<?xml version="1.0" encoding="utf-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink">
 <description>
  <title-info>
   <genre>sf_history</genre>
   <author>
    <first-name>Роберт</first-name>
    <last-name>Сойер</last-name>
   </author>
   <book-title>Гоминиды</book-title>
   <date value="2013-06-30">2013</date>
   <coverpage>
    <image l:href="#hominids.jpg"/></coverpage>
   <lang>ru</lang>
   <src-lang>en</src-lang>
   <translator>
    <first-name>Владислав</first-name>
    <last-name>Слободян</last-name>
   </translator>
   <sequence name="Неандертальский параллакс" number="01"/>
  </title-info>
  <src-title-info>
   <genre>sf_history</genre>
   <author>
    <first-name>Robert</first-name>
    <middle-name>J.</middle-name>
    <last-name>Sawyer</last-name>
   </author>
   <book-title>Hominids</book-title>
   <date value="2002-05-01">2002</date>
   <lang>en</lang>
  </src-title-info>
  <document-info>
   <author>
    <nickname>Verdi1</nickname>
   </author>
   <program-used>Fiction Book Designer, FictionBook Editor Release 2.6.6</program-used>
   <date value="2013-06-30">30.06.2013</date>
   <id>FBD-E9669A-94F7-2B46-9482-223A-F4B6-F87915</id>
   <version>1.0</version>
  </document-info>
 </description>
 <body>
  <title>
   <p>Роберт Сойер</p>
   <p>Гоминиды</p>
  </title>
  <section>
   <epigraph>
    <p>Южные леса дают нам понять, что не обязательно всё должно быть именно так, что на земле есть место для вида, верного моральным аспектам того, что мы, люди, называем «гуманностью»: уважение к другим, самоограничение, неприятие насилия для урегулирования конфликтующих интересов. Появление таких черт у бонобо даёт нам намёк на то, что они могли бы развиться и у Homo sapiens, если бы его эволюционная история была немного другой.</p>
    <text-author>Ричард Рэнгам и Дейл Петерсон</text-author>
    <text-author>«Демонические самцы: человекообразные обезьяны и истоки людской жестокости»</text-author>
   </epigraph>
   <epigraph>
    <empty-line/>
    <p>Никакой приватности всё равно нет. Просто смиритесь.</p>
    <text-author>Скотт Макнили</text-author>
    <text-author>Исполнительный директор «Sun Microsystems»</text-author>
   </epigraph>
   <empty-line/>
   <p><emphasis>Посвящается Марселю Ганье и Салли Томашевич,</emphasis></p>
   <p><emphasis>«чуваку» и «чувихе»,</emphasis></p>
   <p><emphasis>большим людям и большим друзьям</emphasis></p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 1</p>
   </title>
   <subtitle>День первый</subtitle>
   <subtitle>Пятница, 2 августа</subtitle>
   <subtitle>148/118/24</subtitle>
   <empty-line/>
   <p>Тьма была абсолютно непроницаема.</p>
   <p id="_msoanchor_1">За ней присматривала Луиза Бенуа, постдок<a l:href="#n_1" type="note">[1]</a> из Монреаля двадцати восьми лет, с безупречной фигурой и роскошной гривой каштановых волос, в соответствии со здешними правилами забранной под предохранительную сетку. Она несла вахту в тесной пультовой, погребённой в двух километрах — «миля с четвертью», как она иногда поясняла гостям из Америки с акцентом, который они находили очаровательным — под поверхностью земли.</p>
   <p>Пультовая находилась сбоку от платформы, расположенной непосредственно над огромной тёмной каверной, в которой помещалась Нейтринная обсерватория Садбери. В центре каверны была подвешена крупнейшая в мире акриловая сфера двенадцати метров («почти сорок футов») в диаметре. Сфера была заполнена 1100 тоннами тяжёлой воды, взятой в аренду у компании «Канадская атомная энергия, Ltd.».</p>
   <p>Прозрачную акриловую сферу охватывал геодезический массив стальных балок, несущих на себе 9600 фотоумножительных трубок; каждая из них направлена в центр сферы и с внешнего конца закрыта параболической отражающей крышкой. Всё это — тяжёлая вода, акриловая сфера и окружающая её геодезическая оболочка — находилось внутри каверны высотой в десять этажей, выдолбленной в окружающей норитовой породе и имеющей форму бочки. И эта гигантская каверна была почти до краёв заполнена обычной водой высокой степени очистки.</p>
   <p>Луиза знала, что два километра Канадского щита у неё над головой защищают тяжёлую воду от космических лучей. А оболочка обычной воды поглощает природную фоновую радиацию, испускаемую следовыми количествами урана и тория, содержащимися в окружающих горных породах, не давая ей достичь тяжёлой воды. Таким образом, ничто не могло добраться до тяжёлой воды, кроме нейтрино, тех бесконечно малых субатомных частиц, что были объектом исследований Луизы. Триллионы нейтрино пронзают Землю каждую секунду; в сущности, нейтрино способно пройти сквозь слой свинца толщиной в световой год со всего пятидесятипроцентной вероятностью столкнуться с чем-нибудь.</p>
   <p>И всё же Солнце испускает такое чудовищное количество нейтрино, что столкновения время от времени случаются, и тяжёлая вода — идеальная мишень для таких столкновений. Ядро входящего в состав тяжёлой воды водорода содержит протон — как и любое ядро водорода — а также нейтрон. И когда нейтрино случайно ударяет в нейтрон, тот распадается, испуская ещё один протон, электрон, и вспышку света, которую может зарегистрировать фотоумножительная трубка.</p>
   <p>Луизины тёмные изогнутые брови поначалу даже не шелохнулись, когда она услышала гудок, означающий детекцию нейтрино — такой сигнал звучал десяток раз на дню, и хотя это было самое волнующее из того, что может произойти здесь, под землёй, само по себе это событие не стоило того, чтобы отрываться от свежего номера «Космополитэн».</p>
   <p>Но потом сигнал прозвучал снова, и снова, а потом загудел непрерывно, словно сигнал с электрокардиографа умирающего.</p>
   <p>Луиза поднялась из-за стола и подошла к консоли детектора. На ней красовалась рамка с фотографией Стивена Хокинга — разумеется, неподписанной; Хокинг посетил торжественное открытие Нейтринной обсерватории Садбери в 1998. Луиза постучала пальцем по динамику сигнала на случай, если его перемкнуло, но гудение не прекратилось.</p>
   <p>Пол Кирияма, костлявый аспирант, ворвался в пультовую, прибыв из какого-то другого места огромной подземного комплекса. Как было известно Луизе, Пол в её присутствии ужасно смущался, но в этот раз за словом он в карман не полез.</p>
   <p>— Что за фигня здесь творится? — спросил он.</p>
   <p>На детекторной консоли находилась матрица светодиодов 98 на 98, каждый элемент которой обозначал один из 9600 фотоумножителей; они горели все до единого.</p>
   <p>— Может, кто-то случайно включил освежение в каверне? — предположила Луиза. Предположение не показалось правдоподобным даже ей самой.</p>
   <p>Непрерывное гудение, наконец, смолкло. Пол нажал несколько кнопок, включив систему видеонаблюдения внутри каверны. Экраны мониторов были совершенно черны.</p>
   <p>— Ну, если свет и включали, — сказал он, — его уже выключили. Интересно, что…</p>
   <p>— Сверхновая! — воскликнула Луиза, хлопнув своими изящными ладонями с длинными пальцами. — Мы должны связаться с Центральным бюро астрономических телеграмм и установить наш приоритет. — Хотя Нейтринная обсерватория была построена с целью изучения нейтрино, излучаемых Солнцем, она фиксировала нейтрино из любого источника.</p>
   <p>Пол кивнул и бухнулся в кресло перед компьютером, активируя закладку с сайтом Бюро. Луиза знала, что об обнаруженном явлении лучше заявить сразу, даже если уверенности в нём нет.</p>
   <p>С детекторной консоли прозвучала ещё одна серия гудков. Луиза взглянула на световую матрицу — по ней было разбросано несколько сотен огоньков. Странно, подумала она. Сверхновая должна фиксироваться как направленный поток…</p>
   <p>— Может быть, что-то не в порядке с оборудованием? — сказал Пол, очевидно, подумав о том же самом. — Или соединение с одним из умножителей искрит, а остальные регистрируют свечение.</p>
   <p>Воздух разорвал скрипучий стон, идущий от двери — той, что вела на платформу над гигантской детекторной камерой.</p>
   <p>— Может быть, нам стоит самим включить свет в камере, — сказала Луиза.</p>
   <p>Стон повторился — словно подземное чудовище рыскало в ночи.</p>
   <p>— А если это и правда сверхновая? — сказал Пол. — Если включить свет, детектор станет бесполезен, и…</p>
   <p>Раздался резкий звук, как от хоккейного щелчка.</p>
   <p>— Включи свет!</p>
   <p>Пол убрал предохранительную крышку с кнопки выключения и нажал на неё. Мониторы видеонаблюдения вспыхнули белым, затем на них проступило изображение…</p>
   <p><emphasis>— Mon dieu!</emphasis> — воскликнула Луиза. </p>
   <p>— Что-то внутри ёмкости с тяжёлой водой! — крикнул Пол. — Но как оно туда…</p>
   <p>— Ты это видел? — перебила его Луиза. — Оно шевельнулось, и… о боже, это человек!</p>
   <p>Стуки и стоны продолжились, а потом…</p>
   <p>Они увидели это на мониторах и услышали сквозь стены.</p>
   <p>Гигантская акриловая сфера треснула вдоль нескольких швов, что скрепляли её сегменты. <emphasis>«Tabernacle»</emphasis> — выругалась Луиза, осознавая, что тяжёлая вода сейчас смешивается с обычной H<sub>2</sub>O, заполняющей бочкообразную каверну. Её сердце бешено заколотилось. Какое-то мгновение она не знала, что тревожит её больше — потеря детектора, или судьба человека, который, очевидно, тонул внутри него.</p>
   <p>— Пошли! — крикнул Пол, направляясь к двери, ведущей на платформу над детекторной каверной. Камеры наблюдения записывали всё происходящее; ничего не будет упущено.</p>
   <p>— <emphasis>Un moment</emphasis>, — сказала Луиза. Она метнулась через пультовую, схватила телефонную трубку и набрала внутренний номер из списка, висящего на стене.</p>
   <p>Ответили после второго гудка.</p>
   <p>— Доктор Монтего? — сказала Луиза, услышав ямайский акцент врача шахты. — Это Луиза Бенуа из нейтринной обсерватории. Вы нужны нам прямо сейчас внизу, в пультовой. Человек тонет в детекторной камере.</p>
   <p>— Тонет? — удивился Монтего. — Как он туда попал?</p>
   <p>— Мы не знаем. Поторопитесь!</p>
   <p>— Уже бегу, — ответил доктор. Луиза вернула трубку на место и бросилась к синей двери, за которой скрылся Пол; она уже успела закрыться. На двери были надписи, которые Луиза помнила наизусть:</p>
   <empty-line/>
   <cite>
    <p>Держать дверь закрытой</p>
   </cite>
   <cite>
    <p>Осторожно, высоковольтные кабели</p>
   </cite>
   <cite>
    <p>Запрещается вносить несертефицированное электронное оборудование</p>
   </cite>
   <cite>
    <p>Состав атмосферы проверен: вход разрешён</p>
   </cite>
   <empty-line/>
   <p>Луиза потянула за ручку, открыла дверь и вошла в большое помещение с металлическими стенами.</p>
   <p>Сбоку в полу был люк, ведущий непосредственно в детекторную камеру; когда детектор закончили собирать, последние монтажники вышли через этот люк и задраили его. К удивлению Луизы, люк был по-прежнему задраен на все сорок болтов… то есть, конечно, так и должно быть, но ведь человек никак не мог попасть внутрь камеры, кроме как через этот люк…</p>
   <p>Окружающие платформу стены были покрыты тёмно-зелёным пластиковым покрытием, предохраняющим её от каменной пыли. Десятки проводов и полипропиленовых трубопроводов свисали с потолка, контуры помещения очерчивали стальные балки. Одна стена была заставлена компьютерным оборудованием; вдоль остальных тянулись полки. Пол что-то искал на одной из них, скорее всего, клещи, достаточно массивные, чтобы отвернуть закрывающие люк болты.</p>
   <p>Металл снова мучительно застонал. Луиза бросилась к люку, хотя и не смогла бы ничего сделать голыми руками. Её сердце ёкнуло, когда со звуком, напоминающим автоматную очередь запорные болты взлетели в воздух. Люк резко распахнулся и с грохотом ударился о металлический пол. Луиза отпрыгнула в сторону, но вырвавшийся из люка фонтан холодной воды окатил её с головы до ног.</p>
   <p>Самая верхняя часть детекторной каверны была заполнена азотом, который, как понимала Луиза, и вырвался теперь наружу. Водяной фонтан быстро иссяк. Она подошла к открытому люку и заглянула внутрь, пытаясь не дышать. Внутренность каверны была залита светом прожекторов, которые включил Пол, а вода была абсолютно прозрачна, так что пространство просматривалось до самого дна тридцатью метрами ниже.</p>
   <p>Луиза с трудом различала гигантские изогнутые сегменты акриловой сферы — показатель преломления у акрила практически такой же, как у воды, так что в воде его практически не видно. Сегменты, теперь отделённые друг от друга, крепились к потолку тросами из синтетического волокна, иначе они бы погрузились на дно окружающей их геодезической сферы. Люк давал ограниченный угол обзора, и Луиза нигде не видела тонущего человека.</p>
   <p><emphasis>— Merde! — </emphasis>Свет внутри каверны погас. — Пол! — закричала Луиза. — Что ты делаешь?</p>
   <p>Голос Пола, теперь доносящийся сзади, из пультовой, был едва слышен за шумом вентиляции и плеском воды в огромной каверне у Луизы под ногами.</p>
   <p>— Если он ещё жив, — кричал Пол, — то увидит свет, идущий из люка.</p>
   <p>Луиза кивнула. Всё, что человек внизу мог теперь видеть — квадратное пятно света, метр на метр размером, на огромном, с его точки зрения, тёмном потолке.</p>
   <p>Мгновения спустя Пол вернулся на платформу. Луиза взглянула на него, потом снова посмотрела в открытый люк. Никого.</p>
   <p>— Одному из нас нужно спуститься туда, — сказала она.</p>
   <p>Миндалевидные глаза Пола стали почти круглыми.</p>
   <p>— Но… тяжёлая вода…</p>
   <p>— Делать нечего, — сказала Луиза. — Ты хорошо плаваешь?</p>
   <p>Пол смутился; Луиза знала, что последнее, чего бы ему хотелось — уронить себя в её глазах. Однако…</p>
   <p>— Не особо, — ответил он, опуская взгляд.</p>
   <p>Ей и так-то было неловко находиться внизу наедине с тайно влюблённым в неё Полом, но в воде форменный синий комбинезон будет мешать. Однако под ним у неё, как практически у всех сотрудников обсерватории, было лишь нижнее бельё — температура воздуха на такой глубине держалась на тропическом уровне в 40,6°C. Она скинула туфли и расстегнула молнию на комбинезоне. Слава богу, сегодня она надела лифчик, хотя кружев на нём могло бы быть и поменьше.</p>
   <p>— Включи снова внутреннее освещение, — сказала она Полу. Пол, молодчина, кинулся исполнять, не мешкая. Пока он не вернулся, Луиза скользнула через люк в холодную воду — вода охлаждалась до десяти градусов, чтобы подавить в ней биологическую активность и уменьшить уровень шумов в фотоумножителях.</p>
   <p>Она почувствовала приступ паники, внезапное осознание того, что оказалась на большой высоте без всякой опоры — дно было далеко-далеко внизу. Она поболталась на поверхности, высунув голову и плечи в открытый люк, пока панику не улеглась. После этого она сделала три глубоких вдоха, плотно закрыла рот и нырнула.</p>
   <p>Видимость под водой была отличная, и глаза совершенно не щипало. Она огляделась в поисках человека, но вокруг было столько обломков акриловой сферы, и…</p>
   <p><emphasis>Вот он!</emphasis></p>
   <p>Он и правда всплыл, а между поверхностью воды и платформой наверху был небольшой просвет — сантиметров пятнадцать. Обычно он заполнен сверхчистым азотом. Несчастный <emphasis>определённо</emphasis> мертв; три вдоха в этой атмосфере — и ты труп. Какая ирония — он, вероятно, изо всех сил стремился вверх, к поверхности, надеясь найти там воздух, лишь для того, чтобы быть убитым непригодным для дыхания газом. Нормальный воздух, поступающий через люк, сейчас смешивался с азотом, но для утопленника, похоже, было уже слишком поздно.</p>
   <p>Луиза снова всплыла к люку и высунула голову наружу. Пол, нервничая, ждал, что она скажет хотя бы что-нибудь. Однако на это не было времени. Она сделала такой глубокий вдох, какой смогла, и нырнула снова. Просвет над поверхностью был слишком низкий, чтобы плыть, держа нос над водой, и не стукаться постоянно макушкой о металлический потолок. Человек оказался метрах в десяти. Луиза заработала ногами, покрывая это расстояние с максимально возможной скоростью, но тут…</p>
   <p>Облако в воде. Что-то тёмное.</p>
   <p><emphasis>Mon dieu!</emphasis></p>
   <p>Кровь.</p>
   <p>Облако окружало голову человека, скрывая его черты. Он не двигался; если ещё жив, то, несомненно, без сознания.</p>
   <p>Луиза извернулась, чтобы выставить нос и рот на воздух. Сделала осторожный вдох — воздух уже был вполне пригоден для дыхания — и ухватила человека за руку. Луиза перевернула его — он плавал лицом вниз — так, чтобы его нос и рот оказались над водой, но ему, похоже, было всё равно. Ни пузырей, ничего — никаких следов дыхания.</p>
   <p>Луиза потянула его за собой. Это оказалось нелегко — человек был довольно плотного сложения и полностью одет; одежда насквозь пропиталась водой. У Луизы не было времени его разглядывать, но она отметила, что на мужчине <emphasis>не было</emphasis> ни комбинезона, ни бахил. Он не мог быть горняком с никелевой шахты, и, хотя Луиза бросила лишь один быстрый взгляд на его лицо — белый, светлобородый — он также не был и из штата нейтринной обсерватории.</p>
   <p>Пол тем временем свесился с платформы наверху и разглядывал их приближение, опустив голову в воду. В других обстоятельствах Луиза сначала дала бы поднять из воды раненого, а потом бы вылезла сама, но сквозь люк мог пролезть лишь один человек за раз, а втащить наверх тяжёлого незнакомца Полу одному не под силу.</p>
   <p>Луиза отпустила руку мужчины и просунула голову в люк, который Пол к этому времени освободил. Некоторое время ей понадобилось, чтобы отдышаться; буксируя тело, она выбилась из сил. Потом она упёрлась ладонями в платформу и начала подниматься из воды. Пол снова присел на краю и помог ей вылезти, после чего они повернулись к плавающему в воде человеку.</p>
   <p>Он начал было дрейфовать в сторону, но Луиза изловчилась ухватить его за рукав и вернуть обратно к люку. После этого соединёнными усилиями они потащили его наверх и, наконец, втянули на край платформы. У него до сих пор шла кровь; рана, очевидно, была где-то в районе виска.</p>
   <p>Пол немедленно склонился над утопленником и начал делать искусственное дыхание «рот в рот»; его щёку пятнала кровь каждый раз, как он поворачивал голову посмотреть, не начала ли подниматься грудь раненого.</p>
   <p>Луиза тем временем искала пульс на его правой руке. Пульса не было… хотя нет! Вот, вот он! Есть пульс!</p>
   <p>Пол продолжал вдувать воздух в рот незнакомца, и, наконец, мужчина издал слабый хрип. Вода и рвота хлынули у него изо рта. Пол отвернул ему голову в сторону, и извергаемая им жидкость смешалась с натёкшей на платформу кровью, частично смывая её.</p>
   <p>Незнакомец, однако, по-прежнему оставался без сознания. Луиза, мокрая с головы до ног, замёрзшая и практически голая, начала чувствовать себя неловко. Она влезла обратно в свой комбинезон и застегнулась; Пол украдкой посматривал на ней, хоть и делал вид, что не смотрит.</p>
   <p>До прихода доктора Монтего всё ещё оставалось много времени. Нейтринная обсерватория не просто в двух километрах под землёй, она ещё и в километре с четвертью в стороне от ближайшего подъёмника в шахте номер девять. Даже если клеть в этот момент находилась наверху, а это вовсе не обязательно было так, даже в этом случае доктору Монтего понадобится минут двадцать с лишним, чтобы добраться сюда.</p>
   <p>Луиза подумала, что они могли бы снять с незнакомца его промокшую одежду. Она потянулась к его тёмно-серой рубашке, но…</p>
   <p>На ней не было пуговиц. И молнии тоже не было. Она не была похожа на водолазку, хотя и имела воротника, и…</p>
   <p>А, вот они где! Ряд скрытых застёжек-кнопок располагался на широких плечах. Луиза попыталась их расстегнуть, но они не шевельнулись. Она осмотрела его штаны. Сейчас они были тёмно-зелёными, хотя в сухом виде, должно быть, гораздо светлее. Однако, пояса не было; вместо него талию опоясывал ряд кнопок и складок.</p>
   <p>Луизе внезапно пришло в голову, что мужчина может страдать от кессонной болезни. Детекторная камера была тридцати метров в глубину, а кто знает, на какой глубине он был и как быстро всплыл. Атмосферное давление так глубоко под землёй составляло 130% нормы. В тот момент Луиза не смогла сообразить, как это может повлиять на развитие кессонной болезни, но по крайней мере означало, что больной получает больше кислорода, чем на поверхности, что было, безусловно, к лучшему.</p>
   <p>Ничего не оставалось, кроме как ждать; незнакомец дышал, его пульс стабилизировался. Луизе наконец представился случай рассмотреть лицо мужчины повнимательней. Оно было широкое, но не плоское; скулы были скошены назад. А нос его был поистине гигантским — размером со сжатый кулак. Нижнюю челюсть покрывала густая тёмно-русая борода, прямые светлые волосы облепляли лоб. Его черты казались отдалённо восточноевропейскими, но цветом кожи он скорее напоминал скандинава. Широко расставленные глаза были закрыты.</p>
   <p>— Откуда он вообще мог взяться? — спросил Пол, усевшись по-турецки на пол рядом с незнакомцем. — Сюда никто не мог спуститься, и потом…</p>
   <p>Луиза кивнула.</p>
   <p>— И даже если бы смог, то как бы он пробрался в запечатанную детекторную камеру? — Она замолчала и откинула волосы с глаз, только сейчас обнаружив, что в воде она потеряла сетку для волос. — Тяжёлая вода испорчена. Если он выживет после этого трюка, его засудят так, что мало не покажется.</p>
   <p>Луиза обнаружила, что качает головой. Кем может быть этот человек? Может быть, индейский активист, считающий, что шахта осквернила священные земли его народа? Но он был светловолос — большая редкость среди индейцев. На глупую подростковую авантюру тоже не похоже — на вид мужчине было примерно тридцать пять.</p>
   <p>Возможно, это террорист или борец против атомных электростанций. Но хотя «Канадская атомная энергия, Ltd.» и предоставила тяжёлую воду, ничем связанным с атомной энергетикой здесь не занимались.</p>
   <p>Кем бы он ни был, думала Луиза, если он всё же умрёт от своих ранений, то станет главным кандидатом на Дарвиновскую премию. Это был классический случай эволюции-в-действии: человек совершил нечто неизмеримо глупое, и это стоило ему жизни.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 2</p>
   </title>
   <p>Луиза Бенуа услышала звук открывающейся двери; кто-то прошёл по помещению над детекторной камерой.</p>
   <p>— Эй! — крикнула она доктору Монтего. — Мы здесь!</p>
   <p>Рубен Монтего, выходец с Ямайки лет тридцати пяти, поспешил к ним. Он брил голову налысо, и поэтому был единственным, кому позволено входить в нейтринную обсерваторию без сетки для волос, однако, как и все остальные, обязан был носить каску. Доктор присел над раненым, взял его за левую руку, повернул запястьем вверх и…</p>
   <p>— Это ещё что такое? — спросил Рубен с легко заметным ямайским акцентом.</p>
   <p>Луиза тоже увидела это: что-то, по-видимому, вживлённое прямо в кожу запястья — высококонтрастный матовый прямоугольный экран примерно восемь сантиметров в длину и два в ширину. Он показывал строку символов, самый левый из которых менялся примерно раз в секунду. Шесть крошечных бусинок, все разного цвета, выстроились в линию под экраном, а что-то, возможно, линза, находилось сбоку от экрана выше по руке незнакомца.</p>
   <p>— Какие-то супермодные часы? — предположила Луиза.</p>
   <p>Рубен, очевидно, решил пока проигнорировать эту загадку; он приложил указательный и средний пальцы к лучевой артерии пострадавшего.</p>
   <p>— Пульс хороший, — объявил он. Он несильно хлопнул мужчину по щеке, потом по другой, пытаясь привести его в чувство. — Ну, давай, — сказал он ободряюще. — Давай. Просыпайся.</p>
   <p>Наконец, мужчина пошевелился. Он сильно закашлялся, и изо рта вылилось ещё немного воды. Потом его глаза неуверенно открылись. Они оказались поразительного золотисто-карего цвета — Луиза никогда раньше такого не видела. Ему, должно быть, понадобилось какое-то время, чтобы сфокусировать взгляд, потом его глаза округлились. Похоже, вид Рубена поразил незнакомца до глубины души. Он повернул голову и посмотрел на Луизу и Пола. Его лицо по-прежнему выражало глубочайший шок. Он шевельнулся, как будто пытаясь отползти от них.</p>
   <p>— Кто вы? — спросила Луиза.</p>
   <p>Мужчина смотрел на неё без капли понимания.</p>
   <p>— Кто вы? — повторила Луиза. — Что вы пытались сделать?</p>
   <p>— <emphasis>Дар,</emphasis> — сказал мужчина как будто с вопросительной интонацией.</p>
   <p>— Я должен отвезти его в больницу, — сказал Рубен. — Он получил серьёзный удар по голове; надо сделать снимок.</p>
   <p>Мужчина оглядывал металлическую платформу с таким видом, словно не мог поверить своим глазам.</p>
   <p>— <emphasis>Дар барта дулб тынта?</emphasis> — сказал он. — <emphasis>Дар хулб ка тапар?</emphasis></p>
   <p>— Что это за язык? — спросил Пол у Луизы. Та пожала плечами.</p>
   <p>— Оджибвейский? — предположила она. Недалеко от шахты располагалась резервация индейцев оджибве.</p>
   <p>— Нет, — ответил Рубен, качая головой.</p>
   <p>— <emphasis>Монта хас палап ко,</emphasis> — сказал незнакомец.</p>
   <p>— Мы не понимаем вас, — ответила ему Луиза. — Вы говорите по-английски? — Молчание. — <emphasis>Parlez-vous français?</emphasis> — Никакой реакции.</p>
   <p>— <emphasis>Нихонго-га дэкимас ка?</emphasis> — спросил Пол, что, как предположила Луиза, значило «говорите ли вы по-японски?»</p>
   <p>Мужчина по очереди смотрел на каждого из них выпученными глазами, но не делал попыток ответить.</p>
   <p>Рубен встал, потому протянул незнакомцу руку. Секунду он непонимающе смотрел на неё, потом взял её в свою. У него была огромная рука с пальцами-сосисками; большой палец был неестественно удлинён. С помощью Рубена он поднялся на ноги. Он весил, должно быть, килограмм на тридцать больше Рубена, но был очень мускулист. Пол подошёл к незнакомцу с другой стороны и обхватил его рукой, поддерживая. Луиза шла впереди них троих, придерживая дверь в пультовую, которая после того, как вошёл Рубен, автоматически закрылась.</p>
   <p>В пультовой Луиза надела свои бахилы и каску; Пол сделал то же самое. В касках имелись встроенные фонарики и ушные протекторы, которые опускались вниз в случае необходимости. Все также надели защитные очки. Каска Рубена всё ещё было на нём. Пол нашёл ещё одну, лежащую на металлическом шкафу, и протянул её раненому, но доктор отмахнулся от неё.</p>
   <p>— Не хочу, чтобы ему что-то давило на голову, пока мы не сделаем снимки, — сказал он. — Ну что ж, давайте доставим его наверх. Я вызвал скорую перед тем, как спуститься сюда.</p>
   <p>Вчетвером они покинули пультовую и по коридору прошли к выходу из обсерватории. Обсерватория поддерживала режим «чистой комнаты» — хотя какое теперь это имеет значение, горько подумала Луиза. Они прошли мимо пылесосной камеры — похожей на душевую кабинку установки, которая удаляла пыль и грязь с одежды всех входящих в обсерваторию. Потом миновали ряд собственно душевых кабинок: каждый входящий обязан был принять душ, но на выходе этого тоже не требовалось. Здесь был пункт первой помощи, и Луиза видела, как Рубен посмотрел в сторону шкафчика с надписью «Носилки». Но раненый передвигался вполне уверенно, так что доктор жестом приказал идти дальше.</p>
   <p>Они включили фонарики на касках и начали свой километровый с четвертью путь по сумрачному тоннелю с грязным полом. Грубо обтёсанные стены тоннеля были утыканы стальными прутами и затянуты сверху металлической сеткой; так глубоко под землёй неукреплённая скальная стена под весом двухкилометрового слоя горных пород рухнула бы, заполняя любую полость.</p>
   <p>По дороге, особенно когда они пересекали участки, где скапливалась вода, раненый всё меньше опирался на сопровождающих; он определённо приходил в себя.</p>
   <p>Пол и доктор Монтего вели оживлённую дискуссию по поводу того, каким образом этот человек мог попасть внутрь запечатанной камеры. Луиза тем временем погрузилась в невесёлые раздумья о разрушенном нейтринном детекторе — и о том, как это отразится на финансировании её исследований. Всю дорогу им в лицо дул ветер — огромные вентиляторы постоянно засасывали воздух с поверхности.</p>
   <p>Наконец они добрались до подъёмника. Рубен по пути сюда заблокировал клеть на этом уровне, 6800 футов — здешние таблички и указатели были изготовлены ещё до перехода Канады на метрическую систему. Клеть до сих пор ожидала их, наверняка к неудовольствию шахтёров, которым требовалось подняться или спуститься.</p>
   <p>Они вошли в клеть, и Рубен несколько раз нажал кнопку, сообщая оператору наверху, что можно включать лебёдку. Подъёмник дёрнулся и пошёл вверх. В клети не было внутреннего освещения, и Рубен, Луиза и Пол выключили фонарики на касках, чтобы не слепить друг друга их светом. Свет проникал внутрь через открытую переднюю стену и только тогда, когда клеть через каждые двести футов проходила мимо освещённых уровней. В этом прерывистом освещении Луиза разглядывала угловатые черты лица незнакомца и его глубоко посаженные глаза.</p>
   <p>По мере подъёма у Луизы несколько раз закладывало уши. Скоро они проехали уровень 4600 футов, её любимый. «Инко» выращивало здесь саженцы для проектов по восстановлению лесов вокруг Садбери. Температура здесь постоянно держалась на уровне 20°; добавление искусственного освещения превратило шахту в великолепную теплицу.</p>
   <p>В голову Луизы лезли всякие безумные мысли, словно из выползшие из «Секретных материалов»: о том, как можно попасть внутрь детекторной сферы, не тронув болтов, которыми задраен ведущий туда люк. Он она держала их при себе; если что-то подобное и приходило в голову Рубену и Полу, они тоже не торопились это озвучивать. Всему найдётся рациональное объяснение, убеждала себя Луиза. Обязательно найдётся.</p>
   <p>Клеть продолжала свой долгий подъём; незнакомец тем временем окончательно пришёл в себя. Его одежда всё ещё была влажной, хотя постоянно дующий в шахте ветер успел её подсушить. Незнакомец попытался отжать свою рубаху; несколько капель упали на выкрашенный жёлтой краской металлический пол клети. Потом он своей огромной ладонью убрал со лба прилипшие к нему мокрые волосы, открыв взгляду — Луиза даже ахнула, хотя в шуме и бряканье работающего подъемника вряд ли кто её услышал — огромный надбровный валик над глазами, словно сплюснутый логотип «Макдональдс».</p>
   <p>Наконец, клеть дёрнулась и остановилась. Пол, Луиза, доктор Монтего и раненый незнакомец вышли из неё, миновав небольшую группу озадаченных и сердитых шахтёров, ожидающих спуска. Вчетвером они поднялись по пандусу в обширное помещение, где шахтёры каждый день оставляют свою городскую одежду и переодеваются в рабочие комбинезоны. Двое санитаров уже ждали их.</p>
   <p>— Я Рубен Монтего, — сказал им Рубен, — врач предприятия. Этот человек едва не утонул и получил травму черепа… — Доктор и двое санитаров продолжали обсуждать состояние пациента, выводя его из здания шахты на свет горячего летнего дня.</p>
   <p>Пол и Луиза последовали за ними; доктор, раненый и санитары погрузились в «скорую» и умчались прочь по засыпанной гравием дороге.</p>
   <p>— И что теперь? — спросил Пол.</p>
   <p>Луиза нахмурилась.</p>
   <p>— Нужно позвонить доктору Ма, — сказала она. Бонни Джин Ма была директором Нейтринной обсерватории Садбери. Её офис находился в Карлтонском университете в Оттаве, почти в 500 километрах отсюда. В обсерватории её видели редко; всё оперативное управление было переложено на плечи постдоков и аспирантов, таких, как Луиза и Пол.</p>
   <p>— И что мы ей скажем? — спросил пол.</p>
   <p>Луиза посмотрела в направлении, куда «скорая» увезла своего невозможного пассажира.</p>
   <p>— <emphasis>Je ne sais pas,</emphasis> — ответила она, медленно качая головой.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 3</p>
   </title>
   <p>Началось всё <emphasis>гораздо</emphasis> более спокойно.</p>
   <p>— Здравый день, — тихо сказал Понтер Боддет, подпирая голову согнутой рукой и оглядывая Адекора Халда, стоящего перед раковиной умывальника.</p>
   <p>— Привет, засоня, — отозвался Адекор, поворачиваясь и прислоняя мускулистую спину к чесательному столбу. Он задвигался влево-вправо. — Здравый день.</p>
   <p>Понтер улыбнулся Адекору. Ему нравилось смотреть, как Адекор двигается, как перекатываются его грудные мышцы. Понтер даже не представлял себе, как бы он пережил утрату своей партнёрши Класт без поддержки Адекора, хоть они и не всё время были вместе. Когда Двое становились Одним — последний такой период закончился только что — Адекор уходил к своей партнёрше и ребёнку. А дочери Понтера взрослели, и он в этот раз их почти не видел. Конечно, есть много женщин постарше, чьи мужья умерли, но женщины, настолько умудрённые опытом — настолько, что имеют право голосовать! — вряд ли заинтересуются мужчиной возраста Понтера, видевшего всего 447 лун.</p>
   <p>Но хотя у дочерей нашлось для не слишком много времени, Понтер всё равно был рад с ними повидаться, хотя…</p>
   <p>Это зависело от того, как падал свет. Но иногда, когда солнце светило у неё из-за спины, Жасмель казалась точной копией своей матери. И у Понтера перехватывало дыхание: он тосковал по Класт больше, чем мог сказать словами.</p>
   <p>На другом краю комнаты Адекор наполнял бассейн. Он перегнулся через край, откручивая вентили, спиной к Понтеру. Понтер опустил голову на дискообразную подушку и просто смотрел на него.</p>
   <p>Кое-кто предостерегал Понтера от партнёрства с Адекором, и Понтер был уверен, что некоторые из друзей Адекора и ему высказывали подобные опасения. Это никак не было связано с тем, что случилось в Академии; просто совместная работа с точки зрения многих плохо сочеталась с совместной жизнью. Однако, хотя Салдак и был крупным городом (суммарное население его Окраины и Центра превышало двадцать пять тысяч), здесь жило всего шестеро физиков, и трое из них — женщины. Понтеру и Адекору доставляло удовольствие говорить о своей работе и обсуждать новые теории, и каждому из них нравилось иметь рядом с собой того, кто по-настоящему понимает то, что говорит другой.</p>
   <p>Кроме того, и в других отношениях они были прекрасной парой. Адекор был жаворонком; утро было пиком его активности, и он обожал наполнять ванну. Понтер разгонялся ближе к середине дня и всегда предвкушал удовольствие от приготовления ужина.</p>
   <p>Вода продолжала литься из кранов; Понтер любил этот звук, беспорядочный белый шум. Он испустил довольный вздох и выбрался из постели; росший на полу мох защекотал его пятки. Он шагнул к окну, ухватил ручку, прикреплённую к металлической ставне, и оттянул её от намагниченного оконного переплёта. Потом он поднял руки над головой и укрепил ставню в её дневном положении — прилепленной к магнитной металлической панели на потолке.</p>
   <p>Сквозь деревья светило восходящее солнце; оно кололо Понтеру глаза, и он наклонил голову вперёд, уперев нижнюю челюсть в грудь и отгородив глаза от солнца надбровным валиком. На улице олень пил из родника в сотне шагов от дома. Понтер иногда охотился, но не в жилых районах; этот олень знал, что ему ничего не угрожает — не здесь, не от рук людей. Вдалеке Понтер мог различить поблёскивание солнечных панелей, установленных вокруг соседнего дома.</p>
   <p>— Хак, — произнёс Понтер в пустоту, обращаясь к своему импланту-компаньону, — какой на сегодня прогноз?</p>
   <p>— Хороший, — ответил компаньон. — Максимум днём — шестнадцать градусов; минимум ночью — девять. — Его компаньон разговаривал женским голосом. Понтер недавно перепрограммировал его на использование голоса и манеры речи Класт, позаимствованных в её архиве алиби, и теперь жалел об этом. Он думал, что её голос притупит чувство одиночества, но вместо этого у него начинало болеть сердце каждый раз, кок имплант заговаривал с ним.</p>
   <p>— Дождя не ожидается, — продолжал компаньон, — ветер двадцать процентов посолонь, восемнадцать тысяч шагов в децидень.</p>
   <p>Понтер кивнул; сканеры импланта фиксировали такие жесты с лёгкостью.</p>
   <p>— Ванна готова, — сказал Адекор у него из-за спины. Понтер повернулся и увидел, как Адекор скользнул в круглый бассейн, утопленный в пол. Он включил перемешиватели, и вода вокруг него вспучилась волнами. Понтер — голый, как и Адекор — подошёл к бассейну и тоже залез в него. Адекору нравилась вода немного теплее, чем находил комфортным Понтер, так что в конце концов они сошлись на компромиссном значении в тридцать семь градусов — температура человеческого тела.</p>
   <p>Понтер воспользовался <emphasis>голбасовой</emphasis> щёткой и собственными руками, чтобы отскоблить те места, до которых Адекор не мог дотянуться сам или предпочитал, чтобы это делал Понтер. Потом они поменялись ролями, и Адекор помог очиститься Понтеру.</p>
   <p>Воздух был пропитан влагой; Понтер глубоко дышал, увлажняя носовые синусы. В комнату вошла Пабо, здоровенная коричнево-рыжая собака Понтера. Она не любила воду, так что остановилась за несколько шагов от бассейна. Однако она совершенно очевидно хотела, чтобы её покормили.</p>
   <p>Понтер кинул на Адекора выразительный взгляд — «ну что ж тут поделаешь?» — и вылез из бассейна, капая на покрывающий пол мох.</p>
   <p>— Сейчас-сейчас, малышка, — сказал он собаке. — Дай мне только одеться.</p>
   <p>Удовлетворённая тем, что её послание принято, Пабо вышла из спальни. Понтер потянулся над бассейном и выбрал сушильный шнур. Схватив его за обе рукоятки, он прокатил его по спине от одного бока до другого; потом зажал одну из рукояток зубами и высушил руки и ноги. Понтер осмотрел себя в квадратном зеркале, висящем над бассейном, и неуклюжими пальцами расчесал волосы так, чтобы они симметрично спадали по сторонам головы.</p>
   <p>В углу комнаты лежала груда чистой одежды. Понтер подошёл к ней и осмотрел ассортимент. Обычно он особо не задумывался о выборе одежды, однако если им с Адекором повезёт, один из эксгибиционистов может сегодня прийти посмотреть на них. Он выбрал тёмно-серую рубаху, натянул её на себя, застегнул кнопки на плечах, запахивая широкие проймы. Эта рубашка — хороший выбор, подумал он. Её подарила Класт.</p>
   <p>Он выбрал брюки и надел их, просунув ноги в мешковатые карманы на конце каждой штанины. После этого затянул кожаные ремешки на лодыжках и вокруг стоп, удобно подогнав штанины к ногам.</p>
   <p>Адекор тем временем выбирался из бассейна. Понтер взглянул на него, потом посмотрел на экран своего компаньона. Время поджимало; автобус прибудет уже скоро.</p>
   <p>Понтер вышел из спальни в главную комнату дома. Пабо немедленно начала виться вокруг него. Понтер потянулся к ней и почесал её за ухом.</p>
   <p>— Не беспокойся, малышка, — сказал он ей. — Я про тебя не забыл.</p>
   <p>Он открыл вакуумный шкаф и достал из него большую бизонью кость с остатками мяса, недоеденного вчера за ужином. Он положил кость на пол — мох в этом месте был покрыт стеклом, чтобы было легче потом убираться — и Пабо немедленно вцепилась в неё. Адекор присоединился к Понтеру на кухне и занялся приготовлением завтрака. Он взял два плоских куска лосиного мяса из вакуумного шкафа и засунул их в лазерную печь, которую предварительно заполнил паром, чтобы мясо снова напиталось влагой. Понтер заглянул в печь сквозь прозрачную переднюю стенку: рубиновые лучи образовали на мясе сложный узор, идеально прожаривая каждую его часть. Адекор насыпал в чашу кедровые орешки и выставил кружки с разбавленным кленовым сиропом, а потом достал из печи готовые стейки.</p>
   <p>Понтер включил визор; укреплённая на стене квадратная панель ожила. Экран был разделён на четыре квадратные секции. В одной шла трансляция усовершенствованного компаньона Хавста; во второй — Талока; нижняя правая демонстрировала сцены из жизни Гаулта, нижняя левая — Луласма. Понтер знал, что Адикор — почитатель Хавста, поэтому велел визору расширить эту секцию на весь экран. Понтер признавал, что Хавсту всегда удаётся найти что-то интересное; сегодня утром он направлялся на Окраину Салдака, где пять человек оказались заживо погребены под оползнем. Но всё же, если кто-то из эксгибиционистов придёт сегодня к входу в шахту, Понтер предпочёл бы, чтобы это оказался Луласм: по мнению Понтера, его вопросы обычно более проницательны.</p>
   <p>Понтер и Адекор уселись и натянули перчатки для еды. Адекор зачерпнул горсть кедровых орешков из чаши и рассыпал их по поверхности стейка, а потом вдавил их в мясо затянутой в перчатку ладонью. Понтер улыбнулся; это была одна из привычек Адекора, которую он находил милой — он не знал больше никого, кто бы так делал.</p>
   <p>Понтер подхватил собственный стейк, всё ещё немного скворчащий, и откусил большой кусок, ощутив резкий привкус, характерный для мяса, которое никогда не замораживали. И как люди выживали до изобретения вакуумных шкафов?</p>
   <p>Через короткое время Понтер заметил в окно, как неподалёку от дома совершил посадку автобус. Он приказал визору отключиться; они побросали перчатки для еды в акустический очиститель, Понтер потрепал Пабо по голове, и они с Адекором покинули дом, не закрывая дверей, чтобы Пабо могла входить и выходить, когда захочет. Они залезли в автобус, поздоровались с семью другими его пассажирами и отправились на работу, как в самый обычный день.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 4</p>
   </title>
   <p>Понтер Боддет вырос в этой части света; про никелевую шахту он знал всю свою жизнь. Несмотря на это, он никогда не встречал никого, кто бы побывал в её глубинах — разработку шахты вели исключительно роботы. Однако когда у Класт диагностировали лейкемию, они с Понтером начали посещать собрания больных раком, чтобы поддерживать и помогать друг другу и делиться информацией. Встречи проходили в здании <emphasis>кобалант</emphasis>, которое, разумеется, по вечерам пустовало.</p>
   <p>Понтер ожидал, что в группе будут те, кто заболел из-за работы в шахте. В конце концов, спускаясь глубоко в толщу скал, ты подвергаешься воздействию повышенной радиации.</p>
   <p>Однако никого, кто спускался в шахту, в группе не оказалось. Понтер стал расспрашивать людей и выяснил, что это была очень необычная никелевая шахта — уровень фоновой радиации окружающих её древних гранитов был чрезвычайно низок.</p>
   <p>И вследствие этого у него возникла идея. Он был физиком и работал с Адекором Халдом над постройкой квантового компьютера. Но квантовые регистры чрезвычайно чувствительны в внешним воздействиям; одной из самых тяжёлых проблем было воздействие космических лучей, приводящее к нарушению когерентности.</p>
   <p>Решение, как казалось, лежало прямо у них под ногами. С тысячами саженей скалы над головой космические лучи перестанут создавать проблемы. На такую глубину не сможет проникнуть ничто, кроме нейтрино, а нейтрино не помешает экспериментам, которые собирались проводить Понтер и Адекор.</p>
   <p>Главным администратором Салдака был Делаг Боуст; этот пост его заставили занять Серые. Но с администраторами так всегда — тот, кто выбрал бы подобный вклад добровольно, обычно для него не годился.</p>
   <p>Понтер представил Боусту свои предложения: позволить им построить лабораторию квантовых вычислений внутри шахты. И Боуст убедил Серых согласиться. В конце концов, технологическая цивилизация не может обходиться без металлов, а шахта не всегда была безвредной для окружающей среды. Так что любая возможность использовать её для чего-то полезного могла только приветствоваться.</p>
   <p>Итак, квантовый компьютер был построен. У Понтера и Адекора появились проблемы с непредвиденным источником декогерентности — пьезоэлектрическими разрядами, вызванными напряжениями, которые испытывают на такой глубине горные породы. Но Адекору казалось, что он нашёл решение проблемы, и сегодня они снова попробуют разложить на множители непредставимо огромное число.</p>
   <p>Автобус на воздушной подушке доставил Понтера и Адекора к входу в шахту. Стоял чудесный летний день, небо было голубое и безоблачное, как и предсказывал компаньон Понтера. Понтер чувствовал в воздухе запах пыльцы и слышал печальные крики гагар над озером. Он взял в кладовке головной протектор — две стойки, удерживающие плоскую платформу над головой — и пристроил его к плечам. Адекор тоже надел защиту, и они направились к лифту.</p>
   <p>Шахтный подъёмник имел цилиндрическую форму. Двое физиков вошли в кабину; Понтер нажал ногой педаль активации.</p>
   <p>Лифт начал спуск.</p>
   <empty-line/>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <empty-line/>
   <p>Понтер и Адекор вышли из лифта и направились по длинному тоннелю в квантовой лаборатории; разумеется, она была построена в той части шахты, где ценных руд уже не осталось. Они шли молча, в лёгком, дружеском молчании двух мужчин, которые знают друг друга целую вечность.</p>
   <p>Наконец они добрались до лаборатории. Она занимала четыре помещения. Первое было крошечной каморкой, предназначенной для еды — подниматься наверх, чтобы пообедать, а потом спускаться обратно отняло бы слишком много времени. Во втором был автономный санузел — в шахте не было канализации, так что все отходы каждый вечер нужно было поднимать наверх. В третьем помещалась пультовая с инструментальными кластерами и рабочими столами. А в четвёртом, самом большом, помещалась гигантская вычислительная камера; по объёму она превышала все комнаты в доме Понтера и Адекора, вместе взятые.</p>
   <p>Когда строят компьютер, обычно стараются сделать его как можно меньше: тогда задержки, вызываемые ограниченностью скорости света, будут минимальны. Но квантовый компьютерный массив Понтера и Адекора использовал в качестве регистров квантово запутанные протоны, и была необходимость отличать реакции, происходящие одновременно вследствие запутанности от реакций, являющихся следствием нормального, «субсветового» взаимодействия протонов. И самым простым способом этого достичь было развести регистры на некоторое расстояние, так, чтобы время, которое нужно свету для того, чтобы дойти от одного регистра до другого, можно было легко измерить. Таким образом, протоны находились в колоннообразных магнитных ловушках, равномерно распределённых по всей площади помещения.</p>
   <p>Понтер и Адикор сняли головные протекторы и вошли в пультовую. Адекор был практиком — это он нашёл способ воплотить идеи Понтера в электронику и программное обеспечение. Он устроился за консолью и начал запускать процедуры, необходимые для инициализации квантового вычислительного массива.</p>
   <p>— Ещё пол-деци, — сказал Адекор. — У меня до сих пор проблемы со стабилизацией 69-го регистра.</p>
   <p>— Думаешь, он заработает? — спросил Понтер.</p>
   <p>— Я? — сказал Адекор. — Конечно. — Он улыбнулся. — Разумеется, я говорил это и вчера, и позавчера, позапозавчера.</p>
   <p>— Вечный оптимист, — сказал Понтер.</p>
   <p>— Эй, — откликнулся Адекор, — когда ты залез так глубоко, то единственный возможный путь — наверх.</p>
   <p>Понтер рассмеялся, потом через сводчатый проход зашёл на кухню, чтобы взять тубу с водой. Он надеялся, что сегодня эксперимент наконец завершится успехом. Следующий Серый Совет уже скоро, и им с Адекором надо будет снова объяснять, чем их работа полезна общине. Предложения учёных обычно одобряют — каждый прекрасно видит, как улучшилась жизнь людей благодаря науке, однако всё же при этом было бы приятнее иметь возможность сообщить о положительных результатах.</p>
   <p>Понтер зубами сорвал пластиковую крышку с водяной тубы и сделал несколько глотков холодной жидкости. После этого он снова вернулся в пультовую и принялся просматривать веер бледно-зелёных листов, содержащих записи о предыдущих попытках; время от времени он делал глоток воды. Понтер сидел спиной к Адекору, который возился с консолью управлением на противоположном краю небольшого помещения. Одна из стен была почти полностью прозрачной; окно во всю стену выходило в огромную вычислительную камеру, пол которой находился ниже, а потолок — выше, чем в других помещениях лаборатории.</p>
   <p>Они уже достигли определённых успехов в квантовых вычислениях. За последний декамесяц они факторизовали число, которое потребовало бы 10<sup>73</sup> атомов водорода в качестве регистров — то есть неизмеримо больше, чем есть водорода во всех звёздах всех галактик, на шестьдесят с лишним порядков больше, чем уместилось бы в вычислительной камере, если бы её полностью заполнили водородом. Совершить такую операцию можно лишь одним способом — воспользоваться квантово-вычислительными эффектами, сделать так, чтобы ограниченное количество физически существующих регистров одновременно находилось во множестве состояний, наложенных друг на друга.</p>
   <p>Фактически, текущий эксперимент был лишь звеном в цепи — попыткой факторизовать ещё большее число. Но число это было из тех невообразимо больших чисел, которые, согласно теореме Дегандала, должны быть простыми. Ни один обычный компьютер не способен это проверить, но квантовый компьютер должен справиться.</p>
   <p>Понтер просмотрел ещё несколько страниц распечатки, потом перешёл к другому пульту и вытянул несколько управляющих штырьков, регулируя компоненты записывающей системы. Он хотел убедиться, что каждый аспект тестового прогона будет записан, так что сомнений в полученных результатах не возникнет. Если бы можно было…</p>
   <p>— Готов, — сказал Адекор.</p>
   <p>Понтер почувствовал, как чаще забилось сердце. Он так хотел, чтобы всё заработало — и ради себя, и ради Адекора. Понтеру сопутствовала удача в самом начале его карьеры; в физических кругах он пользовался авторитетом. Даже если он умрёт прямо сейчас, его ещё долго будут помнить. Адекор же был не так успешен, хотя заслуживал большего. Как будет здорово, если они вместе смогут доказать — или опровергнуть; важен будет любой результат — теорему Дегандала.</p>
   <p>Эксперимент управлялся с двух пультов, расположенных по краям маленькой комнаты. Понтер остался у того, возле которого стоял, расположенного у прохода, ведущего в кухню; Адекор перешёл ко второму. Вообще-то следовало оба контрольных кластера расположить в одном месте, но такая планировка позволила сэкономить почти тридцать саженей дорогого квантовопроводящего кабеля, которым соединяются регистры. Пульты были смонтированы на стене. Адекор встал перед своим и вытянул нужные штырьки. Понтер тем временем произвёл необходимые настройки на своём пульте.</p>
   <p>— Всё готово? — спросил Адикор.</p>
   <p>Понтер оглядел индикаторы на своём пульте: они все были красные, цвета крови, цвета здоровья.</p>
   <p>— Да.</p>
   <p>Адекор кивнул.</p>
   <p>— Десять тактов, — сказал он, начиная отсчёт. — Девять. Восемь. Семь. Шесть. Пять. Четыре. Три. Два. Один. Ноль.</p>
   <p>Несколько огоньков вспыхнули на панели Понтера, показывая, что регистры работают. Теоретически, все возможные делители должны быть опробованы за долю такта, и результат получен в виде набора интерференционных узоров на фотоплёнке. Обычному компьютеру, который расшифрует интерференционные узоры, понадобится некоторое время на составление списка делителей, который в случае, если теорема Дегандала неверна, может оказаться очень и очень длинным.</p>
   <p>Понтер отошёл от своего пульта и присел. Адекор ходил взад-вперёд, поглядывал в окно на ряды регистровых ёмкостей — запаянных стеклянно-стальных колонн, содержащие точно отмеренное количество водорода.</p>
   <p>Наконец, обычный компьютер издал гулкий звон, сигнализируя о завершении работы.</p>
   <p>В центре пульта Понтера был экран монитора; результаты появились на нём в виде чёрных знаков на жёлтом фоне. И результатом было…</p>
   <p><emphasis>— Хрящ!</emphasis> — выругался Адекор, стоящий позади Потера, положа руку ему на плечо. </p>
   <p>На экране светилась надпись: «Ошибка в регистре 69; факторизация прервана».</p>
   <p>— Нам <emphasis>придётся</emphasis> его заменить, — сказал Понтер. — От него одни проблемы.</p>
   <p>— Это не регистр, — ответил Адекор. — Это основание, которым он крепится к полу. Но на изготовление нового уйдёт декадень.</p>
   <p>— И нам нечего будет показать на Сером Совете? — сказал Понтер. Перспектива выйти перед собранием старейшин и сообщить им, что со времени последнего заседания Совета им не удалось ничего добавить в копилку общих знаний, ему совершенно не нравилась.</p>
   <p>— Разве что… — сказал Адекор и замолчал.</p>
   <p>— Что?</p>
   <p>— Ну, проблема с 69-м состоит в том, что он вибрирует в нижней части; соединительные зажимы не были обработаны как следует. Если бы нам удалось его чем-то зафиксировать…</p>
   <p>Понтер оглядел помещение. Ничего подходящего.</p>
   <p>— А что если я просто пойду в вычислительную и обопрусь на него. Ну, то есть, налягу всем весом. Это предотвратит вибрацию?</p>
   <p>Адекор нахмурился.</p>
   <p>— Его надо будет держать очень крепко. Конечно, оборудование может выдержать небольшой сдвиг, но…</p>
   <p>— Я попробую, — сказал Понтер. — Только… моё присутствие в вычислительной само по себе не создаст декогерентности?</p>
   <p>Адекор покачал головой.</p>
   <p>— Нет. Регистровые колонны хорошо экранированы. Понадобится что-то гораздо более радиоактивное или электрически шумное, чем человеческое тело, чтобы повлиять на содержимое.</p>
   <p>— Ну, тогда…</p>
   <p>Адекор снова нахмурился.</p>
   <p>— Это не слишком элегантное решение проблемы.</p>
   <p>— Но оно может сработать.</p>
   <p>Адекор кивнул.</p>
   <p>— Думаю, попробовать стоит. Это лучше, чем идти на Совет с пустыми руками.</p>
   <p>— Хорошо! — решительно сказал Понтер. — Давай начнём.</p>
   <p>Адекор кивнул. Понтер открыл дверь, отделяющую три обитаемых помещения от большой камеры, содержащей регистровые колонны. Он спустился по лестнице на гладкий гранитный пол пещеры, выровненный лучами лазеров. Понтер двигался осторожно — в прошлом он здесь однажды поскользнулся. Дойдя до цилиндра под номером 69, он положил руку на его закругленный верх, накрыл её другой рукой, а затем изо всех сил надавил на него.</p>
   <p>— Запускай по готовности, я держу, — крикнул он.</p>
   <p>— Десять, — крикнул Адекор в ответ. — Девять. Восемь. Семь.</p>
   <p>Пнтер следил, чтобы руки оставались неподвижными. Насколько он мог судить, цилиндр совершенно не вибрировал.</p>
   <p>— Шесть. Пять. Четыре.</p>
   <p>Понтер глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Он удержит.</p>
   <p>— Три. Два. Один.</p>
   <p><emphasis>«Поехали»</emphasis> — подумал Понтер. </p>
   <p>— Ноль!</p>
   <empty-line/>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <empty-line/>
   <p>Адекор услышал, как задребезжало стекло в окне, выходящем на вычислительную камеру.</p>
   <p>— Понтер! — закричал он. Потом бросился к окну. — П-понтер?</p>
   <p>Его нигде не было.</p>
   <p>Адекор потянул за ручку незапертой двери, и…</p>
   <p><emphasis>Ш-ш-шух-х!</emphasis></p>
   <p>Дверь резко рванулась вперёд и распахнулась, ручка вырвалась у Адекора из пальцев, и воздушная волна из пультовой пронеслась мимо него в вычислительную камеру; Адекора едва не бросило на лестницу лицом вниз. Ветер дул внутрь вычислительной камеры из пультовой и шахты позади неё, словно… словно воздух, который был в ней до этого, куда-то исчез. У Адикора заложило уши.</p>
   <p>— Понтер! — снова позвал он, когда ветер утих, но, хотя помещение было велико, регистровые колонны, заполнявшие его, были лишь тонкими трубками; они не могли загородить от него Понтера.</p>
   <p>Что могло случиться? Если где-то в шахте рухнула стена, а за ней была область низкого давления, то…</p>
   <p>Но весь шахтный комплекс утыкан сейсмическими сенсорами, и если бы произошло что-то такое, система оповещения в лаборатории начала бы испускать запахи тревоги.</p>
   <p>Адекор побежал по гранитному полу.</p>
   <p>— Понтер! — кричал он. — Понтер!</p>
   <p>На полу не было никаких трещин; его не могла поглотить земля. Адекор видел регистр 69, тот, с которым работал Понтер, на дальнем краю помещения. Понтера рядом с ним определённо не было, но Адекор всё равно до него дошёл, ища какой-нибудь ключ, след…</p>
   <p><emphasis>Хрящ!</emphasis></p>
   <p>Адекор почувствовал, как опора выскальзывает у него из-под ног и грохнулся спиной о гранитный пол. На нём была вода — много воды. Откуда она взялась? Понтер перед этим пил из тубы, но, Адекор был в этом уверен, оставил её наверху. Кроме того, воды было гораздо больше, чем могло вылиться из тубы; здесь было по меньшей мере несколько вёдер воды, растекшейся обширной лужей.</p>
   <p>Вода — если это была вода — выглядела чистой и прозрачной. Адекор набрал немного в ладонь, поднёс к носу. Никакого запаха.</p>
   <p>Осторожно лизнул.</p>
   <p>Никакого вкуса.</p>
   <p>Похоже, вода и правда чистая. Очищенная.</p>
   <p>С колотящимся сердцем и кружащейся головой Адекор разыскал несколько ёмкостей и взял образцы. Пока это был единственный след.</p>
   <p>Откуда могла взяться вода?</p>
   <p>И куда пропал Понтер?</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 5</p>
   </title>
   <p>— <emphasis>Что за…?</emphasis></p>
   <p>Полная тьма.</p>
   <p>И… вода! У Понтера Боддета были мокрые ноги, и…</p>
   <p>И он погружается; вода доходит до пояса, до груди, начинает заливать лицо.</p>
   <p>Понтер задрыгал ногами.</p>
   <p>Его глаза и правда были открыты, но смотреть было не на что. Абсолютно не на что.</p>
   <p>Он замолотил по воде руками. Глотнул воздуха.</p>
   <p>Что произошло? Где он?</p>
   <p>Вот он стоит в лаборатории квантовых вычислений, и в следующую секунду…</p>
   <p>Тьма. Тьма настолько непроглядная, что Понтер подумал, что ослеп. Такое мог сделать взрыв; так глубоко под землёй всегда существует вероятность обвала, и…</p>
   <p>Прорыв подземных вод также возможен. Он раскинул руки вширь, выпрямил ноги, пытаясь нащупать дно, но…</p>
   <p>Но ничего не нащупал, совсем ничего. Только вода. Он мог быть и в одной сажени от дна, и в тысяче. Он подумал о том, чтобы нырнуть, но в толще воды и в темноте, без малейшего света, он мог потерять направление вверх и не вынырнуть вовремя.</p>
   <p>Пытаясь нащупать ногами дно, он случайно глотнул воды. Она была совершенно безвкусна. Он ожидал, что вода в подземной реке будет солоноватой, но эта, похоже, была чистая, словно только что растаявший лёд.</p>
   <p>Он продолжал хватать ртом воздух; сердцебиение учащалось, и…</p>
   <p>И ему захотелось доплыть до края этого места, что бы это ни…</p>
   <p>Стонущий звук, низкий, глубокий, словно идущий со всех направлений сразу.</p>
   <p>Словно просыпающийся зверь, словно…</p>
   <p>Словно что-то, находящееся под огромным давлением?</p>
   <p>Ему наконец удалось набрать в лёгкие достаточно воздуха, чтобы закричать.</p>
   <p>— Помогите! — кричал он. — Помогите!</p>
   <p>Он услышал странное эхо, как будто находился в замкнутом помещении. Может, он по-прежнему в вычислительной камере? Но если это так, то почему Адекор не отзывается на его голос?</p>
   <p>Он не мог просто болтаться здесь. Он ещё не устал, но скоро устанет. Он должен найти поверхность, на которую можно бы было взобраться, или что-нибудь, что поддерживало бы его на плаву, и…</p>
   <p>Снова стон, с этот раз громче, требовательнее.</p>
   <p>Понтер поплыл по-собачьи. Если бы только был свет — любой свет. Он проплыл вроде бы всего ничего, и…</p>
   <p><emphasis>Боль!</emphasis> Понтер ударился головой обо что-то твёрдое. Он снова заработал руками и ногами, удерживая себя на месте; конечности начинали болеть. Он вытянул руку ладонью вперёд, растопырив пальцы. То, обо что он ударился, было твёрдым и тёплым — так что не металл и не стекло. Оно было совершенно гладкое, возможно, слегка вогнутое, и… </p>
   <p>Снова стон, доносящийся от…</p>
   <p>Его сердце ёкнуло; он ощутил, как расширились глаза, но по-прежнему ничего не видел.</p>
   <p>…доносящийся от твёрдой стены перед ним.</p>
   <p>Он поплыл в противоположном направлении; шум усилился, от него заболели уши.</p>
   <p>Где он? Где он?</p>
   <p>Шум становился всё громче. Он продолжал плыть от него, и…</p>
   <p><emphasis>Ай! Как больно!</emphasis></p>
   <p>Он врезался в ещё одну твёрдую гладкую стену. Это определённо не была стена вычислительной камеры — её стены были покрыты мягким звукопоглощающим материалом.</p>
   <p><emphasis>Ш-ш-шух-х-х-х!</emphasis> </p>
   <p>Внезапно вода вокруг Понтера начала двигаться, завертелась, заревела, она подхватила его, словно горная река. Понтер сделал глубокий вдох, заглотив вместе с воздухом немного воды, а потом…</p>
   <p>А потом ощутил, как что-то твёрдое ударило его по виску, и впервые за всё время этого безумия он увидел свет — искры из глаз.</p>
   <p>И после этого — снова тьма, и тишина, и…</p>
   <p>И больше ничего.</p>
   <empty-line/>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <empty-line/>
   <p>Адекор Халд вернулся в пультовую, тряся головой от удивления и не веря собственным глазам.</p>
   <p>Они с Понтером были друзьями целую вечность. Они оба были из 145-го и познакомились, будучи студентами Научной Академии. Но за всё это время он ни разу не замечал за Понтером склонности к розыгрышам. Правила пожарной безопасности требовали, чтобы из любого помещения было несколько выходов, но здесь, под землёй, соблюсти это правило было невозможно. Единственный путь из вычислительной камеры проходил через пультовую. Кабели иногда прячут за фальшивыми дверями, но здесь все кабели и трубопроводы были проложены на виду, а полом служил гладко отполированный древний гранит.</p>
   <p>Адекор следил за приборами; он не смотрел в окно на вычислительную камеру. Тем не менее, там не было никаких световых вспышек — он бы заметил их боковым зрением. Если бы Понтер — что? Испарился? Если бы Понтер испарился, то наверняка остался бы запах дыма или, скажем, озона. Но ничего такого не было. Он просто <emphasis>исчез</emphasis>.</p>
   <p>Адекор бессильно упал в кресло — Понтерово кресло.</p>
   <p>Он не знал, что делать дальше; не имел ни малейшего представления. Ему потребовалось несколько тактов, чтобы собраться с мыслями. Он должен сообщить городской администрации, что Понтер пропал; они организуют поиски. Может быть — хотя и трудно в это поверить — что земля разверзлась и Понтер куда-то провалился, возможно, в шахту уровнем ниже. В этом случае он, возможно, ранен.</p>
   <p>Адекор поднялся на ноги.</p>
   <empty-line/>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <empty-line/>
   <p>Доктор Рубен Монтего, двое санитаров «скорой» и раненый человек вошли через раздвижную стеклянную дверь в приёмный покой Медицинского центра Сент-Джозеф — подразделения Регионального госпиталя Садбери.</p>
   <p>Принимающий врач оказался сикхом за пятьдесят в нефритово-зелёном тюрбане.</p>
   <p>— Что заболело? — спросил он.</p>
   <p>Рубен взглянул на его беджик, на котором значилось «Н. Сингх, врач».</p>
   <p>— Доктор Сингх, — сказал он, — я Рубен Монтего, медик с шахты «Крейгтон». Этот человек едва не утонул в ёмкости с тяжёлой водой и, как вы видите, получил травму черепа.</p>
   <p>— С тяжёлой водой? — удивился Сингх. — Где он нашёл…</p>
   <p>— В нейтринной обсерватории, — ответил Рубен.</p>
   <p>— Ах, да, — сказал Сингх. Он отвернулся и вызвал кресло-каталку, потом осмотрел пострадавшего и стал делать пометки в блокноте. — Необычная форма тела, — сказал он. — Ярко выраженные надбровные дуги. Очень мускулист, очень широкоплеч. Короткие конечности. И… привет! Это ещё что такое?</p>
   <p>Рубен покачал головой.</p>
   <p>— Я не знаю. Оно, похоже, вживлено ему в кожу.</p>
   <p>— Очень странно, — сказал Сингх. Потом посмотрел пациенту прямо в глаза. — Как вы себя чувствуете?</p>
   <p>— Он не говорит по-английски, — пояснил Рубен.</p>
   <p>— Ах, — сказал Сингх. — Ладно, его кости расскажут нам всё сами. Давайте его на рентген.</p>
   <empty-line/>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <empty-line/>
   <p>Рубен Монтего ходил взад-вперёд по приёмному покою, иногда заговаривая с проходящими мимо знакомыми врачами. Наконец, Сингху сообщили, что рентгенограммы готовы. Рубен надеялся, что его пригласят, хотя бы из профессиональной вежливости, и Сингх действительно сделал знак следовать за ним.</p>
   <p>Пострадавший всё ещё находился в рентгенкабинете, предположительно, на случай, если Сингх решит, что нужны дополнительные снимки. Сейчас он сидел в кресле-каталке и выглядел, по мнению Рубена, более напуганным, чем маленький ребёнок, впервые попавший в больницу. Рентгенолог развешивал снимки — вид спереди и сбоку — на световой панели, к которой и подошли Сингх с Рубеном.</p>
   <p>— Взгляните на это, — тихо сказал Рубен.</p>
   <p>— Весьма необычно, — ответил Сингх. — Весьма.</p>
   <p>Череп оказался удлинён — в гораздо большей степени, чем это свойственно человеческим черепам, и сзади имел округлую выпуклость, напоминающую шиньон. Надбровные дуги выступали далеко вперёд под низким лбом. Носовая полость была гигантских размеров, со странными треугольными выступами с обоех сторон. Огромная челюстная кость, видимая на нижней границе снимка, открыла то, что скрывала борода — полное отсутствие подбородка. Также бросалась в глаза прореха между последним коренным зубом и краем челюсти.</p>
   <p>— Никогда не видел ничего подобного, — признал Рубен.</p>
   <p>Карие глаза Сингха были удивлённо расширены.</p>
   <p>— Я видел, — сказал он. — Видел. — Он повернулся и посмотрел на пациента, который по-прежнему сидел в кресле-каталке, бормоча что-то непонятное. Потом Сингх снова изучил рентгеновские снимки. — Это невозможно, — заявил сикх. — Попросту невозможно.</p>
   <p>— Что?</p>
   <p>— Этого не может быть…</p>
   <p>— Чего? Доктор Сингх, ради бога…</p>
   <p>Сингх поднял руку.</p>
   <p>— Понятия не имею, как это может быть…</p>
   <p>— Что? Что?</p>
   <p>— Этот ваш пациент, — сказал Сингх с неподдельным изумлением, — похоже, он неандерталец.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 6</p>
   </title>
   <p>— До свидания, профессор Воган.</p>
   <p>— До свидания, Дария. Увидимся завтра. — Мэри Воган взглянула на часы — 20:55. — Будьте осторожны.</p>
   <p>Молодая аспирантка улыбнулась.</p>
   <p>— Обязательно. — И она двинулась к выходу из лаборатории.</p>
   <p>Мэри смотрела, как она уходит, и с завистью вспоминала время, когда у неё была фигура, как у Дарии. Мэри было тридцать восемь, у неё не было детей, и с мужем она давно рассталась.</p>
   <p id="_msoanchor_2">Она вернулась к работе с плёнкой радиоавтограммы — к считыванию нуклеотида за нуклеотидом. ДНК, которую она изучала, была получена из чучела странствующего голубя<a l:href="#n_2" type="note">[2]</a>, выставленного в Музее естественной истории Филда; её специально прислали сюда, в Йоркский университет в Торонто, чтобы посмотреть, возможно ли её секвенировать. Такие попытки делались и раньше, но ДНК оказывалась слишком повреждённой. Однако лаборатория Мэри достигла беспрецедентных успехов в реконструкции ДНК, которую никому не удавалось прочитать.</p>
   <p>К сожалению, последовательность обрывалась; было невозможно определить, какой набор нуклеотидов здесь присутствовал изначально. Мэри потёрла переносицу. Нужно извлечь из образца ещё немного ДНК, но она слишком устала, чтобы заниматься этим сегодня. Она взглянула на стенные часы. 21:25.</p>
   <p>Не слишком поздно — летом многие вечерние занятия начинаются в девять вечера, так что должно быть ещё довольно людно. Если она уходила после десяти, то обычно звонила в университетскую службу сопровождения и просила проводить её до машины. Но так рано в этом вряд ли была необходимость. Мэри сняла бледно-зелёный лабораторный халат и повесила его на вешалку возле двери. Был август; в лаборатории работал кондиционер, но снаружи наверняка духота. Наступала ещё одна липкая и неприятная ночь.</p>
   <p>Мэри выключила свет; одна из флуоресцентных ламп немного поморгала, прежде чем окончательно угаснуть. Потом она закрыла дверь и пошла по коридору второго этажа, мимо торгового автомата с пепси-колой («Пепси» платила Йоркскому университету два миллиона долларов в год за то, чтобы быть эксклюзивным поставщиком безалкогольных напитков в кампусе).</p>
   <p>Стены коридора были увешаны обычными досками объявлений, заполненными сообщениями о вакансиях, о резервировании аудиторий, о собраниях клубов, о выпуске дешёвых кредиток, о подписке на журналы и о продаже всякой всячины как студентами, так и преподавателями, включая одного чудака, который надеялся, что кто-то заплатит ему деньги за старую электрическую пишущую машинку.</p>
   <p>Мэри шла дальше, цокая каблуками по плиткам пола. В коридоре не было ни души. Проходя мимо мужского туалета, она услышала шум спускаемой воды, но это происходило автоматически, по таймеру.</p>
   <p>В двери на лестницу были окна из безопасного стекла, с вплавленной в него металлической сеткой. Мэри распахнула дверь и направилась вниз. Четыре лестничных пролёта с бетонными ступенями, каждый опускает её на половину этажа. На цокольном этаже она сошла с лестницы и прошла короткое расстояние по ещё одному коридору. Этот тоже был пуст, за исключением работающего на дальнем краю уборщика. Она дошла до парадного входа, миновала стойки со стопками «Экскалибура» — университетской газеты и, наконец, через двойные двери выбралась на тёплый вечерний воздух.</p>
   <p>Луна ещё не взошла. Мария зашагала по дорожке, миновав несколько незнакомых студентов. Она прихлопнула комара, и тут…</p>
   <p>Чья-то рука зажала ей рот, и она ощутила у горла что-то острое и холодное.</p>
   <p>— Ни звука, — произнёс низкий хриплый голос, и рука увлекла её за собой.</p>
   <p>— Прошу вас… — сказала Мэри.</p>
   <p>— Тихо, — сказал мужчина. Он продолжал тянуть ей за собой, прижимая нож к горлу. Сердце Мэри выскакивало из груди. Рука, зажимающая рот, исчезла, и мгновением позже она ощутила её на левой груди; она сжалась, грубо и болезненно.</p>
   <p>Он затащил её в какой-то закуток: две бетонные стены смыкаются под прямым углом, большая сосна полностью закрывает обзор. Он развернул её лицом к себе, прижал её руки к стене — левая рука по-прежнему держит нож, даже обхватывая её запястье. Теперь она могла его рассмотреть. На нём была чёрная балаклава, но это был, безусловно, белый, судя по видимому из-под балаклавы участку кожи вокруг голубых глаз. Мари попыталась ударить его коленом в пах, но он выгнулся назад, и удара не получилось.</p>
   <p>— Не сопротивляйся, — сказал он. В его дыхании чувствовался запах табака, а ладони, сжимающие руки Мэри, потели. Мужчина отнял руку от стены, не переставая сжимать её запястье, а потом снова прижал его к бетону так, чтобы нож оказался ближе к её лицу. Другой рукой он потянулся к штанам, и Мэри услышала звук расстёгиваемой молнии. Она почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.</p>
   <p>— Я… у меня СПИД, — сказала она, зажмуриваясь, словно пытаясь выключить всё происходящее.</p>
   <p>Мужчина рассмеялся наждачным злобным смехом.</p>
   <p>— Значит, нас теперь двое, — сказал он. У Мэри ёкнуло сердце, но он, вероятно, тоже врал. Со сколькими женщинами он уже делал это? Сколько из них в отчаянии пробовали эту уловку?</p>
   <p>Его рука теперь была на поясе её брюк, стягивая их вниз. Мэри ощутила, как разошлась молния, как брюки скользнули по её бёдрам, и как его таз и твёрдый как камень напряжённый член прижались к ней. Она вскрикнула, и его рука вдруг оказалась на её горле, сжалась, ногти впились в кожу.</p>
   <p>— Тихо ты, сука!</p>
   <p>Почему никто не пройдёт мимо? Почему вокруг никого нет? Боже, ну почему…</p>
   <p>Она почувствовала, как рука сдирает с неё трусики, а член упирается в промежность. Он вогнал его ей в вагину. Боль была невыносимой; её будто раздирали изнутри.</p>
   <p><emphasis>Это никакой не секс,</emphasis> — думала Мэри, даже когда слёзы брызнули из уголков зажмуренных глаз. — <emphasis>Это насильственное преступление.</emphasis> Её поясница стукалась о бетон каждый раз, как насильник налегал на неё, проникал глубоко в неё, снова и снова и снова, и его животные стоны становились громче с каждым разом. </p>
   <p>А потом всё, наконец, кончилось. Он вышел из неё. Мэри знала, что сейчас она должна посмотреть вниз, попытаться запомнить характерные приметы, увидеть хотя бы, обрезан он или нет, всё что угодно, что помогло бы осудить ублюдка, но она не могла на него смотреть. Она вскинула лицо к тёмному небу; всё расплылось в пелене жгучих слёз.</p>
   <p>— Теперь ты останешься здесь, — сказал насильник, похлопав её по щеке плоским лезвием ножа. — Ты не издашь ни звука и останешься здесь в течение пятнадцати минут. — А потом она услышала звук застёгиваемой молнии и его шаги — он бежал через поросший травой газон.</p>
   <p>Мэри оперлась спиной о бетонную стену и скользнула по ней вниз; колени упёрлись в подбородок. Она ненавидела себя за вырывающиеся из груди мучительные всхлипы.</p>
   <p>Через некоторое время она просунула ладонь между ног, потом вытащила и осмотрела её, чтобы узнать, не идёт ли кровь; слава Богу, нет.</p>
   <p>Она подождала, пока не выровняется дыхание, а желудок не уляжется достаточно, чтобы она смогла встать, и её бы не вывернуло. И тогда она встала, медленно и мучительно. Она слышала голоса — женские голоса — в отдалении: две студентки болтали и смеялись на ходу. Часть её хотела их позвать, но она не смогла выдавить из горла ни звука.</p>
   <p>Она знала, что температура воздуха никак не ниже двадцати пяти градусов, но ей было холодно, холоднее, чем когда-либо в жизни. Она начала растирать руки, чтобы согреться.</p>
   <p>Непонятно, сколько времени ей потребовалось на то, чтобы прийти в себя. Пять минут? Пять часов? Она должна найти телефон, набрать 911, позвонить в полицию Торонто… или в полицию кампуса, или — она знала о таком, читала в справочнике для студентов — в центр помощи жертвам изнасилований Йоркского университета, но…</p>
   <p>Но она не хотела ни с кем говорить, не хотела никого видеть… не хотела, чтобы кто-то увидел её такой, как сейчас.</p>
   <p>Мэри застегнула брюки, сделала глубокий вдох и зашагала. Лишь через несколько секунд она осознала, что направляется не к машине, а возвращается в Фаркуарсон-билдинг, к себе на факультет биологии.</p>
   <p>Войдя в здание, она поднялась на четыре лестничных пролёта вверх, всё время держась за перила, боясь потерять равновесие, если их отпустит. К счастью, коридор был по-прежнему пуст. Она добралась до своей лаборатории, никем не замеченная. Замерцали и зажглись флуоресцентные лампы.</p>
   <p>Она не беспокоилась насчёт беременности — она глотала таблетки (не грех в её глазах, хотя несомненный грех в глазах её матери) с тех пор, как вышла замуж за Кольма, и просто продолжила их принимать после того, как они разошлись, хотя, как скоро стало ясно, потребности в этом никакой не было. Но ей совершенно точно надо будет найти клинику и провериться на СПИД, просто для душевного спокойствия.</p>
   <p>Мэри не собиралась сообщать о преступлении; она уже определилась на этот счёт. Сколько раз она проклинала тех, о ком читала, что они не стали заявлять в полицию об изнасиловании? Они предают других женщин, дают чудовищу уйти, дают ему шанс сделать это снова с кем-то ещё, <emphasis>со мной, сейчас,</emphasis> но…</p>
   <p>Но легко проклинать кого-то, когда это случилось не с тобой, когда не ты была там.</p>
   <p>Она знала, что случается с женщинами, которые обвиняют мужчин в изнасиловании; она видела это по телевизору множество раз. Они пытаются доказать, что в этом была <emphasis>её</emphasis> вина, что её показаниям нельзя верить, что она каким-то образом согласилась с тем, что её моральные устои не слишком крепки.</p>
   <cite>
    <p>— Так вы говорите, что вы — добрая католичка, миссис О’Кейси… о, простите, вы больше не носите это фамилию, правда ведь? С тех пор, как разошлись с вашим мужем Кольмом. Теперь вы мисс Воган, так? Но вы и профессор О’Кейси юридически до сих пор состоите в браке, не так ли? Пожалуйста, расскажите суду, спали ли вы с другими мужчинами с тех пор, как ушли от мужа?</p>
   </cite>
   <p>Она знала, что справедливость редко можно найти в зале суда. Там её разорвут на части и соберут из них такое, что она сама не узнает.</p>
   <p>А в результате ничего, по сути, не изменится. Монстру всё сойдёт с рук.</p>
   <p>Мэри сделала глубокий вдох. Возможно, потом она передумает. Но прямо сейчас самым важным делом был сбор вещественных доказательств, и она, профессор Мэри Воган, была в этом не менее компетентна, чем женщина-полицейский с чемоданчиком для сбора улик.</p>
   <p>В двери в её лабораторию было окно; она встала так, чтобы её было невозможно увидеть из коридора. Она сняла брюки, едва не подпрыгнув от звука расстёгиваемой молнии. Потом взяла стеклянный контейнер для образцов и несколько ватных тампонов и, смаргивая выступившие слёзы, промокнула оставшуюся внутри неё гадость.</p>
   <p>Закончив, она запечатала контейнер для образцов, написала на нём дату красным маркером, и пометила как «Воган 666»: её фамилия и номер образца, как нельзя лучше подходящий для маньяка. Потом она запечатала свои трусики в непрозрачный пластиковый контейнер и пометила его той же датой и обозначением. И то, и другое она поместила в холодильник для хранений биологических образцов, рядом с ДНК странствующего голубя, египетской мумии и шерстистого носорога.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 7</p>
   </title>
   <p>— Где я?</p>
   <p>Понтер знал, что в его голосе слышна паника, но ничего не мог с собой поделать. Он всё ещё сидел в странном кресле, катающемся на двух обручах, что было хорошо, поскольку он сомневался, что сможет устоять на ногах.</p>
   <p>— Успокойся, Понтер, — сказал имплант-компаньон. — У тебя пульс подскочил до…</p>
   <p>— Успокойся! — огрызнулся Понтер, будто Хак предложила что-то до смешного невозможное. — <emphasis>Где я?</emphasis></p>
   <p>— Я не уверена, — ответил компаньон. — Я не принимаю сигналов от башен системы позиционирования. Вдобавок, я отрезана от планетарной инфосети и не получаю подтверждений от архивов алиби.</p>
   <p>— Ты не повреждена?</p>
   <p>— Нет.</p>
   <p>— Значит… значит, мы не на Земле? Иначе ты принимала бы сигналы от…</p>
   <p>— Я уверена, что мы на Земле, — ответила Хак. — Ты обратил внимание на солнце, когда они вели нас к экипажу?</p>
   <p>— А что с солнцем?</p>
   <p>— Его цветовая температура 5200 градусов, а угловой размер — одна семитысячная большого круга, как и должно быть у Солнца, видимого с орбиты Земли. К тому же, я опознал породу большей части деревьев, которые успел рассмотреть. Нет, это вне всякого сомнения Земля.</p>
   <p>— Но эта вонь! Откуда такой поганый воздух?</p>
   <p>— Могу лишь поверить тебе на слово, — ответила Хак.</p>
   <p>— А мы не могли… скажем, переместиться во времени?</p>
   <p>— Маловероятно, — ответил компаньон. — Но если сегодня ночью мне удастся взглянуть на звёзды, я смогу сказать, сдвинулись ли они вперёд или назад на заметное расстояние. А если я смогу зафиксировать положение других планет и фазу луны, то, возможно, мне даже удастся точно определить дату.</p>
   <p>— Но как нам вернуться домой? Как мы…</p>
   <p>— Понтер, я снова должна повторить свой совет: успокойся. Ты близок к гипервентиляции. Сделай глубокий вдох. Вот так. Теперь медленно выдыхай. Правильно. Расслабься. Ещё один вдох…</p>
   <p>— Кто эти <emphasis>существа</emphasis>? — спросил Понтер, делая рукой жест в сторону костлявой фигуры с тёмной кожей и без волос и другой фигуры, с кожей посветлее и обмотанной тканью головой.</p>
   <p>— Хочешь знать, что я думаю? — сказала Хак. — Это глексены.</p>
   <p><emphasis>— Глексены!</emphasis> — воскликнул Понтер достаточно громко, чтобы две странных фигуры повернулись в его сторону. Он понизил голос. — Глексены? Не говори ерунды… </p>
   <p>— Взгляни на вон те изображения черепов. — Хак разговаривала с Понтером через посредство пары кохлеарных имплантов, но изменяя звуковой баланс между правым и левым имплантом она могла указывать направление так же точно, как если бы тыкала пальцем. Понтер поднялся с кресла и нетвёрдой походкой проковылял через комнату, прочь от странных существ, к одной из освещённых панелей, такой же, какую изучали они, с прикреплёнными к ней рентгенограммами головы.</p>
   <p>— Зелёное мясо! — выругался Понтер, разглядывая странные черепа. — Они и правда глексены. Точно ведь?</p>
   <p>— Я бы сказал, очень похоже. Из всех приматов только у них отсутствует надбровный валик и есть такой вот выступ на передней части нижней челюсти.</p>
   <p>— Глексены! Но они ведь вымерли… э-э… как давно они вымерли?</p>
   <p>— Вероятно, около 400000 месяцев назад, — ответил Хак.</p>
   <p>— Это не может быть Земля той эпохи, — сказал Понтер. — То есть, я имею в виду, если бы тогда существовала развитая цивилизация, она обязательно оставила бы какие-то следы. Глексены максимум умели обрабатывать камень, ведь так?</p>
   <p>— Да.</p>
   <p>Понтер попытался подавить в своём голосе истерические нотки.</p>
   <p>— Так <emphasis>где же</emphasis> мы тогда?</p>
   <empty-line/>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <empty-line/>
   <p>Рубен Монтего смотрел на врача скорой помощи, раскрыв от удивления рот.</p>
   <p>— Что значит «похоже, он неандерталец»?</p>
   <p>— Особенности строения черепа говорят сами за себя, — сказал Сингх. — Уж поверьте мне — у меня учёная степень в краниологии.</p>
   <p>— Но как это может быть, доктор Сингх? Неандертальцы вымерли миллионы лет назад.</p>
   <p>— На самом деле лишь двадцать семь тысяч, — сказал Сингх, — если предположить, что датировка последних находок верна. Если же нет, тогда 35000 лет назад.</p>
   <p>— Но как тогда…</p>
   <p>— Этого я не знаю. — Сингх указал на рентгенограммы, прикреплённые к световой панели. — Но набор наблюдаемых характеристик не оставляет места для сомнений. Одна или две могут появиться на черепе Homo sapiens. Но все сразу? Невозможно.</p>
   <p>— Каких характеристик? — спросил Рубен.</p>
   <p id="_msoanchor_3">— Во-первых, разумеется, надбровный валик, — ответил Сингх. — Заметьте, что в отличие от такового у других приматов он имеет двойной изгиб и борозду позади. Потом прогнатизм — выдвинутость лицевой части вперёд: посмотрите как выпирают челюсти. Отсутствие подбородка. Ретромолярный пробел, — он указал на пустое пространство позади последнего зуба. — А эти треугольные выступы в носовой полости? Таких нет ни у какого другого млекопитающего, тем более примата. — Он постучал пальцем по изображению задней части черепа. — И видите вот этот закруглённый выступ на затылке? Он также характерен именно для неандертальцев.</p>
   <p>— Вы меня разыгрываете, — сказал Рубен.</p>
   <p>— Никогда не занимался ничем подобным, — ответил Сингх.</p>
   <p>Рубен оглянулся на незнакомца, который встал с кресла-каталки и изумлённо рассматривал пару рентгенограмм на другом краю кабинета. Потом Рубен ещё раз посмотрел на рентгенограммы, висящие перед ним. Ни он, ни Сингх не присутствовали, когда рентгенограф делал снимки, так что теоретически возможно, что их с какой-то целью подменили, хотя…</p>
   <p>Хотя это были реальные рентгенограммы реальной живой головы, не ископаемого: носовые хрящи и контуры мягких тканей хорошо просматривались. И всё-таки что-то было не так с нижней челюстью. Часть её на ренгенограмме получилась значительно светлее, словно была сделана из менее плотного материала. И цвет этот был сплошным, без вариаций, словно материал был абсолютно однороден.</p>
   <p>— Это подделка, — сказал Рубен, указывая на странный фрагмент челюсти. — Я хочу сказать, <emphasis>он</emphasis> — подделка. Он сделал себе пластику, чтобы быть похожим на неандертальца.</p>
   <p>Сингх вгляделся в рентгенограмму.</p>
   <p>— Да, это следы операции — но только на челюсти. Особенности черепа подлинные.</p>
   <p>Рубен снова взглянул на раненого, который по-прежнему разглядывал рентгенограммы и что-то бормотал себе под нос. Он попытался представить себе череп этого человека под кожей и тканями. Будет он выглядеть похоже на то, что он видит на рентгенограмме?</p>
   <p id="_msoanchor_4">— У него несколько зубов вставные, — сказал Сингх, вглядываясь в снимок. — Но они находятся на реконструированной секции челюсти. Что же до остальных зубов, они выглядят натуральными, только корни укороченные, как при тауродонтизме<a l:href="#n_3" type="note">[3]</a>. Это тоже неандертальская особенность.</p>
   <p>Рубен снова повернулся к снимкам.</p>
   <p>— И ни единого дупла, — в раздумье отметил он.</p>
   <p>— Похоже на то, — сказал Сингх. Потом он снова вгляделся в снимок. — Как бы то ни было, я не вижу ни трещины в черепе, ни субдуральной гематомы. Держать его в больнице нет причин.</p>
   <p>Рубен посмотрел на пришельца. Да кто же он такой, чёрт возьми? Он болтал на незнакомом языке, он подвергался обширной восстановительной хирургии. Может быть, приверженец какого-нибудь извращённого культа? Может, поэтому он вломился в нейтринную обсерваторию? В принципе, такая версия имела смысл, но…</p>
   <p>Но доктор Сингх был прав: за исключением восстановленной нижней челюсти, на снимках перед ними был натуральный, естественный череп. Рубен Монтего медленно, с опаской пересёк кабинет и лишь через несколько секунд осознал, что делает: он приближался к незнакомцу не так, как подходят к другому человеческому существу, а, скорее, как подходил бы к дикому животному. Хотя до сих пор он вёл себя исключительно мирно.</p>
   <p>Незнакомец определённо услышал шаги Рубена. Он оторвался от созерцания снимков, которые приковали его внимание, и повернулся к доктору.</p>
   <p>Рубен уставился на него. Он ещё раньше заметил, что лицо выглядит странно. Надбровные валик, изгибающийся над каждым глазом, был хорошо заметен. Волосы разделялись пробором ровно посередине, не сбоку, и было видно, что таково их естественное состояние, а не прихоть парикмахера. И нос: нос был просто огромный, но ни в малейшей степени не орлиный. В сущности, он не был похож ни на один нос, что Рубену приходилось видеть до сих пор — у него совершенно отсутствовала переносица.</p>
   <p>Рубен медленно поднял руку с немного растопыренными пальцами, чтобы его жест не был воспринят как угроза.</p>
   <p>— Вы позволите? — спросил он, приближая руку к лицу незнакомца.</p>
   <p>Он не мог понять слов, но намерение было очевидно. Он слегка склонил голову вперёд, словно предлагая её для исследования. Рубен пробежал пальцами по надбровным дугам, по лбу, вдоль всей длины черепа, ощупал затылочный выступ — под кожей твёрдая кость. Сомнений не оставалось: череп, изображённый на рентгенограмме, принадлежал этому человеку.</p>
   <p>— Рубен, — сказал доктор Монтего, коснувшись своей груди. — Ру-бен. — Потом он указал на незнакомца рукой с повёрнутой вверх ладонью.</p>
   <p>— Понтер, — произнёс незнакомец низким звучным голосом.</p>
   <p>Конечно, пришелец мог воспринять «Рубен» как название той разновидности людей, к которой принадлежал доктор Монтего, так что «Понтер» могло означать «неандерталец» на его языке.</p>
   <p>К ним подошёл Сингх.</p>
   <p>— Наонигал, — сказал он; вот что, оказывается, означало «Н» на его беджике. — Меня зовут Наонигал.</p>
   <p>— Понтер, — повторил незнакомец. Другие интерпретации всё ещё возможны, подумал Рубен, но вероятнее всего, это всё же его имя.</p>
   <p>Рубен кивнул доктору Сингху.</p>
   <p>— Спасибо вам за помощь, — сказал он. Потом повернулся к Понтеру и жестом позвал его за собой. — Пойдёмте.</p>
   <p>Понтер двинулся к креслу-каталке.</p>
   <p>— Нет, — сказал Рубен. — Нет, с вами всё в порядке.</p>
   <p>Он снова жестом позвал незнакомца за собой, и в этот раз тот последовал за ним, пешком. Сингх снял рентгенограммы со световой панели, уложил их в большой конверт и вышел вместе с ними, направляясь обратно в приёмный покой.</p>
   <p>Коридор перегораживала раздвижная дверь матового стекла. Когда Сингх наступил на резиновый коврик перед ней, створки разъехались в стороны, и…</p>
   <p>Вспышки десятков блицев ослепили их.</p>
   <p>— Это тот парень, который взорвал нейтринную обсерваторию? — выкрикнул мужской голос.</p>
   <p>— Какие обвинения собирается выдвинуть «Инко»? — вторил ему женский.</p>
   <p>— Он ранен? — спросил ещё один мужской голос.</p>
   <p>Рубену потребовалось несколько секунд, чтобы сориентироваться в ситуации. Одного мужчину он опознал как корреспондента местной станции «Си-Би-Си», второго — как репортёра «Садбери Стар», пишущего про горнодобывающую промышленность. Там было ещё с десяток незнакомых людей, но они все потрясали микрофонами с логотипами «Глобал Телевижн», «Си-Ти-Ви», «Ньюсуорлд» и местных радиостанций. Рубен посмотрел на Сингха и вздохнул; похоже, что встречи с журналистами не избежать никак.</p>
   <p>— Как зовут подозреваемого? — спросил какой-то репортёр.</p>
   <p>— У него есть судимости?</p>
   <p id="_msoanchor_5">Репортёры непрерывно фотографировали Понтера, который не сделал ни малейшей попытки закрыть лицо. В этот момент с улицы вошли двое офицеров RCMP<a l:href="#n_4" type="note">[4]</a> в тёмно-синих униформах.</p>
   <p>— Где террорист?</p>
   <p>— Террорист? — удивился Рубен. — С чего вы взяли?</p>
   <p>— Вы медик с шахты, не так ли? — спросил один из полицейских.</p>
   <p>Рубен кивнул.</p>
   <p>— Рубен Монтего. Но я не верю, что этот человек — террорист.</p>
   <p>— Но ведь он взорвал нейтринную обсерваторию! — заявил один из репортёров.</p>
   <p>— Обсерватория была повреждена, это так, — сказал Рубен, — я он был там, когда это случилось, но я не верю, что это было сделано намеренно. В конце концов, он чуть не утонул.</p>
   <p>— Согласно приказа, — сказал полицейский, сразу уронив себя в глазах Рубена, — он должен пройти с нами.</p>
   <p>Рубен посмотрел на Понтера, на репортёров, на Сингха.</p>
   <p>— Вы знаете, как оно бывает в таких случаях, — тихо сказал он Сингху. — Если власти заберут Понтера, мы его никогда больше не увидим.</p>
   <p>Сингх медленно кивнул.</p>
   <p>— Надо полагать.</p>
   <p>Рубен закусил губу, соображая. Потом сделал глубокий вход и заговорил во весь голос.</p>
   <p>— Я не знаю, откуда он пришёл, — сказал Рубен, кладя руку на массивное плечо Понтера, — и не знаю, как попал сюда, но этого человека зовут Понтер, и…</p>
   <p>Рубен замолчал. Сингх смотрел на него. Рубен знал, что мог бы на этом остановиться: да, имя этого человека известно. Он не обязан говорить ничего сверх этого. Он мог остановиться сейчас, и никто не подумает, что он спятил. Если же он продолжит говорить…</p>
   <p>Если он продолжит говорить, то разверзнется ад.</p>
   <p>— Продиктуйте по буквам, пожалуйста, — попросил репортёр.</p>
   <p>Рубен прикрыл глаза, собирая все внутренние резервы.</p>
   <p>— Только фонетически, — сказал он, глядя на журналиста. — П-О-Н-Т-Е-Р. Но тот, кто первым успеет накорябать это на бумаге, станет первым в мире человеком, записавшим его имя буквами английского алфавита. — Он снова сделал паузу, ещё раз взглянул на Сингха в поисках ободрения, и продолжил: — Этот джентльмен, как мы начинаем подозревать, не относится к виду Homo sapiens. Вероятно, он относится к виду… хотя среди антропологов по сей день нет согласия относительно таксономии данной разновидности гоминид. Так вот, он, по-видимому, относится к тому, что мы называем либо Homo neanderthalensis, либо Homo sapiens neanderthalensis — в любом случае, он, по-видимому, неандерталец.</p>
   <p>— Что? — переспросил один из репортёров.</p>
   <p>Другой лишь насмешливо фыркнул.</p>
   <p>Третий — кажется, это был как раз репортёр-горник из «Садбери Стар» оттопырил губу. Рубен знал, что он по образованию геолог; наверняка у него был курс палеонтологии, а то и не один.</p>
   <p>— Что заставляет вас так думать? — со скепсисом в голосе спросил он.</p>
   <p>— Я видел рентгеновские снимки его черепа. Присутствующий здесь доктор Сингх совершенно уверен в правильности такой идентификации.</p>
   <p>— Что общего у неандертальца и нейтринной обсерватории? — спросил репортёр.</p>
   <p>Рубен пожал плечами, признавая, что это очень хороший вопрос.</p>
   <p>— Мы не знаем.</p>
   <p>— Это наверняка какая-то мистификация, — сказал репортёр-горник. — Это не может быть ничем иным.</p>
   <p>— Если так, то меня обвели вокруг пальца, и доктора Сингха тоже.</p>
   <p>— Доктор Сингх, — крикнул репортёр, — этот… этот субъект действительно пещерный человек?</p>
   <p>— Прошу прощения, — ответил Сингх, — но я не могу обсуждать пациента с кем-либо, кроме участвующих в его лечении врачей.</p>
   <p>Рубен уставился на Сингха, не веря своим ушам.</p>
   <p>— Доктор Сингх, пожалуйста…</p>
   <p>— Нет, — сказал Сингх. — Есть правила…</p>
   <p>Рубен на секунду задумался. Потом с жалобным выражением лица повернулся к Понтеру.</p>
   <p>— Дело за вами, — сказал он.</p>
   <p>Понтер, разумеется, не понимал ни слова, но, по-видимому, сознавал, что происходит что-то серьёзное. На самом деле, подумал Рубен, Понтер сейчас вполне мог бы сбежать, если бы захотел; хоть и не особенно высокий, он был гораздо массивнее и сильнее любого из полицейских. Но глаза Понтера были направлены на доктора Сингха, точнее, как понял Рубен, проследив его взгляд, на манильский конверт, который Сингх крепко сжимал в руках.</p>
   <p>Понтер шагнул к Сингху. Рубен увидел, как один из полицейских положил руку на кобуру; по-видимому, предположил, что Понтер собирается напасть на доктора. Однако Понтер остановился прямо перед Сингхом и протянул к нему руку мясистой ладонью вверх, в жесте, универсальном для всех культур.</p>
   <p>Сингх на секунду заколебался, но потом отдал конверт. Здесь не было панели с подсветкой, а на улице уже стемнело. Но огромные окна выходили на стоянку, залитую светом фонарей. Понтер подошёл к окну; он как будто догадался, что полицейкие попытаются его задержать, если он направится к стеклянным дверям, ведущим наружу. Он приложил один из снимков — вид сбоку — к оконному стеклу так, чтобы его было видно всем. Камеры были немедленно направлены на снимок, засверкали вспышки. Понтер жестом подозвал Сингха. Сикх подошёл, Рубен последовал за ним. Понтер постучал пальцем по снимку, затем указал на Сингха. Он повторил этот жест два или три раза, потом несколько раз сжал и разжал пальцы на поднятой руке: «Говори» — ещё один, по-видимому, универсальный жест.</p>
   <p>Доктор Сингх откашлялся, оглядел обращённые к нему лица заполнивших вестибюль людей, и слегка пожал плечами.</p>
   <p>— Э-э… похоже, я получил разрешение пациента на обсуждение его рентгенограмм. — Он вытащил из нагрудного кармана халата ручку и воспользовался ею, как указкой. — Вы видите округлую выпуклость на задней части черепа? Палеоантропологи называют её затылочным бугром…</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 8</p>
   </title>
   <p>Мэри медленно проехала десять километров до своей квартиры на Ричмонд-Хилл. Она жила в Обсерваторном переулке, рядом с обсерваторией Дэвида Данлапа, когда-то — хотя и очень давно и недолго — владевшей самым большим в мире оптическим телескопом, а сейчас из-за огней Торонто низведённой до положения астрономического кружка.</p>
   <p>Мэри купила здесь кондоминиум из соображений безопасности. Когда она выезжала на подъездную дорожку, охранник у ворот помахал ей, хотя Мэри и не хотела встречаться с ним взглядом — с ним или кем-либо ещё. Она проехала мимо подстриженных газонов и огромных сосен, объехала вокруг и спустилась в подземный гараж. Её парковочное место было вдалеке от лифта, но она никогда не боялась идти через гараж, даже глубокой ночью. Камеры свисали с потолка, между трубами водопровода и канализации и пожарными разбрызгивателями, торчащими вниз словно носы кротов-звездоносов. Каждый шаг её пути от парковки до лифта находился под наблюдением, хотя сегодня, этим жутким вечером, она не хотела, чтобы её кто-нибудь видел.</p>
   <p>Можно ли догадаться о том, что случилось, по её походке? По её склонённой голове, по тому, как она запахивает жакет, словно даже застёгнутый на все пуговицы он недостаточно надёжен, недостаточно закрыт.</p>
   <p>Похоже, уже никогда в жизни она не будет чувствовать себя достаточно закрытой.</p>
