Норби и старейшая драконица

Кадету Джефферсону Уэллсу стоило немалых усилий упаковать свой чемодан. В его комнату в Космической Академии нагрянули трое других кадетов, изнывающих от любопытства и донимающих его расспросами.

Помощи от Норби ждать не приходилось. Хотя робот не задавал вопросов, поскольку отлично знал, куда они с Джеффом собираются отправиться, он старался произвести неизгладимое впечатление на других кадетов, изображая мудрого наставника молодёжи. Размахивая своими длинными суставчатыми руками, Норби щедро раздавал советы.

Вскоре он переключился на Джеффа:

— Пожалуйста, не клади запасные ботинки на дно, иначе наверху получится горб и ты не сможешь закрыть чемодан. Засунь их в свободные места, когда закончишь укладывать всё остальное. И не забудь положить новую автоматическую зубную щётку: в старой кончилась паста. Я также рекомендую захватить минимум две пары сменных носков, потому что в наших прошлых поездках у тебя часто промокали ноги, а так недолго и простудиться...

Норби продолжал монотонно бубнить под хихиканье остальных кадетов. Джефф искоса взглянул на него и положил лишь одну пару носков: в конце концов, они уезжали только на выходные.

Хотя юноше было пятнадцать лет, ему пришлось пережить много невероятных приключений. Большинство этих историй произошло из-за того, что его, так называемый, обучающий робот был наполовину собран из странных инопланетных деталей и имел привычку запутывать дела в самые неожиданные моменты.

Но на этот раз Джефф принял твёрдое решение: эта поездка будет целиком и полностью развлекательной, без тяжёлых обязанностей, несчастий, опасностей и промокших носков.

— Джефф, ты не слушаешь меня,— Норби повысил голос.

— Я думаю, прилично ли выгляжу в этой парадной форме. Кажется, я немного вырос из неё.

— Не пора ли тебе перестать расти? — поинтересовался робот.— Ты уже выше Её Величества, и...

— Смотри, ты похож на орангутанга,— язвительно заметил веснушчатый кадет.— Рукава слишком коротки, это точно.

— Не обращай на него внимания, Джефф,— сказала девушка-кадет, сероглазая, с гладкой бронзовой кожей.— Ты всё равно потрясающе выглядишь в парадной форме.

— А кто такая «Её Величество»? — спросил самый молодой кадет, чьи пухлые щеки разрумянились от любопытства.

— Ваше Величество — это просто почтительное обращение,— пробормотал Джефф, ненавидевший ложь. Он откинул со лба прядь каштановых волос и сердито покосился на Норби: робот не должен был выдавать секретную информацию.— Мы собираемся на день рождения к одной очень благородной пожилой леди.

Норби металлически хихикнул, и Джеффу тоже пришлось улыбнуться. Хотя Великая Джемианская Драконица несомненно имела благородное происхождение, её трудно было назвать «пожилой леди». Судя по дыму, который она от волнения выпускала из ноздрей, когда неотразимый Фарго, старший брат Джеффа, расточал ей комплименты, она находилась в самом расцвете лет.

Веснушчатый кадет наморщил нос:

— На днях рождения всегда такая скукотища! Лучше останься с нами. Мы собираемся поиграть в новый вариант моей любимой компьютерной игры «Сорвиголова». Я называю её «Большой Космический Взрыв»...

Девушка шутливо пихнула его локтём в бок, другой кадет присоединился к ней, и все трое упали на почти упакованной чемодан Джеффа.

— Норби! Они не дают мне собраться!

Выпустив свои гибкие руки на всю длину, робот сгрёб в охапку двоих ребят, поднялся в воздух на мини-антиграве (учёные Земной Федерации никак не могли скопировать это устройство) и выплыл из комнаты, выпустив их в коридоре за дверью. Прежде чем он вернулся за девушкой, она быстро поцеловала Джеффа и выпорхнула наружу, по пути подмигнув Норби.

Юноша закончил упаковывать вещи и теперь сидел на чемодане, пытаясь закрыть замок.

— Готов поспорить, ты забыл о подарке для Великой Драконицы,— заметил Норби.

— Боже мой, и в самом деле! Наверное, я просто не считаю себя настоящим почётным гостем на праздничном вечере Великой Драконицы.

— Но это глупо, Джефф.

— Вовсе нет. Когда ты вернулся с Джемии на прошлой неделе, я не получил официального письменного приглашения. Оно пришло только для «Великолепного Гуманоида Фарли Гордона Уэллса» — цитирую по памяти. Я готов признать, что Великая Драконица попросила брата захватить заодно и меня, но лишь потому, что ты мой робот и никто из нас не может перемещаться в гиперпространстве без твоей помощи.

— Она попросила Фарго взять с собой не только тебя, но и Олбани Джонс.

— Они обручены.

— А ты его младший брат. Ты этим недоволен, а, Джефф?

— Нет, конечно же...— Джефф помедлил.— Ну, может быть, самую капельку. Я всегда был вторым, и, согласись, это совсем непросто, когда ты на целых десять лет моложе. Олбани, Фарго и джемианские драконицы всё ещё считают меня ребёнком.

— Если бы ты был взрослым, то не забыл бы о подарке.

— Норби! — в сердцах воскликнул Джефф. Но робот был прав. Юноша застонал, чувствуя себя полным глупцом.— Как ты думаешь, ещё не поздно купить подарок?

— Не нервничай. Поскольку я гениальный робот, то уже упаковал подарок для Великой Драконицы. Он лежит во внутреннем кармане чемодана. Это дубликат голографического портрета твоего старшего брата.

— Спасибо, Норби.

— Извини, что я не положил твой портрет, но тебе он всё равно не нравится, а мы с тобой всегда считали, что у Фарго поразительно фотогеничная внешность.

Секретный агент адмирала Йоно улыбался им с голопортрета, висевшего на стене. Его голубые глаза сияли, черные волосы были уложены красивой волной. У Фарго было лицо галантного кавалера, а его любовь к опасным похождениям сочеталась с тонким чувством юмора. Джефф невольно улыбнулся в ответ.

Приятный тенор прервал его размышления.

— Я рад, что младший брат ценит моё изображение.— То же самое интересное, голубоглазое лицо улыбалось с компьютерного монитора.— Но я ещё больше обрадуюсь, если вы поторопитесь. Мы с Олбани находимся на причале двенадцатого дока Космического управления. «Многообещающий» уже закусил удила и бьёт копытом — если вы не возражаете против такой банальной метафоры.

— А где адмирал Йоно? — спросил Джефф.

Главный адмирал Космического управления Борис Йоно замыкал узкий круг людей, когда-либо бывавших на отдалённой планете под названием Джемия.

— Ему придётся провести уик-энд в дискуссиях с Советом Федерации. Похоже, Совет собирается радикально изменить протокольные и пенсионные правила, на которые ты, естественно, не обращал внимания из-за своего юного возраста и неспособности планировать будущее. Адмирал очень расстроен. Дело не в том, что ему осталось немного до пенсии, но предложенные изменения по поводу формы офицерского состава отразятся на его бюджете. Он только что выложил кругленькую сумму за новую парадную форму... Кстати, надеюсь, ты надел свою лучшую форму, Джефф?

— Та синяя, которая сейчас на мне,— это моя лучшая форма. Вся беда в руках, то есть в рукавах: они слишком коротки.

— По-моему, сойдёт. Кроме того, драконицы всё равно считают нашу одежду нелепой. Правда, Её Величество обладает загадочной способностью различать, одет ли человек так, чтобы проявить уважение к её высокому положению в обществе. А теперь поторопись, малыш. Норби домчит тебя до места, как верный конь.

Экран потемнел. Прежде чем Джефф успел возразить, робот, в самом деле, мгновенно схватил его вместе с чемоданом и вылетел на антиграве в коридор. Огибая гуляющих кадетов, они помчались по залам Академии, занимавшей лишь незначительную часть гигантского колеса Космического управления, медленно вращавшегося по орбите вокруг Марса.

— Норби, сбрось скорость, иначе нас оштрафуют!

— Я спешу попасть на Джемию. Мне не терпится встретиться со своим отцом.

Вообще-то говоря, у Норби было два «отца». Одним из них считался старый космолётчик Мак-Гилликадди, обнаруживший инопланетные части его механизма в разбитом космическом корабле и использовавший их при сборке нового робота. Другим был робот по имени Первый Ментор, оставленный на планете Джемия таинственной расой космических путешественников, которых называли Другими.

— Ты в любое время можешь совершить гиперпрыжок на Джемию и встретиться с отцом. Разве ты не собираешься поздравить Великую Драконицу и присутствовать на её празднике?

— Разумеется, но Первый Ментор сейчас строит новую станцию головидения для дракониц, и я собираюсь помочь ему на завершающей стадии. Вы всегда недооценивали мои таланты в усовершенствовании безмозглых приборов. Джемианские роботы хорошо конструируют других роботов и чинят компьютеры, но они не могут подключаться к ним так, как это делаю я, чтобы производить тонкую наладку. Я очень умный робот, Джефф.

— Надеюсь, на этот раз у тебя не будет неприятностей с техникой.

— У меня никогда не бывает неприятностей.

— Норби!

— Ну, почти никогда.

Они уже видели причал двенадцатого дока и две машущие фигурки: Фарго и его невесту, прекрасную Олбани Джонс.

— Пожалуйста, Норби, постарайся не расстраивать Великую Драконицу в её день рождения. У неё крутой нрав, поэтому не забывай о приличиях, ладно?

— Можешь на меня положиться, Джефф.

— Отличная посадка, что ни говори,— с гордостью произнёс Норби.

— Ты великолепен.— Олбани похлопала по макушке куполообразной шляпы робота с широкими полями.

Оола, Многоцелевое Домашнее Животное, глухо заворчала, недовольная тем, что девушка перестала гладить её зелёную шёрстку.

— Точное попадание,— рассеянно добавил Фарго, как будто, несмотря на весь свой прошлый опыт полётов с Норби, он и не ожидал ничего иного. Мысли его были заняты переписыванием текста песни, сочинённой в честь юбилея.

— Поразительно,— согласился Джефф.— Мы безо всяких осложнений отчалили от Космического управления. Ты без единой ошибки подключил гипердвигатель к бортовому компьютеру корабля. Мы с лёгкостью вошли в гиперпространство и сразу же оказались на Джемии, в нужном месте и времени. Это выше моего понимания: с нами абсолютно ничего не случилось.

— Ты не веришь в меня,— упрекнул Норби дребезжащим голоском, свидетельствующим о крайнем расстройстве его эмоциональных контуров. Он отключился от приборной панели маленького космического катера и добавил: — Смотрите, а вот и встречающие.

Чёрное металлическое тело Первого Ментора сверкало на смотровом экране, словно только что отполированное, а вдалеке за его спиной свет джемианского солнца отражался от большого замка Менторов. Три глаза Первого Ментора сияли от счастья, нижняя пара его рук поднялась в приветственном жесте. На верхних руках сидели зелёная зверушка, от которой произошла на свет Оола, и маленькая драконица Заргл. Она принарядилась к празднику: вокруг шипов на её спинном гребне была красиво обвита многоцветная ленточка.

С чемоданами в руках трое людей вышли из корабля в сопровождении Норби, несущего Оолу. Та тут же спрыгнула на землю и вприпрыжку поскакала к Первому Ментору и своей матери. Заргл раскинула крылья и подлетела к Фарго с помощью золотого антигравитационного воротника — непременной принадлежности всех джемианских дракониц.

— А где адмирал Йоно? — спросила она на земном языке, в котором за последнее время добилась значительных успехов.

Олбани объяснила ей по-джемиански. Девушка не упускала случая попрактиковаться в произношении, так как выучила язык телепатически и с тех пор почти не имела возможности говорить на нём. (Телепатия не составляет труда для тех, кто когда-то был укушен джемианской драконицей.)

— Что ж,— вздохнула Заргл,— по крайней мере, Фарго здесь. Великая Драконица с нетерпением ожидает его приезда. И, разумеется, мы очень рады видеть Джеффа и Олбани.

Они направились через рощу к дворцу Великой Драконицы, в котором из людей довелось побывать одному лишь Фарго. Джефф тащился позади, не в силах избавиться от скверного ощущения, что его пригласили лишь из-за Норби. Пока Земная Федерация ещё не построила надёжный корабль с гиперприводом, лишь гипердвигатель Норби мог перенести любого человека с Земли на Джемию, через всю галактику.

«Лучше бы я остался с другими кадетами»,— с грустью думал юноша.

«Не расстраивайся».— Это был Норби, прикоснувшийся к его руке и установивший телепатический контакт.

«Может быть, я помогу тебе и Первому Ментору с установкой голографического оборудования, вместо того чтобы идти на эту вечеринку?»

«Извини, но твои познания в электронике не такие уж твёрдые».

Это была правда. Джефф сносно разбирался во многих вещах, но, в отличие от Норби, Фарго и Олбани, он не мог похвастаться блестящими познаниями в какой-то одной области. Брат однажды назвал его «мелким мастером на все руки». В то время Джефф был доволен этим определением и гордился своими познаниями в разных мелочах. Но теперь он злился на весь мир, и в первую очередь на себя.

«Хорошо, Норби,— отозвался он.— Но, полагаю, ты не будешь возражать, если я понаблюдаю за вашей гениальной работой?»

«Не стоит, Джефф. Зачем обижать Великую Драконицу в её день рождения? Я настоятельно советую тебе отправиться на вечеринку».

«Все охотно дают мне советы, но они-то, как раз делают что хотят, а я не могу. Никто не считает меня взрослым. Я учусь в Академии и ещё точно не знаю, чем займусь в жизни. Наверное, меня нельзя назвать настоящей личностью, разве что по сравнению с другими кадетами».

«Но, Джефф...»

«У Фарго, к примеру, есть любимая работа. Он одарённый певец и может очаровать любую особу женского пола, будь то на Земле или в других местах. Он доволен собой. Олбани — одна из лучших полицейских на Манхэттене, не говоря уже о том, что она красивая и очень добрая. Даже Оола, хотя она изменяет форму по желанию своего владельца, наслаждается жизнью. А драконицы, с тех пор как Менторы цивилизовали их предков и научили их размножаться почкованием, просто счастливы».

«Джефф, ты хочешь сказать, что все вокруг довольны собой, кроме тебя? Не волнуйся, это возрастное и скоро пройдёт. А пока постарайся радоваться тому, что ты такой, как есть».

«Ах, оставь меня в покое!» — Юноша стряхнул с себя руку робота, мучительно осознав, что раньше никогда не говорил со своим другом так резко. Чувствуя себя несчастным и виноватым, он поднялся по мраморным ступеням к широкой террасе перед дворцом.

На террасе стояли многочисленные статуи предыдущих Великих Дракониц, и все они казались Джеффу невыносимо самодовольными. Он мрачно смотрел на них. Больше всего ему сейчас хотелось быть обыкновенным подростком и заниматься обычными делами вместе с другими кадетами.

«Но я никогда не жил обычной жизнью,— подумал он.— Во всяком случае, с тех пор, как наши родители погибли в катастрофе и Фарго пришлось воспитывать меня. Когда я купил Норби в магазине для подержанных роботов, жизнь стала гораздо интереснее, но теперь, когда я вижу довольных джемианских дракониц и их дочерей, живущих в мире и согласии...»

На этом размышления Джеффа прервались. Ему внезапно пришло в голову, что Джемия кажется ему слишком... скучной.

Дворец Великой Драконицы стоял на вершине пологого холма, возвышаясь над окрестными миниатюрными замками, в которых жили остальные драконицы. Однако сам дворец занимал подчинённое положение по отношению к огромному замку Менторов, стоявшему на значительно более высоком холме. С террасы Джефф мог видеть в отдалении джемианский океан. Поверхность суши — небольшого континента размером примерно с Австралию — была покрыта лесами, лугами и многочисленными озёрами.

Даже погода на Джемии была приятной и предсказуемой. Лёгкий дождик шёл дважды в неделю, поздно вечером. Никаких неприятностей и неожиданностей.

— Пошли, Джефф! — крикнул Фарго, стоявший у парадных дверей дворца.— Перестань изображать из себя безутешного влюблённого. Праздник скоро начнётся, но мы с Олбани хотим совершить небольшую прогулку по дворцу.

Норби поднялся на антиграве к широкому плечу Первого Ментора и посмотрел на юношу сверху вниз. Его эмоциональные контуры явно были возбуждены: он поскрипывал и часто моргал.

— Мы с отцом собираемся вернуться в замок Менторов,— сказал он.— Надеюсь, ты хорошо проведёшь время на вечеринке.

— Ладно, я постараюсь.— Джефф с запозданием осознал, что ведёт себя как упрямый, обидевшийся ребёнок.

— Развлекайтесь и веселитесь,— произнёс Первый Ментор своим глубоким голосом.— Мы с Норби придём попозже и доложим о наших успехах.

— Не ешь много сладкого, Джефф,— предостерёг робот.

Тот пожал плечами и промолчал. На душе у него стало ещё тяжелее.

У гостей с Земли забрали их чемоданы, и к ним присоединилась драконица Зи — мать Заргл, решившая стать экскурсоводом. Она провела их по дворцу, с такой тщательностью и энтузиазмом описывая его красоты, что, когда осмотр подошёл к концу, Джефф почти обессилел от старания выглядеть жизнерадостным и заинтересованным. Он заметил, что Фарго и Олбани тактично не стали упоминать о том, что земные короли и императоры некогда владели значительно более грандиозными и роскошными дворцами.

В длинной галерее, увешанной картинами, Зи указала на последний холст — самый большой, оправленный в резную раму:

— Это моя бабушка. Теперешняя Великая Драконица была её первой почкой, а моя мама — второй[1]. Она была, пожалуй, самой прекрасной из всех Великих Дракониц — маленькая и стройная, с особенной бледно-зелёной чешуёй. Я хорошо её помню.

— Да, она очень красива,— согласилась Олбани.— А когда она умерла?

— Что вы, она вовсе не умерла. По крайней мере, мы в этом уверены. В каждом антигравитационном воротнике, который мы носим, есть миниатюрный монитор жизненных функций, подающий сигнал Менторам в случае болезни драконицы. Они бы сообщили нам о кончине Старейшей Драконицы.

— Вы давно не получали известий от неё? — поинтересовался Фарго.

— Да, с тех пор, как она удалилась на покой, будучи ещё в расцвете сил. Большинство пожилых дракониц проводят остаток своих дней в семье, продолжая заниматься живописью или музыкой, но некоторые становятся руолон... Заргл, я не знаю, как перевести это слово.

— Отшельницами,— подсказала её дочь.— Эти глупые пожилые дамы отправляются на уединённые острова на другой стороне планеты. Я бы ни за что не согласилась жить там. Лишиться всех друзей и развлечений — какая тоска!

— Ты ещё ребёнок, дорогая,— заметила Зи.— Мы, джемианские драконицы, с огромным уважением относимся к тем, кто хочет провести остаток жизни в общении с природой и в философских раздумьях. Старейшая — одна из таких Отшельниц, причём самая мудрая. Я надеюсь, что она здорова и сможет прийти на праздничный вечер. До сих пор бабушка отклоняла все приглашения, которые моя тётя посылала ей, когда стала Великой Драконицей.

— Мама не сказала вам, как они с Великой Драконицей тревожатся за Старейшую,— шепнула Заргл, пока Зи открывала стеклянные двери в дальнем конце галереи.— Было принято, что все предыдущие Великие Драконицы оставались здесь и пользовались привилегиями, даруемыми Старейшим. Очень странно, что отшельница никогда не покидает свой остров и не навещает нас.

— Дорогая,— предостерегающе произнесла Зи, отступив в сторону, чтобы люди могли выйти на террасу дворца.— Моя бабушка ещё в молодости была необычной Великой Драконицей — очень хрупкой и, на мой взгляд, чересчур интересовавшейся тайнами бытия и сознания. Без сомнения, она достигла вершин медитации, но мне хочется надеяться, что она не забывает есть и содержит себя в чистоте.

Олбани и Фарго вышли на террасу, но Джефф помедлил.

— А Старейшая радовалась жизни, когда она была Великой Драконицей? — неожиданно спросил он.

— Не думаю,— ответила Зи.— Пожалуйста, не говори об этом при моей царственной тётушке, но Старейшая всегда вела себя так, словно остальные драконицы были недостаточно воспитанны, разумны и умелы. Она могла бы остаться Великой Драконицей ещё на несколько лет, но подала в отставку. А после этого, как уже говорила Заргл, она так и не вернулась к нам.

Джефф последовал за ней на террасу. Несмотря на своё уныние, он залюбовался видом, открывшимся перед ним. Терраса заканчивалась широкой мраморной лестницей, ведущей к огромной арене, покрытой мягкой травой и окружённой купами садов. В самом центре арены бил фонтан, подсвеченный разноцветными прожекторами; в воде плавали золотые рыбки. С ветвей деревьев свисали лампы, а на газоне через равные промежутки было расставлено множество низких столиков.

— Посмотрите на дракониц! — воскликнула Олбани.— Их здесь сотни!

Драконицы порхали над кронами деревьев и одна за другой совершали мягкую посадку за столики. Каждая приносила с собой лампу, и вскоре вся арена засверкала огнями.

— Практически все явились на праздник,— заметила Зи.

— Вот так вечеринка! — воскликнул Фарго.— Неужели они думают, что услышат мой голос на этом грандиозном футбольном поле?

— Не волнуйся, дорогой Фарго,— сказала Заргл.— Твой голос будет передаваться через усилители. Менторы об этом позаботятся.

Зи кивнула:

— Мы ждём, что новая станция головидения вот-вот будет запущена. Теперь, с приездом Норби, есть надежда, что она заработает ещё до начала празднества. Те немногие, кто не смог попасть во дворец, увидят и услышат речь Великой Драконицы точно так же, как если бы они лично присутствовали здесь.

Заргл хихикнула:

— Великая Драконица надеется, что с запуском новой станции все собрания нашего Совета будут полностью голографическими. Но когда дело касается угощения, все предпочитают собираться здесь, так что расходов у неё не убавится.

— Я не согласна,— заявила Зи.— Многие джемианцы стали такими домоседами, что ненавидят путешествия. Возможно, сегодня мы в последний раз увидим столь представительное собрание. Поэтому-то мы так надеемся, что Старейшая Драконица согласится прийти. Когда придёт ответ от неё, Первый Ментор сразу же отправится за ней на своём корабле.

— Как вы общаетесь с отшельницами? — спросил Фарго.

— Это трудное дело, поскольку они отказываются от любой технологии, за исключением своих антигравитационных воротников. Они растят овощи и, насколько мне известно, собирают водоросли и мелких съедобных существ в океане. Раз в месяц Менторы посылают автоматический флайер, который облетает их острова и доставляет письма от нас.

— Но они такие упрямые, что не пользуются флайерами для передачи своих ответов,— добавила Заргл.— Вместо этого они используют огненных пчёл.

— Огненных пчёл? — переспросила Олбани.— Это насекомые, живущие в огне?

Заргл указала на ночной цветок, лепестки которого только начали распускаться в наступающих сумерках. В чашечке цветка сидело насекомое размером примерно с земного шмеля, но с багряным туловищем и крылышками. Из выпуклости на спине насекомого время от времени появлялись вспышки фиолетового света.

— Вроде светлячка,— прошептала Олбани,— но похоже на пчелу.

— Поэтому я так перевела наше название,— с гордостью сказала Заргл.— Я — единственная джемианка, видевшая ваших земных светлячков, но, боюсь, наши огненные пчелы гораздо красивее.

— В самом деле,— согласилась девушка.— Но если они передают сообщения вспышками света...

— ...от острова к острову, а затем на континент,— перебила Зи.— Или, если ответ требуется немедленно, они сигналят почтовому флайеру, который передаёт сообщение в замок Менторов.

— Наши земные светлячки недостаточно разумны для такой работы,— заметил Фарго.— Впрочем, эти огненные пчелы тоже не кажутся сообразительными.

— Они не обладают индивидуальным разумом,— согласилась Зи.— Зато они образуют рудиментарный ульевый разум, способный передавать и принимать сообщения. Кроме дракониц, это единственные существа на Джемии, обладающие хотя бы зачатками разума.

— Ты не упомянула о морских драконах,— сказала Заргл.

— Они неразумны. Это ужасные и злобные существа, происходящие от древних примитивных драконов и приспособившиеся к жизни в океане. Надеюсь, Старейшая не попала в пасть к одному из них. Она очень любила плавать. Наши озера совершенно безопасны, но океан — совсем другое дело.

Джефф впервые услышал о существовании опасных мест на Джемии. Он был заинтригован и уже собирался предложить поездку к океану, когда из дворца важно вышли четыре драконицы и встали по четырём углам террасы. Они подняли странные изогнутые рожки и протрубили громкий сигнал, после которого сразу же воцарилась тишина.

Драконицы, сидевшие за столиками, встали и повернулись к террасе. Гости с Земли вместе с Зи и Заргл отошли в сторону.

Двойные стеклянные двери распахнулись, и Великая Драконица вышла из дворца. Её встретили приветственными возгласами. Она выглядела великолепно в украшенной самоцветами золотой накидке, с рубиновыми колпачками на клыках и хвостовом гребне и множеством колец, нанизанных на когти.

— Боюсь, Великая Драконица заметно поправилась со времени моего последнего визита,— пробормотал Фарго.— Вряд ли она согласится на диету. Но, тем не менее, я рад, что она оставила один коготь свободным для моего подарка.

Он вынул маленькую коробочку из кармана своего наимоднейшего пиджака и подошёл к виновнице торжества. Толпа гостей внизу затаила дыхание. Происходило неслыханное: кто-то осмелился приблизиться к владычице, прежде чем она произнесла свою приветственную речь!

Фарго низко поклонился и протянул коробочку Великой Драконице. Она сняла крышку, выдохнула небольшой язычок пламени от радости и удивления и прижала Фарго к себе. Поскольку он был ниже на полголовы, её горячее дыхание опалило ему макушку. Он поморщился, но нашёл в себе силы очаровательно улыбнуться. Высвободившись из когтистых объятий, Фарго снова поклонился и попятился к Джеффу и Олбани.

— Я подарил ей кольцо с огненным опалом,— прошептал он.— На земле опалы не так уж дороги, зато здесь их нет. По-моему, огненный опал очень соответствует темпераменту Её Величества.

Великая Драконица широко раскинула крылья.

— Приветствую вас, мои джемианские подданные и дорогие гости с Земли! — загремел её голос.— Я рада, что вы пришли. Желаю вам от души повеселиться на вечере в честь моего дня рождения.

Она наклонила голову, и все снова разразились радостными криками.

— И это вся речь? — обескураженно спросил Фарго.

— На своих днях рождения тётушка любит выглядеть величественной и немногословной,— пояснила Зи.— После угощения будут ещё речи, а потом ты исполнишь свою песню.

Рубиновые колпачки на клыках Великой Драконицы ярко сверкнули в широчайшей улыбке, растянувшей её пасть от уха до уха. Она подала знак драконицам-герольдам. Те подняли свои инструменты и ещё раз громко протрубили сигнал.

— Мы будем есть,— объявила хозяйка праздника. В этот момент она очень напоминала судью, оглашающего обвинительный приговор.

— Интересно, это «мы» означает «все мы» или только царственную особу? — пробормотал Фарго.— Я, например, проголодался.

— Давайте последуем за тётушкой,— предложила Зи.— Я буду идти немного впереди вас, потому что инопланетянам не подобает следовать сразу же за Великой Драконицей.

— Они могут случайно наступить на её великолепный плащ,— буркнул Фарго.— Не беспокойтесь, мы с Олбани знакомы с правилами церемониального протокола.

Олбани улыбнулась. Мэр Манхэттена, приходившийся ей отцом, ничуть не напоминал особу королевской крови.

Пока Зи вела маленькую группу по мраморным ступеням вслед за Великой Драконицей, Джефф ощущал на себе внимательные, изучающие взгляды. Все джемианские драконицы уже слышали о землянах, но многие ещё никогда не видели их.

Зи указала на центральный фонтан:

— Тётушка установила его на месте плавательного бассейна. Она утверждает, что после злоключений с Джеффом и Норби на Нухленонии с неё достаточно купаний, за исключением ритуального утреннего омовения[2]. Когда Старейшая была Великой Драконицей, она пользовалась бассейном для собраний Совета. Это случалось довольно часто, потому что в то время Менторы были ещё парализованы и ржавели в своём замке. Лишь потом появились вы и освободили их[3].

— Извините, Зи, я не поняла вас,— сказала Олбани.— Великая Драконица собирала Совет рядом с бассейном?

— Не рядом с ним, а в нём. Моя бабушка считала, что коллективное плавание облегчает совместную работу.

Фарго приподнял брови:

— А что, если кто-нибудь случайно наглотается воды? Разве это не повлияет на биохимический процесс, с помощью которого вы выдыхаете пламя?

Зи улыбнулась:

— Думаю, бабушка специально добивалась этой цели. Обычай проводить совещания в плавательном бассейне обеспечивал безопасность даже при самых серьёзных разногласиях, когда атмосфера начинала накаляться.

— Я должна рассказать об этом своему отцу! — воскликнула Олбани.— Пожалуй, бассейн вместо большого стола в городской ратуше заметно улучшит обстановку на совещаниях в мэрии. Кроме того, мой отец плавает лучше остальных членов совета.

— Манхэттенская политика значительно более опасна и увлекательна, чем всё, что происходит на Джемии,— заметил Фарго, чмокнув свою невесту в розовую щёчку.

— Не забывайте, что Джемия когда-то была опасным местом,— сказала Зи.— Прежде чем Другие оставили здесь Менторов, которые цивилизовали наших предков биоинженерными методами, мы, драконы, были свирепой шайкой огромных животных. Мы остались единственными наземными хищниками, поскольку съели всех остальных.

— Ваши предки всё ещё живут в океане,— напомнила Олбани.

— Да, это так,— печально отозвалась Зи.— Некоторые из нас любят порыбачить и утверждают, что свежая пища лучше синтетического протеина и овощей с гидропонных плантаций. Но рыбалка — очень опасное развлечение. Я беспокоюсь за Старейшую, ведь она любила порыбачить.

Они подошли к большому столу с табличкой «Для Великой Драконицы и её гостей».

— Тётушка будет приветствовать знакомых за другими столами, а мы посидим здесь и подождём её,— сказала Заргл.

Земляне расселись на подушках, специально приготовленных для бесхвостых существ, не способных с удобством устроиться в джемианских креслах.

— Мне нравится здесь, на Джемии,— призналась Олбани, обводя взглядом счастливых, резвящихся дракониц.— В нашей, земной, истории гораздо больше зла, чем в вашей, а так как я полицейский, то знаю, что правонарушения ещё не изжиты. А вы такие мирные и так довольны своей жизнью!

Джефф поморщился.

— Попробуй цагли.— Заргл протянула Джеффу пурпурный шарик.

— Что это?

— Специальная праздничная закуска: фаршированные шарики из листьев дерева, растущего на другом конце нашего континента.

Юноша принялся жевать, даже не спросив, чем нафаршированы листья. На вкус цагли напоминали шпинат со сливовой начинкой — непривычно, но терпимо. Он взял ещё один шарик. Ему не хотелось разговаривать, так как все сразу же догадались бы, что он совсем не рад празднику. Великая Драконица выглядела необычайно довольной, и он боялся испортить ей настроение.

Фарго взял большой кусок того, что считалось на Джемии праздничным пирогом, намазал его сиреневым джемом, откусил кусочек и расплылся в улыбке:

— Ваше Величество, вы великолепная повариха!

Та улыбнулась в ответ:

— Я сама испекла пирог.

Джефф подумал о том, что такое поведение типично для брата, заранее узнавшего от Зи, что Великая Драконица собственноручно приготовила праздничный пирог. Что ж, дипломатичность была одним из многих талантов Фарго.

— А ты умеешь готовить, Джефф? — спросила Заргл.

— Не очень хорошо. У меня ничего не получается очень хорошо.

— Мой брат очень практичен,— быстро вставил старший Уэллс.— У него больше здравого смысла, чем у большинства людей.

Джефф понимал, что плохое настроение мешает ему видеть всё в истинном свете, но продолжал избегать общения, сгорбившись на своей подушке, чтобы не привлекать к себе внимания.

В этот момент один из маленьких неразумных рабочих роботов подкатился к столу и вручил Великой Драконице сложенный листок бумаги. Она развернула его и начала читать. Из её пасти вырвался горестный стон; обильные слезы потекли по её чешуйкам и закапали в салат.

— Мама опять отвергла моё приглашение!

— Боже мой! — воскликнула Зи.— Старейшая дала какое-нибудь объяснение?

— Мама никогда не снисходит до объяснений! — Великая Драконица вытерла глаза кончиком своего парадного плаща.— Она вообще ничего не сообщает о себе. Огненные пчелы на её острове просто просигналили «нет» почтовому флайеру, а тот послал сообщение компьютеру в замке Менторов.

— Раз уж так происходит из года в год, то, может быть, мы просто забудем об этом и...— осторожно начала Зи.

— Но в моём приглашении было ясно сказано, что это совершенно особенный праздник! На нём присутствуют гости с другого конца галактики, и, кроме того, это может быть последний раз, когда все драконицы собираются вместе — не только ради моего дня рождения, но чтобы выразить свою благодарность за счастье жить на Джемии, самой прекрасной планете во Вселенной!

Джефф заметил, как его брат переглянулся с Олбани и улыбнулся ей. По мнению Фарго, лишь Земля заслуживала такого определения.

— Дорогая тётушка,— успокаивающе произнесла Зи.— Старейшая, несомненно, наиболее стойкая из наших отшельниц, а разве их предназначением не является одиночество и размышления о бренности жизни?

Великая Драконица фыркнула:

— Это уж точно, но как мама может о чём-то размышлять, будучи запертой на самом дальнем островке в джемианском океане? Она действительно Старейшая, но за пятьдесят лет никто из нас не пользовался плодами её мудрости. Она отвергает нас! Она отвергает меня!

— Но, разумеется, вашей мудрости достаточно для разумного правления, мадам,— галантно произнёс Фарго.

Великая Драконица смахнула слезинку, похлопала его по плечу и громко всхлипнула:

— Ну, хорошо, хорошо. Мне просто хотелось бы, чтобы мама сообщала о себе. Это было бы достаточным подарком на день рождения. Мы, драконицы, живём долго, но не бессмертны. Через пятьдесят лет я имею право знать, всё ли в порядке с моей мамой, и не говорите мне, что я должна слепо доверять сигналам этих огненных пчёл!

Зи изумлённо взмахнула когтистыми лапами:

— Но огненные пчелы не умеют лгать!

— Как знать, может быть, на том острове они одичали и даже стали злобными. О мои крылья и когти, неужели моя мама больна или даже умерла?

— Пошлите ей ещё одно приглашение,— предложила Олбани.

— Что толку? — Великая Драконица выдохнула облачко дыма и тяжело опустилась на тронное кресло, вынесенное наружу специально ради этого случая. Её золотой плащ развевался за её спиной, хвостовые шины обвисли. Она снова расплакалась.

— Вечеринка определённо испорчена,— прошептала Заргл на ухо Джеффу.— Наверное, Старейшая, в самом деле, умерла.

Юноша с трудом встал: его ноги затекли от сидения на низкой подушке.

— Ваше Величество, мой робот может быстро доставить меня к вашей матушке, и тогда мы выясним, больна она или нет,— сказал он.— Норби узнает координаты её острова у компьютера в замке Менторов, и мы немедленно отправимся туда.

— Превосходная идея! — Великая Драконица медленно выпрямилась.— Я с самого начала догадывалась, что земляне — весьма разумные существа. Это в полной мере относится к тебе, Джефф. Даже если ты не убедишь маму явиться на наш праздник, я буду у тебя в неоплатном долгу, если ты выяснишь, как она себя чувствует. А если случилось самое худшее, вы с Норби должны привезти мне... сами знаете что. Привезите её сюда. Это вам по силам?

— Если понадобится, мы вызовем корабль.

— Джефф,— сказал Фарго,— тревога Её Величества уляжется быстрее, если Норби сразу же вернётся сюда вместе со Старейшей, а потом заберёт тебя с острова. Конечно, если ты не боишься немного побыть в одиночестве.

— Разумеется, нет! — Джефф неожиданно понял, что ему хочется остаться одному. Обычно он был либо дома, вместе с Фарго, либо в Академии, с другими кадетами. А остаться одному, без Норби... Вот уж действительно настоящее одиночество!

«Я нуждаюсь в этом,— подумал он.— Может быть, я, наконец, избавлюсь от дурного настроения».

— Я сделаю все, чтобы привезти сюда вашу матушку или хотя бы передать вам устное сообщение от неё,— сказал он, поклонившись Великой Драконице.

— Мама живёт в пещере на маленьком острове, на самом севере архипелага. Даже без координат Норби легко обнаружит его с низкой орбиты над планетой.

— Я иду за ним. Может быть, мы даже успеем вернуться до конца торжества.

Не останавливаясь, чтобы узнать мнение Фарго, Джефф взбежал по мраморной лестнице, пересёк дворцовые покои и вышел на террасу, где ему поневоле пришлось остановиться. Замок Менторов стоял довольно далеко, на высоком холме, а он забыл спросить, где находится новый центр голографической связи. Собственная глупость настолько обескуражила Джеффа, что ему не хотелось возвращаться и спрашивать. Прогулка могла бы помочь ему немного развеяться, но, к несчастью, у него было мало времени.

Телепатический контакт с Норби на большом расстоянии был невероятно труден и раньше удавался ему лишь несколько раз. Даже драконицы и Менторы могли общаться телепатически, лишь прикасаясь друг к другу. Юноша опустился на верхнюю ступеньку террасы и попытался настроиться на своего робота, но что-то мешало ему сосредоточиться.

— Что ты здесь делаешь, Джефф? Дуешься на весь мир?

— Норби! Ты уловил моё телепатическое сообщение?

— Какое сообщение? — Робот подплыл к Джеффу и со стуком приземлился на террасе.— Я пришёл объявить, что благодаря моим усилиям станция головидения находится в превосходном рабочем состоянии.

— Это здорово, но у нас нет времени на похвальбу перед Великой Драконицей. Она хочет, чтобы мы нанесли визит её матушке. Нужно вернуться в замок Менторов и выяснить точные координаты острова, где она находится.

Глаза Норби закрылись. Через несколько секунд он открыл их и произнёс:

— Я узнал координаты. Настроившись на несущую волну коммуникации между дворцом и замком, я могу обращаться к компьютеру, не подключаясь к терминалу. Гениально, не правда ли?

— Да, конечно. Но нам нужно торопиться.

Взяв Джеффа за руку, робот поднялся над дворцом на антиграве. Потом он остановился.

— В чём дело? Отсюда открывается потрясающий вид на окрестности, но нам нужно успеть вернуться на вечеринку — либо со Старейшей, либо с её посланием.

— Если ты помнишь, Другие вывели на орбиту вокруг Джемии спутники, генерирующие силовое поле. Оно мешает войти в атмосферу планеты или выйти из неё в нормальном пространстве. Я рассчитываю маршрут в гиперпространстве, который позволит нам появиться на другой стороне Джемии.

— Обычно ты не раздумываешь над такими вещами.

— За последние несколько часов я перегрузил свои логические контуры, готовя к запуску суперсовременную станцию головидения для Джемии. Так, давай посмотрим... Поехали!

Независимо от того, сколько раз Джеффу приходилось бывать в серой пустоте гиперпространства вместе с Норби, оно всегда вызывало у него приступ страха, похожий на нервную щекотку. Он знал, что не может выжить за пределами защитного поля робота. Кроме того, обычные органы чувств не работали в гиперпространстве, если только человек не находился на борту космического корабля. Это означало, что они с Норби могли общаться только телепатически.

«Давай выбираться отсюда. Мне нравится здесь не больше, чем всегда».

«Я тороплюсь, Джефф. Держись».

Яркий солнечный свет ударил юноше в глаза и ослепил его. Поморгав, он увидел, что они летят над каким-то огромным островом. Сначала он не мог сообразить, как высоко они находятся, но потом разглядел внизу зелёные пятна растительности. Воздух казался разреженным и был со странным запашком.

— Что случилось с растительностью, Норби? И не кажется ли тебе, что эта территория слишком велика для острова?

— Прошу прощения, я малость перепутал.— Робот опустился пониже.— Это главный континент, и мы находимся очень высоко.

Он продолжал снижаться.

— Я не вижу замка Менторов и дворца Великой Драконицы. Норби!

То, что находилось внизу, представляло собой огромное болото, в котором копошились скользкие существа, напоминавшие нечто среднее между змеями и лягушками.

— Ты вернулся в прошлое, вместо того чтобы переместиться в пространстве! — завопил Джефф.— До того, как Другие высадились на Джемии! До того, как Менторы построили замки и начали приучать дракониц к цивилизации! Даже до того, как здесь вообще появились драконы! Я не вижу внизу ни одного существа, разумнее пресноводной амфибии.

— Извини. Я попробую ещё раз. Наверное, будет лучше перелететь к тому месту, куда мы собирались попасть, и оттуда вернуться в наше время.

Норби снова начал подниматься, пока у Джеффа не закружилась голова. Потом робот помчался над планетой с такой скоростью, что, когда они вылетели на ночную сторону, созвездия превратились в смазанные полосы света. Звёзды Джемии были не только ярче, но и многочисленней, чем в ночном небе Земли.

— Я могу различить другие планеты этой системы,— сказал Джефф, когда Норби остановился и повис в воздухе неподалёку от Северного полюса.— Вон первая планета — Солнечное Пастбище, как её называют драконицы. Вроде нашего Меркурия, только гораздо больше.

— Джемия следующая, а третья — Облачный Дом. Но она выглядит как-то неправильно, Джефф. Посмотри на этот красноватый оттенок. В наше время она кажется пушисто-белой из-за особой атмосферы, окружающей её, как на некоторых спутниках в нашей Солнечной системе; я имею в виду спутники Сатурна и Юпитера.

— Но откуда на этой мёртвой планете потом появилась атмосфера? Это очень странно, Норби.— Голос юноши прервался, потому что их окружило защитное поле Норби. Они вышли за пределы атмосферы Джемии.

«Здесь нет защитного поля, Джефф. Должно быть, мы попали в прошлое задолго до того, как Другие обнаружили Джемию».

«Пожалуйста, давай совершим гиперпрыжок к Облачному Дому и посмотрим, что там происходит. Может быть, какой-то естественный феномен уничтожил предыдущую атмосферу и она ещё не успела восстановиться?»

Они нырнули в гиперпространство и вынырнули обратно так быстро, что Джефф не успел подготовиться к неприятному ощущению падения, когда оба вышли в нормальный космос. Они находились лишь в нескольких километрах от поверхности планеты, покрытой красноватой почвой и ржаво-бурыми валунами.

«Здесь вообще нет атмосферы. Даже такой, какая была на Марсе, прежде чем земляне начали строить там свои купола. Наверное, Другие считали Джемию исключительной планетой и окружили её силовым барьером, чтобы в будущем мирные драконы жили на поверхности, а не блуждали по опасной джемианской системе».

«Верно, Норби. Джемия — единственная планета в этой системе, где жизнь возникла естественным путём, как у нас на Земле. Но дракониц устраивает оседлая жизнь, в то время как люди вышли в космос, колонизировали другие планеты и построили орбитальные станции вроде Космического управления. Мне больше нравится быть человеком».

«Рад, что тебе хоть что-то нравится. Это первое разумное высказывание, которое я слышу от тебя за сегодняшний день. Может быть, я попробую путешествовать во времени короткими прыжками, чтобы выяснить, когда на Облачном Доме появилась атмосфера?»

«Хотелось бы, но у нас нет времени. Я думаю, Другие пробовали оживить эту планету, но после экспериментов с атмосферой переключились на Джемию, где уже существовала жизнь».

«Я бы мог вернуться обратно в ту же секунду. Тогда мы потратим лишь наше биологическое время и всё равно попадём к Старейшей Драконице».

«Мы не можем рисковать, Норби. Как бы мне ни хотелось удовлетворить своё любопытство, нам нужно увидеть Старейшую».

«Но я хочу выяснить...»

«Готов поспорить, ты не сможешь вернуться отсюда в наше время и найти Старейшую Драконицу!»

«То есть как это — не смогу? Я гениальный робот!» — Норби умудрился передать чувство обиды даже при телепатическом контакте.

«Тогда докажи это. Ты уже устроил путаницу, и, если мы появимся во дворце после окончания вечеринки, могу себе представить...»

«Я тоже, Джефф. Когда Великая Драконица рассержена, она изрыгает жуткое пламя».

На этот раз гиперпрыжок продлился немного дольше обычного, но когда они возникли в обычном пространстве, то увидели маленький островок со скалистой вершиной в центре и темным отверстием пещеры у основания скалы, неподалёку от песчаного пляжа.

