Стояла чудесная осенняя ночь: на бархатном черном небе сияли яркие звезды, застилаемая редкими облаками, медленно плыла в вышине луна. Слабый ветерок едва шевелил уже пожелтевшие листья берез, окаймлявших лесную опушку.

На опушке возле нескольких машин и бульдозера у глубокой свежевырытой ямы стояли мужчина, женщина и двое детей. Руки у всех четверых были связаны. Пленников окружали несколько молодых мужчин.

– Приведите ко мне этого упрямца, – донесся из шикарной иномарки громкий голос.

Двое крепких парней подтащили к иномарке мужчину.

– Ну что, допрыгался, Эдик? – усмехнулся невидимый пассажир иномарки. – Потерял завод, а теперь и семьи лишишься.

– Ты не сделаешь этого, сволочь, – прошипел мужчина, с трудом двигая разбитыми в кровь губами.

– Сделаю, – ледяным тоном заверил его собеседник.

Из окошка машины высунулась волосатая рука. Выронив еще дымящийся окурок сигары, она щелкнула пальцами.

В тот же миг женщина и дети, содрогнувшись под мощными толчками в спины, рухнули в яму, и бульдозер, рыкнув двигателем, принялся деловито засыпать их землей. Узник с диким воплем рванулся к семье, но крепкие парни повалили его на траву и, схватив за волосы, приподняли голову, чтобы он отчетливо видел все происходящее…

В просторном помещении с высокими потолками, напоминающем небольшой спортзал подвального типа, у обшарпанной стены за столом, над которым горела маленькая лампа, сидели двое мужчин: один лысый и щуплый, а второй – плечистый и стриженый. Чуть поодаль от них в сторонке стояли трое парней в спортивных костюмах. Они молча переминались с ноги на ногу, ожидая приказаний своих начальников.

Лысый мужчина вздохнул, провел суховатой, но крепкой ладонью по лицу, словно хотел смести с него выражение легкого недовольства, и скользнул равнодушным взглядом по стоявшей в центре зала колоде с воткнутым в нее огромным топором для рубки дров.

– Так что, начнем, Князь? – сдерживая нетерпение, поинтересовался стриженый бугай в джинсовом костюме у своего соседа. – Я думаю, что надо напугать его до полусмерти.

Лысый поморщился и неопределенно дернул худым покатым плечом.

– Начнем, Серый, – вяло согласился он, – но эту партию надо разыграть с умом. Надеюсь, ты это хорошо понимаешь?

– Понимаю, – сказал здоровяк, – поэтому и хочу кое-что предложить.

– И что именно? – поинтересовался лысый.

Серый наклонился и тихо произнес:

– А вот что… Тут у нас в очереди стоит один должничок…

Лысый хмурился, покусывая тонкие губы, но внимательно слушал собеседника.

– Думаю, участие в этом спектакле не только напугает его, – закончил изложение плана Серый, – но и заставит думать в нужном нам ключе! Так сказать, подстегнет его воображение.

Лысый одобрительно кивнул.

– Ну что ж, – слегка хмыкнув, тихо произнес он, – попытка не пытка, как говаривал товарищ Берия!

Здоровяк поспешил раздвинуть губы в неискренней улыбке и повернулся к парням в спортивных костюмах.

– Кочан, подойди сюда, – приказным тоном произнес он.

Самый высокий из верзил неторопливо подошел к столу и, остановившись у него, слегка склонил огромную голову, которая и в самом деле чем-то напоминала кочан капусты.

– Че? – сухо и бесстрастно выдавил он.

– Приведи козлов, – приказал Серый.

– Обоих? – спросил бугай.

– У тебя что, Кочан, со слухом плохо? – участливо поинтересовался Серый. – Или ты после вчерашнего гудежа никак оклематься не можешь? Давай тащи сюда обоих козлов!

Бугай побагровел, но не от смущения, а от недовольства: он не очень-то любил, когда на него повышали голос, а тем более оскорбляли.

– При чем тут вчерашний гудеж? – расправляя широкие плечи и немного повысив низкий голос, тихо пробурчал он.

Главарь привстал со своего места.

– А при том, – также повысил он голос. – Я тебе русским языком говорю – обоих!

Кочан хоть и был помощнее своего начальника, но прекрасно знал возможности и силу Серого, которые тот не раз демонстрировал, если это было нужно для дела. Впрочем, бывали случаи, когда свою злость Серый вымещал на своих подчиненных и без дела, но в основном это случалось, когда он был в доску пьян.

– Сделаем… – кивнув огромной головой, вялым голосом ответил Кочан.

Он все так же неторопливо зашагал к выходу из помещения, а Серый повернулся к молча наблюдавшему за этой сценой лысому мужчине.

– Видишь, Князь, в каких условиях и с кем приходиться работать, – словно оправдываясь, пожаловался бригадир, но сказал это тихо, чтобы его не услышали подчиненные.

Серый прекрасно понимал, что если его люди почувствуют пренебрежение и неуважительное отношение к себе, то ответят ему тем же. А возможно, и еще жестче – устроят бойкот, и тогда прощай дисциплина в бригаде и его авторитет, а там, глядишь, и недолго попасть к кому-нибудь из бывших дружков на «перо».

– Вижу, Серый… – чуть слышно произнес Князь, который, будучи криминальным авторитетом, прекрасно знал воровские законы и порядки, а посему ни за что не стал бы без особой нужды разбираться в отношениях местной братвы.

Собственно говоря, в проблемах Серого просматривалась и некоторая доля участия Князя, который контролировал финансовые потоки воровского общака, направляя местной братве лишь слабую струйку, что вызывало скрытое недовольство людей Серого, считавших, что за их работу им должны больше отстегивать.

– Ладно, Серый, – вздохнул Князь, спеша перевести разговор в другое русло. – Смотри не переборщи со счетоводом, он мне нужен живой и работоспособный.

Воровской бригадир успокаивающе тряхнул стриженой головой.

– Все будет в порядке, Князь, – еще раз заверил он.

– Надеюсь, Серый, – с некоторым намеком и предупреждением сказал авторитет, – тебе ведь отвечать за базар, да и мне, если что, придется несладко. Ведь те, под кем мы ходим, не будут разбираться как и что… Москва слезам не верит, – серьезно изрек он. – Их интересует только результат, и непременно положительный. Понял, Серый?

– Понял, Князь! Надо будет – отвечу, – зло усмехнувшись, ответил Серый и демонстративно подковырнул ногтем большого пальца передний верхний зуб, – зуб даю!

Князь вытащил из кармана пиджака сигару, достал миниатюрную гильотинку, аккуратно срезал кончик сигары и, прикурив ее, с наслаждением выпустил длинную тонкую струйку сизого дыма. Тем временем в помещение ввели двух мужчин со связанными руками и с черными мешками на головах…

Илья Моисеевич Бурачков был человеком миролюбивым. Небольшого росточка и кругленький, как мячик, он долгие годы жил спокойной размеренной жизнью, пока не устроился главным бухгалтером на ликеро-водочный завод, генеральным директором которого был его шурин Юрий Алексеевич Сивцов.

Беда Ильи Моисеевича заключалась в том, что, по мнению криминальных элементов, которые хотели прибрать к рукам ликеро-водочный завод, главный бухгалтер просто не мог не иметь некоторого влияния на генерального директора Сивцова, а посему мог помочь им навязать шурину свои условия. Неустанные звонки с угрозами вконец расшатали и без того слабую нервную систему добропорядочного гражданина Российской Федерации Бурачкова И. М., проживающего в Санкт-Петербурге. И разве мог он подумать, что все это только присказка, а сказка, увы, впереди…

Отработав на предприятии положенные часы и закончив квартальный отчет, Илья Моисеевич в хорошем настроении возвращался домой. Заехав в несколько продовольственных магазинов и сделав необходимые покупки для дома, Бурачков свернул на Горохового улицу, где он жил с семьей. Однако едва он вышел из автомобиля возле своего дома, как рядом затормозил черный джип и из него выскочило несколько здоровяков в спортивных костюмах.

– Вы-ы кто-о-о? – ошарашенно выдохнул главный бухгалтер ликеро-водочного завода.

– Конь в пальто! – ответил один из здоровяков.

Второй, менее разговорчивый, ткнул огромным кулаком под дых своей жертве, отчего Илья Моисеевич громко екнул и согнулся в три погибели.

– Молчи, козел! – приказал обидчик и накинул на голову Бурачкова черный мешок.

Все произошло так быстро, что прохожие горожане даже и не услышали и не заметили никакого шума и возни, произошедших в районе двух машин. А если кто и успел бросить мимолетный взгляд на здоровенных парней в спортивных костюмах, усаживавших невысокого полного человека в автомобиль, то ничего не понял, а кто понял, решил сделать вид, что ничего не произошло.

А черный бьюик как неожиданно возник на улице Гороховой, так же неожиданно и быстро исчез за поворотом…

Двое мужчин с черными мешками на головах, чуть пошатываясь на подкашивавшихся ногах, стояли посредине сумрачного зала. Яркий луч прожектора высвечивал их сгорбленные и отяжелевшие от страха фигуры. Позади них возвышались трое стриженных под бокс парней, среди которых выделялся мощью и ростом Кочан, правая рука бригадира воровской шайки Серого.

Сидящий за столом здоровяк посмотрел на своего лысого соседа.

– Ну что, Князь, начнем с бухгалтера? – спросил он.

Лысый мужчина с крысиной мордочкой небрежно стряхнул с пиджака пушинку и пожал плечами, как бы предоставляя своему собеседнику полную свободу действий.

– Твое хозяйство, Серый, ты и командуй, – небрежно сказал он.

Серый понимающе усмехнулся и, повернувшись к стоявшим в центре помещения людям, громко сказал:

– Начнем с нашего братана!

– Как скажешь, – равнодушно произнес Кочан и, сняв с головы долговязого пленника черный мешок, толкнул его к колоде с топором.

Долговязый братан, увидев топор, смертельно побледнел, однако не проронил ни слова даже тогда, когда один из конвоиров тычком подсек ему ноги, бросая его на колени.

Второго подопечного – маленького толстячка – подручные Кочана хотели уже было вывести из зала, однако Серый, вскинув руку, остановил их.

– Пацаны, оставьте его здесь и снимите с него мешок, – приказал он. – Пусть посмотрит, как мы поступаем с ослушниками. Думаю, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

– Это точно! – весело согласился с бригадиром верзила и грубо сорвал с головы пленника черный мешок.

Разумеется, где-то в подсознании у Ильи Моисеевича еще теплилась надежда, что произошла ошибка, что все выяснится и его отпустят. Но когда бухгалтер ликеро-водочного завода увидел перед собой бледного долговязого страдальца, стоявшего на коленях перед плахой с топором, все его иллюзии моментально улетучились.

– Где я? – пролепетал он пересохшими губами. – Кто вы такие и что вам нужно от меня?

– Заткни пасть! – приказал один из стражников, сопроводив приказ резким ударом по печени.

Илья Моисеевич екнул и, согнувшись в три погибели, издал сдавленный стон.

– Сема, – обратился к Кочану Серый, – усади лоха на лавку, иначе он будет падать в обморок через каждые тридцать секунд.

В словах воровского бригадира был резон: Бурачков и в самом деле не отличался стойкостью духа, да и телом был некрепок. А как говорил воровской авторитет Князь, Илью Моисеевича необходимо было до поры до времени иметь при себе в целости и сохранности.

– Леха, – повернулся Кочан к приятелю, – припаркуй профессора на стоянку, а то он и в самом деле раньше времени отбросит копыта.

– Сделаем, Сема, – пообещал Леха и, схватив Бурачкова за шиворот, оттащил его в сторону и усадил на длинную низкую скамью.

Илья Моисеевич не сопротивлялся, он мечтал только об одном – чтобы весь этот кошмар поскорее закончился.

Пока родственник генерального директора ликеро-водочного завода размышлял о своем положении и молился о спасении, в центре зала вершилось нечто похожее на судилище.

– Надеюсь, что ты, Гвоздь, понимаешь, почему оказался здесь? – донеслось до Ильи Моисеевича.

– Нет, Князь, я не понимаю, – попытался оправдаться долговязый мужчина. – В чем меня обвиняют?

В помещении воцарилась напряженная тишина.

– Не понимаешь?! – выкрикнул наконец Серый. – Ты же обокрал пацанов!

Долговязый поспешно замотал головой.

– Меня оклеветали! – возразил он. – Я не крал бабки, я их вложил в дело!

– Без нашего на то дозвола? – с нескрываемым удивлением спросил Князь.

Долговязый с трудом проглотил застрявший в горле комок.

– Так не было времени, – пояснил он, – нужно было принимать решение на месте и сразу же…

Договорить ему не дали.

– Заглохни! – подскочив на стуле, взревел Серый. – Ты, падаль, запустил свою грязную лапу в общак и думал, что это тебе сойдет с рук!?

Долговязый попытался привести еще какие-то аргументы, но все было напрасно, его судьба была уже предрешена.

– Грязной лапе, которая залезла в общак, место на помойке, – спокойно и громко произнес бригадир.

Все присутствующие замерли в ожидании дальнейших его приказаний. Илья Моисеевич безучастно наблюдал за происходящим, понимая, что добром все это закончиться не может. И не ошибся в своих ожиданиях. Серый, выпрямившись во весь рост, поднял руку и вынес окончательный вердикт.

– Отрубите ему кисть! – приказал он Кочану.

Бугай слегка скривился в недовольной гримасе: по-видимому, наказание показалось ему недостаточным для человека, который позволил запустить свою руку в чужой карман. Ему больше по душе пришелся бы приказ отрубить Гвоздю «шляпку» по самый корешок. Однако возражать бригадиру он не стал.

– За что?! – выдавил из пересохшей глотки Гвоздь, главный сборщик податей бригады Серого. – Я же для дела старался…

Однако долговязого уже никто не слушал. Один из крепких парней схватил его сзади за волосы и пережал рукой шею, а другой схватил руку Гвоздя и, дернув на себя, положил ее на колоду.

– Пацаны, вы что?.. – испуганно пробормотал Гвоздь.

– Мы тебе больше не пацаны, падаль! – вытаскивая из колоды огромный топор, ледяным тоном произнес Кочан.

– Князь, я не виноват! – из последних сил истошно выкрикнул Гвоздь и попытался вырваться из крепких объятий бывшего подельника, однако тот еще крепче обхватил рукой жертву и сильно сжал ее шею, отчего Гвоздь побагровел, как сочный и спелый бурак.

Кочан вопросительно посмотрел на бригадира.

– Серый, может, отбрить по локоть? – с надеждой поинтересовался он.

Серый неторопливо поднял левую руку, а пальцами правой руки провел по ней возле кисти.

– Понял… – разочарованно прошептал Кочан и, шумно вздохнув, занес топор над головой. – Держи крепче, Леха! – предупредил он парня, который держал Гвоздя за ладонь. – А то ненароком промахнусь…

Парень с некоторым испугом посмотрел на приятеля и хотел было что-то возразить, однако не успел ничего сказать: топор палача с громким стуком отчленил кисть сборщика податей.

– А-а! – раздался душераздирающий крик Гвоздя, но тут же оборвался.

Тело наказанного вора обмякло в руках его стражника, растерянно глядевшего на обрубок руки, из которого фонтаном били струйки алой крови. Леха также пребывал в некотором замешательстве: в его руке красовалась только что отрубленная кисть.

– Че… че… – вопросительно глянув на Кочана, выдавил Леха, желая узнать, что же ему делать с конечностью Гвоздя.

– Держи, Леха, пятерню покрепче, чтобы не ускользнула паскуда от нас, – приказал приятелю Кочан, – а то и твоя рука присоединится к ней.

Леха непроизвольно сжал отрубленную кисть, и из нее сильнее полилась кровь.

– Boxa, подай ремень! – не обращая больше внимания на Леху, крикнул Кочан белобрысому парню, стоявшему в стороне.

Белобрысый без лишних вопросов подбежал к Кочану и подал ему тонкий кожаный ремешок.

– Держи! – сказал он.

Однако Кочан хлестнул его гневным взглядом.

– Ты что, охренел?! – заорал он на Boxy. – Я, что ли, буду в этой говняной жиже руки марать?

Белобрысый бандит виновато насупился.

– Да я думал, Кочан… – начал было мямлить он.

Но Кочан не стал его слушать.

– Быстро перетяни руку, – приказал он, – пока парень не откинул копыта!

– Ладно, – произнес белобрысый и туго пережал ремешком обрубок руки возле раны, чтобы остановить кровотечение.

Кочан проследил за действиями белобрысого и вопросительно посмотрел на бригадира.

– Куда его? – спросил он.

Серый небрежно махнул рукой.

– Выкинь эту суку в предбанник, – пренебрежительно приказал он палачу, – пусть им займется Аркашка.

– Давайте, мужики, тащите его в предбанник, – сухо и без всяких эмоций повторил Кочан приказание бригадира.

Boxa с вынырнувшим из полутьмы усатым бандитом потащили отяжелевшее тело бывшего сборщика налогов к выходу, а стоявший у колоды Леха, который все еще судорожно сжимал отрубленную кисть Гвоздя, наконец подал голос.

– А мне что делать? – поинтересовался он у Кочана.

Тот недоуменно посмотрел на приятеля.

– Да погоди ты, на гулянку спешишь, что ли? – пробасил он. – Откуда я знаю!

Бугаистый палач и в самом деле не знал, что делать дальше. Единственное, что он понимал: ставился некий импровизированный спектакль, в нюансы которого он не был посвящен.

– А этого пигмея куда? – указав рукой на толстенького бухгалтера, спросил Кочан у начальства.

Взгляды присутствующих устремились на Илью Моисеевича, который ни жив ни мертв тупо смотрел в центр зала, где стояла колода с воткнутым в нее окровавленным топором.

– Куда-куда, – усмехнулся Серый, – тащи на сцену! Мы с Князем хотим послушать, что он нам споет.

– Сейчас сделаем! – удовлетворенно пообещал Кочан и щелкнул пальцами приятелям, которые уже маячили возле пленника.

Илью Моисеевича сноровисто схватили за шиворот и оторвали от пола.

– Вставай, пациент, – усмехнулся один из бандитов, – пора принимать лекарство.

– Какое? – испуганно спросил главный бухгалтер ликеро-водочного завода.

– Какое доктор пропишет, – язвительно пояснил второй бандит.

Не успел Илья Моисеевич сообразить, что ответить своим мучителям, как оказался в центре зала перед колодой. Увидев перед собой окровавленный топор и лужу крови, он глубоко вздохнул и потерял сознание…

Зима в этом году долго не уступала своих прав сменщице-сопернице. Не успевало солнышко выглянуть на небосклоне и приласкать своими лучами промерзшую землю и скованные льдами море и реки, как тут же неизвестно откуда налетал сильный порывистый ветер и заволакивал прояснившееся на часок небо свинцовыми тучами, которые натужно, но обильно сыпали снежными хлопьями.

Однако, как ни старалась престарелая матушка-зима, ей все же пришлось дать дорогу молодой и цветущей красавице весне. Солнце стало все чаще появляться в голубом небе и заглядывать в окна заспанных горожан, по полям, земле и тротуарам побежали звонкие ручейки…

Санкт-Петербург просыпался, постепенно сбрасывая холодное оцепенение. Закованные в бетон и гранит водные каналы и гордая Нева избавились от ледяной корки, и по водной глади поплыли баржи, катера и лодки.

Петербуржцы охотно прогуливались по Невскому проспекту, Дворцовой площади и прочим памятным местам, которых в Северной столице было предостаточно, а приезжие туристы старались попасть в музеи, концертные залы и театры. Жизнь налаживалась и входила в обычное русло…

В просторном кабинете за длинным дубовым столом задумчиво и неподвижно сидел пожилой человек. Откинувшись в высоком кожаном кресле на спинку, он напряженно смотрел в одну точку на потолке. Впрочем, неподвижным было лишь тело этого мужчины, а мысли его пребывали в неустанном движении, ибо генеральный директор ликеро-водочного завода лихорадочно соображал, что бы ему предпринять в создавшейся ситуации.

– Черт возьми, что же делать?! – в который раз задавал себе вопрос Юрий Алексеевич Сивцов. – Куда ни ткни пальцем – везде дерьмо!

Проблема заключалась в том, что Юрий Алексеевич мало того что был генеральным директором ликеро-водочного завода в Санкт-Петербурге, так являлся еще и акционером этого прибыльного предприятия, к тому же, что немаловажно, одним из самых значимых и владел тридцатью процентами акций. Бизнес процветал, пока не сменилось руководство мэрии Северной столицы, чиновники которой поддерживали его и кормились сами. С приходом новой городской администрации в его бизнес, который всегда приносил на Руси огромные барыши, стали совать свой нос все, кто ни попадя: и чиновники, и люди из силовых структур, и разного рода криминальные элементы…

Со многими Сивцов разобрался – где-то помогли старые связи, которых у хозяйственника советской закваски было немало, с кем-то разошелся полюбовно, а с кем-то и весьма круто обошелся. Однако на всех уже не хватало ни сил, ни времени, ни энергии. Особенно настырно прессовала акционеров питерского ликеро-водочного завода криминальная группировка воровского авторитета, известного под кличкой Князь.

– Твою мать! – вспомнив о звонках представителей своего врага, громко выругался Юрий Алексеевич и, вскочив на ноги, прошелся по кабинету. – Ишь ты, чего захотели! Да я лучше сдохну, чем отдам свои акции в ваши мерзкие и грязные руки!

Юрий Алексеевич вытащил из своего стола ящик и достал из него пачку сигарет «кэмел». Распечатав ее, Сивцов вытряхнул сигарету и прикурил от зажигалки той же фирмы.

– Из грязи да в князи! – выпуская изо рта густую пелену табачного дыма, пренебрежительно произнес генеральный директор и вдруг, скрутив из пальцев фигу, злобно выбросил руку вперед, показывая кому-то свое отношение к происходящему. – А вот выкусите, господа уголовнички! И без вас есть охотнички! Я лучше им все продам, чем этой мрази, – продолжал кипятиться хозяин кабинета, вертя головой в разные стороны, словно его окружали собеседники.

Юрий Алексеевич, тяжело и шумно вздохнув, словно после изнурительной работы на рудниках в шахте, опустился в свое кожаное кресло.

– Еще посмотрим, – уставшим голосом прошептал генеральный директор, проводя дрожащей ладонью по лицу.

Серьезным претендентом на приобретение акций ликеро-водочного завода являлся банк «Северное сияние». Руководство этого банка, которое возглавлял Аркадий Вацлавович Желобжинский, было весьма заинтересовано в покупке предприятия и даже имело уже некоторую часть акций ликеро-водочного завода, которые получила в обмен на кредиты, выданные заводу под небольшой процент. Однако банкиры вели себя цивилизованно и не давили, как местная братва, на руководство ликеро-водочного завода и в частности на Сивцова.

– Да… – снова глубоко вздохнув, задумчиво произнес хозяин кабинета. – Нужно принимать кардинальное решение. Лучше иметь дело с «Северным сиянием», чем с этими уголовниками…

Глубоко затянувшись горьким дымом сигареты, Юрий Алексеевич выпустил пару колец перед собой.

– Но и эти счетоводы не так белы, как кажутся на первый взгляд, – продолжал рассуждать вслух генеральный директор, который всю свою трудовую жизнь отдал родному заводу. – Еще неизвестно, чем все это обернется для предприятия и, в частности, для меня самого.

Юрий Алексеевич затянулся в последний раз дымом сигареты и, затушив ее в хрустальной пепельнице, решил не торопить события: нужно собрать основных держателей акций предприятия и только после обстоятельного разговора с ними прийти к чему-то конкретному.

– Ладно, – подытожил свои невеселые размышления пожилой человек, – Бог не выдаст, свинья не съест!

Генеральный директор ликеро-водочного завода потянулся рукой к селектору, чтобы вызвать к себе в кабинет секретаршу, а по совместительству любовницу…

Главный бухгалтер ликеро-водочного завода после нескольких затрещин и хлестких пощечин наконец-то очнулся. Илья Моисеевич испуганно вращал карими глазками, соображая где он находится и что с ним происходит. Но когда его рассеянный взгляд остановился на колоде с топором, он тут же все вспомнил и едва снова не лишился чувств.

– Стой, лох! – зло прошипел конвоир. – Или я тебя сейчас быстро приведу в чувства.

Для пущей убедительности он ткнул Бурачкова кулаком в спину, отчего Илья Моисеевич непроизвольно выпрямился и затряс головой, чтобы сбросить нахлынувшее оцепенение.

– Ну, здравствуй, мил-человек! – донесся до него неприятный, но вежливый голос, который бухгалтер уже где-то и когда-то слышал.

По крайней мере так показалось Илье Моисеевичу, который напряг зрение, чтобы разглядеть, кто это говорит с ним. Однако светящий в лицо луч прожектора слепил ему глаза, и Бурачков едва различал силуэты двух мужчин, восседавших за небольшим столом.

– Здрасть… – попытался поздороваться бухгалтер со своими мучителями, но вышло это у него невнятно, и, чтобы реабилитировать себя в глазах воровского сборища, Илья Моисеевич вежливо склонил и тут же поднял голову.

– Долгого базара, Колобок, – произнес Князь, назвав Бурачкова кличкой, которую в своей воровской среде дали Илье Моисеевичу, – у нас не получится. Сам понимаешь, время – деньги!

Главный бухгалтер понимающе кивнул: к нему постепенно возвращались сообразительность и память. Теперь он вспомнил этот голос, который несколько раз слышал по телефону.

– По-ни-маю… – уже более осознанно и членораздельно выдавил несчастный пленник.

– Так вот, Илья Моисеевич, – продолжил воровской авторитет, – мы тебя просили об одной услуге – совсем маленькой… Окажи ты ее нам – и был бы сыт и пьян, и нос в табаке! А ты что?

Бурачков напрягся.

– А что я? – ответил он вопросом на вопрос, как бы стараясь понять, что от него требуется.

Князь недовольно хмыкнул: он не любил повторять вопрос дважды.

– Ты обещал, что поговоришь со своим шурином и убедишь его принять наше предложение, – сказал Князь. – Время идет, а пользы от тебя ноль!

Главный бухгалтер засуетился: появилась некая, пусть даже слабая, надежда на спасение.

– Так я ж стараюсь… – принялся оправдываться Бурачков. – Это не моя вина. Я прилагал все свои усилия, но заместитель генерального директора Магомедов…

Илья Моисеевич вознамерился заболтать собеседника небылицами, обещаниями и разного рода пустой информацией, только чтобы выбраться из этого зловещего места живым и здоровым. Однако он не на того напал.

– Что ты все якаешь и мекаешь, Бурачков! – гневно воскликнул Князь. – Ты слишком много говоришь, а мало делаешь! Ты тут видел еще одного такого деятеля, правда, он был по другой части – запустил руку в общественную казну.

Князь достал новую сигару и прикурил ее.

– Что с этой рукой стало, дорогой гость, ты видел, – выпустив пару колец табачного дыма, назидательно произнес криминальный авторитет.

Бурачков, мгновенно побледнев, склонил голову.

– Видел, – с трудом выдавил он.

– Ему мешала эта рука, – продолжил Князь, – а тебе, я вижу, мешает твой длинный и лживый язык. Так мы это твое грязное помело сейчас и обрежем, чтобы ты не обещал того, чего не можешь выполнить.

Бухгалтер потерял дар речи, а Князь как ни в чем не бывало продолжил свой монолог.

– Хотя, возможно, язык тут не виноват, – слегка задумавшись, произнес бандит, – а во всем виновата твоя голова, которая не дружит с мозгами, господин Бурачков…

Господин Бурачков непроизвольно выкатил глаза и истошно выкрикнул:

– Дружит!

Князь нахмурил брови:

– Сомневаюсь…

– Я все сделаю, что вы просите, – заверил собеседника главный бухгалтер, – клянусь Богом!

– До царя далеко, а до Бога высоко, – многозначительно произнес Князь. – Лучше поклянись своими детьми, чтобы потом не обижаться.

Глаза у Бурачкова стали вываливаться из орбит, однако, чтобы выбраться живым из воровского логова, он готов был уже на все.

– Клянусь… – тихо прошептал несчастный человек.

Князь удовлетворенно кивнул лысой головой.

– Что ж, Илья Моисеевич, поверю, но и проверю, – улыбаясь, произнес он.

– Я исправлюсь, – забормотал Бурачков, – честное слово!

Князь затянулся дымом сигары и изрек:

– Мне твое слово не нужно, Колобок! Мне нужно согласие Сивцова – генерального директора ликеро-водочного завода. Ты понял?

– Понял! – заверил собеседника Бурачков. – Я все понял.

– Надеюсь, – снисходительно произнес воровской авторитет и тут же поинтересовался: – А ты не забудешь того, что понял, господин Бурачков?

– Ни в коем случае, – затараторил пленник, – ни в коем случае, уважаемый!

– Надеюсь и уповаю на твою мудрость, – покровительственным тоном произнес воровской авторитет и скользнул взглядом по соседу Серому, который до сих пор не вмешивался в разговор.

Серый, поняв намек, усмехнулся и кивнул головой своим помощникам. А те, заметив одобряющий кивок бригадира, приготовились к исполнению приказа.

– Не сомневайтесь…

Князь, отмахнувшись рукой от словесных излияний пленника, продолжил:

– Поэтому мы тебя отпускаем…

Илья Моисеевич облегченно вздохнул: с его сердца спал огромный камень.

– Спасибо! Я так благодарен вам… – снова затараторил бухгалтер.

Князь недовольно вскинул руку.

– Не перебивай, – оборвал он благодарственные речи узника. – Так вот, чтобы ты случайно ничего не забыл, я кое-что подарю тебе на память.

– Спасибо за подарок, спасибо… – натянув на губы подобие улыбки, произнес бухгалтер.

– Прими, Илья Моисеевич, от братвы обещанный памятный подарок! – торжественно произнес Князь. – Можешь поделиться этим трофеем со своим начальником и шурином Сивцовым.

В тот же момент Леха с удовольствием и облегчением сунул в руки главному бухгалтеру ликеро-водочного завода Бурачкову окровавленную кисть, которая была еще чуть теплой, но с каждой секундой холодела.

– Держи! – выдохнул он.

Илья Моисеевич, почувствовав прикосновение безжизненной части человеческого тела, вздрогнул, побледнел и потерял сознание.

– Твою мать, Серый! – гневно посмотрев на своего криминального собрата, воскликнул Князь. – Он что, козел носатый, – ткнул он дрожащей рукой в сторону осунувшегося тела главного бухгалтера, – ласты склеил!?

Серый также не ожидал такой фатальной развязки, поэтому неуверенно пожал широкими плечами. Он прекрасно понимал, что если бухгалтер умер, то Князь его самого со свету сживет.

– А хрен его знает… – переводя испуганный взгляд с неподвижного Бурачкова на лицо Князя и обратно, виновато прошептал бригадир. – Я же не знал, что он такой хлипкий. А может быть, гад, притворяется?..

Князь бросил на Серого испепеляющий взгляд.

– Может быть? – зло проскрежетал он золотыми зубами. – Молись Богу или дьяволу, чтобы это было так!

Князь прекрасно понимал, что если родственник Сивцова умрет, то этого ему, Князю, не простят, начнется война, что в планы Князя вовсе не входило. А коль будут кровавые разборки, то может получиться так, что ликеро-водочное предприятие приберет к рукам банк «Северное сияние», а у Желобжинского этот завод вряд ли так просто отнимешь, как это можно сделать в случае Сивцова.

«Да… – протяжно вздохнув, подумал Князь. – И что я тогда скажу в Москве Карасю? Прости, профукал завод? Да он меня в бочку с цементом закатает!»

Он встал из-за стола и направился к неподвижно лежащему пленнику. Возразить Серому было нечего, и бандит, недовольно насупившись, последовал за главарем к распластавшемуся возле колоды с топором телу, мысленно проклиная свою затею с отрубленной кистью…

Генеральный директор ликеро-водочного предприятия уже было коснулся пальцем кнопки селектора, чтобы связаться со своей секретаршей и отдать распоряжение о созыве основных акционеров завода, однако Людмила Викторовна опередила своего начальника.

– Юрий Алексеевич, – раздался взволнованный голос секретарши.

Сивцов нажал кнопку обратной связи на селекторе.

– Слушаю… – сухо произнес он.

На связи возникла неприятная заминка, отчего Сивцову стало как-то не по себе.

– Что случилось, Людмила? – настороженно поинтересовался Юрий Алексеевич.

– Тут такая беда, Юрий Алексеевич… – замялась секретарша.

Сивцов начал терять терпение и раздраженно воскликнул:

– Что ты мямлишь! Какая беда?!

Людмила Викторовна не стала больше держать в неведении Сивцова.

– Пропал Илья Моисеевич! – сильно волнуясь, произнесла она.

Сивцов недоуменно нахмурил брови и провел широкой ладонью по залысинам на голове.

– Как «пропал»? – слегка побледнев, спросил он.

Людмила Викторовна слегка откашлялась и уже более спокойно произнесла:

– Звонила Нина Алексеевна, ваша сестра…

– Ну и что? – нетерпеливо перебил собеседницу генеральный директор.

– Она сказала, что Илья Моисеевич до сих пор не вернулся с работы, – пояснила Людмила Викторовна. – Нина Алексеевна звонила ему на мобильный телефон, но господин Бурачков не отвечает на звонки.

Юрий Алексеевич нахмурил лоб, на котором моментально собралась кучка морщин.

– Так, может, Бурачков где-нибудь загулял, – ответил он, но тут же понял, что произнес глупость: Илья Моисеевич всегда был добропорядочным семьянином и если задерживался где-то или собирался куда-нибудь пойти, то непременно звонил супруге.

– Вряд ли… – возразила секретарша.

– Да… – раздраженно согласился Юрий Алексеевич.

– К тому же Нина Алексеевна сказала, что вроде бы кто-то из соседей видел, как Илья Моисеевич подъехал на машине к своему дому, – добавила собеседница, – но почему-то пересел в другой автомобиль с незнакомыми мужчинами.

Сивцова прошиб холодный пот: генеральный директор понял, что дело пахнет неприятностями, если не сказать более того.

– Что? – невольно воскликнул Юрий Алексеевич и, выйдя из-за стола, вдруг сердито произнес: – Что это мы, Людмила Викторовна, с тобой в испорченный телефон играем! Зайди ко мне в кабинет немедленно.

– Хорошо, – ответила секретарша.

Через несколько секунд тяжелая дубовая дверь кабинета генерального директора отворилась и в помещение вошла моложавая и симпатичная шатенка лет тридцати, одетая в плотно облегающее короткое платье, которое весьма сексуально подчеркивало ее пышную фигуру.

– Можно, Юрий Алексеевич? – войдя в кабинет, по инерции поинтересовалась пышногрудая секретарша.

При этом Людмила Викторовна, виновато улыбнувшись, как-то неуклюже, но весьма кокетливо обтянула немного задравшееся на правом бедре платье. Пожилой, но еще довольно крепкий мужчина бросил заинтересованный взгляд на длинные полные ноги, однако, тут же насупившись, указал рукой на стул за своим длинным столом.

– Присядь, Людмила, – буркнул Сивцов и попросил: – Расскажи мне все толком и по порядку.

– Собственно говоря, Юрий Алексеевич, мне добавить нечего, – уже более спокойным тоном ответила симпатичная женщина, – я вам сказала все, что слышала от вашей сестры.

Хозяин кабинета закурил сигарету и бросил недовольный взгляд на любовницу.

– Все, да не все! Повтори еще раз все с начала, – выпустив длинную струю сизого табачного дыма, раздраженно приказал он. – Может быть, ты что-нибудь забыла, коротая время за зеркалом…

– Не для себя верчусь, – в том же резком тоне ответила Осовцова своему любовнику и, как бы между прочим поправив челку, невинно пригрозила собеседнику: – Хотя могу вертеться перед зеркалом и для себя, а не для других, Юрий Алексеевич…

Свою фразу Людмила Викторовна не закончила, но Сивцов прекрасно понял ее.

– Ладно, Люда, хватит пороть горячку, – немного успокоившись, произнес пожилой мужчина, – давай по порядку, что и как…

– Ну, что я могу сказать, – произнесла Людмила Викторовна. – Минут десять – пятнадцать назад позвонила Нина Алексеевна и сказала, что Илья Моисеевич не вернулся с работы. Более того, соседи утверждают, что он был у своего дома, но уехал с кем-то на другой машине…

– Понял, понял… – произнес Сивцов и, закурив новую сигарету, недовольно посмотрел на секретаршу, словно во всех грехах она была виновата. – Оставь меня, – попросил он свою возлюбленную.

Людмила Викторовна не стала возражать, а, слегка фыркнув, кокетливо дернула плечиком и, играя крутыми бедрами, выплыла из кабинета расстроенного начальника.

– Стерва… – тихо проскрипел пожилой мужчина, не скрывая, впрочем, восхищения.

Юрий Алексеевич, затушив в пепельнице сигарету, уселся в кресло и, немного подумав, принял решение. Для начала он позвонил сестре, которая толком ничего иного не сказала, кроме того, что Сивцов уже узнал от секретарши.

– Юра, выручай, дорогой! – только и услышал генеральный директор. – Беда!

Дальнейшие душевные выплески своей родственницы Юрий Алексеевич пропустил мимо ушей.

– Нина, – произнес он, – ты не переживай, я все сделаю!

– Юра, ты же понимаешь, что его похитили…

Расстроенная женщина что-то попыталась объяснить брату, но тот жестко оборвал ее:

– Все дорогая, жди моего звонка! Я позвоню!

Юрий Алексеевич положил трубку на базу и опять закурил сигарету. Сделав несколько глубоких затяжек, он снова снял телефонную трубку. Звонить ему не хотелось, но ситуация вынуждала обратиться за помощью к человеку, к которому не очень-то лежала душа. Но, как говорится, за неимением гербовой, пишут на простой…

– Ладно… – вздохнув, тихо произнес Юрий Алексеевич. – За спрос не бьют в нос!

Сделав напоследок несколько глубоких затяжек табачного дыма, хозяин кабинета затушил окурок в хрустальной пепельнице и, слегка откашлявшись, потянулся к телефону…

Набрав номер телефона, генеральный директор приложил трубку к уху и застыл в раздраженном ожидании: ему был неприятен предстоящий разговор, однако иного выхода он не видел. Через несколько секунд на другом конце провода раздался мужской голос.

– Слушаю вас…

– Александр Отариевич? – уточнил Сивцов.

– Да, полковник Курочкин Александр Отариевич, – ответил абонент и тут же поинтересовался: – С кем имею честь говорить?

– Сивцов Юрий Алексеевич, – выдавил мужчина, – генеральный директор ликеро-водочного завода.

На мгновение возникла небольшая заминка: по-видимому, полковник не ожидал так скоро услышать главного акционера ликеро-водочного предприятия.

– Юрий Алексеевич? – немного растерянно произнес страж порядка, как бы не веря своим ушам.

Сивцов подтвердил:

– Да.

– Рад слышать вас, господин Сивцов, – уже более бодрым голосом произнес Александр Отариевич. – Чем могу быть вам полезен?

– Мне нужна ваша помощь, товарищ полковник, – честно признался Сивцов.

– А что случилось, Юрий Алексеевич? – поинтересовался Курочкин.

– Дело в том, что пропал мой родственник…

– Как «пропал»? – спросил Курочкин. – Он же не иголка…

– Вот именно, что не иголка и не просто мой родственник, – ответил Сивцов, – а главный бухгалтер акционерного общества… И я подозреваю, что его похитили с целью шантажа и давления на основных держателей акций ликеро-водочного предприятия.

Полковник Курочкин понимающе кашлянул в трубку и произнес:

– Так что вы хотите от меня?

– Я хотел бы, во-первых, чтобы вы помогли его найти, – сказал генеральный директор, – а во-вторых, мне необходимо встретиться с руководством банка «Северное сияние», а именно с господином Желобжинским, которого вы мне рекомендовали.

– Так вы что, хотите продать акции банку? – поспешно спросил Александр Отариевич, который был заинтересован в сделке между заводом и банком.

– Ну, вы ж понимаете… – уклончиво ответил генеральный директор. – Нужно встретиться, поговорить, найти точки соприкосновения… Одним словом, Александр Отариевич, многое должно решиться после встречи и… – Сивцов, слегка выдержав паузу, добавил: – И после возвращения моего родственника Ильи Моисеевича Бурачкова.

– Понял, Юрий Алексеевич, – произнес полковник Курочкин и заверил: – Я постараюсь сделать все, что в моих силах, и даже более того.

– Буду премного благодарен… – вздохнув, ответил генеральный директор.

Перекинувшись еще несколькими фразами и уточнив некоторые детали пропажи Бурачкова, полковник МВД Курочкин распрощался со своим собеседником и повесил трубку. А Юрий Алексеевич, закурив новую сигарету, вызвал по селектору свою длинноногую и грудастую секретаршу…

В Доме культуры Кировского авторемонтного завода в этот день было многолюдно и шумно. Однако, бросив беглый взгляд на собравшихся, можно было заметить, что львиную долю присутствующих людей составляла лучшая половина человечества. Прелестные молодые дамы и солидные женщины пожилого возраста весьма возбужденно обсуждали наболевшие проблемы. А главной проблемой был алкоголизм в стране!

В Доме культуры проходил внеочередной съезд общественного движения «За здоровый образ жизни», членами которого в основном были представители слабого пола. Женщины были не только рядовыми членами движения, но и занимали в нем руководящие посты. Кое-где виднелись и унылые мужские лица, которые были как на подбор – сонные, какие-то апатичные и даже где-то внутренне раздраженные и злые. По всей видимости, это были бывшие алкоголики, которых закодировали или прозомбировали каким-то иным новым образом. Они только козыряли натянутыми улыбками и исправно поднимали руки при голосовании…

На этом форуме заметной личностью, впрочем как и интересной женщиной, выглядела невысокая пожилая, но симпатичная блондинка, которая бойко вела заседание. Это была председатель общественного движения «За здоровый образ жизни» Инна Афанасьевна Гольдберг.

– Итак, уважаемые делегаты, – не вставая с места, громко произнесла в микрофон Инна Афанасьевна, – а теперь, когда мы подвели некоторые итоги нашей работы, мне хотелось бы предоставить слово нашему неформальному лидеру, неизменному спонсору, генеральному директору известного и преуспевающего банка «Северное сияние», нашему другу Желобжинскому Аркадию Вацлавовичу.

Сказав это, она лучезарно улыбнулась и, устремив взгляд на человека в первом ряду, громко зааплодировала сама себе.

– Попрошу вас, Аркадий Вацлавович, подняться на трибуну и сказать несколько слов нашим делегатам о ваших дальнейших планах, своей точке зрения на данную проблему и о том, чего стоит нам ожидать в этом году, – добавила Инна Афанасьевна.

В зале разразился шквал оваций. Впрочем, такое приветствие было предсказуемо: банк «Северное сияние» неизменно поддерживал гуманитарные программы общественного движения; правда, куда потом уходили значительные суммы его пожертвований, кроме определенного круга людей, никто не знал.

На сцену поднялся симпатичный седовласый мужчина лет пятидесяти, на лице которого блуждала добродушная и открытая улыбка.

– Добрый вечер, уважаемое собрание! – пожав руку Гольдберг, произнес в микрофон генеральный директор известного и преуспевающего банка. – Я рад снова видеть вас на нашем форуме, который проходит уже в пятый раз.

Аркадий Вацлавович слегка откашлялся и, стряхнув со своего элегантного пиджака невидимую пылинку, весело и удовлетворенно добавил:

– Так сказать, у нас сегодня маленький юбилей, уважаемые дамы и господа!

Уважаемые дамы снова дружно зарукоплескали оратору, а «кастрированные» мужчины одобрительно загудели себе под нос, многозначительно кивая головами.

– За время нашего взаимодействия и сотрудничества мы многое сделали для того, чтобы в нашей стране услышали наш голос трезвости и мудрости, – чинно и пафосно произнес банкир. – И могу с удовлетворением сообщить вам, что на высшем государственном уровне принято решение о сокращении выпуска губительных дешевых спиртных изделий и ужесточении наказания за выпуск нелегальной продукции, а также о повышении ответственности официальных лиц за потакание пьянству в стране!

– Браво! – раздались женские возгласы в зале. – Правильно!

– Долой пьянство!

– Давно пора! – сухо поддержала женщин мужская часть делегатов.

Аркадий Вацлавович, стоя за трибуной, глотнул воды из стакана, выжидая пока в зале воцарится тишина, а затем продолжил свою речь.

– Мы, уважаемые товарищи, должны победить пьянство в России, – уверенно заявил генеральный директор «Северного сияния», – искоренить его начисто!

В зале снова раздались одобрительные возгласы и аплодисменты.

– Правильно!

– Совершенно верно, господин Желобжинский! – поддержала общее настроение Гольдберг, покачивая ухоженной головой. – Вместе мы сможем добиться многого!

Желобжинский улыбнулся Инне Афанасьевне, однако ничего ей не ответил, а снова устремил цепкий взгляд в зал и продолжил выступление.

– Вместе мы сила! – крикнул он.

Снова взметнулись руки, и зал оживленно загудел.

– Вместе!

– Сила!

Аркадий Вацлавович любил, когда слушатели входили в раж и поддерживали его. В такие моменты им можно было легко пропихнуть вместо балыка прошлогоднюю протухшую селедку, однако без особой надобности опытный политик и бизнесмен не рисковал, да и не было такой необходимости, раззадоривать толпу. Но как человек, привыкший доводить дело до логического завершения, Желобжинский закончил свое выступление на мажорной ноте.

– Мы помогли многим семьям, сиротам и инвалидам, которые в результате алкогольной интоксикации потеряли смысл жизни, – повысил голос банкир, – но еще многие и многие россияне нуждаются в нашей помощи, как моральной, так и материальной. И мы не отворачиваемся от их беды, мы протягиваем им руку помощи!

При этих словах лощеный мужчина достал из кармана пиджака банковский чек и поднял руку над лысеющей головой.

– Наш банк «Северное сияние» делает взнос в размере миллиона российских рублей на благотворительные цели общества «За трезвый образ жизни»! – торжественно произнес генеральный директор банка и, повернувшись к президиуму, протянул чек: – Инна Афанасьевна, вручаю вам наш маленький вклад в общее дело!

Гольдберг не заставила долго себя ожидать и, подскочив к банкиру, проворно забрала ценный документ.

– Спасибо! – сверкнув серыми очами, поблагодарила пожилая дама. – Эти деньги пойдут на правое дело.

– Я в этом не сомневаюсь, Инна Афанасьевна, – сказал банкир и, повернувшись к залу, добавил: – Мы, то есть наш банк «Северное сияние» и лично я, готовы помочь каждому страждущему и нуждающемуся в нашей поддержке.