   <p>Она вошла в вестибюль лифта P2, открыв сначала одну, потом вторую дверь. Потом нажала единственную кнопку вызова — отсюда можно было уехать только наверх — и стала ждать, пока приедет одна из трёх кабин. Обычно, дожидаясь лифта, она просматривала объявления, оставленные жильцами либо администрацией. Но сегодня Мэри упёрлась глазами в пол, покрытый обшарпанной выщербленной плиткой. Здесь не было цифрового индикатора, по которому можно бы было следить за приближением кабины, как двумя этажами выше в главном холле, и хотя за пару секунд до открытия дверей кнопка вызова гасла, Мэри решила не следить и за ней. О, ей не терпелось попасть домой, но после первого взгляда вскользь она уже не смогла заставить себя посмотреть на светящуюся стрелку.</p>
   <p>Наконец, двери дальнего от неё лифта разверзлись. Она вошла и ткнула кнопку четырнадцатого этажа — на самом деле то был тринадцатый, но этот номер считался несчастливым. Над панелью с кнопками этажей поблёскивала стеклянная рамка с отпечатанным на лазерном принтере объявлением: «Удачного дня. Ваш Совет Директоров».</p>
   <p>Лифт начал подъём. Когда он остановился, дверь судорожно откатилась в сторону, и Мэри вышла в коридор, недавно застеленный по распоряжению того самого Совета Директоров ковровой дорожкой жуткого томатного цвета, и подошла к двери своей квартиры. Она пошарила в сумочке, нашла ключ, вытащила его…</p>
   <p>…и уставилась на него сквозь застилающую глаза пелену слёз; сердце снова тревожно затрепыхалось.</p>
   <p id="_msoanchor_6">У неё была цепочка для ключей, на конце которой, подаренный двенадцать лет назад тогдашней свекровью, очень практичной дамой, висел SOS-свисток<a l:href="#n_5" type="note">[5]</a> из жёлтой пластмассы.</p>
   <p>У неё не было возможности им воспользоваться, пока не стало слишком поздно. О, она могла бы свиснуть в него после нападения, но…</p>
   <p>…но изнасилование — это насильственное преступление, и она осталась жива. У её горла держали нож, но её не ранили, не изуродовали. Однако если бы она свистнула в свисток, насильник мог вернуться, мог убить её.</p>
   <p>Послышался тихий звон — прибыл ещё один лифт. Один из её соседей через секунду появится в коридоре. Мэри вставила ключ в замок — свисток закачалася на цепочке — и быстро вошла в тёмную квартиру.</p>
   <p>Она стукнула по выключателю и включила свет, потом повернулась и заперла замок на все обороты.</p>
   <p>Мэри сбросила туфли и прошла в гостиную с её персиковыми стенами, заметив, но не обратив внимания на подмигивающий ей красный глазок автоответчика. Она прошла в спальню и сняла с себя всю одежду — одежду, которую, она знала, придётся выбросить, потому что она никогда не сможет носить её снова, которая никогда снова не станет чистой, сколько её не стирай. Потом пошла в ванную, смежную со спальней, но не стала включать свет — хватало того, что проникал из спальни от лампы с витражным абажуром на ночном столике. Она забралась в душевую кабинку и в полумраке скребла и тёрла, пока кожа не начала саднить, а потом достала тяжёлую фланелевую пижаму, которая так выручала её в особо холодные зимние ночи, которая закрывала всё её тело целиком, и надела её на себя, заползла в постель, свернулась клубком, трясясь и снова плача, и наконец, наконец, наконец, промучившись несколько часов, провалилась в тревожный сон. Ей снилось, что её преследуют, что она сопротивляется, и что её режут ножом.</p>
   <empty-line/>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <empty-line/>
   <p>Рубен Монтего никогда не видел своего самого главного босса, президента «Инко», и очень удивился, обнаружив, что его номер есть в телефонном справочнике. С ощутимым трепетом Рубен набрал его.</p>
   <p>Рубен гордился своим работодателем. «Инко» начинала, как и многие канадские компании, в качестве дочернего подразделения американской фирмы: в 1916 было создано канадское отделение Международной Никелевой Компании, горнодобывающего концерна со штаб-квартирой в Нью-Джерси. Но двенадцать лет спустя, в 1928, канадское отделение стало головной компанией путём обмена акций.</p>
   <p>Основным местом деятельности «Инко» был метеоритный кратер здесь, в Садбери, где 1,8 миллиардов лет назад астероид размером от одного до трёх километров врезался в Землю на скорости пятнадцать километров в секунду.</p>
   <p id="_msoanchor_7">Богатство «Инко» росло и падало в соответствии с колебаниями мирового спроса на никель; компания обеспечивала треть его мирового производства. Но всё это время «Инко» старалась быть добросовестным корпоративным гражданином<a l:href="#n_6" type="note">[6]</a>. И когда в 1984 Герберт Чен из Калифорнийского университета заявил, что глубина принадлежащей компании шахты «Крейгтон», её низкая природная радиоактивность и близость к хранилищам тяжёлой воды, производимой для использования в канадских реакторах CANDU, делают её идеальным местом для размещения самого большого в мире нейтринного детектора, «Инко» с готовностью согласилась бесплатно предоставить учёным место, а также, за отдельную плату, провести работы по подготовке детекторной камеры размером с десятиэтажный дом и прокладке ведущего к ней 1200-метрового штрека.</p>
   <p>И хотя Нейтринная обсерватория Садбери была совместным проектом пяти американских и двух канадских университетов, Оксфорда, а также американских Лос-Аламосской, Брукхейвенской и Лоуренсовской национальных лабораторий, обвинения в незаконном проникновении против неандертальца мог выдвинуть только владелец шахты. То есть, «Инко».</p>
   <p>— Здравствуйте, сэр, — сказал Рубен, когда президент снял трубку. — Прошу простить за то, что беспокою вас дома. Это Рубен Монтего, я врач на шахте…</p>
   <p>— Я знаю, кто вы, — прервал его приятный низкий голос.</p>
   <p>Рубен на мгновение смешался, потом продолжил:</p>
   <p>— Сэр, я звоню вам, чтобы попросить позвонить в RCMP и сказать им, что вы не собираетесь выдвигать никаких обвинений против человека, найденного внутри Нейтринной обсерватории Садбери.</p>
   <p>— Я слушаю.</p>
   <p>— Мне удалось убедить госпиталь не выписывать пока этого человека из больницы. Поглощение большого количества тяжёлой воды, согласно «Перечню опасных материалов», может привести к смерти. Она влияет на осмотическое давление в клеточных стенках. Конечно, он не мог выпить её столько, чтобы нанести себе ощутимый вред, но мы воспользовались этим в качестве предлога для того, чтобы оставить его в больнице. Иначе его бы уже упекли в каталажку.</p>
   <p>— В каталажку, — повторил президент с явным удовольствием.</p>
   <p>Рубен смешался ещё больше.</p>
   <p>— В любом случае, как я сказал, я не думаю, что ему место в тюрьме.</p>
   <p>— Расскажите мне, почему вы так думаете, — потребовал голос.</p>
   <p>И Рубен рассказал.</p>
   <p>Президент компании «Инко» был решительным человеком.</p>
   <p>— Я позвоню им, — сказал он.</p>
   <empty-line/>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <empty-line/>
   <p>Понтер лежал на… предположительно, это была кровать, но она не была утоплена в пол, чтобы лежащий находился на одном с ним уровне; наоборот, она была приподнята над полом на неприятного вида металлической раме. А подушка была бесформенным мешком, наполненным непонятно чем, но уж точно не высушенными кедровым орешками, как подушки у него дома.</p>
   <p>Лысый человек — Понтер заметил, что на голове у него пробивается щетина, так что отсутствие волос не было врождённой особенностью, а достигалось искусственно — покинул комнату. Понтер лежал, закинув руки за голову — это создавало черепу более привычную опору, чем здешние подушки. Хак это не мешало: её сканеры воспринимали всё в радиусе нескольких шагов, а оптический объектив ей был нужен только для того, чтобы рассмотреть что-то за пределами этого радиуса.</p>
   <p>— Сейчас, очевидно, ночь, — произнёс он в пространство.</p>
   <p>— Да, — ответила Хак. Понтер почувствовал слабую вибрацию кохлеарных имплантов прижатым к ладоням затылком.</p>
   <p>— Но снаружи светло. В этой комнате есть окно; похоже, у них искусственное освещение и внутри, и снаружи.</p>
   <p>— Интересно знать, зачем? — сказала Хак.</p>
   <p>Понтер поднялся — так странно было свешивать ноги с края кровати и нащупывать пол где-то внизу — и заспешил к окну. Было слишком светло, чтобы разглядеть звёзды, но…</p>
   <p>— Вон там, — сказал Понтер, поворачивая запястье к окну, чтобы Хак могла видеть.</p>
   <p>— Да, это земная луна, — сказала Хак. — Её фаза — примерно последняя четверть — в точности соответствует сегодняшней дате: 148/118/24.</p>
   <p>Понтер покачал головой и вернулся на странную приподнятую кровать. Он сел на её край; без опоры для спины сидеть было неудобно. Потом дотронулся до левой стороны головы, которую забинтовал человек с замотанной тканью головой — возможно, подумал Понтер, этот человек тоже серьёзно ранен.</p>
   <p>— Голова болит, — сказал он в пустоту.</p>
   <p>— Да, — согласилась Хак. — Но ты же сам видел нутрограммы, которые они сделали; серьёзных повреждений нет.</p>
   <p>— Но я чуть не утонул.</p>
   <p>— Это так.</p>
   <p>— Так что… возможно, у меня повреждён мозг. Аноксия и всё такое…</p>
   <p>— Думаешь, у тебя галлюцинации? — спросила Хак.</p>
   <p>— Ну, — сказал Понтер, обводя рукой комнату, — как ещё объяснить всё это?</p>
   <p>— Если у тебя галлюцинации, — ответил компаньон после короткой паузы, — то мои слова о том, что это не так, могут быть их частью. Так что нет никакого смысла пытаться тебя разубедить, не правда ли?</p>
   <p>Понтер снова улёгся на кровать и уставился в потолок, на котором не было ни хрономеров, ни украшений.</p>
   <p>— Тебе обязательно нужно поспать, — сказал Хак. — Возможно, утром ситуация прояснится.</p>
   <p>Понтер едва заметно кивнул.</p>
   <p>— Белый шум, — сказал он. Хак повиновалась и начала проигрывать через кохлеарные импланты тихое, успокаивающее шипение. Но несмотря на это Понтер ещё долго не мог заснуть.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 9</p>
   </title>
   <subtitle>День второй</subtitle>
   <subtitle>Суббота, 3 августа</subtitle>
   <subtitle>148/118/25</subtitle>
   <empty-line/>
   <p>Адекор больше не мог сидеть дома. Дома всё напоминало о несчастном пропавшем Понтере. Понтеров любимый стул, его планшет, статуэтки, которые выбирал он — да вообще всё. Так что он снова вышел на улицу — сидеть на веранде и грустно пялиться на природу. Потом вышла Пабо и какое-то время смотрела на Адекора. Пабо была собакой Понтера, он завёл её задолго до того, как они с Адекором стали жить вместе. Адекор оставит её — хотя бы для того, чтобы в доме не было так одиноко. Пабо ушла обратно в дом. Адекор знал, что она приходила к входной двери, чтобы посмотреть, не возвращается ли Понтер. Она курсировала так между передней и задней дверьми с тех самых пор, как Адекор вернулся вчера вечером один. Никогда прежде Адекор не возвращался с работы без Понтера; бедная Пабо была озадачена и очень расстроена.</p>
   <p>Адекор тоже был очень расстроен. Несколько раз за утро он начинал плакать. Не стенать, не причитать — просто плакать, иногда даже не осознавая этого, пока горячая капля не упадёт на руку.</p>
   <p>Спасательные команды обшарили всю шахту, но не нашли никаких следов Понтера. С помощью портативного оборудования пытались поймать сигнал его компаньона, но никаких сигналов не было. Люди с собаками обошли всю шахту штольню за штольней, пытаясь уловить запах человека, который, возможно лежал без сознания в каком-нибудь неприметном закутке.</p>
   <p>Это тоже ничего не дало. Понтер исчез полностью и бесследно.</p>
   <p>Адекор поёрзал в своём кресле. Оно были сделано из сосновых досок; спинка расширялась кверху, подлокотники широкие и плоские, на них очень удобно ставить питьевую тубу. Несомненно, это была очень полезная вещь. Его создательница — имя Адекор забыл, но оно было выжжено на задней стороне спинки — наверняка считала, что вносит достаточный вклад в жизнь сообщества. Людям нужна мебель; у Адекора был стол и два шкафа, сделанные той же самой мебельщицей.</p>
   <p>Но каков будет вклад Адекора, если Понтера не станет? В их паре главным был Понтер; Адекор это признавал и принимал. Какой вклад он сможет внести без Понтера, дорогого, милого Понтера?</p>
   <p>Их проект квантового компьютера мёртв, это Адекору было ясно. Без Понтера у него одного ничего не получится. Другие подобные проекты — женская группа на континенте Эвсой, и ещё одна, мужская, на западном побережье этого континента — продолжат работы по своим планам. Он пожелает им удачи, но, хотя и будет с интересом читать их отчёты, какая-то его часть будет всё время жалеть, что не они с Понтером достигли того или иного прорыва.</p>
   <p>Осины и берёзы образовывали над верандой тенистый полог; среди мха у подножия деревьев цвели белые триллиумы. Мимо пробежал бурундук; откуда-то донеслась дробь дятла. Адекор дышал полной грудью, вдыхая пыльцу вместе с запахами земли и природы.</p>
   <p>Послушался звук чьих-то шагов. Иногда крупные животные подходили близко к дому даже среди бела дня, хотя…</p>
   <p>Внезапно из задней двери выскочила Пабо. Значит, она тоже заметила визитёра. Адекор раздул ноздри. Это был человек. Мужчина.</p>
   <p><emphasis>Неужели это…?</emphasis></p>
   <p>Пабо жалобно заскулила. Человек вышел из-за угла.</p>
   <p>Не Понтер. Конечно, не он.</p>
   <p>Сердце Адекора сжалось. Пабо ушла обратно в дом, снова к передней двери, продолжать своё бдение.</p>
   <p>— Здравый день, — поздоровался Адекор в мужчиной, взошедшим на веранду. Он его не знал: коренастый, с рыжеватыми волосами. Он был одет в свободную синюю рубаху и зелёные штаны.</p>
   <p>— Ваше имя Адекор Халд, и вы проживаете здесь, на Окраине Салдака?</p>
   <p>— Первое верно, — ответил Адекор, — второе очевидно.</p>
   <p>Визитёр поднял левую руку, обратив внутреннюю часть запястья к Адекору: по-видимому, хотел что-то передать на его компаньон.</p>
   <p>Адекор кивнул и выдвинул штырёк на своём компаньоне. Увидел, как его экран вспыхнул, принимая данные. Он ожидал, что это будет рекомендательное письмо, что мужчина — приехавший в город дальний родственник или ремесленник, ищущий работу и предъявляющий рекомендации. Адекор мог легко стереть эту информацию, если она не представляет интереса.</p>
   <p>— Адекор Халд, — произнёс визитёр, — в мои обязанности входит проинформировать вас о том, что Даклар Болбай, действуя в качестве <emphasis>табанта</emphasis> несовершеннолетних Жасмель Кет и Мегамег Бек, обвиняет вас в убийстве их отца, Понтера Боддета.</p>
   <p>— Что? — вскинулся Адекор. — Вы шутите?</p>
   <p>— Нет, не шучу.</p>
   <p>— Но Даклар — партнёрша Класт. В смысле, была. Она знает меня целую вечность.</p>
   <p>— Тем не менее, — сказал мужчина. — Пожалуйста, обратите ко мне моё запястье, чтобы я мог убедиться в том, что все нужные документы были приняты.</p>
   <p>Ошеломлённый Адекор подчинился. Мужчина лишь скользнул взглядом по дисплею, на котором светилась надпись «Болбай обвиняет Халда, передача завершена», потом снова посмотрел на Адекора. — Будет <emphasis>доосларм басадларм</emphasis>, — старинное понятие, буквально означающее «малый спрос перед большим спросом», — в ходе которого выяснится, предстанете ли вы за это преступление перед трибуналом.</p>
   <p>— Преступления не было! — сказал Адекор; внутри него вскипала ярость. — Понтер пропал. Он может быть мёртв, я это допускаю — но в результате несчастного случая.</p>
   <p>Мужчина пропустил его слова мимо ушей.</p>
   <p>— Вы вольны выбрать лицо, которое будет говорить от вашего имени. <emphasis>Доосларм бадасларм</emphasis> состоится завтра утром.</p>
   <p>— Завтра! — Адикор ощутил, как сжимаются его кулаки. — Это смешно!</p>
   <p>— Медлящее правосудие — не правосудие вовсе, — изрёк мужчина и ушёл.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 10</p>
   </title>
   <p>Мэри хотелось кофе. Она соскользнула со своей односпальной кровати, доковыляла до кухни и запустила кофеварку. Потом вошла в гостиную и нажала кнопку воспроизведения на автоответчике, старом, надёжном, серебряном-с-чёрным «Панасонике», в котором всегда что-то громко брякало, когда он начинал и завершал перемотку ленты.</p>
   <p>— Четыре новых сообщения, — объявил холодный, лишённый всякого выражения мужской голос; включилось воспроизведение.</p>
   <p>— Привет, сестрёнка, это Кристина. Я просто <emphasis>обязана</emphasis> рассказать тебе о новом парне, с которым встречаюсь — на работе познакомилась. Да я знаю, знаю, ты всегда говоришь, что нельзя ни с кем заводить шашни на работе, но он правда такой здоровский и такой весёлый. Клянусь, сестрёнка, это настоящая находка!</p>
   <p><emphasis>Настоящая находка,</emphasis> — подумала Мэри. — <emphasis>Боже ж ты мой, ещё одна.</emphasis></p>
   <p>Механический голос произнёс: «Пятница, 21:04». В Сакраменто это седьмой час вечера; Кристина, должно быть, позвонила сразу же, как только ушла с работы.</p>
   <p>— Привет, Мэри, это Роз. Целую вечность тебя не видела. Давай поужинаем, а? У вас в Йорке нет «Блюбери-Хилл»? А то тот, что рядом со мной, закрылся. Сейчас я тут всё разгребу, и пойдём, хорошо? Сейчас тебя всё равно нет дома — надеюсь, хорошо проводишь время, что бы там ни делала.</p>
   <p>Механический голос: «Пятница, 21:33».</p>
   <p>Господи, подумала Мэри. Это же как раз тогда, когда… когда…</p>
   <p>Она закрыла глаза.</p>
   <p>Началось следующее сообщение.</p>
   <p>— Профессор Воган? — произнёс голос с ямайским акцентом. — Это квартира профессора генетики Мэри Воган? Я прошу прощения, если звоню не туда, и за то, что звоню так поздно; я пытался звонить в кампус Йоркского на случай, если вы ещё на работе, но попал на голосовую почту. Я заставил справочное дать мне телефоны всех М. Воган в Ричмонд-Хилле — в статье, которую я нашёл в интернете, было сказано, что вы там живёте. — Сообщение на её автоответчике говорило лишь «Это Мэри», но звонящего, похоже, вдохновило и это. — Так вот. Я надеюсь, меня не разъединят прямо сейчас. Меня зовут Рубен Монтего, я врач, работаю на компанию «Инко» на шахте «Крейгтон» в Садбери. Я не знаю, видели ли вы уже новости, но мы нашли… — он сделал паузу, и Мэри это показалось странным — до этого места он тараторил непрерывно. — В общем, если вы не видели новостей, то скажем так: мы нашли нечто, что посчитали неандертальцем в, так сказать, прекрасном состоянии.</p>
   <p>Мери покачала головой. В Северной Америке не могло быть ископаемых неандертальцев; этот тип, должно быть, принял старый индейский череп за…</p>
   <p>— Ну и я запустил в интернете поиск со словами «неандерталец» и «ДНК», и получил кучу ссылок с вашим именем. Не могли бы вы…</p>
   <p><emphasis>Би-и-п.</emphasis> Звонящий исчерпал максимальную длительность сообщения. </p>
   <p>«Пятница, 22:20» — доложил голос аппарата.</p>
   <p>— Чёрт, ненавижу эти штуки, — снова зазвучал голос доктора Монтего. — Так вот, я пытался сказать, что нам бы очень хотелось, чтобы вы провели экспертизу нашей находки. Перезвоните мне в любое время дня и ночи, номер моего сотового…</p>
   <p>У неё нет для этого времени. Ни сегодня, ни в обозримом будущем. Однако неандертальцы не были единственным её интересом; если это хорошо сохранившиеся древние индейские кости, то это тоже весьма интересно, хотя условия хранения должны быть поистине уникальными для того, чтобы ДНК не разрушилась…</p>
   <p>Садбери. Это в Северном Онтарио. А вдруг у них там…</p>
   <p>Это было бы просто сказочно. Ещё один человек изо льда, замороженный целиком, возможно, найденный глубоко под землёй при проходке шахты.</p>
   <p>Но нет, она и думать сейчас об этом не хочет. Сейчас она вообще ни о чём не хочет думать.</p>
   <p id="_msoanchor_8">Мэри вернулась на кухню и наполнила кружку свежесваренным кофе, в который добавила немного шоколадного молока из поллитровой упаковки — она не знала никого, кто бы так делал, и давно перестала пытаться заказывать такой кофе в ресторанах. Потом она вернулась в гостиную и включила телевизор, четырнадцатидюймовый агрегат, который она редко когда смотрела: вечерами она предпочитала свернуться калачиком с романом Джона Гришема или, изредка, с любовным романом от «Арлекина»<a l:href="#n_7" type="note">[7]</a>.</p>
   <p>Она взяла пульт и выбрала «Кейбл-Плюс 24», круглосуточный новостной канал, посвящавший новостям лишь часть экрана: правая часть показывала прогноз погоды, а внизу мелькали заголовки из «Нэшнл Пост». Мэри хотела узнать сегодняшнюю температуру, и пойдёт ли, наконец, дождь, забрав с собой накопившуюся в воздухе влажность, и…</p>
   <p>— …вчерашнее разрушение Нейтринной обсерватории Садбери, — произнесла Женщина-Скунс; Мэри никогда не могла вспомнить её фамилию, но узнавала по нелепой светлой пряди на её темноволосой голове. — Подробностей известно пока немного, но в обсерватории, которая находится на глубине более чем двух километров, по-видимому, произошла серьёзная авария примерно в 15:30. Пострадавших нет, но лаборатория стоимостью 73 миллиона долларов в данный момент закрыта. Детектор, попавший в заголовки мировых новостей в прошлом году после разрешения так называемой «загадки солнечных нейтрино», испытывает на прочность тайны Вселенной. Он был торжественно открыт в 1998; на церемонии открытия присутствовал знаменитый физик Стивен Хокинг. — Лицо Женщины-Скунса сменилось архивными кадрами с Хокингом в инвалидном кресле, спускающимся вниз в шахтёрской клети.</p>
   <p>— Кстати, о тайнах. Из больницы Садбери поступили сообщения о том, что в шахте был обнаружен живой неандерталец. С подробностями из Садбери Дон Райт. Дон?</p>
   <p>Мэри в абсолютном изумлении смотрела, как журналист-индеец сообщает подробности. У парня, которого они показывали, действительно были надбровные дуги, и…</p>
   <p>Боже, череп, мелькнувший на рентгеновском снимке, который чья-то рука прижимала к оконному стеклу.</p>
   <p>Он действительно выглядел как неандертальский, но…</p>
   <p>Но как это может быть? Как это вообще возможно? И ведь этот парень явно не дикарь, вон какая модная причёска. Мэри смотрела «Кейбл-Плюс 24» довольно регулярно; она знала, что там иногда показывают репортажи, которые на поверку оказываются слегка замаскированной рекламой нового фильма, однако…</p>
   <p>Но Мэри была подписана на посвящённый гоминидам лист рассылки и участвовала в тамошних обсуждениях достаточно часто, чтобы быть уверенной: она не могла не слышать о снимающемся здесь, в Онтарио, фильме про неандертальцев.</p>
   <p>Садбери… Она никогда не бывала в Садбери, и…</p>
   <p id="_msoanchor_9">И, чёрт возьми, да, ей сейчас пойдёт на пользу на какое-то время уехать куда-нибудь к чёрту на кулички. Она нажала на автоответчике кнопку просмотра номеров; первым высветился номер с кодом региона 705. Она ткнула в кнопку вызова и устроилась на своём любимом «троне Мортисии»<a l:href="#n_8" type="note">[8]</a>, плетёном кресле с высокой спинкой. После трёх гудков ответил голос, который она только что слышала.</p>
   <p>— Монтего.</p>
   <p>— Доктор Монтего, это Мэри Воган.</p>
   <p>— Профессор Воган! Спасибо, что перезвонили. У нас тут…</p>
   <p>— Доктор Монтего, видите ли… вы не представляете себе, какой у меня тут сейчас завал. Если это шутка или какая-то…</p>
   <p>— Это не шутка, профессор, но мы не хотим пока Понтера никуда отправлять. Вы не могли бы приехать в Садбери?</p>
   <p>— Вы абсолютно уверены, что это что-то настоящее?</p>
   <p>— Я не знаю; это мы и хотели узнать от вас. Я ещё пытаюсь разыскать Норманна Тьерри из UCLA, но в Калифорнии нет и восьми утра…</p>
   <p>Чёрт, не хотелось бы, чтобы это досталось Тьерри; если всё это взаправду — хотя, чёрт возьми, как такое может быть? — то шум поднимется до небес.</p>
   <p>— Почему вы хотите, чтобы я приехала?</p>
   <p>— Я хочу, чтобы вы собственноручно взяли образцы ДНК; я хочу, чтобы не было никаких вопросов по поводу их происхождения и подлинности.</p>
   <p>— Отсюда до Садбери… я даже не знаю, не меньше четырёх часов на машине.</p>
   <p id="_msoanchor_10">— Не беспокойтесь на этот счёт, — сказал Монтего. — В Пирсоне<a l:href="#n_9" type="note">[9]</a> со вчерашнего вечера стоит принадлежащий компании самолёт, на случай, если вы перезвоните. Так что садитесь на такси и езжайте в аэропорт, будете у нас ещё до полудня. И не беспокойтесь о расходах, «Инко» всё возместит.</p>
   <p>Мэри осмотрела свою квартиру: белые стеллажи для книг, плетёная мебель, её коллекция фигурок от «Ройал Даултон», репродукции Ренуара в рамках. Она могла бы заехать в университет на распределение первокурсников, а потом…</p>
   <p>Нет. Нет, она не хочет туда возвращаться. Ещё нет, не сегодня — может быть, до самого сентября, когда она должна будет снова выйти на работу.</p>
   <p>Но ей нужны первокурсники. И сегодня как раз день, когда их распределяют по профессорам. И она могла бы оставить машину на парковке DD и подойти к Фаркуарсон-билдинг с совершенно другого направления, даже близко не подходя к месту, где…</p>
   <p>Где…</p>
   <p>Она закрыла глаза.</p>
   <p>— Мне надо заехать в университет по одному делу, но потом… да, договорились, я приеду.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 11</p>
   </title>
   <p>Оставалось двадцать четыре дня до того, как Двое в следующий раз станут Одним, этого сказочного четырёхдневного праздника, которого Адекор с нетерпением ждал каждый месяц. Но вопреки правилам приличия он не мог ждать так долго для встречи с той, кого хотел попросить говорить от его имени на <emphasis>доосларм басадларм</emphasis>. Он мог поговорить с ней по голосовому коммуникатору, но когда общаешься одними словами, без жестов и феромонов, так многое теряется. Нет, это дело слишком деликатное; ему придётся посетить Центр.</p>
   <p>Адекор воспользовался компаньоном, чтобы вызвать транспортный куб с водителем. Община владела примерно тремя тысячами машин; ему не придётся ждать долго, пока до него дойдёт очередь.</p>
   <p>Компаньон обратился к нему.</p>
   <p>— Ты же помнишь, что сейчас Последние Пять?</p>
   <p><emphasis>Хрящ!</emphasis> Он и забыл об этом. В это время эффект сильнее всего. Он лишь дважды бывал в Центре во время Последних Пяти; он знал тех, кто этого не делал вообще никогда, и дразнил их, рассказывая, как едва ушёл живым. </p>
   <p>Тем не менее будет нелишним окунуться лишний раз в бассейн и смыть с себя собственные феромоны.</p>
   <p>Сказано — сделано.</p>
   <p>Потом он просушился шнуром и оделся в тёмно-коричневую рубаху и светло-коричневые штаны. Только он успел закончить, как рядом с домом на землю опустился транспортный куб. Пабо, всё ещё ожидающая Понтера, выскочила из дома посмотреть, кто явился. Следом за ней чинно вышел Адекор.</p>
   <p>Куб был последней модели, почти полностью прозрачный, с двумя моторами под днищем и сиденьями в четырёх углах; одно из них занимал водитель. Адекор влез в куб и устроился на мягком седлокресле рядом с водителем.</p>
   <p>— Едете в Центр? — спросил водитель, сто сорок третий с залысиной, тянущейся вдоль всей головы.</p>
   <p>— Да.</p>
   <p>— Знаете, что сейчас Последние Пять?</p>
   <p>— Да.</p>
   <p>Водитель хихикнул.</p>
   <p>— Учтите, ждать я вас там не буду.</p>
   <p>— Я в курсе, — сказал Адекор. — Поехали.</p>
   <p>Водитель кивнул и запустил мотор. У куба была хорошая звукоизоляция: Адекор едва различал шум винтов. Он поудобнее устроился на сиденье. Они обогнали пару других кубов, каждый — с пассажиром-мужчиной. Адекор подумал, что водители, наверное, чувствуют себя весьма полезными. Раньше он никогда не управлял транспортным кубом, но может быть, <emphasis>эта</emphasis> работа пришлась бы ему по душе?</p>
   <p>— Каков ваш вклад? — спросил водитель, просто чтобы завязать разговор.</p>
   <p>Адекор продолжал смотреть сквозь стену куба на окружающий пейзаж.</p>
   <p>— Я физик, — ответил он.</p>
   <p>— Здесь? — удивился водитель.</p>
   <p>— У нас лаборатория под землёй, в выработанной шахте.</p>
   <p>— Ах, да, — ответил водитель. — Что-то слышал. Новомодные компьютеры, да?</p>
   <p>Наверху пролетел гусь; его белоснежные щёки резко контрастировали с чёрной головой и шеей. Адекор проследил за ним взглядом.</p>
   <p>— Точно.</p>
   <p>— И как продвигается?</p>
   <p>Обвинение в убийстве меняет твой взгляд буквально на всё, осознал Адекор. При обычных обстоятельствах он просто ответил бы «Нормально», не вдаваясь в подробности произошедшего несчастья. Однако в какой-то момент могут задать вопросы и водителю. «Да, арбитр, я вёз Адекора Халда, и когда я спросил его, как идут дела с его компьютерным проектом, он сказал “нормально”. Понтер Боддет погиб, но он не выказал по этому поводу никакого сожаления.»</p>
   <p>Адекор сделал глубокий вдох, потом ответил, взвешивая каждое слово:</p>
   <p>— Вчера у нас был несчастный случай. Мой партнёр погиб.</p>
   <p>— Ох, — сказал водитель. — Очень печально это слышать.</p>
   <p>Местность, через которую они двигались, была скучна и невыразительна: древние гранитные обнажения и низкий кустарник.</p>
   <p>— Мне тоже, — ответил Адекор.</p>
   <p>Они продолжили путь в молчании.</p>
   <p>Конечно, его не могли признать виновным в убийстве; арбитр наверняка постановит, что коль скоро нет тела, то нет доказательств того, что Понтер мёртв, не говоря уж о том, что он пал от его руки.</p>
   <p>Но если…</p>
   <p>Если его всё-таки осудят за убийство, то…</p>
   <p>То что? Разумеется, у него отнимут всю его собственность, которую отдадут партнёрше Понтера и его детям, но… но нет, нет, Класт ведь умерла двадцать месяцев назад.</p>
   <p>Помимо конфискации имущества, что ещё?</p>
   <p>Конечно… конечно, не <emphasis>это</emphasis>.</p>
   <p>Но с другой стороны, а какое ещё наказание может быть за убийство? Оно казалось бесчеловечным, но в случае необходимости к нему прибегают с самого первого поколения.</p>
   <p>Конечно, он беспокоится попусту. Даклар Болбай, очевидно, скорбит по Понтеру, ведь Понтер — партнёр Класт, которая была партнёршей Болбай; и он, и она были связаны с Класт, и её смерть потрясла Болбай не меньше, чем Понтера. А теперь она потеряла и Понтера тоже. Да, Адекору теперь было ясно, что двойная потеря на время вывела её из душевного равновесия. Нет сомнений, что через день или два Болбай придёт в себя, отзовёт обвинение против Адекора и извинится.</p>
   <p>И Адекор, конечно, примет её извинения; а что ещё ему остаётся.</p>
   <p>Но если она <emphasis>не отзовёт</emphasis> иск? Если Адекор пройдёт через этот смехотворный процесс и предстанет перед трибуналом? Что тогда? Ну, тога ему придётся…</p>
   <p>Водитель снова заговорил, прервав размышления Адекора.</p>
   <p>— Мы почти в Центре. Вы знаете точный адрес?</p>
   <p>— Северная сторона, площадь Мелбон.</p>
   <p>Адекор увидел, как голова водителя наклонилась и выпрямилась в знак подтверждения.</p>
   <p>Они и правда уже въезжали в Центр; открытые пространства уступали место рощам осин и берёз и группам зданий, построенных из культивированных деревьев и серого кирпича. Был почти полдень, и утренние облака исчезли без следа.</p>
   <p>По мере их продвижения Адекор заметил сначала одну женщину, потом другую, потом ещё несколько, идущих вдоль дороги. Самые прекрасные существа на свете.</p>
   <p>Одна из них заметила машину и указала другой на Адекора. Появление мужчины в Центре не в дни, когда Двое становятся Одним, не было такой уж редкостью, но в Последние Пять дней месяца на мужчину в Центре обращали внимание.</p>
   <p>Адекор пытался не обращать внимания на направленные на него взгляды женщин; машина тем временем углублялась в город.</p>
   <p>Нет, думал он. Нет, они не признают его виновным. Ведь тела нет!</p>
   <p>И всё же, если они признают…</p>
   <p>Куб летел дальше, неся в себе Адекора, сжавшегося на своём сиденье. Он чувствовал, как сжимается его мошонка, вдавливая содержимое внутрь тела, подальше от грозящей опасности.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 12</p>
   </title>
   <p>Рубен Монтего пришёл в восторг, узнав, что Мэри Воган уже на пути в Садбери. Часть его страстно желала, чтобы она генетически доказала, что Понтер не является неандертальцем, что он обычный заурядный человек. Это вернуло бы ситуации некоторую рациональность; он плохо спал в ту ночь, а наутро обнаружил, что ему было бы гораздо легче проглотить историю про чудака, специально изменившего себя так, чтобы походить на неандертальца, чем про настоящего неандертальца. Возможно, Понтер и правда был членом какого-то странного культа, как Рубен сразу и предположил. Если бы его в детстве заставляли носить специальные шлемы в форме неандертальского черепа, постепенно увеличивая их размер по мере роста, то и его череп приобрёл бы такую форму. А в какой-то момент он, очевидно, перенёс операцию на нижней челюсти, в результате которой она и приобрела свои доисторические очертания…</p>
   <p>Да, так вполне могло бы быть, думал Рубен.</p>
   <p>Ехать прямо в аэропорт смысла пока не было; профессор Воган прибудет только через пару часов. Поэтому Рубен отправился в медицинский центр Сент-Джозеф проведать Понтера.</p>
   <p>Первое, что он заметил, войдя в палату, были тёмные полукружья у Понтера под глазами. Рубен был рад, что на его собственной лице не могут появиться подобные признаки усталости. Его родители, ещё когда они жили в Кингстоне (в том, что на Ямайке, а не в Онтарио, хотя и в этом втором Кингстоне ему довелось немного пожить), никогда не могли определить по его виду, спал он, или полночи читал комиксы.</p>
   <p>Возможно, подумал Рубен, доктору Сингху стоит прописать Понтеру седативное. Даже если он и правда неандерталец, то, что действует на людей, наверняка подействует и на него. Впрочем, если бы решения принимал он, то тоже, вероятно, предпочёл бы перебдеть.</p>
   <p>В любом случае, Понтер сейчас сидел на кровати за принесённым медсестрой поздним завтраком. Он смотрел на поднос так, словно на нём чего-то не хватало. В конце концов он обернул руку белой льняной салфетку и начал есть этой обёрнутой рукой, подцепляя ломтики бекона по одному за раз. Столовыми принадлежностями он воспользовался лишь раз, когда ел яичницу, причём для этой цели он взял ложку, а не вилку.</p>
   <p>Тост он, обнюхав, вернул обратно на поднос. Он также проигнорировал содержимое маленькой упаковки кукурузных хлопьев «Келлог», хотя и с видимым удовольствием возился с замысловатой перфорацией, чтобы открыть пакетик и высыпать хлопья в плошку. Сперва осторожно попробовав, одним глотком осушил маленькую пластиковую чашку апельсинового сока, но отказался и от кофе, и от четвертьлитровой упаковки молока пониженной жирности.</p>
   <p>Рубен пошёл в ванную, чтобы набрать ему чашку воды из-под крана — и застыл на пороге.</p>
   <p>Понтер на самом деле был откуда-то не отсюда. В этом не осталось сомнений. О, не смыть за собой унитаз — это не так уж необычно, но…</p>
   <p>Но Понтер не только не смыл — он ещё и подтёрся лентой с надписью «Продезинфицировано для вашей защиты» вместо висящей тут же туалетной бумаги. Никто, даже житель самой отсталой страны третьего мира не сделает такой ошибки. А ведь Понтер явно был из технически развитого общества; об этом свидетельствовал загадочный имплант у него на левом запястье.</p>
   <p>Ладно, подумал Рубен, лучший способ побольше узнать об этом человеке — поговорить с ним. Он определённо не может — или не хочет — говорить по-английски, но, как говаривала бабушка Рубена, есть шестьдесят и девять способов освежевать кошку.</p>
   <p>— Понтер, — сказал Рубен, произнеся единственное слово, которое выучил прошлым вечером.</p>
   <p>Пришелец довольно долго молчал, его голова булла немного наклонена в сторону. Потом он кивнул, будто соглашаясь с кем-то, но не с Рубеном.</p>
   <p>— Рубен, — произнёс он.</p>
   <p>Рубен улыбнулся.</p>
   <p>— Правильно. Меня зовут Рубен. — Он говорил очень медленно. — А тебя зовут Понтер.</p>
   <p>— Понтер, <emphasis>ка</emphasis>, — сказал Понтер.</p>
   <p>Рубен указал на имплант на левом запястье Понтера.</p>
   <p>— Что это? — спросил он.</p>
   <p>Понтер поднял левую руку.</p>
   <p>— <emphasis>Пасалаб</emphasis>, — сказал он. Потом произнёс это слово снова, медленно, по слогам, должно быть, догадавшись, что начался урок языка. — <emphasis>Па-са-лаб</emphasis>.</p>
   <p>И тут Рубен осознал свою ошибку: соответствующего английского слова попросту не существовало. Ну, может быть, «имплант», но это слишком общий термин. Он решил попробовать что-нибудь попроще. Он поднял вверх один палец.</p>
   <p>— Один, — сказал он.</p>
   <p><emphasis>— Колб</emphasis>, — отозвался Понтер<emphasis>.</emphasis></p>
   <p>Он показал два пальца, как знак победы.</p>
   <p>— Два.</p>
   <p><emphasis>— Дак</emphasis>, — сказал Понтер. </p>
   <p>Три пальца.</p>
   <p>— Три.</p>
   <p><emphasis>— Нарб.</emphasis></p>
   <p>Четыре пальца.</p>
   <p>— Четыре.</p>
   <p><emphasis>— Дост.</emphasis></p>
   <p>Полная рука, пять растопыренных пальцев.</p>
   <p>— Пять.</p>
   <p><emphasis>— Айм.</emphasis></p>
   <p>Рубен продолжил, добавляя по пальцу уже левой руки, пока не выучил числительные от одного до десяти. Потом попробовал их вразброс, чтобы посмотреть, будет Понтер называть их одинаково, или он их придумывает на ходу. Насколько Рубен мог судить — он и сам не очень хорошо помнил эти незнакомые слова — Понтер в показаниях не путался. Это была не хохма; это был настоящий язык.</p>
   <p>Потом Рубен стал указывать на части тела. Он ткнул пальцем в свою бритую голову.</p>
   <p>— Голова, — сказал он.</p>
   <p>Понтер указал на собственную голову.</p>
   <p>— <emphasis>Кадун</emphasis>.</p>
   <p>Рубен указал на глаз.</p>
   <p>— Глаз.</p>
   <p>И тут Понтер сделал нечто поразительное. Он поднял правую руку ладонью наружу, словно прося Рубена подождать минутку, и потом начал быстро говорить на своём языке, слегка пригнув голову и снова склонив её набок, словно разговаривая с кем-то по невидимому телефону.</p>
   <empty-line/>
   <p>— Душераздирающее зрелище! — сказала Хак Понтеру через кохлеарные импланты.</p>
   <p>— Да ты что! — ответил Понтер. — Мы, знаешь ли, не такие, как ты; информацию в нас нельзя просто <emphasis>записать</emphasis>.</p>
   <p>— Достойно сожаления, — сказал Хак. — Но правда, Понтер, если бы ты с самого начала следил за тем, что они говорят друг другу, то сейчас бы уже знал гораздо больше слов, чем этот куцый список существительных. Я с большой долей достоверности распознала 116 слов их языка и по контексту использования примерно догадываюсь о значении ещё 240.</p>
   <p>— Хорошо, — сказал Понтер с некоторым раздражением, — если ты считаешь, что у тебя получится, лучше, чем у меня…</p>
   <p>— При всём уважении, в деле изучения языка даже у шимпанзе получится лучше, чем у тебя.</p>
   <p>— Ладно, ладно! — сказал Понтер. Он потянулся к запястью и вытянул на компаньоне штырёк, включающий его внешний динамик. — Давай, работай!</p>
   <p>— С удовольствием, — ответила Хак через кохлеарные импланты и переключилась на внешний динамик.</p>
   <empty-line/>
   <p>— Превет, — сказал женский голос. Сердце у Рубена подпрыгнуло. — Эй, я здесь!</p>
   <p>Рубен посмотрел вниз. Голос исходил от странного импланта на левом запястье Понтера.</p>
   <p>— Сказать руке, — произнёс имплант.</p>
   <p>— Гмм, — сказал Рубен. Потом: — Привет.</p>
   <p>— Превет, Рубен, — повторил голос женский голос. — Меня зовут Хак.</p>
   <p>— Хак, — повторил Рубен, слегка качнув головой. — Где вы?</p>
   <p>— Я здесь.</p>
   <p>— Нет, в смысле <emphasis>где</emphasis> вы? Я так понимаю, эта штуковина — что-то вроде сотового телефона — кстати, в больнице ими пользоваться вообще-то нельзя, они могут создавать помехи контрольной аппаратуре. Мы не можем вам перезвонить…</p>
   <p><emphasis>Би-и-ип!</emphasis></p>
   <p>Рубен замолчал. Сигнал исходил от импланта.</p>
   <p>— Учим язык, — сказала Хак. — Следуйте.</p>
   <p>— Учим? Но…</p>
   <p><emphasis>— Следуйте</emphasis>, — повторил Хак. </p>
   <p>— Э-э… да, хорошо. О-кей.</p>
   <p>Внезапно Понтер кивнул, будто услышал что-то неслышное для Рубена. Он указал на дверь палаты.</p>
   <p>— Это? — сказал Рубен. — О, это дверь.</p>
   <p>— Много слова, — сказал Хак.</p>
   <p>Рубен кивнул.</p>
   <p>— Дверь, — сказал он. — Дверь.</p>
   <p>Понтер встал и подошёл к двери. Он положил свою огромную ладонь на ручку и, потянув за неё, открыл дверь.</p>
   <p>— Гмм, — сказал Рубен. Потом: — О! Открыть. Открыть.</p>
   <p>Понтер закрыл дверь.</p>
   <p>— Закрыть.</p>
   <p>Понтер несколько раз открыл и закрыл дверь.</p>
   <p>Рубен нахмурился, но потом догадался:</p>
   <p>— Открывает. Понтер открывает дверь. Или закрывает. Открывает. Закрывает. Открывает. Закрывает.</p>
   <p>Понтер подошёл к окну. Он сделал руками жест, будто охватывая его.</p>
   <p>— Окно, — сказал Рубен.</p>
   <p>Он постучал по стеклу.</p>
   <p>— Стекло, — сказал Рубен.</p>
   <p>Понтер распахнул окно, и снова зазвучал женский голос:</p>
   <p>— Я открывает окно.</p>
   <p>— Нет, — поправил Рубен. — Я открываю. Понтер открывает. Я открываю.</p>
   <p>Понтер захлопнул створки.</p>
   <p>— Я закрываю окно, — сказал женский голос.</p>
   <p>— Да! — сказал Рубен. — Всё верно!</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 13</p>
   </title>
   <p>Адекор Халд уже забыл, на что похожи Последние Пять. Он чуял их, чуял всех женщин. Менструация ещё не наступила — осталась самая малость. Её начало, которое совпадёт с новолунием, будет означать окончание Последних Пяти, окончание текущей луны и начало следующей. Но менструация будет у всех; он знал это, ощущая запах витающих в воздухе феромонов.</p>
   <p>Ну, не у всех до единой, конечно. У подростков — девочек из поколения 148 — не будет, равно как у тех женщин поколения 144, у которых наступила менопауза, и также практически у всех представительниц более ранних поколений. И если бы какая-то из женщин была беременна или кормила грудью, у неё бы тоже не было менструации. Но до поколения 149 оставалось ещё много месяцев, а поколение 148 отлучено от груди давным-давно. Также было небольшое количество женщин, которые, обычно не по своей вине, были бесплодны. Но остальные, живущие вместе в Центре, постоянно обоняющие феромоны друг друга, давно синхронизовали свои циклы, и у них у всех вот-вот должен был начаться новый период.</p>
   <p>Адекор прекрасно знал, что эти гормональные изменения делают женщин раздражительными в конце каждого месяца, и что именно поэтому пращуры-мужчины задолго до того, как начался отсчёт поколений, в эти дни собирались и уходили в лес.</p>
   <p>Водитель высадил Адекора возле дома, который он искал — простого прямоугольного строения, наполовину выращенного, наполовину построенного из кирпича и раствора, с солнечными панелями на крыше. Адикор глубоко вдохнул через рот — успокаивающий вдох, минующий носовые синусы и обонятельные рецепторы. Он медленно выпустил воздух и пошёл по узкой тропинке мимо цветочных клумб, травяных газонов, кустов и живописно расставленных камней, заполняющих пространство перед домом. Добравшись до двери, которая оказалась приоткрыта, он громко позвал:</p>
   <p>— Эй! Есть кто дома?</p>
   <p>Мгновение спустя из-за двери появилась Жасмель Кет. Она была высокая, гибкая, и ей только-только исполнилось 250 лун — возраст совершеннолетия. Адекор различал в её лице черты и Понтера, и Класт; Жасмель повезло, что она унаследовала его глаза и её скулы, а не наоборот.</p>
   <p>— Чт… Что… — Жасмель запнулась. Она замолчала, с заметным усилием овладела собой, и заговорила снова: — Что ты тут делаешь?</p>
   <p>— Здравый день, Жасмель, — сказал Адикор. — Давно не виделись.</p>
   <p>— Тебе хватает нахальства заявляться сюда, да ещё в Последние Пять.</p>
   <p>— Я не убивал твоего отца, — сказал Адекор. — Честное слово, не убивал.</p>
   <p>— Но его нет. Если он жив, то где он?</p>
   <p>— Если он мёртв, то где тело? — спросил Адекор.</p>
   <p>— Не знаю. Даклар говорит, что ты избавился от него.</p>
   <p>— Даклар здесь?</p>
   <p>— Нет, она ушла на курсы обмена мастерства.</p>
   <p>— Я могу войти?</p>
   <p>Жасмель взглянула на свой имплант, будто хотела удостовериться, что он по-прежнему функционирует.</p>
   <p>— Ну… думаю, да, — сказала она.</p>
   <p>— Спасибо.</p>
   <p>Она отступила в сторону, и Адекор вошёл в дом. Внутри было прохладно — большое облегчение в летнюю жару. В углу возился домашний робот, поднимая с пола разные мелочи и удаляя с них пыль маленьким пылесосом.</p>
   <p>— Где твоя сестра? — спросил Адекор.</p>
   <p>— <emphasis>Мегамег</emphasis>, — Жасмель произнесла имя сестры с нажимом, словно упрекая Адекора за то, что он, по-видимому, забыл его, — Мегамег играет в <emphasis>барсталк</emphasis> с друзьями. </p>
   <p>Адекор раздумывал, стоит ли ему показать, что он прекрасно осведомлён о жизни Мегамег — ведь Понтер постоянно рассказывал о ней и Жасмель. Будь это просто визит вежливости, он не стал бы развивать эту тему. Но от этого визита многое зависело.</p>
   <p>— Мегамег, — повторил Адекор. — Да, Мегамег Бек. Из 148-го, да? Для своего возраста маловата, но драчлива. Хочет стать хирургом, когда вырастет.</p>
   <p>Жасмель молчала.</p>
   <p>— А ты, — продолжал напирать Адекор, — Жасмель Кет, учишься на историка. Особо интересуешься Эвсоем до начала отсчёта поколений, но тебе также нравится эпоха тридцатых поколений на этом континенте…</p>
   <p>— Хватит, — сказала Жасмель, оборвав его на полуслове.</p>
   <p>— Ваш отец часто о вас рассказывал. Он вас очень любил и гордился вами.</p>
   <p>Жасмель приподняла бровь, явно удивлённая и польщённая.</p>
   <p>— Я его не убивал, — снова сказал Адекор. — Поверь, я тоскую по нему так, что не выразить словами. С того… — Он оборвал себя; он едва не сказал, что со дня исчезновения Понтера Двое ещё не становились Одним, так что у Жасмель ещё не было шанса ощутить его отсутствие. Действительно, при нормальных обстоятельствах она бы и не виделась с отцом в последние три дня, с тех пор, как Двое перестали быть Одним. А вот для Адекора пустота в доме, отсутствие партнёра, который всегда был рядом, было реальностью его жизни каждое мгновение с того момента, как он пропал. Однако глупо спорить о том, чьё горе сильнее; Адекор осознавал, что, как бы он ни любил Понтера, но его дочь Жасмель связана с ним генетически, его плоть и кровь.</p>
   <p>Вероятно, Жасмель подумала о том же самом.</p>
   <p>— Я тоже по нему скучаю. Уже. Я… — Она отвела взгляд. — Я не слишком много времени с ним проводила, когда Двое становились Одним. Понимаешь, тот парень, с которым мы…</p>
   <p>Адекор кивнул. Он не был уверен, что полностью понимает, каково быть отцом молодой женщины. У него самого не было детей поколения 147. Они с Лурт тогда уже образовали пару, но как-то так получилось, что Лурт не смогла забеременеть. Пришлось услышать массу шуток о том, как физик и химичка не смогли одолеть биологию. От поколения 148 у Адекора был сын Даб; он был мал и ещё жил с матерью, но стремился проводить с отцом каждое мгновение во время его ежемесячных визитов.</p>
   <p>Но Адекор слышал и Понтеровы… ну, не сказать, что жалобы; он понимал, что таков естественный порядок вещей. Но всё же у Жасмель оставалось для отца так мало времени, когда Двое становились Одним, и Адекор знал, что Понтера это расстраивало. А теперь, похоже, Жасмель осознавала, что никогда больше не увидит отца, жалела о том времени, которое могла бы провести с ним, понимала, что уже ничего не исправить, не наверстать, что отец уже никогда её не обнимет, что она никогда не услышит его голос, одобрительный или весёлый или просто спрашивающий, как дела.</p>
   <p>Адекор осмотрелся и нашёл себе стул. Он был деревянный, сработанный той же мебельщицей, что и тот, на котором Понтер любил сидеть на их веранде — та женщина была знакомой Класт.</p>
   <p>Жасмель присела на другом краю комнаты. Позади неё робот уборщик тихо исчез, направившись в другую часть дома.</p>
   <p>— Ты знаешь, что будет, если меня признают виновным? — спросил Адекор.</p>
   <p>Жасмель закрыла глаза, вероятно, чтобы не дать взгляду метнуться вниз.</p>
   <p>— Да, — тихо сказала она. Но потом продолжила, будто защищаясь: — Но какая разница? Ты уже оставил потомство, у тебя двое детей.</p>
   <p>— Не двое, — сказал Адекор. — Один, со 148-го.</p>
   <p>— О, — тихо вздохнула Жасмель, видимо, пристыженная тем, что она знала про партнёра отца меньше, чем партнёр отца знал про его дочерей.</p>
   <p>— И, кроме того, речь не только обо мне. Моего сына Даба тоже стерилизуют, и мою сестру Келон — всех, у кого по крайней мере пятьдесят процентов генов моих генов.</p>
   <p>Конечно, сейчас не старые времена; сейчас — эра генетического тестирования. Если бы Келон и Даб смогли показать, что не унаследовали аберрантных генов Адекора, то их могли бы помиловать и не подвергать операции. Но хотя некоторые преступления были результатом какого-то хорошо изученного генетического изъяна, убийство подобных маркеров не имело. К тому же, убийство было преступлением настолько отвратительным, что возможность, даже исчезающее малая, передачи склонности к нему последующим поколениям будет пресекаться всеми возможными средствами.</p>
   <p>— Я сожалею об этом, — сказал Жасмель. — Но…</p>
   <p>— Нет никаких «но», — сказал Адекор. — Я невиновен.</p>
   <p>— Тогда арбитр признает тебя таковым.</p>
   <p>Ах, безыскусность юности, подумал Адекор. Это даже могло показаться милым, если бы речь не шла о нём самом.</p>
   <p>— Это очень необычный случай, — сказал Адекор. — Даже я это признаю. Но нет ни единой причины, которая заставила бы меня убить любимого человека.</p>
   <p>— Даклар говорит, что тебе было тяжело всё время находиться в тени моего отца.</p>
   <p>Адекор почувствовал, как его спина напряглась.</p>
   <p>— Я бы так не сказал.</p>
   <p>— А я бы сказала, — возразила Жасмель. — Мой отец, скажем честно, был умнее тебя. Тебе не нравилось быть на побегушках у гения.</p>
   <p>— Мы делаем вклад, на который способны, — сказал Адекор, цитируя «Кодекс Цивилизации».</p>
   <p>— Истинно так, — сказала Жасмель. — И тебе хотелось, чтобы твой вклад был главнее. Но в вашем проекте вы проверяли идеи Понтера.</p>
   <p>— Это не причина его убивать, — огрызнулся Адекор.</p>
   <p>— Так ли? Моего отца нет, и ты был с ним, когда он пропал.</p>
   <p>— Да, его нет. Его нет, и я… — Адекор чувствовал, как в глазах набухают слёзы, слёзы горечи и отчаяния. — Мне так тоскливо без него. Я говорю с откинутой головой: я этого не делал. Я не мог.</p>
   <p>Жасмель посмотрела на Адекора. Она видела, как раздуваются его ноздри, обоняла его запах, его феромоны.</p>
   <p>— Почему я должна тебе верить? — спросила она, скрещивая руки на груди.</p>
   <p>Адекор нахмурился. Он не скрывал свой скорби; он пытался апеллировать к чувствам. Но у девушки от Понтера были не только глаза, но и ум — острый, аналитический, ставящий во главу угла рационализм и логику.</p>
   <p>— Хорошо, — сказал Адекор, — подумай вот о чём. Если я виновен в гибели твоего отца, будет приговор. Я потеряю не только способность к воспроизводству, но и свой статус и всё, чем владею. Я не смогу продолжить работу: Серый Совет наверняка потребует от осуждённого убийцы более прямого и осязаемого вклада, если ему вообще будет позволено оставаться частью общества.</p>
   <p>— И это правильно, — сказала Жасмель.</p>
   <p>— Ага, но если я <emphasis>не</emphasis> виновен, если <emphasis>никто</emphasis> не виновен, если твой отец просто пропал, потерялся, то ему нужна помощь. Ему нужна <emphasis>моя</emphasis> помощь; я — единственный, кто, возможно, способен… <emphasis>вытащить</emphasis> его. Без меня твой отец пропал навсегда. — Он посмотрел в её золотистые глаза. — Ты не понимаешь? Самым разумным сейчас будет поверить мне: если я лгу, если я убил Понтера — тогда никакое наказание его не вернёт. Но если я говорю правду, если Понтер не убит, то его единственная надежда в том, что я продолжу его искать.</p>
   <p>— Шахту <emphasis>уже</emphasis> обыскали, — сказала Жасмель.</p>
   <p>— Шахту — да, но… — Решится ли он ей сказать? Даже звучащие лишь в его голове, слова казались безумными; он мог представить, каким бредом они покажутся, будучи произнесёнными вслух. — Мы работали с параллельными вселенными, — сказал Адекор. — Возможно — лишь теоретически, конечно, но когда речь идёт о человеке, который так важен для тебя и меня, такой возможностью нельзя пренебрегать — так вот, возможно, что он, так сказать, каким-то образом провалился в одну из этих вселенных. — Он умоляюще посмотрел на неё. — Ты должна знать хоть что-нибудь о работе отца. Даже если ты проводила с ним мало времени, — он видел, как уязвили её эти слова, — он должен был рассказывать тебе о своей работе, о своих теориях.</p>
   <p>Жасмель кивнула.</p>
   <p>— Да, он мне рассказывал.</p>
   <p>— Так вот, есть шанс… вернее, он может появиться. Но сначала мне нужно разобраться с этим дурацким <emphasis>доосларм басадларм</emphasis>; мне нужно вернуться к работе.</p>
   <p>Жасмель долго молчала. Адекор знал по редким спорам с её отцом, что дать ей молча обдумать ситуацию будет эффективнее, чем продолжать уговаривать, но уже не мог остановиться.</p>
   <p>— Пожалуйста, Жасмель. пожалуйста. Это наиболее разумный выбор. Предположи, что я невиновен, и появляется шанс вернуть Понтера. Предположи, что виновен, и он пропал навсегда.</p>
   <p>Жасмель сидела молча ещё некоторое время. Потом спросила:</p>
   <p>— Чего ты от меня хочешь?</p>
   <p>Адекор моргнул.</p>
   <p>— Я… э-э… я думал, это очевидно, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты говорила от моего имени на <emphasis>доосларм бадасларм</emphasis>.</p>
   <p>— Я? — воскликнула Жасмель. — Но ведь это я обвиняю тебя в убийстве!</p>
   <p>Адекор повернул к ней своё левое запястье.</p>
   <p>— Я тщательно изучил документы, которые мне вручили. Мой обвинитель — партнёрша твоей матери, Даклар Болбай, действующая от имени детей твоей матери: тебя и Мегамег Бек.</p>
   <p>— Именно.</p>
   <p>— Но она не может действовать от твоего имени. Тебе уже 250 лун; ты взрослая. Да, ты пока не можешь голосовать — как и я, разумеется — но ты уже сама за себя отвечаешь. Даклар может быть <emphasis>табантом</emphasis> Мегамег, но не твоим.</p>
   <p>Жасмель нахмурилась.</p>
   <p>— Я… я не подумала об этом. Я так привыкла, что Даклар заботится о нас с сестрой…</p>
   <p>— С точки зрения закона ты теперь совершенно независимая личность. И никто лучше не убедит арбитра в том, что я не убивал Понтера, чем его собственная дочь.</p>
   <p>Жасмель закрыла глаза, сделала глубокий вдох и выпустила воздух в долгом, судорожном выдохе.</p>
   <p>— Хорошо, — сказала она, наконец. — Хорошо. Если есть шанс, хоть какой-нибудь шанс, что папа до сих пор жив, я им воспользуюсь. Я должна. — Она кивнула. — Да, я согласна говорить от твоего имени.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 14</p>
   </title>
   <p>По стенам конференц-зала шахты «Крейгтон» были развешаны планы запутанной сети туннелей и штолен. Посреди длинного деревянного стола лежал кусок никелевой руды. У одной из стен стоял канадский флаг; противоположную стену занимало огромное окно, выходящее на парковку и холмистую местность за ней.</p>
   <p>Во главе стола сидела Бонни Джин Ма — европейского вида женщина с огромной гривой каштановых волос; фамилия досталась ей от мужа-китайца. Она была директором Нейтринной обсерватории Садбери и только что прилетела из Оттавы.</p>
   <p>За длинной стороной стола сидела Луиза Бенуа, высокая красивая сотрудница обсерватории, которая находилась на вахте в пультовой, когда случилась катастрофа. Напротив неё сидел Скотт Нейлор, инженер из компании-производителя акриловой сферы, составлявшей основу нейтринного детектора. Рядом с ним расположился Альберт Шоуаноссовей, главный эксперт «Инко» по механике горных пород.</p>
   <p>— Хорошо, — сказала Бонни Джин. — Последние новости таковы: начато осушение детекторной камеры, чтобы предотвратить ещё большее загрязнение тяжёлой воды. КанАтомЭнерго планирует отделить тяжёлую воду от обычной, а мы, теоретически, можем снова собрать сферу, заполнить её восстановленной тяжёлой водой и снова запустить детектор. — Она оглядела собравшихся в зале людей. — Но мне всё ещё хочется знать, что стало причиной случившегося.</p>
   <p>Нейлор, коренастый лысеющий мужчина, заговорил:</p>
   <p>— Я бы сказал, что сфера, содержащая тяжёлую воду, была разорвана внутренним давлением.</p>
   <p>— Оно могло быть создано оказавшимся внутри человеком? — спросила Бонни Джин.</p>
   <p>Нейлор покачал головой.</p>
   <p>— Сфера вмещает 1100 тонн тяжёлой воды; добавьте человека весом в сотню килограмм — одна десятая тонны — и вы увеличите эту массу на одну десятитысячную. Плотность человека примерно такая же, как плотность воды, так что объём также увеличится на одну десятитысячную. Акриловая сфера легко такое выдержит.</p>
   <p>— Значит, внутри сферы должно было произойти что-то вроде взрыва, — сказал Шоуаноссовей, черноволосый индеец-оджибве лет пятидесяти.</p>
   <p>Нейлор покачал головой.</p>
   <p>— Мы сделали анализ образцов воды из детекторной камеры. Никаких следов взрывчатых веществ — а таких, которые способны взрываться, будучи пропитанными водой, вообще-то не так много.</p>
   <p>— Тогда что? — спросила Бонни Джин. — Мог это быть, я не знаю, прорыв магмы или что-то такое, отчего вода закипела?</p>
   <p>Шоуаноссовей покачал головой.</p>
   <p>— За температурой на обсерватории, да и на всей шахте, тщательно следят. Никаких изменений не зафиксировано. В каверне обсерватории она постоянно держалась на нормальном уровне в 105 градусов — это по Фаренгейту, по Цельсию сорок один. Жарко, но до точки кипения очень далеко. Помните также, что шахта находится в миле с четвертью под землёй; атмосферное давление там около 1300 миллибар, то есть на 30% больше, чем на поверхности. А при повышенном давлении температура кипения, разумеется, увеличивается, а не уменьшается.</p>
   <p>— А что насчёт другой крайности? — спросила Бонни Джин. — Может, тяжёлая вода замёрзла?</p>
   <p>— Она действительно расширяется при замерзании, как и обычная вода, — сказал Нейлор. Он нахмурился. — Да, это разорвало бы сферу. Но тяжёлая вода замерзает при 3,82 градусах Цельсия. На такой глубине не может быть настолько холодно.</p>
   <p>Луиза Бенуа присоединилась к разговору.</p>
   <p>— Что если в сферу попал не один человек? Как много материала можно в неё добавить, прежде чем она лопнет?</p>
   <p>Нейлор на секунду задумался.</p>
   <p>— Точно не скажу; мы никогда не делали таких расчетов. Мы всегда знали совершенно точно, сколько именно тяжёлой воды КАЭ собирается нам одолжить. — Он задумался. — Ну… не знаю, может быть, 10 процентов. Сотня кубометров или около того.</p>
   <p>— Сколько это? — спросила Луиза. Она оглядела конференц-зал. — Эта комната в длину метров шесть, так ведь?</p>
   <p>— Двадцать футов? — сказал Нейлор. — Да, примерно столько.</p>
   <p>— И здесь десятифутовый потолок — это около трёх метров, — продолжала Луиза. — То есть, потребовалось бы добавить примерно объём этой комнаты.</p>
   <p>— Более-менее.</p>
   <p>— Это смешно, Луиза, — сказала Бонни Джин. — Вы нашли там только одного человека.</p>
   <p>Луиза кивнула, соглашаясь, но потом подняла свои изогнутые брови.</p>
   <p>— А как насчёт <emphasis>воздуха</emphasis>? Что будет, если в сферу закачать сотню кубометров воздуха?</p>
   <p>Нейлор кивнул.</p>
   <p>— Я думал об этом. Думал, может быть, в сферу попал пузырь газа, хотя не представляю себе, как он мог проникнуть внутрь. Образцы воды, которые мы взяли, демонстрируют некоторую аэрацию, но…</p>
   <p>— Но что? — спросила Луиза.</p>
   <p>— Ну, вода действительно была насыщена газом — азот, кислород, немного CO<sub>2</sub>, а также немного габброидной каменной пыли и пыльцы. Другими словами, обычный шахтный воздух.</p>
   <p>— В таком случае, он не мог исходить из помещений нейтринной обсерватории, — заметила Бонни Джин.</p>
   <p>— Точно так, мэм, — сказал Нейлор. — Воздух в обсерватории очищенный; в нём отсутствует каменная пыль и другие загрязнители.</p>
   <p>— Но единственная часть шахты, которая соединяется с детекторной камерой — это помещения обсерватории, — сказала Луиза.</p>
   <p>Нейлор и Шоуаноссовей кивнули.</p>
   <p>— О’кей, о’кей, — сказала Бонни Джин, складывая руки перед собой и сплетая пальцы. — Что мы имеем? Объём содержащегося в сфере материала увеличился, как мы думаем, на 10 процентов или больше. Это могло быть вызвано впуском сотни кубометров неочищенного воздуха — хотя, если только воздух не закачивали феноменально быстро, его бы сжало давлением воды, не так ли? И, в любом случае, мы понятия не имеем, откуда этот воздух взялся — определённо не из обсерватории — или как он попал внутрь сферы. Всё верно?</p>
   <p>— Всё примерно так и есть, мэм, — сказал Шоуаноссовей.</p>
   <p>— И этот человек — мы тоже не знаем, как он попал в сферу? — спросила Бонни Джин.</p>
   <p>— Нет, — ответила Луиза. — Технический люк, отделяющий заполненное тяжёлой водой внутренней пространство от обычной воды снаружи остался задраенным даже после того, как сфера лопнула.</p>
   <p>— Ладно, — сказала Бонни Джин, — мы знаем, как этот… этот неандерталец, как они его называют — вообще попал внутрь шахты?</p>
   <p>Шоуаноссовей единственный из присутствующих работал непосредственно на «Инко». Он развёл руками.</p>
   <p>— Служба безопасности шахты просмотрела записи со всех камер слежения и журналы доступа за предшествующие инциденту сорок восемь часов, — сказал он. — Каприни — это шеф нашей охраны — клянётся, что когда найдёт того, кто пустил этого парня внутрь, полетят головы. Ещё худшие кары он обещает тем, кто его покрывает.</p>
   <p>— Что, если никто не врёт? — спросила Луиза.</p>
   <p>— Это просто невозможно, мисс Бенуа, — сказал Шоуаноссовей. — Никто не может проникнуть в обсерваторию незамеченным.</p>
   <p>— Только если он пользуется подъёмником, — ответила Луиза. — Но что, если он пришёл другим путём?</p>
   <p>— Думаете, он два километра спускался по вентиляционной шахте? — Шоуаноссовей сердито нахмурился. — Даже если бы он и правда это сделал — а для такого нужны стальные нервы — то камеры слежения всё равно бы его заметили.</p>
   <p>— Я к этому и веду, — сказала Луиза. — Очевидно, он не спускался в шахту. Как сказала профессор Ма, его называют неандертальцем. Но это неандерталец с каким-то высокотехнологичным имплантом, вживлённым в запястье — я сама его видела.</p>
   <p>— И что? — спросила Бонни Джин.</p>
   <p>— Ну пожалуйста! — воскликнула Луиза. — Вы все наверняка думаете о том же самом, что и я. Он не пользовался подъёмником. Он не лез через вентиляцию. Он просто <emphasis>появился</emphasis> внутри сферы — он, и некое количество воздуха объёмом с эту комнату.</p>
   <p>Нейлор просвистел начальные ноты музыкальной темы из «Стартрека».</p>
   <p>Все рассмеялись.</p>
   <p>— Да ладно, — сказала Бонни Джин. — Согласна, ситуация малость безумная, и искушение дать ей такое же безумное объяснение велико. Но давайте оставаться на твёрдой земле.</p>
   <p>Шоуаноссовей тоже умел свистеть. Он изобразил тему из «Сумеречной зоны».</p>
   <p>— Прекратите! — рявкнула на него Бонни Джин.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 15</p>
   </title>
   <p>Мэри Воган была единственным пассажиром принадлежащего «Инко» самолёта марки «Лирджет», выполняющего рейс Торонто — Садбери. Садясь в самолёт, она заметила на его тёмно-зелёном боку надпись «Никелец-огурец».</p>
   <p>Мэри воспользовалась коротким перелётом, чтобы просмотреть на портативном компьютере материалы по своим прошлым исследованиям; со времён публикации в «Сайенс» её исследований неандертальской ДНК прошло много лет. Читая свои записки, она наматывала на палец золотую цепочку от маленького крестика, который она всегда носила на шее.</p>
   <p>В 1994 Мэри сделала себе имя, когда сумела извлечь генетический материал из тридцатитысячелетнего медведя, найденного в юконской вечной мерзлоте. Поэтому когда двумя годами позже в <emphasis>Rheinisches Amt für Bodendenkmalpflege</emphasis> — германском ведомстве, ответственном за археологические раскопки на территории Рейнланда — решили, что пришло время посмотреть, нельзя ли извлечь ДНК из самой знаменитой окаменелости всех времён, <emphasis>того самого</emphasis> человека неандертальского, они позвонили Мэри. Она колебалась: образец был обезвожен, никогда не замораживался, и — оценки разнились — ему было около 100000 лет, втрое старше медведя. Однако устоять было невозможно. В июне 1996 она прилетела в Бонн и явилась в <emphasis>Rheinisches Landesmuseum</emphasis>, где хранилась находка.</p>
   <p>Наиболее известная её часть — верхняя часть черепа с надбровными дугами — выставлялась, остальные кости хранились в стальной ящике, запертом в стальном шкафу, стоящем в стальном сейфе размером с комнату. Мэри вошла в сейф в сопровождении местного препаратора костей по имени Ганс. Они надели защитные пластиковые комбинезоны и медицинские маски; были предприняты все меры предосторожности для того, чтобы избежать загрязнения древних костей современной ДНК. Конечно, нашедшие кости археологи без сомнения их загрязнили, но за минувшие с тех пор полтораста лет их незащищённая ДНК на поверхности костей полностью распалась.</p>
   <p>Мэри могла взять лишь малюсенький кусочек кости; туринские священники стерегут свою плащаницу столь же ревностно. Тем не менее, это оказалось чрезвычайно трудно и для неё, и для Ганса — они словно оскверняли величайшее произведение искусства. Мэри обнаружила, что утирает слёзы, наблюдая, как Ганс ювелирной пилой отрезает полукруглый фрагмент толщиной всего сантиметр и весом три грамма от правой плечевой кости, сохранившейся лучше других.</p>
   <p>К счастью, твёрдый карбонат кальция в наружных слоях кости должен был защитить и сохранить исходную ДНК внутри неё. Мэри привезла образец в свою лабораторию в Торонто и высверлила из него крошечные образцы.</p>
   <p>Потребовалось пять месяцев кропотливой работы, чтобы извлечь 379-нуклеотидную последовательность из контрольного участка неандертальской митохондриальной ДНК. Мэри воспользовалась полимеразной цепной реакцией, чтобы создать миллионы копий восстановленной ДНК, а потом тщательно секвенировала её. Потом она проверила соответствующий участок митохондриальной ДНК 1600 современных людей: канадских индейцев, полинезийцев, австралийцев, африканцев, азиатов и европейцев. У каждого из этих 1600 людей по крайней мере 371 из 379 нуклеотидов были одинаковы; максимальное отклонение равнялось всего восьми нуклеотидам.</p>
   <p>Но в ДНК неандертальца в среднем лишь 352 нуклеотида совпадало с современными образцами; отклонение в целых двадцать семь нуклеотидов. Мэри заключила, что её вид людей и неандертальцы должны были разойтись в развитии где-то между 550000 и 690000 лет назад, чтобы их ДНК оказалась настолько различной. Общий же предок всех современных людей жил, вероятно, между 150000 и 200000 лет назад. Хотя разделение линий людей и неандертальцев произошло гораздо позже, чем разделение рода Homo и его ближайших родственников, шимпанзе и бонобо, имевшее место от пяти до восьми миллионов лет назад, это всё же было достаточно давно, чтобы Мэри посчитала неандертальцев совершенно отдельным от современных людей видом, а не просто подвидом: Homo neanderthalensis, а не Homo sapiens neanderthalensis.</p>
   <p>Многие не согласились. Милфорд Уолпофф из Мичиганского университета был уверен, что неандертальские гены были полностью включены в генофонд современных европейцев; любой образец, демонстрирующий что-то иное, он считал нехарактерной последовательностью или неверной интерпретацией.</p>
   <p>Но многие палеоантропологии согласились с выводами Мэри, хотя каждый — и она сама в том числе — оговорился, что для подтверждения нужно провести дополнительные исследования… если только появится другой источник неандертальской ДНК.</p>
   <p>И сейчас, возможно — лишь возможно — такой источник был найден. Этот неандерталец никак не может быть настоящим, думала Мэри, но если он всё же настоящий…</p>
   <p>Мэри закрыла компьютер и посмотрела в иллюминатор. Под ней простирался пейзаж Северного Онтарио, усыпанный обнажениями скал Канадского щита и утыканный осинами и берёзами. Самолёт начал снижение.</p>
   <empty-line/>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <empty-line/>
   <p>Рубен Монтего понятия не имел, как выглядит Мэри Воган, но, поскольку на самолёте «Инко» не было других пассажиров, он опознал её без труда. Это оказалась белая женщина под сорок с волосами медового цвета, темнеющими у корней. В ней было, наверное, фунтов десять лишнего веса, а когда она подошла ближе, Рубен ясно увидел, что она мало спала в эту ночь.</p>
   <p>— Профессор Воган, — сказал Рубен, протягивая руку. — Я Рубен Монтего, врач с шахты «Крейгтон». Спасибо, что приехали. — Он указал на молодую женщину, с которой приехал в аэропорт. — Это Джиллиан Риччи, пресс-секретарь «Инко»; она о вас позаботится.</p>
   <p>Рубену показалось, что Мэри была очень обрадована тем, что её будет сопровождать молодая привлекательная женщина; возможно, профессор была лесбиянкой. Он потянулся за чемоданчиком, который Мэри держала в руках.</p>
   <p>— Позвольте вам помочь.</p>
   <p>Мэри отдала ему чемодан, но держалась рядом с Джиллиан, а не Рубеном, когда они шли под летним солнцем через посадочное поле. Рубен и Джиллиан были в солнцезащитных очках; Мэри же щурилась от яркого света — очевидно, она очки с собой не захватила.</p>
   <p>Когда они подошли к тёмно-красному «форду-эксплореру» Рубена, и Джиллиан начала садиться на заднее сиденье, вежливо уступив переднее гостье, Мэри остановила её.</p>
   <p>— Нет-нет, лучше я там сяду, — сказала она. — Я… мне надо вытянуть ноги.</p>
   <p>Её странное заявление на мгновение повисло в воздухе, потом Джиллиан слегка пожала плечами и пошла к передней двери.</p>
   <p>Они поехали прямиком в медицинский центр Сент-Джозеф, который находился на Парижской улице, прямо за зданием Музея Севера в форме снежинки. По дороге Рубен вкратце рассказал о происшествии в обсерватории и о странном человеке, которого там нашли.</p>
   <p>Когда они въезжали на больничную парковку, Рубен заметил три фургончика местных телестанций. Больничная охрана, разумеется, не пускает журналистов к Понтеру, но так же очевидно, что журналисты держат эту историю под неусыпным наблюдением.</p>
   <p>Когда они вошли в палату 3-G, Понтер смотрел в окно, обратив к ним свою широкую спину. Он махал кому-то — и Рубен сообразил, что с улицы его, должно быть, снимают телекамеры. Знаменитость, идущая на контакт, подумал он. Журналисты будут от парня без ума.</p>
   <p>Рубен вежливо кашлянул, и Понтер обернулся. На фоне дневного света, льющегося из окна, его всё ещё было трудно разглядеть. Но когда он шагнул вперёд, Рубен с удовлетворением проследил, как у Мэри от первого же брошенного на неандертальца взгляда отвисла челюсть. Она говорила, что мельком видела Понтера по телевизору, но это, похоже, никак не подготовило её к встрече с реальностью.</p>
   <p>— Вот тебе и Карлтон Кун, — сказала Мэри, по-видимому, придя в себя.</p>
   <p>— Что вы сказали? — резко обернулся к ней Рубен.</p>
   <p>Мэри сначала опешила, потом смешалась.</p>
   <p id="_msoanchor_11">— О, нет, простите<a l:href="#n_10" type="note">[10]</a>. Карлтон Кун, американский антрополог. Он утверждал, что если неандертальца одеть в костюм от «Брукс Бразерс», то он легко сойдёт за обычного человека.</p>
   <p>— Ах, — сказал Рубен и кивнул. Потом сказал: — Доктор Воган, позвольте представить вам Понтера.</p>
   <p>— Здравствуйте, — донёсся женский голос из импланта на запястье.</p>
   <p>Рубен увидел, как глаза Мэри удивлённо расширились.</p>
   <p>— Да, — сказал он, кивнув. — Эта штука у него на руке разговаривает.</p>
   <p>— Что это такое? — спросила Мэри. — Говорящие часы?</p>
   <p>— Нечто гораздо большее.</p>
   <p>Мери наклонилась, чтобы рассмотреть поближе.</p>
   <p>— Я не узнаю этих цифр, если это цифры, — сказала она. — И… вам не кажется, что они сменяются слишком быстро?</p>
   <p>— У вас верный глаз, — сказал Рубен. — Да, так и есть. Используются десять различных цифр, хотя я таких значков никогда не видел. И я засекал время — они сменяются каждые 0,86 секунд, что, если посчитать, оказывается в точности одной стотысячной частью суток. Другими словами, это десятичная система отсчёта времени, основанная на продолжительности земных суток. И, как вы можете видеть, это весьма продвинутый прибор. Дисплей не жидкокристаллический; я не знаю, какой именно, но изображение на нём чётко видно под любым углом и при любом освещении.</p>
   <p>— Меня зовут Хак, — произнёс имплант на левом запястье странного человека. — Я — компаньон Понтера.</p>
   <p>— Ах, — сказала Мэри, выпрямляясь. — Э-э… рада познакомиться.</p>
   <p>Понтер произвёл серию низких звуков, которые Мэри не смогла разобрать.</p>
   <p>— Понтер тоже рад, — сказал имплант.</p>
   <p>— Мы провели утро за изучением языка, — сказал Рубен Мэри. — Как видите, мы довольно далеко продвинулись.</p>
   <p>— Да уж, — потрясённо сказала Мэри.</p>
   <p>— Хак, Понтер, — сказал Рубен. — Это Джиллиан.</p>
   <p>— Зравствуйте, — сказал Хак. Понтер кивнул в знак согласия.</p>
   <p>— Здравствуйте, — сказала Джиллиан, пытаясь, как показалось Рубену, выглядеть невозмутимой.</p>
   <p>— Хак — это… в общем, я думаю, термин «компьютер» здесь подойдёт. Говорящий портативный компьютер. — Рубен улыбнулся. — Моему «палм-пилоту» даёт сто очков форы.</p>
   <p>— Кто… кто-нибудь производит устройства вроде этого? — спросила Джиллиан.</p>
   <p>— Насколько я знаю, нет, — ответил Рубен. — Но у неё — Хак, я имею в виду, — у неё отличная память. Услышит слово раз, и уже не забудет.</p>
   <p>— А этот человек, Понтер, он правда не говорит по-английски? — спросила Мэри.</p>
   <p>— Не говорит, — подтвердил Рубен.</p>
   <p>— Невероятно, — сказала Мэри. — Невероятно.</p>
   <p>Имплант Понтера пискнул.</p>
   <p>— Невероятно, — повторил Рубен, поворачиваясь к Понтеру. — Означает нечто, во что невозможно поверить, — имплант снова пискнул, — не являющееся правдой. — Он обернулся к Мэри. — Мы определили концепции «правды» и «неправды» с помощью простых арифметических действий, но, как видите, нам есть, над чем поработать. Например, хотя для Хак, с её идеальной памятью, гораздо легче выучить английский, чем для нас — неандертальский, но ни она, ни Понтер не способны произнести звук «и».</p>
   <p>— Правда? — внезапно оживилась Мэри. Её это всерьёз заинтересовало, подумал про себя Рубен. Он кивнул.</p>
   <p>— Вас зовут Мере, — сказала Хак, иллюстрируя явление. — Её зовут Джеллеан.</p>
   <p>— Это… это потрясающе, — сказала Мэри.</p>
   <p>— Да? — удивился Рубен. — Почему?</p>
   <p>Мэри сделала глубокий вдох.</p>
   <p>— Много лет идут споры о том, могли ли неандертальцы говорить, и если могли, то какого рода звуки они могли производить.</p>
   <p>— И какие же? — сказал Рубен.</p>
   <p>— Некоторые лингвисты полагали, что неандертальцы были неспособны произносить звук «и», потому что у них ротовая полость глубже, чем у нас.</p>
   <p>— То есть он всё-таки неандерталец! — подытожил Рубен.</p>
   <p>Мэри снова сделала вдох, потом медленно выдохнула.</p>
   <p>— Я как раз и приехала, чтобы это выяснить, не так ли?</p>
   <p>Она поставила на стол свою сумку и открыла её. Из сумки она достала пару латексных перчаток и натянула их на руки. Потом открыла пластиковую упаковку ватных палочек и достала одну.</p>
   <p>— Мне нужно, чтобы он открыл рот, — сказала Мэри.</p>
   <p>Рубен кивнул.</p>
   <p>— Это легко. — Он повернулся к Понтеру. — Понтер открывать рот.</p>
   <p>Была секундная задержка — как Рубен уже выяснил, Хак могла переводить для Понтера так, чтобы никто её не слышал. Понтер вскинул свою сросшуюся светловолосую бровь на надбровную дугу — очень непривычное зрелище — словно был удивлён просьбой, но сделал то, что просили.</p>
   <p>Рубен был поражён. В школе у него был друг, который мог засунуть в рот кулак. Однако у Понтера ротовая полость уходила так далеко назад и была настолько объёмна, что там, должно быть, поместился бы не только кулак, но и запястье, и часть предплечья.</p>
   <p>Мэри осторожно протянула руку и провела ватной палочкой по внутренней стороне длинной скошенной щеки.</p>
   <p>— Во рту клетки легко отслаиваются, — объяснила она, должно быть, заметив озадаченное выражение на лице Джиллиан. — Это самый простой способ взять образец ДНК. — Она вынула ватную палочку у Понтера изо рта и немедленно поместила её в стерильный контейнер, который запечатала и надписала. — Ну вот, это всё, что мне нужно, — сказала она.</p>
   <p>Рубен посмотрел на Джиллиан, потом на Мэри.</p>
   <p>— Здорово, — сказал он. — А когда мы узнаем результаты?</p>
   <p>— Ну, мне нужно вернуться в Торонто, и там…</p>
   <p>— Конечно, если хотите, — сказал Рубен, — но я… в общем, позвонил другу на факультете химии и биохимии в Лаврентийском университете. Наш университет совсем маленький, но у него хорошая лаборатория, где делают анализы ДНК для полиции — и федеральной, и провинциальной. Вы бы могли работать там.</p>
   <p id="_msoanchor_12">— «Инко» поселит вас в «Рамаде»<a l:href="#n_11" type="note">[11]</a> за свой счёт, — добавила Джиллиан.</p>
   <p>Мэри явно собиралась отказаться от этого предложения. Она уже начала было говорить, но вдруг, по-видимому, передумала.</p>
   <p>— Конечно, — сказала она. — Конечно, почему нет?</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 16</p>
   </title>
   <p>Теперь, когда Жасмель согласилась говорить от имени Адекора, он должен был отвести её на Окраину и показать ей место так называемого преступления. Однако Адекор попросил Жасмель подождать деци или около того, потому что у него было ещё одно дело в Центре.</p>
   <p>Партнёршей Понтера была Класт; Адекор хранил о ней тёплые воспоминания и был безутешен, когда она умерла. Но у него была и его собственная партнёрша, и она, к счастью, пребывала в добром здравии. Адекор знал красавицу Лурт Фрадло так же давно, как и Понтера; у них с Лурт был сын Даб 148 поколения. Однако, несмотря на давнее знакомство и партнёрство, Адекор всего несколько раз бывал у Лурт в химической лаборатории; ведь, в конце концов, когда Двое становятся Одним, это выходные дни и на работу никто не ходит. К счастью, компаньон знал дорогу и отвёл Адекора куда надо.</p>
   <p>Лаборатория Лурт была целиком построена из камня; хотя вероятность взрывов в химических лабораториях не слишком велика, правила безопасности предписывают строить такие здания из материалов, способных противостоять взрывам и огню.</p>
   <p>Дверь в здание была открыта. Адекор вошёл.</p>
   <p>— Здравый день, — сказала женщина, проделавшая, по мнению Адекора, отличную работу по сокрытию своего удивления при виде мужчины в этот период месяца.</p>
   <p>— Здравый день, — ответил Адекор. — Я ищу Лурт Фрадло.</p>
   <p>— Она дальше по этому коридору.</p>
   <p>Адекор улыбнулся и пошёл вдоль коридора.</p>
   <p>— Здравый день, — сказал он, просовывая голову в дверь лаборатории Лурт.</p>
   <p>Лурт обернулась и расцвела в улыбке.</p>
   <p>— Адекор! — воскликнула она, подбежала к нему и крепко обняла. — Какой приятный сюрприз!</p>
   <p>Адекор не мог припомнить, виделся ли он когда-нибудь прежде с Лурт во время Последних Пяти. Она выглядела совершенно нормальной и рассудительной — как, кстати, и Жасмель. Возможно, мужские представления о Последних Пяти несколько раздуты…</p>
   <p>— Привет, красавица, — сказал Адекор, снова сжимая её в объятиях. — Как я рад тебя видеть.</p>
   <p>Но Лурт хорошо знала своего мужа.</p>
   <p>— Что-то случилось? — спросила она, выпуская его. — Рассказывай.</p>
   <p>Адекор оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что они одни. потом взял Лурт за руку и отвёл её на другой край комнаты, где стояла пара лабораторных кресел рядом с большим стендом с периодической таблицей; кроме них в лаборатории присутствовали лишь двое паукообразных роботов: один переливал жидкость из мензурки в мензурку, другой собирал какую-то конструкцию из колб и трубок. Адекор сел; Лурт расположилась в соседнем кресле.</p>
   <p>— Меня обвинили в убийстве Понтера, — сказал он.</p>
   <p>Глаза Лурт широко распахнулись.</p>
   <p>— Понтер умер?</p>
   <p>— Я не знаю. Он пропал вчера днём.</p>
   <p>— Вчера вечером у нас был праздник свежевания, — сказала Лурт. — Я не слышала новостей.</p>
   <p>Он рассказал ей всю историю. Она сочувствовала ему и ни разу не высказала сомнения в невиновности Адекора; на доверие Лурт Адекор всегда мог рассчитывать.</p>
   <p>— Ты хочешь, чтобы я говорила за тебя? — спросила Лурт.</p>
   <p>Адекор отвёл взгляд.</p>
   <p>— Тут такое дело. Я уже попросил Жасмель.</p>
   <p>Лурт кивнула.</p>
   <p>— Дочь Понтера. Да, я думаю, это произведёт впечатление на арбитра.</p>
   <p>— Я как раз про это и подумал. Надеюсь, ты не обидишься.</p>
   <p>Она улыбнулась.</p>
   <p>— Ну что ты. Но послушай, если я хоть чем-нибудь могу помочь…</p>
   <p>— Да, есть одно дело, — сказал Адекор. Он вытащил из набедренного кармана маленький пузырёк. — Это образец воды, который я взял на месте исчезновения Понтера; там по полу было разлито несколько вёдер. Сможешь сделать анализ?</p>
   <p>Лурт взяла пузырёк и посмотрела его на просвет.</p>
   <p>— Конечно, — ответила она. — И если нужно будет что-то ещё, только попроси.</p>
   <empty-line/>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <empty-line/>
   <p>Адекор вернулся на Окраину вместе с дочерью Понтера Жасмель. Они поехали прямиком на никелевую шахту; Адекор хотел показать Жасмель место, где пропал её отец. Но когда они подошли к шахтному лифту, Жасмель вдруг заколебалась.</p>
   <p>— В чём дело? — спросил Адекор.</p>
   <p>— Я… у меня клаустрофобия.</p>
   <p>Адекор в растерянности покачал головой.</p>
   <p>— Да нет, не может быть. Понтер рассказывал, что когда ты была маленькой, то любила прятаться в кубиках для <emphasis>добалака</emphasis>. А не далее как декамесяц назад вы лазали в пещеру.</p>
   <p>— Ну, гммм… — Жасмель замолкла.</p>
   <p>— О! — Адекор кивнул, догадавшись. — Ты мне не доверяешь, не так ли?</p>
   <p>— Просто это как-то… ну, мой отец был последним, кто спускался с тобой в эту шахту. И не поднялся обратно.</p>
   <p>Адекор вздохнул. Её можно было понять. Кто-то, какое-то частное лицо, должно было обвинить Адекора в убийстве; без этого разбирательство не могло начаться. Так что если он избавится от Жасмель, Мегамег и Болбай, возможно, некому будет поддержать иск против него…</p>
   <p>— Кто-то должен спуститься вместе с нами,- сказал Адекор.</p>
   <p>Жасмель задумалась. Она тоже, должно быть, подумала о том, что всё, что она делает сейчас, приобретает особое значение. Да, она могла попросить кого-нибудь сопровождать их — кого-нибудь из знакомых, тех, кому она доверяла без вопросов. Но этого человека также могут вызвать на разбирательство, если дело дойдёт до трибунала. «Да, арбитр, я знаю, что Жасмель говорит от имени Адекора, но даже она слишком боится его, чтобы спуститься с ним вдвоём в шахту. И можно ли её винить, после того, что он сделал с её отцом?»</p>
   <p>В конце концов она заставила себя улыбнуться, и улыбка эта напомнила Адекору Понтера.</p>
   <p>— Нет, — сказала она, — нет, зачем? Я просто нервничаю. — Она улыбнулась снова, более радостно. — В конце концов, сейчас ведь именно <emphasis>те</emphasis> дни месяца.</p>
   <p>Однако когда они приблизились к входу в лифт, перед ними возник какой-то особенно массивный мужчина.</p>
   <p>— Стойте где стоите, учёный Халд, — сказал он.</p>
   <p>Адекор был уверен, что никогда в жизни не видел этого человека.</p>
   <p>— Да?</p>
   <p>— Вы намереваетесь спуститься в свою лабораторию?</p>
   <p>— Да, намереваюсь. А вы кто такой?</p>
   <p>— Гаскдол Дат, — ответил мужчина. — Мой вклад — принуждение.</p>
   <p>— Принуждение? К чему?</p>
   <p>— К соблюдению условий судебного надзора. Я не могу пустить вас под землю.</p>
   <p>— Судебного надзора? — сказала Жасмель. — Что это такое?</p>
   <p>— Это значит, — сказал Дат, — что передачи компаньона учёного Халда непрерывно просматриваются живым человеком в момент их получения в павильоне Архива Алиби — и так будет продолжаться до тех пор десять деци в день, двадцать девять дней в месяц, пока его невиновность не будет доказана. Если будет.</p>
   <p>— Я не знал, что такое разрешено, — Адекор был потрясён.</p>
   <p>— О, конечно разрешено, — сказал Дат. — В тот момент, как Даклар Болбай подала на вас жалобу, арбитр приказал поместить вас под судебный надзор.</p>
   <p>— Почему? — спросил Адекор, пытаясь совладать с поднимающимся гневом.</p>
   <p>— Разве Болбай не пересылала вам документ, объясняющий это? — спросил Дат. — Если нет, это её упущение. В любом случае, судебный надзор даст уверенность, что вы не попытаетесь покинуть данную юрисдикцию, сфальфицировать потенциальные улики и так далее.</p>
   <p>— Но я не пытаюсь делать ничего такого, — сказал Адекор. — Почему вы не пускаете меня в лабораторию?</p>
   <p>Дат посмотрел на Адекора так, словно не поверил своим ушам.</p>
   <p>— Почему? Потому что сигналы вашего компаньона оттуда не доходят; там невозможно осуществлять надзор.</p>
   <p>— Пустая кость, — тихо выругался Адекор.</p>
   <p>Жасмель скрестила руки на груди.</p>
   <p>— Я Жасмель Кет, и я…</p>
   <p>— Я знаю, кто вы, — ответил принудитель.</p>
   <p>— Тогда вы, должно быть, знаете, что Понтер Боддет — мой отец.</p>
   <p>Принудитель кивнул.</p>
   <p>— Этот человек пытается его спасти. Вы <emphasis>обязаны</emphasis> пустить его в его лабораторию.</p>
   <p>Дат потрясённо покачал головой.</p>
   <p>— Этого человека обвиняют в убийстве вашего отца.</p>
   <p>— Но вполне возможно, что он никого не убивал, — ответила Жасмель. — Мой отец может быть до сих пор жив. Единственный способ это узнать — повторить их эксперимент с квантовыми вычислениями.</p>
   <p>— Я ничего не знаю о квантовых экспериментах, — ответил Дат.</p>
   <p>— Почему меня это не удивляет? — съязвил Адекор.</p>
   <p>— За словом в карман не лезете, а? — Дат оглядел Адекора с головы до ног. — В любом случае, мои инструкции просты. Не давать вам покидать Салдак или спускаться в шахту. А мне позвонили из архива алиби и сказали, что вы как раз это и собираетесь делать.</p>
   <p>— Я должен попасть туда, — сказал Адекор.</p>
   <p>— Простите, — сказал Дат, складывая массивные руки на массивной груди. — Там вы не только выйдете из-под надзора, но и можете попытаться избавиться от ещё не найденных улик.</p>
   <p>Жасмель в самом деле унаследовала от отца его быстроту ума.</p>
   <p>— Однако ничто не мешает <emphasis>мне</emphasis> спуститься туда, не так ли? — сказала она. — Я не под надзором.</p>
   <p>Дат подумал.</p>
   <p>— Нет. Полагаю, что нет.</p>
   <p>— Хорошо, — сказала Жасмель, поворачиваясь к Адекору. — Скажи мне, что делать, чтобы вернуть отца назад.</p>
   <p>Адекор покачал головой.</p>
   <p>— Это не так просто. Оборудование очень сложное, и поскольку мы всё конструировали под себя, многие штырьки даже не подписаны.</p>
   <p>Жасмель была не на шутку расстроена. Она посмотрела на здоровяка-принудителя.</p>
   <p>— А что, если вы спуститесь вниз вместе с нами? Вы увидите всё, что делает Адекор.</p>
   <p>— Спуститься с вами? — Дат рассмеялся. — Вы хотите, чтобы пошёл в место, откуда не доходят сигналы компаньона, да ещё и с человеком, который, возможно, ранее совершил в этом месте убийство? Не смешите шерсть у меня на спине.</p>
   <p>— Вы <emphasis>должны</emphasis> пропустить его вниз, — сказала Жасмель.</p>
   <p>Но Дат лишь покачал головой.</p>
   <p>— Наоборот. Я должен <emphasis>не пускать</emphasis> его туда.</p>
   <p>Адекор выпятил челюсть.</p>
   <p>— Как? — спросил он.</p>
   <p>— Э-э… прошу прощения? — ответил Дат.</p>
   <p>— Как? Как вы собираетесь помешать мне спуститься в шахту?</p>
   <p>— Любым способом, который потребуется, — ровно ответил Дат.</p>
   <p>— Ну, хорошо, — сказал Адекор. Он замер на мгновение, словно обдумывая, действительно ли он собирается это сделать. — Ну, хорошо, — повторил он и решительно двинулся к входу в лифт.</p>
   <p>— Стойте, — сказал Дат без какого-либо напряжения в голосе.</p>
   <p>— Или что? — спросил Адекор, не оглядываясь. Он старался, чтобы его слова прозвучали бесстрашно, но его голос дрогнул, так что желаемого эффекта он не добился. — Разобьёте мне череп? — В этот момент мышцы шеи у него непроизвольно сжались, ожидая удара.</p>
   <p>— Вряд ли, — сказал Дат. — Просто усыплю вас дротиком с транквилизатором.</p>
   <p>Адекор остановился и повернулся.</p>
   <p>— О, — сказал он. Он никогда не пытался идти наперекор закону, и не знал никого, кто бы это делал. Да, было бы логично обзавестись способами остановить человека, не причиняя ему вреда.</p>
   <p>Жасмель встала между Адекором и метателем дротиков, который тем временем оказался у Дата в руке.</p>
   <p>— Вам придётся сначала выстрелить в меня, — сказала она. — Он спустится вниз.</p>
   <p>— Как пожелаете. Только должен вас предупредить — вы проснётесь с ужасной головной болью.</p>
   <p>— Прошу вас! — крикнул Жасмель. — Он пытается спасти моего отца — вы не понимаете?</p>
   <p>В голосе Дата впервые послышалось что-то вроде сочувствия.</p>
   <p>— Вы хватаетесь за дым. Я знаю, как вам тяжело, но вам придётся смириться с реальностью. — Он качнул метателем в сторону выхода из шахты. — Я сожалею, но ваш отец мёртв.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 17</p>
   </title>
   <p>В генетической лаборатории Лаврентийского университета не было такого оборудования для извлечения дергадировавшей ДНК из старых образцов, как в лаборатории Мэри в Йоркском. Однако в данном случае оно и не требовалось. Взять клетки у Понтера из ротовой полости и извлечь из них митохондриальную ДНК — эта рутинная операция была под силу любой генетической лаборатории мира.</p>
   <p>Мэри ввела два праймера — коротких отрезка митохондриальной ДНК, соответствующих началу последовательности, которую она идентифицировала много лет назад в образце, взятом у германского неандертальца. Потом она добавила фермент — ДНК-полимеразу, запустив полимеразную цепную реакцию, в ходе которой интересующий её участок подвергнется амплификации — будет воспроизводить себя снова и снова, каждый раз вдвое увеличиваясь в объёме. Скоро у неё будут миллионы копий этого участка для анализа.</p>
   <p>Как сказал Рубен Монтего, лаборатория в Лаврентийском много работала по заказу полицейской судмедэкспертизы, так что здесь был запас специальной ленты для герметизации ёмкостей. Это лента использовалась для того, чтобы генетики могли без тени сомнения утверждать в суде, что содержимое ёмкости не могло быть фальсифицировано в то время, когда на неё никто не смотрел. Мэри запечатала контейнер с результатами продолжающейся полимеразной амплификации и расписалась на ленте.</p>
   <p id="_msoanchor_13">Потом она воспользовалась лабораторным терминалом для того, чтобы проверить свою почту в Йоркском. За последние сутки почты пришло больше, чем за весь предшествующий месяц; многие письма были от экспертов по неандертальцам со всего мира, которые как-то прознали о том, что она в Садбери. Пришли письма из Вашингтонского, Мичиганского, Стэнфордского, Кембриджского университетов, из UCB<a l:href="#n_12" type="note">[12]</a>, UCLA, Университета Брауна, Университета штата Нью-Йорк, из британского Музея естественной истории, французского Института четвертичной истории и геологии, её старых друзей из <emphasis>Rheinisches Landesmuseum</emphasis> и от многих других — и все спрашивали образцы неандертальской ДНК, в то же самое время отпуская по этому поводу шутки, поскольку, разумеется, такого попросту <emphasis>не могло</emphasis> было быть.</p>
   <p>Она проигнорировала все эти письма, но посчитала необходимым написать своей аспирантке в Йоркском:</p>
   <empty-line/>
   <cite>
    <p>Дария,</p>
    <p>Прошу прощения за свой поспешный отъезд, но я знаю, что вы со всем отлично справитесь. Уверена, что вы уже видели новости, и я могу сказать — да, есть реальный шанс, что этот человек действительно неандерталец. Я сейчас провожу тестирование его ДНК для окончательного подтверждения.</p>
    <p>Я не знаю, когда смогу вернуться. Я задержусь здесь по меньшей мере ещё на несколько дней. Но я хочу вам сказать… вернее, предупредить… мне показалось, что когда я ушла с работы в пятницу, меня пытался преследовать мужчина. Будьте осторожны. Если собираетесь работать допоздна, то пусть ваш друг приезжает и встречает вас, либо звоните в службу сопровождения, чтобы вас проводили до дома.</p>
    <p>Будьте здоровы,</p>
    <text-author>МНВ</text-author>
   </cite>
   <empty-line/>
   <p>Мэри перечитала письмо несколько раз, потом нажала «Отправить».</p>
   <p>А потом долгое время просто сидела, тупо уставившись в экран.</p>
   <p><emphasis>Да провались оно.</emphasis></p>
   <p>Провались, провались, провались.</p>
   <p>Она не могла выбросить это из головы — даже на пять минут. Похоже, не менее половины её сегодняшних мыслей было посвящено ужасным событиям… <emphasis>Боже мой, неужели это было только вчера?</emphasis> Казалось, прошло гораздо больше времени, несмотря на то, что воспоминания о том, что он с ней сделал, были по-прежнему остры, как скальпель.</p>
   <p>Если бы она была в Торонто, то могла бы поговорить об этом с матерью…</p>
   <p>Но её мать — добрая католичка, и, обсуждая изнасилование, не избежать других неприятных тем. Мама беспокоилась бы о том, чтобы Мэри не забеременела, хотя ни за что не одобрила бы аборт — у Мэри был с ней горячий спор по поводу эдикта Иоанна Павла, предписавшего изнасилованным в Боснии монахиням родить в срок. Но сказать, что об этом нечего беспокоиться, потому что Мэри принимает противозачаточные таблетки, было бы ничуть не лучше. С точки зрения родителей Мэри календарный метод был единственным приемлемым способом планирования семьи — Мэри считала подлинным чудом, что у них было всего четверо детей, а не целая дюжина.</p>
   <p>Конечно, она могла бы поговорить об этом с братьями или сестрой. Вот только… вряд ли она смогла бы говорить о таком с мужчиной — <emphasis>любым</emphasis> мужчиной. Так что Билл и Джон исключались. А её единственная сестра, Кристина, уехала в Сакраменто, а это не такая вещь, которую захочешь обсуждать по телефону.</p>
   <p>И всё же, ей надо с кем-то поговорить. Поговорить с кем-то лично.</p>
   <p>То есть, с кем-то <emphasis>отсюда</emphasis>.</p>
   <p>На лабораторном столе стоял рекламный календарь Лаврентийского университета. Мэри нашла в нём карту кампуса и отыскала на ней то, что искала. Она поднялась из-за стола. Пройдя по коридору к лестничному пролёту, она перешла из 1-го Научного в Учебный корпус и прошла через то, что, как она узнала, местные студенты называют боулинговой аллеей — длинный наземный стеклянный переход между Учебным и Главным корпусами. Переход был залит светом полуденного солнца; она прошла мимо киоска с пончиками «Тим Хортонс» и несколькими стендами, посвящёнными студенческой деятельности. Наконец, на дальнем конце боулинговой аллеи она свернула налево, прошла мимо отделения связи, поднялась по лестнице и прошла по короткому коридору.</p>
   <p>Посещение центра помощи жертвам изнасилований в Йоркском университете исключалось без вопросов; там работали в основном волонтёры, и хотя предполагалось, что они будут поддерживать конфиденциальность, искушение рассказать кому-нибудь по секрету, что насилию подвергся кто-то из преподавательского состава, могло оказаться непреодолимым. К тому же, её могли увидеть входящей туда или выходящей оттуда.</p>
   <p id="_msoanchor_14">Но в Лаврентийском университете, при его скромных размерах, такой центр тоже был. Грустная истина состоит в том, что такой центр нужен в каждом университете; она слышала, что такой есть даже в Университете Орала Робертса<a l:href="#n_13" type="note">[13]</a>. Никто здесь не знал Мэри, её ещё не показывали по телевизору, хотя, несомненно, покажут, когда она будет представлять результаты анализа ДНК Понтера. Так что если она хочет хоть какой-нибудь анонимности, стоит поторопиться.</p>
   <p>Дверь была открыта. Мэри вошла в маленькую приёмную.</p>
   <p>— Здравствуйте, — сказала молодая чернокожая женщина, сидящая за столом. Она встала и вышла из-за стола к Мэри. — Входите, входите.</p>
   <p>Мэри понимала логику её действий. Вероятно, многие женщины доходили до порога, но потом бросались наутёк, не в силах рассказать кому-то о том, что с ними произошло.</p>
