Альфи усмехнулся и сказал, обращаясь к товарищу:

— Похоже на гром. Скажи честно, твоих рук дело?

Кит понимал, что над ним смеются. Он было нахмурился, но поскольку долго дуться не умел, то в конце концов улыбнулся.

Конечно, это было чистое бахвальство, но он имел на ото право. В конце концов, он целый день тренировался наводить непогоду, а в этом деле никто из ребят ему и в подметки не годился. Малыш Томми до сих пор ни одной снежинки не наколдовал: все у него то перья получаются, то манная крупа. А Кит в прошлом месяце целого снеговика из ничего соорудил в углу классной комнаты, с носом точь-в-точь как у доктора Смогга, который вел у них занятия по наведению непогоды. Правда, снеговик доктору Смоггу не понравился, и он его в одну минуту растопил указкой да еще в отместку задал Киту урок в триста строк.

Снова громыхнуло. Ночь была жаркой, и школьная форма липла к спине, как «неотвязное заклятие». Конечно, находиться в полночь на крыше Зала Превращений Британской Академии волшебников, колдунов и чародеев было не положено. Исключение делалось только для старшекурсников, готовящихся к экзамену по астрологии.

Но мало ли чего не положено — зато как интересно! Сначала вы в полной темноте крадетесь на цыпочках по неосвещенному коридору, мимо дежурного учителя доктора Репеуса, который засел в учительской со своим лисенком, специально натасканным на отлов учеников. Им обоим почему-то не спится… Потом вы проходите по гулкому залу, не забыв наложить чары на массивную дубовую дверь, чтобы она, часом, не скрипнула и не привлекла внимания взрослых… Потом — мимо старых ржавых доспехов, стараясь их не задеть, и наконец добираетесь до широкой трубы — по ней можно запросто взлететь на метле или, как это делает Кит, на ковре-самолете. И вот вы уже на крыше.

Это было любимое тайное место встречи ребят: здесь можно было спокойно переписать у друга домашнее задание или наколдовать себе цветных леденцов из сырой картошки. Хотя чаще всего они занимались тем, что придумывали, как бы насолить учителям. Вот и сегодня без этого не обошлось.

Почти вся команда была в сборе: кроме Кита на крыше сидели Томми, Фин, Альфи, Мэй и близнецы Беттс — Густав и Твикси. Не хватало только Генри, но он был любимым внуком королевы Виктории, и его постоянно задерживали во дворце — для исполнения принцевских обязанностей.

Кит еще раз попытался объяснить ребятам, что он задумал:

— Кто говорит о большом урагане?! Наколдуем маленький скромный ураганчик. Он сдует на пол все бумажки Скриплтона. Пока старик их соберет — урок закончится. Так что он не успеет дать нам домашнее задание. И никакой вам заклинательной грамматики.

Кит широко улыбнулся — до чего же ловко он все придумал!

Смешливый Альфи тут же очень похоже передразнил доктора Скриплтона:

— Не забывайте о наречиях, ребятощ-щки, — прошамкал он, тараща глаза поверх воображаемых очков. — Хм-хм, в ваших воплях не хватает поэзии!

— А по-моему, мы рискуем, — сказала Мэй. Она, как и Генри, была лишена чародейного дара, и потому почти все, что делалось с помощью волшебства, казалось ей слишком рискованным. — А вдруг от этого вылетят стекла?

— А что, это идея! — воскликнул Кит.

Мэй только головой покачала и закатила глаза.

— Знаете, это лучшее из всего, что мы сегодня тут напридумывали, — сказал Томми, жуя недоделанную клубничную картофелину.

Альфи и близнецы согласно кивнули. Только Фин никак не отреагировал: он кормил печеньем ручную крысу, которая за последний месяц распухла раза в два и стала чем-то напоминать своего хозяина.

— Слышь, Фин, прикинь, какая классная идея, — не унимался Кит. — Скриплтон скорчит таку-у-ую рожу… А мы все будем носиться по классу, как будто помогаем собирать бумажки, а сами, наоборот, все еще сильнее перемешаем и… Ой, что придумал! Мы обрызгаем их словоменяльным раствором. Если его хорошенько взболтать, можно растворить некоторые буквы, а еще бывает, слова начинают читаться наоборот!

— Гениально! — завопил Томми и запрыгал от радости.

Фин только головой покачал.

— Может, ты и прав, — сказал он. — Но мы никогда не пробовали вызывать ураган. Я все-таки думаю, что лучше будет вызвать дождь. Он нам и чернила смоет.

— Дождь мы уже вызывали, — заметила Твикси. — Аж два раза. И учителя теперь наготове: выучили зонтичное заклинание на всякий случай.

Кит подумал, что Фин, конечно, так говорит потому, что колдует он неважно и ураган ему не по зубам. А раз так, Кит решил показать ему, как это делается. И тут же, никого не предупредив, стал вызывать ураган. Ткнул указательным пальцем на север, потом на юг, потом на восток и на запад. Чтобы все ветра со всех сторон прямо сейчас прилетели сюда!

И правда подул ветер. Затем с противоположной стороны налетел второй порыв ветра, еще с одной стороны — третий, потом четвертый, и все они закружили вокруг Кита. Кит тихо стоял, бормотал заклинания и дирижировал ветрами.

Наконец поднялся настоящий вихрь — у ребят волосы встали дыбом и плащи захлопали как флаги.

— Осторожней, а то нас с крыши сдует! — крикнула Мэй.

Альфи хихикнул, но, когда первая черепица сорвалась с крыши и со свистом пролетела над его головой, ему стало не до смеха.

Воздух вокруг ребят загустел, стал мутным от пыли, вихрем понеслись мимо них какие-то листья, палки, клочки, щепки.

Кит забеспокоился. Он не понимал, почему такой сильный ураган получился и почему он все крепчает. Вроде не должен был. Но темный грозный смерч уже гонялся за ребятами по крыше, угрожающе шипя и подгоняя отстающих.

Томми прижимал к носу очки, но ветер нахлобучил ему на лицо капюшон, и мальчик, беспомощно раскинув руки, стал на краю крыши: мгновение — и он сорвется!

— Кит, помоги! — крикнул он.

Кит понял, что уже не может управлять своим творением. Все его колдовские чары были бессильны перед лицом разбушевавшейся стихии. Что же делать?

И вдруг словно по команде ветер утих, урагана как не бывало. Наступила тишина — слышно было лишь, как в отдалении шлепнулись на землю два куска черепицы.

— Каждому по пятьсот строк, — раздался у них над головой спокойный, но строгий голос. — Так и запишите: «Настоящим чародеям подчиняются ветра, только глупые ребята пыль гоняют со двора».

Кит оглянулся: прямо перед ним стоял мистер МакСумрик, магистр кельтской магии.

— Задание подготовите и положите мне на стол. Крайний срок — полночь с четверга на пятницу. Вопросы есть?

— Нет, мистер МакСумрик, — послушно ответили ребята. И Кит первый. Он хорошо усвоил, что в Академии волшебников преподаватели никогда не сердились и не ругали учеников, что бы те ни наколдовали. Казалось, учителя только и делают, что ждут новых проказ: ходят за ребятами по пятам, держа наготове расколдовывающие заклинания. Видимо, это для того, чтобы ученики получше оттачивали свое мастерство. Но если колдовство ребят выходило из-под контроля, а именно так вышло с ураганом, учитель мог и наказать. Это значило, что ученик перестарался, а перестараться в магии опаснее всего.

«Ну ладно, — подумал Кит, — могло быть и хуже». Например, если бы их застукал мистер Скуке. А мистера МакСумрика Кит любил, это был милейший человек, вежливый, улыбчивый. Он выращивал в бутылках маленьких человечков — из его карманов то и дело выглядывали мелкие полупрозрачные существа размером с майского жука. Они прыгали у него на плечах, но если посмотреть пристально, ничего не увидишь — исчезают.

Учитель одним мановением руки вернул на место отколовшуюся черепицу: кусочки легли на свое место и словно приклеились.

— Вам помочь? — вежливо предложила Твикси.

— Спасибо, мисс Беттс, вы и так уже постарались, — тихо ответил учитель. — А теперь живо в спальню, и будьте добры, поставьте метлы в раздевалку, я потом проверю. Это касается всех, креме вас. Кит Стиксби. Вас я попрошу со мной к директору.

Ребята только охнули.

— Прямо сейчас? — спросил Кит, ни жив ни мертв от страха.

— Да, прямо сейчас.

— Но он же ничего не сделал такого. Мы все вместе… — попытался заступиться за Кита Гус.

— Шестьсот строк, — с угрозой в голосе проговорил мистер МакСумрик.

— Ничего, ничего, ребята, не волнуйтесь, — попробовал улыбнуться Кит и помахал на прощание рукой.

Он храбрился, но, по, правде сказать, глаза у него были на мокром месте. Если вызывают к директору Светламперу — значит, дело серьезное. Особенно если вызывают глубокой ночью. Все знали, что в кабинете Светлампера хранится черная книга в переплете из драконьей кожи, прикованная цепью к стене. В ней записаны имена учеников, исключенных из колледжа за злоупотребление волшебством. Об этих случаях злоупотребления принято было говорить лишь шепотом. Если его исключат — тогда ему придется навек проститься не только с ребятами, но и с магией. А он так любил колдовать! Обидно до слез.

Ребята уселись на свои метлы и полетели спать, как им было велено.

На крыше остались только Кит и мистер МакСумрик.

— Простите, сэр, — пролепетал Кит, — за беспорядок… за шум и вообще… Мы ведь шумели и разбудили вас?

Мистер МакСумрик щелкнул пальцами, и метла послушно легла в его ладонь.

— Никто меня не будил. Меня попросили найти вас и отвести к директору, а тут ураган…

Кит удивился:

— А… Откуда вы знали, где я?

Впервые за весь вечер мистер МакСумрик улыбнулся.

— Может быть, вам это покажется странным. Кит, но учителя тоже когда-то были детьми. И у нас тоже были тайные места для ночных сборищ.

Одно из строжайших правил академии касалось волшебных перьев. Перья были запрещены. Причины простые: их помощью можно было обмануть экзаменатора или, допустим, поддельным почерком написать освобождение от магической физкультуры в плохую погоду. Волшебные перья помогали также избежать боли в пальцах, которая часто возникала после многократного переписывания строк (ребята подозревали, что смысл этого дурацкого задания заключался именно в том, чтобы потом у них пальцы болели). Нечего и говорить, что запрет на использование волшебных перьев постоянно нарушался…

Вернувшись в спальню, Кит открыл дверь и улыбнулся. Так он и думал! Даже девчонки пришли, хотя это тоже было запрещено. Компания собралась вокруг одного-единственного светящегося шара, и каждый из ребят сосредоточился на своем пере. Кончики перьев элегантно выводили на белоснежных листах бумаги:

«Настоящим чародеям подчиняются ветра, только глупые ребята пыль гоняют со двора».

И только Мэй, которая не могла помочь себе волшебством, вынуждена была одалживаться у других, и ребята по очереди уступали ей свои перья.

Кит сурово, по-учительски, кашлянул. Все разом повернулись к нему, но, увидев, что это всего-навсего их товарищ, а вовсе не грозный преподаватель, ребята облегченно вздохнули. И тут же окружили его, сгорая от любопытства.

— Как там было-то? — спросил Гус.

— А как ваши перья? — насмешливо отвечал Кит. — Их не оставляют без присмотра — волшебство улетучивается. Смотрите, напишут вам по-иностранному. По-гречески, или по-кельтски, или…

— Да ну их, эти перья, — перебила Мэй. — Рассказывай про себя!

Тем временем перо Твикси весело выводило:

«Настоящерица где-то починяется в траве, колют хлюпики-хорята утю-утю ни бе, ни ме».

Перо Томми и вовсе расшалилось, лихо прокатившись до середины страницы: «Тр-р-р-р-р-р-ррррррррррр»!

Кит плюхнулся на кровать, достал из кармана и показал ребятам бьющее крылом письмо.

Альфи схватил его первым, прочитал и передал дальше по кругу. Таким образом оно побывало в руках у всех.

— Так это тебе отец прислал, — хмыкнула Твикси. — Не много же тут написано.

— Ну и что, зато оно срочное, — сказал ее брат.

— Здесь написано: собирайся на неделю, — заметил Фин.

— А я что делаю? — отвечал Кит.

Он достал из-под кровати старую дорожную сумку, побросал туда чистое белье, затем снял с крючка над кроватью и сунул туда же три школьные мантии. И, конечно же, поверх кучи одежды аккуратно положил волшебную палочку.

— Может, тебя везут куда-нибудь в путешествие? — предположил Томми, поднося письмо поближе к носу и шевеля губами, словно так можно было оттуда еще что-нибудь вычитать.

— Непохоже: время-то какое — полночь! И почему в Букингемский дворец? Что, Генри тоже поедет со мной? Что-то не верится… Папа всегда был против того, чтобы я пропускал уроки.

— А мне бы хотелось, чтобы меня куда-нибудь свозили… — мечтательно заметил Томми и вдруг подскочил: — Ой, смотрите!

Ребята посмотрели туда, куда он указал, и тоже повскакивали с мест. Перья устроили между собой драку, скрестившись попарно, как боевые мечи. И только одно перо беззаботно прыгало с листка на листок, оставляя на каждом жирные чернильные пятна.

— Да, похоже, придется все начинать сначала, — усмехнулся Кит.

— Так ты все еще сердишься? Какие волны магии я чую, какое напряжение волшебных сил — все аж трещит! Это другие не слышат, а я-то слышу, и не сказать, что это очень приятно. Но ты продолжай, продолжай, я не против. Кстати, мой транспорт стоит вон там.

Пока Кит с профессором рука об руку шли через площадь к метле, лежащей в тенечке у башни, мальчик краем глаза посматривал на профессора.

Тот заметил:

— Любопытствуешь? Я-то тебя давно разглядел: глаза черные, волосы нечесаны, ногти нечищены…

Кит покраснел, но профессор, кажется, не заметил его смущения и продолжал:

— …Короче, все как и должно быть у нормального юного волшебника.

Кит улыбнулся. Этот профессор Муар вовсе не дурак. И говорит он правильные вещи.

Пожалуй, стоит на него посмотреть внимательнее, раз сам попросил. И поскольку профессор не возражал, Кит остановился, поднял голову и стал откровенно разглядывать своего нового знакомого, хотя многие, в том числе и тетя Перл, сказали бы, что это неприлично.

Но профессор Муар не возражал и только улыбался, разводя руками:

— Перед тобой обыкновенный британский колдун. Конечно, на мне модный парижский костюм — но это дела не меняет.

— Да уж, — кивнул Кит.

— Хорошо, что мы понимаем друг друга.

Когда они подошли к тому месту, где предусмотрительный профессор оставил свое средство передвижения, Кит неожиданно услышал:

— Так ты все думаешь о том парне — как бишь его? Скиннер?

— Вообще-то да, — вынужден был согласиться Кит. — Мне кажется, он меня с самого начала невзлюбил. Как только понял, что я волшебник.

— Так-так… — Профессор явно заинтересовался. — Позволю себе заметить, что в мире, где мы живем, есть люди, которые ненавидят любое волшебство, в каких бы формах оно ни проявлялось. Такие люди были всегда и всегда находили себе оправдание. На самом же деле причины их ненависти другие. Их две: зависть и страх. Ты и сам, наверное, не раз имел возможность в этом убедиться: взять хотя бы Стаффорда Спаркса… Мне это тоже знакомо. Здесь во Франции, в академии, я занимаюсь изучением магоненавистничества, пишу диссертацию на эту тему. У меня богатая картотека.

— Правда? — оживился Кит.

Профессор Муар кивнул.

— Я мог бы рассказать тебе много интересного на эту тему. Но, может быть, лучше полетим в академию? Чего тебе больше хочется?

— Если честно — больше всего мне хочется наколдовать Скиннеру большой красный чирей под нос… или… туда, где он обнаружит его, когда сядет!

Профессор Муар хмыкнул.

— Да, понимаю. Но после драки кулаками не машут. У волшебников часто бывают такие мысли, но потом случается и пожалеть о том, что наколдовал сгоряча.

И они полетели к Академии Седобородых, которая находилась рядом с Сорбонной. Правда, по пути выяснилось, что над Парижем спокойно не полетаешь. Местные аэролюбители гоняли на предельной скорости и по любому поводу громко сигналили. На всякий случай Кит велел ковру соблюдать дистанцию.

Короткое, но опасное путешествие закончилось, когда они приземлились на внутреннем дворе академии. Сооружение это, по замыслу архитектора, должно было напоминать четыре скалы, смыкающиеся кольцом и образующие глубокий двор-колодец. Двери и окна в зданиях были оформлены в виде расщелин и пещер, а водосточные трубы были увенчаны гаргойлями, напоминающими химер собора Парижской Богоматери. На угловатых балкончиках Кит заметил фигуры преподавателей магии. Они расхаживали взад-вперед в своих элегантных кашемировых мантиях и дымили трубками, некоторые при этом бормотали непонятные слова и жестикулировали, словно споря с невидимым собеседником. Выражение их лиц было почти страдальческим.

Марк Муар посмотрел на них и заметил довольно язвительно:

— Эти французы — большие умники. Только и делают, что говорят о магии, спорят о магии, осмысляют, откуда она взялась и что с ней будет, только совсем не применяют ее на практике. Думаю, они даже яйца сварить по-волшебному не смогут. Давно забыли, как это де…

Тут он осекся. Рядом, на соседнем крыльце, украшенном поддельными сталактитами, вдруг с шумом хлопнула дверь. На верхней ступеньке стояла низенькая женщина с сердитым красным лицом, рядом с ней — чемодан. Она застегивала пальто, надетое впопыхах, прямо поверх передника.

— Уфф! — выдохнула она, справившись наконец с нижней пуговицей.

— Милейшая мадам Камелия, неужели чутье не подводит меня и действительно что-то случилось? — проворковал профессор Муар. — Надеюсь, ничего страшного?

— Страшного, вы говорить? Очень страшного случилось! Я, например, так страшно, что больше не может здесь оставайся!

Голос ее дрожал, а глаза метали молнии.

Она сбежала с крыльца, по пути задев Кита чемоданом, как будто он был пустое место, и протянула профессору большой медный ключ от входной двери.

— Я это не выносить! — крикнула она. — Я уезжай! Я больше не хозяйничай у вас, профессор. Эта жуть, этот злой маленький страшил, он снова сбежай. Он сделай разгром в мой кухня — все вдребезгах! — он бросай в меня тарелки и кусайся! Он оставайся — я ухожу. Оревуар!

С этими словами она подхватила чемодан и засеменила прочь, бормоча по-французски какие-то не очень приятные на слух слова.

— Так… — Профессор Муар приложил указательный палец к губам и задумался. — Из всего только что увиденного можно сделать лишь один вывод — Лудди опять удрал.

— Кто-кто? — не понял Кит.

— Гремлин[1], — ответил профессор. — Недели две назад мне понадобился один гремлин для научных экспериментов, вот я и скрестил мартышку и секстант. А получился хулиган какой-то! Если бы знать заранее… Переколдовать его обратно у меня, честно говоря, духу не хватило. И вот теперь он разбушевался. Бедная мадам Камелия!

За закрытой дверью послышался грохот и звон.

Профессор умоляюще посмотрел на Кита.

— Могу я попросить тебя об одном одолжении? Надо поймать его. Ты мне поможешь?

— С удовольствием!

Кит прокашлялся и стал быстро вспомнить все колдовские заклятия, необходимые для охоты на гремлинов.

Они приоткрыли дверь и тихо-тихо, на цыпочках, вошли в прихожую. Осторожно сложили в углу ковер и метлу. Поставив сумку на пол, Кит огляделся вокруг, пытаясь на глаз определить степень разрушений. На кафельном полу валялся разбитый вдребезги барометр.

— Боже мой, — только и мог сказать профессор.

Несколько искореженных деталей от предсказателя морских приливов поблескивали у нижней ступеньки лестницы.

— Ой, что же это такое?..

Старинный спиритофон — прибор для общения с привидениями — был сорван со стены и теперь лежал разбитый на мелкие кусочки и был так же безжизнен, как те, чьи голоса некогда слышались в его трубке.

— Ой-ой-ой, — вздыхал профессор. — Такого я не ожидал.

— У меня была когда-то ручная ящерица, — попытался успокоить его Кит. — Тоже безобразничала. Жевала все подряд. В конце концов я отдал ее Альфи, у них она погрызла отцовские ботинки. Что с ней потом стало, не знаю.

От мыслей о ящерице и о погрызенных ботинках его отвлек дробный стук и цокот когтистых лап.

— Он наверху, над нами, — тихо сказал Кит. — Можно, я пойду, профессор? Я справлюсь. Если не поймаю, я его к вам вниз пригоню.

И прежде чем профессор успел ответить, Кит рванул вверх по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки.

Наверху была площадка, на которую выходили четыре двери, ничем не примечательные, кроме того, что дверные ручки заменяли живые человеческие руки. Все двери были закрыты, но когда Кит подошел ближе, три руки помахали ему и стали дружно указывать на четвертую дверь. У этой четвертой двери рука была сильно исцарапана и безвольно свисала, как неживая. Кит подошел к ней и осторожно пожал. Бедняжка в ответ только задрожала. Потом очнулась, крепко сжала руку мальчика, словно хотела сказать: «Удачи тебе!», а когда дверь приоткрылась, схватила Кита сзади за платье и потянула назад на лестницу.

— Понял, только не щипайся, — шепнул Кит.

Прячась за приоткрытой дверью, Кит стал внимательно, метр за метром, оглядывать комнату.

По другую сторону двери слышалось приглушенное ворчанье и чавканье, а в остальном комната выглядела как обычная лаборатория чародейства в Итоне, только обставлена лучше.

Приоткрыв дверь пошире, Кит наконец увидел его. Это был первый гремлин, которого он видел живьем, а не на картинке.

Как злой языческий божок, он сидел на сверкающем Солнце в самом центре модели Солнечной системы. В одной лапе он держал Марс, в другой — Сатурн, откусывал по очереди от каждой планеты и выплевывал откусанные части прямо на пол.

Это существо выглядело действительно странно. У него был густой щетинистый мех, сильно топорщившийся над ушами (и неудивительно, потому что это был не мех, а проволока, обыкновенная медная проволока, хотя на груди и на животе мех скорее напоминал железную стружку). Еще у него был длинный хвост, очень похожий на кабель, сильно обтрепанный на конце, а вместо коленей и локтей — зубчатые шестеренки. Зубы и когти у гремлина были металлические, глаза свинцовые, и смотрел он злобно, что вообще-то не свойственно маленьким существам.