Вновь послышались восхищенные и одобрительные возгласы, а кое-кто из присутствующих даже прослезился. Если бы Аркадий Вацлавович был более внимателен и обладал орлиным зрением, то он заметил бы в пятом ряду симпатичную женщину лет около тридцати пяти – сорока, которая, не сводя с него преданного взгляда, украдкой вытирала набежавшую слезу.

– Какой мужчина! – почти беззвучно шептала темноволосая женщина. – Он готов отдать всего себя несчастным людям.

Сидевшая рядом русоволосая подруга приблизительно того же возраста, не расслышав, что сказала соседка, спросила у нее:

– Трусова, что ты там бормочешь?

Нина Викторовна Трусова повернулась к подруге и недоуменно посмотрела на нее.

– Что ты сказала, Наташа? – в свою очередь спросила она.

– Я говорю, нормальный мужик этот банкир! – ответила собеседница. – За таким мужиком как за стеной можно себя чувствовать: денег у него немерено, да и с виду ничего такой.

Нина Трусова лишь пожала плечами.

Она думала в данный момент совсем о другом: вернее сказать, вспомнила о своей горькой и тяжелой семейной жизни.

А жизни как таковой и не было у Нины Викторовны: нервные болезненные дети и муж-пропойца, который то и дело учил уму-разуму свою жену тяжелым кулаком.

– Да… – грустно вздохнула темноволосая симпатичная женщина, однако не стала дальше размышлять о своей жизни, а снова впилась влюбленными глазами в замечательного мужчину, который говорил приятные вещи твердым и хорошо поставленным голосом.

– В России не должно быть пьянства! – твердил представитель банка. – И мы добьемся этого, чего бы это нам ни стоило! Но для достижения этой цели мы должны проявить принципиальность и твердость, дружно став плечом к плечу.

Женщины снова зааплодировали, однако Петр Семенович, пожилой мужчина, сидевший на балконе, наклонился к уху своего молодого соседа.

– Питие, Ильюша, – есть веселье на Руси! – изрек он. – А без веселья и Россия не Россия.

– Это точно, Семенович, – согласился Илья Трофимов, – перестать пить в России смерти подобно. Сомневаюсь, что им удастся воплотить свои лозунги в жизнь. Может, одного или двух для картинки сделают трезвенником, а остальные как пили, так и будут продолжать пить.

Пожилой собеседник не стал продолжать разговор, так как выступление главного спонсора уже подошло к концу, а следовательно, завершалось и все мероприятие.

– На этом наше собрание закрыто, – подытожила председатель общественного движения «За трезвый образ жизни». – Попрошу секретарей и представителей региональных групп остаться и пройти в зал на втором этаже для получения агитационных материалов и дополнительных инструкций по работе с населением на местах. Остальные товарищи свободны. До новых встреч, друзья!

Рядовые члены общества медленно потянулись к выходу из зала, а привилегированная верхушка с интересом и нетерпением стала ожидать, когда толпа рассосется…

– Интересно, что это за такие инструкции в зале на втором этаже? – скривившись в презрительной усмешке, произнес рыжеволосый Илья.

Петр Семенович протяжно вздохнул.

– А ты что, Илья, не понял еще? – ответил он вопросом на вопрос Трофимову. – Зал на втором этаже – это буфет!

– Так это что – банкет будет? – удивленно спросил Илья.

Петр Семенович махнул рукой и подтолкнул своего собеседника к выходу.

– Банкет, Трофимов, банкет, – подтвердил пожилой человек, – только для тебя там места нет!

Рыжеволосого Илью, который совсем недавно стал членом общества «За здоровый образ жизни», ответ более опытного и бывалого коллеги где-то озадачил, хотя он прекрасно понимал, что мир вряд ли можно изменить одними только лозунгами и призывами…

Илья Моисеевич тупо смотрел перед собой и, похоже, мало что соображал. Как он оказался в кабинете генерального директора, Бурачков не знал, не помнил и вообще находился в некой прострации. Бедного затравленного бухгалтера доставили прямо к заводу, где его подхватили охранники КПП и, позвонив в приемную руководства, сообщили Сивцову о находке…

В кабинете Юрия Алексеевича вокруг главного бухгалтера предприятия, который хватал ртом воздух и жадно пил воду, собралось человек пять – все акционеры ликеро-водочного завода. Одни с недоумением, вторые с растерянностью, а третьи с негодованием хлопали глазами и сжимали челюсти. Но главным виновником их интереса и возмущения был не несчастный бухгалтер, а принесенный им «подарок» братвы: на столе генерального директора ликеро-водочного завода в полиэтиленовом пакете лежала отрубленная кисть Михаила Акопова – сборщика бандитских податей среди питерских бизнесменов.

– Что это? – бросив взгляд на окровавленную кисть, спросил Юрий Алексеевич у бледного главного бухгалтера.

Илья Моисеевич непонимающе посмотрел на родственника, потом обвел присутствующих недоуменным взглядом и безвольным голосом ответил:

– Подарок…

– От кого? – не выдержав напряжения, выкрикнул Арчил Ашотович Магомедов – начальник службы безопасности ликеро-водочного завода, брат заместителя генерального директора Михаила Ашотовича Магомедова.

Бурачков посмотрел на коллегу и неопределенно махнул рукой.

– От этих… – ответил он.

– От кого? – переспросил Юрий Алексеевич. – От бандитов? От этого урода – князя из грязи?

– От него… – испуганно произнес маленький толстенький человечек.

В кабинете генерального директора ликеро-водочного завода повисла мертвая тишина, но продлилась она всего лишь несколько мгновений.

– Сука! – вскочив со своего места, громко воскликнул начальник охраны предприятия. – Да их всех нужно со свету сжить! Сколько же можно терпеть?

С заявлением Магомедова-младшего присутствующие были согласны, но прекрасно понимали, что сила не на их стороне.

– Помолчи, Арчил, – подняв руку, произнес заместитель генерального директора Магомедов-старший. – Не стоит пороть горячку. Надо все взвесить и принять разумное решение.

Младший брат побледнел от негодования.

– Михо, ну какое такое еще правильное решение?! Они же не отстанут от нас так просто. Тут вопрос жизни и смерти. Если мы дадим слабину, они сожрут нас, как шакалы падаль!

Юрий Алексеевич, молча слушавший перепалку между своими партнерами, встал и холодным, почти ледяным тоном произнес:

– Так, мужики, хватит базарить! У нас есть три пути: первый – продать свои акции бандитам, второй – развязать с ними войну и третий – уступить несколько своих акций банку «Северное сияние», чтобы заручиться их поддержкой и остаться на плаву.

В кабинете директора вновь повисла тишина. Никто из коллег и партнеров Сивцова не торопился брать слово. Однако неприметный и невзрачный на вид мужчина лет шестидесяти, который являлся главным технологом завода, взял-таки на себя смелость высказать мнение.

– Я не уверен, что если мы свяжемся с банком, то останемся на плаву, – заметил Крутиков.

Взоры акционеров устремились на главного технолога ликеро-водочного завода.

– Почему вы так думаете, Семен Витальевич? – поинтересовался у своего подчиненного генеральный директор.

– Я краем уха слышал не очень лестные отзывы о директоре банка Желобжинском, – произнес Крутиков. – Те, кто имел с ним дела, частенько оставались внакладе.

– Краем уха, – усмехнулся Арчил Ашотович, – где-то, что-то… Нет, Семен Витальевич, это не разговор…

– Я согласен с Арчилом, – сказал генеральный директор, – нужны факты и доказательства, господин Крутиков. А вообще, господа, я даже и не знаю, что предпринять в данной ситуации. Если нас не сожрут одни, то это сделают другие…

– Это точно, Алексеевич, – согласился заместитель Сивцова, – не одни, так другие. Но Семен Витальевич прав, что не доверяет банку «Северное сияние». У меня также есть негативная информация о Желобжинском и о его банке, и поэтому я тоже не знаю, с кем нам лучше иметь дела…

В кабинет вошла симпатичная секретарша генерального директора с подносом.

– Господа, я думаю, вам не помешает чашечка горячего кофе, – мило улыбнувшись, произнесла Людмила Викторовна и, поставив на стол поднос, поставила перед каждым из присутствующих по небольшой кофейной чашке на блюдце.

Хозяин кабинета недовольно посмотрел на секретаршу, которая в последнее время стала слишком много проявлять самостоятельности:

– Благодарю, Людмила Викторовна, однако нам сейчас не до кофепитий.

– Это точно, – сказал начальник охраны, – тут кофе не поможет, тут бы скорее канистра коньяка пригодилась.

Сивцов бросил недовольный взгляд на Магомедова-младшего.

– Давайте отбросим шутки в сторону… – раздраженно произнес он и хотел было что-то еще добавить, но неожиданно зазвенел его мобильный телефон.

Юрий Алексеевич решил не отвечать на телефонный звонок, но по привычке бросил взгляд на номер абонента, который решил его побеспокоить, и побледнел…

Юрий Алексеевич с трудом проглотил комок в горле и, превозмогая себя, взял телефон.

– Слушаю… – сухо сказал он.

– Здравствуйте, Юрий Алексеевич, – бодро поздоровался абонент.

– Здрав-ствуй-те… – медленно ответил директор и, сделав вид, что не понимает, с кем разговаривает, поинтересовался у собеседника: – С кем имею честь говорить?

– Это вас беспокоит Павел Иванович Обухов, – представился абонент.

– Чему обязан? – выдавил Юрий Алексеевич.

– Да в принципе ничему, – все так же нагло и беспардонно ответил Обухов. – Всего лишь хотел поинтересоваться здоровьем вашего родственника.

– Вашими молитвами… – неопределенно ответил Сивцов.

– Ну, я так и думал, что с ним все будет в порядке, – произнес Обухов и тут же добавил: – Он же умный человек.

Коллеги вопросительно смотрели на своего генерального директора и старались уловить каждое слово. Однако Юрий Алексеевич поднял руку с вытянутым вверх указательным пальцем, как бы предупреждая всех, чтобы они молчали и даже не шевелились.

– Вы на что намекаете? – спросил директор.

– Ни на что я не намекаю, уважаемый господин Сивцов, – спокойно, но твердо ответил Обухов. – Просто я хотел бы, чтобы вы приняли наше предложение относительно вашего предприятия. И я уверен, что вы, как человек разумный, сделаете правильный выбор в сложившейся ситуации.

Юрий Алексеевич проглотил застрявший кусок горечи, но, собрав остаток сил, ответил собеседнику:

– Я тоже уверен, что мы сделаем правильный выбор в сложившейся ситуации, господин Обухов.

– Тогда будьте любезны, если вас не затруднит, сообщите о вашем решении, – попросил Обухов генерального директора, – и желательно в самом ближайшем времени.

– Постараюсь, – сухо ответил Сивцов.

– Вот и прекрасно, – произнес Обухов, – ведь это в ваших же интересах. Желаю здравствовать вам, Юрий Алексеевич, и вашей семье долгие годы, – попрощался он и положил трубку.

Юрий Алексеевич также отключил мобильный телефон и положил его на стол перед собой. Потом не спеша закурил сигарету и обвел всех присутствующих взглядом.

– Ну что, мужики? – грустно вздохнув, спросил главный акционер ликеро-водочного предприятия. – Вот нам и поставили ультиматум – или завод, или жизнь.

Никто даже не пошевелился. Конечно, все они прекрасно понимали, что рано или поздно им придется делать выбор. Однако предполагать это одно, а стоять перед фактом – это уже совсем другое. И снова молчание нарушил Семен Витальевич Крутиков.

– Завод – это, конечно, хорошо, но жизнь – она, знаете ли, лучше, – неуверенно произнес старый технолог и, посмотрев искоса на присутствующих, добавил: – Пожить еще немного хочется.

– Я такого же мнения, дорогие друзья, – сухо сказал Магомедов-старший. – Как говорится, лучше синица в руках, чем журавль в небе.

– Да какая синица в руках, господа?! – подскочив на стуле, возбужденно и негодующе воскликнул Магомедов-младший. – Стоит нам только уступить, как они отрубят эту синицу вместе с нашей рукой! Я предлагаю дать отпор этой шпане.

Михаил Магомедов недовольно посмотрел на своего разгоряченного брата и возразил ему:

– Это не шпана, дорогой Арчил, а закоренелые бандиты, у которых есть поддержка на самом высоком уровне и здесь, и в Москве! Нам всем отрежут головы, если мы затеем с ними войну.

– Ты что, испугался? – смерив брата недовольным взглядом, с укором произнес начальник охраны.

Высокий кавказец побагровел, бросил испепеляющий взгляд на коренастого брата и уже был готов подняться, чтобы достойно ответить обидчику, однако сдержался и, стараясь не заводиться, сухо и жестко произнес:

– Я никого не боюсь, брат, и ты это прекрасно знаешь!

– Тогда в чем дело? – поинтересовался начальник охраны.

– А дело в том, что я думаю о наших родных, – пояснил заместитель генерального директора. – Первое, что они сделают, – постараются добраться до нас через наших детей, жен и других близких нам людей.

Михаил Ашотович окинул взглядом притихшего и отрешенного от мира Бурачкова, который вроде бы и слушал, но ничего не понимал.

– Вот тебе пример – Илья Моисеевич! – сказал он и тут же кивнул чернявой головой в сторону дымящего сигаретой генерального директора Сивцова. – Через него неприятности тянутся к Юре. Но это еще цветочки, ягодки впереди.

Арчил пренебрежительно фыркнул.

– Знаешь, где я эти ягодки видел! – гневно выкрикнул он.

– Нет, не знаю, Арчил, – жестко ответил Магомедов-старший, – но я помню, что произошло осенью в Москве! Или ты забыл, как поступили с директором ликеро-водочного завода и его семьей? Так я тебе напомню, дорогой, – продолжил высокий кавказец, – их всех закопали живьем в землю.

Арчил Ашотович на мгновение задумался, прекрасно понимая, что в словах старшего брата есть резон, однако так просто не хотел сдаваться.

– Во-первых, этот Обухов никакого отношения не имеет к той истории, – возразил он, – а во-вторых, всех наших родных можно пока отправить за границу.

Юрий Алексеевич, молча слушавший перепалку двух братьев, вдруг поднял голову и, затушив сигарету в пепельнице, вмешался в разговор.

– Всех не спрячешь, – задумчиво произнес генеральный директор, – это и во-первых и во-вторых… Имеет ли Обухов отношение к столичным событиям или нет – это мне неизвестно, но я думаю, что все происходящие события связаны одной ниточкой. Бандиты хотят подмять под себя винно-водочный бизнес.

Арчил Ашотович недовольно вздохнул.

– Так что будем делать? – поинтересовался он у Юрия Алексеевича.

– Не знаю, – откровенно ответил хозяин кабинета. – Возможно, придется расстаться с нашим детищем… Однако мне нужно позвонить, потом кое с кем встретиться и подумать…

Юрий Алексеевич поднялся со своего места, как бы давая всем понять, что на сегодня разговор окончен. Остальные члены акционерного предприятия также поднялись со стульев, так ничего и не решив. Однако все покидали кабинет генерального директора ликеро-водочного завода с неприятным осадком в душе…

Зал на втором этаже и в самом деле был местным буфетом, но по случаю празднично и торжественно оформленным. Участие в продолжении работы приняло небольшое число делегатов. В основном тут были политики, правда не очень высокого ранга, но могущие решать проблемы если не всей страны, то уж местного региона точно, бизнесмены средней руки, деятели искусства, среди которых была парочка ярких и известных звезд…

Для проформы делегатам движения борьбы за трезвость выдали по брошюрке о вреде алкоголя, пару листиков с инструкциями о дальнейших действиях членов общества и план будущих мероприятий, а затем перешли к основному мероприятию, а именно к фуршету, на котором велись разговоры и решались частные вопросы, заключались коммерческие сделки.

Перед собравшимися людьми выступило несколько известных артистов, в том числе и восходящая звезда театральных подмостков и российского кино Лев Веснушкин.

– От своего лица и от лица моих товарищей по нашему театральному цеху, – пафосно возвестил смазливый паренек, – хочу поблагодарить наших спонсоров из банка «Северное сияние» и особенно его генерального директора Желобжинского Аркадия Вацлавовича, который не только помогает нашему движению, но и всячески поддерживает творческих людей.

В зале раздались аплодисменты, и все повернулись к банкиру, который тихо беседовал с дамами и своим секретарем Иосифом Исааковичем Мятешем.

– Мы восхищаемся вами! – послышался хвалебный возглас.

– Вы так много сделали для страны! – жеманно пропел Веснушкин и громко заорал: – Ура! Ура! Ура!

Аркадий Вацлавович бросил неприязненный взгляд на крикуна.

– Спасибо за ваши лестные слова о моей деятельности, – неискренне улыбаясь, произнес банкир, – но думаю, что вы переоцениваете мои заслуги.

Лица женщин приобрели серьезное выражение, и они дружно замотали головами.

– Нет, нет! – посыпалось со всех сторон. – Конечно, не переоцениваем!

Комплименты уже стояли поперек горла у бизнесмена, однако не мог же он прилюдно послать своих воздыхательниц куда-нибудь подальше, вот и приходилось мило улыбаться в ответ. Но в конце концов Аркадию Вацлавовичу надоело играть в светские игры.

– Благодарю вас за беседу, милые дамы, – с улыбкой, но решительно произнес уставший банкир, – однако меня ждут дела.

При этих словах мужчина кивнул головой в сторону появившегося в дверях смуглолицего статного мужчины.

– Вы отдыхайте, веселитесь, а мне еще нужно кое с кем переговорить о дальнейшей работе нашего фонда, – сказал Желобжинский. – Прошу прощения…

На лицах милых дам отпечаталось разочарование и неудовольствие, но возразить почетному гостю, а главное богатому спонсору женщины не посмели. Они только печально вздохнули и покивали ухоженными головками.

– Понимаем…

– Очень жаль!

– Будем рады снова видеть вас, – послышалось на прощание.

Желобжинский машинально кивнул и улыбнулся, отходя вместе со своим секретарем в сторонку.

– Иосиф, что это за ангелок пел дифирамбы в мою честь? – на ходу спросил банкир.

Иосиф Исаакович преданно осклабился и не без гордости сообщил:

– Восходящая звезда российского, а возможно, и мирового искусства!

Аркадий Вацлавович приостановился и сурово спросил:

– Кто?

– Звезда российского… – попытался повторить удивленный секретарь, однако так и не закончил своей мысли.

– Скотства! – помог ему банкир.

– Не понял… – выдавил секретарь.

– А надо бы понимать! – тихо, но жестко произнес Аркадий Вацлавович. – Ты кого мне подсунул?!

Иосиф Исаакович, зная крутой характер своего начальника, побелел от страха.

– Как «кого»? – просипел он враз охрипшим голосом. – Молодая талантливая поросль, которую вы сказали поддерживать, выводить в люди и тому подобное…

– Вот именно – тому «подобное»! – возмущенно прошептал разгневанный политик. – Педераста! Я тебя о чем просил, Ёся?

– О чем? – тихо спросил секретарь.

Банкир язвительно усмехнулся.

– Я просил проследить за тем, чтобы лицо нашего общественного движения было хорошо узнаваемым и располагающим к себе! – жестко пояснил Желобжинский.

– Так он же располагает, – попытался оправдаться секретарь банкира, – все женщины от пятнадцати до шестидесяти пищат от него.

– Да, сейчас он нравится сикухам и этим размалеванным старухам, – сказал умный банкир, – а что будет завтра? Ты слиняешь на свою историческую родину, а расхлебывать кашу с сексуальными меньшинствами придется мне!

Секретарь замахал руками.

– Нет, нет, Аркадий Вацлавович, все продумано. В нужный момент мы уберем его с основной сцены.

Желобжинский недоверчиво глянул на собеседника.

– Надеюсь, – немного смягчившись, бросил он, но тут же нахмурился.

– Не сомневайтесь… – поспешил заверить разгневанного хозяина Иосиф Мятеш, – все будет сделано! Вы же, Аркадий Вацлавович, меня знаете…

– Знаю, Иосиф Исаакович, – сказал Аркадий Вацлавович, – поэтому и не гоню тебя в шею.

– Благодарю! – облегченно выдохнул секретарь. – Все будет хорошо!

Аркадий Вацлавович, увидев, что смуглолицый мужчина наконец закончил разговор с хозяйкой банкета Инной Гольдберг, поспешил свернуть распекание секретаря.

– Ладно, Иосиф Исаакович, поверю тебе, – подытожил он.

– Слово даю, Вацлавович…

Желобжинский уже почти добродушно усмехнулся.

– Слово не воробей, Иосиф… – сказал банкир. – Но помни – если этот твой голубой мальчик полезет ко мне с объятиями, я тебя вместе с ним отправлю…

Куда собирался отправить начальник своего подчиненного, Мятеш так и не услышал, но все прекрасно понял, а посему счел за лучшее тихо следовать за банкиром, который остановился у мраморной колонны.

Банкир уже изрядно устал от всей этой показухи и суеты, но вынужден был играть взятую на себя роль дальше…

– Добрый вечер, товарищ полковник, – подойдя к смуглолицему мужчине и протянув руку для приветствия, поздоровался Аркадий Вацлавович.

Смуглолицый улыбнулся и пожал руку своему визави.

– Да я бы не сказал, господин банкир, что он добрый, – ответил он и указательным пальцем небрежно пригладил левый ус. – Скорее, Аркадий Вацлавович, он весьма и весьма неприятный и, я бы даже сказал, скверный…

– О чем это вы, Александр Отариевич? – нахмурившись, спросил банкир.

– Дурные вести из Москвы, – сообщил смуглолицый страж порядка и вновь провел пальцами по усам, – большие люди интересуются питерским рынком…

Желобжинский недоуменно посмотрел на него.

– Так был же уговор, что столичные фраера не суют свой нос на питерский рынок, – недовольно сказал он.

– Аркадий, мне ли тебя учить, – мрачно произнес полковник. – Ты же знаешь, что договоренности в нашем мире соблюдают только те, кто слаб и немощен. А когда люди набирают силу, да еще обретают поддержку в верхних эшелонах власти, то моментально забывают о всех своих обещаниях и вспоминают только о своих обидах и упущенной выгоде.

– Это я, дорогой ты мой полковник Курочкин, и без тебя знаю, – сердито огрызнулся банкир. – Ты мне конкретнее обрисуй ситуацию!

– А конкретнее Обухов Павел Иванович, известный в уголовном мире под кличкой Князь, положил глаз на ликеро-водочный завод, который ты хочешь купить, – сказал полковник Курочкин.

Желобжинский недоверчиво покосился на него.

– Да у этого голодранца и червонца-то нет! – возразил он. – А ты мне тут плетешь, что он хочет Сивцова купить.

Полковник усмехнулся:

– У него-то, может быть, денег и нет, зато они есть – и немалые – у других людей!

Аркадий Вацлавович недоуменно наморщил лоб.

– У каких это других людей? – спросил он.

– Я же тебе уже говорил, что питерским рынком заинтересовалась московская мафия, – ответил смуглолицый мужчина.

– А кто конкретно?

– Уголовнички во главе с криминальным авторитетом Карасевым Сергеем Александровичем по кличке Карась, – сказал полковник Курочкин и тут же добавил: – Но за ними стоят люди из Администрации Президента.

– Кто?

– Пока точно не знаю, – ответил полковник, – есть пара кандидатур на примете… Ребята работают, так что думаю – скоро узнаем.

– Поскорее бы, Сашок, – покусывая губы, попросил собеседника банкир.

– Сам понимаю, Аркадий, – согласился с банкиром полковник, – но если бы ты подкинул зеленой капустки, – при этих словах страж порядка демонстративно потер пальцами перед носом Желобжинского, – то дело пошло бы намного быстрее. Ты же понимаешь, что у нас на государственной службе получают гроши, а у моих московских коллег аппетит куда как хороший.

– Побойся бога, полковник, – раздраженно произнес банкир, – ты же знаешь, что у нас сейчас нет денег, все пущено в оборот!

– А этим дебилам алкашам по миллиону давать есть деньги? – с укором произнес Курочкин.

– Это для дела, – резко возразил седовласый банкир. – Чтобы держаться на плаву в политике, иногда нужно не только обещаниями кормить людей, но и кинуть им кость.

– Слишком жирная косточка, – съязвил страж порядка, однако тут же добавил: – Впрочем, это твое дело, господин банкир, поступай как знаешь и решай, что для тебя сейчас важнее – твой престиж или конкуренты.

Аркадий Вацлавович поиграл желваками на скулах, однако примирительным тоном сказал:

– Ладно, полковник, я отстегну кое-что.

Александр Отариевич расплылся в улыбке.

– Вот это разговор, – одобрительно сказал он.

– Только ты сильно губу не раскатывай, – предупредил Аркадий Вацлавович, – много не получишь!

Смуглолицый усач пожал крепкими плечами.

– На безрыбье и рак рыба, – изрек он.

– Вот именно, – подтвердил господин Желобжинский и задумчиво посмотрел по сторонам.

На некоторое время в разговоре мужчин возникла пауза, которую нарушил банкир. Взяв полковника Курочкина под руку, Аркадий Вацлавович тихо поинтересовался:

– А это точно, что Обухов положил глаз на ликеро-водочный завод?

Полковник утвердительно и решительно кивнул:

– Точно!

Банкир на мгновение задумался.

– Значит, информация подтверждается… – неопределенно сказал Желобжинский.

– Какая?

– О том, что Князь всерьез занялся лакомым пирогом, – ответил Аркадий Вацлавович.

Полковник Курочкин недоуменно взглянул на собеседника.

– Я что-то не пойму, – сказал Александр Отариевич, – ты что, знал о проделках местной братвы?

– Кое-что слышал, – признался банкир, – но не придал особого значения, думал, что это слухи… А оно вон как повернулось!

Полковник промолчал, кривя губы в едва заметной усмешке.

– А ты откуда узнал о наезде Князя на Сивцова? – поинтересовался банкир у него.

– Угадай, – уже вполне явно ухмыльнулся полковник.

– Нету времени играть в угадалки, – серьезным тоном ответил Желобжинский.

Полковник Курочкин не стал тянуть с ответом.

– Да мне сам Юрий Алексеевич позвонил и рассказал весьма занимательную историю…

– И что же тебе поведал генеральный директор ликеро-водочного завода? – с нетерпением спросил банкир.

– А то, что ликеро-водочный завод вот-вот уплывет из-под нашего носа прямо в лапы уголовников! – вырвалось у полковника.

Такой расклад не входил в планы банкира.

– Нельзя допустить, чтобы Сивцов продал акции предприятия Обухову! – воскликнул Желобжинский.

Полковник Курочкин язвительно усмехнулся:

– А как ты этого не допустишь?

– Необходимо собраться и обсудить наши дела, – произнес Аркадий Вацлавович. – У меня, кажется, есть идея! Нужно позвонить в Златоглавую Викторовичу и посоветоваться с ним, – задумчиво прошептал он и тут же приказал: – Срочно найди Бороду!

Полковник молча кивнул и отошел от возбужденного банкира…

За окном вовсю светило яркое весеннее солнце, но в комнате было темно. Хозяин квартиры наглухо зашторил окно, чтобы его ничего не беспокоило. Однако проклятые настенные часы с кукушкой четко исполняли свои обязанности, и птичка-невеличка в определенное время выскочила из своего гнездышка и громко прокуковала четырнадцать раз.

– Ку-ку, ку-ку, ку-ку… – пронеслось эхом по сумрачной комнате.

Хозяин квартиры перевернулся на другой бок и плотнее накрылся легким одеялом, чтобы не слышать этот неприятный и навязчивый звук.

Однако заснуть он уже не смог, и ему пришлось подняться с постели.

– Чертова кукушка! – раздраженно произнес соня.

Невысокого роста, но крепкого телосложения парень лет двадцати пяти потянулся и подошел к зеркалу. Причесав длинные патлы, он внимательно посмотрел на себя в зеркало.

– Стареешь, Митя, – укоризненно произнес молодой человек, заметив у себя под глазами серые круги и несколько новых седых волос на висках. – Думаю, что с такой жизнью ты до пенсии не дотянешь!

А жизнь у Дмитрия Дмитриевича Маликова и в самом деле неслась в угарном темпе, но главное – на грани фола. Молодой человек ходил по лезвию ножа, поскольку был профессиональным киллером.

– Да… – всматриваясь в свое отражение, прошептал парень. – Хрен редьки не слаще…

Вернувшись из армии, Дмитрий Маликов так и не смог устроиться на работу. Вернее, там, куда он хотел пойти работать, его не взяли, а туда, куда его брали, он и сам не очень-то рвался. Поработав и грузчиком, и сторожем, и вышибалой, Дмитрий понял, что так дальше не может продолжаться. Да и Юля, его девушка, была не в восторге от таких перипетий.

– Это же не жизнь, – говорила она ему, – а просто собачье существование. Ни уважения, ни денег, а молодость проходит!

Маликов не возражал подруге: он и сам все прекрасно понимал, но верил, что когда-нибудь разбогатеет и они вместе с Юлей уедут из этой говняной страны.

– Когда это будет? – язвительно спрашивала своего Ромео рыжеволосая Джульетта.

– Скоро, – спокойно обещал молодой человек.

На его счастье, а скорее на его беду, год назад Дмитрий встретил своего бывшего одноклассника Леху Солодовникова, который недавно вышел из тюрьмы. Выпив по бутылочке водки, старые знакомые разговорились, и одноклассник сделал Мите заманчивое предложение…

Хозяин квартиры подошел к большому аквариуму, где плавали разнообразные рыбки: гурами, меченосцы, гуппешки, скалярии и еще куча экзотических обитателей водной стихии, и внимательно посмотрел на своих питомцев. Рыбки мирно плавали между водорослями, а небольшие сомики ползали по камешкам и песчаному дну аквариума.

Одно время Дмитрий Маликов всерьез занялся разведением экзотических аквариумных рыбок, но потом навалилась куча забот, и молодой человек свернул эту свою деятельность. Однако пристрастие к рыбкам не ослабло, даже можно сказать, что с каждым годом оно усиливалось. За любовь к рыбкам в определенных кругах Дмитрия и прозвали Рыбкой, на что Маликов не обижался, а даже где-то в душе гордился своей кличкой.

– Ну че, засранцы, проголодались? – осторожно постучав пальцами по стеклу, поинтересовался он у немых, но не глухих обитателей комнатного аквариума.

Рыбки, почувствовав вибрацию, всполошились, заметались, многие из них направились прямиком к кормушкам: возможно, сработал инстинкт, а может быть, это был выработанный рефлекс, который привил им хозяин.

– Ладно, – добродушно сказал молодой парень, – сейчас накормлю.

Дмитрий взял небольшую стеклянную баночку и, открыв ее, запустил в нее три пальца. Ухватив щепотку сухой дафнии, он поднес руку к плавающей на поверхности кормушке, которая представляла собой кольцо, изготовленное из пластмассы, медленно и аккуратно растер порошок пальцами над водой. Рыбки тут же принялись заглатывать брошенный на поверхность воды сухой корм.

– Жрите, прорвы, – весело оскалившись, произнес любитель аквариумных рыбок, – только не подавитесь.

Рыбки и в самом деле хватали пищу, словно неделю не видели ее. Однако не все жители аквариума теснились у кормушки, там не хватало медлительных скалярий и непоседливых данио-реррио. Дмитрий, заметив это, укоризненно усмехнулся.

– А вы, баре, че выпендриваетесь? – спросил он. – Комбикорм вам уже не по нраву?

Рыбки ничего не ответили, продолжая заниматься своими делами.

– Ладно, чего надулись? – снисходительно успокоил своих питомцев хозяин. – Сейчас, эстеты, получите немного десерта с царского стола.

Открыв дверцу шкафчика под аквариумом, парень достал оттуда небольшую жестяную баночку и открыл ее. В баночке хранился мотыль – тоненькие и маленькие темно-красного цвета червячки.

– А вот и закусь, ребятки! – весело сказал Маликов. – Держите, черти водяные!

Взяв небольшую щепотку живого корма, хозяин квартиры бросил червячков в воду, те, извиваясь, поплыли в разные стороны, стараясь найти пристанище в густых зарослях растений. Однако не тут-то было: матерые хищники моментально налетели и принялись заглатывать лакомых трубчатых. Даже те, кто клевал сухих дафний, оставили в покое сухой паек и набросились на более аппетитную и намного более калорийную пищу.

– Так их, ребятки, так их! – подстегивал своих любимцев хозяин аквариума. – Не дайте уйти прохвостам!

Через несколько минут в аквариуме не осталось ни одного мотыля, и Маликов, удовлетворенно вздохнув и отряхнув руки, строго сказал:

– Ну, братки, нажрались? Скажите спасибо! Отдыхайте, а мне нужно свои дела привести в порядок.

Никаких дел у Дмитрия не было, но молодой человек обычно всегда так прощался со своими любимцами.

Хозяин квартиры умылся, но скорее для «галочки», и, промокнув полотенцем небритое лицо, направился в кухню. Поставив на конфорку чайник, Дмитрий открыл холодильник и бросил заинтересованный взгляд на его содержимое. Кроме начатой банки шпротов да залежавшейся вареной колбасы и пары сырых яиц, ничего существенного там не обнаружилось.

– Ну и дела! – недовольно покачал головой Маликов. – И как жить дальше?

А ситуация у киллера и в самом деле была аховая: деньги, которые он отложил на черный день, были спущены в казино, новых заказов давно не поступало, а жить-то нужно было как-то…

– Занять, может быть, у кого? – спросил у себя молодой человек и тут же сам ответил на свой вопрос: – А у кого? Только что у Лехи Солодовникова или Серого… Но у Лешки и у самого негусто в последнее время, а с Серым свяжись, так он тебя за копейку, не отданную в срок, удавит.

Дмитрий задумчиво нахмурился, покопался в пепельнице с большой горой окурков и, выбрав из них самый большой, чиркнув спичкой, прикурил.

– Господи, и за что мне такие муки! – выдохнув из легких табачный дым, воскликнул Маликов. – Я же такой, как все, а страдания, как…

Он не успел закончить тираду: зазвонил сотовый телефон.

– Черт возьми, – прислушавшись к позывным мобильника, озадаченно произнес молодой человек, – кому это я понадобился?

Строя всякие догадки и предположения, Дмитрий вышел из кухни и, зайдя в комнату, взял мобильник, валявшийся на кресле. Он посмотрел на дисплей, чтобы определить абонента, который побеспокоил его, однако на табло номер не высветился – он был закодирован и скрыт от любопытных глаз.

– Ни черта себе! – озадаченно хмыкнул парень и почесал затылок пятерней. – Интересно, что же это за таинственный пассажир, который не хочет предъявлять билет капитану?

Мобильник призывно звенел.

– Ладно, посмотрим, что это за черт в табакерке, – прошептал молодой человек и, нажав кнопку ответа, приложил сотовый телефон к уху…

В стане банды царило некое возбужденное раздражение. Правда, это больше относилось не к рядовым бандитам, а к их главарям.

– У меня есть все основания полагать, что Сивцов ведет двойную игру, – убеждал Серый Князя.

– А именно?

– Он хочет договориться с банком «Северное сияние», – сказал Серый, – а если они договорятся, то все наши планы, а с ними и наши головы полетят в тартарары.

Князь недовольно посмотрел на своего помощника.

– Вряд ли они договорятся, – возразил он, – по нашим данным, банк сейчас сидит в глубокой финансовой яме и не в состоянии заплатить даже нашу цену.

– А если договорятся? – настаивал Серый.

Князь нахмурился и задумчиво пожевал губу:

– Вообще-то береженого Бог бережет! Всякое может случиться. Однако, пока мы не получили ответа Сивцова, что мы можем предпринять?

– Когда мы получим отказ, – сказал Серый, – то тогда уже точно ничего не сможем сделать!

– И что ты предлагаешь? – поинтересовался Князь.

– Да есть вариант, – признался Серый.

Князь насторожился.

– Вроде того, что чуть не довел и Бурачкова и меня до инфаркта? – укоризненно спросил он.

– Да нет, Паша, – ответил уголовник, – тут дело более тонкое.

– Ладно, драматург, выкладывай свою идею, – протяжно вздохнув, разрешил Князь.

– Ты же помнишь, что Муратовы и Желобжинский совместно вели кое-какие делишки?

– Ну, что-то припоминаю, – сказал Князь и усмехнулся. – Правда, потом между ними пробежала кошка, и они чуть было не перестреляли друг дружку.

Серый победоносно вскинул руку с оттопыренным указательным пальцем.

– Вот, этим-то мы и воспользуемся, – заявил он.

– И как ты себе это представляешь? – задумчиво спросил Князь.

– А вот как…

Матерый интриган не заставил долго ждать собеседника и вкратце изложил свой план. Князь внимательно слушал Муравьева, правда иногда перебивая его и уточняя некоторые детали. Серый на одни вопросы отвечал, на другие – признавался, что не знает точного ответа.

– Ну, в принципе все по масти… – произнес наконец Князь.

Обухов не знал, что и сказать: с одной стороны, идея была хороша, но с другой – все это могло обернуться совершенной изнанкой – огромными неприятностями, а то и вовсе междоусобной войной…

– Ладно, подумаем, – после некоторой паузы добавил Павел Иванович. – Нужно посоветоваться с Москвой… Я позвоню Карасю, а он уж пусть там подключит своего родственника из Кремля.

Серый ничего не ответил, только повел широкими плечами и вздохнул, как бы говоря: хозяин – барин. В принципе так оно и было, но для него главное заключалось в том, что в случае неудачи задуманной операции все шишки в основном покатятся на лысую голову криминального авторитета…

Маликов, отбросив назад длинные волосы, откашлялся, словно готовился к важному и ответственному разговору. Впрочем, молодой человек еще не знал, что этот неожиданный звонок в скором времени и в самом деле изменит его дальнейшую судьбу.

– Але… – осторожно произнес он, прислушиваясь к шорохам на линии сотовой связи.

– Добрый день, Дмитрий Дмитриевич, – спокойно поздоровался с ним незнакомец.

Дмитрию не понравился голос собеседника, однако он спокойно ответил:

– Добрый…

И, выдержав небольшую паузу, поинтересовался у звонившего ему человека:

– Простите, с кем имею удовольствие разговаривать? Мы пересекались ранее? Я вас знаю?

Из трубки донесся неприятный смешок, еще более встревоживший молодого, но уже довольно опытного киллера.

– Вы меня не знаете, Дмитрий Дмитриевич, – прямо ответил незнакомец и добавил: – По крайней мере, мы никогда с вами не виделись.

Загадочный абонент на мгновение замолчал, но тут же пояснил сказанное своему озадаченному и немного растерянному собеседнику:

– Впрочем, это и не столь существенно, главное, что я отлично проинформирован о вас и вашей деятельности.

– Интересно и что же это вы знаете о моей трудовой деятельности? – стараясь говорить как можно спокойнее, поинтересовался молодой человек. – Я, к вашему сведению, временно безработный.

На связи снова раздался многозначительный тихий смешок.

– Я знаю, что вы сейчас временно сидите без заказов, – произнес таинственный собеседник, – поэтому и решил предложить вам хорошую работу по вашему профилю.

«Это может быть или ментовская подстава, – размышлял хозяин квартиры, – или я снова кому-то понадобился и мне в самом деле хотят предложить выгодный заказ на ликвидацию какого-нибудь клиента. Разумеется, подлянки можно ожидать с любой стороны и враз лишиться не только свободы, но и самой жизни, однако есть-то что-то надо и мне, и моим рыбкам».

– Да, я временно отдыхаю и сижу без работы, – сказал он. – Только я хотел бы узнать, кто вам рекомендовал обратиться ко мне с таким вот предложением?

– А разве это важно? – спросил собеседник.

– Видите ли, – с некоторой иронией в голосе произнес молодой человек, – в довольно узких кругах я известен тем, что хорошо лечу аквариумных рыбок. Мне за это хорошо платят и как бы передают из рук в руки. И меня, знаете ли, это вполне устраивает.

Возникла небольшая пауза: один из собеседников ожидал конкретного ответа, подтверждающего серьезность намерений и главное – «честность» сделки, а второй думал о том, как убедительно ответить на справедливые претензии.

– Согласен с вами, Дмитрий Дмитриевич, – первым нарушив паузу, произнес незнакомец, – вы полностью правы. Просто я хотел понять, не ошибся ли я в выборе вашей кандидатуры. Теперь я вижу, что действительно имею дело с профессиональным лекарем аквариумных рыбок.

И чтобы у Дмитрия Маликова не осталось и тени сомнения, что предложение серьезное, а не какая-то подстава, собеседник назвал несколько известных ему имен.

– Надеюсь, Рыбка, – назвал Дмитрия Маликова заказчик криминальной кличкой, – эти имена вам кое о чем говорят.

– Разумеется, я кое-что слышал о них, – произнес хозяин квартиры.

– Вот и замечательно, – сказал заказчик, – вы тот, кто нам подходит для решения наших небольших проблем с лечением одной аквариумной рыбки…

Молодой человек на мгновение задумался: названные имена были теми самыми, которые он ожидал услышать, да и уверенный голос собеседника убеждал в том, что это не лохотрон. Однако он не спешил с ответом и, усмехнувшись, произнес:

– Это прекрасно, что я подхожу вам, однако есть одно «но»…

– Какое? – поинтересовался собеседник.

– А подходите ли вы мне? – ответил вопросом на вопрос осторожный киллер.

На связи снова послышался раздражающий смешок.

– Возможно, мы и не подходим, – заявил заказчик, – однако цена, которую я вам предлагаю, думаю, сгладит некоторые шероховатости.

Маликов пренебрежительно усмехнулся, однако вслух только спросил:

– И сколько же, по-вашему, стоят мои услуги?

На связи снова возникла пауза, завершившаяся самоуверенным смешком.

– Втрое больше, чем вам заплатили за выполнение вашего предпоследнего заказа, – последовал твердый ответ.

Маликов, услышав назначенную цену, на мгновение потерял дар речи: предпоследний заказ был самым дорогим из всех, который он исполнил и который обеспечил ему спокойную и богатую, даже, можно сказать, разгульную жизнь на целый год.

– Это интересное предложение, – сказал он, стараясь не выдавать волнения, – однако такие ответственные решения не принимают по телефону. Я должен больше узнать о причине болезни этой рыбки, возможно, взглянуть на нее. Ну и все такое прочее.

– Ну, разумеется, Дмитрий Дмитриевич, – ответил собеседник, – и все такое прочее. Поэтому предлагаю вам встретиться со мной и детально обсудить лечение нашей прихворнувшей аквариумной рыбки.

– Я не против, – согласился наемный убийца, – можем встретиться завтра утром.

– Боюсь, что завтра будет уже поздно, – мягко возразил незнакомец.

Дмитрий Маликов недоуменно нахмурил темные широкие брови.

– Это почему? – недовольно поинтересовался он.

– Потому что завтра, Дмитрий Дмитриевич, этот заказ будет поручен другому, более заинтересованному ветеринару, – пояснил мужчина и добавил: – Дело нехлопотное, но весьма спешное.

– Хорошо, встретимся сегодня, – согласился Маликов и тут же спросил: – Где и когда?

Заказчик слегка откашлялся и сообщил:

– Через час на Невском проспекте в кафе «Золотой якорь».

– Это что на пересечении с улицей?.. – хотел было уточнить наемный убийца, однако собеседник прервал Маликова.

– Да, на пересечении, – сказал он, – и вам это заведение прекрасно известно.

Дмитрий недовольно закусил губу.

– А как я вас узнаю?

– Будет достаточно того, что я узнаю вас, – сухо произнес заказчик и отключил сотовую связь.

Концовка разговора совсем не понравилась молодому человеку, и Дмитрий раздраженно скрипнул ровными крепкими зубами.

– Козел! – вырвалось у него. – Он что, Богом себя возомнил? Я не с такими людьми дела имел… Чтобы так разговаривать со мной – это уж чересчур!

Маликов прошел на кухню и, достав с полки пачку сигарет, закурил сигарету. Однако, чуточку поразмыслив, наемный убийца успокоился.

– Ну и черт с тобой, – ехидно оскалившись, произнес молодой человек. – Ты платишь – я играю музыку. Сделаю работу, и разбежимся как в море корабли.

Бросив взгляд на настенные часы, Дмитрий понял, что времени до встречи с заказчиком осталось в обрез и если он хочет получить долгожданный и выгодный заказ, то должен поторопиться.

– Ладно, боец, за работу! – приказал себе киллер и, затушив сигарету в пустой консервной банке, быстрым шагом вышел из кухни, чтобы переодеться в дожидавшийся этого случая добротный костюм и отправиться на ответственную встречу.

Однако, проходя мимо зеркала, молодой человек взглянул на свое отражение в нем: физиономия напоминала прошлогодний сморщенный огурец, да к тому же на щеках отросла щетина.

– Да, Митяй, видок, конечно, у тебя еще тот, – проведя рукой по щетине, недовольно произнес хозяин квартиры. – С такой рожей с тобой никто и дел иметь не захочет.

Постояв несколько секунд возле зеркала и подумав, Маликов решил, что все же лучше побриться, чтобы при встрече с незнакомцем произвести хорошее впечатление.

«Как говорится, встречают по одежке, а провожают по уму», – подытожил невеселые размышления парень и решительно направился в ванную комнату.

Наскоро приведя себя в порядок и надев светлый костюм со светло-кофейной рубашкой и коричневым галстуком, Маликов забросил внутрь дипломата пару книжек об аквариумных рыбках и стремглав выскочил из дома на улицу…

Кафе «Золотой якорь» на Невском проспекте было рядовым питейным заведением. Правда, в отличие от других заведений подобного рода здесь были весьма высокие цены. Горожан и туристов, шныряющих в основном по главной магистрали города, тут обычно было немного, и в «Золотом якоре» можно было спокойно обсудить насущные проблемы и поговорить о деле.

Так что это кафе было выбрано заказчиком не случайно. Дмитрию Маликову это было прекрасно известно, поскольку именно в «Золотом якоре» он в прошлом получил несколько заказов. Молодой человек явился в кафе почти вовремя, если закрыть глаза на несколько минут опоздания. Бросив внимательный взгляд на посетителей «Золотого якоря», Дмитрий попытался определить своего загадочного собеседника, однако вскоре отказался от этой затеи.

«Черт возьми, я, наверное, зря торопился!» – недовольно подумал Маликов и, заметив свободный столик в углу небольшого зала, направился к нему…

Пройдя через зал и поудобнее усевшись на стуле, Дмитрий аккуратно поставил свой коричневый дипломат на другой стул и бросил взгляд в зал, чтобы пригласить официанта и сделать ему скромный заказ в ожидании незнакомца.

– Добрый день, – подойдя к столику, вежливо, но сухо поздоровался с Маликовым белобрысый официант, на бэджике которого киллер успел прочитать его имя – Римас.

