войска и снова взять город. Вот тогда вы пожалеете, что не убили ее. Это дело безнадежное. Варвары сровняют Кушат с землей.

Он поймал себя на том, что уже не говорит, а кричит.

— Неужели вы не понимаете? С нашими силами и нашим оружием мы не удержим Кушат! Вы потеряли город и никогда его не вернете, если только талисман не даст вам силу.

Они молчали и слушали — теперь испуганно.

— Без талисмана в обмен на жизнь Киаран мы только купим себе жизнь, и все.

Старк двинулся вперед — люди перед ним расступались. Даже Танис держалась поодаль. Он прошел мимо трупов вождей и завернул за скальный выступ вслед за поворотом тропы.

С этой стороны вода, обильно попадавшая сюда весной, когда таял снег, проделала огромную нишу. Она кое-как защищала от свирепого ветра, и здесь, в наскоро разбитом лагере, устроились женщины и дети. Они делили скудный запас еды и пытались укрыться от ночного холода. Разжигать костер было нечем, горели лишь два-три фонаря.

Старк заметил впереди тусклый свет и пошел на него. Там стояли Лу и Рогайн, а между ними, распрямившись и оперевшись спиной о скалу, стояла Киаран.

Воинские доспехи с нее сняли, и на девушке осталось лишь короткое кожаное одеяние, плотно облегавшее тело. Кто-то набросил ей на плечи изодранный плащ. Лоб ее был весь в глубоких царапинах, на щеках и шее засохла кровь. И все равно она держалась как королева.

Старк посмотрел на нее. Киаран ответила прямым открытым взглядом, и в нем не было ни жалости, ни смущения, ни мольбы о пощаде. Она молчала.

Старк прошел мимо, завернулся в предложенный Лу плащ, лег на холодные камни и мгновенно заснул. Когда он проснулся перед рассветом, окоченев от холода, Киаран сидела на камне. Он удивился: да спала ли она вообще? И какие сны ей снились, если спала?

— Пусть Киаран идет вместе с нами, — сказал Старк Лу и Рогайну. — Но ее надо хорошенько охранять.

Они съели свой скудный завтрак и пошли дальше. Старк подумал, что никогда не видел такой оборванной и несчастной армии, которая бы так слепо шла навстречу судьбе. Он двигался во главе этой армии, рядом шагал Балин, за ним — Лу и Рогайн вместе с Киаран. А дальше шли горожане — как попало, в беспорядке, потому что опасность с тыла больше не угрожала.

Для Старка это было началом тяжелых испытаний.

Солнце взошло, но теперь тропа пролегала среди высоких скал, и свет здесь был тусклый и странный. Ветер завывал и бился о стены ущелья, камень отвечал ему на разные лады, и Старку мерещилось, что он снова слышит те нечеловеческие голоса, которые говорили, пока он держал талисман. Балин вернул ему пояс Камара, сказав, что недостоин чести носить его.

Старк подумал, что Балин стремится избавиться от этой вещи. Талисман снова стал тяжким грузом, и Старк его ненавидел. Сейчас сильнее, чем когда бы то ни было, землянин ощущал странную силу, которая жила в этом кусочке кристалла. И то, что ответ на загадку талисмана лежит где-то рядом, означало: хочет он того или нет, он неизбежно встретится лицом к лицу с этими силами.

Встречи этой Старк ждал.

Он пытался образумить себя, стремился переключить внимание на тропу, крутую и опасную. Но все равно в воздухе будто стоял запах чего-то дьявольского, древнего, пропыленного — старого, но живучего; в дуновении ветра чувствовался аромат настолько тонкий, что различить его могли разве что дикие звери.

Каждый нерв Старка был напряжен. И как он ни цеплялся за то, что еще осталось в нем от цивилизованного человека, это «я» ускользало от него все больше и больше. Чем дальше он шел, тем больше менялся: сутулился, шаркал ногами, колени сгибались — ни дать ни взять, питекантроп…

Самым неприятным было то, что Киаран, внимательно наблюдавшая за Старком, понимала, что с ним происходит. Все утро она шла ему вслед со связанными за спиной руками. Она ни разу не заговорила с ним, но он постоянно ощущал на себе ее взгляд.

Когда все остановились поесть и отдохнуть, Старк подошел к ней — Киаран сидела поодаль, одна. Ей не дали ни еды, ни питья, и она ничего не просила.

Старк разломил свой ломоть пополам и протянул девушке. Она взяла хлеб и начала есть, изо всех сил стараясь не показать, до чего проголодалась.

Старк сел перед ней на камень и кивнул Лу и Рогайну; те отошли в сторону, обрадовавшись передышке. У Старка оказалась бутылка с остатками вина; вино он тоже разделил с Киаран.

Потом сказал:

— Жалеешь, что не убила меня?

— Да. — Ветер швырнул ей в лицо прядь волос, и она нетерпеливо отбросила ее. — Ты мое проклятие, Старк. Я не из тех, кто прощает.

Он кивнул на горожан:

— Они тоже.

— У них нет выбора, — отчеканила Киаран. — А у тебя был. — Она с искренним любопытством посмотрела на него. — Твои обязательства по отношению к этим людям не больше моих. Почему ты отказал мне?

— По двум причинам. Я дал слово…

— Мертвому.

— Другу.

— Это лишь одна из причин. Продолжай.

— Мы с тобой похожи, — сказал Старк. — Кажется, ты сама так говорила. Мы слишком похожи, поэтому и не выносим друг друга. Кроме того, я совсем не хотел брать Кушат. — Он снова протянул ей бутылку вина, — Ты, наверное, думаешь, что у меня нет честолюбия. Зато у тебя его с избытком. Ты стала госпожой Мекха. Почему бы тебе не довольствоваться этим?

— Довольствоваться? — повторила она. — А ты доволен? Ты когда-нибудь был доволен?

Он обдумал ее вопрос.

— Нечасто и ненадолго. Но я не такой тщеславный, как ты.

— Ветер и огонь, — произнесла Киаран. — Один бродит без толку туда-сюда и теряет силы, другой все пожирает и тоже гаснет. Что ж, посмотрим, кто из нас мудрее — когда битва кончится. Но не говори со мной о том, кто доволен, а кто нет.

У нее было красивое волевое лицо, гордая осанка, длинные ноги, прекрасные плечи и изящные длинные руки, в которых непривычно было видеть топор.

— Интересно, — сказал Старк, — почему ты стала такой, как есть?

Киаран презрительно ответила:

— Мужчина волен быть каким захочет, и никто ничего не спросит, но женщина должна быть женщиной и больше никем?

Так скучно все это объяснять… — Она прислонилась спиной к скале, и в глазах ее зажегся огонек торжества. — Я не просила жалеть меня — мне все равно, женщина я или нет. Если умру сегодня, ни о чем не пожалею. Что сделано, то сделано.