— Это правильное время и, я уверен, правильное место. Ты должен признать, что я сработал безукоризненно.

— Да, Норби. Но как ты узнаешь, тот ли это остров, который нам нужен?

— Тот самый, не сомневайся. Я ввёл нужные координаты, да и в любом случае к северу отсюда не видно никакой суши. К счастью, на Джемии нет ледниковых шапок, как на Земле. Здесь не так тепло, как во дворце Великой Драконицы, но, думаю, прохлада для тебя даже приятнее. Спускаемся?

— Я не вижу внизу Старейшей. Вообще-то я не вижу ничего, кроме скал и растительности.— Джефф нахмурился, что-то припоминая.— Зи сказала мне, что её бабушка была самой маленькой и изящно сложенной из всех джемианских дракониц. Возможно, она прячется под теми деревьями или в пещере. Давай поищем её.

Норби опустился на землю перед входом в пещеру. Ручеёк, струившийся с каменного карниза, приятно журчал невдалеке. Вокруг никого не было, но старательно возделанные овощные грядки на другой стороне ручья указывали на присутствие разумного существа.

— Приятное место,— заметил Джефф, расстегнув верхнюю пуговицу своего парадного кителя.— Может быть, ночи здесь холодные, но днём довольно тепло. Только посмотри на эти великолепные овощи! Тот, кто их вырастил, хорошо разбирается в агрономии. И, готов поспорить, цветочные клумбы тоже не выросли сами по себе. Я бы не возражал пожить отшельником в такой обстановке.

— Почему она не вышла встретить нас? — спросил робот.

— Она отшельница... Норби, мы с тобой дураки!

— Только не я! Что ты имеешь в виду?

— Мы с тобой появились на Джемии через много лет после того, как Старейшая сложила с себя полномочия Великой Драконицы. Если она прячется где-нибудь здесь, то, наверное, потому, что никогда раньше не видела человека или робота, похожего на тебя. Мы могли испугать её.

— Особенно потому, что мы говорим на земном языке.

— Ты прав.— Джефф перешёл на джемианский: — Здравствуйте, мадам Старейшая! Мы пришли с приветствиями от вашей дочери, Великой Джемианской Драконицы. Вы здесь?

Ему никто не ответил.

— Мы ищем Старейшую Драконицу! — закричал юноша.— Это её остров или мы ошиблись адресом?

Из отверстия пещеры послышался слабый звук, весьма похожий на человеческий храп. Он сопровождался облачком дыма, медленно поплывшим к незваным гостям.

— Она спит,— прошептал Джефф.— Нам следует помнить о том, что она очень пожилая леди. Мне страшно не хочется будить её, но время уходит, и мы должны возвращаться обратно. Сможем ли мы разбудить её, не испугав при этом? Наверное, с годами она стала ещё более маленькой и хрупкой. Скажи, у джемианских дракониц не бывает сердечных приступов?

— Не знаю, Джефф. Никогда не спрашивал.

— Наверное, нам стоит немного подождать. Пусть проснётся сама и выйдет из пещеры.

— Как ты справедливо заметил, у нас нет времени. Я пойду в пещеру. Ты знаешь, как я тактичен, верно?

Прежде чем Джефф успел возразить, Норби подплыл по воздуху ко входу в пещеру и завопил во всю мощь:

— Эй, Старейшая, вы здесь?

— Норби, нельзя так обращаться к бывшей Великой Драконице!

Выругавшись сквозь зубы, Джефф направился к пещере. Робот, вопивший на пределе своих сил, неожиданно исчез внутри.

Джефф столкнулся с ним у самого входа. Металлический бочонок, вылетевший наружу, ударил его в грудь и едва не опрокинул на землю.

— Держи меня! Спаси меня!

— Спасти тебя? Тебе полагается защищать меня!

— Но ты органическое существо, и ты любишь животных, даже самых жутких и странных. В тебе есть эта особенная черта, даже Фарго так говорит.

— Что там за животное?

— Ужасный монстр! Самое страшное чудовище, которое я когда-либо видел. Оно открыло один огромный глаз, посмотрело на меня, а потом мои сенсоры уловили его жаркое дыхание...

— Настоящее одноглазое чудище вроде циклопов из греческих мифов?

— Да! Давай уйдём отсюда. Я готов признать, что струсил. Более того, я ошибся и доставил тебя не на тот остров.

Джефф оглянулся по сторонам:

— Но этот сад явно выращен разумным существом. О Норби! Если морские драконы научились выходить на сушу, то один из них мог напасть на Старейшую!

— И теперь ждёт новой добычи. Например, нас с тобой.

— Если это чудище съело Старейшую, нам нужно провести расследование. Я не могу вернуться к Великой Драконице и сказать, что мы обнаружили монстра...

— ...переваривающего её матушку.

— Норби, ты должен вернуться туда. Никакое органическое существо не захочет полакомиться металлическим роботом.

— Откуда ты знаешь? Этот глаз был такой огромный, а зубы ещё больше! Может быть, у монстра есть специальный аппарат для перемалывания пищи, как у некоторых земных птиц.

— Камешки в зобу?

— Вот-вот, и оно воспользуется моим бочонком вместо камешка. Я не хочу идти туда. Скажи Великой Драконице, что мы не смогли отыскать остров.

— Я не хочу лгать! — Джефф сжал кулаки.— Я взрослый человек и не буду вести себя как испуганный ребёнок. Я иду туда.

Он решительно вошёл в тень пещеры. Норби на цыпочках следовал за ним.

— Норби, я ничего не вижу.

— Я просканировал внутренность этой пещеры,— сухим, педантичным тоном ответил робот, пытаясь сохранять спокойствие.— Там есть что-то огромное.

— Но что именно?

— Не знаю.

— Может быть, твои сенсоры ошибаются? Возможно, тебе просто показалось, будто ты что-то увидел.

— Тогда как ты объяснишь шум, который мы услышали раньше?

Раздосадованный своей нелогичностью, Джефф сделал шаг вперёд и крикнул:

— Мадам Старейшая? Мы пришли к вам с миром!

Внезапно в темноте появилась люминесцирующая щель, которая начала расширяться и округляться. Это зрелище сопровождалось звуком, похожим на медленный рокот океанского прибоя, накатывающегося на пустынный берег.

Джефф прикоснулся к Норби.

«Будь готов уйти в гиперпространство по моему приказу».

«Надеюсь, я успею вовремя».

Юноша всмотрелся в люминесцирующий круг, и внезапно его желудок мучительно сжался. Он понял, что видит огромный глаз, чьё веко только что поднялось.

«Джефф, я хочу уйти!»

Глаз моргнул, и на некотором расстоянии от него в темноте возникла другая щель. Вскоре на пришельцев смотрели два огромных глаза.

Послышался громкий скребущий звук, словно огромный хвост зашуршал по камням где-то в глубине пещеры. Затем в темноте зашевелилось нечто поистине гигантских размеров.

Джефф начал пятиться к выходу.

— Давай уйдём сейчас,— умолял Норби.

— Подожди. Мы должны выяснить, не съело ли оно Старейшую Драконицу.

— Вряд ли этот монстр будет настолько любезен и сообщит тебе, что он ел на обед. Иногда твоё любопытство доставляет нам больше неприятностей, чем любые мои ошибки. Я предлагаю вернуться на главный континент и доложить обо всём Великой Драконице.

— Доложить ей, что мы так и не попытались узнать, была ли её матушка съедена чудищем из пещеры? Нет, Норби. Сначала нам нужно получить информацию. Кроме того, оно не набросилось на нас. Возможно, оно снова заснёт...

Пещера наполнилась угрожающим грохотом, перемежавшимся с отвратительным скрежетом, как будто кто-то точил когти о каменную стену.

— Что ты сделало со Старейшей Драконицей? — завопил Джефф, забыв перейти на джемианский язык.

Из глубокой тени по направлению к выходу двинулся тёмный, угрожающий силуэт. Пока Норби пытался оттащить друга назад, он увидел, как существо медленно движется вперёд, приближаясь к полоске света перед пещерой.

— Джефф, ты только посмотри на эти дикие глаза и на размер клыков! Эта махина ещё больше, чем предки цивилизованных драконов! Это морской дракон, примитивный и опасный. Я хочу уйти отсюда!

— Как этот дракон может быть морским, если у него есть задние и передние лапы? Наземные животные, вернувшиеся в океан, с течением времени обычно отращивают плавники или другие приспособления для плавания.

— Научная дискуссия здесь неуместна, Джефф. Чудовище разевает пасть, и если оно выстрелит в меня пламенем, то расплавит мои внутренности!

— Ты всегда можешь улететь на антиграве или уйти в гиперпространство, если возникнет необходимость. Думаю, сейчас тебе пора обогнуть это существо и заглянуть в глубину пещеры. Посмотри, нет ли там Старейшей Драконицы или хотя бы её костей.

— А ты собираешься отвлечь этого динозавра, чтобы он не расплавил меня?

— Я попробую.— Джефф отошёл на несколько шагов.— Как ты думаешь, если я начну размахивать руками...

Но прежде чем Норби успел ответить, чудовище с ужасным шипением запрокинуло голову и издало оглушительный рёв. В следующее мгновение из зубастой пасти вырвался длинный язык пламени.

Джефф, едва успевший отскочить в сторону, зацепился за Норби и упал на острые камни. Робот схватил его за руку:

— Бежим отсюда! В следующий раз оно не промахнётся.

— Здесь что-то не так, Норби.

Сперва юноша не мог понять, в чём дело, но потом понял, что в пещере уже не так темно, как раньше. Чешуйчатое тело чудовища стало более заметным. Джефф внимательно вглядывался в полумрак, но так и не смог увидеть в пещере маленькую джемианскую драконицу, живую или мёртвую.

— Камень пылает, Джефф! Чудовище подожгло его.

— Это невозможно: камни не горят.

— Смотри!

Сперва кадету показалось, что чудовище постоянно изрыгает пламя, но потом он убедился в правоте Норби. Огонь толчками вырывался из похожей на лепёшку каменной глыбы, лежавшей на карнизе пещеры.

В мигающем свете Джефф смог лучше рассмотреть чудовище. Оно было вдвое крупнее любой джемианской драконицы, имело блекло-зелёную чешую и скруглённые хвостовые шипы. Кончик одного из длинных клыков был обломан, но остальные выглядели достаточно острыми и опасными.

Юноша поднялся на ноги и снова попятился.

— Пожалуй, я пока не буду искать тело Старейшей,— пробормотал Норби, цепляясь за его рукав.

— Попозже,— согласился Джефф.— Может быть, после того, как чудовище уйдёт купаться или на охоту. Мы можем наблюдать с верхушки дерева...

— Берегись!

Чудовище снова подняло голову и разинуло пасть, выдохнув огромный клуб едкого дыма. Джефф закашлялся.

— Кто? — прорычало чудовище, выдохнув длинный язык пламени и новую порцию дыма.

Джефф пытался ответить, но у него слезились глаза, и он лишь снова закашлялся.

— Кто? — Вопрос был задан на чистейшем джемианском языке.

Норби тянул друга за руку.

— Почему ты не приказываешь мне забрать тебя отсюда, Джефф? Мне не нравится...

— Тише. Теперь мы должны говорить по-джемиански.

— Это чудовище спросило нас или кто-то другой из пещеры?

— Не знаю.— Джефф перешёл на джемианский: — Я человек с планеты Земля. Меня зовут Джефферсон Уэллс, а это мой личный обучающий робот Норби.

Пламя, исходившее от каменной глыбы, замигало и погасло. Прежде чем глаза кадета успели снова привыкнуть к темноте, существо переместилось в тень. Сверкнули огромные глаза, а затем раздался новый раскат рёва.

Джефф сморщился, опасаясь получить болезненный ожог, но увидел лишь яркий язычок пламени, снова вырвавшийся из камня. Это была старинная масляная лампа, погасшая и снова зажжённая!

Чудовище высоко вскинуло голову и занесло когтистую лапу, словно изготовившись разорвать своих жертв на мелкие кусочки.

— Мадам Старейшая, Ваше Высочество...

— Хумпф! — Новый клуб дыма вылетел наружу,— Ты мог бы поклониться бывшей царственной особе, хоть и выглядишь как самый настоящий инопланетный монстр.

Джефф торопливо поклонился:

— Я счастлив встретиться с вами, Ваше Высочество.

— Ваше Могучее и Ужасающее Высочество,— добавил Норби дребезжащим от страха голоском.

— Джефф Уэллс с планеты Земля? — Она наклонилась и обнюхала Джеффа.— Никогда не слыхала о такой. И что, там все похожи на тебя?

— Все люди похожи, но отличаются цветом кожи и волос. Нас радует разнообразие...

— Тьфу! Я не интересуюсь инопланетянами. Уходите.

— Но, мэм, мы явились к вам, потому что...

— Это возмутительно! — произнесла Старейшая Драконица и выдохнула в лицо Джеффа очередной клуб дыма, от которого он закашлялся.— А я-то думала, что уединение на самом дальнем и холодном острове Джемии обеспечит мне душевный покой! Но нет: через каких-то пятьдесят лет после отставки в мою жизнь опять нагло вмешиваются. И кто же — инопланетные монстры!

— Но, хотя никто не навещал вас в течение последних пятидесяти лет, вы наверняка получали письма...

— Я занимаюсь медитацией и философскими размышлениями, болван!

— Значит, вы ничего не знаете о землянах и даже о том, что роботы Менторы ожили и снова помогают драконицам?

— Ба! Меня это не интересует. Убирайся отсюда, инопланетянин, и забери с собой этого робота-недомерка. Он выглядит так, словно его перекусили пополам, а потом расплющили.

— Значит, тебе не нравятся мои форма и размеры? — завопил оскорблённый Норби.— Да я сейчас...

Джефф положил ладонь на шляпу робота, установив телепатический контакт.

«Пожалуйста, не говори и не делай ничего, что могло бы вывести её из себя. Мы должны убедить её пойти с нами».

«Я не хочу убеждать её. Она злобная и грубая. Кроме того, вы оба не поместитесь в моём защитном поле, а мы можем вернуться только через гиперпространство».

«Ты заберёшь её, а потом вернёшься за мной».

«Я не собираюсь тащить с собой это существо! А вдруг поездка ей не понравится и она расплавит меня?»

«Я уверен, что ты сделан из более или менее жаропрочного материала».

«Я в этом не уверен»

«Заткнись, Норби. Она снова начинает пускать дым».

— Ты что, онемел, человек по имени Джефф? Почему ты не уходишь?

— Я инструктировал своего робота. Мы делаем это телепатически.

— Джемия не нуждается в других телепатических существах.

— Земляне, как правило, не обладают телепатическими способностями, но у меня они есть благодаря любезности вашей внучки Зи.

— Зи рисковала подхватить инфекцию, укусив инопланетное чудовище, чтобы передать ему телепатические таланты? — Тяжёлые веки драконицы приподнялись, и она яростно уставилась на Джеффа.— Чем ты заставил её — угрозами? Ты ранил её?

— Нет, мэм. Она сама хотела, чтобы я научился понимать её. Это было уже довольно давно. Теперь мы добрые друзья, и я хорошо знаком с вашей дочерью, Великой Драконицей. Поэтому-то мы и пришли к вам.

— Уходите. Я ничего не знаю о сегодняшней Джемии и не хочу знать.

— Но прошло пятьдесят лет...

— Очень короткий срок для медитации в пожилом возрасте.

— Ваша дочь опасается, что с вами случилось несчастье, поскольку вы уже давно не посылаете ей ни слова, кроме «нет».

Драконица прикоснулась к багряному диску, свисавшему с её золотого антигравитационного воротника:

— Я приказала моим огненным пчёлам отвечать «нет» на любые запросы с почтового флайера. Возвращайся во дворец и передай моей дочери, что я пребываю в добром здравии. Но даже если бы и заболела, то мой монитор не сообщил бы об этом, потому что я перепрограммировала его. Я стара и имею право умереть там, где хочу. А после кончины родственники заберут моё тело.

— Не такая уж вы хорошая отшельница, если разговариваете со своими огненными пчёлами,— заметил Норби.— Наверное, никто во Вселенной не может быть по-настоящему одинок.

Драконица опустилась на корточки и закатила глаза:

— Какая жалость, что я поклялась быть пацифисткой! С каким удовольствием и облегчением я сожгла бы этого настойчивого органического монстра и его возмутительного робота!

— Это вы возмутительно себя ведёте! — закричал Норби.— Вы не беспокоитесь ни о ком, кроме себя! Сунули нос под крыло и не хотите никому помогать!

— Замолчи,— осадил его Джефф,— Следи за своими эмоциональными контурами.

— Вы не только разговариваете с огненными пчёлами — а я ощущаю в глубине пещеры присутствие целого роя этих насекомых,— но готов поспорить, вы установили некую форму общения с морскими драконами. Мои задние глаза смотрят на пляж, и я вижу трёх морских драконов, наполовину выползших из воды. Возможно, они пытаются подслушать нас.

Драконица моргнула и тяжело вздохнула.

— Это так, мэм? — спросил Джефф.— Вы разговариваете с пчёлами и морскими драконами?

— Они не слишком хорошие собеседники, но я установила с ними дружественные отношения, так что пчелы не жалят меня, а морские драконы не хватают меня за хвост, когда я купаюсь. Скажи мне, человек, ты со своим болтливым роботом собираешься остаться на этом острове? Тогда я попрошу морских драконов помочь мне перебраться на другой остров. Мой антигравитационный воротник ещё работает, но я немного старовата для дальних полётов.

— Мы не собираемся оставаться здесь, мэм. Мы всего лишь хотели попросить вас на короткое время вернуться во дворец, на праздник в честь дня рождения вашей дочери. Она очень расстроилась, узнав о вашем отказе.

— Глупо и экстравагантно со стороны моей дочери поддерживать традицию празднования дня рождения,— сердито заявила Старейшая Драконица.

— Тогда, пожалуй, нам пора.— Джефф взял Норби за руку.— Прощайте, Ваше Высочество.

Драконица прочистила горло:

— Хм-м-м. Может быть, перед уходом хотя бы объясните, что вы за существа?

«Она любопытна, Джефф. Попытайся использовать это».

«Помоги мне, Норби. Прикоснись к ней».

«Я не хочу!»

«Ты должен. Прикоснись и открой свои банки данных по Джемии для её разума. Тогда она узнает обо всём, что там происходило, и о нас тоже».

— Мэм,— юноша заговорил вслух,— мой робот собирается передать вам информацию.

— А это не больно?

— Я никому не причиняю боли. Я знаю законы роботроники!

Драконица снова вздохнула:

— Пожалуй, если вы уйдёте без объяснений, я буду постоянно думать о том, кто вы такие, а это нарушит мою медитацию. Начинай, Норби. Прикоснись ко мне.

Робот вытянул свою гибкую руку на всю длину и прикоснулся к кончику драконьего хвоста, завитому в колечко. Он закрыл все четыре глаза, и драконица тоже зажмурилась. В течение нескольких минут они сидели тихо и неподвижно.

— М-да, вот так дела! — наконец произнесла драконица.— Значит, ты вместе с Менторами соорудил новую станцию головидения и теперь все встречи Совета будут проходить голографически? Об этом можно только сожалеть.

— Почему же? — Джефф хитро прищурился.— Если некоторые предпочитают одиночество...

— Уединённая медитация — это достижение прежней эпохи.— Голос Старейшей звучал как-то неуверенно.— Во всяком случае, так принято считать.

— Многие отшельники в истории Земли после долгих лет медитации и одиночества возвращались в мир, чтобы научить людей и передать им свои знания.

— Я не уверена, что узнала достаточно,— печально ответила драконица.— А хотелось бы! Я могла бы стать полезной для других — хотя и не так, как в те времена, когда правила на Джемии. Нет, с этим покончено. Но должно быть что-то: какое-то событие, которое придаст моей жизни завершённость.

— Для начала вы можете осчастливить свою дочь появлением на её дне рождения,— предложил Джефф.— Прошу вас, пойдёмте с нами! Уже сейчас мы едва успеваем вовремя попасть туда. Между прочим, ваша правнучка Заргл будет счастлива познакомиться с вами.

— Я рада, что Зи отпочковалась,— промолвила Старейшая.— Я воспитывала её после того, как погибла её мать, моя вторая дочь. У бедняжки расстегнулся антигравитационный воротник во время полёта над океаном. Она упала вниз, и морские драконы съели её. С тех пор Зи всегда испытывала страх перед океаном, но я его не боюсь. В моём возрасте нечего бояться, кроме собственной бесполезности.

— Джефф, я думаю, что наше возвращение во дворец должно выглядеть как торжественное событие,— сказал робот.— Я слетаю и возьму «Многообещающий».

— Значит, вы пойдёте с нами на вечеринку, мэм? — спросил юноша.

— Да. Но только потому, что она будет последней в истории Джемии.

— Поторопись, Норби. Я останусь здесь.— Джефф прикоснулся к маленькому роботу.— «И постараюсь сделать так, чтобы она не передумала»,— телепатически добавил он.

— О'кей. Я скоро вернусь.

Когда Норби исчез, хвост Старейшей нервно дёрнулся, но потом она улыбнулась Джеффу, показав все свои клыки:

— Пошли, я хочу искупаться перед вечеринкой.

— Но у нас нет времени...

— Для нужных вещей всегда есть время.— Она тяжело прошествовала из пещеры мимо гостя, вышла на песчаный пляж и погрузилась в воду, хлопая кожистыми крыльями.

При её приближении морские драконы нырнули в океан. Джефф последовал за ней к берегу, размышляя о том, сможет ли он спасти Старейшую, если морские драконы окажутся не такими дружелюбными, как она считает. У них были узкие, плоские головы, не свидетельствующие о большом уме, а их длинные нижние клыки угрожающе торчали наружу.

— Будьте осторожны, Ваше Высочество!

— Снимайте свою одежду и присоединяйтесь ко мне, молодой человек. Вода превосходна, и у нас принято принимать ванну перед встречей с Великой Драконицей.

— Я принял душ сегодня утром, мэм.— Однако Джефф снял ботинки и носки, положил их на ближайший плоский камень и поболтал в воде босыми ногами.

— Я попросила морских драконов принести желеобразные яйца одного из низших существ, обитающих на морском дне,— сообщила Старейшая.— Моя дочь обожает их. Это будет моим подарком для неё.

— Надеюсь, поиски яиц не займут у них много времени,— сказал Джефф.— «Многообещающий» вот-вот будет здесь.

В следующее мгновение тень корабля упала на песчаный берег, и Джефф облегчённо вздохнул. Норби проявил просто невероятную расторопность.

— Посланец морских драконов тоже возвращается,— сказала Старейшая.— Пожалуй, тебе стоит отойти...

Но было уже поздно. Морской дракон с неистовым рёвом встал на дыбы, поразительно напоминая древние рисунки мифических морских змеев. Правда, кроме когтистых плавников этот дракон обладал также набором коротких щупалец вокруг головы. Он бросил сетку, сплетённую из морских водорослей и набитую влажными, слизистыми яйцами. Сумка с чавкающим звуком упала на ботинки и носки Джеффа.

Ботинки было легко вытереть, но носки оказались безнадёжно испорченными. Пока Джефф помогал Старейшей вместе с её подарком подняться на борт «Многообещающего», ему не давала покоя мысль, что Норби видел всю сцену и теперь не упустит случая посмеяться над ним.

— Тебе повезло,— сказала Старейшая, когда они вошли в рубку.— Это был самый скверный из морских драконов. Он отличается не только извращённым чувством юмора, но и ненасытным аппетитом. Я чувствовала, что на самом деле ему хотелось съесть тебя, но так как он боится меня, то решил передать яйца самым неудобным способом.

— Вы всегда обладали властью над животными, мэм?

— Над некоторыми — да. У меня талант к...

— К чему? — быстро спросил Джефф.

— Ты невероятно любопытен, не так ли?

— Извините. Мой старший брат Фарго постоянно высмеивает меня за эту черту характера. Но мне, в самом деле, очень хочется узнать о ваших способностях.

— Мне кажется, я обладаю даром убеждения,— сказала Старейшая Драконица, проведя когтистой лапой по редким маленьким волоскам на своём чешуйчатом подбородке. Во всяком случае, по отношению к огненным пчёлам и морским драконам. Но мне не удалось убедить тебя, чтобы ты оставил меня в покое. Наоборот, это ты убедил меня вернуться во дворец, несмотря на то, что я внушала тебе страх... Не отрицай, я чувствую такие вещи! Может быть, ты человек выдающейся храбрости, Джефф Уэллс?

— Нет. Но мне очень нравится Великая Драконица, и я просто не мог вернуться без вас и разочаровать её. Она хочет снова встретиться со своей матушкой, и я уверен, что остальные драконицы будут рады узнать о вашем даре убеждения...

— Перестань льстить мне, молодой человек. Если я чему-то и научилась в своём отшельничестве, так это искусству принимать вещи не такими, какими они кажутся, а такими, какие они на самом деле.

— Я не льстил вам. Мне казалось, я говорил от всего сердца.

— Не надо романтизировать мои предполагаемые таланты, Джефф Уэллс. В действительности у меня есть только одно преимущество.

— Какое же?

— Мой возраст. Для молодых это обычно звучит загадочно.— Драконица рассмеялась.— Да и для стариков тоже.

— Скоро мы будем во дворце,— сказал Норби, сидевший за приборной панелью. Он прикоснулся к Джеффу и установил телепатический контакт.— «Будь осторожен, Джефф. Я не доверяю этой драконице. Они все вырастают с возрастом или эта какая-то особенная?»

«Не знаю. Но полагаю, джемианские драконицы похожи на земных рептилий, которые продолжают расти до самой смерти».

«Что ж, если сила убеждения пропорциональна её размерам, то очень жаль, что Старейшей не было рядом, когда ты паковал чемодан. Она бы заставила тебя положить побольше запасных носков».

Согревшийся и переодетый в сухие носки, Джефф купался в лучах славы и похвалах Великой Драконицы. Она чуть не упала в обморок, когда её мать вышла из «Многообещающего», но теперь восторги дочери нескончаемым потоком изливались на героев дня — Джеффа и особенно на Норби.

Маленький робот излагал свою историю в сдержанно-героическом тоне:

— ...А потом мне пришлось спасать Джеффа и Старейшую Драконицу от злобных морских драконов...

— Это было не совсем так,— возразил юноша.

— Ешь свой десерт, Джефф,— строго сказал Норби.— Твой растущий организм требует усиленного питания.

— Если ты вырастешь ещё больше, то не поместишься в парадную форму,— заметил Фарго.

— Мне очень нравится, как его запястья торчат из рукавов,— промурлыкала Заргл, ткнувшись носом в бок Джеффа.— Я так рада, что ты уговорил мою прабабушку вернуться во дворец и мы, наконец, смогли познакомиться с ней!

— Норби уговорил её,— ответил Джефф, прежде чем робот успел вмешаться.

— Это мой самый лучший день рождения,— пробасила Великая Драконица, поглощая очередной кусок праздничного пирога с начинкой из овощей, чем-то напоминающих земную тыкву.

Десерт показался Джеффу слишком плотным, но его брат продолжал с удовольствием уписывать разнообразные лакомства.

— Фарго,— сурово произнёс Норби,— если ты съешь ещё один кусок пирога, то из-под твоего пиджака будут высовываться вовсе не руки, а кое-что другое.

— Ты ведёшь себя как нянька при Джеффе,— проворчал Фарго.— Не надо распространять свою заботливость и на меня. И вообще, откуда такое внимание к нашему питанию?

— Я собираюсь написать книгу о кормлении человеческих существ и уходе за ними. Возьмусь за работу сразу же, как только мой Великий Роман будет принят издателями. Должно быть, сейчас они читают и перечитывают его, пытаясь подсчитать, какую сказочную сумму составит мой гонорар...

— На твоём месте я бы не стал на это рассчитывать,— с горечью сказал Фарго: его собственный Великий Роман был отвергнут всеми издательствами без объяснения причин.— Олбани, любимая, как ты думаешь, я не очень растолстею от ещё одной порции пирога?

Она сунула руку ему под пиджак и ущипнула за живот:

— Такой же жилистый — прошу прощения, мускулистый,— как и всегда. Добавка пирога весьма рекомендуется — особенно потому, что мы не сможем приготовить его дома. Такие приправы у нас не растут.

— Олбани, я всегда подозревал, что не зря схожу по тебе с ума,— умилился Фарго.— Ты ценишь мои лучшие качества!

— Ха! — насмешливо отозвалась девушка.

Джеффу, слышавшему этот разговор, снова стало одиноко. Вскоре его брат женится на Олбани, а ему самому предстоит ещё много дел: закончить Космическую Академию, найти работу или занять должность в Космическом управлении, жениться... Есть только одна юная принцесса на далёкой планете Изз, которая может завлечь его в свои сети. Он вздохнул, запрокинул голову и всмотрелся в звёздное небо — такое открытое и свободное от всех неприятных эмоций, свойственных человеческой жизни.

Джефф и Норби пропустили большую часть праздничной программы. Молодые драконицы уже исполнили танец на антигравах, о котором Олбани с грустинкой сказала: «Такое нужно увидеть своими глазами, чтобы поверить». Они пропустили целую серию речей, тостов и даже песню Фарго.

— Это был настоящий хит,— с гордостью заявил старший Уэллс.

— По милости Гилберта и Салливана.— Олбани поцеловала жениха в нахмуренный лоб.— Но я люблю тебя, хоть ты и занялся плагиатом. К счастью, произведения Гилберта и Салливана уже давно являются общественной собственностью.

— Несколько столетий!

— А ты — последний из великих менестрелей, дорогой, поэтому я и влюбилась в тебя.— Олбани улыбнулась ему и запела: — Ничто не разлучит нас, друг мой...

— Едины в жизни мы и в смерти тоже...

Драконицы за столиками перестали разговаривать и прислушались к пению молодых влюблённых с планеты Земля, исполнявших знаменитый дуэт из «Иоланты». Джефф улыбнулся, когда Олбани специально пропустила часть арии, в которой покорная девушка викторианской эпохи обращается к своему возлюбленному.

— Я океан, а ты волна; я заря, а ты дыханье дня...— спела она.

Фарго пожал плечами и коснулся губами её пальцев.

Старейшая притягивала к себе все взоры, ибо она была самой крупной из присутствующих дракониц и единственной, кто не носил нарядного плаща, расшитого самоцветами. Она сидела на корточках за главным столом, словно огромный зелёный монолит, дружелюбно улыбаясь, но у Джеффа возникло ощущение, что она больше не принадлежит к джемианскому обществу.

Первый Ментор был особенно любезен со Старейшей. В её времена жизнь на Джемии была гораздо проще и скромнее. Пока роботы Менторы бездействовали отключёнными в своём замке, не могло быть и речи о гостях с далёких планет. Старейшая была со всеми любезна, но не пыталась завести дружбу с большим роботом и вообще с кем-либо из присутствующих.

По мере продолжения празднества она казалась всё более утомлённой. Наконец драконица подавила зевок и похлопала Джеффа по плечу. Когда он повернулся, Старейшая прошептала ему на ухо:

— Я хочу вернуться на мой остров, молодой человек. Я не привыкла к такому скоплению народа, к шуму и неразберихе, а также к плотной еде. Пожалуйста, попроси маленького робота доставить меня домой на своём корабле.

— Я так и сделаю, мэм.

— Как только Норби перестанет болтать,— добавила она.

Тем временем робот объяснял, как они с Первым Ментором запустили новую станцию головидения. По его словам, уже сейчас праздник транслировался в дома всех дракониц, которые по тем или иным причинам не смогли прийти.

— Это мощная станция,— согласился Первый Ментор.— Я не совсем понимаю, что сделал Норби, но теперь каждая драконица, подключившаяся к трансляции, будет как бы физически присутствовать в том месте, которое ей показывают.

— Что же ты сделал, Норби? — поинтересовалась Олбани. Она разбиралась в механизмах и электронике значительно лучше, чем Фарго.

— Ну, я... в общем-то... короче говоря, это коммерческая тайна.

— Тайна? — Фарго подмигнул Олбани.— Или ты просто изгнал злых духов, которые...

— Не смейтесь надо мной! — ощетинился робот,— Благодаря моей гениальности на Джемии появилась великолепная станция головидения.

Джефф попытался привлечь внимание Норби и сказать ему, что Старейшая хочет незаметно отправиться домой, но тот продолжал болтать. Вконец отчаявшись, юноша снова уставился в усыпанное звёздами ночное небо Джемии.

Внезапно на краю небосклона показалась тёмная облачная масса, медленно расползавшаяся во все стороны. Звёзды мигали и одна за другой скрывались за плотной пеленой.

— Проклятье! — выпалил Джефф, забыв о том, где он находится.— Кажется, собирается дождь.

— Не может быть,— сказала Великая Драконица.— Дождь был позавчера и теперь ожидается только на следующей неделе.

— Но тучи всё же собрались у нас над головой,— заметила Олбани.— Я больше не вижу звёзд.

Первый Ментор застыл неподвижно, глядя вверх.

— Я сканирую небо,— сказал он,— Норби, подтверди показания моих сенсоров. Верно ли, что это облако находится очень высоко, почти на границе атмосферы планеты? Дождевые облака обычно движутся гораздо ниже.

— Ты прав, отец. И я думаю, это не обычное дождевое облако, хотя трудно сказать, что оно вообще собой представляет: мои сенсоры почему-то не могут проникнуть внутрь и проанализировать его. Твои тоже?

— Да. Возможно, это какой-то необычный природный феномен, не встречавшийся в течение многих лет.

— Мне не приходилось видеть ничего подобного,— заметила Старейшая.

— Облако может быть предвестником появления Других,— задумчиво произнёс Первый Ментор.— Но, пожалуй, я вернусь в замок и спрошу у главного компьютера, есть ли сведения...

— Я только что сделал это,— перебил Норби.— Ничего подобного не появлялось с самого начала метеорологических наблюдений на Джемии.

— Значит, дождя не будет,— с обнадёживающей улыбкой сказала Великая Драконица,— и праздник пойдёт своим чередом.

— Всё равно мне это не нравится,— пробормотал маленький робот.

Драконицы начали шептаться друг с другом, словно опасаясь разговаривать вслух, и всё время поглядывали на небо.

— Я не понимаю, почему обыкновенное облако может кого-либо испугать,— сказала Олбани.— У нас на Земле погода так непостоянна, что дождь на пикнике считается обычным явлением. Облако и есть облако, независимо от того, как высоко оно находится.

— Слушайте! — завопил Норби, поднявшись на антиграве над головами присутствующих и привлекая к себе всеобщее внимание.— Я только что снова настроился на канал связи с главным компьютером. Согласно сигналам датчиков, расположенных по всей планете, это загадочное облако теперь окружает Джемию.

— По экватору? — спросил Фарго.

— Прошу прощения, я неправильно выразился. Не окружает, а целиком обволакивает планету. На дневной стороне Джемии солнечный свет уже сильно затенён, и сейчас там сумерки.

— Это невозможно! — Великая Драконица подняла к небу лапу со сжатым кулаком, словно собираясь наказать его.— Никакое облако не может полностью закрыть планету!

— Венера, планета нашей Солнечной системы, полностью покрыта облаками,— возразил Джефф.— Но это совсем дру... Норби, куда ты отправился? Вернись немедленно!

Робот стрелой взмыл вверх. Его слова металлически прозвенели в неожиданно похолодавшем ночном воздухе:

— Я собираюсь взглянуть на него поближе!

Джефф бросился к брату:

— Фарго, давай полетим за ним на «Многообещающем»! Облако может оказаться опасным...

— Норби прав,— глухо произнёс Первый Ментор.— Мы должны получить больше информации, а его сканеры смогут изучить структуру облака с близкого расстояния.

Джефф вонзил ногти в ладони, стараясь не кричать. Фарго кивнул Первому Ментору и положил руку на плечо брата, словно успокаивая его.

«Что бы это ни было, Норби сумеет с ним справиться. Он сделал единственно разумную вещь».

«Он должен был взять меня с собой!»

«Он старается защитить тебя от опасности, братишка».

«Перестань называть меня так! Меня уже тошнит от того, что все думают обо мне как о ребёнке. Когда Норби угрожает опасность, я должен быть рядом с ним!»

Джефф стряхнул с себя руку Фарго, разорвав телепатический контакт. Он до боли напрягал глаза, пытаясь увидеть своего друга, но робот поднялся слишком высоко. Прошло несколько минут. Юноша почти боялся дышать от беспокойства.

Старейшая неожиданно выпрямилась во весь рост.

— Маленький робот возвращается,— сказала она.— Но с ним что-то не так.

Сперва казалось, что Норби находится в свободном падении, но в последний момент его антиграв включился, и он грузно приземлился рядом с Первым Ментором. Бочонок робота был полностью закрыт, даже его сенсорный провод втянулся под шляпу.

— Норби,— тихо сказал Первый Ментор, прикоснувшись к нему нижней парой рук,— с тобой всё в порядке?

Джефф подбежал к нему и взял его на руки, стараясь вступить в телепатический контакт. Ответа не было.

— Он не мог умереть! — воскликнул Джефф, вне себя от горя.— Он включил свой антиграв, значит, в нём ещё теплится жизнь! Почему он не отвечает мне? Норби! Норби!

Голова робота с закрытыми глазами медленно выползла из бочонка:

— Не ори, Джефф. Я испытываю электронный эквивалент сильнейшей головной боли.— Передняя пара глаз приоткрылась.— Я невредим, но едва успел сбежать оттуда.

— Что это за облако? — спросил Первый Ментор.

— Мешанина из органических и неорганических молекул, опасная для того, кто находится поблизости. Во всяком случае, для органических существ, людей или дракониц. И я опасаюсь, что, несмотря на защитное поле, газы и электронные пульсации могли в конечном итоге нарушить работу моего мозга.

— Это облако живое? — спросила Старейшая Драконица. Вопрос прозвучал так неуместно, что все уставились на неё.

— Что-что? — Норби часто заморгал.

— Возможно ли, что это облако, покрывшее всю планету, появилось извне? Может ли оно оказаться живым инопланетным существом?

— Я об этом не думал,— ответил Норби после небольшой паузы.— Это не следовало из данных моего сканирования. Правда, я не проникал внутрь облака. Находиться рядом с ним — уже достаточно опасно.

— Но ты не думал об облаке как о некой сущности? — Старейшая улыбнулась.— Полагаю, что благодаря своим эмоциональным контурам ты способен на интуитивные озарения. Что подсказывает тебе интуиция, невзирая на данные от сканеров?

— Я думаю, облако раньше окутывало третью планету — ту самую, которую вы называете Облачным Домом.

Норби рассказал драконицам о том, что они видели, когда вернулись в прошлое вместе с Джеффом: третью планету, лишённую атмосферы.

— Если облако перелетело с третьей планеты на вторую, то оно уничтожит жизнь на Джемии хотя бы потому, что лишит её солнечного света! — воскликнула Великая Драконица.

Теперь никто не скрывал своего страха. Джефф вспомнил теорию, согласно которой облака пыли, поднявшиеся от столкновения Земли с огромным метеоритом, и вулканических извержений окутали планету плотной пеленой и явились причиной гибели огромных динозавров в меловой эпохе. Это странное облако заволокло свет ещё сильнее, чем частицы вулканической пыли.

— Более того,— возмущённо продолжала Великая Драконица,— почему наш силовой барьер не защитил нас от вторжения? Другие установили его ради нашей безопасности.

— Барьер исчез,— сообщил Норби.— Сканеры главного компьютера показывают, что за мгновение перед тем, как окружить планету, облако отключило все орбитальные генераторы, создававшие защитное поле Джемии. Поэтому оно смогло войти в верхние слои атмосферы.

— Джемия беззащитна перед вторжением из космоса! — Великая Драконица закрыла глаза когтистой лапой.

— Едва ли, дочурка,— возразила Старейшая.— Может быть, теперь у нас и нет силового барьера, зато есть новый барьер, значительно более опасный. И если он появился здесь сознательно, то, значит, это живое существо. Я предлагаю вступить с ним в контакт.

— Я пытался,— сказал Норби.— Ничего не вышло.

Хвост Старейшей с силой ударил о землю, и все моментально прекратили шептаться.

— Джемианские драконицы! Роботы! Гости с Земли! Инопланетное облако, явившееся из космоса, окутало нашу планету. Если оно опустится к поверхности Джемии, мы будем уничтожены. Если оно останется на прежнем месте, жизнь на Джемии постепенно угаснет.

— Мой робот умеет водить космические корабли через гиперпространство, мэм,— сказал Джефф.— Мы могли бы эвакуировать ваш народ небольшими группами. Вы не должны умирать здесь.

— Молодой человек, умрёт наш дом, и погибнут все остальные живые существа, обитающие на планете! — Она указала на огненных пчёл, светившихся среди цветов.— Кроме того, куда вы можете вывезти джемианских дракониц? Любая планета, пригодная для нас, уже имеет другие формы жизни.

— Вас не так уж много,— заметил Фарго.— На Земле найдётся свободное место.

«Я могу себе представить, как земные политики будут обсуждать проблему размещения нескольких тысяч дракониц»,— телепатически произнёс Норби, прикасаясь к Джеффу.

— Спасибо тебе, добрый человек, но я предпочитаю действовать по-другому. Я долго развивала в себе искусство общения с животными. Я должна подняться к этому облаку и выяснить, обладает ли оно разумом и каковы его намерения.

— Скорее всего, оно неразумное,— произнёс Первый Ментор.— Сканеры Норби не определили ничего, кроме огромного скопления чужеродного вещества, переместившегося от одной планеты к другой.

— Но почему оно переместилось? — спросила Великая Драконица.

Голова Норби почти совсем втянулась в бочонок.

— Может быть, я слишком увеличил мощность станции головидения и, вместо отражения от спутников, генерирующих силовой барьер, сигналы достигли третьей планеты,— прошептал он.

— Это вероятно,— согласилась Старейшая, почёсывая подбородок.— Сигналы привлекли существо, состоящее из газа и энергии. Раз уж оно поглотило силовое поле, то, значит, оно питается энергией. Ты не знал, что такое может случиться, маленький робот, поэтому не вини себя и не беспокойся. Поскольку Джемия находится в смертельной опасности, то именно я, Старейшая Драконица, должна нанести визит этому облаку. Я поднимусь на корабле, который доставил меня сюда, если кто-нибудь согласится быть пилотом.

— Нет, мама! — воскликнула Великая Драконица.— Я должна идти!

— Я единственная, кто может это сделать,— твёрдо сказала Старейшая.

— Я, Великая Драконица, приказываю тебе остаться здесь! Все джемианские драконицы должны подчиняться моим приказам!

— Все джемианские драконицы должны слушаться своих мам,— терпеливо заметила Старейшая, похлопав Великую Драконицу по спинному гребню.— Не забывай, кто здесь старший. Я полечу туда.

— А я отвезу вас, мэм.— Фарго вскочил на ноги и низко поклонился.— Я умею пилотировать корабль. Кроме того, я обожаю опасности и, в крайнем случае, буду защищать вас.

— Я не думаю, что нам предстоит бой,— сказала Старейшая.— Ваша задача заключается в том, чтобы, оставаясь на борту корабля, проанализировать облако и передать сведения главному компьютеру. А я тем временем попытаюсь выяснить, обладает ли оно разумом. Я принимаю твоё предложение, Фарго Уэллс.

— Я тоже лечу с вами,— заявил Норби.

— Нет, маленький робот. Ты должен остаться на планете и прийти к нам на помощь, если случится беда... Первый Ментор, права ли я в своём заключении, что внутри корабля органические существа будут защищены от газов, но электронные вибрации могут разрушить мозг робота?

— Да, это так, мадам Старейшая, но облако может также отключить бортовой компьютер.

— Я способен управлять кораблём вручную,— сказал Фарго.— У Старейшей будет возможность сблизиться с облаком.

— Я хочу лететь с вами,— высказался Джефф.

— Нет, полечу я.— На лице Олбани появилось решительное выражение.— Это дело полиции. Облако вторглось на нашу территорию и отрезало от солнечного света. Это преступление...

— Я не возьму тебя с собой, Олбани,— отрезал Фарго.— И, по здравому размышлению, я вообще решил лететь один. Потом я вернусь и доложу...

Старейшая грозно нависла над Фарго, тряся лапой с огромными когтями:

— Я могу разорвать тебя пополам, человек! Ты возьмёшь меня, и никого больше!

— Хорошо, если вы так настаиваете.

— Фарго! — Олбани всё ещё пыталась спорить.

— Нет, любимая. Мы будем поддерживать связь по корабельному каналу.

Фарго поцеловал её и помахал Джеффу. Великая Драконица подбежала к своей матери:

— Я пятьдесят лет ждала встречи с тобой, а теперь ты уходишь от меня, подвергаясь ужасной опасности! Я хочу сказать, что люблю тебя, мама.

