…База подготовки спецназа ВДВ жила своим обыденным распорядком. Прибывший этой осенью молодняк ускоренными темпами совершенствовал свою физическую форму, выполняя длительные марш-броски по окрестным перелескам и приволжским буеракам, с учетом сезона превратившимся в настоящие полосы препятствий. Спецназовцы, уже, так сказать, «видавшие виды», многие из которых принимали участие в настоящих боевых операциях, оттачивали свои воинские умения и навыки в спаррингах и на тренажерах. Некоторые из этих имитаторов реальных опасностей были придуманы самим Батяней – командиром базы майором Лавровым.

Например, чего стоил подземный туннель, заполненный водой, который спецназовцы прозвали «ужасом нашего городка» по аналогии с рубрикой одной из известных юмористических телепередач?! Этот тренажер представлял собой закопанные в тридцатиметровой длины траншею широкие железобетонные трубы, куда можно было попасть по узкому, крутому лазу и так же в конце пути выбраться наружу. При этом от самого верха входа до выхода из «ужаса» была вода, и никакого освещения внутри трубы. К этому тренажеру допускались только те, кто уже был «обкатан» на предмет долгого пребывания под водой и преодоления клаустрофобии.

И вот, в тот момент, когда одни усердно кололи кулаками закаленный кирпич, а другие в спаррингах условно «полосовали» друг друга резиновыми ножами, по базе пронеслась шокирующая новость. Некто, слишком уж осведомленный, откуда-то узнал, что майор Лавров, совершив нечто (кто бы в этом сомневался?!) выдающееся, был приглашен на другую, невероятно высокооплачиваемую работу. Соответственно, Батяня, по всей видимости, навсегда покидал своих «орлов»…

«Старички», услышав подобное, в ответ лишь иронично посмеивались – чушь и бред! Чтобы Батяня оставил спецназовцев без своего «родительского ока»? Да ни за что и никогда! Впрочем, были и такие, что огорчились не на шутку – что же теперь будет?! И генерал Федин, командир бригады ВДВ, в подчинение которого входила база подготовки спецназа, тоже почему-то не появлялся. Это только прибавляло уныния салажне, самой первой поверившей в вероятность того, что Батяню они больше уже не увидят.

Однако всего сутки спустя по базе пронесся очередной, куда более радостный слух – Батяня возвращается! И в самом деле, ближе к вечеру из штатного «уазика» на территорию базы ступил майор Лавров собственной персоной. Он никак не ожидал, что его возвращение из командировки в штаб округа будет встречено ликующим «Ур-ра-а-а-а!!!», прозвучавшим со всех сторон. Удивленно переглянувшись с водителем, Лавров пожал плечами.

– Ты что-нибудь понимаешь? Такое ощущение, будто я ненароком слетал на Луну и попутно спас всю Вселенную… Что за взрыв эмоций?

– Товарищ майор! – сияя улыбкой во весь рот, приблизился к нему дежурный по части капитан Еремеев. – За время вашего отсутствия на территории базы никаких происшествий не случилось.

– Вольно, Леня… – опустив руку, Лавров огляделся. – Слушай, это по какому поводу такой всплеск народного ликования?

– Появилась информация, что командир нашей части, майор Лавров, идет на повышение и нас покидает… – продолжая сиять улыбкой, сообщил Леонид. – А сегодня узнали, что это все не так и что наш командир остается с нами.

– Ох, языки! – рассмеялся Андрей, качая головой. – Похоже, «солдатский телеграф» дал сбой и сработал как «испорченный телефон»…

Этим же вечером в аскетично обставленном помещении штаба базы состоялось совещание командного состава о работе во время предстоящего зимнего периода. Указав на те или иные недоработки и дав конкретные распоряжения по их устранению, Лавров, не склонный к долгим и пустым разговорам, объявил, что совещание закончено, и все свободны. Однако никто даже не шелохнулся. Все выжидающе смотрели на «Батяню».

– Товарищ майор, что же все-таки случилось-то? Если не секрет? – выразив общее настроение, поинтересовался капитан Еремеев.

Окинув всех понимающим взглядом, Андрей усмехнулся.

– Да, какие тут секреты? Дело-то, как выражался Карлсон, житейское…

* * *

…Андрей Лавров направлялся в штаб округа, где ему предстояло, в числе прочих командиров учебных баз спецназа, отчитаться о своей работе. Поскольку в коридорах министерства обороны уже давно шли разговоры о тех или иных аспектах военной реформы, очень часто воспринимавшихся войсками как надуманные и неадекватные современные реалии, на местах слишком многие напряженно ждали очередной порции указов, что-то укрупнявших, что-то – разукрупнявших, что-то вообще сводивших к нулю. Говорили даже о скором закрытии большинства баз подготовки спецназа различных родов войск – ВДВ, морской пехоты, внутренних войск и объединении их в единый центр, сколь неэффективный по итогам своей деятельности, столь же и бестолковый по своему внутреннему управлению.

Майор Лавров к предстоящему разговору подготовился основательно. Он захватил с собой несколько обзорных видеофильмов о системе подготовки своих подопечных, а также конкретные отзывы военного руководства различных уровней о тех или иных операциях, проведенных бойцами возглавляемой им базы. Впрочем, отстаивать интересы учебной базы спецназа ВДВ в штаб округа еще раньше отправился генерал Федин. Поэтому Андрей особо не волновался по поводу итогов предстоящей встречи. Он был уверен, что на их базу, зарекомендовавшую себя как высокопрофессиональное войсковое учебное подразделение, уже не раз доказывавшее свою незаменимость, едва ли кто посмеет покуситься.

Поздняя осень, которая, в силу климатических аномалий, так и не стала настоящим предзимьем, скучновато поливала шоссе мелким, нудным дождем. И хотя дорога была вполне надежной – не гололедица же! – тем не менее, на протяжении оставшихся позади пары сотен верст пути Лавров насчитал уже не менее пяти ДТП той или иной степени тяжести. Кто-то, не совладав с рулем, просто улетел в кювет; кто-то, забыв святое для всякого шофера правило, гласящее «соблюдай дистанцию», ухитрился «поцеловать» своим капотом в зад шедшего впереди…

Когда лихо обогнавший их «Опель Аскона», уходя от лобового столкновения с идущей навстречу фурой, весьма крепко соприкоснулся с идущим в попутном направлении «Рено», водитель «уазика» – прапорщик Борискин с беззвучным матерком надавил на тормоза. Но то, что произошло далее, ни Андрей, ни Борискин себе и представить не могли.

Выскочив из кабины «Опеля», его хозяин – темноволосый, крепкий, рослый молодой мужчина лет тридцати, неожиданно выхватив из кармана пистолет, кинулся к притормозившей на встречной полосе «десятке» и запрыгнул в ее кабину. Мгновение спустя «десятка» резко развернулась через все полосы и помчалась в обратную сторону. Поняв, что неизвестный – явно не самый законопослушный тип – принудил оружием хозяина захваченной им машины ехать в нужном ему направлении, Лавров скомандовал:

– Быстро, следом за ним!

– Есть! – лаконично откликнулся Борискин, включил передачу и, объехав по обочине образовавшийся затор, «с ветерком» помчался по трассе.

Кто сказал, что «уазик» – никчемная тихоходная машина, способная только лишь переводить бензин в выхлоп? Все ведь зависит от самого шофера. Если есть просто водилы и водители достаточно одаренные, то Борискин был настоящим асом по части знания машин. Закрепленный за ним «уазик», отрегулированный и отбалансированный по всем своим частям, мог потягаться с немалым числом легковушек. Даже когда стрелка спидометра перевалила за сто двадцать, он продолжал мчаться по трассе без надрывного воя и вибрации.

Вскоре впереди показался еще один затор. Вслед за «десяткой», сбавившей ход, притормозил и Борискин. Теперь «уазик» держался от машины, захваченной неизвестным, примерно в паре сотен метров. Преследователи летели по шоссе, пытаясь понять, куда именно тот намерен направиться.

Неожиданно «десятка» резко прибавила ходу и помчалась, по сути, на пределе своих возможностей, поэтому удержаться у нее «на хвосте» стало очень непросто.

– Просек, собака, что мы идем следом за ним… – пригнувшись к рулю, проворчал Борискин, тоже до предела вдавив в пол педаль акселератора.

Теперь они тоже летели по трассе на крайнем пределе своих возможностей, обгоняя всех и вся, ежесекундно рискуя оказаться в кювете, со всеми вытекающими из этого последствиями. И, тем не менее, «десятка» все больше и больше удалялась от них, то и дело исчезая за поворотами. Опасаясь, что они окончательно потеряют ее из виду, Андрей достал сотовый телефон и, набрав номер гаишников, сообщил о происшествии на трассе и назвал номер преследуемой машины. Теперь, даже если «десятка» окончательно уйдет в отрыв, ее будут ловить на всех встречных постах ДПС.

Вылетев из-за очередного поворота и обнаружив, что на обозримом участке трассы серой «десятки» больше не видно, Борискин удрученно вздохнул.

– Ушел, зараза! Мы как, товарищ майор, гоним тем же аллюром?

– Пока что гоним. А там – будет видно… – не отрывая взгляда от дороги, ответил Лавров. Когда «уазик» промчался еще около километра, он неожиданно скомандовал: – Стой! Сдаем назад!

Борискин сразу же нажал на тормоза, и они покатили по обочине в обратном направлении, вглядываясь в стену леса, тянущегося по обе стороны от дороги. Вскоре справа обнаружился посыпанный щебенкой съезд с трассы, от которого в глубь леса уходила грунтовая дорога.

– Давай туда! – Андрей указал на проселок, где виднелся след какой-то легковушки, виляющий между колдобинами и лужами.

– Считаете, это «десятка» прошла? – сворачивая с трассы, Борискин с сомнением пожал плечами.

– Уверен… – спокойно произнес Лавров. – Если исходить из их скорости, выйдя из-за поворота, мы должны были увидеть «десятку» хотя бы вдалеке. А раз их не оказалось, самое логичное – наш захватчик приказал свернуть на проселок. Только не пойму, чего он хочет. То ли оторваться от нас, то ли спрятаться в чащобе, чтобы потом продолжить путь за нами вслед. Или же… Или же именно сюда он и спешил.

Они углубились в лес, и машина побежала по относительно неплохой, хотя и извилистой дороге, некогда посыпанной гравием.

– Товарищ майор, – лихо форсируя лужи и отчаянно мотая баранкой то вправо, то влево, Борискин на мгновение покосился в его сторону. – А на совещание мы не опоздаем?

– Ладно… Немного опоздаем – не беда, – ответил Андрей, всматриваясь в просветы между уже оголившимися деревьями. – Я опасаюсь, что этот фрукт запросто может расправиться с человеком как с ненужным свидетелем. А вот пока мы идем по их следу, можно быть уверенным, что убить хозяина машины он не посмеет. Кстати, случись такое с твоим братом, другом… Как бы ты отнесся к тем, кто мог его спасти, но, ввиду этой самой служебной надобности, равнодушно проехал мимо?

– Ну, это – да, все правильно… – утвердительно мотнул головой Борискин.

Они мчались по извилистой лесной дороге, которой, казалось, не было конца. Поняв, что пятью минутами тут и впрямь никак не обойтись, Андрей достал телефон и созвонился с генералом Фединым, предупредив его о том, что, возможно, опоздает на совещание. Тот, досадливо покряхтев, нехотя согласился – ладно уж, так и быть, пока не подоспела милиция, подстрахуй бедолагу, случайно влипшего в опасную историю. Заодно пообещал «подпрячь» к этому делу своего знакомого – сотрудника министерства внутренних дел.

Лиственный лес уже полностью осыпался и впал в осеннюю дрему, лишь кое-где в глаза бросались кусты шиповника, светящиеся оранжевой россыпью ягод и багряно-красными оттенками листьев, да с некоторого момента начавшие встречаться сосны и ели своей сочной зеленью вносили диссонанс в минорное однообразие ноябрьской поры.

Неожиданно впереди, в просветах между деревьями, они увидели «десятку», мчащуюся через теснину лап разросшихся у самой дороги сосен.

– Ага! Вон он, голубчик! – с некоторой даже хищностью всматриваясь в удирающее авто, вполголоса констатировал прапорщик, «притопив» акселератор.

Судя по всему, его самого обуял азарт преследования. Отчаянно прыгая на колдобинах, «уазик» неуклонно сокращал дистанцию, отделяющую его от «десятки». Достав из подмышечной кобуры пистолет, Лавров передернул затвор. Оружие он приготовил на тот случай, если вдруг неизвестный надумает стрелять. В принципе, поездка на совещание не предполагала необходимости брать с собой чего-то огнестрельного или даже колюще-режущего. Но Андрей, прекрасно зная обстановку на теперешних дорогах, предпочитал иметь оружие при себе, так как не имел права рисковать собой по пустякам.

В самом деле, случись ситуация, подобная сегодняшней, как офицер, как человек, как мужчина, в полном смысле этого слова, он ни за что не позволил бы себе отвернуться. А в силу своей профессии, он обязан быть всегда здоровым и работоспособным. А самое главное, живым.

Круто свернув влево вслед за «десяткой», «уазик» вылетел на какую-то обширную поляну. Лавров с удивлением увидел перед собой какой-то, заброшенный производственный объект, до этого скрытый лесом. Метрах в двадцати от стены леса высилось уходящее вправо и влево ограждение из железобетонных плит, приваренных к мощным трубам, торчащим из земли. Дорога вела к мощным железным воротам, покрытым бурой ржавчиной, которые были открыты нараспашку.

Далее виднелись заброшенные производственные корпуса без окон, без дверей, с оборванными проводами и «раскулаченным» оборудованием. Скорее всего, здесь когда-то было чье-то механосборочное производство, признанное в эпоху всеобщей «катастройки» тоталитарно-отсталым и убыточным. Даже издалека был виден огромный жестяный щит, приколоченный к глухой стене ближнего корпуса, на котором через ржавчину просматривались облупившиеся буквы, складывающиеся в лозунг: «Ре…ния ХХ… съе…а КПСС – в жиз…ь!»

Нырнув во двор, «десятка» резко свернула вправо и исчезла за сплошной серой полосой высоченного ограждения. Когда следом за ней во двор влетел «уазик», Андрей увидел, как из кабины «десятки», остановившейся у одного из боковых входов в большой корпус, сложенный из потемневшего красного кирпича, выскочил неизвестный с пистолетом в руке. Вскинув оружие в сторону преследователей, стрелять он почему-то не стал, а предпочел метнуться в темный прямоугольник входа.

Подбежав к «десятке», Лавров заглянул в кабину и спокойно, словно последние полчаса ничего особенного и не происходило, спросил у позеленевшего от переживаний хозяина машины:

– Все в порядке? Отлично! Тогда – живо отсюда! А то вдруг, чего доброго, начнется стрельба…

Водитель – рыхловатый гражданин лет сорока, с толстыми щеками и рыжеватыми кучеряшками на лысеющей макушке, испуганно поежился и сдавленно сообщил:

– А… Он приказал не двигаться с места, иначе убьет!