   <p>Впрочем, женщина, похоже, сообразила, что если Мэри и подверглась насилию, это произошло не только что. Одежда Мэри была в полном порядке, равно как причёска и макияж. К тому же, сюда наверняка заходят не только жертвы — люди приходят поработать волонтёрами или провести исследование, просто воспользоваться ксероксом.</p>
   <p>— Вам сделали больно? — спросила женщина.</p>
   <p><emphasis>Больно.</emphasis> Да, это правильный подход. Гораздо проще признать, что тебе сделали больно, чем произнести слово на букву «и».</p>
   <p>Мэри кивнула.</p>
   <p>— Я обязана спросить, — сказала женщина. У неё были большие карие глаза; ноздря проколота крошечным гвоздиком с блестящим камешком. — Это случилось сегодня?</p>
   <p>Мэри покачала головой.</p>
   <p>Какую-то долю секунды женщина выглядела… нет, «разочарованной» было неподходящим словом, подумала Мэри, но случай, несомненно, был бы более интересным, если бы это произошло только что, если бы надо было вскрывать комплект для сбора улик, если бы…</p>
   <p>— Вчера, — сказала Мэри, впервые заговорив. — Вчера вечером.</p>
   <p>— Это был… кто-то знакомый?</p>
   <p id="_msoanchor_15">— Нет, — сказала Мэри… но потом задумалась. По сути, она не была уверена в ответе на этот вопрос. Насильник был в лыжной маске. Это мог быть кто угодно: студент из её группы, другой преподаватель, кто-то из технического персонала, какой-нибудь подонок из Дрифтвуда<a l:href="#n_14" type="note">[14]</a>. Кто угодно. — Я не знаю. Он… на нём была маска.</p>
   <p>— Я знаю, что он сделал вам больно, — сказала женщина, беря Мэри под руку и ведя вглубь офиса, — но он вас не ранил? Вам не нужен доктор? — Женщина сделала упреждающий жест. — Мы можем вызвать доктора-женщину.</p>
   <p>Мэри снова покачала головой.</p>
   <p>— Нет, — сказала она. — У него был… — её голос дрогнул, удивив её саму. Она начала сначала. — У него был нож, но он им не воспользовался.</p>
   <p>— Животное, — сказала женщина.</p>
   <p>Мэри кивнула в знак согласия.</p>
   <p>Они вошли во внутренний офис, стены которого были выкрашены в мягкий розовый цвет. Здесь было два стула, но не было дивана — даже здесь, в этом убежище, его вид мог быть невыносим. Женщина указала Мэри на стул — простой стул с мягким сиденьем, а сама уселась на другой напротив неё, но тут же потянулась и мягко взяла Мэри за левую руку.</p>
   <p>— Вы назовёте своё имя? — спросила она.</p>
   <p>Мэри подумала о том, чтобы назваться вымышленным именем, или — ей не хотелось лгать приятной молодой особе, которая так старается ей помочь — может быть, назваться вторым именем — Николь, тогда это не будет ложь, но всё равно поможет скрыть её личность. Но когда она открыла рот, то произнесла:</p>
   <p>— Мэри. Мэри Воган.</p>
   <p>— Мэри, меня зовут Кейша.</p>
   <p>Мэри посмотрела на неё.</p>
   <p>— Сколько вам лет? — спросила она.</p>
   <p>— Девятнадцать, — ответила Кейша.</p>
   <p><emphasis>Так молода.</emphasis></p>
   <p>— И вы… вас…?</p>
   <p>Кейша сжала губы и кивнула.</p>
   <p>— Когда?</p>
   <p>— Три года назад.</p>
   <p>Мэри почувствовала, как её глаза удивлённо расширяются. Ей тогда было всего шестнадцать; это мог быть… Боже, её первый раз мог оказаться изнасилованием.</p>
   <p>— Мне так жаль, — сказала она.</p>
   <p>Кейша склонила в голову в знак признательности.</p>
   <p>— Мэри, я не стану говорить вам, что вы справитесь, но вы можете это пережить. И мы поможем вам это сделать.</p>
   <p>Мэри закрыла глаза, глубоко вдохнула, медленно выдохнула. Она чувствовала, как Кейша мягко стискивает её руку, вливая в неё силы. Наконец, Мэри снова заговорила:</p>
   <p>— Я ненавижу его, — сказала она и открыла глаза. Лицо Кейши излучало заботу и готовность помочь. — И… тихо добавила Мэри, — я ненавижу себя за то, что позволила этому произойти.</p>
   <p>Кейша кивнула и, не выпуская её левой руки, осторожно взяла её за правую.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 18</p>
   </title>
   <p>Адекор и Жасмель вернулись к Адекору домой, в дом, в котором жили они с Понтером. Светильные трубки зажглись по звуку его голоса; Жасмель с интересом огляделась.</p>
   <p>Жасмель впервые посетила жилище отца; когда Двое становятся Одним, мужчины приходят в Центр, а не женщины — на Окраину.</p>
   <p>Жасмель в испытывала какое-то меланхолическое очарование, бродя по дому и разглядывая собранную Понтером коллекцию статуэток. Ей было известно, что он любит каменных грызунов, и она взяла за правило дарить ему статуэтку на каждое лунное затмение. Она также знала, что Понтеру особенно нравятся грызуны, вырезанные из камня, не характерного для ареала их обитания; его гордостью и отрадой, судя по занимаемому ею месту возле плиты <emphasis>вадлака</emphasis>, была фигура бобра с масштабе 1:2, вырезанная из привезённого из центральных районов Эвсоя малахита.</p>
   <p>Она всё ещё осматривала дом, когда компаньон Адекора звякнул.</p>
   <p>— Здравый день, — сказал Адекор в компаньон. — О, прекрасно, любимая. Отличная новость! Погоди тактик… — Он повернулся к Жасмель. — Тебе это тоже надо услышать. Это моя партнёрша Лурт. Она сделала анализ жидкости, которую я нашёл в лаборатории квантовых вычислений после исчезновения твоего отца. — Адекор потянул на компаньоне за штырёк, активирующий внешний динамик.</p>
   <p>— Со мной Жасмель Кет, дочь Понтера, — сказал Адекор. — Продолжай…</p>
   <p>— Здравый день, Жасмель, — сказала Лурт.</p>
   <p>— И вам того же, — ответила Жасмель.</p>
   <p>— Так вот, — сказала Лурт. — я такого вообще не ожидала. Знаешь, что за жидкость ты мне принёс?</p>
   <p>— Воду, я полагаю, — ответил Адекор. — Разве нет?</p>
   <p>— Почти. На самом деле это <emphasis>тяжёлая</emphasis> вода.</p>
   <p>Жасмель вскинула бровь.</p>
   <p>— Правда? — удивился Адекор.</p>
   <p>— Ага, — сказала Лурт. — Чистая тяжёлая вода. Конечно, молекулы тяжёлой воды встречаются в природе; к примеру, в обычной дождевой воде их около одной сотой процента. Но получить такую концентрацию — не представляю, как это можно сделать. Полагаю, можно придумать технологию выделения тяжёлой воды из природной, воспользовавшись тем фактом, что тяжёлая вода действительно процентов на десять тяжелее, но придётся переработать реально гигантские объёмы воды, чтобы получить столько, сколько ты, говоришь, нашёл. Я не знаю ни одного предприятия, где могли бы такое проделать, и не имею представления, <emphasis>для чего</emphasis> это могло бы понадобиться.</p>
   <p>Адекор глянул на Жасмель, потом снова на своё запястье.</p>
   <p>— То есть, в природе такая вода не встречается? Её не могло, скажем, выдавить из горной породы?</p>
   <p>— Без шансов, — сказала Лурт. — Она <emphasis>была</emphasis> немного загрязнена, но я определила примесь как моющее средство для пола; должно быть, оно оставило осадок на полу, который потом растворился в воде. В остальном вода абсолютно чистая. В ископаемой воде было бы много растворённых минералов; эта же вода явно <emphasis>изготовлена</emphasis>. Не знаю, кем, не уверена, как, но в природе такое совершенно точно встретиться не может.</p>
   <p>— Потрясающе, — сказал Адекор. — И никаких следов ДНК Понтера?</p>
   <p>— Нет. Есть немного твоей — несомненно, какое-то количество клеток отслоилось, когда ты брал образец — но это и всё. Никаких следов плазмы крови или чего угодно, что могло попасть в воду из его тела.</p>
   <p>— Отлично. Тысяча благодарностей.</p>
   <p>— Здравого дня, дорогой, — произнёс голос Лурт.</p>
   <p>— Здравого дня, — повторил Адекор и потянул за штырёк разрыва соединения.</p>
   <p>— Что такое тяжёлая вода? — спросила Жасмель.</p>
   <p>Адекор объяснил, добавив в конце:</p>
   <p>— Возможно, это ключ.</p>
   <p>— Ты говорил правду об источнике тяжёлой воды? — спросила Жасмель.</p>
   <p>— Конечно, — ответил Адекор. — Я собрал её с пола вычислительной камеры после того, как Понтер исчез.</p>
   <p>— Она не ядовита?</p>
   <p>— Тяжёлая вода? Не вижу причин.</p>
   <p>— Где она используется?</p>
   <p>— Нигде, насколько я знаю.</p>
   <p>— А тело отца никак не могло… я не знаю… <emphasis>превратиться</emphasis> в тяжёлую воду?</p>
   <p>— Весьма сомневаюсь, — сказал Адекор. — И нет никаких следов веществ, составляющих его тело. Он не сгорел, не уничтожился — он просто исчез. — Адекор тряхнул головой. — Может быть завтра на <emphasis>доосларм бадасларм</emphasis> мы сможем объяснить арбитру, для чего нам нужно попасть в лабораторию. До тех пор будем просто надеяться, что Понтер жив-здоров, где бы он сейчас ни был.</p>
   <empty-line/>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <empty-line/>
   <p>Отведя Мэри в генетическую лабораторию Лаврентийского университета, Рубен наскоро перекусил в «Тако Белл» и поехал назад в Медицинский центр Сент-Джозеф. В холле он заметил Луизу Бенуа, красавицу-квебечку из нейтринной обсерватории. Она спорила с кем-то, по виду, из больничной охраны.</p>
   <p>— Но я спасла ему жизнь! — услышал Рубен восклицание Луизы. — Конечно, он хочет меня видеть!</p>
   <p>Рубен подошёл к спорящим.</p>
   <p>— Привет, — сказал он. — Что за проблема?</p>
   <p>Женщина повернула к Рубену своё красивое лицо; в её карих глазах читалась благодарность.</p>
   <p>— О, доктор Монтего! — сказала она. — Слава Богу, вы здесь. Я пришла проведать нашего друга, но меня не пускают к нему на этаж.</p>
   <p>— Я Рубен Монтего, — сказал Рубен охраннику, рыжеволосому здоровяку. — Я… — <emphasis>собственно, почему нет?</emphasis> — участковый врач мистера Понтера. Можете справиться обо мне у доктора Сингха.</p>
   <p>— Я знаю, кто вы, — ответил охранник. — И да, вы в списке тех, кому разрешены посещения.</p>
   <p>— В таком случае эта женщина со мной. Она действительно спасла Понтеру жизнь в нейтринной обсерватории.</p>
   <p>— Очень хорошо, — сказал охранник. — Извините, что пил вам кровь, но туда всё время пытаются пролезть репортёры и просто любопытные, так что…</p>
   <p>В этот момент Рубен заметил проходящего мимо доктора Наонигала Сингха в приметном тёмно-коричневом тюрбане.</p>
   <p>— Здравствуйте, — сказал Сингх, подойдя к ним и пожав Рубену руку. — Прячемся от телефона? Мой так просто разрывается.</p>
   <p>Рубен улыбнулся.</p>
   <p>— Мой тоже. Похоже, все хотят знать о нашем мистере Понтере.</p>
   <p>— Вы знаете, я очень рад, что с ним всё в порядке, — сказал Сингх, — но, боюсь, что должен буду его выписать. У нас не хватает койко-мест, спасибо Майку Харрису.</p>
   <p>Рубен сочувственно кивнул. Прослывший скрягой бывший губернатор Онтарио закрыл или объединил много больниц по всей провинции.</p>
   <p>— Кроме того, — продолжил Сингх, — не хочу показаться невежливым, но с уходом Понтера из больницы меня перестанут осаждать репортёры.</p>
   <p>— Но куда же мы его денем? — спросил Рубен.</p>
   <p>— Этого я не знаю, — ответил Сингх. — Но если он здоров, то ему нечего делать в больнице.</p>
   <p>Рубен кивнул.</p>
   <p>— Хорошо, хорошо. Когда будем уходить, мы заберём его с собой. Можно его как-то вывести из здания, не привлекая внимания?</p>
   <p>— Вообще-то основная идея в том, — сказал Сингх, — чтобы пресса <emphasis>знала</emphasis>, что он ушёл.</p>
   <p>— Да, да, — сказал Рубен, — но мне хотелось бы переправить его в безопасное место, <emphasis>прежде</emphasis> чем они об этом узнают.</p>
   <p>— Понимаю, — сказал Сингх. — Попробуйте вывезти его через подземный гараж. Припаркуйте там машину; потом спуститесь с ним на служебном лифте до уровня B2 и выйдете в гараж по коридору. Если Понтер в машине пригнёт голову, никто не узнает, что он уехал.</p>
   <p>— Отлично, — сказал Рубен.</p>
   <p>— Прошу вас, заберите его сегодня, — сказал Сингх.</p>
   <p>Рубен кивнул.</p>
   <p>— Обязательно.</p>
   <p>— Спасибо, — сказал доктор Сингх и удалился.</p>
   <p>Рубен с Луизой поднялись по лестнице.</p>
   <p>— Привет, Понтер, — сказал Рубен, входя в палату. Понтер сидел на кровати; он был одет в ту же одежду, в которой его нашли.</p>
   <p>Сначала Рубену показалось, что он смотрит телевизор, но потом он заметил, как Понтер держит левую руку — запястьем к экрану. Скорее всего, компаньон пополнял словарный запас, пытаясь опознать по контексту новые слова.</p>
   <p>— Превет, Рубен, — сказала Хак, предположительно, от имени Понтера. Понтер повернулся и увидел Луизу. Рубен отметил, что его реакция отличалась от реакции обычного человеческого мужчины: не было улыбки восхищения и радости по поводу неожиданного визита сногсшибательной молодой женщины.</p>
   <p>— Луиза, — сказал Рубен. — Познакомьтесь с Понтером.</p>
   <p>Луиза выступила вперёд.</p>
   <p>— Привет, Понтер, — сказала она. — Я Луиза Бенуа.</p>
   <p>— Луиза вытащила вас из воды, — пояснил Рубен.</p>
   <p>Вот теперь Понтер улыбнулся; возможно, мы просто выглядим для него на одно лицо, подумал Рубен.</p>
   <p>— Луыз… — произнёс голос Хак. Понтер сконфуженно пожал плечами.</p>
   <p>— Он не может выговорить звук «и» в вашем имени, — сказал Рубен.</p>
   <p>Луиза улыбнулась.</p>
   <p>— Ничего. Можете звать меня Лу; меня так зовут друзья.</p>
   <p>— Лу, — повторил Понтер собственным низким голосом. — Я — вы — я…</p>
   <p>Рубен посмотрел на Луизу.</p>
   <p>— Мы всё ещё работаем над словарным запасом. Боюсь, до формул вежливости мы ещё не добрались. Думаю, он пытается поблагодарить вас за то, что спасли ему жизнь.</p>
   <p>— Не за что, — ответила Луиза. — Я рада, что с вами всё в порядке.</p>
   <p>Рубен кивнул.</p>
   <p>— Кстати, о «всё в порядке». Понтер, ты отсюда уходить.</p>
   <p>Сплошная бровь Понтера взметнулась к надбровной дуге.</p>
   <p>— Да! — сказала за него Хак. — Где? Куда?</p>
   <p>Рубен почесал свой бритый затылок.</p>
   <p>— Хороший вопрос.</p>
   <p>— Далеко, — сказала Хак. — Далеко.</p>
   <p>— Ты хочешь уйти подальше? — удивился Рубен. — Почему?</p>
   <p>— Здесь… здесь… — Хак умолкла, но Понтер поднял руку и накрыл ладонью свой гигантский нос — видимо, эквивалент зажимания носа у людей.</p>
   <p>— Запах? — догадался Рубен. Он кивнул и обернулся к Луизе. — С таким шнобелем, как у него, не удивлюсь, если и нюх будет соответствующим. Я и сам терпеть не могу больничный запах, а я в нём провожу очень много времени.</p>
   <p>Луиза сказала, обращаясь к Рубену, но не сводя глаз с Понтера:</p>
   <p>— Вы до сих пор не знаете, откуда он взялся?</p>
   <p>— Нет.</p>
   <p>— Я думала о параллельном мире, — сказала Луиза без обиняков.</p>
   <p>— Что? Да ладно!</p>
   <p>Луиза пожала плечами.</p>
   <p>— Откуда тогда?</p>
   <p>— Ну, это хороший вопрос, однако…</p>
   <p>— А если он из параллельного мира, — продолжала Луиза, — представьте себе, что в нём нет двигателей внутреннего сгорания и других вещей, загрязняющих воздух. Если у вас по-настоящему чувствительный нос, вы не станете разрабатывать вонючих технологий.</p>
   <p>— Возможно, но отсюда вовсе не следует, что он из другой вселенной.</p>
   <p>— В любом случае, — сказала Луиза, убирая с глаз прядь длинных каштановых волос, — он, вероятно, хочет оказаться где-нибудь подальше от цивилизации. Где-нибудь, где не так ужасно пахнет.</p>
   <p>— Ну, я могу взять в «Инко» больничный, — сказал Рубен. — Прелесть должности штатного медика в том, что ты его выписываешь себе сам. Мне правда нравится у них работать.</p>
   <p>— Мне тоже нечего делать, — сказала Луиза, — пока из обсерватории откачивают воду.</p>
   <p>Рубен почувствовал, как его сердце забилось чаще. Чёрт, он всё ещё в деле! Хотя Луиза наверняка хочет отправиться с ними из научного интереса к Понтеру. Однако в любом случае будет очень приятно провести время в её обществе. Её акцент был неотразимо сексуален.</p>
   <p>— А что если власти снова попытаются его увезти? — спросил Рубен.</p>
   <p>— Он здесь всего сутки, — сказала Луиза, — и я уверена, что в Оттаве его ещё никто не воспринимает всерьёз. Просто ещё одна безумная история, каких полно в «Нэшнл Инквайрер». Федеральные агенты и военные не выезжают проверять каждое сообщение о залётном НЛО. Наверняка они ещё даже не начали думать, что всё это может оказаться правдой.</p>
   <empty-line/>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <empty-line/>
   <p>Запахи и правда отвратительные, думал Понтер, глядя на Лу и Рубена. Они резко контрастировали друг с другом: он — темнокожий и совершенно лысый, она же ещё бледнее Понтера и с густыми каштановыми волосами, спадающими волнами на узкие плечи.</p>
   <p>Понтер был по-прежнему напуган и растерян, но Хак нашёптывала успокаивающие слова к кохлеарный имплант каждый раз, как замечала, что жизненные показатели Понтера выбиваются из нормы. Понтер был уверен, что без помощи Хак уже давно сошёл бы с ума.</p>
   <p>Так много произошло в такое короткое время! Только вчера он проснулся в своей постели рядом с Адекором, покормил собаку, пошёл на работу…</p>
   <p>И вот он <emphasis>здесь</emphasis>, где бы это ни было. Хак была права: это должна быть Земля. Понтер полагал, что где-то в необъятных глубинах космоса существуют другие пригодные для жизни планеты, но он вроде бы весил столько же, сколько и дома, и воздух был пригоден для дыхания… по крайней мере, в той же степени, в какой стряпня Адекора была пригодна для еды. В нём были скверные ароматы, запахи газов, запахи плодов, химические запахи, запахи, которые он вообще не мог классифицировать. Но приходилось признать, что этот воздух способен поддерживать в нём жизнь, и еда, которую ему дали, была, в основном, химически совместима с его пищеварительной системой.</p>
   <p>Так что — Земля. И определённо не Земля в прошлом. На современной Земле, как он знал, есть слабо исследованные регионы, особенно в экваториальных областях, но, как указывала Хак, растительность была по большей части та же самая, что и в Салдаке, из чего следовало, что он вряд ли переместился на другой континент или в южное полушарие. И хотя было тепло, многие из деревьев, которые он видел, принадлежали к листопадным породам; он не мог находиться в тропиках.</p>
   <p>Значит, будущее? Вряд ли. Если бы человечество по какой-то непостижимой причине перестало существовать, то его место занял бы кто угодно, но только не глексены. Глексены <emphasis>вымерли</emphasis>; шансов появиться снова у них было не больше, чем у динозавров.</p>
   <p>Но если это была не просто Земля; а то же самое место на Земле, где жил Понтер, то где же тогда огромные стаи странствующих голубей? Он не заметил ни одной с тех пор, как очутился здесь. Возможно, подумал Понтер, их разогнала ужасная вонь.</p>
   <p>Но нет.</p>
   <p>Нет.</p>
   <p>Это было не будущее, но и не прошлое. Это было настоящее — параллельный мир, мир, где, непонятно как, вопреки своей врождённой тупости, глексены не исчезли с лица Земли.</p>
   <empty-line/>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <empty-line/>
   <p>— Понтер, — сказал Рубен.</p>
   <p>Понтер посмотрел на него с каким-то отсутствующим выражением в глазах, словно оторвавшись от глубоких раздумий.</p>
   <p>— Да? — сказал он.</p>
   <p>— Понтер, мы увезём тебя в другое место. Я пока не знаю, куда. Но, в общем, для начала надо уехать отсюда. Ты… гммм… ты пока можешь пожить у меня.</p>
   <p>Понтер склонил голову — без сомнения, слушал перевод Хак. Пару лицо приобретало растерянное выражение; вероятно, Хак не была уверена в переводе некоторых слов.</p>
   <p>— Да, — ответил Понтер после паузы. — Да. Мы удаляться отсюда.</p>
   <p>Рубен жестом предложил Понтеру идти вперёд.</p>
   <p>— Открывать дверь, — с видимым удовольствием произнёс Понтер без помощи Хак; он потянул за ручку и открыл дверь палаты. — Проходыть дверь, — сказал он и подкрепил слова соответствующим действием. Потом подождал, пока выйдут Рубен и Луиза. — Закрывать дверь, — сказал он, и захлопнул её за собой. После этого широко улыбнулся, а когда он улыбался широко, его рот растягивался на добрый фут. — Понтер снаруже.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 19</p>
   </title>
   <p>Следуя инструкциям доктора Сингха, Рубен Монтего, Луиза Бенуа и Понтер без приключений добрались до машины Рубена, которую он загнал в гараж для персонала. У Рубена был вишнёвый внедорожник; краска кое-где была оббита вылетающим из-под колёс гравием — основным покрытием дорог шахтного комплекса. Понтер залез на заднее сиденье и улёгся там, накрыв голову сегодняшней «Садбери Стар». Луиза, которая пришла в больницу пешком, села на переднее сиденье рядом с Рубеном. Она приняла приглашение Рубена поужинать у него дома вместе с Понтером; позже он отвезёт её домой.</p>
   <p>Они отъехали от больницы под тихую музыку радиостанции CJMX, льющуюся из автомобильной аудиосистемы; Джери Холлиуэлл исполняла свою интерпретацию «It’s Raining Men».</p>
   <p>— Ну что, — сказал Рубен, взглянув на Луизу, — обратите меня в свою веру. Почему вы думаете, что Понтер из параллельной вселенной?</p>
   <p>Луиза на мгновение поджала свои полные губы — Боже, подумал Рубен, до чего же она красива — и спросила:</p>
   <p>— Насколько вы разбираетесь в физике?</p>
   <p>— Я? — удивился Рубен. — На уровне средней школы. О, я купил «Краткую историю времени», когда в Садбери приезжал Стивен Хокинг, но далеко в ней не продвинулся.</p>
   <p>— Хорошо, — сказала Луиза, — тогда попробуем так. Если вы стреляете единственным фотоном в барьер с двумя вертикальными щелями, и на установленном за щелями листе фотобумаги видите интерференционную картину, значит, произошло что?</p>
   <p>— Не знаю, — не покривив душой, ответил Рубен.</p>
   <p>— Одна из интерпретаций такова: единственный фотон превратился в волну энергии, а когда волна ударяет в барьер со щелями, каждая щель порождает новый волновой фронт, так что мы получаем классическую интерференционную картину — гребни и провалы двух волн где-то усиливают друг друга, а где-то взаимно уничтожаются.</p>
   <p>Её слова породили у Рубена какие-то смутные воспоминания.</p>
   <p>— Понятно.</p>
   <p>— Как я сказала, это лишь одна из интерпретаций. Согласно другой вселенная в этот момент расщепляется, и на короткое время появляется две вселенные. В одной фотон — по-прежнему частица — проходит через левую щель, во второй — через правую. И поскольку не имеет никакого мыслимого значения, через какую щель фотон на самом деле прошёл в той или иной вселенной, две вселенные снова сливаются в одну, и интерференционная картина — то, что получается в результате.</p>
   <p>Рубен кивнул; ему казалось, что данных обстоятельствах это единственная правильная реакция.</p>
   <p>— Так вот, — продолжала Луиза, — у нас есть достаточная экспериментальная база для того, чтобы поверить в возможность существования параллельных вселенных — мы действительно видим интерференционную картину, посылая единственный фотон сквозь пару щелей. Но что, если две вселенные не сливаются в одну? Что если после расщепления они продолжают существовать независимо?</p>
   <p>— Да? — сказал Рубен, пытаясь не упустить нить.</p>
   <p id="_msoanchor_16">— Представьте себе вселенную, разделившуюся на две, скажем, десятки тысяч лет назад, тогда, когда две ветви человечества ещё жили бок о бок: наши предки, кроманьонцы, — Рубен отметил, что она произнесла это название на французский манер<a l:href="#n_15" type="note">[15]</a>, — и предки Понтера, древние неандертальцы. Я не знаю, как долго два вида сосуществовали, но…</p>
   <p>— Со 100000 лет назад до примерно 27000 лет назад, — подсказал Рубен.</p>
   <p>Луиза сделала удивлённое лицо; она явно не ожидала от Рубена таких познаний.</p>
   <p>Рубен пожал плечами.</p>
   <p>— К нам приехала генетик из Торонто, Мэри Воган. Она рассказала.</p>
   <p>— Ах. Понятно. Так вот, в некоторый момент в прошлом, возможно, произошло разделение, после которого две вселенные продолжили расходиться. В одной доминировать стали наши предки. В другой вершины эволюции достигли неандертальцы, создав собственный язык и цивилизацию.</p>
   <p>Рубен чувствовал, что у него начинает звенеть в голове.</p>
   <p>— Но… но как тогда между двумя вселенными снова возникла связь?</p>
   <p>— <emphasis>Je ne sais pas,</emphasis> — сказала Луиза, качая головой. </p>
   <p id="_msoanchor_17">Они выехали из Садбери и покатили по просёлочной дороге к городку с весьма не соответствующим названием Лайвли<a l:href="#n_16" type="note">[16]</a>, возле которого и располагалась шахта.</p>
   <p>— Понтер, — сказал Рубен. — Думаю, уже можно встать; движения здесь почти нет.</p>
   <p>Понтер не пошевелился.</p>
   <p>Рубен понял, что выразился слишком замысловато.</p>
   <p>— Понтер, вверх, — сказал он.</p>
   <p>Он услышал шуршание газетных страниц и увидел, как массивная фигура Понтера появляется в зеркале заднего вида.</p>
   <p>— Вверх, — подтвердил Понтер.</p>
   <p>— Сегодня, — сказал Рубен, — останетесь в моём доме, понятно?</p>
   <p>После паузы, в течение которой он, вероятно, выслушивал перевод, Понтер ответил:</p>
   <p>— Да.</p>
   <p>— Понтер нужен еда, — добавила Хак.</p>
   <p>— Да, — сказал Рубен. — Да, скоро поедим.</p>
   <p>Они продолжили путь к дому Рубена и прибыли туда минут через двадцать. Это был современный двухэтажный коттедж на участке в пару акров на самой границе Лайвли. Все вошли в дом; зрелище того, как Рубен отпирает входную дверь, а потом запирает её на засов и набрасывает цепочку, вызвало у Понтера неподдельный интерес.</p>
   <p>Внутри Понтер улыбнулся.</p>
   <p>— Прохладно, — сказал он с восторгом. Наличие у Рубена кондиционера явно обрадовало его.</p>
   <empty-line/>
   <p>— Ну, — сказал Рубен, улыбаясь Луизе и Понтеру, — добро пожаловать в моё скромное жилище. Устраивайтесь кто как хочет.</p>
   <p>Луиза огляделась вокруг.</p>
   <p>— Вы не женаты? — спросила она.</p>
   <p>Рубен подумал о том, что могло побудить её задать такой вопрос. Возможно, она хотела узнать, свободен ли он — такая интерпретация нравилась ему больше всего. Вторая, более вероятная — она вдруг сообразила, что заехала в какую-то тьмутаракань с человеком, с которым едва знакома, и теперь находится с ним и неандертальцем в пустом доме. Возможна и третья, самая вероятная, осознал Рубен, оглядывая царящий в гостиной беспорядок — разбросанные повсюду журналы, тарелку с засохшими остатками пиццы на кофейном столике — что он <emphasis>очевидно</emphasis> живёт один; никакая женщина не смирится с подобным бардаком.</p>
   <p>— Нет, — сказал Рубен. — Был женат, но…</p>
   <p>Луиза кивнула.</p>
   <p>— У вас хороший вкус, — сказала она, оглядывая мебель: смешение карибского и канадского стилей, много тёмного полированного дерева.</p>
   <p>— У жены, — сказал Рубен. — Я почти ничего не менял после развода.</p>
   <p>— Ах, — сказала Луиза. — Вам помочь с ужином?</p>
   <p>— Нет, я собирался просто зажарить несколько стейков. У меня мангал на заднем дворе.</p>
   <p>— Я вегетарианка, — сказала Луиза.</p>
   <p>— О. Ну, можно запечь какие-нибудь овощи… картошку?</p>
   <p>— Это было бы здорово, — согласилась Луиза.</p>
   <p>— Хорошо, — сказал Рубен. — Развлекайте Понтера. — И он пошёл в ванную вымыть руки.</p>
   <p>Работая за столом на заднем дворе, Рубен смотрел, как между Луизой и Понтером разворачивается всё более оживлённая дискуссия. Вероятно, Хак изучила много новых слов, пока они ехали сюда. Наконец, когда стейки поджарились, Рубен постучал в стекло, чтобы привлечь их внимание, и жестом позвал их на двор.</p>
   <p>— Доктор Монтего, — радостно заявила Луиза, выйдя из дома, — Понтер — физик!</p>
   <p>— Неужели? — ответил Рубен.</p>
   <p>— Да! Совершенно точно. Я пока не смогла уточнить детали, но он определённо физик; я думаю, даже <emphasis>квантовый</emphasis> физик.</p>
   <p>— Как вы это определили?</p>
   <p>— Он сказал, что думает о том, как вещи работают, и я сказала, думая, что он инженер: он имеет в виду большие вещи? Но он сказал, нет-нет, маленькие, такие маленькие, что не видно. И я нарисовала несколько диаграмм из базового курса физики, и он их узнал, и сказал, что он этим и занимался.</p>
   <p>Рубен взглянул на Понтера с ещё бо́льшим восхищением. Из-за покатого лба и выступающего надбровного валика он выглядел, скажем так, малость туповатым, но — физик! Учёный!</p>
   <p>— Интересно-интересно, — сказал Рубен. Он жестом пригласил всех рассаживаться вокруг круглого стола с зонтиком, потом разложил стейки и завёрнутые в алюминиевую фольгу печёные овощи по тарелками и расставил их на столе.</p>
   <p>Понтер улыбнулся своей широченной улыбкой. Это, без сомнения, была настоящая еда для него. Но он снова начал оглядываться, точно так же, как утром за завтраком, словно не мог чего-то найти.</p>
   <p>Рубен ножом отрезал кусочек от своего стейка и поднёс его ко рту.</p>
   <p>Понтер неуклюже попытался повторить его действия, хотя отхватил кусок гораздо крупнее.</p>
   <p>После того, как Понтер закончил жевать, он начал издавать какие-то звуки, похожие на слова его речи. Следом послышался мужской голос, которого Рубен раньше не слышал.</p>
   <p>— Хорошо, — сказал голос. — Хорошая еда. — Голос, по-видимому, исходил из импланта Понтера.</p>
   <p>Рубен удивлённо вскинул брови, и Луиза объяснила:</p>
   <p>— Разговаривая с ним, я постоянно путалась, пытаясь отделить то, что имплант говорит сам по себе от его перевода речи Понтера. Теперь он говорит мужским голосом, когда переводит слова Понтера, и женским, когда говорит сам по себе.</p>
   <p>— Так проще, — подтвердила Хак привычным женским голосом.</p>
   <p>— Да, — согласился Рубен, — определённо.</p>
   <p>Луиза осторожно развернула фольгу, в которую были завёрнуты овощи; у неё были удивительно длинные пальцы.</p>
   <p>— Ладно, — сказала она, — посмотрим, что ещё удастся узнать.</p>
   <p>Весь следующий час Рубен и Луиза разговаривали с Понтером и Хак. Потом налетели тучи комаров. Рубен зажёг цитронелловую свечу, но от её запаха Понтеру стало плохо. Рубен загасил свечу, и все вернулись обратно в гостиную; Понтер устроился на большом шезлонге, Луиза — на одном краю дивана, поджав под себя ноги, Рубен сел на другом.</p>
   <p>Они проговорили ещё три часа, по кусочкам собирая общую картину произошедшего. И когда она, наконец, была собрана вся, Рубен устало откинулся на спинку дивана в абсолютном изумлении.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 20</p>
   </title>
   <subtitle>День третий</subtitle>
   <subtitle>Воскресенье, 4 августа</subtitle>
   <subtitle>148/118/26</subtitle>
   <empty-line/>
   <p>ПОИСК ПО НОВОСТЯМ</p>
   <p>Ключевые слова: <emphasis>неандерталец</emphasis></p>
   <cite>
    <p>Сегодня утром пришло сообщение из Садбери, Канада, о том, что количество предложений руки и сердца неандертальскому гостю превысило количество смертельных угроз в его адрес в пропорции два к одному. Двадцать восемь женщин прислали письма или электронные сообщения для неандертальца в нашу газету с предложением вступить в брак, в то время как полиция Садбери и федералы зарегистрировали лишь тринадцать угроз убить его…</p>
   </cite>
   <empty-line/>
   <cite>
    <p>Опрос «USA Today»:</p>
    <p>• Считают, что так называемый неандерталец — фальшивка: <strong>54%</strong>.</p>
    <p>• Считают, что он действительно неандерталец, но происходит откуда-то с Земли: <strong>26%</strong>.</p>
    <p>• Считают, что он прибыл из космоса: <strong>11%</strong>.</p>
    <p>• Считают, что он явился из параллельного мира: <strong>9%</strong>.</p>
   </cite>
   <empty-line/>
   <cite>
    <p>Сегодня полиция обезвредила бомбу, заложенную у входа в подъёмник, ведущий в пещеру, где находится Нейтринная обсерватория Садбери, в которой впервые появился так называемый неандерталец…</p>
   </cite>
   <empty-line/>
   <cite>
    <p>Религиозная секта в Батон-Руж, Луизиана, приветствует прибытие неандертальца в Канаду как второе пришествие Христа. «Разумеется, он выглядит как древний человек, — заявил преподобный Хули Гордуэлл. — Мир был создан 6000 лет назад, и с первого явления в него Христа прошла целая треть этого срока. Мы значительно изменились, вероятно, вследствие лучшего питания, но он — нет». Община планирует совершить паломничество в Садбери, Онтарио, где неандерталец проживает в настоящий момент.</p>
   </cite>
   <empty-line/>
   <p>На следующее утро, встав очень рано и предприняв меры предосторожности, чтобы не быть опознанными по дороге, Понтер и доктор Монтего встретились с Мэри в лаборатории в Лаврентийском университете. Настало время провести анализ ДНК Понтера, ответить на главный вопрос.</p>
   <p>Секвенирование 379 нуклеотидов — кропотливая работа. Мэри сидела, сгорбившись, над молочно-белой пластмассовой панелью, подсвеченной снизу флуоресцентными трубками. Она поместила на стол плёнку радиоавтограммы и маркером выписывала на ней буквы генетического алфавита для искомой последовательности: Г-Ц-Ц — один из триплетов, кодирующих аминокислоту глицин; Т-А-Т, кодирует тирозин; А-Т-А — специализированный метонин митохондриальной, но не ядерной, ДНК; А-А-А — рецептор лизина…</p>
   <p>Наконец, всё было готов: все 379 оснований контрольного участка генома Понтера были идентифицированы. У Мэри на ноутбуке была небольшая программка сравнения ДНК. Она ввела в неё все 379 букв, которые только что выписала ни плёнке, потом попросила Рубена сделать это заново, чтобы убедиться, что она всё ввела верно.</p>
   <p id="_msoanchor_18">Компьютер немедленно сообщил о трёх различиях между последовательностями, введёнными Мэри и Рубеном, заметив — программа была довольно продвинутая — сдвиг рамки считывания, вызванный тем, что Мэри в одном месте пропустила Т; остальные две ошибки были опечатками Рубена. Убедившись, что все 379 букв введены правильно, она запустила сравнение последовательности Понтера с той, которую она извлекла из типового экземпляра<a l:href="#n_17" type="note">[17]</a> неандертальца в <emphasis>Rheinisches Landesmuseum.</emphasis></p>
   <p>— Ну? — спросил Рубен. — Каков вердикт?</p>
   <p>Мэри, потрясённая, откинулась на спинку стула.</p>
   <p>— ДНК, которую я взяла у Понтера, — сказала она, — в семи местах отличается от ископаемой ДНК. — Она подняла руку. — Нет, конечно, надо ожидать индивидуальных вариаций, да и генетического дрейфа за прошедшее время, но…</p>
   <p>— Да? — сказал Рубен.</p>
   <p>Мэри подала плечами.</p>
   <p>— Но он определённо неандерталец.</p>
   <p>— Вау, — сказал Рубен, глядя на Понтера, словно увидел его впервые. — Вау. Живой неандерталец.</p>
   <p>Понтер что-то сказал на своём языке, и имплант перевёл:</p>
   <p>— Мой народ нет?</p>
   <p>— Здесь? — уточнила Мэри. — Да, здесь таких, как вы, больше нет — уже около 27000 лет.</p>
   <p>Понтер склонил голову, обдумывая услышанное.</p>
   <p>Мэри тоже задумалась. До появления Понтера ближайшими ныне живущими родственниками Homo sapiens были два представителя рода Pan: шимпанзе и бонобо. И те, и другие состояли примерно в одинаковом родстве с людьми, имея с ними 98,5% общей ДНК. Изучение ДНК Понтера только началось, но она должна совпадать с человеческой где-то на 99,5%.</p>
   <p>И эти вот полпроцента отвечали за все различия. Если Понтер был типичным представителем своего вида, то объём черепа у неандертальцев, вероятно, немного превышал человеческий. Он был более мускулист, чем практически любой, кого Мэри когда-либо видела: рука у него толще, чем у большинства людей бедро. Плюс, его глаза были невероятного золотисто-коричневого цвета. Интересно, у них у всех такие, или цвет глаз варьируется так же, как у людей?</p>
   <p>Он также был довольно волосат, но это не так уж бросалось в глаза из-за светлого цвета волос. Его предплечья и, как она полагала, спину и грудь покрывала густая поросль. Также у него была борода, а на голове волосы разделялись ровно посередине и спадали по бокам.</p>
   <p>И тут её осенило: она уже видела подобное устройство волос на голове. У бонобо, тех подвижных обезьян, которых иногда называют карликовыми шимпанзе, волосы на голове росли именно таким манером. Удивительно. Интересно, это природная особенность его вида, или просто избранный им стиль причёски?</p>
   <p>Понтер снова что-то сказал на своём языке, глухим голосом, словно сам себе, но имплант перевёл его слова.</p>
   <p>— Мой народ больше нет.</p>
   <p>— Да. Мне очень жаль, — сочувственно сказала Мэри.</p>
   <p>С губ Понтера опять сорвались звуки его языка, и его компаньон произнёс:</p>
   <p>— Я… нет больше. Я… все. — Он покачал головой и сказал что-то ещё. Компаньон переключился на женский голос, говоря от своего имени. — Не хватает слов перевести что Понтер говорит. — Вместо «и» в её речи по-прежнему звучало что-то среднее между «е» и «ы».</p>
   <p>Мери печально кивнула.</p>
   <p>— Вы ищете слово «одинок», — подсказала она.</p>
   <empty-line/>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <empty-line/>
   <p><emphasis>Доосларм бадасларм</emphasis> Адекора Халда проводился в здании Серого Совета, на периферии Центра. Мужчины могли туда попасть, не углубляясь в женскую территорию; женщины технически находились там на своей земле. Адекор не мог сказать, как проведение предварительного слушание во время Последних Пяти влияет на его шансы, но поколение арбитра, женщины по имени Комел Сард, он на глаз определил как 142-е, так что менопаузу она уже наверняка давно миновала.</p>
   <p>Слово имела Даклар Болбай, обвинитель Адекора. Вентиляторы гнали воздух от северной стены помещения к южной, у которой сидела арбитр Сард, следя за разворачивающимся перед ней действием с бесстрастным выражением на изрезанном морщинами лице. Вентиляторы служили двоякой цели: они несли к ней феромоны обвиняемого, которые иной раз говорили красноречивее слов, и не давали обвиняемому или обвинителю, расположившимся у северной стены, учуять её собственные феромоны и таком образом определить, какие аргументы производят на неё большее впечатление.</p>
   <p>Адекор много раз виделся с Класт и поддерживал с ней хорошие отношения — в конце концов, это была партнёрша Понтера. Но в Болбай, партнёрше Класт, похоже, не было ни грамма её теплоты и доброго нрава.</p>
   <p>Болбай была одета в тёмно-оранжевые штаны и тёмно-оранжевую блузку; оранжевый всегда был цветом обвинения. Адекор, в свою очередь, был одет в синее, цвет обвиняемого. Сотни зрителей, примерно поровну мужчин и женщин, собрались на другой половине помещения; <emphasis>доосларм бадасларм</emphasis> по делу об убийстве явно считался событием незаурядным. Жасмель Кет была здесь, и её сестра Мегамег Бек. Партнёрша Адекора Лурт присутствовала тоже; она крепко обняла его, как только пришла. Рядом с ней сидел сын Адекора Даб, того же возраста, как и малышка Мегамег.</p>
   <p>И конечно же, присутствовали почти все салдакские эксгибиционисты; в данный момент нигде не происходило ничего интереснее этих слушаний. Несмотря на своё незавидное положение Адекор был обрадован, увидев Хавста во плоти — его трансляции он смотрел большую часть жизни. Он также узнал Луласма, любимца Понтера, и Гаулта, и Талока, и Репета, и пару других. Эксгибиционистов было легко заметить: они были обязаны носить серебристые одежды как знак общедоступности того, что транслирует их компаньон.</p>
   <p>Адекор сидел на табурете; вокруг него было много свободного места, что позволяло Болбай во время своей речи ходить вокруг него кругами, что она и делала, демонстрируя явную склонность к театральным эффектам.</p>
   <p>— Так скажите нам, учёный Халд, чем закончился ваш эксперимент? Удалось ли вам факторизовать ваше число?</p>
   <p>Адекор покачал головой.</p>
   <p>— Нет.</p>
   <p>— То есть, подземное расположение не помогло, — сказала Болбай. — Чьей идеей было проводить эксперименты с факторизацией под землёй? — Её голос был низковат для женщины — глубокий и раскатистый.</p>
   <p>— Понтер и я приняли это решение совместно.</p>
   <p>— Да, да, но кто первым предложил эту идею? Вы или учёный Боддет?</p>
   <p>— Я не уверен.</p>
   <p>— Это были вы, не так ли?</p>
   <p>Адекор пожал плечами.</p>
   <p>— Это мог быть я.</p>
   <p>Болбай встала перед ним; Адекор демонстративно не следил за ней взглядом во время её передвижений.</p>
   <p>— А теперь, учёный Халд, расскажите нам, почему вы выбрали это место?</p>
   <p>— Я не говорил, что выбрал его. Я сказал, что я <emphasis>мог</emphasis> это сделать.</p>
   <p>— Хорошо. Тогда скажите, почему для вашей работы было выбрано именно это место.</p>
   <p>Адекор нахмурился, прикидывая, насколько глубоко стоит вдаваться в детали.</p>
   <p>— Землю, — сказал он, — непрерывно бомбардируют космические лучи.</p>
   <p>— Что это такое?</p>
   <p>— Ионизирующее излучение, приходящее из космического пространства. Поток фотонов, ядер гелия и других ядер. Когда они сталкиваются с ядрами атомов в нашей атмосфере, они порождают вторичное излучение — в основном, пионы, мюоны, электроны и <emphasis>дутар</emphasis>-лучи.</p>
   <p>— Они опасны?</p>
   <p>— Нет; во всяком случае, в количествах, производимых космическими лучами. Но они влияют на чувствительные инструменты, поэтому мы хотели поместить наше оборудование в место, экранированное от космических лучей. А Дебральская никелевая шахта расположена поблизости.</p>
   <p>— Вы могли разместиться в каком-либо другом месте?</p>
   <p>— Полагаю, могли. Но Дебральская шахта уникальна не только глубиной, хоть это и самая глубокая шахта в мире, но и чрезвычайно низкой собственной радиоактивностью окружающих горных пород. Уран и другие радиоактивные элементы, присутствующие в других шахтах, испускают заряженные частицы, которые могут повредить наши инструменты.</p>
   <p>— Так что внизу вы были надёжно экранированы от всего?</p>
   <p>— Да; от всего, кроме, я полагаю, нейтрино. — Адекор уловил изменение выражения лица арбитра. — Крошечных частиц, которые беспрепятственно пролетают сквозь твёрдые тела; против них не может быть защиты.</p>
   <p>— Не были ли вы экранированы от кое-чего ещё в вашей шахте? — спросила Болбай.</p>
   <p>— Я не понимаю вопроса, — сказал Адекор.</p>
   <p>— Тысячи саженей скалы между вами и поверхностью. Никакое излучение не в силах до вас добраться — даже космические лучи не в силах пронзить эту толщу.</p>
   <p>— Именно так.</p>
   <p>— И никакое излучение снизу не способно достигнуть поверхности с того места, где вы работали, не так ли?</p>
   <p>— К чему вы ведёте?</p>
   <p>— Я веду к тому, — сказала Болбай, — что сигналы ваших компаньонов — вашего и учёного Боддета — не доходят до поверхности, когда вы в шахте.</p>
   <p>— Да, это так, хотя я даже не думал об этом до вчерашнего дня, когда мне на этот факт указал принудитель.</p>
   <p>— Даже не думали? — с подчёркнутым скептицизмом переспросила Болбай. — С момента вашего рождения у вас есть персональный куб памяти в павильоне архива алиби, прилегающем к зданию Совета, в котором мы находимся. Он записывает всё, что вы делаете, каждое мгновение вашей жизни, передаваемое вашим компаньоном. Каждое мгновение вашей жизни — кроме тех, что вы провели глубоко под поверхностью земли.</p>
   <p>— Я не специалист в этих вопросах, — уклончиво ответил Адекор. — Я не слишком много знаю о том, как компаньон передаёт данные.</p>
   <p>— Не надо, учёный Халд. Минуту назад вы развлекали нас историями про мюоны и пионы, а сейчас вы хотите нас убедить, не понимаете устройства обычного радио?</p>
   <p>— Я не говорил, что не понимаю его, — ответил Адекор. — Я лишь сказал, что не задумывался над этой проблемой до того, как её озвучили.</p>
   <p>Болбай снова оказалась у него за спиной.</p>
   <p>— Никогда не задумывались о том, что, когда вы спуститесь под землю, то в архиве, впервые с момента вашего рождения, не окажется записей ваших действий?</p>
   <p>— Послушайте, — сказал Адекор, обращаясь напрямую к арбитру, пока кружащая вокруг него Болбай снова не перекрыла ему вид. — У меня не было повода обратиться к своему архиву алиби в течение несчётных месяцев. Да, я был осведомлён о том, что обычно все мои действия записываются, но это было абстрактное знание, про которое не вспоминаешь каждый день.</p>
   <p>— И всё же, — продолжала Болбай, — каждый день вашей жизни вы наслаждаетесь покоем и безопасностью, которые достигаются посредством именно этих записей. — Она посмотрела на арбитра. — Вы знаете, что ваши шансы стать жертвой ограбления, убийства или <emphasis>ласагклата</emphasis> во время одинокой ночной прогулки практически равны нулю, потому что такое преступление никак не может сойти с рук. Если вы обвините, скажем, меня, в том, что я напала на вас на площади Песлар, и вам удастся убедить арбитра, что ваши обвинения имеют под собой почву, арбитр прикажет вскрыть ваш или мой архив алиби за интересующий период и просмотреть запись, которая докажет мою невиновность. Тот факт, что преступление невозможно совершить, не оставив записи, позволяет нам всем жить спокойно.</p>
   <p>Адекор молчал.</p>
   <p>— Кроме случая, — продолжила Болбай, — когда преступник заманивает жертву в такое место — практически в единственное место — где невозможно сделать запись о происходящих там событиях.</p>
   <p>— Это абсурдно, — сказал Адекор.</p>
   <p>— Так ли? Шахта была выкопана задолго до появления первых компаньонов, и, разумеется, мы уже давно используем для подземных работ роботов. Люди практически никогда не спускаются в шахту, вот почему мы никогда не пытались решить проблему отсутствия связи между компаньоном и павильоном архива алиби. Однако вы создали условия, которые требовали вашего с учёным Боддетом длительного пребывания в этом вашем подземном убежище.</p>
   <p>— Мы никогда об этом не думали.</p>
   <p>— Не думали? — переспросила Болбай. — Вам знакомо имя Кобаст Гант?</p>
   <p>Сердце Адекора тяжело забу́хало, а во рту внезапно пересохло.</p>
   <p>— Это исследователь в области искусственного интеллекта.</p>
   <p>— Правильно. И он утверждает, что семь месяцев назад он модернизировал ваши с учёным Боддетом компаньоны, добавив продвинутые функции искусственного интеллекта.</p>
   <p>— Да, — подтвердил Адекор. — Так и было.</p>
   <p>— Зачем?</p>
   <p>— Ну, э-э…</p>
   <p>— Зачем?</p>
   <p>— Потому что Понтеру не нравилось оставаться без доступа к планетарной информационной сети. В условиях, когда компаньоны не могут выйти в сеть, ему хотелось, чтобы они имели своём распоряжении больше локальных вычислительных ресурсов и оставались способными помогать нам.</p>
   <p>— И вы как-то забыли про это? — сказала Болбай.</p>
   <p>— Как вы сами сказали, — резко ответил Адекор, — это было много месяцев назад. Я успел привыкнуть к более разговорчивому компаньону. В конце концов — я уверен, что Кобаст Гант это подтвердит — это были лишь прототипы его новых компаньонов с искусственным интеллектом, которые он собирается сделать доступными для всех желающих. Он ожидает, что люди найдут их более удобными, чем старые, даже если они никогда не оказываются отрезанными от сети, и что люди быстро к ним привыкнут и станут относиться к ним как к чему-то совершенно обычному, так же, как к старым, неинтеллектуальным компаньонам. — Адекор сложил руки на коленях. — По крайней мере, я привык к своему очень быстро, и, как я уже и сказал, уже не думал о нём и о том, зачем они нам изначально понадобились… но погодите. Погодите!</p>
   <p>— Да? — сказала Болбай.</p>
   <p>Адекор обратился непосредственно к арбитру Сард:</p>
   <p>— Мой компаньон может рассказать, что произошло в тот день.</p>
   <p>Арбитр наградила Адекора тяжёлым взглядом.</p>
   <p>— Каков ваш вклад, учёный Халд?</p>
   <p>— Мой? Я физик.</p>
   <p>— И компьютерный программист, не так ли? — сказала арбитр. — Ведь правда же, вы и учёный Боддет работали с очень сложными компьютерами.</p>
   <p>— Да, но…</p>
   <p>— Поэтому, — продолжила арбитр, — я не думаю, что мы можем доверять чему-либо из того, что скажет ваш компаньон. Для специалиста вашего уровня перепрограммировать его так, чтобы он сказал то, что вам нужно — достаточно тривиальная задача.</p>
   <p>— Но я…</p>
   <p>— Спасибо, арбитр Сард, — сказала Болбай. — Теперь расскажите нам, учёный Халд, сколько людей обычно задействовано в научном эксперименте?</p>
   <p>— Бессмысленный вопрос, — ответил Адекор. — Какие-то проекты выполняются в одиночку, другие…</p>
   <p>— … а в других участвуют десятки исследователей, не так ли?</p>
   <p>— Да, иногда.</p>
   <p>— Но в вашем эксперименте участвовало всего двое.</p>
   <p>— Это не так, — сказал Адекор. — Ещё четверо помогали нам на разных стадиях проекта.</p>
   <p>— Но ни один из них не спускался к вам шахту. Под землёй работали только вы двое — Понтер Боддет и Адекор Халд, не так ли?</p>
   <p>Адекор кивнул.</p>
   <p>— И только вы вернулись на поверхность.</p>
   <p>Адекор промолчал.</p>
   <p>— Это так, учёный Халд? Только вы вернулись на поверхность?</p>
   <p>— Да, — сказал он, — но, как я объяснял, учёный Боддет исчез.</p>
   <p>— Исчез, — сказала Болбай, словно никогда раньше не слышала этого слова, словно пыталась постичь его значение. — Вы имеете в виду, что он пропал?</p>
   <p>— Да.</p>
   <p>— Растворился в воздухе.</p>
   <p>— Именно так.</p>
   <p>— Но мы не знаем ни об одном случае подобных исчезновений.</p>
   <p>Адекор слегка качнул головой. Почему Болбай преследует его? Он никогда с ней не ругался, и даже представить не мог, чтобы Понтер представлял его ей в невыгодном свете. Что ею двигало?</p>
   <p>— Вы не нашли тела, — вызывающе заявил Адекор. — Вы не нашли тела, потому что тела <emphasis>не было</emphasis>.</p>
   <p>— Это ваша позиция, учёный Адекор. Однако в тысячах саженей под землёй вы могли избавиться от тела множеством способов: поместить его в герметично закупоренный контейнер, чтобы предотвратить распространение запаха, а потом сбросить в какую-нибудь трещину, обрушить на него непрочную кровлю, перемолоть проходческой машиной. Шахтный комплекс огромен, десятки тысяч шагов туннелей и штолен. Вы могли избавиться от тела где угодно.</p>
   <p><emphasis>— Но я этого не делал.</emphasis></p>
   <p>— Вы так говорите.</p>
   <p>— Да, — сказал Адекор, усилием воли возвращая голосу спокойствие, — я так говорю.</p>
   <empty-line/>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <empty-line/>
   <p>Вчера вечером у Рубена дома Луиза и Понтер пытались придумать эксперимент, который доказал бы правоту утверждений Понтера о том, что он явился из параллельного мира.</p>
   <p>Химический анализ волокон его одежды мог помочь. По словам Понтера, они были синтетическими, и предположительно отличались от всех известных полимеров. Точно так же, некоторые компоненты странного импланта-компаньона наверняка окажутся неизвестными современной науке.</p>
   <p>Дантист мог бы доказать, что Понтер никогда не пил фторированной воды. Возможно, он даже доказал бы, что Понтер жил в мире без ядерного оружия, диоксинов или двигателей внутреннего сгорания.</p>
   <p>Однако, как указал Рубен, всё это демонстрировало лишь то, что Понтер происходит не с этой Земли, но не доказывало, что он явился с <emphasis>другой</emphasis> Земли. В конце концов, он мог быть просто инопланетянином.</p>
   <p id="_msoanchor_19">Луиза доказывала, что инопланетная форма жизни никак не может настолько точно походить на случайный продукт эволюции на нашей планете, но согласилась, что для многих идея о пришельце с другой планеты окажется более приемлемой, чем идея параллельных миров — на что Рубен сказал что-то насчёт Киры Нэрис, которая выглядит лучше в коже<a l:href="#n_18" type="note">[18]</a>.</p>
   <p>Наконец, подходящий тест предложил сам Понтер. Его имплант, сказал он, содержит полный комплект карт никелевой шахты, предположительно расположенной поблизости от этого места на его версии Земли; в конце концов, лаборатория, в которой работал он, тоже располагалась в шахте. Разумеется, основная часть рудной залежи была найдена и его народом, и персоналом «Инко», но, сравнивая свои карты с картами на сайте «Инко», имплант идентифицировал место, содержащее, по его словам, богатую залежь меди, которая ускользнула от внимания «Инко». Если залежь существует, то о ней может знать лишь пришелец из параллельного мира.</p>
   <p>И вот теперь Понтер Боддет — они теперь знали его полное имя — Луиза Бенуа, Бонни Джин Ма, Рубен Монтего и женщина, которую Луиза увидела впервые, генетик Мэри Воган, стояли посреди густого леса в 372 метрах от принадлежащего нейтринной обсерватории здания. С ними были двое геологов «Инко» с разведывательной буровой установкой. Один из них настаивал, что Понтер не прав и меди в этом месте быть не может.</p>
   <p>Следуя указаниям Хак, они пробурили скважину глубиной 9,3 метра и вытащили наружу керн. Луиза испытала огромное облегчение, когда бур с алмазной головкой, наконец, остановился; от его визга у неё заболела голова.</p>
   <p>Упакованный керн сообща отнесли на парковку, где было больше места, и там сняли с него непрозрачную мембрану. На вершине керна, разумеется, была почва, под ней — ледниковый тиль, состоящий из глины, гравия и гальки. Под ним, сказал один из геологов, была докембрийская норитовая скала.</p>
   <p>А под ней, в точности на указанной Хак глубине, обнаружилась…</p>
   <p>Луиза в восхищении захлопала в ладоши. Рубен Монтего улыбался от уха до уха. Сомневающиеся геологи что-то бормотали под нос. Профессор Ма поражённо качала головой. А генетик, доктор Воган, смотрела на Понтера широко раскрытыми глазами.</p>
   <p>Она была в точности там, где было предсказано: самородная медь, перекрученная и пузыристая, тусклая, но несомненно металлическая.</p>
   <p>Луиза улыбнулась Понтеру, думая о зелёном, незагаженном мире, который он описывал вчера вечером.</p>
   <p>— Манна небесная, — тихо сказала она.</p>
   <p>Профессор Ма подошла к Понтеру и взяла его гигантскую ладонь обеими руками.</p>
   <p>— Никогда бы не поверила, — сказала она, — но добро пожаловать на нашу версию Земли.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 21</p>
   </title>
   <p>Все, кроме геологов, снова собрались в конференц-зале шахты «Крейгтон»: Мэри Воган, генетик из Торонто, Рубен Монтего, врач компании «Инко», Луиза Бенуа, сотрудница Нейтринной обсерватории Садбери, присутствовавшая при разрушении детектора, Бонни Джин Ма, директор обсерватории, и, самое главное, Понтер Боддет, физик из параллельного мира, единственный живой неандерталец, которого видела Земля за последние 27000 лет.</p>
   <p>Мэри села рядом с Бонни Джин Ма, единственной женщиной в зале, возле которой было свободное место. Слово взял Рубен Монтего.</p>
   <p>— Вопрос, — сказал он со своим ямайским акцентом, который Мэри находила восхитительным. — Почему мы ведём горные работы на этом месте?</p>
   <p>Мэри не имела ни малейшего понятия, а те, кто наверняка знал, выглядели не расположенными к игре в угадайку, но в конце концов Бонни Джин всё же ответила:</p>
   <p>— Потому что 1,8 миллиардов лет назад, — сказала она, — здесь упал астероид, создав огромную залежь никеля.</p>
   <p>— Именно, — сказал Рубен. — Событие, имевшее место задолго до возникновения на Земле многоклеточной жизни, часть общего прошлого нашего мира и мира Понтера Боддета. — Он оглядел обращённые к нему лица, и его взгляд остановился на Мэри. — Мы не выбирали место для постройки шахты, — сказал Рубен, — мы построили её там, где была руда. А что насчёт нейтринной обсерватории? Почему <emphasis>она</emphasis> была построена здесь?</p>
   <p>— Потому что, — ответила Ма, — два километра скальной породы над шахтой прекрасно защищают от космических лучей, делая её идеальным местом для размещения нейтринного детектора.</p>
   <p>— Но дело ведь не только в этом, мэм? — сказал Рубен, который, как предположила Мэри, стал настоящим экспертом в области нейтринной физики благодаря разговорам с Луизой. — На этой планете есть и другие глубокие шахты. Но в этой ещё и необычайно низкий уровень фоновой радиации, не так ли? Это место — наилучшее для размещения инструментов, чувствительные к воздействию фоновой радиации.</p>
   <p>Мэри рассуждения Рубена показались здравыми, и она заметила, как профессор Ма кивнула. Но потом всё же добавила:</p>
   <p>— И что из этого следует?</p>
   <p>— А то, — сказал Рубен, — что во вселенной Понтера на этом самом месте тоже существует глубокая шахта для разработки той же самой залежи никеля. И в один прекрасный момент он сам осознал ценность этого места и убедил своё правительство устроить глубоко под землёй лабораторию физических исследований.</p>
   <p>— То есть он уверяет, что в другой вселенной на этом самом месте тоже существует нейтринный детектор? — спросила Ма.</p>
   <p>Рубен покачал головой.</p>
   <p>— Нет, — ответил он. — Не совсем. Вспомните: на выбор места для нейтринной обсерватории повлияла историческая случайность: тот факт, что в канадских ядерных реакторах, в отличие от американских, британских, японских или русских, в качестве замедлителя используется тяжёлая вода. Это обстоятельство отсутствовало в мире Понтера — там, похоже, ядерной энергией вообще не пользуются. Но это место также идеально подходит для размещения другого типа физических инструментов. Он замолчал, снова оглядел присутствующих, и сказал:</p>
   <p>— Понтер, где вы работаете?</p>
   <p>— <emphasis>Дусбле корбул то калбтаду,</emphasis> — ответил Понтер, и имплант перевёл его слова мужским голосом: — В лаборатории квантовых вычислений.</p>
   <p>— Квантовых вычислений? — повторила Мэри, чувствуя неловкость; она не привыкла оказываться самой невежественной в компании.</p>
   <p>— Именно так, — сказал Рубен. — Доктор Бенуа?</p>
   <p>Луиза поднялась и кивнула Рубену.</p>
   <p>— Квантовые вычисления — это область, в которой мы лишь начинаем делать первые шаги, — сказала она, убирая с глаз прядь волос. — Обычный компьютер определяет делители некоторого числа, деля его сначала на один предполагаемый делитель, потом на другой, потом на третий — перебирая их все. Но если использовать обычный компьютер для нахождения делителей реально больших чисел — например 512-значных, которые используются для шифрования транзакций по кредитным карточкам в Интернете — то на перебор и проверку всех возможных делителей могут уйти столетия.</p>
   <p>Она тоже оглядела обращённые к ней лица, убеждаясь, что никто не потерял нить её мысли.</p>
   <p>— Но квантовый компьютер использует суперпозицию квантовых состояний для проверки нескольких делителей одновременно, — сказала Луиза. — Это значит, что от нашей вселенной отделяются её короткоживущие идентичные копии специально с целью выполнения квантового вычисления, которые по его завершению — то есть практически тут же — снова сливаются в одну, поскольку они различаются только проверяемым делителем, в остальном же абсолютно идентичны. Таким образом за время, достаточное для проверки одного делителя они фактически проверяются все разом, и мы получаем решение прежде неразрешимой задачи. — Она сделала паузу. — По крайней мере, так мы до сих пор представляли себе природу квантовых вычислений — что они основаны на одномоментной суперпозиции квантовых состояний, то есть, фактически, на создании набора вселенных</p>
   <p>Мэри кивнула, пытаясь осознать услышанное.</p>
   <p>— Но представьте себе, что всё происходит немного не так, — сказала Луиза. — Представьте, что вместо создания на долю секунды новой вселенной квантовый компьютер обращается к <emphasis>уже существующим</emphasis> параллельным вселенным — другим версиям реальности, в которых квантовый компьютер также существует.</p>
   <p>— Для этого предположения нет теоретических оснований, — сказала Бонни Джин немного раздражённо. — И, кроме того, на этом месте нет квантового компьютера в нашей вселенной, единственной, в существовании которой мы можем быть уверены.</p>
   <p>— Именно! — воскликнула Луиза. — Моё предположение таково. Доктор Боддет и его коллега пытались факторизовать число настолько большое, что для одновременной проверки всех возможных делителей потребовалось больше копий квантового компьютера, чем их есть в уже существующих независимых долгоживущих вселенных. Понимаете? Он обратился к тысячам и миллионам существующих параллельных вселенных. В каждой из них квантовый компьютер нашёл копию себя, и каждая из них выполнила проверку своего делителя. Правильно? Но что, если вы факторизуете огромное число, гигантское число, число с большим количеством потенциальных делителей, чем количество параллельных вселенных, в которых существует квантовый компьютер? Что тогда? Так вот, я думаю, что случилось следующее: доктор Боддет с партнёром факторизовали гигантское число, квантовый компьютер обратился к своим собратьям во всех и каждой из вселенных, где он существует, но ему нужно было больше копий себя, так что он стал их искать в <emphasis>других</emphasis> параллельных вселенных, включая те, в которых квантовый компьютер никогда не был построен — такие, как <emphasis>наш</emphasis> мир. И как только он обратился к одной из таких вселенных, это было как удар о стену — факторизация тут же прекратилась. И в результате этого удара существенная часть вычислительной установки Понтера оказалась перемещённой в нашу вселенную.</p>
   <p>Мэри снова заметила, что доктор Ма кивает.</p>
   <p>— Воздух, вместе с которым появился Понтер.</p>
   <p>— Точно, — сказала Луиза. — Как мы и думали, в нашу вселенную переместился в основном воздух — достаточно воздуха, чтобы взломать акриловую сферу изнутри. Но вместе с воздухом оказался захвачен человек, который оказался внутри установки квантовых вычислений.</p>
   <p>— То есть, он не знал, что происходит, когда попал сюда? — спросила Ма.</p>
   <p>— Нет, — сказал Рубен Монтего. — Он ничего не понимал. Если вам кажется, что мы были в шоке, подумайте о том, как ошалел он. Бедолага обнаружил, что оказался в воде в полной темноте. Если бы с ним не было здорового пузыря воздуха, он бы точно утонул.</p>
   <p><emphasis>Весь твой мир вдруг вывернулся наизнанку,</emphasis> — подумала Мэри. Она посмотрела на неандертальца. Конечно, он старался скрыть растерянность и страх, которые, должно быть, испытывал, но перенесённый им шок был вне всякого сомнения огромен. </p>
   <p>Мэри сочувственно улыбнулась ему.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 22</p>
   </title>
   <p><emphasis>Доосларм бадасларм</emphasis> Адекора Халда шёл своим чередом. Арбитр Сард сидела на южном краю зала, Адекор сидел пришпиленный к своему табурету обвиняемого, а Даклар Болбай ходила вокруг него кругами.</p>
   <p>— Действительно ли было совершено преступление? — сказала Болбай, обращаясь в этот раз к арбитру Сард. — Труп не был найден, так что можно бы было утверждать, что это дело о пропавшем без вести, как бы абсурдно ни звучало это в наши дни. Но мы обыскали шахту с портативными детекторами сигналов, так что мы знаем, что компаньон Понтера ничего не передаёт. Если бы он был ранен, компаньон бы передавал. Даже если бы он погиб от естественных причин, компаньон работал бы от батарей ещё несколько дней после того, как биохимические процессы в теле Понтера прекратились. Ничто, кроме насильственных действий не может объяснить исчезновение Понтера и молчание его компаньона.</p>
   <p>Адекор чувствовал, что его желудок начинает заворачиваться узлом. Рассуждения Болбай логичны: конструкция компаньонов проста и надёжна. Когда их ещё не было, случалось, что люди пропадали, и их объявляли мёртвыми лишь через много месяцев, часто просто из-за отсутствия лучшего объяснения. Но Лонвес Троб обещал, что его компаньоны всё изменят, и так и случилось. Никто больше не пропадает без вести.</p>
   <p>Арбитр Сард, очевидно, была удовлетворена аргументацией Болбай.</p>
   <p>— Я согласна, — объявила она, — что отсутствие одновременно и тела, и сигналов компаньона заставляет предположить преступное деяние. Давайте двигаться дальше.</p>
   <p>— Очень хорошо, — сказала Болбай. Она коротко взглянула на Адекора, потом снова повернулась к арбитру. — Убийства, — сказала она, — никогда не были часты. Оборвать жизнь другого, полностью и невозвратно прекратить чьё-то существование — деяние гнусное и ни с чем не сравнимое. И всё же подобные случаи известны; большинство, разумеется, из эпохи до компаньонов и архивов алиби. И в те времена трибунал обычно просил показать три вещи для подкрепления обвинения в убийстве.</p>
   <p>Во-первых, возможность совершить преступление — и таковой у Адекора Халда было больше, чем у кого-либо другого на планете, поскольку он находился в условиях, когда его компаньон был не способен вести передачу.</p>
   <p>Во-вторых — метод, способ, которым преступление было совершено. В отсутствие тела мы можем лишь строить догадки о том, как могло быть осуществлено убийство, хотя, как вы увидите позднее, один способ более вероятен, чем другие.</p>
   <p>И, наконец, нужно показать причину, мотив преступления, что-то, побудившее преступника совершить столь ужасное и необратимое действие. Арбитр, я собираюсь исследовать вопрос о мотиве Адекора Халда.</p>
   <p>Сард кивнула.</p>
   <p>— Я слушаю.</p>
   <p>Болбай резко обернулась к Адекору.</p>
   <p>— Вы и Понтер Боддет жили вместе, не так ли?</p>
   <p>Адекор кивнул.</p>
   <p>— В течение семи декамесяцев.</p>
   <p>— Вы любили его?</p>
   <p>— Да. Очень любил.</p>
   <p>— Но его партнёрша недавно умерла.</p>
   <p>— Она была и вашей партнёршей, — сказал Адекор, воспользовавшись возможностью подчеркнуть конфликт интересов Болбай.</p>
   <p>Однако Болбай оказалась к этому готова.</p>
   <p>— Да. Класт, моя возлюбленная. Она ушла из жизни, и я глубоко скорблю по ней. Но я никого не виню; в этой смерти некого винить. Болезни случаются, и продлители жизни сделали всё, что в их силах, чтобы облегчить страдания её последних месяцев. Но в смерти Понтера Боддета <emphasis>есть</emphasis>, кого обвинять.</p>
   <p>— Осторожно, Даклар Болбай, — сказала арбитр Сард. — Вы не доказали, что учёный Боддет мёртв. Пока я не вынесу решение по этому поводу, вы должны говорить о такой возможности лишь в предположительном ключе.</p>
   <p>Болбай повернулась к Сард и поклонилась.</p>
   <p>— Прошу прощения, арбитр. — Потом вернулась к Адекору. — Мы обсуждали другую смерть, смерть, которая вне всяких сомнений имела место: смерть Класт, партнёрши Понтера и моей. — Болбай прикрыла глаза. — Моё горе слишком велико, чтобы выразить его словами, и я не выставляю его ни перед кем напоказ. Горе Понтера, я уверена, было столь же велико. Класт часто говорила о нём; я хорошо знаю, как сильно она любила его, как сильно он любил её. — Болбай мгновение помолчала, вероятно, чтобы успокоиться. — Однако, принимая во внимание недавнюю трагедию, мы должны рассмотреть ещё одну возможную причину исчезновения Понтера. Мог ли он покончить с жизнью, не выдержав горя разлуки с Класт? — Она посмотрела на Адекора. — Каково ваше мнение, учёный Халд?</p>
   <p>— Он очень горевал по Класт, но Класт умерла уже довольно давно. Если бы Понтер собирался наложить на себя руки, я уверен, что заметил бы это.</p>
   <p>Болбай важно кивнула.</p>
   <p>— Не могу сказать, что знакома с учёным Понтером так же хорошо, как вы, учёный Халд, но я того же мнения. Однако, не могло ли у него быть какой-либо другой причины для самоубийства?</p>
   <p>Адекора этот вопрос сбил с толку.</p>
   <p>— Например?</p>
   <p>— Ну, скажем, ваша работа… простите меня, конечно, учёный Халд, но я не могу выразить это мягче: ваш проект оказался полным провалом. Приближалась сессия Серого Совета, на которой обсуждался бы ваш вклад в общественное благосостояние. Мог ли он настолько бояться возможного прекращения проекта, чтобы наложить на себя руки?</p>
   <p>— Нет, — ответил Адекор, потрясённый предположением. — Нет, на самом деле, если кто и выглядел бы плохо на совете, то, скорее, я, а не он.</p>
   <p>Болбай дала его комментарию повиснуть в воздухе, потом продолжила:</p>
   <p>— Не будете ли любезны развить свою мысль?</p>
   <p>— Понтер был теоретиком, — сказал Адекор. — Его теории не были ни доказаны, ни опровергнуты, так что c ними ещё работать и работать. Я же был инженером; это я должен был построить установку для проверки теоретических идей Понтера. И это моя установка — прототип квантового компьютера — отказалась работать. Совет мог признать мой вклад недостаточным, но совершенно точно не стал бы делать этого в случае с Понтером.</p>
   <p>— Так что смерть Понтера никак не могла быть самоубийством, — сказала Болбай.</p>
   <p>— Я снова напоминаю, — сказала Сард, — что вы обязаны говорить об учёном Боддете как если бы он был жив, пока я не решу иначе.</p>
   <p>Болбай поклонилась арбитру.</p>
   <p>— Я снова приношу свои извинения. — Потом повернулась к Адекору. — Если бы Понтер захотел убить себя, можно ли утверждать, что он не стал бы это делать способом, который навлёк бы подозрение на вас?</p>
   <p>— Предположение, что он мог наложить на себя руки, настолько немыслимое… — начал Адекор.</p>
   <p>— Да, мы с этим согласны, — спокойно произнесла Болбай, — но, гипотетически, если бы он это сделал, он наверняка не выбрал бы способ, который вызвал бы подозрения в преступном деянии, вы согласны?</p>
   <p>— Да, согласен, — ответил Адекор.</p>
   <p>— Спасибо, — сказала Болбай. — Вернёмся теперь к затронутой вами теме о недостаточности вашего вклада.</p>
   <p>Адекор поёрзал на табурете.</p>
   <p>— Да?</p>
   <p>— Я не хотела этого касаться, — сказала Болбай. Адекору показалось, что при этих словах от неё слегка повеяло ложью. — Но раз вы сами подняли этот вопрос, мы, наверное, должны немного углубиться в него — вы понимаете, просто чтобы кое-что прояснить.</p>
   <p>Адекор ничего не ответил, и Болбай продолжила.</p>
   <p>— Каково вам было, — мягко спросила она, — всё время жить с подветренной стороны от него?</p>
   <p>— Э-э… простите?</p>
   <p>— Ну, вы же сами сказали, что его вклад вряд ли подвергся бы сомнению, в отличие от вашего.</p>
   <p>— На ближайшем заседании Совета — возможно, — сказал Адекор. — Но в целом…</p>
   <p>— В целом, — подхватила Болбай, вы должны признать, что в любом случае ваш вклад был лишь малой частью его вклада. Это так?</p>
   <p>— Это относится к делу? — поинтересовалась арбитр Сард.</p>
   <p>— Я уверена, что относится, арбитр, — ответила Болбай.</p>
   <p>Сард явно сомневалась в этом, но кивком позволила Болбай продолжать.</p>
   <p>— Вы ведь сами понимаете, учёный Халд, что в учебниках, по которым будут учиться ещё не родившиеся поколения, имя Понтера будет упоминаться часто, тогда как ваше — гораздо реже, если вообще попадёт в учебники.</p>
   <p>Адекор чувствовал, как начинает частить его пульс.</p>
   <p>— Я никогда не задумывался над такими вопросами, — ответил он.</p>
   <p>— О, прошу вас! — сказала Болбай так, словно им обоим было прекрасно известно, какая это несусветная чушь. — Неравенство ваших вкладов было очевидно каждому.</p>
   <p>— Я снова предупреждаю вас, Даклар Болбай, — сказал арбитр. — Я не вижу никаких причин унижать обвиняемого.</p>
   <p>— Я лишь пытаюсь оценить его психическое состояние, — ответила Болбай, снова кланяясь. Не дожидаясь реакции Сард, Болбай повернулась к Адекору. — Итак, учёный Адекор, скажите нам: как вы относились к тому, что ваш вклад меньше, чем вклад вашего партнёра?</p>
   <p>Адекор сделал глубокий вдох.</p>
   <p>— Не моё дело оценивать, чей вклад больше, а чей — меньше.</p>
   <p>— Конечно, нет, но разница между вашим и его настолько бросалась в глаза… — сказала Болбай, словно Адекор цеплялся к незначительной детали, отказываясь видеть общую картину. — Общеизвестно, что Понтер был талантлив. — Болбай снисходительно улыбнулась. — Ну так расскажите нам, как вы к этому относились.</p>
   <p>— Я отношусь к этому сейчас, — сказал Адекор, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — совершенно так же, как относился до исчезновения Понтера. Единственное, что поменялось с тех пор, это то, что я невыразимо опечален потерей своего лучшего друга.</p>
   <p>Болбай снова начала нарезать вокруг него круги. У табурета было крутящееся сиденье; Адекор мог поворачиваться вслед за ней, но решил этого не делать.</p>
   <p>— Вашему лучшему другу? — переспросила Болбай, как будто это заявление её безмерно удивило. — Вашему лучшему другу, так? И как вы почтили память о нём, когда он исчез? Заявив, что в ваших с ним экспериментах главными были ваше оборудование и программы, а не его теоремы!</p>
   <p>У Адекора от неожиданности отпала челюсть.</p>
   <p>— Я… я такого не говорил. Я сказал эксгибиционистам, что могу давать комментарии только относительно оборудования и программ, потому что за них отвечал я.</p>
   <p>— Именно! Вы принижаете роль Понтера в проекте с самого момента его исчезновения.</p>
   <p>— Даклар Болбай, — громыхнула Сард. — Вы должны обращаться к учёному Халду со всем подобающим уважением.</p>
   <p>— Уважением? — усмехнулась Болбай. — С таким же, с каким он говорит о Понтере с тех пор, как он исчез?</p>
   <p>У Адекора закружилась голова.</p>
   <p>— Мы можем обратиться к архиву алиби, моему или эксгибициониста, — сказал он и указал на Сард, как будто они были давними союзниками. — Арбитр может услышать в точности, что я говорил.</p>
   <p>Болбай махнула рукой, отметая предложение, словно это был бред сумасшедшего.</p>
   <p>— Не важно, какие именно слова вы произнесли; важно, какие чувства эти слова выражали. А вы чувствовали облегчение от того, что вашего давнего соперника наконец не стало…</p>
   <p>— Нет, — выкрикнул Адекор.</p>
   <p>— Делаю вам предупреждение, Даклар Болбай, — резко сказала Сард</p>
   <p>— Облегчение от того, что вы вышли из его тени, — продолжала Болбай.</p>
   <p>— Нет! — повторил Адекор, чувствуя, как в нём вскипает гнев.</p>
   <p>— Облегчение, — продолжала Болбай, возвышая голос, — от того, что теперь вы сможете включить в свой вклад то, что было сделано совместно.</p>
   <p>— Замолчите, Болбай! — каркнула Сард, громко хлопая ладонью по подлокотнику своего кресла.</p>
   <p>— Облегчение, — Болбай почти кричала, — от того, что ваш соперник мёртв!</p>
   <p>Адекор поднялся на ноги и повернулся к Болбай. Его рука сжалась в кулак и поднялась…</p>
   <p><emphasis>— Учёный Халд!</emphasis> — голос арбитра Сард был подобен грому. </p>
   <p>Адекор замер. Его сердце бешено колотилось. Болбай, как он заметил, предусмотрительно переместилась на подветренную сторону от него, так, чтобы вентиляторы не несли её феромоны в сторону Адекора. Он посмотрел на свой сжатый кулак — кулак, который мог расколоть череп Болбай одним тычком, одним хорошим ударом проломить грудную клетку и разорвать сердце. Он смотрел на него как на что-то инородное, не принадлежащее его телу. Адекор опустил руку, но в нём по-прежнему было столько гнева и негодования, что в течение нескольких тактов он не мог разжать пальцы. Он повернулся к арбитру.</p>
   <p>— Я… — сказал он умоляющим тоном. — Арбитр, вы, конечно, понимаете… Я… Я не мог… — Он тряхнул головой. — Вы слышали, что она мне говорила. Я не мог… никто бы не смог…</p>
   <p>Фиолетовые глаза арбитра Сард, взирающие на него, были широко раскрыты от изумления.</p>
   <p>— Я никогда не видела ничего подобного, ни в зале суда, ни за его пределами, — сказала она. Учёный Халд, за что с вами такое?</p>
   <p>Адекор всё ещё кипел от ярости. Болбай знает о той истории; наверняка знает. Она — партнёрша Класт, а Понтер и Класт в то время уже были вместе. Но… но… так из-за этого Болбай с таким рвением преследует его? В этом состоит её мотив? Она не может не знать, что Понтер никогда не пожелал бы такого.</p>
   <p>Адекор прошёл через длительное лечение по поводу своей проблемы с контролем гнева. Понтер, милый Понтер, посчитал это болезнью, химический дисбалансом, и — к чести это замечательного человека — был рядом с Адекором в течение всего курса лечения.</p>
   <p>Но сегодня… сегодня Болбай вынудила его, спровоцировала, подвела его к краю у всех на глазах.</p>
   <p>— Достойный арбитр, — сказал Адекор, пытаясь — пытаясь, <emphasis>пытаясь!</emphasis> — заставить свой голос звучать спокойно. Должен ли он всё объяснить? Мог ли? Адекор склонил голову. — Я прошу прощения за свой срыв.</p>
   <p>В голосе арбитра Сард по-прежнему слышалось изумление.</p>
   <p>— Даклар Болбай, у вас имеются ещё какие-либо улики, подкрепляющие обвинение?</p>
   <p>Болбай, явно достигшая именно того эффекта, на который рассчитывала, снова превратилась в воплощение спокойствия и рассудительности.</p>
   <p>— Если позволите, я хотела бы коснуться ещё одного небольшого аспекта…</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 23</p>
   </title>
   <p>По окончании собрания в конференц-зале «Инко» Рубен Монтего пригласил всех к себе домой на ещё одно барбекю. Понтер широко улыбался; ему явно понравился вчерашний ужин. Луиза также приняла приглашение, снова пояснив, что, поскольку обсерватория лежит в руинах, ей всё равно нечего делать. Согласилась и Мэри: барбекю — это весело, уж точно веселее, чем снова весь вечер пялиться в потолок гостиничного номера. Профессор Ма отказалась. Ей нужно было возвращаться в Оттаву, где на десять вечера была назначена встреча на Сассекс-драйв, 24 — она сегодня встречалась с премьер-министром.</p>
   <p>Основной проблемой теперь было избавиться от журналистов, которые, по словам охраны «Инко», дежурили у главных ворот шахты «Крейгтон». Но Луиза с Рубеном быстро разработали план, который тут же и претворили в жизнь.</p>
   <p>У Мэри была машина, которую «Инко» взяла для неё напрокат — красный «додж-неон». (Когда Мэри забирала её в прокатной конторе, она спросила, ездит ли машина на благородном газе; клерк лишь непонимающе уставился на неё.)</p>
   <p>Мэри оставила «неон» на парковке шахты, и уселась на пассажирское сиденье Луизиного чёрного «форд-эксплорера», украшенного сине-белым номерным знаком с номером «D2O», в котором Мэри спустя секунду опознала химическую формулу тяжёлой воды. Луиза достала из багажника одеяло — разумные водители и в Онтарио, и в Квебеке всегда возят с собой одеяло на случай, если зимой заглохнет мотор — и завернула Мэри в него.</p>
   <p>Сначала Мэри было невыносимо жарко, но, к счастью, у Луизы в машине был кондиционер; немногие аспиранты могли себе это позволить, но Мэри подозревала, что Луиза с лёгкостью получает максимальные скидки и прочие бонусы.</p>
   <p>Луиза подкатила по извилистой гравийной дорожке к выезду с шахты, и Мэри, в меру способностей, попыталась сделать вид, что под одеялом прячется что-то массивное и одушевлённое. Через некоторое время Луиза резко прибавила скорость, словно желая побыстрее скрыться.</p>
   <p>— Мы только что проехали ворота, — сказала она Мэри, которая из-под одеяла ничего не видела. — Ура, сработало! На нас показывают пальцами и бегут к машинам.</p>
   <p>Луиза уводила журналистов за собой до самого Садбери. Если всё пошло по плану, то Рубен дождался, пока вся пресса увяжется за «эксплорером», а потом увёз Понтера в свой дом на окраине Лайвли.</p>
   <p>Луиза подъехала к многоквартирному дому, в котором жила, и припарковалась на стоянке у подъезда. Мэри слышала, как рядом с ними останавливаются машины, взвизгивая тормозами. Луиза вышла из машины и подошла к дверце пассажирского сиденья.</p>
   <p>— Всё о-кей, — сказала она Мэри, — можете вылезать.</p>
   <p>Мэри услышала, как хлопают дверцы машин — журналисты выскакивали наружу. Луиза воскликнула «<emphasis>Voilа!</emphasis>» и сдёрнула одеяло с Мэри; Мэри одарила репортёров застенчивой улыбкой.</p>
   <p>— Вот чёрт! — сказал один из журналистов. — Зараза, — сказал другой.</p>
   <p>Но третья — а всего их было, должно быть, с дюжину — оказалась более сообразительной.</p>
   <p>— Вы доктор Воган, не так ли? — спросила она. — Генетик?</p>
   <p>Мэри кивнула.</p>
   <p>— Так это неандерталец или нет? — требовательно спросила журналистка.</p>
   <p>Луизе и Мэри потребовалось сорок пять минут, чтобы отделаться от репортёров, которые, хоть и были разочарованы тем, что упустили Понтера, были рады первыми услышать о результатах проделанных Мэри анализов ДНК. Наконец, Луизе и Мэри удалось войти в дом и подняться в Луизину маленькую квартирку на третьем этаже. Там они дождались, пока журналисты уберутся с парковки — она была видна из окна Луизиной спальни, а потом Луиза взяла из холодильника пару бутылок вина, и они с Мэри снова спустились вниз, сели в машину и поехали в Лайвли.</p>
   <p>Они добрались до дома Рубена около шести вечера. Рубен и Понтер решили не начинать готовить ужин до их прихода, поскольку не были уверены, когда они явятся. Понтер лежал на диване в гостиной; должно быть, подумала Мэри, неважно себя почувствовал, что было неудивительно, принимая во внимание, сколько ему пришлось пережить за последние пару дней.</p>
   <p>Луиза объявила, что будет помогать готовить ужин. Мэри уже знала, что Луиза вегетарианка и, должно быть, чувствовала неловкость за то, что Рубену вчера пришлось готовить для неё отдельно. Рубен, как отметила Мэри, тут же принял её предложение — а какой нормальный мужчина отказался бы?</p>
   <p>— Мэри, Понтер, — сказал Рубен, — чувствуйте себя как дома. Мы с Луизой займёмся барбекю.</p>
   <p>Мэри почувствовала, как зачастило сердце, а во рту моментально пересохло. Она не оставалась наедине с мужчиной с…</p>
   <p>Но сейчас совсем ещё рано, и…</p>
   <p>И Понтер — не…</p>
   <p>Это было затасканное клише, но в данной случае — истинная правда.</p>
   <p>Понтер не такой, как другие мужчины.</p>
   <p>Конечно, всё будет хорошо; в конце концов, Рубен и Луиза были неподалёку. Мэри сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться.</p>
   <p>— Ага, — ответила она. — Хорошо.</p>
   <p>— Здорово, — сказал Рубен. — В холодильнике есть пиво и газировка. Луизино вино выпьем за ужином.</p>
   <p>Они с Луизой удалились сначала на кухню, а через пару минут вышли во двор. Мэри судорожно втянула воздух, когда увидела, что Рубен закрыл стеклянную дверь, ведущую наружу, чтобы не кондиционировать улицу. Сомнительно, чтобы они услышали что-нибудь из-за закрытой двери и гудения кондиционера.</p>
   <p>Мэри повернула голову и посмотрела на Понтера, который поднялся на ноги. Они сумела выдавить из себя вялую улыбку.</p>
   <p>Понтер улыбнулся в ответ.</p>
   <p>Он не был уродлив; вовсе нет. Но его лицо выглядело весьма необычно: как будто кто-то взял глиняную модель нормального человеческого лица и вытянул её вперёд.</p>
   <p>— Превет, — сказал Понтер без посредства импланта.</p>
   <p>— Привет, — ответила Мэри.</p>
   <p>— Неудобно, — сказал Понтер.</p>
   <p>Мэри вспомнила свою поездку в Германию. Вспомнила постоянные усилия, которые приходилось прилагать только для того, чтобы быть понятой, чтобы прочитать инструкцию к телефону-автомату, сделать заказ в ресторане, спросить дорогу. Как ужасно должен чувствовать себя Понтер — учёный, интеллектуал! — вынужденный общаться на уровне ребёнка-дошкольника.</p>
   <p>Эмоции Понтера были очевидны: он улыбался, хмурился, вскидывал белобрысые брови, смеялся; она не видела, как он плачет, но, должно быть, он умел и это. Они ещё не накопили достаточный словарный запас для обсуждения того, какие чувства он испытывает по поводу мира, в который попал; сейчас было легче говорить о квантовой механике, чем о чувствах.</p>
   <p>Мэри сочувственно кивнула.</p>
   <p>— Да, — сказала она, — это очень неудобно, когда не можешь общаться.</p>
   <p>Понтер слегка склонил голову. Возможно, понял; возможно, нет. Он оглядел гостиную Рубена, словно что-то потерял.</p>
   <p>— В вашей комнате нет… — Он нахмурился, явно не в силах высказать идею, для которой ни у него, ни у его импланта ещё не было слов. Наконец, он подошёл к одному из массивных встроенных книжных шкафов, заполненных детективами, DVD-дисками и маленькими ямайскими статуэтками. Понтер повернулся и принялся тереться спиной об угол шкафа, двигая ею из стороны в сторону.</p>
   <p>Мэри поначалу опешила, но быстро сообразила, что происходит: Понтер использовал шкаф как чесательный столб. В голове возник образ довольного Балу из диснеевской «Книги джунглей». Она пыталась подавить улыбку. У неё самой спина чесалась довольно часто — и, подумала она, уже давно некому было ей её почесать. Если спина Понтера действительно такая волосатая, то она, должно быть, чешется довольно регулярно. Наверное, жилые помещения в его мире оборудованы специальными приспособлениями для чесания спины.</p>
   <p>Она задумалась, будет ли вежливо предложить почесать ему спину — и эта мысль повергла её в ступор. Она полагала, что уже никогда не захочет касаться мужчины, или чтобы он её касался. В чесании спины не обязательно присутствует сексуальный подтекст, но опять же, литература, которую дала ей Кейша, подтвердила то, что она уже знала: в изнасиловании тоже нет ничего от секса. И всё же она ничего не знала о том, как принято вести себя друг с другом мужчине и женщине в мире Понтера; она могла серьёзно его оскорбить или…</p>
   <p><emphasis>Опомнись, женщина!</emphasis></p>
   <p>Без сомнения она выглядела для Понтера не более привлекательно, чем он для неё. Он почесался ещё какое-то время, потом отступил от массивного шкафа. Он сделал рукой приглашающий жест, будто предлагая Мэри проделать то же самое.</p>
   <p>Она забеспокоилась о том, что может что-то сломать или скинуть с полок, но если шкаф выдержал Понтера, то и её наверняка выдержит.</p>
   <p>— Спасибо, — сказала Мэри. Она пересекла комнату, обошла прозрачный кофейный столик и прижала спину к углу шкафа. Потом поелозила спиной по дереву. Это и правда было приятно, хотя застёжка лифчика постоянно цеплялась за угол.</p>
   <p>— Хорошо, да? — сказал Понтер.</p>
   <p>Мэри улыбнулась.</p>
   <p>— Ага.</p>
   <p>В этот момент зазвонил телефон. Понтер посмотрел на него, Мэри тоже. Телефон не умолкал.</p>
   <p>— Точно не для я, — сказал Понтер.</p>
   <p>Мери засмеялась и подошла к столу, на котором лежала трубка зеленоватого цвета. Она приняла звонок.</p>
   <p>— Дом доктора Монтего.</p>
   <p>— Профессор Мэри Воган случайно не у вас? — спросил мужской голос.</p>
   <p>— Э-э… я слушаю.</p>
   <p>— Здо́рово! Меня зовут Санджит. Я продюсер «@discovery.ca», вечерней программы научных новостей на канале «Дискавери-Канада».</p>
   <p>— Вау, — сказала Мэри. — Крутое шоу.</p>
   <p>— Спасибо. Мы следим за этой историей с неандертальцем из Садбери. Честно говоря, мы поначалу в неё не верили, но только что пришло сообщение, что вы установили подлинность его ДНК.</p>
   <p>— Да, — сказала Мэри. — У него действительно ДНК неандертальца.</p>
   <p>— А что скажете про… про него самого? Он не подделка?</p>
   <p>— Нет, — сказала Мэри. — Он вполне настоящий.</p>
   <p>— Круто. В общем, видите ли, мы были бы счастливы увидеть вас в нашей завтрашней передаче. Нашим каналом владеет CTV, так что мы могли бы прислать кого-нибудь из местной студии организовать телеинтервью между вами в Садбери и Джеем Инграмом, одним из ведущих, в нашей студии в Торонто.</p>
   <p>— Гмм, — сказала Мэри. — Ну, хорошо. Я согласна.</p>
   <p>— Отлично, — сказал Санджит. — Давайте я вам вкратце расскажу, о чём будет разговор.</p>
   <p>Мэри повернулась и выглянула в окно. Во дворе Рубен и Луиза всё ещё возились с барбекю.</p>
   <p>— Давайте.</p>
   <p>— Во-первых, хочу убедиться, что в моих сведениях о вас самой ничего не напутано. Вы преподаёте в Йоркском университете, верно?</p>
   <p>— Да, генетику.</p>
   <p>— На постоянной должности?</p>
   <p>— Да.</p>
   <p>— Ваша кандидатская степень в области…</p>
   <p>— Молекулярной биологии.</p>
   <p>— В 1996 году вы ездили в Германию, чтобы взять образец ДНК хранящегося там типового экземпляра неандертальца, всё верно?</p>
   <p>Мэри бросила взгляд на Понтера, чтобы убедиться, что он ничего не имеет против того, что она так долго разговаривает по телефону. Его ответная улыбка была вполне искренней, так что она продолжила.</p>
   <p>— Да.</p>
   <p>— Расскажите об этом подробнее, — попросил Санджит.</p>
   <p>В целом подготовка к интервью заняла минут двадцать. Она слышала, как Рубен и Луиза пару раз проходили со двора на кухню; один раз Рубен просунул голову в гостиную убедиться, что у Мэри всё в порядке, и она, зажав микрофон рукой, рассказала ему, что происходит. Он улыбнулся и вернулся к готовке. Наконец, Санджит исчерпал свой запас вопросов, и они подтвердили свою готовность к записи интервью. Мэри положила трубку и вернулась к Понтеру.</p>
   <p>— Простите, — сказала она.</p>
   <p>Но Понтер уже бросался на неё с вытянутой вперёд рукой. В одно мгновение она поняла, какой была идиоткой; он специально заманил её сюда, к книжным шкафам, подальше от двери. Одним движением массивной руки он отбросит её и от окна, и Рубен и Луиза не смогут видеть её снаружи.</p>
   <p>— Прошу, — сказала Мэри, — Прошу… я закричу…</p>
   <p>Понтер сделал ещё один судорожный шаг вперёд, и тут…</p>
   <p>И тут Мэри закричала.</p>
   <p><emphasis>— Помогите! Помогите!</emphasis></p>
   <p>Понтер тяжёло оседал на ковёр. Его лоб над надбровным валиком покрывал густой пот, а кожа приобрела пепельный оттенок. Мэри бухнулась на колени рядом с ним. Его грудь быстро поднималась и опускалась; он начинал хрипеть.</p>
   <p>— <emphasis>Помогите!</emphasis> — завопила она снова.</p>
   <p>Она услышала, как распахивается дверь. В комнату ворвался Рубен.</p>
   <p>— Что слу… о Господи!</p>
   <p>Он подскочил к Понтеру. Луиза прибежала пару секунд спустя. Рубен щупал у Понтера пульс.</p>
   <p>— Понтер не здоровый, — сказала Хак женским голосом.</p>
   <p>— Да, — ответил Рубен, кивая. — Вы знаете, что с ним не так?</p>
   <p>— Нет, — ответила Хак. — Пульс учащён, дыхание неглубокое. Температура тела 39.</p>
   <p>Мэри на мгновение растерялась, услышав, что имплант называет температуру в, как ей показалось, градусах Цельсия — если так, что у Понтера серьёзный жар. Но, если подумать, это была самая логичная температурная шкала, которую могли бы выдумать существа с десятью пальцами.</p>
   <p>— У него есть аллергия? — спросил Рубен.</p>
   <p>Хак пискнула.</p>
   <p>— Аллергия, — объяснил Рубен, — Еда или вещи из нормального окружения, которые не действуют на других людей, но ему от них плохо.</p>
   <p>— Нет, — ответила Хак.</p>
   <p>— Был ли он болен, когда покидал ваш мир?</p>
   <p>— Болен? — повторила Хак.</p>
   <p>— Нездоров. Чувствовал недомогание.</p>
   <p>— Нет.</p>
   <p>Рубен взглянул на украшенные затейливой резьбой деревянные часы, стоящие на одной из книжных полок.</p>
   <p>— Он в нашем мире уже пятьдесят один час. Чёрт, чёрт, чёрт!</p>
   <p>— Что такое? — спросила Мэри.</p>
   <p>— Боже, какой я идиот! — сказал Рубен, вставая. Он бегом устремился в соседнюю комнату и вернулся с коричневым врачебным чемоданчиком, который тут же открыл. Он достал из него деревянный медицинский шпатель и крошечный фонарик. — Понтер, — твёрдо сказал он, — откройте рот.</p>
   <p>Золотистые глаза Понтера были полузакрыты, но он сделал, что просил Рубен. По-видимому, его никогда раньше таким образом не обследовали — Понтер засопротивлялся, почувствовав деревянную лопаточку на языке. Однако, по-видимому, успокоенный словами Хак, которые слышал он один, он перестал сопротивляться, и Рубен осветил фонариком внутреннюю поверхность огромной неандертальской ротовой полости.</p>
   <p>— Миндалины и другие ткани сильно воспалены, — сказал Рубен. Он посмотрел на Мэри, потом на Луизу. — Какая-то инфекция.</p>
   <p>— Но вы, профессор Воган или я находились с ним практически всё время, — сказала Луиза, — и мы не заболели.</p>
   <p>— <emphasis>Именно,</emphasis> — сказал Рубен. — Что бы он ни подхватил, он подхватил это здесь, и это что-то, к чему у нас имеется природный иммунитет, а у него — нет. — Рубен порылся в своём чемоданчике и достал из него пузырёк с пилюлями. — Луиза, — сказал он, не оборачиваясь, — принесите стакан воды, пожалуйста.</p>
   <p>Луиза бегом кинулась на кухню.</p>
   <p>— Я собираюсь дать ему лошадиную дозу аспирина, — сказал он, обращаясь то ли к Хак, то ли к Мэри — она не поняла. — Это должно сбить жар.</p>
   <p>Луиза вернулась со стаканом, полным воды. Рубен взял у неё стакан, потом просунул две пилюли Понтеру между губ.</p>
   <p>— Хак, скажите ему, чтобы он это проглотил.</p>
   <p>Мэри не была уверена, понял ли компаньон слова Рубена, или просто догадался о его намерениях, но секундой позже Понтер действительно проглотил таблетки и, поддерживаемый за руку Рубеном, сумел отхлебнуть из стакана немного воды, хотя бо́льшая часть растеклась по его лишённой подбородка челюсти, промочив бороду.</p>
   <p>Но он не захлебнулся и не закашлялся. Неандерталец неспособен подавиться — это была обратная сторона их неспособности произносить многие звуки. Их ротовая полость имела такую форму, что ни еда, ни вода не могли попасть не в то горло. Рубен помог залить в Понтера ещё немного воды; стакан опустел.</p>
   <p><emphasis>Кретины</emphasis>, подумала Мэри. <emphasis>Чёртовы кретины.</emphasis></p>
   <p>Ну как они могли быть такими тупыми? Когда Кортес со своими конкистадорами явился в Центральную Америку, он привёз болезни, от которых у ацтеков не было иммунитета — а ведь ацтеки и испанцы были изолированы друг от друга всего несколько тысяч лет, в течение которых в одной части планеты успели развиться патогены, от которых в другой не было зашиты. Мир Понтера был изолирован от нашего по меньшей мере двадцать семь тысяч лет; у нас <emphasis>наверняка</emphasis> есть болезни, к которым у него отсутствует иммунитет.</p>
   <p>И… и… и…</p>
   <p>Мэри содрогнулась.</p>
   <p>И, конечно, это работает в обе стороны.</p>
   <p>Та же мысль, по-видимому, пришла в голову и Рубену. Он вскочил на ноги, пересёк комнату и схватил со стола телефон, по которому раньше разговаривала Мэри.</p>
   <p>— Алло, оператор, — сказал он в телефон. — Я доктор Рубен Монтего, у нас чрезвычайная эпидемиологическая ситуация. Мне нужно связаться с Лабораторным центром контроля заболеваний при Министерстве здравоохранения в Оттаве. Да, именно так — с тем, кто там главный по инфекционным болезням…</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 24</p>
   </title>
   <p><emphasis>Доосларм басадларм</emphasis> Адекора Халда был временно приостановлен — якобы для перерыва на ужин, но также и потому, что арбитр Сард явно хотела дать ему время успокоиться и прийти в себя и проконсультироваться с другими о том, как исправить нанесённый его вспышкой ярости ущерб.</p>
   <p>Когда <emphasis>доосларм басадларм</emphasis> возобновился, Адекор снова сидел на табурете. Он раздумывал о том, какой гений придумал, что обвиняемый должен сидеть на табурете, а обвинитель ходить вокруг него кругами? Наверное, Жасмель знает; в конце концов, она изучает историю, а эта традиция наверняка очень древняя.</p>
   <p>Болбай широким шагом вышла в центр зала.</p>
   <p>— Я хотела бы, чтобы мы прошли а павильон архива алиби, — сказала она.</p>
   <p>Сард взглянула на укреплённый на потолке хрономер, явно обеспокоенная тем, сколько времени это займёт.</p>
   <p>— Вы уже показали, что архив алиби учёного Халда не может содержать ничего, имеющего отношение к исчезновению Понтера Боддета. — Она скривилась. — Я <emphasis>уверена</emphasis>, — сказала она тоном, который подавлял желание возражать, — что и учёный Халд и тот, кто будет говорить от его имени, согласятся с этим утверждением без посещения архива.</p>
   <p>Болбай степенно кивнула.</p>
   <p>— Я согласна с вами, арбитр. Но я хотела бы разблокировать куб памяти не учёного Халда, а Понтера Боддета.</p>
   <p>— В нём также не может быть ничего о его исчезновении, — сказала Сард с явными признаками раздражения, — и по той же самой причине: тысячи саженей скалы, блокирующие радиосигналы.</p>
   <p>— Совершенно верно, арбитр, — сказала Болбай. — Однако я хотела бы просмотреть не момент исчезновения учёного Боддета. Я хочу показать вам эпизод, имевший место 254 месяца назад.</p>
   <p>— Двести пятьдесят четыре месяца! — воскликнула арбитр. — Как может произошедшее так давно иметь хоть какое-то отношение к данному разбирательству?</p>
   <p>— Если вы мне позволите, — сказала Болбай, — я продемонстрирую вам эту связь.</p>
   <p>Адекор в раздумье постукивал себя большим пальцем по надбровной дуге. Два с половиной гектомесяца: чуть больше девятнадцати лет. Он уже был знаком с Понтером; они оба со 145-го, и поступили в Академию одновременно. Но что за событие тех давних времён могло…</p>
   <p>Адекор сам не заметил, как вскочил на ноги.</p>
   <p>— Достойный арбитр, я возражаю.</p>
   <p>Сард посмотрела на него.</p>