Старейшая фыркнула. Её глаза подозрительно заблестели, и она прижала дочь к своей чешуйчатой груди:

— Я горжусь тобой, дорогая. Ты хорошо заботилась о Джемии после моего отъезда. Всё вокруг выглядит замечательно, и ты тоже... за исключением лишнего веса.

— Я сяду на диету. Обещаю тебе.

— И, думаю, тебе пора отпочковаться. Каждая Великая Драконица нуждается в наследнице.

— Извини, мама, но я не могу почковаться. Ты же знаешь, некоторые из нас страдают бесплодием. Я решила выбрать своей наследницей юную драконицу, сообразительную и наблюдательную, а также знакомую с поведением людей и другими странными аспектами нашей Вселенной.— При этих словах Заргл залилась густо-зелёным румянцем.— Мы не можем вечно оставаться на Джемии.

— Не уверена, что одобряю твой выбор, хотя вопрос может быть чисто теоретическим, так как облако... Но, может быть, всё ещё образуется и ты окажешься права. Я попробую помочь.— Старейшая тяжело вздохнула.— Ты не получала от меня помощи все эти годы, пока я пыталась медитировать в одиночестве. Теперь у меня уже не осталось времени выяснять, на что я способна.

— Ты больна, мама? Менторы вылечат тебя.

— Я уверена, что мне не поможет никакой врач. Но не волнуйся, я не собираюсь умирать немедленно.— Она подняла голову и взглянула на облако,— По крайней мере, надеюсь, хотя это неплохой способ избавиться от старческой немощи.

Великая Драконица начала всхлипывать. Мать похлопала её по плечу:

— Будь мужественной, дочурка.

Старейшая развернула свои огромные кожистые крылья, без малейших усилий выдернула Фарго из объятий Олбани, взмыла в воздух и полетела к «Многообещающему».

С комком в горле Джефф наблюдал за тем, как маленький корабль поднялся на антиграве, взлетел в небо и скрылся из виду.

Опечаленные и встревоженные, драконицы ждали вестей о судьбе их планеты. Джефф, Олбани и Норби отправились в замок Менторов вместе с Великой Драконицей. Было уже поздно, но никто не предлагал вернуться во дворец и отдохнуть. Норби и Первый Ментор настроили главный компьютер на частоту передатчика «Многообещающего».

— Всем привет,— сказал Фарго. Его изображение на экране было искажённым, и по мере приближения корабля к облаку помех становилось всё больше.

— Изображение сильно рябит,— сообщил Первый Ментор.— Облако искажает визуальный сигнал, но твой голос звучит отчётливо. Пожалуй, я выключу изображение.

— Я по-прежнему нахожусь в добром здравии, а Старейшая Драконица так же царственно великолепна, как всегда.

— Ба! — Голос Старейшей звучал так, словно она скрипела клыками от нетерпения.— Я старая развалина, но предпочла бы более просторное помещение для полёта, чем эта скорлупка!

— Поверните свой хвост налево, мэм,— предложил Фарго.— Так вам будет удобнее.

— Я рад, что ваш бортовой компьютер ещё функционирует,— сказал Первый Ментор.

— Он в полном порядке.

— Просто это очень тупой компьютер,— заметил Норби.— Может быть, энергия облака влияет только на разумных существ вроде меня.

— Ты не забыл включить своё защитное поле, когда находился рядом с облаком? — поинтересовался Фарго.

— Да, включил, после того как начал ощущать на себе его воздействие.

— Хорошо. Возможно, корпус корабля обеспечивает достаточно надёжную защиту для компьютера и для органических существ. Я чувствую себя превосходно.

— Я тоже,— высказалась Старейшая.

— Что вы видите? — спросил Джефф.

— Густой туман, похожий на гороховый суп. Я передаю запись сканирования на главный компьютер. Вы получаете информацию?

Сенсор Норби был подключён к компьютеру.

— Данные поступают, Фарго,— ответил он.— Вещество, в котором вы находитесь, может выглядеть как туман, но на самом деле очень отличается от него. Это особая форма материи с совершенно необычным энергетическим потенциалом. Компьютер ничего не знает о таком веществе, и в моих банках памяти тоже нет сведений. Возможно, оно смертельно как для органических существ, так и для роботов, но, к счастью, вы находитесь под защитой корабля.

— Если корпус корабля так эффективно противостоит туману, то я подготовлю к взлёту свой корабль и присоединюсь к вам,— предложил Первый Ментор.

— Вместе со мной,— добавил Норби.

— И со мной! — одновременно воскликнули Джефф и Олбани.

— Нет! — завопил Фарго.— Дайте мне время, чтобы изучить эту штуку и разобраться что к чему. Старейшая ещё не выяснила, обладает ли облако хотя бы зачатками разума.

— Я собираюсь выйти из корабля,— сказала Старейшая.

— Вы не можете этого сделать без скафандра, а на борту нет таких, которые бы пришлись вам впору.— Голос Фарго звучал раздражённо, словно Старейшая о чём-то спорила с ним во время подъёма.

— Тогда я выйду в воздушный шлюз, так что между мною и облаком останется лишь внешний люк. Возможно, я смогу определить, имеет ли энергетическое поле снаружи признаки разумной деятельности.

— Подождите...— начал Фарго.

— Мама, не делай этого! — закричала Великая Драконица.

Первый Ментор поднял правую верхнюю руку:

— Скорее всего, в воздушном шлюзе Старейшей не будет угрожать непосредственная опасность. Она попробует установить связь с облаком. И если мадам потерпит неудачу, мы будем считать, что оно не обладает разумом.

— Ваше Высочество, в воздушном шлюзе есть микрофон,— сказал Норби.— Вы сможете разговаривать с бортовым компьютером, который передаст ваши слова Фарго и нам.

— Решено,— объявила Старейшая.— Я выхожу в воздушный шлюз.

— Я помогу вам, мэм,— любезно предложил Фарго. На несколько секунд наступило молчание, затем послышался его голос: — Я проводил Старейшую в шлюз. Возвращаюсь в рубку следить за показаниями приборов.

— Проклятье! — вскричал Джефф.— Почему ты не взял меня с собой? Я мог бы наблюдать за воздушным шлюзом. Вдруг Старейшей понадобится срочная помощь...

— Спасибо тебе, Джефф Уэллс,— прозвучал голос драконицы.— Я ценю твоё желание, но уверяю, что не нуждаюсь в помощи. Здесь немного тесновато, но в остальном терпимо. А теперь я отключу приёмный канал, чтобы помедитировать в тишине и попытаться наладить контакт с облаком.

— Оставьте передающий канал включённым! — с тревогой крикнул Фарго.

— Разумеется,— сухо отозвалась Старейшая.— Может быть, я и стара, но ещё не выжила из ума. Как иначе ты узнаешь, когда мне захочется выйти и разделить с тобой сомнительный комфорт рубки управления?

— Да, мэм, но всё же...— Фарго помолчал.— Теперь она уже не может меня слышать. Ну хорошо, раз уж ничего интересного не происходит, то я, пожалуй, поиграю на гитаре. Кто знает, может быть, это облако — просто странный природный феномен и, если некий чересчур изобретательный робот по имени Норби выключит передатчик на станции головидения, оно снова вернётся на третью планету.

Джефф слышал, как его брат настраивает свою гитару. Тем временем Норби бросился отключать голографическую трансляцию, оставив открытым лишь канал связи корабля с планетой.

— Фарго прав,— сказал Первый Ментор.— Мы должны были отключить трансляцию гораздо раньше.

— Если облако пришло с третьей планеты, то оно двигалось очень быстро,— заметил робот.— Я могу подсчитать, сколько пройдёт времени, прежде чем оно уберётся отсюда, лишившись энергии от передатчика.

Великая Драконица взволнованно спросила:

— А что, если Джемия придётся облаку больше по вкусу, чем третья планета, даже с отключённым передатчиком? Что, если...

— Давайте подождём,— предложила Олбани.— Ты закончил свои расчёты, Норби?

— Да. Приблизительно три часа. Вы понимаете, что это означает?

— Что нам придётся ждать три часа, прежде чем принять окончательное решение,— сказал Первый Ментор.

— Нет, сэр,— возразил Джефф.— Это значит, что, перемещаясь сюда с третьей планеты, облако двигалось быстрее света. Оно обладает способностью входить в гиперпространство!

— Тогда оно могло легко перепрыгнуть силовой барьер вокруг Джемии,— заметил Фарго,— но не сделало этого, поскольку ему хотелось полакомиться энергией защитного поля.

Наступила долгая пауза. Все молчали, размышляя о неведомых возможностях инопланетного облака, нависшего над планетой.

— Я так беспокоюсь,— наконец пробормотала Великая Драконица,— Мама, я думаю, вам с Фарго пора возвращаться.

— Она не слышит вас,— сказал старший Уэллс.— Через некоторое время я сам постучу в дверь воздушного шлюза, а тем временем, пока приборы работают и компьютеры обрабатывают информацию, я спою вам свою новую песню. Джефф ещё не слышал её.

Фарго откашлялся, начал перебирать струны и запел:

— Я иду на свой корабль,— сказал Первый Ментор.— Что бы ни случилось, я должен помочь Фарго.

— Я с тобой,— заявила Олбани. Она сильно побледнела, но в её голосе звучала непреклонная решимость.

— Не будьте идиотами! — Норби замахал руками и вытянул голову на всю длину.— Теперь, когда «Многообещающий» недоступен для нас, на планете остался только один космический корабль и мы должны приберечь его на крайний случай. А тем временем...

Джефф взял робота за руку.

«Не говори им. Не спрашивай у них разрешения — они всё равно откажут. Давай уйдём вместе».

Норби подхватил Джеффа с такой скоростью, что у того закружилась голова. Никто не успел даже пошевелиться, когда юноша и робот взмыли к облачному слою, окутавшему Джемию.

«Моё силовое поле включено. Это наша единственная защита от любых опасностей, таящихся там. Тебе придётся держать меня и всё время оставаться рядом со мной».

«Хорошо, Норби, я постараюсь. Вон «Многообещающий»! Теперь его воздушный шлюз распахнут настежь!»

Джефф не подумал, как ему удалось увидеть корабль в плотном облаке, пока не заметил, что Норби летит в тоннеле чистого воздуха, который заканчивался как раз у воздушного шлюза.

Робот влетел внутрь, втащив за собой юношу, и резко остановился при виде Старейшей, лежавшей на полу.

«Корабль поддерживает своё положение на антиграве, искусственная гравитация тоже работает, значит, компьютер в порядке, даже если он не отвечает на вызовы. Как думаешь, мне стоит подключиться к нему?»

«Нет, Норби. Проверь состав атмосферы. При открытом шлюзе воздух внутри корабля на такой высоте должен быть не только очень разреженным, но и загрязнённым частицами облака. Старейшая ещё дышит, но долго ли она протянет?»

Робот выпустил сенсорный провод. Джефф ждал, продолжая сжимать его руку, пока не услышал следующее телепатическое сообщение:

«Воздух пригоден для дыхания. Немного разрежен, но тебе хватит. Загрязнённость незначительная. Если ты выйдешь за пределы моего защитного поля, то вдохнёшь микроскопические частицы тумана, но не умрёшь от этого».

«Тогда выпусти меня, Норби. Я не могу оставаться под прикрытием твоего защитного поля, ведь Старейшей нужно помочь. Кроме того, я всё равно скоро исчерпаю запас кислорода в твоём пузыре».

Норби выпустил руку Джеффа и отключил своё защитное поле. Джефф сразу же чихнул: запашок напоминал атмосферу в химической лаборатории с плохой вентиляцией. У него заслезились глаза.

— Фарго! — крикнул он.

— Странно,— заметил Норби.— После того как ты чихнул, воздух вроде бы очистился. Происходит отток едких частиц тумана из воздушного шлюза.

— Мы должны найти Фарго.— Джефф вбежал в рубку. Там было пусто.

Норби подключился к компьютеру и закрыл все четыре глаза. Секунду спустя он сказал:

— Память компьютера полностью очищена. За исключением Старейшей Драконицы и нас с тобой, на борту нет живых существ.

— Я не могу в это поверить. Помоги мне найти Фарго.

Они с Норби вошли в каюту, но там тоже никого не оказалось. Джефф безрезультатно обыскал каждый уголок корабля, где мог бы поместиться человек, но брата нигде не было.

— Он пропал, Джефф. Но куда он ушёл?.. Мы не видели его в тоннеле, и, кроме того, без антиграва он бы просто упал вниз.

— Не надо так говорить. Если он упал... Подожди, может быть, он взял антигравитационный воротник Старейшей!

Они вернулись к бесчувственной драконице. Золотистый воротник плотно облегал её шею.

— Старейшая изрыгала пламя,— заметил робот.— Видимо, она решила, что ей угрожает опасность. Посмотри на это пятно копоти! А когда она упала, Фарго открыл внутренний люк и втащил её в корабль. С тех пор она не приходила в себя, поэтому только он мог открыть внешний люк.

— Мой брат никогда бы не сделал такую глупость! Во всяком случае, не на космическом корабле, который висит на антиграве в верхних слоях атмосферы. Фарго умён и рассудителен, несмотря на свою страсть к опасностям...

— Вот именно, Джефф. Фарго любит авантюры. Если щупальце тумана, о котором он говорил, поманило его за собой, он вполне мог последовать за ним.

— Брат сказал, что туман проник в компьютер; должно быть, тогда банки памяти были уничтожены. Потом, когда Фарго попытался прикоснуться к щупальцу, туман перешёл на него. Но сейчас я не вижу никаких щупалец...

— Ты слишком торопишься, Джефф.

Призрачная полоска тумана проскользнула в открытый воздушный шлюз и повисла у стены напротив. У Джеффа возникло неприятное ощущение, будто его пристально рассматривают.

— Норби, включи своё защитное поле, чтобы туман не сделал с тобой то же, что и с компьютером.

— О'кей, но, думаю, тебе не мешает держаться поближе ко мне.

— Драконица зашевелилась. Наверное, ей сейчас больше нужна твоя защита.

Старейшая застонала и села. Её веки медленно приподнялись.

— Как ты попал сюда, Джефф Уэллс? И где твой брат Фарго?

— Норби доставил меня на корабль. Я пока не выяснил, куда пропал Фарго. Но что этот туман сделал с вами?

— Когда он начал вползать в шлюз, я выпустила в него пламя. Сначала он рассеялся, но потом повалил с удвоенной силой и окутал меня так же, как мы кутаем наших новорождённых дракониц. В конце концов, мне стало нечем дышать и я потеряла сознание.

— Вы чувствовали что-нибудь особенное? — Джеффу не хотелось задавать слишком конкретный вопрос; драконица ещё не пришла в себя и могла воспользоваться его словами как подсказкой.— Я хочу спросить, вы отреагировали на туман, как если бы он...

— Я ощутила чьё-то любопытство, молодой человек. Сильное любопытство. Это означает, что облако является живым существом и обладает разумом.

Джефф кивнул:

— Мы с Норби летели сюда через странный тоннель в тумане. Я не ощущал присутствия чужого разума, но если он смог проделать для нас тоннель...

— Я понимаю, что ты имеешь в виду. Должно быть, ты боишься, что если туман мог лишить меня сознания, то он как-то изменил мой разум.

— Да, мэм. Вы думаете, это случилось?

Драконица заморгала:

— Если и случилось, то я ничего не заметила. Я в полной мере обладаю своими обычными способностями, но страдаю от недомоганий, неизбежных в моём возрасте. Кроме слабости, я чувствую только одно: стыд за то, что так и не смогла оказать помощь моему народу. Я полетела для того, чтобы попытаться вступить в контакт с этим необычным туманом, но вместо этого атаковала его пламенем, как одна из моих примитивных предшественниц, готовая вступить в схватку со всем, что казалось опасным! Хотя если твой замечательный брат куда-то пропал, то облако действительно нам угрожает.

— Фарго должен быть где-то снаружи, мэм. Но я ума не приложу, куда он делся.

Пока они разговаривали, Норби снова вошёл в рубку:

— Если Фарго собирался покинуть корабль, то он должен был оставить сообщение для нас, зная о том, что канал связи с планетой не работает. Однако я ничего не нашёл. Но если он оставил информацию в компьютере, то она была уничтожена.

Джефф, Норби и драконица переглянулись. Наконец юноша нашёл в себе силы сказать, о чём он думает:

— Фарго не мог остаться в живых, если он вышел наружу.

— Пойду посмотрю.— Старейшая Драконица распрямила свои чешуйчатые ноги и встряхнула крыльями.— Возможно, тоннель не такой прямой, как кажется, и в нём есть ответвления.

— Это опасно,— пробормотал Джефф.

— Мой дорогой юноша, я не собираюсь прыгать прямо в эту омерзительную химическую смесь. Я полечу через тоннель. Думаю, на это я ещё способна.

Не ожидая одобрения Джеффа, Старейшая вошла в воздушный шлюз и остановилась на пороге, глядя на щупальце тумана, застывшее лишь в нескольких сантиметрах от её туловища.

— Теперь оно выглядит плотнее, словно взбитый кафуглиевый сок. Мне он никогда не нравился...

Она протянула к щупальцу правую лапу.

— Не прикасайтесь к нему,— предупредил Джефф,— Перед тем как связь прервалась, Фарго говорил что-то насчёт большого щупальца тумана, которое тянулось к нему.

— Возможно, этот туман растворяет органическое вещество,— заметил Норби.— Лучше не дотрагивайтесь до него, Ваше Высочество, и постарайтесь не прикасаться к бортам тоннеля своими крыльями.

— Пожалуйста, не надо, мэм,— К глазам Джеффа подступили слезы. Он с содроганием подумал о том, какая судьба постигла Фарго, если робот окажется прав.

— Ба! Я была Великой Драконицей и не боюсь какого-то инопланетного супа, который считает, что ему позволено надругаться над нами.

Она ткнула когтём в щупальце тумана, которое, в самом деле, стало более плотным, чем раньше.

Ничего не произошло. Драконица посмотрела на свой коготь.

— Во всяком случае, эта часть моего тела не растворилась,— проворчала она и, размахнувшись правой ногой, изо всех сил пнула толстое щупальце.— Уф-фф! — Старейшая неуклюже поднялась с пола: щупальце спружинило обратно с удвоенной силой, и она оказалась не готова к этому.

— Всё равно, что ударить в резиновую стену,— пробормотал Джефф.— Мэм, если это вещество такое плотное, то я смогу выйти наружу.

— Позволь мне сначала исследовать его,— сказала Старейшая.— Я не доверяю этой штуке.

Она подошла к краю воздушного шлюза, раскинула крылья и улетела в тоннель.

— Норби, тоннель больше не направлен к поверхности планеты! Старейшая летит вверх, за пределы атмосферы! Она погибнет, если поднимется туда!

Робот молнией вылетел из воздушного шлюза, не обратив внимания на протянутую руку Джеффа. Его бочкообразное туловище штопором вошло в тоннель и исчезло за плавным изгибом, поэтому он не мог услышать отчаянный крик: «Возьми меня с собой!»

Джефф выставил одну ногу наружу и попробовал на ощупь густой туман в тоннеле. Нога тут же провалилась, и он понял, что упадёт вниз, если попытается выйти. Но в следующее мгновение туман начал сгущаться. Юноша быстро отступил назад. Когда он снова исследовал тоннель, каблук его ботинка оперся в пол. Он окончательно затвердел.

Прежде чем Джефф успел выйти наружу, он увидел Норби, стремглав летевшего вниз с драконицей на буксире, заключённой в оболочку защитного поля. Юноша поспешно вернулся в рубку: он не смог бы поместиться в воздушном шлюзе вместе со Старейшей.

— Оно одурачило нас,— слабым голосом прошептала драконица, когда Норби отпустил её.— Я вылетела из тоннеля в открытый космос! Если бы не робот, то я бы погибла: стенки тоннеля начали смыкаться за мной.

— Как ты сумел пробиться к ней, Норби?

— Я сконденсировал защитное поле в жёсткий энергетический кокон вокруг себя и протаранил барьер. Потом, когда я расширил поле и втянул туда Старейшую, туман сам расступился перед нами.

— Может быть, он узнал царственную особу, встретившись со мной? — сказала драконица, протопав на корабль и усевшись перед входом в рубку.— Боюсь, мне так и не удалось увидеть Фарго.

— Это ещё как сказать,— тихо пробормотал Норби.

— Что ты имеешь в виду? — Джефф попытался встряхнуть робота, но его руки соскользнули с невидимой поверхности силового поля.

Норби, обычно разговаривавший через шляпу, теперь обращался к ним через сенсорный провод, выглядывавший наружу на пару миллиметров:

— Я мог ошибиться, хотя это редко со мной случается, так как моё совершенное зрение...

— Норби!

Металлические веки робота наполовину закрылись, руки повисли, придавая ему печальный и беспомощный вид.

— На обратном пути мои задние глаза вскользь заметили... что-то, похожее на лицо.

— Человеческое лицо?

— Да, огромное лицо. Тоннель сомкнулся за мной, и в какое-то мгновение плотная стена выглядела жутко похожей на лицо Фарго!

— Это невозможно,— заявил Джефф, стараясь обрести уверенность в своём решительном тоне.— Если только... Если Фарго там, снаружи, то его отражение... Нет, он не мог там быть! Он бы провалился сквозь туман.

— Разумеется, это невозможно.— Массивное туловище Старейшей загораживало вид из воздушного шлюза,— Я не видела никакого отражения. Без крыльев и антиграва у Фарго не было шансов выжить.

— Я пытаюсь вспомнить, не было ли на нём антигравитационного воротника,— прошептал Джефф. Он едва сдерживал слезы.

— Тогда бы он вызвал нас.— Старейшая почесала свой обломанный клык.— Лицо в тумане... чепуха какая-то. Должно быть, твой робот неисправен.

— Я всегда исправен! Ну, почти всегда, и к тому же...— Норби остановился на полуслове и поднялся на антиграве вровень с головой драконицы.— Ваше Высочество, не соизволите ли вы отступить в сторону, чтобы я мог проверить показания своих сенсоров? Я получаю странные сигналы.

— Пожалуй, нам лучше запереть воздушный шлюз и немного отдохнуть, а там будет видно,— сказала Старейшая, лишь слегка сдвинувшись в сторону. Она зевнула и потёрла глаза.— Я устала. В моём возрасте полет на крыльях очень утомляет.

Теперь уже Норби загораживал Джеффу вид снаружи. Робот висел неподвижно, его задние глаза закрылись.

— Ты что-нибудь видишь? — спросил юноша.

— Туман рядом с кораблём понемногу рассеивается, и... Прошу прощения. Кажется, я, в самом деле, неисправен.

Джефф бросился к Норби, отодвинул его с дороги и выглянул наружу. Тоннель исчез, однако газовое облако казалось более разреженным, чем раньше. Тонкие перья тумана медленно проплывали мимо и закручивались в спирали, мешая смотреть вдаль.

— Что там такое, Норби? Что ты чувствуешь?

— Я больше не могу доверять своим сенсорам. Мне кажется, облако снова начинает застывать.

— Вокруг нового тоннеля?

— Нет. Посмотри сам, если хочешь.

Джефф выглянул ещё раз. Плотные щупальца облака больше не тянулись к кораблю. Слой тумана перед воздушным шлюзом уплотнился и расплющился, оставив наверху свободное место. Пока Джефф наблюдал, границы плоского участка становились твёрдыми, а поверхность заколыхалась и начала менять очертания.

— Что происходит? — крикнула драконица, выглядывая из-за плеча Джеффа.— Что там снаружи... трава?

— Очень похоже,— пробормотал Норби,— А сзади появляется нечто вроде розового сада.

Свободное пространство внутри облака на глазах превращалось в какое-то место, казавшееся Джеффу странно знакомым.

— Этот сад мне знаком,— медленно произнёс он.— Я был в нём.

— Где? — прошептал Норби.— Думай, Джефф!

— На Земле. Кажется, в штате Мэн. Тогда я был ещё совсем маленьким. Смотри! Вон в саду купальня для птиц из белого известняка. И скамейка на лужайке, прямо перед кустами роз. А те деревья за живой изгородью очень похожи на сосны.

— О каком месте ты говоришь? — спросила драконица.

— Это задний двор летнего домика моего двоюродного дедушки. Наша семья приезжала туда, когда родители были ещё живы. Фарго любил этот дом и особенно сад: он бывал там задолго до моего рождения.

От внешнего люка воздушного шлюза начинался полукруг зелёной лужайки, ведущий к деревянной скамейке и розовому саду. Сад был в полном цвету, словно в разгар лета. Цветы окутывал слабый туман, поэтому их краски казались приглушенными. Вокруг стояла мёртвая тишина: не жужжали пчелы, не порхали бабочки.

— Здесь чего-то недостаёт, Джефф? — спросил Норби.

— Детского манежа и качелей. Но, думаю, они появились после моего рождения.

— Чудесное местечко,— заметила драконица, стоявшая у них за спиной.

— Привет, Джефф!

— Фарго!

Его брат был едва видим в тумане между деревьями.

— Как тебе нравится это место? — спросил он, подойдя к ограде и отворив зелёную калитку, не замеченную Джеффом раньше. Потом он вышел на маленькую тропинку в розовом саду.— Я всегда хотел, чтобы в ограде была калитка, а в саду — дорожка. Помнишь, Джефф?

— Да, Фарго. С тобой всё в порядке?

— Всё отлично. Никогда не чувствовал себя лучше, чем сейчас. Выходи на лужайку — она выдержит нас обоих. Это место настоящее.

— Хумпф! — фыркнула драконица.— Невероятно!

— Кто знает? — Младший Уэллс покачал головой и вышел из воздушного шлюза. Почва немного пружинила, но в остальном казалась обычной.

— Я пойду с тобой, Джефф. Там что-то не в порядке...— Норби высунул свой сенсорный провод из защитного поля, собираясь просканировать местность, но в этот момент толстое щупальце тумана стремительно выскользнуло из-за сосен, целясь в маленького робота.

— Берегись, Норби! — крикнул Джефф.

Щупальце обвилось вокруг бочонка, но юноша увидел промежуток шириной в несколько сантиметров, создаваемый защитным полем. Норби втянул провод и плотно сжал пузырь поля, усиливая его мощность. Тогда щупальце разбухло, и его конец превратился в огромную руку, сжавшую робота в цепких пальцах.

Рука швырнула Норби в открытый воздушный шлюз, втолкнула внутрь Старейшую Драконицу и захлопнула люк. Прямо из лужайки выросла железная ограда, преградившая Джеффу обратный путь.

— Оно знает, что мне хочется поговорить с тобой наедине,— сказал Фарго.

Джефф был скорее рассержен, чем испуган:

— Что это за «оно», которое вдруг стало твоим приятелем?

— Пошли сядем на скамейку в саду, и я тебе всё объясню.

— Мне нужен мой робот. Прикажи своему приятелю открыть воздушный шлюз и выпустить его.

— Пожалуйста, Джефф! Тебе не причинят вреда.

Джефф неохотно опустился на белую скамейку:

— Где ты был, когда Норби и Старейшая искали тебя?

— Это облако огромно. Оно окружает всю планету, и в нём масса свободного места. Думаю, ему нужно дать имя. У тебя есть предложения?

— А разве ты сам ещё не придумал? Когда я был маленьким и ты рассказывал мне сказки, то всегда умудрялся придумывать самые невероятные имена.

— Я хочу, чтобы ты дал имя облаку. Прошу тебя.

Джефф поёжился, но вовсе не от холода. Краски сада казались слишком блеклыми, лишёнными земной сочности и наполненности.

— Фарго, что с тобой случилось? Почему ты не связался с нами, когда решил уйти с корабля? Почему ты вообще решил уйти?

— Связь с Джемией прекратилась. Поскольку я не мог разговаривать с вами, а драконица не приходила в себя, мне захотелось прогуляться. Это место оказалось достаточно плотным.

— Но оно не было плотным, когда Норби и Старейшая вылетели наружу искать тебя. Где тебя носило? Почему ты не дал им знать, что находишься рядом? Мы же беспокоились!

— Извини. Я был... занят.

— Ты уверен, что с тобой всё в порядке? — Джефф протянул руку, собираясь прикоснуться к брату, но не успел: Фарго встал и подошёл к самому крупному розовому кусту.

— Помнишь их, Джефф? Такие тёмно-бордовые, что казались почти чёрными.

Джефф подошёл к кусту и сорвал одну розу. Цветок казался удивительно лёгким на его ладони, а когда он попытался развернуть лепестки, обернулся струйкой тумана и проскользнул у него между пальцами. Старший Уэллс вернулся к скамейке.

— Фарго, я собираюсь поднять тебя. Я такой же высокий, как ты, и мы весим примерно одинаково, верно? Если я оторву тебя от травы, ты тоже растворишься в воздухе?

Лицо стоявшего перед ним существа принадлежало Фарго, но Джефф видел, что голубые глаза утратили неповторимую выразительность, свойственную его брату. Ни озорных огоньков, ни печальной задумчивости — ничего, кроме формы без реального содержания.

— Я хотел лишь немного поговорить с тобой, Джефф. Пожалуйста, не спрашивай...

— Ты сказал, что всё это настоящее, но сад нереальный, призрачный. Ты солгал.

— Всё во Вселенной реально, Джефф. Мы с тобой являемся частью Вселенной, не так ли? Разве мы не реальны?

— Да, ты не реален. Если ты считаешь себя настоящим, попробуй подняться со мной на корабль и оторваться от пуповины тумана, соединяющей тебя с...

— Достаточно! Я всего лишь просил тебя дать имя этому облаку, которое сейчас создаёт пространство для нашего разговора и атмосферу, пригодную для дыхания. Облако поддерживает твою жизнь и мою тоже. Оно просит лишь об одном: дать ему имя. Разве это так сложно?

— Это ты просишь дать тебе имя. Ты вовсе не Фарго. Ты и есть то огромное существо, которое убило моего брата, а сейчас уничтожает целую планету!

— Ты делаешь далеко идущие выводы. Дай мне имя — и я верну тебе твоего брата.

— Ага, значит, я всё-таки говорю с облаком? С облаком, называющим себя «я»?

Образ Фарго кивнул:

— Да. Мне нужно получить имя.

Джефф задумался:

— Ты одно существо или множество объединённых организмов?

— Я един. Я — только я, и никто иной. Других не существует.

— О'кей. Тогда я назову тебя Моносом.

Получивший имя с довольным видом потёр руки:

— Великолепно. Благодарю тебя.

— А теперь верни моего брата!

Фальшивый Фарго задрожал от силы, вложенной в слова Джеффа. Он не издал ни звука, но рассеялся и превратился в бесформенную каплю, которая скользнула в траву и исчезла.

— Фарго, где ты? Монос, обманщик, ты же обещал вернуть его!

В саду было тихо. Очертания кустов роз стали менее чёткими. Юноша попытался раздвинуть прутья ограды перед воздушным шлюзом «Многообещающего», но потерпел неудачу. Он не мог вернуться на корабль.

— Норби!

Ответа не последовало. Джефф никогда ещё не чувствовал себя таким одиноким. Ему отчаянно хотелось увидеть своего робота, но он понимал, что это желание — проявление эгоизма с его стороны: ведь облако значительно более опасно для механизмов, чем для людей. Он вспомнил о стёртых блоках памяти в бортовом компьютере и решил больше не звать Норби.

Может быть, сейчас Монос наблюдает за ним и оценивает его поведение? В таком случае, он видит скорее испуганного ребёнка, а не мужественного взрослого человека. Кадет сдержал слезы и вдруг осознал, что больше всего на свете он хочет видеть своего брата.

— Эй, привет, Джефф! Перестань волноваться: вот он я, живой-здоровый.

Новый Фарго выглядел более реальным и улыбался точно так же, как это делал всегда, когда наслаждался чувством пережитой опасности. Когда Фарго перепрыгнул через калитку в живой изгороди, Джефф отбросил сомнения. Этот Фарго не был соединён с иллюзорной почвой, сформированной из облака.

Джефф подбежал к нему, и они обнялись.

— На ощупь ты настоящий.

— Я настоящий, насколько это вообще возможно. Провалялся пару часов без сознания, но в остальном цел и невредим. Знаешь, это облако здоровенное, но не слишком сообразительное.

— Ты общаешься с ним?

— Могу попробовать.

— Попроси его убрать ограду, чтобы я смог открыть люк воздушного шлюза — мне нужно убедиться, что с Норби всё в порядке,— и скажи ему, чтобы оно ни в коем случае не причинило вреда моему роботу.

— Облако читает мои мысли — кстати, так ему удалось создать этот дурацкий образ,— поэтому оно знает, что не должно причинять вреда всем, кто тебе дорог. Да и всем остальным, даже Старейшей Драконице. Она всё ещё там, на корабле?

— Да, и, наверное, сходит с ума от... Эй! Ограда исчезла, и воздушный шлюз открыт! Монос слышит нас?

— Уверен, что слышит... Привет, Норби. Прошу тебя, просканируй меня и скажи брату, что я настоящий. Думаю, это сейчас беспокоит его больше всего.

Робот стоял на пороге, глядя на Фарго. Его сенсорный провод выполз наружу. Старейшая Драконица за его спиной гневно смотрела на них.

— Меня оскорбили, на меня напали...— начала она, сопровождая каждое слово облачком едкого дыма.

— Напротив, мэм, это вы атаковали то существо, которое мой брат назвал Моносом. Хотя оно огромно, ему не нравится, когда кто-то испаряет даже самую незначительную его часть.

Стараясь сохранять на лице бесстрастное выражение, Джефф подошёл к роботу и прикоснулся к нему. Тот убрал своё защитное поле.

«Норби, облако недавно создало иллюзорного Фарго. Я должен знать, состоит ли этот Фарго из органического вещества».

«До самой последней ДНК в каждой клеточке».

Джефф обернулся:

— Норби говорит, что ты настоящий. Прости меня, Фарго, но я должен был проверить.

— Конечно, братишка. Я понимаю. На твоём месте я бы поступил так же.— Фарго поклонился Старейшей. Та отпихнула Норби в сторону и зашагала к нему по фальшивой траве.— Рад снова видеть вас, Ваше Высочество.

— Передай этому так называемому облаку, что оно должно убраться отсюда и оставить Джемию в покое, прежде чем планета умрёт от холода и голода.

Фарго пожал плечами.

— У нас нет специального языка для общения с облаком, мэм,— торопливо сказал младший Уэллс.— Но я считаю, оно слышит нас, когда мы разговариваем.

— Хорошо. Монос, ты собираешься убраться отсюда?

Воцарилось молчание. Фарго покачал головой:

— Полагаю, оно всё ещё изучает нас. Смотри! Вон отросток, похожий на тот, что схватил меня.

Из розового сада протянулась многопалая рука. Она медленно проплыла через сад и остановилась перед открытым люком воздушного шлюза.

— Я включаю защитное поле,— сказал Норби.

В следующую секунду рука накрыла его бочонок, обтекая невидимую поверхность поля. Но на этот раз облако не отшвырнуло робота, а мягко подняло его и опустило на руки Джеффу.

Пузырь защитного поля скользил под его пальцами. Потом рука отодвинулась, и юноша неожиданно ощутил холодный металл корпуса Норби.

«Думаю, нам ничто не угрожает, Джефф. Я уловил обрывок мысли этого странного существа и не обнаружил намерения причинить мне вред».

«Здесь что-то странное. Но я не понимаю, в чём дело».

Призрачная рука поманила их за собой.

— Хотелось бы мне знать, кто здесь распоряжается? — Старейшая раздражённо зашуршала крыльями.— Этот фарс слишком затянулся. Сейчас я попробую подпалить его, а потом...

— Нет,— твёрдо сказал Джефф.— Давайте вернёмся на корабль. Монос хочет, чтобы мы поднялись на борт.

Он понёс Норби на руках, драконица шла сзади, тяжело переваливаясь с ноги на ногу. Рука съёжилась до размеров длинного туманного отростка и плыла рядом с ними.

— Пошли, Фарго! — крикнул Джефф, заметив, что его брат, задумавшись, продолжает стоять на фальшивой лужайке.

— Разумно ли это? Не стоит ли одному из нас остаться здесь, пока часть Моноса находится на корабле?

Утолщение моментально раздулось до размеров руки, выпустило палец и поманило Фарго к себе.

— Пожалуй, тебе лучше пойти с нами,— сказал Джефф.— Монос знает, что, даже если мы запрём воздушный шлюз, его молекулы смогут проникнуть внутрь или выйти наружу.

Старший Уэллс поднялся на корабль.

— И всё равно не стоит закрывать люк,— пробормотал он.

Джефф прикоснулся к руке брата, собираясь вступить в телепатический контакт.

«Мы запрём люк, а потом наденем скафандры и заполним корабль снотворным газом. Возможно, это сработает, и тогда мы избавимся от облака хотя бы внутри корабля».

Норби, лежавший на руках у Джеффа, услышал сообщение. Он поднялся на антиграве, проворно запер люк и вручил братьям их скафандры.

— Извините, Ваше Высочество, но вам придётся ещё немного вздремнуть,— сказал робот.— Устраивайтесь поудобнее. У нас нет скафандра, подходящего для вас по размеру.

— Смотрите! — Джефф указал на узкую полосу тумана, втянувшуюся на борт за ними.— Он растворяется, хотя мы ещё не пустили газ!

— Нет! — завопил Фарго.— Не делайте этого! Это опасно!

В следующее мгновение послышался ужасный скрежет металла о металл. Корабль заходил ходуном. Фарго опустился на пол и застонал, закрыв лицо ладонями.

Внешний люк воздушного шлюза распахнулся, и к ним подбежала Олбани Джонс.

— Первый Ментор провёл корабль через облако,— сообщила она.— Он обнаружил вас, и мы состыковали воздушные шлюзы.

В воздухе ощущался незнакомый резковатый запах. Затем в проёме люка появилась массивная фигура Первого Ментора; ему пришлось нагнуться, чтобы войти.

— Я запечатал оба воздушных шлюза особым силиконовым клеем, которым мы пользуемся на Джемии,— объявил он.— Не думаю, что теперь облако сможет проникнуть на наши корабли.

— Милый! — Олбани склонилась над Фарго.— Ты не заболел?

— Просто немного мутит от запаха. Наверное, у меня аллергия на этот клей.

— Фарго некоторое время был в плену у облака,— пояснил Джефф. Собственные мысли пугали его.— Облако обладает необычной способностью создавать иллюзорные предметы, читая их образы в нашем сознании. Оно изучило сознание Фарго и создало сад, в котором мы играли в детстве. Кроме того, оно создало иллюзию брата, временно одурачившую меня, но призрак растворяется, как только оказывается отрезанным от остального облака.

— Как и та рука, которая поманила нас на борт и вошла вместе с нами,— добавила драконица.— Мне почти жаль, что она исчезла: ведь я так и не успела пообщаться с облаком и проверить свои способности. Наверное, у меня их вообще нет. Джемии угрожает страшная опасность, а я сижу без дела.

— На всей планете темно и холодно,— сказала Олбани.— Драконицы очень испуганы. Фарго, ты уверен, что вполне здоров?

Когда она помогла ему встать на ноги, Джефф увидел, что Фарго ужасно побледнел. Его черные волосы прилипли к потному лбу, тёмно-голубые глаза расширились.

— Олбани, я люблю тебя,— прошептал он.— Что бы ни случилось, я люблю тебя.

Она обняла его.

— Пойдём, дорогой. Ты испытал сильнейшее потрясение, но теперь всё будет в порядке.— С этими словами она нежно поцеловала его.

— Должно быть, интересно иметь два разных пола,— заметила драконица.— Очень жаль, что я уже стара для исследования этого феномена.

«Норби, что творится с Фарго? Он не болен?»

«Нет, Джефф. Согласно показаниям сенсоров, его внутренние органы и клеточная структура не претерпели никаких изменений».

«А что с излучениями его мозга?»

«Сейчас проверю».

Внезапно Олбани оттолкнула жениха от себя.

— Ты не Фарго! — выкрикнула она.— Кто ты такой?

— Я — Фарго!

Норби подошёл к нему.

— Ты обладаешь телом Фарго Уэллса, но у тебя другая схема мозговых излучений,— сказал робот.

— Я знаю все, что знает он!

— Ты — часть Моноса, не так ли? — осипшим голосом спросил Джефф. Он уже почти не сомневался, что его брат погиб.

— Я... кто же я, если не он? — Лицо Фарго, такое знакомое и любимое, исказилось, словно он испытывал невыносимую боль.— Как жестоко с вашей стороны говорить, что я не Фарго! Вы мне не нравитесь...

Олбани отвесила ему звонкую пощёчину:

— Где Фарго? Мой Фарго? Ты забрал его тело? Если так, то убирайся вон!

— Не могу. Я пойман... связан...

— Норби, просканируй снова его тело,— попросил Джефф.— Попробуй выяснить, не внедрились ли частицы облака в мозг Фарго, чтобы управлять им.

— Ты не понимаешь,— отозвался робот.— Ни в мозге Фарго, ни в его теле нет чужеродного вещества. С биологической точки зрения, это существо и есть Фарго, однако схема излучений его мозга совершенно иная и не совпадает со схемой настоящего Фарго.

— Ты хочешь сказать, что разум Фарго уничтожен? — Олбани вытащила станнер.— Чудовище!

— Я всегда был таким,— глухо произнёс лже-Фарго.— Этот биологический индивидуум всегда был таким.

Олбани направила на него станнер:

— Я парализую его, а потом мы попробуем более тщательно просканировать его мозг и, возможно, отыщем Фарго...

— Нет,— сказал Джефф.— Думаю, он говорит правду. Эта копия Фарго никогда не обладала его сознанием, его разумом; в ней есть лишь то, что было заложено Моносом. Я прав?

— Да, ты прав.— Лже-Фарго побледнел ещё сильнее и тяжело дышал. Он выглядел испуганным.— Я должен немедленно выйти наружу!

— Если ты попытаешься, я парализую тебя,— предупредила Олбани.— Ты никуда не уйдёшь, пока не объяснишь нам, где Фарго.

— Биологический индивидуум, которого вы знали, прекратил своё существование,— ответил двойник, привалившись к стене.— Я должен уйти отсюда.

— Почему? — спросила драконица, прикоснувшись когтистой лапой к его голове.

Лже-Фарго взглянул на неё:

— Я хотел испытать... ваши чувства. Вашу индивидуальность. Все вы — робот, человек и драконица — существуете отдельно друг от друга, индивидуально. Я этого не понимаю. Мне хотелось понять.

— Почему ты так стремишься покинуть корабль?

Слезы брызнули из глаз лже-Фарго.

— Не знаю. Я чувствую себя потерянным и бесполезным... отдельным. Мне страшно. Скажите, я умираю?

— Нет,— ответил Норби.— Сканирование твоего тела показывает, что ты физически здоров, хотя и очень расстроен.

— Все органические существа умирают,— произнёс Первый Ментор своим низким голосом.— Фактически умирают все существа, даже роботы, даже разумные скопления чужеродной материи вроде тебя, ибо Монос умрёт вместе с гибелью нашей Вселенной.

Лже-Фарго разрыдался. Драконица прижала его к своей чешуйчатой груди.

— Смерть не так уж ужасна,— сказала она.— Я тоже скоро умру и ничего не имею против этого.

— А я не хочу умирать! — В крике звучало отчаяние.— Что такое смерть?

— Завершение пути,— сказала Старейшая.— Тебе же не захочется читать книгу, в которой нет конца, верно?

— Не понимаю. Я всегда существовал, но теперь я отделен от самого себя. У меня появились мысли и ощущения, которых у Моноса никогда не было.

— Когда Монос появился в этой планетной системе? — спросил Джефф.

— Очень давно. На третьей планете было удобно и прохладно. Я... Монос отдыхал. Там не было ощущения времени или воспоминаний, не было личности. Я не осознавал... себя.

— До каких пор? — спросил Джефф, уже зная, каким будет ответ.

— В вашей терминологии это называется «сегодня». Я получил сигналы, странные сообщения, обеспокоившие меня, разбудившие во мне осознание себя и окружающей Вселенной. Тогда я явился сюда, чтобы выяснить, что я такое.

— Это я виноват.— Голова Норби почти полностью втянулась в бочонок,— Мне не следовало так усиливать сигнал станции головидения.

— Монос.— В голосе Старейшей Драконицы звучал интерес.— Я не виню тебя за то, что ты перевозбудился, разбуженный голографической трансляцией с праздника в честь дня рождения моей дочери. А после того как ты в придачу проглотил наш защитный барьер... просто удивительно, что у тебя не случилось несварения желудка!

— Возможно, оно всё же произошло,— печально отозвался двойник.— Сейчас я знаю только одно: я умру, если останусь на этом корабле. Я должен выйти наружу и воссоединиться с Моносом. Пожалуйста, сжальтесь надо мной и выпустите меня!

