Михаил, молодой астроном, работающий в планетарии, увлеченно изучает звезду Хербинг-Харо-34, которая находится на самой ранней стадии своего развития. Процесс зарождения космического объекта — захватывающее зрелище: звезда выбрасывает из своего нутра раскаленный газ желтого цвета, распыляясь в форме круга, газ приобретает зеленый оттенок, создается впечатление, что это огромный водоем, в котором космос отражает природу Земли.

Изображение в телескопе стало мутным. Михаил протер стекло и посмотрел в объектив. Его удивили слабые вспышки света, перемещавшиеся вниз по небесному своду. Рядом с планетарием не было строений, откуда мог поступать свет.

Прошла минута, но вспышки не только продолжались, но стали ярче, интенсивнее и чаще. Михаил понял, что источник света находится не на Земле.

Он отдал команду компьютеру, и телескоп стал медленно перемещаться влево. В объективе появилось небольшое светящееся космическое тело. Это был метеорит. Судя по всему, он уже прошел сквозь озоновый слой и, горя, стремительно падал на Землю. До момента столкновения оставалось минут десять-двадцать.

— О Боже! — обреченно произнес астроном.

«Сегодня утром в Ашхабаде, — вещала диктор российского телеканала, — на проспекте Туркменбаши произошло покушение на президента Туркмении Сапармурада Ниязова. По словам главы президентского аппарата, преступники стреляли вслед кортежу из двух противоположных позиций. Ни сам президент, ни сопровождавшие его лица не пострадали. Ниязов обвинил в покушении оппозицию. В качестве исполнителей были названы граждане Грузии и Чечни. Стрелявшие вслед бронированным машинам, по информации спецслужб, погибли под перекрестным огнем, то есть уничтожили друг друга по неосторожности…»

— Зачем ты это слушаешь? — упрекнул Сергей жену. Он в это время готовил новый материал для газеты.

— Интересно же, — ответила та.

— Скорее, смешно. Сама подумай, какими идиотами должны быть террористы, чтобы стрелять вслед машине, да еще и — перестрелять друг друга. Как это вообще возможно? И тут же выясняется, как всегда, что в этом замешаны кавказцы — чеченцы и грузины. У них, куда ни ткнись, — чеченцы. Где-то какой-то корабль захватили — чеченцы, теракты в Америке — чеченцы, произойдет вспышка на солнце — чеченцы. Все общество против них настроили!

— А ты не преувеличиваешь? — возразила жена. — Не настолько же все настроены против них.

— К сожалению, не все так просто…

Татьяна встала, подошла к рабочему столу Сергея и, опершись подбородком о его плечо, спросила:

— Над чем работаешь?

— Да, — махнул он рукой, — дешевенький материал про одного типа.

— А почему тебя не послали в Туркмению?

— Они направили туда другого. Наш шеф что-то стал забывать обо мне в последнее время. Поручает только мелкую работу.

— Не переживай. Придет день, когда тебя отправят за настоящей сенсацией.

— За это я тебя и люблю, — сказал он, — ты всегда вселяешь в меня уверенность.

— Хоть на что-то я должна быть годна, — улыбнулась она в ответ.

Морозная тихая ночь. На снегу серебряным блеском отражалось сияние звезд. Юнус, толкая тележку с флягой, шел к колодцу в конце улицы. По дороге встретил знакомого — Ахмеда, тот тоже направлялся за водой.

— Холодно сегодня, — поёжившись, сказал Ахмед.

— К концу недели вроде обещали потепление, — заметил Юнус. — Хорошо бы. А то скоро окоченеем. Улыбнуться на холоде — да с такой физиономией и останешься, пока не согреешься.

Дошли до колодца. Осторожно, стараясь не упасть, стали набирать воду. Ахмед замешкался — никак не мог устоять на скользком льду.

— Юнус, быстрее, чтобы нас не постигла участь ребят, которых недавно забрали федералы. Они, кстати, тоже в это же время набирали воду.

— За что их?

— Ты еще спрашиваешь? Приняли за боевиков.

— Да ну, — махнул Ахмед рукой, — кто их боится?

— Посмотрим, что ты скажешь, если окажешься в руках контрактников. Они точно найдут, чем тебя напугать. Ты знаешь, что у них тут целый склад боеприпасов?

— Тебе это откуда известно?

— А ты последи за их гарнизоном. Оттуда постоянно что-то вывозят на «Уралах». Да и гарнизон усиленно охраняется.

Подняв ведро, Ахмед вдруг застыл на месте, устремив взгляд вверх. Ведро выскользнуло из его руки в колодец. Юнус тоже посмотрел в небо. Оттуда в их сторону на бешеной скорости летел огромный огненный шар.

Пылающий шар становился все ярче, освещая местность на сотни километров вокруг. Друзья в панике бросились бежать…

Прогремел оглушительный взрыв, земля под ногами задрожала. Волна пламени, молниеносно распространяясь, нагоняла бегущих. Юнус стал перекатываться по снегу, пытаясь потушить охватившее его одежду пламя.

Гул взрыва эхом прошелся по всей округе, земля содрогнулась еще раз, уже слабее. Шум постепенно стих, огонь рассеялся, ветер тоже перестал дуть.

Встав на дрожащие ноги, Юнус взобрался наверх. И увидел страшную картину: взрывная волна превратила жилые дома в груду строительного мусора. Местами горел огонь. А в эпицентре взрыва возникла глубокая воронка, в которой лежал раскаленный метеорит…

Зазвонил сотовый телефон Сергея Маркова. Он с досадой потянулся за мобильником.

— Алло, — устало произнес он.

— Сергей, — голос шефа был взволнован, — это я, Дмитрий. Ты смотришь новости?

— Нет. А что?

— Включи «Первый канал».

Сергей взял лежавший на столе пульт и включил телевизор.

«…На данный момент мы не располагаем точными данными о произошедшем, — ведущий новостей выглядел несколько растерянным. — Еще раз напоминаем, что минут двадцать тому назад в Чечне, на окраине Аргуна, упал крупный метеорит. Разрушены жилые дома. Десятки людей убиты, многие ранены. Недалеко от места падения космического тела располагается гарнизон федеральных войск. Как сообщило руководство гарнизона, взрывная волна не нанесла ущерба военным…»

— Ты слушаешь? — спросил Дмитрий.

— Ага, — ответил пораженный Сергей.

— Отправляйся первым же рейсом до Слепцовска или Махачкалы, а оттуда — в Аргун. Постарайся быть там к утру. Хорошо?

— А вы уверены, что меня пропустят? — спросил Марков.

— Я все улажу. Рассчитываю на твою оперативность, Сергей.

— Ладно. Позже созвонимся.

— Будь там поосторожнее.

Вошла Татьяна:

— Что-то случилось?

— Не поверишь, в Чечне упал огромный метеорит. Мощная взрывная волна уничтожила дома, много погибших. Шеф позвонил, велел срочно выехать на место событий.

— Куда? — удивилась она. — В Чечню?

Сергей взял ее за руки.

— Любимая, — произнес он как можно мягче, — я понимаю, все как-то неожиданно, но это мой шанс. Мы с тобой недавно об этом говорили. Я сделаю отличный репортаж и получу кучу денег.

— Я понимаю, если бы ты ехал, например, в Грузию или Дагестан, но в Чечню…

— Не беспокойся. Там будет много журналистов и охрану нам тоже обеспечат. Со мной все будет в порядке. Поверь мне. Я уверен, это будет мой самый лучший репортаж.

— Только будь осторожен.

Сергей позвонил в авиакассу и заказал билет на рейс до Нальчика. Самолет вылетал через два часа.

Предупредив по телефону Дмитрия и попрощавшись с женой, он отправился в аэропорт.

В час ночи Марков был в Нальчике. Оттуда взял такси до границы Чечни.

— Вы не могли бы включить радио? — попросил Сергей таксиста.

— Пожалуйста, — тот включил радиоприемник.

Речь шла об упавшем метеорите. Но никаких дополнительных сведений не сообщалось.

— Да-а, — произнес таксист. — Наказал их Бог. Довоевались. Сидели бы себе молча в 1991 году — ничего бы не было. Заварили всю эту кашу, а теперь наши ее расхлебывают.

— Вообще-то, каша из общего котла и парился над ней не один кашевар. Вот и расхлебываем.

Таксист повернулся к Сергею и окинул его долгим, изучающим взглядом.

— Вы в Чечню к родным едете?

— Я вообще-то журналист. Еду делать репортаж о падении метеорита.

— А не боитесь, что вас там похитят?

— Я буду с военными.

— В любом случае рискуете.

— Такая работа, — пожал плечами Марков.

Через несколько часов они были у границы Чечни. У блокпоста Маркова встречали военные, которые должны были сопровождать его дальше. Они пригласили журналиста в палатку, угостили обедом, предупредили, что он должен быть все время с приставленными к нему военнослужащими, не отходить от них, любые наблюдения и интервью — только с разрешения командующего и так далее.

Часов в шесть, когда уже стало светать, Марков выехал вместе с колонной федеральных войск, направлявшейся в Аргун. К ним присоединились и другие представители СМИ.

На многочисленных постах приходилось останавливаться и ждать, пока саперы проверят дорогу. До Аргуна добрались только после обеда.

В небольшом городке не осталось ни одного дома, не задетого снарядом или пулями. Через каждые пару метров в земле виднелись воронки. Марков впервые видел руины воочию, он испытал чувство растерянности и безысходности, ему казалось, что он попал в другой мир — мир, где царят хаос и жестокость.

Место падения метеорита находилось в трех километрах от гарнизона федеральных войск. Здесь собралась огромная толпа, солдаты никого не пускали за колючую проволоку.

Разрушения были катастрофические. На дне казавшейся гигантской воронки находился метеорит. Здания в радиусе километра были снесены взрывной волной.

За ограждение пускали только военных и только с разрешения главнокомандующего. Марков сделал несколько снимков. Сергей попытался уговорить солдат пропустить его за установленную границу, но безрезультатно. На вопросы тоже отказывались отвечать. Недалеко он увидел журналистов, обступивших полковника. Подойдя вплотную, врезался в толпу, яростно работая локтями. Вслед ему раздалась брань.

— … полковник Владимир Сухарев. — Услышал Марков и тут же включил свой диктофон.

— Точная цифра пострадавших не установлена, — говорил Сухарев. — На данный момент найдено тридцать погибших из числа населения городка. Ранено около сотни. У нас достаточно людей и средств для проведения спасательных работ…

— Скажите, — прервал его один из журналистов, — представляет ли упавший метеорит радиационную или иную опасность?

— Опасности радиации нет, но, не зная все о природе метеорита, мы не можем допускать людей непосредственно к месту катастрофы.

— Взрывной волной задета воинская часть? Кто-нибудь из военнослужащих пострадал? — торопился кто-то задать свой вопрос.

— Ни воинская часть, ни военнослужащие не пострадали.

— Когда будет исследована природа метеорита и предоставлена полная и достоверная информация? — вклинился Марков.

— К нам уже направили специалистов, изучающих космические явления, и они сейчас проводят исследование объекта. Что касается информации, как только экспертная комиссия завершит работу, СМИ будут оповещены…

Представители прессы и телевидения провели в Аргуне весь день. За ограду никого так и не пустили. Просочились сведения о том, что структурное строение метеорита отличается от всего, с чем имели дело ученые ранее, но ничего конкретного не сообщалось.

Сергей решил взять интервью у очевидцев трагедии. Его заинтересовал некий Юнус — свидетель падения разрушительной силы метеорита и смерти своего друга. Это был молодой мужчина, крепкого телосложения, высокого роста, с небольшой щетиной на круглом лице.

— Ваш дом тоже пострадал?

— К счастью, мне повезло, — ответил Юнус. — Снесло, конечно, крышу, но это не проблема. Потолок и стены выстояли. Главное, семья жива-здорова… Клянусь вам, родственники погибших, которые здесь собрались, смогли бы разобрать завалы намного быстрее и лучше спасателей и военных. Зачем вообще это оцепление?..

Интервью стало затягиваться. Марков задал вопрос, который давно его беспокоил:

— Мне доводилось бывать в Грозном до войны, это был очень красивый город — парки, новостройки, фонтаны, он утопал в зелени. А горы и леса Чечни так прекрасны, что привлекли бы при умелом бизнесе массу туристов. Не зря русские писатели (и не только русские) с любовью отзывались о Кавказе, Чечне. Зачем чеченцам война?

— Нам война не нужна, — ответил Юнус. — Нас не спрашивали, когда готовили этот ад…

— По-моему, дело в ваших законах. Вы умудрились сохранить свои обычаи даже в советское время. Вы слишком независимы в своих суждениях, поступках.

— Что вы хотите этим сказать?

— Я о войне. Зачем все время воевать? Не лучше ли сложить оружие? Я, конечно, понимаю, что на чеченцев много наговаривают, но все же заметил: где происходит драка, там обязательно присутствует чеченец.

— Да, мы горячие, вспыльчивые. На этом и сыграли грязные политики. Война идет не с девяносто девятого и не с девяносто четвертого… Мои родители пережили депортацию в сорок четвертом году. Сколько людей осталось лежать по пути в Казахстан и Среднюю Азию, а сколько их осталось в этой чужой земле?! А царские времена?! Мы хотим жить в своем доме по своим законам. Зачем нам другие правила? А войну развязали не мы, а те, по чьему приказу, зная страсть чеченцев к оружию, военные бросили склады с боеприпасами и оставили республику на растерзание, те, кто завлекали простаков в сети сладкими речами о свободе… Если бы вы были на нашем месте, вы бы не задавали таких вопросов.

К взаимному согласию они не пришли, но беседой оба остались довольны. Вскоре они попрощались, и вечером Марков уехал вместе с другими журналистами в сопровождении военных в Грозный. Столица Чечни почти ничем не отличалась от места падения метеорита. По всему городу грозно возвышались груды плит, оставшиеся от высотных домов.

В Ханкале Маркову предоставили номер в гостинице. Он принял душ и, включив телевизор, стал ужинать. Показывали место падения метеорита. Спасатели все еще извлекали из-под завалов мертвые тела. Найдено также двое выживших, их состояние было крайне тяжелым.

Маркова возмущало то, что он не мог находиться сейчас в эпицентре событий. У военных корреспондентов было явное преимущество.

Власти ограничивали журналистов, запрещали свободный доступ к информации, указывая, где не бывать, что не фотографировать, они сами определяли дозу истины в материалах, порой дезинформировали, скрывая или искажая правду. В итоге получался не репортаж, а правдоподобная ложь.

На следующий день Сергей должен был уехать, проведя в Аргуне еще несколько часов. Он надеялся, что за это время ему попадется стоящая информация.

Ночью метеорит, лежавший на дне воронки, под воздействием понизившейся до минус десяти температуры постепенно остывал. Он трещал, словно готов был взорваться.

Воронку огородили деревянными щитами. Недалеко от места падения разбили палатку, в ней расположились солдаты из оцепления. Завершались спасательные работы. Живых больше не находили. Извлекали останки. Число погибших достигло ста пятидесяти трех человек. Зевак на месте трагедии уже не было. Потерявшие близких были заняты подготовкой похорон…

Метеорит на дне воронки треснул. В чреве его что-то клокотало, словно готовясь к извержению. Из расщелины на поверхность инопланетного тела вытекла серая жижа, от которой поднялся пар.

Вскоре все стихло. Жижа заледенела, метеорит полностью остыл.

Марков встал в пять. На улице было еще темно. В семь часов он должен выехать в Аргун.

Умывшись и попив чаю, собрал вещи и стал смотреть утренний информационный выпуск. Новых данных о катастрофе не передавали. За ограждение до сих пор не пускали, хотя, по словам полковника Сухарева, спасательные работы были завершены.

Через полчаса Марков отправился в дорогу вместе с колонной российских войск.

В Аргуне тем временем произошла словесная перепалка между российскими военнослужащими и чеченским ОМОНом. Местные милиционеры утверждали, что оцепление следует снять и позволить людям спасти то, что осталось. Российская сторона так не считала. В результате взаимных упреков началась драка.

Все участники конфликта — и солдаты, и омоновцы — не раздумывая, пустили в ход свое оружие, целясь друг в друга. Однако автоматы по совершенно непонятным причинам вместо стрельбы боевыми патронами стали издавать хлопки и странное шипение, сопровождавшееся дымом.

На лицах и с той, и с другой стороны читалось недоумение. Побросав оружие, русские и чеченские вояки растерянно озирались по сторонам. Никого не ранило, не задело. О конфликте все тут же забыли.

Выезжая из Грозного, Марков сделал пару десятков фотоснимков разбитого города. Через какое-то время он был уже в Аргуне. К удивлению Сергея, со вчерашнего дня здесь ничего не изменилось. Колючую проволоку растянули еще дальше. Местные жители о чем-то возмущенно спорили с военными.

Марков подошел поближе. Местные жители требовали от военных снять оцепление, через которое кое-кто даже не мог выйти из дома, кто-то требовал объяснений, почему расширили запретную зону, но ответов им никто не давал. Расспросив людей, Сергей выяснил, что произошло что-то странное, разрозненная информация сводилась к тому, что во время конфликта чеченских омоновцев с российскими военнослужащими неизвестно откуда появился дым. Другие говорили, что перед этим раздались хлопки. На его вопрос, не с метеоритом ли это связано, все отвечали, что это произошло далеко от места падения.

Марков попытался подтвердить полученные от граждан сведения у военных. Те же заученно отвечали, что контролируют ситуацию. Они явно что-то скрывали. Только что? Связано ли это с метеоритом? Попытки узнать что-нибудь новое ни к чему не привели.

Прошло около двух часов. Ничего так и не прояснилось. Военные уже не отвечали ни на какие вопросы, отправляя всех, кто к ним приближался, куда подальше. Один из солдат не выдержал напора толпы и поднял вверх автомат для выстрела. Испугавшись, люди отхлынули. Солдат так и замер с поднятой рукой, удивленно взирая на свое оружие. Опустив его, солдат вытащил магазин, оглядел патроны и, пожав плечами, вставил обратно. Заметив это, сержант подозвал его к себе, что-то сказал, кивнул на автомат и куда-то повел за собой. Больше они не появлялись. Марков внимательно наблюдал за этой сценой, не забывая щелкать фотоаппаратом. Что-то было не так, и это было видно по складывающейся обстановке. «Я должен разгадать загадку первым, это мой шанс, придется сегодня остаться в Чечне», — решил он для себя.

Военные проводили в Ленинском районе незапланированную «зачистку», опасаясь, что боевики, воспользовавшись ситуацией, совершат какую-нибудь провокацию. Был усилен контроль на блокпостах. Перекрыты все улицы, на них расположились солдаты. Большинство жителей сидело дома, боясь выходить.

У одного из частных жилых домов стоял молодой парень в камуфляже, автомат он держал взведенным. Во дворе дома мужчина уговаривал сержанта из отряда:

— Подождите, не взрывайте подвал. Нет там никаких боевиков.

— Отойдите в сторону, — отрезал тот.

— Тогда спуститесь и сами проверьте, есть они там или нет, — вступилась за мужчину его соседка.

— Ага. Спустимся, а нас перестреляют.

Солдаты уже готовились бросить в погреб гранату.

— Мужики, — сказал хозяин дома, — так дело не пойдет. Я пожалуюсь вашему начальству!

— А что вы так за подвал переживаете? Мы же не дом ваш взрываем.

— У меня там на целый год продукты лежат! Еще бы я не переживал!

— Все! Отойдите, я сказал!

Военные заняли позицию и приготовили гранату.

Выбора не было. Хозяин, его сын и их соседка отошли за дом, в безопасное место.

Бросив гранату, солдат отбежал.

Прошло пять секунд. Шесть. Семь. Восемь — тишина. Солдаты стали заглядывать в подвал, выставив вперед автоматы.

Прошло полминуты, после чего сержант приказал бросить еще одну гранату. Когда она покатилась вниз, из подвала послышалось шипение. Поднялся дым. Все солдаты одновременно открыли огонь, целясь в подвал. Но вместо стрельбы раздались негромкие хлопки. Автоматы стали дымить. Военные побросали оружие и растерянно переглянулись.