– Добрый… – ответил петербуржец. – Мне бутылочку боржоми и…

– Извините, но уже все заказано, – прервав заказ посетителя, сообщил работник пищеторга.

Дмитрий Маликов недоуменно посмотрел на белобрысого официанта.

– Что это значит?

Молодой официант слегка улыбнулся и сказал:

– Вас ждут в ВИП-кабинете.

Только теперь до любителя аквариумных рыбок дошел смысл сказанного: человек, который пригласил Маликова в кафе, не хотел афишировать свое знакомство с наемным убийцей и загодя обеспечил им обоим укромное местечко.

– Спасибо… – проворчал Дмитрий. – И где этот ваш таинственный кабинет?

– Попрошу следовать за мной, – сказал официант и, развернувшись, уверенно направился к служебному входу.

Длинноволосый киллер встал со стула, взял свой дипломат и покорно последовал за проводником. Вскоре Дмитрий увидел широкую дверь, возле которой белобрысый официант и остановился.

– Проходите, – пригласил посетителя молодой человек и, постучав в дверь, тут же открыл ее.

– Благодарю, – выдавил Маликов и нерешительно вошел в небольшое сумрачное помещение.

– Здравствуйте, Дмитрий Дмитриевич, – раздался знакомый голос недавнего собеседника по сотовой связи, – проходите и чувствуйте себя как дома.

Дмитрий Маликов поспешил присмотреться к бородатому мужчине в темных солнцезащитных очках, сидевшему за столом, на котором тускло горела настольная лампа.

«Это не ВИП-кабинет, – подумал про себя наемный убийца, – а какой-то каземат времен Великой Отечественной войны!»

Однако своего неудовольствия Маликов не выказал, лишь спокойно ответил:

– Спасибо!

Он осторожно присел на предложенный стул, поставил рядом с собой дипломат и вопросительно посмотрел на неопределенного возраста бородача.

– Что выпьете, – поинтересовался тот у своего гостя, – коньяк, сухое вино или сок?

Дмитрий не прочь был бы после всей этой нервной передряги накатить стакан коньяку, однако, не желая подмачивать свою репутацию делового человека, решил совместить приятное с полезным.

– Немного сухого вина, – ответил он.

– Пожалуйста, – сказал заказчик, – а я, с вашего позволения, Дмитрий Дмитриевич, плесну себе немного коньячку, так сказать, немного расширю свои кровеносные сосуды.

Бородатый мужчина налил в фужер гостю белого сухого вина, а себе в рюмку – немного коньяка.

– Благодарю, – поблагодарил Маликов.

Мужчины выпили и дружно поставили опустевшие стеклянные емкости на стол.

– Закусите, – добродушно предложил Дмитрию заказчик, – фрукты, бутерброды…

Маликов кивнул, однако к еде не притронулся: его стало тревожить такое начало переговоров с заказчиком. Ему показалось, что хозяин кабинета хочет его расслабить, чтобы добиться какой-то своей цели, которой Дмитрий пока не мог понять.

– Да вы не стесняйтесь, Дмитрий Дмитриевич… – кинув в рот ломтик лимончика, произнес бородач, – закусывайте. На голодный желудок и мысли дурные приходят.

Что этим хотел сказать бородатый заказчик, Маликов не понял, однако, немного подумав, решил, что нечего напрягаться – от работы всегда можно отказаться, а пока не было уговора, то и волноваться нечего.

– Согласен, – проглотив накатившую слюну, выдавил он и, взяв со стола бутерброд с красной икрой, аккуратно откусил от него краешек.

– Правильно мыслите, Дмитрий Дмитриевич, – похвалил собеседника бородач и тут же, нахмурившись, замолчал.

Бородач, будучи опытным знатоком душ человеческих, хотел прощупать исполнителя. Разумеется, он много чего знал о своем визави, однако не хотел рисковать и желал увериться в правильности своего выбора. К тому же в этой истории у него был и свой интерес, о котором, разумеется, если он провернет маленькую аферу с киллером, хозяину знать ни к чему.

– Да…

За столом на мгновение воцарилась неловкая пауза, и гость, прожевав закуску, чтобы нарушить тишину и перейти к делу, поинтересовался:

– Извините, не знаю, как вас величать?

Бородач, колко взглянув на визави, вдруг улыбнулся и представился:

– Зовите меня просто Сан Саныч.

– Хорошо, Сан Саныч, – сказал Маликов, а про себя подумал: «Назови меня хоть горшком, только в печку не сажай! С таким же успехом он мог бы представиться и Жориком, и Гариком Фердерпердовичем…»

Однако, позволив себе еще один небольшой глоток сухого вина, наемный убийца только усмехнулся и добавил:

– Кажется, Сан Саныч, вы говорили, что дело спешное…

– Так точно, – подтвердил бородач и, поправив на большом крупном носу темные очки, серьезным тоном добавил: – Весьма ответственное и срочное.

– Так может быть, тогда сразу и перейдем к срочному и весьма ответственному делу, – то ли спросил, то ли предложил Дмитрий.

Сан Саныч удовлетворенно хмыкнул, но в искривлении его полуприкрытых усами и бородой губ проскользнуло какое-то многозначительное неудовольствие.

– Что ж, Дмитрий Дмитриевич, – произнес он, – давайте перейдем к нашим «баранам».

Бородач достал из коробки сигару и пододвинул коробку к гостю.

– Угощайтесь, Дмитрий Дмитриевич, – предложил он, – настоящие, кубинские!

Дмитрий в иной обстановке, возможно, и не отказался бы от сигары, но в данной ситуации воздержался от дорогого угощения и, достав из кармана пиджака пачку красного «ЛМ», спокойно ответил:

– Спасибо, Сан Саныч, но я предпочитаю свои, проверенные…

– Как соизволите, уважаемый, – вздохнул хозяин кабинета и тут же закурил свою сигару.

Маликов тоже не стал тянуть и, щелкнув зажигалкой, прикурил сигарету. Через мгновение небольшое помещение наполнилось дымом. Сделав несколько затяжек, Сан Саныч расправил узкие плечи и нахмурился, демонстрируя некую строгость и предельную собранность.

– «Рыбка», которую нужно вылечить, – начал он деловой разговор, – не из самых редких и дорогих. – Выдержав небольшую паузу, заказчик откинулся на спинку кресла и с некоторым пренебрежением добавил: – Это обычный бизнесмен средней руки.

– Странно, Сан Саныч, – многозначительно произнес киллер. – Говорите – бизнесмен средней руки, а такая срочность…

– На срочности настаивает один человек. Такой уж у него каприз.

Маликов усмехнулся.

– Видно, важный это человек, – сказал он, – если его капризы исполняются мгновенно.

– Да… – скривил губы бородач, – это очень влиятельный человек… Однако речь сейчас идет не о нем, а о совсем… э-э… другом объекте.

Молодой парень, затушив сигарету в хрустальной пепельнице, выпрямился и смело посмотрел в лицо заказчику.

– Я весь внимание, – сказал Маликов и застыл в ожидании.

– Думаю, что вас мало интересуют нюансы наших трений: что, где, когда и как…

Маликов кивнул.

– Совершенно верно, меньше знаешь – дольше и спокойнее живешь.

– Правильно, Дмитрий Дмитриевич, – ухмыльнулся бородач, – в нашем деле главное – держать язык за зубами.

Он стряхнул пепел с сигары в пепельницу и продолжил:

– «Рыбку», о которой идет речь, необходимо вылечить не позднее как завтра до обеда.

Услышав сроки исполнения заказа, Маликов оторопел. Глаза молодого человека непроизвольно полезли на лоб, а воздуха стало катастрофически не хватать. Любитель аквариумных рыбок в данный момент и в самом деле напоминал рыбку, выброшенную на берег.

– Когда? – немного придя в себя, неуверенно переспросил наемный убийца.

– Не позднее как завтра до обеда, – спокойно повторил бородач.

– Вы понимаете, что выполнить такой заказ без подготовки нереально? – побагровев от негодования, воскликнул Маликов.

Бородач усмехнулся.

– Я говорю, что сроки нереальные, – попытался объяснить Маликов. – Надо найти подходящее место, знать распорядок дня клиента, его маршруты… Да мало ли чего еще! Нет, это нереально!

– Понимаю, – согласился бородач, – однако и деньги, согласитесь, мы предлагаем такие, какие на дороге не валяются.

Киллер нахмурился.

– Да…

– К тому же подготовка уже проведена, – признался заказчик.

– То есть? – насторожился Дмитрий.

– Выбрано исходное место, – разъяснил Сан Саныч гостю, – время нанесения удара, продуман маршрут вашего отхода: я буду ждать вас в машине.

Молодой человек внимательно слушал своего собеседника, и ему почему-то все больше и больше становилось не по себе. Однако он не подавал виду.

– Так что вам остается всего ничего, – продолжал бородач, – нажать на спусковую скобу, при этом, разумеется, не промахнуться, сесть в машину и получить огромные деньги.

Маликову очень не нравилось, что его загоняют в столь узкие рамки, но жадность перевешивала: заказчик и впрямь оплачивал его услуги настолько щедро, что после выполнения заказа он сможет вместе со своей девушкой несколько лет спокойно отдыхать на Гавайях или в каком-нибудь другом райском уголке, не заботясь о завтрашнем дне.

– Ладно, – наконец сказал он, – я берусь.

Бородач облегченно вздохнул и расплылся в улыбке.

– Вот и прекрасно, Дмитрий Дмитриевич, – похвалил он исполнителя. – Вам здорово повезло с заказом – работа непыльная.

Дмитрий не стал вдаваться в философский диспут о своем везении, лишь коротко заметил:

– Да, это все здорово, хотя, как говорится, без меня меня женили.

– Вроде того… – согласился Сан Саныч. – Но думаю, вам даже лучше – меньше головной боли.

Дмитрий снова кивнул в знак согласия.

– Однако мне нужна полная информация: где, кого, когда, – произнес он, – путь отхода и…

– Разумеется, – поспешил с ответом бородач, – мы предоставим вам ее в полном объеме.

– Хорошо, – сказал Дмитрий. – С чего начнем?

Сан Саныч достал из папки фотографию и протянул снимок Маликову. Дмитрий взял фотокарточку и внимательно посмотрел на нее. На снимке были четверо мужчин и одна женщина.

Молодой человек вскинул брови и вопросительно взглянул на бородача.

– Кто? – лаконично спросил он.

– Крайний слева, – не поднимаясь с места, ответил Сан Саныч. – Надеюсь, вы не перепутаете его с остальными?

– Не сомневайтесь, Сан Саныч, – усмехнулся наемный убийца.

– Коль уж вы запомнили больную «рыбку», – Сан Саныч протянул руку, чтобы забрать обратно фотографию, – теперь посмотрим место, откуда эту «рыбку» можно вылечить.

Изучив новую фотографию, Маликов передал ее собеседнику, и тот вернул ее в папку. Маликов откинулся на спинку кресла, закурил новую сигарету и твердо сказал:

– Дело за малым, осталось получить мой гонорар.

Сан Саныч посмотрел на Маликова и, хлопнув себя по лбу ладошкой, громко рассмеялся.

– Точно, Дмитрий Дмитриевич, – воскликнул он и полез в саквояж, – о самом главном я и запамятовал!

Бородач лукавил: он прекрасно помнил о том, что должен отдать гонорар киллеру, но вел свою игру.

– Вот половина суммы, – положив на стол увесистый конверт, сказал он, – а вторую получите у меня в машине после выполнения заказа.

Маликов потянулся было за конвертом, но, услышав о выплате гонорара частями, тут же отдернул руку.

– Я так не работаю, – твердо заявил киллер. – Все деньги сразу, или мы разбегаемся как в море корабли.

Сан Саныч недовольно сверкнул глазами, однако, пересилив себя, вымучил на своем лице подобие улыбки.

– Помилуйте, уважаемый, – возразил он, – я не могу рисковать целой суммой. А вдруг вы передумаете или, не дай бог, решите, так сказать, слинять куда-нибудь за бугор. И где я тогда буду вас искать?

– Во-первых, я дорожу своей репутацией, уважаемый, – откинув рукой назад свои волосы, сказал Маликов, – а во-вторых, я уверен, что если уж вы сумели меня сейчас найти, то потом тем более найдете.

Бородач не ожидал столь резкого отпора со стороны нищего киллера и попытался подойти с другого бока, чтобы уломать исполнителя на аванс, но молодой человек был непреклонен.

– Нет, Сан Саныч или как там вас еще, – твердо ответил Дмитрий, – или все сразу, или я сейчас же ухожу. Спасибо за гостеприимство, однако мне пора домой!

Маликов встал со своего места, чтобы откланяться, хотя еще надеялся, что заказчик передумает, ведь недаром он позвонил именно ему. Молодому человеку было многое непонятно в этой истории, однако солидная сумма «призовых» застилала глаза.

– Это ваше окончательное решение, Дмитрий Дмитриевич? – покусывая губы, спросил Маликова бородач.

Дмитрий кивнул:

– Да, или все, или ничего!

Бородач прикусил губу, мысленно проклиная неуступчивого киллера, однако ничего не мог поделать: ему приказали нанять в качестве исполнителя убийства именно Дмитрия Маликова, и не выполнить приказания для него было не просто опасно, а смертельно опасно. Для чего хозяевам понадобился именно Рыбка, бородач не знал, да и не очень-то хотел знать, помня старую истину: кто меньше знает, тот дольше живет.

– Хорошо, – пошел он на попятную. – Так и быть, ваша, Дмитрий Дмитриевич, взяла! Не все ли равно, когда расставаться с деньгами: сегодня или завтра. Это же просто бумага. Не правда ли?

Сан Саныч снова полез в свой саквояж, а молодой человек тихо и облегченно вздохнул.

– Правда… – произнес он.

Бородач достал второй, столь же пухлый, как и первый, конверт и бросил его на стол.

– Вот вторая половина, – небрежно сказал он и смерил пренебрежительным взглядом наемника. – Пересчитывать будете?

Дмитрий кивнул.

– Деньги любят счет, – спокойно ответил он, поскольку знал, что в его профессии всякое случается.

Бородач снисходительно фыркнул и плеснул себе в рюмку коньяка.

– Тоже верно… – произнес он. – Пересчитывайте!

Сан Саныч опрокинул рюмку коньяка и, достав сигару, неспешно прикурил ее. Откинувшись на спинку кресла, он принялся с интересом наблюдать за дотошным и недоверчивым киллером. Однако долго заниматься этим ему не пришлось: Дмитрий опытным и цепким взглядом проверил несколько стодолларовых купюр, ощупал их пальцами и, убедившись в том, что они не фальшивые, сноровисто пролистал обе пачки.

– Ну что? – поинтересовался бородач. – Все в порядке?

Молодой человек раскрыл дипломат и бросил в него деньги.

– В порядке, – подтвердил он и, захлопнув дипломат, сказал: – Займемся рекогносцировкой.

Бородачу ничего не оставалось делать, как согласиться с молодым человеком. Затянувшись в последний раз дымом сигары, Сан Саныч затушил ее в пепельнице и решительно встал из-за стола…

Весеннее солнце сегодня радовало жителей Санкт-Петербурга и гостей Северной столицы. Стрелки часов едва перевалили за полдень, а было уже тепло. На улице все больше мелькало людей, одетых почти по-летнему.

Невысокого роста молодой человек в солнцезащитных очках неторопливо шел по одной из улиц. Перекладывая на ходу из одной руки в другую футляр для чертежей, он время от времени оглядывался по сторонам. Парень напоминал обычного студента, который шел на занятия или, возможно, возвращался из института домой. Одет он был, как и многие молодые петербуржцы, в темно-синий джинсовый костюм и спортивные кроссовки. Если бы шедшие ему навстречу прохожие были более внимательными, то они, возможно, заметили бы, что футляр для чертежей несколько тяжеловат и оттягивает студенту руки. Но в наш суетной и динамичный век трудно найти аж настолько внимательных прохожих.

Дмитрий Маликов уверенным шагом подошел к высокому дому, поставленному на реконструкцию. Здание окружали леса, кое-где вдоль стен была натянута темно-зеленая сетка, за которой просматривались пустые глазницы окон. В этот день работа в здании и возле него не велась и никого из строителей не было. Единственным, кто в это время находился на строительной площадке, был сторож – человек пенсионного возраста, который заперся в своей сторожке и смотрел по телевизору детективный сериал, а поэтому редко выглядывал из маленького окошка и тем более выходил на обход территории. Впрочем, на данном этапе реконструкции и красть-то было нечего: строительные материалы еще не завезли, а битый кирпич и гнилые доски и даром никому не нужны.

Маликов заранее изучил свой маршрут, поэтому хорошо ориентировался на объекте. Пройдя во двор, киллер нырнул в один из подъездов, поднялся на четвертый этаж и вошел в одну из пустых комнат. Убедившись в том, что поблизости никого нет, молодой человек достал из тубуса части снайперской винтовки и сноровисто собрал «инструмент».

– Так… – прошептал Маликов и нежно провел пальцами по стволу винтовки. – Смотри, дружище, не подведи меня!

Ответа не последовало, но Дмитрий его и не ждал: знал, что проверенная винтовка не подкачает и на сей раз. Он выглянул в окно, которое выходило аккурат на парадный вход административного здания ликеро-водочного завода. Изучив обстановку, Дмитрий удовлетворенно тряхнул головой, однако про себя подумал: «Конечно, парой этажей выше было бы надежнее и удобнее, но и тут сойдет».

Компромисс объяснялся весьма просто – с нижнего этажа можно было быстрее улизнуть с места преступления, а в таком деле, как убийство, часто решающую роль играли даже не минуты, а секунды.

Дмитрий надел наушники и вздохнул: чуть ли не самое трудное в ремесле киллера – умение терпеливо ждать…

Молодой человек слегка нервничал: ему все больше и больше не нравилось дело, за которое он взялся. Он чувствовал себя не охотником, а подставной уткой.

– Да, Дима, – раздраженно прошептал наемный убийца, – что-то неспокойно у тебя на душе. И этот бородатый хрыч мне не понравился сразу.

Сильно хотелось курить, но молодой человек не рискнул достать сигарету.

«Не стоило связываться… – укорял себя Маликов. – Чувствую, добром это не кончится!»

Дмитрий протяжно вздохнул, однако отступать было некуда. Единственное, что мог теперь сделать киллер, – это после выстрела изменить маршрут отступления. Об этом Маликов подумал еще вчера, когда осматривал полуразрушенное здание.

«Да, дружок, – еще раз подтвердил свое намерение Дмитрий, – садиться в машину не стоит, а лучше валить прочь дворами».

Единственное, что огорчало наемного убийцу, – это то, что при отступлении придется оставить снайперскую винтовку, к которой он привязался всей душой.

– Ну что ж поделаешь, – печально вздохнул Дмитрий Маликов, – жизнь и свобода дороже. Так что не серчай, подружка…

При этих словах снайпер вновь нежно провел пальцами по стволу, потом по прикладу своего оружия. Он хотел еще что-то добавить в свое оправдание, однако в наушниках послышалось сухое потрескивание. Молодой человек насторожился и прислушался.

– Рыбка, – послышался на связи голос Сан Саныча, – приготовься! Клиент будет с минуты на минуту.

– Понял, – ответил киллер.

Дмитрий Маликов, получив приказ, моментально забыл обо всех своих сомнениях и принял удобную боевую стойку. Оптический прицел смотрел на выход из административного здания ликеро-водочного завода, к парадному подъезду которого подъехали две служебные иномарки.

– Ну, Димон, вот и конец твоим мучениям, – облегченно прошептал молодой человек.

Киллер аккуратно положил указательный палец на спусковую скобу и замер в ожидании…

В кабинете генерального директора ликеро-водочного завода подходило к концу экстренное совещание руководящего состава и главных акционеров. На повестке совещания стоял один вопрос, который уже всем набил оскомину, однако его необходимо было решить, и как можно скорее, – кому продать акции прибыльного предприятия. Юрий Алексеевич Сивцов за последние несколько дней осунулся и еще больше похудел. Под глазами появились нездоровые серые круги, щеки впали, а плечи обмякли, сделав его фигуру еще более сутулой. Генеральный директор ликеро-водочного завода лихорадочно искал выход из создавшегося трудного положения: он обращался за помощью и к высокопоставленным чиновникам, и к силовикам, но все было тщетно.

После длительных дебатов, которые ни к чему не привели, Юрий Алексеевич отпустил начальников цехов, технологов и ряд других руководителей подразделений и задержал лишь ближайших соратников, с которыми создавал свое детище.

– Ну что ж, друзья, мы выслушали мнение наших коллег, – устало вздохнув, произнес Сивцов, – однако у них, как и у нас с вами, мнения разделились.

Все молчали, понимая серьезность и ответственность положения. Генеральный директор закурил сигарету и скользнул взглядом по лицам коллег.

– Или продать наше предприятие местным бандитам за гроши и тем самым сохранить мир и спокойствие, – продолжил главный акционер прибыльного завода, – или встретиться с представителями банка «Северное сияние» и попытаться договориться с ними о более достойной и устраивающей нас цене.

– Вряд ли с ними договоришься, – с долей неуверенности произнес родственник Сивцова, главный бухгалтер Бурачков.

– Возможно, Моисеевич, ты и прав, – сухо заметил генеральный директор, – однако послушаем, что скажут остальные.

Присутствующие молча переглянулись, как бы давая первенство выступления друг другу.

– Лучше худой мир, чем хорошая война, – заметил заместитель генерального директора Михаил Ашотович Магомедов, который был самым ярым противником конфликтного разрешения возникшей проблемы с уголовной братвой.

– Совершенно верно, – тихо произнес Илья Моисеевич, но тут же сник.

В принципе, возможно, вопрос о продаже предприятия бандитам решили бы уже раньше, но в противовес своему старшему брату, да и многим другим коллегам, начальник охраны предприятия Арчил Магомедов был категорически против положительного решения вопроса.

– Я не согласен, – как всегда, возразил он, играя желваками на скулах. – Почему я должен бояться какой-то местной шпаны? Уж лучше иметь дело с банкирами, чем с ними.

Арчил Ашотович по своей натуре был весьма обидчивым человеком, и если бы его почтительно попросили уважить просьбу, то, возможно, и добились бы желаемого результата. Но поддаться на угрозы… С этим гордый горец не мог смириться и готов был умереть, но не уронить своего достоинства.

– Не заводись, Арчил, – попытался урезонить своего вспыльчивого и горячего брата заместитель генерального директора, – мы уже говорили на эту тему, и твоя позиция нам ясна и понятна.

Коренастый начальник охраны покачал головой, однако из уважения к старшему брату не устремился в бой, а только недовольно проворчал сквозь крепкие белые зубы:

– И что вам понятно?

Михаил Магомедов укоризненно покачал головой.

– А то, брат, что это не просто местная шпана, – напомнил он Арчилу, – а мощный интернациональный бандитский синдикат.

– Да плевал я на него, – махнул рукой начальник охраны. – Если потребуется, я подниму всех кавказцев, да и Желобжинский имеет немалое влияние не только в силовых структурах, но и в уголовном мире.

Михаил Ашотович рассмеялся.

– Арчил, сейчас не те времена, – назидательно-снисходительным тоном произнес он, – сейчас главное – деньги, да и Кавказ изменился: одни стоят по одну сторону, а другие – совсем по другую! А твой Желобжинский нас на первом же повороте кинет!

Арчил хотел было возразить, однако слово взял пожилой невзрачный мужчина – патриарх ликеро-водочного производства Семен Витальевич Крутиков.

– А сколько предлагает банк? – поинтересовался он.

– Столько же, сколько бандиты, если не меньше, – выпустив клуб дыма, грустно ответил генеральный директор.

– Так о чем тогда думать и чего ради ломать копья?! – недовольно произнес Крутиков. – Нужно продать акции, будь они неладны, этим наглым зэкам.

В кабинете возникло некое оживление, и все заговорили разом. Однако хозяин кабинета тут же поднял руку.

– Ответ Обухову мы должны дать сегодня вечером, – произнес Юрий Алексеевич, – и я в принципе склонен был согласиться на продажу акций нашего завода…

Он вдруг замолчал, негромко откашлялся, обвел присутствующих взглядом.

– Однако утром мне позвонил Желобжинский, – продолжил он, – и намекнул, что хотел бы сделать нам интересное предложение.

– Какое предложение? – чуть ли не в один голос спросили акционеры.

Юрий Алексеевич замялся.

– Он пообещал перезвонить до двух часов дня, – ответил Сивцов, – но…

Акционеры ликеро-водочного завода одновременно повернули головы, устремив взгляды на висевшие на стене часы, стрелки которых показывали тринадцать пятьдесят пять. Вздох разочарования прервал воцарившуюся было тишину.

– Так уже два часа, – недовольно констатировал Семен Крутиков, – нечего ждать погоды с моря.

Илья Моисеевич, памятуя о своих недавних приключениях, энергично кивнул: он готов был отдать завод за бесценок.

– И я того же мнения, – вырвалось у него.

– Я же говорил, что этот тип нас на первом же повороте пробросит! – не сводя глаз с начальника охраны, повысил голос усатый кавказец. – Нужно договариваться с братвой, пока у нас с ними не возникли кровавые трения.

– Это точно, поляки всегда были нашими врагами! – поддакнул Илья Моисеевич Бурачков, которого уже никто не слушал.

Арчил ничего не ответил старшему брату, лишь недовольно прикусил губу.

– Итак, кто за то, чтобы продать акции нашего предприятия Обухову? – подводя черту всей неприятной истории, жестко спросил генеральный директор ликеро-водочного завода Сивцов. – Прошу проголосовать… Кто «за», поднимите руки.

Первым поднял руку главный бухгалтер Илья Моисеевич Бурачков. Остальные также, печально вздыхая, приготовились поднять руки. Однако неожиданно из селекторного динамика раздался бодрый голос секретарши.

– Юрий Алексеевич… – веселым тоном произнесла Людмила Викторовна.

Рука генерального директора застыла в воздухе на полпути, затем опустилась к селектору и нажала кнопку ответа.

– Да, Людмила Викторовна, – с легким волнением в голосе произнес главный акционер предприятия, – я слушаю вас…

– Вас к телефону!

– Кто звонит? – уже раздраженно спросил хозяин кабинета.

– Желобжинский Аркадий Вацлавович, – ответила Осовцова, – генеральный директор банка «Северное сияние».

Юрий Алексеевич посмотрел на настенные часы. Присутствующие коллеги также подняли головы. Стрелки часов показывали тринадцать пятьдесят восемь.

– Прекрасно, Людочка, – вырвалось у генерального директора. – Соедини его со мной!

– Хорошо, Юрий Алексеевич, соединяю, – сухо ответила Людмила Викторовна и переключила связь на телефон своего шефа.

Генеральный директор ликеро-водочного завода, расправив свои усталые плечи, осторожно снял телефонную трубку с аппарата.

– Але… – произнес Юрий Алексеевич. – Сивцов слушает…

– Добрый день, Юрий Алексеевич, – послышался уверенный мужской голос.

Генеральный директор мотнул головой:

– Добрый…

– Это вас беспокоит Желобжинский Аркадий Вацлавович, – представился директор банка «Северное сияние» и напомнил Сивцову: – Мы с вами договорились созвониться сегодня до двух часов дня.

– Как же, господин Желобжинский, – ответил хозяин кабинета, – я прекрасно помню наш с вами утренний разговор. Хотя, по правде сказать, думал, что вы забыли о своем предложении, и уже и не надеялся на то, что вы мне позвоните.

– Вы, Юрий Алексеевич, плохо меня знаете, – с некоторой обидой произнес директор банка. – Я всегда выполняю свои обещания. Как говорят, деньги приходят и уходят, а честь… если хоть раз ее уронишь, то никакие миллионы уже ее не поднимут.

– Возможно, вы правы, господин Желобжинский, – спокойно ответил Сивцов. – И в какой-то мере в этом я с вами солидарен.

– Юрий Алексеевич, – твердо произнес Желобжинский, – можете слово «господин» опустить, а называть меня просто Аркадий Вацлавович, так сказать по-домашнему.

Хозяин кабинета недовольно нахмурился и слегка кашлянул, однако не стал возражать.

– Можно и по-домашнему, Аркадий Вацлавович, – нехотя произнес директор завода.

На связи раздался одобрительный вздох.

– Вот и прекрасно, Юрий Алексеевич, – весело воскликнул банкир и, выдержав небольшую паузу, серьезным тоном добавил: – Так вас мое предложение заинтересовало?

Генеральный директор ликеро-водочного завода помолчал, словно набивая себе цену, но долго тянуть не стал и ответил:

– Собственно, как такого определенного предложения я пока не услышал… Но я всегда готов к переговорам.

– Приятно иметь дело с умным собеседником, – удовлетворенно сказал банкир. – Приглашаю вас, Юрий Алексеевич, на деловую встречу.

– И когда? – озадаченно поинтересовался генеральный директор.

– Как мы и планировали с вами, – спокойно ответил банкир, – днем. Если вас устроит, я со своими консультантами буду ждать вас в гостинице «Прибалтийская» через два часа.

– Устроит, – согласился Сивцов и, посмотрев на притихших коллег, добавил: – Только я тоже буду не один.

– Разумеется, Юрий Алексеевич, – добродушно воскликнул банкир, – так будет даже лучше. До встречи!

– До свидания! – попрощался с собеседником Юрий Алексеевич и положил телефонную трубку.

Акционеры не спускали глаз с хозяина кабинета, который приглаживал ладонью влажные залысины.

– Ну что? – спросил Магомедов-старший.

– Да, Юрий Алексеевич, – поторопил генерального директора начальник охраны, – не тяни! О чем договорились?

Юрий Алексеевич достал из пачки сигарету и прикурил ее. Затянувшись дымом, он посмотрел на коллег и сообщил:

– Нам назначили встречу в гостинице «Прибалтийская» через два часа.

– А кто туда поедет? – поинтересовался Арчил Магомедов.

Генеральный директор пожал плечами.

– Сейчас все взвесим и решим, – сказал он и нажал на кнопку селектора.

– Слушаю вас, Юрий Алексеевич, – отозвалась Осовцова.

– Людмила Викторовна, заварите, пожалуйста, кофе, – попросил начальник.

– На сколько персон? – уточнила женщина.

– На всех, – ответил хозяин кабинета.

– Хорошо…

Юрий Алексеевич отключил связь и, откинувшись на спинку кресла, обвел сотрудников пристальным взглядом.

– Ну что ж, господа, – усмехнулся он, – кажется, сегодня все наши беды закончатся!

– Дай-то Бог!

– Наконец!!!

В кабинете Сивцова раздался дружный вздох облегчения, напряжение явственно спало.

Первым из дверей на крыльце парадного входа появился коренастый смуглолицый кавказец. Бросив настороженный взгляд налево, затем направо, он отдал распоряжения своим подчиненным, и те распахнули двери, из которых стали выходить акционеры ликеро-водочного завода.

– Рамиз, – крикнул он широкоплечему парню, стоящему чуть поодаль, – все в порядке?

Тот тряхнул головой:

– Да.

Арчил Магомедов махнул рукой.

– Подгоняй машину, – приказал он.

Рамиз дал знак водителю иномарки, чтобы тот подъехал к подъезду.

– Садимся в машины, – сказал Арчил Ашотович генеральному директору Сивцову.

Юрий Алексеевич кивнул и осмотрелся.

– А где Михаил Ашотович? – поинтересовался он.

Последним из здания вышел долговязый кавказец.

– Я здесь, дорогой, – успокоил он генерального директора и показал папку, – в спешке чуть документы не забыли.

Сивцов укоризненно качнул головой.

– Да, – вздохнув, произнес он, – вот был бы номер: приехали на деловую встречу, а документы забыли… Давай сюда!

– Держи…

Магомедов-старший подошел к директору и протянул ему папку с документами, однако вдруг покачнулся и, неуклюже уронив папку, упал навзничь на ступеньки. Глаза Михаила Ашотовича удивленно смотрели в голубое небо, а во лбу зияла огромная кровавая дырка.

– A-a… – только и смог выдавить главный акционер ликеро-водочного завода.

– Всем в здание! – громко приказал Арчил и тут же спросил: – Откуда стреляли?

– Кажется, из той развалюхи, – неуверенно ответил один из подчиненных.

Коренастый кавказец обернулся: охранники уже затолкали акционеров обратно в здание, а на крыльце осталось лежать только бездыханное тело старшего брата. Арчил скрипнул крепкими зубами и крикнул:

– Рамиз, займись братом! Остальные за мной!

Он махнул рукой и побежал в сторону реконструировавшегося дома. Охранники последовали за начальником…

Как ни старался Арчил Ашотович со своими орлами перехватить киллера, он все же опоздал. На строительной площадке среди груды мусора, битого кирпича и прогнивших досок лежал невысокого роста длинноволосый парень в джинсовом костюме. В его голове, так же как и у Магомедова-старшего, зияла кровавая дыра.

– Наверное, он и стрелял, – предположил один из охранников, – а когда сделал свое дело, его убрали.

Арчил с ненавистью посмотрел на труп и пнул его ногой.

– Сука! – прохрипел он сквозь зубы. – Кто-нибудь знает его?

– Нет, – прозвучал дружный ответ.

И только один рыжеволосый охранник, наморщив лоб, не спешил подать голос.

– Ну что ты молчишь? – нетерпеливо спросил Магомедов. – Знаешь его?

Рыжеволосый неуверенно пожал широкими плечами.

– Точно не скажу, – ответил он, – но сдается мне, это Рыбка…

– Рыбка? – переспросил Арчил Ашотович.

– Точно, – вдруг подтвердил другой охранник, – он работал на местную братву.

У начальника охраны глаза налились кровью.

– На Князя?! – воскликнул он.

Охранник кивнул.

– Да, на Обухова, – подтвердил он.

Коренастый кавказец вновь заскрипел зубами и, ничего не сказав подчиненным, резко развернулся и направился к офису…

День не задался с самого утра – к такому выводу пришел Глеб Сиверов, когда, зайдя в ванную комнату, не обнаружил в водопроводных трубах горячей воды.

– Вот дерьмо, этого мне еще не хватало! – недовольно проворчал Глеб. – Ведь только собрался уборку в квартире устроить и хоть кое-что постирать.

Он повертел краник, но все его старания оказались напрасными: горячая вода не полилась. Впрочем, и немудрено – горячей воды не было не только в носике его смесителя, но и в водопроводных трубах по стояку всего подъезда. Правда, об этом разгневанный жилец узнал только после того, как позвонил в ЖЭС и услышал, что в его доме, а конкретно в его подъезде произошла авария – прорвало канализационную трубу, а посему временно горячей воды не будет.

«Интересно, – подумал Сиверов, – прорвало трубу канализации, а отключили почему-то горячую воду».

– Когда? – недовольно усмехнувшись, поинтересовался Глеб.

– Что «когда»? – переспросила диспетчер жилищно-эксплуатационной службы.

– Я спрашиваю, когда ваша аварийная служба устранит неполадки на линии? – задал более обстоятельный вопрос Глеб.

– Я вам че, справочное бюро?! – воскликнула диспетчер. – Или я мэр города, который довел Москву до того, что то тут, то там все рушится, ломается, загорается…

Озадаченный и немного растерянный москвич вдруг поймал себя на мысли, что не знает, о каком это она мэре говорит: то ли о перестроечном, то ли о нынешнем. Но скорее всего, решил Глеб, разгневанная женщина имела в виду сбежавшего к жене в Лондон мужичка в кепке, прихватившего вместе с головным убором и многомиллионное состояние, наворованное «честным» и непосильным трудом у российского государства.

«Да… – размышляя про себя, чуть пошевелил губами Сиверов, – натворил мужик таких дел со своей женушкой, что теперь до конца жизни не отмоется».

Глеб достал из пачки сигарету и, щелкнув зажигалкой, прикурил ее от вспыхнувшего огонька.

«Хотя им теперь-то все равно, – выпустив густую струю сизого дыма, продолжил он горестные размышления. – Им хоть в лоб, хоть по лбу, главное – чтобы брюхо на халяву набить».

Назидательно тараторившая диспетчер ЖЭСа не поняла, что ее не слушают и недоуменно хмыкнула.

– Че? – остановившись на секунду, возмущенно повысила она осипший голос.

– Что «че»? – оторвавшись от размышлений, растерянно переспросил Глеб.

– А ни че! – вдохнув полной грудью, рявкнула работник ЖЭСа. – Выходной сегодня! Где я вам возьму специалистов? Небось не утонете в говне, пока «аварийка» приедет! – язвительно воскликнула вконец разошедшаяся диспетчер.

Глеб Петрович аккуратно положил телефонную трубку на аппарат, прошел на кухню и выглянул в окно: «аварийки», конечно, не было и в помине.

«Да, приятель, – снисходительно усмехнулся он, – обещанного три года ждут. Или, как еще говорят, после дождичка в четверг, на сухую пятницу. И так всю жизнь – разгребаешь разное дерьмо, а его меньше не становится что в политике, что в личной жизни».

Глеб грустно вздохнул и закурил очередную сигарету. Глубоко затянувшись никотином, он вновь бросил взгляд на улицу, которая нежилась в ласковых объятиях солнечного света.

– Весна пришла, – философски произнес он и тут же добавил: – Вода ушла, прилетели грачи, не помогут врачи…

Однако чувствовалось, что весна не очень-то радовала симпатичного мужчину. По его мужественному лицу пробежала тень печали, отпечатавшись в серых глазах болью и сожалением. Отвернувшись от окна, Глеб снова вспомнил ссору со своей подругой и сокрушенно вздохнул.

– Эх, Иринка – спелая малинка! – грустно произнес он, вспоминая красивую женщину. – Ты, Ириша, так жить не хочешь, а я по-другому жить не могу…

Причиной разлада, а вернее сказать, бесповоротного разрыва между ними было условие, поставленное возлюбленной, которое было неприемлемым для Глеба.

– Или мы женимся и живем, как нормальные люди, – заявила подруга, – или говорим друг другу «прощай»! Я устала ожидать тебя месяцами из командировок и вздрагивать при каждом телефонном звонке.

Глеб прекрасно понимал возлюбленную, но от работы, которая стала его жизнью, отказаться не мог, да и не хотел…

Дождавшись «аварийки» лишь ближе к вечеру, Глеб Сиверов решился наконец выйти из дому. Приняв освежающий душ, он побрился опасной бритвой, достал из шкафа светло-серый костюм, голубую рубашку и синий галстук. Одевшись и придирчиво оглядев себя в зеркале, он, тихонько насвистывая маршевую мелодию, переступил порог.

Проходя мимо кафе на Малой Бронной, он зашел туда, заказал кое-что на ужин и, перекусив и выпив изрядную порцию горячительных напитков, вышел на улицу. Однако не успел он закурить сигарету, как увидел неприятную и даже вовсе безобразную картину: несколько дюжих мужиков приставали к светловолосой симпатичной девушке…

В просторном кабинете властвовала полутьма. Да это было и немудрено: на улице едва брезжил рассвет, окна были зашторены, горела только настольная лампа на столе, за которым неподвижно сидел пожилой худощавый мужчина. Генерал-майор ФСБ Илья Петрович Ремизов был раздражен и даже немного зол. А причиной этому было ночное заседание у Президента, вернее, состоявшийся после него разговор с главой государства с глазу на глаз, в ходе которого Илья Петрович получил непростое задание. Сложность его заключалась в том, что при успешном завершении дела генерал-майор мог нажить себе мстительных врагов среди влиятельных политиков и бизнесменов. А в случае неудачи… О неудаче Ремизов не хотел даже думать!

Спецподразделение Федеральной службы безопасности при Администрации Президента Российской Федерации, которым руководил генерал-майор Ремизов, официально входило в общую систему ФСБ, но на самом деле было отдельной самостоятельной структурой со своим кадровым офицерским составом и локальной финансовой поддержкой.

Илья Петрович встал из кресла и прошелся из одного конца кабинета во второй, потом медленно развернулся и вернулся. Для успешного выполнения поставленной задачи нужен был опытный и толковый ответственный исполнитель. Более того, человек, которому он поручит возглавить сложную операцию, должен иметь и толковых помощников.

– Да… – задумчиво прошептал генерал-майор. – Для такого дела годятся только несколько кандидатур.

Илья Петрович, прокрутив в голове список подчиненных офицеров, остановился на двух кандидатурах: подполковнике Крутове и полковнике Малахове. Конечно, генерал-майор предпочтение отдавал Алексею Даниловичу Малахову, однако тот только что успешно завершил сложную операцию, и ему и особенно его подопечным требовался отдых.

– Ну что, генерал, кому звонить? Бросить, что ли, монетку? – то ли в шутку, то ли всерьез произнес чекист.

Достав из кармана кителя потертое портмоне коричневого цвета, Илья Петрович расстегнул его и сунул внутрь пальцы. Нащупав монетку, он вытащил ее, повертел в пальцах и, на мгновение задумавшись, неслышно причмокнул тонкими губами.

– Ну что ж, орел – Крутов, – приняв решение, сообщил сам себе хозяин кабинета, – а решка – Малахов.

Старый чекист выдержал небольшую паузу и подбросил монетку. Крутнувшись пару раз в воздухе, она со звоном упала на стол и задребезжала. Илья Петрович, не дожидаясь, пока монета успокоится, накрыл ее ладонью и затем, сняв ладонь, устремил на монету заинтересованный взгляд. Та лежала «орлом» вверх.

– Твою мать! – недовольно воскликнул генерал-майор Ремизов. – Я так и знал, что судьба устроит мне подлянку!

По решению монеты за порученное дело должен был взяться подполковник ФСБ Крутов. Однако генерал-майор Ремизов славился непредсказуемостью в своих решениях. Укоризненно покачав седовласой головой, Илья Петрович вздохнул.

– Да, Крутов, везет тебе, – сказал он. – Вечно перст Божий на тебя указывает. Однако на сей раз мы пойдем иным путем, Семен Андреевич…

Илья Петрович решительно снял телефонную трубку с аппарата. Быстро набрав номер телефона, он приложил телефонную трубку к своему раскрасневшемуся уху.

– Черт подери, – недовольно проворчал Илья Петрович, – да подними ты трубку, сонная тетеря!

Подождав еще немного, генерал-майор нервно заиграл желваками на скулах. Однако, к его удовлетворению, трубку все же сняли, и из нее послышался сонный мужской голос:

– Але…

– Ну, брат, ты и горазд спать! – добродушно усмехнувшись, воскликнул Илья Петрович Ремизов. – Пора вставать, труба зовет!

Собеседник, по-видимому, еще не совсем проснулся и недовольно поинтересовался у Ильи Петровича:

– Кто это?

– Ну, Малахов, ты даешь, – хмыкнул генерал-майор. – Уже начальство не узнаешь! Ремизов беспокоит…

Только теперь до полковника Малахова дошло, с кем он разговаривает.

– Извините, Илья Петрович, – пробубнил подчиненный офицер, – не узнал…

– Ладно, полковник, не переживай, – примирительно произнес Ремизов, – это ты меня извини, что разбудил тебя в такую рань. Однако дело неотложное и довольно щекотливое… Я вообще еще не ложился спать.

– А что такое? – поинтересовался Малахов.

– Это, Малахов, как ты сам понимаешь, нетелефонный разговор, – сказал Ремизов.

– Понятно, – согласился подчиненный офицер.

– Ну а раз понятно, полковник, – сказал генерал-майор Ремизов, – протри быстренько глаза и дуй ко мне. Понял?

– Так точно, товарищ генерал-майор, – отчеканил полковник Малахов.

– Тогда до встречи, Алексей Данилович, – подытожил Илья Петрович и, устало расправив плечи, положил телефонную трубку на базу.

Полковник Малахов был не в лучшем расположении духа. Звонок генерал-майора Ремизова спутал все его планы. Алексей Данилович думал сегодня съездить к себе на дачу в Востриково и заняться делами по хозяйству: кое-что достроить, а после приготовить шашлычки… Однако, как человек военный и не привыкший обсуждать приказы вышестоящего начальства, полковник Малахов быстро собрался и, наскоро глотнув горячего чая, вышел из своей квартиры.

Старенький, но надежный серебристый «мерседес» быстро домчал хозяина до его конторы. Пару минут спустя в дверь кабинета генерал-майора Ремизова уверенно и громко постучались, и в помещение вошел невысокий плечистый мужчина лет пятидесяти в темно-сером костюме.

– Разрешите, товарищ генерал-майор, – спокойно и четко произнес полковник Малахов.

Хозяин кабинета поднял седовласую голову, и его глаза весело заискрились. Полковник Малахов был не только его подчиненным, но и давнишним приятелем.

– Алексей Данилович! – радостно воскликнул генерал-майор. – Ну ты и метеор! Молодец!

– Работа такая, Илья Петрович! – произнес гость.

– Правильно, полковник, – одобрил ответ коллеги хозяин кабинета и, напевно растягивая слова, весело произнес: – Работа у нас такая… Забота у нас…

Он вдруг резко оборвал песенную цитату и, встав из-за стола, направился к полковнику Малахову.

– Здравствуй! Проходи, Леша, – по-дружески произнес начальник и протянул руку для приветствия. – Дел невпроворот!

Полковник Малахов кивнул и пожал руку хозяину кабинета.

– Доброе утро, Петрович! – ответил он и тут же, переходя к делу, задал Ремизову прямой вопрос: – И какие на этот раз ожидают нас дела?

– Да ты садись, полковник, – предложил генерал-майор подчиненному, – сейчас все узнаешь.

Алексей Данилович присел на стул за длинным полированным столом.

– Ты уже позавтракал? – поинтересовался генерал-майор у своего гостя.

Полковник Малахов неопределенно дернул плечами и уклончиво ответил:

– Да как сказать…

– Понятно, полковник, – усмехнулся хозяин кабинета. – Чаю хлебнул, а поесть не успел.

– Успею еще… – ответил Алексей Данилович.

– А вот об этом бабушка надвое сказала, Алексей, – нахмурился Илья Петрович.

Полковник Малахов настороженно взглянул на начальника.

– Неужели дело аж настолько скользкое? – спросил он.

– Да, Алексей Данилович, – громко прищелкнув пальцами, честно признался хозяин кабинета, – дело предстоит не из легких, я бы даже сказал – вредное.

– Понятно, товарищ генерал-майор, – произнес полковник, однако в его голосе не было слышно безысходных и панических ноток: Алексей Данилович Малахов за время службы в Федеральной службе безопасности РФ привык к разного рода каверзам. – Значит, будем разгребать дерьмо…

Он достал из кармана пиджака пачку сигарет и вопросительно глянул на хозяина кабинета:

– Курить можно?

Илья Петрович, к большому удивлению гостя, отрицательно мотнул седой головой.

