«В сей Гармонический август года от Рождества Христова 1987-й» Коди Леннокс, сорокалетний американский писатель, прибывает в Лондон. Потерявший со смертью жены интерес к жизни, он ищет забвения — или даже смерти — в пьяном разгуле.
Две противоборствующие стороны — Кейн и демон Сатонис — стараются заполучить Коди в свои руки. Казалось бы, что значит какой-то смертный в противостоянии этих сил? Но только с его помощью можно надеяться одолеть противника и не только самому спастись от гибели, но и сохранить весь наш мир.
Потому что в эти дни таинственным образом сплетаются случайности, и на человека, способного управлять ими, начинается настоящая охота.
Его звали Коди Леннокс, и он возвращался в Англию для того, чтобы умереть, а может быть, просто для того, чтобы все забыть, — ведь, в конце концов, это почти одно и то же.
Примерно час назад он задремал и проснулся, когда стюардесса «Бритиш Эйрвэйз» вежливо предложила ему заполнить иммиграционную форму. Он положил бумагу рядом с незаконченным пасьянсом и законченным бокалом скотча — и напомнил себе, что теперь в баре надо будет называть его «виски». Это была одна из немногих вещей, которые он забывать не собирался.
Леннокс постучал по бокалу:
— Может, еще один?
— Разумеется, сэр. — Стюардесса была блондинкой, хорошенькой, прекрасно сложенной, и говорила, словно дикторша Би-би-си, но с едва заметным ланкаширским акцентом. В ее профессиональную подготовку входило умение не коситься неодобрительно на пассажиров бизнес-класса, отказывающихся от завтрака в пользу лошадиной дозы виски.
Сосед Леннокса одарил его хмурым взглядом из-за бифокальных очков и снова уткнулся в сборник кроссвордов. Леннокс решил, что он — бухгалтер какого-то особенно отвратительного телевизионного проповедника и, несомненно, направляется по срочным делам в Швейцарию. Они обменялись несколькими фразами в самом начале перелета, когда Леннокс после выпитого в аэропорту шампанского и трех виски подряд признался, что он — писатель.
Сосед
Леннокс
Далее воцарилось ледяное молчание, во время которого Леннокс раскладывал бесконечные пасьянсы при помощи принесенной стюардессой колоды карт и выпил бесчисленное количество бокалов виски, которое та усердно наливала ему. Он подумывал было подняться наверх, в комнату отдыха, но визит в уборную убедил его в том, что он вряд ли осилит подъем по лестнице. Поэтому он продолжал терпеливо раскладывать пасьянсы, несмотря на постоянные неудачи, и, раз за разом проигрывая, подавлял настойчивое желание сжульничать. Когда-то один друг в пьяном озарении сообщил ему, что Полный Неудачник — это тот, кто жульничает в пасьянсе и все равно проигрывает, и Ленноксу не хотелось рисковать.
В конце концов он заснул.
Коди Леннокс любил летать бизнес-классом. Он был долговязым — за метр девяносто, и хотя лицом и прической еще напоминал Джеймса Дина,[60] телу его уже перевалило за сорок, и оно протестовало, когда его втискивали во фруктовый ящик под названием «место эконом-класса». Он часто говорил, что съедобная пища и выпивка без ограничений в течение семичасового перелета стоят потраченных денег, а в качестве профилактики против скуки и расстройства биоритмов он обычно напивался до блаженного отупения и всю дорогу спал. Когда-то они с Кэти летали на «Конкорде», и в память о ней он больше никогда так не делал.
Он еще не привык путешествовать в одиночку и не думал, что привыкнет когда-нибудь.
Выглянув в окно, он увидел, что тьма сменилась серым рассветом. Они двигались навстречу солнцу, появились облака, затем рассеялись; вдали, на краю однообразного серого моря, мелькали кусочки зеленого берега. Наверное, Ирландия, решил Леннокс и допил виски.
Он почувствовал себя увереннее и заполнил иммиграционную карточку, поморщившись, — он заранее знал, что поморщится, — над строчками о семейном положении и прочем. Затем вложил бумажку в паспорт, стараясь не смотреть на свою фотографию. Настало время для очередного пасьянса; он собрал и перетасовал карты.
— Мы приближаемся к лондонскому аэропорту Хитроу, — объявили по громкой связи. Леннокс клевал носом. — Пожалуйста, пристегните ремни, приведите спинки кресел в вертикальное положение, поднимите откидные столики…
— Уважаемые пассажиры, воздержитесь, — подсказал Леннокс, сгребая в кучу карты и поднимая столик. — Задраиваем люки, салаги. Приготовьтесь покинуть корабль.
— Знаете, почему у вас никак не получается ваш пасьянс?
— А? — удивился Леннокс — это была первая фраза соседа с тех пор, как берег Нью-Джерси скрылся из виду.
Загадочный бухгалтер указал остроконечным пальцем на пол салона:
— У вас в колоде не хватает карты.
Из-под подошвы блестящей черной туфли бухгалтера выглядывала пиковая дама.
— Возможность произнести подобную реплику выпадает только раз в жизни, — с восхищением ответил Леннокс и наклонился, чтобы поднять сбежавшую карту, но в этот миг самолет коснулся земли, и ее отшвырнуло в сторону.
Возможно, основным преимуществом перелета бизнес-классом через Атлантику является то, что вы первым покидаете самолет и первым проходите паспортный и таможенный контроль. Леннокс до смерти боялся оказаться среди толпы болтающих без умолку вдов с голубыми волосами из Нью-Джерси или бурного потока студентов, увешанных рюкзаками и спальными мешками. «Американцы не умеют стоять в очереди, — когда-то заметил он, обращаясь к терпеливому джентльмену у окошка в лондонском банке. — Они просто кружат на месте и издают недовольные возгласы».
— Какова цель вашего визита в страну, сэр? — спросил сотрудник иммиграционной службы, листая паспорт Леннокса.
— Вообще-то, я в отпуске, — начал Леннокс. — Хотя налоговой службе я сообщил, что у меня здесь кое-какие дела, — через несколько дней я поеду в Брайтон на Международный съезд писателей-фантастов.
Чиновник автоматически поставил в паспорт штамп.
— Значит, вы писатель, правда, сэр? — Внезапно он очнулся от своей спячки и открыл паспорт на странице с фотографией.
— Коди Леннокс! — Он, не веря своим глазам, переводил взгляд с фотографии на оригинал. — Боже мой, а я как раз только что закончил «Они не умирают!».
— Мир тесен, — оригинально отозвался Леннокс. — Так вы меня впустите?
— Вы первая знаменитость, с которой я встретился. — Чиновник вернул ему паспорт. — У нас с женой от ваших книг прямо мурашки по коже бегают. Сейчас работаете над чем-то новеньким?
— Может быть, напишу что-нибудь, пока буду здесь.
— Тогда я обязательно прочту.
Леннокс отправился в зал получения багажа и нашел два своих потрепанных чемодана. Они были наполовину пусты, поскольку он предпочитал покупать все необходимое на месте и ненавидел укладывать вещи. Еще он ненавидел ручную кладь, людей с ручной кладью и всяческие камеры. Подобная эксцентричность порой порождала толки насчет его национальности.
Но Коди Леннокс был американцем: он родился в Лос-Анджелесе в семье статистки из Скандинавии и сотрудника киностудии; потом отец его бросил семью и уехал в Мексику. Коди учился чуть ли не во всех штатах, два раза почти получил ученую степень и сейчас жил в Нью-Йорке. За последние пять лет он написал восемь романов в жанре хоррор, которые стали бестселлерами, не считая первых книг, позволивших ему с самого начала платить по счетам. Его романы ненадолго задерживались в списках бестселлеров, но они тем не менее туда попадали, и в его завидную копилку входили права на фильмы и работа над сценариями. Его дважды приглашали к Джонни Карсону,[61] но он ни разу не появлялся в программе «В субботу вечером».[62] Его книги по месяцу красовались у касс супермаркетов рядом с таблоидами и телепрограммами. Это было его образом жизни и давало ему средства к существованию. Когда-то он был счастлив.
Коди Леннокс потащил свои чемоданы по «зеленому коридору» таможни Хитроу. Он проделывал этот путь больше десяти раз, и его никогда не останавливали. Иногда он подумывал о том, чтобы сделаться контрабандистом. Вероятно, он казался таможенникам слишком безобидным, чтобы копаться в его багаже.
В своих дорогих джинсах, футболке и мятом льняном пиджаке он выглядел, как рок-звезда на закате карьеры. У него еще было лицо молодого Джеймса Дина, но его пепельные волосы были такими светлыми, что казались седыми. Левое ухо у него было проколото, но он редко надевал серьгу, и модная недельная щетина была едва заметна. Его светло-голубые глаза скрывали очки с синими стеклами, но он носил очки не как дань моде, а по необходимости — яркое солнце буквально слепило его.
Леннокс задержался у стойки банка, расположенной у выхода из аэропорта, чтобы обналичить туристские чеки, и перевел стрелки исцарапанных часов на лондонское время. Он нигде не видел своего соседа и был этому рад. Этот гад несколько часов не мог сказать ему об упавшей карте!
Туда, куда собирался ехать Леннокс, вела линия Пикадилли, но он был не в том настроении, чтобы пихаться в подземке в час пик. В голове у него еще шумело после перелета и перебора с выпивкой, и он встал в очередь на такси, подталкивая чемоданы ногой и стараясь не обращать внимания на растерянных американских туристов и воинственно настроенных немцев, которые нагло протискивались в начало очереди.
Леннокс очень устал, с похмелья у него разболелась голова, когда очередной черный «остин» затормозил рядом. Он бросил чемоданы на место отсутствующего переднего пассажирского кресла и залез назад. После самолета сиденье показалось ему просторным, и он вытянул длинные ноги.
— Отель «Блумсбери Парк», — сказал он. — Небольшое здание на Саутгемптон-роу. Рядом с Рассел-сквер.
— Знаю это место, папаша, — ответил водитель. — Снова название поменяли, а?
— Точно. Раньше назывался «Гранд-Отель». И одному богу известно, как до этого.
Было около девяти утра, когда таксист аккуратно развернулся на сто восемьдесят градусов на Саутгемптон-роу и высадил Леннокса и его чемоданы у дверей отеля. Кроме названия, в отеле «Блумсбери Парк» за последний десяток с лишним лет, когда Леннокс здесь останавливался, полдюжины раз менялись хозяева, но главный швейцар служил здесь, наверное, еще с довоенных времен, и он приветствовал Леннокса радостной улыбкой.
— Рад видеть вас снова, сэр.
— Рад возвращению, мистер Эдвардс.
В последний раз он останавливался здесь около года назад, и Эдвардс помнил, что нельзя спрашивать его о жене.
Новые хозяева приказали снова переделать холл; на этот раз в модном стиле арт-деко, который в сочетании с остатками предыдущего оформления в стиле модерн смотрелся так же нелепо, как килт на пожилом туристе, который тащился через холл за женой, бубня что-то себе под нос.
Джек Мартин у стойки администратора царапал что-то на листке бумаги с названием и адресом отеля.
— Привет, Джек.
— Коди! Глазам своим не верю! А я как раз писал тебе записку, хотел сообщить, где я остановился.
— Синхроничность,[63] старик. Ты давно здесь?
— Прилетел в воскресенье из Лос-Анджелеса. Еще не отошел от смены поясов, но дополз сюда, чтобы узнать, приехал ты или нет. Завтракал? Наверное, вас в самолете кормили. Нормально долетел?
— Нормально. Все, что заканчивается так или иначе, — нормально. А теперь дай-ка мне зарегистрироваться.
Пока Мартин доставал сигареты, Леннокс принялся заполнять бумаги. Нет, его номер еще не был готов, но Леннокс этого ожидал и отдал свои чемоданы в распоряжение носильщиков.
Девушка за стойкой была рыжеволосой ирландкой, вдвое моложе Леннокса, и он стал вспоминать, служила ли она здесь в прошлый раз. Скорее всего да, а может быть, она от природы не страдала застенчивостью.
— Вы очень популярны, сэр. Вам уже дважды звонили.
— Скорее, уже десять раз, принимая во внимание мои взаимоотношения с гостиничными коммутаторами. — Леннокс прочел записки. — Майк Карсон просил перезвонить и передал, что с меня пинта. А другая — от какого-то мистера Кейна?
— Он сказал, что свяжется с вами.
— Никогда о таком не слышал. Может, это секретарь по протокольным вопросам из Букингемского дворца, а? Пошли, Джек, пора выпить.
— Пабы открываются в одиннадцать, — напомнил ему Мартин.
— Я покажу тебе свой частный клуб.
На Саутгемптон-роу, чуть дальше от отеля, находился мини-маркет, где Леннокс купил Мартину коробку апельсинового сока, а себе — две банки светлого пива. Они прошли по Космо-плейс, переулку, упиравшемуся в Куин-сквер, и нашли под деревьями свободные скамейки. Леннокс, изо всех сил стараясь унять дрожь в руках, откупорил банку.
Мартин пытался сообразить, как открыть сок.
— Ну, Коди. Как у тебя дела?
Это был не просто традиционный вопрос, и Леннокс ненавидел осторожный, сочувствующий тон, которым он был задан; но он успел ко всему этому привыкнуть, и рана уже не болела так сильно.
— Грех жаловаться, Джек. «Они не умирают!» еще на первом месте в рейтингах, и Мак говорит, что акулы уже кружат, чтобы заполучить следующую вещь.
— Ну а сам-то ты как?
Леннокс прикончил пиво, со вздохом протянул руку и с задумчивым видом открыл следующее. Затем заговорил:
— Мы с Кэти часто приходили сюда посидеть. Здесь неподалеку, на Теобальдс-роуд, есть одна забегаловка, где делают лучшую рыбу с жареной картошкой, которую я когда-либо пробовал. Мы брали ее навынос, сидели и ели здесь, а потом шли обратно к «Солнцу» и запивали все это пинтами ужасающего эля.
Он закрыл глаза, сделал большой глоток и погрузился в воспоминания. Открыв глаза, он увидел обшарпанные скамейки, загаженные голубями, урны, переполненные бутылками из-под сидра, валяющиеся повсюду пивные банки и пакеты из-под чипсов. В сквере воняло мочой и немытыми телами: по ночам здесь спали бродяги.
— Отпусти это, Коди.
— Не могу. Мне не за что больше держаться, кроме воспоминаний.
— Но ты же просто себя убиваешь.
— Я уже мертв.
На церковной колокольне пробило десять. Леннокс всегда подозревал, что вместо колоколов там подвешены старые кастрюли. И глухой гном колотит по ним поварешкой. Колокольня представляла собой тяжеловесное сооружение, контрастировавшее с остатками простой архитектуры эпохи королевы Анны.
— Церковь Святого Георгия Великомученика, — произнес Леннокс. — Здесь сплошная история. Видишь башню? К ней приложил руку Хоксмур.[64]
— Что еще за Хоксмур?
— Герой известной трилогии в жанре фэнтези. А ты знаешь, что, например, церковные крипты соединены туннелем, проходящим под Космо-плейс, с подвалами того паба на углу — «Кладовка королевы»?
— Не знал, что ты читаешь путеводители.
— Не читаю. Это рассказал нам старик, с которым я и Кэти часто пили. Его звали Деннис, и он всегда пил «пурпурный бархат» — это смесь стаута с портером. С тех пор я его не видел.
— С такими привычками это неудивительно. — Мартин бросил коробку из-под сока в урну. — А почему святой Георгий — мученик? Я всегда думал, что старик Георгий прикончил своего дракона. Наверное, был еще один такой святой.
— Или еще один дракон, — сказал Леннокс. — Пошли посмотрим, не готов ли мой номер.
