DEAD EVER AFTER / МЁРТВ НАВЕКИ

Charlaine Harris / Шарлин Харрис

(2013)

Переводчики: Координатор перевода:

Салахова Лилия Котельникова Юлия

Копаница Ксения

Волкова Екатерина

Приходько Мария

Зиновьева Анастасия

Артемьева Кристина

Зайцева Евгения

Елена Качер

Бубынина Наталия

Кабанова Валерия

serenety22

eugene_krabbs

Осипова Мария

Мель Любовь

Оглавление

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ПРОЛОГ

ЯНВАРЬ

Новоорлеанского бизнесмена, выглядевшего из-за седины лет на 50, сопровождал гораздо более молодой и высокий охранник, когда он встретился с дьяволом во Французском Квартале. О встрече было договорено заранее.

– Мы и вправду увидим самого Дьявола? – спросил телохранитель. Он был напряжен, но в этом не было ничего удивительного.

– Не Дьявола, а дьявола, – бизнесмен был холоден и внешне собран, но, возможно, не так уж и сильно внутри. – С того момента, как он подошел ко мне на банкете Торговой Палаты, я узнал многое, о чем раньше не имел ни малейшего представления.

Он оглянулся, пытаясь высмотреть существо, с которым договорился о встрече. И сказал телохранителю:

– Он убедил меня, что именно тот, за кого себя выдает. Я всегда считал свою дочь просто фантазеркой. Думал, она воображает, что у нее есть сила, потому что хотела иметь что-то ... принадлежащее только ей. Теперь я вынужден признать за ней некоторый талант, пусть и не такой большой, как она сама думает.

Январской ночью даже в Новом Орлеане было холодно и сыро. Бизнесмен переминался с ноги на ногу, чтобы согреться.

– Судя по всему, встреча на перекрестке является традицией, – сообщил он телохранителю.

Улица не была оживленной, как обычно летом, но все же присутствовали пьяницы, туристы и местные жители, погрузившиеся в ночные развлечения. Я не боюсь, сказал он себе.

– А вот и он, – произнес бизнесмен.

Дьявол оказался стильно одетым мужчиной, как и сам бизнесмен. Галстук от Hermes, итальянский костюм и туфли на заказ. Глаза были неестественно светлыми, а белки сияли. Зрачки казались коричневыми с пурпурным оттенком, а под определённым углом выглядели почти красными.

– Что у тебя? – без интереса спросил дьявол.

– Две души, – сказал бизнесмен. – Тайриз согласился пойти со мной.

Дьявол перевел взгляд на телохранителя. Через мгновение телохранитель кивнул. Он был крупным светлокожим афроамериканцем с яркими карими глазами.

– Добровольно? – спросил дьявол без эмоций. – Оба?

– Добровольно, – ответил бизнесмен.

– Добровольно, – подтвердил телохранитель.

– Ну, что же, тогда приступим к делу, – заключил дьявол.

При слове "дело" старик расслабился и улыбнулся.

– Прекрасно. Все документы здесь и подписаны.

Тайриз открыл тонкую кожаную папку и вытащил два листка бумаги, они были не из пергамента или кожи человека, ничего грандиозного или неординарного, – обычная бумага для принтера, которую купила секретарша из офиса бизнесмена в "Office Max".

Тайриз передал бумаги дьяволу. Тот бегло пробежал по ним глазами.

– Вам придется подписать их заново, – сказал дьявол. – Подписи чернилами недостаточно.

– Но я подумал, что вы пошутили, – нахмурившись, сказал бизнесмен.

– Я никогда не шучу, – ответил дьявол. – У меня есть чувство юмора, поверьте. Но только не при подписании контрактов.

– И мы на самом деле должны ...?

– Подписываться кровью? Да, несомненно. Это традиция. И вы это сделаете. – Он правильно прочитал брошенный искоса взгляд бизнесмена. – Я обещаю, никто об этом не узнает, – сказал он.

Пока дьявол говорил, внезапная тишина окутала троих мужчин и опустилась толстая пленка, огораживая их от уличной суеты.

Бизнесмен притворно вздохнул, демонстрируя насколько театральной считает эту традицию.

– Тайриз, нож, – произнес он, взглянув на шофера.

Нож Тайриза возник с шокирующей неожиданностью, словно из рукава пальто. Лезвие выглядело определенно острым и блестело на уличном свету.

Бизнесмен стянул с себя пальто и протянул своему компаньону. Расстегнул манжет и закатал рукав. Возможно, желая доказать дьяволу, насколько он решителен, проткнул ножом себе левую руку. Его усилия были вознаграждены медленной струйкой крови. Он взглянул дьяволу прямо в лицо, принимая перо, внезапно появившееся у дьявола еще быстрее, чем Тайриз достал нож.

Окунув перо в кровь, бизнесмен написал свое имя сверху документа, который шофер прижал к кожаной папке. После подписания бизнесмен вернул нож шоферу и надел пальто. Шофер проделал ту же самую процедуру, что и его работодатель.

Подписав свой контракт, он подул на него, чтобы подсушить кровь, будто расписался маркером, и чернила могут размазаться.

Когда все подписи были поставлены, дьявол улыбнулся. В этот момент он не был похож преуспевающего дельца.

Он выглядел чертовски счастливым.

– Вы получите бонус, – сообщил он бизнесмену, – Поскольку вы привели мне еще одну душу. Кстати, как вы себя чувствуете?

– Как обычно, – ответил бизнесмен, застегивая пальто, – Может быть, немного рассержен.

Он внезапно улыбнулся, обнажая зубы, такие же острые и сияющие, как и нож.

– А как ты, Тайриз? – спросил он своего работника.

– Малость неспокойно, – признался Тайриз, – Но буду в норме.

– Начнем с того, что вы оба были плохими людьми, – сказал дьявол без осуждения в голосе. – Души невинных слаще, но я очень рад получить вас. Полагаю, вы придерживаетесь обычного списка? Богатство? Победа над врагами?

– Да, я хочу все это, – со страстной искренностью сказал бизнесмен, – И у меня еще несколько желаний, поскольку мне полагается бонус. Или я могу взять его наличными?

– О, – с мягкой улыбкой произнес дьявол, – Я не веду дел с наличными. Только услуги.

– Я могу на вас в этом рассчитывать? – после некоторых раздумий спросил бизнесмен, – Дадите гарантийный талон?

Дьявол слегка заинтересовался. – Не хотите Альфа Ромео или ночь с Николь Кидман, или самый большой дом в Французском квартале?

Бизнесмен решительно покачал головой.

– Уверен, найдётся что-то действительно необходимое мне. Я был успешным до урагана Катрины.

И после Катрины планировал оставаться таковым, потому что занимался строевым лесом. Всем нужны были пиломатериалы. Он глубоко вздохнул, и продолжил свою историю, несмотря на то, что дьявол откровенно скучал.

– Но восстановление цепочки поставок оказалось слишком тяжелым. У большинства людей не было денег, а остальные ждали деньги по страховке. Я совершил несколько ошибок, надеясь, что одноразовые строители заплатят вовремя... Все закончилось тем, что дело слишком затянулось, все были мне должны, а мой кредит растянулся как презерватив на слоне. Многие вокруг узнали об этом. – Он опустил голову.– Я теряю влияние, которое имел в этом городе.

Возможно, дьявол все это уже знал, поэтому и пришел к бизнесмену. Было ясно, что его не интересуют сетования бизнесмена.

– Тогда богатство, – сказал он поспешно, – И жду с нетерпением вашего особого пожелания. Тайриз, чего хотите вы? Ваша душа тоже принадлежит мне.

– Я не верю в души, – сказал откровенно Тайриз, – Думаю, и мой босс тоже. Мы не против отдать то, во что мы не верим, но имеем. – Он улыбнулся дьяволу как мужчина мужчине, что явно было ошибкой. Дьявол не был мужчиной.

Дьявол улыбнулся в ответ. Улыбка Тайриза исчезла.

– Чего вы хотите? – повторил дьявол, – Я не буду спрашивать дважды.

– Я хочу Джипси Кидд. Ее настоящее имя Кэти Шербони, если вам нужно это знать. Она работает в "Крошках Бурбон-стрит". Я хочу, чтобы она любила меня так же, как я люблю ее.

Бизнесмен, казалось, разочаровался в своем визави.

– Тайриз, лучше бы ты попросил чего-то, что дольше длится. Секс в Новом Орлеане на каждом шагу, и таких девушек как Джипси – пруд пруди.

– Вы ошибаетесь, – ответил Тайриз. – Я не думаю, что у меня есть душа, но я знаю, что любовь случается лишь однажды в жизни. Я люблю Джипси. Если она полюбит меня, я стану счастливым человеком. И если вы заработаете денег, босс, то и я тоже. Мне хватит. Я не жадный.

– Я знаток по части жадности, – почти нежно сказал дьявол. – Может статься, что потом вы будете жалеть, что не попросили связи в правительстве, Тайриз.

Шофер покачал головой.

– Я доволен своей сделкой. Вы дадите мне Джипси, и все остальное будет в порядке. Уверен.

Дьявол посмотрел на него с выражением, похожим на жалость, если подобная эмоция вообще свойственна дьяволу.

– Наслаждайтесь, – сказал он двоим новоиспеченным бездушным. Они не смогли распознать, подтрунивал он над ними или говорил искренне.

– Тайриз, мы не увидимся с вами до самого конца. – Он повернулся к бизнесмену. – Сэр, с вами мы встретимся в скором будущем. Просто позвоните, когда решите с бонусом. Вот моя визитка.

Бизнесмен взял простую белую карточку. На ней был только номер телефона. Не тот же номер, на который он звонил, чтобы договориться о первой встрече.

– Но что если перед этим пройдут долгие годы? – спросил он.

– Не пройдут, – ответил дьявол, но его голос исходил издалека. Бизнесмен поднял глаза и увидел, что дьявол был уже на расстоянии полквартала от них. Еще через семь шагов он словно растворился в грязном тротуаре, оставив за собой лишь образ в холодном влажном воздухе.

Бизнесмен и его шофер развернулись и пошли в противоположном направлении. Шофер никогда больше не видел дьявола. Бизнесмен не видел дьявола до июня.

ИЮНЬ

Очень далеко, за тысячи миль от этого места, высокий худой человек лежал на пляже в Калифорнии. Это место не было одной из туристических зон, заполненных толпами гринго, которые могли бы узнать его.

Он был постоянным посетителем ветхого бара, больше похожего на барак. За небольшую плату наличными хозяин сдавал клиенту в прокат большое полотенце и пляжный зонтик, а его сын время от времени приносил вам очередной напиток.

Хотя высокий человек прихлебывал всего лишь кока-колу, он переплачивал за нее с лихвой – при этом, кажется, не осознавая этого, а может, ему было просто все равно.

Он сидел на полотенце, укрываясь в тени зонта, на нем была шляпа, солнечные очки и плавки. Рядом лежал старый рюкзак, шлепки валялись на песке около рюкзака, распространяя слабый запах горячей резины.

Высокий мужчина слушал iPod, и по улыбке было ясно, что ему это нравится.

Он снял шляпу, провел пальцами по волосам. Волосы были золотистого цвета, но начавшие отрастать корни показывали, что мужчина закрасил седину. Судя по телу, ему было за сорок.

У него была маленькая голова, по сравнению с большими плечами, и он не был похож на человека занимающегося ручным трудом.

Он не выглядел богачом, его шлепки, плавки, шляпа и солнечные очки были из Уолл-Март или из магазина "Все за доллар". При существующем положении дел, здесь не стоило выглядеть зажиточным – это было небезопасно; иностранцы не были застрахованы от насилия, так что большинство туристов останавливались в знакомых местах, прибывая и улетая на самолетах, без того чтобы прокатится на авто по околицам.

Неподалеку было несколько эмигрантов, в основном мужчины с видом отчаянным... или загадочным. Причин выбора такого опасного для жизни места не находилось, а задавать вопросы было бы опасно для здоровья.

Один из недавно прибывших эмигрантов сел рядом с высоким мужчиной, настолько близко, что это не могло быть случайностью на таком малолюдном пляже.

Высокий мужчина окинул незнакомца недружелюбным скользящим взглядом из-под темных очков, которые были, очевидно, обязательными для ношения.

Незнакомец был лет 30, не высокий или низкий, не красавиц или урод, не стройный или мускулистый.

Он был средним по всем параметрам. Мужчина наблюдал за высоким уже несколько дней, а высокий был уверен, что рано или поздно тот подойдет к нему.

Мужчина осторожно выбирал подходящий момент.

Они вдвоем сидели на пляже, где никто не мог услышать их или подойти незамеченным, и вероятно, даже со спутника никто не мог их видеть, не попавшись на глаза.

Мужчина повыше почти весь спрятался под пляжным зонтом, он отметил, что и подсевший сидел в его тени.

– Что вы слушаете? – указывая на наушники, спросил мужчина.

У него был едва заметный акцент, возможно, немецкий? В любом случае, из какой-то европейской страны, подумал высокий мужчина, который мало путешествовал.

У незнакомца была очень неприятная улыбка. С одной стороны, она была нормальной, но с другой, вздернутая губа и видневшиеся зубы производили впечатление, что это животное обнажает оскал, готовясь укусить вас.

– Вы – гей? Я не заинтересован, – сказал высокий мужчина. – Вообще, вы будете за это гореть в аду.

– Я люблю женщин, – ответил мужчина среднего роста. – Очень. Порой даже сильнее, чем они этого хотят.

Его улыбка стала совсем дикой. И он снова спросил:

– Что вы слушаете?

Высокий мужчина задумался, со злостью глядя на своего собеседника. Однако он уже многие дни ни с кем не разговаривал. Наконец, он предпочел правду.

– Я слушаю проповедь, – произнес он.

Мужчина среднего роста лишь немного удивился:

– Серьезно? Проповедь? Я бы не сказал, что вы похожи на человека, носящего сан.

Впрочем, его улыбка говорила об обратном. Высокий мужчина начинал чувствовать себя неуютно.

Он начал думать о пистолете, лежащем в рюкзаке, ближе, чем на расстоянии вытянутой руки. По крайней мере, он расстегнул пряжки, когда клал его туда.

– Вы ошибаетесь, но Бог не накажет вас за это, – спокойно произнес высокий мужчина, мягко улыбаясь. – Я слушаю одну из собственных старых проповедей. Я нес Божью истину народу.

– Неужели никто вам не верил? – мужчина среднего роста с интересом дернул головой.

– Многие верили мне. Многие. Я привлек достаточное число последователей. Но девушка по имени... одна девушка вызвала мое падение. А по дороге она еще и отправила мою жену за решетку.

– Эту девушку случайно не зовут Соки Стэкхаус? – спросил мужчина среднего роста, снимая солнцезащитные очки, под которыми обнаружились поразительно блеклые глаза.

Голова высокого мужчины резко дернулась в его сторону.

– Откуда вы знаете? – спросил он.

ИЮНЬ

Дьявол изящно поедал пончик, когда бизнесмен подошел к столу с другой стороны. В походке Копли Кармайкла дьявол ясно увидел, что дела пошли в гору.

Он выглядел гораздо более процветающим, чем раньше. Имя Кармайкла частенько появлялось в деловых разделах газет в эти дни. Вливания капитала восстановили его очень быстро в качестве экономической силы Нового Орлеана, а политическое влияние росло вместе с деньгами, вложенными в пошатнувшуюся новоорлеанскую экономику, пострадавшую от урагана Катрина. При этом, по мнению дьявола, практически ничего не делая.

Сегодня Кармайкл выглядел сильным и здоровым, лет на десять моложе своих лет.

Он сел за стол без всякого приветствия.

– Где ваш человек, мистер Кармайкл? – спросил дьявол, сделав глоток кофе.

Кармайкл сделал заказ, а когда молодой человек отошёл, он ответил.

– У Тайриза возникли проблемы, поэтому я его отпустил.

– С девушкой? Джипси?

– Конечно, – подтвердил Кармайкл вполне серьёзно. – Я так и думал, что его желание не принесёт ожидаемых результатов, но он сам был уверен, что настоящая любовь победит.

– И не сложилось?

– О да, она была без ума от него. Постоянно хотела его. Настолько не могла себя сдерживать, даже зная, что ВИЧ-инфицирована... что не поделилась этим с Тайризом.

– Вот как, – произнес дьявол, – Вирус – не моя работа. И как поживает Тайриз?

– Тоже инфицирован, – ответил Кармайкл, пожимая плечами.

– Сейчас проходит лечение. В наше время это не мгновенный смертный приговор. Но он страшно расстроен. – Я был о нём лучшего мнения, – покачал головой Кармайкл.

– Я так понимаю, вы готовы получить обещанный бонус, – заключил дьявол.

Бизнесмен не понял связи с их беседой.

– Да, – он улыбнулся дьяволу и подался вперёд. – Я точно знаю, чего хочу. Мне нужен клавиель дор, – едва слышно прошептал он.

Дьявол был вполне искренне удивлён.

– Как вы узнали про такую редкую вещь?

– Моя дочь упомянула в беседе, – без малейших признаков стеснения сообщил Кармайкл. – Меня это заинтересовало, но она замолчала прежде, чем назвать мне имя человека, у которого он предположительно находится. Поэтому мой человек взломал ее электронную почту. Следовало сделать это раньше. Это все объяснило. Она живет с парнем, которому я не доверяю. После нашего последнего разговора она так на меня рассердилась, что отказывается со мной видеться. Теперь я могу следить за ней без ее ведома, чтобы защитить от принятия неверных решений.

Он был совершенно искренен, утверждая это. Дьявол видел, что Кармайкл верил, что любит свою дочь и знает, что для нее лучше при любых обстоятельствах.

– Итак, Амелия разговаривала с кем-то про клавиель дор, – подытожил дьявол. – И вас это взволновало. Как интересно. Ни у кого его не было уже... Ну, на моей памяти. Клавиель дор изготовляли фейри... и вы понимаете, что это не нежные симпатичные создания с крылышками.

Кармайкл кивнул.

– Я был поражен, узнав, что один все еще существует, – сказал он, – Теперь я вынужден поверить в фейри. И в итоге должен признаться, что моя дочь не такая уж сумасшедшая. Правда, думаю, она заблуждается насчет своей собственной силы.

Дьявол приподнял идеальные брови. Похоже, в семье Кармайклов был не один заблуждающийся.

– Насчет клавиель дор... Фейри все их израсходовали. Я не верю, что хоть один все еще остался на земле, и не могу попасть в страну фейри, потому что это приведет к нарушению порядка вещей. Что-то, конечно, можно оттуда прислать, но туда хода нет.

А в его лице читалось сожаление.

– Существует только один клавиель дор, и, насколько я могу судить, он находится у подруги моей дочери, – произнес Копли Кармайкл. – Уверен, вы сможете его найти.

– Восхитительно, – произнес дьявол, вполне искренне, – И для чего он вам нужен? После того, как я его найду?

– Я хочу вернуть свою дочь, – сказал Кармайкл. Его напряжение было физически ощутимым. – Я хочу силу, чтобы изменить ее жизнь. И я знаю, что пожелать, когда вы его выследите для меня. Женщина, которая знает, где он... не откажется от него. Это наследство ее бабушки, и она не моя фанатка.

Дьявол повернул лицо к утреннему солнцу и на мгновение его глаза полыхнули красным.

– Предположим, я возьмусь за это. Как зовут подругу вашей дочери, которая может знать о местонахождении клавиель дор?

– Она живет в Бон Темпс, это недалеко от Шривпорта, к северу.

– Я услышал имя, – дьявол кивнул.

ИЮЛЬ

Следующая встреча дьявола и Копли Кармайкла состоялась три дня спустя после их беседы в "Café du Monde", дьявол опустился за столик Кармайкла в "Командер пэлас".

Тот, в ожидании заказа, вел деловые переговоры с подрядчиком, который хотел повышения кредитного лимита. Кармайкл делать этого не желал, о чем и высказался весьма недвусмысленно.

Когда он поднял глаза, дьявол был в том же костюме, что и в первую их встречу. Он выглядел расслабленно и безупречно.

Пока Кармайкл опускал телефон, дьявол опустился в кресло напротив него. Кармайкл подпрыгнул, наконец, узнав дьявола. И, так как он ненавидел сюрпризы, он повел себя неразумно.

– Какого черта вы сюда пришли? Я не просил вас приходить! – прорычал он.

– И впрямь, какого черта, – произнес дьявол, который, казалось, не обиделся. Он заказал солодовый виски официанту, который подлетел к его креслу. – Полагаю, вы хотите услышать новости о вашем клавиель дор.

Выражение лица Кармайкла тут же изменилось.

– Вы его нашли! Он у вас!

– К сожалению, мистер Кармайкл, не совсем так, – сказал дьявол. (Сожаления в его голосе не слышалось). – Кое-что весьма неожиданное помешало нашим планам.

Официант торжественно принес виски, и дьявол, сделав глоток, кивнул ему.

– Что? – воскликнул Кармайкл, задыхаясь от гнева.

– Мисс Стэкхаус использовала клавиель дор, и его магия была потрачена.

Наступил момент тишины, которым дьявол наслаждался.

– Я уничтожу её, – произнес Копли Кармайкл злобно, понизив голос видимым усилием. И вы поможете мне. Взамен клавиель дор.

– О, мой великодушный. Вы использовали свой бонус, мистер Кармайкл. Не жадничайте.

– Но вы не добыли для меня клавиель дор!

Несмотря на то, что он был опытным бизнесменом, Кармайкл был изумлен и разгневан.

– Я нашел его и был готов вынуть из ее кармана, – сказал дьявол. – Я завладел телом того, кто стоял позади нее. Но она использовала его раньше. Его нахождение и было просьбой, с которой вы обратились. Вы использовали это слово дважды и слово "выследить" один раз. Условия нашей сделки выполнены.

– По крайней мере, помогите мне отомстить ей,– сказал Кармайкл, краснея от злости.– Она пересекла дорогу нам обоим.

– Мне – нет, – сказал дьявол. – Я покрутился вблизи мисс Стэкхаус, поговорил со многими людьми, которые ее знают. Похоже, она интересная женщина. У меня нет причин вредить ей.

Он поднялся.

– Вообще, я бы посоветовал вам держаться от этого подальше. У нее есть могущественные друзья, и среди них ваша дочь.

– Моя дочь – просто ошивается среди ведьм. Она никогда не была в состоянии позаботиться о своей жизни. И поэтому я очень осторожно проверил ее "друзей".

Он тяжело вздохнул, то ли от злости, то ли из-за раздражения. – Я понимаю, что у них есть сила. Я верю в это. Неохотно конечно. Но что они могут сделать с этой силой? Самые сильные из них живут в лачуге.

Кармайкл снова постучал костяшками пальцев по столу.

– Моя дочь могла бы быть в высших слоях общества в этом городе. Она могла бы работать на меня и заниматься благотворительностью, но вместо этого она живет в своем собственном мирке с парнем-неудачником. Как и ее подруга Соки. Но я сравняю счет. Сколько могущественных друзей может быть у официантки?

Дьявол оглядел левую половину зала. Через два столика от них сидел очень полный человек с темными волосами, в одиночестве за столом, заполненным едой.

Очень полный мужчина встретился с дьяволом взглядом, не мигая и не отводя глаз, что было под силу лишь немногим. После долгой паузы эти двое кивнули друг другу. Кармайкл пристально смотрел на дьявола.

– Я больше ничего не должен вам за Тайриза, – произнес дьявол. – И вы мой навеки. Учитывая ситуацию, я, возможно, заполучу вас раньше, чем мог бы ожидать.

Он улыбнулся жутковатой улыбкой на безупречном лице, затем поднялся из-за стола и ушел. Кармайкл ещё больше разозлился от того, что ему пришлось оплатить виски дьявола. Настолько, что даже не заметил очень полного человека. Зато человек заметил его.

ГЛАВА 1

Проснувшись на следующее утро, после того как воскресила своего босса из мертвых, я обнаружила его полуодетого в моем шезлонге во дворе. Было около десяти утра июньского дня, и солнце заливало сверкающими лучами двор.

Волосы Сэма превратились в яркую золотисто-рыжую путаницу. Он открыл глаза, когда я спустилась по ступенькам и пересекла двор. На мне была лишь ночная рубашка, и я даже думать не хотела о своих собственных волосах.

Мой голос был больше похож на глубокое рычание.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила я очень тихо.

Горло болело от того, что прошлой ночью я пронзительно закричала при виде Сэма, истекающего кровью на заднем дворе фермы Алсида Герво.

Сэм подобрал ноги, освобождая мне место на шезлонге. Его джинсы были испачканы засохшей кровью. На нем не было рубашки, видимо она была грязна настолько, что к ней неприятно даже прикасаться.

Сэм долго не отвечал. Несмотря на молчаливое согласие присесть возле него, казалось, он не сильно радовался моему присутствию.

– Я не знаю, как себя чувствую. Я не чувствую себя собой. Внутри меня что-то изменилось, – наконец ответил он.

Я съежилась. Этого-то я и боялась.

– Я знаю... То есть, мне говорили, что всегда есть определенная плата за магию, – сказала я. – И я полагала, что буду единственной, кто заплатит. Мне так жаль.

– Ты вернула меня с того света, – произнес он без каких-либо эмоций. – Думаю, это стоит небольшого адаптационного периода.

Он не улыбался.

– Как давно ты тут?– спокойно спросила я.

– Может тебе принести немного апельсинового сока или кофе? Завтрак?

– Я пришел пару часов назад. Лежал на земле. Мне необходимо вернуть связь.

– Связь с чем? – Похоже, я не настолько проснулась, как мне казалось.

– Со своей природой, – произнес он медленно и нерешительно. – Перевертыши – дети природы. Поскольку мы можем обернуться в огромное количество существ. Это наша мифология. Прежде чем влиться в человеческую расу, мы считали, что когда создавались матерью земли, она хотела создать существо, настолько изменчивое и универсальное, что могло заменить любую вымирающую расу. Этим созданием и стал перевертыш. Я мог посмотреть на картинку с изображением саблезубого тигра и стать им. Ты знала это?

– Нет, – ответила я.

– Думаю, мне стоит пойти домой. Вернусь в свой трейлер и... – Он замолк.

– И что?

– Найду рубашку, – наконец ответил он. – Чувствую себя как-то странно. И да, твой двор удивительный.

Я была смущена и немного взволнована. Часть меня видела, что Сэму нужно немного времени, чтобы оправиться от всего случившегося. Но другая моя часть, которая иного лет знала Сэма, переживала, что он звучал не как Сэм. Я была его другом, сотрудником, запасной подружкой и деловым партнером – всем этим и даже больше – последние несколько лет. Я могла бы поклясться, что он не сможет меня удивить. Прищурив глаза, я наблюдала как он доставал ключи из кармана джинсов.

Я встала и посторонилась, чтобы он смог соскользнуть с шезлонга и направиться к грузовику. Он забрался в кабину и еще долго смотрел на меня через лобовое стекло.

Потом вставил ключ в зажигание, поднял руку... И тут я обрадовалась. Сейчас он опустит стекло и окликнет меня, чтобы попрощаться. Но вместо этого Сэм сдал назад, развернул машину и медленно поехал по дороге в сторону Хаммингберд Роуд. Уехал, не сказав ни слова. Никаких "Увидимся позже", "Спасибо за все", "Поцелуй мою ногу". И что он имел в виду говоря, что мой двор удивителен? Он был десятки раз здесь.

С этой головоломкой я справилась довольно быстро. Повернувшись, чтобы пойти внутрь – по необыкновенно зеленой траве – я отметила, что три куста помидоров, посаженных неделю назад, увешаны зрелыми красными плодами.

Это зрелище заставило меня остановиться. Когда это произошло? В прошлый раз, когда я их видела, где-то неделю назад, они выглядели чахлыми и остро нуждающимися в воде и удобрениях. Тот, что слева, еле ноги волочил (если у растений, конечно, есть ноги). Теперь же все три куста были пышными и зелеными и прогибались под весом плодов. Словно кто-то удобрял их улучшенной версией Miracle-Gro фирма-производитель удобрений). С открытым ртом, я оглядывалась вокруг, чтобы проверить другие цветы и кустарники во дворе, и их было предостаточно. Многие женщины рода Стэкхаус были ярыми садоводами, они сажали розы, маргаритки, гортензии, грушевые деревья. Так много цветущих и зеленеющих растений, выращенных поколениями женщин Стэкхаус. Я худо-бедно поддерживала их в порядке. Но... что за черт? Такое ощущение, что пока я была погружена во мрак последних нескольких дней, весь двор принимал стероиды.

Или, возможно, Веселый Зеленый Гигант нанес визит. Все, что могло цвести – было усыпано ослепительными цветами, все, что могло плодоносить – покрыто спелыми плодами. Вокруг все было зеленым, блестящим и густым. Как это произошло? Сорвав пару особенно спелых и круглых помидоров, я отправилась в дом. Очевидно, моим обедом будет сэндвич с беконом и помидорами, однако перед этим нужно было сделать кое-что. Я нашла свой телефон и пролистала список контактов.

Есть, я нашла номер Бернадетт Мерлотт. Бернадетт, или Берни, была матерью-перевертышем Сэма. Хотя моей мамы не стало, когда мне было семь (так что из меня эксперт никудышный), Сэм, похоже, в хороших с ней отношениях. Если когда и был подходящий момент позвонить маме, сейчас именно он. Не скажу, что разговор был приятным, он был короче чем мог бы быть, но к тому времени, когда я повесила трубку, Берни Мерлотт паковала сумку, направляясь в Бон Темпс.

Она приедет в конце дня. Правильно ли я поступила? Поспорив с самой собой, я пришла к выводу, что сделала то, что должна была сделать. И еще – что заслужила выходной, а возможно и не один.

Я позвонила в "Мерлотт" и сказала Кеннеди, что у меня грипп. Она согласилась звонить, только если будет крайняя необходимость, а пока оставить меня в покое, чтобы прийти в себя.

– Сомневаюсь, чтобы у кого-то был грипп в июле. Но Сэм позвонил и сказал то же самое, – ответила Кеннеди с улыбкой в голосе.

– Черт побери, – подумала я.

– Возможно, вы друг от друга заразились? – лукаво предложила она.

Я не произнесла ни слова.

– Ладно-ладно, я позвоню только в случае пожара, – сказала она. – Хорошего времяпрепровождения, пока борешься с гриппом.

Я решительно отказалась беспокоиться по поводу слухов, которые, несомненно, появятся. Я много спала и много плакала. А еще вычистила все ящики в спальне: ночной и туалетный столик, комод.

Выкинула ненужный хлам и разложила оставшиеся вещи, как мне показалось более разумно. И ожидала услышать... хоть кого-нибудь. Но телефон не звонил. Я слушала только тишину.

У меня не было ничего, кроме помидоров, они и пошли для сандвичей, но со временем спелые плоды закончились, на ветках остались только зеленые.

Я поджарила несколько зеленых, а когда остальные поспели – сделала первую в своей жизни сальсу. Цветы все цвели и цвели, и цвели, пока все вазы, которые были у меня, не стояли с букетами почти во всех комнатах. Я даже прогулялась на кладбище и оставила букет на могиле бабули, и на крыльце дома Билла. Если бы я могла их есть, у меня каждый раз была бы полная тарелка на обед.

ГДЕ-ТО В ДРУГОМ МЕСТЕ

Рыжеволосая женщина вышла из тюремных ворот медленно, с подозрением, как будто подозревая, что это чья-то шутка. Она заморгала на ярком солнце и направилась в сторону дороги.

Там стояла припаркованная машина, но она не обратила на нее внимания. Рыжеволосой женщине даже не пришло в голову, что пассажиры ждали ее. Обычный мужчина выбрался из переднего кресла.

Именно так она подумала о нем: обычный. Его волосы были обычного темного цвета, он был обычного роста, обычного телосложения, и у него была обычная улыбка. Тем не менее, его зубы были белыми и безукоризненными. А глаза скрыты за темными очками.

– Мисс Фоулер, – позвал он.

– Мы приехали за вами, – колеблясь, она повернулась в его сторону. Солнце светила ей прямо в глаза, и она прищурилась. Она так много пережила – развалившиеся браки, разорванные отношения, участь матери-одиночки, предательства, пулевое ранение.

Сейчас она не была настроена на то, чтобы быть легкой мишенью.