– Да погоди ты со своим куревом, – махнул он рукой и тут же пояснил свой запрет на курение: – Чай и кофе долго заваривать, а секретарша еще не пришла… Так что предлагаю выпить по соточке коньяка и чего-нибудь пожевать, а то я, как и ты, со вчерашнего дня ничего не держал во рту, и голова у меня почти не варит. Ну, а потом перекурим и обсудим насущные дела. Согласен.

Алексей Данилович сунул назад в пачку сигарету.

– Можно и так начать наш рабочий день, – не стал он возражать.

– Это ты, Данилович, начинаешь рабочий день, – сказал Ремизов, – а у меня он продолжается со вчерашнего утра. Сейчас, так сказать, у меня обеденный перерыв, полковник.

Полковник Малахов, которому и самому, бывало, приходилось не смыкать глаз по несколько суток, понимающе кивнул темноволосой головой.

– Обед так обед, Илья Петрович, – произнес Алексей Данилович, – нам не привыкать.

– Вот именно, полковник, – устало сказал хозяин кабинета и направился к секретеру, который стоял в углу помещения.

Достав из него бутылку коньяка и рюмки, Илья Петрович выставил спиртное с хрустальными емкостями на полированный стол, потом вернулся к секретеру и, порывшись внутри его, извлек лимон, печенье и баночку красной икры. Быстро распечатав бутылку коньяка и открыв баночку икорки, хозяин ловко нарезал ломтиками лимон и, шумно вздохнув, уселся в свое кресло.

– Ну что ты сидишь, как гость? – недовольно обратился генерал-майор к Малахову. – Давай наливай!

Алексей Данилович молча взял бутылку и разлил коньяк в рюмки.

– Готово, – поставив бутылку на стол, сказал он.

Илья Петрович поднял рюмку.

– Ну, раз готово, полковник, тогда давай выпьем, – сказал хозяин кабинета.

– Что ж, Петрович, можно и выпить, – согласился со своим начальником полковник. – За что?

– А за то, Леша, чтобы у нас было все, а нам за это ничего не было, – изрек пожилой человек.

Полковник Малахов улыбнулся.

– Ну, за это и не грех выпить, – согласился он.

Офицеры чокнулись рюмками и осушили хрустальную посуду. Потом закусили лимоном, икоркой с печеньем и повторили по сто граммов коньяка. Когда с импровизированным застольем было покончено и остатки «пиршества» убраны в секретер, чекисты закурили и перешли к серьезному разговору…

Алексей Данилович внимательно выслушал рассказ генерал-майора о его аудиенции у Президента Российской Федерации. Илья Петрович, разумеется, некоторые щекотливые подробности в своем повествовании опустил, считая, что эта информация не предназначена для ушей полковника.

– Ну, это вкратце то, что говорил на совещании Президент, – сказал Ремизов. – Но сейчас у нас с тобой речь пойдет о другом.

– Я догадываюсь… – вздохнул полковник Малахов.

– Ты прекрасно знаешь обстановку в стране, – начал генерал-майор Ремизов, – или по крайней мере знаком с основными политическими и экономическими событиями и веяниями.

– Ну, в общих чертах, – уклончиво ответил Алексей Данилович.

– Так вот, Президента весьма волнует вопрос алкоголизма, – выдержав небольшую паузу, продолжил генерал-майор Ремизов. – А точнее – теневой бизнес по производству дешевой некачественной водки, от которой слепнут и гибнут сотни тысяч россиян, простых наших мужиков.

– Да, Илья Петрович, почти вся Россия охвачена этим бедствием, – согласился полковник. – И кажется, этому пьянству нет ни начала, ни конца.

– Не знаю насчет начала, а конец должен быть положен! – резко произнес Илья Петрович. – Наконец-то наши государственные мужи взялись за ум…

Полковник Малахов с интересом посмотрел на начальника.

– В смысле? – спросил он.

– В смысле, говоришь? – усмехнувшись, произнес генерал-майор и, выдержав небольшую паузу, словно собираясь с мыслями, сообщил Малахову: – Готовится декрет, запрещающий продажу и распитие слабоалкогольных напитков в общественных местах. А главное – повышающий ответственность за производство некачественной водки.

– Петрович, – обратился полковник к хозяину кабинета, – а почему это дело не поручили ребятам из отдела по экономическим преступлениям?

Генерал-майор Ремизов пожал плечами.

– По-видимому, Президент не доверяет им, – предположил Илья Петрович. – Там же сидят люди премьер-министра…

Полковник Малахов нахмурился и вопросительно глянул на Ремизова.

– У них что, возникли какие-то трения? – спросил он.

– У стоящих у власти людей трения известные, – угрюмо ответил генерал-майор ФСБ, – борьба за власть! В следующем году состоятся выборы президента, а кто им станет – это еще вилами по воде писано…

– Илья Петрович, а ты уверен, что власть имущие искреннее желают решить проблему алкоголизма в стране? – недоверчиво произнес Алексей Данилович. – Возможно, это обычный пиар?

– Не знаю, Алексей Данилович, – честно признался генерал-майор Ремизов. – Однако то, что Президент поручил нашему подразделению, а не «экономистам» разобраться с теневым алкогольным бизнесом, уже кое-что говорит о серьезности его намерений. Более того, Президента интересует не только сам бизнес, но и люди, которые в нем крутятся.

Алексей Данилович понимающе кивнул.

– Понятно, Петрович… Ему нужен компромат на своих конкурентов, – уверенно предположил он.

Хозяин кабинета усмехнулся.

– Всем, Леша, нужен джокер, который можно достать из рукава в подходящий момент.

– Да, товарищ генерал-майор, в наше неспокойное время такой джокер нужен всем, – согласился полковник Малахов, – и в особенности тем, кто хочет удержаться у руля тонущего корабля.

Высокий худощавый мужчина, встав из-за стола, резко махнул рукой.

– Да черт с ними, полковник, – раздраженно воскликнул он. – Мне, Леша, плевать на пиар и прочее… Главное, что мы можем прижать всю эту пузатую мразь, которая беззастенчиво хапает народное добро, и тем самым принести реальную помощь своему государству и нашему многострадальному народу.

Алексей Данилович ничего не имел против того, чтобы вывести на чистую воду богатых мерзавцев и разного пошиба продажных негодяев-политиканов.

– Согласен, товарищ генерал-майор, – произнес полковник Малахов, – наше дело маленькое – сыскное, найти и разоблачить. А уж прокуратура пускай выносит свой вердикт.

– Правильно, полковник, – одобрительно воскликнул генерал-майор ФСБ, – наше дело маленькое, но правое! А посему хватит разглагольствовать, а давай-ка, Алексей Данилович, перейдем к конкретике.

– Я слушаю, товарищ генерал-майор, – твердым голосом произнес Алексей Данилович.

Хозяин кабинета, перед тем как начать разговор, достал из пачки сигарету и прикурил ее от спички. Вдохнув в себя табачный дым, Илья Петрович вдруг закашлялся.

– Черт подери! – немного откашлявшись, раздраженно воскликнул он. – Пора бросать курить! Не то так можно и ласты склеить раньше времени.

Малахов кивнул.

– Это точно, – согласился он.

Илья Петрович со злостью затушил папиросу в глиняной пепельнице. Потом выдержал небольшую паузу и серьезным тоном произнес:

– Итак, полковник, перед нами поставлена задача выявить основные точки производства дешевой паленой водки, поставки сырья и тех, кто всем этим заправляет.

Алексей Данилович кивнул.

– Понятно, – сказал он.

Илья Петрович озадаченно почесал затылок пятерней.

– Понятно-то понятно, – повторил он, – только вот с чего начать.

Полковник Малахов улыбнулся.

– Сбор информации и анализ, – спокойно ответил он, – как в школе учили. – И уже серьезным тоном добавил: – А вообще, Илья Петрович, если рассуждать логически, то отраву нужно искать на ликеро-водочных и пивоваренных заводах, где производят спиртное.

Генерал-майор Ремизов одобрительно хмыкнул.

– Правильно, полковник, – согласился он, – искать нужно в этих местах. – Седовласый мужчина потянулся за новой сигаретой, тут же передумал и нервно заиграл желваками. – Но где именно их искать? В каких регионах, городах?

– Нужно подумать… – задумчиво ответил собеседник. – Хотя, с другой стороны, тут и голову ломать не приходится. Если приглядеться, то выпуском некачественной водки занимается почти каждый второй завод в России. Более того, к нам эту дрянь поставляют еще и из других стран ближнего и дальнего зарубежья.

Илья Петрович и без Малахова знал об этом.

– Знаю, Данилович, – согласился он. – Вот поэтому нам нужно искать не мелкую рыбешку, а крупную.

– Рыба гниет с головы, – изрек Алексей Данилович, – а следовательно, акул нужно ловить в столице нашей многострадальной России, откуда, я думаю, и тянутся связи и текут финансовые потоки.

– Я согласен с тобой, Алексей Данилович, – задумчиво произнес пожилой чекист, – здесь, в Москве, решаются многие, ежели не все, вопросы. Однако мы начнем шерстить негодяев не в златоглавой столице, а в Северной!

Полковник Малахов удивленно посмотрел на своего начальника.

– А почему? – поинтересовался он. – Я уверен, что и здесь мы найдем интересную информацию о криминальном бизнесе. Если помнишь, Илья Петрович, то в прошлом году было совершено преступление в Подмосковье, когда заживо похоронили семью директора ликеро-водочного завода Синицына, после чего он тронулся умом и до сих пор находится в психбольнице.

Генерал-майор Ремизов нахмурил лоб, отчего на нем собрались глубокие морщины.

– Интересный вариант, Алексей Данилович, – неохотно согласился он с помощником, – но думаю, что этим преступлением мы займемся вплотную несколько позже.

Полковник Малахов недоуменно оттопырил нижнюю губу.

– Так в чем проблема? – нетерпеливо поинтересовался он.

– Во-первых, товарищ полковник, Санкт-Петербург – такой же мегаполис, как и Москва, – пояснил Илья Петрович, – а во-вторых, это личная просьба Президента – начать следствие именно в Питере…

При этих словах седовласый чекист многозначительно посмотрел на собеседника. Алексей Малахов тотчас вспомнил разговор о предвыборной кампании, однако не стал развивать эту тему.

– А чем обосновывает Президент то, что распутывать клубок следует начать именно в Санкт-Петербурге? – задал он прямой и конкретный вопрос.

– Там недавно убили одного из акционеров крупного ликеро-водочного завода, – пояснил генерал-майор. – Более того, есть сведения, что на этот завод имеют виды довольно влиятельные люди.

– Значит, мы можем успеть на раздел пирога, – смекнув, в чем дело, произнес Малахов.

– Вот именно, Леша, – сказал генерал-майор ФСБ. – Главное, чтобы при дележке каравая там находился наш человек.

Малахов усмехнулся, понимая, куда клонит его начальник.

– Троянский конь?

– Он самый, полковник, – ответил генерал-майор.

– Толково… – согласился Алексей Данилович.

– Так кого подключишь к операции? – выждав небольшую паузу, поинтересовался Илья Петрович у полковника.

– Дело серьезное, – ответил Малахов, – нужно подумать…

– А как насчет Слепого? – то ли спросил, то ли предложил Илья Петрович.

– Да он, товарищ генерал-майор, только что вернулся с Кавказа, – поморщился Алексей Данилович. – Ему надо немного отдохнуть, набраться сил…

– Что значит «отдохнуть, набраться сил»? – недовольно фыркнул начальник. – Мы же его, товарищ полковник, не бросаем грудью на дзот. Пусть освоится, оглядится, поищет пути-дороги…

Полковник Малахов понял, что никакие аргументы в данный момент не смогут вынудить Ремизова выбрать другого кандидата.

– Это да… – неуверенно пробормотал он. – Нужно подумать…

Генерал-майор Ремизов вдруг, сам того не желая, сладко зевнул. Беспокойный предыдущий день и бессонная ночь наконец-то дали о себе знать.

– Вот и подумай, Алексей, – не дав договорить собеседнику, быстро произнес он. – Сам говоришь, что дело серьезное, значит, и заняться им должен человек серьезный.

– Я понимаю… – озабоченно выдавил полковник Малахов.

– А раз понимаешь, Алексей, – спокойным и доверительным тоном произнес Илья Петрович, – тогда немедленно приступай к делу.

– Есть, товарищ генерал-майор! – заявил Алексей Данилович. – Постараюсь оправдать, Илья Петрович, твое доверие!

– Постарайся, Леша, – попросил генерал-майор, – иначе с нас не только погоны, но и голову сорвут!

– Кто? – не удержался от ухмылки Малахов. – Те или другие?

– Да не все ли равно, кто возложит на наши могилы венки?! – усмехнулся Ремизов. – Сам знаешь – паны дерутся, а у холопов чубы трещат!

– Это точно, Петрович… – грустно вздохнув, согласился полковник.

Генерал-майор ФСБ устало махнул рукой.

– Ладно, Данилович, – подытожил он разговор, – двум смертям не бывать, а одной не миновать! Так что жду от тебя конкретных предложений. Только прошу, не тяни, сам понимаешь, что мы теперь под колпаком…

Глеб не сразу понял, где он находится… Открыв глаза, он недоуменно повращал зрачками из стороны в сторону. Вроде бы мебель была знакома, но все же возникали сомнения. Почему-то он лежал на импровизированной постели, устроенной на полу… А услышав тихое посапывание на диване, он и вовсе растерялся…

Глеб хотел было приподнять голову, но сильнейшая боль в затылке не позволила этого сделать.

– Блин! – вырвалось у него.

Глеб застонал и поднес руку к голове. К его немалому удивлению, на ней была марлевая повязка.

– Черт подери! – прошептал он. – Это еще что за тряпка?

Закрыв глаза и превозмогая боль, он напрягся, собираясь подняться с постели, однако его остановил женский голос:

– Глеб Петрович, не вставайте! Вам сейчас нельзя двигаться!

Хозяин квартиры открыл глаза и недоуменно уставился на гостью, которая появилась неизвестно откуда и когда.

– Что-о-о? – переспросил он симпатичную блондинку, пытаясь разобраться в происходящем.

Блондинка смущенно откашлялась.

– Я говорю, Глеб Петрович, что вам нельзя делать резких движений, – пояснила молодая женщина. – Вы лежите, а я сейчас чай заварю.

Блондинка, набросив на себя мужскую рубаху, которая доходила ей почти до колен, встала с дивана и смущенно улыбнулась. Утренний солнечный луч упал на ее лицо, и Глеб Сиверов кое-что вспомнил. Память постепенно прояснялась, и вчерашние события урывками всплывали в сознании, хотя до полной картины было еще далеко.

– Катя, – вспомнив, как звали его гостью, произнес Сиверов, – погоди с чаем…

Молодая светловолосая женщина остановилась в ожидании дальнейших распоряжений хозяина квартиры.

– Я слушаю вас, – подняв огромные голубые глаза, послушно ответила она.

Сиверов с трудом приподнялся на локте.

– Ты меня извини, – пробормотал он и поинтересовался у притихшей гостьи: – Ты не напомнишь, чем там вчера все закончилось?

Катя грустно вздохнула и, покачав белокурой головкой, ответила:

– Не добром закончилось…

Глеб поднял руку и приложил ладонь к затылку. В голове тотчас резко кольнуло, и Сиверов, поморщившись, усмехнулся.

– Это я уже понял по своему самочувствию, – согласился он со своей собеседницей, – но хотелось бы знать подробности.

Катя, сделав несколько шагов, опустилась на краешек матраца, на котором лежал Глеб.

– Вы помните драку? – спросила она.

Капитан неуверенно покачал головой и склонил ее набок.

– В принципе да, помню, – ответил Глеб и, на мгновение задумавшись, прокрутил в мыслях эпизоды вчерашней драки. – Я помню, что их было человек пять, может, шесть… Однако потом, как топором все обрубило.

– Семеро, – поправила рассказчика гостья.

– Что? – переспросил Глеб.

– Я говорю, что их было семеро, – сказала Катя.

– Какая разница, – пожав широкими плечами, произнес Глеб, – это не имеет большого значения.

– А вот и имеет, – возразила Катя.

Глеб удивленно посмотрел на гостью.

– В смысле? – поинтересовался он.

– В том-то и дело, Глеб, что был седьмой подонок – он-то и ударил тебя сзади битой! – воскликнула женщина.

Сиверов вдруг вспомнил этот момент, вернее сказать, вспомнил ту внезапную боль, которая пронзила его голову и тело.

– А откуда он, этот седьмой, взялся? – недоуменно поинтересовался хозяин квартиры.

– Я не заметила, Глеб Петрович, – честно призналась Катя. – Когда вы помогали мне подняться с земли, он выскочил откуда-то из темноты – то ли из кустов, то ли еще откуда – и ударил вас сзади этой дубиной. Я заметила его только в последний момент и попыталась вас предупредить, но…

Глеб внимательно слушал белокурую красавицу и мысленно представлял себе то, о чем она рассказывала, и то, что всплывало в памяти.

– Да, видно, немного перебрал… – виновато признался он.

– Вы были подшофе, – согласилась Катя, – но все же сами то ли услышали шум, то ли почувствовали неладное и попытались увернуться, однако все же этот подлец вас достал. Удар был скользящим…

Молодая женщина, вспоминая вчерашнее, слегка побледнела.

– Иначе неизвестно, чем бы все это закончилось, – сокрушенно вздохнув, сказала она.

– И я вырубился? – спросил Глеб.

– Да, – сообщила Катя, – однако, прежде чем упасть, вы еще успели отмахнуться рукой, отчего бандит отлетел на пару метров и упал.

– Упал? – недоверчиво переспросил Сиверов. – И они нас отпустили? – Глеб, проведя по голове ладонью, слегка усмехнулся. – На месте этого «седьмого» я бы так вот за здорово живешь не отпустил своих обидчиков.

– А он и не собирался так просто вас отпускать, – призналась Катя.

Глеб Сиверов вопросительно посмотрел на собеседницу.

– Не собирался?

– Он поднялся и хотел еще раз вас ударить, но…

Глеба Сиверова не на шутку заинтересовало продолжение рассказа гостьи, и он даже привстал со своей постели.

– И что «но»? – поспешно поинтересовался он.

– Когда он снова замахнулся битой, – сказала молодая женщина, – я поняла, что он может убить вас…

Зардевшаяся гостья вдруг на мгновение замолчала и виновато опустила голубые глаза.

– И что же ему помешало исполнить свой коварный замысел? – с нескрываемым интересом спросил Глеб.

Катя покачала белокурой головкой и, глубоко вздохнув, честно призналась:

– Я его опередила.

Глеб удивленно и с некоторым недоумением посмотрел на гостью.

– То есть? – спросил он.

Блондинка снова вздохнула и ответила:

– Я его шандарахнула!

– Что значит «шандарахнула»? – попытался уточнить хозяин квартиры.

– Ударила! – призналась женщина и резко махнула рукой.

– Чем?

– Тем, что под руку попалось, – ответила защитница. – Бутылкой.

– И где ты ее взяла?

Катя шмыгнула носом.

– Валялась на земле под ногами, – произнесла она.

– И что дальше?

– Ну, он и успокоился, – сказала Катя, – а я помогла вам встать, и мы ушли оттуда…

– Так, так… – пробурчал хозяин квартиры.

Он наконец поднялся и сел, скрестив ноги по-турецки.

– Так значит, я ваш должник, Катенька, – добродушно улыбнувшись, произнес он.

– Ну что вы, Глеб Петрович, – возразила блондинка. – Если бы не вы, то я не знаю, что со мною сделали бы эти негодяи.

Симпатичная гостья сильно покраснела.

– И вообще, я вас так напрягла и стеснила… – сказала она.

– Чем же?

– Ну как «чем»… – вздохнула красавица. – Я вообще-то не хотела идти к вам, но не могла же я оставить вас в таком состоянии.

Глеб мотнул забинтованной головой.

– Правильно, – одобрил он поступок своей гостьи.

– К тому же вы сами не захотели, чтобы я уезжала, – продолжала оправдываться раскрасневшаяся красавица. – Я вам предложила лечь на диван, но вы…

– Что я?

Молодая женщина вздохнула.

– Вы настояли на своем желании, Глеб Петрович, – сказала Катя. – И, несмотря на мои возражения, улеглись спать на полу… – стыдливо добавила она.

Глеб, проведя пальцем по кончику носа, недоуменно посмотрел на собеседницу.

– Катенька, а как бы вы поступили на моем месте? – усмехнулся он. – Неужели вы выгнали бы человека на улицу? Я уверен, что вы поступили бы так же, как и я и все нормальные люди.

Екатерина ничего не сказала, только вздохнула и искоса посмотрела на собеседника, отчего Глеб немного смутился.

– И вообще, насколько я помню, Катюша, вы собирались остаться в Москве на несколько дней, – произнес хозяин квартиры. – А посему располагайтесь здесь и чувствуйте себя как дома.

Глаза у Екатерины озорно блеснули, однако она сочла, что не стоит злоупотреблять гостеприимством симпатичного москвича.

– Спасибо, но… – попыталась она отказаться от заманчивого предложения.

Глеб махнул рукой, отчего в затылке резко кольнуло и голова загудела от ноющей боли.

– Никаких «но»! – категорически возразил он. – Будем считать вопрос закрытым. В славный город Санкт-Петербург, к своей любимой тетушке, ты успеешь вернуться и успеешь даже надоесть ей…

– Спасибо, – скромно опустив глаза, тихо прошептала симпатичная гостья.

На мгновение в комнате воцарилась неловкая тишина, и хозяин квартиры поспешил нарушить ее первым.

– Ну, Катенька, «спасибо» – это уж слишком много, – не найдя ничего лучшего, произнес он, – а вот чаю или кофейку, как ты предлагала только что, будет в самый раз! А то у меня что-то в горле пересохло.

Катя, улыбнувшись, посмотрела на визави.

– Вы нанимаете меня сиделкой? – спросила она.

– Нет… – растерянно произнес Глеб, – я просто хотел предложить тебе попить…

– Попить? – переспросила молодая женщина.

Глеб Сиверов задумчиво почесал указательным пальцем висок.

– Да… – подтвердил он и посмотрел на Катю.

– Хорошо, – согласилась гостья. – Я согласна быть вашей временной сиделкой! Однако есть одно непреложное условие.

Глеб вопросительно посмотрел на Катю и с готовностью поинтересовался:

– Какое?

– Вы должны подчиняться мне и выполнять все мои распоряжения, – сказала Катя.

– То есть… – начал Сиверов, но не успел договорить.

– Вот именно, – перебила гостья. – Я буду за вами ухаживать, а вы будете лечиться и подчиняться своей сиделке, чтобы поскорее выздороветь.

– Ну, если иного выхода у меня нет, – с некоторой иронией сказал Глеб, – то я готов тебе подчиниться.

– Вот и прекрасно, – весело произнесла «сиделка».

Глеб Петрович кивнул головой.

– Замечательно, – сказал он, – но у меня тоже есть условие.

Женщина настороженно посмотрела на собеседника.

– И какое? – спросила она.

Хозяин квартиры, укутавшись в простыню, встал с постели и твердо произнес:

– А условие простое, ты должна чувствовать себя здесь как дома!

Катя с нескрываемым интересом посмотрела на симпатичного хозяина квартиры.

– Вы на что намекаете? – спросила она.

Глеб слегка покраснел. Еще вчера он мог бы поклясться, что подобные вопросы не вызовут у него никакого волнения, но это было вчера…

– Ни на что… – смущенно ответил он. – Мне кажется, я и так сегодня с утра наговорил много глупостей…

– Глупости – не гадости, Глеб Петрович, – изрекла сметливая гостья. – Так что я приступаю к своим обязанностям сиделки, а вы побрейтесь, умойтесь и приготовьтесь к перевязке.

Глеб демонстративно выпрямился.

– Слушаюсь, мой генерал! – воскликнул он.

Катя улыбнулась.

– Вольно! – скомандовала она. – Исполняйте!

Глеб еще сильнее выпрямил спину и задрал вверх подбородок.

– Есть исполнять! – громко ответил он.

Молодые люди глянули друг на друга и дружно и громко рассмеялись. В таком вот веселом настроении они и разошлись по своим делам: гостья пошла на кухню, а хозяин квартиры направился в ванную комнату. Правда, идя по проторенной дорожке, Глеб вдруг нахмурился: ему вспомнилась Ирина Быстрицкая…

Однако длилось его пасмурное настроение недолго. Немного подумав, мужчина провел рукой по щеке и усмехнулся. Потом махнул рукой и решительно открыл дверь ванной комнаты…

Выбравшись в город, Глеб и Катя посетили несколько магазинов, где молодая женщина сделала заранее запланированные покупки, а когда с хозяйственными вопросами было покончено, москвич пригласил свою гостью отобедать в ресторане «Прага» на Арбате.

Правда, свободных мест в ресторане для молодых людей не нашлось и Глеб Петрович, немного поразмыслив, решил попытаться договориться со швейцаром полюбовно.

– Молодой человек, нам необходимо попасть в ресторан, – миролюбиво сказал Глеб Петрович, отведя его в сторону.

Однако молодой мордастый парень, пренебрежительно смерив взглядом назойливого посетителя, поморщился и махнул рукой.

– Я же сказал, свободных мест нет, – нагло заявил он.

Возможно, Глеб Сиверов и не стал бы настаивать на том, чтобы его пропустили внутрь здания, однако бугай произнес еще одну, оскорбительную для Глеба фразу, после чего небрежно сплюнул прямо перед Сиверовым. Этого тот стерпеть не мог. Не успела слюна упасть на землю, как Глеб незаметно для окружающих ткнул пальцами толстяка в солнечное сплетение, отчего тот сгорбился и побагровел, а потом, побледнев, стал молча и жадно глотать весенний воздух толстыми и жирными губами.

– Так что, боров, не будешь больше мешать нам пройти? – спокойно поинтересовался Глеб.

– Нет… – не разгибаясь, едва выдавил из себя несчастный страж ресторанных дверей.

Сиверов облегченно вздохнул: ему не очень-то хотелось светиться, особенно после недавней драки из-за Екатерины.

– Вот и прекрасно, – подытожил короткий, но понятный для швейцара разговор Глеб Петрович и, достав из кармана пятидолларовую бумажку, сунул ее в нагрудный карман пострадавшему швейцару. – А это тебе, коллега, за причиненные неудобства. Лады?

– Ла-ды, – подтвердил молодой человек.

Уладив все спорные вопросы со швейцаром, Глеб повернулся к своей спутнице и махнул рукой:

– Товарищ командир, прошу вас, таможня дает добро!

Светловолосая миловидная петербуржка, не подозревая о случившемся, радостно подошла к Глебу, и они спокойно переступили порог ресторана «Прага»…

Отобедав и отдохнув в «Праге», молодые люди покинули гостеприимный ресторан. Время клонилось к вечеру, погода стояла прекрасная, и молодая парочка решила прогуляться.

– Ну что будем делать, уважаемая гостья нашей столицы? – вежливо поинтересовался кавалер у своей обаятельной спутницы.

– Я так наелась, Глеб Петрович, – весело и немного смущенно ответила Катя, – что сейчас лопну!

Москвич добродушно улыбнулся и приобнял рукой за плечо подругу.

– Тогда тебе, зайчишка, нужно попрыгать, чтобы сбросить лишний вес, – посоветовал он.

– Зайчишка согласен, – весело произнесла миловидная блондинка и тут же поставила условие: – Если ей компанию составит братец-кролик.

Глеб Петрович вдруг рассмеялся.

– Катенька, разве я похож на кролика? – спросил он.

Красавица слегка зарделась и смущенно ответила вопросом на вопрос:

– Глеб, а я что, похожа на зайца?

Сиверов неуверенно пожал широкими плечами.

– Ну, во-первых, уважаемая госпожа Екатерина, не на зайца, – осторожно поправил он подругу, – а на зайчишку, а во-вторых…

– Интересно, Глеб, – кокетливо спросила Сиверова блондинка, – а чем отличается заяц от зайчишки?

– Заяц – это тот, который бегает по лугам и полям, а зайчишка…

Мужчина на мгновение замолчал, стараясь подобрать нужное сравнение, однако никак не мог его найти.

– А зайчишка… – настойчиво и лукаво повторила его симпатичная спутница, требуя ответа.

Глеб внимательно посмотрел на нее и, набрав побольше теплого весеннего воздуха в легкие, как человек военный и прямой, не найдя ничего лучшего, заявил:

– А зайчишка – это ты!

Молодые люди, нежно посмотрев друг другу в глаза, весело и беззаботно рассмеялись. Екатерина взяла под руку Сиверова, и они, дружно болтая о разных пустяках, медленно зашагали по Тверскому бульвару.

Так продолжалось, пока влюбленная парочка не дошла до здания МХАТа. Светловолосая гостья Сиверова вдруг остановилась перед ним и, посмотрев на репертуарную афишу, печально вздохнула.

– Что случилась, Катя? – заметив, что его подруга чем-то расстроена, спросил Глеб свою гостью.

– Да ничего не случилось… – тихо прошептала гостья.

– И все же, Катя? – настойчиво переспросил Екатерину Глеб.

– Очень обидно, Глеб Петрович, что вот побываю я в Москве, но так и не схожу ни в один театр… А сегодня здесь идет «Чайка» Чехова.

– Так в чем проблема, Катюша? – воскликнул Глеб. – Давай сейчас сходим!

– Так я уверена, что все билеты раскуплены, – возразила петербуржка.

Глеб Петрович хоть и не был заядлым театралом, однако отлично знал, что новый МХАТ на Тверском бульваре не пользуется у настоящих театралов и местной публики особой популярностью и театр под началом Дорониной посещают в основном провинциальные гости столицы. Лишь очень редко огромный зал этого массивного и неказистого здания бывал заполненным до отказа.

– Ну, что ж, уважаемая гостья из Санкт-Петербурга, – спокойным и уверенным голосом произнес Сиверов, – давайте проверим, кто из нас прав.

Глаза молодой женщины радостно загорелись.

– Правда?

– Правда! – ответил Сиверов и, бережно взяв даму под руку, решительно направился к театральным кассам.

Как он и предполагал, к большой радости его спутницы, билеты дожидались случайных прохожих, и молодая парочка поспела на спектакль как раз к третьему звонку…

Молодые люди вернулись домой поздно вечером. Катя осталась весьма довольной увиденным спектаклем, чего не скажешь о Сиверове. Глеб видел «Чайку» в старом МХАТе и поэтому мог сравнить две постановки. Однако москвич не стал расстраивать свою гостью и в ответ на ее хвалебные высказывания только молча кивал головой.

Поговорив о театре и об искусстве за чашкой чая, хозяин квартиры и его гостья стали готовиться ко сну, но Глеб вдруг заметил, что его гостья озабоченно хмурится.

– Ну а теперь-то что случилось? – поинтересовался он.

– Очень жаль, но мне завтра пора уже уезжать в Питер, – с сожалением сообщила Катя.

– Так оставайся в Москве, – предложил хозяин квартиры, – тебя же никто не гонит, место, где жить, есть, с голоду не помрем…

– Нет, Глеб, – печально вздохнув, отказалась блондинка, – мне же на работу нужно…

Они молча посмотрели друг другу в глаза, словно хотели увидеть там ответ на трудный вопрос. Однако глаза не знали ответа. Молодые люди печально вздохнули, понимая, что им придется расстаться.

– Глеб, а может быть, ты поедешь со мной в Санкт-Петербург? – предложила молодая женщина.

Предложение было неожиданным. Глеб слегка задумался, представив, как это могло бы выглядеть, и улыбнулся. Он наклонился к Екатерине и поцеловал ее в щеку.

– И что же я там буду делать, Катенька? – добродушно поинтересовался он.

– Ну, не знаю, Глебушка, – тихо произнесла Катя. – У меня есть комната в общежитии… Для начала устроишься на ликеро-водочный завод охранником.

Сиверов с сомнением покачал головой.

– В наше-то время устроиться на работу, да еще без питерской прописки… – недоверчиво пробурчал он. – Это из области фантастики, Катюша.

– Ты же бывший военный, а такие в охране на вес золота, – мягко возразила блондинка, – да и тетка, я уверена, поможет: у нее там все повязано.

Глеб Петрович усмехнулся и погладил ее ладонью по голове.

– Это хорошо, что она плетет кружева, – спокойно произнес он, – но так резко поменять свой образ жизни, привычки и место проживания… Ты знаешь, Катюша, я еще не готов к столь резким переменам в своей холостяцкой жизни. Я лучше к тебе через недельку загляну, – пообещал он, – а потом будет видно, куда и как нам бежать.

– Что, уже надоела я тебе, – фыркнула Катя.

Глеб укоризненно покачал головой и привлек женщину к себе.

– Ну что ты… – неловко произнес он. – Это совсем не то, о чем ты думаешь, дорогая.

– Ты просто хочешь меня сплавить, – с обидой в голосе произнесла Катя.

– Перестань говорить глупости, Катюша, – недовольно пробурчал хозяин квартиры, – я прекрасно отношусь к тебе, но давай-ка мы сейчас этот разговор перенесем на другое время… Договорились?

– Договорились, – нехотя выдавила молодая женщина.

– Вот и хорошо, моя ты Екатерина Великая, – подытожил серьезный разговор Глеб Петрович. – Ну а теперь давай спать, а то нам перед твоим отъездом нужно еще многое успеть сделать.

– Ладно, командир, – согласилась женщина и прильнула к мужчине, – спать так спать.

Глеб Сиверов приобнял одной рукой возлюбленную, а другой собрался было уже выключить свет, однако неожиданно зазвонил сотовый телефон. Сиверов поднялся с постели и, подойдя к столику, взял аппарат. Катя настороженно посмотрела на своего возлюбленного.

– Кто звонит? – не выдержав напряжения, поинтересовалась она.

– Сейчас узнаем, дорогая, – ответил Глеб Петрович и, включив мобильник, поднес телефон к уху.

– Але… – приглушенным голосом произнес он. – Я вас слушаю…

Молодая женщина не сводила с симпатичного мужчины пристального взгляда, внимательно всматриваясь в черты его лица, по которым она пыталась определить, кто же мог звонить ее любимому человеку в столь поздний час. Тем временем Глеб, услышав знакомый голос, вдруг напрягся, и на его лице отразилась предельная собранность и сосредоточенность.

– Глеб? – поинтересовался звонивший мужчина, словно желал уточнить, тот ли снял трубку, кто ему нужен.

– Он самый, – подтвердил хозяин квартиры.

– Нужно встретиться, – сказал мужчина. – Есть разговор.

– Срочно? – поинтересовался Глеб.

– Да.

– Где и когда? – лаконично спросил Глеб.

– Через полчаса у гения, – назначил встречу мужчина.

Глеб Петрович тяжело вздохнул и посмотрел на настенные часы, стрелки которых давно перевалили за полночь.

– Хорошо, – ответил он и, отключив сотовый аппарат, повернулся к встревоженной женщине.

Ее напряженное состояние не понравилось ему, однако он не стал вдаваться в подробные объяснения, а просто сказал:

– Катя, мне нужно ненадолго отлучиться из дому.

Екатерина укоризненно сверкнула глазами.

– Понятно, – выдавила она, давая понять Сиверову, что все поняла. – Женщина…

– Это не то, что ты подумала, – сказал Глеб. Он пристально посмотрел на красивую женщину и серьезным тоном добавил: – И вообще, Катюша, я хотел бы, чтобы ты впредь не строила глупых догадок и не задавала лишних вопросов. Прошу тебя просто верить мне.

– Верить?

– Да, Катя, просто верить, – утвердительно тряхнув головой, спокойно ответил Глеб. – Придет время, и ты все узнаешь…

Глеб, глядя на расстроенную подругу, вдруг вспомнил Ирину Быстрицкую, которую также не устраивали его внезапные отлучки.

«Все женщины одним миром мазаны», – подумалось Сиверову, однако сказал он совсем иное:

– Засыпай и не жди меня.

Кате ничего не оставалось делать, как подчиниться хозяину квартиры. А тот, быстро одевшись, поцеловал гостью в щеку и вышел из комнаты…

До места встречи было рукой подать. Выйдя из своего дома, находившегося между станциями метро «Маяковского» и «Пушкинская», Глеб перешел на Тверскую улицу и зашагал в сторону центра столицы. Он шел не спеша, поскольку знал, что не опоздает на условленную встречу. На главной улице Москвы было немноголюдно, но все же встречались и влюбленные парочки, и группы подвыпивших молодых зевак, и хорошо одетые пожилые люди, скорее всего пенсионеры-путешественники из дальнего зарубежья, которые с интересом вертели седыми головами и удивленно озирались по сторонам.

«Интересно, – подумал Глеб, – чего это я вдруг ему понадобился? Может, давеча мы чего-то не доделали? Или всплыло что-то и вовсе новое?»

Так размышляя, Сиверов подходил к Пушкинской площади, на которой стоял памятник гениальному русскому поэту А. С. Пушкину, однако так и не находил ответов на поставленные им же вопросы.

– Ладно, хватит, – проворчал он, – чего зря голову ломать, сейчас все и прояснится.

Глеб Петрович Сиверов по кличке Слепой был тайным агентом подразделения ФСБ при Президенте Российской Федерации и подчинялся непосредственно только своему куратору полковнику Алексею Даниловичу Малахову. О существовании Слепого, кроме куратора, знал еще только один человек – руководитель подразделения ФСБ генерал-майор Ремизов. Официально же Глеб Петрович был капитаном Вооруженных сил РФ в отставке.

– А вот и он, – заметив серебристый «мерседес», который неспешно катил по Тверской улице, ухмыльнулся Глеб.

Хозяин серебристого автомобиля выглядел весьма уставшим. Впрочем, это было и немудрено: сразу же после утреннего разговора со своим начальником генерал-майором Ремизовым Алексей Данилович разгреб кое-какие завалы, а когда картина стала немного проясняться, решил встретиться со своим секретным агентом.

– Доброй ночи, Алексей Данилович! – поздоровался с ним Сиверов.

– Доброй, Глеб, – кивнул Алексей Данилович и недовольно добавил: – Если она, конечно, добрая…

– Что-то случилось, товарищ полковник? – уже более официально спросил Глеб у куратора.

– Да что может случиться, Глеб, в нашей работе, – угрюмо усмехнувшись, ответил полковник Малахов. – У нас же то понос, то золотуха! И кроме геморроя, к пенсии ничего не светит…

– Геморрои по старым грехам, – спросил Глеб, – или новые появились?

Малахов повернул руль, автомобиль покатил по Садовому кольцу, набирая скорость.

– Со старыми делами, капитан, все нормально и даже более того… – отозвался наконец полковник. – Руководство осталось довольно работой Слепого, и тебе, Глеб Петрович, светит повышение в чине и представление к ордену…

– Лучше бы дали еще пару неделек отпуска, – усмехнулся Сиверов.

– Я бы тоже, капитан, с удовольствием покопался недельку на своей даче, – вздохнул водитель. – Но, как говорится, покой нам только снится.

– Значит, Алексей Данилович, появилась новая работенка, – произнес капитан Сиверов и, не дожидаясь ответа куратора, откинулся на спинку сиденья.

– Ты что-нибудь слышал о прошлогоднем убийстве семьи директора ликеро-водочного завода в Подмосковье? – задал вопрос Алексей Данилович и, видя, что Сиверов не спешит с ответом, добавил: – Его семью живьем закопали в яме, а сам бедолага сошел с ума и сейчас находится в психиатрической лечебнице.

Глеб Сиверов знал об этом зверском убийстве, так как супруга генерального директора ликеро-водочного предприятия была родной сестрой его армейского друга, который и рассказал капитану о происшедшем. Виктор Терехин попросил Сиверова помочь разобраться в этом преступлении и найти убийц его сестры и ее детей. Глеб твердо пообещал другу посодействовать в расследовании и даже уже начал проверять некоторые версии, но срочное задание вышестоящего руководства вынудило его прервать эту затею.

Однако Глеб не забыл о своем обещании и собирался на днях возобновить поиски убийц. Он даже сделал несколько запросов по своим старым каналам относительно страшного убийства, расследование которого официальные власти вели спустя рукава, готовясь положить дело на пыльную полку архива…

– Да, слышал, – неохотно ответил он.

– Вполне возможно, что эта трагедия связана с тем делом, которым нам с тобой предстоит заняться, – сказал Малахов.

– Что за дело? – спросил Глеб.

Полковник притормозил возле метро «Сухаревская», резко свернул направо и, проехав пару сотен метров в направлении центра, снова свернул в тихий переулок. Припарковавшись на обочине дороги, водитель заглушил мотор и, поставив железного коня на ручной тормоз, повернулся к пассажиру.

– Генерал-майор Ремизов вызвал меня сегодня ни свет ни заря и отдал распоряжение, чтобы я занялся теневым бизнесом по нелегальному производству дешевой водки, – сказал он.

– Понятно, товарищ полковник, – произнес Слепой. – И с чего мы в Москве начнем?

– Не в Москве Глеб, а в Северной столице, – поправил его куратор.

Слепой удивленно посмотрел на него.

– В Санкт-Петербурге? – недоверчиво переспросил он.

– Да, капитан, – неохотно подтвердил Алексей Данилович, – именно в Питере, что, по правде сказать, меня не очень радует…

– А почему именно в Питере? – поинтересовался Глеб, желая узнать официальную мотивацию начальства. – Разговор завели о семье Синицына из Подмосковья и вдруг резко метнулись в Санкт-Петербург?

– Ну, я вспомнил о Синицыне, потому что уверен в том, что предстоящее расследование в Санкт-Петербурге выведет нас на людей, причастных к этому убийству, – пояснил Алексей Данилович. – Есть у меня основания так полагать. А с Питера мы начнем потому, что там идет конкурентная борьба за обладание акциями одного крупного ликеро-водочного завода между несколькими заинтересованными криминальными группировками, в ходе которой недавно убили одного из основных акционеров, заместителя генерального директора.

Глеб удивленно посмотрел на собеседника.

– Заместителя? – переспросил он.

– Да, – подтвердил куратор.

– А почему не главного акционера? – спросил тайный агент.

Алексей Данилович снова усмехнулся:

– А вот на этот вопрос, господин Слепой, ответить придется тебе!

– Понял, – слегка кашлянув под цепким взглядом куратора, ответил Слепой.

– Открой папку, – приказал полковник Малахов, – и запомни этих людей…

Слепой раскрыл папку, в которой в прозрачных файлах висели фотографии, и внимательно всмотрелся в лица.

– Кто это? – поинтересовался он.

– На первом снимке главные акционеры ликеро-водочного завода в Питере, – пояснил Алексей Данилович. – В центре фотографии генеральный директор завода Сивцов Юрий Алексеевич.

Глеб Петрович глянул на пожилого человека, стоявшего в окружении коллег.

– А кого убили? – спросил он.

Малахов, ткнув пальцем в фотографию, произнес:

– Вот этот высокий мужчина, справа от генерального директора – Магомедов Михаил Ашотович… – А застрелил его питерский киллер по кличке Рыбка, по нашим сведениям человек одного криминального питерского авторитета. После того как киллер сделал свое дело, его тут же ликвидировали.

– Понятно, Алексей Данилович, – сказал Слепой, – старая система – свидетелей не должно быть… Видно, что ребята серьезные!

– Так точно, капитан, – согласился полковник Малахов.

– А кто это рядом с ним? – указал Слепой на коренастого кавказца.

– А вот на этого субчика обрати особое внимание, Глеб, – посоветовал куратор. – Довольно неординарная фигура. Это родной брат убитого Магомедов Арчил Ашотович – начальник охраны предприятия.

– И чем же этот Арчил Ашотович интересен? – поинтересовался Сиверов.

– Ну, во-первых, Арчил Магомедов связан с преступными кавказскими группами не только в Санкт-Петербурге, но и далеко за его пределами, – пояснил Алексей Данилович.

Собеседник молча кивнул.

– Во-вторых, после смерти брата все его акции перешли к Арчилу, и он теперь один из главных акционеров ликеро-водочного предприятия, а в-третьих…

Сиверов, не дожидаясь, пока собеседник закончит, задал напрашивающийся вопрос:

– Вы хотите сказать, что младшему брату была выгодна смерть старшего?

– Нет, капитан, – твердо ответил Алексей Данилович, – здесь не тот случай, когда из-за денег родственник подливает яд в чай своему брату. Магомедовы шли по жизненному пути рука об руку и готовы были отдать жизнь друг за друга. Поэтому младший Магомедов поклялся во что бы то ни стало найти убийц Михаила и отомстить им. А следовательно, никаких полюбовных дел с ними у начальника охраны не может быть…

– То есть смерть Михаила Ашотовича Магомедова была выгодна кому-то другому? – предположил Слепой.

– Всегда кому-то выгодна чья-то смерть… – согласился со своим секретным агентом куратор, – но тут, скорее всего, давят на генерального директора Сивцова: смерть заместителя заставит его крепко задуматься и может вынудить Юрия Алексеевича поскорее продать предприятие заинтересованным покупателям.

– А кто покупатели? – задал вопрос Слепой.

– Переверни файл, – попросил полковник Малахов, – там увидишь одного из тех, кто весьма заинтересован в покупке акций ликеро-водочного завода Сивцова.

Тайный агент аккуратно перевернул файлик и устремил заинтересованный взгляд на новые фотоснимки. На них фигурировали несколько человек, среди которых выделялся холеный мужчина.

– Что за лондонский денди? – с нескрываемым интересом спросил Сиверов. – Я, кажется, его где-то уже видел…

Алексей Данилович усмехнулся.

– Это Желобжинский Аркадий Вацлавович, генеральный директор «Северного сияния», одного из крупнейших банков в Санкт-Петербурге, а возможно, и в России.

– Точно, вспомнил, – произнес Глеб Петрович, – он поднялся в лихие девяностые годы.

– Было дело, – подтвердил Алексей Данилович, – правда, откуда он всплыл, для многих загадка.

– Какая тут загадка, – усмехнулся Слепой, – дело рук первого Президента, вернее, его окружения. Старику наливали стакан водки, а потом подсовывали документы, которые он не глядя и подмахивал…

– Да время было беспокойное, и кое-кто поймал в мутной водичке изрядной величины рыбу, – сказал куратор, не называя конкретных имен.

– А он не премьера ли человек? – между прочим поинтересовался Слепой.

– Не знаю… – уклончиво ответил Алексей Данилович. – Об этом ты мне расскажешь, когда вернешься из командировки…

– Значит, директор банка Аркадий Вацлавович Желобжинский… – задумчиво произнес Сиверов.

– Да, капитан, – произнес Алексей Данилович, – персона темная и скользкая. Впрочем, если покопаться в его прошлом, то много чего интересного можно узнать, но…

Полковник замялся и многозначительно посмотрел на своего собеседника.

– Ну а кто записался в конкуренты к могущественному банкиру? – перевел разговор в иное русло Слепой. – Думаю, что противник, замахнувшийся на Желобжинского, должен тоже быть тяжеловесом.

