4 утра, четверг.

Через некоторое время вернулся Брочу с тремя защитными касками с вделанными в их переднюю часть мощными фонарями. Одну — Холлу, вторую — Висконски, третью — Уорвику.

— Иппестон, отдай свой брандспойт Висконски. — нервно бросил Уорвик.

Висконски, ни жив — ни мертв от страха, дрожащими руками принял тяжелую насадку.

— Ол райт, — обратился Уорвик к Висконски. — Смотри в оба и как только увидишь крыс — сразу лупи по ним самой мощной струей.

«Да уж конечно…» — подумал Холл. — «Эти два ополоумевших от страха кретина с перепугу наверняка увидят крыс только тогда, когда они уже вцепятся им в самый нос. Особенно Висконски. Даже если сказать ему, что он получит за эту работу дополнительно десять долларов — все равно, наверное, не поможет».

— Поднимайте люк, — приказал Уорвик двум стоявшим рядом рабочим.

Один из них крепко ухватился за кольцо и, крякнув от напряжения, стал тянуть. Люк не поддавался. В какой-то момент Холл подумал, что так вот запросто с люком не справиться. Но вдруг послышался чавкающий звук и один из краев люка приподнялся. Второй рабочий тут же схватился за него. но в то же мгновение отдернул руки, вскрикнув от неожиданного испуга и боли — его кисти были облеплены огромными, слепыми и почти совершенно белыми от полного отсутствия в их жизни света жуками.

Все разом выдохнули от неожиданности, а тот, что тянул за кольцо, выпустил его и люк с гулом грохнулся обратно. Когда люк подняли во второй раз, уже с помощью валявшейся рядом трубы, — с его нижней части посыпались вниз, в темноту, сотни этих жуков. Некоторые упали на пол возле входа в подземелье и тут же были с громким хрустом раздавлены каблуками. Таких огромных жуков Холл не видел раньше никогда в жизни. Да и никто из присутствовавших, наверное, тоже.

— Смотрите. — сказал Холл.

На нижней, внутренней стороне люка был ржавый и теперь уже сломанный усилиями нескольких мужчин замок. Замок был закрыт изнутри.

— Но он же не должен быть снизу. — удивленно произнес Уорвик. — Он должен быть наверху… Почему?..

— По многим причинам, — ответил Холл. — Но, скорее всего, это сделано для того, чтобы никто не мог открыть люк снаружи. Так, наверное, и было. По крайней мере тогда, когда замок был новым, а не проржавевшим до полной непригодности, как сейчас.

— Но кто же тогда запер его? — проявив «недюжинную» в его состоянии смекалку, спросил Висконски.

— Ну уж этого я не знаю. Тайна, — усмехнулся Холл и посмотрел на Уорвика.

— Слушайте… — прошептал вдруг Брочу.

— О, Господи!… — всхлипнул, услышав то, о чем говорил Брочу, Висконски. — Я не полезу туда!

То, что услышали теперь все, было мягким ровным шумом, издаваемым тысячами и тысячами когтей крысиных лап, цокающих по каменному полу. Довершал это ужасное цокание тоже очень равномерный в своей многоголосности совершенно жуткий писк этих тварей. Все просто оцепенели.

— Может быть, это просто лягушки? — послышался слегка подрагивавший от нервного напряжения голос Уорвика.

Холл громко рассмеялся.

Уорвик включил свой фонарь и направил его луч вниз, в темноту провала, начинавшегося за люком. К каменному полу, начинавшемуся несколькими метрами ниже, вела старая деревянная и сильно прогнившая лестница. Не было видно пока ни одной крысы.

— Это гнилье может не выдержать нашего веса. Наверняка не выдержит. — сказал он наконец.

Брочу (самый тяжелый из все присутствовавших) встал на первую ступень лестницы и осторожно попрыгал. Этого оказалось вполне достаточно для того, чтобы убедиться, что лестница, по крайней мере первая ее ступень, хоть и скрипит и похрустывает, но не ломается.

— Что-то ты слишком ретив, Брочу. Я же не просил тебя делать это. — резко кинул ему Уорвик.

— Меня попросил бы сделать это Рэй, если бы был сейчас здесь, — сдержанно ответил Брочу.

— Пошли, — оборвал, наконец, затягивающуюся паузу Холл.