– Кто вы? – спросила она, не двигаясь с места, хоть и знала, что солнце безжалостно демонстрирует каждую морщину на лице и все дефекты от дешевой краски для волос, которой она воспользовалась в тюремной ванной комнате.

– Разве вы меня не узнаете? Мы встречались на слушании, – голос обычного человека звучал почти нежно. Он снял свои темные очки, и звоночек узнавания прозвучал у нее в голове.

– Вы адвокат, тот, который вытащил меня, – сказала она улыбаясь. – Я не знаю, почему вы это сделали, но я в долгу перед вами. Мне точно нельзя быть в тюрьме. Я хочу увидеть своих детей.

– И вы их увидите, – сказал он, – Пожалуйста, прошу.

Он открыл заднюю дверцу машины и жестом показал ей садиться.

– Простите. Я должен был обратиться к вам как к миссис Фоулер.

Она была счастлива забраться внутрь, благодарно утонуть в мягком сиденье и насладиться холодным воздухом.

Это был наивысший телесный комфорт, который она получила впервые за долгие месяцы. Вы никогда не начнете ценить мягкие сиденья и любезное отношение (или хорошие матрасы и пушистые полотенца), пока вас не лишат их.

– Я была миссис несколько раз. Я также была и мисс, – сказала она. – Мне все равно, как вы меня зовете. У вас отличная машина.

– Я рад, что тебе нравится, – сказал водитель, высокий мужчина с коротко постриженными седеющими волосами. Он обернулся, чтобы посмотреть на рыжеволосую женщину, и улыбнулся ей. Затем снял свои темные очки.

– О боже, – сказала она совершенно другим тоном. – Это вы! Действительно! Во плоти. Я думала, вы были в тюрьме. Но вы здесь.

В ее голосе слышалось и благоговение, и смущение.

– Да, Сестра, – произнес он. – Я понимаю, каким преданным последователем ты была и что доказала свою ценность. И теперь я отблагодарил тебя, вызволив из тюрьмы, где ты не заслуживала находиться.

Она отвернулась. Глубоко в душе она знала свои грехи и преступления. Но это тешило ее самолюбие, услышать, что такой уважаемый человек – которого она видела по телевизору! – считал ее хорошей женщиной.

– Так вот почему вы внесли за меня залог? Это же чертовски много денег, мистер. Больше, чем я когда-либо в жизни зарабатывала.

– Я хочу быть таким же преданным адвокатом для тебя, каким ты была для меня, – мягко произнес высокий мужчина.

– Кроме того, я знаю, что ты не сбежишь.

Он улыбнулся ей, и Арлин подумала, насколько ей повезло. То, что кто-то внес за нее залог свыше ста тысяч долларов, казалось невероятным.

На самом деле, даже подозрительным. Но, подумала Арлин, пока что все шло хорошо.

– Мы отвезем вас домой, в Бон Темпс, – произнес обычный мужчина. – Вы сможете увидеть своих детей, крошку Лизу и крошку Коби.

То, как он назвал ее детей, заставило ее почувствовать себя некомфортно.

– Они уже не настолько маленькие, – сказала она, чтобы заглушить в себе сомнение. – Но я уверена, что он… уверена, что хочу увидеть их. Я скучала по ним каждый день, пока была в заключении.

– Взамен мы хотим, чтобы вы оказали нам несколько небольших услуг, – произнес обычный мужчина. В его английском слышался небольшой иностранный акцент.

Инстинктивно Арлин Фоулер знала, что эти несколько услуг будут не такими незначительными и, определенно, у нее нет выбора. Глядя на этих двух мужчин, она не почувствовала, что их интересует что-то, в чем она им сможет отказать, как например в своем теле.

Также они не нуждались в том, чтобы она гладила им простыни или полировала серебро. Теперь она чувствовала себя намного комфортнее, когда карты были выложены на стол и должны были быть раскрыты.

– Ага, – сказала он. – Какие же?

– Я действительно не думаю, что вы станете возражать, когда услышите, – ответил водитель. – Честное слово. Все, что от вас потребуется, – произнес обычный мужчина, – это разговор с Соки Стэкхаус.

Повисло долгое молчание. Арлин Фоулер пристально посмотрела на двух мужчин, оценивая и вычисляя.

– Вы вернете меня в тюрьму, если я откажусь? – спросила она.

– Учитывая, что мы вытащили вас под залог с испытательным сроком, полагаю, и такое может произойти, – мягко ответил водитель. – Но мне бы очень не хотелось этого делать. Не так ли? – спросил он своего спутника. Обычный мужчина покачал головой из стороны в сторону.

– Было бы очень жаль. Ваши малыши так расстроились бы. Вы боитесь мисс Стэкхаус?

Возникла тишина, во время которой Арлин Фоулер боролась с правдой.

– Я последний человек на свете, кого Соки захотела бы видеть, – осторожно ответила она. – Она винит меня за произошедшее в тот день, день...

Она замолкла.

– День, когда стреляли в людей, – с удовольствием закончил фразу обычный мужчина. – Включая вас. Но я немного ее знаю и думаю, что она согласится вас выслушать. Мы скажем вам, что говорить. Не беспокойтесь о ее таланте. Думаю, с этим проблем не возникнет.

– Ее таланте? В смысле, что она читает мысли? Тот еще талант! – Арлин, к удивлению, засмеялась. – Это было проклятием всю ее жизнь.

Оба мужчины улыбнулись, и это не производило приятного эффекта.

– Да, – согласился водитель. – Это было для нее проклятием, и, полагаю, что станет хуже.

– В любом случае, что вам надо от Соки? – спросила Арлин. – У нее нет ничего, кроме старого дома.

– Она доставила нам и нескольким другим людям массу хлопот, – ответил водитель. – Давайте я просто скажу, что у нее будут проблемы.

ГЛАВА 2

Во вторую ночь моего уединения я решила, что должна увидеть Эрика. По правде говоря, он должен был сам прийти ко мне. Ведь это он удрал, когда я оживила Сэма, потому что (как мне кажется) решил, что я люблю Сэма больше, чем его.

Именно поэтому, лучше я отправлюсь в Шривпорт, и мы поговорим, так как молчание Эрика причиняет мне боль. Я немного полюбовалась фейерверками, которые запускали в городском парке в честь Четвертого Июля, а потом зашла в дом одеться. Я решила поддаться импульсу и поехать в "Фангтазию".

Мне хотелось выглядеть как можно лучше, но при этом не переусердствовать. Неизвестно, с кем я могу встретиться, хотя и хотела бы поговорить с Эриком лично. Я не располагала никакими новостями от вампиров, зависающих в "Фангтазии". Не знала, оставался ли в Шривпорте Фелипе де Кастро, король Арканзаса, Луизианы и Невады, который вмешивался в жизнь Эрика и усложнял её.

Фелипе привез с собой подружку, Энжи, и свою правую руку, Хорста, только чтобы досадить Эрику. Король был коварным и хитрым, а его маленькая свита во всем под стать ему. Кроме того, я понятия не имела, осталась ли до сих пор в городе Фрейда, королева Оклахомы. Создатель Эрика, Аппиус Ливиус Оцелла, заключил с ней контракт, который (на мой взгляд) фактически продавал Эрика в рабство Фрейде. Правда, на весьма выгодных условиях: в качестве её консорта, со всеми вытекающими преимуществами. Одна проблема, Аппиус не посоветовался для начала с Эриком. В итоге Эрик просто разрывался, и это еще мягко сказано. В его планы никогда не входило оставлять свой пост шерифа.

Если и существовал вампир, который наслаждался статусом большой рыбы в маленьком пруду – то этим вампиром был Эрик. Он всегда много работал и приносил прилично денег правителю Луизианы, кто бы им ни становился. С тех пор, как вампиры покинули свои гробы, он стал не просто удачливым бизнесменом. Высокий, красивый, красноречивый, динамичный – Эрик был просто образцом вампира нового поколения. И он даже женился на человека – на мне. Хоть и не по человеческим традициям. Естественно, у него были и темная сторона. Он был вампиром, в конце концов.

Всю дорогу до Шривпорта я размышляла, раз в пятидесятый, наверное... а не совершаю ли огромную ошибку.

К тому времени, как я подъехала к черному входу "Фангтазии", напряжение достигло предела и меня уже трясло. На мне был мой любимый, розовый в горошек, сарафан. Поправив бретельки, я сделала несколько глубоких вдохов, перед тем как постучать.

Дверь распахнулась. Пэм стояла, облокотившись на стену, скрестив руки на груди, и выглядела задумчивой.

– Пэм, – произнесла я вместо приветствия.

– Тебе не следует быть здесь, – сказала она.

Допустим, я знала, что её преданность Эрику всегда будет на первом месте. И, тем не менее, я полагала, что Пэм немного любит меня, насколько это вообще возможно для нее испытывать что-либо к человеку. Поэтому её слова стали для меня как пощечина. Мне не нужна была еще боль, к той, которая у меня уже была, однако я приехала сюда, чтобы смягчить отношения с Эриком, сказать ему, что он ошибается насчет нас с Сэмом и узнать, что он решил по поводу Фрейды.

– Мне нужно поговорить с Эриком, – сказала я.

Я не пыталась войти, зная, что так лучше. В этот момент дверь, ведущая в кабинет Эрика, распахнулась. Он стоял в дверном проеме. Эрик был высоким светловолосым мужчиной, и, как правило, увидев меня, начинал улыбаться.

Но не сегодня.

– Соки, я не могу сейчас с тобой говорить, – сказал он. – Хорст будет здесь в любую минуту, и ему не нужно напоминание о твоем существовании. Они позвали адвоката, который пройдется по контракту.

Он словно говорил с незнакомцем ... более того, с незнакомцем, у которого с ним были незначительные дела. Вообще, Эрик казался и разъяренным, и обиженным. В этот момент у меня было тысяча слов на языке – и чувств в сердце – которые я хотела произнести. Больше, чем что-либо еще в мире, я хотела обнять его и рассказать, как много он значит для меня. Но стоило мне сделать шаг к нему, Эрик развернулся и захлопнул дверь кабинета.

Я застыла на мгновенье, пытаясь справиться с шоком и болью, чтобы они не отразились на моем лице. Пэм скользнула ко мне, положила руку на плечо и, развернув, повела прочь от двери. После того, как дверь за нами захлопнулась, она шепнула мне на ухо: – Не приходи сюда снова, это слишком опасно. Столько всего происходит... слишком много посетителей...

Затем, повысив голос, сказала: – И не возвращайся, пока он тебя не вызовет!

Она слегка подтолкнула меня, так, что я впечаталась в бочину машины. Затем пронеслась внутрь и закрыла дверь тем быстрым вампирским движением, которое выглядит как волшебство, ну или как хорошая видеоигра.

С тем я и отправилась домой, размышляя над предупреждением Пэм и поведением Эрика. Подумывала поплакать, но сил на это не было. Я слишком устала от переживаний, чтобы добавлять себе их еще.

Очевидно, в "Фангтазии" происходили большие перемены, и многое висело на волоске. Все, что я могла сделать, это уйти с дороги и не мешать, в надежде, что выживу при любом режиме, как бы все ни обернулось. Ситуация напоминала ожидание гибели "Титаника".

Все следующее утро и весь день я провела затаив дыхание, ожидая того, что произойдет... что-то решающее, или ужасное.

Причем, мне вовсе не казалось, что все идет к своему логическому заключению, скорее я ожидала чего-то сокрушающего, примерно как наковальня, падающая мне на голову. Если бы в "Фангтазии" меня не ждал столь мрачный прием, я бы попробовала встряхнуться. Но я была обескуражена, и это еще мягко сказано.

Предприняв долгую прогулку через лес по жаре, я отнесла корзину томатов на заднее крыльцо Прескотов. Покосила лужайку и поняла, что всегда чувствую себя лучше на улице – более цельной, так сказать (и это было весьма кстати, так как во дворе была чертова куча работы). Но я постоянно носила телефон с собой.

Я ждала, что Сэм позвонит мне. Но он не позвонил. Как и Берни.

Подумала, что Билл может зайти и рассказать мне, что происходит. Он не зашел.

Так закончился еще один день без какого-либо общения.

На следующий день, когда я проснулась, мне пришло сообщение от Эрика. Он написал мне – написал мне! – и даже не лично, а через Пэм. Она оставила строгое сообщение, информируя меня, что он поговорит со мной позже на этой неделе.

Я лелеяла надежду, что возможно объявится Пэм, чтобы накричать на меня или пролить свет на то, что происходит с Эриком... но нет.

Сидя на крыльце со стаканом ледяного чая, я анализировала свое состояние, выясняя разбито ли мое сердце. Но была настолько эмоционально исчерпана, что не смогла определить. На мой взгляд, может чересчур мелодраматичный, Эрик и я боролись с узами любви, связывающей нас, и было непонятно сможем ли мы разорвать их или вновь возобновить.

У меня имелась дюжина вопросов и предположений, ответы на которые я страшилась услышать. Наконец, я вытащила косилку – мой самый нелюбимый инструмент.

Моя бабуля раньше говорила: "Если ты платишь деньги, то ты и выбираешь". Я не знала, откуда это высказывание, но теперь понимала, что оно означает.

– Конечно же, – произнесла я вслух, потому что играло радио, и я не могла слышать собственные мысли, заглушенные им, – приняв решение – терпи его последствия.

Мое решение использовать клавиель дор для спасения Сэма, не было осознанным; я сделала это инстинктивно, увидев его умирающим.

Наконец, я достигла предела в сомнениях правильности принятого решения. Я отбросила косилку и громко закричала. К черту все эти размышления! Мне надоело думать об этом. Поэтому я пришла в восторг, когда, убрав садовые инструменты и приняв душ, услышала шум машины на моей подъездной дорожке. Я узнала минивэн Тары.

Когда она проехала мимо окна кухни, я попыталась разглядеть близнецов, пристегнутых к своим детским сиденьям, но окна были затонированы слишком сильно. (Видеть Тару за рулем минивэна все еще шокирующе, но во время своей беременности они с ДжейБи поклялись быть образцовыми родителями, и минивэн был частью этого).

Плечи Тары были напряжены, когда она подошла к двери. Но она, по крайней мере, подошла к задней двери, как и следовало другу. Она не стала утруждать себя стуком и, открыв дверь на веранду, крикнула:

– Соки! Лучше бы тебе быть здесь! У тебя совесть есть?

– Я здесь, – ответила я, поворачиваясь к ней в тот момент, когда она вошла в кухню. На ней были коричневые леггинсы и свободная белая блузка, темные волосы, заплетенные в косу.

Ее макияж был простым. Как всегда, она прекрасно выглядела, но я не могла не заметить, что она запустила брови. Материнство разрушительным образом сказывается на желании следить за собой.

Конечно, с двойней гораздо сложнее выкроить время "на себя".

– Где малыши? – спросила я.

– Они с мамой ДжейБи – ответила она. – Она без ума от возможности побыть с ними пару часов.

– Итак?.. Как вышло, что ты не ходишь на работу? Не отвечаешь на электронную почту и не забираешь почту из ящика на конце подъездной дороги?

Она бросила на кухонный стол пачку конвертов разных размеров и парочку журналов. Пристально и свирепо глядя на меня, она продолжила: – Знаешь, как это нервирует людей? Людей, подобных мне?

Я была немного смущена долей истины в ее обвинениях, в том, что я была эгоистична, оборвав все связи, в то время как пыталась понять себя, постичь свою жизнь и будущее.

– Ну, извини, – резко ответила я. – Я позвонила на работу, сообщив, что больна, и очень удивлена, что ты рискуешь принести микробы детям!

– По мне, ты выглядишь прекрасно, – произнесла она без тени сочувствия. – Что случилось у вас с Сэмом?

– Он ведь в порядке? – Мой гнев дрогнул и испарился.

– На его месте уже несколько дней работает Кеннеди. Он общается с ней по телефону. И не заезжает в бар. – Она продолжала пристально смотреть на меня, но ее взгляд смягчился. Судя по ее вниманию, она была действительно заинтересована. Кеннеди по настоящему счастлива, получить дополнительный приработок, поскольку она и Денни экономят для совместной аренды дома. Но этот бизнес не может оставаться без присмотра, а Сэм никогда не оставлял его на целых четыре дня, когда был в Бон Темпс, с тех пор как купил это место.

Последняя фраза звучала для меня как бла-бла-бла. Сэм был в порядке. Немного поспешно я села на один из кухонных стульев.

– Ладно, расскажи мне, что случилось, – произнесла Тара и села напротив меня. – Я не уверена, что хочу знать. Но я полагаю, тебе лучше рассказать.

Я хотела поговорить с кем-нибудь о том, что случилось на ферме у Алсида Герво. Но я не могла рассказать Таре всю историю целиком: взятый в плен мерзавец вер, предательство Джанналинн своей стаи и своего лидера, совершенные ею ужасные вещи.

Я не могла себе представить, как себя чувствует Сэм. Он не только узнал настоящую сущность своей подружки – несмотря на имеющиеся свидетельства того, что он давно подозревал Джанналинн в ведении двойной игры – ему также пришлось пережить ее смерть, которая была поистине ужасной. Джанналинн пыталась убить Алсида, лидера стаи, но вместо этого смертельно ранила Сэма. После чего Мустафа Хан казнил ее.

Я уже было открыла рот, чтобы начать рассказ, но обнаружила, что не знаю, с чего начать. Я беспомощно смотрела на свою подругу детства. Она ждала, ее взгляд говорил о том, что она намерена сидеть здесь, на моей кухне, пока я не отвечу ей. Наконец я произнесла.

– Суть в том, что Джанналинн полностью и навсегда вышла из игры, и я спасла Сэму жизнь. Эрик считает, что вместо этого я должна была сделать кое-что для него. Кое-что значительное, и я осознавала это, – закончила я.

– Итак, Джанналинн не уехала на Аляску навестить свою кузину, – Тара сжимала губы, стараясь не выглядеть настолько взбешенной, насколько она себя чувствовала. Но присутствовали и торжествующие нотки. Она думала о том, что знала, что что-то было не так в той истории.

– Нет, если только на Аляске не стало намного жарче...

Тара захихикала; значит, она не там, точно...

– Она сделала что-то настолько ужасное? Я прочла в газете, что кто-то позвонил дежурному офицеру и признался в убийстве Ким Роу и затем исчез. Это была не Джанналинн, случайно?

Я кивнула. Тара не выглядела шокированной. Тара знала все о людях, делающих плохие вещи. Двое из них были ее родителями.

– Значит, ты не разговаривала с Сэмом после этого, – произнесла она.

– Нет, с того самого утра. – Я надеялась, Тара скажет, что она видела его, разговаривала с ним. Но вместо этого она перешла к теме, которую находила более интересной.

– Что насчет викинга? Почему он разозлился? Его жизнь не нужно спасать. Он уже мертв.

Я держала руки открытыми ладонями вверх, пытаясь сформулировать это. Да, я могла быть честной, но не красноречивой.

– Предположим... у меня было волшебное желание. Я могла бы использовать его во благо Эрика, чтобы вытащить его из плохой ситуации. И я могла бы изменить его будущее. Но вместо этого я спасла Сэма, и теперь я жду последствий. Поскольку при использовании сильной магии всегда были последствия.

Тара, имевшая неприятный опыт общения с вампирами, широко улыбнулся. Несмотря на то, что Эрик когда-то спас ей жизнь, на него распространялась ее общая неприязнь к неживым.

– Неужели джинн обещал тебе исполнить три желания или что-то вроде того? – произнесла она, пытаясь скрыть удовольствие.

На самом деле, несмотря на то, что она шутила, это было почти правдой. Используйте "фейри" вместо "джинна" и "одно желание" вместо "трех желаний" и вы получите историю в двух словах. Или клавиель дор.

– Что-то типа того, – ответила я. – У Эрика сейчас действительно много забот. Таких, которые кардинально изменят его жизнь, – хотя то, что я сказала, было абсолютной правдой, это прозвучало как слабая отговорка. Тара старалась не смеяться.

– Кто-нибудь из его банды звонил тебе? Может Пэм? – Тара думала, что у меня есть повод для волнений, если вдруг местные вампиры решат, что я больше никто для них. И она правильно беспокоилась об этом. – Ведь то, что ты порвала с большим парнем, не значит, что они возненавидели тебя? – Она думала, что, вероятно, всё так и случилось.

– Я не думаю, что мы совсем расстались, – ответила я. – Но он в ярости. Пэм передала от него сообщение. SMS.

– Лучше это, чем просто записка. От кого ты это услышала? – спросила Тара нетерпеливо. – Вокруг творится какое-то непонятное дерьмо, и никто даже не позвонил тебе, чтобы рассказать об этом? И рядом нет Сэма, отскребающего твой пол и целующего твои ноги? Да этот дом должен быть полон цветов, конфет и стриптизеров.

– Ах, – сказал я рассудительно. – Ну, на дворе как ни странно, полно цветов. И помидоров...

– Плевать на суперов, которые тебя подставили, – сказала Тара, не подкрепляя, к счастью, слова действием. – Послушай, Сок, останься со своими человеческими друзьями, а остальных оставь у обочины.

Она была честна до мозга костей.

– Слишком поздно для этого, – ответила я и улыбнулась, но улыбка на моем лице смотрелась фальшиво.

– Тогда пойдем за покупками. Мне нужно несколько новых бюстгальтеров, поскольку я сейчас – Корова-Элси. Даже не знаю, насколько меня еще хватит.

Тара, кормящая близнецов, имела заметно пополневшую грудь. Возможно, даже больше, чем требовалось, чтобы быть немного соблазнительной. Но я едва ли была той, кому стоило указывать на это пальцем, и обрадовалась изменению направления нашей беседы.

– Как поживают детки? – спросила я, улыбаясь более искренне. – Как-нибудь посижу с ними ночью, чтобы вы с ДжейБи смогли сходить в кино. Интересно, сколько времени прошло с тех пор, как вы выходили куда-то вместе?

– За шесть недель до того, как я родила, – ответила она. – Мама дю Рон дважды забирала их на день, так, чтобы я могла сходить по магазинам, но она не хочет оставлять их на ночь, когда папа дю Рон дома. Если я смогу скачать достаточно молока для маленьких монстров, ДжейБи мог бы отвести меня в бар. И мы могли бы поесть стейки.

Ее рот выглядел жаждущим. Тара страстно желала мясо с кровью с тех пор, как начала кормить.

– Кроме того, с тех пор как закрылся "Хулиганы", ДжейБи больше не работает по ночам.

ДжейБи работал и в "Хулиганах", и в фитнесс-центре, где был тренером. В "Хулиганах" он показывал мужской стриптиз на вечерах для леди, чтобы заработать дополнительные деньги для близнецов. У меня не было времени подумать о судьбе здания и бизнеса, после того как его владелец, мой кузен Клод, покинул человеческий мир. Определенно, этим стоит озаботиться после того как я окончу другие, более важные дела.

– Просто дай мне знать, когда в следующий раз у тебя будет настроение для стейка, – заверила я Тару, радуясь шансу сделать доброе дело для нее. – Куда ты думаешь отправиться за покупками сегодня? – Неожиданно мне очень захотелось выбраться из дома.

– Поехали в Шривпорт. Мне нравится там один магазин для беременных и детей, и еще я хотела заскочить в секонд-хенд на Юри.

– Конечно. Я только накрашусь. – Через пятнадцать минут я уже была одета в чистые белые шорты и небесно-голубую футболку. Волосы я собрала в аккуратный хвост, а кожу хорошенько увлажнила. Сейчас я больше походила на себя, чем последние несколько дней.

С Тарой мы проговорили весь путь до Шривпорта. Больше всего о детях, конечно же, что может быть важнее детей?

Помимо этого, в беседе присутствовали: свекровь Тары (великая женщина), магазин Тары (не слишком рентабельный этим летом), помощница Тары – МакКенна (которую Тара пыталась "свести" с другом ДжейБи) и другие темы, представляющие для Тары интерес. Как приятно в этот чрезвычайно жаркий летний июльский день съездить с подругой за покупками и посплетничать Тара владела и управляла элитным бутиком, но, к сожалению, в нем не продавалась специализированная одежда для беременных и молодых мам.

Она сказала: – В магазине "Все для Мамочек" я хочу купить бюстгальтер и ночнушку для кормления, а в секонд-хенде подобрать пару шорт, раз уж моя толстая жопа не влазит в шорты, которые я носила до беременности. А тебе что-нибудь нужно Соки?

– Мне нужно подобрать себе платье на свадьбу Джейсона и Мишель, – сказала я.

– Ты приглашена? Они уже назначили дату?

– На данный момент я всего лишь подружка невесты. Насколько я знаю, они уже выбрали пару дат. Но не могут окончательно определиться, пока не получат известий от сестры Мишель. Она служит в армии и нельзя сказать точно, в какие даты она сможет выбраться в отпуск.

Я рассмеялась.

– Уверена, что Мишель также попросила и ее, но я буду наверняка.

– Какого цвета должно быть платье?

– Любого, мне понравившегося. Она сказала, что белый цвет ей не идет, и, кроме того, в первый раз она уже выходила замуж в белом. Так что Джейсон оденет коричневый костюм, а Мишель будет в шоколадно-коричневом коктейльном платье. Она говорит, что оно ей очень идет.

– Шоколадно-коричневый? – с сомнением сказала она. (Тара не считала, что невеста должна быть в коричневом.)

– Ну что же, сегодня поищешь, – весело продолжила она. – Конечно, ты можешь посмотреть что-нибудь подходящее в моем магазине, но лучше сначала поискать в секонде, вдруг там есть что-то подходящее. Ведь ты собираешься одеть его лишь раз, не так ли?

В магазине у Тары было много хорошей одежды, но, к сожалению, она была очень дорогой, да и сам магазин из-за небольших размеров не отличался большим ассортиментом. Она права. Сначала мы остановились возле "Все для Мамочек". Магазин для беременных и молодых мам не представлял для меня интереса. Я встречаюсь с вампирами настолько долго, что особо не задумывалась о беременности, по крайней мере, не очень часто.

Пока Тара разговаривала с продавщицами о кормлении грудью, я смотрела на сумки для мам и вещи для прелестных малышей. Без сомнения молодые мамы напоминали мне вьючных животных. Трудно поверить что раньше детей растили без сумок для мам, молокоотсосов, специальных мусорок для памперсов, детских блокираторов, ходунков, готового детского питания, пеленаторов для переодевания, детского стирального порошка . . . и так можно перечислять до бесконечности.

Я дотронулась до крошечного комбинезончика в зелено-белую полоску, с барашком на груди. Где-то глубоко внутри я сильно захотела ребенка.

Я обрадовалась, когда Тара приобрела все необходимое, и мы вышли из магазина.

Секонд-хенд был в миле от нас. Ввиду того, что "модная подержанная одежда" звучала не очень соблазнительно, владельцы выбрали "Повторное Очарование". Тара казалась немного смущенной посещением секонд-хенда, и неважно насколько фешенебельно он выглядел.

– Мне нужно хорошо выглядеть, ведь я владею магазином одежды, – сказала она мне. – Но я не собираюсь тратить кучу денег на штаны побольше, поскольку надеюсь, что не задержусь в одежде на размер больше. Но, на самом деле, в ее голове я прочитала, что она сейчас на два размера больше чем была.

Из-за подобного я больше всего ненавидела свою телепатию.

– Это разумно, – успокаивающе сказала я. – Может быть, я присмотрю что-нибудь для свадьбы.

Вряд ли предыдущий владелец платья окажется на свадьбе Джейсона, а это единственное, что вызывало у меня сомнение в покупке одежды, которую надевал кто-то другой раз или два. Тара знала владелицу, рыжую и сухощавую, по имени Эллисон. После приветственных объятий Тара вытащила фотографии близнецов... не меньше ста штук. Меня это ни капельки не удивило.

Я это все уже видела во плоти, поэтому отошла посмотреть платья "получше". Я отыскала свой размер и принялась одну за другой не спеша двигать вешалки вдоль стойки. Я расслабилась так, как не была расслаблена ни разу за всю неделю.

Я радовалась, что Тара выманила меня из дома. Было что-то удивительно нормальное и обнадеживающее в нашей вылазке по магазинам. В прохладном от кондиционера магазине было очень мирно, потому что музыка приглушена до минимума.

Цены оказались выше, чем я ожидала, но прочитав ярлыки, поняла, почему. Все здесь было очень высокого качества.

Я отдернула вешалку с ужасным фиолетово-зеленым одеянием и восхищенно застыла.

Следующее платье было насыщенного желтого цвета, без рукавов, приталенное, с низким вырезом и огромным плоским бантом сзади на талии. Оно было прекрасно.

– Мне нравится это платье, – сказала я громко, чувствуя себя счастливой до глубины души. Мелочь, да? Но я буду черпать радость, где только можно. – Я его примерю, – крикнула я, приподняв его, но погруженная в историю родов Тары владелица даже не обернулась. Она подняла руку и помахала, давая понять, что услышала.

– Розанна сейчас подойдет к тебе, – крикнула она.

Захватив платье, я отправилась за занавеску в примерочную. Там было четыре кабинки. И поскольку в магазине больше никого не было, то ничего удивительного, что они все были пусты.

Я выпуталась из шортов и футболки в рекордное время. Замерев в ожидании, сняла платье с плечиков и натянула на себя через голову. Оно сидело на бедрах так, как будто ему это было в радость. Я потянулась назад, чтобы застегнуть молнию. Застегнула ее до середины, но дальше мои руки просто не сгибались. Я вышла из примерочной, чтобы посмотреть, могу ли я оторвать Тару от увлекательной беседы. Рядом с кабинкой, ожидая меня, стояла молодая женщина, вероятно Розанна. Когда я ее увидела, то почувствовала знакомый гул.

Розанне было около двадцати, решительная девушка с каштановыми волосами, закрученными в пучок. Она была одета в изящную брючную униформу в голубых и кремовых тонах.

– Извините, меня не было на этаже, чтобы помочь вам! – сказала она. – Чем я могу быть полезна? Вам помочь с молнией? – Она начала говорить, как только я появилась из-за занавески, и, закончив, хорошенько присмотрелась ко мне.

– Вот дерьмо! – сказала Розанна так внезапно, что хозяйка магазина обернулась посмотреть.

Я одарила элегантную Эллисон улыбкой "все-в-порядке", надеясь, что это действительно так.

– Что с тобой? – прошептала я Розанне. Я оглядела себя, в поисках того, что объяснило бы такую реакцию. У меня начались месячные? Что случилось? И когда я не обнаружила ничего тревожного, обеспокоенно посмотрела на нее, ожидая, что она объяснит, чем так взбудоражена.

– Это ты, – выдохнула она. – Та самая.

– Какая еще "та самая"?

– Ты та, которая обладает большой магией. Та, которая воскресила двусущего...

– О, – разоблачили. – Полагаю, ты из стаи "Длинный клык"? Мне показалось, что уже видела тебя где-то.

– Я была там, – произнесла она, заметно нервничая. – На ферме Алсида.

– Это было ужасно, да? – это было последним, о чем я хотела бы говорить. Вернемся к делам насущным. Я улыбнулась оборотню Розанне. – Ну, так как, поможешь застегнуть?

Не без трепета я повернулась к ней спиной. В большом зеркале я увидела, что она смотрит на меня. Не нужно быть телепатом, чтобы понять это выражение лица. Она боялась прикоснуться ко мне. Остатки хорошего настроения разбились и сгорели.

Когда я была ребенком, некоторые люди относились ко мне со смесью неловкости и отвращения. Дети-телепаты могут говорить самые неподходящие вещи в самое неподходящее время. Никто не любит их за это и никто не забывает, что они выболтали что-то личное и секретное. Телепатия у ребенка – это ужасно. Даже я, настоящий телепат, считала так. Некоторые люди были абсолютно напуганы моей способностью, которую я не умела скрывать. После того как я научилась контролировать то, что я говорила, когда "слышала" что-то поразительное или ужасное в мыслях соседа, я редко видела это выражение. Я уже забыла, насколько больно это может быть.

– Ты боишься меня, – сказала я, констатируя очевидный факт, просто потому что не могла придумать, что еще сделать. – Но тебе нечего бояться меня. Это ты у нас с когтями и клыками.

– Тише, Эллисон услышит тебя, – прошептала она.

– Ты хранишь это в тайне?