– Как он тебя убьет, если ты сейчас уедешь хрен знает куда? Дуй, и быстро давай! Это я тебе говорю, – усмехнулся Андрей.

– Да, да! Вы правы! – торопливо закивал хозяин «десятки» и, резко рванув с места, вылетел за ворота.

Лавров вернулся к «уазику» и, о чем-то немного подумав, распорядился:

– Выезжай за ворота, жди меня там. Попробую взять его живым…

– Товарищ майор! А вам это зачем?! – ошалело вытаращился прапорщик. – Заложника освободили? Освободили. На совещание нам надо? Надо. Так зачем искать на свою голову лишние приключения? Неужели для вас принципиально важно взять какого-то съехавшего урку?

– Чую, это не какой-то там урка… – Андрей окинул внимательным взглядом корпуса, соединенные всевозможными коридорами. – Что-то за ним кроется очень и очень серьезное. Наверняка спешил он именно сюда. А что касается риска… Если спасую сейчас, какого хрена мне делать в реальной боевой обстановке? Это даже вопрос престижа. Ну, давай, жди там. Поскольку он вооружен, как только появится – сразу исчезай. Понял?

Он встал у стены корпуса и, проследив взглядом за машиной, круто развернувшейся в сторону ворот, достал сотовый, сообщив генералу Федину о том, что пытается на территории заброшенного завода задержать вооруженного человека, явно криминального пошиба.

В этот момент Борискин, выезжая со двора, недовольно буркнул, покосившись в сторону майора:

– Так я тебя и послушался! Скажет тоже – «исчезай»… Между прочим, и я не пальцем деланный. Пусть только появится! Мы не только баранку крутить умеем.

…Держа пистолет на изготовку, Лавров приблизился к проему в стене, где пару минут назад скрылся неизвестный. Его тренированные по специальным методикам зрение, слух, осязание в течение двадцати-тридцати секунд ловили малейший признак присутствия чужака. Однако тот, скорее всего, поспешил скрыться где-то в лабиринте помещений. Внутреннее чутье Андрея не подало ни малейшего сигнала тревоги.

Почти бесшумно он вошел внутрь высокого, просторного, замусоренного зала с закопченными стенами. В тускловатом свете пасмурного неба, проникающем через пустые глазницы выбитых окон, Лавров заметил следы чьих-то подошв на пыльных ступеньках металлической лестницы, ведущей на второй этаж. Тут же появилось ощущение опасности, затаившейся где-то наверху. Он понял, что, скорее всего, неизвестный спрятался где-то напротив лестничного проема и ждет его появления на межэтажной лестничной площадке.

Идти наверх означало играть со смертью в кошки-мышки. Андрей трусом не был, но и не считал особой доблестью очертя голову лезть на рожон – и противника не задержишь, и пулю в лоб схлопочешь. Этот вариант его в корне не устраивал. Поэтому он решил сделать «ход конем», пойдя совсем не той дорогой, какой, судя по всему, ожидал неизвестный.

Окинув взглядом помещение, Лавров увидел пустой дверной проем в стене справа от себя. Решение пришло мгновенно. Мягко, по-кошачьи, он проследовал туда и, заглянув в мрачновато-темный прямоугольник, обнаружил за ним помещение, размером с обычную жилую комнату, в противоположном конце которой был виден еще один проем, оказавшийся выходом в длинный коридор, в правом конце которого виднелось начало лестницы на второй этаж, только уже с обычными, каменными ступеньками. Это было именно то, что нужно!

Разумеется, не следовало исключать того, что, пока Андрей ищет обходные пути наверх, неизвестный поменяет свою дислокацию и попробует встретить его уже здесь. У него, как ни крути, двойное преимущество. Во-первых, он сейчас может всего лишь затаиться и подкарауливать своего преследователя, чтобы в нужный момент нажать на гашетку. Во-вторых, он в любом случае будет стрелять на поражение, тогда как Лавров считал необходимым взять его живым…

Впрочем, если хорошенько подумать, кое-какие преимущества имелись и у преследователя. Прежде всего, неизвестный не мог не предполагать появления на этой территории в очень скором времени милицейского спецназа, вооруженного автоматами. А это, безусловно, вынуждало его быть в напряжении, нервничать и допускать ошибки. Кроме того, Андрей догадывался, что у неизвестного с кем-то здесь назначена встреча, и отменить ее никак нельзя. А как ее проведешь, если есть посторонний, причем вооруженный, который может взять на мушку и его самого, и того, кто сюда прибудет? Это тоже еще больше усиливало нервозность противника. Значит, он будет вынужден действовать активно.

«Вот и ладненько! – мысленно резюмировал Лавров. – Ты постараешься устранить меня в ближайшие минуты. Следовательно, тебе тоже придется рыскать по зданию. Но ты же не знаешь, где я нахожусь, поэтому тебе придется себя как-то обнаружить. Ты – явно не дурак, и попытаешься устроить мне какую-то ловушку. Правильно сделаешь! Потому что попадешься в нее сам…»

Поднявшись на второй этаж, Андрей оказался в широком длинном коридоре, в который с обеих сторон открывались целые ряды пустых дверных проемов. Как и внизу, здесь тоже все было захламлено. На залитом мазутом бетоне чернели пятна старых кострищ, из стен торчали концы оборванных проводов, пахло горелой пластмассой, пылью и голубиным пометом.

Лавров быстро сориентировался и стремительно сместился к стене слева, точно угадав дверной проем, ведущий в помещение, куда мог подняться неизвестный по железной лестнице. Но, тут же ощутив опасность, он, не раздумывая, сделал кувырок внутрь зала, поскольку в долю секунды интуитивно понял: там никого нет, враг – сзади!

Одновременно с его кувырком, распугав мирно ворковавших под потолком голубей, в помещении оглушительно грянули два выстрела подряд. Вскочив на ноги, Андрей выждал нужную паузу и, резко выглянув в коридор, выпустил пулю вслед отчаянно удирающему незнакомцу. Однако и тот сумел уловить вероятный момент выстрела, выписав по коридору зигзаг от стены до стены. Впрочем, Лавров в него и не целился. Этот выстрел был своего рода уведомлением о том, что разводить «муси-пуси» он не собирается и решительно настроен пустить оружие в ход.

Ринувшись вслед за преследуемым, боковым зрением Андрей увидел справа длинное помещение, в конце которого был еще один выход, и понял, что дальше будет еще один коридор, соединяющий это здание с соседним.

Он не ошибся. Длиннющий коридор уходил вдаль метров на сто пятьдесят, что свидетельствовало об одном – в том конце был уже другой заводской корпус. Преследуемый, скорее всего, мог попытаться уйти туда. Но он еще не там – за считаные секунды никак не успеть проскочить здесь, иначе Лавров его обязательно заметил бы. И тут же, как бы подтверждая эту догадку, из бокового проема в коридор выскочил неизвестный. Увидев своего преследователя – человека в полевой форме майора российской армии, он, уже с явными признаками начавшейся истерики, наугад выстрелил в его сторону и метнулся обратно.

Андрей, примерно поняв ход его мысли, почти угадал то место, куда тот собирался направиться и, выждав момент, выбежал в соседний коридор, нос к носу столкнувшись со своим «подопечным». Оба замерли, держа друг друга на мушке. Но если ствол пистолета, который держал Лавров, смотрел точно в лоб преследуемого, то у того он нервно подрагивал и ходил из стороны в сторону.

– Кто ты такой?! Чего тебе надо? – заорал неизвестны, крепкий в плечах, похожий на кавказца. – Хочешь, чтобы я тебе вышиб мозги? Сейчас получишь!

– А ты уверен, что успеешь это сделать? – ни на мгновение не отрывая от него своего взгляда, с долей иронии поинтересовался Андрей. – Мы тут на равных – твои мозги рискуют вылететь еще раньше. Хочешь сделку? Бросаем пистолеты и выясняем отношения голыми руками. Если берешь верх ты – я ухожу и о тебе тут же забываю. Если я – ты мне рассказываешь, кого тут ждешь, и что ему должен передать. Ну, как?

Ошарашенно расширив глаза, кавказец некоторое время раздумывал, после чего объявил:

– Согласен, но с условием: если я тебя заломаю, ты мне расскажешь, какая сука нас сдала!

– Идет! – кивнул Андрей. – Ну, что? Приготовились? Поднимаем пистолеты за скобу на указательном пальце… Раз! Два! Три!..

Не успели отброшенные пистолеты упасть на пол, как противники молча набросились друг на друга. Кавказец был явно не обделен силой и имел достаточно высокий дан карате. Его кулаки с окостеневшими «кэнтасами» – торцами, наносящими удар, свидетельствовали о том, что, попади он в голову, «Скорая» может уже и не понадобиться. Ноги, выписывающие самые немыслимые пируэты, работали уверенно и стремительно. Казалось, это была живая машина, способная все что угодно сокрушить на своем пути…

Неуловимыми, можно даже сказать, едва ощутимыми движениями рук Лавров переориентировал адресованные ему разящие удары, и те ушли в пустоту, вылившись лишь в бессмысленное перемешивание воздуха. Одновременно, столь же неуловимо, костяшки пальцев левой руки вошли в правое подреберье атакующего. Тот, не успев погасить инерцию движения своего тела, со сдавленным вскриком кувыркнулся вперед. Впрочем, через секунду, он оказался на ногах, не в силах понять, что же с ним только что произошло, и вновь ринулся в атаку, выписав пару ложных финтов, чтобы в заключение ногой нанести в голову удар, способный разрушить шейные позвонки. И опять неудача! Его нога ушла в пустоту, зато с двух сторон в голень сокрушительно впечатались кулаки преследователя. Дикая боль травмированной надкостницы и смятой мышцы на мгновение буквально парализовала его.

Теперь уже Лавров перешел в атаку, и пальцы его правой руки стремительно вошли в верхнюю часть живота каратиста, сминая все на своем пути и почти достигнув позвоночного столба. Тот безмолвно рухнул на пол и распластался, мгновенно потеряв сознание из-за травматического шока.

Когда каратист пришел в себя, он уже сидел, связанный по рукам и ногам кусками провода, выдранного из стен. Его соперник спокойно стоял перед ним и наблюдал за процессом возвращения из ниоткуда. Кавказец понимал, что, по условиям договоренности, обязан «колоться по полной», однако делать этого не хотелось.

Понимая его состояние, Андрей, с изрядной долей иронии в голосе, совершенно спокойно спросил:

– Ну, что, будем говорить? Как известно, уговор – дороже денег. Слово надо держать!

– Это у вас так считают… – глядя на него с нескрываемой ненавистью, процедил тот. – А я говорить ничего не буду.

– Уверен? – выжидающе прищурился Лавров. – Хорошо… Для начала посмотрим, что у тебя есть в наличии.

Подняв с пола пистолет кавказца, он огляделся и, увидев невдалеке какой-то железный люк в полу, откинул крышку и посмотрел вниз. Прямо под люком обнаружилась какая-то большая прямоугольная яма, заполненная черной поблескивающей жидкостью. Скорее всего, это была грунтовая вода, с плавающим поверху слоем мазута.

– Вот, смотри… – Андрей двумя пальцами держал над люком пистолет за рукоятку. – Внизу глубоченная яма с водой и мазутом. Я разжимаю пальцы, и… – Оружие тут же с громким плеском ухнуло вниз. – Ты все равно ничего сказать не хочешь? – доставая из заднего кармана брюк каратиста сотовый, невозмутимо проговорил он.

Поскольку тот продолжал молчать, Андрей, также демонстративно, поднял над люком телефон.

– Ты что, с ума сошел? Эта вещь стоит почти тысячу баксов! – не выдержав, завопил каратист. – Чего ты там хотел спросить?

– Ну, для начала, твое имя, фамилию. Также хотелось бы знать, на кого работаешь, – продолжая держать телефон над люком, выжидающе посмотрел на него Андрей.

– Руслан Ибрагимов… – неохотно выдавил тот. – Работаю на… Этих людей я почти не знаю, я только выполняю их поручения.

– И какое же поручение у тебя сейчас? Кому и что ты должен передать?

Насупившись, Руслан отвернулся, давая понять, что говорить больше не намерен. Пожав плечами, Лавров разжал пальцы, и через секунду снизу снова донесся плеск.

– Ты что, даун?! – крикнул Руслан, невольно дернувшись в сторону люка. – Лучше себе бы взял, чем вот так выкидывать!

– Я не мародер, мне чужого имущества не надо, – подходя к нему, невозмутимо пояснил Андрей. – Так, что это у нас такое?

Он снял с его шеи алюминиевый номерной жетон на цепочке, какие обычно выдают солдатам в «горячих точках», и, держа его в кулаке, тоже поднял над люком. Руслан тут же переменился в лице, напряженно наблюдая за Лавровым. Андрей понял – это и есть то главное, что для его пленника представляет ценность куда большую, нежели дорогой сотовый телефон.

– Ну, так, что и кому ты должен был передать? Молчишь? Хорошо… – и Лавров снова разжал кулак, и внизу снова раздался плеск.

– Ну, ты и дурак! – мотая головой, возмущенно выдохнул Руслан. – Ты даже не представляешь своей тупой башкой, что сейчас наделал.

– А что я наделал? – сохранял полную невозмутимость Андрей. – Ты мне так и не хочешь сказать? Ладно, тогда тебе придется нырнуть в мазут самому.

Бесцеремонно схватив Руслана за ноги, он подтащил его к краю люка, где одним рывком свесил вниз головой, удерживая за ноги.

– Слышь, «герой»? Ты нарушил нашу договоренность, а это непростительный грех. И я имею полное моральное право отправить тебя вниз, в бессрочное «плавание». В общем, времени у тебя осталось в обрез. В любое мгновение мои руки могут не выдержать веса твоей туши, и ты отправишься в гости к шайтану. Дошло?

– Хватит! Все! Хорош! – не выдержал, наконец, Руслан. – Ладно! Я все скажу…

Вытащив его из люка и положив спиной на край окна, но так, чтобы плечи и голова свешивались вниз, Андрей деловито обронил:

– Ну?..

Кривясь и морщась, Руслан неохотно начал рассказывать о том, что жетон, который Лавров выбросил в мазутное болото, являлся носителем информации о спрятанных где-то сокровищах. Насколько мог судить он сам, это были какие-то похищенные драгоценности.

Формально Руслан работал охранником некой торгово-посреднической компании, которая, по сути, занималась отмыванием денег и контрабандой мехов, электроники и драгоценностей. Ну, а сюда прибыл, чтобы с этого места на вертолете отправиться куда-то в Подмосковье, где надо было передать жетон некоему боссу.

– …Но теперь передавать нечего. Да, собственно, я тебе поэтому о нем и рассказал. А вертолет может прилететь с минуты на минуту, – угрюмо закончил он свое повествование.

– Ты там еще ни разу не был? Людей, которые за тобой прибудут, не знаешь? – уточнил Лавров.

– Нет… Меня туда в первый раз отправили. До этого был другой. Но он недавно попал в аварию, сейчас в гипсе… – пожимая плечами, пояснил Руслан.