— Почему мы должны жалеть тебя? — сурово спросила Олбани.— Ты не пожалел Фарго, когда уничтожил его.

— Я не знал, что индивидуальный разум имеет значение, до тех пор, пока он не стал частью меня, то есть Моноса.— Мимолётная улыбка, так похожая на улыбку Фарго, скользнула по измученному лицу.— Как ограничена жизнь на этом уровне и как разнообразна индивидуальность смертных существ! Однако вы живете с невероятной напряжённостью. Я испытываю странное желание остаться на вашем уровне, но знаю, что это невозможно. Мой разум умрёт, если я не вернусь. Пожалуйста, Джефф, пойдём со мной! Но только ты один: Монос не доверяет другим органическим существам, и роботам тоже грозит опасность. Разделите свои корабли — и сад будет воссоздан.

— Норби,— сказал Джефф,— вы с Первым Ментором останетесь на его корабле. Включите защитные экраны и подождите, пока всё не закончится.

— Я хочу пойти с тобой!

— Нет. Я должен задать Моносу несколько личных вопросов.

Олбани крепко сжала рукоятку станнера:

— Я пойду с тобой, Джефф, и буду защищать тебя.

Драконица хохотнула:

— Моя дорогая леди, оказывается, у нас есть много общего. Под влиянием эмоционального стресса мы возвращаемся к примитивной женской потребности защищать других клыками и когтями. Но, думаю, сейчас нам нужно остаться и наблюдать.

Лже-Фарго грустно улыбнулся:

— В воспоминаниях Фарго есть выражение: «Женский род смертоноснее мужского». Убери оружие, Олбани: оно может убить меня, но бессильно против Моноса... Пожалуйста, Джефф, выйдем вместе наружу.

Норби снова попытался возразить, но Джефф был твёрд как алмаз. Тогда Первый Ментор подхватил маленького робота на руки и вышел с ним через воздушный шлюз. Через минуту корабли разделились. Выглянув наружу, Джефф увидел призрачный сад, очертания которого становились яснее с каждой секундой. Он кивнул лже-Фарго:

— Теперь мы можем выйти наружу. Ты уверен, что там тебе станет лучше?

— Обязательно.— Двойник вгляделся в поверхность Моноса и покачал головой.— Странно. Не знаю почему, но я боюсь.

Драконица прикоснулась к Джеффу.

«Он ещё не осознает, что не может жить ни вместе с нами, ни вместе с Моносом».

«Понимаю, мэм. Мне тоже страшно».

«Тогда оставайся здесь, вместе с Олбани. Я пойду с ним: моя жизнь не имеет значения».

«Нет, Ваше Высочество. Даже этот Фарго остаётся моим братом».

Джефф мягко высвободился и взял двойника за руку:

— Что ж, выйдем наружу.

Они вышли в открытый люк и зашагали по лужайке. Олбани осталась на пороге, рядом со Старейшей.

— Джефф! — позвала она.— Скажи Моносу, что я всё равно узнаю, если он попытается подменить Фарго другой копией.

— Он слышит тебя, Олбани. По крайней мере, я на это надеюсь.— Юноша повернулся к лже-Фарго: — Он сейчас слышит нас?

— Не знаю. Монос! Я не ощущаю твоих мыслей! Ты слышишь меня? Станут ли наши разумы единым целым? — В глазах двойника застыл ужас,— Я по-прежнему один! Я потерялся!

— Вы стали личностью, сэр,— сдержанно произнёс Джефф,— так же как и все мы.

— Я хочу умереть! Монос! Возьми моё тело, и я снова стану частью тебя, сольюсь с твоим сознанием...

Джефф схватил лже-Фарго за плечо:

— Может ли Монос воспроизвести реального Фарго, с присущей ему схемой мозговых излучений?

— Не знаю. Я — индивидуум, которого ты видишь перед собой,— думаю и чувствую, как человек. Теперь я не могу сказать, на что способен Монос.

Джефф всмотрелся в полосы тумана, висевшие над иллюзорным садом:

— Монос! Если ты слышишь нас, пожалуйста...

Внезапно два щупальца плотного тумана выскочили прямо из травы и обхватили юношу, крепко сжав его.

— Это ещё зачем?

— Думаю, Монос хочет попробовать ещё раз,— ответил лже-Фарго.— Возможно, он прочёл одну из моих мыслей: ему нужно попробовать наложить своё сознание на сознание разумного индивидуума, сохранив его целостность. Я больше не связан с Моносом и, возможно, уже не смогу соединиться с ним... Монос, прежде чем ты возьмёшь Джеффа, воссоединись со мной, даже если мне придётся умереть!

Джефф не мог двинуться с места. Он видел, что железная ограда снова блокировала выход из корабля. Олбани и драконица оказались запертыми внутри. Интересно, работают ли сканеры на другом корабле, где находятся Норби и Первый Ментор?

Ещё одно змееподобное щупальце обвилось вокруг двойника. Кольца начали быстро сжиматься.

— Смерть мучительна?

— Не знаю. Может быть, если ты примиришься...

Лже-Фарго улыбнулся, когда очередная петля захлестнулась вокруг его шеи:

— Я наслаждался своими воспоминаниями — его воспоминаниями о тебе, Джефф. О том, каково быть братьями, каково гулять в саду и смотреть, как мой... как его младший брат играет рядом... Прощай.

Витки сжались, но глаза копии уже погасли.

Джефф внушал себе, что умерла только копия Фарго. Не настоящий брат — всего лишь биологическая копия, с мысленным отпечатком Моноса. И всё же...

Он смотрел на тело, распростёртое перед ним с посеревшим лицом. С лицом Фарго.

— Прощай,— прошептал Джефф.— Мне очень жаль. Ты был живым и биологически таким же человеком, как Фарго. Ты тоже не заслуживал смерти.

К его изумлению, из густой туманной пелены, окутывавшей мёртвого двойника, выросли два отростка, странно напоминавшие человеческие руки. Эти руки принялись ощупывать и поворачивать тело, словно пытаясь удостовериться, что оно действительно мертво.

Забыв о том, что Монос не может ему ответить, Джефф завопил:

— Ты даже не попытался вернуть его себе! Ты убил копию точно так же, как убил моего брата! Ты чудовище!

Одна из сосен, стоявшая с другой стороны живой изгороди, задрожала и изменила форму, приняв вид человеческого рта. Огромные туманные губы зашевелились, и голос, похожий на вздох умирающего, прошептал:

— Та моя часть, оставшаяся на вашем корабле, стала отдельной. Я не знал, что делать. Когда она вернулась вместе с тобой, то уже не принадлежала мне. Она звала меня и просила соединиться с ней. Я обдумывал просьбу и собирался выполнить её. Теперь я не понимаю, что случилось.

Пытаясь освободиться, Джефф боролся со щупальцами, обвившими его с ног до головы. Они были очень сильны, и давление на его тело только возросло. Тогда юноша расслабился и задышал ровнее.

— Почему та моя часть так быстро стала отдельной? — спросил Монос.— Я не умер. Почему же она умерла?

— Ты убил его!

— Это неправда. Я не знал, что он умер, пока не обследовал его тело. Как это могло случиться?

— Он хотел снова влиться в тебя, но ты медлил и не отвечал ему. Почему?

— Я же сказал: копия отделилась от меня, и мне пришлось принимать решение. Почему она не пожелала остаться с тобой?

— Ум этого существа не был человеческим, поэтому ему было бы очень трудно ужиться с нами. Оно хотело вернуться к тебе, снова стать частью тебя. Это ты объясни мне, что случилось, Монос? Ты приказал копии покончить жизнь самоубийством?

— Нет. И хотя я не понимаю причин этой смерти, но должен примириться со случившимся.

Руки-щупальца Моноса утащили тело в глубь сада, где оно стало быстро разлагаться. Зрелище было столь отвратительным, что Джефф зажмурился.

— Ты пожираешь копию,— бормотал он, дрожа всем телом.— Точно так же ты сожрал и моего брата.

— Для меня это единственный способ вернуть вещество в себя. Материал сохраняется и может быть использован заново. Если у вас это называется питанием, то такой процесс и мне жизненно необходим.

Джефф открыл глаза и увидел, что тело уже исчезло. Надо ртом Моноса появился громадный глаз, напоминавший немигающие глаза земных рептилий.

— Я вижу выражение твоего лица, человек. Ты ненавидишь меня.

— Да. Возможно, копия погибла не по твоей вине, но ты преднамеренно убил моего брата. Ты убийца.

— Мне знакома концепция убийства. Информация об убийствах содержалась в твоём компьютере и в мозгу твоего брата. Я уничтожил лишь его органическое тело, но вся информация, содержавшаяся в его сознании, теперь является частью меня. Следовательно, твой брат существует и я не совершал убийства, о котором ты говоришь.

— Ты — убийца! Фарго был самостоятельным существом и не входил составной частью во что-либо. Ты уничтожил то, что отличало его от всех других существ: его личность!

— Не понимаю. Как мог твой брат умереть, когда он сейчас является частью меня?

Джефф отчаялся что-либо объяснить и повернул голову к Олбани и Старейшей Драконице, надеясь, что они сумеют убедить Моноса в совершенном преступлении. К своему ужасу, он обнаружил, что железная ограда превратилась в глухую стальную стену, окружившую весь сад и сомкнувшуюся над призрачными соснами. Оба корабля остались за барьером. Джефф остался наедине с Моносом.

В нём теплилась лишь слабая искра надежды. Державшие его щупальца сжимались не слишком туго. Монос пока не собирался убивать его; Моносу хотелось поговорить.

«Хорошо,— подумал Джефф.— Давай поговорим!»

— Монос, ты обладаешь всеми воспоминаниями Фарго до того момента, когда прервалась связь между кораблём и планетой. Но ты не понимаешь, что факты, зафиксированные в мозговых клетках,— это не память, а уникальная схема мозговых излучений, свойственная только определённой личности. Если ты поглотил живое существо и присоединил его воспоминания к себе, оно умирает как личность, и совершенно не важно, сколько знаний ты при этом получаешь. Другое дело, если ты позволишь его мышлению возобладать над своим или хотя бы поделишься с ним...

— Я должен быть собой! — Расплывшийся рот перекосился — от страха или от ярости? Пока Джефф гадал, каким будет возмездие, губы Моноса сжались в жестокую, бескровную улыбку, глаз наверху гневно сверкнул.

— Ты рассержен. Теперь ты понял, что значит быть личностью.

— Да! Я — Монос! Я пробудился к осознанию себя, пробудился к знаниям. Я живу. Я бессмертен и не ведаю страха перед смертью...

— Ты не понимаешь, что такое смерть. Ты только что стал её причиной.

— Говорю тебе, я не убивал! Я обладаю всеми познаниями твоего брата и информацией из компьютера.

Джефф вздохнул. Монос так недавно пробудился к жизни, что, возможно, просто был не способен понять человеческие идеи, которыми обладал мозг Фарго.

— Монос, я догадываюсь, почему умер лже-Фарго,— сказал юноша.— Должно быть, он понял, что тебе известен лишь один способ вернуть его — сожрать, как ты сожрал моего брата. И понял, что, хотя его знания перейдут к тебе, он потеряет свою неповторимую личность...

— Он не был личностью! Он был частью меня, и я собирался присоединить его опыт к себе в момент смерти!

— Но он специально умер за секунду до того, как ты успел овладеть его мозгом. Ты не имеешь доступа к его воспоминаниям с тех пор, как он поднялся на корабль и отделился от тебя, не так ли? В последний миг он заставил себя умереть. Он не хотел предать своё существование, каким бы коротким оно ни было!

Жестокая улыбка исчезла. Фальшивый глаз затянулся туманной поволокой и закрылся. В призрачном саду воцарилась тишина, прерываемая слабым, отдалённым стуком, как будто кто-то бил молотком по псевдостальной стене.

— Это правда, Монос? Отвечай, чёрт тебя побери!

— Да. Копия прекратила своё существование, и её мозг умер, поэтому знания, которыми она обладала, были потеряны для меня. Я испытываю странное ощущение. Думаю, ты мог бы назвать его печалью.

— Ты был его предком. Когда родители теряют своих детей, они всегда горюют. Он решил отдать тебе атомы своего тела, но не энергетический слепок своего мозга. Возможно, в самом конце ты напугал его, Монос.

— Я пугаю тебя?

— Да.

— Сейчас я стараюсь сделать более чувствительными свои окончания, которые удерживают тебя. Вскоре я настроюсь на твои мысли и тебе больше не нужно будет разговаривать со мной. Я ощущаю твои чувства и знаю, что ты в самом деле боишься. Но, кроме того, тебя одолевает любопытство.

— Мой брат называл это моим постоянным недостатком.

— Я помню, так как обладаю его воспоминаниями.

— Но ты не Фарго! Ты убил его!

— Перестань повторять слово «убийство»! Пожалуй, я уничтожу тебя. Мне больше не хочется заглядывать в твой разум и выяснять твои чувства ко мне.

Щупальца, обвивавшие Джеффа, напряглись. Он улыбнулся, взглянул в жуткий глаз, висевший перед ним, и сказал деловым тоном:

— Сначала выслушай меня, Монос. Сейчас ты узнал, что такое горе. Это очень важно. Все знания важны, особенно если ты используешь их во благо, а не во вред другим. Скажи, ты один во Вселенной или существуют другие межзвёздные существа кроме тебя?

— Я не знаю никого. Моё осознание простирается в глубины галактики, но я никого не могу найти.

— Тогда ты очень одинок. Мне жаль тебя. А теперь на тебя будет давить самый тяжёлый груз — вина за содеянное.

— Одиночество. Одинокий. Это трудные слова. Я не знал, что они означают, пока не окружил эту планету, населённую чувствующими существами.

— Прошу тебя, уходи с Джемии, потому что если ты этого не сделаешь, то планета умрёт. Тогда ты будешь виноват в смерти многих тысяч существ, которые имеют право на жизнь. Не бери на себя такой грех. Оставь Джемию в покое и позволь солнечному свету согреть её.

Призрачное лицо заколыхалось под порывом ветра:

— Я подумаю об этом. Но не вижу убедительной причины для беспокойства о крошечных формах жизни на второй планете, где для меня есть удобная атмосфера и много свободной энергии.

— Пожалуйста, Монос, избавь Джемию...

— А как насчёт тебя, Джефф Уэллс? Ты боишься умереть? Боишься, что твоё органическое вещество станет частью меня?

— Да. Я хочу остаться человеком.

Тонкое щупальце обвилось вокруг головы Джеффа. Губы Моноса растянулись в насмешливой улыбке:

— Я ощущаю твоё смятение. Ты хочешь сохранить свою индивидуальность, но вместе с тем тебе очень любопытно узнать, каково это — стать частью меня.

— Любопытство — естественная черта человеческого характера. Ты должен был узнать об этом из воспоминаний Фарго. Я не могу не интересоваться тем, как ты воспринимаешь Вселенную.

— Мне стоит лишь растворить тебя в себе — и тогда ты узнаешь.

— Нет! Тогда я ничего не узнаю, потому что это буду уже не я!

— Джефф,— Голос Олбани звучал тихо, но отчётливо.— Мы с драконицей находимся с другой стороны стены, которая кажется металлической, однако пропускает звук. Мы кричали, но ты не отвечал. Теперь стена стала тоньше. Ты слышишь меня?

— Слышу, Олбани. Кажется, мне нужна помощь. Ты поддерживаешь связь с кораблём Первого Ментора?

— Нет. Нужно перепрограммировать компьютер, чтобы запустить видеофон, но Первый Ментор, скорее всего, видит тебя. Я пробовала стрелять из станнера, но на Моноса это не действует. Пожалуйста, не позволяй ему сожрать тебя, Джефф. Я уже потеряла Фарго, и если ты тоже...— Олбани всхлипнула.— Держись!

— Да, Джефф, держись и сопротивляйся.— Голос Старейшей гулко раздавался в пустоте. Возможно, из-за напряжённого разговора с Джеффом Моносу было трудно сосредоточиться на образе плотной, звуконепроницаемой стены.

— Я пытаюсь, мэм, но Монос очень упрям.

— Хумпф! Кусок разросшейся болотной слизи! Монос, убийца, слушай меня!

Распахнутый глаз повернулся к стене перед «Многообещающим». Его губы зашевелились:

— Тихо, мелкие существа! Вы мне не нравитесь, но я не убийца.

— Ты мне тоже не нравишься,— ответила драконица,— потому что ты настоящий убийца. Уничтожение чувствующего существа — это и есть убийство. Ты убил уже дважды; не вздумай сделать это снова!

Послышался ревущий звук. Стена замерцала, а затем неожиданно стала прозрачной. Джефф увидел драконицу, стоявшую перед воздушным шлюзом. Из её ноздрей валил дым.

— Где Олбани, мэм?

— На борту корабля, переводит его на ручное управление. Мы собираемся протаранить этот рот...

Щупальца выросли из земли рядом с драконицей. Прежде чем она успела отступить на корабль, они захлопнули люк воздушного шлюза, потом превратились в огромные руки, схватившие «Многообещающий», и отшвырнули его прочь. Туман сомкнулся, и драконица осталась в одиночестве с другой стороны прозрачной стены.

— Берегитесь, мэм! Вы упадёте!

Старейшая, в самом деле, заскользила вниз, так как твёрдая опора исчезла у неё из-под ног. Оскалившись, она взмахнула крыльями и включила свой антиграв.

— Я выбросил оба корабля из моей субстанции,— произнёс Монос.— Они мешают нашему разговору. Мне следовало избавиться и от тебя, драконица, но я чувствую, что ты стара и скоро умрёшь. Сделай это сейчас, чтобы я смог осмыслить природу смерти. Я не успел в этом разобраться, когда умерла копия.

— Ба! Я умру, когда буду готова, а не по твоей прихоти. Открой стену и впусти меня в свой идиотский сад. А заодно отвяжись от Джеффа: он слишком молод, чтобы погибнуть. Без сомнения, ты мог бы придумать что-нибудь получше, чем убийство разумного существа.

— Заткнись! — На том месте, где раньше стояла призрачная сосна, а затем появился рот Моноса, остался лишь колышущийся круг, из которого вылетали слова.— Ты останешься за пределами сада, драконица. Я позволяю тебе слушать мой разговор с Джеффом, но отключаю передачу звуковых волн в этом направлении.

Челюсти Старейшей за прозрачной стеной продолжали двигаться, но Джефф ничего не слышал.

— Ты похож на глупого и жестокого ребёнка, Монос.— Джефф не на шутку разозлился на себя за желание побольше узнать о жизни межзвёздного облака, и злость придала ему сил.— Образумься и впусти драконицу. Верни корабли на прежнее место, и мы спокойно обсудим...

— Я пришёл к выводу, что разговоры бесполезны. Все вы ничтожны по сравнению со мной. Я пытался проявить терпение, но вы упорно не желаете признать моё превосходство. Я обладаю силами, о которых вы не имеете ни малейшего представления. По сравнению со мной вы живете лишь краткий миг.

— Не имеет значения, какой ты большой и сильный. Убийство разумного существа — это всегда зло.

— Я не хочу разговаривать об убийствах. Это мучительно.

— Фарго, как и все нормальные люди, был против убийств. Неужели ты ничему не научился от него?

Круг уплотнился, и из него сформировался рот с плотно сжатыми губами. Губы снова улыбались, и юноша скривился от этой улыбки.

— Слушай меня, Джефф Уэллс. Я нашёл способ избежать убийства. Я не стану поглощать тебя, ибо в этом случае схема излучений твоего мозга пропадёт и я узнаю лишь то, что ты знаешь сейчас, но не то, что произойдёт потом. Я также хочу избежать лишних затрат энергии, необходимых для создания другой копии.

— Благодарю тебя, Монос. А теперь отпусти меня.

— О нет! Я не отпущу тебя, но и не убью. Я избираю путь общения через твой разум. Ты продолжишь существование в качестве Джеффа Уэллса, но твой разум будет связан с моим и подчинён моей воле. Взамен ты познакомишься с моими ощущениями.

— Нет! Это разновидность рабства!

— Твои протесты бесполезны. Я ощущаю твоё любопытство. Я вторгаюсь в твой разум, и ты не можешь сопротивляться мне.

Прежде чем Джефф успел закричать, его разум подвергся атаке невиданной силы. Даже его тело уже не могло сопротивляться крепким щупальцам Моноса.

«Отпусти меня! Я Джефф Уэллс, Джефф Уэллс, Джефф...»

Он телепатически выкрикивал своё имя палачу, сжавшему его в крошечную точку, окружённую чем-то невообразимо огромным и могущественным. Он отчаянно пытался остаться Джеффом Уэллсом:

«Я не буду кем-то ещё. Я человек! Человек...»

Телепатический голос Моноса раздался в его сознании подобно раскатам грома:

«Бесполезно бороться со мной. Теперь мы объединились, и я разрешаю тебе разделить моё бытие».

Неожиданно Джефф понял, что он является частью существа таких невероятных размеров, что человеческий разум не мог постичь этого. Он видел Старейшую Драконицу, парившую на антиграве перед прозрачной стеной, и в то же время мог видеть всю планету. Его человеческий слух бездействовал, однако разум наполнялся непонятными и устрашающими звуками.

«Монос! Позволь мне закрыть глаза, чтобы убрать противоречие между тем, что я вижу, и твоими ощущениями!»

С закрытыми глазами Джефф, к своему ужасу, понял, что ловушка окончательно захлопнулась. Ничто из его человеческого восприятия не шло в сравнение с восприятием Моноса, и он даже потерял способность сосредоточить внимание на тёплой полутьме за опущенными веками. Он стал Монос-Джеффом и мог разговаривать только с собой:

«Первое время бывает приятно плавать в разреженных слоях планетной атмосферы. Мёртвые планеты больше годятся для бездумного впитывания радиации, зато поглощение новых электронных полей и маленьких разумных существ даёт мне новые силы и знания. Но что я буду делать с моими новыми силами, новым разумом? Следует ли мне поглотить всех существ и сделать их мысли и воспоминания частью себя?»

Некоторое время он размышлял над этой проблемой, но она быстро утомила его. Какая-то часть его сознания кричала, что это неправильно, но он не вполне понимал, что значит «неправильно». Тогда он отрешился от мыслей и позволил себе стать Моносом, который существовал всегда. Он сосредоточился не на энергетических вибрациях населённой планеты, а на давно знакомой музыке космических полей.

Его огромное тело колыхалось в такт невидимым потокам энергии, едва определяемым слабенькими инструментами обитателей планеты. Он купался в музыке.

«Нет! Перестань называть вещи! Что такое музыка? Разве можно называть нечто столь величественное, как эти волны космической энергии? Какое мне дело до музыки микроскопических существ, живущих под атмосферой? Почему их голоса и разумы должны иметь для меня какое-то значение?»

«Но я, в самом деле, создал пригодную для дыхания атмосферу, так что некоторые из них смогли дышать и жить внутри меня. Почему я это сделал? Они же не думали обо мне, когда проникали в моё существо своими кораблями, нарушавшими структуру моего бытия! Имеет ли значение, что на планете Джемия наступила ночь и моё тело лишает поверхность солнечного света? Во мне появились странные мысли о правильном и неправильном...»

«Человек по имени Фарго не боялся и не пытался повредить мне. Он смеялся и создавал музыку по своему вкусу. Я хотел обладать им, знать то, что знал он. И мне это удалось. Я обладаю. Я знаю. Или нет?»

«Откуда эта печаль во мне? Из-за того, что часть меня умерла вместе с копией Фарго? Почему я испытываю ужасное чувство вины? Нет, лучше не думать об этом. Я вообще не хочу думать!»

Разум Монос-Джеффа постепенно начал раздваиваться, однако не на Моноса и Джеффа, а на две отдельные враждующие сущности, состоящие из их характеров.

«Я хочу освободиться от мысли! Хочу существовать в кажущемся безвременье, вечно парить под чарующую музыку космических полей, не страдая от ощущения себя личностью, затерянной в бескрайней Вселенной...»

«Я хочу освободиться от тупости и невежества! Хочу быть полноценной личностью, осознающей время, пространство и себя. Хочу оценить великолепную возможность понимания, узнать чувство цели...»

«Помогите мне! Кто я такой? Кто мы такие? Мы едины или нас двое? Кто из нас кто и где мы? Джемия умирает по моей вине? Кто я такой? Я убил Фарго?»

В смятённом, раздвоенном сознании Монос-Джеффа мелькали образы Фарго и воспоминания разума Джеффа: старший мальчик, показывающий настоящий сад младшему брату; измученная копия, умирающая в призрачном саду, который так и не стал её домом...

«Прекрати!»

Разум Джеффа сконцентрировался и скользнул в удивительную безмерность бытия Моноса. Кто сказал «Прекрати!»? Джефф понял, что он ничего не произносил.

«Монос, я страдаю от гибели брата и знаю, что ты тоже переживаешь. Мы, маленькие существа — Фарго, его копия и я сам,— имеем право существовать как личности. Мы не можем избавиться от ответственности, которая приходит вместе с самосознанием. И ты тоже уже не способен избавиться от неё, не так ли?»

«Джефф Уэллс, ты умышленно мучаешь меня и пытаешься внушить себе, будто остаёшься человеческой личностью. Перестань бороться со мной. Ты должен раз и навсегда подчинить мне свой разум, чтобы я имел выбор между бытием крошечного существа и бытием Моноса. За это я верну в мир твоего брата».

«Так не пойдёт, Монос. Я могу навеки разделить с тобой мой разум лишь в том случае, если захочу это сделать, а я уже не хочу. Став частью тебя, мой разум умрёт, потому что я предпочту смерть, так же как копия. Тогда ты снова останешься совершенно один и не сможешь воспринимать жизнь на моём уровне. Верни Фарго и отпусти меня».

«Нет. Подчинись мне!»

Джефф ощутил, как его разум снова вливается в Моноса. Из последних сил он послал телепатическое сообщение:

«Норби, спаси меня!»

«Робот является ложной формой жизни. Тебе не нужен этот робот. У тебя есть я».

«Норби является истинной формой жизни, так как он разумное и чувствующее существо. Он гораздо лучше тебя!»

«Я забираю твой разум. Ты не можешь бороться со мной».

«Монос, я чувствую, как ты растворяешь меня в себе, но помни: ты обещал мне вернуть Фарго».

«Это лишние хлопоты».

«Я умираю,— подумал Джефф крошечной частью оставшегося у него рассудка.— Джемия умрёт и все драконицы тоже, если только Менторы не успеют эвакуировать их на другую планету. Если к Норби вернётся способность перемещаться в гиперпространстве, он заберёт Олбани на Землю. Она будет оплакивать Фарго, и, думаю, Норби тоже будет тосковать по мне. А что будет с нашей манхэттенской квартирой и что скажет адмирал Йоно? Наверное, иззианская принцесса вскоре забудет обо мне...»[4]

Джефф чуть не рассмеялся. Мысли о том, что может случиться после его гибели, сами по себе поддерживали остатки его личности, поглощаемой Моносом. А затем он услышал знакомый, бесконечно дорогой голос:

— Ну и путаница, Джефф! Отец пытался помешать мне покинуть корабль, но я должен был пробиться к тебе, хотя это спятившее облако перепутало все сигналы в моих логических контурах. А теперь давай выпихнем Моноса из твоего разума. Джефф! Не отвлекайся!

Глаза юноши раскрылись, и он увидел Норби. Сенсорный провод робота был вытянут на всю длину; его бочонок, окружённый пузырём защитного поля, покоился в лапах Старейшей Драконицы, парившей на антиграве за прозрачной стеной.

— Джефф! — снова закричал Норби высоким металлическим голоском.— Ты слышишь меня? Я включил защитное поле, поэтому обращаюсь к тебе через сенсорный провод. Первый Ментор остался на корабле, так как он не защищён. Ты плохо выглядишь. С тобой всё в порядке?

— Нор...би,— Джефф едва мог говорить.— Помоги! Помоги!

— Мы стараемся! Оставайся человеком! Не растворяйся в Моносе! Пожалуйста, Джефф, останься человеком ради меня!

На этот раз Монос заговорил, используя голосовые связки Джеффа, и тот ничего не смог с этим поделать:

— Уходи, робот. Если разум Джеффа не воссоединится со мной, я заберу вас всех.

Стена вокруг сада стала мерцать и потемнела, но голос Норби всё ещё доносился снаружи:

— От меня у тебя случится несварение желудка, Монос!.. Джефф, ты должен сосредоточиться на борьбе с этой безмозглой газообразной уродиной, а мы со Старейшей попробуем подобраться к тебе.

— Не... могу.

— Я бы перепрыгнул через гиперпространство, но Монос мешает. Но не волнуйся, мы придумаем, как вытащить тебя оттуда. Только не сдавайся! Ты человек и не принадлежишь Моносу. Помни об этом, Джефф. Используй свой разум. Если твоё сопротивление будет достаточно упорным, то ему придётся потратить много энергии, чтобы овладеть тобой, и он не сможет удержать нас с драконицей на расстоянии.

— Торопись, Джефф,— добавила Старейшая.— Это существо быстро учится и очень сообразительно. Кроме того, здесь очень холодно, а я уже не так молода.

Юноша отчаянным усилием оторвал свой разум от странного и чуждого восприятия Моноса и сосредоточился на мыслях о своей человеческой природе. Туманные тиски мешали ему видеть своё тело; скосив глаза, он мог разглядеть лишь кончик носа. Теперь уже само ощущение физической боли мешало ему раствориться в Моносе.

— Остаюсь...— Джефф с огромным усилием выдохнул: — ...собой!

— Молодчина, Джефф! Держись!

Джефф услышал чудовищный рёв, раздавшийся в призрачном саду и заставивший вздрогнуть всю громаду Моноса. На поверхности псевдостальной стены появилось багровое пятно, быстро увеличивавшееся в размерах. Затем оно раскалилось добела и внезапно испарилось.

Через образовавшийся круг в расплавленной стене влетела Старейшая Драконица с Норби, пристроившимся между двумя большими шипами на её спинном гребне. Драконица с рёвом выдохнула новый язык пламени, на который у неё должны были уйти все запасы сероводорода, расщепляемые в огнедышащих железах джемианских дракониц.

У Джеффа зачесалось в носу от едкого дыма, и он чихнул. Это помогло ему частично избавиться от оков, наложенных Моносом на его волю и разум. Он снова чихнул и смог помахать одной рукой:

— Я... остаюсь... собой!

— Разумеется, Джефф,— сказал Норби.— Ваше Высочество, угостите Моноса очередной порцией драконьего пламени.

Старейшая вскинула голову и снова взревела. Туманный потолок над садом растворился, и Джефф смог увидеть звёздное небо. Тем временем в траве появились очертания рта, искажённые от сильной боли.

— Ты ранила меня!

Драконица приземлилась на траву рядом со ртом и оскалилась в широкой улыбке. Норби отключил своё защитное поле, подлетел к Джеффу с протянутыми руками и принялся разворачивать витки, стягивавшие его тело. Не поддавался лишь один отросток, обвившийся вокруг головы юноши.

— Монос... не хочет... отпускать меня!

— Освободи Джеффа! — приказала Старейшая.— Или я прожгу в тебе такую дыру, что ты её не скоро заштопаешь!

Она подмигнула юноше, и тот понял, что Старейшая блефует: ни одна джемианская драконица не могла долго изрыгать пламя без отдыха, необходимого для восстановления биохимического механизма.

Джефф застонал, осознав, что Монос всё ещё читает его мысли и теперь имеет преимущество перед Старейшей.

«Да, Джефф Уэллс, я знаю все, что известно тебе. Несмотря на твоё сопротивление и причинённые мне повреждения, я продолжаю удерживать твой разум. Драконица причинила мне боль, но она немощна, как и все остальные. Никто не может справиться со мной! Но вы мне не нравитесь. Ваши мысли трудно контролировать, и я ощущаю вашу ненависть ко мне».

«Мы ненавидим тебя лишь потому, что ты убил Фарго и уничтожаешь жизнь на Джемии. Если мой разум неприятен тебе, тогда отпусти меня».

«Нет! Я заставлю тебя сдаться. Когда ты будешь полностью принадлежать мне, я буду управлять тобою и узнаю, как воспринимается жизнь на твоём уровне».

Норби, прикасавшийся к Джеффу, тоже услышал телепатический голос. Робот снова попытался оторвать отросток Моноса от головы Джеффа, но все усилия были тщетны.

— Монос, ты же убьёшь его! Тогда ты не получишь ничего!

Толстое щупальце вылетело из земли, прицелившись в Норби.

— Нор...би! Берегись!

На лету щупальце выпустило несколько пальцевидных отростков, попытавшихся схватить Норби, но соскользнувших с невидимой поверхности силового поля вокруг робота. Норби отлетел к драконице и устроился у неё на загривке между шипами.

Старейшая попыталась ещё раз изрыгнуть пламя, однако вылетело лишь облачко дыма.

— Если бы я только могла вцепиться в него зубами! — прорычала она.

Рот Моноса, раскрывшийся в траве, снова заговорил:

«Вы — опасные существа. Когда я заберу ваши знания, то уничтожу вас и снова буду один — неделимый, избавленный от необходимости думать и чувствовать...»

«Но ты уже думаешь и чувствуешь. И отныне так будет всегда, даже если ты уничтожишь нас. Мы изменили тебя...»

Щупальце на голове Джеффа выпустило новую петлю, захлестнувшую его шею. Петля начала затягиваться.

— Монос... убивает... меня!

— Вот что, чудовище! — произнёс Норби через сенсорный провод.— У Джеффа есть литания в честь дня летнего солнцестояния, которую он иногда произносит в трудные минуты. Сейчас я прочту тебе новую версию этой литании, поэтому перестань заниматься такой абсолютно бессмысленной вещью, как убийство. Слушай меня очень внимательно — ведь ты невероятно тупой, даже если тебе кажется, будто ты понимаешь все, что обнаружил в мозгах Фарго и Джеффа.

Норби вытянул наружу половинку головы и подбоченился, приняв свою любимую позу.

— Все мы являемся частью Вселенной — разумной её частью вроде тебя, Джеффа, дракониц, роботов Менторов и, разумеется, меня...— Норби сделал паузу, словно размышляя, правильно ли он расставил акценты.— В общем, все мы — воплощение самосознания Вселенной, её способности к мышлению и творчеству. Жизненно важно иметь множество различных видов сознания, но ты, в своём идиотизме, никак не можешь этого понять.

— Почему различия так важны? — спросил Монос.

— Разнообразие! — завопил Норби.— Запомни это слово, чурбан!

— Почему?

Пока Монос дискутировал с роботом, отросток, обвивший шею Джеффа, слегка ослабил свою хватку.

— Отвечай мне, робот! — прокричал рот Моноса.— Почему?

— Потому что во Вселенной должны существовать индивидуальные разумы, способные воспринимать её различными способами,— прохрипел Джефф.— У тебя свой способ, а у нас свой. Мы можем учиться друг у друга, но не можем стать друг другом.

— Так думал и твой брат. Эти сведения я уже почерпнул из его мозга. Я не считаю их важными.

Норби погрозил кулаком призрачному рту:

— Если бы ты задумался о важности разнообразия во Вселенной, глупый газовый мешок, то ты бы не убил Фарго и не пытался бы завладеть разумом Джеффа!

— Очень хорошо. Тогда я буду накапливать разнообразные восприятия. Для начала возьму человека и робота для изучения. Жаль, что я выбросил оба корабля субстанции, так как мог бы получить девушку и большого робота. Но я попробую вернуть их...

— А теперь, Джефф, пока он занят, освободись от него!

— Всё в порядке, Норби. Монос больше не вторгается в моё сознание. Я свободен.

— И ты останешься свободным,— строго произнесла драконица, выдохнув на пробу язычок пламени.— Я восстановила силы и могу доставить этому монстру немало неприятностей.

— Я уничтожу вас всех! — закричал Монос.— Вы — раковая опухоль во мне! Я должен избавиться от вас, избавиться от жизни на этой планете...

Старейшая заговорила твёрдым, но спокойным голосом, которым она, должно быть, пользовалась в те времена, когда проводила ежегодные собрания джемианского Совета.

— Слушай меня, маленький Монос! — Она указала когтём на рот в траве, словно призывая к покорности.— Я думаю, ты этого не сделаешь. Тебе будет скучно и одиноко до конца твоих дней. Ты будешь терзаться раскаянием и сожалеть о том, что не можешь общаться с нами.

— Но... но...

— Я хочу, чтобы ты вернул Фарго,— деловито продолжала драконица.— Ты должен был запомнить расположение каждого атома в его теле, иначе тебе не удалось бы изготовить такую точную копию. Не спорь и немедленно приступай к делу. Создай другого Фарго, но на этот раз восстанови первоначальную схему излучений его мозга.

— Почему я должен тебя слушаться?

— Потому что теперь, когда ты можешь существовать самостоятельно, тебе предстоит многому научиться. Жизнь отдельной личности очень сложна и одинока; я знаю об этом по собственному опыту. Я научу тебя способам мышления, которые помогут тебе справиться, помогут присоединиться к разнообразию Вселенной.

— Зачем тебе учить меня?

— Для меня это будет интересным и полезным занятием. Да, пожалуй, мне пора кому-то передать свой опыт.

— Но ты мне не нравишься, драконица.

— Ты тоже мне не слишком нравишься, маленький Монос, но мы с тобой поладим, особенно если ты будешь хорошо вести себя. Я обещаю больше не жечь тебя пламенем.

У Джеффа немного прояснилось в голове, и он стал понимать, что происходило между Моносом и Старейшей.

— Вы хотите сказать, что Монос может остаться на Джемии и учиться у вас, мэм? Но это...

— О нет! Я предлагаю Моносу роскошный подарок — себя!

Смысл её слов постепенно дошёл до Джеффа.

— Нет, Ваше Высочество, не позволяйте Моносу поглотить вашу личность! Пожалуйста, не надо. Монос не удовлетворится вами. Он сожрёт всех...

Призрачный рот скривился, как у человека, попробовавшего испорченную или несъедобную пищу.

— Я не хочу поглощать тебя, драконица.

Старейшая оскалилась в улыбке.

— Ты хочешь познакомиться с реальностью жизни на нашем уровне, Монос. Возьми меня, и ты также познакомишься с реальностью смерти. Копия Фарго обманула тебя со смертью, не так ли?

— Да. Он приберёг этот опыт только для себя.

— Монос, я останусь с тобой до конца отпущенного мне срока и научу тебя всему, что знаю. Я познакомлюсь с жизнью на твоём уровне, а ты узнаешь, каково жить в действительности. Ты значительно разумнее и интереснее для исследования, чем огненные пчелы и морские драконы.

— Я не верю тебе. Наверное, ты будешь прожигать дыры во мне и мне придётся съесть тебя, а тогда я могу заболеть...

— Ха! — воскликнула драконица.— Джефф, когда ты был маленьким, с тобой случалось так, что ты тащил в рот какую-нибудь гадость, а потом у тебя болел животик?

— Конечно. Такое случается с детёнышами всех разумных видов.

— Очевидно, так. Монос ещё очень молод и совсем недавно узнал из нашего опыта, что маленькие органические существа могут отравиться несъедобной пищей. Но ты вовсе не маленькое органическое существо, Монос. Ты не заболеешь, даже если съешь жёсткую, старую драконицу вроде меня.

— Шли бы вы отсюда и оставили меня в покое! — Уголки рта Моноса опустились вниз, как будто он собирался заплакать.

— Ты действительно этого хочешь? — спросила Старейшая.

— Не знаю. Я боюсь. Сможем ли мы ужиться вместе? Смогу ли я узнать от тебя о жизни... и смерти?

— Очень может быть. Но сперва ты должен научиться вести себя. Ты должен прекратить потакать себе и стараться помогать другим. С моей стороны, например, было неправильно так долго оставаться на уединённом острове, вдали от тех, кто нуждался в моей помощи. Я тоже думала только о себе.

— Тогда мы во многом похожи, драконица.

— Да, Монос. Дело не в том, что медитация бесполезна — на самом деле это превосходная вещь, и я научу тебя ей,— но разумным существам, в конечном счете, необходимо помогать друг другу. Теперь моё уединение закончилось, но я хочу присоединиться к тебе, а не вернуться в мир Джемии.

Тонкое щупальце тумана выползло из травы, осторожно прикоснулось к носу драконицы и немедленно втянулось обратно.

— Я ощутил твои мысли, когда прикоснулся к тебе своим сенсорным окончанием. Ты уверена, что быть полезной — это так важно?

— Да, Монос.

— Но, мэм, как вы будете сосуществовать с ним? — спросил Джефф.— Вы — органическое существо: вам нужно есть и пить.

— Монос,— сказала Старейшая,— ты уже создал для нас подходящую атмосферу. Ты сможешь приготовить для меня еду и питье?

— Я помню содержимое человеческого желудка после праздничного банкета. Ты питаешься так же?

— Разумеется. Мы с тобой заключим сделку. Ты будешь поддерживать моё органическое существование и заберёшь меня с собой — ибо ты должен покинуть Джемию,— а я позволю тебе разделить со мной моё сознание. А когда я умру, ты ознакомишься с феноменом смерти.

— Я мог бы сделать твою копию, драконица, но она будет нести в себе те же физиологические проблемы и вскоре умрёт от старости. Я не могу исправить то, что уже есть. Я могу только скопировать.

— Всё в порядке, Монос. Я довольна таким завершением своего жизненного пути. Тем более что после моей смерти ты запомнишь меня до конца своего существования.

— Более того, твоё знание станет моей неотъемлемой частью. Хорошо, мы заключаем сделку.

Рот Моноса превратился в туманное облако, окутавшее драконицу призрачной вуалью. Облако на мгновение прильнуло к её телу, а затем скользнуло вниз и исчезло. Лишь одно тонкое щупальце осталось обвитым вокруг её чешуйчатой талии.

Старейшая потрясённо прикоснулась к своему новому поясу. Потом она улыбнулась и закрыла глаза.

— Мэм! — воскликнул Джефф.— Вы уверены, что это необходимо?

— С вами всё в порядке, Ваше Высочество? — спросил Норби.

Глаза драконицы открылись, и Джефф увидел, что они наполнены слезами. Однако она улыбалась.

— Я чувствую себя прекрасно, друзья. Я только что соединилась с Моносом и теперь сожалею, что испарила даже крошечную часть его существа. В конце концов, он не такой уж плохой. Просто ребёнок, которому временно требуется учитель. Я очень рада, что плоды моей многолетней медитации перейдут к Моносу. Не имеет значения, смертны ли мы, пока наше знание передаётся от одного к другому.

— Знание и мудрость, мэм. Вы мудры.

— Благодарю тебя.— Выражение лица Старейшей неожиданно изменилось.— Теперь я Монос, а не только Старейшая Драконица. Будучи Моносом, я знаю, что ещё не достиг мудрости. Мы с драконицей понимаем, что должны покинуть эту планетную систему и лучше узнать друг друга, прежде чем встретиться с другими разумными существами.

— Хорошая мысль,— сказал Джефф,— Но, прежде чем вы уйдёте, можете ли вы выполнить просьбу Старейшей и ещё раз попробовать воссоздать моего брата?

— Этот Монос в самом деле глуп и наивен,— Теперь с ними снова говорила Старейшая,— Но он быстро учится. Сейчас он сосредоточивается на молекулярной структуре организма Фарго, а тем временем я могу попрощаться с вами. Передайте моей дочери и Менторам, что я люблю их. Скажите им, что я счастлива и в своём новом облике, наверное, смогу принести больше пользы, чем даже когда была Великой Драконицей.

Колышущаяся пелена тумана в углу сада рассеялась, и все увидели Фарго, свернувшегося клубком на земле. Он зевнул, потянулся и открыл глаза:

— Что вы здесь делаете? Мэм, вы послали за Джеффом и Норби?

— Не совсем так.— Новый тембр голоса драконицы был почти незаметен, но Джефф знал, что сейчас к ним обращается Монос. Когтистая лапа легла ему на плечо.— «Твой брат в точности такой же, каким он был, когда я проник на корабль и поглотил его сознание. Он не помнит ничего, что случилось потом, так как эти воспоминания принадлежат мне, а не ему».

«Хорошо, Монос. Потом я всё ему объясню. А теперь, будь добр, позволь нам вернуться на Джемию».

— Вы можете идти,— вслух произнесла Монос-Драконица.— Оба ваших корабля возвращаются за вами. Человек Фарго вернётся к своей Олбани.

— И на том спасибо,— пробормотал старший Уэллс, поднимаясь на ноги и изумлённо оглядываясь по сторонам,— Вот только как мы оказались в этом любопытном садике? Он что-то мне напоминает...

Монос-Драконица подмигнула Джеффу:

— Кстати, из ваших разумов я почерпнула сведения о расе галактических путешественников, которых называют Другими. Когда я буду готова, то отправлюсь искать их. Мы с ними обменяемся опытом и впечатлениями от межзвёздных путешествий. Как ты думаешь, это разумный план?