   <p>— Возражаете? — переспросила она, не ожидая услышать такого во время судебного разбирательства. — На каком основании? Болбай просит вскрыть не ваш архив, а Понтера Боддета. И поскольку он пропал, то правом просить об открытии его архива обладает <emphasis>табант</emphasis> его ближайших живых родственников, то есть Даклар Болбай.</p>
   <p>Адекор был зол на себя. Сард могла бы отклонить запрос Болбай, если бы он держал свой рот на замке. Но теперь он возбудил в ней любопытство, и она захочет узнать, что же такое Адекору хотелось скрыть.</p>
   <p>— Очень хорошо, — сказала Сард, придя к решению. Она оглядела толпу зрителей. — Вы все останетесь здесь, пока я не решу, есть ли там что-то такое, что необходимо продемонстрировать публике. — Она переместила свой взгляд. — Члены семьи учёного Боддета, учёный Халд и тот, кто будет говорить от его имени, могут присоединиться к нам при условии, что никто из них не является эксгибиционистом. — Наконец, её взгляд упёрся в Болбай. — Хорошо, Болбай. Но в ваших интересах, чтобы дело того стоило.</p>
   <p>Сард, Болбай, Адекор, Жасмель и Мегамег, которую Жасмель держала за руку, по широкому выстланному мхом коридору прошли в павильон архива алиби. Болбай не смогла удержаться от язвительного замечания по адресу Адекора:</p>
   <p>— Что, никто не согласился говорить от твоего имени, а?</p>
   <p>Хотя бы в этот раз Адекору хватило ума удержать язык за зубами.</p>
   <empty-line/>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <empty-line/>
   <p>Не так много ныне живущих людей родилось до внедрения компаньонов: немногочисленные представители 140-го поколения и ещё меньшее число представителей 139-го, которые ещё не умерли. Для всех остальных компаньон был частью их жизни практически с её первых дней, когда вживляется первый младенческий имплант. До тысячемесячного юбилея начала Эры Алиби оставалось совсем немного времени — весь мир готовился к празднествам.</p>
   <p>Даже в одном только Салдаке десятки тысяч людей успели родиться и умереть после вживления первого компаньона; самый первый имплант был установлен в запястье его изобретателя, Лонвеса Троба. Огромный павильон архива алиби, расположенный рядом со зданием Серого Совета, был разделён на два крыла. Южное упиралось в древнее скальное обнажение; расширение этого крыла было бы непростым делом, и поэтому здесь хранили активные кубы алиби, принадлежащие ныне живущим людям, число которых оставалось практически постоянным. Северное крыло, хотя в данный момент не превышавшее размером южное, могло достраиваться без ограничений, как того и требовалось. Когда кто-нибудь умирал, его куб алиби отсоединяли от приёмника и переносили сюда.</p>
   <p>Интересно, подумал Адекор, в каком крыле сейчас находится куб Понтера. В принципе, арбитру ещё предстояло вынести решение о том, было ли убийство. Он очень надеялся, что куб пока ещё в крыле живых; он опасался, что не сможет сохранять присутствие духа, если придётся просматривать сцены из жизни Понтера на стороне мёртвых.</p>
   <p>Раньше Адекору не доводилось бывать в архиве. В северном крыле, крыле мёртвых, для каждого поколения имелось отдельное помещение с ведущим в него сводчатым проходом. Первое из них было крошечным, и в нём хранился единственный куб, принадлежащий Валдеру Шару, единственному в Салдаке представителю 131-го поколения, который ещё был жив на момент внедрения компаньонов. Следующие постепенно становились больше — в них хранились кубы рождённых в 132, 133, 134 и 135 поколениях, каждое на десять лет младше, чем предыдущее. Начиная со 136-го поколения все помещения были одинакового размера, хотя в отведённых для 144-го и более поздних пока находилось всего несколько кубов: почти все его представители были ещё живы.</p>
   <p>В южном крыле было единственное помещение с тридцатью тысячами разъёмов для подключения кубов памяти. Хотя поначалу в южном крыле царил порядок и кубы были сгруппированы по поколениям, а внутри поколений — по полам, к настоящему времени большая часть этого порядка оказалась утрачена. Дети рождались в упорядоченной предсказуемой манере, однако умирали люди без всякого порядка, и кубы последующих поколений подключались к освободившимся разъёмам.</p>
   <p>Поэтому найти нужный куб среди более чем 25000 — население Салдака — было бы невозможно без каталога. Поэтому арбитр Сард предстала перед Хранителем Алиби, грузной женщиной 143-го поколения.</p>
   <p>— Здравый день, арбитр, — сказала она, сидя на седлокресле за столом причудливо выгнутой формы, напоминающей почку.</p>
   <p>— Здравый день, — ответила Сард. — Я хочу получить доступ к архиву алиби Понтера Боддета, физика 145-го поколения.</p>
   <p>Женщина кивнула и заговорила, обращаясь к компьютеру. На квадратном экране появилась серия цифр.</p>
   <p>— Следуйте за мной, — сказала она.</p>
   <p>Для своих размеров двигалась она на удивление проворно. Она провела их через череду коридоров, стены которых были испещрены рядами ниш, содержащими кубы памяти — блоки реструктурированного гранита размером с человеческую голову.</p>
   <p>— Вот он, — сказала женщина. — Разъём номер 16321: Понтер Боддет.</p>
   <p>Арбитр кивнула, потом повернула своё морщинистое запястье так, чтобы её компаньон был направлен на горящий синий глаз алиби-куба.</p>
   <p>— Я, Комел Сард, арбитр, сим приказываю разблокировать хранилище алиби номер 16321 для справедливого и обоснованного судебного разбирательства. Дата, время.</p>
   <p>Глазок на алиби-кубе из синего стал жёлтым. Арбитр отошла в сторону, и архивист предъявила свой компаньон.</p>
   <p>— Я, Мабла Дабдалб, Хранитель Алиби, сим подтверждаю разблокирование хранилища алиби номер 16321 для справедливого и обоснованного судебного разбирательства. Дата, время. — Глазок стал красным, и прозвучал звуковой сигнал.</p>
   <p>— Готово, арбитр. Вы можете воспользоваться проектором в двенадцатой комнате.</p>
   <p>— Спасибо, — сказала Сард, и все вернулись обратно к входу. Дабдалб указала им проекционную комнату, которую зарезервировала для них, и Сард, Болбай, Адекор, Жасмель и Мегамег вошли в неё.</p>
   <p>Комната была большая и квадратная, с рядом седлокресел вдоль одной из стен. Все, кроме Болбай, уселись, она же подошла к вмонтированной в стену консоли управления. Архивы алиби можно было просматривать только внутри этого здания; чтобы защитить их от несанкционированного доступа здания архивов были полностью изолированы от планетарной информационной сети и не имели внешних линий связи. Хотя необходимость лично являться в здание архива для просмотра записей часто создавала неудобства, изоляция считалась необходимой и полезной мерой.</p>
   <p>Болбай оглядела сидящих перед ней людей.</p>
   <p>— Ну, хорошо, — сказала она. — Я собираюсь обратиться к событиям 146/128/11.</p>
   <p>Адекор обречённо кивнул. Он не был уверен, что то был именно одиннадцатый день, но 128-я луна со дня рождения 146-го поколения звучала правдоподобно.</p>
   <p>В комнате потемнело, и перед ними появилась почти невидимая сфера, напоминающая мыльный пузырь. Болбай, похоже, считала, что стандартный размер не способен передать драматизма демонстрируемых событий: Адекор услышал щёлканье управляющих штырьков, и сфера начала увеличиваться, пока не достигла сажени в диаметре. Потом она снова повозилась с консолью, и внутри сферы появились три меньшие, окрашенные в немного различающиеся цвета. Потом в этих сферах также появилось по три меньшие, и в них тоже, снова и снова, словно на ускоренной видеосъёмке клеточного митоза. По мере того, как сферы постепенно становились всё меньше и меньше, они раскрашивались во всё большее и большее количество цветов, и наконец, когда процесс завершился, сферу заполнило изображение молодого человека в камере размышлений Научной Академии — помещении с повышенным давлением. Он выглядел, словно статуя, слепленная из мелких бусинок.</p>
   <p>Адекор кивнул; запись была сделана довольно давно, до появления современных технологий высокой чёткости. Но смотреть вполне можно.</p>
   <p>Болбай снова что-то сделала с консолью, и пузырь повернулся так, чтобы всем стало видно лицо изображённого на голограмме человека. Адекор уже и забыл, как выглядел молодой Понтер. Он взглянул на сидящую рядом Жасмель. Она смотрела, как зачарованная. Она наверняка понимала, что здесь отцу столько же лет, сколько ей сейчас; когда делалась эта запись, Класт уже была беременна ею.</p>
   <p>— Это, конечно же, Понтер Боддет, — сказала Болбай. — Здесь ему вдвое меньше, чем сейчас — чем было бы сейчас, будь он жив. — Она торопливо продолжила, пока арбитр не сделала её замечание. — Итак, сейчас я включаю ускоренное воспроизведение…</p>
   <p>Изображение Понтера пошло, село, встало, послонялось по комнате, сверилось с планшетом, потёрлось о чесательный столб — двигаясь при этом неестественно быстро. А потом дверь комнаты открылась — повышенное давление не давало проникать в комнату феромонам других людей, которые отвлекали от учёбы — и в неё вошёл Адекор Халд.</p>
   <p>— Стоп, — произнесла арбитр Сард. Болбай остановила изображение. — Учёный Халд, вы подтверждаете, что это в самом деле вы?</p>
   <p>Адекор на мгновение похолодел, увидев своё лицо; он и забыл, что как раз тогда начал было брить бороду. Ах, если бы то было единственным безумством юности, что зафиксировал этот куб…</p>
   <p>— Да, арбитр, — тихо сказал Адекор. — Это я.</p>
   <p>— Всё в порядке, — сказала Сард. — Продолжайте.</p>
   <p>Изображение в пузыре снова задвигалось в ускоренном темпе. Адекор перемещался по комнате, как и Понтер, хотя изображение Понтера всегда оставалось в центре сферы, а перемещалось его окружение.</p>
   <p>Адекор и Понтер, по-видимому, дружески беседовали…</p>
   <p>Потом беседа приняла менее дружеский характер…</p>
   <p>Болбай переключила воспроизведение на нормальную скорость.</p>
   <p>К этому моменту Понтер и Адекор жарко спорили.</p>
   <p>И потом…</p>
   <p>Потом…</p>
   <empty-line/>
   <p>Адекору хотелось закрыть глаза. Он и так отлично помнил эту сцену. Но он никогда не смотрел на неё снаружи, никогда не видел, какое у него было при этом лицо…</p>
   <p>Так что он смотрел.</p>
   <p>Смотрел, как он сжимает пальцы…</p>
   <p>Как отводит руку назад, как вздувается бицепс…</p>
   <p>Как рука летит вперёд…</p>
   <p>Как именно в этот момент Понтер приподнимает голову…</p>
   <p>Как его кулак встречается с челюстью Понтера…</p>
   <p>Как челюсть ломается наискось…</p>
   <p>Как Понтера отбрасывает назад, изо рта хлещет кровь…</p>
   <p>Как Понтер выплёвывает зубы.</p>
   <p>Болбай снова остановила картинку. Да, на лице молодого Адекора теперь застыло выражение шока и раскаяния. Да, он нагнулся, чтобы помочь Понтеру. Да, он явно сожалел о том, что сделал, потому как он, конечно же, был…</p>
   <p>…был на волосок от того, чтобы убить Понтера Боддета, со всей силы ударив его кулаком в лицо.</p>
   <p>Мегамег плакала. Жасмель ёрзала на своём кресле, отодвигаясь от Адекора. Арбитр Сард в изумлении медленно раскачивала головой. А Болбай…</p>
   <p>Болбай просто стояла, скрестив руки на груди.</p>
   <p>— Ну так что, Адекор, — сказала она, — мне проиграть всю сцену снова, на этот раз со звуком, или вы сэкономите нам время и сами расскажете, о чём у вас с Понтером вышел спор?</p>
   <p>Адекора мутило.</p>
   <p>— Это несправедливо, — тихо произнёс он. — Несправедливо. Я прошёл курс лечения по контролю над гневом — корректировку уровня нейротрансмиттеров; мой скульптор личности это подтвердит. Я в жизни никого не ударил ни до, ни после этого случая.</p>
   <p>— Вы не ответили на мой вопрос, — сказала Болбай. — О чём вы ругались с Понтером?</p>
   <p>Адекор молчал, сокрушённо качая головой.</p>
   <p>— Учёный Халд? — требовательно напомнила о себе арбитр.</p>
   <p>— Это была ерунда, — сказал Адекор, глядя в устланный мхом пол. — Это… — Он сделал глубокий вдох, потом медленно выдохнул. — Это была философская идея, связанная с квантовой физикой. Существует много интерпретация квантовых явлений, но Понтер был сторонником модели, об ошибочности которой был прекрасно осведомлён. Я… Я знал, что он просто дразнит меня, но…</p>
   <p>— Но вы не выдержали, — сказала Болбай. — И простая научная — научная! — дискуссия вышла из-под контроля, и вы вспылили настолько, что это стоило бы Понтеру жизни, ударь вы его на два пальца выше.</p>
   <p>— Это несправедливо, — повторил Адекор, теперь глядя на арбитра. — Понтер меня простил. Он не выдвинул обвинения; если нет обвинения со стороны жертвы, то по определению нет и преступления. — Его голос стал почти умоляющим. — <emphasis>Это закон.</emphasis></p>
   <p>— Сегодня утром в зале Совета мы имели возможность наблюдать, насколько успешно Адекор Халд контролирует свой гнев, — сказала Болбай. — А теперь вы увидели, что однажды он уже пытался убить Понтера Боддета. В тот раз у него не получилось, но, по моему мнению, у нас достаточно оснований полагать, что новая попытка, совершённая в лаборатории квантовых вычислений глубоко под землёй, была успешнее. — Болбай замолчала и взглянула на Сард. — Я думаю, — сказала она довольным голосом, — что установленных фактов достаточно для передачи дела в полный трибунал.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 25</p>
   </title>
   <p>Мэри подошла к окну, выходящему на улицу, и выглянула в него. Хотя уже больше шести вечера, в это время года будет светло ещё пару часов, и…</p>
   <p>О Господи! Продюсер с канала «Дискавери» был не единственным, кто догадался, где их нужно искать. Она увидела два телевизионных фургона с микроволновыми антеннами на крышах, три легковушки, украшенные логотипами радиостанций, и потрёпанную «хонду» с крылом чуть иного цвета, чем остальной автомобиль; она, должно быть, принадлежала какому-нибудь газетчику. Похоже, сообщение о том, что она подтвердила подлинность ДНК Понтера, заставило всех и каждого отнестись к этой совершенно невероятной истории всерьёз.</p>
   <p>Рубен, наконец, положил трубку. Мэри повернулась к нему.</p>
   <p>— Я не планировал, что вы останетесь на ночь, — сказал он, — но…</p>
   <p>— Что? — удивлённо переспросила Луиза.</p>
   <p>Но Мэри уже всё поняла.</p>
   <p>— Никто никуда не едет, да? — спросила она.</p>
   <p>Рубен покачал головой.</p>
   <p>— ЛЦКЗ наложил на дом карантин. Никто не входит и не выходит.</p>
   <p>— Как долго? — спросила Луиза, распахивая свои карие глаза.</p>
   <p>— Это решит правительство, — ответил Рубен. — По меньшей мере несколько дней.</p>
   <p>— Дней! — воскликнула Луиза. — Но… но…</p>
   <p>Рубен развёл руками.</p>
   <p>— Прошу прощения, но никто не знает, что плавает у Понтера в крови.</p>
   <p>— А от какой болезни вымирали ацтеки? — спросила Мэри.</p>
   <p>— Большей частью от оспы, — ответил Рубен.</p>
   <p>— Но от оспы… — сказала Луиза. — Если б это была оспа, то были бы язвы на лице?</p>
   <p>— Они появляются через два дня после начала лихорадки, — сказал Рубен.</p>
   <p>— Но оспу ведь уничтожили, — сказала Луиза.</p>
   <p>— В этой вселенной, да, — сказала Мэри. — Поэтому от неё больше не прививают. Но возможно, что…</p>
   <p>Луиза кивнула, догадавшись.</p>
   <p>— Возможно, что в <emphasis>его</emphasis> вселенной её не уничтожили.</p>
   <p>— Именно, — сказал Рубен. — Но в любом случае есть масса патогенов, которые эволюционировали в его мире и от которых у нас не может быть иммунитета.</p>
   <p>Луиза глубоко вдохнула, по-видимому, пытаясь успокоиться.</p>
   <p>— Но я чувствую себя хорошо, — сказала она.</p>
   <p>— Я тоже, — ответил Рубен. — Мэри?</p>
   <p>— Со мной всё в порядке.</p>
   <p>Рубен покачал головой.</p>
   <p>— Но рисковать всё равно нельзя. В Сент-Джозефе брали кровь Понтера на анализ; женщина из ЛЦКЗ, с которой я говорил, сказала, что она позвонит тамошнему заведующему патологией, и они сделают мазки на всё, на что можно.</p>
   <p>— У нас достаточно еды? — спросила Луиза.</p>
   <p>— Нет, — ответил Рубен, — но нам привезут, и…</p>
   <p><emphasis>Динь-дон!</emphasis></p>
   <p>— О, ч-чёрт! — зарычал Рубен.</p>
   <p>— Кто-то звонит в дверь! — объявила Луиза, выглядывая сквозь входную дверь.</p>
   <p>— Репортёр, — определила Мэри, увидев звонящего.</p>
   <p>Рубен бросился наверх. Мэри подумала было, что он вернётся с дробовиком, но потом услышала, как он кричит из окна верхнего этажа:</p>
   <p>— Уходите! Этот дом на карантине!</p>
   <p>Мэри видела, как репортёр отступил от двери на несколько шагов и поднял голову, глядя на Рубена.</p>
   <p>— Я хотел бы задать вам несколько вопросов, доктор Монтего, — крикнул он.</p>
   <p>— Уходите! — крикнул Рубен в ответ. — Неандерталец болен, и минздрав наложил на этот дом карантин.</p>
   <p>Мэри услышала, как по просёлку приближаются ещё несколько автомобилей; в окнах стали видны красно-жёлтые сполохи мигалок.</p>
   <p>— Да ладно, доктор, — не сдавался репортёр. — Всего пара вопросов.</p>
   <p>— Я серьёзно, — крикнул Рубен. — У нас здесь инфекционное заболевание.</p>
   <p>— Я так понимаю, профессор Воган с вами? — крикнул репортёр. — Она может прокомментировать анализ неандертальской ДНК?</p>
   <p>— Да уходите же! Ради Бога, человече, бегите отсюда!</p>
   <p>— Профессор Воган, вы здесь? Стэн Тинберген, «Садбери Стар». Я бы хотел…</p>
   <p>— <emphasis>Mon dieu!</emphasis> — воскликнула Луиза, указывая на улицу. — У него ружьё!</p>
   <p>Мэри посмотрела туда, куда показывала Луиза. Метрах в тридцати от дома действительно кто-то целился в их сторону из длинного ружья. Секундой позже стоящий рядом человек поднял ко рту мегафон:</p>
   <p>— <emphasis>Это RCMP,</emphasis> — произнёс его усиленный мегафоном раскатистый голос. — <emphasis>Отойдите от дома.</emphasis></p>
   <p>Тинберген обернулся.</p>
   <p>— Это частная собственность! — крикнул он. — Здесь не было совершено преступление, и…</p>
   <p id="_msoanchor_20">— <emphasis>ОТОЙТИ ОТ ДОМА!</emphasis> — взревел федерал. Он был одет в гражданское, но на их белой машине действительно виднелись буквы RCMP и их французский эквивалент, GRC<a l:href="#n_19" type="note">[19]</a>.</p>
   <p>— Если доктор Монтего или профессор Воган ответят на пару вопросов, — сказал Тинберген, — я тут же…</p>
   <p>— Последнее предупреждение! — сказал федерал в мегафон. — Мой напарник постарается только ранить вас, но…</p>
   <p>Тинберген, по-видимому, очень хотел свою статью.</p>
   <p>— Я имею право задать вопросы!</p>
   <p>— <emphasis>Пять секунд,</emphasis> — прогремел голос федерала.</p>
   <p>Тинберген не сдавался.</p>
   <p><emphasis>— Четыре.</emphasis></p>
   <p>— Общество имеет право знать! — крикнул репортёр.</p>
   <p><emphasis>— Три!</emphasis></p>
   <p>Тинберген снова повернулся к дому, по-видимому, настроенный любой ценой получить хотя бы один ответ.</p>
   <p>— Доктор Монтего, — крикнул он, подняв голову к окну верхнего этажа, — насколько опасна эта болезнь?</p>
   <p><emphasis>— Два!</emphasis></p>
   <p>— Я отвечу на все ваши вопросы, — крикнул в ответ Рубен. — Но не вот так вот. Отойдите от дома.</p>
   <p><emphasis>— ОДИН!</emphasis></p>
   <p>Тинберген резко развернулся и поднял руки на уровень плеч.</p>
   <p>— Ну хорошо, хорошо! — проворчал он и медленно пошёл прочь от дома.</p>
   <p>Не успел репортёр дойти до противоположной стороны улицы, как в доме зазвонил телефон. Мэри подошла к столу и взяла трубку, но Рубен, похоже, уже ответил на звонок с аппарата наверху.</p>
   <p>— Доктор Монтего, — произнёс в трубке мужской голос, — это инспектор Мэттьюз, RCMP.</p>
   <p>В обычных обстоятельствах Мэри положила бы трубку, но она умирала от любопытства.</p>
   <p>— Здравствуйте, инспектор, — ответил голос Рубена.</p>
   <p>— Доктор, минздрав попросил нас оказать вам любую помощь, какая потребуется. — Голос инспектора звучал слабо; должно быть, он звонил с сотового телефона. Она вытянула шею, чтобы посмотреть в окно; человек, говоривший в мегафон, теперь действительно стоял возле своей белой машины и держал у уха телефон. — Сколько людей в доме?</p>
   <p>— Четверо, — ответил Рубен. — Я, неандерталец и две женщины: профессор Мэри Воган из Йоркского университета, и Луиза Бенуа, физик из Нейтринной обсерватории Садбери.</p>
   <p>— Как я понимаю, один из них болен.</p>
   <p>— Да, неандерталец. У него сильный жар.</p>
   <p>— Запишите мой номер, — сказал федерал. Он продиктовал серию цифр.</p>
   <p>— Записал, — сказал Рубен.</p>
   <p>— Я планирую дежурить здесь, пока меня не сменят в 23:00, — сказал Меттьюз. — Сменщик будет по этому же номеру; звоните, если что-то понадобится.</p>
   <p>— Мне нужны антибиотики для Понтера. Пенициллин, эритромицин, и много других.</p>
   <p>— У вас дома есть выход в интернет?</p>
   <p>— Есть.</p>
   <p>— Составьте список и пришлите мне: Роберт Меттьюз, с двумя «т», собака, rcmp-grc.gc.ca — <emphasis>robert_matthews@grc.gc.ca.</emphasis> Записали?</p>
   <p>— Да, — ответил Рубен. — Лекарства мне нужны как можно быстрее.</p>
   <p>— Мы их доставим сегодня, если это можно купить в аптеке или раздобыть в Сент-Джозефе.</p>
   <p>— Нам также нужны продукты.</p>
   <p>— Привезём всё, что нужно. Пришлите мне список продуктов, предметов гигиены, одежды — всё, что понадобится.</p>
   <p>— Отлично, — сказал Рубен. — Я также возьму образцы крови у всех четверых; их нужно будет доставить в Сент-Джозеф и другие лаборатории.</p>
   <p>— Сделаем, — ответил Мэттьюз.</p>
   <p>Они договорились звонить при любой смене обстоятельств, и Рубен положил трубку. Мэри услышала его шаги на лестнице — он спускался вниз.</p>
   <p>— Ну? — спросила Луиза, переводя взгляд с Рубена на Мэри и обратно и выдавая тем самым, что Мэри подслушивала на телефоне.</p>
   <p>Рубен вкратце пересказал разговор с федералом и добавил:</p>
   <p>— Я дико извиняюсь за всё это; мне правда очень жаль.</p>
   <p>— А что насчёт остальных? — спросила Мэри. — Других людей, которые контактировали с Понтером?</p>
   <p>Рубен кивнул.</p>
   <p>— Я скажу инспектору Мэттьюзу, что федералы должны найти их всех; думаю, для них устроят карантин в Сент-Джозефе, а не здесь. — Он сходил на кухню и вернулся с блокнотом и огрызком карандаша, которые, должно быть, использовал для составления списка покупок. — Так, значит, кто ещё контактировал с Понтером?</p>
   <p>— Аспирант, который со мной работал, — сказала Луиза. — Пол Кирияма.</p>
   <p>— Ещё доктор Ма, конечно же, — сказала Мэри, — и… Боже, она же улетела в Оттаву! Ей нельзя встречаться с премьером!</p>
   <p>— Также куча народу в Сент-Джозефе, — сказал Рубен. — Санитары из «скорой», доктор Сингх, рентгенолог, сёстры…</p>
   <p>Они продолжили дополнять список.</p>
   <p>Всё это время Понтер лежал на желто-оранжевом ковре Рубена. По-видимому, он потерял сознание; Мэри видела, как поднимается и опускается его массивная грудь. Покатый лоб по-прежнему был весь в испарине, а глаза двигались под закрытыми веками, как подземные существа, мечущиеся в своих норах.</p>
   <p>— Хорошо, — сказал Рубен, — Всем спасибо. — Он посмотрел на Мэри, потом на Луизу, потом на больного Понтера. — Теперь мне надо написать список лекарств, которыми я собираюсь лечить Понтера. Если нам повезёт…</p>
   <p>Мэри кивнула и тоже посмотрела на Понтера. <emphasis>Если нам повезёт,</emphasis> подумала она, <emphasis>то никто из нас не умрёт.</emphasis></p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 26</p>
   </title>
   <subtitle>День четвёртый</subtitle>
   <subtitle>Понедельник, 5 августа</subtitle>
   <subtitle>148/118/27</subtitle>
   <empty-line/>
   <p>ПОИСК ПО НОВОСТЯМ</p>
   <p>Ключевые слова: <emphasis>неандерталец</emphasis></p>
   <cite>
    <p>Пребывает ли Понтер в Канаде на законных основаниях? Этот вопрос продолжает беспокоить иммиграционных экспертов в стране и за рубежом. Сегодня у нас в гостях профессор Саймон Коэн, преподаватель иммиграционного права в Университете Макгилла в Монреале…</p>
   </cite>
   <empty-line/>
   <cite>
    <p>Десять признаков, по которым мы определили, что Понтер Боддет — настоящий неандерталец:</p>
    <p>• Номер десять: Когда он впервые встретил человеческую женщину, он стукнул её дубинкой по голове и отволок за волосы в пещеру.</p>
    <p>• Номер девять: При тусклом освещении его можно принять за Леонида Брежнева.</p>
    <p>• Номер восемь: Когда к нему в гости пришёл Арнольд Шварценеггер, Понтер спросил: «Кто этот тщедушный тип»?</p>
    <p id="_msoanchor_21">• Номер семь: Смотрит только канал «Fox»<a l:href="#n_20" type="note">[20]</a>.</p>
    <p>• Номер шесть: На вывесках «Макдональдсов» теперь написано: «Мы обслужили миллиарды и миллиарды <emphasis>Homo sapiens</emphasis> — и одного неандертальца».</p>
    <p>• Номер пять: Назвал Тома Арнольда «красавчиком».</p>
    <p>• Номер четыре: Увидев в Смитсонианском музее редкий образец горной породы, изготовил из него отличный наконечник для копья.</p>
    <p id="_msoanchor_22">• Номер три: Носит часы «Fossil»<a l:href="#n_21" type="note">[21]</a> и пьёт действительно «Старое Милуоки»<a l:href="#n_22" type="note">[22]</a>.</p>
    <p>• Номер два: Начал собирать патентные отчисления за огонь.</p>
    <p id="_msoanchor_24">• И признак номер один, по которому мы определили, что Понтер Боддет — настоящий неандерталец: Волосатые щёки — все четыре<a l:href="#n_23" type="note">[23]</a>.</p>
   </cite>
   <empty-line/>
   <cite>
    <p>Джон Пирс, директор по международным приобретениям издательства «Рэндом Хауз — Канада» предложил Понтеру Боддету крупнейший аванс в истории канадского книгоиздания за эксклюзивные права на издание его авторизованной биографии, сообщает журнал «<emphasis>Quill Quire</emphasis>»…</p>
   </cite>
   <empty-line/>
   <cite>
    <p>Ходят слухи, что Понтером Боддетом интересуется Пентагон. Военное применение способа, с помощью которого он предположительно попал к нам, заинтересовало по меньшей мере одного пятизвёздочного генерала…</p>
   </cite>
   <empty-line/>
   <p><emphasis>Сейчас,</emphasis> подумал Адекор Халд, усаживаясь на свой табурет в зале Совета, <emphasis>мы узнаем, совершил ли я самую большую ошибку в своей жизни.</emphasis></p>
   <p>— Кто говорит от имени обвиняемого? — спросила арбитр Сард.</p>
   <p>Никто не двинулся с места. Сердце Адекора подпрыгнуло. Жасмель решила оставить его? Это было бы неудивительно. Вчера она собственными глазами видела, что однажды — хотя и очень давно — Адекор уже пытался убить её отца.</p>
   <p>В помещении было тихо, только один из зрителей, по-видимому, придя к тому же выводу, что и Болбай вчера, издал презрительный смешок: <emphasis>никто</emphasis> не будет говорить от имени Адекора.</p>
   <p>Но потом, наконец, Жасмель поднялась на ноги.</p>
   <p>— Я, — сказала она. — Я говорю за Адекора Халда.</p>
   <p>Многие зрители ахнули.</p>
   <p>Даклар Болбай, сидевшая на краю зала, тоже поднялась на ноги. Её лицо было очень сердито.</p>
   <p>— Арбитр, так нельзя. Эта девушка — одна из обвинителей.</p>
   <p>Арбитр Сард выставила вперёд свой морщинистый лоб, разглядывая Жасмель из-под надбровных дуг.</p>
   <p>— Это правда?</p>
   <p>— Нет, — ответила Жасмель. — Даклар Болбай — партнёрша моей матери; она была утверждена моим <emphasis>табантом</emphasis>, когда мама умерла. Но мне уже исполнилось 250 лун, и я требую признания меня взрослой.</p>
   <p>— Вы из 147-го? — спросила Сард.</p>
   <p>— Да, арбитр.</p>
   <p>Сард повернулась к Болбай, которая по-прежнему стояла.</p>
   <p>— Все родившиеся в 147-м поколении достигли возраста личной ответственности два месяца назад. Если вы не заявляли о невменяемости вашей подопечной, то ваша опека над ней закончилась автоматически. Вы хотите заявить о её невменяемости?</p>
   <p>Болбай исходила злобой. Она открыла рот, явно чтобы сказать что-то язвительное, но удержалась. Она посмотрела в пол и ответила:</p>
   <p>— Нет, арбитр.</p>
   <p>— Тогда всё в порядке, — сказала Сард. — Можете сесть, Даклар Болбай.</p>
   <p>— Спасибо, арбитр, — сказал Жасмель. — Теперь, если позволите…</p>
   <p>— Не так быстро, 147-я, — сказала Сард. — С вашей стороны было бы вежливым предупредить вашего <emphasis>табанта</emphasis> о том, что вы собираетесь оппонировать её обвинению.</p>
   <p>Адекор понимал, почему Жасмель молчала. Если бы она предупредила Болбай, та сделала бы всё, чтобы её от этого отговорить. Но Жасмель унаследовала отцовский шарм.</p>
   <p>— Ваши слова мудры, арбитр, — сказала она. — Я сохраню ваш совет за своим надбровным валиком.</p>
   <p>Сард кивнула, и жестом позволила Жасмель продолжать.</p>
   <p>Жасмель вышла в центр помещения.</p>
   <p>— Арбитр Сард, мы слышали множество инсинуаций от Даклар Болбай. Инсинуаций и беспочвенных нападок на характер Адекора Халда. Однако она едва знает этого человека. Адекор был партнёром моего отца, так что я лишь мельком виделась с ним, когда Двое становились Одним, поскольку у него есть свой сын, присутствующий здесь Даб, и своя партнёрша, Лурт, сидящая рядом с Дабом. И всё же я виделась с ним довольно часто — гораздо чаще, чем Даклар.</p>
   <p>Она подошла к Адекору и положила руку ему на плечо.</p>
   <p>— И я, дочь человека, в убийстве которого обвиняют Адекора, говорю вам: я не думаю, что он это сделал. — Она замолчала, быстро взглянула на Адекора и снова встретилась взглядом с арбитром Сард.</p>
   <p>— Ты <emphasis>сама</emphasis> видела запись алиби, — встряла Болбай со своего места на краю первого ряда зрителей. Сард шикнула на неё.</p>
   <p>— Да, — сказала Жасмель. — Да, я видела. Я знала, что у отца была повреждена челюсть. Она иногда болела, особенно по утрам. Я не знала, кто нанёс повреждение — он никогда не рассказывал. Но он говорил, что это было очень давно, что тот, кто это сделал, глубоко раскаялся, и что он его простил. — Она помолчала. — Мой отец хорошо разбирался в людях. Он не вступил бы в партнёрство с Адекором, если бы считал, что есть хоть малейшая возможность того, что Адекор снова совершит подобное. — Она посмотрела на Адекора, потом снова на арбитра. — Да, мой отец пропал. Но я не думаю, что он был убит. Если он и умер, то в результате несчастного случая. А если нет…</p>
   <p>— Вы думаете, он ранен? — спросила арбитр Сард. Жасмель смешалась; для арбитров нехарактерно задавать прямые вопросы.</p>
   <p>— Возможно, арбитр.</p>
   <p>Но Сард лишь покачала головой.</p>
   <p>— Дитя, я сочувствую тебе. Правда сочувствую. Я слишком хорошо знаю, каково это, потерять родителя. Но то, что ты говоришь, лишено смысла. Люди обшарили всю шахту в поисках твоего отца. Женщины также участвовали в поисках, хотя уже были Последние Пять. И собак тоже приводили.</p>
   <p>— Но если бы он умер, — сказала Жасмель, — его компаньон передавал бы сигнал, по крайней мере, какое-то время. Его искали переносными сканерами, но не обнаружили.</p>
   <p>— Это так, — согласилась Сард. — Но если его компаньон был намеренно выведен из строя или уничтожен, никакого сигнала не было бы.</p>
   <p>— Но нет никаких свидетельств…</p>
   <p>— Дитя, — сказала арбитр, — люди пропадали без вести и раньше. Когда жизненные обстоятельства становятся невыносимыми, некоторые люди выдирают компаньон из запястья и уходят в необитаемые земли. Они отказываются от всех благ цивилизации и присоединяются к одной из общин, избравших традиционный образ жизни, либо просто ведут жизнь кочевников-одиночек. В жизни твоего отца было что-то, что могло толкнуть его на такой путь?</p>
   <p>— Нет, — ответила Жасмель. — Я виделась с ним, когда Двое в последний раз становились Одним, и с ним всё было в порядке.</p>
   <p>— Мельком, — сказала арбитр.</p>
   <p>— Прошу прощения?</p>
   <p>— Ты виделась с ним мельком. — Сард, очевидно, заметила, как бровь Жасмель полезла на лоб. — Нет, я не смотрела твой алиби архив; ведь тебя ни в чём не обвиняют. Но я навела справки; это полезно, когда ведёшь такое необычное дело, как это. Так что я спрашиваю снова: была ли какая-либо причина для того, чтобы твоему отцу захотелось исчезнуть? В конце концов, он мог просто скрыться от Адекора в шахте, подождать, пока вокруг не будет ни одного шахтного робота, и потом просто подняться наверх на лифте.</p>
   <p>— Нет, арбитр, — сказала Жасмель. — Я не помню никаких признаков психической нестабильности, он казался вполне счастливым — ну, настолько, насколько может быть счастливым человек, не так давно потерявший партнёршу.</p>
   <p>— Я подтверждаю, — сказал Адекор, обращаясь напрямую к арбитру. — Мы с Понтером были счастливы вместе.</p>
   <p>— Вашему свидетельству в данных обстоятельствах доверять нельзя, — сказала Сард. — Но, опять же, я наводила справки, и все подтвердили то, что вы говорите. У Понтера не было долгов, которые он не был бы в состоянии выплатить, не было ни врагов, ни <emphasis>надалп</emphasis> — никаких причин бросать семью и карьеру.</p>
   <p>— Именно, — сказал Адекор; он знал, что должен молчать, но не мог сдержаться.</p>
   <p>— Итак, — сказала арбитр Сард, — если у него не было причин исчезать, и не было психического расстройства, то мы возвращаемся к аргументу Болбай. Если бы Понтер Боддет был лишь ранен или умер от естественных причин, то поисковые партии его бы нашли.</p>
   <p>— Но… — сказала Жасмель.</p>
   <p>— Дитя, — сказала Сард, — если у тебя есть какие-то доказательства — не просто личное мнение или суждение, а конкретное доказательство — что Адекор Халд невиновен, то изложи его.</p>
   <p>Жасмель посмотрела на Адекора. Адекор посмотрел на Жасмель. За исключением пары покашливаний и случайного скрипа сиденья, в зале воцарилась абсолютная тишина.</p>
   <p>— Итак? — сказала арбитр. — Я жду.</p>
   <p>Адекор в ответ на взгляд Жасмель пожал плечами; он понятия не имел, правильно ли будет выложить это сейчас. Жасмель откашлялась.</p>
   <p>— Да, арбитр, есть ещё одна возможность…</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 27</p>
   </title>
   <p>Мэри плохо спала в эту ночь.</p>
   <p>У Рубена на заднем дворе были вывешены эоловы бубенцы. Мэри считала, что тех, кто так делает, надо расстреливать, но, с другой стороны, участок Рубена был площадью в два акра, так что бубенцы вряд ли беспокоили ещё кого-то. Однако их постоянное позвякивание не давало её нормально спать.</p>
   <p>Вечером они долго обсуждали, кому где спать. У Рубена в спальне была королевского размера двуспальная кровать, диван наверху в кабинете, и ещё один в гостиной. К сожалению, ни один из диванов не раскладывался. В конце концов, решили положить в кровать Понтера — он нуждался в этом больше остальных. Рубен лёг на диване наверху, Луиза — на диване внизу, а Мэри улеглась спать в большом шезлонге, также поставленном в гостиной.</p>
   <p>Понтер был серьёзно болен — но с Хак всё было в порядке. Мэри, Рубен и Луиза решили давать импланту уроки языка по очереди. Луиза сказала, что она всё равно сова, так что может заниматься с Хак по ночам; таким образом, языковые уроки будут вестись почти круглые сутки. Луиза и правда исчезла в комнате Понтера незадолго до десяти вечера, и снова спустилась в гостиную уже после двух ночи. Мэри не была уверена, разбудили её шаги Луизы, или она уже не спала, но она поняла, что её очередь идти наверх заниматься с Хак.</p>
   <p>Разговаривая с компаньоном, Мэри нервничала. Не из-за того, что приходилось разговаривать с компьютером — это, наоборот, было ужасно интересно, а потому что нужно было остаться в спальне с Понтером наедине, да ещё и прикрыть дверь, чтобы звуки разговора не потревожили спящего в соседней комнате Рубена.</p>
   <p>Она была поражена, увидев, насколько у Хак улучшился английский за те несколько часов, что она провела с Луизой.</p>
   <p>К счастью, Понтер крепко проспал весь урок языка, хотя однажды Мэри чуть не запаниковала, когда он неожиданно зашевелился и перевернулся на другой бок. Если Мэри правильно поняла объяснения Хак, компаньон проигрывал Понтеру в ушные импланты белый шум, так что тихий разговор Хак и Мэри не мог его побеспокоить.</p>
   <p>Мэри выдержала всего час называния предметов и имитации действий, после чего почувствовала себя настолько уставшей, что не могла продолжать. Она извинилась и спустилась в гостиную. Луиза, сбросившая с себя всё, кроме нижнего белья, сопела на диване, полуукрытая верблюжьим одеялом.</p>
   <p>Мери улеглась на своё кресло и в этот раз, вымотанная до предела, немедленно заснула.</p>
   <empty-line/>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <empty-line/>
   <p>К утру жар у Понтера начал спадать; по-видимому, подействовали аспирин и антибиотики, которые дал ему вчера Рубен. Неандерталец поднялся с постели и спустился в гостиную, повергнув Мэри в глубочайший шок, поскольку был абсолютно голый. Луиза всё ещё спала, а Мэри, свернувшаяся на своём кресле, только-только проснулась. На долю секунды она перепугалась, что Понтер спустился за ней, или… да нет, если бы его кто и привлёк, то наверняка молодая красивая квебечка.</p>
   <p>Но хотя он и скользнул взглядом по Мэри и Луизе, выяснилось, что настоящей его целью была кухня. Наверняка он даже не заметил, что глаза у Мэри открыты.</p>
   <p>Она хотела заговорить, возразить против его наготы, но…</p>
   <p>Боже мой, — думала Мэри, пока Понтер пересекал гостиную. — Боже ж ты мой. Выше шеи он был не слишком впечатляющим на вид, но…</p>
   <p>Она повернула голову ему вслед, провожая исчезающие в дверях кухни ягодицы, и продолжала смотреть, когда он появился из кухни с банкой «кока-колы» в руках; у Рубена в холодильнике ею была заставлена целая полка. Как учёному Мэри было очень интересно наблюдать на неандертальцем во плоти…</p>
   <p>А как женщина она просто наслаждалась зрелищем того, как двигается его мускулистое тело.</p>
   <p>Мэри позволила себе слегка улыбнуться. А ведь она считала, что уже никогда не сможет <emphasis>так</emphasis> смотреть на мужчину.</p>
   <p>Так здорово было узнать, что она ошибалась.</p>
   <empty-line/>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <empty-line/>
   <p>Мэри, Рубена и Луизу уже неоднократно интервьюировали по телефону. С разрешения «Инко» Рубен также устроил пресс-конференцию: они трое стояли вместе перед включённым в селектороном режиме телефоном, а телевизионщики снимали происходящее телеобъективами сквозь открытые окна.</p>
   <p>Тем временем проводились анализы на оспу, бубонную чуму и множество других болезней. Образцы крови военными самолётами доставили в Центр по контролю и профилактике заболеваний в Атланте и в лабораторию четвёртого уровня в Канадском научном центре здоровья людей и животных в Виннипеге. Результаты первых анализов пришли в 11:14 утра. В крови Понтера не было пока обнаружено никаких патогенов, и ни у кого из контактировавших с ним, включая находившихся на карантине в Сент-Джозефе, не появилось никаких признаков болезни. Пока исследовались другие культуры, микробиологи также проверяли образцы крови на наличие неизвестных патогенов — клеток и иных включений, с которыми учёные раньше не сталкивались.</p>
   <p>— Жаль, что он физик, а не физиолог, — пожаловался Рубен Мэри после пресс-конференции.</p>
   <p>— Почему, — спросила Мэри.</p>
   <p>— Ну, нам сильно повезло, что у нас оказались антибиотики, которые на него действуют. Бактерии со временем становятся невосприимчивыми к ним; обычно я сразу даю своим пациентам эритромицин, потому что пенициллин в наши дни уже неэффективен, но Понтеру я сначала дал пенициллин. Он выделяется из хлебной плесени, и если Понтер и его народ не пекут хлеб, то они вряд ли имели дело с пенициллином, так что он может быть очень эффективен против бактерий, которые Понтер принёс из своего мира. Потом я дал ему эритромицин и несколько других, чтобы подавить те микробы, которые он успел подхватить здесь. У народа Понтера, вероятно, есть собственные антибиотики, но они наверняка сильно отличаются от тех, что открыли мы. Если бы он смог рассказать нас о том, какими антибиотиками пользуются они, мы бы получили мощнейшее оружие в борьбе с болезнями, сопротивляться которому наши бактерии ещё не умеют.</p>
   <p>Мэри кивнула.</p>
   <p>— Интересно, — сказала она. — Жаль, что портал между нашими мирами сразу же закрылся. Наверняка две версии Земли могли бы торговать многими вещами. Фармацевтика — это лишь вершина айсберга. Большая часть того, что мы едим, в природе не встречается. Возможно, они не любят пшеницу, но современные помидоры, картошка, кукуруза, домашние куры, свиньи, коровы — все эти формы жизни фактически создали мы сами путём селективного разведения. Мы могли бы обменивать всё это на продукты, которые есть у них.</p>
   <p>Рубен кивнул.</p>
   <p>— И это только начало. Мы могли бы обмениваться сведениями о залежах полезных ископаемых. Держу пари, есть много месторождений минералов и углеводородов, которые они нашли, а мы — нет, и наоборот.</p>
   <p>Мэри подумала, и пришла к выводу, что Рубен прав.</p>
   <p id="_msoanchor_25">— Всё, что существует в природе и старше нескольких десятков тысяч лет, будет существовать в обоих мирах, правильно? Ещё одна Люси<a l:href="#n_24" type="note">[24]</a>, ещё один тиранозавр рекс, дополнительный комплект окаменелостей Бёрджесских сланцев<a l:href="#n_25" type="note">[25]</a>, ещё один алмаз Хоупа — ну, по крайней мере, оригинальный неогранённый камень. — Она замолчала и задумалась.</p>
   <p>К середине дня Понтер уже чувствовал себя значительно лучше. Мэри и Луиза смотрели на него, спокойно спящего на кровати под грудой одеял.</p>
   <p>— Хорошо, что он не храпит, — сказала Луиза. — С таким-то носом…</p>
   <p>— На самом деле, — тихо сказала Мэри, — возможно, поэтому-то он и не храпит — дыхательные пути ничто не блокирует.</p>
   <p>Понтер перевернулся на бок.</p>
   <p>Луиза ещё секунду смотрела на него, потом повернулась к Мэри.</p>
   <p>— Пойду приму душ, — сказала она.</p>
   <p>У Мэри как раз сегодня утром начались месячные; ей душ тоже совсем не помешал бы.</p>
   <p>— Я после вас, — сказал она.</p>
   <p>Луиза ушла в ванную и закрыла за собой дверь.</p>
   <p>Понтер снова пошевелился, потом проснулся.</p>
   <p>— Мэре, — сказал он тихо. Он спал с закрытым ртом, поэтому его голос не был хриплым даже спросонья.</p>
   <p>— Привет, Понтер. Хорошо выспались?</p>
   <p>Он приподнял свою длинную белёсую бровь — Мэри до сих пор не привыкла к зрелищу того, как она взбирается на надбровную дугу — будто услышав что-то до крайности нелепое.</p>
   <p>Потом он слегка наклонил голову; Луиза включила душ. А потом раздул ноздри — каждая стала с размером с четвертак — и посмотрел на Мэри.</p>
   <p>И она внезапно поняла, что происходит, и почувствовала неимоверное смущение и неловкость. Он учуял, что у неё менструация! Мэри попятилась через комнату; она не могла дождаться, когда наступит её очередь воспользоваться душем.</p>
   <p>Лицо Понтера сохраняло нейтральное выражение.</p>
   <p>— Луна, — сказал он.</p>
   <p><emphasis>Да,</emphasis> подумала Мэри, <emphasis>те самые дни месяца.</emphasis> Но она определённо не хотела об этом говорить. Она поспешила вниз, в гостиную.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 28</p>
   </title>
   <p>Выражение морщинистого лица арбитра Сард недвусмысленно говорило: «Лучше б у вас было что-то стоящее».</p>
   <p>— Хорошо, дитя, — сказала она Жасмель, стоящей рядом с Адекором в зале Совета. — Какое другое объяснение ты можешь дать исчезновению своего отца, кроме чьих-то злонамеренных действий?</p>
   <p>Жасмель мгновение помолчала.</p>
   <p>— Я бы с радостью рассказала вам, арбитр, но…</p>
   <p>Сард уже не выглядела такой невозмутимой, как прежде.</p>
   <p>— Да?</p>
   <p>— Но, в общем, учёный Халд рассказал бы об этом лучше меня.</p>
   <p>— Учёный Халд? — воскликнула Сард. — Вы предлагаете обвиняемому самому говорить за себя? — Она недоумённо покачала головой.</p>
   <p>— Нет, — быстро сказала Жасмель, сообразив, что Сард может сейчас отвергнуть нелепую идею. — Нет, ничего такого. Просто он мог бы разъяснить некоторые детали технического характера: касающиеся квантовой физики и…</p>
   <p>— Квантовой физики! — сказала Сард. — Какое отношение к данному делу может иметь квантовая физика?</p>
   <p>— По сути, самое прямое, — сказала Жасмель. — И учёный Халд мог бы представить данную информацию более красноречиво… — она заметила, что Сард хмурится, -…и более <emphasis>сжато</emphasis>, чем я.</p>
   <p>— Не может ли кто-нибудь другой предоставить эту информацию? — спросила Сард.</p>
   <p>— Нет, арбитр, — ответила Жасмель. — То есть, в Эвсое есть женская группа, занятая подобными проблемами…</p>
   <p>— В Эвсое! — громыхнула Сард, как будто речь шла об обратной стороне Луны. Она снова покачала головой. — Ладно, — сказала она. — Учёный Халд, приказываю вам быть кратким.</p>
   <p>Адекор не был уверен, положено ли было ему встать, но сидеть на табурете он уже устал, так что поднялся на ноги.</p>
   <p>— Спасибо, арбитр, — сказал он. — Я… э-э… я признателен за разрешение говорить, а не только отвечать на вопросы.</p>
   <p>— Не дайте мне пожалеть о своей снисходительности, — ответила Сард. — Давайте, начинайте.</p>
   <p>— Да, конечно, — сказал Адекор. — Проект, над которым работал Понтер Боддет и я, касался квантовых вычислений. Квантовый компьютер, согласно одной из интерпретаций, делает следующее: он контактирует с бесчисленными параллельными вселенными, в которых существует идентичный ему квантовый компьютер. И эти квантовые компьютеры одновременно решают различные части сложной математической задачи. Объединяя их вычислительные мощности мы получаем решение задачи очень быстро.</p>
   <p>— Уверена, что это весьма интересно, — сказала Сард. — Но где связь с предполагаемой смертью Понтера?</p>
   <p>— У меня есть основания полагать, достойный арбитр, что во время нашего последнего эксперимента мог возникнуть… в некотором роде, макроскопический проход в одну из этих вселенных, через который и прошёл Понтер, так что…</p>
   <p>Даклар Болбай презрительно фыркнула; её примеру последовали многие из зрителей. Сард снова недоверчиво качала головой:</p>
   <p>— Вы ждёте, что я поверю, будто учёный Боддет провалился в <emphasis>иную вселенную</emphasis>?</p>
   <p>Теперь, когда арбитр высказала своё отношение к предложенной версии, зрители сочли, что можно больше не сдерживать своих чувств. Из разных мест зала послышался нескрываемый смех.</p>
   <p>Адекор ощутил, как учащается его пульс, а пальцы сжимаются в кулаки — он знал, что это последнее, чего ему сейчас было бы нужно. Он ничего не мог поделать с тахикардией, но постепенно сумел заставить пальцы разжаться.</p>
   <p>— Арбитр, — сказал он самым почтительным тоном, на какой был способен, — существование параллельных вселенных лежит в основе многих современных теорий квантовой физики, и…</p>
   <p>— <emphasis>Тишина,</emphasis> — гаркнула Сард; её низкий голос заметался между стенами зала. — Учёный Халд, за все сотни месяцев моей работы арбитром я никогда не слышала настолько слабой отговорки. Вы считаете, что те, кто не посещал вашу хвалёную Академию Наук — невежды, которым можно запудрить мозги непонятными словами?</p>
   <p>— Достойный арбитр, я…</p>
   <p>— Замолчите, — сказала Сард. — Просто замолчите и сядьте.</p>
   <p>Адекор глубоко вдохнул и задержал дыхание — так, как его учили тогда, 250 месяцев назад, когда он лечился после нападения на Понтера. Он медленно выпустил воздух, представляя себе, что вместе с ним из него вытекает ярость.</p>
   <p>— Я сказала <emphasis>сядьте</emphasis>! — рыкнула Сард.</p>
   <p>Адекор подчинился.</p>
   <p>— Жасмель Кет! — сказала арбитр, обращая свой пылающий взор на дочь Понтера.</p>
   <p>— Да, арбитр, — ответила Жасмель.</p>
   <p>Арбитр тоже сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.</p>
   <p>— Дитя, — сказала она уже более спокойным тоном, — я знаю, что недавно от лейкемии умерла твоя мать. Я могу лишь вообразить, насколько несправедливым это казалось тебе и маленькой Мегамег. — Она улыбнулась сестре Жасмель; к существующим морщинам на её лице добавились новые. — И теперь, возможно, и ваш отец тоже мёртв, и снова то была не та неизбежная смерть, что ждёт в конце пути каждого из нас, но смерть, наступившая неожиданно, без предупреждения, в цветущем возрасте. Я могу понять, почему тебе так не хочется смириться с этим, что ты готова поверить любой чепухе…</p>
   <p>— Это не так, арбитр, — сказала Жасмель.</p>
   <p>— Не так? Ты в отчаянии ищешь что-то, за что можно держаться, последнюю призрачную надежду. Разве не так?</p>
   <p>— Я… я так не думаю.</p>
   <p>Сард кивнула.</p>
   <p>— Потребуется время, чтобы принять то, что случилось с твоим отцом. Я знаю это. — Она она оглядела зал, и её взгляд остановился на Адекоре. — Хорошо, — сказала она. Потом сделала паузу, видимо, размышляя. — Хорошо, — повторила она. — Я готова вынести решение. Я считаю, что будет справедливым и приемлемым признать, что у нас имеется дело об убийстве, основанное на косвенных уликах, и посему приказываю вынести его на рассмотрение коллегии трёх арбитров, если только обвинитель не откажется от продолжения дела. — Теперь она смотрела на Болбай. — Вы желаете продолжить преследование обвиняемого от имени своей подопечной, малолетней Мегамег Бек?</p>
   <p>Болбай кивнула.</p>
   <p>— Да.</p>
   <p>У Адекора упало сердце.</p>
   <p>— Очень хорошо, — сказала Сард, заглядывая в свой планшет. — Трибунал будет созван в этом же зале через пять дней, 148/119/03. Вы, учёный Халд, останетесь до этого времени под судебным надзором. Вам понятно?</p>
   <p>— Да, арбитр. Но если бы я мог спуститься в…</p>
   <p>— Никаких «но», — оборвала его Сард. — И ещё одна вещь, учёный Халд. Я буду председательствовать на вашем процессе, и я буду инструктировать двух других арбитров. То, что от вашего имени говорит дочь понтера Боддета — это удачный ход, он добавил делу драматизма, но во второй раз такого эффекта вы не добьётесь. Поэтому искренне советую вам найти кого-то более подходящего, чтобы говорить за вас на трибунале.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 29</p>
   </title>
   <p>К середине дня Рубен смог озвучить хорошие новости. Всё утро он общался по телефону и электронной почте с экспертами в Оттаве, Атланте и Виннипеге.</p>
   <p>— Вы, должно быть, заметили, что Понтер не любит хлеб и молочные продукты, — сказал он, сидя в своей гостиной и прихлёбывая крепчайший эфиопский кофе, который, как обнаружила Мэри, он обожал.</p>
   <p>— Да, — сказала Мэри, которая после душа чувствовала себя куда как комфортнее, несмотря даже на то, что пришлось одеться во вчерашнее. — Он любит мясо и свежие фрукты. Но к овощам, молоку и хлебу интереса не проявляет.</p>
   <p>— Именно, — сказал Рубен. — И люди, с которым я общался, сказали, что это очень хорошо для нас.</p>
   <p>— Почему? — спросила Мэри. Она терпеть не могла кофе, которым наслаждался Рубен; они заказали «Максвелл Хауз» и даже шоколадное молоко, но их доставят только к вечеру, вместе со свежей одеждой. Пока же она получала свою дозу кофеина из банки «кока-колы».</p>
   <p>— Потому что, — ответил Рубен, — это говорит о том, что народ Понтера не занимается сельским хозяйством. То, что мне удалось узнать от Хак, это более-менее подтверждает. Население той версии Земли, похоже, значительно меньше, чем нашей. Как следствие, они не практикуют земледелие или скотоводство, по крайней мере, не в таких масштабах, в каких ими занимаемся мы в последние несколько тысяч лет.</p>
   <p>— Я считала, что без этого невозможно поддерживать сколько-нибудь высокий уровень цивилизации, независимо от численности населения, — сказала Мэри.</p>
   <p>Рубен кивнул.</p>
   <p>— Жду не дождусь, когда Понтер сможет развёрнуто ответить на наши вопросы на эту тему. Так вот, мне сказали, что наши самые опасные болезни впервые появились как болезни домашних животных, которые потом перешли на человека. Корь, туберкулёз и оспа происходят от коров, грипп — от свиней и уток, коклюш — от свиней и собак.</p>
   <p>Мэри нахмурилась. Заметила пролетающий за окном вертолёт — опять репортёры.</p>
   <p>— Ну, если подумать, то так оно и есть.</p>
   <p>— Более того, — сказал Рубен, — болезни наподобие чумы развиваются в основном в местах с высокой плотностью населения, где много потенциальных жертв. В малонаселённых местностях такие болезни, по-видимому, эволюционно нежизнеспособны: они убивают носителя прежде, чем он успевает заразить кого-то ещё.</p>
   <p>— Да, думаю, это тоже верно, — сказала Мэри.</p>
   <p>— Наверное, будет слишком радикальным упрощением считать, что раз общество Понтера не сельскохозяйственное, то это общество охотников и собирателей, — сказал Рубен. — Но это самый близкий известный нам аналог тому, что пытается описывать Хак. Общества охотников и собирателей действительно имеют значительно меньшую плотность населения, и в них и правда гораздо меньше болезней.</p>
   <p>Мэри кивнула. Рубен продолжал:</p>
   <p>— Как мне сказали, тот же самый принцип работал, когда в Америку явились первые европейцы. Первооткрыватели прибыли из густонаселённых аграрных обществ и кишели болезнетворными микробами. Местные жили не так плотно, и животноводство у них практически отсутствовало; они не знали чумы или других болезней, которые передались от животных к человеку. Именно поэтому от контакта пострадала в основном одна сторона.</p>
   <p>— Я считала, что сифилис попал в Старый Свет из Нового, — сказала Мэри.</p>
   <p>— Да, есть некоторые свидетельства в пользу такой версии, — согласился Рубен. Но хотя сифилис и правда впервые возник в Северной Америке, здесь он никогда не передавался половым путём. Лишь попав в Европу, он приспособился к такому способу распространения и стал одной из основных причин смертности. На самом деле эндемичная, невенерическая форма сифилиса встречается до сих пор, правда, в основном среди кочевников-бедуинов.</p>
   <p>— Надо же!</p>
   <p>— Истинная правда. Так что сифилис не опровергает картину одностороннего распространения эпидемических заболеваний, наоборот, его пример подтверждает тезис о том, что для эпидемий требуются социальные условия, типичные для перенаселённых цивилизаций.</p>
   <p>Мэри некоторое время переваривала услышанное.</p>
   <p>— Это значит, что вы, Луиза и я… нам, скорее всего, ничего не угрожает?</p>
   <p>— Это выглядит весьма вероятным: Понтер страдает от чего-то, что подхватил здесь, но скорее всего не принёс с собой ничего, о чём следовало бы беспокоиться.</p>
   <p>— А что будет с ним? Понтер поправится?</p>
   <p>Рубен пожал плечами.</p>
   <p>— Не знаю, — ответил он. — Я дал ему достаточно антибиотиков широкого спектра, чтобы одолеть большинство известных бактериальных инфекций, как Грам-негативных, так и Грам-позитивных. Однако вирусы не реагируют на антибиотики, и не существует такой вещи, как антивирусный препарат широкого спектра действия. Пока мы не установим, что у него действительно конкретная вирусная инфекция, накачивать его произвольными антивирусными средствами без толку — мы ему скорее навредим, чем поможем.</p>
   <empty-line/>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <empty-line/>
   <p>Эксгибиционисты хлынули на дотоле закрытую половину зала Совета и окружили Адекора плотной толпой, выкрикивая вопросы, которые разили его, словно копья — попавшего в засаду мамонта.</p>
   <p>— Стал ли для вас неожиданностью вердикт арбитра Сард? — спрашивал Луласм.</p>
   <p>— Кто будет говорить от вашего имени перед трибуналом? — требовал ответа Хауст.</p>
   <p>— У вас сын 148-го поколения; достаточно ли он взрослый, чтобы осознавать последствия того, что может ждать вас — и его тоже? — спросил эксгибиционист, имени которого Адекор не знал, 147-й, передачи которого, должно быть, смотрела более молодая аудитория.</p>
   <p>Эксгибиционисты набросились и на Жасмель.</p>
   <p>— Жасмель Кет, какими теперь станут ваши отношения с Даклар Болбай?</p>
   <p>— Вы правда верите, что ваш отец жив?</p>
   <p>— Если трибунал осудит учёного Халда как убийцу, что вы будете чувствовать, зная, что защищали виновного?</p>
   <p>Адекор чувствовал поднимающийся гнев, но он старался, старался, <emphasis>старался</emphasis> скрыть его. Он знал, что трансляции эксгибиционистов смотрит множество людей.</p>
   <p>Жасмель наотрез отказалась отвечать на любые вопросы, и эксгибиционисты, наконец, оставили её в покое. Те, кто осаждал Адекора, тоже скоро насытились и мало-помалу очистили зал, оставив Жасмель и Адекора в гулком одиночестве. Жасмель на мгновение поймала взгляд Адекора, но тут же отвернулась. Адекор не знал, что ей сказать; он с лёгкостью читал настроение её отца, но в Жасмель было много и от Класт. Наконец, просто чтобы заполнить зияющую тишину, Адекор произнёс:</p>
   <p>— Я знаю, ты сделала всё, что смогла.</p>
   <p>Жасмель подняла глаза к потолку, к нарисованной на нём заре и укреплённому в центре хрономеру. Потом опустила голову и посмотрела на Адекора.</p>
   <p>— Ты правда это сделал? — спросила она.</p>
   <p>— Что? — сердце Адекора тяжело забилось. — Нет, конечно нет. Я люблю твоего отца.</p>
   <p>Жасмель закрыла глаза.</p>
   <p>— Я не знала, что ты уже пытался убить его.</p>
   <p>— Я не пытался убить его. Я просто разозлился, вот и всё. Я думал, ты поняла это, думал…</p>
   <p>— Ты думал, что раз я продолжала говорить от твоего имени, то на меня никак не повлияло то, что я видела? Это был мой <emphasis>отец</emphasis>! Я видела, как он выплёвывает собственные зубы!</p>
   <p>— Это было очень давно, — сказал Адекор. — Я… я и не помнил, что тогда было столько… столько крови. Мне очень жаль, что тебе пришлось это увидеть. — Он помолчал — Жасмель, ты не понимаешь? Я <emphasis>люблю</emphasis> твоего отца; ему я обязан всем, что имею. После этого… инцидента… он мог обвинить меня; он мог добиться моей стерилизации. Но он не стал. Он понимал, что я был… и есть… нездоров, что иногда я неспособен сдерживать гнев. Тем, что я остался цел, я обязан исключительно ему; тем, что у меня есть сын, Даб, я обязан ему. Моим самым большим чувством по отношению к твоему отцу является <emphasis>благодарность</emphasis>. Я бы никогда не причинил ему вред. Я бы не смог.</p>
   <p>— Возможно, ты устал быть у него в долгу.</p>
   <p>— Это был не долг. Ты ещё молода, Жасмель, ни с кем не связана, но скоро будешь, я знаю. Между теми, кто любит, нет никаких долгов; они прощают друг друга и живут дальше.</p>
   <p>— Люди не меняются, — сказала Жасмель.</p>
   <p>— Нет, меняются. И твой отец это знал.</p>
   <p>Жасмель долго молчала, потом заговорила снова:</p>
   <p>— Кто в этот раз будет говорить от твоего имени?</p>
   <p>Услышав этот вопрос от эксгибициониста, Адекор просто пропустил его мимо ушей. Но сейчас он всерьёз над ним задумался.</p>
   <p>— Лурт была бы логичным выбором, — сказал он. — Она из 145-го, достаточно взрослая, чтобы арбитр отнёсся к ней уважительно. И она сказала, что сделает всё, чтобы помочь.</p>
   <p>— Я надеюсь… — сказала Жасмель. Она сбилась и начала сначала. — Я надеюсь, что всё для тебя закончится хорошо.</p>
   <p>— Спасибо. Что ты теперь планируешь делать?</p>
   <p>Жасмель посмотрела прямо на Адекора.</p>
   <p>— Сейчас, прямо сейчас, я хочу оказаться подальше от этого места… и от тебя.</p>
   <p>Она повернулась и вышла из гнетущего зала Совета, и Адекор остался в нём один.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 30</p>
   </title>
   <subtitle>День пятый</subtitle>
   <subtitle>Вторник, 6 августа</subtitle>
   <subtitle>148/118/28</subtitle>
   <empty-line/>
   <p>ПОИСК ПО НОВОСТЯМ</p>
   <p>Ключевые слова: <emphasis>неандерталец</emphasis></p>
   <cite>
    <p>Исламский духовный лидер заявил, что так называемый неандерталец — неудачный продукт западных генетических экспериментов. Иранец Вилайят аль-Факих призывает канадское правительство признать, что Понтер Боддет — результат нечестивой и аморальной процедуры рекомбинирования ДНК…</p>
   </cite>
   <empty-line/>
   <cite>
    <p>На Оттаву оказывается давление с целью дать Понтеру Боддету канадское гражданство, и эта просьба исходит из весьма неожиданного источника. Президент США Джордж Буш попросил премьер-министра Жана Кретьена ускорить процесс, результатом которого было бы принятие Понтера Боддета в канадское гражданство. Понтер Боддет указал, что в своём мире он родился в местности, которая в нашем соответствует городу Садбери, Онтарио. «Если он родился в Канаде, — сказал Джордж Буш, — значит, он канадец».</p>
    <p>Президент США продвигает идею выдачи Понтеру Боддету канадского паспорта для того, чтобы он мог беспрепятственно приехать в Соединённые Штаты после прекращения карантина; таким образом президент положил конец дебатам на Капитолийском холме по поводу того, может ли американская таможня допустить неандертальца в страну.</p>
    <p>Часть 5 параграфа 4 канадского закона о гражданстве допускает широкое толкование, которым президент Буш предлагает воспользоваться: «С целью разрешения случаев особой и необычной сложности или в знак признания выдающихся заслуг перед Канадой Губернатор может, на своё усмотрение и вопреки другим положениям данного Закона, дать указание Министру наделить гражданством любое лицо…»</p>
   </cite>
   <empty-line/>
   <cite>
    <p>В Министерство здравоохранения Канады была подана интернет-петиция, подписанная более чем 10000 человек со всего мира с требованием поместить Понтера Боддета под бессрочный карантин…</p>
   </cite>
   <empty-line/>
   <cite>
    <p>«Инко» закончила сегодняшние торги двадцатидвухнедельным максимумом стоимости акций…</p>
   </cite>
   <empty-line/>
   <cite>
    <p>«Это медийный цирк, — заявил многолетний ротарианец из Садбери Берни Монкс. — Северное Онтарио не видело ничего подобного с 1934 года, когда в семье Дионн родилось пятеро близнецов…»</p>
   </cite>
   <empty-line/>
   <cite>
    <p>Понтер Боддет продолжает получать многочисленные предложения о работе. Лаборатория Базовых Исследований, принадлежащая японской компании «NNT», предложила ему пост директора их нового подразделения квантовых вычислений. «Майкрософт» и «IBM» также предложили ему контракты с весьма привлекательными условиями. Эм-Ай-Ти, КалТех и ещё восемь университетов пригласили его к себе преподавать. Поступают предложения от корпорации «RAND» и Гринписа. Нет никаких сведений о том, нашёл ли неандерталец привлекательными хоть какие-то из этих предложений…</p>
   </cite>
   <empty-line/>
   <cite>
    <p>Группа учёных из Франции выступила с заявлением о том, что, хотя Понтер Боддет и появился на нашей Земле в Канаде, он не мог родиться в этой стране, поскольку неандертальцы никогда не жили в Северной Америке. Поэтому, считают они, его нужно признать гражданином Франции, поскольку именно во Франции были найдены самые поздние останки неандертальцев…</p>
   </cite>
   <empty-line/>
   <cite>
    <p>Защитники гражданских прав по обеим сторонам границы осуждают принудительный карантин, которому был подвергнут так называемый человек неандертальский, утверждая, что нет никаких свидетельств того, что он представляет собой угрозу чьему бы то ни было здоровью…</p>
   </cite>
   <empty-line/>
   <p>Анализы крови возвращались отрицательными один за другим. То, что заразило Понтера, по-видимому, уже ослабло, и не было никаких следов того, что он может быть носителем чего-то опасного для человечества. И всё же ЛЦКЗ не торопилась отменять карантин.</p>
   <p id="_msoanchor_27">Сегодня Понтер был одет в собственную рубаху, ту, в которой он прибыл на Землю. Федералы привезли для него небольшой гардероб из местного «Марка»<a l:href="#n_26" type="note">[26]</a>, но эта одежда сидела на нём плохо; трудно подобрать готовую одежду для человека, который похож на слегка приплюснутого Мистера Вселенная<a l:href="#n_27" type="note">[27]</a>.</p>
   <p>Понтер — или, скорее, Хак — быстро улучшала свой английский. У компаньона не было звука «и» в предустановленном наборе для синтеза речи, но Хак записала, как Рубен и Мэри произносят его и проигрывала эти записи тогда, когда требовалось произнести английское слово с этим звуком. Однако было настолько непривычно слышать своё имя как «Мэр-<emphasis>и</emphasis>» — первая половина одним из голосов Хак, вторая — голосом Рубена или её собственным, что Мэри сказала компаньону не беспокоиться на этот счёт; в конце концов, и люди не всегда произносят её имя внятно, так что Хак может запросто это делать и дальше. Луиза также сказала Хак, что не имеет ничего против, если та будет называть её Лу.</p>
   <p>Наконец, Хак заявила, что набрала достаточный словарный запас для содержательного общения. Да, сказала она, будут провалы и проблемы, но их можно решать по мере возникновения.</p>
   <p>И вот, пока Рубен принимал по телефону очередную порцию результатов анализов, а Луиза, ярко выраженная сова, отсыпалась наверху, приняв предложение Понтера воспользоваться кроватью, когда он не спит, Мэри и Понтер устроились в гостиной, чтобы в первый раз поболтать по-настоящему. Понтер тихо сказал что-то на своём языке, а Хак воспроизвела его слова мужским голосом по-английски:</p>
   <p>— Как хорошо поговорить.</p>
   <p>У Мэри вырвался тихий нервный смешок. Она так страдала от невозможности общаться в Понтером, а теперь, когда они, наконец, могли разговаривать, она не могла придумать, что ему сказать.</p>
   <p>— Да, — согласилась она. — Хорошо поговорить.</p>
   <p>— Прекрасный день, — сказал Понтер, выглядывая в окно гостиной.</p>
   <p>Мэри снова засмеялась, на этот раз от души. Разговоры о погоде — обычай, выходящий за пределы видовых границ.</p>
   <p>— Да, очень, — сказала она.</p>
   <p>И тут она поняла, что проблема не в том, что она не знала, что сказать Понтеру. Просто вопросов было столько, что она не знала, с чего начать. Понтер — учёный; он наверняка имеет понятие о том, что его народу известно о генетике, о разделении родов Homo и Pan, о…</p>
   <p>Но нет. Нет. Понтер — человек; во-первых и главных он — человек, к тому же прошедший через серьёзную переделку. Наука может подождать. Сейчас они будут говорить о нём, о том, каково ему сейчас.</p>
   <p>— Как вы себя чувствуете? — спросила Мэри.</p>
   <p>— Хорошо, — ответил голос переводчика.</p>
   <p>Мэри улыбнулась.</p>
   <p>— Я имею в виду, на самом деле. Как у вас дела на самом деле?</p>
   <p>Понтер, казалось, заколебался, и Мэри подумала: интересно, разделяют ли неандертальские мужчины с человеческими нежелание говорить о своих чувствах. Но потом он выдохнул шумно и судорожно.</p>
   <p>— Я напуган, — сказал он. — И скучаю по семье.</p>
   <p>Мери вскинула брови.</p>
   <p>— По семье?</p>
   <p>— По дочерям. У меня две дочери, Жасмель Кет и Мегамег Бек.</p>
   <p>Мэри немного опешила. Почему-то ей ни разу не пришло в голову, что у Понтера может быть семья?</p>
   <p>— Старшей сейчас, — сказал Понтер, — я знаю, сколько месяцев, но вы вроде измеряете возраст в годах, нет? Старшей… Хак, посчитай!</p>
   <p>— Жасмель девятнадцать лет, — прозвучал женский голос Хак, — Мегамег девять.</p>
   <p>— О Боже, — сказала Мэри. — С ними всё будет в порядке? А их мать?</p>
   <p>— Класт умерла два декамесяца назад, — сказал Понтер.</p>
   <p>— Двадцать месяцев, — торопливо добавила Хак. — Один и восемь десятых года.</p>
   <p>— Простите, — тихо сказала Мэри. Понтер слегка кивнул.</p>
   <p>— Её клетки, её кровь — они изменились…</p>
   <p>— Лейкемия, — подсказала термин Мэри.</p>
   <p>— Я скучаю по ней каждый месяц, — сказал Понтер.</p>
   <p>Должно быть, ошибка перевода, подумала Мэри; наверняка он хотел сказать, что скучает по жене каждый день.</p>
   <p>— Потерять обоих родителей…</p>
   <p>— Да, — сказал Понтер. — Конечно, Жасмель уже почти взрослая, так что…</p>
   <p>— То есть, она может голосовать и всё такое? — спросила Мэри.</p>
   <p>— Нет-нет-нет. Хак что-то неправильно подсчитала?</p>
   <p>— Я совершенно уверена, что расчёты верны, — ответила Хак женским голосом.</p>
   <p>— Жасмель слишком молода, чтобы голосовать, — сказал Понтер. — <emphasis>Я</emphasis> слишком молод, чтобы голосовать.</p>
   <p>— И в каком же возрасте в вашем мире получают право голоса?</p>
   <p>— Ты должен встретить по крайней мере 667-ю луну — две трети от традиционного тысячемесячного периода жизни.</p>
   <p>Хак, по-видимому, не желая, чтобы её компетентность в области арифметике снова подвергали сомнению, быстро добавила:</p>
   <p>— Право голоса получают в возрасте пятидесяти одного года; традиционная продолжительность жизни — семьдесят семь лет, хотя в наши дни многие живут гораздо дольше.</p>
   <p>— Здесь, в Онтарио, люди получают право голосовать в восемнадцать, — сказала Мэри. — В смысле, лет.</p>
   <p>— Восемнадцать! — воскликнул Понтер. — Это безумие.</p>
   <p>— Я не знаю ни одного места, где бы этот возраст был больше двадцати одного года.</p>
   <p>— Это многое объясняет в вашем мире, — сказал Понтер. — Мы не позволяем людям влиять на политику и принимать решения, пока они не накопят достаточно мудрости и жизненного опыта.</p>
   <p>— Но если Жасмель не может голосовать, то чем в вашем мире взрослый отличается от подростка?</p>
   <p>Понтер слегка двинул плечами.</p>
   <p>— Полагаю, в моём мире эта разница не так значительна, как в вашем. Тем не менее, достигнув возраста 250 месяцев человек начинает сам нести юридическую ответственности за свои действия и находится на пороге обустройства собственного дома. — Он покачал головой. — Хотел бы я дать Жасмель и Мегамег знать, что я жив, что думаю о них. Даже если я никогда не смогу вернуться назад, я бы отдал всё, только бы передать им весточку.</p>
   <p>— А вы действительно не сможете вернуться? — спросила Мэри.</p>
   <p>— Не вижу, как. О, если бы здесь был построен квантовый компьютер, то условия, которые привели к моему… переносу сюда можно бы было попытаться повторить. Но я физик-теоретик; я имею лишь смутное представление о деталях внутреннего устройства квантового компьютера. Мой партёр, Адекор, в этом хорошо разбирается, но с ним никак не связаться.</p>
   <p>— Должно быть, вы в отчаянии, — сказала Мэри.</p>
   <p>— Простите, — ответил Понтер. — Я не хотел нагружать вас своими проблемами.</p>
   <p>— Всё в порядке, — заверила его Мэри. — Можем ли мы… Можем ли мы вам как-то в этом помочь?</p>
   <p>Понтер произнёс единственное короткое слово, прозвучавшее как-то по-особенному грустно.</p>
   <p>— Нет, — перевела его Хак.</p>
   <p>Мэри захотелось поднять ему настроение.</p>
   <p>— Ну, хоть карантин должен уже скоро кончиться. Может быть, после того, как нас выпустят, вы сможете попутешествовать, посмотреть мир. Садбери — маленький город, но…</p>
   <p>— <emphasis>Маленький?</emphasis> — Понтер выпучил от удивления глаза. — Но здесь же… даже не знаю, сколько… по меньшей мере несколько десятков тысяч жителей.</p>
   <p>— В городской черте Садбери живёт 160000 человек, — сказала Мэри, которая полистала в гостинице путеводитель.</p>
   <p>— Сто шестьдесят тысяч! — повторил Понтер. — И это маленький город? Вы, Мэре, приехали из другого места, да? Из другого города. Сколько людей живёт там?</p>
   <p>— Собственно в городе Торонто — 2,4 миллиона; в агломерации — в зоне сплошной городской застройки с Торонто в центре — около 3,5 миллионов.</p>
   <p>— Три с половиной миллиона? — изумлённо переспросил Понтер.</p>
   <p>— Плюс-минус.</p>
   <p>— Сколько всего людей?</p>
   <p>— Во всём мире? — спросила Мэри.</p>
   <p>— Да.</p>
   <p>— Чуть больше шести миллиардов.</p>
   <p>— Миллиард — это… тысяча раз по миллиону?</p>
   <p>— Именно так, — ответила Мэри. — По крайней мере здесь, в Северной Америке. В Британии… ладно, забудьте. Да, миллиард — это тысяча миллионов.</p>
   <p>Понтер осел в своём кресле.</p>
   <p>— Это… это просто немыслимое количество людей.</p>
   <p>Мэри подняла брови.</p>
   <p>— А сколько людей живёт в вашем мире?</p>
   <p>— Сто восемьдесят два миллиона, — ответил Понтер.</p>
   <p>— Почему так мало? — спросила Мэри?</p>
   <p>— Почему так много? — спросил Понтер.</p>
   <p>— Я не знаю, — ответила Мэри. — Никогда не задумывалась.</p>
   <p>— Вы не… в моём мире мы знаем, как предотвращать беременность. Возможно, я мог бы вас научить…</p>
   <p>Мэри улыбнулась.</p>
   <p>— У нас тоже есть для этого средства.</p>
   <p>Понтер поднял бровь.</p>
   <p>— Должно быть, наши работают лучше?</p>
   <p>Мэри рассмеялась.</p>
   <p>— Возможно.</p>
   <p>— И вам хватает еды для шести миллиардов людей?</p>
   <p>— Мы по большей части едим растения. Мы культивируем… — Раздался гудок; по соглашению с Хак, услышав слово, которого нет в базе данных и о значении которого она не смогла догадаться по контексту, она подавала звуковой сигнал. -…мы специально их выращиваем. Я заметила, что вам не нравится хлеб, — снова гудок, — э-э… еда, приготовленная из зерна, но хлеб, а также рис — это то, что ест большинство из нас.</p>
   <p>— Вы кормите шесть миллиардов человек <emphasis>растениями</emphasis>?</p>
   <p>— Э-э… не совсем, — сказала Мэри. — Примерно полмиллиарда человек испытывает нехватку еды.</p>
   <p>— Это очень плохо, — сказал Понтер.</p>
   <p>Мэри не могла не согласиться. Только тут она неожиданно для себя осознала, что до сих пор Понтер имел дело лишь с весьма облагороженным образом Земли. Он немного смотрел телевизор, но недостаточно для формирования целостной картины. Тем не менее, было похоже, что Понтеру действительно придётся провести остаток своей жизни на этой Земле. И ему нужно будет рассказать о войне, о преступности, о загрязнении, о рабстве — о кровавой полосе, тянущейся через всю историю человечества.</p>
   <p>— Наш мир — непростое место, — сказала Мэри, как будто это оправдывало тот факт, что люди голодают.</p>
   <p>— Да, я уже понял, — сказал Понтер. — У нас только один вид людей, хотя в прошлом их было больше. Но вас тут три или четыре вида.</p>
   <p>Мэри недоумённо тряхнула головой.</p>
   <p>— Что? — спросила она.</p>
   <p>— Разные виды людей. Вы относитесь к одному виду, а Рубен, очевидно, к другому. А мужчина, который помогал меня спасать — это, по-видимому, какой-то третий вид.</p>
   <p>Мэри улыбнулась.</p>
   <p>— Нет, это не различные виды. У нас все люди тоже принадлежат к одному биологическому виду — Homo sapiens.</p>
   <p>— И вы все способны скрещиваться? — спросил Понтер.</p>
   <p>— Да, — ответила Мэри.</p>
   <p>— И потомство не стерильно?</p>
   <p>— Нет.</p>
   <p>Понтер нахмурился.</p>
   <p>— Вы — генетик, — сказал он, — не я, но… но… если все могут скрещиваться со всеми, то откуда такие различия? Разве люди не стали бы со временем похожими, демонстрируя смесь всех возможных черт?</p>
   <p>Мэри шумно вздохнула. Она не хотела влезать в это болото на такой ранней стадии общения.</p>
   <p>— Ну, в общем, в прошлом — не сейчас, вы понимаете, но… — она сглотнула. — То есть, и сейчас тоже, но в меньшей степени, люди разных рас… — гудок в другой тональности: известное слово в непонятном контексте, — люди с одним цветом кожи избегали… скрещивания с людьми с кожей другого цвета.</p>
   <p>— Почему? — спросил Понтер. Простой вопрос; действительно, почему?</p>
   <p>Мэри слабо пожала плечами.</p>
   <p>— Разница в цвете изначально возникла из-за длительной географической изоляции популяций. Но после этого… после этого взаимодействие было затруднено невежеством, глупостью, ненавистью.</p>
   <p>— Ненавистью, — повторил Понтер.</p>
   <p>— Да, как ни грустно это признать. — Она снова пожала плечами. — В прошлом моего вида много такого, чем я не горжусь.</p>
   <p>Понтер довольно долго молчал.</p>
   <p>— Я думал над тем, что это за мир, — сказал он, наконец. — Я удивился, когда увидел изображения черепов в больнице. Я видел такие черепа раньше; в моём мире они известны лишь в виде ископаемых останков. Это было поразительно — увидеть во плоти то, с чем раньше был знаком лишь в виде костей.</p>
   <p>Он снова замолчал, глядя на Мэри так, словно до сих пор дивился её внешности. Она смущённо поёрзала на стуле.</p>
   <p>— Мы ничего не знали ни о цвете вашей кожи, — сказал Понтер, — ни о цвете волос. Наши… — гудок; гудком Хак также заменяла слова, для которых не могла найти английского эквивалента, — были бы поражены, узнав, насколько разными вы могли быть.</p>
   <p>Мэри улыбнулась.</p>
   <p>— Ну, не все эти различия природные, — сказала она. — Вот, к примеру, мои волосы на самом деле не такого цвета.</p>
   <p>Понтера явно удивила это новость.</p>
   <p>— И какого же тогда?</p>
   <p>— Да такого, серовато-коричневого.</p>
   <p>— И почему вы его изменили?</p>
   <p>Мэри пожала плечами.</p>
   <p>— Самовыражение, и… в общем, я сказала, что они серовато-коричневые, но на самом деле они больше серые, чем коричневые. Мне… как, как впрочем, и многим другим, не нравится такой цвет.</p>
   <p>— У моего вида волосы становятся серыми с возрастом.</p>
   <p>— И у нас тоже; волосы такого света мы называем седыми. Никто не рождается с седыми волосами.</p>
   <p>Понтер снова нахмурился.</p>
   <p>— В моём языке слово для человека, обладающего знаниями, которые приходят только с опытом, и слово для цвета, который приобретают волосы с возрастом, одно и то же — «серый». Не могу себе представить, чтобы кому-то хотелось скрыть этот цвет.</p>
   <p>Мэри в очередной раз пожала плечами.</p>
   <p>— Мы делаем много бессмысленных вещей.</p>
   <p>— Это точно, — сказал Понтер. Он помолчал, словно раздумывая, стоит ли продолжать тему. — Мы часто задумывались, что стало с вашим народом — я имею в виду, в нашем мире. Простите, я не хочу показаться… — гудок, — но вы, должно быть, в курсе, что ваш мозг меньше нашего.</p>
   <p>Мэри кивнула.</p>
   <p>— В среднем на десять процентов, если я правильно помню.</p>
   <p>— И вы, очевидно, заметно слабее физически. Исходя из следов крепления мышц на ископаемых костях мы заключили, что ваша мышечная масса была вдвое меньше нашей.</p>
   <p>— Примерно так и есть, я полагаю, — сказала Мэри, кивая.</p>
   <p>— А также, — продолжал Понтер, — вы упомянули о неспособности уживаться даже с представителями собственного вида.</p>
   <p>Мэри снова кивнула.</p>
   <p>— В моём мире тоже находили археологические свидетельства того же самого, — сказал Понтер. — Согласно популярной у нас теории вы истребили друг друг сами… что в случае с существами менее разумными, чем мы, вовсе не кажется… — Понтер опустил голову. — Простите; я не хотел вас расстроить.</p>
   <p>— Всё в порядке, — ответила Мэри.</p>
   <p>— Я уверен, что существует лучшее объяснение, — сказал Понтер. — Мы так мало о вас знаем.</p>
   <p>— Я думаю, — сказала Мэри, — что одно только знание о том, что всё могло быть по-другому — что выживание именно нашего вида не было предопределено — это уже очень ценно. Это напомнит моему народу о том, как драгоценна на самом деле жизнь.</p>
   <p>— Для вас это не очевидно? — спросил Понтер, изумлённо округляя глаза.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 31</p>
   </title>
   <p>Наконец Адекор медленно и печально поковылял к выходу из зала Совета. Всё это было безумием. Безумием! Он потерял Понтера, и, будто это был недостаточно тяжёлый удар, его теперь ждёт трибунал. Доверие, которое он раньше чувствовал по отношению к судебной системе — о которой до сего дня он имел весьма смутное представление — рассыпалось в прах. Как они могут травить невиновного человека, перенёсшего такое горе?</p>
   <p>Адекор прошёл по длинному коридору, стены которого украшали ряды портретов великих арбитров прошлого, мужчин и женщин, заложивших основы современного права. Был ли этот… этот <emphasis>фарс</emphasis> венцом из замысла? Он продолжал идти, не обращая внимания на других людей, мимо которых проходил, пока его взгляд не зацепился за пятно оранжевого цвета.</p>
   <p><emphasis>Болбай</emphasis>, всё ещё в цветах обвинения, на дальнем конце коридора. Она задержалась в здании Совета, вероятно, дожидаясь ухода эксгибиционистов, и теперь уходила сама. </p>
   <p>Прежде, чем он сообразил толком, что делает, Адекор обнаружил, что бежит через коридор к ней; покрывающий пол ковёр мха заглушал топот его ног. Он догнал её как раз в тот момент, когда она шагнула в дверь в конце коридора, ведущей наружу, под тёплое предвечернее солнце.</p>
   <p>— Даклар!</p>
   <p>Даклар Болбай испуганно оглянулась.</p>
   <p>— Адекор! — воскликнула она, выпучив на него глаза. Потом громко заговорила: — Тот, кто ведёт судебное наблюдение за Адекором Халдом, внимание! Он приблизился ко мне, своему обвинителю!</p>
   <p>Адекор медленно покачал головой.</p>
   <p>— Я не собираюсь причинять тебе вред.</p>
   <p>— Как я имела возможность убедиться, — сказала Болбай, — твои действия не всегда совпадают с твоими намерениями.</p>
   <p>— Это было много <emphasis>лет</emphasis> назад, — сказал Адекор, намеренно употребив слово, которое подчёркивало исключительную длительность промежутка времени. — Я никого не бил ни до того, ни после того.</p>
   <p>— Но ты сделал это <emphasis>тогда</emphasis>, — сказала Болбай. — Ты сорвался. Ты ударил. Ты бил насмерть.</p>
   <p>— Нет! Нет, я никогда не хотел Понтеру зла.</p>
   <p>— Нам не следует разговаривать, — сказала Болбай. — Позволь мне откланяться. — Она повернулась.</p>
   <p>Адекор протянул руку и схватил её за плечо.</p>
   <p>— Нет, подожди!</p>
   <p>Когда он снова увидел её лицо, на нём было выражение паники, однако она быстро успокоилась и со значением посмотрела на его руку, держащую её за плечо. Адекор отпустил её.</p>
   <p>— Прошу, — сказал он. — Прошу, просто скажи мне, <emphasis>почему</emphasis>? Почему ты преследуешь меня с такой… как будто мстишь мне за что-то? За всё время, что знаем друг друга, я ни разу не сделал тебе дурного. Ты наверняка знаешь, что я любил Понтера, и что он любил меня. Ему бы не хотелось, чтобы ты вот так вот преследовала меня.</p>
   <p>— Не строй из себя невинность, — сказала Болбай.</p>
   <p>— Но я невиновен! Почему ты это делаешь?</p>
   <p>Она просто качнула головой, развернулась и пошла прочь.</p>
   <p>— Почему? — крикнул Адекор ей вслед. — <emphasis>Почему?</emphasis></p>
   <empty-line/>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <empty-line/>
   <p>— Может быть, поговорим о вашем народе? — предложила Мэри Понтеру. — До сих пор мы могли изучать неандертальцев лишь по ископаемым останкам. Было много споров по разным вопросам, таким как, скажем, для чего нужны ваши выступающие надбровные дуги.</p>
   <p>Понтер моргнул.</p>
   <p>— Они прикрывают глаза от солнца.</p>
   <p>— Правда? — изумилась Мэри. — Да, думаю, это имеет смысл. Но тогда почему у моего народа их нет? В смысле, неандертальцы же эволюционировали в Европе, а мои предки пришли из Африки, где гораздо более солнечно.</p>
   <p>— Мы тоже ломали над этим голову, — сказал Понтер, — когда исследовали останки глексенов.</p>
   <p>— Глексенов? — повторила Мэри.</p>
   <p>— Разновидность ископаемых гоминид в моём мире, на которую вы более всего походите. У глексенов не было надбровных дуг, так что мы предположили, что они вели ночной образ жизни.</p>
   <p>Мэри улыбнулась.</p>
   <p>— Я думаю, неверны очень многие из заключений, сделанных на основе исследований одних только костей. А скажите: что вы думали насчёт этого? — Она постучала указательным пальцем по подбородку.</p>
   <p>Понтер смутился.</p>
   <p>— Я теперь знаю, что это совершенно не так, но…</p>
   <p>— Да? — ободрила его Мэри.</p>
   <p>Понтер разгладил ладонью бороду, так, чтобы стала видна его челюсть без подбородка.</p>
   <p>— У нас нет такого выступа, так что мы предположили…</p>
   <p>— Что? — сказала Мэри.</p>
   <p>— Мы предположили, что этот выступ удерживал стекающую слюну. У вас такая маленькая ротовая полость, мы думали, что из неё постоянно вытекает слюна. Также, поскольку у вас меньший объём мозга, чем у нас, а у, гм, идиотов часто капает слюна изо рта…</p>
   <p>Мери рассмеялась.</p>
   <p>— Какой ужас, — сказала она. — Кстати, раз речь зашла о челюстях: а что случилось с вашей?</p>
   <p>— Ничего, — сказал Понтер. — Она такая, как всегда была.</p>
   <p>— Я видела ваши рентгеновские снимки в больнице, — сказала Мэри. — На вашей нижней челюстной кости видны следы обширной реконструкции.</p>
   <p>— Ах, <emphasis>это</emphasis>, — сказал Понтер, словно бы виновато. — Да, пару сот месяцев тому назад я получил удар по лицу.</p>
   <p>— И чем это вас ударило? — спросила Мэри. — Кирпичом?</p>
   <p>— Кулаком, — ответил Понтер.</p>
   <p>У Мэри отвисла её собственная челюсть.</p>
   <p>— Я знала, что неандертальцы сильны, но… вау! И всё это одним ударом?</p>
   <p>Понтер кивнул.</p>
   <p>— Вам повезло, что вы остались живы, — сказала Мэри.</p>
   <p>— Нам обоим повезло — и ударенному, и ударятелю, если так можно выразиться.</p>
   <p>— Но из-за чего вас ударили?</p>
   <p>— Дурацкий спор, — сказал Понтер. — Конечно, он не должен был этого делать, и потом дико извинялся. Я решил не давать делу ход; если бы я это сделал, его обвинили бы в покушении на убийство.</p>
   <p>— Он правда мог убить вас одним ударом?</p>
   <p>— О да. Я успел среагировать и приподнять голову, так что удар пришёлся в челюсть, а не в середину лица. Если бы кулак попал туда, то бы проломил дыру в черепе.</p>
   <p>— О ужас, — сказала Мэри.</p>
   <p>— Он был зол, и я его спровоцировал. Мы оба были виноваты в равной мере.</p>
   <p>— А вы… <emphasis>вы</emphasis> способны убить кого-нибудь голыми руками? — спросила Мэри.</p>
   <p>— Конечно, — ответил Понтер. — Особенно если подойти сзади. — Он переплёл пальцы, поднял руки и изобразил удар сомкнутыми кулаками сверху вниз. — Если такой удар нанести сзади, человеческий череп расколется. Спереди же, если удастся нанести хороший удар кулаком или ногой в грудную клетку, я могу раздавить сердце.</p>
   <p>— Но… но… не в обиду будь сказано, но обезьяны тоже очень сильны, но при этом редко убивают друг друга в драках.</p>
   <p>— Это потому что в схватках за превосходство внутри группы действия обезьян ритуализированны и инстинктивны, и обычно они просто шлёпают друг друга — это работа на публику. Но вообще-то шимпанзе убивают других шимпанзе, хотя обычно пользуются для этой цели зубами. Сжимать пальцы в кулак способны только люди.</p>
   <p>— О… ужас. — Мэри понимала, что повторяется, но не смогла придумать ничего другого, чтобы выразить сумму своих чувств. — У нас люди дерутся всё время. Некоторые даже превращают это в спорт: бокс, борьба, реслинг.</p>
   <p>— Безумие, — сказал Понтер.</p>
   <p>— Да, я согласна, — сказала Мэри. — Но они почти никогда друг друга не убивают. То есть, я имею в виду, человек практически не способен убить другого человека голыми руками. Мы, я так думаю, просто недостаточно сильны для этого.</p>
   <p>— В моём мире, — сказал Понтер, — ударить значит убить. Поэтому мы <emphasis>никогда</emphasis> друг друга не бьём. Насилие может закончиться смертью, поэтому мы просто не можем его допустить.</p>
   <p>— Но вас ведь ударили, — сказала Мэри.</p>
   <p>Понтер кивнул.</p>
   <p>— Это было очень давно, когда я учился в Научной Академии. Я спорил так, как это делают лишь в юности, будто от победы в споре что-то зависит. Я видел, что мой оппонент приходит в ярость, но продолжал его донимать. И он отреагировал… неудачным образом. Но я его простил.</p>
   <p>Мэри посмотрела на Понтера и представила себе, как он подставляет вторую свою длинную скошенную щёку ударившему его.</p>
   <empty-line/>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <empty-line/>
   <p>Адекор попросил компаньона вызвать ему транспортный куб, который отвёз его домой. И теперь он снова сидел на веранде, один, изучая судебную процедуру. Хотя передачи его компаньона и контролировались, однако он по-прежнему мог им пользоваться, чтобы обратиться к накопленным человечеством знаниям и перенести часть из них на планшет для комфортного изучения.</p>
   <p>Его партнёрша Лурт сразу же согласилась выступать от его имени на трибунале. Но хотя она и другие — в этот раз она сможет вызывать свидетелей — могут засвидетельствовать мирный характер Адекора и стабильность их отношений с Понтером, этого вряд ли хватит, чтобы убедить арбитра Сард и её коллег оправдать его. Так что он начал перерывать судебную историю в поисках других дел с обвинением в убийстве в отсутствие тела жертвы, в надежде, что решение по прежнему делу сможет ему помочь.</p>
   <p>Первое такое дело, что ему попалось, слушалось давным-давно, во времена 17-го поколения. Обвинялся мужчина по имени Дасста, который якобы убил свою жену, незаметно пробравшись в Центр. Однако тело так и не было найдено: его партнёрша в один прекрасный день просто исчезла без следа. Трибунал постановил, что в отсутствие тела невозможно утверждать, что произошло убийство.</p>
   <p>Адекора эта находка привела в восторг — пока он не углубился в изучение судебной процедуры.</p>
   <p>Понтер и Адекор выбрали для веранды кресла обычной — не слишком прочной — конструкции. Это было свидетельством непоколебимой уверенности понтера в то, что Адекор излечился, и его гнев никогда больше не выльется во вспышку насилия. Но Адекор был так расстроен тем, что прочитал, что в сердцах разломал подлокотник кресла ударом кулака — щепки так и полетели во все стороны. Юридические последствия, прочитал он, имеют лишь дела не старше десяти поколений; общество развивается, гласил «Кодекс Цивилизации», и то, что люди делали в далёком прошлом, в современном мире могло полностью утратить смысл.</p>
   <p>Адекор продолжил поиски и в конце концов наткнулся на интригующее дело времён 140-го поколения — всего восемь поколений назад. Мужчина был обвинён в убийстве другого мужчины во время спора из-за того, что последний вырастил дом слишком близко к дому первого. Однако труп так и не был найден. В этом случае трибунал также решил, что отсутствия тела достаточно для прекращения преследования. Адекор снова обрадовался, но…</p>
   <p>Но.</p>
   <p>140-е поколение. Это период… посмотрим… от 1100 до 980 месяцев назад; от девяноста восьми до семидесяти девяти лет назад. Однако компаньоны появились всего лишь около тысячи месяцев назад; сейчас как раз готовятся к празднованию юбилея.</p>
   <p>Произошёл тот случай из 140-го до или после внедрения компаньонов? Адекор принялся уточнять.</p>
   <p>До того. <emphasis>Хрящ!</emphasis> Болбай наверняка заявит, что то решение не имеет отношения к настоящему разбирательству. Разумеется, скажет она, трупы и даже живые люди запросто могли пропасть без следа в тёмные времена до того, как великий Лонвес Троб освободил нас, но дело, в котором <emphasis>не могло</emphasis> быть записи действий обвиняемого не может влиять на решение по делу, в котором обвиняемый подстроил ситуацию с целью <emphasis>избежать</emphasis> появления такой записи.</p>
   <p>Адекор стал искать дальше. На мгновение он задумался о том, что хорошо бы, если бы были люди, специализирующиеся на разрешении всяких правовых вопросов от имени других; казалось бы, такой вклад был бы весьма ценным. Он с радостью обменялся бы трудом с кем-нибудь, кто провёл бы это исследование за него. Но нет; плохая идея. Само существование людей, которые полный день занимаются вопросами права, без сомнения спровоцировало бы рост числа таких дел и…</p>
   <p>Внезапно из дома выскочила Пабо и заливисто залаяла. Адекор посмотрел, на кого она лает, и его сердце, уже в который раз за эти дни, подпрыгнуло. Неужели?… Неужели?…</p>
   <p>Но нет. Конечно, нет. И всё же это был некто, кого Адекор совершенно не ожидал сейчас увидеть — юная Жасмель Кет.</p>
   <p>— Здравый день, — сказала она, подойдя на десять шагов.</p>
   <p>— Здравый день, — ответил Адекор, стараясь не выдать голосом удивления.</p>
   <p>Жасмель уселась на второе кресло, то, на котором обычно сидел её отец. Пабо хорошо знала Жасмель; Понтер часто брал собаку с собой в Центр, когда Двое становились Одним, и она явно обрадовалась, увидев знакомое лицо. Пабо тыкалась носом в колени Жасмель, а та ерошила рыжевато-коричневую шерсть у неё на макушке.</p>
   <p>— Что случилось с креслом? — спросила Жасмель.</p>
   <p>Адекор отвёл взгляд.</p>
   <p>— Ничего.</p>
   <p>Жасмель, по-видимому, решила не педалировать эту тему; в конце концов, всё и так было очевидно.</p>
   <p>— Лурт согласилась говорить от твоего имени? — просила она.</p>
   <p>Адекор кивнул.</p>
   <p>— Хорошо, — сказала Жасмель. — Я уверена, она сделает всё, что сможет. — Она какое-то время молчала, потом, снова взглянув на отломанный подлокотник, сказала: — Но…</p>
   <p>— Да, — согласился Адекор. — Но.</p>
   <p>Жасмель смотрела вдаль, на окружающую дом местность. На приличном расстоянии от дома спокойно и невозмутимо брёл мимо мамонт.</p>
   <p>— Теперь, когда дело передано в трибунал, алиби-куб моего отца был перенесён в крыло мёртвых. Даклар провела весь день, просматривая эпизоды из него и готовясь к процессу против тебя. Это, конечно, её право, как обвинителя, говорящего от имени мёртвого человека. Но я настояла, чтобы она разрешила мне смотреть алиби отца вместе с ней. И я смотрела на вас с отцом, в последние дни перед его исчезновением. — Она подняла на него затуманенный взгляд. — Болбай не видит этого, но она ведь уже давно одна. Но я… я тебе рассказывала, что мной интересуется один молодой человек? Что бы ты там ни говорил про то, что я ещё ни с кем не связана, я <emphasis>знаю</emphasis>, как выглядит любовь — и у меня нет ни малейшего сомнения в том, что ты на самом деле любил моего отца. Увидев тебя его глазами, я больше не могу верить в то, что ты мог нанести ему хоть какой-нибудь вред.</p>
   <p>— Спасибо.</p>
   <p>— Я могу… могу как-нибудь помочь тебе подготовиться к трибуналу?</p>
   <p>Адекор печально покачал головой.</p>
   <p>— Похоже, уже никто не сможет спасти меня и моих родных.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 32</p>
   </title>
   <subtitle>День шестой</subtitle>
   <subtitle>Среда, 7 августа</subtitle>
   <subtitle>148/118/29</subtitle>
   <empty-line/>
   <p>ПОИСК ПО НОВОСТЯМ</p>
   <p>Ключевые слова: <emphasis>неандерталец</emphasis></p>
   <cite>
    <p>Журнал «Плейгёрл» прислал Понтеру Боддету письмо с предложением сняться для обложки обнаженным…</p>
   </cite>
   <empty-line/>
   <cite>
    <p>«Есть ли у него душа?» спрашивает Преподобный Питер Дональдсон из Церкви Христа Искупителя в Лос-Анджелесе. «Это ключевой вопрос. И я отвечаю: нет, у него нет души…»</p>
   </cite>
   <empty-line/>
   <cite>
    <p>«Мы считаем, что эта спешка с предоставлением Понтеру Боддету канадского гражданства затеяна с тем, чтобы он смог представлять Канаду на следующих Олимпийских играх, и мы призываем МОК явным образом разрешить участие в соревнованиях только представителям <emphasis>Homo sapiens sapiens</emphasis>…»</p>
   </cite>
   <empty-line/>
   <cite>
    <p>Не пропустите: футболки с лицом Понтера Боддета. Имеются размеры S, M, L, XL, XXL и неандертальский.</p>
   </cite>
   <empty-line/>
   <cite>
    <p>Германское Общество Скептиков со штаб-квартирой в Нюрнберге заявило сегодня, что нет ни единой причины считать Понтера Боддета пришельцем из параллельного мира. «Эту версию мы примем в последнюю очередь, — заявил исполнительный директор Карл фон Шлегель, — и лишь после того, как иные, более простые теории окажутся неверными…»</p>
   </cite>
   <empty-line/>
   <cite>
    <p>Федеральная полиция сегодня арестовала трёх человек, пытавшихся проникнуть сквозь полицейские кордоны вокруг дома доктора Рубена Монтего в Лайвли, городке в 14 км к юго-западу от Садбери, в котором находится на карантине неандерталец…</p>
   </cite>
   <empty-line/>
   <p>Есть множество способов убить время, и похоже, что Рубен и Луиза нашли старейший из них. Мэри никогда не смотрела на Рубена под таким углом, но теперь, обдумав всё хорошенько, поняла, что он и в самом деле весьма симпатичен. Бритая голова была не в её вкусе, но у Рубена были приятные, чёткие черты лица, ослепительная улыбка, умный взгляд, он был поджар и довольно мускулист.</p>
   <p>И, конечно, у него был этот очаровательный акцент. Но не только. Оказалось, что он бегло говорит по-французски, так что они с Луизой могли общаться на её родном языке. Плюс, судя по его дому и машине, он очень неплохо зарабатывал — что, впрочем, не удивительно для врача.</p>