Лудди оторвался от поедания планет, поднял мордочку и принюхался. Он, видимо, учуял Кита, потому что, едва мальчик высунулся из-за двери, гремлин высоко подпрыгнул. Обоюдоострый магический луч, пущенный рукой Кита, вместо того чтобы оглушить гремлина, вхолостую прошелся по модели Солнечной системы, оплавив и сбив на пол еще несколько планет. Испуганный Лудди заверещал и кинулся в другую комнату.

Кит бросился за ним.

Арочная дверь вела из лаборатории в профессорскую библиотеку. В этом помещении не было других дверей, не было даже окон. Не найдя выхода, Лудди в панике заметался по комнате, прыгая с полки на полку и сбрасывая на пол книги.

Едва Кит вбежал в библиотеку, как его стукнул по макушке метко нацеленный том «Астрономии».

— Ой, больно!

Лудди поднялся на задние лапы и стал бросаться в Кита книгами. Они с глухим стуком падали. Кит пытался увернуться, делал пассы, посылал магические лучи, но все безрезультатно.

Он снова протянул руку… и совершенно напрасно. Откуда ни возьмись увесистый черный трактат о природе невезения ударил его по руке. Рука дрогнула, и неуправляемый сполох магии, неожиданно вырвавшийся из нее, пошел гулять по комнате, как шаровая молния. Остававшиеся на полках книги взлетали в воздух, как бумажный фейерверк. С потолка сыпалась штукатурка. Затем стали падать висевшие на стенах полки. Кит, онемев, стоял как изваяние, а вокруг него кружили в воздухе скрученные обгоревшие страницы и хлопья серого пепла.

Лудди, улучив момент, перепрыгнул с полки на шкаф и пулей вылетел из библиотеки.

Через Несколько минут появился профессор Муар и с ужасом оглядел дымящиеся руины.

— Мои книги! — ахнул он.

— Про-простите…. — Кит почему-то стал заикаться от смущения. — Произошла ужасная ошибка — я не успел ничего сделать… не смог…

Профессор плюхнулся на стопку книг. Он теребил бороду и сокрушенно качал головой. Потом схватился за обугленную полку, и еще несколько томов с шумом упали на пол.

Кит зажмурился от стыда, но через минуту услышал голос профессора:

— Нет, Кит, ты тут ни при чем. Я один во всем виноват. — Голос у профессора был грустный.

— Но…

Профессор протянул руку, предупреждая возражения.

— Мне бы следовало сразу же переколдовать обратно это неблагодарное существо. — Он виновато улыбнулся. — Как любила говорить твоя тетя Перл: «Завел гремлина — жди разбитой посуды».

«Да, тетушка любит повторять афоризмы собственного сочинения», — подумал Кит. Потом огляделся вокруг и спросил:

— Интересно, куда он подевался?

— Кто, Лудди? Бог его знает, но, по-моему, тебе удалось его запугать и он вряд ли здесь еще раз появится. А я, клянусь бородой, больше ни одного не сотворю — все, с гремлинами покончено.

С помощью уборочных заклинаний, веника, совка и щетки они постарались навести в библиотеке порядок. Но не сильно в этом преуспели — слишком велик был урон. Кит загрустил. Лучше бы уж профессор накричал на него. Но старый волшебник оставался невозмутим и спокоен.

Подбирая с пола книги и складывая бумаги, Кит заметил, что они по большей части имеют отношение к теме ученых изысканий профессора Муара — магоненавистничеству. Не очень-то приятное чтение для юного волшебника. Кит посмотрел на портреты: вот Мэтью Хопкинс и Джон Стерн, печально известные ревнители порядка, жившие в семнадцатом веке. Они причастны к гибели множества замученных волшебников, вся вина которых заключалась лишь в том, что они продавали людям один-два простых трюка. Наряду с древними здесь были представлены и современные магоненавистники.

В одной папке были собраны вырезки из газет. Кит машинально раскрыл папку, чтобы поправить сбившиеся листы, и глазам своим не поверил. Посмотрел внимательней. Затем вынул листок из папки и стал изучать. Это была более или менее свежая газетная статья с фотографией. Текст по краям обуглился, но фотография была цела. На нее-то Кит и обратил внимание. На ней была изображена группа людей, одетых в чародейские парадные мантии… И только при ближайшем рассмотрении стало видно, что магические знаки на них либо перевернуты, либо искажены до неузнаваемости.

— Профессор, посмотрите-ка, что это? — Кит протянул волшебнику фотографию.

Тот взял листок и нахмурился.

— Это, Кит, наши недруги. Рыцари Ордена противомагов. Почему ты спросил о них?

— Вот! — Кит ткнул пальцем в лицо одного человека в заднем ряду. — Узнаете?

Профессор Муар поднес листок к самому носу.

— Без очков не разберу…

— Скиннер! — воскликнул Кит. — Эрнест Скиннер. Теперь понятно, почему он меня невзлюбил. Он самый настоящий магоненавистник!

Убираться пришлось не только в библиотеке — гремлин по всему дому успел набедокурить. Кит старался изо всех сил, подбирал, выметал. Что ж, в этой разрухе он сам отчасти виноват. А потом мысли его переключились на новый предмет.

После уборки, усталые и голодные, профессор Муар с Китом сели отдохнуть в гостиной. В открытые окна лился теплый солнечный свет, кресла были мягкие и удобные, а чай, приготовленный профессором собственноручно, в отсутствие домработницы, мадам Камелии, получился крепким и душистым. В конце концов, профессор же был родом из Англии и с детства умел заваривать чай. Овсяное печенье, правда, профессор выпекал не сам — его регулярно, раз в неделю, привозили ему спецрейсом из Англии. А еще к чаю были пирожные с кремом. Одно из них, с отпечатком лапы гремлина, Кит сразу отодвинул подальше.

Носик чайника, пострадавший от гремлина, был наспех приклеен с помощью волшебства, но все-таки чайник протекал и чуточку брызгал. Кит чувствовал себя как дома: чавкал, звякал ложкой, говорил с набитым ртом и громко прихлебывал из чашки.

— Так о чем мы говорили? Рыцари Ордена противомагов… — ни с того ни с сего вспомнил вдруг профессор Муар.

Кит не сразу ответил. Сначала он облизнул нож и посмотрелся в него, как в зеркало. Как профессор догадался, о чем он думает? Может, влез без спроса в его мысли? Чтобы проверить свое предположение, Кит быстро попытался представить себе что-нибудь очень противное — вроде козла с профессорской бородой, и притом очень вонючее. Профессор даже не поморщился — стало быть, в мысли Кита он не подглядывает. Или просто умеет хорошо притворяться?

— Члены этого ордена — самые отъявленные магоненавистники, — продолжал профессор, наливая чай из капающего чайника и недовольно качая головой. — Некоторые из них — люди со связями. Притом далеко не бедные.

— А что они делают — носят ордена или что? — спросил Кит.

— Орден — это такая организация, и делают они много чего. Например, выпускают листовки, где говорится, что магия якобы представляет собой угрозу для человечества, что это средство для одурачивания людей и всякое такое. Но это только видимая часть их деятельности. Втайне они занимаются довольно неприглядными делами. Мне, например, точно известно, что они собирались взорвать дома нескольких высокопоставленных волшебников и волшебниц.

Кит отщипнул кусочек пирожного и задумчиво пожевал.

— Почему же их не арестуют?

— Пока не удается, члены ордена очень осторожны и хитры. Но им очень на руку такой человек, как мистер Скиннер. Еще бы — личный телохранитель наследника престола, бабушка которого обожает магию, а лучший друг — юный волшебник. Нет, я уверен, в Скотланд-Ярде даже не подозревают о связях Скиннера с орденом.

— А Генри? — встревожился Кит. — Как насчет Генри? Как вы думаете, ему мистер Скиннер не может навредить?

Профессор Муар уклонился от прямого ответа.

— В ордене есть кое-кто пострашнее… — таинственно произнес он.

Наступило молчание. Потом профессор Муар резко повернулся к Киту.

— Конечно, ты захочешь полететь за кораблем и предупредить своего приятеля, — сказал он задумчиво.

«Да он читает мои мысли!» — опять подумал Кит.

— Конечно, тебе интересно знать, когда я ложусь спать, чтобы вечером, когда стемнеет, потихоньку удрать, — невозмутимо продолжал профессор.

Уши у Кита вспыхнули.

— Да, и вам меня не остановить! — с вызовом сказал Кит. — Сначала посадите меня в магонепроницаемую темницу…

— Но я мог бы полететь вместе с тобой, — миролюбиво продолжал профессор.

— Нет! — Кит сделал круглые глаза. — Не обижайтесь, профессор, но вы летаете на метле совсем как тетушка Перл.

— Осторожно?

— Медленно!

Профессор задумался.

— А если на ковре-самолете? Там хватит места для двоих.

Кит покачал головой:

— Вы только помешаете мне — лишний вес все-таки, ковру будет тяжело. И потом до Генри три — нет, теперь уж четыре часа лету.

— Тогда лети один, — спокойно сказал профессор. — И поторопись, а то совсем стемнеет.

Кит удивленно посмотрел на него. Да, этот профессор ведет себя не так, как другие взрослые. Даже поверить трудно, что он это серьезно.

— Правда? Вы меня отпустите одного? Я могу лететь к Генри и рассказать ему правду об этом Скиннере?

Профессор Муар кивнул.

— Да, я ведь не имею права тебя удерживать силой. И вместе с тобой лететь не могу. Ты можешь, конечно, пропустить мои слова мимо ушей, но мне кажется, лучше оказаться в Париже засветло, чтобы не врезаться в темноте в какой-нибудь шальной аэролет… — Он улыбнулся. — Ну что, еще по одному пирожному на дорожку?

Кит не находил слов. Он твердо решил, что, когда вырастет, обязательно станет таким же, как профессор Муар.

Выйдя во внутренний дворик, Кит разложил на траве ковер-самолет, надел летчицкие очки, сел и приготовился к полету.

Профессор протянул ему дорожную сумку:

— Не забудь взять с собой.

Кит поблагодарил, поставил сумку рядом и внимательно посмотрел на небо. Небо было безоблачным и ясным. Ну все, подумал Кит, теперь можно лететь. Весь вопрос — куда?

Он встал на колени, наклонился к ковру и зашептал:

— Слушай, коврик, я знаю, что просьбу мою очень трудно выполнить, только прошу тебя: постарайся. Мне нужно найти Генри, он летит на «Веселом короле» и, наверное, где-то на полпути между Парижем и Кара-Лабасой. Извини, точнее сказать не могу. Я понимаю, небо большое и путь неблизкий, но из всех ковров на свете только ты можешь найти его, потому что ты лучший в мире ковер-самолет.

Ковер под ним горделиво расправил кисти и мигом взлетел — Кит успел только прокричать «до свидания». Поднявшись выше крыши, ковер помедлил немного, сориентировался и рванул вперед, со свистом рассекая воздух. Мимо проносились башни, купола, дирижабли, стратостаты, мелькнула и осталась далеко позади Эйфелева башня. Через несколько минут город исчез за горизонтом.

«Молодец коврик», — думал Кит, глядя вниз на мирные сельские пейзажи. Под ними текли реки, зеленели поля, быстро появлялись и уплывали назад фермерские домики, окруженные фруктовыми садами. Они летели над садами и лугами — косари смотрели на них, задрав головы, и что-то кричали друг другу, тыча в небо пальцами.

Киту показалось, что над некоторыми деревнями они пролетали не по одному разу, и он очень удивился, но потом догадался, в чем дело. Видимо, ковер нащупывал в воздухе невидимый след «Веселого короля» и когда сбивался, то возвращался немного назад, чтобы в другой раз не уйти в сторону по ложному воздушному следу.

День близился к вечеру, тени на земле становились длиннее. Но вот закатное солнце послало свой прощальный луч и скрылось за горизонтом. Сразу стало холодно.

Чтобы совсем не замерзнуть, нужна была теплая одежда. Но где ее взять в небе? В это время внизу показалась деревня, за ней длинными ровными прямоугольниками тянулись огороды. Кит заметил на шесте огородное пугало. «Вот у кого можно позаимствовать пальтишко!» — сообразил Кит и решительно посадил ковер на гороховое поле.

— Мерси, мусью, — сказал он пугалу вежливо, как его учили в школе, и отвесил учтивый поклон. Он где-то читал, что в старину именно так поступали благородные разбойники, грабившие кареты. Но добыча его не порадовала. От пальто сильно пахло навозом, а в правом кармане оказалось птичье гнездо. К тому же оно было Киту великовато и волочилось по земле. «Ладно, все лучше, чем дрожать от холода», — решил Кит.

Застегнув пальто на несколько уцелевших пуговиц, Кит снова сел на ковер. В небе зажглись звезды, и ориентироваться стало легче. Вскоре равнины внизу сменились холмами и жилища стали попадаться реже.

Кит вглядывался в ночное небо, как настоящий капитан воздушного лайнера, и наконец заметил вдали крошечную блестящую точку. Чтобы лучше видеть, он даже сдвинул на лоб темные летчицкие очки. Это была всего лишь ниточка желтых огней, чиркнувшая по темному облаку. Ковер весь напрягся, кисти его затрепетали.

— Это он, ты уверен? — спрашивал Кит, пригибаясь к ковру, чтобы не упасть. Пальцы Кита онемели от холода. — Это «Веселый король»?

Вскоре стало видно, что это и в самом деле аэролет. Серебряные борта его сияли в лунном свете. Можно было разобрать даже рисунок. Кит прищурился. Лев, единорог, щит между ними… Это королевский герб!

— Молодец, коврик, — похлопал Кит по ковру рукой. — Я бы тебя обнял, да боюсь упаду. А теперь, пожалуйста, подлети поближе к трюму. Помнишь, мы в Париже вылетали через люк? Может, он все еще открыт.

Люк располагался по правому борту, сразу за пропеллером. В лицо Киту ударил поток теплого воздуха, в ушах свистело.

— Спокойно, коврик, постарайся подлететь еще ближе.

Это было опасно: еще немного — и лопасти бешено вращающегося пропеллера разорвут ковер и всадника в клочья. Но ковер ловко скользил в потоках воздуха, стараясь держаться вровень с люком.

Осторожно, очень осторожно Кит дотянулся до ручки, s Оцепеневшими пальцами он схватил ее и потянул на себя. Дверь люка распахнулась — и ковер рыбкой скользнул в грузовой отсек.

Оказавшись внутри, Кит бесшумно соскочил с ковра и тихо прикрыл за собой люк.

Не успел он это сделать, как послышались шаги, и Кит, подхватив ковер и саквояж, поспешил спрятаться за поленницей. Похоже, кто-то услышал шум в грузовом отсеке и решил проверить, все ли в порядке.

Дверь, ведущая в коридор, приоткрылась, и кто-то шагнул за порог, крикнув через плечо:

— Ничего, я сам проверю. Думаю, это полено упало.

Я подниму.

Кит замер. Он узнал голос мистера Скиннера.

Щелкнул выключатель, по глазам ударил электрический свет. Кит зажмурился.

— Кажется, все в порядке, — пробормотал детектив.

«Пронесло», — подумал Кит и стал ждать, когда мистер Скиннер погасит свет и уйдет. Но проходили минуты, а свет не гас. «Чего он ждет? Почему не уходит?» — недоумевал Кит. Ожидание становилось нестерпимым. Может, Скиннер заметил его и теперь играет с ним, как кошка с мышью…

Или тут что-то другое?

Кит осторожно открыл глаза и выглянул из-за поленницы. Он увидел, как мистер Скиннер чуть-чуть приоткрыл дверь и посмотрел в коридор, потом, словно убедившись, что никто за ним не следит, плотно закрыл дверь и бросился к кожаному чемодану, стоящему в углу. Он нажал на какую-то кнопку, передняя стенка чемодана отвалилась, и внутри показался ламповый радиопередатчик.

Мистер Скиннер надел наушники и щелкнул переключателями. Лампочки на приборе матово засветились. Передатчик заработал.

Мистер Скиннер поднес к губам микрофон:

— Стая, говорит Волк. Стая, говорит Волк. Как слышите? Прием.

Лампочки замигали, но ответа Кит не услышал — он прозвучал в наушниках Скиннера.

— Да, вернулись на прежний курс, — сказал детектив. — В Париже был неприятный момент, когда мальчик-волшебник стал собирать толпу… Да, я тоже испугался. Его не следовало брать на борт — это слишком важная операция. Нет, сейчас его нет. Больше никакой магии. Не представляете, как я этому рад. Хорошо, выйду на связь, как только прилетим в Кара-Лабасу.

Скиннер пощелкал переключателями, и лампочки стали гаснуть. Убрав микрофон и наушники, он закрыл чемодан и запер его на замок. Потом мистер Скиннер встал, поправил на голове котелок и, весело насвистывая, покинул грузовой отсек.

Кит закусил губу. Все, что он сейчас увидел и услышал, лишний раз подтверждало его подозрения. Мистер Скиннер задумал что-то нехорошее, и у него были сообщники. Может быть, «стая» — это кодовое название ордена? Как ни крути, ничего хорошего в ближайшем будущем это не сулило. От волнения магия внутри Кита ослабела — теперь это был еле тлеющий огонек.

Он жалел о том, что не может ни с кем поделиться этой пугающей новостью. Чтобы не столкнуться с мистером Скиннером, придется ждать, когда все на корабле заснут. Тогда и только тогда можно будет незаметно пробраться в каюту Генри. А значит, придется провести еще несколько часов в темноте. Ну да ладно, он потерпит.

Он подстелил под себя ковер и пальто, снятое с пугала, и решил поспать часок-другой. Но заснуть не удалось: спать на полу все-таки было неудобно, а шум двигателей в этой части корабля был так силен, что у Кита разболелась голова.

Промучившись так некоторое время, Кит решил, Что пора идти. Он с трудом поднялся — руки и ноги затекли, голова раскалывалась. К тому же он замерз.

— Давай, коврик, я тебя спрячу. — Свернув ковер, Кит прикрыл его рваным пальтишком.

После этого Кит осторожно выскользнул в коридор. Здесь было тихо, шума двигателей было почти не слышно. Коридор был слабо освещен тусклыми электрическими лампочками. Вдоль левой стены шел ряд дверей. Кит стал считать двери. Он вспомнил, что четвертая в левом ряду — дверь в каюту Генри.

Осторожно ступая по толстому ковру, он подошел к двери и на всякий случай затаил дыхание… Но не успел он потянуть за ручку, как соседняя дверь с шумом распахнулась и чья-то крепкая рука обхватила его за шею.

Кто-то резко развернул его, схватил за подбородок — и он увидел над собой удивленные глаза мистера Скиннера. Очевидно, эта встреча была для детектива неожиданностью.

Лететь в Кара-Лабасу пришлось при сильном встречном ветре. Полет занял целых два дня. Все это время Кит ни на секунду не забывал о том, что за ним наблюдают. Везде он натыкался на детектива. Бесстрастный взгляд прозрачных глаз мистера Скиннера преследовал его даже тогда, когда Кит уж точно был один, и постепенно Кит привык соблюдать осторожность и оглядываться через плечо.

В конце концов Кит приучил себя обходиться без магии. Это было непросто. Приходилось постоянно напоминать себе, что, если что-то вдруг срочно понадобится, нужно пойти и принести, а не щелкать пальцами и ждать, когда это сделается само. Но волшебную силу было очень трудно удерживать внутри. Она так и рвалась наружу.

И неудивительно, что Кит в результате стал резким и раздражительным. Генри говорил, что это просто хандра. Тщетно Кит пытался объяснить другу, какие муки он испытывает.

— Ты не понимаешь, каково это, Генри. Ты не волшебник, и тебе этого, наверно, не дано. Но когда тебя распирает от волшебства, это так естественно — дать ему выход. Иначе оно все равно как-нибудь прорвется.

Генри участливо улыбался, но Кит чувствовал, что он все равно не понимает.

Конечно, все это не могло обойтись без последствий. Кит понимал, что еще немного — и он выкинет что-нибудь этакое… И вот на следующий день ранним утром он вылез из постели и босиком, на цыпочках, прокрался в грузовой отсек. Если бы по дороге ему встретился мистер Скиннер или еще кто-нибудь, он бы соврал, что идет проведать свой ковер: он заснуть не может, беспокоится, как он там, и хочет проверить, все ли с ним в порядке.

Не встретив ни души, Кит проскользнул в грузовой отсек — пол здесь был металлический, и ноги сразу стали зябнуть. Начисто забыв о том, что обещал Генри не колдовать, он с порога ткнул указательным пальцем в черный кожаный чемодан. Волшебная сила наконец прорвалась — и до Кита донеслись ласкающие ухо звуки лопающихся лампочек.

Кит потер ладони:

— Теперь, мистер Скиннер, посмотрим, как вы будете передавать свои шифрограммы…

И, довольный, он пошлепал обратно в свою каюту.

Наконец аэролет прибыл в пункт назначения. Кара-Лабаса оказалась маленькой страной — ее с трудом можно отыскать где-то на самом краю географической карты.

Кит почти ничего не знал об этой стране и потому не переставал удивляться. Он с интересом глядел в иллюминатор. Вместо пристани для аэростатов он увидел посреди поля разрушенный замок, самая высокая башня которого была переоборудована в причал. К ней уже были привязаны два цеппелина: красный — с эмблемой в виде хищного черного орла (на нем прилетели гости из Гогенцоллернии) и другой — с гербом в желто-черную клеточку и с золотой короной (это был герб Бургурбундии).

«Веселый король» подлетел ближе к башне — при этом с крыши замка взлетела пара аистов — и завис меж двух других цеппелинов. Сверху были сброшены причальные тросы, и корабль мягко качнуло. В салоне на столике задребезжали фарфоровые чашки, с тарелки скатилось большое яблоко. А с башни внизу посыпались огромные каменные глыбы — люди у подножия бросились врассыпную.

После этого двигатели заглохли, пропеллеры остановились, аисты вернулись в свои гнезда.

Пассажиры стали сходить на землю. Их встречали два толстых генерала в нелепых разноцветных мундирах и в шляпах со страусиными перьями. Генералы улыбались всем и беспрестанно кивали.

— Очень рады, очень рады, — твердили они как заведенные, и перья на их шляпах смешно тряслись. — Хорошо, что прилетели, хорошо, что не забыли…

Мистер Скиннер подскочил и схватил Кита под локоть.

— Помните — никакой магии, — зашипел он. — Иначе у вас будут крупные неприятности.