– На работе – да, – сказала она более глубоким и грубым голосом. По крайней мере, она не выглядела напуганной больше, что и было моей целью.

– Знаешь, как трудно двусущим девчонкам, когда они начинают меняться? Гораздо тяжелее, чем мальчишкам. Одна из двадцати становится психованной сукой. Но если перерастешь подростковые проблемы, то считай, все наладилось, и я почти пришла к этому. Эллисон милая, здесь тихое местечко. Я работаю здесь каждое лето и хочу сохранить свою работу.

Она смотрела на меня умоляюще.

– Тогда застегни молнию, ладно? Я не собираюсь болтать о тебе, мне просто нужно чертово платье, – произнесла я действительно раздраженно. Не хотелось быть невежливой, но у меня хватало своих проблем в этот момент.

Она неохотно дотянулась левой рукой до верхнего края платья, подхватила правой застежку молнии, и уже через секунду платье было застегнуто. Бант скрывал молнию, а застежка удерживала его на месте. Так как летом, в лучшее время для загара, я была соблазнительно шоколадной, то насыщенно желтый смотрелся... просто прекрасно. Вырез платья не сильно глубокий, а низ достаточно короткий. Ко мне вернулась капелька моего прошлого хорошего настроения. И, хотя я была не в восторге от предположения Розанны, что я "выдам" её просто ради своего удовольствия, я могла понять её беспокойство. Я встречала парочку дамочек, которые сошли с ума и не смогли справиться со своей натурой супера, так что я понимаю её опасения, абсолютно точно...

Сделав над собой усилие, я отогнала все недобрые мысли и сосредоточилась на своём отражении в зеркале и почувствовала удовольствие.

– Как красиво, – сказала я и, улыбнувшись, посмотрела на отражение Розанны, желая, чтобы она что-нибудь сказала.

Но Розанна сохраняла молчание с несчастной гримасой на лице. Она не разделяла моей позиции "мы все счастливые девушки".

– Ты ведь сделала это, правда? – заговорила Розанна, – Воскресила перевертыша?

Я поняла, что мне не представится возможность насладиться приятной покупкой.

– Это было в первый и последний раз, – произнесла я и моя улыбка исчезла.

– Я не могу сделать это снова. И не хочу даже повторять это. – Я думаю, что если бы у меня была возможность подумать обо всём, то, скорее всего, не стала бы использовать клавиель дор. Я бы засомневалась, и это ослабило бы мою волю. Но моя подруга-ведьма Амелия говорит, что магия исходит из нашей воли.

У меня была воля, когда я поняла, что сердце Сэма не бьётся.

– У Алсида все в порядке? – спросила я, делая еще одну попытку сменить тему.

– У вожака стаи все в порядке, – сухо произнесла она. Несмотря на то, что она была вером, я видела ее мысли достаточно ясно, чтобы сказать, что она хоть и преодолела свой изначальный страх, у нее были сильные сомнения на мой счет.

Мне было интересно, вся ли стая разделяет это недоверие. Верит ли Алсид в то, что я была чем-то вроде супер-ведьмы?

Ничего не могло было быть дальше от истины. Я никогда не была супер кем-то.

– Рада слышать, что он в порядке. Я возьму это платье, – сказала я. По крайней мере, смогу получить хоть что-то от этой встречи.

Когда я подошла к кассе, то заметила, что во время нашего с Розанной неприятного разговора по душам, Тара нашла пару шорт и джинсы, очень хороших марок. Она казалась довольной, как и Эллисон, которой больше не нужно было смотреть на детские фотографии.

Выйдя из магазина, с платьем в переброшенном через руку пакете, я оглянулась назад посмотреть на молодую вер, через витрину наблюдающую за мной со смесью уважения и страха на лице.

Я была так поглощена своей собственной реакцией на то, что сделала с Сэмом для Сэма, что вообще не задумывалась о том, как другие очевидцы могли отреагировать.

– Что у вас с этой девушкой? – внезапно спросила Тара.

– Что? Ничего.

Тара посмотрела на меня скептически. Мне пришлось объяснить ей. – Она вер из стаи Алсида, но она держит в тайне от работодателя свою вторую натуру, – сказал я. – Ты же не чувствуешь себя обязанной рассказать об этом Эллисон, я надеюсь?

– Нет, Эллисон наняла её, – Тара пожала плечами, – Розанна работает здесь с тех пор, как закончила школу. Это не имеет значения, пока она справляется со своими обязанностями.

– Что ж, поедем, и не будем вспоминать об этом.

– Розанна не выглядела счастливой после встречи с тобой. – Сказала Тара после долгой паузы.

– Нет, ты права. Но она считает меня ведьмой, настоящей и ужасной ведьмой. А ужас – это чувство сильное и жуткое.

– Могу заметить, что она не знает насколько права. – Тара фыркнула.

– Надеюсь, это не широко распространённое мнение, – я слабо улыбнулась.

– Я думаю, они могут по запаху распознавать, какой человек: плохой или нет.

– Им следует узнать всё получше, но я не знаю, как у них это получается и хватит ли мне сил выдержать всё это, – я пыталась выглядеть равнодушной.

– Сок, не волнуйся. Если ты будешь нуждаться в нас, позвони мне и ДжейБи. Мы посадим детей в детские кресла и примчимся к тебе. Я знаю, в последнее время, ты испытала много разочарований... Но клянусь, я помогу тебе, несмотря ни на что.

Я была шокирована её чувствами. Более внимательно посмотрев на неё, заметила в глазах подруги слёзы. Они не высыхали даже, когда она приехала в Бон Темпс.

– Тара? О чем ты говоришь?

– Я подводила тебя, – сказала она с мрачным видом. – Столько раз я подводила и себя тоже. Я принимала такие решения, стараясь не допускать, чтобы в моём доме творились плохие вещи. Хотела, чтобы мои дети не видели того, что видела я. Искала поддержки у вампиров, но после того, что произошло, возненавидела их всех. Я не могла ничем тебе помочь, ведь я терпеть их не могу. Но теперь я выросла.

Она решительно кивнула и это, по её мнению, был последний шаг для её духовного роста. Это была последняя вещь в мире, которую я ожидала услышать: Декларация примирения с моим старым другом. Я была не согласна с тем, что она сказала о себе. Но я была очень сильно удивлена её честностью, что мне пришлось искать более тактичные способ выразить свои мысли.

– Тара, мы все ошибаемся. Но мы друзья, – прошептала я. – Если у тебя есть ошибки, то они есть и у меня. Нам следует быть лучше и находить способы решения всех наших проблем, нам обеим.

Возможно.

Она вытащила из сумочки салфетку и вытерла лицо одной рукой.

– Знаю, всё будет хорошо, – сказала Тара. – Я знаю это.

Я не была уверена в своём будущем, но мне не хотелось портить момент.

– Конечно, всё будет всё хорошо, – сказала я, похлопав по руке, лежащей на руле.

Мы проехали молча пару миль. Я наблюдала из окна за полями и канавами, покрытыми буйной растительностью, цветущие под зноем, нависшим над ними как одеяло. Если уж сорняки могут расти под такой жарой, то и я смогу...

ГЛАВА 3

Наш поход по магазинам заставил меня встряхнуться. Когда Тара уехала домой, я решила присесть, чтобы принять несколько решений. Я пообещала себе, что завтра пойду на работу независимо от того, будут ли у меня новости от Сэма. Мне принадлежит часть бара и чтобы приходить туда не требуется разрешение Сэма. Даже уже начала придумывать речь, прежде чем поняла – насколько это смешно. Сэм никогда не запрещал мне приходить в бар, и он не говорил, что не хочет меня видеть. Я сидела дома по своей воле.

Но молчание Сэма может значить что угодно. Так что необходимо вытащить себя из дома и всё выяснить. Я разогрела замороженную пиццу, поскольку никто не доставляет горячую на Колибри Роуд. Вообще-то Прескоттам, моим ближайшим к городу соседям, пиццу доставляли, но никто не хотел ехать по длинной и узкой подъездной дорожке к моему дому после наступления темноты.

Впоследствии я выяснила (из мыслей посетителей "Мерлотта"), что леса вокруг моего дома и вдоль Колибри Роуд имели дурную славу – среди местных жителей считалось, что они населены невероятно ужасными чудовищами.

Если честно, то это была истинная правда, но только эти пугающие существа вернулись к себе домой – в сказочную страну, вход в которую закрыт для меня. Тем не менее, в моём дворе разгуливал мертвец, когда я убирала коробку из-под пиццы.

Чертовски бесит, что эти коробки не входят в мешки для мусора, не так ли? К тому времени, когда я наконец разобралась с коробкой, он подошел к задней двери и постучал.

– Привет, Билл, – поздоровалась я. – Входи.

В следующую секунду он стоял в дверях, вдыхая воздух, чтобы лучше уловить запах, который привел его сюда. Я удивилась, увидев Билла дышащим.

– Пахнет лучше, – заметил Билл, и в его голосе слышалось разочарование. – Хоть в твоём ужине и было немного чеснока.

– Нет запаха фейри?

– Совсем чуть-чуть.

Аромат фейри действует на вампиров так же, как валерьянка на кошек. Когда Дермот и Клод жили у меня, их запах был настолько силён, что вампиры могли чувствовать его даже, когда их не было.

Но мои родственники-фейри ушли и уже никогда не вернутся. Целую ночь я держала окна наверху открытыми, чтобы выветрить устойчивый запах фейри и сейчас от него, в эту жару, не осталось и следа.

– Отлично, – ответила я бодро. – Есть какие-нибудь сплетни? Хоть какие-то новости? У тебя произошло что-то интересное?

Билл был моим ближайшим соседом. Его дом находился прямо рядом с кладбищем, где стоит его надгробный камень, установленный семьей.

Его семья знала, что гроб пуст. Они были уверены, что его съела пума. Но считалось, что человеку необходима могила. Если честно, на него и вправду напали, только это было кое-что пострашнее, чем пума.

– Спасибо за прекрасные розы, – сказал он. – Кстати, у меня был посетитель.

Мои брови поползли вверх. – Плохой? Хороший?

Он поднял бровь. – Как посмотреть, – сказал он.

– Раз так, давай присядем в гостиной, и ты мне обо всем расскажешь, – предложила я. – Хочешь бутылочку крови?

Он покачал головой:

– Позже у меня назначена встреча с донором.

Федеральное Бюро по делам Вампиров (БДВ) оставило этот вопрос в введении отдельных штатов.

Луизиана разрешила частные реестры доноров одной из первых, но государственная программа была намного безопаснее и для донора, и для вампира. Билл мог получить кровь человека при контролируемых условиях.

– Ну и как это? Не противно? – Интересно, похоже ли это на донорство спермы – необходимо, нужно, но немного щекотливо.

– Это немного своеобразно, – признался Билл. – Времена охоты, выслеживания и обольщения прошли. Но это человеческая кровь, которая намного лучше синтетической.

– Значит, ты должен прийти в центр, а потом что?..

– В некоторых штатах они приходят на дом, но не в Луизиане. Мы оставляем заявку, приходим в центр и регистрируемся. В клинике есть комната с диваном – большим диваном – с видом на "витрину" с донорами.

– И ты можешь выбрать себе донора?

– Нет. БДВ Луизианы хочет исключить личный элемент из процесса.

– А при чем здесь диван?

– Думаю, это скрытое послание. Ты же знаешь, какой может быть приятный укус, и кроме кусания может последовать что-то более значительное, неважно что.

– Ты когда-нибудь выбирал одного и того же человека дважды?

– Еще нет. Уверен, они хранят список, чтобы держать вампиров и людей порознь после того, как они встречались в бюро.

Пока мы разговаривали, Билл уселся на мой диван, а я устроилась, поджав под себя ноги, в большом старом кресле, которое так любила бабуля. Было удивительно комфортно, что моим первым посетителем оказался мой первый бойфренд.

С того момента, как мы расстались, у каждого из нас было несколько связей. И хотя Билл говорил мне (постоянно), что был бы только рад возобновить наши интимные отношения, сегодня у него было совсем другое на уме.

Не то, чтобы я могла читать мысли Билла; так как вампиры мертвы, их мозг не излучает волн, как человеческий. Но язык тела мужчины, как правило, позволяет мне определить, когда он думает о моих женских прелестях.

Я включила верхний свет, Билл выглядел белым как полотно при таком освещении. Его блестящие темные волосы смотрелись еще темнее, а глаза казались почти черными. Он колебался, раздумывая, как перейти к следующей теме, и я вдруг почувствовала себя совсем не так расслабленно и уютно.

– Карин в городе, – сказал он и посмотрел на меня серьезно.

Можно было подумать, что меня должна была шокировать эта информация, но я была совершенно растеряна.

– Это еще кто?

– Карин – ещё одно дитя Эрика – сказал он, потрясенно. – Ты никогда не слышала о ней?

– А должна была? И почему я должна быть в восторге, от того, что она в городе?

– Карин называют Живодером.

– Это как-то глупо. "Живодер" – слишком громоздко. "Карин-киллер" звучало бы лучше.

Если Билл не был склонен к таким жестам, он бы закатил глаза.

– Соки...

– Посмотри, какой великолепный боец Пэм, – сказала я уклончиво, – Эрик наверняка любит сильных женщин, способных постоять за себя.

Билл многозначительно посмотрел на меня.

– Да, любит.

Ладно, буду считать это комплиментом, может только, грустным. Я не собиралась убивать людей (или вампиров, или вервольфов, или фейри), или выслеживать их, чтобы убить, и даже вообще не хотела их убивать... Но за последние два года я в этом преуспела.

С того момента, как Билл вошел в "Мерлотт", и я увидела его – моего первого вампира – я узнала о себе и об окружающем мире намного больше, чем хотела бы вообще знать.

И вот мы сидим в моей гостиной, Билл и я, как старые добрые друзья, и разговариваем о вампире-убийце.

– Думаешь, Карин здесь, чтобы навредить мне? – спросила я. Я ухватилась за лодыжку и сжала ее рукой. Как раз то, что надо, еще одна психованная сучка, которая охотится за мной. Разве веры уже не монополизировали этот рынок?

– У меня создалось другое впечатление, – сказал Билл.

– Она прибыла не за мной?

Если тебя удивляет тот факт, что кто-то не хочет тебя убить, значит, в твоей жизни не все в порядке.

– Нет. Она задавала мне очень много вопросов о тебе, Бон Темпс, о сильных и слабых людях в твоем окружении. Она бы сказала мне, если бы намеревалась причинить тебе вред. Карин не настолько сложный человек, как Пэм... или Эрик, если уж на то пошло.

У меня мгновенно возникли сразу четыре варианта ответа на заявление Билла, но я мудро решила не озвучивать их. Пришлось удовлетвориться таким:

– Вот интересно, почему бы ей не прийти ко мне и спросить, если так нужно все это знать.

– Думаю, она собирает эту информацию для личных целей.

Иногда я просто не понимаю вампиров.

– Тебе нужно кое-что понять в отношении Карин, – проницательно заметил Билл, когда я ничего не ответила. – Она может обидеться на малейшее пренебрежение Эриком или оскорбление. Она много лет провела с ним и была его сторожевым псом.

Я была рада, что у меня всегда висел на кухне отрывной календарик "Слово дня", иначе мне пришлось бы залезть в словарь, чтобы понять это предложение.

Я хотела спросить Билла: если Карин настолько зациклена на Эрике, почему я не встречала ее раньше.

Но передумала:

– Я не порочу Эрика. Я люблю его. Не моя вина в том, что он огорчен из-за меня, или что его придурошный создатель обручил его с малознакомой вампиршей.

Это прозвучало горько – именно так я себя и чувствовала.

– Так что пусть обижается на это.

Билл выглядел задумчивым, и это заставило меня занервничать. Он собирался сказать то, что мне не понравится. Я сжала свою лодыжку чуть крепче.

– Весь пятый вампирский округ знает о том, что произошло на собрании стаи "Длинный Клык", – сказал он.

Меня это не удивило. – Ты узнал об этом от Эрика, – и подумав, что еще могу добавить, честно сказала: – Это была ужасная ночь.

– Он вернулся в "Фангтазию" в страшной ярости, но не уточнял, из-за чего он так злится. Он все повторял: "Гребанные волки!"

Здесь Билл осторожно остановился. Я догадалась, что Эрик, скорее всего, несколько раз добавил и "Гребанная Соки". Билл продолжил: – Паломино все еще встречается с тем вером, Роем, который работает на Алсида.

Он пожал плечами, как бы давая понять, что о вкусах не спорят. – Так как мы все хотели узнать, в чем дело, она позвонила Рою, чтобы узнать подробности. Затем она все пересказала нам, для нас было важно узнать обо всем.

Немного погодя Билл добавил:

– Мы спрашивали Мустафу, ведь было очевидно, что он побывал в драке, но он все равно ничего не рассказал. Он очень неразговорчив, когда дело касается веров.

Наступило долгое молчание. Я просто не знала, что ответить, и лицо Билла не давало мне никакой подсказки. В основном, я чувствовала огромную благодарность к Мустафе, веру, который был дневным человеком Эрика. Мустафа был огромной редкостью – человеком, который умел держать рот на замке.

– Итак, – заставила я себя сказать, – что ты думаешь?

– Это имеет какое-то значение? – спросил Билл.

– Ты такой таинственный.

– Это ты хранила огромный секрет, – отметил он. – У тебя был фейрийский эквивалент колодца желаний.

– Эрик знал.

– Что? – Билл был искренне поражен.

– Эрик знал, что он был у меня. Несмотря на то, что я ничего ему не говорила.

– Как он узнал об этом?

– Мой прапрадедушка Найл сказал ему, – ответила я.

– Почему Найл сделал это? – произнес он после заметной паузы.

– Такова логика Найла, – сказала я. – Найл думал, что мне необходимо было узнать, будет ли Эрик оказывать на меня давление, чтобы я использовала клавиель дор в пользу Эрика. Найл хотел его себе, но не взял, так как он был предназначен для использования мной.

Я вздрогнула, вспомнив, как невероятно голубые глаза Найла горели желанием завладеть заколдованным объектом, как жестко ему пришлось обуздать себя.

– Таким образом, с точки зрения Найла, предоставление Эрику этой информации было испытанием любви Эрика к тебе.

Я кивнула.

Билл смотрел на пол в течение минуты или двух.

– Я далек от того, чтобы защищать Эрика, – сказал он, наконец, с намеком на улыбку, – но в данном случае я это сделаю. Я не знаю, хотел ли Эрик, чтобы ты, скажем, пожелала Фрейдe никогда не рождаться или чтобы его создатель никогда не повстречал бы ее... или какое-нибудь другое желание, которое вытащило бы его из зоны видимости Фрейды. Зная викинга, я уверен, что он надеялся на то, что ты будешь готова использовать клавиель дор в его интересах.

Этот разговор был насыщен многозначительными паузами. Я обдумывала его слова в течение минуты, чтобы быть уверенной в том, что я поняла то, что Билл говорил мне.

– Таким образом, клавиель дор был испытанием искренности Эрика, с точки зрения Найла. И клавиель дор был испытанием моей любви к Эрику, с точки зрения Эрика, – сказала я. – И мы оба не выдержали испытания.

Билл кивнул одним резким движением головы.

– Он бы предпочел, чтобы я позволила Сэму умереть.

Билл позволил мне увидеть, насколько ему было не по себе.

– Конечно, – просто сказал он.

– Как он мог так думать? – пробормотала я, хотя это был глупо очевидный (и очевидно глупый) вопрос к себе. Намного более подходящим вопросом был вопрос, как два любящих друг друга человека могли так ошибочно судить друг о друге?

– Как Эрик мог так думать? Не спрашивай меня. Это не моя эмоциональная реакция имеет значение, – сказал Билл.

– Я была бы рада спросить Эрика, если бы он только сел и поговорил со мной, – сказала я. – Но он прогнал меня из "Фангтазии" две ночи назад.

Мне было ясно, что Билл уже знал об этом.

– Он связывался с тобой после этого?

– По правде говоря, да. Он поручил Пэм написать мне, что он увидится со мной позже.

Билл производил впечатление глухой стены.

– Как ты думаешь, я должна поступить? – спросила я из чистого любопытства. – Я не могу вынести это промежуточное состояние. Мне нужно решение.

Билл подался вперед на диване и приподнял темные брови.

– Спроси себя вот что, – сказал он, – Использовала ли бы ты клавиель дор, если это был, скажем, Терри или Калвин, если бы это одного из них смертельно ранили?

Я была ошеломлена вопросам. Я искала слова.

Спустя мгновенье Билл встал, собираясь уходить.

– Не думаю, – сказал он. Я с трудом поднялась, чтобы проводить его к двери.

– Не то, чтобы я считала жизнь Терри – жизнь любого человека – не стоящей такой жертвы, – сказала я. – Мне бы даже в голову такое не пришло.

– И я не считаю тебя плохим человеком из-за того, что ты колеблешься, Соки, – ответил Билл, внимательно изучая мое лицо. Он положил мне холодную ладонь на щеку. – Ты – лучшая женщина из всех, кого я встречал. Тем не менее, иногда ты не слишком хорошо понимаешь себя саму.

После того как он скрылся в лесу, я тщательно заперла дом и села перед компьютером, чтобы проверить почту. Но вместо этого я задумалась о том, что же имел в виду Билл, и уже не могла сконцентрироваться на чем-то другом. В конце концов, так и не открыв почту, я сдалась и пошла спать.

Думаю, что не слишком уж и удивительно, что я не выспалась. Но я поднялась из кровати ровно в восемь, ужасно уставшая от необходимости находиться в своем же доме.

Приняла душ, накрасилась и надела свою летнюю рабочую униформу — футболку "Мерлотта", черные шорты, и кроссовки "New Balance" — села в машину, и отправилась на работу. Я почувствовала себя намного лучше, когда опять вернулась к своей обычной жизни. Но при этом сильно нервничала, когда остановилась на покрытой гравием площадке позади бара. Я не хотела стоять и пялиться на прицеп Сэма, который стоял на заднем дворе возле бара. Сэм имел привычку стоять у окна и смотреть на улицу. Я отвела глаза и поспешила к входу для персонала.

Хоть я и держала в руке ключи, они были мне без надобности. Кто-то уже приехал до меня, и дверь была открыта. Попав внутрь, я направилась прямо к своему шкафчику и открыла его, интересно, если Сэм за барной стойкой, как он себя поведет, скажет что-нибудь.

Я положила сумочку и надела один из фартуков, висящих на крючке. Специально пришла пораньше, так что, если Сэм захочет поговорить со мной, у нас есть для этого время. Но когда я вышла в зал человеком за стойкой оказалась Кеннеди Кейс. Я почувствовала себя явно офигевшей. Не то, чтобы что-то было не так с Кеннеди, она мне всегда нравилась.

Сегодня она была яркой и сияла, как новая монетка. Пышные каштановые волосы были гладкие и блестящие, и спадали свободными локонами на плечи. Она явно собиралась с большой тщательностью и ее розовая безрукавка, очень плотно обтягивающая фигуру, была заправлена в льняные брюки. (Она всегда настаивала на том, что бармены не должны носить форму.)

– Прекрасно выглядишь Кеннеди, – сказала я ей, и она резко повернулась, держа телефон возле уха.

– Я разговаривала с моим милым. И не слышала, как ты вошла, – проворчала она. – Что с тобой? Ты случайно не заболела? Я могу попросить Кэмпбелла сделать тебе лапшу на курином бульоне.

Кеннеди не умела готовить и гордилась этим фактом. Могу вам точно сказать, что это бы шокировало мою бабулю до глубины души. И она не особо то и верила, что я больна в данный момент.

– Я чувствовала себя ужасно. Но теперь мне уже намного лучше. – И действительно все так и было. Я чувствовала удивительную радость от того что вернулась в "Мерлотт". Здесь я работаю намного дольше, чем держалась на любой другой работе. И теперь я была партнером Сэма.

Бар был для меня вторым домом. У меня было такое чувство, будто я отсутствовала здесь целый месяц. Все выглядело точно так же. Терри Бельфлер пришел пораньше, чтобы навести порядок и все сияло чистотой, как всегда.

Я начала убирать стулья со столов, куда он поставил их, пока мыл пол. Двигаясь быстро, благодаря долгой практике, я освободила столы и начала выкладывать салфетки в серебряные подставки.

Спустя несколько минут я услышала, как открылся служебный вход. Я знала, что приехал повар, потому что услышала его пение. Антуан работал в "Мерлотте" уже несколько месяцев, намного дольше, чем все прежние повара.

Когда делать было особо нечего (или попросту, когда им двигало спиртное), он пел. Поскольку у него чудесный глубокий голос, никто не возражал, по крайней мере, я. У меня не получалось воспроизвести даже самую элементарную мелодию, поэтому я просто наслаждалась его серенадами.

– Эй, Антуан, – позвала я.

– Соки! – отозвался он, вынырнув из раздаточной, – С возвращением. Тебе уже лучше?

– Как новенькая. Как дела с поставками? Нам что-нибудь нужно обсудить?

– Если Сэм в ближайшее время не вернется на работу, нам придется съездить в Шривпорт на склад, – сказал Антуан, – Я уже начал составлять список. Сэм все еще болеет?

Я взяла пример с Билла, пожала плечами и сказала:

– Мы оба подхватили вирус. Скоро все придет в норму.

– Было бы здорово, – улыбнулся он и развернулся, чтобы подготовить кухню, – Кстати, вчера заходила одна твоя подруга.

– Да, я забыла, – сказала Кэннеди, – Она же работала здесь официанткой?

У нас было так много экс-официанток, что у меня ушло бы полчаса, на то чтобы отгадать её имя. Я уж точно не была заинтересована заниматься этим, по крайней мере, не тогда, когда была работа, которую необходимо сделать.

Удержать персонал в баре было извечной проблемой. Лучший друг моего брата, Хойт Фортенберри, скоро женится на Холли Клири, официантке, долгое время работающей в "Мерлотт".

Теперь, когда свадьба не за горами, Холли пришлось уменьшить часы работы. Неделю назад мы наняли хорошенькую худенькую Андреа Норр. Она предпочитает, чтобы ее называли "Эн”. Странно, но это действовало на мужчин, как открытая содовая на ос.

Хоть ее юбки и были длиннее, футболки свободнее, а сиськи меньше, чем у остальных официанток, мужские глаза следили за каждым её движением.

Эн воспринимала это как должное, мы бы знали, если б это было не так, потому что из всего, что она любила (а на данный момент мы знали практически весь список предпочтений), больше всего она любила поговорить.

Минуту спустя Эн вошла через черный ход, я услышала ее и поймала себя на мысли, что улыбаюсь. Мы были мало знакомы, но она такая забавная.

– Соки, я видела твою машину на улице, значит, ты вернулась на работу, чему я очень рада, – прокричала все это она, где-то в подсобке у шкафчиков. – Не знаю, что за заразу ты подхватила, но надеюсь все уже позади, ведь я совсем не хочу болеть. Если я не смогу работать, то не смогу платить по счетам.

Её голос становился ближе и в конце концов она появилась передо мной в аккуратно завязанном переднике, футболке с логотипом "Мерлотта" и коротких леггинсах.

Во время собеседования на работу Эн сказала, что никогда не носила шорты вне дома, так как ее отец был проповедником, а мама была лучшим поваром в ее родном городе, кроме того она не стриглась коротко, до тех пор пока не уехала из дома в 18 лет.

– Привет, Эн – ответила я, – Как дела?

– Все отлично, я скучала по тебе, надеюсь, тебе уже лучше.

– Ты права, я чувствую себя лучше. Я отлучусь на минутку и зайду к Сэму поговорить. Я заметила, что солонки и перечницы стоит пополнить. Не займешься этим?

– Я займусь этим! Только покажи мне, где лежат соль и перец, я справлюсь в мгновение ока.

Если говорить об Эн, то она точно трудоголик.

Все занимались своими делами. У меня тоже были свои. Я сделала глубокий вдох для храбрости и пошла к черному входу бара, а затем по вымощенной дорожке к трейлеру Сэма. И тут я заметила странную машину, припаркованную у пикапа Сэма – небольшой автомобиль эконом-класса, весь во вмятинах и грязи с Техасскими номерами.

Я нисколько не удивилась, увидев на коврике у входной двери Сэма, свернувшуюся калачиком собаку. Мое появление для собаки тоже не было сюрпризом. Пес поднялся на ноги от звука моих шагов и пристально наблюдал, как я вхожу через калитку и пересекаю газон, подходя к лесенкам. Я остановилась на приличном расстоянии от лесенок и посмотрела на пса. Сэм может обращаться в любое теплокровное существо, поэтому всегда существовала возможность, что эта собака и есть Сэм... но не в этот раз. Он обычно предпочитает форму колли. А это был лоснящийся лабрадор и, по моим ощущениям, точно не Сэм.

– Берни? – спросила я.

Лабрадор издал невнятный звук, похожий на лай и завилял хвостом.

– Ты не против, если я постучу в дверь? – поинтересовалась я.

Казалось, собака обдумывает мое предложение, потом она сбежала вниз по лесенкам и пошла к лужайке, пропуская тем самым меня к двери.

Я посторонилась, пропуская ее (с небольшим опасением) и постучала в дверь. Спустя бесконечно долгую минуту Сэм открыл дверь.

Он выглядел измождённым.

– С тобой всё в порядке? – выпалила я, хотя было ясно, что с ним что-то не так.

Не говоря ни слова, он отступил, пропуская меня внутрь. На нем была летняя рубашка с коротким рукавом и старые синие джинсы, протёртые настолько, что в некоторых местах уже начали появляться дыры.

Внутри трейлера было темно. Как ни старался Сэм, он не смог создать у себя непроглядную тьму. В этот жаркий день солнечные лучи пробивались через задёрнутые шторы и были похожи на осколки стекла.

– Соки, – голос Сэма прозвучал как-то грубо, и это очень сильно меня напугало. Я взглянула на него, мелкие детали были плохо видны, но мне удалось рассмотреть, что Сэм – небрит и выглядел так, будто потерял 10 кило.

Он принял душ, наверное, Берни настаивала. Когда я оторвала взгляд от него, то посмотрела на гостиную, от цвета которой начинали болеть глаза.

– Могу ли я открыть занавески? – спросила я.

– Нет, – его голос был очень резким. Затем он подумал и пробормотал. – Ну ладно, только одну.

Медленно я отодвинула занавеску так, что небольшой луч проник в помещение. Этого хватило, чтобы Сэм поморщился от света.

– Почему ты не выносишь солнечного света? – я пыталась придать своему голосу больше безразличия.

– Потому что я умер, Соки. Я умер и воскрес. – Его голос не звучал горько, но и счастливым этот тон нельзя было назвать.

Ла-а-адно. Даже если бы я не выслушала его, я не подумала, что он танцует от счастья. Но у меня была надежда, что он, хотя бы будет рад.

Я думала, что он скажет что-то вроде: "Чёрт возьми, ты – потрясающая женщина, которая спасла мою жизнь. Я буду вечно тебе благодарен за твой подарок – мою жизнь".

Это я бы хотела услышать.

Но. Опять всё не так.

ГЛАВА 4

Мама Сэма поскреблась в дверь. Так как Сэм все еще стоял в "напряженно-мученической" позе, я открыла. Берни вошла в облике собаки, ткнулась носом в ногу Сэма и направилась по маленькому коридору к спальне.

– Сэм, позвала я, – привлекая его внимание. Он посмотрел на меня без каких-либо эмоций. – У тебя ведь бар, которым надо управлять – заметила я. – И в нем работают люди, которые зависят от тебя, после всего, что мы пережили уже, не раскисай.

Казалось, он пытался сфокусироваться на мне.

– Соки, – ответил он, – ты до сих пор не поняла... Я умер.

– Это ты не понимаешь, – возразила я, – Я была там. Это моя рука была в твоей, когда твое сердце перестало биться. И это я воскресила тебя. Может тебе следует подумать о той части предложения, где я говорю, что "воскресила" тебя?

Если он еще раз скажет, что умер, ей богу, мне придется слегка наподдать ему.

Берни, в человеческом облике, вошла в комнату, одетая в шорты цвета хаки и блузку. Сэм и я были настолько поглощены нашим разговором, что ничего не сказали при ее появлении, хотя я слегка махнула рукой в качестве приветствия.

– У тебя был клавиель дор – ответил Сэм, – У тебя действительно он был...