Так и не закончив «зачистку», они ушли. Сержант, взяв с собой поступившие сегодня утром из Аргуна «бракованные» боеприпасы, поехал в аргунский гарнизон, чтобы выяснить, почему оружие не действует.

На Центральном рынке, как всегда, было шумно и людно. Никто не обратил внимания на тихо подъехавшую «шестерку», в багажнике которой находился тротил. Она остановилась в центре базара. Водитель, худощавый мужчина в темных очках и надвинутой на лоб фуражке, вышел из машины и, шмыгнув в толпу, растворился в ней.

Прошло какое-то время, из багажника с шипением поднялось облако дыма, которое быстро распространилось по рынку. Началась паника, люди с криками, толкая друг друга, опрокидывая лотки, побежали врассыпную. Некоторые пытались при этом задержать дыхание, думая, что пустили отравляющий газ.

Последовал слабый хлопок. Крышку багажника выбило. Дым повалил гуще. Спустя какое-то время шипение прекратилось, задымление тоже. Люди останавливались, не понимая, что же произошло. Никто не пострадал.

Когда дым окончательно рассеялся, трое мужчин отважились подойти к машине. В багажнике они увидели какую-то серую вязкую жидкость.

Марков встретил знакомого журналиста Аркадия Громова, с которым судьба часто сводила его в различных городах России во время командировок. Увидев Сергея, Громов усмехнулся, мол, и ты здесь? С ним приятно было общаться, если только тема разговора не касалась работы, поскольку они были сотрудниками конкурирующих изданий.

Поздоровавшись, коллеги перекинулись парой фраз. Затем Марков спросил:

— Узнал что-нибудь новенькое?

— Узнаешь тут… от этих… цвета хаки. Только зря время теряешь. Военные о чем-то умалчивают. Что за секреты?

— А как ты думаешь, что здесь творится?

— У меня никаких предположений. Как насчет тебя?

— Думаю, что-то произошло с метеоритом.

— Что с ним может произойти?

— Хотел бы я знать…

— Сергей, — позвал солдат, охранявший Маркова. — По телевизору идет программа новостей.

Они последовали в фургон, располагавшийся неподалеку.

Передавали репортаж из Грозного. На экране появилось изображение Центрального рынка, оцепленного военными. «Сегодня на Центральном рынке города Грозный были обнаружены «Жигули» шестой модели с неразорвавшимся тротилом, — говорил голос за кадром. — По свидетельствам очевидцев, из багажника, начиненного взрывчаткой, поднялся дым, и последовал взрыв слабой мощности, который не причинил никакого вреда. По словам саперов, вызванных на место происшествия, заряд тротила, по неустановленным причинам, не сработал, что и позволило избежать жертв и разрушений… По факту обнаружения взрывчатого вещества возбуждено уголовное дело, ведется следствие…»

— Странно, — сказал Марков, — уже второй случай, связанный с дымом.

— Ты о чем? — спросил Громов.

— Да об утреннем инциденте.

— Почему ты думаешь, что это взаимосвязано?

— Взорвись тротил или не окажись он «испорченным», никто бы не удивился…

— Мне кажется, ты чего-то не договариваешь.

— Напрасно ты так думаешь. У меня нет никаких соображений по этому поводу.

Рядовой Лютиков, сидевший на броне танка, заметил бородатого человека в камуфляже, с автоматом в руках, который укрылся за деревьями неподалеку от их части.

— Там кто-то есть! — воскликнул Лютиков, указывая в сторону, где находился неизвестный.

— Кто? — спросил сержант.

— Человек с автоматом. Возможно, боевик.

Сержант тут же приказал открыть огонь.

Башня повернулась в сторону притаившегося за деревьями подозрительного субъекта. Последовал взрыв…

Марков и Громов следили за новостями.

«Только что поступило срочное сообщение, — передавал ведущий. — В Чечне, недалеко от города Аргун, около получаса назад подорвался танк федеральных сил. — На прямой связи с места происшествия — наш собственный корреспондент Валерий Нечаев…»

— Теперь-то что у них стряслось? — с досадой произнес Громов.

На экране появился журналист с микрофоном в руке и военный, что-то шептавший ему на ухо. Изображение тут же пропало. Появились помехи. Экран стал темным. Снова показали телеведущего. «Валерий?» — спросил он, приложив руку к наушникам. Не дождавшись ответа, объявил: «Уважаемые телезрители, извините. Возникли технические неполадки. Мы выйдем на связь с нашим корреспондентом позже. А я напоминаю, что в районе Аргуна подорвался танк федеральных войск. Полными данными о случившемся мы пока не располагаем, но, по имеющимся сведениям, экипаж танка обнаружил отряд боевиков. При попытке открыть огонь снаряд самопроизвольно взорвался до вылета из дулового отверстия, что привело к подрыву всего боекомплекта. Есть погибшие и раненые. Точное число пострадавших не установлено. Мы продолжаем следить за ситуацией. А теперь переходим к другим новостям…»

— Ты видишь? — сказал Марков. — Опять у них какая-то неразбериха. Я на сто процентов уверен, что они специально прервали связь, чтобы скрыть правду. И все это как-то связано с метеоритом.

— Да, — задумчиво подтвердил коллега, — очень странно. То, что я скажу, звучит несерьезно, но все же: может, метеорит излучает какие-нибудь волны или еще что, из-за чего боеприпасы выходят из строя.

— Я тоже об этом думал. Но если эти волны и до Грозного дошли, то… я не знаю.

— А может, машина с тротилом приехала из Аргуна?

— Все может быть. Военные, наверняка, что-то скрывают. Если сами до этого не докопаемся, на блюдечке нам точно ничего не преподнесут.

Марков решил остаться на ночь в Аргуне. В его расположении был трейлер. Ни на шаг от Сергея не отходил его «телохранитель» Юра.

Еще днем Марков решил пробраться за ограду, чтобы выяснить, что же происходит на самом деле. Ночь — время как раз подходящее.

Сидя с Юрой перед телевизором, журналист обратился к нему:

— Ты хотел бы заработать немного денег?

— А кто не хочет? — усмехнулся тот.

— У меня есть для тебя одно предложение. Скажем, на сто долларов. Только надо будет держать язык за зубами.

Юра посмотрел на него подозрительно, но все же спросил:

— А что за предложение?

— Я хочу проникнуть за ограду, посмотреть, что там у них творится.

— Ты что, с ума сошел? За это же голову оторвут! Мне приказано не пускать тебя куда не следует.

Вместо ответа Марков потянулся за диван и вытащил оттуда пакет.

Увидев его содержимое, Юра выпалил:

— Форма майора?! Откуда она у тебя?

— Достать ее было проще простого. Ваша часть была почти пуста. Я залез через окно какого-то кабинета, чтобы что-нибудь разузнать, и нашел вот это. Сейчас здесь все пребывают в смятении, все куда-то подевались, куда-то торопятся. Это, вероятно, связано с той проблемой, которую я пытаюсь разрулить.

— И что ты собираешься делать с формой?

— Под видом майора проникну в секретную зону.

— Так просто возьмешь и пройдешь?

— Конечно, нет. Мне понадобится осторожность.

— Я не могу тебе этого позволить.

— Я все продумал. Никто не узнает. Я проникну туда и вернусь как ни в чем не бывало. Ты всего лишь подстрахуешь меня если что.

— Извини, я не могу тебя пустить.

— А я все равно пойду.

— Ты забыл, что я вооружен? — сказал Юра, сверкнув глазами.

— Когда ты в последний раз пользовался своей железякой, Рэмбо?

— А что?

— Нажми на курок — узнаешь.

— Ты что, судьбу испытываешь?

— Пули не стреляют, они, увы, «испортились».

— Как это «испортились»? — спросил тот, озадаченно разглядывая «Калаш».

— Ну, выстрели — ничего не будет.

Вместо этого Юра вытащил магазин и стал пристально изучать патроны, потом произнес:

— Что это?

Подойдя, Марков увидел, что из гильз вытекает серо-коричневая жидкость.

Юра вставил магазин и нажал на курок. Раздался хлопок.

— Что с ним случилось? — в недоумении спросил он.

— Вот это я и пытаюсь выяснить.

Марков вышел из трейлера в форме майора и деловой, уверенной походкой направился к месту падения метеорита.

Вокруг ограждения было много военных. Чуть в стороне он заметил два грузовых вертолета. Держась как можно дальше, он обошел ее кругом, надеясь найти участок, где бы не было военных. Наконец, найдя такое место, ползком направился к колючей проволоке, останавливаясь у каждого дерева и осматриваясь вокруг.

Когда он пересек опасный участок, откуда-то послышался голос:

— Стой! Стрелять буду!

Марков замер на месте. Он ожидал, что сейчас из темноты раздастся автоматная очередь и пули изрешетят его, но тут же успокоился, вспомнив, что оружие не действует.

Появились трое солдат с автоматами, направленными на него. Увидев, что перед ними майор, немного успокоились.

— Кто вы такой? — спросил один из них, не опуская оружия.

— Я… — начал Марков.

— Разве вы не знаете, что ограду переходить запрещено? Нарушителей нам приказано расстреливать.

— Я вообще-то майор…

— Это не имеет никакого значения, — перебил его тот. — Будьте добры, предъявите документы.

Марков, собравшись с духом, призвав на помощь свои актерские способности, резко выпалил:

— Мне некогда с вами трепаться! Я должен передать срочное сообщение. Вы знаете, что ваше оружие нефункционально?

— Это нам известно. Лучше покажите свои доку…

— С минуты на минуту все оружие взорвется! — перебил его Марков. — Мой отряд погиб именно из-за этого. Если я всех сейчас же не предупрежу, все здесь взлетит к чертовой матери!

— Пожалуйста, — растерянно произнес солдат, — проходите. Вход в палатку с той стороны. Вас проводить?

— Сам доберусь.

Он пошел вперед по развалинам. По мере приближения к палатке заметил, что она довольно внушительных размеров. Кратера нигде не было видно. Вероятно, он находился под палаткой.

Медленно приближаясь ко входу, Марков заметил в карауле двух военных. В руках они держали довольно своеобразное оружие, которое, как он решил, заряжено чем-то вроде дротиков, смазанных парализующим или усыпляющим веществом.

Марков обошел палатку, надеясь найти другой вход. Нигде не было ни окон, ни щелей. Оставался банальный способ проникнуть внутрь — через дверь. Приходилось надеяться, что охрана поверит его легенде так же, как те трое. Отступать он не собирался.

Увидев его, караульные схватились за свое нетрадиционное оружие. Капитан — видимо, старший по званию — спросил:

— Кто вы и что вам нужно?

— Майор Алексей Харитонов, — отрекомендовался Сергей. — У меня срочное донесение.

— Как вы сюда попали? Кто вас пропустил?

— Вас что, не учили субординации?

— Извините, но у нас приказ — никого не впускать.

— Вы тратите мое и свое время. Появилась новая опасность, связанная с метеоритом. Если вы сейчас же меня не пропустите, то к утру от всех вооруженных войск останется один прах.

Они переглянулись.

— У вас есть пропуск? — спросил, наконец, капитан.

— Какой, к черту, пропуск?! Может, вам еще и справку показать, что я с вами тут лясы точу?!

— Ладно. Предъявите документы — тогда видно будет.

Ни на что не надеясь, Марков начал возиться во внутреннем кармане гимнастерки. Показать документы означало выдать себя. Не приходило на ум, как выйти из создавшегося патового положения.

— Семнадцатый, семнадцатый, — заскрежетало в рации капитана, — говорит «Метеор». Прием.

— Семнадцатый на связи. В чем дело?

— Семнадцатый, к нам должен подойти полковник Войлов. Пропустите его.

Солдат посмотрел на Маркова:

— А вы не ждете некоего майора Харитонова?

— Нет. А что?

— Меня как раз вместо Войлова направили, — нашелся Марков.

— Вас? — переспросил капитан.

— Да. У Войлова возникли срочные дела, он попросил меня пойти за него.

Капитан передал слова Маркова по рации. После минутной паузы последовала команда:

— Пропустите.

Не спрашивая больше ничего, капитан открыл пластиковую дверь.

За ней следовала другая импровизированная дверь, состоявшая из натянутой на деревянную раму полиэтиленовой пленки.

Марков вошел. Помещения внутри палатки были разделены пластиковыми стенами-перегородками. Полы сложены из прочных досок. «Когда они успели все это соорудить? Что у них тут вообще происходит? Напустили таинственности похлеще, чем в сериале «Секретные материалы».

Его встретил старший лейтенант.

— Майор Харитонов?

— Да.

— Старший лейтенант Николай Максимов. Вы находитесь в центре изучения метеорита, поэтому следуйте нашим правилам. Войлов посвятил вас во все детали?

— У меня мало времени, так что давайте перейдем к делу, — Марков, задержав дыхание, ожидал дальнейшего развития событий, надеясь, что его тактика была верной и от него больше не потребуется никаких объяснений.

Ему неоднократно приходилось прибегать к подобным маневрам, чтобы получить нужный материал; артистизм и умение подстроиться под изменяющуюся обстановку, находчивость в критических ситуациях стали частью профессионального мастерства, однако в такой переделке он оказался впервые. Сергей даже жалел немного, что его план удался: мало того, что его могут в любую минуту раскрыть, так он еще создал себе проблему, которая способна привести к краху его карьеры.

В помещении было холодно, тем не менее он обливался потом.

— Следуйте за мной, — сказал Максимов, проходя вперед, — мы вам кое-что покажем.

Марков последовал за ним.

— Вы откуда сами? — поинтересовался Максимов. — Раньше я вас не видел.

— Меня перевели недавно, — просто ответил Сергей, делая вид, что не расслышал первый вопрос — сейчас надо было стараться поменьше говорить и отвечать односложно.

Пройдя через длинный коридор, они завернули за ширму и оказались в большой комнате, в которой находились люди в белых халатах и масках — вероятно, ученые, а также военные. Судя по различным лабораторным приборам, разложенным на столах, здесь развернули мобильную лабораторию.

«Что происходит?» — уже в который раз за сегодняшний день спросил себя Марков.

— Доктор Воронин! — позвал Максимов.

Один из ученых обернулся и, сняв белую маску, направился к ним.

— Доктор Воронин — всемирно известный биолог, — представил его Максимов. — Он все объяснит. Доктор, это майор Харитонов. Сам полковник не смог прийти по причине некоторых непредвиденных обстоятельств. Введите майора в курс дела.

— Очень приятно, — сказал ученый, пожимая руку Маркову.

«Ну, вот, — подумал Марков, — скоро весь Аргун будет знать меня как майора Харитонова».

Воронин подвел его к небольшому столику, на котором лежал открытый ноутбук.

— Как вам известно, — начал он, — упавший метеорит принес с собой некий вирус, выводящий из строя любое огнестрельное оружие и взрывчатые вещества. Если точнее, это некие внеземные бактерии, жизнь которых и поддерживают взрывчатые вещества различного состава и происхождения. Когда метеорит остыл и в результате треснул от холода, из его ядра в виде пара вышли находившиеся в спячке бактерии. В составе метеорита некогда была сера, которой они питались. Когда это вещество закончилось, бактерии впали в анабиоз. А теперь пробудились и принялись за новую пищу — это порох, сера, тротил, гексоген и так далее. — Воронин дал компьютеру команду, и на мониторе появилось изображение бактерий, пожирающих что-то и быстро размножающихся. Сергея поразило то, с какой быстротой увеличивалось их число. — Они делают бесполезным все наше оружие. Такое быстрое их распространение приведет к тому, что очень скоро они доберутся и до других стран. И не остановятся до тех пор, пока не «сожрут» все взрывчатые вещества на Земле. Затем снова впадут в анабиоз. Если мы произведем новые взрывчатые вещества, бактерии пробудятся, поглотят их и снова впадут в бактериальный сон ожидания. В общем, это приведет ко всемирному кризису вооружения, а следовательно, и нарушению баланса мировых сил, неизвестно, какими будут последствия, во что это выльется… — с грустью закончил он.

Марков был поражен. Хотя и был готов услышать что-то невероятное, но такого никак не ожидал.

— И что, — спросил он, — этот вирус распространяется по всей Чечне?

— Он уже вышел за ее пределы.

— А нельзя как-то остановить этот процесс? Уничтожить бактерии?

— Мы как раз над этим работаем. Пока никакого результата. Но боюсь, что если мы и найдем способ их уничтожить, то к тому времени они уже не оставят на Земле ни одного взрывчатого вещества. Эти паразиты очень хорошо приспосабливаются к нашей атмосфере. Пойдемте. Я вам покажу еще кое-что.

Они подошли к столику со стеклянными сосудами. Воронин взял спичечный коробок и высыпал содержимое в один из них.

— Это порох, охваченный вирусом два часа назад, — объяснил он. Достал зажигалку, щелкнув, поднес к пороху. Тот задымился.

— А это, — сказал он, взяв другой коробок и вылив оттуда серую жижу, — порох, подвергнувшийся заражению еще утром.

Он опять поднес включенную зажигалку. Жижа не загорелась. Воронин высыпал что-то из третьего коробка.

— Это порох, заразившийся десять минут назад.

Он отошел чуть дальше и бросил горящую бумагу в последний образец. Порох взорвался. Сосуд треснул.

— Что это было? — удивился Марков.

— Мы еще не до конца разрешили эту проблему. Взрывчатые вещества становятся особо опасными, когда они только начинают осваиваться бактериями. В этот момент искра способна вызвать цепную реакцию в семь раз больше обычной. Автомат стреляющего может взорваться в его руках, если он откроет огонь. Запомните это. И советую как можно быстрее предупредить остальных…

— Доктор Воронин! — позвал старший лейтенант.

— Слушаю вас, — обернулся ученый.

— Можно вас на минутку? — при этом лейтенант бросил подозрительный взгляд на Маркова.

— Конечно.

Воронин подошел к Максимову. Тот потянул его за ширму.

Марков почувствовал неладное. Взгляд Максимова его насторожил. Неужели меня раскусили? — подумал он. — Если это так, то как выбраться из этого «аквариума»?

Подойдя к ширме, он стал прислушиваться к их беседе.

— Вы же должны знать все чины среди военных, — возмущался Воронин. — Как вы могли ему довериться?

— Сейчас такой хаос, — оправдывался Максимов. — Тут как-то мало думаешь о доверии.

— А где полковник Войлов?

— Он уже в дороге. Будет с минуты на минуту.

— Как быть с этим… Харитоновым?

— Придется задержать и выяснить, что это за птица.

После упоминания его псевдоимени Марков начал медленно пятиться, не зная, что предпринять. Он был в ловушке.

Дойдя до пластиковой стены, остановился. Ученым, сосредоточенно занимавшимся исследованиями, не было до него никакого дела. Марков посмотрел на каждого, чтобы убедиться, что они на него не обращают внимания. Затем прошмыгнул под пластиковую перегородку. Там никого не было. Чуть ли не на цыпочках побежал по коридору. За спиной послышалось, как открылась дверь с улицы. Раздался топот, разговоры. Марков шмыгнул за одну из ширм и быстро задвинул ее.

— Куда он делся? Он только что был здесь! Найдите его! — началась беготня, перекрикивания.

Марков увидел перед собой пластиковую дверь. Это была не та дверь, через которую он попал в палатку. Сергей открыл ее и зашел. Перед ним возник узкий коридор, идущий вниз. Пошел по нему. Было темно. Он включил карманный фонарик, который всегда держал при себе. Впереди — еще одна дверь. Быстро закрыл ее за собой, стараясь не шуметь.

Дощатого покрытия под ногами уже не было, только земля. Сергей посветил фонариком. До него не сразу дошло, что он находится в кратере упавшего метеорита. Рядом возвышалась небольшая палатка из плотного, непросвечивающегося клеенчатого материала.

Дверь сверху открылась. Раздался щелчок, и над головой Сергея зажглась лампочка. Он вошел в палатку, надеясь, что внутри его не заметят. Наткнувшись на что-то, упал. Шаги приближались. Марков подполз под свисающую клеенку, прикрылся ею. Когда вторая дверь открылась, он замер, не смея даже дышать.

Судя по всему, вошедший был один. Он постоял секунду-другую, прислушиваясь, потом медленно прошелся вокруг палатки. Послышалось шуршание, видимо, он вошел в палатку — тишина.