— Знаю-знаю, — отмахнулся Кит.

Он только что попрощался со своим ковриком, который не слушал уговоров и все порывался лететь вслед за хозяином. В конце концов пришлось развернуться и молча уйти.

Кит назло сунул руки поглубже в карманы, высек несколько искр и стал гонять их между пальцами.

— Ах-х-х, ваше высочество принц!

К Киту подбежал низенький толстый человечек в феске с кисточкой и, улыбаясь во весь рот, протянул ему руку. Он, видно, обознался и принял Кита за Генри.

Кит машинально вынул руку из кармана — искорка выскочила следом и ударилась об пол, сверкнув, как бриллиант. Человечек в феске, по счастью, ничего не заметил. Зато мистер Скиннер заметил и бросил на Кита испепеляющий взгляд.

Кит забормотал что-то невразумительное и отвернулся. Но Генри, у которого было побольше опыта в подобного рода церемониях, выступил вперед и быстро, с приятной улыбкой, уладил недоразумение.

— Стойте рядом со мной, чтобы я мог вас видеть, — зашипел Скиннер на ухо Киту. — За вами нужен глаз да глаз.

Перед башней медный духовой оркестр наяривал национальный гимн Кара-Лабасы, а ветер гнал по полю желтые клубы пыли. Трепетали на ветру флаги с двухголовым медведем, правда, и британский флаг тоже мелькнул среди прочих флагов дружественных каралабасцам стран. Встречающие делегацию толстые генералы, на редкость жизнерадостные, тыкали друг друга в бок, показывали пальцами на гостей и буквально покатывались от смеха. «Странные у них военные, — подумал Кит. — Похожи на наших поваров или мясников — такие же круглолицые и краснощекие».

Перед духовым оркестром уже стояли наготове конные экипажи. Сбруи коней — сверкали золотом, так что глазам больно было смотреть. Генри всегда нравились лошади, и он не удержался от похвалы:

— Скажите, что это за порода лошадей?

— Чистокровные австрийские кайзерскоки, — ответил коротышка в феске и почему-то глубоко вздохнул. — К сожалению, это всего лишь чистая лошадиная сила. Ах, если бы наша страна была такой богатой и передовой, как ваша… А пока нам остается лишь мечтать о паровых машинах.

— Герцог, — обратился к нему Генри, — познакомьтесь с моим лучшим другом. Это Кит Стиксби. Кит, это герцог Фокстершпитский, дядя нового короля Юджиния.

Герцог вежливо поклонился. Кит тоже попытался отвесить поклон, но с непривычки у него получилось довольно неуклюже. Он заметил, как Генри, глядя на него, прыскает со смеху, и, если бы на них не смотрели, Кит непременно бы дал ему по шее — не посмотрел бы, что он принц. Но герцог отнесся к Киту более снисходительно: он деланно улыбнулся широкой белозубой улыбкой.

Все уселись в кареты. Герцог, Кит, Генри и мистер Скиннер уселись первыми. За ними в узкие двери стали протискиваться генералы, пихаясь, как школьники.

Когда кареты набились до отказа, кучер щелкнул кнутом — и они покатили по немощеной проселочной дороге, подскакивая на ухабах и поднимая клубы густой пыли.

К счастью, трястись в карете долго не пришлось. За это время Киту порядком надоела пустая болтовня герцога, без умолку рассказывавшего о своей любви к Англии и о своем уважении к бабушке Генри. Кит еле сдерживался, магия в нем потрескивала, но мистер Скиннер не сводил с него ледяных глаз, так что пришлось терпеть. Наконец вдали показались башни и стены Каралабада — так называлась столица Кара-Лабасы.

— Смотри, там какая-то гора ровно посередине, — показывал Кит Генри, тыча пальцем в окно кареты. — А на ней — купола. Неужели это дворец?

Герцог утвердительно кивнул.

— Конечно, не похоже на ваш Букингемский дворец, — как будто извиняясь, проговорил он. — Видите, с одной стороны горы королевский дворец, а с другой — собор. Он хоть и велик, но по сравнению с Вестминстерским аббатством… — И он закатил глаза.

Кит вглядывался, но никак не мог понять, где кончается дворец и где начинается собор — архитектурный ансамбль в целом напоминал высокий двухъярусный торт с розочками наверху. Стены дворца были из розового камня, купола — золотые, башни и ставни на окнах — зеленые, а двускатные крыши городских домов радужно отливали на солнце как вороново крыло. На самых высоких зданиях, как вывески, сияли цветные гербы королевства — двуглавый медведь с цветком в руке.

На самой высокой и мощной башне дворца Кит увидел большой красно-синий циферблат башенных часов с золотыми стрелками.

— Наши знаменитые астрологические часы, — прокомментировал герцог. — Старинные, но не такие точные, как ваш лондонский Биг-Бен.

Наконец карета въехала в городские ворота, и Кит высунул голову из окна — ему не терпелось увидеть, каков город изнутри. Но он был разочарован: пыльные узкие улицы, покосившиеся грязные здания, пыльные босоногие ребятишки, играющие прямо на мостовой. До чего же много в городе нищих — или это просто горожане?

Но тут раздался голос Генри, который смотрел в другое окно кареты:

— Скажите, герцог, почему у вас на каждом доме над дверью нарисован глаз? Странно как-то. Как будто дом на тебя таращится.

— Люди у нас дикие, принц. Верят во всякую чепуху. Они надеются, что глаз отпугнет злые силы. Защищаются от вредной магии.

Кит не выдержал.

— Но ведь не всякая магия плохая, — с жаром заговорил он, не обращая внимания на строгий взгляд Скиннера. — Во всяком случае, в Англии мы так не считаем. Даже у королевы Виктории есть собственный врач, который лечит с помощью магии. — И, с вызовом посмотрев на Скиннера, Кит добавил: — Считается, что он самый лучший врач во всем королевстве. А разве у вас в Кара-Лабасе нет врачей-волшебников?

Граф отвел глаза.

— Знаете ли, мистер Стиксби, у нас в Кара-Лабасе совсем не такие волшебники, как в Англии. У нас они злые и творят черные дела, никого не слушаются и делают гадости всем подряд. Они хуже собак, мистер Стиксби, и относиться к ним нужно соответственно. — И неожиданно расплылся в улыбке: — В Англии — другое дело, у вас свои порядки, может, там и маги хороши. Но не у нас.

Мистер Скиннер кашлянул и, чтобы сменить тему, сказал:

— Думаю, мы уже приехали.

Действительно, вскоре процессия остановилась.

Хотя за это короткое время многое успело случиться, утро настало ясное, солнце светило ярко, и птички щебетали, за окном как ни в чем не бывало. Проснувшись, Кит пошел искать Генри. Он подходил к дворцовым слугам и громко спрашивал: «Принц — Ан-гли-я — где?» И слуги знаками показывали ему, куда идти.

Он решил пока не говорить ничего Генри про то, что обнаружил вчера в своей комнате, тем более про кровавый знак. Пока что у него не было достаточных доказательств, что это дело рук Скиннера. Пока он не получит подтверждения, он ничего не вправе говорить.

Войдя в комнату принца, Кит огляделся по сторонам и только присвистнул: такой роскоши он не ожидал. В комнате был широкий балкон, на котором стояли в ряд апельсиновые деревья в кадках, посреди комнаты весело плескался личный фонтан, а мебель такую Кит раньше только в музее видел — к ней еще обычно прикрепляют бумажные таблички с надписью «Не трогать!». Одна кровать была размером с комнату Кита. По углам кровати высились толстенные резные колонны — дубы, по стволам которых взбирались медные двуглавые медведи в колючих ошейниках, украшенных драгоценными камнями. «Если, скажем, проснешься среди ночи и увидишь над собой такие морды, небось не обрадуешься», — подумал Кит.

И все это пышное великолепие предназначалось для одного-единственного человека — для его друга Генри. Принц стоял на табуретке посреди комнаты, облаченный в парадный мундир, а рядом суетился лакей Комильфорд с булавками во рту, что-то прилаживая, подкалывая, приминая.

— Комильфорд говорит, за время полета я успел подрасти, — крикнул Генри вместо приветствия.

— Ну-ну…

Генри нахмурился:

— Что с тобой? Живот разболелся? Скиннер тоже что-то сегодня не в духе.

Кит вопросительно вскинул брови: а что с ним такое?

— Когда я видел его в последний раз, — продолжал Генри, по просьбе Комильфорда вытягивая правую руку в сторону, как уличный регулировщик, — Скиннер мчался куда-то по коридору, выпучив глаза, и бормотал что-то про новые лампочки.

Кит улыбнулся уголком рта: маленькая месть удалась!

— Может, ты знаешь, в чем дело, а, Кит? — Генри с подозрением посмотрел на друга.

— Я? — Кит сделал удивленное лицо. — С какой стати? Лампочки какие-то… Понятия не имею. С этой наукой всегда так: все у них ломается, ничего вечного нет.

Генри почесал нос.

— Принц, принц, прошу вас, стойте смирно, — взмолился Комильфорд.

Генри нарочно минуты три тер кончик носа — он не любил, когда командуют.

— Что это ты вырядился как оловянный солдатик? — поинтересовался Кит, разглядывая новый наряд принца и качая головой, как будто первый раз в жизни видел эполеты, позументы и золоченые пуговицы.

— Сегодня генеральная репетиция.

— Репетиция чего?

— Коронации, балбес. Ради чего, по-твоему, я сюда приехал?

Кит пожал плечами:

— Ни разу не слышал, что перед этим нужно репетировать.

— Еще как нужно! Это настоящая пытка. Стоишь тут как пугало огородное… Глянь, — не обращая внимания на шипение лакея, Генри вытянул из ножен меч. — Лезвие деревянное. Жуть, правда? Это все бабушка. Она говорит, это чтобы я не поранился. — Он горько усмехнулся. — А если меня вызовут на дуэль, что я буду делать с этой деревяшкой?

— Можешь занозить врага, — пошутил Кит. — Тоже больно будет.

Комильфорд тем временем воткнул последнюю булавку и вздохнул с облегчением. Потом помог принцу снять китель. С криком «ура!» Генри спрыгнул с табуретки и сразу же спросил:

— А ты, Кит, пока я буду репетировать, чем думаешь заняться?

Кит пожал плечами:

— Пока не знаю… Может, похожу посмотрю дворец. — Но он уже твердо решил, что пойдет в город и попробует кое-что выяснить. И хорошо, что мистера Скиннера пока нет рядом.

До захода солнца оставалось еще часа два, и Кит все это время просидел в домике Милоша и его матери. Всякий раз, когда он делал шаг к двери, женщина загораживала ее спиной и начинала махать руками, словно хотела сказать Киту: на улицу выходить опасно, еще не время.

Чтобы не сидеть сложа руки, Кит стал придумывать, что бы такое сделать полезное на свой, чародейский, лад. И придумал. Для начала он волшебством прочистил трубу — и в комнате сразу стало легче дышать. Потом он поколдовал над собакой (та вела себя геройски и заслужила награду). Он заговорил ее от блох. Как же удивилась животина, когда, привычно занеся заднюю лапу, чтобы почесаться, обнаружила, что шерсть ее сама собой стала чистой и пушистой!

Женщина занялась домашним хозяйством: поставила на огонь большой чугунный котел и стала готовить ужин. Вскоре в комнате запахло вкусной кашей.

Кит взял малыша на руки и стал забавлять, пуская по воздуху прозрачные пузыри и цветные искорки. Любой волшебник такие вещи в минуту изобразит. Малыш смотрел на все это великолепие и смеялся беззубым ртом.

Кит спохватился, что делает что-то не то, только когда заметил, что женщина не радуется его выдумке, а, наоборот, смотрит на него тревожно и строго. Она перестала мешать в котле ложкой и замерла в тревожном ожидании. «Ну и что?» — говорил сам себе Кит. Ребенок хоть немного порадовался — значит, не зря он это сделал…

Кит закрыл глаза и представил себе, о чем сейчас думает эта женщина. К его большому удивлению, она поняла, чего он ждет, и откликнулась на его мысленное приветствие. В обычной жизни они говорили на разных языках, но мысли их отлично понимали друг друга.

— Меня зовут Веда Волховская, — сказала женщина. — И я благодарю тебя за то, что ты спас моего малыша.

— Но я чародей, — сказал Кит. — Почему же ты не боишься меня, как все остальные?

Женщина помолчала немного, прежде чем ответить:

— Я выросла в горах, где волшебники до сих пор пользуются почетом и уважением. Это только в городах все по-другому, и люди здесь запуганные. Мой муж Нико — он тоже горец. Он сейчас вернулся туда, чтобы найти фею и купить у нее волшебное снадобье для нашего малыша. Ты видишь, мы люди небогатые, и, чтобы собрать денег на лекарство, нам пришлось продать шкаф и подсвечники. Но после того как муж ушел в горы, малышу стало еще хуже. Я испугалась. Потом я увидела тебя — как ты колдуешь. И решила попросить тебя о помощи.

— Ты отважная женщина.

— Наверно… Ты сам видишь, что у нас делают с людьми, которые прибегают к помощи волшебников.

— Кстати, как звали того толстяка, который хотел арестовать старичка?

Кит почувствовал, как мысль женщины беспокойно вьется вокруг и пытается вспомнить имя…

— Капитан Элефант из «Чаронадзорного патруля».

— Что это такое? — спросил Кит.

— «Чаронадзорный патруль» — что-то вроде тайной полиции. А их капитан грабит всех подряд под предлогом охоты за волшебниками. Мы все его боимся. Он еще хуже, чем…

Кит почувствовал, что она сказала больше, чем хотела, и вынуждена была остановиться.

Кит сказал:

— Мне пора идти. Темнеет. Мой друг Генри начнет беспокоиться, куда я подевался.

— Но ты не можешь уйти! — вскричала женщина. — У нас в городе неспокойно, и в одиночку ходить очень опасно, особенно по ночам. Ты заблудишься. К тому же я приготовила ужин. Прошу тебя, оставайся. Хотя бы до утра.

— Не могу. Никто не знает, где я, и Генри будет волноваться. Наверняка мистер Скиннер тоже удивится, хотя его это, пожалуй, только порадует… Прости, но мне действительно пора идти.

Сначала Кит не хотел рассказывать Генри о том, что с ним произошло за то время, пока они не виделись. Но потом он представил себе, какое удивленное лицо будет у Генри, когда он выложит ему все это как само собой разумеющееся, как будто такие приключения выпадают на долю каждого человека по сто раз на дню. Да, все-таки надо рассказать ему. Но не сегодня — лучше завтра. Кит наконец-то решил проявить терпение. И не потому, что ему было неловко будить Генри в такой поздний час (после всего, что он успел натворить за все это время!). Дело было не в том. Ему показалось, что его преследуют. И правда, на лестнице, когда он оглянулся, мелькнула чья-то тень.

На следующее утро после скудного завтрака (подали сухие булочки и холодный кофе в треснутой чашке) Кит поспешил к Генри, надеясь, что ему что-нибудь перепадет с королевского стола.

Вспоминая вчерашние события, он сопоставлял факты, и ему показалось, что во всем этом замешан мистер Скиннер. Даже Генри сказал бы, что это настораживает, когда Скиннер появляется на крыше с сигнальной лампой именно в тот час, когда по городу рыщут фальшивые чародеи. Да, и еще нужно непременно рассказать Генри о том, что Скиннер может быть как-то связан с противной девчонкой Таной — например, они сговорились напугать Кита или что-то в этом роде.

Одно только никак не укладывалось в эту схему: гремлин. Но чем больше Кит думал об этом, тем более склонялся к мысли о том, что это был не Лудди. Ну мало ли на свете гремлинов? Наверняка больше сотни, если хорошенько подсчитать. Но тут возникал другой вопрос: как вообще гремлин мог оказаться в такой стране, как Кара-Лабаса, где чародейство и магия категорически запрещены?

На этот вопрос у Кита не было сколько-нибудь вразумительного ответа. Как он ни бился, ничего не мог придумать, только голова заболела.

— Может, Генри сообразит, в чем тут дело, — сказал он. — Пойду-ка с ним посоветуюсь.

Нырнув под арку, он оказался во внутреннем дворике, где росли яркие цветы и порхали бабочки. Цветы и травы так чудно пахли, что Кит невольно замедлил шаг.

Он увидел, что герцог Фокстершпитский сидит, скрестив ноги, посреди сада на красной шелковой подушечке и греется на солнышке. Герцог курил кальян, и кольца легкого дыма медленно плыли над клумбой.

— Ну вот… — протянул Кит.

Надо сказать, что приветствие прозвучало довольно невежливо, но это извинительно. Ведь он так спешил к Генри, чтобы рассказать о своих приключениях, и лишние собеседники были сейчас абсолютно некстати.

Но герцог Фокстершпитский и бровью не повел в его сторону. Он поднялся с подушки, потянулся как кот и поправил свою феску.

— Ну и новости у нас с утра, — заговорил он с улыбкой. — Да вы и сами слышали, мистер Стиксби…

— Нет… а что такое? — спросил Кит.

И герцог принялся прохаживаться по дорожке вокруг клумбы. Из учтивости Кит подошел к нему ближе и зашагал рядом, надеясь выслушать ответ. Герцог будто только этого и ждал: схватив Кита под руку, он стал уводить его в противоположную сторону, куда Киту совсем не надо было идти.

— Волшебники — эти злые бестии — напали ночью на город, наверняка чтобы испортить праздник коронации. Сообщают разное, но, кажется, им удалось каким-то чудом пробраться в город и отравить наши колодцы. Как же они ненавидят нас и нашего короля! — И герцог закатил глаза.

— Но… — Кит хотел было объяснить, что это были не волшебники, а ряженые, обученные дешевым трюкам.

— Что вы хотели сказать, молодой человек?

Кит вовремя одумался, закрыл рот и ничего не сказал.

Герцог Фокстершпитский улыбнулся. Тем временем они свернули в садик, где росли целебные травы. Над головой ворковали голуби, солнечные блики играли на серых колоннах, обрамлявших сад.

— Я, кажется, знаю, о чем вы сейчас думаете, — продолжал герцог.

— Правда? — Кит даже вздрогнул, надеясь, что это просто фигура речи.

— Правда, — ответил собеседник. — Вы думаете, что в вашей просвещенной стране такая дикость невозможна. У вас — цивилизация. Но здесь все заражено магией в самой болезненной и злокачественной форме. И чем дальше эту болезнь загоняют внутрь, тем страшнее ее проявления.

Он покачал головой. Парочка голубей вспорхнула с каменной тропинки и перелетела на солнечные часы.

Кит забеспокоился и попытался закончить разговор:

— Так я пойду…

— Но наглые чародеи совсем распоясались, — продолжал герцог, не обращая внимания на слова Кита. — Есть еще одно сообщение. О том, что один бесстыжий маг осмелился среди бела дня, у всех на глазах, вытворять свои штучки. И знаете, что он делал? Притворялся целителем. Вы только представьте себе, мистер Стиксби, он якобы исцелял!

— Да что вы говорите… — пробормотал Кит, и, хотя солнце жарило вовсю, по спине у него почему-то мурашки забегали.

— Но это бы еще полбеды, — продолжал настырный герцог. — Еще одного чародея видели ночью, когда он скакал на метле. И где бы вы думали? Перед самыми стенами дворца!

— Не… То есть я хочу сказать: да как он посмел…

Герцог помахал рукой.

— Еще как посмел, поверьте мне, мистер Стиксби. Они еще и не на такое способны. Я сам видел, что этот чародей сделал с часами. Наши знаменитые дворцовые часы безнадежно сломаны. Конечно, я не ретроград и не цепляюсь за старину, но это была наша гордость!

Кит сообразил, что гремлин добрался-таки до лакомого кусочка и здорово, должно быть, попортил механизм.

Герцог тем временем продолжал:

— Я также подозреваю, что они наслали на город страшные проклятия. Мы это еще увидим. Но я надеюсь, что этот колдун уже далеко от города, потому что если он скрывается во дворце, то я ему не завидую.

— Почему?

Но герцог, казалось, его не слышал. Он смотрел куда-то поверх головы Кита.

— А, вот к нам идет архиепископ — он машет мне рукой. Думаю, он хочет обсудить со мной некоторые подробности завтрашней коронации. Извините меня, мистер Стиксби…

Кит промямлил что-то в ответ не думая, и герцог, оскалившись, удалился по тропинке.

«Скиннер! — подумал Кит. — Наверняка он решил отомстить мне за сломанный передатчик. Конечно же, он. Кто еще мог видеть, как я летаю ночью на метле? Пошел и наябедничал. Небось думает таким образом упрятать меня в темницу, как того смешного старичка-графа, которого я вчера видел в окне».

И как только он об этом подумал, в голове его созрел план — план побега. Сначала он рассказывает все Генри. Генри должен знать. Потом быстро мчится на корабль «Веселый король». Ковер должен быть там… Если только… Нет, ковер они не тронут, это было бы слишком жестоко… На ковре он сможет спокойно долететь до границы. Там он подождет Генри. Наверняка мистера Скиннера с ним уже не будет — к тому времени его уже разжалуют… Ага, и в багажнике отправят обратно в Лондон. Пусть знает. Но сначала нужно…

— Найти Генри, — подытожил он вслух и решительно зашагал к выходу из сада.

Однако, оглядевшись, Кит понял, что он оказался в незнакомой части дворца. Зал был окрашен в белые и голубые тона, у стен и меж окон стояли огромные китайские вазы, в которых мог спрятаться даже взрослый. Он шел все дальше, надеясь за следующим поворотом увидеть дверь комнаты принца. Но галереи выводили его на парадные лестницы, а мраморные ступени уводили все ниже, все дальше — в недра дворца. Он попытался остановить встречных слуг и расспросить их, как найти принца. Но они его не понимали. Один из них подвел его к фонтанчику и, улыбаясь, протянул полный ковш воды.

— Глупые какие, — ворчал Кит. — Повесили хотя бы таблички на дверях. Или стрелки-указатели. — Он забыл, что,© если бы они и были, он бы их все равно не прочел, он ведь не знал местного языка.

Тускло освещенные коридоры становились все уже, все проще было убранство залов (если это вообще можно было назвать убранством), вместо гобеленов на стенах теперь были дешевые обои, потом и вовсе голая штукатурка. Кит принюхался. Откуда-то потянуло запахом кислой капусты. Наверное, где-то рядом дворцовые кухни.