– Был, – ответила я, – Но сейчас это просто безделушка, которая выглядит как пудреница.

– Почему он у тебя был с собой? Ты заранее знала, что произойдет?

Я беспокойно заерзала.

– Сэм, ну кто мог ожидать такого? Я просто подумала, что бессмысленно владеть подобной вещью, если не собираешься ее использовать. Моя бабуля не умерла бы, если бы он был у нее при себе.

– Как фейрийская тревожная кнопка, – заметил Сэм.

– Да, что-то вроде.

– Я полагаю, у тебя должен был быть план, когда его использовать. Я хочу сказать, это ведь был подарок, чтобы сохранить или, может быть, чтобы спасти твою жизнь.

Я отвернулась, чувствуя себя все более неуютно. Я пришла сюда, чтобы выяснить, что творится в голове Сэма, а не задавать вопросы (или отвечать на вопросы) по поводу возложенного на него бремени, которое он не в силах нести.

– Как ты правильно заметил, это был подарок, и мне принадлежало право, как и когда его использовать, – отреагировала я, стараясь звучать бодро и убедительно, – Вот я и выбрала твое воскрешение.

Сэм уселся в свое старое кресло, единственный предмет мебели в трейлере, который так и хочется выбросить на свалку.

– Может, присядешь Соки, – предложила Берни. Она прошла вглубь комнаты и посмотрела на старшего сына, единственного, кому передался ген перевертыша.

– Ты, я смотрю, поглядываешь на старое кресло, – сказала она доверительно, когда Сэм ничего не сказал. – Это единственная вещь, принадлежавшая моему мужу, я отдала его, когда он умер, потому что оно слишком напоминало мне его. Может быть, я должна была оставить его у себя, и возможно, если бы я видела его каждый день, то не вышла бы за Дона.

Возможно, все беды Берни не столько из-за брака с Доном, сколько из-за того, что она не призналась ему до свадьбы о своей способности превращаться в животных. Хотя и Дон тоже хорош, ему точно не следовало стрелять в нее, когда выяснилась вся правда. Ты не можешь в один "прекрасный момент" просто взять и пристрелить того, кого любил.

– "Возможно" – очень нехорошее слово, – произнесла я. – Ты "возможно" сможешь таким образом вернуться к Адаму, Еве и Змию.

Берни рассмеялась, и Сэм поднял взгляд. Я увидела в его взгляде проблеск того, что он становится собой. Горькая истина прихлынула к моему горлу как желчь.

Ценой воскрешения Сэма было то, что он уже не был больше собой. Опыт смерти изменил его, возможно навсегда. И, возможно, его воскрешение изменило и меня.

– Как ты чувствуешь себя физически? – спросила я его. – Ты выглядишь немного шокированным.

– Можно и так выразиться, – ответил он.

– В первый день, когда приехала мама, ей пришлось помогать мне ходить. И это странно. Я хорошо добрался вместе с тобой той ночью и отлично доехал домой на следующее утро. Но потом моему телу пришлось учиться всему заново. Словно после долгой болезни. Я чувствовал себя очень плохо и не мог понять почему.

– Полагаю, это частично было последствием пережитого горя.

– Горя?

– Это же естественно, – произнесла я. – Ну ты знаешь. Джанналинн?

Сэм уставился на меня. Выражение его лица было совсем не тем, что я ожидала – смесь замешательства и смущения.

– Причем тут она? – поинтересовался он, и я могла бы поклясться, что его недоумение было подлинным.

Я перевела взгляд на Берни, которая была совершенно, что и понятно, не осведомлена, как и Сэм. Конечно, ее не было на сборе стаи, и до этого момента она не общалась ни с кем, кто был там.

Она встречалась с Джанналинн, хотя я не уверена наверняка, знала ли Берни о том, насколько вер-волчица была близка с Сэмом. У Джанналинн была одна особенность, ей нравилось, когда несколько мужчин боролись за право познакомить ее со своей матерью.

– Это та вер-волчица, что появлялась в доме? – поинтересовалась Берни, – Та самая, про которую Сэм не хотел рассказывать?

Мне было ужасно неловко.

– Да, это та самая Джанналинн.

– Я интересовался, почему от нее до сих пор нет вестей – быстро заметил Сэм. – Но если принять во внимание все, в чем ее обвиняли – а я верю, что это все правда – я определенно не собираюсь больше с ней встречаться. Кажется, мне говорили, что она уехала на Аляску.

У меня не было под рукой телефона психологической помощи, я не знала, что делать в таких ситуациях.

– Сэм, ты помнишь, что случилось той ночью? Ты помнишь, почему мы оказались там?

Начнем все с начала.

– Вообще-то нет, – признался он, – Очень смутно. Джанналинн обвинили в том, что она сделала что-то Алсиду, так? Я только помню злость и жалость, ведь она мне так нравилась, когда мы начали встречаться.

Но я не был слишком удивлен, полагаю, я подсознательно понимал, что она в основе своей не была хорошим человеком. Я помню, как приехал на ферму Алсида с тобой, увидел Эрика, Алсида и стаю. Кажется, там был бассейн? И песок?

Я кивнула: – Да, там был бассейн и волейбольная песчаная площадка. Еще что-нибудь помнишь?

Сэм выглядел напряженным.

– Я помню боль, – хрипло ответил он, – И еще немного про песок, и все... Дальше только, как ехал обратно, ты была за рулем.

Вот чёрт. Мне не хотелось откровений.

– Ты кое-что забыл, Сэм, – я попыталась придать своему голосу мягкость. Мне было известно о людях, которые, испытав шок, забывали то, что происходило с ними.

Но, я думаю, Сэм имеет полное право выпустить из памяти пару тройку событий, учитывая все, через что ему пришлось пройти.

– Что же я забыл? – Он смотрел на меня широко распахнутыми глазами, похожими на лошадиные, его спина напряглась и я поняла, что в глубине души он помнит о произошедшем.

Я протянула ему свои руки, ладонями вверх. Неужели он действительно хочет узнать об этом сейчас?

– Полагаю, мне следует всё знать, – заметил он. В это время пришла Берни в нечеловеческом обличье и опустилась рядом со стулом, на котором сидел Сэм. Она пристально на меня посмотрела.

Она понимала, что мне предстоит сообщить Сэму то, что вряд ли кого-то способно приободрить. И мне было понятно ее беспокойство. Но с ней или без неё, мне следует сделать то, что, кажется мне, правильным.

– Когда Джанналинн оказалась предательницей, пытавшейся убить Уоррена, которого похитила и держала в заложниках, Мустафа Хан захотел сразиться с ней. – Я сократила историю до необходимого. – Ты же помнишь Мустафу?

Сэм кивнул.

– Ей позволили сражаться, что было удивительно. Она получила эту привилегию. Мустафа должен был бороться с ней на мечах.

Сэм побледнел. Я сделала небольшую паузу, ожидая, что он скажет что-нибудь. Но Сэм молчал, и я продолжила свой рассказ.

– Джанналинн сражалась очень хорошо, но вместо того, чтобы сосредоточиться на битве с Мустафой, она решила сделать еще одну, последнюю попытку захватить стаю – по крайней мере, думаю, это и было ее целью. – Я шумно вздохнула. Прокручивая в голове ту ночь, снова и снова, я все еще не могла понять.

Возможно, она сделала это импульсивно, чтобы взять верх над Алсидом и оставить последнее слово за собой. Так или иначе, Джанналинн во время сражения двигалась так, что приблизилась к тому месту, где вы стояли вместе с Алсидом. – Я снова сделала паузу, надеясь, что он велит мне остановиться, вспомнив, что же произошло дальше.

Он не остановил меня, хотя сейчас он выглядел почти столь же бледным, как вампир. Я прикусила губу и продолжила.

– Она прыгнула к Алсиду и сплеча ударила вниз мечом, но Алсид увидел, что она приближается и отпрыгнул в сторону. Удар достался тебе. Она не собиралась навредить тебе.

Сэм не отреагировал на мою слабую попытку утешения. Твоя любовница убивает тебя, но на самом деле она не хочет этого делать. Ну и как тебе это?

– Удар был жуткий, как ты знаешь. Ты упал, а затем... Это было просто ужасно.– Я выбросила ту одежду, что была тогда на мне. И рубашку Сэма, которую он оставил в моем доме. – Тебя зарубили,– произнесла я. – Порез был настолько сильный, что ты умер.

– Было больно, – сказал он, съежившись, как будто на него подул сильный ветер. Берни положила ладонь на руку сына.

– Даже не могу себе представить, – сказала я спокойно, хотя к боли мне было не привыкать. – Твое сердце перестало биться. Я использовала свой клавиель дор, чтобы исцелить и вернуть тебя.

– Ты звала меня. Ты приказала мне жить. – Наконец он посмотрел прямо на меня, встретившись со мной взглядом.

– Да, – ответила я.

– Я помню, что снова открыв глаза, я увидел твое лицо.

– Твое сердце снова начало биться, – только произнесла я, как чудовищность всего произошедшего навалилась на меня. Моя кожа покрылась мурашками.

– Эрик стоял позади тебя, глядя на нас сверху вниз так, будто ненавидел нас обоих, – сказал Сэм. – А потом он ушел, по-вампирски быстро.

– Ты помнишь наш разговор по дороге домой?

Он проигнорировал этот вопрос. – Но что случилось с Джанналинн? – спросил он. – Разве ты не это собиралась мне рассказать?

Он прошел рядом с ее телом — и с ее головой — когда я помогала ему добраться до своего грузовика. Он смотрел на труп. Я могла понять, почему он не хотел вспоминать это. Я тоже не хотела, а Джанналинн мне даже не нравилась.

– Мустафа казнил ее, – произнесла я, не вдаваясь в подробности.

Сэм уставился на меня, но его взгляд был пуст. Было трудно представить, о чем он думает. Возможно, он пытался восстановить воспоминания. А может быть, он слишком хорошо помнил и не хотел этого.

Берни мотнула головой в мою сторону из-за спины Сэма. Она думала, что с Сэма достаточно и мне пора уходить; об этом было не трудно догадаться, даже если ты не телепат.

Я не думаю, что ушла бы в противном случае – как по мне, нам было, что еще обсудить – но не при маме Сэма. Я поднялась на ноги, чувствуя себя на десять лет старше, чем когда постучала в дверь.

– Увидимся позже, Сэм, – Пожалуйста, возвращайся на работу побыстрее.

Он не ответил. Он все еще смотрел на то место, где я сидела.

– Пока, Соки, – сказала Берни. – Мы должны поговорить позже.

Я бы лучше прошлась по гвоздям.

– Конечно, – ответила я и вышла.

После моего возвращения в бар рабочий день продолжился в странно нормальном ритме.

С трудом верится, но не каждый знает о знаменательных событиях в мире суперов, даже если, эти события происходят перед носом человеческого населения.

И даже, если бы каждый, находящийся в баре человек, и был в курсе, их это мало заботило.

Темой дня был слух о том, как Халли Бельфлер упала в обморок по пути в туалет клуба "Ротари". Так как она была уже на седьмом месяце, то это всех взволновало.

Вошел Терри, кузен ее мужа, чтобы принести жареные пикули. Он уверил нас, что с Халли все в порядке, и что Энди сразу же отвез ее к доктору.

По словам Терри, доктор сказал Энди и Халли, что ребенку что-то мешало, поэтому он начал шевелится, а из-за этого у Халли подскочило давление. Или что-то в этом роде.

В обеденный час пик все было спокойно. Это объяснялось тем, что встреча клуба "Ротари" проходила в "Сиззлер Стейк Хаус".

Когда мы пережили легкий наплыв посетителей, я передала свои столики Эн, а сама отправилась на почту, чтобы забрать почту для бара. Я пришла в ужас, когда увидела, сколько всего скопилось в ящике "Мерлотта".

Выздоровление Сэма приобрело новую актуальность.

Я отвезла почту обратно в бар и расположилась в офисе Сэма, чтобы разобраться с ней. Проработав в "Мерлотте" пять лет, я на многое обращала внимание и немало знала о том, как ведется этот бизнес.

Я уже умела заполнять и подписывать чеки, но приходилось также принимать решения. Следовало перезаключить договор с кабельщиками, кроме того Сэм что-то говорил о смене поставщиков.

Двое представителей из благотворительного фонда просили устроить торги элитного алкоголя на аукционе. Пяти местным благотворительным организациям срочно требовались деньги.

Самым настораживающим было письмо нового адвоката из Клариса. Он интересовался, собираемся ли мы оплатить посещение травматолога для Джейн Клементины Бодхауз.

Адвокат ненавязчиво угрожал засудить "Мерлотт" за причинение Джейн физического и морального ущерба, если мы откажемся выложить денежки. Я посмотрела на цифру внизу копии счета Джейн. Проклятье.

Джейн доставили на скорой и сделали рентген. Также ей пришлось наложить швы, которые, судя по всему, были сделаны золотой нитью.

– Боже правый, – пробормотала я и перечитала письмо.

Когда в мае прошлого года "Мерлотт" подожгли, Джейн, одна из наших посетителей-алкоголиков, была поранена осколками стекла.

Её забрала скорая для более тщательного обследования. В итоге ей наложили несколько швов.

Она была в норме, пила, но в норме. Все повреждения были незначительными. Джейн вспоминала о той ночи неделю или две назад, о том, как храбро она себя вела, и какой положительный опыт она из этого вынесла. А теперь она присылает нам претензию и грозит обратиться в суд?

Я нахмурилась. Слабо верится, что такое решение принадлежало Джейн, с её то интеллектуальными способностями. Я держу пари, что это новый адвокат пытается получить дело для поддержания бизнеса.

Мне кажется, что его нанял Марвин и рассказал, что его матери, должны заплатить кое-какую сумму, как компенсацию после всех вынесенных ею страданий.

Марвин который до смерти устал забирать Джейн из бара, был очень заинтересован в возвращении "Мерлоттом" небольшой суммы обратно, учитывая, как много денег его мать там потратила.

Стук в дверь положил конец моим размышлениям. Я повернулась на вращающемся стуле Сэма, чтобы увидеть того, кого я не ожидала увидеть снова. На секунду мне показалось, что я упаду в обморок, так же как и Халли Бельфлер в "Ротари Клубе".

– Арлин, – сказала я и запнулась. Это все на что я была способна. Моя бывшая коллега и бывшая лучшая подруга, по-видимому, ждала от меня, что я что-то еще скажу. Наконец подумав, добавила:

– Ты давно пришла?

Этот момент не только довольно неловкий и необычный, но и ужасно нервирует. Когда я видела Арлин Фоулер в последний раз (не считая в зале суда), она была частью заговора с целью моего убийства каким-то особенно ужасным способом.

Люди в тот день получили по пуле. Некоторые умерли. Некоторые были ранены. Кто-то из них, отправился в тюрьму.

Как ни странно, если учесть то, что я находилась перед соучастницей в моем убийстве, я не боялась её.

Все, о чем я могла только думать, так это о том, как сильно изменилась Арлин. Несколько месяцев назад она была довольно соблазнительной женщиной. Сейчас же истощала. Хоть её волосы и были по-прежнему вызывающе красными, но короткими и сухими, прямыми и безжизненными.

При свете ламп вокруг её глаз и рта четко выделялись морщины. Арлин недолго провела в тюрьме, но это, кажется, отразилось на её возрасте.

– Я вышла четыре дня назад, – ответила она. Она также внимательно рассматривала меня, как и я ее. – Хорошо выглядишь, Соки. Как Сэм?

– Он болеет сегодня, Арлин, – сказала я. У меня слегка закружилась голова. – Как Лиза и Коби?

– Они сбиты с толку, – ответила она. – Они спрашивали меня, почему тетя Соки не приходит их повидать.

– Я подумала, что это было бы действительно странно, если бы я навестила их, учитывая все обстоятельства. – Я смотрела ей в глаза, пока она не кивнула неохотно и не отвернулась.

– Особенно из-за того, что ты, должно быть, говорила ужасные вещи обо мне. Знаешь, когда ты решила завлечь меня к себе, чтобы твои приятели могли прибить меня к кресту.

Арлин покраснела и стала рассматривать свои руки.

– Они оставались с Хелен, пока тебя не было? – спросила я, не зная о чем еще говорить.

Новая лучшая подруга-фанатик Арлин обещала позаботиться о детях, когда она забирала их из трейлера Арлин до начала стрельбы.

– Нет. Она устала от них через неделю. Она отдала их Чесси.

– Чесси Джонсон?

– Она была Чесси Фоулер, прежде чем выйти замуж за Брока, – объяснила Арлин. – Чесси является – являлась – двоюродной сестрой моего бывшего. (Арлин сохранила фамилию бывшего, хотя и была замужем несколько раз; Рик Фоулер погиб в аварии с участием мотоцикла в Оклахоме.)

– Когда Жан Фоулер умер на озере в том пожаре, он оставила Чесси немного денег. Чесси не в обиде. Она любит этих детей. Могло быть и хуже. – Арлин не выглядела сердитой на Хелен, она просто смирилась с этим.

Если честно (и можете назвать меня мстительной), я хотела увидеть, что Арлин злится на себя. Однако я не обнаружила ничего подобного, хотя я могла видеть Арлин изнутри и снаружи.

То, что я слышала в ее мыслях, было яркой вспышкой злобы, нехваткой надежды или предприимчивости и унылой ненавистью к миру, который так дурно обошелся с ней, по ее мнению.

– В таком случае, надеюсь, что детям хорошо с Джонсонами, – сказала я. – Уверена, они скучали по своей мамочке. – Я смогла сказать целых две правдивых вещи. Задаваясь вопросом, где же пистолет Сэма, и как быстро я смогу его достать, если он, как я полагала, находится в правом ящике его стола.

На секунду мне показалось, что она собирается разреветься. – Думаю, да. Я задолжала этим двоим немало объяснений.

Черт возьми, я буду так счастлива, когда этот разговор закончится. По крайней мере, была одна эмоция, которую я сумела опознать – сожаление по поводу всего, что она сотворила со своей семьей. – Ты чертовски рано вышла, Арлин, – сказала я, осознав, что было самым удивительным в ее присутствии в кабинете Сэма.

– У меня сейчас новый адвокат. Он посоветовал мне подать на апелляцию, – сказала она. – И мое поведение в тюрьме сыграло хорошую роль, и, что естественно, у меня было огромное желание выйти. Соки, ты же знаешь, я бы никогда не позволила им причинить тебе вред.

– Арлин, ты не можешь мне солгать, – напомнила я своей бывшей подруге. Боль от её предательства оставило красный, незаживающий шрам в моей душе.

– Ты можешь не верить моим словам, – сказала она

Чертовски верно, Шерлок. Я ждала этих слов и догадывалась, что будет дальше. Она собиралась разыграть карту раскаяния.

– Я не виню тебя, – сказала Арлин. – И чем я думала тогда... Меня переполняли горе и гнев, поэтому я искала на кого бы свалить ответственность. Возненавидеть суперов было самым простым решением.– Кивнула она с серьёзным видом в оправдание.

Я не психотерапевт; Я видела, как они помогают людям. Но Арлин умудрилась исказить идеи консультанта так же, как и идеи "Братства Солнца", боровшегося со сверхъестественными созданиями.

Интересно, в ее голове когда-нибудь появятся собственные убеждения? Сейчас кажется просто невероятным, что я так долго и искренне восхищалась Арлин все эти годы.

Она обладает огромной жаждой жизни, легко охмуряет мужчин, у нее двое прекрасных детей и всего в жизни она достигла сама. Это были завидные качества для одинокой меня.

Но сейчас я ее вижу с другой стороны. Она может легко увлечь мужчину, но ей не удается удержать его. Без сомнения любит своих детей, но ей не хватает благоразумия, чтобы держаться подальше от проблем с законом и просто заботиться о них. Она работает и может сама обеспечивать детей, но при этом поток мужчин в ее постели не иссякает.

Я любила ее за готовность быть моим другом, когда мало кто соглашался на это, но сейчас-то я понимаю, что она просто использовала меня как няню для Коби и Лизы, бесплатную уборщицу, жилетку для утешения и просто поклонницу.

Как только у меня появилась собственная личная жизнь, она попыталась убить меня.

– Ты всё ещё хочешь меня убить? – спросила я.

Её передернуло. – Нет, Соки. Ты была хорошим другом мне, а я отвернулась от тебя. Просто я верила всему, что проповедовало Братство.

Ее мысли совпадали с ее словами, по крайней мере, настолько насколько могли. Но я все еще не уверена в оценке Арлин. – И поэтому ты сегодня пришла? Чтоб снова наладить отношения со мной?

Хоть я и увидела в ее мыслях правду, я не могла в это поверить, пока она не сказала:

– Я пришла узнать, сможет ли Сэм подумать о моем возвращении обратно?

Я потеряла дар речи от удивления. Она начала переминаться на месте пока я на нее пялилась. Наконец, я собралась с мыслями.

– Арлин, мне очень жаль твоих детей, и я знаю, что ты хочешь вернуть их и сама заботиться о них, – ответила я, – Но я не могу работать в "Мерлотте" с тобой и ты должна понимать, что это просто не возможно.

Она напряглась и подняла подбородок.

– Я поговорю с Сэмом, – сказала она, – посмотрим, что он ответит мне. Вот она – старая, добрая Арлин. Она уверена, если она попросит мужчину, то получит желаемое.

– Сейчас я занимаюсь отбором персонала, ведь я – совладелец, – заметила я, указав пальцем на свою грудь при этом. Арлин замерла, явно шокированная.

– Это тебе с рук не сойдет, так и знай. Это просто подло с твоей стороны.

Я почувствовала муки совести, но не был уверена по поводу чего: что же огорчало меня больше: судьба детей Арлин или тот факт, что люди раздают ненависть как леденец, и при этом её кто-то у них берет.

Неприятно было наблюдать изменения на лице Арлин. Она хотела наброситься на меня с кулаками, но при этом она только что сказала, что изменилась и все осознала, ее прежние действия были ошибочными, потому что она не могла защищаться.

Когда-то она доминировала в нашей дружбе, а сейчас ей пришлось смириться с фактом, что она больше не имеет на меня влияния.

Арлин глубоко вздохнула и замерла на мгновение. Она думала о том, насколько она была зла, думала как-бы возразить мне, думала, как объяснить мне, насколько будут разочарованы Коби и Лиза, но вдруг она поняла, что ничто из этого не будет иметь значения, потому что она хочет увидеть меня распятой.

– Верно, – произнесла я. – Я не ненавижу тебя, Арлин. – И удивилась сама себе, когда поняла, что это было правдой. – Но не хочу видеть тебя рядом. Никогда.

Арлин резко повернулась на каблуках и ушла. Она планировала разыскать своих новых друзей и вылить им всю горечь. Это все, что было в ее голове. Не удивительно, что ее знакомые были парнями. Вы уж поверьте Арлин. Вернее, как раз не стоит этого делать.

Мать Сэма проскользнула в дверной проем по следу Арлин. Берни была где-то посередине, наблюдая за Арлин, пока моя бывшая подруга не скрылась за входной дверью "Мерлотт". А затем она заняла освободившееся кресло Арлин.

Сегодня явно был день неприятных разговоров.

– Я слышала всё, – заявила Берни. – И когда-нибудь ты должна будешь рассказать мне предысторию. Сэм спит. Может, объяснишь, что с ним произошло. – Берни выглядела намного более человечнее.

Она была моего роста, худая, и я заметила, что она выкрасила волосы в тот же цвет, что был у Сэма – золотисто-рыжий. Волосы Берни смотрелись лучше, чем когда-либо были у Сэма.

Я задалась вопросом, встречается ли она с кем-нибудь. Но сейчас она была жутко деловая и полностью озабоченная сыном.

Она уже знала суть истории, и я лишь восполнила пробелы.

– То есть, у Сэма была любовная связь с Джанналинн, которую привел в наш дом в Райте. Но уже тогда она начинал в ней сомневаться. – Берни хмурилась, но злилась она не на меня.

Она сердилась, что жизнь не была добра к Сэму, которого она нежно любила.

– Ну, хорошо. Он ненадолго помешался на ней, но это уже прошло. – Я не собиралась объяснять его любовную связь, и это было не мое дело. – Может он и строил планы относительно нее, но случившееся не разбило ему сердце, хоть и было болезненным.

– Что у тебя с ним? – Берни смотрела мне прямо в глаза.

– Я его друг, хороший друг, и теперь еще и бизнес-партнер.

– Ага. – Она посмотрела взглядом, который иначе, чем скептическим не назовешь. – И ты пожертвовала незаменимым артефактом, чтобы спасти его жизнь.

Мне бы хотелось, чтобы вы перестали говорить об этом, – сказала я и поморщилась. Я походила на десятилетнего ребенка. – Я была рада сделать это, – добавила я более взрослым тоном.

– Твой парень, этот Эрик, покинул землю веров сразу после этого.

Она делала некоторые неправильные выводы.

– Да... это длинная история. Он не ожидал, что я использую клавиель дор таким образом. Он думал, что я должна использовать его для...

– Использовать в его интересах. – Она закончила предложение за меня, что было одно из наименее любимых мною вещей.

Но она была права.

Она энергично потерла ладони. – Итак, Сэм жив, тебя бросил парень, а Джанналинн мертва.

– Так и есть, – согласилась я. – Думаю, мой бойфренд пытался схватить огонь. – Правда, я подозревала, что он цеплялся за пепел, а не огонь, но не собирался говорить это Берни.

Берни опустила взгляд на свои руки, а на ее лице невозможно было прочесть то, о чем она думала. Затем она подняла глаза.

– Я уже могу вернуться в Техас, – резко произнесла она. – Останусь на ночь, чтобы удостовериться, что завтра он проснется более сильным, прежде чем я улечу.

Я была удивлена ее решением. Сэм казался далеким от выздоровления.

– Он кажется довольно несчастным, – сказала я, пытаясь не звучать осуждающе.

– Я не могу сделать его счастливым, – сказала Берни. – И у него есть причины. Ему необходимо просто поработать над собой. С ним все будет хорошо. – Она кивнула так, словно после произнесения ею этих слов, все должно будет именно так.

Берни всегда была практичной женщиной; однако, как мне казалось, она была слишком легкомысленна в вопросе об эмоциональном восстановлении Сэма. Я могла настоять на том, чтобы она осталась. Но, в конце концов, Сэму уже было за тридцать.

– Хорошо, – сказала я неуверенно. – Доброй ночи, и позвони мне, если я буду нужна.

Берни встала со стула и стала передо мной на колени.

– Я должна тебе жизнь, – произнесла она. Она так легко вскочила на ноги, словно была в два раза моложе меня. После чего она ушла.

ГДЕ-ТО В ДРУГОМ МЕСТЕ

В Бон Темпс

– Она сказала "нет", – говорила Арлин высокому и "среднему" мужчинам. В старом трейлере было жарко, и поэтому дверь открыта. Внутри затхлый воздух и в все беспорядке разбросано. Какое-то время никто в нем не жил.

Солнце светило сквозь пулевые отверстия, создавая причудливые узоры на противоположной стене. Арлин сидела на старом хром-виниловом стуле, а ее гости сидели напротив нее на сломанном диване.

– Вы знали, что так и будет, – сказал "средний" человек, немного нетерпеливо. – Мы ожидали это.

Арлин моргнула.

– Тогда, почему я прошла через это? Я чувствовала себя просто ужасно. И это лишь оттянуло тот момент, когда я наконец смогу увидеть своих детей.

– Уверены, что они будут рады видеть вас? – произнес "средний" мужчина, не сводя бледных глаз с усталого лица Арлин.

– Да, – ответила она, улыбаясь. – Они будут по-настоящему рады. Не так, как Чесси. Она любит детей. И они выглядят так, словно обосновались у нее надолго. Даже стали лучше учиться в школе, оба.

Ни один из двух мужчин не интересовался успехами детей, но оба одобрительно покряхтели.

– Вы точно вошли через главный вход в бар? – поинтересовался высокий.

Арлин кивнула.

– Да, я разговаривала с тремя людьми. Так как, вы и велели. Ну и что мне делать?

– Нам надо, чтобы вы кое-что еще сделали для нас, – сказал высокий мужчина, мягким масленым голосом, более спокойным. – Это будет не сложно.

– Что еще? – вздохнула Арлин. – Мне необходимо найти жилье. Я ведь не могу привести детей сюда, – оглянулась она.

– Если бы не наше вмешательство, вас бы вообще не было на свободе, чтобы увидеть детей, – нежно произнес "средний" мужчина, в выражении лица которого, не было и намека на мягкость.

Арлин почувствовала укол сомнения.

– Вы угрожаете мне, – сказала она, как будто это совсем не удивило ее. – Что вы хотите, чтобы я сделала?

– Ты и Соки были хорошими подругами, – сказал высокий мужчина.

Она кивнула. – Действительно хорошими, – подтвердила она.

– Так что ты знаешь, где она держит запасной ключ от своего дома, – сказал человек среднего роста.

– Да, знаю, – произнесла она. – Вы собираетесь взломать ее дом?

– Это не настоящий взлом, если у тебя есть ключ, не так ли? – Мужчина среднего роста улыбнулся, и Арлин попыталась улыбнуться в ответ.

– Полагаю, нет, – сказала она.

– Тогда нам нужно, чтобы ты взяла ключ и попала внутрь. Открой ящик в ее спальне, где она держит свои шарфы. Принеси нам какой-нибудь шарф, который она носила.

– Шарф, – сказа Арлин. – Что вы собираетесь с ним делать?

– Ничего, о чем стоит волноваться, – сказал высокий мужчина. Он тоже улыбнулся. – Ты можешь быть уверена, что она не будет довольна результатом. Тебя это не должно беспокоить, ведь она отказала тебе в работе и является причиной того, что ты здесь.

Мгновение Арлин обдумывала это.

– Думаю, не должно, -сказала она.

– Ты знаешь, что она на работе сейчас, – сказал человек среднего роста. – Поэтому я думаю, сейчас самое время, чтобы пойти туда. И на случай, если ее дом охраняется, возьми это.

Он протянул ей странную старую монету. По крайней мере, она выглядела старой и была удивительно тяжелой для своего размера. – Держи ее в кармане все время, – сказал он.

Арлин была поражена. Она с сомнением посмотрела на маленький предмет прежде, чем положить его в свой карман.

– Хорошо. Я зайду к Соки. А затем мне надо посмотреть дома, сдающиеся в аренду. Когда деньги поступят на мой счет?

– Завтра, – уверил ее высокий мужчина. – И вы найдете подходящее место и сможете забрать детей.

– И это все, что я должна буду сделать? Я попросила у нее работу и сейчас должна буду принести шарфик из ее шкафчика? С этой штучкой в кармане?

– Затем нам надо будет встретиться, чтобы вы передали нам шарф и монетку, – ответил высокий, пожав плечами. – Не так уж и много.

– Договорились, – сказала Арлин. – Если моя старая машина не сдохнет. Ей не пошел на пользу простой на заднем дворе Чесси, пока я была в тюрьме.

– Вот деньги на бензин, – сказал высокий человек, вытаскивая бумажник и вручая Арлин несколько купюр. – Мы бы не хотели, чтобы у вас закончился бензин.

– Нет, – сказал мужчина среднего роста. – Мы бы не хотели этого.

– Я позвоню вам на мобильный телефон, который вы мне дали, когда я заполучу шарф, – сказана Арлин. – Мы можем встретиться сегодня вечером.

Два мужчины молча посмотрели друг на друга. – Сегодняшний вечер будет великолепным, – сказал высокий мужчина через секунду или две. – Просто великолепным.

ГЛАВА 5

Подъехав к Граббит-Квик, чтобы заправится, я снова встретила Терри Бельфлера, который заправлял свой пикап.

В кузове сидела его собака породы Катахула – Энни. Несмотря на сильную жару, из-за которой она тяжело дышала, собака с интересом наблюдала за всем происходящим на автозаправке.

И я ее отлично понимала, ведь было очень жарко. Как хорошо, что я дождалась вечера, когда жара немного спала. По крайней мере, асфальт уже не выглядит расплавленным, и нет необходимости дышать с высунутым языком, чтобы как-то охладится.

Я позвала Терри, как только он вытащил заправочный пистолет из бензобака. Он повернулся и, увидев меня, просиял.

– Привет Соки. Как там Сэм? Я был рад увидеть тебя сегодня. Лучше бы я сел за твои столики, а не Эн. Она слишком много разговаривает.