Уорвик бросил последний насмешливый, как ему казалось, взгляд на окружавшее их плотное кольцо людей и, вместе с Холлом и Висконски, подошел к краю люка. Висконски стоял между ними и просто-таки ходуном ходил от страха. Ему явно не хотелось спускаться вниз. Тем не менее, они скрылись в темном проеме люка сразу, один за другим — первым шел Холл, за ним Висконски, бледный и чуть не падающий в обморок от нервного перенапряжения, Уорвик был последним. Лучи их фонарей прыгали по ступеням, стенам подземелья, по полу, выхватывая из темноты резко контрастирующие неровности, отбрасывавшие четкие зловещие тени. Насадка брандспойта тряслась в руках у Висконски как отбойный молоток, а рукав, тянущийся за ней подобно гигантской серой извивающейся змее.

Когда они, наконец, достигли пола, Уорвик решил оглядеться вокруг попристальнее. Медленно перемещавшийся луч его фонаря поочередно освещал какие-то полусгнившие фанерные и деревянные ящики да старые почерневшие от времени бочки и ничего больше. Кругом стояли неглубокие, не больше чем по щиколотку, но большие лужи просочившейся вниз и застоявшейся речной воды.

— Я что-то пока больше не слышу их, — прошептал Висконски.

Медленно, очень медленно отходили они от лестницы. В полной тишине слышались только хлопающие звуки их шагов. Холл вдруг остановился и осветил своим фонарем огромный деревянный ящик с полувыцветшими и полуоблупившимися белыми буквами на лицевой стороне.

— ЭЛИАС ВАРНИ, — прочитал он вслух. — 1841 год. Завод что, уже существовал в этом году — спросил он, обернувшись к Уорвику.

— Нет, — ответил тот. — Его постройка была закончена только к 1897-му. А какая разница?

Холл не ответил. Они снова двинулись вперед. Из-за очень густой темноты коридор этой части подземелья казался намного длиннее, чем был на самом деле. Зловоние здесь было еще более сильным, чем в верхней части подвала. Запах гниения был настолько ужасным, что казалось, что повсюду здесь, невидимые пока, лежат разлагающиеся трупы. К звуку шагов добавился еле слышимый таинственный и зловещий звук капающей воды. Совсем как в пещере.

— Что это, — удивленно спросил Холл, указывая лучом своего фонаря на длинную выпуклость, идущую вдоль потолка, а точнее — свода подземелья. Была она довольно прямолинейной и выступала наружу примерно фута на два. Холлу вдруг показалось, что от этого выступа исходит едва различимый, но, все же заметный и очень странный звук. Даже не звук, а, скорее, едва уловимая вибрация. Подойдя поближе, Холл ощутил ее более отчетливо.

Уорвик задрал голову и пристально всмотрелся в то, что так заинтересовало Холла.

— Это… — начал было он, но вдруг неожиданно замолчал. — …Боже мой… Нет… Этого не может быть!.. — медленно выговорил он с широко раскрытыми глазами.

— А ведь это, судя по нашему местонахождению, — одна из наружных стен завода, — закончил за него Холл. — Точнее выражаясь — ее фундамент, стоящий… НА ВОЗДУХЕ… К тому же — ПРЯМО НАД НАМИ…

— Я возвращаюсь! — неожиданно скороговоркой произнес Уорвик и резко повернулся, чтобы поскорее добраться до выхода.

Холл как кошка молниеносно бросился ему вслед и, крепко сжав его шею обвитой вокруг нее рукой, с ненавистью прошипел в самое ухо:

— Никуда вы не возвращаетесь, мистер Уорвик…

Уорвик попытался высвободиться, но шея после этого оказалась еще больше стиснутой в стальном зажиме руки Холла. Вывернув на него глаза, Уорвик сдавленно прохрипел:

— Да ты же просто сумасшедший, студент! У тебя не все в порядке с головой, да?

— Веди-ка себя попокладистее, приятель! — совсем уже не ласково прикрикнул на него Холл. — Вперед! Не останавливаться!

— Холл… — простонал Висконски.

— Дай-ка сюда! — повернулся к нему Холл и свободной от Уорвика рукой вырвал у Висконски насадку брандспойта.

Тут он выпустил шею Уорвика, но тут же направил насадку прямо ему в лицо. Висконски порывисто развернулся и что было духу припустил к выходу наружу. Холл, казалось, даже не отреагировал на это. Не отрывая пристального взгляда от Уорвика, он холодно произнес:

— Вперед, мистер Уорвик. Я буду идти прямо за тобой.