Киаран замолчала, а Старк попытался угадать, о чем она думает.

Потом она тихо добавила:

— Но если мне суждено жить, я сделаю больше, чем вчера. Кушат — только начало.

— Начало? — переспросил Старк, — Начало чего?

— Пути к Наррисану, — Теперь она говорила совсем тихо. — Этот город окружен стеной, Старк. Он похож на Кушат, но богаче и сильней. Мой дед был королем Наррисана. С тех пор как я научилась ходить, я прислуживала во дворце. Король и не догадывался, что у него есть внучка. У меня не было имени. Знал все только мой отец. Однажды где-то в коридоре он подошел к моей матери и посмотрел на меня — мы были похожи как две капли воды. «Так вот это отродье», — сказал он. Моя мать, кажется, извинялась — не помню, что она говорила. Отец резко оборвал ее. «Будь довольна, что это девочка, а то вряд ли она дожила бы до десяти лет. Она — моя точная копия». Потом он забыл обо мне. Но когда я подросла, я больше занималась военным искусством, чем уборкой дворца. За это каждый вечер меня били, и все равно на следующее утро я убегала. Мой отец был искусным воином, и я — точная его копия — тоже постигала военное мастерство. В конце концов я ушла — отправилась добывать себе богатство. Вот этими руками, Старк, — Киаран повысила голос и сжала кулаки, — а не всякими там альковными уловками.

Старк кивнул:

— Ты хотела получить талисман, чтоб он помог захватить город твоего отца?

— Да, захватить Наррисан. Мой отец умер три года назад, а кроме меня, детей у него не было, — Она поглядела на Старка и покачала головой, — Если бы ты сражался на моей стороне, а не против… Что ж, свершившегося не изменить. Хотя — кто знает, что нас всех ждет?.. — Киаран внимательно взглянула на него, — Мне кажется, ты-то как раз знаешь и поэтому боишься.

— Посмотрим, — сказал Старк.

Он поднялся и прошел в голову колонны. Он не стал говорить Киаран, что если им вновь придется встретиться лицом к лицу, то они будут биться, как мужчина с мужчиной, без оглядки на ее пол. Он знал, что и она это понимает. И знал, что нет смысла говорить об этом еще и потому, что такой встречи никогда не будет.

Колонна снова двинулась вперед.

Тропа спускалась все ниже и ниже. Кругом были только камень и лед, и все же тревога росла. Старк шел, преодолевая незримое сопротивление, будто против течения реки. И не он один это ощущал. Балин, Лy, Рогайн, Танис и все остальные шли в мрачном безмолвии. Даже на лице Киаран сквозь маску надменности проступало беспокойство.

Внезапно каменные стены расступились, и между гор открылась долина. Люди замерли. Ветер, который так нападал на них в ущелье, совершенно затих, и долина казалась пугающе спокойной.

Долго стояли они молча, скованные необъяснимым волнением. Наконец Танис плотно завернулась в плащ и подошла к Старку и Балину.

— Что это такое? — спросила она.

— Не знаю, — промолвил Старк.

В долине высились три башни. Две были с обрушившимися вершинами и давно заброшенные. А дальше шли покрытые льдом руины, самые странные руины из всех, какие видел Старк.

Среди них можно было различить улицы, рынки, площади. Вдоль улиц сохранились фундаменты домов, походившие на огромные морские раковины с выеденной сердцевиной. Корка льда делала все цвета ясными и светящимися, добавляла глянец там, где руины освещало солнце.

— Они что, строили из шпаг и иголок? — спросил Балин; он глядел на город, широко раскрыв глаза.

— Что-то вроде того, — произнес Старк.

Здесь, где строительным материалом мог служить только камень, из него были построены лишь высокие башни. Весь легкий и грациозный каркас города был создан из разноцветного металла, и мрачная, черная каменная долина окунулась в мягкие зеленые, желтые и голубые цвета с алыми и розовыми вкраплениями.

Высокие здания обвалились, низкие уцелели. Здесь ничего не строили на века.

Третья башня стояла прочно.

Старк смотрел на нее и чувствовал нарастающий животный страх. Вот так и выглядел когда-то весь город — в те дни, когда он был еще силен. Башня, массивная и очень высокая, пугала и угрожала. Ее возвели из разных сортов камня, а на верху башни блестело что-то, похожее на звезду. Только эта звезда не давала света, а распространяла облачное мерцание, словно вокруг нее дрожал воздух.

Это облачное мерцание заполняло почти треть долины; в нем пряталась та часть города, которая еще не лежала в руинах. Очевидно, все это было когда-то единым целым, и мертвую часть города покрывала такая же дымка, которую создавали заброшенные сейчас башни. Линия раздела была очень четкой: сперва шли покрытые льдом разрушенные здания, затем пустырь, а дальше начинались улицы, поднимались арки, прочно стояли многоцветные стены. Там не было и следа холода и упадка.

Но не было и жизни. Никто не ходил по длинным улицам, и над всей долиной царило безмолвие.

Старк услышал, как засмеялась Киаран, и обернулся к ней. Девушка смотрела мимо него на яркие пустые здания.

— Кажется, легенды, как и люди, тоже умирают.

Старк поднял голову — словно чуткий зверь, услышавший незнакомый звук:

— Здесь еще есть жизнь.

Он положил на пояс руку и ощутил, как горит под нею талисман.

— Здесь должна быть жизнь, — подтвердил Балин. — Посмотрите — башня еще действует. Наверное, кто-то… что-то… занимается ею.

Остальные подхватили его слова. Люди так измучились, что готовы были верить всему. Показывая на башню, Балин продолжал:

— В ней, конечно, заключена какая-то сила. Может, и та самая, которую унес с собой Бан Круаче. А ты, Старк, что думаешь?

Старк медленно проговорил:

— Я думаю, это защита от льда и холода. Посмотри, в городе, кажется, тепло.

— И тихо, — пробормотал Лу. — Зачем мы друг друга обманываем? Город мертв. Мертв, как Бан Круаче.

Но его услышал только Старк. Люди заволновались, некоторые, самые нетерпеливые, направились вниз по склону. Это была их последняя надежда. Сила, которую они искали здесь, могла помочь им вернуть то, что осталось от их города, домов, семей. Даже если бы они купили свои жизни ценой жизни Киаран, без этой силы они превратились бы в жалких бродяг.

— Лучше бы немного обождать, — заметил Старк.

Балин только покачал головой, и Старк не стал настаивать. Он открыл тайник, достал талисман, завернутый в шелковый лоскуток, и протянул Балину.

— Это принадлежит Кушату, а не мне.

Балин понял:

— Правильно. Спасибо за честь. — Он взял талисман с опаской и даже не стал разворачивать, — Но я не Бан Круаче. Если я уроню, подними его.