Из всех моих знакомых только он один при виде Эн Норр не хотел выть на Луну.

– Думаю, что завтра он уже выйдет на работу, – сказал я.

– Как это вы оба умудрились одновременно заболеть.

Лишь он один в Бон Темпсе мог произнести это предложение без издевательства в голосе. Сегодня в баре я “подслушала” несколько комментариев по поводу нашего с Сэмом четырехдневного прогула.

– Как поживает Джимми? – спросила я. Терри и Джимми встречались, по крайней мере, я так думала. Сейчас на него было приятно смотреть – подстриженный, причесанный, да и брился он наверно дня два назад. Все эти изменения были заслугой Джимми.

– Отлично, – сказал он. – Я попросил у отца Джимми ее руки. – Рассказав об этом важном событии, он нервно потупил взгляд.

Терри пережил тяжелые времена во Вьетнаме, когда его захватили в плен. Уехал он оттуда со множеством физических и психических расстройств. Я была рада, что он нашел себе кого-то, и гордилась его стремлением поступать правильно.

– И что он сказал? – С искренним любопытством спросила я. Хотя Джимми была немного моложе, чем Терри, я немного удивилась, услышав, что ее отец жив.

– Он сказал, что если дети Джимми не возражают, то и он не против.

– Дети, – сказала я, пытаясь подобрать слова для скользкого момента в разговоре.

– У нее два сына и дочь, им девятнадцать, двадцать и двадцать два, – сказал Терри, и надо отдать ему должное, похоже, что он был этому рад. – У них у всех есть дети. Теперь и у меня есть несколько внуков.

– Значит, они рады тому, что ты станешь их отчимом? – Я расплылась в улыбке.

– Да, – сказал он, краснея. – Они были рады. Их отец умер десять лет назад, хотя, он все равно был жестоким ублюдком. Джимми тяжело пришлось.

Я обняла его.

– Я так рада за тебя, – сказала я. – Когда свадьба?

– Ну. – Он покраснел еще больше. – Вчера мы пересекли границу с Магнолией и там поженились.

Мне пришлось удивиться еще пару раз и несколько раз похлопать его по спине, но люди ждали, когда мы наконец-то освободим им место возле заправочных пистолетов.

Я просто не могла уйти, не приласкав Энни тоже, и не поздравить ее также с приобретением супруга. (Отцом последний помета был Катахула Джимми, наверняка и следующий будет от него тоже.) Энни казалась такой же довольной, как и Терри.

Я по-прежнему улыбалась про себя весь путь домой, пока не остановилась в конце своей подъездной дорожки, чтобы проверить почтовый ящик. Я пообещала себе, что сегодня выхожу в жару последний раз.

И содрогалась при мысли о том, что придется снова выходить из кондиционированного автомобиля. В июле, в семь часов вечера солнце было еще высоко, и так будет еще больше часа. Хоть температура уже не достигала сорока градусов, было очень жарко.

Пока я заливала бензин в бак, пот так и струился по моей спине. Сейчас я могла думать только о душе.

Я даже не просмотрела небольшую стопку писем. Бросив их на кухонный стол, устремилась в ванную, по дороге срывая с себя мокрую от пота одежду.

Через несколько секунд я уже блаженствовала под струей воды. Услышав звонок мобильного, я решила не торопиться и продолжить ополаскиваться. Решив, что наслаждаюсь душем уже достаточно долго, я завернулась в полотенце и включила фен.

Казалось, что шум от нагретого воздуха эхом пронесся по комнатам.

Проходя в спальню, я с гордостью посмотрела на комод. Я знала, что в нем все было разложено по полочкам, так же как и в ночном и туалетном столиках.

Хоть я и не контролировала многого в своей жизни, но, черт возьми, в моих ящиках все было аккуратно разложено. Я заметила, что один из выдвижных ящиков был немного высунут. Я нахмурилась. И привычно затолкнула его на место.

Это была одно из маминых правил, и, хотя она умерла, когда мне было всего семь лет, оно навсегда осталось со мной. Даже Джейсон внимательно следил, чтобы ящики были всегда закрыты.

Я открыла его и заглянула внутрь. В моем ящичке всякой-всячины (чулки, шарфы, вечерние сумочки, ремни) все еще сохранялся порядок, хотя ранее выстроенные в линию шарфы, выглядели не совсем в том виде, в котором я их оставила, а один из коричневых поясов замешался к черным поясам.

Такс. Долгое время я разглядывала содержимое ящика, мечтая о том, чтобы вещи могли заговорить со мной, потом толчком задвинула ящик, на этот раз специально убедившись, что он закрыт полностью. В тихом доме звук удара дерево о дерево прозвучал особенно громко.

Этот большой старый дом, служивший убежищем для Стэкхаусов больше ста пятидесяти лет, никогда не казался пустым, пока в нем долгое время жили мои гости.

После того, как Амелия вернулась в Новый Орлеан из-за долга перед ковеном, я почувствовала, насколько одиноким местом стал мой дом. Но я приспособилась. Потом ушли Клод и Дермот... ушли навсегда. Сейчас я чувствовала себя маленькой пчелкой, мечущейся по пустому улью.

Именно в этот момент я поняла, что мне приятно думать о том, как по ту сторону кладбища проснется Билл, который был совершенно мертв до наступления темноты.

Я ощутила укол меланхолии, подумав о темных глазах Билла, и мысленно дала себе пощечину. Ладно, сейчас я веду себя совсем глупо. Я не собиралась позволять полному одиночеству снова сводить меня с бывшим бойфрендом. И напомнила себе, что до сих пор являюсь по вампирскому обычаю женой Эрика Нортмана, даже если он со мной сейчас не разговаривает.

Несмотря на то, что мне совершенно не хотелось снова обращаться к Эрику по нескольким причинам (основной из которых была моя задетая гордость), я уже устала ждать вестей о том, что же происходит в закрытом вампирском сообществе.

О, конечно же, я представляла, как они будут рады, если у меня появится хороший план чьего-нибудь убийства, но когда мне хочется знать о своих отношениях, ни одна душа ни слова не скажет.

Не то, чтобы мне было горько или как-то еще. Или чтобы я сердилась, или страдала. Или точно знала, что у вампиров есть душа.

Я встряхнулась, как выбравшаяся из пруда собака. Сожаление и нетерпение покинули меня. Мне ли стоит волноваться о душах? Нет. Это забота сил, которые гораздо выше меня.

Я выглянула наружу, чтобы убедиться, что там стоит полная темнота. И прежде чем передумала, взяла сотовый и нажала кнопку быстрого набора номера Эрика. Я должна была сделать это, пока не растеряла все мужество.

– Соки, – ответил он, через секунду после гудка, к моему большому удивлению. В действительности я сомневалась, что он ответит на мой звонок.

– Нам надо поговорить, – сказала я, делая над собой огромное усилие, чтобы голос звучал ровно. – После моего визита в "Фангтазию" я поняла, что ты избегаешь меня. Ты ясно дал понять, что не хочешь, чтобы я приходила в клуб. Предполагаю, что ты не хочешь, чтоб я приходила и к тебе домой. Но ты ведь знаешь, что нам необходимо поговорить.

– Поговорим позже.

Все шло просто ужасно. И не было необходимости смотреть в зеркало, чтобы увидеть каким рассерженным стало мое лицо.

– Лицом к лицу, – сказала я таким тоном, будто выплюнула каждое слово.

Слишком поздно, подумала я. Эта мысль была крайне болезненна. Может было бы лучше просто пустить наши отношения на самотек? Я уже заранее могла всё расписать, если мы будем избегать разговоров.

– Я не могу прийти сегодня ночью, – произнес Эрик. Его голос звучал так, словно он был на Луне, настолько далеким. – На очереди есть люди, которые хотят видеть меня, и мне нужно много всего сделать.

Его голос был по-прежнему пустым. Я позволила своему гневу вырваться наружу так внезапно, как со мной бывает, когда я в напряжении.

– Итак, мы отошли на второй план. В твоем голосе могло хотя бы прозвучать извинение, – отчетливо и с горечью выговорила я каждое слово.

– Ты представления не имеешь, как я себя чувствую, – ответил он. – Завтра ночью. – И повесил трубку.

– Да пошел ты на хер, ты и твоя лошадь, – сказала я.

После подготовки к долгому разговору с Эриком, его быстрое завершение, оставило меня переполненной тревожной энергией.

– Это не есть хорошо, – сказала я безмолвному дому. Включила радио и начала танцевать. Что ещё оставалось, и в этот момент мое мастерство не имело значения. Это такая нужная мне сейчас активность, в которую я и погрузилась.

Я думала о том, что, возможно, Тара и я могли бы вместе вести курсы по танцам. Мы вместе вели тренировки в средней школе, а Таре, таким образом, будет легко прийти в свою форму.

К своему огорчению, не прошло и десяти минут, как я стала выдыхаться, не очень тонкий намек на то, что мне стоило бы заниматься регулярно. Я заставила себя продолжать еще пятнадцать минут.

Когда я рухнула на диван, то чувствовала себя расслабленной и уставшей, кроме того, мне не мешало бы опять принять душ. Распластавшись на диване и тяжело дыша, я заметила мигание автоответчика. Частое мигание.

У меня было больше одного сообщения. Также я не проверяла свою электронную почту несколько дней. Кроме того, кто-то мне звонил на сотовый, когда я была в душе. Мне нужно было восстановить связь с миром.

Сначала автоответчик. После первого сигнала я услышала, как положили трубку. Номер был мне не знаком. Потом звонила Тара, рассказать мне, что она думала, что у ее дочери, Сары, аллергия.

Затем приглашение принять участие в опросе. Все как обычно, поэтому, прослушав сообщения, я вновь вспомнила о судебном иске.

Джейн Бодхауз любила реслинг. Возможно, если бы я позвонила единственному реслеру, которого я знаю, парню по имени ТиРекс, я могла бы достать для нее пару билетов на бой. Она была бы так счастлива, что отозвала бы свой иск против "Мерлотта", если она вообще в курсе о нем.

Такова уж я, снова начала беспокоиться.

После автоответчика, подошла очередь электронной почты. Большинство писем предлагало увеличить мой несуществующий пенис или помочь отчаянным адвокатам взыскать деньги с Африки, но одно было от моего крестного, Десмота Каталиадеса, демона-юриста, который даровал мне (с моей точки зрения) отравляющий мое существование дар телепатии.

С его же точки зрения, он наградил меня бесценным преимуществом среди других людей. Я унаследовала этот дар, потому что была внучкой лучшего друга мистера Каталиадеса, Финтана, а он, в свою очередь, был бойфрендом моей бабушки, Адель Стэкхаус.

Я не только единственный потомок фейри, но еще я унаследовала "внутреннюю искру", что бы это не значило, и именно поэтому мне посчастливилось родиться телепатом.

Мистер Каталиадес написал:

"Многоуважаемая Соки, я вернулся в Новый Орлеан, решив свои проблемы с местным сверхъестественным сообществом, и провел небольшое расследование. Я надеюсь посетить тебя в скором будущем, чтобы удостовериться, что у тебя все хорошо и передать тебе кое-какую информацию. Из слухов, я осведомлен о том, что произошло в твоей жизни, и эти слухи весьма обеспокоили меня".

Меня тоже, мистер Каталиадес, меня тоже. Я ответила ему, что у меня все хорошо и, что я буду очень рада увидеть его. Конечно, не уверена, насколько это правда, но звучит отлично.

Мишель, невеста Джейсона, написала мне два дня назад со своей работы в автосалоне.

"Привет, Соки! Давай сходим на педикюр завтра вместе! У меня свободное утро. Что скажешь, если встретимся в 9 у Рампти"?

Я лишь раз в жизни была на педикюре, и мне очень понравилось, Мишель мне нравится, но вряд ли у нас схожие мнения на счет того, что считать хорошим времяпрепровождением. Возможно, она скоро станет моей невесткой, поэтому я отослала ответное сообщение с глубочайшими извинениями, так как не проверила вовремя свою почту.

Было письмо от Тары.

"Привет, подруга. Мне понравилась наша вылазка. Я сейчас в тех шортах, :) Нам придется что-то сделать с детской, так как моя толстая задница с трудом там помещается.

А ведь до того, как я родила близнецов, я считала, что она у меня довольно большая! Срочно нанимаю приходящую няню и смогу вернуться на работу на неполный рабочий день. А вот тебе еще несколько фоток детишек".

Как по мне, они ничуть не изменились на фотографиях со вчерашнего дня. Тем не менее, я отправила ей ответ со словами восхищения. Я знаю, как должна себя вести настоящая подруга.

Мне стало действительно интересно как Тара и ДжейБи смогут увеличить размер маленькой детской комнаты. Сэм был весьма искусным плотником. Может, они его привлекут?

Пришла смска от Джейсона: "Ты завтра работаешь?"

Я ответила, что да. Возможно, он хотел заскочить, чтобы обсудить детали свадьбы, которая обещала быть настолько неофициальной, насколько это вообще возможно.

Я подумала было включить телевизор, но летом это не имело смысла. Вместо этого я решила почитать. Взяла верхнюю книгу из стопки на ночном столике и с удовольствием обнаружила, что эта была последняя книга Даны Стабеноу.

Для меня большое удовольствие читать про Аляску, когда жара на улице достигает 40 градуса. Я надеюсь когда-нибудь посетить Аляску и увидеть медведей гризли и ледник, смогу отведать свежего лосося.

В какой-то момент я поняла, что держу книгу в обеих руках и мечтаю. А так как я не могла сконцентрироваться на книге, то решила, почему бы мне не поужинать.

Было уже довольно поздно, когда я сделала салат с томатами черри, сушеной клюквой и цыпленком, представляя себе, насколько большим может быть гризли.

Я никогда не встречала ни одного дикого медведя, хотя дважды находила в лесу отпечатки следов, похожие на медвежьи.

После того, как я сделала два моих любимых дела – поела и почитала – мое настроение заметно улучшилось.

Это был долгий день, сначала было одно, потом другое, и к тому времени, когда я доползла до кровати, уже засыпала на ходу. Все что я хотела, это спокойную ночь без сновидений. И на какое-то время, я даже получила ее.

– Соки.

– Мммм?

– Проснись, Соки. Нам надо поговорить.

В спальне было довольно темно. Даже ночник, стоящий в ванной, был выключен. Но даже прежде, чем я почувствовала знакомый аромат, уже знала, что Эрик в моей комнате.

– Я проснулась, – ответила я, изо всех сил прогоняя сон из головы. Страх, который я почувствовала, прошел. – Почему ты забрался тайком? Я дала тебе ключ исключительно на экстренный случай, а не для ночных визитов.

– Соки, послушай меня.

– Я слушаю. – Мне не понравился этот подход к разговору.

– Я должен кратко общаться по телефону. Вокруг меня полно ушей. И не важно, происходящее у всех на виду – неважно что – можешь не сомневаться, что я люблю тебя и забочусь о тебе... насколько я могу.

Все плохо.

– И ты говоришь мне все это, потому что собираешься сделать на людях что-то плохое, – уныло произнесла я, даже не удивившись.

– Надеюсь, ничего такого не случится, – сказал он, обняв меня. В более счастливые времена, я бы нашла эту близость к Эрику летом приятной, из-за низкой температуры его тела, но в настоящий момент я была не в настроении радоваться этим ощущениям.

– Мне нужно уходить, – сказал он. – У меня всего час, пока меня не хватятся. Я разозлился, когда ты спасла Сэма. Но оставить тебя, как будто ты мне безразлична, я просто не могу. И не могу оставить тебя беззащитной сегодня вечером. Мой охранник останется здесь, если ты не возражаешь.

– Какой охранник? Хорошо, – сказала я ошеломленно. Он оставил кого-то в саду?

Я почувствовала, как он слазит с кровати, и через секунду услышала звук открывающейся задней двери.

Какого черта?

Я снова рухнула на кровать, несколько минут я задавалась вопросом смогу ли сегодня немного поспать. Посмотрела на часы. Было одиннадцать сорок пять вечера.

– Конечно, заходи и ложись ко мне в постель. Я не возражаю, – сказала я. – Пожалуйста, разбуди меня и напугай до смерти. Я это обожаю!

– Это приглашение? – раздался голос из темноты.

И тут я закричала.

ГЛАВА 6

– Кто ты, черт побери? – спросила я, борясь с параличом в горле.

– Извини! – сказал голос с акцентом. – Я Карин.

Я не смогла распознать акцент – точно не французский, не испанский, не английский...

– Как ты сюда попала?

– Меня впустил Эрик. Ты сказала, что согласна на охрану.

– Я подумала, он имел в виду, что кто-то будет снаружи.

– Он сказал "здесь".

Я мысленно вернулась к прошедшему разговору, который не очень хорошо помнила.

– Ну, если ты так говоришь, – с сомнением произнесла я.

– Да, говорю, – ответила она спокойным голосом.

– Карин, почему ты здесь?

– Чтобы охранять тебя, – терпеливо ответила она.

– Держать меня здесь? Или не впускать внутрь других людей?

– Других людей внутрь, – сказала Карин. Она не казалась раздраженной, просто констатировала факт.

– Я собираюсь включить свет, – сказала я и дотянулась до своей прикроватной лампы, включив её. Карин "Живодер" подошла к двери моей комнаты.

Мы оценивающе посмотрели друг на друга. Спустя момент я могла оценить последовательность вкуса Эрика. Если я была золотой блондинкой, Пэм – светлой натуральной блондинкой, то Карин была пепельной блондинкой, завершающей спектр.

Её волосы ниспадали тяжелыми волнами по спине. На лице ни намека на макияж, хотя она и без него была прекрасна. Её губы были уже моих, так же как и нос, зато глаза большими и голубыми. Карин ниже ростом, чем я и Пэм, но от этого не менее соблазнительна. Карин – словно улучшенная версия меня.

Эрик верен себе.

Самая большая разница была не в чертах лица, а в их выражениях. Когда я взглянула в глаза Карин, я поняла, что она хладнокровная убийца. Все вампиры таковы, но у некоторых более выдающиеся способности в этой области, чем у других.

И некоторые получают от этого немного больше удовольствия, чем прочие. Когда Эрик обратил Пэм и Карин, он получил блондинок-воинов.

Если я стану вампиром, то буду таким, как они, судя по тому, что я уже успела натворить. Меня передернуло от этой мысли.

И тут я обратила внимание на то, во что она была одета.

– Штаны для йоги?– спросила я. – Страшные и ужасные вампиры носят штаны для йоги?

– А почему бы и нет? Они удобные, – ответила она. – Не сковывают движения и хорошо стираются.

Я чуть было не спросила ее каким моющим средством она пользуется, стирает ли в холодной воде, как вдруг остановила сама себя. Её внезапное появление действительно заставило меня нервничать.

– Отлично, готова поклясться, ты слышала все, что Эрик сказал мне. Не могла бы ты добавить подробностей в его неинформативный рассказ? – спросила я, стараясь сохранять спокойный тон голоса.

– Ты, так же как и я, слышала все, что он сказал, Соки, – ответила Карин, – И ты вовсе не нуждаешься в моих пояснениях, даже если бы мой отец, Эрик, захотел, чтобы я их дала.

Повисла тишина, я все еще лежала в кровати, а она примостилась недалеко от меня. За окном насекомые монотонно гудели в унисон. И как им это удается? Я задумалась и поняла, что удивлена и шокирована спросонок.

– Ладно, – произнесла я. – Это было весело, но мне нужно отдохнуть.

– Как поживает Сэм? После того, как ты вернула его из мертвых? – неожиданно спросила Карин.

– Эммм... у него есть некоторые затруднения с адаптацией.

– К чему?

– К тому, чтобы быть живым.

– Он был мертв всего несколько минут, – усмехнулась Карин. – Уверена, он поет тебе дифирамбы и благодарен от всей души? – Она не была уверена, что это так, но хотела услышать мой ответ.

– Не совсем так, как ты считаешь – призналась я.

– Это весьма странно, – даже не могу представить, чем объяснить её любопытство.

– Я тоже так считаю. Спокойной ночи, Карин. Ты сможешь присматривать за мной, не находясь в моей комнате? – я погасила ночник.

– Смогу. Эрик ничего не говорил насчет того, чтобы остаться в твоей постели и смотреть, как ты спишь, – легкое движение в темноте означало, что она ушла.

Не представляю, где она разместилась, и что будет делать с наступлением рассвета, но, откровенно говоря, это было не моей проблемой. Я лежала на спине и обдумывала своё ближайшее будущее.

Завтра на работу. Завтра вечером, очевидно, у меня запланирована некая болезненная публичная конфронтация с Эриком. И я не могла её избежать, так как не рассматривала варианта "не высовываться".

Мне было интересно, где Арлин ночевала сегодня. Я надеялась, что не где-то поблизости.

Предстоящий список событий не казался особо привлекательным.

Вам когда-нибудь хотелось перемотать время на неделю вперед? Вы знаете, что приближается кое-что нехорошее, и вам придется через это пройти, но сама перспектива заставляет вас чувствовать себя ужасно.

Я переживала минут тридцать, зная, что это абсолютно не имеет смысла, однако от тревоги все внутри меня скручивалось в узел.

– Вот дерьмо! – решительно заметила я. – Редкостное дерьмо.

Так как я очень устала и абсолютно ничего не могла изменить в завтрашнем дне – мне, в конечном счете, придется как-то его пережить, я снова заснула.

За день до этого я пропустила прогноз погоды, занимаясь утренней рутиной, и была приятно удивлена, проснувшись под звуки ливня. Температура чуть-чуть упадет, а с кустов и травы смоется слой пыли. Я вздохнула. Все во дворе будет расти еще быстрее.

К тому времени, как я закончила свои утренние дела, проливной дождь немного поутих, перестав быть сплошным потоком, но канал погоды сообщил, что сильный ливень возобновится позже днем, и может продолжаться с перерывами следующие несколько дней.

Для фермеров это была хорошая новость, и, само собой, для Бон Темпс. Я попрактиковалась изображать счастливую улыбку перед зеркалом, но она все равно смотрелась неестественно на моем лице.

Я выскочила из машины прямо под моросящий дождь, не потрудившись открыть зонтик. Может, капелька адреналина поможет мне продержаться. У меня было слишком мало энтузиазма для чего бы то ни было в сегодняшнем будущем.

Не будучи уверенной в том, что Сэм будет в состоянии перейти через парковку, да и захочет ли он вообще работать, я предполагала остаться в баре до закрытия. Я не могла продолжать возлагать ответственность за него на других работников, без дополнительной оплаты, которую мы сейчас не могли себе позволить.

Притормозив у бара, я заметила, что машины Берни нет. Значит, она не преувеличивала, когда говорила, что уезжает. Стоит ли мне сначала сходить в бар, или попытаться поймать Сэма в его трейлере?

Продолжая спорить сама с собой, я уловила что-то желтое, промелькнувшее в дожде за ветровым стеклом. Сэм стоял рядом с мусорным контейнером, удобно расположенном между кухонной дверью и служебным входом.

На нем был желтый дождевик, который висел в его кабинете для таких случаев. Во-первых, я была так рада его видеть, что не увидела сообщение, которое мне передавало его тело.

Он стоял, замерев с мешком мусора в левой руке. Правой сдвинул крышку мусорного бака в сторону и смотрел внутрь, сосредоточив все свое внимание на том, что находилось внутри.

У меня появилось дурное предчувствие, такое, которое появляется, когда вы понимаете, что весь ваш день переворачивается с ног на голову.

– Сэм? – открыв зонтик, поспешила я к нему. – Что случилось?

Я положила руку на его плечо. Он не вздрогнул – перевертыша нелегко удивить. Он даже ничего не сказал.

Из контейнера пахло сильнее, чем обычно.

Я задыхалась, но заставила себя посмотреть внутрь наполовину полного мусорного бака.

Арлин была не в мешке. Она лежала сверху. Мухи и жара уже начали работать над ней, а теперь и дождь лил на ее опухшее бесцветное лицо.

Сэм бросил мешок для мусора на землю. С явной неохотой он наклонился вперед, чтобы коснуться пальцами шеи Арлин. Как и я, он знал, что она была мертва. Я не чувствовала ничего у нее в мозгу, а любой перевертыш учуял бы запах смерти.

Я выругалась. Затем выругалась еще несколько раз.

Через мгновение Сэм произнес:

– Я никогда не слышал, что бы ты ругалась вслух.

– Я не особо часто так делаю, – я ненавидела приносить плохие вести, но должна была сказать.

– Она была здесь вчера, Сэм. В твоем офисе. Говорила со мной.

По молчаливому взаимному согласию мы перешли под укрытие дуба во дворе Сэма. Он оставил контейнер открытым, но капли дождя уже не могли причинить боль Арлин. Сэм молчал очень долго.

– Полагаю, её видели многие? – спросил он.

– Я бы не сказала, что так уж многие. У нас было мало посетителей. Но все, кто был в тот момент в баре, скорее всего, видели ее, ведь она прошла через центральный вход.

Я задумалась на секунду.

– Да, я не слышала, как отрывалась дверь черного хода. Она зашла в твой кабинет, когда я разбирала почту, и мы проговорили минут пять-десять. Все было как обычно.

– Зачем она приходила в "Мерлотт"? – Сэм смотрел на меня в недоумении.

– Сказала, что хочет вернуться на работу.

Сэм надолго закрыл глаза.

– Как она себе это представляла? – он открыл глаза, глядя прямо на меня. – Меня так и подмывает вытащить её тело из бака и выкинуть куда-нибудь.

Он задавал мне вопрос. И хотя на несколько мгновений я была ошарашена, его чувства были понятны очень хорошо.

– Мы могли бы так и сделать, – тихо ответила я. – Это точно...

И это избавило бы нас от многих проблем. Сделать ужасную вещь. Отвести от "Мерлотта" все подозрения.

– Будет грязно, но выполнимо, – заключила я.

Сэм обнял меня за плечи и улыбнулся.

– Говорят, лучший друг – тот, кто поможет спрятать тело, – произнес он. – Должно быть, ты мой лучший друг.

– Так и есть, – ответила я. – И я помогу тебе перевезти Арлин хоть в Нью-Йорк за минуту, если мы действительно решим, что так будет правильно.

– Но это не так, – произнес Сэм, тяжело вздохнув.

– Я знаю это. И ты это знаешь. Но я ненавижу, что бар снова будет замешан в полицейском расследовании... не только бар, но и мы. Я знаю, что ты не убивала Арлин. Как и я. Но не уверен, что в это поверит полиция.

– Мы могли бы положить её в багажник моей машины, – предложила я, но даже саму себя я не могла бы убедить, что мы это сделаем. Момент был упущен.

К моему удивлению, Сэм обнял меня, и мы так долго стояли под кроной дерева, дождь капал на нас, пока не превратился в морось.

Я не была уверена, что Сэм думал именно об этом, и была рада этому. Однако я могла прочесть достаточно ясно в его голове, что нам не хочется начинать следующую фазу действий сегодня.

Через некоторое время мы разомкнули объятия. Сэм произнес:

– Черт, ладно, звони копам.

Я без энтузиазма набрала 911.

Мы ждали, сидя на ступеньках крыльца. Солнце выплыло из-за туч, будто намекая на что-то. Воздух наполнился испарениями, это было настолько же весело, как сидеть одетым в сауне. Я чувствовала, как по спине струится пот.

– У тебя есть идеи, что произошло? Отчего она умерла? – спросила я. – У меня и близко нет.

– Думаю, она была задушена, – ответил Сэм: – Я не уверен, но она так раздулась, но что-то до сих пор обернуто вокруг ее шеи. Если бы я смотрел все серии "Места преступления".

Я фыркнула.

– Бедная Арлин, – сказала я не слишком огорченно.

Сэм пожал плечами.

– Не мне, конечно, решать, кому жить, а кому умереть, но Арлин точно не возглавляла мой список на помилование.

– С тех пор как она пыталась убить меня.

– И не просто убить по-быстрому, – заметил Сэм. – Убить медленно и страшно. Короче говоря, если бы в моем гараже обнаружилось мертвое тело, я бы не сильно переживал, если бы оно принадлежало ей.

– Зато ее детям не позавидуешь, – сказала я, неожиданно осознав, что есть два человека, которые точно будут скучать по Арлин всю свою жизнь.

Сэм молча мотнул головой. Он сочувствовал тяжелому положению детей, но Арлин собственноручно исковеркала им жизни. Унаследованная от Арлин крайняя нетерпимость была так же вредна для детей, как радиация.

Я услышала звук сирен, который становился все громче, и со смирением посмотрела в глаза Сэма.

Следующая пара часов была просто адом.

Приехали оба – Энди Бельфлёр и Элси Бек. Я постаралась подавить стон. Ведь я была дружна с женой Энди, Халли, что делало ситуацию вдвойне затруднительной. Если принять во внимание, что затруднительность была наименьшей моей проблемой, лучше уж иметь дело с Элси Бек, которому я просто не нравлюсь.

В конце концов, работа двух патрульных офицеров по сбору информации и опросу свидетелей была нам знакома; Кевин и Кения дипломированные специалисты курсов по сбору и обработке фактических данных.

Уверена, что такие курсы есть, потому что полицейские определенно знали что делать. Несмотря на удушающую жару, поскольку дождь не принес прохладу, эти двое вели тщательное расследование.

Энди и Элси помогали им и задавали нам вопросы, на большинство которых мы не могли ответить.

Когда прибыл коронер, чтобы забрать тело, я услышала, как он сказал Кении, что по его мнению Арлин была задушена. Не удивлюсь, если патологоанатом, который будет делать вскрытие, придет к такому же выводу.

Мы могли быть пойти в трейлер Сэма, где прохладно. Но когда я предложила это, Сэм ответил, что хотел бы не упускать из виду действия полиции.

Издав долгий вздох, я подтянула колени к подбородку, чтобы оказаться в тени и прислонилась спиной к двери трейлера. Сэм устроился напротив, у перил небольшого крыльца.

Он давно избавился от дождевика, а я подняла наверх волосы. Сэм сходил в трейлер и принес для нас по стакану холодного чая. Я осушила свой в три глотка и приложила холодное стакан ко лбу.

Я была потной, мрачной и напуганной, но, по крайней мере, я была не одна.

После того, как тело Арлин пометили, упаковали и отправили в печальное путешествие к ближайшему государственному судмедэксперту, Энди подошел поговорить с нами.

Кевин и Кения обыскивали мусорный бак, что было самым ужасным заданием, по-моему, это точно можно отнести к разряду "грязной работы".

Они оба были потные, как свиньи, и время от времени выражали своих мысли по этому поводу вслух. Энди двигался медленно и устало, видимо так на него действовала жара.

– Арлин вышла меньше недели назад, и она мертва, – тягостно произнес Энди. – Халли неважно себя чувствует, и я бы предпочел сейчас быть с ней, вместо того, чтобы торчать здесь.

Он свирепо посмотрел на нас, словно это мы спланировали эту встречу.

– Черт возьми, что она здесь делала? Ты ее видела?

– Видела. Она хотела снова вернуться на работу, – сказала я. – Вчера днем. Разумеется, я ей отказала. Арлин ушла. Больше в тот день я ее не видела, домой я поехала, думаю, около... семи, может чуть позже.

– Она сказала, где остановилась?

– Нет. Может в своем трейлере? Он все еще был припаркован на маленькой полянке, где Арлин сначала подстрелили, а затем арестовали.

Энди, похоже, сомневался.

– Разве там не отключили электричество? Да и в нем не меньше двадцати дыр от пуль.

– Если тебе нужна крыша над головой – все это не помеха, – сказал я. – Многим приходится так жить, Энди. У них просто нет выбора.

Энди был уверен, что я обвинила его в принадлежности к элите, ведь он Бельфлер, но это было не так. Это лишь констатация факта.

Он обиженно посмотрел на меня и покраснел еще сильнее.

– Может, она остановилась у друзей, – выдал он.

– Понятия не имею. – Лично я сильно сомневаюсь, что у Арлин было много друзей, которые захотели бы ее приютить.

Даже те люди, которые не любят вампиров и невысокого мнения о женщине, сожительствующей с ними, подумают дважды, прежде чем приютить человека, который хотел заманить в ловушку и распять лучшую подругу.

– Уходя их бара, она сказала, что собирается поговорить с двумя новыми друзьями, – услужливо добавила я. Я услышала это в ее мыслях, но я не собиралась разъяснять им, как это услышала.

