Этого мужчину Светлана Глебова никогда раньше не встречала. Однако мужчина обратился именно к ней, с удивительной легкостью вычислив девушку в толпе выходящих из аудитории студентов. Вид мужчины одновременно внушал уважение и настораживал. Он был одет в строгий и дорогой костюм, его прическа не вызвала бы замечаний даже у самого строгого стилиста. Однако достаточно было взглянуть на его лицо, мимику, и тут же помимо воли возникли ассоциации с хищным и очень опасным зверем.

– Вы – Светлана Глебова, – сказал мужчина скорее утвердительно, чем вопросительно.

– Да, это я, – признала девушка очевидный факт.

Мужчина оказался не из любителей ходить вокруг да около. Первый же его вопрос буквально ошеломил Светлану.

– Хотите увидеть своего отца? – спросил незнакомец.

Хотела ли девушка увидеть своего отца? Да, очень хотела! А вот с какой целью – это уже другой вопрос? Просто посмотреть, удовлетворив естественное любопытство, или высказать непутевому родителю все, что о нем думает? А передумала Светлана за минувшие годы много, очень много. Впрочем, главным образом это были домыслы, поскольку мать на все вопросы дочери отвечала с доводящим до отчаяния лаконизмом:

– Мы с ним расстались. Захочет он тебя увидеть – сам найдет, а не захочет – обойдемся. Нечего нам в родственники миллионеру набиваться!

Отец – миллионер! Впервые услышав об этом, Светлана не поверила. Да и теперь продолжала сомневаться. Если он миллионер, то почему не поможет своей бывшей любовнице и дочери? Неужели он совсем о них забыл, неужели не знает, как трудно они живут?

А жили они действительно плохо. Мать с ее смешным в рыночную эпоху географическим образованием вынуждена была уйти из института, чтобы хоть как-то прокормить себя и маленького ребенка. Ведь ученым тогда платили просто неприлично маленькие деньги. Лет десять мать промыкалась на вольных хлебах, сменив кучу работ, пока не устроилась в школу. Тогда как раз учителям малость повысили зарплаты, и Глебовы вздохнули немного свободнее. Но все же мать определила Светлану в другую школу, ей не хотелось, чтобы одноклассники девочки шептались между собой: «Вон она, дочь училки. Та, которая хуже всех одета».

Несмотря на повышение зарплат, скромного учительского довольствия едва хватало на двоих. И все же это было лучше, чем раньше, когда мать вкалывала до позднего вечера и возвращалась домой, едва держась на ногах, или уезжала из города на неделю, оставляя ребенка своим родителям. Света любила бывать у бабушки с дедушкой. Там ее окружали заботой и лаской, баловали, позволяя то, что категорически запрещалось дома, но разве может хоть что-то заменить тепло материнской любви!

Света рано поняла, что матери приходится трудно, и по мере сил старалась помогать ей. Она быстро научилась готовить, убирать в квартире, хотя мать не загружала ее этой работой, настойчиво повторяя:

– Учись, дочка, хорошо учись. Не думай, что удачно выйдешь замуж и будешь жить на всем готовеньком. Мужик нынче ненадежный пошел, норовит улизнуть либо усесться на шею жены. Ты должна получить хорошее образование и сама обеспечить себе достойную жизнь.

И девочка старалась. Она училась лучше всех в классе и была одной из первых по успеваемости в школе. Однажды, кажется в День учителя, мать слегка выпила и, расслабившись, проговорилась:

– Какая ты у меня сообразительная и упорная. Прямо, вся в отца.

Затем выдержала паузу и добавила:

– Внешностью, к сожалению, тоже в него. Вот только то, что мужику хорошо, бабе – смерть!

Благодаря неожиданной откровенности Светлана узнала чуть больше о своем таинственном родителе. А о внешности дочери мать не сказала ничего нового. Возможно, она даже немного сгустила краски. Да, уже в четырнадцать лет Глебова выглядела довольно крупной девочкой, а к семнадцати обладала почти модельным ростом. При этом Светлана была отнюдь не воздушного, как звезды подиума, телосложения. Широкие плечи и крепко сбитая фигура отлично подходили для занятий спортом, и тренеры с юных лет заманивали девочку в различные секции. Светлана была готова поддаться на уговоры, но всякий раз мать останавливала ее:

– Ты еще слишком мала, не понимаешь! Зачем тебе плавание? Я тебя сама научу на воде держаться, не утонешь! А на взрослых пловчих без слез смотреть невозможно. Вот если бы ты решила заниматься художественной гимнастикой или фигурным катанием…

Но на фигурное катание и в художественную гимнастику Свету не звали. После окончания школы девушка поступила в университет, на бесплатное обучение. Причем без всякого блата. Откуда блат у рядовой учительницы географии?

Надо сказать, что насчет поступления у Глебовых вспыхнули жаркие дискуссии. Мать к тому времени ослабла здоровьем, она с трудом отрабатывала одну ставку. А всем известно, какие на одну ставку деньги. Слезы, а не деньги! Светлана решила учиться на вечернем, но мать категорически воспротивилась.

– Сейчас не то время! Работодатели смотрят не на диплом, а на квалификацию выпускника. Им нужны толковые работники. Кто захочет тебя брать с вечерним образованием? Только самая захудалая компания. Поэтому только дневное отделение – и никаких других вариантов.

Поступив, девушка заговорила о подработках, но и тут встретила решительный отпор. Аргументы у матери были примерно те же: Светлана должна хорошо учиться, лишь тогда ее оценят и доверят ответственную работу.

– Посмотри на меня! – воскликнула она. – Неужели ты хочешь всю жизнь прозябать, считая копейки?

Девушка не хотела прозябать, и она привыкла выполнять решения матери, хотя, откровенно говоря, ей было немного завидно. На курсе хватало блатных, поступивших на бесплатное благодаря протекции. Такая пошла мода, странная и извращенная, как очень многое из происходящего в стране. Для людей не самых бедных считалось чем-то вроде особой доблести устроить своего отпрыска на бесплатное обучение, использовав связи или всучив кому надо взятку.

Светлана смотрелась гадким утенком на фоне шикарно одетых однокурсниц. Тут еще надо вспомнить про ее далеко не идеальную фигуру, недостатки которой было бы трудно скрыть самому лучшему кутюрье. А уж что говорить об отечественном массовом пошиве! При этом лицо девушки, хотя и его трудно было назвать красивым, привлекало к себе внимание. Не совсем правильные и слегка грубоватые черты отходили на второй план, стоило взглянуть в глаза Светланы, огромные, лучистые, цвета морской волны. Один из молодых людей утонул в этих глазах и с десятого класса ухаживал за девушкой, вызывая критические замечания матери:

– Ну что за парень! Не мужчина, а какая-то квашня! Нерешительный, бесхарактерный. Если на такого попробуешь в жизни опереться, утонешь, как в болоте!

Но тут Светлана ослушалась свою родительницу, поскольку других кавалеров на горизонте не наблюдалось. Не все могли уловить очарование взгляда девушки, а ее недостатки были заметны издалека.

Глупо скрывать – слова незнакомца кроме прочего пробудили у Светланы надежду: а вдруг таинственный отец, если у него проснулась совесть, поможет Глебовым вырваться из бедности? Им же много не надо! Слегка приодеться, купить новый телевизор и нормальный компьютер вместо допотопного агрегата, сделанного больше десяти лет тому назад. Но в первую очередь Светлане хотелось хоть одним глазком посмотреть на отца, узнать, что он за человек. Однако мужчина вопреки надеждам девушки отнюдь не распахнул объятия с восклицанием «Здравствуй, милая доченька!», не сказал: «Сейчас я отвезу вас к вашему отцу». Он хладнокровно произнес:

– Хотя мы практически убеждены, что вы – дочь Владимира Ивановича, нужно удостовериться в этом с абсолютной точностью. Необходимо провести генетическую экспертизу. Это не больно. Если вы согласны, то поехали.

– Поехали! – не задумываясь ответила Светлана.

Задумалась она только в салоне дорогой иномарки с тонированными стеклами. Под благовидным предлогом заманив девушку в машину, мужчина теперь мог отвезти ее куда угодно. Вспомнив его лицо, Глебова почувствовала, как ее спина покрылась холодным потом. Но страхи девушки были недолгими. Машина остановилась у частной клиники. Светлану провели в кабинет, попросили открыть рот, провели внутри ватным тампоном и сказали:

– Все, вы свободны.

Когда они вышли из здания, мужчина любезно предложил девушке отвезти ее домой. Светлана подумала-подумала и согласилась. Адрес ее, как выяснилось, мужчина знал точно. Остановившись у подъезда, он протянул девушке конверт.

– Что это? – удивилась Светлана.

– Здесь тысяча баксов, плата за беспокойство.

– Оставьте их себе! Я делала это не ради денег! – взыграла в девушке гордость.

Мужчина осторожно, но крепко ухватил ее за руку:

– Если вы не возьмете баксы, Владимир Иванович будет очень недоволен. А мне бы очень не хотелось испытать на себе его недовольство.

– Тогда ладно, – уступила Светлана – впрочем, без особой внутренней борьбы.

– Он требует хороший жирный кусок свинины, запеченный в духовке, и виски, – у мужчины в расшитом блестками, словно у эстрадных артистов, костюме, на лице было прямо-таки начертано выражение непреклонности.

– Но доктора запретили ему жирную пищу, – возразил другой мужчина, в белоснежном халате и колпаке, заломленном набок.

– Вот ты пойди и скажи ему об этом, господин шеф-повар, – в голосе мужчины в костюме явственно прозвучали ехидные нотки.

– Я? – воскликнул повар так эмоционально, словно ему предложили слетать верхом на пушечном ядре в космос.

– Ну не я же! Мое дело – передать слова хозяина, а ты, если хочешь, можешь пойти и рассказать, что ему вредно, а что полезно. А я потом на тебя посмотрю.

– Как-нибудь в другой раз, – скромно отказался повар. – Лучше выполню заказ.

Мужчина в костюме двинулся по широкому коридору. Навстречу ему шла женщина, чей возраст было практически невозможно определить. Можно было сказать только одно – женщина очень красива. Красота эта была дана ей с рожденья и поддерживалась строгой диетой, умеренными физическими упражнениями и ножом пластического хирурга.

Мужчина прижался к стене, хотя в этом не было особой необходимости. Женщина прошествовала мимо, едва удостоив его взглядом. Она подошла к двери красного дерева и негромко постучала.

– Войдите! – послышалось из комнаты.

В ней находился молодой человек лет двадцати.

– Ты один? – спросила женщина.

– Как видишь.

– А где Олег и Михаил?

– Откуда мне знать! Делать мне больше нечего, как только следить за братьями, – нервно ответил молодой человек и добавил совсем другим тоном: – Наверное, у себя или куда-нибудь поехали. Нам же совсем не обязательно торчать дома.

– Да, конечно! Просто у меня дурные предчувствия.

– Мама, ну опять ты со своими предчувствиями. Сколько можно!

– Столько, сколько нужно! Я боюсь, Володя! Не за себя боюсь – за вас! Свое я возьму, хватит мне на всю оставшуюся жизнь. А за вас тревожно. Вдруг отец отколет какой-нибудь номер. Он и раньше плевал на наше мнение, а теперь стал полным самодуром.

– В его состоянии простительно.

– Простительно, говоришь? А если он лишит вас наследства? Что ты тогда запоешь?

– Лишит наследства? А куда он денет деньги? В Бога отец не верит, всякие благотворительные и научные фонды обходит стороной. У тебя есть другие варианты?

– Вариантов нет, но есть дурное предчувствие, которое меня редко подводит. Тем более я отлично знаю вашего отца, всегда могу догадаться, если он задумал какую-то пакость. Я сейчас от него. И меня насторожило, как он заговорил, когда я завела о вас речь.

– Мама, ты преувеличиваешь, – сказал Владимир, но в его голосе явственно проступила тревога.

– Хорошо, если так, но у меня слишком велик печальный жизненный опыт…

Между тем человек, о котором шла речь, полулежал в большом кресле, укрывшись шотландским пледом. Те, кто знал его раньше и по каким-то причинам не видел последний год, обязательно бы воскликнули, сокрушенно качая головой: «До чего же изменился Владимир Иванович, как похудел? Что сделала болезнь с его лицом, некогда мужественным и выразительным, а теперь дряблым, сморщенным и даже жалким! Куда девался прежний Драгун, сильный, решительный, энергичный? Осталась от человека одна видимость».

Но внутренняя сила у Владимира Ивановича сохранилась, и он, игнорируя боль, которая, несмотря на обезболивающие, терзала его организм, убежденно говорил сидящему напротив мужчине лет сорока пяти:

– Теперь, Николай, все проблемы ложатся на тебя. Не берусь загадывать, сколько времени это продлится, но думаю – долго. Ты моих сыновей знаешь. Михаилу уже тридцать, по возрасту мужик, но до сих пор в голове ветер гуляет. И не сказать, что он дурак, наоборот, на всякие каверзы первый мастер, но делом заниматься категорически не хочет. Владимир с Олегом слишком молоды, не созрели еще для ответственных дел, но я уже вижу, что средний идет по неверной дорожке Михаила. Разбаловали мы их вместе с супружницей, ох разбаловали!

– Вы, Владимир Иванович, преувеличиваете. Я немного знаю Михаила. Да, он слегка легкомысленный, но все потому, что вечно прятался за вашей спиной. А парень он действительно головастый. Если клюнет жареный петух, будет наши проблемы щелкать как орешки.

– Как орешки, говоришь? Твои бы слова, да Богу в уши. Жаль, не дойдут! Ты Михаила знаешь немного, а я очень хорошо. Нет у него в жизни настоящей, большой цели, а есть куча мелких страстишек и убогих потребностей. Баб потискать, крутой тачкой перед дружками козырнуть, в море окунуться, да не абы где, а на самом престижном курорте. А вот настоящей, большой цели у него в жизни нет.

– Может, так и надо? Женщин любить, мир объездить. Говорят, вы в молодости тоже отличались неуемным темпераментом, – вдруг осмелел Николай. – Вот скажите, для чего вам нужна большая цель?

– Сам не пойму. Много над этим думал и не могу дать точный ответ. Для людей, абстрактных человечков, которых я не знаю и знать не хочу? Точно нет. Для семьи, близких? Но я уже столько заработал, что все мы сможем безбедно жить на проценты с капитала. Скорее всего, мы, взрослые, – просто постаревшие дети, и больше всего нас захватывает игра, в которой каждому из нас хочется победить. Только игры у нас теперь совсем другие, в них ставятся не фантики или деньги, выданные родителями на мороженое, а миллионы, иногда даже миллиарды долларов. И почему-то хочется, чтобы и твои дети в этой игре побеждали чужих детей. Вот поэтому я сомневаюсь, надо ли подпускать к нашему делу моих сыновей.

– Вы что-то задумали, Владимир Иванович? – спросил Николай, хорошо знавший своего босса.

– Да так, ничего особенного, – отмахнулся тот.

Жест был столь категоричен, что Николай замолчал. А Драгун, видимо устав, опрокинул голову на спинку кресла и закрыл глаза.

– Похоже, задремал. – Николай осторожно, на цыпочках вышел из комнаты.

Но Владимир Иванович не спал. Он в который уже раз за болезнь погрузился воспоминаниями в прошлое.

Родился Драгун в обычной советской семье. Мать работала продавщицей в обувном магазине, отец – слесарем на заводе. Как все работяги, отец выпивал, но умеренно, по субботам и праздникам. Ну и получка с авансом – святое дело. Очень редко отец перебирал свою норму и в пьяном виде добрел, размякал, был ласков с женой и сыном. Почти никогда он не поднимал руку на Владимира, хотя стоило бы. Вова рос большим, крепким парнем, был сильнее всех ребят в классе. Но это лидерство следовало подкреплять какими-то отчаянными поступками, и Володя время от времени отчебучивал такое, что учителя просто за голову хватались. Чего стоил, к примеру, устроенный в честь собственного дня рождения фейерверк. Тогда еще про китайскую пиротехнику никто слыхом не слыхивал. Володя добыл где-то кусок магния, грубым напильником измельчил его на опилки и смешал с марганцовкой. Смесь он насыпал в десять пакетиков, к ним привязал фитили. Огненную феерию устроили на уроке труда, когда учитель, по своему обыкновению, надолго вышел. Пакеты взрывались с яркой вспышкой и вызывающим грохотом, всполошившим всю школу. Виновника ЧП быстро вычислили, родителей Драгуна срочно вызвали в школу. Было тогда Володе одиннадцать лет от роду. При этом юный озорник хорошо учился – благодаря безусловным способностям и твердому характеру.

– Ученым будет. Или большим начальником, – с гордостью заявлял отец.

Возможно, поэтому тоже он крайне редко поднимал руку на сына. В ту пору быть ученым, а тем более большим начальником считалось очень престижно.

В десятом классе планы отца оказались на волосок от гибели. Владимир стал заметно хуже учиться, надолго пропадал из дому, иногда возвращался с разбитым носом или синяком под глазом. Мальчик влюбился! Причем избранницей его оказалась девочка на два года младше, которую уже дружно прозвали актрисой. Не за какие-то лицедейские способности, а за удивительно яркую внешность. А Драгун был обычным парнем далеко не плейбойской внешности, даже наоборот. Грубые черты его лица разительно контрастировали с ангельским профилем Вероники – так звали избранницу Владимира. Причем это был не тот контраст, когда одно взаимно дополняет другое, а тот, о котором говорят «красавица и чудовище». Казалось, у Драгуна нет никаких шансов. Вокруг Вероники, несмотря на ее молодость, уже вились поклонники, в том числе с очень привлекательной внешностью.

Но это только казалось. Владимир взял настойчивостью и бескомпромиссностью, граничащей с жестокостью. Он буквально ни на шаг не отходил от девушки, стоило той показаться на улице. И если бы только не отходил. Он безжалостно разбирался со всеми поклонниками Вероники. Причем ему хватило ума не устраивать разборки на глазах у девушки. Плейбои и просто поклонники выслеживались с упорством изголодавшегося тигра, и с ними проводилась разъяснительная беседа. Наиболее понятливым хватало слов, самые упорные потом долго залечивали полученные в драке травмы. Некоторые молодые люди привлекали к разборкам старших братьев или друзей. Тогда доставалось Владимиру, но юноша игнорировал подобные издержки выбранной им тактики и опять вставал на вахту подле Вероники.

Однажды на школьных танцах девушка перехватила взгляд, брошенный Драгуном на одного из ее бывших поклонников. В этом взгляде было столько ярости и ненависти, что девушка сразу поняла: дай Владимиру волю, он порвет на клочки бедного парня. А ведь благодаря стараниям Драгуна юноша давно прекратил ухаживать за Вероникой, и вся его вина заключалась в том, что когда-то он добивался расположения девушки.

«И чтобы такое чудовище жило со мной в одном доме? Ни за что!» – подумала Вероника, но тут поймала взгляд Владимира, брошенный на нее.

И куда девались ярость с ненавистью? Они исчезли, испарились полностью и без остатка! Теперь во взгляде были только восторженные чувства, только нежность, любовь и беззаветная преданность.

«А не поспешила ли я с выводами? – мелькнуло в голове у девушки. – Хотя даже сейчас со всей своей восторженностью он безобразен. Зачем мне такой!»

Но шло время, Драгун с долготерпением хладнокровной рептилии продолжал держать Веронику в осаде, а в девушке проснулась чувственность, которая частенько расходится с нашим эстетическим восприятием противоположного пола. В грубой внешности назойливого кавалера Вероника стала находить некую эротическую притягательность.

Эта особенность характерна для женщин. Тот же Челентано бесконечно далек от идеалов красоты, однако был одним из секс-символов своего времени.

После двух лет настойчивых ухаживаний Вероника уступила Владимиру. И первая же ночь суетливой неумелой любви закончилась беременностью. Или вторая – медицина на этот счет не в состоянии дать точного ответа. Веронике тогда едва исполнилось семнадцать. Быстро, пока не стал чересчур заметен живот, сыграли свадьбу. В то время к подобным вещам относились серьезно: беременеть, а тем более рожать полагалось только в законном браке.

Вот только брак оказался крайне ненадежным. Первое время Вероника вела себя как образцовая жена. У Драгунов родился сын, названный Михаилом. Супруги безмерно обрадовались его появлению, хотя приходилось им тяжко. Жили они у родителей Владимира, который учился на дневном отделении и получал сорокарублевую стипендию. Вероника до рождения сына едва успела окончить школу и ни дня в своей жизни не проработала. Конечно, молодым помогали родители, но пришлось и Владимиру подрабатывать по вечерам.

До поры до времени материальные невзгоды компенсировались семейными радостями. А затем, когда сын подрос и пошел в детский садик, Вероника устроилась на работу. И встретила там одного из своих бывших ухажеров, юношу плейбойской внешности, который нравился ей больше всех. Правда, ухажер оказался робкого десятка, одной беседы с Драгуном ему хватило, чтобы на время оставить Веронику в покое. Но теперь Владимира рядом не было, и старые чувства вспыхнули с новой силой. В объятиях любовника женщина ясно поняла, что она никогда не любила своего мужа. Да, в постели с Владимиром она испытывала кайф от большого, сильного и мускулистого тела, ее заводило его грубое лицо, чем-то смахивающее на физиономию неандертальца, но такой «возврат к предкам» ей через год с небольшим прискучил. Если в первое время Владимир чувствовал боль от царапин на плече и тщательно скрывал укусы на шее, то затем их секс не оставлял на его теле никаких следов. Он над этим не задумывался, а следовало бы. Вероника оказалась натурой более утонченной и жаждущей разнообразия. Переход от чудовища к красавцу дался ей на удивление легко, в том числе и в моральном плане. С типично женской логикой Вероника решила, что муж сам виноват. Он буквально женил ее на себе, отбив всех стоящих кандидатов в супруги. Пусть же теперь он расплачивается за свои грехи.

Увы, счастье с красавчиком было недолгим. Еще до встречи с Вероникой молодой человек ухаживал за другой девушкой. Он бы не задумываясь предложил руку и сердце бывшей возлюбленной, но воспоминания о Драгуне мгновенно отбивали у него охоту к перемене партнерш. Боясь огласки их отношений, которые могли сорвать свадьбу, красавчик перестал встречаться с Вероникой. А та уже не могла остановиться. Бурный роман на стороне словно оборвал цепи, приковывавшие женщину к семье. В течение двух лет она меняла любовников как перчатки. Из них первый год, будучи замужней женщиной. Владимир долго терпел. Об изменах жены он стал догадываться почти сразу же, уж очень разительно изменилась Вероника. Потом он узнал об этом абсолютно точно.

Но что мог поделать муж-рогоносец? Он любил свою жену, любил со всей страстью, на которую только способен мужчина. Эта любовь не позволяла ему поднять руку на женщину, которую он боготворил. Да и вообще, Драгун, множество раз дравшийся с парнями, не мог ударить представительницу слабого пола. В материальном плане он, только закончивший вуз, даже уступал супруге. Других способов сохранить распадающийся брак Владимир не знал.

Было бы ошибочно считать Веронику похотливой самкой. Через год после развода, перебрав десяток кандидатур, женщина всерьез и надолго остановилась на молодом человеке с привлекательным лицом и спортивной фигурой. Хотя мужчины избегают браков с женщинами, у которых есть дети, изысканная красота Вероники заставила ее избранника забыть об этом досадном факте. Но женщина совершила ошибку. Ее обаятельный муж по жизни оказался пофигистом, довольствовавшимся малым и не желавшим прилагать усилий, чтобы добиться большего. Карьера, успех, деньги его практически не интересовали. То есть интересовали, если бы ему преподнесли все это на блюдечке, но лезть из кожи вон, чтобы достичь высокой цели, – увольте!

Этот нюанс потом сыграл свою решающую роль. Как и то, что Вероника так и не смогла родить от нового мужа ребенка.

А Драгун, оставшись один, бросил свои нерастраченные силы на работу. Помогли и знания, полученные в институте. Ветер перемен задул в паруса, поднятые Владимиром. Его корабль начал успешное плавание по озерцу отечественного бизнеса, который через несколько лет превратится в бурный океан.

Начал Драгун с магнитофонных кассет, на которые записывал альбомы популярных западных исполнителей. Этот товар пользовался бешеным спросом. В стране рухнули идеологические барьеры, по радио крутили песни, которые еще совсем недавно считались культурным оружием враждебной нам буржуазии, призванным воздействовать на сознание советской молодежи. При этом качественных записей было до смешного мало. Драгун частично заполнил эту брешь. Его материальное благополучие резко возросло. Теперь он за неделю зарабатывал столько же, сколько еще недавно за год. С деньгами, как водится, пришли и рэкетиры. Точнее – за деньгами. Это были первые ласточки грядущей криминальной революции, еще бестолковые и вооруженные какими-то смешными железяками.

Сперва до Владимира дошли слухи о вымогателях, наводивших страх на мелких бизнесменов, потом явились они сами. Их было трое, крепких ребят, угрожавших Драгуну кастетами и ножом. Однако Драгун тоже был не промах, не дурак подраться, и его охватила ярость при виде наглецов, вздумавших нагло присвоить его деньги. Ярость эта была холодная, расчетливая; Владимир не потерял голову, ринувшись в бой, а точно рассчитал каждое движение. Первым делом он послал в нокаут типа с ножом, никак не ожидавшего от барыги такой прыти. Рэкетиры привыкли, что все бизнесмены безропотно отдают им часть денег, опасаясь потерять все, и, наехав на Владимира, думали о кабаке, в который они завалятся, получив свою долю.

Но вместо доли они получили основательную трепку. Уложив на землю держателя ножа, Драгун без остановки бросился на второго бандита и успел вывести его из игры до того, как последний вымогатель окончательно стряхнул мысли о разгульном вечере. Парнишка явно занимался каким-то единоборством, но природная сила Владимира помогла ему одержать победу.

Однако самое интересное было впереди. Драгун нашел общий язык с избитыми им рэкетирами. К этому его подтолкнуло логическое рассуждение. Отчего трое молокососов, вооруженных отнюдь не до зубов, так вольготно себя чувствуют? Ведь на них бы за глаза хватило одного участкового с «макаровым» в кобуре. Наверное, у советских милиционеров живет классовая ненависть к бизнесменам, им куда ближе вымогатели, преступный, но более привычный социальный элемент. И пока менты будут сквозь пальцы смотреть на «шалости» рэкетиров, те успеют напитаться деньгами и кровью, организуются и превратятся в грозную силу. И тогда его, Драгуна, деньги станут ничем, поскольку их сумеет отнять любой серьезный вымогатель. Да и сейчас, когда рэкет делает первые шаги, Владимир балансирует на жердочке над пропастью. Попадется ему серьезный противник, мастер спорта по боксу или борьбе, и сначала пересчитает все ребра, а потом всю наличность, распихивая ее по своим карманам. Нет, он должен защитить себя от таких проблем.

Избитые рэкетиры стали первым боевым отрядом Драгуна. Но Владимир не превратился в очередного бандита, он продолжал заниматься легальным бизнесом, только использовал для его ведения жесткие методы. Его бойцы прессовали конкурентов, ослабляя их финансово, а при необходимости сжигая киоски и громя студии записи.

Кассеты быстро ушли в прошлое, и Драгун вовремя переориентировался на торговлю видеомагнитофонами. Помогло случайное знакомство с иностранным бизнесменом и хорошее знание английского языка. Очень скоро к «видикам» прибавились компьютеры, различная бытовая техника. Бизнес Драгуна расширялся, усиливалась его боевая команда. В ней не осталось никого из первого состава. Теперь на Владимира работали опытные бойцы, в том числе два бывших сотрудника спецслужб. Имея такую опору и заработав солидный капитал, Драгун одним из первых в стране задумался о создании настоящей торговой империи, большой сети магазинов, где продавалось бы все – от зажигалок и соли до компьютеров и черной икры.

Случайная встреча заставила на время отложить эту идею. Пряным майским вечером Драгун ехал с работы к очередной любовнице. Его бьющий через край темперамент не позволял подолгу обходиться без женщин. Шестисотый «мерседес» остановился у светофора. На зебру ступила Вероника. Владимир узнал ее сразу, сердце его застучало сильнее, а мысли о любовнице исчезли почти со скоростью света. Драгун действовал машинально, руководствуясь исключительно эмоциями, а не разумом. Он распахнул дверцу и выскочил из лимузина.

Вероника испуганно вздрогнула, когда дорогу ей преградил здоровенный мужчина. Она была занята своими мыслями и заметила бывшего мужа, только подняв голову.

– Здравствуй! – сказал Драгун, вкладывая в единственное слово весь запас нежности. – Как живешь?

– Здравствуй! – Вероника успокоилась, поняв, что ей ничего не угрожает. – Нормально живу, как все.

– Все сейчас живут плохо, – тут же поправил Владимир. – Слушай, вот-вот загорится красный. Давай сядем в мою машину, и я отвезу тебя, куда скажешь.

– У тебя есть своя машина? А я-то, наивная, думала, что ты отрываешь последнее, даря Мише дорогие игрушки.

– Ты же сама не желала со мной разговаривать, а то бы я мог тебе кое о чем рассказать. Садись.

– Ого, «мерседес»! Да ты, Володя, на самом деле круто взлетел.

– Есть немножко. Я теперь бизнесмен, торгую всякой техникой. Но лучше расскажи о себе.

– Ай, чего рассказывать! Барахтаюсь, как лягушка, которую бросили в кувшин с молоком, пытаюсь выбить из него сметану, чтобы не утонуть. Мой благоверный, как ни пихала я его в бока, до сих пор сидит инженером на полуразвалившемся заводе, ждет, когда его закроют окончательно и бесповоротно.

– Стоило ли бросать все ради него? – Драгун сделал вид, будто не догадывался о многочисленных любовниках Вероники.

– Человеку свойственно ошибаться! – ответила женщина таким тоном, что сердце бизнесмена на секунду замерло, а потом заколотилось с удвоенной быстротой.

Владимир пропал! Он вновь оказался во власти женщины, которая столь жестоко обошлась с ним всего несколько лет тому назад. Впрочем, годы конкурентной борьбы не прошли даром, они сделали Драгуна более расчетливым и менее чувствительным. Отвезя Веронику, он вернулся домой и составил хитрый план по возвращению бывшей жены. Драгун уже понял, что Вероника его не любит. Зато она, как большинство красавиц, обожает дорогую одежду, украшения из драгоценностей, другие атрибуты роскошной жизни. Все это он сможет ей дать, заставив уважать себя как человека, вырвавшего ее из бедности. А чтобы Вероника не вздумала снова вилять хвостом, они составят брачный контракт. Там будет черным по белому написано, что в случае измены муж имеет право выставить жену на улицу с тем, с чем она пришла в его дом.

План Драгуна сработал. Вероника легко променяла шалаш с милым на роскошную квартиру нового старого мужа. Смена обстановки благоприятно сказалась на ней во всех отношениях. За три года Вероника родила мужу еще двоих сыновей. Первого она сама захотела назвать по отцу – Владимиром. И угадала: Владимир пошел в отца, рос такой же большой и крепкий. А вот младший, Олег, пошел в мать. Уже в раннем детстве люди восхищались:

– Какой очаровательный мальчик!

Обретя семейное счастье, Драгун обрел и столь нужный ему душевный покой. Он перестал растрачивать силы и время на холостяцкие гулянки, женщин, сосредоточился на работе. Вероника вдохновляла его, благодаря ей Владимира осеняли замечательные идеи, которые он воплощал в жизнь. Драгун понимал, насколько велика роль жены в его успехах. Когда семья переехала из квартиры в собственный дом, Драгун оформил дарственную на Веронику. Теперь при всем желании он не мог забрать роскошный особняк обратно.

Хотя в еще большей степени успехи Владимира зижделись на его бойцах, успешно отражавших наскоки бандитов и ставивших на место конкурентов. Сам Драгун, тщательно взвесив за и против, отказался от идеи тотальной торговли, охватывавшей весь ряд товаров. Несколько человек, имевших куда более солидные капиталы и знавшие ходы к администрации Кремля, занялись строительством гипермаркетов. В конкуренции с ними Владимир был изначально обречен. Кроме того, он никогда не имел дело с продуктами и решил ограничиться промышленными товарами. Кроме нескольких салонов бытовой техники, Владимир открыл магазины одежды и обуви, стал потихоньку двигать на российский рынок эксклюзивные часы. Он присматривался даже к мебели, но в последний момент решил не разбрасываться. Опасно добавлять лишние детали в хорошо работающий механизм.

Кроме того, Драгун хотел оставить больше времени для личной жизни. Сам Владимир был непривередлив. Сказывалось детство, проведенное в скромном достатке, без излишеств. Он мог прекрасно отдохнуть на поросшем травой берегу речки или в сосновом лесу. Вероника тоже была из рядовой советской семьи, но ее манеры и претензии заставляли думать, что в ее жилах течет несколько капель королевской крови. Трава у реки ее категорически не устраивала, ей был нужен мелкий белоснежный песочек. Причем только для того, чтобы по нему ступать, медленно шагая к прозрачной до воздушности морской воде. Лежание на песке она считала плебейским занятием. Хвойный лес Веронику вполне устраивал, но лишь когда он скрывал маленький отель с парочкой номеров «люкс», занятых семейством Драгунов.

Такой стала она, такие же замашки прививала сыновьям. Отец этому не особо противился. Он только следил за тем, чтобы подраставший Михаил не поддался порочным увлечениям, характерным для российской золотой молодежи, золотой только по названию, но жалкой и убогой по своей сути. Наркотики и различные модные стимуляторы сразу были поставлены вне закона.

– Если я замечу, что ты покуриваешь травку или глотаешь колеса, наказание будет беспощадным. Лишу карманных денег, а об обещанной машине тебе придется навсегда забыть, – твердо сказал Владимир.

Михаил хорошо знал отца. Если тот заподозрит, что сын под кайфом, заставит сдать анализы и установит истину. Поэтому лучше не экспериментировать. Подрастая, младшие братья получили такой же наказ и тоже не осмеливались его нарушать. Слишком многое они теряли, поддавшись минутной слабости. А компенсация за мнимое удовольствие была более чем достаточной. Тут приложила свою руку мать. Она стремилась выполнить любые капризы детишек – за счет мужа. Владимир, любивший и детей и особенно Веронику, почти всегда в ответ на очередную просьбу доставал бумажник или одну из своих карточек. Он и сам привык расслабляться после работы в дорогих ресторанах, за роскошным столом в своем, то есть жены, особняке и на лучших курортах. Лишь об одном Драгун постоянно забывал – навещать врачей. Ему казалось, что его богатырское здоровье – надежная гарантия от любых хворей. Поэтому странные ощущения в области печени вынудили его заволноваться, только когда они переросли в постоянную боль. Драгун обратился к своему доктору. Тот осмотрел пациента, пощупал и отправил на обследование. Его результаты поразили Владимира, словно пушечный выстрел. У Драгуна обнаружили рак печени, уже запущенный, хотя пока еще с шансом на излечение. Так сказал врач, хотя он, возможно, лукавил, вселяя в больного иллюзорную надежду. Началось долгое и мучительное лечение.

Уже судя по тому, что больному не стали делать операцию, можно было сказать, что его шансы на выздоровление крайне малы. Химиотерапия вроде бы остановила наступление болезни, но та лишь перегруппировывала силы. Боли возобновились и усиливались с каждым днем. Поначалу Драгун терпел, он еще надеялся вырваться из лап смерти и не хотел пичкать себя наркотиками, которыми, по сути, являются сильные обезболивающие. Затем, покопошившись в Интернете, он понял, что надежды мало, ничтожно мало, и стал выбирать между приемом лекарств и самоубийством. Но в каждом человеке живет надежда на чудо.

«Вдруг завтра или послезавтра изобретут препарат, способный вылечить от рака? Денег у меня хватит, я его куплю и верну здоровье, – думал Владимир, лежа на просторной кровати. – А если почувствую, что наркотики превращают меня в растение… что ж, убить себя никогда не поздно».

И он начал принимать лекарства, глуша боль, которая теперь донимала его почти круглосуточно, уходя только в редких случаях. В один из таких случаев Драгуна вдруг посетила странная мысль. Возможно, болезнь подействовала на его психику или в глубине подсознания он затаил глубокую обиду на Веронику и теперь решил отомстить довольно странным способом. Он попытался вспомнить женщин, с которыми встречался после ухода жены. Несмотря на хорошую память, многие из них совершенно забылись, однако некоторые виделись так четко, словно Владимир расстался с ними только вчера. Поскольку Драгун редко предохранялся, говоря, что заниматься сексом в презервативе – это то же самое, что загорать в шубе, кто-то из его любовниц родил ребенка. Владимира поставили в известность о трех таких случаях. Как правило, Драгун откупался деньгами, не желая знать своих отпрысков, но одна женщина категорически отказалась брать доллары, заявив, что любовь не покупается и не продается. Идеалистка! Хотя у Владимира возникло подозрение, что подруга могла забеременеть от кого-то другого. Но и в этом случае деньги бы ей не помешали!

Что характерно – ни одна из матерей его незаконных детей ни разу не напомнила о своем существовании. Подействовала угроза забрать доллары, если они вздумают досаждать Драгуну, или дело в том, что деньги вручал Граф – лидер боевого отряда бизнесмена? Граф – он такой, способен кого угодно двумя словами довести до предынфарктного состояния!

Да, они не напоминали, а вот Драгун соизволил вспомнить. И, поднявшись с кровати, перебрался за письменный стол, долго сидел в задумчивости, изредка делая пометки на листе бумаги, иногда усмехался, или, наоборот, тень печали ложилась на его лицо.

– Владимир Иванович, пора принимать лекарства… Владимир Иванович, доктор ждет, – напоминала из-за дверей обслуга.

– Успеется… подождет, – отвечал Драгун и возвращался к своему занятию.

Наконец усталость дала о себе знать, навалившись на плечи тяжким грузом, бизнесмен медленно поднялся из-за стола и лег в постель.

– Что же вы нарушаете, не принимаете вовремя лекарства? – укоризненно обратился к нему врач.

– Думаете, они меня спасут? Если бы так, я бы соблюдал режим с точностью до секунды.

Доктор, которого однажды бизнесмен вынудил сказать правду, назидательно заметил:

– Они могут продлить вашу жизнь. А кто знает, что случится завтра или послезавтра? Вдруг найдут способ излечения онкологических болезней, и лишний день окажется для вас совсем не лишним, благодаря ему вы получите исцеление.

– Шансы на это ничтожны, а дело, которым я занимался, очень важно. Тут как раз болезнь чуточку отступила… кто знает, возможно, в последний раз. Вот я и воспользовался представившимся мне шансом.

– Поступайте как знаете, ваша жизнь – ваша воля, – сдался доктор.

После его ухода Драгун приказал найти Графа. Сделать это было непросто: командир бойцов жил отдельно и сейчас, когда отпала необходимость в его услугах, распоряжался временем по своему усмотрению.

Звонок мобильника застал Графа, когда он ехал на встречу с приятелем. Граф чертыхнулся, но, поскольку готовность в любую минуту выполнить поступившую команду давно стала его второй натурой, развернул автомобиль и набрал телефон приятеля, отменяя встречу.

К его приезду силы покинули Драгуна, а боль резко усилилась. Уменьшив ее ударной дозой лекарства, бизнесмен указал на лист бумаги и тихо прошептал:

– Мне трудно говорить. Читай.

– Но здесь только имена и фамилии. Кто эти люди? Ваши должники? У них надо выбить деньги?

– Нет, они – мои наследники. Возможно. Теперь наклонись ко мне и слушай.

Драгун говорил минут десять, часто прерываясь и морщась от боли. Выслушав его, Граф качнул головой:

– Мы-то все сделаем, но времени маловато!

– Поэтому я рассчитываю на твой опыт. За сегодняшний вечер ты все обдумаешь, а завтра начнешь действовать. Дольше затягивать опасно, я могу умереть, не успев отдать последние распоряжения.

Прошло четыре недели. За это время Граф успел сделать все, что от него требовалось. Сначала он принес шесть бумажек, шесть медицинских заключений. Просмотрев их, Драгун одно заключение скомкал и бросил на пол, а остальные сложил в аккуратную стопочку.

– Даже приятно. Лишь одна из шести решила разбогатеть на шару. Остальные не соврали, я действительно хорошо постарался! – по лицу бизнесмена скользнула улыбка, больше напоминавшая уродливую гримасу.

Граф нагнулся и поднял брошенный листок, развернул его.

– Ты зачем?

– Она ведь обманула, использовала вас самым наглым образом.

– Ай, перестань! Нашел к чему придираться! Давно пора простить, ведь прошло много лет! Кроме того, наверняка я был у нее не один. Женщина могла ошибиться в выборе отца.

– Почему-то люди всегда ошибаются в свою пользу!

– Откуда ты знаешь? А если другим любовником у нее был наследный английский принц?

– У вас сегодня хорошее настроение, – осторожно заметил Граф.

– Конечно, я ведь обрел своих детей. Любой человек обрадуется такому известию!

Про себя Граф подумал, что Драгун мог сделать это гораздо раньше, но говорить, разумеется, ничего не стал.

После его ухода бизнесмен положил заключения на низенький столик рядом с кроватью и не заглядывал в них до того дня, пока его верный помощник не сообщил, что все готово к задуманному хозяином действию. Лишь тогда у Драгуна возникло желание погрузиться в думы о былом. Он взял лежавшее сверху заключение и прочитал:

– Царюк Андрей Семенович.

Царюк, Царюк… Кто же эта женщина, даже не пожелавшая сохранить имя отца и давшая сыну вымышленное отчество?

Наконец Драгун вспомнил. Было это году в восемьдесят седьмом или восемьдесят восьмом. Он тогда еще шустрил по мелочам, хотя успел заработать приличные деньги. Они познакомились на импровизированной гулянке, организованной по случаю близящегося Нового года. Собралось больше десятка начинающих бизнесменов, которых по привычке еще звали кооператорами. Среди них оказалась и будущая мать Андрея. Самое забавное, что она особо не жаждала веселиться. Она хотела выпить и найти человека, которому могла бы поплакаться в жилетку. Поскольку женщина была хороша собой, Владимир с удовольствием сыграл роль носителя этой самой жилетки. Будущая мать призналась, что бизнесмена из нее не получилось, она два года удерживалась на плаву только благодаря необъяснимым действиям советской власти, сумевшей превратить в дефицит почти любой ходовой товар. Но бизнесменов становилось все больше, уже возникло некоторое подобие конкуренции, поэтому женщина не ждала от наступающего Нового года ничего хорошего.

– А все потому, что я – баба! – пьяненько говорила она Драгуну. – Мужики нас за людей не считают, вечно норовят оттереть в сторону. Можно подумать, если у человека между ног что-то болтается, он становится особенным.

Владимир мог ей легко возразить. Он знал женщин, успешно занимающихся своим делом. И никто их не оттирал, не отодвигал в сторонку. Наоборот, эти женщины сами могли кого угодно оттереть. У них были врожденные способности к бизнесу, и при этом они не страдали традиционной болезнью русского мужика, отмечающего любое событие, радостное и печальное, со стаканом в руке. Но Драгун не стал возражать. Он ласково, как бы сочувственно погладил женщину по мягким, цвета зрелого хлебного колоса волосам.

Та продолжила свой рассказ, будто не заметив осторожной ласки, но при этом чуть сильнее прижалась к сильному мужскому телу. Излишне говорить, что с вечеринки они поехали в квартиру Владимира, тогда еще скромную однокомнатную, ближе к окраине столицы.

Их отношения продолжались несколько месяцев, до того момента, как женщина сообщила, что она беременна. У Драгуна к подобным новостям отношение было однозначным.

– Ты же знала, что я не предохраняюсь. И знаешь, что я категорически против детей и не собираюсь на тебе жениться! Могла бы поглотать какие-нибудь противозачаточные таблетки.

– Я глотала, Володя, но они не помогли. Наверное, сперма у тебя какая-то особенная, способная оплодотворять в любых условиях.

– Надеюсь, против аборта она не устоит? – заметил Драгун.

– Хорошо, я сделаю, как ты скажешь, – быстро ответила женщина.

Но она соврала. Она не стала делать аборт, решившись на роды. К тому времени благодаря удачному стечению обстоятельств женщина выгодно продала свой бизнес и могла несколько лет жить безбедно. Владимир оставил ее вскоре после известия о беременности и подкинул хорошую сумму, которая должна была скрасить расставание.

Драгун отложил заключение и взял следующее.

– Вот здесь все честно! – произнес он, заметив отчество молодого человека – Владимирович.

Червинский Игорь Владимирович. Историю этого романа он вспомнил сразу. Возможно, потому, что роман был одним из последних. Драгун к тому времени ушел далеко от начинающего бизнесмена. Дела его шли отлично, он давно купил роскошную квартиру в центре города и недавно приобрел вошедший в моду шестисотый «мерседес». В Москву уже потек, хотя еще и тоненький, ручеек наивных провинциалок, мечтавших о головокружительной столичной карьере. Большинство этих кандидаток в кинозвезды и фотомодели оказывались у разбитого корыта. Они бесславно возвращались домой или попадали в цепкие лапы сутенеров. Столичная проституция развивалась не в пример быстрее рекламного бизнеса и киноиндустрии.

Драгун благодаря своим деньгам и положению обзавелся множеством различных связей. Причем в большинстве случаев он этого не жаждал, люди устремлялись к нему сами, как рыбы-прилипалы к большой акуле. Один из таких шапочных знакомцев подвизался в киностудии. Он вел себя хитро, не пытался уболтать Драгуна на финансирование будущего кинематографического шедевра, а для начала хотел оказать бизнесмену ценную услугу, тем самым повязав его. Драгун игру кинодеятеля шутя разгадал и поначалу отмахивался от его заманчивых предложений. Но в тот раз сердце бизнесмена дрогнуло. Киношник познакомил его с очаровательной девушкой, чудесным цветком, способным вырасти только на чистой провинциальной почве. Кинодеятель намекнул, что девушка могла бы получить роль в готовящемся к производству фильме, но шансы ее слишком малы, так как кроме нее хватает других желающих, имеющих солидную поддержку. А вот несколько десятков тысяч долларов, вложенных в картину, могли бы склонить чашу весов в пользу провинциалки.

– Разберемся, – жестко ответил Драгун.

И разобрался. Забегая вперед, надо сказать, что лицедейские таланты у провинциалки отсутствовали напрочь. Об этом категорически заявили два очень авторитетных в мире кино человека, на которых бизнесмен вышел через другого своего знакомого. Но прежде чем установить сей факт, Драгун успел изрядно повозиться с девушкой. Он радикально изменил ее гардероб, сводил к модному парикмахеру. После этого девушка стала еще краше.

Тут следует отметить, что она утратила девственность еще до встречи с бизнесменом. В том городке, из которого она приехала, тоже нашлись люди, способные по достоинству оценить ее красоту.

По сути, Драгун взял девушку на содержание, но при этом не слишком баловал. Он поселил ее в той самой однокомнатной квартире, которая была его первым собственным жильем, давал ей деньги на карманные расходы, которых хватало только на еду. Но для провинциалки, отвергнутой миром кино, и этого вполне хватало.

Затем бизнесмен сумел устроить ее моделью в одну из рекламных фирм. Красота девушки и естественные манеры давали ей шанс сделать удачную карьеру, но тут она забеременела. И любовник, и любовница даже не помышляли о ребенке, но у девушки наступила горячая пора, она много работала и слишком затянула с визитом к врачу.

Осмотрев ее, доктор заявил, что аборт делать поздно, очень велик риск для жизни матери, поэтому надо рожать. Сначала девушка взгрустнула, поскольку роды ставили под угрозу ее дальнейшую карьеру, но затем с присущей молодости наивностью подумала, что бездетный любовник (Владимир ничего не рассказывал ей о своем первом браке) только делает вид, будто категорически против детей, а на самом деле может даже на ней жениться. Откровенно говоря, похожие мысли возникли и у Драгуна. Ну чем плохая жена? Молодая, здоровая, красивая, в меру умна. Вообще-то у людей его круга входят в моду браки с дамами, чьи фотографии регулярно появляются на первых полосах газет, но Драгуну всегда были чужды стадные инстинкты. Чем провинциалка хуже светской львицы? Ничем! Она даже лучше, учитывая, что большинство из этих львиц при ближайшем рассмотрении оказываются росомахами!

Но тут состоялась историческая встреча на пешеходном переходе, и мысли о женитьбе на провинциалке отпали сами собой. Драгун подарил ей квартиру, дал денег, чтобы она не бедствовала до выхода на работу, но своего ребенка не видел никогда. Как и большинство остальных внебрачных детей.

Роскошный особняк вызвал у Светланы внезапное раздражение:

– Вот жлоб! А нам иногда на еду не хватало!

Ее встретили у входа и учтиво проводили в большую комнату, где сидело пятеро молодых мужчин. Трое из них переговаривались друг с другом, на их лицах застыло непонимающее выражение. Такое же выражение было еще у двоих молодых людей, но они сидели молча. Один разглядывал свои руки, словно увидел их впервые, второй растерянно озирался по сторонам. Светлана постаралась изобразить безразличие и просидела так минут десять. За это время пришли еще два молодых человека. Они тоже не знали никого из собравшихся и, неуверенно поздоровавшись, заняли свободные стулья. Тут распахнулась дверь, в комнату вошел высокий мужчина. Чувствовалось, что каждый шаг дается ему с трудом, он двигался медленно и скованно. Мужчина уселся в кресло и тихо сказал:

– Вот все и в сборе! Можете знакомиться. Вы же мои дети, семеро сыновей и одна дочка.

Пятеро внебрачных отпрысков уже знали об этом, а вот для троицы, сидевшей вместе и напряженно переговаривающейся, слова отца стали неприятным сюрпризом.

Старший, Михаил, брезгливо поморщился, словно говоря: «Ну, папаша, ты еще тот кобель».

– Белоснежка и семь гномов! – нервно хихикнул Владимир.

– Знатное прибавление семейства, – в тон ему добавил Олег.

Знакомиться они явно не жаждали. Впрочем, и остальные не спешили распахнуть объятия новым родственникам. Они выжидали. Их встречу устроил Драгун, пусть он и делает следующий шаг. Возможно, он задумал что-то из ряда вон выходящее.

И бизнесмен оправдал их ожидания. Взяв небольшую паузу, позволившую восстановить силы, он медленно заговорил:

– Убедившись в том, что у меня, кроме троих законных наследников, есть еще пятеро детей, я задумался. Ведь любому отцу не хочется, чтобы его дети промотали оставленное им состояние.

При этих словах Михаил, Олег и Владимир нервно заерзали на своих местах.

– Каждый отец желает, чтобы его дети продолжили начатое им дело, умножили нажитый им капитал, – как-то робко, почти извиняясь, взглянул на них Драгун. – Поэтому я решил устроить для всех вас испытание. Мое наследство разделено на восемь равных частей. Соответственно написано восемь завещаний. Эти завещания спрятаны в разных уголках земного шара. Одни рядом, другие чуть ли не на краю света. Есть четкие указания, как их найти. Для этого требуются лишь желание, настойчивость и некоторая сообразительность – по сути то же, что и для ведения бизнеса. Да, и еще немножко удачи, ведь без удачи даже человек семи пядей во лбу не сумеет заработать двухсот миллионов долларов. Именно эта сумма стоит на кону. Разделите ее на восемь – получится двадцать пять миллионов. Одна маленькая подсказка. Возможно, кому-то задание покажется слишком легким. Не торопитесь с выводами. Зачастую под безобидной на вид зеленой травой лежит смертельно опасная трясина. И последнее. Возможно, кто-то захочет отказаться от испытания. Воля ваша, это дело сугубо добровольное. Доли отказников, как и доли неудачников, будут поделены между теми, кто выдержит испытание. Кто-то хочет выйти из игры?

В комнате наступила тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием больного.

– Очень хорошо! Если все согласны, мы начинаем. – Драгун сделал едва заметное движение, и тут же дверь комнаты распахнулась.

Мужчина в черном костюме и белых перчатках ввез столик, на котором стояла прозрачная чаша. В чаше лежали шары. Все действо стало напоминать жеребьевку одного из футбольных кубковых турниров. Мужчина перемешал шары, а Драгун предложил:

– Давайте, кто смелый!

– Надо пропустить вперед даму, если она не возражает, – сказал один из парней.

– Джентльменское предложение, – согласился Драгун и посмотрел на Светлану: – Вы не против?

– Нет, – девушка подошла к чаше и доста– ла шар.

– Вы откройте! Можете не читать вслух, а шепнуть на ушко моему дворецкому, чтобы он дал вам карту. Но есть такой момент. Разрешен обмен маршрутами, если стороны договорятся между собой. Удачные сделки – одна из важнейших сторон бизнеса.

– Читинская область, – открыв шар, прочитала Светлана.

За ней потянулись остальные претенденты. Все, как и девушка, открывали шары и зачитывали, где им предстоит вести поиск завещания. Но сделка произошла лишь одна. Услышав об архипелаге Чагос, Владимир-младший обратился к вытащившему его парню:

– У тебя как с дайвингом?

– Никак?

– На архипелаге он может очень пригодиться. Давай махнемся на мою Индию.

– Я сначала на карту взгляну, – рассудительно ответил молодой человек, вызвав одобрительный взгляд Драгуна.

Карта показала, что и в самом деле события будут происходить среди небольших островков. Обмен состоялся. Теперь каждый из наследников держал свое счастье в собственных руках.

– Если у вас есть вопросы, задавайте. Но прежде должен заметить одну вещь, – снова заговорил Драгун. – Как вы понимаете, мы не могли заранее знать, кому какое завещание достанется. Поэтому там не указано конкретное имя, и на вашем месте я бы не стал брать с собой попутчиков, за исключением тех людей, которым вы доверяете, как самим себе. Только боюсь, в наше время это уже даже не эксклюзивное, а вымирающее явление.

– Интересное кино получается! А если до меня мое завещание случайно найдет другой человек! – возмутился Михаил.

– Вероятность такого развития событий ничтожна, но она тоже учтена. Человек, случайно нашедший завещание, просто не сообразит, что с ним делать. Для него это будет бесполезная бумажка.

– Пусть так. Однако наследнику, который придет после него, от этого не легче.

– Значит, такая его судьба, – пожал плечами Драгун. – Я уже говорил, что везение в этом предприятии играет не последнюю роль.

– Когда нам можно отправляться? – спросила Светлана.

– Хоть сейчас. Вы должны вернуться с завещанием в течение полугода со дня моей смерти. Если найдете и опоздаете, решать будут те, кто успел вовремя. Сомневаюсь, что они проявят снисхождение к опоздавшему, – по лицу бизнесмена скользнула слабая улыбка.

– Почему бы и нет, если он того заслуживает, – возразила девушка.

Драгун с интересом посмотрел на нее, и тут его озарило. Надо сказать, что до этого момента – хоть убей – Владимир Иванович не мог вспомнить, при каких обстоятельствах он познакомился с матерью Светланы и вообще как развивался их роман. Теперь же он удивился, почему на него нашло полное затмение, оправдывая это лишь тяжелой болезнью.

Было это двадцать с небольшим лет тому назад. Они с приятелем заскочили в магазин. Да, тогда еще были магазины, а не супер-, гипер– и прочие маркеты. Взяли, кажется, бутылку коньяка, икру, еще что-то. А вот по какому поводу решили выпить? То ли сделку отмечали, то ли случайную встречу. Но это неважно. Стали они в кассу и – Драгун тоже не помнил, по какому поводу, – его друг упомянул о Барбадосе.

– Барбадос? А это где?

– В Африке, где же еще! – ответил приятель.

И тут за их спинами раздался короткий тихий смех.

– Ты че хихичешь, курица! – мгновенно отреагировал приятель.

Драгун повернулся и увидел молодую симпатичную женщину, лицо которой залилось краской от незаслуженного оскорбления.

– Барбадос находится в Карибском море, в нескольких сотнях километров от Венесуэлы. Это Америка, – все же нашла она в себе силы возразить.

– Ты че! Где Барбадос, а где Америка. Это Африка! – продолжал настаивать приятель.

– Хорошо, пусть будет Африка. Бесполезно что-то доказывать ограниченным людям, – пустила женщина ответную шпильку.

– Ну да, я вижу, что ты умная. Твои шмотки вместе стоят меньше, чем мой галстук. Сейчас все умные так ходят, – ухмыльнулся приятель.

Драгун, любивший докапываться до истины, что тоже способствовало его коммерческим успехам, прекратил назревавший скандал, решительно отодвинув приятеля, и спросил у женщины:

– Тогда, быть может, вы скажете, где находится Титикака?

Совсем недавно Драгун случайно услышал это название в какой-то познавательной передаче и хорошо запомнил благодаря его забавному звучанию. Он тогда еще сострил на этот счет: «Титикака, тити кака, значит, плохая грудь».

– Это озеро, расположено на границе Перу и Боливии, – сразу ответила женщина.

Драгун таких подробностей не знал, из передачи он запомнил, что Титикака действительно озеро и находится в Южной Америке. Ответ незнакомки был исчерпывающе точен, значит, насчет Барбадоса она тоже не соврала. Но гораздо больше Драгуна заинтересовала сама женщина. Тем более имелся какой-никакой предлог для знакомства. Женщина набрала полную корзину разных дешевых продуктов.

– Заплати и сделай вид, будто не знаешь меня, – шепнул Владимир Иванович на ухо приятелю. Я потом рассчитаюсь.

– О чем речь! – начал было тот, но Драгун уже отошел в сторону.

Он инстинктивно почувствовал, что нельзя демонстрировать женщине свою машину, этим он только оттолкнет ее от себя, и вызвался помочь донести тяжелую сумку, когда незнакомка перегрузила продукты из корзинки. Не сразу, но предложение было принято.

Владимир Иванович, если хотел, умел завоевывать расположение женщин. Он довел незнакомку до дома, сумев по пути выяснить самое главное. Женщина была разведена и бездетна. После настойчивых уговоров она согласилась поужинать с Драгуном в кафе. Тут Владимир Иванович снова решил, что не стоит смущать ее ресторанной роскошью.

Их отношения развивались неспешно. Драгун успел побывать с новой знакомой в музее и на выставке, прежде чем оказался у нее дома. У романов мужчины и женщины очень похожие сценарии. Поначалу мужчина прилагает все силы, чтобы добиться близости, а потом уже женщина старается его удержать. Получив свое, Драгун перестал прикидываться бедным родственником. Следующая встреча проходила у него дома, и женщина поняла, что ее любовник явно поскромничал, говоря, будто имеет свой маленький бизнес. Но у женщины оказался твердый характер и неистребимое желание сохранять независимость. Единственная попытка Владимира Ивановича вручить ей дорогой подарок была отвергнута так решительно, что Драгун после этого случая ограничивался цветами. Возможно, женщина, не желая зависеть от богатого любовника, втайне надеялась сделать его своим мужем. Но эту догадку бизнесмен не мог проверить, так как жениться не собирался, а любовница на это ни разу не намекнула. Наверное, ожидала инициативы с его стороны. Не дождалась. Владимира Ивановича более чем устраивало сложившееся положение вещей. В квартире наводила порядок домработница, а в постели его ублажала красивая и страстная женщина.

Так продолжалось шесть или семь месяцев. Драгун, по своему обыкновению, не предохранялся, строго дав понять, что появление наследников в его ближайшие планы не входит. Но женщина рассудила иначе. В один прекрасный момент она заявила, что беременна. Из обходительного любовника Владимир Иванович тут же превратился в озлобленного мужика. Довольно желчно он заявил, что если подруга надеется таким образом подвести его под монастырь, то есть брачный венец, то зря губу раскатала. Он несколько иначе распланировал свою жизнь и никому не позволит ее менять. Лучше любовнице немедленно сделать аборт, это для нее будет самый безболезненный выход. Если же она собирается шантажировать его будущим ребенком, то горько об этом пожалеет. У него достаточно возможностей, чтобы ее примерно наказать!

– Вот ты как заговорил! – тяжело вздохнула женщина. – Только я уже догадалась, что не гожусь тебе в жены. Ну и ладно. Вон сколько по стране матерей-одиночек. Одной больше, одной меньше. Расслабься, Вова, ты никогда не услышишь о нашем существовании. Я уже все рассчитала, мы и вдвоем сумеем прожить, никто не будет тебя шантажировать. Хотя… Если ты будешь настаивать на аборте, я очень постараюсь родить, а потом добьюсь через суд признания твоего отцовства. Ты меня понял?

– Ой, напугала! – ухмыльнулся Драгун.

Он хотел сказать, что в меняющейся стране определяющей и направляющей силой стали не коммунисты, а деньги и, если ему очень захочется, отцом будущего ребенка скорее признают снежного человека, а не его, но посмотрел в лицо женщины и осекся. Разве можно угрожать такой самоотверженной красавице?

– Я не буду настаивать на аборте, – пообещал бизнесмен.

Но к угрозе ему все же пришлось прибегнуть. Это случилось, когда родилась дочь, а женщина категорически отказалась брать деньги. Тогда Драгун послал Графа, и тот все уладил.

Борис Мазуркевич торжествующе поглядывал на остальных наследников. Еще бы! Ему выпал заветный шар, внутри которого пряталась надпись с единственным словом «Москва». Это вам не Африка или архипелаг Чагос, тут все под боком. Он быстро выполнит задание и станет первым наследником! Эх, жаль, что не единственным. Ну почему старик раскинул свои бабки среди всех восьмерых?! Он же столько распинался про удачу! Мог бы завещать деньги одному, тому, кто опередит остальных. Тогда бы уж Мазуркевич разгулялся! Хотя и двадцать пять зеленых лимонов – сумма для Бориса запредельная! Он живо представил, как станет ее тратить. Сначала возьмет крутейшую тачку. Хотя нет, хорош обладатель «феррари» или «майбаха», живущий в хрущобе! Надо купить приличную квартиру примерно так за миллион баксов. Дружки, как ее увидят, лопнут от зависти! И Анжелка перестанет крутить носом, мигом прыгнет в его постель.

Впрочем, на фига ему при таких бабках Анжелка? Тоже, нашел королеву красоты. В Москве полно других, куда более симпатичных девушек. Просто Борис опасался к ним подходить, редко имея в кошельке больше нескольких тысяч рублей. Но сейчас все будет иначе. Современные бабы падки на зеленые бумажки. Стоит развернуть баксы веером и махнуть ими перед какой смазливой мордашкой, и та с радостью исполнит любое твое желание. Сначала повыкобенивается для порядка, но потом и юбку задерет, и трусики скинет. Можно жить! Зашиваться в кабаки, куда раньше Мазуркевича даже на порог не пускали, ходить на тусовки, где собираются всякие известные личности типа актеров и звезд попсы.

Че еще? Ах да, мать хотела ремонт в квартире сделать, деньги пыталась копить. Зачем ей ремонт! Он ей купит новую квартиру. Или нет, мать уже привыкла к их полуторке, глупо куда-то переезжать. Еще выкидывать на ветер кругленькую сумму! Обойдется ремонтом. Есть более насущные вещи.