Они пошли рядом, а люди последовали за ними.

Все чувства Старка обострились, он слышал самые мельчайшие звуки. Не глядя, он знал, что Киаран идет сзади, а Танис рядом.

Но чувствовалось что-то еще, чему не было названия и что было сильней всего остального. Старк все еще шел против страха, словно против течения, — как тогда, на тропе. Свет и простор совсем не успокаивали.

Вокруг громоздились разноцветные фантастические руины, а впереди блестели стеклянные ленты улицы.

— С этим народом у нас нет ничего общего, — произнес Балин вполголоса. Он не хотел будить эхо. — Даже когда наш мир был молодым и богатым, мы не строили ничего подобного.

И ни одна марсианская раса не строила ничего подобного, подумал Старк. Он видел древние города. Их строили люди. Но никому из людей не придет в голову возвести такие изогнутые стены, такие огромные вытянутые арки. Человеческой руке не под силу открывать эти странные узкие двери. Люди по-другому понимают геометрию… Старк не сомневался в своей правоте — ведь он слышал голоса.

Вслух он сказал:

— Прежде они владели всем, что лежало за Вратами Смерти. Праздничные Камни тоже были когда-то такой башней. А руины других башен видны по всем Северным землям.

— Да, видно, металл давным-давно до крошки растащили и употребили в дело, — хмыкнул Балин.

Теперь колонна двигалась значительно медленнее. Матери крепче прижимали к себе детей, мужья держались ближе к женам. Все молча шли по улице, которая вела к мерцающей завесе. Линия раздела была уже близко, до нее оставалось шагов сто.

Балин как-то странно и безнадежно качнул головой, поднял талисман и сделал жест, как будто собирался зашвырнуть его подальше. Потом что-то пробормотал сквозь зубы — Старк не расслышал что — и снял с кристалла шелк.

Люди вздохнули, а Танис с гордостью посмотрела на брата.

— Веди нас, — сказала она.

Держа талисман на сложенных вместе ладонях, Балин зашагал вперед. Старк все внимание сосредоточил на том, что лежало на пути. Тело его напряглось как пружина. Он пытался увидеть сквозь стену, услышать молчание, понять непостижимое.

У края облачной завесы Балин замедлил шаги. Пройдя еще немного, он остановился и почти с детским изумлением проговорил:

— Тепло…

Старк кивнул. Город лежал перед ним прозрачный, словно во сне, полный ярких красок и мягкой тени, погруженный в глубокий покой. Небо наверху скрывалось в дрожащих воздушных струях. Было тепло, слишком тепло после суровой стужи. Люди, почувствовав какое-то приятное томление, начали расстегивать плащи. Потом принялись снимать с плеч поклажу, аккуратно сложили все вместе, чтобы подобрать на обратном пути.

Они вышли на широкую улицу. Иногда мостовые расширялись, образуя причудливой формы площади. Обманчиво высокие дома просто поражали. Некоторые здания, казалось, были построены без всякого смысла. Одни представляли собой скопление изогнутых шпилей, другие — причудливые разветвления гигантского кактуса, третьи — нагромождение спиралей. И все сверкало золотыми и розовыми красками.

«Украшения, — подумал Старк, — или религиозные культовые сооружения». Потом его неожиданно поразила мысль, что все это напоминает странную, чудовищную игру, и ему стало не по себе. Он сам не понимал, почему вдруг это пришло ему в голову. Затем Старк обнаружил, что странные здания повторяются на улицах в каком-то определенном ритме.

Проходя мимо одного такого «кактуса», он присмотрелся внимательней. Металлические ветви были острые и длинные, и на них виднелись какие-то темные пятна.

Вдруг Танис встревоженно позвала:

— Балин… Балин…

Талисман в его руке светился. Под неестественным небом города этот свет казался удивительно мягким. Балин замер, словно впал в транс. Он сдавленно застонал, потом, повинуясь какому-то порыву, отшвырнул талисман прочь — точно так же, как это когда-то сделал Старк. Кристалл откатился в сторону.

Все остолбенели. Танис схватила Старка за плечо, просто вцепилась в него. Киаран, которую охраняли двое, Лу и Рогайн, внимательно и настороженно наблюдала за происходящим.

— Ты слышал голоса? — спросил Старк.

— Да. — Балин перевел дыхание. В лице его не было ни кровинки, — Ясно слышал, вот здесь, — он коснулся лба, — Все громче, громче… и я вдруг понял. Я их понял, Старк! — Балин с ужасом огляделся вокруг: — Это дьявольское место… Назад! Прочь отсюда! Прочь!

Люди испуганно топтались на месте. Старк сказал им:

— Подождите! И не отходите никуда.

Толпа загудела. В задних рядах хотели знать, что случилось. Какая-то женщина истошно завопила. Старк крикнул Лу и Рогайну:

— Не дайте им разбежаться! Все погибнет!

Те оставили Киаран и побежали вдоль шеренги, громко отдавая приказания.

Старк смотрел на Киаран.

— У тебя есть шанс. Пользуйся им, если можешь.

Глядя мимо него на город, она отрицательно качнула головой, улыбнулась и показала свои связанные руки.

Старк подбежал к Балину и грубо тряхнул его за плечо:

— Пришел в себя?

— Да, — прошептал тот. — Но мы должны уйти, Старк. Мы должны уйти.

— Хорошо, только подожди немного.

Старк подошел к талисману. Теперь он знал, что это такое, и уже не испытывал ужаса. И все равно руки его дрожали. Если бы от этого кристалла не зависело столько жизней, он бы оставил его здесь лежать на веки вечные.

Грани талисмана играли и переливались в его руках. Старк смотрел на искрящийся в руках талисман, и его снова ударила волна голосов.

Хотя — почему голосов? Возможно, у этих существ и были голоса, но талисман их не передавал. Старк слышал мысли, что возникают раньше слов. Сначала это было бессмысленное бормотание, шепот, который слышался откуда-то издалека. Потом проступила их нечеловеческая сущность, и Старк в ужасе прервал связь. Теперь голоса зазвучали ошеломляюще громко. Он знал, что судьба беглецов зависит сейчас от ожидаемой помощи. Поэтому поборол отвращение и страх и слушал, пока вдруг не понял, о чем эти голоса говорят.

Старк понял не все — никто из людей не понял бы до конца таких чуждых мыслей. Однако кое в чем разобрался: кристалл действовал не избирательно. Он передавал все разговоры в радиусе своего действия.

Старк будто видел кошмарный сон. Короткая вспышка света — и перед ним возник светящийся, разрушающийся склеп с потерявшим разум созданием внутри. И еще один, еще… Каждый безумец ликует, и это страшнее всего. Смех, смех. Они счастливы, эти существа. И счастье их вызывает ужас.

Но некоторые встревожены. Они начинают понимать, что у границ города что-то происходит.