– Ну, ладно… Это очень даже кстати, – развязывая ему ноги, сказал Андрей. – Все, пошли вниз. А жетончик-то – вот он. Я по твоей реакции сразу понял, что эта вещь – не просто так. Как это у меня получилось? Просто, помимо жетона, в руке был еще и камешек. Вот его-то я и бросил.

Услышав это, Руслан яростно заскрежетал зубами – он был обескуражен и ошарашен тем, как ловко его обвели вокруг пальца. А Лавров снова набрал на телефоне номер Федина.

…Вертолет появился внезапно, гигантской хищной стрекозой закружившись над безжизненными корпусами заброшенного завода. Убавив обороты, он начал спускаться на середину уже поросшего травой заводского двора. Из ближнего дверного проема показался крепкий молодой мужчина, в джинсах и модной рубашке. Он подошел к вертолету, едва касающемуся колесами плит двора, и заглянул в кабину через приоткрывшуюся дверку. Сидевшие в вертолете четверо парней удивленно переглянулись.

– Ты кто? – заорал один из них, с толстой шей и торчащими усами.

– Охранник ООО «Консенсус», Руслан Ибрагимов. Я везу жетон, – авторитетно уведомил тот.

– А где же Колян? Его почему нет? – подозрительно поинтересовался усатый.

– Так он вчера с трассы сковырнулся, сейчас в гипсе лежит, – пояснил Руслан. – Вас что, не предупредили?

– А! Точно! Вчера же звонили, что будет новый связной, – припомнил один из парней.

– Мать твою! – выругался усатый. – Что ж вовремя-то не сказал? А я уж собирался его шмальнуть – думал, что мент… Ладно, залазь сюда. Хватит время попусту терять. Босс уже ждет.

Связной проворно забрался в кабину и, захлопнув дверцу, плюхнулся на свободное кресло. Усатый, оказавшийся напротив, бесцеремонно его разглядывал, явно собираясь что-то сказать. Тот ответил спокойным, чуть задиристым взглядом.

– Слышь, связной, а жетон точно у тебя? – неожиданно спросил усатый. – Предъяви-ка! Хочу убедиться, что он точно в наличии.

– У меня инструкция – отдать из рук в руки самому боссу, – безмятежным тоном уведомил Руслан.

– А если так?.. – многозначительно спросил усатый, сунув руку себе в карман.

Но тут же отшатнулся назад, приплюснувшись к стенке кабины – в лицо ему мрачно смотрел ствол пистолета, в долю секунды выхваченного связным. При этом Руслан выглядел все таким же безмятежно веселым и уверенным в себе.

– Ты, голубок, эти фокусы брось! – пряча пистолет, предупредил он, фамильярно пошлепав усатого по щеке. – Неужели ты считаешь, что на такое дело пошлют криворукого недоумка, который обделается, чуть его пугни?

– Нет, я так не считаю… – кисло скривился усатый. – Но однако сомнение у меня есть. Ты же Ибрагимов? А на морду – стопудово какой-нибудь Вася Пупкин.

– Ну, ты, антрополог недоученный! – рассмеялся Руслан. – Во-первых, я из тейпа Гуной, где намешано терских казаков, а во-вторых, моя мать русская. Успокоился?

– Чечен, значит?.. – ухмыльнулся один из четверки. – А может чё-нить по-своему, по-чеченски, загнешь?

– Бамбар бия! Кир гуду! – вызывающе глядя на него, с явной насмешкой в голосе Руслан спародировал Балбеса из «Кавказской пленницы». – Ты тут еще экзамен устрой. Проверяльщик нашелся, ешкин кот! Мне тут, между прочим, тоже кое-что подозрительным показалось. Очень интересно, с какого бодуна вам захотелось на жетон позырить? Может, сами надумали прихапать передачку? А меня – куда-нибудь вниз, башкой в болото?

– Хорош пургу нагонять! – покривился усатый. – Мы у босса работаем давно, так что нечего тут косяки вынюхивать. А проверять любого и всякого, кого видим в первый раз, наша обязанность. Усек?

– Верю… – высокомерно ухмыльнулся Руслан. – И хорошо, что верю. А то у меня тоже уже была мыслишка – а не стукачки́ ли у меня в попутчиках? И не положить ли их тут в рядок, от греха подальше?

Все четверо с некоторой тревогой переглянулись. В кабине повисла тишина. Повернувшись к иллюминатору, Руслан смотрел на проносящиеся внизу сочно зеленеющие сосняки, совершенно оголившиеся лиственные массивы, выглядящие из-за этого сиротски уныло и беззащитно. Буровато-желтые луга и поляны чередовались с черными многоугольниками вспаханных полей. Кое-где у околиц сел кружились стаи грачей, припозднившиеся с отбытием в теплые края. Очистившиеся от «цвета» жилки рек утратили свойственный лету мутновато-зеленоватый оттенок и холодили взгляд чистотой прозрачного синего кобальта. По шоссе и проселочным дорогам бежали козявки машин. И совсем уж крохотными выглядели пешеходы.

А вертолет все дальше и дальше мчался на северо-запад, стремительно пожирая расстояние, отделяющее его от той точки, куда он должен прибыть.

Неожиданно у усатого зазвонил сотовый. Со скучающим видом достав телефон, он с ленцой обронил:

– Да, слушаю… – но, тут же переменившись в лице, поспешно глянул на дисплей и, досадливо крякнув, заговорил совсем другим тоном. – Да, Эдгар Янович… Да, все в порядке… Ну-у… Утверждает, что жетон при нем. Да-а-а… Ну, да, новенький… Чечен. А хрен его знает? Вроде бы похож… Ага! Хорошо, понял, понял…

Спрятав телефон, усатый снова уставился на Руслана взглядом голодного кота, заметившего мышь и вознамерившегося ее съесть, но сомневающегося – а не заболит ли потом живот? Но тот лишь равнодушно покосился в его сторону и с пренебрежительной миной продолжал смотреть в окно.

– Слышь, как там тебя? Руслан, что ль? – выдержав паузу, поинтересовался усатый. – А не припомнишь, как фамилия того мужика, вместо которого тебя послали?

– Сокошин, – не отрываясь от окна, процедил тот. – Погоняло – Купец.

– А… – продолжил усатый, но Руслан не дал ему.

– …Начальника зовут Тареев Вениамин Трофимович, – с некоторым раздражением в голосе известил он, поворачиваясь к усатому и впиваясь в него недовольным взглядом. – Погоняло – Бухой, мотал срок в Соликамске, три года строгача… Слушай, ты уже достал вместе со своим боссом. Понял? Я – горец, и ни к кому в холуи не записывался. Мне до фени ваши проблемы и заморочки. Все эти дела надо было выяснять перед тем, как идти на взлет. Знал бы, что буду иметь дело с такими зашуганными шмакодявками, послал бы вас на «три веселых». Еще вопросы будут?

Ничего не ответив, усатый с кислой миной отвернулся к иллюминатору, озабоченно наморщив лоб. Слова Руслана его явно задели, но после столь агрессивного и вызывающего демарша он уже не решился донимать его расспросами. В кабине снова установилось молчание.

Еще через полчаса полета внизу показались кварталы многоэтажек. Судя по всему, это была Москва.

– Через пять минут будем на месте! – оглянувшись, объявил пилот.

Спутники усатого тут же оживились, обсуждая, куда сегодня лучше пойти, чтобы «оттянуться по полной». Предлагавший Руслану показать знание чеченского языка доказывал, что самое лучшее – наведаться в некий «клубешник» под названием «Золотая середина», где, по его словам, «клевых телок – как му́сора», и к тому же все они весьма легкодоступны. Однако его приятели не соглашались, мотивируя тем, что там милиция слишком часто проводит облавы, вылавливая как потребителей экстази и «винта», так и обладателей незарегистрированного огнестрельного оружия.

Вскоре под вертолетом появился большой, благоустроенный коттеджный поселок, застроенный в основном роскошными постройками – от довольно-таки небедных коттеджей до очень даже «навороченных» вилл, среди которых встречались настоящие дворцы, стоимостью в десятки миллионов долларов. Судя по всему, в них жили не просто обеспеченные люди, а те, кто, говоря по-народному, уже бесился с жиру.

Сделав круг над поселком, вертолет направился к одному из самых больших дворцов, стоявшему в окружении зелени можжевельника и туи. Невдалеке от него простирался обширный луг для гольфа, над красиво оформленным озером склоняли свои ветви ухоженные ивы. Где-то за домом маячили какие-то постройки – скорее всего, конюшни, поскольку там же имелся манеж. И вся эта латифундия, площадью по меньшей мере в несколько гектаров, была огорожена высокой железобетонной стеной.

Решительно пойдя на снижение, вертолет опустился на специальную посадочную площадку, метрах в тридцати от входа в дом. Когда двигатель умолк, и лопасти винта неподвижно замерли, Руслан вопросительно посмотрел на усатого. Тот чуть заметно ухмыльнулся и с апломбом объявил:

– Пистолет придется сдать – на этой территории оружие могут иметь только особо доверенные лица. Так что… – оборвав фразу, он демонстративно протянул руку, выжидающе глядя на Руслана.

Остальные при этом напряглись и подобрались, как будто опасались какой-то непредсказуемой реакции со стороны своего слишком ершистого спутника. Но Руслан спокойно достал пистолет и положил на ладонь усатого. Тот спрятал оружие в карман своей ветровки и кивком головы указал на дверцу. Руслан спрыгнул на землю и оглянулся. Его сопровождающие тоже вышли из кабины вертолета, и вся компания, во главе с усатым, направилась в сторону дома.

В этот момент по широким ступеням монументально-необъятного крыльца с беломраморными перилами спустился какой-то крепкого сложения мужчина в темных очках, с модной недельной щетиной на лице. На вид ему было около пятидесяти, может, чуть больше. Но чувствовалось, что этот человек здесь обладает всей полнотой власти – при его появлении сопровождающие Руслана сразу же подтянулись и зашагали чуть ли не строевым шагом.

Приблизившись к ним, мужчина окинул Руслана изучающим взглядом и, коротким взмахом руки прервав на полуслове усатого, начавшего что-то докладывать, коротко распорядился:

– Жетон!

Руслан молча достал из нагрудного кармана рубашки жетон. Усатый поспешно забрал его и угодливо передал хозяину. Внимательно прочитав выбитые на нем цифры, тот сунул жетон в карман пиджака, после чего громко хлопнул в ладоши. Тут же, словно вынырнув из-под земли, с разных сторон подскочили пятеро охранников в сером камуфляже с автоматами на изготовку, нацеленными на Руслана.

– И?.. – не выказав ни малейшего беспокойства, окинул взглядом хозяина посыльный.

– Мне нравится, как ты держишься… – усмехнулся хозяин, но глаза его оставались недвижимо-холодными словно у выжидательно замершей рептилии. – Но ты не учел одного – мне сбросили по электронной почте фото настоящего Руслана Ибрагимова. Зря ты ввязался в эту более чем опасную игру. Проводите его в подвал, пусть с ним побеседует Мюллер.

Сопровождающие, разом набросившись на мнимого Руслана со всех сторон, заломили ему руки за спину и защелкнули на запястьях браслеты наручников. Его карманы тут же были тщательно обшарены, и все, что в них находилось, от сотового телефона до расчески, усатый забрал себе. Грубо толкая в спину, пленника повели куда-то в глубь двора, где к глухой стене был пристроен тамбур с железной дверью, за которой оказалась лестница с каменными ступеньками, ведущая вниз.

Подвал с высоким потолком был отделан белым пластиком, пол выстилала разноцветная облицовочная плитка. В углу пол и потолок соединяла железная труба, рядом с которой стояли стол и стул, а неподалеку в стене чернел зев большого камина. Все так же держа пленника на мушке, группа хозяйских холуев поставила его спиной к трубе и, расстегнув наручники и заведя его руки за трубу, снова сковала запястья стальными браслетами.

Из двери, напротив той, через которую охранники ввели своего пленника, появился сухой, жилистый тип с желтыми глазами и морщинистым недобрым лицом. Сев у стола, он некоторое время изучающее смотрел на пленника, прикованного к стальному столбу.

– Огоньку разведите… Может понадобиться, – не глядя, распорядился он, и охранники тут же забегали, разжигая камин.

Еще немного помолчав, желчный гражданин скучным голосом поинтересовался, все так же изучающее глядя на свою, как можно было понять, предполагаемую жертву:

– Ну, что, говорить будем?

– А чего ж не поговорить? – пожал плечами пленник. – Это ты, что ль, Мюллер? Это твое погоняло?

– Вообще-то, – недобро проскрипел тот, громко сопя носом, – вопросы здесь задаю я. Понял? Но, в виде исключения, отвечу – да, я – Мюллер. Да, это погоняло. И почему меня зовут именно так, очень скоро поймешь. Особенно если не захочешь говорить откровенно.

– А мне скрывать особо-то и нечего. Спрашивай…

– Хм… – Мюллер был явно озадачен таким началом разговора.

Он ожидал чего угодно, но только не такой, более чем подозрительной уступчивости своей потенциальной жертвы. Да и вообще, реакция этого странного типа на происходящее с ним была совершенно непонятной. Или за ним стоит кто-то такой, что и всемогущий босс в сравнении с этим «кем-то» – никто по своим возможностям. Или… Или он – полный дурак, не способный понять всего ужаса, который его ожидает. Но допрос нужно было начинать в любом случае.

– Твое имя, звание, место службы, – проскрипел Мюллер, ощущая в глубине души какую-то неуверенность.

– Андрей Лавров, майор спецназа ВДВ, Приволжский военный округ, – невозмутимо сообщил пленник.

– Что?! – Мюллер даже приподнялся на стуле. – Ты это серьезно?! А с чего это спецназ подпрягся не в свое дело?

– А почему ты считаешь, что это не наше дело? – с изрядной долей снисходительности посмотрел на Мюллера Андрей. – Кто сказал, что армия должна быть безразлична к тому, что происходит в границах России? Это что же, мы должны сдерживать внешнего супостата, не задумываясь о том, что страна заживо гниет изнутри? Нам это тоже не безразлично – кого и ради чего мы защищаем. Кто сказал, что мы должны, наряду с нормальными, порядочными людьми, защищать и всякую шваль, которая разрушает государство и общество?

– Ну, ты полегче, полегче! – недовольно выкрикнул усатый. – Фильтруй базар, вояка долбаный. Видали мы таких патриотов! Ты по делу давай базлай, а не разводи тут ненужную политагитацию.

– Пусть говорит… – зловеще ухмыльнулся Мюллер. – Это даже интересно… Давай, давай, выкладывай, майор Лавров, чего там у тебя еще?

– Разумеется, Руслана Ибрагимова мы взяли случайно, – спокойно и деловито продолжил Андрей. – Он попал в ДТП, после чего захватил заложника и принудил его везти к тому месту, куда за ним должен был прибыть вертолет. Мы за ним и погнались-то, чтобы спасти человека, взятого в заложники. Но когда стало ясно, что это не просто урка, а член опасной банды, я и сделал именно то, что сделал – вместо него отправился сам.

– И для чего тебе это было нужно? – пренебрежительно поморщившись, с язвительным любопытством спросил Мюллер.