До сих пор Борису крупно повезло лишь однажды. Ему удалось закосить от армии. То есть его закосили. У матери есть давний любовник, доктор-женатик! Уже лет десять они изредка встречаются. Мать, наслушавшись страшилок о современной российской армии, решила уберечь сына от этой беды. Уговорила своего доктора, подослала к нему Бориса.

Мазуркевича больше всего потряс вид последователя Эскулапа. Сидит такой старый хрен с лысиной на всю тыковку и мешками под глазами. Борис едва сдержал смех, представив, как этот лысый мерин лежит голый в постели рядом с его матерью. Впрочем, смех тут же сменился тоской. Мазуркевичу вспомнилась тетка Лиза, внешность которой была под стать внешности доктора. А ведь тетка Лиза – ровесница его матери. Просто мать всегда рядом с Борисом, и он не замечает, как она постарела!

Врач приказал Мазуркевичу раздеться, тщательно осмотрел. Как потом выяснилось, он искал признаки болезни, на которую мог бы сослаться, если бы Бориса отправили на новое обследование.

Нашел или не нашел – это осталось для Мазуркевича тайной за семью печатями. Другие врачи его не осматривали, целиком положившись на компетентность коллеги. Оставшись на воле, Борис начал думать, как бы зашибить деньжат. Не заработать, а именно зашибить, срубить влегкую. Сначала он попытался подняться на сетевых азартных играх. Мазуркевич завел электронный кошелек, положил туда небольшую сумму.

Имей Борис склонность к игровой зависимости, он бы пропал – окончательно и бесповоротно. Но Мазуркевича куда больше манили другие радости жизни. Убедившись, что в Сети куда легче растерять собственные деньги, чем урвать чужие, он навсегда потерял интерес к азартным играм.

Следующий проект навеяли некоторые телепрограммы и то, что один из знакомых Бориса подвизался в рекламной студии. Мазуркевич вообразил себя натурой творческой и попытался сочинять слоганы к роликам, снимаемым по заказам региональных телеканалов. Там в основном рекламировали товары региональных же производителей, соответственно платили скромно, зато и конкуренция была значительно ниже. Стартовал он успешно, придумав целую идею ролика. В нем на фоне яркого солнца и потных лиц возникала довольная физиономия юноши, поглощающего мороженое, и за кадром раздавался дикторский текст: «Не парься, возьми “Медею”». Текст слегка отдавал плагиатом, но обошлось. Заказчику, назвавшему свое мороженое в честь убийцы брата и сыновей, мысли о плагиате не пришли в голову.

Затем дела Мазуркевича пошли хуже. В слогане, посвященном новой модели веялки, – «Мы пустим вас по ветру» – Борис имел в виду семена, но так и не смог объяснить это директору студии. А попытка выдать ущукинские ватники за предмет черной зависти Гуччи и Армани едва не закончилась мордобоем. Ущукинские заказчики не знали никаких Гуччи с Армани и решили, что над ними издеваются.

С треском же выгнали Мазуркевича после того, как он сам допустил ляп. Не следовало лениться и принимать заказ по телефону, надо было приехать в студию. Тем более им в кои-то веки достался заказ от импортера, который решил двинуть на российский рынок изысканные конфеты «Кон-ви-кон». А Борис ослышался и принес на суд директора такой шедевр: «Комбикорм наш – просто диво, ему будет рада всякая скотина». На его беду, в кабинете оказался заказчик, который, услышав такой перл о его лакомстве, немедленно разорвал всякие отношения с рекламщиками.

Очухавшись после увольнения, Мазуркевич попытался пройти кастинг в одной из региональных телестудий, с которой он контактировал. Там решили запустить проект «С удочкой, веслом и поварешкой». Несколько пар собирались забросить на берег сибирской реки, дав каждой надувную лодку, удочку и набор железной посуды. Ту пару, которая сумеет лучше остальных приспособиться к «первобытным» условиям, ждал солидный по провинциальным меркам приз в пятьсот тысяч рублей. Мазуркевич подумал, что и ему эти деньги не помешали бы. Но Борис завалил кастинг. Он никогда раньше не пользовался надувной лодкой и проиграл большинству конкурентов.

С горя Мазуркевич задумался о выгодной женитьбе. Все равно зараза Анжелка его игнорирует, а остальные девушки из окружения молодого человека были как на подбор неказисты и кривоноги. Если уж водиться с дурнушкой, так богатенькой. Борис легко посчитал. В Москве как минимум тридцать тысяч состоятельных мужчин в возрасте от сорока пяти и старше. У половины из них точно есть дочери, в том числе дурнушки. Хотя бы тысячи две. При таком раскладе достаточно велики шансы на удачную охоту. Тем более Интернет под рукой. В этой виртуальной выгребной яме человечества есть все: точная информация, сплетни, откровенная ложь. Надо только безошибочно отделить зерно от плевел.

Улов оказался гораздо беднее, чем рассчитывал Мазуркевич. Он сумел найти лишь троих незамужних состоятельных дурнушек. Одна сразу же отпала: вокруг нее увивался высокий симпатичный парень. За километр видно, что альфонс! Борису с ним конкурировать, что бульдогу гоняться наперегонки с борзой. Он переключился на вторую, осторожно выследил и застал с подружкой в демократической кафешке. Подружка была еще та – коротко стриженная, коренастая, с грубым, словно высеченным каменным топором, лицом.

«Они, наверное, собираются ехать на конкурс уродин», – подумал Борис, взявшись за спинку стула, и спросил:

– Девушки, у вас свободно?

– Отвали, козел! – сказала коренастая почти басом.

– Вы очень добры, – нашелся Мазуркевич, отодвигая стул.

– Я не шучу. У меня, между прочим, черный пояс по джиу-джитсу, – заявила коротко стриженная и погладила руку богачки. – Милая, если хочешь, я отметелю этого наглеца.

– Зато наглец не хочет! – Борис торопливо ретировался, потеряв всякий интерес к цели номер два.

Она – лесбиянка, подбивать к ней клинья практически бесполезно. А то он бы иначе говорил с ее подругой. Видал Борис таких владелиц черных поясов. Его дружок, слегка хулиганистый типчик, как-то отделал опытную каратистку. Правда, и сам пострадал, но был он почти на голову ниже Бориса, который, как и большинство детей Драгуна, пошел в отца. Поэтому обладательнице черного пояса пришлось бы туго в схватке с Мазуркевичем.

Вот только у Бориса при всей его беспринципности некоторые принципы все же имелись. Драку с женщиной он считал самым последним для мужчины делом. Конечно, личные интересы превыше всего, но глупо нарушать свои принципы, если это ничего не даст. Борис ретировался, думая, что у него остался последний шанс. А на следующий день к нему подошел незнакомый мужчина и предложил сдать тест для установления отцовства.

Шел двенадцатый час ночи. В уютной комнате между двумя креслами стоял маленький столик с бутылкой виски, вазочкой с маслинами и тарелками с холодными закусками. В креслах сидели Драгун и Граф. Бизнесмен держал в руке бокал, на треть заполненный виски. Кто-то подсказал ему типично русский рецепт спасения от бессонницы, одного из бичей онкологических больных. Если принять на грудь солидную дозу, то можно отключиться и проспать до утра. А что такое похмелье на фоне мучений от опухоли? Ерунда, плюнуть и растереть! До встречи с детьми Владимир Иванович от этого рецепта воздерживался, а теперь решил попробовать. Верный Граф согласился составить ему компанию, только пил рюмками, а не бокалами и хорошо закусывал. Драгун же ограничивался маслинами. Торопливо их разжевав, он заговорил:

– Подлая штука онкология! Другие болезни заранее дают о себе знать. Если сердце, то начинается одышка, боли в грудине, головокружение. Когда почки, чувствуешь колики. А рак втихаря берет тебя за горло, и, когда опоминаешься, уже поздно!

– Извините, Владимир Иванович, но, если бы вы своевременно обратились к врачу, дело могло обернуться иначе, – бесцеремонно напомнил Граф.

– Чепуха! Я тебе могу привести целый список западных знаменитостей, умерших от рака! У них доктора похлеще моего были, а все равно упустили. Или мне надо было ежедневно обследование проходить? Да, если бы знал, то проходил бы ежедневно. Но я же человек, и мне присуща типичная для нашего рода легкомысленность. Сам знаешь, я по макушку погрузился в дела, это стало для меня настоящим наркотиком. Бизнес – бизнес, семьдесят часов в неделю бизнес. А еще хотелось с женой пообщаться, мир увидеть. Когда тут найти время для врача?

– Увидеть мир скорее хотела Вероника, – уточнил Граф.

– Ты насчет Вероники молчи! Еще скажешь, что она виновата в моей болезни. Я тоже мечтал посмотреть все чудеса света. Только свет очень велик, а жизнь человеческая так коротка! Вот нашим предкам легче было. Жили с рождения до смерти в одной деревне и не знали о существовании Парижа и Великой Китайской стены. А меньше знаешь – крепче спишь.

– Я думаю, они мечтали вырваться в соседний городишко с десятью тысячью жителей и вонючими сточными канавами вместо подземной канализации.

– На все у тебя готов ответ, – качнул головой Драгун. – Ты же сейчас не служишь. Сейчас тот редкий случай, когда подчиненный может по-дружески болтать со своим начальником, и ничегошеньки ему за это не будет.

– Мрачный юмор.

– Не стесняйся Граф, называй вещи своими именами. Это черный юмор или юмор покойника! А что мне еще остается делать? Лучше вот так шутить, чем погрузиться в депрессию. А помнишь, как ты у меня впервые появился? – неожиданно спросил Драгун.

– Еще бы, такие вещи запоминаются на всю жизнь! Мне ведь тогда казалось, что все кончено. Пришел я, молодой и амбициозный, на государеву службу, думал, что с моими-то талантами всех наших врагов изведу. И вроде прилично начал, мне на год раньше положенного кинули новую звездочку на погоны, но тут все и завертелось. Стали нас резать, словно торт: «Этот кусочек тебе, этот мне, а этот вообще можно выкинуть за ненадобностью». В моем отделе подобралась теплая компания, они уже много лет вместе работали. И когда стал вопрос о сокращении, меня первого вышвырнули за порог, словно нашкодившего котенка. Я точно знал, что не пропаду, в то лихое время были очень востребованы люди с моей квалификацией. Только очень не хотелось становиться откровенным бандитом. Мне очень повезло, что мы с вами встретились.

– Если говорить начистоту, то и у меня тебе приходилось выполнять грязную работу.

– Согласен, но до ликвидаций дело не доходило, и мне очень нравилось разрабатывать хитрые комбинации, порой доводившие ваших конкурентов до разорения.

– Один Сиваков чего стоит! – Драгун улыбнулся, что было равнозначно громовому хохоту здорового человека.

– Я вот думаю, стоило ли давать такие опасные задания некоторым вашим наследникам, – резко сменил тему Граф.

Бизнесмен ответил не сразу. Он сделал большой глоток из бокала и закинул в рот очередную партию маслин:

– Стоило! Помнишь мои слова насчет удачи? Кому-то она улыбнется, от кого-то отвернется навсегда. А если человек минует заготовленную ему ловушку, он покажет себя моим достойным наследником.

– Наверное, вы правы. Но девушку жалко. Я немного с ней пообщался, у нее с вами есть много общего. Чувствуется настоящий характер. Ей стоило дать отдельное задание. Она же не виновата, что родилась бабой! Если мужики облажаются, то пусть обижаются на самих себя, что слабы духом и не научились преодолевать трудности, а ей кого винить?

– Ты прав, Граф, но ты ошибаешься! Я изначально не собирался различать полов, мне нужны просто достойные наследники. И то, что Светлана девушка, – ее проблемы.

– Тогда давайте мы с ней немного поработаем. Подучим самообороне, владению оружием, поведению в экстремальных ситуациях.

Драгун задумался и только через несколько минут произнес с некоторым сомнением в голосе:

– Нет, не стоит. Это испытание сделает ее крепче духом, подготовит к ведению бизнеса. Ты вот что, дашь ей маячок на тот случай, если она заблудится в тайге. Другие опасности, думаю, сильно преувеличены. Сомневаюсь, чтобы по лесу бродили толпы маньяков, жаждущих убить беззащитную жертву. В самом худшем случае ее изнасилуют, – заметил бизнесмен с поразительным цинизмом.

Тем более речь шла о его дочери.

– В тайге полно опасного зверья. Волки, медведи, встречаются даже тигры.

– Граф, скоро лето! В такое сытное время хищники обходят человека стороной. Расслабься. Девушке выпал не самый тяжелый маршрут. Тому же «африканцу» или «американцу» посложнее будет! А «индиец» и ныряльщик вообще кандидаты в смертники.

– У каждого из восьмерки есть шанс погибнуть.

– Погибнуть можно, даже переходя улицу на зеленый свет.

Борис держал в руках подробную карту одного из старых московских микрорайонов. Там было отмечено здание и указано, где конкретно искать первую подсказку. Мазуркевича слегка насторожило лишь то, что здание было трехэтажным. Таких в столице очень давно не строили. Прибыв на место, Борис понял, что все куда запущеннее, чем он предполагал. Дом был выстроен из темно-красного кирпича и, очевидно, еще до мировой войны. Причем, с немалой вероятностью, до Первой мировой. Судя по обстановке, жильцов в здании осталось меньше половины, большей частью люди пожилые или сильно пьющие. Несмотря на рабочий день, у подъездов гужевался народ.

Мазуркевича заметили, но он с деловитым видом начал обходить вокруг дома, достав ручку и блокнотик. Это действие он продумал заранее и угадал – народ не решался отвлекать ответственное лицо от работы. Но затем случился прокол. Схема направляла в подвал, где оказалось темно, хоть глаз выколи, а прихватить с собой фонарик Борис не догадался. К счастью, в пяти минутах ходьбы оказался большой магазин. Мазуркевич выбрал приличный фонарик, благо всем искателям завещания выделили по двадцать пять тысяч баксов на расходы. Если бы Борису предстояло отправляться в Индию или Амазонию, он бы еще подумал, не лучше ли ограничиться двадцатью пятью кусками, чем гоняться за двадцатью пятью лимонами. Но раз наследство само плывет в руки, можно слегка пошевелиться.

Мазуркевич взял фонарь и нажал кнопку. Тут же в сторону метнулась какая-то тень. Борис от неожиданности дрогнул, но сразу успокоился. Тень была слишком мала, чтобы представлять серьезную опасность. Продолжая светить, Мазуркевич понял, что растревожил настоящее крысиное гнездо. Обитатели дома почему-то не пользовались подвалом, и грызуны чувствовали себя здесь настоящими хозяевами. Борис заметил обломок кирпича и швырнул его в одну из крыс, забившуюся в угол, – чтобы жизнь медом не казалась. Потом он занялся делом. Он высветил кирпичные опоры и отсчитал третью с левого края. Достав маленькую лопатку, Борис начал копать справа от опоры. Земля поддавалась легко, чувствовалось, что здесь недавно рыли. Мазуркевич работал осторожно, боясь повредить указатель. Вскоре он заметил полиэтиленовый пакет и осторожно потянул на себя. В пакете лежал лист плотной бумаги. Борис его развернул и удостоверился, что нашел вторую подсказку. Он сунул бумагу в сумку, висевшую у него на плече, и выбрался на улицу. Там стал накрапывать дождик, нисколько не омрачив радостного настроения Бориса, сделавшего еще один шаг к достижению заветной цели. Он только тщательнее закрыл сумку, чтобы вода не повредила драгоценную бумагу, и остановил такси.

Следующий указатель находился в парке. На высоком дереве. А дерево стояло рядом с главной дорожкой, по которой постоянно ходил народ.

– Козлы! – сгоряча высказался Мазуркевич в адрес людей, спрятавших подсказку, но тут же успокоился.

Подумаешь, залезть на дерево! Это не ломиться сквозь джунгли, как выпало его менее удачливым конкурентам. Борис ухватился за ветку, сильно оттолкнулся ногами от земли и с трудом оседлал толстую нижнюю ветвь. Дальше было не легче. Большой вес здорово осложнял подъем. Мазуркевичу приходилось ставить ноги у самого ствола, чтобы не грохнуться вниз, обломив ветку. Сгоряча он даже подумал, что было бы неплохо явиться сюда ночью с бензопилой и спилить чертово дерево.

А сколько нервов и страхов стоили ему поиски на почти самой верхотуре. Он едва нашел маленькую картонную карточку, запакованную в полиэтилен, спрятанную в расщепленной ветке. На карточке не было ничего, кроме надписи латинскими буквами, заканчивающейся @mail.ru. В наше время этот ребус способен разгадать даже пятилетний ребенок.

У Мазуркевича был подключенный к Интернету компьютер, и он быстро зашел на указанный электронный адрес. Там он прочитал вопрос: «Где вы нашли подсказку?»

– На дереве, – без колебаний отстучал Борис.

– Ответ неверный. У вас остались еще две попытки.

– Вот суки! – яростно бросил Мазуркевич, поняв, что вожделенное наследство может ускользнуть из его рук. – Ладно, надо успокоиться и сообразить, где же я его нашел. В Москве? России? На планете Земля? Или в парке? Да, скорее всего, именно в парке.

Дрожащими пальцами Борис набрал ответ. Тут же возникла надпись: «Чтобы знать, где искать третью подсказку, вы должны ответить, какие вы знаете парки. Не торопитесь; если ошибетесь, вы сможете повторить попытку только через месяц».

– Какие я знаю парки, какие я знаю парки? – Мазуркевич помнил что-то такое насчет парков английских и, кажется, французских, однако полной уверенности у него не было.

Хорошо бы задать этот вопрос в поисковике, но Борис опасался, что, если он уйдет из электронного ящика, ему зачтется неудачная попытка. И тут его осенило. Возможно, имеется в виду зоопарк?

Мазуркевич, трогая клавиши с такой опаской, словно они могли внезапно раскалиться, набрал слово «зоопарк». На экране появилась фигурка водолаза.

«Пролетел! Это они так издеваются надо мной», – решил Борис.

Но тут он заметил ниже фигурки текст: «Эта игрушка находится в том, что люди с дурным вкусом любят украшать подобными водолазами».

Мазуркевич довольно рассмеялся. Оказывается, у Генки Сиротина дурной вкус. Но, конечно, над вкусом Генки он смеялся в последнюю очередь. Просто Борис точно знал, где искать водолаза. Сиротин держал своего на дне аквариума.

Мазуркевич посмотрел на часы. Сегодня уже поздно идти в зоопарк, придется терпеть до завтрашнего утра. Может, выпить, чтобы скрасить время? Или позвать Анжелку? Он уже намекнул ей, что при бабках, и та, стерва, явно заинтересовалась. Нет, пить еще рано, и не то дерьмо, которое стоит у него в тумбочке, изображающей бар. Его надо вылить в унитаз, демонстративно, на глазах у приятелей, а настоящий бар заполнить достойными напитками. А сейчас лучше посмотреть телевизор. Сорок каналов, что-то да найдется!

В помещении с экзотическими рыбками Мазуркевич оказался первым посетителем. Борис стал внимательно осматривать аквариумы. Они были украшены живыми растениями, камнями, корягами. Ни моделей затонувших кораблей, ни водолазов. Хотя нет, вот один попался на глаза. Только очень маленький, высотой сантиметров десять. Интересно, что они в него запихнули? Неужели карточку с адресом второго электронного ящика? Мазуркевич воровато огляделся. Смотрительница была одна на два зала, и Борис дождался момента, когда она отойдет. До этого он успел разобраться в конструкции аквариума, примериться, поэтому ему хватило нескольких секунд, чтобы поднять крышку и достать фигурку. Мазуркевич заранее предположил, что ему придется опускать руку в воду. Хотя еще было несколько прохладно, он надел безрукавку, изображая закаленного человека, а в карман джинсов сунул большой носовой платок. Им он обтер руку и начал курочить водолаза. Тот не поддавался. Борис усилил натиск, раздался тихий треск. При ближайшем рассмотрении оказалось, что фигурка отлита из цельного куска пластмассы. Мазуркевича одурачили. Точнее, он сам взял ложный след.

Борис стал осматривать остальные аквариумы. Вскоре он заметил большую фигурку водолаза. Мазуркевич был почти на сто процентов уверен, что это третья подсказка. Но у него пропало всякое желание совать руку в воду, хотя смотрительница находилась в другом зале. На аквариуме красовалась грозная надпись «Пираньи». В емкости плавало шесть серебристых рыбин величиной с карася.

– У, каннибалы паршивые! – Борис едва сдержал желание плюнуть в стекло.

Он прикинул глубину аквариума. Сантиметров шестьдесят, как минимум. Мазуркевич шагнул к стеклу, протянул руку к крышке. Рыбы со всего аквариума устремились к поверхности воды.

– Оголодали, изверги! Так они мне всю руку оттяпают.

Мазуркевич не знал двух элементарных вещей. У рыб давно выработался условный рефлекс: если кто-то протягивает руку к крышке, значит, сейчас будут кормить. А из всех пираний только несколько видов способны нанести человеку серьезную травму. Пираньи, плававшие в аквариуме, к этим видам не относились. Они были травоядными!

Но Борис не удосужился ознакомиться с пояснительным текстом и принялся размышлять о том, как вытащить подсказку без потери конечности. Почти сразу возникла мысль о проволоке с крючком на конце. Лучше медной, она пластична и достаточно прочна. У него дома такая проволока была, но это час езды в один конец. Борис подумал, что в зоопарке должны быть какие-то подсобные рабочие. Он вышел из здания аквариума и вскоре заметил нужного ему человека. Борис предложил ему сто рублей, и за эту сумму стал обладателем небольшого мотка медной проволоки. Он вернулся к аквариуму, достал моток, загнул кончик, распрямил около метра проволоки и открыл крышку. Водолаза он подцепил сразу, и вообще все пошло слишком хорошо, чтобы так же благополучно закончиться.

– Молодой человек, вы чем тут занимаетесь? – услышал Мазуркевич за своей спиной.

От неожиданности он едва не выронил фигурку, уже показавшуюся на поверхности, но овладел собой, достал водолаза и пустился в сочиненные на ходу объяснения.

– Понимаете, моя младшая сестра очень хочет такого же. Вы не подумайте, я не ворую, я готов хорошо заплатить, – Борис протянул пожилой женщине тысячу рублей.

Та, казалось, не заметила денег:

– Верните декорацию на место!

– Но войдите в мое положение! Мне придется тратить время на поиски такого же водолаза, а оно у меня очень дорого. А вы сможете заменить его куда более приличной декорацией. – К первой тысяче добавилась вторая.

Смотрительница сжалилась, отступила, а Мазуркевич юркнул в туалет, опасаясь, что все его хлопоты и траты окажутся напрасными. Но нет! Внутри фигурки лежал свернутый трубочкой листок, на котором был нарисован еще один план. Осмотрев его, Мазуркевич буркнул:

– Они довольно однообразны. То подвал дома, то заброшенная стройка.

Хотя план был четким и ясным, в нем указывалось только расположение подсказки, но ни слова не говорилось о подходах к ней. Разумеется, таковы были правила игры, но разве от этого легче. Оказавшись на месте, Мазуркевич быстро убедился, что тут сам черт ногу сломит. Только наш человек умеет так забрасывать стройки – вместе с поломанными инструментами, какими-то механизмами, горами бутылок и кучей разного хлама! Остов здания напомнил Борису крепость, разрушенную после длительной и ожесточенной осады. Стены местами были возведены до четвертого этажа. Кое-где, но далеко не везде, между ними лежали бетонные перекрытия. Указатель находился на уровне третьего этажа, и на эту высоту надо было как-то вскарабкаться, причем не абы где, а как можно ближе к заветному месту, так как лишь в отдельных местах наверху строители успели сделать проходы.

А как спокойно обойти дом, соотнести план с действительностью, если кругом ямы, грязь, торчат арматурины? Мазуркевич долго приноравливался и наконец сумел найти место, где лежала подсказка. Но подняться прямо к ней было нельзя, отсутствовали лестничные пролеты. Ближайший из них вел лишь до второго этажа. Пришлось идти, балансируя, словно канатоходец, по бетонной балке к следующей секции и выходить на нужный уровень. У пролета лежала бетонная плита. Мазуркевич прошел по ней и увидел доску, перекинутую от одной балки к другой, той, возле которой находилась подсказка.

Тут бы Мазуркевичу включить мозги, прикинуть, сколько лет пролежала доска, намокая под дождем и медленно гния, но она выглядела прочной, а обходной путь казался гораздо более рискованным. Строители не уложили здесь плит, надо было пройти три балки на высоте третьего этажа. При ширине балок около двадцати сантиметров задача не выглядела такой уж легкой. Хотя в крайнем случае можно было проползти их, страхуя себя руками. Медленно, но верно.

Однако Борис соблазнился доской, не удосужившись толком посмотреть вниз. Он только опустил голову и заметил на земле большой кусок черного полиэтилена. А вот о том, почему он там лежит и не скрыто ли что-то под ним, – об этом Мазуркевич не подумал. Он ступил на доску и сделал несколько осторожных шагов. Все же Борису не хватило именно бдительности. Ему следовало замереть и прислушаться, а он еще продвинулся вперед. Тут же раздался треск. У Мазуркевича еще оставался шанс на спасение, дай он задний ход. Но Борис зачем-то стал разворачиваться, перенеся вес своего грузного тела на правую ногу. Тем самым он усилил давление ближе к середине подгнившей доски, а именно там ее было легче всего сломать. Треск за секунду достиг максимума, доска развалилась на две части. Мазуркевич, отчаянно взмахнув руками, рухнул вниз.

Черный полиэтилен скрывал яму глубиной метра два. Только не надо думать, что ловушку подстроил Граф, наполненный коварством и возжаждавший крови. Яму вырыли рабочие для каких-то производственных целей. Цели остались на бумаге, а в яму свалили разные железные агрегаты, способные по мысли строителей еще пригодиться в будущем. Поэтому они накрыли их полиэтиленом. Люди Графа всего лишь использовали уже готовую западню, положив над ней старую доску. Причем отнюдь не из-за патологической жестокости. Граф рассудил так. Не только умный, но и обычный человек сразу заподозрит неладное. Стройка давно заброшена, а хорошая доска лежит на виду у случайных прохожих. Ее бы давно унесли. Следовательно, доску положили недавно, причем те самые люди, которые прятали завещание. Но если даже по какому-то удивительному стечению обстоятельств доска осталась лежать с момента ухода строителей, она успела прогнить. В любом случае лучше использовать обходной путь.

Так, по мнению Графа, рассудил бы даже не самый умный человек. А дурака не жалко!

Падая, Мазуркевич закричал от страха. Крик перерос в исполненный боли вопль, когда Борис, смяв полиэтилен, рухнул на металлические агрегаты. Взлетев до самой высокой ноты, вопль оборвался. Чуть позже оборвалась и первая из жизней наследников.

– К черту наследство! К черту двадцать пять миллионов долларов!.. Хотя уже почти тридцать. Все равно к черту! – буйствовал Вислогузов, заставив вжать голову в плечи свою миниатюрную жену.

Юрий Петрович Вислогузов был вторым по старшинству из детей Драгуна. Ему недавно исполнилось тридцать, и за это время он сумел добиться кое-чего в жизни. У Юрия Петровича был свой бизнес, который было бы смешно сравнивать с бизнесом отца, но все же приносивший стабильный доход. Вислогузов мог позволить себе заметно больше среднестатистического россиянина, но ему, как и всякому человеку, хотелось большего. Поэтому он решил принять участие в погоне за наследством. Вытащив свой шар, Юрий Петрович решил, что Фортуна отнеслась к нему равнодушно. Могла одарить более легким вариантом, но могла и подложить свинью, то есть опасный архипелаг. Вислогузов однажды попытался нырнуть с аквалангом, но его вдруг начало трясти от страха. У Юрия Петровича оказалась довольно редкая фобия: при том, что он спокойно плавал и мог даже нырнуть за красивым камешком, лежащим на двухметровой глубине, более серьезное погружение вызывало у него панический ужас.

Ну ладно, Чагос он бы отдал Владимиру, но Африка и Амазония тоже не подарок! Поэтому глупо грешить на судьбу. Так думал Вислогузов, вернувшись домой после жеребьевки. Известие о гибели Мазуркевича повергло его в шок. Он не знал об обстоятельствах смерти Бориса и в своих фантазиях рисовал самые ужасающие картины. Наемных убийц, поджидающих жертву у очередной подсказки, жестокие пытки, мучительную смерть. Даже если в Москве наследник погиб, то что ждет остальных в куда более диких местах? Даже подумать страшно. Олега точно скормят крокодилам или львам, а Михаила – анаконде. Нет, при таком раскладе лучше синица в руке, чем журавль в небе, пролетающий над твоим остывающим телом!

Наследников строго предупредили, что если они передумают, то должны об этом сообщить. Вислогузов неохотно протянул руку к телефону. Жалко денег. Ведь если он никуда не едет, придется отдать выданные на расходы доллары. Может, затаиться? Но если они убили наследника, честно искавшего завещание, то что сделают с тем, кто пытается схитрить? Устроят долгую и мучительную смерть. Если уж он решил отказаться от тридцати лимонов, то из-за двадцати пяти кусков рисковать точно не стоит.

Юрий Петрович набрал указанный номер. К нему приехал Граф собственной персоной. Они уединились в комнате Вислогузова, и помощник Драгуна небрежно выложил на стол большой сверток.

– Что это? – удивленно спросил Юрий Петрович.

– Довесок до сотни.

– Какой довесок? – насторожился Вислогузов. – Я не знаю ни о какой сотне.

– Естественно, не знаете. На общем сборе Владимир Иванович решил об этом умолчать. По его решению наследник, отказавшийся от поиска завещания, получает сто тысяч долларов. Вы же – родной сын Владимира Ивановича, он не мог полностью лишить вас денег.

Неожиданно благополучный исход дела придал Вислогузову смелости, и он спросил:

– Но Борис тоже был сыном Владимира Ивановича, почему его отправили на верную гибель?

– Вы, Юра, черт знает чего нафантазировали, вообразили нас кровожадными убийцами, – благодушно усмехнулся Граф. – На самом деле все обстояло совсем иначе. Мазуркевич умер, потому что дурак. Если бы он хоть чуточку шевельнул мозгами, держал бы в руках завещание и ждал своего часа. А Владимир Иванович не любит дураков и решил отсечь их от числа наследников.

– Кажется, я поторопился, – осторожно начал Вислогузов.

Граф не дал ему продолжить. Легко разгадав ход мысли собеседника, он добавил:

– Также Владимир Иванович не любит трусливых и слишком осторожных. Мне кажется, что вы хотели узнать, нельзя ли вернуться в игру. Нет, нельзя! Позвонив мне, вы, Юра, навсегда упустили свой шанс. Даже если из-за какого-то невероятного стечения обстоятельств все остальные наследники погибнут, вам придется удовлетвориться вот этой сотней тысяч. И еще один момент. Никому ни слова о нашем разговоре. Вообще забудьте о погоне за наследством и о гибели Мазуркевича. Вы меня поняли?

– Да, конечно, – ответил Вислогузов, несколько разочарованный окончанием встречи.

Молодого человека Светланы звали Артем. Он был бы хорош собой, если бы в чертах его лица не проглядывала некоторая смазливость, которую при особой придирчивости можно было назвать женственностью. Артем знал об этом своем недостатке и пытался его скрасить, он всегда носил короткую стрижку, избегал слишком изящных, годящихся для обоих полов вещей. Внешность достаточно точно отражала сущность молодого человека. Он был из достаточно распространенной в наше время категории «маменькиных сынков». Артем был единственным ребенком в семье, и мать в нем души не чаяла. Она была готова пойти на любую жертву ради своего ненаглядного чада. Артем работал младшим менеджером, то есть относился к многочисленному племени офисного планктона, людей, привыкших выполнять чужие указания и не умеющих принимать собственные решения. Он получал довольно скромные по столичным меркам деньги и почти все их тратил на себя, отдавая родителям какие-то символические копейки.

Хотя перед Светланой Артем пытался выставить себя в самом лучшем свете, девушка быстро раскусила его и одно время даже хотела с ним расстаться. Увы, других подходящих кандидатур на горизонте не было, да и как мужчина Артем оказался вполне ничего. При этом Глебова хорошо понимала, что женитьба не входит в планы молодого человека на ближайшие лет двадцать. Зачем, если с родителями ему очень хорошо. Его кормят, обстирывают, за ним убирают, не требуя ничего взамен и радуясь одному факту его существования.

С женой такой фокус не пройдет! Мужу придется выполнять хоть какую-то работу по дому, искать должность с нормальной зарплатой и отдавать заработанные деньги. Он должен будет принимать решения, как глава семьи. Такой расклад Артема совершенно не устраивал. Светлана понимала: если она станет настаивать на браке, Артем от нее уйдет к другой, менее требовательной девушке. В таком положении было что-то унизительное, и Глебова успокаивала себя лишь тем, что она поставит вопрос ребром, если вдруг у ее нынешнего кавалера объявится достойный конкурент.

История с завещанием в корне изменила ситуацию. Светлана пока молчала о том, какой ей выпал шанс. Она все выбирала удобный момент для того, чтобы обо всем рассказать Артему, и при этом раздумывала: а стоит ли? Гибель Мазуркевича заставила девушку открыться. Тем более ситуация возникла подходящая. Артем пригласил ее в кафе. Там только установили столики на открытом воздухе. Улица, где находилось кафе, была не самая многолюдная, и Светлана предложила остаться на воздухе.

– Еще прохладно, а мы легко одеты, – попытался возразить молодой человек.

– Ничего, возьмешь горячий кофе, отогреешься, – быстро сломала его сопротивление девушка.

Сначала молодые люди говорили о разных пустяках. Артем жаловался, что на работе его совсем загоняли, не дают продыхнуть.

– А ты откуда берешь сплетни о наших звездах и олигархах? Да еще в мельчайших подробностях.

– Из Сети.

– Вот. Дома ты сидишь за компом мало, твоя мама считает, что это очень вредно. Да и на меня тратишь кучу времени. Где же, интересно, ты часами торчишь в Интернете? Не на работе ли?

– На работе, – признался молодой человек под давлением улик.

– А говоришь, что тебя совсем загоняли. Небось, если три часа в день тебя нагружают делом, ты в шоке!

– Как мне платят, так я и работаю, – буркнул Артем.

– Ладно, убедил. А теперь крепче держись за стул, а то упадешь.

Светлана тщательно взвесила все за и против, прежде чем решилась обратиться к своему парню с просьбой. Все же Артем – мужчина, защитник, пусть и далеко не самый лучший. При этом он человек мягкотелый и не отважится на убийство даже из-за очень больших денег. Возможно, Артем даже лучше здоровенного качка с решительным характером. Такой запросто может свернуть ей шею, когда у них в руках окажется завещание. А напарник ей в любом случае необходим. Когда Светлана думала о том, как одна будет бродить по тайге, она вздрагивала от страха. Так это от мыслей. А что будет, когда она на самом деле углубится в самую чащу? Запаникует и повернет назад! Нет, ей обязательно нужен Артем.

Девушка начала издалека:

– У меня объявился отец.

– Да? Поздравляю!

– Рано начал. Главное еще впереди. Мой свежеиспеченный родитель очень богат и находится при смерти. Он решил собрать всех своих детей, законных и рожденных вне брака. Нас оказалось восемь человек.

– Неслабо он порезвился в молодости! Хотя в нашей стране так принято. Если у человека много денег, он позволяет себе все, что хочет.

– И ты бы пачками штамповал на стороне детишек? – с укоризной спросила девушка.

– Откуда я знаю! У меня нет больших денег, – ловко вывернулся Артем.

– Ладно, слушай дальше. Отец решил поровну разделить наследство. А это, между прочим, несколько миллионов долларов, – Светлана на всякий случай решила не называть точную сумму. – Однако нам придется здорово помучиться, чтобы получить эти деньги. Люди отца спрятали завещания в разных уголках планеты. Мы тянули жребий, и мне досталась Читинская область.

– Погоди, если завещания спрятали до жребия, в них нет имен наследников или я ошибаюсь?

– Нет, ты не ошибаешься. Все завещания на предъявителя. Но они хорошо запрятаны, их не может найти случайный человек.

– Тогда поздравляю! У тебя отличные шансы крупно разбогатеть.

– Артем, ты хорошо подумал, прежде чем это сказать?

– А в чем дело, я не понял?

– Он не понял! Тогда представь. Одинокая девушка бродит по тайге, в которой полно разного зверья и шастают мужики. Ты готов меня туда отпустить?

– Не пойму, что ты от меня хочешь? – Артем был тугодумом или таким прикидывался.

– Едем вместе. Ты поможешь мне найти завещание, а я поделюсь с тобой деньгами.

– Надо подумать. В твоем предложении что-то есть. Только как в огромном незнакомом лесу искать завещание? Скорее мы сами заблудимся.

– У меня есть карта с подробными указаниями. Там все просто.

– Ну, если карта с подробными указаниями… есть смысл попробовать, – согласился Артем, хотя интонации и выражение его лица говорили, что ехать ему совсем не хочется, его и здесь родители неплохо кормят.

– Но я тебя обязана предупредить. Люди моего папика устроили ловушки. Надо быть очень бдительными, иначе грозит смерть. Один из моих братьев уже погиб.

– Ни фига себе! Да, кстати, наше путешествие потребует больших денег. Это не на Лосиный остров прогуляться. Нужно купить билеты на самолет, приобрести специальное снаряжение. У меня таких денег нет, у тебя, насколько я знаю, тоже.

– Мой отец – человек предусмотрительный, он выдал каждому по двадцать пять тысяч баксов.

– Может, и хватит? Зачем тебе еще? И не факт, что мы найдем завещание. А денежки тю-тю. И мне придется увольняться с работы. Давай забудем об этой фигне.

– Артем, ты же мужчина! Тебе предлагают реальное испытание для настоящего мужика, а ты уклоняешься от него!

– Да, уклоняюсь, потому что сомневаюсь в твоем папике! Может, у него от болезни совсем крыша поехала, и он решил угробить всех своих детей? Может, нет там никакого завещания, а только хитро замаскированные смертельные ловушки? Ты не думала о таком варианте?

– Нет, потому что я видела своего отца.

– А напрасно не думала. Надо же, один раз увидела и сразу ему поверила! Короче, Светик, не надо ругаться! Забудь об этом дурацком завещании, двадцать пять кусков зелени – нормальные деньги. Давай за них выпьем.

– Эх, Тема, Тема, – грустно сказала девушка. – А я так рассчитывала на твою помощь!

Михаил сидел в кресле и нервно щелкал телевизионным пультом, будучи не в силах задержать свое внимание больше минуты ни на одном из телевизионных каналов. В комнату без стука вошел Владимир:

– Интересно, что такое ты хочешь сообщить, о чем нельзя говорить по телефону?

– Скоро узнаешь. Только Олега подождем.

– Не хочешь повторять дважды? Ладно, подождем. Ты ему звонил?

– А ты думаешь, я положился на случай – вдруг мой брат случайно заглянет ко мне? Конечно, звонил!

– Злой ты, уйду я от тебя! – натужно пошутил Владимир.

– Будешь здесь добреньким, когда такие дела творятся.

– Ты имеешь в виду… – начал Владимир, но Михаил торопливо перебил его. – Да-да, смерть Бориса.

Владимир замешкался с ответом, и тут в комнату вошел Олег.

– Отлично, все в сборе! – оживился Михаил. – Кстати, замечательная погода! Не прогуляться ли нам, вместо того чтобы сидеть в душной комнате.

Благодаря идеальному кондишену комната вовсе не была душной, но Владимир и Олег поддержали старшего брата. Они его хорошо знали и чувствовали, что он что-то замышляет.

Особняк находился рядом с водохранилищем. Михаил вышел к его берегу и огляделся по сторонам – никого нет.

– На всякий случай. Вдруг папаня установил в доме прослушку, – пояснил он. – Родичи, вам не кажется, что на отцовское наследство объявилось слишком много голодных ртов?

– Одним стало меньше, – напомнил Олег.

– Так одним, а еще четверо. Каждый из нас рискует оказаться обделенным больше, чем в два раза.

– Так решил отец, – спокойно констатировал Олег.

– А мать думает иначе. Она этих наследников-нахлебников с удовольствием выставила бы вон. Да и ты, Вова, как-то сказал, что хорошо бы им вместо наследства выдать по девять граммов свинца!

– Ну, не знаю, насчет свинца я, возможно, переборщил, хотя не стану плакать, если они свернут себе шеи.

– А почему? Можно и поплакать для вида, а сначала помочь им эти самые шеи свернуть.

– Ты что, серьезно? – бросил Олег на брата удивленный взгляд.

– Нет, я позвал вас сюда маленько поприкалываться!

– Прежде чем рыть могилу, о себе подумай! Борис погиб; возможно, нас ждет та же участь.

– Расслабься, братишка! Обдумывай каждый свой шаг – и останешься жив-здоров! Бориса погубила собственная глупость.

– Ты это говоришь, чтобы успокоить нас.

– Я, Олежка, говорю это, потому что знаю.

– Интересно, откуда у тебя такая информация?

– Из самого надежного источника. Пока не буду его раскрывать, но в точности сведений можете быть уверены. Поэтому давайте вернемся к нашим баранам. Целое всегда больше половины, а семьдесят миллионов гораздо лучше тридцати. Вы согласны?

– Да, – после короткой заминки ответил Владимир.

Олег промолчал, но Михаил сделал вид, будто не заметил этого:

– Тогда давайте решать, как нам сохранить свои денежки.

– Выполнить то, что требует отец, – тихо, но твердо сказал Олег.

– И это все?

– А что еще?

– Не притворяйся клиническим идиотом! – вышел из себя Владимир. – Ты прекрасно понимаешь, о чем речь!

– Да, понимаю, и меня удивляет ваша патологическая жадность! Неужели вам мало тридцати миллионов?

– Нет, он ничего не понимает! – раздраженно махнул рукой Михаил. – Не знаю, как Вовик, у него есть какие-то задатки бизнесмена, возможно, ему хочется целиком сохранить папашкины капиталы, чтобы продолжать его дело. Я немножко по другой части, мне больше нравится тратить бабло, чем его зарабатывать. Поэтому тридцати лимонов мне за глаза хватит. Но меня душит жаба! Почему какие-то ублюдки, бастарды должны получить столько же, сколько я! Я бы согласился, если бы им выделили какую-то малую часть. Но делиться с ними поровну – извините!

Михаил преуменьшил свои дарования. Он не унаследовал от отца способностей к бизнесу, зато старшему сыну достались криминальные наклонности Владимира Ивановича. Причем они были заметно ярче выражены. Просто отец не давал сыну разгуляться. Но братья об этом догадывались, они хорошо знали Михаила, поэтому Олег не стал его переубеждать, а лишь махнул в сердцах рукой:

– Делайте что хотите! Я отказываюсь играть в ваши игры, но и мешать не стану.

Такое решение младшего брата полностью отражало его мягкий, слабый характер. При этом Олег не страдал излишней доверчивостью и добавил:

– На всякий случай хочу предупредить. Я напишу бумагу, в которой сообщу о ваших замыслах. Она будет храниться в надежном месте. Если я вдруг погибну, бумагу предадут огласке, и вам мало не покажется. А в остальном делайте что хотите, мешать вам не стану. Ладно, я пошел, не вижу смысла напрасно тратить время.

– Вот гаденыш! – бросил ему вслед Михаил.

– Зачем вообще ты позвал этого слюнтяя? Можно было сразу догадаться, что он струсит.

– Да, с ним я лопухнулся! – признал свою ошибку Михаил. – Но все же Олег – брат в отличие от тех уродов! Придется теперь приставлять к нему человека.

– Какого человека? Он же предупредил насчет бумаги! – всполошился Владимир.

– Вот поэтому и придется. Есть у Олега такая способность – вляпываться в разные истории, страховка ему не помешает. Ты же не собираешься отказываться от нашего замысла?

– Нет, конечно! Только где набрать толковых исполнителей? Папаша нас бабками особо не баловал. Так, выдавал на карманные расходы.

– Сколько их надо, тех исполнителей? Максимум шестеро.

– Почему шестеро?

– А ты считай. Бориска сам сделал нашу работу, Вислогузов, узнав о его гибели, наделал с испугу в штаны и отказался от наследства. Осталось трое халявщиков. На бабу за глаза хватит одного человека, на мужиков по двое. И кто-то должен охранять нашего младшего братца. Итого шестеро.

– Тоже много! Одного я точно найду, а если повезет, то двоих, – в сомнении покрутил головой Владимир.

– Не парься! В крайнем случае хватит и одного, а если найдешь двоих – будет совсем хорошо.

– А где найти еще четверых? – удивился Владимир.

– Я же сказал – не парься, остальных людей найду я.

Михаил обманывал Владимира, точнее – скрывал от него важную информацию. Старший брат точно знал одну вещь: крысы бегут с тонущего корабля в поисках более надежного убежища. Люди, работавшие на отца, прекрасно понимали, что дни Драгуна сочтены и следует выбирать нового хозяина. Главное при этом – не ошибиться!

Из всех людей Михаила интересовали только бойцы. Но он почти никого из них не знал! Граф был заметной фигурой, но слишком верным человеком; при живом отце нельзя было даже мечтать о том, чтобы переманить его на свою сторону. К счастью, нашелся человек, причем очень нужный человек, один из двух ближайших помощников Графа. Этот человек хорошо знал семью Драгунов и быстро сообразил, на кого ему надо делать ставку. Он сам прозондировал почву, прежде чем выйти на открытый контакт с Михаилом. Человек владел ценной информацией и, кроме того, мог помочь братьям людьми. Причем даже при еще живом Драгуне, что очень пригодилось. По своей работе этот человек несколько раз контактировал с уголовниками, через него братья могли нанять исполнителей.

Интерес оказался взаимным. Михаил откровенно поговорил с этим человеком и пообещал ему в случае успеха задуманного место слишком верного своему долгу Графа. На том и ударили по рукам.

Андрей Царюк не питал к Драгуну сыновних чувств. По большому счету плевать ему было на Владимира Ивановича. Какой он такой отец, если только перед смертью соизволил взглянуть на сына. А вот к отцовским деньгам он испытывал самые горячие и нежные чувства. Он мечтал поскорее до них дорваться. Драгун установил срок, когда его дети смогут получить причитающуюся им долю наследства. Тут Царюк не мог ничего изменить. Но в его силах было поскорее найти завещание, чтобы затем спокойно дожидаться своих миллионов. И поскольку Драгун ни словом не обмолвился о том, что его дети могут начать поиски, только предав тело отца земле, Андрей не стал дожидаться смерти Владимира Ивановича. У него не было ни малейшего желания отдавать последнюю дань совершенно чужому ему человеку. Царюк задержался в Москве на неделю с того дня, как Драгун объявил свою волю. Это время он потратил на изучение английского языка, познания которого у него имелись на уровне средней школы. То есть он помнил несколько десятков слов, но связать их мог лишь в какую-то чудовищную абракадабру. У Царюка хватило ума понять, что хинди за неделю ему не овладеть, и он купил два разговорника. Индийский он положил в дорожную сумку, а английский семь дней усердно зубрил. На восьмой день Царюк покинул столицу.

Первые впечатления Андрея от Индии можно было выразить тремя словами: жарко, многолюдно и незнакомо. Казалось, москвича трудно поразить большим числом людей, но Индия словно вознамерилась доказать Царюку, что по плотности населения она на порядок превосходит Россию. Жара при влажности, не уступающей московской, буквально высасывала силы, но и к ней можно было приспособиться. А вот абсолютно чужие ландшафты, незнакомая архитектура сбивали с току.

Поначалу Андрея охватил панический страх. Он решил, что даже с обстоятельной картой заблудится и никогда не сможет найти хотя бы первый указатель. В гостинице он немного успокоился, на забавной смеси русского, английского и хинди переговорил с портье и составил маршрут. Таксист доставил его на окраину города. Дальше шли джунгли, хотя больше они напоминали запущенный парк. Люди здесь ходили достаточно часто, повсюду виднелись утоптанные тропинки. Царюк выбрал одну из них, у ближайшего дерева достал нож и вырезал тонкую палку. Андрей просмотрел в Интернете несколько заметок об Индии и успел сделать несколько выводов. Джунгли не так страшны, как их малюют. Даже настоящие джунгли, не говоря о тех, в которых он оказался. Там не прячутся за каждым деревом хищники-людоеды, готовые разорвать зазевавшегося человека. Единственная реальная опасность – ядовитые змеи. От их укусов в Индии ежегодно страдают около двухсот пятидесяти тысяч человек и каждый пятый умирает. Но за редчайшим исключением змеи сами не нападают. Лишь королевская кобра, сидящая на кладке, способна броситься на человека, подошедшего слишком близко. Остальные кусают исключительно в целях самозащиты, когда люди наступают на них.

Вот только средства самообороны, применяемые в средних широтах, здесь совершенно не годились. Попробуй потаскай резиновые сапоги в без малого сорокаградусную жару! Будет тебе отнюдь не деликатесное блюдо – ноги заливные в собственном поту! К тому же кобра или крайт раза в два длиннее гадюки, благодаря своим размерам они запросто укусят выше колена. От них спасут только болотные сапоги, которые натягиваются по самое не могу! Поэтому Царюк вырезал палку, которой проверял самые подозрительные места.

Впрочем, бывалые явно преувеличили опасность, ядовитых гадов на своем пути Андрей не встретил. Его ожидали совсем другие трудности. При всей своей точности план не являлся уменьшенной копией местности. Царюк долго блуждал по незнакомым джунглям. Один раз он только чудом заметил указанный на карте ориентир, уже пройдя его и каким-то шестым чувством ощутив, что двинулся по ложному пути. Возникали и другие сложности. Хотя лес находился рядом с большим городом, в глубине он быстро превратился в настоящие джунгли, где местами кустарник переплетался настолько тесно, что приходилось долго искать обходные пути. Царюк устал и начал страдать от жажды. Он, наивный, взял с собой полтора литра воды, думая, что этого хватит за глаза. Какому-нибудь индийцу хватило бы. Но с белого человека, непривычного к местному климату, пот лился ручьем.

Говорят, футболисты за напряженный матч теряют больше трех литров жидкости. Царюк провел, как минимум, два матча. Его бутылка быстро опустела, и он теперь экономил каждый глоток.

Андрей уже начал опасаться, что ему придется заночевать в джунглях. Эта перспектива его испугала, он удвоил усилия, игнорируя усталость и жажду. И вот деревья расступились, Царюк увидел невысокий холм. Он быстро взобрался на его вершину и осмотрелся. Ага, вот дерево, возвышающееся над остальными собратьями. Андрей устремился к нему. Коварные исполнители воли Драгуна как будто знали, что он заметит цель с холма. Между возвышением и деревом оказался водоем, что-то среднее между огромной лужей и маленьким озером. Андрею пришлось его обходить, усиленно работая палкой. В таких местах, насколько он знал, пресмыкающиеся встречаются особенно часто!

Наконец он устало прислонился к могучему стволу дерева. Сволочи, дупло, в которое они спрятали первую подсказку, метрах в шести над землей, а у него практически нет сил. Зато есть веревочная лестница с большим стальным крюком. Крюк Царюк приделал самолично, еще дома, когда тщательно изучил план. Только в нем ничего не было сказано о высоте, на которой спрятан указатель. А вдруг исполнители коварно умолчали еще кое о чем? Например, о том, что в дупле живут дикие пчелы? Андрей присмотрелся. Нет, никто не летает. Он долго примеривался и наконец бросил. Меткое попадание! Крюк зацепился точно за ветку над дуплом. Андрей начал карабкаться, держа в руках свою палку. Ею он на всякий случай аккуратно потыкал в дупло. Оттуда вышмыгнула изящная ящерка. Само дупло было не из самых глубоких, достать указатель оказалось совсем просто. Завладев подсказкой, Царюк торопливо спустился на землю. Часы, переведенные на местное время, показывали шесть вечера. Андрей знал, что в тропиках быстро темнеет, а до города было километров десять. При его усталости брести часа два. Ночь застанет его в джунглях!

На его счастье, люди, рисовавшие карту, оказались достаточно милосердны. Они указали шоссе, находившееся в двух километрах от дерева. До него Царюк кое-как добрел. Андрею еще раз повезло. Он остановил такси, которое довезло его прямо до отеля.

Последняя неделя жизни Драгуна казалась расплатой за прегрешения, которых он немало совершил в своей жизни. Боль терзала тело Владимира Ивановича с особой жестокостью. Не помогали ни новейшие заграничные препараты, ни срочно выписанный из Америки знахарь-экстрасенс Шулеровский, бахвалившийся, будто способен заменить любой наркоз, и больные под его мантры не почувствуют боли, даже если у них отрежут ноги и вырвут все зубы. Врал Шулеровский, то есть рекламировал свои дорогостоящие услуги. Все его потуги хотя бы на йоту уменьшить страдания Владимира Ивановича завершились полным фиаско. А между прочим, гонорар за свои услуги Шулеровский потребовал совершенно астрономический. Но даром губу раскатал. Граф, не терпевший проходимцев, схватил горе-знахаря за горло и хладнокровно, без эмоций пообещал:

– Я сейчас тебя порежу на кусочки, и посмотрим, сумеешь ли ты заговорить собственную боль.

– Извините, промашка вышла. У каждого человека случаются неудачи. А деньги я верну до последнего цента! – пообещал экстрасенс, когда Граф ослабил хватку.

С тем и отбыл, оставив Драгуна один на один с разбушевавшейся болезнью. Как часто случается, облегчение наступило за несколько часов перед смертью. Владимир Иванович надолго пришел в сознание, но был настолько слаб, что едва мог говорить. Он шепотом велел позвать детей. Вероника, большую часть времени находившаяся рядом с мужем, сама отправилась за сыновьями.

– Простите, дети мои, – глядя на стоявшую у постели троицу, тихо сказал Драгун. – Я вас жестоко обидел, разделив свое состояние между всеми моими детьми. Но я не мог поступить иначе! Они росли в бедности, пусть, став взрослыми, поживут богатыми. Если сумеют. Но, главное, я надеюсь, что кто-то из них продолжит мое дело. У вас к этому нет особого интереса, а денег, которые я вам оставил, хватит на долгую безбедную жизнь. Не держите на меня зла, будьте счастливы и дружны.

На этом силы покинули Владимира Ивановича, он безвольно уронил руку на кровать и заснул. Это был последний в его жизни сон, и вместо пробуждения наступила смерть.

Гроб с телом по желанию самого Драгуна выставили в холле офиса его компании, чтобы все сотрудники могли проститься с хозяином. Да и кроме сотрудников нашлось достаточно желающих в последний раз взглянуть на Владимира Ивановича. Чувства при этом люди испытывали самые разные. Кто-то искренне скорбел от утраты партнера или босса, предчувствуя возникновение собственных проблем из-за случившегося, кто-то втихомолку радовался, поскольку многим, очень многим людям Драгун успел насолить в этой жизни.

СМИ тоже по-разному отреагировали на случившееся. Одни упоенно описывали роскошество траурных мероприятий, другие, не поленившись, копнули поглубже, изучая жизненный путь усопшего, и, вопреки традиционному «о мертвых либо ничего, либо хорошее», выносили на людской суд весьма неприглядные факты биографии Владимира Ивановича. Делалось это не столько со зла, сколько по установившейся в новой России традиции. Народ падок на жареное, и поэтому любое знаковое событие, включая смерть человека, становится лишь информационным поводом, чтобы выдать публике очередную порцию либо чернухи, либо порнухи! Здесь журналисты могли бы со смаком описать и то и другое. А каким успехом пользовалась бы история с завещанием! Больше того, ее можно было бы растянуть, как сериал, с продолжением. Эта мыльная опера, написанная самой жизнью, имела бы все шансы на высшие рейтинги.

Но люди, причастные к охоте за наследством, хранили молчание, и журналистам удалось раскопать лишь десяток жареных фактов, о которых публика забыла в тот же день.

Наступил момент, когда дюжие парни подняли гроб и вынесли на улицу. Оркестр тут же заиграл «Испанские мотивы» Сарасате. Так пожелал Драгун. Его пытались отговорить, упирали на то, что существуют определенные традиции, ритуалы, которые надо соблюдать.

– Кому надо? – спрашивал Владимир Иванович. – Лично мне – нет! Я хочу, чтобы на моих похоронах звучала прекрасная музыка, а не банальное «Ту сто четыре – самый быстрый самолет».

Такое решение посчитали еще одним бзиком умирающего, но волю Драгуна исполнили в точности.

Толпа медленно двинулась к роскошному катафалку. Следом за ближайшими родственниками шли Светлана и Вислогузов. Царюк, как известно, не стал дожидаться похорон, а Игорь Червинский их проигнорировал.

– Этот человек решил сделать мне добро, но до этого много лет я не видел от него ничего хорошего. Возможно, если мне удастся стать одним из наследников, я захочу почтить его память и приду на могилу с цветами. А похоронят его и без меня, мое отсутствие ничего не изменит, – сказал он матери, поинтересовавшейся, собирается ли Игорь попрощаться с отцом.

На кладбище под звуки того же Сарасате толпа двинулась к свежевыкопанной могиле. Людей собралось очень много, большая часть осталась на центральной аллее, рядом с которой предстояло упокоиться Владимиру Ивановичу. Гроб установили на специальный постамент, стали произносить речи. Начали и завершили прощальную церемонию два помощника Драгуна по бизнесу. Они подошли к этому эмоциональному действу по-деловому. Тексты были написаны еще при живом хозяине, помощники их сравнили, убрали повторы и не поленились заучить наизусть. Печальные слова заставили прослезиться почти всех собравшихся. На минуту люди поверили, что этот мир покинул человек выдающихся умственных и душевных качеств. Видели бы они, какими способами зарабатывал Драгун свои миллионы!

Наконец смолкли ораторы, близкие попрощались с усопшим, и гроб опустили в могилу. Удивительно, но только сейчас Михаил ощутил пьянящее чувство свободы. Не тогда, когда болезнь окончательно взяла верх над отцом, не тогда, когда Владимир Иванович испустил последний вздох, а именно сейчас, когда комья сырой земли застучали по крышке гроба! Все, теперь он волен поступать так, как ему вздумается, и никакой Граф ему не помеха! Едва скрывая ликование, Михаил бросил короткий взгляд на верного пса отца. На лице Графа застыла неподдельная скорбь.

Еще бы! Теперь он никто и звать его никак. Надо было вовремя оставить умирающего и для затравки оказать пару услуг его наследнику. Но Граф даже не подумал этого сделать! Пускай теперь расплачивается за свои ошибки. Ведь если деньги еще предстоит разделить, то право распоряжаться в вотчине умершего должно принадлежать его законной жене и таким же законным сыновьям. И первым делом Михаил сместит Графа, заменив его человеком, уже доказавшим свою преданность.

Как же ошибался старший сын покойного! Оказывается, коварный родитель составил еще одну бумагу, дополнение к завещанию. Ее огласил адвокат Владимира Ивановича на следующий день после похорон. Выяснилось, что до того момента, когда завершится охота за наследством, на хозяйстве остаются два человека: первый помощник Драгуна по бизнесу и Граф, наделенный большими полномочиями. Он контролировал развитие событий, единолично принимал решения в случае форс-мажорных обстоятельств. Если разобраться, то именно Граф держал в руках судьбы наследников, а его самого никак нельзя было сковырнуть до того момента, пока не объявятся новые хозяева.

Новость о том, что Граф со смертью Владимира Ивановича даже усилил свои позиции, смешала все карты Михаила. Особенно его удручало то, что Граф остался во главе бойцов. На данный момент это было главной плохой новостью. С исполнителями у двух старших братьев возникла напряженка. А тут еще следовало отрядить человечка для страховки младшего брата. Поразмыслив, Михаил решил использовать то, что Олег был любимчиком матери. Он подкатил к ней, выражая глубокую озабоченность:

– Мам, Олег собирается ехать в Африку, но ты ведь знаешь, какой он невезучий.

– Знаю, – вздохнула Вероника. – Я его пыталась отговорить, но он категорически отказался меня слушать.

– Конечно, он же мужчина! Он не хотел выглядеть трусом. Поэтому лучше попробовать другой вариант.

– Интересно, какой?

– Переговори с Графом. У него должен найтись человек, который не станет претендовать на завещание. Побоится или просто будет не в курсе дела. Этот человек не должен участвовать в поисках, его единственная задача – страховать Олега.

– Уже, – лаконично сказала Вероника.

– Что «уже»?

– Переговорила с Графом.

– И что он ответил?

– Разве Граф мог отказать любящей матери и жене своего благодетеля?

– Ты у меня умница, мама! Теперь за Олега мы можем быть спокойны. Тем более если человека для его страховки подбирал лично Граф.

Интересно, что младший Драгун, о котором так заботился Михаил, ничего не зная о планах старшего брата и матери, предусмотрительно взял с собой личного охранника.

Вообще Олег производил впечатление сообразительного и эрудированного молодого человека. Например, он единственный из братьев довольно сносно владел английским. Но при этом была у него такая черта: принимая решение по какому-то серьезному вопросу, он обязательно упускал из виду какую-нибудь мелочь, которая в решающий момент портила все дело. Зная об этом, Олег еще больше времени тратил на обдумывание, отмерял не семь, а двадцать семь раз, но все равно умудрялся допустить ошибку. Это можно было назвать безалаберностью или отсутствием концентрации, если бы не еще один нюанс. Когда Олегу приходилось выбирать из двух вариантов и при этом нельзя было использовать логику, а надо было действовать чисто интуитивно, он всегда ошибался. Абсолютно всегда!

Исключений из этого правила не было! Еще в детстве, когда отец предлагал угадать, в какой руке конфета, Олег всегда выбирал пустую руку. О его невезучести можно было написать диссертацию. Например, если в казино он ставил на красное, то в девяноста девяти случаях из ста выпадало черное. Владимир Иванович, поначалу радовавшийся, что младший сын растет умным и трудолюбивым, затем призадумался и с печалью констатировал:

– Усердный Олежка развалит мое дело скорее, чем два старших лоботряса, вместе взятые.

Итак, Драгун-младший вылетел из Москвы в сопровождении охранника. Они приземлились в Найроби, одном из центров африканского туризма. Заселившись в отеле, Олег изучил местные газеты, выходившие на английском языке. Благодаря огромной популярности сафари в Кении работало множество проводников. Часть из них постоянно занималась с одной туристической фирмой, но многие предпочитали вольные хлеба. В городе существовало некое подобие ассоциации проводников-одиночек. Тщательно изучив газеты, Олег нашел адрес офиса и отправился туда вместе с охранником. В офисе он сообщил, что ищет проводника, хорошо знающего страну и обязательно семейного.

Кению прекрасно знали все местные гиды, и, хотя с семейными дело обстояло посложнее, требуемую кандидатуру нашли быстро. Олег заплатил сотню баксов, и его доставили к нужному человеку.