Эта их тревога и помешала контакту на сей раз. Перед Старком появилось белое пятно — кажется, Танис…

— Поздно уходить, — сказал Старк. — Они знают, что мы здесь.

Он повернулся к Балину и к остальным.

В конце колонны вдруг дико закричала женщина. Взволнованно заговорили мужчины. Подбежал Лу.

— Старк! — воскликнул он, указывая куда-то. — Старк…

Старк сделал несколько шагов в сторону. Теперь он видел всю широкую улицу на другом конце пустыря.

Из-за розовато-золотого здания с пятнами крови на шпилях появились пятеро. Трое держали в руках длинные трубки с шарообразными наростами — возможно, оружие. Все были очень высокие, гораздо выше людей Кушата, выше Старка, но удивительно худые; тела их колыхались на ветру, как ленты.

На чужаках были яркие одеяния и странные высокие шапки, удлиняющие их и без того длинные лица. Кожа у них была бледно-золотая, громадные лбы занимали почти все лицо, подо лбами сияли большие круглые, как маленькие луны, глаза.

Они молчали. Просто стояли молча, сжимая свое оружие, и смотрели на людей Кушата.

Танис охнула. Старк огляделся.

С другой стороны появились еще шестеро высоких существ в одеяниях всех цветов радуги. Четверо держали трубки.

Один заговорил. Голос оказался высокий, музыкальный, похожий на птичий. Талисман ясно передал Старку значение слов:

— Мы вооружены и можем вас уничтожить. А защищает нас Бан Круаче! Его слово и его талисман.

Секундная пауза — для Старка она длилась годы.

Потом он ошеломленно воскликнул:

— Бан Круаче?!

И зашагал к ним с талисманом в руке.

Стены ответили ему металлическим эхом, существа заколыхались и попятились назад. Они не сводили взгляда с талисмана. Старк подошел к ним и разглядел едва заметные носы, маленькие змеиные рты и мелкие ровные зубы.

— Бан Круаче… — повторил он.

Чужаки сбились в кучу и заговорили между собой. Талисман сверкал на ладони у Старка, голоса-мысли звенели в голове:

— Он знает слово Силы!

— Талисман! Он держит талисман!

— Что это за существа? Чего они хотят?

— Он похож на Бан Круаче. Может быть, это его люди?!

Старк отрицательно покачал головой:

— Нет.

Старк не знал, поняли ли они. Чужаки перестали колыхаться и замерли, внимательно глядя на него.

Он подошел к ним еще ближе, так близко, что услышал их дыхание, почувствовал их запах — странный, похожий на запах опавшей листвы. Ужасало не одно физическое различие между ними — Старк уловил обрывки разговоров и знал хотя бы отчасти, на что чужаки способны.

Существо, которое упомянуло имя Бан Круаче, носило голубые и зеленые ленты — на ногах, на руках, вокруг тела. Казалось, эти ленты служили для украшения и ни для чего другого. Шапочка конической формы была розового цвета.

Старк заставил себя подойти к нему и знаком показал, чтобы тот коснулся талисмана.

Существо протянуло ладонь с четырьмя длинными и золотистыми пальцами. Большой палец походил на петушиную шпору и заканчивался острым, как бритва, ногтем.

— Теперь я вас понимаю. А вы меня? — спросил Старк.

Существо подняло на него огромные умные глаза, но Старк так и не понял, дошли его слова или нет.

— Чего он добивается? — удивился один из чужаков.

У этого на голове был зеленый колпак, а на теле множество лент, кораллово-красных спереди и голубых сзади. Разукрашенные блестящими камнями ленты свободным потоком струились от шеи вниз и были завязаны бантами у лодыжек.

Внезапно Старк понял, что это существо женского пола. Оно немного отличалось от остальных: тонкое золотистое тело покачивалось со странной угловатой грацией, а руки двигались как у балерины, которая танцем пытается передать чувство страха.

— Убей его! — проговорило третье существо в красновато-коричневой одежде. — Пусти в ход свои шпоры, Хриллин. Отбери у него силу…

Старк быстро отступил назад и наполовину вытащил шпагу. Тот, кого назвали Хриллином, посмотрел на него и, судя по взгляду, что-то понял.

— Я догадался! Когда мы говорим, он слышит нас через талисман!

Длинные руки жестами призвали спутников к молчанию.

— Если я прав, подними три раза руку.

Старк повиновался.

— Вот оно, значит, как… — произнес Хриллин. Он все смотрел и смотрел на Старка, а потом рассмеялся. — И это — истинное назначение талисмана?

Его неподдельное изумление передалось остальным. Вернее, даже не изумление, а испуг. Существо женского пола закачалось от ужаса.

— Но если это правда…

— Посмотрим, — перебил Хриллин, жестом призывая к спокойствию. — Пока ясно одно: он понимает, о чем мы говорим.

— Его талисман говорит за нас, — сказал другой, закутавшийся в огромный кусок огненного шелка, скрывавший все тело. — Может быть, наш талисман будет говорить за него?

Наверняка, подумал Старк. Один кристалл настроен на наши звуковые волны, другой — на их. Следовало бы понять это раньше.

Хриллин кивнул:

— Тогда идем.

Старк в свою очередь кивнул Балину и остальным.

— Нет, — возразил Хриллин, — только ты. Остальные пусть остаются.

Старк отрицательно покачал головой. Он насмешливо улыбнулся и сделал несколько движений, которые заметил и запомнил, когда слушал через талисман голоса этих существ.

Хриллин и еще несколько его спутников рассмеялись; их смех походил на журчание воды, но Старку он не показался приятным.

Двинувшись по улице, Хриллин крикнул своим спутникам, стоявшим поодаль, чтобы они позволили пройти всем остальным людям.

— Помни, — сказал он Старку, — если мы захотим, то уничтожим вас в одну секунду.

Старк поднял руку, показывая, что понял. Но Балину сказал:

— Может, он и не врет и вправду способен уничтожить нас. Поэтому передай остальным, чтоб держались все вместе, никакой паники, никаких провокаций. Но здесь что-то не так. Они испугались.

Тонкие руки золотой женщины повисли, как обломанные ветки, и жест этот был полон отчаяния.

Они шли по улице длинной шеренгой.

Старк рассказал все, что услышал, Балину и попросил передать остальным.

— Бан Круаче? — изумленно повторил Балин. — У них есть талисман?

Он не мог поверить собственным ушам — впрочем, как и все остальные, кто стоял достаточно близко, чтобы слышать слова Старка.

Лишь Киаран сказала:

— Похоже, Бан Круаче был очень умным человеком. Будем надеяться, что он сдержит свое обещание. Все свои обещания.

Старк предупредил людей, чтобы они замолчали, когда чужаки возьмут свой талисман.