Комната была готова. Леннокс налил себе скотча из бутылки, найденной в чемодане, — что называется, привез уголь в Ньюкасл, — затем позвонил Майку Карсону. Карсон сказал, что будет ждать их в «Лебеде» после одиннадцати, и он действительно оказался там.
Леннокс был у бара, заказывал по первой порции пива. После прошедшего ночью дождя выглянуло солнце, потеплело, и они уселись за столиками на улице, на Космо-плейс.
— А ты никогда не замечал, — заговорил Карсон, — что Коди всегда привозит с собой хорошую погоду?
— Нет, не замечал, — ответил Мартин. — Наверное, ему просто везет.
Карсон достал сигареты, и они закурили.
— Как-то раз Коди сказал мне, — начал он, затягиваясь, — что англичане берут с собой зонтики, потому что ждут дождя. Коди говорит, что никогда не носит с собой зонт, потому что ждет хорошей погоды.
— Это первое оптимистичное высказывание, которое я слышу от Коди.
— Это не оптимизм, — возразил Карсон. — Это его чертово самомнение.
Мартин обернулся и вгляделся внутрь паба. Леннокс еще ждал очереди у стойки. Мартин сказал:
— Видит Бог, везение тут ни при чем. Только не с Коди.
— Ты думаешь? И как он?
— Да бог его знает. Это на него плохо подействовало. Я за него беспокоюсь.
Джек Мартин был невысокого роста, ниже большинства своих сверстников, в его аккуратно подстриженной бороде серебрилась седина, а под спортивной курткой из шелка-сырца выступал намечающийся живот. Он был знаком с Ленноксом еще с тех времен, когда они оба были энергичными начинающими писателями в Лос-Анджелесе, до того, как Леннокс переехал в Нью-Йорк. Он был автором нескольких книг, которые не могли соперничать по продажам с романами Леннокса, но написал сценарии для трех успешных фильмов ужасов (одного — по мотивам раннего романа Коди) и обзавелся верными поклонниками среди ценителей жанра. Он хотел стать популярным писателем. Они с Ленноксом дружили с колледжа.
Майк Карсон был повыше Мартина, но ниже Леннокса. Он был худощав, с короткими черными волосами и задумчивым выражением лица. Он носил длинное пальто, широкую рубаху и мешковатые брюки и внешне чем-то напоминал панка или психически неуравновешенного чахоточного художника, медленно умирающего голодной смертью в мансарде; на самом же деле он был ирландцем и вполне неплохо жил на гонорары от умеренного количества проектов и зарабатываемые женой деньги. Карсон был дизайнером обложек для британских изданий последних пяти романов Леннокса, и, хотя Леннокс никогда об этом не говорил, Карсон знал, что он настаивал на включении его имени в свои контракты. Карсон знал Леннокса еще со времени их с Кэти первого визита в Лондон, — когда пинта пива в Вест-Энде стоила тридцать пенни, и Карсон сделал ошибку, попытавшись напоить его до бесчувствия.
— Два горьких и твое светлое, Джек, — сказал Леннокс, расплескивая пиво на неровный алюминиевый стол. — Боже мой, ненавижу эту посуду. Они похожи на гигантские стаканы для кока-колы.
— Твое здоровье.
— Спасибо, Коди.
Они выпили.
— Ну что, — заговорил Леннокс, одним глотком осушив полбокала. — Так кто тут еще околачивается?
— Я мало видел заблудившихся американских писателей, — сообщил ему Мартин. — Думаю, еще рановато. Джеффри Марш приехал — живет в «Вансбеке». Я видел Сэнфорда Вейда, он выходил из магазина спиртного с двумя малолетками и бутылкой «Джим бимс чойс». А кстати, сегодня утром в холле я буквально наткнулся на Кента Олларда. Он спросил, приедешь ты или нет.
— Как всегда. — Леннокс допил пиво. — Ты сказал, что остановился в «Расселе»?
— Точно.
— Я принесу еще. — Карсон опрокинул остатки пива.
— Мне пока не надо, — сказал Мартин, посасывая свое светлое.
Леннокс рыгнул.
— Дурацкий город — ты вынужден напиваться между одиннадцатью и тремя часами, а потом бегать искать сортир. По крайней мере через год они хоть будут открыты по двенадцать часов.
— Поехали как-нибудь со мной в Мексику, — предложил Мартин. — За те деньги, которые здесь дерут в день, мы там неделю будем жить. Я знаю несколько классных местечек.
— Моя судьба связана с этим местом.
— Дерьмо собачье! В Мексике можно напиться точно так же за гораздо меньшие деньги.
— Деньги для меня ничего не значат.
— Дерьмо собачье!
— А кроме того, в Мексике я могу наткнуться на своего отца.
Карсон стукнул об стол тремя бокалами. Мартин поднял руку в протестующем жесте. Столик накренился, и новая пинта светлого для Мартина покачнулась. Леннокс протянул руку, чтобы поймать пиво, и тяжелый браслет часов расколол верхнюю часть его недопитого бокала. Леннокс подхватил бокал Мартина и поставил его ровно.
— Рефлекс, — гордо заявил он.
— У тебя кровь идет, — заметил Мартин.
— Да нет, я не поранился.
— Тогда откуда вот это? — показал Карсон.
Леннокс осмотрел запястье и вытащил из руки осколок стекла.
— Вот дерьмо. Пиво пропало.
Рана была неглубокая, но сильно кровоточила. Мартин дал ему скомканный носовой платок, чтобы зажать ее, затем Карсон принес несколько бумажных салфеток и пинту горького.
— Эту не пей, — предупредил он. — Там полно осколков и крови.
— Пойду спрячу улику, — сказал Леннокс, пощупав порезанное запястье.
Он отнес разбитый стакан к решетке водосточной трубы между «Лебедем» и «Кладовкой королевы». Наклонившись, чтобы вылить смешанное с кровью пиво, он заметил у решетки игральную карту. Это была пиковая дама.
Леннокс неловко потянулся за ней, но вылившаяся из бокала жидкость задела ее край и унесла карту в темноту.
— Я так понял, ты порезал руку.
— Привет, Кент, — сказал Леннокс без энтузиазма. — Рад тебя снова видеть. Ты здесь давно?
Кент Оллард присоединился к ним, пока Леннокс ходил выбрасывать свой стакан. Выглядел он как все преуспевающие голливудские дельцы — ему было вечно тридцать пять лет и он был вечно загорелым. Он писал о писателях, создавал книги о книгах и написал половину автобиографий за знаменитостей последнего десятилетия, повествуя об их любовных похождениях. Леннокс подозревал, что Оллард был каким-то образом связан с одним из Великих Покойников. Мартину нравился Оллард, он называл его демоническим гением в волчьей шкуре; именно из-за людей, подобных Олларду, Леннокс сбежал из Лос-Анджелеса.
— Какое совпадение, — заметил Леннокс, потянувшись за новым пивом.
— То, что ты порезал руку?
— Нет, то, что мы здесь встретились.
— Это все из-за Гармонической конвергенции,[65] — сказал Оллард. — Синхроничность носится в воздухе. А потом, я остановился в квартале отсюда, в «Расселе», и Джек сказал, что вы, возможно, встретитесь здесь за ланчем. Ну, так как у тебя дела, Коди?
— Дел по горло. А что такое Гармоническая конвергенция?
— Ты хочешь сказать, что пропустил ее? Шестнадцатого — семнадцатого августа? Несколько часов назад закончилась.
— Я был в дороге. Приехал буквально только что.
— Вообще-то, ты не много потерял. Ну так что, как насчет ланча?
— Нет, я пока не перестроился на здешнее время, — взмолился Леннокс. — Думаю, я еще немножко побалдею здесь да пойду на боковую.
— Я как раз недавно поел, — соврал Карсон.
— Ну, тогда мы с тобой закусим, Джек, — сказал Оллард. — Мне что-то хочется итальянской кухни. Кто-нибудь знает приличное местечко?
Мартин указал:
— Вон там неплохо кормят.
Они ушли, и Леннокс сказал Карсону:
— Пошли отсюда.
Леннокс не переставая ощупывал свое запястье, но кровь давно уже перестала идти. В конце концов они с Карсоном без всякой определенной причины забрели в «Нелли Дин» в Сохо. Внутри было тесно, шумно, накурено и жарко, и они, прислонившись к стене снаружи, осушили бессчетное число кружек. Леннокс уже успел дважды удариться головой о балки, спускаясь в уборную.
— В английских пабах такая особенная аура, — произнес Леннокс.
— Какая именно?
— Запах крепкого табака, разлитого горького, несвежей одежды, пота и людского дыхания.
— Ты хотел сказать, атмосфера.
— Очень возможно. — Леннокс взглянул на часы, не заметил крови и решил, что у них осталось меньше получаса, чтобы напиться. — А ты заметил, что все женщины одеты в черное?
— Сейчас черное в моде, — объяснил Карсон.
— Все сплошь черное. С ног до головы. И облегающее. И эти широкие пояса, чтобы затягивать их талии. Ты знаешь, что все это означает?
— Моя очередь покупать пиво, — сказал Карсон.
— Это возвращение декаданса, fin de siecle. Сейчас восемьдесят седьмой год, начало нового «конца века». Нового века декаданса. Нью-эйдж. И все это началось с Гармонической конвергенции.
Карсон вспомнил, что Мартин просил его приглядеть за Ленноксом. Он купил еще два пива.
— Вот тебе, пожалуйста, чертовка, — кивнул Карсон.
Она была одета в черную кожаную мини-юбку; ей было не больше семнадцати. Они серьезно смотрели, как она дефилирует мимо на своих шпильках.
— Ух ты, у меня уже стоит. — Леннокс опрокинул кружку. — И мне надо в сортир. А еще мне надо поспать.
— Твоя очередь идти за пивом, — напомнил ему Карсон.
Скоро пробило три, и паб закрылся.
Обратная дорога в отель представляла собой неуверенное блуждание по забитым народом тротуарам и заминки на каждом перекрестке. Карсон играл роль гида.
— Эй, ты это видел?
Они стояли, прислонившись к телефонной кабине, стараясь отдышаться и сориентироваться в пространстве.
— Видел — что?
— Да вот это.
Изнутри будка была оклеена стикерами с номерами телефонов и предложениями интимных услуг, нацарапанными печатными буквами:
…Наказание для Венди — испорченная девчонка в школьной форме… встань на колени, мальчишка… я свяжу и буду дразнить тебя… хочешь безопасного секса? Можешь кончить между сиськами… панки у стены… Плохие мальчики получают двойки…
— Смотри. — Карсон вдруг начал обрывать стикеры, протянул их Ленноксу. — На случай, если тебе станет одиноко.
Леннокс послушно вложил обрывки бумаги между страницами своей записной книжки.
— Да нет, меня не привлекает бить плохих мальчиков, пока они не заплачут, и все такое. У меня просто стоит. Там есть что-нибудь именно про это? Ну, то есть просто потрахаться можно?
— Ты же сказал, что ты декадент.
— Ну, не настолько. А что происходит, если позвонить по одному из этих номеров? Копы приедут?
— Понятия не имею. Никогда не пробовал. Но знаю одного сдвинутого, который позвонил. К нему в номер пришла женщина, а у нее за спиной в коридоре мелькал здоровенный детина, якобы приглядывал, чтобы с ней ничего не случилось.
— И что дальше?
— Она впустила сутенера, он избил парня, они забрали его бумажник и часы.
— Это что, за дополнительную плату?
Когда они добрались до его отеля, было около четырех. Ленноксу было плохо от смены часовых поясов и слишком большого количества выпивки на голодный желудок. Карсон, исполняя свой долг, проводил его до комнаты, выпил с ним стаканчик виски, затем, посоветовав Ленноксу прилечь, ушел. Тот последовал его совету.
Он спал крепко, что в последнее время редко с ним случалось, и проснулся в одиннадцатом часу вечера. Он чувствовал знакомую головную боль — приближалось похмелье, он умылся, сменил рубашку и пиджак, затем отправился в бар для постояльцев.
На мгновение он растерялся: новые хозяева перенесли бар в помещение бывшего ресторана, в цокольный этаж. Направляясь туда, Леннокс заметил в фойе, рядом с лестницей, ведущей вниз, в бар, несколько неплохих новых витражей. Там было изображено нечто вроде гербов, один — несколько кричащий.
Леннокс для начала заказал большой бокал виски, за которым последовали три таблетки аспирина и пинта светлого. Пиво улеглось хорошо, и он взял еще и медленно пил его, пока стихала головная боль. Он снова почти ожил, а после третьего уже весело болтал со стройной блондинкой-барменшей. Она не спешила отвечать на его заигрывания, но терпела их. Бар был почти пуст, и Леннокс зашел бы дальше, если бы не вдовы с голубыми волосами за одним из столиков, обсуждавшие чудачества англичан голосами, которые, наверное, было слышно в Нью-Джерси.
Покончив с четвертым пивом, Леннокс вышел из бара. По пути в свой номер он остановился у стойки. Ему оставили два сообщения: одно было от его агента в Англии, второе — от какого-то мистера Кейна. Оба сказали, что перезвонят.
Леннокс на этот раз смог самостоятельно вставить в щель пластиковую карту, открывавшую дверь. Предполагалось, что это нововведение, в отличие от прежних замков с ключами, обезопасит номер от гостиничных воров. Леннокс мысленно пожелал, чтобы эти воры забрали его грязные носки.
Он щедрой рукой налил себе скотча и рухнул в кресло. «Снотворное» не оказало действия, и он налил себе еще. После дневного сна он был не в состоянии заснуть, а в Нью-Йорке ложиться было еще рано. Выудив из кармана записную книжку, Леннокс решил подсчитать сегодняшние расходы. Пусть налоговая порадуется.
В книжке он нашел стикеры, прихваченные из телефонной будки. Леннокс уже и забыл об этом эпизоде и, перечитывая объявления, захихикал:
«Мисс Соски».
«Отшлепай грязную сучку».
«Игры и развлечения».
Он решил, что позвонить по одному из телефонов будет забавно — просто послушать, что там скажут.
Леннокс рассмотрел бумажки. Карсон порвал большую часть объявлений, отдирая их от стены, а Леннокс смял их в кучу, запихивая в книжку. Нет, он не хотел разговаривать со специалистками по клизмам. Он закрыл глаза и наугад ткнул пальцем. Палец попал на телефонный номер; больше на бумажке ничего не было, половина ее с текстом была оторвана, и осталось только несколько размазанных цифр.
Ну что ж, так даже лучше. Позвоним наугад. А кроме того, он совершенно не собирался сообщать мисс Хлыст или как ее там свой адрес. Это 2 или 7?
Леннокс опрокинул третий стаканчик и как раз пытался разглядеть кнопки на телефоне. Он еще хихикал, когда в трубке раздались длинные гудки.
После третьего гудка трубку подняли.
— Эй, привет! — произнес Леннокс в ответ на молчание. — Меня зовут Бубба Джо Мак-Боб, я из Техаса, и мне хотелось бы немножко поразвлечься. Что у тебя есть для меня, милочка?
— Вы хотите, чтобы я к вам приехала? — Голос звучал холодно и официально, но, по крайней мере, он принадлежал женщине.
— А как же, обязательно, моя конфетка.
— Как пожелаете, Коди Леннокс.
Леннокс тупо уставился на телефонный аппарат. Из трубки раздавалось жужжание. Он начал было заново набирать номер, затем рассмеялся.
— Да это барменша, — фыркнул он, кладя трубку на рычаг. — Она сидит на коммутаторе, бар-то закрыт. Вклинилась в разговор.