Марков осторожно сделал глубокий вдох и снова задержал дыхание. Сердце бешено колотилось. Шорох клеенки. Шаги стали удаляться. Лампочка погасла. Хлопнула вторая дверь. Все затихло.

Подождав, Марков вылез из-под своего укрытия. Посветил фонариком. Под ногами увидел виновника всех бед — метеорит. Тот, как и говорил Воронин, был разделен глубокой трещиной пополам.

Достав портативный фотоаппарат, сделал пару снимков. И еще несколько, выйдя из палатки.

Выбираться отсюда сейчас было опасно.

Марков ходил вокруг палатки, размышляя, что же предпринять. Если он и доберется до выхода без происшествий, то там его все равно перехватят охранники. Их, конечно, оповестили о постороннем на объекте.

Марков посмотрел на часы — четыре утра. За эти семь часов практически ничего не изменилось. Наоборот, людей стало больше.

Слышалась ходьба, разговоры, перекрикивания, но, сколько он ни прислушивался, не мог разобрать слов. Вероятно, им было не до метеорита и вовсе не до неизвестного на секретном пункте.

Было холодно. Чтобы хоть немного согреться, начинал бег на месте или делал отжимания.

Пытаясь понять, о чем говорят наверху, услышал, как открывается дверь. Быстро юркнул в свое убежище.

Загорелся свет. Кто-то вошел. Шаги приблизились к палатке.

Марков сквозь клеенку увидел расплывчатую белую фигуру. Человек приблизился к метеориту, держа в руках какие-то приборы.

— Алексей! — крикнули сверху. — Быстрее! Они сейчас придут!

— Еще пару секунд! — ответила белая фигура. — Я сейчас!

Мужчина наклонился к метеориту. Чтобы получше увидеть, Марков слегка шевельнулся — клеенка зашуршала.

Человек резко обернулся. Взгляд испуганных глаз был обращен прямо на Маркова.

Воспользовавшись его замешательством, Марков бросил в глаза «незваному гостю» горсть рыхлой земли. Тот, вскрикнув, прикрыл лицо ладонями и отпрянул назад. Сергей мгновенно вылез из-под клеенки, поднял первый попавшийся инструмент и резко, без размаха ударил мужчину в затылок. Исследователь свалился без чувств.

Не теряя времени, Марков снял с него белый халат и защитную маску. Надев их на себя, прикрыл бесчувственное тело выступавшей клеенкой так, чтобы никто не заметил его сразу. Сергея мало интересовала дальнейшая судьба потерявшего сознание. Главное — как можно скорее выбраться отсюда.

Сверху послышались шаги. Четверо военных, окинув Маркова быстрым взглядом, зашли в палатку.

В руках у них были носилки. Разломив ломом на две части треснувший метеорит, подняли одну половину, положили ее на носилки и понесли наверх. Марков направился вслед за ними. Он шел, оглядываясь по сторонам, боясь, что к нему могут подойти и заговорить. Однако до самого выхода его никто не окликнул.

На улице было еще темно. Почти над головой Маркова пролетел вертолет, что заставило его вздрогнуть и машинально нагнуться. Затем второй. Еще два стояли недалеко. Четверо солдат быстрыми шагами двигались к одному из них, неся на носилках часть метеорита. Положив свою ношу в грузовой отсек, они пошли, видимо, за второй половиной.

Марков остановил бежавшего солдата:

— Что происходит?

— Здесь опасно оставаться! Они скоро нападут!

— Кто?

Тот, ничего не ответив, побежал к вертолету.

Сергей пошел прочь от палатки. Оцепление стало плотнее. Танки стояли кругом, да и военных с бесполезным теперь оружием было немало. Возмущенная толпа пыталась прорваться за ограждение, БТРы и автоматы никого не смущали.

Когда Марков приблизился к военнослужащим, старший крикнул:

— Вы что здесь делаете?! Садитесь в вертолет и убирайтесь, пока не поздно!

Сняв белый халат, под которым все еще была форма майора, Марков осадил его:

— Сержант, доложите обстановку.

— Извините, товарищ майор. Ситуация критическая. Похоже, люди не верят, что автоматы стреляют. Долго мы тут не продержимся. Необходима помощь.

Марков понял, что жители как-то узнали о вирусе и, очевидно, требуют объяснений. Военные опровергают информацию, чтобы защитить себя от возбужденной толпы.

— А где ваш командир?

— Неизвестно, даже по рации не отвечает. Боится нападения боевиков. Кое-кто из наших даже дезертировал…

— Каких боевиков? — перебил его Марков.

Сержант как-то странно посмотрел на него:

— Ну, боевиков… Огнестрельное оружие вышло из строя, они могут напасть, используя холодное.

— Ладно, мне нужно идти.

— Идти? Одному? Это же опасно!

— О себе я как-нибудь позабочусь.

— А как же мы? Что нам делать?

— Я разберусь с этим. Продержитесь еще немного, — Марков повернулся и пошел за ограду.

Люди завалили его вопросами:

— Что у вас там творится?!

— Новое биологическое оружие?

— Что с метеоритом?

— Почему нам ничего не говорят?

Дородная женщина, схватив его за грудки, стала трясти.

— Успокойтесь! — едва проговорил Марков, достав фотоаппарат. — Я не военный! Я журналист!

— Вы убили моего сына! — не унималась толстуха.

— Оставьте его! — крикнули из толпы. — Это мой друг! Он действительно журналист!

Перед ним возник Громов. Женщина отпустила Маркова.

— Где ты был? — с беспокойством спросил Громов. — Я уж думал, ты попал в беду. И почему ты в военной форме?

— Долгая история.

Выбравшись из толпы, они пошли к трейлеру. Марков заметил, что, помимо находящихся в оцеплении, вокруг практически не осталось военных, в том числе и многих журналистов. Войдя внутрь, они устроились на диване.

— Ну, — с нетерпением сказал Громов, — рассказывай.

— Погоди. Сначала объясни, что происходило, пока меня не было?

— Как что? Где ты был все это время? Спал, что ли?

— Я со вчерашней ночи проторчал под лабораторией, можно сказать, сидя верхом на метеорите.

Громов удивленно поднял брови:

— Что ты там делал?

— Прятался. Так что происходило-то? Населению стало известно о вирусе?

— Населению? Ты смеешься? — он взял лежавший на диване пульт и включил телевизор.

По РТР шла программа новостей:

«… Вирус распространяется из кратера упавшего в городе Аргун Чеченской Республики метеорита. Согласно экспертизе, неизвестные бактерии поглощают взрывчатые вещества, которые являются для них своеобразной пищей. Процесс этот не удается остановить. Вирус распространяется с невероятной скоростью и уже охватил южную часть России и восточную Азию, продолжая двигаться дальше. По подсчетам ученых, через двадцать-тридцать часов он может охватить всю планету. Весь мир обеспокоен происходящим. В Чечне, в эпицентре событий, наблюдаются волнения среди мирного населения: жители открыто обвиняют военных в гибели своих близких. Зафиксировано несколько столкновений…»

— Боже мой! — воскликнул Марков. — За двадцать часов! Ты представляешь, что будет в мире?!

— Тихо! — вдруг произнес он, посмотрев на экран телевизора.

Показывали рукопашную схватку между израильтянами и палестинцами.

«…Столкновение началось буквально час назад, — говорил голос за кадром, — после того, как населению стало известно о вирусе, охватившем оружие. Власти обеих сторон на данный момент бессильны урегулировать конфликт…»

На экране появились военные в касках, с щитами и дубинками. Они медленно отступали. Толпа кидала в них все, что попадалось под руку. Разъезжали десятки БТРов. Повсюду стоял дым. Ни у кого не было ставшего совершенно бесполезным оружия.

«…А в это время власти мировых держав активно готовятся к предотвращению последствий в связи с поражением оружия неизвестным космическим вирусом. Принимаются беспрецедентные меры по защите от возможных террористических действий и беспорядков. Создан антикризисный штаб, в который вошли ведущие ученые со всех стран света (биологи, астрофизики, ядерщики и др.), а также руководители государств и международных организаций, главная цель — поиск путей ликвидации вируса…»

— Как быстро развиваются события! — поразился Громов.

— Не пора ли нам позаботиться о себе? — напомнил Марков.

— Военные ожидают с минуты на минуту прибытия вертолетов. На них и улетим.

— А что с техникой собираются делать?

— Это не наша головная боль. Мы должны улететь отсюда в числе первых.

Светало. Военные и журналисты ожидали вертолеты, чтобы покинуть республику. Марков сделал пару снимков обстановки. Он наблюдал за беседующими чеченцами, надеясь услышать что-нибудь на русском языке. В конце концов решил поинтересоваться вслух, о чем они думают, почему собрались здесь.

— Скажите, — обратился он к мужчине лет шестидесяти, — что вас привело сюда?

— Я не хочу упустить момент вывода войск, — ответил тот.

— А что вы думаете о вирусе?

— Это гнев Всевышнего. Человечество чрезмерно увлеклось войнами, оружием, терроризмом: у кого больше оружия — тот сильнее, у кого кнопка от ядерной бомбы — тот властелин мира. И вот, пожалуйста, какой-то метеорит, какие-то невидимые глазу бактерии — и могущественные государства бессильны. Что теперь сделает Америка с Афганистаном? Посмотрим, как мир поведет себя без оружия. Это давно предписано пророчеством. В хадисе говорится, что в большой битве оружие перестанет действовать, и тогда все будут равны силой. Сейчас наступил именно этот день, я не сомневаюсь.

Чуть позже прилетело несколько вертолетов. Марков покинул Чечню вместе с другими журналистами. Летать на вертолетах стало практически безопасно: нечем было их сбивать.

Когда пролетали над гарнизоном, Сергей заметил, что там нет военных, на плацу дети, взяв брошенные автоматы, играют в «войнушку». Подумал: «Теперь, сколько ни расти с автоматом в руках, все равно придется выбросить эту никчемную игрушку».

Марков размышлял над словами мужчины, который сказал, что случившееся было предписано. Может, он прав? Сергей считал себя верующим, хотя мало соблюдал религиозные каноны и не ходил в церковь уже лет десять. Он давно заметил, что между мусульманством и христианством есть много общего. Возможно, в словах этого чеченца есть смысл. Но что же будет дальше? Преодолеют ли люди кровожадные инстинкты взаимоуничтожения, выработанные тысячелетиями, или пойдут друг на друга с копьями и стрелами, как в древности? Скорее всего в мире на год-другой наступит затишье, народы понемногу будут приходить в себя, потом из страха перед себе подобными станут осваивать новые виды вооружений, в состав которых не входят взрывчатые вещества. В общем, человечество ждет путь к преобразованиям в области военной техники, однако за это время мир может круто измениться. Можно ожидать государственные перевороты во многих странах.

Марков постучался в свою квартиру. Дверь открыла Татьяна.

— Я думала, тебя уже нет в живых, — Татьяна плакала.

— Теперь все уже позади.

— Что передают по новостям? — спросил Марков, переодеваясь.

— Сейчас включу.

«…Вирус добрался до Америки, — сообщала диктор, — наблюдаются массовые беспорядки. На военной базе в штате Невада прогремел мощный взрыв, унесший десятки жизней. По сведениям, полученным от оставшихся в живых сотрудников, обслуживающих ракеты, перед взрывом приборы показывали сбои, вполне вероятно, связанные с вирусом. Подобные «сбои» уже неоднократно фиксировались в разных частях света во время так называемой «начальной стадии освоения взрывчатых веществ бактериями». В антикризисном штабе было принято решение обезвредить в минимальные сроки все ядерные боеголовки, поскольку процесс «освоения» может привести их в действие… Голосование было открытым и единогласным. Перед лицом возникшей опасности уничтожения планеты главы всех ядерных держав продемонстрировали, что не намерены вести борьбу за господство в условиях, когда необходимо спасти мировое сообщество от ядерной катастрофы. Выражение «сила оружия» на наших глазах приобретает обратный смысл. Историческое событие, свидетелями которого нам пришлось стать, может изменить весь дальнейший ход развития человечества. Ученые бессильны остановить «разоружающие» мир бактерии. Нам остается наблюдать и надеяться на лучшее…»

Эта история произошла в селении Самашки с неким Салманом. Это мужчина лет пятидесяти, добропорядочный, честный, непьющий, некурящий, а также обладающий хорошим чувством юмора, как и его жизнь, решившая над ним «подшутить».

Жил Салман один. Семью он отвез с началом боевых действий девяносто девятого года в Ингушетию. По соседству жили его родственники.

Салман уже много лет работал егерем. Вся его жизнь была связана с лесом. Он каждый день отправлялся верхом в лес, несмотря на опасности и уговоры не ходить туда. Лес очень часто становился жертвой бомбежки. От бомб и снарядов в нем гибли звери и птицы, а нередко и домашний скот. Салман резал раненый скот по мусульманским обычаям, обескровливал, снимал шкуру, разделывал мясо и отдавал хозяевам, а скотину, которую можно было спасти, привозил на телеге в село, за что все в селе его уважали. Все удивлялись, что каждый раз он выходил из леса без единой царапины.

Как-то к Салману пришел Юнус, сосед. Он постучал в дверь, но Салман не отозвался. Юнус видел, как чуть раньше тот заходил, значит, должен быть дома. Может, спит?

Юнус открыл дверь и вошел. Пройдя коридор, он вошел в комнату и опешил: на полу, лицом вниз, лежал мужчина в луже крови.

— Салман! — окликнул он в надежде, что ему ответят.

Никакого движения. Юнус присел и осторожно перевернул его.

Лицо Салмана было разбито, налитые кровью глаза безжизненны. Сомнений нет. Он мертв.

Юнус тут же выскочил на улицу и объявил о смерти Салмана всем его родственникам. Все как один собрались у его дома. О причине его смерти все были единого мнения: он попал под бомбежку в лесу и раненый добрался до дома. К вечеру приготовились к похоронам. Дом Салмана заполнялся все прибывавшими с соболезнованиями родственниками и соседями. Женщины с громким рыданием скрывались в доме, а мужчины читали молитвы или молчали.

Тело перенесли в другую комнату и приготовили к омовению.

— Он был хорошим человеком, — говорил один из стариков, — истинно верующим. Аллах до последнего оберегал его от опасности. И погиб он, делая добро.

То, что было дальше, все запомнили надолго. Вдруг раздался женский визг. Одна из женщин упала в обморок. Все вскочили со своих мест и побежали выяснять, в чем дело.

На улице стоял удивленный и ничего не понимающий… Салман! Живой и невредимый. Он вопросительно вглядывался в лица людей. Присутствующие же, в свою очередь, глядели на него, не веря глазам своим.

Не дождавшись ни от кого ответа, он спросил:

— В чем дело? Кто умер?

Не растерялась только Марта, двоюродная сестра Салмана. Она побежала в дом осмотреть труп. Как она и предполагала, тело лежало на месте, но умерший был совсем другим человеком, и, как выяснилось в дальнейшем, даже не из их села. Видимо, этот человек был каким-то образом ранен, решил скрыться в пустующем доме и умер там от потери крови. Салман же в это время находился в лесу.

Салман никак не мог понять, почему они приняли этого человека за него.

— Как-то не приходило в голову, что в твоем доме может умереть кто-то другой, — говорила потом Салману Марта, его двоюродная сестра. — Но, несмотря на то, что он был похож на тебя, я заметила какое-то несоответствие, но решила, что так бывает после смерти. И вообще, умершего мало кто решался узреть, поскольку его лицо было изуродовано. Никто не сомневался, что это ты.

Вскоре из этого случая сделали анекдот.

А между тем боевые действия, после небольшого затишья, продолжились, на этот раз более интенсивно. Салман упорно продолжал пропадать в лесу, несмотря на реальную опасность. Дело в том, что овцы сельчан разбежались во время бомбежки, и некоторые пропали. Салман хотел их найти.

Салман оседлал лошадь и ускакал в лес. Через какое-то время там раздались взрывы. Взрывы были как раз в том направлении, куда он отправился.

Двое мужчин вызвались пойти за ним, но женщины их отговорили, утверждая, что там опасно, что они тоже могут погибнуть, а Салман, в случае чего, может сам приехать.

Прошло какое-то время. Салман не возвращался. А бомбардировка не прекращалась. Из лесу прискакала только его испуганная лошадь. Их опасения подтвердились: с Салманом что-то случилось. Они все равно решили чуть подождать.

День сменила ночь. Салмана все не было. Уже никто не сомневался, что он погиб.

Утром в лес отправились двое разыскивать труп. Пришли часа через четыре ни с чем.

— Мы не смогли его найти, — сказали они. — Там сплошные воронки от бомб и снарядов, деревья, вырванные с корнями, а земля словно вывернута наизнанку. Чтобы найти его, надо будет перекопать весь лес.

Этого делать, естественно, никто не стал. В тот же вечер родственники Салмана устроили похороны у себя дома. Опять соболезнования, мужское молчание, женский плач.

Так прошел день.

На следующий день Сацита — тетя Салмана, заплаканная, вместе с двумя своими дочками, шла с похорон домой.

Проходя мимо дома Салмана, они услышали скрип открываемой двери и оглянулись. У всех троих глаза полезли на лоб.

Из своего дома выходил Салман, целый и невредимый.

Увидев Сациту, Салман направился к ней. Он не выглядел растерянным. Был совершенно спокоен, а лицо сонное.

Сацита повернулась и, как сумасшедшая, побежала назад, громко визжа. Марта в доме услышала этот крик и догадалась в чем дело. Когда она выбежала вместе с остальными на улицу, то увидела не только удивленного, но и возмущенного таким оборотом дела Салмана, который уже понял в чем дело.

Пришлось ему объясняться.

В лесу он быстро нашел пропавших овец. Их было двенадцать. И тут началась бомбежка. Овцы все куда-то разбежались. Оставаться там было опасно, но и оставлять овец он не хотел.

Салман привязал испуганную лошадь к дереву с самой густой кроной и стал ждать, когда самолеты улетят. Если его заметят в лесу, экипаж самолета примет его за боевика, и тогда ему — конец.

Где-то через минут двадцать бомбежка переместилась дальше от них. Салман сел на лошадь и поехал искать овец.

Долго искать не пришлось. Он нашел их, пораженных осколками ракеты. Осколки не пощадили почти ни одной овцы. Две были мертвы, а остальные ранены. Трех еще можно было спасти. Других надо было резать. Пришлось задержаться до утра. Он не мог оставить. Пропадало столько мяса. А есть мертвечину нельзя — это грех для мусульман.

Невзирая на взрывы, он делал свое дело: резал овец, разделывал их, а трех лечил, вытаскивая осколки и перевязывая.

Салман совсем не спал. Лишь иногда садился передохнуть.

Рано утром Салман оставил все мясо в лесу, укрыв и хорошо спрятав, чтобы вечером забрать его на повозке и, взяв с собой лишь двух выживших овец, пошел домой. Овец загнал к себе в сарай, чтобы потом хозяева их забрали. А сам, очень уставший, хотел выспаться до вечера. Однако проспал до следующего утра.

— Нет, это же надо, — никак не могла прийти в себя его двоюродная сестра, — два раза мы его хороним, а он каждый раз возвращается целым и невредимым.

Салман разразился хохотом.

— Нет, все, — сказала Марта, — на твои похороны я больше не приду.

— Еще как придешь, — уверил ее Салман.

— Почему это?

— А чтобы убедиться — умер я или нет.

После этого случая прошло много времени. Боевые действия поутихли. Судьба решила подшутить над ним в последний раз. На этот раз все было иначе.

Однажды к Салману зашли его родственники. Салман в этот день должен был быть дома.

Зять Салмана позвал его. Тот не отвечал.

Они зашли в гостиную и застали Салмана лежащим на кровати. Зять окликнул его. Тот — ноль внимания.

Тогда зять подошел и потряс его за плечо:

— Проснись, соня!

Тот не подавал никаких признаков жизни. Это всех насторожило.

— Что с ним? — взволнованно спросила Сацита.

Как ни пытались его разбудить — бесполезно. И вид у Салмана был какой-то мертвецки-бледный. Мужчина прикоснулся к его лицу. Оно было холодным.