Надо сказать, что Драгун-младший испытывал смутное недоверие к чернокожим, особенно аборигенам. Убедившись, что у потенциального гида есть молодая жена и несколько – точное число ему установить не удалось – ребятишек, Олег предложил продолжить разговор за домом, где росло раскидистое дерево. Под деревом был вкопан стол, а рядом стояли стулья. После нескольких хитрых маневров Олег добился того, чтобы хозяин дома уселся прямо под деревом. Жена принесла им местное пиво, по вкусу заметно уступающее «Велкопоповицкому козелу». Получил свою долю и охранник, пристроившийся метрах в пяти от договаривающихся сторон.

Завязался неторопливый разговор, начавшийся, словно в Англии, с погоды и с черепашьей скоростью перетекший к сути дела. Тут Олег неожиданно выкрикнул африканцу:

– Замри и ничего не бойся!

Тот послушно застыл на стуле. Через секунду раздался глухой стук, буквально в трех сантиметрах над головой проводника едва заметно вибрировал вонзившийся в дерево нож.

– Я хочу, чтобы ты понял одну вещь. Вот сидит мой человек. Он станет незаметно присматривать за твоей семьей. Мы с ним будем ежедневно перезваниваться. Если со мной что-то случится, он сначала убьет твою семью, а потом доберется до тебя. Ты меня понял?

Африканец испуганно закивал. Олег заглянул в его глаза и удовлетворенно заметил:

– Кажется, на самом деле понял.

Как уже говорилось, Драгун-младший с опаской относился к африканцам. И он собирался взять с собой достаточно много денег. Много, имея в виду не только сумму, но и общее количество купюр. Олег не хотел обременять себя лишним грузом. Провизию, некоторые вещи он собирался покупать в дороге. Понятно, что в африканских деревнях банкоматы встречаются так же часто, как и в российских селах, и разменять сотню баксов, если речь зайдет о покупке курицы или местных фруктов, будет весьма проблематично. А Олег не хотел раскидываться сотками направо и налево. Для этого он запасся десятками. Любопытный африканец вполне мог сунуть свой нос в заначку Драгуна и, увидев кучу денег, замочить своего клиента. Поэтому Олег решил перестраховаться. Он ведь не знал, что его ждет впереди. Для него стало полной неожиданностью, когда у отеля им с охранником перегородил дорогу крупный мужчина.

– Зовите меня Дрозд, – вместо приветствия сообщил он.

Олег растерялся, зато его охранник отреагировал быстро и зло:

– Слышь, пернатый, че те надо? Бабок хочешь? Отвали, пока я тебе по репе не настучал! Иди вон на неграх потренируйся!

Игнорируя гневную тираду охранника, Дрозд сказал Драгуну:

– Олег Владимирович, вам привет от вашей мамы. Если хотите, вы можете прямо сейчас поговорить с ней.

– Да? А о чем? – растерялся Олег.

– Обо мне. Она введет вас в курс дела.

Переговорив с матерью, молодой человек в тысячный раз проклял свою судьбу. Ведь он так старательно продумал вариант, обеспечивающий ему безопасность, а все оказалось напрасно. Прилетел Дрозд, и присутствие в Кении охранника стало лишним.

– Хотя нет, – тут же подумал Олег. – Если бы гид обнаружил мои деньги, он бы мог улучить момент и прикончить нас обоих. С охранником в качестве пугала как-то надежнее.

Появление Дрозда несколько облегчило задачу Олега. Здоровенный парень мог тащить часть поклажи физически слабого Драгуна; кроме того, теперь у них было два человека, умеющих пользоваться оружием. Сам Олег никогда не стрелял, он всегда уклонялся от охоты, которую любили отец и старшие братья.

Борис Рублев почти месяц безвылазно сидел в Москве. Так сложились обстоятельства, изменить которые Рублев был не в силах. Борис в каком-то смысле оказался заложником собственной обязательности и редко позволял себе надолго отлучаться из столицы, зная, что его услуги могут потребоваться в любую минуту. Время он проводил как обычный отставник, решивший не искать работу и живущий на скромную пенсию. Отличие заключалось в том, что у Рублева имелся дополнительный источник дохода, а стандартное времяпрепровождение то и дело прерывалось срочными отъездами.

Борис мирно покуривал на кухне, когда раздался телефонный звонок.

– Привет, Иваныч! Как дела? – узнал Рублев голос своего давнего приятеля Андрея Подберезского.

– Нормально, если это можно назвать делами.

– Отсюда я делаю вывод, что ничем важным ты сегодня вечером не занят.

– По большому счету где-то так.

– В таком случае, Комбат, подъезжай ко мне. Я сегодня вечером абсолютно свободен.

– Хорошо, Андрюха, буду.

Рублев на всякий случай заглянул в холодильник. Там стояла бутылка водки. Других спиртных напитков Рублев не признавал. И не потому, что дорого стоят. Поскольку выпивал Борис сравнительно редко, почти исключительно в компании с друзьями, он мог себе позволить модный нынче вискарь или коньяк, но они претили его русской душе. Он наливал их от безысходности, когда ничего другого на столе не оказывалось, но всегда предпочитал водку.

Пообедав и неторопливо погладив белье, которое накануне прокрутил в стиральной машине, Борис сунул водку в полиэтиленовый пакет. Закуски он не брал. Один раз попытался, но Подберезский встретил такую инициативу в штыки. Закрыв входную дверь, Рублев спустился вниз по лестнице и зашагал к ближайшей станции метро.

– Здорово, Комбат! – радостно поприветствовал Бориса Подберезский. – Давненько мы с тобой не общались!

– Опомнись, Андрей, две недели тому назад у…

– Я об этом не забыл. Но то было в большой компании. А вот так, вдвоем, чтобы можно было спокойно поговорить, мы давно не собирались.

– Так получалось! У наших ребят косяком пошли дни рождения, когда тут еще сидеть за бутылкой вдвоем. Никакой печени не хватит!

– Ну, Иваныч, как ты заговорил. Помню, раньше…

– Годы, Андрюха, идут. Да и раньше я особо спиртным не увлекался.

– Не увлекался, это верно, хотя выпить мог дай Бог каждому. Но и о печени никогда не вспоминал. Ладно, какой-то странный у нас пошел разговор. Давай за стол.

Друзья уселись, первую выпили традиционно за ребят, навсегда оставшихся в Афгане. На этой войне Рублев познакомился с Подберезским, эта война их крепко сдружила. Но жизнь ушла далеко вперед, и, помянув павших товарищей, приятели заговорили на темы дня нынешнего, немного подивились резко увеличившейся политической активности граждан.

– Не знаю, как за границей – я имею в виду МКАД, – а внутри большинство граждан живет относительно зажиточно. И на свободы обычного человека никто не посягает. Это мы, бизнесмены, прислушиваемся к каждому чиновничьему чиху, а что до этого инженеру или водителю автобуса.

– Ошибаешься, Андрей. Как мне кажется, обычные люди тоже ощущают произвол чиновников и им надоело зависеть от разных уродов и ничтожеств. Вспомни, в девяностые бал правил криминал, уголовники могли искалечить или даже убить любого человека, причем часто калечили и убивали из-за косого взгляда, а то и от нечего делать. И никакой суд не мог доказать вину бандитов. Сейчас бандюков ощутимо прижали к ногтю, однако пришла другая напасть. Страной теперь правит бюрократия. По сути идет необъявленная война, – сказал Рублев, как бывший строевой офицер. – Я так понимаю: чиновник поставлен для того, чтобы блюсти народные интересы, организовывать процесс, чтобы страна процветала и богатела. А наши чиновники бьются почти исключительно за интересы собственные. Если какой-то бизнесмен даст чиновнику взятку, чтобы на месте детского садика построить стриптиз-клуб, то никакого детского садика не будет. И бюджет новой больницы или спортивного дворца утвердят такой, из которого можно половину украсть.

– Согласен, Комбат, наши чиновники действуют, словно захватчики в чужой стране. Им плевать на все, лишь бы нахапать побольше денег. Они разработали целые схемы, позволяющие им безнаказанно обогащаться. Я недавно на эту тему характерную статью прочитал и даже фамилию чиновника запомнил – Хапцов. Между прочим, очень говорящая фамилия. Так вот, у этого Хапцова сын занялся бизнесом. С кем не бывает, у нас многие хотят обзавестись собственным делом. Но у сына Хапцова бизнес пошел особенно успешно. Настолько успешно, что он щедро тратился на своего родителя. Прикупил ему особняк в престижном месте, шикарный лимузин, даже любовниц.

– Любовниц? – удивился Борис. – Какие заботливые, однако, детки пошли.

– Да, любовниц. Журналисту удалось заснять Хапцова с роскошной блондинкой, годящейся в младшие сестры его сыну. Но самое интересное впереди.

– Предположу, что бизнес сына своим процветанием обязан исключительно отцовскому покровительству.

– Ты, Комбат, прав только отчасти. Действительно, Хапцов устроил так, что госзаказы по его ведомству отдавались фирме сына. Но и при этом, как подсчитали журналисты, все доходы фирмы уходили бы на оплату расходов чиновника, а его отпрыск ходил бы голый, босый, нос курносый. То есть сын-бизнесмен – банальное прикрытие, легализовавшее неправедные заработки папаши.

– И какова дальнейшая судьба господина Хапцова?

– Думаю, он, как и раньше, остервенело наносит пользу Родине. Хотя в статье есть примечание, что все собранные материалы переданы в прокуратуру, в стране столько хапцовых, что они своего в обиду не дадут.

– Как говорится, ворон ворону глаз не выклюет, – Рублев невесело улыбнулся. – Было бы наивно выпивать за то, чтобы подобные хапцовы понесли заслуженное наказание. Поэтому, Андрюха, давай выпьем за господина Хапцова молча и не чокаясь.

– Занятная мысль, Комбат, – Подберезский разлил водку по стопкам. – Ты пирожками с мясом закуси. Это не магазинные, а сделанные заботливыми женскими руками. Мне их сегодня одна сотрудница принесла. У нее мать заболела, потребовалось дорогое лекарство. Так я ей выписал хорошую премию. А она в благодарность меня пирожками угостила. Возьми попробуй. Они бы могли стать фирменным блюдом дорогого ресторана.

– Замечательные пирожки, – согласился Рублев. – Чувствуется, что сделаны от чистого сердца.

– И умелыми руками. Эта женщина у меня одна из лучших работниц. Толковая, исполнительная. И премию она заслужила.

– Исполнительная, хорошо готовит. А сколько ей лет?

– Кажется, тридцать семь. Или тридцать восемь. Откровенно говоря, Иваныч, паспортные данные моих сотрудников интересуют меня в последнюю очередь.

– Хорошо готовит, сравнительно молода. Женись, Андрюха!

– Я бы с удовольствием, Комбат, но там уже занято.

– Да, не повезло. Раз так, давай выпьем за холостяцкую жизнь, в которой есть не только минусы, но и свои безусловные плюсы.

– С удовольствием, Иваныч, поскольку здесь ты абсолютно прав!

Нужны ли деньги водителю автобуса? Странный вопрос. Деньги нужны всем и всегда! Деньги – это не вес, лишними не бывают! Хотя, сколько себя помнил Игорь Червинский, нужды они никогда не испытывали. Мать воспитывала его одна, но у нее постоянно были какие-то мужчины. Они, как подсолнухи к солнцу, тянулись к привлекательной и сексуальной женщине. Мужчины дарили матери подарки, и не только цветы с различным парфюмом, но и нужные в хозяйстве вещи, такие, как микроволновка или кухонный комбайн. Не обходили они вниманием и маленького Игорька, приносили ему шоколадки и фрукты, игрушки и книжки. Кроме того, у матери имелась приличная сумма. Только впервые увидев своего отца, Игорь догадался, откуда она взялась. А со временем появился и новый источник дохода.

Примерно до восьми лет Игорь жил с матерью в однокомнатной квартире. Отец матери, выйдя на пенсию, загорелся идеей прикупить свой домик в деревне и туда переселиться. И до того загорелся, что сумел уболтать на переезд жену. Мать с сыном перебралась в двухкомнатную родительскую квартиру, а свою сдавала. Поэтому Червинские жили безбедно, хотя мать всю жизнь проработала нянечкой в детском саду и особо не усердствовала, довольствовалась одной ставкой.

Игорь пошел в отца, рос большим, физически сильным парнем. Матери одной было трудно с ним справиться, а приходящих мужчин в последнюю очередь интересовало воспитание мальчика. Напрасно мать пугала сына армией, тяжелым физическим трудом по возвращении на гражданку. Игорю, как и большинству современных подростков, надо было все и сейчас. Какая учеба, если мальчишки во дворе гоняют мяч, играют в снежки, пьют пиво – в зависимости от сезона и возраста! Лучше потрепаться с соседской Нинкой, вытянувшейся за лето и превратившейся из невзрачной девчонки в привлекательную молодую девушку, чем зубрить уроки.

Как итог учившийся через пень-колоду Игорь даже не стал пытаться куда-то поступить. Зачем напрасно тратить силы и время, если шансов – ноль целых и ноль десятых?

Да тут еще новый любовник матери оказался совершенно бесполезным гуманитарием, не имеющим знакомых среди военных. Мать попыталась обратиться к одному из своих предыдущих любовников, директору магазина, однако тот отказал ей, причем в довольно грубой форме. Сама виновата; чего полезла к человеку, у которого семья, дети и новая любовница.

В результате закосить от армии не удалось. Пришлось Игорю стричь волосы и переодеваться в казенную форму. К счастью, армия оказалась не так плоха, как ее малевали охочие до кровавых сенсаций журналисты. Нет, дедовщина, конечно, присутствовала, куда ж без нее, но не беспредельная, без чистки зубной щеткой отхожих мест и использования новобранцев в качестве живых боксерских груш. У Червинского она скорее ассоциировалась с одним курьезным случаем. Отправили деды вместо себя его с еще несколькими ребятами в кухонный наряд. Сидят, значит, новобранцы, чистят картошку. На роту. Полную двадцатилитровую алюминиевую кастрюлю. Разумеется, вручную, чтобы жизнь малиной не казалась. И тут является посыльный от комполка.

– Червинский, – говорит, – пулей дуй к полковнику.

Игорь, естественно, растерялся. Он еще и комбата толком в глаза не видел, а тут сразу командир полка! И зачем ему мог понадобиться новобранец?

Теряясь в догадках, Игорь отправился в штаб. Полковник стоял у окна, рассматривая разноцветную осеннюю листву деревьев. Увидев солдата, он оживился:

– А, рядовой. Тут надо срочно изобразить плакатик. Значит, танк покруче или ракетную установку, мужественное лицо нашего воина и надпись: «Новой России – новый уровень военного мастерства». Сумеете?

– Никак нет, товарищ полковник! – бодро, как учили, отрапортовал Червинский.

– Как «нет»? – полковник даже слегка растерялся от такого ответа.

– Я плохо рисую. У меня и в школе по рисованию была тройка. С минусом, – добавил Игорь для пущей убедительности.

– Не понял? Мне сказали, что ты рисуешь лучше всех в полку. Выходит – кто-то врет? Кстати, рядовой, на выполнение задания я даю тебе три дня. На это время ты освобождаешься от службы. Нарисуешь раньше – гуляй!

Червинский мысленно обозвал себя самыми последними словами за то, что валял дурака на уроках рисования. Если бы учился, то, глядишь, сейчас быстренько бы нарисовал полковнику воина при танке и был бы свободен. Парочка дней, на которые можно забыть о службе, – это же мечта любого новобранца! Но где взять то, чего нет? С неба умение рисовать не упадет. Игорь с тяжелым сердцем повторил:

– Товарищ полковник, у меня в школе по рисованию была тройка с минусом.

Полковник качнул головой:

– Ну, раз так… в казарму бегом марш!

Потом, конечно, все выяснилось. У них в роте был старослужащий Чувинский, тот самый лучший в полку художник. Именно вместо него Червинский дневалил на кухне. А дежурный по полку как-то стормозил, что дедушкам в наряде делать нечего, они вместо себя пошлют на очистку картошки салаг. И фамилию выговорил не слишком разборчиво, поэтому Игорь отозвался. На память об этой истории у Червинского до конца службы осталась кликуха Художник.

Еще одна армейская случайность определила профессию Игоря. Хотя стопроцентной случайностью это назвать сложно. Количество техники в войсках постоянно увеличивается, и ею должен кто-то управлять. Червинскому доверили всего-то грузовик, и водить машину Игорю очень понравилось. Вообще-то он думал после армии устроиться охранником. Молодого крепкого парня взяли бы без вопросов, но страсть к вождению победила. Червинский мог заняться грузоперевозками, но у водителя автобуса зарплата оказалась несколько выше. Этот факт стал решающим.

Игорь не мог постоянно клянчить деньги у матери, а красивая московская жизнь требовала больших расходов. Как любой молодой человек, Червинский любил потусоваться, сходить в ночной клуб, пообщаться с девушками. Он был не очень красив – сказывались отцовские гены, но его высокий рост и могучая фигура производили должное впечатление на представительниц прекрасного пола. Игорь сменил несколько подружек, прежде чем остановился на одной – стройной голубоглазой шатенке. Как и большинство современных девушек, подруга Игоря была весьма неравнодушна к модным шмоткам и дорогим украшениям. Она очень умело капала своему дружку на мозги, и Червинский то и дело прикупал ей разные безделушки, иногда стоившие треть его зарплаты. На слабые возражения Игоря, что она нравится ему и без всякой бижутерии, девушка отвечала:

– Ну почему мужчины – такие эгоисты? Неужели трудно понять, что в первую очередь женщина должна нравиться самой себе!

Зная характер подружки, Червинский благоразумно промолчал о завещанных ему миллионах. Она же ему плешь проест, если его постигнет неудача. Хотя в своем успехе Игорь почти не сомневался. В армии он получил хорошую физическую закалку и научился работать с картой. А что еще надо для выполнения задания Драгуна? Тем более Червинскому выпал Кавказ. Беспокойный край, но Россия, а не какая-нибудь Африка. Привычный климат, родной язык. Кроме того, во время службы Игорю довелось участвовать в учениях, проходивших в горной местности. Уверенный в благополучном исходе, Игорь стал собираться в дорогу.

Рублев уселся в свой «форд» и повернул ключ зажигания.

– Что за ерунда! – воскликнул он, когда к мерному звучанию двигателя добавились какие-то подозрительные звуки.

Борис достал мобильник и набрал номер знакомого автомеханика.

Вообще удивительно, сколько разных людей прошло через руки Комбата в годы афганской войны. И большинство этих людей с благодарностью вспоминали командира батальона, видевшего в них молодых соотечественников, которых надо всеми силами уберечь, вернуть матерям живыми и желательно невредимыми. Стал бы автомеханик помогать своему бывшему командиру, вышедшему в отставку, если бы во время службы не видел от него ничего хорошего? Конечно же нет! А просьбы Рублева он всегда выполнял так, словно до сих пор служил в армии и получал от начальства боевой приказ.

– Привет, Валера! У меня что-то машина забарахлила, – сказал Борис.

– А она на ходу?

– Вроде да.

– Тогда подгоните ее, я посмотрю. Если там мелкий ремонт, исправлю на месте, а если поломка серьезная, разберусь в свободное время.

Машина, хоть с треском и скрежетом, поехала. Борис загнал ее в автосервис, через две минуты появился Валера и открыл капот, но тут к бывшим однополчанам подошел человек лет двадцати пяти. Он был хорошо одет, но по его манерам можно было предположить, что совсем недавно он носил костюмчик в полосочку.

– Ты, что ли, будешь Валера? – обратился молодой человек к автослесарю.

– Да, я.

– Тогда идем со мной. Я «феррари» долбанул о трактор. Пацаны мне тачку сюда доставили, вон она стоит.

– Не видишь – я занят. Кроме того, есть специализированный центр, занимающийся «феррари».

– Не гони пургу, мужик! Мне сказали, что ты лучше всех ремонтируешь импортные тачки. Будь уверен, я тебе бабок отслюнявлю, сколько скажешь.

– Слышишь, слюнявый, исчезни, не мешай человеку работать, – вмешался Комбат, оттесняя наглеца от малость струхнувшего Валеры.

Молодой человек смерил Бориса тяжелым взглядом и посмотрел на «форд».

– Это че, твоя колымага? – миролюбиво спросил он.

– Да, – подтвердил Рублев.

– И ты на ней ездишь?

– Да, – еще раз сказал Комбат, немного удивляясь такому интересу.

А ларчик просто открывался. Борис слишком решительно дал отпор братку. С точки зрения молодого человека, это могло произойти в двух случаях: либо его противник чувствует за собой силу, либо он просто дурак. Вот браток и сбавил обороты, затеяв расспросы насчет «форда». Человек влиятельный, имевший солидную поддержку, не мог ездить на такой развалюхе. Стало быть, противник – обычный лох, который сам напрашивается, чтобы его хорошенько проучили.

С лица молодого человека как ветром сдуло благодушное выражение.

– Ты что там на меня вякнул, козел! – прошипел он, отводя руку для короткого удара.

Браток видел перед собой обычного мужчину немного старше средних лет. Ему и в голову не могло прийти, что его противник много лет командовал десантно-штурмовым батальоном.

– Будешь знать! – выдохнул он, ударяя Комбата в живот.

– И что же я должен знать? – спросил через несколько секунд Комбат.

За это короткое время успело произойти довольно много событий. В-первых, Борис успел блокировать вражеский удар. Во-вторых, он мощно ткнул братку коленом в промежность. И в-третьих, небрежным толчком уронил скорчившегося молодого человека на бетонный пол.

Вопрос Рублева долго оставался без ответа. Комбату надоело ждать. Он ухватил братка за шиворот, легко поднял его, подтащил к выходу и пинком отправил в свободный полет.

– А то бы лежал здесь, мешал тебе сосредоточиться, – пояснил он Валере.

Тот быстро нашел причину поломки. Диагноз мастера не радовал. Комбату приходилось ждать несколько дней. На общественном транспорте Борис отправился домой. Как обычно, он поднимался по лестнице на свой шестой этаж. Ему навстречу сбегала девушка. Рублев знал ее еще девочкой, но теперь она выросла, стала крупной девушкой, немного угловатой и нескладной. О таких в народе говорят «пацанка».

– Здравствуйте, Борис Иванович, – поприветствовала девушка Рублева.

– Здравствуй, Света, – ответил Комбат и стал подниматься дальше.

– Борис Иванович! – вдруг услышал он.

– Да, – отозвался Рублев.

– У вас есть немножко свободного времени?

– Найдется.

– Давайте зайдем к нам, мне очень надо с вами поговорить. Вы не бойтесь, мама ушла.

– А я не боюсь, – ответил Борис, немного греша против истины.

Мать Светланы, еще довольно симпатичная женщина, положила глаз на Комбата. А какой бы одинокой женщине не приглянулся высокий, статный и к тому же хозяйственный мужчина. Вот она и пыталась под разными предлогами завязать с ним общение. То кран ей надо починить, то шкаф передвинуть. А в качестве ответной благодарности угощала Бориса разными вкусностями домашнего приготовления и несколько раз порывалась убрать у него в квартире. Комбат, упорно избегавший брачных уз, старался поменьше контактировать с настойчивой дамочкой.

– Раз не боитесь, очень хорошо! Заходите! Понимаете, дядя Боря, у меня нашелся отец!

– Поздравляю! Радостное событие. Как говорится, лучше поздно, чем никогда.

– И мой отец оказался очень богат. У него были миллионы долларов.

– Почему «были»? Твой отец внезапно разорился?

– Нет, он умер.

– Я тебе искренне сочувствую. Наверное, это очень тяжело, найти своего отца и тут же его потерять.

– Честно говоря, дядя Боря, я не сильно переживала. Это в мелодрамах отец после многолетнего отсутствия возвращается из дальних странствий или из тюрьмы, куда был несправедливо посажен, и дети ему ужасно рады. А мой отец жил поблизости, в этом же городе, и ни разу не удосужился со мной повидаться. Разве я могла любить такого отца!

– Да, я тебя понимаю, – сказал Борис, хотя в его голосе не чувствовалось уверенности.

– Но я хочу поговорить о другом. Понимаете, дядя Боря, отец собрал нас перед смертью, всех своих детей, троих родных и пятерых незаконнорожденных.

– Надо же, шустрый у тебя был папаша, везде поспел! – не сдержался Комбат.

– И не говорите, сама удивилась. Так вот, хотя раньше отец нас знать не желал, во время болезни с ним что-то случилось, и он решил разделить свои миллионы поровну всем детям. То есть не всем, а тем, кто найдет завещание. Он их написал восемь штук, на каждого из нас, и запрятал.

– Далеко?

– В разных местах. У кого-то в Африке, у кого-то на Кавказе. У меня – в Сибири. Понимаете, дядя Борис, я – девушка, мне страшно одной бродить по глухой тайге в поисках завещания, мне нужен попутчик. Я пыталась уговорить своего парня, но он отказался. Испугался. Дело в том, что один человек, чье завещание спрятали в Москве, погиб, когда занялся его поисками. Я должна честно предупредить вас об этом.

– Из твоих слов я догадываюсь, что ты наметила меня в качестве попутчика.

– Очень бы хотелось, дядя Борис. Вы – бывший военный, сильный и мужественный. Генка нам рассказывал, как вы отбили его у целой банды хулиганов.

– Ну уж и банда! Толпа обычной дворовой шпаны, разогнать которую не составило труда.

– Вот, обычный человек их за версту обходит, а вас они сами после того случая как огня боятся. С вами, Борис Иванович, мне ничего не страшно. А если мы найдем завещание, я вам заплачу миллион долларов за помощь.

– Миллион! – Комбат едва заметно усмехнулся.

Знала бы эта девочка, что несколько раз ему стоило только руку протянуть, и в ней оказалась бы сумма побольше миллиона.

– Ты, чем миллионы сулить, лучше с матерью поговори. А то она начнет меня чихвостить за то, что отвез ее дочь на съедение медведям. Оно мне надо?

– Уже.

– Что «уже»?

– Переговорила. Если честно, я ей сказала, что в любом случае туда отправлюсь, с вами или без вас. Теперь она готова сама вас просить, чтобы вы со мной поехали.

– Ты хитрая, – улыбнулся Рублев. – И ты права, отпускать тебя одну в тайгу нельзя категорически!

У матери была заначка. То есть самих денег Владимир не видел, но в факте существования заначки был уверен почти на сто процентов. Сам он денег никогда не копил, а лишь безмятежно тратил, пребывая в уверенности, что отец даст еще. Теперь молодой человек искренне сожалел о собственном мотовстве, прикидывая, какая сумма сейчас у него могла быть, не делай он бессмысленных, абсолютно ненужных ему покупок, вызванных лишь сиюминутной прихотью. А с другой стороны, вроде жалко распродавать ставшие родными вещи, гораздо проще тряхнуть мать. Опять же, если начать активную торговлю собственным добром, может встрять Граф с его дурацкой принципиальностью. Типа для поисков завещания должно быть по двадцать пять кусков зелени на рыло и ни центом больше.

Но прежде чем клянчить баксы у матери, следовало переговорить с одним человеком. Человека этого Владимир узнал случайно, благодаря одному из редчайших проколов все того же Графа. Звали его… Впрочем, имя человека никакого значения не имело. Главное, что он не брезговал самыми грязными делами, если ему за это хорошо заплатить. И работу свою делал качественно, профессионально. Недаром Граф решил воспользоваться его услугами, когда было нежелательно светить своих людей.

Владимир встретился с человеком, изложил ему суть дела. Тот задал несколько уточняющих вопросов и окинул заказчика оценивающим взглядом. Можно было легко догадаться, что думал в этот момент собеседник Владимира. Мысли его были примерно такие: «Дельце плевое. Потенциальная жертва – обычный гражданский тип, до бойца спецназа или хотя бы крученого ментовского опера ему, как до звезд. Такого пришлепнуть ненамного труднее, чем комара. Но, судя по всему, младшему Володьке надо позарез от него избавиться. Поэтому с него можно содрать приличные бабки. Только возникает вопрос: будет ли эта работа разовой или Драгун рассчитывает пользоваться моими услугами постоянно? В последнем случае чрезмерная жадность его может отпугнуть? Только вот с какого бодуна ему со мной сотрудничать? Для него мокруха – исключительный случай, возможно, первый и последний раз в жизни. А для других дел у этого милого семейства есть Граф. Поэтому надо оторваться на мальчишке по полной».

Киллер назвал цену, вызвавшую у Владимира ироническую усмешку. Он не был столь наивен, как надеялся его собеседник.

– Вы, наверное, перепутали фамилии. Этот человек – не председатель правления крупного банка, не уголовный авторитет. Он – обычная мелкая сошка, такие по утрам набиваются в автобусы и метро, как селедки в бочку. А вы требуете за селедку цену осетра. Причем наполненного икрой.

Киллер понял, что проскочить на дурачка не вышло, и сбавил цену. Хотя она оставалась достаточно высокой, Владимир согласился. Они договорились о новой встрече, и Драгун отправился к матери клянчить деньги. Требуемую сумму ему удалось выпросить на удивление легко. Владимиру показалось, что мать откуда-то знает об их с Михаилом планах или, по крайней мере, догадывается. И одобряет их настолько, насколько может обычная женщина одобрять убийства. Вероника не была кровожадной по натуре, она бы никогда не подняла руку на другого человека, но тут были задеты ее самые глубокие чувства. У ее горячо любимых сыновей хотели отнять большую часть наследства. И кто? Ублюдки, которых ее блудливый муженек наплодил на стороне. И неважно, что зачатия произошли до их окончательного замужества! Главное – это семя Владимира, причем сорное семя, давшее всходы.

Всепоглощающая любовь и почти такого же накала ненависть, подпитывая и усиливая друг друга, делали Веронику способной на любое преступление. Она, как женщина расчетливая, сумела за годы совместной жизни с Драгуном скопить изрядную сумму. Теперь, когда ей по завещанию мужа достался роскошный особняк, Вероника могла особо не трястись над деньгами. В крайнем случае, если ее прижмет нищета, она продаст роскошное сооружение. Хотя до этого вряд ли дойдет, Владимир с ней был очень щедр!

Решив все вопросы, младший Владимир отправился за своей долей наследства, с полным основанием рассчитывая, что к его возвращению она увеличится минимум вдвое. Несмотря на то что учился он в элитной школе, его познания в английском были примерно такие же, как и у Царюка. Ну не давались Владимиру иностранные языки. У него даже промелькнула мысль взять с собой переводчика, но затем он пришел к тому же выводу, что и Царюк. Для получения требуемой ему информации хватит разговорника, и далеко не факт, что жители островка, где находится первый указатель, знают английский язык. Возможно, с ними придется разговаривать жестами.

Чагос только осваивался вездесущими туристами. На главном острове архипелага было возведено несколько гостиниц, в одну из которых без проблем устроился Владимир. Ее администратор едва заметно поморщился, узнав, что гость намерен снять номер всего на двое суток. Его настроение слегка улучшилось, когда он услышал, что новый постоялец собирается отправиться на один из островов. По случайному совпадению администратор был оттуда родом. Его настроение стало замечательным, когда в конце обстоятельной беседы приезжий дал ему сотню баксов.

Владимир тоже остался доволен разговором, хотя он его здорово утомил. Трудно общаться с человеком, постоянно листая разговорник, подыскивая нужные фразы и пытаясь уловить суть ответов, когда при этом собеседника время от времени отвлекают постояльцы гостиницы. Хорошо, что администратор догадался заглядывать в разговорник и показывать гостю нужные слова. Теперь Владимир имел подробную информацию об острове, на который собирался плыть, знал, куда обратиться, если ему понадобится лодка.

К сожалению, снаряжение для подводного плавания можно было купить только на главном острове архипелага. Владимиру пришлось решать хитрую задачку. Почему-то в день жеребьевки он безоговорочно уверовал, что на Чагосе потребуется нырять с аквалангом. Сейчас у него такой уверенности не было. Разве обязательно прятать завещание в подводную пещеру? Усложнить задание можно и другими способами. Попробуй искать подсказки среди множества необитаемых островков. При желании тут можно устроить лабиринт почище того, из которого Тесей выбрался только с помощью нити Ариадны.

Но если один из указателей окажется под водой, а он будет без акваланга? Придется возвращаться на главный остров, терять время. Конечно, времени у него предостаточно, без малого шесть месяцев. Но и денег хватает. На что их еще тратить, когда окажешься вдали от цивилизации? Короче, нечего жмотиться, надо сразу брать акваланг.

Купив все необходимое, Владимир решил пройтись к океану. Главный благоустроенный пляж острова находился в бухте. Нельзя сказать, чтобы он кишел народом, хотя отдыхающих хватало. Поднялся ветерок, и на берег накатывались волны. Владимир скинул одежду и занырнул в воду. Она была теплой, из нее не хотелось выходить. Тем более молодой человек успел здорово соскучиться по морским волнам. Из-за болезни отца они восемь месяцев проторчали дома, как будто это могло помочь умирающему. Владимир метров на шестьдесят заплыл в океан и перевернулся на спину. Эх, хорошо! Волны, мерно покачивающие тебя, кругом шикарный вид. Еще бы бабу погорячее. Но будут, будут бабы, очень скоро и в любом количестве. Надо только отыскать это чертово завещание, чтобы быть уверенным в своем будущем!

Из всех охотников за наследством только Михаил не спешил отправляться в дальнюю дорогу. И на то были веские причины. Желая доказать свою преданность, человек из ближайшего окружения Графа выдал ему главную тайну завещания. Человек этот, по кличке Метис, сказал Михаилу:

– Неужели ты думаешь, что ваш отец мог целиком положиться на случайность? Я своими глазами видел эти завещания. Там на каждом написано по восемь имен и фамилий. Больше того, есть фотографии всех детей Владимира Ивановича. Так, на всякий случай, поскольку в России элементарно найти полных тезок любого из вас. Ваш отец решил исключить возможность юридического казуса. Ведь человек, случайно нашедший завещание, мог отыскать Андрея Царюка или Олега Драгуна и формально на законных основаниях требовать свою долю. С фото у него такой номер не пройдет!

– Интересно, – задумчиво произнес Михаил, глядя куда-то в область уха собеседника. – Выходит, я могу взять любого напарника, посулив ему хорошее вознаграждение. Замечательно, а то я слабо представляю себе Амазонию. Там же никаких курортных мест. Рядышком есть, а на самой Амазонке ни черта! И климат там, говорят, ужасно вредный для здоровья европейца. Чем меньше пробудешь, тем лучше.

Позднее Михаил усовершенствовал свою идею, решив, что здоровее всего будет, если он вообще туда не поедет. Отличная мысль, учитывая количество экстремалов, расплодившихся на Руси. Видимо, после лихих девяностых жизнь стала казаться некоторым людям слишком пресной. Адреналин бродил у них в крови, требуя риска и опасных приключений. Михаил нашел человека, проведшего без малого год в Амазонии.

Правда, этот человек хотел теперь отправиться на Борнео, но амазонские странствия привели к тому, что его финансы пели тоскливые романсы. Михаил предложил страннику, самонадеянно называвшему себя Одиссеем и при этом отзывавшемуся на простое русское имя Семен, на выбор два варианта. Либо он получает сто тысяч независимо от результата экспедиции, либо двадцать пять аванса и триста в обмен на завещание. Если бы Одиссей выбрал первый вариант, Михаил незамедлительно указал бы ему на дверь. Но путешественник, ознакомившись с картой, ведущей к первой подсказке, без раздумий раскатал губу на треть миллиона. Да еще тихо, но внятно пробормотал насчет того, что труднее сложить два и два, чем найти завещание. Практически без перерыва он намекнул на увеличение аванса, мотивируя это инфляцией и большими накладными расходами. Через минуту выяснилось, что Семен хочет взять с собой троих напарников. Драгун резонно поинтересовался:

– Зачем вам столько помощников?

– Допустим, если перебраться с одной речной протоки на другую, то трое волокут лодку, а один – вещи. Ну и в других ситуациях тоже.

Михаил ядовито усмехнулся:

– Знаете анекдот насчет того, сколько надо милиционеров, чтобы вкрутить лампочку?

– Что-то слыхал. Кажется, пятеро.

– Нет, шестеро. Один забирается на стол и вставляет цоколь лампочки, четверо, держась за углы стола, начинают его вращать, закручивая лампочку, а шестой бегает в обратном направлении, чтобы у того, на столе, голова не закружилась. Вы, мне кажется, хотите вкрутить лампочку именно таким способом.

– Но я же не могу отправиться в Амазонию один. Это, знаете ли, не в соседний магазин за пивом прогуляться!

– Хорошо, хорошо, пусть вас будет трое, идеальное число для русского человека.

На том и порешили. Взяв своих двух ближайших сподвижников, Одиссей отправился на поиски завещания.

Задача, стоявшая перед ними, только на первый взгляд казалась простой. Мол, опытные путешественники на месте быстро разберутся. Если бы!

Кто-то сказал, что для человека, вступающего в джунгли, бывает только два приятных дня. Первый, когда ослепленный их чарующим великолепием и могуществом, он думает, что попал в рай. И последний день, когда он, близкий к сумасшествию, бежит из этого зеленого ада!

Действительно, заманчивая картинка на деле превращается в жестокое испытание. В джунглях трудно идти, причудливые лианы и ротанги густой сетью опутывают и без того непроходимые дебри. Без хорошего ножа или топорика далеко не уйдешь. Но и с топориком прошагаешь немногим дальше. Вокруг никакого ветра, ни малейшего дуновения. Воздух неподвижен, насыщен парами воды и углекислого газа. Пахнет гнилью. Сырость невероятная – до ста процентов относительной влажности. И при этом жара, днем столбик термометра редко опускается ниже сорока градусов. Без привычки в такой удушающей атмосфере топориком особо не намашешься. Очень быстро захочется без сил упасть в траву. А нельзя! Во-первых, самой травы фактически нет, повсюду мох. Во-вторых, можно очень неудачно упасть, поскольку во мхах шныряют представители многочисленной тропической фауны. И далеко не все из них являются лучшими друзьями человека. Скорее – наоборот. В джунглях мелкие виды обеспечивают себе выживание двумя способами: либо многочисленностью, либо разными видами химической защиты. Насекомые здесь горькие на вкус, отвратительно пахнущие или ядовитые. Поэтому не стоит падать на мох!

Но допустим, вы не собираетесь прорубаться сквозь дебри и потом без сил валиться на землю. Допустим, вы хотите постоять, полюбоваться тропическим лесом. Ладно, стойте, за вами сами придут. Это может быть фараонова вошь, откладывающая яйца под ногтями. Это может быть тигровая пиявка, чей ядовитый след заставляет кричать от боли. Или страшные бродячие муравьи, от которых даже анаконды ищут спасения в воде. И если уж стоите, ничего не трогайте руками. Поскольку яркая красивая лягушка выделяет кожный секрет – основу знаменитого яда кураре, а укус нарядной стрекозы заставит вас мучиться целую неделю.

За последние годы знаменитые амазонские джунгли заметно уменьшились в размерах, их прорезали дороги. Цивилизация неуклонно наступает, отвоевывая у дикой природы громадные территории. Но еще осталось достаточно уголков, где неподготовленному человеку уготована тяжелая участь. Поэтому Михаил поступил очень мудро, вместо себя отправив на поиски завещания опытных и хорошо знающих джунгли людей.

Москит сильно удивился, получив от Метиса новое задание. То есть в самом задании не было ничего удивительного, а вот детали, ему сопутствующие, приводили в недоумение. Почему о новом деле нельзя говорить Графу? Выходит, Метис затеял свою игру? Ладно, у бугров свои расклады. А поскольку Москит был очень многим обязан Метису и фактически работал на него, хотя формально являлся членом команды Графа, он был готов выполнить любое распоряжение своего благодетеля. Хотя новое задание вызвало у Москита целую бурю отрицательных эмоций. Зачем Метис приказал ему шлепнуть девчонку? Он же прекрасно знает, что Москит – не мокрушник. Неужели для этого дела не нашлось другого человека? Однако старые долги надо отрабатывать. Да и бабки за устранение девчонки Метис посулил приличные и даже выдал аванс.

Дополнительные условия, выдвинутые Метисом, вносили определенные трудности. Конечно, если девчонку какого-то рожна понесет в тайгу, прикончить ее там гораздо удобнее, чем в городе. А уж спрятать в дремучем лесу тело – вообще милое дельце. Москит его так заныкает, что труп замучается искать вся российская ментовка, усиленная ротой экстрасенсов.

Но как узнать день и час отлета? Не будешь же круглосуточно дежурить у окон чужого дома. Сначала Москит решил заселить в квартиру девчонки «жучка». Все разузнал, все подготовил и уже собирался поработать отмычками над простеньким дверным замком, как хлопнула входная дверь подъезда, а через минуту на этаже нарисовалась мамаша девчонки. Благо Москит успел занять позицию пролетом выше. Там он прождал несколько часов, но женщина никуда не уходила. Мать Светланы приболела, и заготовленное насекомое осталось у Москита.

Пришлось использовать запасной, столь нелюбезный сердцу Москита вариант. К счастью, Метис ему слегка подсобил, дал в сменщики человечка и сказал, до какого числа девчонка точно останется в городе.

– А если она раньше улетит? – спросил Москит.

– Если она улетит раньше, это будет моим косяком, а не твоим, – мгновенно последовал ответ.

Москит выбрал удачное место во дворе и поставил туда свою «бэху». В машину они с напарником забирались вечером, а днем, чтобы не мозолить обитателям двора глаза и не вызывать нездоровое подозрение, вели наблюдение, постоянно меняя позиции. В первый день девчонка вышла из дому утром, а вернулась около часа дня. При этом вид у нее был такой, словно она слегка приняла на грудь. (Москит не учился в институте и понятия не имел, как студенты реагируют на окончание успешно сданной сессии.)

Второй раз девчонка вышла из дому в сопровождении здорового мужика с пышными усами. Они вернулись через несколько часов, причем мужик нес в руке большую сумку.

– Дурочка! – хмыкнул Москит, хотя его охватили какие-то нехорошие предчувствия. – Лучше бы потренировалась. В тайге никто ее барахло таскать не будет.

– В тайге и потренируется. А зачем сейчас надрываться, когда есть добрый сосед, – возразил напарник.

– Слишком он добренький. Как думаешь, она с ним спит?

– Кто ж их знает? Мужик на вид староватый, но и телочка так себе, кобылистая. Может, не нашла себе молодого, а трахнуться хочется. Вот и надыбала старпера. Мужик, судя по виду, еще хоть куда. И сумки поднести, и в койку уложить, – хихикнул напарник.

Они продолжили наблюдение. До позднего вечера ничего не происходило. Парочка перебралась в машину, Москит задремал. Напарник разбудил его в четыре утра. Уже рассвело. Москит выбрался из тачки, разгоняя сон прохладой, и закурил, потом вернулся в машину, прильнул к окошку. Даже человеку с очень скудным воображением трудно часами таращиться в одну точку. Москит от нечего делать пересчитал все окна в доме, потом деревья во дворе. Если бы мог, он бы пересчитал и количество листьев на каждом дереве.

Первые люди, покидавшие свои квартиры в этот ранний час, немного скрасили его ожидание, хотя Москиту сильно захотелось спать. Он приоткрыл окошко, желая прогнать дремоту, однако это мало помогло. И вдруг сон как рукой сняло. Из подъезда вышел тот самый мужик, сопровождавший девчонку в магазин. К Москиту вернулись дурные предчувствия. Мужик вернулся минут через двадцать. Он прикатил во двор на видавшем виды «форде» и зашел в подъезд, а вышел уже вместе с девчонкой. Та – вот уж королева выискалась – была практически налегке, а мужик волок здоровенный рюкзак и сумку, которые засунул в багажник.

– Он у нее типа носильщика, – заметил напарник.

– И водилы, – сказал Москит, про себя добавив: «Боюсь, что и проводника тоже».

Мужик уселся за руль, девчонка пристроилась рядом. «Хотя какая она девчонка! – подумал Москит. – Это так Метис сказал. На самом деле уже взрослая девица».

Он тоже сель за руль и тронул «бэху», когда «форд» повернул к арке. Время было раннее, с трудом представлялось, что через несколько часов улицы заполнятся автомобилями, возникнут многочисленные пробки, превращающие столичный автотранспорт в недвижимость. Свобода движения, с одной стороны, облегчала преследование, а с другой – резко осложняла его. «Форд» хорошо виден, легко повторять каждый его маневр, а при необходимости всегда можно добавить газа. Но и они, как на ладони; если старпер хоть чуточку настороже, он рано или поздно заметит преследователей. Москит изо всех сил старался избежать такой развязки и держал максимально возможную дистанцию. Это несколько раз заставило его напарника возбужденно воскликнуть:

– Дави на педаль! Видишь, он сейчас повернет и уйдет. Догоняй его, гада!

– Никуда он не уйдет! – рассудительно отвечал Москит. – Дорога пустая, мы его за километр увидим.

Вскоре он точно знал то, о чем уже догадывался: парочка направляется в аэропорт. И оставался единственный, но самый главный вопрос: вернется старпер домой или улетит вместе с девицей?

Ответ на него Москит получил очень быстро. На подъезде к аэропорту, где машин стало значительно больше, он потерял «форд». Впрочем, это уже не имело принципиального значения, Москит точно знал, где искать мужика с девицей. У стойки регистрации читинского рейса. Там они и оказались. Москит специально выждал, чтобы в хвост парочке пристроилось еще несколько человек. Он старался избежать внимания будущей жертвы, но при этом держал мужика с девицей в поле зрения и с огорчением убедился, что они действительно летят вместе. Москит взял свой заранее забронированный билет и, глянув на часы, торопливо отошел в сторону. Он набрал телефон Метиса:

– Пациентов оказалось двое. Мне нужно в два раза больше зеленки.

– Какой еще зеленки? – не врубился Метис.

– Обыкновенной. Зеленой зеленки, – Москит сделал ударение на слове «зеленой».

– А-а-а! Хорошо, я улажу этот вопрос.

Москит сдал багаж. Там среди разного барахла лежал нож. Хороший такой ножик, с острым как бритва двадцатисантиметровым лезвием. Для девицы этого было вполне достаточно. Поэтому Москит не брал огнестрельного оружия. Зачем рисковать, когда в этом нет необходимости? Появление мужика смешало ему все карты. Хоть и в летах, но вон какой здоровый бугай. Такого будет сложно навсегда успокоить одним ножичком. Но иначе нельзя. Можно улучить момент, подрезать девицу и смыться, однако это не выход. Мужик поднимет кипеш, налетят мусора, начнется расследование. А оно ему надо?

Остается единственный вариант: валить обоих в тайге и хорошенько прятать концы в воду. Или в болото. Есть, конечно, и другой путь – плюнуть на мокруху и остаться в Москве. Но он уже дал Метису согласие, а Москит хорошо знал характер и возможности Метиса и отлично понимал, что произойдет, если дать сейчас задний ход.

Большую часть денег Игорь перевел на карточку, которую взял с собой. Пусть будет на всякий случай, хотя оставшейся суммы по его подсчетам хватало с лихвой. Он снял номер в гостинице, где уже в который раз изучил карту-подсказку. Непосредственно на месте поисков – оно как-то нагляднее.

Явная холодность местных жителей Червинского огорчила. Ведь он надеялся на помощь людей, всю жизнь проживших в этих местах, а теперь все может произойти с точностью до наоборот. Игорь вспомнил, как давным-давно какой-то приезжий спросил у них, как пройти к станции метро, до которой ему было уже рукой подать – только свернуть за угол дома. А они послали его в обратную сторону. Не со зла, а от глупой мальчишеской дурашливости. Хотелось развлечься, вот и нашли повод для веселья. Пацанами они тогда были, лет двенадцати-тринадцати.

Здесь его тоже могут послать куда угодно, только не в нужном направлении. А в худшем же случае дело закончится жестоким избиением, особенно если он обратится с вопросом к женщине. Кавказ – не Россия, тут совсем другие обычаи.

«Не Россия? А что же тогда? – поймал себя Игорь на занятной мысли. – На всех картах этот район отмечен как часть Российской Федерации. Да и политики твердят о том же. Но, поди ж ты, временами я ощущаю себя, будто на вражеской территории».

Червинский вышел на улицу, где долго бродил в поисках такси. Машин с шашечками хватало, но восседали в них местные джигиты. Наконец Игорь заметил то, что искал, – машину с русским таксистом. Червинский сел, назвал адрес – магазин у выезда из города.

Разговорились они сразу же.

– Надолго сюда? – поинтересовался таксист.

– Неужели вы знаете всех русских, живущих в этом городе? – вопросом на вопрос ответил Игорь.

– Всех – не всех, но большинство знаю. А в тебе приезжий сразу виден, хотя бы по светлой коже.

– Ишь, Шерлок Холмс! Да, я только сегодня здесь оказался. Надо разобраться с одним делом. Честно говоря, как-то неуютно себя тут чувствую. Местные смотрят волком.

– А как еще им на тебя смотреть, если мы для них уже почти две сотни лет захватчики? Скажи еще спасибо, что свободно разгуливаешь по этим улицам.

– А ты как здесь живешь, если тебя считают захватчиком?

– Так и живу. Но я здесь свой, почти коренной. Меня сюда батя привез, когда мне было шесть лет. Он здесь завод строил, единственный в городе, который до сих пор стабильно работает. Поэтому батяню моего местные уважали. И ко мне терпимо относятся. Только я маху дал. Учился на инженера, а, когда выучился, моя профессия здесь стала никому не нужной. Вот и переквалифицировался в таксиста.

– Но почему обратно в Россию не уехал?

– А смысл? Тогда и в России инженеров пачками увольняли с разоряющихся заводов. Тут было привычнее, и отец еще жил, одно время подкидывал мне копейку.

– А потом, когда у нас дела наладились?

– Почему не уехал?

– Да.

– Бог его знает. Тут вокруг хоть и нерусские лица, но знакомые. Можно за жизнь поговорить, даже денег на дорогую покупку одолжить. Кто мне на новом месте одолжит денег, когда я там никого не знаю?

– Действительно, – согласился Червинский. – Человек ко всему привыкает.

– Приехали, – указал таксист на приземистое здание.

– Отлично. Слушай, друг, а что по этой дороге идет до четвертого километра?

Игорь умышленно сформулировал вопрос именно так. Очутившись в городе, он словно подцепил вирус подозрительности, и реакция людей на неожиданные предложения, с его точки зрения, должна была быть резко отрицательной. Если бы он просто сказал таксисту: «Давай махнем на четвертый километр», тот бы мог заподозрить ловушку. Тем более когда попутчик – совершенно незнакомый человек, приехавший неизвестно откуда. А вдруг на четвертом километре их поджидают сообщники пассажира, решившие завладеть машиной?

Удачная формулировка вызвала нужную реакцию.

– Я еду до четвертого километра, если оплатишь обратный путь, – сказал таксист.

– Конечно, оплачу. Я не собираюсь там долго задерживаться.

Когда они прибыли на место, Игорь сунул водиле пятьдесят баксов:

– Ты немного подожди, я быстро.

Он сделал всего десяток шагов по горной тропе и за поворотом увидел ту самую скалу, где лежала подсказка. Червинский едва поборол искушение немедленно ее достать. И вроде не было в его действиях ничего даже отдаленно смахивающего на криминал. Однако слишком высоки были ставки, и мало ли что могло померещиться таксисту. Он запросто способен принять Игоря за пособника террористов, ковыряющегося в бандитском схроне. Червинский твердо решил, что отправится за подсказкой один. Он вернулся к такси:

– Все, можно ехать обратно.

Водитель оказался не из любопытных. Он задал единственный вопрос:

– Куда?

– В гостиницу, – коротко ответил Игорь.

Он думал о том, как ему действовать дальше. Неизвестно, где расположены остальные указатели. Скорее всего, на приличном удалении от первого. Разумно ли добираться до них на перекладных? Это не слишком удобно, да и местные жители продолжали смущать Червинского. Не спровоцируют ли они заваруху, если он будет ездить бок о бок с ними в общественном транспорте? Не лучше ли купить машину? Простенькую, лишь бы была на ходу. И денег уйдет мало, и никто из лихих людей не позарится на копеечную легковушку.

– Слушай, друг, – спросил Игорь у таксиста. – Здесь есть авторынок?

– Рынок – это звучит слишком гордо для нашего автобазара, – презрительно ответил таксист.

– А ты не поможешь купить мне тачку? Я тебе заплачу.

– За твои деньги любой каприз.

– Отлично! Сейчас подскочим в гостиницу, я возьму бабки и отправимся за тачкой.

– Ты какую хочешь? – спросил таксист, когда они оказались на небольшом заасфальтированном пятачке, уставленном легковушками.

– Простенькую, лучше отечественную, но чтобы смогла пробежать километров четыреста по вашим дорогам. Больше мне не надо.

– Ты просто акын какой-то: что видишь, то и поешь, – указал таксист на стоявшую рядом с ними «Ниву». – Простенькая, отечественная и некое подобие внедорожника. Сейчас гляну, в каком она состоянии.

Таксист оказался человеком добросовестным. Он старательно осмотрел двигатель, забрался под машину и проехался на ней, после чего сообщил Игорю:

– Движок нормальный, ходовая часть в порядке, четыреста километров пройдет точно, даже по самым отвратительным дорогам.

– Вот и отлично! Я ее беру, – обрадовался Червинский.

Олег, в детстве начитавшийся книг о путешествиях, хотел купить лошадей. С его точки зрения, этот транспорт на африканских просторах являлся самым надежным. Машина не способна форсировать реку, которая лежала между Драгуном и первым указателем. А сколько еще таких рек может оказаться на их пути? Лошадям не составит труда переплыть водный поток и спокойно продолжить свой путь. Но гид категорически высказался против лошадей, уклончиво пояснив:

– Ты все сам увидишь, господин.

– Ладно, ты – проводник, тебе видней, – скрепя сердце согласился Драгун.

Он вообще начал разочаровываться в своем гиде. Олегу казалось, что они соберутся за день, но чернокожий зануда умудрился проковыряться в городе неделю. Циничный Дрозд предположил, что у жены проводника сейчас благоприятный период, и горячий африканец наслаждается ее обществом перед долгой разлукой. Драгун чертыхнулся:

– Больше мне делать нечего, как только ждать, когда этот сластолюбец насытится! На первый взгляд времени у меня хватает, но кто знает, как все сложится на самом деле. Возможно, эти потерянные дни окажутся решающими.

Дрозд, услышав слова Олега насчет времени, которого хватает, едва заметно поморщился. Граф весьма расплывчато сообщил Дрозду о сроках пребывания в Африке, и тот надеялся поскорее вернуться домой. А здесь такой сюрприз. Дрозд не был любителем экзотики, он куда больше тяготел к простым развлечениям, типичным для русского человека. Впрочем, Олег тоже по доброй воле не стал бы рассекать по африканской саванне. Как говаривали классики, только волею пославшего его отца.

Наконец гид сообщил, что все готово к началу экспедиции и предложил арендовать на день большой джип «командор».

– Мы на нем форсируем реку? – спросил Олег.

– Нет, господин.

– Тогда зачем нам машина на целый день, если до реки около часа езды? И на фига брать здоровенный джип? Мы со шмотками запросто поместимся в обычную легковушку.

– Поверьте, господин, вы будете очень довольны! – хитро улыбнулся африканец.

– Ладно, уговорил. Выезжаем завтра часиков в десять.

– Нет, господин, в десять мы опоздаем. Надо в семь, а еще лучше в шесть.

– В шесть? Обалдеть можно! – сказал Олег по-русски и перешел на английский: – Куда мы опоздаем? Сколько можно говорить загадками? Объясни по-человечески.

– Завтра господин сам все увидит. Если он останется недоволен, я обещаю говорить ему все заранее. Но до сих пор настоящие мужчины были очень довольны тем, что ждет вас завтра.

«Хитро эта обезьяна взяла меня на понт, сказав насчет настоящих мужчин. Выходит, если мне завтрашний день будет не по нутру, я – не настоящий мужчина. Врешь, нигер, не обдуришь. Пусть только у меня завтра возникнет малейшее недовольство, и ты навсегда забудешь о личной инициативе, будешь строго выполнять мои приказы», – решил Олег, возвращаясь в гостиницу.

Ровно в семь путешественники вышли из гостиницы. Джип уже стоял у входа. Гид выскочил из машины, быстро загрузил вещи, и охота за наследством началась. Так думал Олег, хотя их ждала совсем другая охота.

Когда они подъехали к реке, на берегу уже стояло несколько автомобилей. Джип остановился в двадцати метрах от обрыва. Олег недоумевающе осмотрелся – мол, какого черта приперлись сюда люди – и вдали от противоположного берега увидел огромное черное пятно. Понаблюдав несколько минут, он заметил, что пятно движется, причем движется в их сторону. Драгун перевел взгляд ближе и вздрогнул от страха. Так вот почему гид был категорически против лошадей! Действительно, в речке их жизненный путь и закончился бы! На берегу лежало несколько десятков крокодилов. Рептилии отогревались после ночной прохлады. Некоторые из них были огромны.

Олег перевел взгляд на свой берег и вздрогнул еще раз. Чуть в стороне от автомобилей в невысокой траве лежало несколько львиц. Драгун указал на хищников проводнику:

– А если они нападут?

– Нет! – равнодушно отмахнулся тот. – Симбы нас боятся.

Через несколько минут одна из львиц встала, подошла к ближайшей машине, подняла заднюю лапу и выпустила мощную струю. Пассажиры автомобиля заметили это безобразие и застучали в окна. Львица испуганно отпрянула. Чувствовалось, что она действительно боится людей и, казалось, презирает себя за этот страх.

– Господин, доставай камеру, – сказал проводник.

– Зачем?

– Как «зачем»! – африканец был потрясен до глубины души. – Снимать будешь, фильм делать. Очень хороший фильм.

Олег взял с собой камеру, миниатюрную, но хорошую, лучшую среди компактных видеокамер. Странно было бы, побывав в Африке, не запечатлеть ее виды, уникальных животных этого континента. И сейчас ему представилась такая возможность, тут африканец был прав. Чем плохи львы и крокодилы, разве они не достойны того, чтобы их запечатлеть? Но гид показывал на другой берег. Олег посмотрел туда. Громадное пятно заметно приблизилось, и стало ясно, что это многотысячное стадо антилоп гну. Драгун сумел разглядеть отдельных животных. Среди антилоп иногда мелькали зебры.

Тем временем на их берегу становилось все оживленнее. Количество машин достигло нескольких десятков, и Олег заметил двух человек с профессиональными кинокамерами.

«Кажется, здесь сейчас что-то будет», – подумал он.

Громадное стадо подошло к берегу реки. Крокодилы заблаговременно исчезли в воде. Самые нетерпеливые гну принялись утолять жажду. Их было так много, что на ум сразу же пришла банальная мысль: «Они сейчас осушат речку».

И вдруг… Сначала Олегу показалось, что из воды неведомые силы вытолкнули здоровое бревно. Но у этого «бревна» оказалась громадная пасть с множеством зубов, сомкнувшихся на морде утолявшего жажду гну. Антилопа стала отчаянно сопротивляться, ей даже удалось где-то на метр вытащить могучую рептилию из воды. Увы, силы оказались слишком неравны. Пресмыкающееся весило примерно вдвое больше жертвы, а тяжелые раны быстро ослабили гну. Крокодил затащил свою добычу в реку. Тут же к нему подплыло еще несколько крокодилов, они вонзили зубы в еще живую антилопу и начали вращаться в воде, отрывая таким образом громадные куски мяса.

Только в этот момент Олег опомнился и понял, что все это время без толку продержал камеру в руке. Он едва успел пожалеть о своей ошибке, как антилопы, преодолев испуг, вернулись к берегу. Драгун заснял несколько безрезультатных атак крокодилов и одну успешную. Он был рад, не подозревая, что видел только разминку, а настоящая бойня еще впереди.

Немного помявшись, антилопы двинулись вперед. Гигантское стадо, будто манимое волшебной дудочкой крысолова, постепенно заходило в воду. Гну было так невообразимо много, что создалось еще одно обманчивое впечатление – сейчас река выйдет из берегов. Сотни, тысячи антилоп устремились к берегу, где находился Драгун. И тут же рядом с ними возникли десятки, сотни крокодилов. Рептилии хватали гну за морды и шеи, утягивали их на дно, топили, антилопы как могли уворачивались, плыли быстрее, но ни одна не повернула назад. В этом их стремлении переправиться на другой берег было что-то самоубийственное. Особенно учитывая, что впереди их ждал высокий обрыв с узким проходом.

Число гну не поддавалось счету, потери на переправе составляли лишь доли процента от их общего количества. И при этом в реке каждую минуту разыгрывались жестокие драмы. Олег заснял, как на маленькую антилопу, еще теленка, напал крокодил.

Теленка Драгун заметил еще на противоположном берегу. Ему вдруг стало жалко беспомощное создание, оказавшееся среди больших антилоп. Олегу показалось, что взрослые гну его сейчас затопчут. Но теленок каким-то чудом сумел увернуться от бесчисленных копыт, вошел в воду и шустро поплыл. На минуту внимание Драгуна отвлекла храбрая зебра. Она, плывя, сумела увернуться от зубов четырехметровой рептилии и в свою очередь попыталась укусить крокодила за глаз. Попытка не удалась, но пресмыкающееся отстало, обескураженное решительным отпором. Опомнившись, крокодил продолжил преследование, но драгоценные секунды были упущены. Зебра успела подплыть к берегу, почувствовала под ногами твердую почву и стала отчаянно лягаться, несколько раз угодив точно в преследователя. Зебра оказалась твердым орешком, и крокодил решил переключиться на более легкую добычу. На свою беду, рядом с ним оказался теленок, уже нащупавший тонкими ножками дно. Громадная рептилия распахнула пасть, и ее мощные челюсти сомкнулись на голове теленка.

В этот момент Драгун сильно пожалел, что не умеет стрелять. С каким наслаждением он бы всадил обойму в отвратительное чудовище!

Арьергард громадного стада еще топтался на противоположном берегу, а сотни антилоп уже взобрались на обрыв. Они двигались мимо автомобилей, боками едва не касаясь кузовов машин. И тут Олег стал свидетелем новой охоты. Хотя нет, то, что происходило в реке, охотой мог назвать только человек с извращенным восприятием мира. Там была кровавая бойня. А настоящая охота разворачивалась тут, на берегу.

Львицы рассредоточились, словно опытные диверсанты. Хищницы обошли травоядных с трех сторон. Одна из львиц бросилась в атаку. Стороннему наблюдателю показалось бы, что она сделала это слишком рано. Львы – спринтеры; развивая огромную скорость на короткой дистанции, они быстро выдыхаются и если не ловят жертву в течение примерно двадцати секунд, то прекращают нападение. Львица, бросившаяся на гну, сократила дистанцию до нескольких метров, но затратила на это слишком много сил и начала отставать. При этом она продолжала погоню, заставляя антилопу мчаться сломя голову. Из-за этого только в последнюю секунду гну заметил, как на его пути из травы выросли львицы. Он стал разворачиваться. Поздно. Одна из львиц бросилась на антилопу и сбила ее с ног.