Алексей Данилович указал рукой на папку для бумаг.

– Листай дальше «книгу знаний», – сказал он.

Сиверов перевернул файл и остановил взгляд на фотографии, на которой красовались крепкие парни с мрачными физиономиями.

– Ну и рожи, – хмыкнул Глеб Петрович, – хоть сейчас сажай за решетку.

– Верно, капитан, – согласился Алексей Данилович. – Это Серый, Кочан и прочая шваль… Криминальная группировка Обухова по кличке Князь, – сказал куратор, ткнув пальцем в лысого мужичка на фотографии.

Слепой пожал плечами:

– Не слышал о таком…

– Оно и понятно, капитан, – произнес полковник Малахов, – ведь он только недавно вернулся из зоны. Но не это главное, Глеб Петрович… – задумчиво добавил он.

– А что главное? – переспросил внимательный слушатель.

– А главное, капитан Сиверов, то, что эта бандитская группировка ходит под московским воровским авторитетом Карасевым Сергеем Александровичем по кличке Карась, – сообщил куратор, сам перевернул файл и указал пальцем на коренастого мужчину.

При упоминании фамилии Карасева Слепой нахмурил брови, а на скулах его энергично заиграли желваки.

– Об этом подонке я весьма наслышан, Алексей Данилович, – вздохнул он.

Слова собеседника насторожили и заинтересовали куратора.

– Ты с ним встречался? – спросил Алексей Данилович.

– Нет, – поморщился капитан, – но кое-что слышал от своего армейского друга.

Теперь полковнику Малахову стала более-менее понятна картина.

– Этот друг имеет какое-то отношение к семье Синицына? – задал он прямой вопрос.

– Жена Синицына – его родная сестра, – сухо ответил Глеб, – и я подозреваю, что этот урод причастен к ее смерти и смерти ее детей.

– Может быть… – пробормотал Малахов и о чем-то задумался.

– Так что, Алексей Данилович, ты вот этими фотографиями хочешь сказать, что убийства в Москве и в Санкт-Петербурге как-то связаны? – спросил Глеб.

– Вот именно, Глеб Петрович, – подтвердил куратор. – Стало известно, что Карасев направляет группу своих боевиков в Питер. Как ты, наверное, догадываешься – на помощь своему помощнику, вору в законе Князю.

Малахов кивком указал на папку.

– Там есть некоторые из тех, кто примет участие в баталиях в Северной столице, – сообщил Алексей Данилович. – А в том, что баталии будут, я не сомневаюсь. Сергей Карасев, вернее, люди, которые стоят за ним, хотят взять весь криминальный бизнес под свою опеку.

Глеб Сиверов и сам прекрасно понимал, что акулы бизнеса никогда не наедятся и будут набивать свою мошну, пока не лопнут. Разговаривая с Малаховым, он изучал фотографии боевиков, которые должны были отправиться в Санкт-Петербург на разборки с конкурентами. Неожиданно зоркий взгляд Слепого остановился на одной фотографии, на которой красовалась физиономия мужчины лет тридцати пяти с заячьей губой.

– А вот этого красавца я, кажется, знаю, – весело осклабившись, признался Глеб и достал из файла фотографию.

– Кого? – поинтересовался Малахов и протянул руку, чтобы взять фотоснимок.

Слепой протянул фотографию шефу, который, глянув на нее, усмехнулся.

– Это Заяц, помощник Карасева, – сообщил он, – они вместе с ним отбывали срок в Магадане.

Сиверов рассмеялся.

– Кличка Заяц соответствует внешнему виду, – заметил он. – Как говорят, Бог шельму метит.

– Смейся, капитан, смейся, – ухмыльнулся полковник, – а если ты узнаешь, что у него и фамилия соответствующая, то совсем лопнешь со смеху.

– Неужели Заяц? – не поверив собеседнику, спросил Сиверов.

– Почти угадал, – произнес Малахов. – Зайцев Вячеслав Николаевич.

Сотрудники секретного подразделения ФСБ дружно рассмеялись.

– Вот это да, – переведя дух, весело произнес Слепой. – Это же надо случиться такому совпадению…

Алексей Данилович покачал головой, вернул фотографию собеседнику и спросил:

– А ты откуда знаешь этого Зайца?

Глеб Петрович смущенно опустил глаза и махнул рукой.

– Да так… – неопределенно пробубнил он.

– И все же? – повторил вопрос Алексей Данилович и продолжил: – Это не простое любопытство, товарищ капитан.

Сиверов понимал настойчивость куратора, поскольку прекрасно знал, что в их профессии любая мелочь может играть важную роль.

– Да намедни пришлось встретиться в кулачном бою, – признался он.

– И с каких это пор тебя на кулачные бои тянет, товарищ капитан? – раздраженно спросил куратор. – Ты же боевой офицер, секретный сотрудник ФСБ…

Сиверов слегка побагровел и, виновато вздохнув, развел руками.

– Не мог же я оставить в беде беззащитную девушку… – попытался он оправдаться, с нежностью вспоминая белокурую красавицу из Северной столицы.

– А-а… понятно, – кивнул Малахов, – дело молодое… Но я думаю, что ты сам понимаешь, что тебе нельзя светиться!

Глеб Сиверов не стал спорить с куратором. Тот тем временем переваривал полученную информацию. Мозг опытного фээсбэшника искал правильное решение.

– А знаешь, Глеб, – немного повеселев, произнес Малахов, – что ни делается, все к лучшему. Быть может, нам пригодится это твое кулачное знакомство с бандитом. Ладно, капитан, с этим потом разберемся… Сейчас же нам предстоит решить более насущный вопрос: как тебя внедрить в стан врага?

– Надо подумать… – неуверенно пробормотал секретный агент ФСБ.

– Думай, Глеб Петрович, думай, – поторопил собеседника Малахов, – времени у нас в обрез!

Сиверов нахмурил высокий лоб, и вдруг его осенило!

– У меня, кажется, есть вариант решения этой проблемы… – облегченно вздохнув, произнес он.

– И какой же это вариант? – поспешно спросил Алексей Данилович.

– Девушка, из-за которой я ввязался в драку, – начал Глеб, – родом из Санкт-Петербурга, вернее, из Великих Лук, но сейчас живет в Питере.

– Понятно, – кивнул Малахов. – И что из этого?

– А то, Алексей Данилович, – произнес Сиверов, – что ее тетка работает на ликеро-водочном заводе и, по словам Кати, имеет хорошие отношения с начальством.

– На заводе Юрия Сивцова? – с надеждой в голосе спросил Малахов.

– Я точно не знаю, товарищ полковник, но Екатерина говорила, что завод, где работает ее тетка, лихорадит и его собираются продать. Поэтому я предполагаю, что это и есть тот самый ликеро-водочный завод, который нас интересует…

– Да, это интересная мысль, – согласился куратор и, на мгновение задумавшись, сказал: – Что же, Глеб, примем этот вариант за основу. Воспользуйся помощью своей девушки и ее тетки и устройся на работу на завод. Папку с фотографиями и прочей информацией возьми с собой и тщательно изучи. Старший лейтенант Ермоленко подготовит для тебя документы и снабдит дополнительной информацией по фигурантам нашего дела…

Глеб кивнул:

– Хорошо…

– В Питере наладишь связь с майором Куравлевым, – сказал куратор. – Он ознакомит тебя с обстановкой в целом.

Полковник Малахов еще долго не отпускал своего подопечного, обсуждая детали предстоящей операции. Слепой внимательно слушал куратора, иногда задавал вопросы, уточняя то, что казалось ему непонятным или сомнительным.

Глеб Сиверов вернулся домой почти под утро. Осторожно отворив дверь квартиры, молодой мужчина разделся и прошел в ванную комнату. Приняв душ, он вытерся махровым полотенцем и, накинув на себя черный халат, вернулся в прихожую.

Бросив заинтересованный взгляд на настенные часы, хозяин квартиры ужаснулся: стрелки показывали уже пять часов утра.

– Да, Слепой, что-то ты загулял! – хмыкнул Сиверов. – Что подумает моя гостья?

Глеб на цыпочках направился в комнату, стараясь не разбудить девушку, однако обнаружил, что его предосторожности излишни.

– Доброе утро, Глеб Петрович, – включив торшер, окликнула Сиверова Катя.

– Извини, Катенька, что разбудил тебя, – виновато произнес хозяин квартиры.

– Ничего, я уже не спала, – ответила молодая женщина.

– Что так? – с беспокойством спросил Сиверов.

– Да вот лежала, думала, – призналась она.

– О чем? – спросил Глеб.

– Давай уедем со мной в Питер, – предложила Екатерина.

– Слушай, а ликеро-водочный завод, на котором работает твоя тетка, – это государственное предприятие или частная лавочка?

– Не все ли равно? – удивленно распахнув голубые глаза, спросила Катя и с надеждой добавила: – Значит, поедешь?

– Может быть, и все равно, Катя, – согласился Сиверов, – и все же… Как ты понимаешь, на государственной службе и нормальный социальный пакет, и работник более защищен от самодурства начальника…

– Да что ты, Глеб, – возразила Катя, – Юрий Алексеевич очень хороший человек!

Слепой заинтересованно взглянул на миловидную женщину и, опустившись на край кровати, спросил:

– Это какой такой Юрий Алексеевич?

– Это директор завода, на котором работает Нина Викторовна, – пояснила светловолосая гостья, – Юрий Алексеевич Сивцов.

Глеб Петрович надеялся на то, что завод, на котором работает тетушка Екатерины, тот самый, о котором говорил полковник Малахов, поэтому, услышав фамилию Сивцова, облегченно вздохнул. Это, несомненно, была огромная удача.

– Да это судьба! – непроизвольно воскликнул секретный агент, однако, тут же спохватившись, смущенно замолчал.

– Какая судьба? – настороженно спросила гостья.

Глеб посмотрел на красивую молодую женщину. Ему очень нравилась новая знакомая, более того, он, кажется, влюбился, хотя еще не совсем разобрался в своих чувствах. Однако отступать было некуда.

– Да вот такая, Катенька, – усмехнулся Глеб, – совершенно непредсказуемая. Мы как-то странно встретились, чему, к слову сказать, я весьма рад…

Екатерина не стала слушать дальше излияния Глеба, а, откинув одеяло, крепко обняла его и, пристально посмотрев ему в глаза, прильнула алыми губами к его устам.

– Я хочу тебя, – прервав горячий поцелуй, откровенно призналась белокурая красавица.

Глеб хотел было что-то сказать, однако гостья нежно прикрыла ему рот бархатными длинными пальцами. Слепой осторожно отвел женскую руку в сторону и страстно поцеловал Екатерину в сочные губы…

Влюбленная парочка быстро собрала вещи.

– Ну что, присядем на дорожку? – предложил хозяин квартиры.

– Присядем, – улыбнулась счастливая девушка.

Несколькими минутами позже они уже ловили на улице такси. Удача сопутствовала молодым людям, и еще через пять минут они уже катили к железнодорожному вокзалу…

На Ленинградском вокзале, как и на любом другом московском вокзале, было шумно и многолюдно. Пассажиры и встречающие прогуливались по перронам и посматривали на табло, но, как только узнавали о прибытии или отправлении очередного поезда, шустро и обеспокоенно бежали к пассажирским составам.

– На второй путь к первой платформе прибывает поезд из Калининграда, – раздался из динамиков хрипловатый женский голос.

Моментально по указанному адресу метнулась группа молодых людей с цветами, едва не сбив с ног зазевавшуюся бабулю с сумками.

– Да куда вас черти несут! – испуганно и раздраженно воскликнула старушка, однако молодые люди не обратили на это ни малейшего внимания.

Темноволосый широкоплечий мужчина в солнцезащитных очках, заметив инцидент, недовольно скривил губы и слегка толкнул свою светловолосую спутницу. Блондинка повернула голову.

– Что такое? – поинтересовалась она.

– Видела бы ты эту наглую компанию, – раздраженно произнес Глеб. – Чуть бабку не затоптали и даже не извинились!

– Да, такая сегодня молодежь растет… – рассеянно произнесла Екатерина, думая о чем-то своем.

Глеб посмотрел на молодую женщину и, протяжно вздохнув, не стал развивать начатую тему. Вообще-то и он думал совсем о другом: старший лейтенант Ермоленко должен был приготовить для него документы и привезти их ему на вокзал. Однако у газетного киоска, стоявшего у входа в здание вокзала, где должен был уже ждать его коллега, того еще не было.

– Черт подери! – поправив темные очки, тихо выругался Глеб. – И где он шляется!?

Екатерина, услышав раздраженное бормотание спутника, озабоченно посмотрела на него.

– Что ты сказал, Глеб? – переспросила она. – Я не поняла… Что-то случилось, милый?

Мужчина поспешно повернулся к подруге и добродушно улыбнулся.

– Да так, ничего серьезного, дорогая, – постарался успокоить он ее, – просто волнуюсь, что еще не подали состав на платформу.

– И в самом деле, Глеб, что-то задерживают состав, – озабоченно произнесла Катя. – Может быть, что-то случилось?

– Да что может случиться, Катюша? – спокойно ответил Глеб. – Обычная наша расхлябанность.

– А вдруг все же что-то стряслось? – не сдавалась Катя.

– Ну что может случиться? – недовольно спросил Глеб.

– Да мало ли что, – обеспокоенно ответила Катя. – Может, поезд заминировали или…

Глеб, сам того не желая, вдруг громко рассмеялся.

– И чего тут смешного? – недовольно прошептала Катя.

Глеб виновато вздохнул и нежно привлек симпатичную спутницу к себе.

– Извини, Катюша, – прошептал он ей на ухо, – это у меня случайно вырвалось, нервишки немного пошаливают…

Катерина, глубоко вздохнув, прижалась к Сиверову.

– Ладно, чего уж там, – прошептала она. – Я и сама уже вся на нервах.

Екатерина хотела еще что-то добавить о своих страхах и догадках, однако Сиверов заметил появившегося возле газетного киоска долговязого молодого человека в очках и темно-синем джинсовом костюме.

– Ты знаешь, Глеб… – начала молодая женщина, однако ее спутник вдруг отстранился.

– Катюша, извини, дорогая, – воскликнул он, – я же забыл купить газеты. Нам пилить до Северной столицы не один час, надо же хоть чем-то заняться. Ты посторожи наши вещи, я быстро вернусь.

Не дожидаясь разрешения подруги, Глеб направился к киоску. Екатерина ничего не имела против, она даже крикнула ему вдогонку:

– Глеб, купи журнал с кроссвордами.

– Хорошо! – не оборачиваясь, бросил Глеб.

Динамики репродукторов вновь ожили.

– На третий путь ко второй платформе подан поезд, отправляющийся в Санкт-Петербург, – сообщила осипшая женщина.

Екатерина обеспокоенно посмотрела в сторону киоска, ища глазами своего спутника. Глеб Петрович, словно чувствуя ее взгляд, обернулся и махнул рукой, давая понять, что слышал объявление. Молодая женщина успокоилась и, повернувшись к поезду «Красная стрела», застыла в ожидании.

– Ну что? – тихо спросил Сиверов. – Все в порядке?

Старший лейтенант Ермоленко молча кивнул и сунул ему в руки сверток из газетной бумаги.

– Да, – столь же тихо ответил он, – тут все, что вы просили.

Ермоленко подал сто рублей киоскерше и громко сказал:

– Мне, пожалуйста, «Комсомольскую правду».

Пока пожилая женщина отсчитывала сдачу долговязому клиенту, тот успел перекинуться с коллегой еще парой слов. Сиверов остался доволен услышанным, однако его интересовал еще один вопрос.

– Задержись… – прошептал он Ермоленко и, протянув деньги киоскерше, попросил: – Мне, пожалуйста, спортивную газету, «Комсомолку», «Аргументы и факты» и еще…

– Что еще? – усталым и недовольным голосом поторопила женщина.

– И, пожалуйста, журнал «Кроссворды»…

– Хорошо, – ответила киоскерша.

Пожилая женщина занялась формированием заказа, правда, делала это весьма неспешно, что впрочем и требовалось Сиверову. Он снова, не поворачивая головы, тихо спросил у коллеги:

– А что вы узнали о директоре ликеро-водочного завода Эдуарде Синицыне?

Старший лейтенант Александр Ермоленко методично укладывал денежные купюры в свой потертый кошелек. Шмыгнув носом и поправив на длинном носу очки, он так же тихо ответил:

– Синицын в данный момент находится на лечении в психиатрической больнице.

– И в каком он состоянии? – с надеждой в голосе поинтересовался Сиверов.

– В самом плачевном, – грустно вздохнув, тихо сообщил собеседник. – Синицын невменяем, никого не узнает и вообще, мне кажется, скоро отправится в мир иной.

– Теперь ясно, почему его еще не убрали, – проворчал Слепой, однако было непонятно, сказал он это собеседнику или себе.

Тихую беседу прервала киоскерша.

– Какой из «Кроссвордов» вам дать, – поинтересовалась она, – свежий или прошлый номер?

– Что вы спросили? – переспросил покупатель.

Киоскерша недовольно фыркнула.

– Я говорю, какой вам дать «Кроссворд», – повторила свой вопрос пожилая женщина, – этот или этот?

При этих словах киоскерша выложила на прилавок журналы. Глеб, не найдя ничего лучшего, равнодушно сказал:

– Давайте оба журнала…

– Хорошо, – кивнула киоскерша и стала подсчитывать на калькуляторе, сколько денег взять у клиента.

Глеб, воспользовавшись этим, повернулся к очкарику и сказал:

– Проследите за Синицыным, возможно, он мне еще понадобится!

– В таком состоянии? – вырвалось у Ермоленко. – Да он же ходячий труп.

Сиверов с некоторым раздражением поправил солнцезащитные очки и коротко распорядился:

– Выполняйте!

– Есть! – поспешно откликнулся Ермоленко.

– Тогда все, – подытожил разговор Сиверов. – Я позвоню!

Старший лейтенант, помахивая газетой, неторопливо отошел от газетного киоска. Слепой также не спешил покинуть место встречи: он аккуратно сложил купленные газеты и журналы, сунул внутрь их сверток, принесенный Ермоленко, и направился к своей спутнице, которая уже энергично махала ему рукой. Глеб Сиверов махнул рукой в ответ и прибавил шагу…

Поезд «Красная стрела» прибыл в Северную столицу России утром. Пассажиры, выйдя из вагонов на перрон, поеживались от холода и сырости. В Питере, в отличие от Москвы, стояла не по-весеннему прохладная и пасмурная погода.

– Узнаю город на Неве, – грустно усмехнувшись, произнес Глеб, – погода тут не меняется.

– Да, больше похоже на осень, чем на весну, – сокрушенно произнесла симпатичная блондинка.

Мужчина, сняв солнцезащитные очки и сунув их в карман темно-серой куртки, вдруг весело улыбнулся.

– А может, это и к лучшему, – повернувшись к возлюбленной и поцеловав ее в щеку, философски заметил он. – Как говорится, встречают по одежке, а провожают по уму!

Произнося эту поговорку, капитан Сиверов думал о предстоящей операции, но Екатерина восприняла ее по-своему.

– Конечно, – поддержала молодая женщина своего кавалера, – ты непременно понравишься Нине Викторовне!

– Надеюсь, Катюша, что понравлюсь, – произнес Глеб, – по крайней мере, приложу все усилия для этого.

– Я уверена, что тебе и стараться не придется, – заверила симпатичная блондинка. – У меня мировая тетка!

– Не сомневаюсь, – согласился Глеб, – если у нее такая замечательная и красивая племянница.

– Перестань мне льстить, Глеб! – мягко и немного кокетливо приказала Катя. – Иначе я разозлюсь!

– Извините, мадам, – сказал Глеб, – впервые встречаю девушку, которой не нравятся комплименты!

– И много ли ты встречал девушек, которым услаждал их нежный слух? – с серьезным видом спросила Екатерина.

– Да собственно говоря, ты первая, – солгал кавалер.

– А откуда ты знаешь, что женщины любят комплименты? – не отставала ревнивая подруга.

Сиверов, тихо рассмеявшись, ответил:

– Запоем читаю любовные романы!

– Свежо предание, да верится с трудом, – изрекла красавица. – Ты скорее детективы читаешь, чем любовные романы! И вообще, Глеб, не можешь, так не ври!

Мужчина покорно склонил голову.

– Виноват, исправлюсь! – весело воскликнул он и твердым голосом пообещал: – Больше такого не повторится!

– Не повторится вранье или комплименты? – задала провокационный вопрос миловидная петербуржка.

Глеб Петрович озадаченно почесал пальцем гладко выбритую щеку.

– Скорее первое, чем второе, – ответил он, – ежели, конечно, дама не против…

Голубоглазая блондинка весело рассмеялась и прижалась к своему кавалеру.

– Дама не против! – воскликнула она и вдруг, ощутив на себе мелкие капли, добавила: – Ой, сейчас дождь начнется.

Сиверов, подняв глаза к небу, озадаченно хмыкнул.

– Мне кажется, он уже начался, – констатировал он.

– Так чего мы стоим? – воскликнула молодая женщина. – Побежали скорей на маршрутное такси.

– Побежали! – согласился капитан и, подхватив спортивные дорожные сумки, последовал за ней.

Как ни назойливо накрапывал дождик, однако Сиверову и Екатерине эта промозглая погода не испортила настроения. Молодые люди, оказавшись на привокзальной площади, подняли воротники и раскрыли зонтик. Постояв несколько минут на остановке маршрутного такси, Слепой тормознул частника, и влюбленная парочка, подхватив спортивные сумки, сноровисто запихнула их в багажник. Черная потертая иномарка, приняв пассажиров, резко рванула с места. Через несколько минут привокзальная площадь оказалась далеко позади за ее кормой…

Окно небольшой уютной комнатки, площадью аж двенадцать квадратных метров, выходило на набережную реки Невы. Потолки были высокими, стены светлыми, поклеенными обоями в мелкие цветочки. Но, как и в любом старом общежитии, было одно неудобство: туалет и кухня были общими и находились в конце длинного и мрачного коридора.

– А вот и мои апартаменты, – поставив сумки в небольшую, встроенную в стену кладовку, произнесла симпатичная блондинка. – Не такие, конечно, хоромы, как у тебя в Москве, но жить можно!

– Симпатичное гнездышко, – согласился с хозяйкой широкоплечий гость. – Как говорится, то, что доктор прописал!

Екатерина смущенно повела плечиком, но тут же спохватилась:

– Ой, Глеб, что же мы стоим? Ты присаживайся, а я чайник поставлю… Перекусим, а потом пойдем в город!

Сиверов не стал возражать, он снял с себя куртку, повесил ее на вешалку, шагнул к дивану.

– Включи телевизор, пока я приготовлю завтрак, – предложила гостеприимная хозяйка.

– Нет, – ответил Сиверов, – я лучше полюбуюсь видом из окна.

Екатерина, набросив на себя фартук, пожала плечиками.

– Как знаешь, – сказала она и вышла из комнаты.

Глеб внимательно осмотрелся и подошел к окну. Бросив взгляд на улицу, он увидел прохожих, поспешно шагавших по набережной славной реки Невы. Однако москвич не стал задерживать свой взгляд на прохожих, а вгляделся в даль, где красовалось здание Адмиралтейства.

– Да, – с восхищением воскликнул Сиверов, – прекрасное творение Петра!

Полюбовавшись архитектурными красотами Санкт-Петербурга и проплывавшими по реке судами, Глеб отошел от окна и уселся в кресло. Бросив взгляд на входную дверь, он откинулся на спинку кресла и сладко зевнул. Ночь в поезде давала о себе знать.

Не найдя ничего лучшего, Глеб решил воспользоваться предложением Екатерины и, взяв со столика дистанционный пульт, включил телевизор. Шел концерт классической музыки, однако Глеб сейчас не был расположен слушать музыку и переключил телевизор на другой канал. Там шел какой-то из сериалов, которые Сиверов не любил.

– Загадили эфир разной мурой, – недовольно процедил он сквозь зубы, – что ни включишь…

Глеб, гневно сверкнув глазами, нажал на кнопку дистанционного пульта и хотел уже было добавить что-то к уже сказанному, но замолчал: на экране телевизора мелькнуло знакомое лицо.

– Банк «Северное сияние» купил контрольный пакет акций известного ликеро-водочного завода… – сообщила миловидная дикторша.

Стоявший с ней банкир, расплывшись в улыбке, вежливо поправил телеведущую.

– Извините, Нелли, – произнес Аркадий Вацлавович, – переговоры пока еще продолжаются…

Симпатичная дикторша слегка зарделась, однако быстро взяла себя в руки и произнесла:

– Но принципиальная договоренность…

Банкир утвердительно склонил голову.

– Да, – подтвердил он, – мы провели предварительные переговоры с основными акционерами этого предприятия, и нам осталось только официально оформить наше соглашение.

– И кто возглавит ликеро-водочный завод? – поинтересовалась дикторша.

– Этот вопрос остался открытым, – признался банкир. – У меня есть кандидатуры на пост генерального директора, однако, чтобы не ломать налаженный процесс, мы предложили Юрию Алексеевичу Сивцову остаться на этом посту. Он талантливый руководитель, у него хорошая команда…

– И что ответил господин Сивцов на ваше предложение? – задала вопрос журналистка.

– Юрий Алексеевич попросил несколько дней на раздумье, – ответил банкир Желобжинский, – однако я склонен думать, что он примет наше предложение.

– Понятно… – произнесла телеведущая, бросив многозначительный взгляд в камеру, но тут же повернулась к своему собеседнику и задала следующий вопрос: – Аркадий Вацлавович, а что подвигло вас на вложение денег в ликеро-водочный завод?

Желобжинский, поправив на шее синий галстук, нахмурил брови и протяжно вздохнул.

– Как вам известно, я спонсирую общественное движение «За здоровый образ жизни»… – начал было банкир, однако телеведущая его перебила.

– Да, нам это прекрасно известно, господин Желобжинский, – произнесла молодая женщина, – и тем непонятнее нашим зрителям, зачем вам нужен ликеро-водочный завод, который производит ту самую продукцию, против которой вы ведете войну?

Вопрос был каверзным, однако влиятельный бизнесмен и опытный политик был готов к такому повороту событий.

– Самое страшное в любом деле – это тупой запрет… – начал Аркадий Вацлавович.

Телеведущая удивленно посмотрела на него.

– Что вы хотите этим сказать, господин Желобжинский? – поинтересовалась она.

– Я хочу сказать, что корень зла лежит не в самом продукте, а в неправильном его употреблении, – пояснил негласный лидер движения «За здоровый образ жизни». – Алкогольные напитки были, есть и будут, – продолжал он, – и наша главная задача – добиться, чтобы простые россияне разумно употребляли их. Поэтому мы ведем широкую просветительскую работу среди населения, – сказал Желобжинский. – Но говорить мало, нужно действовать…

Телеведущая с интересом посмотрела на своего холеного собеседника.

– То есть как действовать? – спросила она.

– Как действуем мы… – туманно ответил Аркадий Вацлавович.

– Не совсем понятно, господин Желобжинский, – замялась молодая женщина.

– Если нельзя уничтожить зло, – изрек влиятельный политик, – то нужно взять его под свой контроль. Не секрет, – продолжил он, – что простые россияне употребляют некачественную водку, отчего многие слепнут, болеют и, чего тут скрывать, просто умирают. Наша задача – выпускать качественный продукт и параллельно неустанно вести просветительскую работу среди населения…

– Ну и словоблуд! – не выдержав, ухмыльнулся Сиверов. – Это же надо, совместить несовместимое! – произнес он и вздохнул. – Хотя нужно отдать ему должное, язык у него хорошо подвешен.

Опытному агенту стало ясно, с какой хитрой лисой предстоит ему иметь дело.

– Ладно, поживем – увидим… – решил Сиверов и хотел было уже выключить телевизор, но в этот момент дверь отворилась и в комнату вошла хозяйка с подносом, на котором дымился чай в чашках и лежали бутерброды.

– А вот и я! – радостно воскликнула Екатерина и хотела было что-то добавить, но, заметив на телеэкране Желобжинского, громко воскликнула: – Ой, да это же Аркадий Вацлавович! Сделай погромче звук, Глеб!

Гость удивленно глянул на женщину и усилил звук, однако интервью с известным политиком и успешным бизнесменом уже подошло к концу.

– Благодарю вас, господин Желобжинский, за то, что вы нашли время и откровенно ответили на наши вопросы, – подытожила свой репортаж миловидная журналистка.

– Рад был поговорить с вами, – как всегда улыбаясь во весь рот, произнес холеный мужчина. – До свидания…

На этом интервью с генеральным директором банка «Северное сияние» закончилось, и на экране телевизора появился спортивный обозреватель.

– Ой, как жаль, что я не услышала выступление Аркадия Вацлавовича, – поставив поднос на журнальный столик, с нескрываемым сожалением произнесла Екатерина.

Глеб, стараясь говорить как можно равнодушнее, поинтересовался:

– А ты что же – знаешь господина Желобжинского?

Екатерина удивленно и даже как-то растерянно посмотрела на гостя.

– Да кто же в Питере не знает Аркадия Вацлавовича! – воскликнула она. – Он же помогает бедным и вообще борется с коррупцией и твердолобыми чиновниками!

– Ну, чтобы так безапелляционно судить о человеке, его нужно хорошо и близко знать, – корректно намекнул Сиверов хозяйке дома.

– Ну, лично я с ним незнакома, – вздохнув с сожалением, честно призналась молодая петербуржка, – но мне про Аркадия Вацлавовича очень много хорошего рассказывала Нина Викторовна.

– Твоя тетушка? – уточнил Слепой.

– Да, – подтвердила хозяйка, – Нина Викторовна. Она встречалась с ним на собраниях общественного движения «За здоровый образ жизни» и была ему представлена.

– Твоя тетушка всюду поспевает… – пробормотал Сиверов, думая о том, что все складывается как нельзя лучше для пользы дела.

– Да, – согласилась Екатерина, – она очень активный человек! Кстати, – вдруг вспомнила она, – я только что звонила Нине Викторовне на работу и рассказала про нас с тобой…

Глеб Петрович поднял глаза на собеседницу.

– И что ты ей сказала? – поинтересовался Сиверов.

– Да в общем, ничего особенного, – ответила Катя, – главное – я поинтересовалась, сможет ли она устроить тебя на работу на свой завод.

– И что ответила Нина Викторовна? – спросил Глеб.

– Ну, она сказала, что хотя у них там какие-то сложности, – сообщила Катя, – но попытается помочь. Сегодня вечером она ждет нас в гости.

– Ну что же, если ждет, тогда сходим, – сказал гость.

Он хотел было что-то добавить к уже сказанному, но Катя замахала руками и воскликнула:

– Все, отложим разговоры на потом! Давай подкрепимся, а то все остынет и ты не сможешь оценить мои кулинарные способности!

Москвич не стал спорить с озабоченной хозяйкой и взял с тарелки бутерброд со шпротами и лимоном…

Сиверов и Катя провели весь день в прогулке по городу. Глеб не раз бывал в Северной столице, однако ему никогда не хватало времени на методичный осмотр ее достопримечательностей. Сначала молодые люди прокатились на пароходе по Неве, а потом Катя показала своему гостю те уютные уголки Питера, где она любила проводить свободное время. Глеб хотел еще посетить Петергоф, однако, прикинув в уме, что они не успеют к Нине Викторовне в гости, влюбленная парочка решила отложить этот вояж до лучших времен.

До назначенной встречи оставалось еще предостаточно времени, и молодые люди решили заскочить куда-нибудь, чтобы слегка перекусить. Пройдясь по Невскому проспекту, парочка ничего подходящего для себя не нашла и свернула в переулок. Через несколько десятков метров Глеб и Екатерина остановились перед входом в уютное кафе под названием «Золотой якорь»…

Тетка Екатерины жила на Васильевском острове, куда Глеб со своей спутницей быстро добрались на метро. Родственница Кати жила в старом высоком доме сталинской постройки.

– Ну вот мы и пришли, – подойдя к подъезду, немного усталым, но радостным голосом сообщила светловолосая петербуржка. – Тетя живет на девятом этаже.

– Высоко, – задумчиво произнес Глеб. – Надеюсь, лифт работает?

Блондинка вскинула тонкие брови.

– Не знаю… – ответила она, – надеюсь, работает…

К большому удовольствию влюбленной парочки, в этот день лифт был исправен. Выйдя из кабинки лифта, Катерина подошла к двери, обитой коричневым дерматином. Нажав на кнопку звонка, она застыла в ожидании. Однако долго ожидать им не пришлось: дверь распахнулась, гостей встретила на пороге симпатичная темноволосая женщина лет сорока.

– Здравствуйте, мои дорогие! – воскликнула хозяйка. – А я уже стала волноваться, куда это вы подевались.

– Здравствуйте, – расплывшись в улыбке, ответила Катерина.

– Добрый вечер! – поздоровался Глеб.

– Ну, проходите! – посторонившись, пригласила молодых людей хозяйка квартиры.

Войдя в коридор, Екатерина повернулась к родственнице и указала рукой на мужчину.

– Нина Викторовна, познакомься, это Глеб, – представила она своего кавалера тетке.

– Очень приятно, – сказала темноволосая женщина и протянула руку, – Нина Викторовна!

– Сиверов! – отчеканил москвич. – Рад знакомству! Катя мне много о вас рассказывала хорошего…

– Вы ее побольше слушайте, – слегка зарумянившись, ответила Нина Викторовна и засуетилась. – Что ж мы стоим… Раздевайтесь и проходите в зал. Катенька, займи гостя, а я пока закончу на кухне дела по хозяйству.

Глеб и Екатерина прошли в зал, а хозяйка умчалась на кухню. Пока она возилась на кухне, гости успели освоиться в помещении и, чтобы не скучать, Катя включила телевизор. Однако долго смотреть на его экран молодым людям не пришлось: минут через пять Нина Викторовна пригласила племянницу и ее московского гостя к столу:

– Проходите… Присаживайтесь к столу, отведайте домашней еды, а то вам, молодежи, самим некогда готовить…

– Спасибо, – поблагодарила Екатерина тетку и уселась на стул.

Глеб Сиверов последовал примеру подруги и, сев за стол, скромно опустил глаза.

– Глеб, что это вы скисли? – поинтересовалась хозяйка.

Сиверов посмотрел на Нину Викторовну и произнес:

– Да нет, все нормально…

– Вот и славно, – сказала Нина Викторовна и, открыв холодильник, достала оттуда графинчик с жидкостью вишневого цвета. Поставив его на стол, она вздохнула: – А вот и наливочка! Я вообще-то не пью, но ради такой встречи немного пригублю.

Гости молча кивнули головами.

– А вы как, Глеб… – хозяйка на секунду запнулась и поинтересовалась: – Как вас по отчеству?

– Глеб Петрович.

– Так вот, Глеб Петрович, – продолжила свою мысль хозяйка, – а вы как относитесь к спиртному?

– Да, в общем-то, это зелье я не очень-то жалую, – солгал Глеб, – хотя согласен с банкиром Желобжинским, который утром выступал по телевидению…

При упоминании фамилии своего кумира Нина Викторовна на мгновение замерла.

– Аркадий Вацлавович выступал сегодня по телевидению? – недоверчиво спросила она почему-то у племянницы.

– Да, Нина Викторовна, – подтвердила та, – правда, я застала лишь самый конец его выступления.

– И что же Аркадий Вацлавович говорил? – поинтересовалась у Глеба взволнованная женщина.

Слепой на мгновение задумался, понимая, что сейчас многое решается в его будущих отношениях с ярой активисткой движения «За здоровый образ жизни», и попытался дословно припомнить слова лицемерного общественного деятеля.

– Аркадий Вацлавович Желобжинский в своем интервью сказал, – произнес москвич, – что корень зла лежит не в самом продукте, а в неправильном его употреблении!

– Истину глаголете, Глеб Петрович! – восхищенно воскликнула хозяйка. – Совершенно верно подмечено! Прямо в точку!

Сиверов с некоторым сожалением посмотрел на доверчивую женщину. Вспомнив рассказ Катерины о том, сколько пришлось натерпеться Нине Викторовне со своим мужем-алкоголиком, он грустно вздохнул, однако все же продолжил начатую игру.

– Ну, истину, Нина Викторовна, глаголет господин Желобжинский, – мягко возразил он, – а я только повторяю, хотя полностью согласен с ним!

Слова, произнесенные молодым человеком, бальзамом излились на душу измученной женщины, и она одарила капитана Сиверова нежным взглядом, который не остался не замеченным племянницей.

– Нина Викторовна, ну что мы все о политике и политике, – недовольно проворчала Екатерина, – а на столе все остывает…

– И в самом деле, дорогие мои, – виновато воскликнула хозяйка, – и в самом деле, что мы сидим! Глеб Петрович, налейте дамам наливочки.

Сиверов тряхнул головой:

– Будет исполнено…

Он осторожно разлил по рюмкам вишневую наливку. Прозвучал тост, присутствующие выпили наливочку и закусили.

– А вы, Глеб Петрович, чем занимались ранее? – поинтересовалась Нина Викторовна.

– Да много чем… – уклончиво ответил Сиверов. – Но в основном служил… А теперь после ранения вышел на пенсию.

– Да-да, – пробормотала хозяйка, – мне что-то говорила об этом Екатерина.

Молчавшая до тех пор племянница решила наконец привлечь к себе внимание.

– Нина Викторовна, а что относительно моей просьбы? – обратилась племянница к тетке.

– Это насчет чего? – стараясь припомнить, о чем просила ее Екатерина, виновато спросила Нина Викторовна.

– Насчет работы для Глеба охранником, – напомнила Катя.

Хозяйка дома повернулась к симпатичному москвичу.

– Я все уладила! Я разговаривала сегодня с начальством, Глеб Петрович, – гордо сообщила она, – так что завтра к девяти утра подходите в отдел кадров предприятия с документами.

Сиверов облегченно вздохнул: первый шаг на его нелегком пути был сделан.

– Спасибо вам, Нина Викторовна, – улыбнувшись, поблагодарил он хозяйку. – С меня причитается торт!

Темноволосая женщина, поправив воротничок блузки и слегка покраснев, кокетливо махнула рукой:

– Не стоит благодарностей, Глеб Петрович, свои люди – сочтемся…

– Думаю, так и будет… – неопределенно произнес Глеб.

– Ну что, может быть, за это выпьем… – предложила Нина Викторовна гостям.

– Да нет, Нина Викторовна, я пас, – отказалась племянница и искоса глянула на своего возлюбленного.

– А вы? – настороженно поинтересовалась у гостя Нина Викторовна.

Глеб почувствовал некий подвох в вопросе и нахмурил брови.

– Я думаю, что Катюша права, – произнес он. – Попробовали знатной наливочки – и хватит!

Хозяйка дома удовлетворенно хмыкнула и вдруг всплеснула руками.

– Глеб Петрович, – воскликнула она, – а как вы смотрите на то, чтобы вступить в ряды нашего движения «За здоровый образ жизни»?!

Мужчина хотел было рассмеяться, однако вовремя сдержался и поймал себя на мысли о том, что судьба благосклонна к нему: представлялась возможность если не приблизиться к господину Желобжинскому, то, по крайней мере, войти в его окружение…

– А почему бы и нет, Нина Викторовна! – улыбнувшись, согласился Слепой.

– Вот и прекрасно, Глеб Петрович, – вновь всплеснув руками и прижав их к высокой груди, громко воскликнула Нина Викторовна. – А то у нас в основном только одни женщины, а стоящих мужчин раз-два и обчелся…

Возбужденная хозяйка квартиры села на своего любимого конька и принялась рассказывать об общественном движении, в котором состояла. Молодые люди из вежливости молча слушали Нину Викторовну, иногда поддакивали и кивали головами. Неизвестно, сколько бы продолжался рассказ словоохотливой активистки, но Екатерина, хорошо знавшая свою тетку, вдруг прервала ее, сообщив, что у них с Глебом еще есть некоторые неотложные дела, и, встав из-за стола, гости поспешили проститься…

Молодые люди вернулись в общежитие поздним вечером. В отличие от Глеба, который остался доволен посещением Нины Викторовны и общением с ней, белокурая красавица пребывала в плохом настроении, если не сказать более.

– Да, Катя, ты права, твоя тетушка и в самом деле активистка, – с уважением произнес уставший москвич.

– Еще какая! – многозначительно хмыкнула женщина. – На скаку коня остановит и в горящую избу войдет!

Глеб Петрович, хоть и не был большим специалистом по части женского настроения, все же заметил, что его спутница не очень-то расположена говорить о своей тетке, и особенно в хвалебных тонах.

– Что случилось, Катюша? – осторожно поинтересовался он.

– А ты что, не понимаешь?! – резко воскликнула та.

– А что я должен понимать? – недоуменно спросил Екатерину ее кавалер.

Молодая женщина, оглядевшись по сторонам и видя, что в коридоре никого нет, выплеснула свою обиду.

– Ты думаешь, что я не видела, как на тебя смотрела Нина Викторовна? – обвиняюще произнесла она. – И как она с тобой любезничала…

Екатерина хотела было еще что-то высказать в адрес своей родственницы, однако вдруг сникла и принялась нервно дергать дверную ручку своей комнаты.

– И что это за замок, – тихо пробурчала она, пытаясь провернуть ключ.

До Глеба Петровича наконец-то дошло, что происходит. Он обнял Екатерину и привлек ее к себе.

– Катюша, ну что ты такое говоришь, – постарался он успокоить расстроенную женщину. – Ну и пусть смотрит себе на здоровье! Мне же от этого ни холодно ни жарко…

– Ага – ни холодно ни жарко… – проворчала красавица. – А сам как удав уставился на тетку и улыбается на все своих тридцать два зуба.

Глеб Петрович весело рассмеялся и укоризненно покачал темноволосой головой.

– Катенька, ну перестань говорить глупости, – попросил он. – Нина Викторовна – хороший человек и приятная собеседница, но как женщина она меня не интересует…

– Так уж и не интересует, – не поверила блондинка.

– Так точно, товарищ командир, – уверенно произнес Глеб Петрович, – совсем не интересует, так как у меня уже есть бесценное сокровище в лице недоверчивой и капризной особы.

Екатерина хотела было снова возразить своему симпатичному кавалеру, однако тот не дал ей ничего сказать и прильнул губами к ее алым и влажным устам. Поцелуй получился жарким и долгим, после чего прелестная хозяйка перестала дуться и обняла кавалера.

– Ну что, мир? – добродушно спросил Глеб.

– Мир… – согласилась Екатерина.

Глеб Петрович облегченно вздохнул.

– Вот и хорошо! – ободряюще воскликнул он и протянул руку к ключу, торчащему в двери комнаты. – А теперь, дорогая, давай-ка я открою дверь нашего скромного, но уютного гнездышка.

Екатерина с готовностью отодвинулась от двери, дав возможность спутнику заняться делом.

– Давно пора, – не удержавшись, игриво произнесла она, – а то я что-то страшно устала после наших сегодняшних гуляний.

– По правде сказать, я тоже немного устал, – признался гость Северной столицы и, чмокнув спутницу в щеку, лукаво добавил: – И не против, милая Катюша, поскорее оказаться в теплой кровати с симпатичной хозяйкой.

Огромные голубые глаза светловолосой женщины озорно загорелись, и она, расплывшись в белоснежной улыбке, весело рассмеялась.

– Симпатичная хозяйка тоже не против такого заманчивого предложения, – сказала она.

Молодая влюбленная парочка, крепко обнявшись, ввалилась в небольшую комнату. Екатерина включила свет и бросила на кресло свою сумочку. Сделав несколько шагов к центру комнаты, она грациозно крутнулась на одном месте.

– И все же жизнь прекрасна! – воскликнула молодая женщина.

– И удивительна, – согласился молодой человек, но вдруг обеспокоенно произнес: – Ну вот тебе и раз…

– В чем дело? – встревожилась Екатерина.

Сиверов должен был позвонить майору Куравлеву и переговорить с ним относительно предстоящей операции, однако не хотел это делать при Кате.

– Да в принципе ничего такого, – ответил Глеб, – если не считать того, что у меня закончилось курево… Так что мне нужно выскочить на улицу и купить сигареты.

– А… – облегченно выдохнула белокурая красавица и тут же предложила: – Давай я с тобой спущусь на улицу.

Это не входило в планы бравого офицера, и тот категорически воспротивился.

– Ни в коем случае, Катенька. Ты лучше поставь чаек. Я схожу за сигаретами и вернусь аккурат к чаепитию…

Предложение гостя понравилось хозяйке дома, и она махнула рукой, отпуская Сиверова с миром:

– Хорошо, Глеб, только долго не задерживайся.

– Одна нога здесь, вторая там! – заверил свою возлюбленную Сиверов. – Думаю, что мне придется еще дожидаться, когда закипит чайник.

– Это мы еще посмотрим, кто из нас будет дожидаться! – игриво воскликнула симпатичная женщина.

Перебросившись еще несколькими фразами и выяснив, куда лучше идти за сигаретами, Глеб поцеловал Екатерину и вышел из комнаты…

На улице было темно, прохладно и сыро. Сиверов, поежившись, поднял воротник куртки и огляделся. Большой универсам, в который советовала зайти Катя, уже был закрыт.

«Черт возьми, – недовольно подумал Слепой, – не хватало мне еще бегать по городу и искать сигареты».

Но как бы там ни было, а предпринять попытку отыскать какой-нибудь продуктовый магазин или киоск было необходимо. Москвич решил пройти вдоль общежития и выйти на проспект, однако вдруг вспомнил, что в противоположной стороне видел павильон «Соки-воды».

И нужно заметить, что Глеб Петрович не прогадал: не успел он свернуть за угол общежития и пройти немного дальше, как увидел павильон, из которого выходили люди.

«Ну, слава богу, – облегченно вздохнул москвич, – хоть в этом повезло».

Сиверов ускорил шаг и вошел в павильон. Оглядев прилавки частного магазинчика, он тут же нашел то, что искал.

– Девушка, – обратился он к молоденькой продавщице, которая скучала за прилавком, – будьте любезны…

Продавщица посмотрела на статного клиента, однако ее взгляд не выражал никаких эмоций.

– Чего вам? – вялым и сонным голосом выдавила она.

Слепого всегда выводили из себя амебные существа. Однако на сей раз он не стал скандалить, но четко и внятно произнес:

– Мне, девушка, пожалуйста, бутылку шампанского и коробку конфет «Вишня в шоколаде».

Молодая продавщица, не торопясь, исполнила просьбу клиента.

– Вот, возьмите, – положив на прилавок коробку конфет и небрежно поставив туда же бутылку шампанского, сказала она и, посмотрев на Сиверова, спросила: – Что еще?

Сиверов пробежался взглядом по сигаретным пачкам и, не найдя своих любимых сигарет «ЛМ», остановился на сигаретах «Кэмел».