Энди сводила с ума сама мысль, как я могла это услышать. – Но я не знаю, кого она имела в виду.

– Ты знаешь, где ее дети? – спросил Энди.

– Не знаю, – я была рада помочь хоть чем-то. – Арлин говорила, что они были на попечении Чесси и Брука Джонсонов. Ты их знаешь? Они живут в следующем доме, после магазина запчастей Трея Доусона.

Энди кивнул:

– Конечно. Но почему у Джонсонов?

– Чесси была Фоулер до замужества. Она родственница детям по отцу, Рику Фоулеру. Именно поэтому подруга Арлин, Хелен, сплавила детей туда.

– А Арлин разве не забрала их, когда вышла?

– Опять же, я не знаю. Она говорила так, будто дети еще не с ней. Но наш разговор трудно было назвать обычной болтовней. Я не была рада ее видеть, а она меня. Она собиралась поговорить с Сэмом.

– Сколько раз она была замужем? – Энди, в конце концов, плюхнулся на один из раскладных алюминиевых стульев Сэма, достал носовой платок и промокнул лоб.

– Ну, – буркнула я. – Она была за Джоном Морганом примерно 10 минут, но она думала, что это не в счет. Затем Рене Лениер. Потом Рик Фоулер, еще Доак Оукли и опять Рик. Вот и посчитай, Энди.

Энди не был удовлетворен таким ответом, и он знал, что я догадывалась об этом. Я еще раз в подробностях пересказала мой разговор с погибшей.

Я послала Сэму взгляд отчаяния, пока Энди просматривал свои записи. Мое терпение подходило к концу. Тут Сэм обратил на себя внимание:

– Почему Арлин выпустили, Энди? Я думал, ее надолго упекли за решётку!

От замешательства Энди стал еще бордовей, чем был от жары.

– Она где-то раздобыла хорошего адвоката. Тот подал апелляцию, попросив досрочного освобождения под залог. Он обратил внимание судьи на то, что она мать, практически святая, нуждающаяся в своих детях.

– Он заявил: "Нет же, она не собиралась принимать участие в убийстве, она даже не знала, что это должно было случиться".

Он практически плакал. Конечно же, Арлин не осознавала, что ее придурки-приятели планировали убить Соки. Ну, естественно.

– Мое убийство, – сказала я, выпрямившись. – Расправиться со мной. Просто потому, что она не собиралась лично вбивать гвозди... – я остановилась, сделала глубокий вдох. – Отлично, она мертва. Надеюсь, сейчас судья наслаждается своей сострадательностью.

– Ты кажешься весьма злой, Соки, – произнес Энди.

– Конечно, я зла, – огрызнулась я. – Ты бы тоже злился. Однако, я не приезжала сюда посреди ночи и не убивала её.

– Откуда тебе известно, что это случилось в середине ночи?

– О, конечно, от тебя ничто не ускользнет, Энди, – сказала я. – Ты меня поймал.

Я сделала глубокий вдох и приказала себе быть сдержаннее.

– Я уверена, что это должно было произойти посреди ночи, так как бар работал до полуночи – и я не думаю, что кто-то убил бы Арлин и положил тело в мусорный контейнер, пока бар полон людей и повара работают на кухне, Энди.

– К тому времени как бар закрылся, я спала в своей кровати, где и оставалась всю ночь.

– О, и у тебя есть свидетель? – Энди ухмыльнулся. Бывали дни, когда он нравился мне больше других людей. Сегодня день был явно не такой.

– Да, – ответила я. – Есть.

Энди выглядел немного шокированным, лицо Сэма оставалось старательно бесстрастным. Но глубоко внутри я была очень довольна, что у меня был ночной посетитель, или два. И я знала, что этот момент наступит, пока сидела, потела и ждала, когда увезут тело Арлин.

Я все продумала. Эрик сказал, что хочет сохранить свой визит в секрете, однако он ничего не говорил про Карин.

– Кто же твой свидетель? – спросил Энди.

– Женщина по имени Карин. Карин "Живодер".

– Ты сменила ориентацию, Соки? Она осталась на всю ночь?

– Не твое дело, Энди. Вчера ночью, еще до того, как бар закрылся, Карин видела меня в моем доме, и она знает, что я его не покидала.

– Что насчет тебя, Сэм? В твоем доме кто-нибудь был? – голос Энди звучал в большей степени саркастично, так, как если бы мы что-то скрывали.

– Был, – ответил Сэм. И снова Энди выглядел удивленным и не особо счастливым.

– Ладно, и кто же? Твоя маленькая подружка из Шривпорта? Она вернулась с Аляски?

Сэм твердо заявил:

– Моя мать была здесь. Она рано утром уехала обратно в Техас, но вы можете ей позвонить. Я могу дать её номер телефона.

Энди зафиксировал все в блокнот.

– Думаю, бар сегодня придется закрыть, – произнес Сэм. – Но я буду рад, если смогу открыть его в ближайшее время, Энди. В эти дни я нуждаюсь в своем бизнесе, как никогда.

– Ты сможешь открыть его после трех часов дня, – ответил Энди.

Сэм и я обменялись взглядами. Это были хорошие новости, но я знала, что плохие новости вовсе не закончились, и попыталась дать понять это Сэму глазами. Энди собирался нас чем-то шокировать. Не уверена, что так и было, но, похоже, он пытался заманить нас в ловушку.

Энди отвернулся с безразличным видом. Внезапно, он развернулся к нам, будто хотел наброситься из засады. Поскольку я могла прочесть его мысли, то ожидала этого. Мое лицо осталось невозмутимым, исключительно благодаря годам тренировки.

– Соки ты это узнаешь? – спросил он и показал мне фотографию. Это было ужасно похоже на шею Арлин. И что-то было обмотано вокруг нее. Это был шарф, зеленый переходящий в голубой .

Мне стало дурно.

– Похоже на шарф, который когда-то был у меня, – сказала я. На самом деле, он был как две капли воды похож на тот самый шарф, которым вер-летучая мышь Луна завязала мне глаза в Далласе, когда меня вызволяли перевертыши.

Кажется, что с тех пор прошёл десяток лет.

Лихорадочно я начала вспоминать, что же случилось с этим шарфиком. Он был у меня, когда в Далласе я вернулась в гостиницу, но мне пришлось вскоре вернуться в Шривпорт, оставив при этом все вещи в номере.

Билл собрал тогда все мои вещи и оставил чемодан с ними на крыльце. Стоит заметить, что он не забыл положить этот шарфик. Он был грязным, и мне пришлось постирать его вручную. Шарф очень красив и являлся напоминанием о времени, проведённом в Далласе.

Я носила его. Шарф отлично подходил к моему пальто, иногда я завязывала им свои волосы, а однажды я надела его с зелёным сарафаном... но это было давно, около года назад, я больше его не доставала.

С тех пор я не видела его, ещё раз всё осмотрела, перебирая вещи из шкафчика.

– Я не помню, куда его дела, – шокированная, я тряхнула головой и не могла понять, что же происходит.

– Так, – Энди не нравилась идея, что я могу задушить Арлин. Если честно, он не верил в это. Его смущала мысль, что кто-то может затолкнуть кого-то в мусорный контейнер. Но нал ли он, что кровь вампира делает человека невероятно сильным? В принципе, это объясняет, почему кровь вампа – самый дорогой и востребованный наркотик.

Я уже хотела рассказать о том, что уже несколько месяцев не пила вампирской крови. Но, слава Всевышнему, я подумала дважды.

Вовсе не стоит напоминать Энди, что я могу читать его мысли. И не стоит рассказывать ему, что в прошлом, я становилась очень сильной под действием крови вампира.

Я села рядом с прицепом. Если мать Сэма обеспечит своему сыну алиби, и если Энди поверит Берни, то я остаюсь главным подозреваемым в этом деле.

Карин подтвердила бы мое алиби, я уверена, но в глазах местного закона её свидетельские показания ничего не будут стоить. Энди менее всего поверит Карин только потому, что она вампир.

Другие офицеры, знакомые с миром вампиров, скорее бы поверили, что Карин помогла мне с телом Арлин, если бы я её попросила, ведь она дитя Эрика. А Эрик был моим бойфрендом, что также всем известно.

Черт, я была практически уверена, что Карин убила бы Арлин для меня, если бы я попросила. И Энди, и Элси не сразу, но придут к такому же выводу.

– Энди, – сказала я. – Я не смогла бы запихнуть Арлин в мусорный бак и за месяц, да еще и без помощи лебедки. Ты можешь проверить меня на наличие вампирской крови, валяй. Её во мне нет.

– Если бы я её задушила, надеюсь, что не оставила бы на шее свой шарф. Ты можешь быть не особо высокого мнения обо мне, но я не идиотка.

Энди произнес:

– Соки, я никогда не знаю, что думать о тебе. – И он ушел.

– Могло бы быть и получше, – сказал Сэм, явно преуменьшая. – Я помню, как ты надевала этот шарф прошлой зимой. В церковь, повязав вокруг конского хвоста, с черным платьем.

Надо же. Никогда не знаешь, что мужчины запомнят. Я почувствовала себя растроганно и нежно. Сэм произнес:

– Ты сидела прямо передо мной, и у меня был прекрасный обзор твоей головы сзади.

Я кивнула. Вот это было больше на него похоже.

– Надеюсь, что узнаю, что с ним произошло с тех пор. И хотелось бы знать также, кто вытащил его из моего дома и использовал на Арлин. Точно знаю, что надевала его в бар лишь однажды.

– Я не знаю, вывалился ли он из моей сумочки или был украден из ящика в моей спальне. Это было грубо и трусливо. – И тут я вспомнила приоткрытый ящик комода, и поморщилась, представив, как кто-то роется в моих шарфах и нижнем белье.

И еще одна или две вещи были не на своем месте. Я рассказала Сэму об этом маленьком инциденте.

– Звучит не особо значительно, когда говоришь об этом вслух, – закончила я с сожалением.

Он улыбнулся, совсем чуть-чуть, уголками губ, но я была рада это увидеть. Его волосы чище, чем обычно, а это уже кое-что. Солнце запуталось в рыжей щетине на подбородке.

– Тебе нужно побриться, – сказала я.

– Ага, согласился он рассеянно. – Мы это проверим. Мне было интересно... Энди знает, что ты можешь прочесть его мысли. Но выглядит так, будто он не помнит об этом, когда разговаривает с тобой. Такое часто бывает?

– Он знает, и не знает одновременно. И он не единственный, кто ведет себя так. Люди, знающие о моей особенности – что я не слегка чокнутая – не осознают это до конца.

– Энди действительно верит. Он и впрямь понимает, что я могу увидеть все в его голове. Но он не может к этому приспособиться.

– Ты можешь слышать и меня тоже, – сказал Сэм просто, чтобы подтвердить, что он уже знал.

– Общее настроение и намерения я могу уловить. Но не конкретные мысли. С суперами всегда так.

– Например?

Мне потребовалась минута, чтобы сообразить.

– Например, сейчас, я бы сказала, что ты переживаешь, но при этом ты рад, что я здесь, и хотел бы, чтобы мы срезали шарф с её шеи до приезда полиции. Это легко было понять, потому что я хотела бы того же, черт возьми.

Сэм поморщился.

– Вот что вышло из-за моей брезгливости. Я знал, что вокруг её шеи что-то обмотано, но не хотел рассмотреть поближе. И определенно не хотел до нее дотрагиваться.

– Кто ж знал? – Мы молча потели и наблюдали. А так как сидели на ступеньках собственности Сэма и смотрели сквозь его личную ограду, нас никто не мог прогнать.

В конце концов, мне стало так скучно, что я звонила и писала смс людям, работающим сегодня, и просила их прийти к трем часам. Я вспомнила всех адвокатов, которых знала, и прикидывала, кому позвонить, если потребуется.

Например, я могла позвонить Бет Озиески, которая в свое время подготовила мое завещание и очень мне понравилась. А ее партнер, Джарелл Хилберн, подготовил формальные документы по моей ссуде Сэму для поддержки его бизнеса, а так же бумаги, дающие мне право на часть бара.

Также среди моих знакомых адвокатов был Десмонд Каталиадес – очень успешный и лично заинтересованный во мне, бывший лучшим другом моего биологического дедушки.

Но он находился в Новом Орлеане и пользовался спросом, так как был известен и в человеческом юридическом мире, и среди сверхъестественных существ. Я не была уверена в том, что полудемон сможет или захочет прийти ко мне на помощь.

Его письмо было дружеским, он упоминал о том, чтобы встретиться. Конечно, это могло бы оставить меня без штанов, но раз уж банк обналичил чек по наследству Клодин, я могла себе это позволить.

Тем временем, возможно полиция могла бы найти другого подозреваемого и арестовать его. Может, мне и не понадобится адвокат. Я подумала о состоянии моего банковского счета на сегодняшний день.

После того, как я вложила 10 000$ в бар Мерлотт, у меня оставалось около 3000, оставшихся от денег, которые я заработала у вампиров. Я только что унаследовала кучу денег – 150 000$ – от моей феи-крестной, Клодин, и вам могло бы показаться, что я отлично устроилась.

Но банк, выдающий чеки, проверялся Луизианским правительством, так что все счета оказались заморожены. Нужно позвонить в банк, чтобы выяснить состояние дел.

Мои деньги были там, но я не могла их использовать... Это было довольно подозрительно.

Я набросала смс Мустафе – дневному представителю Эрика. – "Надеюсь, Карин может сообщить полиции, что она видела меня вчера ночью, и я находилась все время дома". – Допечатав смс, я отправила его, прежде чем, что-то могло меня остановить. Это был огромнейший намек, и я надеялась, Карин получит его.

– Соки, произнес Элси Бек, и его низкий голос звучал как приговор. – Ты никому не должна рассказывать о том, что произошло здесь. – я даже не заметила, как он приблизился, настолько погрузилась в подсчеты и проблемы.

– Не буду, – честно произнесла я. Вот что я называю фейрийской правдой. Фейри не могут явно лгать, но они могут преподносить свою версию истины так, что она производит совершенно ложное впечатление.

Я встретила его взгляд не мигая. Мне доводилось смотреть в глаза существ пострашнее Элси.

– Конечно, – сказал он недоверчиво и отойдя к своей машине, которая располагалась в тени дерева на краю парковки, наклонился к ее открытому окну.

Пока он шел обратно в бар, надев солнцезащитные очки, мне показалось, что я видела какое-то движение в лесу у его машины. Странно. Я встряхнула головой, чтоб прояснить мысли и посмотрела еще раз. Ничего, даже намека на движение.

Сэм принес нам две бутылки воды из холодильника в трейлере. Я с благодарностью открыла свою, отпила и приложила холодную бутылку к шее, почувствовав себя просто чудесно.

– Эрик навещал меня прошлой ночью, – сказала я без какого-либо умысла. И продолжала смотреть на руки Сэма, старательно избегая смотреть в лицо.

– Я ездила в "Фангтазию" увидеться с ним, но он не стал говорить со мной. Это было крайне унизительно. Прошлой ночью он пробыл минут пять, не больше. Сказал, что предполагается, что он не у меня. Такие дела. Я должна хранить это в секрете.

– Что за черт? Почему?

– Какие-то вампирские дела. Я скоро все выясню. Дело в том, что он оставил со мной Карин. Она его старшее дитя. Предполагалось, что она будет меня защищать, но не думаю, что Эрик имел в виду что-то конкретное. Думаю, он опасался, что кто-то попытается проникнуть в мой дом. Но Карин, полагаю, подтвердит для Элси и Энди, что я не покидала дома прошлой ночью, он поступил превосходно.

– Если полиция поверит слову вампира.

– Именно. И они не смогут опросить её, пока не стемнеет. Плюс ко всему, я не представляю, как с ней связаться, поэтому отправила сообщение Мустафе. Это еще одна плохая черта Эрика.

Он сказал, что я смогу увидеть его этой ночью, но предупредил, что мне это может не понравиться. И прозвучало это весьма официально. И мне следует пойти, если только я не в тюрьме, а я почти в ней, – попыталась пошутить я, – боюсь, будет не особо весело.

– Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой?

Это было восхитительное предложение. Я его оценила, и сказал об этом, однако добавила:

– Думаю, я должна пройти через это самостоятельно. Тем более, сейчас твое появление только огорчит Эрика еще больше.

Сэм кивнул, соглашаясь. Однако выглядел обеспокоенным. После небольшого колебания он сказал:

– Как ты думаешь, что должно произойти, Соки? Если ты должна пойти, у тебя есть право взять кого-то с собой. Вы же не в кино с Эриком собрались или что-то в этом роде.

– Не думаю, что мне угрожает опасность. Я просто ...не знаю, – я была уверена, я предполагала, что Эрик публично отречется от меня. Но я просто не могла выдавить из себя это признание.

– Обычное вампирское дерьмо, – буркнула я мрачно.

Сэм положил руку на мое плечо. Было жарковато даже для такого легкого прикосновения, но я понимала, он пытался дать мне понять, что готов меня защищать.

– Где вы встречаетесь?

– В "Фангтазии " или дома у Эрика, – предположила я. – Он даст мне знать.

– Мое предложение в силе.

– Спасибо, – я улыбнулась, но попытка вышла жалкой. – Но мне не хочется волновать никого еще больше, чем сейчас.– Имея в виду Эрика.

– Позвонишь мне, когда будешь дома?

– Могу позвонить, но это может быть поздно ночью.

– Не важно.

Сэм всегда был моим другом, несмотря на то, что у нашей дружбы были и взлёты, и падения. Я не хотела обидеть его, сказав, что он мне ничем не обязан за свое воскрешение, и он это знал.

– Я почувствовал, что изменился, – неожиданно сказал Сэм, после небольшой паузы.

– Как же?

– Я пока не уверен, но я так устал от... – его голос неуверенно затих.

– От чего?

От такой жизни, словно у меня все еще впереди, от бессмысленного сегодня.

– Ты думаешь, что с тобой должно что-то случиться?

– Нет, вряд ли, – ответил он, – скорее, я боюсь того, что со мной ничего не произойдет. Когда я во всем разберусь, то скажу тебе,– сказал он, улыбнувшись. И хоть это была весьма грустная улыбка, она хранила тепло души.

– Хорошо, – я заставила себя улыбнуться в ответ. – Буду ждать.

Вернувшись к наблюдению за действиями полиции, мы задумались каждый о своём. Надеюсь, Сэм чувствует себя лучше, чем я. Не понимаю, как день мог стать таким ужасным, но есть ощущение, что всё будет ещё хуже.

ГДЕ-ТО В ДРУГОМ МЕСТЕ прошлой ночью

– Думаю, можно ему уже позвонить, – произнес "средний" человек и вытащил мобильный телефон, – Позаботься о мелочах.

Высокий вытащил дешевый мобильник из кармана. Он несколько раз наступил на него ногой, наслаждаясь хрустом стекла и металла, подобрал корпус и бросил в глубокую лужу.

Короткая подъездная дорожка, ведущая от основного шоссе до трейлера, была вся усеяна такими лужами. Любой проезжающий наверняка вдавит телефон еще глубже в грязь.

"Средний" человек предпочел бы полностью уничтожить обломки телефона. Он нахмурился, выбросив телефон.

– Да? – ответил бархатистый голос.

– Все сделано. Труп найден, шарф был на нем. Я забрал волшебную монету и наложил заклинание на машину детектива.

– Перезвони мне, когда все случится, – сказал голос, – Я хочу это отпраздновать.

– Значит, мы закончили с проектом, – сказал "средний" человек со слабой надеждой, что так оно и есть, – И деньги скоро появятся у нас на счету. Было приятно работать с вами, – его голосу недоставало искренности.

– Нет, – сказал голос на другом конце. В его тоне звучало обещание того, что говоривший таким образом просто обязан быть прекрасным. Но "средний", который лично встречался с обладателем голоса, содрогнулся. – Нет, – повторил голос, – Закончили, но не совсем.

ГЛАВА 7

К тому времени, когда я закончила работу, у меня пар шел из ушей.

На удивление, мы смогли открыться ровно в три. К тому времени слухи и факты уже распространились по всему Бон Темпс. Большая толпа скучающих нарисовалась возле "Мерлотт", просто чтобы узнать от других, что же на самом деле произошло.

Вскоре из-за многочисленных вопросов от каждого клиента и бесконечных предположений Андрэа Норр, я была готова взорваться.

– Интересно, кто засунул ее в мусорный бак, и как он смог это проделать? – В пятидесятый раз спросила Эн. – Антуан оставляет там мусор из кухни. Это просто омерзительно.

– Так и есть, – ответила я, пытаясь справиться с желанием откусить ей голову. – Именно поэтому, мы не будем говорить об этом.

– Ну, хорошо! Хорошо! Я понимаю, куда ты клонишь, Соки. Больше ни слова об этом. И всем остальным, милая, я говорю, что ты не делала этого. – И она тут же вернулась к разговору.

Не было сомнений, что имела в виду под словом "это" болтливая Эн. Следя за тем, как она движется по бару, можно было увидеть, как волнуются вокруг мужчины.

Было конечно приятно знать, что Эн говорит всем о моей невиновности, но, в то же время, довольно угнетающе думать, что кто-то может предположить мою виновность. Рассуждения Эн повторяли слова детективов. Казалось совершенно невозможным, чтобы одна девушка смогла поднять Арлин, огромную тяжесть, и забросить в мусорный бак.

Фактически, когда я пыталась представить, как человек в одиночку смог бы проделать подобный маневр, то нашла лишь единственный способ, при котором Арлин уже лежала бы на плече у убийцы (я настаиваю на том, что это был мужчина, так как только очень сильный человек, смог бы поднять Арлин на плечо). Она сильно похудела, но все равно не была легкой.

Пара людей достаточно легко могли проделать это, ну или один супер любого пола.

Я подняла взгляд на Сэма, работающего позади барной стойки. Учитывая, что он перевертыш, то был необыкновенно силен. Он легко мог забросить тело Арлин в мусорный бак.

Он мог это сделать, но не делал.

Самая очевидная причина заключалась в том, что он никогда не стал бы класть тело Арлин в мусорный бак прямо позади своего заведения, это, во-первых. Во-вторых, Сэм не стал бы инсценировать то, как он нашел тело, имея меня в свидетелях.

И в-третьих, Сэм просто не мог убить Арлин, не имея на то веского основания или не будучи в запале какого-то ужасного сражения. В-четвертых, он уже рассказал бы мне, если бы что-то из перечисленного в действительности произошло.

Если Энди поймет, что я не могла самостоятельно поднять Арлин, он должен будет попытаться выяснить, кто в таком случае помог мне.

Когда я подумала об этом, то поняла, что у меня много друзей и знакомых, способных совершить нечто подобное. Они могли бы и помочь мне в таком деле. Но что же это говорит о моей жизни?

К черту самоанализ. Моя жизнь – это то, что есть. Конечно, она намного кровавей и жёстче, чем можно предположить. Но это к делу не относится.

Подозреваемый №1, который "помог бы Соки спрятать тело", вошёл сразу после всего описанного. Конечно, это был мой брат Джейсон. Он вер-пантера, но Джейсон не объявлял об этом публично, как другие веры.

Джейсон никогда не мог держать свой рот на замке, особенно если был чем-то взволнован. Если бы я позвонила ему с просьбой спрятать мёртвую женщину в мусорном баке, он, не задумываясь, прыгнул бы в свой пикап и примчался мне на помощь.

Я махнула ему, когда он вошёл, держа за руку свою невесту Мишель. На нём была грязная и потная одежда, и понятно, что он пришёл сюда после жаркого рабочего дня и выглядел как начальник дорожной бригады.

Мишель выглядела очень хорошо. На ней была надета красная рубашка – поло сотрудников салона "Форд". Они оба были в предсвадебной лихорадке, но это отошло на второй план, ведь появилась новость – на стоянке у "Мерлотт" найдено тело официантки.

Мне не хотелось говорить об Арлин, так что я отвлекла Мишель разговорами о предстоящей свадьбе. Обсуждение платьев, свадебной церемонии отвлекут от чего угодно, даже от трупа в мусорном баке.

Как я и надеялась, Мишель задала мне миллион вопросов, сообщила о своём переезде к Джейсону, и о том, что священник из баптистской церкви одолжит ей складные стулья и столы для свадебной вечеринки.

Один из друзей Мишель хотел бы подарить ей свадебный торт в качестве подарка, мама другого друга подготовит цветы со скидкой. К тому времени, как они перекусили и собирались расплатиться, никто из них не упомянул слово "задушила" в разговоре.

Это была моя единственная поблажка за целый вечер. Я заметила, что вчера в баре было мало народу, но меня поразило, как много людей видели Арлин, входящую в "Мерлотт".

Они все разговаривали с Арлин, когда она пришла. Затем все посетители видели, что Арлин вошла в главный офис и быстро (через пять-пятнадцать-пятьдесят минут) покинула его с явным недовольством.

Независимо от того, как изменялись рассказы клиентов, в них было одно и то же: Арлин была жива и здорова. И очень зла.

– Она пришла для того, чтобы попросить у тебя прощения? – Максин Фортенберри задала такой вопрос, когда приехала поужинать в баре со своими подругами – друзьями моей бабушки.

– Нет, она хотела вернуться на работу, – ответила я настолько честно и правдиво, насколько это вообще было возможно.

Все трое потрясенно переглянулись.

– Не может быть, – выдохнула Максин. – У нее хватило наглости попросить вернуться обратно на работу?

– Она решила, почему бы и нет. – я пожала плечами, забирая их тарелки. – Вам принести еще чаю?

– Конечно, еще кувшинчик. – сказала Максин. – Боже, Соки, это невероятно.

И она была абсолютно права.

Потом мне пришлось поломать голову, пытаясь вспомнить, когда в последний раз видела этот зелено-голубой шарф. Сэм сказал, что помнит, как я надевала его в церковь с черным платьем.

Должно быть, это были похороны, потому что я не очень люблю черное и приберегаю его для самых серьезных случаев. Но чьи похороны? Сида Мэтта Ланкастера? Или Кэролайн Бельфлёр?

Бабушкины друзья старели, так что за последние пару лет я уже побывала на нескольких похоронах. Но Сэм бы на них не пошел.

Когда в "Мерлотт" зашла Джейн Бодехаус, было время ужина. Она забралась на свое обычное место у бара. Когда я смотрела на нее, то могла чувствовать, как лицо сводит от злости.

– Да у тебя железные нервы, Джейн, – процедила я. – С чего вдруг ты захотела здесь выпить, после того случая с зажигательной смесью? Не могу поверить, что ты продолжаешь приходить сюда, ведь тебе было так плохо.

На мгновение она удивилась, а потом колесики у нее в мозгу повернулись, и она вспомнила, как сама нанимала адвоката. Она тут же отвернулась, делая вид, что ничего подобного не было.

В следующий раз, проходя мимо нее, я услышала, как она просит Сэма подать ей еще соленых сухариков. Когда он потянулся к чаше, я сказала злобно:

– Лучше поторопись. Мы же не хотим, чтобы Джейн снова расстроилась и позвонила своему адвокату.

Сэм удивленно оглянулся. До него все еще не дошло.

– Джейн подала на нас в суд, – сообщила я и, печатая шаг, направилась к окошку, чтобы передать еще один заказ для Антуана.

– Джейн, – искренне удивился Сэм у меня за спиной, – Джейн Бодехаус! Где же ты будешь пить, если подашь на нас в суд? Мы единственный бар в округе, в который тебя все еще пускают! – Сэм говорил абсолютную истину.

За долгие годы большая часть баров в округе перестала обслуживать Джейн, которая была склонна делать недвусмысленные предложения всем мужчинам в пределах своей видимости. Только лишь пьяные до невменяемости отвечали на это, потому что Джейн не слишком волновалась по поводу личной гигиены, и это продолжалось из года в год.

– Вы не имеете права меня не обслуживать, – заявила она возмущенно. – Так говорит Марвин. И тот адвокат.

– Думаю, можем, – сказал Сэм, – И начнем прямо сейчас. Ты хоть знаешь, в чем суть твоего иска?

Скорей всего, он был недалек от истины.

Как будто услышав нас, в дверь вошел Марвин собственной персоной, и он был очень зол.

– Мама! – воскликнул он, – Что ты здесь делаешь? Я же сказал тебе больше сюда не ходить.

Он уловил мой взгляд и сконфуженно отвел глаза. Все в "Мерлотт" забросили свои дела, чтобы послушать. Это было ничуть не хуже реалити-шоу по телевизору.

– Марвин, – сказала я, – Я была оскорблена до глубины души, что ты так с нами поступил. Все это время я звонила тебе вместо того, чтобы позволить твоей маме сесть за руль и ехать домой. Все это время мы убирали за ней, когда ее тошнило, не говоря уже о ночи, когда я помешала ей затащить парня в женский туалет. Ты собираешься теперь удерживать свою маму каждый вечер дома? И как ты это сделаешь?

Я не говорила ничего, что было бы ложью. И Марвин Бодехаус это знал.

– Ну, хоть тогда половину счета за неотложную помощь? – жалобно произнес он.

– Я оплачу ее счет, – сделал красивый жест Сэм. Конечно, ведь он еще не видел его. – Но только после того, как мы получим письмо от вашего адвоката с уведомлением о том, что вы не имеете к нам больше никаких претензий.

Секунду Марвин разглядывал ботинки. Затем он сказал:

– Мама, думаю, ты можешь остаться здесь. Только постарайся много не пить, ладно?

– Конечно, дорогой, – ответила Джейн, пожирая глазами бар. – Налей мне что-нибудь еще, чтобы «заполировать» это пиво, – сказала она Сэму тоном барыни.

– Запишу на твой счет, – произнес Сэм. Внезапно жизнь бара вернулась в нормальное русло. Марвин поплелся к выходу, Джейн пила. Я сочувствовала им обоим, но не могла изменить их жизни, все, что было в моих силах – это не давать Джейн садиться за руль пьяной.

И я упорно трудилась. Оказалось, что все вокруг умирали с голода (возможно, им просто было нужно топливо, чтобы распространять сплетни), и Антуан был так загружен, что потерял самообладание, хотя ему это не свойственно.

Сэм пытался выкроить время, чтобы приветствовать людей и улыбаться, но он сбивался с ног от количества заказов. Мои ноги болели, хотелось освободиться от конского хвоста, расчесать и распустить волосы.

Я ждала возможности принять с душ с нетерпением, сродни сексуальному напряжению. Я даже умудрилась забыть о встрече – не назову это свиданием – с Эриком позже вечером, но когда это пришло мне в голову, я поняла, что до сих пор не получила от него никаких сведений о месте и времени.

– Ну и черт с ним, – сказала я тарелке с картошкой фри, которую несла к столику механиков из автомагазина. – Вот ваш заказ, парни, а к нему еще острый соус, для тех, кто хочет погорячей. Ешьте и наслаждайтесь.

Как только я поймала эту мысль, Карин проскользнула в дверь. Она огляделась по сторонам с таким видом, будто попала в клетку с обезьянами в зоопарке.

Ее брови слегка приподнялись. Затем, поймав меня взглядом, она с завидной плавностью и без лишних движений направилась ко мне.

– Соки, – тихо произнесла она, – Эрику нужно, чтобы ты приехала прямо сейчас.

Не скажу, что мы привлекали мало внимания. Красота Карин, её бледность и жутковатая манера плавно передвигаться складывались в комбинацию "Смотрите на меня, я смертельно красива".

– Карин, я работаю, – прошипела я, пытаясь говорить тише. – Видишь? Зарабатываю на жизнь.

Она осмотрелась вокруг.

– Здесь? Серьезно? – её маленький белый носик сморщился.

Я обуздала гнев и взяла себя в руки.

– Да, здесь. Это мой бизнес.

Сэм подошел, как-бы невзначай.

– Соки, кто твоя подруга?

– Сэм, это Карин – она же Карин Живодер, мое алиби на прошедшую ночь. Она приехала, чтобы сообщить, что я нужна Эрику в Шривпорте. Прямо сейчас.

Сэм попытался выглядеть дружелюбно, однако улыбка не затронула его глаза.

– Карин, приятно познакомиться. Мы очень загружены, не сможет ли Эрик подождать часок?

– Нет.

Карин не выглядела упрямой, злой или нетерпеливой. Она просто констатировала факт.

Мы молча стояли и смотрели друг на друга какое-то время.