Он сбросил ботинки и поразмыслил, не стоит ли позвонить еще раз. Может, барменша поднимется к нему в номер после работы? Она могла. Она даже запомнила его имя. Почему бы не воспользоваться возможностью переспать со знаменитым писателем?
После третьей порции виски его стало клонить ко сну. Леннокс выключил свет, оставил только лампу у кровати и вытянулся на постели, ожидая появления горячей блондинки. И почти сразу захрапел.
Леннокс был уверен, что не спал, когда дверь открылась и в комнату вошла женщина.
У нее служебный ключ, подумал он, приподнимаясь на локтях.
Но это была не барменша.
— Ну, привет, — произнес он и подумал: «Вот тебе и пластиковые карты и надежные замки».
Она скользнула по нему взглядом, словно он был предметом мебели, и медленно оглядела комнату. Она была одета в черное, и из-под низко надвинутой на лоб шляпы едва виднелось бледное лицо. Если бы ее глаза не приковали его внимание, он мог бы разглядеть его получше.
Леннокс откашлялся, не зная, как вести себя дальше. Кто она — обычная воровка, а может, у этих служб эскорта имеются какие-то мудреные устройства слежения? Управляющему отеля не понравится, если он позвонит и попросит выгнать женщину, которую сам же и позвал. А кроме того…
— Коди Леннокс? — спросила она — это был тот же голос, что и по телефону.
— К вашим услугам, — ответил Леннокс. — То есть наоборот, как я предполагаю.
Она сняла шляпу; у нее были короткие прямые черные волосы. Они оттеняли бледность ее лица — оно было совершенно лишено красок, кроме темно-красного пятна губ. Леннокс решил, что глаза у нее тоже должны быть черными.
Пальцы ее были унизаны кольцами, ногти покрыты черным лаком. Она расстегнула широкий пояс, сняла черную водолазку. У нее были маленькие груди; торчащие соски были такими же бледными, как все тело. Она отшвырнула в сторону черные туфли на шпильках, высвободилась из плотно облегающей юбки и чулок волнообразным движением, которое напомнило Ленноксу о змее, сбрасывающей кожу. У нее были узкие, но округлые бедра, на белой коже выделялся узкий клин черных волос.
Леннокс вдруг сообразил, что у него отвисла челюсть.
Она прыгнула на кровать — словно кошка, подумал Леннокс, — и затем все понеслось слишком быстро. Ее пальцы с черными когтями впились в его ремень и молнию, и мгновение спустя джинсы его уже полетели прочь, открыв возбужденный член.
— Эй, помедленнее! — запротестовал Леннокс, пытаясь расстегнуть рубашку. — Погоди, дай мне хотя бы…
Должно быть, дверь открылась, потому что в комнате внезапно появился еще один человек.
Женщина замерла.
— Слушайте, — сказал Леннокс. — Вам чертовски не повезло — я положил все ценности в сейф отеля.
Он смолк. Почувствовал напряжение, слишком сильное напряжение, понял, что это не просто ограбление, и отчаянно уцепился за мысль, что это всего лишь сон.
Человек был ниже Леннокса, но сложен как лучший игрок НФЛ. На нем были ботинки на толстой подошве, штаны и куртка из черной кожи, какие носят панки, и множество цепей, значков и тому подобного. Рыжие, зачесанные назад волосы и короткая борода, обрамлявшие жестокое лицо, походили на ржавчину, и голубые глаза смотрели со зловещим выражением. Леннокс быстро отвел взгляд. Настало время ущипнуть себя. Он попробовал. Оказалось больно.
— Не лезь не в свое дело, Кейн! — воскликнула женщина, отпрянув, как кошка перед питбулем.
— Давай-ка лучше убирайся отсюда, — сказал Кейн. — Пока можешь.
— Мы стали сильнее.
— Но вы еще недостаточно сильны. Я пришел вовремя.
— Послушайте, — встрял Леннокс. — А вы двое уверены, что не ошиблись номером? Или просто скажите мне, может, я сделал…
Она взмахнула рукой. Из кончиков ее пальцев возник голубой огненный шар и устремился в сторону Кейна. Но, не долетев, растаял в воздухе.
— Жалкое зрелище, — усмехнулся Кейн. — А теперь убирайся отсюда.
Она в порыве девической стыдливости бросилась к своей одежде, схватила ее и прижала к груди; Леннокс едва успел заметить, что ноги ее превратились в раздвоенные копыта. А потом она исчезла. Просто исчезла, и все.
— Я пошел, — сказал Кейн.
— Никогда не видел таких ужасных кошмаров, — поздравил его Леннокс. — Если смогу все это вспомнить, когда проснусь, вы, ребята, попадете в мою следующую книгу. У тебя есть агент?
— Запомни вот что, Коди, — ответил Кейн. — Если ты параноик, это не значит, что на самом деле никто за тобой не следит.
Должно быть, после этого Леннокс погрузился в сон без сновидений, потому что он не помнил, как ушел Кейн, и не помнил, откуда у него под кроватью появилась пара черных туфель на шпильках.
Леннокс проснулся около полудня с жутчайшим похмельем, какого он давно уже не испытывал; в дверь стучала горничная. Он с трудом влез в одежду, посмотрел на себя в зеркало и поклялся никогда больше не брать в рот спиртного. Направляясь в бар, он сказал горничной:
— Предыдущий постоялец оставил под кроватью туфли. Можете забрать их себе. Не мой размер.
Две пинты лагера более или менее привели его в чувство, и он вспомнил, что они с Джеком Мартином встречаются за ланчем. После третьей пинты он смог трясущимися руками вытащить записную книжку и найти в ней время и место встречи. Он с любопытством уставился на пачку стикеров из телефонной будки в Сохо. Среди них не было того номера, который, как ему приснилось, он набрал вчера вечером.
— А мы уже подумали, что ты помер, — сказал Майк Карсон, садясь рядом. — Извини за опоздание, мой автобус застрял в пробке. Как рука?
— Рука? — Леннокс с изумлением оглядел небольшую распухшую ранку рядом с часами.
— Ты что, забыл? Ты же вчера срезал кусок своего бокала, как каратист. Что пьешь, светлое?
Карсон принес две пинты, и в этот момент по ступеням поспешно сбежал Джек Мартин.
— Простите, я опоздал, — выпалил он. — Но я не виноват.
— Ты что будешь, светлое? — спросил Карсон.
Леннокс наконец обнаружил неразборчивые каракули, которые, видимо, означали, что он встречается с Мартином и Карсоном в полдень здесь, в баре «У Питера». Довольный собой, он закрыл книжку.
— Ну что, — осторожно начал Мартин, — отдохнул?
— Спал как убитый, — сообщил Леннокс. — Во сне меня посетила страстная леди в черном.
— Ух ты!
— Она убежала, спасаясь от какого-то Халка Хогана,[66] прежде чем я успел испачкать простыни. — Ленноксу уже стало намного лучше. — Как вы смотрите на то, чтобы допить это и пойти в «Друг под рукой»? Там делают суперский ланч.
Леннокс нашел в себе силы одолеть завтрак крестьянина[67] со стилтонским сыром и всего один раз ударился головой о причудливые медные фонари, свисавшие с фальшивых потолочных балок. Еда привела его в хорошее настроение, и после трех пинт пива он вновь ощутил желание опустошить Лондон.
Мартин спустил всю мелочь в игровом автомате, несмотря на свои заявления о том, что в Вегасе он всегда выигрывал, а когда он попросил последний десятипенсовик, Леннокс сам сунул монету в щель и получил пять фунтов.
— Синхроничность, — объяснил Леннокс, который нажимал на кнопки наугад. «Новичкам везет», — подумал он при этом и истратил выигрыш на выпивку.
Небольшой зал был забит народом, и они нашли столик на улице, около дверей. Они смотрели, как люди снуют по Хербрандстрит позади отеля «Рассел»; это была кратчайшая дорога от станции метро «Рассел-сквер» до Саутгемптон-роу и Британского музея. Вокруг, озадаченно листая путеводители, бродили туристы. Офисные работники целеустремленно шагали по своим делам.
— Синие лодочки, — произнес Леннокс.
— А? — Карсон как раз пошел внутрь за пивом.
— Моя новая книга, — заговорщически сообщил ему Леннокс. — У тебя фотоаппарат с собой, Джек?
— Конечно. А что? — Мартин старательно выуживал куски почек из пирога.
— В Наш Гармонический Август Лета Господня тысяча девятьсот восемьдесят седьмого, — сказал Леннокс, — женщины Лондона все без исключения носят лодочки.
— Лодочки? — Карсон бросил взгляд на обувь окружающих. — Ты хочешь сказать — туфли?
И он исчез в баре.
— Простите, я не настолько хорошо владею вашим языком. Нет, ты посмотри. Все туристы носят теннисные туфли или что-то другое, страшное на вид, но удобное. Женщины Лондона носят туфли на каблуках. У них такая быстрая, целеустремленная поступь; они никогда не оглядываются по сторонам, они знают, куда идут, даже если им совсем не хочется туда идти.
— А я и не знал, что ты фетишист и помешан на обуви, — сказал Мартин.
— Изящная щиколотка, — продолжал Леннокс. — Чистый fin de siecle.
— Юбки теперь немного короче.
— Мы сейчас наймем такси, — заявил Леннокс, — будем кататься по Лондону. Ты будешь снимать туфли. Я напишу комментарии. «Синие лодочки». Хочешь, для британского издания назовем это «Синие шпильки». Книга для журнальных столиков. Поп-арт. Разойдется миллионными тиражами. Тебе нужны еще фильмы?
— Мне нужно отлить, — решил Мартин. — Ты здесь без меня посидишь?
— Ну-ка, налетай! — воскликнул Карсон, ставя на стол новые кружки. — Тебе как, лучше?
— Хорошо, как никогда. — Леннокс уставился в недра паба. — Видишь ее?
— Кого?
— Девчонку в черном.
— Которую?
— Там, на углу, рядом с сигаретным автоматом. Около мужского сортира. Джек только что прошел мимо нее.
— Не пойму, о ком ты.
— Это Леди в Черном из моего сна.
— Слушай, Коди, берись-ка за пиво. Это тебе поможет успокоиться.
— Нет, погоди. — Леннокс поднялся. — Я хочу разобраться. В любом случае мне надо отлить.
Леннокс, войдя в паб, столкнулся с Мартином, и тот с озабоченным видом оглянулся на него.
Она стояла одна у стойки, спиной к нему, и была одета во все черное. Рядом с ней толкалась компания рабочих в белых комбинезонах, перепачканных сажей и пылью. Через боковую дверь, выходившую в узкий переулок под названием Колоннада, время от времени проникал свежий ветерок, разбавлявший плотный табачный дым.
Со спины она выглядела привлекательно, облегающая черная юбка подчеркивала фигуру. Леннокс хотел пройти мимо нее, купить в автомате пачку сигарет и затем обернуться, чтобы взглянуть ей в лицо. Потом он как бы невзначай подойдет к стойке рядом с ней, закажет большой «Гленфиддик» (весьма впечатляюще), откроет пачку, вежливо предложит ей закурить, а потом они разговорятся. Он знал, что Карсон и Мартин наблюдают за его успехами через главную дверь.
Леннокс почти подошел к ней, но один из рабочих — здоровенный лоб — отодвинулся от своей компании и положил на стойку ручищу, загородив ему дорогу. Леннокс открыл было рот, чтобы возразить.
— Не надо, — сказал Кейн, поворачиваясь к нему лицом. — Это очередной неверный шаг.
Леннокса охватила пьяная храбрость.
— Мы встречались?
Кейн не обратил внимания на вопрос, но руку от стойки не убрал. Вместо этого он обратился к Леди в Черном:
— Посмотри на нас, Яркие Глазки.
Она медленно повернулась лицом к Ленноксу. Лицо, полускрытое черной шляпой, представляло собой отвратительную маску из клочков кожи и полусгнившей плоти, свисавших с почерневшего черепа.
Леннокс почувствовал, что пиво сейчас выберется наружу.
— Оставь нас, — приказал ей Кейн. — Обеденный перерыв окончен.
Леннокс крепко зажмурил глаза, изо всех сил стараясь подавить рвотные позывы. Когда он открыл глаза, женщина — кем бы она ни была — исчезла.
Кейн стоял на месте.
— Уже во второй раз, — сказал он. — Нам с тобой нужно поговорить, Коди. Как насчет обеда? Я пришлю к тебе свою девчонку.
Леннокс прижал руку ко рту и рванул в туалет. Кейн пропустил его и крикнул вслед:
— Увидимся позже.
Когда Леннокс, пошатываясь, выбрался из туалета, Кейна в баре не было. Вытираясь, он взглянул на свое отражение в зеркале и заметил, что бледен как смерть. Он остановился у бара и быстро осушил двойной виски. Он сильно трясся, но вторая порция помогла ему успокоиться.
Когда он рухнул на свой стул, Карсон и Мартин старательно отводили глаза.
— С тобой все в порядке, Коди? — спросил Мартин.
Леннокс хотел было ответить: «Все нормально, Джек», но вместо этого выдавил:
— Не знаю.
— Ничего страшного, просто успокойся, — посоветовал Карсон. — Это после перелета.
Леннокс одним глотком осушил свою кружку.
— Послушайте, вы ее видели?
— Кого? — Мартин и Карсон переглянулись.
— Так. Что я сейчас делал?
— Делал? Прямо сейчас?
— Пару минут назад, после того, как вышел из-за стола.
Мартин положил сигарету в пепельницу.
— Ну, Коди, вообще-то я особо на тебя не смотрел. Ты сказал Майку, что узнал какую-то девчонку у стойки и что тебе надо отлить. Потом ты протиснулся мимо рабочих и скрылся в сортире. Майк хотел было за тобой сходить — когда ты вышел, то шатался, — а потом ты выпил подряд два стакана и пришел к нам. Я действительно думаю, что тебе надо пойти поспать.
— Эта девушка! Девушка в черном у бара. Куда она пошла?
— У бара не было никакой девушки, — возразил Карсон. — По крайней мере, мы никого не видели.
— По-моему, моя очередь идти за пивом. — Леннокс собрал кружки и бросился внутрь.
— Не давай ему слишком много пить, — предупредил Мартин Карсона.
— Да, он действительно принимает это чересчур близко к сердцу, — ответил Карсон. — Насчет Кэти.
Мартин вытряхнул из пачки сигарету.
— А чего ты ожидал? Я надеюсь на одно: хороший отпуск с выпивкой будет тем катарсисом, в котором он нуждается. Иначе…
Леннокс грохнул кружки на стол, вылив относительно немного. Ему действительно сильно полегчало. Опохмелиться — самое верное средство от белой горячки.
— Итак, Джек. Значит, фотоаппарат с собой?
— Для «Синих лодочек»?
— И для этого тоже. Но в основном для того, чтобы в следующий раз ты смог снять меня с моей новой подружкой.
— Вы Коди Леннокс?
Коди заметил темно-синие лодочки на шпильках, затем взгляд его скользнул по темно-синим колготкам, обтягивавшим стройные ноги, к короткой джинсовой юбке и куртке. У нее были небольшие упругие груди, и он решил, что сможет рассмотреть их целиком, если расстегнет увешанную значками куртку. У нее был особенный, совершенный английский цвет лица, черты модели, ежик рыжих волос. Глаза за зеркальными очками, должно быть, были голубыми, и она была почти такой же высокой, как Леннокс. В руке она держала экземпляр «Они не умирают!»
— Извините, что я так бесцеремонно вмешиваюсь в ваш разговор, — начала она. — Но я ваша поклонница, и я слышала, что вы приехали на конференцию в Брайтон. Ну, и я только что купила вашу новую книгу у Диллона, а потом увидела вас здесь и пригляделась к фотографии на суперобложке. Это вы. Не возражаете?