– Чтобы раскрыть и прихлопнуть вашу шайку, – как о чем-то совершенно обыденном уведомил Лавров. – Просто мне не безразлично, что творится у нас в России, не все равно, что кто-то горбатится, чтобы она жила и существовала, а кто-то, как прожорливый паразит, подгрызает ее корни. Сейчас среди русских немало антикавказских настроений, а мне любой кавказец или азиат, живущий по совести и по закону, в сто раз понятнее и ближе, чем такие, как вы, вроде бы и русские, а на деле – худшие из врагов своей же страны.

– Браво, браво, браво! – ернически поаплодировал Мюллер. – Какой молодец! Слушал бы тебя и слушал… Но мне нужны конкретные сведения: где сейчас находится Руслан Ибрагимов. И если ты этого не скажешь… – почти прошипел он, но Андрей не дал ему договорить.

– Скажу! Какие тут могут быть секреты? Он уже на нашей учебной базе, где с ним вовсю работают мои ребята из отделения «Д» – дознание. Думаю, он сейчас щебечет как канарейка, выкладывая секрет за секретом. И своего Бухого, и вашего босса заодно… В общем, «колется» по полной.

– Что за подразделение «Д»? – подозрительно наморщился усатый.

– Группа контрактников, отобранных по специальным методикам, с использованием тестирования. Это люди, малочувствительные к чужой боли, – глядя на него в упор с какой-то хищной плотоядностью и даже свирепой алчностью, пояснил Лавров. – У нас их зовут «буратинами», поскольку ребята словно деревянные к чужим мукам. Наша часть, надо сказать, сформирована как ударная группа для создания хаоса в тылу потенциального противника путем организации массового террора в отношении населения, полиции и военных. А такие люди всяких там эмоций, как жалость или сочувствие, иметь не должны. Эсэсовцы «отдыхают»! Кстати, подготовку ведем на основании трофейных документов и методик Третьего рейха, позаимствованных из анналов гестапо и абвера. Я себе могу только представить, что он сейчас испытывает, этот бедолага Русланчик…

Заметно позеленев, охранники босса молча переглянулись. Посмурнел и Мюллер, на лице которого обозначилась мина крайней озабоченности. Как всякий конченый садист, больше всего на свете он боялся боли и пыток. Одна только мысль о том, что однажды он и сам может стать жертвой, приводила Мюллера в ужас. Пытать других для него было неописуемым наслаждением, особенно если жертва слаба и беспомощна. Тогда Мюллер, можно сказать, буквально упивался извращенным сладострастием.

Но о каком сладострастии может идти речь, если предоставленный ему «объект» не проявляет и грана робости? Какой тут, к черту кайф, если на задворках мерзкой душонки уже пробились ростки страха за свою собственную шкуру? А вдруг?! А что, если каким-то самым невероятным образом случится так, что он окажется в руках этих самых «буратин», наверное, скорее напоминающих живых роботов, но никак не людей?! Мама родная! Да при одной только мысли о подобном варианте развития событий по всей спине начинает гулять мороз…

Ему было невдомек, что все эти убедительно изложенные «ужасы» – и насчет подразделения «Д», и эсэсовских методик подготовки, и планирования террора на территории потенциального противника – не более чем плод фантазии пленника. Но он не мог не поверить услышанному по целому ряду причин. Прежде всего потому, что, будучи подонком, он был уверен: абсолютно все прочие – тоже подонки, только хорошо умеющие скрывать свою истинную сущность. А раз так, тогда наверняка оно есть, это жуткое подразделение армейской опричнины, способное на самые страшные и кровавые злодеяния.

Но была и еще одна причина того, что сказанное пленником его тюремщики восприняли достаточно серьезно. Не будучи от природы суггестологом, Андрей не один год отрабатывал соответствующие методики психологического давления на противника. Это производилось за счет соответствующего тембра голоса, определенного ритма слов, а также зрительного контакта с собеседником – зрачки в зрачки, когда на подсознательном, безмолвном уровне шла прямая передача определенных эмоций.

Теперь уже сами охранники босса и его палач чувствовали себя неуверенно и неуютно. Подспудный страх, проникший в их мысли и настроения, сковывал и мешал думать, критически оценивать ситуацию. С огромным трудом взяв себя в руки, Мюллер заставил себя вспомнить о своих прямых обязанностях и, зло стукнув по столу, проскрипел отчего-то подсевшим голосом:

– Адрес этого центра? Живо!

– А-а-а! Ты хочешь выслать туда группу захвата, чтобы она освободила Русланчика? – иронично усмехнулся Лавров. – Смысл? Во-первых, уже поздно. Скорее всего, он уже давно сломался и выложил даже то, чего и знать-то не мог. Во-вторых… Тебе нужен адрес? Его нет. А как найти базу – пожалуйста, запоминай. Едешь до Самары, от нее по «федералке» вдоль левого берега Волги еще километров четыреста. Найдешь райцентр Крутово. Там тебе любой пацан покажет, в какой стороне находится база подготовки спецназа. Счастливого пути! Правда, это дорога будет только в один конец.

– Ты сейчас позвонишь и скажешь, чтобы его отпустили. Иначе… – скривив рот, судорожно стиснул кулаки Мюллер.

– Давай телефон, сейчас узнаем последние новости, – почти приятельски улыбнулся Андрей.

– Принеси ему аппарат с громкой связью. А то мало ли чего он там будет плести? – распорядился Мюллер. – Кстати, майор, ни слова о том, где находишься!

Усатый тут же открыл стенной шкаф, достал из него радиотелефон и хрипловато потребовал:

– Номер!

Андрей назвал ему длинный ряд цифр, и в динамике телефонного аппарата на весь подвал раздались протяжные гудки вызова, и мужской голос, несколько искаженный электроникой и расстоянием, уверенно произнес:

– Да? Я слушаю.

– А кто это, могу я узнать? – стараясь придать своему голосу некоторый официоз, спросил усатый.

– Временно исполняющий обязанности командира батальона спецназа, капитан Еремеев. Кто спрашивает? – строго отчеканил голос из динамика.

– Секунду! – бросил в трубку усатый и поднес ее к уху Андрея.

– Леонид, это Лавров, – спокойно, словно находится где-нибудь в дружеской компании, проговорил он.

– Слушаю, товарищ майор! – бодро откликнулся капитан.

– Что там с нашим гостем дорогим?

– Уже допрошен, даже не пришлось прибегать к помощи подразделения «Д». Информация передана в милицию и ФСБ. Его тоже только что передали милиции для отправки в следственный изолятор. А вы откуда звоните?

– Я сейчас… в гостях. Ну, ты догадываешься, где это может быть. Кстати, объясни почтеннейшим хозяевам, что их может ждать, если они наделают глупостей.

– Что их может ждать? Значит, так… – Еремеев говорил сугубо деловито и размеренно. – Наши разведгруппы уже в работе. Сейчас они должны взять некоего Бухого. У нас возникли опасения, что милиция его упустит, как это в России часто бывает. Как только мы получим от него все необходимые координаты и имена, начинаем основную фазу операции. Ставлю в известность всех, кто меня сейчас слышит. Я не пугаю, а даю информацию к размышлению. Если с майором Лавровым хоть что-то случится, все причастные к этому будут уничтожены. И не просто убиты. Ими займутся наши «буратины». Кто это такие, очень скоро узнаете. Но в любом случае могу обещать: умирать будете долго и мучительно. Какие будут распоряжения, товарищ майор?

– Кто бы и что бы ни говорил от моего имени, даже если я сам под давлением пыток что-то отменю, операцию не прекращать! – жестко бросил Андрей.

– Ух, зараза! – запоздало опомнился усатый, спешно выдергивая трубку и нажимая на кнопку отбоя.

В подвале повисла гнетущая тишина. Теперь все понимали: шутки плохи! Это не тот случай, когда их персонами, если что, будет заниматься обычный суд. Они лоб в лоб столкнулись с теми, кто лишен каких-либо сантиментов. Уничтожь они этого – гори он огнем! – майора, с ними будут разбираться какие-то страшные люди по своему личному усмотрению, без какого-либо судейского крючкотворства.

– Слушай, майор, ты и в самом деле такой идейный патриот, или только прикидываешься? – глядя на Лаврова совиными глазами, проскрипел Мюллер.

– Я идейный в тех же пределах, что и любой разумный человек, который не потерпит в своем доме ядовитых пауков и гадов. Всякому понятно, что это сосуществование рано или поздно обернется бедой. Если в твоем доме водится ядовитая тварь, она в любой момент может укусить или тебя самого, или кого-то из твоей семьи. Отсюда вывод: если ты не дурак, то просто обязан относиться к уголовщине с полным ее неприятием.

– Ишь, как крюка загибает! – недовольно покривился усатый.

– Помолчи! – оборвал его Мюллер. – И что же дальше?

– Если кто-то думает, – невозмутимо продолжил Андрей, – что когда-то в Чили Пиночет пришел к власти только благодаря американцам, он глубоко заблуждается. Альенде был хороший человек, добрый и справедливый. Он все делал по закону. Но у них в ту пору было то же самое, что и у нас сейчас – частные армии, частные пыточные подвалы. Одни бесились с жиру, другие хрен последний доедали. Любой насильник или убийца мог в два счета откупиться от суда. Все покупалось и продавалось. Поэтому, когда победил Пиночет, его сразу же поддержало большинство простых чилийцев.

– И какова мораль сей басни? – недоуменно вытаращился Мюллер.

– А ты не догадываешься? Армия обеспокоена уголовным беспределом, который вышел за все мыслимые рамки. Мы прекрасно знаем, что милицейская статистика врет, и у нас ежегодно от рук бандитов гибнет не десять-двадцать тысяч, а по меньшей мере – сто. Поэтому в армейской среде уже зреют настроения провести негласную чистку российской территории от оккупировавшей ее бандократии. Для меня принципиальной разницы нет, кто убивает наших людей и отравляет им жизнь – иноземный захватчик или отечественный бандит.

– Ты что же, метишь в Пиночеты? – нервно усмехнулся усатый – по его лицу было заметно, как он внутренне напряжен и подавлен.

– Пиночетом я быть не собираюсь. Но вам следует знать, что есть немало людей, готовых идти за мной беспрекословно и безоговорочно, даже на смерть. – Голос Лаврова звучал, подобно гласу судьи, выносящего приговор. – И известие о пытках и убийстве офицера спецназа, учиненного частной, уголовной шарашкой, может подвигнуть не только наше, но и ряд других спецподразделений на жесткие шаги, которые уж точно пополнят здешние морги не одной сотней трупов, в том числе ваших…

Андрей отчаянно блефовал, но это работало. Точно так же, как и заранее срежиссированный разговор с Еремеевым. Еще там, на территории завода, ожидая вертолет, он созвонился с Леонидом и, на случай непредвиденных обстоятельств, обговорил с ним возможные варианты подачи информации.

Когда Лавров замолчал, в подвале еще около минуты царила угрюмая тишина. Словно очнувшись от какого-то наваждения, Мюллер исподлобья посмотрел на него, и кисло поинтересовался:

– А скажи-ка мне, майор… Что это ты такой уступчивый – о чем ни спроси, на все даешь ответы? Подозрительно, однако…

– А ты не понял? Да если я сейчас в деталях распишу вам, как именно вас будут брать и что конкретно с вами делать, вы ведь все равно уже ничего не измените. Как говорится, пришла беда – отворяй ворота. У вас только один выбор: сдаться и безропотно подчиниться своей участи. Ты лично что сейчас можешь сделать? Ну, учинить мне пытки, убить меня. Но ведь после этого тебе самому придется или стреляться, или вешаться! Иначе ты будешь умирать так страшно, что и сожжение заживо покажется раем.

Беззвучно подвигав челюстью, Мюллер повернулся к усатому и недовольным тоном процедил:

– Я сейчас свяжусь с боссом, пусть решит, что с ним делать. А пока отведи его в третий бокс. Если все, что он тут нам наплел, правда, кончать его действительно не резон. Выпотрошить всегда успеем… Давай!

Освободив руки Лаврова от «пыточного столба», охранники снова сковали их наручниками за спиной и повели его к еще одной двери в стене подвала, за которой оказался коридор, освещенный лампами дневного света. С каждой его стороны было по три одинаковых железных двери. Подведя Андрея к двери с цифрой три, охранники бесцеремонно затолкнули его в небольшое помещение без окон, площадью в шесть квадратных метров, в дальнем конце которого Андрей успел заметить что-то наподобие нар из голых досок.

Здесь не было света, поэтому, когда за ним захлопнулась дверь, Лавров оказался в полной темноте. Из-за двери донесся голос усатого:

– Дежурить здесь. Глаз с него не спускать!

Подойдя к нарам, Андрей сел на доски и приготовился ждать. Менее чем через минуту под потолком вспыхнул свет, после чего тут же погас. Скорее всего, кто-то из охранников заглядывал в глазок. Через минуту свет вспыхнул снова. Третий раз охранники надумали заглянуть в бокс уже через три минуты.

Теперь нужно было действовать, не теряя ни секунды. Опрокинувшись на спину, Лавров без труда протиснул себя через узкий промежуток между скованными руками, после чего высвободил ноги и быстро нащупал в верхнем пояске брюк заранее спрятанную там отмычку. Еще через несколько секунд он был полностью свободен. Теперь нужно как-то выйти из этой каменной конуры.

…Когда один из охранников в очередной раз заглянул в глазок, его глазам предстало весьма неожиданное зрелище. Пленник, до этого смирно сидевший на нарах, теперь лежал на полу. Причем положение его скрюченного тела с руками, завернутыми за спину, и выражение перекошенного лица, с недвижимо-остекленевшим взглядом, нацеленным в никуда, говорили о том, что он, скорее всего, «дал дуба».

– Валян, майору-то, похоже, кирдык! – встревоженно сообщил охранник своему напарнику.

– Да, ладно тебе! – с сомнением в голосе откликнулся тот. – Ну-ка, дай гляну! Ничего себе… Слушай, а может, он притворяется? Значит, так, я сейчас войду, а ты держи «пушку» наготове. Если что – мочи!

– Съехал, что ль? Мюллер что сказал? Пусть сидит, а мочить или не мочить – босс решать будет, – встревожился первый.

– Слушай, Антох, а что же тогда делать? – недоуменно развел руками Валян.

– Ладно… Подходим к нему вместе, «пушки» наготове. Думаю, на двоих он, если и придуривается, не попрет… – открывая дверь, проворчал Антоха. – Тем более, что руки у него в «браслетах»…

Чуть ли не на цыпочках охранники вошли в помещение бокса, боязливо взирая на человека, который, по всем признакам, был мертв. Став по обе стороны от неподвижно лежащего тела, они некоторое время держали его на мушке, но потом, несколько успокоившись, позволили себе расслабиться. Антоха, не снимая пальца с гашетки пистолета, потянулся пальцами левой руки к шее узника, чтобы проверить сонную артерию. И тут…

Все произошло в долю секунды, словно кто-то стронул фиксатор, удерживавший огромную пружину. Не успев ахнуть, оба охранника полетели на пол, роняя оружие, которое так и не смогли пустить в ход. Они даже не поняли, что именно произошло. Просто нечто очень крупное и невероятно проворное, внезапно крутанувшись волчком, нанесло им ногами столь сильные и чувствительные удары, что парни на какое-то мгновение утратили ориентацию и оказались в нокдауне.