– Ладно, Сок, я возьму твои столы, – произнес Сэм. – Не беспокойся, мы справимся.

– Ты босс, Сэм, – арктические глаза Карин дали моему боссу – моему партнеру – лазерную проверку.

– Я босс, Сэм, – подтвердил он добродушно. – Сок, если понадоблюсь, я приеду...

– Со мной все будет в порядке, – сказала я, зная, что это неправда. – Честно, не беспокойся.

Казалось, Сэм не может определиться. Компания тридцатилетних дам празднующих развод заголосила, требуя, чтобы им принесли еще пива, и это стало решающим фактором.

– Вы отвечаете за её безопасность? – спросил он у Карин.

– Своей жизнью, – спокойно ответила она.

– Я только сумочку заберу, – сказала я Карин и поспешила к шкафчикам в кладовку. Там я сорвала с себя фартук, бросила его в корзину для грязного белья и переоделась в чистую футболку из моего шкафчика.

Я расчесалась в женском туалете, а так как на волосах остался след от резинки, мне пришлось снова собрать их в хвост – ну они хотя бы выглядели чистыми.

Без душа, без свежей одежды, без красивых туфель. Но хоть помада у меня была.

Я показала себе язык, глядя в зеркало, и повесила сумку на плечо. Время танцевать, правда, я пока не знаю под какую музыку.

Не знаю, как Карин добралась до "Мерлотт", возможно она умеет летать, как Эрик. Она поехала в Шривпорт со мной в машине. Старшее дитя Эрика было неразговорчивым. Вот единственный ее вопрос:

– Тебе долго пришлось учиться водить машину?

Она снисходительно выслушала о том, что я училась водить машину в средней школе, а после просто смотрела на дорогу.

Возможно, она углубилась в вопросы мировой экономики, или же просто была раздражена тем, что ей приходится сопровождать меня. Я не имела ни малейшего понятия.

Наконец, я сказала:

– Карин, мне кажется, ты в Луизиане недавно. Когда ты в последний раз видела Эрика?

– Я приехала два дня назад. И не видела своего создателя двести пятьдесят три года.

– Думаю, он не сильно изменился, – сказала я, возможно немного саркастично. Вампиры никогда не меняются.

– Нет, – ответила она и снова замолчала.

Она не собиралась облегчать переход к вопросу, который я хотела обсудить. И я нырнула с головой.

– Карин, я просила Мустафу передать тебе, полиция Бон Темпс захочет поговорить с тобой о том, видела ли ты меня прошлой ночью.

Карин повернулась и посмотрела на меня. Так как я смотрела на дорогу, то увидела ее движение только боковым зрением.

– Да, Мустафа передал мне твое сообщение. Что мне следует сказать?

– То, что видела меня около полуночи у меня дома. Что наблюдала за моим домом до рассвета, так что ты прекрасно знаешь, что я никуда не уходила. Разве это не так?

– Возможно, – и больше она не сказала ни слова.

Карин была чертовски раздражающей. Уж простите.

Если честно, я была рада приехать в "Фангтазию". Раньше я парковалась за баром вместе с персоналом, но как только повернула, чтобы обогнуть ряд складов, Карин сказала:

– Там закрыто, ты должна оставить свою машину здесь.

После первого раза, когда я была здесь с Биллом, я редко парковалась перед баром, вместе с клиентами, будучи привилегированным посетителем многие месяцы.

Я участвовала в сражениях и получала раны вместе с работниками "Фангтазии", некоторых из них я считала своими друзьями, или, по крайней мере, союзниками. Сейчас, судя по всему, я слилась с толпой обычных клыкоманов. И это было больно. Немного.

Я была абсолютно уверена – эта рана будет наименьшей из всех.

Ободряя себя этой зажигательной речью, я проезжала ряды машин в поисках места для парковки, что заняло несколько минут.

Когда мы вышли из машины, послышалась затихающая музыка – так я поняла, что сегодня у них в баре играет живая музыка ("живая" – в смысле, что музыканты играют прямо со сцены).

Вампирская музыкальная группа периодически давала несколько выступлений в единственном вампирском баре Шривпорта, и, кажется, сегодня была как раз такая ночь.

Недавно обращенные вампиры играли обработку музыки, которую они любили при жизни, обычные человеческие песни. Но старые вампы играли то, что ныне живущие никогда не слышали, вперемешку с некоторыми людскими песнями, которые пришлись им по душе. Я никогда не встречала вампира, которому не нравился бы "Триллер" Джексона.

По крайней мере, мы с Карин смогли обойти очередь ожидающих перед кассой, которую занимала брюзжащая Талия.

Мне было приятно увидеть, как она соединила приветственно руки, и я хлопнула себя по правому предплечью и показала поднятый большой палец. На мгновение ее лицо расслабилось, словно Талия хотела улыбнуться, как при виде фонтанирующей крови.

Звук внутри клуба был вполне терпимым. Чувствительный слух вампиров сохранил звук на уровне, который я могла вынести. На маленьком танцполе толпилась кучка очень волосатых мужчин и женщин.

Я была готова держать пари, что их обратили в шестидесятые. В тысяча девятьсот шестидесятые. На Западном побережье. Большой подсказкой послужило также то, что “Honky Tonk Women” плавно перешло в “San Francisco".

Я взглянула на их изодранные джинсы. Да, брюки-клеш. Ленты. Рубашки в цветочек. Распущенные волосы. Здесь в Шривпорте тусовался кусочек истории.

И когда Эрик появился возле меня, мое сердце немного подпрыгнуло. Я не знала, была ли это радость от его близости или предчувствие того, что я его вижу в последний раз, или просто страх.

Его рука коснулась моего лица, в то время как он склонил голову к моей. Он прошептал мне в ухо, но достаточно громко, чтобы я смогла услышать его.

– Произойдет то, что должно произойти, но никогда не сомневайся в моей любви.

Он еще ближе склонился ко мне. Я подумала, что он хочет поцеловать меня, но он просто вдохнул мой аромат. Вампиры вдыхают только тогда, когда действительно хотят насладиться запахом и именно это он сейчас делал.

Он взял мою руку, чтобы отвести в часть бара, предназначенную для менеджеров, в свой офис. Один раз он оглянулся на меня, как бы собираясь без слов напомнить о том, что все происходящее – всего лишь шоу.

В моем теле напрягся абсолютно каждый мускул.

Офис Эрика был небольшим, что было неважно, но он был переполнен. Пэм опиралась на стену и выглядела удивительно провинциально-шикарной в розовых капри и майке в цветочек, но любое облегчение, которое я, возможно, испытала бы при виде знакомых лиц, было затоплено дурным предчувствием, когда я узнала Фелипе де Кастро – Короля Невады, Луизианы и Арканзаса, и Фрейду – Королеву Оклахомы. Я была уверена в том, что увижу одного из них, но видеть их вместе... мое сердце упало.

Присутствие королевских особ не предполагало ничего хорошего.

Фелипе сидел за столом, естественно, в кресле Эрика. С правой стороны рядом с ним находился Хорст Фридман и его супруга Энджи Уизерспун.

Энджи была длинноногая и рыжая и с ней я едва ли обменялась парой слов. Я возненавидела ее навсегда, после того, как она танцевала на любимом столе Эрика в туфлях на шпильках.

Может быть, я даже запишу рэповую песню с названием: "Сидеть между подхалимами".

А может стол Эрика больше уже не будет моей проблемой.

Может быть, мне стоило начать здраво мыслить, вместо того, чтобы сходить с ума.

Напротив стола лежал напольный декоративный коврик. Эрик и я буквально были вызваны на ковер.

– Выглядишь естественно, Соки, – сказала Пэм. Конечно же, она высказалась по поводу моей униформы официантки. От меня, наверное, пахло картошкой-фри.

– Мне не оставили выбора, – ответила я.

– Мииииисс Стэкхаус, – любезно произнес Фелипе. – как приятно снова видеть вас.

– Хмм, – промычала Фрейда со своего стула, стоящего в углу напротив двери. Казалось, она была с этим не согласна.

Я бросила взгляд назад и увидела, что без эмоциональная Карин заблокировала дверь. По сравнению с Карин, Пэм выглядела как эмо Эмма.

– Я буду снаружи, – произнесла старшая Эрика. Она сделала шаг назад и очень плотно закрыла за собой дверь.

– Итак, сейчас здесь вся наша большая семейка, – произнесла я. Чем продемонстрировала, насколько я была нервной.

Пэм закатила глаза. По ней было видно, что сейчас не время для юмора.

– Соки, – сказал Фелипе де Кастро, и я заметила, что он опустил излишнюю вежливость. – Эрик вызвал тебя сюда, для того, чтобы освободиться от брака с тобой.

Выглядело так, словно меня ударили по лицу большой дохлой рыбой.

Я заставила себя стоять неподвижно, а лицо – застыть. Наполовину я этого ожидала, или подозревала, или даже предвидела, а сейчас уже знала. Во всяком случае, это знание внесло определенность, но в то же время принесло резкую, глубокую боль.

У меня, конечно, было противоречивые чувства к нашим с Эриком отношениям. И, конечно же, я видела признаки, надвигающегося несчастья.

Но, даже учитывая небольшой полуночный визит Эрика и его предыдущее поспешное предостережение, – это заявление стало для меня шоком, и уж тем более я не собиралась падать ниц, не перед этими существами.

Я начала запечатывать себя внутри по частям – как некоторые, уверенные в теоретической непотопляемости Титаника.

Я даже не посмотрела на Фрейду – малейший признак жалости на ее лице, и я бы набросилась на нее и начала унижать, и неважно, что это означало бы самоубийство для меня. Я надеялась, что она триумфально усмехается – это я смогла бы вынести.

Смотреть ли в лицо Эрику – даже не обсуждалось.

Весь этот гнев и боль бурей пронеслись сквозь меня. Когда я уверилась, что мой голос не дрогнет, то произнесла:

– Мне нужно подписать какой-нибудь документ или это церемония? Или я могу просто уйти?

– Это церемония.

Ну, разумеется. У вампиров для всего найдется ритуал.

Пэм подошла ко мне со знакомым черным бархатным футляром в руках. Хотя я почти ничего сейчас не чувствовала, смутное удивление шевельнулось во мне, когда она наклонилась надо мной и поцеловала в щеку холодными губами.

Она сказала:

– Просто надрежь себе руку и скажи Эрику: "Это больше не твое", а потом отдай нож ему. – И открыла футляр, показывая нож.

Церемониальное лезвие было таким же блестящим, вычурным и острым, каким я его помнила. У меня вдруг возник мгновенный импульс вонзить его в одно из мертвых сердец, окружающих меня.

Не знаю, какое бы выбрала первым – Фелипе, Фрейду, или даже Эрика. Пока я не начала всерьез задумываться над этим, я взяла нож в правую руку и надрезала левое предплечье.

Тонкая струйка крови потекла из моей руки, и я почувствовала реакцию каждого вампира в комнате.

Фелипе на самом деле закрыл глаза, чтобы прочувствовать букет.

– Ты отказываешься от большего, чем я представлял, – пробормотал он Эрику (и Фелипе немедленно возглавил список вампиров, кому я хотела вонзить кол в сердце).

Я повернулась к Эрику, но держала глаза на уровне его груди. Посмотрев в его лицо, моя оборона могла дать трещину.

– Это больше не твое, – четко произнесла я с определенной долей удовлетворения.

Я протянула нож в его направлении и почувствовала, как он вынул его из моей хватки. Эрик обнажил свое предплечье и вонзил в него нож, и это был не просто надрез, который я сделала у себя на руке, а настоящий порез.

Темная кровь медленно потекла из его руки и закапала на вытертый коврик.

– Это больше не твое, – тихо сказал Эрик.

– Теперь ты можешь идти, Соки, – проговорил Фелипе. – И больше не приходи в "Фангтазию".

Мне нечего было сказать.

Я развернулась и вышла из офиса Эрика. Дверь волшебным образом открылась передо мной – блеклые глаза Карин вскользь встретились с моими, ее прекрасное лицо хранило пустое выражение. Никто не произнес ни слова. Ни "пока", ни "Всего доброго", или, например, "Поцелуй мою ногу".

Я прошла сквозь танцующую толпу.

Села в свою машину.

И поехала домой.

ГЛАВА 8

Билл сидел в плетеном кресле у меня на заднем дворе. Я вышла из машины и уставилась на него поверх капота. Меня обуревали два противоречивых импульса.

Первым было – пригласить его в дом и заняться сексом-в-отместку.

Вторым – более разумным – сделать вид, что я его не заметила.

Очевидно, он не собирался начинать разговор первым, что доказывало, каким умным он мог быть иногда. Я знала наверняка, просто по его присутствию и вниманию, направленному на меня, что он полностью осведомлен о произошедшем сегодня вечером.

Моя разумная часть возобладала после короткой борьбы, и я развернулась и пошла в дом.

Необходимость внимательно вести машину отпала. Давление присутствия вампиров закончилось. Я была так рада побыть одной, чтобы никто не увидел, как я сломалась.

Я не могла винить Эрика полностью во всем. Но в основном, так и делала. У него был выбор, признавался ли он в себе этом или нет. Пусть его культура и требовала чтить соглашение о свадьбе с Королевой Оклахомы, заключенное его мертвым Создателем, но я была уверена, что Эрик мог бы при желании отвертеться.

Я не могла согласиться с его утверждением, что он был беспомощен перед лицом завещания Аппиуса. Конечно, Аппиус уже запустил процесс с Фрейдой до того, как поставить Эрика в известность. Может быть ,он даже получил с Королевы Оклахомы комиссионные посредника.

Но Эрик мог как-то извернуться и сохранить свою свободу. Он мог найти другого кандидата на роль супруга Фрейды. Мог предложить финансовую компенсацию. Он мог... сделать хоть что-нибудь.

Столкнувшись с необходимостью выбора между – любовью ко мне с моей короткой человеческой жизнью и восхождением вместе с красивой и богатой Фрейдой, – он сделал наиболее выгодный выбор.

Мне всегда было известно, что Эрик – прагматик.

Раздался тихий стук в заднюю дверь – это Билл проверял моё состояние. Выйдя на крыльцо, я распахнула дверь со словами:

– Я не в настроении говорить....

На ступеньках стоял Эрик. Лунный свет золотил его светлую гриву и выгодно оттенял красоту лица.

– Какого черта ты тут делаешь? – Я посмотрела поверх его плеч. В поле моего зрения Билл отсутствовал. – Теперь, когда я больше не твоя жена, я полагала, что ты и Фрейда... скрепите ваши отношения браком.

– Я же просил тебя не обращать внимания на то, что ты там услышишь. – Эрик сделал небольшой шаг навстречу мне. – Я же сказал, что это ничего не значит для меня.

Я не приглашала его.

– Трудно поверить, что та церемония была бессмысленной для твоего короля. И Фрейды.

– Я смогу удержать тебя, – заявил он уверенно. – Хоть ты не моя жена, но я люблю тебя, и ты в моём сердце.

Я чувствовала себя как блинчик, который перевернули на сковороде. Я снова должна пройти через все это? Я огрызнулась.

– Всё не так просто. Ты хоть слышишь себя? Ты обманываешь и себя, и меня. – Мне хотелось дать ему пощечину, да так, чтоб и мне стало больно.

– Соки, ты – моя, – он начинал злиться.

– Уже нет. Ты объявил это на глазах у всех.

– Но я же просил тебя, я же пришёл к тебе тогда ночью, я...

– Ты сказал мне, что любил той любовью, на какую способен, – произнесла я, подпрыгивая от возбуждения на цыпочках. – Но теперь мне совершенно ясно, что ты был не способен любить.

– Соки, я бы никогда не отказался от тебя публично. Я был уверен, что ты поняла, что эта церемония выгодна другим.

– Подожди, – я подняла руку. – Ты хочешь сказать, что собираешься найти способ спрятать меня от Фрейды? Да так, чтобы я была в безопасности, а ты мог наведываться время от времени? Я должна быть всегда подле тебя, переехать в Оклахому, потерять свой бизнес, дом и друзей?

По выражению его лица я поняла, что это и был его план. Но также было ясно, что Эрик сам-то не верит в мою способность согласиться с подобным предложением. И если он думал, что я буду согласна, то он меня совсем не знает.

Эрик вышел из себя.

– Ты не была рада нашей связи и браку! Тебе казалось, что я брошу тебя! Мне следовало обратить тебя, не спрашивая, как я сделал это с Карин и Пэм! Или ещё лучше, я бы приказал Пэм обратить тебя! Мы бы всегда были с тобой вместе!

И затем мы посмотрели друг другу в глаза. В его взгляде читалась ярость, в моих же – страх. Мы говорили о моём обращении, однажды, после секса. Эта мысль всплыла в моей голове. Тогда я чётко дала понять, что не хочу обращаться.

– Ты хотел это сделать. Без моего согласия.

– Конечно, – решительно и нетерпеливо заявил он так, будто я была глупым ребёнком. – Я бы так сделал, хоть ты и не хотела этого. Потом бы ты отблагодарила меня за этот дар. Существование вампира – это самое лучшее, что есть на свете. Я понимал, что ты против. Но во мне была уверенность, что ты любишь солнце и меня. Мне кажется, ты презираешь весь мой вид. – Эрик сдвинул брови, он был не только зол, но и обижен.

Это повлияло на нас двоих.

– И, несмотря на то, что я презираю вампиров, ты хотел обратить меня, – я чувствовала себя подавленной. Я обессилела и рухнула на том месте, где стояла. – Я не презираю то, что ты такое. Я просто хочу жить нормальной человеческой жизнью.

– Даже если она без меня?

– Я не знала, что мне придётся делать такой выбор.

– Соки, в тебе слишком много здравого смысла. Это правильно. Но я уверен в своём предложении.

Я отчаянно всплеснула руками:

– Ты обманом заключил со мной брак. Я столько раз думала об этом и поняла, что ты сделал это ради моей безопасности и, может, из-за своих чувств ко мне. Я любила тебя. Я была рада, что в глазах твоего мира мы – единое целое. Ты прав, я никогда не принимала наш брак, который не может сравниться с церковным. Помнишь, когда я заговорила о церковных узах, ты высмеял меня?

Он вскинул руку, в попытке остановить меня, так как он не мог выразить свои чувства словами.

Я снова подняла руку:

– Позволь мне всё объяснить. Я хочу быть честной с тобой. Я любила тебя в течение нескольких месяцев... я тебя обожала и была преданна. Но я не уверена, что мы сможем разрешить эту проблему. Потому что ты должен понимать, что говоря, что "придумаешь способ, чтобы быть вместе", на самом деле несешь полную чушь. Ты ведь знаешь, что я никогда не уеду из своего дома, чтобы жить неким подобием жизни в роли твоей "девушки на стороне", время от времени украдкой трахаясь с тобой, пока Фрейда не узнает и не убьет меня. И переживать то унижение, что и сегодня. Бесчисленное количество раз.

– Я знаю, ты никогда не оставишь Сэма, – сказал Эрик с горькими нотками в голосе.

– Оставь в покое Сэма. Мы говорим о нас, о тебе и обо мне.

– Ты никогда не верила, что наша любовь вечна. И ты всегда считала, что я брошу тебя, когда ты состаришься.

Я обдумала его слова.

– Я пытаюсь быть честной с тобой и прошу от тебя того же. Ты ведь даже никогда не рассматривал вариант жизни со мной, в старости. Ты всегда предполагал, что обратишь меня, даже когда я отвечала, что против этого.

Это был ужасный разговор. Я отступила назад и закрыла дверь. Чтобы изменить ситуацию и защититься от боли, я сказала:

– Я отменяю приглашение.

Я вошла в дом, не выглядывая в окна. Любовь, наша любовь была разрушена. Её осколки лежали где-то на крыльце, перед моим домом.

День был тяжелым, сначала убийство Арлин и последующие события, поездка в "Фангтазию" была еще тяжелее, но разговор с Эриком оказался тяжелей всего этого вместе взятого.

Я сидела в гостиной, уставившись в пространство, на любимом бабушкином кресле, положив руки на колени. Мне хотелось кричать, плакать, что-то разбить, но я сидела неподвижно, прокручивая всё в голове.

Я была уверена, что поступила правильно, хоть и горько сожалела о некоторых сказанных мной словах. Но все они были правдой. Час, прошедший с момента ухода Эрика, пролетел как секунда после того, как я заставила себя сорвать повязку с руки, чтобы обработать рану.

Как можно не любить Эрика? Он был больше жизни, в прямом смысле. Даже мертвый, он был живее большинства моих знакомых мужчин. Умный и практичный, прославленный воин, способный защитить то, что ему принадлежит. Тем не менее, он умел наслаждаться жизнью – или лучше сказать "наслаждаться смертью".

У него были чувство юмора и авантюризм – качества, которые я всегда считала невероятно привлекательным. Плюс, черт побери, сексуальность. Тело Эрика было настолько прекрасным, насколько и умение его использовать.

Но все же... Я бы не стала вампиром ради него. Я любила быть человеком. Я любила солнечный свет; я любила дневное время; я любила растянуться под солнцем на шезлонге на заднем дворе.

И хотя я не была добропорядочной христианкой, я все же была христианкой. Не представляю, что бы было с моей душой, если бы я превратилась в вампира, и я не хотела рисковать – особенно потому, что я совершила несколько очень плохих поступков в свое время. Мне нужно было несколько лет, чтобы искупить это.

Я не обвиняла Эрик в тех плохих поступках, которые я совершила. Эти преступления были на мне. Но я не хотела, что бы вся моя жизнь была такой.

Мне нужна была возможность смириться с отнятыми мною жизнями, увиденным и совершенным мною насилием, и я хотела быть лучшим человеком... хотя на данный момент, я не была уверена, как этого достичь.

Но уверена, что быть любовницей Эрика – это не выход. Я представила себя в небольшой квартире в Оклахоме, без семьи и друзей, проводящую долгие дни и еще более долгие ночи, ожидая тайком приходящего на час или два Эрика. Каждую ночь я бы ждала, что королева найдет и убьет меня... или еще хуже.

Если Эрик обратил меня или поручил бы сделать это Пэм, то по крайней меня мои дни были бы заняты – я была бы мертва в маленьком, темном месте. Возможно, я проводила бы ночи, зависая с Пэм и Карин; мы, три блондинки, в полном распоряжении Эрика – навечно. Я вздрогнула. Мысленный образ меня, зависающей с Карин и Пэм – словно женщины Дракулы, ждущие неосторожного прохожего в готическом замке – был просто отвратительным. Я бы захотела заколоть себя. (Через год или два, скорее всего, Пэм была бы рада помочь мне с этим.) А если бы Эрик приказал мне убить кого-то небезразличного мне? Я должна была бы подчиниться ему.

Вот что было бы, если бы я пережила обращение, в чем не было уверенности. Я каждую неделю читала о телах, найденных в наспех вырытых могилах, телах, которые никогда не вернутся к жизни, никогда не выберутся на поверхность.

Люди, которые думали, что это круто, быть не мертвым, убеждали или платили какому-нибудь вампиру, чтобы их обратили. Но они не воскресали.

Я снова вздрогнула.

У меня было еще, о чем подумать, и было, что переосмыслить, но внезапно меня сразила сильная усталость. Я не могла себе представить, что после такого дня, как сегодня, я когда-либо снова лягу в кровать и закрою глаза... но мое тело думало иначе, и я позволила ему управлять мной.

Возможно, я буду сожалеть о том, что я сказала этой ночью, когда проснусь. Возможно, я назову себя дурой и пойду собирать вещи для Оклахомы. Но прямо сейчас я должна была позволить своим сожалениям и выводам оставить меня.

Как только я умылась в ванной, вспомнила про свое обещание. Вместо того, чтобы звонить Сэму и отвечать на его вопросы, я написала ему. "Дома, в порядке; все плохо, но кончено". Я спала без снов и проснулась на следующий ненастный день.

Полиция была у меня на пороге, и меня арестовали за убийство.

ГДЕ-ТО В ДРУГОМ МЕСТЕ, в мотеле, в пятнадцати милях от Бон Темпс.

Высокий мужчина лежал с удовлетворенным видом, распростершись на двуспальной кровати, со сложенными на животе руками.

– Слава богу, – произнес он, глядя в потолок, – Иногда те, кто вершит злодеяния, получают по заслугам.

Его сосед по комнате не обращал на него внимания.

– Да, – сказал "средний" человек, – Все подтвердилось. Ее арестовали. Мы уже закончили здесь? Если мы останемся еще, рискуем быть замеченными, а в случае с моим компаньоном...

Он взглянул в сторону второй кровати. Высокий человек поднялся и направился в ванную, закрыв за собой дверь. Среднего роста продолжил приглушенным голосом:

– Его могут опознать.

Мы не можем использовать трейлер, так как полиция разыскивает его, а нам нельзя рисковать, чтобы за нами установилась слежка, даже пусть полицейским отделением Бон Темпс. Меняем отели каждую ночь.

Мужчина с глубоким грудным голосом ответил:

– Буду завтра. Тогда и поговорим.

– Лично? – Хоть голос "среднего" человека и был бесчувственен, он явно волновался.

Он услышал смех, похожий на кашлянье:

– Да, лично, – ответил его собеседник.

Завершив разговор, "средний" провел некоторое время, уставившись в стену. Ему не нравился такой поворот событий. Он задумался над тем, а стоят ли эти волнения того, чтобы просить остаток за проделанную работу.

Он бы не прожил так долго, если бы не был достаточно хитрым и не знал, когда стоит уменьшить свои потери. Станет ли наниматель выслеживать его, если он выйдет из игры?

Йохан Гласспорт пришел к мрачному выводу, что станет.

К тому времени, как Стив Ньюлин вышел из ванной, застегивая штаны, Гласспорт был в состоянии вести разговор, даже движением ресниц не выдавая своего отвращения к идее еще одной встречи с нанимателем. Гласспорт уже был готов выключить свет и забраться в постель, но Ньюлин все не унимался.

У Стива Ньюлина было очень хорошее настроение, потому как он уже рисовал в воображении, что может приключиться в тюрьме со Стэкхаус. Ничего из этого не было приятным, некоторые вещи носили порнографический характер, но все они выражались словами, которые, согласно личной Библии Ньюлина, интерпретировались, как проклятье и горение в адском пламени.

ГЛАВА 9

Никогда не думала, что смогу радоваться тому, что бабуля умерла, но сегодня это было так. Зрелище того, как меня арестовывают и сажают в полицейскую машину, просто убило бы её.

Я никогда не экспериментировала со связыванием и теперь уж точно никогда не буду. Ненавижу наручники. У меня был момент истины, когда Элси Бек сообщил, что я арестована за убийство. Я ждала, что вот-вот проснусь. Когда в дверь позвонили, я на самом деле не проснулась.

Я все еще сплю. Это не реально, потому что этого не может быть. Что же убедило меня в реальности происходящего? Так это выражение лица Энди Бельфлера. Он стоял позади Элси и был весьма поражен. Я могла прочесть в его мыслях, что он не считал мой арест правильным. Не с теми доказательствами, которые имелись, Элси Беку пришлось долго и упорно убеждать шерифа в необходимости моего ареста.

Мысли Элси были странными, сплошная чернота. Я никогда ничего подобного не видела и не могла этого понять. Ничего хорошего это не означало. Я чувствовала его решимость упрятать меня за решетку. В его мыслях на моем лбу было вытатуировано "ВИНОВНА".

Когда Энди надевал наручники, я сказала:

– Полагаю, мое приглашение к Халли на вечеринку для будущей матери аннулируется.

– Ох, Соки, – произнес он не совсем к месту.

Надо отдать ему должное, он был смущен, однако, я была не в настроении вести честную игру, так как он ничего не делал для меня.

– Думаю, ты знаешь, что я никогда не причиняла вреда Арлин, – произнесла я, причем очень спокойно. Я гордилась тем, что держусь собранно, потому что внутри просто умирала от унижения и ужаса.

Энди выглядел так, будто собирался сказать что-то (он хотел сказать, что надеется на мою невиновность, но есть некоторые доказательства обратного, их недостаточно, и он не знает, как Элси удалось получить ордер), но он покачал головой и произнес:

– Я делаю то, что должен.

Чувство нереальности происходящего не покидало меня всю дорогу. Мой брат, храни его Господь, стоял у дверей тюрьмы, когда меня туда доставили, услышав о том, что случилось по внутренней связи.

Его рот был открыт, но, прежде чем все гневные слова, которые я прочла в его мыслях, сорвались с его языка, я начала говорить:

– Джейсон, позвони Бет Озиески и попроси приехать сюда как можно скорее. Сходи ко мне домой, найди телефон Десмонда Каталиадеса и позвони ему тоже. Еще позвони Сэму и передай, что я не смогу выйти на работу завтра, – поспешно добавила я, в то время как меня завели в тюрьму и захлопнули дверь перед обеспокоенным лицом моего брата. Благослови Господь его сердце.

Если бы все это произошло неделю или две назад, я была уверена, что Эрик или, может быть, мой прапрадед Найл (принц фейри), вытащили бы меня и глазом не моргнув.

Но с Эриком я сожгла за собой все мосты, а Найл запечатал себя в стране фейри по серьезным причинам.

Сейчас у меня был только Джейсон.

Я знала абсолютно каждого человека, которого встречала, в процессе своего заключения. Это был самый унизительный опыт в моей жизни, а это о многом говорит. Я узнала, что обвиняюсь в убийстве второй степени.

Из того, что рассказывала Кеннеди Кейс о своем заключении, я знала, что наказанием за убийство второй степени будет жизнь в тюрьме. Мне не идет оранжевый цвет. Есть вещи похуже унижения и тюремной одежды (мешковатая туника и штаны на подтяжках). Я в этом уверена. Но должна сказать, что моя чаша переполнена до краев, и я бы не отказалась от снисхождения и милосердия.

Я так разволновалась, что была рада, наконец, увидеть дверь своей камеры. Надеясь на одиночество. Напрасно. Из всех возможных людей там была Джейн Бодехаус, она развалилась и храпела на нижней койке. Видимо у нее были приключения, после того, как "Мерлотт" закрылся на ночь. По крайней мере, она спала, так что у меня было полно времени, чтобы приспособиться к новым обстоятельствам. После десяти минут напряженных раздумий я устала от своих мыслей.

Если бы меня спросили, какого это – сидеть без работы, без книги, без телевизора, даже без телефона, – я бы рассмеялась, так как не могла представить такой ситуации. Скука — и моя неспособность убежать от кошмарных догадок — была ужасна. Возможно, Джейсону было легче, когда он был в тюрьме? Моему брату не нравилось читать, и он не был таким чувствительным к тому же. Надо бы узнать у него, как он справился, когда увижусь с ним в следующий раз.

Теперь между нами было больше общего, чем когда-либо. Мы оба были закоренелыми преступниками.

Он был арестован за убийство в прошлом, так же как и я, и он также был невиновен, хотя доказательства говорили об обратном. Ох, бедная бабуля. Это было бы так ужасно для нее. Я надеялась, что она не видит меня с небес.

Джейн храпела, но ее знакомое лицо создавало какое-то домашнее ощущение. Я воспользовалась туалетом, пока она была в отключке. В моем будущем меня, по-видимому, ждало множество отвратительных событий, но я старалась не слишком забегать вперед.

Я раньше не была в тюремной камере. Она была просто отвратительной. Крошечная, потрепанная, вся в царапинах, бетонный пол, двухъярусная кровать. Вскоре я устала от сидения на корточках. Раз Джейн развалилась поперек нижней койки, с некоторыми ухищрениями я взобралась на верхнюю и подумала о всех тех лицах, которые увидела за решетками, пока шла к своей камере: испуганные, любопытствующие, скучающие, жестокие. Так же как я знала всех свободных людей у нас в округе, я узнавала и большинство мужчин и женщин по ту сторону решетки. Некоторые были просто неудачниками, как Джейн. Но некоторые были очень плохими людьми.

Я была так напугана, что с трудом могла дышать. И самое плохое – ладно, не самое, но действительно плохое – было то, что я-то была виновата. О, не в смерти Арлин. Но я убила других людей, и была свидетелем многих убийств, совершенных не мной. Я даже не была уверена, что помню их всех.