Леннокс не возражал. Он выудил из кармана ручку.
— Мне подписать книгу для…
— Клесст. Два эс и одно тэ.
Он пытался определить, что у нее за акцент. Не совсем как у дикторши. Что-то ирландское?
— А фамилия и номер телефона?
— Просто «Клесст», пожалуйста.
Леннокс написал:
«С наилучшими пожеланиями для Клесст.
Подписано по ее просьбе.
С любовью из Лондона —
Коди Леннокс,
19.08.87, 13.18».
Потом закрыл книгу и положил ее на стол.
— Пожалуйста. Не хотите присоединиться ко мне и вот этим распущенным знаменитостям и выпить?
— Спасибо огромное, но мне надо бежать. — Клесст забрала свою книгу. — Но я уверена, мы скоро встретимся.
И она быстро направилась в сторону станции «Рассел-сквер».
— Синие лодочки, но шагает слишком размашисто, — заметил Леннокс. — Она родом не из Лондона.
— Бог ты мой! А вообще, ей уже есть двадцать один? — Мартин вытянул шею, наблюдал, как девушка скрывается за углом.
Карсон указал на что-то:
— Она оставила тебе записку, Коди. Глянь, вдруг там адрес.
На том месте, где лежала книга, остался конверт. Леннокс, перевернув его, прочел свое имя, написанное крупными буквами мужским почерком. Он открыл конверт. На листе бумаги из его отеля тем же почерком была написана короткая записка:
«19.08.87, 13.20
Коди!
Пообедаем вместе.
Встречаемся в холле отеля „Блумсбери Парк“ сегодня в 18.30.
Я угощаю.
Кейн».
— Вот дерьмо! — выругался Леннокс.
Мартин протянул руку:
— Дай мне прочитать.
Прочитав, он передал бумажку Карсону.
— Знаешь, что я думаю?
— И что ты думаешь?
— Кент Оллард. Такие дурацкие шуточки как раз в его духе. Вместо того чтобы просто позвонить тебе в отель, он нашел какую-то твою симпатичную поклонницу и попросил передать тебе это. Бьюсь об заклад, он сейчас наблюдает за нами из своего номера, который через дорогу, и помирает со смеху.
— Больше похоже на «Заклятие рунами» М. Р. Джеймса, — заметил Карсон, возвращая записку Ленноксу.
Леннокс скомкал конверт и записку и сунул их в пепельницу.
— Я знаю одно: где меня
Леннокс отправился обратно в отель, с трудом открыл дверь и нашел кровать. Там он оставался до половины шестого, когда его разбудила головная боль. Он проглотил шесть таблеток аспирина, запил их несколькими большими глотками виски, затем решил допить бутылку. Потом он сидел на краю кровати, разглядывал свои руки и думал о Кэти.
В шесть он умылся, причесался, почистил зубы и отправился на поиски приключений. Он оставил свой ланч в мужском туалете паба «Друг под рукой», и его желудку не очень понравилось появление виски. Он решил, что настало время съесть что-нибудь, поэтому довольно быстро добрался до паба у Британского музея и выпил три пинты светлого.
После этого самочувствие его намного улучшилось, и он пошел через Сохо к району театров. В «Шефтсбери» шли «Чудачества»,[69] но ему уже говорили, что билеты достать невозможно. Он стоял на улице, жалея, что нельзя прижаться носом к стеклу, а потом перекупщик продал ему билет в партер всего за тридцать фунтов. Леннокс был в таком восторге, что умудрился не заснуть во время представления, несмотря на ужасную головную боль и вялость. Он хорошо провел время и почувствовал даже некоторое разочарование, когда ему пришлось возвращаться в отель одному вместо позднего ужина с Дайаной Ригг.
Леннокс зашел в первый попавшийся паб. К моменту закрытия он поглотил шесть порций виски и выиграл двадцать фунтов в автоматах, потратив всего пятьдесят пенсов. Уходя, он чувствовал на себе неодобрительные взгляды барменов. Леннокс играл в автоматы от скуки, он так толком и не понял, зачем все эти кнопки. Джек Мартин, можешь удавиться от зависти. Леннокс решил подарить Джеку горсть жетонов, когда они встретятся завтра за ланчем.
Леннокс почувствовал, что он в голосе. Он решил, что путь из Сохо в отель сойдет за вечерний моцион, тем более что узкие улочки порождали прекрасное эхо для его попурри из хитов «Воп Jovi». Леннокс успел визгливо спеть несколько запомнившихся строчек из «You Give Love a Bad Name», когда наткнулся на даму бубен.
Она лежала в сточной канаве и была немного испачкана: потерянная игральная карта с грудастой голой женщиной, похожей на модель с разворота «Плейбоя» начала шестидесятых, но довольно скромной по меркам Таймс-сквер.[70]
Еще одна песня, очередной поворот, и он обнаружил даму треф. На нее кто-то наступил, но она была еще в довольно хорошем состоянии: симпатичная негритянка с заманчивой улыбкой. Леннокс сунул ее в карман пиджака и пошел дальше.
К этому моменту он уже заблудился, но был еще уверен в себе, когда нашел даму червей. Она была прислонена к фонарному столбу; высокая рыжеволосая женщина напомнила ему о Клесст, чье имя ему запомнилось. Леннокс старательно засунул ее к остальным и, шатаясь, свернул в очередной темный переулок, уверенный, что сейчас найдет и даму пик.
Он уже порядком охрип и подумывал о том, чтобы пропустить очередной стаканчик, когда понял, что действительно заблудился; в этот момент он заметил, что из темноты показались пять человек и окружают его.
Среди них была дама пик, одетая во все черное, с бледным лицом, словно светившимся в темноте. Остальные были оборванными ханыгами и еле шевелили ногами — «паяльники», или какое там выражение есть в кокни для алкашей? Не важно. Важно было другое: в руках они сжимали очень длинные ножи.
Еще интереснее было то, что по мере их приближения Леннокс разглядел: одежда их была на самом деле не изорванной, а полусгнившей, как и их физиономии.
— Взять его, — приказала Леди в Черном.
Леннокс бросился бежать.
Из темного перехода, как раз когда Леннокс проносился мимо, выступил Кейн. На нем был деловой костюм-тройка в узкую полоску, явно из лучшего магазина на Бонд-стрит, и со своей аккуратной бородкой, котелком и зонтиком он имел вид преуспевающего бизнесмена.
Кейн с недовольным видом швырнул ближайшего к нему бандита к стене. Поскольку стена находилась на противоположной стороне улицы, человек замер там на мгновение, затем сполз на тротуар, словно грязная ломаная кукла. К тому моменту Кейн уже успел снести голову следующему нападающему и метнуть ее куда-то в сторону Леди в Черном. Третий мертвец бросился на Кейна с ножом, но тот обезоружил его, бросил руку и нож в темноту, после чего ловко вырвал у врага сердце.
Последний мертвец отпрянул, бросил в Кейна нож и, пока тот ловил оружие, спрятался за большим мусорным баком и вытащил из-под плаща «узи».
Кейн швырнул Леннокса на тротуар, и мгновение спустя над ними просвистела очередь девятимиллиметровых пуль. Перекатившись на спину, Кейн выхватил из наплечной кобуры пистолет и направил его на мусорный бак. Бак, бандит, припаркованная рядом машина и большая часть стены превратились в тлеющие головешки.
Пиковая дама исчезла.
Взвыли шины, и рядом с ними, развернувшись на двух колесах, затормозил черный «ягуар» с откидным верхом.
— Давай его сюда! — крикнула Клесст. На ней был комбинезон из черной кожи.
Машина рванулась с места, и Кейн на ходу швырнул внутрь свой котелок, зонт и Леннокса и прыгнул внутрь сам, едва не переломав это все.
С момента его появления прошло не более тридцати секунд. Леннокс еще пребывал в состоянии шока.
Кейн усадил его вертикально на заднее сиденье, а Клесст гнала так, словно они находились не в Сохо, а в Ле-Мане.
— Знаешь что, Коди, — проорал Кейн, — мне действительно кажется, что тебе не стоило пренебрегать обедом со мной.
— У тебя весь костюм в кусках мертвечины, — упрекнула Кейна Клесст.
Кейн пробормотал что-то и уронил Леннокса на кожаное сиденье; все это время он поддерживал его в вертикальном положении за ворот пиджака, и теперь Леннокс рухнул, словно марионетка.
Он произнес:
— Мне нужно выйить.
— Односолодовый, льда нет. — Кейн кивнул Клесст. — Думаю, побольше. Мне то же самое.
— Ты только что разнес вдребезги половину Сохо, — вспомнил Леннокс.
Кейн, передернув плечами, высвободился из пиджака и с отвращением взглянул на руки, перепачканные полуразложившейся плотью.
— На этот раз они решили действовать земными методами. Интересно, это из-за тебя или из-за меня? Побудь за хозяйку, Клесст. Мне нужно помыться.
Леннокс рассматривал оружие в наплечной кобуре Кейна. Казалось, пистолет был сделан из полупрозрачного черного пластика; он напомнил Ленноксу игрушечный пистолет «Whitney Lightning» 22-го калибра, о каком он мечтал в детстве.
— Он только что разнес вдребезги половину Лондона, — сообщил Леннокс, принимая у Клесст бокал. — Это что, лучевой пистолет?
— Лазер на космических лучах, если тебе так понятнее.
Леннокс, поднеся бокал ко рту, посмотрел на Клесст.
— Ах да, конечно. Я слишком много читаю научной фантастики. А в какой руке держать термоядерный реактор или что у него там?
— Это просто селективный передатчик. Передает энергию плотными пучками. Переход во времени. Две черные дыры, запертые в матрице из антивещества. Папа долго над ним работал, если измерять в реальном времени.
— И что, предполагается, что я поверю во все это?
— Нет, Коди. На самом деле это просто волшебство.
— Совершенное императором Мином и его очаровательной дочерью. Ну вы знаете, именно там писатели черпают свои идеи. — Некоторое время он молча потягивал виски и ждал пробуждения.
— Можно еще? — Леннокс протянул девушке пустой бокал. У нее были очень длинные ноги, и вообще она выглядела весьма привлекательно, затянутая в черную кожу.
Он решил, что, в конце концов, в белой горячке нет ничего такого ужасного.
— А знаешь, друзья меня предупреждали, что когда-нибудь дело этим кончится, — сообщил он Клесст.
— Ты все еще думаешь, что это галлюцинации, Коди?
Кейн отчистил свои огромные ладони и переоделся в смокинг. Они оказались в каком-то просторном кабинете, отделанном дубовыми панелями. Леннокс огляделся по сторонам в поисках дворецкого и чучела головы лося.
— Я сейчас не готов спорить с галлюцинацией.
— А если я начну отрывать тебе пальцы по одному? — предложил Кейн.
Леннокс обернулся к Клесст.
— Ты что, в самом деле родственница этому людоеду? Ты совсем не похожа на Мирну Лой.[72]
Кейн кивнул, и Клесст вышла из комнаты.
— Нас вообще-то друг другу не представили, — заметил Леннокс, проглотив воображаемый виски. Превосходный виски из сна.
— Если не считать трех раз, когда я прикрыл твою задницу. Я Кейн.
— Чарльз Фостер Кейн?[73]
— Просто Кейн.
— Итак, Кейн, — сказал Леннокс, выпрямляясь. — Как у вас делишки? Я слышал, что вас, ребята, давно изгнали. Вы с братом все еще не ладите?
— Ну как, все нормально? — поинтересовалась Клесст, вернувшись с какой-то агатовой шкатулкой.
— Не похоже. Он обладает силой, но не в состоянии ее контролировать. Вот почему он им нужен. И почему они еще могут до него добраться.
Кейн открыл шкатулку. Она была наполнена каким-то белым порошком.
— Не хочешь немножко подзарядиться, Коди? Пора тебе обрести нечто близкое к ясности мысли.
— Вы, британцы, достаете обалденный кокс, — одобрительно заметил Леннокс. — Давайте веселиться и гулять до зари. Знаешь, ты прекрасный хозяин, Кейн, извини, что назвал тебя людоедом. Я на самом деле буду скучать по тебе, когда проснусь. Кстати, сколько твоей дочке лет?
— Достаточно много, чтобы я была в состоянии сломать тебе хребет, — заверила его Клесст.
— Интересно. — Леннокс набрал золотой ложечкой белого порошка, вдохнул, наполнил снова и втянул в другую ноздрю. — Мягкий.
Он быстро повторил процесс и протянул шкатулку и ложку Кейну.
— Моя особая смесь, — объяснил Кейн. — Пришлось потрудиться, чтобы получить то, что нужно. Первая доза бесплатно.
— Дерьмо, — пробормотал Леннокс.
Он испытывал наркотическое опьянение, подобного которому не помнил. Секунду назад он уже был готов вырубиться — если допустить, что он уже не валяется где-то на тротуаре. Наркотик — явно не кокаин — разрезал пропитанную алкоголем завесу перед его глазами. Это было потрясающее чувство — как будто в его мозг впились осколки льда. Леннокс внезапно протрезвел, внезапно понял, что сидит в шикарно обставленном кабинете с затянутой в кожу девушкой и очень крупным, устрашающего вида мужчиной в черном галстуке. Внезапно он заподозрил, что это вовсе не сон.
— Я так рад, что ты наконец смог к нам присоединиться, Коди, — произнес Кейн. — Если хочешь прожить еще какое-то время, тебе нужно узнать несколько вещей относительно себя и тех, кто все про тебя знает.
Леннокс взглянул на свои руки. Они должны были дрожать, но не дрожали. Значит, это, скорее всего, сон.
— Ты знаешь, что означает популярное слово «синхроничность», когда его употребляют в смысле «совпадение»?
— Конечно, дорогой хозяин. Это несколько случайных событий, которые, как нам кажется, происходят неслучайно. Ты хочешь позвонить своей двоюродной бабушке Бидди, с которой уже много лет не разговаривал, и когда уже тянешь руку к телефону, он звонит — оказывается, это твоя бабушка Бидци. Некоторые называют это экстрасенсорным восприятием. Параноики во всем видят скрытый смысл.
— А насчет Гармонической конвергенции?
— Это какое-то особое положение планет. Якобы при этом высвобождаются некие астрологические силы, мумбо-юмбо и прочее и прочее, и мир навсегда изменяется. Кстати, кто ты по гороскопу?
— У нас разные знаки зодиака. Клесст, дай ему еще дозу.
Леннокс набрал себе еще две ложечки белого порошка с верхом.
— Это какой-то спид, верно? Может, винт с коксом?
— Наш секрет, — ответил Кейн. — Может, я дам тебе немножко с собой.
Он устроился в кожаном кресле, потягивая виски и разглядывая Леннокса.
— Предположим, некий человек обладает способностью контролировать случайные события. Что будет?
— Он станет очень везучим игроком и разбогатеет.
— Ты часто выигрываешь в автоматы, Коди?
— Ну, бывает, а что?
— Допустим, что твое желание поговорить с двоюродной бабушкой Бидди явилось достаточно мощным, чтобы побудить ее саму позвонить тебе?
— А если, наоборот, желание Бидди пообщаться было причиной моего внезапного порыва? Touche,[74] мой друг.
— В этом-то и состоит главная проблема, Коди. Причина или следствие? Если синхроничность — не случайное совпадение, кто ее контролирует? Кто всем заправляет?
— Клесст, солнце мое, сходи принеси своему папочке его вечернюю дозу торазина,[75] пока мы тут обсуждаем проблему курицы и яйца. Кстати, где ты купила такие шмотки?