Темнело. На боковых улицах и площадях, мимо которых они проходили, собиралось все больше тонких фигур; некоторые примыкали к шествию. И вдруг по всему городу вспыхнули огни.

Танис ахнула и прошептала:

— Как это можно — чтоб и так отвратительно и так прекрасно одновременно?

Теперь краски на улицах мягко засветились. Высокие тонкие фигуры в развевающихся шелковых одеяниях двигались сквозь оазисы золотого, зеленого, голубого, фиолетового, оранжевого и кроваво-красного света. Окна казались серебристо-белыми на фоне остальных красок. Люди шли и шли вперед, отражались в бесчисленных окнах высоких зданий со множеством колонн и странной формы жилых домов, совершенно пустых.

Старк вслушался в разговор тех чужаков, что шли рядом.

— Их немного, — сообщил он Балину. — Нас куда больше. Похоже, у них нет настоящего вождя. Хриллин просто увидел нас первым, совершенно случайно. Ключевое слово тут — игра. Вся их жизнь — одна огромная беспорядочная игра. Ради забавы можно убить, а можно совершить подвиг. Вообще что угодно, даже сознательно пойти на физические муки. Они развращали себя в течение тысячелетий…

— Я их слышал, — сказал Балин. — Чуть-чуть, но этого хватило.

— Но если они малочисленны и у них нет вождя, — удивился Лу, — как же удается заставлять жертвы…

— Заставлять не нужно, — ответил Старк. — Жертвы получают не меньше удовольствия, чем кто-нибудь другой. Главное — получить удовлетворение от игры.

Танис зло сказала:

— Бан Круаче никогда не согласился бы помогать таким чудовищам!

— Дело давнее, — произнес Старк, — не думаю, что тогда они были чудовищами. — Он поглядел на массивную башню, нависшую над головой. — Отгородились от мира, жили в построенной ими самими тюрьме и постепенно вымирали. Неудивительно, что это свело их с ума.

— Мне их жаль, — сказал Балин и вздрогнул от отвращения.

— Мне тоже, — кивнул Старк. — По крайней мере не больше, чем жалели бы меня они, если б видели, как я умираю.

Посреди огромной круглой площади стоял павильон с бесчисленными пиками и колоннами на резной крыше. Хриллин пригласил Старка и остальных войти; со всех сторон к ним начали подходить чужаки. Широкие золотые полосы, похожие на лучи, вели к центру павильона, где на низком постаменте что-то сверкало.

В хрустальном саркофаге было заключено тело человека — старого, в древних доспехах. Старк узнал его. Он уже видел это лицо высеченным из камня и обращенным к Вратам Смерти. Бан Круаче!

Благоговейный вздох пронесся над толпой людей Кушата. Они шли осторожно, с почтением, будто находились в храме, и окружили хрустальный саркофаг. Сзади подходили новые люди, протискивались, оттесняли друг друга.

Из потайного углубления Хриллин достал второй талисман Бан Круаче. Талисман заблестел и засверкал у него в руках.

— А теперь ты понимаешь меня, Хриллин? — спросил Старк.

Тот вздрогнул; первый контакт с человеческой речью был для него таким же неприятным, как для Старка контакт с речью людей этой расы.

— Да, понимаю.

— Так пожелал Бан Круаче и ваши предки. Они создали то, что мы называем талисманом, чтобы наши расы могли общаться.

Хриллин бросил взгляд на тело Бан Круаче.

— Он обещал защищать нас. Он обещал охранять Врата Смерти, чтобы пути его и нашего мира никогда не скрестились.

Чужаки дружно подхватили слова Хриллина, жестикулировали, голоса их журчали и гулко отдавались под крышей павильона:

— Он обещал! Силой талисмана…

— Он и держал обещание до тех пор, пока его народ владел Кушатом, — сказал Старк.

Хриллин вздрогнул и пристально посмотрел на землянина:

— Кушат пал?

Чужаки закричали и теснее сгрудились вокруг Хриллина. Некоторые — очевидно, в приступе возбуждения — вонзили острые когти в свои тела так, что показалась кровь.

— Вчера, — сказал Старк.

— Вчера, — повторил Хриллин — Вчера пал Кушат… — Он вдруг подался вперед и закричал: — Вы не имели права! Вы не имели права позволить ему пасть!

Голоса-флейты были полны гнева и истерического страха. Высокие худые тела раскачивались во все стороны. Старку показалось, что чужаки хотят напасть на людей. Возможно, так оно и было бы, но люди Кушата выхватили оружие, и обитатели странного города отхлынули назад, продолжая раскачиваться.

Все больше и больше существ наносило себе раны. Игра оказалась совсем не такой, как они задумали; и все же они пришли в возбуждение — возможно, именно потому, что она так неожиданно изменилась.

Старк сказал Хриллину:

— Много людей Кушата погибли, защищая город. Это все, что они могли сделать. — Он не мог скрыть своих мыслей, слова приходили на ум, и Хриллин читал их раньше, чем Старк находил другие. — Теперь мы пришли к вам, потому что Бан Круаче обещал защитить нас.

— Обещал защитить? Он обещал это и нам! Мы дали ему оружие, чтобы он был непобедим в войнах, а взамен он дал нам мир. — Хриллин положил руку на саркофаг. — Когда Бан Круаче состарился, он оставил свой народ и пришел к нам. О, тогда наш город был поистине велик! На всех улицах было тепло, и жителей было гораздо больше. Бан Круаче ходил среди нас и беседовал с мудрецами и философами. Говорят, он написал нашу историю на языке людей, но никто не знает, правда это или нет. — Хриллин замолчал, глядя на беженцев. — Мы самая старая раса на Марсе. Мы процветали, когда вы еще сидели на деревьях. Мы строили города, когда вы жили в каменных норах и почти не знали огня.

Существа закачались, воздели свои длинные руки.

— Но, — продолжал Хриллин, — вы быстро развивались, а мы старели. Вы строили свои башни в холодных краях и долго не мешали нам. Однако даже планета дряхлеет, а разум — тем более. Люди расселились повсюду. И мы покидали город за городом, потому что жить там становилось невозможно. Эта долина была нашим последним убежищем.

— Больше она не убежище, — сказал Старк, — Сюда направляются люди. Бан Круаче обещал, что, пройдя через Врата Смерти, мы получим помощь, если Кушат попадет в безвыходное положение. Талисман Бан Круаче поможет нам стать такими же сильными, как вы. — Он высоко поднял кристалл. — Дайте нам эту силу, и мы прогоним наших общих врагов. Кушат снова будет охранять Врата Смерти, как охранял всегда. Иначе…

Старк опустил руки:

— Иначе вам придется самим бороться с врагами.

— Бороться, — запричитали голоса-флейты.

Раздался взрыв смеха, странного и жестокого.

— Дай им силу, Хриллин, почему бы нет?!