Вдруг послышались взволнованные голоса, громкие тревожные возгласы, и в комнату ввалилась большая толпа — в основном это была младшая дворцовая челядь: подсобные рабочие, чистильщики обуви, прачки, трубочисты… кто в грязном фартуке, кто в чепце, кто в толстой жилетке. Их погоняли полицейские из «Чаронадзорного патруля», они щелкали бичами и размахивали дубинками. Кит узнал в одном из них капитана Элефанта. Верный своей привычке, он и здесь успел поживиться: держа в руках свиную ногу, он на ходу откусывал от нее и вытирал ладонью жирные губы.

Кит не подозревал, какая опасность ему угрожает. Не успел он и глазом моргнуть, как над головой его просвистел бич, он пригнулся — и оказался посреди галдящей людской толпы. Толпа поглотила его, окружив плотным кольцом тел. И это было Киту на руку: ему вовсе не хотелось, чтобы вчерашние его знакомцы — стражи порядка — узнали его. Надо было пока что смешаться с массой людей, а потом, когда патрульные уйдут, он продолжит путь. Кит забрался в самую гущу народа и даже пригнул голову, чтобы никто не видел его лица.

Тем временем стражи загнали людей в продолговатую Комнату без окон. Сразу стало тесно и душно. Патрульные стояли по углам и угрюмо молчали, крики в толпе стали стихать, люди напряженно прислушивались, ждали, что будет дальше. Какая-то кухарка всхлипнула. Похоже, все, в том числе и «патрульные», ждали какую-то важную персону, которая должна была прибыть с минуты на минуту.

И вот дождались.

Дверь распахнулась, с оглушительным треском хлопнув по стене, и наступила тишина. Такая тягостная, такая плотная, что казалось, можно ее потрогать. Плачущие поспешили поскорей вытереть слезы, а те, кто собирался кричать, быстро закрыли себе рот рукой.

В тишине был слышен лишь мерный звук шагов: топ… топ… топ… Это шагал кто-то важный, и все, включая капитана Элефанта, так боялись его, что не смели поднять глаза — не смели посмотреть на него. Топ… топ… топ… Незнакомец прошелся перед толпой — руки в боки — казалось, он ждет чего-то. На плечах его, как императорский плащ, болталось длиннополое пальто с меховым воротником.

Вдруг он принюхался.

И не просто принюхался, а так мощно втянул воздух ноздрями, что показалось, будто над залом пронесся ураган. У него был огромнейший нос. «Наверное, самый большой в мире», — подумал Кит. И когда он вдыхал, волоски в его огромных ноздрях топорщились и дрожали, как напружиненные антенны.

Потом он выдохнул, кивнул зрителям и важно, как оперный певец на сцене, промокнул лицо платком.

Киту стало не по себе. Он и раньше слышал о таких людях. Они с гордостью именовали себя «обонятелями», но в народе были известны как «нюхачи». Так или иначе, эти прозвища даны были им за уникальную способность чуять волшебство.

Один из «патрульных» принес табуретку, но нюхач так поглядел на него, вращая белками и поводя бровями (ну вылитый актер из провинциального театра!), что тот с извинениями попятился назад вместе со своей табуреткой, а потом вернулся снова, на этот раз он нес массивное золоченое кресло с бархатной обивкой. Обонятель, которого звали синьор Нюхни, небрежно бросил пальто на спинку стула, уселся и стал ждать, когда «патрульные» с помощью бичей и дубинок выстроят простолюдинов в длинный ряд. Кит, видя, что попадает в первый ряд, только ниже пригнул голову и прикрыл глаза ладонями. От этого ему было не видно, куда его толкают. За его спиной в толпе началась какая-то давка, и кто-то протолкнулся и встал рядом с ним, но Кит даже не посмотрел в ту сторону.

— Я чую МАГИЮ! — зарычал синьор Нюхни и взмахнул огромнейшим носовым платком.

— Этот запах — он здесь! — завывал синьор Нюхни. — Он переполняет мои ноздри! Да-да, я чую этот запах — так пахнет выгребная яма, так пахнет зловонное болото — даже черви и те уползают прочь с омерзением, даже навозные жуки…

Капитан Элефант подошел к нему и сказал с поклоном, нервно вытирая жирные ладони о лоснящиеся галифе:

— Синьор Нюхни, прошу вас, обратите внимание. Мы выстроили их в ряд, чтобы легче было проинспектировать. Не могли бы вы приступить? Пройдите до конца ряда и укажите на того, кто так раздражает ваш нежный нос своим ужасным зловонием.

— Хорошо, капитан, я постараюсь.

Синьор Нюхни устало вздохнул и поднялся со стула. Он начал обход с дальнего конца ряда, нюхал долго, внимательно, качал головой, потом переходил к следующему.

Кит упорно смотрел себе под ноги и дрожал всем телом.

Обонятель постепенно подходил к нему все ближе и ближе. Ожидание становилось невыносимым.

— Вонь бьет мне в ноздри! — заявил синьор Нюхни и картинно потряс кулаками над головой.

Какая-то женщина истерически завизжала.

«Ну, все, — подумал Кит. — Он меня унюхал. А я, как назло, ничего не могу сделать! Значит, я никогда не вернусь домой:..»

— Запах все сильнее! Меня выворачивает от вони! — завыл нюхач.

И тут Кит решился: он вырвется отсюда с помощью магии. Будет махать руками — в каждой по огненному мечу — и прорвется! Но куда бежать? «Патрульных» слишком много, да и магия внутри, как нарочно, съежилась от страха.

Нюхач сказал, сверкая глазами:

— Он здесь, этот гаденыш, этот вонючий скунс… Ну ничего, сейчас я выведу тебя на чистую воду…

И в этот момент он остановился и стал громко сморкаться в огромный, как скатерть, носовой платок. Он стоял в двух шагах от Кита. Еще секунда — и…

Кит приготовился. Тень упала на его ботинки. Кит убрал ладони с лица и поднял глаза. Глубоко вздохнул…

Потом услышал, как нюхач торжественно произнес:

— Господа, этот гад разоблачен.

У Кита подкосились колени.

Синьор Нюхни протянул руку:

— Пустите меня! Пустите!

Кит не верил своим глазам. Синьор Нюхни схватил человека, который стоял рядом с ним, — того, кто в последний момент просунулся из толпы и встал рядом с Китом. Длинные черные волосы волной упали на лицо, плечи тряслись от рыданий. «Патрульные» грубо схватили ее и поволокли к двери.

За ними проследовал синьор Нюхни, прижимая к лицу использованный носовой платок.

Кит смотрел на это в немом изумлении.

«Патрульные» арестовали Тану.

Но… но это означало только одно: Тана была волшебницей!

— Так ты думаешь, она нарочно вышла вперед, чтобы ее схватили, а тебя оставили? — спросил Генри и через всю кровать бросил Киту коробку рахат-лукума.

Кит покачал головой. Ему даже думать о еде было противно. Он все еще переживал счастливое спасение. К тому же его не покидала мысль о том, что же теперь будет с Таной. Может, ее заперли в какой-нибудь каменной норе и она томится сейчас в дворцовом каземате?

Генри притянул к себе коробку с лукумом и взял самый большой кусок. Сахарная пудра посыпалась на шелковое покрывало.

— Ты вот о чем подумай, — сказал Кит. — Представь себя на месте Таны. Кроме тебя никто не знает, что волшебников в зале двое, и спастись проще простого. Нужно только перебежать в дальний конец ряда и спокойненько дождаться, когда вычислят первого волшебника, то есть меня.

— Ну и что из этого следует? — сказал Генри с набитым ртом.

— Не знаю, может, и ничего. Тебе кажется, ты все понимаешь, потом происходит что-то — и все как в тумане. Если Тана волшебница, то зачем она водит компанию с таким подозрительным типом, как Скиннер? И не забывай, что только она могла оставить в моей комнате предупреждающий знак. Я видел, как она выходила из моей комнаты.

Генри потянулся за следующим куском рахат-лукума, но потом передумал.

— Фу, у меня такое чувство, что в животе все слиплось.

— Так тебе и надо, обжора, — буркнул Кит.

Генри отпихнул коробку и облизал пальцы.

— Есть только одна возможность узнать, прав ты или нет, — сказал он как бы между прочим. — Надо мысленно сходить в темницу и спросить девчонку.

Кит только глазами захлопал.

— А что я такого сказал? — забеспокоился Генри.

— Ничего, ничего. Ты — гений, больше ничего. И как это я сам не додумался?

— Это все от лукума, — объяснил Генри, потупясь. — Прочищает мозги.

Генри засуетился, забегал по комнате. Накидал на кровать побольше пухлых подушек, чтобы Киту было удобнее лежать, пока его мысль будет странствовать в отдалении от тела. Набрал покрывал и пледов. Он не замечал, что Кит как-то притих и смотрит невесело.

— Генри, — сказал Кит, покусывая палец, — как ты думаешь, на что похож каземат? Там очень страшно? Как ты думаешь… — он понизил голос и зашептал: — там правда до сих пор пытают людей тисками и горячей кочергой?

Генри помолчал.

— Никогда об этом не думал, — признался он. — Может, ты и прав, в конце концов, из истории известно, что в дворцовых казематах бывают пыточные камеры. Знаешь, Кит, если ты передумаешь и не пойдешь туда, я ничего не скажу.

— А я не говорил, что не пойду туда, — с вызовом ответил Кит. — Что бы ни случилось, мы обязаны помочь Тане.

А теперь не мешай мне, Генри, и сходи посмотри, хорошо ли закрыта дверь. Если заглянет мистер Скиннер, скажешь, что у тебя разболелась голова и ты хочешь полежать в Темноте. А если спросит обо мне, скажи, что не знаешь, где я.

— А я и правда не знаю, — усмехнулся Генри. — Могу только догадываться.

Кит вытянулся на покрывале и закрыл глаза. Его разум отделился от него и, как привидение, вылетел за дверь и помчался по коридору. Потом стал спускаться по ступенькам все ниже и ниже — в казематы. Но найти дворцовую темницу было не так-то просто. Пару раз он оказывался в каких-то чуланах, один раз даже забрел в старинный королевский винный погреб. Генри, наблюдавший за лицом Кита, видел, как дрожат от отчаяния его ресницы.

Наконец мысль вывела его под арочный свод, освещенный по бокам зажженными факелами. Прямо перед ним был проход, за ним спиралью уходила вниз крутая каменная лестница. Видно, здесь прошла не одна сотня людей — белые ступеньки были отшлифованы до блеска. «Интересно, а обратно кто-нибудь выходил?» — подумал Кит. Вместо перил вдоль стены была протянута ржавая железная цепь. Но сознание Кита не нуждалось в опоре: оно неслось вниз по ступеням легко и свободно, как светящийся шар. Остановилось только тогда, когда ступеньки кончились. Кит сразу догадался, что это и есть каземат.

Неприятное место. Вокруг носились слабеющие волны давно отзвучавшего эха — от стонов, воплей, проклятий. Заунывные и скрипучие голоса шли от камней, просачивались сквозь поры известняка как влага. Сам воздух здесь был какой-то липкий и гадкий.

Кит позвал:

— Тана! Ты где, Тана?

Никто ему не ответил.

Тогда он стал искать в камерах. К его большому удивлению, в камерах было пусто. Он заглянул по крайней мере в десять каменных мешков и был близок к отчаянию, как вдруг наткнулся на одну дверь, за которой действительно был узник.

— Сюда, сюда, — звал его чей-то взволнованный голос. — Входите, входите.

Кит сразу понял, что совершил роковую ошибку. Человек, в сознание которого он вошел, был очень коварный и хитрый. Ум его напоминал зеркальный лабиринт, отражающий сам себя причудливейшим образом. От него повеяло таким ледяным холодом, что Кита, лежащего на покрывале, стал бить озноб. Бедняжка Генри, не зная, чем помочь, укутал его одеялом и положил сверху несколько покрывал и пледов.

Голос, вкрадчивый и тихий, показался Киту знакомым.

— А, юный англичанин. Добро пожаловать. Рад, что вы меня навестили, хотя, честно говоря, обидно, что не ради меня вы сюда пожаловали.

— В-вы граф Дракульский?

— Точно так, молодой человек. В прошлую нашу встречу я и не подумал, что у вас есть магические способности. Я называю это словом «дар». Увы, сам я не волшебник, однако могу похвастать некоторыми провидческими способностями, и я сразу понял, в вас что-то есть… И видите, я оказался прав! Так что, наверное, и во мне живет магия. И думаю, она будет пострашнее вашей.

Кит инстинктивно отшатнулся от него, вспомнил длинные желтые когти. Но граф не отступался: вился вокруг него, оплетал словами.

— Я рискую показаться невежливым, но мне нужно идти. Я ищу девушку, которую зовут Тана. Ее сегодня утром арестовали «патрульные».

— Все вы, волшебники, таковы, — насмешливо сказал граф. — Думаете только о своих. Трогательно, конечно. Хе-хе.

— Тогда скажите мне, где она, то есть в какой камере.

— Я скажу вам, где она, молодой человек. Она не в камере.

— Тогда где?

Граф помолчал, видимо, ему доставляло удовольствие тянуть с ответом.

— Как многие подобные ей — ах, да, и подобные вам, — она отправлена в Тунгойскую нашу. Красивые места, особенно в это время года. Я бы очень рекомендовал…

— А почему туда?

Снова ответом была улыбка. Графа опять выдержал паузу.

— Есть у нас такой старинный обычай. Утонченный, я бы сказал. Мало кто может его оценить по достоинству. И связан он с чародеями. Начинается большая охота, и ваша юная ведьма выступит в роли лисы.

— Охота на ведьм! — догадался Кит. — Но это ужасный обычай. Я не знал, что в наши дни… Я должен идти — надо помочь ей.

— Как? Вы сейчас здесь, со мной, мое золотце, мой драгоценный, мой цыпленочек…

И Кит почувствовал, как его сознание оплетают липкой блестящей паутиной, кольца все сужаются, стискивая его и опутывая.

Граф довольно захихикал, потирая руки.

Он был отвратителен, но Кит постарался быть вежливым.

— Спасибо за то, что ответили на мой вопрос, граф, — сказал он быстро. — Но мне пора идти.

Он почувствовал, что изворотливый разум графа старается задержать его, не выпускает обратно, дорожки зеркального лабиринта множатся, и непонятно, как из него выбраться.

— Отпустите меня, старый болтун! — вскричал Кит и рванулся из лабиринта. Сознание его забилось, как птица о стекло, и, налетев на графа, стало колотить его крыльями, еще и еще, пока наконец тот не ослабил хватку.

Освободившись, сознание Кита бросилось бежать вверх по ступенькам, прочь из темницы, туда, где в просторной комнате на широкой кровати сидел Генри и смотрел на неподвижное лицо друга.

Кит открыл глаза.

— Трудно было, — сказал он, потирая подбородок.

Стало ясно, что спасти Тану теперь может только чудо. Чтобы добраться до Тунгойской чащи, ему понадобится ковер-самолет.

— Если ты полетишь, то я с тобой, — сказал Генри. — Это нечестно, у тебя и так уже было вон сколько приключений. А я что, хуже всех?

Кит понял, что Генри не отступится. Спорить с ним бесполезно. Но все же…

— Но это значит, что мы нарушим местный закон. А ты ведь принц, Генри. — Кит улыбнулся. — Хотя порой ведешь себя не по-королевски. И подумай о мистере Скиннере.

— Да ну их, эти законы. И на Скиннера мне плевать, даже если он сейчас рядом и подслушивает. Хотя вряд ли. Его со вчерашнего дня что-то не видать. Так ты готов? Или мы никуда не летим?

Кит радостно кивнул:

— Я готов. Идем.

Скиннер подъехал ближе и обратился к капитану Элефанту:

— Капитан, можно попросить вас начать охоту как можно скорее? Если мы слишком углубимся в лес, то вряд ли успеем вернуться в замок к ужину.

Капитан что-то буркнул и задумчиво покрутил ус.

Мысль о том, чтобы пропустить прием пищи, была для него как нож в сердце. Капитан кивнул и велел процессии остановиться. Потом распорядился привести колдунью. За ней отправились двое полицейских. Когда они спешились, Кит подумал: «Где-то я уже видел этих коней… Да, на них тогда были всадники в капюшонах. Они притворялись чародеями и пугали людей!» Итак, с одной загадкой покончено.

Тану вытащили из клетки и поставили перед мистером Скиннером и «патрульными».

Первым заговорил мистер Скиннер, и в каждом слове его звучало презрение:

— Итак, ведьма. Хотя этот обычай и нов для меня, я возьму на себя смелость напомнить тебе о нем, ибо он является наказанием за вредные деяния таких, как ты, волшебников и волшебниц. Тебе дается десять минут на то, чтобы убежать. Беги куда хочешь, но только знай: ровно через десять минут начнется охота. И, как всякая охота, она кончается следующим образом: или проливается кровь, или жертва убегает. Ты поняла меня?

Тана кивнула и посмотрела вокруг. Всадники глядели на нее и довольно ухмылялись.

— Сэр, — попросила она, — мои руки… не могли бы вы чуть ослабить веревку?

Скиннер усмехнулся:

— Еще чего! Чтобы ты могла помахать ими и наслать на нас громы и молнии? Ты что, нас за дураков принимаешь?

Капитан Элефант качнулся в седле и почесал под мышкой.

Мистер Скиннер достал карманные часы и посмотрел на секундную стрелку.

— Твое время пошло, ведьма. Беги!

Генри и Кит молча наблюдали эту сцену. Они видели, как Тана сначала побежала по тропинке, потом свернула в кусты. Ветки царапали ей лицо и цеплялись за волосы, но она не могла отвести их в сторону — руки у нее были связаны за спиной.

Капитан Элефант и его команда видели все это и только посмеивались.

— Мерзкие тупые рыла! — Кит чуть не плакал и с досадой стукнул кулаком по ковру. — Так нечестно, скажи, Генри. Их и без того много, у них есть и сабли, и кони, и собаки…

— Криками ты ей не поможешь, — спокойно заметил Генри. — Не забывай, что у нас тоже кое-что есть. У нас есть магия! Скорей! Мы должны найти ее раньше, чем эти охотники.

Кит понимал, что Генри прав, и велел ковру лететь за Таной. Но им приходилось делать большие круги, чтобы не попадаться на глаза охотникам.

Ковер сорвался с места и полетел на небольшой высоте, ловко огибая толстые стволы деревьев, стараясь не задевать листву. Он двигался так быстро и бесшумно, что белки и дятлы испуганно шарахались, обнаружив вдруг у самого своего носа странное стремительное существо.

— Пять минут! — прокричал Скиннер.

Но ковер заблудился. Не слышно было ни криков людей, ни ржания коней, ни лая собак. И тропинка куда-то пропала. Кит забеспокоился.

— Левее — нет, направо. Ой! За этими деревьями ничего не видно! Нельзя ли побыстрее?

— Хватит! — вмешался Генри. Кит смотрел на него и понимал, что сейчас лучше довериться Генри. — Ковер, я хочу, чтобы ты вернулся на то место, откуда мы начали поиски.

Ковер колебался.

— Делай то, что тебе сказали, — сказал Кит обиженно.

Ковер прекрасно помнил свой последний маршрут и в считанные минуты, жужжа, пролетел по нему в обратном направлении. Звери и птицы шарахались в стороны, а ребята только сидели и ждали, когда же они врежутся в дерево. Но все обошлось.

Ковер остановился и завис над лесом. Снова Кит и Генри увидели просеку, только на сей раз всадников на ней не было.

— О нет! — вскричал Кит. — Охота началась! Коврик, поднимись, пожалуйста, повыше.

Ковер легко поднял ребят над лесом — под ними вскипало зеленое море листвы. Ветра почти не было, и кроны деревьев чуть заметно колыхались. Тем не менее слева деревья почему-то сильно качались, листва колыхалась и шуршала.

Кит велел ковру подлететь ближе.

Ковер тотчас же исполнил приказание.

Глянув вниз, ребята увидели сквозь ветви такую картину: всадники достали сабли и прорубают себе путь сквозь колючие заросли. Колючки цепляются за одежду, царапают руки и лица.

Кит кивнул, довольный тем, что увидел.

— Я бы на месте Таны сделал то же самое, — сказал он. — Завел бы их в самую непролазную чащу — пусть теперь поскачут. Так она выиграет время.

— Людей это задержит, а собак? — заметил Генри.

Это была правда. Генри вспомнил, что предки этих специально выведенных гончих были скрещены с волками. К тому же собак долго не кормили перед охотой. Они готовы были броситься за Таной куда угодно и догнать ее в два счета, только делали это в два раза быстрее, чем люди.

Кит представил себя на месте Таны и подумал: а что бы я сделал? Сбить собак со следа — вот что нужно, догадался он. Но как это сделать? Волшебный способ отпадает: руки связаны. Тогда остается — что? Вода. Правильно. В воде собаки не смогут учуять запах жертвы. Оглядевшись, Кит увидел вдали блеск воды. Там было лесное озеро. «Умница Тана, — похвалил ее мысленно Кит. — Даже со связанными руками смогла почуять воду».

— Мы полетим к озеру и подхватим ее на берегу, — крикнул он, оборачиваясь к Генри.

Ковер послушно устремился вперед и завис над мелководьем. Как же тут было красиво! Прозрачные волны плескались о песчаный берег, в толще воды сновали серебристые рыбы. Мирная картина, особенно если сравнить с лесной чащей, где сейчас трещали сучья — кто-то продирался сквозь кусты прямо к ним.

Кит вцепился в край ковра. Кроны деревьев качались уже у самой воды.

— Давай, Тана, давай, — взволнованно шептал Генри.

Лай собак становился все слышнее, в отдалении стали различимы голоса охотников.

Потом вдруг ветви кустов у самой воды расступились — это была Тана, измученная и вся в царапинах, со связанными за спиной руками.

— Вниз! — быстро скомандовал Кит.

Из леса выскочили две собаки и, отряхнувшись, кинулись по берегу к девушке. Клыки их влажно блестели.

В этот момент деревья у берега вновь закачались, на этот раз сильнее прежнего — это прорубился сквозь чащу капитан Элефант.

Ковер, как ястреб, ринулся вниз — от резкого падения края его загнулись вверх. Кит сидел, скрестив ноги, и только ждал удачного момента. Он вытянул вперед руку и прицелился. Потом выпустил мощный заряд магии. Белый огненный шар сорвался с кончиков пальцев и полетел к земле, рассыпая искры. Искра ударила в саблю капитана, полыхнула ярким огнем, и капитан схватился за обожженную руку Сабля упала на землю оплавленным куском искореженного металла.