— Да,— с энтузиазмом согласился Джефф.— Ищи корабль Других в гиперпространстве и передай привет Другому, которого мы называем Рембрандтом. Он тебе понравится, и, думаю, ты ему тоже.

В расчистившемся воздухе над головой появился корабль Первого Ментора. «Многообещающий» приближался к ним с другой стороны. Олбани и Первый Ментор, без сомнения, наблюдали за происходящим внизу.

— Я подожду, пока вы подниметесь на борт, а потом покину эту планету,— сказала Монос-Драконица.— Теперь понимаю, почему было несправедливо загораживать её от солнечного света. Нам — мне и драконице — предстоит многое узнать друг о друге.

Норби издал скрежещущий звук.

— Если бы ты забрал меня вместо Старейшей, то я бы не согласился умереть. Я бы попытался остаться в живых.

— Даже твоя жизнь длится недолго по сравнению с той моей частью, которую ты называешь разумным облаком.

— Полагаю, ты прав. Но когда сама Вселенная начнёт сжиматься, я бы постарался помочь выжить другим существам и, может быть, даже найти способ проникнуть в новую Вселенную.

— Драконья часть меня одобряет эту идею. Мы ещё обсудим её. А ты упорный робот, не так ли?

— Я защищаю жизнь! — заявил Норби.— Я тоже часть жизни!

— Ну конечно,— Брови драконицы приподнялись, и она с вопросительным видом взглянула на Джеффа, потом протянула лапу Фарго. Тот, ничего не понимая, потряс длинный коготь.— До свидания, Фарго. Я был... была рада, так сказать, познакомиться с тобой.

Старший Уэллс вытер вспотевший лоб:

— Полагаю, что приду в себя, когда кто-нибудь объяснит мне, что здесь творится. Если вы покидаете нас, мадам Старейшая, то надеюсь, что ваша поездка будет приятной. Желаю вам всего хорошего. Жаль только, что я не успел сочинить песню специально для вас.

— Ничего страшного. Взамен я исполню для тебя другую песенку — ту самую, которую ты напеваешь под душем, когда отправляешься на новое задание. Ты ни разу не исполнял её перед слушателями, так как считаешь, что она не годится для публики.

— Но откуда вы знаете...

— Подожди, Фарго,— перебил Джефф.— Потом ты всё поймёшь. Мы слушаем, Монос... Ваше Высочество.

Драконица выдохнула маленькое облачко дыма и запела:

Странное межзвёздное облако, сотканное из материи и энергии, которое теперь стало Монос-Драконицей, улетело прочь с Джемии. Два корабля продолжали парить в верхних слоях атмосферы, хотя опасность, грозившая планете, исчезла бесследно.

Вполне возможно, думал Джефф, что Фарго и Олбани не следили за вылетом облака в межпланетное пространство. Они остались вдвоём на «Многообещающем»: это было наилучшим лекарством от того потрясения, которое им пришлось пережить.

Впрочем, для Фарго оно было не таким уж тяжёлым — по крайней мере, пока он не узнал, что был распылён на атомы, а затем воссоздан заново. Когда они встретились с Олбани, тот так прижимал её к себе, словно боялся, что она вот-вот исчезнет. Он снова и снова просил Норби просканировать его и удостовериться, что клетки его тела и схема мозговых излучений идентичны настоящему Фарли Гордону Уэллсу.

— Ты такой же, как раньше,— заверил его робот.— Когда ты платишь огромные деньги за то, чтобы тебя разобрали и собрали заново в трансмиттере между Марсом и Землёй, с тобой происходит почти то же самое.

— Я всегда предпочитал простые удовольствия в жизни,— признался Фарго.— Немножко приключений, масса любви, собственный космический корабль и уединение для личных дел.

— Полное уединение? — поинтересовалась Олбани.

— Только вместе с тобой, дорогая. Ты не возражаешь, если я попрошу тебя повторить специальный тест для подтверждения моей личности?

Когда Олбани прильнула к нему в долгом поцелуе, Джефф и Норби на Цыпочках вышли из рубки и перешли на корабль Первого Ментора через состыкованные воздушные шлюзы.

— Нужно на время оставить их вдвоём,— сказал юноша.— В конце концов, они спустятся с небес на Землю... то есть на Джемию.

Первый Ментор серьёзно посмотрел на него своими тремя глазами:

— А ты, Джефф? Ты невредим?

— Лучше спросить у Норби.

— Ты такой же, как всегда. Правда, я не могу поручиться за твой банк данных — я имею в виду клетки твоего мозга.

Джефф улыбнулся. Он был не в силах объяснить, каково стать Моносом, даже на короткое время.

— Ты выглядишь немного по-другому,— заметил Первый Ментор.— Когда ты прибыл на Джемию, я подметил на твоём лице особенное выражение. Сейчас оно исчезло.

— Наверное, я понял, как здорово быть просто самим собой. Раньше мне хотелось быть в двух местах одновременно и пришлось выбирать, а в результате испортилось настроение.

— Когда мы улетали из Космической Академии? — тихо спросил Норби.

— Да. Но теперь это уже не имеет значения. Самое главное — оставаться живым и радоваться жизни... Бедный Монос!

— Почему ты жалеешь Моноса? — спросил робот.— Этому младенцу ещё повезло, что встретился с нами. Иначе он мог бы превратиться в настоящего монстра или, во всяком случае, в здоровенного юного хулигана.

Джефф покачал головой:

— Я жалею его, потому что он ещё не понимает, чем жизнь отличается от смерти. Надеюсь, Норби, твоё пророчество окажется верным и Монос сумеет найти лазейку в следующую Вселенную, а также поможет другим существам попасть туда.

— Не беспокойся. Разве я уже не говорил тебе, что ты слишком часто беспокоишься за других? Пусть Старейшая Драконица учит Моноса. Ты сделал все, что мог.

— Наверное,— Джефф вздохнул.— Теперь дело за Её Высочеством. Я уверен, она будет хорошей учительницей для Моноса.

— Не сомневаюсь,— согласился Первый Ментор, повернувшись к приборной панели своего корабля.— Она весьма грозная и суровая леди.

Вскоре корабль мягко опустился на лужайку перед замком Менторов. Великая Драконица уже знала последние новости, переданные ей по радио.

— Отец, я вернусь на вечеринку вместе с Джеффом,— сказал Норби.— Ты не возражаешь, если мы не будем ждать, пока ты закончишь свои дела?

— Отправляйтесь туда. А я тем временем составлю подробный отчёт для нашего главного компьютера. Как-никак это историческое событие для Джемии.

— Пожалуй, самое историческое в моей жизни,— заметил Джефф, когда Норби поднял его на антиграве и поплыл к дворцу Великой Драконицы.— Как говорит Фарго, дайте мне жить проще. Я жду не дождусь, когда, наконец, смогу улечься на настоящую травку и смотреть в безоблачное небо...

— Я тороплюсь, Джефф.

— Ты слишком торопишься! Смотри, куда летишь!

— О-опс!

Норби не успел затормозить и перелетел через праздничное поле, где снова собрались драконицы. Робот развернулся в воздухе и помчался назад, в последний момент, отпустив Джеффа перед столом Великой Драконицы.

Во всяком случае, так он утверждал впоследствии и всячески отрицал свою вину в том, что юноша приземлился в неправильном месте.

«Неправильным местом» оказалась огромная чаша с пуншем, стоявшая в центре стола.

Великая Драконица вытерла пунш, выплеснувшийся на её лучший парадный плащ. В приступе раздражения она даже выдохнула маленький язычок пламени, но потом помогла Джеффу выбраться из чаши и отряхнуться.

— Мой дорогой юный герой,— торжественно произнесла она,— я одолжу тебе свой запасной парадный плащ, так как тебе, несомненно, придётся снять эту мокрую одежду.

— У меня есть запасной костюм в чемодане, мэм,— ответил Джефф, возмущённо глядя на Норби.

— Однако нет запасных носков,— заметил робот.

— Всё будет о'кей, даже если ты снимешь ботинки и носки.— Заргл питала слабость к земному выражению «о'кей». Маленькая драконица ткнулась носом в мокрый китель Джеффа и слизнула тёплым язычком несколько капель пунша с его шеи.

Норби принёс чемодан. Когда Джефф собрался удалиться в ближайший коридор и там переодеться, Великая Драконица положила тяжёлую лапу ему на плечо:

— Переоденься здесь, мой друг. Олбани осталась на «Многообещающем» вместе с Фарго, поэтому ты можешь не смущаться.

— Но вы же все женщины...

— Да, но мы принадлежим к другому биологическому виду,— с невинным видом ответила Великая Драконица и подмигнула Заргл.— К тому же это зрелище будет поучительно для нашей молодёжи.

Все драконицы собрались вокруг. Смущённый юноша уже не мог ускользнуть, а Норби решительно отказывался помочь. Маленький робот металлически захихикал и протянул ему запасной парадный плащ Великой Драконицы.

Джефф переоделся под плащом и подошёл к столу босиком.

Небо казалось прекрасным. Просто поразительно, как мало времени прошло с тех пор, как они с Норби полетели спасать Фарго. Приближался рассвет, но кадет чувствовал себя так, как будто стал старше на несколько столетий.

— Джефф! — Заргл с печальным видом опустилась рядом с ним.— Я едва успела познакомиться со своей прабабушкой, а теперь её больше нет с нами.

— Такова жизнь. И такой конец лучше для неё, чем для большинства стариков, к какому бы биологическому виду они ни принадлежали. Она чувствует, что достойно завершает свою жизнь. Мне остаётся только надеяться, что когда-нибудь я буду чувствовать то же самое.

— Джефф Уэллс! — крикнула Великая Драконица с другой стороны стола.— Мой праздничный вечер почти завершился. Полагаю, твой любезный брат уже не успеет порадовать нас своими новыми песнями. Почему бы тебе не спеть самому?

— Давай, Джефф,— поддержал Норби.— Только не позволяй своему баритону подниматься до визгливого тенора. Если бы ты последовал моему совету и занялся вокальными упражнениями... — Робот замолчал.— Прошу прощения. Я опять начинаю давать советы и критиковать тебя.

Джефф крепко прижал к себе бочкообразный корпус Норби:

— Можешь говорить все, что тебе вздумается. Ты нужен мне. Ты самый лучший друг, которого я могу себе представить.

— Когда закончишь объясняться в любви, не забудь про песню,— сказала Великая Драконица.— Тебя почти не было на празднике, а скоро ты вернёшься в свою Солнечную систему.

Она прикоснулась к Джеффу и продолжала телепатически:

«У меня нет слов, чтобы выразить тебе нашу благодарность за спасение Джемии. Кроме того, ты помог моей маме...»

«Это она помогла мне. Она заняла моё место. Но она сама захотела уйти с Моносом».

«Я знаю. Как бы то ни было, спасибо тебе».

— Мы ждём, Джефф! — воскликнула Заргл, окружённая другими молодыми драконицами.— Спой нам!

Неожиданно юноша понял, что Норби исчез. Он растерянно оглянулся вокруг, подозревая самое худшее.

— Кто забрал Норби? Неужели Монос вернулся за ним?

— Мы ничего не заметили,— пробормотала Заргл.

— Монос! — завопил Джефф.— Что ты сделал с Норби?

Послышался громкий всплеск.

— Норби!

— Я решил быстро слетать туда-обратно через гиперпространство, но, кажется, немного не рассчитал...— Норби поднялся на антиграве из чаши с пуншем и завертелся, разбрызгивая сладкие капли во все стороны.

Из пасти Великой Драконицы вырвался глубокий вздох, сопровождаемый клубами дыма.

— Это в высшей степени необычный день рождения! Но, по крайней мере, мама почтила меня своим присутствием, хотя и ненадолго. Хорошо, что её сейчас нет: она всегда питала неумеренное пристрастие к праздничному пуншу.

Норби выжал пунш из каких-то тряпочек, которые он держал в руках и передал Джеффу.

— Я наведался на борт «Многообещающего»,— объяснил он.— Надеялся найти в шкафу пару сухих носков для тебя, но там пусто. Тогда я взял носки Фарго, потому что... в общем, в тот момент они ему были не нужны.

Джефф положил на стол мокрые носки и захохотал. Он продолжал хохотать до тех пор, пока Заргл не ущипнула его:

— Ты сорвёшь голос и не сможешь петь для нас!

— Но я и так не смог бы ничего спеть. Я пытался сложить песню о героизме Старейшей Драконицы, но никакие слова и рифмы не могут выразить мои чувства к ней. Иногда реальность невозможно выразить словами.

«Или музыку,— мысленно добавил Джефф.— Я слышал музыку космических полей, а такое не забывается никогда».

— Ладно, не надо петь,— согласилась Заргл.— Расскажи нам сказку.

— Не сердись на меня,— жалобно добавил Норби.— На Джемии такие тёплые ночи, что, думаю, тебе не понадобятся носки.

Юноша устроился поудобнее, довольный своей жизнью и всем, что его окружало. Он взглянул на небо, зная, что его брат находится на корабле — живой и здоровый, вместе с Олбани Джонс. Гораздо дальше маленькой красноватой точкой светилась третья планета, лишённая своего таинственного облачного покрова. А ещё дальше, в бесконечных просторах Вселенной, блуждала Монос-Драконица, ищущая новые знания и смысл своего существования...

— О'кей, детки,— обратился Джефф к юным драконицам.— Сидите тихо, потому что я собираюсь рассказать вам интересную сказку. Давным-давно жила-была на свете старейшая драконица во Вселенной, и как-то раз один маленький робот ринулся в бой, сидя на её спине...

Норби и придворный шут

— Норби, что ты сделал с моим компьютерным терминалом?

— Всего лишь попытался помочь, Джефф. Я поставил обучающую программу, которая позволит тебе выучить Теорию Единого Поля до повторного экзамена. Если бы ты внимательнее прислушивался к моим советам, то не провалил бы первый экзамен и не отсрочил наш визит на Изз.

Кадет Джефферсон Уэллс сердито уставился на своего обучающего робота — единственного в Земной Федерации, насколько он знал, во всей остальной Вселенной. Сегодня Норби выглядел особенно блестяще. Он отполировал серебристый металл своего бочкообразного корпуса и шляпу с широкими полями, прикрывавшую половинку головы. Маленький робот стоял перед собственным компьютерным терминалом в небольшой комнате кадета Космической Академии и играл в любимую компьютерную игру Джеффа, закрыв глаза, чтобы лучше сосредоточиться.

На первый взгляд невозможно было представить, что Норби является уникальной моделью робота, собранной старым космолётчиком из земных и инопланетных деталей, или предположить, что он обладает особенными талантами — например, способностью путешествовать в гиперпространстве к далёким планетам,— о которых знали лишь несколько человек.

— Норби, эти математические загадки, которыми ты напичкал программу, никогда не закончатся. Мы опоздаем, и Ринда очень рассердится.

— Я уверен, что иззианская принцесса войдёт в наше положение. Очень жаль, что их компьютерная система несовместима с нашей, иначе я мог бы...

Джефф скрипнул зубами.

— Я хочу попасть на Изз, но отнюдь не собираюсь изучать там Теорию Единого Поля или заниматься компьютерными программами. Неудача на одном незначительном экзамене ещё не означает, что я не имею права на отдых.

Робот приоткрыл один задний глаз и подмигнул кадету:

— Если ты обернёшься и посмотришь на свой монитор, то увидишь, что сигнал личного вызова адмирала Йоно стер все твои уравнения. Лучше отвечай поскорее.

— Что я опять натворил? — Джефф потянулся к переключателю. К его удивлению, массивная голова Бориса Йоно так и не появилась на экране, зато на нём красовались регалии парадного мундира на широкой груди руководителя Космического управления. Бас адмирала заполнил комнату:

— Кадет Уэллс! Твой брат сообщил мне, что ты собираешься провести весенние каникулы на одном весьма отдалённом и труднодоступном курорте. Я решил присоединиться к тебе. Мы можем отправиться на моей личной мини-яхте. Но я хотел узнать, каким будет официальный предлог для нашего... э-э-э... визита на Изз?

— Посещение ежегодной ярмарки игр и игрушек, сэр. Я подумал, что игры будут приятным отдыхом после учёбы.

— Мне стало известно, что твои успехи оставляют желать лучшего. Ты провалил Теорию Единого Поля на последнем экзамене.

— Вы приказываете мне и Норби остаться здесь на каникулы, сэр? — спросил Джефф.

Робот снова подмигнул ему. Адмирал не мог добраться до Изза без помощи Норби, так как учёные Федерации ещё не восстановили единственный гиперзвёздолёт, украденный и разбитый злодеем Ингом Неблагодарным, который в данный момент находился в изгнании.

— Тебе придётся заниматься на Иззе, молодой человек. Я не собираюсь проводить свой отпуск в пределах Земной Федерации: здесь меня дёргают со всех сторон и постоянно спорят со мной по поводу новой пенсионной программы Космического управления. Поскольку я упразднил обязательный выход на пенсию и надеюсь умереть за рабочим столом, эти разговоры меня не интересуют. Я хочу провести свой отпуск там, где не будет словесных баталий, недовольных подчинённых и перепутанных компьютерных схем... Кстати, имеет ли Норби отношение к тому факту, что уравнения Теории Единого Поля просочились в график распорядка дежурств и теперь никто не знает, когда приходить на смену?

— Некоторым сотрудникам Космического управления не мешало бы улучшить свои познания в физике и математике,— заметил Норби.

На мгновение наступила угрожающая тишина.

— Понятно,— произнёс Йоно ещё более глубоким басом.— Я бы сказал, слишком понятно. Кадет, тебе придётся на несколько дней забрать своего невозможного робота из Космического управления, чтобы наши техники могли навести хоть какой-то порядок. Встречаемся у меня на борту через час и сразу же отправляемся на Изз. Игры и игрушки, вот оно как?

Изображение адмирала мигнуло и исчезло. Джефф вздохнул и раскрыл свой уже упакованный чемодан.

— На всякий случай возьму с собой распечатку задачника... Боже мой, я же совсем забыл, что нужно заплести волосы в косички!

— Я сделаю это для тебя. Хорошо, что ты давно не стригся. Волосы достаточно длинные, их можно будет заплести в маленький хвостик.

Юноша пробежал пальцами по своим кудрявым каштановым волосам и застонал. Находясь на Иззе, было совершенно необходимо заплести хотя бы немного косичек. Лишь особам королевской крови разрешалось ходить простоволосыми.

В тот миг, когда робот двусторонними ладонями ухватил Джеффа за волосы, тот сообразил, что забыл напомнить адмиралу купить парик. Когда таинственная раса Других забрала с Земли древних людей и переселила их на планету Изз, выбор почему-то пал на ту часть человечества, которая не обладала генами облысения.

Адмирал Йоно всегда утверждал, что при безупречной форме головы в волосах нет никакой необходимости: он был совершенно лысым.

— Грозный голос,— задумчиво произнёс Йоно.— Но всё же не такой устрашающий, как у королевы.

Джефф кивнул:

— Похоже на офицера Люку, которая пыталась арестовать нас, когда мы впервые оказались на Иззе.

Норби посадил корабль на широкой открытой площадке перед заваленной овощами парадной лестницей. Рядом опустился маленький полицейский катер, выкрашенный в серебристый цвет.

— В самом деле, это офицер Люка,— сказал робот.— Она выглядит весьма раздражённой.

Женщина вышла из воздушного шлюза, оставив его открытым, и прицелилась в «Гордость» из станнера.

— Выходите! — скомандовала она.— Вы все арестованы.

— Почему каждый раз, когда я путешествую вместе с Норби, всё начинается с неприятностей? — проворчал Йоно.

Адмирал вышел из воздушного шлюза «Гордости», подкручивая усы на ходу. Джефф взглянул на сверкающие шпили дворца. Ему показалось, будто кто-то помахал ему из высокого окна дальней башни. Пытаясь рассмотреть, кто это мог быть, он споткнулся о кочан капусты и растянулся на земле. Теперь он мог видеть лишь начищенные сапоги офицера Люки.

Рядом кто-то рассмеялся, но это была не иззианка. Краем глаза юноша заметил тёмную фигуру, стоявшую у самого выхода из патрульного катера. Несколько прохожих наблюдали за сценой ареста с безопасного расстояния, но в целом главная площадь иззианской столицы казалась безлюдной.

Косички Люки стали длиннее, её золотой шлем приобрёл более внушительный вид, на форменной тунике появились новые серебряные нашивки. Джеффу почему-то показалось, что она похорошела.

— Здравствуйте, офицер Люка,— сказал он, поднимаясь на ноги.— Разве вы не помните нас, жителей Земной Федерации? Я Джефферсон Уэллс, а это адмирал Йоно и мой робот Норби.

— Кто управлял кораблём?

— Я,— ответил робот.— Но я волновался из-за...

— Ты очень неуклюжий пилот. К твоему сведению, разбрасывание овощей перед дворцом запрещено законом. А теперь отвечайте, чужеземцы, с какой целью вы прилетели на Изз?

— Мы надеялись провести здесь отпуск и посетить королевскую ярмарку игр и игрушек,— ответил Йоно.

— А также повидаться с нашей подругой, наследной принцессой Риндой.— Джефф сделал ударение на слове «подруга», чтобы произвести впечатление на Люку, но та лишь взмахнула на него станнером:

— Это ложь. Наследная принцесса больна и никого не принимает. Если вы её друзья, то не можете не знать об этом.

— Мы были далеко отсюда,— сказал Джефф.

— Очень, очень далеко,— добавил Норби.

Люка приподняла одну бровь:

— Я никогда не могла понять, где же находится ваша Земная Федерация. Но, во всяком случае, там должны приниматься передачи нашего головидения, в которых сообщалось о болезни принцессы.

— Мы ничего не слышали,— признался Йоно.— Что за болезнь?

— Ветрянка.— По-иззиански это звучало отвратительно.— У принцессы относительно лёгкий случай, но так как болезнь очень заразная, Ринда находится на карантине, как и любой другой пациент.— Люка провела пальцами по своему золотому поясу,— А теперь вернёмся к транспортному происшествию...

— Столкновение не привело к порче фургона.— Норби указал вверх: — Грузовой люк открылся, но это явно вызвано неисправностью в механизме замка. Зато наш собственный корабль получил вмятину, поэтому мы имеем право подать в суд...

— Моя «Гордость»! — Адмирал осмотрел маленькую вмятину на носу яхты.— Да, я определённо буду судиться.

Он мрачно взглянул на робота и добавил:

— Кое с кем.

— Вина лежит на вас,— настаивала Люка. Она указала на кучу овощей, в основном твёрдых, комковатых корнеплодов.— В дополнение к штрафу, который королева, несомненно, наложит на вас за беспорядки, я заявляю вам как начальница иззианской полиции: если все эти овощи не будут немедленно возвращены в фургон, вас бросят в бассейн с плурфом и с позором выгонят из города.

— Почему фургон не может собрать собственный груз? — спросил Джефф.— На Земле это просто делается.

— Наш транспорт загружается и разгружается роботами. Дорожные происшествия крайне редки, так как иззианцы чтут закон и порядок. А теперь немедленно собирайте овощи!

— Скажите, офицер, а что такое плурф? — самым дружелюбным тоном поинтересовался адмирал.

— Химическое соединение, прилипающее к человеческой коже. При контакте оно начинает испускать стойкий, несмываемый, всепроникающий запах. Воздействие длится около месяца.

— В таком случае, плурф не действует на роботов,— радостно заявил Норби.

— Известно, что плурф дезактивирует роботов.

— Ах, так... Сэр, если вы соберёте овощи, я отнесу их в фургон.

Адмирал Йоно со стоном наклонился и приступил к работе. Джефф последовал его примеру, стараясь собирать побольше и побыстрее, чтобы у адмирала не затекла спина. Занятие оказалось трудным, и, когда последние овощи исчезли с лестницы, юноша обливался потом.

Пока шла уборка, он с тревогой думал о болезни Ринды и о неудачных попытках своего робота телепатически связаться с Перой.

— Работа закончена, офицер,— доложил Норби, спустившись на землю. Одновременно он прикоснулся к руке Джеффа и телепатически добавил: «Я стараюсь связаться с Перой, но не могу. Складывается такое впечатление, будто она исчезла с планеты».

«Должно быть какое-то объяснение. Скоро всё выяснится».

— А теперь пошли к королеве,— сказала Люка.— Должна предупредить вас, что она сейчас не в лучшем настроении.

— Интересно, у неё вообще бывает хорошее настроение? — пробормотал Йоно, но офицер не обратила внимания на его слова.

— Оставьте свой корабль здесь. Сейчас около дворца почти никто не ездит: все отправились на ярмарку.

— Чтобы увидеть меня,— произнёс другой голос.

К косяку воздушного шлюза полицейского катера прислонилась фантастическая фигура. Традиционные иззианские шаровары и верхняя туника были превращены в цельнокроеный костюм, покрытый чередующимися черными и разноцветными ромбами, усыпанными блёстками. Человек носил гладкий серебряный шлем, увенчанный золотым ромбом с острым наконечником, а его длинная косичка была перевязана ярко-красной ленточкой. Даже на его черных сапогах красовались банты из золотых лент.

— Привет, Инг Лизоблюд,— хмуро буркнул Йоно.

— Что такое «лизоблюд»? — поинтересовалась Люка.

— Разновидность уважительного обращения, моя дорогая,— сказал Инг, небрежно поменяв позу, и его одеяние засверкало радужными красками.

Джефф вспомнил, что шуты и арлекины носили одежды, расшитые разноцветными ромбами и усыпанные блёстками. Потом он заметил, что черные ромбы на самом деле были дырами, прорезанными в костюме, сквозь которые просвечивало облегающее чёрное трико.

— Готов поспорить, это ты подбил Люку арестовать нас,— произнёс Йоно на земном языке.— Мы ещё разберёмся с тобой, Инг.

Он перешёл на иззианский:

— Офицер, я требую аудиенции у королевы! Разговор с придворным олухом оскорбляет моё марсианское достоинство.

— Какое-какое? — озадаченно спросила Люка.

— Не обращай внимания, милая,— посоветовал Инг.— Я отправлюсь на ярмарку, а ты отведёшь нарушителей к королеве и проследишь за тем, чтобы они попали в тюрьму. Мы встретимся после моего представления.

— Да, дорогой. Если бы ты знал, как мне не хочется пропускать твоё представление! Можешь взять мой катер, а я доеду на подземке.

— Та-та-та, земляне,— Инг поцокал языком.— Очень жаль, что вас посадят под замок. Моё представление будет гвоздём программы на ярмарке. Но зато вы сможете смотреть мои еженедельные шоу по головидению.

В этот момент проходившая мимо иззианская семья заметила Инга и бросилась к нему, выпрашивая автографы. Он с готовностью выполнил просьбу; при этом он время от времени поглядывал на Джеффа и Йоно и криво усмехался. Когда семья удалилась, Инг послал Люке воздушный поцелуй, вернулся на катер и тут же взлетел.

Пролетая над «Гордостью Марса», полицейский катер внезапно открыл люк, из которого выпал маленький круглый предмет. С виду он напоминал красный воздушный шарик, но шарики обычно не падают вниз. Предмет угодил темнёхонько в корабль адмирала и разбился, запачкав красной краской весь носовой отсек.

Йоно заскрежетал зубами. Джефф наблюдал, как катер летит над городской площадью и пышными садами, потом над невысокими правительственными зданиями, направляясь к огромному сияющему куполу. В куполе открылось отверстие, едва различимое на расстоянии, и маленькая машина влетела внутрь.

— Прекрасный купол,— сказал Джефф.

— Иззхолл — наше самое выдающееся здание; конечно, за исключением королевского дворца,— сообщила Люка.— В дневное время зал используется для заседаний Иззианского Совета. Все советники подчиняются королеве и обязаны выполнять её распоряжения.

— Не слишком демократичный общественный строй,— заметил Йоно.

— Да, адмирал,— согласился Норби, незаметно подтолкнув своего друга.— Очень похоже на Космическое управление.

— Достаточно, робот!

— Да, сэр.

— Почему Инг направился в Иззианский Совет? — спросил Джефф.

— На ярмарочной неделе Совет не собирается,— ответила Люка.— В обычные дни Иззхолл по вечерам используется для массовых представлений, для которых театры и концертные залы непригодны. А с наступлением ярмарочной недели всё здание перегораживается на выставочные секции и заполняется прилавками с играми и игрушками. Их изготовители соперничают друг с другом. В открытой аудитории проходят представления. Наш великолепный и неподражаемый Инг — самый популярный артист.

— Так я и думал,— проворчал Йоно.— Как только этот злодей решил стать клоуном, он переключился с диверсий на лесть и использует личное обаяние. Неудивительно, что он получает то, чего добивается — вроде права пользоваться полицейским катером.

— Не понимаю, на что вы намекаете,— сурово произнесла Люка.— Инг — почётный гражданин Изза, выдающийся актёр и любимец публики. Совершенно естественно, что полиция делает всё для его защиты... или удобства. А теперь идите за мной.

Адмирал, Джефф и Норби поднялись по ступеням лестницы под прицелом станнера. По обе стороны от массивной, обитой золотыми панелями парадной двери стояли роботы, вдвое превосходившие адмирала по росту. Они имели лишь отдалённое сходство с людьми: мощные короткие ноги поддерживали огромное цилиндрическое тело с многосуставчатыми руками и маленькой, утыканной сенсорами головой, лишённой всякой индивидуальности.

— Они похожи на ходячие мусорные бачки,— заметил Норби, гордившийся своим маленьким бочкообразным корпусом.

— Поосторожнее, робот,— сказала Люка.— Иначе я прикажу охраннику посадить тебя в его внутреннюю камеру.

— В его тело? Как унизительно!

— Эти роботы-охранники защищают королевскую семью и поддерживают порядок на ярмарке. Они находятся под моим управлением, так что советую вам вести себя потише.

Чувствуя себя безнадёжно оторванными от дома и от Земной Федерации, кадет и двое его друзей вошли во дворец.

«Джефф, у меня сложилось впечатление, что Люка влюблена в придворного шута».

«Боюсь, ты прав. И посмотри на адмирала: он так и кипит от бешенства. Мне что-то не по себе».

«И мне тоже. Если мы не сможем найти Перу и увидеться с Риндой, то кто на Иззе заступится за нас?»

— Проходите прямо в тронный зал,— приказала Люка.— И не болтайте. Я хочу побыстрее покончить с этим делом и успеть на представление Инга.

— Инг! Придворный шут! Ба! — Йоно презрительно выпятил массивную челюсть, словно высеченную из чёрного дерева.

— Он — важная персона.— Люка поравнялась с адмиралом и лучезарно улыбнулась: — Он не только самый лучший придворный шут за всю нашу историю, но также распорядитель церемоний на ярмарке. Инг необычайно скромен...

— Скромен? Этот негодяй с манией величия?

— Перестаньте оскорблять его! Инг даже не сказал вам, что помимо безупречного исполнения своих обязанностей он изобрёл две популярные игры: «Крошечное Путешествие» и «Хитрые Шарики». Он так талантлив, что королева назначила его на должность придворного учёного.

— Мне казалось, на Иззе был придворный учёный.

— Предыдущий учёный женился, вышел в отставку и поселился на ферме на другом конце континента. Королева сама предложила Ингу занять эту должность, потому, что он разбирается в технологии лучше иззианских учёных, которые ограничиваются теоретическими изысканиями, не находя им практического применения.

— Моя дорогая Люка, это происходит потому, что Другие хотели видеть Изз мирной и преуспевающей планетой. Они наполнили ваши города ультрасовременной технологией. Ваши автоматы либо не нуждаются в починке, либо чинят себя сами. Вам, иззианцам, не пришлось искать путей перехода из примитивной жизни — не то, что людям, оставшимся на Земле.

— Мы ничего не изобретаем, кроме игр и игрушек,— признала Люка.— А также вносим небольшие усовершенствования в наших домах и средствах передвижения. Другие научили наших предков поддерживать стабильный уровень населения, поэтому наша жизнь проходит в мире и согласии.

Джефф заметил, что, произнося эти слова, Люка невольно нахмурилась.

— Скажите, на Иззе сейчас всё в порядке? — осторожно спросил он.

— В последнее время немного снизилось благосостояние населения. Никто не понимает, почему это происходит. Полагаю, королева скоро разберётся с этой проблемой.

— Если Инг принимает участие в ваших иззианских проблемах, вы можете распрощаться с миром и благополучием,— мрачно изрёк Йоно.

Они подошли к двойным дверям, охраняемым двумя роботами обычного размера в пурпурных церемониальных плащах. Люка отсалютовала им и повернулась к землянам:

— Прошу вас не расстраивать королеву. У неё достаточно неприятностей и без чужаков, нарушающих правила движения. И ни в коем случае не говорите гадостей об Инге. Он фаворит королевской семьи и делает всё возможное, чтобы развеселить их.

Йоно приподнял брови:

— Готов поспорить, он пытается захватить власть на этой планете. Инг вернулся к своей старой тактике.

Люка рассмеялась:

— Вы забываете о том, что на Иззе установлен матриархат. Только женщины могут управлять страной. Мужчины иногда жалуются на этот порядок, но дальше причитаний дело не заходит.

Двойные двери распахнулись.

— Слава королеве! — провозгласили роботы.

Люка ввела Джеффа и Йоно в тронный зал. Норби держал юношу за руку, когда они подошли к высокому золотому трону, где сидела статная женщина в золотой короне на распущенных тёмно-каштановых волосах.

«Насколько я помню, лицо королевы всегда выглядело суровым, но сейчас у неё просто озабоченный вид. Интересно почему? И где король? Его трон пуст».

«Норби, постарайся качнуться немного вперёд и изобразить почтительный поклон. Смотри, даже адмирал поклонился. Не забывай о том, что у нас неприятности».

«Я возьму вину на себя. Адмирал тут совершенно ни при чем».

«Нет, это я возьму вину на себя. Я скажу, что вёл корабль. Мы не можем рисковать тобой: вспомни, что бывает с роботами, когда их опускают в плурф».

«Каникулы длятся одну неделю, Джефф, а для того, чтобы выветрился запах плурфа, понадобится гораздо больше времени. А если она решит, что адмирал несёт ответственность за случившееся как самый старший из нас и должен понести наказание? Я могу себе представить, как вы двое целыми неделями будете торчать на борту корабля, поскольку не сможете вернуться в Космическое управление в таком виде...»

Джефф неожиданно понял, что адмирал Йоно положил руку ему на плечо и прислушивается к телепатическому разговору.

«Вольно, кадеты. Предоставьте инициативу мне, и нам не придётся беспокоиться насчёт плурфа».

Йоно выступил вперёд и почтительно поклонился, каждым своим движением являя пример гордого потомка африканских королей. Впрочем, впечатление было испорчено одним маленьким фактом. Когда адмирал поднял голову, на его лице появилось потрясённое выражение, свойственное мужчинам при виде выдающейся женской красоты. Но отнюдь не королева заставила Йоно приоткрыть рот, расширить глаза и мелко затрепетать ноздрями, словно вдыхая аромат.

Когда Люка ввела своих подопечных к королеве, в тронный зал через заднюю дверь вошла девушка. Сейчас она стояла рядом с троном, сцепив руки на своей простой белой тунике. Её огромные глаза сияли безмятежной ясностью, плавный изгиб мягких, изящно очерченных губ таил в себе намёк на улыбку. Матово-кремовое лицо девушки, казалось, светилось изнутри. Она была стройной, но невысокой. Её светло-русая коса была уложена в кольцо на голове и скреплена золотой застёжкой с зелёным самоцветом. Девушка была прекрасна.

— «Когда бы не Елена — что Троя вам одна, ахейские мужи?» — пробормотал Йоно по-английски.

Джефф был искренне согласен с вопросом древнего поэта, но, поскольку состояние адмирала не ускользнуло от внимания королевы, ситуация начала выходить из-под контроля.

Лицо девушки настолько приковало к себе взоры наших героев, что вначале они не заметили её спутника — высокого крепкого юношу, стоявшего рядом. На его скулах играли желваки, тёмная коса наполовину расплелась, а рукава его зелёной туники были закатаны до локтей, словно он собирался с кем-то подраться или уже подрался.

Королева Изза со вздохом поднялась на ноги.

— Люка, разве ты не видишь, что я занята? — вздыхая, спросила она.

Немного запинаясь, Люка рассказала о дорожном происшествии.

— Моя дочь сообщила мне о том, что вы арестовали её друзей после того, как они собрали рассыпавшиеся овощи. Она наблюдала за инцидентом из своей башни.— Королева устало улыбнулась, обращаясь к адмиралу, Джеффу и Норби: — Добро пожаловать на Изз. Надеюсь, в вашей Земной Федерации всё в порядке?

— Всё вполне благополучно, Ваше Величество,— ровным голосом ответил Йоно, оправившись от первого потрясения. Для человека, очень увлечённого прелестями премьер-министра Федерации, тоже красавицы, он на удивление быстро пришёл в себя.

Королева наклонилась вперёд и пристально посмотрела на адмирала.

— Прискорбное отсутствие волос на вашей голове...— начала она.

Джефф затаил дыхание.

— ...более чем возмещается великолепием ваших усов.

— Благодарю вас, мэм,— произнёс Йоно.— Мы прилетели на Изз полюбоваться вашей знаменитой ярмаркой игр и игрушек, но так как увиливать от трудностей не в наших правилах, мы предлагаем вам свои услуги.

— В самом деле? — Королева задумчиво провела пальцем по подбородку.— Вы очень добры.

— Ваше Величество, что касается этих арестантов...

— Вы исполнили свой долг, Люка,— властным тоном произнесла королева.— Возвращайтесь на ярмарку и поддерживайте там порядок, а я тем временем поговорю с моими гостями.

Люка поморщилась:

— Да, Ваше Величество.

— И ещё: присматривайте за джилотской делегацией. От них можно ждать неприятностей.

У Люки вытянулось лицо от изумления:

— Джилоты? Но они же никогда не появлялись на континенте. Они живут на своих островах.

— Жили до сих пор. До меня дошли сведения, что их делегация собиралась сегодня днём приехать на ярмарку. Хотя они по праву считаются аборигенами Изза, их поведение непредсказуемо.

— Но они всегда мирно обменивали свои морские продукты на наши товары,— возразила Люка.— Что случилось?

— Я слышала, что некоторые наши игрушки вызывают у них недовольство.

— Но джилоты не пользуются игрушками.

Красивый молодой человек выступил вперёд.

— Ваше Величество, одна из новых мягких игрушек имеет форму джилота. Я демонстрировал её на ярмарке, и она пользовалась большим успехом.

— Будь добр прекратить показ, Гарус,— распорядилась королева.— Первый официальный визит джилотов должен проходить в мире и согласии между нашими народами.

— Беда в том, что многие люди уже купили эти игрушки и носят их с собой по ярмарке. Члены джилотской делегации, несомненно, заметят...

— Понятно,— устало перебила королева.— Ладно, можешь продолжать показ, но постарайся сохранять достоинство и, ради блага Изза, не делай с игрушками ничего, что могло бы оскорбить чувства джилотов. Люка, отправляйся вместе с Гарусом и смотри, чтобы не возникло беспорядков.

— Мы немедленно отправимся на ярмарку, Ваше Величество. Пошли, Гарус.

— Минутку, Люка...— Молодой человек, которого звали Гарусом, обернулся к прекрасной девушке: — Ксинна, пожалуйста, не забудь о том, что сегодня днём мы будем петь на сцене. То есть собираемся это сделать, если я смогу удержать Инга от его обычного зубоскальства и приставаний к тебе.

Услышав это, Люка сжала губы в тонкую линию.

— Инг интересуется тобою, Ксинна? — прошипела она сквозь стиснутые зубы.

Девушка с печальным видом опустила длинные ресницы.

— По-моему, он хочет включить меня в своё представление, но я и так перегружена: исполняю рекламные куплеты на головидении и учусь на помощника придворного учёного.

Королева нахмурилась:

— Ксинна, ты добилась в школе самых лучших успехов по научным дисциплинам, поэтому я выбрала тебя для изучения прикладных наук под руководством Инга. Твой вокальный талант бесспорен, но, похоже, ты пытаешься делать слишком много дел одновременно.

— Это Инг пытается заниматься всем одновременно,— хмуро возразил Гарус.— Он не только наш придворный учёный, придворный шут и распорядитель церемоний на ярмарке, но ещё и управляющий станцией головидения. Теперь он запретил мне организовать собственное шоу вместе с Ксинной.

Глаза королевы на мгновение опасно сузились:

— Полагаю, ты не думаешь, что смог бы лучше исполнять обязанности придворного шута?

Гарус гордо вздёрнул подбородок:

— Разумеется, нет! Я не собираюсь отказываться от постановки серьёзных драматических спектаклей ради жизни в четырёх стенах!

Люка со свистом втянула воздух. Даже адмирал Йоно выглядел встревоженным: иззианская королева была не из тех, кто спокойно переносит оскорбления. Однако когда она заговорила, в её голосе звучала скорее суровая насмешка, чем гнев:

— Гарус, если бы ты мог заработать себе на жизнь серьёзными драмами, тебе бы не пришлось наниматься для демонстрации товаров на Королевской Ярмарке Игрушек. Отведи его туда, Люка. Мне пора обсудить кое-какие вопросы с Ксинной и нашими гостями.

После ухода Люки и Гаруса королева повернулась к Ксинне:

— Стало быть, Инг влюбился в тебя?

— Я не... я хочу сказать, мы не...

— Не вешай нос, девочка. С таким хорошеньким личиком, как у тебя, ты ни в чём не виновата. Лучше скажи, как быстро ты можешь научиться у Инга прикладным наукам?

— Ну... Инг действительно знает массу вещей, но не слишком способный учитель, и, кроме того, Гарусу не нравится, когда я остаюсь с Ингом наедине.

— Это неудивительно.

— ...но я ещё не обручена с Гарусом, и, кроме того, меня прельщает карьера актрисы и певицы. Возможно, иззианцы вообще не обладают техническими талантами. Вы согласны со мной, Ваше Величество?

— Чепуха,— отрезал адмирал.— Любой, у кого есть мозги, способен чему-то научиться, а вы явно умная девушка. Гораздо умнее нашей Елены Троянской, тоже разбивавшей мужские сердца.

Ксинна заморгала:

— В своих головизионных шоу Инг рассказывал много легенд о древней Земле, в том числе и о Троянской войне. По-моему, Елена поступила мерзко, бросив своего мужа в Спарте и сбежав с Парисом. А потом она целых десять лет просидела в Трое, пока греки и троянцы воевали из-за неё.

— Нам с Джеффом больше всего нравится та часть истории, где Одиссей хитростью проникает в Трою вместе с греческими солдатами, спрятавшимися в деревянном коне,— вставил Норби.— Это гораздо интереснее, чем возня вокруг Елены.

— Кажется, Инг об этом не упоминал,— заметила девушка.

— Среди древних солдат не было женщин,— пояснил робот.— В те времена женщины вообще не претендовали на высокие посты.

Ксинна снова опустила голову, словно смутившись оттого, что она не похожа на типичную иззианскую женщину, представительницу доминирующего пола на планете. Джефф подумал, что она больше похожа на Елену Троянскую, чем ей самой кажется.

— На Иззе женщины воспитываются сильными, решительными и властными,— сказала королева.— Это в наших традициях. Правительницами Изза всегда становятся, наследуя трон от матерей. Мужчины королевского рода счастливчики, ведь они могут свободно развивать свои интересы...

— Если Гарус носится с Ксинной как с писаной торбой, моим друзьям Джеффу и адмиралу Йоно совсем не обязательно делать то же самое! — перебил королеву чей-то голос.

Головизионный экран в тронном зале замерцал, и на нём появилось изображение постели, на которой сидела одетая в зелёное девочка с рыжими волосами и вуалью, закрывавшей лицо. Джефф улыбнулся: в отличие от Ксинны, одиннадцатилетняя наследная принцесса Изза была не только храброй, но и очень своенравной.

— И, кроме того, я очень раздосадована, что Джефф и адмирал не удосужились позвонить мне сразу же после своего прибытия на Изз,— продолжала Ринда.

— Принцесса, по прибытии на вашу чудесную планету с нами случилось небольшое... э-э-э... дорожное происшествие,— отозвался Йоно с лёгким поклоном в сторону экрана.— Оно только что благополучно разрешилось.

— Мой муж и дочь находятся на карантине,— сказала королева.— К счастью, я сама уже болела ветрянкой. У бедного Физзи тяжёлый случай, но ты уже почти здорова, Ринда. Сними эту глупую вуаль, или я подумаю, что врачи ошибаются и ты не сможешь присоединиться к своим друзьям завтра.

— Но я ещё вся в пятнышках! Я не хочу, чтобы Джефф видел меня такой.