— На Кенсингтон-маркет.[76] У меня там магазинчик. Приходи. Мы делаем тату и пирсинг.
Несмотря на наркотик, Леннокс почувствовал, что отключается.
— У меня ухо уже проколото.
— Это только начало.
— Какое совпадение, — произнес Кейн. — Клесст, может, ты подаришь Коди что-нибудь из своего ассортимента, сувенир на память?
Леннокс налил себе виски.
— Мне действительно пора просыпаться… э… то есть возвращаться. Это все на самом деле было так реально, ребята. Я только надеюсь, что завтра успею все записать, прежде чем оно выветрится у меня из головы.
— Не выветрится, — заверил его Кейн. — Я об этом позабочусь.
Леннокс одним махом осушил бокал, налил следующий. Это же сон, он может делать все, что хочет.
— Так что там насчет моронической индульгенции?
— Гармоническая конвергенция — проявление синхроничности во вселенском масштабе. Она открыла дорогу некоторым силам, высвободила скрытое могущество. Твое, например.
— Значит, отныне Земля станет лучшим местом для всех?
— Боюсь, что нет, Коди. На свободу вырвались только те силы, которые принято считать силами зла.
— Вот облом!
— Примерь-ка вот это. — Клесст протянула ему серебряную серьгу размером с фунтовую монету, изображавшую солнце. Солнечный диск в виде рычащего демона был окружен лучами, похожими на змей.
Леннокс неуверенно взглянул на амулет.
— Позволь мне, — сказал Кейн и быстро вдел серьгу в левое ухо Леннокса.
Леннокс поморщился, прикоснулся рукой к мочке и увидел на пальцах кровь. Ухо было проколото довольно давно, и отверстие, должно быть, начало зарастать.
— Неплохо смотрится, — одобрительно заметила Клесст.
Леннокс вспомнил, что во сне люди якобы не чувствуют боли, — но ведь он был готов хлопнуться в обморок, а такого во сне тоже не бывает.
— Где у вас этот кокс?
— Мы же не хотим перестараться в первый раз, правда, Коди? — сказал Кейн. — Мне кажется, на сегодня с тебя хватит. Но не волнуйся: завтра я с тобой свяжусь. Боюсь, для такси уже поздно, но мы тебя доставим в твой отель в целости и сохранности.
— Ключи, — произнесла Клесст и поймала брошенную Кейном связку.
— Я на самом деле протрезвел на пару минут, — объяснил Леннокс, приваливаясь к могучему плечу Кейна.
— Это кратковременный эффект, — ответил тот. — Придется тебе довольствоваться тем, что есть.
— А как получилось, что освободились только силы зла?
— Потому что они не несут добра.
— Понятно. Ты, значит, не веришь в Бога.
— Когда-то был один бог.
— Ну, хорошо. А где он сейчас?
— Я убил его, — заявил Кейн.
Леннокс проснулся в полдень от звонка телефона. Он находился в своем номере, но совершенно не мог вспомнить, как очутился здесь. У него остались какие-то смутные воспоминания о прошедшей ночи… Но сначала телефон.
Это был Карсон.
— Просыпайся, лентяй. Мы все тебя ждем.
— Где?
— Внизу, в баре. Я, Джек, Джеффри Марш и Кент Оллард. Давай быстрей, а то останешься без завтрака.
— Иду.
Леннокс механически оделся. В том, чтобы проснуться утром, ничего не помня о вечере, для него не было ничего нового. Он пожалел только, что нет времени принять душ, и вместо этого ополоснул лицо и грудь холодной водой и как следует растерся полотенцем. Полотенце зацепилось за какой-то предмет в его ухе и больно потянуло. Леннокс вытер воду с лица и увидел в зеркале амулет в виде солнца.
— Вот это уже серьезно, — сказал он своему отражению. Должно быть, купил его на каком-то лотке в бессознательном состоянии.
И тут же в памяти его всплыли вчерашние события. Четкие воспоминания о Кейне и зомби-убийцах. Нет, все это чушь. Очередной кошмар, слишком близкий к реальности. Наверное, ему действительно пора завязывать с бухлом.
Леннокс ощупал серебряный амулет; крючок, видимо, застрял у него в ухе, и, попытавшись снять серьгу, он почувствовал боль. Сейчас у него не было времени с этим возиться. Леннокс плеснул на мочку уха немного виски, чтобы избежать заражения, оделся и спустился в бар. Из-за витражей в стиле модерн, сквозь которые светило полуденное солнце, лестница превратилась в нечто вроде калейдоскопа; когда Леннокс добрался до бара «У Питера», его шатало, у него закружилась голова.
— Налетаем, — сказал Карсон. — Я решил, что ты будешь не против светлого.
Леннокс шлепнулся на стул и одним глотком осушил полпинты.
— Боже, хорошо!
Он с удивлением заметил, что руки у него не дрожат. Должно быть, вчера он вернулся раньше, чем обычно. Неплохо. Он заметил, что окружающие стараются не смотреть на него.
— Итак, ребята, куда вы хотите пойти на ланч? — спросил Джек Мартин. — Здесь поблизости есть какое-нибудь местечко, где можно получить, скажем, нормальную пиццу?
— В «Пицца-экспресс» в Сохо подают американскую пиццу, — предложил Джеффри Марш. — Ну, как ты, Коди? Как отпуск?
— Пока нормально. — Коди пожал руки всем сидевшим за столом. — Рад тебя видеть, Джеффри. Джек говорил, что ты в городе.
Марш был человеком атлетического сложения; волосы его начинали редеть, в каштановой бороде проглядывала седина. Он был ровесником Леннокса и Мартина, и они утешали друг друга тем, что тренировки и теннис явно не могут замедлить процесс старения и поэтому нет смысла вести здоровый образ жизни. Марш под разными псевдонимами писал романы в стиле, как он любил выражаться, «спокойного хоррора»; несколько его книг весьма хорошо продавались. Он, Мартин и Леннокс были друзьями и коллегами достаточно долго, чтобы их начали считать «старой гвардией» жанра.
— Симпатичная серьга, Коди, — сказал Кент Оллард. — Ты что, решил удариться в киберпанк?
— Скорее, в киберпьянку, — фыркнул Леннокс, прикончив свою пинту. — Вчера прорвался на «Чудачества», потом как-то дополз сюда. Гляньте, выиграл по дороге целое состояние.
Высыпав на стол пригоршню жетонов для игровых автоматов, Леннокс небрежно спросил:
— Не знаете, что вчера произошло в Сохо? Могу поклясться, я слышал стрельбу или что-то вроде того.
— Да скорее всего, сопляки с хлопушками баловались, — предположил Карсон.
— Может, в газетах будет, — сказал Марш.
— Я никогда не читаю дальше третьей страницы, — заявил Оллард.
Мартин жадно разглядывал кучу жетонов.
— Давай попробуем сыграть в здешний автомат. Эти жетоны для него подойдут?
— Только присматривай за мной, — сказал Леннокс. — Меня несет. Это как-то связано с Гармонической конвергенцией.
Когда они с Мартином отошли к автоматам, Марш озабоченно взглянул им вслед и спросил Карсона:
— Как Коди? Только честно.
Карсон прекрасно понимал, что у Олларда, известного сплетника, уже ушки были на макушке.
— Он нормально держится, — солгал он. — Не хуже, чем любой другой человек после того, как его жена и ее любовник были найдены мертвыми в номере шикарного отеля. Он справится.
— Интересно, как это у него получится, — сказал Оллард.
— Приглядывай за ним, Майк, — предупредил Марш. — Мне кажется, он сейчас не владеет собой.
— А он вообще когда-нибудь владел собой? — спросил Карсон.
Менее чем за десять минут Мартин спустил все жетоны Леннокса и еще пять фунтов, которые Леннокс выиграл за него, подсказав, на какую кнопку нажимать. Мартин начал:
— Я готов…
Леннокс уже направился к двери, но резко остановился. Голос Мартина смолк, облачко его сигаретного дыма замерло в воздухе. Леннокс развернулся. В пабе никто не шевелился. Ничто не шевелилось. Словно остановилось время. Это было ужасно.
— Повторить, приятель? — спросил Кейн, стоявший за стойкой, наполняя его кружку. — Светлое, я правильно запомнил? — Он был в форме бармена отеля.
— Что ты сделал такое? — спросил Леннокс, беря кружку.
— Время, — объяснил Кейн, наливая себе пинту «Ройял оук». Затем подождал, пока осядет пена.
— Еще нет трех, — запротестовал Леннокс.
Паб и все его содержимое было абсолютно неподвижно.
— Мне правда нравится твое чувство юмора. Вообще-то, я хотел сказать, что ненадолго остановил время. А ты знаешь, Коди, что энергии, потраченной на это, было бы вполне достаточно, чтобы создать пару звездных систем среднего размера?
— Ну хорошо, ты меня впечатлил, — признался Леннокс. — Так ты настоящий или у меня все-таки крыша поехала?
— И то и другое, Коди. — Кейн поднял кружку. — Твое здоровье.
Леннокс выпил, поставил кружку на стойку. Шевелились только он и Кейн.
— Еще одно? — спросил Кейн.
— Может быть. А кто-нибудь еще тебя видит?
— Ты что, принимаешь меня за Харви?[78] — Кейн наполнил кружки. — И это после того, как я в очередной раз спас твою задницу.
— Это как? — Леннокс выпил, потому что в данный момент он ничего больше не мог предпринять.
— Ужасная злобная тварь со щупальцами шныряла вокруг. Здесь. Прямо сейчас. Думаю, она искала тебя.
— Ничего такого не заметил. Где? В сортире?
— Нет. Вон там, за камином. Кстати, взгляни повнимательнее на его облицовку.
— Я ее видел. Там святой Георгий убивает дракона.
— Я сказал, повнимательнее. И я, как опытный борец с драконами, скажу тебе: Георгию приходится туго. Тварь сейчас могла бы сожрать тебя.
— Мне нужно присесть.
— Встретимся попозже.
— Я пойду в свой номер.
— В таком случае с вас четыре восемьдесят, пожалуйста.
Леннокс подал Кейну пятифунтовую банкноту, и внезапно все окружающее снова пришло в движение.
— …пойти съесть что-нибудь, — закончил Мартин, хлопая кулаком по игральному автомату.
— Мне нужно выйти отсюда! — Леннокс бросился к лестнице.
Но Кейн уже сидел за их столиком. На нем были вареные джинсы, футболка «Grateful Dead» и зеркальные темные очки. Увидев очки, Леннокс обрадовался.
— Привет, Коди, — произнес Кейн. — Я так ждал случая с вами познакомиться, и вот наконец вы здесь.
— Это мистер Кейн, — представил его Оллард, прерывая этот серьезный разговор. — Он принес нам всем приглашения…
— Я ухожу.
— …на издательскую вечеринку сегодня вечером…
— Прошу вас, садитесь же, Коди, — пригласил его Кейн.
Ленноксу показалось, что кто-то потянул его за левое ухо, и боль заставила его опуститься на свое место.
— Вот так-то лучше, — сказал Кейн. — Я давно хотел с вами поболтать.
— …где соберутся все его авторы, — закончил Оллард.
— А вы, должно быть, Джек Мартин. — Кейн поднялся, чтобы пожать руку. — Я прочел все ваши книги. Мне нравится та, что про Деймона.
— Вы писатель? — спросил Мартин, поморщившись. — Или кто?
— Он — или кто, — сказал Леннокс, проглотив залпом все пиво Марша.
— Мистер Кейн — или это ваше имя, а не фамилия?
— Я просто Кейн. Как Стинг, Шер или Донован.
— Так вот, Кейн, — без запинки продолжал Оллард, — недавно приобрел «Мидленд букс». Теперь он наш основной английский издатель. Думаю, ребята, вы слышали эту новость.
— Только что заключил сделку. Уверен, это будет хорошим вложением. Но ведь, в конце концов, мы все представители одной противозаконной профессии. — Кейн поднял кружку. — Смерть издателям.
— «Мидленд букс» сегодня устраивает вечеринку для своих авторов, — сообщил Оллард, думая, что удачно позвонил сегодня своему агенту за информацией из первых рук.
— Так как, вы сами пишете? — настаивал Мартин.
— Фэнтези из жизни варваров, — ответил Кейн. — Под псевдонимом. Правда, это давно уже было. Уверен, вы ни одну из моих книг не читали.
— А вы, парни, что, тоже его видите? — удивился Леннокс.
— Вот приглашения, Кент, как я и обещал, — сказал Кейн, раздавая карточки с выгравированными надписями. — Довольно скромное сборище нескольких моих авторов и сотрудников. Пожалуйста, приводите с собой друзей. Это неподалеку, в отеле «Рассел», уверен, вы не заблудитесь.
— Вы ведь не британец? — спросил Леннокс.
— Я гражданин мира, — туманно объяснил Кейн. — И кстати, по-моему, я должен вам двадцать пенсов сдачи. — Он протянул Ленноксу монету.
— Что, у нас будет гулянка в узком кругу? — спросил Марш.
— Естественно, мы обсуждаем дела за бокалом шампанского. В конце концов, ради налоговой службы нужно все делать как надо. Особенно мне интересно обсудить с вами ваши текущие проекты, Коди.
— Я пишу роман о дьявольских трилобитах, пожирающих человеческие мозги. Называется «Укус».
— Благодатная тема. Где происходит действие — в Новой Англии или в Калифорнии?
— А откуда вы узнали, что мы здесь?
— Синхроничность.
— Майк, пошли съедим что-нибудь. — Леннокс поднялся.
— Вообще-то, Кент позвонил мне в офис и сообщил, что вы встречаетесь здесь за ланчем.
— Кейн приглашает нас всех на ланч, — самодовольно сказал Оллард. — Мне нравится этот парень.
— У меня назначена встреча. Пора бежать. Идем, Майк.
— Передайте Клесст, что я опять рассчитываю на нее сегодня вечером в качестве хозяйки, — крикнул им вслед Кейн.
— Вы должны, понимаете, сделать скидку на состояние Коди, — сказал ему Марш. — Он, конечно, слишком много пьет. Но ему действительно пришлось пройти через ад.
— И похоже, он там и останется, — заметил Кейн, — если друзья не помогут ему немного. А я уже считаю себя его другом. По-моему, моя очередь делать заказ.
Карсон разглядывал карточку с приглашением.
— Как ты думаешь, стоит мне сегодня вечером прихватить с собой несколько оттисков, показать ему?
Леннокс высматривал такси.
— Кейн никакой не издатель.
— Мы можем поехать на метро. Вход вон там.
— Под платформами внизу шныряют ужасные злобные твари со щупальцами.
— Так куда мы все-таки идем?
— Кенсингтон-маркет. Мне нужна неприличная татуировка и несколько просторных футболок.
Леннокс поймал такси, и они втиснулись внутрь.
— Кенсингтон Хай-стрит. Остановите поблизости от Холланд-роуд.
— Ты пропустишь ланч, а ведь платит издатель. И все-таки, что ты думаешь насчет оттисков?
— Ты знаешь что-нибудь про Кейна? Хоть что-нибудь?
— До сегодняшнего дня о нем не слышал. Кент сказал, что Кейн купил «Мидленд», а кому знать, как не ему. Ты же видишь, как это сейчас делается: владельцы меняются чуть ли не каждый день. И вот так бросать своего издателя — это нехорошо. Он собирался угостить нас ланчем. Может, всего несколько оттисков, как ты думаешь? Хотя он все равно наверняка увидит обложки, которые я делал для «Мидленд».
— Пабы еще открыты, а я не покупал выпивку сегодня. Какие у тебя впечатления от Кейна?