Опомнившись, они попытались вскочить на ноги, но, увидев стволы своих пистолетов, нацеленные им в лица, поняли: этот «раунд» проигран ими вчистую.

– Орать не советую! – коротко проговорил недавний пленник. – А теперь будем беседовать. Итак, имя, фамилия, отчество вашего босса? Отмалчиваться не стоит! Я, по-моему, рассказывал про «отдыхающих эсэсовцев». Или вам напомнить и продемонстрировать это на практике? – сурово прищурился он.

Поскольку те растерянно переглядывались, не зная, как им быть, Лавров шагнул к двери и плотно ее прикрыл, после чего, нацелив ствол между охранниками, нажал на спуск. В тесноватом помещении выстрел показался громом небесным. Брызнув в разные стороны мелкими осколками кафеля, пуля отрикошетила от пола и влепилась в противоположную стенку. В заложенных ушах потянулся писклявый звон, в воздухе кисловато запахло пироксилином.

– Парни, если вы отсюда и выйдете, то полными кастратами, – не повышая голоса, пообещал Андрей. – А можете и совсем не выйти. Так что терять вам нечего. Мюллера можете не бояться – его песенка уже спета. Поэтому, слушаю!

Неуверенно экая, парни сообщили, что хозяина зовут Хилкин Кирилл Аркадьевич, но для конспирации именуют во время телефонных разговоров Эдгаром Яновичем. Он – генерал-майор в отставке, в девяностых служил в интендантской службе Северо-Кавказского военного округа. Во время обеих чеченских кампаний ведал продовольственными и всякими иными складами минобороны. Лет восемь назад вышел в отставку и организовал трастовую компанию «Доверие». Сейчас в его ведении более десятка крупных предприятий, по некоторым сведениям, переданных ему в управление на фантастически льготных условиях почти под ноль процентов.

Кроме того, помимо производственной деятельности, Хилкин не чурался и контрабанды драгоценностей, добытых браконьерами или похищенных с государственных месторождений. У него имелось несколько хорошо налаженных каналов переправки краденых алмазов, рубинов и изумрудов в «забугорные» края. В частности, не последнюю роль в этом играл его сын, работавший крупной шишкой в таможенной службе.

Насколько можно было судить по состоянию дел Хилкина, криминальная фортуна к отставному генералу была более чем благосклонна. Несмотря на ряд громких ресторанных дебошей, он неизменно выходил сухим из воды. В частности, это объяснялось дружбой с некоторыми крупными чинами из МВД, которые на вилле Хилкина были довольно частыми гостями. А еще экс-генерал исполнял обязанности спикера соседнего райцентра, вовсю злоупотребляя своими депутатскими «корочками». По некоторым сведениям, на следующих выборах он намеревался прорваться в Госдуму.

Конкретно по этому случаю охранники смогли сказать лишь то, что, скорее всего, компаньонами Хилкина по криминальному «бизнесу» в Москву была доставлена очередная партия краденых алмазов с якутских приисков, и теперь посылку нужно было забрать. Несмотря на свой «миллиардерский статус», выем и транспортировку посылок экс-генерал не доверял никому, даже самым проверенным и преданным холуям.

Дабы обезопасить себя от возможного провала, Хилкин придумал сложную, многоступенчатую систему получения контрабанды. В Москву направлялись два курьера – один вез саму посылку, которую оставлял в условленном месте, другой привозил номерной жетон, указывающий место. Но не прямо самому получателю, а посреднику – приятелю Хилкина, главе криминальной фирмы, находящейся в Самаре. Оттуда курьер с жетоном ехал уже в Подмосковье, но, чтобы «обрубить хвосты», часть пути проделывал на вертолете. Подобная система работала не первый год и еще ни разу не давала сбоев…

– А кто может знать, где находится посылка? – поинтересовался Лавров.

– Начальник службы безопасности, Геннадий Болгунов, – чуть заикаясь, ответил Валян. – Ну, тот, который с усами.

– Понятно… – кивнул Андрей. – Точный адрес дома, где мы сейчас находимся?

– Поселок Гвоздилино, улица Восьмимартовская, дом двадцать, – обреченно сообщил Антоха.

– Ну, вот что, ребятки… – забирая у них сотовые и найдя в карманах несколько запасных обойм, произнес Лавров. – Право на жизнь вы заслужили. Поэтому, чтобы с нею в ближайшие часы не расстаться, сидите здесь тихо, как мышки. Это в ваших же интересах.

Он повернул на два оборота торчавший в замке ключ и, сунув его в карман, направился по коридору. Никого там не заметив, прошел к двери, откуда выходил Мюллер. Как понял Андрей, через нее можно было попасть в дом. На ходу он достал один из телефонов и, по памяти набрав номер генерала Федина, сообщил ему о событиях последнего часа, в том числе и информацию о Хилкине.

– …Мне Леня Еремеев уже звонил, – вздохнул Федин. – Ребята пытались установить номер, откуда пришел звонок, но на телефоне очень сильный антиопределитель. Андрей, ты уж там давай, затаись как-нибудь, чтобы до той поры, когда прибудет спецназ, тебя эти уроды не убили.

– Попробую… – неопределенно пообещал Лавров. – Однако уж как получится… Вообще-то, говорят, боязливого пуля и в кустах находит. Но ваш совет буду иметь в виду…

– Да уж, имей, имей… – с долей досады в голосе откликнулся генерал. – Ладно, сейчас передам всю эту информацию в следственный комитет. Уж теперь-то, когда Хилкин рассекречен, поймать получателя посылки будет гораздо проще…

Подойдя к двери, Андрей прижался к ней ухом и прислушался. Откуда-то сверху доносились шаги, насколько можно судить, крупного, грузного мужчины. По всей видимости, тот спускался вниз по лестнице. Лавров быстро встал по другую сторону двери и затаился. Шаги приближались. Наконец щелкнул замок, и в подвал вошел усатый. Он захлопнул дверь и, оглянувшись, растерянно замер – прямо ему в лицо был нацелен ствол пистолета. И целился – святые угодники! – тот, кто, с точки зрения всякого здравого смысла, в этот момент должен сидеть под замком, в темном каменном мешке.

– А… Э… – Болгунов растерянно шевелил губами, не в силах издать ничего другого, кроме маловразумительных междометий. – А… где ребята? Ты их убил? – смог, в конце концов, выдавить он.

– Нет, ребята оказались молодцами, – иронично усмехнулся Андрей. – Они, Геночка, вовремя поняли, что проще и правильнее сдать босса, чем получить пулю в лоб или потом всю жизнь петь фальцетом. Думаю, и ты дурака не сваляешь… Не правда ли?

Он забрал из его кармана пистолет и знаком указал на металлический столб, к которому совсем недавно был прикован сам. Болгунов понуро побрел в угол, понимая, что теперь уже ему придется отвечать на вопросы майора. А Лавров, обхватив столб его руками, завернутыми за спину, защелкнул на запястьях наручники. Сев на стул, он некоторое время молча смотрел на начавшего нервничать усатого, после чего, будто даже скучающим тоном, негромко спросил:

– Так, а где там мое оружие, телефон и так далее?

– А-а… Это… В стенном шкафу! – Болгунов мотнул головой в сторону дверцы в стене подвала, откуда недавно брал радиотелефон.

Действительно, на одной из полок шкафа Андрей нашел свои вещи. Сунув пистолет в подмышечную кобуру, он снова сел на стул и теперь уже куда более жестко спросил:

– Рассказывай, где лежит посылка для Хилкина? И что она вообще собой представляет?

– Не знаю… Я ничего не знаю! – не очень убедительно начал отпираться Болгунов.

– А если подумать? – прищурился Лавров. – Слушай, у меня нет времени на то, чтобы тебя уламывать да уговаривать. Твои подручные прямо сказали, что такой информацией ты располагаешь. Ну, и давай выкладывай! Или мне задействовать методу вашего Мюллера?

– Майор, ей-богу, я ничего не знаю! Хоть на куски меня режь! – вполне искренне простонал тот.

– Допустим… Тогда еще вопрос. Кроме меня, в этом здании еще есть люди, содержащиеся в качестве заложников?

Вероятность присутствия других людей, удерживаемых бандитами, он заподозрил, выйдя из своего бокса – не просто же так тут понастроено аж шесть каменных мешков? Болгунов тут же замешкался, его глаза воровато забегали, и он, поспешно замотав головой, зачастил:

– Да, нету, нет тут больше никого!

– А если подумать? – насторожился Лавров. – Слушай, «правдивый», я ведь сейчас опять могу тряхнуть твоих подручных. И если окажется, что ты врешь, тебе будет плохо!

– Ну… Есть тут одна девка… – кривясь и морщась, неохотно признался Болгунов.

– Кто такая? Где находится?

– Дочь одного банкира… Ну, я не знаю, что там у него за «терки» с нашим боссом. А сидит она в первом боксе.

– Где ключи? – о чем-то начиная догадываться, нахмурился Андрей.

– У меня… в кармане… – съежившись, выдавил усатый.

– А не к ней ли ты направлялся, бойкий ты наш? – Достав связку ключей, Лавров измерил его испытующим взглядом. – Что, наверное, ею уже попользовался, и опять шел кобелировать? Ладно, сейчас посмотрим…

Вновь войдя в «тюремный блок», он открыл дверь с цифрой «один» и нажал на клавишу выключателя у входа. В боксе сидела, зажавшись в угол, девушка лет восемнадцати, в изорванной одежде, с руками, скованными за спиной наручниками, и заклеенным пластырем ртом. Пленница с животным ужасом наблюдала за незнакомцем, появившимся на пороге.

– Не бойтесь, я не из этой банды, – не двигаясь с места, Андрей говорил негромко, с оттенком сочувствия в голосе. – Сейчас я освобожу вам руки, и мы с вами отсюда выйдем. Очень скоро вы будете дома. Вы мне верите?

Окинув его изучающим взглядом, девушка часто закивала головой. Подойдя к ней и отстегнув наручники, Лавров осторожно отодрал со рта пластырь и увидел, как распухли покрытые ссадинами губы.

– Они вас били… – негромко отметил он. – Подонки!

– Да… – всхлипнула она. – Били, и насиловали, и снимали все это на видео. Наверное, чтобы послать моим родителям…

– Ну, ничего, они свое получат. Это я гарантирую! Вас как зовут? Меня – Андрей.

– Меня – Даша… – Девушка вытерла слезы и собралась спуститься с нар, но тут же подалась назад, обхватив руками грудь. – Ой, а как же мне идти-то? От одежды одни клочья остались…

– Сейчас что-нибудь придумаем… – пообещал Лавров и, выйдя в «пыточную», как он про себя назвал уже знакомую часть подвала, направился все к тому же стенному шкафу.

Наугад, без особой надежды на успех, пошарил по полкам и неожиданно нашел новенький синий медицинский халат, на вороте которого болталась этикетка. Оторвав ее, он вернулся в бокс. Даше халат оказался немного великоват, но это было куда лучше донельзя искромсанной блузки и изодранных джинсов.

Прикинув, как быть дальше, с учетом изменившихся обстоятельств, Лавров решил, что лучше всего в этой ситуации подняться с Дашей наверх и осмотреться в доме. И, если подвернется возможность, «позаимствовать» какую-нибудь машину из имеющихся здесь и отвезти девушку домой. По словам Даши, ее держали тут уже почти неделю, почти не давая ни есть, ни пить. А последние три дня над ней регулярно чинилось гнусное насилие.

Когда они вошли в подвал, девушка, испуганно ахнув, отшатнулась назад, увидев усатого.

– Это он! – дрожащим голосом прошептала она. – Это он постоянно надо мной издевался, бил и насиловал. Это он, мразь и ублюдок!..

– Не бойтесь! – тронул ее за плечо Андрей. – Во-первых, при мне он не посмеет и пикнуть. А во-вторых, он прикован к столбу. Идемте!

Они направились к двери, ведущей наверх. Боязливо поеживаясь, Даша крепко держалась за руку Лаврова, краем глаза косясь в сторону усатого. И тут неожиданно, состроив ехидную, поганенькую ухмылочку, Болгунов громко бросил им вслед:

– Давай, давай, майор! Не теряйся! Спальня на втором этаже. А у «телки» «станок» суперский – зуб даю! Не пожалеешь…

Оглянувшись, Андрей собрался сказать в ответ что-то достаточно жесткое – бить связанного было не в его правилах, но его опередила Даша. Издав вопль ярости, она ринулась к усатому, и с ходу влепила ему ногой в пах. Заорав от боли, тот с перекошенным лицом мгновенно скорчился, дергаясь и выгибаясь. Но это было только началом. Схватив с пола камина увесистую кочергу, девушка принялась изо всей силы наотмашь колотить ненавистного подонка, не заботясь о том, куда обрушится ее импровизированное оружие.

– Сволочь, ублюдок, мразь, скотина! – без устали молотя усатого, яростно выкрикивала она. – Убью, урод! Уничтожу, тварь!

Тот вначале пытался уклоняться от ударов, однако очень скоро понял, что это бесполезно, его недавняя жертва настроена более чем решительно, и побои, нанесенные пусть и женской рукой, могут стать смертельными. После очередного удара, пришедшегося по голове, он не выдержал и истошно завопил:

– Майор! Останови ее! Она меня сейчас убьет!..

– Знаю, – с удивительным спокойствием откликнулся тот. – Что заработал, то и получи. А ты как хотел? Напаскудить и уйти от ответа? Не выйдет! Молись. Авось вместо ада отправишься в места менее жаркие.

– Майо-о-о-р!! – уже по-настоящему зарыдал усатый. – Пощади-и-и-и!.. Я… Я все тебе скажу! Останови ее, прошу… Я много чего могу сказать!.. Честно!.. – Он рухнул на колени, свесив голову.

– Даша! – окликнул Андрей. – Может, достаточно? Если его убьете, то даже за такую мразь, возможно, придется отвечать.

Стискивая в руках кочергу, девушка отступила назад, но было непонятно, то ли она решила послушаться Лаврова, то ли сделала паузу, чтобы собраться с новыми силами и бить своего ненавистника, бить, бить…

– Так что ты там собирался сказать такого секретного? – все с тем же невозмутимым видом поинтересовался Андрей.

Подняв лицо, покрытое ссадинами и кровоподтеками, по которому в нескольких местах из рассеченного темени тянулись извилистые ниточки крови, тяжело дыша и всхлипывая, Болгунов простонал:

– Посылка на Казанском вокзале, первая цифра на жетоне – номер секции автоматических камер хранения, остальные – номер ячейки.

– Что в посылке? Она имеет какие-то «сюрпризы»? – доставая телефон, спросил Лавров и, заметив, что тот замялся, жестко проговорил: – Смотри, Даша кочергу из рук пока что еще не выпустила! И если сейчас продолжит тебя «благодарить» за твое скотство, я ее останавливать не буду.