Ковер продолжал стремительно падать, и Генри судорожно вцепился Киту в плечо. Еще секунда — и они разобьются о берег! Но Кит знал, что ковер не подведет. Почти у самой земли ковер напрягся, изогнулся и пронесся над спинами собак так низко, что шерсть у них встала дыбом! Собаки растерялись, завертелись волчком и завыли.

— Сюда, Тана, скорей! — кричали, надрываясь, — Кит и Генри.

Нужно ловить момент, пока преследователи не опомнились. Капитан Элефант уже расстегивал кобуру. У него было такое свирепое лицо, что можно было не сомневаться: если бы мог, он бы этих троих разом укокошил.

Но Тана не двигалась с места. Она все еще не понимала, кто перед ней: друзья или враги. Наконец она решилась и запрыгнула на ковер. Тот взвился в воздух. Внизу раздался выстрел, мимо ковра просвистела пуля, не причинив никому вреда… И вскоре капитан стал не больше пятнышка на желтом берегу, а потом и вовсе исчез.

Теперь, когда самое страшное осталось позади, наступило неловкое молчание. Кит обдумывал, с чего бы начать. Но Тана вдруг первая заговорила:

— Спасибо вам. Вы спасли мне жизнь.

Кит посмотрел на нее и заметил, какое бледное и усталое у нее лицо.

— Долг платежом красен, — ответил он многозначительно. И добавил: — Мы, волшебники, друг за друга горой. — И улыбнулся.

— Да, — согласилась Тана и тоже улыбнулась в ответ.

Генри тем временем достал из кармана перочинный нож и развязал ей руки.

— Куда летим? — поинтересовался он. — Во дворец нельзя. Там сейчас такое начнется, когда все узнают!

Тана, разминая онемевшие руки, посмотрела на другую сторону озера и кивнула:

— Вот к той горе. Я покажу вам одно место — лучше не найти. На вашем языке его название звучит как «Дерево-гора». Оно волшебное, и с ковра-самолета вы его не увидите. Я вам его покажу, только обещайте, что никому о нем не скажете. Ни где находится, ни как называется. Ведь имя имеет силу даже для тех, у кого нет магии.

Кит и Генри торжественно пообещали хранить тайну. Потом Кит велел ковру лететь к самой высокой горе за озером — на нее указала Тана.

Теперь можно было заняться своей внешностью: заговорить синяки, волшебными словами очистить лицо, причесать растрепавшиеся волосы. Кит смотрел и думал: вот ведь девчонка, не жалуется, не хнычет, а дотрагивается до царапин — и они исчезают, словно бы их и не было.

Ковер летел над озерной гладью ровно и плавно, словно на нем не было груза из трех пассажиров. Кит, перегнувшись, пытался разглядеть свое отражение в воде. День клонился к закату. Когда они подлетали к лесу, солнце уже садилось за самой высокой горой. На землю легли синие тени. Стало прохладно.

— Высади нас здесь, — попросила Тана, — вон на той полянке.

Ковер приземлился, и пассажиры ступили на росистую лужайку.

— Дальше пойдем пешком, — предупредила Тана. — Я знаю, это не так удобно, зато, поверьте мне, потом будет намного легче. Ковер возьмите с собой — или пусть летит за вами.

— Куда идти-то? — спросил Кит.

Тана пожала плечами:

— Не знаю пока. Нужно спросить у доброго дерева.

И повела их за собой. Ковер полетел за ними, едва касаясь травы.

— Я не ослышался? Она что, правда собирается узнавать дорогу у деревяшки? — зашептал Генри на ухо Киту.

— Наверное, — улыбнулся Кит. — Лучше сам у нее спроси.

— И спрошу. Послушай, Тана, — окликнул он девушку. — Что именно ты спросишь у своего полезного дерева?

— Где проходит тропа, — отвечала та, не оглядываясь.

— Какая тропа?

— Тропа к Дереву-горе, разумеется. Куда же еще? Хватит болтать — помогайте лучше!

— Скажи лучше, что нужно делать, — миролюбиво проговорил Кит.

Девушка огляделась по сторонам.

— Найти дерево, которое не такое, как все. У которого мох растет на южной стороне ствола.

Ребята стали искать. В этом лесу росли одни вековые дубы, и все они были похожи: густой мох рос у всех только на северной стороне стволов и ветвей. Через полчаса ребятам стало казаться, что «не такого» дерева здесь просто нет и зря они ищут.

— Мне кажется, мы зря ищем, — заметил Генри, но так тихо, чтобы Тана его не услышала.

— Честно говоря, мне тоже так кажется, — шепнул в ответ Кит. — Все они одинаковые, и у меня уже в глазах рябит.

Вдруг Тана радостно закричала:

— Вот оно! Я нашла!

Ребята подбежали к ней и увидели: точно, как она и говорила, это было особенное дерево, густо опушенное мхом только с южной стороны.

— А теперь немного волшебства, — объявила Тана.

Она подобрала с земли палочку, ровную и длинную, как указка, и начертила ею какие-то знаки на скрюченных корнях дерева. Кит внимательно следил за тем, как она это делает. Он не понимал этих тайных знаков, но тем не менее узнал в них волшебные руны. Тана обняла руками могучий ствол и заговорила с деревом, потом быстро произнесла какие-то заклинания. Что ей ответило дерево, сразу увидели все. Откуда-то из-под земли выкатилась серебряная дорожка. Она начиналась от корней дерева и уходила в неведомую даль. В сумерках от нее исходило сияние, напоминающее лунный свет.

Сияя довольной улыбкой, Тана ступила на лунную тропинку. Следом шагнул Генри, сначала проверив ее на прочность носком ботинка, словно боялся, что она рассыплется под ним, как зубной порошок.

Тана обернулась, посмотрела на Генри и рассмеялась.

Кит пошел последним, с восхищением думая о том, какая древняя это магия. В Англии, он слышал, друиды пользовались похожими вещами и называли их «лунными линиями».

— Пошли, — кивнула Тана. — Путь неблизкий.

Сияющая дорожка вилась по лесу, пока не уперлась в другой вековой дуб с такой же моховой приметой. Кит подумал, что теперь-то он знает, как отыскать волшебное дерево, а раньше он прошел бы мимо него, не заметив.

Тана обращалась к дереву ласково и с почтением, как обычно говорят с пожилыми людьми. И дерево отвечало ей добром. Кит увидел, как воздух вдруг задрожал и выкатилась еще одна тропинка. Так они и шли от одного особенного дерева к другому, все выше и выше в горы, через валуны, овраги и горные реки. Иногда дорожка становилась мостом, и видно было, как мечутся в воде рыбки, освещенные неярким лунным светом. А когда ребята сходили с дорожки, она сразу же исчезала, чтобы никто уже не смог пройти следом за ними.

В лесу темнеет быстро. Но им не нужны были ни фонари, ни светящиеся шары. И даже луна, прячущаяся за вершинами деревьев, была им сейчас ни к чему: дорожка освещала траву, стволы ближайших деревьев, зеленые свисающие ветви. И странное дело: хотя они все время поднимались в гору, ребята ничуть не устали, даже не запыхались. Таково было действие магии, лежащей у них под ногами.

Потом Кит догадался, что вдобавок ко всему дорожка делает их невидимыми.

Такой вывод он сделал, глядя на лесных обитателей. Звери и птицы их как будто не замечали. Сперва между ним и Генри пролетела снежно-белая сова, чуть не задев их обоих крыльями. Олени, лисы и барсуки часто шли бок о бок с ребятами, потом исчезали в чаще. Кит даже испугался немного, когда довольно крупный взрослый тролль вылез из кустов в двух шагах от него и уставился перед собой круглыми маленькими глазами. Поморгав, тролль потряс пыльной головой, потом поковылял прочь — в одной лапе у него была дубинка, другой он тащил за собой мертвого оленя.

Кит засмеялся, но это был скорее нервный смех.

— Генри, прикинь, если бы у нас с ребятами была бы такая дорожка. Вот бы мы устроили развлечение!

— Тс-с-с! — Тана резко обернулась к ним и прижала палец к губам.

— Что это?

— Проход на Дерево-гору! — ответила девушка.

— По звуку похоже на водопад, — сказал Генри.

— Это и есть водопад.

Лунная дорожка привела их к обрыву. На противоположной стороне пропасти сверкал водопад. Он падал с большой высоты, но дна не было видно. Откуда-то снизу, из темноты, поднимались облака водяных брызг.

Воздух был влажный, мелкие капли летели в лицо. Скалы вокруг поросли папоротником, под ногами хлюпал влажный мох. Кит подумал, что они здесь, как в лондонском тумане, так же зябко и влажно. Ребята продрогли в летней одежде.

Сияющая тропинка заканчивалась, и в том месте, где она обрывалась, лежал огромный валун. Киту показалось, что он стоит так шатко, что только толкни его — и он покатится в пропасть. Но Тана смело подошла к камню и положила на него ладони. Потом что-то сказала повелительным тоном, в конце концов, это всего лишь камень, а не уважаемое дерево. Валун начал светиться — свет шел откуда-то изнутри и становился все сильнее. Далее произошло одновременно два события.

Валун выбросил сноп света — и волшебный мост прозрачной радугой перекинулся через пропасть. В это же время струи водопада раздвинулись, как театральный занавес и под ними оказался арочный проход.

Тана первой побежала по мосту, чтобы ребята видели, как это просто и ни капельки не страшно. За ней пошел Кит, потом — Генри. Принц шел медленно и очень осторожно — видно, не так уж он доверял магии — и облегченно вздохнул, когда пропасть осталась позади.

Удивительно, но арка под водопадом была абсолютно сухой, по сторонам вход сторожили две каменные медузы-горгоны, довольно мерзкие на вид. Когда Кит проходил мимо, ему показалось, что одна из них повела глазами в его сторону. Но это были всего лишь скульптуры! Может быть, Тана тоже что-то такое заметила, потому что подошла вплотную к одной из них и стала успокаивать, как цепного пса:

— Сидеть! Сидеть! Тише, нечего по сторонам смотреть!

Потом обернулась к Киту:

— Сверни ковер и пока что оставь его здесь. Здесь его никто не возьмет, да и… так будет надежнее. Мотылькам его все равно не поднять.

— Мотылькам! — фыркнул Кит, сворачивая ковер и засовывая под брюхо одной из горгон (ему послышалось или она и впрямь зашипела?). — Хотел бы я посмотреть на того мотылька! Он, должно быть, размером с лошадь!

— А ты думаешь, такие бывают? — спросила Тана. Глаза ее весело блеснули.

Больше она ничего не сказала — лишь вытянула руку вперед.

— Добро пожаловать на Дерево-гору! — произнесла она звонко.

За аркой, в темной скальной расселине, стояло одно-единственное дерево — дуб. Такой старый, что его узловатый серый ствол напоминал какую-то вулканическую горную породу, испещренную грубыми прожилками. И только по листьям, зеленым и полупрозрачным, можно было догадаться, что в этом дереве все еще теплится жизнь и бьют соки.

— А, обычное дерево… — разочарованно протянул Генри. Он, наверно, надеялся увидеть что-нибудь более чудесное.

Тана опять улыбнулась все той же загадочной улыбкой.

— Ну, тогда я пойду, — сказала она. — А вы оба оставайтесь здесь.

И уверенно шагнула под арку.

Позади послышался оглушительный рев — Генри и Кит оглянулись. Это занавес водопада вновь сомкнулся у них за спиной, надежно укрыв их от посторонних глаз и попутно осыпав брызгами.

Мокнуть им не хотелось, и волей-неволей пришлось следовать за Таной. Но ее нигде не было видно.

— Странно. Интересно, куда она делась? — сказал Кит, а в это время воздух вокруг него трепетал от магических волн. Уши у него заложило, волосы зашевелились. Это странное ощущение длилось всего секунду-другую. После этого, кажется, ничего не изменилось (по крайней мере, так ему показалось при взгляде на Генри), и тем не менее что-то все-таки произошло.

Генри, непривычный к большим дозам магии, пошатывался, словно проскакал сотни миль и только что слез с коня. Он медленно поднял голову и стал молча тыкать пальцем вверх, словно не находил слов. Потом дар речи вернулся к нему.

— Гляди, гляди… Дерево! — прошептал он.

Кит посмотрел и тоже замер, раскрыв рот. Дерево выросло, и не просто выросло, а разрослось до гигантских размеров и действительно напоминало теперь гору. И тут его осенило. Дерево не изменилось, ни единый листик на нем не вырос. Это он сам уменьшился, вернее, уменьшились они с Генри. Это, должно быть, арка… Жутко подумать, но арка сжала их до размеров мизинчика, а может, еще сильнее…

Услышав смех Таны, он резко обернулся.

— Вот почему ты просила меня оставить ковер! — воскликнул он. — Наверное, мотыльки здесь размером с аэростат! Или еще больше!

— Они здесь никого не трогают, — заметила Тана, словно сама их дрессировала. — Видите ли, все мошки и зверюшки, которые обычно обитают на дубе, какими были, такими и остаются. Только тот, кто пройдет через арку, становится крошечным. Так мы прячемся от врагов, и это дерево у нас, как город.

— Здорово придумано! — одобрил Кит. — Тогда из сада у вас получится целая страна.

Генри, который до сих пор не пришел в себя, особого энтузиазма не проявлял.

— Вообще-то мелким быть не очень противно, — заметил он. — Только я этих побаиваюсь…

Кит посмотрел туда же, куда с опаской смотрел Генри, и все понял. Огромные муравьи дружными рядами вышагивали вверх по стволу, как воины, идущие на бой. Все они были огненно-красные, пузатые, с длинными узловатыми лапами и цепкими коготками. От них исходила агрессия — это чувствовалось даже на расстоянии.

Они нас не съедят, не утащат с собой? — спросил Генри. — Мне лично ни того ни другого не хотелось бы.

— Муравьи постучали своими антеннами, как барабанными палочками, и один из них — капитан, покрытый боевыми шрамами, — помахал в воздухе чем-то похожим на бревно, хотя, конечно, это была маленькая соломинка. После этого муравьиная армия стала быстро увеличиваться: другие муравьи повылезали из нор в коре и окружили ребят, дожидаясь команды начать нападение. Они, похоже, приняли их за врагов.

Но Тана и не думала защищаться.

— Не бойтесь, — сказала она ребятам. — Муравьи — наша вторая линия защиты после горгон.

Но легко было говорить, а каково было на это смотреть! Муравьи все теснее смыкали свои ряды, и наконец Кит понял, что они ждут чего-то, что должно было упасть с верхних ветвей дерева. И действительно, сверху спустились три пушистых коричневых паука с полосатыми лапами. У каждой из тварей было по шесть глаз. Они спускались на скользких прозрачных нитях, по толщине напоминающих канаты.

Первый быстро справился со своей задачей: он сгреб Тану в охапку и вскарабкался с ней наверх. Двум другим пришлось попотеть: Кит и Генри сопротивлялись до последнего. Пауки, казалось, не ожидали встретить отпор и поначалу действовали нерешительно. Но в итоге ребят опутали паутиной и, как кульки, за ноги потащили наверх.

— А-а-а! — орал Кит во всю глотку, пока его не швырнули на какой-то гамак.

Это оказалась большая паутина, сплетенная из особой нелипучей нити.

Рядом шмякнулся Генри. Тана сидела на краю паутины и болтала ногами.

— Прошу прощения, — сказала она. — Я должна была предупредить вас заранее. О пауках. На самом деле они послушные и смирные. Сами увидите.

— Ага, мухи не обидят, — съехидничал Кит, пытаясь освободиться от липучки.

— Нет, если бы ты был мухой, они бы тебя съели, — покачала головой Тана.

Она встала и как канатоходец прошлась по длинной прозрачной нити, протянувшейся к дальней ветке.

— А теперь решайтесь. Нам надо попасть выше. Ну что, сами полезем или кликнуть пауков? Думаю, они с радостью нас подбросят.

— Лично я попробую обойтись без них, — сказал Кит.

Тана усмехнулась:

— Почему-то так я и думала.

Карабкаться по паутине оказалось делом нелегким: в конце концов, у человека всего две руки и две ноги, а у пауков восемь конечностей! Когда Кит, тяжело дыша и отдуваясь, переползал с одного липкого каната на другой, ему показалось, что пауки глядят на них и жалеют.

— Им что, больше делать нечего? — возмущался Кит. — Шли бы погулять, что ли! А то сидят тут и смотрят, как будто я цирковой гимнаст. Может, я стесняюсь…

Долго ли, коротко ли, но они наконец долезли до нужной ветки — здесь жизнь била ключом, и не только волшебная… По невидимым дорожкам ползали гусеницы, божьи коровки, неторопливые улитки (некоторые с седоками, некоторые без) и целые стада пищащих сороконожек. Кстати, здешние волшебники и феи приручали сороконожек и держали их вместо котов и кошек. Воздух гудел от летучих насекомых. Теплый свет светлячков, отраженный множеством листьев, окрашивал воздух в таинственный зеленовато-желтый свет.

Генри и Кит смотрели во все глаза. Все им здесь нравилось.

— Видите, это вовсе не обычное дерево, как вам могло показаться сначала.

Кит кивнул.

— Совсем не обычное, — сказал он, удивленно глядя на пожилую фею, которая тащила на поводке сороконожку.

Группа ребят на метлах вылетела откуда-то из-за листа размером с крышу дома и с криками: «Тана, Тана!» — устремилась к ним. Кит нутром почувствовал, что это ее «команда» и что они с Таной давно не виделись.

Ребята о чем-то оживленно заговорили на местном наречии. Тана пожала плечами с таким видом, словно хотела сказать: «Подумаешь, мне-то что!» Видимо, ребята что-то затевали. Потом они снялись с места и куда-то полетели — небось швыряться желудями в муравьев или еще что-нибудь в этом роде. Кит вспомнил о своих друзьях, оставшихся в Англии, и вздохнул.

— Что такое? — поинтересовался Генри, подсаживаясь к Тане.

— Да мама, — вздохнула Тана. — Играет роль… как это у вас говорят? Краснолицего индейского вождя?

Ребята переглянулись, и Генри догадался первым и засмеялся:

— Ага, понял… Ты хочешь сказать: изображает индейца на тропе войны…

— Я так и сказала, а что, неправильно? — обиделась Тана. — Ладно, пошли. Была не была.

И Тана понуро побрела по ветке к стволу. Ребята пошли за ней, на всякий случай стараясь обходить стороной божьих коровок и прочих жуков всех цветов и расцветок.

В том месте, где ветвь отходила от ствола, в нем виднелось дупло, и рядом с этим дуплом стояла фея средних лет. В руке она держала волшебную палочку, или, вернее, волшебный посох. Непослушные кудри ее были сколоты заколками из светящихся молний, черное платье, по подолу и по низу рукавов обрезанное зигзагом, было увешано золотыми амулетами. Заметив ребят, женщина хмуро посмотрела на них и направилась прямо к ним. Она была не одна. Вровень с ней летело облако птиц, но очень маленьких — значит, они попали сюда через арку-уменьшитель. Были здесь воробьи, сороки, малиновки, ястребы, вороны… всех не перечислишь. Чуть выше кружила пара орлов. А у самого уха феи, как драгоценная сверкающая сережка, порхала крошечная райская птичка…

— Ой, что будет… — Тана замедлила шаг.

— Тана! — властно позвала женщина. — Горе ты мое, где ты пропадала? Я вся извелась, пока тебя не было, всех о тебе расспрашивала… Просто не знаю, что мне теперь делать: плакать от радости или стукнуть тебя хорошенько. Просто не знаю… — Все еще грозно сверкая глазами, женщина шагнула к Тане.

— Мама, я…

— На кого ты похожа! Полюбуйся на себя! Вся где-то вывозилась, чистого места не осталось, и, вижу, ты опять волшебством сводила синяки. Не спорь, я все вижу!

— Да, но…

— Говорила я тебе: не лезь куда не просят, и без тебя обойдутся, а ты…

— Я старалась…

— А теперь ты добилась своего: довела меня до слез… Я так волновалась, что даже колдовать не могла. Кто в этом виноват, скажи честно?

Женщина замахнулась волшебным посохом и слегка шлепнула Тану — та даже не пикнула. Потом волшебница так крепко стиснула дочь в объятиях, что другой бы на месте Таны не выдержал.

«Да, непросто быть дочерью феи! Тут нужна выдержка», — подумал Кит.

Потом процедура повторилась снова в том же порядке, причем, когда фея заносила посох, птицы с криком налетали на девочку, а когда прижимала ее к груди — птицы порхали вокруг и нежно обмахивали их своими крыльями.

— Мама, мама, я уже дома, не волнуйся, — говорила Тана в перерыве между побоями и объятиями.

Фея вытерла слезы.

— Вижу. Но ты бы хоть сообщила, где ты и что с тобой. Последнее, что я о тебе слышала, что тебя увезли на охоту.

Я уж думала, что тебя затравили. Трудно было послать весточку, что ты жива?

— Пожалуйста, мама, не плачь. Письмо не прилетело бы раньше меня. Видишь: я жива и здорова. Мои друзья-англичане спасли мне жизнь. Мы летели на ковре, потом спросили дорогу у деревьев, и вот мы здесь. Все не так уж страшно, правда?

Теперь мать Таны наконец заметила Кита и Генри и благодарно им улыбнулась. Малиновка села Киту на плечо и пощекотала ухо.

— Ой! Я тут раскричалась, вышла из себя… Тана, ты должна была меня предупредить. Что обо мне теперь люди подумают… Давайте познакомимся. Меня зовут Рута Орнита. Я мать Таны. Ой, вы, должно быть, озябли. И наверняка хотите есть.

— Ага… хотим, — пробормотал Генри, который вообще-то час назад достал из кармана и съел яблоко, но это было так давно!

— Так я и думала. Пойдемте, пойдемте. У нашего костра для друзей всегда найдется место.

И она повела их куда-то вверх по ступенькам — по пухлым шляпкам древесных грибов — в глубь дерева, или попросту в дупло. Там горел костер, но огонь был такой маленький и слабый, что сначала Кит ничего толком не разглядел. Успел лишь заметить, что откуда-то из темного угла на него подозрительно смотрят во все свои многочисленные глаза мохнатые пауки. Подойдя ближе к костру, Кит увидел, что над огнем на вертеле жарится еда. Ему показалось, что это жареная полевая мышь. Вокруг костра сидели какие-то существа.

Но то, что увидел Кит в следующую минуту, стало для него настоящей неожиданностью. Он вскрикнул, судорожно схватил Генри за руку — птицы разом взлетели с плеч феи и испуганно закричали.