   <p><emphasis>Просто находка,</emphasis> сказала бы сестра Мэри. Конечно, у Мэри было достаточно жизненного опыта, чтобы понимать, что после снятия карантина этим отношениям, скорее всего, суждено завершиться. И всё же она испытывала неловкость. Не из-за того, что была ханжой — ей нравилось думать, что это не так, несмотря на то, что росла «хорошей девочкой» в католическом семействе. Скорее, она опасалась, что у Понтера сложится превратное представление о сексуальных привычках в этом мире, что он может подумать, будто от него теперь <emphasis>ожидают</emphasis>, что он вступит в связь с Мэри. А чьи-то ухаживания ей сейчас нужны были меньше всего. </p>
   <p>Однако интрижка между Луизой и Рубеном действительно привела к тому, что Мэри стала больше времени проводить наедине с Понтером. Вскоре выяснилось, что дневное время Рубен и Луиза предпочитают проводить в подвале за просмотром фильмов из обширной коллекции Рубена, тогда как Мэри и Понтер оставались на первом этаже. И поскольку Рубен и Луиза теперь спали вместе, они реквизировали у Понтера двуспальную кровать. Мэри не знала, какими словами Рубен объяснил необходимость такого обмена, но Понтер теперь спал на диване в кабинете наверху, а гостиная оставалась в полном распоряжении Мэри.</p>
   <p>Иногда по воскресеньям Мэри ходила к мессе. На этой неделе не пошла, хотя и могла — карантин был объявлен только в воскресенье вечером — и теперь жалела об этом.</p>
   <p id="_msoanchor_29">К счастью, мессу можно посмотреть по телевизору; канал «Вижн-TV» ежедневно транслировал католическую мессу из одной из церквей Торонто. У Рубена был второй телевизор в кабинете наверху в дополнение к тому, что который они с Луизой смотрели в подвале. Мэри поднялась в кабинет, чтобы посмотреть трансляцию церковной службы. Священник был одет в пышное зелёное одеяние. У него были седые волосы, но чёрные брови, а лицо заставило Мэри подумать о сухопаром Джине Хэкмене<a l:href="#n_28" type="note">[28]</a>.</p>
   <p>— …Благодать Господа нашего Иисуса Христа, и любовь Бога Отца, и общение Святаго Духа со всеми вами, — провозгласил священник, монсиньор Де Фрис согласно подписи внизу экрана.</p>
   <p>Мэри, сидя на диване, на котором по ночам спал Понтер, перекрестилась.</p>
   <p>— Иисус послан был исцелить раскаявшихся, — произнёс Де Фрис. — Господи, помилуй.</p>
   <p>Мэри вместе с собравшимися в церкви прихожанами повторила:</p>
   <p>— <emphasis>Господи, помилуй.</emphasis></p>
   <p>— Он пришёл воззвать ко грешным, — сказал Де Фриз. — Христе, помилуй.</p>
   <p><emphasis>— Христе, помилуй,</emphasis> — повторила Мэри вместе со всеми. </p>
   <p>— Он молится за нас одесную от Отца. Господи, помилуй.</p>
   <p>— <emphasis>Господи, помилуй.</emphasis> </p>
   <p>— Господи всемогущий, помилуй нас, — сказал Де Фриз, — прости нам грехи наши и дай нам жизнь вечную.</p>
   <p><emphasis>— Аминь,</emphasis> — сказали прихожане. </p>
   <p>Чтение было из Книги Иеремии; читала чернокожая женщина с коротко остриженными волосами в пурпурном одеянии. Позади неё великолепное витражное окно изображало Иисуса с нимбом, апостолов и взирающую на них сверху Деву Марию. Мэри не могла сказать наверняка, почему ей захотелось прослушать мессу именно сегодня. В конце концов, не ей требовалось отпущение грехов…</p>
   <p>Заиграл орган; молодой мужчина запел «Спаси меня, Господь, в твоей святой любви…»</p>
   <p>Мэри не сделала ничего дурного. Она была жертвой.</p>
   <p>Причастие продолжалось; теперь монсиньор читал из Евангелия от Луки:</p>
   <p>— «Вели, чтобы оба мои сына сели один по правую, а другой по левую руку от Тебя в Твоем Царстве…»</p>
   <p>Конечно, Мэри знала историю, которую декламировал священник — о женщине, которая молила Христа по дороге в Иерусалим; она помнила контекст. Но слова продолжали эхом звучать у неё в голове: <emphasis>оба мои сына сели один по правую, а другой по левую руку от Тебя</emphasis>…</p>
   <p>Возможно ли это? Возможно ли, чтобы два человечества мирно жили бок о бок? Каин был земледельцем; он выращивал зерно. Авель был скотоводом, он выращивал овец на заклание. Но Каин убил Авеля.</p>
   <p>Священник теперь разливал вино.</p>
   <p>— Благословен Ты, Господи, Боже вселенной; по щедрости Твоей Ты дал нам вино — плод лозы и трудов человеческих, — и мы приносим его Тебе, чтобы оно стало для нас питием спасения…</p>
   <p>— Молитесь, братья и сёстры…</p>
   <p>— Воистину достойно и праведно, должно и спасительно нам всегда и везде благодарить Тебя, Святой Отче, через Иисуса Христа, Сына Твоего Возлюбленного, посланного Тобою Спасителя нашего и Искупителя…</p>
   <p>— Господь наш Отец, мы удалились далеко от Тебя, но через Сына Твоего вернул Ты нас…</p>
   <p>— Поэтому молим Тебя: oсвяти эти дары силой Духа Твоего…</p>
   <p>— Примите и вкусите от Него всё, ибо это есть тело Моё, которое за вас будет предано…</p>
   <p>— Примите и пейте из неё все, ибо это есть чаша крови Моей нового и вечного завета, которая за вас и за многих прольётся во отпущение грехов…</p>
   <p>Как Мэри хотела оказаться сейчас в церкви с прихожанами, принимающими причастие. Когда церемония закончилась, она снова перекрестилась и встала.</p>
   <p>И только тогда заметила Понтера Боддета, который стоял в дверях и смотрел на неё с приоткрытым от удивления бородатым ртом.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 33</p>
   </title>
   <p>— Что это было? — спросил Понтер.</p>
   <p>— Как долго вы здесь стоите? — набросилась на него Мэри.</p>
   <p>— Некоторое время.</p>
   <p>— Почему вы ничего не сказали?</p>
   <p>— Не хотел вас тревожить, — ответил Понтер. — Вы казались такой… <emphasis>поглощённой</emphasis> происходящим на экране.</p>
   <p>Мэри подумала, что, в каком-то смысле, узурпировала его комнату — она сидела на диване, на котором он спал. Понтер вошёл в кабинет Рубена и шагнул к дивану, видимо, собираясь сесть рядом с ней. Мэри отодвинулась на дальний от него край и оперлась спиной о мягкий диванный валик.</p>
   <p>— И всё же, — сказал Понтер, — что это было?</p>
   <p>Мэри слегка приподняла плечи.</p>
   <p>— Церковная служба.</p>
   <p>Компаньон Понтера загудел.</p>
   <p>— Церковь, — пояснила Мэри. — Место для, гм… поклонения.</p>
   <p>Снова гудок.</p>
   <p>— Религия. Поклонение Богу.</p>
   <p>Хак заговорила собственным, женским голосом.</p>
   <p>— Простите, Мэре. Я не знаю значения ни одного из этих слов.</p>
   <p>— Богу, — повторила Мэри. — Существу, сотворившему вселенную.</p>
   <p>Какую-то секунду лицо Понтера сохраняло нейтральное выражение. Но потом, видимо, после того, как Хак закончила переводить, его золотистые глаза округлились. Она заговорил на своём языке, и Хак перевела мужским голосом:</p>
   <p>— Вселенную никто не сотворял. Она существовала всегда.</p>
   <p>Мэри нахмурилась. Она подумала, что Луиза, которая как раз поднималась по лестнице, ведущей в подвал, с удовольствием объяснила бы Понтеру теорию большого взрыва. Мэри же ответила лишь:</p>
   <p>— Мы верим в другое.</p>
   <p>Понтер покачал головой, но, по-видимому, решил не вдаваться в подробности. Однако же и уходить от темы не спешил.</p>
   <p>— Тот человек, — сказал он, указывая на телевизор, — говорил про «жизнь вечную». Ваш народ владеет секретом бессмертия? У нас есть специалисты по продлению жизни, и они давно пытаются найти способ…</p>
   <p>— Нет, — сказала Мэри. — Нет-нет. Он говорит о Небесах. — Она подняла руку в предостерегающем жесте и успешно предотвратила очередной гудок Хак. — Небеса — это место, где мы предположительно будем существовать после смерти.</p>
   <p>— Это оксюморон. — Мэри молча восхитилась мастерством Хак. Понтер на своём языке явно произнёс несколько слов, должно быть, что-то вроде «терминологическое противоречие», но компаньон сообразил, что в английском существует отсутствующий в неандертальском способ выразить эту мысль более коротко.</p>
   <p>— Ну, — сказала Мэри, — не каждый человек на Земле — на этой Земле, понятное дело — верит в жизнь после смерти.</p>
   <p>— Большинство?</p>
   <p>— Ну… думаю, да.</p>
   <p>— Вы?</p>
   <p>Мэри нахмурилась, размышляя.</p>
   <p>— Да. Полагаю, да.</p>
   <p>— Основываясь на каких свидетельствах? — спросил Понтер. Тон его неандертальского голоса оставался нейтральным; он не насмехался.</p>
   <p>— Ну, говорят, что… — она замолкла. Почему она верила в это? Она — учёный, рационалист, человек, мыслящий логически. Конечно, её религиозное индоктринирование произошло задолго до того, как она получила биологическое образование… В конце концов она просто пожала плечами, понимая, что любой объяснение будет неадекватным. — Так записано в Библии.</p>
   <p>Хак загудела.</p>
   <p>— Библия, — сказала Мэри. — Святое Писание. — <emphasis>Би-ип.</emphasis> — Священный текст. — <emphasis>Би-ип.</emphasis> — Почитаемая книга, содержащая моральное учение. Первая её часть — общая у моего народа, называемого «христиане», и у другой крупной религии — иудеев. Во вторую часть верят только христиане.</p>
   <p>— Почему? — спросил Понтер. — Что описывает вторая часть?</p>
   <p>— В ней изложена история Иисуса, сына Божьего.</p>
   <p>— А, да. Тот человек говорил о нём. Так… так у этого… создателя вселенной был сын-человек? Значит, Бог — тоже человек?</p>
   <p>— Нет, нет, он бесплотен. У него нет тела.</p>
   <p>— Как такое может быть?</p>
   <p>— Мать Иисуса была женщина, Дева Мария. — Она помолчала. — Моё имя происходит от её.</p>
   <p>Понтер качнул головой.</p>
   <p>— Прошу прощения. Хак проделала изумительную работу, но здесь явно не справляется. Мой компаньон перевёл что-то из сказанного вами как «не имеющая сексуального опыта».</p>
   <p>— Дева, именно так, — сказала Мэри.</p>
   <p>— Но как дева может стать матерью? — спросил Понтер. — Это снова… — и Мэри услышала, как он произносит те же слова, которые Хак ранее перевела как «оксюморон».</p>
   <p>— Иисус был зачат без сексуального контакта. Бог будто бы просто поместил его в её чрево.</p>
   <p>— А другая фракция — иудеи, так вы их назвали? — она отвергает эту историю?</p>
   <p>— Да.</p>
   <p>— Они, похоже, менее… легковерны, я бы сказал. — Он посмотрел на Мэри. — Вы в это верите? В историю об Иисусе?</p>
   <p>— Я — христианка, — сказала Мэри, убеждая в этом не столько Понтера, сколько себя. — Последовательница Иисуса.</p>
   <p>— Понимаю, — сказала Понтер. — И вы также верите в существование жизни после смерти?</p>
   <p>— На самом деле я верю в то, что настоящим средоточием личности является душа, — <emphasis>би-ип,</emphasis> — бестелесная версия личности, и эта душа попадает после наше смерти в одно из двух мест, где продолжает существовать. Если это был хороший человек, то его душа попадает на Небеса — в рай, в присутствие Господа. Если же человек был плохой, то его душа попадёт в Ад, — <emphasis>би-ип,</emphasis> — где подвергается пыткам, — <emphasis>би-ип,</emphasis> — мучениям бесконечно долго.</p>
   <p>В этот раз Понтер долго молчал; Мэри пыталась прочитать выражение его лица. Наконец, он сказал:</p>
   <p>— Мы — мой народ — не верим в жизнь после смерти.</p>
   <p>— И что же, по-вашему, происходит после смерти? — спросила Мэри.</p>
   <p>— Для того, кто умирает, ничего не происходит. Он прекращает быть, полностью и безвозвратно. Всё, чем он был, утрачивается навсегда.</p>
   <p>— Это так печально, — сказала Мэри.</p>
   <p>— Разве? — удивился Понтер. — Почему?</p>
   <p>— Потому что приходится жить дальше без них.</p>
   <p>— А вы можете общаться с теми, кто обитает в этой вашей жизни после смерти?</p>
   <p>— Нет. Я не могу. Есть люди, которые утверждают, что могут, но их утверждения ничем не подкреплены.</p>
   <p>— И почему я не удивлён? — сказал Понтер; интересно, где Хак умудрилась подхватить это выражение? — Но если у вас нет способов контактировать с жизнью после смерти, с этой обителью мёртвых, то почему вы в неё верите?</p>
   <p>— Я никогда не видела параллельный мир, из которого вы явились, — сказала Мэри, — но я верю в его реальность. Да и вы сами больше не можете его видеть — но всё ещё продолжаете в него верить.</p>
   <p>Хак снова заработала высший балл.</p>
   <p>— Туше́, — сказала она, подытожив полдюжины сказанных Понтером слов.</p>
   <p>Но откровения Понтера заинтриговали Мэри.</p>
   <p>— Мы считаем, что мораль возникает из религии: из веры в существование абсолютного добра и из, гмм, так сказать, страха перед проклятием — попаданием в Ад.</p>
   <p>— Другими словами, — сказал Понтер, — люди вашего вида ведут себя хорошо только потому, что иначе им угрожает наказание?</p>
   <p>Мэри согласно качнула головой.</p>
   <p>— Это Пари Паскаля, — сказала она. — Если вы верите в Бога, но он не существует, то вы почти ничего не теряете. Но если вы не верите, а он существует, то вы рискуете подвергнуться вечным мукам. Учитывая вышесказанное, разумнее верить, чем не верить.</p>
   <p>— Ах, — сказал Понтер; это междометие звучало на его языке так же, как и по-английски, так что Хак не трудилась его воспроизводить.</p>
   <p>— Но послушайте, — сказала Мэри, — вы так и не ответили на мой вопрос о морали. Без Бога — без веры в то, что вы будете вознаграждены или наказаны после смерти — что лежит в основе морали вашего народа? Понтер, я провела с вами довольно много времени; я знаю, что вы хороший человек. Но что делает вас таким?</p>
   <p>— Я веду себя так, а не иначе, потому что так правильно.</p>
   <p>— По чьим стандартам?</p>
   <p>— По стандартам моего народа.</p>
   <p>— Но откуда взялись эти стандарты?</p>
   <p>— Из… — И тут глаза Понтера расширились, став почти круглыми под изгибом лобной кости, словно узрел явление Христа народу — его светский аналог. — Из нашего убеждения в том, что жизнь после смерти не существует, — победоносно заявил он. — Вот что встревожило меня в ваших верованиях; теперь я это увидел. Наши убеждения недвусмысленны и согласуется со всеми наблюдаемыми фактами: жизнь человека после смерти полностью завершена; после того, как он ушёл, с ними уже не помиришься и не отблагодаришь, равно как не существует ни малейшей возможности того, что, благодаря своей добродетельной жизни они теперь пребывают в раю, забыв о земных тревогах. — Он замолк и внимательно оглядел лицо Мэри, по-видимому, в поисках следов понимания.</p>
   <p>— Вы ещё не поняли? — продолжал Понтер. — Если я обижу кого-нибудь — если я скажу ему что-то гадкое или, я не знаю, скажем, возьму принадлежащую ему вещь — в соответствии с вашим мировоззрением я смогу успокоить себя знанием о том, что после того, как человек умирает, с ним всё равно можно установить контакт; примирение по-прежнему возможно. Но согласно моему мировоззрению, как только человек умер — а это может случиться с каждым из нас в любой момент, из-за несчастного случая, или от разрыва сердца и так далее — то я, совершивший зло, буду вынужден жить с этим, зная, что существование обиженного мною человека завершилось, а я так и не попытался примириться с ним.</p>
   <p>Мэри задумалась. Да, большинство рабовладельцев игнорировали эту проблему, но наверняка и в обществе, основанном на купле-продаже людей, находились совестливые люди, испытывавшие угрызения… и неужели они успокаивали себя мыслью о том, что люди, с которыми они жестоко обращались, будут вознаграждены за свои страдания после смерти? Да, нацистские лидеры были воплощением зла, но как многим из их рядов, выполнявших приказ об истреблении евреев, удавалось спокойно спать по ночам благодаря вере в то, что убитые ими сегодня уже в раю?</p>
   <p>Впрочем, это верно и в не таком драматическом контексте. Господь — великий компенсатор: если с тобой несправедливо обошлись при жизни, то после смерти тебе воздастся — фундаментальный принцип, позволявший родителям посылать своих детей умирать в бесчисленных войнах. И правда, ведь ничего страшного, что вы разрушили чью-то жизнь, потому что пострадавший может попасть прямиком на Небеса. О, вас самих могут упечь в Ад, но другим никакие ваши действия в конечном итоге не могут повредить. Земное бытие — лишь пролог; впереди — жизнь вечная.</p>
   <p>И конечно же в этом бесконечном будущем существовании Господь воздаст за все обиды, которые причинили… <emphasis>ей</emphasis> в том числе.</p>
   <p>И этот ублюдок, ублюдок, напавший на неё, будет гореть в Аду.</p>
   <p>И ничего, что она так и не сообщила о преступлении; нет никакого способа избежать последнего суда.</p>
   <p>Но… но…</p>
   <p>— А как поступают в вашем мире? Что у вас делают с преступниками?</p>
   <p><emphasis>Би-ип.</emphasis></p>
   <p>— С людьми, которые нарушили закон, — пояснила Мэри. — С теми, кто намеренно нанёс другому вред.</p>
   <p>— Ах, — сказал Понтер. — У нас с этим почти нет проблем, поскольку почти все плохие гены давно вычищены из нашего генофонда.</p>
   <p><emphasis>— Что?</emphasis> — воскликнула Мэри. </p>
   <p>— Тяжкие преступления караются стерилизацией не только самого преступника, но и всех, у кого хотя бы половина генетического материала общая с ним: братья и сёстры, родители, дети. От этого двойной эффект. Во-первых, их дефектные гены исключаются из оборота, и…</p>
   <p>— Как в обществе без сельского хозяйство вообще появилась генетика? К примеру, у нас она выросла из селекции растений и животных.</p>
   <p>— Мы не разводим животных и растения для еды, но мы одомашнили волков, чтобы они нам помогали на охоте. У меня самого есть собака Пабо, которую я очень люблю. Волки очень восприимчивы к селективному разведению; результат очевиден.</p>
   <p>Мэри кивнула; звучало вполне правдоподобно.</p>
   <p>— Вы сказали, что у стерилизации преступников двойной эффект.</p>
   <p>— Ах, да. Кроме прямого исключения дефектных генов эта мера заставляет семью заботиться о том, чтобы никто из её членов не вступал в серьёзный конфликт с обществом.</p>
   <p>— Да уж, надо полагать, — сказала Мэри.</p>
   <p>— Конечно, — сказал Понтер. — Вы как генетик, разумеется, знаете, что единственным реально существующим видом бессмертия есть бессмертие генетическое. Жизнью движут гены, которые хотят обеспечить собственное воспроизводство. Поэтому наше правосудие касается генов, а не людей. Наше общество практически не знает преступлений, потому что система правосудия нацелена на то, что на самом деле движет жизнью: не на отдельных людей, не на обстоятельства, но на <emphasis>гены</emphasis>. Мы сделали так, что наилучшей стратегией выживания генов стало соблюдение закона.</p>
   <p id="_msoanchor_30">— Ричард Докинз<a l:href="#n_29" type="note">[29]</a> одобрил бы, я полагаю, — сказала Мэри. — Но вы упомянули об этой… практике стерилизации в прошедшем времени. Её прекратили?</p>
   <p>— Нет, но в наши дня в ней почти нет нужды.</p>
   <p>— Она была настолько успешна? У вас больше нет серьёзных преступлений?</p>
   <p>— Практически никто не совершает их из генетической предрасположенности. Существуют, конечно же, биохимические расстройства, ведущие к антисоциальному поведению, но их лечат медикаментозно. До стерилизации доходит крайне редко.</p>
   <p>— Общество без преступности, — сказала Мэри, изумлённо качая головой. — Это, должно быть… — Она замолкла, задумавшись над тем, стоит ли так явно выражать своё восхищение. — Это просто <emphasis>сказка</emphasis>. — Потом нахмурилась. — Но наверняка многие преступления остаются нераскрытыми. Ну, то есть, если неизвестно, кто совершил преступление, то преступник останется ненаказанным, или, в случае биохимического расстройства, невылеченным.</p>
   <p>Понтер моргнул.</p>
   <p>— Нераскрытые преступления?</p>
   <p>— Ну да. Когда полиция, — <emphasis>би-ип</emphasis>, — или кто у вас занимается поддержанием законности, не смогла установить, кто преступник.</p>
   <p>— Таких преступлений не бывает.</p>
   <p>Мэри почувствовала, как у неё напряглась спина. Как и большинство канадцев, она была против смертной казни из-за возможности казнить не того. Все канадцы несли бремя стыда за несправедливое заключение Гая Пола Морина, который десять лет гнил в тюрьме за убийство, которого не совершал; Дональда Маршалла-младшего, который провёл в заключении одиннадцать лет за убийство, которого тоже не совершал; Дэвида Милгаарда, просидевшего двадцать три года за изнасилование и убийство, в которых не был виновен. Кастрация была самым мягким из наказаний, которым она хотела бы подвергнуть того, кто её изнасиловал, но если бы из-за неё такое сотворили с непричастным человеком, как она смогла бы с этим жить? А дело Маршалла? Нет, бремя стыда за этот случай несли не все канадцы, а лишь <emphasis>белые</emphasis> канадцы. Маршалл принадлежал к племени микмак, и его заявления о невиновности были проигнорированы белыми судьями просто потому, что исходили от <emphasis>индейца</emphasis>.</p>
   <p>Впрочем, возможно, сейчас она думает скорее как атеист, а не как добрая католичка. Верующий обязан считать, что Милгаард, Морин и Маршалл получат воздаяние на Небесах, которое искупит всё, что им пришлось пережить на земле. В конце концов, собственный сын Господа был казнён несправедливо, даже по стандартам Римской Империи; Понтий Пилат не считал Христа виновным в преступлениях, в которых его обвиняли.</p>
   <p>Но из рассказанного Понтером вырисовывалось что-то похуже Пилатова суда: жестокость стерилизации вкупе с абсолютной уверенностью в том, что виновный установлен со стопроцентной точностью. Мэри с трудом сдержала дрожь.</p>
   <p>— Откуда вы знаете, что приговорённый действительно виновен? Вернее, откуда вы знаете, что <emphasis>не</emphasis> приговорили невиновного?</p>
   <p>— По архивам алиби, — объяснил Понтер, как нечто совершенно очевидное.</p>
   <p>— По <emphasis>чему</emphasis>?</p>
   <p>Понтер, по-прежнему сидя на другом краю дивана в кабинете Рубена, поднял левую руку и повернул её так, чтобы внутренняя сторона запястья была повёрнута к ней. Мэри увидела компаньон со сменяющимися на нём чужими цифрами.</p>
   <p>— По архивам алиби, — повторил он. — Хак постоянно передаёт информацию о моём местоположении и трёхмерное изображение того, что меня окружает, и меня самого, того, что я делаю. Конечно, с тех пор, как я попал сюда, её сигналы до архива не доходят.</p>
   <p>В этот раз Мэри не смогла подавить дрожь.</p>
   <p>— Вы хотите сказать, что живёте в тоталитарном обществе? Что за вами постоянно наблюдают?</p>
   <p>— Наблюдают? — бровь Понтера заползла на надбровный валик. — Нет-нет-нет. Никто не просматривает передаваемые данные.</p>
   <p>Мэри озадаченно нахмурилась.</p>
   <p>— Тогда что с ними происходит?</p>
   <p>— Они записываются в мой архив алиби.</p>
   <p>— А что это, собственно, такое?</p>
   <p>— Компьютеризированное хранилище информации; куб из особого материала. Информация необратимо кодируется в его кристаллической структуре.</p>
   <p>— Но если никто её не просматривает, тогда зачем?</p>
   <p>— Я неправильно интерпретировала ваше слово «алиби»? — спросила Хак своим собственным, женским голосом. — Я понимаю алиби как доказательство того, что во время совершения преступления обвиняемый находился в другом месте.</p>
   <p>— Э-э… да, — сказала Мэри. — Всё верно, это алиби.</p>
   <p>— Ну так вот, — продолжала Хак, — архив Понтера является неопровержимым источником алиби для любого преступления, в котором его могут обвинить.</p>
   <p>Мери почувствовала, как что-то переворачивается в её желудке.</p>
   <p>— Боже мой… Понтер, то есть бремя доказательства невиновности лежит на вас самих?</p>
   <p>Понтер мигнул, и Хак перевела его слова мужским голосом:</p>
   <p>— А на ком же ещё?</p>
   <p>— Здесь, в смысле, на нашей Земле, человек невиновен, пока его вина не доказана. — Уже произнося эти слова, Мэри сообразила, что есть много мест, где это не так, но решила не усложнять.</p>
   <p>— И, как я понял, у вас нет ничего аналогичного нашим архивам алиби.</p>
   <p>— Да. О, кое-где есть камеры наблюдения. Но они далеко не везде, и дома их точно практически никто не держит.</p>
   <p>— И как же вы тогда устанавливаете виновность? Если у вас нет записи того, что происходило на самом деле, как вы можете быть уверены, что перед вами — тот самый, кто совершил преступление?</p>
   <p>— Это я и имела в виду, говоря про нераскрытые преступления, — сказала Мэри. — Если мы не уверены… а часто мы не знаем даже, кого подозревать — то преступнику всё сходит с рук.</p>
   <p>— Не могу сказать, что ваша система лучше, — дипломатично высказался Понтер.</p>
   <p>— Но наша частная жизнь под защитой. Никто не заглядывает нам через плечо.</p>
   <p>— Как и в нашем мире — по крайней мере, если вы не… не знаю слова. Тот, кто даёт другим видеть себя всего.</p>
   <p>— Эксгибиционист? — предположила Мэри, удивлённо вскинув брови.</p>
   <p>— Да. Их общественный вклад состоит в позволении другим просматривать трансляцию их компаньонов. У них специальные импланты с лучшим разрешением и большей дальностью, и они посещают всякие интересные места, так что другие люди могут видеть, что там происходит</p>
   <p>— Но ведь, чисто теоретически, кто-нибудь может нарушить неприкосновенность чьей угодно трансляции, даже не эксгибициониста.</p>
   <p>— Зачем бы он стал это делать? — спросил Понтер.</p>
   <p>— Ну, не знаю. Потому что может?</p>
   <p>— Теоретически я могу пить мочу, — сказал Понтер, — но на деле никогда не испытывал такого желания.</p>
   <p>— У нас есть люди, которые считают взлом систем защиты интересной задачей — особенно те, что разбираются в компьютерах.</p>
   <p>— Это вряд ли можно назвать общественным вкладом.</p>
   <p>— Вероятно, — сказал Мэри. — Но послушайте, что если обвиняемый в преступлении не захочет вскрывать свой этот… как вы его назвали?… свой архив алиби?</p>
   <p>— Почему?</p>
   <p>— Ну, я не знаю. Просто из принципа.</p>
   <p>Понтер выглядел озадаченно.</p>
   <p>— Или, — сказала Мэри, — потому что во время совершения преступления он занимался чем-то неприличным? — <emphasis>Би-ип.</emphasis> — Неприличным. Ну, тем, чего обычно стыдятся. — <emphasis>Би-ип.</emphasis></p>
   <p>— Возможно, это будет понятнее на примере? — сказал Понтер.</p>
   <p>Мэри оттопырила губу, раздумывая.</p>
   <p>— Ну… ладно, скажем, я… ну, вы понимаете, занималась, э-э… сексом с… скажем, с чужим мужем. Тот факт, что я это делала, даст мне алиби, но я не хотела бы, чтобы другие люди узнали об этом.</p>
   <p>— Почему?</p>
   <p>— Ну, потому что адюльтер, — <emphasis>би-ип</emphasis>, — это плохо.</p>
   <p>— Плохо? — переспросил Понтер; Хак, видимо, всё же подставила какой-то перевод для незнакомого слова. — Почему это может быть плохо, кроме как в случае ложного признания отцовства? Кому причинён вред?</p>
   <p>— Ну, э-э… я не знаю. В смысле, у нас адюльтер считается грехом. — <emphasis>Би-ип</emphasis>.</p>
   <p>Мэри предвидела этот гудок. Если у вас нет религии, нет списка вещей, которые, не нанося никому вреда, тем не менее считаются предосудительными — употребление лёгких наркотиков, мастурбация, адюльтер, порнография — то вы, скорее всего, и не будете так ревностно относиться к сохранению тайны частной жизни. Люди настаивают на её соблюдении частично из-за существования в их жизни вещей, огласки которых они до смерти страшатся. Но в терпимом обществе, где преступлением являются лишь те, что направлены против конкретной жертвы, огласка, возможно, не такое уж большое дело. И, конечно же, как недавно Понтер наглядно продемонстрировал, в таком обществе отсутствует табу на наготу — ещё одно явление сугубо религиозной природы — а также потребность запираться в туалете.</p>
   <p>Мэри покачала головой. Все те жизненные ситуации, в которых ей было стыдно или неловко, когда она была рада, что никто не видит, чем она занимается: неужели ей было не по себе только из-за нарушения каких-то церковных эдиктов? Стыд от того, что она ушла от Кольма; стыд, который не давал ей потребовать развода; стыд от того, что в её жизни не было мужчины, а потребности никуда не делись; стыд греха… Понтер, как казалось, был свободен от этого; никогда не стыдится того, что доставляет ему удовольствие, если только это не вредит никому другому.</p>
   <p>— Полагаю, ваша система может работать, — с сомнением в голосе сказала Мэри.</p>
   <p>— Она работает, — ответил Понтер. — И учтите, что в случае серьёзных преступлений доступны два архива алиби: подозреваемого и жертвы. Жертва обычно приобщает свой архив к делу в качестве доказательства, и в большинстве случаев преступник устанавливается тут же.</p>
   <p>Мэри чувствовала одновременно восхищение и отвращение. И всё же…</p>
   <p>Тот вечер в Йоркском…</p>
   <p>Если бы всё записывалось, смогла бы она заставить себя показать запись кому-то другому?</p>
   <p><emphasis>Да,</emphasis> твёрдо ответила она себе. Да. Она не сделала ничего дурного, ничего такого, чего стоило бы стыдиться. Она — невинная жертва. Так говорилось во всех брошюрах, которые дала ей Кейша в центре помощи жертвам изнасилования, и она приложила все, абсолютно все свои силы, чтобы в это поверить. </p>
   <p>Но… даже если бы записывалось все, что она видела, помогло бы это поймать чудовище? На нём была балаклава; она не видела его лица, хотя тысячи разных лиц с тех пор преследовали её в кошмарах. Кого бы она обвинила? Чей архив алиби суд постановил бы вскрыть? Мэри не имела ни малейшей зацепки, ни единого подозреваемого.</p>
   <p>Что-то сжалось у неё внутри. Может быть, в этом и состоит проблема, которой народ Понтера сумел избежать — в том, что у нас слишком много потенциальных подозреваемых, слишком много тесноты, слишком много анонимности, слишком много злобных агрессивных… мужчин. Да, мужчин. Каждого преподавателя её поколения особо ориентировали на использование гендерно-нейтрального языка. Но насильственные преступления совершаются преимущественно мужчинами.</p>
   <p>И всё же она прожила свою жизнь в окружении добрых, приличных мужчин. Её отец, двое братьев, множество доброжелательных коллег, отец Калдикотт, а до него — отец Бельфонтэн, друзья, горстка любовников.</p>
   <p>Какая часть мужского населения создаёт проблемы? Сколько процентов буйных, злобных, неспособных контролировать эмоции, неспособных противиться импульсам? Действительно ли их настолько много, чтобы их нельзя было… «вычистить», кажется, так выразился Понтер — какое доброе и оптимистичное слово — из генофонда человечества поколения назад?</p>
   <p>Неважно, велик или мал процент буйных мужчин, подумала Мэри, всё равно их слишком много. Даже один такой ублюдок — это слишком много, и…</p>
   <p>Вот и она уже думает, как народ Понтера. Генофонду и правда пошла бы на пользу небольшая терапевтическая чистка.</p>
   <p>Да, не повредила бы.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 34</p>
   </title>
   <p>Адекор Халд лежал на утопленном в пол ложе и смотрел на вделанный в потолок хрономер. Солнце уже несколько деци как взошло, но он так и нашёл причин для того, чтобы встать.</p>
   <p>Что случилось в тот день в лаборатории квантовых вычислений? Что пошло не так?</p>
   <p>Понтер не испарился, его не пожрало пламя, он не взорвался. Все эти процессы оставили бы немало следов.</p>
   <p>Нет, если он прав и Понтера <emphasis>перенесло</emphasis> в иную вселенную… но…</p>
   <p>Но это звучало дико даже для него самого; он вполне понимал, как возмутительно прозвучало подобное предположение для арбитра Сард. Но как ещё это объяснить?</p>
   <p>Понтер исчез.</p>
   <p>И на его месте появилось большое количество тяжёлой воды.</p>
   <p>Предположим, думал Адекор, это был равный обмен: переместилась идентичная <emphasis>масса</emphasis>, но весьма различные <emphasis>объёмы</emphasis>. В конце концов, пропал не только Понтер; Адекор слышал шум врывающегося в вычислительную камеру воздуха, словно там образовалось разрежение. Но даже весь воздух в камере весил очень мало, тогда как жидкая вода — притом жидкая <emphasis>тяжёлая</emphasis> вода — пребывает в своём наиболее плотном из возможных состояний, более плотном, чем если бы она полностью замёрзла.</p>
   <p>Значит, так: большой объём воздуха и один человек пропали из этой вселенной, а идентичная, но занимающая значительно меньший объём масса тяжёлой воды, появилась вместо них из… с <emphasis>другой стороны</emphasis>; именно это определение постоянно лезло Адекору в голову.</p>
   <p>Но…</p>
   <p>Но это значит, в этом же месте другой вселенной находится тяжёлая вода. А чистая тяжёлая вода в природе не встречается.</p>
   <p>Что означает, что… <emphasis>портал</emphasis>, снова слово всплыло в голове непрошеным… так вот, портал должен открываться внутрь большого бака с тяжёлой водой. И если тяжёлая вода переместилась оттуда сюда, то Понтер переместился отсюда туда, из чего следовало…</p>
   <p>Из чего следовало, что он, вполне вероятно, утонул.</p>
   <p>На дне глубоких глазниц Адекора выступили слёзы, словно собирающаяся в колодцах дождевая вода.</p>
   <empty-line/>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <empty-line/>
   <p>Понтер поёрзал на диване и снова посмотрел на Мэри.</p>
   <p id="_msoanchor_31">— Архивы алиби не только раскрывают преступления, — сказал он. — У них есть и другие применения. К примеру, вчера по телевизору говорили, что двое туристов потерялись в Алгонкинском парке<a l:href="#n_30" type="note">[30]</a>.</p>
   <p>Мэри кивнула.</p>
   <p>— В моём мире невозможно потеряться. Компаньон триангулирует сигналы с нескольких установленных на вершинах гор передатчиков и определяет ваше местоположение, а если вы ранены или, скажем, застряли под обвалом, то спасатели быстро найдут вас по сигналу компаньона. — Он поднял руку, очевидно, копируя виденный ранее жест Мэри, чтобы предупредить возражения. — Конечно, только арбитр может приказать, чтобы вас нашли таким способом, и только в том случае, если вы сами этого потребуете путём посылки сигнала бедствия, либо по просьбе членов вашей семьи.</p>
   <p>Заголовки, которые ей приходилось читать слишком часто, промелькнули у Мэри перед глазами:</p>
   <p>«Полиция прекратила поиски»</p>
   <p>«Пропавшая девочка не найдена; поисковые партии отозваны»</p>
   <p>«Жертвы лавины считаются погибшими»</p>
   <p>— Да, я думаю, такая система была бы очень полезна, — признала Мэри.</p>
   <p>— Ещё бы, — уверенно ответил Понтер. — Компаньон также может послать сигнал бедствия сам, если вы окажетесь не в состоянии этого сделать. Он отслеживает ваши жизненные показатели, и если с вами случится инфаркт — или даже если вы окажетесь на грани инфаркта — он вызовет помощь.</p>
   <p>У Мэри царапнуло на душе. Её отец умер от сердечного приступа, когда ей было восемнадцать. Она нашла его мёртвым, вернувшись из школы.</p>
   <p>Понтер, очевидно, интерпретировал печаль на лице Мэри как сомнение.</p>
   <p>— А всего за месяц до того, как я сюда попал, я куда-то засунул дождевик, который очень любил — это был подарок Жасмель. — Я был бы очень… — <emphasis>би-ип</emphasis>; огорчён? — если бы он потерялся. Но я просто пришёл в павильон архива, где хранятся мои записи, и просмотрел события последних пары дней. Увидел, где я оставил дождевик, пошёл туда и забрал его.</p>
   <p>Мэри, конечно, ненавидела бесчисленные часы, потраченные на поиски непонятно куда девающихся книг, студенческих работ, визитных карточек, ключей от квартиры и купонов, срок действия которых вот-вот истечёт. Возможно, вы ненавидите это ещё больше, если знаете, что ваше существование конечно; возможно, это знание способно заставить вас найти способ избегать этих бессмысленных потерь времени.</p>
   <p>— Персональный чёрный ящик, — сказала Мэри, обращаясь скорее к себе, но Понтер всё равно ответил:</p>
   <p>— На самом деле носитель информации скорее розовый. Мы используем специально обработанный гранит.</p>
   <p>Мэри улыбнулась.</p>
   <p>— Нет-нет. Чёрным ящиком у нас называют полётный регистратор — устройство, которое устанавливается на борту самолёта и записывает все показания приборов и разговоры в кабине, на случай, если самолёт разобьётся. Но идея о персональном чёрном ящике для меня самой никогда меня не посещала. — Она помолчала. — А как он ведёт съёмку? — Мэри взглянула на запястье Понтера. — У него где-то там объектив?</p>
   <p>— Да, но он используется только для того, чтобы рассматривать объекты за пределами радиуса восприятия компаньона. Компаньон использует сенсорные поля для записи окружения и своего носителя. — Понтер издал низкий звук — его аналог смешка. — Если бы записывалось лишь то, что компаньон видит в объектив, от этого было бы мало проку — в основном это были бы изображения моего левого бедра или внутренний вид левого кармана. А так, проигрывая свой архив, я вижу себя как бы с небольшого расстояния.</p>
   <p>— Поразительно, — сказала Мэри. — У нас нет ничего подобного.</p>
   <p>— Но ведь я видел продукты вашей науки, промышленности, — сказал Понтер. — Если бы вы сделали разработку подобной технологии приоритетным направлением…</p>
   <p>Мэри насупилась.</p>
   <p>— Да, возможно. Ну, то есть, мы ведь смогли одолеть путь от запуска первой ракеты в космос до полёта человека на Луну всего за двенадцать лет, и…</p>
   <p><emphasis>— Повторите ещё раз.</emphasis></p>
   <p>— Я говорю, когда нам по-настоящему приспичило послать человека на Луну…</p>
   <p>— Луну, — повторил Понтер. — Вы говорите про луну <emphasis>Земли</emphasis>?</p>
   <p>Мэри моргнула.</p>
   <p>— Ага.</p>
   <p>— Но… но… это же фантастика, — сказал Понтер. — Мы никогда не делали ничего подобного.</p>
   <p>— Вы никогда не были на Луне? Не вы конкретно, а ваш народ? Ни один неандерталец не был на Луне?</p>
   <p>Глаза Понтера стали круглыми.</p>
   <p>— Нет.</p>
   <p>— А на Марсе или других планетах?</p>
   <p>— Нет.</p>
   <p>— А спутники у вас есть?</p>
   <p>— Только один, как и здесь.</p>
   <p>— Нет, я имею в виду <emphasis>искусственные</emphasis> спутники. Необитаемые механизмы, которые летают над Землёй по орбитам, чтобы предсказывать погоду, обеспечивать связь и всякое такое.</p>
   <p>— Нет, — сказал Понтер. — У нас ничего такого нет.</p>
   <p>Мери на секунду задумалась. Без наследия Фау-2, без ракетных разработок второй мировой войны, сумело бы человечество запустить в космос хоть что-нибудь?</p>
   <p>— Мы запустили в космос… не знаю, сколько точно, но по меньшей мере несколько сотен аппаратов.</p>
   <p>Понтер поднял взгляд к потолку, словно представляя себе недовольное лицо луны над крышей дома Рубена.</p>
   <p>— Сколько людей живёт на Луне сейчас?</p>
   <p>— Нисколько, — ответила захваченная врасплох Мэри.</p>
   <p>— У вас нет там постоянного поселения?</p>
   <p>— Нет.</p>
   <p>— То есть, люди просто прилетают посмотреть на Луну, а потом возвращаются на Землю? И сколько бывает там за месяц? Это популярное занятие?</p>
   <p>— Гмм, нисколько. Никто не был на Луне уже… да, похоже, уже тридцать лет. На Луне побывало всего двенадцать человек. Шесть групп по два человека.</p>
   <p>— Почему вы прекратили туда летать?</p>
   <p>— Это сложный вопрос. Не в последнюю очередь из-за денег.</p>
   <p>— Могу себе представить, — сказал Понтер.</p>
   <p>— И ещё из-за политической ситуации. Видите ли, мы… — Она на мгновение замолчала. — Это трудно объяснить. Мы называем это «Холодная война». Настоящих военных действий не было, но Соединённые Штаты и другая большая страна, Советский Союз, находились в состоянии серьёзного идеологического конфликта.</p>
   <p>— Из-за чего?</p>
   <p>— Гмм, из-за устройства экономики, я полагаю.</p>
   <p>— Вряд ли стоит драться из-за такого, — сказал Понтер.</p>
   <p>— В те времена это казалось очень важным. Так вот, президент Соединённых Штатов в, если не путаю, 1961 году поставил цель высадить человека на Луне к концу десятилетия. Видите ли, русские — народ, населяющий Советский Союз — они первыми запустили в космос искусственный спутник, а потом первыми запустили в космос человека, а США отставали, и вот таким образом решили отыграться.</p>
   <p>— И получилось?</p>
   <p>— О да. Русские так и не смогли полететь на Луну. Однако после того, как мы опередили русских, то почти сразу потеряли к Луне интерес.</p>
   <p>— Это смешно… — начал Понтер, но оборвал себя. — Нет, прошу меня простить. Полёт на Луну — это великое достижение независимо от того, сделали вы это единожды или тысячу раз — это всё равно достойно восхищения. — Он помолчал. — Думаю, это просто вопрос выбора приоритетов.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 35</p>
   </title>
   <p>Мэри и Понтер спустились вниз, собираясь чего-нибудь поесть. Только они вошли в кухню, из подвала появились Рубен с Луизой. Рубен улыбнулся Понтеру.</p>
   <p>— Ещё барбекью?</p>
   <p>Понтер улыбнулся в ответ.</p>
   <p>— Неплохо бы. Но вы должны позволить мне помогать.</p>
   <p>— Я вам покажу, что делать, — сказала Луиза. Она похлопала Понтера по руке. — Идёмте со мной, мой великан.</p>
   <p>Мэри неожиданно для себя самой возразила:</p>
   <p>— Вы же сказали, что вегетарианка.</p>
   <p>— Так и есть, — ответила Луиза. — Пять лет уже. Но я знаю, как готовить барбекью.</p>
   <p>Мэри очень захотелось пойти с ними, когда Понтер и Луиза вышли через стеклянную дверь на террасу. Но… нет, это будет совсем глупо.</p>
   <p>Луиза задвинула за собой стеклянную дверь, чтобы кондиционированный воздух не выходил наружу.</p>
   <p>Рубен тем временем освобождал кухонный стол. Имитируя голос старой еврейки-сплетницы, он спросил:</p>
   <p>— Ну что, о чём вы детки болтали?</p>
   <p>Мэри всё ещё смотрела через стеклянную дверь на улицу, на Луизу, которая, смеясь и откидывая со лба волосы, объясняла устройство мангала, и на Понтера, внимающего каждому её слову.</p>
   <p>— Гмм, по большей части о религии, — ответила Мэри.</p>
   <p>— Правда? — удивился Рубен уже своим собственным голосом.</p>
   <p>— Ага, — сказала Мэри. Она, наконец, оторвала взгляд от сцены на террасе и посмотрела на Рубена. — Или, точнее, об отсутствии религии у неандертальцев.</p>
   <p id="_msoanchor_32">— Но я думал, что у неандертальцев была религия, — сказал Рубен, доставая из шкафа несколько белых кореллевских тарелок<a l:href="#n_31" type="note">[31]</a>. — Культ пещерного медведя и всё такое.</p>
   <p>Мэри покачала головой.</p>
   <p>— Вы читали старые книжки. Сейчас это никто не воспринимает всерьёз.</p>
   <p>— Правда?</p>
   <p>— Точно. О, черепа пещерных медведей действительно находили в одной пещере, в которой жили неандертальцы. Но сейчас считается, что медведи попросту умерли в этой пещере, вероятно, во время спячки, а неандертальцы потом поселились в ней.</p>
   <p>— Но разве черепа не были расставлены регулярным образом?</p>
   <p>— Ну, — сказала Мэри, достав из ящика вилки и ножи и раскладывая их на столе, — тот, кто их нашёл, утверждал, что они лежали в каменных яслях или гробу. Но он не сделал ни одной фотографии, рабочие якобы уничтожили гроб, а две зарисовки, выполненные археологом, неким Белчером, полностью противоречат друг другу. Нет, скорее всего Белчер увидел то, что хотел увидеть.</p>
   <p>— О, — сказал Рубен, роясь в холодильнике в поисках ингредиентов для салата. — А что насчёт захоронений неандертальцев вместе с вещами, которые усопшему могут понадобиться в следующей жизни? Разве это не зачатки религии?</p>
   <p>— Это были бы зачатки, — сказала Мэри, — если бы неандертальцы действительно так делали. Но в местах, где живут на протяжении поколений, всегда накапливается мусор — кости, старые каменные инструменты и прочее. Те немногие вещи, которые были найдены захороненными вместе с неандертальцами, оказались таким мусором, который мог попасть в могилу случайно.</p>
   <p>Рубен обрывал листья с огромного кочана латука.</p>
   <p>— Но разве сам по себе обычай хоронить мёртвых не подразумевает веру в загробную жизнь?</p>
   <p>Мэри оглядела кухню в поисках ещё чего-нибудь, с чем она могла бы помочь, но ничего не нашла.</p>
   <p>— Возможно, — сказала она, — но так же возможно, что таким образом они просто избавлялись от трупов. Множество неандертальских трупов было найдено в скрюченной эмбриональной позе. Это может быть частью погребальной церемонии, но может также быть следствием желания того, кто копал могилы, сделать их поменьше размером. Трупы привлекают падальщиков, и кроме того, воняют, если их бросить валяться просто так.</p>
   <p>Рубен нарезал зелень.</p>
   <p>— Но… я читал, что неандертальцы будто бы были первыми детьми цветов.</p>
   <p>Мэри засмеялась.</p>
   <p>— Ах, да. Пещера Шанидар в Ираке, где трупы неандертальцев были засыпаны цветочной пыльцой.</p>
   <p>— Точно, — сказал Рубен. — Словно их похоронили с цветочными гирляндами или вроде того.</p>
   <p>— Простите, но этот миф тоже развеяли. Пыльца в могилах оказалась случайной интрузией, её туда занесли норные грызуны или вода, просачивавшаяся сквозь отложения.</p>
   <p>— Но… минуточку! А как же неандертальская флейта! Это ж было на первых полосах всех газет.</p>
   <p>— Да, — сказала Мэри. — Обнаружена Иваном Турком в Словении: трубчатая кость медведя с четырьмя отверстиями.</p>
   <p>— Точно-точно. Флейта!</p>
   <p>— Боюсь, что нет, — сказала Мэри, облокачиваясь на огромный двустворчатый холодильник. — Оказалось, что кость прокушена глодавшим её хищником — вероятно, волком. И, как это типично для газет, <emphasis>это</emphasis> открытие не попало на первые полосы.</p>
   <p>— Это уж точно. Я об этом впервые слышу.</p>
   <p>— Я была на том съезде Палеоантропологического общества в Сиэтле в девяносто восьмом, где Новелл и Чейз представили свою работу, дискредитирующую флейту. — Мэри помолчала. — Нет, всё действительно выглядит так, как будто до самого конца неандертальцы — по крайней мере, в нашей версии истории — не имели ничего, что мы могли бы назвать религией, да и просто культурой, если уж на то пошло. В позднейшие времена перед самым исчезновением наблюдается небольшое разнообразие изготовляемых или орудий, но большинство палеоантропологов считает, что неандертальцы пытались имитировать технику кроманьонцев, которые в то время уже жили по соседству. Кроманьонцы — это наши несомненные предки.</p>
   <p>— Кстати, о кроманьонцах, — сказал Рубен, — что там слышно о скрещивании между неандертальцами и кроманьонцами? Я вроде читал о находке гибрида, кажется в 1998.</p>
   <p>— Да, в Португалии; Эрик Тринкаус помешан на этой находке. Но видите ли, он физический антрополог, а я — генетик. Его теория всецело основывается на детском скелете, который, по его мнению, демонстрирует гибридные характеристики. Но у него нет черепа, а череп — это единственная часть скелета, по которой можно достоверно опознать неандертальца. По-моему, тот скелет мог принадлежать просто коренастому ребёнку.</p>
   <p>— Хмм, — сказал Рубен. — Но знаете, я ведь встречал людей, которые выглядят довольно похоже на Понтера. Я имею в виду, обличьем, а не цветом. У восточноевропейцев, к примеру, часто большие носы и надбровные дуги заметнее. У них не может быть примеси неандертальских генов?</p>
   <p>Мэри пожала плечами.</p>
   <p>— Я знаю палеоантропологов, доказывающих, что так оно и есть. Но в целом пока неизвестно, могли ли люди нашего вида скрещиваться с неандертальцами.</p>
   <p>— Ну, — сказал Рубен, — если вы и дальше будете проводить столько времени с Понтером, то, возможно, сумеете это выяснить.</p>
   <p>Рубен стоял достаточно близко, и она хлопнула его ладонью по руке.</p>
   <p>— Прекратите! — сказала она. Но поскольку она тут же отвернулась в сторону гостиной, Рубен не видел, что она улыбается от уха до уха.</p>
   <empty-line/>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <empty-line/>
   <p>Жасмель Кет появилась у дома Адекора около полудня. Адекор был удивлён и обрадован её приходом.</p>
   <p>— Здравый день, — сказал он.</p>
   <p>— И тебе того же, — ответила Жасмель, наклоняясь, чтобы почесать Побо за ухом.</p>
   <p>— Хочешь есть? — спросил Адекор. — Мясо? Сок?</p>
   <p>— Нет, не надо, — сказала Жасмель. — Я сегодня много читала на судебные темы. Ты не думал ещё о встречном иске?</p>
   <p>— Встречном иске? — повторил Адекор. — Против кого?</p>
   <p>— Против Даклар Болбай.</p>
   <p>Адекор отвёл Жасмель в дом. Он уселся на стул, она взяла второй.</p>
   <p>— В чём я её обвиню? — сказал Адекор. — Она мне ничего не сделала.</p>
   <p>— Она помешала тебе скорбеть по утраченному партнёру…</p>
   <p>— Да, — согласился Адекор. — Но это наверняка не преступление.</p>
   <p>— Точно ли? — сказала Жасмель. — Что Кодекс Цивилизации говорит о вмешательстве в чужую жизнь?</p>
   <p>— Много чего, — сказал Адекор.</p>
   <p>— Я думаю о той части, в которой говорится, что «не должно потакать необоснованным нападкам; цивилизация функционирует благодаря тому, что мы используем всю её мощь против отдельного человека лишь в наиболее вопиющих случаях».</p>
   <p>— Она обвинила меня в убийстве. Трудно придумать более «вопиющий» случай.</p>
   <p>— Но у неё не было против тебя ни единой прямой улики, — сказала Жасмель. — Это делает её действия недостаточно необоснованными — вернее, таковыми их может посчитать арбитр.</p>
   <p>Адекор покачал головой.</p>
   <p>— Не думаю, что на Сард этот аргумент произведёт впечатление.</p>
   <p>— Да, но Сард не может слушать встречный иск; таков закон. Ты будешь выступать перед другим арбитром.</p>
   <p>— Правда? Тогда, возможно, стоило бы попробовать. Но… но моя цель не затянуть этот процесс, а поскорее его закончить, чтобы освободиться от судебного надзора и вернуться в лабораторию.</p>
   <p>— О, я согласна, что выдвигать встречный иск тебе не стоит. Но предположение о том, что ты мог бы это сделать, возможно, помогло бы тебе добиться правды.</p>
   <p>— Правды? Какой правды?</p>
   <p>— Правды о том, почему Даклар так настойчиво тебя преследует.</p>
   <p>— Так ты знаешь, почему? — спросил Адекор.</p>
   <p>Жасмель опустила глаза.</p>
   <p>— Я не знала до сегодняшнего дня, но…</p>
   <p>— Но что?</p>
   <p>— Я не могу тебе сказать. Если ты это узнаешь, то только от самой Даклар.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 36</p>
   </title>
   <p>Рубен, Луиза, понтер и Мэри сидели вокруг стола у Рубена на кухне. Все, кроме Луизы, ели гамбургеры; перед Луизой стояла тарелка салата.</p>
   <p>По-видимому, в мире Понтера было принято есть руками в перчатках. Понтер не любил пользоваться столовыми приборами, и гамбургер оказался приемлемым компромиссом. Он не ел булочку, но пользовался ею, как ухваткой: выдвигал мясо между её половинками и откусывал высунувшуюся часть.</p>
   <p>— Стало быть, Понтер, — сказала Луиза, заводя разговор, — вы живёте один? Я имею в виду, в вашем мире.</p>
   <p>Понтер покачал головой.</p>
   <p>— Нет. Я жил с Адекором.</p>
   <p>— Адекор, — повторила Мэри. — Так звали того, с кем вы вместе работали.</p>
   <p>— Да, — сказал Понтер. — Но он также мой партнёр.</p>
   <p>— В смысле, ваш бизнес-партнёр? — сказала Мэри.</p>
   <p>— Ну, это тоже, я полагаю. Но он также мой «партнёр»; мы это так называем. Мы живём в одном доме.</p>
   <p>— А, — сказала Мэри. — Вы соседи.</p>
   <p>— Да.</p>
   <p>— Вы делите расходы и обязанности.</p>
   <p>— Да. И еду, и постель, и…</p>
   <p id="_msoanchor_33">Мэри обозлилась на себя за то, как подпрыгнуло при этих словах её сердце. Она была знакома со многими геями; просто ей было привычнее, когда они выходили из шкафов<a l:href="#n_32" type="note">[32]</a>, а не выпрыгивали из межпространственных порталов.</p>
   <p>— Так вы гей! — воскликнула Луиза. — Круто!</p>
   <p id="_msoanchor_34">— На самом деле дома я был счастливее<a l:href="#n_33" type="note">[33]</a>, — ответил Понтер.</p>
   <p>— Нет-нет-нет, — сказала Луиза. — Не счастливый. <emphasis>Гей.</emphasis> Гомосексуалист. — <emphasis>Би-ип.</emphasis> — Тот, кто вступает в сексуальные отношения с лицами того же пола: мужчина, который занимается сексом с другими мужчинами, или женщина, которая занимается сексом с другими женщинами.</p>
   <p>Понтер выглядел более озадаченно, чем когда бы то ни было раньше.</p>
   <p>— Невозможно заниматься сексом с представителем того же пола. Секс — это потенциально репродуктивный акт, который требует участия самца и самки.</p>
   <p>— Ну, ладно, секс не в смысле полового акта, — сказала Луиза, — а в смысле интимного контакта, ну вы знаете — скажем так, нежное соприкасание… гениталий.</p>
   <p>— О, — сказал Понтер. — Да. Мы с Адекором это делали.</p>
   <p>— Вот это у нас и значит быть гомосексуалистом, — сказал Рубен. — Когда имеют подобные контакты только с представителями своего пола.</p>
   <p>— Только? — удивлённо переспросил Понтер. — В смысле, исключительно? Нет-нет-нет. Адекор и я живём вместе, пока Двое Порознь, но когда Двое становятся Одним, мы, конечно же имели… Лу, как вы это назвали? — нежное соприкосновение гениталий каждый со своей женщиной… ну, в моём случае так было до того, как Класт, моя женщина, умерла.</p>
   <p>— Ах, — сказала Мэри. — Вы бисексуал. — <emphasis>Би-ип</emphasis>. — Вы совершаете генитальные контакты как с мужчинами, так и с женщинами.</p>
   <p>— Да.</p>
   <p>— В вашем мире все такие? — спросила Луиза, вонзая вилку в горку салата. — Бисексуальные?</p>
   <p>— Практически. — Понтер моргнул; до него, наконец, дошло. — Вы хотите сказать, что тут по-другому?</p>
   <p>— О, да, — сказал Рубен. — По крайней мере, для большинства людей. То есть, конечно, среди нас есть какое количество бисексуалов и довольно много геев — гомосексуальных людей. Но подавляющее большинство гетеросексуальны. Это значит, что они вступают в интимную связь лишь с представителями противоположного пола.</p>
   <p>— Как скучно, — сказал Понтер.</p>
   <p>Луиза захихикала. Потом, успокоившись, сказала:</p>
   <p>— И что же, у вас есть дети?</p>
   <p>— Две дочери, — сказал Понтер, кивнув. — Жасмель и Мегамег.</p>
   <p>— Красивые имена, — сказала Луиза.</p>
   <p>Понтер погрустнел, очевидно, вспомнив, что, скорее всего, никогда больше их не увидит.</p>
   <p>Рубен, очевидно, догадался об этом и попытался перевести разговор на менее личную тему.</p>
   <p>— Так что это за Двое, которые становятся Одним, которых вы упомянули? О чем это вообще?</p>
   <p>— В моём мире мужчины и женщины большую часть времени живут отдельно…</p>
   <p>— Бинфорд! — воскликнула Мэри.</p>
   <p>— Нет, это не так, — запротестовал Понтер.</p>
   <p>— Нет-нет, это не ругательство, — объяснила Мэри. — Это имя человека. Льюис Бинфорд — антрополог, у которого была как раз такая теория: что неандертальские мужчины и женщины на нашей версии Земли жили отдельно друг от друга. Он сделал такой вывод по результатам раскопок в Комб-Греналь во Франции.</p>
   <p>— Он был прав, — сказала Понтер. — Женщины живут в Центрах наших территорий, мужчины — на Окраинах. Но раз в месяц мы, мужчины, приходим в Центр и проводим четыре дня с женщинами; в это время, как мы говорим, «Двое становятся Одним».</p>
   <p>— <emphasis>Фи-еста!</emphasis> — воскликнула Луиза, широко улыбаясь.</p>
   <p>— Поразительно, — сказала Мэри.</p>
   <p>— Это необходимо. Мы не производим еду так, как это делаете вы, поэтому должны держать численность населения под контролем.</p>
   <p>Рубен посерьёзнел.</p>
   <p>— Так эти «Двое становятся Одним» имеют какое-то отношение к контролю рождаемости?</p>
   <p>Понтер кивнул.</p>
   <p>— И к этому тоже. Дни встреч утверждаются Верховным Серым советом — собранием старейшин, нашим руководящим органом — так что обычно Двое становятся Одним, когда женщины неспособны зачать. Но когда приходит время произвести на свет новое поколение, даты сдвигаются, и мы встречаемся с женщинами тогда, когда шансы забеременеть максимальны.</p>
   <p>— Господи, — сказала Мэри. — Целая планета на календарном методе. Ватикан будет от вас без ума. Но… но как это может работать? То есть, это что же, у всех женщин период — в смысле, менструация — наступает в одно и то же время?</p>
   <p>Понтер моргнул.</p>
   <p>— Конечно.</p>
   <p>— Но как это воз… а, поняла. — Мэри улыбнулась. — Этот ваш нос — он ведь очень чувствительный, правда?</p>
   <p>— Всегда считал его совершенно обычным.</p>
   <p>— Но он наверняка гораздо чувствительнее наших. Носов, я имею в виду.</p>
   <p>— Ну да, у вас носы действительно <emphasis>очень</emphasis> маленькие, — согласился Понтер. — Мне от них даже становится немного не по себе — всё время кажется, что вы сейчас задохнётесь. Хотя я заметил, что многие из вас дышат ртом, возможно, как раз поэтому.</p>
   <p>— Мы всегда полагали, что неандертальцы эволюционировали, приспосабливаясь к условиям оледенения, — сказала Мэри. — Мы считали, что ваши большие носы позволяли вам увлажнять холодный воздух перед тем, как он попадёт в лёгкие.</p>
   <p>— Наши учёные, которые изучают древних людей, считали точно так же, — сказал Понтер.</p>
   <p>— С тех пор, как эволюция создала ваши носы, климат существенно потеплел, — сказала Мэри. — Но вы сохранили эту особенность, вероятно, по причине благоприятного побочного эффекта: большой нос — это ещё и более острый нюх.</p>
   <p>— Более острый? — усомнился Понтер. — Ну, я, конечно, различаю запахи каждого из вас, и запах разных продуктов на кухне, и цветов во дворе, и той вонючей штуки, которую Рубен и Лу жгли в подвале, но…</p>
   <p>— Понтер, — прервал его Рубен, — для нас вы вообще не пахнете.</p>
   <p>— Правда?</p>
   <p>— Правда. Нет, если я засуну нос к вам под мышку, то наверняка что-то учую, но в обычных обстоятельствах люди не различают запахов других людей.</p>
   <p>— Как же вы находите друг друга в темноте?</p>
   <p>— По голосу, — ответила Мэри.</p>
   <p>— Очень необычно, — сказал Понтер.</p>
   <p>— Но вы можете не только обнаружить чьё-то присутствие, правда ведь? — сказала Мэри. — В тот раз, когда вы странно на меня посмотрели. Вы ведь… — Мэри запнулась. Но Луиза — женщина, а Рубен — доктор, так что чего уж там. — Вы заметили, что у меня период, ведь так?</p>
   <p>— Да.</p>
   <p>Мэри кивнула.</p>
   <p>— Даже женщины нашего вида, к примеру Луиза и я, если они живут вместе достаточно долго, могут синхронизировать свои менструальные циклы — а у нас обоняние, считай, отсутствует. Я думаю, что вполне возможно, чтобы все женщины жили по одному циклу.</p>
   <p>— Никогда даже и не думал, что может быть по-другому, — сказал Понтер. — Меня очень удивило, когда я заметил, что у вас наступила менструация, а у Лу — нет.</p>
   <p>Луиза нахмурилась, но ничего не сказала.</p>
   <p>— Так, — сказал Рубен, — кто-нибудь хочет чего-нибудь ещё? Понтер, ещё кока-колы?</p>
   <p>— Да, — сказал Понтер. — Спасибо.</p>
   <p>Рубен поднялся.</p>
   <p>— Вы знаете, что в этом напитке кофеин? — спросила Мэри. — Может вызвать привыкание.</p>
   <p>— Не беспокойтесь, — ответил Понтер. — Я выпиваю всего семь или восемь баночек в день.</p>
   <p>Луиза рассмеялась и снова принялась за салат.</p>
   <p>Мэри откусила ещё кусочек гамбургера; кружок лука хрустнул на зубах.</p>
   <p>— Но погодите, — торопливо сказала она сразу, как только проглотила. — Ведь это значит, что ваши женщины не скрывают овуляцию.</p>
   <p>— Ну, она скрыта от <emphasis>глаз</emphasis>… — сказал Понтер.</p>
   <p>— Да, но… знаете, я вела совместный курс с кафедрой женских исследований: «Биология доминирования в сексуальных отношениях». Мы предполагали, что скрытая овуляция — это ключевое свойство, благодаря которому самка получает постоянную заботу и защиту от самца. Ну, вы знаете: если вы не способны понять, когда самка фертильна, то лучше быть внимательным всё время, иначе станете рогоносцем.</p>
   <p>Хак загудела.</p>
   <p>— Рогоносцем, — повторила Мэри. — Это такая метафора. Означает мужчину, который тратит энергию и силы на выращивание детей, зачатых другим. Но в условиях скрытой овуляции…</p>
   <p>Понтер оглушительно захохотал; Массивная грудная клетка и глубокая ротовая полость создавали басовитые громоподобные раскаты.</p>
   <p>Мэри и Луиза недоумённо посмотрели на него.</p>
   <p>— Что такого смешного? — спросил Рубен, ставя перед Понтером новую банку кока-колы.</p>
   <p>Понтер поднял руку; он пытался перестать смеяться, но у него ничего не получалось. В уголках его глубоко сидящих глаз выступили слёзы, а обычно бледное лицо отчётливо покраснело.</p>
   <p>Мэри, по-прежнему сидя за столом, положила руки на бёдра — и тут же смутилась своей реакции; в языке тела руки на бёдрах означали увеличение видимого размера с целью запугивания. Но Понтер был настолько кряжистей и мускулистее любой женщины, да и почти любого мужчины, что такая попытка выглядела смехотворной.</p>
   <p>— Так что смешного? — спросила она.</p>
   <p>— Простите, — сказал Понтер, приходя в себя. Своим невероятно длинным большим пальцем он вытер с глаз слёзы. — Просто у вашего народа иногда такое смешные идеи. — Он улыбнулся. — Говоря о скрытой овуляции, вы имеете в виду, что у человеческих женщин не она не сопровождается вздутием гениталий?</p>
   <p>Мэри кивнула.</p>
   <p>— Как у шимпанзе и бонобо, а также горилл и большинства других приматов.</p>
   <p>— Но у людей вздутие гениталий пропало не для того, чтобы скрыть факт овуляции, — сказал Понтер. — Оно пропало тогда, когда перестало быть эффективно в качестве сигнала. Когда климат стал холоднее, и люди начали носить одежду. Такой тип визуальной сигнализации, базирующийся на напитывании тканей жидкостью, требует значительных энергозатрат; он потерял своё значение, когда мы начали укрывать свои тела шкурами животных. Но — по крайней мере, у моего народа — факт овуляции по-прежнему легко устанавливается с помощью обоняния.</p>
   <p>— Вы можете учуять овуляцию так же, как и менструацию? — спросил Рубен.</p>
   <p>— Связанные с нею… химические вещества.</p>
   <p>— Феромоны, — подсказал Рубен.</p>
   <p>Мэри медленно кивнула.</p>
   <p>— Получается, — сказала она, скорее для себя, чем для Понтера, — что самцы могут удалиться на неделю и больше, не беспокоясь о том, что их самки забеременеют от кого-то другого.</p>
   <p>— Точно так, — сказал Понтер. — Но не только это.</p>
   <p>— Да? — сказала Мэри.</p>
   <p>— Мы считаем, что причиной того, что наши предки-мужчины «уходили в лес» — думаю, у вас тоже должна быть похожая метафора — было то, что женщины становились весьма неприятны во время Последних Пяти.</p>
   <p>— Последних Пяти? — переспросила Луиза.</p>
   <p>— Последние пять дней месяца перед самым началом нового цикла.</p>
   <p>— О, — догадался Рубен. — ПМС. Предменструальный синдром.</p>
   <p>— Да, — сказал Понтер. — Но, конечно, это не настоящая причина. — Он слегка повёл плечами. — Моя дочь Жасмель изучает историю до начала отсчёта поколений, она мне объяснила. На самом деле было вот что. Мужчины постоянно дрались за доступ к женщинам. Но, как заметила Мэре, доступ к женщинам эволюционно значим только в течение той части каждого месяца, когда женщина может забеременеть. Поскольку циклы всех женщин синхронизированы, мужчины гораздо лучше ладили друг с другом, живя отдельно на протяжении большей части месяца, и появляясь всей толпой в критический для производства потомства период. Не женская раздражительность породила такое поведение, а мужская склонность к насилию.</p>
   <p>Мэри кивнула. С тех пор, когда она вела тот курс, минули годы, но всё выглядело донельзя типично: мужчины создают проблемы и обвиняют в них женщин. Мэри не знала, встретится ли когда-нибудь хоть с одной женщиной из мира Понтера, но уже сейчас ощущала несомненное сродство со своими неандертальскими сёстрами.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 37</p>
   </title>
   <p>— Здравый день, Даклар, — сказала Жасмель, входя в дом. Хотя Жасмель Кет и Даклар Болбай жили в одном доме, они почти не разговаривали со дня <emphasis>доосларм басадларм</emphasis>.</p>
   <p>— Здравый день, — холодно ответила Болбай. — Если ты… — её ноздри расширились. — Ты не одна.</p>
   <p>За спиной Жасмель в дом вошёл Адекор.</p>
   <p>— Здравый день, — сказал он.</p>
   <p>Болбай посмотрела на Жасмель.</p>
   <p>— Опять какое-то коварство, дитя?</p>
   <p>— Не коварство, — сказала Жасмель. — Беспокойство. За тебя и за моего отца.</p>
   <p>— Чего вы хотите от меня? — спросила Болбай, пристально вглядываясь в Адекора.</p>
   <p>— Правды, — ответил он. — Только правды.</p>
   <p>— О чём?</p>
   <p>— О тебе. О том, почему ты преследуешь меня.</p>
   <p>— Не я нахожусь под следствием, — сказала Болбай.</p>
   <p>— Нет, — согласился Адекор. — Пока нет. Но это легко изменить.</p>
   <p>— О чём ты говоришь?</p>
   <p>— Я готов передать тебе собственный пакет документов, — сказал Адекор.</p>
   <p>— На каком основании?</p>
   <p>— На основании того, что ты незаконно вмешиваешься в мою жизнь.</p>
   <p>— Это смехотворно.</p>
   <p>— Да? — Адекор пожал плечами. — Это решать арбитру.</p>
   <p>— Это очевидная попытка затянуть процесс, который приведёт к твоей стерилизации, — сказала Болбай. — Очевидная каждому.</p>
   <p>— Если всё это настолько нелепо и очевидно — арбитр отклонит мой иск. Но не раньше, чем даст мне возможность допросить тебя.</p>
   <p>— Допросить меня? О чём?</p>
   <p>— О твоих мотивах. О том, за что ты так на меня взъелась.</p>
   <p>Болбай посмотрела на Жасмель.</p>
   <p>— Это твоя идея, не так ли?</p>
   <p>— Так же, как и идея до подачи иска прийти сюда, — сказала Жасмель. — Это семейное дело: ты, Даклар — партнёрша моей матери, а Адекор — партнёр моего отца. Смерть моей мамы далась тебе очень нелегко — как и всем нам.</p>
   <p>— Смерть Класт тут совершенно ни при чём! — вскинулась Даклар. — <emphasis>Ни при чём!</emphasis> — Она посмотрела на Адекора. — Всё дело только в нём одном.</p>
   <p>— Почему? — спросил Адекор. — Какое дело?</p>
   <p>Болбай тряхнула головой.</p>
   <p>— Нам не о чем говорить.</p>
   <p>— Нет, есть, — сказал Адекор. — Или ты ответишь на мои вопросы здесь, или я их тебе задам в присутствии арбитра. И тогда тебе <emphasis>придётся</emphasis> ответить.</p>
   <p>— Ты блефуешь, — сказала Болбай.</p>
   <p>Адекор поднял левую руку и повернул её внутренней стороной запястья к Болбай.</p>
   <p>— Ваше имя Даклар Болбай, и вы проживаете в Центре Салдака?</p>
   <p>— Я не приму документы от тебя.</p>
   <p>— Ты лишь оттягиваешь неизбежное, — сказал Адекор. — Я обращусь к судебному исполнителю, и он загрузит их на твой компаньон независимо от того, потянешь ты за контрольный штырёк или нет. — Пауза. — Я спрашиваю снова: Ваше имя Даклар Болбай, и вы проживаете в Центре Салдака?</p>
   <p>— Ты правда хочешь это сделать? — сказала Болбай. — Потащить меня к арбитру?</p>
   <p>— Как ты потащила меня, — ответил Адекор.</p>
   <p>— Прошу, — сказала Жасмель. — Просто скажи ему. Лучше так. Для тебя же лучше.</p>
   <p>Адекор скрестил руки на груди.</p>
   <p>— Итак?</p>
   <p>— Мне нечего сказать, — ответила Болбай.</p>
   <p>Жасмель испустила шумный вздох.</p>
   <p>— Спроси её, — тихо произнесла она, — о <emphasis>её</emphasis> партнёре.</p>
   <p>— Ты ничего об этом не знаешь, — рявкнула Болбай.</p>
   <p>— Не знаю? — сказала Жасмель. — Как ты узнала, что это Адекор ударил моего отца?</p>
   <p>Болбай молчала.</p>
   <p>— Очевидно, тебе рассказала Класт, — сказала Жасмель.</p>
   <p>— Класт была моей партнёршей, — сказала Болбай. — У неё не было от меня секретов.</p>
   <p>— И она была моей матерью, — сказала Жасмель. — И от меня тоже ничего не скрывала.</p>
   <p>— Но… она… я… — голос Болбай затих.</p>
   <p>— Расскажи нам о своём партнёре, — сказал Адекор. — Я… по-моему, я с ним никогда не встречался, не так ли?</p>
   <p>Болбай медленно покачала головой.</p>
   <p>— Нет. Его здесь давно не было; мы расстались много лет назад.</p>
   <p>— И поэтому у тебя нет собственных детей? — мягко спросил Адекор.</p>
   <p>— Думаешь, ты такой <emphasis>догадливый</emphasis>? — ответила Болбай. — Думаешь, всё так просто? Не смогла удержать партнёра, так что и забеременеть теперь не от кого? Ты <emphasis>так</emphasis> думаешь?</p>
   <p>— Я пока ничего не думаю, — ответил Адекор.</p>
   <p>— Я бы стала хорошей матерью, — сказала Болбай, вероятно, больше для себя, чем для Адекора. — Спроси Жасмель. Спроси Мегамег. С тех пор, как Класт умерла, я растила их одна и справлялась <emphasis>прекрасно</emphasis>. Разве не так, Жасмель? Разве не так?</p>
   <p>Жасмель кивнула.</p>
   <p>— Но ты из 145-го, как Понтер и Класт. Как Адекор. Ты всё ещё можешь родить собственного ребёнка. Даты, когда Двое становятся Одним, будут сдвинуты в следующем году; ты могла бы…</p>
   <p>Адекор вскинул бровь.</p>
   <p>— Это был бы твой последний шанс, ведь так? Тебе 520 месяцев — сорок лет, как и мне. У тебя может быть ребёнок в 149-м поколении, но точно не через десять лет, когда родится 150-е.</p>
   <p>— Ты смог это подсчитать без своего хвалёного квантового компьютера? — язвительно сказала Болбай.</p>
   <p>— А Понтер, — продолжил Адекор, слегка кивнув, — Понтер остался без партнёрши. Вы с ним любили одну и ту же женщину, ты была <emphasis>табантом</emphasis> его детей, поэтому ты решила, что…</p>
   <p>— Ты и мой отец? — спросила Жасмель. В её голосе не было шока; лишь удивление.</p>
   <p>— А почему нет? — ощетинилась Болбай. — Я знаю его так же долго, как и ты, Адекор, и мы всегда хорошо ладили.</p>
   <p>— Но теперь он тоже исчез, — сказал Адекор. — Ты знаешь, я так и думал с самого начала: что от новой потери у тебя переклинило в голове, и ты вцепилась в меня. Но Даклар, неужели ты не видишь, что это совершенно неправильно? Я любил Понтера и уж точно не стал бы вмешиваться в его выбор новой партнёрши…</p>
   <p>— Это здесь <emphasis>совершенно</emphasis> ни при чём, — сказала Болбай, качая головой. — Совершенно.</p>
   <p>— Так за что же ты меня так ненавидишь?</p>
   <p>— Не из-за того, что случилось с Понтером, — сказала она.</p>
   <p>— Но ты ненавидишь меня.</p>
   <p>Болбай молчала. Жасмель смотрела в пол.</p>
   <p>— Почему? — спросил Адекор. — Я ничего тебе не сделал.</p>
   <p>— Ты ударил Понтера, — огрызнулась Болбай.</p>
   <p>— Много лет назад. И он простил меня.</p>
   <p>— И ты остался цел, — сказала она. — У тебя есть ребёнок. Тебе всё <emphasis>сошло с рук</emphasis>.</p>
   <p>— Что именно?</p>
   <p>— Твоё преступление. Попытка убить Понтера.</p>
   <p>— Я не пытался его убить.</p>
   <p>— Ты был необузданным чудовищем. Тебя <emphasis>должны были</emphasis> стерилизовать. Но мой Пелбон…</p>
   <p>— Кто такой Пелбон? — спросил Адекор. Болбай молчала.</p>
   <empty-line/>
   <p>— Её партнёр, — тихо пояснила Жасмель.</p>
   <p>— Что случилось с Пелбоном? — спросил Адекор.</p>
   <p>— Ты не знаешь, каково это, — сказала Болбай, глядя в сторону. — Не можешь даже представить. Одним прекрасным утром ты просыпаешься и видишь в своём доме двух принудителей, которые уводят твоего партнёра, а потом…</p>
   <p>— А потом? — повторил Адекор.</p>
   <p>— А потом они его кастрируют, — сказала Болбай.</p>
   <p>— Почему? — спросил Адекор. — Что он сделал?</p>
   <p>— Они <emphasis>ничего</emphasis> не сделал, — сказала Болбай. — Совершенно ничего.</p>
   <p>— Тогда почему… — начал Адекор, и догадался сам. — Ох. Не он. Один из его родственников.</p>
   <p>Болбай кивнула, всё так же глядя в сторону.</p>
   <p>— Его брат напал на кого-то, и его приговорили к стерилизации вместе с…</p>
   <p>— Вместе со всеми, у кого хотя бы половина его генов, — договорил Адекор за неё.</p>
   <p>— Он <emphasis>ничего</emphasis> не сделал, мой Пелбон, — сказала Болбай. — Он не тронул никого и пальцем, но был наказан. <emphasis>Я</emphasis> была наказана. Но ты! Ты мало не убил человека, и тебе это сошло с рук! Нужно было кастрировать тебя, а не моего бедного Пелбона!</p>
   <p>— Даклар, — сказал Адекор. — Прости. Мне так жаль…</p>
   <p>— Уходи, — твёрдо сказала Болбай. — Оставь меня в покое.</p>
   <p>— Я…</p>
   <p>— <emphasis>Убирайся!</emphasis></p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 38</p>
   </title>
   <p>Понтер доел свой гамбургер и по очереди посмотрел на Луизу, Рубена и Мэри.</p>
   <p>— Не подумайте, что я жалуюсь, — сказала он, — но мне начинает надоедать это животное — <emphasis>корова</emphasis>, так вы его называете? Мы не могли бы попросить, чтобы вечером нам принесли какого-нибудь другого мяса?</p>
   <p>— Например? — сказал Рубен.</p>
   <p>— Да что угодно, — сказал Понтер. — Хотя бы мамонта.</p>
   <p>— <emphasis>Что?</emphasis> — воскликнул Рубен.</p>
   <p>— <emphasis>Мамонта?</emphasis> — потрясённо повторила Мэри.</p>
   <p>— Хак что-то неправильно перевела? — забеспокоился Понтер. — Мамонт. Такой северный волосатый слон.</p>
   <p>— Да-да-да, — сказала Мэри. — Мы знаем, кто такие мамонты, но…</p>
   <p>— Но что? — спросил Понтер, удивлённо приподняв бровь.</p>
   <p>— Но, видите ли, они, так сказать… в общем, они вымерли, — сказала Мэри.</p>
   <p>— Вымерли? — удивился Понтер. — Да, я действительно ни одного здесь не видел, но посчитал, что они не любят подходить к таким большим городам.</p>
   <p>— Нет-нет, они вымерли, — сказала Луиза. — Во всём мире. Вымерли тысячи лет назад.</p>
   <p>— Почему? — спросил Понтер. — Какая-то эпидемия?</p>
   <p>Повисла неловкая тишина. Мэри медленно выдохнула, пытаясь решить, как объяснить это потактичнее.</p>
   <p>— Нет, не эпидемия, — сказала она, наконец. — На самом деле, это мы… — наши предки, люди нашего вида — истребили их.</p>
   <p>Понтер округлил глаза.</p>
   <p>— Что сделали?</p>
   <p>Мэри стало тошно; она не думала, что некоторые «достижения» её цивилизации выплывут на поверхность так быстро.</p>
   <p>— Мы убивали их для еды, и… в общем, убивали до тех пор, пока их не осталось совсем.</p>
   <p>— О, — тихо вздохнул Понтер. Он посмотрел в окно, на просторный задний двор Рубенова дома. — Мне нравились мамонты, — сказал он. — Не только их мясо, хоть оно и очень вкусно, но как животные, как часть ландшафта. Неподалёку от моего дома живёт небольшое стадо. Мне всегда было радостно их видеть.</p>
   <p>— У нас есть их скелеты, — сказала Мэри, — и бивни, а в Сибири иногда находят целые замёрзшие туши, но…</p>
   <p>— Всех, — сказал Понтер, печально качая головой. — Вы убили их всех…</p>
   <p>Мэри хотела было возразить «Не я лично», но это было бы неискренне; кровь мамонтов действительно пятнала честь её расы. Но хоть как-то возразить всё же хотелось и поэтому она сказала:</p>
   <p>— Это было очень давно.</p>
   <p>Понтер выглядел кисло.</p>
   <p>— Я даже боюсь спрашивать, — сказал он, — но в моём мире в окрестностях того места, где я живу, водятся и другие крупные животные. Опять же, я считал, что они просто избегают больших городов, но…</p>
   <p>Рубен качнул своей бритой головой.</p>
   <p>— Нет, Понтер, не поэтому.</p>
   <p>Мэри на секунду зажмурилась.</p>
   <p>— Мне очень жаль, Понтер. Мы уничтожили почти всю мегафауну — и здесь, и в Европе, и в Австралии, — она ощутила, как желудок завязывается узлом, — и в Новой Зеландии, и в Южной Америке. Единственный континент, где всё ещё много по-настоящему крупных животных — это Африка, но и там большинство из них в зоне риска.</p>
   <p><emphasis>Би-ип.</emphasis></p>
   <p>— На грани вымирания, — пояснила Луиза.</p>
   <p>— Вы же сказали, что это было очень давно, — сказал Понтер с упрёком в голосе.</p>
   <p>Мэри опустила взгляд на свою пустую тарелку.</p>
   <p>— Мы перестали убивать мамонтов очень давно, потому что мамонтов не стало. И мы перестали убивать большерогих оленей, и больших кошек Северной Америки, и шерстистых носорогов, и многих других, потому истребили их всех.</p>
   <p>— Истребить весь вид до последней особи, — сказал Понтер, качая головой.</p>
   <p>— Мы многому научились с тех пор, — сказала Мэри. — У нас есть программы защиты исчезающих видов, и мы добились некоторых успехов. Американские журавли почти вымерли, и белоголовые орланы, и бизоны. Теперь они вернулись.</p>
   <p>— Потому что вы перестали истреблять их, — холодно сказал Понтер.</p>
   <p>Мэри хотела было возразить, что причина не всегда была в охоте; чаще это было уничтожение человеком естественной среды обитания этих видов. Но какая, в сущности, разница.</p>
   <p>— Какие… какие ещё виды вымирают? — спросил Понтер.</p>
   <p>Мэри пожала плечами.</p>
   <p>— Многие виды птиц. Гигантские черепахи. Панды. Кашалоты. Шим…</p>
   <p>— Шим? — переспросил Понтер. — Что это? — Он наклонил голову: видимо, Хак высказывала свои догадки о том, какое слово хотела произнести Мэри. — О, нет. Нет! <emphasis>Шимпанзе?</emphasis> Но… но это же наши <emphasis>родичи</emphasis>. Вы охотитесь и на них?</p>
   <p>Мэри внезапно почувствовала себя крошечной и слабой. Как она могла ему сказать, что шимпанзе убивали ради еды, а горилл — чтобы делать из их рук экзотические пепельницы?</p>
   <p>— Они <emphasis>бесценны</emphasis>, — продолжал Понтер. — Вы, как генетик, наверняка это понимаете. Они — ближайшие наши ныне живущие родственники; мы можем многое узнать о нас самих, изучая их ДНК и поведение в естественных условиях.</p>
   <p>— Я знаю, — тихо сказала Мэри. — Я знаю.</p>
   <p>Понтер посмотрел на Рубена, потому на Луизу, потом на Мэри, оценивающе, словно увидев их — <emphasis>по-настоящему</emphasis> увидев — в первый раз.</p>
   <p>— Вы убиваете без меры, — сказал он. — Уничтожаете целые виды. Вы даже убиваете других приматов. — Он замолк и снова по очереди оглядел их, будто давая шанс предупредить то, что он собирался высказать, предложить логичное объяснение, смягчающее обстоятельство. Но Мэри молчала, и все молчали, так что Понтер продолжил: — И мой вид тоже исчез из этого мира.</p>
   <p>— Да, — сказала Мэри очень тихо. Она знала, как это произошло. Хотя не все палеоантропологи поддерживали эту теорию, многие считали, что где-то между 40000 и 27000 лет назад Homo sapiens — анатомически современные люди — совершили геноцид, первый в ряду многих, намеренных или случайных, которые им предстояло совершить в будущем. Люди очистили планету от единственного, кроме них, представителя рода Homo, другого, менее воинственного вида, который, возможно, гораздо лучше соответствовал бы двойному значению слова «человечный».</p>
   <p>— Вы убили нас? — спросил Понтер.</p>
   <p>— Это очень спорная проблема, — ответила Мэри. — Среди учёных по этому поводу нет согласия.</p>
   <p>— Но как <emphasis>вы</emphasis> думаете, что произошло? — спросил Понтер, уперев в Мэри взгляд своих золотистых глаз.</p>
   <p>Мэри сделала глубокий вдох.</p>
   <p>— Я… да, я думаю, что именно это и произошло.</p>
   <p>— Вы истребили нас, — сказал Понтер; и его голос, и тональность воспроизведённого Хак перевода свидетельствовали о глубоком душевном потрясении.</p>
   <p>Мэри кивнула.</p>
   <p>— Мне жаль, — сказала она. — Правда. Это случилось невероятно давно. Мы тогда были дикарями. Мы…</p>
   <p>И в этот момент зазвонил телефон. Рубен, явно обрадованный, выскочил из-за стола и схватил трубку.</p>
   <p>— Алло? — сказал он.</p>
   <p>Мэри подняла голову, услышав, как голос Рубена повеселел.</p>
   <p>— Но это же здорово! — сказал он. — Великолепно! Да… нет… да-да, это годится. Спасибо! Точно. Да свидания.</p>
   <p>— Что? — спросила Луиза.</p>
   <p>Рубен явно сдерживал улыбку.</p>
   <p>— У Понтера чумка, — сказал он, возвращая телефон на место.</p>
   <p>— Чумка? — повторила Мэри. — У людей не бывает чумки.</p>
   <p>— Правильно, — сказал Рубен. — У нас естественный иммунитет. А у Понтера — нет, потому что его вид не контактировал с нашими домашними животными в течение многих поколений. Если быть точным, у него лошадиная разновидность; ветеринары её называют «мыт». Она поражает жеребят и вызывается бактерией <emphasis>Streptococcus equii</emphasis>. К счастью, у лошадей её обычно лечат пенициллином, и я его как раз давал Понтеру. Он выздоровеет.</p>
   <p>— То есть нам можно не бояться, что мы тоже заболеем?</p>
   <p>— Не только это, — сказал Рубен и расплылся в улыбке. — Они снимают карантин! Если последняя серия бакпосевов, результатов которой ждут сегодня вечером, будет негативной, то завтра утром мы сможем выйти отсюда!</p>
   <p>Луиза захлопала в ладоши. Мэри тоже обрадовалась новости. Она взглянула на Понтера, но тот сидел, понурив голову, и, должно быть, до сих пор размышлял о судьбе своего вида на этой Земле.</p>
   <p>Мери потянулась к нему и тронула за руку.</p>
   <p>— Эй, Понтер, — тихо сказала она. — Это ведь отличная новость. Завтра вы сможете выйти из дома и увидеть наш мир.</p>
   <p>Понтер медленно поднял голову и посмотрел на Мэри. Она всё ещё училась распознавать детали его мимики, но его широко распахнутые глаза и приоткрытый рот словно говорили: «Стоит ли?»</p>
   <p>Но в конце концов он просто кивнул, словно уступая.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 39</p>
   </title>
   <p>Большую часть вечера Понтер провёл в одиночестве, с печальным выражением на лице глядя через окно кухни на задний двор Рубенова дома.</p>
   <p>Луиза и Мэри сидели в гостиной. Мэри жалела, что книга, которую она сейчас читала, осталась в Торонто. Она как раз была где-то на середине последнего романа Скотта Туроу и хотела бы читать его дальше, но пришлось довольствоваться листанием свежего номера «Тайм». На этой неделе на обложке красовался президент Буш; Мэри подумала, что на обложке следующего номера может оказаться Понтер. Сама она предпочитала «Экономист», но Рубен его не выписывал. Впрочем, Мэри всегда нравились кинорецензии Ричарда Корлисса, хоть ей и не с кем было теперь пойти в кино.</p>
   <p>Луиза залезла с ногами в соседнее кресло и писала письмо — как заметила Мэри, по-французски — в большом жёлтом блокноте. На ней были шорты и футболка с эмблемой рок-группы «INXS».</p>
   <p>В гостиную зашёл Рубен и умостился между двумя женщинами.</p>
   <p>— Меня беспокоит Понтер, — сообщил он вполголоса им обеим.</p>
   <p>Луиза отложила блокнот. Мэри закрыла журнал.</p>
   <p>— Меня тоже, — сказала Мэри. — Похоже, он воспринял новость о вымирании своего вида не слишком хорошо.</p>
   <p>— Это точно, — подтвердил Рубен. — У него было много стрессов в последние дни, и завтра всё станет ещё хуже. На него насядут журналисты, не говоря уж про официальных лиц, двинутых на религии психов и прочих.</p>
   <p>Луиза кивнула.</p>
   <p>— Да, наверняка.</p>
   <p>— Что же нам делать? — спросила Мэри.</p>
   <p>Рубен секунду помолчал, будто подбирая слова. Потом заговорил:</p>
   <p>— В Садбери не так уж много чёрных вроде меня. Мне говорили, что в Торонто дела обстоят получше, но даже там чернокожим частенько докучает полиция. «Что вы здесь делаете?» «Это ваша машина?» «Могу я увидеть ваше удостоверение личности?» — Рубен покачал головой. — Проходя через это, ты кое-чему учишься. Пониманию того, что у тебя есть права. Понтер не преступник, и он никому ничем не угрожает. Он не на пограничном посту, так что никто не может потребовать от него доказательств, что он пребывает в Канаде легально. Правительство может <emphasis>хотеть</emphasis> его контролировать, полиция может <emphasis>хотеть</emphasis> поместить его под надзор — но их хотелки не имеют никакого значения. У Понтера есть права.</p>
   <p>— Безусловно, соглашусь, — сказала Мэри.</p>
   <p>— Вы когда-нибудь были в Японии? — спросил Рубен.</p>
   <p>Мэри покачала головой. Луиза тоже.</p>
   <p>— Это замечательная страна, но там практически нет неяпонцев, — сказал Рубен. — Вы можете за весь день не увидеть ни одного белого лица, не говоря уж о чёрном. Но я помню, как я однажды прогуливался по центру Токио; я прошёл, наверное, мимо десяти тысяч человек в тот день, и все они были японцами. А потом я увидел белого парня, который шёл мне навстречу. И он улыбался мне. Он видел меня впервые, но признал во мне почти соотечественника — мы оба были с Запада. Он улыбался, словно говоря: как я рад тебя видеть, брат! Брат! И я вдруг осознал, что тоже улыбаюсь ему и думаю то же самое. Я никогда не забуду этот момент. — Он посмотрел на Луизу, потом на Мэри. — Так вот, старина Понтер может обыскать целый свет, но нигде не увидит в толпе лица, в котором он бы признал своего собрата. Тот белый парень и я, даже все те японцы и я, мы ближе друг к другу, чем Понтер и любой из шести миллиардов человек на этом земном шаре.</p>
   <p>Мэри глянула через кухонную дверь на Понтера, который по-прежнему пялился в окно, подложив кулак под выступающую нижнюю челюсть.</p>
   <p>— Что мы можем для него сделать? — спросила она.</p>
   <p>— Практически с самого своего прибытия он был пленником, — сказал Рубен, — сначала в больнице, а потом здесь, на карантине. Я уверен, что ему нужно время, чтобы подумать, восстановить душевное равновесие. — Он помолчал. — Джиллиан Риччи намекнула мне по е-мэйлу. Похоже, мысль, которую я высказывал ранее, пришла в голову и верхушке «Инко». Они хотят подробно расспросить Понтера обо всех месторождениях в его мире, о которых ему хоть что-то известно. Я уверен, что он будет рад помочь, но ему всё же нужно больше времени на адаптацию.</p>
   <p>— Я согласна, — сказала Мэри. — Но как мы можем добиться, чтобы он это время получил?</p>
   <p>— Они прекращают карантин завтра утром, правильно? — сказал Рубен. — Так вот, Джиллиан говорит, что я могу устроить пресс-конференцию прямо здесь в десять утра. Разумеется, пресса ожидает, что Понтер будет присутствовать. Я думаю, нам надо увезти его до этого времени.</p>
   <p>— Как? — спросила Луиза. — Дом окружают федералы — чтобы не давать любопытным пробраться сюда, но, вероятно, и для того, чтобы держать под наблюдением Понтера.</p>
   <p>Рубен кивнул.</p>
   <p>— Один из нас должен увезти его куда-нибудь в глушь. Я его доктор, и это моё назначение. Покой и отдых. И именно это я скажу любому, кто спросит — Понтер находится на лечебном отдыхе по моему предписанию. Вероятно, у нас будет всего день или два, прежде чем пиджаки из Оттавы насядут на нас по-серьёзному, но я уверен, что Понтеру нужна эта пара дней.</p>
   <p>— Я это сделаю, — сказала Мэри, удивив саму себя. — Я увезу его.</p>
   <p>Рубен посмотрел на Луизу, ожидая, что она тоже вызовется, но та лишь кивнула.</p>
   <p>— Если мы скажем, что пресс-конференция состоится в десять, газетчики начнут подтягиваться к девяти, — сказал Рубен. — Но если вы с Понтером выберетесь через задний двор, скажем, в восемь, вы с ними разминётесь. С задней стороны есть забор, там, за деревьями, но вы через него легко перелезете. Только убедитесь, что никто вас не видит.</p>
   <p>— И что потом? — спросила Мэри. — Просто пойдём бродить по лесу?</p>
   <p>— Вам нужна машина, — сказала Луиза.</p>
   <p>— Моя осталась на шахте, — сказала Мэри. — И я не могу взять одну из ваших — федералы не дадут нам уехать. Как сказал Рубен, нам нужно ускользнуть незаметно.</p>
   <p>— Без проблем, — сказала Луиза. — Я устрою так, что мой друг встретит вас завтра утром на каком-нибудь просёлке позади дома. Он отвезёт вас на шахту, и вы пересядете в свою машину.</p>
   <p>Мэри моргнула.</p>
   <p>— Правда?</p>
   <p>Луиза пожала плечами.</p>
   <p>— Легко.</p>
   <p>— Я… я совсем не знаю этих мест, — сказала Мэри. — Мне нужна карта.</p>
   <p id="_msoanchor_35">— О! — сказала Луиза. — Тогда я точно знаю, кому позвонить — Гарту. У него новомодный « Handspring Visor»<a l:href="#n_34" type="note">[34]</a> с GPS-модулем. Он проложит вам маршрут до любого места и будет подсказывать, где поворачивать.</p>
   <p>— И он мне его отдаст? — усомнилась Мэри. — Ведь эти штуки жутко дорогие.</p>
   <p>— Ну, на самом-то деле он будет оказывать услугу мне, — сказала Луиза. — Так, давайте я ему сейчас звякну и всё устрою. — Она поднялась с кресла и ушла наверх. Мэри смотрела ей вслед с изумлением и восторгом. Интересно, каково это — быть настолько красивой, что можешь просить мужчин о чём угодно и знать, что они никогда не откажут.</p>
   <p>Понтер, осознала она, не единственный, кто чувствует себя чужим в этом мире.</p>
   <empty-line/>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <empty-line/>
   <p>Жасмель и Адекор вернулись транспортным кубом на Окраину, в дом Адекора и Понтера. По дороге они почти не разговаривали, частично из-за того, что Адекор был погружён в раздумья над откровениями Даклар Болбай, частично потому, что ни ему, ни Жасмель не нравилась мысль о ком-то, сидящем в павильоне архива алиби и следящем за каждым их словом и шагом.</p>
   <p>Тем не менее, у них на руках была насущная проблема. Адекору нужно было как-то попасть в подземную лабораторию; как бы мизерны ни были шансы на спасение Понтера — или, думал Адекор, хотя и не делился этой мыслью Жасмель, на возвращение его утонувшего тела, которое очистило бы Адекора от обвинений в убийстве — этими шансами можно было воспользоваться только там, внизу. Но как туда попасть? Он взглянул на компаньон, вживлённый во внутреннюю сторону левого запястья. Он мог бы его выковырять — приняв меры безопасности, чтобы не повредить лучевую артерию. Но компаньон не только получал питание от тела Адекора, он ещё и передавал его жизненные показатели — и перестанет это делать, если его от тела отсоединить. Быстро пересадить компаньон в тело Жасмель или кого-нибудь еще он тоже не мог: имплант был привязан к его биометрическим параметрам.</p>
   <p>Транспортный куб высадил их возле дома, и Адекор с Жасмель зашли внутрь. Жасмель прошла на кухню поискать, чем можно покормить Пабо, а Адекор просто сидел, уперев взгляд в противоположный конец комнаты, где стояло любимое кресло Понтера, в котором он больше всего любил читать.</p>
   <p>Обход судебного надзора был проблемой — и проблемой научной, внезапно осознал Адекор. Должен быть способ избавиться от него, способ обмануть свой компаньон и того, кто отслеживал его передачи.</p>
   <p>Адекор был знаком с историей Лонвеса Троба, изобретателя компаньонов: многие из его изобретений изучались в Академии. Но то было много лет назад, и детали изгладились из памяти. Конечно, он мог просто спросить компаньон об интересующих его фактах; он мог прочесть ответ на маленьком экранчике на запястье или любом телеэкране или портативном планшете на свой выбор. Но этот запрос вне всякого сомнения привлечёт внимание того, кто следит за ним.</p>
   <p>Адекор чувствовал, как начинает злиться, как напрягаются мышцы, учащается сердцебиение, становится глубже дыхание. Он подумал было, что нужно бы как-то это замаскировать — но нет, пусть тот, кто за ним следит, видит, что это его расстраивает.</p>
   <p>Как бы ни был умён Лонвес Троб, должен найтись способ добиться того, чего он хотел. Того, в чём нуждался. А чего он, собственно, хочет? Чётко сформулируёте проблему — этому ему учили на протяжении всех месяцев, проведённых в Академии. Чего конкретно он хочет добиться?</p>
   <p>Нет, его цель не в том, чтобы найти способ обманывать компаньоны. И это хорошо, поскольку у него пока нет ни малейшей идеи о том, как это сделать. Он не хочет отключить все компаньоны — это было бы безумием, ведь импланты обеспечивают безопасность каждого. Ему нужно отключить только его собственный компаньон, но…</p>
   <p>Но нет, это тоже неправильно. Отключение ничем ему не поможет; Гаскдол Дат и другие принудители, может быть, и не смогут проследить за ним, когда его компаньон перестанет посылать сигнал, но отсутствие сигнала тут же насторожит их. И не нужно быть Лонвесом, чтобы догадаться, что Адекор попытается пробраться в шахту, поскольку ему уже однажды не дали этого сделать.</p>
   <p>Нет, настоящей его проблемой было не то, что компаньон продолжает работать. Проблема была в том, что кто-то просматривает его передачи. Вот что нужно прекратить — и не на какое-то мгновение, а на несколько деци, и…</p>
   <p>И внезапно он увидел его: идеальное решение.</p>
   <p>Но он не мог устроить это в одиночку; план сработает лишь в том случае, если принудители не будут знать, что Адекор в этом замешан. Впрочем, подготовкой может заняться Жасмель. Адекор верил, что под надзором держат только его собственный компаньон; иное было бы слишком вопиющим произволом. Но как поделиться своими мыслями с Жасмель?</p>
   <p>Он поднялся и прошёл в кухню.</p>
   <p>— Пойдём, Жасмель, — сказа он. — Погуляем с Пабо.</p>
   <p>По выражению лица Жасмель было видно, что выгул Пабо находился в самом конце её списка приоритетов, но она поднялась и прошла вместе с Адекором в задней двери. Пабо специального приглашения не требовалось; она тут же увязалась следом за Жасмель.</p>
   <p>Они вышли на веранду, под летний зной и пронзительный стрёкот цикад. Было влажно. Адекор сошёл с веранды, Жасмель следовала за ним. Пабо убежала вперёд, громко лая. Через пару сотен шагов они достигли ручья, который протекал за домом. Журчание ручья почти заглушало стрёкот насекомых. Посреди ручья лежал здоровенный валун — один из бесчисленных ледниковых эрратиков, усеивавших окрестности. Адекор ступил на ведущую к валуну цепочку торчащих из воды камней и знаком велел Жасмель следовать за собой. Пабо убежала вверх по течению вдоль берега ручья.</p>
   <p>Когда Жасмель выбралась на валун, Адекор похлопал рукой по заросшей густым мхом поверхности, приглашая сесть рядом с ним. Она так и сделала. Он склонился к её уху и зашептал; шум разбивающейся о валун воды совершенно заглушал его слова. Он был уверен, что в таких условиях его речь будет для компаньона совершенно неразличима. Он изложил Жасмель свой план, и на её лице появилась озорная улыбка.</p>
   <empty-line/>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <empty-line/>
   <p>Понтер сидел на диване в кабинете Рубена. Все остальные отправились спать — хотя Рубен и Луиза в соседней комнате определённо не спали.</p>
   <p>Понтеру было грустно. Производимые ими звуки и запахи напоминали ему о Класт, о том, как Двое становятся Одним, обо всём, утраченном до появления на этой Земле, и обо всём остальном, потерянном вследствие этого.</p>
   <p>Телевизор работал; он был настроен на канал, посвящённый этому явлению под названием <emphasis>религия</emphasis>. Похоже, существовало много разновидностей, но все они включали в себя нелепое понятие Бога, вселенную конечного и часто смехотворно малого возраста и тот или иной вид посмертного существования чего-то, для чего у неандертальцев не было слова, но что Мэре называла «душа». Оказалось, что символ, который Мэре носила на шее, был знаком конкретной разновидности религии, к которой она принадлежала, а ткань, которой обёртывал голову доктор Сингх была знаком какой-то другой религии.</p>
   <p>Понтер отключил на телевизоре звук — найти соответствующую кнопку оказалось довольно просто, хотя он и сомневался, что паре в соседней комнате хоть что-то способно помешать.</p>
   <p>— Как ты себя чувствуешь? — спросил голос Класт, и сердце Понтера подпрыгнуло.</p>
   <p>Класт!</p>
   <p>Милая Класт, она обращается к нему…</p>
   <p>… с Небес?</p>
   <p>Но нет.</p>
   <p>Конечно, нет.</p>
   <p>Это Хак говорит с ним. Похоже, Хак теперь всегда будет говорить голосом Класт, поскольку это единственная альтернатива монотонному мужскому голосу, входящему в основной комплект программного обеспечения; без специального оборудования перепрограммировать имплант не получится.</p>
   <p>Понтер испустил долгий вздох и ответил:</p>
   <p>— Мне грустно.</p>
   <p>— Но ты справляешься? Когда мы впервые попали сюда, ты ужасно нервничал.</p>
   <p>Понтер пожал плечами.</p>
   <p>— Я всё ещё сбит с толку и дезориентирован, но…</p>
   <p>Понтер почти воочию увидел, как Хак сочувственно кивает головой.</p>
   <p>— На это нужно время, — сказала она голосом Класт.</p>
   <p>— Я знаю, — ответил Понтер. — Я знаю. Но мне придётся к этому привыкнуть, так ведь? Похоже на то, что мне… что <emphasis>нам</emphasis> придётся остаться в этом мире до конца наших дней.</p>
   <p>— Похоже на то, — согласилась Хак.</p>
   <p>Какое-то время Понтер сидел неподвижно, и Хак не мешала ему. Наконец, Понтер сказал:</p>
   <p>— Думаю, лучше принять всё как есть. Мне надо думать о том, как я буду жить здесь.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 40</p>
   </title>
   <subtitle>День седьмой</subtitle>
   <subtitle>Четверг, 8 августа</subtitle>
   <subtitle>148/119/01</subtitle>
   <empty-line/>
   <p>ПОИСК ПО НОВОСТЯМ</p>
   <p>Ключевые слова: неандерталец</p>
   <cite>
    <p>Депутат от оппозиции Марисса Кротерс заявила сегодня в Палате Общин, что афера с неандертальцем была неумелой попыткой правящей Либеральной партии оправдаться за ужасное фиаско 73-миллионного проекта Нейтринной обсерватории Садбери…</p>
   </cite>
   <empty-line/>
   <cite>
    <p>«Хватит прятать троглодита!» Плакат с такой надписью нёс сегодня один из протестующих во время большой демонстрации у здания канадского посольства в Вашингтоне. «Поделитесь Понтером с миром!» — было написано на другом плакате…</p>
   </cite>
   <empty-line/>
   <cite>