— Для меня ты всегда хорошо выглядишь, Ринда.— Юноша ничуть не покривил душой, несмотря на то, что рядом с ним стояла настоящая Елена Троянская.

Вуаль поднялась. Лицо Ринды показалось Джеффу более красивым, чем раньше, несмотря на усеивавшие его точки. Она похудела и выросла.

— Я почти совсем выздоровела,— сообщила принцесса.— Если ты уже болел ветрянкой, то мог бы навестить меня прямо сейчас.

— Я отвечаю за безопасность кадета,— решительно заявил Йоно.— И не могу разрешить ему навестить вас лично. Мы оба не болели ветрянкой. В детстве жителям Федерации делают прививку от всех заразных болезней, но эта разновидность вируса может быть уникальной для Изза. Нам с Джеффом следует соблюдать осторожность, поскольку через неделю отпуск закончится и мы приступим к исполнению своих обязанностей.

— Ладно, я могу подождать до завтра,— вздохнула Ринда.— Но мне ужасно жаль пропускать ярмарку. Я хотела увидеть представление Ксинны и кузена Гаруса.

— Кузена? — переспросил Норби.

— Весьма отдалённого родственника,— поправила королева.— Гарус — потомок Орза, моего двоюродного прадедушки по отцовской линии.

— Законного наследника трона,— добавила Ринда.— Он не пожелал стать королём — в то время некого было сделать королевой,— поэтому отрёкся от престола в пользу своего младшего брата Наррина, маминого прадеда. От него родилась дочь Нарра, а у неё — Наррина, моя бабушка.

— Гарус не имеет прав на трон,— объяснила королева.— Первая жена Орза развелась с ним, а у второй родился сын, его сын Орран и стал отцом Гаруса. Орран работает егерем в Диколесье, нашем природном заповеднике.

— Я хотела бы съездить с тобой в Диколесье, Джефф,— сказала Ринда.— Тебе там понравится.

— Может быть, у нас ещё будет время, когда ты поправишься.

«Теперь я понимаю, почему Гарус может так свободно вести себя в присутствии королевы,— телепатически передал Норби.— Но почему никто не заметил исчезновения Перы?»

— Кто-нибудь видел Перу? — спросила принцесса, словно угадав его мысли.— Она ушла куда-то пару часов назад и не вернулась.

Королева наклонилась вперёд и пристально всмотрелась в экран головизора.

— Дорогая, я уверена, что Пера скоро вернётся. Не стоит так волноваться из-за этого.

И в самом деле: руки её дочери на экране слегка вздрагивали.

— Я не волнуюсь, просто спрашиваю. Почему вы все смотрите на меня как на сумасшедшую?

Внезапно левое плечо Ринды стало дёргаться.

— Дорогая моя! — ахнула королева.— Немедленно вызовите врача!

— В чём дело? — недоуменно спросила Ринда.— Я прекрасно себя чувствую.

— Ты дёргаешься,— ответил Джефф.— Это один из симптомов ветрянки?

— Нет,— отозвалась королева,— Ринда, у тебя судороги...

— Ничего подобного. Это твоё головизионное изображение дёргается, мама! Твой рот скривился, словно в злобной усмешке,— точно так же, как сегодня утром, когда ты выступала по головидению с обращением к подданным. Кстати, поэтому я и послала Перу на центральную станцию. Я хотела выяснить, что там случилось.

Джефф прикоснулся к Норби.

«Ринда ещё не выздоровела. Не говори ей, что Пера просила о помощи и мы безуспешно ищем её».

— Принцесса, должно быть, Пера заметила нечто недоступное человеческому зрению,— сказал робот.— Каждый раз, когда ваше царственное изображение начинает дёргаться, по всему экрану пробегает слабая помеха. Так как на самом деле с вами всё в порядке, то, очевидно, речь идёт о неполадках в голографическом передатчике.

Королева кивнула:

— Пера — замечательный маленький робот. Мне не хочется в этом признаваться, но я нуждаюсь в помощи. Весь Изз нуждается в помощи. В последнее время в нашей торговле и взаимных расчётах происходит так много таинственных сбоев и неполадок, что наша экономика находится на грани катастрофы. Это угнетает людей, и они начинают винить меня в своих трудностях.

Ксинна выступила вперёд:

— Ваше Величество, я готова помочь. Я отправлюсь на станцию головидения и посоветуюсь с Перой. И разумеется, с придворным учёным Ингом.

— Хорошо,— одобрила королева.— Голографический передатчик нужно починить до завтрашнего дня. Завтра настанет День провозглашения, когда Иззианский Совет спросит у Главного Мозга, кто является законным правителем Изза. Раньше всегда называлось моё имя, но, поскольку моё изображение на всех экранах вдруг начало криво ухмыляться, подданные могут отвернуться от меня.

— Что такое Главный Мозг? — спросил Йоно.

— Это главный компьютер, управляющий всей иззианской компьютерной системой.

Адмирал нахмурился:

— У нас в Федерации есть много компьютерных систем, объединённых в общую сеть, но застрахованных от неполадок дублирующими контурами. Скажите, у вас только одна система и только один главный компьютер?

— Совершенно верно. Другие установили его уже много тысяч лет назад, поместив Главный Мозг в недоступное, запечатанное помещение, так как он не нуждается в починке или в крупных программных изменениях. Незначительные изменения вносятся через индивидуальные терминалы, но станция головидения практически не связана с компьютерной системой. Проблемы с голографическими передачами должны возникать там, а не в другом месте.

— Ваше Величество, я хотел бы получить разрешение сопровождать Ксинну,— сказал Йоно.— Я знаю, королевская семья высокого мнения об Инге, но, откровенно говоря, я ему не доверяю. Я собираюсь посмотреть, что он делает на станции.

— А я могу работать вместе с Перой,— добавил Норби.— Я тоже пойду с вами. Но не разрешите ли вы мне сперва подключиться к местному компьютерному терминалу, Ваше Величество? Я хочу просканировать Главный Мозг. Вдруг в нём тоже есть какие-то неполадки, о которых вы не подозреваете?

— Пожалуйста,— разрешила королева.

— Поразительный робот,— прошептала Ксинна.— У нас на Иззе нет ничего подобного.

— Кроме Перы,— заметил Норби, подключившись к терминалу.— Но я значительно более искушён в компьютерном сканировании...— Робот вдруг замолчал.

— В чём дело? — спросил Джефф.

— Странно. Я вообще не могу просканировать Главный Мозг.

Королева пожала плечами:

— Я же сказала: он надёжно запечатан и закрыт от вмешательства извне. Не забывайте о том, что первые люди, доставленные на Изз, были совсем примитивными. Развитая технология, которую Другие оставляли им, должна была иметь средства защиты от неосмотрительности этих людей.

— Но вы так и не узнали необходимых данных о своей компьютерной системе, чтобы приспособить её к достижениям вашей цивилизации — вроде станции головидения,— сказал Норби.

— Это верно,— печально признала королева.— Наши правительницы всегда были женщинами. Некоторые недовольные мужчины утверждают, будто правители-мужчины могли бы значительно улучшить нашу технологию.

— Это чепуха, мама,— возразила Ринда.— Я девушка, но интересуюсь компьютерными науками гораздо больше кузена Гаруса, которому не терпится стать великим актёром.

— Инг тоже актёр,— медленно произнёс Йоно.— Но, кроме того, он прекрасно разбирается в компьютерах и вполне может использовать головидение в своих гнусных целях.

По приказу королевы Ксинна вывела гостей из тронного зала к ближайшему антигравитационному лифту. Они спустились в цокольный этаж дворца и пересели в сверкающий субмобиль, вихрем промчавший их по подземным тоннелям к станции головидения, расположенной под Иззхоллом.

Адмирал продолжал размышлять вслух об Инге:

— В качестве придворного учёного, придворного шута, управляющего станцией головидения и распорядителя церемоний на ярмарке игрушек он занимает много ответственных постов, и вся его деятельность сосредоточена в одном месте. Разве это никого не беспокоит, Ксинна?

— Для большинства иззианцев деятельность почти не имеет значения. Тяжёлая работа выполняется в основном роботами, компьютерами и, разумеется, королевой. Иззианцы занимаются играми и игрушками. Ингом повсюду восхищаются, потому что ему удалось организовать еженедельные шоу по головидению и превратить нынешнюю ярмарку игр и игрушек в самую удачную в нашей истории. Разве в Земной Федерации люди не любят играть?

— Мы любим работать.

Норби металлически хихикнул: адмирал был известен своими экзотическими увлечениями и широким кругом интересов, не связанных с работой. Но зато, подумал Джефф, когда Йоно работает, он загоняет себя ничуть не меньше, чем своих подчинённых.

— Работа кажется игрой, когда она вам нравится,— пояснил адмирал.

Ксинна кивнула:

— Инг тоже утверждает, что человек может проявлять творчество в любой работе. Ему необыкновенно нравятся должности придворного шута и распорядителя церемоний. Насчёт должности придворного учёного я не так уверена. Похоже, она его утомляет.

— Наверное, это происходит потому, что, несмотря на все научные познания, Ингу больше всего нравится быть в центре внимания. А работа придворного учёного не так заметна.

— Боюсь, у меня тоже ничего не получится,— вздохнула Ксинна.

— Не унывай, Елена Троянская. С такой улыбкой, как у тебя, можно вообще не беспокоиться о работе.

«Джефф, адмирал превращается в настоящего придворного льстеца».

«Но она, в самом деле, очень красива».

«Её последняя улыбка была адресована тебе. Послушай, ты можешь обойти адмирала, Инга и Гаруса...»

«Я не хочу. Мне нравится Ринда».

— Ксинна, Инг должен был заниматься какой-то научной работой,— вслух сказал Джефф.— Люка утверждает, что он изобрёл две популярных игры. Они представлены на ярмарке?

— Да. Далеко не все экспонаты выставляются на продажу, но любой посетитель может купить игры «Крошечное Путешествие» и «Хитрые Шарики». А Гарус сейчас наверняка демонстрирует публике кукол-джилотов...— Атласные щёчки Ксинны порозовели.— Гарус хороший человек, может быть, это незаметно с первого взгляда.

— Как вы познакомились? — спросил Джефф.

— Около года назад мы вместе играли в музыкальной пьесе. Когда мы подружились, он иногда со мной навещал своих родителей на острове Диколесье. Туда можно долететь на аэрокаре, но посадка разрешена только в определённых местах, потому что сразу же за домом егеря и зоной отдыха начинается заповедник. Ни Диколесье, ни джилотские острова не имеют электрической связи с континентом. Они получают электричество от солнечных батарей.

— Диколесье! Звучит здорово. Но, наверное, там полно народу,— сказал Джефф, вспомнив один из природных парков на Земле.

— О нет! Иззианцы предпочитают цивилизованные места, и на континенте есть другие, более ухоженные парки и заповедники. Прадед Гаруса поступил в высшей степени необычно, отрёкшись от престола и став егерем в Диколесье.

— Раз иззианцы не любят тяжёлой работы, то неудивительно, что ему расхотелось править Иззом,— с неодобрением заметил Йоно.

— Королева на самом деле не так уж много работает,— возразила Ксинна.— Но, может быть, ей нравится власть.

Субмобиль остановился у огромной, сверкающей золотом станции с надписью «Иззхолл», где сходились тоннели из множества секторов. На станции было полно людей, поднимавшихся на ярмарку на антигравитационных лифтах. Ксинна направилась к подземному коридору, заканчивавшемуся двойными дверьми с табличкой «Станция головидения».

Норби поднялся на антиграве к груди Джеффа.

— Держи меня,— сказал он.— Я попробую сосредоточиться и найти Перу.

Когда юноша взял его на руки, маленький робот закрыл глаза и высунул наружу свой сенсорный провод.

В помещении станции почти все собрались вокруг Инга, деловито репетировавшего сцену предстоящего представления и распределявшего роли. Он не заметил, как Норби поднялся на антиграве из рук юноши и начал внимательно осматриваться.

Гарус побежал к Ксинне, но Инг немедленно загородил ему дорогу и закричал на него:

— Куда спешишь, дуралей? Когда ты держишь куклу-джилота, веди себя так, словно это ласковый маленький зверёк, которого всем хочется купить. Помни, ты не играешь трагедию, а стараешься убедить покупателей и ублажить производителей! Ах... Ксинна, любовь моя, моя маленькая ласточка, ты уже пришла? Давай покажем нашим гостям, как хорошо мы поем вместе.

— Это я должен петь вместе с Ксинной! — возмутился Гарус.— Мы с ней всегда пели любовные дуэты. Ты можешь сочинять рекламные песенки про «Хитрые Шарики» и «Крошечное Путешествие», но не забывай, что являешься всего лишь шутом. И не важничай перед настоящим актёром и певцом, который к тому же близок к королевской семье!

Инг сжал кулаки и пробормотал что-то оскорбительное насчёт второсортных актёров и высокомерных королевских родственников. Йоно хохотнул.

— Есть несколько правил, которые должен соблюдать каждый придворный шут, если он любит свою профессию,— заметил он.

Инг выпятил челюсть:

— Борис, мой старый недруг, как плохо ты понимаешь, что натворил, отправив меня в ссылку на эту планету, где никому нет дела до моих страданий! Все ждут от меня одних развлечений...

— Кстати, о развлечениях,— перебил адмирал.— Скажи-ка нам, как далеко ты зашёл в своих честолюбивых помыслах? В последнее время на Иззе творятся невесёлые дела.

— «С улыбкой восстаю из праха, притом не ведаю я страха!» — издевательски пропел Инг.— У должности придворного шута есть свои преимущества. Королевские особы, включая их прихлебателей, могут быть хорошими мишенями для юмора, особенно если тебе платят за шутки.

Он ухмыльнулся Ксинне:

— Что ж, спой с этим молодым грубияном. Ты сразу почувствуешь разницу!

Гарус взял струнный инструмент, настроил его и запел:

Стены в лифтовом холле были покрыты голографическими картинами, рекламирующими продукты (от иззианского мороженого до жареных фиггисов), модную одежду (в том числе самые широкие шаровары) и туризм (в основном океанские круизы и поездки в Диколесье).

— Гарусу повезло, что он вырос в Диколесье,— сказал Джефф.

На голографической картине рассеянный свет, пробивавшийся сквозь листву лесных исполинов, играл на веерах огромных папоротников.

— Я предпочитаю города,— отозвался Норби.— Там много электричества, и я могу подзаряжаться, не уходя в гиперпространство.

Лифт доставил их в просторный коридор. Двери справа вели наружу, а слева виднелась серия позолоченных арочных проходов, украшенных лозунгом иззианского правительства «Сила в Единстве».

— Неправда,— пробормотал Йоно.— Иззианские граждане не принимают участия в работе своего правительства. Всем здесь заправляет королева.

— И её роботы,— добавил Норби.— Посмотрите на них!

Огромные роботы, похожие на тех, которых Джефф видел во дворце, охраняли каждую арку. Они выглядели столь угрожающе, что юноша взял Норби за руку, когда они вошли в главный зал Иззхолла. Опасность, однако, исходила не от роботов, а от существа значительно меньших размеров.

— Эй, мама, взгляни на этого робота! Я хочу такого же!

Норби втянул вторую руку в туловище, прежде чем маленький мальчик успел ухватиться за неё.

— Ты не можешь меня купить.

— Глупости! — произнесла мать мальчика, иззианская леди, напоминавшая королеву своими внушительными размерами и силой голосовых связок.— Ты же просто игрушка. Сколько вы хотите за робота? — спросила она юношу.

— Робот принадлежит мне и не продаётся.— Обогнув двух агрессивных девочек, наседавших с другой стороны, юноша и робот отступили за широкую спину Йоно. Женщина решительно приближалась к ним. Вокруг них уже собралась небольшая толпа.

— Мадам, оставьте нас в покое! — грозно пробасил адмирал.

— Я пожалуюсь властям на возмутительное отсутствие волосяного покрова на вашей голове!

— Мадам, прошу вас обратить внимание на тщательную завивку моих усов, сделанную в честь достопочтенной королевы Изза. По её специальному разрешению мне дозволено пребывать лысым.

Толпа издала общий вздох изумления.

— Пожалуйста, не подпускайте своего ребёнка к нашему экспериментальному роботу,— продолжал Йоно.— Если прикоснуться к нему в неправильном месте, он может взорваться.

— От гнева,— прошептал Норби на ухо Джеффу.

Толпа расступилась, образовав свободное пространство вокруг странного робота. Иззианская леди недовольно фыркнула и привлекла к себе своего отпрыска, всё ещё пытавшегося ухватиться за Норби.

— Не сейчас, дорогой. Когда наступят перемены, я, пожалуй, куплю тебе безопасную модель этого робота.

Мать с ребёнком удалились.

— Да, когда наступят перемены,— со вздохом произнёс другой мальчишка, с завистью поглядывавший на Норби.

— Какие перемены? — спросил Джефф.

— Завтрашние. Все их ожидают. Разве вы не знаете? Разве вы не играли в игру?

— Я не понимаю, о чём ты говоришь.

— Завтра всё выяснится. Осталось лишь немного подождать. Когда наступят перемены, мы все получим то, что хотим.

Мальчик отошёл в сторону.

— Здесь происходит нечто странное,— пробормотал Йоно.— Норби, держись между мною и Джеффом, иначе дети похитят тебя.

— Я всегда могу подняться в воздух...

— Тогда у тебя будут неприятности,— предупредил юноша.— Посмотри на вывеску наверху: в Иззхолле запрещено пользоваться мини-антигравами.

— Я уйду в гиперпространство.

Адмирал покачал головой:

— Лучше не надо. Не стоит показывать иззианцам, какими талантами ты обладаешь. Но, по крайней мере, люди уже не толпятся вокруг нас, и мы можем поискать Перу.

— Я не ощущаю её присутствия,— обескураженным металлическим голоском произнёс робот.— Думаю, её здесь нет. Она не могла уйти в гиперпространство. Может быть, какой-нибудь ужасный ребёнок похитил её и сейчас она заперта в чужом доме?

— В таком случае, она могла бы обратиться к тебе телепатически и ты всё равно услышал бы её, верно?

— Да,— согласился Норби.— Где же она может быть? Неужели какой-нибудь местный хулиган дезактивировал её?

— Давайте проведём рекогносцировку и убедимся в том, что её здесь нет,— предложил Йоно.— А заодно попробуем выяснить, что имеют в виду все эти люди, когда болтают о переменах.

— Вы заметили их глаза, адмирал? — спросил Джефф.— Большинство из них выглядит как-то странно, словно они чем-то одурманены.

— Нужно сообщить об этом королеве. Вон офицер.— Йоно подошёл к Люке, которая стояла возле большой платформы, воздвигнутой у правой стены зала. У других стен выстроились автоматы, продававшие еду и сувениры, а центральная часть зала, разделённая звуконепроницаемыми перегородками, была превращена в настоящий лабиринт прилавков с выставленными играми и игрушками, где продавцы рекламировали свой товар перед проходившими мимо покупателями.

— Офицер Люка, нас беспокоит поведение многих людей в Иззхолле,— произнёс Йоно официальным тоном,— Они выглядят так, словно в их еду или питье был подмешан какой-то наркотик, и постоянно твердят о переменах.

— Разумеется, скоро всё изменится,— нетерпеливо ответила Люка.— Сегодня последний день ярмарки. Завтра наступит День провозглашения, и тогда Иззхолл будет выглядеть совершенно по-другому.

— Люди говорят об игре, связанной с переменами,— пояснил Джефф.— Что это за игра?

— Не знаю. У меня нет времени на игры. Я занимаюсь охраной распорядителя церемоний.

— От кого? — поинтересовался адмирал.

— От его многочисленных поклонников,— В голосе Люки слышалось нескрываемое презрение,— Они растаскивают его блёстки на сувениры и умоляют написать для них памятные куплеты. Я обязана позаботиться о том, чтобы его представление прошло в нормальной обстановке. Слава так тяжело давит на плечи нашего бедного Инга!

— Это заметно,— сухо сказал Йоно.— Когда начнётся его следующее выступление?

— Скоро. Если вы пройдёте по тому боковому проходу, то увидите Гаруса. Он демонстрирует кукол-джилотов.

Друзья протолкались через толпу и подошли к прилавку с выставкой кукол. Одну из них Гарус держал в руках, показывая её публике.

— Почтенные граждане,— нараспев говорил он.— У вас никогда не было игрушки, создающей такое чувство комфорта и утешающей, как кукла-джилот. Это точная копия настоящего джилота, но гораздо мягче и более покладистая. Покупайте наших кукол, и ваша жизнь изменится к лучшему!

Под эти уговоры Джефф чуть не купил себе маленького джилота, но справедливо рассудил, что пятнадцатилетнему юноше ни к чему играть, как девчонкам. Размером немного больше домашней кошки, куклы напоминали формой куриное яйцо с двумя перепончатыми лапками, растущими из тупого конца. Талию обвивал круг из шести червеобразных щупалец. В верхней части лица находился овальный ротик, обрамлённый похожими на жабры прорезями, а над ним — ещё один круг из шести маленьких голубых глазок. Макушка куклы была покрыта синими волосками, короткими, как бархатные ворсинки.

Призывы Гаруса и вид игрушек действовали столь убедительно, что почти каждый посетитель, оказывавшийся поблизости, уходил с покупкой.

— А где Ксинна? — спросил Йоно у продавца.

— Через шесть прилавков отсюда. Она демонстрирует «Крошечное Путешествие». Передайте ей, что скоро начнётся наш номер!

Гости с Земли прошли мимо прилавков с разнообразными играми и игрушками, многие из которых напоминали те, что имелись в их Федерации. Друзья посмеялись над игрой «Чудовище» с комплектом костюмов для участников: представления иззианцев об инопланетных чудовищах не могли сравниться с изобретательной фантазией землян. Автоматические куколки, изображавшие людей, лишь наводили скуку, так как на Земле они были известны уже много веков, зато Джеффу понравилось «Волшебное Ружье», делавшее маленькие голографические снимки и тут же помещавшее их в прозрачные пластиковые шарики.

При виде витрины под вывеской «Хитрые Шарики». Весёлая механическая игра, изобретённая Ингом» у адмирала вырвался негодующий возглас:

— Только посмотрите на это! Всего лишь грубая версия одной из игр с шариками и углублениями, известная с незапамятных времён!

Эта игра представляла собой запаянную в пластик плоскую коробочку с углублениями на зелёной внутренней подложке, в которые игрок должен был загнать маленькие жёлтые шарики, покачивая коробочку в разные стороны. Йоно купил одну игру, пробурчав что-то насчёт детских воспоминаний, и они подошли к следующему прилавку. Толстый маленький продавец объяснял зрителям смысл игры «Стратегическая Военная Доктрина»:

— Наш придворный шут говорит, что на других планетах есть настоящие, а не воображаемые вооружённые силы. В этой игре вы занимаете военные позиции в мифическом мире под названием «Терра Фирма». За каждое взорванное вражеское укрепление игроки получают десять кредиток, которые можно использовать на плату шпионам и за приближение к стратегическим узлам карты...

— Ба! — фыркнул Йоно, удостоив прилавок лишь мимолётным взглядом.— Снова грязная работа Инга. Он учит иззианцев быть такими же, как древние земляне: упиваться войнами и властью.

«Джефф, не говори адмиралу, но одна из фигурок противника в этой игре очень напоминает его».

«Смотри, вон Ксинна. Какая же она красивая!»

«Следи за своими эмоциями!»

Юноша потащил Норби вслед за Йоно, уже направившимся к следующему прилавку.

— Покупайте игру «Крошечное Путешествие», дорогие сограждане,— умоляла Ксинна мелодичным голосом.— В неё можно играть двумя способами. Во-первых, это обычная ощущалка, в которой вы можете участвовать в действии на голографическом экране, стать героем вашего любимого фильма, бороться со злодеями и совершать рыцарские подвиги.— Она застенчиво улыбнулась: — Подключившись к прямой трансляции, вы можете побывать на спортивных состязаниях или даже посетить завтра День провозглашения.

— Что же такого крошечного в этих путешествиях? — поинтересовался любопытный мальчик.

— Игра получила своё название из-за второго способа её использования: исследования Вселенной на субатомном уровне. Подключив «Крошечное Путешествие» к своему головизору, вы получите так много новых впечатлений, что вам больше не захочется играть в другие компьютерные игры. Покупайте сейчас!

И зрители покупали. Счастливые обладатели, уже оценившие игру, подходили к прилавкам и увлечённо рассказывали о ней потенциальным покупателям.

— Я бы мог изобрести такую игру и сколотить целое состояние,— заявил Норби.

— Ощущалку? — саркастически спросил Йоно.— Можно подумать, это изобретение Инга! Виртуальная реальность, создаваемая с помощью головидения, уже давно известна в Земной Федерации.

Он стоял близко к Ксинне, и та услышала его.

— Дорогой адмирал, пожалуйста, сыграйте в «Крошечное Путешествие»,— попросила она.— Инг будет очень доволен.

— Не вижу никаких причин доставлять ему удовольствие.

Губы девушки задрожали, глаза наполнились слезами.

— Пожалуйста, попробуйте эту игру,— прошептала она.— Мне всё равно, сколько заработает Инг, но это моя работа, и я не хочу выглядеть плохим продавцом.

— Ну ладно, ладно.— Йоно уселся за один из компьютерных терминалов и вставил маленькую продолговатую пластинку из коробочки с игрой. Потом он надел на голову соединительную ленту и включил головизор.

К удивлению Джеффа, на экране появилась примитивная версия старой виртуальной игры «Акробатика». Творение Инга явно не произвело впечатления на Йоно, так как он переключился на один из каналов прямой трансляции головидения. На экране сидевший в комфортабельной гостиной Инг распевал рекламные куплеты о пирожных с фруктами и орехами.

— Настоящая виртуальная реальность,— буркнул Йоно.— Я чувствую себя так, будто сижу рядом с камином. Могу протянуть руку и попробовать пирожное — кстати, неплохое на вкус. А певец кажется таким настоящим, что я почти ощущаю его. Ксинна, а как мне попасть в «крошечную» часть игры?

— Нажмите на эту кнопку.

Адмирал последовал её совету. Внезапно экран заполнился мешаниной странных узоров, туманных цветных форм и вспыхивающих искр. Даже по головидению, без связи с виртуальной реальностью, картина выглядела захватывающе и пробудила в Джеффе желание поиграть самому.

Йоно закрыл глаза.

— Адмирал, вы не смотрите на экран,— сказал Норби.

— Мне не нужно смотреть. Я вижу внутренним зрением.

— Где вы находитесь? — спросил Джефф.

— В полях реальности, кадет. Не отвлекай меня: я слежу за переменами.

Переминаясь с ноги на ногу, юноша терпеливо ждал окончания игры. Все остальные терминалы были заняты. Ксинна отошла в сторону, поэтому он не мог подробнее расспросить её об игре.

Норби потянул Джеффа за рукав.

— Это начинает мне надоедать. К тому же мы перестали искать Перу. Я хочу выйти наружу и облететь транспортные линии. Если я буду медленно кружить над столицей или даже над всем континентом, то, возможно, сумею уловить её сигналы.

— Может быть, всё обойдётся, и Пера благополучно вернулась к принцессе. Допустим, она утратила свои небольшие телепатические способности и тебе лишь показалось, что она зовёт на помощь.

— За кого ты меня принимаешь!

Прежде чем юноша успел ответить, толпа в Иззхолле начала хлопать в ладоши. Все смотрели вверх, поэтому он тоже поднял голову и взглянул на высокий куполообразный потолок, который постепенно становился прозрачным. В воздухе неожиданно появились сотни воздушных шаров.

— Инг! — вопила толпа.— Инг! Инг!

Один ярко-красный шар стал раздуваться, словно собираясь лопнуть. Сцена озарилась яркой вспышкой света, похожей на молнию. Шар с треском взорвался, и на сцене появился распорядитель церемоний, окутанный клубами дыма. На нём была газовая красная накидка, щедро усыпанная блёстками. В руках он держал барабан.

Повинуясь его жесту, открылся люк, выпустивший на сцену других участников представления.

— Мои иззианские друзья! — воскликнул Инг, и его голос, усиленный микрофонами, прогремел в зале.— Наше представление начинается! Перед вами прекраснейший цветок Изза-Ксинна, выступающая в реклам... то есть в любовном дуэте с моим соперником Гарусом.

Зрители рассмеялись, а Инг стал исполнять торжественное вступление на барабане, затем уселся на пол, скрестив ноги, и начал ритмично аккомпанировать дуэту. Ксинна с Гарусом запели.

— Адмирал, представление началось,— прошептал кадет.

Йоно не обратил внимания. Его глаза остекленели.

— Джефф, он в каком-то трансе,— сказал робот, прикоснувшись к адмиралу.— Я даже не могу телепатически связаться с ним.

— Выключи терминал, Норби.

Робот склонился над компьютером, и голографический экран неожиданно погас. Адмирал зевнул и потянулся, как бы просыпаясь. Иззианцы за другими терминалами продолжали играть, как будто никакого представления не было и в помине.

— «Любимая, не покидай меня...» — пел Гарус, бросая нежные взгляды на Ксинну.

В этот момент кто-то закричал. Возвышаясь над зрителями, в Иззхолл входили роботы-охранники. Толпа расступилась перед ними. Судя по движениям роботов, они пытались поймать на полу что-то маленькое и юркое. Джефф не мог разглядеть, что это было, но вдруг раздался невероятный звук. Он напоминал рёв огромного рассерженного животного.

Внезапно нарушители спокойствия оказались на виду. На сцену карабкались живые джилоты, сердито тряся щупальцами и испуская оглушительные звуки, в которых смешивались львиное рычание и трубный клич разъярённого слона.

Инг встал, прижимая к себе барабан. Гарус привлёк Ксинну и потащил её к задней части сцены.

Самый крупный джилот, кожа которого имела более глубокий синий оттенок, чем у остальных, вразвалочку подошёл к Ингу. Глаза туземца, казалось, выскакивали из орбит; лишь потом Джефф понял, что они расположены на подвижных стебельках. Ему также стало ясно, что у настоящих джилотов совсем нет волос.

— Мы, джилоты, являемся иззианскими аборигенами и требуем, чтобы к нам относились с надлежащим уважением!

— Возьмите, возьмите, мне она не нужна! — в ужасе крикнул мальчик, сидевший в первом ряду зрителей, и бросил на сцену куклу-джилота. Инг осторожно стал покашливать.

— Послушайте, никто не хотел задеть ваши чувства. Дети любят кукол, и они полюбят вас, если вы будете вести себя прилично.

— Ты дерзко оскорбил наш род и нашу культуру!

— Кто, я?!

— Да, ты. Мы провели расследование и уверены, что именно ты виновник этого безобразия! Ты придворный учёный и главный изобретатель на Иззе.

Инг с трудом перевёл дыхание:

— Но я не собирался... То есть мы всего лишь проводим рекламную кампанию с целью укрепить взаимопонимание между нашими народами. В конце концов, иззианцы — я имею в виду людей-иззианцев — не вмешиваются в ваши дела и не ездят на ваши острова. Кометные хвосты! Да вы, ребята...

— Мы гермафродиты, но считаем себя существами женского пола.

— М-м-м... понятно. Так вот, много лет назад вы, девочки, запретили людям рыбачить рядом с вашими островами или высаживаться на них, и люди послушались. Они обменивают свои товары на ваши морские продукты и драгоценные камни. А теперь из-за какой-то прелестной игрушки...

— Она не прелестная, а кощунственная!

Инг потянулся к кукле, но предводительница джилотов быстро схватила её.

— Мы возьмём шесть коробок этих кукол...

— Возьмите хоть все. Можете утопить их в море, мне всё равно.

— Зачем нам топить их? Эти игрушки, в самом деле, прелестны.

Инг недоумевающе уставился на джилотку.

— О чём мы с вами толкуем, мэм?

— Меня зовут Блауф, и я возглавляю джилотское сообщество. Поскольку мы пришли на вашу ярмарку, то заодно закажем партию кукол для наших детей, но вы обязаны уничтожить все комплекты игры «Хитрые Шарики», иначе мы устроим забастовку и лишим людей морских продуктов...

— «Хитрые Шарики»? Это же всего-навсего невинная игра,— запричитал Инг.— Что в ней плохого?

— Форма шара считается у нас священной.

— Она олицетворяет солнце?

— Нет. Вы утверждаете, что солнце не плоский диск, но форма шара для нас священна из-за яйца.

— Минутку,— перебил Инг.— Яйца не совсем шарообразны.

— Я имею в виду наши яйца. Это святотатство — превращать в глупую игру великолепный Порядок и Величие Претворения.

Джефф чуть не рассмеялся, но вовремя осознал, что в Иззхолле внезапно наступила полная тишина. Инг приподнял брови, подёргивая уголком рта, однако остальные иззианцы выглядели потрясёнными: их культура была более пуританской, чем земная.

— Порядок и Величие? — охрипшим голосом спросил создатель игры.

— Порядок и Величие Претворения,— торжественно подтвердила Блауф, ритмично помахивая всеми своими щупальцами.

— Но в человеческих играх и игрушках полно шариков!

— Мы возражаем только против игры «Хитрые Шарики». Джилоты откладывают прекрасные жёлтые яйца и укутывают их в зелёные водоросли. Эта кощунственная игра позволяет людям жонглировать нашими яйцами, чтобы они попадали в зелёные углубления. Мы не потерпим подобного надругательства...

— Дай-ка мне эту штуку.— Инг наклонился и выхватил игру у ближайшего иззианца, державшего её с такой осторожностью, словно она могла взорваться в любой момент.— Я не программировал заводской компьютер на эти цвета. Основу предполагалось сделать чёрной, чтобы труднее было видеть углубления, а сами шарики — серебряными. В детстве у меня была такая игра.

— Ага! Значит, это не ты её изобрёл? — не скрывая иронии, поинтересовался Гарус.

— В общем-то нет,— признал Инг.— Кто перепрограммировал компьютер?

— Никто не поверит, что это не твоих рук дело,— заявил Гарус и, повернувшись к Блауф, гордо сказал: — Я родственник королевы и, полагаю, сейчас могу говорить от её имени. Допустим, изготовитель игры...

— Я здесь,— пробормотал румяный коротышка, покрывшийся пятнами от страха.— Клянусь, что в программе изготовления не было заложено сочетание жёлтого и зелёного цветов!

— ...предпримет простые, но эффективные меры. Он соберёт все проданные комплекты игры и перекрасит их, сделав основу чёрной, а шарики серебристыми,— закончил Гарус.

Джилоты пошептались о чём-то.

— Этого будет вполне достаточно,— наконец объявила Блауф.

— В таком случае, добро пожаловать на ярмарку, дорогие гости.— Королевский родственник ударил по струнам своего инструмента и запел:

— Там, внизу, есть что-то недоброе,— пробормотала Блауф.— Что вы собираетесь предпринять?

— Во-первых, мы с Джеффом и адмиралом всего лишь гости, ищущие пропавшего робота,— сказал Норби.— Тебе следовало обратиться с жалобой к королеве Изза.

— Я видела её по головизору. Она пугает меня.

— А во-вторых, электричество вовсе не обязательно таит в себе зло. Вот я, например,— робот с гордостью похлопал ладонью по своему серебристому бочонку,— я функционирую электронным способом ко всеобщему удовлетворению.

— Но люди-иззианцы, похоже, испытывают значительные трудности со своей высокотехнологической цивилизацией,— заметила Блауф.— Использование механизмов — даже тебя, Норби,— может привести к ужасным последствиям. Лучше бы людям вернуться к простой жизни: рыбалке, фермерству и разумному почитанию Порядка и Величия Претворения.

Джефф улыбнулся:

— Скажи мне, Блауф, джилоты, в самом деле, готовы отказаться от головидения? Ведь оно зависит от развитой технологии.

Маленькая джилотка немного помолчала, плотно обмотав щупальца вокруг синего тела. Её глазки на стебельках полностью втянулись в голову. Наконец она глубоко, с присвистом вздохнула:

— Я понимаю. Наверное, это нехорошо, но мы, в самом деле, получаем огромное удовольствие от передач головидения. Многим из нас нравится придворный шут, хотя его волосы кажутся мне чересчур длинными. Единственный человек, чья внешность приводит меня в восторг,— это ваш адмирал. Но что с ним стряслось?

— Он поиграл в «Крошечное Путешествие» на ярмарке,— ответил Джефф.— И с тех пор ведёт себя словно зомби.

— Кто-кто?

— Я хочу сказать, он ведёт себя так, словно чем-то одурманен и спит на ходу. Как и многие иззианцы, которых мы встречали, он может думать только о переменах.

— Ты тоже играл в «Крошечное Путешествие»,— заметила Блауф.— С тобой было по-другому?

— Да, с Джеффом всё в порядке,— сказал Норби.— Иначе я бы сразу заметил неладное.

— Нужно узнать, что там за вибрации внизу,— задумчиво произнёс юноша.— Но не стоит ли нам сначала отвезти тебя домой, Блауф? Я с удовольствием взглянул бы на твой остров.

— Сожалею, но наши острова закрыты для чужаков. В иззианских легендах говорится, что Другие ограничили область расселения людей главным континентом и Диколесьем. Люди послушались их. Они поддерживают свою популяцию на таком уровне, при котором им не нужно колонизировать наши острова. Мы жили в мире и гармонии, пока не узнали об игре «Хитрые Шарики», но, слава Порядку Претворения, с этим кощунством покончено. Однако, как вождь джилотов, я обязана выяснить, опасны ли для нас эти новые вибрации из Диколесья. Я хочу отправиться с вами.

— Тогда мы спускаемся,— заключил Норби.

Пока «Гордость» шла на посадку, Джефф воспрял духом. Остров Диколесье был необычайно красив. Зелёное пространство посреди бескрайних вод океана вскоре распалось на отдельные холмы, покрытые густым лесом и окружённые пляжами с золотистым песком.

Большая посадочная площадка была пуста. Блауф сказала, что туристы очень редко появляются в Диколесье, когда приходит знаменитая ярмарка игр и игрушек.

Норби совершил мягкую посадку. Тем временем адмирал немного пришёл в себя и, по-видимому, заметил, что двигатели корабля замолчали. Он проснулся и вошёл в рубку.

— Здравствуйте, адмирал,— нервно произнёс Джефф, опасаясь, что Йоно будет раздражён их самовольным решением изменить курс.— Это Диколесье. Мы собираемся навестить отца Гаруса, местного егеря и смотрителя.

— Отлично.— Йоно зевнул, глядя на смотровой экран.— Красивое местечко. Здесь хорошо ждать перемен.

— Каких перемен?

— Ну... больших перемен. Их все ждут. Думаю, они наступят завтра, и все мы, иззианцы, единодушно поддержим их.

— Адмирал, вы же не иззианец!

— Разве? — Йоно зевнул.— Впрочем, это не важно. Давайте подкрепимся и ещё немного поиграем.

Они вышли из корабля и направились к сельскому дому из некрашеного дерева, выцветшего до светло-серого цвета. На широкой веранде стояло несколько кресел-качалок. В одном из них медленно покачивался рыжеволосый пожилой мужчина, при виде гостей сдвинувший на затылок шляпу с широкими полями.

— Приветствую вас,— произнёс он.— Я егерь Орран. Моя жена улетела в столицу на флиттере. Она хочет присутствовать на церемонии закрытия ярмарки, а я остался здесь. Рад видеть посетителей. У нас есть прекрасный робот-кулинар, и до Дня провозглашения мы не ожидаем других гостей.

Йоно зевнул и тяжело опустился в свободное кресло.

— У вас есть головизор? Нам нельзя пропустить перемены.

— Какие перемены? — Орран нахмурил веснушчатый лоб.

— Давно ожидаемые. Мы должны подождать, а потом выразить своё одобрение.— Он неопределённо улыбнулся и закрыл глаза.

— Меня зовут Джефферсон Уэллс,— торопливо сказал Джефф.— Это адмирал Борис Йоно, а это мой робот Норби. Мы гости из космоса, и Блауф знакомит нас с вашей планетой.

— Блауф? Вот как! Слышал о вас, да, слышал. Вождь джилотов, не так ли?

Юноша с беспокойством проверил свой запас кредиток.

— Боюсь, мы не сможем заплатить за комнату. Мы хотели бы жить на борту корабля, но столоваться у вас. Это приемлемо?

— Разумеется! Добро пожаловать в Диколесье.

— А где большая машина, соединённая кабелем с континентом? — как бы между прочим спросил Норби.

— Какая машина? — удивился Орран.

— По пути сюда наши детекторы определили наличие электрических вибраций под морским дном,— пояснил Джефф.

— Это невозможно,— заявил Орран.— Диколесье отрезано от континента, за исключением спутникового головидения.

Юноша прикоснулся к шляпе Норби.

«Он выглядит искренне удивлённым».

«Он отец Гаруса, а ты слышал, как Гарус пел о том, что хочет править всем Иззом».

«Это всего лишь глупая песенка. Но ты прав: наверное, пока лучше ничего ему не объяснять».

«Я согласна».— Блауф присоединилась к телепатической беседе, прикоснувшись к Норби одним из своих щупалец.

— Вы уже обедали? — поинтересовался Орран.

— Кажется, адмирал снова проголодался,— сказал Джефф, но Йоно уже храпел.— Пожалуй, когда он проснётся, ваш робот-кулинар может приготовить ему лёгкий полдник. Надеюсь, к этому времени и мы вернёмся с прогулки по лесу.

— Это хорошее дело, юноша. Я посижу с вашим лысым другом, пока он не проснётся. Тропинки для туристов начинаются вон там.

Тропинки были обложены мягкими кусками коры и окаймлены зарослями папоротников. В лесу царила полутьма от огромных деревьев, должно быть произраставших на земле в эпоху раннего палеолита. Слышалось пение птиц, в кустах шныряли маленькие животные. Однажды Джефф заметил стадо оленей, мирно пасущихся на расстоянии.

Вскоре их тропинка сузилась и запетляла между двумя скальными выступами. Робот остановился.

— Ты сканируешь, Норби?

— Пытаюсь, но с большим трудом. Здесь есть что-то большое. Оно неорганическое и, возможно, разумное, хотя в последнем я не уверен. Пока оно не осознает нашего присутствия, но я ощущаю ментальную энергию и очень сильный электрический ток. Никак не могу сфокусироваться на источнике: какое-то странное силовое поле экранирует его.

— А ты не можешь войти в гиперпространство и выйти там, где находится эта штука?

— Вряд ли, но у меня есть другая идея. Блауф, мы с Джеффом ненадолго покинем тебя...

— Нет! Возьмите меня с собой!

— Ты можешь вернуться обратно и подождать рядом с адмиралом.

— Вы проводите расследование, и, как вождь джилотов, я должна при этом присутствовать. Если от Диколесья исходит какая-то опасность, она может угрожать и моим подданным. Кроме того, мы ушли уже довольно далеко, и на обратном пути на меня могут напасть дикие лесные животные. Мы живём в море и на линии побережья; суша — не наша стихия.

— Я понесу тебя, Блауф.— Джефф поднял джилотку. Она обвила его шею двумя щупальцами, так что ему было легко нести её одной рукой, протянув другую руку Норби.

— Мы отправляемся в гиперпространство, Блауф,— сказал робот.— Люди называют его «ничто, из которого состоит все», но они не знают, что это означает, да и я тоже. Тебе оно покажется серым и пугающим, но ты сможешь дышать внутри пузыря моего силового поля.

— Но куда ты хочешь попасть?

Норби не ответил и сразу же вошёл в гиперпространство. Джефф почувствовал, как вздрогнула Блауф. Но джилотка сдержалась от крика.

«Куда мы летим?» — спросил Джефф.

«Я хочу увидеть самое начало».

Внезапно они вынырнули из гиперпространства. Яркий солнечный свет ослепил юношу, заставив его зажмуриться. Когда он открыл глаза, скала слева от них выглядела точно так же, как минуту назад, но вокруг не было деревьев, а скала справа отсутствовала. На её месте зияла огромная дыра с металлической лестницей, ведущей вниз.

— Корабли на орбите,— тихо сказал Норби.— Ты не можешь их видеть, но я чувствую их. Очень большие корабли, не иззианские и не земные.

— Где мы? — прошептала Блауф.

— В том же месте, но в другом времени,— ответил робот, направившись к лестнице.— До того, как Изз был терраформирован и превратился в подобие Земли.

— Здесь уже кто-то есть,— заметил Джефф.— Полагаю, эта лестница служит чем-то вроде аварийного выхода на тот случай, если произойдёт авария и лифты перестанут работать. Но если её построили Другие, то почему они спрятали её? В нашем времени мы не видели ничего подобного... если это и впрямь Диколесье.

— Нет растений,— жалобно произнесла Блауф.— И животных тоже нет. Но это, в самом деле, то место, которое потом назовут Диколесьем: вон там вы можете видеть мой родной остров, да и другие острова джилотов, а вдалеке — береговую линию континента. Но даже у нас нет растительности. Где же мои предки?