— Да. Дай им силу! Пусть они будут сильными, как Бан Круаче, и сражаются за нас против всего мира.

— Дать? — сказал Хриллин. Он раскачивался, танцевал на месте и размахивал руками. — Дать? — Чужак наклонился к Старку. — И вы уйдете?

— Дай нам оружие, Хриллин, и мы уйдем.

— Хорошо, — кивнул Хриллин и повернулся к своим, — Дайте им оружие, принесите все, что у нас есть. Это дети Бан Круаче, нашего защитника. Дайте им оружие!

Остальные начали нараспев приговаривать:

— Дайте оружие!

Те, у кого были трубки, начали отдавать их людям. Остальные убежали и вскоре тоже вернулись с трубками. Через несколько минут у мужчин Кушата было больше сорока трубок с шарами на концах.

— Теперь вы довольны? — спросил Хриллин, передав Старку последние трубки, — Смотрите, нажимать нужно здесь и здесь, но будьте осторожны: сила их больше, чем вы думаете.

Он сделал несколько шагов назад; остальные чужаки тоже отошли от людей. Балин, сжав в руках трубку, торжествующе посмотрел на нее и повернулся к хрустальному саркофагу, в котором лежал Бан Круаче:

— Он сделал это, Старк! Он сдержал слово! — В его глазах блестели слезы, — Спасибо, — сказал он чужакам, — Весь Кушат говорит вам: спасибо!

Балин кинул злобный взгляд на Киаран:

— Теперь увидишь, как будут умирать твои красные волки, — И добавил, обращаясь к людям: — Теперь у нас есть сила — сила Бан Круаче! Отберем Кушат у врага!

Ему ответил рев голосов. Беглецы устремились на улицу вслед за Балином:

— Кушат! Кушат!

Скоро весь город наполнился звенящим эхом, похожим на колокольный звон.

Люди пустились в обратный путь. Теперь Старк шел в хвосте колонны вместе с Киаран, Лу и Рогайном, которые несли чужое оружие. Танис шагала рядом с Балином. Она уже видела свой дом таким, каким тот был прежде.

Люди, радостные и возбужденные, торопливо шли вперед через разноцветные потоки света. Только Старк все время тревожно озирался. Он заметил, что Киаран тоже озирается.

Казалось, не было никаких причин для опасений, талисман Бан Круаче не доносил ни одного подозрительного звука, и все же Старк беспокоился. Он с отвращением вспомнил, как тела чужаков раскачивались в разные стороны, а глаза блестели, словно в предвкушении игры, о которой пока надо молчать.

Но люди продолжали идти вперед, и по-прежнему все было спокойно.

Дойдя до места, где они оставили вещи, люди начали надевать плащи, взваливать узлы на плечи и поспешили к границе теплой зоны. Все были полны энергии, все предвкушали скорую победу.

Киаран шла, высоко подняв голову, Лу и Рогайн поглаживали странное оружие… Нервничал лишь Старк, всем своим существом рвавшийся вперед, к чистому холодному воздуху.

Уже половина людей вышли из города, когда талисман донес до Старка один неосторожный, быстро подавленный крик.

Это были слова: «Сейчас, сейчас».

В них звучали такая кровожадность и алчность, что Старк не стал больше ждать. Он крикнул людям, чтоб те бросали вещи и бежали, подтолкнул Киаран вперед и велел Лу и Рогайну держать оружие наготове. И тут свет погас.

Старк налетел на кого-то во тьме и остановился. Ему показалось, что он вдруг ослеп. Он посмотрел вверх, на небо. Звезды были скрыты мерцающим облаком, будто на город опустилась непроницаемо-черная тень.

Люди в панике сталкивались и кричали.

Потом крики переросли в один общий вопль.

Старк почувствовал рядом с собой что-то чужое, запахло сухими листьями, и внезапно он понял, что все они здесь. Неслышно двигаясь, чужаки сновали между людьми. Должно быть, им были известны какие-то тайные пути через пустые дома. Над головой Старка в темноте раздался сдавленный смешок, ужасающе похожий на детское хихиканье. Тонкий палец коснулся его лица.

Стрелять было нельзя — слишком много было вокруг людей. Старк закричал и в ярости замахнулся оружием. Но острый ноготь-шпора большого пальца уже уколол его в шею. Какой бы он ни содержал внутри себя наркотик, действовало средство очень быстро. Длинные руки обвились вокруг тела Старка и потащили его в беспамятство. Лишь смутно, очень смутно донеслись звуки панического бегства людей Кушата, бегства на ощупь, сквозь тьму.

Огни зажглись.

На Старка падал насыщенно оранжевый, пронзительный, бьющий по нервам свет. В этом слепящем луче света, будто в мареве разноцветных потоков, струились высокие фигуры.

— Он проснулся, — сказал кто-то.

На груди у Старка, под скрещенными руками, лежал талисман.

— Видите, его глаза открыты.

Старк неуверенно сел, все еще чувствуя на себе действие одурманивающего наркотика. Нагой и безоружный, Старк смотрел на чужаков с бессильной ненавистью и одновременно с тошнотворным страхом. Тело его было покрыто крошечными порезами. Когда Старк шевелился, порезы жгли и ныли.

Подошел Хриллин, держа в руках свой талисман.

— Вы потеряли Кушат, — сказал он, и Старк понял, что чужак обращается не к нему, а сразу ко всем людям, — Вы потеряли Кушат, и наше существование подошло к концу, — Свободной рукой чужак ударил себя в грудь, порезав себя ногтем до крови. Глаза его сверкали злобой. Он извивался и подпрыгивал в какой-то безумной радости. — Ты чувствуешь величие момента? Наконец-то мы погибнем! Все эти долгие-долгие годы мы ждали, терпели, жили как во тьме.

Фигуры за его спиной быстро кружились, кричали без слов.

— Но вы дали нам оружие… — промолвил Старк.

— Оружие? — Хриллин повернулся и взял у одного из своих спутников трубку. Потом наставил на Старка шарообразный конец и принялся нажимать на спуск. Он все нажимал и нажимал и при этом смеялся, — Я сказал, что сила его больше, чем вы думаете! Да, оно убивает, но не врагов. Надежды, мечту, веру — только не врагов…

Хриллин перестал жать на спуск и держал теперь оружие, как дубинку.

— Бан Круаче обещал вам силу. Но у нас нет силы! Город дает нам тепло и свет, дает еду и питье, потому что его построили предки, чтобы мы не знали этих забот. Но больше у нас ничего нет. Все остальное мертво, изношено, бесполезно. Теперь городу конец, конец всему…

Он поднял оружие и ударил им по своему никчемному талисману. Тот разлетелся на куски.

— Конец! — крикнул Хриллин, — Это наша праздничная ночь. Будем танцевать до упаду, смеяться и выкликать имя Бан Круаче!