    <p>Понтер Боддет через газету «Садбери Стар» получил приглашения посетить за счёт принимающей стороны: Диснейленд; «Анкор Бар энд Грилл», родину оригинальных куриных крылышек в Буффало, штат Нью-Йорк; Букингемский дворец; Космический центр имени Кеннеди; Музей Севера в Садбери; музей НЛО в Розуэлле, Нью-Мексико; стрип-клуб «Занзибар Таверн» в Торонто; штаб-квартиру «Майкрософт»; Всемирный Конвент любителей фантастики следующего года; Музей неандертальцев в Меттмане, Германия; стадион «Янки» в Нью-Йорке. Также поступили предложения о встрече от президентов Франции и Мексики, японского премьер-министра и императорской семьи, папы римского, далай-ламы, Нельсона Манделлы, Стивена Хокинга и Анны Николь Смит.</p>
   </cite>
   <empty-line/>
   <cite>
    <p>Вопрос: Сколько неандертальцев нужно, чтобы вкрутить лампочку? Ответ: все, сколько есть.</p>
   </cite>
   <empty-line/>
   <cite>
    <p>… поэтому колумнист призывает засыпать шахту «Крейгтон» и тем самым предотвратить вторжение неандертальских орд в наш мир через портал в её недрах. В прошлый раз победа была за нами, но сегодня результат может быть иным…</p>
   </cite>
   <empty-line/>
   <cite>
    <p>Приглашение на конференцию на тему: Меметические и эпистемиологические несовместимости между H. neanderthalensis и H. sapiens…</p>
   </cite>
   <empty-line/>
   <cite>
    <p>Пресс-секретарь Центра по контролю и профилактике заболеваний в Атланте, штат Джорджия, высоко оценил оперативность реакции канадского правительства на появление потенциального разносчика инфекционных заболеваний. «Мы считаем, что канадские власти сработали отлично, — сказала доктор Рамона Кейтель. — Однако мы не обнаружили никаких патогенов в образцах, что они нам прислали на анализ…»</p>
   </cite>
   <empty-line/>
   <p>Всё прошло без сучка без задоринки. Понтер и Мэри ушли из дома Рубена в девятом часу утра; никто не заметил их, когда они пробирались через заросшую деревьями дальнюю часть участка и перелезали через забор; обоняние Понтера помогло им проскользнуть мимо пеших полицейских, патрулирующих эту часть периметра.</p>
   <p>Луизин друг действительно дожидался их. Гарт оказался статным мускулистым индейцем двадцати двух лет от роду. Он был чрезвычайно вежлив, обращаясь к Мэри, всё время говорил «мэм», к её скрываемой досаде, а к Понтеру — «сэр». Он подвёз их к самым воротам «Крейгтона». Охранник узнал её и, разумеется, Понтера и впустил их. Там Мэри с Понтером пересели в её прокатный красный «неон», покрывшийся за дни, проведённые на стоянке, пылью и птичьим помётом.</p>
   <p>Мэри знала, куда ехать. Вчера вечером она спросила у Понтера:</p>
   <p>— У вас есть какие-нибудь пожелания по поводу того, куда бы вы хотели завтра отправиться?</p>
   <p>Понтер кивнул.</p>
   <p>— Домой, — сказал он. — Отвезите меня домой.</p>
   <p>Мэри стало его очень жалко.</p>
   <p>— Понтер, я бы рада, но это невозможно. Вы же знаете, что у нас нет таких технологий.</p>
   <p>— Нет-нет, — сказал Понтер. — Не домой в мой мир. На то место в вашем мире, на котором в моём стоит мой дом.</p>
   <p>Мэри недоумённо моргнула. Ей бы такое и в голову не пришло.</p>
   <p>— Ну-у, да. Можно. Если хотите. Но как мы это место найдём? В смысле, какие ориентиры вы помните?</p>
   <p>— Если вы дадите мне подробную карту окрестностей, я найду это место, и мы сможем туда отправиться.</p>
   <p>Пароль Рубена открыл им доступ на корпоративный сервер «Инко» с геологическими картами всего горного бассейна Садбери. Понтер без труда узнал местность и отыскал нужную ему точку примерно в двадцати километрах от дома Рубена.</p>
   <p>И теперь Мэри подвезла его к указанной точке так близко, как это было возможно. Большую часть окружающей город Садбери территории занимали скальные обнажения Канадского щита, леса и заросли кустарников. Они ломились через них к цели несколько часов, и хотя Мэри никогда не была особо спортивной — лишь иногда играла в теннис, причём очень посредственно — прогулка доставила ей удовольствие, особенно после нескольких дней безвылазного сидения в доме Рубена.</p>
   <p>Наконец, они перевалили через гряду низких холмов, и Понтер издал ликующий крик:</p>
   <p>— Вот тут! Вот тут стоял мой дом. То есть, он и сейчас тут стоит.</p>
   <p>Мэри оглядела окрестности. По одну сторону от неё высились огромные осины, растущие вперемежку с покрытыми белоснежной корой тонкими берёзами; по другую раскинулось озеро. В озере плавали кряквы; по деревьям носились чёрные белки. В озеро впадал говорливый ручей.</p>
   <p>— Как здесь красиво, — сказала Мэри.</p>
   <p>— Да, — радостно подтвердил Понтер. — Конечно, растительность совсем другая. То есть, растения примерно тех же пород, но растут в других местах. Но скальные обнажения очень похожие — и этот валун посреди ручья! О, я хорошо знаю этот валун. Я часто забирался наверх и там читал.</p>
   <p>Понтер отбежал немного в сторону.</p>
   <p>— Здесь — прямо здесь! — наша задняя дверь. А здесь — столовая. — Он перешёл в другое место. — Спальня вот тут, прямо у меня под ногами. — Он вытянул руки перед собой и в стороны. — А вот такой вид из окна спальни.</p>
   <p>Мэри проследила за его взглядом.</p>
   <p>— И из окна можно было увидеть мамонтов?</p>
   <p>— О да. И оленей. И лося.</p>
   <p>Мэри была одета в свободный топ и лёгкие слаксы.</p>
   <p>— А мамонтам с их мехом летом не жарко?</p>
   <p>— Летом они линяют, сбрасывают почти весь мех, — сказал Понтер, подходя к ней и становясь рядом. Он прикрыл глаза. — А звуки… — сказал он с тоской в голосе. — Шуршание листьев, жужжание насекомых, журчание ручья, и… О! Вы слышали? Гагара кричит. — Он восхищённо покачал головой. — На слух всё как дома. — Он открыл глаза, и Мэри увидела, что его золотистые зрачки окружены теперь розовой каймой. — Так близко, — сказал он, и его голос дрогнул. — Так невообразимо близко. Если б я только мог… — Он снова крепко зажмурил глаза, и его тело чуть-чуть дёрнулось, словно он пытался преодолеть границу между мирами усилием мысли.</p>
   <p>У Мэри от этой сцены разрывалось сердце. Это, должно быть, ужасно, оказаться вырванным из твоего мира и выброшенным неизвестно куда — в мир такой похожий, и вместе с тем такой чужой. Она подняла руку, не вполне понимая, что собирается сделать. Он повернулся к ней, и она не могла сказать, не знала, не была уверена, кто из них первым двинулся навстречу другому, но внезапно её руки обхватили его широкий торс, а его голова опустилась ей на плечо, и его тело затряслось, и он заплакал, а Мэри гладила его длинные светлые волосы.</p>
   <p>Мэри попыталась вспомнить, когда последний раз видела плачущего мужчину. Вероятно, это был Кольм. Он плакал не из-за каких-то проблем с их браком — нет, их он нёс в каменном молчании. Это было, когда умерла его мама. И даже в тот момент он пытался натянуть на себя маску бравады, позволив лишь нескольким слезинкам скатиться по щеке. Но Понтер плакал, не стесняясь, оплакивая весь свой утраченный мир, утраченную любовь, утраченных детей, и Мэри дала ему выплакаться, пока он не успокоился сам и не затих.</p>
   <p>Когда же это произошло, он посмотрел на неё. Он открыл рот, и Мэри ждала, что мужской голос Хак произнесёт «Простите» — разве не это настоящему мужчине положено говорить после того, как он позволил себе заплакать, позволил своей броне пасть, а эмоциям — вырваться на свободу? Но Понтер сказал лишь: «Спасибо». Мэри тепло улыбнулась ему, и он улыбнулся в ответ.</p>
   <empty-line/>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <empty-line/>
   <p>Жасмель Кет начала день с визита к Лурт, женщине Адекора.</p>
   <p>Она совершенно не удивилась, найдя её в лаборатории погружённой в работу.</p>
   <p>— Здравый день, — сказала Жасмель, входя в квадратную дверь.</p>
   <p>— Жасмель? Что ты здесь делаешь?</p>
   <p>— Адекор просил меня сходить к вам.</p>
   <p>— У него всё в порядке?</p>
   <p>— О да. С ним всё хорошо. Но ему нужна от вас услуга.</p>
   <p>— Для него — всё, что угодно, — сказал Лурт.</p>
   <p>Жасмель улыбнулась.</p>
   <p>— Я надеялась, что вы так и скажете.</p>
   <empty-line/>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <empty-line/>
   <p>На то, чтобы добраться от ближайшей дороги до места, где в мире Понтера стоял его дом, потребовалось больше времени, чем Мэри ожидала, и, разумеется, не меньшее время ушло на обратный путь. Когда они снова вернулись к машине, уже было семь вечера.</p>
   <p>После дальней пешей прогулки они серьёзно проголодались, и Мэри предложила раздобыть чего-нибудь поесть. Так что когда они подъехали к маленькому деревенскому трактиру, рекламный плакат на котором гласил, что здесь подают оленину, Мэри притормозила возле него.</p>
   <p>— Как тебе это место? — спросила она Понтера.</p>
   <p>— Я вряд ли могу быть арбитром в этих делах, — ответил тот. — Чем здесь кормят?</p>
   <p>— Олениной. — <emphasis>Би-ип</emphasis>.</p>
   <p>— Что это?</p>
   <p>— Мясо оленя.</p>
   <p>— Оленя! — воскликнул Понтер. — Олень — это было бы здорово.</p>
   <p>— Я сама никогда не пробовала оленину, — сказала Мэри.</p>
   <p>— Вам понравится, — заверил её Понтер.</p>
   <p>В трактире было всего шесть столиков, но ни одного посетителя. Мэри и Понтер уселись друг напротив друга; между ними на столе горела белая свеча. Главного блюда пришлось ждать почти час; но она хотя бы могла перебить голод ржаным хлебом с маслом. Мэри хотела было заказать салат «цезарь», но она стеснялась чесночного запаха изо рта, даже обедая с обычными людьми; для Понтера этот запах мог стать настоящим мучением. Так что вместо «цезаря» она взяла салат от заведения — что-то вроде винегрета с сушёными помидорами. Понтер тоже взял этот салат, и хотя гренки он оставил, всё остальное съел с видимым удовольствием.</p>
   <p>Мэри также заказала стакан домашнего красного вина, оказавшегося неожиданно вкусным.</p>
   <p>— Можно попробовать? — попросил Понтер, когда его принесли.</p>
   <p>Мэри удивилась. Когда они ужинали в доме Рубена, он неизменно отказывался, когда Луиза предлагала ему вина.</p>
   <p>— Конечно, — ответила она.</p>
   <p>Мэри протянула ему стакан; он сделал маленький глоток, и его немного передёрнуло.</p>
   <p>— Очень резкий вкус, — сказал он.</p>
   <p>Мэри кивнула.</p>
   <p>— Но со временем может понравиться, — сказала она.</p>
   <p>Понтер вернул её стакан.</p>
   <p>— Может быть, — ответил он. Мэри допила вино, наслаждаясь очаровательным деревенским интерьером трактира и обществом своего спутника.</p>
   <p>Лысеющий трактирщик, очевидно, сразу узнал Понтера; в конце концов, его внешность бросалась в глаза, как и то, что Понтер разговаривал на своём языке, а перевод Хак доносился из его запястья. В конце концов любопытство взяло верх.</p>
   <p>— Я прошу прощения, — сказал он, подойдя к их столику, — мистер Понтер, не могли бы вы дать мне свой автограф?</p>
   <p>Мэри услышала гудок Хак, а Понтер вскинул бровь.</p>
   <p>— Автограф, — повторила Мэри. — Это просто ваше имя, написанное от руки. Люди коллекционируют такие надписи, сделанные знаменитостями. — Снова гудок. — Знаменитости, — повторила Мэри. — Известные люди. Про которых все слышали. Вот как вы.</p>
   <p>Понтер изумлённо смотрел на трактирщика.</p>
   <p>— Я… я весьма польщён, — сказал он, наконец.</p>
   <p>Трактирщик протянул Понтеру ручку, и перелистнул листки блокнота, в котором записывал заказы, открыв белую картонную обложку. Он положил блокнот на стол перед Понтером.</p>
   <p>— Обычно в дополнение к своему имени пишут ещё пару слов, — сказала Мэри. — «Всех благ», например, или что-то такое.</p>
   <p>Трактирщик кивнул.</p>
   <p>— Да, пожалуйста.</p>
   <p>Понтер пожал плечами, явно удивлённый странным обычаем, и изобразил на блокноте серию символов своего родного языка. Он протянул ручку и блокнот обратно трактирщику, который, удовлетворённый, тут же исчез.</p>
   <p>— Он на седьмом небе от счастья, — сказала Мэри, когда он ушёл.</p>
   <p>— На седьмом небе? — переспросил Понтер, не знакомый с идиомой.</p>
   <p>— Я имею в виду, что благодаря тебе он запомнит этот день навсегда.</p>
   <p>— Ах, — сказал Понтер, улыбаясь ей поверх горящей свечи. — А я навсегда запомню этот день благодаря тебе.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 41</p>
   </title>
   <p>Если у Лурт всё получится, Адекор сможет попасть в квантовую лабораторию уже завтра. Но прежде ему нужно было ещё кое-что подготовить.</p>
   <p>Салдак — большой город, но Адекор знал большинство учёных и инженеров, живущих на его Окраине, и значительную часть тех, что жили в Центре. В частности, он был дружен с одним из инженеров, обслуживавших шахтных роботов. Дерн Корд был добродушным толстяком — некоторые поговаривали, что он позволяет роботам делать за него слишком много работы. Но роботы — это было сейчас как раз то, что нужно. Адекор отправился повидать Дерна; сейчас, поздно вечером, Дерн уже должен быть дома.</p>
   <p>Дом Дерна был большим и беспорядочным; деревьям, определяющие его внешнюю форму, было уже не меньше тысячи месяцев, то есть они были высажены ещё на заре современной древокультуры.</p>
   <p>— Здравый д… вернее, здравый вечер, — сказал Адекор, подходя к дому Дерна. Сам Дерн сидел на террасе, читая что-то на планшете с подсветкой. Густая сеть, натянутая между полом и крышей террасы, не давала проникнуть в дом насекомым.</p>
   <p>— Адекор! — воскликнул Дерн. — Заходи, заходи. Осторожно, тут приступочка. Не напусти комаров. Что будешь пить? Мяса хочешь?</p>
   <p>Адекор покачал головой.</p>
   <p>— Нет, спасибо.</p>
   <p>— Ну так что тебя ко мне привело?</p>
   <p>— Как твои глаза? — спросил Адекор. — Зрение дальше не падает?</p>
   <p>Дерн раздул ноздри в ответ на странный вопрос.</p>
   <p>— Неплохо. Я, конечно, ношу линзы, но для чтения они мне не нужны, по крайней мере, когда читаю с планшета — я просто делаю буквы покрупнее.</p>
   <p>— Сходи за линзами, — сказал Адекор. — Хочу тебе кое-что показать.</p>
   <p>Дерн был явно озадачен, но пошёл в дом. Скоро он появился снова с парой линз, прикреплённых к широкой кольцу из эластичной ткани. Он надел кольцо на голову и стянул его вниз до уровня впадины над надбровным валиком. Линзы держались на маленьких петлях; Дерн опустил их на глаза и выжидательно посмотрел на Адекора.</p>
   <p>Адекор запустил руку в левый набедренный карман и вытащил оттуда лист тонкого пластика, на котором писал сегодня весь день. Адекор старался писать так мелко, как только возможно — пришлось поискать стило с самой тонкой пишущей головкой. Разрешение сканеров улучшилось со времён, когда была сделала запись его нападения на Понтера, но предел детализации все равно существовал. От выписывания крошечных буковок у Адекора сводило правую кисть, но он наделся, что тому, кто сидит в здании архива и ведёт наблюдение, нипочём их не разобрать.</p>
   <p>— Что это? — спросил Дерн, беря у него листок и всматриваясь в него. — О! — воскликнул он, начав читать. — В самом деле? Ты правда так думаешь? Посмотрим… новый я тебе, конечно, дать не смогу, раз, по-твоему, есть большая вероятность, что ты его потеряешь. Но у меня есть парочка старых, которых готовят к списанию. Можешь взять один из них.</p>
   <p>Адекор кивнул.</p>
   <p>— Спасибо.</p>
   <p>— Так когда и где он тебе понадобится?</p>
   <p>Адекор уже хотел было шикнуть на него, но, к его восторгу, Дерн оказался вовсе не глуп. Он лишь кивнул, найдя эту информацию записанной на листке Адекора.</p>
   <p>— Хорошо, годится. Встретимся там.</p>
   <empty-line/>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <empty-line/>
   <p>После ужина Понтер и Мэри сели в машину и поехали обратно в Садбери.</p>
   <p>— Сегодня был чудесный день, — сказал Понтер. — Было так здорово выбраться из города. Но, я полагаю, теперь мне предстоит увидеть много новых мест.</p>
   <p>Мэри улыбнулась.</p>
   <p>— Весь мир ждёт встречи с тобой.</p>
   <p>— Понимаю, — сказал Понтер. — И я должен смириться со своей новой ролью… любопытной диковинки.</p>
   <p>Мэри уже было открыла рот, чтобы возразить, но в последний момент решила промолчать. Понтер и был диковинкой; в более жестокие времена его бы ждала судьба циркового урода. Наконец, чтобы оборвать неловкую паузу, она сказала:</p>
   <p>— Наш мир очень разный. То есть, географические различия у нас не больше, чем у вас, но у нас существует множество культур, архитектурных стилей, много древних зданий и сооружений.</p>
   <p>— Я понимаю, что должен путешествовать; это будет мой вклад, — сказал Понтер. — Я думал о том, чтобы остаться здесь, поблизости от Садбери, на случай, если портал вдруг откроется снова, но прошло уже столько времени. Я уверен, что Адекор пытался; похоже, у него не получилось. Видимо, условия эксперимента оказались невоспроизводимы. — Мэри услышала в его словах покорность судьбе. — Да, я поеду туда, куда должен поехать; я не буду цепляться за это место.</p>
   <p>К тому времени они уже отъехали далеко от огней трактира и деревушки, в которой он находился. Мэри выглянула в боковое окно и заметила ночное небо.</p>
   <p>— Боже мой! — вырвалось у неё.</p>
   <p>— Что такое? — спросил Понтер.</p>
   <p>— Посмотри, сколько звёзд! Никогда не видела их так много! — Мэри вырулила на обочину дороги и отъехала подальше от неё, чтобы не мешать никому, кто мог ехать следом. — Я должна на это посмотреть. — Она вышла из машины, Понтер последовал за ней. — Это божественно, — сказала Мэри, запрокидывая голову и глядя в небеса.</p>
   <p>— Мне всегда нравилось смотреть на звёзды, — сказал Понтер.</p>
   <p>— Я никогда не видела их такими, — сказала Мэри. — В Торонто такого не увидишь. — Она фыркнула. — Я живу в месте под названием Обсерваторный переулок, но даже в самую тёмную зимнюю ночь там не разглядишь и дюжины звёзд.</p>
   <p>— У нас ночное освещение только внутри домов, — сказал Понтер.</p>
   <p>Мэри лишь покачала головой, представив себе мир, которому не нужны фонарные столбы, мир, жители которого не нуждаются в защите от себе подобных. Но внезапно её сердце подпрыгнуло.</p>
   <p>— Там что-то в кустах, — тихо сказала она.</p>
   <p>Она почти не видела Понтера, лишь смутные очертания его тела, но услышала, как он сделал глубокий вдох.</p>
   <p>— Это енот, — сказал он. — Не о чем беспокоиться.</p>
   <p>Мэри расслабилась и снова запрокинула лицо к звёздам. В затылке что-то хрустнуло — поза была не слишком удобная. И тут на неё нахлынули воспоминания юности. Она обошла «неон» спереди, уселась на капот, и, елозя по нему задом, доползла до ветрового стекла, которое удобно легло под спину. Потом похлопала по капоту ладонью и позвала:</p>
   <p>— Эй, Понтер! Залезай сюда.</p>
   <p>Силуэт Понтера двинулся; он точно так же уселся на капот и пополз по нему; металл под ним стонал и прогибался. Наконец, он опёрся на ветровое стекло рядом с Мэри.</p>
   <p>— Мы так делали, когда были детьми, — объяснила Мэри. — Когда отец вывозил нас на природу.</p>
   <p>— Так действительно гораздо удобнее смотреть на небо, — признал Понтер.</p>
   <p>— Точно, — сказала Мэри. Она испустила долгий довольный вздох. — Посмотри на Млечный Путь? Никогда не видела его таким!</p>
   <p>— Млечный Путь? — переспросил Понтер. — А, понимаю. Мы его зовём Ночная Река.</p>
   <p>— Красиво, — сказала Мэри. Она повернула голову направо. Над верхушками деревьев раскинулся ковш Большой Медведицы.</p>
   <p>Понтер тоже повернул туда голову.</p>
   <p>— Вот эта фигура, — сказал он. — Как вы её называете?</p>
   <p>— Большой Ковш, — ответила Мэри. — Ну, по крайней мере, именно эту часть — семь ярких звёзд. Так их называют в Северной Америке. Британцы зовут их Плугом.</p>
   <p><emphasis>Би-ип.</emphasis></p>
   <p>— Земледельческий инструмент.</p>
   <p>Понтер засмеялся.</p>
   <p>— Я мог бы и сам догадаться. Мы зовём их Головой Мамонта. Видишь? В профиль. Изогнутый хобот отходит от квадратной башки.</p>
   <p>— О да, я вижу! А как вы зовёте вон то, зизгагообразное?</p>
   <p>— Треснувший Лёд, — сказал Понтер.</p>
   <p>— Точно. Очень похоже. Мы называем его Кассиопея — это имя древней царицы. Предполагается, что этот зигзаг очерчивает контур её трона.</p>
   <p>— Гмм, а на этом выступе посередине не больно будет сидеть?</p>
   <p>Мэри рассмеялась.</p>
   <p>— Ну, теперь, когда ты про это сказал… — Она продолжила оглядывать созвездия. — А, скажем, вон то размытое пятно под ним, это что?</p>
   <p>— Это… не знаю, как вы её называете, но это ближайшая к нам большая галактика.</p>
   <p>— Туманность Андромеды! — вспомнила Мэри. — Я же всегда мечтала её увидеть! — Она снова вздохнула и продолжила обозрение. Звёзд было больше, чем она видела за всю свою жизнь. — Это так красиво, — сказала она, — и… о Боже! Боже мой! Что это?!</p>
   <p>Лицо Понтера словно немного светилось.</p>
   <p>— Ночное сияние, — сказал он.</p>
   <p>— Ночное сияние? Ты хочешь сказать, <emphasis>северное</emphasis> сияние?</p>
   <p>— Если оно связано с связано с северным полюсом, то да.</p>
   <p>— Вау! — сказала Мэри. — Северное сияние. Его я тоже никогда в жизни не видела.</p>
   <p>— Совсем-совсем? — в голосе Понтера послышалось удивление.</p>
   <p>— Совсем. Ну, то есть, ведь я живу в Торонто. Это ведь даже южнее Портленда, штат Орегон. — Этот факт всегда приводил американцев в изумление, хотя для Понтера ничего не значил.</p>
   <p>— Я видел это тысячи раз, — сказал Понтер. — Но это никогда не надоедает. — Они некоторое время сидели молча, любуясь извивающимися полотнищами света. — И что, это типично для вашего народа — ни разу в жизни этого не видеть?</p>
   <p>— Думаю, да, — ответила Мэри. — Ведь не так много людей живёт на крайнем севере. Да и юге, если на то пошло.</p>
   <p>— Да, возможно, этим и объясняется… — сказал Понтер.</p>
   <p>— Что?</p>
   <p>— Ваша неосведомлённость о пронизывающих вселенную электромагнитных волокнах; мы с Лу обсуждали это. Мы открыли эти волокна во время наблюдения за ночным сиянием; это с их помощью мы объясняем наблюдаемую структуру вселенной, а не через большой взрыв, как вы.</p>
   <p>— Ну, — сказала Мэри, — не думаю, что ты многих сможешь убедить в том, что большого взрыва не было.</p>
   <p>— Это нормально. Ваша потребность в убеждении других в своей правоте, я полагаю, тоже уходит корнями в религию; я же доволен уже тем, что сам знаю, что прав, даже если другие об этом не знают.</p>
   <p>Мэри улыбнулась во тьме. Мужчина, который не стесняется плакать, не стремится всё время доказывать свою правоту, мужчина, который уважает женщин и ведёт себя с ними, как с равными. <emphasis>Просто находка</emphasis>, как сказала бы её сестра Кристина.</p>
   <p>И, думала Мэри, очевидно, что Понтеру она нравится, причём несомненно, что за её ум, поскольку она ему должна казаться такой же уродливой, какой он казался… ну, не ей, по крайней мере, не сейчас, но всем другим людям Земли. Только представьте: мужчина, которому она нравится за то, какая она есть, а не за то, какой кажется.</p>
   <p>Просто находка, точно, но…</p>
   <p>Сердце Мэри ёкнуло. Левая рука Понтера нашла во тьме её правую руку и нежно её погладила.</p>
   <p>И внезапно она почувствовала, как напряглась каждая мышца в её теле. Да, она может остаться с мужчиной наедине; да, она может обнять и утешить мужчину. Но…</p>
   <p>Но нет, ещё слишком рано. Слишком. Мэри мягко убрала руку, соскользнула с капота и открыла дверь машины. Хлынувший изнутри свет ослепил её. Она забралась на водительское место; мгновением спустя Понтер уселся на пассажирское. Его лицо было хмурым.</p>
   <p>Остаток пути до Садбери они проделали в молчании.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 42</p>
   </title>
   <subtitle>День восьмой</subtitle>
   <subtitle>Пятница, 9 августа</subtitle>
   <subtitle>148/119/02</subtitle>
   <empty-line/>
   <p>ПОИСК ПО НОВОСТЯМ</p>
   <p>Ключевые слова: <emphasis>неандерталец</emphasis></p>
   <cite>
    <p>Экстремистская экологическая группировка «Изумрудный рассвет» взяла на себя ответственность за взрыв Нейтринной обсерватории Садбери. Директор обсерватории Бонни Джин Ма заявила, что никакого взрыва не было, а разрушение произошло из-за того, что внутрь установки попал воздух…</p>
   </cite>
   <empty-line/>
   <cite>
    <p>Рентгеновские снимки черепа Понтера Боддета были выставлены на торги на сервере аукционов eBay сегодня утром. Цена успела достичь $355 прежде чем администрация сайта сняла заявку с торгов после того, как пресс-секретарь Регионального госпиталя Садбери заявил в эфире радио «Си-Би-Си», что это наверняка подделка…</p>
   </cite>
   <empty-line/>
   <cite>
    <p>Канадский доллар подешевел на две трети цента на фоне продолжающегося роста напряжённости в отношениях США и Канады, вызванного разногласиями относительно того, кто должен определять дальнейшую судьбу загадочного пещерного человека…</p>
   </cite>
   <empty-line/>
   <cite>
    <p>Из источников в оцеплении вокруг усадьбы Монтего стало известно, что неандертальцы не разделяют некоторых наших научных теорий. Креационистов, несомненно, порадует, что неандертальцы отвергают теорию большого взрыва, которую наша наука считает наилучшим объяснением возникновения вселенной…</p>
   </cite>
   <empty-line/>
   <cite>
    <p>Сегодня распространились неподтверждённые слухи о том, что Россия нацелила на Северное Онтарио свои МБР с ядерными боеголовками. «Если в наш мир пришла чума, кто-то должен быть готов стерилизовать заражённые области для блага всего человечества» — сообщил некто, назвавшийся Юрием А. Петровым, на интернет-форуме, посвящённом трансграничным проблемам здравоохранения…</p>
   </cite>
   <empty-line/>
   <cite>
    <p id="_msoanchor_36">Понтер Боддет согласился бросить первую подачу на стадионе «Скайдом»<a l:href="#n_35" type="note">[35]</a> в следующий четверг, когда «Блю Джейз» будут принимать «Нью-Йорк Янкиз»…</p>
   </cite>
   <empty-line/>
   <cite>
    <p>Согласно проведённому CNN опросу, три вопроса, которые хотят задать неандертальцу больше всего людей, таковы: «Какие в вашем мире женщины?», «Что в вашем мире стало с людьми нашего вида?» и «Верите ли вы в Иисуса Христа?»</p>
   </cite>
   <empty-line/>
   <p>Лурт, партнёрша Адекора, имела полное право просматривать свой архив алиби когда ей вздумается. Последний раз ей понадобилось это сделать всего несколько месяцев назад, когда её студент случайно стёр с доски формулу, которую она там записала. Вместо того, чтобы пытаться воссоздать её, она просто пришла в здание архива, получила доступ к записям своего алиби, отыскала хорошее, чёткое изображение доски и списала с него формулу.</p>
   <p>Благодаря недавнему посещению архива Лурт знала, что её куб подключён к разъёму номер 13997; она просто назвала этот номер Хранителю Алиби, чтобы та не искала его в компьютере. Хранитель отвёла её к нужной нише, и Лурт направила свой компаньон на синий глазок.</p>
   <p>— Я, Лурт Фрадло, желаю получить доступ к моему собственному архиву алиби по причине личного характера. Дата, время.</p>
   <p>Глазок стал жёлтым; куб согласился, что Лурт действительно та, кем себя называет.</p>
   <p>Хранитель Алиби подняла свой компаньон.</p>
   <p>— Я, Мабла Дабдалб, Хранитель Алиби, сим подтверждаю, что личность Лурт Фрадло была удостоверена в моём присутствии. Дата, время. — Глазок стал красным, а из динамика раздался гудок.</p>
   <p>— Всё готово, — сказала хранительница. — Можете воспользоваться проектором в четвёртой комнате.</p>
   <p>Дабдалб повернулась, чтобы уйти, и Лурт последовала за ней. Она вошла в четвёртую комнату, которая была крошечной каморкой с единственным стулом. Лурт знала, что где-то неподалёку в другой комнате сидит принудитель и просматривает передачу с компаньона Адекора в реальном времени, в момент её приёма и записи на куб.</p>
   <p>Однако смотреть, как что-то записывается — это совсем не то же самое, что записывать и воспроизводить одновременно. Лурт вытянула контрольные стержни, выбрав наугад произвольный день своей жизни, и увидела, как голосфера перед ней заполняется обыденной сценой работы в лаборатории. Оставив запись проигрываться, Лурт вышла из комнаты, якобы направляясь в уборную. А дойдя до участка коридора, в котором никого не было, она натянула пару перчаток для еды, выудила крошечное устройство, которое принесла с собой, включила его и бросила в урну для мусора. Потом сняла перчатки.</p>
   <p>Болбай ошибалась, подумала Лурт, возвращаясь в свою просмотровую комнату и тихо насвистывая. Идеальное место для неотслеживаемого преступления находится не глубоко под землёй. Оно находится здесь, в архиве алиби, где никто не наблюдает за вами в то время, как ваш куб переключен из режима записи в режим воспроизведения…</p>
   <p>Её первой мыслью было воспользоваться сульфидом водорода, который наверняка произвёл бы желаемый эффект. Но концентрация, превышающая 500 частей на миллион, может убить даже за короткое время. Потом она подумала о мускусе хорька, но, проверив формулу, убедилась, что она слишком сложна: транс-2-бутилен-1-тиол, 3-метил-1-бутанетиол, транс-2-бутенила триацетат и прочее. В конце концов она остановилась на сульфиде аммония, любимом средстве детских розыгрышей — пока дети ещё не осознали до конца, что все их действия записываются компаньоном.</p>
   <p>Чутких нюх имеет свои достоинства, хотя Лурт слышала, что одной из причин, почему люди едят так мало растений, тогда как другие приматы только ими и питаются, является то, что существам с таким чувствительным носом трудно мириться с метеоризмом, который является следствием растительной диеты. Но сейчас это было как раз то, что доктор прописал, даже если доктором был физик, пытающийся не пойти под нож.</p>
   <p>Лурт показалось, что она учуяла запах первой, хотя её комната не была ближайшей к тому месту, где она оставила устройство. Впрочем, она ожидала его учуять, так что её нюх был обострён, а ноздри — рефлекторно расширены. Но она не должна быть первой, кто отреагирует. Поэтому она сидела у себя в комнате, пока снаружи не донеслись звуки беготни, потом вышла в коридор, пытаясь сдержать рвотные позывы, вызванные ужасающей вонью. Здоровенный кряжистый мужчина выскочил из одной из соседних просмотровых комнат, зажимая пальцами нос. Лурт подумала, что это, должно быть, и есть принудитель, ведущий наблюдение за Адекором. Догадка подтвердилась, когда она прошла мимо комнаты и через оставшуюся открытой дверь заметила внутри голосферу с выходящими из дома Адекором и Жасмель.</p>
   <p>— Откуда эта вонь? — содрогаясь, спросила Дабдалб, Хранитель Алиби, когда Лурт проходила мимо неё.</p>
   <p>— Какая гадость! — воскликнул другой посетитель, спеша через вестибюль к выходу.</p>
   <p>— Откройте окна! Откройте окна! — крикнул третий.</p>
   <p>Лурт присоединилась к небольшой группе посетителей, торопящихся выбраться из здания на открытый воздух. Лурт знала, что пройдёт не менее четверти дня, прежде чем запах рассеется и в здание можно будет снова войти.</p>
   <p>Она надеялась, что этого времени Адекору хватит, чтобы осуществить задуманное.</p>
   <empty-line/>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <empty-line/>
   <p>На следующее утро Мэри отправилась в Лаврентийский университет, потратив некоторое время, чтобы отвязаться от поджидавших её в холле «Рамады» журналистов. Они были явно разочарованы, узнав, что Понтер не поселится здесь же. По-видимому, на это намекнул Рубен, пытался сбить их со следа; вчера Мэри отвезла Понтера обратно к Рубену, и, насколько она знала, он всё ещё был там.</p>
   <p>В 10:30 утра Мэри, к своему изумлению, заметила в коридоре рядом со своей лабораторией Луизу Бенуа. На ней были короткие джинсовые шорты и белая рубашка, завязанная узлом на плоском животе. Да, подумала Мэри, сегодня на улице и правда жарко, как в аду, но, в самом деле — она будто <emphasis>напрашивается</emphasis>…</p>
   <p><emphasis>Нет.</emphasis></p>
   <p>Мэри мысленно обругала себя; она не должна так думать. Как бы женщина ни одевалась, она имеет право на безопасность, имеет право ходить и не бояться, что её изнасилуют.</p>
   <p>Мэри решила проявить дружелюбие и извлечь из себя пару французских слов.</p>
   <p>— <emphasis>Bonjour</emphasis>, — сказала она, когда подошла ближе. — <emphasis>Comment ça va?</emphasis></p>
   <p>— Отлично, — ответила Луиза. — А вы как?</p>
   <p>— Всё хорошо. Вас сюда каким ветром?</p>
   <p>Луиза показала на дальний конец коридора.</p>
   <p>— Заходила навестить знакомых ребят с физического. В обсерватории по-прежнему нечего делать. Там закончили откачивать воду, и монтажники с завода начали заново собирать акриловую сферу, но это займёт несколько недель. Так что я решила сходить пообщаться и обсудить одну свою идею — посмотреть, не наделают ли они в ней дыр.</p>
   <p>Мери шла к ряду торговых автоматов, надеясь раздобыть пакетик своих любимых чипсов «Мисс Викки» с морской солью и солодовым уксусом — удовольствие, которое она сейчас могла себе позволить только в финансовом смысле, однако начинать каждую рабочую неделю с 43-граммового пакетика которого уже давно вошло в привычку.</p>
   <p>— И как, наделали? — спросила Мэри. — Дыр в идее, я имею в виду.</p>
   <p>Луиза покачала головой и пошла следом за Мэри в сторону вестибюля.</p>
   <p>— Ну, значит идея первый сорт, не так ли? — сказала Мэри.</p>
   <p id="_msoanchor_37">— Да, похоже, — согласилась Луиза. Добравшись до вестибюля, Мэри порылась в кошельке в поисках мелочи. Выудив из него гагару<a l:href="#n_36" type="note">[36]</a> и четвертачок, она скормила их торговому автомату. Луиза тем временем купила в соседнем автомате кофе.</p>
   <p>— Помните ту встречу в конференц-зале «Инко»? — спросила Луиза. — Я тогда сказала, что согласно многомировой интерпретации квантовой механики если квантовое событие может пойти по двум различным путям, оно <emphasis>обязательно</emphasis> пойдёт по двум путям.</p>
   <p>— Расщепление мировой линии, — сказала Мэри, опираясь задом на обтянутый винилом подлокотник стоящего в вестибюле кресла.</p>
   <p>— <emphasis>Oui,</emphasis> — подтвердила Луиза. — Так вот, мы с Понтером довольно долго это обсуждали.</p>
   <p>— Понтер упоминал об этом, — сказала Мэри. — К сожалению, не помню того разговора.</p>
   <p>— Это было поздно ночью, и…</p>
   <p>— Так вы в ту ночь ходили к Понтеру снова, после уроков языка? — Мэри сама не ожидала, что почувствует такую… о Боже, да ведь она <emphasis>ревнует</emphasis>.</p>
   <p>— Ага. Я ж ночью почти не сплю, сами знаете. Хотела побольше узнать об их взглядах на физику.</p>
   <p>— И? — сказала Мэри, пытаясь совладать с голосом.</p>
   <p>— Ну, это было интересно, — сказала Луиза и отхлебнула кофе. — В нашем мире существует две интерпретации квантовой механики: копенгагенская интерпретация и многомировая интерпретация Эверетта. Первая постулирует особую роль наблюдателя — что сознание фактически формирует реальность. Но дело в том, что некоторых физиков эта идея не удовлетворяет, поскольку они видят в ней возврат к витализму. Многомировая интерпретация Эверетта стала попыткой обойти это противоречие. Она гласит, что квантовые явления приводят к постоянному расщеплению вселенной, так что каждый возможный результат квантового события реализуется, но в своей отдельной вселенной. Для формирования реальности не нужен наблюдатель; наоборот: каждый мыслимый вариант реальности возникает автоматически.</p>
   <p>— О'кей, — сказала Мэри, не потому что и впрямь всё поняла, а чтобы не затягивать лекцию.</p>
   <p>— Так вот, у народа Понтера есть одна-единственная квантовомеханическая теория, которая является как бы синтезом двух наших. Они допускают существование многих миров — то есть, параллельных вселенных, но возникновение этих вселенных вызывается не случайными квантовыми процессами. Скорее, это происходит лишь в результате <emphasis>действий осознающих себя наблюдателей</emphasis>.</p>
   <p>— А почему у нас нет такой объединенной теории? — спросила Мэри, пережёвывая один особенно крупный чипс.</p>
   <p>— Частично из-за того, что математические модели двух интерпретаций противоречат друг другу, — сказала Луиза. — И, конечно, из-за старинной проблемы политики в науке: физики, отстаивающие копенгагенскую интерпретацию, потратили жизнь на доказательство её верности, так же, как и учёные из лагеря Эверетта. Просто заявить теперь, что «возможно, мы частично были правы, а частично ошибались» они уже не могут.</p>
   <p>— Ах, — сказала Мэри, — это всё равно как мультирегиональная гипотеза против гипотезы замещения в палеоантропологии.</p>
   <p>Луиза кивнула.</p>
   <p>— Вам виднее. Но предположим, что неандертальская синтетическая теория верна. Она подразумевает, что сознание — человеческая воля — обладает способностью создавать новые вселенные. Это поднимает важный вопрос. Предположим, что в самом начале, в момент большого взрыва, была лишь одна вселенная. В какой-то более поздний момент она начала расщепляться.</p>
   <p>— А я думала, что Понтер не верит в большой взрыв, — сказала Мэри.</p>
   <p>— Да, по-видимому, неандертальские учёные считают, что вселенная существует вечно. Они считают, что красное смещение — наше основное доказательство расширения вселенной — пропорционально не расстоянию, а возрасту; другими словами, что масса изменяется со временем. Они также думают, что макроструктуры галактик и галактических скоплений создаются монополями и сжимающими плазму магнитными вихревыми волокнами. Понтер говорит, что фоновое микроволновое излучение, которое мы считаем реликтовым излучением большого взрыва, это результат поглощения и переизлучения микроволновых волн электронами, захваченными этими магнитными полями. Многократное поглощение и переизлучение, происходящее во многих галактиках, по словам Понтера, сглаживает эффект и создаёт однородное фоновое излучение, которое мы регистрируем.</p>
   <p>— И как, вам это кажется правдоподобным? — спросила Мэри.</p>
   <p>Луиза пожала плечами.</p>
   <p>— Будем разбираться. — Она отхлебнула ещё кофе. — Но знаете, рассказав мне это, Понтер сказал ещё одну поразительную вещь.</p>
   <p>— Какую? — спросила Мэри.</p>
   <p>— Я так понимаю, вы показали ему церковную службу, так?</p>
   <p>— Да. По телевизору.</p>
   <p>Луиза уселась в одно из обтянутых винилом кресел.</p>
   <p>— Ну, — сказала она, — по-видимому, после этого он провёл какое-то время за просмотром «Вижн-TV», изучая это явление. Он сказал, что наша теория возникновения вселенной — такой же миф о сотворении мира, какой описан в Библии. «В начале Бог сотворил небо и землю» и всё такое. «Даже ваша наука, — сказал Понтер, — оказалась заражена ошибками религии».</p>
   <p>Мэри сползла с подлокотника и тоже уселась как следует.</p>
   <p>— Вы знаете… в общем, физика — это ваша область, а не моя, но вполне возможно, что он прав. Я упомянула про борьбу мультирегиональной теории и теории замещения; её ещё называют африканской. Так вот, давно отмечено, что теория замещения, которую разделяю я и другие генетики, также в целом имеет вполне библейские черты: человечество вышло из Африки уже сформировавшимся, словно изгнанное из рая, и существует ясно различимая граница между нами и остальным животным царством, включая даже ещё существующих в ту эпоху других представителей рода Homo.</p>
   <p>— Интересная точка зрения, — сказала Луиза.</p>
   <p>— Но также можно сказать, что и другая сторона отстаивает библейскую интерпретацию: параллели между мультирегионализмом и десятью потерянными коленами израилевыми просто лезут в глаза. Кроме того, есть гипотеза «митохондриальной Евы» — что все ныне живущие люди ведут свой род от единственной женщины, жившей сотни тысяч лет назад. Само упоминание Евы в названии теории кричит о том, что её продвигают скорее из-за резонанса с библейской легендой, чем из-за её научной ценности. — Мэри помолчала. — Простите, вы говорили о неандертальских взглядах на квантовую физику…</p>
   <p>— Ах, да, — сказала Луиза. — Так вот, я подумала: а что, если они правы насчёт того, как расщепляется вселенная, но неправы относительно её бесконечного существования. Если бы у вселенной и правда было начало, то когда произошло бы первое расщепление?</p>
   <p>Мери наморщила лоб.</p>
   <p>— Ну, гмм, я не знаю. Думаю, тогда, когда кто-то в первый раз принял какое-то решение.</p>
   <p>— Именно! Я считаю, что именно так и есть. А когда было принято самое первое решение? — Луиза помолчала. — Вы знаете, это в самом деле интересно — мнение Понтера о том, что наше научное мировоззрение всегда подспудно пытается пересказать всё тот же миф о сотворении, большой взрыв и ваши модели эволюции гоминид как современный пересказ Книги Бытия. Возможно, и я впадаю в то же самое заблуждение. В конце концов, в Библии первым решением, принятым кем-то, кроме самого Господа, было решение Евы взять яблоко — первородный грех, и, в общем, можно считать, что оно расщепило вселенную. В одной из них, в той, где мы предположительно живём, человечество изгнали из рая. В другой — нет. Фактически, это очень напоминает случай самого Понтера — переход из одной версии реальности в другую.</p>
   <p>Мэри совершенно запуталась.</p>
   <p>— О чём вы говорите?</p>
   <p>— Я говорю о Марии, матери Иисуса. Вы ведь католичка, не так ли?</p>
   <p>Мэри кивнула.</p>
   <p>— Я заметила, что вы носите распятие. — Мэри смущённо опустила взгляд. — Я тоже католичка, — продолжала Луиза. — Так вот, как католичка, вы, вероятно, не сделаете такой же ошибки, какую делают многие другие люди. Доктрина непорочного зачатия — многие считают, что это просто вычурный термин, означающий, что Христа родила девственница, но ведь это не так, не правда ли?</p>
   <p>— Нет, — сказала Мэри. — Нет, этот термин относится к зачатию самой Марии. Она смогла родить сына Божьего потому, что сама была зачата свободной от первородного греха — это <emphasis>её</emphasis> зачатие было непорочным.</p>
   <p>— Именно. Так вот, откуда возьмётся некто, свободный от первородного греха, в мире, ведущем свой род от Адама и Евы?</p>
   <p>— Без понятия, — сказала Мэри.</p>
   <p>— Не догадываетесь? — сказала Луиза. — Это ведь словно Мария переместилась в нашу вселенную из другой временно́й линии, в которой Ева не взяла яблоко, в которой не было грехопадения, в которой люди живут, не зная первородного греха.</p>
   <p>Мэри с сомнением кивнула.</p>
   <p>— Ну, можно предположить и такое.</p>
   <p>Луиза улыбнулась.</p>
   <p>— Видите, вы увидели параллель между Понтером и Девой Марией почти сразу. Теперь вернёмся в предыдущему вопросу: если он прав, и вселенная расщепляется каждый раз, как кто-то принимает решение, то когда это произошло впервые? И вы сказали — тогда, когда было принято первое решение. Но когда это было? Не в Библии, а, скажем так, в реальности?</p>
   <p>Мэри выудила из пакетика очередной чипс.</p>
   <p>— Не знаю. Первый раз, как трилобит повернул налево, а не направо?</p>
   <p>Луиза поставила картонный стаканчик с кофе на стоящий рядом столик.</p>
   <p id="_msoanchor_38">— Нет, не думаю. У трилобитов нет воли; они, как и прочие ранние формы жизни — лишь химические машины. Стивен Джей Гулд<a l:href="#n_37" type="note">[37]</a> постоянно говорит в своих книгах о перемотке ленты жизни и получении иных результатов, и когда он такое говорит, то думает, что намекает на теорию хаоса. Но он не прав. Сколько бы раз вы не помещали трилобита на одну и ту же развилку, он всегда выберет один и тот же маршрут. Трилобиты не мыслят; у них нет сознания. Они лишь обрабатывают сигналы органов чувств и делают то, что они диктуют. Они не принимают решений. Гулд прав — ну, почти прав — в том, что если изменить начальные условия, то можно получить радикально иной результат, но перемотка ленты жизни и повторное её воспроизведение не даст иного результата, точно так же, как многократным показом «Унесённых ветром» не удастся добиться того, чтобы Ретт и Скарлет не расставались в финале. Я думаю, что способность принимать решения, делать <emphasis>осознанный</emphasis> выбор, появилась много, много позже. Я думаю, что мы, Homo sapiens, стали первыми мыслящими существами на планете.</p>
   <p>— И более ранние формы людей демонстрировали сложное поведение, — сказала Мэри. — Homo ergaster, Homo erectus, Homo habilis, даже австралопитеки и кениантропы.</p>
   <p>— Ну, это, конечно, ваша область, профессор Воган, — она что, и правда за всё время карантина не догадалась предложить Луизе перейти на «ты» и называть друг друга по имени? — но я много читала по этой проблеме в интернете. Насколько я могу судить, поведение всех этих ранних форм людей было не сложнее, чем поведение семьи бобров, строящих плотину.</p>
   <p>— Они изготовляли орудия, — сказала Мэри.</p>
   <p>— <emphasis>Oui,</emphasis> — сказала Луиза. — Но не было ли это механическим повторением? Разве не оставались их орудия практически идентичными на протяжении сотен и тысяч лет? Сделанными словно по одному и тому же воображаемому образцу, по одному чертежу?</p>
   <p>Мэри кивнула.</p>
   <p>— Это правда.</p>
   <p>— Разумеется, у орудий были какие-то естественные отличия, — сказала Луиза, — там ударили под чуть другим углом, сям отщепилось больше, чем обычно. Если бы за этой работой стояло сознание, то древние люди, даже не придумав ничего лучшего сами, замечали бы, что некоторые изделия выходят лучше других. Ну, это как колесом: вам не обязательно сразу придумать круглое колесо, вы можете их делать, скажем, пятиугольными, а потом случайно сделать шестиугольное и заметить, что оно катится лучше. В конце концов, шаг за шагом вы дойдёте до идеально круглого колеса.</p>
   <p>Мэри кивнула.</p>
   <p>— Но если работа делается бессознательно, — сказала Луиза, — то вы просто выкидываете изделие, которое не соответствует вашему мысленному представлению о том, что вы собирались изготовить. Понимаете? Именно так всё и выглядит в археологической летописи: никакого постепенного усовершенствования со временем, орудия остаются теми же самыми. И единственное объяснение, которое я могу предложить — что не было осознанного отбора лучших вариантов; что изготовитель не умел, не мог увидеть, что <emphasis>этот</emphasis> конкретный способ бить галькой о гальку производит несколько лучший эффект, чем <emphasis>тот</emphasis> способ.</p>
   <p>— Интересная версия, — сказала Мэри, искренне заинтересованная.</p>
   <p>— А когда мы видим сложное повторяемое поведение у других животных — такое, как строительство бобровой плотины — мы называем его инстинктивным, так что такое вот изготовление орудий — это именно инстинкт. Нет, до Homo sapiens сознания не было, и, что самое важное, его не было в первые шестьдесят тысяч лет существования Homo sapiens.</p>
   <p>— О чём вы говорите? — спросила Мэри.</p>
   <p>— Когда впервые появились анатомически современные люди? — спросила Луиза, снова беря свой кофе.</p>
   <p>— Около ста тысяч лет назад.</p>
   <p>— Да, именно это число я находила в интернете. Так вот, правильно ли я понимаю? Сто килолет назад впервые появились существа, которые выглядели в точности как мы и ходили так же, как мы, верно? Существа с мозгом такого же объёма и формы, насколько можно судить по виду внутренней поверхности черепа.</p>
   <p>— Всё верно, — сказала Мэри. Он уже доела чипсы и искала в сумочке «клинекс», чтобы вытереть жирные пальцы.</p>
   <p>— Но, — сказала Луиза, — согласно тому, что я читала, в течение шестидесяти тысяч лет они не думали никаких мыслей. В течение шестидесяти тысяч лет они не делали ничего, что не было бы инстинктивным. Но потом, примерно сорок тысяч лет назад, всё внезапно изменилось.</p>
   <p>Глаза Мэри округлились.</p>
   <p>— Большой Скачок!</p>
   <p>— Именно!</p>
   <p>Мэри почувствовала, как у неё возбуждённо забилось сердце. Большим Скачком некоторые антропологи называли культурное пробуждение, случившееся примерно 40000 лет назад; его также называли верхнепалеолитической революцией. Как и сказала Луиза, люди современного типа к этому времени уже существовали около шестидесяти тысяч лет, но они не создавали никаких предметов искусства, не носили украшений и ничего не клали в могилы умерших. Но внезапно, 40000 лет назад, люди повсеместно начали рисовать на стенах пещер, начали носить ожерелья и браслеты, начали хоронить умерших вместе с едой, инструментами и прочими ценными вещами, которые могли им пригодиться только в предполагаемой загробной жизни. Искусство, мода и религия возникли одновременно; это был поистине большой скачок вперёд.</p>
   <p>— Вы хотите сказать, что 40000 лет назад кроманьонцы внезапно начали делать выбор, и вселенная начала расщепляться?</p>
   <p>— Не совсем, — сказала Луиза. Она, очевидно, уже допила свой кофе, поэтому встала и купила ещё. — Подумайте вот о чём: что было <emphasis>причиной</emphasis> Большого Скачка?</p>
   <p>— Никто не знает, — ответила Мэри.</p>
   <p>— Но вы согласны, что в археологической летописи это маркер пробуждения самосознания, наступления эпохи сознательной деятельности?</p>
   <p>— Должно быть, так, — сказала Мэри.</p>
   <p>— Но это пробуждение не сопровождалось никакими заметными физическими изменениями. Не появилось нового вида людей, способных к занятиям искусством. Мозги, <emphasis>способные</emphasis> к таким занятиям, существовали в течение шестидесяти тысяч лет, но они не осознавали себя. А потом что-то случилось.</p>
   <p>— Случился Большой Скачок, да. Но, как я сказала, никто не знает, почему.</p>
   <p>— Вы читали Роджера Пенроуза? «Новый ум короля»?</p>
   <p>Мэри покачала головой.</p>
   <p>— Пенроуз — математик из Оксфорда. Он доказывает, что человеческое сознание имеет квантовую природу.</p>
   <p>— И что это означает?</p>
   <p>— Это означает, что то, что мы называем мышлением, разумностью, базируется не на биохимической сети нейронов или чём-то настолько же грубом. Мышление есть результат квантовых процессов. Он и анестезиолог Стюарт Хамерофф утверждают, что феномен сознания создаётся суперпозицией квантовых состояний электронов в микротрубочках клеток мозга.</p>
   <p>— Гмм, — с сомнением в голосе промычала Мэри.</p>
   <p>Луиза отхлебнула кофе из нового стакана.</p>
   <p>— Вы ещё не видите? Это объясняет Большой Скачок. Конечно, наши мозги сейчас точно такие же, как и сто тысяч лет назад, но сознание не возникло, пока не произошло некое квантовомеханическое событие, предположительно случайное: первое и единственное отщепление новой вселенной, случившееся в соответствии с моделью Эверетта.</p>
   <p>Мэри кивнула; гипотеза и правда весьма интересная.</p>
   <p>— А квантовые события в силу самой своей природы всегда имеют несколько исходов, — сказала Луиза. — Вместо квантовой флуктуации или чего-то ещё, пробудившего сознание в Homo sapiens, то же самое могло произойти у другого вида людей, существовавших 40000 лет назад — у человека неандертальского. Первое расщепление вселенной было случайностью, квантовым всплеском. В одной версии вселенной сознание возникло у наших предков; в другой — у предков Понтера. Я читала, что впервые неандертальцы появились где-то 200000 лет назад?</p>
   <p>Мэри кивнула.</p>
   <p>— И мозг у них был даже крупнее, чем у нас?</p>
   <p>Мэри снова кивнула.</p>
   <p>— Но в нашем мире, — сказала Луиза, — на этой временной линии, в их мозгу так и не зажглось сознание. Вместо этого оно зажглось в нашем, и преимущество, которое мы вследствие этого получили — хитрость и способность думать наперёд — позволили нам одержать верх над неандертальцами и стать властелинами мира.</p>
   <p>— Ага, — сказала, Мэри. — А в мире Понтера…</p>
   <p>Луиза кивнула.</p>
   <p>— В мире Понтера случилось наоборот. Это неандертальцы осознали себя, развили культуру и искусство — и вместе с ними хитрость; это они совершили Большой Скачок, тогда как мы остались бессловесными дикарями, какими были предыдущие шестьдесят тысяч лет.</p>
   <p>— Полагаю, это возможно, — сказала Мэри. — У вас из этого получилась бы хорошая статья.</p>
   <p>— Больше того, — сказала Луиза. Она отпила ещё кофе. — Если я права, это означает, что Понтер сможет вернуться домой.</p>
   <p>Мэри встрепенулась.</p>
   <p>— Что?</p>
   <p>— Я исхожу частично из того, что рассказал Понтер, и частично из нашего понимания квантовой теории. Предположим, что каждый раз, как вселенная расщепляется, она делает это не подобно амёбе — когда на месте амёбы возникает двое её потомков, а первоначальная амёба исчезает. Вместо этого предположим, что это больше похоже на роды у позвоночных: вселенная-прародительница продолжает существовать, и рядом появляется её копия.</p>
   <p>— Так? — сказала Мэри. — И что?</p>
   <p>— Ну, тогда, видите ли, вселенные окажутся разного возраста. Они могут <emphasis>выглядеть</emphasis> абсолютно идентичными, за исключением того, что вы выбрали на завтрак сегодня утром, но одной из них двенадцать миллиардов лет, а другой, — она взглянула на наручные часы, — всего несколько часов. Разумеется, будет <emphasis>казаться</emphasis>, что ей тоже двенадцать миллиардов лет, но на самом деле это будет не так.</p>
   <p>Мэри нахмурилась.</p>
   <p>— Гмм, Луиза, а вы, часом, не креационистка?</p>
   <p>— <emphasis>Quoi?</emphasis> — Но потом она рассмеялась. — Нет-нет-нет, но я вижу параллель, на которую вы намекаете. Нет, сейчас я говорю исключительно с точки зрения физики.</p>
   <p>— Как скажете. Но как это связано с возможностью для Понтера вернуться домой?</p>
   <p>— Так вот, предположим, что эта вселенная, та, в которой мы с вами находимся — это оригинальная вселенная, в которой осознали себя Homo sapiens, та, что отделилась от вселенной, где это сделали неандертальцы. Все бесчисленные вселенные, в которых существуют мыслящие Homo sapiens, будут дочерними по отношению к ней. Или внучатными, или правнучатными и так далее.</p>
   <p>— Это весьма произвольное предположение, — сказала Мэри.</p>
   <p>— Оно было бы таковым, не будь у нас других доказательств. А одно у нас есть, и это как раз прибытие Понтера к нам, а не в любую другую вселенную из бесчисленного множества. Когда квантовый компьютер Понтера исчерпал множество вселенных, в которых существовал его аналог, что он тогда сделал? Понятное дело, попытался обратиться к тем, в которых его не существует. И в процессе он сперва попал в ту, что отделилась от всего дерева вселенных с существующими в них квантовыми компьютерами, в ту, которая сорок тысяч лет назад пошла по совсем другому пути, с другим доминирующим видом людей. Разумеется, как только компьютер наткнулся на вселенную, в которой его не существует, процесс факторизации аварийно завершился, и контакт между двумя мирами был прерван. Однако если в мире Понтера в точности воспроизведут процесс, завершившийся его переброской сюда, я думаю, есть немалая вероятность того, что портал откроется снова именно в нашу вселенную, первой отделившейся от их линии развития.</p>
   <p>— Многовато «если», — сказала Мэри. — Кроме того, если они могут повторить эксперимент, почему они этого до сих пор не сделали?</p>
   <p>— Я не знаю, — сказала Луиза. — Но если я права, то дверь в мир Понтера может открыться снова.</p>
   <p>Мэри ощутила, как что-то переворачивается у неё внутри — помимо картофельных чипсов — когда она попыталась разобраться, какие именно чувства вызвало в ней это известие.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 43</p>
   </title>
   <p>Адекор Халд осматривал шахтного робота, приготовленного для него Дерном. Устройство выглядело довольно жалко — набор шестерёнок, тяг и механических клешней, отдалённо напоминающий сосну с обсыпавшейся хвоей. В недавнем прошлом робот явно пережил пожар — Адекор вспомнил, что слышал о пожаре на шахте месяца четыре назад. Некоторые компоненты робота сплавились, металлические части были сильно изношены, а вся конструкция была черна, словно вымазана сажей. Дерн сказал, что робота должны были отправить на слом и переработку, так что никто не удивится, если он исчезнет.</p>
   <p>Наладить управление роботом удалось не сразу. Хотя и существовали роботы с искусственным интеллектом, они были очень дороги. Конкретно этот не умел сам делать то, что от него требовалось; им нужно было управлять дистанционно. Радиосигналами пользоваться было нельзя, они могли повредить квантовые регистры и сделать невозможным воспроизведение условий эксперимента. Поэтому Дерн просто протянул оптоволоконный кабель от робота до небольшого управляющего блока, который укрепил на консоли в пультовой квантового компьютера. С помощью двух рычажков, которые управляли руками робота, он заставил его нажать сверху на регистр 69 так же, как это делал Понтер.</p>
   <p>Адекор взглянул на Дерна.</p>
   <p>— Всё готово?</p>
   <p>Дерн кивнул.</p>
   <p>Он посмотрел на присутствующую тут же Жасмель.</p>
   <p>— Готова?</p>
   <p>— Да.</p>
   <p>— Десять, — сказал Адекор, стоя у консоли компьютера; он выкрикивал числа так же громко, как в прошлый раз, хотя сейчас в вычислительной камере его некому было слушать.</p>
   <p>— Девять. — Он отчаянно надеялся, что всё сработает — ради Понтера и ради себя самого.</p>
   <p>— Восемь. Семь. Шесть.</p>
   <p>Он посмотрел на Дерна.</p>
   <p>— Пять. Четыре. Три.</p>
   <p>Он ободряюще улыбнулся Жасмель.</p>
   <p>— Два. Один. Ноль.</p>
   <p>— Эй! — вскрикнул Дерн. Его блок управления рывком соскочил с консоли и запрыгал по полу; выходящий из него оптический кабель туго натянулся.</p>
   <p>Адекор ощутил порыв ветра, но хлопка в ушах не было; давление в комнате существенно не менялось. Как будто воздух просто <emphasis>заменили</emphasis> другим…</p>
   <p>Губы Жасмель складывались в слова «Не может быть», но звук её голоса полностью заглушил ветер.</p>
   <p>Дерн, метнувшись через помещение, задержал уползающий блок управления, наступив на него. Адекор бросился к окну в вычислительную камеру.</p>
   <p>Робот <emphasis>исчез</emphasis>. Однако…</p>
   <p>…однако кабель был туго натянут в полусажени от пола. Он тянулся от двери в пультовую примерно на две трети поперечника вычислительной камеры, а потом…</p>
   <p>А потом пропадал, растворялся в воздухе, словно уходя в дыру в невидимой стене рядом с регистром 69.</p>
   <p>Адекор посмотрел на Дерна. Дерн посмотрел на Жасмель. Жасмель посмотрела на Адекора. Все трое бросились к монитору, который показывал изображение с обзорной камеры робота. Но там всё было черным-черно.</p>
   <p>— Робот уничтожен, — сказала Жасмель. — Как мой отец.</p>
   <p>— Возможно, сказал Дерн. — Или, может быть, видеосигнал не проходит сквозь… это.</p>
   <p>— Или, — добавил Адекор, — он попал в совершенно тёмное помещение.</p>
   <p>— Что… что нам делать дальше? — спросила Жасмель.</p>
   <p>Дерн слегка пожал своими округлыми плечами.</p>
   <p>— Давайте вытянем его обратно, — предложил Адекор. — Посмотрим, может ли что-нибудь выдержать прохождение через эту штуку. — Он вошёл в вычислительную камеру и прикоснулся к кабелю, в нескольких шагах от него уходящему в никуда примерно на уровне пояса. Потом он схватился за него двумя руками и осторожно потянул.</p>
   <p>Позади него в камеру вошла Жасмель и тоже стала тянуть.</p>
   <p>Тянуть было довольно легко, но было ясно, что на другом его конце имеется груз, словно там, по другую сторону, робот висит на нём над бездной.</p>
   <p>— Какое натяжение выдерживают кабельные коннекторы на самом роботе? — спросил Адекор Дерна, который, поскольку ему больше не надо было удерживать блок управления, тоже вышел в вычислительную камеру.</p>
   <p>— Это самое обычное <emphasis>бедонк</emphasis>-подключение.</p>
   <p>— Кабель может оборваться?</p>
   <p>— Если дёрнешь достаточно сильно. Там есть маленькие фиксаторы, которые защёлкиваются вокруг кабеля и удерживают его на месте.</p>
   <p>Адекор и Жасмель продолжали очень плавно вытягивать кабель.</p>
   <p>— А ты их защёлкнул?</p>
   <p>— Я… я не помню, — сказал Дерн. — Может быть. Я подсоединял и отключал кабель несколько раз, когда налаживал управление…</p>
   <p>Адекор и Жасмель уже вытянули около трёх саженей кабеля, и тут…</p>
   <p>— Смотрите! — крикнула Жасмель.</p>
   <p>Угловатый корпус робота показался из-за… пока нельзя было сказать, из-за чего. Стало видно основание машины, словно она проходила через подвешенное в воздухе невидимое отверстие, формой совпадающее с сечением робота.</p>
   <p>Дерн поспешил через вычислительную камеру, громко шлёпая застёгнутыми штанинами о гладко отполированный пол. Он протянул руку и схватил один из суставчатых манипуляторов робота, наполовину высунувшийся прямо из воздуха. И он сделал это как раз вовремя, потому что в этот момент коннектор не выдержал, и Адекор с Жасмель повалились на пол. Они быстро вскочили на ноги и увидели, как Дерн вытаскивает робота — Адекору снова пришло на ум это определение — с другой стороны.</p>
   <p>Они подошли к Дерну, который теперь сидел на полу; перевёрнутый робот валялся рядом с ним. Он не казался повреждённым более, чем уже был до того. Однако Дерн с изумлением на лице осматривал свою левую руку.</p>
   <p>— С тобой всё в порядке? — спросил Адекор.</p>
   <p>— Моя рука… — сказал Дерн.</p>
   <p>— Что с ней? Она сломана?</p>
   <p>Дерн поднял голову.</p>
   <p>— Нет, с ней всё в порядке. Но… когда я в первый раз схватил робота… когда кабель оборвался, и робота потянуло назад… руку утянуло <emphasis>туда</emphasis> вместе с ним. Она прошла через эту штуку и исчезла.</p>
   <p>Жасмель взяла Дерна за руку и осмотрела её.</p>
   <p>— Выглядит нормально. А какие были ощущения?</p>
   <p>— Я ничего особого не почувствовал. Но выглядело это так, как будто её отрезали чуть выше пальцев, и срез был идеально ровный, но никакого кровотечения, и линия среза сдвигалась к пальцам, когда я потянул руку на себя.</p>
   <p>Жасмель содрогнулась.</p>
   <p>— Ты уверен, что нормально себя чувствуешь? — спросил Адекор.</p>
   <p>Дерн кивнул.</p>
   <p>Адекор ступил вперёд на полшага туда, где находилось отверстие. Он медленно вытянул правую руку и осторожно поводил ею из стороны в сторону. Чем бы ни была загадочная дверь, сейчас она, по-видимому, закрылась.</p>
   <p>— Что теперь? — спросила Жасмель.</p>
   <p>— Ну, я не знаю, — сказал Адекор. — Мы можем поставить на робота лампу?</p>
   <p>— Раз плюнуть, — сказал Дерн. — Можно снять с головного протектора. У вас тут есть запасные?</p>
   <p>— На полке в комнате для еды.</p>
   <p>Дерн кивнул, потом поднял руку и повращал кистью — ладонью вверх, ладонью вниз, словно видел её в первый раз.</p>
   <p>— Я не поверил своим глазам, — тихо произнёс он. Потом тряхнул головой, будто сбрасывая наваждение, и пошёл искать лампу.</p>
   <p>— Ты, конечно, понимаешь, что произошло, — сказала Жасмель, пока они ждали возвращения Дерна. — Мой отец провалился сквозь эту штуку. Поэтому не нашли никаких следов тела.</p>
   <p>— Но, похоже, другая сторона не на уровне пола, — сказал Адекор. — Он, должно быть, упал, и…</p>
   <p>Жасмель подняла бровь.</p>
   <p>— И мог сломать себе шею. Из чего… из чего следует, что на другой стороне мы можем увидеть…</p>
   <p>Адекор кивнул.</p>
   <p>— Его мёртвое тело. Эта мысли приходила мне в голову, прости… но на самом деле я ожидал увидеть его утонувшим в ёмкости с тяжёлой водой. — Он обдумал эту мысль, потом ощупал робота — он был совершенно сухой. — Когда пропал Понтер, на другой стороне был резервуар с тяжёлой водой, и… <emphasis>хрящ!</emphasis></p>
   <p>— Что?</p>
   <p>— Мы, должно быть, попали в <emphasis>другую</emphasis> вселенную, не в ту, в которую провалился Понтер.</p>
   <p>У Жасмель затряслись губы.</p>
   <p>Адекор поставил робота на шасси. Проверил кабельное гнездо — оно выглядело пристойно. Жасмель тем временем сходила за кабелем и принесла его конец Адекору; вид у неё был очень печальный. Адекор подключил кабель к роботу, а потом опустил фиксаторы, которые вошли в специальные бороздки на коннекторе кабеля.</p>
   <p>Дерн тем временем вернулся с двумя электрическими фонарями и круглой батареей питания. Он также захватил моток клейкой ленты, которой прочно закрепил лампы на корпусе робота по бокам от его обзорной камеры.</p>
   <p>Они установили робота в исходное положение у регистра 69 и вернулись в пультовую. Адекор взял коробку из-под оборудования и встал на неё, чтобы не отходя от консоли видеть происходящее в вычислительной камере через окно, просто оглянувшись через плечо.</p>
   <p>Он снова произвёл обратный отсчёт:</p>
   <p>— Десять. Девять. Восемь. Семь. Шесть. Пять. Четыре. Три. Два. Один. Ноль.</p>
   <p>В этот раз Адекор увидел весь процесс. Портал открылся как расширяющийся обруч синего пламени. Он снова услышал шум ветра, и робот, оказавшийся словно на самом краю обрыва, кувыркнулся вперёд и пропал. Управляющий кабель натянулся, синий обруч сжался вокруг него и исчез.</p>
   <p>Все трое одновременно обернулись к квадратному видеомонитору. Поначалу казалось, что видеосигнала снова нет, но потом лучи ламп, видимо, наткнулись на что-то — стекло или пластик — и они на короткое время увидели отражённый свет. Но это было и всё; должно быть, помещение, в котором висел на кабеле робот, было немалого размера.</p>
   <p>Лучи ламп опять заплясали на чём-то — пересекающиеся металлические трубки? Робот раскачивался на конце кабеля, словно маятник.</p>
   <p>А потом вдруг всё осветилось, словно…</p>
   <p>— Кто-то включил свет, — сказала Жасмель.</p>
   <p>Теперь стало ясно, что робот и правда качается на свисающем кабеле. Они успели заметить участок скальной стены, и другую скальную стену, и…</p>
   <p>— Что это? — воскликнула Жасмель.</p>
   <p>Они видели это всего мгновение: что-то вроде лестницы, прислонённой к изгибающейся стене огромного помещения, и сбегающая вниз по ней фигура в синей одежде.</p>
   <p>Комната продолжала вращаться, и они разглядели огромную решётчатую конструкцию, стоящую на полу, в узлах которой виднелись какие-то металлические цветы.</p>
   <p>— Никогда не видел ничего подобного, — сказал Дерн.</p>
   <p>— Как красиво, — сказала Жасмель.</p>
   <p>Адекор затаил дыхание. Камера по-прежнему вращалась. Она снова показала лестницу, и ещё две фигурки, спускающиеся по ней, и потом робот снова повернулся в другую сторону.</p>
   <p>Фигурки, одетые в свободные синие комбинезоны и с ярко-жёлтыми скорлупками на головах мелькнули на экране ещё дважды, каждый раз на мучительно короткое время. Для мужчин они были слишком узкоплечи; Адекор предположил, что это женщины, хотя и для женщин они были слишком худы. Однако их лица, хоть и мелькнули перед глазами на какие-то мгновения, были явно лишены растительности, и…</p>
   <p>Изображение внезапно дёрнулось и застыло; робот больше не вращался. Сбоку появилась рука и на короткое время закрыла всё поле зрения — странная, хилая на вид рука с коротким большим пальцем и чем-то вроде металлической полоски, обёрнутой вокруг безымянного. Рука, по-видимому, вцепилась в робота, остановив его вращение. Дерн лихорадочно работал с контрольным блоком, направляя камеру вниз так быстро, как позволяла конструкция, и вот они уже смотрят в лицо того, кто, подняв руки вверх, удерживал робота в неподвижном положении.</p>
   <p>Дерн ахнул. Адекор ощутил желудочный спазм. Существо было отвратительным и уродливым; его нижняя челюсть торчала вперёд, словно на челюстной кости образовался огромный нарост.</p>
   <p>Отталкивающее существо по-прежнему держало робота, пытаясь стянуть его вниз, ближе к полу; шасси робота находилось примерно в половине человеческого роста над полом гигантского помещения.</p>
   <p>Пока камера робота опускалась, Адекор успел заметить большое отверстие в нижней части решётчатой сферы, словно её частично разобрали. На полу помещения лежали гигантские изогнутые куски стекла или прозрачного пластика, сложенные один на другой; должно быть, это они отражали свет ламп в самый первый момент. Эти огромные куски стекла выглядели так, будто когда-то были сегментами поверхности гигантской сферы.</p>
   <p>В поле зрения камеры время от времени появлялись ещё три существа, такие же деформированные, как и первое. У двух из них также отсутствовали волосы на лице. Один указывал рукой на робота; его рука была тонкая, словно ветка.</p>
   <p>Жасмель опустила руки на бёдра и поражённо покачала головой.</p>
   <p>— Кто это такие? — спросила она.</p>
   <p>Адекор изумлённо молчал, лишь мотнул головой в ответ.</p>
   <p>— Какая-то разновидность приматов? — предположила Жасмель.</p>
   <p>— Не шимпанзе и не бонобо, — сказала Дерн.</p>
   <p>— Нет, — сказал Адекор, — хоть они и такие же тощие. Но они почти безволосы. Они больше похожи на нас, чем на обезьян.</p>
   <p>— Жаль, что они носят эти штуковины на головах, — сказал Дерн. — Интересно, зачем они?</p>
   <p>— Для защиты? — предположил Адекор.</p>
   <p>— Не слишком эффективно, я бы сказал, — заметил Дерн. — Если что-то падает на голову, то удар принимает на себя шея, а не плечи.</p>
   <p>— Папы нигде не видно, — сказала Жасмель.</p>
   <p>Все трое на какое-то время затихли. Потом Жасмель заговорила снова:</p>
   <p>— Знаете, на кого они похожи? На первобытных людей — как те окаменелости в залах <emphasis>галдараб</emphasis>.</p>
   <p>Адекор сделал пару шагов назад; предположение Жасмель потрясло его в буквальном, физическом смысле. Он нашёл стул, повернул его сиденьем к себе и опустился на него.</p>
   <p>— Глексенские люди, — вспомнил он научный термин; Глексен — название местности, в которой впервые нашли окаменелости единственных приматов без надбровных дуг и с этими смешными выростами на нижней челюсти.</p>
   <p>Мог их эксперимент затронуть другие мировые линии, дотянуться до вселенных, которые отделились задолго до создания квантового компьютера? Нет, нет. Адекор потряс головой. Это уже слишком, слишком безумно. В конце концов, глексенские люди вымерли — в памяти всплыло число полмиллиона месяцев, но он не был уверен, что оно правильное. Адекор в раздумье потёр пальцами ложбинку над надбровным валиком. Единственным звуком в комнате был шум системы кондиционирования; единственным запахом — запах его собственных феромонов.</p>
   <p>— Это огромное открытие, — сказал Дерн. — Гигантское.</p>
   <p>Адекор медленно кивнул.</p>
   <p>— Другая версия Земли. Другая версия человечества.</p>
   <p>— Оно разговаривает! — вскрикнула Жасмель, указывая на фигурки на экране. — Включайте звук!</p>
   <p>Дерн дотянулся до блока управления.</p>
   <p>— Речь, — сказал Адекор, тряся головой в изумлении. — Я читал, что глексены были неспособны к членораздельной речи из-за слишком короткого языка.</p>
   <p>Они прислушались к чужой речи, хоть и не понимали ни слова.</p>
   <p>— Звучит так странно, — сказала Жасмель. — Никогда не слышала ничего подобного.</p>
   <p>Глексен на переднем плане перестал тянуть робота к себе, поняв, что, вероятно, кабель вытравлен на максимально возможную длину. Он отошёл в сторону, и перед камерой появился другой глексен. Адекору понадобилось некоторое время на осознание того, что в помещении присутствовали и мужчины, и женщины; и у тех, и у других были голые лица, хотя у некоторых мужчин борода всё же росла. Женщины выглядели мельче, но, по крайней мере у некоторых, под одеждой явно просматривалась грудь.</p>
   <p>Жасмель выглянула в вычислительную камеру.</p>
   <p>— Портал, похоже, так и остаётся открытым, — сказала она. — Интересно, как долго он продержится.</p>
   <p>Адекору это тоже было интересно. Доказательство, которое спасёт и его самого, и его сына Даба, и его сестру Келон, лежало прямо перед ним: альтернативный мир! Но Даклар Болбай без сомнения заявит, что видеозапись, несомненно, подделана, сфальсифицирована — ведь Адекор, скажет она, имеет доступ к самым мощным компьютерам на планете.</p>
   <p>Но робот может принести с собой что-нибудь — да что угодно! Лучше какое-нибудь изделие, или…</p>
   <p>По мере того, как люди двигались в разных направлениях, за их спинами становились видны новые, прежде скрытые части помещения. Это была бочкообразной формы каверна, высотой, должно быть, раз пятьдесят больше человеческого роста, вырубленная в сплошной скале.</p>
   <p>— А они довольно разнообразный народ, вы заметили? — сказала Жасмель. — У них кожа разного оттенка… о, гляньте на ту женщину, вон там! У неё <emphasis>оранжевые</emphasis> волосы, как у орангутана!</p>
   <p>— Один из них убегает, — сказал Дерн, показывая пальцем.</p>
   <p>— Точно, — сказал Адекор. — Хотел бы я знать, куда он направляется?</p>
   <empty-line/>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <empty-line/>
   <p>— Понтер! <emphasis>Понтер!</emphasis></p>
   <p>Понтер вскинул голову. Он сидел за столом в столовой Лаврентийского университета с двумя сотрудниками физического факультета, которые за обедом помогали ему разработать программу тура по мировым физическим лабораториям, включающего ЦЕРН, Ватиканскую обсерваторию, Фермилаб и японский Супер-Камиоканде, другой крупнейший детектор нейтрино, тоже недавно повреждённый в результате аварии. Сотня или больше студентов летних курсов благоговейно взирали на обедающего неандертальца с почтительного расстояния.</p>
   <p>— Понтер! — снова хрипло крикнула Мэри Воган. Подбегая, она чуть не врезалась в стол. — Идём быстрее!</p>
   <p>Понтер начал подниматься; двое физиков последовали его примеру.</p>
   <p>— Что случилось? — спросил один из них.</p>
   <p>Мэри не обратила на них внимания.</p>
   <p>— <emphasis>Бегом!</emphasis> — прохрипела она Понтеру. — Бегом!</p>
   <p>Понтер побежал. Мэри схватила его за руку и побежала рядом. Она задыхалась; её пришлось бежать от самой своей лаборатории в 1-м Научном корпусе, где застал её звонок из Нейтринной обсерватории.</p>
   <p>— Что случилось? — спросил на бегу Понтер.</p>
   <p>— Портал! — крикнула она. — Механизм — робот или что-то вроде — вылез оттуда. И портал до сих пор открыт!</p>
   <p>— Где? — спросил Понтер.</p>
   <p>— Внизу, в обсерватории. — Она прижала руку к груди, которая часто вздымалась и опускалась. Мэри знала, что Понтер запросто обгонит её. Не прекращая бежать, она открыла замок сумочки, выудила оттуда ключи от машины и протянула ему</p>
   <p>Понтер слегка качнул головой. На секунду Мэри подумала, что этот жест значит «Только с тобой». Но, конечно, всё было более прозаично: Понтер никогда в жизни не водил машину. Они продолжали бежать; Мэри пыталась поспевать за ним, но его шаги были длиннее, и он, по сути, только начал разгоняться…</p>
   <p>Он посмотрел на неё; в его голове наверняка возникла та же дилемма: нет никакого смысла прибегать на стоянку раньше неё, потому что потом всё равно придётся её ждать.</p>
   <p>Он остановился. Она тоже затормозила и озабоченно посмотрела на него.</p>
   <p>— Можно…? — сказал Понтер.</p>
   <p>Мэри не успела догадаться, о чём он спрашивает. Он протянул к ней свои массивные руки, сгрёб в охапку и легко оторвал от земли. Мэри обхватила его руками за шею, и Понтер сорвался с места; его ноги ударяли в бетонный пол, словно поршни. Мэри ощущала, как на бегу перекатываются его мускулы. Студенты и преподаватели останавливались, чтобы поглазеть на невиданное зрелище.</p>
   <p>Они вылетели в боулинговую аллею, и тут Понтер рванул вперёд по-серьёзному; звук его тяжёлых шагов заметался меж стеклянных стен. Дальше, дальше, мимо киосков, мимо «Тим Хортонс», дальше…</p>
   <p>Через стеклянную дверь с улицы входил студент. У него отвисла челюсть, но он всё же догадался придержать дверь для Понтера и Мэри. Они выскочили на дневной свет.</p>
   <p>Мэри была обращена лицом назад; она видела, как у Понтера из-под ног взлетают кусочки дёрна. Она ухватилась покрепче. Понтер хорошо знал её машину; красный «неон» было трудно не заметить на крошечной парковке — одно из достоинств маленького университета. Он продолжил бежать, и Мэри услышала и почувствовала, что газон под его ногами сменился асфальтом парковочной площадки.</p>
   <p>Пробежав ещё десяток метров, он рывком поставил Мэри на ноги. Она была несколько оглушена безумной гонкой, но сумела быстро покрыть оставшиеся до машины несколько метров. Электронный ключ уже был в руке; щелкнул замок.</p>
   <p>Мэри запрыгнула на водительское место; Понтер влез на пассажирское. Она вставила ключ в зажигание, вдавила акселератор в пол, и они рванули по дороге, оставляя Лаврентийский за спиной. Скоро они уже выезжали из Садбери по направлению к «Крейгтону». Обычно Мэри особо не гоняла, да и не разгонишься особо в торонтских пробках, но сейчас выжимала по грунтовой дороге 120 км/час.</p>
   <p>Вот, наконец, и шахта; мимо пролетел указатель с логотипом «Инко», ворота с охранником, извилистая гравийная дорожка привела к большому знанию, в котором располагался вход под землю. Мэри остановила машину с визгом тормозов и фонтанами гравия из-под колёс, и они с Понтером выскочили наружу.</p>
   <p>Теперь Понтеру не было смысла дожидаться Мэри, а время по-прежнему оставалось неизвестным фактором. Кто знает, сколько ещё продержится портал, не закрылся ли он <emphasis>уже</emphasis>? Понтер взглянул на неё, потом бросился к ней и крепко обнял.</p>
   <p>— Спасибо, — сказал он. — Спасибо за всё.</p>
   <p>Мэри обняла его изо всех сил — так сильно, как смогла, хотя это наверняка не шло ни в какое сравнение с объятиями неандертальских женщин.</p>
   <p>А потом она отпустила его.</p>
   <p>И он побежал к входу в шахтный подъёмник.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 44</p>
   </title>
   <p>Адекор, Жасмель и Дерн продолжали пялиться в монитор на сцену, которая разворачивалась в нескольких саженях — и в то же время бесконечно далеко от них.</p>
   <p>— Они такие хрупкие на вид, — хмурясь, сказала Жасмель. — У них руки как палочки.</p>
   <p>— Но не у той, — показал Дерн. — Она, должно быть, беременна.</p>
   <p>Адекор, прищурившись, вгляделся в экран.</p>
   <p>— Это не женщина, — сказал он. — Это мужчина.</p>
   <p>— С таким животом? — удивился Дерн. — А я-то думал, что это я толстый. Сколько же эти глексены едят?</p>
   <p>Адекор пожал плечами. Он не хотел тратить время на разговоры; он хотел лишь смотреть, впитывать в себя это зрелище. Другое человечество! И притом технологически развитое. Это было невероятно. Как было бы здорово обменяться знаниями с их физиками, биологами…</p>
   <p><emphasis>Биологами.</emphasis></p>
   <p>Да, вот, что ему нужно! Робота касались уже несколько глексенов. Наверняка какие-то клетки их кожи отслоились и остались на корпусе робота; наверняка из них можно выделить ДНК. Это будет доказательство, которое арбитр Сард не сможет не принять! Глексенская ДНК: она докажет, что всё, происходящее на экране — реальность. Но…</p>
   <p>Не было никаких гарантий, что портал останется открытым надолго или откроется в следующий раз. Но по крайней мере его оправдают, а Даб и Келон избегнут увечья.</p>
   <p>— Вытягивай робота назад, — сказал Адекор.</p>
   <p>Дерн посмотрел на него.</p>
   <p>— Что? Почему?</p>
   <p>— На нем, вероятно, осталась глексенская ДНК. Мы не должны её потерять, если портал вдруг закроется.</p>
   <p>Дерн кивнул. Адекор смотрел, как он идёт через комнату, подбирает с пола оптический кабель и осторожно тянет за него. Адекор повернулся к квадратному монитору. Ближайший к роботу глексен — с коричневым цветом кожи, вероятно, мужчина — изменился в лице от неожиданности, когда робот дёрнулся вверх.</p>
   <p>Дерн потянул ещё. Коричневый глексен теперь оглядывался через плечо, видимо, на кого-то у себя за спиной. Он что-то крикнул, потом кивнул, услышав ответный крик. После этого он ухватился за нижнюю часть шасси робота, болтающегося теперь над полом на высоте человеческого роста.</p>
   <p>Ещё один мужчина-глексен вбежал в поле зрения камеры. Этот был ниже ростом и с более светлой кожей — почти такой же светлой, как у Адекора, хотя глаза были… странные — тёмные и полускрытые под веками необычной формы.</p>
   <p>Коричневый глексен посмотрел на новоприбывшего. Тот энергично мотал головой — но не коричневому. Нет, он смотрел прямо в объектив камеры робота и делал быстрые движения обеими руками, вытянув их вперёд ладонями вниз и размахивая ими перед собой вверх-вниз. И всё время кричал, повторяя снова и снова один и тот же слог — <emphasis>«Стой! Стой! Стой!»</emphasis></p>
   <p>Конечно, подумал Адекор, им тоже нужно материальное доказательство того, что они видели; разумеется, они не хотели терять робота. Он повернул голову и крикнул Дерну:</p>
   <p>— Тяни сильнее!</p>
   <empty-line/>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <empty-line/>
   <p>Мэри всё-таки нагнала Понтера на дальнем краю здания, за помещениями, где шахтёры переодевались в рабочую одежду. Понтер стоял на краю пандуса, ведущего к входу в подъёмник. Клеть могла находиться где угодно, даже на самом глубоком уровне в 7400 футах под землёй. Понтер, похоже, уговорил оператора вызвать клеть прямо сейчас, но ей потребуется несколько минут, чтобы добраться до поверхности.</p>
   <p>Ни у Понтера, ни у Мэри не было здесь никаких полномочий, а плакаты с правилами безопасности были развешаны повсюду: уровень производственного травматизма на «Инко» был рекордно низким. На Понтере уже были надеты бахилы и каска. Мэри отошла в сторону и тоже облачилась в бахилы и каску, взяв их с обширного стеллажа у стены. Потом она вернулась к пандусу и встала рядом с Понтером, который уже притоптывал ногой от нетерпения.</p>
   <p>Наконец клеть прибыла, дверь открылась. Внутри никого не было. Понтер и Мэри вошли, оператор пять раз прожужжал зуммером — знак того, что клеть пойдёт без остановок, и она рывком пришла в движение.</p>
   <p>На пути вниз не было никакого способа связаться с пультовой Нейтринной обсерватории, да и вообще с кем угодно, кроме оператора подъёмника, которому можно было сигналить, нажимая кнопку зуммера. Во время их безумной поездки от университета Мэри едва сказала Понтеру пару слов — частично из-за того, что нужно было сосредоточиться на управлении машиной, частично из-за того, что сердце у неё колотилось едва ли не чаще, чем поршни двигателя.</p>
   <p>Но сейчас…</p>
   <p>Сейчас, пока подъёмник опускается на милю с четвертью под землю, им ничего не нужно было делать. Понтер, вероятно, кинется бежать, как только клеть остановится на отметке 6800 футов, и она не могла его в этом винить. Если он будет дожидаться её, но на пути в три четверти мили до каверны нейтринного детектора он потеряет несколько драгоценных минут.</p>
   <p>Мэри смотрела, как мимо пролетает уровень за уровнем. В принципе, это было завораживающее зрелище, которого она никогда раньше не видела, но…</p>
   <p>Но это был её последний шанс поговорить с Понтером. С одной стороны, спуск под землю, казалось, отнимал непозволительно много времени. С другой — часов, дней, может быть, даже лет могло не хватить ей, чтобы высказать то, что она хотела сказать.</p>
   <p>Она не знала, как начать, но знала, что никогда не простит себе, если не скажет ему сейчас, не даст ему понять. Он не собирался исчезнуть в доисторических временах; он отправится <emphasis>вбок</emphasis>, а не назад. Завтра будет завтра и для него, а десятая годовщина их первой встречи наступит одновременно на обеих Землях — хотя он, скорее, отметил бы сотый месяц или что-то вроде того. И Мэри была уверена, что он будет вспоминать и беспокоиться и чувствовать грусть, пытаясь собрать свои эмоции и её, пытаясь понять, что произошло и, не менее важно, что не смогло произойти между ними.</p>
   <p>— Понтер, — сказал она. Она сказала это тихо, а подъёмник лязгал громко. Возможно, он не услышал. Он смотрел на дверь клети, бездумно следя за убегающей вверх скальной стеной.</p>
   <p>— Понтер, — сказала Мэри погромче.</p>
   <p>Он повернулся к ней; его бровь взлетела вверх. Мэри улыбнулась. Когда она увидела это впервые, то опешила от неожиданности… теперь уже привыкла. Различий между ними оказалось настолько меньше, чем сходства…</p>
   <p>И всё же всё это время меж ними зияла пропасть — не из-за того, что они принадлежали к разным видам, и скорее просто из-за того, что он — мужчина. И даже более того. Не просто мужчина, а квинтессенция мужественности: мускулистый, как Арнольд Шварценеггер, волосатый, бородатый, невероятно сильный, грубый и неуклюжий одновременно.</p>
   <p>— Понтер, — сказала она в третий раз. — Я… я хочу тебе кое-что сказать. — Она замолкла. Часть её кричала, что лучше не облекать это в слова, бросить, оставить, как множество других вещей, так и не сказанных, не озвученных. И, конечно, оставался шанс, что когда они доберутся до детекторной камеры — а до неё всё ещё далеко, ещё несколько минут спускаться, а потом идти пешком — портал, магическим образом открывшийся между мирами, уже снова будет закрыт, и она снова будет видеть Понтера каждый день, но уже открыв перед ним свою душу, ту эфемерную сущность, которая, как она верила, есть у них обоих и в отсутствии которой у кого бы то ни было был уверен он.</p>
   <p>— Да? — сказал Понтер.</p>
   <p>— Я считала, — сказала Мэри, — я считала, что то, что забросило тебя сюда, невоспроизводимо… что ты застрял здесь навсегда.</p>
   <p>Он слегка кивнул — его широкое лицо двинулось в полумраке вниз и снова вверх.</p>
   <p>— Мы думали, что ты никогда не сможешь вернуться к Жасмель и Мегамег, — сказала Мэри. — И к Адекору. И хотя я знала, что твоё сердце принадлежит и всегда будет принадлежать им, я также знала, что тебе предстоит прожить жизнь здесь, на этой Земле.</p>
   <p>Понтер снова кивнул, но его взгляд скользнул в сторону. Возможно, он понял, к чему она ведёт; возможно, не хотел, чтобы она продолжала.</p>
   <p>Но это должно быть сказано. Она должна дать ему понять — понять, что дело не в нём. Дело в ней.</p>
   <p>Нет-нет-нет. Так неправильно. Она тут тоже ни при чём. Это всё тот безликий злой человек, тот монстр, тот демон. Это <emphasis>он</emphasis> встал между ними.</p>
   <p>— Непосредственно перед тем, как мы встретились, — сказала Мэри, — в день, когда ты оказался в Садбери, меня…</p>
   <p>Она замолчала. Её сердце напряжённо колотилось, она чувствовала его удары, хотя слышала только скрежет и скрипы работающего подъёмника.</p>
   <p>Клеть проехала уровень 1200 футов. Она заметила шахтёра снаружи в штольне, ждущего подъёма; луч его головного фонаря хлестнул по клети и, наверное, на мгновение высветил её лицо и лицо Понтера, загадочного пришельца извне.</p>
   <p>Понтер ничего не говорил; он просто терпеливо ждал, что она заговорит сама. И она заговорила:</p>
   <p>— В тот вечер, — сказала Мэри, — меня…</p>
   <p>Она собиралась произнести это слово твёрдо, бесстрастно, но не смогла совладать с собой.</p>
   <p>— Мне… сделали… плохо…, — сказала она.</p>
   <p>Понтер озадаченно склонил голову.</p>
   <p>— Тебя ранили? Тяжело?</p>
   <p>— Нет. Я имею в виду… мне… сделал плохо… мужчина. — Она сделала глубокий вдох. — На меня напали в университетском городке, когда стемнело, — бессмысленные детали, лишь оттягивающие слово, которое она должна произнести. Она опустила взгляд к грязному металлическому полу. — Меня изнасиловали.</p>
   <p>Хак пискнула — у компаньона достало соображения сделать сигнал громче, иначе его бы не было слышно за шумом подъёмника. Мэри попробовала снова. — Надо мной надругались. Сексуально.</p>
   <p>Она услышала, как Понтер с шумом втягивает воздух — даже сквозь шум механизмов. Мэри подняла голову и нашла в полутьме его золотистые глаза. Её взгляд метался по его лицу — вверх-вниз, вправо-влево, от одного глаза к другому, в поисках реакции, силясь угадать, что он думает.</p>
   <p>— Мне очень жаль, — сказал Понтер.</p>
   <p>Мэри предположила, что Понтер — или, скорее, Хак — сказал это в знак сочувствия, а не раскаяния, но она всё равно сказала, за неимением лучшего:</p>
   <p>— Это не твоя вина.</p>
   <p>— Нет, — сказал Понтер. Теперь была его очередь искать, что сказать. Наконец: — Ты не пострадала? В смысле — физически?</p>
   <p>— Пара синяков. Ничего серьёзного. Но…</p>
   <p>— Да, — сказал Понтер. — «Но». — Он помолчал. — Ты знаешь, кто это сделал?</p>
   <p>Мери покачала головой.</p>
   <p>— Несомненно, власти отсмотрят твой архив алиби и… — Он отвел взгляд, снова уставился на бегущий вверх камень. — Прости. — Снова молчание. — Так это… это сойдёт ему с рук? — Понтер говорил громко, несмотря на деликатность темы, чтобы Хак могла различить его голос на фоне скрежета. Мэри слышалась в его голосе ярость и негодование.</p>
   <p>Она выдохнула, медленно и печально.</p>
   <p>— Вполне вероятно. — Помолчала. — Я… мы не говорили об этом… с тобой. Может быть, я слишком много от тебя требую. В нашем мире изнасилование считается ужасным, отвратительным преступлением. Я не знаю…</p>
   <p>— В моём мире точно так же, — сказал Понтер. — Некоторые животные это делают, орангутаны, к примеру, но мы — люди, не животные. Конечно, у нас есть архивы алиби, и мало кто глуп настолько, чтобы пойти на подобный шаг, но если это случилось, то наказывается очень строго.</p>
   <p>Несколько секунд оба они молчали. Понтер приподнял правую руку, словно хотел коснуться её, как-то утешить, но потом посмотрел на неё и с выражением удивления на лице, как если бы увидел руку какого-то незнакомца, опустил её.</p>
   <p>Но тут же Мэри обнаружила, что сама тянется и касается его широкого предплечья, мягко и нежно. А потом её ладонь скользит вниз по руке и нащупывает его пальцы, и его рука снова поднимается, и её тонкие пальцы переплетаются с его.</p>
   <p>— Я хотела, чтобы ты понял, — сказала Мэри. — Мы стали очень близки за то время, что ты был здесь. Мы говорили о чём угодно и обо всём сразу. И, как я сказала, мы думали, что ты никогда не вернёшься; что тебе нужно будет строить здесь новую жизнь. — Она помолчала. — Ты не настаивал, не пользовался ситуацией. Но в конечном итоге ты оказался единственным мужчиной на всей планете, с которым мне было хорошо…</p>
   <p>Понтер мягко сомкнул свои похожие на сосиски пальцы.</p>
   <p>— Это было слишком рано, — сказала Мэри. — Понимаешь? Я… я знаю, что нравлюсь тебе… — Она замолчала. Почувствовала, как защипало в уголках глаз. — Прости, — сказала она. — Это нечасто случается в моей жизни, но бывали моменты, когда мужчины интересовались мной, ну…</p>
   <p>— Но когда этот мужчина, — сказал Понтер, — не такой, как остальные…</p>
   <p>Мэри тряхнула головой и посмотрела на него.</p>
   <p>— Нет-нет. Вовсе не поэтому; не из-за того, что ты так выглядишь…</p>
   <p>Она увидела, как окаменело его лицо в мерцающем искусственном свете. Он не казался ей уродливым — уже нет. Она находила его лицо добрым и умным и сочувственным и интеллигентным и… да, чёрт возьми, привлекательным. Но всё, что она говорила, почему-то оказывалось неверным, и сейчас, пытаясь ему всё объяснить так, чтобы не задеть его чувств, чтобы он не ушёл, так и не зная, почему она не ответила на его нежное прикосновения в тот вечер, когда они любовались звёздами, она в конце концов всё же умудрилась его обидеть.</p>
   <p>— Я имею в виду, — сказала Мэри, — что с внешностью у тебя всё в порядке. На самом деле, я нахожу тебя очень… — она помедлила, но не из-за недостатка убеждённости, а потому что не так часто в своей жизни была столь откровенна с мужчинами, — красивым.</p>
   <p>Понтер слегка улыбнулся.</p>
   <p>— Это, знаешь ли, не так. В смысле, про «красивый». Не по нашим стандартам красоты.</p>
   <p>— Мне без разницы, — быстро ответила Мэри. — Меня это совершенно не волнует. То есть, я даже подумать не могла, что ты меня найдёшь физически привлекательной… — она понизила голос. — Про таких, как я, у нас говорят «обычная». На улице мне вслед никто голову не поворачивает.</p>
   <p>— Я считаю, что ты особенная, — сказал Понтер.</p>
   <p>— Если бы у нас было больше времени, — сказала Мэри. — Если бы у <emphasis>меня</emphasis> было больше времени, чтобы справиться… — хотя вряд ли на это хватит и всей жизни, подумала Мэри, — то всё… всё могло бы быть между нами по-другому. — Она беспомощно пожала плечами. — Вот и всё. Я хотела, чтобы ты это знал. Хотела, чтобы ты понял, что я… что ты мне правда нравился. Нравишься.</p>
   <p>В голове возникла безумная мысль. А если бы всё и правда было по-другому — если бы она приехала в Садбери цельной личностью, а не разбитой на куски развалиной, может быть, Понтер не спешил бы сейчас так вернуться к своей старой жизни, в свой собственный мир. Может быть…</p>
   <p>Нет. Нет, это уж было бы слишком. У него есть Адекор. Дети.</p>
   <p>Но если всё и правда было бы по-другому, может быть, <emphasis>она</emphasis> была бы готова отправиться вместе с ним, через портал в иной мир. В <emphasis>его</emphasis> мир. В конце концов, здесь у неё никого нет, и…</p>
   <p>Но всё не было по-другому. Всё было так, как было.</p>
   <p>Клеть резко остановилась, и громко заверещал зуммер, предупреждая, что сейчас откроется дверь.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 45</p>
   </title>
   <p>Внезапно все глексены пришли в движение. Сначала Адекор не мог понять, что происходит, но потом сообразил, что кто-то спускается в бочкообразную каверну по той же самой длинной лестнице, которую они видели ранее. Камера показывала лишь его широкую спину. Предположительно, это был глексенский лидер, лично явившийся оценить обстановку, когда ему доложили о странном устройстве, болтающемся на конце кабеля, который, если смотреть с той стороны, как будто возникает из пустого места.</p>
   <p>Глексены на переднем плане жестами приглашали новоприбывшего приблизиться, что тот и сделал на весьма высокой скорости. Робот раскачивался на своей привязи — Дерн продолжал тащить его вверх, но тут Адекор на мгновение рассмотрел лицо только что появившегося в пещере человека.</p>
   <p><emphasis>Да! Невероятно, чудесно, невообразимо!</emphasis></p>
   <p>Сердце Адекора выпрыгивало из груди. Это Понтер! Одетый в странную одежду глексенского вида, и с этим странным черепашьим панцирем из пластмассы на голове, но это, несомненно, он. Понтер Боддет жив и здоров!</p>
   <p>— Дерн! — крикнул Адекор. — Стой! Опускай робота назад!</p>
   <p>Камера снова начала приближаться к полу каверны. Жасмель ахнула и радостно захлопала в ладоши. У Адекора из глаз хлынули слёзы.</p>
   <p>Понтер подбежал к роботу. Он странно нагнул голову, и Адекор не сразу догадался, что он делает — смотрит на клеймо производителя на днище корпуса, дабы убедиться, что это действительно машина из его родного мира. После этого Понтер посмотрел прямо в камеру и широко улыбнулся.</p>
   <p>— Привет! — сказал Понтер; первое понятное слово во всей этой какофонии. — Привет, друзья! Я думал, что потерял вас навсегда! Интересно, кто на меня смотрит? Адекор, не сомневаюсь. Как я по тебе скучал!</p>
   <p>Он замолчал, и с ним заговорили двое глексенов — один светлокожий, и тот, с коричневой кожей, который первым схватил робота.</p>
   <p>Понтер снова повернулся к камере.</p>
   <p>— Я не уверен, каких действий от меня сейчас ожидают. Я вижу кабель, выходящий прямо из воздуха, но безопасно ли лезть по нему? Могу я… — у него дрогнул голос, — могу я вернуться домой?</p>
   <p>Адекор оторвался от монитора и посмотрел на Дерна, который вернулся в пультовую. Дерн пожал плечами.</p>
   <p>— Робот в прошлый раз вроде бы вернулся без повреждений.</p>
   <p>— Вы не знаете, как долго вам удастся держать проход открытым, — сказала Жасмель, — или получится ли открыть его снова, если он закроется. Он должен вернуться прямо сейчас.</p>
   <p>Адекор кивнул.</p>
   <p>— Но как ему об этом сказать?</p>
   <p>— Я знаю, как, — решительно ответила Жасмель. Она сбежала по ступеням в вычислительный зал и подошла к кабелю в том месте, где он растворялся в воздухе. Она положила на него ладонь, а потом скользнула ею по кабелю к самому краю, пока сначала кончики пальцев, потом пальцы целиком, потом вся ладонь вместе с предплечьем не исчезли. Когда в пустоту ушла вся рука по самое плечо, она просунула на ту сторону голову и просто крикнула — Адекор и Дерн услышали её через микрофоны робота, из вычислительной камеры не донеслось ни звука:</p>
   <p>— Папа! Возвращайся!</p>
   <p>— Жасмель, родная моя! — крикнул в ответ Понтер, подняв голову к потолку. — Я…</p>
   <p>— Лезь прямо сейчас! — крикнула Жасмель. — Мы не знаем, как долго продержится проход. Просто иди вдоль кабеля — поставь рядом с ним лестницу. Пол вычислительной камеры примерно в полусажени ниже того места, где сейчас моя голова, ты легко его найдёшь.</p>
   <p>Жасмель втянула голову обратно на свою сторону и вернулась в пультовую.</p>