— Не знаю, Блауф,— ответил Норби.— Может быть, они обитают в океане и ещё не вышли на сушу.

— Другие поселили людей на Иззе в эпоху палеолита,— напомнил Джефф.— За прошедшее время джилоты не могли бы развиться из подводных обитателей в существ, обитающих на суше.

— Какой ужас! — запричитала Блауф.— Куда пропали мои предки?

Робот поставил ногу на верхнюю ступеньку лестницы.

— Я предлагаю не терзаться сомнениями, а приступить к расследованию. У подножия этой лестницы находится какая-то большая машина.

Его механические ступни застучали, спускаясь по ступеням. Джефф последовал за ним, держа Блауф на руках: на своих коротких ножках джилотка не смогла бы поспеть за ними. Тусклое свечение, исходившее от стен, позволяло видеть ступени. Они спускались по спиральной лестнице, и воздух постепенно становился холодным, как в пещере.

Достигнув дна, они огляделись. Это была настоящая пещера. Прежде чем Джефф успел сказать хоть слово, перед ним вырос огромный силуэт робота. Он схватил юношу и включил воющий сигнал тревоги, прозвучавший как глас судьбы.

— Отпусти моего друга, дубина! — завопил Норби, дёргая робота за руку.

— Он не причиняет мне боли,— сказал Джефф. Одной рукой он держал Блауф, другая попала в стальной захват существа, выглядевшего точно так же, как большие иззианские роботы-охранники.

— Вы собираетесь арестовать меня? — обратился он к роботу.

Тот не ответил. Казалось, он чего-то ждал.

— Что это за штука? — спросила Блауф.

Вглядевшись в полутьму, юноша увидел огромный металлический куб со странными кнопками и циферблатами на одной стороне.

— Это компьютер,— ответил Норби.— Причём не экранированный. Я мог бы покопаться в нём...

— Нет! — крикнул Джефф.— Не прикасайся к нему. Во-первых, этот робот держит тебя на прицеле, а во-вторых, ты не можешь ничего менять в прошлом.

— Хорошо, хорошо. Просто у меня возникло искушение. В наше время компьютеры Других выглядят гораздо современнее, но я уверен, что этот тоже построен ими.

Джефф попытался вырваться из захвата робота, но тот держал крепко.

— Норби, верни Блауф в наше время, чтобы она не пострадала. Потом возвращайся сюда с подмогой. Может быть, у егеря есть оружие, способное парализовать этого робота...

— Я останусь с тобой, Джефф,— сказала джилотка.— Ты волосатый, но нравишься мне.

— Вам обоим, так или иначе, придётся вернуться в наше время,— возразил Норби.— Сейчас на планете нет еды для органических существ.

— Я буду рыбачить.— Блауф похлопала юношу по щеке.— Я накормлю тебя.

— Кто-то идёт.— Норби поднялся на антиграве между охранником и гигантским компьютером.— Только что открылась дверь.

И в самом деле: юноша почувствовал лёгкий сквозняк, а потом услышал шаги. Его сердце учащённо забилось, когда он увидел тёмную тень, появившуюся из-за угла.

Это был Другой — небольшого роста, безволосый, а следовательно, мужского пола. В нижней паре рук он нёс коробку с инструментами, верхняя была скрещена на широкой груди. Три его глаза с нескрываемым удивлением смотрели на Джеффа.

— Здравствуйте, сэр,— сказал Джефф по-иззиански.

— Ты человек,— медленно отозвался Другой на том же языке.

— Да, сэр. Меня зовут Джефферсон Уэллс. Это Блауф из рода джилотов и мой робот Норби. Вы не могли бы приказать своему роботу отпустить меня? Я не собираюсь причинять вам вред. Мы увидели лестницу, и нам стало любопытно, что находится внизу.

Другой поставил на пол ящик с инструментами и сложил обе пары рук на груди.

— На наших кораблях находится много людей, отобранных на планете Земля,— сказал он.— Они содержатся в стазисных контейнерах, пока планета Изз терраформируется для их обитания. Но эти нецивилизованные люди не обладают технологией производства такой одежды, какую ты носишь. А твой робот... Словом, вы могли появиться только из будущего.

— Да, сэр.— Норби возбуждённо заморгал.— Но можете не беспокоиться: кроме меня, никто не умеет путешествовать во времени. А что касается причин нашего появления здесь, то это длинная история...

— Я не хочу её слышать. В нашем времени не должны происходить события, способные повлиять на будущее. Знания, полученные от вас, могут привести к губительным последствиям.

Джеффа неожиданно отпустили: Другой сделал короткий жест, и большой робот отступил в сторону.

— Мы можем задать вам вопрос, сэр?

— Задавайте. Я сам решу, можно ли вам ответить.

— Этот большой компьютер точно такой же, как тот, который вы установили на иззианском континенте?

— Судя по твоему вопросу, в вашем времени нужда во втором компьютере ещё не возникала. Я неспециалист, но видел Главный Мозг №1 на континенте, а этот, Главный Мозг №2, находится под поверхностью крупного острова, который в будущем станет природным заповедником. Оба компьютера кажутся мне совершенно одинаковыми.

— Почему вы установили на планете два компьютера и существует ли связь между ними? — спросил Норби.

— Электрические кабели идут по тоннелю от Главного Мозга №1 к Главному Мозгу №2. Оба компьютера взаимно страхуют друг друга. Вам знаком этот принцип?

— Да, сэр. Скажите, будут включены оба компьютера? — спросил Норби.

— Нет, маленький робот. Только Главный Мозг №1.— Другой покачал лысой головой.— Наш разговор тревожит меня. Лучше бы с вами поговорил мой отец. Пожалуй, мне надо посоветоваться с ним, прежде чем спрашивать вас о будущем; отец всегда говорит, что моё любопытство до добра не доведёт.

Джефф улыбнулся. Этот Другой, похоже, был так же молод, как и он сам.

— Где ваш отец? — спросил он.

— На главном корабле, занимается планированием следующего этапа операции. Мы закончили установку механизмов, теперь на очереди обустройство планеты. Я вернулся за коробкой с инструментами, забытой по небрежности.— Другой тоже улыбнулся.— Честно говоря, мне хотелось бы получше познакомиться с людьми. Вы не такие уж плохие ребята — цивилизованны и умеете говорить на нашем языке.

— Меня всегда интересовало, почему Другие забрали людей с Земли и поселили их на Иззе,— признался Джефф.

— Отец утверждает, что люди станут главенствующим видом на своей родной планете. Мы экспериментировали с разными существами в различных концах нашей Галактики. Как только разумные существа достигают определённого уровня технологии, они уничтожают себя и свои планеты.

— Люди почти...— начал Норби.

— Заткнись,— оборвал его юноша.— Но почему на Иззе?

— Земля так прекрасна, что мы решили создать другую Землю — на тот случай, если с первой произойдёт что-нибудь ужасное. Эта планета, которую мы назвали Изз, во многом уступает Земле, но здесь есть подходящие условия. Изз станет уединённой гаванью для человеческих существ, а также для многих животных и растений, которые мы привезли сюда.

— Пожалуйста, передай своему отцу нашу благодарность,— сказал Джефф.— Норби, нам пора возвращаться в наше время.

— Подождите! — воскликнула Блауф,— А как насчёт моих родственников? Где мои предки, аборигены этой планеты?

— Сейчас на Иззе нет существ, похожих на тебя, но отец упоминал о спасении остатков цивилизации с недавно открытой планеты, чьё солнце быстро угасает. Эти существа похожи на тебя. Они биохимически сходны с землянами, поэтому могут сосуществовать с ними на Иззе.

— Значит, мы, джилоты, тоже иммигранты, беженцы из другого мира? Как я смогу поведать своим родичам эту горькую правду?

Джефф прижал к себе маленькую джилотку.

— Блауф, ты можешь гордиться тем, что вы выжили и смогли построить цивилизацию на новой планете вместе с такими трудными соседями, как люди.

— Что ж, может быть, это и не так позорно, как мне показалось...

Норби подошёл к Другому.

— Вы не могли бы оказать нам небольшую услугу? Мы должны знать, как попасть в помещения, где находятся компьютеры. Там есть специальный пароль или что-то иное?

— «Сезам, откройся»,— пробормотал юноша.

— Значит, в будущем стряслась беда... нет, не рассказывайте мне. Я вообще не должен был разговаривать с вами. Кстати, я нажал кнопку срочного вызова на своём поясе, и отец скоро будет здесь. Могу себе представить, как он рассердится!

— Пожалуйста,— умолял робот.— Существует ли пароль?

— Да, но это не слова, а специальный ключ, который будет вручён будущему правителю Изза. Он потерялся?

— Не знаю,— ответил робот, покачиваясь на двусторонних ступнях.— Но вскоре он может нам понадобиться. Боюсь, королева не отдаст ключ добровольно, поэтому нам придётся украсть его. Ты очень поможешь нам, если скажешь, как он выглядит.

— Мы не одобряем воровство.

— Мы тоже,— поспешно сказал Джефф.— Но в нашем времени возникла чрезвычайная ситуация. Не мог бы ты объяснить своему отцу...

— Вряд ли. Мой отец очень строг, да и я не хочу лишних неприятностей.— Вдруг Другой рассмеялся: — Ладно, чего уж там! Это самое лучшее приключение в моей жизни — встреча с существами из будущего! Ключ тонкий, круглый и заострённый с одного конца. Он украшен узором из символов, который могут прочесть оба компьютера. Кроме того, узор активирует дверные замки.

— Спасибо,— поблагодарил Джефф.— Пожалуй, мы не будем подвергать будущее опасности, оставаясь здесь. До свидания. Надеюсь, тебе предстоит интересная жизнь.

Послышались странные звуки, словно вдали зазвенели крошечные колокольчики.

— Что это? — пискнула Блауф.

— Отец телепортировался на поверхность. Он может появиться здесь в любой момент. Пожалуй, вам лучше укрыться в тоннеле, а уж оттуда отправиться в ваше время. Прощайте!

— Всего хорошего.— Робот схватил Джеффа за руку и поднялся в воздух. Он свернул за угол большого компьютера и вылетел через открытую дверь в широкий тоннель, по потолку которого вился новенький электрический кабель.

На мгновение тоннель превратился в серое ничто. Затем последовал резкий толчок, едва не побудивший юношу освободиться от содержимого своего желудка. Они по-прежнему находились в тоннеле.

— Что случилось? Мы не можем попасть в наше время?

— Мы в нашем времени. Смотри, дверь закрыта.

Робот опустил юношу на пыльный пол тоннеля и подошёл к двери.

— Кроме того, я не могу её открыть. Отсюда нам не выйти на поверхность, но если я вернусь в гиперпространство и немножко сманеврирую, то выведу вас наружу.

— Или замуруешь в толще горных пород. Нет уж, спасибо! — Юноша огляделся по сторонам и заметил, что тоннель изменился. По обеим его сторонам шли блестящие металлические рельсы, кабель над головой казался пыльным и старым.

— Норби, летим к другому концу тоннеля! Думаю, с той стороны он выходит в Иззхолл. Может быть, заодно мы выясним, кто здесь был до нас. Я не вижу отпечатков ног, но прямо перед дверью, между двумя рельсами, есть чистый участок. Кто-то прошёл по рельсам, расчистил пыль и, возможно, открыл дверь ключом.

— Кабель на потолке сейчас излучает те же самые вибрации, которые мы начали ощущать на дне океана около года назад,— сообщила Блауф.

— Это потому, что Главный Мозг № 2 сейчас функционирует,— сказал робот.— Я ощущаю его действие через запертую дверь. Должно быть, ключ у Инга. Пошли, нужно посмотреть, открыта ли другая дверь!

Норби промчал их через тоннель, заканчивавшийся точно такой же дверью. Но здесь в конце каждого рельса стоял монокар, достаточно вместительный для четырёх человек или тяжёлого груза.

Робот прикоснулся к поверхности двери.

— Тот же странный замок, не поддающийся моим усилиям. Смотрите — маленькое круглое отверстие...

— Для тонкого длинного ключа,— добавил Джефф.— Пол перед этой дверью тоже подметён, чтобы не осталось отпечатков ног, а монокары выглядят как новенькие. Вот если бы у нас был с собой набор для определения отпечатков пальцев!

— Мы не можем снимать отпечатки пальцев у всех иззианских граждан,— возразил Норби.— Но ты прав: если взять здесь отпечатки, а потом вернуться на Землю и сравнить их с отпечатками Инга... О чём я говорю! Мне нужно лишь просканировать отпечатки, а затем обменяться рукопожатием с Ингом!

Его сенсорный провод вытянулся на всю длину и прошёлся над монокарами. Просканировав обе машины, робот повернулся к Джеффу.

— Извини. Хорошая идея, но отпечатков нет. Тот, кто ездил на этих монокарах, был в перчатках. Кроме Инга, ни у кого из иззианцев не хватило бы сообразительности заметать следы.

— Но если ключ у Инга, то где он его прячет? — спросил юноша.

Блауф прикоснулась щупальцем к его плечу.

— Я хорошо рассмотрела распорядителя церемоний, когда спрашивала его про «Хитрые Шарики». Его одежда усыпана золотыми блёстками; может быть, так он маскирует ключ?

Друзья переглянулись.

— Загадка в том, как ключ мог попасть к Ингу? — спросил робот.— Ключ принадлежит королеве, и она никогда не рассталась бы с ним добровольно.

— Наверное, королевская семья давно забыла об истинном предназначении ключа,— предположил Джефф.— Инг — эксперт по компьютерам. Увидев ключ, он мог догадаться, что это средство для доступа к Главному Мозгу.

— К двум Главным Мозгам, так как сейчас они оба функционируют,— поправил друга Норби.— Не знаю, зачем ему понадобились оба. Я уже думаю о том, не стоит ли нам вернуться и поговорить с отцом того Другого... А вдруг два Главных Мозга функционируют по-разному?

— Нет,— решительно сказал кадет.— Нельзя вмешиваться в прошлое.

— Кроме того, я не хочу встречаться с рассерженным руководителем экспедиции, хотя и благодарна Другим за спасение моего рода,— добавила Блауф.

Джефф снова взял маленького робота за руку.

— Постарайся как следует сосредоточиться на этой двери, Норби. За нею находится Главный Мозг № 1. Попробуй войти в гиперпространство и выйти с другой стороны двери. Мы должны выяснить, что замышляет Инг.

— Мы уже знаем, что он замышляет,— мрачно заметил робот.— Он собирается развалить политическую и экономическую структуру планеты, чтобы прийти к власти. Этот дьявольский план должен осуществиться завтра, в День провозглашения. Мы должны остановить его. Сейчас я...

Быстрое погружение в гиперпространство закончилось прежде, чем Джефф успел ощутить его. Он с размаху приземлился мягким местом на сцену, освещённую яркими огнями.

Сотни людей заворожённо смотрели на него. Он заморгал, но зрители оставались на своих местах. Некоторые начали смеяться.

— Отличный фокус! — крикнул кто-то в толпе.

Послышались звуки струнного инструмента. Джефф оглянулся и увидел над собой рассерженное лицо Инга.

«Ну и дела!» — телепатически произнёс робот, не выпустивший руки Джеффа.

«Мы попали в Иззхолл, Норби! Офицер Люка уже достаёт свой станнер. Я вижу Гаруса и Ксинну; Гарус выглядит очень недовольным. Почему ты перенёс нас сюда?»

«Думаю, я сосредоточился на мыслях о придворном шуте, и мы нечаянно оказались здесь».

Инг пнул Джеффа в бок:

— Восстаньте, о слуги, вызванные мною из царства магии! — Затем он быстро перешёл на земной язык и зашептал: — Вставай, олух! Танцуй, пой! Изобрази хоть что-нибудь, иначе ты сорвёшь мне представление!

Он демонически расхохотался и продолжил по-иззиански:

— Вы обязаны повиноваться моим приказам. Пой, несчастный!

«Лучше делай, как тебе сказано.— Это был Норби,— Люка подозрительно косится на нас, и я вижу за её спиной робота-охранника».

Джефф встал, откашлялся и стал лихорадочно переводить на иззианский старую песню космических кадетов:

— Джефф, проснись же! Вставай!

Юноша приоткрыл один глаз и обнаружил, что на него смотрит другой глаз: маленький, ярко-голубой, окружённый бахромчатыми ресничками, но какой-то бестелесный.

— Блауф...— прошептал он.— Что случилось?

Глаз джилотки, выпущенный на стебельке, втянулся обратно, и теперь на Джеффа смотрело кольцо голубых глазок.

— Один охранник выстрелил в тебя из станнера. Другой поместил Норби в свою внутреннюю камеру, а потом оба ушли, заперев за собой дверь в коридор.

Джефф сел и застонал. Ему казалось, будто его голова наполнена гравием.

— Мы в ловушке,— мрачно произнёс он.— Лишь Норби может проникать в запертые комнаты и выходить наружу через гиперпространство.

— Дверь, ведущая в тоннель за Главным Мозгом №1, открыта с этой стороны. Я предлагаю заглянуть туда и попробовать найти выход.

— Думаю, нам лучше подождать здесь. Роботы-охранники могут вернуться вместе с Норби.

Щупальца Блауф печально обвисли.

— Но меня мучит жажда, а здесь нечего пить. Мы, джилоты, можем употреблять пресную воду, но для настоящей жизнедеятельности нам требуется морская вода. Мы впитываем её и очищаемся ею. В морской воде мы славим Порядок и Величие Претворения...

— О'кей. Попробуем добраться до другого конца тоннеля.

Усевшись в монокар, они быстро проехали по тоннелю, но дверь с другой стороны по-прежнему оставалась запертой.

— Давай вернёмся к Главному Мозгу №1,— предложил Джефф, охваченный неожиданным приступом клаустрофобии. Тусклый тоннель казался ему мрачной клеткой, заключившей их под километрами горной породы и воды.

— Послушай, твои глаза зафиксированы в передней части головы и всё время смотрят в одном направлении. Мои же на стебельках могут одновременно смотреть в нескольких направлениях.

— Да, Блауф.— Юноше хотелось кричать, но он старался сохранять выдержку. Он поспешил вернуться к монокару, пока отчаяние не охватило его с новой силой.

— Так вот: мой стебелёк, который смотрит вверх, видит маленький люк в потолке тоннеля. Наверное, ты сможешь дотянуться до него, если встанешь на крышу монокара.

Джилотка оказалась права. В потолке действительно виднелась круглая металлическая пластина с ручкой посередине.

— А вдруг тоннель наполнится водой после того, как ты откроешь люк? Разумеется, я могу дышать в воде, но, боюсь, тебе придётся нелегко.

— Если люк работает так, как я думаю, то тоннель не затопит. Видишь ли, Блауф, это воздушный шлюз, какими пользуются на космических кораблях. По крайней мере, я очень на это надеюсь. Я выпущу тебя, и если ты сможешь доплыть до своего острова, то будешь спасена.

— Если ты задержишь дыхание на несколько минут, я вытащу тебя на поверхность. Мы должны бежать отсюда вдвоём.

Джефф с тоской оглянулся на тоннель, ведущий к континенту. Казалось, безопаснее будет вернуться к Главному Мозгу № 1, но он понимал, что это не так. Если роботы-охранники не придут за ними, то вскоре они умрут от жажды.

Юноша влез на крышу монокара и дотянулся до ручки люка. Хотя дверца воздушного шлюза выглядела невероятно старой и открылась с жутким скрипом, внутри было чисто и прохладно. Наверное, шлюзом не пользовались с тех пор, как Другие установили его — без сомнения, в качестве аварийного выхода.

— Когда я открою внешний люк, вода заполнит шлюз,— объяснил Джефф.— Мы должны подождать, пока он наполнится, а потом выплывем наружу.

— Держись за моё самое большое щупальце. И берегись моих ног, когда мы поплывём!

Озадаченный последним замечанием Блауф, кадет опустил джилотку на пол шлюза и взялся за её щупальце левой рукой, а правой ухватился за ручку внешнего люка. Сперва ему показалось, что замок заржавел, так как люк не поддавался его усилиям.

— Может быть, тебе нужно толкать вбок?

— Мне кажется, люк чем-то заблокирован.

— Подожди.— Кончики остальных щупалец Блауф быстро обследовали стену,— Здесь есть углубление. Сейчас я нажму...

Люк неожиданно скользнул в сторону, и в воздушный шлюз хлынула морская вода. Охваченный паникой, Джефф попытался выплыть наружу, но путь ему преградил колпак из проволочной сетки, закрывавший небольшое пространство над люком. Юноша застрял на полпути из наполненного водой воздушного шлюза и невольно спрашивал себя: что будет лучше — захлебнуться или оказаться разрезанным пополам, когда люк снова закроется.

Блауф тоже попала под проволочный колпак. Джефф цеплялся за её щупальце, остро ощущая нехватку кислорода в лёгких. Перевернувшись вверх ногами, джилотка раскинула щупальца и вцепилась ими в края внешнего люка.

— Бу-у-ум! — Она издала звук, похожий на приглушенный выстрел из пушки. Её тело сжалось, а затем распрямилось как пружина, она ударила ногами в проволочную сетку. Проволока порвалась. Блауф развернулась и потащила кадета за собой.

Джефф забыл предупредить её, что у человека, быстро поднимающегося на поверхность, может развиться кессонная болезнь, но, к счастью, они оказались неподалёку от побережья острова Диколесье, где глубина не превышала десяти метров.

Жадно хватая ртом свежий воздух, юноша жмурился в лучах вечернего солнца, пока Блауф тащила его к берегу на буксире. Когда его ноги нащупали песчаное дно, он взял джилотку на руки и пошёл сам.

— Спасибо большое. Ты спасла нас. Теперь нужно поскорее вернуться на корабль: адмирал не в себе от «Крошечного Путешествия», и мы не можем доверять егерю Оррану. Он не только отец Гаруса, но и потомок королевского рода и может знать о заговоре против королевы.

— Это хорошая идея, но нас уже опередили.

Обернувшись к роще деревьев за пляжем, Джефф увидел Оррана со станнером в руке. Узнав приплывших, егерь опустил оружие.

— Здравствуйте ещё раз,— добродушно произнёс он.— Сегодня отличный денёк для купания, но я не мог разобрать, кто плывёт к берегу, и вышел проверить. Ваш адмирал уже начал беспокоиться. Он хотел поднять свой корабль и отправиться на поиски, но, по правде говоря, ему нужно сначала прийти в себя.

Кое-как выжав одежду, Джефф поднялся к Оррану и увидел за деревьями высокую крышу сельского дома.

— Что значит «прийти в себя»? — осторожно поинтересовался он.

— Йоно то просыпался, то снова засыпал и всё время толковал о переменах к лучшему. Он рассердился, когда узнал, что у нас нет игры «Крошечное Путешествие», и никак не мог вспомнить, куда подевал собственную. Он даже не помнил, что прилетел сюда на космическом корабле. Учитывая его... э-э-э... особенную манеру поведения, я решил пока не рассказывать ему, что корабль стоит на посадочной площадке. Понимаете, я не был уверен, сможет ли он пилотировать в таком состоянии. Но когда он проснулся в четвёртый раз, в голове у него немного прояснилось и он спрашивал о вас.

Юноша побежал к дому и обнаружил вполне проснувшегося, но раздражённого адмирала, расхаживавшего взад-вперёд по террасе.

— Где ты был, кадет? Орран сказал, что ты отправился погулять по лесу. Я уже собирался отправиться на поиски, но выясняется, что тебе вздумалось искупаться...

— На самом деле всё было не так... С вами всё в порядке, адмирал? Вы больше не думаете о переменах и не хотите играть в игру?

— В какую игру? А, ты про «Крошечное Путешествие»? Я не помню, куда мы её спрятали. Кажется, она осталась на корабле. Забавная игра, полная интересных сведений о переменах. Или то были вопросы о переменах? Не помню. Странно: когда я проснулся, мне хотелось поиграть, но, как только я узнал о вашем исчезновении, сразу же расхотелось. Кстати, вы опоздали к послеобеденному чаю.

— Надеюсь, не слишком,— сказал Джефф.— Я переоденусь на корабле и сразу же вернусь.

Поднявшись на борт «Гордости», он не только вымылся под душем и надел свежее белье, но и тщательно спрятал коробочку с «Крошечным Путешествием». Потом он вернулся на веранду — как раз к началу трапезы, которая в аристократической марсианской семье адмирала называлась «чайной церемонией».

Запивая чаем хрустящие хлебцы и крошечные сандвичи с рыбой (одно из любимых блюд Блауф), юноша почувствовал огромное облегчение оттого, что адмирал наконец вернулся в нормальное состояние. Йоно внимательно выслушал рассказ об их приключениях. Джефф телепатически попросил Блауф приглядывать одним глазком за Орраном и наблюдать за его реакцией.

— Не понимаю,— произнёс егерь.— Если ваш замечательный Норби может в любой момент уйти в гиперпространство или переместиться в другое время, то почему он не сбежал от охранника?

— Думаю, во внутренней камере охранника есть стазисный контейнер,— ответил Джефф.— Даже Норби не может самостоятельно выбраться из стазиса.

Орран погладил подбородок.

— Да, я помню, как дедушка Орз рассказывал мне о специальных роботах-охранниках. Должно быть, вы знаете, что именно Орз отрёкся от престола в пользу своего брата Наррина, прадеда нынешней королевы. Мы с Тизз примерно одного возраста, поскольку, когда Орз женился вторично, он был уже пожилым человеком. Мой отец родился в тот же год, что и Нарриза, внучка Наррина и мать королевы Тизз.

— Вы ведёте свой род от старшего сына,— заметил Йоно.— Не считаете ли вы себя законным наследником трона?

— Нет, что вы. Хотя прапрадед Тизз действительно был младшим сыном, её линия была исключительно женской, в то время как моя — мужской. Согласно нашим правилам, она законная правительница Изза.

— А Гарус с этим согласен? — поинтересовался Джефф.

Орран поднял густую рыжую бровь.

— Думаю, да. Но он актёр, а я в таких делах не разбираюсь. И отцу, и мне хотелось лишь одного: служить егерями в Диколесье, как дедушка Орз. Я даже не знал о том, что в древности здесь был установлен ещё один Главный Мозг. Уверяю вас, это правда!

Юноша поверил ему. По крайней мере, он хотел верить Оррану: чем больше имеешь союзников, тем лучше. День быстро подходил к концу, а завтра начнётся церемония провозглашения...

Союзники? Джефф гордился адмиралом Йоно, восстановившим былую силу и уверенность в себе. О храброй джилотке нечего было и говорить. Орран был почти таким же большим и сильным, как адмирал, и, возможно, тоже достойным доверия. Но неведомый злодей пока опережал их всех в опасной игре, которую он затеял.

«Что мы можем сделать без Норби? — подумал Джефф.— И как мне вернуть его?»

— Мы должны спасти Норби,— сказал Йоно, словно прочитав его мысли.— Без него мы не сможем вернуться домой, и, как бы мне ни нравилось находиться на Иззе, я предпочитаю свой рабочий стол в Космическом управлении.

— Если королеве Тизз угрожает опасность, я готов помочь ей,— заявил Орран.— Надеюсь, вы останетесь с нами на некоторое время, пока всё не уладится.

— Думаю, нам нужно вернуться и рассказать обо всём королеве,— вздохнул Джефф.— Может быть, у неё есть другой ключ или она догадается, кто взял первый. А если Её Величество управляет всеми роботам-охранниками, то сможет найти того, который захватил Норби.

— Только не играйте больше в «Крошечное Путешествие»,— добавила Блауф.— Мы, джилоты, не подвержены влиянию этой игры, но люди, по-видимому, особенно уязвимы ею. Кроме Джеффа.

Глаза адмирала расширились:

— Джефф! Ты пробовал играть в «Крошечное Путешествие» только на борту корабля? Ты понимаешь, что это означает?

— Нет, сэр.

— Это означает, что мы нашли «троянского коня»!

— Прошу прощения,— вмешался Орран.— Что такое «троянский конь»?

Йоно рассказал об Одиссее, который хитростью проник в Трою, заставив троянцев принять в дар деревянного коня с ахейскими солдатами внутри.

— Компьютеры можно запрограммировать тайным набором инструкций, наподобие троянского коня,— продолжал адмирал,— В определённый момент эти тайные инструкции начинают действовать. Должно быть, Инг запрограммировал Главный Мозг №2 на посылку подсознательных сообщений о переменах в игре «Крошечное Путешествие». Он решил промыть иззианцам мозги, чтобы в тот день, когда компьютер выберет его законным правителем Изза, остальные согласились бы с таким решением.

— Но мог ли придворный шут добиться таких потрясающих успехов в программировании? — удивился Орран.

— Ещё как мог,— проворчал Йоно.— Готов поспорить, он также перепрограммировал роботов-охранников, захвативших Норби.

— Кажется, теперь я понимаю,— сказала Блауф.— Мои современники, как и Джефф, не подверглись воздействию «Крошечного Путешествия», так как играли только через спутниковое головидение, не подключённое к главной компьютерной системе.

— Мы должны остановить Инга, друзья. Полетим во дворец и попросим аудиенции у королевы.

У Джеффа снова возникли подозрения, когда Орран сказал, что ему придётся остаться в Диколесье и следить за порядком на острове, но егерь, казалось, был искренне обеспокоен угрозой, нависшей над королевской семьёй.

Подозрения юноши пробудились вновь, когда они с Йоно и Блауф вошли в тронный зал и увидели странную сцену. Перед королевским троном стояла Люка, разделявшая Инга и Гаруса, готовых броситься друг на друга. У обоих под глазом красовалось по синяку.

— Кузина Тизз, я протестую! — кричал Гарус.— Я ударил Инга не просто так. Я врезал ему за то, что он ревнует меня к Ксинне и похитил её!

— Ты несчастный негодяй, Гарус! — завопил Инг.— Мало того что ты всё время пытаешься опорочить меня, ты теперь ещё и срываешь мне представление, похитив лучшее иззианское сопрано! Это заговор. Вы с Ксинной собираетесь отстранить меня и поделить между собой почётную должность придворного шута. Наверное, сейчас она сидит в твоей комнате...

— Ложь! Говорю тебе, она исчезла, и это твоих рук дело! Ты лишь притворяешься возмущённым. Ты актёр, как и я, поэтому не можешь меня провести. Это ты приказал роботу-охраннику вмешаться, когда она пела...

— Это было частью представления! — Инг повернулся к королеве, с утомлённым видом восседавшей на своём троне.— Сегодня последний день ярмарки, и, поскольку эти глупые джилоты забраковали мои «Хитрые Шарики», я быстро придумал новую версию игры. Теперь и шарики, и углубления выкрашены в чёрный цвет, а чтобы немного упростить партию, я нарисовал рожицу вокруг каждого углубления, которое стало похоже на открытый рот. Дети без ума от новой игры — особенно потому, что там изображён я, загримированный под клоуна.

— Неудивительно,— резко произнёс Йоно.

— Поэтому я сделал вид, будто возмутился, когда Ксинна демонстрировала новую версию «Хитрых Шариков», и вызвал охранника. Откуда я знал, что робот похитит Ксинну — засунет её в себя и исчезнет в подземном коридоре, заперев за собой дверь? Вы с Ксинной сговорились...

— Ничего подобного! — Гарус умоляюще протянул руки к своей царственной родственнице.— Слышали бы вы, как кричала бедная Ксинна! Я бросился на помощь, но охранник уже пропал. Ксинна похищена, она украдена алчным и ревнивым придворным шутом!

— Бедная маленькая Елена Троянская,— прошептал Йоно на ухо Джеффу.

Люка выступила вперёд.

— Ваше Величество, я считаю Инга невиновным, в отличие от Гаруса. Это правда, Инг заигрывал с Ксинной...— От обиды её губы дрогнули, словно она собиралась расплакаться.— И, естественно, это беспокоило Гаруса. Я считаю, что он воспользовался своим привилегированным положением и приказал роботу-охраннику унести Ксинну подальше от Инга. Они постоянно ссорились по поводу того, кто будет петь вместе с ней. Наверное, Гарус считает, что Ксинна без ума от него и примет такое похищение за шутку или даже за комплимент в свой адрес.

— Что ещё за привилегированное положение? — спросил Йоно.— И как оно влияет на роботов-охранников?

— Распоряжения, отданные членами королевской семьи, выполняются беспрекословно и имеют преимущество перед всеми остальными,— пояснила королева.— Гарус, что ты можешь сказать в своё оправдание?

— Люка влюблена в Инга так же, как я влюблён в Ксинну, поэтому она не может быть беспристрастной.

— Выходит, твоё мнение об Инге тоже необъективно,— заметила королева.

— Тупиковое положение, мама? — Голос наследной принцессы раздался из головизионного монитора.— Кузен Гарус довольно тщеславен, но он хорош собой и единственный из королевских родственников, кто обладает актёрским талантом. Пожалуй, сейчас он мог бы притвориться, но, мама, ты же знаешь его с детства...

— Принцесса! — воскликнул Инг.— Это заговор с целью отстранить меня от участия в шоу на закрытии ярмарки! Гарус хочет захватить сцену...

— Молчать! — рявкнула королева.— Я приняла решение. Если Инг нашёл способ управлять роботами-охранниками, его следует заключить под стражу, а роботов подвергнуть тщательному исследованию. Офицер Люка, немедленно арестуйте Инга и проводите его в тюрьму.

— Но, Ваше Величество...

— Немедленно выполняйте приказ и возвращайтесь!

По щеке Люки скатилась слезинка, но она покорно взяла Инга за плечо и подтолкнула к выходу.

— Я невиновен.— Он презрительно фыркнул.— Йоно, если ты каким-то образом замешан в этом деле, я тебе припомню!

Когда двери тронного зала закрылись за ними, королева Тизз указала на Гаруса:

— Я не позволю ни тебе, ни Ингу испортить Королевскую Ярмарку Игр и Игрушек. Пока твоя невиновность не доказана, я устанавливаю тебе испытательный срок. Можешь вернуться на ярмарку и исполнять свои обязанности к чести королевства и ради процветания нашей семьи.

— Да, мэм,— смущённо пробормотал Гарус.

Джеффу показалось, что актёр притворяется, но потом тот поднял голову и взглянул на королеву. Его лицо побледнело и осунулось.

— Когда ярмарка закончится, я отыщу мою Ксинну и докажу вам, что во всём виноват Инг. Вы хорошо знаете меня и моего отца: мы не способны на такую подлость!

— Мне хотелось бы верить тебе. Трудно представить, что ты или Орран могут попытаться захватить власть преступным путём. А теперь иди: тебе нельзя терять время.

Когда Гарус ушёл, королева кивнула Джеффу и адмиралу Йоно.

— Мне очень жаль, что ваш визит в столицу совпал с прискорбными событиями в нашей жизни,— печально промолвила она. Потом она поздоровалась с Блауф.

— А где Пера? — спросила Ринда.— Как досадно, что вы не нашли её на ярмарке!

— Мы были не только на ярмарке, но и во многих других местах,— Джефф сделал краткий отчёт о своих сегодняшних приключениях.

Когда он замолчал, королева встала с трона и подошла к дверям, ведущим на террасу знаменитой Палаты Наказаний.

— Чужестранцы, вы принесли с собой тревожные новости,— сказала она.— Я никогда не слышала о ключе, завещанном Другими правителям Изза. Насколько мне известно, ни моя мама, ни бабушка не пользовались такой вещью и не упоминали о ней в моём присутствии. Это прискорбно, ибо как раз теперь мне нужен ключ. Если Инг захватил его для управления Главным Мозгом № 2, о существовании которого я и не подозревала, то над нами нависла смертельная опасность.

Королева немного помолчала. Её усталое лицо неожиданно озарилось улыбкой.

— Но я отправила Инга в тюрьму, не так ли? Пусть попробует заниматься своими грязными делишками оттуда!

— А в тюрьме есть компьютерный терминал? — поинтересовался Джефф.

— Нет. Там нет даже головизионного экрана, хотя заключённые могут смотреть головизор через защитный барьер силового поля. Люка несомненно включила аппарат, чтобы Инг мог увидеть окончание ярмарки.

— Джефф,— сказал Йоно.— Поспеши в тюрьму и проверь, не поддалась ли Люка увещеваниям Инга. Если ключ при нём и она позволит ему вертеться возле головизора... Ведь аппарат подключён к главной компьютерной системе, не так ли?

— Да,— ответила Ринда.— Поторопись, пожалуйста.

Джефф побежал к двери, открыл её и чуть не столкнулся с Люкой. За нею стояли восемь огромных роботов-охранников. Юноша попятился в тронный зал, надеясь, что у королевы есть при себе оружие.

— Мы пришли, Ваше Величество,— объявила Люка.

— Вижу.— Королева вернулась к своему трону.— Это начало переворота?

— Какого переворота?

— Минутку, мэм.— Адмирал подошёл к Люке. Несмотря на её рост, он возвышался над ней на целую голову. Охранники продолжали бесстрастно стоять у входа,— Люка, Инг в тюрьме?

— Где же ему ещё быть? Я всегда выполняю приказы.

— Почему вас сопровождают эти охранники?

— Потому что королева изъявила желание подвергнуть их тщательному осмотру, глупый чужеземец. Вот они — все, за исключением двоих.

— А где эти двое? — поинтересовалась Тизз.

— Не знаю, Ваше Величество.— Люка покраснела.— Я послала всем охранникам электронный приказ собраться у входа в тронный зал. Когда я вернулась сюда из тюрьмы, то насчитала только восемь роботов из десяти.

— У Инга нет доступа к головизору? — спросила королева.

— К головизору? — Люка недоуменно заморгала.— Я предложила ему посмотреть передачу, но он отказался, сказав, что не хочет испытывать стыд из-за того, что Гарус портит заключительное представление. Я оставила его на койке в камере, за силовым барьером.

— Стража, сюда! — скомандовала правительница.

Роботы выстроились в ряд перед нею.

— Открывайтесь по очереди, начиная с левого края.

Цилиндрические тела роботов начали поочерёдно распахиваться. Первые семь камер оказались пустыми; в восьмой находился маленький робот с тремя глазами, расположенными по окружности сферической головы.

— Пера, моя Пера! — воскликнула с экрана Ринда.— Что с тобой случилось? Мы так беспокоились!

Пера выпустила конечности и спрыгнула на пол.

— Я извиняюсь за всё беспокойства, причинённые вам по моей вине. Судя по показаниям моих внутренних часов, прошло уже много времени с тех пор, как охранник схватил меня. Должно быть, я находилась в стазисе, так как ничего не помню. Я пыталась найти источник помех в головизионных передачах, но потом на меня напали.

— Мы уверены, что это сделал Инг, но пока не можем доказать его вину.

— Очень сожалею, принцесса. Добрый день, Джефф. Здравствуйте, адмирал, и... я никогда не видела живого джилота.

— Это Блауф, предводительница джилотов,— сказал кадет.— Один робот-охранник похитил Норби, а другой унёс Ксинну. Сейчас эти роботы пропали. Мы считаем, что Инг обнаружил давно пропавший ключ, управляющий иззианской компьютерной системой. Скорее всего, этот злодей уже поместил программу в один из двух Главных Мозгов, и она сработает завтра, объявив его законным правителем Изза, лишив власти королеву.

— Это ужасно. Как мы можем помешать этому?

— Но Инг в тюрьме,— изумлённо пробормотала Люка.— Он не может теперь навредить вам.

— Вы не понимаете,— мягко сказал Йоно.— Инг уже сделал своё чёрное дело. Помимо искажений в голографической трансляции, унижающих достоинство королевской семьи и ввергающих Изз в экономический кризис, он ввёл программу, которая автоматически лишит Её Величество права на трон в День провозглашения. Не отыскав ключа, мы не сможем избежать катастрофы.

— Сможем, если найдём охранников, которые унесли Норби,— сказал Джефф.— Мой робот подключится к программе и заблокирует её.

— Но он же говорил, что не сможет этого сделать без ключа,— заметила Блауф.

— Думаю, в конце концов, ему бы это удалось. Поэтому его и похитили. Инг не хочет, чтобы сорвались его планы на завтра.

— Наверное, ты прав,— согласился Йоно.— В первую очередь нам необходимо найти двоих пропавших охранников и обезвредить «троянского коня».

Адмиралу пришлось объяснить королеве замысел «троянского коня» применительно к компьютерной программе. Выслушав, она грустно заметила:

— Наверное, я должна была отказаться от престола несколько лет назад и установить на Иззе республику, но мне казалось, что люди ещё не готовы к этому.

— Лучше ввести парламентскую демократию, мама,— предложила Ринда.— Я читала о ней в книжках, которые мне давал Джефф. Ты можешь оставаться королевой и служить символом нации, но управлять планетой будет Иззианский Совет, избираемый всеми гражданами.

— За исключением джилотов,— возразила Блауф.— У нас самоуправление.

— Никто не посмеет посягнуть на ваши права,— торжественно заверила королева.— Я у вас в долгу. Вы помогли моим друзьям из Земной Федерации и спасли жизнь Джефферсону Уэллсу.

Веснушчатое лицо Ринды приобрело задумчивое выражение. Джеффу показалось, что она вот-вот сойдёт с головизионного экрана.

— Все мы тут рассуждаем о будущем Изза, как будто у нас нет выбора,— сердито сказала принцесса.— Разве мы не можем пригрозить Ингу погружением в бассейн с плурфом? Пожалуй, это заставит его отдать нам ключ.

— Только не плурф! — простонала Люка.— Это погубит его карьеру. Он целый месяц не сможет выходить на сцену.

— Люка, ты по-прежнему считаешь его невиновным? — поинтересовалась королева.

— Да, Ваше Величество. Но я приведу его сюда, если вы хотите пригрозить ему погружением в Бассейн Плурфа.

— Сначала я собираюсь посоветоваться с моим дорогим Физзи. Сегодня вечером ему стало немного легче. Люка, я приказываю тебе вернуться на ярмарку и присматривать за Гарусом. Возвращайся через час, а там посмотрим.

Тизз подождала, пока офицер не удалилась вместе с роботами-охранниками. Потом она устало кивнула гостям и направилась в покои больного короля.

— Кстати, о Гарусе,— сказала Ринда.— Посмотрите-ка на это!

На головизионном экране появилось изображение Гаруса, поющего свою песенку на сцене Иззхолла. Теперь слова звучали ещё более зловеще:

Вернувшись в тронный зал, Люка сообщила, что пропавшие охранники до сих пор не обнаружены. Королева так и не появилась, зато позвонил король, сообщивший, что она очень устала и прилегла вздремнуть перед ужином.

— Разве сейчас уже не пора ужинать? — жалобно спросил Йоно.— Мне кажется, что чай мы пили в прошлом веке, хотя это было два часа назад. И я устал смотреть на эту проклятую ярмарку по головизору. Должен заметить, что, хотя Гарус изо всех сил старается возместить отсутствие Инга, люди настойчиво требуют придворного шута.

— Инг очень популярен,— задумчиво произнёс Джефф. У него возникла идея, но он не знал, как осуществить её, не проявив неподчинения адмиралу.

Пера ушла к Ринде, а Блауф свернулась клубочком на собственных щупальцах и крепко уснула. Люка подошла к дверям, ведущим на террасу, и уселась на подоконник. Она смотрела на Палату Наказаний и, видимо, размышляла о том, как ей нелегко будет выполнить волю королевы, если та прикажет погрузить её любимого Инга в бассейн с плурфом. Внезапно Джефф принял решение.

— Адмирал,— сказал он.— Я хочу немного погулять в саду. Мне очень недостаёт Норби...

— Ну конечно, кадет. Тебе хочется побыть одному, я понимаю это чувство. Со мной так тоже часто бывает, когда я работаю в Космическом управлении.

Джефф прошёл через двор Палаты Наказаний, благоразумно обогнув Бассейн Плурфа, и вышел в сад через задние ворота. Цветущие растения были прекрасны, но сейчас его мысли были заняты другим. Вскоре он обнаружил, что его догадка оказалась правильной: в башне принцессы был запасной выход в сад. Туда-то он и направился.

— Ринда,— сказал Джефф, войдя в её комнату.— Успокойся, я не боюсь заболеть ветрянкой. Мне нужна твоя помощь.

Веснушчатое лицо Ринды немного припухло. Её длинные рыжие волосы были в беспорядке, словно она часто теребила их, но, когда девочка улыбнулась, юноше стало спокойнее.

— Джефф, ты знаешь, что я всё сделаю для тебя, но положение принцессы имеет свои недостатки. Чем могу быть полезна?

— Я тоже постараюсь помочь, если это возможно,— добавила Пера.

Кадет вынул из кармана игру, обнаруженную адмиралом в тронном зале.

— Я хочу подключить это «Крошечное Путешествие» к компьютерной системе и немного поиграть. Вы оба должны тщательно следить за мной и, если вам покажется, что я начинаю вести себя странно — если я буду выглядеть одурманенным или начну болтать о переменах,— сразу же выключите компьютер.