— Что он здесь делает? — громким шепотом заговорил Кит, тыча пальцем в кого-то, кто тихо сидел у костра.

— Что такое, Кит? — спросил Генри.

Потом он увидел сам.

— 3-здравствуйте, мистер Скиннер, — проговорил он.

В том же алом камзоле, в каком был на охоте, только с расстегнутыми пуговицами и в грязных-прегрязных сапогах, у костра сидел мистер Скиннер. Он встал, неловко снял шляпу и шагнул им навстречу.

— А, Кит Стиксби! Добрый вечер, принц, — с улыбкой произнес он, неловко снимая шляпу. — А я все ждал, когда вы появитесь.

Кит рассказал, что видел в ту ночь, когда бежал за ряжеными волшебниками, и как они исчезли прямо у него на глазах. Рассказывая, он почему-то очень волновался, и рассказ получился сбивчивый. Мистер Скиннер попросил его рассказать еще раз, но чуть помедленнее, и, наконец, в третий раз — теперь он достал огрызок карандаша и стал аккуратно заносить некоторые подробности в свою записную книжку. «Совсем как настоящий детектив из Скотланд-Ярда», — подумал Кит. Запомнил ли Кит название переулка? Нет. Может ли найти его еще раз. Да…. наверное.

— Вы уверены? — строго спросил Скиннер.

— Уверен, — кивнул Кит.

Мистер Скиннер задал еще пару вопросов, до того нелепых, что Киту оставалось только гадать, какое они имеют отношение к тайной двери.

Вдруг Скиннер захлопнул записную книжку и сунул ее в карман.

— Спасибо, Кит, достаточно, — сказал он.

— А что мы теперь будем делать? — поинтересовался Генри.

— Много чего, — отвечал Скиннер. — Если вы готовы помогать мне. Действовать нужно быстро, возможно, начнем уже сегодня вечером. Я должен сначала сам проверить, что там нашел Кит и действительно ли там прячут «Скарабея». Ну что, Кит, достаточно ли ты мне доверяешь и можешь ли отвезти меня в Каралабад на ковре-самолете?

— Что за вопрос! Другое дело, готовы ли вы рисковать жизнью, сидя со мной рядом?

— Ничего, рискну, — улыбнулся мистер Скиннер.

— А мы, волшебники и феи, тоже будем вам помогать, — сказала Рута Орнита. — Я пошлю своих птиц во все концы страны, попрошу волшебников собраться на Дереве-горе. Мы сможем, например, напустить густого тумана, чтобы вы могли пройти незаметно, а если что не заладится — мы всегда будем рядом и выручим вас. Слишком долго мы сидели и ждали, надеялись, что все как-нибудь само уладится, но теперь настала пора действовать. И если дойдет до драки, мы готовы сражаться.

— Хорошо, — сказал Скиннер. — А пока я предлагаю поспать часок-другой. День был тяжелый, а завтра нас ждут большие дела.

— Лично я не возражаю, — откликнулся Генри. — А то что-то глаза слипаются.

Сначала Кит и Генри решили, что будут спать в дупле, как мистер Скиннер: тот улегся у костра, укрывшись накидкой из паутины. Но у Таны было другое предложение. На ветке над пещерой было птичье гнездо — туда-то они и полезли, цепляясь за паутинные нити. В гнезде было тепло, сухо и довольно чисто, дно было выстлано птичьим пухом и свежим пахучим мхом. Генри и Кит без лишних слов скользнули в него, свернулись на дне калачиком и сразу заснули.

Кит почувствовал, как вскипают в нем волшебные силы. Оказывается, заклятый враг его где-то совсем рядом, в двух шагах… В конце концов, этого следовало ожидать! Наверное, Спаркс специально рассчитал время побега из тюрьмы так, чтобы успеть к постройке «Скарабея». И скорее всего задумал он создать эту адскую машину еще в те времена, когда был Советником по научному прогрессу при королевском дворе и все его беспрекословно слушались.

Поймав тревожный взгляд принца, Кит сунул светящийся амулет под рубаху и застегнул пуговицу.

— Ничего-ничего, — шепотом ответил он.

Краем глаза он видел, как мистер Скиннер берет с полки револьвер, взвешивает его на ладони и кладет себе в карман. Кит сделал глубокий вдох, набираясь волшебных сил, чтобы в крайнем случае тоже дать отпор — магический.

— Мистер Скиннер, — спросила Тана. — А на что похож «Скарабей»? То есть, я хочу сказать, как мы узнаем его, когда найдем?

Инспектор набивал второй карман пулями.

— Не беспокойся, Тана, мы его ни с чем не спутаем.

Он подошел к двери и прислушался. Послышались приглушенные мужские голоса.

Скиннер повернулся к остальным:

— Ребята, нужно сходить на разведку, — сказал он, обращаясь к Киту и Тане. — Чем больше мы будем знать, тем лучше.

Тана поняла, что он имеет в виду, и кивнула.

— Мы сходим, послушаем, а потом вам расскажем, — пообещала она. — Пойдешь со мной, Кит?

— Конечно! — откликнулся Кит. — Только осторожней — ни к кому не прикасайся и в мысли не вмешивайся. Плохо будет, если они нас заметят. Тогда Спаркс сразу догадается, что к чему.

Они закрыли глаза и отправились в мысленное путешествие — за дверь, в соседнее помещение, осторожно нащупывая путь. Они пробирались по стеночке осторожно, стараясь не выдать своего присутствия, не наткнуться на мысль противника. Воздух в помещении был недвижен — ни малейшего движения мысли в нем не было заметно. Не обнаружив никого, они вернулись обратно в свои тела.

— Там пусто, — доложил Кит. — Но не исключено, что они замерли и ждут, когда откроется дверь.

— Ничего, я готов рискнуть, — сказал Скиннер.

Он взялся за дверную ручку. Ребята с замиранием сердца следили за ним. Казалось бы, что тут такого — дверь открыть! Но сейчас казалось, открывание двери длится целую вечность. Дверная ручка медленно и беззвучно пошла вниз. Потом дверь начала бесшумно открываться сантиметр за сантиметром, пока наконец не образовалась щель.

Скиннер посмотрел, потом знаком поманил ребят. Они по очереди заглянули — и вот что они там увидели.

За дверью находилась просторная, хорошо оборудованная мастерская с темным потолком. В помещении было почти совсем темно, только в одном углу свисали с потолка на длинных шнурах две тусклые голые электролампочки. Цементный пол был в пятнах машинного масла, а вдоль стен стояли ящики с инструментами. Середину комнаты занимал некий объемистый предмет, закрытый до самого пола чехлом.

Мистер Скиннер выругался сквозь зубы — надо же, никого не застали!

— Прошу тебя, не крути головой, — шепнул Кит, когда Генри загородил ему обзор.

— Я пытаюсь найти Спаркса, — огрызнулся Генри. — Где он? Как думаешь, может, он смылся?

Кит поднял голову и принюхался. В воздухе еще витал запах Спарксовых сигар. Кит хорошо запомнил, что говорилось о них во время суда над Спарксом. Они делались из лучшего кубинского табака, из лучших листьев, выращенных на лучших табачных плантациях. Цена каждой такой сигары равнялась недельному заработку простого служащего. Им не случайно уделялось так много внимания на суде, потому что судья был человек принципиальный, жил на хлебе и воде, экономил на свечах и закрашивал дыры в ботинках углем. Он был так возмущен экстравагантной привычкой Спаркса курить дорогие сигары, что к сроку, положенному за ограбление банка, прибавил еще три года.

Кит кивнул головой:

— Смотрите — вон там…

И все заметили струйку дыма, поднимающуюся откуда-то из-под чехла, которым был накрыт «Скарабей».

Потом откуда-то раздался голос Спаркса — от неожиданности все вздрогнули.

— Поверните еще на три градуса — и не перетяните! — говорил он кому-то из инженеров.

— Хорошо, мистер Спаркс! Сделано, сэр, — с готовностью откликнулся кто-то, видимо, инженер.

Некоторое время ничего не было слышно, кроме клацанья механизмов в утробе машины. Кит стоял не двигаясь. Казалось, у них еще есть время убежать, но тут зазвенел звонок — и на середину комнаты вышел Стаффорд Спаркс. С недовольным видом он протянул руку к переговорному устройству.

Кит смотрел на него так, будто перед ним привидение. Именно таким Кит запомнил его, когда видел в последний раз — решительным, властным, порывистым. Только в волосах появилась седина — это от сидения в «Норе Короеда». Он все так же дымил своей любимой сигарой, а на галстуке была все та же серебряная заколка в виде гаечного ключа. И хотя он находился в грязной мастерской, на нем был безупречный черный костюм и новая блестящая шляпа. И вообще он походил на светского щеголя, отправляющегося в клуб.

— …Да? Так-так. Приезжайте. Я открываю дверь, — сказал он кому-то в трубку. Повесил ее и нажал на кнопку, чтобы открыть дверь.

— Посмотрим, кто там… — пробормотал мистер Скиннер. — Интересно будет узнать имена его дружков.

Дверь в противоположной стене открылась (в помещении было по крайней мере два выхода), и в комнату вошли с улицы несколько мужчин. Некоторые были хорошо знакомы Киту: первым шагал капитан Элефант из «Чаронадзорного патруля» со своими подчиненными, за ними важно выступал синьор Нюхни, вращая глазами, как трагический актер. Среди них почему-то оказался и дядя молодого короля — герцог Фокстершпитский. Именно он, говорила ребятам Тана, унаследует трон в случае смерти короля Юджиния.

Герцог вышел вперед и сразу стал оправдываться:

— Дорогой мистер Спаркс, извините, что заставили вас ждать, но снаружи такой туман, хоть глаз выколи. Как ведьмино варево.

— Что? — рявкнул Спаркс. Герцог поспешил поправиться:

— Извините, я ничего такого не имел в виду. Просто у нас в народе так говорят. Невежественная, отсталая страна, что вы хотите!

И подобострастно улыбнулся.

Кит почувствовал тычок в бок:

— Кит, я все думаю насчет Нюхача. Что, если он нас опять учует? — тревожно спросила Тана.

Да, опасность нешуточная. Синьор Нюхни, действительно, поднял голову и втянул ноздрями воздух… Что-то в этом воздухе было противное, помимо запаха Спарксовых сигар…

Но помог счастливый случай. Капитан Элефант вынул серебряную табакерку в виде черепа (наверняка краденую) и стал по очереди предлагать всем понюшку табаку.

— Синьор?

Нюхач отрицательно покачал головой:

— Нет, не могу себе позволить. Я берегу свой нос, я слишком его уважаю — он для меня как святыня! Мое обоняние — дар, ниспосланный мне богами…

Кит сделал пасс рукой.

Рука капитана Элефанта дрогнула, и все содержимое табакерки полетело прямо в лицо синьору Нюхни. Раздался нечеловеческий рев — потом оглушительный чих. Он чихал и чихал и никак не мог остановиться. Кит думал, синьор Нюхни лопнет.

Капитан же тупо стоял на месте и бормотал извинения:

— Простите, синьор, я нечаянно…

— Меткий выстрел, — прокомментировал Генри.

Синьор Нюхни все чихал и сморкался, капитан орал на своих людей, те огрызались, потом один из них разозлился и толкнул капитана, тот дал сдачи, началась потасовка. В конце концов Спаркс не выдержал. Он схватил молоток и ударил в медный поднос, потом еще раз и еще, пока все не притихли.

— Господа, господа, позвольте напомнить, что мы здесь собрались не для того, чтобы ругаться, а по одному очень важному делу. И если кто из вас забыл по какому, я могу напомнить.

С этими словами он шагнул на середину комнаты и потянул за край чехла. Ткань скользнула на пол, и все наконец увидели «Скарабея».

Вид его был ужасен. Он напоминал гигантского жука-оленя. У него были тяжелые острые челюсти, которые, наверно, могли раскусить паровоз. Снаружи он был покрыт черной пупырчатой броней. Вместо усиков на голове у «жука» были два огромных ружейных ствола, а спина его была вся утыкана пушечными стволами, направленными в разные стороны. На голове у него были две дымовые трубы, передвигался «Скарабей» на колесах, а спереди и по бокам чудовища торчали шесть растопыренных чугунных лап, острых, как мачете. Он был покрыт проклепанными листами брони.

Скиннер достал блокнот и быстро зарисовал «Скарабея».

— Восхитительно! — ахал герцог, приближаясь к машине и похлопывая рукой по толстой броне. — Если бы я был королем, дорогой Спаркс, я бы поставил вам памятник. «Стаффорду Спарксу, гению науки и техники» — вот что я написал бы на нем. И чтобы каждый день туда приносили живые цветы, — лучше всего белые лилии…

— Не торопитесь, — хмуро заметил Спаркс. — Сначала сядьте на трон, а там посмотрим. Или ты уже стал?

— Нет еще, — ласково отвечал герцог. — Но у меня все предусмотрено. Мои люди уже проникли во дворец. Они переодеты в волшебников. Они не подведут. Завтра, когда в главном соборе начнется коронация и все закричат: «Да здравствует король!», — раздастся выстрел — и мой глупый племянник погибнет во цвете лет. — Он улыбнулся своей загадочной улыбкой. — Потом я поплачу, как положено. Но, надев корону, буду суров. Я прикажу начать войну против злых колдунов и фей, которые убили моего дорогого племянничка. Мы пошлем дирижабль, выгоним всех волшебников с их насиженного дерева и начнем с ними войну. После этого на сцену выходите вы, мистер Спаркс, вы и ваш «Скарабей».

И заговорщики противно захихикали.

Больше Скиннер выдержать не мог. Он резко захлопнул блокнот и повернулся к ребятам:

— Пошли, я уже наслушался этой чепухи.

И они стали потихоньку пробираться к выходу. Они уже добрались до тира, где стрелки готовились к завтрашнему покушению, как вдруг входная дверь начала медленно открываться.

Из темноты в убежище въехали три всадника на черных жеребцах. Их красные глаза уставились на Кита и его друзей и зажглись кроваво-красным огнем. Даже если знаешь, что это не глаза, а лампочки, все равно становится не по себе.

— Поддельные волшебники! — ахнул Генри.

Тана подняла руку и выпустила в обманщиков сноп огня. Лошади заржали и встали на дыбы. Генри стал беспокойно оглядываться: он понимал, что на шум сбегутся Спаркс и другие заговорщики.

Через минуту дверь мастерской распахнулась, и на пороге появился капитан Элефант со своими подручными. В руке у него был пистолет. Но Кит не растерялся и выпустил магический заряд: огромный огненный шар ударил капитана в лоб, и тот с воплем упал назад, как сбитая кегля. Дверь за ним плотно захлопнулась.

— Теперь побоятся высовываться, — проговорил Кит, потирая руки.

Действительно, в мастерской поднялась суматоха.

— Нас вычислили! — вопил капитан тайной полиции. — Это волшебники, их много — штук двадцать! Я сам видел! Своими глазами!

Синьор Нюхни ревел, как раненый кабан:

— Я так и знал! Я чуял! Это был их запах — так смердит дохлая мышь.

— Произошла ошибка, — причитал герцог Фокстершпитский. — Что-то пошло не так… Мы пропали!

И только Спаркс оставался спокоен и тверд, как скала.

— Без паники! Все хорошо. Это случилось как раз вовремя. Господа, послушайте: война — единственный выход из создавшегося положения. Мы должны защищаться. Ну-ну, герцог, не надо так убиваться, не все еще потеряно, король может погибнуть и в сражении. Вы согласны? Вот увидите, вы еще поносите золотую корону! Быстрее, господа, к выходу, а я заведу «Скарабея». Прогрессивная наука поставит этих колдунов на колени, они еще запросят у нас прощения!

Хоть ряженые волшебники и были свирепы на вид, стоило их напугать как следует — и они пустились бежать без оглядки. Двери остались открытыми. Кит и Тана стояли снаружи и старались с помощью магии удержать двери. Зная, что времени у них в обрез, мистер Скиннер подкрался к закрытой двери мастерской.

Они прислушались. Мистер Скиннер крепко сжимал в руке пистолет. Голоса за дверью смолкли — зато послышался странный шипящий звук, переходящий в механический гул. С каждой секундой гул усиливался. Стены задрожали, с потолка отвалился кусок штукатурки. Металлические предметы на полках зазвенели. «Скарабей» постепенно оживал. Слишком долго он сидел в пыли, без движения, никому не нужный. Сейчас он наберется сил и вырвется на волю!

Оставаться здесь было опасно. Скиннер схватил Генри за руку и вывел наружу.

На улице их уже поджидали Кит и Тана. Кит заранее расстелил ковер. Еще секунда — и дружная компания взлетела над спящим городом: трое на ковре, один, вернее, одна — впереди на метле.

Туман тем временем рассеялся, и теперь весь город был как на ладони. Поднявшись высоко над крышами, Кит велел ковру остановиться, Тана подлетела ближе. В этот момент в небе полыхнуло, затем послышался грохот. В лицо пахнуло жаром, и в небо взметнулся фонтан из кирпичей и булыжников.

«Похоже на вулкан», — подумал Кит и глянул вниз. От мастерской не осталось камня на камне.

Из-под кучи обломков медленно вылезало грозное чудовище, неуклюже перебирая корявыми лапами. Наконец оно вышло на свободу. Теперь ребята смогли получше его разглядеть. Блестящие металлические жерла на голове «Скарабея» изрыгали черный искрящийся дым, чудовище крутило головой, его большие глаза-фары испускали красные световые лучи, словно прощупывая все вокруг. Антенны то сходились, то расходились, и время от времени раздавался залп — это палили пушки, расположенные на его спине и на боках.

Мистер Скиннер, нахмурив брови, изучал движения машины.

— Кит, — сказал он наконец. — Я, кажется, догадался, как действует этот «Скарабей». Чтобы проверить мою догадку, нужно, чтобы что-нибудь упало с неба. Я хочу, чтобы он засек это своими лучами.

— А какой должен быть этот предмет? — спросил Кит.

— Не важно, главное, чтобы его было не жалко.

Кит посмотрел на Генри, словно спрашивая: что бы это могло быть? Потом начал колдовать. Остатки тумана медленно отлепились от земли и стали сами собой сворачиваться в клубок, большой и плотный, как грозовое облако. Кит еще немного помял его на расстоянии, как ком глины, и принялся лепить. Из облака постепенно получился дракон — он был почти как настоящий, с зазубренным хвостом, с кожистыми крыльями, с большими красными когтями.

— Можно теперь я? — попросила Тана, добавляя искры в драконьи глаза.

Теперь он и правда стал как живой.

Кит махнул рукой, и дракон полетел над городом, неуклюже покачиваясь в воздухе. Он медленно, но верно приближался к «Скарабею».

«Скарабей» не зевал. Он выпустил в небо два красных луча — и тут же заговорили пушки. Небо озарилось вспышками, грохот стоял такой, что пришлось заткнуть уши. От дракона не осталось даже облачка.

— Ну что? — спросил Кит, когда все успокоилось.

— Как я и предполагал, — ответил мистер Скиннер, не очень довольный результатом проверки. — «Скарабей» реагирует на движение: чем сильнее движение, тем мощнее залп.

— Значит, он и в нас может пальнуть? — спросила Тана.

Мистер Скиннер покачал головой.

— Вряд ли. Мы вне его поля зрения. Иначе бы он нас давно уже сбил.

— А как же те волшебницы? — спросил Генри.

Все посмотрели туда, куда указывал Генри. Три волшебницы в развевающихся одеждах летели на метлах посмотреть, что такое взрывается и горит.

Мистер Скиннер побледнел. Потом закричал изо всех сил:

— Назад! Эй, кому говорят! Летите назад!

Генри и Тана поняли, что дело серьезное, и тоже стали кричать, а Кит вскочил и замахал руками. Но волшебницы их не замечали. Зато «Скарабей» заметил.

Он повернул голову, выпустил вверх два красных луча и выстрелил. Череда белых вспышек вспорола ночной воздух.

Ведьмы наконец заметили опасность, и две из них успели развернуться на лету. Третьей не повезло. Она словно запнулась о воздух, закрутилась, как волчок, и упала на крышу дома.

Уворачиваясь от выстрелов, две подруги кинулись ей на выручку. Они сели рядом с раненой и стали ее лечить. Одна достала из кармана фартука целебные листья, другая заговаривала кровь.

— Летим скорей к ним, может быть, мы сумеем помочь! — предложил Кит, но, поймав взгляд детектива, сказал сердито: — Мы что, так и будем здесь сидеть сложа руки? Я ведь умею водить ковер-самолет. «Скарабей» нас не достанет!

И они полетели, время от времени сбавляя скорость, потому что ковер был приучен летать быстро. Когда они подлетели к крыше, на которой сидела раненая, «Скарабея» поблизости не было — он быстро двигался куда-то по непонятному маршруту. Там, где он проходил, небо прорезали красные лучи прожекторов и белые сполохи взрывов. Снаряды падали на крыши домов, и в некоторых кварталах начались пожары. Запахло порохом и гарью.

Подлетев ближе, Тана узнала в одной из двух волшебниц, хлопотавших над больной ведьмой, свою мать. Не успела она окликнуть ее, как навстречу им метнулась стая испуганных птиц. Рута Орнита метнула на незнакомцев грозный взгляд, потом узнала их и, вскочив на метлу, полетела им навстречу.

— Молда Лам тяжело ранена, — закричала она. По лицу волшебницы текли слезы.

— Мы все видели, — сказал мистер Скиннер. — Прошу вас, Рута Орнита, предупредите своих чародеев, чтобы они сидели тихо и не высовывались — «Скарабей» уничтожает все, что движется.

Волшебница кивнула.

— Я им скажу, — пообещала она. — Но мы не можем удержать дома обычных людей. Смотрите, в городе уже началась паника.

Снова раздался оглушительный взрыв, и птицы закружились и закричали, перья на них встопорщились.

— А как же магия… — сказал Кит. — Не может быть, чтобы она оказалась бессильна против таких вещей!

Волшебница посмотрела на него грустными глазами.

— Мы с ним не справимся. Этот механизм имеет сильную защиту от волшебства любого уровня. Я такое впервые вижу.

— Ну что ж, — сказал Скиннер. — Тогда давайте сделаем хотя бы то, что действительно в наших силах. Рута Орнита, не могли бы вы подбросить меня до дворца? Жизнь короля в опасности, надо предупредить его.

— Конечно, подброшу. Садитесь сзади, мистер Скиннер, устраивайтесь поудобнее.

— Мама… — начала было Тана.

— Не волнуйся, дочка, я буду держаться подальше от ужасной машины. Ну как, готовы, мистер Скиннер?