Уорвик шагнул вперед, стремясь хотя бы поскорее уйти из-под этого смертельно опасного места, которое могло обрушиться на них весом многоэтажного завода в любую секунду… уже через несколько секунд у Холла появилось очень сильное и очень нехорошее предчувствие. Каким-то нутром он отчетливо почувствовал, что крысы уже совсем недалеко, хотя он еще не видел и не слышал их. Они действительно подобрались невидимо и неслышно. Прибавив мощность своего фонаря и поведя лучом вокруг, Холл, наконец, увидел совершенно невообразимое количество этих жутких тварей. Крысы незаметно сгрудились вокруг них подобно самой смерти. Молчаливо, не издавая ни единого звука, они, казалось, рядами толпились друг за другом как угрюмые солдаты какой-то страшной фантастической армии. Тысячи, сотни тысяч жадно горящих глаз уже просто пожирали двух невесть как попавших сюда людей, не приблизившись к ним еще и на несколько метров. На самом деле, крысы просто слеповато щурились на ударивший им в глаза яркий свет фонарей. Остальные же, опустив головы, принюхивались к новым незнакомым запахам, принесенным сюда человеком, которого они никогда не видели. Это, однако, было малоутешительно — самые большие крысы были совершенно невероятных и леденящих кровь размеров. Высотой они были почти по колено взрослому человеку, не говоря уже об их длине и об общей численности этой «армии», которая исчислялась, наверное, многими сотнями тысяч настоящих кровожадных убийц.

Уорвик увидел их секундой позже и остановился как вкопанный.

— Они окружили нас, студент… — он все еще сохранял самообладание, голос был ровным и спокойным, но все же, уже начинал немного подрагивать — сказывалось сильное нервное напряжение.

— Вижу. — отозвался Холл. — Не останавливаться!

Они снова двинулись вперед. Холл сзади, Уорвик — перед ним, подталкиваемый иногда в спину насадкой брандспойта. Оглянувшись назад, Холл увидел, что крысы молчаливо и неотступно следуют за ними. Тяжело переваливая свои жирные туши через толстый и, слава Богу, очень прочный рукав брандспойта. Одна из крыс, на которую попал луч фонаря Холла, подняла на него свою отвратительную остроносую морду и, казалось, злорадно ухмыльнулась, прежде чем опустить ее снова. Теперь Холл видел уже и летучих мышей. Огромные, размером с крупных воронов или грачей, они свисали со сводов подземелья прямо над их головами.

— Смотри! — сказал Уорвик, указывая лучом своего фонаря на что-то в нескольких футах впереди.

Это был позеленевший от плесени и совершенно изъеденный крысами человеческий череп. Он смотрел на них своими пустыми черными глазницами, а раскрытые в смертельном оскале челюсти будто бы смеялись над двумя безумцами, спустившимися в самое логово смерти. Рядом с черепом Холл разглядел локтевую кость, тазобедренный сустав и часть грудной клетки.

— Не останавливаться! — Холл еще раз сильно ткнул Уорвика насадкой в спину.

Холл почувствовал, как у него как будто что-то взорвалось внутри. Что-то страшное и черное, заволакивающее его сознание мрачной пеленой. «ТЫ СЛОМАЕШЬСЯ ПЕРВЫМ, МИСТЕР УОРВИК. Я КРЕПЧЕ ТЕБЯ И Я ДОЛЖЕН ВЫДЕРЖАТЬ. — пульсировала в его мозгу одна-единственная мысль. — ПОМОГИ МНЕ, ГОСПОДИ!»

Они прошли мимо костей, инстинктивно задержав дыхание. Крысы следовали за ними неотступно, не приближаясь, однако, ближе определенного расстояния. Вдруг Холл увидел нечто такое, что просто приковало к себе его взгляд. Вначале он даже не поверил своим глазам, но, взяв себя в руки, понял, все-таки, что это не галлюцинация. То, что он увидел, было огромным подергивающимся крысиным хвостом толщиной… с телефонный кабель.

Хвост свисал из-за резкого возвышения в полу, представлявшего собой как бы перегородку, разделяющую коридор. Это была даже не перегородка, а как бы барьер высотой приблизительно по пояс. За ним не было видно пока ничего. Не было видно, но зато было слышно… Сквозь звон в ушах Холл явственно слышал затаившееся, но очень тяжелое и хриплое дыхание какого-то крупного животного, которого, может быть, никто из людей и не видел никогда… Мысль об этом пришла к Холлу одновременно с мыслью о том, что они ведь находятся всего в нескольких футах от этого затаившегося и явно прячущегося пока от них неизвестного зверя. Прячущегося, может быть, для того, чтобы наброситься на них в следующую секунду! Какой-то сумасшедший азарт и любопытство, которое всегда было исключительно сильно развито у Холла, взяли верх над его здравым смыслом. Он понял, что если он не увидит сейчас то, что ему так хотелось увидеть, то он не увидит этого уже больше никогда в жизни. Грубо подтолкнув Уорвика к барьеру, он подошел к нему и сам и увидел, наконец, то, что было скрыто за ним…

Увиденным оба были повергнуты в настоящий шок.