– Блок «Горбатого», – ответил Глеб Петрович, – и пакет.

Глаза у молоденькой продавщицы недоуменно округлились, и она растерянно приоткрыла рот.

– Какого «горбатого»? – спросила она.

Глеб Петрович усмехнулся.

– Виноват, девушка, – извинился он, – блок «Кэмела» и пакет.

– Так бы сразу и сказали, – раздраженно буркнула сонная девица и, достав из-под прилавка блок сигарет и полиэтиленовый пакет, небрежно бросила товар на прилавок.

Сиверов смущенно насупился и, достав из кармана куртки портмоне, рассчитался за покупку. Продавщица сунула деньги в ящик стола и снова застыла в оцепенении, а полуночный клиент, сложив все купленное в полиэтиленовый пакет, поспешно вышел из павильона.

Выйдя из павильона, Глеб Петрович отошел в сторонку и, оглядевшись по сторонам, достал из внутреннего кармана куртки сотовый телефонный аппарат. Быстро набрав номер телефона майора Куравлева, он приложил сотовый к уху. Абонент не спешил отзываться, но через двадцать секунд из трубки все же донесся мужской голос.

– Але… – недовольно проскрипел майор Куравлев.

Сиверов облегченно вздохнул.

– Але… – нетерпеливо и раздраженно повторил майор Куравлев. – Кто это?

– Семен Васильевич? – прежде чем перейти к сути дела, уточнил московский чекист.

– Да, он самый, – подтвердил майор. – Простите, с кем имею честь разговаривать?

Сиверов не стал томить собеседника.

– Я от полковника Малахова, – сообщил он.

– Слепой? – спросил Семен Васильевич.

– Он самый, товарищ майор, – подтвердил Сиверов и перешел к сути дела: – Вы выполнили просьбу полковника Малахова?

– Да, коллега, я все подготовил, – ответил Куравлев. – Собрал всю доступную информацию относительно интересующих вас людей.

– Очень хорошо, спасибо, Семен Васильевич, – поблагодарил коллегу Сиверов. – А как идет расследование убийства Магомедова-старшего?

– Застопорилось, – честно признался петербуржец, – после убийства киллера заказчики обрубили все ниточки. Единственное, что удалось узнать, – это то, что этот Дмитрий Маликов, по прозвищу Рыбка, был подручным воровского авторитета Князя, – майор на секунду замолчал и тут же поправился: – Вернее сказать, Маликов частенько выполнял заказы бандитов.

– Семен Васильевич, а адрес киллера у вас есть? – поинтересовался Сиверов у майора.

– Разумеется, – ответил майор Куравлев.

– Хорошо, – сказал Сиверов и попросил собеседника: – Семен Васильевич, вы, пожалуйста, добавьте к уже собранной информации номер телефона Дмитрия Маликова, а также адреса и характеристики людей, с которыми он общался.

– Будет сделано, – сказал Семен Васильевич. – Когда вы хотите получить всю информацию?

Глеб Петрович на мгновение задумался.

– Давайте, коллега, встретимся завтра на Витебском вокзале в одиннадцать часов, – предложил он. – Вас устроит такой расклад?

– Хорошо, – согласился Семен Васильевич, – меня все устраивает. Я буду сидеть в зале в сером костюме, с газетой в руках и коричневой папкой на коленях.

Перебросившись еще несколькими фразами, коллеги распрощались. Слепой отключил мобильный телефон и, сунув его в карман куртки, заторопился в общежитие, где его поджидала прекрасная блондинка…

Выйдя из подъезда общежития, Глеб Сиверов надел солнцезащитные очки и, бросив на солнечный диск мимолетный взгляд, решительно направился к метро. Купив по дороге свежую газету, он на секунду задержался у входа в метро, обернулся и, ничего подозрительного не обнаружив, толкнул дверь.

Электропоезд не заставил себя долго ждать. Сиверов выбрал второй вагон «с головы» и, зайдя внутрь, сел в конце вагона. Из динамика раздался хриплый голос машиниста, однако Сиверов не расслышал то, что сообщил мужчина, разве только то, что двери закрываются.

– Фу… – вздохнул темноволосый пассажир в солнцезащитных очках и, достав из кармана газету, принялся шарить глазами по страницам. – Так, так, так… – просматривая последние новости, недовольно ворчал он, натыкаясь на бульварную клубничку, которая вызывала тошноту. – Ну и дерьмо!

Глеб Петрович поерзал на твердом сиденье и раздраженно перевернул страницу.

– Ничего стоящего! – процедил он сквозь зубы и хотел было уже сложить газету, но неожиданно его взгляд зацепился за коротенькую заметку, в которой говорилось о насильственной смерти одного из местных воровских авторитетов.

Глеб подумал и еще раз перечитал заметку. Фамилия покойника показалась капитану знакомой, однако он не был полностью уверен в своем предположении.

«Кажется, это человек Князя… Нужно будет поинтересоваться у майора Куравлева относительно этого инцидента. Возможно, конкуренты встали на тропу войны… – предположил москвич, – хотя возможно, смерть авторитета и не имеет отношения к нашему делу».

Глеб Петрович не стал развивать свои гипотезы насчет причины смерти воровского авторитета, потому что машинист известил пассажиров о прибытии на следующую остановку, на которой Сиверову нужно было выходить…

Молодой москвич легко нашел нужный ему ликеро-водочный завод. Войдя внутрь административного здания, Слепой оказался в небольшом вестибюле. Бросив взгляд по сторонам, Глеб Петрович увидел скучающих охранников на контрольно-пропускном пункте. Подойдя к ним, Сиверов спросил:

– Извините, а где у вас находится отдел кадров?

Пожилая женщина, равнодушно посмотрев на статного шатена в солнцезащитных очках, вяло поинтересовалась:

– А зачем вам отдел кадров?

– Как «зачем»? – недоуменно переспросил Сиверов у своей собеседницы и тут же пояснил: – На работу хочу устроиться.

– Так все говорят… – скептически заметила охранница.

– Возможно… – качнув головой, согласился со своей собеседницей Глеб и тут же сухо спросил: – Так как мне пройти в отдел кадров?

Охранница, поняв, что темноволосый мужчина не настроен точить с ней лясы, недовольно указала рукой на незаметный коридорчик в дальнем углу.

– Последняя дверь налево.

Глеб Петрович, бросив взгляд в указанном направлении, увидел проход и, поблагодарив охранницу, поспешил в отдел кадров.

– Налево, – еще раз напомнила суровый страж порядка.

Напоминание было излишним, однако Глеб Петрович, как человек воспитанный, учтиво кивнул головой:

– Да-да, благодарю… Я помню…

Пройдя вглубь узкого коридора к третьей по счету двери, Сиверов поднял голову и посмотрел на табличку с надписью «Отдел кадров».

– Вот и пришли, капитан, – тихо вздохнув, прошептал он и решительно постучал в дверь, затем, не дожидаясь разрешения хозяина кабинета, толкнул дверь и вошел в помещение. За столом возле окна сидела симпатичная, с пышными формами женщина лет тридцати пяти – сорока.

– Доброе утро! – прикрыв за собой дверь, поздоровался Глеб. – Разрешите…

Женщина добродушно и с нескрываемым интересом посмотрела на статного и симпатичного мужчину.

– Да-да, проходите… – разрешила она и, указав рукой на стул, предложила: – Присаживайтесь…

Глеб Петрович, кивнув, аккуратно опустился на стул.

– Спасибо, – поблагодарил он женщину.

– Не за что… – улыбнулась она и спросила: – Простите, если не ошибаюсь, вы Сиверов Глеб Петрович?

– Да, – слегка растерянно ответил москвич. – Он самый… Сиверов Глеб Петрович.

Женщина встала со своего рабочего кресла и протянула правую руку.

– Мисько, – представилась она, – Наталья Витальевна.

Глеб пожал руку женщине и, склонив голову, тихо произнес:

– Очень приятно!

– И мне приятно, – вновь улыбнулась Наталья Витальевна. – Нина Викторовна не солгала, описав вас… Вы и в самом деле довольно обаятельный молодой человек…

Слепой понял, что его приход был заранее подготовлен Ниной Викторовной, которая, вероятно, расписала его перед своей близкой подругой и коллегой по общественному движению «За здоровый образ жизни» в розовых и сочных красках.

– Спасибо, Наталья Витальевна, – поблагодарил он начальника отдела кадров и поспешил перевести разговор в деловое русло: – Обаяние хорошо, но и деловые качества тоже не пустой звук…

Мисько поняла намек и тут же перешла к выполнению своих обязанностей.

– Да-да, Глеб Петрович… – скороговоркой произнесла она и, опустившись в кресло, достала из стола пустую папку. – Какие документы вы принесли?

Сиверов достал из кармана куртки документы.

– Паспорт, трудовая книжка и пенсионное удостоверение… – перечислил он.

Наталья Витальевна приняла от симпатичного посетителя документы и, пролистав их, удовлетворенно кивнула.

– Отлично, – произнесла она и протянула протеже Нины Викторовны чистый белый лист и анкету. – Напишите, пожалуйста, заявление на имя генерального директора Сивцова и заполните анкету…

– Как имя и отчество генерального директора? – спросил Глеб.

– Юрий Алексеевич.

– Спасибо…

Наталья Витальевна сдержанно улыбнулась и, чтобы не мешать посетителю, занялась своими бумагами, а Глеб принялся писать заявление и заполнять анкету. Минут через пять Сиверов подал бумаги кадровичке.

– Вроде бы все, Наталья Витальевна… – неуверенно произнес он.

Женщина приняла от Сиверова исписанные листы и, бегло пробежав глазами по заполненным мелким почерком заявлению и анкете, кивнула.

– Да, – подтвердила она, – все на месте. Теперь вам нужно подписать заявление у Арчила Ашотовича Магомедова, он у нас отвечает за местных охранников и…

Слепой недоуменно взглянул на симпатичную собеседницу.

– Местных охранников? – переспросил он. – А что, есть и не местные?

– Да, Глеб Петрович, – кивнула женщина. – Наше предприятие переходит под патронаж банка «Северное сияние», а у них своя охрана.

– А зачем две бригады охраны? – полюбопытствовал Сиверов. – Это что, вроде того, что одна группа охраны внешняя, а другая внутренняя?

Наталья Мисько махнула рукой.

– Да с этими нашими переменами никто пока ничего толком не знает, – неуверенно произнесла она. – И те и другие и внутренние и внешние, – добавила Наталья Витальевна и вдруг рассмеялась. – Правда, внешне они сильно различаются.

– То есть? – спросил Глеб Петрович.

– Ну, местная охрана состоит из русских парней и кавказцев, – пояснила Мисько, – а в банковской охране одни вьетнамцы.

Наталья Витальевна, вернувшись к своим обязанностям, перечислила лиц, у которых следовало побывать устраивающемуся на работу иногороднему мужчине, и в конце сказала:

– Когда все подпишете, Глеб Петрович, вернетесь ко мне. Чтобы вы не плутали, я там написала номера кабинетов… Понятно?

Глеб, поднявшись со стула, утвердительно кивнул:

– Да, Наталья Витальевна, все понял. Как только подпишу, прилечу к вам!

– Жду… – поправив локон волос, улыбнулась женщина.

Глеб Петрович вышел из кабинета кадровички и направился в бюро пропусков…

Арчил Ашотович Магомедов буквально сбивался с ног – то в очередной раз участвовал в заседании, то решал спорные вопросы с новыми хозяевами ликеро-водочного завода, а вот теперь узнал о том, что кто-то подстрелил одного из его друзей и верных соратников Реваза Гогиашвили.

– Когда это произошло? – едва сдерживая гнев, рявкнул он в сотовый аппарат.

– Полчаса назад, – последовал ответ. – Он собирался на рынок…

Коренастый кавказец скрежетнул крепкими зубами.

– Где сейчас Реваз? – сухо спросил он.

– Отвезли в больницу, – ответил собеседник.

– Я сейчас приеду, Гиви, – сообщил ему Магомедов, – а ты собери наших ребят…

– Земляков? – последовал уточняющий вопрос.

Арчил Магомедов тряхнул головой.

– Да! – ответил он и отключил сотовый телефон.

Сунув мобильник в карман пиджака, Арчил Ашотович повернулся к помощнику. Высокий и крепкий смуглолицый парень насторожился.

– Давид, позвони Мурату, пусть подгоняет машину ко входу, – произнес начальник охраны.

– Мы уезжаем? – поинтересовался помощник.

– Да! – категорично заявил Арчил Ашотович.

– А как же встреча с банкирами?

Арчил Ашотович махнул рукой.

– Черт с ними, – воскликнул он. – На нас наехали эти проклятые урки! Только что они расстреляли Реваза Гогиашвили.

– Реваза? – не поверив в услышанное, переспросил помощник.

– Да, Давид, – подтвердил начальник охраны, – он теперь в реанимации.

Давид Мовсесян озадаченно почесал затылок крепкой волосатой пятерней.

– А ты уверен, что это были люди Князя? – с некоторой долей сомнения спросил он.

– А кто это еще мог быть, кроме людей этой крысы?! – ответил коренастый кавказец.

Давид пожал широкими плечами.

– Да мало ли… – пробормотал он.

– Это они! – самоуверенно заявил смуглолицый крепыш. – Так что или мы их, или они нас! Понял?

Давид виновато склонил чернявую голову:

– Понял…

– Тогда давай звони Мурату, – напомнил помощнику начальник охраны и, отойдя в сторону, достал сотовый аппарат и набрал номер телефона Сивцова, собираясь сообщить ему, что он не сможет быть на встрече с представителями банка «Северное сияние» и отлучится на несколько часов.

Сиверов начинал понемногу нервничать и даже злиться: он никак не мог подписать заявление у начальника охраны Магомедова, который вроде бы и находился на заводе, но был попросту неуловим. Ткнувшись в очередной раз в закрытую дверь кабинета начальника охраны, Глеб вышел из административного здания покурить.

Опираясь спиной на кирпичную стену и дымя сигаретой, он прошелся взглядом по старому зданию, из окна которого, как это было ему известно, стрелял киллер. Потом Глеб посмотрел вдоль улицы, которая вела к метро, и вдруг поймал себя на мысли, что ему не нравится черный бьюик, стоявший у ее начала.

«Наверное, дожидается своего хозяина, который работает где-нибудь здесь поблизости… – предположил он, однако, немного подумав, усомнился: – Тогда почему он не на автостоянке, она ж тут вроде рядом?..»

Однако Слепой не додумал этой мысли, поскольку увидел, что на крыльцо вышли несколько крепких смуглолицых мужчин.

– Мурат, где ты там? – крикнул один из них.

Рыжеволосый пожилой кавказец, дымивший папиросой возле серебристого джипа, кивнул головой и вскинул вверх руку в знак того, что слышит.

– Еду, – крикнул он в ответ и, выбросив окурок, открыл дверцу иномарки, сел за руль и включил зажигание.

– Черт подери! – тихо воскликнул Глеб Сиверов, узнав в одном из кавказцев начальника охраны предприятия. – Так это же Арчил Магомедов!

Глеб Петрович понял, что если он сию минуту не подпишет у начальника охраны свое заявление, то сегодняшний день пройдет впустую. Достав из кармана заявление, он заторопился к крыльцу, однако, выставив руку вперед, дорогу ему преградил высокий молодой кавказец.

– Куда?! – угрожающе рявкнул он.

Сиверов хотел было спокойно объяснить, чего он хочет, но вдруг услышал наложившийся на звук работы автомобильного мотора визг колесных шин. Не отвечая на вопрос долговязого кавказца, он обернулся и увидел, что к ним несется черный бьюик. Более того, капитан заметил выдвинувшиеся из его открытых окон стволы автоматов.

– Назад! – угрожающе произнес кавказец и выхватил из-за пояса пистолет.

Времени было в обрез, и Слепой не стал разъяснять, в чем дело, а ударил молодца кулаком в челюсть, отчего тот, выронив пистолет, взлетел в воздух и отлетел в сторону.

– Ложись! – только и успел крикнуть кавказцам Сиверов и, рванувшись вперед, изо всех сил толкнул рукой Арчила Магомедова.

Другой рукой Слепой подхватил валявшийся у его ног пистолет и, щелкнув предохранителем, направил его в сторону приближающегося черного бьюика, из которого уже сыпались смертоносные автоматные очереди…

Возле главного входа административного здания ликеро-водочного завода стыла лужа человеческой крови. От умчавшегося прочь черного бьюика, однако, не осталось уже и следа.

– Ты кто? – хмуро спросил только что поднявшийся на ноги Арчил Ашотович, глядя на Глеба.

Тот вздохнул и безразличным тоном ответил:

– Никто.

– Это я понял, – сказал начальник охраны. – И все же…

– Пришел устраиваться на работу к вам в охрану, – честно признался Слепой. – Меня зовут Глеб. Глеб Сиверов.

– Вовремя подоспел, – произнес коренастый кавказец.

– Наверное… – согласился Глеб. – Однако я так и не успел подписать у вас бумагу.

– Считай, что ты уже служишь в охране, – сказал Магомедов и тут же добавил: – Давай свое заявление.

Уцелевшие охранники Магомедова медленно подтягивались к своему главнокомандующему. Кто-то из них на ходу звонил в «Скорую», кто-то – в полицию…

– Как ты, Арчил Ашотович? – придерживая здоровой рукой простреленное предплечье, поинтересовался высокий кавказец у Магомедова.

– Я-то ничего, – сказал Магомедов, – а тебя, Давид, я вижу, зацепило.

– Немного, – вздохнул помощник Магомедова. – А вот ребят жалко! Ни за что ни про что полегли…

Арчил Ашотович сокрушенно покачал чернявой головой.

– Нужно помочь раненым… – сказал он.

Давид кивнул:

– Сделаем, Арчил Ашотович.

Арчил Магомедов, повернувшись к Сиверову, указал на него рукой и сказал Давиду:

– Этот человек работает у меня.

Давид смерил Глеба внимательным и не лишенным подозрительности взглядом.

– Давид Мовсесян! – протянув руку, представился он.

– Глеб Сиверов, – пожав руку кавказцу, спокойно ответил Глеб и отдал Давиду его пистолет.

Мовсесяну не понравилось, что начальник решил приблизить к себе незнакомого русского человека, и он осторожно спросил:

– Так что, он идет сейчас с нами?

– Нет, – немного подумав, произнес Магомедов. – Нет, сегодня, Глеб, ты свободен, а завтра выходи на работу. Поработаешь пока на вахте, а там видно будет.

Коренастый начальник охраны распрощался со своим спасителем и, махнув рукой Давиду Мовсесяну, чтобы тот следовал с ним, скрылся в административном здании ликеро-водочного завода. Слепой провел своего нового начальника задумчивым взглядом и, достав из кармана измятую пачку сигарет, закурил…

Витебский вокзал гудел. Сотни людей сновали по залу ожидания, толпились в очередях у железнодорожных касс… Одни пассажиры приезжали, другие уезжали, а третьи томились в ожидании своих поездов. Из репродукторов то и дело доносились объявления о прибытии или отправлении с вокзала очередного состава.

– Поезд до Киева отправляется через пять минут с третьего пути второй платформы, – прозвучало сообщение из динамиков репродукторов. – На четвертый путь прибыл поезд из Минска…

Невысокого роста мужчина лет пятидесяти в сером костюме медленно повернул чернявую голову с убеленными висками в направлении информационного табло, хотя его совсем не интересовало ни убытие, ни прибытие междугородних железнодорожных составов. Рассеянно пробежав глазами по огромному вокзальному монитору, он искоса бросил взгляд на вход в зал ожидания. Майор Куравлев терпеливо дожидался своего московского коллеги, который должен был появиться на вокзале уже минут десять назад. Семен Васильевич посмотрел на часы, висевшие на стене, и озадаченно поморщился: московский чекист изрядно запаздывал.

Поерзав на сиденье, Куравлев порылся в кармане и достал леденец, один из тех, которые ему положила жена. Семен Васильевич давно хотел бросить курить, чего страстно желала и его жена Анна Федоровна, однако с его нервной и опасной работой ему все как-то не удавалось осуществить задуманное.

«Может, мне позвонить Слепому…» – подумал Семен Васильевич, однако тут же отказался от этого намерения, ведь человек из Москвы предупреждал его, что звонить ему можно только в чрезвычайных ситуациях. «Ладно, – тихо вздохнув, подумал майор, – служба такая – мешки не таскаю, и на том спасибо!»

Поправив лежавшую на коленях коричневую папку, он поднес к глазам сложенную вдвое газету и снова застыл в ожидании…

Глеб Сиверов, как ни старался, но на запланированную встречу с майором Куравлевым опаздывал, что было не в его правилах. Он в раздражении кусал губы, ожидая станции, на которой должен был сойти.

«Непрофессионально это… – думал он. – Нехорошо получается…»

Глеб Петрович, сдвинув рукав куртки, глянул на часы: стрелки показывали, что он опаздывает уже на пятнадцать минут.

«Интересно, а кто же заказал Арчила Магомедова? – подумал он уже о другом. – Если по раскладу, то это конкуренты из команды криминального авторитета Обухова…»

Глеб Петрович не любил делать скороспелых выводов, которые могли завести в тупик; свет на ситуацию мог пролиться лишь в ходе разговора с майором Куравлевым. Вспомнив о своем опоздании, Сиверов снова нахмурился.

– Черт возьми! – тихо выругался он, нервно поправляя свои солнцезащитные очки. – Хуже всего ждать и догонять!

Наконец электропоезд остановился на нужной станции, и москвич, облегченно вздохнув, вышел из вагона. Опасаясь, что его суетливость может кому-то показаться странной, Глеб Петрович взял себя в руки и спокойно зашагал к эскалатору…

Войдя в зал ожидания на втором этаже Витебского вокзала, Сиверов огляделся по сторонам и без труда вычислил человека, который его дожидался.

– Доброе утро! – подойдя к Семену Васильевичу и присев рядом с ним, но не глядя в его сторону, тихо поздоровался московский гость.

– Доброе… – ответил майор Куравлев и тут же добавил: – Хотя, судя по вашему опозданию, оно не такое уж и доброе…

– Согласен с вами, – озадаченно произнес Сиверов. – Утро и в самом деле не очень удачное…

– Что-то случилось? – вырвалось у майора, привыкшего свои эмоции держать при себе.

– Да, Семен Васильевич, случилось, – откровенно признался московский гость.

Майор Куравлев искоса посмотрел на московского коллегу.

– И что же это? – поинтересовался он.

Глеб не ответил на поставленный вопрос, а, бросив по сторонам осторожный взгляд, поинтересовался у Куравлева:

– Вы курите?

Семен Васильевич утвердительно тряхнул чернявой головой.

– Тогда давайте выйдем на свежий воздух, – предложил Глеб, – покурим, а затем зайдем в забегаловку – видел я тут одну подходящую по дороге – и выпьем по бокальчику-другому пивка.

Майор Куравлев не был против, более того, предложение нового товарища его обрадовало: вчера у его сослуживца были проводы на пенсию, и Семен Васильевич немного переусердствовал в употреблении спиртного.

– Ну… – пожал он плечами. – Если немного пивка…

Глеб Петрович встал со скамьи и пошел к выходу из зала ожидания. Секунд через двадцать встал Семен Васильевич и, осторожно оглядевшись по сторонам, последовал за своим московским коллегой…

Забегаловка находилась метрах в сорока от метро и Витебского вокзала на улице Гороховой.

– Что вам, мужчина? – сухо поинтересовалась симпатичная буфетчица у темноволосого широкоплечего мужчины в темных очках.

Тот, посмотрев на ценник, перевел взгляд на спутника и твердо произнес:

– Мне, девушка, пожалуйста, два по сто пятьдесят граммов водки, два бокала пива и четыре бутерброда – два с рыбой и два с краковской колбасой.

Пожилая буфетчица слегка покраснела, услышав слово «девушка», но сноровисто собрала все, что потребовал покупатель.

– Пожалуйста, юноша, – улыбнулась она Сиверову.

– Благодарю… – добродушно и спокойно ответил Сиверов.

– Не за что, – доброжелательно и даже с какой-то теплой лаской ответила женщина. – Может, что-то еще?

– Нет, спасибо, – отказался темноволосый покупатель, – думаю, всего этого будет в самый раз!

Буфетчица с сожалением вздохнула и переключилась на следующего клиента, который требовал дать ему водки не на разлив, а целую бутылку, на что хозяйка кафе сказала «нет», указав на правила продажи спиртного…

– Так не все ли вам равно, где и как я выпью вашу водку, – возразил покупатель, – я ведь плачу за нее деньги!

Однако помрачневшая петербуржка была непреклонна.

– Простите, уважаемый гражданин, но правила отпуска ликеро-водочных изделий для всех одинаковы! – сказала насупившаяся продавщица.

Сиверов не стал дослушивать пререкания между хозяйкой кафе и недовольным клиентом. Взяв в руки купленное, Глеб Петрович направился к майору Куравлеву, который занял местечко у стоявшей в углу высокой стойки, но уже явно маялся в ожидании долгожданного «лекарства»…

Когда после водки, выпитой «за знакомство», и перехода на «ты» новые знакомые перешли к пиву, Сиверов извинился за свое опоздание и сообщил о случившейся перестрелке и о своей новой работе.

– Значит, началась война между кавказцами и криминальной группировкой Обухова, – задумчиво произнес майор Куравлев. – Хотя это было предсказуемо.

– По логике да, – не столь уверенно согласился Сиверов, – хотя тут может быть и подстава…

– Вряд ли, – скептически заметил Семен Васильевич, – если учесть, что киллер, убивший брата начальника охраны Арчила Магомедова, был человеком Князя.

– Возможно, – произнес Глеб Петрович, – но с выводами пока не будем спешить.

– Не будем, – согласился петербуржец. – Как говорится, торопись медленно!

– Не мог бы ты, Семен Васильевич, – сменил тему Сиверов, – вкратце описать то, что происходит сейчас в Санкт-Петербурге в интересующей меня сфере?

Семен Васильевич не спешил с ответом. Он протер салфеткой жирные губы и, отложив салфетку в сторону, глубоко вздохнул.

– Как тебе известно, – начал «доклад» майор Куравлев, – в Санкт-Петербурге происходит передел теневого бизнеса в продовольственно-промышленной сфере…

– Разумеется, Семен Васильевич, известно, – подтвердил сказанное майором Куравлевым Сиверов. – Для того я сюда и прислан, чтобы разобраться в деталях этого передела. Но мне, знаешь ли, хотелось бы услышать от тебя не только сводку фактов, но и твои предположения, версии, словом, все то, что тебе подсказывает твоя профессиональная интуиция…

– A-a… – кивнул Семен Васильевич, – этого добра у меня хватает! Вот только с доказательствами туговато.

– Были бы кости, а мясо нарастет! – философски изрек московский гость и отхлебнул из бокала пива.

Слепой внимательно слушал рассказчика, и в его сознании стала все явственнее вырисовываться картина произошедшего. Правда было много белых пятен в этой картине войны за сферы влияния, в котором участвовали не только криминальные структуры, но и государственные мужи, которые крышевали бандитов и использовали их в беспощадной и безжалостной борьбе за свои интересы…

– Понятно, Семен Васильевич, – выслушав своего питерского коллегу, задумчиво произнес Сиверов и, выдержав небольшую паузу, озадаченно добавил: – Значит, весь сыр-бор разгорелся из-за ликеро-водочного завода, которым владел Юрий Сивцов со товарищи.

– Оно то так, – нехотя согласился с московским гостем майор Куравлев, – но это, так сказать, лишь верхушка айсберга…

Сиверов заинтересованно глянул на майора.

– Что значит «это лишь верхушка айсберга»? – поинтересовался секретный агент.

– А это значит, что смена владельцев ликеро-водочного предприятия Сивцова, убийство Магомедова-старшего и последующие события в Санкт-Петербурге только звенья в цепи событий, – пояснил майор Куравлев.

– И какие это события? – незамедлительно спросил Слепой.

– Спор между банком «Северное сияние» и криминальной группировкой Князя… – петербуржец вдруг взмахнул рукой и поправился: – А вернее сказать, группировкой московского криминального авторитета Карасева Сергея Александровича по прозвищу Карась. А этот Карась в свою очередь имеет покровителей в Кремле.

Сиверов тряхнул головой и поправил указательным пальцем на переносице солнцезащитные очки.

– Была такая информация, – произнес он и продолжил: – А что они друг у друга раньше оспаривали?

– Да все те же спиртные заводы, – сообщил Семен Васильевич, – один в Кронштадте, а другой в Подмосковье.

– В Подмосковье? – переспросил секретный агент, который вдруг вспомнил своего армейского товарища.

– Да, – подтвердил майор, – в Подмосковье… А что?

– Да так… – пробормотал москвич. – А ты, Семен Васильевич, случайно, не помнишь, как фамилия генерального директора этого подмосковного завода?

– Кажется, Спицын… – немного подумав, неуверенно ответил Семен Васильевич. – Точно не помню!

– А может, Синицын? – с надеждой в голосе поправил собеседника Глеб.

– Точно – Синицын, – облегченно вздохнув, согласился Семен Васильевич. – Эдуард Синицын, частный предприниматель! У него еще всю семью заживо закопали… – тихо добавил он. – Громкое было дело! Но убийц так и не нашли, хотя в поле зрения и попала банда Карася…

– Я слышал кое-что об этом деле, – грустно вздохнув, признался Глеб Петрович. – Дело и в самом деле прекратили из-за отсутствия улик. Многие свидетели умерли или исчезли, – добавил он, – а сам Эдуард Синицын сошел с ума и попал в психушку.

Семен Васильевич горько усмехнулся.

– Да, – сказал он, – от такого любой с ума сойдет.

– Да… – тихо прошептал секретный агент ФСБ. – И кто выиграл этот спор: питерцы или москвичи?

– Москва, – решительно произнес петербуржец, однако тут же задумался и добавил: – Но если быть откровенным, в этой истории много странного…

– А что именно? – спросил Глеб Петрович.

Майор Куравлев озадаченно почесал пятерней затылок.

– Да говорят, что в этой борьбе за ликеро-водочный завод по всем статьям побеждал банк «Северное сияние», – пояснил Семен Васильевич.

– И что?

– А то, что завод этого несчастного бизнесмена вдруг приобрели люди Карасева, – ответил майор. – А как известно, банкиры если уже во что-то вцепятся, то ни за что из когтей не выпускают или…

– Или выпускают с определенной выгодой для себя, – завершил Слепой предположение собеседника, – в виде, например, завода в Кронштадте!

– Типа того, – сказал майор Куравлев, – что-то вроде чейнджа…

– Значит, питерцам завод в Кронштадте был нужнее, чем завод в Подмосковье, – предположил секретный агент.

– Возможно, – хмуро буркнул майор.

– Что за настроение, майор? – поинтересовался Сиверов. – Ведь у нас появился лучик надежды и шанс, хоть и небольшой, распутать сей клубочек!

Семен Васильевич, отпив из бокала пива, махнул рукой.

– Это все наши догадки и предположения, – напомнил он. – У нас нет доказательств.

– Нужно внимательнее приглядеться к ликеро-водочному предприятию в Кронштадте, – посоветовал Слепой, – особенно к бухгалтерским и финансовым работникам, обиженным членам криминальных групп… Я уверен, что мы сможем выйти на след.

Майор Куравлев слегка усмехнулся.

– Боюсь, что люди, о которых ты говоришь, особенно бухгалтера и счетоводы, уже ничего не скажут, – сообщил он.

Слепой заинтересованно посмотрел на Куравлева.

– Хочешь сказать, что они переселились на кладбище? – спросил он.

– Совершенно верно, – подтвердил Семен Васильевич, – кто-то на кладбище, а кое-кто пропал без вести.

Он протянул Слепому флэшку.

– Это материалы, которые вы просили предоставить вам, – перейдя на официальный тон, пояснил Семен Васильевич, – о питерской и московской преступных группировках, банке «Северное сияние», о тех, кто в свое время работал в бухгалтерии и пропал. В общем, то, что, думаю, заинтересует вас.

– Благодарю, Семен Васильевич, – кивнул Слепой. – Информация о киллере, который убил Магомедова, тут тоже есть?

– И о нем, – подтвердил Семен Васильевич, – и о полковнике МВД Курочкине, который ведет расследование этого убийства…

Он бросил взгляд на часы, что не ускользнуло от внимания московского коллеги.

– Время поджимает? – спросил Сиверов.

– Совещание у начальства, – недовольно вздохнув, ответил Семен Васильевич.

Сиверов улыбнулся.

– Понимаю, – сказал он, – дело святое!

– Не святое, а пустое! Просиживание штанов! – признался майор ФСБ. – В общем, что-то потребуется – звоните, – добавил питерский коллега и протянул на прощание руку. – Я на связи!

– Спасибо, – пожав руку майору Куравлеву, поблагодарил Глеб Петрович.

– Тогда все! – подытожил разговор майор и, не оглядываясь, вышел из закусочной.

Глеб Петрович посмотрел питерскому коллеге вслед и, когда тот исчез из поля зрения, вернул на нос солнцезащитные очки, нахмурился и вздохнул. Проблем перед секретным агентом не только не убавилось, но даже стало больше. Капитан Сиверов подошел к прилавку и заказал себе еще сто граммов водки и бокал светлого пива «Балтика»…

Получив флэшку с информацией, Глеб Петрович отправился на конспиративную квартиру, находящуюся на Васильевском острове. Необходимо было просмотреть материалы, которыми снабдил его майор Куравлев, и взяться за дело.

Заварив крепкого чая, секретный агент сел за компьютер и вставил флэшку в гнездо. На мониторе мгновенно появились файлы с текстами и фотоснимками…

– Да, тут черт ногу сломит, – просмотрев часть из них, прошептал Слепой. – На этот лакомый кусок многие зарились…

Судя по всему, получалось, что убили Магомедова люди Обухова. Однако зачем Князю понадобилось убирать одного из акционеров, если дело шло к соглашению?

– Ничего не пойму! – недовольно проворчал Сиверов.

Еще немного поразмыслив, он решил, что разматывать клубок лучше с висящей ниточки, а именно с киллера…

Оставалась еще одна проблема, и довольно щекотливая: необходимо было расстаться на время с Екатериной. Но как это сделать, чтобы не ранить любимого человека?! Слепой прекрасно понимал, что рано или поздно он из охотника превратится в дичь; тогда и Кате не поздоровится, поэтому самое разумное – пока все это не решится, держать ее в сторонке.

«Как же поступить? – задал себе вопрос Глеб Петрович. – Ехать в общежитие и объясняться с возлюбленной – не лучший вариант… Лучше позвоню, – решил московский гость, – а когда все закончится, объяснюсь с девушкой!»

Долго не думая, он набрал номер телефона Екатерины. Через несколько секунд из трубки раздался взволнованный женский голос:

– Але…

– Добрый вечер! – поздоровался Сиверов.

– Глеб?! – радостно воскликнула Катя и тут же обеспокоенно поинтересовалась: – Куда ты пропал?

– Понимаешь, Катюша, – слегка покашливая, произнес москвич, – тут у меня возникли некоторые проблемы…

– Проблемы? – недоуменно переспросила Катя.

– Да, Катюша, – подтвердил Глеб, – проблемы.

– И что же это за проблемы? – спросила молодая женщина.

– Да кое-что из старой жизни, – солгал Сиверов. – Их необходимо решить.

– И как долго ты собираешься их решать? – с некоторым раздражением поинтересовалась Катя.

– Думаю недельки за две управиться, – пообещал секретный агент и предупредил возлюбленную: – Но в это время, Катенька, я поживу отдельно.

На связи повисла тягостная пауза.

– Понятно, – прервав молчание, выдавила огорченная женщина и вдруг язвительно добавила: – Старая любовь!

– Ну что ты такое говоришь, Катя? – возразил Сиверов. – Это не связано с моими личными делами, это, так сказать, отзвуки моей бывшей профессии.

– Чего ты оправдываешься? – вызывающе ответила Катя. – Я же тебе не жена и даже не любовница!

– Ну что ты несешь, Катя?.. – попытался успокоить возлюбленную Слепой.

– Да-да, – прервала Сиверова Катя, – так, попутчица случайная!

Она бросила трубку, и, как Сиверов ни старался вновь наладить связь, это ему не удалось.

– Черт подери этих женщин! – сердито простонал Слепой. – У них у всех лишь одно на уме!

Чуток поразмыслив, капитан Сиверов решил, что с амурными делами он разберется позже: сейчас он должен был выполнить задание, ради которого приехал в Питер из Москвы…

Раскрыв один из предоставленных майором Куравлевым файлов, Глеб отыскал телефонный номер девушки, с которой встречался Дмитрий Маликов. Он набрал номер и приложил мобильник к уху. Через несколько секунд отозвался женский голос:

– Але…

– Добрый вечер! – поздоровался Глеб Петрович.

– Добрый… – сухо ответила собеседница.

– Это Юля? – уточнил капитан Сиверов.

– Да, – утвердительно произнесла Юля, но в ее голосе Слепой почувствовал напряженность и тревогу. – А вы кто?

– Я ваш друг, – ответил москвич, – и хотел бы с вами встретиться.

– Зачем? – недовольно произнесла девушка.

– Это касается вашего приятеля Дмитрия Маликова… – начал было объяснять Глеб, однако собеседница резко оборвала его.

– Но не касается меня! – раздраженно заявила она.

– Ошибаетесь, Юля, – возразил Глеб Петрович. – Нам необходимо встретиться с вами…

Юля недовольно фыркнула. В мобильнике капитана Сиверова послышались неприятные короткие гудки.

– Черт возьми, – тихо выругался Глеб Петрович и тоже отключил свой сотовый телефон, – это не входило в мои планы!

Юля Крученок жила недалеко от дома Дмитрия Маликова. Было поздно, однако Глеб Петрович все же решил зайти к ней. Но не тут-то было, дома никого не оказалось.

– Черт возьми, – выругался Слепой, – где же тебя носит!?

Немного подумав, Глеб Петрович решил подождать Юлю во дворе. Найдя скамейку в дальнем углу дворика, мужчина уселся и застыл в ожидании. Шли минута за минутой, он изрядно озяб и, чтобы согреться, поднял воротник куртки.

– Да, не жарко, – поеживаясь от прохлады, произнес Слепой.

Вдруг во двор заехала иномарка, из которой вышли двое мужчин. Мужчины показались Глебу подозрительными. Потоптавшись у машины, они зашли в подъезд, где находилась квартира Юли Крученок.

«Странные субъекты, – отметил про себя Сиверов. – На местных вроде непохожи».

Он осторожно поднялся со скамейки и переступил с ноги на ногу, разминая мышцы. Тем временем двое незнакомцев вышли из подъезда и сели в машину, но оставили дверцы приоткрытыми.

«Интересно, кого это они дожидаются? – задал себе вопрос Сиверов и тут же предположил: – Может, ту же, кого жду и я?»

И фээсбэшник не ошибся. Как только во двор вошла светловолосая девушка, мужчины выскочили из машины и один из них сильно ударил ее, отчего она, вскрикнув, упала на землю.

Второй мужчина тут же подхватил жертву и затолкал ее на заднее сиденье иномарки.

– Эй, мужички, оставьте ребенка в покое! – крикнул бандитам Слепой.

– Топай отсюда, пока цел, – пригрозил один из бугаев и хотел было уже сесть за руль, но Сиверов не позволил ему сделать это, сбив с ног точным ударом кулака.

Второй мужчина, выхватив из кармана нож, поспешил на выручку товарищу.

– Ах ты сука! – воскликнул он.

Сделав выпад вперед, он попытался пырнуть Сиверова ножом в живот, но тот плавно сместился в сторону и чиркнул ребром ладони бандиту по гортани. Мужчина захрипел и, схватившись руками за горло, осел.

Сиверов, долго не раздумывая, прыгнул за руль, включил зажигание и рванул машину с места…

Сиверов остановился неподалеку от сквера и привел в чувство свою пассажирку. Юля не сразу поняла, что стряслось и где она находится.

– Кто вы? – испуганно спросила она. – Как я оказалась здесь? И что вам нужно от меня?

– Я тот, кто вам сегодня звонил, – ответил Глеб Петрович. – А оказались вы здесь, потому что вас хотели похитить, а может даже, и убить двое бандитов.

Девушка стала кое-что припоминать.

– А почему они хотели меня убить? – снова спросила она.

– Потому что не хотели, чтобы вы рассказали мне о вашем друге, – ответил Слепой.

– О каком друге? – переспросила девушка. – И что я не должна вам рассказывать?

– О Дмитрии Маликове, – сказал Сиверов. – И в ваших интересах ответить на мои вопросы.

Девушка настороженно взглянула на своего спасителя.

– А что вы хотите узнать о Дмитрии? – задала она вопрос.

– Меня интересуют последние ваши встречи с Дмитрием, – пояснил Слепой, – о чем вы говорили, какие строили планы…

Юля недоверчиво взглянула на капитана.

– О чем именно вы хотите узнать? – спросила она.

– Я хотел бы, чтобы вы рассказали о встрече Маликова с заказчиком убийства Михаила Магомедова, – прямо сказал Слепой.

– Я не знаю, заказчик это был или нет, я ведь понятия не имела, что встречаюсь с наемным убийцей, – вздохнула девушка, – но знаю, что Дмитрий встречался с кем-то в кафе «Золотой якорь» неделю назад.

Глеб Петрович удовлетворенно кивнул. Это была ценная информация.

– А какого именно числа? – уточнил он.

– За день до его смерти… – уверенно ответила Юля.

– Понятно… – пробормотал Глеб Петрович.

Сиверов задал девушке еще несколько вопросов, на которые не получил нужных ему ответов, но и того, что она поведала своему спасителю, было предостаточно, чтобы начать поиски заказчика.

– Что ж Юля, спасибо вам, – поблагодарил девушку Глеб, – вы очень помогли мне.

– Я рада…

– А теперь вам мой совет, – сказал Слепой, – на некоторое время спрячьтесь где-нибудь, чтобы вас не могли найти.

Юля недоуменно взглянула на Сиверова.

– А как же работа? – возразила она.

Сиверов укоризненно покачал головой:

– Какая работа, если речь идет о вашей жизни!

– Да, понимаю… – вздохнула девушка.

– У вас есть надежное укромное место? – поинтересовался Слепой.

Юля утвердительно кивнула:

– Есть.

– Ну, тогда желаю вам удачи, – сказал Глеб Петрович и тут же спросил: – Вас, может, отвезти куда-нибудь?

Юля, немного подумав, вновь кивнула.

– Да, – сказала она, – тут недалеко!

– Тогда вперед, пока хозяева иномарки не очухались, – усмехнулся водитель.

Включив зажигание, Глеб Петрович нажал на газ, и машина плавно тронулась с места. Доставив пассажирку туда, куда она попросила, и распрощавшись с ней, он достал из кармана сотовый телефон и набрал номер майора Куравлева…

События на ликеро-водочном заводе развивались не по тому сценарию, о котором договаривались бывшие акционеры предприятия и правление банка «Северное сияние». Бывший генеральный директор ликеро-водочного завода Юрий Алексеевич Сивцов не захотел участвовать в сомнительных махинациях, предложенных его новыми партнерами, вернее сказать, хозяевами, и отошел от дел.

В отличие от Сивцова, Арчил Магомедов остался на посту начальника охраны предприятия, преследуя личные цели. Поэтому он и явился к Аркадию Желобжинскому с предложением.

– Добрый день! – поздоровался с банкиром Магомедов.

– Добрый, коли не шутишь, – снисходительно ответил на приветствие гостя Аркадий Вацлавович. – Проходи, садись…

Арчил подошел к столу, однако не сел на стул, а повернулся и недовольно посмотрел на банкира Желобжинского.

– Аркадий Вацлавович, – произнес он, – ты что это голубых себе в охрану набрал?

Желобжинский удивленно глянул на своего незваного, но тем более опасного гостя.

– Что ты мелешь, Арчил, отличные мужики! – недовольно возразил он.

– Ну так чего они меня так лапали? – усмехнулся кавказец. – Хотели другой ствол найти в моих трусах?

– Это обычная процедура, – парировал банкир. – Так досматривают всех, кто входит в мой кабинет.

Магомедов вскинул брови.

– Ты кого-то боишься? – мягко спросил он. – Может, меня?

– Нет! – гордо вскинув подбородок, ответил Аркадий Вацлавович. – Я никого не боюсь! Ни тебя, ни черта, холера ясна! Правила есть правила, и они – одни для всех! Ты это прекрасно знаешь, – грубо заявил Желобжинский и тут же более спокойным тоном добавил: – И вообще, Арчил Ашотович, давай не будем тратить драгоценное время на пустую болтовню.

Глаза кавказца вспыхнули злым огоньком, но Арчил Ашотович сдержался. Он страстно желал отомстить за смерть старшего брата. Убийцы больно задели гордость вольного сына гор, а позора Арчил Ашотович не мог пережить. Однако, чтобы рассчитаться с бандой Князя, у Магомедова было мало сил, а посему ему необходим был союзник. И таким союзником мог стать генеральный директор банка «Северное сияние» со своими людьми.

Арчил Магомедов недолюбливал этого лощеного щеголя, но выбирать приходилось из двух зол, и меньшим был банкир.

– Если вы хотите получить наши каналы сбыта, то нужно объединить наши усилия, – сразу же перешел к делу начальник охраны.

Банкир улыбнулся.

– А разве мы против? – ответил он.

– Не против, это еще не «за», – мягко, но решительно возразил Арчил Ашотович. – Необходимо дать отпор нашим, а теперь, я думаю, скорее вашим конкурентам, – продолжил Арчил Магомедов.

Для хозяина кабинета разговор был неинтересным и попросту тягостным. Однако, как умный и опытный политик, Аркадий Вацлавович Желобжинский изобразил на своем лице добродушную улыбку.

– Нужно подумать, – уклончиво сказал он, хотя для себя давно уже решил не вмешиваться ни в какие разборки, пока проблема не коснется лично его или интересов банка «Северное сияние». – Такие дела так просто не решаются. Соберем правление банка, взвесим, покумекаем…

Арчил Магомедов недовольно посмотрел на собеседника, однако не стал его торопить, прекрасно понимая, что может спугнуть потенциального союзника.

– Подумай, Аркадий Вацлавович, – спокойно согласился коренастый кавказец, – только не тяни с этим, а то ведь конкуренты дремать не будут.

– Разумеется, – пообещал Аркадий Желобжинский, – постараемся как можно оперативнее решить все поставленные вопросы.

Гость и хозяин сухо распрощались, явно недовольные друг другом…

Аркадий Вацлавович полагал, что связываться с кавказцами в данный момент не в его интересах, и был уверен, что сможет договориться с питерскими и московскими криминальными структурами полюбовно. Однако он не хотел брать на себя всю ответственность, а посему решил подстраховаться и позвонить своему патрону в Москву. Набрав заветный телефонный номер, Желобжинский замер в ожидании.