   <p>Монитор показал всплеск лихорадочной активности; очевидно, никто к такому повороту дел не готовился. Двое мужчин побежали за лестницей, как сказала Жасмель. Один из мужчин крепко обнялся с Понтером — похоже, глексены его здесь не обижали.</p>
   <p>А вот рядом с Понтером объявилась женщина с жёлтыми волосами — до сих пор её здесь не было, и вид у неё был весьма запыхавшийся. Она встала на цыпочки и прижалась губами к щеке Понтера; он в ответ широко улыбнулся.</p>
   <p>Робот по команде Дерна повернул камеру, и Адекор увидел, что проблема сложнее, чем думала Жасмель. Да, кабель как будто свешивался из дыры — но дыра эта была далеко от стен пещеры. Она находилась почти в центре огромного пустого пространства, в нескольких человеческих ростах от пола и примерно на таком же расстоянии от ближайшей стены. Лестницу было попросту не на что опереть.</p>
   <p>— Он может влезть по кабелю? — спросил Адекор.</p>
   <p>Дерн пожал плечами.</p>
   <p>— Он весит побольше робота, это уж как пить дать. <emphasis>Может быть</emphasis>, я его и удержу, но…</p>
   <p>Но если кабель лопнет, Понтер упадёт на каменный пол и может сломать себе шею.</p>
   <p>— Мы можем спустить ему кабель попрочнее? — спросила Жасмель.</p>
   <p>— Если бы он у нас был, — сказал Дерн, кивая. — Но я без понятия, где его сейчас достать; я бы сходил в мастерскую наверху, но это отнимет много времени.</p>
   <p>Но глексены, какими бы хилыми они не выглядели, оказались изобретательны. Четверо из них удерживали нижнюю часть лестницы, стараясь держать её как можно прямее. Она всё равно клонилась, но они кричали на Понтера, видимо, убеждая его лезть, несмотря на это.</p>
   <p>Понтер подскочил к лестнице и уже поставил было ногу на первую перекладину, хотя она и стояла не слишком ровно. Внезапно жёлтоволосая женщина кинулась к нему и коснулась его руки. Он обернулся к ней, и его бровь взлетела вверх в выражении удивления. Она вложила что-то в его руку и снова потянулась губами к его щеке. Он опять улыбнулся и полез вверх по лестнице, которую держали глексены.</p>
   <p>Лестница раскачивалась тем сильнее, чем выше взбирался Понтер, и сердце Адекора подпрыгивало каждый раз, когда казалось, что сейчас она неминуемо свалится, но новые глексены подбегали на подмогу, и её удавалось выпрямить. Понтер уже протянул руку, нашаривая кабель поблизости от того места, где он пропадал в воздухе. Лестницу мотало вперёд-назад и из стороны в сторону, и Понтер промахивался, тянулся снова и снова промахивался, а потом…</p>
   <p>Блок управления у Дерна в руках немного дёрнулся. Понтер держался за кабель!</p>
   <p>Адекор, Жасмель и Дерн бросились в вычислительную камеру. Дерн и Жасмель заняли позицию непосредственно перед зоной перехода, а Адекор, ища, чем он мог бы быть полезен, встал <emphasis>позади</emphasis> неё. А потом…</p>
   <p>Адекор ахнул.</p>
   <p>На мгновение словно бы ниоткуда появилась голова Понтера, и сзади это выглядело так, будто его шея была перерублена огромным лезвием. Дерн и Жасмель помогали Понтеру влезть, но Адекор, остолбенев, лишь наблюдал, как всё большая и большая часть его возлюбленного проходит через отверстие, которое расширялось и принимало форму его тела — и плоскость сечения проходила через весь его организм, открывая поперечный срез сначала плеч, потом грудной клетки с бьющимся сердцем и раздувающимися лёгкими, потом желудка, кишечника, ног…</p>
   <p>И вот он прошёл весь! Он был здесь весь, целиком!</p>
   <p>Адекор бросился к Понтеру и прижал его к себе, и Жасмель тоже обнимала отца. Все трое смеялись и плакали одновременно, и, наконец, оторвавшись от него, Адекор произнёс:</p>
   <p>— С возвращением! С возвращением!</p>
   <p>— Спасибо, — сказал Понтер, улыбаясь до ушей.</p>
   <p>Дерн тактично отошёл на некоторое расстояние; Адекор только сейчас обратил на это внимание.</p>
   <p>— Прости нас, — сказал он. — Понтер Боддет, это Дерн Корд, инженер, который помогал нам.</p>
   <p>— Здравый день, — сказал Понтер Дерну. Понтер шагнул к нему, и…</p>
   <p>— <emphasis>Нет!</emphasis> — выкрикнул Дерн.</p>
   <p>Но было слишком поздно. Понтер запнулся за натянутый кабель, и он лопнул; та часть, которая уходила в мир глексенов, втянулась в портал, и зона перехода исчезла в голубоватой электрической вспышке.</p>
   <p>Два мира снова отгородились друг от друга.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 46</p>
   </title>
   <p>Дерн, явно чувствуя себя, как транспортный куб без пассажиров, тактично исчез, отправившись обратно на поверхность и покинув сцену воссоединения семьи. Понтер, Адекор и Жасмель переместились в маленькую столовую, примыкавшую к лаборатории квантовых вычислений.</p>
   <p>— Я уже и не надеялся увидеть тебя снова, — сказал Понтер, радостно оглядев сначала Адекора, потом Жасмель. — Никого из вас.</p>
   <p>— Мы думали также, — сказал Адекор.</p>
   <p>— У вас всё в порядке? — спросил понтер. — Все здоровы?</p>
   <p>— Да, со мной всё хорошо, — сказал Адекор.</p>
   <p>— А Мегамег? Как малышка Мегамег?</p>
   <p>— С ней тоже всё хорошо, — сказала Жасмель. — На самом деле она даже не поняла пока, что случилось.</p>
   <p>— Не терпится увидеть её, — сказал Понтер. — Плевать, что до того, как Двое станут Одним, ещё семнадцать дней, я собираюсь наведаться в Центр завтра же и крепко её обнять.</p>
   <p>Жасмель улыбнулась.</p>
   <p>— Она будет очень рада, папа.</p>
   <p>— А как Пабо?</p>
   <p>Адекор заулыбался.</p>
   <p>— Она страшно по тебе скучала. Выскакивала из дома при каждом шорохе, надеялась, что ты вернулся.</p>
   <p>— Ох, милая моя старушенция, — сказал Понтер.</p>
   <p>— Папа, — сказала Жасмель, — что тебе дала та женщина?</p>
   <p>— О, — сказал Понтер. — Я и сам-то ещё не смотрел. Давайте глянем…</p>
   <p>Понтер запустил руку в карман своих странных штанов из чужого мира и вытащил из него свёрток из белой материи. Он осторожно его развернул. Внутри была золотая цепочка и прикреплённые к ней две простые перпендикулярные полоски неравной длины, пересекающиеся примерно на трети более длинной из них.</p>
   <p>— Как красиво, — сказала Жасмель. — А что это?</p>
   <p>Понтер приподнял бровь.</p>
   <p>— Это символ системы верований, которую разделяют некоторые из них.</p>
   <p>— Кто была та женщина? — спросил Адекор.</p>
   <p>— Мой друг, — ответил Понтер. — Её зовут… на самом деле, я произношу правильно только первый слог её имени — Мэре.</p>
   <p>Адекор рассмеялся: «мэре» — это было слово их родного языка, означавшее «возлюбленная».</p>
   <p>— Я говорил, что тебе следует найти новую женщину, — сказал он шутливым тоном, — но не ожидал, что её поиски так далеко тебя заведут.</p>
   <p>Понтер улыбнулся, но не слишком весело.</p>
   <p>— Она была очень добра, — сказал он.</p>
   <p>Адекор знал своего партнёра достаточно хорошо, чтобы понять: какая бы история ни стояла за этими словами, она будет рассказана в своё время, и не раньше.</p>
   <p>— Кстати, о женщинах, — сказал Адекор. — Я… э-э… пока тебя не было, у меня были кое-какие дела с партнёршей Класт.</p>
   <p>— Даклар! — воскликнул Понтер. — Как у неё дела?</p>
   <p>— Видишь ли, — сказал Адекор, глядя теперь на Жасмель, — она стала довольно знаменитой в твоё отсутствие.</p>
   <p>— Правда? — сказал Понтер. — И чем же?</p>
   <p>— Она выдвинула обвинение в убийстве.</p>
   <p>— Убийстве! — воскликнул Понтер. — Кого убили?</p>
   <p>— Тебя, — невозмутимо ответил Адекор.</p>
   <p>У Понтера упала челюсть.</p>
   <p>— Ты, видишь ли, исчез, — сказал Адекор, — и Болбай подумала…</p>
   <p>— Она подумала, что ты меня <emphasis>убил</emphasis>? — в голосе Понтера звучало неподдельное изумление.</p>
   <p>— Ну, — сказал Адекор, — ты и правда пропал, а шахта такая глубокая, что архив алиби не принимает сигнала компаньона. Болбай представила это как идеальное убийство.</p>
   <p>— Не могу поверить, — Понтер покачал головой. — Кто говорил от твоего имени?</p>
   <p>— Я, — сказала Жасмель.</p>
   <p>— Молодчина! — сказал Понтер, снова её обнимая. — Адекор, мне так жаль, что тебе пришлось через это пройти, — сказал он из-за плеча дочери.</p>
   <p>— А уж как мне жаль, но… — Адекор пожал плечами. — Впрочем, рано или поздно ты всё равно бы услышал. Болбай считает, что я тебя ненавидел, потому что чувствовал себя в нашем проекте на вторых ролях.</p>
   <p>— Чепуха, — сказал Понтер, выпуская Жасмель. — Я ничего не добился бы без тебя.</p>
   <p>Адекор склонил голову.</p>
   <p>— Это очень великодушно с твоей стороны, но… — Он замолчал, потом развёл руками. — Но в её слова была доля правды.</p>
   <p>Понтер положил руки Адекору на плечи.</p>
   <p>— Возможно, теории и правда были больше мои, чем твои — но это ты спроектировал и построил квантовый компьютер, и это твой компьютер открыл ворота в иной мир. Твой вклад теперь в сотни раз превышает мой.</p>
   <p>Адекор улыбнулся.</p>
   <p>— Спасибо.</p>
   <p>— Так чем всё закончилось? — спросил Понтер, улыбаясь. — У тебя вроде голос писклявей не стал, так что, я полагаю, у неё ничего не вышло?</p>
   <p>— На самом деле, — сказала Жасмель, — дело будет слушаться в трибунале завтра.</p>
   <p>Понтер удивлённо покачал головой.</p>
   <p>— Очевидно, мы должны добиться его отмены.</p>
   <p>Адекор улыбнулся.</p>
   <p>— Да уж будь так любезен, — сказал он.</p>
   <empty-line/>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <empty-line/>
   <p>На следующее утро к арбитру Сард присоединился иссохший морщинистый мужчина и ещё более морщинистая женщина; они сидели по сторонам от неё. Зал Серого Совета был набит зрителями, среди которых выделялись серебристыми одеяниями десятеро эксгибиционистов. Даклар Болбай по-прежнему была одета в оранжевое, цвет обвинения. По залу пронеслась волна возбуждённого шёпота, когда вошедший в зал Адекор оказался одет не в синее, как подобает обвиняемому, а в легкомысленную широкую рубаху с цветочным узором и светло-зелёные штаны. Он прошёл прямо к вертящемуся табурету, с которым уже успел свести близкое знакомство.</p>
   <p>— Учёный Халд, — сказала арбитр Сард, — у нас есть традиции, и я ожидаю от вас их соблюдения. Я думаю, вы уже хорошо осведомлены о том, как я не люблю попусту тратить время, иначе я бы послала вас домой переодеться, но завтра будьте добры явиться в синем.</p>
   <p>— Конечно, арбитр, — сказал Адекор. — Прошу меня простить.</p>
   <p>Сард кивнула.</p>
   <p>— Итак, начинаем финальное разбирательство по делу об убийстве Адекором Халдом, проживающим на Окраине Салдака, Понтера Боддета, проживающего там же. Главный трибунал состоит из Фарбы Донда, — пожилой мужчина кивнул, — а также Каб Жодлер и меня, Комель Сард. Обвинитель — Даклар Болбай, в качестве опекуна Мегамег Бек, младшего ребёнка своей умершей партнёрши. — Сард обвела взглядом забитое людьми помещение, и её лоб пересекла довольная борозда: она знала, что об этом деле будут говорить ещё много месяцев спустя. — Мы начнём с вступительного слова обвинителя. Даклар Болбай, можете начинать.</p>
   <p>— Со всем уважением, арбитр, — сказал Адекор, поднимаясь на ноги, — не мог бы говорящий от моего имени сначала представить заявление защиты?</p>
   <p>— Учёный Халд, — резко сказал Донд, — арбитр Садр уже вынесла вам предупреждение относительно следования традициям. Обвиняемый всегда говорит первым, и…</p>
   <p>— О, я это прекрасно понимаю, — сказал Адекор. — Но, видите ли, я и правда осведомлён о стремлении арбитра Сард продвигать дело со всей возможной скоростью, и я уверен, что нарушение порядка выступления значительно его ускорит.</p>
   <p>Болбай поднялась, по-видимому, почувствовав выгоду для себя. И правда, если она будет выступать после защиты, то сможет разнести её аргументы в клочки уже во вступительном слове.</p>
   <p>— Как обвинитель, я не возражаю против того, чтобы защита выступила первой.</p>
   <p>— Спасибо, — сказал Адекор, отвешивая поклон. — Теперь, если позволите…</p>
   <p>— Учёный Халд! — рявкнула Сард. — Не обвиняемому определять порядок слушания дела. Мы будем слушать его согласно традиции, и первой говорить будет Даклар Болбай.</p>
   <p>— Я лишь подумал… — начал Адекор.</p>
   <p>— Тишина! — От возмущения Сард начала краснеть. — Вы вообще не должны говорить. — Она посмотрела на Жасмель. — Жасмель Кет, лишь вы одна можете говорить от имени учёного Халда; пожалуйста, запомните это хорошенько.</p>
   <p>Жасмель встала.</p>
   <p>— Со всем уважением, арбитр, но сегодня не я говорю от имени Адекора. Вы сами посоветовали ему найти более подходящего защитника.</p>
   <p>Сард коротко кивнула.</p>
   <p>— Отрадно слышать, что он хотя бы изредка прислушивается к тому, что ему говорят. — Она оглядела толпу. — Хорошо. Кто говорит от имени Адекора Халда?</p>
   <p>Понтер Боддет, который стоял непосредственно за дверями зала Совета, вошёл в зал.</p>
   <p>— Я, — объявил он.</p>
   <p>Некоторые из зрителей ахнули.</p>
   <p>— Очень хорошо, — сказала Сард, глядя в протокол и готовясь внести в него изменение. — И ваше имя…?</p>
   <p>— Боддет, — сказал Понтер. Сард резко вскинула голову. — Понтер Боддет.</p>
   <p>Понтер оглядел зал. Жасмель до сих пор удерживала Мегамег, но сейчас отпустила сестру. Мегамег кинулась через весь зал Совета к Понтеру, и тот подхватил её с пола и крепко прижал к груди.</p>
   <p>— К порядку! — взревела Сард. — Всем соблюдать порядок!</p>
   <p>Понтер улыбался от уха до уха. Он немного опасался, что власти могут решить держать существование другой Земли в секрете. В конце концов, доктор Монтего и доктор Сингх лишь в последний момент смогли предотвратить захват Понтера глексенскими властями, в результате которого он мог исчезнуть навсегда. Но сейчас тысячи людей смотрели на своих домашних визорах на то, что видели эксгибиционисты, и целый зал обычных компаньонов транслировал происходящее на кубы алиби своих владельцев. Весь мир — <emphasis>этот</emphasis> мир — скоро узнает правду.</p>
   <p>Болбай поднялась на ноги.</p>
   <p>— Понтер!</p>
   <p>— Твоё стремление отомстить за меня похвально, дорогая Даклар, — сказал он, — но, как видишь, несколько преждевременно.</p>
   <p>— Где ты был? — спросила Болбай. Адекору показалось, что она выглядит скорее рассерженной, чем обрадованной.</p>
   <p>— Где я был? — повторил Понтер, глядя на серебристые костюмы в толпе. — Должен сказать, я польщён тем, что дело об убийстве не слишком известного учёного привлекло столько эксгибиционистов. В их присутствии, и в присутствии сотен обычных компаньонов, посылающих сигналы в павильон алиби, я с превеликим удовольствием всё подробно объясню. — Он оглядел обращённые к нему лица — широкие, плоские лица; лица с носами нормального размера, а не теми пимпочками, что считаются носами у глексенов; заросшие волосами лица мужчин и менее волосатые — женщин; лица с далеко выступающими надбровными дугами и сглаженными нижними челюстями; прекрасные, превосходные лица, лица его народа, его друзей, его вида. — Но сначала, — произнёс он, — я хотел бы сказать, что нет в мире места лучше, чем родной дом.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 47</p>
   </title>
   <subtitle>Шесть дней спустя</subtitle>
   <subtitle>Пятница, 16 августа</subtitle>
   <subtitle>148/119/09</subtitle>
   <empty-line/>
   <p>Адекор и Понтер прибыли к дому Дерна, инженера-робототехника. Дерн ввёл их в дом и включил визор. Понтер заметил, что Дерн, как и он сам, поклонник Луласма.</p>
   <p>— Друзья, — сказал Дерн, — рад вас видеть. — Он указал на чёрный квадрат визора. — Вы смотрели визит Луласма в Экономическую Академию сегодня утром?</p>
   <p>Понтер покачал головой; Адекор тоже.</p>
   <p>— Известная вам Сард оставила пост арбитра. По-видимому, её коллеги посчитали, что на вашем процессе она была недостаточно беспристрастна.</p>
   <p>— <emphasis>Недостаточно?</emphasis> — поражённо воскликнул Адекор. — Очень мягко сказано.</p>
   <p>— В любом случае, — продолжал Дерн, — Серые решили, что её вклад будет более осмысленным, если она станет преподавать право 146-му поколению.</p>
   <p>— Это вряд ли заинтересует кого-то из эксгибиционистов, — сказал Понтер, — но Даклар Болбай находится на лечении. Учится справляться с горем, гневом и подобными эмоциями.</p>
   <p>Адекор улыбнулся.</p>
   <p>— Я представил её скульптору личности, который помог мне, и тот свёл её с нужными специалистами.</p>
   <p>— Очень хорошо, — сказал Дерн. — Вы собираетесь требовать от неё публичных извинений?</p>
   <p>Адекор качнул головой.</p>
   <p>— Понтер снова со мной, — сказал он. — Больше мне ничего не надо.</p>
   <p>Дерн улыбнулся и велел одному из своих многочисленных домашних роботов принести напитки.</p>
   <p>— Спасибо за то, что зашли, — сказал Дерн и улёгся на длинную кушетку, скрестив лодыжки и закинув руки за голову; его округлое брюшко поднималось и опускалось в такт дыханию.</p>
   <p>Понтер и Адекор взобрались на седлокресла.</p>
   <p>— Ты хотел поговорить о чём-то важном, — мягко напомнил Понтер.</p>
   <p>— Ага, — сказал Дерн, перекатывая голову на бок, чтобы взглянуть на них. — Я думаю, мы должны найти способ сделать проход между двумя версиями Земли постоянно открытым.</p>
   <p>— Похоже, он открыт, пока сквозь него просовывается материальное тело, сказал Понтер.</p>
   <p>— Э-э… да, на коротких отрезках времени, — сказал Адекор. — На самом деле мы не знаем, можно ли это состояние поддерживать неограниченно долго.</p>
   <p>— Если бы получилось, — сказал Понтер, — то какие открылись бы перспективы. Туризм. Торговля. Научный и культурный обмен.</p>
   <p>— Именно, — сказал Дерн. — Взгляните на это. — Он скинул ноги на пол и поставил на полированный деревянный стол какой-то объект. Это была сплетённая из проволоки труба, чуть длиннее самого длинного его пальца и не толще самого толстого. — Это деркерова труба, — сказал он. Он втиснул внутрь трубки кончики двух пальцев и стал разводить их в стороны. Отверстие расширялось и расширялось, решётка с натянутой на ней эластичной мембраной растягивалась и растягивалась, пока края трубки не разошлись на целую пядь.</p>
   <p>Дерн отдал трубку Понтеру.</p>
   <p>— Попробуй её теперь смять, — сказал он.</p>
   <p>Понтер обхватил трубку рукой, насколько хватило длины пальцев, потом приложил вторую ладонь и двумя руками обхватил её по всей окружности. Потом нажал, сперва легко, потом изо всей силы. Трубка не сжималась и не сминалась.</p>
   <p>— Эта совсем мелкая, — сказал Дерн, — но на шахте есть такие, что растягиваются в диаметре на три сажени. Мы ими пользуемся для укрепления тоннелей в местах, где есть опасность обрушений. Горные роботы стоят недёшево, не хочется их терять.</p>
   <p>— Как это работает? — спросил Понтер.</p>
   <p>— Сетка на самом деле состоит из набора шарнирных сочленений с храповиками на концах. После того, как её растянули, вернуть её в исходное состояние можно лишь войдя в неё со специальным инструментом и разблокировав фиксатор на каждом элементе.</p>
   <p>— То есть ты предлагаешь, — сказал Понтер, — после того, как мы снова откроем портал в другую вселенную, просунуть в него такую штуку — как ты её назвал? Деркерова труба? Просунуть в портал деркерову трубу и растянуть её до максимального диаметра?</p>
   <p>— Именно так, — сказал Дерн. — И люди смогут просто ходить из одной вселенной в другую.</p>
   <p>— Им придётся пристроить с той стороны платформу и ступени, чтобы подниматься до уровня перехода, — сказал Понтер.</p>
   <p>— Я уверен, это им будет нетрудно сделать, — сказал Дерн.</p>
   <p>— А что произойдёт, если портал всё-таки нельзя держать открытым вечно? — спросил Адекор.</p>
   <p>— Ну, я бы порекомендовал не мешкать в туннеле, — сказал Дерн. — Полагаю, если портал самопроизвольно закроется, то просто разрубит трубу пополам. Или так, или трубу выдавит на одну из сторон.</p>
   <p>— Возникнет много других проблем, — сказал Понтер. — Когда я был там, мне стало очень плохо; на той стороне существуют микробы, к которым у нас нет иммунитета.</p>
   <p>Адекор кивнул.</p>
   <p>— Придётся принять меры безопасности. Мы, разумеется, не хотим, чтобы патогены свободно переносились из их мира в наш, а наши путешественники перед переходом туда должны будут проходить иммунизацию.</p>
   <p>— Это всё можно организовать, — сказал Дерн. — Хотя лично я не представляю себе, какова могла бы быть процедура.</p>
   <p>На короткое время наступила тишина. Потом Понтер сказал:</p>
   <p>— Кто будет принимать это решение? — спросило он. — Кто решит, что мы должны установить постоянный контакт с другой Землёй — или хотя бы снова установить временный контакт?</p>
   <p>— Я уверен, что установленной процедуры решения таких вопросов не существует, — сказал Адекор. — Сомневаюсь, что кто-нибудь когда-нибудь всерьёз обдумывал возможность путешествия в параллельную вселенную.</p>
   <p>— Если бы не опасность заражения тамошними микробами, — сказал Понтер, — я бы считал, что мы должны снова открыть портал как можно скорее, но…</p>
   <p>Снова повисла тишина, потом заговорил Адекор:</p>
   <p>— Они… они хорошие люди, Понтер? Стоит ли нам общаться с ними?</p>
   <p>— Они очень разные, — сказал Понтер, — в очень многих отношениях. Но они сделали мне много добра, и обращались со мной очень хорошо. — Он помолчал, потом кивнул. — Да, я считаю, что нам стоит вступить с ними в контакт.</p>
   <p>— Тогда ладно, — сказал Адекор. — Я думаю, нашим первым шагом должно быть обращение в Серый Совет. Нам надо начинать над ним работать.</p>
   <p>Понтер много думал о том, что Мэре сказала ему в клети подъёмника, везущего их в нейтринную обсерваторию. Да, она прочла его намерения верно; она действительна была ему интересна. Некоторые вещи остаются понятными даже сквозь границы биологических видов и вариантов истории.</p>
   <p>Сердце Понтера забилось сильней. Кажется, им предстоит увидеться снова.</p>
   <p>И кто знает, что из этого выйдет на этот раз?</p>
   <p>Был только один способ узнать.</p>
   <p>— Да, — радостно сказал Понтер Боддет. — За работу.</p>
   <empty-line/>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <empty-line/>
   <p>Обычно Торонто лишь в сентябре становится таким щемяще прекрасным, небо над ним — таким глубоким и безупречно чистым, ветерок — шёлково нежным, а температура — идеальной; город наполняется той разновидностью гармонии, которая всегда напоминала Мэри, почему она всё-таки верит в Бога.</p>
   <p id="_msoanchor_39">Но до сентября было ещё две недели, и, разумеется, когда наступит День Труда<a l:href="#n_38" type="note">[38]</a>, этот внезапный знак препинания в конце лета, для Мэри придёт время возвращаться на работу, к своей старой жизни: преподавать генетику, не сходиться ни с кем особо близко и многовато есть. Но сейчас, вот прямо сейчас, под этим восхитительным небом Торонто казался раем на земле.</p>
   <p id="_msoanchor_40">За время, проведённое в Северном Онтарио, Мэри растеряла несколько из обычных своих фунтов, но она знала, что это ненадолго. Все диеты, на которых ей приходилось сидеть, напоминали ей растительное масло «Crisco», которое «всегда возвращается, кроме, может быть, одной столовой ложки»<a l:href="#n_39" type="note">[39]</a>.</p>
   <p>Конечно, в Садбери она не сидела на сбалансированной диете, а просто ела меньше, чем обычно. Одна причина была в возбуждении по поводу всех этих невероятных событий, сопровождавшем всё её пребывание в Садбери, с Понтером. Этой причины больше не было.</p>
   <p>Другая же причина никуда не исчезла и вряд ли исчезнет — последствия изнасилования.</p>
   <p>Сегодня, в понедельник, Мэри согласилась приехать в университет на собрание факультета, и сегодня впервые с того ужасного вечера — неужели это было всего семнадцать дней назад? — ей пришлось пройти мимо того места, где произошло нападение, мимо бетонной стены, к которой насильник с закрытым чёрной балаклавой лицом прижал её тело.</p>
   <p>Но, конечно, не стена была виновата в том, что её изнасиловали. Виноват был он, тот монстр, и больное общество, породившее его. Проходя мимо, она провела кончиками пальцев по стене, следя за тем, чтобы не выщербить края накрашенных красным лаком ногтей, и в этот момент её посетила безумная мысль. Она вспомнила другую стену из далёкого прошлого, на которой Кольм нацарапал их инициалы.</p>
   <p>Тридцативосьмилетней женщине об этом смешно даже задумываться, но, возможно, ей следовало бы нацарапать МВ+ПБ на этой стене. Хотя, подумала она, ПБ лучше изобразить символами родного языка Понтера Боддета.</p>
   <p>В любом случае, проходя мимо этой стены, она бы каждый раз улыбалась, а не испытывала бы отвращение. Это была бы печальная улыбка, поскольку она знала, что вряд ли когда увидит Понтера снова. И всё же это было бы воспоминание… да, воспоминание <emphasis>любви</emphasis>; вспоминать об утраченной любви куда как предпочтительнее, чем о том, что случилось здесь.</p>
   <p>И Мэри Воган зашагала вдоль стены навстречу своему будущему.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Приложение</p>
   </title>
   <subtitle>Неандертальская система измерения времени</subtitle>
   <empty-line/>
   <p>На Земле существует три естественных единицы измерения времени: сутки (время, за которое Земля совершает полный оборот вокруг оси), месяц (время, за которое Луна обходит вокруг Земли) и год (время, за которое Земля обходит вокруг Солнца).</p>
   <p>Из-за своего сельскохозяйственного экономического уклада, который базируется сезонных работах — посевных и уборочных, мы отдаём предпочтение году, и при этом искажаем истинное значение всех трёх естественных единиц так, чтобы они делились друг на друга нацело.</p>
   <p>Продолжительность звёздного (сидерического) года (один оборот вокруг солнца относительно неподвижных звёзд) составляет 365 суток 9 минут 9,54 секунды, но мы считаем, что в обычном году ровно 365 суток, а в високосном — 366.</p>
   <p>Продолжительность синодического месяца (полный цикл смены лунных фаз) составляет 29 суток 12 часов 44 минуты 3 секунды, но в наших «месяцах» от 28 до 31 дня.</p>
   <p>Продолжительность сидерических суток (полный оборот Земли вокруг оси относительно неподвижных звёзд) — 23 часа 56 минут 4,09 секунды, но мы округляем его до 24 часов.</p>
   <p>Более того, многие из наших религий специально напускали в календарь туману для усиления власти духовенства (алгоритм расчета дат Пасхи, к примеру, изначально держался в строжайшем секрете).</p>
   <p>Однако в обществе без сельского хозяйства и религии у неандертальцев не было никаких причин усложнять исчисление времени. Синодический месяц (промежуток времени между двумя последовательными новолуниями) был очень важен для их репродуктивной биологии, поэтому они никогда не искажали его длительность. Разумеется, каждый способен отмерять время в этих единицах, просто следя за фазами луны на ночном небе, так что их календарь гораздо эгалитарнее нашего.</p>
   <p>Наименьшая единица измерения времени у неандертальцев — такт, изначально определявшийся как промежуток между двумя ударами спокойного сердца, но потом формально приравненный к одной стотысячной сидерических суток.</p>
   <p>Остальные единицы неандертальского календаря по большей части являются десятичными произведениями основных единиц. Вот их полный набор, в порядке увеличения продолжительности, с приблизительным значением в наших единицах:</p>
   <empty-line/>
   <image l:href="#ru_table_1.jpg"/>
   <empty-line/>
   <p>(Очень приблизительно можно считать, что такт — это примерно секунда, гектотакт — минута, декамесяц — год, гектомесяц — десятилетие, киломесяц — столетие.)</p>
   <empty-line/>
   <subtitle>Луна</subtitle>
   <empty-line/>
   <p>Неандертальцы разделяют месяц как на очевидные четверти (новолуние, первая четверть, полнолуние, последняя четверть), так и на особые периоды, основанные на менструальном цикле:</p>
   <empty-line/>
   <image l:href="#ru_table_2.jpg"/>
   <empty-line/>
   <subtitle>Отсчёт поколений</subtitle>
   <empty-line/>
   <p>Новое поколение рождается каждые десять лет. Базой для отсчёта поколений служит год, а не месяц, потому что момент зачатия всегда выбирается так, чтобы рождения приходились на весну: у младенца выше шансы выжить, если первую зиму своей жизни он встретит лишь через восемь месяцев после рождения.</p>
   <p>Календарная дата состоит из трёх чисел: номера поколения, номера месяца внутри поколения, и номера дня внутри месяца. 148/118/28 — это 28-й день (когда луна выглядит тонким серпиком, готовым исчезнуть) 118-го месяца (середина девятого года) 148-го поколения с момента основания современного неандертальского календаря (что произошло в году, который мы называем 523 н. э.)</p>
   <empty-line/>
   <image l:href="#ru_table_3.jpg"/>
   <empty-line/>
   <p>Эра компаньонов началась с изобретения импланта Лонвесом Тробом; это произошло в 140-м поколении, в 1922 году по нашему календарю.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Интервью с автором</p>
   </title>
   <p>(выдержка из интервью Стивена Силвера с Робертом Дж. Сойером, июль 2002; взято с http://www.sfsite.com/09a/rsa135.htm)</p>
   <empty-line/>
   <p><strong>В «Неандертальском параллаксе» неандертальцы, как и мы, считают Европу и Азию двумя континентами — Эвсоем и Галасоем. Почему?</strong></p>
   <p>Из-за особенностей расселения неандертальцев по земному шару. Они появились в Европе и потом мигрировали в Азию. Европа и Азия весьма различны в плане геологии и разделены Уральскими горами, создающими природный барьер между двумя массивами суши. «Эвсой» и «Галасой» означают просто «Старая земля» и «Новая земля», но, конечно же, у неандертальцев имеется термин для всего евразийского массива, просто в тексте я этот термин не упоминаю. Кстати, заметьте, мы считаем Северную и Южную Америку отдельными континентами с незапамятных времён, хотя до появления Панамского канала они являлись единым массивом суши.</p>
   <empty-line/>
   <p><strong>Почему вы решили вывести в «Гоминидах» реально существующую компанию «Инко», и не какую-нибудь вымышленную?</strong></p>
   <p>Значительная часть действия романа разворачивается в Нейтринной обсерватории Садбери, реально существующем научном учреждении в Северном Онтарио. И так случилось, что оно действительно располагается в двух километрах под землёй в шахте, принадлежащей «Инко» — реально существующей канадской горнодобывающей компании. Я люблю помещать своих персонажей в реальные научные учреждения — к примеру, действие «Вспомни, что будет» происходит в ЦЕРНе и Лоренсовской лаборатории в Беркли. В этот раз оказался задействован частный бизнес. Нет, у меня нет акций «Инко», и я не связан с этой компанией никаким иным способом, однако она известна своей поддержкой научных проектов. Они не получают никакой прибыли от нейтринной обсерватории, которая, несомненно, создаёт им проблемы — но они свернули горы (причём в буквальном смысле — выкопали детекторную камеру и ведущий к ней штрек) для того, чтобы она заработала. Это великолепный пример ответственности перед обществом, подлинного корпоративного гражданства, так что я был только рад сделать им в «Гоминидах» немного рекламы.</p>
   <empty-line/>
   <p><strong>Компаньоны в «Гоминидах» поначалу появляются как полезные и удобные инструменты для работы с информацией, но вскоре выясняется, что компаньоны — это глаза «Большого брата», а в неандертальском общественном устройстве проглядывают явно фашистские черты, которые не вызывают никакого отторжения в обществе. Было ли это вашим изначальным замыслом, и собираетесь ли вы разрабатывать эту тему в следующих книгах?</strong></p>
   <p>Я просто поражён, как много людей спрашивает меня о том, увидим ли мы во вселенной неандертальцев что-то плохое. Да, негативные черты нашего общества всплывали на поверхность явно и недвусмысленно по мере того, как Понтер открывал их для себя, тогда как негатив о неандертальском общества подавался не столь явным образом — но он всё равно присутствует в книге, настолько же очевидный, как нос на лице неандертальца. Разумеется, фашистские и тоталитарные аспекты их общественного устройства не случайны — именно таким я его и задумал.</p>
   <p>Я также хотел заставить людей задуматься о том, какую огромную цену мы платим за поддержание приватности, принимая во внимание то, насколько тяжёлый ущерб способен сейчас нанести один человек. «Мы ценили личную свободу превыше всего» — такая гордая эпитафия могла бы красоваться на надгробном камне человеческой расы. «Гоминиды» — это не памфлет, но будет поучительно взглянуть на него как на книгу об отличиях не Homo sapiens от Homo neanderthalensis, а американской культуры от канадской (эта параллель будет затронута в явном виде в третьем томе, «Гибриды»). В конце концов, Канада — полусоциалистическая страна, которая верит — по заявлениям нашего правительства — в идеалы мира, порядка и хорошего управления. Основные же документы США обещают жизнь, свободу и стремление к счастью — совсем другой набор, который, особенно после 11 сентября, может идти в комплекте с чрезвычайно высокой ценой в терминах общественной безопасности. В мире неандертальцев мы видим альтернативу, которая даёт реальные выгоды, но требует за них весьма высокую цену.</p>
  </section>
 </body>
 <body name="notes">
  <title>
   <p>Примечания</p>
  </title>
  <section id="n_1">
   <title>
    <p>1</p>
   </title>
   <p>Post doctorate — научный сотрудник, имеющий учёную степень Ph.D. (примерный аналог кандидата наук). <emphasis>(Прим. перев.)</emphasis></p>
  </section>
  <section id="n_2">
   <title>
    <p>2</p>
   </title>
   <p>Странствующий голубь — вымершая североамериканская птица, когда-то наиболее многочисленная птица на земле (популяция оценивалась в 3-5 млрд. особей). Полностью истреблена к началу XX века; сохранились лишь несколько чучел. <emphasis>(Прим. перев.)</emphasis></p>
  </section>
  <section id="n_3">
   <title>
    <p>3</p>
   </title>
   <p>Состояние, при котором зуб и зубная полость увеличены за счёт уменьшения длины корней. <emphasis>(Прим. перев.)</emphasis></p>
  </section>
  <section id="n_4">
   <title>
    <p>4</p>
   </title>
   <p>Канадская королевская конная полиция — Royal Canadian Mounted Police, RCMP — федеральное полицейская служба в Канаде, выполняющая примерно те же функции, что Федеральное Бюро Расследований в США. <emphasis>(Прим. перев.)</emphasis></p>
  </section>
  <section id="n_5">
   <title>
    <p>5</p>
   </title>
   <p>Rape whistle — специальный свисток, с помощью которого, как предполагается, женщина может отпугнуть насильника, позвав на помощь.</p>
  </section>
  <section id="n_6">
   <title>
    <p>6</p>
   </title>
   <p>Корпоративное гражданство — концепция деловой этики, предполагающая, что корпорация должна ощущать ответственность за свои действия перед всем обществом, а не только перед акционерами или каким-либо узким кругом лиц. <emphasis>(Прим. перев.)</emphasis></p>
  </section>
  <section id="n_7">
   <title>
    <p>7</p>
   </title>
   <p>«Harlequin» — торонтское издательство, специализирующееся на издании женских романов. <emphasis>(Прим. перев.)</emphasis></p>
  </section>
  <section id="n_8">
   <title>
    <p>8</p>
   </title>
   <p>Мортисия — персонаж сериала «Семейка Адамс». <emphasis>(Прим. перев.)</emphasis></p>
  </section>
  <section id="n_9">
   <title>
    <p>9</p>
   </title>
   <p>Международный аэропорт Торонто. <emphasis>(Прим. перев.)</emphasis></p>
  </section>
  <section id="n_10">
   <title>
    <p>10</p>
   </title>
   <p>Непереводимая игра слов. Кун — сoon (сокращение от raccoon — енот) — презрительное прозвище чернокожих. <emphasis>(Прим. перев.)</emphasis></p>
  </section>
  <section id="n_11">
   <title>
    <p>11</p>
   </title>
   <p>Ramada — международная гостиничная сеть. <emphasis>(Прим. перев.)</emphasis></p>
  </section>
  <section id="n_12">
   <title>
    <p>12</p>
   </title>
   <p>University of California, Berkeley — Калифорнийский университет в Беркли. <emphasis>(Прим. перев)</emphasis></p>
  </section>
  <section id="n_13">
   <title>
    <p>13</p>
   </title>
   <p>Христианский университет в штате Оклахома. <emphasis>(Прим. перев.)</emphasis></p>
  </section>
  <section id="n_14">
   <title>
    <p>14</p>
   </title>
   <p>Чрезвычайно неблагополучный и бедный район Торонто, непосредственно примыкающий к кампусу Йоркского университета. <emphasis>(Прим. перев.)</emphasis></p>
  </section>
  <section id="n_15">
   <title>
    <p>15</p>
   </title>
   <p>Название «кроманьонцы» французского происхождения (от пещеры Cro-Magnon в Дордони на юго-востоке Франции, где впервые были найдены их останки). Англоязычные североамериканцы обычно произносят его как «кромэгнон». <emphasis>(Прим. перев.)</emphasis></p>
  </section>
  <section id="n_16">
   <title>
    <p>16</p>
   </title>
   <p>Lively <emphasis>(англ.)</emphasis> — оживлённый. <emphasis>(Прим. перев.)</emphasis></p>
  </section>
  <section id="n_17">
   <title>
    <p>17</p>
   </title>
   <p>Типовой экземпляр — в биологической систематике — конкретный экземпляр живого организма, с которым формально связывается название вида или подвида. В палеонтологии это, как правило, ископаемая находка, послуживший основанием для выделения нового вида, демонстрирующая типичные характеристики этого вида. <emphasis>(Прим. перев.)</emphasis></p>
  </section>
  <section id="n_18">
   <title>
    <p>18</p>
   </title>
   <p>Кира Нэрис — персонаж телесериала «Звёздный путь: Глубокий космос 9». В сериале фигурирует параллельная реальность, так называемая Зеркальная вселенная, в которой существуют аналоги большинства персонажей сериала. История Зеркальной вселенной развивается по более воинственному и жестокому сценарию, и здешняя униформа отличается большей откровенностью и «брутальностью» с преобладанием кожи, латекса, ремней и обтягивающих штанов. <emphasis>(Прим. перев.)</emphasis></p>
  </section>
  <section id="n_19">
   <title>
    <p>19</p>
   </title>
   <p>Gendarmerie royale du Canada. <emphasis>(Прим. перев)</emphasis></p>
  </section>
  <section id="n_20">
   <title>
    <p>20</p>
   </title>
   <p>В США многие считают, в шутку или всерьёз, что канал «Fox» смотрят люди недалёкие и примитивные; отношение к этому каналу сродни отношению у нас к передаче «Дом-2». <emphasis>(Прим. перев.)</emphasis></p>
  </section>
  <section id="n_21">
   <title>
    <p>21</p>
   </title>
   <p>Fossil <emphasis>(англ.)</emphasis> — окаменелость. Также американская фирма — производитель одежды, обуви и аксессуаров, в том числе часов. <emphasis>(Прим. перев.)</emphasis></p>
  </section>
  <section id="n_22">
   <title>
    <p>22</p>
   </title>
   <p>Old Milwakee — марка американского пива.</p>
  </section>
  <section id="n_23">
   <title>
    <p>23</p>
   </title>
   <p>Непереводимая игра слов. Английским cheeks (щёки) в разговорной речи могут также называться ягодицы. <emphasis>(Прим. перев.)</emphasis></p>
  </section>
  <section id="n_24">
   <title>
    <p>24</p>
   </title>
   <p>Знаменитая археологическая находка, хорошо сохранившийся скелет женской особи австралопитека афарского, найденный в 1974 году. <emphasis>(Прим. перев.)</emphasis></p>
  </section>
  <section id="n_25">
   <title>
    <p>25</p>
   </title>
   <p>Уникальное местонахождение окаменелых останков фауны возрастом 505 млн лет, известное исключительной сохранностью отпечатков мягких тканей. <emphasis>(Прим. перев.)</emphasis></p>
  </section>
  <section id="n_26">
   <title>
    <p>26</p>
   </title>
   <p>Mark’s Work Wearhouse — канадская сеть магазинов одежды. <emphasis>(Прим. перев.)</emphasis></p>
  </section>
  <section id="n_27">
   <title>
    <p>27</p>
   </title>
   <p>Титул победителя в ежегодном турнире по бодибилдингу; самый известный обладатель титула — Арнольд Шварценеггер. <emphasis>(Прим. перев.)</emphasis></p>
  </section>
  <section id="n_28">
   <title>
    <p>28</p>
   </title>
   <p>Джин Хэкмен (род. 1930) — американский киноактёр и писатель, впервые прославившийся главной ролью в фильме «Бонни и Клайд» (1969). <emphasis>(Прим. перев.)</emphasis></p>
  </section>
  <section id="n_29">
   <title>
    <p>29</p>
   </title>
   <p>Ричард Докинз — английский этолог и эволюционный биолог, автор книги научно-популярной «Эгоистичный ген», которая освещала эволюцию с точки зрения генетики. <emphasis>(Прим. перев.)</emphasis></p>
  </section>
  <section id="n_30">
   <title>
    <p>30</p>
   </title>
   <p>Алгонкинский провинциальный парк — канадский национальный парк в провинции Онтарио между озером Гурон и рекой Оттава. <emphasis>(Прим. перев.)</emphasis></p>
  </section>
  <section id="n_31">
   <title>
    <p>31</p>
   </title>
   <p>Corelle — американская марка небьющейся посуды из специальной керамики. <emphasis>(Прим. перев.)</emphasis></p>
  </section>
  <section id="n_32">
   <title>
    <p>32</p>
   </title>
   <p>«Выйти из шкафа» (come out of the closet) означает открыто признаться в своей гомосексуальной ориентации, перестать её скрывать. <emphasis>(Прим. перев.)</emphasis></p>
  </section>
  <section id="n_33">
   <title>
    <p>33</p>
   </title>
   <p>Английское слово gay дословно означает «весёлый, радостный». <emphasis>(Прим. перев.)</emphasis></p>
  </section>
  <section id="n_34">
   <title>
    <p>34</p>
   </title>
   <p>Карманный компьютер, выпускавшийся в начале 2000-х годов. <emphasis>(Прим. перев.)</emphasis></p>
  </section>
  <section id="n_35">
   <title>
    <p>35</p>
   </title>
   <p>SkyDome — комбинированный футбольно-бейсбольный стадион в Торонто, построенный в 1989 году, домашняя арена бейсбольной команды «Блю Джейз». С 2005 года называется «Роджерс-Центр». <emphasis>(Прим. перев.)</emphasis></p>
  </section>
  <section id="n_36">
   <title>
    <p>36</p>
   </title>
   <p>Loonie — разговорное название монеты в один канадский доллар, по названию изображённой на ней птицы. <emphasis>(Прим. перев.)</emphasis></p>
  </section>
  <section id="n_37">
   <title>
    <p>37</p>
   </title>
   <p>Американский палеонтолог, биолог-эволюционист и историк науки, автор научно-популярных книг. <emphasis>(Прим. перев.)</emphasis></p>
  </section>
  <section id="n_38">
   <title>
    <p>38</p>
   </title>
   <p>В США и Канаде отмечается в первый понедельник сентября. <emphasis>(Прим. перев.)</emphasis></p>
  </section>
  <section id="n_39">
   <title>
    <p>39</p>
   </title>
   <p>Рекламный слоган популярной в США и Канаде марки растительного масла, подчёркивающий, как мало его нужно для готовки — почти всё оно возвращается обратно в кухонный шкаф. <emphasis>(Прим. перев.)</emphasis></p>
  </section>
 </body>
 <binary id="ru_table_1.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQAAAQABAAD/2wBDAAUDBAQEAwUEBAQFBQUGBwwIBwcHBw8LCwkMEQ8S
EhEPERETFhwXExQaFRERGCEYGh0dHx8fExciJCIeJBweHx7/2wBDAQUFBQcGBw4ICA4eFBEU
Hh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh7/wAAR
CADlAmEDASIAAhEBAxEB/8QAHwAAAQUBAQEBAQEAAAAAAAAAAAECAwQFBgcICQoL/8QAtRAA
AgEDAwIEAwUFBAQAAAF9AQIDAAQRBRIhMUEGE1FhByJxFDKBkaEII0KxwRVS0fAkM2JyggkK
FhcYGRolJicoKSo0NTY3ODk6Q0RFRkdISUpTVFVWV1hZWmNkZWZnaGlqc3R1dnd4eXqDhIWG
h4iJipKTlJWWl5iZmqKjpKWmp6ipqrKztLW2t7i5usLDxMXGx8jJytLT1NXW19jZ2uHi4+Tl
5ufo6erx8vP09fb3+Pn6/8QAHwEAAwEBAQEBAQEBAQAAAAAAAAECAwQFBgcICQoL/8QAtREA
AgECBAQDBAcFBAQAAQJ3AAECAxEEBSExBhJBUQdhcRMiMoEIFEKRobHBCSMzUvAVYnLRChYk
NOEl8RcYGRomJygpKjU2Nzg5OkNERUZHSElKU1RVVldYWVpjZGVmZ2hpanN0dXZ3eHl6goOE
hYaHiImKkpOUlZaXmJmaoqOkpaanqKmqsrO0tba3uLm6wsPExcbHyMnK0tPU1dbX2Nna4uPk
5ebn6Onq8vP09fb3+Pn6/9oADAMBAAIRAxEAPwD7LooooAKKKKACiiigAooooAyPEvijwz4Y
hhm8S+ItI0WOdisL6hex26yEckKXIyR7VlS/E34bQ2sF3L8QvCUdvcFhDK2s24STacNtO/Bw
SM46ZriP20/+TaPFv+7a/wDpVFXh37Rd14tk/ZG8FQ6pomh2ulKNM8i5ttXlnnfFu23dC1si
rkcnEjYPHPWlB81/WK+/+vmVy7eaf4W/zPsnR9T03WdNh1PSNQtNRsZwWhubWZZYpACQSrqS
DyCOD2q3Xh/xY+L+teHvHtl4B8KWUUup/wBhvqkskuj3epGQgERQJDbEOCzLzITtUEcE1D8R
vi/400bwhomu2vhu08Pm+0S41CeLV4XuLhLqKMsbNbVZIpyOMtMFZUX5mVVywJSSTl0/4f8A
yf8ATV4p3nbu1f8AL/Nf0nb3aivm/wAa/HbxhYfDX4ZeL9KsdEtz4suEtb6CawuLwwsTgvEs
UqM3RiI8MxyADnrofDn4veN/FknxSz/YMEfhFHGnGXRrq3eZh5jK08ckwdeI8FMK2WzkYwaa
acl1V7/K3+at/wAOCaai+9vxv/kz6AorwHT/AIv+MdH+JHj7QvFzeH7vSvBuhLqk0un6bNbz
3LNEkgQB7iRVxuIzznjpUHgX4zePvEOjz6g+gQ/Zbrw7Pq1nqC+H76KzsZ49zC2lklYLchkA
xJGyDIIAORiXJcvN0tf5a/5P+mikm2l3svvt/wDJL+kz6For5t8G/HXxxLpPw08R+JrDw6+j
+NNRk0ySHT7eaOe1l8wxxyB3lYMpIOV28AfeOcDY1jx98WbH466N8L/t/gkS6rpMmpC7/sa6
ZYCvm4ix9rG8fusb/l6528Yqmmnb1XzSu/w1/wCCSmmr+n4u356f8A96orwD4+fGHxz8OnvT
Bp/h5EsdOtrpFlRrt9Qd5VjlwscyyWsSFiBJIjIxwu4MVDeka5rnia+0fwneeGrrSNMk1t18
4ahYyXqxhrZ5gF2TQ8jZjJ65zxjlfZclsnb+vuHs7Ptf8E/1X9XO3or5Eh/aL+KB8H6H4imh
8Iqmp+J5NCaKLRbuZ41QIfNVVudzt8x/dgZOBg5r2Pxv8dPCekfCvxJ4z0G4/te40OZbOexk
gltZo7pnCKkscqrJGNxOcj+FgORSk0o839apNfmvvsNJuXL/AFu1+j+656xRXiOueOvi74e+
GfirxNrOmeFz/Z2mW2o6Xfw28n2e63oGmgeD7QZFKEkCTcAcg7eoqn8N/i94x8daZ4Xk8PRe
GdS1EzW7eJ7HY9pPb28w3NNDHLNvCRKYhvxIJTJ8u0Dm+V8zj1Vvx/TTX/IjmXKpdH/wH+q/
pO3vVFfOqfHPxna/Ffw/4X1PRtEEOr6td6dNYW+ZZrIxhfLJvI5Xhkc7gWi2I6DAYAMrHk4v
2jviBcW2kEzeCNP1fUvFB0Sbw/cWFw99pse7aJZQblGYg8H5FBPcHIE0/wB5bl6/5pfqipe7
e/T/AIP+T9eh9bUVjeN/ENt4S8Gav4mv0eWDS7KW7kSPgvsUttHoTjH415R8Ffiv4z8banYx
6joGNN1fSGvrfUrfQr23ttPnDHFvJLMdlzlSp8yMoCVIAOQQr6tdv+D/AJP+mgeiTfX/AIH+
a/q57hRXgXhn4m/Em5+MXhLwRqc/hOS11zw8Nbmnt9JuI3iBD4iXdcsG5UfMQOCeBXmupftR
ePrLw3ql0V8IzatZeIjpK2kekXRUQKGzcSMLk7NzYCqeu18E4O1rVpdX/ny/n/nsDVr+X+V/
y/q59j0V84fEH40+O/CvxX1fwcx0Ke1sfDbatHPB4dvbmR5RFwjrFO2yMvkmQ8KvBP8AFWRf
/H34gWnwq+HvjS4l8HWv/CVapJZ3fnadOIbKMSbBJk3IztCsxyQDkdMEkVnr00X3tr80wen9
eV/yZ9TUV8w6J8efHur+HPiprdqnhxYPBpU2CzaPcxPdKXbDSK1wGTKJ0wDlgT02nT8GfGP4
g6t8Rfht4cvf+EXFr4s0MavdPDps6yQjEjGJCbgjogG4g85OD0pxTbS72/FN/kmKT5U32v8A
hZfqj6Lor53tvjj4wg+Lnhzwrq2k6HHb6xq91ptxZW4aWWw8vbsJu45Xhkc7gzRbEdBgMBuV
j9EUo+9BTWzG9JOL/rp+gUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUU
UAYWveM/B+gf8h7xXoWlZlaH/TdQih/eBVYp87D5groSOuGB7itawvLTULGC+sLqC7tLiNZY
J4JA8cqMMqysOCCOQR1rlrvw5NoOo6vrvhDw7o2o6xrl0smpS6lfta7kWJY1USJBKSoCjCEA
ZZjnJwfmL4ceL/Ffw+1H45w+HrHRrKy8PyLqMOnbpbuwtZy5EkUZHkthgCOi48sfKQOZUls+
1/utf/h/kNxe67pfft/XzPs2ivA/h38XfGnjvSfDT+Go/DGoaoZLc+JbJo3tpraCYbmmiiln
D+XErRDfhxKZPl2gc8X4c/aM8f3F2H1OHwuLeDxWuh3QOlXVpb+QMl5zfSTtBE/y8RNljnIz
WnK+fk6/8FL7rta/5MnmXLzf1s3+Sf8ATPrCivnH4r/HHxZ4O+L2veEkm8OLp9noLapYGTS7
ie5uJtnyW4CXChvmyxYKMIGJAALDHv8A4+fEa2+FXw98Y+X4X87xXqkllcQpo11N9nQSbFZE
S43yMNrHaOWyAMY5iL5ldeS+bbVvvQ5e67P+rK/5M+pqK8V+H/xW8Wa94C8c6lJpeh6hrfhy
+ngtbZJv7M8+FOFluIbiRntPuu2JWGQp6YzTfgR8XNd8a/ETxH4R1iPS7iPTLC1vba/sbOW1
EglRSylHllDrl/lkRyjAblLKwNUlzS5V2v8AK1/yE3ZXfe342/NntlFeAeL/AImfEzw/4u8G
6Ut54QurfxL4hudJ50a4je2SG48rfn7WQ5I5xgAH1qC2+PHiXVvHOqW/h3wzNqui6V4hXRri
0tdEvZ7l4hlZbv7SmYIgrYIiZSzKDyuQQoe/a3X/AIH+a/4ZMcvdvfp/wf8A5F/00fQ1FfK3
jX9oTx94e1/4laaINBlHhN4lsSnh+9lWfzJAP38qTlIcKSMttDN0x92tv4k/Fj4p+EfhV4W8
drN4MuE16WyhFqdJucobiAyF932rjaQVC4OQM7hnaCHvxUl1t/5NsEvdk4vpf8N/zPo6iszw
1H4gi05o/El3pd3eiVts2n20lvE8f8OY3eQq3XPzkfyrToAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiu
Tb4m/DZb42LfELwkLsS+SYDrNv5gfONm3fndnjHXNHWwdLnWUVi2/i7wpceI38NW/ifRJdcj
JD6al/E10pAycxBtwwOTx0qqnxA8BvFqEyeNvDTR6aQL9xqsBFrltg807vky3y/NjnjrQB0l
FcrqXxK+HOmX0tjqXj/wpZXcRxJBcaxbxyIcZ5VnBHBBrp7eaG5t47i3ljmhlQPHJGwZXUjI
II4II70eYD6KKKAOP+LXgGy+JPhSXwxqutavp2mXBBuo9PMCtcBWVlDNLE5ADKD8u0+uRxXK
eLfgTpHinwBpPgbWfGfi2bRdL2eRGpsUc+Wu2PcwtsnauQMYzn5tx5r1uiklbb1+a2+4d3/X
nuec638JNN1TX9C8TnxP4js/E+jW720etWrWqXFxE275JkMBhZRuOMRj8ap+N/gh4e8W65Y6
3qPiHxNDf2uky6Q80NzETcwShxJ5m+JsMwkcZTbjPAGBj1KihpPfz/G9/vu7iWm3l+G33W0P
H779n/w7d+FfCfhx/FfipLPwpcm50xkez8xZN25S5NuQ23sMc55zUX/CjH07WtV1Hw5488Q2
J8R6ql74gM0dnKZkTzHVYgbfCnzGQEHKldwIbpXstFVd3v8A10/yX3CsrW/r+tWeTad8FbSz
+IWqeK7vxLq2vr4g0+TTvEFtqiW+27i2Kse0QQxhCoXBwOQc5yOVj+HMHgD4X61pWkeIPFur
abb6VdxafpM2y5ETSK2FjWGESyctgKzOADwOMj1iiolHmg4dLW+Wv+bLjLlkpdnf+vuR81/s
v/C61v8AwF4L1PxfF4st9S8LT3D2+iaratbW1tcPISJlV4leT5djA72RTnAByK9X1X4W6VqP
xg0/4oS67rker6fbfZILaNrf7MIcMGQqYi5B3sSd+eeCAAB3tFaSleXN8/v3/wAvTQzjG0bf
1vf8/wAdTyP4g/ADwn418Ta/ruoa34ks5fEFpDaajBZ3EIikSIoyY3xMykNGh4bBI6cmtjw5
8JNG0PxI3iG217X5r46fBZZmlgKBoYXhin2iIDzFjkcY+4dxJQnBr0SioSSjyrb/AIf/ADZT
1d3/AFt/kvuPC7X9mPwpa6RpmlQeMvGa2umaqdXtFMtkxS7O394SbbLfdHByPauksfgb4LTQ
/Fum6tLquuy+LphNq99qE6GeRlOY9nloiJsYkrtUYzjkAAeoUU3qmn/W3+S+5Du73/rr/m/v
PNW+ENnN8N7vwFe+NvF97pU9nHYo089sZYLdSP3akQBTkAAs6swAwrLVPR/gT4Z0jVfC2saZ
rviK01Xw3afYYb2KaBZLy1B+WC4Ah2SKoyoIVWx1JIBHq1FNu7u/63/zf3vuTZWt0/r/ACX3
Lsjw/S/2afCmlXGlXGl+LfGFpJpGoTajpxE9o/2eaXbvI327bgdiff3fd+uZLj9mzwjMkEje
JvFgvo9ZOtzXxntmnubzjY8haAqQnzbVAA+dsg5r2yikvdtbp/wP8l9yG9d/63/zf3sqavpl
jrGj3ekapbpd2V5A1vcRSdJEYbWBx6gnpXmdn8Ib7w94Fk8KeEPiB4mtLTAhtY7ySCVLKF5l
M3l4hDM3lmRUEjMFLAjBAI9XopWGna3keTP8GpIfiLoXj238c6/d6xpcQscXkVmsTWRDholS
G3jAYF9wJB6Y9CMOT9mHwdL4d1DQZPFXi5rPUdVXVrn95ZB3uVDDduFtnHzn5enoBzn3Win/
AF+Kf5q/rqL+vwt+WnpoeU6z8D9I1XxnqHi258X+KRqeoaQ2j3LIbMI1s0exgF+z8MfvZHf2
+Ws24/Zz8LT+EPDXhZ/FPir+zvDV495py77MssjNu+cm2IcA7sAj+I5zxj2iihabf1Zt/m2w
ev8AXlb8tPQ8h/4UF4f8jxrD/wAJX4q2eNH36v8APafMd5bKf6P8v3mX6H1wRVsPgJa6J4l8
J+I9F8Za/cX3hlIrK0j1H7KYRYZIlh/dW6MWKO+GJJzjkdR7RRQla1ulvw0+6116NoHrdPr+
v/DL7keJ6F+zb4R0TUdGvdP8T+LUOi6nLqdhG09q6RSy7fMBzBllYIg+Yk8cEc17ZRRQnZcv
QHq79f6f6hRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRXH+PfE2pWGu6D4T8PfY11zW3meOe8
heWC1t4VDSytGrIXOWRAodeXznCkGX4b+KLnxDa6rZanDBDrOh6g+m6iIARDJIqq6yxhiWCO
jowUklSSuWxuItdv66fm7eoPT+v67P8Aqx1dFeT+N/iF4htfG3iLQNFu/Duljw7oqarIurwS
yyakG3cQ7JE8tFKBGkxJhnA28Ya/4++KMHh3TtHtRHp2m67rFkLoR63eraWumphQXupDyAHc
IEUbnbgbRllSd1f+uv8Ak/TrYbVnb+tk/wBV69D0miszwtLeXGgWlzfarpmrSzJ5gvNOtzDb
zI3KMimSTjaRzvOeoxnFR2finwzeeILjw9Z+ItIuNZtgWn0+K9je5iAxktGDuXGR1HcVTVnY
lPS5r0VixeLfCk2tXeiReJtFk1SyRpLqyW/iM8CLgszx7tygZGSQMZFUV+I3w9bSX1dfHfhc
6ck4t2uxq8HkrKVLCMvv2hiATtznAJpeYxfEHhGfUL+e90vxd4h8OyXSgXS6c1u6TEKFDbbi
GUIwAxmPaTxnOFxzkfwV8IW3wy1TwFp02qWNrrHzarqMcySX185ILvLLKjgs3OcKMZO3bXUR
+O/A8uhnXY/GXh19JE4tjfLqcJtxKRkR+Zu27uR8uc81CfiN8PRHeSnx34XEdi4S7b+14MW7
ElQHO/5SSCMHHIxSaVmn1/q3ptp6DTd0+xx+l/Ajw1pOpeF9X0rxB4ksdW8OWZsYL+CW3Et3
bZ+WG4XydkiqPlB2g46kkAjHh/Zo8IjR7rQ7rxV4vvdGvtVXVr+wlntVju7gHku0dusgU9Cq
so7jBwa9M1Lx/wCBNMs7G91Lxr4bsrXUIzLZTXGqQRpcoMZaNmYBxyORnrVYfE74amOGQfEL
wkUncpCw1m3xIwxlVO/kjcOB6j1qtXLz/wCDf89fUnZf12t+Wnocv4j+Bvh/W/Hmo+MpfEXi
K1v77S30looDaeTFavH5ZRA8DMDgk7sk5744rNk/Z28NN4U8MeGl8W+LY7HwxetfaYVks98c
pYOCxNsdwVskAj+I5zxj07U/FnhXTNcttC1LxLotlq11t+z2NxfRR3E247V2RswZskEDA5Ir
ZpLTVf1Z3+9Nt+o32/ra35aeh5OfgJ4Qm0Dxjpuoap4g1C78YSxyatqc9xELptjBkVNkaxoo
YE4CdyDkAAZ0X7OPhNU1tZvE3iy4GtaVDpV75k9sC0MIQREbYBtZRGg44OPmBya9pooWm3p+
FvyHfW/z+en+S+48y8Q/BnRNav8AwnfT+I/EcFx4Xne6s3hkt/31w8gkkmlDQsGZmHIG1R0V
Vq1pXwm0fRfGer+JPD+v+IdFXW7hLnU9Ns54haXMgJJbDRtJGWJOTG6HnqK9Dopp2/H8d/yR
Nla39af8OzxzV/2evDeqXfjC4ufFfisf8JgUOrIklmFYJIHQJ/o+V24x15B5yea0/GXwU0Lx
V8PfDvgjU/EfiNdN0B43tpIXtlmlaNSsRkJgIOxSQNoXP8W4816hRSWiSXS34bfcN6tt9b/j
v94y3jaK3jieaSd0QK0sgUM5A+8doAyevAA9AKfRRQwCiiigAooooAKKKKACiiigAryNktoP
2kRb/wBgaoNIPhRdJWVNEuGsRIZ/M8rzRH5QXy++do+6TnivXKKFpJS7X/FNfqD1i49/0af6
HzRqlzr9x4/0DU7rw14i0yHS/GlzLc6bpnheX7JHAUnRbxpkhZ7iWUsCzo+3DDcgI3NCE1lf
iL4u1268I67rvhabxIpv9GvfDs5Wa2e1jt/tturRAzsjBw0eXBjJYKDhq+naKUPdS/r+X/5H
8dLaWcnzN/1/N/8AJf531v5B42ntbX4u/DW70/QNaGm20d/NcPZ6BdtFB9piCp5myIhGZ87g
2CvVgAc165BFFBBHBBGkUUahERFCqqgYAAHQAdqfRVdCbBRRRSGFFFFABRRRQAUUUUAFFFFA
BRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUU
UUAFFFFABRRRQB5z8SrO8034h+EPHcVjeX+n6ZHeWGoxWVtJcTxR3CoUmWKNS7hXiVWCgkB8
4wCRj+F9TuPBdpr3jPWfD3iCSDxZ4lE0VvaWDSTWFr5KRJcXMeQ0SbYS7ZyyB1BUNlR69VLV
dLs9UFst4JmW2uEuI1juJI1Lr93eFYB1BOdrZXIBxkDBH3fy+Tab/FBLVf1vZpfn+H3+JfGf
RTr3jnUf+El0bxPv06zhn8E6poNhNO1td8mUs8KkK5kWIYnxHtXII+Y1pPZanoPxK0nxz428
O3GqNfeFoNMubjTNLkv30+9Qu8q+XEryCOQSMNyArlcNgEGvaKKSVl9/4pp/enr3suw27/12
af5r8X3PPvgj4Z1Hw38KIdGlik06V5bye0tpD81jFNNI8MRwSAUVlBAJAORzXHfCzTIJ/Dfh
Pw3q/gjWrHxh4VE0K3ktrPDawyNGyS3aXIHlTiXdnaGZmZ8lQAWHuVFOSTv2f6ba/wBX9RJ2
/H8d9P6+4+efg74a0ezsvDtn4g8G+OU8XeGpm82S7u9TfT43VSJbuBi7W7rIC2I4wWYvjYFy
wxPhZHqum39tf+JvBuu6x4bu9Z1EfZb7w1O0+jTSXbXEFxHF5O54pAqFnw5jcL8ygla+oaZM
jSQvGkrxMykCRANyEjqMgjI9wRTvrzP+tr/l8vwE1dcv9dbfn8/vv4x4T8NarpHxBuvhslpC
3gyzvE8SWTqwxBG8jMlns7BbpWlU9NqY7ccB4107XtU0X40y2J+IFmNSvCLHS7bw2xh1MG2i
hDZktGkILIwJR1woDcZBP0h4Y0EaIlxJPql9rF9dOGuL6+WETSBRhFIhjjQKozgBR1JOSSTs
1PLpbyt+X42SXnuWpa83nf8AP822/wADySbx/wCH7jXtB077B4kmk0S2F1dmHwzqMz28slv5
ccTqkJKMySuxDAY2jua8k8NXU83w7+FGjW1n400u+8N6vcDWpdP8N3E1xpjCCb7yNbyLubz4
zgo2Q+ccZH1lFBBDJNJFDHG8zh5WVQDIwULlj3OFUZPYAdqIoIIZJpIoY43mcPKyqAZGChcs
e5wqjJ7ADtVN3k5PrZ/NO6/P8iIx5Y8q7W/Cx86+EdW8Z6h8Svh7f+MtE8SXD2Uuswx6jJ4e
mjb7NMY0tJbkRx+XDIwRwy/LtABYKDk/R1FFF/dS7f8ADh1CiiikMKKKKACiiigAooooAKKK
KACiiigAooooAKKKKACvMtE8f+M9V1/xDYxeC9DFn4e1NbK+n/4SGTzShSOQyxxm0CtiOQHa
zryCM9CfTa4bwD4J1bw/rvi2/wBW16w1W38R3v2xoIdMa3MLeWsW3cZn3LsRR0Bzk55wFrd2
7P77q3ntcell6r7tb/oc54T+MeoeJNc06LT/AAFrbaNqwb7FqJs75Qg27o3nLWqwpE/9+OaX
GVOOThvgn4ueIPFlvJHpPgvTr3UrXVnstRs7PxArmxgjm8p5pGeFMMSGZI8ZdFY5BG07XgPw
D4l8JWEOgW/jdbrw3YuzaZayaZtuoUH+qgknWUCSJDzgIjNgAvtyp53wp8Gtf8O3en6xZeNr
Aa7ZXt3I12uiOsV1a3UjSy200X2nLAStvRgy7cdGyTVK3Mu3/DW/W/ltrYmV+V23/wCA/wDg
W899LmsPH/j4+PD4RHgHQxdf2X/a3zeJX3eR5vl7MC0K+dn+Hds/2+9M1/4s3dhpGseKtO8L
pqfhHRL2Sz1G9j1HbdgxPsnkit/LKyRoc8tKjHaxC4ALbcvg3Xj8Yh47i8Q6atn/AGaNMbTm
0p2kMO/zCRN54G/f38vAXjBPzVh3Hwluhb+IfD1l4oWDwb4iupLm+0uTT/MuImlOZ1guPMAj
SQ8kNG5XLbSCQRMb2V99fvvpfy5d7alO3M+2n3W1t5376E2u/EHxjaeMdE0HTvBmh3UOvm5O
l3Nx4hkhLxwIHLyIlrIE3KQVAZjyN205Ah8b/FXVfB2radDr3hjSrGxvbizt0M3iGMXk7zMi
ym3tljPmrC0gDEuhOCQMYJ2fFngjWdT8d+FfEej67pemWvh2OZIrKbSXnMglUI/zrOgUbAAo
2nBBJ3Dgc340+D2sa5q/iS6sfGNnZ2+uX1jfutzoxuJ4ntTGY4hKJ0zBlCdm0EFzhhk5pW5l
2vr6X/Vf0ideV33t+P8AwB1t8WvEN54g8VeGdO8GaXqPiLRLoQW+mW3iEebdL5ayGZ/MgUQx
bWVQx3AyEJwPmrQ1/wAe+OtN8Z6L4bi8C6IX1troWL3PiN42AgQOxkVLWQLuB+Xazds7TkDE
T4M+Im1jUPEU/jjTk8QS6zHrFjfWuhPELWXy0hliZDct5kEkSBSm5TnnccAV1finwZ4l1jxx
4T8UW/ibSLV9AilV4H0aSQXLzIEmYEXK7FKgbVwxU8kv0pRXuxvv1+7f7xy+J221t9+n4Hb2
ElxNY2813bC1uHiVpYBIH8pyASu4cNg5Ge+KmoooYBRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFF
ABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFAHkn7ScM
osvDGozaWPEmlWeq7r/wyo3y6ujRsAIosETvFzN5TDBCEkjbkcna+KLvTPg1pUfw8mDT+LPE
b2elWtrsT+xopGd5IFEuFR40jk+UjajvhQyqufWvH3hG917VNC1zRtaTSNZ0OeWS1lntPtVv
IkqbJEkiDoSCvQq6kHv1FYkvwsWbw9Oj655XiSTWjr0erW9mEjgvtoQMsBY/utg2MjOSwLZb
cdwUVvfZtfdeN/wT136bMcns1ul/8lb8X6fNFT4JyaVpviLxJ4Tk8G23h7xHp/kT31zFeNft
qkUu9o7hruRElmbf5oPmDIPTjpt+L/GusWWvXugeE/DMWv6np2nDUb2Oe/NqiRuXEcaMsche
VzG+F2hcDlhkA3/B3ha60vWtU8Ra3qVtqmu6mkMM09tZG1hjhi3eXHHGXkYDLuxLOxJY9AAB
n+JPBOsS+PI/GnhPxJb6NqMlkLDUIbzTjeW13ErM0ZKLLEyuhdsMH5BwRTk27f100/S/ztoK
Nlf+u1/1t8rnP+JPjHc2hsrPRfBOtX2rS6XDqd3Y3Nneq9mku4JC/wBmtbgrMSjja6ovyn5u
1VNL+NOqX/iuXw6fBcdlfy6XDf6dp97qjW+oXLyllWJrd4Bs2FGMjbmCIAw3ZxXQ6l8Ptbt/
Ftn4r8LeMTYaoLBbDU/7TsPt0OoxqWZGdVkiKOrO5BRgMHG3AxXOa98FNU1vXtZ1TUfG6ySX
tpapZTrphW7sbm2d5IblZfO2kh5HLKEVSp2rsAo6/f8Adra3nta/zDp9336Xv5b7dNjf0vx9
4o/4WDoHhTxF4LstCXWdLe9S4fWxMyzRqPNtVVYdryKWByHAKZYcgqMXWfjDrGiWvh3UdZ8O
+G9O0rXNWnsI7668StFFFHHvK3DM1sBtdY2KjI+8gz8x2z/FDTrTxPpGjeCdQ8UWNx48t723
uoJtLZbW5tl3ESXIhMjtGnkmRTkkEkAYJAG74w8Bajqms+DLnQ9bsNIsPC1x58VnLpjXHm/u
mhC7xMm0CNmA4PODyBgtatPzt5NXu330Wn/BE9mvL53tp5avX/gFL4d/EjVPG48WPo2keHrq
HRLk2tnc2mvtPBfy+Wsg+dbfCJh1BYbyG3DBxkx+BviL4q17x1Z+GtU8HaTpsdxoUWtvcQ65
JcNHDKzKieW1smZNy8jcABzkng51z4B+IumSeJhofinQpn8XasJryeTR5Izp0Bg8timLn942
2ONQODuYnIH3bujeCvHOlfFfTvF1zrXh/UrObTho19a2ekSWQt7ZPMlikTfcy5bzCqEdNrdO
M0odL9lf15Xf/wAmt5DntK3d29Lq34X8/vPUqKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKK
ACiiigAooooAKKKKACiivlD9oDUfgtrel+M9ZgvfA91rD3WmWqyLNbPdymO4QzyJj58GOTYz
DqIjngUr+8l3/wA0v1HbS59X0V8ueItK8C698Q9d0zxl4wufD8CJazeEFsYLLypNPEMXlnTp
Xt5HWTzQ3y27hiduFOM1bnvPhZY/Gnx3H4jvPCsE8nheyt5Tq8los0tyRN5yyE8NKR5W8DOc
L6ClKVo83k39ybt66WfZjUbu3p+LS/W67o+mKK+PYP8AhCbTwB+z9Lbaf4TuNUeYMIrqSGFH
Y28gZpXwcAXGwscFt44BbArpfhdqnwy8NJ8X5vEGp+D7wPq7RXWEt4EvFa3QtCkZJ/dmXzVV
SW5DZLEMxua5XJdr/O1tvv8A+HIi+ZRfe3yvf/I+naK+RLS18E2PjrVbL4YXHhO58R2/w48r
SptFe3eSTUVaUSNE0fW4KAEkfOR7Vn+LNK+Ef/CovEPiPRvGNzql9caFNFc2Fxb6fCsVx/yz
a7jit4n+0iXIjaQmQksVyu8hS91N+v4OS/G34lRXM0u9vyT/AF/Bn2XRXy74Yh8IwfHXwSus
6r8ONQiPhO4Np/ZulxWiRrmLywS08oc7PN2kbcL5mBgmqP7PnjC18Palpuk+D38GapaeIPFF
/Bd6bpdls1K2tRNMYrqSSOQqYUXbgNGoCMAp71XL73L6/hLl/rt6akc3u83p+Meb+v8APQ+s
KKKKkoKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKK
KKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAxPE2o6/avDa+HNBt9UupAXdry9a0tolGBgyLHIxck8
KEPAJJXjNP4ZeL08aeGf7UbTZ9Lvbe5msdQsZnDm1uoWKSxh14dQRww6gg4ByBh/Gn4teE/h
lp1sut6va2uo37bLSKRHk2g8GZ0jBfy174GSRgc9MrwB8Tvhdp/gOy1HTdfmOi3esf2dHqlz
Zyxi+1CcmWRiCgK7nZiWZVQHIBAFENb9f87/APBt62t1QT0t0/ys/wDh/RG98SfG2t+EbS61
e28KLqWi6c0P2+dr4wzkO6g/ZovLYTlQwJBdMn5VJOcWPFHi/VLfxJ/wjPhTQrTWtYjsP7Qu
YrvUTZRxQliiDcI5GMjsrYXaFwrFmXgNwfx71Pwb4mt9T0DT/FtzafEHw6yXGj6fbXksczX2
1ZYAtsTsuc/KC21wqs3K81Y+IDSaB4007xLpfi+ysvG91oqWVzoB046lLqigs6GO3jmidNr+
aPN3CMAncQFJqU9E/wCndO1u+vTf1uN6P5fqr37aXt+lj0nwD4osPGfhOy8RadFPDDchlaGd
dskMiOUkjYdNyurKccccVu1w/wAH/B114b+F9t4e8TG21C/ujcXGrDYGhlmuJHklTaeCmXK4
xgge9eAeI/BGlfD1fh14Z8W6X8Pbawj8YPcLd+erXF5DIZWJkjkhQRxqPIVvnkGViHGFrRr9
4od2l97t+H4k7Qcu1/uSbX/BPreivk688ReEofjHofiSybw14buI/Gt1aaoJnZtVYeXPG0t1
O7jyoZCAEgKlcBSrdVXp/Dtv4L1jxJe2/jC5ubL4nab4qkubdoWVdUuIRMxtkgLglrQwEBlT
5Aodm28tUw99Rff/AO127/F6+Q5+62u3/wBtv2+H8T6Kor5OvPEXhKH4x6H4ksm8NeG7iPxr
dWmqCZ2bVWHlzxtLdTu48qGQgBICpXAUq3VV+saI+9BT7/5J/qEtJuPb/Nr9AooooAKKKKAC
iiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooADyMVR0jR9M0jRYNF02yht9Ogi8qO3U
fKF7jnrnJyTycnNXq8t+J/xI8XeDH1m5h8FaRqOmaaLNlmbXpIZpxczGFMR/ZWUEODkF+mDk
5wE7PTuPzPSNJ0+z0nSrTS9OgW3s7OFILeJSSEjUAKozzwABVqvIvFHxi1LStYvNL0zwLqWv
XGkmKLVl0+G9nCzsiSNFbvFaPHKyq4P714M5HTOQ3XvjQNE8Z6t4e1W08L6OlrpUWpWM2seI
zZSXfm7tkRje3yjgo24AttyvXJwOWnM/66/136Ao9F/XT+ux6rpum2Omi4Fhax24uZ3uZggw
Hlflnx6k8n1OT1NM1PStO1OWykv7SO4axuRdW28ZEcoVlDgeoDNjPTOeoBryO7+NerWfhDwP
4m1Dw54b06x8WPtEt94laCKyBjaVDJIbXHKqQemGIAyDmvXtH1PTdZ02HU9I1C01GxnBaG5t
ZllikAJBKupIPII4PaqcWvlp6W/rQm6fz19bhfaZYX15Y3l3bJLcafM01rIc5idkaMkfVXYY
9/pVuiikMKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAoooo
AKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigArP1zSxq1vDbSXt1bwLMsk8cITFyg
zmKTcrHYeM7dpOMZwSDxf7SenW2pfAzxety10BBpNzOggupIcssTEBtjDevqjZU9wa7Dwh/y
Kej/APXjB/6LWiOt/K343/yCWlvO/wCFv8zUorzjxF8Rdc0nxda6Mvg0XMFxqSWUe3Uf9Nmi
JQPdxWwiO6CPeN7s6BcHqME88PjVq6+OdR8LP4U0We707WIdOls7LxA02oyxyBGNzFam2UvG
iSBnJdQu1+cDJI+9a3X/AIH+a/pMJe7e/T/g/wCT/po9oor541HxncX/AI8uJ9Hs/iPqOit4
lhE01g96Vja2JgkWJFtGgNmXBMi/aAzEMdoIAPoGm/EXXLjx5p3hu68GiCK9eYO0Wo+dd2Ua
b9k9xAIgIoZChCMZMsSBtzkAj7yT7/5J/r+AS91tPp/m1+h6PRXk/iX4leN9F1yDT28C6HNF
deIY9Ctpf+EjlVmeSLzllZfsZATZ1wxIYEDPWsTxJ8fj4eHjSDVtO8JWmpeGZxFFp83iry7j
UR5ayExI1sG+66gAA5bcMgDJSaauv62f6r7x8rvb+uv+TPc6K8p134s3fhzxf4a0XxPp/hXR
bPWdPa9k1C88SmKODYUEka77dRI37wFRuXdhs7cc2Na+K0mkeNdT0660jT5PDmneHv8AhIX1
i31RpHktTuVQkIh2s5ZTjEm3bg7snbTen4/he/5P7tBLXby/G1vzR6dRXm3w9+Jer+JvFA0f
UfAmtaTbzWzXFvfNZ3qwrg/6qY3FrCqSEEEBDIpww3dN2j4v8a6xZa9e6B4T8Mxa/qenacNR
vY5782qJG5cRxoyxyF5XMb4XaFwOWGQCS91Xf9f1YI+9t/V/+HO4orzjSfiPrF34/wDD3h+9
8If2Rp+vaU2oWt1qF60VyJEVTJatbGLiZCwJBfG3LAkgrWJefFTx3b2mm35+Huhiy1bXF0fT
pX8TSAzlmZUuMLZnbE2wkZO7GPlwabVml30/G35iTur/AD/C/wCR7FRXlWvfFPWfDfjTQ/Df
iTwzo1k2q2c9wrR68ZJHkicJ5EEZt186Ry6bF3KSCchSMGOH4neMLTxZYaD4o8DaL4dW50+8
1CW5ufEwdIIbdwpZitvtw2+NgSwwCc4IwUtfx/C9/wAmNq34fjt+Z6zRXD/BbxxqPxB8JSeI
L7QrfRk+2TW0UMd687t5TtGxYPDEUO5ThcE464PA7im1YSdwooopDCiiigAooooAKKKKACii
igAooooADnHHWvFNa+HXxP8AGHg3UrTXvFfhjTLvWZoLu4hh0KWV7ZoXR4oVl+17SoMa5+Q8
s+M5zXtdFK2tx3PL9D8D+NLbV5/Etj4otNAu/EFpBJ4h0w6aLuJL1Y0R5rZ/NHlttXaN3mrw
CVbpU5+HviSLxp4k8RWXi7TkTWNIi0uCGfSJJntliD+W7SfaR5rZkctkDdx0wc+k0USSkrW0
1+56W+52XZbAm1r6fhr+av5nj1t8JvFlnoPgLTLPxvoyv4MYtbyS+HpHW5PlNCm9RdgjCO2c
Hk88Diuz+FHglPAnhu40z+0TqFzeX8+o3c6wCCMzTNuYRxAkRoOMLk/U111FU5Ntvv8A8D/J
fcTyqyXb/g/5v7wooqjqmrafpk1lDe3Ijmvpxb2sQUs8shBOFVQSQACxPRVBJIAJpDL1FFFA
BRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUU
UUAFFFUtG1XT9Yszd6dcrPEsjRPgFWjdThkdTgqwPBUgEdxQBdooooAKKKKACiiigAooooA5
n4oeHNQ8X+BdV8MafqtrpbanbvazXE9m1yFidSrbUEkfzYPBJIHoa0/ClhqGl+HLHTdTvbW+
urWERNPbWrW8bheFIjZ3I4Az8xycnjoK/ibxC2jvDb2eh6rrt9MC62mniIOsa4BdnmkjjUZI
ABcE/wAIODjEsPib4dv/AATa+KLKHUpvtV19gi0z7OEvvtu4qbVo2ICyKwbO5goALFto3URe
9utv8l+Ltp18wfS/S/8Am/wV/RFL4geANd8YzQaff+LLVPD8WpwaiIBpIN8jROHCR3IlCouR
gHyi+CQWOc1zWrfBnxDrB8SWepeNtMbSvEesw6pexwaAyXMflGIKkMzXLKh2wqN5jY5JIx0H
ovgvxhYeJ5dSs0sr7S9V0uYQ3+m36oLi3LDcjHy3dGVl5VlZgeRnIIHR0R92zXr+T/RfcDfN
e/8AW/8Amzzvw/8AD3XPD2r6nBovjL7P4X1K+e+k0x9P3XNu8jF5lguRINiOxJO6NioJ2lT8
wp+MvAnjDVNU07XJPEthqcvhuS4vtFtf7KEFxPcGF0jSe4E20xksAwSOMNgZxivUKKVtEu39
L7ug76vz/p/f1PE/EXw6+KN3oOm3X/CV+F7vVtI1T+34bdNCmj+1XgD/ALl5WuyPLPmFAdik
AL0xV3UPhN4nv9A8f6VL410pB4zuPOmkXQXzagxrEyr/AKThv3aKATjByecgD1+inZar+un+
S+4SbTT6r/g/5v7zyvW/hx4zv/Emla9B400CG40/RJdJ8uXw3JNFIJdnmSbTdj/nmuFO4DnO
7NY/hr4DHSJG0648URX3h2Xw0fDs9k2mlLh4CzyGQTibar+ZIxH7vAXC4yN1e2Vy9x450mH4
kWngNrTVf7SurSW7Sc2TJa7Y9m4CVsB2+cfc3Y6MVOATd273/wDbm/zl94L3Vp0t+Frfkit4
C8NeLNEgtLXxF40TX7awiMVr5em/ZJZOwa4YSMJWVeBtVB1ZgzbStfxJ4J1iXx5H408J+JLf
RtRkshYahDeacby2u4lZmjJRZYmV0Lthg/IOCKk8afEWy8LLeXVz4d8Q32k6cVGpapZW8bwW
QJG4srSLLIEDBmMSSBRnPIIHY2s8N1bRXNtKk0EyCSORDlXUjIIPcEU7uXvf1r/n+IrKPu/1
pb8tPQ8t+LGlaH4h07R/AkXiV5fGFteW1zaSxXsY1G2G7E10yjlUMRlB+UKSwUYyorZ+IngP
UdfsPC9j4d1rTtDt/D1/BfQpcaY92HaAYiT5Z49qAE5HJPGCuOe9opLT77/NbfcN/pb79zzD
4g/Cu68b+L7fU9Z12wbSF0ebS7jT10x/MdZijPKk3n/I4eNGT5G24/iPIz7T4UeK5vF/hnxD
4k8baNr0nh6ye0t1n8PSK0xYowmkP2ohpQ0aMDtxkZADYYev0ULTb+t/8394PXf+tv8AJfcc
Z8IfB2q+CPDlzpGp67aayZr+4vUmg09rUqZ5GldSDLJn5mOMYwMDnrXZ0UUXAKK5rwB430Lx
xbapdeH5JZrbTdRk095mUBJZEVSWjIJ3J84w3GcZHGCTw1430LxF4t8Q+GtKklmu/D7QpfSb
R5W+QN8itnJK7CG4wDxyQcH+V/l/TB6X+75nS0UUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABXhdlrms+
D/iVq+ixapqWpaf4nlmg0P7XdS3YsNQhYB48yMSsZSQS7cgAQuAK90rDtvB3hG1trq1tvCuh
wQXkjy3UUenxKk7ujI7OAuGLKzKSeoYg8E1LWvya++39eo76W80/uv8A16HzX4B1PxPqnhP4
e+Hrnx3fWC+IjqctxqWq3l5O97dw3Cxw26yx3UMkWUyQkcihiv3Tk13Ns+pWXiPwh8O/FPxC
v9U0y5/tFG1K0km0+S7uoWiEVmbhZWlJQPJkiXc7R7XLEMD6mngDwImhSaCngrw2ukSTi4ew
GlwC3aUAASGPbtLYAG7GeKuX/hXwvf6BB4fvvDej3Wj24UQ6fNYxvbR7eF2xldox2wOKu+v9
a/8ADdPRed09f62/4fr8/K3jnjay1vTPCvg/R7bx7rHii9h1yfT0tIbyfT5tYPzjy5buF/MQ
WyB2eQbgxiIYbjxzfgX+0Lrwt8G7u98SeKHvNZ1y7j1HPiS+b7QiJcMFbMvzKDFH2A4PHzMD
9CN4P8JM0bN4W0MtFYHTYydPiyloQQbcfLxFgkbPu89Ky3+F3wze3jt3+HXhBoYmZo4zotuV
QtjcQNmATgZ9cClF2d/NP7v8/wCvMeqfo1999flf8Pkuc+DEUy+OviSkup6xdx2euJbWsd5q
lxcxwRG2hlKosrsq/PIxyBnBx0AA1LBp9Q+NXia2uHe3ey0Gyj06VdpeNJ5JzLIgYEZLRxg5
BH7pcg1t+GPA3hTwvq1xqPhnQ7HRGuYFhuINPgS3glCsSrNGgClxuYbuuDj0xLr3hm31LWrT
WI5hDcxRNaXKPGJIby0c5eCVDwR3VuqnPVWdWOkV2Vvwtf57v1e7Ddy83f8AFP8ADZHzvrHi
74kWfw20DxLF8StcN5qUOsyTI1hpvlqbOG5ki2j7LkZMK7sk5BOMcY6HxX488b+CpLVb3xUu
rw6vodtd3NzNYQxJoTyXUELXACL/AKkrO5Cylzug+8RuFd/45+D3gzXPBd5oGi+F/COi3E0M
kVtdnw/DL9j8wYd41UxlXx0YMMEKTnGK2/AfgTQPC3hX+xYtE8Oo1xbrDqTafpKWkN9hSuXj
y2cgkEMzdT64ojo235ad9Hf03Wu+mgS1sl5/mrfr+vZ8lHqniqyvPHHheXxbd3y6fp1rdaZr
TW1qLuGecOFtmVYhDIxaNCo8sEiUDklWrlpPFHjHSfG2o+Fb/wAeapJazeI7HRYtSubWxD2S
y2X2kldluqGWSTES71ZQGHy55r1S/wDhr4EvNHstEbwro8Oj2l99vGmw2MSWss3lsmZIgu1u
Gz06qvpUVl8Lfh7Y3d7LZeD9Ctre/tVtbyyh06FLW4RX3qXiC7WYHoT/AEFC+K7/AK6//a/i
7g9v666fhv8AejkLPXfFF3pms+G5/GU0Op6b4li0+x1W3itFub+2L2/m7o3iaItGLnYzIijc
i8LyDDoeu69beA77XNU8e6xd3Fp4ku9NtUNrZZvgt01tDBiO2+820EMoGHJLHYCB6fb+FfDF
tBpsFv4c0eGLSmZ9OSOyjVbNmzuMQC/uycnJXGc1TsvAHgOyEQsvBPhq2EMrzRCLSoE2SOoV
3GF4ZlABI5IGDR/wP018tn94f5/56ee6+48Z+H/jHxh4g8CarNqnjbxDpmuWFhqF/bRyWenb
7tIpZYgx227RlIzGgwpD72csNhiJj8MeIfiT4k1vQrc+NPEmi2M3hFtXlkmsNNM17MpQF0U2
58qMmUY3DcQn3VyGb2Rvhr8OmsYrBvAPhQ2kLvJFAdHt/LRnCh2C7MAsFUEjqFGelOX4c/D1
ShXwJ4XBS3a2QjSIPlhYENGPk4QhmyvQ7j60mm0/T9Ja/ivu9LNNJ/13Tt9yf3/f5ZH4q8eW
fwk8CagPFRv9U8ZzWUbXuoC2tBZPNbNIUjeO1eMbpFVV3wyH5iMnIKu8S6r8QrHwbey33xGh
t9e0HQtTuNRTRfsVxCbiDy3txN51tuV2jlXeqrGDwVCg169H4P8ACUfht/DMfhbQ00ORtz6a
unxC1Y7g2TFt2E7gD06jNVo/AHgSKxuLCPwV4bS0uYkhngXS4BHLGjbkRl24ZVb5gDwDyKqf
vOTWl9vLT9H9/wAtVT93lvrbfz1/X8LeenmHiPxr4i8HePrCXUtX8Ua54ftfCf8Aa+pW9rb6
aMMjBHmkLJE5XBLFYmzuAwu3K1h/Erx34702/wDiFNoGs+Jrmw06ysbvTrm2ttL+z2AnXefM
EyLM6kDAAVyBnPODXstz8Nvh3czQTXPgLwrNLbxpFC8mkW7NGiDCKpKcBQOAOnapb74f+A7+
5vbq+8E+Grqe/Ia8lm0qB3uSCGBkJXLnIB5zyKG7/e/xbf8AkvK3nooq2/Zfgl/wfW/lr5Ta
eNPGI0YeKbXxLcalcWfioaBc+HJre2xNGJvIyWSJZFuCpFxkN5eCfkC9Ol+Hcvizxb4V0zxK
PiYYhr1j5j2cem2rCxm3qXW2YruzGBJGRMJvmwxxgqe6svB3hGx1iHWbLwtodrqcEKwQ3kOn
xJPHGE2BFcLuChRtABxjjpT9O8J+FtN1S+1XTvDWjWeoagGF7dQWMUc1zuO5vMcKC+Tyck5N
JaL+u1vx38uncLf187/ht59TxOfXvHtr8BvEPjVviJrMt/aXt1BDu06wOwQX7242hbcZ3IBu
BBJYArtGQex+FOs+K9T+Jviux1zUtZXTrCysXsdP1COzEi+cJN0khgiUhj5WQu8gBzkA/KnX
R/D3wDFo02ix+B/DKaZNMs8tmulQCCSRRgOybdpYDgEjNXNG8JeFdF1OTVNH8M6Lp1/LEIZL
q0sIopXjGMIXVQSo2rxnHA9Ka0/r+v6/Alrf1/Xb7jyDxb468Z+F/DHjbTpNZe81RIL2+8P6
hLbQh44IGkWZXVYxGxiMaEErz9oQHODUukeIfibq/jq40/SvEWkpYeG57CPUk1O6jikvLeWC
OR5niS0J3sXkCNHLEgKYKHB3eqHwP4KOlT6UfB/h46fcSNLNa/2bD5MjsVLMybcEkohJIySq
+gpf+EJ8GfbdOvv+ER0D7VpcaRafP/ZsPmWiISUWJtuYwpJIC4xnilDRpvy/D+vnu+yc9b28
/wAbf15dPPkfAep+IfEuq3HiGTxotpbWut3um3Ph9rOAwosTvHGm/AmWcgJKSXZSGwEwQa84
8J+LviFqV94ihvfHWrZ0/wAO317HPb2Wn/Y7i5huHjElqTB5jQLt2/vBknOCwwT7veeDPB95
rFxrN54U0K41O6iaC4vJdOieeWNk8tkZyu5lKfKQTgjjpVef4f8AgKd983gjw1K/2VbPc+lQ
E+QoAWLlfuAAAL0AA4qHF2tfo187NX+T1/4bWk1e/mn8r3t92n/D6eG+K/Hvjzw5ZeG9QXxl
dXSXvhS21C7F7DaRQJNNc28LTO6WxZFRbhm4BAKKSrAMrb3ivUfix4f8JaZHqnih5dVm8T29
mi6HJZXN1PZzjhJGuLWKESghtrBI1wRuzya9It/hf8PrO8jutM8H6HpbhJIp1sLCKBLqGRCj
wzKigSxHIOxsjKqe1WZPhz8PZNKi0mTwJ4XfT4ZWmitG0iAwxyMAGdU2YDEAAkDJwK0bTd/O
/wAua9vu0v8AK1iEmlby/Hltf79f+Ccl4b8cazb/AAR8S+I57oa/rXh86ikiPCI5RJAzssM4
REQyKuwOYhsJB2EjBLPC+ua7beKbHT7rxu3iHRNY8Myau2pSQ2sTacyMgEsbRxqhhcSkqJFY
gxE7mG4V6XomkaToemRaXommWWmWEOfLtbOBYYkySThFAAySScDqTWBefDfwPNoN9odv4X0j
T9P1GaGa+hsrKKFboxyCQCQKuHBIwc9iR3pPe/l+jX5u/wAreY1tbz/VforfPyPE/G3iD4ke
HbbWGPxJ8RGbT/C1jq+yTTNOz581y8ToVFpnaFUYUfMDnk9Kn8U+LviLaWnxDvYvE/iPS/7C
sdNn0y0ubbTXmPnOyu0oFuVDNsyF3cbucH5V9Uufgz8Kp9RtL3/hX3heNrXeBFHpFusUu4Af
OuzDYxkeh+prTuPhr8Orh5XuPAPhSVplVJS+j27F1XAUHKcgYGAemBR0t6/m3+Csvl9x/wAD
9Pz1+/7/AC2Dxd4tHiHxfZ6v4m8U6BHZx6Vb6faXthpdxdma5dlIj+zhozJJ5e1C7lELszLt
AxVn8bePH+Gmj6iureII9Vi8ay6Jcww2+nG8u4BcSIEcMhgEwVQuUKrnJyRXsDfD3wA32rd4
H8Mn7ZEsNznSoP38alSqP8vzKCiEA8DavoKiX4a/DlYFgXwB4UESSCVUGj2+1XAwGA2feAAG
euKFvf0/Bp/kmuzv5ap7ff8Ak1+dn8vu8003xbrXifVb2w0v4l3Gmonh/wDt22ufstoyyO8k
iSRFZLdT9nt2iCkELLmQ7nGBjC8VePfiNO+nana6vrGird+CF165trW1sXtdPnBUNJN50TTm
3wSWWPfL/dFe23Xw98A3UjyXXgfwzO73LXTNJpUDFp2xulJK8ucDLdTin694B8C6/qTanrvg
vw5qt8yhWub3S4ZpSBwAWdScDtzQtLf10l9+6/8AAfPStLv+u3+T++2y18ym8f6xcfEjw5Po
viS+1XQtR1iHTruKGwt49Og8yxaYRh3H2l5s7ZNy/uwrbDhgQe10gy2nx11+ztYsWd7oVnfX
RAGBcCWaJWOP4mjQAk9REo7Vs6l4D8DanqzavqXgzw5e6k5Qtd3GmQyTMUwFy7KW42rjnjA9
KseGdBOlTX9/eXhv9V1GQPdXRj8sFVyI40TJ2xoCQBknJYkksSWmtPn+KSt8nr9xNnb5L8He
/wA1p/VjaooopDCiiigAooooAKKKKAOa+InjbQfA+jJf63qNjaPcyiCzjurpIFmlPRS7nCqO
rMeFGT7HzceHdM13wTp+pfD7xV4e1PVfD/iFtdur0zZ066u5A7XCPLGG2LsmbBXcUAQHPNeo
eJfBng/xNcRXPiTwpoWtTwpsik1DT4rhkXOdoLqSBnnAqI+BPA50OPQj4N8O/wBkxT/aY7H+
zIfs6S4I8wR7dofBPzYzzSV9+ulvk0/0v93qN226dfua/W33nD/BQ654h8deLviDqdpptpYa
jFaadp39n3b3EF3Hb+YWnWR44zIpaUqr7ACFONy4Yni9pPE/xf1DwLqfiTV9CgXw9Hd6Mun6
hLZvPO7yrLNuiZGlMQWPEZJX5iSp4I9aAAGBwKyPEvhjw14mihi8SeHtI1qOBi0KahZR3AjY
9SocHBPtRJJ2XT/gb/fr+Vt0k2rvq7fhb9FY8g127ufAuueDviNrHi/W9f8ADktiNM1i4S6n
js/PKYhvxaq5j2yEFCMFcyI688nP8VeFL7SNG8GX934m8bx3/iDxXapfQN4ov1W3t7guxtFV
ZQFCjau772Qfmr17xLpes65qVvpE9lpkfhpJYbieYXjm5maJg6w+T5WwIXVMt5hJAI285F/x
N4T8LeKBAPEvhrRtbFtu8j+0LGK48rdjdt3qducDOOuBVX1Tfe/yvdr5u/y6WFbS3lb52svu
X9XuebXNut18W1+Gmp654jtNHt9BF9pZTW7mC5vJ2nkEpNwjiWXyk2AIztwdzBjgjzy71zxt
deFPh1f/AG/VtY1b/hIdQsIli1uewXWrS3W4MTyCA7WLeUhDFfmwASFcmvo3X/CvhfxBZW9j
r3hvR9WtbU5t4L2xjnjiOMfKrqQvHHHamav4Q8J6vc2Vzq3hfRNQn08AWUt1YRStbAEECMsp
KYIB4x0FJevX9b39be76fIb1vp0/S1vS/vev3nP/AAQlsNR8H/8ACSad4l13XY9al+1S/wBq
zbmtJsBJYUj/AOWKq6tmIEhSSAcYrO8W/wDJxvgP/sC6t/O2ru9J0HQ9Iur670nRtO0+41CX
zr2W1tUie5kyTvkKgF25PJyeTVS/8G+EL/X4vEN94V0K61mJkaPUJtPie5Qp9wiQruBHbnin
f31Lt/k1+FxW91r+t7nIfGHxj4NCzfDzWfFmiaPPq1qy3731/FAbezcbXI3kZkcEqo7ZLHhc
HpNVtLXxF8Mp7TwxdTQ293pmNLns7mW1K/J+5ZJEKuq5C8g8j1BpmqfDb4dapqE+o6n4B8K3
17cOXmuLjR7eSSRj1ZmZCSfc109vDDbW8dvbxRwwxIEjjjUKqKBgAAcAAdqhx5oOL3f9fh/m
WpWmpLZf1+P+R85+GE8S6b4/+GWleJ4vGukGDR719UOoeJpLhdQuII45DIUhuZFdA7ufnxkM
FK7VUB3w01/VB8SvDc+j3+v3mia/4f1G9txrHiCS9uL7Y8Rjme3x5VqclgoiPKnDBCCo911H
wp4X1HXbbXtQ8N6Neava7fs9/PYxyXEO0krskK7lwSSMHgmqNj8PfANjeQXll4H8M2tzbz/a
IZodKgR45eP3isFyG4HzDngVTbbu9N9vO/8Amvu9LQkkrb7b+Vv6+fyfmfwukuNa8P8AhH4i
RePdWl1a6E0es6XLdSTwX100bFrRbff5ds0TKSCiAhUJbOWNc7ZavrWo/DHwj8QtN8S61L4r
1LW7aw1XT/7Tm+zytLN5U9p9lLCOBo0yQyKrqI9xYklj77YeFvDOn69c6/YeHdItNYuwRc38
FlGlxMCQSHkA3NkgE5PYVHH4Q8JR63c65H4X0RNVu0ZLm+WwiE8ysMMrybdzAgAEE80763t2
09HqvR7P8t7vpa/fX9fVdPz2t86/DfUta0zVPDet6lr2v/2bdeMb3R4Jz4iu9Sa+XzZ4ooJr
WdxHFGoUHzkMr/IMgbiw93+KEmttpNtp+leH9V1e2vJvL1H+zpraOZLcDLKDPNEPn+5lTkAs
Rg4NWdD+H3gLQtSj1PRPBHhnS76LIjubPSoIZUyCDh1UEZBI69DXS0vsqL6f8D/K/wA/Vs+2
5Lr/AJv/ADt8vRL53+D2r+JY/D/xIt/D3grXIrqTxfdKgiksA1qHEauqhrgIZI1GcZ2ElcM3
IGj8Cp5bf44/ELTYvCGr6NbC10pdl1NaubbZAwUSGOdyzPksCu/uWKk8+26dpunaabk6dp9p
Zm6na4uDBCsfnStjdI+B8zHAyx5OKLbTdOttRu9RttPtIb28CC6uI4VWWfYMJvYDLbQSBnOO
1OLta/ZL7kkJq9/Nt/e7nmvx+GtWK6R4i8N6lqUWp6QZb5rCC9lSLUbeEB5oGhDbHLJuAJUk
HbgivIvi34p1XxDr3iLxBpvijxDp+jjwFNq+iRWOqXFkqulwESdlicB2fLEbs5VkGMivp/UP
D+g6hq9nrF/omm3epWOfsl5Pao81vnr5bkblz7EVj6l8Nvh3qd19r1LwD4VvbjYkfm3Gj28j
7UUKq5ZCcBQAB2AAqOV/n+Kav+T+T73LUle/p+DTt+a+fZWPKvDcerXvxs8J217d+I9P0i58
MXM0OnTeIbxpZjE0KrcTr5uAzCV8KdzAAMx3/LHxC3PjBvhrFc/2lqZ02Txz9hXVR431L7c0
P9o+R5Qixgp5Y2/67p8+N1fSUfgDwJHeW15H4K8Npc2kIgtpl0uAPDGAQERtuVXBIwOME1B/
wrP4cf2f/Z3/AAr/AMJ/YvN877P/AGPb+X5mNu/bsxuxxnritLrmT8/v97m1+Wn/AANDNJ8t
v6Xu8v56/wDB1POfFlxcfDf4m31xd3viTVNH8V6a1rpEMur3csdrqS8fZkUuQhmBVlf7ylHA
IB4qah4IfQfH3w48MXPjHxxqC6lFqH9qyyeK9QU3TxQK6n5Jl2AMTgKBxjOa9Sk0fVtS8TWX
9pafpVpoWjTefpy2120kk8nlmNDJGYlWIIrPhVZ8nacjbzf1vwf4S1zVbfVta8LaHqeo2wUQ
Xd3p8U00QViyhXZSVwxJGDwTmpXT+tNbfPX8F1Ke/wDW+33WS+dzxDxLreteA/ix4t1WwbUP
EOleHPDdnfXNrqXi66hVC3nLI6RFXhkkZUU7WCDIBXlq6n4JXaat8T/H+oxapr09mP7OlsLO
+1S4ljto7m0SdsQvIyoSzHoPlwVXAyK7u/8Ah74B1DV31i/8D+GbvUpJBK95PpUDzM4xhi5X
cTwOc9qu6R4T8K6RrF1rOk+GtF0/U7vd9pvLWxiinm3Nube6qGbLDJyeTzRB237P8Xf/AIH/
AA9glq3by/JL9L/Pyu9miiigArznx78V4fB11qi3/gjxVd2umC2aa8tPsTRMtw5jiKK9yshy
4K/dyCOcDBPox4FeD+LND+LXj3wPq6v4V8N6XPrM1pcwJea9P59rDbypLHC0QtNu5ijk/OMG
U56YpX1Xbr6X1/C47aHSeNPjx4I8I6k+m6yZ4ru2jifUoPtdkJbDzFDBXjacPMwVskW4l6dz
jOlL8V9LTxFqejJ4d1+drCxgvUuIVt3ju0nJW3WECbezSMCqgquMZYqOayfC+j/EWw1zUPEm
iWehw2HiyKDUL7TtWuJo7jSL4wxxvt2RkTqFQZQ+USRjco5rD8YfCrxtrfxJ1bxfZ3Wh2N/D
YWsegaqLyQ3UU9uXY+dGIAvlT+YySIrYC44bgB2asn8/LR39bO1u679Fprb5eeq+66vft+fY
6/8AFOLRtCh1q58C+NWsv7KGq3rmxii/s+HnKzebKn70YJMce9gBnHIzqXnxB0m08daN4Uub
HUY21uBpdO1HbGbSchC5jyH3q+0EjcgBwcE1578U/hx8QPHq3y6naeErmG90I2cNpd6jcSW+
k3uZM3UK/Z8SsylAHYI6chSRndoeJvAnjrxLpFlYXEXh3SLjT9Ot2sL+21Ga4lttQt5A8bhW
t0BjIXaxyDh2GD3a317/AIe9/krd779k9tN7fj7v+bv6aee1efGbwjZ634ssLyO/t7TwqsQ1
LU5BEtr5spASJD5m9mLErnYFBRssOM1fDfx18Ca1Z6xMtxNbz6SsTTWyzW948olYJF5TWks0
bszkJtDbgSMgAgnlpfg/4wuNV8YsLvRrGLUjptxpF6l7LPOl1YMGieeMwqCJSCz4clSSBv61
13ifwt4+8a+CprDX7vQdD1e3a2udP/s2aW6gN5BKkyzSGSONghZAojAO0FiWckBZW2vl/wAF
rzvfT073VPfT+vJ+Xn69rOW6+MOgadpPim717Rte0W68MW8Vzf6fdQwvO0Uo/dNGYZXjYMQV
++MEHdtHNUrn41WdrZ+Jbm78CeLoF8NW0V1qYLaexSORd6ldt0Q3yZbg9BjrgHV1KH4tah4W
uoU/4RXStYuIhao1vfTTQ225T5l2rNAGdwSNkBAUYJaRs4HmsXwW8V6L4b+IXhfwrpXhOz0r
xJY29jYtJqs4eMRRmIyzAWvMjhmc4J+bjJzuod9fTT1/q39XCNm1fbr+H/B/q1/Urb4iJL4w
0PwvL4S8Q213rFg1/FLI1mYoYl2h/MK3BOVLoCFDZ3DGQDjt68jttG+IEfxR8J+JtZ8PaImn
2Gnz6PMNM1eW6lQTeWwnKyW0QCBoQpAJI356A165VtK113f56fhb7yIt9ey/LX8bhRRRUlBR
RRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUU
AFFFFABRRRQAUUUUAYnifw8viB4YrzVdVtbGJWLQaffS2byOcYZpoWWTAGcKGAOctnAx47Fr
/iTTPhv4X0zXNfv20zVfFb6SuuPcGK6l0sPL9nkecAFXlEaL5o2sVcMCGIau7+NGm/E7WdPt
tM8Af8IpFbSNnUX1q4uF85O8ISFCdjD7x3gkZGB1qG00n4kXvw/utO8Y6P8AD/xBqd1PsOnB
5otKitgo28PDI8jBwCVYAejLjlR7+a076p/8D0v0sN9vXXto1/wfW3UxtC1bxF4f8TfETwdo
Et94mfSdPtr/AEW3u7w3E8U9wso+zSTzPuK70VwZGyFc84AFZf7L8zHVdfste1f4ir4utEjX
VNI8UamLmGDczYmtNqqjRMQQHHZQBwQW7Pwd4Af4f+F9T/4Q6w8PP4g1G6S6us239n2UpDAG
NEiDmFFj3KnDkE7m3ksTp6JouvPq+o+K9XtdHtdfnsFsLS3triS4t4Y0Z3G+Vo42fc7ZOEXA
AAycktPld99P06fk+6VxNcy7a/5Xv+LXZuxJ8T0tU8Pve6nceI/7NtQ0k1roAuRd3L8BAGti
JQoOcgEDOCzBQQeZ+EUU/jP4K+GmuvGV7qUEsZa4u7O7eO6njDN5cMlwhWRZEGxZGUqzMhyc
Fs711L8VIbPQZLWx8GX919mYa5BJeXNqhnwu020gilOzO/IdM428jmue1Lwf8QPD/wAOJ9D+
HV14di1vUr+5vr68v5ZoYbdp5TI4gSNHJ+8VBJBAGeT0Wyl1/wA0/wCteyQ9+X+v69Pn0NP4
PQ6zZX/i7TLjVL7VdAstYMWi3N/cNcXAXy1aaIyvlpEjlZ0VmLMNrKSdvEnjT4qaJ4Xn1Tzd
J1rUrPRTF/bN9YwxtDp3mbSvmb5FdyFYMREshVSCQMjLvhFpvxG02ynt/Hj+EYIYI44dOtPD
iTiFEGdzOZ/mLH5QMHHBJ5NUovDHjjw/478Raj4Xn0K60bxHLHdTrqE0sc2n3QjSJpI1RGWd
Ckat5ZaMkjG4Dmqe6Xl97Vt/XXrv1ErWb8/w8v8AhvO3Q1NH+Idpqni7xD4ai8Pa3BcaHapd
yzz/AGZIbmNwTE0J87LBwrYYhVG0hipGK5+x+MwvJtChh+GfjpZdfjlk0yOZdPiadYl3OcPd
gqNpBG7GQRjNHxZ8HSa14v8ACc+m6pcWmqXCzaZqciICbrS2TfOr4xt+ZUCsPutLwOa0fHHh
vxXe/E3wb4g0Gx0KTTNAS5WZLrUZYJX89BGQiJA64RQCMsNxOPlxkpL/AC/PX56duonf9f8A
gfffvpYn1z4nWGmpePb+GvEeqDTLWO51cWcEO7TFeMSBZVklVmcIdxSISMAORyuY7j4saBHr
2lafBp2q3ljqulPq9tq0AgNqbVApdyDKJcjeg2iMsSwwDg4z7nwb4x0Xxn4q1Lwo+hXmmeK1
SS7j1K4lhlsblYxEZI/LjcTIUAPlsYzkcMAeOS174G6nd6h4T0mzfTE0Hw5oD6Zaakb2RNRt
7pjG63kSCIqro8QIAkGQ7DIHBSezf9aSuvk+W21779qaWv8AXWOv3Xvva23f2XwbrzeJNDTV
G0TWdEZpZIzaarbiG4UoxXJUMw2nGQQSCCDWxWH4FHipPDNrF4zXSv7ZiURzy6dO8kM+AB5n
zxoULHJKYIHqe25VyST0JV2tQoooqRhRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUV4
l4B0Iar4x+Ic0mu+LZ30TxAq6dEniW+MaAW8Mxi8symNlLswKsrDDEYwAAr2bv0Tf3NL9R20
Xm7fg3+h7bRXzdpmt65d/Dfwd8SNL8SaxN4tvtdtrLVNOfUJXtpmkn8qe0NozeVEY1yQVRXA
j3EnJY6fx8sjFo/jHxNpfiXxTYyWlxpdqrWviK8hhgme4RbjZGkojGYpYgflwDkjnNVZ3t52
+en4e8tSbr9fz/HR6Hv1FRWVvHZ2cNpE0zRwxrGpmmaVyAMDc7ksx9SxJPUmpaTGFFFFABRR
RQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUA
FFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAc98RPF2m+BvCV74l1a11O5tLONneOws3uJCACTwo
wowD8zlVHdhW1pt3Hf6dbX0KusdxEsqBxhgGAIzjvzXHftAf8kO8b/8AYCu//RTV0nhD/kU9
H/68YP8A0WtEdea/S3483+QS05fO/wCFv8zUorxD4r/adC1Kz8WxeM9YewHiS3huJLLVHcWg
MscZshZB1ilViW3u5aRN3yowGF4fXb3WNF8SeONeOv8AiKDQ/D/iuzjF3H4lvLmWCNlt2e3W
xlcQSxs0jAln3KGO1G2hSU/ft5//AGv/AMl+Gl7q5P3b/wBfzf8AyP4621t77efETwdZ6vPp
NxrGy9t9TttKlj+zSnbdXCb4Y8hcHcvO4HaO5FdVXzv4ePizxbrGseKJfijDoN1oniKW2uNM
FrdSNbwpcNHDbvALtYHEybdrG3LsX+UlgDWzd/afDvxM8EXzeM9Y1HTtav7i3S4h1R7qG/Z0
lZYGti4ihijAXE0YkclcNt+8SOqjfd2/FK333/TXRslo5W2V/wAG7/l+uivb2+ivnzxzpSR6
zoOpWPifxdFaaz49jsPk8T36xva+S4kiVRNtCGeJ8FQDjABAxXMeNLjxdZaL8aJ9Gv8AUJbD
SLwrb3s/jTUYriwK20Um2CIK6th3Y4MiZztPygVKleN/K/4Rf/ty+5lcvvKPd2/9KX/trPpj
T9A0HT9XvdYsNE0201K/x9su4LVEmuMdPMcDc+PcmptbvxpejXupm0urwWlvJObe1QPNLsUt
sRSQCxxgDIySK8M8WDWtH+KXguLw9cajqQj8M3N/c2GoeML61t5TA0OySRv3odvncYddrZO4
/KK4fxt4tfxfb+IfGWk674t0KKX4errlpZQ+IbqFLe8FxJEWVEkCEfuwowArZ3bctmnO6jZd
L/K3N/8AIsVO0mn3t+PL/wDJI+hfA3xK8LeNtTFn4Xun1ONdOjvprqDa8Fv5jELBIwYlJ+CT
GRkAHPauyrwPwr/bE/xy8Hx3V14gsNKm8NXFxBp1zr13K8zRPCqXFwhlK7m818I244ALncdk
fWftJ+bH4L0ue21TVdOnOv6dbb7DUp7RnjmuY45EJidSwKFuucdRgjNXJaxS6u3/AJNy/wBf
5kQldNvor/8Aktz1CivGvFNnFoPxF8KeB21zxLbeG/EBu5ppZ9fu2lkuo0j8m2S6aQzRg/O+
xZBuK4HBZWp6I+r3fgz4geFr/wAQa3cW2na6dM8Pammoyx3jO6xlIjOjh5PLlk2FmYkgMGJw
cSve2/qzSfzu9O6Kem/9aN/ktex7jRXknwgsfsXxd+I1gNZ1+8ttLlsYLK2v9burxIEltkkc
hZpG5Z8ncckcgEDIr1ujon3Sf36gFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABWPoXhX
wvoN7dX2heG9H0q6vDm6ns7GOGSc5J+dlUFuSTz3NbFee6Z8TzqOuarplt4C8WsukagthqF1
/oJit3YIwcgXJkZNjq5KoxAJ4yCKFv8A1sD2OptfCnhe18QT+IrXw3o9vrU4Im1GKxjW5kBx
ndKF3HOB1PYVzGl/Bb4VWOkRac3gHw5e7IyjXN5pkMtxKT1d5Cu4sSSc9u2OKydD+PngHWvF
Vr4f025e5lv3ki0+eK7tHW6kUE7BGsxmiLYIUzRxqSOvIzc0T4v2Gradb3dr4N8XM8+pvp4t
0tYJpU8uUQyzsIpnCwxyEKzE57gFQSEkmrf1/Wv4jb5b/wBf1s/uO78N6Ta6B4e07Q7EyG00
+1jtYPMbLbEUKuT3OAKv15wPiq58UHw6vw68aG9+xf2ht2WI/wBF37PN2m639f4Nvmf7GeKn
8Q/FjQ9F+23s+k63caDpt39i1HXLeGJrS0mDBHVwZBMwRiAzJGygkjOQ2Ku5O/f/ADt+enrp
uK3Lp2/4f8tfTU9AorktM8e6Xe/ES68DyWGoWeoxWf223mnERt72HKgtEyOxONy5DBTgg4xX
MRfHfwW2javrMsN/aafp+qnSILi6ktoY9QugCSsLPMAF2gNvl8tcMOeuFf8Ar52/PT1D+vwv
+WvpqeqUV5p4e+Nfg7XtBk1DSlvLu9XURpiaXbtBPcS3LKXVEeOVoGBQFt4l2AA7mXBw6f4y
eHbfw3c6rcaRrsV7ba2mgzaS8UIukvXICIW83ydpDBg/mbcHrnijrb+tbf5r713D+vz/AMn9
z7HpNFeVSfGuyj0a91WTwH4vWGy1lNEmXNhvF2zhAgxdYI3si7s4+YHoCR0+jeOY9S+IN/4L
PhvW7S8sLSK8nuZzbG3EchYJgpMzkko4xt42nOAQSLXb+tL/AJag9N/61t+eh11FFFABRRRQ
AUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFF
FFABRRRQAUUUUAZ/iDQtE8Raf/Z3iDR9O1ey3h/s99bJPHuHRtrgjIz1qTRdK0vRNNh0zRtN
s9NsYciK2tIFhijySTtRQAMkk8Dqa83/AGitWvNC0vQdWvLrVbXwdb6iP+Ell0q5eC6SFl2x
MHjKyeWJSm8RkOR0yMg73wVnuLzwSL/+1JdT0u6u5ptGmnujczfYWb90JJSSXbr94lgCoY7g
1EdU7dP+B/np6MJaW/rv/T9V3Ny68I+FLvxFH4juvDGiT61EVMeoyWETXKFRhcSldwwOnPFU
bf4c/D231ZNXt/AnheLUUm89btNIgWZZc7t4cJuDZ5znOa4nU31Txl4v8eImuatpKeFI4bbS
Vsb2SBRdNALhp5VU7Zhlo1EcodMIfl+Y1yfi74gNcaN8PPGnjm81nSfBGsaNuu30W+mtTFqk
iB0ErQOs3klRIFwxUNguOhCT0TXl+N2vm7fe0vRtd/P8LX+6/wCD+fuU3hXwvN4jj8SzeG9H
k1yMAR6k9jGbpQBtGJSu8cEjr0rP1T4e+C7+TVbk+GdIttR1W2mt7rUraxiju3WVCjnzdu7J
B6nNec+P5PiTF8BNFs9Ntdc1zVbhEfVLvQ9Shivo7Jcvuim5DzlfLX92rbzv29Qa6/8AZ/ud
HvfhjY3Wia74o1q3kll8ybxJcGbUI5Q5V4ZSfulCCu0cccZzk1yp80e2n37/AC/XQXM1yy7/
ANL5/pqNvvgp8KbnQ5dJTwD4ctVeDyVubfTYUuY+MB1l27g467sk55Oa2P8AhXHw98m7hPgT
wu0d6we7U6TBi4YEsGk+T5yCScnPJzWTb/FPTJfEOmaQfDviKEatNc2+nXUsMKxXU0Cs0iKv
m+YPuNh2QIeDuwQao+GfjJpOs3+l283hbxLpNvqmoXGmW15eraGI3MAk8yMiGd3XHlONxXbx
1xzSvzf1/Xl+HdBblX9f10f3Pszorz4Z/Di98n7Z8P8Awnc+REsMPm6Pbv5ca/dRcpwo7AcC
l1H4a/DrUrs3eo+AfCl5cMqoZZ9Ht5HKqoVRkoTgKAB6AAV5P4W+Mum3vjrTNNPxHbULOa/v
5IhHZ6eUv4ipMFttjna4gMeGxJJGnmYwTyufSfDHxL07XfEkOgDQNf067u9MOq2P22GJBd24
ZV3BVkZozll4lWM80LVXXr+b+/Rg9HZ/1rb7tjYtfAvgm11Kz1K18HeHoL6xjWOzuY9MhWW3
RQQqxsFygAJwARjJq34l8M+G/E1vFb+JPD+k61DC5eKPULOO4VGIxlQ4IBx3FcTZfF1bnX9I
0Rvh74xgu9Xkuo7TzTp+0m2bbOWK3Z2hDxz1/hzUP/C6LD/hEB4n/wCEJ8WfYzq/9j+X/oPm
faPN8np9pxt835M568/d+ajf+vO35/iG2v8AW1/yuegazoGg61pA0fWdE03UtNG3Fpd2qSwj
b935GBXjtxxWJrfw18Da0+ipqnhnS7qx0WKWKw06S0jNpEJNoJ8krtyAmBxgZPGcEM0nx2uo
fEO88FDwvrttd2VrHdXF1M1r9nSOTdsOVnLnLI64CcEc4BBrmPEvxv0/QL3xFBd+BPGUsPh2
4ig1K6gjsmhi80bo5Mm5B2FSGLEDaCN23pRu/XX9P+AC8un/AA51mgfDrwV4d8Sp4g8OeG9L
0S8FpJaONOtI7dJUd0b51RRuIMYwe2W9a6uud8HeK4fFE+p/YtJ1CCysbg28d/K0DW96R94w
NHI5ZVPBJC4OV6qwDPF/iq50DUbCxtvCeua5JfBzG2nyWiqpQZIbz54+cc8ZHvmiTslf+uol
Z3sdLRXlR+O/hCLwZo/ia9tL7Tl1tpDptlf3VlbTXEceN8m+S4EKKM4w8isewPGa9l8e9B1L
StO1XRfCfinVrDUNQTS4Li2FkqG9Yf6jMlyu4jHMi5j9HNO2tv6/q+nrpuPZX/r+v01PXaKp
aHfS6lpcN7Npt7pksm4PaXgQSxEMVIbYzKemQVYggggnNXaTAKKKKACiiigAooooAKKKKACi
iigArzv4c+FfE2meIfHNz4jt9GSy8Raj9rtzY30ssiL5KQ7HV4UAO2MNkE8sRjjJ9EopWTvf
qmvk7f5Id3pbo7/n/meafDPw98RvCmhWXhK7uPDt3o2kDyrHUIp5Vu7i2jGIYZYWiKRt0DSK
7fKMBMncOQ+HPwv+IfgzVI/EWnr4Xh1S41G7bWbOLUpxa6nbTyvMjM/2bKzws+1TtbchIJUc
V71RVXfNzPf+r/f/AFqS0uXl6f1b7rnnsnh3xavx3/4TGKz0N9DOjLpRLajKt0B5vmmXy/IK
E7vl2+ZyPmyPu1zc3wx8Ww6B4s8A2V1osvhLxJeXFwL6aeVb6xW5YtPGIRGUm5J2MZExu5DY
wfZqKlJJJeq+Td2vv1/4BV3e/o/mlZP7jyTxT8OPEmua9HcW0+m6JDpd3bnSr22vJZLlrXyj
BcwyKY1Cb4mJBV2+ZUz0zXPaR8KviDZW1/qFo/hfTdZtvFUniLR0S9nuLZhLEYZLWb9zGyr5
Z4ddxyfujHPvlFNNpt9X/mn+aXlv3ZNlbl6f8Br8m/P7keaeMPC/jzxHZ6VrqXWhaZ4l0TU1
vtOshNJPY7fLeKSOSby0kYyLI53BBtwoCnBZpfGGg/EDxb4afQb99D0201eUQ6streyyNa2Q
2h4oWMCmZ5V3qXbyxGGG1WI3H0ailZbf10/yX9N3d3e/X/h/yufPVr8KPH9h4GvvDOlaN4Ks
YJfFsWvW8MWr3CxQwpLHIIABaDBBiVQ2MYYnHGD2vhPSvG1p8aNR8S+ItC0q3s9a0mGyVtM1
OS7FtJbtI48wvBEQHErYIBwUwfvCvUKKpO39f3VH8kJpO/n/AJ835hRRRSGFFFFABRRRQAUU
UUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFA
BRRRQBxXxH8PeIdS1vwz4h8Ny6dNd6FdyzHT9RmeG3uVliaInzERyjqGO07GHzMMc5rl7fTv
E/w58LIdG/4RG2v9Z8TfaZdJmuJVtkjmHzWtkwVS0x2bgSirlpGKqBXofjTxX4d8GaBNrvij
V7XStOh4aadvvHBO1VGWdiAcKoJOOBU+qeINH0zw63iG/vUg00RLL5zKxLBsbAqgbmZiVCqA
WJIABJAoi7Xf9bp2+dglrZfd+Kv8rnE6/wCDfFVp4m8S3/g+fSVtvFdvFHqDX80iPYTpH5X2
iFERhNmPbmNmj+aMfP8AMcVbn4e6x4f1Tw/ceELfR9X03TPDzeH5NL1q6eBDCSh81ZEil+Zt
ih1KYYAcjGK77wx4i0jxJYy3ekXEsiwymCeKe3kt54JAASkkUqrJG2CrAMoJDKRwQTq0rW0/
q1mvus2l5P0C9/69P1S+71PPPC/h/wAZ+B/BmhaB4ctPD2rpaxzi7jvb+ezWIvJvjSBlimPl
oGdArLnATkYIrpvBGgf8I/pE0MrwyXl7dzX968KFUaeVyzbQeQoyFGecKM85rdoqr6titoke
X6p4V8d6l8QNH14R+G9LGmzM13qGn3s6XGsQKjiO2mh8rake5t3zSTbCCVGTXGeDvg/40sLy
xNza+FNCmbXLjUtY1jR9Qne8v7aWSSQ2TqbeMPHl1XLuwG0ELkCvoOsaLxNpMt/qdsk37jSk
LX96xC21uwG4xtISBuC/MwGdoxuK5GZSS3/ra/5Ly+93ptv+vW35vz+5W4z4beG/iP4X0Cz8
H3N/4cfSNKBhsNVRpXupbdBiGOW2KBA3QM6ynKjACk71yNU0f4k6T4sn8cWOgaFHKlobeTSN
I1OZl1q6lkjjS4ud0CLH5SAndiRgoK79or0nwb4q8P8AjHRjrHhnU4tS08TyQC4iVgjPGxVt
pIG4ZHDDIPUEitqqd73e/wDmv8v89yVa1lt/k9v69Dw660D4o2HinwP4iuPDfh27TQjcWl2l
prk801w160ayXGGtEChXBkYfN8pPpWAvwQ8TDwpGD4U+Hf8AwlQ8T/2w+rC7kErQ/avtHlCb
7J5gP/LPuNvP+zX0hRSWjTW62+9P8/8AIb1XL0/4DX5M8A+J3wk8W+M/GHiXVrjw74FuE1XS
rfTtPu7y/ne50toy7NcRgW2d+ZOArp9xcnkgaGi+AfibY654jhuW8N3mkeIpbGDULt9WuBev
awW628rBfsxXzZVXd975dzAMThx7fRQklp0/4N/z/wCCDbbv1/4Fv0X9XPPPhF4Z8W+Dp9U8
O3Y0p/B0M7t4fCahNPeWkJbiCTfEoKDJK/MSgwmXGGGlq9l42m8VXN7Ba+HLjTbO3ZtIWS5m
ined0CssxEbqqZ3EOgJxgbe9djRSkuZWfa39eYLR6Hhng34afEPwvoPgm80+bw02v+GoLjTb
m1kvZzaX9lM6SMRKIQ8UoZBj5HHHOeldJ8RPDXxB8Q6f4XltofDk1/puuxaxdQzajNBDEIs7
LeJ1t3aQEMcyMFORkKAwVfT6Kptt387/ADvf89f+Aw7+at+Fvy0GwmQwoZlRJCo3qjblB7gE
gZHvgfSnUUUmAUVV1e9/s7TLi++yXV2IELmG1j3ysB12rn5jjnA5PQAnApNH1Kx1jS7bVNMu
o7qzuoxLDKh4dT0Pt9DyKALdFFFABRRRQAUUUUAFFFFABXzx4k1vx7baB8W9YtviRr0T+Erm
RdNhFlpxjKi1imAkzalmw0hHBBwB3yT9D1wk/wAIvAk9lrtlNYapJbeIJhNqsba7fFbl/U/v
uOgBxjIAB4AFS07v0a+d1r+D+8qLStfuvu10/IwbfV/EWueN4vh/beL9T0qWw8OW+qzanHa2
j3V7LK7JyrwmIRrtyQkakll5UDDcNqPxK8ef8Iv4K1qe/wBVW5OvX2kavaaNZ2pGopaCcmWI
XCEqW8jkKw43hRu249l1T4c+E9Sj0kXVpqAuNIiaCxvYdWu4byONhhkNykolZT3DOQaTUfht
4OvptCkk0y4t/wDhH23aWlnqFxapbserBIpFVickEsCSCQcgmrb1uu/63/LS2z36IiKtGz7f
+22/PW+626s4OTxf4htvD3hmePxzb6vH471uKCw1K20+KNNLt5IGdo4tw/eMGQqhlUkFgHVi
pB0tF1bxdB4q8b+BNQ8RXl8NO0uDUtM1sWtul1EJhIDHIBF5DMGiJU+WMqTkEjNdMPhd4FGg
6loP9iMdK1K5N3NaG8nMUcxcvvgUvi3O5i2YtnP0FFz8MfBd1pJ026027uI2u0vHnm1O6e6k
mRSqM9wZDM2FYqAXICnGMcVLV00tL/grJfend33fW12VF2ab1t+d2/xWltl0vZHj3i3xp8Qf
BviQ2g8aX2r79B065SLVILKKCO5vLz7MzyPBbKwjQHcMZ5HO4fKdzxXdfGHwp8OfGeo654ss
IZbPTG1DSJre4t7u9WSIfvEcGxgiaE5XpHuBON3Ix6FqPwr8DalrmoazqGk3F3dajaGyukm1
K5eCS35xF5Jk8sKCcqAoCt8y4PNNb4U+CH8KXXheWw1GbSruOOGaOXWbyR2ij+5D5rSmQRDJ
xGGCcnjk05axffX8W7fd367bIUPdavtp+CV/v106fM80PiH4h3/jnR9CfXPGfhq3m8MXd87X
tvosrXM8PlBZF8lJQAfMJZTs/hwBzWX4P8d+O9etPhNLF4s137Nrk/k61evZWKR3Mxt3nMUI
NvkhDGVZ1wBnaCzhinruo/CfwVqF7bXt1Brj3VrYHTopl8Ragri3P3oyVnBIPGSck4GScCkg
+EvgaC30CCGy1VIvDzl9JUa7fYtSePl/fcjHy4ORtJXocVSaUrvv/wC3N/k0reXYlp8tutvx
5UvzTfz7nC6N4g+LfivUrvxPoWp+HtP0PT9bubOayvdQCxC3t5mjk81PsTSLKVXeGFwFGVO3
GQfdK5MfDjwcviu58TxaVJDqN3NHcXYhvZ47e5lj+5JLbq4hkdTyGZCQQDnIzXWVK0il1/4Y
p6yb/rdhRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFAB
RRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFAHD/tAf8kO8b/9gK7/APRTVzHxDZhpHwiEzEWLeINP
Fxk/IW+zSGLd/wBtAmM/xbfavSPGHhrSPFugz6FrsV1Np9wNs8UF5NbGRcEFWaJ1YqQTlScH
uDUDeENAfwePCU9rcXWkBAgjub2aaUANuUiZ3MgZWAKsGypVdpGBgj7rb84v/wABbf6hLVJe
Ul/4Ekv0OT8J7/8Ahojx35G77N/Y+lefj7vn5uMf8C2bfwxW146s9dvdf0W30nxbrGhW8wnF
wtjDZvv2puVv38EhBzgcYGD071t+GPDukeG7GW00i3ljWaUzzyz3ElxPPIQAXkllZpJGwFUF
mJAVQOAAM688CeGLrXNU1x7O6j1HVbcW13PBqFxCzIAFBXY4EbbVA3ptbHGcVM03G0fP9Rr4
m35fov0v6ni/hHxt8Ste8KeA9HsNfS51zxJYXmqXWoXctvZuqwuiCGArZzRj7247omOAfmHF
aWuyfFrRtO8NDxB8RxBqd/4mtdGuYtFt7OWFLeRSd7NNa7vtBGCSAqcjCAV6Enwj8AJ4Z03w
4uj3QsNKuftWm/8AE0uvPspPWGfzfNjH+yrAe1Wta+GvhDWNM0vTb611L7PpU5ubTyNYvIHW
cnJmZ45VaSXJJ8xyzZZjnLHOja5r+f4Xv+WnnvuxdPk/vs/11/DoblpFf6R4bdLvUp9Yu7aK
RvtM8UaSTY3Fdyxqq5xgHaoBxnAziuT/AGdWM/wX8NajK4kutStTqF3J3knndpZGPqdzmu+h
jWKFIlLFUUKC7FiQPUnJJ9zzXI+CfD174dh1DwqYd/h3dLLplxDOY5YI5WLPbtghgUZm2Op+
7gHaygtPWXn+l/z/AE9A6Ly/r8P17XMP9nP/AJFTxB/2Ner/APpW9bXj+21u813QLPRvF+q6
EJnn+1RWVvayGSJYmO/M8EmCsnlLxgYc98EaHgjwV4f8FwXcHh6G/hivJjPMlzqdzdhpCSWc
edI+1mLEsRgseTmsrUfhtpWq+LdR8R6tq/iOae6VIraK01y8so7SEIoaNBBKgO5l3nPU444y
Zkm4qK6JL7lYaesn3bf3u55N4O8a/E3XfCngTSLLxEl3rniWxvdUudQu5LeydFhkRBBAVs5o
+jbjviYkBsMvGOs0/WfiE+ueGvh54k8Tabpus3VvfXN5qmjiOeWRYDF5US+dCI1lKzB3PlYw
vyqu4Y3NK+C/gqy0JNAmt7250uy1L+0NGjbULhZtKbYgKQTrJ5qrvVn4YcueuM1u6t8OvB+q
aPp2l3ulyvFpk5ubKdL2eO6hmJJaQXKuJt7EksxfLE5Yk1babv8A1/wLfjbfVif9f15/hfyP
PvGuq/Erw94P8MLqfiu2lvU1ZtP1V9AhgfUNRL5W2SBLiIwrLgrJKGCgBWKkAVzC+IviO/7N
kXxIb4j6zFqe0Hyf7O07buN55JDf6OQQExgLjDbiSwIC+0t8PPCjXNlcmyvfOsLeWC1cancg
xeaGEkq/vP8AXtvfM/8ArTuOXqifhP4HPgYeCPsGpf8ACPi4+0C0/tq9+9nON/m79m75tmdu
75sZ5pLrfuv+D/n+HmD3/rzf/A/qxw3iLU/F/hH4v6HoF18QPFOu6fqem3dxDYR6bpxuZp4z
CiRhkt1GP3jsWJRVCgswVWJf8OtT8d618EtU1XVPGepjxBHqtzbrcQwWR8kQXLQiNc24RgQv
LMmSeRtHA7//AIVv4VPiGx8QMmtPqlhaGzt7l9evmdYT1U5m+bPBJbJJAJOQCKWkfCHwBpQs
BZ6TegafdyXlqJdXvJgkshBkOHlO5WIBZTlWPJBPNEdFZ+f/AKVdfhoEtXdeX/pNn+Ov4nnO
q+M/G3hS9+IMJ8V3WutpOoaVpemf2tDawwwteCHdPK9vbqflMhwcEAdVY1oalafGfSdD8RXu
vePbWxtrHSbjUNPWzktbu+kmijyVkZ7CGPyAcHCxB8sPnxgV39v8LvBEMuvu+l3V2PESbNWj
vdSubqO6HGCUlkZQQAArAAqAACBT7T4a+ELXwxe+G4rXUjp17AltOJNYvHmMCfdhWZpTIkQB
I8tWC4Zhj5jmGpOFutvxtb89b9b26FJpST6X/X/Lp/meZeMNW8baD8FtA8YN8TdZWbUJtJe6
ll0/Tz5SXLIs4XFtt2gSblypIK8lgcBr+P8AxlpPij4iatdX2rzaToPhqLVtK0jULa2jaQuJ
RvmEcKyoCYdwQtuCt8wDfInpd/8AC7wbf+FdO8L3drq0ulabMs9nEdcvQ0TpjYfME28hMDaC
xC4G0DFW7L4feFbTxPf+JI7O9l1LUbYWt41xqdzPFPCBgI8UkhjIAJx8vG5vU50m7uTXVu3l
eNl9z/z3Ihoop9LX+Urv71p/wDlvhqPiqniC0vvFWuaBe+H9StNyxrqCzSiYjeht9llb/uyu
7Ku0jYAO7g5t/B64ki8U/EXQkINjp3iIvagDATz4Ip5EHb/WO7fVzWr4e8C+HvAlhNN4Q0K6
kmiheO0s5NTmkjiDNuZIhNIyQIzYLbAM7RwxAFaHw/8ADsnh3SLhbyeK51TUbyXUNRnjXajz
yHJCg/wqoVFzzhATyTTuuZtbWa+9p/oxWfKk+6f3Jr9ToqKKKkoKKKKACiiigAooooAK4S6+
L3gG0tNbu7zVb61h0KYQai0+j3kflSEZ2ANEC7bfnwm7CfN93mu7r55sfDXxJ0z4l+IvHel+
FNUV319bhdNuNQtGi1GxaCOBzGvnlYbldhkDHZlCULHO0Jazs9rfjdf5sb+G/n+j/wCAeqP8
TvB66vqmk/atUe80q0F7epHot64jgIyrhliKsCM42k5wcZwcLH8TPCUvhbTfE9vLrNxpWpyC
Ozlg0G+leUn7pEawlwrfwsVAbsTXnPiDw34u1v4oeKtauvB3iBNBvvD9vbR2kd7YqdQni81v
JlIuMrHmbBXhX2kMdmVfU+Gtj4107wT4H8Jar4CvLaLSLKB7y7bUrVtk8AI8sIkh3B8KVYHH
zYYJjNOOu/l913f8Ft5rvYUtNvP77K34tr5fM7HSvid4M1PRr/V7XUL5bSwuvsU5uNKu4JDc
5K+RHHJEryy7ht8tAzZwMZIFIfij4JHh/VNcOpXgtdIkEepRHS7oXNmSMgy2/l+dGpHO5kAx
znFeVaX4P+ITaOdXTwnd2Wp6V46ufEkGl3d9a41G3nMgMayRSuqSqshPz4XPGSMkdJf+H/Ed
xrPi7x0vgzUTcazZWOmwaGbqzFw6wyOzzTN5vkjIfAAkY7V5xnAWrjfrb9E/zbXlv0Hpf+u7
X5Wfnt1O88SfEHwj4e0TSNZ1PVW+x61NFDpjW1rNcvdvIpZFSOJGdsgZ6enqKbffEPwjZa1H
pN1qU0cr3K2nnmxnNos7cCFrkJ5KSZ42M4bJAxkgV4trPw88eadb+HbG18OXeuWHh7xRDdaP
Hb3NqklppaP5xjcyzJmTLrEACRi2ByAQW3PCnw6k0nxBq+nax8IvD2uzT6vNfaf4puILKUCO
aZpT9oDkT+ZFu2gIGDEKNyD5hcbN+V/w923z1flp98yul52/HX8NFpvqel3vxH8G2fiKPQbj
V2W7kvFsBILSZrZbphkW7XATyVlP/PMuG5AxyKz9X+L3gLS9VuNMuNS1Ka4t74adIbPRL26j
F2VDC3EkMLI0uCPkBLe1c94R0HxPoraj4N1XwRa63pra9Nqem61NLbyWqLLO1xumidhMJoyx
C7EYFgvzIMsOO8WeDPGmoeNrHxtbeBNXgC+JrW+Gj2V/ZxKtvbg+Zc3CfaFilupmchWy5VI1
BZe8R1cb9bX8tvyuypac1ul7ee/52X5dUeof8Lh8Bf8ACPjXvtusf2cb7+z/ADv+Ef1D/j43
bPL2+Ruzv+Tp975fvcV3kMiywpKocK6hgHQq2D6g8g+x5r5puNJ8fWnwlbQ7r4Z+IkuIPFJ1
6WSO70+VBbjUPtRUBbku0nl8bQpy3A9a+k7O4iu7SG6gYtFNGsiEgjKkZHB6cGqjrG/XT8k/
zuvkTLSVumv5tflZ/MlooopDCiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKA
CiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooA83+OXifU/Da+Gwmry+HdDv9S+z6vr
0VvHK2noUPlf6xXjjEkm1DI6sqg84yCMd/GPiq28G6VYi/afUNf8RnSNG1ma2jV5LM7nF40Y
AjL+UkmzChHIR9u1sV0Hxf0jXNSufD01poY8TaFa3Up1nQhJEpvUaMrG22ZlikEbnfsdgCcE
cqK4/Tvh14hsPBGnTaZp0trLoPic63omgXF2kjw2e0o1mZdxjVirysvzsillXdgFgob67XX3
Xjfz2vtpa/Uc9lbez++0reW9t/Lodr4C1vVYvG/iLwJrWozatNpUFte2uozRRxzTwT7xtkWJ
VTejxuMqqgqV4yCzYvxd8WX+jePPD+jX/ii48GeG761nc61DbwOZrxSNlqXnjkjjym9xlcuV
Cqc8GxpNh4qtNW8X/EhfCs0msahZ29ppnh+a+gjmMVvvI8yZWeJHd5XPDMAoXJySqwfFDQNX
1nxPp1zq3gt/GXhWXSpba50WKe33212zKRcbZ5I43IUFA4YOmSV+8aUr6f10dtvl89wVve/r
tf8AG/qtjJ+I/jrxt4d+Bmk6ldW+q2PiK92re39hohvH06Bcs95Jbk7V+RVLI7DaZCOduK3f
BOpX178HLXWZPizaazb3Be4uPFbWEFkIbYE52xMpjR127T5oO07iwONtT+Dj4w8EeBPDujXX
hfVfE0scMyzmz1C2aazUPmCJmuJIhLiNthcNnMfQhsg0Sx17wD4Vi/sTwW2sz6lrU97qGn2F
/DCbGOdnkJi84okm35FK7kyWJGBVu15ee33rS3brdfO6atKvaPlv+Ov6Wfqlcn+BGv6l4k8I
XmpXeuxeILH+1LmLStVCRpJd2ivhWlSNVRXDb14VchVbaM1peLviL4X8KXs9prb6xE9vam7m
kt9CvbmKOEfedpYoWQKO5zx3xVL4U+FpdDvfFGuSaYujf8JHqY1AaYGRmtv3SIxcoSnmOys7
bCwy33m61gfEa38Za9oPjeCHwJdm5m0q50bSxFqVs321ZtwWf55EEaj5Syvhh0UNUTbSVu34
8v53t+LsXBJ3v3/N/or/AJX79Xd/EjwlbaRZ6o9zqbwXlubuKOHRryW4EAz++eBIjLHHxw7q
qnseazT8ZPh+11aW9tqOq35vd/2KSw0G/u4rvYMuYZIoWSUL/EUJxznGK8/bwLqS+I9D8Q6/
8JrXxfYz+HbXS7zTrwafLeaVPbeZh086TymSTfzskB4BI4xXQ6xofiGx8e/Di70rwERpehw3
n2uPSJLSK2tPtCbFjRJJY2bZjLFUAI5UZO0aSSUmk+rX52++y8tTNNtJvsvyX63PWbC7gv7G
3vrVzJb3ESyxMVK7lYAg4PI4PQ1NRRUvyKCiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigA
ooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKK
KACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigA
ooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKK
KAP/2Q==</binary>
 <binary id="ru_table_2.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQAAAQABAAD/2wBDAAUDBAQEAwUEBAQFBQUGBwwIBwcHBw8LCwkMEQ8S
EhEPERETFhwXExQaFRERGCEYGh0dHx8fExciJCIeJBweHx7/2wBDAQUFBQcGBw4ICA4eFBEU
Hh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh7/wAAR
CADCAb4DASIAAhEBAxEB/8QAHwAAAQUBAQEBAQEAAAAAAAAAAAECAwQFBgcICQoL/8QAtRAA
AgEDAwIEAwUFBAQAAAF9AQIDAAQRBRIhMUEGE1FhByJxFDKBkaEII0KxwRVS0fAkM2JyggkK
FhcYGRolJicoKSo0NTY3ODk6Q0RFRkdISUpTVFVWV1hZWmNkZWZnaGlqc3R1dnd4eXqDhIWG
h4iJipKTlJWWl5iZmqKjpKWmp6ipqrKztLW2t7i5usLDxMXGx8jJytLT1NXW19jZ2uHi4+Tl
5ufo6erx8vP09fb3+Pn6/8QAHwEAAwEBAQEBAQEBAQAAAAAAAAECAwQFBgcICQoL/8QAtREA
AgECBAQDBAcFBAQAAQJ3AAECAxEEBSExBhJBUQdhcRMiMoEIFEKRobHBCSMzUvAVYnLRChYk
NOEl8RcYGRomJygpKjU2Nzg5OkNERUZHSElKU1RVVldYWVpjZGVmZ2hpanN0dXZ3eHl6goOE
hYaHiImKkpOUlZaXmJmaoqOkpaanqKmqsrO0tba3uLm6wsPExcbHyMnK0tPU1dbX2Nna4uPk
5ebn6Onq8vP09fb3+Pn6/9oADAMBAAIRAxEAPwD7LoorgfGNh4jufGscWnePNc0exk0q4uWt
bO3sHVJImhVSDNbyPhg7k5J5AxjpUyko7+f4Jv8AQaVzvqK8E/Zv+JGo3PwSl+InxO8aTXSy
3j24EtpBGkWyQoqxJBEHkdyR8vzE4G0DnPfar8Yfh5pXhNvFOoa5PBpUV61hPI2m3Rktrhes
U0Qj8yFvaRVzkY6jNyXLv5fja35olO/4/h/wzO9orgLb4xeALjWrzRIdR1RtSsrH+0Lm1OhX
wkit9gfewMPHysMDqSQMZ4re+H3jXw34+0D+3vCl9Lf6aZWiW4e0mgDsvXaJUUsBnGQCMgjO
QaLP+vu/MLr+vv8AyOhooopDCiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKK8d+MPxF1+3+J3hv4SeC
ZbWx17XYnubnVbmETLp9sA/zRxkgPL8jEBvlG0ZB3ZXrINH8d6Rruji38XTeINHkuWGqrqln
bJcxx+TJtMTwJEu3zPLBUozc5DAAgkdVfp/l/wAEJe7p1tf+vU7aiuKsPir4Bv8AxEmg2viB
Xu5Lx7GKQ2sy201ygBaGO4KCF5BkfIrk9sV5d4h8a6p4h8f3NuPjEvg7QYb8ac+n2WgfaNy7
ioM+ospjtZpSr7FyCqmM43GiPvNJdf6/VbA9E2+n9fo97H0NRXJQ/EXwg/xDb4epqF2fEiRe
a1odOucCPbu3mUx+Xtxxu3YJ4znioPEHxS8EaB4xHhDVdUu4NaNsbtbcaXdSBoVVmaQOsZQq
ArZIOAVIPIxRfbzCz26naUV51a/Gv4d3Ouz6FFqGsjU7dUe5tn8O6ij26Pt2vKGgHlody/M2
ByDmm3/xw+Glhc67b3et38Unh8gatnRL4i0y4Rd5EOMEkYOeRyMjmgFr/XfY9Horh9R+LPgP
T9G0vVrrV7kW+q2z3lmiaZdSTyW6Dc0xhWMyJGBzvZQuMHPIrsdOvbTUbC31DT7qG7tLmNZY
J4XDpIjDKsrDggg5BFOzFdaeZPRRRSGFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRR
QAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFACMcKSewzXj3hXx1rfis3ni7T/hf4ym0+/s1tdLZjp8Ja
EbmMpWW7RvnZhjCkFUUgndx7EeRg1HbQQWttFbW0McEESBI441CqigYCgDgADjFS4qV0/wCu
/wCGn3jTt/X9dT4r0D4d+PdT+DEXw0Tw9qOn+LvBWuwa9JZTXiQRahBM0uwQXMcmA4w3zZAU
ggNuBA7v4v8Awu1jWvgtrOi+B/hrren6vrWr293dw6jr8V1PK0Yy80kkty64PCja5Y91XGa+
mhDEJ2nESCVlCF9o3FQSQM+gJPHuagl1LTodUg0qXULSPULiN5YLVplEsqJjcypnJAyMkDjI
qpe9p6fhb/5FXBOzv6/jf9W7etj5o8HfDzxtoXxe8WeI4vBPiE6RqnhT+z7U3etW11cfafJj
yjNLdO2NyMo+YqOOi81lfBP4cfGXwkngDTbLStd8PnT9QuJPEct3r8U+mXFq77hGlqk8g8wr
uAZUTDHJJ+8v1tRVRlaV/wCt2/1+4hxTjy/1sl+S+/UKKKKkoKKKKACiiigAooooAKKKKACi
iigDxb4x/DnxJJ8V/DXxe8DwW+paxosRtbzSLicQ/bbY7wRFI3ypIBI/3iB0OeMN6Bpmq+Jt
duvs83hO/wDDdgEcXE2pXNs1w5KkKIVtpZVGDyXdhjAAVtxKdTRS5Vy8j21/Hcbfvc3XT8D5
R0D4L+PovCvhD4b3GmG3s/D3i1tZn183UJgnt1YsojRXM3mNuxhkABH3sc0vin4LeOW0Dx18
PdM0cXNj4q8URatb679pgWG1gLh3WVC4lLrtwAiEHOcjpX1bRTvtfy+duX/5FbCvvb+vi/8A
kmfLfxF+HPj24+Oer+J9L8LeKrzT18Mf2Vp9/pniC3sLh7tUGyUsLlH2buu4HJGdjDFS+AfA
3xgh+N/w+8W+NdFn1H+yfDzabqmpx3lqf3jmcqSPNDvsWWNXYLksrEbhhj9P0U4txd/615r/
APpT/DsJpNW9Pwtb/wBJX4nh3gbwn4usf2sfGnja+8M3dt4e1fTo7S0vWubZgWiWEbiiylwr
eW2PlzyMgdvJPiL8HPiX4h8T/Fi9h8Ka0LTxBJBJpMMepWMcVzJFIoDz/v8AcFC72VTwSQWG
5VFfZlFRyK0V2TX3u/3l8zu33af3Kx8s3Pwo8YjxT4F8S3/hbWtV02HwnH4f1vR7DXUsru2M
akEh0uI0kjc4+US4IPzDPFfRXgLR7TQPB2l6NYaSdItbW3CQ2LXJuDbr1CGQk7iM88kZ4BIw
a3KK0cm7+bv97b/NszUUreSt+CX6IKKKKkoKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKA
CiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAryjxJpunW37T3g7UbbT7SG9vNF1MXVxHCq
yz7PswTewGW2gkDOcdq9Xrj9a8CJqfxD0vxo3ifXba50yJ4bezhW1+zeXJs81DugaQh9i5O/
Ix8pWiOk4v1/FNfqD+Fr0/NM7CiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigDz3xx8Qbnw
x8SNK0S4sTLok2mXF7ez2dheX13GyMqoPKt4mEaEsTvYkHawwuAWytD+JHiDWfC/g2GysNO/
4SbxbBNe24dXFtY2SncJ5VDbnIR4RsDLvdsbkGSOx1fwXp2p33iC9nvdQWfXNKXSpWR0H2aE
CX/U5U7WJlYktuBIXjjFZDfC/TYbTQRpXiHxDpWoaJZPYQanbzQyXEtu+0vG4mieMqWVWAVF
2bQE2jilHa0v6+L/AO1+V7aje+n9aL/7b8L6HH3Xxj1jRrHV9J1Cwtda8SW3iH+w7GTS7G4+
z3DeQk7ytChmmAiRm3qm8kqACMkrc0T4m+Jl8PST31to+sajqOuLo/h+O1Q2fnybMyNcx+bc
NbiPbIzBj5gC4aNG4rqLj4XeHk0jSbLRbrU9CuNJvZL+11CzmSS6M8qusryNOsglLh23Fw3b
pgUx/hbog0myt7bVdYtdUs9Sk1WPWo5ImvTdyArLI2+MxHerFSvl7AMAKMDDXn5f+23/APbv
PXr0T8vP9bf+2/j86Gh+LfFa+I/GHhTV7vQrzUdF0qC/t7+y0+WKBGmWXEUsLTuxIMYb5ZBu
Vv4TyclfFnxNXR/iBIb7wpcXPhZENvOmi3Cw3Eq2xnmhKfai3G6JQ4bjJ+U9B2GkfD3TtLIe
11bVjJcXX2vVpZmhlk1eUBQpuGaMkKu0YSIxqBwBt4rCl0q38JahrXh7SdO8U65d+LZLq9Ms
qZsLWSRsMjzKoWIAOzAsGcrHtBYiNDM+azUd7O3ruvla+vW2pUbXTe11f02fzvrp3t0Mnxt8
UfFNho3hvWvDunaNd2WqWNlLdxyrcTXNvLdSxBBFFCGaf92Z22AA/uic9FaTVPixqUnhv4h+
IdGs7ePTvDQihs21OxubaVp/JEkvmRSbHP8ArI1RMIWJ+8AQ1dP4Y+GWi6FovhfTUvtRuR4e
lFwjzSKxu5hAYFeXIJO1D8oBAXavYCq958J9GudE8RaWdc1+NNe1ZdVnkWeJjDKsqyhY0aMx
7NygHejFlwGJAUDSdm5Jba2+bX5Lm7dCKd0ot+V/xv8Ap+JXk+Is+ma89lrz6db2+i+Fv7Z8
TSQqzm2mbbsjj+bgEJO20gkgJzzzQ+HHxD8S+MvE+nS6emjXnh66gllvBYwSSjTCFUxRvfCT
yZ5mJG6KNMx5OWIAZ9RPhD4dafxC99qet6hF4isFs9ThubhCsxAYedlUDCT5mIGdik/Kq4UD
f8J+Ef7DnS5vPEmveILqG3+zQTanNFmGL5SVCwxxoSSoJdlZzjG7HFCet3/V2/y0t5LvoKzs
kv60X/Bb89NjpaKKKkoKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKA
CiiigAooooAKKKKACiiigDhPD3ivxHd/GTX/AAdqlhpVvp1lpdvfWUltNJLNIJJZEzIWVVU4
j+4Acf32zx3deUaRdu/7S2uTf2Zr0VrPoFtYRXr6NdLbNPFLO7qJmj8vAVlIbdtJOASeK6U+
DfEWf+SseMx/266T/wDINEfgi/X/ANKf6WCXxyXp+S/W5xnxk+KWs6N8Q9J+H/gzWPA9jrt1
b/aZj4nluEhcM22OKMw8CQkMcMRkFdoJNewWYuBaQi8aJrkRr5xiUhC+PmKgkkDOcZJryz4o
W2i+JvC2qfDjWPDviDxDqhhEVneXehv5M1y0I2XQuo4lt4iu4hmyhG1gFOQG9O0i2ls9Js7O
e4a5lggSN5m6yMqgFj7kjNEfhfrv33+62n9XCXxL0+7b8y1RRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUU
AFFFFAGb/b+g/wDCQ/8ACO/23pv9teV539n/AGpPtPl/3/Kzu2++MVGPE3hs63d6GPEGknVb
OH7RdWX2yPz4IsA73jzuVcMpyQByPWvMPjXDqVz400/VvDWi6veeIvDNuuo2RSwmFvdJv23F
qJ9vll3hZ8LuzuC96841Lw54kvtV+KNtb+H/ABDc3N/NpF/Oosru1j1P7NIGvYYLhgoJ5Kpt
fLADYSBmkndX9fztf03v6eaG1Zten4rb17f8Bn0RF4/8CS6HNrsXjXw3JpMEohmvl1SA28ch
xhGk3bQxyOCc80+18deCbrUrPTbXxj4envr6NZLO2j1OFpbhGBKtGobLggHBAOcGvFvGWk6D
P8K/HGq+EvB3j9tU1nQhYStqsWqXF7NKwPlwCG4LuwTc26QDYucBmy22zoVprEXxk8K3Daj4
51aCTwvdWy3up+H2hisZpTCUjLxWsQQ/u2J8zJG0AkE4L62t/VpO3zsrevXS66X/AK3ir/i/
u9bezxeLfCk2tXeiReJtFk1SyRpLqyW/iM8CLgszx7tygZGSQMZFZ+l/En4darqEGnaX4+8K
317cNsht7bWLeSSRvRVVySfYV5x8KdJ0288P+EfC/if4fatH4k8L+dBLLc2U0dmCyMk9ytxj
ybhZgx+TLMzPkqACw0/BsNnqXxk+JWn6x4d1KbTNW+wpCb/QrgWV0IISko8ySPymAbGOcN1X
I5p21stf1/q/9dFf5fp5f1/wX39j418G32pWmm2Xi3QLq+vUZ7W2h1GF5Z1UsGZFDZYAo4JA
ONrehptn468EXlhf6hZ+MfD1xZ6bj7dcRanC8drkkDzWDYTJBHzY6V87/DjTLLXvg94Y8JeH
fDmoRazB4q/tA366RNFa2iw3zs8/2koInIhTywquW5VcAA7fQNe8N6tpfxPv/Cuk2sMnhbx4
DfaioYL9jkiKLeHb1K3EZjX2diT15Ufet57fcnf03XqvPRvRvy/za+/Z+j9L+knxx4KGqWel
Hxf4fGoXyRvZ2v8AaUPm3CyDMbRpuy4bsQDntVdviL8PljvJG8d+Fwli4S7Y6tBi3YsVCyHf
8hJBGDjkYrxT41nxDf634gs7bw3rtklnrWlXEEej+G3nXVoYngd7me6WJi5jAKpHGyOuw53g
4Wrr+qT3nhD40WMHhjxobnxLcyPpCHwpqI+0qbOKIHPkYTLow+cr0qea8XLyb/8ASbfm/u2T
ulSj7yi+6X53/Jff2s37na/Er4dXRmFr4+8KTmCEzzeXrFu3lxDGXbD8KMjk8cip5fHvgaLQ
odfl8aeHI9InlMEV+2qQi3kkGcosm7aW4PAOeDXhlve3Ov8AjrxJqekw+IYPDmoeELKKS+tN
AvHe/MSyloIJBFgE+aqswy+AVTDfOjtIs728+GXwu0qz0HxPpfifQrNXm1V9Du1bRoUiK3W1
JItk80ioYki2uTvDhSACalpfyt+bTfpZfj98J3S9P0Tt63dvl3PoLw74g0HxJYtf+Hdb03WL
RZDG09hdJPGHABKlkJGcEce4rSrzP9mCK6tPgtoum39jqlje2bTxTxahYS2su4zO4O2RFyCr
qcqMckdQQPTKqSs7AndBRRRUjCiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKK
ACiiigAooooAKKKKACse98VeF7HxBB4evfEmj22s3IUwafNfRpcyhs42xltzZwcYHY1sV80e
LZZNI8UeMtOngOo+A9b8Q20mteIoIgZ9FvF8otAwJy6Lsh2zKMQlzncVwCOs1H+t0v13+W7Q
PSLf9df6t8+h9L0UAgjI5FFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRXnHjPxp4j034s6
R4O0G303UPt+kz3j20sLo8LJIqLI84chYjuOQYifkIBLMormLb4zz2vgvQZdc1Hw3aa5r91e
pZXU+61s1tYJWQXJjaRnYsoQrCr7nZwAVG5lSd0n3/zt+n9Wdm1Z/wBdr/18u6v7dRXizePf
ihGfC1vHo2k3V/rGsXVstrcadNp73FjEhYXZWSdntQCACrrI2GB2g4Q19R+MHiLw9f6/4d1W
wsdc1u21a20zS5tK0+6WKZ5bYTymSFDPL+4XLNsLFgVGF5If9fl/mvTrsxf1+f8Al92qPcah
voZLiynt4bqa0kkjZEuIQheIkYDqHVlyOo3KRxyCOK8m0D4l+Jf+Eemub610nWtRv9ZGk+H4
LKM2bXMgTdIbiPzZzbhNsjMGbzFVSGjVsKXW3jb4h2+pePNMnt/DWs3PhjSreeJ7aKSyjlup
leTY7SzOERECk85IIOVzgKVkm3t/wLjWrVv61t+Z23wz8GW/gPw2NAstZ1XU7RJpJYjqHkF4
t7F2UGKNAQWZm5BPPXGALmheHjp2qXWqXms6jrN5Ovlxy3qwA28O4t5UYhjQbc8ktljhcscD
HA/BT4g67428Tapbyalpeq6NZafazi8tfD93phaefcyqouJnLp5ahgwUA71IOOtPx98XLrwd
4p8aaZqV/oCLp+kQXOgWU0Ziu7+7mDhY1BmzOgZFBKIuN+P4STUrxavv/X5207/MmPvJ/L8b
f569vkey0V5d49+Jy6Drun+DotV0Wz8RTWCXl1LcwSThATtVILONxNcyyOGCxowKqCxJ+VXy
I/iH8QY9c8OaLe6do1rqF/4fuNS1K3ms5FNiUlCpM5WZtqFCWMWCdybPMy2VltLX1/C9/wAm
Na/h+Nrfmj2WCGKCMRwRJEgJIVFAGScngepJNPr5/wBK+OPiKPQPCXiXXdO0yLR7/TLzUNSN