– Нет! Нет! Не надо!! – дернувшись и пригибаясь к полу, заголосил усатый. – Я скажу… Там кейс с обычными вещами, среди которых несколько пачек долларов. Но это специально сработанные «куклы», в которых есть пустоты для перевозки алмазов. Внутри кейса спрятана мощная граната. Чтобы его открыть, надо знать специальный код.

– Что за код? – набирая номер генерала Федина, быстро спросил Андрей.

– Не знаю! Клянусь!! – Покосившись в сторону Даши, Болгунов то ли испуганно дернулся, то ли попытался пожать плечами.

Сообщив Федину информацию о посылке для Хилкина, Лавров рассказал и о том, что попутно освободил девушку-заложницу.

– …Это дочь президента банка «Вестсайд-Москоу-сити» Валериана Дорина. Я так понял, Хилкин занимался хитро замаскированным рейдерством. Его трастовый фонд вынуждал уступать ему те или иные объекты в бессрочное «управление» по нулевым ставкам. А Дорин уперся. Вот он и похитил его дочь.

– Хорошо, до связи! Сейчас предупрежу оперативников и попробую созвониться с ее отцом, – пообещал Федин.

– Так, Болгунов, – сунув в карман сотовый, Андрей повернулся к усатому, – расскажи-ка мне, сколько человек охраняет дом, кто в нем есть, и как расположены караулы.

– Ну… – опасливо косясь в сторону кочерги и прерывисто вздыхая, торопливо заговорил тот. – Босс полчаса назад поехал на Казанский, с собой взял троих. Э-э-э… Двое пацанов заперты здесь. Значит, человек восемь во дворе и в доме. Вооружены автоматами. В доме может быть еще прислуга – дворецкий, две горничные, уборщица, повар… Жена босса с внучкой недавно уехали отдыхать на Багамы. Караулы стоят так… Четверо дежурят у внутреннего периметра стены, один у ворот контролирует обстановку на улице, трое – в доме, на первом этаже. По очереди обходят дом и служебные помещения.

– Ага! – потерев пальцами кончик уха, огляделся Лавров. – Значит, раз сейчас в подвале ты и еще двое, сюда они ближайшие минут десять не сунутся. Идти через ту дверь во двор нам нежелательно – сразу можем попасть на мушку. Но и отсиживаться здесь рискованно. Рано или поздно кто-то надумает заглянуть… Ладно, сейчас определимся.

Он снова набрал номер Федина и сообщил о складывающейся обстановке.

– …У меня только пистолеты и несколько обойм. Если сюда ломанется вся банда в полном составе, мне долго не выстоять. Ну, за себя-то я не боюсь, не хотелось бы, чтобы пострадала заложница. Что там с подкреплением? Обещали же, что скоро сюда прибудет взвод ОМОНа. И где же он?

– Андрей, ситуация гораздо сложнее, чем предполагалось ранее. – Голос Федина звучал удрученно. – Чтобы выслать подкрепление, а, по сути, провести операцию захвата, нужно получить на этот счет специальное решение. А его никто не дает! Вот в чем дело…

– И как же эти, так сказать, инстанции мотивируют свой отказ? – В голосе Лаврова звучал нескрываемый сарказм.

– Видишь ли, Хилкин на Казанском до сих пор не появился. Где он – никто не знает. А пока не задержан с поличным, он не считается преступником. Поэтому-то все эти «ответственные» господа и крутят задом, дескать, а может, происходящее – хитрый ход его конкурентов и недругов? Где доказательства, что Хилкин преступник? Вдруг, выслав в его дом группу захвата, мы тем самым окажемся пособниками аферистов? Конечно, если бы как-то удалось девушку доставить в Москву, мы бы смогли доказать, кто он на самом деле…

– Блеск! – громко рассмеялся Андрей. – Чтобы доказать виновность Хилкина, отсюда надо как-то вывести Дашу. Но для этого к его дому нужно выслать ОМОН. А чтобы его послать сюда, нужно доказать виновность Хилкина. Круг замкнулся. Ладно, черт с ними! Буду действовать по обстоятельствам.

Он подошел к двери, прислушался, затем, приоткрыв створку, выглянул наверх и тут же отпрянул, услышав на лестнице чьи-то шаги.

– Даша, спрячьтесь в том коридорчике! – Повернувшись к девушке, он указал ей на дверь «тюремного блока».

Немного помедлив и, как видно, пересиливая себя, Даша быстро скрылась за дверью. Андрей приготовил свой пистолет и снова занял то же самое место, где недавно подкарауливал Болгунова. Спустившийся охранник почему-то остановился у двери и входить не спешил. У Лаврова тут же появилось неприятное предчувствие. Что-то подсказывало: стоящий за дверью – не чета тупым «быкам» из банды Хилкина. Скорее всего, этот тип был непростым, достаточно смекалистым и обладающим развитой интуицией. Но если это так и если он что-то заподозрил, то каковы будут его дальнейшие действия? Ворвется сразу или, например, для начала бросит гранату? А может, позовет остальных на подмогу? Тогда ситуация осложнится…

Все эти мысли стремительно пронеслись в голове Андрея. И тут дверь неожиданно с грохотом распахнулась, и кто-то в сером камуфляже, сделав в воздухе сальто и на лету строча из автомата, покатился по полу. Прямой кинжальный огонь, наискось пройдя по стене противоположной двери, оставил на ней пунктир следов пуль, которые не миновали попытавшегося в этот момент подняться на ноги Болгунова. Безмолвно скрючившись у столба, усатый несколько раз дернулся и замер, заливая пол кровью из раны в груди.

Но почти одновременно с автоматной очередью в подвале отрывисто грохнули три выстрела из пистолета. Одна из пуль, вошедших автоматчику под ухо слева, в правой части темени проломила вывернутую наружу рану, раз в десять превышающую входное отверстие. В подвале тут же наступила мертвая во всех смыслах тишина. Автоматная очередь, грозившая срезать и Лаврова, не дошла до него всего пару метров. Автоматчику не хватило какой-то доли секунды…

Не теряя времени, Андрей забрал оружие убитого и, достав из подсумка на его поясе два заряженных магазина, захлопнул дверь, заперев ее на ключ и дополнительно задвинув небольшим засовом. Теперь, в плане своих огневых возможностей, он имел пусть и не преимущество, но уж и не один пистолет против нескольких автоматов. Впрочем, если охранники начнут атаку сразу с обеих сторон, они с Дашей окажутся в настоящей западне. Поэтому, чтобы подстраховаться, Андрей поспешил запереть на засов и дверь в подвал со стороны двора.

Заглянув в коридор «тюремного блока», он увидел девушку, стоящую сразу за дверью. Судя по всему, до конца она все же не смогла себя пересилить – в ней так и осталось чувство отвращения и страха к месту, где ей причинили унижение и боль. Глядя на Лаврова широко раскрытыми глазами, Даша тихо спросила:

– Андрей, скажите, только честно: нас убьют?

– Даша, возможно все, что угодно, – спокойно ответил Лавров. – Да, нас могут убить. Но пока, как видите, убиты не мы, а два бандита, которые в нас стрелять уже никогда не смогут. Кстати, вы из пистолета стрелять умеете?

– Да, доводилось… Правда, из травматического, но он совсем как настоящий, – впервые за все это время девушка смущенно улыбнулась.

– Вот и замечательно! – заключил Андрей, протягивая ей пистолет то ли Антохи, то ли Валяна. – Он на предохранителе. Затвор передергивать не надо. Лапку – щелк! – и жмите на гашетку. Справитесь? Снайперской стрельбы от вас не требуется – главное, в меня или себя не попасть. А для общей огневой поддержки и стрельба наобум бывает полезна.

– Вы меня недооцениваете! – с укором заметила Даша, уверенно сжав тонкими пальцами рукоять пистолета. – Хвастать не буду, что выбиваю сто из ста, но случалось попадать и в яблочко.

– Это хорошо, только тут вот какое дело… В любую минуту сюда могут вломиться остальные члены банды. С учетом того, что патронов у нас мизер, долго нам не продержаться. Надо подумать, как отсюда выбраться. Что, если попробовать вылезти через каминную трубу? Я-то – не знаю, пролезу ли, а вот вы по своей комплекции могли бы попробовать…

– Слушайте, Андрей! Я вспомнила… – тронула его за руку Даша. – Когда эти уроды вломились ко мне в бокс, я попыталась спрятаться от них под нарами. Это, конечно, было бесполезно… Господи! И вспоминать-то мерзко… Но там я заметила в стене какой-то железный прямоугольник. Может быть, это дверца в какой-то потайной лаз?

– Сейчас проверим! – обрадовался Лавров.

В этот момент из-за двери, ведущей в дом, раздался громкий топот и удары ногами, сопровождаемые раздраженными криками:

– Эй! А ну, открывай давай!..

Не обращая на это никакого внимания, Андрей включил в боксе свет и заглянул под нары. Действительно, в стене явно был какой-то люк, закрытый массивной металлической дверцей. Стукнув по ней кулаком, он услышал доносящееся с той стороны гулкое эхо. Однако, насколько можно было понять, дверца была заперта с той стороны.

Лавров чертыхнулся и опрометью кинулся к автоматчику. Лихорадочно обшарив его карманы, он обнаружил в одном из них увесистую «лимонку». В этот момент от мощных ударов начала подрагивать дверь, за которой столпились охранники. Скорее всего, в нее били или большой кувалдой, или торцом тяжеленной трубы. Мысленно прикидывая, сколь долго выдержит натиск тарана эта единственная преграда на пути бандитов, Андрей вновь залез под нары и, привязав куском шпагата «лимонку» к краю дверцы, выдернул чеку.

Они с Дашей выбежали из «тюремного блока», и тут же сзади них тяжело грохнул взрыв, от которого дрогнули пол и стены. Из резко распахнувшейся двери вырвались клубы пыли. Быстро вернувшись в заполненную пылью, темную конуру бокса, где взрывной волной разбило лампочку, Андрей споткнулся о доски, оторванные взрывом от нар, и на ощупь нашел место, где находился люк. Его дверца была наполовину оторвана, из прямоугольного лаза веяло сыростью и плесенью.

– Нам придется лезть в эту крысиную нору? – подойдя сзади, спросила Даша.

– Хм… – тихо рассмеялся Андрей. – Сейчас что-нибудь придумаем.

…Роскошный «Ламборгини» безнадежно увяз в бесконечно длинной пробке. Как в прямом, так и во встречном направлении все полосы движения были плотно забиты уныло ползущим автотранспортом.

Хозяин лимузина, только что не подпрыгивая от нетерпения, на чем свет стоит костерил своего шофера, виновато сутулящегося за рулем.

– Ну, кой черт тебя сюда понес? – кипятился он. – Уже сколько раз тебе говорил: прежде чем куда-то сунуться, сначала выясни насчет пробок!

– Так, Кирилл Аркадьевич… – занудливо оправдывался шофер. – Я все проверял! Навигатор не дал никакой информации о пробках. Она образовалась уже при нас! Мы только въехали на эту чертову Дубравинку, как тут же все и началось. Но это… Кирилл Аркадьевич, мы сейчас уйдем вправо, и пробке конец.

– Ну, давай, давай! Хоть вправо, хоть влево, хоть к черту на рога, лишь бы выбраться отсюда поскорее. Мать ее так, пробку эту долбаную!..

Хилкин еще с ночи почувствовал, что сегодняшний день будет не самый удачный. Во-первых, все началось с того, что ему приснился весьма неприятный сон. Ему привиделось, что он ведет заседание совета директоров своей трастовой компании. И все бы ничего, но в какой-то момент на улице вдруг разгулялся ветер, да такой сильный, что внезапно настежь распахнулось одно из окон его кабинета, причем прямо за его спиной. Подхваченные ветром, под потолок взмыли все бумаги, лежавшие на столе.

При этом ни один из участников совещания даже не пошевелился, чтобы встать и услужить своему боссу. Донельзя раздраженный и возмущенный Хилкин был вынужден встать и лично закрыть окно. Однако очередной порыв ветра его снова распахнул и… Хилкин вдруг понял, что ветром с него сдуло всю одежду, и он стоит перед своими подчиненными совершенно голый! А они вдруг начали громко хохотать и аплодировать, скандируя:

– А король-то голый! А король-то голый!..

Рассвирепев, Хилкин попытался нажать на кнопку вызова охраны, однако ее почему-то не оказалось. И тогда он начал стучать кулаком по столу, крича:

– Заткнитесь, твари! Заткнитесь!..

Проснулся он от собственного крика. Увидев себя в своей собственной постели, на мгновение испытал всплеск неописуемой радости – это был всего лишь сон! Но за завтраком, рассказав сон горничной Фаине – толстоватой, но проворной, крепко сбитой молодухе, которая, случалось, довольно-таки неплохо гадала на картах, он услышал, что сегодня у него могут быть нежданные-негаданные неприятности. Горничная посоветовала даже отменить все сегодняшние дела и сделать выходной. Но мог ли позволить себе выходной тот, на ком держится им же созданная империя? Нет уж… И так окружающие его сплошные недотепы и предатели готовы в любой момент запустить свои липкие лапы в его карман. А уж просачковать целый день катастрофе подобно.

Сколько же сил он положил на то, чтобы стать тем, кем стал! А все началось в начале девяностых, когда он, еще заурядный майор, командовавший батальоном мотострелков, заприметил освободившуюся вакансию – начальника одной из складских баз Северокавказского военного округа. Разумеется, как общевойсковик, не имевший специальной интендантской подготовки, майор Хилкин не мог бы и мечтать о подобном «теплом месте». И тогда… Он «случайно» познакомился с замом начальника службы тыла округа, моложавым, двухметрового роста, полковником и, дабы скрепить завязавшуюся дружбу, повел того в ресторан, а потом привез к себе домой, где «банкет» продолжился.

Хилкину сразу бросилось в глаза, сколь алчно и плотоядно подвыпивший полковник начал поглядывать на его Марину. Впрочем, он на это и рассчитывал. Заранее договорился с женой о том, что она, «в случае чего», сумеет угодить гостю. Правда, к его удивлению, Марина оказалась не очень склонной к подобным «жестам гостеприимства» и долго не соглашалась. Лишь когда тот пригрозил, в случае ее отказа, немедленным разводом, она нехотя согласилась.

Как и было задумано, около одиннадцати у Хилкиных зазвонил телефон, и Кирилл, объявив, что вынужден ненадолго отбыть в расположение своей части, оставил гостя с женой наедине. Прибыв домой утром, он узнал, что все произошло именно так, как он и хотел. Полковник, едва он вышел за порог, подхватил Марину на руки и понес в спальню.

Уже через пару дней Хилкин принимал в свое ведение продуктовые и вещевые склады. И – пошло, поехало… Всего через полгода Хилкины купили себе неплохой особнячок в пригороде курортного местечка. Потом у них появился относительно новый «Мерседес». Хилкин знал, что его жена не перестала встречаться с полковником, время от времени отправляясь с отчетами в штаб округа – ее он тоже пристроил на склады, но этому не препятствовал. Зато новоявленный тыловик не боялся ревизий, зная о грядущих проверках чуть ли не за месяц до их проведения.