– Слушаю… – раздался через некоторое время сухой мужской голос.

– Добрый день, Викторович! – поздоровался банкир. – Это Желобжинский.

– Думаю, Аркаша, что он не очень добрый, если ты отрываешь меня от дел, – заметил кремлевский чиновник.

– Да нет, все нормально, – сказал Желобжинский, – просто хочу посоветоваться.

Москвич устало вздохнул.

– Ладно, в чем проблемы? – поинтересовался он и тут же предупредил: – Только в двух словах, у меня нет времени.

Аркадий Вацлавович изложил ситуацию.

– Дело серьезное… Но нам выгодно, чтобы они облажались, – сухо сказал босс. – Пусть предстанут перед Президентом во всей своей красе. Да и премьера не очень-то порадуют произошедшие события.

– Дело понятное, – сказал банкир, – выборы на носу.

– Вот именно на носу, – согласился собеседник, – и от того, кто будет у руля кремлевского корабля, зависит наша с тобой судьба. Усек?

– Понял, Викторович! – ответил банкир.

– Однако принимай решение на месте, – подытожил короткий разговор хозяин. – Меньше светись, а весь негатив скинь на людей нашего конкурента.

Господин Желобжинский тряхнул головой, словно хотел боднуть невидимого собеседника.

– Хорошо! – произнес он.

– Это все?

– Да!

– Да, чуть не забыл, – сказал Викторович, – ты пополнил мой счет?

– Разумеется! – горячо заверил банкир своего шефа. – И питерский, и московский.

– Зря ты это сделал, Аркаша, – жестко произнес Викторович. – Я бы спокойнее себя чувствовал, если бы знал, что деньги в надежном банке.

Аркадий Желобжинский позволил себе улыбнуться.

– Викторович, мой банк надежен! – похвастался он.

– Это потому, что я еще сижу в своем кресле, – сказал москвич.

– И будете сидеть… – хотел подсластить концовку разговора хитрый лис, однако вышло наоборот.

– Типун тебе на язык! – сплюнув, раздраженно воскликнул собеседник.

– Простите, я имел в виду… – принялся оправдываться петербуржец, но Викторович не стал выслушивать его объяснений и извинений.

– Ладно, Аркаша, все на этом, – жестко произнес высокопоставленный чиновник. – Держи меня в курсе дел!

– Хорошо, – подобострастно пообещал банкир, однако на связи уже звучали короткие гудки. Аркадий Желобжинский положил трубку и, достав сигару, задумчиво прикурил ее. А задуматься было над чем: если он проколется, то патрон не поможет, а даже еще и подтолкнет в пропасть…

Слепой отправился в кафе «Золотой якорь», в котором ему по стечению обстоятельств уже приходилось бывать. Войдя в небольшое, но уютное помещение, секретный агент ФСБ окинул его внимательным взглядом.

Молодой белобрысый официант лет двадцати с небольшим вышел из подсобного помещения, держа на руке поднос с заказом.

За барной стойкой размешивал коктейли смуглый мужчина лет сорока с аккуратно подстриженными черными усиками.

Слепой подошел к стойке и заказал сто граммов коньяка.

Бармен ловко налил стопку, нацепил на край рюмки ломтик лимона и поставил рюмку на блюдечко.

– Прошу, – произнес мужчина. – Что-нибудь еще?

– Да нет, благодарю! Хотя, может, вы мне подскажете, где Борис?

– А сегодня не его смена, – сообщил бармен, – он завтра работает!

Глеб Петрович изобразил на лице озадаченность и разочарование.

– Завтра? – переспросил он.

– Да, – подтвердил бармен, – мы меняемся через два дня.

Сиверов недовольно вздохнул.

– Вот зараза! – тихо, но так, чтобы его услышал смуглолицый собеседник, прошептал он. – Просчитался! А я думал, что сегодня его смена.

– А что, он вам срочно нужен? – протирая салфеткой бокал, поинтересовался бармен.

Глеб Петрович неопределенно покачал головой:

– Да как вам сказать…

Бармен понимающе улыбнулся.

– Ну, если он вам нужен, – сказал он, – то я могу дать номер его сотового телефона.

– Да телефон его я знаю, – солгал Слепой, – но некоторые вопросы по телефону не решаются.

– Понимаю… – кивнул бармен и с удвоенной энергией занялся своей работой.

Возможно, на том разговор и закончился бы, но тут раздался громкий хлопок. Слепой и бармен поспешно повернулись и увидели, как белобрысый официант, столь неуклюже откупоривший бутылку шампанского, виновато извиняется перед пожилой парой.

– Вот дебил! – тихо проскрежетал ровными зубами бармен. – И берут же таких теперь на работу.

– Практикант? – поинтересовался Глеб Петрович.

– Да нет, – протяжно вздохнув, разоткровенничался работник кафе, – хуже! Римас – никто!

Слепой удивленно и заинтересованно посмотрел на бармена.

– В смысле? – поинтересовался он.

Собеседник, пренебрежительно скривив губы, махнул рукой.

– Да вроде у него и диплом есть и даже практика была в каком-то ресторане периферийном под Питером, – сообщил он. – Взяли на месяц с испытательным сроком… Так он и его не выдержал – прокол за проколом! Правда, – поправился бармен, – начал прибалт неплохо, а потом все из рук валиться стало, словно он и официантом никогда не работал! Одним словом, нерусский!

Глеб Сиверов понимающе и даже с долей осуждения покачал головой.

– И что теперь? – задал он вопрос бармену.

Бармен, пригладив свои аккуратные черные усики, усмехнулся.

– А что теперь? – повторил он вопрос и сам же на него ответил: – Это его последний рабочий день! Уволили с завтрашнего числа…

Сиверов допил свой коньяк и, откусив немного лимона, распрощался со словоохотливым работником кафе «Золотой якорь» и вышел на улицу…

Стрелки командирских часов давно перевалили за полночь, а Сиверов все еще слонялся по городу.

– Остановка «Универсам», – сообщил водитель «икаруса».

Старый автобус остановился, и Римас вышел из него в переднюю дверь. Сиверов также покинул салон автобуса, но воспользовался для этого задней дверью.

«Ну, наконец-то, – облегченно вздохнул широкоплечий мужчина, но тут же снова заволновался: – Как бы он не решил куда-нибудь зайти…»

Однако бывший работник общепита никуда не собирался заходить, более того, иногда оглядываясь и бросая по сторонам тревожные взгляды, прибалтиец ускорил шаг.

«Значит, я не ошибся в тебе, мальчик, если ты так нервничаешь, – ухмыльнулся Слепой. – Думаю, ты именно тот человек, который мне нужен».

Наконец дорога пролегла через небольшой сквер.

– Слава тебе господи! – прошептал секретный агент Федеральной службы безопасности и ускорил шаг.

Римас Григалюнас долго не мог понять, где он находится. Он потирал рукою ноющую от боли шею, ерзал на твердой скамейке и шарил выпученными глазами по сторонам. Сиверову пришлось даже несколько раз ударить его ладонью по щекам, чтобы привести в чувство.

– Очухался? – тихо спросил у пострадавшего паренька Глеб Петрович.

Увидев перед собой здоровенного мужика в темных очках, Римас чуть не закричал от страха, но Сиверов моментально закрыл ему рот ладонью.

– Пикнешь – убью! – сухо и жестко предупредил он официанта. – Понял?

Григалюнас, побледнев, покорно тряхнул белобрысой головой. Глеб Петрович снял руку и зашел за спину своему пленнику.

– Ответишь на мои вопросы – останешься живым и невредимым, – сказал Сиверов, – не ответишь – останешься отдыхать тут навечно! Понял?

– Понял… – чуть слышно выдавил прибалтиец.

Сиверов не стал терять время: в любой момент мог появиться нежеланный свидетель, да и к тому же он боялся, что от страха молодой человек может потерять сознание. Глеб Петрович достал из внутреннего кармана куртки фотографию Дмитрия Маликова и, протянув ее Римасу, включил маленький, но с ярким лучом фонарик.

– Этот человек неделю назад был в вашем кафе «Золотой якорь», – приступил к делу Слепой. – Мне нужно знать, с кем он встречался.

Белобрысый официант с трудом проглотил застрявший в горле комок.

– А вы не убьете меня? – едва слышно прошептал он.

– Нет! – сказал Сиверов. – Даю слово!

Римас Григалюнас немного успокоился.

– Этот парень встречался с пожилым мужчиной, – слегка заикаясь и хватая губами воздух, стал рассказывать парень. – Но имени и фамилии ни того, ни другого я не знаю…

– Хорошо, Римас, – сдержанно произнес Глеб Петрович, – допустим, я тебе верю… А как выглядел этот пожилой мужчина?

– Ну, среднего роста, – старался поточнее описать посетителя Григалюнас, – лысый, бородатый и…

Глеб Петрович напрягся.

– Что «и»? – тряхнув за плечо официанта, быстро переспросил он.

– И в таких же темных очках, как у вас, – выдавил молодой человек.

– Понятно, – усмехнулся Слепой. – Надеюсь, это был не я!

Сиверов понимал, что времени у него мало и что в любой момент ему могут помешать закончить разговор со свидетелем, поэтому задал прибалту еще всего лишь пару вопросов.

– Ладно, иди с миром, – смилостивился наконец Глеб Петрович над официантом и посоветовал на прощание: – И мой тебе совет, беги из города, пока еще имеешь такую возможность!

До Римаса Григалюнаса с трудом, но все же дошел смысл сказанного таинственным незнакомцем. Он боязливо поднялся со скамейки, сделал несколько осторожных шагов и, как только почувствовал себя в безопасности, бросился бежать.

– Беги, дурачок, беги! – незлобиво прошептал Глеб Петрович и задумался над тем, что узнал от белобрысого парнишки.

Глеб Петрович уже несколько дней работал на ликеро-водочном заводе, который выкупил банк «Северное сияние». Работа была непыльная – проверять выезжающие с территории предприятия через главные ворота КПП машины с продукцией и отлавливать несунов – работников завода, которые пытались пронести через проходную бутылку-другую дорогого коньяка или ликера. Если с людьми было проще, то с автофургонами, как подметил секретный агент, было сложнее: невозможно было посчитать тары, в которых везли бутылки с ликеро-водочной продукцией, – ведь не будешь разгружать каждую машину на КПП.

– Да… – внимательно прислушиваясь и приглядываясь ко всему, что происходило на заводе, недовольно ворчал Слепой, – бардак полнейший!

Задумчивый вид нового охранника привлек внимание пожилого невысокого мужчины с огромной лысой головой.

– О чем задумался, Петрович? – поинтересовался у новичка бригадир Елфимов.

– Да так, Петр Семенович, – ответил москвич, – как бы ни о чем и в то же время… Смотрю, сколько водяры льется на русского мужика. Спивается Россия!

– Не то слово, – поддержал напарника Петр Семенович, – поголовное пьянство! Так хоть бы водка нормальная была, а то гонят какую-то дрянь! Ну ничего, с приходом Аркадия Вацлавовича дело в корне переменится!

Слепой недоуменно посмотрел на собеседника.

– Это почему же, – усмехнулся он, – банкир что, пить россиянам запретит?

– Пить никто не запрещает, – пояснил тот, – главное – пить хороший напиток и в меру! Я-то, впрочем, сам вообще не пью, вот уже с полгода, – сообщил Елфимов, – поскольку состою в обществе «За здоровый образ жизни»…

– В том, которое поддерживает Аркадий Желобжинский? – уточнил москвич.

– Именно, – подтвердил бригадир. – У нас многие на заводе вступили в это общество и не жалеют об этом! Человеком себя почувствовал! Вон я и Трофимова сагитировал… – не без гордости заявил Елфимов, указывая на рыжеволосого охранника. – На заводе проведут реконструкцию, перекроят подвал, и всю некачественную продукцию Аркадий Вацлавович на корню зарубит.

– Какой подвал? – равнодушным тоном спросил Сиверов.

– Да старое помещение, в котором паленую водку производят, – спокойно ответил бригадир.

Глеб Петрович не ожидал такой откровенности от охранника.

– А как на это власти реагируют, санэпидемстанция, сами рабочие? – растерянно спросил он.

– А что власти или эти с пробирками… – зло ответил бригадир. – Сейчас всем по барабану. Да и пойди докажи, что эта гадость в продажу идет. Этот цех как бы считается перерабатывающим, ну, одним словом, спирт несколько раз перегоняют, чтобы очистить от масел, ацетона и разной дряни! Только когда я еще запойным был, попробовал, так чуть Богу душу не отдал.

– Да что ты говоришь! – сочувственно воскликнул Слепой, стараясь поддержать интересный и полезный разговор.

– А вот то и говорю, – протяжно вздохнув, ответил бригадир, – скольких уже похоронили на этом заводе, а сколько ослепло! Там же в цеху вьетнамцы работают, а им дашь рубль, они тебе что хочешь вынесут, за копейку удавятся! Но в сам цех никого, кроме своих, не пускают.

Глеб Петрович недоуменно усмехнулся.

– Так а чего вы хорошую водку не берете? – поинтересовался он.

– Так за хорошую водку и платить нужно хорошо, – ответил Петр Семенович, – а заработки ты сам знаешь, какие у нас.

Глеб Петрович пожал плечами:

– Пока еще не получал, Петр Семенович…

– Ничего, всему свое время, – вздохнул бригадир. – Когда получишь, посмотрю я на тебя… Да и то деньги, – немного смягчившись, проворчал Елфимов, – а вот как закроют предприятие, куда мы денемся!?

Еще немного поговорив с новичком, трезвенник отошел к рыжеволосому приятелю. Сиверов, расставшись с бригадиром, недоумевал: все знали о производстве паленой водки и молчали. Но на это было свое объяснение. Слепому стало ясно, что завод выпускал две категории продукции – нормальную водку и левую контрабандную, которую вывозили не через КПП, а как-то иначе…

Глеб Сиверов перекуривал в сторонке, когда к нему подошел коренастый кавказец.

– Здравствуй, Глеб Петрович! – поздоровался начальник охраны.

– Добрый день, Арчил Ашотович! – ответил москвич.

– Ну как, освоился? – поинтересовался Арчил Ашотович.

– Скучновато, – честно признался секретный агент. – Душа простора просит.

Кавказец рассмеялся.

– Ладно, разберемся…

Хлопнув по мускулистому плечу нового охранника, Арчил Магомедов прошел через проходную на территорию завода. Глеб вздохнул, повернул голову и увидел невысокого лысого мужчину с густой бородой, на чьем носу красовались такие же, как у него самого, солнцезащитные очки.

– Кто это? – толкнув в бок напарника, спросил Глеб.

– Да это Сан Саныч Бородин, – ответил напарник, – наш новый генеральный директор.

– А где старый директор? – вырвалось у Глеба Петровича.

– А черт его знает, – махнув рукой, недовольно буркнул охранник. – В последнее время тут черт знает что творится! Сплошная круговерть!

Трофимов еще что-то говорил, злился, однако Слепого это уже мало интересовало. Он внимательно следил за бородатым директором в темных очках, который тем временем сел в дорогую иномарку и отъехал от завода…

В обеденный перерыв, когда напарник поспешил в ближайшую «Пельменную», Сиверов позвонил майору Куравлеву и попросил его заняться разработкой личности нового генерального директора ликеро-водочного завода Бородина.

– В «Золотом якоре» работает бармен лет сорока и с черными усиками, – добавил Сиверов, – который, думаю, сможет нам помочь.

– Хорошо, – пообещал майор Куравлев, – все, что будет в наших силах, сделаем!

– Ну, а как там ликеро-водочный завод в Кронштадте? – поинтересовался Сиверов.

– Работает, – хмыкнул Семен Васильевич, – гонит продукцию направо и налево. Мы просекли их схемы сбыта, но пока в них не вмешиваемся.

– Это хорошо, Семен Васильевич, – похвалил своего напарника москвич. – Вот бы еще разобраться, кому и как идут деньги от левых сделок.

– Разберемся, – немного обиженно пообещал Куравлев. – Дай срок! Главное – не пороть горячки и не спугнуть этих пташек.

Глеб Петрович был согласен с собеседником, но уж больно хотелось быстрее выйти на крупную рыбу.

– Извини, Васильевич, – промямлил московский гость, – погорячился малость…

– Да чего там, я сам в нетерпении! – добродушно произнес петербуржец и добавил: – Да, я узнал еще кое-что интересное о наших подопечных.

– А именно? – заинтересовался Глеб Петрович.

– В девяностых годах банкир Желобжинский и кавказцы имели общий бизнес и общих покровителей, надо сказать довольно высоких и влиятельных, которые и теперь на плаву, – сказал майор Куравлев. – Однако потом они из-за чего то перегрызлись и разбежались в разные стороны. И еще: Желобжинский Аркадий Вацлавович и полковник МВД Курочкин Александр Отариевич – братья, – доложил петербуржский сыщик.

– То есть? – переспросил Глеб Петрович.

– У них одна мать – Алла Павловна Курочкина, – прояснил ситуацию собеседник, – а отцы разные: один – поляк, а другой – грузин.

– Вот теперь понятно, – усмехнувшись, ответил Слепой, – почему полковник Курочкин так рьяно защищает интересы банкира Желобжинского и откуда у «Северного сияния» такая любовь к горячему южному солнцу…

– И последнее, – сказал петербуржец. – Большинство из тех людей, которые в девяностых годах занимались вместе с Желобжинским финансовыми махинациями, без вести пропали или ушли на тот свет.

– Понятно…

– Однако, по моим данным, – продолжил Семен Васильевич, – некто Самуил Яковлевич Минзер, бухгалтер, не попал в этот список, и думаю, он многое мог бы порассказать нам о делишках Аркадия Вацлавовича.

– Ты хочешь сказать, что он жив? – насторожился Сиверов.

– Не могу точно знать, – признался майор Куравлев, – но уверен на сто процентов в том, что тогда длинная рука банкира его не достала, потому что его вовремя предупредили братья Магомедовы, за что и получили от него солидный куш.

– Да… – задумчиво произнес секретный агент ФСБ, – какой-то запутанный клубок, где цепляется одно за другое.

Поговорив еще немного о деле и своих планах, фээсбэшники собрались попрощаться. Однако Сиверова в последний момент посетила одна интересная мысль.

– Кстати, Васильевич, на товарную станцию приходят цистерны с паленым спиртом, – сообщил он майору Куравлеву.

– И что из того? – поинтересовался Семен Васильевич.

– А то, что неплохо бы вбить клин между банком «Северное сияние» и криминальными группировками.

– Клин? – удивился Куравлев. – Они ж и так уже на ножах!

– Не на ножах, – сказал Слепой, – а на перочинных ножиках и в любой момент могут договориться, а это не в наших интересах. Мне нужно, чтобы банкир поддержал кавказцев.

– Хорошо, – согласился собеседник. – Что ты предлагаешь?

– Нужно, чтобы уголовники перехватили цистерны на подходе к Питеру, – сказал Слепой. – А для этого им надо сообщить, где и когда это легче всего сделать.

– И где и когда? – спросил петербуржец.

– Сообщу сегодня, – пообещал Сиверов. – Надеюсь, у тебя есть выход на банду Князя?

– Да есть несколько засланных казачков… – похвастался Семен Васильевич.

– Ну и ладно, – облегченно вздохнул секретный агент ФСБ. – Из-за этой партии спирта они глотки перегрызут друг дружке.

– Вполне возможно… – согласился с Сиверовым майор и, вдруг вспомнив о его просьбе, сказал: – Да, кстати, насчет мужиков, с которыми ты столкнулся у подъезда Юли Крученок, – оказывается, они одно время работали охранниками в банке «Северное сияние».

– А теперь?

– В банке не числятся, – усмехнувшись, произнес Куравлев и тут же намекнул: – Возможно, пошли на повышение.

– Интересная информация, – задумчиво произнес Глеб Петрович, – нужно покумекать над ней…

Перекинувшись еще несколькими фразами, коллеги, пожелав друг другу удачи, по-приятельски распрощались.

Прилетевший из Санкт-Петербурга самолет, плавно коснувшись колесами бетонной полосы, пробежал пару сотен метров и остановился. Подали трап, и немного уставшие, но довольные пассажиры устремились к выходу из авиалайнера.

Автобус уже подъехал, и, когда все пассажиры вошли в его салон, он направился к аэровокзалу, где многих из них с волнением и нетерпением ожидали родные, близкие и знакомые…

Пассажиры отправились получать свой багаж, но были среди прилетевших и такие, которые, кроме небольших сумок и дипломатов, ничего с собой не имели. К этим последним принадлежал и Сиверов, который вырвался в Москву на несколько часов, чтобы встретиться со своим куратором.

– Прибыл борт Санкт-Петербург – Москва, – прозвучал в огромном зале приятный женский голос. – Просим всех встречающих…

Глеб Петрович не стал слушать, о чем просила диспетчер аэровокзала, а, закинув небольшую сумку за спину, прошел через зал ожидания и вышел на улицу. К новым прилетевшим пассажирам устремились водители государственных такси и частники.

– Куда едем? – спрашивал один.

– Прокачу с ветерком! – обещал второй.

– Недорого возьму, – соблазнял третий.

Однако Слепой молча шагал в заранее заданном направлении, словно был на автопилоте. Через несколько минут его взгляд отыскал среди массы автомобилей серебристую иномарку куратора…

– Ну, что интересного ты мне поведаешь? – обменявшись с Сиверовым приветствиями, спросил Алексей Данилович.

– Мне показалось, что в Питере не все так просто, как кажется на первый взгляд, – честно признался Сиверов.

Полковник ФСБ Малахов бросил на своего агента заинтересованный взгляд.

– Князю не было резона убивать Михаила Магомедова и ссориться с акционерами ликеро-водочного завода, – сообщил Глеб Петрович, – потому что, по моим сведениям, они уже почти договорились о покупке акций предприятия.

– Ты хочешь сказать, что между продавцом и покупателем кто-то вбил клин, – озвучил предположение своего собеседника полковник Малахов, – чтобы сделка не состоялась?..

– Так точно, товарищ полковник, – ответил Глеб Петрович, – в самую точку.

– И кто этот клин вбил? – задал вопрос Алексей Данилович.

– Наверное, тот, кому это выгодно, – ответил секретный агент ФСБ.

Хозяин автомобиля повернулся к своему пассажиру и внимательно посмотрел ему в глаза.

– Банк «Северное сияние», – произнес Алексей Данилович.

– Думаю, Алексей Данилович, что они были в этом весьма заинтересованы.

– «Думаю», «предполагаю», «догадываюсь», капитан, – недовольно сказал полковник, – это хорошо в начале разработки операции! Сейчас же нужны факты и доказательства!

Полковник Малахов не удержался и сильно хлопнул ладонью по рулю автомобиля.

– Во-первых, правление банка «Северное сияние» получило то, что хотело, – ликеро-водочный завод Сивцова, – убедительным тоном произнес Слепой, – а во-вторых…

– Ты хочешь сказать, что это убийство – дело рук Желобжинского? – задал вопрос полковник Малахов и тут же, нахмурившись, стал припоминать: – Да-да-да… Я что-то слышал о трениях между ним и Михаилом Магомедовым еще в лихие девяностые, когда они были то ли партнерами, то ли конкурентами…

Сиверов пожал плечами.

– Я не сказал, Алексей Данилович, что убийство Магомедова – дело рук именно Аркадия Желобжинского, – многозначительно произнес секретный агент, – но, несомненно, вонь идет с его стороны.

– А на примете у тебя кто-нибудь есть? – с надеждой в голосе спросил Малахов.

– Есть! – твердо заявил пассажир.

– И кто же это?

– Александр Александрович Бородин!

– Нынешний генеральный директор ликеро-водочного завода?! – не поверив собеседнику, воскликнул Алексей Данилович.

– Он самый, – спокойно подтвердил Сиверов.

Полковник глубоко вздохнул.

– Продолжай, Глеб Петрович, – кивнул он.

– Непосредственным заказчиком убийства Михаила Магомедова был именно он – Бородин! – сказал Глеб Петрович. – Он встречался за день до убийства Магомедова-старшего с киллером Дмитрием Маликовым. Майор Куравлев сообщил, что его опознал бармен из кафе «Золотой якорь».

– Так-так… – пробубнил себе под нос куратор. – Ну и что ты предлагаешь? – после небольшой паузы поинтересовался он.

– У меня есть план…

Изложение плана немного затянулось, поскольку куратор въедливо вгрызался во все детали и нюансы предстоящей операции.

– Ладно, действуй, – дал наконец «добро» полковник Малахов. – Все, что требуешь, получишь! – Пожилой чекист помолчал и добавил: – Ну и заодно я проверю кое-кого из наших сотрудников на вшивость.

– А что, есть нужда? – спросил секретный агент.

– Увы, капитан, – грустно вздохнув, ответил куратор, – не без этого…

В просторном кабинете сидели двое. В отличие от разъяренного хозяина кабинета, его посетитель казался спокойным и даже беспечным.

– Козлы! – вскочив с кожаного кресла, стоявшего за длинным дубовым столом, громко и злобно воскликнул Аркадий Вацлавович. – Они ответят мне за эту выходку! Как они посмели посягнуть на наше добро!

– А что ты хотел, Аркадий, – панибратски произнес коренастый кавказец, – они же беспредельщики!

– Надо раздавить сволочей, – сквозь зубы выдавил банкир.

– Это можно, – равнодушно сказал Арчил Ашотович, – было бы желание…

– Одного желания мало! – рявкнул Желобжинский. – Нужен план.

Магомедов небрежно повел широкими плечами.

– Если ты, Аркадий Вацлавович, выступишь вместе со мной против этих урок, то у меня есть одна неплохая задумка…

Господин Желобжинский пристально и холодно посмотрел на собеседника: он понимал, что должен принять судьбоносное решение – вступает он на тропу войны или нет.

– Хорошо, если твоя задумка мне понравится, то я сыграю на твоей стороне, – заверил Магомедова Аркадий Вацлавович, – но если это только эмоции…

– Аркадий, риск минимален, – самоуверенно сказал коренастый кавказец, – и я гарантирую полное моральное и материальное удовлетворение!

Желобжинский закурил сигару и спокойно сказал:

– Ну что ж, я готов тебя выслушать…

План уничтожения криминальной группировки был прост, и кавказец относительно быстро закончил посвящение Аркадия Вацлавовича в нюансы предстоящей операции. Генеральный директор банка «Северное сияние» внимательно выслушал и одобрительно кивнул.

– Что ж, Арчил, план, я думаю, вполне осуществим, – похвалил партнера Желобжинский, – а главное – эффективен!

– Еще бы… – самодовольно усмехнувшись, подтвердил Магомедов. – Лучшего и не надо!

Аркадий Вацлавович, сделав последнюю затяжку и выпустив густой дым, небрежно затушил сигару в глиняной пепельнице.

– Сам придумал? – глянув искоса на своего собеседника, поинтересовался банкир.

– Разумеется, сам! Правда, мне кое-что посоветовали, но по мелочам…

Арчил Магомедов не признался своему собеседнику, что план придумал его подчиненный Глеб Сиверов. Впрочем, это было не так уж и важно для кавказца; главное, что план Слепого понравился Желобжинскому и у Магомедова появился шанс рассчитаться с убийцами его старшего брата…

На окраине Санкт-Петербурга в небольшом ресторане под названием «Виноградные грозди Кавказа» собрались авторитетные руководители кавказских криминальных группировок. Тут присутствовали и дагестанцы, и грузины, и чеченцы, и азеры… Одним словом, Арчил Ашотович постарался и собрал под свои знамена почти всех кавказских авторитетов. Разумеется, как и договаривались, к южанам примкнули люди Аркадия Вацлавовича Желобжинского – спортивные крепкие ребята, бывшие работники силовых структур и спортсмены, не добившиеся особых лавров в большом спорте, зато страстно желающие хорошо зарабатывать и красиво жить.

В небольшом помещении ресторана было сумрачно, и за длинным столом, вернее, сдвинутыми воедино столами сидели смуглолицые мужчины, мирно беседуя и потягивая из фужеров вино. У стен ресторана и у входа стояли телохранители и внимательно наблюдали за происходящим. Со стороны могло показаться, что происходит деловое совещание и собравшиеся люди обсуждают какую-то насущную проблему. Однако, внимательнее присмотревшись, сторонний наблюдатель почувствовал бы некое напряжение, царившее за столом. Да и немудрено было: кавказцы с минуты на минуту ожидали приезда своих смертельных врагов.

– Ну что, Глеб, сработает твой капкан? – поинтересовался начальник охраны у Сиверова.

Тот, поправив на переносице темные очки, кивнул.

– Думаю, Арчил Ашотович, сработает, – ответил Слепой. – Уж слишком удобный момент, чтобы одним махом убрать всех конкурентов.

– Это точно! – согласился со своим сотрудником Магомедов. – Тут Князь просчитается. Я его разорву на мелкие клочья!

– Бог в помощь, Арчил Ашотович, – кивнул Слепой. – Только не забудьте о нашем уговоре: Князь – ваш, а Зайцев – мой.

– Мне твой москвич по барабану, – пренебрежительно фыркнул кавказец, – у меня к нему нет претензий, делай с ним что хочешь. Мой кровник – Обухов!

– У каждого есть свои кровники, – согласился секретный агент ФСБ.

– Это верно, – зло процедил сквозь крепкие зубы кавказец и, подняв бокал с вином, предложил: – Давай выпьем, Глеб Петрович, за то, чтобы сегодня их стало меньше!

Слепой вздохнул, однако возражать не стал и поднял свой бокал.

– Чтобы их вообще не было, – добавил он.

Мужчины выпили и поставили бокалы на стол.

– А где же господин Желобжинский? – поинтересовался Глеб Петрович.

Коренастый кавказец помрачнел, и Слепой заметил в глазах Арчила презрение и даже какое-то отвращение, мелькнувшее при упоминании фамилии главного банкира «Северного сияния».

– А где может быть эта лиса? – ответил вопросом на вопрос Магомедов. – Как всегда, сидит в своей норе!

Сиверов вопросительно глянул на собеседника.

– У него, видишь ли, внезапно наметилась незапланированная важная встреча, – язвительно пояснил Арчил Ашотович. – Но я-то прекрасно понимаю, что этот шакал не хочет рисковать своей шкурой. Хорошо, что хоть своих людей дал…

– А ты, Арчил Ашотович, я вижу, не больно-то жалуешь финансистов, – осторожно заметил Слепой.

– Смотря каких, – уклончиво произнес кавказец. – Да и за что их жаловать? Если бы не урки…

Арчил Ашотович не закончил начатую фразу, поскольку мигнул огонек стоявшей здесь же на столе полевой рации.

– Арчил, гости прибыли! – донесся из нее голос Гиви.

За столом воцарилось гробовое молчание, и кавказцы настороженно переглянулись.

– Сколько их? – спросил Арчил у помощника.

– Десять джипов и несколько легковушек, – тотчас последовал ответ.

Начальник охраны на мгновение задумался, чем вызвал некоторое беспокойство у земляков.

– Что делаем, Арчил? – не выдержав напряжения, воскликнул один из усатых горцев.

Магомедов поднял руку, давая понять нетерпеливому земляку, что у него все под контролем.

– Гиви, Аслан на месте? – спросил он.

– Да, ждет сигнала, – сообщил помощник.

– Хорошо, Гиви, – произнес коренастый «полководец». – Как только урки ворвутся в помещение, пусть Аслан со своими людьми замкнет вокруг ресторана кольцо. Понял?

– Понял!

– И не забудь, что Обухов нужен мне живым! – напомнил Арчил Ашотович.

– Я помню! – отозвался Гиви.

– Ты-то, может, и помнишь, – недовольно пробурчал начальник. – Главное, чтобы остальные не забыли!

– Я всех предупредил, – твердо заверил помощник.

– Тогда за дело! – воскликнул коренастый кавказец и, отключив рацию, повернулся к землякам: – Ну что, братья, повеселимся?!

Объединенная банда питерских и московских уголовников никак не рассчитывала на то, что попадет в ловушку, и теперь, теряя одного за другим своих бойцов, отчаянно пыталась перестроиться…

– Прикрой! – кричал один бандит.

– Смотри слева! – перекрикивал его второй.

«Гости» рассчитывали взять наскоком неприятеля, однако попали впросак. Все, что им оставалось, – с боем вырваться из смертоносного кольца, в которое они по собственной глупости залезли.

– Отходим! – приказал Обухов.

Урки, прикрывая своего вожака, медленно пробивались к выходу, но за порогом их уже поджидал Аслан со своими головорезами.

Слепой принимал участие в перестрелке, поскольку считал: чем больше поляжет бандитов как с той, так и с другой стороны, тем лучше для простого россиянина. Но больше всего он беспокоился о том, чтобы не ушел главарь московской банды Зайцев, который нужен был ему позарез.

Слепой бросил взгляд по сторонам. Кавказцы осадили кучку бандитов во главе с Князем за барной стойкой и, не давая им высунуть носа, поливали их свинцом из автоматов.

– Кочан, попробуем пробиться через кухню, – крикнул Обухов парню с огромной головой.

– Не пробьемся, Князь, – возразил тот, – там джигитов, что селедки в бочке.

Серый был согласен со своим корешем.

– Точно, Паша, – поддержал Кочана второй бандит и махнул рукой в сторону сгруппировавшейся за опрокинутым столом братвы, – надо пробиваться к московским пацанам.

Обухову ничего не оставалось, как согласиться со своим помощником Серым.

– Ладно, братки, Бог не выдаст, свинья не съест! – изрек главарь питерской банды и перезарядил пистолет. – Рвем на счет «три»…

Что было далее, Глеб Петрович не видел: его цепкий взгляд наконец-то обнаружил того, которого выискивал. Зайцев вместе с двумя своими людьми каким-то чудом вырвался из кольца смерти и, отстреливаясь на ходу, бежал к джипу. Однако до спасительного внедорожника смогли добраться только двое: Зайцев и бандит с окровавленным плечом, второго скосила автоматная очередь Аслана.

– Вот черт, – усмехнулся Слепой, – видно, этот попрыгунчик родился в рубашке!

Понимая, что медлить нельзя, он выскочил из-за колонны, укрыл голову полой куртки и выпрыгнул в окно. Раздался звон разбитого стекла. Глеб Петрович, не обращая внимания на мелкие порезы, перекувыркнулся через плечо и, вскочив на ноги, побежал в сторону свободного джипа. По дороге Сиверов увидел Аслана, державшегося за живот ладонью, сквозь пальцы которой текла кровь.

– Не дай им уйти! – корчась от боли, произнес кавказец.

– Не уйдут! – бросил на ходу Слепой и, подбежав к джипу, рванул дверцу автомобиля.

Секундой позже черный джип, завизжав резиновыми шинами, сорвался с места и устремился в погоню…

Дальше по трассе находился пост ГАИ, а разбираться с московским авторитетом на глазах у гаишников никак не входило в планы капитана Сиверова.

– Черт бы тебя побрал! – раздраженно проворчал Глеб. – Как же тебя достать!?

И тут же пришло решение: Слепой резко свернул на проселочную дорогу, которая выходила на трассу через несколько километров. Глеба дергало из стороны в стороны, но он, сжав зубы, не выпускал баранку из рук.

– Не уйдешь, сука! – тихо процедил он сквозь зубы. – Я тебя достану!

Через несколько минут внедорожник, промчавшись по колдобинам и ухабам, выскочил на трассу и на всем ходу врезался в зад преследуемого автомобиля, отчего тот подбросило вверх и опрокинуло в кювет.

– Блин! – только и успел выдавить Сиверов, больно ударившись грудью о руль своего автомобиля. – Твою мать!

Выскочив из бьюика, Глеб Петрович выхватил из-за пояса пистолет, и, надо сказать, сделал он это вовремя. Раздался выстрел, и плечо капитана пронзила острая и жгучая боль. Сиверов упал на землю и, перевернувшись, выстрелил в ответ. Пуля попала в цель, и стрелявший из перевернутого джипа напарник Зайцева затих.

– Сукин сын! – придерживая рукой задетое пулей плечо, простонал преследователь. – Это ж надо, подстрелил, гаденыш!

Глеб Петрович, держа на изготовку пистолет, направился к перевернутому джипу. Подойдя к автомобилю, Слепой увидел в нем парня с простреленной головой; под ним лежал Зайцев, который, по всей видимости, потерял сознание при аварии.

– Э-э… – обеспокоенно прошептал Глеб Петрович, – так не пойдет! Ты мне нужен, дорогуша, живой и разговорчивый!

Недолго думая, он вытащил неподвижное тело Зайцева из салона автомобиля и несколько раз ударил бандита ладонью по щекам. Тот был ранен в живот, и Слепой понял, что он не задержится на этом свете.

– Просыпайся, голубчик! – то ли попросил, то ли приказал Глеб.

К большому его облегчению, бандит очнулся, хотя все еще очумело вращал глазами, не понимая, что происходит.

– Ты кто? – выдавил Зайцев.

– Конь в пальто! – схватив бандита за грудки, ответил Глеб Петрович. – Ну что, кролик, пора и ответ держать за содеянное!

– Я тебя откуда-то знаю, – тихо прошептал бандит.

– Москва, ресторан, драка из-за девушки… – коротко напомнил Сиверов.

– Точно! – воскликнул Зайцев. – Хорошо ты нас тогда разделал!

Он хотел было еще что-то добавить, но застонал, теряя сознание.

– Эй, приятель, мы еще не договорили, – слегка тряхнув бандита, произнес Сиверов, – так что не расслабляйся.

Лицо Зайцева перекосило от боли.

– Не надейся, мне недолго осталось, – выдавил он.

– Я знаю, поэтому и тороплюсь, – ответил Слепой.

Раненый мужчина попытался приподняться, и Глеб помог ему сделать это.

– Дай закурить, – попросил Зайцев.

Глеб Петрович достал из пачки две сигареты и, прикурив их, одну сунул в рот бандиту, а второй затянулся сам. Сделав несколько неглубоких затяжек, москвич глянул на своего врага.

– Что тебе нужно от меня? – сухо спросил он.

Слепой, затянувшись горьким дымом, выдохнул его и спокойно ответил:

– Хочу знать, кто отдал приказ закопать семью директора ликеро-водочного завода Эдуарда Синицына, – сказал Глеб Петрович.

Зайцев недоуменно посмотрел на него.

– А при чем здесь это?

– А при том, что там погибли дорогие мне люди, – зло прошептал Слепой и пригрозил уголовнику: – И если ты мне не скажешь правду, то последние минуты проведешь в жутких муках! Кто из московских авторитетов заказал Синицына и распорядился, чтобы его семью закопали живьем?

Зайцев, скользнув взглядом по лицу своего палача, понял, что этот суровый мужик не бросает слов на ветер и непременно приведет в исполнение свои угрозы. А все, что ему теперь хотелось, – это только спокойно отойти в мир иной.

– Это не наши, – признался он.

– Как же не ваши, – не поверив ему, возразил Слепой, – если его предприятие оказалось под вашей крышей!

– Я точно не знаю, – прошептал Зайцев, – но акции завода нам передали питерцы.

– То есть? – переспросил Глеб Петрович.

– Я человек маленький, – произнес бандит, – но знаю, что был какой-то обмен… Этим занимался родственник Карася, который сидит в Администрации Президента.

Сиверов вдруг вспомнил то, о чем ему говорил майор Куравлев.

– Ты хочешь сказать, что завод в Подмосковье обменяли на аналогичное предприятие в Кронштадте? – уточнил он.

– Что-то в этом роде… – выдавил бандит.

– А кто за всем этим стоит? – не унимался Слепой. – Что за родственник Карася?

– Не знаю! – громко застонав, зло воскликнул Зайцев и, бросив умоляющий взгляд на темноволосого чекиста, попросил: – Слушай, браток, сделай милость, дай мне спокойно помереть!

Сиверов, видя, что время на исходе, жестко спросил:

– Кто отдал приказ заживо похоронить женщину с детьми?

– Не знаю точно, – выдавил бандит, – но в одном из разговоров Карась назвал его пшеком…

– Пшеком? – удивился Сиверов. – Это что – кличка?

– Не знаю!

– А ты ничего не путаешь? – недоверчиво переспросил Глеб Петрович.

– Нет, братан, зуб даю, – поклялся воровской авторитет и, закашлявшись, взмолился: – Да отойди же ты, сука!

Слепой понял, что от смертельно раненного бандита он больше ничего уже не добьется… Через секунду раздался громкий хлопок, и Зайцев, резко вздрогнув, откинулся на спину и раскинул руки в стороны. Глаза бандита были широко раскрыты и смотрели в небо, словно хотели заглянуть за пределы Вселенной.

– Извини, кролик, – недовольно прошептал Слепой. – Теперь тобой займутся другие дознаватели…

Секретный агент ФСБ не стал задерживаться на месте происшествия, а, бросив настороженный взгляд по сторонам, направился к своему покореженному, но все еще дееспособному железному коню…

Черный джип кряхтел, но слушался своего хозяина, который мчался в направлении Санкт-Петербурга. Сиверов понимал, что возвращаться в ресторан «Виноградные гроздья Кавказа» ему уже ни к чему, и терзался одной только мыслью.

– Пшек, пшек… – несколько раз повторил Глеб Петрович. – Что за пшек?

И вдруг Сиверова осенило! Он вспомнил дразнилки.

«Украинцы – это хохлы, русские – кацапы, а пшеки – это поляки! – припомнил Глеб Петрович. – А если учесть, что ликеро-водочный завод ныне принадлежит Аркадию Вацлавовичу Желобжинскому, поляку по национальности, то все становится на свои места! И как это я раньше не додумался?» – посетовал он на себя.

Гипотеза была неплоха, но требовала проверки. Для этого необходимо было слетать в Москву, вернее сказать, побывать в Подмосковье, в психиатрической клинике…

Глеб Петрович взял с собой навестить Эдуарда Синицына его шурина, своего армейского друга Виктора Терехина. Чтобы не светиться, Слепой взял напрокат у одного из своих знакомых товарищей такси и на время стал извозчиком.

Подъезжая к клинике, Сиверов сбавил ход и еще раз напомнил Виктору о цели их визита и о том, как необходимо себя вести.

– Так, Витя, ты не забыл, о чем мы условились? – переспросил Глеб Петрович.

– Да, Глеб, – недовольно проворчал Терехин, – я все помню!

– А фотографии? – не отставал от друга дотошный фээсбэшник.

Сиверов задал еще несколько вопросов своему пассажиру и, оставшись довольным результатами расспроса, нажал на газ. «Волжанка», слегка взревев, быстро понеслась по шоссе…

Такси подъехало к воротам психиатрической клиники, в которой уже полгода находился Эдуард Михайлович Синицын. Выйдя из салона автомобиля, Терехин взял пакеты с провизией для больного родственника и локтем толкнул дверцу.

– Ну, я пошел, – произнес он.

– Давай, – сказал Сиверов.

– Будем ждать тебя на лавочке в конце аллеи, – напомнил Терехин. – Найдешь?

– Не маленький, – ответил Глеб Петрович, – конечно, найду.

Терехин вошел в открытые ворота и зашагал к зданию клиники. Сиверов, проводив его взглядом, огляделся по сторонам и, не заметив ничего подозрительного, поставил на сигнализацию автомобиль и неторопливо пошел вдоль железного забора. Пройдя метров пятьдесят и свернув за угол, Слепой ускорил шаг и перемахнул через ограду.

«Как в шпионском триллере», – подумал секретный агент ФСБ.

Глеб Петрович мог бы зайти на территорию больницы и через ворота, однако не хотел привлекать к себе внимание вахтеров. Присев на скамейку, он закурил сигарету, дожидаясь, когда появятся Терехин с Синицыным. Ждать пришлось недолго: не успел Слепой докурить свою сигарету, как в конце аллеи появились двое мужчин.

Когда мужчины подошли к скамейке, Сиверов встал и поздоровался с Синицыным, однако тот лишь жалко улыбнулся в ответ и опустил седую голову.

– Зря стараешься, Глеб, – печально произнес Терехин, – он даже меня не узнает!

– Покажи ему фотографии, – сказал Слепой и предупредил: – Только по одной и медленно.

– Хорошо, – согласился Терехин и достал из внутреннего кармана пиджака несколько фотографий.

Слепой внимательно наблюдал за выражением лица больного человека, которому Виктор показывал фотографии как родных, так и незнакомых ему людей. Глеб Петрович отметил про себя, что фотографии родных вызывали у Эдуарда Михайловича нечто вроде сожаления и умиления, а на фотографии незнакомых людей больной человек вообще не реагировал. Когда все фотографии были показаны, Сиверов достал из внутреннего кармана куртки еще одну фотографию и протянул ее Виктору.

– Покажи ему ее, – сказал Слепой и застыл в напряженном ожидании.

Случилось то, что он и предполагал. Увидев лицо холеного мужчины на фотоснимке, Эдуард Михайлович широко раскрыл глаза.

– Э-э! – застонал он.

Затем лицо Синицына перекосилось: более того, он выхватил из рук Терехина фотографию, с бешеной ненавистью порвал ее на мелкие кусочки, бросил их на землю и принялся топтать их ногами, нечленораздельно приговаривая:

– Шэк, шэк, шэ-эк!

Терехин испуганно посмотрел на Сиверова, не зная, что предпринять в данной ситуации.

– Что делать, Глеб? – растерянно спросил он.

– Прогуляйся, Витя, с ним по аллее, – посоветовал Слепой своему армейскому другу, – а я подожду тебя в машине.

– Хорошо, Глеб, – произнес Терехин и, взяв под руку Синицына, неспешно побрел с ним по аллее.

Сиверов с болью в сердце посмотрел вслед удаляющимся мужчинам и покачал головой. Теперь у него не было сомнений в том, что он знает виновника смерти семьи Синицына.

Слепой гнал «Волгу» как на пожар, думая о человеке, который жил двойной, а может быть, и тройной жизнью. Нужно было вывести этого ублюдка на чистую воду, чтобы он понес положенное наказание, однако Сиверов отдавал себе отчет в том, что прямых доказательств в его причастности к смерти семьи Синицына у него нет, да и доказать, что Желобжинский играет важную роль в криминальном бизнесе, будет весьма трудно.

– Да не гони ты так, Глеб, – посоветовал другу Терехин. – Не ровен час, опрокинемся.

Глеб Петрович повернулся к пассажиру и недоуменно посмотрел на него.

– Что? – переспросил он.

– Я говорю, не гони лошадей, – повторил свою просьбу Виктор, – сбавь скорость.

Только теперь до Слепого дошло сказанное Терехиным.

– Да… – задумчиво произнес он и позволил мотору сбавить обороты. – Что-то я разогнался…

В салоне «Волги» возникла тягостная пауза, которую первым нарушил пассажир.