— Он… мертв… — выдавил из себя зять.

Тетя с двумя дочками стали рыдать. Они уже были на двух его псевдопохоронах, но тут совсем иная ситуация: Салман лежит перед ними, и, без сомнений, это Салман и никто иной.

Вечером устроили похороны. Близкие умершего все прибывали. Их было больше, чем на предыдущих похоронах. Многие спешили посмотреть на мертвеца — так все сомневались в его смерти. Причина смерти точно определена не была, но большинство считало, что он умер своей смертью.

Тело омыли, и оно было готово к погребению.

Прошел день.

По улице шествовал Иса, знакомый Салмана.

У дома Салмана сегодня на улице никого не было видно.

«Интересно, — подумал он, — где все? Может, в доме? Обедают?»

Увидев кого-то за забором, он пригляделся. Это был Салман — из крови и плоти. Он озирался по сторонам, видно, не желая ни с кем встречаться.

Уже привыкший к двум его смертям, Иса улыбнулся и крикнул:

— Ну что, встретил там кого-нибудь из наших?

Заметив его, Салман смущенно улыбнулся.

Иса зашел к нему, чтобы послушать его «оправдание».

— Рассказывай, — сказал он, — как ты умудрился похоронить себя на этот раз?

Салман с неохотой начал свой рассказ:

— Вчера я простудился, у меня поднялась температура, в общем, мне стало очень плохо. С больницами у нас, сам знаешь, — проблемы. Сайпудди посоветовал мне выпить спирт, мол, простуду как рукой снимет, вот я и воспользовался его советом — выпил стакан спирту. А до этого я никогда в рот спиртного не брал. Ну вот, сегодня утром выпил, опьянел, уснул в кровати и спал как убитый. Просто спал, как спят пьяницы. Тогда и решили, что я умер. Ладно, я не просыпался. Как можно не отличить живого человека от мертвого? Никто не мог заметить сердцебиения или дыхания? Разве это не идиотизм? Мало того, что посчитали меня мертвецом, так еще похороны устроили, омыли меня, опозорили перед всеми. А теперь мне оправдываться, что я выпил спирту и поэтому уснул мертвецким сном? Слава богу, больше никогда не буду пить, если даже от этого будет зависеть моя жизнь. Хорошо, что кто-то догадался привести врача, прежде чем меня похоронили. Врач и сказала: «Вы что, никогда пьяного человека не видели?»

Иса с трудом справлялся с душившим его смехом.

— Погоди. Слушай дальше. Будят меня, просыпаюсь, а вокруг женщины заплаканные сидят. Представляешь мое удивление? Через какое-то время все давай меня проклинать и плевать в меня. Всего оплевали. Как я умер, они плачут, а как узнают, что я живой, оплевывают меня. После этого уже боюсь на людях показываться.

На этом история трех похорон Салмана закончилась. Сейчас он живет вместе с семьей, живой и здоровый.

Услышав, как меня кто-то зовет, я открыл глаза.

Надо мной стоял бледный и с глубоким порезом на лице Али. За ним на небе плыл черный, как смола, дым. Я услышал шум летящих самолетов и разрывающихся ракет. Война напомнила о себе. Я понимал в каком мы с другом трудном положении. Тем не менее, я повернулся на другой бок и попытался снова заснуть, забыться.

— Магомед! — услышал я настойчивый голос Али. — Нашел время! Вставай! Самолеты скоро будут здесь!

Я потянулся, присел на свежей мягкой траве и посмотрел в сторону противоположной горы, над которой летали самолеты.

— Они нас могут заметить, — сказал Али. — Мы должны быстрее убираться отсюда.

— Куда же мы на этот раз пойдем? — язвительно спросил я, устав от беготни.

— Да хоть куда! Лишь бы не погибнуть.

Я встал, поднял свой рюкзак, заложил через плечо автомат, в котором осталось не более пяти патронов, и произнес:

— Ну, пошли.

Стараясь держаться поближе к деревьям и ложась на землю каждый раз, когда пролетал самолет, мы шли вниз по горе, где надеялись спрятаться. Нам больше не оставалось ничего, кроме как прятаться. Мы понятия не имели где находимся, и уже второй день одни блуждали по этим горам, надеясь выйти хоть куда-нибудь из этих джунглей.

Мысли о смерти не давала мне покоя. Самолеты бомбили каждый день по несколько раз. Ракета могла упасть на нас в любую минуту.

Когда мы оказались внизу, взрывы раздались совсем близко. Земля под ногами содрогалась.

Мы пошли быстрее.

Деревьев становилось все больше, под которыми нас не могли заметить летящие уже над нашими головами самолеты.

Вскоре мы дошли до небольшой речки. По обе стороны его не было ни одной растительности, поэтому переходить реку было рискованно. Мы могли стать открытой мишенью.

Мы стояли на месте, не зная, что делать. За спиной раздавались взрывы, а над головой летали самолеты.

Решили немного подождать.

— Ты видишь хоть один самолет? — спросил я Али через какое-то время.

— Нет, — неуверенно ответил он.

— Тогда пошли, — сказал я, и мы побежали. Времени для раздумий не было.

Переходя речку, Али вдруг остановился и стал набирать воду в две пластмассовые бутылки.

— Али! — крикнул я. — Что ты застрял? Беги сюда!

Наполнив бутылки, он прибежал.

Внезапно над головой, совсем низко над землей, пролетел истребитель. Мы быстро легли на землю. Убедившись, что он не собирается лететь обратно, мы встали и побежали вглубь леса.

— Как ты думаешь, — спросил Али, — они нас заметили?

— Надеюсь, что нет, — ответил я.

Пройдя еще немного от речки, мы решили остановиться, отдохнуть на время. Сели, выпили воды. Али начал умываться.

— Ты что это нашу воду тратишь? — осведомился я.

— Хочу сделать намаз.

— Нашел время. Нам уже надо идти. С минуты на минуту может начаться бомбежка.

— Для молитвы всегда есть время.

Я не стал возражать.

Пока он молился, я пошел на поиски пищи. Нашел абрикосовое дерево, залез на него и стал рвать еще спелые плоды.

Тут я услышал шум приближающегося самолета и замер. Взрыв раздался совсем близко. За ним последовал второй, третий. В метрах пятнадцати показался дым.

Я спрыгнул с дерева и побежал к Али.

— Они нас засекли! — кричал я. — Убираемся отсюда!

Еще из далека я увидел, что он делает до1а.

— Бери вещи! Бежим отсюда!

Али только взглянул на меня, но не двинулся.

«Упрямый осел!» — подумал я.

Между нами оставалось метров десять, как вдруг, совсем близко от Али, разорвалась ракета. Я успел увидеть, как большой осколок от ракеты пулей прошел сквозь тело Али, разрывая грудь.

Он упал.

Я стоял как парализованный, не веря тому, что произошло. Рядом раздавались взрывы, но мне в этот момент было все равно.

Я медленно стал подходить к безжизненному телу. Бомбежка понемногу отступала.

Внезапно Али поднялся. Глаза его были закрыты. В груди была огромная дыра. Тем не менее он поднял руки, протянул их перед собой и продолжил делать до1а, как ни в чем не бывало.

Я смотрел на это, не веря своим глазам.

Али завершил до1а и снова упал, словно и не вставал вовсе.

Я подошел к нему, чтобы убедиться, что он мертв. Судя по огромной ране на груди, по всем законам природы он должен был лежать и не двигаться, как все покойники. Но по неизвестной причине он встал и докончил свой до1а. На всякий случай я проверил пульс. Его, разумеется, не было.

Я решил для себя, что Всевышний дал ему возможность покаяться перед тем, как Он заберет его душу. Я слышал, что если перед человек успеет искренне покаяться, то Бог прощает ему грехи и он попадает в рай, если даже он жил грешной жизнью.

Похоронив Али по всем правилам Шариата, и, сделав намаз, я пошел дальше. Смерть меня больше не пугала. Я стал свидетелем грандиозного чуда Всевышнего, и теперь шел уверенно. Моя жизнь в Его руках. Ему решать — умру я или нет.

Игорь шел молча, понурив голову. Его сослуживцы обсуждали «зачистку», которую они провели сегодня. Он не хотел встревать. Тема их разговоров ему не нравилась так же, как и их поведение.

— Я ему говорю: «Давай сюда аппаратуру. Она у тебя краденная» — говорил Колян. — А он вылупил на меня шары, говорит: «Нэ крадэная ана! Я апиратарам работал!». А я ему: «Из тебя оператор, как из меня мулла!»

Последовал дикий хохот.

— Да эти обезьяне даже бритвой пользоваться не умеют, — заметил Олег сквозь смех, — не то что камерой.

Заметив, что один Игорь не смеется, Колян грубо стукнул его в спину.

— Че такой убитый?

Игорь молчал. Ему хотелось высказать все, что он думает о них и о тех, кто послал его в эту проклятую Чечню. Но он молчал. Что их так веселило? Грабежи и похищения людей, которые они называли «зачисткой»? Или им нравится убивать людей? Другие его сослуживцы, с которыми он познакомился еще до Чечни, раньше не были такими, как эти. «Война закаляет» говорил командир. Почему же он не закаляется? Почему с каждым днем его все больше тошнит от этой войны?

Переходя речку, отряд остановился, увидев у источника девушку, набирающую воду в ведра. Одета она была во все белое. Голову ее прикрывала косынка. Она словно не замечала их. Или делала вид, что не замечает.

— Ты смотри-ка какая, — сказал сержант. — Одна одинешенька.

Он кивком повелел отряду следовать за ним. Все двинулись к девушке. Игорь неохотно пошел за ними, примерно догадываясь, что сейчас будет.

Девушка посмотрела в их сторону и быстро отвернулась. Было заметно, как она напряглась.

— Что здесь делает такая красавица? А-а? — сказал сержант, медленно подходя к ней.

Девушка бросила ведра и встала, опустив глаза, но не промолвила ни слова.

— Эй! — он взялся за ее подбородок и повернул лицом к себе. — Ты почему не отвечаешь?

Она резко вырвалась и быстро зашагала прочь. Путь ей перекрыл Колян.

— Что же ты такая невоспитанная? — сказал он. — Может ты снайперша? А ну-ка покажи, есть ли у тебя оружие.

Он только хотел было до нее дотронуться, как та оттолкнула его руку и побежала. Другой рядовой подставил ей под ноги приклад автомата. Девушка зацепилась, кувыркнулась и упала прямо в речку. Военные захохотали.

— Куда это ты так торопишься? — не унимался сержант. — Удели нам минутку.

Девушка плача встала и в отчаянии прокричала:

— Отстаньте от меня! Что я вам сделала?

Вся ее одежда промокла до ниточки и прилипла к телу. Сержант схватил ее за руку. Она пыталась вырваться, однако, рука сержанта оказалась сильнее.

— Ну что, получила? Не надо было брыкаться.

Игорь хотел вмешаться, но никак не мог решиться. Это могло кончиться очень плохо. Он боялся сержанта. Попробуй он сказать хоть слово в защиту девушки — и его строго накажут. Так сержант делал всегда. Наказывал его почти ли не каждый день, по поводу и без повода. Иногда просто срывал на нем свою злость, не важно, виноват он или нет. Бывало, подойдет к нему и без предупреждения как врежет в лицо со словами: «Защищайся!». Если он не защищался (что бывало почти всегда), начинал обзывать его бабой, слабаком и так далее. А если защищался (был только один такой случай), получал от сержанта вдвое больше. Чего Игорь не мог понять — откуда у него берется столько ненависти?

Поняв, что попытки вырваться из железной хватки сержанта ни к чему не приведут, девушка протянула к нему руки и оцарапала его лицо. Сержант почувствовал острую боль. По всему лицу потекла кровь, заливая глаза. Лицо горело. Он сначала стоял изумленный, не зная, что с ним случилось. Но руки девушки он не отпускал. Другой рукой ощупал свое лицо и взглянул на окровавленную ладонь.

— Ах ты сука!

С этими словами он врезал кулаком в лицо девушке. Та плашмя упала на землю, обвалявшись в грязи. Она уперлась руками о землю и попыталась встать. Удавалось ей это с трудом, поскольку после удара у нее кружилась голова. Изрыгая проклятия, сержант ударил ее ногой в живот. Из ее губ вырвался протяжный стон.

— Тварь такая! — вопил он. — Геройствовать вздумала?

Он ударил еще раз, когда та уже сумела присесть на земле. Девушка опять упала. На этот раз она не двинулась с места. Так и лежала, лицом в грязи.

— А ну-ка, Юрка, — обратился он к рядовому, — подыми-ка эту сучку.

Тот грубо поднял ее с земли. Глаза ее были закрыты, рот открыт. Она тяжело дышала. Из рассеченной раны на щеке телка кровь. Ноги ее не держали. Когда рядовой завернул ей руки за спину, девушка вскрикнула.

Сержант снял свой автомат с предохранителя. Глаза у девушки округлились. Рядовой, державший девушку, напрягся. Он сразу понял: сейчас начнется что-то плохое. Сержанта легко было вывести из себя. И он не успокаивался, пока не накажет нарушителя спокойствия. Подобные сцены всегда заканчивались плохо.

Девушка уже не пыталась вырваться. Силы покинули ее. Она могла только тяжело дышать. Глаза ее были полуприкрыты. Она была на грани потери сознания.

Сержант подошел к ней и с размаху ударил ей в лицо ладонью. Из его уст посыпался сплошной мат.

— Сержант, — неуверенно сказал Игорь, — может, хватит?

Сержант повернул к нему свое окровавленное лицо. Вид у него был такой, словно его лицо оклевали сотни диких птиц.

— Хватит? — презрительно переспросил он. — Может мне еще и поблагодарить ее? А ну подойди сюда!

Игорь повиновался, хотя и не очень уверенно. Коленки его дрожали. Сержант взялся за автомат Игоря, висевший на плече, и сунул в его руки.

— А ну, оружие к бою! — крикнул он. Игорь медленно взялся за автомат. Сержант схватил руку девушки и, приставив ее ноготь большого пальца к стволу, повелел державшему девушку подержать ее руку в таком положении. Тот так и сделал.

— Огонь! — приказал он. Игорь не шелохнулся. — Стреляй же, трус чертов! Ты лишишь ее каждого ногтя, которым она меня оцарапала!

Вода в ручейке, огибая препятствия на своем пути, тихо журчала, унося с собой грязь и ил, поднятые со дна военными, когда те его переходили. Где-то вдалеке слышалась веселая трель птицы.

— Давай же, баба поганая! — вскричал сержант.

Игорь долго смотрел в глаза измученной девушки. В конце концов, он опустил автомат и опустил голову.

— Баба! — процедил сержант. — Повернись!

Игорь повернулся. Сержант ударил его ногой в зад так сильно, что тот свалился на землю.

Девушка покачивалась из стороны в сторону.

— Баран! — закричал он на Юрку. — Не можешь нормально ее держать что ли? А, к черту! Уйди отсюда! Пора с ней кончать.

Он поднял ее за волосы и обратился к Игорю:

— А ну рядовой, даю тебе последний шанс!

Продолжавший лежать на земле Игорь поднял голову. Прямо на него глядел ствол автомата сержанта.

— Говорю «последний», так что вставай. Ну же! Куда делся наш прежний «стрелок»? Прикончу и ее и тебя, если не встанешь. Встать я сказал!!! Оружие к бою!!!

Выбора не было. Он встал.

Сержант потянул голову девушки за волосы назад, чтобы ее опущенные глаза глядели на Игоря. Девушка издала слабый стон.

— Стреляй! — приказал сержант.

Игорь нажал на курок. Глаза его были закрыты. Он не боялся промахнуться. Расстояние между ним и девушкой было совсем малое. К тому же он был отличным стрелком.

Автомат задрожал в его руках.

Услышав удивленные возгласы, он открыл глаза.

Девушка пропала. Она словно испарилась. Не могла же она за этот ничтожный промежуток времени убежать и скрыться? К тому же сержант держал ее мертвой хваткой. Теперь тот стоял, держа несуществующую теперь девушку. В глазах его застыло удивление. Все его тело было изрешечено пулями.

Мертвое тело сержанта упало на землю…

После этого странного случая Игорь шел как-то по местному базарчику со своими сослуживцами. Его привлекло объявление, прикрепленное к одному из ларьков. Там была фотография той самой девушки, которая пропала у них на глазах. Игорь стал читать информацию внизу фотографии:

«Внимание! Розыск! 17 мая 2001 года вышла из дома и не вернулась Магомадова Малика 1984 года рождения. В последний раз она вышла из дома с ведрами, чтобы набрать воду у ручья. После этого началась бомбежка. Если кто-либо видел ее или ее тело, просим вас сообщить…»

Сегодня было 22 июня. А девушку они встретили неделю назад. То есть, когда они встретили эту девушку, прошел уже месяц, как она пропала…

Этот рассказ я написал на заданную тему в 2002 году. Название говорит само за себя.

Я бы хотел рассказать одну историю, происшедшую со мной совсем недавно. Живу я в Москве, не работаю, хотя имел ее до двухтысячного года и, должен сказать, весьма престижную. Причина, по которой меня уволили, в том, что во мне увидели потенциального террориста. Другой причины я не вижу.

В тот день я решил прогуляться по городу. Я шел по «Арбату» и остановился у сувенирной лавки. Меня заинтересовала картина с голографическим изображением роз в позолоченной раме. Я планировал в скором времени поехать в Грозный, навестить своих близких. Такой сувенир был бы не плох для моей сестры. Я потянулся к заднему карману своих брюк за паспортом, в котором хранил деньги. К моему ужасу, паспорта там не оказалось. Меня это не на шутку встревожило. Я прекрасно помнил, что, выходя из дому, брал паспорт. Без него ты все равно что не человек. Тем более я ярко выраженный кавказец, меня не упускает почти ни один милиционер, а если сейчас поймают без паспорта — проблем не наберешься. Потом доказывай, что ты не верблюд.

Я посмотрел под ноги, но паспорта нигде не было видно. Потом стал думать, где бы мог его уронить, и вспомнил, что в последний раз доставал у ларька, когда покупал телефонную карточку. Это было где-то в начале улицы.

Я направился туда. Оказавшись на месте, начал искать свой неразлучный паспорт.

Невдалеке стоял милиционер. Я попытался вести свои поиски так, чтобы не привлекать его внимания. Однако он увидел меня. Уголком глаза я заметил, что он не спускает с меня глаз. Тем не менее, я продолжал свое дело. Может быть, чуть последит за мной, надоест — отвернется?

Паспорта нигде не было. Я впал в отчаяние.

Милиционер направился в мою сторону. Я думал, что же делать? Повернуться и уйти, пока он не потребовал документы? Тогда он наверняка что-то заподозрит. А если он объяснит ему суть дела? Вдруг он поможет?

— Добрый день! — поздоровался подошедший милиционер. Взгляд его был суровым. На вид ему было около сорока лет. — Ваш паспорт, гражданин!

Я замешкался. Милиционер смотрел мне прямо в глаза, словно хотел просверлить взглядом насквозь.

— Понимаете, — начал я, — у меня возникла проблема. Я потерял паспорт, и теперь ищу его, никак не могу найти.

— Пошли в участок, — требовательным голосом сказал тот, — там разберемся что к чему.

— Погодите. Я не могу оставить свой паспорт. Он где-то здесь. Надо только найти его. Если я уйду, то потом его здесь может не оказаться.

— Мне вас под дулом пистолета проводить или сами пойдете?

— Вы меня даже не слушаете…

— Милиция, — позвал кто-то сзади, — извините, можно вас на минутку?

— Никуда не уходите, — приказал мне милиционер и подошел к ларьку, из которого его позвали.

Я решил воспользоваться моментом. Сидеть в участке и разбираться с этим мне не хотелось. Надо было немедленно найти свой паспорт.

Я повернулся и медленно пошел вперед, не оглядываясь назад. Когда прошел приличное расстояние, за спиной послышался крик милиционера:

— Эй, стой!

Я прибавил ходу.

— Подождите! — кричал тот.

Прохожие настороженно оглядывались на меня.

Я завернул за угол и побежал со всех ног. К счастью для меня, в этой местности людей практически не оказалось.