А уж когда началась заваруха в Чечне, Хилкин понял – это великая удача всей его жизни. В условиях неразберихи и хаоса (к созданию которых он и сам основательно приложил руку) деньги рекой потекли ему в карманы. Благодаря пачкам долларов он скоро стал подполковником, потом – полковником, а к концу второй кампании – генерал-майором, заняв место того самого «жизнелюбивого» полковника, при загадочных обстоятельствах погибшего в автокатастрофе.

И вот он – глава трастовой компании, плюс главарь банды, специализирующейся на хищениях драгоценных камней на просторах Урала и Сибири и их реализации на «черных рынках» разных стран мира. Будучи крайне подозрительным и недоверчивым, Хилкин все самые ответственные дела выполнял лично. В частности, никому и никогда не доверял получение посылок с драгоценными камнями – а вдруг?! Ведь все без исключения люди – сплошь жулики, негодяи и мерзавцы. Даже самые верные из холуев, не раз уже доказавшие свою преданность. Жулики они, жулики! Им только дай слабинку… И – все, кранты! Сразу же начнут хапать, рвать, тащить…

Грехи наши тяжкие! Сколько денег и сил пришлось положить на создание системы «отжима» чужих предприятий! Те времена, когда, устроив вульгарные «маски-шоу», прикрытые липовым решением продажного судьи, можно было безнаказанно захапать все, что угодно, незаметно ушли в прошлое. Теперь приходилось действовать хитро и изощренно, хотя и не без все той же вульгарной уголовщины, как, например, с банкиром Дориным. Никакие хитрые схемы для отжима банка не сработали, и пришлось элементарно умыкнуть его дочку. Поскольку папаша пытался освободить свое чадо, давя на милицию, прокуратуру и даже ФСБ, устроили «сеанс эротики» – сняв на видео избиение и групповое изнасилование девки, отправили его Валериану.

Правда, того и это не вразумило. Дурила Дорин надеялся, разбрасывая пачки денег, заставить заработать и скрипучую милицейскую машину, и новоявленных частных пинкертонов… Но что он мог сделать, если официальные службы усилиями Хилкина были наглухо заблокированы? А частники… Куда им, с их бледными возможностями?

Ведь абсолютно никто не знал, кто именно заинтересован в захвате банка. Для прикрытия задуманного самим Хилкиным была разработана многоходовка, с задействованием оффшоров и фирм-однодневок. Например, притязания на бессрочный, беспроцентный траст Дорину предъявляла некая фирма, зарегистрированная в Могадишо, столице Сомали. Она же брала на себя и ответственность за похищение дочери банкира. Вот пусть кто-нибудь и попробует съездить в Африку и найти там следы вымогателей!

«Сомалийская» фирма требовала от Дорина в обмен на возврат дочери предоставления ей особых условий траста, с правом передачи банка в траст другой фирме. Потом та передаст третьей… А когда банк, пройдя через руки трех-четырех пользователей, окажется в руках Хилкина, тогда уже никто ничего не докажет. При этом разрыв трастового договора будет обременен выплатой такой неустойки, что дешевле будет банк отдать даром…

«Если сегодня к вечеру Дорин не откликнется, надо будет подключить Мюллера, – сумрачно взирая на соседей по пробке, размышлял Хилкин. – Пусть отрежет девке ухо и отправит его вместе с фотографией Валериану. Посмотрим, что он тогда запоет. И предупредить, что, если и на сей раз не поумнеет, получит свою соплячку по частям…»

В этот момент запиликал сотовый. Звонил Мюллер. Он встревоженно рассказал о том, что ему удалось узнать от псевдо-Руслана. Выслушав своего персонального палача, Хилкин помрачнел, как грозовая туча. Эта новость не сулила ему ничего хорошего. Это надо же такому случиться! Вот же сволочь, этот безмозглый Гена Болгунов! Как он мог не разобраться там, на месте, и притащить в «цитадель» опасного лазутчика?!

– На твой взгляд, насколько он блефует, этот майор, и насколько его треп соответствует действительности? – угрюмо обронил Хилкин.

– Кирилл Аркадьевич, у меня такое ощущение, что на блеф это совсем не похоже, – сопя и тягостно вздыхая, уведомил палач. – Я только что проверил сказанное им по своим каналам. Все сходится – есть такая часть по подготовке головорезов, есть генерал Федин, в чьем ведении находится эта часть. Кстати, генерал упертый – покупать его бесполезно.

– Та-а-а-к… И каков может быть характер их дальнейших действий? – Уже не на шутку начиная нервничать, Хилкин это даже не сказал, а желчно выжевал.

– Если спецназ захватит Бухого или Купца, то спецназовские, как их называют, «буратины» в два счета выжмут координаты вашей «цитадели». А дальше – просто. Они прибывают сюда, берут всех нас тепленькими и… Даже не хочу говорить, что всех нас тогда ожидает.

– Считаешь, что, в случае чего, они в ментовку никого сдавать не будут и разделаются сами? – спросил Хилкин, теряя последнюю надежду.

– Уверен! – снова тяжело вздохнул Мюллер. – Мы для контроля связались с временно замещающим этого Лаврова, неким капитаном Еремеевым. Тот – это ясно, как белый день, – полностью «в теме». В общем, пообещал смерть мучительную и затяжную…

– Мать его в душу так, этого Гену дебильного! Накликал беду, скотина! – зло прорычал Хилкин. – Немедленно звони Серому, пусть сейчас же убирает и Бухого, и Купца. Срочно! Если их уже взяли, пусть сообщит. Лаврова пока что держите в подвале. Возможно, пригодится для торга с его головорезами. Но если Бухого и Купца Серый замочит, майора и девку уничтожить немедленно.

– Понял! – откликнулся палач. – Будет сделано.

Отключив связь и едва не скрежеща зубами, Хилкин уставился в окно. Черт побери! Неужели труд всей его жизни, все былые жертвы (в том числе, и – что уж кривить душой? – преступления) – все, ради чего он жил, бился, прорывался, накроется медным тазом?! Около десяти лет все шло как по маслу. Его «бизнес» креп и ширился, общественное положение повышалось и усиливалось… И вот теперь вдруг всему тому, что было таким трудом достигнуто, может настать заурядный кирдык. Что это? Чистой воды случайность или… Неужели это «звонок» ОТТУДА?

Теперь он уже не знал, ехать ли ему за посылкой. С одной стороны, минимум пятьсот каратов высококачественных алмазов – это не фунт урюка на базаре. А с другой… Кто даст гарантии, что его уже не поджидают у ячейки камеры хранения? Если это так, ему остается только одно – «рвать когти», и чем быстрее, тем лучше… Что же делать?!

Сумев проскользнуть в боковую улочку, повеселевший шофер прибавил ходу, и машина быстро покатила в сторону Казанского вокзала. В этот момент телефон снова напомнил о себе.

– Кирилл Аркадьевич, – голос Мюллера был растерянным и испуганным, – дело дрянь… Бухого и Купца опера взяли полчаса назад. А этот майор… Клянусь, не могу себе даже представить, как это ему удалось, но он вырвался из бокса и освободил девку! Парни говорят, что они ушли по секретному лазу. Сейчас за ними организована погоня. Что прикажете делать?

– Что делать, что делать!.. Теперь уже нечего делать. Сними штаны и бегай вокруг дома! Этих двоих догнать и замочить, трупы уничтожить, а всем остальным я сам займусь, – зло проорал Хилкин и нажал на кнопку отбоя.

Немного подумав, он набрал номер своего приятеля, работающего на весьма ответственном посту в Министерстве внутренних дел. Тот откликнулся сразу, словно ждал этого звонка.

– Добрый день, Алексей Юльевич! – бодро поприветствовал его Хилкин и тут же перешел к делу: – У меня проблема. И ее могут создать два человека, которых полчаса назад задержали в Замостине.

– Вы имеете в виду, – послышался в трубке густой уверенный бас, – Сокошина и Тареева? Их сейчас уже допрашивают оперативные сотрудники.

– Алексей Юльевич, надо что-то делать… – заговорил Хилкин, перейдя на сугубо деловой тон. – Я имею в виду, надо сделать так, чтобы они оба замолчали навсегда. Вы меня понимаете? А материалы допросов должны исчезнуть. Что скажете?

– Кирилл Аркадьевич, а нельзя ли сделать что-то попроще? Скажем, за одну ночь воздвигнуть дворец из чистого золота?.. Или еще что-то подобное? – В голосе собеседника звучал оттенок раздражения и сарказма.

– Вы хотите сказать, что дело зашло слишком далеко… – Хилкин почувствовал, что внутри у него сразу похолодело.

– Скорее всего, да, – согласился тот. – То, что предлагаете вы, это уже на грани моих возможностей. А может быть, и за гранью.

– Алексей Юльевич! Я все понимаю, но должен сказать следующее. Постарайтесь сделать то, о чем я вас попросил, даже если это выходит за грань. Сами понимаете, насколько это важно для нас обоих. Ведь если меня «заластают» ваши коллеги, даже молчи я как рыба, вас все равно вычислят. Или выплыть, или утонуть мы можем только вместе.

– Это я уже давно понял… – удрученно проговорил его собеседник. – Давайте сделаем вот как. Вы сейчас где?

– Ну, еду по Москве, по ее центральным улицам. А что?

– Вам нужно срочно исчезнуть из города, хотя бы на пару недель. За это время я постараюсь что-нибудь сделать. У вас есть, где «залечь» за пределами России?

– Разумеется! – с изрядной долей вальяжности подтвердил Хилкин. – Только, как я уже понял из складывающейся обстановки, в аэропортах мне появляться рискованно.

– Зачем аэропорт? Отправляйтесь в наш аэроклуб. Вас там будут ждать. На авиэтке вас перебросят на Украину, там сразу же сядете на другой самолет, и через несколько часов будете на территории Румынии. А уж оттуда…

– Спасибо, Алексей Юльевич! Я ваш должник! – вновь обретя уверенность, поблагодарил Хилкин и, нажав кнопку отбоя, скомандовал шоферу: – Гони в аэроклуб «Альбатрос».

Понятливо кивнув, водитель на первом же перекрестке свернул вправо, и машина помчалась в сторону Бирюлево. Глядя на проносящиеся мимо городские ландшафты, Хилкин размышлял о превратностях судьбы. Разумеется, за то время, пока ему придется обретаться за границей, издержки он понесет немалые. Скорее всего, сегодняшняя посылка потеряна безвозвратно. От банка Дорина – тоже, хочешь, не хочешь, отступиться придется. Не исключено, что его же охранники за это время разворуют в «цитадели» картины и антиквариат. Так что миллиончиков на пятьдесят целковых он пролетает. Хотя… У него в нескольких офшорных банках припрятаны такие деньги, что эти полста «лимонов» – сущая чепуха…

Выехав за пределы города, «Ламборгини» помчался в сторону МКАД и полчаса спустя оказался на не очень широкой двухполосной дороге, ведущей на юго-восток. Глядя перед собой, Хилкин постарался расслабиться и самоуглубиться. Ему нужно было настроиться на довольно-таки длительный перелет. Фигня! Еще минут пятнадцать езды, и за небольшим сосновым бором покажется огороженное летное поле элитного аэроклуба и ангары с мини-самолетиками самых престижных мировых брендов.

Встречных машин было мало, лишь откуда-то со стороны аэроклуба мчался новенький «ЗИЛ» с оранжевой бочкой. Видимо, завозил горючее для «воробьиной эскадрильи», как Хилкин про себя именовал авиэтки. «Ламборгини», не сбавляя ход, стремительно мчался по участку дороги, справа от которого был длинный откос, переходящий в глубокую балку. Грузовик все приближался. И вдруг… В какой-то неуловимый миг бензовоз неожиданно вильнул в сторону лимузина и профессионально сбил его с полотна дороги, отправив под откос.

Довольно-таки массивный автомобиль, оборудованный бронезащитой от стрелкового оружия, с грохотом покатился вниз, сминая и расплющивая все, что находилось в его салоне. Сработавшие подушки безопасности были бессильны чем-либо помочь – кинетическая мощь свободного падения на порядок превосходила все мыслимые пределы прочности кузова. Общий вопль ужаса, заполнивший салон «Ламборгини» в первый миг после удара и начала падения, оборвался всего через секунду после того, как, приземлившись на крышу, автомобиль превратился в огромный плоский брусок из крашеной жести.

Но, наверное, гибель в первые же мгновения была, своего рода, последней милостью, которую судьба оказала криминальному олигарху Хилкину, несмотря на его «черную» душу. Оказавшись на дне балки, «Ламборгини» внезапно полыхнул облаком взрыва и окутался чадным, трескучим пламенем. Подоспевшие к месту происшествия случайные свидетели вызвали милицию, пожарных и спасателей. И только на следующий день, усилиями судмедэкспертов и криминалистов, удалось установить, кто же погиб в этой машине. Грузовика, сбившего иномарку под откос, никто даже не заметил.

…Лавров снова выбежал в основное помещение подвала и, схватив кочергу с пластмассовой рукояткой, валявшуюся на полу у камина, одним ударом разбил замеченную им ранее электрическую розетку и сунул в нее конец кочерги. Раздался громкий треск, во все стороны брызнуло красными и зелеными искрами, после чего лампы в подвале мгновенно погасли.

Вероятно, свет погас и на лестнице, где столпились ломившиеся в подвал бандиты. Стук сразу же прекратился, послышались недовольные вопли и озлобленная перебранка. Подсвечивая себе дисплеем телефона, Лавров уже не спеша вернулся в коридор «тюремного блока», где его ждала Даша.

– Андрей, зачем вы это сделали? – недоуменно спросила она. – Мне страшно!..

– Напрасно! Темнота сейчас наш главный друг и союзник, – пояснил Лавров. – Вам придется пожертвовать одной своей кроссовкой.

– Возьмите… – Девушка растерянно сняла с ноги кроссовку, не в силах понять, для чего это нужно.

Подсвечивая себе, Лавров подошел к прямоугольнику лаза и аккуратно бросил кроссовку в его глубину так, чтобы она упала точно на подошву. После этого открыл дверь бокса напротив и позвал:

– Идемте сюда. Пусть думают, что мы ушли через этот туннель.

– А если они догадаются, что мы здесь? – неохотно входя в бокс, зябко поежилась Даша.

– Нет, не догадаются… – запирая дверь на ключ, уверенно произнес Андрей. – Только сидеть тут надо очень тихо. Ну, а уж на крайний случай – получат свинца. Патронов на всех хватит.

Со стороны двери снова раздался лязг ударов, который внезапно оборвался, завершившись грохотом вылетевшей двери, и подвал тут же наполнился раздраженными и злыми мужскими голосами.

– Господи, спаси нас обоих! – дрожащим голосом прошептала Даша.

– Тсс! – осторожно прижал ее к себе Лавров.

Видимо, вооружившись фонарями, бандиты несколько минут бестолково мотались по подвалу, разыскивая заложников. За дверью бокса послышались чьи-то тяжелые шаги, сопровождаемые хрустом кирпичной щебенки.

– Эй, давай все сюда! – крикнул кто-то зычным голосом. – Смотрите, вон куда они смылись – через лаз ушли, суки!