— Я слышала, что ты рассказывал маме о «Крошечном Путешествии». По-моему, тебе нельзя играть в такую опасную игру. Разве ты не говорил, что адмиралу пришлось четыре раза погружаться в сон, чтобы прийти в себя?

— Да, но всё-таки он избавился от воздействия игры, так как играл совсем недолго. А многие иззианцы играли в «Крошечное Путешествие» целыми днями, поэтому будут ощущать влияние ещё долгое время после завтрашнего Дня провозглашения. Если Главный Мозг объявит Инга законным правителем Изза, а твоя мама не откажется от трона, то граждане могут взбунтоваться.

— Есть ли смысл идти на такой риск, если ты можешь тоже быть одурманен, как они? — спросила Пера.

— Не знаю. Но нужно попробовать.

Джефф уселся перед компьютерным терминалом Ринды и подключил «Крошечное Путешествие». Надевая головную ленту, он почувствовал, что у него от волнения дрожат руки.

— Вторая часть игры симулирует реальность на субатомном уровне,— сказал он.— Кажется, будто играешь с элементарными частицами в Едином Поле, но мне непонятно...

— Что непонятно? — перебила Ринда.— Непонятно, как Инг умудрился ввести в игру этого «троянского коня», как ты его называешь?

— Да. Тайные инструкции, убеждающие людей ожидать и даже требовать перемен. Хуже того, эти приказы вызывают сбои в компьютерной системе, разрушающие иззианскую экономику и настраивающие людей против королевы, так как её изображение на головидении стало злобным и даже безумным. Без сомнения, Инг воспользовался давно пропавшим ключом, чтобы добраться до Главного Мозга. Но сама игра интересует меня: она значительно повышает внушаемость человека...

— Поэтому ты и не должен играть в неё. Я не вынесу, если ты отвернёшься от королевской семьи... от меня!

— А если игра раскрепостит моё сознание и я продуктивнее использую свои телепатические способности? Обычно я не могу телепатически общаться с Норби, если не прикасаюсь к нему, но несколько раз в опасных ситуациях наши разумы входили в контакт на большом расстоянии.

— Мне очень жаль, Джефф, я должна признать, что уже давно, но безуспешно пытаюсь телепатически связаться с Норби,— сказала Пера.

— Я тоже. Хотя старался изо всех сил, пока поднимался сюда в лифте, но не получил даже намёка на его местонахождение. Жив ли он?

— Ты думаешь, его могли дезактивировать? — испуганно спросила Ринда.

— Не хочу даже думать об этом.

Глаза принцессы наполнились слезами; маленькая Пера тоже часто заморгала. Юноша повернулся к монитору, скрывая свои чувства, и поправил головную ленту, превращавшую игру в ощущалку.

— Джефф,— сказала Пера,— если робот-охранник запер Норби в своём корпусе, то сейчас он находится в стазисе. Когда я вхожу в стазис, то теряю сознание. Как ты сможешь связаться с Норби, если он сейчас без сознания?

— Когда я впервые увидел его в магазине подержанных роботов на Манхэттене, он находился в стазисном контейнере. Потом Норби рассказал мне, что сохранял способность размышлять, хоть не мог говорить или двигаться. Поэтому я очень постараюсь войти в контакт с его разумом.

— Через «Крошечное Путешествие»? — спросила Ринда.

— Игра подключена к компьютерной системе, которая контролируется Главным Мозгом №2...

— Который, в свою очередь, находится под контролем Инга,— напомнила Ринда.

— Но сейчас он сидит в тюрьме и не может ничего предпринять. Наверное, думает, что его планам ничто не угрожает. Программа «троянского коня» уже управляет иззианской компьютерной системой и, возможно, роботами-охранниками.

— «Возможно»? — Ринда покачала головой.— Слишком много неопределённости, Джефф. Ты собираешься подключить свой разум к неисправной компьютерной системе. Это слишком опасно.

— Я не мог найти другого выхода — разве что выбить из Инга правду о том, где он прячет ключ. Но этот злодей непревзойдённый лгун, а я ничего не смыслю в насилии.

— Я попрошу маму пригрозить Ингу плурфом.

— Он будет молчать. Допустим, она бросит его в плурф: тогда он вообще не сможет ничего сказать. Что дальше?

— Не знаю. Если не считать наказания плурфом, мама тоже мало смыслит в насилии. У нас на Иззе нет наркотиков, заставляющих людей говорить правду против их воли.

— Поэтому, дорогая принцесса, я и хочу сыграть в «Крошечное Путешествие».

Джефф подключился ко второй части игры и сразу же оказался в незнакомом месте. Он парил в океане, который не был океаном, в пространстве, которое не было пространством. Он чувствовал, хотя и не видел, что в окружающей среде есть более плотные участки. Кажется, огромные и неуклюжие существа называют их субатомными частицами. Как ни странно, юноша ещё чувствовал себя человеком, но одновременно уменьшился до минимальных размеров.

Плотные частицы танцевали. Они казались живыми и свободными, и, хотя Джефф парил в их окружении, что-то в нём оставалось скованным. Ему хотелось освободиться и присоединиться к ним, испытать радость перемен...

Перемены. Это слово молнией сверкнуло в его сознании. Кадет с трудом заставил себя вспомнить, что оно означает на самом деле — подсознательное сообщение, хитроумно введённое в игровую программу,— но не мог освободиться от радостного ощущения, возникшего у него ещё в тот раз, когда он играл в «Крошечное Путешествие» на борту корабля.

Кто-то тряс его:

— Джефф, ты странно выглядишь. Перестань играть!

Юноша открыл глаза и повернулся, не снимая головной ленты. Он заставил себя смотреть не внутренним зрением. Принцесса казалась испуганной.

— Всё в порядке, Ринда. Пока мне удаётся противостоять внушению «троянского коня». Я собираюсь использовать игру, чтобы войти в компьютерную систему и выяснить, где находится Норби.

— С тобой что-то происходит. Ты ужасно выглядишь. Остановись!

— Не могу. Я должен найти своего друга.

— Машина внушает тебе желание перемен?

— Да, но, надеюсь, это не повлияет на меня. Ведь я знаю, какую игру ведёт компьютер. Но само «Крошечное Путешествие» — чёрт бы побрал Инга за такое идиотское название...

— Так ему было проще скрыть свою истинную цель,— сказала Пера.

— Да, ты права. В общем, сама игра ужасно интересна...

Внезапно Ринда наклонилась и прижалась губами к его губам. Она прильнула к нему так крепко, что Джеффу пришлось мягко отстранить её.

— Тебе не понравилось? Разве это не интереснее, чем твоя игра?

Юноша рассмеялся.

— Ты не должен смеяться надо мной, Джефф Уэллс, только потому, что я ещё не выросла...

— Я смеюсь не над тобой, Ринда. Твой поцелуй был потрясающим. Даже более того, поскольку он полностью освободил меня от воздействия этой игры. Думаю, теперь я смогу с ней справиться. Потерпи немного, а я попробую связаться с Норби.

Это оказалось невероятно сложным делом. Как только он закрыл глаза, «Крошечное Путешествие» снова овладело им. Виртуальная реальность становилась единственно настоящей. Кадета начало охватывать чувство безмерного сожаления из-за неспособности стать таким же свободным, как... что? Волны в океане? Частицы в космосе? Сгустки вероятности в океане неопределённости?..

И тут он понял, почему игра принуждала иззианцев ожидать и беспрекословно принимать любые изменения, уготованные Главным Мозгом для церемонии провозглашения. Поле пространства-времени-материи-энергии, наполнявшее его разум, внезапно выразилось в одном ошеломительном ощущении неопределённости, которое можно было ослабить лишь неизбежными переменами...

Джефф чуть не сорвал головную ленту, но ему не хотелось, чтобы Ринда узнала о том, что он всего лишь чем-то напуган.

«Всего лишь». Юноша цеплялся за это выражение. Всего лишь игра. Это не настоящая реальность, её не существует на самом деле.

Он скрипнул зубами и вонзил ногти в ладони. Боль была настоящей, ощутимой.

«Я человек. Я нахожусь на своём уровне реальности и уверен в своём существовании...»

Но как он мог быть в чём-то уверен, когда фундаментом настоящего служил немыслимый танец вероятностей? Они мелькали в его визуальных центрах, вибрируя, ускользая из-под его контроля. Он становился частью Единого Поля, терялся, растворялся в нём...

— Оно обволакивает меня. Оно растворяет меня в неопределённости!

— Джефф!

Он схватил руку Ринды, прежде чем она успела сорвать головную ленту.

— Подожди. Сейчас нельзя малодушничать. Я должен...

Кадет глубоко вздохнул и заставил себя улыбнуться. Затем он сосредоточился на мысленном образе маленького робота-путаника и медленно выпустил воздух из лёгких.

— Это игра,— медленно произнёс он.— Я подключился к компьютерной системе через игру, чтобы связаться с Норби.

Неожиданно к нему пришли слова из литании в честь дня летнего солнцестояния: «Все мы — часть Единства. Мы реальны, потому что оно существует. Все мы связаны друг с другом...»

Юноша расслабился, продолжая удерживать в сознании образ своего друга.

«Норби! Проснись, Норби!»

«Джефф?» — ответ едва слышно прошелестел в его разуме.

«Норби, ты находишься в стазисе, но ты должен очнуться!»

«О'кей. Это очень трудно, но я попробую».

«Где ты находишься?»

«В брюхе у робота-охранника, тупица!»

«Я знаю. Но где сам робот-охранник?»

«Откуда мне знать?»

«Никаких соображений?»

«Здесь есть что-то ещё... Оно кажется знакомым, но я не могу сказать...»

«Что это?»

«Большое...»

Джефф очнулся так внезапно, словно в его голове щёлкнул переключатель. Он открыл глаза и увидел, что монитор компьютера потемнел. Комната казалась серой и тусклой.

— У меня что-то случилось со зрением,— пробормотал он.

— Нет,— сказала Ринда.— Только что во всём дворце отключилось электричество. Что ты наделал?

Джефф снял головную ленту, отсоединил «Крошечное Путешествие» и сунул игру в карман куртки. Коробочка звякнула, ударившись о золотой наконечник, сорванный со шлема Инга. Единственным освещённым местом в комнате было окно башни. Оттуда юноша мог видеть, что иззианское солнце уже опустилось за горизонт, но небо на западе ещё отливало постепенно тускневшим красноватым сиянием.

— Остальные здания освещены,— сказала Пера.— Электричество отключилось только во дворце.

— Что случилось? — спросила Ринда.— Джефф, это сделал ты?

— В определённом смысле вина лежит на мне. Понимаешь, я только что вступил в контакт с Норби. Думаю, кто-то обесточил дворец, чтобы я не смог узнать, где он находится.

— Лифт в башне тоже не работает, поэтому я спущусь по лестнице,— сказала Ринда, надевая туфли.— Нужно всё рассказать маме. Во дворце сейчас наверняка переполох. Вот фонарик для тебя, Джефф; у меня есть встроенный фонарик Перы.

— Ринда, я не могу пойти с тобой. Я хочу, чтобы Пера опустила меня на своём антиграве по лифтовой шахте к подземным тоннелям. Я попробую проникнуть в комнату Главного Мозга № 1 и связаться с Норби через «Крошечное Путешествие», подключённое напрямую к компьютеру.

— Ты говорил, что Главный Мозг №1 практически отключён. И, кроме того, он находится на полпути между дворцом и Иззхоллом. Электричество там тоже может быть отключено.

— А возможно и нет. Другие всегда страховались от случайных аварий, поэтому я думаю, что оба Главных Мозга имеют вспомогательные генераторы. Особенно я надеюсь на то, что дверь, ведущая к Главному Мозгу № 1, сейчас открыта. Мне не нужен полностью функционирующий компьютер, достаточно лишь возможности подключить «Крошечное Путешествие». До свидания, Ринда.

Принцесса сердито топнула ножкой.

— Если ты собираешься в тоннель, я тоже пойду с тобой!

— Нет, Ринда. Пера не унесёт нас обоих, а я должен поторопиться, пока электричество снова не заработало. Надеюсь, ты спустишься вниз, как собиралась, и скажешь королеве, куда мы ушли.

— Но, Джефф, я хочу с тобой...

— Нет. Это опасно. У меня есть план, но он связан с риском, а я не хочу, чтобы ты попала в беду. Кстати, у тебя случайно нет станнера?

Ринда несколько секунд молча смотрела на него, а затем рассмеялась:

— Мама не знает об этом, но у меня, в самом деле, есть станнер. Я стащила его у Люки после того, как в королевстве начались беспорядки.

— Он нужен мне. Пожалуйста, дай его.

— Только если ты пообещаешь взять меня с собой. Тебе понадобится помощь, разве ты не понимаешь?

— У меня будет Пера. А ты станешь моим гонцом к королеве.— Увидев упрямое выражение на лице принцессы, Джефф наклонился и поцеловал её.— Пожалуйста, Ринда! Я пытаюсь спасти не только Норби, но и весь Изз.

— Ну, хорошо, хорошо! — Принцесса порылась за книжками в шкафу и протянула ему маленький станнер.— Я буду послушной девочкой и пойду во дворец. Но помни, Джефф: ты землянин. Не рискуй своей жизнью из-за наших иззианских проблем.

— Это и моя проблема, потому что мой робот попал в плен. Злодей считает Норби простой пешкой в своей игре, но мы докажем ему, как он ошибается.

Вооружившись, юноша взял Перу на руки и быстро спустился с ней на антиграве по шахте лифта. Когда они оказались в подвальном помещении, Пера включила свой встроенный фонарик, осветив тёмный тоннель.

— Этот тоннель ведёт к подземной транспортной линии,— сообщила она.— Я знаю, где расположен Главный Мозг, но уверяю тебя, он заперт наглухо.

— Вначале я должен сделать ещё одну вещь. Я не хотел говорить Ринде, что мы собираемся в тюрьму. Она находится под королевским дворцом, не так ли?

— Да. Как я сразу не додумалась! Если силовой барьер отключился, то Инг мог сбежать.

— Это я и собираюсь проверить.

Пролетев через несколько тоннелей, они оказались в большой, ярко освещённой комнате, где стояли стол, несколько стульев и головизор. Одна стена была прозрачной и вела в тюремные камеры. На узкой койке сидел Инг, что-то напевавший вполголоса.

— Привет, Джефф! Когда выключился свет, Люка сразу же ушла узнать, в чём дело. Я даже не успел спеть ей свою новую песенку.

— Но здесь электричество работает,— заметил юноша.

— Это потому, что Люка включила аварийный генератор. Она и не подумала выпустить меня! Раньше мне казалось, что я ей небезразличен, но эта женщина отличается досадной преданностью своему служебному долгу. Сейчас она, без сомнения, наводит порядок во дворце.

Юноша подошёл к прозрачной стене.

— Не прикасайся к ней,— предупредила Пера.

Он осторожно протянул палец и дотронулся до прозрачной перемычки. Между пальцем и силовым барьером немедленно проскочила искра. Инг хохотнул.

— Всё проверяется на практике. Если хочешь экспериментировать, будь готов к неожиданностям. А теперь послушай песенку и скажи мне, способно ли моё творчество разжалобить нашу суровую королеву.

Он откашлялся и запел:

Взрывная волна отшвырнула юношу к противоположной стене тоннеля. Отскочив от неё, он врезался в Инга и свалился на пол вместе с придворным шутом.

— Ты не ранен? — Пера помогла ему встать на ноги.

Инг встал сам и мрачно покосился на них.

— Никто не спрашивает меня, не ранен ли я летающим великовозрастным кадетом, которому следовало бы оставаться в Федерации, а не нарушать мир и покой на Иззе!

Джефф прошёл мимо руин двери в компьютерную комнату. С облегчением он увидел, что Главный Мозг № 1 был цел. Он вынул из кармана «Крошечное Путешествие» и подключил игру к компьютерному терминалу. Инг дёрнул его за рукав, когда он уже надевал на голову соединительную ленту.

— Не верю своим глазам! Ты взорвал дверь, чтобы поиграть в компьютерную игру? Электричество во дворце включилось — видишь, тоннель снова осветился. Если ты такой страстный поклонник игры, то мог бы остаться во дворце и подключиться там...

— Электричество меня не волнует,— перебил юноша.— Я хочу подключиться напрямую к Главному Мозгу. Если у меня ничего не получится, нам придётся перерезать кабели наверху.

— Почему?

— Они ведут к Главному Мозгу №2, который сейчас управляет этим компьютером.

— Даже если это и хорошая идея — в чём я сомневаюсь,— чем мы их перережем? Станнеру пришёл капут, и я не думаю, что у Перы хватит сил разорвать кабели. Они толстые и хорошо изолированные.

— Мы что-нибудь придумаем, Инг. А сейчас я попробую включить «Крошечное Путешествие».

— Это одно из моих лучших творений,— с гордостью произнёс Инг.— Настоящая виртуальная реальность на субатомном уровне!

— И ты не собирался использовать её для предательства?

— Для предательства? Что ты хочешь этим сказать, несчастный червяк...

— Дай ему поиграть, Инг,— попросила Пера.— Джефф знает, что делает.

Кадету очень хотелось на это надеяться. Он надел головную ленту и включил игру.

...Он был крошечным предметом в облаке таких же крохотных объектов, сопротивляющихся неизбежным переменам. Сперва всё выглядело приятным и вовсе не пугающим. Джефф решил, что может поиграть с этими объектами... с молекулами? Так он и поступил, надеясь, что овладение тонкостями игры позволит ему справиться с компьютером, создающим для него виртуальную реальность.

Он даже засмеялся — таким простым это казалось. Глупые маленькие молекулы, распадающиеся на атомы, а затем на субатомные частицы,— или это он сам растворялся, становился частью... чего?

«Норби, где ты?»

Колеблющиеся вероятности? И это все, что есть на самом деле? Остальное — лишь забавные названия, придуманные учёными, которым хотелось верить, что они понимают сущность Единого Поля.

Теория Единого Поля? Это экзаменационный вопрос? Норби, почему ты не помогаешь мне сдать экзамен? Почему профессора считают, будто Единое Поле пространства-времени-материи-энергии доступно человеческому пониманию?

«Норби, я либо уничтожу это поле, либо растворюсь в нём. Здесь столько неопределённости! Это я собираюсь обуздать его, прекратить перемены, стать властелином Вселенной... или само поле? Где я? Кто я?»

— Норби, помоги мне! — вслух выкрикнул он.

Внезапно он вернулся в действительное измерение, словно вынырнув на поверхность из глубочайшего омута. Собственное тело казалось Джеффу странно нереальным. Рядом с ним стояло неизвестное существо, державшее в руке незнакомый предмет.

— Что с тобой стряслось, Джефф? Я изобретал эту игру не для того, чтобы люди превращались в психопатов.

Неизвестное существо оказалось человеком. Придворный шут держал в руке соединительную ленту, сорванную с головы юноши. Единственная реальность находилась здесь, но юноша так и не приблизился к выполнению своей задачи.

— Ты выглядел совершенным лунатиком,— сказал Инг.— Поэтому я отключил тебя. Какой смысл выпускать меня из тюрьмы и взрывать дверь, если не знаешь, что делать дальше? Уверяю тебя, моё «Крошечное Путешествие» — всего лишь невинная забава...

— Подожди.— Юноша закрыл глаза.— Дай мне прийти в себя.

На самом деле ему хотелось расслабиться хотя бы на несколько секунд, но на ум не приходило ни строчки из литании в честь дня летнего солнцестояния. Он мог думать только о Норби.

— Кто-то идёт,— сообщила Пера.

В искорёженном дверном проёме появились два больших робота-охранника. Один из них держал станнер.

— Вот такие дела,— вздохнул Инг.— Люка послала за мной погоню. Лучше бы я сдался на её милость и пришёл сюда вместе с нею.

«Инг не боится,— подумал Джефф.— Либо охранники находятся в его власти, либо он не знает, на что они способны».

— Эти роботы функционируют неправильно,— сказала Пера.— Я отправлюсь к королеве и доложу ей...

Охранник со станнером схватил Перу, когда она пробегала мимо него. Та попыталась втянуть конечности в корпус, но большой робот был очень силен и удержал её руку.

— Выходите в тоннель, ведущий к Главному Мозгу № 2,— произнёс он скрежещущим голосом, который был знаком Джеффу.— Вы трое будете погружены в бессознательное состояние и заперты до завтрашнего дня.

— Что ты несёшь, олух царя небесного? — взорвался Инг.— Где офицер Люка? Я требую, чтобы меня вернули в мою уютную камеру.

— Ты вмешиваешься. Ты будешь наказан.— Охранник направил станнер на Джеффа,— Выходи в тоннель!

«Норби!»

— Быстрее! — рявкнул большой робот, размахивая Перой, как сломанной игрушкой.

Джефф видел, как она попыталась вырваться, включив свой антиграв, но подъёмной силы не хватило, чтобы потащить охранника за собой.

«Если бы только у неё был гипердвигатель моего друга и она могла ускользнуть в гиперпространство...»

Другой робот внезапно исчез.

— Что произошло? — завопил Инг.— Второй растворился в воздухе, и я знаю, что это не обычный фокус. Куда он пропал?

Охранник со станнером начал сканировать комнату своими сенсорами, продолжая целиться в юношу и придворного шута. Затем он поднял Перу на уровень своей груди и спросил:

— Это сделала ты?

— Я не виновата в исчезновении твоего коллеги и была бы благодарна, если бы ты перестал выкручивать мне руку. Она может оторваться.

Робот заскрежетал, разъярившись, и отшвырнул Перу от себя. Она пролетела через всю комнату и врезалась в стену, но, когда юноша побежал поднимать её, выпрямилась как ни в чём не бывало.

— Я невредима, дорогой. Не волнуйся.

— Извини, что мне пришлось втянуть тебя в поиски Норби.

Инг фыркнул:

— Лучше бы ты пожалел меня, Джефф! Сейчас я мог бы спокойно ужинать в своей камере.

— Возможно, это один из твоих фокусов, Инг,— заявила Пера, обвиняюще направив металлический палец в его сторону.— Ты, без сомнения, контролируешь этих охранников. Порочное и злобное существо...

Юноша уже собирался возразить ей, но тут уловил какое-то смутное движение наверху. Высокий потолок комнаты был погружен в полумрак. Заставив себя не смотреть туда, он подошёл к Ингу.

— Нам нужно отвлечь внимание этого охранника,— прошептал Джефф.— Сделай вид, будто ты в бешенстве.

— Что значит «сделай вид»? — заорал Инг,— Я и так в бешенстве. Я актёр, идиоты вы несчастные! Моё дело — играть на сцене. Да, в моей карьере были неприятные моменты, но аплодисменты лучше, чем власть над людьми. Я никем не управляю, но сейчас мне очень хочется добраться до того, кто написал сценарий этой отвратительной пьесы, и задушить его голыми руками!

— Не кричи,— с укоризной произнёс юноша, надеясь, что это замечание приведёт Инга в ещё большую ярость.

— Разумеется, я буду кричать! Моя карьера безнадёжно испорчена! Я не смогу выйти на сцену сегодня вечером, и Гарусу достанутся все аплодисменты на церемонии закрытия ярмарки. Кроме того, мне говорят, что я должен целую ночь проторчать в пыльном тоннеле. Вот какую свинью ты мне подложил, Джефф Уэллс,— и это при том, что я теперь респектабельный иззианец, знаменитый придворный шут...

Юноша осторожно попятился от робота-охранника и потянул Инга за собой — как раз в тот момент, когда тёмный силуэт, висевший под потолком, упал с ужасным грохотом, подобным раскату грома.

— Великие звёзды! — Инг побледнел.— Мы могли погибнуть! Кто?.. Ого, но это же другой робот-охранник!

— Он обгорел дочерна и покрыт вмятинами,— заметила Пера.— Очень хорошо, что он упал на голову второму, который держал станнер. У этих роботов-охранников маленькие мозги, причём расположенные только в голове, чтобы корпус мог служить передвижной камерой. Сейчас оба робота дезактивированы.

— Это меня радует,— пробормотал Инг.— Должен сказать, что, хотя этот способ отключения сложного электронного оборудования выглядел грубовато, он всё-таки сработал. Но каким образом?

Джефф поднял станнер охранника и склонился над почерневшей металлической грудой. Дверцы внутренних камер обоих охранников были слегка приоткрыты. Кадет постучал по обгоревшему металлу.

— Норби?

— Выпусти меня отсюда! — произнёс раздражённый голос.— Я устал торчать в этом стазисном контейнере. Правда, теперь поле не работает благодаря моему гениальному замыслу...

Пера устремилась к обгоревшему охраннику и изо всех сил потянула за сломанную дверцу. Створка со скрежетом распахнулась. Норби выпрыгнул наружу и сразу же сжал руки Перы в ладонях; как догадался Джефф, это было эквивалентом поцелуя у роботов. Потом его друг осмотрел себя.

— Кажется, я невредим. Вот что такое точный расчёт времени!

— Что ещё за точный расчёт? — поинтересовался Инг.— Ты мог убить нас вместе с роботом.

— Но не убил же! Понимаешь, Джефф, в стазисном поле мой гипердвигатель не работает, поэтому мне пришлось вернуться в прошлое и дезактивировать эту ходячую морозильную камеру.

— Как? — изумлённо спросил Инг.

Робот посмотрел на Джеффа.

— Что здесь делает этот злодей и какое право он имеет спрашивать о моих методах самозащиты?

— Он не злодей. По крайней мере, я в этом совершенно уверен. Он даже помог мне попасть сюда.

Инг нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

— Спасибо за хорошую оценку, Джефф, но твой робот... что, сумасшедший? Или он, в самом деле, умеет путешествовать во времени?

— Да.

— Кометные хвосты! Он мог что-то изменить в прошлом, и тогда вся моя огромная работа по созданию новых головизионных шоу пойдёт прахом...

— Я ничего не менял. Я вернулся в то время, когда планета формировалась из облаков разреженной материи, вращавшихся вокруг будущего иззианского солнца. Для робота-охранника это оказалось слишком тяжёлым потрясением. Через несколько секунд он получил повреждения, не поддающиеся ремонту, и отключился. Тогда я переместился в наше время и спас вас!

— Ты удачно повредил другого охранника,— согласился Джефф.— Давай посмотрим, что у него внутри.

Пера настежь распахнула другую дверцу и потрясённо отступила назад.

— Это Ксинна! — воскликнул Инг, прикоснувшись к щеке девушки.— Она без сознания, хотя я не вижу внешних повреждений.

Светлые волосы Ксинны растрепались. Её бледное спокойное лицо казалось ещё более прекрасным, чем раньше.

— Поскольку внутренность охранника представляет собой стазисный контейнер, то Ксинна должна была находиться без сознания с тех пор, как попала туда,— заметила Пера.— Скорее всего, она даже ничего не почувствовала.

— Надеюсь, мой манёвр не причинил ей вреда,— сказал Норби.— Стазисное поле до некоторой степени предохраняет от ударов.

— Сюда снова кто-то идёт.— Как всегда, Пера первой услышала посторонний звук.

Двое людей вошли в комнату, перешагивая через остатки разбитой двери. Ринда остановилась; её глаза расширились, когда она увидела Ксинну, лежавшую в контейнере робота-охранника. Гарус бегом устремился к своей возлюбленной.

— Дорогая, что они с тобой сделали?

— Это был Инг...— Голос Ксинны звучал чуть слышно, её грудь тяжело вздымалась, словно ей не хватало воздуха.— Это сделал он!

— Она в обмороке! — воскликнул Гарус.— Вы чудовища!

Ринда властно подняла руку, сразу же став очень похожей на свою мать.

— Гарус, немедленно отнеси Ксинну в тронный зал,— распорядилась она.— Королеву необходимо поставить в известность о случившемся.

— Я могу вернуться в тюрьму? — жалобно спросил Инг.— Уверяю вас, принцесса, я не имею к этому никакого отношения.

— Разберёмся,— коротко ответила Ринда.— Мы с Перой и Джеффом пойдём впереди.

— При всём моём уважении, принцесса, я должен оборонять наш тыл,— вежливо возразил юноша.— Я возьму станнер охранника, а Норби пойдёт рядом.

— Хорошо. Теперь пошли отсюда.

— Минутку, принцесса...— Робот неожиданно забрался в контейнер, из которого Гарус вынул бесчувственное тело Ксинны.

— Какие проблемы? — поинтересовался Инг.— Желаешь вернуться в материнское чрево?

Робот выпрыгнул наружу.

— Интересно,— пробормотал он.— Я пойду с тобой, Джефф, и если кто-нибудь впереди попытается обогнать Перу, я помчусь за ним на антиграве быстрее пули...

— О'кей, суперробот,— сказал кадет.— Я рад твоему возвращению. А теперь все идём в тронный зал, и помните: у меня есть станнер. Никаких фокусов.

— Это относится и к тебе, придворный шут,— добавила Ринда.

— Ваше Величество...— начал Инг.

— При официальном обращении необходимо говорить «Ваше Королевское Величество»,— поправил король Физвелл, настоявший на своём присутствии в тронном зале, несмотря на слабость после болезни. Он выглядел измождённым и осунувшимся, но присутствие супруга, казалось, успокаивало королеву.

Джефф устал и проголодался, но сцена, разворачивавшаяся перед его глазами, не могла оставить его равнодушным. В ярком свете тронного зала правительница Изза, король и принцесса председательствовали на встрече Инга с его обвинителями. Вечерние сумерки не проникали, так как мягкое сияние фонарей освещало Палату Наказаний, где преступника ожидал Бассейн Плурфа.

Перед высокими тронами стоял Инг, пытавшийся выпутаться из неприятнейшей ситуации. Гарус и Ксинна стояли справа от него. Адмирал Йоно возвышался за спиной Инга на тот случай, если он попытается бежать, а Люка, Пера, Джефф, Блауф и Норби расположились справа. Робот прикоснулся к своему другу, вступив в телепатический контакт.

«Я обнаружил замки внутри обоих роботов-охранников».

«Я знаю».

«Откуда ты мог узнать?»

«Догадался, что произошло на самом деле. Но сперва я хочу посмотреть, как поведёт себя Инг на допросе».

Обвиняемый потёр глаза и вздохнул.

— Я имел в виду «Величества», обращаясь к обоим царственным особам...

— Переходи к делу; — резко перебила королева.

— Я невиновен. Целиком и полностью невиновен. Нет, я не отказываюсь от изобретения «Хитрых Шариков» и «Крошечного Путешествия», но игры предназначались лишь для удовольствия...

— Ты промыл мозги моим подданным, чтобы они устроили бунт в День провозглашения.

— Нет, нет! Я не хочу революции. Я хочу работать с нынешним правительством. То есть, конечно, не с Иззианским Советом, а под вашим мудрым руководством, великая королева...

— Ты похитил Ксинну,— заявил Гарус.— Посмотри на неё — она ещё не пришла в себя от стазиса!

— Скорее, от удара по стазисному контейнеру,— возразил Инг.— А я тут ни при чём.

— Придворный врач обследовал Ксинну,— сказала королева.— У неё не обнаружено сотрясения мозга и внутренних повреждений.

— Так или иначе, я не похищал её,— с жаром продолжал Инг.— Я восхищался её красотой, но предпочитал делать это на расстоянии. Я готов уступить её Гарусу, который, несомненно, является организатором этого прискорбного похищения и перекладывает вину на меня. Это правда, Люка.

Люка радостно улыбнулась. Она поверила своему избраннику.

Гарус бросился вперёд, прежде чем кто-либо успел остановить его. Он свалил Инга подсечкой, ухватил его за ноги и потащил во двор Палаты Наказаний.

— Я покажу тебе, какое наказание ждёт того, кто унижает королевскую семью, разрушает иззианскую экономику и похищает чудеснейший цветок нашего королевства!

Послышался громкий всплеск. Гарус вернулся в тронный зал, отряхивая руки: он умудрился бросить Инга в плурф, не забрызгавшись при этом.

— Прошу прощения...— Но в его голосе не чувствовалось раскаяния.— Я не мог ждать, пока вы объявите свою высочайшую волю. Я должен был сам наказать злодея.

Королева перехватила предупреждающий взгляд Джеффа и повернулась к Люке.

— Арестуйте Гаруса и отведите его в тюрьму! — приказала она.

— Вы не можете так поступить! Сегодня моё последнее представление на ярмарке!

— Пожалуйста, не сажайте Гаруса в тюрьму,— попросила Ксинна.— Он всего лишь отомстил за меня. Ведь именно Инг приказал охраннику держать меня в заточении...

— Как ты об этом узнала? — спросила королева.

— Когда я находилась в стазисном контейнере, то на минуту пришла в себя. Инг открыл дверцу, рассмеялся и приказал роботу снова запереть меня. Теперь он наказан. Прошу вас, простите Гаруса! Мы обязательно должны выступить на церемонии закрытия ярмарки.

— Прежде чем кто-либо выйдет отсюда, Ваше Величество должны дать Норби лазерный нож, чтобы он перерезал кабель, позволяющий Главному Мозгу №2 тайно программировать иззианскую компьютерную систему,— сказал Джефф.— Если этого не сделать, то завтра, когда Совет захочет узнать имя законного правителя, компьютер назовёт имя прямого потомка короля Орза.

— Но это же мой кузен! — воскликнула Ринда.— О, я не хочу, чтобы он оказался злодеем!

— Чушь! — закричал Гарус.— Мы с отцом являемся единственными живыми потомками короля Орза, но по мужской линии. Тизз — законная королева, так как она ведёт своё происхождение от младшего брата Орза по женской линии.

Правительница Изз собиралась что-то сказать, но Джефф перебил её:

— Я думаю, у первой жены Орза родилась девочка после их развода, и от неё пошла женская линия прямых наследниц короля. Это так, Ксинна?

Все повернулись к девушке, чья красота казалась такой же совершенной и судьбоносной, как красота Елены Троянской. Ксинна промолчала.

Юноша подошёл к ней и потянулся к золотой застёжке, удерживавшей её волосы. Она отпрянула. Гарус преградил дорогу, размахивая кулаком перед лицом Джеффа.

— Не знаю, на что ты намекаешь, чужеземец, но моя дорогая Ксинна чиста и невинна... Эй, что это?

Блауф проскользнула ему за спину. Длинные щупальца джилотки протянулись к золотой застёжке с темно-зелёным самоцветом.

— Достань её, Блауф! — крикнул Джефф.

Волосы Ксинны дождём рассыпались по плечам. Джилотка бросила застёжку кадету. Он вытащил золотую булавку.

— Этот заострённый предмет имеет едва заметный узор, выгравированный на его поверхности. На самом деле это ключ, вручённый Другими первому правителю Изза. С помощью ключа можно управлять вашей компьютерной системой.

— Ключ также подходит к замкам стазисных контейнеров в корпусах охранников,— добавил Норби.— Тот, у кого есть ключ, может отключать стазисное поле и управлять охранником изнутри. Мне с самого начала показалось странным, что разговаривал только один робот-охранник и он же посмел выстрелить в человека. Но на самом деле это сделал не охранник, а другой человек, сидевший внутри. Вот вам и новая версия троянского коня.

— Теперь ты должна держать ответ перед законом, Ксинна,— произнесла королева.— Я считаю тебя виновной. Ты сговорилась с Ингом или с Гарусом?

— Ни с кем,— гордо ответила красавица.— Это была моя идея. Я замаскировалась под охранника самостоятельно, а не по указанию Инга. Историю о том, как он заглядывал внутрь, я просто выдумала. Я работала в одиночку и почти преуспела в разрушении иззианской экономики и вашем низложении.

— Но почему ты это делала? Если бы я знала о твоей родословной, то с радостью приняла бы тебя в семью.

— Да, но уступили бы вы мне трон? — спросила Ксинна.— Я даже не знала, что прихожусь вам родственницей, пока не умерла бабушка, которая меня воспитывала. Она была дочерью первой жены Орза и к старости возненавидела его за то, что он отказался стать правителем. Она заставила меня дать клятву, что я постараюсь вернуть трон, и подарила мне ключ, украденный у Орза её матерью.

— Почему ваша прабабушка не воспользовалась ключом?

— Ни она, ни моя бабушка не догадывались о его предназначении. Они считали ключ драгоценной реликвией королевской семьи, но не имели представления о его истинной цели: подчинять иззианскую компьютерную систему мысленным приказам владельца. И только благодаря Гарусу я узнала, как им пользоваться.

— Значит, Гарус всё же был заодно с тобой?

— Нет! Я говорю правду. Однажды, когда я гостила у Гаруса в Диколесье, то обнаружила замаскированный ход, ведущий к Главному Мозгу №2. Там был странный замок, который я попыталась открыть булавкой от моей заколки. Булавка не только открыла замок, но позволила мне включить Главный Мозг № 2, а потом и перепрограммировать его. Я никому об этом не говорила, даже Гарусу.

— О Ксинна! — простонал тот.

— Извини. Мне следовало поделиться с тобой секретом, но я поклялась своей бабушке...

— Ваше Величество,— Норби выступил вперёд и неуклюже поклонился,— если я возьму ключ, то уже сейчас смогу перепрограммировать Главный Мозг № 2 и исправить все неполадки в вашей компьютерной системе.

— Быть по сему,— решила королева.

— А что будет со мной? — спросила Ксинна, опустив голову.— Бассейн Плурфа и пожизненная ссылка?

Люка подбежала к дверям, ведущим во двор.

— Я не позволю тебе купаться в плурфе с моим возлюбленным Ингом! — С этими словами она выбежала наружу, поцеловала Инга, сидевшего в безутешной позе, и прыгнула в плурф.

Королева захихикала. Потом её смех перешёл в оглушительный хохот, столь заразительный, что вскоре к ней присоединился король Физвелл, а затем Йоно и Ринда.

— Кажется, Инг Неблагодарный нашёл себе достойную пару,— заметил адмирал, утирая глаза.

Королева Тизз спустилась с трона и подошла к распахнутым дверям, откуда постепенно распространялось удушливое зловоние.

— Инг, я прошу прощения за то, что ты подвергся несправедливому наказанию. Ты можешь оставаться придворным шутом так долго, как тебе заблагорассудится.

Помедлив, она добавила, зажав нос пальцами:

— Но только после того, как выветрится запах плурфа!

— Мы хотим просить полностью оплаченный медовый месяц,— заявил Инг.— Мы с Люкой собираемся пожениться.

— Ты получишь все, что пожелаешь, мой дорогой придворный шут.

Блауф помахала щупальцами.

— Мы не возражаем против запаха плурфа. Как предводительница джилотов, я объявляю, что Инг и Люка могут провести медовый месяц на моём острове.

Королева плотно закрыла двери во двор Палаты Наказаний и вернулась к трону.

— Ксинна, мне бы следовало примерно наказать тебя. И не за покушение на престол, а за дестабилизацию социальных и экономических основ нашего общества. Думаю, даже если Норби исправит компьютер, проблема останется. Многие граждане по-прежнему будут ожидать перемен.

— Ксинна! — Гарус протянул к ней руки.— Прошу тебя, не настаивай на этих переменах. Я не хочу быть супругом королевы Изза. И вообще — зачем стремиться к власти, обладая таким талантом в шоу-бизнесе?

Ксинна взяла его за руку и взглянула на королеву. Гарус смотрел только на неё.

— Давай вернёмся в Иззхолл и выступим на церемонии закрытия ярмарки. Может быть, ради такого случая королева возьмёт тебя на поруки. Если потом тебя накажут погружением в плурф, я присоединюсь к тебе, а Блауф подыщет нам джилотский островок, где не будет Инга и Люки.

Королева Тизз усмехнулась:

— Отправляйся на ярмарку, Ксинна. Я отдаю тебе Гаруса без предварительного испытания плурфом, но с обязательным условием, что Норби отдаст мне ключ сразу же после того, как разберётся с Главными Мозгами.

— Я люблю тебя, Ксинна. Рискнёшь ли ты выйти за меня замуж? — заикаясь, спросил Гарус.

Девушка кивнула, и все зааплодировали. Не дожидаясь разрешения королевы, оба выбежали из тронного зала.

— Очень трогательно,— сказал Йоно.— Но как насчёт потребности в переменах? Это не вызовет затруднений?

— Нет, если Иззианский Совет станет первым нашим парламентом,— ответила Ринда.— Книги по истории Земли многому научили меня. Думаю, членам Совета пора заняться тяжёлой работой-управлением королевством. А мама наконец получит давно желанный отдых.

— Ваше Величество останется королевой, царственным средоточием иззианской жизни,— добавил адмирал.— Так уже не раз бывало на Земле в прошлом, и результаты оказывались очень хорошими.

— Символическая фигура,— проворчала королева.

— Гораздо больше,— возразил Йоно.— Вы будете делиться своей мудростью и опытом...

— Но не командовать,— перебил Физвелл.— Подумай об этом, дорогая. Мы с тобой будем следить за важнейшими государственными делами, но ты сможешь не беспокоиться о нудных мелочах. Впервые в жизни мы сможем как следует отдохнуть и повеселиться.

Королева задумчиво провела пальцем по подбородку.

— А когда правительство подвергнется критике, вина за упущения ляжет на Иззианский Совет? Да, пожалуй, мне это нравится. Норби, займись компьютерами. Остальных гостей из Земной Федерации я приглашаю присоединиться к королевской семье на праздничный ужин.

— Слушаюсь, мэм,— сказал Норби.— После того, как мы с Перой отнесём Инга и Люку на остров Блауф.

— Искупайся в океане на обратном пути,— попросил Джефф.— Я не хочу, чтобы к тебе прилип запах придворного шута.

«Гордость» стартовала с Изза, пересекла линии воздушного движения со скоростью, которая, несомненно, привлекла бы внимание Люки, если бы та оказалась поблизости, и вскоре покинула орбиту планеты. Задние глаза Норби приоткрылись, как будто он проверял, не закружилась ли голова у его пассажиров.

— Кстати, мы с Перой проверили данные о ветрянке в медицинском банке данных компьютера,— сообщил он.— У вас обоих имеется прививка от этой болезни.

— Спасибо, Норби. Теперь мы с Джеффом можем спокойно вернуться в Космическое управление.— Адмирал потёр свою голую верхнюю губу.— Мне не хватает моих усов.

— Без них вы выглядите солиднее,— заметил робот.

— Готов признать, они немного мешали, когда я целовал новобрачную. Всё-таки Ксинна — выдающаяся женщина. Когда королева публично объявила её и Гаруса своими ближайшими родственниками, я чуть было не прослезился.

— Мне больше понравилась другая свадьба, хотя мы видели её только по головизору,— сказал Джефф.— Блауф была прекрасной свидетельницей и даже не поморщилась, хотя стояла с подветренной стороны от Инга.

— Я буду скучать по иззианцам,— вздохнул Йоно.— Даже по королеве. Теперь, когда на Иззе установилась парламентская демократия, она стала гораздо более уравновешенной. Вчера вечером мы с ней играли в «Крошечное Путешествие», и она придумала остроумный способ обращения с кварками.

Юноша улыбнулся:

— Знаете, адмирал, когда я играл в «Крошечное Путешествие», то так углубился в виртуальную реальность микровселенной, что мне показалось, будто я смогу изменить реальную Вселенную, если как следует постараюсь. Понимаете, если всё вокруг неопределённо, если мы являемся всего лишь вероятностными отклонениями, которые могут существовать или не существовать...

— Я существую! — сердито заявил Йоно.— И Космическое управление тоже. Перемены во Вселенной могут быть неизбежными, но...

— Да, адмирал,— согласился Норби.— Думаю, в Космическом управлении должны произойти перемены. Сделайте его более демократичным, чтобы даже самый младший кадет имел право голоса.

— Никогда, пока я жив! — Йоно замолчал и задумался.— Ладно, я подумаю об этом. А вы тем временем помните, что каждый кадет должен сдать все экзамены, чтобы получить диплом. Ты никогда этого не сделаешь, Джефф, если будешь забивать себе голову вероятностными отклонениями вместо изучения Теории Единого Поля.

— Да, сэр.

— Единственно важная цель Вселенной в том, что она растит разумных существ, которые в наилучших своих проявлениях стремятся к знаниям, мудрости и состраданию...

— Вы забыли упомянуть о гениальных роботах, адмирал.

— Не забывайтесь, кадет Норби!

— Человечество изобрело ещё одну замечательную вещь,— добавил Джефф.

— В самом деле? Какую же?

— Развлечения!

— Ура придворному шуту! — радостно воскликнул Норби, и корабль нырнул в гиперпространство.

Джемианские драконицы размножаются почкованием (см. «Другой секрет Норби»).

См. «Норби и захватчики». (Примеч. авт.)

См. «Другой секрет Норби». (Примеч. авт.)

См. «Норби и пропавшая принцесса». (Примеч. авт.)

Я? (фр.)