vBJ5zwwQlzLCpk/drvaGMBt+9nblQFL6/hL4q+I7nUbvU/E0Ol6ToNjo8uq6naTWM9rfWCj7
igTOJbjgMC4t44yeEdyCKcvdbT6f8H/J/k7MFra3X+v1PaaK8W8PfE/xR4ilOq6XP4ebQDpt
zeXc0FnJdRaQUiDRLLdrOsNzKSRvhiClOQXwAzpofxC+JX9lfD7WPEGl+H7RfE99DZTaZHDL
9p2yRSSG5V/NKxhQoJiKudoyXUtsR2d7en4tpfiv6Qrq1/X8Fd/1/wAA9qorwHS/jD42nsvD
l41jol7BqviK50qHyLOWJ9QjjM2HgUzMI+Ily7M6kyYwoQsbmqfFbxdp3g271i9l8NWtxH4x
TQrU/Y5pIbqLcqShcShi6N5+HAO/yuI1LYCWv9d+X/5JDl7u/wDW/wD8iz3KisTwn4q0TxTF
dvo9xcM9lP5F1BdWc1rPBJtDAPFMiuuVYEErgg8Vt0WAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAo
oooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiuD+Gfi3xDrviDxppfiWx0mxbQdRjt4VsZpJV8t4Ely8j
qu4/N2RQOnOMlXWvkr/kv1D+v6+47yuBv/hXo9zqGrNHreu2uk61dC71TRYZovsd3LxvLFoz
Kgfau4RyIGxyOTnD0v4l65Lp+jeNruDTV8Ga7qiafaQJBIt7bxyyGKC6klL7GV3Ckx+WpRZB
8zFSG9appW975fk7P8Hb9Qb+z8/zV/zX/AYAADA4FFcJ8RPFfiPw94z8GabY2GlSaRrmqCxu
7iaaQ3CExSvhIwoUD92PnLnuNn8VR/Ei4+L7axDb/De08GpZRQB7q58RNcfvJGY4SIQHPygZ
YsMHeMdGwr6X87fcr/qO1nbyv+Njv6K5D4Oa14k8RfDzTdb8VrpK6leeZJ/xLEkW3aLewidP
MYsQyBWyccMOBXX1TVnYlO4UUUUhhRRRQAUUUUAFFFFABRRRQBzs3hDTpPEeteIPtV6uoatp
semtIrr/AKNCnmEeT8uVJaUsc5BIXjiubsfhHpmmWXh5NG8T+JNMv9BtJLK21GGS3eeS3fbm
KRZIWiKDYhAEYwVz1JJvfG3xSvhjwDqk1n4p0fQNbks5m0x7/Y5mkRNxWKNnXe/QD7wBIJVh
8pt/CbxZp3i7wRpV7ba9p2r6gtjbnUza3EbtFcNEpdZFQ4Rs5+XAx6UQ15rdLfjf/g39fMJa
Wv1v+Fv+Bb0PO49Bl1f40Qabpep+N9AtPD2kTRWup/2Y7i7up5y10TPd28kT8RxHcCM7sISo
IHcXPww0EaTpNnpN7qui3elXsl/b6lazJJdtPKrLNJI06SLKZA7bi6ntjGBjd03xj4R1P+0f
7N8VaHe/2Ypa/wDs+oRSfZAM5Mu1jsA2t97HQ+lGn+MvCGoX0thYeKtCu7uG2F3LBBqETyJA
VVhKVDZCYZTuPGGBzyKFpFL5/i39wP4m/wCtkvv/AMzmJfhNo4g0qWy17X7DVtN1C41FdXhk
ge5nuLhCkzyCSJojuUgYEYC7VChQMVnQ/A/QEudSEnibxVcadq14t5qmmz3cTwXzqEG2VjF5
rIfLXK+ZggkdCRXQ/wDC2PhZ/wBFL8Gf+D22/wDi6tr8Rfh8yWTr468Lst+5SzI1aDFwwbaR
H83zkMQMDPPFC3uv620/BaA9tf63/wA394nhTwRp3hzxNr2vWmoanNNrU4mmgmkQQQkIiARo
irwFjQDeWKgHBG5t1vx74XtfGHh1tEu7+9sYjcQXAmtPL8wPDKsqcSI6EbkXIKkGqmrfEf4e
aRqM+m6r488LWF7bttmtrnV4IpY29GVnBB+tWtM8beDNT1ldF03xdoF7qjpvWyt9ShknZdu7
IRWLY2/NnHTmhapW6Wt8g2bMnUvh3aT+I/7e03xJ4i0W7lsYrC9+xXETfbYYySnmtNG77xuY
eYjK/wAx+bODSXvwz0C5/tvbc6nA2raHHoTMk6s1taIHGImdWIY+YxLNuJIBrVuvHXgi11G9
0268Y+HYL2wRpLy2k1OFZbdFxuaRS2UAyMk4xkVWf4k/DtLe1uH8feFVhvCwtZDq9uFnKnaw
Q78Ng8HHelbmVu/63/zf4ju4u/8AWlv8l9yMrxP8JvDPiC7iku7jVIbWLQ30NLK2nWOEW7dD
wu7cMKR823KqSpIFPX4W6NdWurxeI9X1nxLPqum/2XLc6i8KyR2uSfLjEEcaL8x3btpYkDJO
ABt+I/HHgrw3erYeIfGHh7R7xoxIsF/qUMEhQkgNtdgcZB59jXnfgz4vXmo6loNp4gvfBel2
0/2lLvUF160kg1KRXEcIsAlw0hyTlhIoK/d5Jpr33b1/G9/zfrewvgs+1v0t+S+4rfGDw9c6
F8O7vShq/jnxTqer26aPDcGxe7azs5JI1uGK2cAQER7m3urSMRgFuldz4c8A2FpNFqt5rmu6
1qEdi1nYXeo+THJYQOBlYY4oo0RjgZYoXOACcDFb/iXxN4b8M28Vx4k8QaTosMzlIpNQvI7d
XYDOFLkAnHYVT8P+PPA/iLUP7O8P+M/Dur3uwv8AZ7HU4Z5No6ttRicDPWj4rp63/wAv+C/v
fcPhtbp/X6L7kUPDvw48P6FL4Weye8ZfC+nzWOnRyOhX96EDzPhQTKQmMggfO/HPGbY/CbSb
Hw1p+jWfiHxDDNpmpyanZagZoHuIJnDhtqvEYtpEjjBjP3ifvc10+m+MfCOp/wBo/wBm+KtD
vf7MUtf/AGfUIpPsgGcmXax2AbW+9jofSoF8e+BmkuY18aeHC9rai8uFGqQ5hgIUiVxu+VCH
Q7jx8y88ihu+r9fxvf7wStp8vwt+pJ4L8J6d4Wgvfss95e3uo3JutQv72QPPdykBdzFQFUBQ
FCoqqoAAUVv1y6/EX4fMlk6+OvC7LfuUsyNWgxcMG2kR/N85DEDAzzxWhe+KvC9j4gg8PXvi
TR7bWbkKYNPmvo0uZQ2cbYy25s4OMDsafYRsUVz3iHx14I8OX40/xD4x8O6PeFBILe+1OGCT
Yc4ba7A4ODz7Vq6Lqul63psOp6NqVnqVjNkxXNpOs0UmCQdrqSDggjg9RSWuo3oXKKyfEXib
w34chWbxD4g0nR4mxte/vI4FOenLkVXm8aeDodYtdGl8WaDHqd4qNa2bajEJ5w/3CibtzBu2
Bz2oWuwPTc3qK5m7+IXgG0u760uvHHhm3uNPz9til1WBXtsMEPmAtlPmZV5xyQOppbn4g+Ar
W3sbm58b+GYIdQUtZSSarAq3KhtpMZLYcBuOM88ULXYHpudLRXO+IPHngbw9qB07X/GfhzSL
0IHNvfanDBIFPQ7XYHB9arWfxM+HF7532P4geE7nyImmm8rWLd/LjXq7YfhRkZJ45oA6uisD
/hNfBv8Awjv/AAkn/CW6B/YnmeV/aP8AaMP2bfnG3zd23OeMZrVtNS0680qPVrTULS406SLz
ku4plaFo8Z3hwcFcc5zih6BuWqK5vQfH/gPX9STTNC8beGtVvpAWS2stVgmlYAZJCIxJwBk8
VcvfFXhex8QQeHr3xJo9trNyFMGnzX0aXMobONsZbc2cHGB2NAGxRWNc+LPCtrrkGhXPiXRo
NWuG2Q2Ml9EtxK3osZbcT7AVPofiDQddF0dE1vTdUFpKYbk2d0k3kyDqj7Sdrex5o6XDyNKi
uei8deCZdCn1+Lxj4efSLeYQT366nCbeKQ4wjSbtqt8y8E55HrVlPFPhh7bTLpPEejtBq0gi
02UXsZS8c9FhOcSH2XNAGxRXML8Q/h+9te3S+OfDDQWDKt5KNWgKWzM21RId2EJIIGcZIxUf
/CzPhx/Z/wDaP/CwPCf2LzfJ+0f2xb+X5mN2zdvxuxzjrijpcOtjq6KxNZ8X+E9FksotZ8Ua
Jpr34zZrd38URuRxzGGYb/vDpnqPWtugAryb4TTtd/Ef4lLLpeu2cGqX8M9pPeaPdW0c0aWs
ULFXljVSQ4IAzkgZAI5r1milyp3v1TX32/yHft3ufP2j6Brt38PPCvwjl0jU7fUtD1e2a/v2
spFshaWlwJVnjuGXy5GkVYwEUswZzuUBWI9PPg3xFn/krHjMf9uuk/8AyDXZUVV29927v1sl
+guv4fK7f6nkXxhe4sNc+G9u8HiTXG0zW0vL28g0We6IiFvNGZJDbQ+WGLOvyqAechcV23xQ
XUbnwXd6ZpMVw93qjR6erwoSYEmYJJKcfdCIztk9wK6eil9mz6u/5K33ILtSTXRW/N/myGwt
Lewsbexs4UhtreJYoY0GFRFACqB6AACpqKKbbbuxJJKyCiiikMKKKKACiiigAooooAKKKKAP
CfjnDNpXinxXrmq6XqN7pOpeBJ9NtLi20+a7S3nV5HdJBEreWrB423uAvyHJ4rnvDuia94x8
PXNx4SsdR06NvhlDoi3F1aS2S3N6RuRY/NVSyqu4eYuV/ecMea+gPGehR+J/CupeHptQvdPh
1G3a3mnszGJljbhwpkRlGVyuduQCcYOCDwZoQ8M+GbDQU1O+1KKxhWCGe8EXm+WowinykRTg
ADO3JxySeamMfdcX8vnz3/8AS3/S1pyfMpL+rctv/SV/T08MtvDPgrWvBF9fSeAfF1vqll4c
uoLqPxPNqEkNiqxkiKMXTvFLmSNWXytwUIGJVgoLfh9pOn+K9G+EFrovhq+t10Gz8/Vby70e
W3t/IksyksKvKircedI4J8suCFZiemfePFmjDxD4bv8ARG1G805L2EwyXFoIzKqNwwXzEdeR
kcqeCcYOCIvBHh+Pwr4V0/w7DqV9qMGnwrBBNeeV5vlqMIp8tEU7QAM7cnHJJ5rSMvecn5P5
rmf3a7devnm42iorzX3pL79Dyqxu4YviL8WZL/w74hmtLyC0NmT4dvJIrlreBkfy28ra5D7d
uD83VcgZrhfBVl4gtdP+ClzrWm+KWl0ifyZrKHw9erDpkK2skJab91lpHkZMu3yhR8oADu/1
RRUw913/AMP/AJLf/MqWsbev4pL9DwD4uandeIvhxr97ZeEvGEdzqeo6dDDZSaFcNcD7NcRy
SMUjVsIFDEPna2MKSeKyviDqnihfij4v8Q+EB48067k0Cxg0r7L4Ulmg1C6Vpn8qUzWzBEHm
IC2+PG5sklcD6UopJfnf71b+v1HfRr+tHf8Ar9D52v08SX/xP8U6peP418Ozf8IpZQznR9AN
xBd3UYmaaGOSW2mVwplUL5ZBbJwWxxkBdTX4dfBTT/7O8caTc6NIG1K4svDNzLPYBLSSJiUe
2kGS7hRlGyCSOOa+oKKa0+9P7m392onr9zX3pL79D5dGteMrvxD4T1Pxp4c8V6ibCDXoUu08
MXDSyW06olo88cMRWOVwjqUABUYLKobJh8FWXiC1sPgpc61pvilpdIn8mayi8PXqw6ZCtrJC
Wm/dZaR5GTLt8oUfIAA7v9UUU4Plt8vwbf43d/0FLVW9fxt/lp+Nzy/9pN7hvBel29pper6j
Kdf06dk0/Tp7tkjhuY5ZHYRIxACqevU8DJrlPFNprXiT4g/E2w0LTtctJ9W8IQWGm3txplzb
28s6C4LIJ3QIDiVBkkck46HHvdFRyppxfW/4x5S+Zppry/CXMfOtt4Z8Fa14Ivr6TwD4ut9U
svDl1BdR+J5tQkhsVWMkRRi6d4pcyRqy+VuChAxKsFBzNGt7LWPAfwxk0DwxrcTeGtKe61K6
XQblAY5LJkkhizGPtLTSyKf3W8Hazk9M/RPizRh4h8N3+iNqN5pyXsJhkuLQRmVUbhgvmI68
jI5U8E4wcEReCPD8fhXwrp/h2HUr7UYNPhWCCa88rzfLUYRT5aIp2gAZ25OOSTzTkudSv1t/
7d/nt16+cx9zlt0v+Kiv03PnDwVZeILWw+ClzrWm+KWl0ifyZrKLw9erDpkK2skJab91lpHk
ZMu3yhR8gADu+1rWi61c+APiD8NtX8M6xeeI9Y1i6vNKv49OkktLkzSB7ec3Sr5cRiCqCJGU
qIwFDZAr6OoqpPmbb63v87PT/wABWoorlSt0t+F//kmeDfEXxRYazpHizRrGz8R6xqFh4bvd
BS5s/Dt/cJdX0i4lj8yOJkG1oo+ScZc84Ga674G+PNL8RaNZeHrLR9esn0vS7dPtF9pr29vc
MiLHMkLNgs0Ug2OCBhumRzXo9vBBbIY7eGOFGdnKxqFBZiWZuO5JJJ7kk1S0zRNM03UL6/sr
dop75g8/712TIyflQkqmSzMQoG5mLHJJNEW1e/X89X+cn+QNaJLpt+H6JficZ8X10uOOSe40
3xEmoyadLbWupaTo8moNsYgyWxWNJGjD7V3MQmR92RWGR4Nd2/i+TwRDpN14B1jwvc6dcaJK
ul6F4dluI76KE27PNPdFJXdogNqxrIJF2EMZP4fr2ilD3Xdd0/ud/wA/899Ry97fzX32X5L+
loeIfGHwjrQ0Tx54v8OarKYvFGgR2s+mDw5PdX0jJDIkaRbXDR7vNAYPC23knbjjkPiNJ4g1
fwTNoll4X8Q2Im8DR28FzZ+F5ZbzUbgLIrWU0kkLfZ4kK7tjBGYuGRx0b6eoqXFNNd/8pL/2
7/gFKTTUuq/+1/8AkTw/4i3Kv4T+G17aaB4hlkXX7DUL8QeH7x50SBNkskyLEXUj5QN4DMB8
uQKytfivrj4v+OJLDTfEWmaFd+HbdLi4tfDt55l86Gd5IYHEW0M3nLucZf7wTDfOn0LRVVP3
nNfq2/vViafuJJdEl9zufMei6RfxeEfhJqet+HfG0mkaRpEul6nbaZHf2d/p904iAnMUJjne
MBJFJUMMNkA8V7d8MdK0Tw94OaLQdF1LSdKM81zDBePcTXLhjuaRklLSqztubYfm5GQGJUdd
RVSk22+9/wAXf89vLToiYxSSXa34afl/WrPln4c2munVPDWzQvFd7cr4yvb06drGgXFpZ6Za
yyzsbtJzFF+88t+EkklBLkBA2CuxrWi61c+APiD8NtX8M6xeeI9Y1i6vNKv49OkktLkzSB7e
c3Sr5cRiCqCJGUqIwFDZAr6OoqEklbyt/wCk/j7q19fK1tty5vO//pX4e8/6vfwf4kaeVuNN
0zR/DGu6jri67ZXV7azaRN9g1GVHjH22W8jG1SiJuUNNgYw8THAEMtvq6fELWPEHh/Rtdi0v
XJLjTPERl0u5hkSOEeZFdwoUDyEx+fEDGDlmiABOBXv1FP8A4P4pLb0X+VrKytpb0/C/6u/5
3u7/AC78JbXXvDmg/DXWb3wv4jOkaDJqtlqNiNFuBc2UtxLuhuVtzH5kiBDtLRhtodh/eFbM
2hy6f4e8XXFn4Kvb258Ua9LN4UtJdHlzpzTRRwyXkhKZswWLyHf5bYXoCSB9E0U73d36fJtN
/itH0XyD/h/wa+7Xbr958q+E7XxJaeJNev8AxV4aufEnh+TxTJLqVmPBd5C1wk1qkIvo45N/
mxqwdTEqswDu+SCoFKPTdeX4ZwyhPiGo/wCE4+2HQP8AhGH8pLf+0ftHnEfZPPx5fz8SEbvl
x/DX1vRSi2nF9Vb8OX/L8fSxJXTXR3/Hm/z/AA9b+H363OneL/iLZ+J/C+t6zp/i22hfSp7X
SZrqOWIW4i+yS7E/cMHLMPN2L87MWBzXpHwk0XVfDvww8NaFrk/n6nYaZBBctu3YdUAK5746
Z74rqKKForLy/C9vz17g9Wn6/ja/5adgooooA87/AGk9OttS+Bni9blroCDSbmdBBdSQ5ZYm
IDbGG9fVGyp7g0vjPSvFGu/BCPRPCDadHql/ptvB5l/PJFCsTIvmZMYL/Mm5RtwRuzkYzW78
UPDmoeL/AALqvhjT9VtdLbU7d7Wa4ns2uQsTqVbagkj+bB4JJA9DUa6L4wtvCOk6Zp/ijSbf
VbEqs10+jPJbXMSqyhDD9oDr1Q5EvVPQlanlvGafXl/Dmv8Amir2cWul/wBLfkcL+yvp+gaN
4e1vRLDwE3gjXLG+WPWtON692rSmNSkscrsxMbKcgA4B3DnqfZKxPCmhy6Ql5dX95Hf6tqMw
nvrqODyUdggRVRNzFEVVAClmPUkkkmtutJS5nd+X5GcVbYKKKKkoKKKKACiiigAooooAKKKK
ACiiigDhPGPj+58PfEHSfCkOhLqbanYzXMH2e7xcmSNlXZ5TIE2ncDvMgwFckALk5ui/FS41
Lw1pE6eHEk8Q61fXlnp2mW9/vhlFtI6SXBnaNSsACbi/llsMoVWJAO/P4MMnjvWPGK6kq6hd
6NHpWnsbbJsFDSO7A7vn3OyEjA/1YGa5bQ/hRrPh+y8Lz6J4us01rQdOm037Td6OZraaCUoz
YhWZGWTdGrb/ADGyS+QQQFUdtf61dv0T9dNVq5b6f1or/je3p2Zr6L471vU9I8RxR+G7BPEe
g6lHp81idVY2sruImRkufI3YKyjgxAgjBAHNY03xevtP8Bal4o1nwxZW/wBh8Q/2I3k60hte
JUia4aeaOLEauzKcIx+XJwNxXovCfgKTw3IkFrrAurKa6k1HU3urYm8v75znznlV1RUHygRi
LjYuDgYOb4U+Gd/pWh+GNK1PxQNUj0TVpdTlb7B5X2qRll2/8tCVIklMpJLZbptXADW6v5X/
AAu19z081s9Ens/n+Tsvy1/Naktr8XfDFxbeLNXguba88PeHfs6f2nYXK3K3k8iBjDEEGCwL
RqMMcs+OMGrOgeONbl8cWXhbxL4Wg0abU9Om1DTzDqX2p9kTorxzqI1EUgEiH5WkTO4BjgZy
rr4T3F3pfiW2ufFLvcar4gTXbOQWK7LSaJ0eJZF3ZnA8tEYFlBVFChDljft/AeujWbnxRdeK
LK68T3UC2L3baWy21rZBizQ20In3Rux2sZHkkO5RxjChLo32/wDbf0k/uXXYH1S/rX9V+L6W
uVdB8e+NNT8S3Xh9/BugxXiaMuqQsniGWSIh5dkaSH7IDGWCyMCA3C9OeM/UfjLcW3wo0bx/
a+Dri+hvba5nvbSLUIkeyEEchZizhQ6B49hYYPzLhWJCnQuF0f4d+PtQ8Q654pCW/iNYLHS9
LWxZpN1vCdsSuCxkJxIVUKpLSkfOSgGd4V+E1xF4ATRdR1V0efUFunikt1b7PafbPtRs12sA
Cx+V5ATnHGQq4drqy+/tq/0av5LTV6u9ndr5fL/NO3m+yNfQfitpfiDWLjT/AA8mn64tnoa6
lezabqsU6Qzs+1bXcPk3Ha5LFhgKCRgil8LfEqbW9N8CzPoK2134sWefyBeFxbW0UbP54byw
XVv3OAQn+tHpgu1j4d6jf61451KPxU1t/wAJRpaadBGtirfYgsTIGLFsyYLuwUeWBvbO44K5
2gfCe+sPFOl63eeJ7e4S00R9FltrfTDCggO3asBMrGEAIuc72JLEMuQFL36f17zt/wCkr013
Fa3X+vd1/wDSn+GxKnxXN54k0W00fRLe90rV702trOdQK3lxGpYSXcVssbbrVSv+td0z1AIK
F/Tq8z+Enwtn8AQ21jb6xpf9n2gwE03Q0sZ77CsqG9lDt57KrcFRHluWz0r0ym7JWQtW7hRR
RSGFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFA
HL/FTxXc+CfAmqeJ7bQLrXDp8DzvbQTxw4VVLFmZyMKMc7Qzc8KaPFPjOy8OfDefxrqEaJBF
ZJcCF51QM7hQkfmNhVy7Ku44Azk4FYv7SGo6fp3wM8YNqF9a2az6Rc28JnlWMSSvEwVFyeWJ
6AcmmT618Nb34VeHrjxfqHhu98O3kcEMU1+8U1k8yxtwzNmMEFHGWPDDH3sCp1cZ26cv483+
SK0Tj87/ACt/wTW+FviLxb4m0ebUPFfgqHwqxdfskcesw6gLmIqD5geIBQOeOTnr6Z6+vL/2
ffDmmeG7PxDb+FLqSXwXPqKzaEhmaaNVMSecYXYktCZN205IJ3EEg5PqFaStfTy/IzjfqFFF
FSUFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUV4p8Srnw0PjQtj8VotK/4Q640NRo76wE+wC9EjmfJ
k+RZ/LKbScHaGCnk58p8SWmmweGvhdY+MtQ8NwXS6/fixuPFlstzt0gLcCD7Qkrxs0ZHlYDO
vJj7jFKLuk+/+dvv6ryu+g5K1/L/ACv93T1sup9g0V806B4J0zx58BLiHRNDtLy88N69d3Xh
6W4KzWV68c28iAFVC2kp3RiPlVAHzOV3V0cGreB9U8M6x8UPF+jWekw+KbaLRrVdSsQWaNUb
CS/Kcbpd4y2ARHF/siiTtFtb/wCa0+belt0EVdpfL7nr8ktb7dPM9zor5g0yL4S+FvjRqdjN
eeF/DS2ngaK3uZ7U29pPbXTSSLKVIwVuPLZc4+bBXOeK8j1fT/Bekadr9rr1j4P0+f8A4QJz
o9pNawR6hHI0+bY3HPzX7QlHZlVDhumBmm7J6ef4c358unqKHvfh+PL+XNr/AME++6K+cNJn
+E2p/HTwONFm8E3sVt4VvY5fsjWsixOnk7VO3O0qnnYB6Lv7ZrypB4Jn+EduS3guz0S28ffI
P9Hee9U35+/niOBbY9DksoHKouJHb3ku/wD8ny/8H+rkp3jzf18PN/wD7kor49/aYi8Ialq3
iXWNGuvD1/Z29nY2d/eagIriK1mWYCKy09gR5UvliaSZQWG3b8oySPrfRf7M/sez/sX7J/Zn
kJ9j+ybfI8naNnl7fl2bcYxxjGKErxv5/wBff0G3aVi3RRRSGFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABR
RRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUVgeL/DXhrXoln8V2Vpq
OnWcbubbUFWS0TuZXRxtLKAcM2doLYxk5434WeBoJvhrb6H4jiuL3Q01C5n0zS74l0WwMjfZ
YZlfJdVjKsEfO35QRlBgWt/6/ruvmD0t/X9dvmeo0V5z8EtCTRJfFR0c+R4TutWMuhWSf6qF
PLXz2hH8MTzeYVUYXA3KMMM+jUdE+6X4oO4UUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUVwnj
Hx/c+HviDpPhSHQl1NtTsZrmD7Pd4uTJGyrs8pkCbTuB3mQYCuSAFyc3Rfipcal4a0idPDiS
eIdavryz07TLe/3wyi2kdJLgztGpWABNxfyy2GUKrEgEWquv61sD03/rS/5HbeKbLX7+0S30
LWLLSi5K3Es9i1w5jIx+6IlQI46hmDgf3TV7SrC10vS7XTLGIQ2tpCkMMYOdqKAAPyFefWfx
Wjg07Vo9d0J4Nd07Wo9FXTNOuRdC8uZUSSJYZXWIHKPk7wmwKxPAydKz8VeMn0vWvtnguytd
XsJ7eK2gOqS/ZLvzdn3bhrZTld2DtjdcjG7Odotrryf+X4Nel/MHul6/19638juKK830L4nz
TeGL/Vdb0BLe8h1yTRLGy0y9+1nUbhCFxE8kcQ+8JASwAURszEAHFCz+LxbT9VGpeH7e6vId
Rh0rT4NE1A30Op3UikmGOZ4ol3R4PmE5VADlsggHp5fja35r713DrZ+f4Xv+T120Z6bqOm2O
om2N7axzm0nW5tyw5ilXIDqexwSPoSOhq1Xgmk+N9Z+Heq+N9J1HwvBHp+iaBDrlrpWnav8A
aIbYM8ivGks0cXlx/KGEYUhArCMHISu68L/FLSPEuvy6ZoP2LWY7TRF1K/n0rUI7sQTMxVbU
bBh3O1znI+6OPmFCtbT1/O//AKS/uXkHXX+tv/kl9/qeg0V5B4J+Ml94i8UWuit4e0jfJp1x
f3Vtp+uteX+niIL+5uLcW6iOYs4TyzJkEMO1S/Dz4u33ivxpp3hxtD0KB7qymvLqK019rq80
wRlR5d1CLdRFKWcKUMhIIbrjlpXdl/W/+TE3ZX/rp/mj1qiuO1jxrNpnxJg8LTabbf2e2iz6
tc6ibxg1skTqpDReXtwSwwfMzw3HAzQg+JSy+CfDWsDR8ax4ktftNjphuwFSPZ5jSzTFR5cS
IVLvtJG4AK7FQ030v/W7X6P7ira2/rZP8mvvPQKK8gg+Ml81h4fvG8LWlxHrGs3Glxmx1R5l
n8tC6zWrNAgnjcqUDMYxu24JU7hHY/Gu7ntraR/CUYY+JP7Du3i1TfDEfOMe9H8oeYwCu5TC
gIhJcbkDPrb+un+aE9Ff+uv+T+49joryXwh8Zl8Z+JrS18I6Hbavoc928Et7DqJa4to0Df6R
LCsTRwxsVwiyzJK45EZxirY+LD3niLRrTRdDtr7TNXvTa2kzaiUu7hFLB7uK2WJt1opXmV3T
PUAgoXF08/6/r59mD0v5Hp9FeMR/GjXv+EOvPFc3gFE0vTdVOn30y6s2JR9pFvvtN0Cmfkkk
MIl6AMzbgkviL403mjz+Joz4WtLhNA1iDT5Z11YpEySmIKxLQgiTMo/dgMPkky4CgsLW1uv/
AAP8194PS/l/wf8AJnsVFeUan8XL+107xvep4TRF8MWltdxJd6g0LXazBmEbAQt5UpVVKp8+
fMQMUO4L3fhDxTofiiyaTStX0m+ubdUF9BY38dz9klI5jcoeCCGHIGcHigHoblFFFABRRRQA
UUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFV9SvbfTrCe+u3ZIIELuVQu2B6KoJY+gAJ
J4AzXLaD4/tNQ8XL4V1TQNc8O6rPaG8so9TSHbexK2HMTwyyLuX5SyMVcBgduM4Fq7A9Fco/
GDwb4y8Z29lZ+G/HsPhW0glWadf7FW9a4dTlQ2+QLsHB2FTkjk44rH1L4efEu++H9z4em+ML
vqt7cF7vV30CMMYMKFhihSVUjHB3HktuPSts/E60k+Iv/CGWPhHxhqG2f7PNrNrpgbS4JAu5
lecuACvQ4Bw3HJrvKSScfJ/8D+vNeQ22pea/r+vPzOJ+F3hTxf4aju/+Eu8fyeLZHWOK0C6V
Fp8VrGuflEcRKknI+Y8gACu2rivGnxFsvCy3l1c+HfEN9pOnFRqWqWVvG8FkCRuLK0iyyBAw
ZjEkgUZzyCBZ8R+ObPTLi2tNL0fVvE17PZm/FtpAhZltuglLSyRphjwqhizc7VIViG5X1f8A
XX8tb+rEo20/rt/kreiOsorL8Ka/pXinw9Z6/ol0LqwvI98Um0qeuCpB5VgQQQeQQQa1KbTT
sxJ31CiiikMKKKKACiiigAooooAKKKKAORn8GGTx3rHjFdSVdQu9Gj0rT2Ntk2ChpHdgd3z7
nZCRgf6sDNctofwo1nw/ZeF59E8XWaa1oOnTab9pu9HM1tNBKUZsQrMjLJujVt/mNkl8gggL
6vXG/ELx8vg3UdHspvCuv6t/a9ytnaTaebXYbhgxETedPGVJVGOSNvvniktGkv63/O79bjet
2/6tb8rL0tcwbj4Rpa2OkT6B4hlt9f07Wpdak1LUbVbsX1zKjRymaJWjBBRtq7CmwKuOnPU6
foXiNbu1bVvEttqNsrG4uYxp7RM9x/D5bCUiOFeCI2V2yATIec4V98T7rT/EGi6FqHw28Y2t
7rUskVkGk011cxpvckpeHaFUE89egyeK9Ep9P67Lbt0t26EvfX+tX9+tzx25+Cct54D0HQNS
8Q6fq19oupyahFNqOiLcWdwZN4kWa1Mnz7vMZi3mZDnK7RhRvX/w71Wa20G8t/E1tFruh3rX
VnK+lA2EStAYGgjtVkUpEEPyjzSwPJZuleiUUd/v/r7v6uxvXf0++/8AmebN8K1uNP1J9R1w
3uta3qFpda1qD2gUTw28iOtrFGG/cxYTaPmcjcxJYnNP1nwB4ol8V+Jtf0Px1HpL69DbWuDp
ImktYYkZTscyj95uZmRsbVLvuSQlSvo1FFtLf1/Wn9XYHkB+DusaRrUlz4H8aw+G7FtLi0tY
jpP2meOJTK0jrM0wHmvJKZC5Qncqk7huDbXgv4Xw+EvHA1nR9WEOkR6VFp0Omi1zJhGkdneZ
nO4vJK0jEKrFgpLY3BvRaKadtf61v/m/vE1f+u1v8kch8Vfh/oXxA8L3ulanp2lPfSWk1vZX
95p0d09i0i4MkYbBBHB+Vl5A54rmfFPwibWpvC2oSahoN3qOg2clnt1fw+t7Yyo5UjZB5qGI
oUUIwkLBRhi5yT6rRSWmq/rf/Njeu/8AW3+SOJXwHPJ4s0DxFqHiG41K40SzvI4PtNuuWuLl
l3TZUgBVVSioBwp65689B8G0t9B8HaNB4h8uDQpbi41BxYgvqU08bJLLkuRGx8yTkhyA+Acg
Gt7xX8RG0DxrYeE18FeJtUvdRillspbNrIQzrEqmTBluUKld65DAZ7ZqLTviTNc+O7TwZdeA
fFenalc2rXu64ewaKK3DhDIzR3T8BiBgAtzwCKSSkrd/823+N7+nlo7uOv8AXb+vN92ZvhP4
VXenz6CNf8R22qWvhzS5dM0pLPTDZyiKSNY2M0nmv5jbFAGwRrnLYJxjmk8N2vwI+HN/qlx4
m0G1sNMtJPskdnpEWnT6pOsUggS7l3t9pkAPG1UJYFiG6V7rRRNOSavv/wAF/qwhaLWmi/r9
Dx34VfD66u/A3g+313xZpmv6BpMMN3ZWumWflQ3M4G5ZJ5fOlE+xyWXZ5alvmIbCga1t8JbY
afY2V9qy3ka+KZvEmpbrQAX8zNI0cZG8hVQtF13Z8ocDPHplFXKV5cy01v8Ain+i+5diFH3e
V6/8M1+r+88t1b4SzarpHjLT7/xHDcp4j1eLVI0l00NFCYmjZIpVL5nTESKRuQFRgBSSa6Hw
T4LuNH8R6j4n1rVoNS1m9tYbEfY7L7HaW1tDuKRxRb3YfM7ElnbrgbQMV2NFTH3dv60t+Wno
U9d/61v+eoUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAyaWKCF5ppEiijU
s7uwCqoGSST0FeV+GfGnw/8AGvxIsNbtPFWh3t1aRT2GiWNveRy3L+Zhp7ho1JZARCFXIGFD
MfvgD03VtN07V9Om03VrC11CxnXbNbXUKyxSDOcMrAgjjvWNoHgHwL4f1FdS0HwX4b0m9VSi
3FlpcMEoU9QGRQcGhaSuD+GyPNP+EF0/wh8SvDniv4b65eqviS/c6xph1F7i01SJo5JHvPmL
EOpKHep28qoA3YbvDqPxTzx4N8GY/wCxruf/AJX1seHfCPhTw5c3Fz4e8MaLo89yAJ5bGwig
aUZz8xRQW5JPNbVC0il/S8vQHrJv+vX1PLPif408NPpw+H/irxJ4c8P6nrFiV1ZZtWjWO0tn
G2QI8oQu7AlU+UHkuRhcHO8TeZ4X1y1+K3hK88Oz6BdaFDpslpqV3LaCREZntjbOkMrOzb2U
R7CW+Xbkmu61T4bfDrVNQn1HU/APhW+vbhy81xcaPbySSMerMzIST7mtUeGfDg1ez1geH9J/
tKxg+z2l59jj863iwR5cb43KuGYbQQOT60kuuz/4DX5O3zb8hvtuv+Gf5q/ySOX+AOhaz4f+
F+n23iC3S11S6nudQubVD8ts1xO83lD/AHQ4H1zXe0UVTab0JXmFFFFIYUUUUAFFFFABRRRQ
AUUUUAebfEHxD4os/iBZaXp+k3E1jFpFzqFikVwIv7Y1CMHbZFyQI1VSZCG+/jjIRgeQ1y9n
1Hwp8INTvtQkvNQv/F9tc3bSBlMc7Q3HmxKjHMYjbMezts55yT7nc21tc+V9ot4pvKkEsfmI
G2OOjDPQjJ5rB1vwD4F1y7+1634L8N6ncZJ8280uGZ+Tk8spPJ5ojo15NP7nf8dF8kEtU13T
X3q34b/NnK/E1lX40fCncwGbvUgMnqfsbV59rut6xq3w+8f+NE8S6zpfjHwzrFzDaWUOoSpD
AkUoFtA9pkRSiZCPmdGZjJweFA9u1fwP4K1jUodT1fwf4f1C+gVUiubrTYZZY1U5UK7KSAD0
APFWLrwr4XuvEUPiO58N6PPrUAAi1GSxja5jABA2yldwwCeh70ra3/parX10/H73f9Pnvp6a
/h93kU8uoeNNd8c2Wr+NtT8Ha7oAtZdPW2vXihsbfyIpWuXgV1W5RpDIrebuUBQBjJzZ+Li2
Op6T4p1/TfFWsLcaX4Xupc6b4hvLVIbyJTtLQxSqiuCDlWGc8MDXqur+FvDOsarZ6tq/h3SN
Q1GxINpd3VlHLNbkNuBR2BK4bngjnmoL3wV4NvYr+K98JaDcx6lMs98s2nROLqVc7XlBX52G
TgtkjNKS5lZab/fZq/439V9xF8r112/NO34W9G/O/iPl+I/EniPQ/AcHjufQIv8AhFLTULE3
dzfS3OoTy+YZ5BNFeQySNHhfkdpFAOdoAruX0Ya9beC9O1DxjrWsXkNvPLd3+l6hc6Wl/bpG
U81kt5lHMrQlWBIPJU7Sa7G98CeCL7SLPR73wb4dudNsSxs7ObTIXhty3J8tCu1M98AVnXnw
s+Huoa/qOuax4R0XWL6/MW+TUbGK48pY41jVIw6nYuFzgdST7AVU9/mS0u2/zt917fL0tEU0
lfokvyv99r+rPAPhXL4ovL/4by6ZrGs6/e6r4e1C91C31XxnqEEEsiTpGrnb5oBUMyhQgB6k
5UGp/tGpR/s+wa5d+IfFY1EeNfssjWniW/mkeH+0DAYI38wO6+UCo4BJAbAbJr3Tw/8ACT4b
aFqd3qWm+CfD8VzcTmdX/s2HNuTGsZWI7MohCk7Rxlm9auf8Kz+HH9n/ANnf8K/8J/YvN877
P/Y9v5fmY279uzG7HGeuKbez+f8A5NzW+7T/AIGhT1v/AF9lr89f6ueOzap4v0bxn8UNXim1
VL/TPCkOoaXo8mr3F5FZyOs4+eNpGieUiJGIAKgkhS3Lv1fwg0rV4NZ0nxGfitB4i0zWrB2W
xihupVumGCZw015OIShO1hGqJlgpAO0D0fT/AAh4T07XH13T/C+iWerSJse+gsIo7hlwBgyB
dxGABjPYU/w/4V8L+Hrm6udA8N6PpE92QbmSxsY4GmIJI3lFBbkk8+poi7fd/n/mvu9LKSv/
AF5L/J/f9/FeOWX/AIaF+Gq7hu+waycZ5x5cFF0yj9qWxUsAx8GT4GeT/pkddbqXgjwXqWur
r2o+EPD97qysjrfXGmwyXAZMbCJGUtlcDBzxgYqLUfh/4D1LVptX1HwT4avNRnz513PpUEk0
mV2nc5Usfl45PTipjpy+XN+N/wD5L8PPRvVNd7fg0/0PnzwpHr+pfFnQdIuPFnim+0m61LWY
DrcXiG8hGpSQpvyloHMMUcMjGNSuVcxklMcHv/AfhmG4+LvjnS5PEHjBrTRZNNaxik8T38ix
iSEvICHmIcMRzuzjPy7Tgj0j/hBfBP2vTrv/AIQ7w99o0tEj0+X+zId9oqMWVYjtygBJIC4w
STT7XwV4NtNYutZtfCWgwandiQXN5Hp0SzzCT7+9wu5t3fJ5701okuyt/k/6/EHq2+7/AD/r
/hjxD4O+NtV8OCwtdZt7zVtM8SeKb7RrTUp/E9ze3UZjmmWIfZ5gQkYVdpeOQnGGYZxXR6B4
s8WpPp8dvbXuqRQeJJdHsZWkz/a+mjd5lwctw8GzmZuJNnBJlGPRtC8AeA9BvxqGh+CfDel3
gRkFxZ6XBDJtYYI3KoOCOorctrCxtvI+zWVtD9nh8iHy4lXy4uPkXA4X5V4HHA9KcdLX1tb8
Lf5Nekn21Utb20vf8b/5r5pd9LFFFFIYUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFF
FABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQA
UUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFF
FABRRRQAUUUUAf/Z</binary>
 <binary id="ru_table_3.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQAAAQABAAD/2wBDAAUDBAQEAwUEBAQFBQUGBwwIBwcHBw8LCwkMEQ8S
EhEPERETFhwXExQaFRERGCEYGh0dHx8fExciJCIeJBweHx7/2wBDAQUFBQcGBw4ICA4eFBEU
Hh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh7/wAAR
CADSAqIDASIAAhEBAxEB/8QAHwAAAQUBAQEBAQEAAAAAAAAAAAECAwQFBgcICQoL/8QAtRAA
AgEDAwIEAwUFBAQAAAF9AQIDAAQRBRIhMUEGE1FhByJxFDKBkaEII0KxwRVS0fAkM2JyggkK
FhcYGRolJicoKSo0NTY3ODk6Q0RFRkdISUpTVFVWV1hZWmNkZWZnaGlqc3R1dnd4eXqDhIWG
h4iJipKTlJWWl5iZmqKjpKWmp6ipqrKztLW2t7i5usLDxMXGx8jJytLT1NXW19jZ2uHi4+Tl
5ufo6erx8vP09fb3+Pn6/8QAHwEAAwEBAQEBAQEBAQAAAAAAAAECAwQFBgcICQoL/8QAtREA
AgECBAQDBAcFBAQAAQJ3AAECAxEEBSExBhJBUQdhcRMiMoEIFEKRobHBCSMzUvAVYnLRChYk
NOEl8RcYGRomJygpKjU2Nzg5OkNERUZHSElKU1RVVldYWVpjZGVmZ2hpanN0dXZ3eHl6goOE
hYaHiImKkpOUlZaXmJmaoqOkpaanqKmqsrO0tba3uLm6wsPExcbHyMnK0tPU1dbX2Nna4uPk
5ebn6Onq8vP09fb3+Pn6/9oADAMBAAIRAxEAPwD7LooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiig
AooooAKKKKACo7mZLe3lnkEhSNC7CONnYgDPCqCWPsASe1SUUMDzrSPjV8P9XvL6y0m58Q6h
dafJ5V7Da+F9Tle2fJG2RVtyUbKsMHB4PpXZeFtf0vxNokOs6NPLNZTM6K0tvJA4ZHZHVkkV
XUhlYEEDpXgX7Jf/ACWP44/9jH/7Wua6L4g+LvEkvx3sfhj4e1WbwtYDQrjWrq/tbOCSW4lL
OAo85HQIGG5jt3E5GR1qXJKEZPqk/wDyXmf4D5W5SS6O342/No9uorwn4XeOPFnxO+FXgrWD
r134e1O+1G4tb+bTLe3b7RHDFMfMAnjkVAWjjzgYySO4xo/sgeLPFXjf4WTeIfF2uy6tfSan
NAjNbQwrFHHtAAESLnJySTmtOV80o9lf5P8A4cnm0T76fPX/ACPZaK+YPix8RPiLonx58TeG
dF1zXJ9JtPC8urQWlla6aTbSiPh2adAWiU/MQGZyegI4qTwt8SPHN98Evh/rV/42T+1fEmpT
RXOy3t11K5AkZI4bKPyGgzlRuaZQo3cyJkEZqS5eb0/FtfmmVJcrs/P8En+TPpuivlHS/iN8
Z/FX7LNt4w8NX2oXPiu01p7Wc6dpUE8tzbhsFmhMbAsu4f6sL0yeMmt34c/EPxlqnx18b+H5
/FuoNoWiaCL6yi17TYLECUxxHfcYgjlSMM7N/CcYPIq2rNrsr/clL8mJ/wBffy/mfSNFfMHw
g+LnjDUPjFoui634mj1TQNT8PT6jcXMlvDFa+ZHJKGltXEUUogHllf3654Y5YbXNn4/+N/Gn
h7w3e+KvB/xHvjbTeIrSxs447XT57T7NPbJNuRjblm5fhi54x160Wd0u/wD8ly/mK618v8r/
AJH0tRXzL+0l8S/HHgy/1y38PeMITLo2lWlzFa2VvBLMpaaOOSW/EsJQK28BFhdXyynYVyy/
RHha/m1XwxpWqXCxrNeWUM8ixghQzoGIGSTjJ9aUfei5LZO35/5DejSf9bP9UaVFFFABRRRQ
AUUUUAFcz4v8eeGvCl/b2GsT6h9quLeW6jis9KurxvJjKh5GEEb7VUuuS2ByK6asXxpBB/wi
+tXXkx+eNMuIxLtG/bsJ2564zzis6knCLl2v+X+ZdOKlJR72/M5jwr8Z/h34ok09dD1bULqL
Ubo2dncnRb2O3lnCljGJnhEe7CscFu1eg186fsJC3H7OMc9zbLcLb6pdTqpQMQy7SCuf4vQ1
W+BfxE+LfxCvdI8UwWF9ceHdQ1C7ttUiYafHaadCMCFrc7vtLyoQN3mBlYMcL0NbyilLkW9k
/vtb8b+XexjGV48z2u191/0R9KUV8g/D74zeNdRtvEXh7XvHV3Yapd61caToOtXunWotI5oh
+6hJigIWR3dC7SJs8sNsw3TrtV8W/Er4e/FnRNE8feM7zUtH8R6NIlm1jp9qixaqEAMSN5G5
xvP7vcOsiBg2GzmndJrrt56Xt6/q13Rb0bT6b/fa/p/k+x9IUV88+Mdd+Inh743fDLwI3xA1
OW21u0lbVpBY2O6WWMMxKH7P8oJ+XgfdA6HJPmF18W/ixD8HJPFY+IF8dQHjc6EudNsNn2YR
lskeR9/I69PaqiuZq3V2/wDJlH82vkEny79r/g5fkmfatY3jDxRoPhHSk1XxHqC6fYNcR25u
ZI3McbyNtUyMoIjXOAXbCjIyRXzf8W/iX4/8LfG7X/CeneKtdurK38LvqFha2+n2LuboR/ed
2gwsagNK2SPukDOVQ4eqfFn4j2XwW+F3i+48ealHc+IdYlttWki0yzc+QJSv7tBbk7lVDjAJ
JY5B4Ale8k1tdL721+g5e67Pz/BX/Jn1P4O8Y+GfGMV9P4X1eDVrexuPs01xbhmh8wKGISTG
2ThhyhI561vV4H+zD448a+MfH3xEtPFOq6k1pol6lvY6dd21rHJbq7yH940MYJcBAPvEDJ6n
Br3yqa0T7pP70TfVrs2gooopDCiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKK
ACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiqms2095pdxbWupXWmzOmE
urZY2liPqolR0z/vKRXzN8E/FvxI8bfAvxT461X4l65DqWkSXq28VtYaasLCGBZF3BrVmOSe
cMOPSpckuZ/yq79ClFu1urt/X3H1JRXh/wCz/wDEW5P7P9p8Sfib4ymuPtjyCR57aFEiKTyR
KkSQRK7s2B8p3knpjpXdN8VfAq+GdX8RPq9wljosgi1RH025W5smPTzbcx+cg75KAYyc4Bq5
rkbT6ERfMrr+v6sdtRXE2/xW8BzWvh66XWpEh8RyrFpby2FxGJmdise7dGPLDlW2F9ofaSuQ
DS2HxV8A3/iJNBtfECvdyXj2MUhtZltprlAC0MdwUELyDI+RXJ7Yos72/r+tUF1a/wDX9aM7
WiuM8a/E/wAG+Dbi7h8RXeqWgsoY57mdNEvZ4Io3JCM0scTRgEgj73UEdaj1P4r+A9N0fStV
utXuBBq1q17ZJHpt1LPJbqu5pjCkZkSMLyXZQuO9K+lyrO9v6/rU7eiuI1b4r+A9M1/R9CuN
Ynmv9agW40xLTTrm6S8jYZDxyRRsjDHJweBycCskfHr4WHwtceKR4gvP7FtrsWU14dFvvLSc
gkIf3PXjnsCQDyRk/r8bfnp6i/r9fy1PTaK4nRPit4G1jxVL4XstUvBq8NoL2a3uNKu7fyYC
gcSSNJEqou1hyxHJA68Va8G/Ebwb4w1B7Dw/rBurlYPtKJJazQefDvKebCZEUTR7gRvj3KDj
nkZdhXVr/wBf1qdZRRRSGFFFFABUdzClxbywSGQJIhRjHIyMARjhlIKn3BBHapKKHqBxPgn4
VeCPBniC917w5p+oWmo37Fr2WTWLycXTHJ3SrJKyyNlmIZgSCSQea0fGXgTwv4uubW71ywme
7tUkihurW9ntJ1jcYePzIHRyjDqpJB9K6Wih6qzBaO6OAb4T+Gzq1rPBcaxp2mWGmJp+n6Zp
Wq3WnwWw8xnkf/R5ELM+UBz18sE5PS98MPh14f8AhxBqVh4WFzbaVezrcJYyXEkyW8mwK5Rn
Zmw2ATk9c9sAdNrOo2ej6ReatqEwhs7KB7i4kPRI0Usx/AA15X4Y+LVnZ/DuP4ofEDVW0jQd
bnA0u0h06WZbOHc4jMrxI7GSQAEk4QfKqjOSwpb6+vzf6sOXbT+kv0X5nS638I/AWteKb/xR
qOl38mr6hatZ3VwmsXkXmQMuxotqShQhH8IAGeevNVB8EfhmujaNpCaBcpaaHcSXOlhdWvBJ
aSSEFzHIJd6glQducZ5xkmtHw98UfBWv+MD4Q0zUL99cW2W6e0m0i7gMcTKGDu0kSqoIZfvE
ckDrxXaUWsl/XX/O/wAwvd/11X+X4HN/D7wL4X8A6VNpXhPTpNPsZpjO0Bu5pkDnqVEjttz6
LgVmn4U+BD4o1rxM+kXEmqa5bSWmpyyaldOtzC67WjaMyFNu0AAADbgbcYFO0n4peBtT1u20
i21edLm7nlt7R7nTrm3gupYmKyJDNJGscrAgjCMScHGaj+NGva34Q8IS+M9IkSe30X/SNR06
SMFbu1yBJtb7ySKuWU529QynIKqTVuZ7bX8v8rfgOKd+Vb/r/nf8TN0j4E/C3Sbq1ubDw7cx
y2trJZw7tXvHC28gYPDtaUgxne3ykEZYnGas6j8F/hvqPhHTvCd3oM8mjabP9otbcandKVkC
7VZnEodyqgKu4naoAXAGK7TQdUstc0Sx1nTZhNZX9vHc28mMbo3UMp/IirtVJNNp/wBa3/Ml
NNJr+v6R554m+Cnw08Sape6prXh+e6u9QtorW9k/tS7T7THGFCCQLKA5GxDuYE5UHORmu30P
TLPRdHtNJ09ZUtLOJYYFlneZlRRgAu5LNgdySauUUlorD8wooooAKKKKACiiub+Ifjnwx8P9
ETWvFuoS6fp7SiHz1s5p1VznAbykYrnHU4GeOtJtLcaTex0lZ/iLRrHX9GuNI1I3f2S4XbKL
a8ltnIz08yJlcA9CAeRkHINYnhL4ieD/ABTd6nZ6TqkoutKjSW+t72ynspYI3Xcrsk6I20rz
uxjGPUVV8M/FXwF4k1BLHSNe8yaWGS4t/OtJ4EuooyRI8DyIqzqpByYy2MZ6USS2Yovqi18O
fh34S+HtlNY+ELC70+zmbc1s+pXM8St3ZUlkZUJ7lQCeM5wKr6F8LfA+hazdaro2kT2Et1cN
dTQQajcpatMwwZPs4k8kOOzBAQcEYIqnp/xk+Ht+80cGr36yxaYdWEU2jXsMktmP+W0SPEGl
TvlA3AJ6A0vhb4yfDjxNf6VZaN4haaXWPM/s5pbC5giumj++iSSRqhde6Z3cjjkVWrfn/X+X
4eQtEvL+v0f4lSH4F/C2Lw3qnh0+GZJtL1W5S7vIJ9Tupt86kkSqzylkc5ILIQWHBJHFRaPo
HiHUfGkWleIfDNrD4a8L3yXXhzUWvDcTTqLcxqHLyPKXDO5LMF+6v3uTWxrXxX8AaNrw0XUd
fENz9tSwaUWk720dy4ysD3CoYUkxztZwQOSBUnjL4o+BPCGrf2V4h15bS7WJJ5lS1mmW2jdx
GrzNGjLCpZlAaQqDmlF6prr+atb5pbeQ2t0/6vo/k+oeLvhh4M8V+KLLxPrVlqMmsWMZitLq
21i8tWt1Oc7PJlUKTk5IGT3zXL6h+zt8LLrQJ9Fi0rVra1kna6RU16+ZIroqQLgRtMUMoz94
qffIrZ1z4zfD3RdZt9I1DU9TS8urh7W0WLQr6ZbqVCFZIXSErKQSAdhbk11MfibRn8IyeKhc
yJpMVrJdSSzQPEyRoCXLI4DKRtOQQDx0qXZQb6f0/wDgjV3K3X+l/wAA5J/gz4IvNTfW9Ytt
T1DXbjTRp17qH9sXsTXMPliN1KrNtCsBkqOMnPXmo5PgX8MX0TSNFOiX40/RrhrnTYF1y+At
ZWIJdCJsg5GR6EnGMnJ8NPG99q3w8uvid4mne10W9Rrqy0+2snlaztEZgrv5atJLIwwzYG0A
DAGGZtLw/wDFfwNrnii48MWWo38WsWtsbq5tb3R7yzaCEAHzHM0SBFwRgkjORitHdS13/Ld/
hr6akqzXl/S/HQt+Dfh14R8Ia9q2u+H9PurbUNYcvqEsmo3M4uH3FtzLJIy7sk4IGQCQOCa6
yvPrP4zfDq8YJZaze3UrgPbwwaPeSS3SEuPMgRYi08YKNmSMMoxyRkZi0L4neFviLp01j4B8
S30d9OJFtL9tDuRbiWMBihaaJY24xuQMG2k4KnDCell0/Iel9ep6NRXE/Bbx2vxA8HHUpreO
01Sxu5dO1W2jJKw3URw4XPO05DDPOGAPINdtTaEgooopDCiiigAooooAKKKKACiiigAoqO5j
eW3lijnkgd0KrLGFLISPvDcCMjryCPUGvnX4Ia18QPHHj34j6Bq3xN8QwWvhfVvsVk9rY6Yr
yJvmXMha0YFsRr0Cjk8Ur6tdlf8AJfqD0V/Ox9HUV83fs4/FbVrj4ceJvH3xQ8Z6ldWGlatJ
p2F0uIxQxgRFZWW2g8zdlyCSdoB6A817B4Q+J/gfxZrMWj6HrTT301kt/BFNZz2/2i3JwJYj
KiiRc8EoTgg56Gqte1uyf3q/5ag9L37tfc7fmdjRXI6N8S/BGseJv+Ec07XFm1BpZoYv9HlW
CeSHBljinZRFK6AgsqMxAySODjLufjP8PbXW7LRbrUtVgvr+9exs45dAv1FxOj+W6RsYdrFW
4OCQO9Ja2t128wel79D0KiuL1H4qeAdP8Wf8Ivd+IEj1MXUVm4FtM0MdxKCY4XnCGJJGCthG
YMcdKzJvjf8ADmHWIdHfUdZOoTwG5gtl8Oai0k0IzmVAIPnj+VjvXK4BOaV1a47O9j0eiuI8
U/FnwB4ZJ/tjXXiVIIrmdobG4uFtopSBE07RRsIQ5I2+Ztz2qprnxp+HOja7d6Je6zem+tLT
7dMlto17cKtttDeeHiiZTFgg7wSvvTem/wDVtxLXb+rnoVFcN4g+Lfw/0LTNB1PUNbm+x+IQ
p0qa2065uVui2Nqr5UbYc5GFOG68cGq9p8Zvh9eahqOnWeoatdXmmXAtby3g0C/kkim+b5Nq
wklvkc4GeFJ6Amh6b/1bcOlz0GiuF8E/FzwD4zYf8I7q93dQnzP9Jl0q7t7fMahpF86WJY9y
g5K7s45xV7wb8RvBvjDUHsPD+sG6uVg+0oklrNB58O8p5sJkRRNHuBG+PcoOOeRl2ewHWUV5
5e/Gj4e2Op2Wm3t/rFrdX121lZrN4e1BBcTq+xo42MGGIbg4JxUd/wDHD4aWFzrtvd63fxSe
HyBq2dEviLTLhF3kQ4wSRg55HIyOam6tf+v61Q7PY9HorO8Na1p3iPQbPXNJlllsL2ITW8kt
vJCzoejbJFVgD1GQMggjgitGqaadmSmmroKKKKQwooooAKKKKACiiigCprNzPZ6XcXNrpt1q
UyJlLW2aNZZT6KZXRM/7zAV81fA7wZ8R/BnwB8Z+CtW+HuqNq2pPdvZCHULBo5PPhWNQWNwN
u0glsjp03HivqCipcU+ZfzKz9ClJq1ujv/X3nyho/wAJPiDc/s5+EvCl14du9P17whryaqbS
W9tWi1JPOlcpE6SsAwVxgybBnI6HI1vEXw18eavZ/GLxMPDtzDfeMra3sdL0Vru289VjUKZZ
nEphXpnCyMcZ4zgH6Zoqp++5N9b/AIpJ/ekTD3bW6fo21+LPmH4X/D74l+EpfCdlqfhiTXfD
VxZxLqVje3FlNd6BqESiNbq3ldzlMZZFRzsDvhVOAc7Qfgv4/i8K+EPhvcaYYLPw94tbWZ9f
N1CYJ7dWLII0VzN5jbsYZAAR97HNfUWuatpehaTcatrOoWun2Fsu+a5uZRHHGM45Y8Dkge5I
qLwxruleJvD9jr+iXX2vTb+ETW03lsm9D0O1gGH4gVSk+ZzW/wDweZfc1p5aa20lxXLy/wBb
Wf4PX7927+F/Ejw/8V/G3wg8Y2uqeDYE8S6pFb6bb2lnewLFJHDdyyicM8pATy3QYLbywb5V
GDWNq/wr8Xv4z8E+KbzwvrWraXH4Tj0HWtHsNcSyvLYohBIdLiNJI2JGVEuDzkV9EWPibQr7
XNX0S11KGW/0ZYm1GIZH2cSKWTcxG3JCk4zkDGcZFZnhf4heEvEuox2Gj6jPLLNG81s8tjPB
FdxoQHeCSRFSdQSvzRlhgg9CDURS2Xk/wa/FNv8AIuT7+f4tP8LK343PDvG/wt164+JXwyn0
LwHrVr4V8OWEkNzHY69HFPbCTdtjSY3KTFlyNxVsdQpcdeKi+EPxST9mTXfh+PA18NZvPEq6
hAralZMnkYU7mcz9RswR1yw68kfaFFFtGu//AMkpfmvuC+qfb9E1+TPk3w18HPHsvxE8aTXe
lazZWPifwi2l/wBr6hfWski3jxR72kSKZiqblZQsYKgYAAXmu5/Zy+Ht94dTQpfFPgTV7DxJ
o2nyWB1e58RG7tWh3YVbeITvtDDB2GONVwcHOBXvNFWpW/L8/wD5J+ViOVWt/WyX6L5hRRRU
lBRRRQAUUUUAFFFFAHMfFnRrzxD8L/FGhaeoa8v9Jube3UnAaRo2Cj8TgV8++IvD3iT4h/sT
+FfDPhHQ59S1VVtreeAXEMP2drZmSQSGV0wQyEYGTkjjvX1TXHa7qvgH4dXsmp6ne2WiXHiC
8jjMYZs3twSEDLCudzncoZwucBd5woxPLdtd+X709PvuVzNWa6X+5rX7rHingTwL8RfCvxn8
TeMdH8E6mba78Lra6adY1uK5JvEiiYJK5uZJNheMqMEgcD5V5Hv/AIAufE954N0u68Z6baab
4gkgDX9rayb4opMnhTubtj+JvqetTeKPEmj+G7aCfVp5lNxL5NvBb2stzPO+CxWOGJWkchQW
O1TgAk4AJqnF458Ky+EU8VxaukmkuwjSRYnMjSl9ghEQXzDLv+Tytu/d8u3PFXzXVu3+bf43
/IhRt/Xkl+n5nkXxP8AeKPHfjnwYbDwpfeHrbw/qqXt3dzayjae6QtlFtreOU4ZyT+8aCNgO
vpWj471zxu/7L3jG7+JWh6do+vT2t1Zw2dhN5iSCX91Bj5nyzFwMAknjgE4Hp2jeNfDOr6Jf
axZ6kVtdPd470XNvLbzWzqMlZIZFWRGwQQGUEggjORWfpGoeCPiDqaXcUMt7f+G7oH7NqFlc
WstlO6Bkka3nVCG2nKSFeMttP3qhwvB0+j3+dtfy8i1O01Pqv0vp+PqS/BvRb3w58J/Cuhak
gS9sdJt4bhP7kgjG5fwOR+FdZRRWk5c8nJ9TOEeWKj2CiiipKCiiigAooooAK8d/a+8J+J/H
Hwgk8NeEtEm1XULi+gk2pcQwrGiEsWZpXX6cZOT0xzXsVFTKKl+D+53KjJxd0fNPhT4W+Ob3
xB4+tRpt94W8NeIvDi2AbV7+K+v5rzyRGH85JJpBEoDDY0mMMNq8/Kzwb8MPHtxrPwvj1Xw8
mlW3gHTrqK5lur2F49SmddiJF5TOwjbALGRFIBPyk8V9M0Vd9U/662+7mflt0ISsrf10v99l
57nzhrfhjxm/xL8R+MofDF74d8Nt4NurK9XVL22unkkVJCkdqI5JWgiBKttUxqdvK5xXEfBX
wj4r8d/Dv4LQ2miNZaN4c1SfVbrWHuoSkipOzLFGgbzdzEMpyoUYBye31zrul2Wt6Nd6RqKS
vZ3kTQzrFO8LMjDBAdCGXI44IrL+H/grw54C0IaF4Vs57LTVkMiW8l7PcLGTydnmu2wE5OFw
MknGSaIPlevS1vVOT1+b09LBNcy++/o4pfofMvxe+GnxX8UeLNbuoPAUP2ePxRa3+nvpt1ZW
0VzaxCQPJKDKry3DbkIaYHb84UqGIbu5PBPivRfjv4u8TXPgf/hM/CvjDToEntmuLQvaSxqg
EUsc8iq6fKeVLY4xnGD9AVkeKPEmj+G7aCfVp5lNxL5NvBb2stzPO+CxWOGJWkchQWO1TgAk
4AJqY+4l5fqlF/fZfMqXvNv+tHf8NTyH48eEfGGvfFH4VazoXhWa+sPDV8bvUXt7u2RI1Zov
kQSyIzECMn7oGCMc5A9O+LOjXniH4X+KNC09Q15f6Tc29upOA0jRsFH4nArV8M69pHiXRodY
0S9S8spshXClSGUkMrKwDIykEFWAIIIIBrSonG9N0+9394QlyzU10t+Df+Z8++Abzxpqn7Pv
gPRfCehWl/Z3Wmz6PrxnmWOawZYmhDYZ1+7KPnGGbaDhSaqav8NvG2u/Gr4m3jaLc6ZoviXw
ydGsNVa6t2USCONd7IkhkVGKkfdJx1Ar3vS9C0nStR1DUNOsktZ9SkEt55RKpNIBjzCmdu8j
guBuYBck7RjSqqn7yTk+t/xVn+tiYe4kl0t+Dv8Aor+h4B8APAGo+GNP0m68SfDzXIvFGh6X
NZDUZfEYuoJ4snbFbRG5ZU3/ACnayRIvrWp+x74R8U+AvhhfaD4x0OXSLsapNdpvuYJUeN1T
BBikbGNpznHbGa9rqjr+kadr2j3Gkatb/abG5UJPDvZRIuQSrbSCVOMFehGQcgkUOTu5Ldq3
43/MFFWS6Xv+FvyPIP2RbC6Hh3xh4lkiMdn4i8VXt/p5P/LS3LBVkHsSGx7DPevbajtLe3tL
WK0tIIre3hRY4ookCpGgGAqgcAADAAqSjSyS6JL7lYOrb6tv73cKKKKQwoorl9S+IHhTTPHG
n+C9Qv7i01vUiwsoprC4WK5KpvYJMU8piB1AbgkDqcUbuwdLnUUVjeNfFOgeC/Ddz4i8Taim
naXa7RLOyM+CzBVAVAWYkkDABq5oWqWmtaTBqlit2ttcLuj+02kttJjOMmOVVdenGQMjBHBo
WuwPQu0UUUAFFFFAEdzI8VvLLHBJO6IWWKMqGcgfdG4gZPTkgepFfPXwF8P+PvBvxA+Juva1
8PNZW08Sag2oaeIr7T3kwHmYRuPtOFciRcclcg5I4J+iaKVt33TX32/yQPVW80/uPjXS/CXj
PwL+yd8UNC8YeFbvSZryeTUYpzd2s0LK7QKI/wB1Kz7/AJSeVC4754rsvhp4M8WeLfF3wx8W
XOkSaFovhzwetst411E730ssBRfLVGLBArB8uEOcjHevQfGPjX4XeN9J1jwlrlt4q1G0t3VN
UtLbw/rEZiON6rKYYQwBGGwTgjB5Fdx8O9P8PaZ4J0m28JtMdCNqkmn+bczTEQsoZAGmYuF2
kYUn5RgADGKaSldvayX4SX5PT0CTe3dyv83Fv8Vr6nzx8JfhxffDTQzL468C65q83hG7u9S0
7WbXxAXszAELl47X7QCsrDcoXyQGJG5hyak8cab42vvFHwz8XS/DrxDZWPh7V7nUdYeeeyLL
9smRj5aR3DuyoSc7lUgLkgc4+oqKak1KMn0s/u/z0E1dNd7/AI3/AM3958/fDbwJ4r8HeO/G
mm634Gh8WaFrniBda03VHuLZo7eVmJ3TJK/mKyZBDIjnIOM540PE/hPxddfte+G/HNr4Zu5v
Dmn6O2nz3wubYAO4mO4IZRIVHmKD8ueDgEYJ9m1nUbfSdMm1G6ju5IYQC62tpLcynnHyxxKz
t17A+tcMnxq8APDp0y3PiExaowTT3HhfU9t2xUsBEfs+HO0E/LngE0oaOKX2dPvXKvw0HLXm
b6/58356nkH7Svw9+JvjXxR4sttG8F21xpd3pdtDpt7Y3FpbS3MySxO/2p2kWWRQFkVYzmPO
xsbgGGNr/wAMPHurfEG41q9+HXiV9Nk8FJoix2eu2drKboQqvzlLtd0OcghtwPdGFfXgOQCM
8+oxXNa7440DR9Sk06caxd3UQBlTTNFvL8QkjIWRreJwjEEHaxBwQcYINSopR5P62a/Jv8Cu
Zt8y/r4f/kV+Pc+dPHvw2+MGq/Cj4V6K+ii613QL8Xl9Lpb2MK2MSn92iq7pG8qrgYVShKnJ
PU9d+zh4G8V+AvGPxLu9S8LatFp2rXIutLkn1C2uJrkI0vyu3nE+a+8HLkDrlhXv9vI0tvHK
0UkLOgYxyY3ISOhwSMj2Jp9XP3nK/wBq9/nb/JfrczSXKl0Vvwv/AJv9D50+Avww8Z6f+zh4
t+HXiTTZfD2q6pJeC3me5hlQrPEFU5hdyACMMDjg8Zqn8NPA3jbwj4Jtb+z+Gd2/xF0LSpLK
zvdU8Sm4sJ03gCOGMXJCBl+bYViVSOueK+l6KG2235Jfcrfk2Vvv3b+93f5Hzt8Q/Bnj3VPF
Xwu1az8IXVxFo+u3Ws6qsd7ag2qz3AkEXzyje6rndtyuRwzV558Rfg58S/EPif4sXsPhTWha
eIJIJNJhj1KxjiuZIpFAef8Af7goXeyqeCSCw3Kor7MoqOVfn+NvysrDTf5fg2/xu7nMfCay
1HTPhj4a0vVtPl0+/stMgtbi3lkjdkeNAh+aNmUg7cjBPBGcHIHT0UVpOTnJyfUiEVGKiugU
UUVJQUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFAFfU/+Qdc/9cX/AJGvI/hRrlz4f/Zd8JX1lZ3l1dPp
sMMItrCe8MbOSPMaOFWcovLHA5xjjNes6zp1tq2l3Gm3bXKwXCbJDbXUlvJj/ZkjZXX6gis/
wV4V0XwboMeh+Hobq306E5ihnvZrnyhgDapldiq8fdBAHPHJpL7Xnb8L/wCY77eV/wBP8jwz
4V3/AIUtviL8WbCeLXF0qbS7OW7mvdJu7eSRFtpTcSSl4lKO5Zm+baWySoIHFv4OjXtL8ReC
NP8AF0TX2hSadL/whF+jKJYo2i3iG9VQB9oFsNoZCUwH+8x3D2u08MaFa63rOtQ6en27W0ij
1F3dnWdY0KICjEqAFJHAGc85rM8LfDvwj4YvYbvR9OuI3to3jtEn1C4uIrNHPzLBHK7JADgA
iMLwAOnFVF2d/Jfhf/PTtr6EyV1/Xl/lr306nV0UUUhhRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFe
Z/tMf8kvH/Ya0v8A9Loa9Mrn/HHg3QPGunw2HiKG9ntYZVmWO31G4tQXUhlZvJkTcVKgjdnB
GRg0dYvs0/uaYdGvJ/kc38SdN8TW/j/wn4y0LSJtettMju7S+06C5ihm2TqhE0ZmdI2KmIAq
WU4bg15j4X0nxZ4g0m7+IHhzQJRCfHp12z0WS6iR722EAtpHWUOYtzNvkU7ihxwxBBPuOu+D
NA12wsdP1iK/vbOzUItvLqVyYrhfl4uE8zFyPlGRMHzznqc2vEPhzStd0hNJvlvIrJCMR2N/
PZ5AUrsJgdCUwcbCSp4yOBSj7ruum3/gSl+a/PW1gfvKz+f3Nfkzzb4Uvd+Jvip8QPE7eH5t
HsHWw05Y74wTGW8tfMLyHyZHQmMuifK5IKYJDKQLPwsXxBpnxf8AGmkeK107UdUurWz1GLWL
KBoFktT5kUduYWZ9nlukpHzsWDEk5rt9b8FeF9Y8H/8ACIXmjwJoQEYSztWa2WPy3DpsMRUp
hlBG0jpVrw14c0nw7DNHpkNxvnYNPcXV3LdXExAwu+aZmkcAcAFiAOBgVSsn8revn5a/hpsJ
6p93b8Lfforeuu5rUUUUhhRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABXnfxJ03xNb+P8Awn4y
0LSJtettMju7S+06C5ihm2TqhE0ZmdI2KmIAqWU4bg16JWJ4q8K6J4pS3i12C5u7aEkm1F7N
HbzgkErNCjhJ1+UfLIrDrxycp3umv6/r+tR+TOF/Zye61Gx8X+KG0yXS9O1/xHPe6fbSOjsY
hHHGZd0ZZCHeN2yrMpzkEggn1WmwxxwwpDDGkcaKFREGFUDgAAdBTqp20S2SS+5WJ6tvq2/v
dwooopDCiiigAooooAKKKKACvHf2hPCdz4v1fS7TS28rXbDR7/UdGnBw0V5DPZPEQe2cFD7M
a9irnbvwXoV14wg8WTf2r/a0CbInTWLtIVT5cr5CyiLaSqkrtwxUE5IpNe8ntb/J2fyeo07f
1v5HgPxW8VwfFn4G6prcKqtjo2gNdX8Gc+Xqsn7vySOoMKiUkH/nrER0rvvG2t/EPWfH03gn
wNfWOlnTtFt7+SeW9SCWZ5mkQY8yzuVaNfLGQAjZYfN2rtNa+G3gzV/Dt74eutJki0u/vJb2
9t7S9ntVuZpCS7SGJ1Lgk8qSV4HHAxFf/C/wZfDSXuLPUjdaRG8VjfJrN4l7FG+dyG5WUTMv
J+VnIA4ApvV9v+Gf5Nq3khbJeV/zX5pO/mziXu/iBffEjwp4b1Hx5Npcl/oN3cammgw2ktuL
q3lijJie4tncKS7blbOCMDGDnI+IHi/xf4Y1UtpvjbWPEB0rUdLsdSih0iyhsYPNkiRxcyMP
MeaUOWAtyBHldyqCCfVl+HvhRPFOm+JobG6g1LTLUWdm0Oo3EcUUAx+7EKyCMqcDIKnJAJyQ
Ko+IvhP4E1/UdQv9T0q7abUZYp7sQardwRyzR7RHL5ccqoJF2LhwA3HXrTT1i+zu/P3r/lpY
TWjXkl+CT/HW5zuv+MdZ8F/F4jX9bmufBupRG3hSWCIGxvRGZkRWRFdlkRJAAxY7gBnmuG0f
4g/Ey4g1Cyk1eBtY1TxtPoFok5ht7fTIo4Wm2xyLbyEyH/VhpUlBIHyjJr2hPh34T+1XFzPY
3d7JcS200n27Urm6XzLcgwuFlkYKylRyACec5yazU+D/AMPRomraNLo11dWOr3K3l5Hd6rd3
Be4Bz5ytJKzRyeroVY4GScCpirb/ANap/fa6v2t5lSd9v60a/wAnbq7nCeLb74s+HPA4GueM
rW01MeILC3gm017a6nazup0iIuPMs403DL7GSJAcDIODn2DwvpWqaTBcQ6n4mv8AxBvl3wzX
sFvHLEu0AoTBHGjDIJB2g84yeKw9V+F3g3VdEh0fULTVLi2ivFvgza3e+e8642SSTCXzJGXa
u3ex27VxjArsoY1ihSJS5VFCgs5ZsD1J5J9zzVJ6P1/CyX5p/eS1qv61u/0a+48ISbxtZfEv
4wap4R1Lw3B9jksZpLfV7GWRZitgjf65Jk8oYB5KPVHRPiD42+Ja6Zp/w2isfC9uvh221LyZ
LyOCRXkkli2LvsrhXhQxY4WMncvIBwPQ7r4LfD66bUzc2euzDVmDaij+JdSKXhAwPNXz8SAA
AAMCABjpWvrnw38GaxNpNxPo5s7jR4Tb6dPpl3NYS20JXb5SPbujBMcbM49qlL3Un0S/BNP8
bfcU3rp/Wqt+Cf3nlHjnx5458H+KPDUut+IDJC+hXVzrNvpMEE2nQ3EEkURmZniFx5AaQmRU
JcbeAAGr2jwJaarZ+GoI9Y8UDxPcOzypqQtY7fzYnYtGNsfynCkDcPvYz3rNn+G3g2fxBZa6
+lzi7srI2Fuq39wtulsRgw+QHERQjGVKkHAznArI8MfCrw94Z8c6drOg6W1nb6dpjWUM761d
3EpjLE/ZvKlZkWBeHGGzuwAFA+aovo/P82/8l/noS128vyS/zfnptudzrmoW+k6Le6pduEt7
SB5pGPZVUk/yryTxHps+jz/A7SrtFS4tNSWGZVOQHXTZwwHtkGuz+JHgebxrqugJca7qun6N
p80lxe22n38tq9642GJGaMg7VYFsggggYxnI5/x98FtG13QiNJ1rxTY67aN9o0q/n8TahcfZ
bgAgMBLM4AIJUkDO1jilHR3fdfg7/r+BT1TS6pr71b8P1Oem8b+I7f4qaImn+JtV1zQtS8Sz
6VcZ020g02ECKU+RE+PtMksbRjdKCYmIYcEFRmweIfGx8AePPHOk+Im0u58NazqH/Ele1hlt
rlbeTe4uHZDNudThSjoFXywAcEn0l/g/4CkvFvTpmoRTpftqMfka1exJDcuWLyxIkoWMsWbd
sADZ5zWjqnw28Ganr1zrV5pDvc3bxveRJeTpbXjR/cae3VxDMRgcyIx4HoMKKailfW3/AMj9
9mnvvdXBtOV7adv/AAL7tGtuztodFol42o6NY6g8D27XVvHMYn+9GWUHafcZxVuiiqk022lY
mKaSTCiiikMKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigDO8TDVDoF7/AGNeWtlf
iImGe5tjcRoRzkxh0LcZ/iHOOvQ8t8GfEt5q/wAFfD3inxPqMclzNpi3V9dyKkS8AlnIUBVG
BngAV1fiKa5g0O8ltNOudSnETCO1tmjWSUnjCmR0Qdc8sOleb/DHwbrV18CdB8G+Io9Z8KX+
mJFFMYZLKZpTEQwIz58bRk44YAnbyAOqX2v+3f1v+g3b3fn+hH4D8ZeM/E3jP4i6aYoLT+z7
WyfQrO4jC+SZ4pGV5jt3bm+RmU52/dAyDmh4e0j4s6J8U/D2k678ZD4msp4bi8v7BfDdpaYg
jUKCZF3MMyyRgAYyA3PFafwz8DeKdA+MfjXxBq2u6xf6bfw2KWs919i/04pEwYusMSspjPAw
EBBOd/Udj4b0u/Xxj4j8QanB5TXLw2dgC6sfssKbg3BON0ssxwecBc1UdGmu39eV7v7vwl3a
af8AW1/Pv8zpqKKKQwooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACvOvj7rXijw74SstX8Nava6eE1Wy
guxJZCaSaOW5ijKozNtj4ZskoxIPG0816LXnH7Qmm6/rXgeDSfDvh291q6k1KzuGFvPbxCJI
LiOVtxmlTkhCBtzz1wOaNpR9V911f8A6P0f5Fvx/repP458M+BtL1afRX1iG7u5r+3iikmWO
3Cfu4xKroGZpASWRvlVgACQy8Nq/xC8ZaZ8O/EsNxdF9S8NeIY9K1PW4LISvFYMI5Gv/ACFU
qZFikBZQpUEFtu35a7b4n6SPEmmaI0ngDU9W1GOT7RaOmrpp7aVMVAJluYZhKgwxB8gS52ng
/Lnmp/hprXhf4WppPh0trWoXGtx6t4gt5LtlbV0ZwZ7cSTMTtZQqASudyrh2O5jSV1v/AF7y
/BK6dvXd6N2drf1o/wAb2tf8kbvgPVPEGqaV4h+w+KI9b0lJYho3iK7ihHmqyDz2/cokcqxn
O1gqqxypPylqi+CfiS88Qar4rjt/GMXjHw9YXkMGn6ofs4mMvlAzxN9nREdFO0q4UZ3sMsAD
Wd4L0fxF4LsfFeseFvh/cW1je3VtLp3hN9RtoXjfO25lQo7wRBgQwjD4Pln7pbA3fA3hy5b4
j694/uNBl8Otq1jbWbWM7wvPK8LSEzymF3jyQ6ouHY7U5x0FL4vK342T+fbv36ol/D53/X8P
np0XRnoFFFFIYUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAV514b1rxQ3x48R+GtV1e1utIh0a
2vrG2gshD5HmTSodzFmaRsIMnKr6KvOfRa8z0iz8Rp+0Jq+uzeE9Th0S60aDTotQa4tDGXil
mkLlBMZQjB1A+TOeoA5oj/Ej8/8A0l/rYJfA/l+a/S5zOt+NvFsvhDxV8StJ1147Tw1qtzb/
ANgNbQG3uLa1k2S+ZIUMwlYB3VldVHyDYeS3t1rMlxbRXEf3JUDr9CM1414r+Ftn428VajA3
hTUvDek3d9Hca1dtrTomseWeBHZwTNEQ+xd0syq4HRCx3J7SAFAAAAHAAoj8Cvvp+Su/m+nT
5hL43bz/AD0Xy79fkFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABXD+MB4l0PVbrxS/iq5Ph6MQxy6VFp8OLW
I5WW580qXZkLLJz8gRHBVsgjuK80+K+n+J/GOo2fg6Dw7exeFjcLca3qD3FsFvreMCQWkKCT
zMyPhGLqgChuSDSe6/r+vz7a2Guv9f1/V9DhvhL461jxTfeIdCs/idca7qDa9Pp9hJDFp8ht
NOjCub7EUIBLDdGrsGjLsnynkH0W48caN4A0+10Tx14rutV1i3sjd3l9BosxHkeYVE8y26Ok
C/w7mKqSpPHOPL/D/gvx3Zya34l03wRfaV4jsvE9zrekR3N7ZiO9spxGkti5incIzImRuGxW
RDu61rfGLTfiV44sdX02Pwj4ih0i+0B4tPsYtXtLUw35Misbxo7jMiFdm1FZ4zu+dc8qOTUI
2Wtlf/wG/wCf4+VmCV5O+1//AG7/AC/DzTv6n4t8eeFvCwT+19Qm3vbtdeXZ2U95IsC/emZI
EdliH/PRgFzxmktfH/hK68R6Z4fg1bzL7VrT7bp2LaXybuHbu3RTbfKc7ecBicdq4LTdN8Za
H4qtfEn/AAg17q+nat4dttK1PTBdWYu7GW3Mm04eYQyRyCU5CyEjjI7VF488J+KtQOmQeHfC
Ntpmo+H7KG90e8tZYI9Phuo5Mm0Vd4kCNEXiLeWqndnAHS2kpW6Xf3a6/gn57btEJtxv1svv
fL/m/uud8fiL4NHiDW9COsEXuhRpJqebWYQ2wcKUVptnll23DCBix5AGQcLpvxB8L6haapPb
3GoiTSYxLe2k2kXcN5EjDKv9meITMpwcFUIODjoa8S1D4Y+M9R1D4g2v/CLEpqUml3tpPqE1
q1pqk9lIHmSREkZlWdixG5MYPzBeldxpWnaho+iz33hf4Eab4euryJLO8tLaXT7e5beCXkWS
JvLeKM4ADMrvuJ2rtAfPXl87fjb8r6d1u9GaK3N5fp1/rrt0Z0ln8W/BN3ey2UEviA3MVkb9
on8M6ij/AGfnEoDQAlTggEdSMDJrovBnifRvGGgw67oE11Pp0/MM09lNbeauAQyrKisykEYY
DB7GvMJdK8X2PxQ1XU7bwNqt1pqeD49FtZ4ryyC3E8byP8oecOqHeFBYA5ByAOayfgL4O+IH
hzVfCdvPpviHQtJ07Q3tddg1TXUvbe8uMKIzawrPKIgpBJI8sbTgLWiSba/reX6JfNmbbST/
AK2j+rf3HTftBa1q/hq58J6la+Pbrwvpd/rUOm6i3l2XkpC8crmXfcQvsYFFGSduO2ea1tFv
tc8SXkHjGz8Xy6X4StZmKW8tlD5WqWaw83DSOoeLMhZldSFMaKduG3VQ+OVl4j1TVfB0ei+D
dS1210vXIdUvZYLizRPKWOVDGFmmQs53g4xtx/Fniue1DwP4t0zQ/E/wz0bSbq58GeILGUaR
eLcwBtBlmBD28qPIrNbqTuUxh2UErhuMZxbUZd7u33L/AINum/Wxo0nJLpZX+9/jt5/id/D8
UPBcklxF/aF9HNDCLhYptJu45LmMuED26NEGuVLMoBiD53L/AHhl/hT4leEvE+qHTdHn1d7h
Z5LZjcaHe20azRrueJpJYVQSAAnYTu46VzXwi8NpY3NldXHwa8P+C9Vtbdkvb+3gsiZ2xtxb
vAd+1vvMZAmBhQGyWW18DLLxFpsvi2LXvCupaMuo+ILrVLWS5uLWRXimK7V/czOQ428ggDkY
JrSy5reT++/+WvyM7vlv5r7rf5/mel0UUVJQUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUU
AFFFFABRRRQAUUUUAFFFFAFLXNW0vQtJuNW1nULXT7C2XfNc3MojjjGccseByQPckVF4Y13S
vE3h+x1/RLr7Xpt/CJraby2Teh6HawDD8QKtan/yDrn/AK4v/I15H8KNcufD/wCy74SvrKzv
Lq6fTYYYRbWE94Y2ckeY0cKs5ReWOBzjHGaSekr9Lfjf/Idtvn+Fj0/TfEeial4g1XQLHUI7
jUtJERv4EBzB5oLICcYyQpOAcjjOMiqsfjHw9N4sfwta3st3qsQH2iO1tJp47UlSwWeVFMcL
EKSFkZSeMA5Gfn3wp4itvDviH41XHhi3103sOh215bS3uj3UMjzx2srPLN5kS7HaRi+GC78k
qCBx1XgC18SfD6b4aadZeI/7c0LxGkkF7atZRRrHM1u1yLqJ0XzCSUff5jybi5II4xUVd/d9
7vb8v+GJk7K/r9ySb/M93ooopDCiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKwPGPjPwv4Pis38S61a
6cb64S2tI5CWknkZlUKiKCzcsuSBgA5OBzW/Xmf7TH/JLx/2GtL/APS6GhfFFd2l97SDo35P
8jtfFHiTR/DdtBPq08ym4l8m3gt7WW5nnfBYrHDErSOQoLHapwAScAE1i6v8UPAekeA08c6h
4gih8PtIIftPkSswkLFfLMYUyK4YEFSoKkHIGDWZ8SdN8TW/j/wn4y0LSJtettMju7S+06C5
ihm2TqhE0ZmdI2KmIAqWU4bg1kfs9W/9s2/ifxfc6KbCy1bxNcajpEM5jkZF8lIGnVkLJmQr
IdyMQQxwxDZKjeV/L/NK3zTvf5dGOVlb+uj/AFVrf5o3fA3xj+G/je21W58M+I/t0GkxLNfS
NZXEKwq2duTJGoJO04AyeOldB4R8X6B4qa/j0e5uTcadKsV5bXdlPaXEDModd0UyI4DKQQcY
PODwaxPhvB/bVvrXi2dYZG1u/Mll5ke5Utbc+XbHGeQSjTDpzLxisH4WL4g0z4v+NNI8Vrp2
o6pdWtnqMWsWUDQLJanzIo7cwsz7PLdJSPnYsGJJzVKzdvL8d/yvp5bvYl3Sb7P/AIH5/pp1
PV6KKKQwooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigArlNM+Ivg/UfEdt4fttUlF9eLI9l59jPD
DeiPG828zoI58Ag/u2bjnoCa6qREkRo5FV0YEMrDIIPY1wXii00vxN4p0RDJBDpfhPUVvbi5
3BUF0I2jit1PTI83c3phF5LHaL4kv6/pfjtoD+F/16f10NXUfiF4R0/xANDu9UeO6+0JavL9
kma2incApDJcBDDHIQVwjOGO5ePmGepr5r+I9n4s8PfDfxp4CvfCV3rDeJtbnGhanBe2/lyy
XcvmoHjeQTB4juJ2owxGWyFBI+j7RJIrWGOV/MkRFVnxjcQOTRHWCfp99k2vl/kEtJW9fz0f
z/RktFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFF
ABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQBU1nTrbVtLuNNu2uVg
uE2SG2upLeTH+zJGyuv1BFZ/grwrovg3QY9D8PQ3Vvp0JzFDPezXPlDAG1TK7FV4+6CAOeOT
VvxHPqlrod5caNa2d1fxxloYru4aGJiP7zqjkDGTwpz04zkYfwh8TXvi34XeH/FOrR2sF5qN
itxcLbgrEjHrtDEkD6k0L7T9L/jb8mD6fP8AQ1rDw3othr+ra9a2QTUdYWFb+UyOwmESlYxt
JKjAJHAGe+azfDHw/wDCXhrUFvtG0ySCWNZEt0kvJporRHbc6W8cjskCsQMrEFBwBjAFYHw6
+JE3ivxt4y0+W0gstF0OKzlsrlyQ88UyO5mYk4CEKrLwDtOT1wOf+BvxM8TfEzxNf6lZat4E
m8IwtKI7O0a5OsQ/NiLz1fCKCASWUEHGFJ5II/FZb2v8glote57PRRRQAUUUUAFFFFABRRRQ
AUUUUAFFFFABXP8AjjwboHjXT4bDxFDez2sMqzLHb6jcWoLqQys3kyJuKlQRuzgjIwa6CuE+
NXivxH4O8OWWraDYaVcxvqNrbXj3s0gaNJZ44sxxovzt856uoXAPzdKLXaXdr776fiGyb9Ta
13wZoGu2Fjp+sRX97Z2ahFt5dSuTFcL8vFwnmYuR8oyJg+ec9Tnbe1t2sWshGI7cxeVsjJTa
mMYG3G3jpjGK5Txx4k1S18T6F4Q8PSafb6vrCXFwLq/t3nht4IAu8+WjoXYl0UDeoGS2TgK3
P6f8V107wZrl94tskj1nQdW/sa4trEgLe3LBDEYA7fKsiyI2Hb5BuyxClqTaad/+H1t89Xb1
Gk01b/huv5K52Ot+DPDWs+DU8H6hpu/RI44Y47aOeSIosJUx7XRg4KlF5BzxVrw14c0nw7DN
HpkNxvnYNPcXV3LdXExAwu+aZmkcAcAFiAOBgVzPgXxH4i8ReGb7WrbV/BmtyyP5dpbaJcGe
Czkzyk115hE21WRjtjjPBwpyKl+G/iDxLqXiDxPomvtpN+mj3EMUGq6XbvBBMzx7pIWjeWQr
LG33sORh16HIq3e7vvv+X/AJVrK2x29FFFSMKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAjuYU
uLeWCQyBJEKMY5GRgCMcMpBU+4II7V5jof7Pnwh0XxNbeJdP8JFdWtbkXUVzLqd3MRMDneRJ
KQxzzyDzXqVeeReJPGlr8TNF0PUYdEudP1eC5nls7SJxeaVGgBjlmkMrJKjHKHCJh2AUuASS
Okk1v/TB6xaex0um+ENAsPEdx4ijtJp9Vn3D7VeXc108KsSWSHzWYQoSeUj2qcDjgY3q8g1z
4leJoND17x1plvpE/hXw/qUtnd2D28v26eKB/LnnSbzAiFW3ERmNsqn3wWwvrsMiTQpLGwZH
UMpHcHpQtYprb9Hqvv8A61B6Safn960f3DqKKKACiiigAooooAKKKKACiivM/HWv+PrH4reH
vC2h6p4Zt9P122u5Y5LzR57ia3NukZIJW6jDhjJxwu3H8XWjql/W1wPTKK8usNd+I0HxksfB
ep6z4Uu7GTSH1Wea30O4glKrMsXlLuu3AJ3Z3kHGMbTnNdzB4q8Lz+I5PDUHiTR5dciBMmmp
fRtdIAATmINuHBB6dDQtUmut/wAHZ/iD0bT6W/HU2KK5dviL8PljvJG8d+Fwli4S7Y6tBi3Y
sVCyHf8AISQRg45GKZefEz4cWXk/bPiB4TtvPiWaHzdYt08yNvuuuX5U9iODR0uHkdXRXP3/
AI38F2GjWetX/i/w/a6ZfHFpeTalCkFx/wBc3LbW6HoTRq/jfwXpDSrq3i/w/p5haNJRdalD
FsaRS0YO5hgsoLDPUAkUAdBRQCGAIIIPIIqG/u7awsbi+vJkgtreJpZpXOFRFGWYn0ABNJtJ
XYLXYmorgfgv8Qm8fadrH23Tm0rVNL1GS3nsZARJHC3z27sCTgtEy5/2g3TpWtrHxF+H2jal
Npmr+O/C+nX0BCzW11q0EUsZIBAZGcEcEHkd6bVrX9QWt7HUUVhXvjLwhZS6bFe+K9CtpNVV
X05ZtQiQ3itgKYgW/eA5GCuc5FQJ8QPAbxahMnjbw00emkC/carARa5bYPNO75Mt8vzY5460
AdJRWLrni3wroU1nBrfibRdMlvv+PRLy/iha45A/dhmG7qOmeop2ueKvDGgySR654j0fS3jh
Fw63l7HCViLhBIQzDClyFz0yQOtAGxRUFheWmoWMF9YXUF3aXEaywTwSB45UYZVlYcEEcgjr
UWtJqcmmTpo93aWl8V/czXds1xEpzzujV4y3Gejj+lKT5U7gtS5RXiB8YfFpLPwBNLq3gpZP
F86xNH/wj91/oebd585+2/vOE24wvXNeop4z8IHXJtA/4SzQW1i3VjPYjUIvtEYVdzFo925Q
F5ORwOapq1/62/4cOtv67fob1Fc5ZePvAt9ZpeWXjTw5c2z3SWaTQ6pC6NcOMrCGDYMhHIXq
fSodW+I/w80jUZ9N1Xx54WsL23bbNbXOrwRSxt6MrOCD9aQHU0VgP428GJq1npD+LtAXUb5I
3tLQ6lCJrhZBmMom7cwbsQDntS61408HaJLPFrXizQdMkt3SOZLvUYoTEzqWRWDMMFlUkA9Q
CR0oA3qKpa2NTl0icaJd2VtfFMwTXdu08Knr8yK6FhjPRh1zz0rzD4Y+Ivit4s8D+HPGLXnh
GaDUZInutNh0ieGRIDNskKTtdsNyqCwzHzjFC1dvT8f+GDpc9corHvfFXhex8QQeHr3xJo9t
rNyFMGnzX0aXMobONsZbc2cHGB2NVfEHjzwN4e1A6dr/AIz8OaRehA5t77U4YJAp6Ha7A4Pr
QB0VFee+LviDp6W9pLofjTwbpWnzxiY63qsyz2bbmdUiiCzRCR2McpJEnyiM8HPGvD4m0vw5
4ds9Q8beOfDS/bm3wXxeOwtJlIBUQiSV8jbg/wCscnJIIGADvcDq6K848c/EyDQ/Emg2mjXW
ga5DeRSSXmnw6xaRagY2j3wTwLNPGjxna27nJBBXgGtv4U+Kk8W+ELa/m1fw5qGpquL9NDvk
uYLaQ5YR7lZvmClQecEgkcYoWt/IHpbzOsooooAKKKKACiiigDP8SXkVhoN9dzRXUqRwtlLW
1kuJWyMYWONWdjz0ANeVfCnRda1r9nDQPDEDz+H7+2torXUItZ0S4AZV5kiMTNCzIwIUsrYI
LDJ5x7HI6RxtJI6oigszMcAAdSTUGl39hqmnwajpl7bX1lcIHhuLeVZI5FPRlZSQR7ihLfzt
+F/82O+3z/Q8b8A6b410L4ufEvXfEMUWoaebGxciw0CaH+0THbvhLbfO4JXlWXL7mYcp0O9o
ul6P4j+L1l4+0HQ9S0qW20+e11S8vNJm0+S+L+UIomSZEeTYEJ34IGFUE8hfR4b+xmv7jT4b
22kvLZUee3SVTJEr52FlByobacZ64OOlDX9iupLpjXtsL54TOtsZV81owQpcJnJUEgZxjJFC
3Xkv0d/6/QlrR/12t+RYooooGFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAV5f+0u88nw9gsbTTNX1C
5m1WxlWLT9MuLtgkV1FJIzeUjbQFUn5sZxgZPFeoVV1XUtO0q1F1qmoWlhbmRIhLczLGhd2C
quWIGSSAB3JxR1TXRp/c7h0fozz/AOK1ro+qf8I3r0MXjSDXbdml0efQdNb7UBIqh4ZfPiMM
SMCuRc7ACvUbTXD6l8MNZ0nwbpWta5bz+LNTj8VjxJr9myJcyzoYmi8uNQipK0KFCFVF3FDs
UZVa9017WdH0DTX1PXdVsdKsYyFe5vbhIYlJOAC7kAZJwOafbapplzpC6xb6jZzaa8PnreRz
q0LRYzvDg7duOc5xihe77y6Nfg0/xsr97dAfve6+36Nfq7Hk+kzppHizxz8Srbwt4ln0PVIN
PtTYQaPKt3ezIWSW4FrIFkKhZEUllDERuQCAC174ReGNP0vx54i17wno95oHhPUbS2VNPmsp
LGN71C4lmjtZFVohs8pSSi7iCRkcnvNA8WeFfEFnc3ug+JdF1a1tP+Pmayvop0h4z87IxC8A
nmpvDfiLw/4lsnvfDmu6XrNrHIYnmsLuO4RXABKlkJAOCDj3FOPuvTovwffy6r5dkJ6rXr+n
66a/8E06KKKQwooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigBHJVCwUsQM4HU14pbWOl+M/iN4W8
a+FvCHiDwvrltdySa9caho0umvLaNEymGZmULcsXWErtMm0LkleM+2VXub+xtru1tLm9tobi
7ZktopJVV5mVSzBATliFBJx0AzQtJKXb+vx6rqD1i1/X9djwvxV8Pz4l1fXfCng+/wDGuj6N
rOo+f4jSa2W30xQW/fCDz4RNI8uz/lg/lfMWZsYR/eoo0iiSKNQqIoVVHQAdBWXc+J/Ddt4i
g8OXPiHSYdauF3w6dJexrcyLycrETuI+VuQOx9K1qI6RSX9dPuXRdAesrv8Aq/8An1fUKKKK
ACiiigAooooAKKKKACvJfHuolf2gfA0qaP4hntdNttQhu7u30S7mt4nuEhEQMqRlCCVOSDhc
fMRXrVFC0kn2/wAmv1DoeQ6tezt+0pDLb6Zr6wjwzNpg1AaJdNax3TzpIgM3l+XjbzuztGCC
QeK4zSNC1rVfhr4Q+H1x4c1mw8Y+HddtrifUJdPlFsnlXG+a8ju9oik8xGb5QxdmcgrwSPpG
iiHu28tfmpOS/Fv1XpcJe9fz0/Dl/JfJ+tj5W8a6dr2qaL8aZbE/ECzGpXhFjpdt4bYw6mDb
RQhsyWjSEFkYEo64UBuMgn0D4qTxnQPh3e2Oga9MR4hsNSvRa6BdyTJFDHtd5kSIurAFAA4D
EDABwce00UR91RXbl/8AJdv6+4Je82+/N/5NueGePtEs4vi6dX8QaD4wu/DGraIltbXHh9tQ
T7JKJJZJkuIbNlk2y+YpyyMNw5xya5HwTpXgvwb43+IWhW/w81GOC50Oxt7XS7PS57+TbLFK
WhllRXEbOfL3GRwpI++QmR9Q1yXh7wNHo3j3W/GCeI9bu7jWVRLm0uBbfZ1WPIiC7IVcbAzA
Zc5B+bccGpcU48nR3/G/469h8zvzddPwt/lqYfwsv7vwlpfhD4Z69pusPqkWgxM+prbF7DzU
Ug23ng/61VRjjGCq5zzil+NM8+sPpPgGGHXYLbXLhV1LUbLSZbiO2tlydpk8p4laR1VD5nyh
CxYYxnuzpdmdbGsETNdi3+zqTcSGNU3bjiPdsDE4ywG4gAE4AFXa0nLnlzPvd/fcmK5VZdtP
uPANSs9Y+Gfx907XoLjxp4ssPENgbXxDKuhmcW/l/wDHtNmztkjO3DqRy4Vs4wRWZ8WfF2le
MvA3im80DRPE+oi+m02K0aDwzftHdW9rdLLJL5nk+Xj5phyRwnuBX0lUdtBBa20dtbQxwwRI
EjjjUKqKBgAAcAAdqhXSXlqvvv8A1/ww9L39Pyt/XofPFxpega74z8U3Xinw9421/Q/FkVtf
6Nd6RNqQs721NvGi20yQOqRsGDEGdVXDElgKxNKtdZtPGXiTVbrwZrur+Fjr0S3+hXuhXEyv
bNaRW32y3MkIa5ZGDqyHfujJcIDhq+oraCC1to7a2hjggiUJHHGoVUUDAAA4AA7VJTjaL07W
+V09fPTV/NWeoO8lr6/g07ffp+q0PDJhLp/if4gWfiHwprmraV4us4H0eW10aaeN4BbCIWco
VM2zKxJAl2KN7ElSDXM+EtH0/wCH3xW8Gp4q0ia+1i38BCK8uNP0iW/mNwskcWWECO7bYwYh
IRjbxkBgD9M1yU3gaOT4nR+Pf+Ej1tbuOzNitiBbfZfIJDFOYfM5cB87854B2/LRHSS+75KM
kv8A0rXvv6ktYtf1vFv/ANJ0+70434S3U3w+8L+HfDeq+G9dtote1O+ltFgs/Mt9GiknZ4IL
l1YiIkSKoHI3ErxjNdV8WvHeleC9Hgt7iaf+19YL2ukW8NnPcNNPgfwwozYXcGOBkgHAJ4rq
LzS7O71Ky1CcTNPZFzABcSLGC4wS0YbY5xwCwJXJxjJy650ywudUs9UntkkvLJZFtpWzmISb
Q+O2SFAz1xkdzkkuaNn/AEv87df6bTtK/wDV9X93keC/EXxh4X0Sb4aXEVl4otNC8M6oou7u
88M6jbx28P2SWCNmaWBQcu6DAycnpWXq15rs3jrQdXu/DXiTTbfSvGVzPc6bpfhWZrVLcxzo
Lwyxws9zLLuBZo2K4YAoCNzfR2s6bY6xpN1pWp2yXVldxNDPC/R0YYI4/pVtQAAB0HAppvm5
ut7/APpL/wDbfxJavHl8rfn/APJP7l5ny98LE1XTL+21DxL4O13WPDl3rOo/6LfeGp2uNGmk
u2uILiOLydzxSBULPhzG4X5lBK10Xxc1O68RfDjX72y8JeMI7nU9R06GGyk0K4a4H2a4jkkY
pGrYQKGIfO1sYUk8V7/RSWiil0t+Fv8AL+rDesnJ9f8Ag/1/w580fGK51/WtS1sWfhrxFYxR
avpN5bR6Z4Xlc6tAjwSNc3M/ksxeMZVYlKSLsIYOOFuQyeEtP+LvxRDeDb+/OsaRY+XbWPh6
eVpzPDI0qSbI8QtIxQsZimSMsflOPouuS8PeBo9G8e634wTxHrd3cayqJc2lwLb7Oqx5EQXZ
CrjYGYDLnIPzbjg1PKnHk6a/ikvxsvL5WSfM0+brp+Dv/n5/O7dbwBa3ngb4MaFYeIRd3V5p
WlQw3SWdtJdy7woXYiRKzvg/LkA8DPSvnXw54Vc/Dz4f2Hg74e65o3xKttQie61g6BcactpG
JGMzXNw8aLMjR5XZufdnAGeD9gUVo5N1HN9Wn9zb+531IUbQ5F2t+Fj5x1rRdaufAHxB+G2r
+GdYvPEesaxdXmlX8enSSWlyZpA9vObpV8uIxBVBEjKVEYChsgV0nxD1C81Dwd40t/8AhH/F
c17Z+HrnQlY6PM5v7iRWVZIQgbzEYgHeOFB+bFe1UVk43jy+Vvw5fvtf1+SRopWlfzv+PN91
0vx73PBfDkdz4f8AHHh3xrqmg+IbzRb3whDpJ8vRbmefTrqIgur2yxmZFkUY3BMEoM8FTWJo
+j+JPCuhaFozeHtU0zT7641i6tb2x0MahfaRBNKGgskGyVLfzFbLs6soAKnaRuX6Voq6nv3v
1v8Ac23+b0+53Td4guRJLpb8Fb8t/vVtLfKnw4TxGmq/DOyg0nxTok+meFbrTNU1C48MXhNo
7PEwSMtD5bPtjYKx3RgkHD8I3qv7LsMll8OLjTZtM1rTng1i/dItUsbi3lMUlxI8bZmUF8oy
knnk885r1aiqcrtt9b/i+b89ga2Xp+C5fyCiiipGFFFFABRRRQBm+KNN07V/D19p2rWFrf2c
0Lebb3MKyxvjkZVgQcEA89xXlnwn8U6b4N/Zc8JaxqN1ZWyjTYYbf7XcpbxPM5IRWkYgKueS
ewBPOK9Z1uyl1LSbmxh1G60550KC5tVjMsee6iRHTPblT1rI+G/hGDwN4StPDNnq2palZWY2
WzX/AJJkijwMIDFGgIHJyQW5PPTCX2l3t+F7/mO+3lf9P8jxL4R+MvBfh/4nfFPVLjxvo+qx
m00+9lvY7+JxdssL+c0fzkbVdgoUHCAquRxT/h/4m8O3/wC1FDqR8YaDqV/q3hRkkFpqkU8U
c5ulK2kRViCUjXoOWwz4G417bovhPTtJ8ZeIPFVtNdve68tst0kjKYk8hCibAFBGQTnJPtih
vCenH4iL45M13/aS6UdLEW5fJ8oyiXdjbu3bhjO7GO3eqjpOLfRW/wDJWv1X9aEyV4yXe35x
/wAn6nQUUUUhhRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFeUftRabp118PrPULrT7Se8sta002txJC
rSQb72BX2MRlcjg4xkV6vXK/EvwVB470WHSLvXdX0q2juI7hhp/2fdK8bq8e4yxScKyg/LjP
Q5HFG0ovs0/uaYdGvJ/kc78UpNR0v4keCPEsukanqnh+x+2Q3a6fZPeS2s8saiKcwxqzkBRK
m5QSPMPZq4nwRoN/4++HfxF0XwtqU3hvRdU8UTrp817pbOY4QIjcIttIUwjzLKpRgPvOCuci
vYde8NXOsafZWMvizxDaQwKEuzZyQwSX4+XPmSLEHjJweYDEfmOMcYTUfCkDeH9O0XQNV1Hw
tBpzqbZtI8lSqhGXyyssciMmGzhlPIB6jNLl0afp97T/AE08nZ7Du9GvX7k1+v8AV2cH8DNP
nXw74i8FeJfBnhfStU0m9jS8XQ7YW9hqQaNJIpiqqOWAAZSD06YO0P8AhJc6knxf8eWvinQ4
dK8SXcdneZsbkz2U9kqtHCysVRmlDCRXZkUnC4AAArsLvwRDP4Uu9Ei8R+IbO7vZ0ubnWbW6
SK/llVkO8sE2DIRU2hAm35QoFXfDHhiDRbq51C41K/1nVrtEin1G/wDK8540LFIwIkSNVUsx
wqDJYk5JzV3vK77W/Bar5/h0RNvdsu/6/wCX4m9RRRUjCiiigAooooAKKKKACiiigAooooAK
KKKAIru4gtLSa7upUhghRpJZHOFRVGSSewAFfNeo+OfCeu/Hv4b+J28Z6DN5s+oQpbx6rC62
MDW+2BZAHIWWViSc4OSqc7AT9M1z+u+E9O1nxd4d8TXU12l5oDXDWqRsojfzo/LfeCpJwOmC
OfWiOkk2D1i0eAfEO9n0X4ZfEPw54j8P6/8A8JJd+IJLzR7+30qaSG5mlmQ2MiXSJ5asn7qP
DMrDZtAPAr6atPOFrCLjb52xfM29N2OcfjXPReDbWTxMNf1jV9V1uaCUy6fb3rxi208ncMxR
xIgLAMVEkm9wMgMMtnpqI6QS9PwSS+fcJayv6/i7v5dvmFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQA
UUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFF
FABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQBn+I59UtdDvLjRrWzur+OMtDFd3DQxMR/edUcgYyeFOenGcjD
+EPia98W/C7w/wCKdWjtYLzUbFbi4W3BWJGPXaGJIH1Jrc8SXkVhoN9dzRXUqRwtlLW1kuJW
yMYWONWdjz0ANeVfCnRda1r9nDQPDEDz+H7+2torXUItZ0S4AZV5kiMTNCzIwIUsrYILDJ5w
l9r/ALd/W/6XG7e7fz/Q3Ph98Rr/AMW+MvGmm2+kINP0WG0k0zB2zXqzRyOHJJ2qr7VKcD5S
CeuBb8J+IPF7fEm+8K68dD1G2i0yO9a50qCSL7BK0hAtpt8j7yy/MrgISEYlACK47wNZ+OPD
XxY+JniPXYBqdktjYy7dL0CaFtSaK3fCWm+4YFl5Url9zEcp0N/wRoWl33xctvG3g3w5qnhq
wm0yePX4rrS5dMW8uHdHhzBIq+ZImZi0oBHzAbmPSo6yXpr9z/N/jZdbEyvZ/L9L/r+J7BRR
RSGFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAVwnxq8V+I/B3hyy1bQbDSrmN9Rtba8e9mkDRpLPHFm
ONF+dvnPV1C4B+bpXd15f+0u88nw9gsbTTNX1C5m1WxlWLT9MuLtgkV1FJIzeUjbQFUn5sZx
gZPFF/ejfa6+66uHR+j/ACN/xx4k1S18T6F4Q8PSafb6vrCXFwLq/t3nht4IAu8+WjoXYl0U
DeoGS2TgK0HgDxvLqOha+/imO10/UfDN7LZas8JPkMURZBNGCSwR43VgpJIJIy2MnN+K1ro+
qf8ACN69DF40g123ZpdHn0HTW+1ASKoeGXz4jDEjArkXOwAr1G01k+Ffhl4usPDKtL4osjrm
oa02t6u+p2BvkmlwohiPkyW4IiCRnIAUsgIVRgUo31v/AE7q1vRXuu/qglbS39Kz/N2s/wDJ
mx8MfHfiPxpoPim8Gh29nf6brk2mWVpKxUoqrHhpzk/MC5LBewwMnk6Pw38QeJdS8QeJ9E19
tJv00e4hig1XS7d4IJmePdJC0byyFZY2+9hyMOvQ5FcF8KD4q8FaP8RNW8V6PfavbTeKbh1s
9L8PzC4uvMaJGuIkeVt8BBztUMQFY7n6Df8AhF4Y0/S/HniLXvCej3mgeE9RtLZU0+ayksY3
vULiWaO1kVWiGzylJKLuIJGRyajZ2/wr77J6/wBbv7lLr/if3X6f1svQ9VooopDCiiigAooo
oAKKKKACiiigAooooAKKKKACvFfCPxS8Q+NvjJqWg+Fta8Anw7pF49ve2tw9ydYkWMbXkiUY
iZC/AYFgBjPJAr2o9K8lvLTRfH3jbwjr+leGNa0rWdDuhPcX+oaLNYyQW3lSKbXfIiiYMz42
xl1HzNkZG4j8a7f1r8uqCXwP+vl8yLXPiV4mg0PXvHWmW+kT+FfD+pS2d3YPby/bp4oH8ued
JvMCIVbcRGY2yqffBbC+uwyJNCksbBkdQykdweleC+Kvh+fEur674U8H3/jXR9G1nUfP8RpN
bLb6YoLfvhB58ImkeXZ/ywfyvmLM2MI/vUUaRRJFGoVEUKqjoAOgoj8Cv5fkrv0b2/ysEvjd
vP8APT5pb/IdRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAVyPxSv/ABZpmi2174UvNGhmN5b200eo6fLchxNP
HEGUxzRldu8sc7s4x8vWuurzH4hePPDLeM7LwRKdVu7uxnh1PVIbDR7y8aGKMiSD/URPy0oj
PphWyQcArql5r/g/hcfRsb4a8R+PP+Fs6r4W8Qa14Ul0rSNLg1G5uLfR57aSQTGZQoL3TrGF
MW4sQ2QcYHWuv07xt4S1XSNR1TQ/Eela1badEZLptMvI7rywFLYPlk4JCnA74rxXWvG1mnxa
8ZSWnhzVdRutc8JRwaNpuq6Fd2yarNbC5eaDZNEu4bXXIIw27AOTiqGjaP4h8QeIfF1hGfFM
E3iDwXDZWN9deHZtNtre6QzkwRgRL5Mce4BfNYtg8O/BKu3DbWz/AA5v8kv61dkp+V1/7bf8
W38vLT1fwj4i1jxD4ka0Hj3wRI1sxkv9D0yDz760AODE832kjIbCsxgXPIAUkEa1x8T/AIa2
15JZXHxD8JQ3UUhikhk1m3V0cHBUqXyCDxivKIgt9afDa8Xw1rPhm48DK9xrtzd6VLBFZWsV
q6TwxybQs4kYLgQ7wQNxxxmh428X6Tfw+HfEq6L4miso/GkOu30snhm/SG3s0geFbhpGhCEF
Vic7SfvexrSy51FbXt97ST9LXev8r1M7vl5nva/zs3b12+9aHvFt4v8ACdz4ifw3b+KNEm1t
CQ+nR38TXK4G45iDbhgc9OlUdW+I/wAPNI1GfTdV8eeFrC9t22zW1zq8EUsbejKzgg/WvEdT
uteufH3h/VLnw14i02HTPGdzNc6dpnheX7IkBSdFvWmSEvcSy7gWdH24YbkBG5tj4uandeIv
hxr97ZeEvGEdzqeo6dDDZSaFcNcD7NcRySMUjVsIFDEPna2MKSeKiOsYvu0vv5dfx/DoU9JN
f11/yv8A1c7jxd48SLU4rbTfHHgnw3aMqCK81v8Afi/dkV9sCC4hyqpJEd4ZwTIBgYye90qK
9g06GPUryO8vAv7+eOHykdjydqZO1ewBZiABlmOSfFmgXQ/HPj+fXvDGv63pXjKxt5dNlt9H
nutyCEo9nKoQm3O5twEuxfnYkghq774VeHNZ0L4NaF4Y1m43arbaSttM2/d5b7cBdwJzsyFy
Dzt4obaptpa6ffrdfJq3zXzdk5pN6fppr873/rSDw/44srnTbvxpr2vaXonheS4ktNMN3PHC
kypIyee8rkcuUbYgxheTuJ+XftfGfg+6uJbe18WaDPNFZi/kjj1GJmS2KhhOQGyI9rKd/TBB
zzXm3ga60/Tv2X9L03WvDd5rotrI6Pe6Ta2Ml08k8btDIjpGjMqhlJZscDnk4B5fSdMm8PeH
fG/w18XaLqHiJP7Gaey1+fR7mW1mjjty8drJLKGRWgYEoQ205zxKWBKjUOa2tlp52/q/4aaB
Bc7jfS718tV+W3rrrqe5af4y8IahfS2Fh4q0K7u4bYXcsEGoRPIkBVWEpUNkJhlO48YYHPIq
LTfHPgnUtLvdV07xh4evNP08Br26t9ThkhtgehkcMQmcHqR0r55jtm1n4YfDqXwZ4DvdRvvD
Oiy3l4l5o00Fvco9iyyWwaRFW58+V1JEZcMAxJ5GdvwRd6lYeO/Eer6hYeMbu2v/AAjbwwu3
hK4tolmiaYtbQxRwAoqbgEWQsxBwHcYNOr7jkl0v+Cbv87W9fldU/eUW+tvxaVvle/p82exS
fEr4dR21tcyePvCiQXZYW0raxbhZtpw2w78Ng8HHQ0n/AAsz4cf2f/aP/CwPCf2LzfJ+0f2x
b+X5mN2zdvxuxzjrivAPCFjrei6P8GLjUX+IV9Hpcxa/06bwxIYtLC2skR/1Vos333Cjcz5B
J5A3VQSx8QTfDO3Fzo3i2KK18c/bbTSIPDV6sgiOoG4a5m/dbmAiJCovygk53PtEdOKUuW+l
7X+cVf8AF/d62m75b+V7fKTt+C+/0v8AR2ofEz4cadeSWeofEDwnaXMeN8M+sW6OuRkZUvkc
EH8a0NS8X+E9NudPttR8UaJZz6kFNhHcX8UbXQYgKYgzAvkkY25zkV594+mhtPjL8Obu00PW
msbYahNdzWeh3UsUJuYwqGRo4iFZn3FgeRnc2Ac1zGt+E9JT4ieMtL8aeE/Gep6ZrfkSaU+i
z6h9hngWCOIWcqW0ixRsrqxBmCphiSwFSunz/Dp69f6RXT+uvX0PYfEHjzwN4e1A6dr/AIz8
OaRehA5t77U4YJAp6Ha7A4PrTLX4g+Arq+s7G18b+GZ7u+2mzgj1WBpLjcSF8tQ2XyQQMZyQ
a84+IF/Nf+C/Gdtb+E/FUE9n4duNChgGmXFwbmaRSqGBlVmmjOB+96AHL7Sa5bXrvU28T+Bb
+xj+IGiDTPB89vNe6d4SuLiRLhvICQMktrIOTExPC9B8yg5KTW7/AK+J/faK/wDAvvGnt/X2
f83/AOA/d9JTSxQQvNNIkUUalnd2AVVAySSegrI0Dxd4U8Q2t1daB4n0TVrezANzLZX8U6QD
BPzlGIXgE8+hrlLDUfGk37Pj6j4m8MQap4rbRJWudHeIFLuXY2I3jGRlxjcg7sVGOlec+Ada
1Lw98R9X8S6jonjrVrW68N2MUYh8JTWyrLHLJ5kEMIiTYkYf5VkZnK5AaTjNNWm4N7dfk3+n
4iv7il3/AM0v1/D7vWP+FsfCz/opfgz/AMHtt/8AF1bX4i/D5ksnXx14XZb9ylmRq0GLhg20
iP5vnIYgYGeeK8i8WXEtl4s8ESv4b8V3FvZ6Nq7XZg8P3lwI2u1QxRsY4iNxwQV6r0bFc54K
svEFrYfBS51rTfFLS6RP5M1lF4evVh0yFbWSEtN+6y0jyMmXb5Qo+QAB3ch7z17r82vwsn8/
vc9I3XZv7kmvvuev6x4yv7rxV/Y+meOPBHhyV5zb2djq9u1ze3zK5RpEjF1CVXzFdFG192zO
ecDpG8b+C7G5udJvvG+gDUNOh3X0c2pQJNEqgbnlTcNg5BOQAM9q8U1Lw7f2ngb4kfDbUfC2
tanrOu6pc3Wj3senSTW90JiDbyPdAeXCYSoBEjqVCDbkEAy6hZ66vxP8W200fiOPTz4Us7O/
1G10G7eTUpYFl8yK3lEZXL+YoLglsZCYb50z5moX8r/+S3f3PR+ultiuVOXzt/5Ml+K1Xp8z
1DxH41trXSrPxvoWu6ZrPhSGUQap9lljmREZwn2iOVCeY2I3oc5XOMMPm7sEEZHIrwWNbiP9
ixNFudNv7bU28PJo4sr20ktpjdyKIUjCSKGOZGABAIPYmvb9FtpLPR7KzmfzJYLeON2/vFVA
J/StpRUXKK6Pfv8A1v8APtYzjJyUZd/w2/r5epboooqCgooooAKKKKACiiigAooooAKKzPFW
n2+q+HL/AE+7a6WGaBg5trqS3kwBniSNldenYjIyOhrz74DanBov7NnhG+kilm8vSoligiGZ
JpCcJGg7szEAfXnAoWt/K343/wAgtt53/C3+Z6pRXifwpsNUufi78VbDXdUuHvLi30rz5LaY
p5G+GVjHC3BVV3FVYYbjdwxJrZ0bwZpOifG20u/A9ha6LYQaTNF4ihsYxFBcyMyG1V0X5TMM
zPvxvCkZOHXIt0n1/wAr/wDAE3o7dP8Agf5nqdFFFAwooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACii
vJ/2o9Otrr4fWV9M10JbPW9NaJY7qRIyWvIQd8asEk46bwcHkYNC+JLu0vvdg6N+T/I9Yory
X44X+kWvjbwZbeOFsx4GuTdrfNqCg2JvAi/Z1uN3ybceaV3jbuAPVVIyfhEuk+IPB3jLSLGK
bxT4P0nxDNFo9nbSxvDeWwhjf7IhkZUeFZHYKGcIQqjO0YKi+ZO3S7+5pffrdLtqN6W8/wDJ
v7tPvPcKK8Z+AMGmal4F8U6CtjqOitFrt0Lzw6MRf2UHYN9liYfKY3X58oQv75tpUYNL8A20
uz+IHj3SbTw5deDJ/OtZ18NtDEkMUPlbVu4/JLRZlI2sIyQDEM5OTVJXdvJP8n/Vr99tSXom
/O342/q/pvoey0UUUhhRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRTZXWKJ5XOFRSxPsK+bfD
PiS71STw98T/AIheCY9V0rWtXS30q6uL5Z/7ESWXFq8VnsKLllj3T7/O3MeAoVaI6y5f610S
9X09GD0i3/Xd/Jf5H0pRXyn4717wxbeHPHuqeItRsdK+Kuka1PLo8kzBNRCLIPscdsCdzQPG
VBRMod7lhksT9T2jSPawvMnlysil1/unHIojrFS72/FX+/v2CWkrev4O3/DdyWiiigAooooA
KKKKACiiigAqpZ6ZYWmoX2oW1skd1fsjXUozukKIEXPsFGABx1PUmrdeN+L2Pjf9oa3+HWtF
n8MaXoI1m408sRHqU7T7EWYA/vIkxu2H5S33gcAUbyUV1/RN/kg2Tb6fq0v1PWb7TLC+vLG8
u7ZJbjT5mmtZDnMTsjRkj6q7DHv9Kt1w9v4D0fwrrTeJfCGkC0NtplzAuh6ftt7a6kcxurKh
IiikJiCl8DcGG44UY5nSfjJeXC+LbO48Mafd6z4b02O/lstF1+K9UkmRXhkldIlikjMZ3r83
H3dxwCnJJfj+f6K/kNRbf4f182etXMENzbyW1zDHNBKhSSORQyupGCCDwQR2ouIILm2ktriG
OaCVCkkUihldSMFSDwQRxivMfDPxU1a/vvB0mteDf7J0jxfBnTrxdSE8kc/lCVY5o/LUIHUO
UYMxO0blQkhYfEvxK8b6LrkGnt4F0OaK68Qx6FbS/wDCRyqzPJF5yysv2MgJs64YkMCBnrVc
r5uXrt+KX5tff2JUk1zeV/lvf8D1gAAYHAqK3uba4aVbe4imMMhilCOG8twASrY6HBBwfUVx
/wAbdfvfD3w6vLjTZGh1G9mt9NtJVPMMtzKkIkB9V37h7gVX8YatP8NvC+nw6BoejnSLaNxc
3mq62mnW1qBjaXkKOzySux528sSWYE8y5JJye23z3/y+8pK7SX9f1+h3tFeO+HfjNrXijV9H
0vw34Aklk1bw8mtW899q0cEGCyq6EokjhVLFQxTLNj5AmXGbqHxCtviDH4V0P/hFI7y/1X7b
9r8O6ndeXbLcWriOVbiUI4eJDvIHlsXYxHaMErTTvbrr+F7/AHWf9MlNWv8A1qrr77nrmnaN
plj4l1HUbCZ4bm9RHvrVJR5cj/dSYp/C5CFdwxuC852jEnizRh4h8N3+iNqN5pyXsJhkuLQR
mVUbhgvmI68jI5U8E4wcEePWHxDtfB/ha/tvDHww0PRtR0/xFBpOsaRBeLZwRzXBRIbiOSK3
Pmo4aM7iiMAOnGD0ekfE3xBrXj3xJ4U0Pwto+oNolvDJ9qTXXEczyOU25NtgBGSQOVLFShAD
NlRLSkrbr/gJ/k18tPIpNxfNs/8Ag2/NHc+CPD8fhXwrp/h2HUr7UYNPhWCCa88rzfLUYRT5
aIp2gAZ25OOSTzWpd3NtZ27XF3cRW8KY3SSuFUZOBknjqQK8U1T40+MtM8J+IfE1x8NtOubD
QNUl0y9Fn4jLyLJGVDSbZLZMxZYDKkvkj5MZI6/SvGV9qXjU+BvGHg+HTE1XS5L2wJvVu47q
EMEmhmXYoSRQ6EqDIhDHDnHNNueu7evrpf8ALUlJRVui0/G35noNFcB8HdQlR/E3g+V5ZB4Y
1Y2Vq8jbmNq8aTQqWPJKLJs55wgzk5Nd/S6Jrqk/vVx9Wu119wUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAF
FFFAGXqWhWOpavY6jfGW4+wEyW1uzfuUl7S7cfM4HAJzt5IAJzWpRRR5AFFFFABRRRQAUUUU
AFFFFABRRRQBS123v7rR7q20u7trS8ljKRTXNu08aE92RXQtxngMK4/wJ8OLTSvhlp3gTxeN
F8W2OnBUg8/SAsZRR8peOR5QXBLfMMdeg79d4hv7jS9FutQtNLutVmgjLpaWzxpJKfQGRlQe
vLDgHqeKy/hl4nPjTwBovis2H2A6paLcG287zfKz/DvwN31wKF9q3lf8bfqD6fP9L/ocnoPw
f0vwv4r8U+JvCCaBot/q9vBDpuzQoyml7EKyFQjpuDkhiBsGQM7qq/DX4a/EPwzrdvPr3xgn
8Q6TFLJcS6eugw2jXEzg/PJMrl2wTnBznAHQAV0ngb4h2Pi7xr4p8PadZSLB4fNuv2xn+W6a
UOSUXH3QUwGyd2cjjBL/AId+NrnxXrPijTbvw7c6HLoN9HaGO5uY5ZJQ8SyByIyyLw3QO3GM
kHIBHe67fh/TXn9wS2aff8bf5L+rnZUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAVxnxe8H6t4
38Nw6LpuuWWkRreQXU0lxpzXRcwypKgULNHtG5BnOcg8Y612dcb8V/G1z4F0ay1KHw5davFc
X1vaSyR3McMdsJZUjDuWO88vwERskclRzRu16q3rfT8Q6P0f5amjr2m+Lb7T7K107xPY6VJt
C6jcxaT5ksh+XLW++UpCeGx5izAZHBxzQuvCOqaX4b0zSPAXiCHw81nd+fPJeWH28XyncZBN
l0cs7sHaQOGJB55qx4z8U3OkarpWgaNp1vqeu6r5r21vcXn2aFYogDJJJIEdgBuVQFRiWYcA
ZYZnh7x5qXiDQbg6V4YY+IrPUJNMv9OuLvy4LS4jAZi9wEbMRUqVZYyzb1+UfNtFre39a/lf
5dA2t/Xf8bX8yRfBmuWuhazJpHiqPT/FWs3UV3d6wNMWSHegjTYtuznEflx7AC5YZJ3E81o+
FvDN3Y65eeJNe1K21PXby2is3mtbM2sEcEbOyIkbSSMPmkYks7Ek8YAArM8JePL3WLTxFZ3n
hma08R+H7sWl1pkFyJ45WcBoHjm2rmN1ZW3MqlPm3AYybXgTxZqmta/r/h7XtBg0nVNFaAub
S9a7tpo5o9yMkrRRkMCGDIUBGAeQwpry7fhbp8u3T5ie39d/8/8AgHX0UUUhhRRRQAUUUUAF
FFFABRRRQAUUUUAFFFFACOqupRgGVhgg9CK800v4WXFnb2Hh2bxFHc+DNM1BL+w0ttP/ANJj
Mb+ZFC1yZCGhST5gPLD4VVLkA7vS2YKpZiAAMkntXjL/ABV+J8Wsaal18EpbPR9T1KGztr+4
8SQLJslfCyNbiMyKduXKEZUA5xgmiPxpLfT776eV77fO3UJfC77a/dbX8NzuLzwlqWt68t34
p1yHUNJtLkXFhpNrY/Z4Q6sTG9wzSO07p8pXHlpuG4oSFK9fXmWufFWfToNT8QQ+HY7vwfo+
oNYajqa3+LmNkYJLKluIyHijc4YmRW+VyEIALemKwZQynIIyDQvhVtv+AtfutqD+LXf/AC/y
7f5i0UUUAFFFFABRRRQAUUUUAFcX468Cya34i0vxboGtPoHifTEMEV59nFxDcWzMGe3ni3L5
kZxkYZWVuQRXaUUdbh5HC6v4N8TeIfDms6b4j8aDzr/T5rGBtIsGsoLfzFx5pRppHkkHTmQL
jgKDljw+t+CNQ8EaN4h8Wa14y8PJYDwmdFlt49H+wwokayCARMbhhGS0gBBDbjwu3IA9yoqJ
x5k0uqt+DX5NlRlZpvo7/in+iPCPhboWt+IPhd4O8TReI9E8Q/2Bo3m6Dp9pZ+VGL4WvlILm
Xz3EjJlkwoiAYsSMgBbfiL4dfFG70HTbr/hK/C93q2kap/b8NumhTR/arwB/3LytdkeWfMKA
7FIAXpivbKK2lK83Nd7/AI3/ADtv2XYzjG0VF+n6f57d33OU+K3hm48W+ArzSrRkj1FWiu7F
nbCi5hkWWLJ7AsgBPOAT1rnNV0O6+IOqeHvGWi6wui3mkw3Vpcafqmlm5NvLKEWT5PMTy50A
IEnzAq+QGVufTqKzcU7p/wBdPxWn3Fapf1/W/wCvy+Y/Cul6j4O+NXh3wFpfxE8Ktq+l+E5L
COS60wsXUzpIsLQLdq3nFfnyHAK5OzHNenf8KlWw0/w9c+H9fay8SaJdXN0NUubMTpePdMWu
hNCrJlZCcgKylcLg8YPp1FVd2V99dfVt/rr36g1q+2n5W/4bt0PIPFvwb1DXvDV9Y/8ACU2c
Wq6xrMGraxfPpLMlw0GzyoYo0nRoo1Eajl3br82Tmuh8KeA9U0L4kaj4oGtaSdPvNMttOj0u
10drcW8cG7y9j+cQBl3yNnTaBjHPfUUlpt/Wlvy0B67/ANa3/PU+c/i94dv/AAF8CviCviHx
holzH4gvmvYFTTzZOLqaVGZEL3EgcbUJCgZ+ViSR09H8P6aq30PxL8U+LdJ1tLXS2g02fTLE
wWkUErKzyKPNmaWR9sagq2MABVyxz6LRQtNumi9LW/L8Aer182/m0/0OK+FGi3dlDrviLU7W
W01DxJqj6hJby/fghCrFAjejeVGrEdixHau1ooo6JLpp92iDu++v3hRRRQAUUUUAFFFFABRR
RQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAZ3ibULDSvD1/qGqX1tY2cMDGW4uZVjjQ
YxlmYgDkgc15F8GLjUde/Ze8N2Pgu80m9vVs4rS8Dam0HkjrLH5sccrRy7SAPlyNwPHFe3UU
kt/O34X/AMx32t0v+Nv8jw74Lf2/B8eviJaXug6HpsEdrpUcsVjqUky24W3YRLEDbx71K5zn
ZtwAA3UaXwU8Q6BqnxY+KNvpuuaZezS6rbzRx292kjPGlpDGzgKSSof5SegPHWvX6KpOzv5W
/FP9Cbaad1+CsFFFFIYUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABXkv7VWr6Tpnwzgi1LVLKykn1jT
mhW4uFjMgjvIXcqGIyFUFjjoBk161RR1T7NP7ncOjXqeV/FuTQf7R8KeNLHx5puh6xbCUaUz
W/8AaCarBMqB4Y7aN1knJPlEGI7unXNYGieJYPg98P8AXPHHxR1KCHWvE2rSX62aReU5yiRx
QrEGkIKoil8M+3JyzYyfc6KWqT5ev5Xu/wAvv1tqx72v0/PVfr/wTxj4dfFb4Xy+FvEXiWDx
I91brcRT6/rC2NzDCtxOVijjXcgcKqqiAgYVQpZskmrXwU0+0sPHvip/B2uz614HvooLyOd7
5r2MaixdZxHcuWaX5EiLZdsMcZByB67RVJpO67W+Xb5dO2nbWXdqz73/AK/X1YUUUUhhRRRQ
AUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABXF3ijXPi3Z2xy1r4asjeOM/L9rud0cZ+qxLN/wB/ga7S
ijrcOjX9f10PnHxX4evtRbxR8Nvh14407UrHxBqckmrWK6abl9EWZ83e+7WYJESVk2xOjSEt
gAAM6/RVtClvbxwRghI0CKCewGBUlFEdIqP9aKy+S6fMHrK/9a7/AHhRRRQAUUUUAFFFFABR
RRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUU
AFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABR
RRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUU
AFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABR
RRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQB/9k=</binary>
 <binary id="hominids.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQAAAQABAAD/2wBDAAUDBAQEAwUEBAQFBQUGBwwIBwcHBw8LCwkMEQ8S
EhEPERETFhwXExQaFRERGCEYGh0dHx8fExciJCIeJBweHx7/2wBDAQUFBQcGBw4ICA4eFBEU
Hh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh7/wAAR
CAFcANwDASIAAhEBAxEB/8QAHwAAAQUBAQEBAQEAAAAAAAAAAAECAwQFBgcICQoL/8QAtRAA
AgEDAwIEAwUFBAQAAAF9AQIDAAQRBRIhMUEGE1FhByJxFDKBkaEII0KxwRVS0fAkM2JyggkK
FhcYGRolJicoKSo0NTY3ODk6Q0RFRkdISUpTVFVWV1hZWmNkZWZnaGlqc3R1dnd4eXqDhIWG
h4iJipKTlJWWl5iZmqKjpKWmp6ipqrKztLW2t7i5usLDxMXGx8jJytLT1NXW19jZ2uHi4+Tl
5ufo6erx8vP09fb3+Pn6/8QAHwEAAwEBAQEBAQEBAQAAAAAAAAECAwQFBgcICQoL/8QAtREA
AgECBAQDBAcFBAQAAQJ3AAECAxEEBSExBhJBUQdhcRMiMoEIFEKRobHBCSMzUvAVYnLRChYk
NOEl8RcYGRomJygpKjU2Nzg5OkNERUZHSElKU1RVVldYWVpjZGVmZ2hpanN0dXZ3eHl6goOE
hYaHiImKkpOUlZaXmJmaoqOkpaanqKmqsrO0tba3uLm6wsPExcbHyMnK0tPU1dbX2Nna4uPk
5ebn6Onq8vP09fb3+Pn6/9oADAMBAAIRAxEAPwDwa8YiNm77Wrlrt/8ATSfcV1cgXY5cEqI3
4Bwc44rkZzm4LerVC2KluOum/eN0Iz61WkbHvVm83GdgcDPPHpUcVt5kXmNPFH820Bycn8hS
cklqOnTlUdoq7K4PORS5IPU1OLVDnN1AMepbn9KbdWk1tsMuwrIMoyOGVh7Efy6ikpJlToVI
K8lYj3Yx+tWIJEW2lHO4jiqjU5VPls3TiqMhCxNPjfBznHtRbQNMGYPGgXAy7hev1pbmBreX
y3KE4ByjBhyMjkfWldbFunJR5mtCcSoedyg0qyRkfNMB7YNUz7Uo/nTJsXGkjK/fGfpUEkgx
gHvUWfQ0vfOeaAsa+i/NazruYMCGU59Af/rVakiAd0yD8x+br3qXwhCs0dypUsfL4A5/jT/G
n3NpLY28rzW1wkvm5QshCkemfzrO+ommzWsIbhrdAk6ouzAQcA/h+tbFhplvKA80ykEfNyvH
TJ6+ma57QtQVbgZiBGMEbc89/wAa7UvpqeXcG6jjtpkGSTnbz0Pqev8AnmuepJxZNrmDfwLD
LsWFFD/NFuU9AMjvg9f1rFvZ2jjeNmVjt4yCBnHpmtnxRqNre3LT2lw0aIRtG4g8dOO34Guf
FtLeSZMgZyeRu+b9aum3a7LsuhXiJKASOCG5x0rPKyPdOittGc5Jzit97Yojbox9cHikFiTC
XZcE54IIzj8K0UilExrQbpXg3Fm5xg9TV5lgEKB0BJzgnNTJbRWs0co27sZGFzxUN4WDkKvH
bAp3uydhba3zKhUJljgbsirGrQSx2M7SHawUHA9M96QgrEgyCD6jpTdVlY2Eke8lWU8nnp0B
NJXbCTsc0rNkc11Wko7WEbHbyO//AOuuUj/Ouw0VQ+nRnaT1H3q1uBd+zQtp100gIIjbDehx
x+tcIw3Nj3r0K7eNNNuIyAxI4HrXnwH7zj1pR2HLcLgt5pz16Vds4iggLcGMB+Rnqc5/IVBc
RMJsbSMsR0rT063tp5phdapFp8CIcSSxPICMhQuEBPesMQ9Ej1sngnKU30Ltn451WeeWHV7X
TtRsZI3Uo9hCjR5B2srooYEHHfHasTW0KW0bKAiXEnmJF/dwACQPQn/0H2rftLbS9GCag32P
xDYMxCrbyPEEkGD+9RgshGDkDIB9eDWNqN7d3mvT392IxJGv7tIl2pGOiBB2AzkD2rCLXPeK
skelWjU+rqlVlzSk9PJevpsRaV4fv9RnMFpb3NzOo3PDbQmVkH+10A/PiorvTWt1nXMqSQrm
WKePy3XnB4zzgn6+1LqN3LBYR6fbyFIZD5sqqSN5yQu71wOR9TVjVL6fUVkuL2aSe5ijw0rt
lm4VBk9z71oqlS6b2ZySwmFcZ04p80VuUrRYzbRwyqNrsWznB7DP6Gp7zTvMuJpg8giJJjdY
WZAo9T7D0BotViS68ydFkjtIclG6MwHAPtuNW08R63daJcWF3qVzcWzSq0cUkhZYyA2dg6KM
HGBgdPQVDlK7lE6Y0qEoQoVd/wDJdfmY09lPFc/Zyu9uNpTkMCAQR7EEEVattJlmVygllWMf
O0ERkCfUjj8iadcGVEYEt5uFhA5yoC4b9MD6GtmDVNVso7OO2uruzitsMkSCRFB7k8YJPTPp
x0q5VpWVjmoZfS1c03rZWOcnsZY0WVCJomYqHQH7w6gg8g8j86c9hIJniEkbSx/fTkbcdckg
Dj61qeU8UoM2FEsoY568Dn/0Kl0+S02yXt5GJXaXbHE33OTksRnnHGB0yec9KXt5NKwPL6MZ
z59Ev6/yJtAu4NP0i/Dy5lkUrHtRsHOM847VW0+K1ii2pM3mSZ3qynGAM9cY9ePpWx4h1KeX
SfJSd4YJXC+VbjyoiNo6ouFP1xmoLVLo6VFB503khd3l7jsBPQ4zj8azTm5XY5PC08M3BOz/
AD+/bQpvMyAumRznircOoJJGIxFnHJLdf/1VLFZSSJuBVjjhQQKSGJUUMzFCeDgAnk103TPn
yHUJFlkUgDOOSBjNPsdm7Lgnt0/xouEbejDdjtnB/SnrDudcMoDH+8OaSasUjQVIkQK4ZmY4
2hsZ9e1TXD2wjOYyRuA444x7e5FVgGeRd77Qo4wR15/+vTZkDFmO44HQc4x3P5CoXmVfQiu0
SUo0SN8oAwf5+9Zuy4VyHi3AdQSAQK1TiW0ES277s5LD+EVBFE08kkpTZFvxls4xWkXoS2Os
bfzoGmEMgA4J4wP1qLV7JFtpTG5wqMSQODx2PpWrYvbRXWGkkMO0fd7n06f07Vm+I7iKQTfZ
WchkYvuJ/QUoybkSzk0Paus0edItPjXzdp5zzXJxA9ela9lnyB9a6Cjr7+B/sk8iw5RBln39
OfSuAjGbhV9XH869M1J4h4fv85zg7cV5jEwFyp64cdPrUxegPc2r22KXQ2oC3mMcY5GKoa1E
1pEIiCGJXP4DJ/U1r+Ir+ax1cSWU0kcsM7MrED5SGOOD9Kwtd1W/1a/a71GYTTdN2xV/RQBW
LjKU0+h3YfE06eFnT15391iWwjY2LckJ972YkgAfzNSQ289xeXSQxtIww2AOcbto/Uimafr2
q2enTabb3EYtJjl0eCN/yLKSPwNR6brOoaVqK6hZXHl3C7gcorKwPVSpGCp9CMVLpTbkzrjj
6MVSWto7/d0GtbF3ivJHg8gqCF8wFiRxtK53Akg9u+elW9TtjYR29hcIRc3BWWZM8onUA+55
OD2xVlvFd75n2q303RrS5bnz4bJQ31GcgH3ArKjnmnvzdXEhlmZ97s5yWPfOevWkqc3a/Qc8
bh4RkoXbk9X5dScWVzLbSzHy0Ex2gyMEBbhsbjgDjJ5PapdMsGZGkYB7WzBkuXU5TPcBh+Cj
HUnjNasGp3F1cGe4EEyFQjQ/Z0WFgM4JUY59xz707VdcvZLA2MQtLa0RgY4YYFCBj3YHO44z
97OO2KycanLZnXDFYSdZThdy2S/roYamWewa9milbNw7PIBwc7SR9auSNrAuHb7belpHIgRL
hsy89V5ORjvVvQ9b1CwieDZbXUVwuZ7ea3Xy3GTt4GCCOeRg89auPqN1IzzWVlp+mS42+bbR
kNjkHDMWK/VcGi0tbJCliMPFKNSTvHdLqzn7970X06XlzPPNBFsbzZTJsJ4K5Ppkj6g1VlcI
kEZ3rgbjgZxk/wD1hWmtubzUhpkU6oEO6ed1JVMDngcnHP1PHbm/rWlHT7WO5sdXi1HYwjlt
57PynGASPXK9eQ2fXHFNVFGSuDw06tBxWjk27X1t+ehjXs63CWoQt5SDczEYHboK0Lt7eAET
ag6sQVULDuBA6YYHBHXkHtWxpcipasraRp1zBcDzE+1QuWjBHIBRlzzxz6Vm3Nrcmd3jtreG
EcqkIIRfpuJPr3NVB3ldnn4qVL2EacX7y3Vhltq1pbR7o9QuN3r9m5H/AI/VebWbVjg3E5GO
otlHb/ep6SMI28+33EkDcc5H05xTr1o5JUcwkMR0K8H+VbWR5RCl/pzhVe9uFUcDdDn1z/FV
6C70YyoG1ZgMnO62PHp0NRWNvBPMY3WNM4wOBj+daN7o37pvLijdVOAVYZ7fTNS2k7DQyPUt
JiBY6pHI3UAwsAORx0Pv+VOl1208zdHqFkM/9Mn/AD+6azWtVMzKjeWqkZ4xz+PNXXtW8pdo
SVdmTtYZXHU/zocYhzFWfV1m+b7fZKT0BWQAfQBcf/qqawvDeYhW804kEcszoAM+6gVTfcjq
zxlyzHIZc89qZe20H2aScoFwhwcdx+XerSRJ0d+l1b3UX2tYc7MjHIZccEHuP8+tVtahC2k3
lxqq+UwDYAJwrH8aTzGGj6cXcGIw4AHXb1x7Dfv/ADqH7ZJPYPaDazP+7AHvwP54qUtdCWcf
Hj05rXs2AhHXrWRGRu555rXsseQPrXQaI7TVLhk0e7ZvLY7D1HWvNrcF7tFHdwK9E1JN+hTu
TgsQpH4157aD/T4hjOJV/nUR2E9zZ1+MtqzKzbt0rEtj1rJ1ZVXUJAjblIU7sdyATXR31lcL
dszW5ds7mHcL0z/n0rntUZ59RkkRfkY/L8vT2/pTiSiCAqqMWwcetV5tvBTJ9atG3mMZZyR9
UNV5YmVQSc59BVDJYVwoc5IwKdblTLjFMjcfZgDjI/WixVzMApKgnBI5xSb0HFOTsjftLdgg
fcoHZQ4z9cZqprG0RxJG+9iS7srAg+nT3Jqeyk81hBZPcI24ZLxhScjrwSe1QXkco1Tyid3l
/eOc47muWpJNHq4GhKFZ862RetokKhGmiLBQuS4HQfX2qeaOa4ZY0cMcchSDk88cfjVS8sIR
GJ1gm6/PiHAAPQ8N/hVeW1ji0p5ZA0JlceU5jbp37Va5VE42p1Kt7atlnUtI1Dw9fJPe28sl
vcISsiHh1PR1PRux/Tg9NjwxdPuM2n3KOwABIkCsi5H3lOPYZ5HNYOjeKdY0GL7JaXyXenud
5tbmPzIGJ6/I44PHUYPvUmttpt7qH23TbU2W9FleKMkiLKZdRnnHXGe3WuaSktJbM97lp4lO
dJuM49P8mbcjXbK8NiEMzKzKXkUJGOpPXHHoakvrG3h0KWeXUdYM6oGE6XWIi5PTytvA6jO7
047Vx9pFCDD5tyu6QFpGZjiIYyOB1P8A+rr0s6jdWMlmUtUvHJZcSSlUUkZz8i8Z56knrSnD
XQWDvCCUrJu++rf+Xqan2q9fRFnyRIisvnjALAdMjHXoMjrjmoNNIvLIy30gcxM7mTADbQB/
UfrWJNIy3Zjyf3abMZ7hcH9c1Zs9ptkgEjK0rEOf7qA7if0H5VTTihQpQrcyS6/lYvtJeQXd
s808Wy4jMqxoifKpyAOBkdKvtqGoy39vZ2kohITzJmMCuQDz0bP8PPGM5rAMkc16jylkiKEn
HUKM/wBKtWgMkLSnasl2+ACcBUB45PbIA/4DSSlK0epdWNGEnXt7qRZuL/Um1T7PdTJKgUhk
+zopHGcZCg96sILhL6HTtPliV3HmzSNEkmxeoxuHHAJ98isggf2ltmfy1EZ3MOoAAz/KtLQJ
EkvtzR5e73FF34KRqOOfwAz/ALJok2lZEyp0oydeS0S2LVzNIHhtIIomvrg7t8mFWJeMEgYG
eCfQAZxTddEa2bTJqrXBDbZIprGNEfg/cKngcY7HkY9q+ksl/wCIrqT7U9uio7CRIlf5QMdG
IHI6/WrkunR3tobk3d5PaxqT8ligYEA/3X5qG3e5pShSpxUPd13vv8vmV7i6g/4R2BoJNk8A
EKRsM43MWz+AyPfPsKr6fBczRpcrdWltIgMnmShV3EHgIhHzdOuKr6pIPstpbxKyF5GkbI64
4XHr1P516FaNbw2MEOoaFqsyrGPLMNuqqUAwDyMkH34NXOcro4nOjhqHO4qV3ocZFpml3ADn
7R5jn5tsO0A+w3Y/T8q6fSfBunXNksv26aHP8LKD+XPStCOaym2Qto/iCNlTcyR20RAYZyfu
jIHqa0rSLdDm30bxEseeM245/IVsqzseC5uTbOW1BGm0XyUUF2kH864mbTLpZS8cRbB7Eda9
L+wv/Zk0KhGlUE5BxgZHrxXFXuiX2/AMH7w/89o+v51vEJOwyPVJfmNzoNvcTOcyTSyybmJ9
lYAD8KzZJCD82mY7nDN/h+tXZ/D2pRJ5kgAXsVZGye/Q/wCc1ltY3jOQNhOMkFgDT0FZMjuZ
izDFoUXjgMTUd9dRyQIkdvIjDhmLA5/ICoJg6OUkQqynBUjBFRtyKsdiWJSYgMZzV+zRoWQ4
3dyMZBqC2QFSrcggDPpWgm4Q7Ufnpx3FRLVWLg3F8y6GtcLpazG40rXo7ZZI182C8tGLoR/d
KB1OOgORnuB0qGVLOPT1mgLzGeRlmnkHLsME4HXGSDnqeOB3zYIwuTIdxPb+VaGolvJsykYV
S7dF4zgD8uBXMqMU9z0qubVpxaSSb3Y+TSNMmVJ7G/aWe4X96jQsgQkjIBAJPJHQVqx6fY2W
gwy6zDc28IYp5qIzMpYgglWAB6dj0JqjZLMJbd0iiD537RAOBn13fp+PerniuKb/AIQk+aSo
jl38ICrhnOPm3EjHPH51PJtC5EsdN1lWSSa+4yH0qxkmWG21/SLqMZ8pvJmLoCc9NgzyT1Bq
xLoOqTWbQaTp9/eST/NcXTRH5+c4UcnGeSTyemB3m+BljBqXxAs4LmPfCMs49hzX2bK1nZ6f
lYooIlAHAwBXdRwcLKU22RXzerLmjSio33et/wAz46Hw91m7tYLu3t3EoULNFNBMGU4wfuoQ
RkZGD6ZqrdeEL+1tJTewPaGEHYs0LoJT3K5X2x8xz9Og9q+Jfxfhs2fSvDZhnlCEPdqcqrZx
heOSPy5FeLajql9q921xqGoTTSv18xjj8Ow/Csp0aS0Tf9fIcM2rNqXJHbz/AMzETRryS43t
sXc+C2eBnucVfl8M36SuLRvtcsq9IUY7B1OeB/k1p2CKVRTDI+B8y7c9+enXgV0Ok2uuWWzW
tKtryOOAgu6RsIsgZAOPoT9KxlKLmgpV60aMoRSu+uuhyMXg7UpLcTXFlOrIOI/LcMf/AB3F
Sf8ACN69gMNOnVQMAMnQDj8//r19CfCrx3fa5qY0jV7Hgo8qXC5PQ/d5ycD1J71ufFXSfF+t
Wum23g++GmoGka6mUoGPQKoBHT736V00qUWnON2ZVMTXxHLQkoxtu9dfU+R7zTbm41X7IY2W
4DBHjxyCe1P0cOvid43QpsjZAj8EADAB9/619K/DL4SweG9Tm1nXrpdQv+WUt8/zHqzE9Tk+
/ODxivB/HSCD4taokSKoE77VA6AdqSw8lTdSWhtj8XG8aFN3stX5oZD4YuI/LvbI2V5AyYlj
a7WCSM577/cHnBBH6O1LR447O51O7lgkvArLFbwS+asAA6s44J5zgdzk4xg7Vqwu9Lvbd7mK
No0811LhWmC5IznG4Anpn+VYVu8LWkxdju8p9rADGSucfU4/DP5cMYN6N7G1TNVy3jTSk1a/
/AF0fw5qWptbXieW0UXlxqPMBc9z8uc9T6V2+q3Btb0xW8E+yNFACbQA3JJ+me/WuKsrCJCW
i1aK1usg4l3p1GQAwBA+pK0kuvapaX5g1QNKuQdxILEdiGBwwPrz9aTouUr3ucWLxXt4xila
34ne2t/LOwtZGzlAPlOeSAcccf5NdtYQkWwRpGGz5QIxwBj2Neb+HZ4XvVmRWAC5EnII68j8
j9K6mW+tYJGjgmVFB58xi7Me5JJqJQ1sjz1ucrctBBo90ZZ2WNsIJCMjv14NcQq2F1qSLb3g
ZmwoyrHJz0Hyius8Sr/xIGEaqF8wnaxxn5T+fWuI0JPJ1iww/Pnq2T9f516L2ubPU6C7le2T
7IcN5LHDEfIzd/5VX0qMXLtO4V2YE89BzUeoN9pvpt2TuJLfUn/GtvQNNCabJcsy5UBlAJJX
rj9c1hJqKEkkcT41AbxDdyoeGk5/EA1hEEAdcHpWt4mfdrVyRg7gpOD1O0ZP1zWUehOK60tB
rYvwOI7dWxkycfrVqDBb5i24nnGaz4Jd/lgDmMcD1rSsbYSsZgjnALZXOB9PzqJaIpFxokGF
CMTuBJA4x2rQvPJls7EDCIZHTk46AEH261V0VolumE4baThdwPBq7rkHl6LaIjK4N1LtbA3Y
2x+nesftWHfQfoNrFNcxOZrWNVyMyNG2SOACGX6VoeOrO1tfBE0BNr9qiuV2FNmTE3PVevOO
vSq3hqee0u4Q0hVGIZ/k3AD1pfH7vLoUrzSztJ5y43D5cH33Hnj0/GsrP2i7F3Vh/wCzkP8A
ivkPpGRwfU17b+0bqN1p/gS3gtpCv2y5VJCOu0Bjj9B+teM/s1ER/EFZGXcEiLMPbFesftK3
0LaBptk8J3vcmRXzwu1SCP8Ax6vXb/dI47XmzwJF29+nU4qe3UeYoBGCecelSWFs1zJ5UYZm
5PAzgAEk/gAT+FPurO4tGaQxyp5bKCHUqy7gSufQ4BP4VwyavY6YwbXMekaCYdE02O+RIhM6
5cOvCjscV6HpfxX0Wz0YT3dvrNwiBYzcLbosHmYzsBbBzjnHX615p4Eltb5YXvoftUCJteMt
0I+navaPDPgLRLi3kuLiSLUY3w0KTBXMYH3VQkZHOemO/rXmQppVG3ueqk3TTWiM671LSrTw
ufF9rby2iMCFRIVAd3PRiOBuOMk+nriuu0u483SLOVwEaeFZGUNkKWGcZ79a42fVfCmmWV5o
c2pWMNtJcSxSxz9J/myyheoVScBu+0YPFbGl3lleWUK6Zcx3VpEqpHJAjBeAOACB06V6uVO8
3BnJmVJ04qZo3dwGjJDEPj8K+UvHEPmfF7UGRQSXZsHkZ719UiGQrnGCe3418zeL02fGTUQO
zvgjjn/9denjVai2jyIv3032Y+CyguLZCLdZZimJmV+Bggbu/wBfxP4UbtEjsbxvs5jHkueR
93g8c/Uf56WtWR7YZt2MSSlgQT3Udv8APesvVrrUbXTRDerIokt22+ZkEqyEcc9q8CCbN5O5
A15p9zBEl1C0Z8tczwdQwyPmU/e7dCD9azvIlj1A6TeSrscgwuGyqlh8rg/3SCCfb6Ct7wno
w1rTo7OZpIYgGkWYJkkYPAyfXNar+DIrqSC3e+Ki3XyhJ5YPG4tyN3GN36VXtYQfK2OU11NT
wbDJBbJJFKweZAGHmFV4JznGf4f5CuptnVlcyWFu37x8M1orlhuODnHNcvYwqL6CPzNoV/Mb
HG3Bb5uufUfn+PYaK8AtZAs0gHnP90qM89f84rl5mndELueZeKdz6bawMxMjSSEhfpiuQ04R
w6vaptbKyIcMD1zXW+JryQ6fYZRVaJpW+4AckDv1PSuQsZTJrUTFdzCRSCRn+IV6clobGisQ
F9cbuhlxjqOtb1vI6WYXG3OSP5DFYCxSi+ccgGUkDPPU10tkjva26zktGhVMg5BAwc88dsc1
zzFc8514Z1q6Bwf3pGRWawODWv4jQQ+Jr+HaRsuGGCeRgkd6zguAd2RjviutbAmTwKpCttyd
vPFbunzuUMSqeRjgdKy7UKkaBjyeMn0rc8P2x85PM2Zc8bs47elZVGrFRuX0s1WyZWJV2Gem
ck9ce/8AhTLyKSXRLViUDC6lIOSMfJGP6Gtqe2SeNoowpKkLzyB7f59ara3aOvh+3Vo/KX7W
xBz935Rj6g4rnhO7HU0sU9MtZnlVEVQSQMkE56nt2qx41iC+DiHjLP8AalAkyOvzA8Yz6dT+
FQpCYFimjUqCPv47+vPbPem+KZJ5PDMKSMTH9o+U7R6t1PX14qrPmRKdzT/ZstpG8czEoeLR
z09xX0L438JR+KvDclg4SO4ALwSv/A45H4HofY14v+zGgPxBliAziykyTz/EtfUXkIEydvAA
r11T5qSIitWfF+saZqXhbXms7sILiDrtJIIPBB9iD+tdVYv4f8V2jS399YaHdWlowlEoZzeM
qEK55Hz4J5BIyBxziu1+PUXgq7aaeXU1XWLdNiJbFWLt2Dj2/P8ASvCQjY6AnHJrz6lNPrqj
enXcLx3Rs6HqkmkEOh+RhuYjsceleoeB/ihBaWuHu/IjjAGwjLE8/d9OnU9K8OkZxHt3EAUm
nsFmVmGcH86zlQUteoRrSj7vQ9oHirxDr+rzXei6bDYWzFmVUKxRngZZi5+ZzjoO/au2+E13
qF7f3tldMskESCRnUgqJGbnBHHPJ4z0NeKaP4jmjItriV/KGNqiUhVXPOBnHSvevhhps2n6M
0piaKS7bznUsWwT0HPtTwcKntr7WNsXiKbo8rV2zs55YYo2JAJUeua+WfGMYPxnvTjgs7bTx
wR/9evpq9VxbdOo6AV80+Msn4wXTD5CIjjB74A4r2MZ/uzPIg25plTxSqJbq6jeJQQpJ6cdv
aqniCe2NnL57PcBbQrCQQSCygj/gI5HtxVqfTru+gacTxoSwVd6Z65wSeg6D8xXP6gslrYSw
ys28xHfuHJ9ufTivBppNLU6JbnSfCy3uZFluVLRKieUnzZU7ufu+o2t6/e7VvyB7aCbD/vud
2VGABxgnqT1P4kemcv4cSSp4cWA3fl+YQQUQeYB9RnPG7qDxjiutsUR9Pnja3EEe5n3s+WO4
kgD8DgfkAK4q0v3jbIm0chZsqaxlWKsLZ8DG4E5JK59xxn3rs/CrTNp0m2HJEzA4wQDxXJXF
iI/EYh+Vf3QVFVcHkkYAJ9FNejeB4bR9NuSYul0wGBnI2rzW0pK2g0rnhfiBnnvsNlFXJwe1
YVp+51WILvYhweDgnkV1WpW5m1l45AhYIWYbwufoTWNp0FrDrdpdyzwMiTIWVpFdQMjORyCM
D3r0pPU6LaHW22l2z6FBfLEVkXUHhuXbJCxhFYfKO5J2+5wO9a2n6fNBfn7TppWzRpZZI1m3
sBECTGWH8W5lXjA3N6giptPOs3cEUmlaFNcWHntNG6qqo0gO0PhV6qBgficc4CavPqP2h9Ou
wRdTlEEJjyxUvv2gcYy/OR82e/THlTpV23Z6O50xnRsrx1PO/EHhLxFdeJJ7g29vuvbxEjb7
QgV3mBkRQc4yVGcdsr6jNG78Ja/HZCZrNZAVjICSq7Nvdo1AUEkkspGAO1es3ln4llVLo2F5
58RklDC2ZQjuArMMJ12gAdhjPXmuA1vxfqunXNu9o1uoilhkRfKDbTGpSNeeQoUnj/aJzyTW
0J4uyWgn9X8ygvhzU013TNFmSOK5uhGkZ8wMq72wpJXPB657jBHBFdTY+H7aU6mLKefyrLYs
dzKwCTkyLGWxj5VJOQcnp7nEfhPw54rvb+LXU0spsZJIMlIvnHKldxBPIHPOepJ610M1jrtg
0MS2hskWdbkxKAY5HUg/MRkMBk4AOB6ZrPEOvpZ/8P8A8NoVTdJJ3RFD4ZvPJKyyW8LkyKwW
UMw2HDc8gY3Dr13DHWo7+K6voIrX7OT9lu3juDvAVhH8pJY8KM4Ge5I6mtrw495qE/2GaO5u
pZLXyysVvvlKiRnYkD+ItyS2Aecj1aLfXYIlgtvDGpQJHLEkvmWm4AIdyuASM/MM4xj24rCm
6+raVyKnsXJWbsZS6JFb6TO91bGJpppEih89I5MohycHJyH2D6ZPpnF8R2Wnnwut9ffawi3q
QRiOVd7El2kOCpxtGMDPORnGa6bUZ4mj/s7VtLuftMESKs88QUsxO93AbDfOzdCASFU+1Zc+
n69q9pY2thoNvcmzuGlSFYzhgWG4ttfnJVa1hGq0m3rf8BKVKMmuiX4lv4f7vAvi/wDtGHTb
y5UaeIZw8qn/AEgqsrLnA2qqlck9MNycVveJPHHjjX9RksmU6JYRs6XC2pDSoqA7/mPUjB4G
MnjPOap6TZeLbW/ll1LT5I1lEplIt2bLvtLuT5gOTtUccADAA5p9jp5a+ibRbdHiZkMwAMnK
sH3DYcLkjuMc4xzitlXxKp+zkaONBy5l3OJ1jw1PZXt1aGO5uLsXJWFx9ySMAFpGPb70ff8A
j9uaNro+oNNKWspdkJxJlcY+fYR7nccYHevf/EkOhzaZPdyavJp1zcJHFslspwFCHcVVgBhi
RnOewGDisDWfDEU2j2baVf2kw3wMYbnTrmNHjiB2KGA5BJYngAliRg5rnVfEwVpJMpU8PJ6O
x5DdeHdRiuBa/YZ2dpHRAIySxT7wx6jPPpWzaeDIpL7TbZUuGaZYTcbcYRnBcqDjtHhuff0r
utT069kjjW0ns7sTWaRXRdSjiR3DTZDEZDNnoACpAwcCul0bR7RjHdapqVsENy9xLFHbu6vu
2nAwxBA2rwQ3GcY4xP1jFNpJI0cMMr3ZnReAPB+gXy3x23IiHmRvJP5iqAeuBxkH613mj6mJ
L24t/lCwEKHzw5K7iR7YK8+ufSsM3/gprO0tY/EMSzRTia7lj0qRnuMMXUEAfKqsflB3YAA9
6ri38Oz+bG3iyBxOjK7SWEqlmcgybgSCcgBVAOVXj5utdscTjIzirKy7aXOf2OFs3zbnX3Wq
IYYBbNBdy3FwsCoso74LEfRMvj0FeJeL/C4l+Ic14LtYpp7mS0hhaPIbEe9pCdwwoyAeD1Hv
XrmkLomnXsWoSeIDcx27TztEuky5YuMDaeTlVAXIBJXIwM15b4tvJdf8eC5FjJNptoZMCRWj
WYuwPzKyg84Geo+UcDvrXr4mpQaejb8tFb9WTJYaDT3S/wA/8jOsFkfQraeS2mkTDMCFb7oX
JYZ4Ix1xXN+JIpItOuVl013AhcPJsJaJtpBLnHy8qPzrtdcMlnZfaJBEZJIpUZCxUgyvhpAx
43bTt4OOARjG2uX1zxHbmCZv7FU2zOm9POIDojecy8rx5jc+o2j73Cjzacq615fxE4Ydv4/w
NLSbD+zPDzWwdpLiJ7eIFolwsjR73GMnOzO3/eIp63+p2yiNrG4Hm5QjcOMHABGw9SeOvHtz
VfRb7UdW09L2LRg7s84EhuGYrJO25nyI8D5V24/Ebafb+JZrpb8xaasJmfPN42EkVvk27UXh
UAXHBYYGRjnBKvd80bhVpYZu6lb7xl7c3tu63awtudAD+9VlyXwGwFHIL+gPXoOa6jwm7jSQ
xukgZmydx+/wPm5H4fhXEajeKijdAkMawkBEkOFUNkYBHHIGK7jw7p1wdJhLSrGSoJDHGeBz
xXZa0dTlPMLO9h0/xQ0tydwMLLnGeev9K7C2fTru3hWOezjnx8yumScng5288YrzXX9h1TMe
VU/KCOvetuKYw3iLNPebExG/lqM8+v8AhXZiad7NbnRGdtD6g+HumW58F2Ek6QON0hwnAA3t
iuU8S6DbXfxJtpIlZBG9tkrjB+bjtW78PbWOTwHY7zdFT5jAudpI3tz/ADrmtVtDa/FCFXup
9u62HUlRyM84/n61xOLUTe6O88Q6BHHHMSihQrklupGD7e3rXy14S8L2+oeJpLy5VZYLRQ4R
uQznO3I9BtY/lX1l4mvLcaRIRKFJhIBYDHAP518+fDx1lsb2RT8qsiDBz0UH+prpp3RnN3kj
1TTrW1e3WTKR5CqN7gc7ferGv6FHc6XLazRA7VPB4ORxkf57mvN/jE8qW2j28RbaZJo2HmYV
xlMEjt1r1vTczeG9KEzSeYLdI/mJJHyEYOfp/Os5FLseZ/AqGc/EK/tbmJBJbiTzC3fDgEHj
tx/SvWtTsLcl3aOMKT823jpwPxrzP4WFE+MmtTG4TY8ksewnk42849MN19c16pOkUt8Y8Ayb
sEhecVNrN2Ijex4b8U7Zo/EV4hjkLSxJIGcAjgEdcD+5+NavwJtpXvtQu0VmjjCRpvG7cG3F
goAHGQuf51a+N1mf+ErsJEyqTw7doxyVY8Z7feH+cV1nwR0tIPC887qpeWZ3QDrtyOPwbdj6
VaTZz8y9pY1NUtxLkRqMbD8wPzKwyen415b+z/I7y6luXbHHFEoJ44+fjH4/pXtt1BbrbyyF
BFlDycjtXl/wBsZGm1QuQ+IoVUNx0D1bVlqOUvfRZ+LCk6TZlcbTeKDuY4YbJDjHft713Phu
0WbwfpxIwRbxrtBI2jy1446c1xvxowuj2ahuUvQzcZA/dvz713ngSLb4N0t1C4a1jIwP9hai
2oR+NnkvxC0m4i8UpPHI7b40k3bj94Erj8gK9i8GQY8G6ejEqwt0yEJUcKO1cJ8XGaOaxkCM
scm+JiOMHgjk/Rq7jwhMy+D7EMBjyE9B/AKE7SIjG03c8/8AhXGkvi7U1Ehy8cmD3H7w9+tb
vxKhiTwrtkeXDXCrgktyc4xnPOc8/Ssv4OQxP4n1C5jUL94ZIwSNxOK6T4qRqdDAwObpMg/j
TTZCt7Jl/wCHOnRHwfYICQEDdGOG+duR0x69K2LvThbQ7gFw2OQOT+vrVfwLGR4QsR8jEKcY
4GNxrnNc8Q6raePodPt74pbPLEGiYBlOQuQAQe2eB6iq2jqXzJJGD8T/AAnDdaFJrFtDGlxb
plxH8gMYfcwC9Mjk5xk8+1ec+DvDtnerqU2qWfnQW4aCBcfLK4Q7WYdwBt4PUt7V9C+I0tm0
HUEe3UiS2kBJIBKlSDk+nNeVeCcr4ER5IEbzbaV97rlgdzKPo3yj8MUXNfZptHX+DrS1fRwk
iT/KOPLhIVcA9CBgcH1FYvj3wVpU9pdalHbkXVu+6QhgpkU9SxwfujLZweB36V57478Zaxok
9lFpeo3VsECOChARXJPGMf7OOvTAx1r2hrHUb2zWa8hQCbg7ix3FiwB7jByODz/TCUW73HpK
6PBvHmm2NsFjsoLR5LpmiJ8pAYg2SCMDPQcE9B35rtvAdiz+GreQ3U028BtzMCRwOK871eFo
LC3nuEkN3jezFuDz0we3zv1Cnk9Oa9B+Hd9GvhqOLLZicxnacAYA9cVjZ8lk7mPQ+ftbZBqy
tIoVBIC368VtyXN//aZRLFyN2B+4GSefasbUreR9UjRXVpGbADdzzXVPcr5x3xW6xrnBCOvO
RnPOP8j1r06/Q1PcPhre6uvgbTVkhZDtkwEZU6u3bjFcN41vLh/ivZ+ZNcqzz24ILKRncp9e
n0ruPhyIj4N09RDuf5xIHjIwfMbPOeQK5bxFp18/xQsnjspJrZbiBjNDO+wAYznAxwT3NYRS
saSb0O08QTSvpF2zGZVEJLcngbTzn8a8b+FHz6Jd/vHlzKAWOeTtT1r17xME/se7ykhKwN0f
P8Pua8g+FcaRaFcrEz8XBznH91fQ+wrWOwn8aNP40s66NpLRkiVxNjnIOfLH+FewaBhvCumh
GRU8hTg9VGPT2zXjnxnkghOhJsDHE3yewMeB+n6e9ev6VGF8PWKqR/q16jp0/wABWUloWn7z
PPvhtGR8YdcbcI0BlPUcncgOM163ZLG+sCGYgB8lcjrgZPNedeBLSKH4pavIJUcyLMwDDgAS
Lx05P/1vw9Bkglj8Q6S4UiJ5JFP1CE8j8P8APWo+JtmfNZHn/wAcbIPFpd+LdsIZlY4B5+Ur
n2ytdT8M1kg8E2FxdyhR5YkJHTDEt+fzfrUHxw3y6DbK8X+ruskj+HMbjHTP6cV0ElmsPhey
so41VUe3hwOAf3iL/KtUrHP/AMvGzVnmW4tZIo0JiVT8zDGePQ15r8EYpPt+qySsCBHAFOeT
8rY+o5r1jVIUi092UY/d5Xj/AGa89+BkTT/2izbNnlRfKo5HDd/ypTb0QS+NDfi7axy6XZkx
KGN1/wC02/xrufBtuy+FNOjU8/ZouR/uLXN/FO2ZrOwQYwbnsP8AYb9a7vwxbCPw9p4Gf+Pd
AM/7oqL+9YqPxs4X4u6e03h5ZlIMkMqkZ9/l/wDZq3fCFqyeD9PSQAsLePJz1+QVoeOdOe48
OXilRkRMy49V5H6irGg22PCtmDk4gT/0EU+RuQ21zHBfCeIHXrpgf+WbArjjrWz8VFZNAQKF
J89fvHGeDxUfwyi2apcuAOYz1HI5NT/FmDztDjBQn/SF6dfutSjflZH/AC7saPgJg3g6xC/K
Gjz9OTXnHi0SRfFOKYqr/wCkwY3HlQQoJAx+P4e1em+BbbyvBtimST5eenWuI1zTxJ8SopSu
THcRbfY7V/wpyl7oSXuxOp8TkL4dv5nY4Fq7ZPC42Hp6V5t4FeI+CbuwlhxNAHIXOQoKnkY4
/iP5V6r4lR4vDV8WAc/ZXAX1IQ9fyrxLwlqcNvf3Vm3yfa7ORBEq/wAe0lST2G3dn3HFN9C3
K00jkvHEM1trFvfgHyZbMhihAYFG6AngZMgP1VfSvobQtSsZtOaabU4J/tCkEtcROo44J56c
Z6eua8Y8fx3K+HDNGgLWxFyoAySitlsfgCf+A1z1nreqXdvaTpHZGSRN0TbiQMrt54wSM5xk
dOnphW5lqkOpJwl6mnCk5Nut5bXCW5hcM0+zcq7Tknazd8DBAOfXk1x4uprQvDBOgCuwbvyG
I7+wFddqOoy2mgudQNqQ6OIUiYhmXaeowcDOO/tnOK4XS4JpbXznuChdicliA3qR6jOfyqsI
t3ImmjHm+03GsaT5CeUZJlEcm4Kd2eOa0Iri3vL+Z5LeZyJjhw0hVOv90d+O3asJJ5oNV0uW
KbyCkyssgH3Dnr+FP09t+ol2neNCwZjzsOD7fWu2rG6NL2PqHwcWXwlaXrt5jMWLlnKkEs30
HvWzaQNKrEfaDv556dfqax/hlNDceAtNVzE7yBsL5BIxuPIOKyf7avNL+KC6Wl1feRJNAgVD
IYwWCk5BG0E8dCe9cy0RblY6PX1mj8PXheUhRA3DgkY2fT+teQ/Dd2Ph+6TeTtu2H3Av8KH+
v617/wCMJIF0K++Qo/2dgG8vAzsPbGa8F8AKqaJeBchDeMdpz12JmrjsP7SG/FyJZZtDlUMS
POGMfLkle34fpXuFjb7dDtFfgpEDg98g15D8So4nm0i3lyxeKWRSo5PK9u+Ca9nElr/Ylsql
nkMXJxyOfWobvoH2mcD4BSKb4kavK+QEa4QDkciUEn8j6d67DXJGi8QaHPFMVR7xlwWyRmNx
z75Irg/hcsh+JmsKZV8gvcM65PQyqP6dK6n4gh5da8NvA2yKPUlJIODgDkY/GnCO5hOVo3Om
8cWX2q0RJdkqi9tz0xgeav8AQmrHiAi2GkWpGPMv4h8xz935v5gVqa5bA2IVVZs7Wz71yHji
eR/Fnhy2if7twZWU9wGQD+ZraS0Ik0tTr9TDGwZ0AH7ncff5a5f4MW3lx3TL5fzpGcoO2DXX
aqM6S/OGWH1/2a534JwPFBeF9zZROv48VD3RMv4iD4lWoaO0Dg7GmO4D1wea7KwHl+GLQKeR
CvI+lc18R0+WzDdC7Hk/7NdNp4X/AIRu2w2R5K42/SkoPnNVJJskt5BqXhi1uJsMZIFL8dSV
BP8AOoNEQx+GrSPusSqw9woBql8P7j7R4VWDJ/dYXDH2/wD1VrWqBLOSI9mJzRC7sNu+py3w
2i/4mE4AwPLHX8at/Ee2EmlwopGftAOf+AtT/hsjC5nLkH92MfrU3j+NjZw4OMz8f98tQo+4
yE/dJfC1sYvDdonoo6nNchdxTH4jYcjYJYyFwME7V59ePr3ru/DkZHh61BH8I5/CuUuYwvjx
uCCZk+n3FpSh7qCTtY1/FcUn9i30vOFt5CFIBHCnn618p+LtTvLG6m1CCJVuIlO04yAVU5Ue
xAP519ceL4t3h3UQFPNrIAAeuVNfInxZiFpZ3Xlqq5jbGFwD8uDg+wPb19zVOOqIqSfMj0nR
Ui8SaPa3aLvimiVlO7opyT7d+ntXj/iDwzdeFdZubONXkt8vsRZip2kgpnBwTjA6da6f9n7X
Tc+GJtJlml3WcuYsN0Vjnj6EH8DUnx30yVTY66tzIzIgidshiOMoeRxjBH5VDTu49DqqLmSZ
x/h3RWl1LydRadnk3MMS7clgwALkHPAHbvXpGlzajYWa2sGlWgiRiFCyYxz6ADFee6EdTSyC
pqaqjuEw8yABsrgHI45A/LNaumalqTi4WXUZCY5igLBc4AHtWUoym9zNJ3PMbhDPNZ7FIVWX
e5GQo9TjtWhYKPPKySOsLgjAGRkHjIyKl8Nxl9QjQyQoGjALSxq4Hvhh+tXtNuJ3uSjra7UO
7ItYl3dMdFruqNEVG+h9F/CISDwTpbwRKdsQ2krjufV64rxA99/wvSN1tZ3IurZjmUFFBjQE
gc+ueteg/Da+iTwZpYWKHesYDFI12nt07HiuX1qNp/iXNdpb72W4hz+5ToI0Hp6iuS6sazvp
odj4680aHeMDICsT7sN2CHsM+teK/DIXA8PXguFbcbxslhyfkjAP6V7V8QvtcPhzUGSJ02Ws
u7ciH+E8YxXk3w5u2bw3dAQ24JuyP9WDkbI8Hpx6celbK1irvnRH8WGAu9M/dn5beQde5ZBx
7Y5/DFezJ539mwD7qKnY8Ec1478TJDLqekPJbCVSjKcJ8zYZeBjoSK9n1y9OnW1vbrYW1wnl
kZkLg8EjorAfpSULhze+zz74Sqp+JmtOQcq8/A6Y82tz4wXrommmJiGWdj1wfun+tcr8K/EQ
f4h6vDD4etQ6+f8AvDNK2797z8u7jr6muq8ZWlz4n1Gyt006xTyvMckzOnIXpyTknpj1rWFG
8uVPU55r92z02OdpLKEDoUHH4V5/r73R+JmmbQWWNYxjjI3OSf0ArX0281BfDljMjwwMbdQY
0IcLhefmPJ/z0ryOfxbrD/GDylMJUXUUOSnzcKM9/UmjleqFVTcUfRusknSphtAYQke/Q1j/
AAbZ/st3uHO1BnHtWX4k8QajDo13IPIfEDsFKeinjrWP8CPE2q39neNKlpEV2DHlkAfU5NJx
1TBr30dh8SI/Nms0YnG9icD2rqIc/wDCPW5X5f3I6H2rzL4n67qMN3p6q1h83mHad2SflHHI
x97P0B9K9H0WSWbwlYyz7fMa2Utt6Zx/Kqs09QXxMxvhWcpJbsf9ZErD245/pXYXUAEbkcVx
vgIra6nZgHHmR7T+IFd9fqBG5x2ohHQcNrHJ/D6Ei4mOMKYl/rVjx0g+yQ4yf33Qf7rVJ4FZ
TLKO3lr/ACNO8ageVbg42+d/7I1Z/YLtoXNBXGg2+7+6P5CuJnRm8fO3bz1H4eWK7vRx/wAS
O375Qf0rhpWf/hPWCgnFwARn/pmtN7Iip0Om8VmNdAv92QBbSc57bTXz18UPCF5qXhKOS01G
KP7REDIBCSce/PTp/np7z4/mKeFtVfdtxZzEH/gBrzO7nFx4Is3kX5mt1xgYByoPHp2pTsmh
xipT1PB/gba/2P45k0ueYOpme3JOQpOAc+xJUD8a9o+ImkWl/wCEry3MG8iIyAIMncnzYA/C
vne01GWw+L7OCyRDVFwApLH5x07V9K/2rFNpTRTW9z5bKRITHkkFe3XtWdWEua6OiFrNHmfh
PStLm08TtBC3mgojBSB8uSSc+9c3LperPNI76ULYs5OEQkMM/e+Zj19uPaobbxjpVtbQRLHd
wuqEAeY6xgkg7gvlnj7w6/lirlrq1tfRecNXliOcMCr8nueI+lZUadSMm2iIrW5weiBnvVIy
W8oYXeBjrzz6VtaZYwXNi+D/AKTIv7mIANux1IOePrx+dZ3hl1Es4RWMxtwsYXrk/wD1s13t
l4bnuNOiunmCzFgFQxDn/ZznPQeldFeWtjKcrM9k+E1i48H6PHNZjckKhm2cp+Hfmi+ktYPi
FNbyoiAzRxgO/wB4mIce/WvGtP1O70ZLmCO7ubWSVwskYkZCu3rkDgjp74qrqfiGaW9luDck
zF97udxLdADuOTnHHTpxXK/eLdRNI+k/ifJAng3V42wG+xTEEnknYetfKngXxJBo3iBNO1OU
Q22oRKBK7YVHBO0k9AD0z9K6C48T6lqWlPYy3t3ICvzNJOzDHoP1ryX4hbjqMPzB8IASPUkn
+tdVJXVmJVLyufZcGjywF1G9DHIShQkHB7cZORWT8Vdct/D2nfaLh/n/AHiW8THl3z0+mcE+
n5V4d4P8eeKdE2aampXMdqGyIZB5ixjGSEBHA56A49Ko/EvV9S1rXFkvpridhuAZz1G48gdK
0hEU63vWR1fwKm8zxdc7yWlaByzY+8SwP485r0T4q6TLHBpU0+oXlgzvJlbc7ZHUqOD2AP8A
kGvJPhhaXdleprsby2ypPsjCOVL8ZY8dQvHB459q9WZL3VFiutUupLxxmT945IBPJwPyH4V6
mFwd/wB5I4a2JtFwR3nw7sbWbwNp7RWfnGOMx5ncuxCnHPbt6V5npGg2GpfEP+0Hje1ZtSdg
Y2JBw5xxjiuz0l9QTSALW+u7WMc+UjlQuT6ZxT9J0+NjvSUpOjZR1yGB9c11ewgr6EOpKfKa
3j7SpodGvvsUonYW0hCFcOflPT1+lcF+z7eu9jqDTKGXeisBjrjB9ga2PEkutGKSJ9evVBAw
yycgjtg9Qa4nU49d021bXdNvpoUkbFysD7Qz5ChyO+efy5wTXJWwbUeaKNFiU5q6Ot+Mt3HE
dJZodzFpEG1QTnCnI9T+Pf3r2Xw/vHgvTNybWNmhYAdDtr5V1jU9Rv7CF9T1J7uWHc0auc7e
mTjHtXsejeIdY/4R6xU6hNhrdNygg4O0ZHTsc15056XsaRqLmbN7R5dn2WYZBQI31wBXpd45
a33dQy56V5NZSgQhRkbRjFbkOt6kbURm8cIOAMDp+VZQmop3NoyN7wCQXl/65p/WnePCxt4C
BjEx/wDQWrm7PUbmwbdazNGDwcAHP50zUdZu70KLmcuqHIGwD2z0pKS5bFOWh2+hv/xI7YAZ
/dj+Qqj/AGcVv3ugkSuzZLeSu7oB97Ge1cjF4k1K2g8qC72on3QY1OBUD+KddZgwvVCkjI8l
c/nVc6S1Jc0bXxNuo4vDlxayOBNeRtCgxngjDH6YzXmthfQ3PhC40vevn2nzJHnGY84DA9+S
B+Aqr4tvby81FJbmeWYlthkBBJXJOPpXlvxF1fVbG0ubmwuZbYpIjRKvzFSSvQjoCM9eCOMV
lKXNLQdKXvXO+Twdp0VxYa81lFLdPukDlMqHUgAkHrxjA4GeeaTx/r1t4e8JajPPBZCR4vIt
laEA7yMcY9M5P0rg734r+JrTQ7C2a20uZmDqJTGecHklQcD7w/KvPdZ1/VPEVzJcaxPJcS/N
5aYGxB7DtwKtJ7s6JSj0JLBYL/yc2dlEJFJDRoQF4PXnk8VteF9Pe9gvWikd4o7x40JuFX5Q
Bjqw9fSuS0uS5jeCAKShKkEEHg9v16V03hhYmTUC9vC5F9KB5gfIHHHysK2hfmdwjYzvCUsE
Opyyzh9qwqcL/FyeOhrvo/F11bQRG22qDkDcgGRwMDOfevN7GQRXalZhHuRA3GeMmty3sH1O
xhELFW2glg3yg8nHt0rGtFOV2c846l19XOoanc315m4uHA8tGIG1RxwB6e/qeap30gBkn3fu
idykcbh9ayZQ8N3NDKwWRPu5O7J6YyO317g1JLqToUie2KoCM9x/9Y8/40o07PQzk0nYm0m9
kE+WRSp+UAjOe/Ssfx1k2doWUAI5JOBzkY7f7pro7m9hurRFsWhtgBl92AQDkEZPXjr+FYev
JLqlssSzW0gRAuRKo+YNwcdcYJq4u7TKp3uLJebYEuxIGkjG0AOPb/PetwyW0/hPWtRmiRbq
1uoYkf8AiUtvLAHOOx7V5/c6HqVtG87xI0aDcXVwePpXS6BFbn4TeIrlwrTm+t0iJPIwQWI9
eMD8frXVQirv5hVhpc9v+Htla674LsZLRw4S0MEjKMZl8wtIufXkEZ9a7TQdKkVEjjPmInyn
cORXyn4E8deIfCs0q6NdBIpGHmwSLujY+uOx9xX0z8KviFpuvWKTXqQ2Oqqds8avsjmPYjdk
Z9sg+ma9WhXUo8ltTiqUOWd7noNjobeQ8Mavhzk+3t7U59AXTYWuJWMaryWB9K6vQ7u0kizM
kaqRgkc5z9KzvE+o6UsEqlnnt4kJkCnBIHXFUpNytY2cIpXPM/EVzHNGZWRZRHnEZkwcAZPv
0I/OvO/EOsaneaXNbwLBHGzCT7PG28uqgMcDPAG3k4HQe+e8vta0qS8/0fT7u32ZaFpEV0bO
OflOc4HT+uK831ixmgmm1uW0mhFgBMqK4RJW7HGCCu7kj+ecVpUS5bHDvLcyvDV7b3mtWNvK
A3mTxIwK/wC2Ca9hfV9NTVLi2tpI4xFNJGiA8bVYgcenSvnnwfBfTeMdNu2vhGGvkd0R3AYb
xxt6Yrutf8IeLbnxFql9aeJ2igkvZmhj8+b92hdsLweMDjHSvCqpez07nXyJPc9gS9jjUHeM
dj/9enpqsRCZuEBPAGepxnH6GvE5fCXjqSJQPFbuqDnebgAYwOMA569ehqX+wvHdovlp4vV2
ABGx5mGPX7n+etcdrLc2UfM9tGpQEsDKjsvUZHHtSPdwSDzEmUqCVHP8Q4I/Q18ueIfGfjPw
5rr2h8Q3EsqIDuXDgZ5x865yKqx/FLxmIZEOtTSLLwyyxRuDnrwy+9NQkbKk2tWfVMUnnIwV
8ZGAw6inX1xDBCY1aNmiUBl3crnpnGev618qw/Fbxxbrth8ROgI24MEZAA9Pl4ovPiT44vYS
s3iaJw2MqVhU9/RQaHSkCp2Vj6Iu9RtPtAPlYKncHEZOevHbnnt1ryr4zgvpEt0ina7L5j4x
vO7HIGQOh79q4618U+Nbq3hne9guog+F+RScg+nHp6VJ4ik8U+ILeGLVGZIojvCtCqHIyeAq
5br71MabTuxxg46EPijzSlgkiH5YduTj5mGAce3y+lZaSyA7fKQxxsfLEhx1PPbmrmqTPPcj
zl2PEXRWduOGJxx9T9etUpFke38xCjNI+BleuD29Bn+XtWr6FJFhLiKK4j3xqJFkXPPXn07c
d810vgqJ57bUZEtPNH9oSjOT6LXKaf5XmJ5jbJAPlIPOcgY9Oma7b4bWL3Wl38ivIuNQlHyg
ein+taU0rmkWcDYup1233ISmF3beoGe3vVzTtRu7WJorO7ELvzvz8w29B9OKpW8V0NUDWkck
hREJKKWxz1qrFZ6skcp/s68yEOD5DHH6VU48xErISK/Z7uVFVpGBJbGTk9zU88l1cAgQSH5R
/Cc5qHwXY3iajJLd2Fy0eRvBiYZHOecV2Mfhe4uCJEtZxvHB8o4PtUNqLsZSSOUgju7f/WLI
m9cgMp5HGMVe0qZbRgzLcbidwMectjBxjt9a6I+E7yC44tg0Yc7cqenYdMDp/Om6fozLKYru
0lj+Yhd0RP6j19aJSutjPnS2Mq+nhk067jihKzNEUyVXe2T0OO/3evpUGhl4/hJrqyD5TqEW
cgg7hjj6EZJ+gr0TT/h/bX8CTo0sDNllJTkEevbpXManoOsWvge/iY6fDpzagrSxFnefzFCc
KQNpUbx+Oa1wstXZCc4tbnl1uXE7ARsdxG046e9fQnwh0kBC7LEGYZZZJQpJ2HI69xxj3rjb
Hwn4WjtICmvX91eGGOTy4rCPyPMdVOzeZg2AcqTsGCp45Fe4+GtOhsI0tCbG9uJJhtWO4bEx
IHChlBHU8YOf0r0MNHld2YYmfO0kd14aubizuEvLzElooA8sjaYwB26ZXpgcn3rPvbuS81a4
eP7O9myfOhbO4MCCuO3HrXMeK9W8SWt/LYQaXqS20CgqhtyQ/K/xDIIBJHb+Vc3rMuvyCOa2
8Paw9wrlRLBZTH5evULkdTXVzxjdmcnJ2ikej6JYeHoNHuERoi8QDP5qeaFduGxsKkfKBwSc
E8gcCuF+Id68fhuWcWFs0V0BAT9sd0QtnO1TGDkbl7/wMfSsaHXdakSdn8P315DB8twY4JEM
ZzgB2ChRznqp6VR1y18QeIbBGTRtTj0+1BkQrbu0SrgZJfbg8A8/lWVWslB8r1YlFyaTRxNr
EdNf7bDI6zwNujdX+4Qcg88+pr3Hwrbpd6bBcRlwZkEzyFjmQsBlic9T+fHbFeYWWgX8jJi1
mUMAdrxFWZWzggEegJHtXs/huJotEsVBYFbaNcNxjCD8a8OtzKCOuMYylqXbq1huINpAOxgT
tJHv+HWuevbFTKfs8MZDjJ3lue/JHQfX09K6kIwZhK4ZeCCDyfbGKleOJ7diY1OQR9K5WnY6
FGJ8l/GuAQ/EC+UKowkR4P8AsLXExyLnGOfU19SeKfhZoWva0dSvmlN1MoEvzMFyFUDAUrgC
seT4HeF2IWM3QwPmbzDz+tdEKi5Vc250tj50fyz1/CopVVRvBPrX0g3wM8KbPv3u4dcTHn/D
9axvEHwj8MWEWRFdlihIzcH72fpWqmjOVaK3PNvCM5bQkhTc/DMQSAB8x/E9KsXjR7fkiC7Q
V2jnj6mmaJFb2rXtpAikRMyIS3YE96GO75C23AxkcZH+NZW94lzfQp5WWOJEDHBYvkcqMD8+
lTQW8rRnamVUDJB5U5/+sfeoTD5NwWDDaD29PWr9o8UQljL7xKQSUPPB4HXrTnpsOL6lK1tS
Jorl3A2OpAJwO1dx8Jp510C98qUqpv5Dx/upXNSXFt5a2sa7WI3EuMgZP6V0PwkW6Ph67MLR
7ftz53DPO1K1pO+5tDc81lt2ub1du/aEXcV7Cs+/0yW2TM5lQ88PxmrerJN9scREqVUHrWDc
R3ES/vHJUn+8TWmpEkdf8L4reV9QF0V2hF4P0Y8flXYXrKsQXTo5EAAYZJ6kZJGenT9K4TwN
aztbXV0scwiR0DSAHZu2sQpPTOM10N5eny1QyMCAEJDdRjnBzwO1ctSF53RDk9jo9H1R1djd
yAkqRwNx6fnnp3rPtr2abV1YgyYJAPOTnoPwzmue8KavpNxqMlpr7zoGJ8uVGJAOR1HfjNd9
FoWmA/8AEtumZmbhVm6/59qVnF2Zz11GL0Ooi1+7TS/Ijd43EZClZNrBxwOMfQjkZz+NcNqt
4yamYI9TmiLD95IZpeG5zznj8OBmu7sfC0FzEHkvZxJgZP2tzz6fe5NUrvwBYu4TftQYwrTg
bfbr/Kqinumc0anKrNHFXi3cME8llrWGEe9tl1MSvcDJcgk/TqO1dUl1f6LZwqrSzNEVYTyS
PncBnOfxHpV6fwRpsVvKAwMo5y0+Qo7d/XP61pWulpqKtbNMAk0S7mByOgIYY69BjnOKtSbd
huorJ3OW/tTxHeW4Sy8S6xGFXLH7fIQcnvhsZ5xjitDSL/XXRbaXxPq3mIn7wm8fJJ991dHZ
eE1smla2eNpMDbIjkc+mCBgdO9ZZ8KajNd+ezQRMWzlJM7v+Ajj8aLST1uDqNrRlmwsmitJY
kv5/KuXBuYidqTYO4F1HDnJzhs8811+l28qaYbUXt4ls4MfkJOyoU6bducYxnj0rITwpqqad
Ndxyt5SgvL82McDOCcjtWt4e8z7Gpndcdhn65/8A1/8A66znLW1y43tdl/T7SC2CJHDGVTGx
doO3HHH4VrBmB3EYDEc46k1R0wO00iuc4PBAwa1mCqmeNqism3I6Ka0GQwqyFg3Q8nP4U1mK
LuCscn5SQcGuK8NeI2uppbYQM+24mWST90pz5jFFzJIi8gqAN2Se3Ga19L1hbjVYLFgyykZd
CCpVSMqWB+6eCMe/Ugg1DqJLU0UHLY2V86WYhyud5xg9sD096fOrAcZyO1WbNf8ASZ0+Unfk
HHP3Vpt2hHG3JI6elXFXQSRSP3toBPNc749KpZGboqqdwx1711SFVT5x8x6VgePJEfRLkcBW
iIyDjnmtE7GE1ofKqXJ/tK9VQX8yR+B3OTVyEZfbIGRV/wA5z3rOQeVf3ikA7ZWABPTmtmyh
SWNFQ5ZeHwcY5P8AT+taS0ZvbQq3alrgmLJTJ2/4frUEW5eEG5VPO0fMMc1rCJNyplSxYhQC
OvP9Kswwi0cXUZwwGcgE7W9Ov6//AKqlysTFlazUyoHaBdpGwZTOM8Zz689D7V1PwZtI5/DF
073sUBF842siH+BOeRXNXYgnwLW58qU/63cvLH3/AB+nvW38KUtP+Edn/fXB/wBLfpGB/Cv+
1WlI6IbnnF8xF7IcEhkUGsTU3zCg75JIrau3HnuxPRFxmsDUmBYcYrXqS9ze8KXTf2LfWyMq
tvTHq2QQfyx+tawsv9HllcZUKcZPfGe9ZHw+SKSe5jmXK/J3OSc9B+vWuo10SWQYSxrLFIjb
Nr9Cc4z6EA5xWEnaVjGXxWR5sUP2oKR82/HP1q3d6ldx3DqsoKq2OmSenX8qiuDuuEIAGW7U
tnarda1HbODh5tp9cVu7Pcv1JI9cvEP3LduON0QOMinjxBqSxqgdEC9Noxn8q63XPBVpY6e9
2UEaRIGkcSFgOo9PpXn020sdgIXPAzUR5JbIUXGWxpz+INVm4knDfUZ/WnJ4j1RBgSKvpgY/
lWSRtAPUmkOfWr5I9h8q7G9B4v1uLOy7kBPpIw/rU6eOPECFWF9dAr0xcyD/ANmql4S0VNe1
aPTjeRWry/cL9CfT6/zrrda+Fd9YRkx6jBNIqb2UjGPp6/8A66luKepLUI6Hqvw38c6jqHg2
WHU9QnudrsIzNLu2Axg457ZPf+ldr4TvQ9o24HBJ6g85z0r568KmSPSpbQMyfO0WV9duBx69
f1rp9J1zx1bu9vbxrcpFt3bbdcAEYGMAUpJPRHG4vmep71p9yBOxHyqOnfNa0soeHCFicEkC
vBLXxL8Rt5MGh20i8nM0MnGB/vir0Pi/4oW+1R4f0/afSGQj/wBGVzypy6G0ZJKzZxni3T9e
ivdX0uGCU2rTPu3AZUh05BzyMRrXpngGfyvEtotwo+13VulzhZmkypUgN8ygx/7vPBGDkHPK
SeOtbu9VGn67oOk2glDGaeS1lyFVSzEL5o3HAOBkZOPWmeFfEWoDX49f0jThqEl7H9njtlR3
eEQxxqx2g9DkHqeD7Vz1Iyk+RnoQl+7bPoXSpd17eb1XiXgj/rnGa0LkKY9+M+mO9cj4G1DU
NT0pr/VLJrC4llP7oqVO0KoBweexrZe9YyGPaVGOGz1rWKSOVyYt/IArn7u1ePfiuR8WzM2m
zxOj4ZeGI4Oc9D68eneukuHwz7mBDdBjpXB+P7qdYHVGCxA4K4OMf41b2MXqz5+viDr+oAAK
RcOPTBBNaemxiKTKheV+o7/17VkvFt1i6QkELMx3Z4681dt8peBSzbBjdgYznqK1aubssWl0
8dzK6MwJYttH6dfr+lWEQNCJZZiCeuQSvTjnn2pkUamVmj2vGV4Zlx0PUmm6jIjMBG7KWbqD
t3HPYdh2qXqxR3Cxs0e7ZJnITaQVyCRyOnb/APVXW/B5p4/DNykcbSAXr8hm/uJ/d4rjdMkL
X7zyYkKxPIRnOMKTg/lXbfBS0Fz4UuJOP+P1x99B/AnrWtPdm8Nzya/GXfAOdq/jwaw75WRg
DyOtdBqClJQQ6kugPHUdRisPVMghMhsenSr6ks0PCBf7U6RffYrjj6/412erae8drNfXUTzI
xZN275dyjj6d/wDINct8P3RNZE0h+5g89DzXc+J7+C50e6KxcGR3BxnJOeeegyc4rnqN86sc
821I80s0jkvIFYBgXGc/X2p9gpXxbGsOJGW6IXHIJBNMstyX8MqIDh1wuepqx4XkVvG1pIUI
BvASqD1boBWz2Zoeh/Gud7HRLWwiKqbna7gKB8oHA9cZ3V46Rjqa9O+PSStrdndR7jZSW6hC
eQpUYwPTgA4rzWMbmGRke3elTVok0VaJH2GDSqPcCt2y8Na/emNbXRZ5FkPykRHH1z6e9dF4
w+HV54e8HaTryeZO91JLFcrs+VGXaVK+xB/Sh1oJqN9WdKpSacktDhbK4ltrmKeFyskbBlI7
GvoaO7fWNDtb2GVx9pgHmBwCpJT5gOOOR2r55kPOGUAg+mK9h8AaubrTbXylRfIRY3JI2jqO
R34zUVk9DnqLQxdInFujWLoodL2RyR1PQDP02n8zXf8Ag3UopJb9JAqMXQJnvhW/OvMbxt3m
IUbzfts+8jjIyuB+B3H8a6/w75c0zLLIQxaMsG7jZx/PFRURi0up6bayrvCCf5Apxt657+/p
Wlb3CRkDdKXycszdjXF2l3b2KFEKMRg7eecdf5/pWkl+LhFZQVUAruznHr/+uudRV9RSb6IT
x/4Zn8QWcVxYxub23bdFJG2xkw3qT/ntV74WeFrvw6JtR1NJjcFPJhVnBKoSM8DgZIH5ZNWN
LvZAglDAKTxg8VotqjzSIUI3jv6e/wCVaqOpMajSsb896UkX5QAc/WoY7kyyqyYCsPxNY8sv
2iPIXKrk49Kn0y4WPzBI2duAuc9O3apinfUty7F65clvLckLt6D2rhPiNeKtu8MMI+aPDkj2
/wA/nXVXlzu3NjLuCFXsfTNcD45li+x3GW/fFTkA5Jxz/hW1m1axlF+8eKDXRHqFxEmkpeMZ
GKhmfdjPT5SKdD4lVAFk0GHdnnEkgJ/PNVLOPdZ6tIAocsgDEZP38nB/KoYxLHHhZXjY8Eq1
apLY7tDdi8TwMAsugkrk5C3Lrkn6jtUd3rWnXD7zo14hx8x+05Ue+CP64rKtzcxfMtxgdyQC
TUt1eyNAwmcFuxVVpJK4aWNGLW9IjguUtra5E0sbLumIOzKkYAH1r1X4BrO3gy4MUsir9ufh
Xx/yzjrw2CHFjLcYB3LtGV5BDL+XFfSX7L9sJ/h7dOV04/8AEzkH+kJlv9XF+lXFLoaU9zwe
dVN6A0ZB8pQp9TnrWDr6qJ/kXAH4/rW6z5mcMRt2DHqOKxPEXEqj2zmk/iEy14LhE968Z5zj
A9etdn4kdP7BligVQwcoTkH2/pXE+EZDHdMVxxg5+lbutyONLIyFbB4Axkk9f5VnNXkc81eS
OYtHxNEuCW8wHHarXg9lHjOwLKeLkfhzVfTGEep2ryk7FkXJ4zipfC0nl+L7OUBVxdD7wyBk
962ezKlsz0L4xRPqFjD9leBorVN+1UwcE4PPOTzn0/GvJoSA3J716n8RoVTR1gtlYrFuZiJN
24sR75HTjr6V5TyGPOKintoRh2+TU+gPgf4phh8P3mnarqVtp9iYyWmkIDnttUnuao/D7xbq
PiTXm8N+INSsLXRiLicbmRUWTYdgUdCC2BtHYnFeVeHNSSzmAuCDEylCfLVygPcBq9E8AQeF
9JSXVb3xm8JTn7NDaZEyjkKxJ55xlea4atCMXJtb7Hr4atNpJPRbnJ+OtDhj8X/YbTyx5mSS
hG08ZyK6fwdoWo22/cWa3tyvmbcBZOc/1/8ArVg+GbBtf1241G4WWK1hUlNg2gDsAe3UflXZ
xa9aaTBOm8yI4JILZwAQOcfVR/nne7UVFnmV581R2OLuFUW6u7MZTdS7x2z8p/Wr2lzzJe7u
clVAJ5zhMD6dqworhpx5y4O6aT8D8prd8L+XcazEJ1k+zqCrGLG/O0YHJ9cfriqq6K5MI3dm
dtosKtIpkDEooKZPHUZzkc1qiSNLOMJIq5G7nu+e3rxiq9jZRS29s0HnRh4sO0hyd+V+XBA2
j515ywYEY54qZtPkiaApdKiIrStgEkKoXPB77WV/cGvM+uUVu9TV4Os3dK6NGwVljUtKrKCd
2OnHXpV+3lRZQkTYyMEdMGsjUfLtLSULOjyRyiJvLIO1stnOOn3G9+RwO1myT7PCpDM7F+VB
LBeTwSBnPtj6Zwa2p4qm7a7mNTCVFdW2Nt7oxR7VILDAH6f/AFqiyF2TMSHcAkn064z9TVXJ
leTyWXAGcEnI6HHPf5h9KhuizFo3lCpGrBmBbA27+eBznZ27HPtV/XaK1ciY4Os9EiTVtU2z
bMgnqMkdO1cj4saG4hZ3OwLFj5R1/wA461ranCyF55p4SY2VXUZYgsG4PHH3T3A6etYfiGw8
rRrmaaaM7IV2KA2WY7fbHAcH0569a1+t0pJNS3HHC1FKzWx4w0jQ3dxGrYjZuR/ewcj9aGlU
yAcsnHTvXS6r4M1GAzXdrfWksQs1uWZtysCYRK0eMEbsZIOcEDqDxTP+EH8SpcvbmWwM0cwt
whbJd/NaLA+X1Rjk44/KtFiqLV+Y7Pq9Tsc/5KvGZCTu7KD1HrVdEaSTZvOfeu4uPBusJZiW
wntL4+U0sn7soqqsMEnynvnzsDIH3c8ZwMXVNE1DTLOe8uLLSylu8aSGOZyxZxuHG705z0I5
XI5ohiactmEsPUjuilNA8Ph8cjmdsgMOmB/UV9E/su2MFz8O7qSQsCNTkHCk/wDLOKvmi5vD
OixrCkMa5IVSxGT9Sa+uP2P9PFx8LbuTeo/4msox/wBsoq6YoVPc+ZJ93nsihR8irzwKyfEr
lmhyScL1rXvNokmD53eWhUDoRt61h67Ksjpt6DIpdSGSeGGEc7vn0z+tbOoSmaCQAd889uaw
tDJAmwCcjHH41fv2YWLjeFJAzg8moa1uZyV2ZiArKm0gfOvUj19ai3vaakJmTa0cm4Dp71FI
/G3OOc1rnxRqr2sNtPMbiOFFjjEjFtqgYAGegHoPQVoyrdzeuvHkz2rQJbMyMPmjdspnOen+
fbFcTdTec7OURSTwF7CtT/hIrtQQqBeMAiRxj8jVqy8VvHF5d1YR3fzbt0krZH0qEuXZCUVH
ZHN7vSgEkcdK6e88XCdgyaVDEF6BZDTx4zb5f+JPZuwHV8sc4x16+9VzPsF2Y+k69q2l7VtL
2RI1JPlnlMkYPB9RxSajrE96xLKqFuu3pWwfGChiyaDp248nMSED6fKKji8VMobbo2ngk8MI
VyPx21PW9h2F0U7dNVyRnzXGD9Erc8PyJ9sMiIquG3IWB5G3Gc+xB/rWHoupWpZ4riEQsW3R
uGztPp/L34q/preTNMyMDhQCQAc8sOPzFRU1RHK7tnplgNXESlJrkKy5Tbc42Idp24z8u4uh
28ZyvB4NSWltfJJcXcs5XKjCFw7MCrAgDnA2xEHocAdunLaZ4gvTskVbVZTEId7RfOypswSQ
eSPLXHbg8HJqxL4h1ON5FnSNNpKOpjIYYWQEdeCPNcfgPSvInTrt2SidkXSWrkzpby01CSTy
WkkmzJsI85nyS20LyexIGBwN/uadYLqUcLTmSeQoxaJTcMV6btwG7GMZO7HAHUVjL4o1NrlI
wIEczrOVEbABwwbpu5GVHXPtjk1oWV5qaOo8uFbiBW2Hy2DBdpjIyGyOD7HPcdKl/WErNRE1
QvpKRe0k3btIiPeu6yKspeVy+4E/xE542gY/2fapp7e6gjlw04ihwVbzHXIAVABn2Yf99E9+
cTSb67h1C4kj8p5ZZA0ztuLddxA+bgZPfPQdxWxLc3UumAS+SsbgIzeUwPyhAAG3Y58kdvWt
pe1UklGNtDJeys3zO5Xv7DVJGlV2vJkVQwBZ2UHa2MduAW/M1zni6LW7eMRTLcyROxt9oywd
gxACg9RkY49h2Fbl5rl8lu0ey06HJAJOSjJk/N12uR6Z7Vzuv67c6jJB5kNvCySedvUOuW3b
sZ3cYz2596uCxF1zQVkaJ0bNqbuclcXPjtorpJ4r2C3SF7aTzbTaqqsZJTO3hhH3+9t74qYz
fE2e/DvZ6qs7SxtvNiIwHZyUJO0AEs5OTjJNMvvGTTpeBNJto22TRBkkYAJJG0bcDgklixOO
vQAVbk+I93cXs962mQqZJVl2mYkKwcuQOOhLNx6epyTo4VelNHQpU/52JeL8RBYT3NxETECY
Wj+yR8MyxIQqBeGAWIDABGOO9c9qviDxC0VzpOolIMqsM0Rso4nQIwbbwoK/MMkcZPJzXaaJ
41lGoqYLGBSseFDSlvlDwtgnHXEOM+9eea3Ol1q0sqRvHHkKiPKZCqqAACx5PA9h6ADirw8J
OX7yCRNacbe7JsrKDmvsv9jq4ki+FVyqxRsP7Vl5ZMn/AFUXvXxvGo39cD1r7C/ZHmMPwvuU
Gf8AkKS9v+mcVegjnp7nzPGbMo9xcoZH2qqgHAxjv+lYesz2rtsit4wAp+YdvyPrWmywmzlV
s7htIP0U1zkignrx70rakMt6LtUvu6DBrQKib5QFO7gg/wCNUNJVjBdFSAVUMBjOe1Psrxo5
0d/lUDPPHFRJPoJbmdd28sNyySoUIPeoTG2cg5966K9eB1Ijh5c9GznHXiqE6ALtNsipjhgD
zTUtNRPRmWVYcll5oCt65+lb1rawvDFujy3J296mk021i3Fk+Z1Chc9OKHNCuc9HFuGWcKM9
TTxDGW/1w249K6SG00+FikiDZtyecduP51FaeRHlY2Q85I9KXOFzn5YihG1mZcZBxTMlGK7j
g12F0dNurVHW3YSgAkk56Z9h1/pWG9uhZVa33M3BJYgDmiM7oZnFlyMbj+FammXc8MWN/Vs8
9c/5FSTRWpRPKtki5IPPzHt1PFLaWzSL5mzIA49RQ2mgPQLbxhbR6TFb/ZJ1aOxa1LIw+Qsk
alhx6pk9PvHGDktOfGtlNrP22aG8eHbIBGZMglpy5yNwyNp259uQRxXEoIkgJlwxB6E8/Qe3
+FWtP05LuQiRjkHqAPy4/D/Irg+o0LttG6xdQ7j/AISvTgHjRJpgLfyw5AAZisi7cE52gyBh
/tJ071qQeI7CVmZorpUxIXJUZG6RG2/e6fLz0698c8lp0MVpEXnUyOz+WijGBjqc49ug9asS
SaeiCVIHj4KkRIGHXrkke36Vg8BRtsyvrlVvSx01t4h0xYoxHaT59Nq4/wCWWVHzcj92x7cy
EcjJrAu9QCBlRiUTIBkGCRk9sn1P0rT8MXWmbJEZkVJGjQ+fEu8Anc5AOccKRn/aHcCm+I10
WbTpZraOJr2YqxWFjmJsKW+UNnaSHIyMYZcHjnOlyUavKov1KnGVaF20Y90JpUE3mFkfaM/g
eCO3Ssl2a0j3MUdvLOQy5I+RSOf8/rXeatdeGLWwIiubWV4YSgWKRAZGCtGrckE/6oNgZP77
OMc1zmsjw/F4r0uOwu4bqEz7rh5ZFaAR79oBOMYwrE542lT3rppYxTVuVrfp2M5YRw+0jyfc
SLkkfe5PPuKZGQQBgfWvQb+y8Gz6Y2reYse6BilrDcxq5CGSNFZcEhztgdmI+be+OBwy6s/D
1n8QNIS0nsbrT4I0N27GMxSeUCsgA5GWEZIJyWLgjqBXRHGRf2X1/At4ZrqjmvD4SK6WWQjn
KgA9eP1GKyJzuuXIXbk16tBo3hi4Y3t1exfa1jyyW80MUaExE4Cqv/PRJF49Y/XJxfF3hnw1
p9nqU9jfz3MtsEVS11FteQyMGICgkjaY2CnB5Y5O2lDGQlK1ncJYaSVzh4lUTgN6819jfsmo
qfC2QkEl9RlbP/AIx/SvjmbH2k49v5V9i/srPs+FKcHm9lPT2Uf0ruRlT3Pl1bQ/2dPcK+G2
BduPYc5/GsK6tfKt/OLbs8gqODz616L498P2eh+NJNBsZrn7ItqrkuwLkmIE5IAH6VxFhbJP
M8EryMgGcbvTJocXe5LVjP0q+jtY7lJGdBcIELIgZgMg9yPSjfpBGWuL/JPIEK/z3cmnXVnC
kYcbskZxniq4gj34wcChxEaIuNIaUP8Aab4YAw3kqCfbhjTri50yUGOO9dQGyC8Xb6jmqBto
9uct0z1rr38MaXY6ZZaiFlnkkRnZJWyhI24GAAcc+tL2ZPLc5r7XbxvvFzvPQDaen5VYk1O1
T94kzOxU+owfTr0rYMVhdlEbSrKIScZiVlx9Oa5e/toorlo0B2q5UfnQ6aDkGSXQlkyxAA7k
k596U3EUeRG4YnknFRrAhdhyAATTRCnPXpRyjsaNvcRKrD7Ui8DoOTWjdG2WBHa+sz8oIUOC
focZxXNeSmD1rc0nTbe50sySFgysAMBff1FS4DaGC5tbuVpXKDHQMQPxq7aSptb/AEm3SLPG
JgCfYiszVbKKFsIW5PoB/IVR8hMDlvzo5LoXKbc4heUl7mHy1OQVIyfQe4q7Y6lBFGd1xA/O
4cheffHNc2lvGWAOeaWa3jSRlUcAkfrR7O6BI7Gy1SLYUlv7ULl8Fju+8ME+3GatW8tmJRKl
7bPuOGzIM4BJHBNcF5CHHJ/OiOFd2Mnj3qfZD5bnoq3tvGUki8hnwBnzAME5yevbP9feqt1e
TCKZxPBktkLu54z/APWrgo4VYnJPX1oljCAFWccZ60/Zi5UddcM88gdZI+OmZAM+p5PrVe6j
jhhklaaLmPbjzVJBxn7vXHXmuZ2/vCCzH8ak+zpzy3HvVcoKFiOEEWs2B1xUln0QgZ2HJ/Sp
FgRbV8FuTjr7VLZQoI2xkH1707FJGjosXl3rSI6shTJfjC54x7H/AArEkiL3kixqWO44AHNb
mnxKZYwe5ArMkUxXrtG7qxY8g4NJLVjsQmzuZJ22QyuR97ahOBX2L+z3Z3OmfCfSRMrq1yZp
gp4KjzWXnP8Au5/Gvk+0gR7+NXLOPmOGOc4Br7Y8O2MGleEtBsbUv5MemxEbmycsCx/UmmaU
46n/2Q==</binary>
</FictionBook>