Он выхватил талисман из рук Старка, разбил его, и связь прервалась навсегда.

Чужаки сгрудились в оранжевом свете вокруг Старка, образовали полукруг и принялись колоть его своими шпорами. И смеялись, смеялись…

Он бежал по бесконечным улицам, сворачивая наугад, и наконец оказался на окраине города, далеко от главной дороги. С одной стороны над крышами возвышалась огромная каменная башня, а с другой — где, как думал Старк, проходила граница города — было темно, будто хозяева поставили барьер темноты между собой и людьми Кушата.

Теперь людям предстояло узнать, что подаренное оружие бесполезно. Сколько их осмелились бы вернуться в город и пройти через кромешную тьму с одними лишь шпагами в руках? Вряд ли подобных смельчаков найдется достаточно много, чтоб помочь ему. И времени было в обрез.

Ярко освещенные улицы затопили волны радости и убийства.

Но не только Старка заставили бежать по городу. Он слышал чьи-то крики с других улиц. Однажды он увидел человека, который, спотыкаясь, выбежал на открытое пространство. Преследователи намеренно вели его к какому-то определенному месту.

А там, где соединялись две улицы, стоял розовый кактус, и на его шипах висела женщина.

Старк был хорошим бегуном, но понимал, что его легко могут обойти. Так и случилось. Он бежал, пытаясь вырваться на дорогу, которая вывела бы его из города. И когда он нашел ее, преследователи вроде бы отстали — однако поджидали на следующему перекрестке, смеясь и протягивая к Старку свои блестящие голубые шпоры. Он повернул назад, и ему позволили убежать, тем не менее какой-то чужак — судя по потокам лент, женщина — царапнул его по ягодицам, просто для того, чтобы показать, что он в его власти. Потом существо быстро отскочило назад и затанцевало на месте.

Старк опять побежал, хотя и отдавал себе отчет, что это бесполезно. Он озирался по сторонам в надежде отыскать хоть какое-то оружие.

Его вели. Вначале он этого не понимал, потому что чужаки то и дело исчезали — может быть, вот так же преследуя кого-то другого. Однако стоило свернуть за угол или выбежать на площадь, как они вдруг оказывались рядом, и ему приходилось опрометью бежать в другую сторону. Старк начал терять контроль над собой. Ему хотелось наброситься на чужаков, рвать их зубами, голыми руками, но он знал, что они его не убьют, они просто наслаждаются его страхом — пока это их забавляет.

Стали попадаться трупы — и людей, и чужаков. На какой-то широкой лестнице Старк увидел две фигуры с яркими лентами на шеях и лодыжках — они душили друг друга, а вокруг стояли любопытные, смотрели и раскачивались, словно деревья на ветру.

Посреди площади лежало изуродованное тело Рогайна. Старк узнал его руки, прекрасные белые руки, перепачканные кровью. Рядом лежала шпага.

Старк выпрямился и огляделся. Никого не было видно, но он знал, что за ним наблюдают, знал, что его вывели сюда намеренно. Шпага была чистой: и лезвие, и эфес. Рогайн ею не воспользовался. Ее сюда положили специально для Старка.

— Ну хорошо, — процедил он и выругался, — Я сделаю так, как вам хочется.

Шпага пришлась как раз по руке. Старк подумал, что эти существа, возможно, все же допустили ошибку.

Он снова побежал в сторону городской окраины. Но от этой площади туда вел только один путь.

Внезапно из высокого павильона появились существа-мужчины. Они тащили двух своих женщин, то ли мертвых, то ли умирающих. Тела несчастных заливала кровь из множества ран — женщины нанесли их себе сами.

Старк подумал: уж не одурели ли они тут все от наркотика?

Так или иначе, чужаки смеялись, показывая на Старка, а несколько существ направились к нему.

Теперь у Старка было оружие, и он забыл от осторожности. Он бросился на них, как дикий зверь, и буквально потерял разум. Он прыгал, метался, размахивал шпагой. Ловкость и реакция не помогли: все-таки острые ногти этих существ задевали его. Плечи Старка обагрились кровью, однако в пылу боя он ничего не замечал. И лишь когда чужакам, очевидно, надоела эта забавная игра, они повернулись и куда-то ушли, своих раненых унеся с собой.

Кругом стало тихо и спокойно.

По обе стороны улицы стояли высокие здания. Менялся свет: голубой, розовый, золотой, нежно-фиолетовый. А потом впереди показалась другая площадь, огороженная стеной с вырезанным на ней орнаментом из странных листьев — деревья с такими листьями, наверно, росли в глубокой древности или вообще где-нибудь не на Марсе. На площадь вела единственная улица, перекрытая продолговатыми арками, которые рядами уходили вдаль. Улицу заливал красный свет, и в этом кровавом мареве навстречу быстро шла высокая белокожая женщина с длинными черными волосами и со шпагой в руке.

— Киаран!

Старк ждал. Она увидела его, вышла на площадь, остановилась и сказала:

— Теперь я, кажется, понимаю, почему они дали мне это. — Она подняла шпагу.

— Да. И мне тоже, — согласился Старк.

— Но как они узнали…

— Ты — пленница. И они слышали, что сказал тебе Балин насчет твоих красных волков. Чужаки поняли, что ты причастна к захвату Кушата.

Старк внимательно осмотрелся. В отверстия резной стены глядели чужаки — их огромные глаза блестели. Очевидно, зрители укрылись и в анфиладе арок по ту сторону площади.

— Тебя привели сюда умышленно, — произнес Старк.

— И тебя, — кивнула Киаран, — Они ждут, что мы начнем драться.

Они посмотрели друг на друга — двое обнаженных людей со шпагами в руках.

— Будешь драться со мной, Киаран? — спросил Старк.

Она отрицательно мотнула головой:

— Ради того, чтобы доставить им удовольствие, — нет.

— Тогда давай драться вместе! Прикроешь меня с тыла.

Киаран улыбнулась:

— Только не с тыла; драться, так драться. Рядом. — Она бросила взгляд в сторону пытавшихся укрыться любителей острых ощущений и добавила: — Никогда еще мне так не хотелось убивать.

Старк обратил внимание, что на ее белой коже тоже множество царапин.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда нас двое.

Старк поднял шпагу и почувствовал, как в душе растет надежда. Его захлестнуло желание отомстить.

— Давай начнем, а потом решим, что делать дальше.

Они обменялись традиционными приветствиями, и их шпаги скрестились. Бой начался.

Старк увидел, как вспыхнули и загорелись глаза Киаран.

— Помни, что это игра, — сказал Старк, и она рассмеялась:

— Постараюсь.

Они кружили друг возле друга, а высунувшиеся из-за ограды головы поворачивали за ними яркие комичные колпаки. Журчали голоса, пахло сухой листвой.

— Думаю, город кончается вон там. Попробуем пробиться? — предложила Киаран.