Было ясно как день, что Скиннеру еще не доводилось летать на метле. Но он старался держаться прямо и не заваливаться набок, так что после нескольких прыжков в воздухе метла пошла ровнее.

Рута Орнита сделала три пробных круга и крикнула на прощание:

— Слушайте меня, дети, и хорошенько запоминайте. Сейчас вам лучше не оставаться в городе — тут слишком опасно. Я полечу с мистером Скиннером во дворец, а вы отправляйтесь на Дерево-гору — да-да, Тана, и нечего крутить носом. Там для вас найдется дело: приготовить снадобья, нарезать из паутины побольше бинтов. Попросите старых волшебниц помочь вам: надо подоить пауков, чтобы нитей хватило. Все это еще очень и очень пригодится.

С этими словами она пришпорила метлу и, на ходу вытирая слезы, полетела в сторону дворца. За ее спиной, вцепившись в ее платье, сидел мистер Скиннер, а по обе стороны от них, как два пестрых облака, летели птицы.

— Что нам велено было — доить пауков? — фыркнул Кит. — Больше делать нечего!

Но Генри перебил его:

— Глядите, дворец горит!

И действительно, синяя черепичная крыша дворца тонула в клубах черного дыма. А в небе над дворцом вспыхивали белые ослепительные молнии. Красные лучи прожекторов шарили по дворцовым башням. Поминутно слышались пушечные залпы.

Потом из черных пробоин, зияющих в крыше, повалил дым. И странно было видеть, как над этой разрухой сияют как ни в чем не бывало позолоченные астрологические часы.

Вдруг Кит хлопнул себя по лбу и с горящими глазами повернулся к Генри и Тане:

— Ребята, я придумал! Может, это бред, но…

Генри только рукой махнул:

— Давай, выкладывай. Меня уже ничем не удивишь.

— И что же ты придумал? — оживилась Тана.

— Потом объясню, — загадочно сказал Кит. — Сначала надо слетать во дворец, если от него что-нибудь еще осталось.

— Лети так, как летела Рута Орнита, так будет надежнее! — велел Кит ковру, и ребята принялись кружить над разоренным городом.

В темных переулках и дворах стояли люди, они испуганно жались друг к другу и смотрели на небо. Тана с высоты кричала им, чтобы шли в свои дома и не высовывались. При виде метлы люди делали круглые глаза и спешили захлопнуть за собой дверь. Некоторые, правда, не убегали, а поднимали с земли камень и швыряли в ведьму. Конечно, никто в нее не попал, но Тана обиделась:

— Я ведь хочу им помочь, а они…

— Не расстраивайся, — попытался успокоить ее Кит. — Скоро все узнают правду о волшебниках. Надо только чуть-чуть подождать — и они будут качать тебя на руках, вот увидишь.

— Что-то не верится… — вздохнула Тана.

— Поживем — увидим. Смотри, мы почти прилетели.

С этой стороны дворец не сильно пострадал от «Скарабея». И стены, и башни здесь были целы. Правда, Руты Орниты и Скиннера снаружи нигде не было видно.

Спустившись ближе к крыше, ребята увидели, что дворец внутри охвачен пламенем.

Кит велел ковру приземлиться на внутреннем дворе, где было поменьше дыма, и подождал, когда спустится Тана. Только — теперь юн заметил, что волосы ее покрылись густым слоем серого пепла.

Быстро свернув ковер, Кит побежал туда, где трещали языки пламени. Генри и Тана старались не отставать. Слуги носились по коридорам, таская что-то, как обезумевшие муравьи: кто тащил картину в золоченой раме, кто вазу, кто зеркало. Некоторые, правда, носили ведра с водой, половину расплескивая по дороге.

Тана, кажется, поняла, зачем они сюда прилетели.

— Так ты привез нас сюда, чтобы мы помогали тушить пожар? — спросила она.

— Нет, для нас есть дело поважнее, — загадочно ответил Кит и повел их дальше, по лестницам, коридорам, через горящие залы.

— Кажется, здесь, — сказал он наконец, останавливаясь перед низенькой деревянной дверью.

— Что здесь? — спросил Генри.

— Здесь я видел его в последний раз, — отвечал Кит. — Мне тогда показалось, что он строит себе здесь гнездо. Только бы он никуда не убежал!

Генри посмотрел на Кита с недоверием:

— А, так ты вспомнил про гремлина? Нашел тоже из-за кого беспокоиться! Да он тебе даже спасибо не скажет, что ты его спас! Еще и покусает!

— Генри, я знаю, что делаю, — спокойно ответил Кит. — Помогайте мне лучше. Он сейчас устал, и его легко поймать. И поласковее с ним, пожалуйста!

— Еще чего — поласковее… — пробурчала Тана, но Кит уже открыл дверь и зажег светящийся шар.

Они вошли в башню, где был когда-то часовой механизм. Теперь здесь были одни обломки.

Тана смотрела вокруг в немом изумлении.

— Кит, кажется, мы опоздали. Сюда угодил снаряд «Скарабея».

— А по-моему, здесь просто повозился Лудди. Пойду, посмотрю в углу.

Генри рассеянно бродил среди гнутых шестеренок.

— Ну и на что этот гремлин может быть похож? Ой! — закричал он вдруг. — Помогите! Кит! Кит! На помощь! Он прыгнул мне на спину! — И Генри задергался, пытаясь сбросить нападавшего.

— Здорово, Генри, ты нашел его! — С радостным криком Кит бросился к другу.

— Нашел! Он сам напал на меня и тащит! — кричал Генри.

— Да нет, Генри, он просто испугался. Стой смирно, я его сейчас отцеплю.

— Он вцепился в меня когтями! Ой! Ой!

Кит подошел к Генри сзади и большим и указательным пальцами крепко обхватил Лудди за шею. Слегка сжал.

Потом надавил посильнее. И гремлин упал ему на руки, как зрелый плод в лукошко, — он не двигался, не верещал, а тихо спал. Кит волшебством усыпил его.

Улыбнувшись, Кит потер Генри плечо, за которое цеплялся гремлин.

— Скажи ведь, не больно было?

Тана, которую гремлин успел когда-то покусать, старалась на всякий случай держаться подальше.

— Мы его поймали. Дальше что? — спросила она.

Кит сразу стал серьезным.

— Теперь, пожалуй, самое трудное, — сказал он. — И тут нам одним не справиться. Давайте искать мистера Скиннера.

Они потихоньку стали выбираться из дворца. Кит нес на руках спящего гремлина, а Генри рассказывал о том, как больно тот царапается. Странно, но люди не обращали на них внимания, хотя у Таны в руках была метла и даже невооруженным глазом было видно, что она колдунья. Никому до них не было дела: слуги спасали имущество.

Обратно из дворца решено было лететь все тем же проверенным маршрутом — на дальних улицах по-прежнему было тихо. Но это не значит, что «Скарабей» утихомирился, напротив, взрывы раздавались беспрерывно, только сосредоточились почему-то в одном месте. Так подстроили волшебники.

Думая, что блуждающий «Скарабей» опасней, чем стоящий на одном месте, а именно у стен дворца, волшебники и волшебницы решили удерживать его следующим образом. Они сделали из себя живые мишени. Как только машина отворачивалась от полуразрушенного дворца и собиралась нырнуть в какой-нибудь переулок, какой-нибудь смельчак подлетал сзади на метле, и «Скарабей» начинал охоту за ним — так его снова выманивали на дворцовую площадь.

Пока что это помогало, но во что превратился дворец и стоящие рядом дома! Из окон валил дым, крыши провалились. Роскошные залы дворца стояли выпотрошенные, без стен, мебель вот-вот вывалится наружу, одна дворцовая башня упала и торчала вверх ногами, ткнувшись шпилем в землю. А «Скарабей» все водил по воздуху красными лучами, находя все новые и новые цели. И кажется, даже не перегрелся. Стальные челюсти его перекусывали деревья, как макароны, а пушки палили не переставая.

Кит слышал отдаленные взрывы и просил ковер облетать стальное чудище подальше, поэтому они летели в основном над темными и тесными улицами, где было поспокойнее. Тана по пути спрашивала у встречных волшебников и волшебниц, не видел ли кто из них ее мать и мистера Скиннера, но все только головами качали.

В конце концов ответ нашелся сам. Крупный горный 9 орел подлетел к Тане и, схватив за прядь волос, потянул за собой. Тана завизжала, но орел только сильнее сжимал когти.

— Кыш, кыш, пернатый! — замахал руками Генри.

— Генри, ведь это орел — царь птиц. Это тебе не какой-нибудь простой воробей. С ним надо уважительно, — объяснил Кит.

— Он прав, — крикнула Тана, разворачивая метлу, чтобы лететь за орлом. — Эта птица очень гордая и ни за что не отступится. Пусть уж лучше тащит меня, куда ей надо… ой, потише, пожалуйста! — Последние слова относились к орлу.

Мальчики на ковре решили не отставать. Орел привёл их на плоскую крышу террасы, зажатую меж двух островерхих крыш. Там уже собралась довольно большая компания: мистер Скиннер, Рута Орнита и с десяток других волшебников и волшебниц. Король Юджиний сидел поодаль, завернутый в одеяло, и дрожал всем телом. А вокруг носилась стая разномастных птиц, вскрикивая при каждом новом пушечном залпе.

Сделав свое дело, орел отпустил волосы Таны и с радостным клекотом полетел к своей орлице.

Мистер Скиннер глядел исподлобья. Шляпа его была вся в пыли, плащ порвался, лицо перепачкано. Но он был спокоен, чего нельзя было сказать о матери Таны. Волшебница сразу принялась кричать, а когда Тана пожаловалась на орла, крику стало еще больше.

— Скажи спасибо, что я не полетела за тобой сама, я бы тебе всыпала, непослушная ты девчонка! — кричала рута Орнита, сыпля вокруг гневные искры. — Почему ты меня не послушалась? Я велела тебе лететь на дерево — так нет, ты, как нарочно, остаешься в городе — назло мне, что ли? И нечего жаловаться на моих птиц — они, по крайней мере, слушаются. Не то что ты. Не шастают по горящим дворцам, рискуя сломать себе шею, и не валяют дурака!

— А мы не валяли, — оправдывалась Тана.

— Мы вам вот что принесли! — Кит показал всем гремлина, который в этот момент крепко спал, открыв пасть, и тихо посапывал во сне.

Мистер Скиннер озадаченно посмотрел на это создание. Потом протянул руку и потрогал спящего гремлина.

— У него мех острый, — сказал он удивленно.

— Как почти у всех гремлинов, — отвечал Кит.

И рассказал о том, как он придумал использовать гремлина для борьбы со «Скарабеем», направив разрушительную силу Лудди в полезное русло.

Мистер Скиннер послушал его, покачал головой и с сомнением переспросил:

— И это сделает гремлин?

Кит даже обиделся:

— А вы что, можете что-нибудь другое предложить?

— Да нет, — вздохнул детектив.

Но он по-прежнему не представлял, как воплотить идею Кита в жизнь. Для начала он влез на конек крыши с биноклем и стал внимательно разглядывать «Скарабея». Потом слез и сказал:

— Прости, Кит, но я думаю, твоя идея не годится. Кроме двух дымовых трубок, никаких других отверстий в нем не наблюдается. Как ни мал твой гремлин, в такой дымоход он не пролезет.

Кит расстроился.

На этом бы все и кончилось, но тут вмешался Генри.

— А я думаю так: дыма без огня не бывает, мистер Скиннер. Если есть труба — значит, есть и вьюшка. Чтобы поддерживать горение, нужен чистый воздух. А если на голове вентиляционного отверстия нет — значит, оно где?

— Внизу! Ну конечно, внизу! — от радости Кит запрыгал по крыше. — Ну ты даешь, Генри! Иногда мне кажется, что для принца ты какой-то слишком умный.

— Спасибо, буду считать, что это комплимент, — сказал Генри.

Мистер Скиннер задумался теперь над тем, как повалить «Скарабея» на спину.

— Магия! — воскликнул Кит.

— Как вы думаете, это возможно? — спросил Скиннер у Руты Орниты.

Та пожала плечами:

— Почему бы нет? Нужно только действовать одновременно.

— Тогда нужно подать какой-нибудь сигнал, чтобы все знали, когда начинать, — посоветовала Тана.

Мистер Скиннер вынул револьвер, проверил, сколько в магазине патронов, потом закрыл.

— Трех выстрелов достаточно? — спросил он.

— Трех выстрелов — еще бы! — запрыгала Тана. — Скорее, мама. Скорее рассылай своих птиц, пусть все об этом знают. Скажи им: пусть ждут, когда мистер Скиннер три раза пальнет в воздух.

— Дитя мое, — остановила ее Рута Орнита. — Не кажется ли тебе, что ты слишком много на себя берешь? Предоставь это дело старшим.

— Извини. — Тана надула губы и замолчала.

Рута Орнита начала разговаривать с птицами… Она закрыла глаза, и все птицы устремились к ней и стали порхать у нее над головой. Глаза их сверкали, как драгоценные камни. Птицы внимательно слушали, что говорит им волшебница — не вслух, а мысленно, про себя. Когда же волшебница открыла глаза, птицы разбились по парам и разлетелись в разные стороны.

И очень скоро стали возвращаться. Рута Орнита встречала их и пересчитывала. Убедившись, что все птицы благополучно вернулись, она поднялась на конек крыши, где уже сидели другие волшебники. Не было там только Кита и его друзей. Рута Орнита не разрешила детям колдовать со взрослыми.

— Ну пожалуйста, мама, — умоляла Тана. — Так не честно — оставлять нас одних.

— Хм-хм.

— Какой от нас будет тогда толк? — настаивал Кит.

Мистер Скиннер пожалел ребят:

— Пусть они тоже идут, разрешите им, пожалуйста.

— Ну ладно… раз так надо… Но только пусть слушаются. Ты слышала, Тана?

Кит улыбнулся и стал карабкаться вверх. Ковер и спящего гремлина он оставил рядом с испуганным королем, а сам занял удобное место рядом с пожилым волшебником в пурпурной мантии.

По другую сторону от него сидел Генри. Он очень важничал, потому что ему поручили роль наблюдателя. Он смотрел в полевой бинокль мистера Скиннера, но сообщать особо было нечего. «Скарабей» на время успокоился, не крушил, не стрелял, а только шарил вокруг красными лучами в поисках шевелящегося объекта.

— Мы ждем вашего сигнала, мистер Скиннер, — шепотом сказала Рута Орнита.

Детектив медленно поднял вверх руку. Выстрелил раз… другой… третий.

И все волшебники принялись колдовать.

— Одни, как Рута Орнита, размахивали волшебными палочками, другие делали пассы руками, но от их одновременного колдовства воздух заискрился, загустел и зарябил искрами, предметы стати расплываться перед глазами. Возник магический разряд такой мощности, что у Кита от него мурашки по телу забегали и волосы затрещали.

Генри, глядевший в бинокль, увидел, что «Скарабей» пошатнулся, заморгал лампочным глазом — и пушка на его боку ни с того ни с сего выстрелила.

— Он заваливается на бок! — крикнул Генри, передавая бинокль мистеру Скиннеру.

— Отлично, — сказал тот, вглядываясь.

Даже на расстоянии они слышали скрежет и звон металла. Но какой ценой давалась эта победа! Каждый волшебник чувствовал неимоверную усталость, в том числе и Кит. Ему казалось, волшебная сила вытекает из него, как из разбитого кувшина. Он тяжело дышал, по лицу его струился пот.

— Ну еще чуть-чуть, Кит, — просил Генри, которому больше ничего не оставалось, кроме как подбадривать остальных.

Кит закрыл глаза. Он почувствовал тупую боль, словно его выкручивают изнутри… Еще немного — и в нем не останется ни капли магии.

Вдруг Генри заорал ему в самое ухо:

— Здорово, Кит! Чудище повержено — оно лежит на спине!

— Наконец-то! — прошептал Кит. Он прижал ладони к груди. Сразу стало легче, и боль прошла.

Открыв глаза, он увидел улыбающееся лицо Генри. Мистер Скиннер протягивал ему бинокль. «Скарабей» лежал на спине лапами вверх и не шевелился. Некоторые волшебники, увидев это, захлопали от радости в ладоши. Все стали обниматься и поздравлять друг друга с удачным колдовством.

— А знаешь, — сказал Генри, — может, нам и не понадобится твой гремлин. Ведь «Скарабей», как жук. Положи его на спину — он и умрет.

— Боюсь, что это не так, — мрачно заметил мистер Скиннер.

Генри снова посмотрел вдаль. К своему ужасу, он увидел, что одна нога чудовища судорожно задергалась. Значит, еще не конец? Да, «Скарабей» пытался нащупать опору. Наконец нога коснулась земли, поскреблась и затихла. После этого так же задвигалась вторая нога «Скарабея», потом третья.

— О нет, и это после всего, что мы сделали! — вскричала Тана.

Волшебники, которые праздновали победу, смущенно примолкли.

Мистер Скиннер поднес к глазам бинокль.

— Ты был прав, Кит. Внизу есть отверстие.

Услышав эту новость, Кит ощутил новый прилив сил.

Он должен что-то сделать, пока не поздно, даже если все закончится позорным провалом. Соскользнув с конька крыши, он подхватил Лудди и пинком развернул ковер.

— Извини, коврик, — сказал он, запрыгивая на него.

И ковер взлетел, не дожидаясь команды, потому что понял: медлить нельзя.

— Кит! Кит, подожди! — кричал ему вслед мистер Скиннер.

Но Кита уже никто не в силах был остановить: ни мистер Скиннер, ни Рута Орнита, ни сам «Скарабей», который пока что не мог наставить на него свои красные световые щупальца. Но не будет же он вечно лежать на спине… Кит постарался не думать о плохом и сосредоточился на том, что предстоит сделать в ближайшие несколько минут.

Он подлетел к опрокинутому «Скарабею» и сразу увидел отверстие.

— Замри! — скомандовал он ковру, и тот застыл в воздухе — ни одна бахромка не пошевелилась.

Теперь нельзя было терять ни секунды. «Скарабей», завалившись на бок, скреб ногами по земле, пытаясь подняться. Очень скоро он найдет точку опоры и встанет на колеса — целый и невредимый. Прищурив глаза, Кит рассматривал вентиляционное отверстие. Оно было небольшое, но Лудди тоже был невелик и вполне мог туда пролезть. Кит свесился с ковра и сунул гремлина в отверстие головой вниз.

— Просыпайся, малыш, — шептал он. — Пора действовать, будь умницей. Поработай как следует.

Он услышал, как Лудди заверещал — значит, проснулся — и заскребся внутри механизма.

В это время «Скарабей» сделал новую попытку подняться. Что-то в нем зажужжало. Голова медленно начала поворачиваться.

— Лети! — крикнул Кит ковру.

Тот послушно взлетел, и в следующий момент железное чудище рывком поднялось и бросилось на Кита, но промахнулось. Красные лучи нашарили ковер в воздухе, пушки зарядились, нацелились, изготовились к бою.

Кит молился о чуде, и оно свершилось.

Откуда ни возьмись к нему со всех сторон хлынули полчища птиц — орлов, голубей, воробьев, щеглов, малиновок, соек, синиц… Потом — новый поток: грачи, сороки, вороны… Птицы порхали, кружили, реяли, их было очень много и все они подняли невообразимый шум и гам… Последними прилетели совы.

Конечно, это не было случайностью. Кит догадался, что это Рута Орнита прислала своих любимцев, чтобы они отвлекли «Скарабея». Так и случилось. Ударили пушки — и несколько десятков пушистых комочков упали на землю, да так и остались лежать там безжизненной кучкой. Они пожертвовали собой ради Кита.

Но Кит получил взамен драгоценное время. За считанные секунды он успел долететь до крыши, где его поджидали друзья.

Генри чуть не кувыркался от радости. Он схватил Кита за руку и стал трясти.

— Как ты здорово все проделал! У меня аж дух захватило. Я за тебя ужасно боялся.

Мистер Скиннер похлопал Кита по плечу.

— Хорошая работа, сынок. А теперь вся наша надежда на гремлина.

Кит только улыбался: от волнения он не мог произнести ни слова.

Все сидевшие на крыше вглядывались в даль — всем было интересно, что произойдет дальше со «Скарабеем». Но антенны и пушки двигались и палили так же исправно, как и прежде.

— Ну же, Лудди, давай, — мысленно просил Кит. — Ты же не любишь железок, так докажи это — давай, не стесняйся!

И гремлин не постеснялся.

Над головой «Скарабея» взметнулось облачко белого дыма, послышался тонкий пронзительный свист.

Кит улыбнулся:

— Ага, началось.

Через минуту один из красных лучей погас. Тана, глядя в бинокль, сообщила, что второй глаз железного жука замигал зеленым огоньком. Но уже и без бинокля было видно, что «Скарабей» ведет себя странно. Он качался, пушечные стволы на его спине бесцельно вращались в разные стороны, антенны свесились, а один глаз, как уже говорила Тана, из красного стал зеленым.

Очень странно, но почему-то в результате всех этих превращений «Скарабей» из наводящего ужас механизма превратился во что-то нелепо-смешное. Он так дергал лапами, такие откалывал коленца, так подмигивал, что напомнил ребятам коверного клоуна.

Кит посмотрел на Генри и прыснул со смеху. Генри тоже засмеялся.

И пока они, тыча друг друга локтями, хихикали и переглядывались, из брюха металлического жука вывалился их старый знакомый — гремлин, весь черный от машинного масла и сильно взъерошенный. Он проскочил меж колес «Скарабея» и пулей метнулся к ближайшим развалинам.

Мистер Скиннер первым вспомнил старую пословицу о том, что крысы бегут с тонущего корабля.

— Ложись! — крикнул он. — Всем нагнуть головы!

— Зачем? — спросил Генри и тут же пожалел, что задал этот вопрос.

Не глядя на то, что он принц, Скиннер схватил его за воротник и грубо толкнул. Они кубарем покатились с крыши.

— Как вы смеете… — кричал принц, лицо его было пунцовым от гнева. Но не успел он пересчитать свежие ссадины, раздался взрыв такой оглушительной силы, что здание под ними задрожало. С неба посыпались раскаленные кусочки металла — один прожег платье Руты Орниты, другой ударился о ковер-самолет (тот аж подпрыгнул от неожиданности).

После этого наступила зловещая тишина. Кит сгорал от любопытства.

— А можно теперь глянуть? — шепотом спросил он у Скиннера, все еще не поднимая головы.