Пробежав еще немного, я думал завернуть на другую улицу и скрыться там.

Одолев это «немного», я завернул за угол и наткнулся на четверых милиционеров, обедавших в летнем кафе.

Я резко остановился. Стражи порядка удивленно уставились на меня. Я растерялся, не зная, что делать. Поворачиваться и бежать дальше или, как ни в чем не бывало, спокойно пройти мимо них? Конечно, привлекать к себе внимание еще четверых совсем нежелательно. Я рисковал в обоих случаях, но второй вариант был предпочтительнее.

— Да остановите же его! — раздался тем временем позади меня крик милиционера.

Я обернулся назад и увидел, как милиционер бежал к нам. В вытянутой руке он что-то держал. Первая же моя мысль была: «Пистолет!». Мне почему-то казалось, что если я не убегу, он выстрелит в меня.

Я повернулся к обедавшим. Они смотрели на меня вопросительно. Я пожал плечами, как бы говоря этим, что не понимаю кто и кому кричат. Затем повернул налево и тихо молча пошел себе, оставив позади ничего не понявших стражей порядка. Поворачиваться назад я не смел.

Видно, до милиционеров дошло в чем дело. Было слышно, как они вскочили со стульев и побежали за мной. Я тоже побежал. Те вдогонку требовали мне остановиться.

Я обогнул улицу и завернул за многоэтажный дом. Передо мной на стоянке стояла сотня машин. Пригнувшись, я скрылся за ними. Милиционеры на полном ходу пробежали мимо.

Когда они исчезли, я вышел из своего укрытия и пошел по параллельной с «Арбатом» улице. Надо было найти проклятый паспорт, хотя я привлек внимание милиционеров. Без него — мне конец. Я сглупил, и теперь проклинал себя за это. Все-таки не надо было бежать. Наверняка теперь они думают, что я какой-нибудь террорист. Переубедить их в обратном вряд ли получится.

Идя по улице, я услышал голос, доносящийся, скорее всего, из рации. Слов было не разобрать, но, я был уверен, говорили по милицейской рации, и говорили про меня. За углом стоял милиционер.

Я остановился, не зная, что как быть дальше.

Из-за угла вышел страж порядка, с рацией в руке.

— Он вооружен? — спросил он в рацию.

— Вполне возможно, — ответили ему. — Будьте осторожны.

— Вас понял.

Речь, как и ожидалось, шла обо мне. Что же получается, я теперь вооруженный преступник? И к тому же меня ищет вся милиция.

Милиционер повернулся ко мне. Я уже стоял с зажженной сигаретой, будто остановился покурить. Лица я не поднимал.

Он прошел мимо меня.

Я бросил сигарету и пошел дальше. На ходу я повернулся. Тот стоял на месте и смотрел мне вслед.

«Черт! — подумал я. — Неужели он что-то заподозрил?»

Заворачивая за угол, заметил уголком глаза, что он все стоит на том же месте, но в мою сторону уже не смотрит.

Впереди был одежный магазин. Я решил зайти туда и там переждать, пока милиционер не исчезнет, а если понадобится, то подождать, пока про меня вообще забудут.

Магазин внутри оказался приличных размеров. Людей было много. Убедившись, что среди них нет милиционеров, я со вздохом пошел вперед и затерялся в толпе, делая вид, что смотрю одежду. Нельзя было привлекать внимание работников магазина.

Не прошло и двух минут, как в магазине появился тот, который говорил по рации. Он встал у дверей и начал разглядывать посетителей магазина, даже не думая двинуться с места, словно ждал чего-то.

Я понемногу углублялся в магазин и, в конце концов, дошел до примерочной. Захватив первый попавшийся мне пиджак, я зашел за ширму и стал оттуда наблюдать за милиционером. Тот стоял, как и прежде.

Вскоре в дверях показались еще четыре милиционера, те, что гнались за мной. Они о чем-то переговаривались.

Нельзя было терять ни минуты. Я решил незаметно выйти из своего укрытия и спрятаться в туалете, находившимся шагах в семи от меня. Оттуда я мог бы выйти через окошко на улицу, если таковое там имеется.

Вновь прибывшие милиционеры подошли к стойке, а другой продолжал стоять у входа. Видимо они увидели, как я вхожу в магазин, и теперь хотят устроить мне ловушку.

Пока они были заняты расспросами работников магазина, я медленно вышел из-за ширмы и направился к туалету. Дверь туалета оказалась вне поля зрения милиционеров. Я мог быть спокоен, поскольку они не увидят, как я туда захожу.

Я потянулся за ручку двери и в этот момент услышал за ней голос, раздавшийся из рации:

— … темное лицо, брюнет. Он где-то в этом магазине. Мы видели, как он зашел. Не упусти его.

— Понял, — послышалось в ответ.

«Еще один!» — подумал я.

Я стал задом отступать назад. Ситуация вышла из-под контроля. Я в тупике.

Наткнувшись на кого-то, я потерял равновесие и упал на пол.

— Он здесь! — закричал надо мной мужской голос. — Я нашел его!

Когда поднял голову, я увидел перед собой одного из милиционеров с наставленным на меня пистолетом.

Теперь уж точно никуда не денешься.

— Лежать, не двигаться! Голову на пол! Руки на затылок!

После этих слов он врезал мне ногой в бок, что заставило меня пошевелиться. У меня не было сомнений, что, если я сделаю лишнее движение, то получу пулю. Ведь в его глазах я был вооруженным преступником, к тому же с лицом кавказской национальности.

Он стал одной рукой меня обыскивать, не пропустив ни одной части моего тела.

Из туалета вышел другой милиционер, видно, услышав крики. Он тоже вытащил свой пистолет и направил дуло на меня, держа его обеими руками и встав в такую позу, словно я мог в любую секунду вытащить неизвестно откуда оружие.

— Он вооружен? — спросил он обыскивающего меня.

— Не знаю. — Затем обратился ко мне: — Где оружие?!

— Нет у меня никакого оружия, — произнес я. — Я просто потерял паспорт.

— Эту сказку расскажешь своему соседу по камере.

Я промолчал. Все равно мне не поверят. Пробежать столько от милиции только из-за того, что потерял паспорт, они сочтут чушью. Вряд ли они вообще станут меня слушать. Если и рассказывать, то надо сделать это в участке.

Что же, прощай паспорт…

Пришли остальные милиционеры. Они стали грубить мне, требовали ответить на вопросы: кто я? Где живу? Откуда? Что я здесь делаю? Почему без паспорта? Кого хотел ограбить? Что хотел подорвать? И так далее. Я отвечал как мог.

Затем они грубо потащили меня на улицу, надев на руки наручники за спиной.

Прохожие оглядывались на нас, особенно на меня. Мне стало неприятно от мысли, что меня считают преступником. И все из-за какого-то кусочка бумаги, называющимся «паспорт». Кто вообще придумал этот идиотский паспорт, думал я.

— Семнадцатый, — раздался голос в рации стражей порядка, — говорит девятый. Прием.

— Семнадцатый на связи, — ответил один из них.

— Вы его поймали?

— Так точно. Сейчас отведем его в участок. Прием.

— К черту участок! Скажите где вы? Прием.

Милиционер назвал точное местонахождение.

— Ждите меня. Я сейчас буду. Прием.

— Вас понял.

Я подумал, что же они собираются со мной делать, если не отведут в участок? Избить? Навесить на меня выдуманные преступления? О таких случаях я немало был наслышан. Милиция находила на улице жертву в лице кавказской национальности, избивала его и заставляла взять на себя выдуманное преступление.

Мы стояли и ждали «семнадцатого». В это время милиционеры всячески порочили меня, говоря, что я какой-нибудь личный агент Масхадова, я, мол, вахабист, «почему же твой Аллах тебя не спасает» и все такое.

Через несколько минут пришел «семнадцатый», капитан, как я понял по погонам. Это был тот, что подошел ко мне на «Арбате».

Он подошел к нам и обратился к младшему по званию, который держал меня, подняв мои руки за спиной до лопаток, что причиняло мне боль:

— Отпустите его.

Тот несколько удивился, но отпустил.

— Скажите, — спросил он меня, — зачем вы бежали?

— Он нас уморил уже, — вмешался другой, — заставил бегать по всем улицам. Мы его едва сумели поймать.

— Я что, — рявкнул на него капитан, — вас о чем-нибудь спрашивал?!

Тот промолчал, удивленно уставившись на него.

Капитан снова обратился ко мне:

— Зачем вы бежали?

Человек, стоявший передо мной, совсем не походил на того, кто минут двадцать назад хотел под дулом пистолета провести меня в участок. Изменился даже его суровый тон. Я не мог понять, чем в нем вызвана эта перемена.

— У меня пропал паспорт, — ответил я. — Стал его искать и тут подошли вы. Я растерялся, не знал, что делать. Думал, все равно не поверят. Вот и побежал.

— Что вы на «Арбате» делали?

— Просто ходил за покупками. На днях я хочу поехать в Грозный, к родным, решил сделать им подарки.

— А не лучше было бы, как вы думаете, разобраться с паспортом в участке, чем убегать от милиции?

— Да я бы с удовольствием. Просто вы мне не поверили и хотели отвести в участок. Как я говорил, паспорта там уже могло не оказаться, если бы мы ушли оттуда, кто его знает. Я хотел убежать, а позже возвратиться туда и найти его. А дальше получилось все как-то само собой. Я и представления не имел, что это так далеко зайдет и мне придется убегать от милиции.

— Где вы живете?

Я назвал свой точный адрес.

— В городе немало преступников, — сказал капитан, — каждый гожий день кого-то грабят, убивают. Вы должны это понимать. Порой приходиться переходить к решительным действиям. Я встречал таких как вы. Из-за войны у многих чеченцев нарушена психика. Они начинают вести себя неадекватно. Их задерживают, уводят в участок и, оказавшись невиновным, с ними возникают лишь проблемы.

Если память мне не изменила, я не говорил ему, что я чеченец. «Откуда он это знал?» — подумал я.

— Снимите с него наручники, — приказал он милиционерам. Те с нескольким недоумением освободили мои руки.

— Я уважаю ваш народ, — продолжал капитан, — и хотел бы, чтобы между нами не было вражды. Молодое поколение это не совсем понимает, — сказал он, указывая на своих сослуживцев, — и сами же себе наживают врагов.

Он вытащил что-то из кармана и протянул мне. Я не мог поверить, но это был мой долгожданный паспорт.

— Когда мы с вами встретились, — сказал он, — меня позвала продавщица киоска и сказала, что кто-то забыл у нее на стойке паспорт. Я взял его и открыл. На нем увидел вашу фотографию. Но когда я хотел вас порадовать этой новостью, вы сбежали.

Я взял у него свой паспорт.

— Старайтесь в следующий раз не убегать в таких случаях.

— Постараюсь.

— Можете идти, — сказал он, отдав честь.

Так мы расстались.

Оказавшись вне их видимости, я проверил паспорт. Деньги лежали на месте.

Я не сдержался от усмешки. Капитан побежал за мной только затем, чтобы отдать паспорт, а я убежал, увлекая за собой милицию. Хорошо еще, что мне попался нормальный человек. Таких не много. Вернувшись на «Арбат», я купил картинку с голографическим изображением роз и поехал домой.

2001 год. Конец зимы. Центр Грозного. Первые мысли: «апокалипсис». Пробоины были во всем, что хоть сколько-нибудь уцелело: в скелетах домов, деревьях, столбах, газовых трубах. Вместо дороги — изжеванная гусеницами танков жижа и бесчисленные воронки. Через каждые метров пятнадцать — блокпосты, в которых сидят по солдату федеральных войск, высунув из прощелины дуло автомата. И глядя на все это, удивляешься, как выживает в этой мясорубке местное население. Несмотря на царящий хаос вокруг, люди с деловитым видом и спокойствием ходят по своим делам, и даешься диву тому, откуда они появляются, куда идут и где живут.

Это было первое впечатление Исы, когда он приехал домой из Москвы, будучи уехавший туда в начале войны 1999 года. Он пережил первую войну, но вторая не шла ни в какое сравнение с первой. Тысячи домов сравнены с землей, а остальные полуразрушены.

Он надеялся заняться бизнесом или устроиться на работу. Однако перспективы не предвиделось никакой. Чем можно заняться в «городе призраке»? Что здесь люди вообще делают? Что их здесь держит? Должно быть, безысходность. Это их родной дом. За пределами Чечни их никто не ждет. Чеченец вне своей родины — бандит или террорист. И если бы не это обстоятельство, Иса не стал бы сюда приезжать. Кроме того, на его возвращении настаивали родители.

Иса не находил себе места. Привыкший в Москве к постоянному движению, к городской суете, он провел первый день в Грозном как в заточении. Почти все соседи не по своей воле были разбросаны по разным странам после войны. Не было ни света, ни газа, ни воды. После шести часов вечера нельзя высовывать из дома носа из-за комендантского часа. В общем, список неудобств можно писать и писать. Не говоря уже об опасностях, которые могли тебя постичь в любую минуту. Мать успокаивала его, уверяя, что все скоро вернется на круги своя, что не так уж все и плохо, просто надо время, чтобы привыкнуть.

Шли дни. Все оставалось по-прежнему. Иса впал в апатию. Он целыми днями сидел дома и читал все, что попадется под руку. Иногда ходил к родственникам, гостил у них часок другой и возвращался домой. Пару раз встречал своих старых друзей, беседовал с ними, вспоминал прошлое. Каждую ночь на улице слышалась перестрелка, взрывы гранат и снарядов. Часто кого-нибудь из соседей забирали военные и держали в фильтрационных лагерях или в подвалах комендатур, ведя допросы и пытки, после чего отпускали с синяками, переломами или калеками. Некоторые пропадали без следа. Одних забирали для выяснения причастия к незаконным вооруженным формированиям, не имея на то никаких оснований, других — чтобы пришить им серию преступлений, третьих — чтобы получить за них выкуп, хотя это часто относилось и к первым и вторым категориям «задерживаемых». Исе пока везло, поскольку большую часть времени он проводил дома и был не так заметен. Однако его не раз задерживали военные, чтобы выяснить его личность и произвести обыск. Паспорт его, можно сказать, был в порядке, за исключением отсутствия печати военнообязанного, что доставляло ему проблемы. Из-за этого обстоятельства его чуть не забрали.

Через три месяца Иса погрузился в поиски работы. От безделья он мог просто сойти с ума. Надо чем-то заняться.

Отец работал техником в электросети и получал за работу всего ничего. На пропитание у них едва хватало денег. На сына была вся надежда. Иса закончил в 1999 году Филологический институт, факультет иностранных языков. Были бы у него деньги, причем большие, его взяли бы, например, в структуры, с ногами и руками. Такие предложения были, но проблема была в безденежье.

До второй войны у них была хорошая работа. Отец владел собственным магазином, в котором работала мать. Сестра, которая сейчас была замужем, работала в аптеке. Иса тоже подрабатывал, снабжая товаром магазин отца. До первой же войны отец считался одним из самых преуспевающих бизнесменов. В то время они многое могли себе позволить. Сейчас Иса удивлялся, как они тогда разбрасывались деньгами. Отец собирался купить ему машину. Иса хотел работать переводчиком, после окончания института. Это была престижная работа, и устроиться на нее не было никаких проблем с их финансами и хорошей репутацией семьи. Но война все уничтожила. Даже репутацию. В общем, с каждой войной жизнь ухудшалась.

Идрис, его дядя, предложил ему работу на компьютере в своем магазине. Помещение только реставрировалось, и работу можно было начать через месяц. Этот срок прошел, но Идрис все не связывался с ним. Тогда Иса пошел к нему домой. Дядя сказал ему, что решил сделать из помещения кафе, поскольку ему это было выгоднее. Это означало, что ему там не место. Кем же ему там работать? Поваром?

Тем не менее, Идрис обещал его куда-нибудь устроить.

Потом его знакомый предложил ему работу строителя. Особых навыков не требовалось, а зарплата неплохая, но работать приходилось не покладая рук — с восьми утра, до восьми вечера, выходной — воскресенье. Поначалу Иса долго раздумывал над этим предложением. Физической работой он никогда не занимался. К тому же, времени на отдых оставалось совсем мало. Вынесет ли он это?

Через неделю он принял решение. Все равно больше нечем заняться. Так он хоть чем-то займется, с пользой для себя.

Иса уже готов был выйти на работу, как отец велел не торопиться. Он собирался приобрести в аренду ларек и что-нибудь в нем открыть. У Идриса дома лежал копировальный аппарат. Он мог бы дать его, если попросить, тем более для работы. С этого Иса и решил начать.

Приобретенный ларек оказался не в лучшем состоянии, но со временем можно привести его в порядок, по мере того, как Иса будет зарабатывать. Идрис дал ему копировальный аппарат, Иса поставил его в ларьке, купил бумаги для ксерокопий и начал работу. В первый день его посетил лишь один клиент. Это огорчило Ису. Если так и дальше пойдет, он никогда не заработает.

— А ты как думал? — говорил ему вечером отец. — В первый же день деньги сразу не потекут. Нужно время, чтобы люди хотя бы знали про существование твоего ларька. На это может уйти месяц, два.

Прошло две недели. Изменений почти никаких. В день к нему приходили два-три клиента. Это около двадцати рублей в день.

Для Исы дни тянулись целую вечность. На работе было скучнее, чем дома. Отец утром подвозил его к ларьку вместе с ксероксом, а вечером забирал. Обедать в кафе было слишком дорогим удовольствием, поэтому еду он привозил с собой.

Место для работы было выбрано неудачно. До войны, полностью заполненные квартирантами, многоэтажные дома здесь теперь пустовали. Частный сектор находился далеко от его ларька. Поэтому клиенты были в основном проезжие.

Исе это надоело. Надо расширять сферу деятельности. У него уже появилась идея: поставить ламинатор и бланки документов. Бланки можно достать без труда, а чтобы приобрести ламинатор, нужны деньги. Ему ничего не оставалось, как занять их. Так он и сделал. На добытые деньги он купил ламинатор, но не новый, а бланки достал у двоюродной сестры, работающей нотариусом.

Прошло полтора месяца. В день Иса в среднем зарабатывал около пятидесяти рублей. Триста рублей он сохранил, чтобы заплатить арендную плату. Остальные потратил. Такой доход едва хватал даже на карманные расходы.

Так продолжаться не могло. Чтобы покупать бумагу для копировального аппарата и пластик для ламинатора, ему надо было просить деньги у отца. Работа приносила только растраты. Но бросать эту работу он не собирался. Во-первых, ему не хотелось снова целыми днями лежать без дела, во-вторых, он надеялся на удачу. Вдруг что-то изменится к лучшему, или Идрис ему что-нибудь предложит?

Миновал еще месяц. Все было по-прежнему. Ничего не менялось. Никто ничего не предлагал. Перспектив никаких не предвиделось.

В это время приехала Амина, его сестра, с Татарстана. Узнав, что Иса работает, она дала ему денег, чтобы он привел в порядок свой ларек. Иса не медля, нанял работников, которые отреставрировали ларек, после чего последний выглядел теперь намного лучше. Еще он сделал большую вывеску с надписью: «ксерокопирование, ламинирование, бланки» (отказавшись от традиционного чеченского варианта «ксерокс, закатка») и укрепил ее над ларьком. Клиентов будто бы стало больше, но не намного. По крайней мере, средний дневной доход превышал пятьдесят рублей.

Иса все хотел поговорить с Аминой о том, чтобы она через ее мужа устроила его в Татарстане на работу, но никак не решался. Он уже не мог больше здесь оставаться. Он хотел уехать куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Ему уже надоели эти руины, военные, ежедневные перестрелки, взрывы, этот ларек. Ему опротивело все. Но в один день его жизнь круто изменилась. Как-то Амина попросила Ису пойти с ней к некой русской гадалке. Амина увлекалась такими вещами, а Иса не особо верил во всякие гадания и тому подобные вещи, но не стал ее упрекать за это, и безо всяких возражений пошел с ней.