– Хозяин, посмотри! – тронул Олега проводник.

Оказывается, пока Олег снимал одну охоту, рядом с их машиной завершилась вторая. Львицы завалили крупного бородатого самца гну. Хищники начали пировать. А мимо них потекло громадное, кажущееся бесконечным стадо антилоп.

– Ну как, хозяин, доволен? – спросил гид.

– Ради такого зрелища можно было потерять день, – согласился Олег. – Теперь надо лодку искать.

– Лодку мы найдем, быстро найдем, – заверил проводник.

Вскоре большинство машин уехало, а из нескольких оставшихся вышли люди и направились к обрыву.

– Что они там высматривают? – удивился Олег. – Крокодилы уже наелись, кайфуют на пологом бережку.

– Они там на смерть смотрят, у себя такого не увидят, – пояснил гид.

– Какую смерть? Мы уже все посмотрели, – самоуверенно заявил Драгун.

– Нет, хозяин, не все. Настоящую смерть ты еще не видел.

Олегу стало одновременно страшно и любопытно. Он сидел, не зная, на что решиться, и тут вмешался Дрозд:

– Че стоим? Кино закончилось, можно сваливать.

– Проводник говорит, будто какой-то настоящей смерти мы не видели, для этого надо стать на обрыв.

– Пургу он несет, твой проводник. Или хочет проверить нас на вшивость. Собздим или нет. Мне, конечно, влом ходить, но не может русский человек опозориться перед каким-то африкашкой.

После таких слов Дрозда Олегу было неудобно отсиживаться в джипе, и он направился к обрыву, о чем очень быстро пожалел. Крутой спуск к реке был завален истерзанными, растоптанными трупами антилоп. Стоило любому гну поскользнуться, упасть, как по его телу проходились десятки тысяч копыт. Некоторые антилопы тонули, их тела вынесло к отмели на излучине реки. Погибших животных было гораздо больше, чем могли сожрать крокодилы. Если бы у рептилий имелась хоть капелька ума, они бы не стали охотиться, а спокойно дождались конца переправы, и стол был бы накрыт. Теперь крокодилы лениво проползали мимо еды, совершенно не обращая на нее внимания. Зато уже налетели первые грифы и жадно вырывали из тел куски мяса.

– Сколько их тут! – не сдержал восклицания Дрозд.

– Минимум несколько сотен, – ответил Драгун, чувствуя, как к горлу подкатывается комок. – Идем. Нам делом надо заниматься, а не глазеть на африканскую живность… то есть уже мертвость.

Выше по течению реки находилась деревушка. Там путешественники отпустили джип и наняли лодочника, который за смешные десять баксов перевез их на другую сторону реки. Олег сориентировался по карте и двинулся вдоль берега. Дальше все произошло гораздо проще, чем он думал. Олег сетовал на свою невезучесть и, похоже, разжалобил судьбу. Всего через полтора часа новая подсказка оказалась у него в руках.

В самолете Светлана немного нервничала. Она впервые поднималась в небо. Комбат не пытался ее успокаивать. Не умел он этого делать, да и, если человек страдает аэрофобией, его бесполезно уговаривать. А если волнение связано с первым в жизни перелетом, сам успокоится. Так оно и вышло. Девушка вскоре забыла, что от надежной земной тверди их отделяет несколько километров, и стала расспрашивать Бориса о тайге.

– Разве я специалист? В Интернете ты могла найти всю нужную тебе информацию, – попытался отговориться Рублев.

– Я нашла, только виртуальные сведения не могут заменить впечатлений очевидца. Вы же, дядя Боря, сами говорили, что были в тайге.

– Ну был, – признался Комбат.

– Там очень сложно ориентироваться? Мы не заблудимся, найдем завещание?

– Как известно, стопроцентную гарантию может дать только Госстрах. Но на девяносто девять процентов я уверен в успехе. Иначе зачем мне было бы с тобой связываться.

– Ой, дядя Боря, как здорово!

– Ладно, побереги свои эмоции для таежных странствий. Чует мое сердце, они там понадобятся.

В Чите путешественников встречали.

– Здорово, Иваныч! Сто лет не виделись! – около Бориса оказался мужчина лет сорока пяти.

– Здорово, Илья! Очень рад нашей встрече! – Мужчины обнялись.

– Комбат, с тобой дама!

– Моя племянница. – Борис и Светлана договорились выдавать себя за родственников, желая избежать различных кривотолков.

– Тогда сразу едем ко мне. Девушка устала с дороги, ей надо отдохнуть. А вот ты, Комбат, выглядишь свежим, как огурец. Старую закалку не вытравишь даже сигаретным дымом, – заметил Илья, поскольку Рублев закурил после долгого перелета.

– Я бы тоже слегка оклемался, – выдохнул Борис вместе с дымом.

– Тогда быстрее докуривай и в машину.

Илья Матвеевич Широков, встретивший путешественников, пришел в батальон Рублева ближе к окончанию афганской войны молодым лейтенантом. Его, как и сотню других летех, специально готовили к боевым действиям в условиях, максимально приближенных к реальным, но только своевременная помощь Рублева и обученных Борисом офицеров помогла Широкову сохранить жизнь.

Жил Илья вместе с супругой в стандартной двухкомнатной квартире.

– Где сын? – полюбопытствовал Комбат, поздоровавшись с женой Широкова.

– А ты помнишь, Борис, сколько лет прошло с нашей последней встречи? – спросила женщина.

– Только приблизительно, – честно ответил Рублев.

– Мы, когда ты позвонил и сообщил о приезде, кое-что прикинули и вспомнили точно. Четырнадцать лет.

– А дети имеют такую особенность – они растут, – перехватил у супруги эстафету Широков. – Вот и наш вырос, женился, перебрался в отдельную квартиру.

– Молодец!

– Это мы молодцы, если ты насчет квартиры. Скинулись вместе с родителями жены, а на оставшуюся сумму взяли кредит. Но его уже молодые выплачивают. Сын наш компьютерными программами занимается, называет себя айти специалистом. Получает очень хорошие деньги для своих лет.

– Ай-яй-яй, – закачал головой Рублев. – Нынче вся молодежь компьютерами занимается. Улучшают, понимаешь ли, виртуальный мир. А на то, что в это время реальный мир загибается, им наплевать!

– Ладно, гости, занимайте комнату и отдыхайте. За столом наговоритесь, – решительно сказала жена Широкова.

Вечером все четверо собрались в большой комнате. Комбат выставил бутылку водки и привезенные из Москвы деликатесы, но они как-то затерялись среди приготовленных супругой Ильи блюд. Мужчины разлили сорокоградусную, слабый пол предпочел самодельное вино. Тут же бывшие однополчане начали вспоминать о былом, женщины какое-то время терпеливо молчали, а потом супруга Широкова заметила:

– А вы с племянницей похожи. Вот что значит порода!

Откровенно говоря, Комбат особого сходства между собой и Светланой не наблюдал, за исключением роста, но, конечно же, промолчал. Зачем выдавать их маленькую тайну!

А девушка, воспользовавшись кратковременным затишьем, удивленно спросила:

– Дядя Боря, неужели все это было на самом деле?

– Узнаю Комбата! Он даже близким людям не рассказывает о своих подвигах! – тут же отозвался Широков. – Да, милая девушка, все, что вы слышали, – чистая правда. Причем это – обычные афганские будни, на счету вашего дяди множество куда более героических поступков!

– Илья, не преувеличивай. Геройствовали рядовые и младшие офицеры вроде тебя, а я отсиживался на задней линии.

– Отсиживался он! – фыркнул Широков. – Вот я могу точно вспомнить три случая, когда ты своим знаменитым метательным ножом бесшумно снимал духов, поскольку лучше тебя этого в батальоне никто делать не мог! Или скажешь, что нож тоже бросал с задней линии?

– Чаще духи снимали нас ножами, чем мы их, – заметил Комбат.

– Не спорю, но твоему умению любой дух позавидовал бы. И у нас разговор чуточку о другом. Если бы собрать наших ребят, каждый из них вспомнил бы, как ты оказывался в самой гуще боя.

– Ладно, Илья, заговорились мы, наливай. Лучше расскажи, как вы живете.

– Нормально живем. Вот когда ты в прошлый раз приезжал, было тяжело. Предприятия закрылись, работу днем с огнем не найдешь, кругом бандиты. Сейчас жизнь устаканилась, пусть медленно, но становится лучше.

– А будет совсем замечательной, если китайцы все не вывезут, – добавила супруга Ильи.

– Мешают вам?

– Как сказать? Они вроде тихие, трезвые, но, когда их замечаешь, подсознательно чувствуешь тревогу.

– А когда просачивается информация об очередной партии леса, нелегально вывезенного в Китай, понимаешь, что эта тревога вполне обоснованна, – добавил Широков.

– Наши южные гости готовы утащить в свои норки все ценное, чем наградила нас природа, а взамен поставить свой убогий, зато дешевый ширпотреб. Недавно в местной газете напечатали статью о сходке китайцев, организующих экспансию в Россию. Те якобы раскололись на два лагеря. Одни требуют вывозить от нас все подчистую, оставляя после себя пустыню. А другие призывают относиться к местной природе бережно, утверждая, будто скоро Сибирь окажется китайской территорией.

– У нас тоже иногда возникают споры насчет китайцев, – заметил Комбат.

– Москва далеко, до вас доходят практически угасшие волны шторма. Только годик пожив тут, в эпицентре событий, начнешь понимать, насколько высока китайская угроза, – ответил Широков.

До островка можно было добраться на пароме или гидросамолетом. Владимир без колебаний выбрал второе. Зачем тащиться несколько часов по океану в толпе аборигенов, когда можно за двадцать минут оказаться на месте? Проблема заключалась в одном: самолет улетал, только когда набиралось достаточно пассажиров. Драгун решил ее просто, оплатив свободные места. Он уселся в кресло, придерживая рукой снаряжение аквалангиста.

Впервые Владимир отважился погрузиться в море на Багамах. Но сначала была обычная экскурсия, во время которой Драгун увидел коралловый риф. Владимира покорила его неземная красота. Он быстро прошел курсы и отправился к рифу. Тот под водой оказался еще прекраснее, чем сверху. Кораллы множества форм и расцветок, яркие рыбки складывались в удивительно гармоничную картину. Плавающие рядом серые акулы разбавляли излишне пеструю гамму мрачными тонами, придавая ей завершенность. Акул Владимир не боялся: ему объяснили, что этот вид людьми не питается.

Увы, их отдых подходил к концу, и Драгуну пришлось вернуться домой. Его ждала учеба, а отец был строг, он бы никогда не позволил сыну пренебречь ею ради своего нового увлечения.

Только после сессии Владимиру удалось вернуться к своей страсти. Братья удивленно хмыкали, узнав, что он летит в Египет. Такой отдых Михаил с Олегом считали плебейским. Они же не знали, что в Красном море находятся самые красивые рифы Северного полушария.

Десять дней пролетели, как одно мгновение. Отец, каким-то чудом успевавший кроме своих дел вникать и в дела сыновей, приставил к отпрыску опытного человека, многому научившего Владимира и спасшего его от крупных неприятностей. Ведь до чего трудно соблюдать основной закон ныряльщика: ничего не трогать руками. Как удержаться от соблазна, если рядом с тобой существо фантастической красоты? О крылатке Драгун узнал из книжки, и старался держаться на почтительном расстоянии от этой опасной рыбы. А вот проползавший рядом моллюск с полосками фиолетового и алого цветов был так хорош, что Владимиру захотелось рассмотреть его поближе. Инструктор очень своевременно остановил своего подопечного, а на берегу рассказал об одной весьма досадной особенности моллюска. Его слизь подобно кислоте или щелочи проникает даже через перчатки ныряльщика. Ничего фатального, но боль от ожога напоминает о себе почти целый месяц.

Через неделю Драгун знал о рифах Красного моря почти все, мог без запинки назвать самых опасных и самых красивых (по его мнению) обитателей. Теперь у Владимира появилась новая мечта. Он хотел отправиться на Большой Барьерный риф – Мекку аквалангистов всего мира. Путешествие Драгун запланировал на август, когда в Южном полушарии заканчивалась зима. Он уже забронировал билеты, и тут стало известно о болезни отца. О Большом Барьерном пришлось на время забыть. Иногда, на секундочку забывая о цели своей поездки, Владимир думал, что Чагос – это компенсация за сорванное путешествие, причем очень жалкая компенсация.

Показался остров. Сверху он выглядел довольно занятно. Его словно поделили на две почти равные части. Одну занимал тропический лес, вторую – деревенька с прилегающими к ней полями. Когда они опустились ниже, Драгун успел заметить несколько бунгало. Очевидно, на острове останавливались туристы, ценившие тишину и покой.

Самолет приводнился в бухте, где почти отсутствовало волнение. К ним подошел катер, на его корму спустили трап. Абориген, подскочивший к трапу, принял вещи так ловко, словно катер стоял на твердой земле, а не покачивался в такт волнам. Владимир занял свое место и подумал о том, куда ему деть свой багаж. Нелепо колесить по острову в поисках указателя, таская за собой сумку и снаряжение ныряльщика. Он вспомнил о бунгало. Там должен быть административный домик, где кучкуется персонал. Домика не оказалось, слишком жирно было его держать всего на десяток постояльцев. Зато нашелся сам администратор, в свободное от общения с туристами время находившийся в своем доме. С помощью замечательного разговорника и двадцати баксов Владимир уболтал его приютить на время свое имущество.

Налегке он двинулся к лесу, который благодаря стараниям местных жителей приобрел отдаленное сходство с парком. В лесу были протоптаны дорожки, убраны упавшие и гниющие деревья, вырублены лианы и колючие кустарники. Такая забота немного встревожила Драгуна. «А что, если туземцы нашли подсказку?» – подумал он.

Владимир долго бродил по лесу, пока не нашел главную примету – одна из дорожек шла полукругом и пересекалась с едва заметной тропинкой. Драгун стал на тропинку и отсчитал восемь шагов. Так, отлично, вот куст, других рядом нет. А где же нора? Владимир обошел куст, внимательно осматривая землю. Есть! Он воровато огляделся, достал из чехла маленькую лопатку и начал копать. Земля легко поддавалась, но приходилось отбрасывать ее далеко в сторону, чтобы оставалось как можно меньше следов его деятельности. Сначала Драгун почувствовал сомнительный, мягко говоря, аромат, потом увидел краешек пакета. Его вымазали каким-то дурно пахнущим веществом, чтобы хозяин норки не вздумал избавить свое жилище от постороннего предмета. Владимир отсек верхушку пакета лопатой и достал подсказку. Она не пахла. Пакет был герметичен, а вымазали его только снаружи. Драгун на всякий случай искупался в океане и тщательно вытер лопату. Он вернулся в деревню и отыскал дом рядом с лесом, выкрашенный в желтый цвет.

Хозяин дома говорил по-английски еще хуже Владимира.

– Твой друг, который работает администратором гостиницы на главном острове, сказал, что ты поможешь мне купить лодку, – усердно втолковывал ему Драгун.

Пришлось использовать язык жестов и даже прутиком нарисовать на мягкой земле предмет, отдаленно напоминающий лодку. Наконец туземец понял и отвел Владимира к берегу. Там у хлипкого деревянного причала стояло много лодок, но лишь некоторые из них были с моторами. После тщательного осмотра Драгун остановился на любовно сделанном суденышке, оснащенном пятнадцатисильной «ямахой». Туземец тут же дал понять, что это судно не продается.

– Тогда на фига ты мне его показывал! – возмутился Драгун.

Оказывается – с вполне конкретным умыслом. Теперь абориген точно знал, что требуется приезжему. Он ткнул рукой в другую лодку, похлипче и с мотором непонятной фирмы.

«Ладно, возьму. Если шторм, то обе лодки гикнутся с одинаковым успехом. От шторма надо будет укрываться на островах. А до второго указателя, судя по найденной подсказке, километров тридцать. Тут и на веслах можно дойти, не то что с мотором», – решил Владимир.

И после небольших колебаний показал аборигену подсказку. Нет, он не боялся, что по нарисованной карте туземец первым отыщет завещание. Надо быть гением, чтобы мгновенно сложить логическую цепочку и двинуться по ней к цели. А туземец на гения походил мало. Да и завещание, написанное в другой стране, на чужом языке, было нужно ему как рыбе зонтик. Разве что продал бы его Драгуну же за хорошие деньги.

Нет, Владимир опасался другого. Оказавшись среди дайверов, слегка повращавшись в их среде, он с удивлением узнал, насколько много людей занимаются поисками сокровищ. Наверняка и Чагос посещали кладоискатели. Драгуна могли принять за одного из них, и тогда ему вряд ли удастся избежать назойливого любопытства. А поиск завещания почти как секс – дело интимное.

Все же Владимир решился и показал туземцу подсказку. Она представляла собой лист с двумя картами. Одна изображала острова, другая – конкретное место, где был спрятан следующий указатель. Абориген, как мореход, отлично знал здешние воды и мигом догадался, куда собирается плыть Владимир. Кое-как на пальцах он дал понять, что отсюда до нужного места шестнадцать миль. По крайней мере, Драгун надеялся, что туземец показывает общепринятые меры длины, а не местные. Затем абориген скорчил испуганную физиономию и залопотал одно слово, созвучное то ли шару, то ли шагу. Он явно предупреждал Владимира о какой-то опасности.

– Ничего, прорвемся, – самоуверенно улыбнулся Драгун. – Ты лучше скажи, сколько хочешь за лодку?

Абориген, конечно, ничего не понял. В ход снова пошел язык жестов. Туземец знаками дал понять Владимиру, чтобы он оставался на месте, и неторопливой рысью побежал в деревню. Вернулся он еще с одним аборигеном, владельцем лодки. Драгун сторговался с ним и в свою очередь дал понять, чтобы его ждали тут и принесли запасную канистру бензина. Владимир быстро сходил к администратору и забрал свои вещи. Когда он вернулся и туземцы заметили акваланг, их лица омрачились. Похоже, первый абориген сообщил второму, куда именно направляется приезжий, а те места пользовались у обитателей Чагоса дурной славой. Драгуну частично передалось их настроение, но он твердо шагнул в лодку: «Ничего, если людям Графа удалось без жертв спрятать завещание, я сумею найти его, избежав всех опасностей».

– Тебе же на работу, – сказал Рублев Широкову.

– Я отпросился.

– И когда успел?

– Это неважно. Вчера Света обмолвилась насчет пригородного автобуса. Так вот, никаких автобусов; говори, куда вас отвезти?

– Ладно, скажу, – сдался Рублев.

Но тут вмешалась Светлана, благодаря особой компактности наших квартир слышавшая весь разговор. Она настолько прониклась доверием к Илье, что показала ему первый указатель:

– Вот, мы должны попасть сюда.

– И найти запрятанный маячок. Честное слово, Комбат, это напоминает мне тренировочные задания в училище.

– Вроде того, – согласился Борис.

– Ладно, не буду спрашивать, зачем вам это надо. Спрошу другое – когда выезжаем?

– Чем быстрее, тем лучше.

– Совсем быстро не получится. Завтрак греется, и моя любимая половина собрала вам кое-что в дорожку. Только никаких отговорок. Она приказала, чтобы вы обязательно все забрали. В лесу никто вас домашней едой кормить не будет.

– Обязательно заберем, – не стал отказываться Борис.

Перекусив, они спустились во двор. Широков взял вещи Светланы, хотя та слабо пыталась протестовать.

– Ничего, в тайге еще наносишься, – строго указал ей Илья.

Они выехали со двора. Чита оказалась довольно оживленным городом. Автомобилей на улицах хватало, но они двигались, замирая только на красный сигнал светофора. Комбат, привычно ожидавший пробок, вскоре расслабился и благодушно заметил:

– Оказывается, у вас можно ездить в любое время суток.

– Ошибаешься, пробочная зараза и сюда добралась. Только она бывает в определенные часы и на отдельных улицах. Но пока ездить можно, сильно не жалуемся… Давай, Света, рассказывай.

– О чем? – удивилась девушка.

– О себе. Ты же вчера молчала, пока мы с Комбатом болтали.

– Даже не знаю, что говорить.

– Ты, как я слыхал краем уха, учишься?

– Да.

– Хорошо учишься?

– Эту сессию сдала на одни пятерки. И зимнюю тоже.

– Молодец. А кем станешь?

– Есть варианты. Образование у нас управленческое, позволяет руководить частными компаниями и государственными предприятиями, работать в органах власти различных уровней.

– Прямо так сразу руководить?

– Нет, конечно. Мы, как все выпускники, начинаем с низшей ступени, а там уже как пойдет.

– И к чему у тебя больше лежит душа?

– Наверное, к работе в частном бизнесе. Но у меня еще есть время определиться. Конкретная специализация начинается с третьего курса.

– А что твой дядька говорит по этому поводу?

Возникла короткая заминка, поскольку Комбат не мог ничего говорить насчет дальнейшей судьбы девушки. Он только в самолете узнал, где она учится. Выручил сам Рублев, категорически заявив:

– А что я могу сказать? У меня образование совсем другого профиля. Пусть девочка сама решает, какую ей дорогу выбрать.

– И то верно, – согласился Широков.

Машина выехала из города, и вскоре Илья притормозил:

– Гляньте, не эта ли лесная дорога? Вон и старая водонапорная башня по ту сторону дороги.

– Кажется, эта. Посмотрите, дядя Боря, – Светлана протянула Рублеву карту.

– Сворачивай, – через минуту сказал Комбат. – Останови метров через двести.

– Вы идите, а я здесь подожду, – сказал Широков, притормозив машину.

– Ладно, надеюсь, мы быстро вернемся, – Комбат выбрался из салона и подал девушке руку.

– Дядя Боря, мне кажется, что нам прямо.

– Верно говоришь. Видишь, на подробной карте указаны заросли кустарника. Вот они. Значит, мы движемся в правильном направлении. Стой! Ты куда?

Возглас Рублева остановил Светлану, двинувшуюся прямо на заросли.

– Вы же сами сказали насчет верного направления.

– Но это не значит, что мы обязаны лезть в колючие кусты. Их ведь можно обойти, – добродушно усмехнулся Борис. – Запомни, Света, в жизни хватает трудностей, поэтому незачем создавать себе дополнительные.

Никаких других ориентиров, помимо кустарника, на карте не было, но она задала направление, и Комбат уверенно зашагал прямо. Вскоре он увидел большое поваленное дерево.

– А вот и оно, – констатировал Борис. – Сейчас будем искать. Он нырнул под ствол и начал внимательно его осматривать.

– Вам помочь, дядя Боря? – спросила девушка.

– Что значит «помочь»? Это я тебе помогаю. Давай забирайся сюда. Я пойду к корню, а ты к вершине. Иначе Широкову придется ждать нас до вечера.

Борис тщательно осматривал упавшее дерево, медленно продвигаясь к его основанию. Ему начало казаться, что он совершил ошибку и указатель запрятан не под стволом, а на нем, и тут раздалось громкое восклицание Светланы:

– Нашла! Дядя Боря, я его нашла!

– Молодец! Видишь, ты и без меня замечательно справляешься!

– Скажете тоже! Без вас я бы побоялась заходить в этот лес. Он какой-то сумрачный, опасный. Не то, что наши подмосковные рощи.

– Фантазерка! – бросил в ответ Рублев. – Ладно, идем отпустим нашего извозчика. Хотя погоди минутку, дай взгляну на твою находку. Там карта есть?

– Снова две, как и в первом указателе, который мне дали в особняке отца. Одна общая, а вторая подробная.

– Ясно, – Комбат изучил общую карту и махнул рукой в направлении чащи. – Нам туда; следовательно, Илья тут не помощник. Идем попрощаемся с ним.

– Тогда я рвану на работу, – сказал Широков, услышав, что путь москвичей лежит в тайгу. Ты, Борис, хоть изредка давай о себе знать.

– Договорились. У меня хороший мобильник.

При этих словах Светлана чуть слышно фыркнула, и Комбат повернулся к ней:

– Послушай, деточка. Хороший мобильник не тот, которым можно фотографировать и воспроизводить музыку. А также бриться, чистить зубы и шинковать капусту. Все равно фотоаппарат будет лучше делать снимки, а музыкальный центр – проигрывать диски. Любая вещь должна качественно делать свое дело. По моему аппарату хорошо слышно, и он, если им редко пользоваться, выдерживает неделю без подзарядки. Надеюсь, этого времени нам хватит, чтобы разобраться с нашей проблемой. А если нет, я, Илья, с тобой свяжусь при первой же возможности.

– Договорились, Борис. Удачи!

– До встречи!

Купол был человеком серьезным. Точнее, он сам считал себя таковым. На то, по мнению Купола, имелись веские основания. На кривую дорожку он ступил еще в юном возрасте. Однажды Купол вместе с приятелями со двора ограбил пьяного мужика. Вот только мужик оказался не так пьян, как решили малолетние хулиганы. Он возвращался от приятеля, которому деревенские родственники привезли самогон с весьма характерным названием «спотыкач». Выпитое самым коварным образом сказывалось на координации движений, тогда как голова сохраняла относительную ясность мышления. Мужик запомнил нападавших, а поскольку малолетки по скудоумию совершили нападение рядом с собственным двором, милиции не составило труда их разыскать. По первому разу Купол угодил на учет. Но он не собирался останавливаться. Через месяц уже с новой компанией Купол совершил разбойное нападение, в результате которого один молодой парень навсегда остался инвалидом, а второй отделался телесными повреждениями различной степени тяжести. Нападавших вычислили, и Купол угодил в колонию для несовершеннолетних. Пребывание в ней определило дальнейший жизненный путь юнца.

Купол не отличался физической силой или большим ростом, но при этом был очень агрессивен. Если он чувствовал за своей спиной поддержку, ему хватало малейшего повода, чтобы затеять драку. Своей шкурой он дорожил, но в меньшей степени, чем обычный человек, а чужую ни в грош не ставил. Если две команды с глухим недовольством относились друг к другу, Купола иногда зазывали спровоцировать между ними открытый конфликт. Он выступал в роли искры, которая вызывала бушующее пламя.

Но когда Купол вышел на свободу, потребность в таких людях заметно уменьшилась Теперь был спрос на мастеров точечных ударов, хладнокровных, расчетливых, забывающих об эмоциях ради серьезного дела. Пришлось Куполу ломать себя, перестраиваться в соответствии с требованиями времени. Будь он постарше, его бы списали за ненадобностью. Но один из уголовных авторитетов решил, что горячность молодости – дело поправимое, и пригрел вчерашнего зэка. Несколько лет Купол был на подхвате. Проводил рекогносцировку, страховал старших товарищей – короче, таскал рояль. Но пришел момент, когда ему довелось исполнить главную партию. Работенка Куполу выпала не ахти какая сложная, всего-то надо было вернуть в стойло бизнесмена, вздумавшего отправиться на вольный выпас, но требовалась почти ювелирная точность. Нельзя было пережать, поскольку запуганный насмерть человек способен на непредсказуемые поступки, однако нельзя было позволить себе излишнюю мягкость, не то у бизнесмена могли возникнуть мысли насчет слабости вымогателей.

Купол сделал все так, как доктор прописал. Авторитет остался им доволен и начал исподволь подводить к серьезному делу. Но исполнил его Купол только после отсидки. Авторитет допустил серьезный прокол, и банда угодила под удар борцов с организованной преступностью.

Куполу не сумели вменить ничего серьезного, через три года он откинулся и сколотил небольшую команду. Благодаря тюремным знакомствам Купол наладил связи с довольно широким кругом бизнесменов, которые время от времени нуждались в грязной работе. Почти всегда речь шла о банальном запугивании, избиении, порче имущества – том, на чем Купол собаку съел в предыдущие годы. Но дважды поступали более серьезные заказы. Оба раза Купол лично шел на дело. Свою первую жертву он запомнил хорошо, хотя видел всего несколько секунд. Это был высокий худой мужчина, живший в обычном многоэтажном доме. Кому он успел насолить до такой степени, что его потребовалось убрать, – об этом Купол не задумывался. Он долго вглядывался в лицо на фотографии, приказал своим подручным досконально изучить распорядок дня жертвы и, когда вся информация была собрана, вооружился пистолетом с глушителем. Мужчину он застрелил у лифта, когда тот, попрощавшись с женой, захлопнул входную дверь.

Второй клиент почему-то оставил в памяти Купола гораздо меньший след, хотя повозиться с ним пришлось будь-будь! Когда у человека свой особняк и машина с водителем и охранником, его с кондачка не возьмешь. Хорошо, что у большинства людей есть свои маленькие и большие слабости. Клиент Купола любил посидеть в ресторане, наслаждаясь приятным женским обществом, а потом забуриться вместе с очередной пассией в квартирку, о существовании которой не подозревала его жена. Понятно, что любовными утехами клиент занимался без сопровождающих, которые терпеливо ждали в машине. А замки в двери квартирки были простенькие, люди Купола открыли их за минуту. Когда сластолюбец в очередной раз засел в ресторане, подручные Купола его вычислили и дали знать своему хозяину.

Для Купола ценность чужой жизни всегда была величиной, стремящейся к нулю. И оставлять в живых свидетелей он считал крайне вредным для своего благополучия. Поэтому вместе с клиентом он застрелил и его любовницу. Вот только заказчик оказался чистоплюем и человеком очень влиятельным в определенных кругах. Сначала Куполу намекнули, что ему следовало обойтись без убийства постороннего человека. Он необдуманно отмахнулся, но вскоре горько пожалел о содеянном. Новые заказы теперь поступали крайне редко, команда очутилась на голодном пайке. Поэтому Купол очень обрадовался поручению Драгуна.

Вместе с напарником они быстро сели на хвост клиенту.

– И охота ему тащиться поездом? На самолете же раз – и готово. Бабки, что ли, экономит? – удивлялся напарник.

– Или летать боится. Ты, Дубль, чем трепаться, лучше вернись в купе и присмотри за вещичками. Сейчас столько мерзавцев развелось – спасу нет! – бросил в ответ Купол.

Червинский не боялся летать. И денег не жалел. Он пытался воскресить детские воспоминания. Когда Игорь был маленьким, они с матерью несколько раз ездили в Крым. И детские воспоминания о купейном вагоне, меняющихся за окном ландшафтах, волшебном перемещении из многолюдной душной Москвы к ласковому морю навеяли желание хотя бы частично воскресить былое, оживить восторженные впечатления маленького мальчика, почти ребенка.

– Нам понадобятся колеса! – твердо сказал Купол, едва они с напарником вышли из поезда.

– Прямо сейчас? – удивился Дубль.

– Чем раньше, тем лучше. За клиентом удобнее следить, когда один идет ножками, а второй на колесах. Будем меняться, чтобы не замылить ему глаза. А если он возьмет такси, тут уж без своих колес никак. Сейчас доведем его до гостиницы, снимем номер и потом узнаем, где здесь можно купить тачку.

Куполу указали тот же рынок, на котором потом Червинский приобрел «Ниву». Купол удовлетворился неприметным «жигуленком». Дубль тем временем отслеживал перемещения Червинского. Убедившись, что Игорь отправился в город без вещей, он спокойно вернулся в номер.

– Где клиент? – спросил приехавший Купол.

– Шляется в городе.

– Точно знаешь? А то упустим.

– Он ушел, оставив вещи. Когда вернется, мы услышим, – Дубль указал рукой в сторону принимающего устройства.

– Ты поставил «жучка»? Молодец! Когда успел?

– Было время, – не стал вдаваться в подробности Дубль.

Бандиты на всякий случай взяли с собой комплект из принимающего устройства и нескольких «жучков». Один из них сразу же пригодился.

Когда Червинский вернулся, Купол спустился к машине, а Дубль собрался слушать, но Игорь задержался в номере всего на пару минут. Чуть подождав, Дубль бросился следом.

– Он сел вон в тот мотор, – указал Купал на отъезжающую машину, а минут через десять преследования радостно ухмыльнулся: – Ты смотри, мы с клиентом мыслим одинаково.

– Не понял! – отозвался Дубль.

– А чего тут понимать! Вон местный авторынок. Я здесь уже был, прикупил эту тачку. И клиент явился сюда же за колесами. Вещички он оставил в номере и не выписывался, поэтому мы можем возвращаться. Но ты, Дубль, проследишь, какую он тачку взял. Только устроишься не около гостиницы, а с той стороны дороги. Усек?

– Я-то усек. А если клиент нас засек и специально оставил в гостинице шмотки, а сам ждет момента, чтобы стряхнуть нас с хвоста? Стоит нам уехать, и он тут же смоется.

– Если клиент настолько опытный и засек нас, мы по-любому в пролете. Но ты, Дубль, слишком хорошо о нем думаешь! Он молод и глуп, у него сейчас все мысли о том, как бы поскорее найти какие-то бумаги. Ему даже в голову не приходит, что за ним могут следить.

– Кстати, Купол, что за бумаги?

– Хрен его знает! Да и оно тебе надо – знать лишние подробности?

– Вдруг они очень ценные и можно раскрутить заказчика еще на десяток косарей?

– Ты, Дубль, за кого меня держишь? Я пытался содрать вдвое больше тех бабок, которые мы получили, но заказчик знает наши расклады, пришлось уступить. Но ты мне скажи, Дубль, неужели нам дали плохие бабки за лоха, который щелкает клювом и сам готов подставиться, чтобы мы его мочканули?

– Нам дали хорошие бабки, – признался Дубль.

– Так чего же ты вякаешь? Закрой свой рот и с этого момента открывай его только по делу. Ты меня понял?

– Понял, – угрюмо ответил Дубль.

– Тогда едем в гостиницу и действуем, как я сказал. Ты отслеживаешь клиента на улице, а я буду слушать в номере. Вдруг он имеет замечательную привычку разговаривать сам с собой? Тогда мы будем знать обо всех его планах.

Когда Широков уехал, Комбат снова разложил указатель, внимательно его изучил и с улыбкой заметил:

– Твои работодатели решили погонять тебя по тайге.

– Очень запутано или далеко идти? – спросила девушка.

– Да нет, маршрут ясен, только в конце могут возникнуть проблемы с поиском указателя. Но я доверю его поиски тебе, у тебя это ловко получается. А вот идти далековато. Я все забывал спросить. Ты знаешь, сколько всего может быть подсказок?

– Что-то на этот счет говорили, но неопределенно. Вроде четыре или пять.

– Если пять, то ты находишься по тайге на всю оставшуюся жизнь.

– А вы, дядя Боря?

– Тут, как говорится, для бешеной собаки сто верст – не крюк. Нас этому учили.

– Ходить по тайге?

– Не ходить, а выживать. В тайге, пустыне, степи – везде, куда могла закинуть нас судьба. Сейчас у меня санаторные условия. Даже еда домашнего приготовления в рюкзаке. А тогда даже спичек не было, выкручивайся как можешь. Ладно, отставить воспоминания, мы сюда с другой целью приехали. Бери вещи, идем.

– Дядя Боря, мне прямо неудобно. У вас большущий рюкзак, а у меня такой маленький.

– В моем детстве говорили, что неудобно спать на потолке: одеяло сползает! Я свои возможности знаю и беру столько, сколько унесу при определенной скорости ходьбы. А о твоих возможностях я не имею ни малейшего представления. Если окажется, что тебя можно нагрузить больше, я так и сделаю, и мы слегка ускоримся. Хотя, по большому счету, нам спешить некуда, в запасе еще без малого полгода.

– Вы шутите, дядя Боря! Мама уже через месяц с ума сойдет от волнения!

– Конечно, шучу, успокойся. Я доставлю тебя твоей маме еще раньше целой и невредимой. Я же ей это обещал. А если настоящий мужчина обещает, он всегда делает!

– Настоящий мужчина – это тот, кто способен поднять холодильник на десятый этаж. Или оплатить его подъем, – хихикнула Светлана.

– Я, деточка, способен и на то и на другое, – Комбат взвалил рюкзак на плечи.

– Значит, вы – супермужчина! – выдохнула ему в спину девушка.

– Не подлизывайся.

– Я не подлизываюсь, уже нет смысла. Вы же меня не бросите, раз сюда привезли.

– Теперь нет, даже если ты мне надоешь хуже горькой редьки! Но вот заклеить рот пластырем, если будешь слишком много говорить, смогу.

– Да ладно вам, дядя Боря! Вы только иногда притворяетесь сердитым, а на самом деле добрый. Я вам очень благодарна, даже не представляю, что бы без вас делала. Вот мой бывший парень. Он совсем молодой человек, в нем должен быть дух романтики. Я думала, он с радостью согласится на поездку. Ведь это Сибирь, новые места, новые впечатления. И очень сомнительно, что ему хоть раз в жизни выпадет такая возможность. А он отказался, струсил. Вы же согласились практически без раздумий, а ведь у вас совсем другая жизнь.

– Хочешь сказать, что я уже староват для погони за романтикой?

– Да нет, – немного смутилась девушка. – Просто вы уже были в тайге, зачем вам лишний раз сюда мотаться?

– Затем, что ты уже настроилась ехать и без меня могла пропасть. Или, хуже того, нашла бы второго неопытного попутчика и вместе с ним заблудилась бы в чаще. Здесь тебе не городской парк, тут можно ходить неделями, не встречая человеческого жилья. А почему ты назвала своего парня бывшим? Вы с ним успели поссориться?

– Нет еще, но зачем мне человек, способный бросить меня в трудную минуту? Разве можно выходить замуж за такого ненадежного субъекта?

– Здесь с тобой не поспоришь.

– Между прочим, дядя Боря, у меня есть, хоть и маленький, опыт походной жизни. Мы прошлым летом сплавлялись по реке на байдарках. Весело было! Мы с утра до обеда плыли, затем приставали к берегу, устанавливали палатки, кушали и до темноты купались, загорали, ходили по лесу. А утром снова отправлялись в путь. Но если место попадалось очень красивое, мы там оставались на сутки и плыли уже после обеда. Парни ловили рыбу, мы ее жарили и варили такую замечательную уху.

– И на ужин ее с водочкой.

– Что вы, дядя Боря, какая водочка!

– У вас был сухой закон?

– Нет, просто вы отстали от жизни. Ну кто сейчас пьет водку? Ребята набрали с собой виски.

– Можно подумать, его хватило до конца вашего похода, – иронично заметил Комбат.

– Нет, но когда оно заканчивалось, мы оказались рядом с городом, и парни там затарились. Нам купили хорошего вина. Я вообще к спиртному равнодушна, а когда попробовала виски, у меня чуть глаза на лоб не полезли. Очень крепкий напиток. А со стаканчиком вина можно посидеть вечером у костра. У нас одна девушка играла на гитаре и замечательно пела.

– Да, почти ничего не меняется. Походы, костры, выпивка, девушкам полегче, мальчикам покрепче, гитара. Только, сколько я себя помню, у нас на гитарах всегда играли парни, а девушки только подпевали. Да, времена меняются, пришла эмансипация.

– Что вы, дядя Боря! Разве это эмансипация? Эмансипация – когда женщина руководит крупной фирмой, а мужики вокруг нее скачут на задних лапках и боятся лишнее слово сказать. А у нас в походе просто так совпало. Зато ребята собирали дрова, разводили костер, варили уху. И в байдарках они гребли, когда надо было. Хотя мы спускались вниз по течению и особо не торопились. Поэтому не было смысла напрягаться. Девушки брали весла только из любопытства. Я тоже несколько раз пробовала грести. Мне даже понравилось.

– Конечно. Почти любая работа, если делаешь ее из любопытства и недолго, приносит удовольствие. Ты бы запела иначе, если бы гребла целый день.

– Наверное. Я бы тогда не смогла выйти из байдарки от усталости.

– Кстати, а сейчас ты как?

– В смысле? – не поняла Светлана.

– Силы еще есть?

– Я совсем не устала, дядя Боря. Могу идти хоть до вечера.

– А нам именно так и придется, – напомнил забывшейся девушке Комбат.

За день они устроили только один часовой привал. Перекусили дарами Широковых, отдохнули. Вторую остановку Рублев сделал, когда начало едва заметно темнеть.

– Вот и место для ночлега удобное, и дрова рядом, – Комбат скинул рюкзак, достал палатку и начал ее устанавливать.

– А мне чем заняться, дядя Боря? – спросила девушка.

– Едой. Хотя еще рановато. Пока я установлю палатку, пока разгорится костер… Можешь притащить те дровишки, – Рублев указал на высохшее упавшее дерево рядом с их стоянкой. – Положишь их около того пенька.

Установив палатку, Комбат развел костер и, пока Светлана разогревала котлеты, набрал хвойных лап. Спальник у них был один, Рублев в походе вполне довольствовался спартанскими условиями. После ужина, когда почти стемнело, Комбат вбил вокруг палатки несколько колышков и протянул между ними тонкую леску. У него был колокольчик для рыбалки, который Рублев подвесил к леске вместе с опустевшей консервной банкой, куда бросил несколько монет.

– Зачем вам это, дядя Боря? – удивилась Светлана.

– Мало ли. Здесь полно зверья. Если кто-то явится на запах, я услышу звон и успею принять меры, – ответил Комбат.

Пока девушка укладывалась, он закурил, устроившись чуть в стороне от угасающего костра и чутко прислушиваясь к звукам ночного леса.

Умывшись и позавтракав, Царюк выписался из гостиницы. Сделал он это безо всякого удовольствия, подстегиваемый лишь мыслью о том, что, пребывая в своем номере, он ни на шаг не приближается к заветной цели. Ему вызвали такси. Андрею ужасно не хотелось выходить из кондиционированной прохлады на душную, жаркую улицу. Он подумал о том, как хорошо сейчас в привычной, родной, умерено теплой Москве. Какого черта он покинул ее, умчавшись за тридевять земель!

И тут же Царюк одернул себя. А чего же он хотел? Чтобы деньги сами упали к нему с неба? Так не бывает. Или бывает, но очень редко. За сытую жизнь надо бороться. И ему еще выпали не самые тяжелые испытания. На Земле миллионы людей годами вкалывают как проклятые, жилы рвут, стремясь к гораздо более скромному вознаграждению. Они мечтают лишь о достойной крыше над головой, приличной машине, обеспеченной старости. Андрею, чтобы достичь заветной цели, должно хватить месяца, от силы двух. И получит он гораздо больше, чем просто жилье, машину и обеспеченную старость. У него будет роскошный дом, шикарная тачка, море красивых женщин. А о старости вообще не придется задумываться. Если грамотно распорядиться наследством, его хватит и детям, и внукам, и правнукам. Главное – сейчас не раскисать, собраться, твердо двигаться к намеченной цели. Ведь если он даст слабину, то может допустить ошибку, пойти совсем в другом направлении. Хорошо, что маршрут разбит на отрезки, поэтому все можно достаточно быстро исправить. Вот если бы у него на руках была одна карта с указанием, где спрятано завещание, единственная оплошность могла увести далеко от желанной цели. Тогда бы он намучился, возвращаясь к отправной точке и долго соображая, где именно допустил просчет. Сейчас же все гораздо определеннее и легче. Удалось же ему за день найти первый указатель. Со вторым так быстро не получится, дорога значительно длиннее, но при этом задача кажется вполне решаемой.

Царюк вышел из гостиницы. Жара обрушилась сразу же, будто поджидала именно его. Андрей сел в подъехавшее такси. Машина была старой и охлаждалась дедовским способом – открытием всех окошек. Хорошо, что Царюк догадался объясниться с администратором и после долгого разговора сумел ему втолковать, куда собирается ехать. Между администратором и таксистом языковой барьер отсутствовал, поэтому им понять друг друга не составило труда. Андрею осталось только сесть в машину и по прибытии расплатиться. Таксист попался говорливый, что-то пытался лопотать на ломаном английском. Царюк прекратил это безобразие, коротко бросив:

– Нихт фирштейн.

Водила замолчал, но через минуту стал напевать какую-то заунывную мелодию. Похоже, он постоянно искал работу своим голосовым связкам.

Машина остановилась почти сразу за городом. Метрах в двухстах от дороги виднелись развалины какого-то сооружения – то ли храма, то ли дворца. Оттуда стартовал маршрут Царюка. К руинам вела протоптанная дорожка, идущая между зарослями кустарника, среди которых высились деревья.

И снова молодого человека охватила непонятная робость. Развалины почему-то внушали ему страх. Вспомнился Киплинг. Кажется, в развалинах обитала старая кобра. Наверное, змеи обожают такие места. Почему-то Андрей больше всего думал о змеях. Вычитанная в Интернете информация о том, что в Индии пятьдесят тысяч человек ежегодно умирают от укусов ядовитых гадов, произвела на него неизгладимое впечатление. Царюк снова вырезал палку, но все еще колебался, топтался на месте.

Выручила его какая-то индианка, смело зашагавшая по тропинке. Андрей двинулся следом. Услышав позади шорох, индианка обернулась и ускорила шаг. Незнакомый человек вызвал у нее куда большие опасения, чем смертоносные пресмыкающиеся. Зато Царюк успокоился. В случае чего идущая впереди женщина примет удар на себя.

Увы, после развалин их дороги разошлись. Индианка свернула налево, к видневшейся там деревушке, а молодому человеку пришлось углубиться в джунгли. Но это были окультуренные, затронутые цивилизацией джунгли вроде леса рядом с крупным российским городом. И даже мусор тут встречался, хотя гораздо реже, чем в отечественных лесах. Но разная живность попадалась еще реже. Исключением являлись птицы, занятые своими проблемами и обращавшие мало внимания на идущего человека. Похоже, к людям они уже давно привыкли.

Местные пернатые удивляли яркостью оперения и разнообразием форм. Андрея поразила большая, величиной с крупного ворона, птица с огромным клювом. Это был калао, или большой индийский носорог. Он увлеченно клевал оранжевый плод и настороженно покосился на человека, словно опасаясь, что тот отберет лакомый кусочек.

Царюк остановился, разглядывая чудное создание. На время он забыл и о завещании, и о своих страхах. А странная птица критически осмотрела Андрея и решила, что его нечего бояться. Носорог взлетел чуть выше, и тут Царюк заметил на дереве странный нарост, который вроде бы шевелился. Носорог по ветке подобрался к этому наросту и открыл свой клюв. Нарост потянулся к клюву. Андрей решил, что ему мерещится, подводит зрение, – все же птица забралась достаточно высоко. Он не знал, что у носорогов самка, найдя подходящее дупло, замуровывает сама себя. Сначала она работает снаружи, а когда щель становится слишком узкой, забирается внутрь и продолжает свою деятельность оттуда, пока не остается только узкое щелевидное отверстие, через которое едва проходит клюв птицы. Самец все это время приносит ей строительный материал. Замуровав себя, самка откладывает яйца. Самец кормит ее, а затем и птенцов. К завершению гнездового периода он становится совершенно тощим, а вот самка выходит из своего заточения в прекрасной форме – упитанной, с запасом жира.

Царюк продолжил свой путь. Наблюдение за удивительной птицей душевно раскрепостило его, он больше не боялся коварных ядовитых рептилий и жалел о том, что знаменитые джунгли способны порадовать его только многоцветием птиц. А хотелось увидеть оленей, лесных быков, даже слонов.

Возможно, лет двести тому назад желание Царюка осуществилось бы. Но под напором цивилизации крупная живность ушла из этих мест или была истреблена. Между прочим, к счастью Андрея. Встреча с быком или слоном могла закончиться трагически. Птицы же не представляли никакой опасности. Птица-носорог оказалась самой крупной из замеченных молодым человеком, большинство остальных едва превосходили размерами воробья.

А потом вдруг как-то сразу навалилась усталость. В этот раз Царюк запасся достаточным количеством воды и своевременно утолял жажду, однако тропический климат сделал свое дело. Андрей едва передвигал ноги и даже забывал проверять подозрительные места, встречающиеся на тропинке. Он думал лишь о том, как бы ему поскорее дойти до нового указателя, а потом устроиться на ночлег. Судя по карте, населенные пункты в окрестностях отсутствовали.

Только выйдя на финишную прямую, Царюк сумел в полной мере оценить хитрость людей, занимавшихся указателями. То, что на карте обозначалось неопределенными штрихами и кружочками, оказалось небольшим городком. Знай Царюк об этом в гостинице, он бы не стал тащиться через джунгли, а добрался бы сюда на машине. Но создатели карты не собирались облегчать ему жизнь!

В Читинском аэропорту Москита тоже встречали. Метис позаботился. Похоже, у него в каждом российском городе имелись знакомые. Москит указал своему новому подручному на Комбата со Светланой, и тот, поняв все с полуслова, сел им на хвост. Москит же, взяв ключи, отправился искать серый «фольксваген». Зачем ему лишний раз светиться. Подручный вернулся минут через десять и сразу уселся за руль.

– Твоих клиентов встретил какой-то мужик и определил их в свою тачку. Глянь, они отъезжают, – сообщил он.

Москит искренне порадовался, что Чита – сравнительно небольшой город. В любом из московских аэропортов они уже раз десять могли потерять своих подопечных.

«Фольксваген» тронулся с места. Москит смотрел на шедшую впереди легковушку, думая, каких еще сюрпризов можно ждать от преследуемой им парочки. Он ведь и предположить не мог, что у них в такой дали окажутся друзья-приятели. Москит надеялся, что мужик с девкой сразу отправятся на рейсовом автобусе по своим делам и он в течение дня сумеет улучить момент для расправы. Теперь жди и гадай, сколько времени они задержатся в городе. Хорошо, если ближе к вечеру освободятся, а если зависнут тут на пару-тройку дней? Москит о таком варианте не подумал, даже «жучков» оставил дома. Хотя элементарные подслушивающие устройства можно достать везде, проблема в том, как их установить. Значит, опять торчать в машине, карауля подопечных, словно цепной пес?

Другие варианты в голову не приходили. Напарнику Москита такой расклад сильно не понравился.

– Думаешь, у меня десять тачек и я их оставляю по разным дворам! – буркнул он, но все же машину отдал.

Похоже, Метис имел на него большое влияние.

Договорились быть на связи, а утром встретиться здесь же, во дворе. Москит вполне разумно предполагал, что парочка заночует у друзей и на следующее утро отправится по своим делам.

Так оно и вышло. Утром явился напарник с помятой физиономией и дыша перегарным выхлопом. Москит не удержался от вопроса:

– Как же ты сядешь за руль?

– А, – отмахнулся тот. – Меня большинство здешних ментов знает. Если тормознут, суну бабки и поеду дальше.

– Пока ты будешь совать бабло, они успеют свалить, – в голосе Москита чувствовалась озлобленность.

– А ты че, всевидящий? Вдруг они зависнут тут еще на пару дней? – в свою очередь окрысился напарник.

Дальнейшую грызню остановило появление Светланы с Комбатом в сопровождении Широкова.

– Кажется, сваливают, – напрягся Москит. – Дай им отъехать и трогай.

– Не учи меня работать! – зло бросил напарник, вставляя ключ в замок зажигания.

Они двинулись следом за легковушкой и без приключений выбрались из города. Тут вдруг автомобиль преследуемых затормозил и свернул на лесную дорогу. Напарник, проехав чуть дальше, остановился.

– Подожди меня на всякий случай, – Москит выскочил из «фольксвагена».

Он не уточнил, сколько именно ждать. Не до того было, да и кто знал, как развернутся события дальше. Увидев легковушку, Москит затаился где-то посередине между ней и дорогой. Он пережил немало тревожных минут, когда преследуемые исчезли в лесу. Москит не знал, что ему делать. Бежать искать? А если они вернутся и уедут? Оставаться на месте? А преследуемые углубятся в тайгу, потом их ищи-свищи! Все же он решил остаться. И правильно сделал. Мужик и девка вернулись, попрощались с хозяином машины, вскинули на плечи рюкзаки – один в пять раз больше другого – и пошли. Москит ринулся за ними короткими перебежками.

Он быстро засек свою парочку. Поначалу ему было легко и хорошо. Те двое тащили рюкзаки, а Москит двигался налегке, обремененный только двумя ножами. И желанием курить, усиливающимся с каждым пройденным километром. Причем Москит вполне мог слегка отстать и пару раз затянуться, будь у него дешевая зажигалка с колесиком, дающая огонь почти бесшумно. Нет, у него в кармане лежала фирменная вещица, издающая при нажатии громкий щелчок. И приходилось терпеть, глядя, как мужик время от времени затягивается сигаретой. А затем преследуемые уселись обедать, и Москит услышал, как его кишки заиграли марш. Ведь за прошедшее время он перекусывал на ходу, не досыта, а просто заглушая голод.

«Ничего, я вас, голубков, сейчас уложу и нажрусь от пуза!» – решил Москит.

Однако не все так просто. Для перекуса мужик умудрился найти довольно открытое место. А когда две пары глаз смотрят в разные стороны, подобраться незаметно довольно затруднительно. Стоило преследуемым отправиться дальше, и возникла другая проблема. Рюкзак закрывал спину и голову мужика. Подобраться к нему не составляло труда, но кидать нож было бессмысленно, он бы не пробил лежащее в рюкзаке барахло. А на то, чтобы подобраться вплотную и нанести разящий удар, у Москита не хватило духа. Почему-то мужик вызывал у него странную робость. То ли своими размерами, то ли уверенными манерами бывалого человека. Дело шло к тому, что вместо приказа Метиса Москита на преступление толкнет один из основных инстинктов: поголодав еще день-другой, он совершит убийство ради пищи.

Но вот стала медленно сгущаться ночь. Москиту предоставлялся более чем реальный шанс. Преследуемые готовились к ночлегу, мужик установил палатку, развел костер. Москит довольно ухмыльнулся. Вот они и попались, голубчики. При его навыках бесшумно открыть палатку – минутное дело. А там уже привыкшие к темноте глаза и твердая рука используют холодную сталь по назначению. И назад, в Москву! Только что-то подозрительно возится мужик, вбивает колья, что-то натягивает между ними. Неужели почуял опасность? Или страхуется от таежных зверей? По-любому это плохо, очень плохо. В ночном мраке крайне трудно ориентироваться. Если к большой палатке еще можно подползти, то как заметить тонкую веревку или что там еще он привязал? Практически нереально. А у Москита лишь одна попытка. Если зазвонит колокольчик, то он насторожит преследуемых, и затем убрать их будет многократно сложнее. Стоит ли рисковать или отложить расправу на утро? Тогда мужик выйдет по своим надобностям и будет абсолютно беззащитен. Не станет же он надевать рюкзак, чтобы справить малую нужду. И вот тогда Москит метнет нож в его открытую спину.

Бандит не мог признаться самому себе, что он боится и потому оттягивает решающий момент. Москит нашел место поровнее, густо заросшее травой, и устроился на ночлег. От земли шел холод, в лесу раздавались разные подозрительные звуки, мешающие уснуть. Москит свернулся калачиком и долго лежал, прежде чем погрузился в беспокойную дрему.

Его разбудила утренняя прохлада. Уже рассвело, и Москит осторожно перебрался как можно ближе к палатке. Оттуда раздавалось тихое похрапывание.

«Дрыхнете, суки! – мысленно произнес Москит. – Вам тепло, хорошо, а я замерз, как собака! Ничего, и за это я тоже с вами рассчитаюсь».

Наконец в палатке кто-то заворочался. Оттуда вышла девушка. Москит облегченно вздохнул. Хотя он сжимал и разжимал кисти рук, напрягал и расслаблял мышцы всего тела, полностью отогреться ему не удалось, а это грозило отразиться на точности броска.

Потом появился мужик. Он направился чуть в сторону, и Москит осторожно двинулся за ним. Мужик остановился, Москит взял нож, поднял руку. Еще мгновение – и острая сталь вонзится в податливую человеческую плоть! Затем быстрый рывок, чиркнуть для верности другим ножом по горлу и можно будет заняться девкой!

Комбат заподозрил неладное, еще когда они со Светланой сделали по тайге первые шаги. Ничего определенного, только громадный опыт Рублева говорил о едва уловимых признаках опасности. Несколько раз Борис осторожно, опасаясь выдать свои намерения, осматривался по сторонам и однажды заметил мелькнувшую тень. Значит, кто-то идет по их следам. Либо ожидая, пока они не отыщут завещание, либо у преследователя нет огнестрельного оружия. Почему-то Комбат больше склонялся ко второму варианту. Логика его была такова. Расправиться со Светланой решили еще в Москве. Провозить оружие в самолете – рискованное занятие, а большинству мужчин хватит физических сил, чтобы голыми руками расправиться с женщиной. Киллеры же не бывают хлюпиками.

Появление Рублева спутало убийце все карты. Он боится бросить ему открытый вызов и выжидает благоприятный момент для нападения. В таком случае надо его перехитрить. Для этого Комбат натянул вокруг палатки леску. В критических ситуациях он спал очень чутко, реагируя на малейший звук. Преследователь, как и думал Рублев, побоялся сунуться к ним. Он решил покончить с Комбатом утром. А Борис, ступая обманчиво косолаписто, на самом деле двигался практически бесшумно, отлавливая малейший посторонний звук. Стоило Москиту замереть и взмахнуть рукой, как Комбат мгновенно отскочил в сторону и развернулся. Бандит не сумел остановить движение, его нож разрезал воздух в том месте, где только что находилась мнимая жертва. Не давая ему опомниться, Рублев бросился в атаку. Москит все же успел выхватить второй нож и стал в защитную стойку. Комбат остановился на безопасной дистанции, холодно улыбнулся:

– Думаешь, твое перышко тебе поможет? Ошибаешься, дружок, и я сейчас тебе это докажу.

Слова Бориса полностью лишили Москита уверенности в собственных силах. Он повелся на обманный выпад Комбата, взмахнув ножом и раскрывшись. Рублев тут же заехал ему левой по печени. Боль еще сильнее сковала движения бандита. Он шагнул назад, размахивая своим оружием. Сейчас Москит испытывал единственное желание навсегда убраться отсюда, забыв про требование Метиса и обещанное им вознаграждение.

Но Комбат не собирался его отпускать. Он хотел узнать, кто направил убийцу по следу Светланы. Рублев взмахнул ногой. Москит успел отдернуть руку, но в следующее мгновение кулак Комбата заехал ему точно в нос. Хлынула кровь, Москит в порыве отчаяния ткнул ножом в сторону Рублева. Комбат перехватил его руку и взял на болевой прием. Москит вскрикнул и уронил нож. Рублев ткнул его коленом в живот, а когда бандит скорчился, добавил сверху ребром ладони по шее.

– Дядя Боря! – раздался испуганный крик Светланы, выскочившей на шум из палатки.

Ничего больше девушка сказать не могла. Неожиданная и страшная картина буквально парализовала ее. Девушка смотрела на Комбата, на упавшего к его ногам мужчину, и в ее широко распахнутых глазах плескался ужас.

– У нас гость, – как можно спокойнее проговорил Рублев. – Только он явился с дурными намерениями, и мне пришлось его немножко проучить.

– Ой, какой ужас! Неужели тут по всей тайге бродят бандиты? Дядя Боря, давайте вернемся, ну его, завещание! – воскликнула Светлана, наблюдая, как Рублев поднимает нож Москита.

– Я подозреваю, что в тайге гораздо безопаснее, чем ты думаешь, а этот бандит бредет за нами от самой Москвы.

– Из Москвы? Дядя Боря, вы шутите!

– Какие тут могут быть шутки. Видишь этот ножик? Им он собирался нас с тобой убить.

– Какой ужас! Но за что?

– Сейчас приведу его в чувство, и мы кое-что об этом узнаем. Сомневаюсь, что все, поскольку рядовым исполнителям известна только их конкретная задача, но самое главное мы должны выяснить.

– А что самое главное?

– Идут ли еще люди по нашему следу, а если да, то сколько их. Эй, дорогой товарищ, просыпайся, конечная остановка! – Комбат потрепал бандита по щекам.

Веки Москита дрогнули, но глаза он не открывал, как мог оттягивая час расплаты.

– Ладно, отдохни еще. Света, принеси мне на всякий случай веревку. Она лежит в боковом кармане моего рюкзака. Человека гораздо удобнее допрашивать, когда не ждешь от него никакой подлянки.

– Я быстро! – метнулась к палатке девушка.

Связав Москита, Рублев похлопал его по карманам, достал зажигалку и щелкнул ею:

– Если не хочешь по-хорошему, используем радикальный метод.

Почувствовав жжение в области кисти, Москит тут же открыл глаза.

– Очухался? – ласково спросил его Комбат. – Молодец! А то я уже заждался. Очень хочется выяснить, откуда ты такой взялся. Кто тебя послал? В принципе ответ я знаю, но меня интересуют конкретные имена, фамилии.

– Какие имена? Ты че, мужик! Я один работаю. Увидел, как вы ломанули в тайгу, и решил разжиться вашим барахлом.

– Понимаешь, дружок, время у меня есть, и я бы мог долго слушать твои сказки, но они мне известны наперед. Ничего интересного, только нагоняют тоску. Поэтому давай обойдемся без твоих фантазий и сразу начнем говорить правду. Хорошо?

– Но я же правду говорю! – Москит попытался придать своим словам убедительность.

– Ты сам напросился! – Комбат ухватил бандита рукой за подбородок. – Света, иди в палатку. Незачем тебе видеть то, что сейчас произойдет.

Девушка ушла. Раздался еще один щелчок зажигалки, огонь лизнул чувствительную кожу под подбородком.

– Э, хорош, мужик, я все скажу! – дернулся от боли Москит.

«Как-то быстро он раскололся. Подозрительно это», – подумал Комбат.

– Меня послал Трифон. Сказал, что у девчонки есть карта, в ней указано, где лежит клад. Я должен был замочить вас обоих и отдать карту Трифону.

– И до чего же твой Трифон наивный! Послал тебя одного, чтобы ты взял карту и отдал ему. Просто альтруист какой-то! Считай, подарил тебе сокровища! Только у тебя склероз, дружок. Я по чистой случайности знаю кликуху человека, пустившего тебя по нашему следу.

Комбат блефовал, и будь у Москита хотя бы минута для раздумья, он бы понял, что его берут на понт. Но Рублев не дал ему этой минуты. Он взял нож бандита, ткнул в глаз и слегка нажал, постепенно усиливая давление:

– Будем лечить склероз.

– Я вспомнил! – завопил Москит, опасаясь лишиться глаза.

– Что ты вспомнил?

– Его зовут Метис.

– Это я и без тебя знал. Мне интересно остальное, – давить Рублев перестал, но острие по-прежнему жалило глаз бандита.

– Я не знаю всех раскладов, честно. Но Метис работает на Графа, а Граф был правой рукой Драгуна.

– Почему «был»? – задал Рублев проверочный вопрос.

– Драгун умер и оставил кучу бабок.

– А при чем здесь мы с девушкой?

– Я без понятия, зуб даю! Метис мне ничего не объяснял, просто сказал мочкануть девчонку. А когда ты нарисовался, мне не оставалось другого выбора, как и тебя валить тоже.