— Крепкий мужик. В высшей степени. Потрясающе. Наверное, два раза в день в спортзале качается. — Внезапно Карсон сделался серьезным. — Он угощает нас ланчем, но я не хотел бы, чтобы он зашел ко мне домой после закрытия. Выглядит он так, словно может при желании разорвать тебя на части.
— Я никогда не видел этого Кейна до сегодняшнего дня. По крайней мере, мне кажется, что в реальности я его не видел. — Леннокс нашел у себя пачку сигарет, сунул одну Карсону. Он почти бросил курить. — Но Кейн мне снился. Я видел его раньше, говорил с ним раньше, и это казалось совершенно реальным. Во сне. В кошмарах.
Карсон зажег свою и Леннокса сигареты и осторожно начал:
— Иногда, когда сильно выпьешь…
— От всей души надеюсь, что дело тут только в выпивке. Завтра или через неделю я могу протрезветь. А что если этот Кейн все еще будет здесь?
— Да что ты так волнуешься? Дело просто в том, что он твой новый издатель. Должно быть, ты читал о нем в газетах, видел где-нибудь его фотографию. Давай просто пойдем да и хлопнем по пинте, Коди. Это тебя успокоит.
— Приехали, — объявил Леннокс, постучав по стеклянной перегородке «остина». — Высадите нас.
— А где это мы? — удивился Карсон.
— Кенсингтон-маркет. Клесст говорила, что у нее здесь магазин.
— Та штучка, которой ты вчера дал автограф? Леди в синих лодочках?
— Она говорит, что она дочь Кейна.
— А когда это она успела тебе про себя рассказать?
— Она сказала, что у нее здесь магазин. В одном из моих снов. А что если сны — это правда?
— Тогда мы найдем ее, а потом все вместе забьемся в ближайший паб.
— Это будет означать, что все это был не сон. Что все это была правда.
— Да что там за правда такая?
— Кейн. И все сумасшедшие вещи, которые он мне говорил.
— Ты же только что увидел его. И все мы. Он всего лишь твой издатель.
— В свое время в Хайт-Эшбери[80] я здорово перебирал с кислотой, — признался Леннокс.
Карсон становился все более озабоченным.
— Давай просто пройдемся здесь, а потом найдем какой-нибудь паб. Может, купим пару банок в магазине, а потом посидим на скамейке за церковью вон там, через дорогу.
Кенсингтон-маркет представлял собой трехэтажное здание, где теснилось множество крошечных магазинчиков; здесь преимущественно продавались товары для панков. Люди в латексе и коже, черной, блестящей и облегающей, толпились повсюду — это напомнило Ленноксу популярные бутики в Лос-Анджелесе и Нью-Йорке. Он решил, что ПВХ, скорее всего, означает винил или что-то вроде этого, и хотя все эти шмотки блестели и были сексуальными, на вид казалось, что в них очень жарко, а в рынке стояла страшная духота. Пахло здесь, как на свалке шин в знойный день, и бардак был примерно такой же. Все здесь было немного слишком сверхмодное. Повсюду толкались панки, и Леннокс внезапно осознал, что сейчас он впервые выглядит приличнее остальных присутствующих. Он почувствовал себя спокойнее, когда заметил, что некоторые поглядывают на вездесущие фотографии Джеймса Дина, затем оборачиваются и смотрят ему в лицо.
Карсон задумчиво изучал записи «Dead Kennedys».
Серьга в виде солнца, казалось, потянула Леннокса и отвлекла его от прилавка с пластинками. Было невыносимо жарко. И тесно. В голове роились иллюстрации Доре к «Аду» Данте. Он бесцельно брел по переполненным рядам. Ему ужасно хотелось выпить.
— Привет, Коди. Так рада, что ты зашел.
У Клесст была небольшая забегаловка неподалеку от магазина под названием «Xotique». На девушке были бюстгальтер из черной кожи, черная кожаная мини-юбка, из-под которой торчали подвязки, поддерживающие черные чулки, и черные сапоги на шпильках. Это Леннокс заметил с первого взгляда. Со второго он увидел у нее в ухе серьгу, похожую на его собственную, — но у солнца было ее лицо.
— Клесст? — неуверенно спросил Леннокс. Возможно, это была очередная галлюцинация. Надо думать о них, как о снах. И не больше.
— Итак, Коди. Ты отошел после вчерашнего. Папа вышел из дома рано, искать тебя. Видел его?
Леннокс замялся, потом решил отбросить сомнения.
— Он поймал меня в баре отеля. Дал мне приглашение. На вечеринку. Сегодня. Просил напомнить тебе, что ты должна быть хозяйкой.
— Скукота.
— Что ты такое? — с паникой в голосе спросил Леннокс.
— Хороший вопрос. А что такое мы все? Зачем мы здесь? Ты знаешь Жан-Поля Сартра?
— Лично не знаком. В последнее время он мало бывает в обществе.[81]
— Следующий вопрос.
— Что со мной происходит?
— По-моему, Кейн вчера вечером начал тебе это объяснять.
— Иногда я не могу отличить сон от реальности.
— А иногда это одно и то же.
— И мне кажется, что я уже не улавливаю разницы.
— Ну что, ты и дальше собираешься стоять здесь, как парализованный, размышляя о смысле жизни, или все-таки купишь что-нибудь?
Леннокс, словно сквозь туман, смотрел на кучу панковских побрякушек и аксессуаров из кожи с металлическими шипами. Это уже слишком. Краем глаза он заметил Карсона — тот перебирал пластинки на прилавке. Он решил, что должен вернуться в реальный мир, если сможет найти вход туда, или хотя бы притвориться, что он в реальном мире. Нужен ли ему ошейник с шипами?
— Может, возьму серьгу.
— Тогда я проколю тебе правое ухо. Бесплатно.
— Не надо. Я вытащу вот эту.
— Это невозможно.
— Да ты что? И почему?
— Помнишь вчерашнюю ночь?
— Я, как обычно, напился как сапожник. Мне снились дурацкие сны. Во сне я видел тебя. И Кейна. Вот и все. Откуда тебе знать, что мне снилось?
— Это происходило в параллельном времени, но это совершенно реально. Кейн поставил на тебе свой знак. Теперь ты носишь знак Кейна. И снять его невозможно. Никогда.
— Скажи это Ван Гогу.
— Мне никогда не нравились картины с цветами. На тебе стоит печать.
— Он еще придет?
— Тебе радоваться надо. Они попытаются тебя убить, потому что не могут завладеть тобой. Что, как ты думаешь, на самом деле произошло с тобой вчера вечером?
— Я сильно напился и пешком вернулся к себе в отель.
— Кейн думает, что они гнались не только за тобой, но и за ним. Иначе бы они не действовали реальным оружием. Гармоническая конвергенция увеличила их могущество, но они все еще не могут контролировать время.
— Послушай. Я сегодня прочитал «Сан», дошел до третьей страницы и дальше, до конца. Там ничего не было о взрыве в Сохо или о разбросанных по улице кусках зомби.
— Я же сказала тебе: это произошло в параллельном времени. Это очень опасно. Кейн там гораздо слабее, вот почему они заманили тебя туда. Но теперь, когда ты объединился с Кейном, они будут искать тебя и в реальном времени.
— Ты из этого мира?
— Нет.
— А Кейн действительно твой отец?
— По-моему, это очевидно.
— Он слишком молод для этого.
— И тем не менее.
— А твоя мать?
— Кейн убил ее.
— И как ты к этому относишься?
— Она собиралась принести меня в жертву одному хорошо известному демону. Она заключила с ним договор, когда я родилась.
Леннокс удивился: неужели он тут один в здравом уме? И насколько в здравом?
— Клесст, ты на самом деле красивая девчонка. Я бы даже сказал, дьявольски интригующая. И будь я на двадцать лет моложе, я бы влез в один из этих кошмарных костюмов, которые здесь продаются, и повел бы тебя в какой-нибудь клуб в грязном подвале, где танцуют до рассвета, стукаясь друг о друга головами. Потом сказал бы Кейну, что мы убежали и будем жить в моем недавно отремонтированном доме в Сохо, в Нью-Йорке, а если бы он возразил, просто дал бы ему в зубы. Однако мне не двадцать лет, и Кейн здоровее меня, поэтому я просто хочу предложить тебе прием у очень хорошего психиатра.
— Я намного старше, чем ты думаешь.
— Очень рад слышать. Я точно не знаю, что на этот счет говорится в английских законах.
— Так ты собираешься что-нибудь купить или нет?
— На самом деле я еще не огляделся. Может, сексуальный кожаный лифчик украсит мой гардероб?
— У тебя не проколоты соски? Я могу проколоть, и у меня есть симпатичные золотые кольца.
— Как-нибудь в следующий раз.
— И все-таки мне бы хотелось. — Внезапно Клесст двинулась к нему, и Леннокс отчего-то испугался.
— Боже, ты и правда нашел здесь свою леди. — Карсон забрел в магазинчик с альбомом Нико в пластиковом пакете. Он смотрел на часы, рассчитывая, сколько пинт можно будет выпить до закрытия.
— Она хочет проколоть мне соски, — пожаловался Леннокс.
— Почему бы не ограничиться татуировкой? — примирительно заметил Карсон. Он закатал левый рукав, и Леннокс увидел голову дьявола над числом 666. — Не могу вспомнить, когда я ее сделал. Я неделю пил, прежде чем заметил ее.
— Это я сделала, — сказала Клесст. — Здорово смотрится.
— Это дочь Кейна, — объяснил Леннокс. — В основном я видел ее во сне, но мне кажется, она вполне реальна.
— Сегодня вечером у тебя будет возможность выяснить, насколько она реальна.
— Послушай, Карсон. Они на меня просто бросаются. Клесст, почему ты сказала, что я объединился с Кейном?
— Тебе следует более внимательно смотреть, где ты ставишь свою подпись, Коди. Вчера. Книгу помнишь?
— Мне нравятся британцы, — сказал Леннокс. — Нужно просто привыкнуть к их своеобразному чувству юмора.
— Я не англичанка, — возразила Клесст. — И ты до сих пор ничего не купил. Возьми вот этот ошейник за пятерку.
— Пабы еще не закрылись? — спросил Леннокс у Карсона.
— Примерь.
— Мы лучше пойдем, — сказал Карсон.
Клесст двигалась невероятно быстро, и прежде чем Леннокс смог сообразить, в чем дело, все было кончено.
— Радикально выглядит, — сказала она. — С тебя пятерка.
— Клесст, ты прекрасна, но ты прямо какой-то десантник из космического патруля. Закрывайся, я угощу тебя ланчем. Ты ведь на самом деле из Калифорнии, да? Это можно исправить.
— Реальность тоже можно исправить, Коди. Вечером увидимся.
Леннокс ощупал ошейник с шипами. Ошейник тер шею, но он все равно заплатил. Он сообразил, что ему грозит серьезная опасность протрезветь, и он решил исправить это без дальнейших проволочек.
— По-моему, мне здесь кое-что светит, — сказал он Карсону. — Она делала мне намеки. И весьма серьезные.
Карсон огляделся по сторонам.
— А куда она делась?
Леннокс обернулся. Неподвижный воздух, казалось, дрожал над прилавками. Он не видел магазинчика Клесст. И Клесст тоже не было.
— Стой! Подожди здесь минутку, — Он отправился было назад.
Карсон взял его за руку.
— Давай просто пойдем и выпьем по кружечке.
Леннокс неловко попытался снять ошейник.
— По-моему, замок не открывается.
— Раздобудешь ключи потом, когда паб закроется.
Леннокс едва не проспал вечеринку, но в семь проснулся от похмелья и боли в мочке левого уха. Он нашел полбутылки скотча и полечился. В зеркале ухо не выглядело воспаленным и больше не болело. Он потянул за серьгу, но она не вынималась. Наверное, присохла. Леннокс на всякий случай налил на ухо еще виски.
Он удивился, откуда у него ошейник с шипами, затем вспомнил, что Клесст надела его ему и не дала ключа. Он неловко подергал замок, стараясь его открыть, замок щелкнул. Должно быть, тут какой-то секрет, подумал он и бросил ошейник на стол.
У него оставалось немного времени для того, чтобы принять душ. Холодная вода помогла ему проснуться. У него остались отрывочные воспоминания о скамейке за какой-то церковью в Кенсингтоне и нескольких банках крепкого пива; вроде бы при этом он объяснял Карсону, что такое синхроничность. Затем Карсону удалось запихнуть его в такси и доставить в отель.
После душа Ленноксу стало намного лучше, и он не торопясь сбрил щетину, уже начинавшую превращаться в бороду. Затем надел мешковатую хлопчатобумажную дизайнерскую рубашку и подходящие по цвету брюки, узкий, свободно болтавшийся галстук и свой любимый льняной пиджак. Когда идешь к издателю, надо выглядеть прилично, а к тому же там будет Клесст.
Кейн снял большой номер в «Рассел», и Ленноксу нужно было лишь немного пройтись по Саутгемптон-роу. Он нашел в кармане несколько помятое приглашение, еще раз взглянул на себя в зеркало и отчалил в приподнятом настроении.
Вечеринка уже началась; у дверей его встретил здоровенный байкер в смокинге и попросил предъявить приглашение.
— Впусти его, Блэклайт, — крикнула Клесст. — Он из наших.
Клесст подала ему руку.
— Шампанского?
— Разумеется.
На ней было блестящее черное платье в обтяжку с большими вырезами на груди и спине. Платье и чулки плотно облегали ее изящное тело, и Леннокс решил, что эта сексуальная лондонская мода в конце концов не так уж и плоха и стоит поразмыслить серьезнее о возможности романа с накачавшейся наркотой дочкой издателя.
— Пожалуйста. — Клесст взяла у проходящего официанта два бокала шампанского и протянула один Ленноксу.
— Твое здоровье, — сказал он, прикасаясь к ее бокалу.
— А, вот ты где, Коди. Я так рад, что ты пришел. Вижу, Клесст уже развлекает тебя.
Кейн пожал ему руку. Он был одет в удобную повседневную одежду, как и большинство присутствующих, и изображал радушного хозяина.
— Вон там полно закусок, думаю, ты голоден, а? Мне кажется, б
Леннокс осушил бокал и потянулся за вторым. Он действительно знал большинство присутствующих, которых было около тридцати. Это и вправду напоминало обычную вечеринку, устроенную издателем. Джек Мартин заметил Леннокса и пробирался к нему.
— Ну, Клесст, — произнес Леннокс, — у тебя симпатичное платье, почти прикрывает твои прелести. Ты — пиковая дама?
— Нет. Выпей еще, Коди.
— Точно. У нее же черные волосы. Вы мне обе снились. — Коди схватил очередной бокал. — Но ты гораздо сексуальнее.
— Как дела, Коди? — Мартин как раз обсуждал с Майком Карсоном их утренние приключения. Он был близок к панике и расспрашивал об английских законах по поводу принудительного помещения в психиатрическую лечебницу.
— Мисс Клесст Кейн, познакомьтесь, это известный писатель Джек Мартин.
— А мы уже знакомы, — сообщил Мартин. — Помнишь синие лодочки? Мы же все встретились вчера в «Друге под рукой». Но никто не сказал нам, что вы дочь издателя.
— Это моя тайная ипостась, — улыбнулась Клесст и отправилась приветствовать опоздавшего, как всегда, Кента Олларда; он считал, что опаздывать — шикарно.
— Все в порядке? — спросил Мартин.
— Нет. Не думаю. — Леннокс одним глотком осушил бокал.
— Жаль, что ты не пошел с нами на ланч, — было здорово. Тебе нужно что-нибудь поесть. Только посмотри, сколько закусок!
— Мы с Карсоном недавно обедали, у нас был поздний ланч. Интересно, Клесст согласится на поздний ужин?