По дороге Амина рассказала ему про эту «бабку». Поначалу Иса слушал ее один ухом, но постепенно его заворожил ее рассказ. Она описывала невероятные истории своих подружек, которым «бабка» предсказывала будущее, и оно непременно сбывалось. У Исы промелькнула мысль, как хорошо было бы узнать свое будущее, знать, что же его ждет, чего он достигнет, достигнет ли вообще, какая будет обстановка в Чечне, не начнутся ли очередные военные действия, стоит ли здесь оставаться.

Гадалка жила в скромном домишке со своими детьми. К счастью, очереди к ней не было, и гадалка сразу же приняла Амину. Это была русская женщина лет шестидесяти. Взгляд ее ясных глаз был внимательным и изучающим, словно она читала биографию человека по лицу. Она провела Амину в другую комнату, оставив в гостевой Ису, расположившегося на диване.

Пока гадалка посвящала Амину в «тайны параллельных миров», Иса про себя готовил вопросы, которые бы задал «бабке». Главный беспокоивший его вопрос был такого содержания: чего он добьется?

Через какое-то время Амина вышла из комнаты. Лицо ее было возбужденным.

— Ну что, — спросил Иса, — все?

— Иса, ты не представляешь, — взволнованно начала Амина. — Она говорила такое!.. Жаль я не могу тебе рассказать. Она запретила кому-либо об этом рассказывать. Я просто в шоке! Слушай, — она сделала задумчивую паузу. — Может, ты зайдешь к ней, послушаешь, что она тебе скажет?

— Делать мне больше нечего, — ответил он, хотя про себя так не думал.

— Ну что тебе от этого будет? Посидишь несколько минут, послушаешь ее — и обратно. Я за тебя заплачу. Берет-то она немного. Всего сто рублей. Что скажешь?

— А если она запретит мне рассказывать нагаданное? Тебе же интересно будет узнать, что она мне сказала?

— Не важно, что она скажет. Просто я хочу, чтобы ты ее послушал.

Иса как бы неохотно согласился. Амина зашла к гадалке и меньше, чем через минуту, вышла обратно.

— Заходи, — сказала она Исе, — она тебя ждет.

Иса зашел.

Бабка сидела за небольшим столиком в уютно обставленной комнате. Она смотрела на него так, словно хотела просверлить его взглядом.

Иса замешкался.

— Закрой дверь и присаживайся, — велела она.

Закрываемая им дверь недовольно заскрипела. Он подошел к столику и сел прямо напротив гадалки.

Она внимательно изучила его лицо, особенно глаза, не переставая при этом кивать.

— Покажи-ка свои руки, — попросила она.

Иса протянул руки ладонями вверх. Старушка взяла их в свои и начала тщательно изучать.

— Тебя что-то беспокоит, — сказала она, не отрывая глаз от ладоней. — Твоя жизнь не налаживается. Тебя все раздражает. Стоит тебе взяться за новое дело, как тут же ты терпишь неудачу. Тебе хочется бросить все и уехать куда-нибудь.

Старушка взглянула ему в глаза.

— Но не стоит отчаиваться. Это только испытание судьбы. Все мы учимся на собственных ошибках. Любое несчастье и временное поражение — это хороший урок на будущее. А будущее у тебя — светлое. Не пройдет и года, как все изменится в лучшую сторону. Может, сейчас в это и трудно поверить, но ты добьешься огромных успехов, благодаря тому делу, за которое ты взялся. Как бы тебе ни казалось, что дела идут плохо, не теряй надежды, потому что все у тебя получится. Очень скоро ты построишь собственный большой дом, и тебя ждет счастливый брак.

Она отпустила его руки и улыбнулась.

— Ты еще придешь ко мне и поделишься своими достижениями.

Может, надо было уточнить что-то и задать еще вопросы, но для Исы этого было вполне достаточно. Он буркнул старушке благодарность и вышел из комнаты с переполненными впечатлениями. Она знала, что его беспокоит, и это удивляло его больше всего.

— Ну что? — спросила сестра.

— Буду жить долго и счастливо, — ответил он.

Иса думал о словах гадалки весь день, гадая, каким это образом он добьется больших успехов благодаря начатому делу. Разве на ксерокопировании, закатки в пластик и продаже бланков можно разбогатеть? Эта работа не может дать никакой перспективы. Допустим, если ему посчастливится и в дальнейшем у него не будет сбоя от клиентов, то максимум, на что он может рассчитывать на этой работе, это десять тысяч рублей чистой прибылью (если при этом не будет конкуренции), а наступить этот день может где-то через года два, когда республика более или менее будет приходить в себя, если только к этому времени не начнутся очередные боевые действия, или если власть не придерется к нему из-за отсутствия документов, что он не верблюд. О каком собственно доме может идти речь, тем более в ближайшем будущем?

Размышляя об этом, Исе показалась эта история знакомой.

Ну конечно же! Разве не так начинали свое дело самые известные бизнесмены, которые из мелочи сделали миллионы? Он как-то читал книгу Наполеона Хилла «Думай и богатей», и тогда книга произвела на него впечатление, но по-настоящему над ней он задумался только сейчас. Взять, например, Генри Форда. Он жил во время гражданской войны, был всего лишь машинистом. И чего он достиг? Стал владельцем «Форд Моторс Компани». Карнеги сосредоточился на стали, и это принесло ему огромное состояние. Ингерсолл сосредоточился на дешевых наручных часах, и идея принесла ему целое состояние. Рокфеллер сосредоточился на нефти и стал самым богатым человеком своего поколения. Этот список можно продолжать вечно. Необязательно ходить за гениями так далеко. Недавно он узнал, что их бывший сосед (уехавший еще перед первой войной) является создателем чеснокодавилки. Иса не знал, что это ему дало, но его детищем сегодня пользуются все.

А чем он хуже всех этих людей? Главное — иметь цель и добиваться ее всеми доступными средствами. Тогда у тебя все получится. Просто надо все время двигаться вперед. Это все равно, что идти по тонкому льду: если ты долго задержишься на одном месте, лед под ногами треснет и ты провалишься. Надо идти, пока не достигнешь берега.

Так. Что у него есть? Ксерокс, ламинатор и бланки. Что можно сделать с этим, чтобы получать за это больше денег? Прежде всего, надо как-то привлечь клиентов, чтобы они не проходили мимо. Надо включить все свое воображение и проработать все до мельчайших деталей.

Иса раздумывал над этим на протяжении всего следующего дня, и решил следующее: надо еще поработать над внешним видом ларька; сделать рекламные щитки, пока что собственноручно, а то делать их на заказ у него денег не хватит; купить степлер, антистеплер, дырокол, скрепки, папки, файлы и прочие канцелярские изделия. И все должно быть однотонным. Клиенту будет приятно, если его отксерокопированные документы хорошо оформлены. Надо составить прайс-лист, делать скидки при большом количестве копируемых документов, при этом бесплатно прошивать их, если необходимо, или уложить в папку. Вроде бы мелочь, но это важно. Спугнуть клиента может даже маленькое липкое пятно на твоем столике. Так же надо предоставить скидки и на ламинирование.

Пока, пожалуй, все. И почему он раньше об этом не думал? Наверное, потому, что у него не было уверенности в том, что из этого что-то выйдет.

На оставшиеся деньги Амины Иса приобрел канцелярский набор одной фирмы и одного цвета — синего. В дальнейшем он планировал перекрасить в тот же цвет ларек. Он сразу спрашивал клиентов, в каком виде оформить ксерокопии, а также информировал их о скидках. Иса старался уделять клиентам максимум внимания. Он стал вести себя терпеливее, улыбался всем, заводил с клиентами разговор, знакомился с ними (хотя раньше старался меньше с ними контактировать), поддерживал в ларьке постоянную чистоту, лучше следил за своим внешним видом.

Если бы та «бабка» не предсказала ему «светлое будущее», он до сих пор сидел бы с кислым лицом, думая о закрытии ларька, но мысль о светлом будущем вселила в него уверенность.

Через неделю работа пошла лучше. Заметно лучше. Его стратегия все-таки возымела свое действие. Особенно его заинтересовал один клиент, начальник стройки. Обслуживание ему понравилось, в частности, скидки. Он обещал направлять всех строителей для ксерокопирования к нему, при условии, что он будет выписывать им квитанции. Скоро должно было начаться строительство многоэтажных домов в этом районе, и, по словам прораба, работы будет, хоть отбавляй. Иса на следующий же день приобрел бланки квитанций.

Прошел месяц. Иса поработал за это время над внешним видом ларька: покрасил ставни, бока ларька и стойку в синий цвет, а остальное оставил как есть белого цвета. Пол он покрыл синим линолеумом, а столик — скатертью того же цвета. Это придало ларьку некий стиль и однотонность. Работа шла еще лучше, пока рядом не появился конкурент. В нескольких метрах от него открыли пустовавший до сих пор ларек, в котором хозяин поставил компьютер и ксерокс. А перед этим хорошо поработали над внешним видом ларька. В общем, конкурент был серьезным. Иса все деньги пускал на улучшение работы, чтобы не дать никаких шансов конкуренту. Пора сделать прайс-лист и изготовить вывески.

Скоро началось строительство. Видно, начальник стройки, сдержал обещание. Большая часть строителей приходила к нему, с огромной стопкой документов. Иса не успевал отдохнуть — так много было работы. Теперь он был доволен прибылью. Меньше трехсот рублей в день он не получал. В среднем — шестьсот. Однако останавливаться на этом он не собирался. Гадалка обещала ему в скором будущем собственный большой дом. А с такой прибылью это невозможно.

Иса поставил еще одну вывеску: «заправка картриджей». Поскольку ему часто приходилось заправлять собственный картридж, он уже набил руку и мог сделать даже небольшой ремонт картриджа. Через пару месяцев он собирался купить компьютер и заняться изготовлением визиток, удостоверений и прочими компьютерными услугами. А потом можно будет приобрести цветной скоростной ксерокс, сканер.

Потом начались проблемы с документами. Его донимала то администрация, то налоговая, то Горэнэрго, то пожарная инспекция. С Горэнэрго и пожарной инспекцией еще можно разобраться, но вот с документами было не в порядке. Его ларек был зарегистрирован при ичкерийской власти, и перерегистрацию было сделать не так легко. Причем говорили, что в ближайшем будущем правительство уберет все ларьки. В администрации предлагали сделать перерегистрацию за немалую взятку — 1000 долларов. Откуда у него столько денег? Иса пытался найти другой способ. Чтобы разобраться с документами, нужно бегать почти ли не каждый день по инстанциям, и, чтобы ларек не стоял без дела, он поставил в нем работать знакомого. В дальнейшем, Иса решил работать вместе с ним, поскольку работы стало больше.

С перерегистрацией ничего пока не получалось. Он подумывал над тем, чтобы найти сдающееся помещение. Между тем, Иса продолжал улучшать работу. Он поставил недорогой компьютер и начал заниматься набором текстов, курсовых и дипломных работ.

Ису постигла идея услуги заправки картриджей и ремонт ксероксов по вызову. Но, к сожалению, сотовой связи в Чечне не было. Говорили, что скоро будет. Вот тогда надо будет заниматься осуществлением своей идеи. Он будет первым, кто этим займется. Идея не плохая. Конечно, услуга будет дороже, чем обычная, но это удобно для клиентов. Работа будет выполняться оперативно и качественно. Вскоре он научился заправлять картриджи принтеров, и идея стала навязчивой. Была бы сотовая связь, он занялся бы этим прямо сегодня.

Мобильный телефон, лежавший на столе Исы, зазвенел.

Он взглянул на дисплей.

«Хава» — сообщал телефон.

Иса ответил на звонок.

— Да, — спросил он.

— Иса, — раздался голос в трубке, — ты не мог бы принести мне…

— Приветствия, как я понял, от тебя не дождешься, — перебил ее Иса.

В трубке послышался смешок.

— Извини. Я думала, раз мы уже виделись утром, то…

— Объятий я от тебя не прошу. Скажи хотя бы: «Это я, твоя жена».

Хава опять засмеялась.

— Не смеши меня, мне и так плохо. Наш ребенок решил устроить у меня в животе революцию.

— Что у тебя?

— Да ничего страшного. Я хотела, чтобы ты взял прописанные мне таблетки, а то мои закончились.

— Будет сделано. Что-нибудь еще?

— Нет.

— Точно?

— Нет. Я в сомнении, — с сарказмом ответила Хава и хихикнула. — Ладно, муженек, не буду отвлекать тебя от работы.

— Ничего. Ты меня вдохновляешь.

— Не сомневаюсь. Ладно. Пока! До свидания! До встречи! Аривидерчи!

— Прощаться ты хорошо умеешь.

Закончив разговор, он отложил телефон и задумался.

Все предсказанное «бабкой» сбылось. Он преуспел в работе, построил свой дом и женился. Благодаря ей, он не терял надежды, даже когда перед ним стояли трудности. Еще она сказала, что он еще раз с ней встретится. Что ж, надо осуществить ее последнее предсказание. Надо поехать к ней с подарком и поделиться со своими достижениями. Интересно, она не переехала? Ведь прошло почти семь лет.

К вечеру, после работы, заехав в микрорайоне в филиал своей фирмы, он поехал к предсказательнице.

К счастью, бабка оказалась дома. К его удивлению, она его узнала. Но саму бабку было трудно узнать. Раньше она выглядела самоуверенной и живой. Глаза ее сверлили тебя словно сканер. А сейчас она была вялой и даже несколько растерянной. Глаза часто смотрели куда-то в сторону.

Иса протянул ей подарок — кухонный комбайн. Бабка была очень довольной, и поблагодарила его, сказав, что в этом не было необходимости.

— Ну, рассказывай, чего добился? — спросила бабка.

— Честно сказать, — начал Иса, — такого я не ожидал. Когда вы сказали, что благодаря начатому мной делу, я достигну огромных успехов, я сначала не поверил, но потом подумал и решил, что нет ничего невозможного. Сейчас я являюсь директором собственной фирмы. Наши филиалы находятся почти во всех городах и селах Чечни. Мы планирует открыть филиалы и за пределами Чечни. В общем, бизнес процветает.

— А что у вас за работа?

— Реализация товаров и услуги для офиса. Еще, как вы и говорили, я построил большой двухэтажный дом и женился. Прямо из грязи в князи… А разве вы не должны были знать, чем я занимаюсь?

Бабушка вздохнула.

— Я больше не занимаюсь этим, — произнесла она.

— Чем?

— Тем, чем я занималась до сих пор.

Иса был озадачен.

— Почему?

— Когда ты пришел в первый раз, я еще тогда хотела покончить с этим, только никак не решалась, поскольку после этого люди должны были знать правду. А правда была не утешительной.

— Я ничего не понимаю.

— Дело в том, что я никакая не гадалка.

Иса долго не мог произнести ни слова, не веря услышанному.

— Как же так? — наконец сказал он. — Ведь вы тогда в точности описали мои проблемы, как будто читали мои мысли.

— Я когда-то была психологом. Мысли человека можно прочесть и по лицу. Просто надо знать, как это делать. А практика у меня была хорошей.

— Подождите. А как же все то, что вы предсказали? Все же сбылось!

— Это называется самовнушением. Я внушила вам, что вы добьетесь успеха. Вы в это поверили и сами осуществили «предсказание». Каждый человек может сделать что-то большее, просто для этого ему нужен толчок, вера в себя. Толчком для вас оказалось мое «предсказание».

Иса молчал, прокручивая все то, что услышал.

— В общем, я была мошенницей, — подвела она итог. — Я хотела немного заработать денег, но не думала, что все так далеко зайдет

Адам стоял у дороги рядом с Домом быта и ждал, пока проедет поток машин и он сможет перейти дорогу. Машин здесь всегда было много, и порой приходилось ждать долго. К тому же у здания налоговой полиции всегда, как попало, припарковывались десятки машин, что мешало движению. Из-за этого часто случались аварии. Стражи правопорядка почему-то на это закрывали глаза, как и на многое другое. Когда машин оказалось меньше, Адам двинулся вперед и остановился на разделительной полосе, опять стал ждать, глядя направо.

Внезапно он услышал слева от себя скрип тормозящей машины. Адам повернулся и увидел летящую прямо на него на большой скорости «девятку», водитель которой пытался остановиться, но машина по инерции неслась вперед. Вероятно, выехав на встречную полосу, он хотел совершить обгон.

Все произошло очень быстро. Адам даже не успел испугаться. Но в следующее мгновение с правой стороны вылетела «Волга», и в тот самый момент, когда между «девяткой» и Адамом оставалось полметра, врезалась в «девятку». Адам был ошеломлен произошедшим.

Обе машины с водительской стороны были сильно помяты. Лобовые стекла вылетели. Вокруг разбившихся машин тут же собралась толпа. Водителям и пассажирам стали оказывать помощь. Один был без сознания, другие ранены, но не очень сильно. Адам же был в шоке. Помогая другим, он не осознавал, что делает.

Вскоре он поехал на работу. Лишь приехав, пришел в себя и понял, что его чуть не сбили, если бы не «Волга». Вечером он закрыл дверь своего кабинета и пошел к выходу.

Небо было закрыто тучами. Начиналась гроза.

Когда Адам оказался у проема, сзади его окликнул коллега Абдулла. Адам остановился и повернулся. В этот момент сверху свалилась огромная плита, с грохотом упав прямо перед ним. Адам от неожиданности даже подскочил. Такая глыба запросто могла его убить.

Многоэтажный дом, где располагалась их контора, был в полуразрушенном состоянии, неудивительно, что от него отвалился кусок плиты. Его поразило не только то, что он избежал смерти, но и то, что это случилось уже второй раз за день.

Адам с Абдуллой, обсуждая случившееся, в том числе и утреннее происшествие, пошли к остановке и стали ждать автобуса.

Сверкнула молния. Адаму стало не по себе. Ему казалось, что должно еще что-то произойти.

Он стоял рядом со столбом, на котором увидел изображение черепа и молнии, сделанное какими-то шутниками и сопровождавшееся надписью: «Опасно для жизни». Адам почувствовал недоброе.

— Слушай, — сказал он Абдулле, — давай отойдем чуть в сторонку.

— Зачем? — удивленно спросил Абдулла.

— Просто, — ответил он, не вдаваясь в подробности, и отошел от остановки. Абдулла поплелся за ним.

— Можешь мне объяснить, что ты задумал? — спросил он.

В следующее мгновение в то место, где они только что стояли, ударила молния, раздался громкий треск. Адам почувствовал что-то вроде удара в спину и упал на землю. В ушах стоял звон. Придя в себя через какое-то время, он встал, не сразу поняв, что произошло. Абдулла лежал рядом, держась за голову. Молния, к счастью, ни в кого не попала, прошла совсем рядом, поразив их громовыми раскатами. Адам помог встать Абдулле и убедился, что с ним все в порядке.

— Что это было? — спросил Абдулла.

— Молния.

— Я понял, что молния. Я хочу сказать, почему она чуть не попала именно в нас? Тебя, по-моему, сегодня два раза чуть не убило. У меня такое впечатление, что за тобой охотится смерть, а кто-то пытается тебя от нее спасти.

Абдулла был сам не свой. Он был испуган больше, чем Адам. Тут подъехал автобус Абдуллы.

— Ладно, — сказал Адам, — поезжай. Твой автобус прибыл.

— Я надеюсь, что это простое совпадение, — сказал Абдулла, — но будь осторожен.

Абдулла сел в автобус.

Начался дождь. Адам встал под дерево, чтобы не промокнуть. Слова Абдуллы встревожили Адама еще больше. Действительно, за ним словно охотится сама смерть, но каждый раз его что-то спасает. Это означает, что охота еще не закончилась. В любой момент на него могла обрушиться очередная опасность.

Подъехал нужный автобус. Адам замешкался. Вдруг по дороге автобус попадет в аварию? Или он попадет под обстрел? Все что угодно может произойти. В любом случае, надо ехать. Не оставаться же ему на улице! К тому же он надеялся на своего ангела-хранителя, который все время его спасал.

Адам вошел в автобус и занял место в середине салона, решив, что оно самое безопасное. Он следил за каждой машиной. Дождь усиливался, и видимость становилась все хуже и хуже.