Тот ответил не сразу, потом разрешил, и Кит кинулся на самый верх крыши, как кот, завидевший голубя.

Сверху он увидел следующее.

«Скарабея» больше не было, на том месте, где он стоял, зияла черная дымящаяся воронка.

Генри тоже влез на крышу и встал за спиной Кита.

— Вот это да… — сказал он и присвистнул.

Волшебники стали понемногу приходить в себя. Убедившись, что опасность миновала, они заулыбались, потом загалдели, закричали и, сев на метлы, стали выписывать круги за кругами, виражи за виражами, ничего не боясь и ни от кого не прячась.

Рута Орнита то плакала, то смеялась. Она кидалась всех обнимать и так крепко поцеловала мистера Скиннера, что у того слетела шляпа (он сразу же ее подобрал, но некоторые успели заметить плешь у него на макушке). Птицы ее пищали, галдели, ухали, каркали и свистели.

Это был просто сумасшедший дом какой-то.

И вдруг совершенно неожиданно начал падать снег — большие белые холодные снежинки посыпались с неба.

— Ой… как это странно, — проговорила Тана, глядя в небо, а снежинки крапинками ложились на ее длинные черные волосы. — В нашей стране не бывает снега — даже зимой!

— Трансформация магии, — с важным видом пояснил Кит.

— Что?

— Мы в Итоне выполняли такое задание. По управлению погодой. Где выделяется слишком много волшебной энергии — там происходит изменение погоды. Это называется «трансформация магии». Так нам объяснял учитель, доктор Смогг. Он говорил, после войны Волшебных Палочек и Черных Котов целых три дня шел дождь из селедок.

— Наверно, Черным Котам это понравилось, — засмеялся Генри.

Трое друзей стояли под снегопадом, смеялись, и глаза их сияли от счастья. И никто не заметил, что ночь подошла к концу и наступило утро.

Разнеслась весть, что битва окончена и что по улицам Каралабада можно снова гулять без опаски. Утром испуганные горожане начали вылезать из подвалов и погребов, где прятались все это время. Они стояли и щурились от непривычной белизны. А некоторые с удивлением смотрели на обугленные каменные здания, на волшебников и волшебниц, летавших по небу среди бела дня, и на чистый, удивительно чистый снег, который прикрыл все неприглядное в городе и сделал его красивым и умиротворенным.

Когда главная опасность миновала, горожане и волшебники принялись тушить огонь: одни таскали ведра с водой, другие заговаривали пламя. Последнее оказалось более эффективным. И когда обычные люди это заметили, когда они увидели, как волшебники залечивают ожоги, раны и ушибы, как помогают всем, они стали относиться к волшебникам намного лучше. Более того, волшебников полюбили и в конце концов стерли с ворот нарисованные глаза.

Тем временем Кит, Генри и Тана заметили, что несколько мальчишек-забияк косятся на метлу Таны и перешептываются.

— Что это они? — заволновалась Тана. — Может, думают, раз я колдунья, у меня две головы или лапы в перепонках?

Тогда один черноглазый паренек вышел вперед и с криком «Ведьма!» поднял руку, чтобы нарисовать в воздухе защитный знак…

Но он этого не сделал. Вместо этого он скатал снежок — и попал Генри по уху.

— Да как он посмел, щенок?! Разве он не знает, кто я? — воскликнул Генри.

— Конечно, не знает, Генри, — ответил Кит. — В том-то и дело. Им все равно, кто мы, они просто хотят поиграть.

И, скатав снежок, Кит бросил его в мальчишек.

Так началось снежное побоище — снежки летали туда-сюда, свистели, шлепались, шмякались, отскакивали и рассыпались белой пылью, и некоторые мальчишки, видя, что Кит, Генри и Тана оказались в меньшинстве, перешли на их сторону, не подозревая, что юные волшебники успели чуть-чуть поколдовать в свою пользу. Вот почему их снежки редко пролетали мимо цели, а брошенные в них — редко попадали в цель. Игра продолжалась до тех пор, пока Генри вконец не измолотили снежками. Кит никогда еще так не веселился.

И тут Тана испуганно закричала:

— У тебя за спиной, Кит!

— Ах вот вы как! — вскричал Кит, оглядываясь.

Снежок, пущенный из засады, облетел Кита и исчез в сугробе. Кит сделал пасс рукой. Мальчишка, кинувший с крыши снежок, стал быстро сползать вниз, увлекая за собой товарищей. Маленькая пищащая лавина сползла в сугроб, и Кит со смехом увидел, как из сугроба вылезают три живых снеговика.

— Несмотря на численное превосходство противника, сэр Кит Стиксби нанес ему сокрушительный удар и уверенно идет навстречу новой победе! — продекламировал Кит.

Только кончилась битва, как прилетела Рута Орнита (сзади на ее метле ерзал мистер Скиннер). Городские ребята сразу же разбежались.

— Ах вот вы где, — закричала волшебница.

Кит с виноватым видом спрятал снежок за спину. Но Рута Орнита если и сердилась, то не всерьез.

— Посмотри, на кого ты похожа — играешь, как обычные дети, — по привычке поворчала она на дочь.

— Да, мама, — с улыбкой ответила Тана.

— Ну и хорошо. А сейчас бросайте все — и летим с нами. Мы приглашены во дворец. Пожар потушен, заговорщики арестованы, и король хочет нас видеть.

Кит расстелил ковер на снегу, мальчики отряхнулись от снега и сели на ковер. Но ковер намок от рыхлого снега и заледенел, поэтому полет к чернеющим вдали башням дворца очень напоминал ковбойские скачки на диком быке.

Они приземлились на заснеженном зимнем дворе. И тут же из-за колонны к ним кинулся Комильфорд. Можно было подумать, он все эти дни только и делал, что прятался здесь и поджидал, когда можно будет наброситься на них с причитаниями.

— Все пропало! — кричал он, горестно заламывая руки, как на сцене. — Все пропало!

— Что пропало? — поинтересовался Генри.

— Ваше платье, сэр, целый чемодан одежды. На то, чтобы вывести запах гари, понадобится несколько дней!

Кит ткнулся носом в рукав и пожал плечами.

— А меня запах не беспокоит.

Комильфорд подошел к нему, нагнулся к рукаву и понюхал, потом брезгливо поморщился:

— Зато меня беспокоит. — И удалился, что-то бормоча себе под нос.

Мистер Скиннер повел всю компанию к королю. Прежде идти по дворцу было легко и приятно, теперь же приходилось пробираться мимо обломков и завалов, хотя порой попадались залы, вовсе не тронутые пламенем. Рута Орнита, которая никогда раньше не бывала во дворце, смотрела по сторонам и не переставала удивляться.

— Мама, закрой рот, — шепнула Тана.

— Но, деточка, это… это… — волшебница не находила слов.

Наконец они вошли в полутемный зал, где с озабоченным видом сновали слуги со щетками и совками, со шварканьем подметая битое стекло.

В дальнем конце зала сидел король Юджиний в окружении министров. У всех министров были гладкие прилизанные волосы, тонкие усики, и все они были в черных фраках. Казалось, все они — зеркальное отражение одного и того же человека, это ощущение еще больше усилилось, когда при виде Скиннера министры попрятались один за другого.

Детектив снял шляпу, и все вошедшие поклонились. Правда, у одних это получилось лучше, у других хуже. Даже Рута Орнита и Тана кое-как отвесили поклон, хотя, между нами, реверанса им не осилить даже под страхом смертной казни.

Когда же они подняли головы, все министры стали суетиться и подталкивать друг друга — никто не решался выйти вперед с речью. Король покраснел, но не смог выдавить из себя ни слова и только теребил пуговицу.

Наконец заместитель министра прудового хозяйства кашлянул и прокричал:

— Господа!

Потом чуть потише:

— Господа и дамы! Его величество, король Юджиний Четырнадцатый, желает обратиться к вам со словом.

Король открыл рот… но ничего не произнес. Потом все-таки отважился:

— Значит, я… — Он кашлянул. — Я…

Король набрал побольше воздуху в легкие и выдохнул:

— Хотел бы поблагодарить всех присутствующих… всех присутствующих… за то, что вы сделали для моей страны и для меня лично.

Он выдохнул и все-таки оторвал пуговицу.

— Мы сделали все, что было в наших силах, ваше величество, — вежливо ответил мистер Скиннер. — Позвольте мне задать вопрос: известно ли что-нибудь о Стаффорде Спарксе и его сообщниках?

Министры переглянулись: видно было, что для них это неприятная тема. Но мистер Скиннер ждал ответа, и заместителю министра прудового хозяйства пришлось отвечать:

— Англичанин — Стаффорд Спаркс — исчез…

— Исчез?! — ахнул Кит. — Так надо отыскать его! Вы не должны были…

— Что касается остальных, то они арестованы. — Заместитель министра едва заметно улыбнулся. — Они прятались в свинарнике.

Тана обрадовалась:

— Ага, теперь синьор Нюхни узнает, как пахнет настоящий навоз!

— По их следу пустили собак-ищеек, — продолжал заместитель министра. — Синьор Нюхни — бывший Придворный Обонятель — обозвал собак предателями.

— А что известно о вампире, графе Дракульском? — спросила Рута Орнита. — Он выжил после обстрела? Если да, то он заслуживает наказания за то, что сделал со старой цыганкой.

— Дракульский сбежал, — сказал, глядя в пол, заместитель министра. — Каземат пробило снарядом насквозь, образовалась дыра, и он сбежал.

— Ха! Его счастье, если вы найдете его раньше, чем я! — заявила волшебница и так сверкнула глазами, что министры попрятались друг за друга.

Чтобы сменить тему разговора, Генри задал вопрос:

— А как же коронация, ваше величество? Состоится она сегодня, как наметалось?

Министры дружно затрясли головами:

— Нет-нет-нет… Невозможно.

— В куполе собора — огромная дыра, — объяснил заместитель министра. — Через нее нападал снег. Интерьер не подходит для такой важной церемонии.

Рута Орнита фыркнула:

— Если только за этим дело стало, то поручите это волшебникам. Мы вам построим такое здание — не то что короля, а императора короновать не стыдно! Это будет наш подарок новому королю.

И никто не осмелился ей возразить.

После этой встречи мистер Скиннер остался беседовать с королем, а Тана с матерью улетели собирать народ на строительство. Тана спросила Кита и Генри, хотят ли они поучаствовать, но Кит отказался: ковер весь промок, и его нужно было просушить, а то больше не удастся на нем полетать. Сегодняшний полет, наверное, послужит Киту хорошим уроком: в мокром и взвинченном состоянии ковер может устроить седокам такую встряску, что даже Киту этого не вынести. Не случайно ковры-самолеты чаще всего встречаются в жарких странах.

Поэтому Кит пошел вместе с Генри. В комнате принца было просторнее и горел камин. Кит расстелил ковер на полу перед камином, сам сел рядом на корточки и, зевая, стал смотреть на пламя. Потом оглянулся и посмотрел на огромную кровать принца. На этот раз она показалась ему такой мягкой и уютной, что сразу захотелось прилечь (ведь в предыдущую ночь они почти не спали).

— Знаешь, Генри, — сказал Кит задумчиво. — Я бы подремал часок.

— Ну да, и я тоже. Совсем немножко… перед коронацией, — согласился Генри.

И без лишних слов они нырнули под одеяло, огромное, как парус, и тотчас же уснули.

Принц проснулся первым. Он вылез из-под одеяла и босиком по холодным каменным плитам пошлепал на балкон поглядеть, что на улице.

— Генри?

Это проснулся Кит. Сначала он не понимал, где находится, потом сел, протер глаза.

— Снег все еще идет? — спросил он, а потом и сам увидел крупные снежинки, кружащие за окном.

— Ага, — отвечал Генри, не поворачивая головы. — Иди скорей посмотри.

Накинув на плечи покрывало, Кит тоже вышел на бал-! кон. Теперь стало ясно, почему Генри не отрываясь смотрит вниз. Внизу, перед дворцом, вырос новый прекрасный дворец, только сделан он был из снега и льда.

Кит присвистнул:

— Чудеса да и только!

Над крышей ледяного дворца летали волшебники и волшебницы, что-то прилаживая, что-то починяя — магия не везде удалась одинаково, что-то требовалось подлатать.

Дворец был не похож ни на какие другие дворцы мира. Он раскинулся на городской площади, вобрав в себя прилегающие улочки и дома, и распустился над ними, как сияющий ледяной цветок.

Ковер к этому времени уже подсох, и ребята прямо с балкона отправились осматривать подарок фей и чародеев. Они сразу же нашли прозрачную ледяную арку, в которую с опаской входили простые горожане, и лихо пронеслись над толпой.

Ребята влетели в белый зал с высокими колоннами, покрытыми пушистым инеем. «Какие чудеса могут сотворить волшебники всего за несколько часов!» — думал Кит. Колонны в парадном зале были в виде деревьев, и на каждой веточке плясали веселые огоньки, от которых было светло, а лед не таял. На некоторых ветвях висели светящиеся шары, похожие на крупные ягоды. Больше всего Кита поразил трон изо льда: его поддерживали шесть ледяных драконов, сияющих изнутри разноцветными огнями.

Тут их окликнули — и Кит увидел Руту Орниту, Тану и мистера Скиннера. Кит помахал им рукой и велел ковру спускаться вниз.

— Ну как? — спросила Тана, обводя рукой зал.

— Что — как? — Кит притворился, что не понял. — Ах, это? Да, я заметил. Будет ничего, когда покрасят.

Генри толкнул его в бок.

— Не слушай его. По-моему, восхитительно.

— Пошли, я заняла для вас места, — сказала Тана и, взяв ребят за руки, повела по рядам туда, где оставалась пара незанятых ледяных кресел. В прозрачной спинке каждого кресла на просвет виднелось имя того, кто на нем будет сидеть. «Кит», «Генри», — прочли ребята.

— Это я сама сделала! — похвасталась Тана.

— А подушки нам дадут? Или подстилки? — забеспокоился Генри.

Тана улыбнулась:

— Да не нужны они, лед здесь не холодный. Не простудишься.

— Ну спасибо, — сказал Генри, вспомнив, что на прошлой коронации сидел в углу на деревянном кресле и на следующее утро у него заболело горло.

В зале собралось много народу: были тут и обычные люди, и волшебники, и министры, и послы, и графы, и князья. Волшебники расселись на ветвях ледяных деревьев. Они болтали ногами и громко переговаривались. Шум стоял невообразимый!

Вдруг раздался звук фанфар, и все разговоры смолкли, в воздухе запахло благовониями. В золотом одеянии впереди шел архиепископ, за ним — король Юджиний, а замыкала шествие группа мальчиков-певчих. Один из них показал Киту язык, но тотчас пожалел об этом, потому что Кит в отместку наслал на него чары чихания. Король растерянно оглядывался по сторонам и похож был на школьника, переодевшегося во взрослое платье. Он подошел к трону, архиепископ приблизился к нему и важно, низким голосом, стал что-то говорить, потом запел хор мальчиков…

Киту стало скучно. Через пятнадцать минут он уже ничего не видел и не слышал — он задремал, сидя на именном кресле. Кит проснулся как раз к концу церемонии, когда все закричали: «Да здравствует король!»

— Пусть новый король будет добр ко всем жителям королевства, — вздохнула Рута Орнита.

— Вы правы, — подхватил мистер Скиннер. — Ему еще многому предстоит научиться, но у него доброе сердце.

В это время послышались радостные восклицания, ахи и охи — это гостей приглашали к пиршественному столу. Дворцовые кухни чудом уцелели во время вчерашнего разора.

— После коронаций почему-то всегда есть хочется, — заметил Генри, набивая полный рот салатом.

— Да ладно оправдываться, тебе все равно какой повод, лишь бы поесть, — со смехом сказал Кит.

Пир был в самом разгаре, когда к принцу и его телохранителю сквозь толпу жующих протиснулся человек в белой форменной куртке и в белой пушистой шапке. И только когда он отряхнул с себя кучи снега, Генри признал в нем капитана воздушного флагмана «Веселый король». Но капитан почему-то был не весел, а наоборот, хмурился.

— Чересчур много снега, — проговорил он угрюмо. — Не на мне, сэр, а на «Веселом короле». Если еще нападает, мы никуда не полетим, а останемся сидеть на обломках корабля. Пора отправляться домой. Чересчур толстый слой снега, — еще раз объяснил он.

— Ну вот… — пожаловался Генри. — Только начался праздник…

Кит улыбнулся, заметив, как Генри набивает карманы конфетами и печеньем.

— Мистер Скиннер, если хотите, я отвезу вас на метле, — предложила Рута Орнита.

— А вы, капитан, можете лететь с нами на ковре, — сказал Кит.

Кажется, все обсудили, только Генри почему-то казалось, что они что-то упустили из виду.

— Ах, Комильфорда чуть не забыли! — воскликнул он наконец. — Он во дворце наверху, наверняка перестирывает белье.

— Я его подбрршу на своей метле, — сказала Тана.

— Тогда мне лучше не смотреть, — сказал Генри, и в глазах его блеснул озорной огонек.

Потом все стали прощаться: с министрами, генералами, волшебниками, волшебницами, наконец с королем.

— По метлам! — закричала Рута Орнита. Ей показалось, что прощание слишком затянулось.

Вылетев на свежий воздух, они стали ждать Тану, которая полетела за Комильфордом. Она скоро вернулась — за ее спиной маячило бледное испуганное лицо слуги.

— Принц, а как же ваш багаж?! — кричал он.

— Плевать на багаж, — Генри беспечно махнул рукой. — Потом пришлют.

Комильфорд застонал, как от зубной боли, и они помчались вперед навстречу вьюге. Действительно, снег падал так густо, что они чуть не пролетели мимо старого замка с башней-причалом. В небе висел один лишь «Веселый король». Два других дирижабля давно уже отчалили. «Веселый король» дрожал и гудел. Моторы работали вовсю, выпуская клубы белого пара. В салоне горели электрические огни, приглашая пассажиров подняться на борт. Но пропеллеры не вращались — они были засыпаны снегом. Кит увидел, что члены команды, перебравшись на башню, длинными щетками и метелками пытаются смести с корабля снег.

Ковер и две метлы приземлились рядом с башней. Как только нога Комильфорда коснулась земли, он кинулся вверх по трапу и исчез за дверью салона, зажимая рот рукой.

— Отставить сметать снег, — скомандовал матросам капитан Лэмо. — Приготовиться к отлету! Мы летим домой…

— Домой… — повторил Кит. Почему-то при мысли о доме ему стало приятно — так бывает, когда зимним вечером сидишь у камина и пьешь какао с молоком.

Но не все успели с ним попрощаться. Сперва Рута Орнита чуть не задушила его в объятиях. Потом настало время прощаться с Таной. Это было не просто: они ведь успели подружиться.

Генри пожал ей руку:

— Если когда-нибудь будешь в Англии…

— Да, — сказала Тана, глядя под ноги.

— Мы сводим тебя на экскурсию, а потом познакомим с нашей «командой», — добавил Кит. — Вы подружитесь, я уверен.

Тана кивнула и улыбнулась:

— Кто знает, может, вы с Генри еще вернетесь в Кара-Лабасу… когда-нибудь…

— Когда-нибудь… Может быть…

Кит нагнулся и стал аккуратно сворачивать ковер.

Потом к ребятам подошел мистер Скиннер и обнял их за плечи.

— Поднимайтесь на борт, — сказал он, — а то капитан Лэмо улетит без вас. До свидания, Рута Орнита. До свидания, Тана.

И он повел Кита и Генри вверх по трапу. Они шли очень медленно, по пути дважды оборачивались и махали рукой на прощание. А взойдя на борт, все трое приникли к иллюминаторам и продолжали махать.

Рута Орнита плакала, а Тана сдерживалась изо всех сил, чтобы тоже не разреветься.

Потом трап подняли, люк задраили, и мистер Скиннер пошел на капитанский мостик.

Наконец закрутились пропеллеры, разметав снег. Рута Орнита и Тана стояли внизу, и метель лохматила им волосы.

— До свидания, Тана! — крикнул Кит в последний раз, и они исчезли.

Генри глубоко вздохнул и свернулся калачиком на большом кожаном кресле у окна.

— Почему после прощаний мне так жутко хочется есть? — сказал он.

Кит схватил со стола банан и кинул в Генри.

Генри стал его чистить, потом отложил в сторону.

— Знаешь, мне есть расхотелось. Грустно как-то.

Он стал смотреть в иллюминатор, но кроме снега там ничего не было видно. Потом откинулся в кресле и закрыл глаза. Но вдруг вспомнил о чем-то и резко выпрямился:

— Интересно, что стало с Лудди? — сказал он. — Не то чтобы мне его не хватало — бабушкин аэролет не лучшее место для перевозки гремлинов…

— Что? — Кит, сидевший в углу за маленьким письменным столом, на минуту задумался. — Я спрашивал о нем у Таны. Она сказала, что в последний раз, когда она его видела, он был в замке и направлялся к залу дареных часов. Он им подкрутит шестеренки! В следующий раз это будет называться «подарки от гильдии собирателей металлолома».

Генри улыбнулся, потом решил посмотреть, что делает Кит. В руке у Кита было гусиное перо, и, высунув язык, он старательно водил им по бумаге.

— Что ты такое делаешь? — спросил Генри.

Он подошел поближе и, глядя через плечо Кита, прочел:

«Настоящим чародеям подчиняются ветра, только глупые ребята пыль гоняют со двора».

Кит продолжал писать, несмотря на то что капля-другая чернил расплылась по бумаге.

— Когда вернемся в Англию, я должен показать это мистеру МакСумрику, — объяснил Кит и добавил: — Учителя все помнят и ничего не забывают.

— Но разве ты обязан это писать? — удивился Генри. — Разве нельзя объяснить этому МакСумрику, что у тебя были дела поважнее? Что ты остановил войну, спас страну, выручил короля, восстановил доброе имя волшебника… Если все это сказать, ты думаешь… он не поверит?

— Не поверит, — сказал Кит. — Это все равно что сказать: «Мою домашнюю работу сожрал дракон». Но не волнуйся, Генри, мне осталось всего шестьсот девяносто три строки. Если повезет, до конца полета успею.

Гремлин — существо, получающееся путем волшебного скрещивания животного с каким-нибудь механизмом. Внешне гремлины бывают самые разные, однако чаще всего это маленькие, очень сильные и очень свирепые существа. Все без исключения гремлины испытывают резкую неприязнь к людям и механизмам. По реестру опасных существ гремлинов из-за их большой разрушительной силы относят ко второй группе риска (Encyclopaedia Magica, 1851 год).