– Ты один работаешь или Метис отправил по наши души еще людей?

– Метис об этом ничего мне не говорил, но думаю, что я один.

– Почему?

– Если бы Метис посадил мне на хвост других людей, и я об этом не знал, мы могли случайно пересечься и устроить разборки. Метис – стреляный воробей, на фига ему такие непонятки? И потом, кто же знал, что девчонка уболтает тебя поехать с ней. А на бабу за глаза хватит одного человека. В таком деле лишний свидетель – штука рисковая.

– Логично, – Комбат достал из пачки сигарету, сунул в рот пленнику и щелкнул зажигалкой. – Последний вопрос. Кому ты должен был отдать завещание?

– Какое завещание? – удивление Москита было настолько искренним, что Рублев ему сразу поверил, хотя на всякий случай поинтересовался: – Ты ничего не знаешь о завещании?

– Честно не знаю! Зуб даю! Мне было приказано убрать девчонку – и все!

– Ладно, разговор окончен. Зубы твои я брать не буду, хотя ты мне уже второй раз их предлагаешь, а сделаю так, – Комбат пропустил остаток веревки через связанные за спиной руки Москита и прикрутил ее к дереву. Затем спокойно подошел к палатке: – Света, выходи! Мы обо всем договорились. Надо собираться.

– Дядя Боря, вы его так оставите? – спросила девушка, заметив привязанного к дереву Москита.

– А как бы ты хотела?

– Ну, не знаю. Все же человек. Вдруг его никто не найдет и он умрет с голоду? Или дикие звери растерзают.

– Света, у тебя слишком богатое воображение. Мы недалеко от крупного города. Откуда здесь дикие звери, способные растерзать человека? Их давно перестреляли на охотничьи трофеи. Да и не станет он дожидаться зверей, – сказал Комбат, понизив голос.

– То есть? – не поняла Светлана.

– Если у него есть голова на плечах, он перетрет веревку. Это трудно, но возможно, надо только постараться. И вообще, девочка, ты не о том думаешь.

– А о чем мне надо думать?

– Неужели так сложно догадаться?

– Наверное, о том, почему он хотел нас убить.

– И почему он хотел нас убить?

– Мне кажется, дядя Боря, что из-за наследства.

– Тебе правильно кажется. Хотя наш несостоявшийся убийца знает очень мало, он дал мне одну ниточку. И она вывела прямиком на людей твоего отца. Здесь возникает интересный вопрос. Конечно, господин Драгун оставил кучу денег, нашлось бы достаточно много желающих ими завладеть, но почему-то нашего киллера совсем не интересовало завещание. Довольно странно, правда? Мне пока это трудно объяснить. Зато ясно другое. Человек, стоящий за убийцей, хочет сократить число наследников и таким образом получить больше денег. Кто этот человек? Безусловно, один из сыновей Драгуна. Причем, так как наш пленник упомянул имя Графа, законный сын, поскольку незаконные никаких дел с Графом не имели.

– Дядя Боря, вы хотите сказать, что кто-то из сыновей моего отца хотел меня убить?

– Возможно, кто-то один, возможно, они втроем договорились устранить остальных наследников. Сколько их, кроме тебя, осталось? Двое?

– Да.

– Критическая ситуация. И мы не в силах им помочь.

– Вы уверены?

– К сожалению. Кто прятал завещания?

– Кажется, Граф.

– Вот именно. И он же по заказу братьев организовал убийства. А у нас, девочка, нет другого источника информации, кроме Графа. Если мы вернемся в Москву, он направит нас по ложному пути да еще подошлет киллеров поумелее этого недотепы. Нам остался единственный выход – найти завещание до того, как по нашему следу отправятся профессиональные убийцы.

– Вдруг там, куда мы идем, нет никакого завещания? Вдруг Граф не положил его?

– А вот это исключено. Твой отец был слишком умен и, раз сумел заработать такие огромные деньги, наверняка хорошо усвоил главную заповедь крупного бизнеса: нельзя никому доверять полностью. Я абсолютно уверен, что тут он подстраховался и завещание лежит на своем месте. Наша задача – поскорее добраться до него.

Увидев городок, Царюк быстро догадался, что означало имя Дик Левер на подсказке в месте, зарисованном кружочками и черточками. До этого он терялся в догадках, предполагая, что так называется часть леса или, хуже того, болото, которое ему придется обходить. Индийский городок не мог так называться, а поскольку он был сравнительно мал, Андрей остановил первого встречного и спросил:

– Where is Дик Левер?

Первый встречный нервно вздрогнул и шарахнулся от Царюка, как от зачумленного. Примерно так же повели себя второй и третий встречные. Но Андрей продолжал упорствовать, поскольку других путей к новой подсказке он не видел, и был вознагражден за свое усердие. Четвертый индиец что-то сказал ему на английском. Андрей достал разговорник, и тогда индиец взял его за руку и отвел к большому дому, огражденному чисто символическим забором. На калитке висел звонок. Индиец долго жал кнопку, однако никто не отзывался. Индиец посмотрел на часы и сказал:

– Wait!

Царюк остался один. Как он догадался, еще не наступил конец рабочего дня. Мысль оказалась верной. Минут через двадцать к дому подкатила «тойота», из нее вышел худощавый мужчина.

– Hello! – поприветствовал его Андрей. – A you mister Дик Левер?

– Да, я – Дик Левер, – неожиданно сказал мужчина по-русски, хотя и с ужасным акцентом. – А вы – один из сыновей Владимира Ивановича?

– Да, я – сын Драгуна, – подтвердил Царюк.

– В таком случае давайте обменяемся бумагами, – по-американски немедленно приступил к делу Левер.

– Да, конечно, – обрадовался Андрей.

Он протянул Дику свою подсказку, тот ее на всякий случай осмотрел и сказал:

– Идемте в дом.

Там он вручил Царюку новый указатель, после чего сказал:

– Мне категорически запрещено оказывать вам любую помощь, но думаю, я могу угостить вас ужином и оставить ночевать. Уже вечер, куда вы пойдете в такое время?

– Я с удовольствием, но сначала, если можно, принял бы ванну и постирал свои вещи.

– Да, конечно, я вам сейчас все покажу.

После ванны и сытого ужина они расположились перед телевизором, однако Царюк, снедаемый любопытством, заметил, надеясь вызвать хозяина дома на разговор:

– Уникальное сочетание. Вы – американец или англичанин, живете в Индии и вдобавок говорите по-русски.

– В жизни случается много удивительных вещей, друг мой. Мои предки уехали из Англии больше ста лет тому назад. Здесь, в Индии, я получил высшее инженерное образование, совсем молодым человеком пришел на строительство маленькой фабрики, а поблизости русские начали возводить большой завод. Так случилось, что сразу три их инженера тяжело заболели. Они так и не сумели приспособиться к местному климату. Один инженер умер, двоих отправили в Россию, тогда еще Советский Союз. Из-за нехватки квалифицированных кадров строительство задерживалось, и меня взяли на работу, хотя ваш чекист был категорически против. У вас в стране чекисты всегда побеждали, но им приходилось уступать, когда дело шло о выполнении обязательств перед дружественным государством. Дела у меня пошли хорошо, ваше начальство мной дорожило и оставило до конца стройки. А она продолжалась два года. На работе я познакомился с русской девушкой, очень доброй и красивой. Мы полюбили друг друга, поэтому решили пожениться и остаться в Индии. Здесь нам обоим было хорошо, а в Советский Союз я побоялся ехать. Особенно после того, как вызвал недовольство чекиста.

Когда закончилось строительство, я устроился на другую работу. В Индии хорошим специалистам с высшим образованием платят достаточно много, поэтому моя жена сидела дома, занималась детьми. Их у нас родилось двое: мальчик и девочка. Характерно, что когда они выросли, то, как у вас говорится, вернулись к истокам. Мои предки отправились с Запада на Восток, а они – с Востока на Запад. Дочь вернулась в Англию, сын подался в США. Мы остались вдвоем, а вскоре меня постигло страшное горе. Моя любимая жена стала жертвой террористов-сепаратистов. Она и еще тридцать человек погибли от взрыва бомбы. Это горе до сих пор застряло в сердце моем железным осколком. Прошло десять лет, а я остаюсь холостяком. Хотя уже несколько молодых домохозяек откровенно намекали мне на близость. В конце концов мне это надоело, и я взял женщину в годах, пусть не такую расторопную, зато опытную и не пытающуюся соблазнить меня своими прелестями.

Выслушав рассказ хозяина, Царюк ему посочувствовал, хотя у него возникли сомнения в искренности Левера. Как люди Драгуна вышли на Дика, откуда они узнали о существовании простого инженера? Возможно, под личиной скромного труженика скрывается другой человек, чем-то заинтересовавший российского мультимиллионера?

Впрочем, какое ему было дело до истинной сущности Левера? Главное, что Дик вручил ему новый указатель, приютил, накормил да еще, вопреки инструкции, дал несколько ценных советов и подарил пиджак из легкой ткани, который ой как пригодился охотнику за наследством, хотя и был тесноват. Кроме того, Левер обменял доллары на рупии, запас которых у Андрея подходил к концу. Местные деньги Царюку очень скоро понадобились.

Утром, следуя указателю, Андрей отправился на железнодорожную станцию городка. Если представить себе железнодорожную станцию в российской глубинке, только под завязку набитую людьми в сорокаградусную жару, то картина получится достаточно точной. После долгих расспросов и блужданий в поисках расписания Андрей нашел нужный ему рейс. До прибытия поезда оставалось шесть часов. Царюк стал в кассу, зажав в кулаке рупии. Остальные деньги лежали во внутреннем кармане пиджака, для верности застегнутым на английскую булавку. По заверениям Дика, местные карманники отличались потрясающей ловкостью рук и в толпе им ничего не стоило забраться в любой карман. Чьи-то тонкие пальцы несколько раз ощупывали одежду Андрея. Или ему это только показалось после рассказа Левера?

Наконец он взял билет и, роняя капли пота, выбрался из душного здания. Но это было только начало испытания. Впереди Царюка ждали долгие часы ожидания и больше суток езды, причем, как подозревал Андрей, далеко не в самых комфортных условиях. В кассе наличествовали билеты только одной цены. Наивно полагать, что это были исключительно СВ. Скорее – антиСВ.

Опасения Царюка оправдались на все сто процентов. И даже больше. Вагон, который ему достался, напоминал нечто среднее между плацкартой и теплушкой. Места тут существовали условно. Люди сидели буквально на головах друг у друга. Андрей с трудом нашел свое место, которое было занято. Причем сразу двумя индийцами, явно не горевшими желанием потесниться. Получалось вроде того: кто первый встал, того и тапки. Только мощное телосложение Царюка заставило оккупантов освободить его место. Да и то частично. Когда Андрей сел, его с обеих сторон поджимали два горячих тела.

Окна в поезде отсутствовали. Когда состав тронулся, по вагону загулял ветер. Царюку он доставлял удовольствие, а вот некоторые аборигены через какое-то время начали поеживаться. Но куда больше Андрея занимала другая проблема. Как ему спать ночью? Неужели вся эта орава останется в поезде до утра? Тогда уж точно лучше бодрствовать, иначе утащат вещи и деньги, невзирая на английскую булавку.

Но вскоре ситуация изменилась в лучшую сторону. Для этого потребовалась удача и немного логического мышления. Еще когда поезд подходил к станции, Царюк заметил парочку вагонов, даже внешне отличавшихся от остального состава. Он решил их отыскать. Такая возможность подвернулась, когда поезд остановился в каком-то большом городе. Кое-как Андрей выяснил у своих попутчиков, что отправится он примерно через двадцать минут. Времени было вполне достаточно, и Царюк вышел на перрон. Нужный вагон он заметил быстро. Около него в отличие от остальных стоял суровый проводник в форменной одежде. К счастью, его суровость не означала хамского отношения к пассажирам, что так типично для наших железнодорожников. Перемежая жесты отдельными словами на английском, Андрей сумел поведать проводнику про свою беду. Тот дал понять, что, на счастье Царюка, сейчас вышло несколько человек и появились свободные места. Без лишних формальностей он выдал Андрею билет, и Царюк оказался в настоящем спальном купе с одним-единственным попутчиком. Правда, за удовольствие охотник за наследством отдал практически все бывшие у него рупии, но это Андрея не смутило. В запасе у него имелось еще больше двадцати тысяч долларов.

Светлана была сильно испугана. Внешне она старалась выглядеть спокойной, однако постоянно ускоряла шаг, стараясь побыстрее уйти от привязанного к дереву бандита. При этом девушка слабо ориентировалась в лесу и постоянно сбивалась с верного курса. Комбату приходилось самому ускоряться и возвращать девушку на правильное направление. Наконец он не выдержал и сказал:

– Ты куда летишь? Скоро устанешь, выбьешься из сил. Нам оно надо?

– Извините, дядя Боря, я привыкла так ходить.

– Лукавишь, – усмехнулся Рублев. – Вчера я задавал темп, а сегодня ты лезешь поперед батьки. Здорово испугалась?

– Наверное, – с оговоркой призналась Светлана.

– А ты не бойся. Несколько часов он с веревкой точно провозится. И очень я сомневаюсь, что бандит отправится по нашему следу. После того как мы с ним пообщались, он будет обходить меня за километр. В худшем случае он рванет в город и позвонит своему хозяину. А пока тот соберет людей, пока они прилетят сюда, мы будем очень далеко. И, возможно, уже с твоим завещанием.

– Правда, дядя Боря?

– Конечно. Нам главное – через реку переправиться, а там до следующего указателя рукой подать.

– Мы переправимся, я хорошо плаваю, – бодро заявила Светлана.

Комбат промолчал и лишь скептически улыбнулся. Знал он сибирские реки, даже летом слишком холодные, чтобы в них купаться. Да и рюкзаки сами на тот берег не переправятся. Хорошо, если речка шириной метров двадцать – тридцать, тогда ее действительно можно быстро переплыть, а потом отогреться у костра. Но в такую удачу Рублеву верилось слабо.

Все же им маленько подфартило: ширина реки оказалась меньше ста метров. Светлана тронула воду рукой и преувеличенно бодро заявила:

– Нормально, плыть можно.

Комбат, проделав то же самое, сердито бросил:

– Ты кого хочешь обмануть? Сиди и жди.

– Чего ждать, дядя Боря?

– У моря погоды.

– Я серьезно.

– Если серьезно, то жди, пока я буду плот делать. Вот на нем ты и поплывешь.

– А это долго – делать плот?

– За несколько часов точно управлюсь.

– Давайте я вам помогу!

– Обойдусь без сопливых, – сказал Рублев, но очень тихо, чтобы девушка не смогла его расслышать.

Он достал топорик и осмотрел ближайшие деревья. Если бы надо было переправить только рюкзаки, он бы управился быстро. Из-за Светланы приходилось делать более основательное плавсредство. Комбат выбрал несколько стволов примерно одного диаметра и взмахнул топориком. Тщательно заточенный Борисом, он, несмотря на малые размеры, быстро вгрызался в податливую древесину. Стволы Комбат решил не ошкуривать, только делал глубокие насечки для крепления веревок. Девушка не выдержала, подошла к Рублеву с новым предложением о помощи.

– Ты лучше перекури, – съязвил Борис.

– Вы же знаете, что я не курю.

– Вот и молодец! Смолоду избегай дурных привычек. А то будешь, как я: пить, курить и надолго уходить в лес с молоденькими девушками.

– Вы все шутите, дядя Борис! Думаете, я совершенно бесполезный человек, – в голосе Светланы явственно прозвучала обида.

– Ну почему же, ты вчера здорово мне помогла. И сегодня утром тоже, – пошел на попятную Комбат.

– А сейчас вы все делаете сами.

– Не все. Когда закончу, мы с тобой отнесем плот к берегу.

– Ладно, – вздохнула Светлана, хотя слова Рублева ее мало утешили.

Спустить плот – минутное дело, а работа Комбата заняла у него несколько часов. Наконец сооружение Рублева оказалось на воде. Борис укрыл бревна куском полиэтилена, предусмотрительно взятым им с собой. Светлана улеглась сверху, придерживая руками рюкзаки. Комбат разделся, оставшись в одних трусах. «А холодна водица!» – подумал он, заходя в реку.

Рублев осторожно стащил плот с мели и поплыл сзади, толкая его перед собой. Течение в реке оказалось средним, но оно сносило плот, а ниже высился длинный обрыв, причалить к которому казалось делом весьма трудным. Комбату пришлось здорово напрягаться, чтобы удерживать курс на пологий берег. И все равно уже на середине реки Комбат заметил, насколько сильно их отнесло в сторону. Еще метров пятьдесят – и они окажутся точно напротив обрыва.

«Ничего, прорвемся!» – Комбат слегка развернул плот против течения и стал грести изо всех сил.

Он здорово устал, и все же плот уткнулся носом точно в обрыв. Почувствовав под ногами дно, Борис развернул плот и начал толкать его к пологому берегу. Светлана, опустив ладошки в воду, стала грести, помогая ему. Помощь была чисто символическая, однако на этот раз Комбат не стал останавливать девушку. Пусть поучаствует, если ей так хочется.

Наконец они добрались до удобного для высадки места. Комбат загнал плот на отмель.

– Выходи, только осторожно, – сказал он.

– Я сейчас, – Светлана метнулась в лес.

Борис снял рюкзаки, вытащил плот на берег и начал снимать веревки. Мало ли, вдруг еще пригодятся. Вернулась Светлана, волоча охапку хвороста.

– Ты зачем? – ткнул рукой в дрова Рублев.

– Вы же замерзли! Сейчас разведем костер, согреетесь.

– Прямо здесь?

– А зачем далеко ходить?

– Затем. За нами могут отправиться убийцы. Остатки костра на берегу слишком хорошо видны. Мы должны уйти в лес, – Комбат, сняв веревки, столкнул бревна в воду. – Обрати внимание, я избавился от нашего плота, чтобы максимально затруднить поиски нашей переправы. А ты – костер!

– Я поняла, дядя Боря. – Светлана отошла к деревьям и там бросила хворост.

– Молодец, соображаешь. Тоже заметаешь следы. Теперь бери рюкзак и пошли, найдем удобное место для привала.

Вскоре они развели костер, а Рублев достал флягу с чистым спиртом.

– Не пьянства ради, а сугреву для, – он сделал глоток и спросил у девушки: – А ты не замерзла?

– Нет, я такого не пью! – категорически заявила Светлана, уловив скрытый смысл вопроса. – Это же, наверное, водка.

– Гораздо лучше! Это чистейший медицинский спирт.

– Черная вода пошла, – сказал Семен, когда их лодка свернула в проток Амазонки.

– В чистом виде черная вода, – согласился Григорий, один из его попутчиков.

Это не значило, что где-то поблизости работал безо всяких очистных сооружений крупный нефтезавод. Черная вода – обиходный термин, который используют все люди, изучающие Амазонию и ее обитателей. Так называется мягкая вода, темная от растворенных в ней органических веществ. Животный мир черных вод несколько отличается от фауны вод обычных, хотя для искателей завещания это не имело практически никакого значения. А вот уход с главной путеводной артерии Южной Америки дал повод путешественникам маленько позубоскалить.

Сельва надежно хранит свои секреты, и за раскрытие некоторых из них различные общества сулят приличные денежные вознаграждения. Так, поимка дикой перуанской зеленой формы дискуса, которая активно поставлялась любителям экзотики в шестидесятые-семидесятые годы прошлого века и прекратилась из-за смерти поставщика, могла принести удачливому натуралисту пятьдесят тысяч долларов. Редкая разновидность ары оценивалась в такую же сумму. Куда больше мог заработать человек, поймавший анаконду длиной в пятнадцать метров. Ему обещали целый миллион. Вот только как взять живой такую громадину без специальных ловушек и прочих устройств? Куда вероятнее, что она сама устроит охоту на своих преследователей.

– Скучно плывем, – заметил Антон, третий член экспедиции.

– Ага, – поддакнул Григорий. – Слышь, Одиссей, коллектив затосковал.

– Я вам разве обещал веселую жизнь? Мы сейчас зарабатываем бабки. Вот отправимся на Борнео, там и повеселимся. Я знаю, чего тебе хочется, Антоша. Выйти на берег и ломануться через джунгли в поисках приключений на свою пятую точку. А смысл? Вспомни, это Амазония, мы тут уже были, – заявил Семен таким тоном, словно вся Амазония размерами не превосходила обычный городской парк и, однажды посетив ее, человек мог досконально изучить каждое дерево, каждую лиану.

– Я разве спорю? Мы должны быстрее найти это чертово завещание, и для этого лодка – самый лучший способ передвижения. Во всяком случае, до нового указателя. Возможно, дальше нам придется бросить ее и двинуться пешком через сельву.

– А тебе именно этого очень хочется. Откровенно говоря, я бы тоже зашился в джунгли.

В совпадении желаний не было ничего удивительного. Компания подобралась из людей примерно одинакового темперамента и наклонностей. Например, Григорий, совершая одиночный поход, провалился в пещеру, чудом сохранив целыми руки и ноги. Он выбирался из нее больше суток и считал это происшествие одним из самых лучших эпизодов своей жизни. Оба других экспедиционера тоже были слегка больны на голову жаждой рискованных приключений.

– Гляньте, мужики! – вдруг сказал Антон.

Около берега плескалась компания выдр. Это были не обычные, хорошо всем знакомые выдры, а гигантские, достигающие почти двух метров в длину. Эти выдры живут колониями, так безопаснее выращивать потомство. Кайманы, довольно многочисленные в здешних местах, охотно полакомились бы детенышами, но выдры, собравшись в стаю, проявляют чудеса храбрости, атакуя бронированных пресмыкающихся. Операторам удалось заснять, как выдры сумели нанести смертельные укусы кайману средней величины, особо рьяно пытавшемуся схватить детенышей. Очевидно, кайман был сильно голоден или никогда до этого не сталкивался с гигантскими выдрами.

Семейство, за которым наблюдали путешественники, беззаботно резвилось у берега. Выдры играли, и в их забаве было что-то почти человеческое. Одна выдра, держа в зубах рыбу, ускользала от остальных членов семейства, а те пытались выхватить у нее добычу.

– Спорят за жратву, – поторопился с выводом Григорий.

Но тут рыба оказалась у другой выдры, которая тоже не попыталась ее съесть, а начала искусно лавировать, уворачиваясь от атакующих.

Таким образом рыба, как эстафетная палочка, несколько раз сменила владельца, прежде чем выдры пресытились забавой. Они, словно купальщики, утомленные водными игрищами, выбрались на берег и разлеглись на песочке.

– Кстати, о выдрах. Не мешало бы нам перекусить, – заметил Антон.

– Харча осталось мало, только НЗ, – напомнил Семен.

– Обойдемся без НЗ, кругом жратвы хоть завались.

– Ладно, пройдем еще километр и займемся.

Но еще раньше глазастый Григорий неожиданно выкрикнул:

– Стой!

– В чем дело? Отлить приспичило? – спросил, заглушив мотор, Семен.

– Вы посмотрите на левый берег перед собой.

– Ну и что ты заметил такого выдающегося? Гнездо цапли с почти взрослыми птенцами. Если из-за каждого гнезда останавливаться, мы всю жизнь будем плыть.

– Да вы не на гнездо, а на воду под ним смотрите. Видите?

– А ведь точно, рыбка плещется. И не простая рыбка, а очень зубастая. Молодец, Гриша, и как ты рассмотрел! Будет теперь у нас отличная наживка! Тем более один глупый мелкий цапль вовсю размахивает крыльями.

Картина, наблюдаемая путешественниками, была довольно типичной. Некоторые цапли Амазонии с упорством, достойным лучшего применения, гнездятся на больших кустах, свисающих над рекой. Когда подросший молодняк начинает пробовать крылья, некоторые из птенцов падают в воду. Пираньи каким-то образом догадались, что время от времени им достается легкая добыча. Они собираются под гнездами именно в ту пору, когда птенцы становятся достаточно большими, и ждут своего кровавого часа.

Путешественники решили не томить рыб. Подплыв к гнезду, Семен точным ударом весла сбил птенца в лодку. Свернув ему шею, он вырезал несколько кусков мяса и наживил им леску с металлическим поводком. Это трудно было назвать рыбалкой. Стоило опустить мясо в воду, и одна из голодных пираний тут же заглатывала его. Антон ловко хватал ее, рискуя познакомиться с бритвенно острыми зубами, и ломал хребет. Изловив десяток хищниц, путешественники успокоились.

– Жаль, нельзя его забрать с собой, столько наживки пропадает, – Семен ухватил птенца за крыло и бросил в воду.

Она будто вскипела. Голодные пираньи остервенело хватали добычу, глотали мясо вместе с перьями. Через две минуты от птенца остался только скелет, в котором отсутствовали самые нежные косточки.

Антон тем временем сменил снасть. У него в руках оказалась удочка с толстой леской и большим крючком. Для некоторых крупных амазонских рыб пиранья является настоящим деликатесом. Чтобы на вкуснятину не польстилась всякая рыбья мелочь, Антон насадил на крючок половину пираньи. Все же избежать мародеров оказалось довольно проблематично. Они не могли сорвать хорошо насаженную тушку, зато откусывали от нее кусочки мяса и выели подчистую. Пришлось менять наживку. Антон проделал эту операцию четырежды, прежде чем удилище согнулось дугой.

– А вот и ужин, – заявил Григорий.

– Не говори «гоп»! Ужин будет, когда она окажется в лодке! – оборвал его Семен.

Тем временем борьба только разгоралась. Антон то подтягивал рыбину к лодке, то стравливал леску. Амазонский житель не горел желанием оказаться в желудках пришельцев. Прошло довольно много времени, пока сопротивление рыбы не стало угасать. Катушка вращалась почти без сопротивления, Антон расслабился и прозевал новый рывок.

К счастью, он был слабее предыдущих, и рыба осталась на крючке, несмотря на натянутую леску. Тут же последовали новые отчаянные рывки, частые, но угасающие с каждым разом. Потом рыба вообще перестала биться. Чувствуя неладное, Антон начал мотать катушку так быстро, как только мог. Их добыча показалась из воды. Но в каком виде! Она была объедена, из разорванного живота торчали внутренности. А пираньи продолжали отхватывать куски, даже когда рыбина оказалась на поверхности. Несколько хищниц в стремлении урвать свою долю поднялись вместе с добычей в воздух, а одна, самая настырная, разжала челюсти только в лодке. Григорий насадил ее на нож, поднес к воде и стряхнул. Раздался плеск, а через несколько секунд вода забурлила. Почуяв запах крови, пираньи на части разорвали недавнего члена своей стаи.

– А че, нормально. Мы бы целую рыбину не съели, а тут как раз осталось самое то. Можно сказать, рыбалка удалась, – сказал Семен, критически осмотрев улов Антона.

– И кадры убойные получились, – добавил Григорий, держа в руках видеокамеру.

– Ладно, согрелись, можно двигаться дальше. Хотя постой! Мне чудится или слева раздается какой-то шум?

– Точно раздается, – прислушавшись, подтвердила Светлана.

– Тогда я схожу гляну.

– Зачем, дядя Боря?

– Затем! В нашем положении стоит разобраться, что за люди оказались рядом. Возможно, они помогут в критической ситуации или, наоборот, от них стоит держаться подальше.

– А я?

– Что ты?

– Вы хотите оставить меня одну?

– Ты же думала одна отправиться в тайгу, а здесь я собираюсь оставить тебя всего лишь на час – и уже боишься.

– Конечно! После того, что произошло утром!

– Успокойся! Я тебя надежно спрячу. Смотри, какие густые заросли молодых елей. Заберешься в середку, и никто тебя не увидит. Договорились?

– Ну ладно.

Пристроив девушку вместе с рюкзаками, Комбат двинулся на шум. Вскоре он ясно разобрал звук работающих бензопил, время от времени прерываемых треском падающего дерева. Наконец Рублев заметил первого работающего человека. Прячась за деревьями, Комбат подобрался ближе. Он увидел нескольких человек, валящих деревья. Лица у них были испитые и злые. Один работал обнаженным по пояс, и тело его густо покрывали царапины, как предположил Рублев, от ветвей или сучков деревьев. Он как-то озлобленно вонзал бензопилу в ствол, будто расправляясь с кровным врагом. Повалив очередное дерево, мужчина отложил свое орудие труда и закурил. К нему присоединились еще несколько человек.

– Хорошо еще, что эти узкоглазые суки нас табаком снабжают, а то бы вообще житья не было, – сказал обнаженный.

– И бабки регулярно платят, – добавил второй.

– Толку в лесу от их бабок! До ближайшего магазина тридцать верст. Только знаешь, что укладываешь их в сейф, ключи от которого узкоглазые поганцы возят с собой.

– А ты бы хотел, Гендос, хранить бабло под подушкой? Их бы у тебя при первом удобном случае умыкнули. И тут бы такое началось – мама не горюй! Перемочили бы друг друга! Китаезы об этом знают и даже расщедрились на сейф.

– Удивительная забота о наших бабках.

– Ты смешной! Они не о наших копейках заботятся, а о своем реальном бабле. Если мы друг дружку на инвалидность переведем, кто им будет лес валить? А знаешь, сколько кубометр лиственницы стоит? Побольше, чем тебе за месяц платят.

– Так уж и побольше!

– Ну или около того.

– Если им приспичит, они новых людей наберут.

– Пока наберут, время потеряют. Им же надо быстрее, а то вдруг застукают.

– Кто? Местная власть у них на содержании.

– Зато из центра стали чаще люди наезжать, их наши узкоглазые друзья еще не успели купить. Да и время потом к зиме пойдет. А кто без теплого жилья выдержит таежные морозы? Одним костром не отогреешься.

Раздался шум подъезжающей машины. К месту рубки подкатил лесовоз, из машины выскочил китаец. К этому времени большинство мужиков снова взялись за пилы, однако несколько человек продолжали курить. Наморщив лицо, китаец подошел к ним:

– Почему стоите? Почему курите? Работать надо, деревья валить, а потом курить.

– От работы кони дохнут, – сердито бросил один из курильщиков.

Из-за спины китайца вынырнул мужичок с благообразным лицом, говорившим о том, что он, в отличие от большинства лесорубов, без фанатизма относится к спиртному.

– Ты что себе позволяешь! – закричал он на курильщика. – Господин Чжоу вытащил тебя из грязи, дал работу, платит за нее хорошие деньги, а ты еще недоволен!

– Хорошие деньги, говоришь? А ты спроси у своего хозяина, сколько он имеет на украденном у нас лесе? Вот это действительно солидные бабки, а не те жалкие гроши, которые он нам отстегивает.

– Да ты совсем обалдел! Что ты несешь! Какое тебе дело, сколько зарабатывает господин Чжоу? Где бы ты, пьянь подзаборная, нашел еще работу? Так и сдох бы, отравившись сивухой! – раскипятился благообразный мужичок.

– А ты че, Федька, так за их китайское благородие заступаешься? Любишь начальству задницу лизать? Или он тебе реальное бабло отслюнявливает, раз в десять больше нашего, а?

Благообразный, и до того налившийся краской, еще больше раскраснелся от такого оскорбления, однако сдержался и тихо сказал:

– Лучше иди работай, иначе сильно пожалеешь.

Его добрый совет запоздал. Хотя курильщик, опомнившись, взялся за бензопилу, потерявший терпение китаец достал мобильный телефон. Вскоре подъехал джип, из которого выскочили еще два уроженца Поднебесной. Это были высокие и крепко сложенные ребята. Господин Чжоу молча указал им на курильщика. Двое не торопясь, вразвалочку подошли к нему. И тут последовал резкий молниеносный удар. Курильщик вскрикнул от боли. Китайцы хладнокровно, деловито нанесли еще несколько ударов. Били они так, чтобы причинить человеку максимальную боль, при этом не нанеся ему повреждений. Чтобы провинившийся, осознав свои прегрешения, тут же вернулся к работе. Делали они это мастерски. Завершив экзекуцию, китайцы вернулись к своему хозяину. Тот одобрительно что-то сказал им на своем языке. После этого господин Чжоу соизволил обратить внимание на благообразного:

– Нехорошо, Федор. Люди должны работать, ты поставлен за этим следить. А они у тебя курят. Старайся, заставляй их, а то я буду тебя немножко штрафовать. Ты понял?

– Я понял, господин Чжоу, они у меня будут вкалывать, как каторжные, – угодливо затараторил Федор.

– Я тебе поверю. Но, как у вас говорится, буду проверять, – китаец уселся в джип и отбыл вместе со своими подручными.

– Вот сука! – бросил в сердцах Федор. – Ловко, гад, придумал, явился с проверкой втихаря, на лесовозе. А вы, мужики, тоже хороши! Если подставились, так нечего базары разводить.

– Ты сам, Федька, сука! Еще на меня пасть раззявишь – я тебя живым в землю закопаю, – угрожающе пообещал курильщик.

Тут же несколько человек возмущенно загомонили:

– Попробуй тронь Федора, мы тебе самому устроим секир башка! Он – нормальный бригадир, порядок знает. А если узкоглазый поставит другого, тот еще лютовать начнет!

Комбат решил, что услышал вполне достаточно. Он вернулся обратно:

– Эй, мышка-норушка, вылезай!

– Что там, дядя Боря? – спросила, выбравшись, девушка.

– Подтверждение рассказа Ильи.

– Какого рассказа?

– О китайцах, варварски расхищающих наши природные богатства. Я видел местных лесорубов и их китайского хозяина. Он вел себя с наглостью завоевателя чужих земель. Конечно, мужиков он подобрал себе еще тех. Каждый – первый алкаш и ханурик. Такие за бутылку не то что природу, родную мать продадут. Настоящий рабочий человек, у которого болит душа за будущее своих детей, никогда бы не польстился на китайские коврижки. А эти… Настоящая пятая колонна вместе с продажными чиновниками, – Рублев с досады махнул рукой. – Ладно, идем. Указатель где-то рядом, но и до темноты всего пара-тройка часов.

– Едь спокойно, сохраняй дистанцию. Дорога одна, никуда он не денется, а если сидеть у него на хвосте, может почуять неладное, – говорил Купол, ерзая по сиденью «жигуленка».

Он привык к более комфортабельным машинам. Дубль, подчиняясь его словам, еще больше отстал. Идущая впереди «Нива» скрылась за поворотом.

– Где он, куда делся? – заерзал Дубль, выезжая на ровный участок дороги.

– Не кипеши! Видишь – слева проселок и над ним стоит пыль. Туда он свернул, больше некуда.

Пока Купол говорил, «Жигули» проскочили проселок. Дубль ударил по тормозам. Он развернулся и съехал на грунтовую дорогу, густо усыпанную камнями разной величины.

– Опаньки! – радостно воскликнул Купол.

Впереди стояла «Нива». Где-то рядом находился ее хозяин…

Подъехав к валуну, Червинский вышел из машины и огляделся по сторонам. Никого! Замечательно, теперь его не примут за террориста, передающего секретные сведения. Игорь внимательно осмотрел громадный камень и заметил маленький, прилепленный к его основанию. Других укрытий, куда могли спрятать указатель, он не заметил. Червинский сдвинул камень. Так и есть, тот скрывал узкий, как раз чтобы прошла рука, ход в земле. Подсказку Игорь нащупал сразу и вытащил ее. Теперь быстро в машину, там он сумеет хорошо ее рассмотреть.

Хищно оскалившись, Купол достал пистолет с глушителем. Он хотел распахнуть дверцу, когда сзади раздался шум. Шедший по трассе рейсовый автобус сделал остановку. Из него вышли люди, большая часть которых свернула на проселок. Их было шесть или семь человек. Купол не стал считать, какое это имело значение. Он убрал пистолет и откинулся на спинку. Надо ждать и надеяться, что клиент тут еще задержится.

Надежды Купола не оправдались. Буквально через три минуты «Нива» пропылила мимо них и выехала на трассу.

– За ним! – нервно бросил Купол. – Хотя боюсь, что он нас засек, сучий сын!..

Опасения Купола были напрасны. Все мысли Червинского захватила новая подсказка. Судя по ней, выходило, что до следующего указателя рукой подать. Разумеется, на машине. Пешком бы Игорь замучился ходить. До чего же мудро он поступил, купив «Ниву! Если дело пойдет так и дальше, сегодня или завтра вместо очередного указателя у него в руках окажется завещание.

Теперь проселок находился не слева, а справа от трассы и дорога шла в гору, а не с горы. Она вся была в каменистых выступах, напоминавших лежачих полицейских, только менее пологих и оттого более опасных. О таких дорогах автолюбители говорят «стиральная доска». Несмотря на высокую посадку, «Нива» пару раз цепанула днищем о камень, но с достоинством выдержала испытание.

«И кто здесь только ездит?» – удивленно подумал Игорь.

Тут дорога пошла налево и под уклон, а Червинскому, судя по указателю, надо было направо. Там виднелся «карман», а дальше шла какая-то козья тропа, вьющаяся среди бесконечных скальных выступов.

Игорь загнал машину в «карман», достал из нее все ценные вещи и начал карабкаться по тропе.

«И что за странные люди ее проложили? Куда она ведет?» – удивлялся он, регулярно поскальзываясь на камнях.

Куда именно ведет дорога, он так и не узнал. Его она привела к округлой площадке, на краю которой высилась скала. «Метров шесть», – запрокинув голову, прикинул Червинский.

Да, поспешил он со своими оптимистическими прогнозами. Без вспомогательных средств забраться на скалу могла только птица. Или человек-паук. А указатель, судя по второй, подробной схеме, находился где-то в районе вершины скалы. Надо ехать обратно в город, искать лестницу…

– Здесь ни один автобус не пройдет, тут мы его и накроем! – злорадно оскалился Купол, когда «Жигули» свернули с трассы.

Бандит рано радовался. Дорога стала чересчур тяжелым испытанием для легковушки, рассчитанной на гладкие дороги.

Первый тревожный звоночек прозвенел, когда машина тяжело перевалила передними колесами через каменистый бугор. Раздался глухой удар.

– Ноги береги! Отшибет каменюкой! – глупо пошутил Дубль.

Через пару минут ему стало не до шуток. «Жигуленок» бился о камни так часто, что казалось, кто-то выбивает по днищу барабанную дробь. А затем на их пути встал каменный гребень, узкий и высокий, тянущийся поперек дороги.

– Сядем, без вариантов, – заявил Дубль.

– Сам вижу, – хмуро ответил Купол. – Но этот гад как-то проскочил.

– У «Нивы» посадка выше. Она хоть и паршивенький, но внедорожник.

– Что же делать? Он же, сучонок, уйдет! Надо рисковать. Авось пронесет.

Однако не пронесло. Раздался громкий хруст, потом жалобный стук. Легковушка форсировала преграду, но затем стала как вкопанная.

– Накрылась тачка, – констатировал Дубль.

– Упустили гада! – пригорюнился Купол. – Одна надежда, что он этим же путем будет назад возвращаться.

– Думаешь замочить его на ходу?

– Попробую. Сам видишь, какая тут дорога, тачки через эти баррикады ползут, словно черепахи.

– Если он заметит тебя с пушкой, газанет как миленький. Здесь дорога ровная, никаких поворотов, видимость как на ладони.

– А мы его для верности тормознем.

– Как?

– Для начала уберем тачку.

– Куда ты ее уберешь? Справа кругом торчат валуны, слева – обрыв.

– Вот в обрыв ее и скинем.

– Ты шутишь!

– Я, Дубль, говорю на полном серьезе, мне сейчас не до шуток. Если мужик не слепой, ему наша тачка давно глаза намозолила. Когда он ее снова увидит, то насторожится, и его хрен подстрелишь. А для верности устроим еще одну штуку. Ты заныкал в тачке бутылку водки и две пива.

– Ага! Пивко, между прочим, классное, не то, что эти помои в пластиковых бутылях.

– Отлично. Достаем из тачки наши вещички… теперь разворачиваем ее, разворачиваем, еще немного, толкаем… Хорошо пошла!

– А если рванет?

– Точно, про бензин я забыл на фиг! Должно обойтись. Движок уже остыл, с какого перепугу бензину загораться? Видишь – ничего, тихо. Давай сюда бутылки.

– Ты че делаешь, Купол?!

– Не видишь – выливаю. Пиво, если очень хочешь, выпей, а о водке придется забыть.

– Ты че, офонарел!

– Дать бы тебе в морду за такие слова, но я сегодня добрый. Чистить пятак не стану, а объясню. Мы сейчас бутылочные донца отобьем и установим точнехонько за бугорком. Клиент на них напорется – и все, он уже мой. Если же он их каким-то чудом проскочит, я его чуть дальше ждать буду, у второго бугра, попробую снять на ходу.

– Нормальная мысль, – согласился Дубль.

Киллеры упустили из виду одну маленькую деталь. Раз существовала дорога, пусть и такая труднопроходимая, значит, по ней кто-то ездил. И когда они услышали шум мотора, раздавшийся вовсе не оттуда, откуда должен был появиться Червинский, а со стороны трассы, то растерялись и не сообразили, пока было время, убрать бутылочные донышки. Когда же минутная растерянность прошла, осталось только время залечь среди камней.

Появился внедорожник, водитель которого заметил поблескивающее на солнце стекло. Из машины выскочили сразу трое местных джигитов, людей горячих и скорых на расправу. Если бы Купол увидел их лица, он бы поблагодарил судьбу за то, что рядом оказалось надежное укрытие.

Джигиты, обшарили взглядом окрестности, никого не заметили, вышвырнули бутылки и уехали. Залегшие киллеры слышали шум, но подниматься не торопились. Тем более шум, поначалу удалявшийся, снова начал приближаться. Купол не сразу догадался, что это могло означать А когда сообразил и поднял голову, то увидел «Ниву», благополучно перевалившую через созданного природой «лежачего полицейского» и набиравшую скорость. Стрелять вслед уходящей машине не имело никакого смысла.

– Упустили, – нервно бросил Купол и разразился витиеватыми выражениями, непонятно кому предназначавшимися.

– Мужика? – поднялся со своего места Дубль.

– Нет, снежного человека! – зло ответил Купол. – Естественно, мужика, кого же еще мы могли упустить.

Борис и Светлана вернулись к реке.

– Так, – сказал Комбат, мельком взглянув на хорошо изученную им карту. – По идее, нам вниз по течению. Если бы не лес, мы бы с тобой уже заметили наш ориентир. Ладно, потопали.

Минут десять они шли молча, а потом Рублев вдруг сказал:

– Вот говорят, будто сейчас молодежь другая пошла, что плохая современная молодежь. А я вспоминаю свою жизнь лет тридцать тому назад и думаю, что особых различий нет. И сейчас и раньше среди молодых были умные и глупые, смирные и задиристые, честные, надежные и подленькие, думающие только о себе. Соотношение хороших и плохих тоже мало изменилось. Главное отличие в том, что нынешняя молодежь слишком много времени проводит у компьютеров. В мои годы об этой заразе даже не подозревали, развлекались иначе, с большей пользой для здоровья. Мяч гоняли, в войнушку играли; когда подросли, начали за девушками ухаживать. Хотя знал я нескольких человек, которые обожали перекинуться в картишки. Могли за ними сидеть с утра до ночи. Но жизнь – штука непредсказуемая, одному Богу известно, как она повернется дальше. Вдруг за компьютерами будущее человечества? Вдруг с их помощью создадут лекарства от всех болезней, экологически чистые производства, решат другие насущные проблемы?

– Дядя Боря, а вы, оказывается, философ.

– Сомневаюсь. Для философа мне не хватает глубины мысли. Но иногда в свободное время размышляю над разными глобальными проблемами. И вот что я тебе скажу. Возможно, компьютеры приведут человечество к светлому будущему, а вот наркотики – точно нет! И почему эта зараза захлестывает нашу молодежь? Я ведь, грешным делом, считал, что наркота в России не приживется, нашей водке любая дурь не конкурент. Мол, это в Америке с их климатом всякие героины и кокаины идут на ура, а у нас водочка и согреет, и душу развеселит. Просчитался я, обмишурился. Оказалось, что можно и водку пить, и наркотой баловаться.

– Дядя Боря, вы таким тоном говорите, будто сами виноваты.

– Просто мне жалко молодых ребят. Для чего они родились, для чего выросли? Неужели только для того, чтобы начать с косячков, набитых «травкой», а закончить, в том числе и свою жизнь, уколами героина?

– Поверьте, гораздо больше разумных юношей и девушек, которые даже из любопытства не притронутся к тяжелым наркотикам.

– А к легким?

– Легкие пробовало большинство моих однокурсников, – чуть замявшись, ответила девушка.

– Но если кому-то понравилось, то они продолжат курить. А там и до серьезной дури рукой подать.

– Сомневаюсь. Насколько я знаю, на моем курсе нет людей, курящих «травку».

– Об этом принято умалчивать.

– А как, дядя Боря? Тут же происходит такая вещь. Мы в универе не только учимся, но и заводим друзей. У нас возникает новый уровень общения. Стыдно признаться, но мне с бывшими одноклассниками теперь скучно. У них разговоры какие-то убогие, примитивные. И почти у всех студентов происходит аналогичная вещь. Не скажу, что у нас возникает единый коллектив, но у каждого есть свои друзья на курсе.

– Я понял. Ты хочешь сказать, что при тесном общении крайне трудно сохранить в тайне такие вещи, как увлечение наркотиками.

– Практически невозможно, дядя Боря.

– Света, хватит звать меня дядей Борей. Я почему-то чувствую себя стариком.

– А как?

Рублев не успел ответить на этот вопрос. Лес вдруг поредел, и они за одиночными деревьями увидели невысокую двуглавую горку, стоявшую у берега реки.

– Дядя Боря, то есть Борис Иванович, вы – настоящий Шерлок Холмс! – восторженно воскликнула девушка.

– Можно просто Борис. А насчет Шерлока Шолмса ты загнула. Эту задачу решил бы любой человек, мало-мальски разбирающийся в картах.

Комбат устремился к горке. Забраться на нее ему не составило никакого труда. В седловине между двумя вершинами он внимательно осмотрелся, затем стал взятой с собой саперной лопаткой поддевать дерн. В одном месте тот едва заметно поддался. Рублев усилил нажим, слегка вогнал лопату в землю и резко поднял вверх.

– Ты смотри, как все живое быстро приходит в себя. Ведь прошло где-то около месяца, как люди твоего отца спрятали здесь подсказку, а трава уже пустила корни, – сказал он, отбросив кусок дерна.

Под ним лежал пакет с уже привычными двумя картами. Светлана, выглянув из-за спины Рублева, заметила как-то буднично, почти без эмоций:

– А я была уверена, что вы ее найдете.

– Давай посмотрим, куда нам дальше, – Комбат разорвал пакет и достал общую карту. – Ого, придется отмахать километров тридцать! У нас пошли водные ориентиры. Эту подсказку спрятали у реки, а следующую – около лесного озера. Возвращаемся на стоянку. До темноты осталось мало времени, а нам еще надо собрать дрова и разогреть еду.

– Дрова там под боком, за пять минут соберем.

– Это сейчас. А в другом месте все может оказаться иначе. Запомни, Света, наши странствия непредсказуемы. Возможно, через пару дней нам придется тратить уйму сил и времени на поиски еды. Поэтому сейчас надо использовать наши ресурсы, отдыхать и копить энергию.

– Хорошо, я запомню. Как же мне пренебрегать советами человека, много раз бывавшего в экстремальных ситуациях. Борис, а на войне очень страшно?

– А ты как думаешь, страшно или нет, если тебя в любую минуту могут убить?

– Думаю, что очень страшно.

– Только нельзя этот страх запускать в свою душу, иначе он сожрет тебя.

– А как его не пускать?

– Многое зависит от конкретного человека, но главное – думать не о себе, а о том, как уберечь находящихся рядом с тобой людей. Тогда страх уходит, о нем просто забываешь.

– У меня бы, наверное, так не получилось.

– Возможно. Женщины не созданы для войны. У вас другие, более благородные задачи.

Комбат замолчал, Света перестала задавать вопросы, и оставшуюся часть пути они проделали в тишине. Придя на стоянку, Рублев занялся костром, а девушка провела ревизию припасов и огорченно заметила:

– Кроме хлеба, осталось на один раз поесть.

– А что с хлебом?

– Почти целая буханка.

– С хлебом будь экономнее, а насчет остального я позабочусь, – пообещал Рублев.

Восхождение на гору началось, когда первые солнечные лучи прорвали редеющий туман. На этом, с нетипичной для него решимостью отвергнув возражения Олега, настоял проводник. И он оказался прав. За час путешественники одолели нижние склоны, а дальше начался самый тяжелый участок пути. Оба задыхались, кряхтели и стонали, карабкаясь в гору, шагая со скалы на скалу, переступая и обходя огромные разветвленные корни деревьев. В этой ситуации Драгун невольно проникся уважением к гиду. Сам Олег шел почти налегке, с небольшим рюкзаком, африканец же тащил остальную поклажу. При этом Драгун учащенно дышал, чувствовал, как бешено колотится в груди сердце, и через каждые двадцать минут садился отдыхать. А проводник двигался спокойно и размеренно; только по льющемуся градом поту можно было догадаться, насколько ему тяжело. Теперь Олег сообразил, для чего понадобилось начинать подъем в такую рань. Если бы ко всем трудностям прибавилось безжалостно палящее африканское солнце, они бы окончательно лишились сил.

После двух часов сложнейшего подъема путники вышли на сравнительно ровный участок. Драгун предложил устроить здесь привал. Гид не возражал. Тем более рядом протекал ручеек. Сбросив рюкзак и одежду, Олег двинулся по течению ручья. Он надеялся найти пригодное для купания место. Возможно, где-то ниже такое и было, но Олегу совсем не хотелось спускаться, чтобы затем опять испытать прелести подъема. Он заметил что-то вроде крошечной заводи метра полтора в длину и около полуметра глубиной. Молодой человек улегся в эту природную ванну, неожиданно оказавшуюся довольно холодной. Олег заставил себя несколько минут полежать в воде, а затем вернулся на поляну под лучи начавшего припекать солнца.

Гора оказалась настоящей обезьяньей обителью. Через несколько минут после того, как гид отправился смыть пот, лежавший на траве Драгун услышал над своей головой громкие протяжные крики. Затем на крайних деревьях показалось стадо гвенонов. Первым возник крупный самец, вожак стада. Осмотревшись и решив, что лежащий человек не представляет опасности, он издал громкий крик, скорее всего означавший: «Выходите, все спокойно».

Немедленно вслед за этим ветки деревьев затряслись, на них оказались гвеноны. Их было много, к животам некоторых самок прицепились крошечные детеныши. Когда самки начали прыгать вниз, малютки взвизгивали то ли от страха, то ли от восторга. Обезьяны быстро перебрались в заросли кустарника и начали поедать маленькие черные плоды. Делали они это на удивление дружно. Иногда более крупная обезьяна вырывала у другой особо привлекательный плод, но все ограничивалось раздраженным ворчанием потерпевшей. Олег не заметил ни одной крупной ссоры или драки.

Вдруг кто-то из гвенонов издал пронзительный крик, и все стадо взметнулось на деревья. На поляну вышел гид.

Драгун всегда считал, что чем выше забираешься на гору, тем труднее восхождение. Но из всякого правила бывают исключения. Впереди их ждал пологий подъем, и только у вершины гора снова круто взмывала вверх. Олег спокойно шел, стараясь двигаться в ногу с гидом. Он уже понял, насколько важна в их ситуации размеренная, без смены ритма ходьба. Тем более они преодолели лишь меньшую часть пути.

Проводник же, хотя и изнемогал под тяжестью груза, упрямо двигался вперед. Олег, едва передвигая ноги, робко поинтересовался, не пора ли остановиться.

– Господин, мы должны не только остановиться, но и выбрать хорошее место для ночлега, к которому успеем на обратном пути. Пока рано останавливаться, мы не сможем добраться до вершины, а потом вернуться сюда до темноты. Надо пройти еще два или три километра.

Кажется, гид больше склонялся к трем, но самой судьбой был выбран вариант «два». Путешественники услышали шум падающей воды. Свернув чуть в сторону, они увидели маленький водопад, сверкающую стену воды, льющуюся с высоты примерно десяти метров. Внизу у крошечного русла лежала груда камней, покрытых густым слоем зеленого мха и сочной растительности. Кругом искрились водяные брызги, над гребнем водопада висела маленькая радуга, переливающаяся и мерцающая от непрерывного движения воды.

– Все, – заявил Драгун, скидывая рюкзак, – тут мы и остановимся.

Он решительно двинулся к водопаду, надеясь принять вторую за этот изматывающий день ванну, и тут же испуганно остановился. В небольшой затененной расселине между двумя камнями лежал варан. Он был очень велик, раза в полтора длиннее Олега. Увидев человека, пресмыкающееся открыло пасть, издав громкое шипение, от которого кровь стыла в жилах. Драгун на всякий случай отступил и рукой поманил африканца. Тот, увидев варана, только усмехнулся:

– Господин, он боится нас гораздо больше, чем мы его. Сейчас я его прогоню.

Осмотревшись по сторонам, гид подобрал несколько камней и подошел к варану. Пущенный им камень угодил точно в голову чудовища. Пресмыкающееся взмахнуло хвостом, словно бичом, и зашипело еще громче. Проводник швырнул второй камень. С удивительной быстротой варан развернулся, перемахнул через ручей и скрылся в зарослях. Драгун с наслаждением стал под струи прохладной воды.

Возможно, слухи насчет прилива сил перед финишным броском несколько преувеличены. Или Олег понимал, что впереди его ждет большая часть дистанции. Во всяком случае, он едва добрел до вершины, и только здесь его охватили эмоции. Причем радостными назвать их было трудно. Едва волоча ноги, спотыкаясь о камни, Драгун обошел вершину кругом, недоумевающе бормоча:

– Где же это чертово дерево? Неужели срубили?!

Однако если бы дерево срубили, остался бы пень. И даже если бы выворотили с корнем, Олег увидел бы яму. Но ни ямы, ни пня не наблюдалось. И те смутные подозрения, которые начали глодать Драгуна, едва он очутился у подножья горы, вылились в абсолютную уверенность. Они двинулись ложным путем. Найдя у реки подсказку, Олег заметил вдалеке гору и рванул к ней, пренебрегая элементарной сверкой по карте. Разумеется, он выбрал не ту гору. У вершины этой не росло дерева с новым указателем. Странно еще, что при его «везучести» здесь не оказалось другого дерева, обследовав которое вдоль и поперек Драгун впал бы в отчаяние.

Теперь надо возвращаться. Сколько сил и времени потрачено напрасно! Проклятая Африка! И кто додумался прятать тут завещание? Неужели громадной России оказалось для этого мало?

Олег рухнул на каменистую землю и тупо уставился в даль, ту даль, где стояла нужная ему гора с новой подсказкой!

– Господин, мы остаемся или идем? – робко потряс его за плечо африканец.

– Конечно, идем, нам здесь нечего ловить.

– А вы хотели кого-то поймать?

– Никого, так у нас говорят – в России.

– Тогда надо идти прямо сейчас. У нас есть фонарь, но лучше до темноты вернуться и разбить лагерь. Я видел след леопарда.

Упоминание о пятнистом хищнике взбодрило Драгуна. Перспектива оказаться в ночном мраке рядом с потенциальным людоедом погнала его похлеще допинга. Олег вскочил и двинулся следом за проводником. Им надо было пройти широкую полоску леса. Едва они оказались между деревьями, тишину разорвали душераздирающие крики, за которыми последовали взрывы сумасшедшего, леденящего душу хохота. Прокатившись между деревьями и отразившись многочисленными эхо, хохот перешел в тяжелые протяжные стоны и постепенно затих.

Драгун застыл неподвижно, чувствуя, как от страха волосы у него встают дыбом. Ему казалось, что он слышит крики жертв, которых их мучители подвергают самым жестоким пыткам. Африканец не спешил успокоить Олега, явно наслаждаясь испугом белого человека. Только через пару минут он сказал:

– Господин, успокойтесь. Где-то в лесу стадо шимпанзе. Они часто кричат так по вечерам.

– Шимпанзе? – не поверил Драгун. – А мне кажется, что я слышу людей.

– Шимпанзе, шимпанзе, – заверил проводник.

Успокоившись, Олег пошел дальше. У водопада они сбросили вещи, африканец быстро и умело срубил шалаш.

Разбудил Драгуна страшный удар грома. Не успел он еще понять, в чем дело, как на легкое сооружение обрушились потоки воды. Все кругом, в том числе легкая одежда, стало совершенно мокрым, от внезапно охватившего его холода Олег начал стучать зубами. Раздался новый громовой удар, казалось потрясший до основания гору. Испуганный Драгун выскочил наружу. Ливень только набирал силу, струи воды буквально сливались в один поток.

– Плохо, господин, размоет дорогу, – сказал оказавшийся рядом африканец.

Олег сначала не понял. Как вода может размыть камень? Затем вспомнил, что часто их путь пролегал по утрамбованной глинистой почве, и сообразил, во что она может превратиться от воды.

Ливень прекратился так же внезапно, как и начался. Но шум воды не прекращался. Теперь он раздавался откуда-то справа.

– Маленький ручей разлился, – пояснил африканец.

Впервые Драгун увидел собственными глазами, как от дождевых вод крошечный ручеек превращается в полноводную речку. Это случилось на рассвете, когда путники, собрав остатки вещей, продолжили спуск. Узкая струйка воды стала желтым потоком, с огромной скоростью несущим вырванные корни, сломанные ветки, сорванные листья и цветы. Олег искренне порадовался, что им не надо переправляться на другой берег. То, что вчера выглядело легкой забавой, сегодня казалось трудноразрешимой проблемой. Они двинулись чуть в стороне от ручья, обходя громадные лужи и стараясь держаться подальше от коварной глиняной почвы, которая то держала ногу цепко, будто смола, то предательски скользила под ногами.

Дрозд, оставшийся сторожить ценное имущество, несказанно обрадовался, увидев Олега с африканцем.

– Вы живы! Слава богу! А то я после этого проклятого ливня здорово переволновался.

– Да живы мы, живы. Что с вещами? – озабоченно спросил Драгун.

– Почти все целы. Я чутко сплю, и меня разбудили дальние удары грома. Я подсуетился и успел спрятать от воды самые ценные вещи. Остальное подсохнет, и мы отделаемся минимальным ущербом.

– Отлично. Сегодня отдыхаем, а завтра идем обратно к реке.

– К реке? – удивился Дрозд. – Зачем?

– Так надо.

Проснувшись утром, Борис вместо обычной утренней разминки взялся за лопату. Высунувшейся из палатки Светлане он сказал:

– Найди мне какую-нибудь баночку или полиэтиленовый пакет.

– Пакетов у нас куча, в них лежала еда. А зачем вам?

– Ты не по годам любопытна. Лучше делай, что взрослые говорят.

– Я сделаю, без проблем. И можете ничего не говорить, раз у вас от меня секреты.

– Могу не говорить, а могу сказать.

– Тогда говорите.

– Ты, наверное, готова святым духом питаться. Я так не умею, поэтому решил добыть пропитание.

– В земле? Тогда на самом деле лучше питаться святым духом.

– Света, если задуматься, то все идет от земли, в ней начало и в ней же конец. И я действую в сложившейся веками последовательности.

– Вы, Борис, говорите загадками.

– Ничего, скоро ты их разгадаешь, если я дождусь пакета.

– Ах да, сейчас принесу.

Девушка скрылась в палатке и почти тут же вынырнула из нее, неся пакет. Борис успел поддеть лопатой солидный кусок земли и теперь внимательно разглядывал его, разбивая на более мелкие кусочки. Наконец он заметил червя и бросил его в пакет.

– Я все поняла, хотите рыбы наловить, – довольно улыбнулась Светлана.

– А раз поняла, сходи найди кузнечика или кого еще. Тут земля на червей скудная. Я вчера, если ты заметила, нашу спитую заварку аккуратно в одно место слил. Говорят, червям она нравится. Может, оно и так, но либо времени мало прошло, либо червей тут почти нет. Видишь, пока только две штучки обнаружил. Давай поищи наживку. Только далеко не уходи.

– Я после вчерашнего спокойна, только если вы рядом.

Совместными усилиями наживка была собрана, Рублев вырезал гибкий прут. Снасти он взял с собой и быстро привязал к пруту толстую леску с поплавком, грузилом и большим крючком.

– Вы, Борис, на все руки мастер, – подхалимски заметила Светлана.

– Так уж, – скептически отозвался Комбат. – Я про рыбалку знаю, как начинающий любитель. И то благодаря одному знакомому. Вот он – заядлый рыболов, и он абсолютно не понимает, как мужчине может не нравиться это занятие. Однажды взял он меня с собой, отвез на заветное место. Сказал, будто лещи там хорошо клюют. Только я не выдержал сидеть по часу и ждать поклевки, укоротил дно, насадил червя и стал тягать разную мелочь. Так и рыбачили. Я пять рыбок достану, он одну, только его одна весила как двадцать моих. К тому же я по неопытности забросил слишком близко к берегу, а там кусты, уходившие под воду. И плотвичка, взявшая наживку, в эти кусты забилась. Пришлось раздеваться, лезть в реку и распутывать снасть. А ты говоришь – на все руки мастер.

– Так вы лишь один раз в жизни ездили на рыбалку?

– Ну почему! Есть у меня другой знакомый, который почти в самой дельте Волги живет. Он меня долго к себе звал, лет восемь, пока я не собрался. Там я научился со спиннингом обращаться. Очень уж уха из судаков понравилась, особенно под водочку, а знакомый по будням работал. Пришлось самому рыбачить.

Комбат скромно умолчал о том, что большую часть той поездки у него заняли разборки с шайкой настоящих пиратов, грабивших каспийские суда. И победить в этой схватке ему помогло вовсе не умение мастерски забрасывать спиннинг и вываживать судаков.

Рублев забросил удочку и стал ждать. Хотя ждать – это не совсем верно. Течение постоянно сносило леску с наживкой, и Борису каждую минуту приходилось перебрасывать снасть. Время шло, но поплавок только изредка подергивался, будто пьяный мужичок, собирающийся пуститься в пляс, но сам себя останавливающий в последний миг, стыдясь своего неумения.

– А говорят, будто в сибирских реках достаточно забросить в реку пустой крючок, и на нем сразу окажется рыба. Враки это, – разочарованно сказал Борис, и тут же, словно опровергая его слова, поплавок бойко ушел под воду. Рублев подсек. Он почувствовал яростное сопротивление крупной рыбы, не желающей идти на корм удильщику. Все же Борис вытащил свою добычу на берег.

– До чего ж красивая! – восхитилась Светлана.

Действительно, рыба поражала своей нарядностью! Золотистого цвета, с коричневыми пятнышками на боках и густо-красными плавниками – настоящая красавица.

– Кто это? – спросила девушка.

– Не знаю, – честно ответил Рублев. – Я же тебе говорил, что не рыбак.