– Значит, это банкир? – спросил он.

– Он самый, Витя, – подтвердил Слепой, – Желобжинский Аркадий Вацлавович, известный также как Пшек.

– Между прочим, я где-то месяц назад видел его здесь, в клинике, – вдруг вспомнил пассажир.

Слепой удивленно глянул на Терехина.

– Видел? – переспросил капитан. – Интересно, что он тут забыл?

– Навещал Эдуарда, как я теперь понимаю, – задумчиво произнес Терехин.

– Зачем? – удивленно спросил Глеб Петрович.

– Может, хотел проверить, не представляет ли Синицын для него угрозу, – предположил Виктор Викторович. – А может, ему хотелось помучить Эдуарда, – Терехин резко повернулся к водителю. – Ты же видел, какая реакция была у Эдуарда на эту лощеную харю!

Сиверов посмотрел на своего армейского друга, но ничего не ответил, поскольку прекрасно понимал, какую боль несет в душе этот человек. Он снова нажал на педаль газа, отчего автомобиль резко рванулся вперед, а людей откинуло назад и прижало к спинкам сиденья…

Прежде чем вернуться в Санкт-Петербург, Сиверов позвонил своему куратору.

– Что у тебя нового? – спросил тот. – Помимо побоища в ресторане – о нем я наслышан.

– Да кое-что есть, – весело произнес Глеб Петрович.

– А конкретнее? – строго спросил куратор.

Сиверов рассказал о том, что ему удалось выяснить за прошедшее время, в том числе и в результате поездки в психиатрическую клинику. Алексей Данилович внимательно выслушал своего агента.

– Так значит, все же Аркадий Желобжинский? – переспросил он.

– Да, Алексей Данилович, сомнений нет, – подтвердил Сиверов. – Реакция Синицына была совершенно однозначной.

– Да, страшный человек этот банкир, – задумчиво произнес полковник Малахов.

– И думаю, под надежной крышей, – усмехнулся Слепой. – Думаю, что и в Москву он сунулся по очень точной наводке, а потом, заполучив завод Синицына, обменял его на завод в Кронштадте.

– Так-так-так… – зачастил собеседник. – С Кронштадтом понятно – порт, удобная и неприметная перевалочная база… – Алексей Данилович помолчал, но тут же вернулся к разговору: – А что там насчет родственника авторитета Карасева? Я что-то не очень-то понял…

Глеб Петрович переложил телефон к другому уху.

– Перед смертью Зайцев сообщил мне, что у Карася, то есть Карасева Сергея Александровича, есть покровитель в Кремле, какой-то родственник, – повторил Слепой.

– Родственник? – переспросил куратор.

– Да, – подтвердил Сиверов, – по крайней мере, так сказал мне Зайцев. – Так что думаю, стоит покопаться в родословной этого московского бандита, может быть, это нас к кому-нибудь в Кремле приведет.

– Ладно, капитан, я займусь этим вопросом, – пообещал полковник Малахов и спросил: – Каковы твои дальнейшие планы? Надеюсь, нового побоища не предвидится?

– Ну, Невской битвы вроде бы не намечается, – слукавил Сиверов, – хотя чем черт не шутит…

Алексей Данилович насторожился.

– А ну выкладывай, что ты задумал? – строго потребовал он.

– По правде сказать, есть некоторые мыслишки, – честно признался Сиверов.

– И какие? – полюбопытствовал куратор.

Глеб Петрович слегка откашлялся.

– Дело в том, что Магомедовы какое-то время ходили в одной связке с Желобжинским, и у Арчила есть компромат на банкира, – сообщил Слепой куратору.

– И ты думаешь, что Арчил Магомедов тебе выложит этот компромат на тарелочке с голубой каемочкой? – с сомнением произнес полковник Малахов.

– Не знаю, – пожал плечами Слепой, – но, как я понял, Магомедов ненавидит Аркадия Желобжинского.

– Но тебе ведь придется раскрыться перед Магомедовым, и еще неизвестно, как он отреагирует на твою причастность к ФСБ, – предупредил своего секретного агента полковник Малахов. – Да и вообще, где гарантия, что он сдаст своего бывшего партнера.

– Ну, во-первых, не обязательно, чтобы Арчил Магомедов знал, что я работаю на правительство, – возразил Глеб Петрович.

– Допустим, – тяжело вздохнув, нехотя согласился со своим подчиненным полковник Малахов. – Ну, а во-вторых?

– А во-вторых, Алексей Данилович, Магомедов, вспыльчивый и мстительный человек, и за информацию о том, кто именно и непосредственно организовал убийство старшего брата, он сдаст банкира с потрохами!

– Ладно, Глеб Петрович, действуй по обстановке, – дал «добро» Малахов. – Только будь осторожен! Не спугнуть бы нам крупную рыбу…

Сиверов облегченно вздохнул, получив разрешение куратора на проведение заключительной стадии операции, и спросил у него:

– Алексей Данилович, так как там у вас – «крыса» нашлась?

– Нашлась, Глеб, – раздраженно ответил Малахов, – что меня очень расстроило.

– И что теперь ее ожидает? – поинтересовался Слепой.

– А что может ожидать предателя? – сурово и раздраженно ответил вопросом на вопрос полковник Малахов. – Отстраним от дела и отдадим под суд.

– Это правильно, товарищ полковник! Однако я бы не спешил с этим…

– Ты на что намекаешь? – спросил куратор.

– Я думаю, – пояснил Слепой, – что «крысу» можно будет использовать и во второй раз.

– А что, у тебя есть соображения на этот счет? – с интересом спросил полковник Малахов.

– Да, есть кое-какие мысли, товарищ полковник, – признался Глеб Петрович.

– А ну выкладывай! – приказал ему куратор.

Слепой, не торопясь, изложил свой план использования человека из ведомства. Полковник Малахов внимательно выслушал своего собеседника и остался планом доволен…

Обсудив еще некоторые детали предстоящей операции, офицеры распрощались и условились, что созвонятся после разговора Сиверова с Арчилом Магомедовым…

Глеб Сиверов явился на работу, как и полагалось, к восьми утра.

– Глеб Петрович, где ты бродишь?! – воскликнул Илья Трофимов. – Все с ног сбились, тебя ищут!

– И зачем? – спокойно поинтересовался Сиверов.

– Начальник охраны Магомедов, – сообщил Трофимов, – приказал, чтобы ты зашел к нему в кабинет.

– А что случилось? – снова спросил москвич.

– А я почем знаю? – недовольно ответил Трофимов.

Бригадир Елфимов, ехидно усмехнувшись, съязвил:

– Наверное, Арчил Ашотович, хочет тебе премию выписать!

Трофимов ухмыльнулся:

– Как же, дождешься у него снега зимой…

– Я не против поощрений… – не найдя ничего лучшего для ответа, равнодушно произнес Сиверов.

«Так или иначе, – подумал он, – вот и появилась возможность поговорить с Магомедовым о его кровнике…»

– Доброе утро, Арчил Ашотович! – войдя в кабинет начальника, поздоровался Сиверов. – Вы искали меня?

– Искал, дорогой, – произнес Арчил Ашотович, – искал! Проходи, присаживайся!

Магомедов указал рукой на кресло возле журнального столика. Сиверов, кивнув, прошел вглубь кабинета и уселся в кресло.

Кавказец подошел к сейфу и, достав оттуда пачку стодолларовых купюр, вернулся к гостю и бросил деньги на журнальный столик.

– Что это? – поинтересовался Сиверов, взглядом указав на толстую пачку денег.

– Твоя зарплата, – ответил Арчил Ашотович. – Бери, ты ее заработал.

Сиверов нахмурился. Кавказец, заметив это, удивленно вскинул черные брови.

– Что-то не так? – спросил он.

– Ну, во-первых, – ответил Сиверов, – вы же знаете, что я участвовал в этих разборках не из-за денег, а потому что хотел рассчитаться с обидчиком, как и вы…

Арчил Ашотович усмехнулся.

– Одно другому не помеха! – сказал он.

– А во-вторых, как я только что выяснил, – сокрушенно вздохнул Сиверов, – мы с вами дали маху.

Коренастый кавказец недоуменно глянул на охранника.

– Что значит «дали маху»? – недовольно спросил он.

– Ни Обухов, ни Зайцев прямого отношения ни к смерти вашего брата, ни к гибели семьи моего друга не имели, – признался капитан Сиверов.

Арчил Магомедов вытаращил глаза.

– Как «не имели»?! – воскликнул кавказец. – Откуда ты знаешь?

– Знаю… – уклончиво ответил Глеб Петрович.

– А кто же тогда виновен в смерти моего брата? – выдавил Арчил Ашотович.

– Тот, кому была выгодна его смерть, – произнес Глеб Петрович.

– И кому? – нетерпеливо задал вопрос Магомедов.

Сиверов усмехнулся.

– Тому, кто прибрал к рукам ваш ликеро-водочный завод, – ответил он.

Арчил Ашотович грозно взглянул на Сиверова.

– Ты хочешь сказать, что моего брата заказал Желобжинский? – угрожающе прошипел кавказец.

Сиверов пожал плечами.

– Я не могу сказать это с полной уверенностью, – ответил он, – хотя не исключаю того, что он был к этому причастен. Однако я знаю, кто именно нанял киллера.

Глаза кавказца налились кровью.

– Кто?! – грозно выкрикнул Магомедов.

– Я назову вам его имя, – сказал Слепой, – но при одном условии…

– Каком?

– Услуга за услугу, – ответил Сиверов. – Я сдам вам заказчика убийства вашего брата, а взамен вы поделитесь со мной некоторой информацией.

Арчил Ашотович настороженно смотрел на Сиверова, словно только теперь увидел его.

– На кого ты работаешь? – спросил он. – Ты мент?

Сиверов спокойно улыбнулся.

– Нет, – ответил он. – Я всего лишь хочу отомстить за гибель семьи моего друга.

– Моими руками?

– Своими!

– И что ты хочешь знать? – отставив рюмку, нервно спросил Магомедов.

Глеб Петрович протяжно вздохнул.

– Кто в девяностых годах занимался финансовыми потоками Желобжинского? – спросил Глеб Сиверов.

– А не слишком ли большая цена за твою услугу? – ответил вопросом на вопрос Магомедов.

Слепой посмотрел в глаза собеседнику и спокойно ответил:

– Думаю, в самый раз.

Арчил Ашотович усмехнулся.

– Те, кто занимался финансами у Аркаши, давно молчат, – сказал он.

– Думаю, что не все, – возразил секретный агент ФСБ.

– Что ты хочешь этим сказать? – задал вопрос Магомедов.

– Меня интересует Самуил Яковлевич Минзер, – сказал Сиверов.

– А ты, Глеб Петрович, не столь прост, каким кажешься, – выдержав небольшую паузу, раздраженно проворчал кавказец.

Слепой равнодушно пожал плечами.

– Все мы разноцветные… – философски изрек секретный агент ФСБ. – Так что, договорились?

Арчил Магомедов вздохнул.

– Чтобы найти Самуила Яковлевича, – произнес он, – тебе придется слетать в Ригу, а точнее – наведаться в Булдури. Там у него свой домик.

Начальник охраны назвал адрес Минзера. Слепой запомнил его.

– Понял, – сказал Сиверов. – Ну а вам, Арчил Ашотович, никуда летать не нужно. Вашего брата заказал теперешний директор ликеро-водочного завода.

Глаза у кавказца округлились.

– Бородин?! – недоверчиво выдохнул Магомедов.

Сиверов утвердительно тряхнул головой.

– Да, Бородин, – подтвердил он.

– Доказательства? – спросил кавказец.

Сиверов усмехнулся.

– Прижмите Бородина, – сказал Глеб Петрович, – и вы их получите. Ну а если сочтете, что я вас обманул, сможете найти меня без малейшего труда.

– Что ж, тут ты, пожалуй, прав, – ухмыльнулся Магомедов.

Перекинувшись еще несколькими фразами с Сиверовым, Арчил Магомедов отпустил его и тут же вызвал к себе в кабинет Гиви.

Булдури мало чем отличался от остальных курортных поселений на латвийском побережье Балтийского моря. Невысокие аккуратные особняки, размеренный ритм жизни, сосны, дюны и морской воздух были обобщающей чертой этих мини-городков – спутников Риги. Они все были на одно лицо. На всеобщем фоне выделялась разве что Юрмала, где проходили песенные и юмористические фестивали. Но ее преимущество только в этом и заключалось.

Глебу Сиверову случалось ранее гостить в Латвии у своего друга, и теперь он с удовольствием и с ностальгией вспоминал, как они приятно проводили время в ресторане «Юрмалас пэрлос» – «Морская жемчужина».

«Да, хорошие были времена», – печально вздохнул Сиверов.

Пройдя по сосновой аллее, приезжий россиянин остановился у одного из аккуратных двухэтажных домиков. Дом Минзера был следующим, но Глеб решил сначала разведать обстановку.

– Простите, – обратился Глеб Петрович через забор к латышке, которая копалась на огороде, – вы, случайно, не сдаете жилье на лето?

– Извините, уже сдали, – виновато улыбнувшись, ответила почти без акцента по-русски пожилая хозяйка.

– Понятно, – произнес Слепой, – а не подскажете, у кого тут еще поселиться можно?

Пожилая женщина неуверенно пожала плечами.

– В принципе у нас многие сдают на летний сезон жилье, – сказала она, – так что походите поспрашивайте.

Глеб Петрович ухватился за концовку фразы, произнесенную собеседницей.

– А ваши соседи не сдают? – кивнув головой в сторону дома, где, по его предположениям, проживал Минзер, поинтересовался капитан.

– Да что вы, – усмехнулась латышка, – господин Золманис не только жилье не сдает, он и с людьми общается редко.

Глеб Петрович покачал головой; правда, непонятно было, что он этим хотел выразить. Дальнейший разговор был бессмысленным для него, и он собирался уже его закончить, как вдруг пожилая женщина махнула рукой в сторону соседнего дома.

– А вот и наш отшельник, – сообщила она и, кивнув головой вышедшему из дома старику, крикнула: – Добрый день, Янис Генрихович.

Слепой повернул голову и увидел на крыльце дома невысокого старика, сопровождаемого двумя немецкими овчарками. К разочарованию секретного агента, этот пожилой человек не был похож на Минзера, фотографии которого предоставил ему майор Куравлев.

«Вот сука, – подумал Слепой, вспомнив Магомедова, – надул-таки меня паразит!»

– Добрый! – скупо ответил старик.

Он уже хотел было вернуться, но соседка вновь окликнула его.

– Янис Генрихович, не поговорите ли с этим молодым человеком? – спросила она и указала рукой на темноволосого гостя.

Золманис пристально вгляделся в Глеба. Сиверов не ожидал такого поворота и даже немного растерялся. Он хотел было уже извиниться и удалиться, но его поразили глаза старика. Слепой вдруг понял, что это глаза того, кого он ищет. Хоть внешность старика и была изменена посредством пластической операции, но глаза, умные и колкие, его выдавали.

– А в чем дело? – не двигаясь с места, спросил старик.

– Извините, но у меня к вам есть дело, – крикнул Слепой.

– Какое? – все так же не сходя с места, крикнул в ответ Золманис.

Слепой усмехнулся.

– О делах не кричат во всю ивановскую… – заметил он. – Подойдите к калитке, и я вам обо всем расскажу.

Старик недовольно нахмурился и бросил по сторонам настороженный взгляд, однако все же подошел к калитке, где его уже ожидал Слепой.

– Что вы хотели мне сказать, молодой человек? – сухо спросил старик.

– Во-первых, здравствуйте, Самуил Яковлевич, – поздоровался с пожилым человеком приезжий россиянин и пристально посмотрел в холодные глаза своего собеседника.

Старик вздрогнул, глаза его беспокойно забегали, но он спокойно ответил:

– Вы ошиблись адресом, уважаемый… Меня зовут Янис Генрихович!

– Возможно, я и в самом деле ошибся адресом, а вас зовут Янис Генрихович, – вздохнул капитан Сиверов, – но это не суть важно. Мне не нужны ни вы, ни даже господин Минзер, но мне нужен человек, которого вы хорошо знаете…

Старик внимательно посмотрел на собеседника.

– Понятно, – кивнул он и тут же поинтересовался: – Меня сдал Миша Магомедов?

– Нет, Михаила Магомедова убили, – сообщил Слепой. – Адрес мне подсказал его брат.

– Странно… – пробубнил старик. – И зачем он это сделал?

– У Арчила не было выбора, – признался Слепой. – Мы с ним обменялись информацией.

Старик удивленно посмотрел на собеседника.

– Какой информацией?

– Я ему сообщил имя заказчика убийства его брата, – честно ответил Глеб Петрович, – а он дал мне ваш адрес.

– А мне вы не назовете имя заказчика? – спросил старик.

– Оно вам известно, – ответил Сиверов. – Это тот, кто мне нужен и с кем вы не хотели бы встречаться.

Пожилой человек понимающе кивнул и, прищурив глаза, усмехнулся.

– Что ж, молодой человек, ваша взяла, – согласился бывший бухгалтер. – Проходите, поговорим, – предложил он и отворил калитку.

Сиверов опасливо посмотрел на двух огромных овчарок.

– А они меня не разорвут?

– Не разорвут, – пообещал Минзер, – если вы не будете делать резких движений.

Слепой кивнул и молча вошел во двор.

Аркадий Вацлавович недовольно бросил телефонную трубку.

– Пся крэв! – выругался он. – Где его черти носят, холера ясна!

Сидевший в кресле черноусый смуглолицый мужчина прикурил сигарету, выдохнул в сторону дым и повернулся к хозяину кабинета.

– Что случилось? – спросил полковник Курочкин.

– Это я у тебя, Саша, должен спросить, что случилось! – воскликнул банкир и тут же добавил: – Пропал Бородин!

Александр Отариевич, отпив глоток красного сухого вина, разочарованно вздохнул и поставил бокал на стол.

– Да куда он может пропасть? – усмехнувшись, произнес он. – Загулял, наверное, наш Сан Саныч…

– Что значит «загулял»?! – прорычал Аркадий Вацлавович. – У нас бизнес, а не клуб по интересам!

– Ну чего ты кипятишься? – вновь вздохнув, попытался успокоить собеседника Курочкин. – Ведь бухгалтер уже подтвердил, что наш счет пополнился. Значит, Аркадий, все нормально!

Банкир, недовольно вздохнув, раздраженно фыркнул.

– Нормально! – повторил он. – Вот это мне и не нравится, что все нормально…

Александр Отариевич не стал спорить с братом, а снова пригубил вина, рассчитывая на то, что Аркадий за это время успокоится.

– И этот как с цепи сорвался! – задумчиво произнес банкир. – Что-то мне в последнее время он совсем не нравится!

Курочкин поднял глаза на Желобжинского.

– Арчил? – спросил он.

– Да, – проскрипел зубами хозяин кабинета. – И этот москвич в темных очках, который везде поспевает. Ты проверил: кто он, что он, зачем приехал?

Полковник Курочкин небрежно махнул рукой.

– Да бывший штабист… – сообщил он. – Ничего особенного, братишка.

– Не очень-то он похож на штабиста, – недоверчиво проворчал банкир. – Я чувствую, что этот москвич появился в Питере неспроста… С его появлением колесо-то и завертелось!

Полковник равнодушно махнул рукой.

– Чистое совпадение, – пренебрежительно бросил он.

– Ты, Сашок, во всем видишь совпадение, когда примешь на грудь, – недовольно произнес банкир. – И вообще, полковник, пора тебе завязывать со спиртным! Иначе точно скоро копыта откинешь!

– Нет, брат, от этого вина я дуба не дам, – усмехнувшись, возразил Александр Отариевич. – Вот если бы я выпил бормотухи, которой ты потчуешь народ, тогда я точно бы или ослеп, или отдал бы Богу душу!

В глазах банкира вспыхнул недобрый огонек, однако вдруг потух.

– Ладно, брат, не хватало еще нам с тобой поцапаться, – примирительным тоном произнес Аркадий Вацлавович и попросил Курочкина: – Налей-ка мне коньяка! Что-то я и в самом деле себя чувствую неважно…

Курочкин налил рюмку коньяка и подал ее банкиру.

– Спасибо, Саша, – поблагодарил Желобжинский, – нам с тобой нельзя ссориться, нам держаться нужно друг за друга! Ты у меня единственный брат! За тебя!

Александр Отариевич удовлетворенно улыбнулся.

– За тебя, Аркадий! – отозвался он.

Мужчины выпили, однако не успели закусить, как, постучавшись, в кабинет вошел высокий парень.

– Разрешите…

Хозяин кабинета недовольно взглянул на своего телохранителя.

– Чего тебе, Виталий? – строго спросил он.

– Аркадий Вацлавович, нашли труп Бородина, – сообщил охранник. – Изуродованный до неузнаваемости.

Холеный мужчина мгновенно побелел как полотно.

– Это не к добру… – пробормотал банкир.

Полковник Курочкин обеспокоенно взглянул на брата.

– Сегодня ты выступаешь в Доме культуры, – напомнил Александр Отариевич. – Может, отменить?

Банкир на мгновение задумался и покачал головой.

– Нельзя, сегодня отчетно-выборное собрание, – ответил Желобжинский, – а главное – там будут очень важные и влиятельные люди, которых я пригласил, чтобы после собрания в узком кругу решить проблемы. К тому же я убежден, что этот ублюдок побоится устраивать резню в людном месте при свидетелях. Но ты все же подстрахуйся, собери всех моих людей. Кстати, неплохо было бы, чтобы ты и своих ментов привлек.

– Не проблема! – заверил банкира Курочкин. – Организуем, брат!

– Тогда не теряй времени зря, – посоветовал Желобжинский.

Арчил без труда вырвал нужные ему признания у Бородина и теперь точно знал, кто заказал его брата. Однако теперь добраться до банкира было не так просто.

– Шакал! – проскрипел зубами смуглолицый мужчина. – Гиви, я вырву ему сердце! Где он сейчас!?

Гиви пожал плечами.

– Не знаю, – ответил он, – но скоро начнется заседание правления общества «За здоровый образ жизни» в Доме культуры, на которое он наверняка заявится.

Глаза коренастого кавказца загорелись бесовским огоньком.

– Прекрасно, Гиви! – проскрежетал он крепкими зубами. – Немедленно собери всех людей!

Повторять приказ не потребовалось. Кавказец понимающе тряхнул головой и поспешно вышел из помещения…

Прилетев в город на Неве, Слепой поспешил позвонить майору Куравлеву. Офицеры встретились в той же забегаловке у Витебского вокзала, в которой побывали уже в первый день знакомства. Взяв по кружке пива, они уселись за столик в углу помещения.

– И как все прошло Кронштадте? – поинтересовался Глеб Петрович у майора.

– Мы задержали левый груз прямо на точке и накрыли также «черную» бухгалтерию, – сообщил Куравлев.

– А куда перечислялись деньги? – поинтересовался Глеб Сиверов.

Майор, сделав несколько глотков пива, отставил бокал.

– Как мы и предполагали, часть денег осела в банке «Северное сияние», – сказал он, – а часть ушла в Москву.

– На какие счета? – торопливо спросил Сиверов.

Семен Васильевич расстегнул папку и достал оттуда лист бумаги.

– Вот на эти, – протянув документ, сообщил он.

Глеб Петрович с интересом глянул на цифры.

– Ба! Так я их знаю, – радостно воскликнул он. – Они совпадают с теми, которые я получил у Самуила Яковлевича.

Майор Куравлев удовлетворенно вздохнул.

– Значит, мы работали не зря! – сказал он.

Глеб дружески хлопнул ладонью по плечу питерского коллеги.

– Конечно, не зря! – заверил он. – Теперь владельцам этих счетов не отвертеться!

Допив пиво, мужчины заказали еще по кружечке.

– Ну а что еще новенького? – поинтересовался Слепой.

– Убили Бородина, – спокойно сообщил Куравлев, – умер страшной смертью…

– Арчил? – уточнил Слепой.

– Он самый, – подтвердил майор, – а теперь, я думаю, Арчил ищет возможности рассчитаться с господином Желобжинским.

– Я бы хотел по-при-сут-ство-вать при этом спектакле, – сухо усмехнувшись, по слогам сказал Слепой. – Кстати, а где сейчас Аркадий Вацлавович?

– У себя в банке, – ответил Куравлев, – но скоро направится в Дом культуры на отчетно-выборное собрание общества трезвенников.

Сиверов машинально тряхнул головой, но вдруг его лицо напряглось и нахмурилось.

– Семен, а Желобжинский знает, что Бородина убили и кто это сделал? – с нескрываемым беспокойством спросил он Куравлева.

– Думаю, что уже донесли, – предположил Семен Васильевич, – а если не донесли, то с минуты на минуту сообщат. Прошло уже достаточно времени…

– Васильевич, я знаю характер Арчила и уверен, что он не будет тянуть с расплатой за брата, – сказал Сиверов. – Я думаю, он воспользуется моментом, накрошит на собрании в Доме культуры неповинных людей, как капусту, но банкира достанет.

– Ладно, я подниму спецназ, – сказал майор, – а ты поезжай на собрание. А там по ходу дела разберемся, что и к чему…

– Лады!

Фээсбэшники, перекинувшись еще несколькими фразами и уточнив дальнейшие действия, покинули питейное заведение…

В Доме культуры было многолюдно: общественное движение «За трезвый образ жизни» набирало в городе обороты, включая в свои ряды все новых членов.

– Товарищи, попрошу сохранять спокойствие, – попросила присутствующих трезвенников председатель Инна Афанасьевна Гольдберг и заверила: – Аркадий Вацлавович будет с минуты на минуту. Он только что звонил и просил извинить его за небольшое опоздание.

В зале воцарилось молчание, но через несколько минут послышались дружные аплодисменты и все присутствующие встали. В зал вошел холеный мужчина и прошел к трибуне. За ним проследовали несколько крепких парней из его охраны, которые остановились неподалеку от него.

– А вот и наш многоуважаемый Желобжинский Аркадий Вацлавович! – победоносно заявила председатель.

В зале раздались еще более громкие аплодисменты. Банкир поднял руку, как бы смиряя публику, и это подействовало. Все уселись на свои места, и шум стих.

– Прошу прощения, дамы и господа за мое небольшое опоздание, но были неотложные дела, которые требовалось решить в срочном порядке, – принес свои извинения Желобжинский и предложил: – Итак, давайте начнем работу нашего отчетно-выборного собрания!

Банкир сел за стол, уступив место Инне Афанасьевне Гольдберг, которая вышла к трибуне с кипой бумаг…

– Итак, уважаемые коллеги, наше отчетно-выборное собрание считаю открытым! – громко заявила она в микрофон.

Зал разразился аплодисментами, и казалось, что все пойдет по наезженной колее, однако случилось непредвиденное. В зал ворвались бойцы в масках, а к трибуне подошел невысокого роста человек в штатском.

– Граждане! – обратился майор Куравлев к присутствующим в зале. – Попрошу немедленно, но без паники покинуть зал.

Члены правления недоуменно переглянулись между собой.

– А в чем дело? – вызывающе спросила Инна Афанасьевна.

– К нам поступило сообщение, что здание заминировано, – ответил Семен Васильевич.

В зале тут же поднялся ропот.

– Попрошу всех на выход, – произнес в микрофон майор, – и пожалуйста, без паники! Спокойно и организованно!

Люди повскакивали со своих мест, стараясь поскорее покинуть опасную зону. Сиверов также присутствовал в зале и внимательно наблюдал за происходящим. Участники собрания потоком хлынули к выходу, едва не сбив Слепого с ног, и ему пришлось прижаться к стене, чтобы толпа не захлестнула его и не утащила с собой. Неожиданно его взгляд встретился с взглядом красивой блондинки, и его сердце радостно встрепенулось.

– Глеб! – крикнула Катя.

Сиверов хотел было крикнуть ей в ответ, но сдержался и только слегка кивнул головой. Через несколько секунд молодая женщина растворилась в толпе, и Глеб Петрович с сожалением вздохнул. Но самое неприятное было не это, а то, что когда он перевел взгляд на трибуну, то не обнаружил за стоявшим рядом с ней столом Желобжинского.

– Сукин сын! – скрежетнул зубами Сиверов. – Врешь, не уйдешь!

Глеб Петрович на мгновение затаил дыхание и сквозь людские крики услышал отдаленные выстрелы.

На подземной парковке шел бой между кавказцами и охраной банкира Желобжинского. К месту событий подтягивались милиционеры и спецназовцы. Неожиданно Сиверова кто-то окликнул слабым голосом:

– Джигит!

– Арчил? – удивленно воскликнул Сиверов.

– Я, – выдавил сидевший у стены коренастый кавказец, держась рукой за простреленную грудь.

– Ранен?

– Ерунда, – простонал Магомедов. – Шакал уходит! Прошу тебя, достань его!

Сиверов, сжав зубы, решительно кивнул:

– Где Желобжинский?

Арчил Ашотович поднял руку и указал на темную иномарку, которая пыталась выехать со стоянки.

– Не дай уйти… – выдавил начальник охраны и уронил голову на окровавленную грудь.

Секретный агент понял, что Магомедов умер, однако особой скорби не испытал.

Машина банкира тем временем постепенно набирала скорость. Сиверов подхватил руку с пистолетом второй рукой и прицелился. Раздалось несколько резких хлопков, и темная иномарка, отклонившись от намеченного курса, врезалась в бетонный столб.

– Есть! – облегченно воскликнул Сиверов и побежал к иномарке.

Рванув дверцу автомобиля, он выбросил из машины мертвого водителя, сел за руль, дал задний ход и тут же с ревом рванул с места…

Аркадий Вацлавович очнулся и поднял голову. За тонированными стеклами салона автомобиля зияла темнота, среди которой иногда вспыхивали огоньки. В салоне было сильно накурено, и Желобжинского потянуло на рвоту.

– Где кейс?! – вырвалось у банкира.

В салоне автомобиля зажглась тусклая лампочка, и банкир увидел перед собой чью-то широкую спину.

– Ты кто? – сдерживая рвотные позывы, испуганно выдавил генеральный директор банка «Северное сияние».

Темноволосый водитель, выбросив через окошко окурок, повернулся к пассажиру.

– Прохожий! – устало ответил он.

Глаза банкира увеличились в размерах.

– Это ты?! – в ужасе воскликнул он.

Глеб Петрович невесело улыбнулся:

– Я! А кого вы собирались увидеть?

Спокойный тон охранника Магомедова немного успокоил банкира. Однако он не знал, чего ожидать от этого странного человека, который неизвестно откуда появился на его пути.

– Что тебе нужно? – дрожащим голосом спросил банкир.

– Да, собственно говоря, уже ничего, Аркадий Вацлавович, – равнодушно ответил Глеб и кивнул головой в сторону лежавшего рядом чемоданчика. – Все есть в этом кейсе: документы, счета, ваша записная книжка.

– На кого ты работаешь?

– На себя, – ответил Слепой.

– Тогда давай договоримся, – предложил сделку Аркадий Вацлавович. – Забирай все деньги и верни бумаги!

– Как говорил Жеглов, вор должен сидеть, – изрек Сиверов.

– Я сотру тебя в порошок! – угрожающе прошипел Желобжинский.

Слепой язвительно усмехнулся и повернул ключ зажигания.

– Я знаю, – сказал он, – вы важная птица, но крылья вам уже не расправить!

– Как знать… – пробормотал пассажир, вспомнив о покровителях. – Давай договоримся…

– Как вы договорились с Синицыным, чью семью закопали живьем?

У холеного чиновника перехватило дыхание, но он вовремя спохватился.

– Это не я! Я не имею никакого отношения к смерти этих несчастных!

– Имеешь! – твердо возразил москвич.

– Нет! Это недоказуемо, – заявил поляк.

– А мне и не нужны доказательства!

Слепой нажал на газ, и темная иномарка тронулась с места.

– Что ты делаешь?! – увидев впереди перед собой мутные воды, в ужасе крикнул пассажир.

– Вершу правосудие! – ответил специальный агент и, выскочив из салона автомобиля, с силой захлопнул дверцу.

Пассажир тоже рванулся к дверце, но автомобиль уже летел вниз, в реку Неву.

«Ну вот и все, господин банкир, – удовлетворенно вздохнул секретный агент ФСБ. – Теперь нам осталось разыграть последнюю, московскую комбинацию…»

Глеб Петрович поставил увесистый кейс на землю, достал мобильник и набрал номер телефона полковника ФСБ Малахова…

Генерал-майор ФСБ Илья Петрович Ремизов вызвал к себе двух заместителей: полковника Коробова и генерала Арцыбашева, а также полковника Малахова и еще несколько руководителей отделов.

– Ну что, все в сборе? – спросил хозяин кабинета.

– Так точно, товарищ генерал-майор, – громко произнес полковник Коробов и нервно протер свою лысину носовым платком.

– Хорошо, Максим Максимович, – сказал Ремизов и повернулся к генералу Арцыбашеву: – Матвей Львович, вы подготовили материалы, о которых я вас просил?

Худой жилистый мужчина с пронзительным и строгим взглядом утвердительно кивнул головой.

– Так точно, Илья Петрович.

– Господа офицеры, я созвал вас на совещание, чтобы подвести предварительные итоги работы, выполнявшейся по поручению Президента, – произнес Ремизов. – Разработкой и проведением операции занимался полковник Малахов Алексей Данилович, который сейчас нам о ней и доложит.

Генерал-майор Ремизов кивнул полковнику Малахову.

– Алексей Данилович, вам слово, – сказал начальник и, бросив взгляд на часы, добавил: – Только не растекайтесь мыслью по древу, у меня назначена встреча с Президентом.

– Я понял, товарищ генерал-майор, – сказал Алексей Данилович, – буду предельно лаконичен.

Куратор Слепого глубоко вздохнул и приступил к докладу, накануне подготовленному вместе с Ремизовым и Сиверовым. Алексей Данилович рассказал о том, что случилось в Москве и Санкт-Петербурге, сделал из этого выводы.

– И последнее, – произнес докладчик, – завтра мы узнаем имя того человека, который возглавлял теневой водочный бизнес в России.

В кабинете воцарилась тишина, которую первым нарушил полковник Коробов.

– И откуда вы это узнаете, уважаемый коллега? – с нескрываемым любопытством поинтересовался он.

– Мой человек вышел на некоего Минзера Самуила Яковлевича, который в свое время заправлял бухгалтерией банка «Северное сияние» и знает счета, на которые поступали деньги от незаконных сделок.

– А если ваш секретный агент не вытащит из этого бухгалтера номера счетов, что тогда? – скептически усмехнулся генерал Арцыбашев.

– Вытащит! – заверил своего коллегу полковник Малахов. – Завтра утром список этих счетов будет лежать на столе у Президента. Возможно, они оформлены на подставных лиц, но наши специалисты, будьте уверены, быстро распутают клубок.

– Ну, господа офицеры, у меня времени в обрез, – сказал генерал-майор Ремизов. – Если есть какие-нибудь вопросы к докладчику или предложения, прошу высказываться.

– Нет вопросов, – почти в один голос заявили присутствующие офицеры.

– Тогда все свободны, – сказал генерал-майор Ремизов, – а вас, Алексей Данилович, попрошу задержаться на минутку.

Офицеры дружно встали и покинули кабинет. Когда в кабинете остались только Ремизов и Малахов, Илья Петрович спросил:

– Ну что, полковник, как по-твоему, заглотила «крыса» наживку?

Алексей Данилович весело усмехнулся.

– Заглотила! – уверенно ответил он.

– Ну, тогда с Богом, Данилович! – благословил полковника Илья Петрович.

Полковник Малахов улыбнулся, кивнул, повернулся и вышел из кабинета…

Выйдя из здания ФСБ, невысокого роста мужчина ускорил шаг и, пройдя метров пятьдесят, свернул в переулок. Осмотревшись по сторонам и не заметив ничего подозрительного, он вошел в закусочную, заказал пельмени и бутылку пива, уселся за дальний столик в углу и, достав мобильник, набрал номер телефона.

– Викторович?

– Да, – последовал ответ.

– Это я! – не называя своего имени, произнес мужчина.

– Я понял, – раздраженно произнес собеседник. – Что случилось?

Мужчина слегка откашлялся и произнес:

– Завтра утром у Президента на столе будут лежать номера банковских счетов!

– Что? – раздался удивленный возглас.

Мужчина повторил сказанное, и на связи возникла тягостная пауза.

– Откуда ты знаешь?

– Я только что был на закрытом совещании у генерал-майора Ремизова, – сказал мужчина.

На связи снова возникла тишина, но на сей раз сухой неприятный голос быстро прервал ее.

– Завтра утром?

– Да, – подтвердил мужчина.

– Что ж, дорогой, я твой должник! – сухо выдавил абонент. – Благодарю!

Связь оборвалась, однако это не испортило настроения мужчины: он самодовольно и радостно улыбнулся.

– Есть! – тихо прошептал он и откупорил бутылку пива. – Теперь я точно займу пост Ремизова.

Однако не успел он налить себе в стакан прохладного пива, как к нему подошли двое крепких парней в штатском.

– Господин Арцыбашев, вы арестованы! – тихо, но внятно произнес один из них.

Генерал Арцыбашев побелел как полотно и хотел было что-то сказать, но слова застряли у него в горле, и он смог выдавить из него лишь какие-то нечленораздельные звуки…

Президент был чернее тучи: доклад генерал-майора Ремизова шокировал его. Люди, которым он доверял, оказались предателями и плели интриги за его спиной.

– Ошибки не может быть, Илья Петрович? – с надеждой в голосе спросил глава государства.

Ремизов мотнул головой.

– Нет, господин Президент, – твердо ответил он. – Счета, записи телефонных переговоров, доказательства связи с криминальными структурами…

Президент, крепко сжав зубы, встал из-за стола и медленно прошелся по кабинету.

– Ну что ж, товарищ генерал, благодарю вас за службу! Я приму решение после разговора с ним…

Илья Петрович не стал возражать: свою работу он сделал!

– Подготовьте список ваших сотрудников, которых следует представить к наградам и повышению в звании и должности, – сказал Президент.

– Хорошо, – произнес генерал-майор ФСБ Ремизов.

Президент вернулся на свое место и, нажав на кнопку селектора, попросил секретаршу:

– Предложите приглашенным товарищам пройти в мой кабинет!

Глава государства уселся поудобнее в своем кожаном кресле и застыл в ожидании…

Совещание подходило к концу, Президент поблагодарил всех его участников и распрощался с ними. Правда, в самый последний момент он вдруг как будто что-то вспомнил и попросил остаться премьер-министра, его первого заместителя Эдуарда Викторовича Козырева, генерал-майора ФСБ Ремизова и советника Президента по экономическим вопросам Альберта Ивановича Логвинова.

– Я оставил вас, чтобы совместно решить один вопрос… – сказал хозяин кабинета. – Речь пойдет о пресечении теневого бизнеса по производству и продаже некачественной водки, которой вовсю торгуют не только в малых городах и селах Российской Федерации, но даже в Москве и Санкт-Петербурге.

Присутствующие напряглись, стараясь не пропустить ни единого слова главы государства.

– Я поручил заняться этим делом генерал-майору Ремизову Илье Петровичу, – продолжил Президент.

Премьер-министр внимательно посмотрел на генерал-майора ФСБ, потом перевел взгляд на Президента.

– И как успехи? – поинтересовался он.

– Об этом нам расскажет сам Илья Петрович, – произнес хозяин кабинета и кивнул генерал-майору: – Мы слушаем вас…

Генерал-майор встал и раскрыл папку с документами.

– Наша служба, – сказал он, – внедрила секретного агента в криминальные структуры. Не вдаваясь в подробности, скажу, что в результате проделанной работы мы вышли на производителей паленой водки, а конкретнее – на банк «Северное сияние». Однако рынок был не поделен до конца, и начались раздоры между питерскими и московскими криминальными группировками, в которых приняли участие кавказцы.

Президент внимательно наблюдал за присутствующими высокопоставленными чиновниками, но те, будучи опытными политиками, старались не выдавать своих эмоций.

– Мы вышли на генерального директора банка «Северное сияние» Желобжинского Аркадия Вацлавовича и его брата Курочкина Александра Отариевича, которые непосредственно руководили теневым бизнесом не только в Питере, но и далеко за его пределами, – продолжал Илья Петрович.

– Их арестовали? – поинтересовался Альберт Иванович Логвинов.

Генерал-майор Ремизов мотнул головой:

– К сожалению, не удалось.

– Что так? – недовольно поинтересовался премьер.

– Полковник МВД Курочкин был убит в перестрелке во время отчетно-выборного собрания общества «За здоровый образ жизни», – сообщил Ремизов, – а банкир скрылся в неизвестном направлении.

– Нужно найти, – слегка усмехнувшись, посоветовал премьер-министр.

– Найдем, – заверил Илья Петрович.

– Ладно, господа, не будем отвлекаться! – сухо произнес Президент. – Продолжайте, Ремизов!

Генерал-майор Ремизов вытер выступивший на лбу пот носовым платком.

– Так вот… – продолжил он, – что я хочу сказать… Это, конечно, крупные рыбы, но за ними стоят и вовсе акулы.

Премьер-министр настороженно и обеспокоенно переглянулся с Президентом.

– И одна из них фигурирует под кличкой Викторович! – прямо заявил Илья Петрович.

Все присутствующие непроизвольно перевели взгляд на Козырева Эдуарда Викторовича, отчего тот сжался в комок и насупился.

– На что вы это намекаете? – не выдержав напряжения, выдавил первый заместитель премьер-министра.

– Я не намекаю, – спокойно ответил Ремизов, – а излагаю факты.

– Попрошу, господин Козырев, не перебивать, – недовольно осек побледневшего чиновника хозяин кабинета и махнул рукой Ремизову: – Продолжайте!

– Кто такой Викторович, мы устанавливаем, – сказал генерал-майор. – Но нам точно известно, что непосредственное отношение к теневому бизнесу имеет некто Карасев Сергей Александрович, он же воровской авторитет по кличке Карась, который имеет родственные связи с…

Илья Петрович сделал небольшую паузу, и вместо него фразу закончил Президент.

– С Козыревым Эдуардом Викторовичем! – четко и громко произнес хозяин кабинета.

За столом воцарилась гробовая тишина, которую через несколько секунд нарушил премьер-министр.

– Как это понимать, Эдуард Викторович?! – не сдержавшись, воскликнул он.

Побледневший заместитель премьер-министра молча склонил голову, на которую тут же посыпались обвинения. Особенно старался его соперник в карьерной иерархии Альберт Иванович Логвинов.

– Да как вы могли, господин Козырев! – негодующе произнес советник и повернулся к Президенту: – Это экономический заговор!

Глава государства поднял руку.

– Спокойно, Альберт Иванович, разберемся! – произнес Президент и кивнул Ремизову: – Дослушаем генерал-майора!

– Не далее как вчера, – продолжил Илья Петрович, – нам удалось обнаружить номера счетов, на которые поступали криминальные финансовые потоки. И мы кое-что выяснили…

– Как «вчера»?! – воскликнул Логвинов.

Генерал-майор пренебрежительно посмотрел на советника.

– Вы, господин Логвинов, недооценили нашу службу, – снисходительно произнес он, – и наших сотрудников.

Премьер-министр и его заместитель недоуменно наблюдали за происходящим. Ясность внес Президент, которому надоело ломать комедию.

– Альберт Иванович, – обратился он к Логвинову, – если я не ошибаюсь, ваша фамилия по матери Викторович? – произнес хозяин кабинета, сделав ударение на третьем слоге фамилии.

Советник побледнел и уронил голову на грудь.

– Ну что ж, Илья Петрович, благодарю вас за отличную работу, – выйдя из-за стола и пожав руку Ремизову, поблагодарил Президент. – Отдыхайте, а мы тут уж как-нибудь сами разгребем все это дерьмо.

Генерал-майору Ремизову ничего не оставалось делать, как откланяться и удалиться из кабинета. В принципе ему там и нечего было делать: то что он мог, он сделал…

Глеб Сиверов встретился с полковником Малаховым на Тверском бульваре в скверике напротив бывшего особняка Герцена. Они молча сидели на скамейке и дымили сигаретами. Разговора как такового не получилось. Алексей Данилович рассказал о том, что произошло в Кремле на совещании у Президента…

– Ну и что теперь будет? – с некоторым раздражением поинтересовался Сиверов у своего куратора, хотя и сам прекрасно понимал, чем все заканчивается в таких случаях.

– Кто его знает… – неопределенно произнес куратор. – Состоятся кое-какие кадровые перестановки.

Глеб Петрович усмехнулся:

– «Кое-какие» – это ты правильно сказал.

– Ну не скажи, Глеб, – возразил Алексей Данилович, – у Президента серьезные намерения.

Глеб Сиверов, выбросив окурок, снова закурил сигарету.

– Вот именно, у них только одни слова и намерения! – зло произнес он.

– Ну чего ты дергаешься, капитан? – недовольно произнес Малахов, которому и самому было здорово не по себе. – Мы решили поставленную перед нами задачу, а судить и наказывать – это не наша прерогатива!

Сиверов повернулся к Малахову и, прищурив глаза, сказал:

– Так не должно быть!

– Увы, Слепой, но пора тебе или кличку менять, – произнес Малахов, – или прозреть!

Глеб Петрович резко встал.

– Да пошел ты… – тихо воскликнул он.

– Я-то пойду, – добродушно ответил Алексей Данилович, – а вот куда ты денешься?

Глеб хотел было что-то ответить коллеге, но вдруг его осенила новая мысль.

– Я знаю, куда денусь! – ответил Сиверов.

– Тогда желаю удачи! – произнес полковник и протянул руку коллеге.

Мужчины обменялись рукопожатиями, и Алексей Данилович направился в сторону площади Пушкина. Глеб Сиверов, проведя его взглядом, достал мобильник и набрал номер телефона. Через несколько секунд послышался женский голос:

– Але…

Слепой хотел поздороваться, но в горле пересохло, и слова застряли в нем.

– Глеб, это ты?

Сиверов, облегченно вздохнув, наконец ответил:

– Я, Катюша.

– Ну и где ты бегаешь? – укоризненно прошептала Екатерина. – Я давно приготовила ужин, а тебя все нет и нет…

– Уже бегу, – усмехнулся Слепой, – через несколько часов будем ужинать.

– Правда? – недоверчиво, но с надеждой в голосе прошептала белокурая красавица.

– А когда я врал?! – произнес капитан. – Вот только в магазин забегу и все!

На связи раздался радостный вздох.

– Я тебя люблю! – призналась молодая женщина. – И очень жду!

– Тогда я лечу! – крикнул москвич и отключил мобильник.

Выбежав на Тверскую улицу, симпатичный мужчина остановил первую попавшуюся машину и, сев нее, возбужденно крикнул:

– В аэропорт! И поскорее!