Вдруг раздался резкий сигнал. Адам напрягся от ожидания, но ничего не произошло. Мимо проехала машина. Пронесло…

Интересно, сколько это будет продолжаться? Будет ли этому конец? А вдруг его ангел-хранитель ошибется? Страшно даже подумать, что тогда произойдет…

Автобус резко затормозил. Всех пассажиров дернуло вперед. Адам сильно ударился грудью о спинку автобуса, из-за чего перехватило дыхание. Он не мог дышать. Держась за разрывающуюся от боли грудь, он согнулся. Среди возмущавшихся пассажиров только один заметил, что с Адамом что-то не то.

— Что с тобой? — спросил он.

Адам не мог ответить.

— Он задыхается! — закричал мужчина. — Его надо отвезти в больницу! Быстрее!

— Он же не дотянет, — сказала одна из пассажирок. — Кто-нибудь может ему помочь?

— Отойдите, — сказал какой-то мужчина, — я врач.

Мужчина, объявивший себя врачом, подошел к Адаму, быстро осмотрел его и, взяв за плечи, резко дернул их назад. Раздался хруст. Адам сделал хриплый вдох. А врач между тем делал ему массаж.

— Ну, что, — спросил он, — все нормально? Вам очень повезло, что я оказался рядом. Вы могли бы погибнуть, задохнувшись. Вам стоит пойти в больницу. Я порекомендую хорошего врача.

— Нет, не надо. Все в порядке.

— Все равно пойдите. Не сегодня, так завтра.

Поблагодарив его за помощь, Адам вышел на своей остановке. Грудь все еще болела, но дышать стало легче.

Дождь лил как из ведра, но он не спешил, боясь поскользнуться и подвергнуть себя какой-нибудь травме. Дом был в нескольких шагах. Может, в конце концов, там он окажется в безопасности? Адам, не спеша и смотря под ноги, пошел домой.

Зайдя в дом, он не стал ни переодеваться, ни ужинать, а только снял промокший плащ, вытер полотенцем голову и прямиком пошел в спальню, чтобы лечь спать. Уж здесь точно ничего не может случиться, если только потолок на него не свалится.

Адам пролежал долго, почти до двенадцати часов ночи, размышляя над событиями сегодняшнего дня, засыпая на какое-то время и опять просыпаясь. Жена несколько раз заходила к нему, расспрашивая, почему он не переоденется, не идет ужинать, и вообще, что с ним творится. Адам не хотел ничего говорить, сказал только, что сильно устал. Во сне он почувствовал, что задыхается. Что-то мешало ему дышать. Но жена вовремя его разбудила. Оказывается, он лежал, уткнувшись лицом в подушку.

Размышляя, он наконец догадался о причине своих несчастий. Дело в том, что утром к нему подошел нищий, который выглядел довольно неопрятно, и попросил у него милостыню. Адам не только ничего не подал, но и сделал ему замечание, сказав, что он мог бы хотя бы для приличия помыть лицо. Нищего это задело, и он стал от души проклинать Адама, часто повторяя слово «сдох». Будучи суеверным, Адам испугался, и в знак покаяния дал другой нищенке двадцать рублей, за что та поблагодарила его: «Да защитит тебя Аллах от всех бед». После чего Адам почувствовал облегчение. Но судьба сыграла с ним злую шутку. Проклятие нищего обрушивалось на него, а благодарность нищенки защищала.

«Надо что-то делать. Надо найти того нищего и извиниться перед ним. Может, тогда проклятие исчезнет?» — лихорадочно думал он.

К двенадцати часам Адам все-таки встал и поужинал, тщательно пережевывая еду и глотая ее осторожно. Ужин прошел без инцидентов.

На следующее утро он отправился на поиски нищего. И так увлекся, что забыл об опасностях, подстерегавших его. Заметив нищего в толпе (он знал примерно, где его искать, поскольку не раз видел его там), Адам направился к нему.

И тут началось невообразимое. На его пути развязалась драка: омоновцы избивали какого-то парня прикладами автоматов. Адам резко остановился и хотел, было, их обойти, но в этот момент прямо перед ним упала граната с выдернутой чекой. Она покатилась к его ногам.

Адам оцепенел. Люди разбежались, кто куда, он же стоял как вкопанный на месте, посчитав, что все равно не успеет убежать. Однако граната тихо продолжала лежать на асфальте. Адам не смел шевельнуться. Ему казалось, что малейшее движение может спровоцировать взрыв. Спустя полминуты омоновцы подняли гранату, отнесли ее в безопасное место и взорвали.

Вспомнив, зачем он здесь оказался, Адам пошел дальше и наконец нашел того нищего. Адам подошел к нему и спросил, помнит ли он его. Тот, видимо, вспомнил и с угрюмым выражением лица молча смотрел на него. Понадобилось минут пять на уговоры, чтобы нищий простил его.

Адам протянул ему сто рублей. Тот быстро выхватил их и радостно повторил:

— Прощаю! Будь здоров!

С этой минуты охота за ним закончилась, но Абдулла еще долго боялся даже приближаться к нему.

Жила-была очень старая и почти древняя старушка. Звали ее Йокх-Саг[1]. Проживала она в горном районе, одна. У нее был правнук Хожа, который жил в Грозном. Недавно он приехал к ней и сказал, чтобы она переехала к нему на квартиру в Грозный. Через несколько дней Йокх-Саг со скромным багажом (шесть огромных сумок) поехала в Грозный на маршрутке. По дороге из машину остановили на блокпосту. Дверцу открыл военный и обратился к пассажирам:

— Добрый день. Выйдите, пожалуйста, из маршрутки.

Все начали выходить, только старушка продолжала сидеть, будто это ее не касается.

Увидев, что одна она не вышла, солдат сказал ей жестко:

— Мамаша, выйдите, пожалуйста.

— Какая я тебе мамаша! — возмутилась Йокх-Саг. — Ты что мне, сын что ли? Если даже сын, то какое имеешь право мне указывать что делать?! Я сама по себе! Что хочу, то и делаю! Захочу — выйду, захочу — нет, захочу — тебе глаза выколю! Оставь меня в покое! Не приближайся ко мне! Не трогай меня! Уа-а-ай!!!

Солдат замер на месте, от неожиданности захлопав глазами.

— Я хотел… — начал солдат, как Йокх-Саг закричала:

— Помогите! Убивают!

Солдат замолчал некоторое время, оглядываясь по сторонам, потом сказал:

— Ладно. Как знаете. Сидите себе на здоровье!

Бабушка возмутилась еще сильнее:

— Чего?! Сидеть на здоровье?! Ты что, думаешь, раз я старая, то какая-нибудь слабая, беззащитная старушка?! Считаешь, что я тебя испугалась?! Да кто ты вообще такой?!

Солдат от растерянности отрекомендовался:

— Младший сержант Николай Дроздов!

Йокх-Саг удивленно уставилась на него, разинув рот. Затем, закрыв рот, замялась и, пробурчав что-то, вышла из маршрутки.

У пассажиров проверяли паспорта. Пришла очередь Йокх-Саг. Она протянула военному свой истрепанный временем паспорт. На обложке было перечеркнуто слово «Россия» и над ним от руки написано: «Ичкерия».

— Вы, наверное, боевичка? — пошутил солдат.

— Ты откуда знаешь?! — удивленно выдала старушка.

Солдат окинул ее взглядом и с сарказмом заметил:

— Да я лучше поверю, что вы поклонница Элвиса Пресли, чем поверю, что вы боевичка.

У старушки глаза полезли на лоб.

— А это тебе кто сказал?!

Военный тупо уставился на нее, не зная, что сказать. Не найдя нужных слов, принялся за паспорт. Перевернув страницу, он удивленно впился глазами в документ, затем резко захохотал, тыкая в него пальцем. Старший сержант, заметив это, заорал на него:

— Чего ты там ржешь?! Анекдоты что ли читаешь?!

Тот перестал смеяться. Он подошел к старшему сержанту и показал ему паспорт. Сержант невольно хихикнул, взглянув в него.

— Что это у вас за паспорт, бабуля?

— Какой видишь, такой и есть! Что тебе еще нужно?! Разрешение на выдачу паспорта?! Может я и очень старая, но не тупая! Я вас всех насквозь вижу!

— Бабушка, — спокойно сказал тот, — я уже не говорю о том, что у вас отсутствует на нем имя, что у вас почти весь паспорт исписан именем Элвиса Пресли, и, если верить, его личным автографом, что в семейном положении вы перечислили всю свою родословную, а брак вообще забракован, штук десять печатей перечеркнуто, что у вас отсутствует нормальная фотография…

— Фотография?! — изумилась Йокх-Саг. Она подошла к нему и, указав в паспорт пальцем сказала:

— А это что по-твоему?! — Не фотография?!

— Вообще-то фотография. Да. Судя по всему недавно наклеенная. Вы тут запечатлены упирающейся о дерево в каком-то дворе.

— А что тебе еще надо?! Мне сказали наклеить фотографию. Я и наклеила.

— Но не такую же!..

— А какую? Мне что, надо было фотографироваться вместе с Министром МВД?! Или со всем составом МВД?! Или может со всеми чиновниками в Чечне во главе с президентом?! Ты, давай, не умничай! Я свои права знаю! Я свободная гражданки Российской Федерации! И, между прочим, Ветеран Отечественной Войны! А вы совершаете посягательство на мою свободу!

— Раз вы такая умная, почему бы вам не знать, какую фотографию клеить?

— Ты конкретно объясни, что тебе в моем документе не нравится?

— Во-первых, нужна специальная фотография для паспорта, во-вторых, фотографию надо зарегистрировать и поставить печать.

— Ну а я что сделала? Я сделала «специальную» фотографию, именно для паспорта, зарегистрировала ее и поставила печать на ней: «Фото наклеила!».

— Сами что ли?

— А кто же еще?

— Так этим должно заниматься МВД, а не вы!

— Зачем МВД?! Я, что, совершила преступление?!

— Так мы с вами не договоримся. Придется вас задержать.

— За что это?

— За фотографию.

— А что я сделала?

— Ничего не знаю. Пройдемте со мной.

— Как это ничего не знаешь? Должен же быть мотив: за что, куда, зачем?

— Мы же только что об этом говорили — Да, говорили. Ты сказал: ничего не знаю. Теперь пойми тебя.

— Хорошо. Вот вам мотив: вы подделали фотографию на паспорте.

— Как это подделала?! Ты хочешь сказать, что это не я на фото?!

Солдат понял, что с ней спорить бесполезно. Он только зря время потеряет.

— Ладно, — сказал старший сержант, протягивая ей паспорт, — Бог с вами. Возьмите свой паспорт.

— Оставь себе свой паспорт! — закричала Йокх-Саг. — Зачморил его как мог, а я теперь должна его обратно взять!

— Хорошо. Как хотите…

— Дай сюда мой паспорт! Ты не имеешь права его отнимать!

— Я и не отни…

— Помогите! У меня отняли паспорт! Я требую суда!

Старший сержант сунул паспорт в руки Николаю Дроздову и скрылся восвояси. Дроздов растерянно протянул паспорт старушке, не проронив ни слова. Йокх-Сак молниеносно выхватила его из рук младшего сержанта, со словами:

— Умные какие!

Другой военнослужащий в это время открыл заднюю дверь маршрутки и, увидев багаж, спросил пассажиров:

— Чей это багаж?

— Мой, — ответила Йокх-Саг и подошла к нему.

— Что, весь?

— Ну да.

— Вы не возражаете, если я осмотрю его? — сказал он.

— Зачем?

— Это… вообще-то моя работа.

— Ну, раз работа — осматривай.

Военный вытащил все сумки и стал копаться в вещах. Вытащив из сумки «ноутбук», он изучил его и спросил старушку:

— Ваше?

— Да, мое. Мой правнук подарил. Установил интернет. Все-таки надо держать связь с внешним миром.

— А паспорт есть?

— Я же его только что показывала, — возмущенно ответила Йокх-Саг.

— Ладно, — отмахнулся он, вспомнив, какую панику она подняла из-за паспорта. — Забудьте.

Затем он достал диски с кинофильмами. Их было около сотни, и все — американские. Среди них были и аудио диски — песни Элвиса Пресли. Потом достал книги: «Конституция РФ», «Гражданский кодекс», «Уголовный кодекс». А когда он вытащил портрет Элвиса Пресли со стеклом в рамке, Йокх-Саг закричала:

— Осторожно!!!

Солдат от неожиданности вздрогнул. Портрет сорвался из его рук и полетел вниз. Приземлившись, стекло разбилось, рама сломалась, фотография помялась и поцарапалась.

Йокх-Саг от удивления и возмущения остолбенела, разинув рот и выпучив глаза.

— Что вы кричите! — возмутился военный. — Я чуть инфаркт из-за вас не схватил!

— Ты сломал Элвиса! — проговорила старушка.

— А зачем так кричать?!

Старушка подошла к одному из пассажиров, доставая что-то из кармана, и, резко обхватив его за шею, наставила на него пистолет.

— Никому не двигаться! — прокричала она. — Одно неверное движение — и ему конец!

Все вокруг сначала испугались, а когда увидели, что шум подняла старушка, были ошарашены. Военные растерялись.

— Бабушка, — произнес Дроздов, — что вы делаете?!

— Я требую, чтобы мне вернули Элвиса, принесли его прах и предоставили мне вертолет!

— Вы хотя бы понимаете, что делаете?!

— Ты думаешь, я не отвечаю за свои действия? У меня все отлично схвачено!

— Но вы же старая женщина! Образумьтесь!

— Сам образумевайся! Давай сюда Элвиса и вертолет, а то начну убивать заложников!

— Но ведь у вас только один заложник!

— Ты будешь следующим. Быстрее давай!

— Отдайте, пожалуйста, оружие, и мы с вами спокойно поговорим.

— Я этот фокус тысячу раз видела в кино.

— У нас не кино. У нас реальность.

— К сожаления не кино. В реальности все хуже. У вас есть час, чтобы осуществить мои требования!

В этот момент сзади другой солдат тихо подкрался к Йокх-Саг и резко вырвал из ее руки оружие. Старушка удивленно уставилась на небо, не понимая, куда делся пистолет.

Младший сержант направил автомат на старушку.

— Не с места!

Подняв руки, Йокх-Саг воскликнула:

— Я буду говорить только в присутствии моего адвоката!

— Товарищ сержант, — сказал тот, что вырвал у старушки оружие, — пистолет не настоящий.

— Чего? — переспросил Дроздов, опуская оружие.

— Сами посмотрите. — Он отдал его Дроздову.

Пистолет действительно был ненастоящий. Он был игрушечным.

Дроздов повернулся к Йокх-Саг, которая успела лечь на землю лицом вниз с занесенными за голову руками, хотя никто не просил ее об этом.

— Бабушка, — обратился к ней младший сержант, — встаньте.

Бабушка тихонько встала. Голова ее была опущена, лицо виноватое.

— Зачем вы устроили этот спектакль? — спросил он.

— А зачем вы сломали Элвиса? — ответила та вопросом на вопрос.

— Кто же из-за этого захватывает заложников?

— Я!

— Вы понимаете, что понесете за это уголовную ответственность?

— А вы несете ответственность за порчу материальной ценности!

— Какая же это ценность? Всего лишь фотография Элвиса Пресли.

— Да что ты знаешь? Эта фотография, между прочим, шестидесятых годов, с личным подписем Элвиса, и стоит не меньше десяти тысяч долларов!

Дроздов не нашел что сказать.

— Чей это пистолет? — перевел он тему.

— Мой, — ответила Йокх-Саг.

— Зачем он вам?

— Как «зачем»? Для самообороны.

— Он же игрушечный!

— Ну и что?

— Кто же испугается вашего игрушечного пистолетика?

— Ты же сам испугался!

— Ну… вы так правдоподобно все проделали.

— Хи-хи-хи! Сначала сам чуть штаны не наложил, потом говорит: «кто вашего пистолетика испугается?». Для таких доверчивых как ты и предназначен этот пистолет. Еще чуть-чуть, и я бы улетела отсюда с прахом Элвиса, оставив вас в дураках. Какие же вы лохи! Вас обвести вокруг пальца — раз плюнуть…

— Придется все-таки задержать, — не выдержал оскорблений Дроздов.

— Да уж, придется, — подхватила старушка. — Вы должны мне компенсировать Элвиса.

Дроздов подошел к водителю маршрутки и сказал ему на ухо:

— Забирайте пассажиров и увезите эту старушку с глаз долой.

— Что ты там сказал? — пристала та.

— Он говорит, — ответил за солдата водитель, — что мы можем ехать.

— Никуда я не поеду, пока вы не вернете Короля!

Водитель подошел к Йокх-Саг и сказал ей тихо:

— Бабушка, зачем вам нужны проблемы? Давайте уедем отсюда, пока есть возможность. Пассажиры уже волнуются.

Старушка повернулась к Дроздову и сказала:

— Ладно. Сейчас я вас оставлю. Но в следующий раз пеняйте на себя. И дайте мое оружие!

Дроздов отдал.

Багаж Йокх-Саг собрали и положили в маршрутку.

Садясь в маршрутку, Йокх-Саг крикнула:

— Я вам пришлю счет за Элвиса.

Под конец она скорчила рожицу, закрыла дверь маршрутки и села на свое место.

«Хорошо, что это была только копия портрета» — подумала она.

Дроздов долго наблюдал за исчезающей в дали маршруткой. Через какое-то время он задумчиво произнес:

— Не дай Бог иметь такую тещу.

Как-то летним ярким утром старушка Йокх-Саг решила прогуляться по городу. Это была ее первая прогулка, с тех пор, как она недавно переехала из села к своему правнуку.

Через час хождений, старушка, наконец, оказалась на остановке, что находилась в метрах десяти от дома. Ей тут же остановил водитель семерки, мужчина лет сорока, и предложил подвезти.

— Куда это ты меня хочешь отвезти? — как-то подозрительно спросила Йокх-Саг.

— Куда скажете, — ответил тот.

— Тебе что, делать нечего, как незнакомых старушек подвозить?

— Я вообще-то хотел вам помочь.

— Я что, по-твоему, не способна сама справиться? Если бы мне нужна была твоя помощь, я бы тебя остановила! А так, откуда я знаю, куда ты меня хочешь отвезти? Может, ты хочешь меня ограбить?

— Ну… как можно ограбить бабушку?

— Откуда я знаю, как вы, городские, грабите тут старушек?

— Мы не грабим старушек…

— А что вы с ними делаете? И вообще, кто это «мы»? У тебя еще сообщники есть? Где они? Признавайся! В багажнике? Хотите меня отвезти в какой-нибудь лесочек, ограбить и бросить на произвол судьбы бедную, старую, немощную старушку?

Водитель уже не знал, что ей ответить.

— Извините, я просто… э-э-э… тогда поеду?….

Вопрос больше прозвучал как просьба.

— Куда ты поедешь? Хочешь оставить меня здесь, несчастную бабушку?

— Так вы едете?

— Конечно, еду. Зачем, думаешь, я тут стою?

— Куда вам?

— Твое какое дело?

— Раз вы едете со мной, я должен знать куда вам.

— А кто тебе сказал, что я еду с тобой?

— Вы же сами только что сказали, что едете.

Старушка удивленно разинула рот.

— Кто тебе это сказал?

— Вы сказали.

— Когда?

— Сейчас.

— Что сказала?

— Что едете со мной.

— Куда?

Водитель не выдержал и нажал на газ, забыв закрыть дверцу машины.

— Совсем обнаглели городские! — вымолвила она.

Тут подъехал автобус. Йокх-Саг подошла к дверям и с трудом стала подниматься. Водитель смотрел на нее. Поймав его взгляд, старушка изрекла:

— Я что тебе, ракета, так быстро подниматься?!

— Я же ничего вам не говорил, — озадаченно произнес водитель.

— Зато подумал!

Йокх-Саг заняла себе место. Автобус тронулся.

Когда автобус завернул на перекрестке, старушка осмотрелась и воскликнула:

— Куда вы меня везете?!

— А вам куда надо? — спросил водитель.

— Твое какое дело? Куда хочу — туда еду. Захочу — поеду, захочу — не поеду. Захочу — в Москву, захочу — в Ленинград, захочу — в Нью-Йорк, захочу — в Дублин, захочу — тебе глаза выколю!

— Автобус едет до центра, — не растерялась одна из пассажирок.

— Куда?