На самом деле он поймал ленка, и не было ничего удивительного в скором превращении, случившемся с рыбой. Очень скоро краски ленка начали блекнуть. Оперение прямо на глазах побледнело, исчез ярко-золотистый цвет.

– Не хочет умирать, – грустно сказала девушка.

– Что поделать. Иначе нам придется умирать с голоду. – Рублев покопошился в пакете и достал кузнечика.

– Может, довольно, Борис? Смотри, какой он большой. Нам его на целый день хватит.

– Сомневаюсь, чтобы килограммовой рыбины хватило двоим на целый день. Да и запас не помешает, – Рублев забросил удочку.

На этот раз ждать пришлось совсем чуть-чуть. Поплавок снова ушел в воду, и Комбат вытащил нового ленка.

– Похоже, у местной рыбы кузнечики считаются деликатесом, – заметил он.

– Теперь уже хватит? – с надеждой спросила девушка.

– Бог любит троицу. Да и черви еще остались. Зря, что ли, я их копал, – твердо ответил Рублев.

Он удобнее пристроился на берегу и впился взглядом в поплавок. Тот снова начал свой робкий танец, который на этот раз продолжался слишком долго. Борис уже начал терять терпение. Если бы он не заявил так категорично насчет троицы, встал бы и ушел. Но надо было держать марку.

Терпение Рублева было вознаграждено. Хотя награда оказалась так себе. На крючке трепыхалась крупная плотва.

– И как она заглотила такого здоровенного червя? – удивился Борис, насаживая рыбу на гибкий пруток. – Все, идем займемся нашей добычей.

– Я готова, – тут же подхватилась Светлана.

Они вернулись на стоянку. Предоставив девушке возиться с рыбой, Комбат стал неторопливо собирать вещи. Им впервые предстоял такой длительный переход. Свои возможности Рублев знал, а в силах девушки испытывал большие сомнения. Хватит ли у нее выносливости на многокилометровую дорогу? Чтобы облегчить путь, Комбат тщательно укладывал вещи, чтобы ни одна не мешала в пути. Он плотно утрамбовал свой рюкзак, оставляя Светлане минимум вещей.

Нынешний переход был очень важен. За сутки они далеко оторвутся от возможных преследователей. Даже если те чудом обнаружат их стоянку у реки, дальше их ждет большое разочарование. Только для этого надо пройти долгий путь, не разжигая костра, не оставляя других следов, слишком много говорящих опытному человеку.

Уха из ленка получилась замечательная. Остальных двух рыб Светлана зажарила и уложила в пакет.

– Перекусим ими на ходу, без долгой остановки. Тем более в холодном виде рыба даже вкуснее, чем разогретая, – Комбат заранее настраивал девушку на долгое и тяжелое странствие.

Океан был тихий. Индийский, но тихий. И лодка шла замечательно. Взятые на всякий случай весла лежали без дела вдоль бортов. Владимир с интересом вглядывался в даль. Надо же, плывет чуть больше часа, а уже никаких признаков цивилизации, живых людей. Вот они, масштабы нашего земного шара! Казалось, человечество спустило на воду сотни тысяч разноразмерных судов, а где они? Хоть один? Нету. Причем, если удалиться от Чагоса миль на триста к югу, проходящего судна можно ждать месяцами!

От этой мысли у Владимира по коже пробежал холодок. А если вдруг налетит шторм? Он же совершенно беззащитен перед большой волной, и никто ему не поможет. Единственное спасение – побыстрее добраться до островов. Владимир добавил хода. Хорошо, что он взял горючее с запасом, можно не экономить!

Вскоре показались острова. Драгун развернул карту. Где же его остров? Ага, вон тот, третий с левого края. Хороший остров, маленький, но возвышается над водой. Если застанет шторм, тут можно надежно укрыться.

Владимир обошел остров. Вот и бухточка, зарулим туда. Отлично, есть скала, за которую можно привязать лодку, и удобный выход на сушу. Хотя последнее волновало Драгуна в последнюю очередь. Когда речь идет о семидесяти миллионах – а примерно столько достанется ему, если внебрачные наследнички получат то, что заслужили, – можно даже карабкаться, зубами цепляясь за скалы. Потом вставит новые – лучше настоящих!

Владимир спрыгнул на берег. Он зарос кустарником, служившим для гнездовья птицам. Хотя куда больше им подходило название «пернатые бомбардировщики». Вспугнутые человеком, они летали над островом, и с неба градом летело столь высоко ценимое в сельском хозяйстве гуано!

– Засранцы! – гневно бросил Драгун, раздраженный таким неприятным сюрпризом. – Меня не надо удобрять! Я вам что, дерево?

Он замахал руками, и птицы испуганно разлетелись по сторонам.

– Другое дело. Хотя я и так уже весь в помете. Ладно, потом отмоюсь, а здесь на меня некому смотреть.

Драгун взял подробную карту и окинул взглядом остров:

– Хорошо, просто замечательно. До чего элементарная задачка. Вон камень в центре острова, под ним указатель. Однако!

Последнее слово вырвалось, когда молодой человек подошел к камню.

– Это же настоящий валун! Как его перевернуть? Спокойно Вова, думай, хорошо думай!

Драгун обошел камень и не сразу, но все же заметил такую вещь: с одной стороны имелся небольшой уклон. Владимир зашел с другой стороны и налег на валун. Ближняя к нему часть камня приподнялась, и довольно легко, но откатить валун в сторону и близко не получалось. Драгун снова задумался. Затем он подобрал несколько увесистых камней и положил их рядом с валуном. Приподняв край, он ногой подоткнул под валун два камня, отпустил его и лег на землю. Между валуном и каменистой почвой образовался просвет, и Владимир заметил пакет. Но он не стал рисковать, протягивая внутрь руку. Мало ли. Если валун осядет, то его конечность превратится в мешанину из мяса и раздробленных костей.

Драгун подошел к ближайшему кусту и выломал толстый прут. Его он засунул в просвет и без риска для здоровья достал указатель. Владимир тут же разорвал пакет и вытащил карты. Замечательно! До следующего указателя около часа хода. А он уже начал опасаться, что ему придется заночевать на этом дурацком острове под аккомпанемент гогочущих пернатых. Драгун торопливо спустился к лодке, взял весло и осторожно выплыл из бухточки. На всякий случай он взглянул на небо. Чисто! Очень хорошо. Можно спокойно двигаться к цели, не опасаясь коварных сюрпризов природы.

Владимир завел мотор. Первая часть дороги настроила его на умиротворенный лад. Мелкая зыбь, птицы, далекие и потому безопасные, маленькие рыбки, то и дело выпрыгивающие из воды, удирая от хищника, – кайф!

Первую акулу Драгун увидел примерно на середине пути. Владимир, благодаря увлечению дайвингом немного разбиравшийся в крупнейших хищных рыбах, опознал в ней голубую акулу, странницу моря, только подозреваемую в людоедстве, но никогда прямо в нем не уличенную. Драгун с любопытством рассматривал опасную рыбину, восхищался ее совершенным телом, вытянутым, обтекаемым, идеальным для молниеносного рывка. Акула несколько минут плыла рядом, заинтересованная странным звуком, но потом ей это надоело, и она ушла на глубину. Владимир быстро забыл о встрече, однако почти так же быстро вспомнил. Он уже различал контуры нужного ему острова, когда заметил вторую акулу, а за ней третью и четвертую. В основном это были сравнительно безопасные создания, но одна из тварей оказалась тигровой акулой, известным людоедом. В списке наиболее опасных акул тигровая стоит на третьем месте и по размерам уступает только большой белой. Некоторые ученые полагают, что величиной тигровая акула может превосходить большую белую, достигая девяти метров в длину. Правда, никто таких гигантов не видел.

Встреченная Драгуном акула размерами не потрясала, в ней было каких-то три метра, но и такая хищница при желании могла легко сожрать человека. Владимир поплыл дальше, и с каждой минутой у него усиливалось желание повернуть обратно. Акулы шныряли везде, словно их магнитом притягивало к этому месту. Откровенных людоедов среди них было мало, но Драгун видел, на что способна стая этих хищниц. Как-то он погружался вместе с инструктором к рифовым акулам, считающимся практически безвредными.

Ага, безвредные! Пусть человек, который это выдумал, посмотрит, как ведут себя голодные рифовые акулы, когда инструктор скармливает им рыбу. Пищевое безумие – очень точное определение их поведения! Прожорливые твари хватали все, что влазило им в пасть! Окажись рядом человеческая рука, отхватили бы и руку. Другой вопрос, что в обычном состоянии рифовые акулы довольно боязливы, держатся подальше от существ, равных им по размеру. И питаются они относительно небольшими рыбешками. Тигровые акулы – совсем другое дело! В их желудках находили предметы, не входящие в рацион ни одной рыбы. Например, автомобильные номера, зонтик и даже неразорвавшуюся малокалиберную бомбу! Но гораздо чаще встречались другие, куда более мрачные находки – части человеческого тела.

История «Титаника» навязла на ушах; кажется, она известна даже едва научившемуся говорить младенцу. Куда меньше людей знает о гибели филиппинского парома «Дона Пас», 20 декабря 1987 года столкнувшегося с танкером «Вектор». А ведь тогда жертв было в два с лишним раза больше, чем после роковой встречи «Титаника» с айсбергом. Точное число погибших осталось неизвестно, называются цифры от четырех до пяти тысяч человек. Причем значительная часть пассажиров «Дона Пас» завершила свой жизненный путь в пасти голодных акул. И на этом пиршестве людоедов тигровые акулы играли далеко не последнюю роль.

От недавней эйфории Драгуна не осталось и следа. С дрожащими руками и выпученными от страха глазами он подплывал к острову. Акул здесь стало поменьше, но увиденное окончательно деморализовало Владимира. По существу остров был атоллом, имел форму кольца с лагуной внутри. И снаружи по всей окружности шли отвесные скалы, забраться на которые Драгун бы не рискнул, даже имея альпинистское снаряжение. Проникнуть внутрь можно было единственным способом. Владимир сразу заметил странную линию на карте, но лишь сейчас понял, что она обозначает. Линия указывала подводный путь, тоннель, ведущий внутрь острова.

Он всегда, с первого дня, как надел акваланг, обожал морские погружения. Дня, когда он снова полетит к морю и увидит волшебный подводный мир, он ждал, как волокита ждет встречи с первой красавицей города. И вот, впервые в жизни, Драгун почувствовал отвращение к дайвингу, он подумал, что это занятие не столь восхитительно, как ему раньше казалось. Наоборот, оно безрассудно и чревато тяжелыми последствиями.

Владимир долго плавал вокруг острова и наконец заметил слабое течение. Присмотревшись, он увидел тоннель, идущий через кольцо скал. Его верхняя стенка чуть выступала из воды – настолько мало, что нельзя было и мечтать проплыть тоннель на лодке. Выбора не было, приходилось нырять. Или навсегда забыть о наследстве. Владимир долго всматривался в прозрачную воду. Там постоянно мелькали какие-то тени, но большую, мрачную, грозящую смертельным риском, он заметил лишь однажды. Хотя и одной встречи с морским чудовищем вполне достаточно, чтобы число наследников сократилось еще на одного человека.

Драгун задумался. Ведь люди как-то запрятали указатель внутри острова! Неужели они прилетали сюда на вертолете? Очень сомнительно. Значит – ныряли. И он нырнет. Надо только тщательно подготовиться к погружению в кишащих акулами водах. Тут он вспомнил о туземце, предупреждавшем его. Драгуну все стало ясно. Они говорили не «шар» или «шаг», а «шарк», по-английски – акула. Чудовищный акцент помешал Владимиру его понять, иначе бы он принял меры. Увы, поздно махать после драки кулаками, надо возвращаться. Он должен приобрести оружие, которое придаст ему уверенности. Драгун где-то читал, будто акулы улавливают страх жертвы, он ведет их так же безошибочно, как нюх собаку-ищейку. Долой страх, если он не хочет оставшуюся жизнь прозябать в нищете.

Погода продолжала благоприятствовать Владимиру. Все время, пока он возвращался к ближайшему заселенному острову, дул легкий попутный ветерок. Зажав под мышкой разговорник, Драгун отправился к администратору бунгало. Тот едва понял, чего от него добивается странный мужчина в одежде со следами птичьего помета. Догадавшись же, только пожал плечами:

– Вам надо отправляться на главный остров архипелага. Там центр торговли. А у нас лишь крошечный магазинчик, будет трудно найти то, что вас интересует.

– А у местных жителей? Я готов заплатить хорошие деньги!

– Знаете, у меня сейчас есть немного свободного времени. Давайте я пройду вместе с вами в магазин, заодно расспрошу моих знакомых. Без меня вас никто не поймет, вы только напрасно потратите время.

Драгун охотно согласился с таким великодушным предложением. В магазине ему повезло, там нашелся отличный тесак длиной около полуметра. Однако на этом везение Драгуна только начиналось. Когда администратор объяснил продавщице, для чего приезжему нужен большой нож, та поинтересовалась:

– А у Рамаянга вы были?

Администратор честно признался:

– Нет. Говорили, будто старик давно забросил свой промысел. А его дети выбрали другую, менее беспокойную работу.

– Люди правильно говорят, но у Рамаянга могли остаться разные вещи.

– Верно, как же я не догадался!

Администратор потащил Владимира на самый край поселка. Там стоял дом, свидетельствующий о зажиточности хозяев по местным меркам. Гостей встретил старик. По виду он был ровесник всемирного потопа, однако в разговоре выяснилось, что еще два года тому назад он время от времени выходил в море.

– Для чего? – тихо полюбопытствовал Драгун.

– Я забыл вам сказать. Рамаянг ловил акул. Из их кожи он делал замечательную обувь, которую продавали туристам.

– Рамаянг и его семья продавали? – ради интереса уточнил Владимир.

– Нет, кому тут продашь! Другие люди покупали у Рамаянга обувь и отвозили на главный остров.

– Везде перекупщики, – вздохнул Драгун.

Узнав о цели визита, старик настороженно покосился на Владимира. Ему не внушал доверия человек, угодивший под бомбардировку пернатых. Администратор заверил Рамаянга, что у пришельца самые серьезные намерения. Тот попросил минуту подождать и вернулся с удивительным предметом в руках. Он напоминал булаву, густо утыканную акульими зубами. Старик гордо сообщил, что зубы он выбирал особенно тщательно. Каждый остр как бритва, а вместе они являются грозным орудием, способным остановить любую хищницу.

– Твой нож… он для самоубийц… – сказал старик. – Если ты ранишь им акулу, будет много крови, приплывут другие акулы, они сожрут тебя. Моя вещь причиняет акуле боль, она пугается и уплывает. Хорошая вещь, очень хорошая вещь. Но она дорого стоит, – старик испытующе глянул на Владимира: – Двести долларов.

Администратор перевел, от себя добавив:

– Он слишком много заломил, тут редко кто за месяц столько зарабатывает.

– Если эта вещь спасет мне жизнь, она вообще бесценна. Я не буду торговаться, – отрезал Драгун.

Дорога оказалась еще труднее, чем думал Комбат. Километра три они прошагали бодро, почти весело. Потом миновали распадок, и тут началось. Казалось, здесь проводили испытание мощнейшей аэродинамической трубы. Значительная часть деревьев была повалена, искателям завещания приходилось обходить толстые стволы, ощетинившиеся ветками. Они шли зигзагами, которые вдвое превосходили путь по прямой. Прореженный лес давал возможность оглядываться назад, и Комбат видел, как медленно увеличивается пройденное ими расстояние. Он сам почувствовал усталость и догадывался, насколько тяжело приходится Светлане. Но та держалась молодцом, не жаловалась, только перестала разговаривать и шла закусив губы.

Поваленный лес закончился так же внезапно, как начался.

– Что это было? – наконец-то обрела дар речи девушка.

– Наверное, дело в лощине, где рос поваленный лес. Когда подул ураганный ветер, тут он получил дополнительное ускорение и валил деревья, будто карточные домики.

– Хорошо, что мы не угодили в этот ветер, – заметила Светлана.

– Хорошо, – согласился Рублев.

Дорога стала легче, но между ними и озером лежало еще много километров. Комбат уже начал жалеть о своем решении пройти весь путь за один день. Он совершал и гораздо более сложные марш-броски, но столичная девушка не привыкла к запредельным нагрузкам. Что она, никогда не занимавшаяся спортом, знала более утомительного, чем школьные уроки физкультуры? А тут сразу угодила в горнило испытаний на выносливость. Рублев надеялся лишь на то, что молодой организм еще полон сил и девушка способна выдержать многочасовую ходьбу. Иногда, впрочем, он задавался мыслью: «Зачем я гоню лошадей? Кто отыщет нас в громадной тайге? Мы достаточно оторвались, можно устроить стоянку и переночевать. Озеро никуда от нас не убежит. А девочка отдохнет и завтра будет в состоянии идти».

– Света, ты как? – спросил он больше для очистки совести.

– Нормально, Борис, что мне сделается? Я же молодая, и рюкзак у меня раз в пять меньше вашего.

– При таком раскладе стыдно признаться, даже если очень тяжело, – продолжил ее мысль Рублев. – Ладно, в таком случае шагаем дальше.

К озеру они дошли, когда солнце целиком скатилось за высокие деревья. Комбат, наступив на горло собственной песне, хотел было устроить привал, но глазастая Светлана увидела за лесом узкую голубую полоску. И столько радости звучало в ее восклицании, что Рублев, даже если бы твердо хотел остановиться, без колебаний отменил бы свое решение.

Последний километр отнял у девушки все силы без остатка. Комбат не стал ее мучить, быстро установил палатку, достав из рюкзака только вещи для ночлега. Светлана уснула на удивление быстро. Обычно, если переутомление слишком велико, человек долго ворочается с боку на бок, ищет удобную позу для ноющего тела. Причем ему кажется, что из-за полного изнеможения он отключится, едва доберется до постели, но часто спасительный сон приходит только через несколько часов. Светлана же размеренно засопела, едва положила голову на подушку.

«Ты далеко не так безнадежна, как мне казалось», – подумал Рублев.

Он испытывал легкое беспокойство. И в тайге есть шанс, что на них, спящих, случайно наткнется человек. Причем неизвестно, какие намерения у этого человека – хорошие или дурные. Но шанс этот слишком мал, практически ничтожен. Вероятность того, что у озера находятся люди, куда выше, а спящие они будут совершенно беспомощны. Обычно сон у Комбата был очень чуткий, но он тоже устал и не знал, услышит ли незваного гостя.

К счастью, тревоги Бориса оказались беспочвенными. Его разбудило не подозрительное копошение у палатки, а пение птиц. Рублев выбрался наружу. При утреннем свете он увидел, насколько красиво озеро в обрамлении густого леса. Заметить это успели до него. Слева примерно в километре виднелось какое-то здание. Рассмотрел Комбат и забор, окружавший сооружение.

«Видно, непростые люди там обосновались», – подумал он.

Но гораздо больше его волновал другой вопрос. Надо было искать подсказку. А как поступить? Идти самому, оставив девушку сторожить вещи? Но сторож из нее аховый, скорее жертва для людей со злыми намерениями. Бросать палатку тоже жалко: как ни крути, она у них одна. Если стащат, придется каждую ночь мастерить шалаш, который не спасет от дождя. Разумнее всего собрать вещи и двинуться на поиски указателя. А жаль. По чистой случайности они остановились в очень красивом месте. Крошечная поляна оканчивалась пологим бережком, усыпанным мелким песочком, – просто какой-то праздник для усталых путников!

«Мы сюда не кайфовать приехали, а делом заниматься! Вот найдем завещание – тогда отдохнем», – одернул себя Рублев.

Он разбудил девушку. Судя по карте, указатель находился левей, как раз в той стороне, где стояло здание. Примерно вдвое сократив расстояние до него, Комбат увидел нужное дерево. Очень приметное, с раздвоенным стволом. Борис разделся, оставшись в одних трусах, и пошел в воду. Она оказалась на удивление теплой, градусов двадцать.

– Горячие источники тут бьют, что ли? – удивился Комбат, заходя в озеро.

– Что вы сказали, Борис? – не расслышала девушка.

– Ничего, скоро сама узнаешь, – отсчитав двадцать шагов, Рублев опустил голову.

Вода озера была достаточно прозрачной, и, хотя Комбат зашел в нее по грудь, дно просматривалось хорошо. Вот только шаги у Рублева оказались великоваты. Лишь повернувшись, он заметил торчавший чуть в стороне корч. Борис нырнул и стал разгребать грунт вокруг него.

Поднятый со дна ил тут же сделал видимость нулевой, но Комбату удалось нащупать пакет, с которым он вынырнул на поверхность.

– Видишь? – показал он его Светлане.

– Вы его нашли? Так быстро! Какой же вы молодец, дядя Боря!

– Я же просил не называть меня дядей! А то сейчас зашвырну его далеко-далеко в озеро, – притворно рассердился Комбат.

– Швыряйте, я его найду, – задорно бросила девушка.

– Ладно, обойдемся без лишней работы, – смягчился Рублев.

Он выбрался на берег и протянул пакет Светлане:

– Открывай, у тебя руки сухие.

Подсказка вынудила Комбата задуматься. Им предстоял такой же, если не больше, отрезок пути. Как поступить? Двинуться сегодня и устраивать по дороге привалы или задержаться тут, у озера? Вряд ли им еще встретится такая красотища. А о преследователях уже можно забыть, искатели завещания надежно оторвались от них.

Комбат решил посоветоваться со Светланой. Тем более что до сих пор он принимал все сколько-нибудь важные решения. Наверняка это хоть чуточку задевало девушку. Пусть и она скажет разочек свое веское слово.

Конечно же, Светлана высказалась за отдых. Тут же установили палатку, поскольку место, напротив которого спрятали указатель, тоже оказалось на удивление красивым. Комбата немного беспокоило лишь то, что они приблизились к зданию. Его уже можно было хорошо рассмотреть, и Рублев понял, что это шикарный загородный особняк. Вот только он никак не мог обнаружить ведущую к нему дорогу.

«По воздуху они сюда добираются, что ли?» – подумал он.

Светлана не забивала свою голову такой ерундой. Осторожно тронув воду, она быстро разделась и бросилась в озеро. В отличие от Комбата, щеголявшего в семейных трусняках, она взяла с собой открытый купальник, словно предчувствуя, что он ей пригодится. День выдался солнечным, теплым, почти жарким. Отогревшись в песочке, Рублев последовал примеру Светланы. Отплыв далеко от берега, он перевернулся на спину и, медленно шевеля руками, лениво глядел в чистое синее небо. На время забылась стычка с бандитом, необходимость идти дальше в поисках завещания. Рублев наслаждался прозрачной водой, ясным солнышком, обступавшей его красотой.

Идиллию прервал стрекот вертолета. Комбат перевернулся и посмотрел вверх. Выскочив из-за леса, вертолет завис над домом и стал медленно опускаться. Вскоре он исчез. Очевидно, за зданием находилась посадочная площадка. Рублев на всякий случай поплыл к берегу. Встревоженная Светлана уже выскочила из воды.

– Кто это? – задала она вопрос, на который Рублев заведомо не мог дать точного ответа.

– Наверное, кто-то из большого начальства. Или местный олигарх, – предположил Борис.

Он понимал обеспокоенность девушки. Они на озере одни, а пресса достаточно мрачно описывала нравы властной и финансовой элиты государства.

Путешественники вернулись к палатке. Пока они обсыхали и раздумывали о том, как им быть дальше, прилетевшие развернули бурную деятельность. Из обрыва, на самом деле оказавшегося искусно сделанными воротами в эллинг, выскочил катер. Его вел мужчина. Еще один мужчина и три женщины пытались о чем-то говорить, хотя им мешал шум мотора. Катер вылетел на водный простор и остановился. Один из мужчин, уже на берегу избавившийся от лишней одежды, прямо с борта нырнул в воду. Второй стал о чем-то говорить с женщинами, энергично жестикулируя. Вдруг он схватил одну из женщин и бросил ее в озеро. Борис и Светлана услышали отголоски злорадного гогота. Но мужчина рано торжествовал. Воспользовавшись тем, что он оказался у борта в крайне неустойчивом положении, обе женщины подскочили к нему и отправили вслед за подружкой. Вынырнув, мужчина погрозил им кулаком, и до путешественников донеслось последнее слово из сказанной им фразы:

– …мать!

И снова послышался радостный звонкий смех.

– Развлекаются, – хмуро констатировал Рублев. – Интересно, они уже пьяные, или у них и в трезвом виде шуточки такие?

И тут же появились люди, которые могли бы дать ответ на этот вопрос. Только они не собирались этого делать. Два молодых парня, скорчив зверские физиономии, вынырнули из-за деревьев и сурово поинтересовались:

– Вы кто такие?

– Люди, – хладнокровно ответил Комбат.

– Тоже мне, люди! Гопота! – хмыкнул один, а второй продолжил допрос: – Вы что тут делаете?

– Отдыхаем, – коротко сказал Рублев.

– Че-го? Кто вас сюда звал?

– Сами пришли.

– Вот как пришли, так и валите отсюда. Живо!

– А разве тут заповедник? Или закрытая для посторонних секретная зона? Мы изучили все карты, нет здесь ничего запретного, – сблефовал Борис.

– Мужик, ты че залупаешься? Карты он смотрел! Так возвращайся домой и смотри дальше. Быстро собирайте манатки и чешите отсюда!

– Иначе? – тихо спросил Рублев.

Людей, хорошо знавших Комбата, никогда бы не обманул этот вкрадчивый голос. Обычно за ним следовала вспышка, и человеку, выведшему из себя Рублева, оставалось долго жалеть о своем опрометчивом поступке.

– Что «иначе»? – взялся уточнять один из парней.

– Иначе что вы нам сделаете? – голос Комбата был по-прежнему тих.

– Найдем способ. У нас их много, и некоторые довольно болезненны.

– Знаете, сосунки, – тихие интонации превратились в звенящий шепот, – когда вы еще по десять раз на день гадили в ползунки, я уже воевал в Афгане. И научился разбираться с уродами, которые оказывались на моем пути. Вам показать, как я это делал?

Хотя Комбат говорил шепотом, парни разобрали каждое слово. Впрочем, дело было не только в словах, но и в железобетонной уверенности Рублева, что он без проблем разберется с незваными гостями. Парни мигом утратили надменный вид, они рефлекторно отступили на пару шагов, и один из них сказал другому:

– Ладно, Сема, идем. На фига портить отдых хорошим людям.

– А хозяину че скажем? – попытался возразить тот.

– Хозяин пока ничего не видел, это мы их засекли. Если заметит, как-нибудь отвертимся, – заявил Сема и обратился к Борису: – Только вы не светитесь, пока они по озеру рассекают. Скоро вся компания отправится водку жрать, тогда купайтесь сколько влезет.

– А сейчас они трезвые? – ради интереса спросил Комбат.

– Махнули по сотке перед взлетом, а так – как стеклышки.

– Замечательная у нас элита! Пьянствуют, с женщинами развлекаются. А когда работают – одном Богу известно, – иронически заключил Рублев.

Индиец, с которым в одном купе оказался Царюк, поначалу скрывал любопытство, избегая лишней назойливости. Может, человек хочет поразмыслить о сущности жизни, зачем ему докучать. Но затем как-то само собой завязалось некое подобие разговора. Дважды попутчик Андрея испытал легкое потрясение. Сначала, когда выяснил, что Царюк едва может связать два слова по-английски. Потом – узнав, откуда родом Андрей.

– Русских сейчас в Индии много, но большинство из них ездит отдыхать на курорты. Я представить не мог, что встречу в поезде русского человека, пересекающего континентальную часть страны, – таков был смысл высказывания, с трудом понятого Царюком. – Наверное, вы у нас работаете?

– Вроде того, – уклончиво сказал Андрей, переведя взгляд в окно.

Индиец догадался, что вопросы такого рода попутчику не по вкусу, однако по инерции спросил:

– Вы куда направляетесь? По этому направлению я знаю только одно место, где много европейцев.

Царюк ответил, подспудно надеясь получить информацию. Услышав, куда едет Андрей, индиец заметил:

– Странно. Бедный городишко, в котором нет ничего привлекательного для иностранца. Ни хорошей работы, ни достопримечательностей.

– А я не в сам город. Собираюсь проехаться по его окрестностям.

– Кто вам такое посоветовал? – в голосе индийца слышался испуг пополам с жалостью.

– Никто, мне самому захотелось, – схитрил Царюк.

– А, так вы из расплодившихся нынче экстремалов, любящих рисковать жизнью, – предположил индиец.

– Почему вы так решили?

– А кто еще отважится без опытных сопровождающих бродить в пойменных зарослях Сундарбана? Это последнее место в Индии и даже на земле, где регулярно встречаются тигры-людоеды.

– Кто? – не сразу понял Андрей.

– Тигры-людоеды! Неужели вы впервые слышите о Сундарбане?

– Раньше как-то не доводилось, в другой стране живу.

– Тогда послушайте. – Индиец, как затем выяснилось, оказался инспектором природоохранного ведомства, он горячо любил животный мир своей страны и знал о нем буквально все.

Свой рассказ индиец начал издалека. Когда-то тигры-людоеды были для Индии таким же привычным бедствием, как засуха или эпидемии. Чуть больше ста лет тому назад они то и дело терроризировали отдельные деревни и даже целые районы. Знаменитый охотник Джим Корбетт многие годы избавлял туземцев от этой напасти и вел кровавый счет отдельных хищников. Тигр, убивший около ста человек, не являлся чем-то исключительным. Жертвами знаменитой чампаватской тигрицы стало 434 человека. Были и другие тигры, умудрявшиеся истребить население небольшого поселка. Большинство из них страдало от увечий или старости. Многие тигры по неопытности или в охотничьем азарте пытались схватить дикобраза и превращались в живую подушечку, утыканную иглами с крючками на конце. Страдая от боли, тигр зубами или лапами выдирал иглы, но часть их нередко оставалась в ране, которая воспалялась. Как результат зверь становился инвалидом, он уже не мог охотиться на свою привычную добычу, а человек был легкой жертвой.

Иногда тигры получали тяжелые увечья, нападая на достойных противников, таких, как дикие буйволы. Но чаще всего людоедами они становились после ранений. Не сумев нанести смертельный выстрел, охотники часто боялись идти в густые заросли, куда скрылся раненый зверь. А тот, получив тяжелое увечье, уже не мог гоняться за дикими животными и переключался на более легкую, двуногую добычу. Так один человек становился причиной гибели многих других людей.

Со временем, когда население Индии многократно увеличилось, а оружие стало многозарядным и доступным большему числу жителей, проблема тигров-людоедов в целом была решена. То есть специально этим не занимались, просто безудержная погоня за роскошными трофеями многократно снизила популяцию бенгальских тигров. Осталось единственное место, где хищники по-прежнему нападают на людей, – Сундарбан. Никто не знает, почему именно в местной популяции тигры испытывают мало страха перед человеком, тогда как в других местах, наученные горьким опытом, хищники стараются держаться подальше от людей.

– Надо их истребить, – сказал Царюк, исполненный ложной уверенностью, что только людям позволено безнаказанно уничтожать все живое.

– Истребить? – удивился индиец. – Но ведь далеко не все тигры Сундарбана – людоеды. Вы же не станете запрещать электричество потому, что кто-то погиб от удара током. В Индии тигры находятся под охраной государства, и мы хотим увеличить их численность, а не продолжать жестокое избиение!

К Андрею снова вернулся страх. Он представил себе, как бредет в джунглях, а за деревом притаился полосатый убийца, и, несмотря на жару, его бросило в холод. И хотя Царюк имел весьма смутное представление об охоте, он спросил:

– Не знаете, где можно купить ружье?

Напрасно Андрей задал свой вопрос. Вернее – не тому человеку. Будучи лицом официальным, его попутчик сухо ответил:

– Как иностранцу, вам будет сложно получить разрешение на покупку оружия. Хотя, если у вас при себе есть нужные документы, вопрос можно решить в течение месяца.

Царюк не стал выяснять, какие именно документы от него потребуются. Он догадывался. Скорее всего, какое-то удостоверение, свидетельствующее, что у себя на родине он занимался охотой или хотя бы проходил курсы обращения с огнестрельным оружием. Конечно, в Индии такие документы будут недействительны, но они подтвердят, что данная личность, получив ружье, не будет представлять опасности. В том числе для самого себя.

Поскольку ничего подобного у Андрея не было, получение оружия затянется на куда больший срок. Зная медлительность восточной бюрократии, он предположил, что и полугода может оказаться мало. Тогда все усилия окажутся напрасными. Нет, как говаривал известный революционер-затейник, он пойдет другим путем. Но каким? Этот вопрос Царюк долго обдумывал, ложась спать. На ум пришло несколько вариантов, и он пока не знал, какой именно выбрать.

А в общем вагоне, из которого ушел Андрей, всю ночь по очереди бодрствовали два индийца. Когда поезд останавливался на станции, тот из них, который не спал, выходил на перрон и тщательно вглядывался в людей, выходящих из спального вагона. И тогда своими манерами, бесшумными кошачьими движениями он напоминал тигра Сундарбана, выслеживающего свою любимую дичь – человека!

Когда девица и ее спутник исчезали за деревьями, Москит со злобой и одновременно тоскою глядел им вслед. Вот они уплывают, его денежки. А поначалу все казалось так просто. Застать парочку врасплох, всадить мужику в спину нож, а потом заняться девицей. Тут вообще не предвиделось никаких сложностей. Но до девицы дело не дошло. Мужик непостижимым образом увернулся от ножа, а в рукопашной схватке уделал Москита, как ребенка. И накрылись медным тазом бабки, которым Москит уже давно мысленно нашел достойное применение.

Тут бандит сообразил, что на кону стоят не только деньги, но и его будущая жизнь. С Метисом шутки плохи, он не любит, когда срывают его задания. А куда податься, если оказался в немилости у Метиса? В Москве ему точно жизни не будет. Неужели оставаться здесь, в Чите? Тут Москит подумал, что у него еще остался шанс реабилитироваться. Эта мысль подтолкнула его к действию. Бандит начал энергично двигаться из стороны в сторону, перетирая веревки. Это оказалось крайне трудным делом и заняло несколько часов. Временами Москиту казалось, что его потуги напрасны, что чертовы веревки прочнее стали и он навеки останется под этим деревом. Москит останавливался, переводил дух, но затем снова начинал свое многотрудное занятие. Наконец путы уступили перед его напором, и бандит получил долгожданную свободу.

Поначалу он рванул не в ту сторону, но опомнился и взял нужное направление. К счастью, мужик проигнорировал содержимое карманов бандита, и, выбравшись на шоссе, Москит сумел тормознуть попутку. Здесь, в Чите, люди были менее боязливы, чем столичные обитатели, первый же водитель подобрал голосующего. Оказавшись в городе, Москит устремился к междугороднему телефону. Метис был предусмотрителен, и они договорились об условной фразе, означавшей, что затея провалилась. Услышав ее, Метис немного помолчал и сказал:

– Перезвони мне через два часа.

Это время Москит провел как на иголках. Его грызли сомнения. Правильно ли он сделал, что позвонил Метису? Не лучше ли было тайно вернуться в Москву, собрать манатки и рвануть куда глаза глядят? Но ведь не зря говорят «повинную голову меч не сечет». Позвонив Метису, Москит признал свою вину и выразил готовность к дальнейшей работе. И только он один знает, куда направилась парочка. Хотя толку с этого знания!

Девица и мужик растворились в бескрайней тайге, попробуй теперь их найди. Тогда зачем Метис велел перезвонить? Затягивает время, решив подослать убийц? Но какой в этом смысл? Метис – деловой человек, он не станет заниматься такими глупостями. Какую опасность представляет для него Москит? Да никакой! Если вдруг начнется следствие, оно закончится пшиком. Во-первых, все живы и здоровы. Во-вторых, нет свидетелей, слышавших, как Метис приказал замочить девицу. Поэтому никто Москита убирать не станет, нет дураков вешать на себя бессмысленную мокруху. Но для чего тогда звонить?

Как ни напрягал Москит свои извилины, он не смог этого понять. Ведь по идее, услышав о провале, Метис должен был обматерить незадачливого исполнителя и забыть о его существовании.

А в это время Метис экстренно собирал людей. Он не знал, где именно спрятаны завещания, но был в курсе одного важного момента. Если поиски предстояло вести на большом пространстве, люди Графа подбирали крупные и четкие ориентиры. Таков был приказ Драгуна. Ведь его наследники были не профессиональными следопытами, а обычными людьми, впервые столкнувшимися с подобной задачей. Поэтому, зная, в какую сторону направились охотники за завещанием, можно было напасть на их след. Только бы не опоздать.

После недолгих размышлений Метис набрал телефон Бивня:

– Здорово! У меня нарисовалось срочное дело. Я сейчас к тебе подскочу.

Услугами Бивня Метис пользовался несколько раз. Тот брал разумные деньги за работу и выполнял ее качественно, не давая поводов для претензий.

– Вот сейчас все брошу и усядусь тебя ждать, – проворчал Бивень.

Однако в его голосе слышалась заинтересованность.

– Значит, бабки тебе не нужны? – поинтересовался Метис.

– Почему же? Бабки всем нужны.

– Так чего же ты выеживаешься? Я же тебе говорю, что дело срочное.

– И с добавкой за срочность?

– Козе понятно, – ответил Метис, полагая, что все дополнительные расходы получит с заказчиков.

Хотя какой-то червячок сомнения где-то там в глубине души закопошился. Ведь прокол с девчонкой случился по его вине. Подобрал негодного исполнителя, тот облажался. А Михаил пошел в отца, обязательно станет разбираться, как тратились деньги. Хотя по любому глупо жаться. За устранение лишних наследников ему обещано царское вознаграждение. Кроме того Михаил намекнул, что Метис в роли вожака бойцов устраивает его больше Графа. Но это тепленькое местечко дадут не за красивые глаза. Для этого надо выполнить поручение братьев. А у самого Метиса надежных людей раз, два – и обчелся. Поэтому без Бивня не обойтись.

«Вот сука Москит, из-за него я попаду на серьезные бабки. Ладно, обещанного гонорара ему не видать как своих ушей, этим будет компенсирована хоть какая-то часть расходов. Да, – размышлял Метис, – еще надо послать человечка к мамаше девчонки. Пусть разузнает, что за мужик сел на хвост ее дочери. Москит, конечно, козел, но с перышком обращаться умеет, всадить его в бок противника ему как два пальца об асфальт. Возможно, Москит сам облажался, а если дело в мужике? Если он крутой тип, бывший опер или спортсмен? Уже допущена ошибка, ее нельзя повторять, а обязательно надо исправить».

Бивень встретил Метиса в своей квартире, уставленной не то что с кричащей, а с истерично вопящей роскошью. Он налил гостю виски и поднял свой бокал:

– За встречу!

– За встречу!

Метис глотнул самогонистый напиток, вяло поинтересовался:

– Как дела?

– Могли быть и лучше.

– Что так?

– Серьезной работы для моих людей сейчас мало, занимаемся всякой ерундой.

– Это исправимо, – заверил Метис и тут же перешел к делу.

Выслушав, Бивень спросил:

– А зачем так много народу? Аж четыре бойца! Хотя это твое дело.

– Девица и мужик ушли в тайгу. Хотя я примерно знаю, куда они намыливаются, найти их будет сложно. И вообще, чем больше людей, тем надежнее.

– Тебе повезло. У меня есть один пацанчик, он родом из сибирской деревни, в тайге ориентируется запросто.

– Тем лучше. Давай своего пацанчика и еще троих.

– Это будет дорого стоить.

– Сколько?

Бивень назвал цену. Она была велика, но подъемна. Однако безоговорочно соглашаться не стоило, иначе Бивень решил бы, что сильно продешевил.

– Хорошо, – сказал Метис, – только все расходы за твой счет.

– Лады, но тогда я хочу получить аванс.

Метис, предвидя такое требование, расстегнул сумочку-кенгуру:

– Получи, тут десять кусков.

– Мало, – скривился Бивень.

– А ты мне их вернешь, если твои пацаны завалят дело?

– Ты не сомневайся в моих пацанах, они свою работу выполнят чисто.

– Пусть сначала выполнят, а потом ты их хвали.

Червинский мельком заметил каких-то странных мужиков в зеркало заднего вида, но тут же о них забыл. Его мысли были целиком заняты предстоящей покупкой лестницы. Найдет ли он ее? Городок ведь относительно мал, есть ли здесь вообще хозяйственные магазины? Или только специализированные отделы в супермаркетах? Он выскочил на трассу, забыв пропустить автофургон. Его водитель возмущенно просигналил. Опомнившись, Игорь виновато развел руки в стороны и снова ухватился за руль.

«Надо быть внимательнее, – подумал он, – а то из-за этого завещания угожу в аварию, и хорошо, если все закончится помятым автомобилем. А если я надолго загремлю в больницу? Тогда могу вообще остаться без папашиных денежек. Так дело не пойдет».

Игорь сосредоточился на дороге и ехал, полностью следуя букве правил. В городе он стал у обочины и обратился к первому встречному мужчине:

– Уважаемый, не подскажете, где здесь магазин хозтоваров?

«Уважаемый» подозрительно глянул на Червинского. Игорь не знал, что месяц тому назад в городе взорвалась самодельная бомба и, как установили следователи, почти все ее компоненты были закуплены в магазине хозтоваров. Все же мужчина догадался, что террористы не станут останавливать людей на улице и задавать вопросы, которые могут навести на их след. Они без посторонних найдут нужный им магазин.

– А какой вам нужен: ближний или самый большой?

– Оба сгодятся.

– Тогда поезжайте прямо и через два перекрестка свернете налево. Там сразу увидите.

– Спасибо, – Червинский завел двигатель.

В хозтоварах его ждало разочарование. Складные лестницы там были, но почему-то максимум пять метров длиной. Скала же по оценке Игоря была на метр выше. Он направился в другой магазин, но там наблюдалась та же картина.

– Неужели вам никогда не приходится забираться выше пяти метров! – в сердцах бросил Червинский. – Даже не знаю, брать или не брать.

Тут одна из продавщиц заговорщицки сказала Игорю:

– Берите, я вам тогда скажу, у кого есть лишняя веревочная лестница.

«Интересно, чем отличается рынок от советской торговли? Там нужно было сбагрить любой товар для выполнения плана, здесь – для прибыли. Разница только в названии», – подумал Игорь, а губы его сами произнесли:

– Беру!..

– Зря я вылил водку, сейчас бы она была в самый раз, – Купол раздраженно пнул валявшийся на дороге камень.

– Точно, сейчас одно желание – нажраться, – вздумал поддержать его Дубль и получил неожиданную отповедь.

– Нажраться ему хочется, уроду! – воскликнул Купол. – А кто за тебя будет клиента искать?

– Как? Где его искать?

– Без понятия. Но далеко он уехать не должен, ошивается в этом районе.

– Откуда ты знаешь?

– Чувство у меня такое, – сказал Купол, умолчав о полученной инструкции.

По словам заказчика, Червинскому предстояло вести поиски на сравнительно малой территории. А поскольку в горной местности автодорог меньше, чем на равнине, их все можно объехать и найти машину Игоря, если толково составить маршрут.

– Ну, если чувство, – тогда конечно, – было непонятно, иронизирует Дубль или говорит серьезно.

– Ты мне еще повякай, – на всякий случай пригрозил ему Купол.

– Хорошо, буду молчать. Только я не врубаюсь, как мы будем его искать на своих двоих.

– Тачку купим.

– Опять!

– У тебя есть другая идея?

– Идеи нет, просто никаких бабок не хватит, если каждый день новую тачку покупать.

– Можно не покупать, а ездить аккуратно. И взять нормальный внедорожник, а не гребаный паркетник, тем более нашего производства.

– Нормальный внедорожник дорого потянет.

– Возьмем ненормальный. Хотя бы «Ниву», как у нашего клиента. Только поновее, чтобы был запасец надежности.

Купол еще долго рассуждал по одной простой причине. Он сам не очень верил в реальность своего плана. Как искать человека, если даже не знаешь, в какую он сторону повернул на трассе? А если в город? Проще найти иголку в стоге сена, чем машину в лабиринте множества улиц и улочек…

Получив заветный набор из складной и веревочной лестниц, Червинский отправился в обратный путь. Теперь он был собран и внимателен, поэтому успел заметить какое-то торопливое шевеление, повернув с трассы на проселок. Однако, на свою беду, не придал этому значения.

Оставив машину в «кармане», Игорь бодро зашагал к площадке. Его глазомер оказался точен, складная лестница на метр не доставала до верхушки. Значит, в скале действительно было шесть метров. Но складная лестница вовсе не оказалась бесполезным грузом. Забравшись на нее, Игорю удалось точнее бросить веревочную лестницу, надежно зацепив ее за верхушку скалы. Та имела трехгранную форму, а Червинскому за заход получалось осмотреть только одну сторону. Как и следовало ожидать, первая попытка оказалась неудачной. Игорь приставил складную лестницу ко второй грани. Подозрительный выступ он заметил сразу и не стал тратить время на веревочную лестницу. Поднявшись, он увидел под выступом расщелину и сунул туда руку. Есть!..

– Ты гля, снова клиент нарисовался! – удивленно-радостно воскликнул Дубль.

Купол не стал тратить время на бестолковые разговоры, а сунул оружие под рубашку и рысью затрусил за «Нивой». От непривычного занятия он быстро начал задыхаться, однако возможность немедленно покончить с делом придала ему сил. Заметив стоявшую в «кармане» легковушку, Купол оглянулся по сторонам, ища надежное укрытие. Тут же подрулил Дубль, более молодой и оттого более выносливый.

– Хрен его знает, вдруг он бросил тачку и больше сюда не вернется. Ты спрячься вон за тем валуном и жди, а я пойду его искать. Только куда? Тут две дороги. Но если бы ему надо было направо, он бы поехал на машине. Короче, иду налево. А ты жди. Если он нарисуется, сам знаешь, что делать.

Отдав ЦУ, Купол зашагал узкой тропкой, поминутно спотыкаясь и поминая горы неласковым матерным словом. Про себя, естественно, избегая лишнего шума. Клиента он увидел за добрую сотню метров. И немудрено. Находившийся у верхушки скалы человек был заметен издалека.

– Че он там забыл? – удивился Купол и ускорил шаг, поскольку Червинский начал спускаться.

Киллер зря опасался. Верхушка лестницы переместилась на другую сторону, а вскоре показалась голова человека. Он шарил рукой по скале.

Киллер замедлил шаг. Осторожно ступая, он вышел на площадку.

– Есть! – самому себе радостно доложил Червинский.

Купол поднял оружие и прицелился. Игорь потянул указатель, но тот зацепился за выступ скалы. Червинский пальцем нажал на свернутую трубочкой бумагу, чтобы протащить ее под торчащим выступом. Хлопнул выстрел, смягченный глушителем. Игорь вздрогнул и мешком рухнул на площадку. Купол подошел к распростертому телу, для верности выпустил пулю в голову. Затем убийца торопливо зашагал обратно. На полпути заметив расщелину, он выбросил туда пистолет, тщательно стерев отпечатки пальцев.

Хотя охранники трусливо ретировались, настроение было испорчено. Только после обеда Светлана повеселела и снова зашла в воду. Немного подумав, Рублев составил ей компанию. Бражка из особняка, как и предсказали охранники, больше на озере не появлялась. На этот счет у Бориса возникла мысль, возможно недалекая от истины. Зачем возводить шикарные особняки в красивейших местах, если приезжаешь сюда главным образом для того, чтобы напиться? Какая разница, где глушить водку. С пьяных глаз интерьер, окружающие человека красоты уже не имеют практически никакого значения. Важно только количество выставленной на стол выпивки и, если мужчина сексуально озабочен, наличие рядом сговорчивой женщины. А пить можно и в жалкой хибаре, было бы где сесть и куда потом лечь. Или упасть – в зависимости от выпитого. Получается, сам особняк, окружающая его красота – чистые понты. Свидетельство, что у человека хватает связей, чтобы заполучить местечко в райском месте и денег, чтобы отгрохать настоящий дворец.

От мыслей абстрактных Комбат перешел к рассуждению на актуальную тему. Как быть дальше? Остаться на денек и дать Светлане полностью восстановиться или оставить, от греха подальше, вздорных соседей? Да и в одних ли соседях дело? Рублев не мог пока до конца разобраться в одной вещи. Раз по их душу отправили убийц, кто-то из ближайшего окружения покойного намерен прибрать к рукам все состояние Драгуна. Вопрос в том, насколько он информирован. Действительно ли убийцами дирижирует пресловутый Граф? Но если это так, зачем было утруждать себя преследованием, рискуя, что жертвы обнаружат хвост. Ведь Граф точно знает, где спрятаны завещания. И он человек умный. Зачем ему кровавая возня, если можно без лишнего шума изъять все завещания, а потом, сделав невинные глаза, сказать: «Извините, ребята, у вас был шанс, но вы его бездарно упустили. Нет завещания – нет бабок».

Ну ладно, допустим, наследники, сумевшие точно найти указанное место, способны поднять бучу, они могут обвинить Графа в том, что он выкрал завещания. В таком случае есть другой вариант – посадить стрелка. Глупо устраивать преследование, если указатели выведут жертву точно на убийцу. Впрочем, и тут есть одно возражение. Трудно ждать шесть месяцев, сидя в глухой тайге или джунглях. Есть смысл перестраховаться и, кроме засады, посадить на хвост искателям наследства других убийц.

Хотя в данной ситуации столь же вероятен и другой сценарий. Граф – надежный исполнитель воли покойного, он не замешан в кровавые игры, затеянные кем-то из законных наследников. Тогда становится ясно, почему их преследовал Москит. Организаторы ликвидаций сами не знают, где спрятаны завещания, поэтому они направляют киллеров по следу приговоренных детей Драгуна.

Но они со Светланой оторвались от убийц, теперь могут себя чувствовать спокойно. Хотя оторвались ли? Комбат обратил внимание на то, что до сих пор все подсказки находились в приметных местах: одна около трассы, вторая у реки, третья в озере. То есть Драгун понимал, что никто из его наследников не является опытным следопытом, и ставил задачу, которая была по плечу обычному человеку, умеющему думать и хоть немножко анализировать ситуацию. А если убийцы обратили внимание на эту закономерность и собираются ею воспользоваться? Судя по тем картам, что имелись у Комбата, в окрестностях не так уж много четких ориентиров. Две реки, озеро – и все! Учитывая, какие громадные деньги стоят на кону, организаторы убийств вполне могут подсуетиться и нанять достаточное количество исполнителей. А они со Светланой будут тут прохлаждаться, облегчая задачу киллерам. Не дождутся!

Рублев поднял голову. Солнце почти целиком ушло за лес, вот-вот начнет темнеть. Нет смысла на ночь глядя срываться с места, поскольку во мраке хорошо подкрадываться только к намеченной жертве. А если не знаешь, где ее искать, лучше не блудить в потемках.

– Света, будь готова, завтра поднимаемся с рассветом и уходим.

– Вы боитесь, что хозяева особняка, протрезвев, нас увидят и нашлют всю свою охрану?

– Ничего я не боюсь, но у нас очень важное дело, и лучше лишний раз перестраховаться, – уклончиво ответил Комбат.

Вещи они собрали еще вечером и с первыми лучами солнца отправились в путь. Рублев хотел уйти подальше от озера, поэтому несколько часов заставлял Светлану двигаться на пределе возможностей. Лишь к полудню он устроил привал, дав возможность девушке отдохнуть. Едва они собрались идти дальше, как Комбат услышал подозрительный шорох. Он знаком приказал Светлане замереть. Тут же из лесу на другой край поляны выбрался громадный медведь.

– Не двигайся, – тихо прошептал Борис.

Топтыгин его услышал, поднял голову и недоверчиво уставился на людей. Это был крупный, матерый самец, настоящий хозяин тайги. В здешних местах, где тигры были практически истреблены человеком, у медведя не было достойных соперников. Одним ударом могучей лапы он мог свалить лося или переломать позвоночник кабану. При этом косолапый с настороженностью относился к людям, инстинкт подсказывал ему, что от этих двуногих созданий можно ждать крупных неприятностей.

Видя, что перед ними самец, Комбат немного успокоился. Самка с детенышами представляла бы более серьезную опасность. Один знакомый егерь рассказал Борису о молодой семейной паре, решившей отдохнуть на Камчатке. На берегу реки они увидели медвежонка. Он был такой милый, такой славный, что женщина сразу захотела взять его с собой в палатку. Муж в резких выражениях пояснил, что вслед за медвежонком к ним может заявиться другой гость, куда менее желанный. Женщина со вздохом оставила свою затею, но у нее завалялась конфета, которую она скормила детенышу.

– Уходим, быстро! – сказал муж, добавив несколько слов насчет умственных способностей жены.

Но было поздно. Слопав угощение, медвежонок потянулся следом, возмущенным скулежом требуя продолжения банкета. На ор любимого чада прискакала медведица, занимавшаяся ловлей рыбы. Она не стала разбираться, а обрушилась на мнимых обидчиков сынишки. Супруги едва выжили, получив несколько переломов и многочисленные раны.

Видя, что люди ведут себя тихо, косолапый решил соблюдать нейтралитет. Покопошившись минуту на противоположной стороне поляны и тем самым дав понять, что ни капельки не боится, медведь исчез в лесу.

– Уф! – выдохнула Светлана.

– Обошлось, – заметил Комбат. – Вообще-то нам в ту сторону, куда ушел медведь, но мы подождем немного и возьмем правее. Если он подумает, будто мы идем по его следу, мало нам не покажется!

К вечеру начала собираться гроза. Услышав отдаленные раскаты грома, Комбат выбрал подходящее место и быстро установил палатку. Едва они забрались внутрь и тщательно закрылись на молнию, как по ткани забарабанили капли дождя.

– Вот мы сейчас посмотрим, какая она водонепроницаемая, – спокойно заметил Рублев.

Светлана отреагировала несколько эмоциональнее.

– Не хотелось бы проснуться в луже воды, – сказала она.

И тут совсем рядом ударил оглушительный раскат грома. Светлана испуганно вскрикнула и ухватилась за Бориса. Через минуту, устыдившись своего порыва, она ослабила хватку и хотела убрать руки, но прямо над их головами расцвела ослепительная вспышка, заметная даже через плотную ткань, и опять громыхнуло – на этот раз так, что Комбат оглох на несколько секунд.

Испуганная девушка забыла о своем стыде и крепко прижалась к Рублеву всем телом. Нельзя сказать, чтобы Комбат был сильно против, однако нарисовалась одна проблема. Мужчина в расцвете сил, Борис вполне адекватно отреагировал на горячее тело молодой женщины, тесно прижавшееся к нему. При этом ему совсем не хотелось, чтобы Светлана почувствовала его бурную реакцию.

– Ну-ну, – Борис положил голову девушки на свое плечо, одновременно повернувшись к ней боком. – Обычная гроза, ничего страшного. Немного погремит и перестанет.

Словно опровергая его слова, ударило еще раз, сильнее прежнего.

– А если в нас попадет? – вздрагивающим голосом спросила девушка, а ее рука зачем-то обвила Борису шею.

– Не должно, я выбрал правильное место. Главное – лежать тихо, без резких движений. – Было не понять, говорит Борис серьезно или пытается остудить пыл Светланы.

Но уж очень сильно гроза напугала девушку. Ее нельзя было успокоить, можно было только отвлечь, о чем она недвусмысленно дала понять Комбату. И пришлось Рублеву бороться со страхами девушки тем единственным способом, который только мог предложить настоящий мужчина своей робкой спутнице.

– Куда мы идем? – спросил Дрозд, когда члены маленькой экспедиции, навьючив на себя барахло, тронулись в путь.

– Обратно к реке, – неохотно выдавил из себя Олег.

– Что мы там забыли? – удивился Дрозд.

– Так надо.

Олег не хотел признаваться, что заблудился и, хуже того, допустил чудовищную небрежность. Он плохо укрыл подсказку, и та сильно пострадала от ливня. Причем сильно – это еще мягко сказано. Вода размыла карту, и теперь на ней трудно было хоть что-то разобрать. Теперь Олегу больше приходилось полагаться на память, которая, увы, несовершенна. Абсолютно точно Драгун мог сказать одно – подсказка была спрятана на горе. Но гор, маленьких и побольше, по словам проводника, в окрестностях находилось около десятка, и Олег не знал, на какой именно запрятан новый указатель. Он надеялся, что, придя к реке, сумеет восстановить в памяти карту и направит поиски по верному пути.

Напрасные мечты. Они только даром угробили двое суток. Олег тоскливо посмотрел на бегемота, вынырнувшего из воды, и зачем-то плюнул в его сторону, словно животное было виновато в постигших его несчастьях. Гиппопотам, будто почувствовав обиду, повернул голову в сторону людей и раскрыл пасть. Обнажились громадные клыки, которым бы позавидовал любой из вымерших саблезубых тигров.

Выражение лица Олега красноречивее любых слов говорило, что возникли серьезные проблемы. Дрозд хотел было ехидно поинтересоваться, стоило ли переться обратно к реке, но прикусил язык. Его послали, чтобы обеспечивать безопасность младшего Драгуна, а не выступать в роли критика. Пусть Олег хоть еще год мотается по саваннам и джунглям, Дрозд будет оберегать его от любых опасностей. Ему за это платят. И хорошо платят!

Драгун тем временем обвел взглядом окрестности. Кажется, за лесом виднеется какая-то гора. Надо уточнить у гида.

Африканец подтвердил, что за лесом действительно находится гора. И справа от леса тоже. А если господин повернется налево и возьмет бинокль, то увидит еще несколько гор. Все они относительно невысоки, подъем на каждую займет полдня или даже меньше. Какую из гор выберет господин?

– За лесом, – обреченно выдохнул Драгун.

Тропический лес не настолько густой и заросший, чтобы быть непроходимым. Густые заросли встречаются только там, где вырубили гигантские деревья и молодая растительность быстро распространилась по свободному пространству, стремясь навстречу солнцу. В больших лесах растения только двумя способами могут пробиться к свету: или они растут в высоту, голые, без ветвей, подобные шестам, пока не достигнут верхушек окружающих деревьев, или ползут, обвивая и переплетая стволы лесных великанов.

Когда попадаешь в лес, после дневной жары и света он кажется мрачным и прохладным. Свет просачивается сквозь тысячи листьев и приобретает зеленоватый оттенок. Кругом стоят гигантские деревья, опирающиеся на большие изогнутые корни-подпорки, толстые ровные стволы вздымаются вверх на десятки метров, верхние ветви и листва сливаются в одну зеленую лесную крышу. Между взрослыми деревьями растут молодые деревца, слабая тонкая поросль с горстью бледно-зеленых листьев на верхушке. Они стоят в вечном полумраке, готовые устремиться ввысь навстречу живительным солнечным лучам, если рухнет один из гигантов.

Лес казался вымершим, только изредка доносились звуки, которые с натяжкой можно было назвать пением птиц, но проводник сразу обнаружил едва различимую тропинку, одну из тех, по которым передвигались лесные обитатели. Немного встревоженный Драгун тут же принялся выяснять, что это за обитатели, насколько они опасны. Гид его успокоил. В лесу почти нет опасных животных, разве что можно изредка заметить леопарда. Но леопарды сейчас предпочитают держаться подальше от людей.

Приятной особенностью леса оказались маленькие ручьи, мелкие и чистые, извивающиеся сложными, запутанными узорами. Ручьи огибали гладкие коричневые камни, деловито размывали землю под раскинувшимися корнями деревьев, мерцая и плескаясь, исчезали в мрачной глубине леса. Вода журчала и пенилась в миниатюрных водопадах, вырывала в земле тихие заводи, где водились мелкие яркие рыбки, розовые крабы, пестрые лягушки. Песчаные берега были покрыты густой сетью следов, от мелких птичьих до больших – кабанов. Теперь Драгун понял, отчего гид не стал набирать воду в реке. Ручьевая была чище, хотя и ее Олег пил, только предварительно вскипятив.

Лес оказался еще больше, чем подумал вначале Драгун. Реку они оставили вскоре после обеда и шли без остановок до темноты. Проснувшись утром, Олег не почувствовал ставшей уже привычной боли во всем теле, он уже приноровился к многочасовой ходьбе по пересеченной местности. Но привычка во многом явилась результатом его же собственной безалаберности. Присмотрись он внимательнее к карте, и имел бы на руках новую подсказку. А теперь перед Драгуном явственно замаячила перспектива восхождения на большую часть окрестных гор. Хорошо еще, что он запомнил, что у вершины горы должно расти одинокое дерево, на котором спрятана подсказка, иначе поиски грозили бы затянуться до бесконечности.

К вечеру следующего дня они вышли ко второй горе. Она была заметно ниже первой, но круче, и только ее подножье было покрыто чахлой растительностью. Выше шли скалы, но, к огромному огорчению Драгуна, среди них росли одиночные деревья.

Пришлось снова разбивать лагерь, оставлять в нем Дрозда и карабкаться вверх по узенькой тропинке, причудливо вьющейся между скал. Для опытного альпиниста подъем стал бы легкой разминкой, но Олег с непривычки едва переставлял ноги уже на середине пути и с надеждой вглядывался вверх. Однако разобрать он ничего не смог. Его взору открывалась лишь одна сторона горы, и нельзя было догадаться, что скрывается за вершиной, пока не окажешься за ней. А за вершиной скрывалась площадка, на которой росло одинокое дерево. Невысокое, метров пять, с ветвями, очень удобными для подъема.

Драгун сразу понял, что дерево не то и гора не та. Он хорошо помнил размытый водой рисунок, там все выглядело иначе. Однако для очистки совести Олег вскарабкался на дерево и тщательно осмотрел его верхушку. Пусто, ни указателя, ни какого-нибудь дупла, где можно было его спрятать. Гид, терпеливо ждавший рядом, наверное, удивлялся странному поведению белого человека, однако молчал, хладнокровно дожидаясь, когда Драгун спустится вниз.

Отдышавшись, Олег снова вскарабкался на вершину горы и поманил к себе проводника:

– Вон ближайшая гора. Если сегодня спустимся и отдохнем, доберемся до нее к завтрашнему вечеру?

– На той горе мы уже были, господин, – мягко заметил гид. – Если вы хотите подняться на все местные горы, лучше всего для начала пойти вон к той, а от нее к остальным.

Драгун не стал возражать, положившись на везение проводника.

Москит не ожидал встретить такую большую компанию. Он думал, что прилетит один человек, от силы два, а их оказалось сразу четверо. Верховодил прилетевшими крепкий мужик лет сорока по кличке Замес. Он тут же кому-то позвонил, и вскоре к выезду из аэропорта подкатил «мицубиси паджеро».

– Показывай, откуда мужик с телкой отправились пешком, – приказал Москиту Замес, когда все разместились в машине.