— Коди! — Мощная рука Кейна обхватила его за плечи. — Давай бери шампанского и посидим минутку в соседней комнате. Я хочу поговорить о твоей новой книге. Джек, прошу извинения. Бизнес есть бизнес.
— Бизнес, — эхом отозвался Леннокс и, направляясь вслед за Кейном, на ходу взял еще шампанского.
Кейн закрыл за ними дверь.
— Ну, как провел день?
Леннокс маленькими глотками пил шампанское. Кейн взял из ведерка со льдом новую бутылку.
— Очень приятно. Заглянул в магазин к Клесст. Замечательное место для твоей дочери.
— Такова современная молодежь. — Кейн вытащил пробку. — Я слышал, ты купил у нее какой-то ошейник. Почему не надел?
— Я его снял. Он не сочетается с галстуком. Однако с застежкой пришлось повозиться.
— Хорошая работа, Коди. У этого замка нет ключа. — Кейн наполнил бокалы. — Я потрясен.
Коди поднялся и сжал кулаки.
— Только не думай, что я верю во все это. Да, сейчас я допился до чертиков, и я знаю, что с бухлом надо кончать. Если ты действительно существуешь, давай завтра пообедаем, тогда и поговорим о новом романе. Сейчас я, наверное, несу полную чушь, ты уж извини, но жизнь — такое дерьмо.
— Прими-ка пару щепоток, и протрезвеешь достаточно. — Кейн бросил ему флакон с белым порошком. — Ты нужен мне сегодня вечером.
Леннокс покопался во флаконе ложкой, висевшей на цепочке.
— Кейн, ты очень странный тип.
— Возьми пару ложек. Больших, как следует.
Леннокс поморгал и огляделся. Он сидел в гостиничном номере напротив могучего мужика, который в лучшем случае был просто чокнутым. И внезапно Леннокс впервые за несколько месяцев почувствовал себя трезвым. Хотя нет, вчера ночью…
— Так-то лучше, — сказал Кейн, забирая флакон. — Ты просто посиди минутку — и привыкнешь к этому ощущению.
— Ты не издатель.
— В данный момент я издатель. Мне нужна была какая-то легенда для реального времени. Я купил «Мидленд букс» и оставил всех сотрудников. Отличное прикрытие, я могу даже получить кое-какую прибыль. Поговорим насчет аванса за твою будущую книгу?
— Те несколько раз, когда я тебя видел… это все было на самом деле?
— Поверь мне, Коди. Это действительно произошло.
— Значит, я не схожу с ума.
— Боюсь, что нет, Коди.
— Вот как. — Леннокс потер лоб и подумал: неужели он уже переступил ту грань, после которой нет возврата к нормальной жизни? — Но если я не сумасшедший и ты — настоящий, тогда кто ты такой?
— Я друг, Коди. Разве я не спас тебе жизнь?
— И это тоже было в реальности?
— Все-все. И кстати, ты прекрасно это понимаешь, несмотря на алкогольный туман, за которым ты прячешься. Ты сунул голову в песок, Коди. Но это не работает. Они все равно видят тебя.
— Нет, реально вот что: я сижу в номере лондонской гостиницы и разговариваю со своим издателем, у которого вечеринка. Один из нас или мы оба совершенно безумны. Думаю, пора мне пойти пообщаться с народом.
— К этому не сразу привыкаешь, — сказал Кейн, провожая его к остальным. — Вот почему я приближался к тебе не сразу, а в несколько заходов. — Он дружески сжал Ленноксу плечо, и Леннокс почувствовал, что эта рука достаточно сильна, чтобы в одно мгновение сломать ему кость. — А теперь иди веселись. Впереди долгая ночь, и у нас много дел.
Карсон приветствовал его, подав бокал.
— Ну что, договорились о чем-нибудь?
— Боюсь, что да. — Леннокс отстранил шампанское. — Майк, я начинаю думать, что все это действительно происходит со мной.
— Лучше съешь что-нибудь, — пробормотал Карсон, озираясь в поисках Мартина.
Мартин болтал с Клесст.
— Мне нужен свежий воздух. Я просто пойду прогуляюсь вокруг Рассел-сквер. Через минуту буду.
— Я с тобой.
— Нет. Я хочу минуту побыть один. Оставайся здесь, поговори с Кейном. Хочу знать твое мнение о нем.
Оллард загнал Кейна в угол, и Леннокс, идя к двери, махнул ему.
— Пойду проветрюсь.
— Я тебя прихвачу попозже, Коди, — крикнул в ответ Кейн, и Блэклайт открыл дверь.
Леннокс не стал переходить улицу по направлению к Рассел-сквер, а вместо этого, чувствуя себя немного конспиратором, пошел по Саутгемптон-роу, свернул на Космо-плейс и добрался до Куин-сквер. Передернувшись, он прошел мимо человеческих обломков, скрючившихся на мостовой и скамейках над своими бутылками, и через железные ворота прошел в скверик. Здесь не так сильно пахло мочой и немытыми телами — если не приближаться к кустам, посаженным вдоль забора. Из-за деревьев почти не было слышно шума ночного Лондона, и было приятно пройтись по прохладной траве после бесконечного асфальта.
Леннокс медленно дошел до конца Куин-сквер, где стояла статуя женщины — раньше считалось, что это королева Анна, но сейчас победило мнение, что это королева Шарлотта, супруга Георга Третьего. Он остановился, ни о чем не думая, и ему снова пришел в голову вопрос: на что могла указывать правая рука королевы Шарлотты, устремленная вниз.
Именно в этот момент и в этом месте Леннокс встретил Пиковую даму.
Она была одета во все черное, и сначала он разглядел лишь ее лицо, в темноте походившее на лицо призрака. Он не отрываясь смотрел на нее, пока она приближалась к нему из ночи.
Он сказал:
— Привет, Кэти.
— Привет, Коди.
— Ты же умерла, Кэти.
— Тебе лучше знать, Коди.
— Значит, вот оно что. Это не просто выпивка и наркота. Я действительно окончательно и бесповоротно сошел с ума.
— Конечно сошел, если связался с Кейном.
Она двинулась к нему, соблазнительно покачиваясь на шпильках, наклоняясь вперед, чтобы они не уходили в землю. На ней были блестящие черные чулки и узкое платье из какой-то непромокаемой синтетики, которое обтягивало талию даже без широкого кожаного пояса. Бретелек на платье не было, в темноте белели голые плечи, грудь и верхняя часть рук, которую открывали длинные черные вечерние перчатки.
Черные волосы были уложены в высокую прическу, и казалось, что ее бледное лицо и плечи — это алебастровый бюст, выплывающий из темноты. А может быть, гипсовая посмертная маска. Леннокс узнал этот чувственный рот, прекрасные черты лица, узнал оттенок ее зеленых глаз еще до того, как их взгляды встретились.
Леннокс схватил ее обнаженные плечи. Тело ее было холодным.
— Ты действительно Кэти?
— Если ты этого хочешь.
— Кэти умерла. Ее похоронили, и я это видел. С тех пор прошло больше года.
— Смерть — явление не постоянное, Коди. Особенно когда ты обладаешь могуществом.
— Это очередной трюк Кейна.
— Я не прислужница Кейна. Это ты его лакей. Я пытаюсь помочь тебе освободиться от него.
— Отлично, решено. Меня много раз обзывали по-всякому, но лакеем — никогда. Хватит с меня его белого порошка, одному богу известно, что в нем такое, и мое зеркало этого больше не выдержит. Я сейчас пойду в свой номер, залягу в кровать с бутылкой виски и забуду обо всем. Если завтра со мной будет то же самое, то, клянусь, на этот раз я обращусь к врачу.
Кэти, крепко схватив его за руку, не дала ему уйти.
— Я могу отвести тебя к тому, кто тебе поможет.
Леннокс резко развернулся, и она заметила в его левом ухе серьгу в виде солнца. Она тут же выпустила его руку и отступила.
— Прошу тебя, — сказала она. — Пожалуйста, пойдем со мной, Коди. В любом случае, что тебе терять?
— Да уж, рассудок, во всяком случае, я уже потерял. С мозгами можно попрощаться. Я стою в лондонском парке и разговариваю со своей умершей женой. Ты не можешь быть Кэти.
— Я могу быть кем угодно — кем ты хочешь.
— Правда? Так это ты пару дней назад оставила в моей комнате туфли? И это тебя на следующий день в пабе прихватили ужасные прыщи? Это ты шатаешься по несуществующим улицам Сохо в компании гниющих мертвецов? Потому что если ты на все эти вопросы ответишь «да», то ты не Кэти. Кэти вела двойную жизнь, но не настолько экстремальную.
— По-моему, тебе нужно выпить, Коди. Пойдем ко мне. Там мы поговорим. — Кэти взяла его за левую руку.
— Знаешь, — сказал ей Леннокс, — я думаю, что я неплохо держусь пока. Дело все в этом мегакоксе, который дал мне Кейн, правда ведь? В молодости, когда я увлекался кислотой, я понял, что, если глюки становятся слишком чудными, лучше не сопротивляться и просто идти, куда ведут. Поэтому давай веди меня к своему хозяину.
Кэти крепко вцепилась в его правую руку и потащила в сторону станции метро «Рассел-сквер».
— Ты действительно ничего не понимаешь, правда?
— Я в полном тупике.
Наркоманы и бомжи валялись в кустах, скрючились на скамейках.
— Пообещай, что живых мертвецов больше не будет.
— Ты носишь знак Кейна.
Усталые туристы и припозднившиеся гуляки спешили на последний поезд. Мимо проносились такси, едва тормозя на пешеходных переходах, и все это действовало весьма успокаивающе на человека, вышедшего прогуляться со своей покойной женой.
— Скажите, вы ее тоже видите? — обратился Леннокс к группке дам с голубыми волосами, копавшихся в своих картах у входа в метро.
В ответ он получил сердитые взгляды через бифокальные очки и бормотание: «Отвратительно!» Кэти потащила его мимо.
— Давай поймаем такси, — возразил он.
— Но мы уже спустились.
— Нам нужны билеты.
Леннокс, спотыкаясь, подошел к автомату по продаже билетов. Автомат выдал две бумажки, и Кэти схватила их, прежде чем он успел возразить.
— Ненавижу эти лифты, — сказала она. — Пойдем по лестнице.
На станции «Рассел-сквер» имелись два деревянных лифта, построенных, видимо, еще при королеве Виктории. Открытые кабины ползли по покрытым сажей шахтам, где просматривались геологические слои, в недра Лондона; они часто застревали, перегруженные слишком большим количеством народа. Современные конструкции, новые блестящие стальные коробки, призванные заменить устаревшие лифты, только увеличивали столпотворение.
— Эта лестница длиной в сотню миль, — возразил Леннокс, указывая на знак, призывающий особенно торопливых пассажиров к осторожности. — Это то же самое, что взбираться на верх Эмпайр-стейт-билдинг.
— Но лестница-то ведет вниз, Коди. Прекрати стонать и иди за мной.
Лестница представляла собой спираль. Стук каблуков Кэти эхом отдавался от стен, и у Леннокса начала кружиться голова. По лестнице обычно спускалось мало пассажиров, а сейчас они вообще никого не встретили.
— Кэти, — произнес Леннокс, остановившись, чтобы отдышаться. — Если это действительно ты, я просто хочу сказать, что очень рад снова видеть тебя.
На лестнице было душно, стены словно надвигались на него со всех сторон, и Леннокс был уверен, что они уже давно должны были добраться до платформы.
— Кэти, помнишь, мы смотрели фильм «Линия смерти»? Некоторые сцены снимались здесь.
— Идем, Коди.
— По-моему, та копия, которую мы видели, называлась «Сырое мясо».
— Точно. Это было нечто вроде угощения на день рождения, Коди.
— А потом мы повеселились.
— Да. Ты надел мой чулок себе на голову и гонялся за мной по квартире с криками «Двери, берегись!», размахивая резиновым цыпленком.
— Это было до или после того, как ты начала встречаться с Аароном?
— Просто иди, не останавливайся, Коди. Мы почти пришли.
— Я не слышу поездов.
— Так скажи мне, почему ты связался с Кейном?
Леннокс вцепился в перила. Медный поручень был теплым, казалось, его покрывала какая-то слизь. Он споткнулся и привалился всем телом к Кэти.
— Он купил контору моего английского издателя, все мои контракты. Да и вообще, я просто с ним познакомился. У него есть потрясный кокс и симпатичная дочка. Поскольку ты мертва, ты простишь мне чувственные желания, правда?
Ему показалось, что лестничный пролет заполняется каким-то паром. На лице его оседали странные капельки, и Леннокс с любопытством стер их. Медные перила все больше походили на развернутый кишечник. Он боялся, что его вот-вот вырвет на ступеньки.
— По-моему, мы идем слишком быстро.
Ступеньки стали такими скользкими, что он буквально чувствовал какое-то желе под ногами. Он вцепился в Кэти.
— Его имя, вероятно, покажется тебе более знакомым, если написать его так:
— А, этот садовод-братоубийца? Но ведь он умер несколько тысяч лет назад.
— Он бессмертен, — возразила Кэти. — Если ты не поможешь нам остановить его. Вот почему он привязал тебя к себе.
Лестница закончилась, и они вышли на нечто вроде подземной платформы. С потолка туннеля, из трещин между плитками, свисали какие-то отвратительные, сочащиеся слизью липкие щупальца, рельсы походили на червей, платформу и пути скрывал плотный туман, а может быть, пар.
Сквозь эту завесу Леннокс различал толпы пассажиров в гниющих обрывках средневековой одежды, бесцельно бродивших взад-вперед и толкавших друг друга.
— Извини за беспорядок, — произнес некто, стоявший на платформе. — Много лет пришлось держать здесь весь этот народ. Хотя, если учесть все обстоятельства, они довольно хорошо сохранились, как ты думаешь? Коди Леннокс? — Человек приблизился. — Позволь представиться. Меня зовут Сатана.
— Мне кажется, это уже чересчур, — решил Леннокс. — Хотя не важно, я атеист.
— Никаких проблем, — ответил Сатана, но руки не протянул.
Это был высокий смуглый человек с залысинами на лбу и аккуратно подстриженной черной бородой, довольно театрально одетый в средневековый костюм и шляпу.
— У меня нет ни рогов, ни копыт, — сказал Сатана. — Может быть, ты почувствуешь себя увереннее, если они будут?
— Ты — театральное преувеличение.
— Это первое впечатление, — сказал Сатана.
Его фигура внезапно расплылась, и вдруг на нем оказался смокинг, какие носили в начале двадцатого века. Одежда Кэти превратилась в черное вечернее платье того же времени.
— Изыди! — взмолился Леннокс, отчаянно надеясь, что сейчас проснется.
— Это ведь на самом деле не имеет значения, верно? — спросил Сатана. — Внешность обманчива. Как и твоя. Нам нужно поговорить.
— Именно это сказал мне Кейн.
— Коди, я понимаю, что ты запутался. А кто бы не запутался на твоем месте? Так и получилось, что ты вступил в сделку с Кейном. Мы можем все переиграть. Чего ты хочешь? Я уже вернул тебе Кэти. Это абсолютно бесплатно.
— Это не Кэти, — возразил Леннокс.
— Она может превратиться в Кэти. Или в кого хочешь. Оглядись, Коди. Все, что хочешь. Назови это, и ты все получишь.
— Мы не на вершине горы. Это кошмарный туннель подземки, и я не вижу здесь ничего привлекательного. Отойди от меня.[83]
— Хорошая работа, Коди, — произнес Кейн. В руках у него были два бокала шампанского, один он подал Ленноксу. — Мы там соскучились по тебе, и я пошел тебя искать.