— До центра?

— До какого центра? До центра мозга, до центра Земли, до центра Вселенной? Центров много. Куда?

— До центра города, разумеется.

— Почему только раз умеется? Почему не два умеется? Или три? При чем тут вообще умеется или не умеется? Ты чья вообще?

— Как это «чья»?

— Ты же не сама по себе родилась? Должна быть мать, отец. Я ей вопрос задаю, а она «как это чья?». Ты что, хочешь меня с ума свести? Хочешь одурачить бедную больную старушку? Как ты вообще со мной разговариваешь? Я, между прочим, тебе в бабушки гожусь! Или в прабабушки… Не успела я в автобус сесть, как тут же все стали надо мной издеваться. Ни одного воспитанного не осталось! Что дети, что взрослые! Скоро начнут стариков бить!

Женщина от неожиданности замерла с раскрытым ртом.

Никто больше не посмел заговорить. Все поняли, что со старушкой шутки плохи.

Автобус вскоре доехал до центра.

Когда Йокх-Саг выходила из автобуса, водитель то ли по забывчивости, то ли из-за глупости, посмел пошутить над старушкой:

— За проезд не оплачиваете?

Йокх-Саг повернулась и достаточно резко переспросила:

— Чего?!

— Нет, ничего, — быстро ответил тот. — Идите.

— Подожди, — не унималась старушка, — ты, по-моему, сказал, оплати за проезд, дура старая!

Водитель удивленно захлопал глазами.

— Я ничего такого не говорил.

— Ты думаешь, я глухая? Может, я и старая, но слух у меня отличный!

— Я сказал: «За проезд не оплачиваете?». Но не «дура старая».

— Ты пытаешься меня обмануть! Мало того, что деньги хочет содрать с бедной и немощной старушки, так еще и обзывает старой дурой! Как тебе не стыдно! Я, к твоему сведению, пенсионерка, ветеран Великой Отечественной Войны, инвалидка третьей степени, заслуженная артистка СССР (меня сам Сталин поздравлял), спортсменка, комсомолка, краса….

— Да не нужны мне ваши деньги! — перебил ее водитель, выставив вперед руки, как бы защищаясь. — Идите себе на здоровье!

— Чего?! — еще больше возмутилась старушка. — Не нужны мои деньги? Ты смотри, какой умный! Я, по-твоему, такая нищая, что не могу даже проезд оплатить? Да я, если на то пошло, могу за всех пассажиров расплатиться, и еще в придачу твой автобус выкупить!

Йокх-Саг потянулась в карман, вытащила оттуда 3 копейки советских времен и, швырнув их водителю, выпалила:

— Подавись!

Она повернулась и вышла из автобуса. Только ее и видели.

Эта история произошла в селении Самашки с неким Салманом. Это мужчина лет пятидесяти, добропорядочный, честный, непьющий, некурящий, а также обладающий хорошим чувством юмора, как и его жизнь, решившая над ним «подшутить».

Жил Салман один. Семью он отвез с началом боевых действий девяносто девятого года в Ингушетию. По соседству жили его родственники.

Салман уже много лет работал егерем. Вся его жизнь была связана с лесом. Он каждый день отправлялся верхом в лес, несмотря на опасности и уговоры не ходить туда. Лес очень часто становился жертвой бомбежки. От бомб и снарядов в нем гибли звери и птицы, а нередко и домашний скот. Салман резал раненый скот по мусульманским обычаям, обескровливал, снимал шкуру, разделывал мясо и отдавал хозяевам, а скотину, которую можно было спасти, привозил на телеге в село, за что все в селе его уважали. Все удивлялись, что каждый раз он выходил из леса без единой царапины.

Как-то к Салману пришел Юнус, сосед. Он постучал в дверь, но Салман не отозвался. Юнус видел, как чуть раньше тот заходил, значит, должен быть дома. Может, спит?

Юнус открыл дверь и вошел. Пройдя коридор, он вошел в комнату и опешил: на полу, лицом вниз, лежал мужчина в луже крови.

— Салман! — окликнул он в надежде, что ему ответят.

Никакого движения. Юнус присел и осторожно перевернул его.

Лицо Салмана было разбито, налитые кровью глаза безжизненны. Сомнений нет. Он мертв.

Юнус тут же выскочил на улицу и объявил о смерти Салмана всем его родственникам. Все как один собрались у его дома. О причине его смерти все были единого мнения: он попал под бомбежку в лесу и раненый добрался до дома. К вечеру приготовились к похоронам. Дом Салмана заполнялся все прибывавшими с соболезнованиями родственниками и соседями. Женщины с громким рыданием скрывались в доме, а мужчины читали молитвы или молчали.

Тело перенесли в другую комнату и приготовили к омовению.

— Он был хорошим человеком, — говорил один из стариков, — истинно верующим. Аллах до последнего оберегал его от опасности. И погиб он, делая добро.

То, что было дальше, все запомнили надолго. Вдруг раздался женский визг. Одна из женщин упала в обморок. Все вскочили со своих мест и побежали выяснять, в чем дело.

На улице стоял удивленный и ничего не понимающий… Салман! Живой и невредимый. Он вопросительно вглядывался в лица людей. Присутствующие же, в свою очередь, глядели на него, не веря глазам своим.

Не дождавшись ни от кого ответа, он спросил:

— В чем дело? Кто умер?

Не растерялась только Марта, двоюродная сестра Салмана. Она побежала в дом осмотреть труп. Как она и предполагала, тело лежало на месте, но умерший был совсем другим человеком, и, как выяснилось в дальнейшем, даже не из их села. Видимо, этот человек был каким-то образом ранен, решил скрыться в пустующем доме и умер там от потери крови. Салман же в это время находился в лесу.

Салман никак не мог понять, почему они приняли этого человека за него.

— Как-то не приходило в голову, что в твоем доме может умереть кто-то другой, — говорила потом Салману Марта, его двоюродная сестра. — Но, несмотря на то, что он был похож на тебя, я заметила какое-то несоответствие, но решила, что так бывает после смерти. И вообще, умершего мало кто решался узреть, поскольку его лицо было изуродовано. Никто не сомневался, что это ты.

Вскоре из этого случая сделали анекдот.

А между тем боевые действия, после небольшого затишья, продолжились, на этот раз более интенсивно. Салман упорно продолжал пропадать в лесу, несмотря на реальную опасность. Дело в том, что овцы сельчан разбежались во время бомбежки, и некоторые пропали. Салман хотел их найти.

Салман оседлал лошадь и ускакал в лес. Через какое-то время там раздались взрывы. Взрывы были как раз в том направлении, куда он отправился.

Двое мужчин вызвались пойти за ним, но женщины их отговорили, утверждая, что там опасно, что они тоже могут погибнуть, а Салман, в случае чего, может сам приехать.

Прошло какое-то время. Салман не возвращался. А бомбардировка не прекращалась. Из лесу прискакала только его испуганная лошадь. Их опасения подтвердились: с Салманом что-то случилось. Они все равно решили чуть подождать.

День сменила ночь. Салмана все не было. Уже никто не сомневался, что он погиб.

Утром в лес отправились двое разыскивать труп. Пришли часа через четыре ни с чем.

— Мы не смогли его найти, — сказали они. — Там сплошные воронки от бомб и снарядов, деревья, вырванные с корнями, а земля словно вывернута наизнанку. Чтобы найти его, надо будет перекопать весь лес.

Этого делать, естественно, никто не стал. В тот же вечер родственники Салмана устроили похороны у себя дома. Опять соболезнования, мужское молчание, женский плач.

Так прошел день.

На следующий день Сацита — тетя Салмана, заплаканная, вместе с двумя своими дочками, шла с похорон домой.

Проходя мимо дома Салмана, они услышали скрип открываемой двери и оглянулись. У всех троих глаза полезли на лоб.

Из своего дома выходил Салман, целый и невредимый.

Увидев Сациту, Салман направился к ней. Он не выглядел растерянным. Был совершенно спокоен, а лицо сонное.

Сацита повернулась и, как сумасшедшая, побежала назад, громко визжа. Марта в доме услышала этот крик и догадалась в чем дело. Когда она выбежала вместе с остальными на улицу, то увидела не только удивленного, но и возмущенного таким оборотом дела Салмана, который уже понял в чем дело.

Пришлось ему объясняться.

В лесу он быстро нашел пропавших овец. Их было двенадцать. И тут началась бомбежка. Овцы все куда-то разбежались. Оставаться там было опасно, но и оставлять овец он не хотел.

Салман привязал испуганную лошадь к дереву с самой густой кроной и стал ждать, когда самолеты улетят. Если его заметят в лесу, экипаж самолета примет его за боевика, и тогда ему — конец.

Где-то через минут двадцать бомбежка переместилась дальше от них. Салман сел на лошадь и поехал искать овец.

Долго искать не пришлось. Он нашел их, пораженных осколками ракеты. Осколки не пощадили почти ни одной овцы. Две были мертвы, а остальные ранены. Трех еще можно было спасти. Других надо было резать. Пришлось задержаться до утра. Он не мог оставить. Пропадало столько мяса. А есть мертвечину нельзя — это грех для мусульман.

Невзирая на взрывы, он делал свое дело: резал овец, разделывал их, а трех лечил, вытаскивая осколки и перевязывая.

Салман совсем не спал. Лишь иногда садился передохнуть.

Рано утром Салман оставил все мясо в лесу, укрыв и хорошо спрятав, чтобы вечером забрать его на повозке и, взяв с собой лишь двух выживших овец, пошел домой. Овец загнал к себе в сарай, чтобы потом хозяева их забрали. А сам, очень уставший, хотел выспаться до вечера. Однако проспал до следующего утра.

— Нет, это же надо, — никак не могла прийти в себя его двоюродная сестра, — два раза мы его хороним, а он каждый раз возвращается целым и невредимым.

Салман разразился хохотом.

— Нет, все, — сказала Марта, — на твои похороны я больше не приду.

— Еще как придешь, — уверил ее Салман.

— Почему это?

— А чтобы убедиться — умер я или нет.

После этого случая прошло много времени. Боевые действия поутихли. Судьба решила подшутить над ним в последний раз. На этот раз все было иначе.

Однажды к Салману зашли его родственники. Салман в этот день должен был быть дома.

Зять Салмана позвал его. Тот не отвечал.

Они зашли в гостиную и застали Салмана лежащим на кровати. Зять окликнул его. Тот — ноль внимания.

Тогда зять подошел и потряс его за плечо:

— Проснись, соня!

Тот не подавал никаких признаков жизни. Это всех насторожило.

— Что с ним? — взволнованно спросила Сацита.

Как ни пытались его разбудить — бесполезно. И вид у Салмана был какой-то мертвецки-бледный. Мужчина прикоснулся к его лицу. Оно было холодным.

— Он… мертв… — выдавил из себя зять.

Тетя с двумя дочками стали рыдать. Они уже были на двух его псевдопохоронах, но тут совсем иная ситуация: Салман лежит перед ними, и, без сомнений, это Салман и никто иной.

Вечером устроили похороны. Близкие умершего все прибывали. Их было больше, чем на предыдущих похоронах. Многие спешили посмотреть на мертвеца — так все сомневались в его смерти. Причина смерти точно определена не была, но большинство считало, что он умер своей смертью.

Тело омыли, и оно было готово к погребению.

Прошел день.

По улице шествовал Иса, знакомый Салмана.

У дома Салмана сегодня на улице никого не было видно.

«Интересно, — подумал он, — где все? Может, в доме? Обедают?»

Увидев кого-то за забором, он пригляделся. Это был Салман — из крови и плоти. Он озирался по сторонам, видно, не желая ни с кем встречаться.

Уже привыкший к двум его смертям, Иса улыбнулся и крикнул:

— Ну что, встретил там кого-нибудь из наших?

Заметив его, Салман смущенно улыбнулся.

Иса зашел к нему, чтобы послушать его «оправдание».

— Рассказывай, — сказал он, — как ты умудрился похоронить себя на этот раз?

Салман с неохотой начал свой рассказ:

— Вчера я простудился, у меня поднялась температура, в общем, мне стало очень плохо. С больницами у нас, сам знаешь, — проблемы. Сайпудди посоветовал мне выпить спирт, мол, простуду как рукой снимет, вот я и воспользовался его советом — выпил стакан спирту. А до этого я никогда в рот спиртного не брал. Ну вот, сегодня утром выпил, опьянел, уснул в кровати и спал как убитый. Просто спал, как спят пьяницы. Тогда и решили, что я умер. Ладно, я не просыпался. Как можно не отличить живого человека от мертвого? Никто не мог заметить сердцебиения или дыхания? Разве это не идиотизм? Мало того, что посчитали меня мертвецом, так еще похороны устроили, омыли меня, опозорили перед всеми. А теперь мне оправдываться, что я выпил спирту и поэтому уснул мертвецким сном? Слава богу, больше никогда не буду пить, если даже от этого будет зависеть моя жизнь. Хорошо, что кто-то догадался привести врача, прежде чем меня похоронили. Врач и сказала: «Вы что, никогда пьяного человека не видели?»

Иса с трудом справлялся с душившим его смехом.

— Погоди. Слушай дальше. Будят меня, просыпаюсь, а вокруг женщины заплаканные сидят. Представляешь мое удивление? Через какое-то время все давай меня проклинать и плевать в меня. Всего оплевали. Как я умер, они плачут, а как узнают, что я живой, оплевывают меня. После этого уже боюсь на людях показываться.

На этом история трех похорон Салмана закончилась. Сейчас он живет вместе с семьей, живой и здоровый.

 Сначала немного фактов.

— Пойдешь со мной завтра пасти овец? — спросил Шамиль у Ильяса. — Дойдем до Казиной-ам, искупаемся.

   — Извини, — ответил Ильяс, — я бы с удовольствием. Мне завтра надо поехать к родственникам, заливать фундамент. Ты один туда собираешься идти?

   — Да.

   — Я бы тебе посоветовал держаться подальше от этого озера, если ты будешь один. Я сам его недолюбливаю.

   — Это почему? Хорошее и чистое озеро.

   — Оно очень глубокое… и вообще, это место малолюдное. Одному купаться опасно.

   — Я там бывал несколько раз, рыбу удил.

   — Рыбу удить — совсем другое дело. Ты, наверное, знаешь какое озеро холодное? Там не трудно судорогу схватить. Уйдешь под воду — и все. Говорят, что у него вообще дна нет. Туда вниз погружались водолазы, чтобы определить глубину озера, но они так и не поднялись обратно. А другие говорят, что под Казиной-ам течет подземная река, поэтому, мол, этим течением людей уносит. Некоторые вообще какие-то мистические истории рассказывают про это озеро.

   — Да… — махнул Шамиль рукой. — Чушь все это. С тобой или без тебя, но купаться я буду. И никакое Лох-Несское чудовище меня не остановит.

   — Дело твое, — пожал плечами Ильяс. — Я лишь предупредил. Но имей ввиду: я за тебя отвечать не буду.

   На следующий день Шамиль отправился один, запасшись едой и питьем. С собой он взял Пирата — своего любимца. Собака была умная. Он не раз брал ее с собой, когда шел на пастбище. Пасти овец для Пирата было делом привычным.

  Около полудня Шамиль принялся за обед. Пират в это время следил за стадом.

   Прикончив вареные яйца и колбасу, Шамиль прилег на траву отдохнуть.

   Кругом не было ни души — тихо и спокойно. Тишину нарушало лишь блеяние овец.

   Позже он решил искупаться.

   Вода оказалась очень холодной, но купаться в ней было приятно — она была прозрачной. Шамиль даже спугнул серебристую стайку рыбок.

   Далеко заплывать он не смел. Через несколько шагов от берега земля под водой резко проваливалась, и, черт его знает, вдруг Ильяс прав, может под озером течет подземная река, а он заплывет куда-нибудь не туда и его засосет под воду течением.

   Шамиль услышал приглушенное блеяние овцы, словно она задыхалась.

   Он посмотрел в сторону отары. Овцы были далеко, а блеяние слышалось почему-то совсем близко. Послышался тревожный лай Пирата.

   Если слух его не обманул, крик овцы звучал так, словно она тонет в воде.

   Шамиль быстро вылез из воды и осмотрел весь берег, но овцы нигде не было видно. А если она и была здесь, как она одна могла сюда попасть? Почему Пират ее упустил?

   — Пират, Пират, Пират! — позвал он.

   Из-за балки показалась голова Пирата. Уши его были опущены. Морда напряженная.

   — Пират, ко мне!

   Но собака в ответ проскулила, повернулась назад и затрусила прочь, поджав хвост.

   Чего это она?

   Опять послышалось блеяние. На этот раз четче, так, словно овца находилась под водой. Но разве можно кричать под водой?

   Шамиль побежал в левую сторону берега, откуда раздалось блеяние.

   Когда оно повторилось, Шамиль остановился и посмотрел в воду. Поначалу ему показалось, что там действительно овца, но приглядевшись, он увидел совсем не то, что ожидал. Это было нечто большое: под водой двигалась тень какого-то существа… Из воды показалась голова огромных размеров… Две белые линии глаз… Длинная вытянутая шея… Огромное, подобное большой субмарине, тело.

   Шамиля будто парализовало. Он хотел бежать, но ему казалось, если он повернется, то существо тут же схватит его. Он стал медленно отступать.

   Перед ним стеной стала подниматься тело монстра, чем-то напоминающее огромную змею. Однако морда была схожа с волчьей пастью, хотя язык был змеиный, с двойным концом; из ноздрей валил дым; глаза змеиные, очень длинные; зрачки хищника, от затылка вниз по шее тянулись большие шипы; кожа грубая — темно-коричневого цвета. По всем признакам существо напоминало сказочного дракона. Или, как называли его в народе, — сармак.

   Шамиль вспомнил про рассказанное Ильясом. Теперь понятно, куда девались водолазы и другие утопленники. Все они попадали в пасть этого чудовища. Что же с ним теперь будет? Он тоже станет лакомством?

   Дракон смотрел на Шамиля, казалось, с каким-то интересом, изогнув шею.

   «А может он представляет меня в виде готового блюда?»

  Ждать, пока чудовище им полакомиться, ему не хотелось. Он развернулся и побежал. И надо же было запутаться в этот момент в собственных штанах, которые он бросил на землю, когда пошел купаться. Он лицом вниз упал на землю. Приземление было не мягким, но боли он не почувствовал. Наверное, потому, что его беспокоило не столько боль, сколько опасность оказаться в желудке этого существа.

  Он тут же перевернулся и замер, увидев прямо перед лицом морду дракона. Шамиль не смог пошевелиться. Тело отказывалось его слушаться.

   Сармак приблизил морду к Шамилю вплотную и принюхалось. Из ноздрей несло серой и жаром.

   «Ну вот, конец» — подумал он и закрыл глаза.

   Но ничего не происходило.

   Дракон задвигался в воде. Шамиль открыл глаза. Морда теперь была на приличном расстоянии от него.

   Сармак вытянул шею вертикально, а голову закинул назад. Из пасти вырвался страшный вой, вместе с ним и огромное пламя огня. Шамиль был от его пасти метрах в десяти, но все равно почувствовал жар.

   Вода стала подниматься за ним, и из воды поднялись огромные крылья, полностью скрывшие горы позади дракона.

  Чудовище повернулось спиной, взмахнуло крыльями, разбрызгивая во все стороны воду, и нырнуло в свое логово. В этот момент показались шипы на его спине и длинный хвост. Вода в озере долго шла волнами, как будто во время шторма.

 …Шамиль медленно встал, не спуская глаз с воды.

   Убедившись, что дракон исчез, он повернулся и что есть мочи убежал от страшного места. Отару он нашел далеко от озера, собрал всех овец и быстро пошел домой.

   Дома он всем рассказал о случившемся, но не все ему верили. Мать не знала, что и думать, но наказала больше не ходить туда. Самым большим скептиком оказался Ильяс, который сам же считал Казиной-Ам странным местом. Он подтрунивал, что Шамилю все привиделось во сне, когда тот отдыхал после обеда. Шамиль же был уверен в увиденном.

Йокх-Саг (йокх-стаг) — в переводе с чеченского — старушка; обращение к пожилым женщинам. Дословно — старый человек.