Москит уселся на переднее сиденье, и вскоре они оказались у поворота в лес. Все приезжие, за исключением Замеса, вышли из машины, а тот о чем-то пошептался с водилой и, как успел заметить Москит, сунул ему пачку денег. Водила открыл багажник. Там был оборудован тайник, в котором лежало пять пистолетов. Замес осмотрел их, взял один и лениво бросил:

– Разбирай стволы.

Когда иномарка уехала, Замес развернул карту:

– Слушайте внимательно. Мне сказали, что наши клиенты, скорее всего, будут придерживаться крупных ориентиров. Теперь смотрите. Они пошли на запад. Верно я говорю, Москит?

– Да.

– Что у нас на западе? На западе у нас река. С этой стороны реки крупных ориентиров нет, а вот на той их хватает. Например, вторая река и лесное озеро. Что это значит?

– Они переправились через реку, – сказал бандит с пышными вьющимися волосами.

– Верно, Пудель. А ты, Ковбой, чего молчишь? Ты же родился в этих местах.

– Ага, только на пару тысяч километров в другой стороне, – отозвался Ковбой. – Хотя тайгу я хорошо знаю, умею в ней ориентироваться. Если наши клиенты, как городские жители, оставляют за собой кучу следов, мы их быстро отыщем.

– Сначала Москит должен найти то место, где его повязали. Не заблудишься?

– Постараюсь.

– Что постараешься – заблудиться? – хмыкнул Замес.

– Нет, найти.

– Так ищи давай!

Подстегнутый стальными нотками, прозвучавшими в словах главаря, Москит двинулся по лесной дороге. Вот здесь стояла машина, на которой привезли мужика с девкой, тут они распределили барахло и двинулись вперед.

Поначалу дело шло легко, но вскоре Москит начал сбиваться, плутать по лесу. Он ведь, когда преследовал своих жертв, дорогу не запоминал, надеясь как-то выбраться. Для него главным было выполнить задание Метиса. А попробуй сориентируйся в огромной тайге, где до этого был всего один раз.

Когда стало очевидно, что Москит заблудился, Замес раздраженно махнул рукой:

– Короче, Сусанин, не маячь, действуешь на нервы. Надо подумать.

Он достал карту, подозвал Ковбоя:

– Я так прикидываю, они чешут конкретно к реке? Ты что скажешь?

– Я в картах не секу, но, пока Москит не начал блуждать, он шел точно по прямой. Похоже, мужик, который с девкой, умеет ориентироваться в лесу.

– А прямая ведет точнехонько к речке. Пацаны, быстро ноги в руки и за мной!

До реки шли бойко, но, увидев перед собой водный поток, бандиты засомневались. Типа а что, если мужик с девкой остались на этом берегу? Замес сначала хотел в приказном порядке начать переправу, но затем передумал. Был, хоть и маленький, шанс, что преследуемые не переплывали реку. Со слов Москита главарь знал, что надувной лодки у мужика с телкой не было, зато вещей хватало. Как их переправить через реку? Только срубив плот. Замес приказал братве осмотреть прибрежный лес ниже и выше по течению. Вскоре Ковбой своим зорким глазом выцепил свежую порубку. Она находилась совсем рядом, бандиты двигались практически след в след за своими жертвами.

Предусмотрительный Ковбой, знавший, что в тайге хороший топор так же важен, как и оружие, ловко свалил несколько деревьев. Он соорудил плот, на который бандиты сложили вещи. Им было проще, чем Рублеву. Не надо было в одиночку толкать неуклюжую конструкцию, на которой вдобавок находилась девушка. Вчетвером, поскольку Замес, как главный, проигнорировал черновую работу, они переправили плот с вещами на противоположный берег.

Прошедший ливень смыл все следы, но Ковбой, проявив качества незаурядного следопыта, нашел кострище, оставленное Борисом.

– Молодец! – похвалил его Замес. – Это они, больше некому. Братва, мы на верном пути. По такому случаю можно и похавать.

– Давно пора, – проворчал Сухарь. – С утра не жрамши.

– Ничего, голодный злее будешь, – ухмыльнулся Замес.

Бандиты расположились у кострища, достали хлеб, сухую колбасу. Ковбой быстро развел костер и вскипятил воду.

– Эх, сейчас бы накатить по соточке! – мечтательно произнес Пудель.

– Когда выполним работу, можно будет и по литру накатить. А сейчас забудь! – поучающе сказал Замес.

Москит, чужой в этой компании, примостился с края и наблюдал за уверенными манерами киллеров. Эти не подведут, они найдут мужика с девкой и выполнят приказ Метиса. Хотя, имея пять стволов, нет проблем замочить безоружных людей. Будь у Москита пушка, он бы давно со спокойной душой проматывал обещанный за мокруху гонорар. Жаль – не срослось.

Замес тем временем насыпал в котелок заварки и налил чаю себе в кружку. Щелкнув зажигалкой, он сказал, выпуская дым:

– Пацаны, десять минут курим, а потом вперед и с песнями. Так что не рассиживайтесь.

– Какая разница, час туда – час назад! – буркнул Пудель.

– А такая. Девка, как всякая баба, выдохнется, захочет оклематься. Покайфовать денек или два на одном месте. В этом смысле озеро – самый клевый вариант. Бабы любят красоту, а там наверняка красиво. Кроме того, можно вещички простирнуть. Мужик решил, что после того, как Москит прокололся, им уже ничего не угрожает. Если он уже раскрутил телку на секс, то пожелает нормально потрахаться, а если нет, то отдых – самое подходящее времечко, чтобы уломать бабу. Короче, они оба захотят остаться у озера.

– Там такая баба – обнять и плакать! – подал голос Москит, желая показать, что, несмотря на свой прокол, он еще может принести какую-то пользу.

– Ну и что? – повернулся к нему Замес.

– На фига мужику такая, – закончил свою мысль Москит.

– Вот ты клоун! – издевательски бросил Замес. – Для старпера любая молоденькая девка – королева красоты. И эта – еще не самый худший вариант. Мне показывали фотки, я видел.

– А мужика ты видел?

– Откуда? Он же сел девке на хвост в последний момент. Вот если бы ты его сфоткал.

– Мне нечем было.

– А если нечем, чего зря языком болтать? Вставай давай! И остальные тоже подъем! – рявкнул Замес.

Бандиты поднялись, вскинули на плечи свои вещи. Едва они двинулись в дорогу, как справа раздался подозрительный треск.

– Кто это, человек или зверь? – Сухарь потянулся за пистолетом.

– Какая разница! Пока он тебя не трогает, и ты его не трогай, – посоветовал Ковбой.

– А откуда ты знаешь, что он не собирается нас трогать?

– Зачем мы лосю или оленю? Они человечиной не питаются. А хищники так по тайге не ломятся. Они тихо идут и первыми замечают человека. Только местные звери на людей почти никогда не охотятся, поэтому лучше не делать резких движений – целее будешь.

– Это мы еще посмотрим, кто целее будет! Я из пушки с двадцати шагов сигаретную пачку сбиваю, – хвастливо заявил Сухарь.

– Думаешь, и медведя собьешь, как сигаретную пачку? Ну-ну! Только учти, лоб ему из пистолета не прошибешь, бить нужно точно в сердце. А попробуй угоди такой махине точно в сердце, когда она прет в атаку и у тебя от страха полные штаны! Хозяина тайги лучше не злить, обходить стороной.

После такого заявления остальные бандиты тоже поутихли. Собственное оружие уже не казалось им надежной защитой на любые случаи жизни. Но все время идти молча тоскливо, вскоре бандиты забыли про свои опасения и принялись азартно обсуждать различные животрепещущие темы. Только гордившийся своей меткостью Сухарь и Москит большей частью молчали. Сухарь, легкомысленно относившийся к своим физическим кондициям, уже к середине пути едва волочил ноги, поэтому ему было не до разговоров, а Москит чувствовал себя чужим в этой компании.

Когда бандиты подошли к озеру, Замес выразительно посмотрел на Москита:

– Нас мужик в глаза не видел, примет за туристов, а если он тебя заметит, нарисуются проблемы. Ломанется в чащу и телку с собой уволочет – ищи их потом по всей тайге. Короче, ты посиди здесь. Мы тебя позовем, когда сделаем дело.

Но с делом вышел облом. Преследуемые ушли, Ковбою удалось обнаружить только следы их стоянки. Тут Замес увидел особняк и решительно направился к нему. Следом потянулись трое его подручных. Один из охранников заметил посторонних людей и даже успел достать оружие, компенсируя численное превосходство незваных гостей, но каким-то шестым чувством опознал в Замесе родственную душу. Действительно, сложись иначе жизненные обстоятельства, охранник вполне мог стать бандитом, а Замес – охранником. Поэтому вместо разборки завязался почти дружеский разговор. Бандитам повезло: охранник случайно заметил, в какую сторону направились Комбат и Светлана. Приунывший было Замес слегка оживился, повернулся к Ковбою, легче всех переносившему тяготы пути:

– Сгоняй за Москитом, а мы остановимся вон на той развилке и маленько передохнем.

– Вот это место! – Семен указал рукой вперед, где в реку, по которой они плыли, впадала узкая, шириной всего около десяти метров, речка.

Антон молча направил лодку чуть выше места слияния двух потоков. Путешественники выбрались из лодки и начали разминать затекшие от долгого сидения ноги. Они нарочито не торопились, только минут через десять Григорий углубился в обступавшую водные артерии сельву, и вскоре послышался его голос:

– Одиссей, вот это дерево.

– Нашел? – громко крикнул Семен.

– Пока только дерево. Сейчас пошуршу насчет бумаг… Вот зараза!

– В чем дело?

– Тут какая-то змеюка пригрелась. То ли коралловый аспид, то ли королевская змея. Я до сих пор не научился их различать.

– Это под силу не каждому специалисту, больно они, сволочи, похожи друг на друга. Но ты же знаешь, как надо вести себя в этом случае.

– Конечно! Считать, что имею дело с аспидом. Насколько я понимаю, он не является обитателем Красной книги.

– Да нет, обычная южноамериканская змея.

– Тогда я не стану заморачиваться. Тем более мне его ловить нечем, а надо лезть под дерево. – Раздался глухой удар, с которым острый металл вонзается в древесину.

Семен подошел к месту событий. Он увидел разрубленную надвое змею, пасть которой рефлекторно открылась и тут же захлопнулась. Хвост аспида продолжал конвульсивно извиваться. Семен отшвырнул его в сторону.

– Ты куда полез! – крикнул он Григорию.

– За бумагами.

– Вот молодец! Если у тебя ранний склероз, почаще смотри в карту. Видишь, где бумаги? Справа, если идти от реки, а ты полез налево.

Григорий видеть не мог, так как, сидя на корточках, светил фонариком под деревом, желая обезопасить себя от еще одного ядовитого сюрприза, но все прекрасно слышал и тут же оказался рядом с Семеном:

– Если ты такой умный, то ищи сам.

– Хорошо, только дай фонарь.

– А без фонаря?

– Ты путаешь, Гриша, я – экстремал, а не мазохист. И я прекрасно знаю, как обожают в тропиках разные мерзкие твари зашиваться под большие упавшие деревья.

– На, держи.

Семен молча нырнул под дерево и через несколько минут с равнодушным выражением лица выбрался обратно, держа в руках пакет

– Интересно, куда нам плыть дальше? – спросил Григорий.

Дело в том, что оба предыдущих указателя находились рядом с водой или в самой воде. Казалось, это осложняет поиски, так как Амазония представляла собой бесчисленные водные артерии, затеряться в которых было проще простого. Но человек, составлявший указатели, крайне ответственно отнесся к поставленной ему задаче, он дотошно отмечал каждую развилку, каждый водный рукав. Умея считать и постоянно сохраняя внимание, можно было легко найти все указатели, даже впервые оказавшись в бассейне самой полноводной реки мира.

Троим экстремалам поручение Михаила вообще казалось легкой игрой, не самым обременительным способом заработать кругленькую сумму. Кстати, искатели завещания уже гарантировали себе дополнительный заработок. Анатолий успел заснять на камеру, как ягуар тащил из воды каймана. Рептилия была раза в два длиннее самого хищника и наверняка значительно тяжелее. Учитывая, что большая часть тела каймана надежно защищена, казалось, что явное преимущество на стороне пресмыкающегося. Особенно учитывая то, что борьба происходила в его родной стихии. Но дело повернулось совершенно иначе. Могучая кошка одолела и тащила вяло сопротивляющуюся добычу на берег.

Такая печальная участь частенько ждет кайманов. Вроде бы хорошо бронированные, с огромной пастью, усеянной смертоносными зубами, они часто становятся добычей крупных анаконд и ягуаров. Да и ставшие редкими южноамериканские крокодилы тоже по возможности включают кайманов в свой рацион.

Анатолий, засняв редкую сцену, грустно улыбался. Так устроен человек, ему всегда хочется большего. Теперь он мог продать пленку за хорошие деньги, но, если бы заснял всю охоту от начала до конца, сумма бы значительно увеличилась.

В остальном путешествие проходило без каких-либо выдающихся событий…

– Куда же нам плыть дальше? – переспросил Григорий, поскольку Семен не торопился с ответом.

– Ты ошибся, друг. Плыть нам больше не надо.

– Все? Мы нашли то, что искали?

– Пока нет. Но следующая подсказка находится где-то там, в сельве.

– Далеко отсюда?

– Не очень. Точнее сказать затрудняюсь, здесь нет точного масштаба, – Семен протянул Григорию карту.

– Надо кого-то оставить в лодке. Лично я за Толика, – изучив карту, ответил тот.

– Не возражаю. Только учти, идти придется быстро, чтобы вернуться как можно скорее, – предупредил Семен.

– Тогда не станем терять время, идем к лодке, соберемся и в путь.

Анатолий воспринял решение товарищей без энтузиазма. Кому приятно торчать одному в сельве, где обитают опасные для человека твари? Но спорить было бесполезно, и он подчинился. Когда друзья ушли, Анатолий обошел берег, пытаясь найти увесистый булыжник, который можно было бы использовать в качестве якоря. Убедившись в бесперспективности своего занятия, он взял топорик, вырубил молодое деревце и немного заострил его тонкий конец. Получившийся кол Анатолий вбил в дно реки метрах в десяти от берега и привязал к нему лодку. Лодка стала прочно, и, хотя ее увлекало течение реки, кол надежно удерживал суденышко на месте. Теперь Анатолий мог не опасаться коварного нападения с берега. А в самой реке не водилось тварей, способных из воды броситься на человека. Разве что пресловутая анаконда. Но Анатолий успел убедиться, что страшные удавы-людоеды обитают только в художественных фильмах. Экстремалы несколько раз видели анаконд, и все змеи меньше всего помышляли о том, чтобы сожрать человека.

Обеспечив свою безопасность, Анатолий озадачился продовольственным вопросом. То есть поначалу он об этом даже не думал. Небольшой запас рыбы у него еще оставался, а в душе потихоньку кипела обида на друзей-приятелей. Они вдвоем отправились за подсказкой, а он должен торчать тут как пень. Ну и флаг им в руки! Раз они идут, то по ходу дела могут и подстрелить себе обед. Но тоска от безделья пересилила обиду. Анатолий взял ружье, купленное у одного из местных жителей, и отправился на охоту.

Ружье представляло собой великолепный образец раритетного оружия, время изготовления которого терялось даже не в десятилетиях, а в веках, но при этом еще стреляло. По крайней мере дважды это ему удалось, и Анатолий искренне надеялся, что при третьей попытке допотопный экспонат не разорвется у него в руках.

Однако третью попытку ждать пришлось очень долго. Анатолий битый час бродил в окрестностях, опасаясь далеко отходить от лодки, и заметил лишь стаю обезьян-ревунов, фланирующих по верхушкам деревьев. Ревунами Анатолий побрезговал, хотя местные индейцы с удовольствием употребляли их в пищу. Он вернулся к лодке и под лучами заходящего солнца подкрепился рыбой, которую они завялили пару дней тому назад. Как говорится, для усиления аппетита лучше всего хорошо проголодаться. Анатолий не ел с утра, поэтому с удовольствием проглотил рыбу, которая с первых дней плавания составляла основу их рациона. Перекусив, он несколькими сильными движениями весла подогнал лодку к колу, надежно привязал ее и кое-как устроился на дне, расстелив спальник. Он долго ворочался, стараясь устроиться поудобнее и страдая от вездесущих кровососов.

Едва рассвело, с опухшей физиономией и болью в затекшем теле, Анатолий отвязал лодку и погреб в устье притока. Там он достал ружье, улегся и стал ждать. Вчера под конец своих хождений он заметил следы на берегу. Сюда явно приходили на водопой какие-то животные. Вскоре, к своей огромной радости, Анатолий увидел стадо пекари, направлявшихся к реке. Анатолий выбрал молодого подсвинка и тщательно прицелился.

Пекари вели себя беспечно, они не сталкивались с лодкой и не знали, что спрятавшийся в ней человек представлял смертельную опасность. Теперь им предстоял горький урок. Грянул выстрел. Подсвинок рухнул на землю, стадо, испуганное раскатистым звуком, бестолково засуетилось. Пекари не могли сообразить, откуда пришла беда. Одна из свиней даже с разгона налетела на лодку. Наконец спасительный инстинкт подсказал пекари, что надо скрыться в лесу. Стадо исчезло. Теперь Анатолий мог спокойно подойти к подсвинку, не опасаясь острых клыков взрослых самцов, способных дать отпор даже ягуару. Он разделал тушу, тщательно прожарил мясо на костре и после короткого раздумья достал из заначки бутылку виски. Они собирались выпить ее в честь успешного окончания дела, но под такую закусь не грех опрокинуть стаканчик-другой. Разомлев от сытной еды и жаркого солнца, плохо выспавшийся ночью Анатолий задремал. Проснулся он оттого, что кто-то сильно тряхнул его за плечо. Анатолий открыл глаза и увидел перед собой жуткую морду с оскаленными зубами…

Только первый час искателям завещания приходилось продираться сквозь густые заросли. Потом они вышли на узкую, но удобную тропинку, протоптанную то ли людьми, то ли животными. Видимо те, кто прятал указатели, тоже не горели желанием изматывать себя ходьбой по тропическим дебрям. Благодаря тропинке Семен и Григорий могли идти, даже когда джунгли окутал полумрак, но мужчины решили не рисковать. Мало радости наступить в темноте на затаившуюся жарараку или каскавеллу. Особенно на последнюю.

Переночевав, экстремалы с новыми силами устремились вперед. Всего через несколько часов они оказались у индейской деревни. Местные жители хладнокровно отнеслись к появлению чужаков, словно гости издалека ежедневно наносили им визиты. Только любопытная детвора окружила пришельцев, которые уверенно двигались к дому, находившемуся в центре поселения. Подойдя к нему, Семен тряхнул шкуру ягуара, заменявшую дверь. На пороге возник статный индеец, весь увешанный кольцами. Как впоследствии предположил Григорий, это свидетельствовало о его высоком статусе в поселке. Индеец что-то сказал по-своему, Семен ничего не понял, но тут же протянул окольцованному перстень, который они нашли в пакете. Перстень был хорош, его украшал большой изумруд, окаймленный мелкими бриллиантами. Увидев перстень, индеец изобразил на лице улыбку и скрылся в доме. Через минуту он вернулся, держа в руках большой конверт, который отдал Семену в обмен на перстень. Вскрыв конверт, Одиссей понял, что их странствия завершились, он держал в руках завещание.

Дальше началось что-то странное. По знаку вождя мужчины-индейцы, размалеванные и с копьями в руках, исполнили какой-то танец, смысл которого охотники за завещанием, не сговариваясь, поняли одинаково. Танец был гимном успешному завершению мероприятия и прославлял людей, сумевших добиться поставленной цели.

После танца вождь знаками дал понять, что лучшие воины проводят гостей до того места, куда они пожелают. Гости не стали возражать, хотя прекрасно обошлись бы без сопровождающих. Но кто знает местные обычаи; возможно, отказ наносил жестокую обиду индейцам. Так Григорий с Семеном оказались в компании воинов самого свирепого вида. Их общество тяготило европейцев, и тут языковой барьер сослужил им добрую службу. Благодаря ему крайне затруднялось общение, что было на руку путешественникам. Ну о чем им было говорить с людьми, старающимися держаться подальше от благ цивилизации? Тяжелом экономическом положении Греции или дурном влиянии компьютерных игр на детей и подростков?

Все же индейцы им пригодились – в самом конце пути, когда Семен заметил Анатолия, безмятежно задремавшего на берегу. Он знаками объяснил сопровождающим, что от них требуется. Когда индейцы поняли, они дружно заулыбались. Им тоже было присуще чувство черного юмора. Один из них, лично выбранный Семеном, тихонько подкрался к Анатолию и тряхнул его за плечо.

Все же не зря искатели завещания увлекались экстримом. Нервы у них были железные. Продрав глаза, Анатолий быстро овладел собой, попытался выдавить улыбку, которая получилась у него весьма кривенькой, при этом нашаривая рукой ружье.

– Расслабься, Толик, это свои, – вышел из-за дерева Семен.

– Во, блин, с каких это пор дикари стали нашими? Лично у меня такое чувство, что они проявляют к нам исключительно гастрономический интерес.

– Засунь свое чувство куда подальше, и ружье вместе с ним. Считай, что к тебе в гости пришли лучшие друзья. И улыбнись им еще раз, только по-человечески. А то в первый раз у тебя получилась такая гримаса, словно ты с размаха наступил на скунса и он дал об этом знать, – говорил Семен доброжелательным тоном, поскольку слов индейцы не понимали и ориентировались исключительно по интонации.

Анатолий, едва сдерживая желание послать своего друга в хорошо известном любому русскому человеку направлении, изобразил улыбку и поинтересовался:

– Вы откуда взяли этих каннибалов?

– Потом расскажу. – Семен показал индейцам на лодку, затем обвел рукой своих друзей и показал, как они плывут по реке.

Индейцы оказались сообразительными, поняли, что путешественники хотят не мешкая возвращаться домой. А может, они тоже тяготились обществом чужестранцев? Как бы там ни было, после короткого прощания воины направились в свою деревню.

– Так откуда они взялись? – повторил Анатолий свой вопрос.

Ему подробно рассказали и об индейцах, и о завещании.

– То есть мы возвращаемся домой? – судя по интонации, такое быстрое завершение поисков огорчило Анатолия.

– Конечно. Но скоро ночь, поэтому отплываем завтра, а сегодня отметим наш успех, – распорядился Семен.

– А я как знал, что все будет замечательно, утром свинью подстрелил.

– И даже успел хлебнуть огненной воды, – сказал Семен, увидев початую бутылку виски.

– А я чувствовал, что вы найдете завещание! – мигом нашелся с ответом Анатолий.

Светлана допустила серьезную промашку, она забыла свои единственные кроссовки рядом с палаткой. В ливень обувка вымокла так, что хоть отжимай. Рублев скептически посмотрел на кроссовки девушки:

– Да уж, в них много не находишь. У тебя есть другая обувь?

– Только босоножки. Я старалась брать с собой минимум вещей.

– Они удобные?

– Не знаю. Они новые, неодеванные, – легкомысленно ответила девушка.

– Проблема. То ли ждать, пока высохнут кроссовки, то ли рискнуть?

– А чем мы рискуем, Борис? – не поняла девушка.

– Твоими ногами! В новой, неразношенной обуви ты можешь заполучить такие мозоли, что мама не горюй!

– Это же босоножки, а не туфли на каблуке, в них трудно натереть ноги, – возразила Светлана.

– Это тебе только кажется! К тому же после дождя кругом вода. Ты мигом промочишь ноги и свою обувку.

– Подумаешь! Сейчас тепло, даже жарко, поэтому вы не бойтесь, что я простужусь из-за мокрых ног.

– Ишь, у тебя на все готов ответ. Только он неверный. В мокрой обуви легче заработать мозоли. И что потом? Мне волочь тебя на себе?

– Борис, я же взрослый человек! Если почувствую, что натираю ноги, то скажу, и мы остановимся.

– Я смотрю, тебе не терпится добраться до следующей подсказки. Ладно, идем, только запомни, что ты сказала. Как только почувствуешь боль, сразу говори.

– Хорошо!

Напрасно Рублев доверился словам девушки! Светлана проигнорировала легкую боль, появившуюся вскоре после того, как они двинулись в путь. А затем притерпелась к ней, перестала обращать внимание.

Но Комбат был начеку. В обеденный привал он велел девушке снять босоножки и внимательно осмотрел ее ступни.

– Приплыли, – грустно констатировал он. – Если мы пойдем сегодня дальше, то завтра ты едва сможешь ходить. Хорошо, что я захватил с собой мазь. Сейчас обработаю твои ноги, и лежи.

– Сколько мне лежать, Борис? – жалобно спросила девушка.

– Сколько надо, столько и будешь! – сурово ответил Рублев.

Вторую половину дня и весь следующий они провели на одном месте. В чем-то Комбат перестраховывался. Светлана не успела еще сорвать мозоли, и вовремя начатое лечение сделало свое доброе дело. Но это было не волшебное снадобье, а обычное лекарство, оно не могло меньше чем за двое суток полностью исцелить девушку.

Но Светлана рвалась идти дальше, и теперь она могла надеть высохшие кроссовки. Вновь осмотрев ее ноги, Борис решил рискнуть. Он взвалил на себя почти всю поклажу и внимательно присматривался к девушке. Та ведь молчала как партизан, считая легкую боль пустяком, не стоящим внимания. Комбат был другого мнения и, заметив, что Светлана начала едва заметно прихрамывать, велел ей немедленно остановиться. Внешне стопа выглядела нормально, и Борис, расстелив карту, задумался. Как быть? Судя по всему, до следующего указателя меньше дня пути. А если там не указатель, а само завещание? Тогда есть смысл рискнуть! Но кто даст гарантию, что они найдут именно завещание, а не очередную подсказку? Никто! А нового марш-броска девушка не выдержит, сперва ей нужно полностью избавиться от мозолей. Существовал еще один фактор, подталкивающий Бориса к риску. У них заканчивалась еда, и негде было пополнить запасы провианта.

Размышления Комбата прервал громкий треск. Кто-то с размаху наступил на сухую ветку. Борис насторожился. Звери так не ходят, подобную неуклюжесть способен проявить только человек. А поскольку треск донесся с той стороны, откуда они пришли, опасения Рублева удвоились. Быстро осмотревшись, он заметил густой молодой подрост.

– Живо туда! Прячься! – одной рукой Комбат ухватил вещи, второй потащил Светлану в середину зарослей. – Сиди тихо, чтоб мне ни звука! И жди меня.

Прячась за деревьями, Рублев двинулся в ту сторону, откуда раздался треск. Прошел он всего ничего, когда увидел бодро шагающего человека с рюкзаком за плечами. Комбат затаился, пропуская путника, который через несколько метров остановился, огляделся по сторонам и крикнул:

– Эй, Москит, не теряйся из вида!

Тут же слева от Рублева донеслось:

– Я здесь, просто за деревьями не видно.

Комбат повернул голову и увидел говорившего. Если до этого он не был ни в чем уверен, то теперь все сомнения отпали. Рублев узнал того самого типа, который пытался его убить в самом начале их со Светланой странствия.

Царюк сошел на платформу, переживая очередной приступ страха:

– Заповедник у них, блин! А то, что в их заповеднике тигры жрут людей, – это нормально?! Совсем с ума посходили!

Обуреваемый своими эмоциями, он не заметил двоих индийцев, следом за ним сошедших с поезда.

Городок, где оказался Андрей, был сравнительно мал, но здесь останавливались туристы, интересующиеся животным миром Сундарбана и привлеченные его зловещей славой. Поэтому Царюку не составило труда найти магазин, где продавались разные товары, которые могли пригодиться человеку, отправляющемуся в джунгли. Андрей прикупил здоровенный тесак и пробковый шлем, а после долгих поисков он нашел собачий ошейник, усеянный острыми шипами. По словам его попутчика, тигры чаще всего нападали сзади, хватая человека за шею. Ошейник значительно увеличивал шансы Царюка при столкновении с людоедом. Хотя, скорее всего, Андрей тешил себя иллюзорными надеждами. Какой тесак, какой шлем! Разве они спасут от зверя, способного завалить буйвола?

Андрей, на свою беду, долго расспрашивал попутчика о самой большой в мире кошке и получил достаточно подробную информацию. Она не радовала. Оказывается, тигры иногда охотятся даже на молодых слонов, а ударом лапы они ломают позвоночник диким оленям зомбарам. Надо думать, что сломать позвоночник человеку легче, чем оленю.

Вновь Царюк засомневался, стоит ли ему продолжать поиски. Не лучше ли вернуться домой и жить, как раньше: скромно, но без потрясений и не подвергая себя смертельному риску? Однако Андрея душила жаба. Как же так, он добровольно откажется от тридцати миллионов, позволит разделить свои денежки между остальными наследниками! А фиг вам! К тому же следующая подсказка находилась на границе Сундарбана, из-за нее не приходилось углубляться в опасные мангровые джунгли. А если это не подсказка, а само завещание? Или новая подсказка запрятана в безопасном месте?

Держа в руках большой пакет со своими покупками, Царюк вышел из магазина. Тут же рядом нарисовался худой, но жилистый индиец, спросивший Андрея:

– A you stranger?

– Yes, yes! – сообщил Царюк и почему-то добавил: – I am русо туристо!

– You need a guide? – продолжил любопытствовать индиец.

– Of course, конечно! – чрезвычайно обрадовался своевременному предложению Андрей.

– Fifty dollars on day, right? – выдвинул индиец свои условия.

– Right, right, зашибись! – довольно воскликнул Царюк.

Далее разговор пошел с помощью разговорника и жестов, поскольку коснулся деталей предстоящего сотрудничества. Индиец сообщил, что за пятьдесят баксов вместе с ним Царюка будет сопровождать еще один человек. Андрей сказал, что это хорошо, что чем больше людей, тем лучше, поскольку он направляется в Сундарбан. Индеец заявил, что это было ясно и без слов, поскольку все туристы, оказавшиеся в здешних краях, направляются в Сундарбан. Андрей упомянул насчет тигров-людоедов. Индиец ответил, что у напарника есть оружие. Конечно, его ношение на территории заповедника незаконно, но ствол хорошо замаскирован. В этот момент Царюк почувствовал себя в полной безопасности. Ведь его будут защищать вооруженные люди. А если этих людей прихватят служители заповедника, то Царюк выйдет сухим из воды. У него самого оружия нет, а за своих наемных работников он не обязан отвечать. На всякий случай Андрей поинтересовался, где же напарник индийца со своим стволом.

– Напарник встретится с нами за городом, – сказал индиец и вытащил из кармана мобильный телефон.

– Замечательно! – Царюк достал карту и тут понял, что маленько сбился с пути.

На карте указывалась дорога к указателю от станции, а города Андрей совсем не знал. Пришлось возвращаться и начинать поиски от отправной точки. Свеженанятый гид предложил взять часть вещей Царюка. Молодой человек охотно согласился. Постоянная жара изматывала Андрея, и груз, казавшийся дома легким, здесь давил на плечи с постоянно увеличивающейся тяжестью. А составители инструкций с особым цинизмом усложнили поставленную задачу, чтобы жизнь малиной не казалась. Они обозначили пеший маршрут, словно в городе вообще не существовало транспорта. Пришлось шагать на своих двоих, поминутно сверяясь с нарисованными ориентирами.

Путники представляли странное и забавное зрелище. Остальные белые люди пользовались транспортом, а навьюченный Царюк обреченно шагал по улице, сопровождаемый индийцем. Хотя тот выглядел маленьким рядом с рослым Андреем, свою поклажу он нес легко, словно не замечая ее веса. Царюку, с которого сошло семь потов, было стыдно останавливаться на отдых, когда гид, едва достававший ему макушкой до подбородка, шагал вперед без малейших признаков усталости. Кое-как Андрей дотащился до городской окраины и уже здесь не выдержал, сел у обочины дороги и достал бутылку с минеральной водой. Отдышавшись, Царюк бросил раздраженный взгляд на небо. Хотя бы одно облачко на время прикрыло солнце. Так нет же, все безмятежно чисто от горизонта до горизонта.

Под конец пути Андрей едва переставлял ноги. Даже когда он увидел небольшую статую непонятного многорукого божества, вместо прилива сил он почувствовал еще большую усталость. Подойдя к статуе, Андрей прикинул ее размер. Метра полтора в высоту. Небось тяжеленная! Как же ее сдвинуть? И не посчитает ли гид святотатством попытку тронуть каменного истукана?

К счастью, все опасения Царюка оказались напрасными. Гид без эмоций смотрел на творимое кощунство, а статуя внутри оказалась полой. Не зная этого, Андрей принялся толкать изо всех сил и опрокинул ее. Он увидел только плотно утрамбованную землю. Под статуей ничего не было!

Через несколько минут, отойдя от шока и обретя способность соображать, Царюк сунул руку внутрь истукана и пошарил там. Есть! Указатель был приклеен скотчем внутри у самого основания многорукого бога. Андрей достал его и торопливо развернул. Сбылись его худшие опасения: за следующей подсказкой надо было идти в заповедник. Хотя сейчас все было далеко не так плохо! Рядом с Царюком находился опытный проводник и должен был подъехать вооруженный человек. Андрей дал понять гиду, что настало время вызывать напарника. Тот достал мобильный телефон…

На второй день скитания по джунглям Царюк понял, зачем второй индиец прихватил с собой целую канистру воды. Ведь Сундарбан – самый большой в мире мангровый лес, а мангры приспособлены к жизни в солоноватой воде. Одна из теорий объясняла людоедство местных тигров именно повышенной соленостью воды. Кстати, тигров Андрей до сих пор не видел, и лишь сейчас один из проводников заметил их следы. Царюк подошел и начал с интересом рассматривать отпечаток тигриной лапы. Какая огромная! Действительно, если такой садануть, можно запросто переломать хребет!

Вдруг Андрей почувствовал, как что-то сдавило его горло. Одновременно спиной он ощутил прикосновение чужого тела. Один из индийцев накинул ему на шею удавку. Еще не осознав, что обречен, Царюк нащупал руки проводника и попытался освободиться, но маленький индиец оказался на удивление силен, как минимум не слабее крупного Андрея. И на его стороне имелось громадное преимущество. Преодолев сопротивление Царюка, он усилил давление. Андрей захрипел. Через минуту его тело конвульсивно содрогнулось и обмякло. Индийцы подняли труп и отнесли к дереву, возвышающемуся над остальными манграми. Гид достал нож и перерезал Царюку горло. На влажную землю хлынула кровь.

Оба индийца вскарабкались на дерево. Напарник гида приложил сомкнутые ладони ко рту. Раздался резкий звук. Индиец повторил его много раз. И вот у дерева появился тигр. Он выглядел озадаченным, насколько может быть озадаченным животное. Вроде бы до него доносился крик боли оленя, а вместо него у дерева лежал человек. Но хищник недолго колебался. Запах крови подтолкнул его к действию. Он впился мертвецу в горло. Индийцы сверху наблюдали за пиршеством тигра. Вещи Царюка они предусмотрительно оставили рядом с телом. Когда на них наткнутся, картина будет предельно ясна: беспечный турист-одиночка стал очередной жертвой местных тигров-людоедов.

Комбат был неприятно удивлен оперативностью преследователей. И досадовал на себя. Если бы он не поддался ложному гуманизму и убил Москита, бандиты не сумели бы так быстро их найти. Вообще бы не нашли! Но что теперь жалеть об упущенной возможности, надо смотреть в глаза реальности. Можно затаиться и дать бандитам уйти. А толку? Москит мог довести убийц лишь до того места, где Комбат привязал его к дереву. Дальше они шли самостоятельно. Если бы бандиты ориентировались исключительно по следам ночевок Бориса и Светланы, их поиски затянулись бы надолго. Значит, они тоже в курсе, что указатели спрятаны в приметных местах, которые относительно легко отыскать. Бандиты наверняка имеют хорошую карту района и сейчас направляются к такому месту. Туда же надо попасть Рублеву с девушкой. Там они и встретятся. Комбат мог вернуться обратно в Читу и выработать новый план действий, но будет ли он достаточно эффективен против убийц? И Светлану жалко. Она столько натерпелась, так намучилась! Неужели все напрасно?

А тут еще тип, которого заметил Комбат, будто специально остановился, достал сигарету и щелкнул зажигалкой. Кажется, бандит придерживался утверждения, что курить на ходу – только здоровье портить. Он задрал голову, что-то высматривая в кронах деревьев. Такого момента Рублев просто не мог упустить. Он решил тряхнуть стариной. Зря, что ли, их муштровали в училище, обучая всем премудростям, которыми должен владеть командир спецподразделения. В том числе бесшумно захватывать «языка». Это умение Комбат довел почти до совершенства в Афгане, на его счету было около двадцати плененных «духов». Даже командуя батальоном, он несколько раз участвовал в вылазках, когда от показаний пленника зависело проведение той или иной операции. Понапрасну Рублев не рисковал, но он знал, что обучен лучше своих подчиненных, и, когда «язык» требовался позарез, Комбат без раздумий лично шел на задание.

С тех пор миновало много лет, но Борису время от времени подворачивалась возможность освежить свои навыки, убедиться, что он способен на гораздо большее, чем кажется. Кроме того, ставки сейчас были очень высоки. Вообще-то Рублев без фанатизма относился к деньгам и в глубине души считал, что ни к чему молодой девушке такая огромная сумма. Но он не мог допустить, чтобы какие-то бандиты помешали им достичь поставленной цели. Перед уголовниками Комбат никогда не пасовал!

Люди, видевшие Рублева только в обычной жизни, никогда бы не поверили, что этот огромный человек способен передвигаться так быстро и настолько бесшумно. Бандит беспечно затягивался, когда Рублев сзади нанес ему сокрушительный удар. Курильщик без чувств начал падать на землю. Комбат подхватил его и без видимых усилий отнес в заросли. Там Рублев обыскал пленника, достал пистолет и энергично потер бандиту уши. Тот раскрыл глаза.

– Если пикнешь – вышибу мозги, – Комбат приставил оружие к виску пленника. – Сейчас я буду задавать тебе вопросы. Кое-что я знаю. Поэтому если ты вздумаешь молчать или врать, тебе будет очень больно. Ты меня понял? Тогда кивни.

Бандит ухмыльнулся – дерзко, нагло. Как можно пытать человека, если вокруг его дружки? Они мигом сбегутся на истошные вопли жертвы. Рублев его ухмылку проигнорировал и спросил:

– Вы кто?

– Грибники, – довольно сообщил бандит.

– А лукошко твое где? – ответно улыбнулся Борис.

– Какое лукошко?

– Куда грибы складывать.

– Потерял.

– Молодец, складно врешь. Тогда последний вопрос. Давно за нами идете?

– А ты что, гриб? – дерзко спросил бандит и тут же схлопотал молниеносный удар пистолетом в висок.

Когда пленник очнулся, его рот был заткнут обрывком его же собственной рубашки. Найденным у бандита ножом Комбат сделал длинный надрез на груди чуть ниже шеи и стал медленно сдирать кожу, поясняя шепотом:

– Боль будет постепенно усиливаться и станет совершенно нестерпимой. Советую к этому моменту одуматься и правильно отвечать на мои вопросы, иначе умрешь в жутких муках.

Пленник бился, как пойманная в силки птица, мычал, сучил ногами, но Комбат прекратил мучительство, только отделив от плоти широкую полоску кожи. Тут он убрал нож и спросил:

– Будешь говорить?

Бандит кивнул головой.

– Только смотри у меня. Вздумаешь крикнуть – снова заработаешь пистолетом в висок, а потом я так тебя обработаю, что будешь умолять меня о смерти. Ты понял?

Пленник снова кивнул. Рублев снял кляп:

– Как вы нас отыскали?

– Замес сказал, что надо идти к приметным местам типа рек или озера.

– Кто такой Замес?

– Наш главный.

– Сколько вас еще, кроме него?

– Четверо. Замес пятый.

– Чем вы вооружены?

– Пистолетами.

– А ножи?

– Ну да, ножи тоже есть, я о них совсем забыл.

– Более серьезное оружие имеется?

– Типа автоматов?

– Типа их.

– Нет, только ножи и пистолеты. Замес говорил, что мы и без них с вами разберемся. Голыми руками.

– Фантазер твой Замес, – усмехнулся Комбат. – Ты в курсе, кто заказал нас Метису?

– Я не знаю никакого Метиса, – твердо сказал пленник.

– Тогда кто вас послал?

– Бивень.

– Всех пятерых?

Этот вопрос был провокационным. Москит контактировал с Метисом. Либо он в этой пятерке стоял особняком, либо пленник врал.

– Нет, на Бивня работаем мы четверо. Пятый, Москит, человек со стороны, – ответил пленник.

– Ясно. Как вы сумели так быстро нас отыскать?

– Нам помог охранник особняка у озера. Он видел, в какую сторону вы пошли.

– Вот сволочь! – вырвалось у Комбата. – А если бы вы нас не нашли?

– Оставили бы двух человек в засаде, а остальные пошли бы к другому приметному ориентиру.

– Это какому?

– Я не знаю, гадом буду! У нас все решает Замес. И выдает нам лишь ту информацию, которую считает нужной.

– Понятно, – Комбат задумчиво посмотрел на бандита.

Урод, конечно, но тоже в каком-то смысле человек. Жалко убивать. Но однажды проявленное милосердие уже тяжело аукнулось Комбату и Светлане. Только дурак во второй раз наступает на одни и те же грабли. В тылу можно оставлять не врага, а его труп. Хотя Рублеву было очень тяжело решиться на коварный удар. Он привык разбираться с достойным противником в упорном бою. Тогда Комбат вспомнил девушку, прячущуюся среди подроста и дрожащую от страха, которую хладнокровно шел убивать лежащий перед ним бандит. Он бы не стал ее жалеть, слабую и беспомощную, а выстрелил и добавил контрольный в голову. Что ему чужая жизнь, когда есть возможность заработать деньги. И сколько еще жизней унесет этот урод, готовый ради зеленых американских бумажек на любое преступление?! Нож в руке Комбата блеснул и пронзил сердце бандита.

Солнце светило ласково и безмятежно. Вокруг царили покой и умиротворение. Но где-то там в глубине притаилась смерть. Владимир напряженно всматривался в воду. Он подогнал лодку как можно ближе к арке, желая максимально сократить дистанцию. Предусмотрительно взятой веревкой он надежно привязал ее к выступу каменной стены, чтобы не унесло морским течением. Кажется, здесь акул меньше, чем в километре отсюда, но то и дело он замечал в воде зловещие тени. Кто это, безобидные пожиратели рыбы или жестокие убийцы, хватающие все живое без разбора?

Владимир не был профессионалом со специальным образованием, по очертаниям тела и плавникам безошибочно определяющим вид акулы. Он мог достаточно уверенно опознать лишь четыре самых опасных вида. Но ведь, по утверждениям тех же специалистов, среди акул как минимум полтора десятка людоедов. А некоторые знатоки для верности увеличивают этот список до сорока видов и еще добавляют: «Любая акула, достигшая двух метров, способна нанести человеку смертельные раны».

Большинство хищниц, шнырявших поблизости, едва ли достигали такой величины. Но одна, упорно державшаяся у входа в пещеру, вымахала без малого до трех метров. Ее-то Владимир и опасался, из-за нее медлил с погружением. А время шло, солнце давно перевалило через зенит. Если медлить дальше, то возвращаться придется в сумерках, когда у акул наступает время охоты. Или ночевать на острове. А кто знает, вдруг ночью налетит шторм и унесет к чертовой матери лодку?

Владимир тяжело вздохнул, натянул маску, взял дубинку и плюхнулся в море. Здоровенная акула испуганно метнулась в сторону. Надо же, такая большая, а трусливая. Но страх – не всегда хорошо, часто тяжелые раны человеку наносит смертельно перепуганное животное. Если же Владимир оказался на территории, контролируемой трехметровой рыбиной, дело может закончиться совсем плохо. Для хищников свой охотничий участок – дело святое!

Драгун застыл на месте, оглядываясь по сторонам. Через несколько метров начинался подводный тоннель, там царил абсолютный мрак. У Владимира был с собой дайверский фонарь, но он боялся его включать. Есть риск привлечь акул ярким светом. Наконец он заметил трехметровую хищницу. Она замерла на безопасной дистанции – то ли от греха подальше, то ли собираясь с духом перед атакой. На всякий случай наблюдая за ней краем глаза, Драгун поплыл в тоннель. Каким-то чудом он заметил под собой настораживающее движение и рефлекторно опустил в ту сторону дубинку. Еще одна акула, более наглая и любопытная, решила поближе познакомиться с человеком, но тычок дубинкой мигом погасил ее интерес.

Владимир решился и устремился в тоннель. В абсолютной темноте он находился всего несколько секунд. Затем с той стороны показалось светлое пятно, с каждым метром становившееся все ярче. Наконец Драгун, постоянно опасавшийся, что лишится ноги или руки, выбрался из тоннеля. К его удивлению, акул рядом не было. Владимир торопливо устремился к берегу. Только выбравшись на скалы, он позволил себе как следует осмотреться.

Драгуну подумалось, что он оказался в жерле вулкана, давным-давно потухшего и опустившегося на дно океана. С внутренней стороны поверхность была более полога, и на камнях там и сям росли кусты с низкорослыми деревьями. Внутри каменного кольца находилась лагуна с прозрачной голубой водой. К удивлению Владимира, акул тут почти не было, а те, которых он сумел рассмотреть, не представляли опасности. «Наверное, крупным хищницам здесь нечего жрать», – подумал Драгун.

Он поднял голову. Благодаря пологому подъему Владимир вполне мог забраться на самый верх, но он хорошо помнил, что с внешней стороны скалы опускаются к воде отвесно и высота их примерно метров двадцать. Ни спуститься, ни спрыгнуть. Как ни грустно, ему снова придется плыть через тоннель. Владимир снял водолазный костюм, поднялся и медленно двинулся вдоль лагуны, внимательно осматриваясь по сторонам.

Люди, прятавшие указатель, заставили его попотеть еще разок. Он добрел до противоположной стороны лагуны, когда увидел маленькое дерево, выглядевшее очень странно на фоне прочей растительности. Это была елка.

Разумеется, искусственная, настоящая быстро бы увяла в тропическом климате среди скал. Драгун осмотрел елку со всех сторон. Ничего даже отдаленно напоминающего указатель. Тогда он ухватился за пластиковый ствол и дернул. Елка поддалась не сразу, укрепили ее на совесть. Только после второго рывка, едва удержавшись на ногах, Владимир вырвал деревце из камней. К елке был привязан толстый шнур, изображавший некое подобие корня. На его конце висел пакет. Драгун едва удержался от искушения немедленно вскрыть его. Но такое действие могло иметь катастрофические последствия. Пакет был запаян; разорвав водонепроницаемую пленку, Владимир рисковал безнадежно испортить подсказку, возвращаясь к лодке под водой. Драгун отложил пакет в сторону, воткнул елку в расщелину, привалил ее основание камнями и тронул искусственные иголки:

– Расти, подруга!

Вернувшись и надев костюм, Владимир посмотрел в воду. Как же ему не хотелось снова форсировать тоннель, плыть в кромешной тьме! А куда деться? Другого пути обратно нет! У него даже возникло желание оставить на камнях дубинку. А почему нет? В лагуне опасных хищниц нет, а во мраке его оружие совершенно бесполезно: неизвестно, с какой стороны может последовать нападение. Она только замедлит его движения.

Но все же Драгун прихватил свое оружие. Неизвестно, где искать новую подсказку, возможно, что опять же в кишащих акулами водах. Кроме того, хотя от тоннеля до лодки всего десяток метров, опаснее всего для ныряльщика именно тот момент, когда он выбирается из воды. Тогда чаще всего совершаются нападения.

Вновь Драгун заплыл в тоннель, вновь его окутал мрак, непроницаемый, как черная надгробная плита, вновь он заметил свет, усиливающийся с каждым гребком, и, мысленно ликуя, выбрался на открытую воду.

Рано радовался. Между Владимиром и лодкой курсировала здоровенная тварь с тупым, словно обрубленным, рылом. Драгун сразу опознал в ней шестижаберную, или бычью, акулу. Самую опасную для человека. Да, не тигровая или пресловутая большая белая, а именно бычья акула убивает больше всего людей. Она меньше двух других видов, но более многочисленна и любит включать в свой рацион крупных животных. Бычья акула уникальна, она легко заходит в пресные воды, ее нападения фиксировались в реках Австралии, Ганге, Евфрате. В Африке ее называют акулой Замбези. Она прекрасно чувствует себя в озере Никарагуа, там живет и размножается.

Оказавшаяся на пути Драгуна хищница сразу проявила к нему интерес. Возможно даже, гастрономический. Возможно, она была голодна. Но Владимир не растерялся. Едва акула направилась в его сторону, он ткнул ее прямо в рыло дубинкой. Такое угощение рыбине явно пришлось не по вкусу. Хищница шарахнулась в сторону. Но Драгун не расслаблялся. Он понимал, что в воде все преимущества на стороне акулы. Она быстрее, маневреннее и способна убить одним укусом. Хорошо еще, что благодаря прозрачной воде Драгун мог держать рыбину в поле зрения. Нарисуйся она из мути на расстоянии вытянутой руки, человек просто не успел бы среагировать на атаку.

Держа в одной руке дубинку, второй Владимир медленно подгребал к лодке. Вот он нащупал ее днище. Но до спасения было далеко. Наоборот, когда Драгун начнет забираться в лодку, он будет абсолютно беспомощен перед хищницей. Много ли акуле надо времени! Один хороший укус – это секундное дело. Им она запросто может отхватить ногу.

Владимир застыл на месте, ожидая, когда хищница решится на новую атаку. Бычья не торопилась. Даже ее крошечные мозги сохранили воспоминания о знакомстве с дубинкой. И воспоминания эти мешали акуле совершить второе нападение.

Тут из глубины возникла новая тень. Это была тигровая акула, раза в полтора длиннее бычьей.

– Ну все! – обреченно подумал Драгун. – Такой махине удар дубинкой, как булавочный укол.

Но то, что он посчитал предвестником смерти, оказалось спасением. Тигровая заметила бычью и метнулась к ней. Та бросилась наутек. Владимир благоразумно не стал наблюдать за дальнейшим развитием событий. Пробкой он выскочил из воды и, несмотря на тяжелый акваланг, одним махом влетел в лодку. Отдышавшись и придя в себя, он понял, что выронил дубинку. Наверное, небрежно намотал ремешок, и тот соскользнул с руки.

«Ну и черт с ней! Будем надеяться, что мне больше не придется нырять!» – решил Драгун.

Он разорвал пакет, достал карту и грубо выругался. Новый указатель находился на том же острове, где он нашел предыдущий.

Раздался щелчок, и тут же ожил переговорник:

– Эй, Пудель, ты где? Слышишь меня? Отзовись.

«Ага, размечтался!» – Комбат, собиравшийся уходить, опустился к телу.

План созрел мгновенно, едва Рублев понял, что бандиты хватились запропастившегося кореша. Наверняка они станут искать Пуделя. И найдут, куда денутся. Главное – пристроить тело на видное место. А вот, кстати, и полянка с небольшим холмиком на краю. Рублев подхватил труп и быстро пристроил его на холмик, после чего вернулся обратно, в заросли. Оставалось ждать, надеясь, что бандиты поведут себя именно так, как он предполагал.

Позицию Борис занял идеальную. Бандиты успели пройти это место, следовательно, они не зайдут с тыла. Все же Рублев не только внимательно наблюдал, но и прислушивался. Еще несколько раз включался переговорник, который Борис положил рядом с телом. Звук разносился по лесу, облегчая убийцам поиски. Но и при этом прошло достаточно времени, прежде чем на поляну вышел крепко сложенный молодой парень. Увидев труп, он выхватил пистолет и крутанулся вокруг своей оси, надеясь отразить коварное нападение.

«Дурачок, – подумал Комбат, – если бы ты был нужен мне один, ты бы уже отдыхал рядом со своим дружком».

Рублев поставил перед собой более серьезную задачу. И он ждал. А парень, заметивший труп, не стал возиться с техникой, а громко завопил:

– Эй, мужики, кто меня слышит, все сюда!

Тут же на поляну вышел зрелый мужчина. По его решительным жестам Комбат понял, что это и есть Замес, главарь всей шайки. Его он взял на мушку. Следом появился старый знакомый Рублева – Москит. Увидев труп, он безвольно опустил руки и сжался в комок. Было видно, что больше всего на свете Москит сейчас хочет оказаться дома, в Москве, подальше от этого страшного места. Это заметил и Замес, бросив Москиту что-то обидное. Наконец явился последний, четвертый бандит.

Комбат, державший Замеса в прицеле, нажал на курок. Бандит спокойно продолжил что-то говорить, поскольку вместо выстрела раздался сухой щелчок. Оружие дало осечку. Комбат надавил курок еще раз – и с тем же эффектом. Хотя нет, не совсем с тем. Подозрительные звуки привлекли внимание бандитов. Рублев снова нажал на курок, но уже совсем не рассчитывая на желаемый результат, а просто так, на всякий случай. Тут же он вскочил, промелькнул на дальнем конце поляны и скрылся за деревьями.

Борис рисковал, ведь бандиты наверняка заметили его. Но риск был просчитан и оправдан. Комбат показался всего на несколько секунд. За такое время лишь опытный боец, настоящий профессионал, успел бы выхватить оружие, прицелиться и нанести точный выстрел. Очень сомнительно, чтобы среди бандитов находились такие люди. А вид убегающего человека подействует на убийц, словно красная тряпка на быка. Они дружно бросятся в погоню.

Именно этого добивался Комбат. Ведь бандиты не дураки, они сообразят, что где-то рядом находится девушка. Они прочешут лес и почти наверняка обнаружат Светлану. Надо переключить их внимание на себя, увести подальше в лес, а потом вернуться к девушке. Борис не без основания рассчитывал на свою подготовку, умение ориентироваться на местности. Его этому учили, он проходил испытания на выживание, у него было явное преимущество перед преследователями.

Откровенно говоря, Рублева грыз червячок сомнения. Уж очень быстро бандиты нашли их. Значит, среди них тоже находился человек, великолепно ориентирующийся в тайге. Это сводило на нет преимущества Комбата. Но Борис не мог затаиться и пассивно ждать, как дальше развернутся события. Он ведь знал, что произойдет со Светланой, если бандиты ее найдут. Девушка будет убита.

Комбат не мог этого допустить. Согласившись сопровождать Светлану, он взял на себя ответственность за ее жизнь. Как он сможет вернуться домой и сказать матери, что ее дочь мертва? Это абсолютно исключено. К тому же преследователей четверо, а умеет ориентироваться в тайге, скорее всего, только один. Хорошо, если бы этим человеком оказался Замес. Остальных троих Рублев сумел бы обезвредить. Ну и что, что они вооружены, а он нет. Тигры тоже обходятся без винтовок и пистолетов, а нередко убивают ранивших их охотников.

Комбат был так же опасен, как и тигр. Он мог затаиться среди деревьев, выследить свою жертву и прикончить – практически без шума. Этому его тоже учили. Главное, чтобы преследователи искали его поодиночке. Появление Комбата стало для бандитов неожиданностью, они бросились за ним, подстегиваемые охотничьим инстинктом, без четкого плана и координации действий. Поэтому с большой долей вероятности следовало думать, что бандиты не сумеют объединиться. А уж выследить их по одному Рублев обязан. Если судить по Москиту, квалификация у бандитов еще та. Конечно же, они умеют драться, пользоваться ножом и кое-как стрелять. Но они привыкли иметь дело с беззащитными гражданами или равными им по уровню подготовки противниками. Они не догадываются, на что способен бывший командир десантно-штурмового батальона. А если догадываются, то очень смутно.

Однако напрасно Комбат, затаившись, прислушивался к малейшему подозрительному шуму. Поблизости раздавались только обычные для леса звуки: пение птиц, стрекотание каких-то насекомых. Выждав минут двадцать, Рублев огорченно признал, что недооценил своего противника. Замес оказался хитрее и опытнее, чем надеялся Борис. За несколько секунд он разгадал замысел Комбата и остановил своих бойцов. Ничем иным отсутствие погони объяснить было невозможно. Рублев осторожно двинулся в обратный путь. Надо было вернуться к Светлане, при этом избежав встречи с преследователями.

В полдень Дрозд подстрелил газель. Они шли по саванне к видневшемуся неподалеку лесу, и стадо этих грациозных животных оказалось метрах в ста от путников.

Гид поначалу выбранил стрелка, через Олега объяснив не знавшему английского Дрозду, что они находятся на территории заказника, где охота запрещена.

– Если нельзя, но очень хочется, то можно, – выдал Дрозд известное изречение, игнорируя возмущение африканца.

Гид быстро успокоился, поняв, что их правонарушение ускользнуло от бдительного ока смотрителей заповедной территории. Путники ускорились, стараясь побыстрее оказаться в лесу. Дрозд волок тяжелую тушу, готовый при малейших признаках опасности зашвырнуть ее в высокую траву. Но до леса оказалось гораздо дальше, чем надеялись Драгун и его команда. Им пришлось остановиться у одинокого баобаба. Гид набрал сухих веток и разложил костер.

Хорошо поджаренное мясо газели оказалось удивительно вкусным. Дрозд выразил сожаление, что под такую закусь нечего выпить. Олег согласился с ним, а в целом подумал, что все обстоит далеко не так плохо. У него в запасе больше пяти месяцев. Неужели за такое время он не отыщет это проклятое завещание?

А утром хлынул дождь. Последние два часа тяжелые, набухшие облака собирались над головой, скрывая солнце. Вдруг небо разверзлось, обрушив на землю потоки воды.

Гид, наблюдавший за погодой и отложивший утренний выход, схватил Олега за руку и потащил под широкую крону баобаба. Дрозд, что-то бормоча, устремился за ними. Прижавшись спинами к дереву, они в три пары глаз смотрели на разбушевавшуюся стихию.

Драгун мысленно поблагодарил гида. Если бы они вышли утром к лесу, непогода застала бы их в чистом поле, то есть саванне. Там бы они вымокли до нитки. Хотя, с другой стороны, Олега удивила странная логика африканца. Почему он не возражал, когда Дрозд убрал палатку? Они, русские жители, не представляли себе, что ливень способен припустить с такой силой и продолжаться столько времени. Им думалось, что густая крона баобаба способна защитить от воды. Как бы не так! Путники основательно вымокли, хотя, разумеется, не до такой степени, как если бы они находились на открытом пространстве.

Наконец стихия угомонилась. Путники двинулись к лесу. Время от времени образовавшаяся трясина заставляла их делать широкий круг, однажды Дрозд, самонадеянно рванувший вперед, провалился в жидкую липучую грязь и с трудом выбрался на сухое место.

– Тут вылилось столько воды, что просто удивительно, как вся саванна не превратилась в болото, – заметил Олег.

Но ничего удивительного в этом не было. Увядшая за сухой сезон растительность жадно впитывала влагу, а жаркое солнце испаряло ее остатки. Рядом медленно проехал внедорожник. Не исключено, что со смотрителями заказника. Но куски газели были запрятаны в рюкзаки, поэтому троица могла не волноваться.

В сумерках они вышли к лесной опушке. Джунгли жили своей жизнью. Шелестели листья, стрекотали насекомые, издалека доносился рев зверя, ночные птицы хлопали крыльями над головой. Совсем рядом, метрах в десяти, что-то двигалось по траве. Гид достал фонарь, направил его на звук, нажал кнопку. Луч высветил гиену. Хищник тут же исчез в кустах, а проводник ускорил шаг. Гиены редко охотятся в одиночку, а их челюсти почти такие же сильные, как у льва. Они легко перегрызают бедренную кость быка. Хотя гиены крайне редко бросаются на людей, от этих тварей лучше держаться подальше. Когда они голодны, то способны на самое отчаянное нападение. Но гиены с большой неохотой забираются в джунгли, и они боятся человека. Эти два фактора успокоили путешественников, когда они двинулись по тропинке, петляющей между деревьями.

Джунгли ночью резко отличаются от джунглей при дневном освещении. Все живое бодрствует, то и дело где-нибудь на дереве сверкают чьи-то раскаленные глаза, из зарослей постоянно доносятся шорохи и крики. Свет фонаря часто падает на раскачивающиеся, подергивающиеся лианы – это какое-то животное задело их в своем движении. С шумом падают на землю спелые плоды и сухие ветки. Цикады, которые будто не спят ни днем, ни ночью, оглашают лес своим звоном, ночная птица время от времени громко выкрикивает прокатывающееся между деревьями чоу-чоу!

Другая птица безвозмездно дает свои концерты. Сначала мягкие задушевные трели разделяются частыми правильными интервалами, затем интервалы становятся короче и короче, пока все не сливается в непрерывный громкий свист. Совершенно неожиданно, в тот момент, когда свист кажется особенно пронзительным, он резко обрывается, и воздух доносит лишь звуки умирающего эха.

В джунглях очень много лягушек и жаб. С наступлением темноты начинаются безумолчные крики, кваканье, треск и щебет. Все это доносится отовсюду, начиная с вершин огромных деревьев и заканчивая многочисленными ручьями.

Ночью расстояния в джунглях кажутся по крайней мере в два раза большими, чем днем. Человек движется под огромной шуршащей крышей, и за пределами круга света, отбрасываемого фонарями, стоит непроницаемая черная стена. Только в маленьком радиусе от источника света можно различать цвета. При свете фонаря многое выглядит иначе, чем днем; например, листья и трава приобретают воздушный золотисто-зеленый оттенок. Создается впечатление, что человек бродит в подводных глубинах, где в течение тысячелетий не бывает солнечного света. Жалкий отблеск фонарей показывает участки чудовищных извивающихся корней и блеклую окраску листьев. Серебристые мотыльки, подобно стайкам крошечных рыбок, группками порхают вокруг фонарей и исчезают во мраке.

Воздух в джунглях тяжелый и сырой; поднимая фонарь кверху, можно заметить, как слабые струйки тумана обвиваются вокруг ветвей и лиан, просачиваются через сплетение стволов и веток. Все представления о формах и размерах оказываются ошибочными, высокие стройные деревья кажутся бесформенными обрубками, корни их словно извиваются и петляют при приближении человека, будто пытаясь скрыться в темноте. Все кругом таинственно, очаровательно и страшно.

Прошедший ливень затруднил поиски ночлега. Только где-то через час гид указал на ровное возвышение рядом с огромным деревом. Усталость взяла свое и, несмотря на голод, странники торопливо завалились спать. Ночь прошла спокойно, хорошо отдохнувшие искатели завещания бодро двинулись в путь. Вскоре дал о себе знать вчерашний ливень. Теперь уже Олег первым вырвался на большущую поляну, однако сразу же провалился в чавкающую грязь. Дождь превратил живописную лужайку в труднопроходимое болото. Пришлось делать очередной крюк и долго петлять между деревьями. Наконец показался просвет. Драгун обрадовался и ускорил шаг. Он знал, что ему предстоят еще более тяжелые испытания, однако надежда вернуться на правильный путь придала Олегу сил.