— Смотри… — только и сумел выдохнуть Уорвик. Он уже почти совсем не контролировал себя и, судя по тому, как он пошатывался и закатывал время от времени глаза, начинал терять сознание.

Холл видел все и сам, без подсказки Уорвика, но никак не мог поверить собственным глазам. За барьером были крысы… Но крысами назвать их было очень трудно… То, на что смотрел, не в силах пошевелиться от ужаса, Холл, было продуктом какой-то совершенно невообразимой, дикой мутации!.. Крысы были огромными, просто гигантскими… Некоторые из них были…. НЕ МЕНЕЕ ТРЕХ ФУТОВ В ВЫСОТУ… Они были как огромные свиньи. Сходство это усиливалось еще и тем, что кожа их была совершенно розовой и почти совсем лишенной шерсти. Эти монстры были, однако, абсолютно слепы — подобно своим летающим родственникам, летучим мышам, а задние лапы были крохотными как у домашних собачек и совершенно неразвитыми. Они даже не доставали до земли. Чудовища эти, со страшными хрипами и стонами, извиваясь и налезая друг на друга, уже не таясь, остервенело пытались перебраться через перегородку, отчаянно работая жирными телами, хвостами и передними (по-видимому, очень сильными) лапами. Их отделяли от окончательно оцепеневших от ужаса людей всего каких-то несколько футов…

Уорвик обернулся к Холлу и, заставив себя улыбнуться, довольно спокойно произнес:

— Мы не можем идти дальше, Холл. Ты должен, наконец, понять это.

Услышав этот голос и увидев эту улыбку, Холл невольно поразился недюжинной, все-таки, выдержке этого человека. Направив на него насадку брандспойта и положив руку на край, Холл холодно произнес:

— Ты должен обязательно познакомиться поближе с этими милашками, Уорвик. Посмотри, как они хотят этого…

Самообладание Уорвика пошатнулось и резко пошло на убыль. Он понял, наконец, что обречен.

— Пожалуйста, Холл, не надо! — заплакав как ребенок, взмолился он. — Пожалуйста!..

— Молчать! Вперед! — рявкнул Холл, поражаясь невесть откуда взявшейся жестокости.

— Холл!!! — взвыл Уорвик. — Если эти твари перегрызут рукав, нам же никогда не выбраться отсюда!!!

— Я знаю, — спокойно улыбаясь, произнес Холл. — Вперед!

— Ты сумасшедший, Холл!… Ты просто сумасшедший…

Тут по ноге Уорвика пробежала крыса и он громко вскрикнул от напряжения и страха. Холл снова улыбнулся и огляделся, наконец, вокруг. Крысы были теперь уже повсюду кругом. Ближайшие — уже меньше, чем в метре от их ног. Холл сделал резкое движение ногами и насадкой — и крысы отпрянули.

— Господи! — простонал Уорвик. — Господи!….

Даже в почти непроглядной тьме Холл видел, насколько бледным было его лицо. Оно было совершенно белым. Ни капли крови.

Вдруг Уорвик резко повернулся и бросился бежать, но не успел сделать и двух шагов, как Холл, открыв кран насадки, сбил его с ног мощной струей воды. Струя была настолько сильной, что отбросила Уорвика к противоположной стене и через какую-то долю секунды он, с нечеловеческим криком, совершенно скрылся из глаз в темноте. Этот его протяжный вопль перекрывал даже оглушительный ревущий и грохочущий звук вырывавшейся из насадки самой мощной струи воды, которая только могла быть. Вопль этот был поистине ужасным:

— ХО-О-ОЛЛ! А-А-А-А-А!!!….

В этот момент Холл увидел, как одна из огромных крыс-свиней, выбравшись каким-то образом из своего «загона», дико извиваясь и издавая жуткий хриплый писк, похожий, скорее, на стон, с поразительной для нее скоростью ринулась на голос Уорвика и тоже скрылась в темноте точно в том направлении, в котором находился Уорвик.

— ХОЛЛ! РАДИ БОГА!!!….