Взгляд Старка остановился на уступе каменной башни.

— До границы города далеко, — возразил землянин. — Не доберемся. Помни: им нужна смерть. — Он парировал удар соперника, и шпаги зазвенели. — Но если застать их врасплох… Башня ведь гораздо ближе. Попробуем добежать до нее.

— Башня?! Но что она нам даст?

— Это сердце города. Если она умрет, город тоже умрет.

Киаран проделала серию изящных выпадов. Старк почти жалел, что они дерутся не всерьез.

— Эти твари не выносят холода, — сказал он.

— Хорошо, — согласилась Киаран. — Все равно эту ночь не переживем. Почему же не попробовать?

Старк кивнул:

— Тогда поспешим.

Они развернулись и бросились на зрителей.

И едва не погибли.

Чужаки стояли вплотную друг к другу — высокие, с длинными руками. Даже умирая, они тянулись вперед и дрались, а галдели высокими голосами так, что Старку казалось, будто на них с Киаран напала стая чудовищных хищных птиц. Он без устали работал шпагой, в буквальном смысле прокладывая себе путь.

Потом существа расступились, и люди побежали во всю прыть, а существа следовали за ними и громко кричали.

Старк вслушался в их голоса и выдохнул:

— Они в восторге. Игра вышла интереснее, чем они надеялись.

Башня вдруг стала далекой, как луна. Киаран и Старк бежали не по прямой — петляли, чтобы чужаки не разгадали раньше времени их намерений.

Очевидно, им это удалось. Существа играли с ними, как и прежде, — то настигали, то позволяли уйти вперед. Но теперь их стало больше, чем тогда, когда охота шла за одним Старком. Гораздо больше.

Они с Киаран подыгрывали чужакам, пока не оказались рядом с башней. Тогда Старк сказал:

— Туда!

Они резко повернулись, и прямо перед ними выросла башня — посреди огромного пустого пространства, в конце широкого проспекта.

Существа, быстро перебирая ногами, устремились в погоню по боковым улицам, чтобы преградить им путь.

За спиной Старк услышал нарастающий топот шагов. Киаран тоже услышала их и промолвила:

— Что ж, мы проиграли.

Старк проворчал:

— Пробьемся! Надо попробовать.

Длинные руки впивались в него, пальцы старались добраться до глаз. Старк стал крутить над головой шпагой. Это помогло, и Киаран последовала его примеру. Не успевали они пробиться сквозь один ряд мельтешащих золотистых тел, как подбегали новые существа и опять загораживали им путь.

Мужчина и женщина прижались спинами друг к другу и выбрались-таки на открытое пространство; их охраняли смертоносные круги, которые описывали шпаги.

Теперь они больше не убивали. Важно было одно: добраться до башни.

— Ищи дверь, — велел Старк. — Впрочем, вижу. Сюда…

Они пробились к стене и обогнули ее. Стало легче: враги нападали лишь с трех сторон. Зато чужаки разгадали их замысел и громко закричали — видимо, звали на подмогу.

Старк и Киаран добрались до высокой узкой двери из плотного металла, глубоко врезанной в камень.

— Попробуй-ка открыть, — сказал Старк и повернулся лицом к чужакам, чтобы сдержать их натиск. И тут обнаружил удивительную вещь: существа отошли назад.

Все больше чужаков собиралось в огромный круг. Все, кто остался, решил Старк.

Он вдруг успокоился. Существа тихо покачивались, по их телам струились ручейки крови. Те, кто притащил с собой добычу, теперь бросили ее.

За спиной Старка пыхтела и ругалась Киаран, стараясь открыть неподатливую дверь. Потом она выдохнула:

— Готово!

В эту минуту Старк увидел, как высокое тощее существо в развевающемся голубом одеянии бредет среди толпы. Руки оно воздело к небу и, вероятно, что-то пело. Остальные не двигались и молчали.

Старк вслушался. Молчал весь яркий город.

Он резко повернулся и вошел в башню.

— Я покараулю, — сказала Киаран.

Старк покачал головой:

— Не стоит. Игра окончена.

Балин и двадцать три его товарища медленно продвигались по темным улицам окраины города. Страх сковывал души, каждый шаг казался пугающим и последним, обнаженные клинки дрожали в руках, но гордость, проклятая гордость не давала уйти без боя, хотя бы без попытки выручить друзей — или отомстить за их гибель. Где-то впереди сияли разноцветные огни.

Вначале еще доносились звуки. Теперь, похоже, все стихло.

— Стоп… — прошептал Балин.

Люди остановились. Вокруг царила тишина.

Несмотря на гнетущий страх, Балин подумал, что все чего-то ждут и сейчас, сейчас все решится окончательно и бесповоротно.

Огни впереди мигнули и начали гаснуть, а потом пронесся глубокий, тоскливый вздох — его скорее почувствовали, чем услышали. В чистом небе ярко засверкали звезды.

Воздух становился все холоднее и холоднее.

Старк и Киаран стояли на склоне в начале тропы; им одолжили одежду и плащи. Из одиннадцати человек, захваченных чужаками, в живых остались лишь они двое. Позади спокойно лежал под зимним солнцем белый от инея город.

— Лучше всего вообще забыть о Бан Круаче и его талисмане, — сказал Балин. — Что мы, сами себя защитить не сумеем?

— Легенда — она и есть легенда, ей верить нельзя, — согласился Старк. Он повернулся к Киаран: — Сейчас, когда ты знаешь, что за Вратами Смерти нет никакой силы и твои красные волки насытились добычей, ты уведешь их? Дашь Кушату мир?

Она посмотрела на него. Холодный ветер трепал ее волосы.

— При одном условии. Теперь я не могу рассчитывать на талисман, и мне нужна помощь. Поедем со мной в Нариссан и будем защищать друг друга, как прошлой ночью. Или ты уже дал другие обещания?

— Нет, — ответил Старк. Он вспомнил, как вспыхнули глаза Киаран, когда они скрестили шпаги, и сердце его застучало от волнения. — На этот раз я поеду с тобой.

Танис вышла вперед; Старк крепко обнял девушку и поцеловал, предупреждая поток сердитых слов, готовых сорваться с ее губ.

— Я вручил тебе свою жизнь, малышка, тебе и твоему брату. Я сделал это ради тебя и Кушата. Стройте свой новый дом! Стройте в реальном мире, чтобы никогда не кончить так, как вот эти. — Он кивнул в сторону фантастического города, который лежал под солнцем, мертвый и сверкающий.

Старк отпустил девушку и взял Балина за руку:

— Мы отправимся вперед. Когда вы подойдете к городу, в Кушате уже не будет варваров Мекха.

Он задержал руку Балина в своей еще на мгновение.

Потом повернулся к Киаран и вместе с ней зашагал к Вратам Смерти.