Гора оказалась в часе ходьбы от леса. Дрозд привычно начал расставлять палатку, выбрав для этого самое удобное место. Олег ему искренне позавидовал. Дрозд останется сторожить вещи, а им придется карабкаться на очередную вершину. И сколько еще таких восхождений предстоит? Драгун искренне надеялся, что это – последнее.

Как говорится, мечтать не вредно. У вершины горы не оказалось ни одного дерева. Пришлось спускаться и устраивать длительный привал. На поход к новой цели у Драгуна уже не было ни сил, ни желания!

В первый момент Замес поддался общему порыву и устремился вслед беглецу, но очень быстро усмирил свой охотничий инстинкт и повелительно крикнул:

– Всем стоять!

Он испытывал легкую досаду оттого, что едва не попался на такую примитивную уловку. Ведь с мужиком была девка, главная цель их вояжа. И, словно мать-куропатка, которая, прикидываясь раненой, уводит лисицу от гнезда с крошечными птенцами, мужик пытался увлечь преследователей в сторону от своей спутницы.

Замес вовремя раскусил его хитрость. Он собрал бойцов и приказал:

– Ищите бабу, она прячется где-то поблизости.

Легко сказать! Тайга огромна, и в ней предостаточно мест, где способен надежно укрыться человек. Только Ковбой сохранил оптимизм. Главное, чтобы девка оставалась на одном месте, тогда рано или поздно она попадется им на глаза. С его подачи Замес разбил район поисков на участки, чтобы не приходилось несколько раз осматривать одно и то же место.

Оптимизм Ковбоя имел под собой основания. Следуя требованию Рублева, Светлана затаилась и ждала появления Бориса. Но при этом бандиты как-то забыли о самом Комбате. А Борис не собирался пассивно ждать. Поняв, что гнаться за ним никто не собирается, он повернул обратно.

Однако бандитам повезло. И отличился самый никчемный из них – Москит. По слепой прихоти судьбы он вышел точно на то место, где в последний раз остановились девушка и Борис. А когда искатели завещания в спешке прятались от преследователей, Светлана уронила платок, и Комбат этого не заметил. А Москит увидел. Он тут же поднял тревогу.

Взяв платок, Замес его понюхал и радостно констатировал:

– Баба выронила. Она прячется где-то здесь рядом. Ищите ее.

И сам же отличился, критически осмотрев местность и заметив ближайшие густые заросли.

Нервы Светланы не выдержали, когда свирепого вида мужик оказался рядом с ней. Она вскочила, попыталась убежать, но Замес, продемонстрировав незаурядные спринтерские качества, быстро настиг ее и ударил сзади по ногам. Девушка как подкошенная рухнула на траву. Она услышала щелчок и, повернувшись, увидела нацеленный на нее пистолет. Светлана в ужасе зажмурилась, ожидая рокового выстрела, но вместо него услышала:

– Чего разлеглась? Быстро поднимайся.

Не стрелял же Замес потому, что Бивень не любил, когда с ним играли втемную. Даже если платили хорошие деньги! При этом у Бивня имелась кое-какая информация, и он умел сопоставлять факты. А факты говорили следующее. Заказавший убийство Метис был одним из помощников Графа, а Граф работал на Драгуна, очень богатого предпринимателя, о чьих методах умножения собственного состояния Бивень кое-что слышал. Недавно Драгун умер, у него осталось трое сыновей. Возможно, началась драчка за наследство, и в ней каким-то боком оказалась замешана эта самая девка. Кроме того, до Бивня дошли слухи о серьезном толковище, устроенном Драгуном незадолго до своей смерти. Но оно было надежно засекречено, и какой-либо информации Бивню раздобыть не удалось. Зато он знал о размере состояния усопшего. Если разделить на три, то выходило на каждого братца где-то по семьдесят зеленых лимонов. А характер у Драгуна, по слухам, был еще тот. Вздорный, прямо скажем, был у него характер. Возможно, он придумал для наследничков какое-то испытание, и к нему имела отношение заказанная Метисом девка. Поэтому ее нельзя убивать, по крайней мере сразу, а для начала требуется хорошенько допросить. Именно такие инструкции получил Замес, отправляясь на охоту за людьми.

К Светлане подскочил Москит:

– Это она, та самая! Не сомневайся, Замес, мочи ее.

– Глохни, клоун, я сам знаю, что мне делать! – Замес наклонился к девушке. – Ну давай, подруга, рассказывай, че ты здесь делаешь?

– А мы это… ходим по тайге, любуемся красотами.

– Тебя когда-нибудь били по-настоящему, кости ломали? – поинтересовался Замес.

– Нет, никогда.

– Так вот, или ты начнешь говорить правду, или мои пацаны тобой займутся. Они и кости тебе переломают, и изнасилуют в самых извращенных формах.

Девушка смотрела в лицо бандита и понимала, что он говорит правду. Но понимала Светлана и другое. Если она расскажет все как есть, ее убьют – за ненадобностью. Убьют, возьмут подсказку и найдут завещание. Кстати, о завещании. Девушка едва сдержала радостную улыбку. Ей в голову пришла спасительная мысль. Слегка наигранно вздохнув, она сказала:

– Понимаете, я – дочь Владимира Драгуна. Слыхали о таком?

Замес о Драгуне слышал, знал, что он богатый человек и недавно умер, – но не более того. Он заметно уступал в информированности своему главарю Бивню.

– Перед смертью отец собрал всех восьмерых детей, чтобы объявить свою волю.

– Нехилая у вас семейка, – удивился Замес.

– Из восьми детей лишь трое были рождены в браке, остальные считались незаконнорожденными, – пояснила Светлана. – Но перед смертью отец решил сделать нас всех равными претендентами на наследство. Чтобы получить деньги, надо было отыскать спрятанные завещания. Мы тянули жребий, одному человеку выпала Москва. Он сразу же отправился на поиски, не дожидаясь смерти отца, и погиб. Тогда второй человек, имевший собственный бизнес, испугался и отказался от наследства.

– И вас осталось шестеро, – подсчитал Замес.

– Да, – тут Светлана пустилась на хитрость. – Поскольку мы тянули жребий, на каждом завещании есть фамилии, имена и отчества всех восьмерых наследников. Лишних надо вычеркнуть и оставить себя.

Не могла же она сказать так, как думала, – что завещание на предъявителя. Тогда бы бандитам не было смысла оставлять ее в живых. Они бы ее убили, спрятали тело, взяли подсказку и отправились на поиски. Правда, она только оттягивала неизбежный конец. Ведь, найдя завещание, бандиты поймут, что девушка им совершенно ни к чему. Но где-то рядом находился Борис, и Светлана искренне верила, что он вызволит ее из беды, надо только потянуть время.

Словно прочитав ее мысли, Замес спросил:

– А кто этот мужик, который тебя сопровождает?

– Дядя Боря? Он – мой сосед, раньше служил в армии, а теперь на пенсии.

– Где он служил?

– Я же сказала – в армии.

– В каких войсках?

– Не знаю, я в этом плохо разбираюсь, – прикинулась Светлана простушкой.

– Вот бабы, не рубят в элементарных вещах! – раздраженно бросил Замес и задал самый главный, с его точки зрения, вопрос: – Сколько бабок оставил вам папаша?

– Двести миллионов, – как-то буднично ответила девушка.

Ее тон ввел бандита в заблуждение, и он взялся уточнять:

– Двести миллионов чего, рублей?

– Долларов, конечно.

Замес произвел в уме несложные математические действия.

– Было восемь, двое отпали, осталось шестеро. Значит, на твою долю достанется тридцать три зеленых лимона. Нехило! А тебя, подруга, нельзя убивать, с тобой надо дружить!

– Конечно, надо, – охотно согласилась девушка.

А кто, интересно, предпочтет смерть дружбе – даже с таким сомнительным типом, как Замес?

Владимир не сразу завел мотор. Какое-то время он тоскливо смотрел в морскую пучину, туда, куда навеки канула его дубинка. Кто знает, куда отправит его следующая подсказка? А если снова под воду? В здешних местах одиночный дайвинг – штука смертельно опасная. У Владимира даже появилась не самая своевременная мысль: отправится он еще когда-нибудь на коралловый риф или после сегодняшнего дня любимое занятие будет вызывать у него панический ужас?

Вдруг он увидел тигровую акулу. Она поднялась к самой поверхности и едва двигалась, лениво шевеля плавниками. Какая громадина! Она длиной с лодку. Владимир подумал о том, что несколько минут тому назад находился в воде рядом с этой тварью. У него холодок пробежал по коже. Тигровой ничего не стоило отхватить у него руку или ногу. Ему рассказывали о случае в Персидском заливе. Там ныряльщик стал забираться в лодку и вдруг замер, только его руки намертво вцепились в поручни. Намертво в буквальном смысле слова. Нагнувшись, спутники ныряльщика увидели, что он перекушен надвое. А еще они успели заметить громадную тигровую акулу, медленно отплывающую прочь.

Наверное, рыбина, дефилировавшая у лодки Драгуна, была несколько поменьше, но и ей ничего не стоило расправиться с человеком. Достаточно взглянуть на ее пасть. А там зубы, которыми тигровые акулы разгрызают даже панцири черепах. Что ей стоит в таком случае отхватить кусок податливой плоти? Причем тигровые акулы не слишком разборчивы, чего только не находили в их желудках! И они крайне редко бывают сыты.

Среди людей, изучающих разные виды этих хищниц, ходит такая поговорка: «Белые акулы кусают людей из любопытства, а тигровые – от голода, но люди не чувствуют разницы».

Владимир хотел жить, и ему было страшно находиться одному в утлой лодчонке рядом со здоровенной плотоядной рыбиной. Такая, если очень захочет, в два счета разнесет его суденышко. Драгун боялся и не знал, что ему делать. Сидеть дальше, ожидая, когда акула уплывет? А вдруг она набросится на лодку? Заводить мотор и улепетывать сломя голову? Но странный звук может привлечь хищницу. Успеет ли лодка набрать достаточную скорость? А если акула способна догнать его судно? Владимир не знал, с какой скоростью плавают тигровые, но читал, что акула-мако способна развивать шестьдесят километров в час. Его лодка на максимуме идет почти вдвое медленнее.

Тут, к огромному облегчению Драгуна, хищница поплыла в сторону. Выждав несколько минут, Владимир завел мотор и взял курс к птичьему острову. При этом он постоянно оглядывался, не покажется ли за его спиной грозный плавник.

Обошлось. Вскоре Драгун швартовался в знакомой бухточке. Галдящих пернатых, как ему показалось, еще прибавилось. Владимир подошел к острову осторожно, на веслах, стараясь не спугнуть вредоносных летунов. Раньше ведь он как думал? Ничего страшного, ополоснусь в океане. Теперь страх перед акулами заставлял действовать иначе. Хотя ему не терпелось добраться до указателя, сначала он крайне осторожно, стараясь не спугнуть птиц, обошел остров, ища местечко помельче. Там, где можно было бы мгновенно выскочить на берег в случае опасности. К его огромному разочарованию, везде дно сразу же круто уходило вниз, и мысль о водных процедурах, столь желанных после птичьей бомбардировки, пришлось оставить.

«Ничего, ради семидесяти миллионов можно походить в птичьем дерьме!» – решил Владимир, закончив бесполезный обход.

В указателе, найденном на акульем острове, вместо второй подробной карты имелась лишь записка, гласившая: «На самом высоком дереве». То, что выросло на птичьем острове, деревьями можно было назвать лишь с большой натяжкой. И попробуй разбери: какое самое высокое? Многие из них были примерно одного размера, а неровности ландшафта еще больше усложняли задачу. Причем на всех деревьях виднелись птичьи гнезда, и приближение Владимира заставляло летунов с противным криком взлетать в воздух. Их примеру следовали соседи, и вскоре над Драгуном кружились стаи птиц, от испуга активно страдавших медвежьей болезнью. Хорошо, что самые высокие из так называемых деревьев едва ли достигали двух метров. И купленный тесак, оказавшийся бесполезным против акул, сослужил хорошую службу. Острый как бритва, он легко рассекал надвое тонкие стволы. Им же было удобно ворошить большие гнезда. Драгун выбрал несколько деревьев, показавшихся ему выше остальных. Срубив парочку, Владимир остановился и задумался. Подсказка достаточно велика, она будет сразу видна среди чахлой растительности. Конечно, если ее не перекрасили специально под цвет дерева. Но такую возможность Драгун отверг категорически.

«Скорее всего, указатель засунули в низ одного из гнезд», – предположил он.

Догадка оказалась верной. Некоторые гнезда достигали почти метра в диаметре, при этом птицы собирали их из различных веточек, водорослей, обкладывали собственным пухом. Указатель легко маскировался в гнезде, и при этом само гнездо можно было легко разрушить до основания.

В одном из оснований Владимир увидел подсказку. Да нет, не подсказку. Сняв пленку, он понял, что у него в руках оказалось завещание. Драгун издал радостный вопль, заставивший еще остававшихся на острове пернатых взмыть в воздух. Но Владимир уже не обращал внимания на такие мелочи. Его странствия закончены! И главное, не надо погружаться в воду, рискуя из-за денег собственной жизнью. Какое же это счастье, какой тяжеленный груз сброшен с плеч! Драгун изобразил некое подобие бодрого танца, после чего двинулся к лодке. Победу надо отметить. Сначала, конечно, придется найти удобное местечко, где он хотя бы частично смоет следы птичьей бомбардировки, а затем можно будет отправиться на главный остров Чагоса, где он наконец-то расслабится в человеческих условиях.

Драгун спустился в бухточку. На ее берегу он заметил прелестное создание. Это был маленький осьминог, покрытый яркими голубыми пятнами, образующими на щупальцах кольца. Очарованный его красотой, Владимир забыл главную заповедь дайвера «ничего не трогать руками». Драгун нагнулся, взял малютку и посадил себе на ладонь. Тут же он почувствовал легкую боль от укуса.

– А, не нравится! Напрасно, дурашка, я не сделаю тебе ничего дурного, – пребывая в отличном настроении, Владимир мягко укорил моллюска и тут же почувствовал второй укус.

Он стряхнул осьминога в воду:

– Брысь, раз такой кусачий! Забрал бы я тебя с собой, да нет подходящей тары.

Если бы Драгун успел исполнить свою мечту и побывал на Большом Барьерном рифе, он бы никогда не взял ярко окрашенное существо в руки. Поскольку это был широко распространенный в австралийских водах голубокольчатый осьминог, с которым австралийские гиды знакомят всех приезжих, обязательно упоминая его второе название – «голубая смерть». Голубокольчатый осьминог – одно из опаснейших морских животных. Несмотря на свои маленькие размеры, при укусе он впрыскивает достаточное количество нервно-паралитического яда. Через некоторое время человек теряет способность глотать, а затем у него наступает удушье.

Первые признаки отравления Драгун испытал, когда неспешно вел катер, высматривая подходящий необитаемый островок для омовения. Почувствовав неладное, Владимир оставил свою затею и взял курс на ближайший обитаемый остров. Вскоре он почувствовал, что не может глотать, и накопившуюся во рту слюну просто выплюнул за борт. Но это было лишь предвестником надвигающейся беды. Когда вдалеке можно было разобрать очертания острова, Владимир почувствовал удушье. Это выглядело так странно!

Воздух был абсолютно чистым, не загрязненным промышленными и бытовыми выбросами, сам Драгун молод и полон сил. И при этом он задыхался, как старик во внезапно опустившемся на город густом смоге. Перед глазами замелькали какие-то яркие всполохи, Владимир ощутил сильнейший приступ головокружения, а затем он потерял сознание. Лодка, продолжающая плыть по инерции, врезалась в песчаный берег и застряла.

Когда Драгуна случайно заметили, он уже был мертв. «Два маленьких слабых кровоподтека замечены на втором суставе пальца, никаких ран на коже нет. Характер повреждений заставляет предположить, что смерть наступила в результате укуса ядовитого животного, вероятнее всего голубокольчатого осьминога» – так заканчивалось медицинское освидетельствование умершего.

– Идем, подруга! – Замес слегка похлопал Светлану по плечу.

– Куда? – спросила девушка.

– Ну, ты наивная! За бабками твоими, конечно! Куда же еще!

– Я пока не могу, – Светлана быстро скинула обувь. – Видите. Я натерла мозоль, поэтому вы нас и догнали. Мы ждали, пока она пройдет.

– Вот фигня! – Замес раздраженно посмотрел на девушку, испытывая сильное желание пинками заставить ее идти дальше.

Но он еще не определился толком, как с ней обращаться. Запугать до полусмерти, чтобы она от страха отдала им большую часть завещанных ей денег? Использовать ласку? Или передать вместе с завещанием Бивню, а уж тот пусть решает, поторговаться с Метисом или рискнуть и дать возможность девчонке получить свои миллионы, рассчитывая, что она ими поделится.

А тут еще встрял Москит, нагло заявивший:

– Че мы тянем? Кончаем ее и сваливаем.

Замес, конечно, взял его за грудки, тряханул хорошенько:

– Слышь, ты, советчик хренов! Если будешь вякать без разрешения, я тебя самого кончу. Ты понял?

– Понял, – тихо ответил Москит, но злобу затаил – это по морде было видно.

Впрочем, и сам Замес чувствовал, что кое в чем Москит прав. Поскольку наличествовал один нюанс, портящий всю нарисованную бандитом благостную картину. Замес имел в виду спутника девчонки, отставного вояку. Надо честно признать – серьезный мужик, отнюдь не пальцем деланный. Пудель был реальным пацаном, закаленным во многих переделках. А мужик умудрился его прикончить – и практически без шума. Стоит ли в такой ситуации рисковать или прислушаться к словам Москита? Если они шлепнут девчонку, жить станет легче. Даже если мужик решит отомстить. Что он сделает один четверым вооруженным бойцам?

О том, что Комбат способен починить ствол Пуделя, Замесу думать не хотелось, поскольку в таком случае дело принимало совсем другой оборот. И он занялся разбором трофеев. Бандиты нашли много ценных вещей, но больше всего Замес обрадовался палатке.

– Лягу туда вместе с телкой, типа собираюсь ее стеречь, и обработаю по полной, – тут же определился бандит, истосковавшийся по женской ласке.

В отдельном большом кармане, тщательно завернутый в пакет, лежал указатель.

– По этой штуке надо искать завещание? – спросил Замес у Светланы.

Та молча кивнула.

– Качественно сделанная вещь! Осталось разобраться, где мы, а где все остальное. Не подскажешь?

– Нет, с картами имел дело только Борис. Я в них мало что понимаю.

– Ладно, разберемся. Интересно, антикомариной мазью можно лечить мозоли?

– Так же, как мертвого припарками, – ухмыльнулся проходивший мимо Ковбой.

У него возникло совершенно естественное для любого человека желание избавиться от остатков переваренной пищи. Ковбой и подумать не мог, что при некоторых обстоятельствах эта потребность может оказаться летальной…

Поняв, что бандиты оказались умнее, чем он думал, Рублев осторожно двинулся к тому месту, где спряталась девушка. Комбат опоздал. Он явился к шапочному разбору. Рублев видел, как бандиты обступили Светлану, и с ужасом ждал выстрела. Фактически безоружный, он не мог ничего поделать.

К его огромному удивлению, Светлану оставили в живых. Бандиты устроились на поляне, трое лениво разлеглись на прогретую солнцем травку, а Замес стал допрашивать пленницу. Тут Комбат догадался, почему бандиты не тронули девушку. Ему вспомнились слова Москита, произнесенные больше недели тому назад, когда Рублев допрашивал его. Москит тогда вскользь заметил, что у Метиса очень мало надежных людей. А тут сразу четыре бойца. Скорее всего, это наемники, причем, к огромному разочарованию Метиса, достаточно хорошо информированные. Они каким-то образом узнали о величине доли наследства, завещанного Светлане, и эта сумма оказалась несопоставимой с теми деньгами, которые заплатил Метис. Наемники решили заработать побольше.

«Но если они найдут завещание, над девушкой нависнет смертельная угроза! – подумал Рублев. – Надо бы разобраться с этим чертовым стволом. Возможно, я сумею устранить дефект. Тогда вам, господа бандиты, мало не покажется!»

Тут Борис увидел, как один из бандитов двинулся в заросли. Причем точно в его сторону. Комбат решил наказать его за излишнюю самоуверенность.

Рублеву повезло. Из всех преследователей Ковбоя труднее всего было застать врасплох. Но он чрезмерно сконцентрировался на своих естественных потребностях и, снимая штаны, не услышал сзади тихого шороха. Громадной тенью Комбат вырос за его спиной, одной рукой ухватил затылок бандита, второй – подбородок и мощно крутанул. Раздался хруст сломанных позвонков. Безжизненное тело стало опускаться на землю. Рублев уложил его и быстро обыскал. Его ждало новое разочарование. Ковбой не взял с собой пистолета, который бы ему только мешал. Комбат бесшумно отступил. Приходилось ждать следующего благоприятного момента для нападения.

Ковбоя хватились минут через сорок. Начали громко звать, потом, убедившись в тщетности своих попыток, испуганно замолчали. Замес на ходу изменил план. Глупо отправляться на поиски завещания, когда рядом находится такой страшный враг, в первый же день столкновения убивший голыми руками двоих опытных бойцов. В том, что Ковбой мертв, главарь теперь был абсолютно уверен.

Замес решил возвращаться к озеру. Он сумеет договориться с охранниками, они помогут им добраться до города. Там знакомая братва присмотрит за девчонкой, а Замес полетит в Москву, обрисует ситуацию Бивню. Пусть тот решает, как ему поступать дальше.

Светлана попыталась возмущаться и жаловаться на боль, но Замес грубо ее оборвал и водрузил на плечи рюкзак. Сам Замес и Москит разобрали остальные вещи. Лучший среди них стрелок Сухарь шел налегке, постоянно озираясь вокруг, чтобы страшный мужик не подобрался к ним незаметно.

Однако Замес недооценил расстояние, которое им следовало преодолеть. Слишком мало времени оставалось до темноты, чтобы успеть к озеру. Бандит вовремя понял это, нашел достаточно большую поляну, в центре которой они разбили лагерь. К обороне приготовились со всей тщательностью. По совету Москита Замес взял на вооружение метод Комбата и окружил стоянку двумя рядами лески с найденными в рюкзаке Бориса колокольчиками, жестяными банками и другими предметами, издававшими громкий звук, стоило задеть леску. Пока Замес охранял Светлану, Москит с Сухарем отправились за дровами. Москит подбирал упавшие сухие ветки, а Сухарь, держа наготове пистолет, сканировал местность. Казалось, напрасно они так перестраховываются. До темноты бандиты не заметили даже малейшего намека на то, что их грозный преследователь находится где-то рядом. Вокруг царили тишина и спокойствие, прерываемые лишь беззаботным пением птиц.

– Чувствую, мне эта Африка будет сниться до конца жизни! – говорил жалобным тоном Олег, по-русски обращаясь к гиду: – Вот ты понимаешь, черная твоя морда, как меня это все уже достало!

– Ни хрена он не понимает! – панибратски хлопнул Драгуна по плечу Дрозд, поскольку был почти так же сильно пьян, как и Олег.

Не рассчитали они маленько с дозой в жарком тропическом климате.

Все началось, когда Драгун и гид спустились с горы.

– Снимаемся или отдохнем? – поинтересовался Дрозд.

– Отдыхаем, нет больше моих сил! – выдохнул Олег.

Их релаксация изрядно затянулась. Физически Драгун, самый молодой из охотников за наследством, восстановился быстро, но у него накопилась моральная усталость от безуспешных поисков. Гид предложил изменить место стоянки, перебраться ближе к лесу. Дело в том, что где-то в лесу шла граница заказника, там можно было сравнительно безнаказанно охотиться.

По дороге произошло одно событие, более типичное для российской глубинки. Путники встретили несколько внедорожников с туристами. В одном из них сидел гид, хороший приятель проводника Олега.

– Свободные места есть, сгонять бы в город за выпивкой, – мечтательно сказал Дрозд.

Драгун, жаждавший снять стресс, его идею, к большому удивлению самого Дрозда, поддержал, хотя было непонятно, как осуществить ее на практике. До города можно добраться, а обратно? Но тут выяснилось, что знакомый гида очень скоро возвращается в эти места. Дрозд совсем по-русски отправился за выпивкой.

Проводник оказался мастером устанавливать силки, в которые ловились маленькие лесные оленьки, удивительно вкусные в зажаренном виде. Это блюдо не успело приесться к возвращению Дрозда и стало главным на столе.

Путешественники устроили себе маленький праздник, затянувшийся на три дня. Причину для такого длительного застолья Олег нашел быстро. Дрозд приволок десяток бутылок, не тащить же их с собой. А выливать жалко. Лучше хорошенько оттянуться перед новой дальней дорогой.

Все же настал день, когда Драгун решил продолжить охоту за завещанием. Путешественники двинулись по осточертевшему им лесу. Дорога слегка извивалась между высокими деревьями, а через несколько часов внезапно вывела к широкому водному пространству. Как пояснил гид, это было озеро.

Лес заканчивался у самого берега, и, насколько хватало взгляда, повсюду вдоль озера, имевшего форму правильного круга, сплошная стена леса подходила прямо к воде. Гладкая темно-серая поверхность воды кое-где еще отливала в лучах заходящего солнца неровными золотыми бликами. На середине озера возвышался маленький островок, где различались контуры деревни.

Легкомысленный Дрозд быстро скинул одежду и плюхнулся в воду. Олег хотел последовать его примеру, но остановился, испуганный мыслью о крокодилах. Драгун окинул взглядом кажущееся бескрайним водное пространство и хмуро спросил у гида:

– Нам придется его обходить?

Вместо ответа тот издал пронзительный крик, мрачными перекатами отразившийся от поверхности озера и окружающего леса многочисленным эхом. Вскоре с острова донесся ответный крик, от него отделилось крошечное черное пятнышко и поплыло к странникам. Это была местная лодка, каноэ. Следом показались еще два или три каноэ.

Лодки быстро приблизились к путникам. Дрозд уже выскочил из воды, поскольку Драгун мимоходом напомнил ему о крокодилах.

Гид договорился о цене, африканцы быстро погрузили багаж в хрупкие суденышки, которые вздрагивали и подскакивали, как игривые лошадки, и каноэ легко заскользили по поверхности озера. Они плыли довольно быстро и оказались на берегу еще до наступления полной темноты.

– Спроси у них, здесь есть крокодилы? – вспомнив, обратился Драгун к проводнику.

– Нет, господин, здесь нет крокодилов, – сказал один из африканцев, понимавший английский.

– Совсем нет плохих зверей? – принялся уточнять Олег.

– Совсем нет, совсем! – почему-то заливисто рассмеялся африканец.

Перед тем как улечься спать, Драгун с удовольствием окунулся в теплую воду. Выйдя утром на берег, Олег увидел предмет, с первого взгляда показавшийся ему большим плоским камнем. Неожиданно камень зашевелился. Он оказался крупной черепахой. Драгун с интересом разглядывал пресмыкающееся, которое высунуло из панциря морду, заканчивающуюся двумя миниатюрными хоботками. Выдвигая их наружу, черепаха дышит, не всплывая на поверхность воды.

Рептилия степенно двинулась к озеру. Тут появился гид, ухвативший черепаху за заднюю лапу и оттащивший ее от воды.

– Почто животинку мучаешь? – спросил у него Олег.

Гид вопроса не понял и просительно сказал:

– Господин, не пускай ее в воду, я сейчас. Только не подходи к ней спереди!

Проводник быстро вернулся, держа в руках острый нож.

– Почему нельзя подходить к ней спереди? – спросил Драгун.

– Сейчас покажу, господин, – гид направился к лесу и вернулся с палкой в руках. Ее он поднес к морде черепахи.

Та, разозленная назойливым приставанием, раскрыла пасть, схватила палку и за считаные секунды перемолола ее в щепки.

– Так будет и с твоими пальцами, господин, – проводник нанес быстрый удар ножом.

Тот легко пробил кожистый панцирь рептилии.

– Зачем ты ее убил?! – возмутился Драгун.

– Вкусное мясо, – практично объяснил гид.

Сваренная рептилия на самом деле оказалась довольно вкусной. Ее мясо напоминало мягкую, немного жирную телятину.

Лесной участок охотники за наследством миновали без приключений, а вот на подходе к горе их ждал неприятный сюрприз. В лагерь заявилось трое африканцев, вооруженных ножами, все как на подбор высокие, крепкие ребята. Они застали путников врасплох, те не успели схватить оружие. Один из незваных гостей, самый главный, на отвратном английском стал требовать денег. Но он совершил ошибку, позарившись на дорогие наручные часы Олега. А рядом стоял Дрозд, жестоким ударом сваливший африканца на землю. Пособники грабителя решительно бросились в атаку. У Дрозда не было времени поднять упавший на землю нож, однако он и безоружный умел постоять за себя. Первый африканец скорчился от боли, когда взметнувшаяся ему навстречу нога Дрозда вонзилась в живот. Последний налетчик, издав яростный крик, выбросил вперед руку с ножом, угодившую в пустое место.

– Ты сначала научись пользоваться перышком, а только потом людей пугай, – наставительно сказал Дрозд, ловко перехватив руку африканца и нанося жестокий удар по локтевому суставу.

Громкий хруст и отчаянный крик боли раздались практически одновременно. Второму грабителю пришлось еще хуже. Ему Дрозд сломал обе руки.

– Чтоб больше не пакостили, – пояснил он. – Да и вообще не люблю я черномазых!

Третьему африканцу повезло больше остальных. Опомнившиеся Драгун и гид повязали его без членовредительства. Незадачливых грабителей пинками вышвырнули из лагеря, хотя гид что-то говорил насчет полиции.

– Некогда мне с ментами время терять, – твердо оборвал его Драгун. – Нам еще по горам лазить и лазить.

Он как в воду глядел. Лишь на предпоследней вершине Олегу улыбнулась удача. Только улыбочка вышла издевательской. За найденный указатель пришлось дорого заплатить. Измотанный морально и физически, Олег умудрился подцепить малярию, и прошло несколько месяцев, прежде чем он смог вернуться к поискам завещания.

Замесу пришлось расстаться со своими мечтами провести ночь с девушкой в одной палатке. Не до того им стало. Бандиты решили по очереди дежурить у костра, надеясь предотвратить внезапное нападение. Между ними даже возник спор, надо ли разжигать огонь. Ведь на фоне костра хорошо виден силуэт человека. Но кромешная тьма – тоже не лучший вариант. В ней теряется преимущество огнестрельного оружия, а опытный человек вроде их противника способен бесшумно преодолеть обе примитивные сигнальные полосы. Поэтому решили огонь разжечь, но держаться чуть в стороне от него, чтобы не превращаться в мишень.

У этого плана имелся один существенный недостаток. В костер приходилось время от времени подбрасывать дрова. И Сухарь, первым заступивший на дежурство, очень быстро убедился в этом на собственном горьком опыте. Хотя вряд ли он успел осознать всю губительность избранной ими тактики. Нож, пущенный Рублевым в тот момент, когда бандит с дровишками в руке подошел к огню, угодил ему точно в сердце.

Комбат тут же рванул вперед, игнорируя звон, треск, звяк, раздавшийся, когда он преодолевал сигнальную линию. Он выдрал из рук Сухаря пистолет и нажал на курок. Громыхнул выстрел, показавшийся особенно зловещим в ночной тишине.

– Не советую высовываться из палатки, застрелю, – громко сказал Комбат.

– А мы и не собираемся. Нам здесь хорошо с твоей подружкой, – после короткой паузы ответил Замес.

– Тебе будет совсем хорошо, когда я подожгу палатку.

– Блефуешь, мужик, ты этого не сделаешь.

– Почему?

– Вместе с нами сгорит твоя баба.

– Никто не сгорит, максимум получите легкие ожоги, зато окажетесь у меня как на ладони. Такие большие ползущие мишени.

– Если ты это сделаешь, я замочу твою подругу.

– Этим ты подпишешь себе смертный приговор.

– Я понимаю, но пока не вижу других вариантов.

Тут Комбат заметил, что молния палатки медленно расходится. Ожидая хитрого подвоха, Борис отступил на шаг и взял выход из палатки на мушку. Молния поднялась еще выше, и тут из палатки колобком выкатился Москит, истошно вопя:

– Не убивай меня! Я сдаюсь! Мне еще жить хочется!

– Вот сучонок! Знал бы – шлепнул! – воскликнул Замес.

Комбат обыскал Москита, потом уложил на землю.

– Лежи и не рыпайся! – он наступил ногой на бандита и вернулся к прерванному разговору: – Почему бы, Замес, тебе не поступить как твой дружок?

– Не дружок он мне, а дерьма кусок! Если хочешь знать, Москит вообще не из нашей команды.

– Я в курсе, мне перед смертью Пудель об этом поведал. Он вообще разговорчивым оказался, трещал как сорока. А ты поведением Москита возмущаешься. Да он по сравнению с Пуделем белый и пушистый.

– Слышь, мужик, хорош тут агитацию разводить. Пока твоя девка у меня, ничего ты мне не сделаешь!

– Но и ты никуда не уйдешь из палатки. Надо договариваться, Замес, других вариантов не вижу.

– Согласен. Бери карту и вали на поиски. Когда вернешься, я отдам тебе девку в обмен на завещание.

– Интересно, как мы будем обмениваться? Или ты надеешься устроить мне засаду, когда я буду возвращаться? Нет, Замес, у меня есть другой вариант. Но сначала я хочу, чтобы ты уяснил одну вещь. Если ты осмелишься поднять руку на девушку, твоя смерть будет ужасна! Сначала тобой под моим чутким руководством займется Москит. А я доведу начатое им до логического конца. Постараюсь сделать так, чтобы ты не сошел с ума от боли и был в сознании, когда Москит начнет вырезать у тебя сердце.

Комбат все рассчитал с хирургической точностью. Мучительная смерть, да еще от рук Москита, – с таким Замес никак не мог согласиться.

– Говори, чего ты хочешь? – раздалось из палатки.

– Ты сдаешься, а я обещаю сохранить вам жизнь. Между прочим, Москиту я ничего не обещал, а он цел и невредим.

– К сожалению, – буркнул Замес.

Он бы еще поторговался, но в его бандитском сознании не укладывалось, как можно рискнуть собственной жизнью ради жизни другого человека. И шантажировал он Комбата пленницей, просто цепляясь за соломинку. Авось проскочит. Не проскочило. Зная натуру уголовников, Рублев проявил упорство, и Замес уступил.

– Ладно, сдаюсь, – сообщил он. – Че дальше делать?

– В нашем рюкзаке есть несколько кусков прочной веревки. Возьми ее и вылезай из палатки руками вперед.

Когда Замес выполнил требование Рублева, Борис надежно связал обоих бандитов и сказал девушке:

– Теперь можно поспать. Впереди у нас тяжелые дни.

– Борис, невозможно уснуть после всего этого! – воскликнула Светлана.

– А ты постарайся!

– Вот мы и дома! – радостно улыбнулся Семен, спустившись по трапу самолета.

Экстремалы полностью доверяли друг другу, поэтому они решили сначала разъехаться по домам, отдохнуть, привести себя в порядок и только затем звонить Михаилу. Антону с Григорием даже в голову не приходило, что их лидер может один помчаться к Драгуну и единолично присвоить денежки.

И все бы шло по плану, но Антон, жаждавший узнать, какие события произошли в стране за время их отсутствия, набрал в аэропорту целый ворох газет. Григорий еще шутливо упрекнул его:

– Вот на что расходуются наши финансы.

Он имел в виду то, что Антон использовал для расчета деньги из двадцати пяти тысяч, выданных Михаилом на дорожные расходы. Знал бы Григорий, как повернется дело дальше!

Друзья миновали назойливых таксистов и купили билеты на автобус.

– Вы только гляньте! Ну и дела! – Антон показал друзьям аршинный заголовок, под которым шел убористый текст.

– Таинственная смерть наследника, – прочитал Семен. – На одном из островов архипелага Чагос в лодке был найден мертвым Владимир Драгун, один из трех сыновей умершего в этом году Владимира Драгуна-старшего, владевшего многомиллионным состоянием. По заключению экспертов смерть наследника наступила в результате укуса ядовитого животного. Как удалось выяснить нашему корреспонденту…

– Вот интересно, наш заказчик сейчас плачет или смеется? – задал чисто риторический вопрос Григорий.

– Интересно другое. Живы ли остальные наследники? Есть у меня такое ощущение, что здесь дело нечисто, – решительно заявил Семен.

– А нам какая разница? – спросил Антон.

– Большая. Ты же видел в завещании список наследников. Одно дело, когда бабки получат восемь человек, и совсем другое, если трое или четверо.

– Восемь уже не получат, мы это точно знаем, – внес существенное уточнение Григорий.

– Правильно, расклад меняется и, между прочим, в пользу заказчика. Догадываетесь, о чем я?

– Кажется. Только стоит ли ради повышения нашего вознаграждения на какую-то одну восьмую затевать разборки, нарушать прежнее соглашение? – засомневался Антон.

– Нарушать соглашения всегда не комильфо, – наставительно сказал Григорий.

– Чего-чего?!

– Я говорю, в падлу устраивать кидалово.

– А. Но ты учти один момент. Мишка нас тоже кинул, втемную подписал на дело и хочет заплатить жалкие копейки по сравнению с тем, что он получит. Ты, Гриша, конечно, прав, нельзя ставить заказчику новые условия. Но если ситуация круто изменилась? Тогда можно, правильно?

– А разве она круто изменилась? – логично поинтересовался Антон.

– Вот это я и собираюсь выяснить.

– Каким образом?

– Элементарно, братцы! У меня на руках завещание, в нем указаны фамилии наследников. Я залезу в Интернет, задам поисковику все шесть ФИО. Посмотрим, как он на это отреагирует. Если отыщу что-то интересное, завтра с утреца собираемся у меня и договариваемся о наших действиях…

– Начнем с дамы, – решил Семен, включив дома компьютер.

Поисковик выдал множество Светлан Глебовых, однако ничего интересного в этом море информации выудить не удалось. Олег Драгун, судя по всему, находился в добром здравии. Следующим на очереди оказался Царюк. И тут Семена ждало первое потрясение. Короткая заметка в интернет-газете сообщала о трагической гибели Андрея Царюка, ставшего жертвой тигра-людоеда.

– Уже теплее, – пробормотал Семен, задавая следующую фамилию.

И снова в десятку. Из списка наследников можно было вычеркивать Бориса Мазуркевича, трагически погибшего на стройке. А вот Юрий Петрович Вислогузов был жив-здоров. Несколько дней назад он в числе представителей мелкого и среднего бизнеса обсуждал с мэром столицы проблемы московских предпринимателей.

Следующему наследнику тоже посвящалась коротенькая статейка, гласившая: «…найдено тело, по документам принадлежащее Игорю Владимировичу Червинскому, со следами огнестрельных ранений, явившихся причиной смерти».

– Тело уже не может принадлежать господину Червинскому, поскольку он мертв, – мрачно заметил Семен и выключил компьютер.

Дело принимало серьезный оборот, из восьми наследников в живых осталась ровно половина. Создавалось впечатление, что кто-то их целенаправленно убивает.

– Не окажемся ли и мы кандидатами в покойники? – заволновался Семен. – На всякий случай надо подстраховаться.

Утром экстремалы выработали тактику, и Семен позвонил Драгуну:

– Михаил Владимирович? Это Одиссей. Мы вернулись, все прошло удачно. Но есть серьезный разговор. Когда мы можем встретиться? Через два часа? Отлично!

Требование экстремалов об удвоении гонорара стало для Михаила неприятной неожиданностью.

«Ишь какие ушлые, не успели приехать, а уже все разведали! Когда успели?» – раздраженно подумал он.

Михаил без сожаления заплатил бы своим наемникам хоть в пять раз больше, но у него возникла напряженка с деньгами. И что обидно. Теперь он абсолютно законно стал владельцем отцовских миллионов, но получить эти деньги мог только через полгода после смерти отца. А сейчас приходилось снова клянчить баксы у матери. Так она скоро останется без единого цента. Но Михаил ей все деньги отдаст и еще от себя добавит, ему бы только заполучить сто миллионов, половину отцовского состояния.

Светлану из списка наследников Драгун уже давно вычеркнул.

Комбат на всякий случай держался сзади. Удобнее было бы идти первым, самому прокладывая дорогу, но Комбат не хотел подставлять бандитам спину. Поэтому впереди шла налегке Светлана. За ней шагали Замес и Москит, навьюченные всеми вещами, замыкал процессию Комбат, тоже налегке, если не считать пистолета. В принципе Рублев мог разобраться с бандитами голыми руками, но он не собирался допускать разборок. Вид безоружного человека будит в уголовниках дурные инстинкты, а пистолет дисциплинирует и заставляет выполнять тяжелую работу. Тут Комбат поступил хитро. Он сказал Замесу, что бандиты понесут всю поклажу. Сказал и отошел. А уж Замес, на минуту вновь почувствовав себя вожаком, решал, кто сколько потащит. Конечно, Москиту досталась большая часть груза, и теперь он шел, едва передвигая ноги. Однако жаловаться не смел, зная крутой нрав Замеса, поставленного над ним начальником.

Путники медленно спускались в долину. Хоженых троп здесь не было, приходилось лавировать в тайге, обходя поваленные деревья. Их оказалась на удивление много, и Рублев предположил, что тут упал младший брат Тунгусского метеорита.

Борис внимательно наблюдал за Москитом. Тот, подстегиваемый суровым взглядом Замеса, не посмеет жаловаться на усталость и, чего доброго, упадет, выбившись из сил. Заметив, с каким трудом Москит перешагнул через поваленное дерево, Рублев скомандовал:

– Хорош, привал!

Бандиты сложили рюкзаки и отошли в сторону. Светлана достала воду и провизию, разделила поровну. Москит взял бандитскую долю и отошел в сторону. Сладкая парочка питалась и отдыхала чуть в отдалении, тем самым Комбат лишил их возможности внезапно напасть на себя и девушку.

Перекусив и отдохнув, четверка снова двинулась в путь. Вскоре перед ними открылась небольшая долина, в центре которой высилась каменная скала, по форме напоминавшая столб.

– Это она, Борис? – увидев скалу, спросила девушка.

– Похоже, очень похоже. Сейчас разберемся.

Путники подошли к скале. Рублев прикинул ее высоту и достал из рюкзака топор:

– Ребятишки, быстренько срубите дерево. И выберите такое, у которого ветки растут почаще, чтобы по нему можно было подниматься, как по лестнице.

– Ноги в руки и вперед! – приказал Замес Москиту.

– Только смотри, глубоко в лес не заходи, я тебя должен держать на мушке, – напутствовал Москита Борис.

Тот, пыхтя от напряжения, вскоре приволок срубленное дерево.

– Годится, – осмотрев его, заключил Рублев. – Теперь, ребятишки, ложитесь, я вас свяжу. Не хочу, чтобы вы тут находились без присмотра, пока я буду на скалу карабкаться.

Подробный план Комбат уже выучил наизусть. Внимательно осмотрев скалу с земли, он поставил дерево с южной стороны и начал осторожно подниматься. Он старался ставить ногу впритык к стволу, но ветки то и дело жалобно похрустывали под весом его могучего тела. Наконец Борис подобрался к вершине скалы, пошарил руками и хладнокровно сказал:

– Света, лови.

– Как, вы уже его нашли? – удивилась девушка.

– Найти было легко, вот спуститься будет труднее. Лови, говорю!

Сверху полетел пакет. Светлана быстро подняла его с земли, разорвала, и в ее глазах заплясали сумасшедшие искорки.

– Куда нам дальше? – спустившись, поинтересовался Комбат.

– Домой, Борис, в Москву! – тут Светлана дала волю своим чувствам и радостно закричала: – Мы нашли его, дядя Боря! Мы его нашли! Больше никаких таежных странствий, никаких ночевок на земле, никакого гнуса и никаких бандитов!

– Насчет бандитов ты ошибаешься, вот они, в двух шагах, – сбил ее восторженный пыл Рублев, но тут же добавил: – Я тебя поздравляю, девочка. Теперь ты – законная наследница своего отца! А там в пакете рядом с завещанием нет указания, как нам выйти к ближайшему населенному пункту?

– Нет, к сожалению.

– Жаль. Ведь где-то здесь рядом точно есть какая-нибудь деревня, только как ее найти? Неужели топать обратно к озеру?

– А что на озере?

– Договоримся с охранниками, если они не уехали. У тебя же деньги остались?

– Почти все. Мы же совсем мало израсходовали! В основном на перелет. Он хотел переложить деньги себе, – Светлана указала на Замеса, – но раздумал и оставил в нашем рюкзаке.

Рублев не учел изощренной хитрости людей, прятавших завещание. Они старались, чтобы при любом раскладе странников ожидал рояль в кустах. Москит, до сих пор не проронивший ни звука, вдруг подал голос:

– У меня слух хороший. Я разобрал с той стороны что-то типа шума автотрассы.

– С какой стороны?

– Щас! У меня же руки связаны, как я покажу, – вздумал дерзить Москит, почувствовав собственную значимость.

Рублев проигнорировал его вызывающий тон и освободил бандита. Москит указал рукой туда, откуда различил шум. Комбат сделал несколько шагов, прислушался:

– Тишина. Возможно, машины здесь редко ездят или тебе померещилось. Ладно, сейчас разберемся.

Он взялся развязывать Замеса. Неожиданно раздался возглас девушки. Комбат тут же подхватился, опасаясь, не случилось ли что. Светлана безмятежно указывала на высокое дерево:

– Посмотрите, какая прелесть! Наверное, это и есть знаменитый сибирский соболь.

– Больше на куницу похож, – проворчал Борис, и тут сзади донесся испуганный крик.

Комбат мгновенно развернулся, выхватывая оружие. Он увидел, как топор, который они неосмотрительно оставили на земле, вонзился в грудь Москита. Замес тут же поднял руки вверх:

– Все, убери пушку! И не смотри на меня, как солдат на вошь. Лучше поблагодари за то, что я выполнил твою работу.

– Ты что, Замес, на солнышке перегрелся?

– Не надо, Борис, ты отлично все понимаешь! Москит был человеком Метиса, который, узнав, что вы снова уцелели, обязательно еще раз попытался бы вас мочкануть. Тебе нельзя было пускать Москита в Читу.

– Для этого есть другие способы. Я мог его снова связать, только на этот раз получше.

– Я понимаю, – Замес понизил голос. – Не хочешь перед девчонкой выглядеть хладнокровным убийцей. А то бы ты его с огромным удовольствием пустил в расход. Вот я и сделал это за тебя.

Рассуждения Замеса были типичны для большинства уголовников. Он делил всех людей на охотников и добычу. Добычей были слабые, охотниками сильные. Он не понимал, что по-настоящему сильный человек всегда добр и великодушен.

Комбат даже не попытался его разубедить, знал, что до совести такого типа не достучишься. Он достал лопатку, кинул ее Замесу:

– Ты его убил, ты его и похоронишь.

А Москит оказался прав. Пройдя метров триста в указанном им направлении, путешественники наконец различили едва слышный шум проезжающих автомобилей. Они прибавили шагу и вскоре оказались у трассы.

– Тут мы расстаемся, отдавай наше барахлишко, – приказал Рублев Замесу.

Тот не без удовольствия освободился от поклажи.

– Денег мы тебе не дадим, извини. Чем позже ты доберешься до города, тем спокойнее нам будет.

– Да я не в обиде. Ты, Борис, хороший человек, поступаешь со мной по справедливости, – говорил Замес, медленно отступая за деревья.

Бандит опасался, что Рублев ведет коварную игру и в последний момент пристрелит его.

Взяв рюкзаки, заметно полегчавшие с того дня, когда Комбат с девушкой начали свою одиссею, Борис вышел на дорогу.

– Ничего, если я слегка посорю твоими деньгами? – спросил он.

– Как вы можете так говорить! Если бы не вы, не было бы ни этих денег, ни меня! Делайте, как считаете нужным! – воскликнула Светлана.

Комбат достал три стодолларовые купюры и, заметив приближающуюся легковушку, замахал рукой. Около него остановилась «тойота».

– В Читу отвезешь? – спросил Комбат.

– Большеватый получится крюк.

– А за триста баксов?

– Триста баксов? Мне за такие деньги больше двух недель горбатиться надо! Конечно, отвезу!

– Тогда поехали.

Михаил проснулся, ощущая легкую головную боль. Вчера они с этой… как ее звать… короче, девочкой по вызову дали копоти. Сексом занимались до изнеможения, ну и выпили, конечно. Ополовинили литровую бутылку вискаря. Девка поначалу выкобенивалась, намекала на шампусик, но Михаил быстро поставил ее на место, заявив:

– Не хочешь – не пей!

Он бросил взгляд на лицо посапывающей ночной бабочки: «А девка вполне ничего. И мордашка, и сиськи, и все остальное».

Он ждал худшего. Михаил привык пользоваться элитными девочками по вызову, но сейчас на элитных тупо не было денег. Он и на эту кое-как наскреб. Мать он выдоил практически досуха, и как теперь жить оставшиеся месяцы? Выход один – брать в долг. Ему дадут, зная, что вскоре у него на руках окажутся громадные деньги.

Тут Михаил задумался, набулькал почти полный бокал и в несколько приемов выпил. Последние дни он испытывал странную, необъяснимую тревогу. Впрочем, объяснить ее как раз можно запросто – затянувшимся молчанием Метиса. В последний раз боевик сообщил, что на поиски Глебовой с ее спутником брошены опытные бойцы, и с тех пор словно в рот воды набрал.

Может, напрасно он стремится избавиться от девчонки? Ведь уже получается так, как он планировал: отцовское состояние разделится на три части. Просто место брата Владимира займет сестричка Светлана. Только какая она к черту сестричка! Приблуда, байстрючка, наглая халявщица. Вот это и бесило Михаила. Хотя, если забыть про эмоции, операция «Наследники» прошла нормально. Два из трех – терпимый результат. Да и кто знает, возможно, сейчас труп Глебовой рвут на куски таежные волки? Хотя, честно говоря, Михаилу в это слабо верилось. Интуиция подсказывала ему, что с этой девкой все будет не так просто. Возможны капитальные проблемы!

Стоял по-летнему жаркий день. Метис ехал в небольшой частный пансионат на берегу озера, где он надеялся на время отрешиться от нахлынувших проблем. Настроение у него было преотвратное. В среду Метис встретился с Бивнем, и тот выдал ошеломляющее известие: его бойцы уже две недели не выходят на связь.

– Еще бы, в тайге негде зарядить мобилу, – легкомысленно отреагировал Метис.

– В последний раз они звонили мне с какого-то озера, сказали, что сели преследуемым на хвост. И с тех пор глухое молчание. А ведь прошла куча времени, они бы десять раз успели разобраться с девчонкой и выйти к ближайшему населенному пункту, – на корню зарубил оптимизм Метиса Бивень.

Но это были цветочки, вчера Бивень «порадовал» нокаутирующим известием. Вернулся Замес, оказавшийся единственным выжившим из пятерых боевиков. Крутой спутник девчонки уложил остальных преследователей, включая Москита.

«Ему в каком-то смысле повезло. В первый раз мужик его пощадил и только во второй шлепнул», – подумал Метис о своем незадачливом боевике.

Его люди уже раздобыли информацию о помощнике Глебовой, вот только фотографией не сумели разжиться. И это повлияло на дальнейшее развитие событий.

Метис ехал на максимально разрешенной скорости. Он давно взял на вооружение правило, способствовавшее его преступной карьере: нарушать законы лишь тогда, когда это принесет выгоду, ни в коем случае не совершать преступлений ради самого преступления.

Внезапно сзади нарисовался какой-то занюханный «форд», подрезавший «БМВ» Метиса. Ему пришлось резко ударить по тормозам, избегая столкновения. Водитель «форда» как ни в чем не бывало устремился дальше.

– Ах ты сука! – бросил разъяренный Метис.

Из-за неудач последних дней в нем копилось раздражение, требовался лишь повод, чтобы оно выплеснулось наружу. И фордовладелец предоставил бандиту отличный повод.

Метис надавил педаль газа. Более мощный германец за пару минут настиг американца. Когда-то в годы бурной молодости Метису доводилось гоняться за легковушками строптивых бизнесменов, прижимать их к обочине, вынуждая остановиться. Он решил тряхнуть стариной. Все получилось на удивление легко, словно и не было многолетнего перерыва, словно только вчера Метис тормозил очередного упрямого барыгу.

Мужик, вышедший из «форда», внушал уважение своими габаритами. Но и Метис был крупным парнишкой, к тому же не дурак подраться. Кроме того, в юности он серьезно занимался единоборствами и был лет на пятнадцать моложе своего противника.

Однако все произошло совсем не так, как думал бандит. Не говоря ни слова, мужик вдруг саданул его в живот, а когда Метис скорчился от боли, нанес сокрушительный удар по затылку. Бандит потерял сознание.

Очнулся он в лесу лежащим около большого пня. Мужик тусовался рядом, держа в руке тяжелый гаечный ключ.

– А, очухался, подонок! – довольно произнес он. – Рассказывай, кто заказал тебе Светлану Глебову и остальных наследников?

– Каких наследников? Я не знаю никакой Светланы Глебовой, – довольно правдоподобно заявил Метис.

– Понятно, временная амнезия. Ничего, это лечится.

Мужик схватил руку бандита, прижал ее к пню и с размаху ударил по мизинцу. Тот превратился в настоящую кровавую кашу. Закаленный во множестве переделок Метис сдержал крик боли, однако его охватил страх. Слишком быстро и решительно действовал незнакомец. Никаких колебаний, никаких лишних слов. Такой и убьет, если посчитает это нужным. А жить Метису очень хотелось. И что он, в конце концов, потеряет, выдав братьев? Они ему ничего не сделают.

– Я жду имя заказчика. Или заказчиков, – с нажимом произнес мужик.

«Он многое знает. Если уличит меня во лжи, остальные пальцы сломает. Не стоит рисковать», – подумал Метис и тихо произнес:

– Наследников мне заказали братья Драгуны.

– Все трое?

– Нет. Конкретным заказчиком был Михаил, и он как-то раздраженно мне сказал, что Олег категорически отказался участвовать в их затее.

– Олег? Ты ничего не путаешь?

– Нет, точно тебе говорю.

– Тогда почему убили Владимира?

– Владимира никто не убивал. Во всяком случае, мои люди его не трогали. Произошел несчастный случай. Или он поцапался с местной братвой.

– Ясно. Михаил сейчас живет в особняке?

– Да.

– Как туда попасть?

– Как я понимаю, без приглашения?

– Разумеется.

– Никак.

– А если подумать?

– Чего тут думать! Граф – настоящий профессионал, охрана особняка поставлена на высший уровень.

– Ты с ней знаком?

– Я – один их помощников Графа.

– Тогда расскажи мне подробно, как он охраняется. Только учти, я тебя отвезу в одно место и там оставлю. Если не вернусь, помрешь с голоду. Поэтому в твоих интересах помогать мне, а не заманивать в ловушку…

Все же Комбат переоценил собственные силы. Или недооценил противника. Взяли его грамотно, без стрельбы и мордобоя.

– Надо же, вместо оружия диктофон. Ты что, журналюга и собирался взять тут у кого-то интервью в два часа ночи? – полюбопытствовал Граф, к которому привели Бориса.

– А ты послушай и все поймешь сам. Тебе будет очень интересно, – ответил Комбат, предусмотрительно записавший откровения Метиса.

Их он хотел дать послушать Михаилу, но все повернулось иначе.

– Ладно, полюбопытствую, но, если врешь, обижайся только на себя, – Граф включил диктофон.

Через несколько минут в комнате повисло гробовое молчание.

– Вот Метис, вот урод! От братцев следовало ожидать чего-то подобного, но своих людей я подбирал с особенной тщательностью! И все равно не обошлось без паршивой овцы, – наконец вырвалось у Графа.

– Ему пообещали твое место и кучу денег. Разве мог устоять бывший рэкетир от такого заманчивого предложения?

– Ты прав. Где сейчас Метис?

– Мне кажется, у нас есть более серьезные дела. Нельзя оставлять безнаказанным организатора убийств.

– Нельзя, – согласился Граф. – Ты, кажется, для этого сюда и шел. Так иди. Погоди секунду. Вот тебе ключ, это запасной от апартаментов Михаила. Делаю это скрепя сердце, ведь дети Владимира Ивановича росли на моих глазах. Мне было бы трудно покарать его последнего сына за совершенное злодеяние. Но он должен быть наказан, и хорошо, что это сделаю не я, а другой человек.

– Погоди, как «последнего сына»? Неужели Олег погиб?

– Да жив, куда он денется. Заблудился в трех соснах и вдобавок подхватил тропическую болезнь. Но уже идет на поправку.

– Тогда почему ты сказал, что Михаил – последний сын?

– Ты слишком любопытен для благородного мстителя, но, так и быть, я отвечу на твой вопрос. У меня давно закрадывались подозрения, слишком уж Олег отличался от старших братьев. И когда Владимир Иванович приказал провести генетическую экспертизу, я под шумок проверил Олега. Результат оказался отрицательный. С анализами на руках я пошел к Веронике и пригрозил, что, если она мне все не расскажет, я сообщу ее мужу. Вероника испугалась и поведала мне замечательную историю о том, как хитроумная женщина способна обвести вокруг пальца своего мужа и бдительных охранников. Правда, ее роман длился недолго, Вероника навсегда порвала с любовником вскоре после того, как забеременела. Решила не рисковать. Так что у нее осталось два сына, а у Драгуна – один. И я вынужден отдать его в твои руки. Иди и поступай так, как считаешь нужным!

Михаил крепко спал. Комбат зажег свет и рывком сбросил одеяло. Драгун сонно открыл глаза. Увидев незнакомого человека, он испуганно вздрогнул и открыл рот. Сильный удар в зародыше подавил крик.

– Если жить надоело, попробуй еще раз. Но я не советую. Как ты думаешь, человеку, сумевшему незаметно пробраться в особняк, будет трудно без лишнего шума сломать тебе шею?

– Кто вы такой? – дрожащими губами произнес Михаил.

– Твой прокурор, судья и адвокат. Как прокурор я требую смерти за организацию убийств своих братьев. Но как адвокат готов к снисхождению, если ты немедленно отдашь мне завещание.

– Его здесь нет, – сказал Драгун.

– Тогда готовься к смерти!

– Нет, постойте! Я вас обманул! Оно тут, в сейфе.

– Открывай, только без резких движений… Вот, хорошо… давай его сюда.

Рублев прочитал завещание, затем щелкнул зажигалкой, поднес ее к документу:

– Захотелось мне немного побыть оракулом, предсказателем типа Ванги. Только зрячим и мужиком. И вот что я скажу тебе, Мишутка. Ждет тебя жизнь тоскливая и безрадостная на шее твоей матери. Ведь тебя не научили зарабатывать деньги, ты умеешь только ими швыряться. А швыряться уже нечем. И никакая приличная женщина на такого косорукого урода не позарится. Будешь стрелять у матери деньги, чтобы удовлетворить свою похоть. Или попытаешься взять силой, за что угодишь в тюрьму. Поэтому не думай, что я отнесся к тебе великодушно. Возможно, ты когда-нибудь проклянешь меня за то, что я оставил тебе жизнь!

Прошло ровно шесть месяцев со дня смерти старшего Драгуна. И людей в роскошном зале собралось шестеро: Светлана, ее мама, Комбат, Граф, бизнес-компаньон Драгуна и юрист. Все то и дело поглядывали на часы. Наконец стрелки замерли на двенадцати. Светлана протянула завещание юристу, тот для вида пробежал его глазами и спрятал в кожаную папку. Компаньон Драгуна откашлялся. Ему по желанию усопшего предстояло официально объявить наследников. Вернее – единственную наследницу.

Такого развития событий никто не ожидал, и начало речи получилось немного сбивчивым. Затем компаньон взял себя в руки и сумел завершить свое короткое выступление на торжественной ноте. Граф открыл шампанское и разлил его по бокалам.

– Поздравляем! – понеслось со всех сторон под хрустальный звон.

– А я бы хотела выпить за Бориса, Бориса Ивановича, дядю Борю. Он отказывался, не хотел сюда идти, но именно его можно считать главным виновником торжества. Без помощи Бориса я бы никогда не смогла получить завещание. Да что там говорить, он спас мне жизнь. За вас, дядя Боря!

– Я же просил не называть меня дядей, – пригубив шипучку, с напускным возмущением проворчал Комбат.

Внезапно дверь распахнулась, и в комнату влетел растрепанный молодой человек в давно не чищенной одежде.

– Вы уже начали? А я тоже приехал. И завещание у меня есть, – робко проговорил он.

– Дайте сюда, – на этот раз юрист внимательно изучил документ и развел руки в стороны. – Ничем не могу вам помочь, молодой человек! Завещание подлинное, однако срок представления его истек. Ваш покойный отец точно указал дату и время. Мне очень жаль, но вы опоздали. Как говорится, наследница вступила во владение имуществом, других наследников больше нет.

– Но я болел, два месяца провалялся в госпиталях.

– Болезни и прочие форс-мажорные обстоятельства не являются основанием для продления срока поисков. Они по умолчанию включены в шесть месяцев, отведенные вашим отцом.

Олег Драгун обреченно опустил голову, и тут раздался звонкий голос Светланы:

– А лично я не согласна. Человек опоздал на каких-то двадцать минут. Что же, из-за этого пустяка ему лишаться всех денег?

– Простите, сударыня, но, когда начинают игнорировать такие вот пустяки, дело заканчивается разрушением фундаментальных основ общества. Считаю наш спор законченным, – решительно сказал юрист.

– Хорошо. Но раз я наследница, то имею право отдать половину человеку, который это тоже заслужил?

– Конечно, имеете.

– Так и сделаем.

– Половина – слишком много! Мне хватит десятой части, – возразил Олег.

Его тут же поддержали Комбат и мать девушки. Возник спор, завершившийся соломоновым решением. Олегу выделялась пятая часть наследства. Выйдя на улицу и закурив рядом с ожидавшим их роскошным лимузином, Рублев попенял девушке:

– Вот зря ты пожалела Олега! Теперь часть денег перепадет его сводному братцу, который, между прочим, жаждал тебя убить.

– Да ладно вам, Борис. Такой славный мальчик! Очень милый и забавный.

– Раз он тебе понравился, выходи за него замуж, а не наследством разбрасывайся.

– Ну и выйду, если очень захочется. Он – юноша слабохарактерный, податливый, а я – девушка твердая, с характером. Когда ставлю цель, обязательно ее добиваюсь.

– Тебе было бы проще ее добиться, если бы ты оставила его нищим.

– Нет, дядя Боря, так неинтересно. Я люблю, чтобы в борьбе у моего противника тоже были шансы.

– Сколько раз говорить, какой я тебе дядя! Смотри, уши надеру, – пригрозил Комбат, усаживаясь в салон лимузина.