Слышать предсмертные крики человека было просто ужасно. Даже для Холла. Они, казалось, осязаемо заполняли все окружающее пространство…

Наконец послышался другой, просто кошмарный звук и Холл понял, что крыса добралась до Уорвика. Звук этот был… хрустом и треском ломающихся под зубами этого чудовища человеческих костей — костей Уорвика… Крики его тут же стали тише, а через несколько мгновений стихли навсегда…

Вдруг Холл увидел, что вторая безногая крыса-свинья, тоже одна из самых крупных, остервенело перебирая передними лапами и извиваясь всем телом, стремительно приближается к нему самому. В следующее мгновение, не успев опомниться, он уже почувствовал ее тяжелую, дряблую и теплую тушу на себе — крыса сбила его с ног. Почти только инстинктивно, почти не имея времени на размышления, Холл направил ей насадку брандспойта прямо в брюхо. Струя с силой отбросила ее в сторону, разбросав повсюду кишки и развесив в воздухе мелкий кроваво-водяной туман. Слабеющим сознанием Холл отметил, все же, две важных вещи. Во-первых он понял, что эти слепые чудовища довольно сносно ориентируются в пространстве подобно летучим мышам. Во-вторых, он с ужасом отметил, что напор струи из брандспойта стал заметно менее мощным — крысы, по-видимому, все-таки прогрызли где-то довольно прочную, кстати, оболочку рукава. Может быть, даже не в одном месте…

Постоянно и напряженно озираясь по сторонам, Холл сделал несколько осторожных шагов в том направлении, в котором исчез Уорвик.

То, что представилось его взору, было настоящим шоком даже для такого сильного и видавшего в своей жизни всякое человека, каким был Холл. Крыса была размером со здорового годовалого теленка. Кожа ее была почти совсем лишена растительности и имела отвратительный грязный розово-серый цвет. Она была совершенно слепа, а лапы ее даже передние, были крайне неразвиты. Чудовище это было, тем не менее, самым крупным и самым сильным из всех остальных. По-видимому, это был вожак этой страшной стаи. Когда Холл осветил ее лучом своего фонаря, она, побеспокоенная и оторванная от пожирания тела Уорвика, издала недовольный и совершенно омерзительный полу-стон — полу-хрюканье, резко дернув головой в его сторону. Тело Уорвика казалось рядом с ней телом карлика. Тем более, что от него осталось уже чуть больше половины…

— Прощай, Уорвик. — прошептал Холл, покрываясь холодным липким потом и наблюдая широко раскрытыми глазами, как крыса одним движением отрывает левую руку своей жертвы.

Холл повернулся и стал быстро пробираться к выходу, расчищая себе путь все более и более слабеющей струей воды. Некоторым из крыс удавалось, все-таки, прорываться и набрасываться на его ноги выше высоких рабочих ботинок из толстой кожи. Одна из них сумела даже взобраться по штанине до самого бедра и успела выдрать из них огромный клок материи, прежде чем Холл сильным ударом сбил ее на землю.

До выхода из подземелья оставалось где-то еще около трех четвертей пути, который они неразумно проделали, углубляясь в этот проклятый коридор. Пол имел небольшой уклон и Холл, напряженно всмотревшись вперед и вверх, попытался определить, хотя бы приблизительно, это расстояние. В этот момент в лицо ему неожиданно и сильно врезалась гигантская летучая мышь. Дико пища, она цепко обхватила голову Холла своими длинными перепончатыми лапами-крыльями и впилась острыми когтями в рубашку на его спине.

Холл, ничего не видя, несколько раз с силой ударил по обмякающему телу массивной насадкой брандспойта. Мышь, огромная как крупная кошка, упала и Холл принялся исступленно топтать ее ногами, смутно сознавая при этом, что он кричит как перепуганный до слез ребенок. Крысы совсем уже осмелели и, одна за одной, взбирались вверх по его штанинам.

Напор в брандспойте уже почти совсем иссяк и, отшвырнув бесполезную теперь насадку, Холл что было сил бросился в сторону выхода, стряхивая с себя на ходу совершенно уже озверевших крыс. Некоторые из них успевали, все-таки, вскарабкаться до живота, груди, спины. Холл отчаянно отдирал их от себя вместе с кусками одежды и кусками собственного мяса. Одна из них умудрилась даже добраться до его плеча и силой вдавить свой длинный и узкий нос в его правое ухо.

В этот момент в голову ему с огромной силой ударилась вторая летучая мыши, через секунду, хлестнув его крыльями по глазам, улетела, унося с собой половину скальпа с его головы.

Холл почувствовал, что в глазах у него темнеет, а тело начинает катастрофически быстро обмякать. В ушах появился дикий звон, как будто вокруг него гудели десятки колоколов. Он сделал еще одно отчаянное движение, пытаясь стряхнуть с себя облепивших его крыс и упал на колени. Последними звуками, которые издал Холл в этой жизни, перед тем, как умереть, были душераздирающие крики вперемежку с диким, леденящим душу хохотом.