Тотчас к первому боксу сбежались и все остальные. Началась какая-то возня, толчея, сопровождаемая руганью и угрозами беглецам.

– Точно, через туннель ушли! Вот, нашел – девка кроссовку потеряла! – донесся приглушенный сиплый баритон. – Золушка, туды ее мать!

Неожиданно все замерли – дверь одного из боксов загромыхала от ударов, и оттуда послышались отчаянные вопли:

– Пацаны! Выпустите нас! Это мы, Васян с Антохой!

В ответ на эти просьбы раздалось зычно-озлобленное:

– Козлы! Вас убить, уродов, мало! Костяха, выпусти этих ишаков!

– Да пошли они… Без ключа дверь не откроешь, а пока их будем вызволять, майор с телкой смоются. Все, погнали! – рыкнул один из охранников, и толпа бандитов, топая, хрустя щебнем и лязгая оружием, начала протискиваться в лаз.

Как только в глубине туннеля стихли голоса и топот, Андрей подошел к двери и прислушался. За ней явно никого не было. Выйдя в коридор, он захлопнул дверь первого бокса и закрыл на два оборота ключа. Наблюдавшая за ним Даша восхищенно оценила:

– Андрей, вы – гений!

– Ну, уж прямо-таки и гений… – тихо рассмеялся он. – Просто маленькая военная хитрость. Быстро идем наверх, посмотрим, что там и как. Попробуем, если удастся, раздобыть транспорт, чтобы поскорее отсюда исчезнуть.

При чуть заметном свете монитора они прошли через непроницаемо-темный подвал. Когда в слабых, призрачных отсветах невдалеке от себя Даша увидела труп убитого автоматчика, она испуганно ойкнула и обеими руками вцепилась в локоть Лаврова.

– Не бойтесь… Он уже не опасен, – понимающе усмехнулся Андрей. – Тут нам живых больше надо остерегаться. А их еще минимум человек восемь.

Они поднялись по лестнице, отделанной импортной плиткой, прошли по какому-то коридору, поднялись по еще одному лестничному маршу и оказались в вестибюле дома. Оглядывая через его стеклянные стены территорию двора, насколько позволяли высящиеся перед входом мраморные колонны, Лавров попытался присмотреть поблизости хоть какое-нибудь авто. Увы, ни вблизи, ни вдали машин не было. Впрочем, удручало еще одно обстоятельство. Мощные, металлические ворота двора, сработанные, судя по всему, из сантиметрового бронелиста, протаранить даже достаточно мощной легковушкой вряд ли удалось бы.

– О чем вы думаете, Андрей? – встревоженно посмотрела на Лаврова Даша.

– Штука тут вот какая… Знать бы, как скоро и откуда именно вся эта банда вылезет из туннеля, – хмурясь, заговорил Лавров. – Но на машине в ближайшие минуты нам отсюда не вырваться. Значит, остается такой вариант… Сделать марш-бросок вон до того КПП рядом с воротами, через него выйти на улицу и уже там найти себе транспорт. Только не знаю, получится ли у вас бежать в халате и одной кроссовке?.. Почему-то я чувствую серьезную опасность, которая нас там подстерегает.

– Я сейчас, наверное, для вас, как гиря на шее, – грустно улыбнулась Даша. – Без меня вы, наверное, уже давно смогли бы вырваться отсюда…

– Никаких гирь! – строго погрозил пальцем Андрей. – Не надо так говорить. В жизни всякое бывает. Скажем, если бы меня сейчас серьезно ранили? Тогда бы я для вас стал этой самой «гирей»… Ладно, попробуем прорваться через ворота. Я бегу впереди, вы – строго за мной. Из-за меня не высовываться! Пистолет держите наготове.

Они вышли из вестибюля и ринулись вперед. Но тут же были вынуждены метнуться назад – из КПП, нещадно матерясь, во двор ввалились те самые охранники, которые недавно ушли по туннелю. Судя по всему, они вышли из лаза где-то за пределами двора и, поняв, как ловко их провели, поспешили обратно в дом.

– Вон они, суки! Мочи их! – истерически завопил, сопровождая свой вопль автоматной очередью, один из бандитов.

Однако на гашетку он нажал, когда заложники уже скрылись за колонной. Матерясь и молотя из автоматов, охранники бежали к дому, явно настроенные убивать, и только убивать. Со звоном посыпались разбитые стекла. Сообразив, что Даше теперь через вестибюль с ее босой ногой не пройти, Лавров подхватил ее на руки, и через пару секунд они уже бежали по лестнице, ведущей из просторного, роскошно обставленного холла на второй этаж. Коротко приказав девушке:

– Быстро наверх! – сам он притаился у лестницы за выступом стены и, едва бандиты вбежали в холл, полоснул по ним из автомата.

К его удивлению, даже будучи отброшенными назад ударами пуль, кроме одного, получившего пулю в голову, те, как ни в чем не бывало, рассыпались по холлу, прячась за выступами стен и мебелью. Андрей понял, что на охранниках, скорее всего, израильские синтетические пуленепробиваемые жилеты.

В два прыжка оказавшись наверху, он быстро огляделся. Даша стояла невдалеке, видимо, дожидаясь его появления. Они находились в просторной, изысканно обставленной гостиной. С двух сторон были видны резные двери со сверкающими позолотой ручками, возможно, ведущие в какие-то покои.

– Нам конец? – с каким-то непонятным спокойствием произнесла Даша.

– Не думаю, – ободряюще улыбнулся Лавров. – Еще повоюем!

В этот момент в гостиную, кто-то точным броском снизу забросил гранату.

– Ложись!! – скомандовал Андрей, одним движением толкнув на пол Дашу и опрокинув массивный дубовый стол.

Раздался оглушительный треск, сопровождаемый звоном вылетевших оконных стекол и антикварной венецианской посуды, и из лестничного проема выскочил один из бандитов, на ходу строча из автомата. Но короткая очередь, выпущенная Лавровым, опрокинула его назад, и он покатился вниз по лестнице. В этот момент где-то рядом послышался непонятный стук.

– Андрей!! – отчаянно вскрикнула Даша и торопливо выстрелила в еще одного бандита, неожиданно выскочившего из двери в другом конце гостиной.

Оглянувшись, Лавров узнал в нем Мюллера. Тот, даже не успев изготовиться к ведению огня, пошатнулся и с мучительным воем медленно сполз по стене на пол. Одна из пуль, выпущенных Дашей, пробила ему шею и, как видно, задела сонную артерию.

– Молодец! – коротко одобрил Лавров. – Быстро в эту дверь! Там, скорее всего, есть коридор. По нему можем уйти в другой конец дома.

Не теряя ни секунды, они скрылись за дверью и действительно оказались в длинном просторном коридоре, упирающемся еще в одну дверь. Почти сразу же в гостиную было заброшено сразу несколько гранат, и их взрывы слились в один мощный взрыв, уничтожающий все, что осталось в гостиной. Вбежавшие туда трое бандитов остервенело заматерились, обнаружив в комнате лишь иссеченный осколками труп Мюллера. Поняв, куда скрылись беглецы, они ворвались в коридор, за которым была еще одна лестница, но едва распахнули дверь, как по ним в упор ударила свинцовая струя, перебив ноги всем троим до середины бедра.

Поменяв магазин, Андрей сурово проговорил:

– Еще минус три. Теперь наша численность сравнялась.

Они осторожно спустились на первый этаж. Здесь было тихо и безлюдно, лишь из-за одной из дверей доносились чьи-то приглушенные голоса. Взяв автомат на изготовку и встав сбоку от двери, Лавров резким ударом ноги распахнул ее настежь и тут же ворвался внутрь, сделав стремительный перекат по полу. Вскочив на ноги, он увидел насмерть перепуганных шестерых мужчин и женщин, прятавшихся по углам, и понял, что это прислуга.

– Спокойно, все в порядке! – бросил Андрей, прикрыл за собой дверь и вышел в коридор.

Вдруг почувствовав неприятный импульс, он резко отпрыгнул к противоположной стене. В тот же миг автоматная очередь изрешетила то место, где он стоял, вырывая щепки из двери и осколки штукатурки из стены. Затем раздался сухой металлический щелчок, и стрелявший в Лаврова бандит, стоя на лестнице, с диким воплем отшвырнул автомат, выхватил нож и ринулся в атаку.

Андрей нажал на гашетку, и… его автомат лишь сухо клацнул, скорее всего, из-за осечки. Передергивать затворную раму времени не было, поэтому он бросился нападающему под ноги, и тот, с маху перелетев через него, грохнулся на пол. Однако тут же, поднявшись с ловкостью кошки, снова набросился на Андрея. Рукопашником он явно был неплохим, но, когда его выпад блокировали сильные руки спецназовца, а шея беспомощно хрустнула, поддавшись их резкому движению, уже мутнеющим сознанием нападающий запоздало пожалел, что зря вообще ввязался в эту схватку.

Отбросив его в сторону, Лавров поднял нож. Этот образец холодного оружия был сработан каким-то искусным кустарем – рукоять удобно лежала в руке, а полированное лезвие поражало изысканностью форм.

– Берегись! – неожиданно вскрикнула Даша.

Не раздумывая и не озираясь, Андрей сделал нырок и, перекатившись по полу, метнул нож, краем глаза успев заметить человека в сером камуфляже, который целился в него из автомата. Тот успел выстрелить, но автоматную очередь прервал нож, вошедший точно под правое плечо стрелявшего.

Бандит выронил автомат и со стоном опрокинулся навзничь. Поднявшись на ноги, Лавров подошел к нему и деловито констатировал:

– Так, жить будет, но в больнице поваляется. Тот, по-моему, тоже. Только остаток дней ему придется провести на инвалидной коляске.

В этот момент с улицы донесся чей-то голос, усиленный мегафоном:

– Внимание! Дом окружен! Предлагаем всем сложить оружие и немедленно сдаться. В противном случае, будет вестись огонь на поражение! Выходить по одному без оружия, с поднятыми руками.

– Во дают! – рассмеялся Андрей. – Приехали к «шапочному разбору», да еще и пугают. Ну, что ж, раз приглашают – идемте.

Когда они вышли за ворота и оказались в окружении омоновцев, двухметрового роста капитан, поправляя шлем, басовито прогудел:

– Так, а вооруженный контингент где же?

– Там… – Лавров кивнул в сторону дома, из выбитых окон которого все еще тянулись серые клубы пыли, подкрашенные буроватым дымком тротила. – Двое сидят в боксе подвала, их следует задержать как подозреваемых. Двое в вестибюле, они нуждаются в «Скорой», еще человек семь – «клиенты» морга. Капитан, вот эту девушку надо срочно отвезти домой. Она тут неделю была заложницей. Хватит с нее переживаний!

Но в этот момент совсем рядом затормозил черный «БМВ» с тонированными стеклами, из которого величественно вышел крупный пожилой мужчина с аккуратно уложенными седеющими волосами.

– Где моя дочь? – вальяжно поинтересовался он. – Где Даша? Она жива?!

– Я здесь! Здесь! – Вынырнув из-за спин омоновцев, девушка подбежала к отцу.

– Боже, во что ты одета? Ты в порядке? – картинно поцеловав ее в лоб, так же картинно спросил он.

– Па, долго рассказывать, – обнимая отца, прерывисто вздохнула Даша. – Я хочу познакомить тебя с человеком, которому обязана жизнью.

– Потом, потом… – увлекая ее за собой, мужчина направился к машине.

Растерянно оглянувшись, Даша виновато посмотрела на Андрея. Ободряюще улыбнувшись, он поднял руку и пальцами помахал ей вслед.

…Отчитаться Лавров смог только на следующий день. Впрочем, самой лучшей иллюстрацией к его отчету было последующее выступление генерала Федина. Тот в самых ярких красках обрисовал без преувеличения блестящую, хотя и спонтанно проведенную операцию по ликвидации криминальной группировки олигарха Хилкина. Участие майора Лаврова в штабных учениях, состоявшихся сразу по завершении совещания, было признано более чем успешным – анализ тех или иных ситуационных моментов и предлагаемые им ходы их решения оказались наиболее оптимальными и эффективными.

Когда Андрей уже садился в свой «уазик», чтобы отправиться на полигон, где уже в практических условиях ему предстояло показать многое из того, чему он учит своих «орлов», рядом неожиданно остановился уже знакомый черный «БМВ». Вышедший из него банкир Дорин, поздоровавшись, попросил ненадолго задержаться для весьма важного разговора.

Как Лавров и предполагал, тот предложил ему оставить службу в армии и идти работать в банк начальником службы безопасности.

– …Даша рассказывала о вас просто невероятные вещи, – вальяжно жестикулировал Дорин. – Поэтому я и обратился к вам с таким предложением. Я не спрашиваю, сколько вы получаете, как офицер. Но у нас в месяц вы будете получать минимум сто тысяч. Как вам такая перспектива?

– Видите ли, в чем дело, – улыбнулся Андрей, – есть вещи, которые никакими деньгами не измерить. Для меня очень важно, что обо мне подумают триста пацанов, верящих в меня. Если я уйду, для них это будет потрясением. Да я и сам без них не смогу. Это моя жизнь. Конечно, спасибо за предложение, но… Увы! Это не для меня.

– Я вас понимаю, – вдруг как-то сразу отбросив гонор, кивнул Дорин. – Жаль, конечно. Если вдруг надумаете – милости просим. Наши двери для вас всегда открыты. Еще раз спасибо за Дашу!

Раскланявшись, собеседники отправились каждый в свою сторону.

Закончив свое не очень долгое повествование, Лавров развел руками:

– …Разумеется, сто тысяч – это очень кучеряво. Но при одной только мысли об офисной работе почему-то разбирает такая скучища, что хоть удавись. Вот я и выбрал, что веселее.

Дверь кабинета в этот момент распахнулась, и на пороге, как всегда неожиданно, появился генерал Федин.

– Встать, смирно! – на правах старшего скомандовал Андрей.

– Вольно, вольно… – махнул рукой генерал и после обмена приветствиями, хитро прищурившись, спросил: – Ну как, сдрейфили, орлы, когда узнали, что вашего Батяню могут сманить в банковские «райские кущи»?

Офицеры дружно рассмеялись – кто ж поверил бы в такое? Достав бумагу, Федин зачитал приказ командования округа, согласно которому их база подготовки бойцов спецначения признавалась образцовой по части качества обучения личного состава.

– …Ну, а чтобы база росла и в смысле оснащенности, решили предоставить вам новые тренажерные комплексы и прочее спортивное оборудование, – под одобрительный гул, объявил он. – Да! Вот еще что! Московский банк «Вестсайд-Москоу-сити» решил установить шефство над вашим подразделением.

– Вот теперь зажируем! – смеясь, прокомментировал эту новость капитан Еремеев.

Когда все вопросы были исчерпаны, и офицеры, на ходу обсуждая сегодняшние новости, отправились по своим делам, генерал Федин загадочно взглянув на Лаврова, как бы между прочим, заметил:

– Помнится, в Бразилии ты был, в Сомали, Индонезии, еще где-то… А как смотришь на то, чтобы через месячишко махнуть в солнечный Непал?..