— Умный ход, Кейн, — заметил Сатана. — Значит, он привел тебя сюда.
— Извини. Я должен был прихватить еще бокальчик. Сатана, если я не ошибаюсь? Ты теперь под таким именем работаешь? Не возражаешь, если я для удобства стану называть тебя старым именем, под которым давно тебя знаю, Сатонис?
— Кейн, тебе не следовало в это вмешиваться.
— Приятное местечко, — одобрительно заметил Кейн. — Мне нравится дизайн. Смесь Гигера[84] и Босха. Это же катакомбы под детской площадкой на Корэмс-филдс, я угадал? Сюда ведет подземный ход под Куин-сквер. Очень удобно. Ты, как я вижу, набираешь себе народ в общих могилах жертв чумы.
Леннокс постарался говорить спокойным голосом:
— Кейн, мы в аду или где?
— Где мы? Да в глубокой заднице, вот где, — ответила Клесст. — Папа, у нас скоро закончится шампанское.
— Восхитительная Клесст! — воскликнул Сатана. — Ну и ну, как ты выросла!
— Пусть Блэклайт позвонит в отдел обслуживания номеров, — сказал ей Кейн.
— Клесст, — начал Леннокс, — это и есть тот самый знаменитый…
— Мы были здесь давно, очень давно, Коди.
— Нам лучше возвращаться на вечеринку, Коди, — решил Кейн. — Я не могу доверить гостей Блэклайту.
— Предлагаю перемирие, — сказал Сатана. — Нам уже много раз приходилось сражаться на одной стороне.
— Но сейчас ты играешь на моем поле, — предупредил его Кейн. — И мне не нравятся твои планы по его переустройству.
— Тебе меня не остановить.
— Ну, не сердись, Сатонис. Ты же мне как брат.
— Вот дерьмо! — воскликнула Клесст.
Левая рука Кейна дернулась, и в ней откуда-то возник пистолет; Кейн выстрелил.
Сатана мгновенно исчез, но в том месте, где он только что стоял, прямо из ничего возникла шипящая, пылающая масса.
— Коди, пошевеливай задницей, прячься за меня!
От стен начали отделяться мертвецы, они поползли по покрытому слизью полу. Кейн выпустил еще один разрушительный снаряд. Часть стены превратилась в кучу раскаленных докрасна головешек.
Клесст вытащила из-под юбки нечто вроде «дерринджера». Она прицелилась в рельсы как раз в тот момент, когда их щупальца потянулись к ним. Большая часть платформы и рельсы исчезли в ослепительной вспышке, и их троих швырнуло назад, в скользкую грязь, где только что находилась лестница.
Потолок начал обваливаться. Кейн выстрелил прямой наводкой в сужающееся кольцо мертвецов. Сверху падали огромные камни. Несколько секунд спустя лабиринт туннелей окутал дым с тошнотворным запахом. Кейн и Клесст не прекращали стрелять, и перед глазами Леннокса, как в стробоскопе, проносились картины разлетающейся на куски кладки и наступающих безумных мертвецов. Дальше, за смертоносными вспышками, виднелись какие-то смутные фигуры.
— Что скажешь, Коди? — крикнул Кейн. — Хочешь обратно на вечеринку?
Что-то давно мертвое протянуло лапу из-за поворота катакомбы и схватило Леннокса за горло. Серьга-солнце в его ухе ослепительно вспыхнула, и вражеская рука рассыпалась в прах.
— Выпустите меня отсюда! — пронзительно завопил Леннокс.
Внезапно воцарилась полная тишина. Было совершенно темно. На них по-прежнему как будто давили влажные стены.
— По-моему, нам туда, вверх по лестнице, — сказал Кейн, держа оружие наготове. — Прикрывай нас, Клесст. Пошли, Коди.
— Где мы? — Леннокс споткнулся и, ударившись коленом о невидимую ступень, выругался.
Клесст схватила его за локоть железной хваткой и удержала от падения в неизвестность.
— Не на лестнице станции «Рассел-сквер», как я надеялся, — ответил Кейн. — Там мы тебя выследили. Могу предположить, что мы поднимаемся на Куин-сквер.
Леннокс снова споткнулся, но Клесст подхватила его.
— Вы что, оба видите в темноте? — спросил ее Леннокс.
— Да. — Клесст успокоительно сжала его руку.
— Я хочу выбраться отсюда.
— Молодец, Коди, ты нашел выход! — поздравил его Кейн. — Эта дверь наверняка ведет в подвалы «Кладовки королевы». Мы явим собой ошеломляющее зрелище.
Кейн отодвинул засов и толкнул дверь-крышку.
— А может быть, и нет, — пробормотал он.
Кейн отбросил в сторону какой-то мусор, и они вылезли наверх.
От «Кладовки королевы» остались обугленные руины, как и от всех близлежащих зданий, кроме церкви Святого Георгия Великомученика через дорогу от паба. Под желтым, словно горящий натрий, небом тянулись бесконечные кучи почерневшего сплавленного камня и стекла. Сквозь желтую мглу не было видно никаких признаков луны или солнца. Время от времени вдали, под мертвым небом, мелькали какие-то твари с черными крыльями; кроме них не заметно было никаких признаков жизни. Абсолютно никакой жизни.
— Дерьмо! — выругался Кейн.
— Да уж, неплохую вечеринку вы закатили, — выдавил Леннокс и опустился на кучу черных кирпичей. — Послушайте, мой запас здравого смысла уже давно истощился. Здесь где-нибудь можно найти выпивку?
— Ты, ублюдок! — заорала на него Клесст. — Ты привел нас не к той двери!
— Эй, полегче! Я просто шел за твоим папашей. Ведь это вы видите в темноте, ты что, забыла?
— Все еще хуже, чем кажется на первый взгляд, — сказал им Кейн.
— Да, выглядит действительно хреново, Кейн, — согласился Леннокс. — А что же случилось со временем, и где вечеринка?
Кейн вдруг взглянул прямо в глаза Ленноксу, и тот в первый раз понял, окончательно и бесповоротно, что все это действительно происходит с ним. И он испытал приступ настоящего страха.
— Я пытался подготовить тебя к этому постепенно, — объяснил Кейн. — Проблема в том, что ты нужен мне. Ты сейчас смотришь на свой мир в параллельном времени, и такое творится на всей планете.
— Ядерная мировая война?
— Хуже, Коди. Это скорее похоже на Армагеддон или день Страшного суда. Гармоническая конвергенция дала им силу. Они собираются открыть врата Ада и выпустить мертвых. Только на Небеса никто не отправится. Оглядись.
— А сейчас отвечай мне конкретно, Кейн. Это действительно был Сатана?
— Для ваших теологов — да. Если отбросить иудейско-христианскую терминологию, это был повелитель демонов. Ты видел физическое воплощение враждебных, кровожадных сил, чуждых этому миру.
— А ты — тоже иудейско-христианский миф?
— Очень возможно. Но не верь прочитанному буквально. На каждую историю можно взглянуть по крайней мере с двух сторон.
— Ты человек?
— И да, и нет.
— Если бы не мускулы, — сказал Леннокс, — я бы с трудом смог отличить тебя от Сатаны.
— Я — реальное существо, — заверил его Кейн. — И Клесст тоже. И ты. Но Сатана, каким ты его видел, является физическим воплощением силы, существующей вне наших трех измерений.
— А Кэти?
— Это был суккуб. Демон, как его называют в вашей теологии. Не вини себя за то, что позвал ее. Тебя подставили.
— Но зачем?
— Потому что ты можешь контролировать синхроничность, Коди. Это была твоя скрытая сила, используемая бессознательно. Гармоническая конвергенция увеличила ее во много раз. Ты еще не можешь контролировать ее в полном смысле слова, но я научу тебя, как это делать.
— А почему я должен верить тебе?
Кейн развел руками:
— Просто взгляни на то, что скоро произойдет. На то, что
— А я думал, ты обладаешь властью над временем, Кейн.
— Над течением времени, Коди. И над реальным временем — в определенных пределах. Мы последовали за тобой в параллельное время, чтобы найти их логово. По пути обратно в реальность они переместили нас в параллельное будущее. Здесь я обладаю только обычной физической силой. Ты нужен мне, Коди, чтобы вернуться обратно, чтобы предотвратить все это.
— Давай, Коди, — подбодрила его Клесст. — Здесь такая скукотища.
— Итак, что именно я должен сделать? Я забыл дома свои волшебные башмачки.[85]
— Если ты взломаешь дверь, — объяснил Кейн, — я разберусь с теми, кого мы там найдем. Думай об этом так: ты открываешь дверь, а я врываюсь туда с дробовиком.
— Кейн, мне кажется, лучше просто вызвать эвакуатор.
— Я и вправду восхищаюсь чувством юмора в человеке, которому угрожает весьма неприятная смерть. — Кейн шагнул к нему, и Ленноксу внезапно пришло в голову, что настоящая опасность может вполне исходить от него.
— Это все случайные события, Коди. Это похоже на гигантскую запутанную головоломку с бесконечным числом правильных решений. Когда кусочки выстраиваются в картинку — это реальное время. Параллельное время постоянно изменяется. Синхроничность определяет, каким образом будут совмещены эти две картинки. Ты можешь ее контролировать. Сделай это, и на этот раз сделай правильно.
— Сделать что? Мне сейчас следует состроить потустороннюю гримасу и взглянуть сквозь тебя?
— Монстр из подсознания, Коди. Все, что тебе нужно, — захотеть, чтобы что-то произошло. А я уж позабочусь о том, чтобы оно произошло.
— Я все никак не могу понять, о чем ты толкуешь.
— Тебе и не надо. — Клесст обняла его. — Слушай, разве ты не хочешь, чтобы мы все вернулись на вечеринку и хорошо провели время? Например, мы все трое ушли в спальню поболтать. Потом папа отправился взглянуть, не кончилась ли выпивка, и оставил нас наедине. Наши взгляды встречаются, а затем твои губы прижимаются к моим…
— Оторвемся по полной! — крикнул Коди.
На это раз не было вспышек выстрелов, скрывавших кошмарное зрелище рвущейся ткани пространства-времени…
— Простите, как всегда, дела, — извинился Кейн перед своими гостями. — Блэклайт, как у нас с шампанским?
— Нормально, — ответил Блэклайт. — Я заказал еще два ящика. У меня тут была пара зайцев. Парень нехорошего вида в смокинге и симпатичная девчонка Гибсона[86] в черном платье. Сказали, они ваши старые друзья, и я их впустил. Сейчас они куда-то подевались. Но не важно, они сказали, что еще вернутся.
— Вернутся, я уверен. Иди работай.
— Эй, Кейн! — К ним пробирался Кент Оллард. — Вы нашли Коди?
— Нашли.
— Мы за него волновались. Вы знаете…
— С Коди все в порядке.
Именно в этот момент в дверях спальни рука об руку появились Леннокс и Клесст. Они о чем-то оживленно разговаривали.
— Ну-ну, — заметил Оллард. — Он у нас ловкач, наш Коди.
— Шампанского, Коди? — предложил Кейн.
— Может быть, но только один бокал, — согласился Леннокс. — Прошу прощения, Кент, мы отойдем на минутку.
— Разумеется, давай действуй, приятель.
Леннокс отвел Клесст в угол, к Кейну, прихватив по дороге поднос с шампанским. Каждый взял по бокалу.
Он сказал:
— Кейн, я не уверен, что действительно верю во все это, но я на твоей стороне.
— Разумное решение, Коди.
— Мне не дает покоя только одна вещь, Кейн. Допустим, я встретил силы Зла…
— Всего лишь враждебные силы, Коди. Все так относительно.
— Это мы потом обсудим. Так вот, а когда я встречу силы Добра?
— Я уже сказал тебе, Коди. Таких нет. Я единственная надежда этого мира.
Кейн и Клесст чокнулись с Ленноксом.
— За нас, — произнес Кейн.
В оригинале название рассказа «At First Just Ghostly», представляет собой фразу из песни «А Whiter Shade of Pale» (1967) британской рок-группы «Procol Harum». Полностью фраза звучит так: «Her face at first just ghostly, turned a whiter shade of pale» («Ее лицо, сначала лишь слегка походившее на лицо призрака, стало бледным как смерть»).
Джеймс Дин (1931–1955) — американский киноактер.
Джонни Карсон (1925–2005) — американский телеведущий и комик, ведущий ток-шоу «The Tonight Show Starring Johnny Carson».
«Saturday Night Live» — ночная телепрограмма на канале NBC.
Синхроничность — термин из аналитической психологии, обозначающий группирование двух или более событий вокруг одного смыслового центра. Для того чтобы быть синхроничными, два или более события должны произойти одновременно и иметь большое влияние друг на друга, но при этом у них не должно быть причинно-следственной связи друг с другом.
Николас Хоксмур (1661–1736) — английский архитектор.
Гармоническая конвергенция — одновременное завершение нескольких космических, галактических и земных циклов, приводящее к «энергетическому толчку». Так называлось событие, в котором участвовали последователи движения нью-эйдж 16–17 августа 1987 года. Предполагалось собрать для медитации 144 тысячи человек в «священных местах планеты» (Великая пирамида в Египте, озеро Байкал в Сибири, скала Айрес в Австралии, Гластонбери в Англии, Мачу Пикчу в Перу, гора Хелеакала на Гавайях и гора Шаста в США).
Халк Хоган (Терри Джин Боллеа, р. 1953) — американский рестлер, актер и шоумен.
Завтрак крестьянина — холодная закуска, состоящая из куска сыра, маринованных огурцов, хлеба и масла.
Строка из песни «А Whiter Shade of Pale».
«Follies» (1971) — мюзикл Стивена Сондхейма по книге Джеймса Голдмена.
Таймс-сквер — площадь в Нью-Йорке, где сосредоточены театры, рестораны, офисы и имеется большое количество неоновой рекламы.
«This Ain't the Summer of Love» — песня американской рок-группы «Blue Oyster Cult». Лето любви — лето 1967 г., когда в Сан-Франциско собралось около ста тысяч хиппи, употреблявших психоактивные вещества.
Мирна Лой (1905–1993) — американская актриса, исполняла роли роковых женщин.
Герой фильма «Гражданин Кейн» (1941), медиамагнат.
Зд.: Вот так (фр.).
Торазин (торговое наименование в России — аминазин) — первый синтезированный нейролептик.
Кенсингтон-маркет — крытый рынок в лондонском районе Кенсингтон, существовавший в 1960-х и 1970-х гг., популярный у хиппи и представителей богемы.
«Strange Days Have Found Us» — из песни рок-группы «Doors».
Главный герой пьесы американской писательницы Мэри Чейз (1906–1981) «Харви» (1944) считает, что у него есть друг — огромный не видимый остальным кролик по имени Харви.
Теглайн к фильму о банде байкеров «The Hard Ride» (1971).
Хайт-Эшбери — квартал Сан-Франциско, где в 1967 г. во время так называемого Лета любви собрались тысячи хиппи.
Жан-Поль Сартр скончался в 1980 г.
Строка из песни «Tonight Is What It Means to Be Young» из фильма «Улицы в огне» (1984).
Ответ Иисуса сатане: «Отойди от меня, сатана» (Лк. 4:8).
Ганс Рудольф Гигер (р. 1940) — швейцарский художник, представитель фантастического реализма, наиболее известен по своей дизайнерской работе для фильма «Чужой».
В оригинале — «красные туфельки», которые носила актриса, игравшая Дороти в фильме «Волшебник из страны Оз».
Девушка Гибсона — идеал женской красоты, созданный на рубеже XIX и XX вв. американским иллюстратором Чарльзом Гибсоном.