С ощущением, похожим на панику, я с трудом старалась вспомнить их имена и как они умерли. И чем яростней я пыталась, тем больше путались мои воспоминания. Я видела лица людей, которые умерли не из-за меня. Но вместе с тем я видела лица людей (или существ), которых я убила: фейри Мурри, например, и вампир Бруно. Вервольф Дебби Пелт. Я не преследовала их из-за каких-то разногласий – все они хотели убить меня.

Я продолжала твердить себе, что защищать свою жизнь – это нормально, но моя совесть сообщала мне, напоминая обо всех этих смертях, что тюрьма – не такое уж несоответствующее мне место (хотя я и не была виновата в преступлении, за которое меня сюда посадили).

В этот момент моей жизни я оказалась на самом дне. Я довольно ясно представляла себе, какова я на самом деле, и получила больше времени, чем мне хотелось, чтобы подумать – как же я докатилась до жизни такой. Какими бы неприятными не были первые часы в тюрьме, стало намного хуже, когда Джейн проснулась.

Ее прорвало и сверху, и снизу, и после того, как туалет был открыт всеобщему обозрению, это было просто... омерзительно. После того, как Джейн пережила эту фазу, она была настолько несчастна и так сильно страдала от похмелья, что ее мысли монотонно пульсировали болью и угрызениями совести.

Она снова и снова обещала себе, что исправится, больше не будет столько пить, что ее сыну не придется снова вытаскивать ее из передряг, и что с этого самого вечера она не вернется к пиву и коктейлям.

Или, раз уж она так плохо чувствует себя сегодня, скорей бы уже наступило завтра. Это был намного более практичный подход.

Я безропотно вынесла еще несколько подобных мысленных и словесных циклов, прежде чем Джейн обнаружила, что она не одна, и что ее новая сокамерница – не одна из ее обычных тюремных подруг.

– Соки, что ты здесь делаешь? – спросила она слабым голосом, хотя по идее ее тело уже освободилось от токсинов.

– Я удивлена точно так же, как и ты, – ответила я, – они думают, что я убила Арлин.

– Так она все-таки вышла из тюрьмы. На самом деле, я видела ее, не этим вечером, а накануне, – ответила Джейн, немного оживая, – Я думала, это был сон, или что-то вроде того, потому что была уверена, что она за решеткой.

– Ты видела ее? Где-то около "Мерлотта"? – Не думаю, что Джейн была у "Мерлотта" после того, как мы с Арлин разговаривали.

– Ага, я хотела рассказать тебе вчера, но отвлеклась из-за того разговора про адвоката.

– Где ты видела ее, Джейн?

– Ох, где же я ее видела... Она была... – Для бедной Джейн это стало большим испытанием. Она запустила пальцы в свои спутанные волосы. – Она была с двумя парнями.

Наверное, это и были друзья Арлин, о которых она упоминала.

– Когда это было? – я пыталась спрашивать очень осторожно, потому что не хотела рисковать сбить Джейн с курса.

Не ей одной приходилось прикладывать усилия, чтобы оставаться в форме. Мне пришлось пристально следить и за тем, чтобы мои вопросы были простыми, и за дыханием. После болезненного эпизода Джейн, в нашем маленьком бараке пахло очень плохо.

Джейн старалась вспомнить время и место, где она увидела Арлин, но никак не могла это сделать – было так много сопутствующих мелких событий, мысли о которых очень отвлекали ее от основного вопроса.

Как бы там ни было, Джейн была, в сущности, добрым человеком, поэтому она перебирала свои воспоминания до тех пор, пока не достигла успеха:

– Я видела ее на улице за... ты помнишь того большого парня, который ремонтирует мотоциклы?

Мне потребовалось сделать усилие над собой, чтобы мой голос оставался спокойным.

– Трей Доусон. У него магазин и дом там, где Корт Стрит поворачивает на Кларис Роуд.

Большой магазин/гараж Трея располагался между его домом и домом Брука и Чесси Джонсон, в котором сейчас жили Коби и Лиза. Дома разделял небольшой лесок, а так как дом Трея последний по улице, то там было весьма укромно.

– Да, точно, она была там, за его домом. Дом ведь пустует какое-то время, поэтому мне показалось странным, что это она там делала.

– Ты знаешь тех парней, что были с ней? – спросила я как бы, между прочим, стараясь не сорваться на крик.

– Нет, я раньше их не видела. Один из них был высоким, тощим и костлявым, а второй просто обычным.

– Как ты их заметила?

Если бы у Джейн был шанс выглядеть еще более несчастной, то она бы им воспользовалась. Но и без того, она выглядела неважнецкий.

– Ну, той ночью, я решила сходить в дом престарелых и повидать тетю Марту, немного задержавшись дома, чтоб подзаправиться. Когда я добралась до дома престарелых, часы посещения уже закончились, слишком поздно, так сказать. Но по дороге я встретила Хенка Клервотера, знаешь его? Он посещал своего отца. Ну, мы с Хенком давно знакомы, он предложил выпить у него в машине, а там одно за другое, сама знаешь, как бывает, ну я и намекнула, что лучше припарковаться где-нибудь в более укромном месте. Вот он и свернул в лес через дорогу от дома престарелых, там есть небольшая дорожка через лес, где играют дети. Нам был виден задний двор дома по Кларис Роуд. У них у всех были большие фонари. В общем, света нам хватило.

Хихикнула она.

– Значит, там ты и встретила Арлин, – заметила я, так как думать про Хенка и Джейн мне совсем не хотелось.

– Да, все так и было.

Я подумала: "Черт, это же Арлин, она вышла, и она пыталась убить Соки. Как же так? – Эти мужчины стояли близко от нее. Она передала им что-то, а потом мы с Хенком... начали... "беседу", и больше я никого не видела. Когда я посмотрела туда позже, они уже ушли.

Информация Джейн была очень важна для меня, хоть и весьма сомнительна. С одной стороны, она могла помочь мне отмазаться или хотя бы дать законные основания сомневаться в том, что я принимала участие в убийстве Арлин.С другой, Джейн не назовешь надежным свидетелем, и ее показания опытный коп развеет одной левой.

Я тяжело вздохнула. А Джейн начала монолог о ее долгой "дружбе" с Хенком Клервотером (ни за что в жизни не приглашу его в качестве слесаря после этого), а я погрузилась в свои раздумья.

Моя свидетельница, Карин Живодер, не проснется, пока полностью не стемнеет, что случится еще нескоро. (Уже не в первый раз я повторила про себя, как я ненавижу терять попусту дневное время). Карин была лучшим свидетелем, чем Джейн, очевидно потому, что была проницательной, всегда настороже, и при своем уме. Конечно, она была мертвой. Иметь вампира в качестве алиби не самое лучшее свидетельство. Пусть они и были гражданами Соединенных Штатов, но к ним не относились, как равноправным людям, и еще долго не будут. Интересно, станет ли полиция допрашивать Карин сегодня. Может, они уже послали кого-то в "Фангтазию" еще до того, как она легла спать.

Я задумалась над тем, что рассказала мне Джейн. Высокий, худой мужчина, не местный, иначе Джейн бы его узнала. С Арлин.

По соседству с домом, где находились ее дети с Броком и Чейси Джонсон. Позже ночью Арлин убили. Это был большой прогресс.

Кевин, одетый в чистейшую униформу, принес ланч час спустя. Жареная болонская колбаса, пюре и несколько кусочков помидора. Он посмотрел на меня с таким же отвращением, как и я на еду.

– Прекращай уже, Кевин Приор, – сказала я, – Я точно так же могла бы убить Арлин, как и ты рассказать маме, с кем сейчас живешь.

Кевин густо покраснел, и я поняла, что сболтнула лишнего. Кевин жил с Кенией уже год, и большая часть жителей города об этом знала.

Но мама Кевина до сих пор притворялась, что ничего об этом не знает, потому что Кевин до сих пор ей персонально об этом не сказал. У Кении не было никаких недостатков за исключением того, что цвет ее кожи не соответствовал требованиям мамы Кевина к его девушке.

– Заткнись, Соки, – рявкнул он. Кевин Приор ни разу в жизни не сказал мне грубого слова. И тут я поняла, что теперь, одетая в оранжевое, для Кевина я перестала быть прежней. Из человека, к которому следует относиться с уважением, я превратилась в того, кому можно приказать заткнуться.

Я стояла и смотрела в его лицо сквозь разделяющую нас решетку. Долго смотрела. Он покраснел еще сильнее. Не было смысла пересказывать ему историю Джейн. Он не стал бы слушать.

Элси Бек вернулся в тюрьму днем. Слава Богу, у него не было ключа от нашей камеры. Он тихо маячил снаружи, сердито поглядывая. Я видела, как он нервно сжимает огромные кулаки. Он не просто хотел упечь меня в тюрьму за убийство, он бы с большим удовольствием меня избил. Лишь тончайшая ниточка самоконтроля удерживала его от этого. Его голову все еще окутывало темное облако, но оно уже не казалось таким плотным. Его мысли проскальзывали наружу.

– Элси, – сказала я, – Ты же знаешь, что я этого не делала, правда? Думаю, знаешь. Джейн может подтвердить, что видела двух мужчин с Арлин той ночью.

Хоть из мыслей я знала, что Элси меня недолюбливает как по личным, так и по профессиональным причинам. Навряд ли, он станет преследовать меня (в судебном порядке) на почве личной ненависти. Он конечно, был способен на некую коррупцию, брать взятки например, но Элси никогда не был замечен в совершении какого-либо вида самосуда.

Я уверена, что у него не было никаких личных отношений с Арлин по двум причинам: во-первых, Элси любил свою жену, Барбару, библиотекаря в Бон Темпсе, и, во-вторых, Арлин была расисткой.

Детектив не обращал внимания на мои слова, но я знаю, что у него в мыслях крутились вопросы по поводу правильности его действий. Он вышел со все еще пылающим от гнева лицом.

Что-то было не так с Элси Беком. Потом до меня дошло: Элси действовал, как человек, который был одержим. Это была основная мысль. Наконец-то, у меня появилось что-то новое, о чем нужно подумать; теперь много времени, чтобы собраться с мыслями.

Остальная часть дня прошла мучительно медленно. Очень плохо, когда самое интересное, что случается с тобой за день – это твой собственный арест. Тюремщица женского отделения Джесси Шнайдер прогулялась до холла и сообщила Джейн, что сын не сможет ее забрать до завтрашнего утра.

Джесси не говорила со мной, но ей и не нужно было. Она одарила меня добрым долгим взглядом, покачала головой и ушла обратно в свой кабинет. Она никогда ничего плохого обо мне не слышала, и от этого ей стало грустно, что та, у кого была такая хорошая бабушка, оказалась в тюрьме. Мне тоже стало грустно.

Заключённый, которому администрация лагеря доверяла охрану других арестантов, принес ужин, который был практически повторением ланча. По крайней мере, помидоры были свежими, так как при тюрьме имелся садовый участок. Никогда не думала, что мне смогут надоесть свежие помидоры, но из-за моих собственных разросшихся растений и тюремной продукции, я была бы рада, если бы это был не их сезон.

В нашей камере не было окна, но с другой стороны коридора высоко на стене оно было. Когда в окошке потемнело, все, о чем я могла думать, была Карин. Я искренне молилась, чтобы она связалась с полицией (если она еще этого не сделала), чтобы она рассказала правду и чтобы эта правда смогла меня освободить. В ту ночь мне не удалось как следует поспать после того, как выключили свет. Джейн храпела, а кто-то в мужском отделении громко кричал до часу ночи.

Я была безмерно благодарна, когда наступил рассвет, и солнце прорвалось сквозь окошко по ту сторону коридора. Прогноз погоды два дня назад предсказал на понедельник солнечную погоду, что означало возвращение жары.

В тюрьме был кондиционер, и в этом заключалась хорошая новость, это означало, что я была недостаточно раздраженной, чтобы прикончить Джейн, хотя пару раз я была очень близка к этому.

Я сидела, скрестив ноги, на верхней койке, стараясь ни о чем не думать, пока Джесси Шнайдер не явилась за нами.

– Вы предстанете перед судьей, – сообщила она, – Идем.

Она отперла камеру и показала нам на выход. Я боялась, что нас закуют в кандалы, но нет. Правда, наручники на нас надели.

– Когда я пойду уже домой, Джесси? – спросила Джейн, – Эй, ты знаешь, что Соки ничего не делала с Арлин. Я видела Арлин с какими-то мужиками.

– Да? И когда ты об этом вспомнила? Когда Соки подсказала? – Джесси, крупная, полная женщина в возрасте около сорока лет, казалось, не относилась слишком враждебно ни к кому из нас, просто она привыкла к тому, что ей постоянно лгут, и не верила ничему из того, что говорят заключенные, да и они слишком многого ей не рассказывали тоже.

– У-у, Джесси, не будь злюкой. Я, правда, ее видела. Я не знаю тех мужиков. Ты должна выпустить Соки. И меня тоже.

– Я скажу Энди, что ты что-то вспомнила, – сказала Джесси, но я могла с точностью сказать, что она не придала словам Джейн никакого значения.

Мы вышли через боковую дверь прямиком к тюремному фургону. К тому времени за Джесси следовало еще двое заключенных: Джинджер Харт (бывшая жена Мела Харта), верпантера с дурной привычкой расплачиваться недействительными чеками, и Диана Поршиа, страховой агент.

Само собой, я знала, что Диану забрали (что звучало гораздо лучше, чем "арестовали") за выписывание фальшивых страховых исков, но я уже давно не следила за ее делом.

Женщин переправляли отдельно от мужчин, и Джесси, в сопровождении Кении, повезла нас к зданию суда. Я не выглядывала в окно, было слишком стыдно, что люди смогут увидеть меня в этом фургоне.

Когда мы регистрировались, в зале суда стояла тишина. Я не обращала внимания на скамью для посетителей, но, когда адвокат Бет Озиески взмахнула рукой чтобы привлечь мое внимание, я чуть не расплакалась от облегчения.

Она сидела в первом ряду. Заметив Бет, я уловила знакомое лицо за ее плечом.

Тара сидела за лавками юристов. ДжейБи возле нее. Между ними в детских креслах сидели дети.

В последнем ряду сидел Алсид Герво, лидер стаи оборотней Шривпорта. Возле него сидел мой брат Джейсон и вожак его стаи Калвин Норрис. Неподалеку сидел друг и шафер Джейсона, Хойт Фортенберри.

Опекавшая детей Арлин Чесси Джонсон вполголоса разговаривала с Кеннеди Кейз и ее бойфрендом Дэнни Придо, который работал не только в строительном магазине, но также был дневным представителем Билла Комптона.

Справа от Дэнни сидел, сверкая глазами, Мустафа Хан, дневное лицо Эрика, и приятель Мустафы Уоррен, одаривший меня едва заметной улыбкой. Терри Бельфлер стоял позади, робко переминаясь с ноги на ногу, возле него стояла его жена Джимми.

Грузной походкой вошла Максин Фортенберри, лицо ее было чернее тучи. Она привела еще одну бабулину подругу – Эвелин Мейсон. На лице Максин была маска добропорядочности. Было очевидно, что она впервые в жизни находилась в зале заседаний суда, но, честное слово, сегодня она должна была прийти.

В это мгновение я была крайне изумлена. Почему все эти люди здесь? Зачем собирать их в зале суда именно в тот день, когда у меня слушание? Это выглядело как крайне невероятное совпадение.

А потом я уловила их мысли, и поняла, что никакого совпадения нет. Все они пришли поддержать меня.

Все вокруг стало расплывчатым из-за слез; я шла за Джинджер Харт, идущей к скамье подсудимых. Хоть мне не шла оранжевая тюремная роба, но и Джинджер она тоже не красила.

Ярко-рыжие волосы Джинджер с лежащим на них люминесцентным отблеском просто били по глазам. Диана Поршиа, с ее нейтральным цветом волос, выглядела получше.

На самом деле, мне было все равно, как мы выглядим в тюремных робах. Я пыталась не думать о том, что происходит в это мгновение. Я была настолько тронута тем, что сюда пришли мои друзья, и шокирована тем, что они видят меня в наручниках, и полна надежд на то, что я выйду отсюда... в общем, мне было так страшно, что я просто не могла об этом думать.

Джинджер Харт приговорили к предварительному заключению на суде, так как никто не согласился внести за нее залог, чтобы она могла выйти. Мне стало интересно, почему Кальвин Норрис, вожак верпантер, не захотел внести залог за члена своей стаи – а потом узнала, что это было ее третье нарушение, и ее предупреждали и в первый, и во второй раз, так что его терпение подошло к концу. У Дианы Поршиа залог был; ее муж сидел на последнем ряду, выглядел он грустным и сломленным.

Потом, наконец-то, настал мой черед выступить вперед. Я взглянула на судью – женщина, выглядит добродушной, но проницательной. Имя на табличке – судья Розофф. Я подумала, что ей около пятидесяти. Волосы собраны в пучок, глаза как у чихуахуа, из-за слишком больших очков.

– Мисс Стэкхаус, – сказала она, просмотрев бумаги, лежащие перед ней, – Это ваше обвинение в убийстве Арлин Дэйзи Фоулер. Вы обвиняетесь в убийстве второй степени, которое карается пожизненным заключением. Как я вижу, ваш адвокат здесь. Мисс Озиески?

Бет Озиески глубоко вздохнула. Я вдруг поняла, что она еще никогда не представляла никого, обвиняемого в убийстве. Я была настолько напугана, что с трудом разбирала разговор судьи и адвоката, но услышала слова судьи: она никогда не видела, чтобы так много друзей собралось к обвиняемому.

Бет Озиески сказала судье, что я должна быть освобождена под залог, особенно с оглядкой на очень незначительные доказательства, связывающие меня с убийством Арлин Фаулер.

Судья повернулась к окружному прокурору, Эдди Каммаку, который никогда не был в "Мерлотте", ходил в молитвенный дом к баптистам и разводил котов породы Мейн Кун. Эдди выглядел таким потрясенным, как будто судья Розофф просила выпустить на свободу Чарльза Менсона.

– Ваша честь, мисс Стэкхаус обвиняется в убийстве женщины, которая была для нее подругой много лет, женщины, которая была матерью и... – у Эдди закончились хорошие слова, которые можно было сказать об Арлин. – Со слов детектива Бек, у мисс Стэкхаус были веские причины хотеть смерти Арлин Фоулер, также Фоулер была найдена с шарфом мисс Стэкхаус на шее позади места работы мисс Стэкхаус. Мы считаем, что ее не следует освобождать под залог.

Мне стало интересно, где Элси Бек. Тогда я заметила его. Он со злостью смотрел на судью, как будто кто-то предложил высечь Барбару Бек на газоне перед зданием суда. Судья посмотрела на сердитое лицо Элси, а затем выбросила его из головы.

– Доказано ли, что этот шарф принадлежал мисс Стэкхаус? – спросил судья Розофф.

– Она признает, что шарф похож на один из тех, который у нее были.

– Никто не видел, чтобы мисс Стэкхаус носила этот шарф недавно?

– Мы не нашли никого, но...

– Никто не видел мисс Стэкхаус с жертвой примерно во время убийства. Нет убедительных вещественных доказательств. Я так понимаю, у мисс Стэкхаус есть свидетель ее местонахождения в ночь убийства?

– Да, но...

В таком случае залог одобрен. В размере тридцати тысяч долларов.

О, да! У меня есть такая сумма денег, спасибо наследству Клодин. Вот только они весьма подозрительно заморожены на моем счете. Дерьмо. Так же быстро, как я смогла подумать обо всех плюсах и минусах, судья сказала:

– Мистер Хан, вы можете поручиться за эту женщину?

Мустафа Хан встал. Может быть потому, что ему не нравилось находиться в зале суда (у него были серьезные разногласия с законом), Мустафа был в полном обмундировании "Блейда" – черный кожаный плащ и кожаные штаны (как он может их носить в жару?), черная футболка, темные очки и обрит наголо. Не хватало только меча, пары пистолетов и ножей, и, зная его, можно было быть уверенной, что все это припрятано где-то неподалеку.

– Мой босс готов. Я здесь, так как представляю его интересы, ведь он вампир и не может появляться днем, – ответил Мустафа, как бы между прочим.

– Боже правый,– выдохнула судья Розофф, приняв во внимание этот факт.

– Это первое. Да, ваш залог устанавливается в размере тридцати тысячи долларов, Мисс Стэкхаус. Так как ваша семья, дом и работа находятся здесь, и вы никогда не жили, где-либо в другом месте, вы вряд ли сбежите. Кроме того, судя по всему, здесь у вас весьма прочные социальные связи.

Она еще раз взглянула в документы, лежащие перед ней, и кивнула. Решение судьи Розофф было окончательным и бесповоротным.

– Вы освобождены под залог, пока не состоится суд по вашему делу. Джесси, отведите Мисс Стэкхаус в камеру и подготовьте к освобождению.

Конечно, мне пришлось ждать всех остальных, включая мужчин заключенных, ожидающих решения судьи. Мне нестерпимо хотелось бежать от этой скамьи, на которой сидела со всеми прочими заключенными. Я с трудом сдерживала себя, чтобы не показать язык Элси Беку, ведь он выглядел так, будто его сейчас удар хватит.

Энди Бельфлер встал рядом со своим кузеном Терри. Терри же шептал ему на ухо, что меня выпустили под залог. На лице Энди отразилось облегчение. Терри похлопал Энди по руке, и это выглядело не как знак поддержки "эй, друг". Он весьма четко сказал:

– А я тебе что говорил, дубина.

– Я не виноват,– сказал Энди, немного громче нормы. Судья Розофф посмотрела недовольно.

– Бельфлеры, не забывайте, где вы находитесь,– сказала она, и они оба нелепо замерли, изображая внимание. Судья слегка улыбнулась лишь уголками руб.

Когда всем заключенным были предъявлены обвинения, судья Розофф кивнула, и Джесси Шнайдер с Кенией посадили нас в фургон. Секунду спустя, автобус начал загружаться мужчинами-заключенными. Наконец, мы возвращались в тюрьму.

Час спустя я была одета в свою одежду и снова вышла на солнце, свободной женщиной. Брат меня ждал.

– Я не думал, что мне когда-нибудь выпадет возможность отплатить тебе за то, что ты меня тогда вытащила из тюрьмы, – сказал он, и я поморщилась. Я и сама никогда не предполагала, что со мной что-то такое произойдет. – Но вот я здесь, и забираю тебя из тюряги. Ну и как тебе местный сортир?

– О, я подумываю, установить дома такой же, чтобы напомнить себе про хорошие времена. Поскольку он был моим братом, то ввел меня в курс всего за считанные минуты. Мое прозвище теперь было "Арестант", и все имеющиеся бары оттянулись на моей странице в Facebook. Ну и все такое прочее.

– Мишель? – спросила я, когда у Джейсона кончились веселые комментарии. Поскольку мы были вместе всю нашу жизнь, Джейсон понял, что я имела в виду, без полного предложения.

– Она не смогла отлучиться с работы, – сказал он, поднимая на меня глаза, так что я знала, он не врет. Мне даже не надо было заглядывать к нему в голову, что б это понять. – Она, правда, хотела прийти, но ее не пустил начальник.

Я кивнула, могу поспорить, Мишель верит в мою невиновность.

– В прошлый раз, когда мы разговаривали об Эрике, вы с ним были в довольно натянутых отношениях, – сказал Джейсон. – Он, должно быть, влюблен в тебя, раз вот так взял на поруки. Это ж ахрененная куча денег.

– Сама в шоке, – ответила я. И это было явное преуменьшение. Исходя из прошлого опыта, когда Эрик злился на меня, он давал мне понять об этом. Когда он решил, что я поступила слабонервно во время убийства нескольких врагов в кровавой бойне, он укусил меня, не потрудившись устранить боль.

Я позволила этому инциденту пройти незамеченным без выяснения отношений, что было ошибкой с моей стороны, но я не забыла о нем. После нашего ужасного спора в ночь перед моим арестом, я не ожидала подобного великодушия от Эрика.

Даже если списать такой поступок на сентиментальный жест с его стороны, это не соответствовало тому, что я знала об Эрике. Я определенно хотела задать Мустафе несколько вопросов, но его нигде не было видно. Не было также Сэма, что было еще более удивительно.

– Куда ты хочешь поехать, сестренка? – Джейсон пытался не выглядеть спешащим, но он явно торопился. Он должен был вернуться на работу, ему пришлось продлить время обеда, чтобы прийти в суд.

– Отвези меня домой, – ответила я, после секундного размышления. – Мне надо принять душ, надеть чистую одежду и, полагаю... пойти на работу. Если Сэм захочет меня там видеть. Думаю, я сейчас не лучшая реклама для бара.

– Ты шутишь? Да он сходил с ума, когда услышал, что тебя арестовали, – сказал Джейсон, словно я и так должна была знать о том, что происходило, в то время как была в тюрьме. Иногда Джейсон думал, что я отчасти еще и "экстрасенс" или даже "всеведущая".

– Правда?

– Да, в воскресенье он ходил в участок, чтобы наорать на Энди и Элси Бека. А затем он миллион раз позвонил в тюрьму, чтобы узнать, как ты себя чувствуешь.

И он спрашивал судью, кто лучший адвокат по уголовному праву в этом районе. Между прочим, Холли замещала тебя, пока ты болела и отсутствовала этим утром, только чтобы заработать немного дополнительных наличных для свадьбы. Сказала, чтоб ты не беспокоилась! Она не собирается возвращаться к постоянной работе.

Когда мы достигли Колибри Роуд, я подумала, что стала по-настоящему свободна. Я не знала, преодолею ли я унижение того, что была арестована и попала в тюрьму, но я предположила, что, когда излечусь от гнетущего давления приобретенного опыта, узнаю, какой урок хотел преподать мне этим Бог.

Какое-то время я размышляла о том, что нашего Господа протащили по улицам, забросали мусором и судили на площади. А затем распяли.

Ну не то чтобы я сравнивала себя с Иисусом, торопливо сказала я себе, но ведь в прошлом было что-то типа этого, верно? Почти была замучена, затем арестована. Иисус и я имели кое-что общее! Я отбросила эту мысль не только как сильно преувеличенную, а возможно даже богохульную и сосредоточилась на том, что мне делать с новообретенной свободой.

Конечно же, первым делом в душ. Я хотела смыть тюремный запах, да и плюс ко всему я не мылась с утра субботы. Если бы я вернулась в свою камеру после суда, то мне бы пришлось мыться с другими заключенными. Йоу-хоу!

Джейсон молчал всю дорогу до дома, но это не относилось к его мозгу. Он радовался, что Мишель хладнокровно отнеслась к моему аресту, потому что ему было бы очень неудобно, если б его сестра оказалась виновной, и из-за этого пришлось бы отложить свадьбу. Джейсон действительно хотел жениться.

– Скажи Мишель, чтобы она приходила посмотреть, какое платье подружки невесты я купила, и пусть приходит в любое время, – сказала я, когда Джейсон остановился позади дома. После освобождения, мне вернули сумочку и поэтому у меня были свои ключи.

Джейсон непонимающе уставился на меня.

– То, что я купила на вашу свадьбу. Я позвоню ей позже.

Джейсон привык к тому, что я вмешиваюсь в ход его мыслей. Он ответил:

– Хорошо, Сок. И не переживай. Я никогда не верил в то, что ты сделала это. Она получила по заслугам.

– Спасибо, Джейсон. – Я действительно была тронута, и, конечно же, знала, что он был абсолютно искренним.

– Позвони мне, если я тебе понадоблюсь, – сказал Джейсон и умчался на работу. А я была так рада закрыть за собой дверь и очутиться в собственном доме, что чуть не расплакалась. После того, как пришлось делить тесную тюремную камеру с похмельной Джейн Бодехаус, было так сладко остаться вновь одной.

Я посмотрела на неистово моргающий телефонный автоответчик и была уверена, что меня ожидала пара электронных писем. Но душ в первую очередь.

Подсушивая полотенцем волосы, я выглянула в окно, чтобы посмотреть на развернувшийся пейзаж. Все снова выглядело пыльным, но можно было подождать еще пару дней перед поливкой, благодаря недавнему дождю.

На самом деле, я дождаться не могла, когда снова выйду во двор, потому что после тюрьмы он выглядел невероятно прекрасным. Непомерное разрастание и пышность только увеличились за время моего отсутствия.

Я накрасилась – мне нужно было почувствовать себя привлекательной. Наложила тонну увлажняющего крема на вновь побритые ноги и слегка надушилась. Так было намного лучше. Я чувствовала, как с каждой секундой все больше становлюсь собой – Соки Стэкхаус, совладелицей бара и телепаткой, и все меньше остается во мне от Соки-уголовницы.

Я нажала кнопку "Play" на автоответчике.

Вот они, те люди, которые не верили, что я должна быть арестована: Максин, Индия, мама ДжейБи дю Рона, Пастор Джимми Фалленвилдер, Кэлвин, Бетани Занелли, тренер школьной команды по софтболу и еще семь других.

Я была так тронута тем, что они потрудились позвонить и выразить свои чувства, даже когда я находилась в тюрьме, и была вероятность того, что я никогда не смогла б оттуда выйти, чтоб услышать их ободрительные сообщения. Я задалась вопросом, может, я должна написать благодарственное письмо каждому позвонившему. Моя бабуля написала бы.

Слушая, как голос Кеннеди Кейс сообщал о том, что Сэм сказал мне не приходить сегодня и отдохнуть, я увидела на счетчике еще одно оставшееся сообщение. Зазвучал мужской голос. Я не смогла его узнать.

Он произнес:

– У тебя не было никакого права отнимать мой последний шанс. Я позабочусь о том, чтобы ты заплатила за это.

Я посмотрела на номер. Его я тоже не узнала. Была ли я потрясена решимостью в его голосе? Да. Но я не была удивлена. Я знаю, каковы люди на самом деле.

Я могу слышать чужие мысли. Но не могу читать по сообщениям, которые оставляют на автоответчике, но мне не трудно понять намерения по голосу. Мой аноним точно думал именно о том, что сказал.

Настал мой черед сделать телефонный звонок.

– Энди, ты нужен мне, приезжай и послушай кое-что, – сказала я, когда он взял трубку. – Возможно, ты не хочешь, но ты ведь должен защищать меня, если я в опасности, так? Я ведь не потеряла это право, когда была арестована?

Соки, – ответил Энди. Он звучал очень устало. – Уже еду.

– И сделай мне одолжение, хорошо? Я знаю, это странно и ты не захочешь делать это, но скажи Элси Беку почистить свой автомобиль. Я не сомневаюсь, что в его авто есть что-то, чего там быть не должно.

В тюрьме у меня было достаточно много времени на размышления, и я вспомнила кое-что: машина Элси была припаркована у леса. Краем глаза я заметила странную движущуюся вспышку. Тот факт, что Элси был так безумно уверен в том, что меня нужно арестовать и обвинить, заставлял меня думать, что он был зачарован.

Все сходилось так хорошо, что я поверила – это правда.

ГЛАВА 10

Так как Сэм не хотел, чтобы я приходила на работу в день освобождения из тюрьмы, я отправилась туда на следующее утро. С одной стороны, я чувствовала себя так обыденно, собираясь на работу, это было чем-то нормальным. С другой, я провела какое-то время в тюрьме, думая, что мне больше никогда не доведется снова войти в "Мерлотт", и я переживала о том, как снова появлюсь на публике после такого ужасного обвинения.

Энди Бельфлер выслушал угрозу на моем автоответчике и забрал микропленку с собой. Я пожалела, что оказалась недостаточно умной, чтобы сделать копию до того, как он уехал. Мне не нужно было спрашивать, передал ли он мою просьбу Элси Беку.

В его мыслях я услышала, что он этого не сделает, и что он теперь в напряженных отношениях с Элси, потому что Энди был против моего ареста, в то время как Элси усиленно добивался осуждения. Поэтому было кое-что, о чем мне следовало позаботиться самостоятельно.

После того как Джейсон рассказал о беспокойстве Сэма по поводу моего ареста, я ожидала радушного приема в баре. По сути, я ожидала, что Сэм позвонит мне предыдущей ночью, но он этого не сделал. Сейчас же, увидев его позади бара, я заулыбалась и хотела обнять его.

Сэм посмотрел на меня долгим взглядом, и я почувствовала раздирающие его противоречия. Он просиял мне навстречу, как будто в его мозгу начался салют. Но затем его лицо погасло, и он повернулся ко мне спиной. И начал неистово полировать стекло. Я даже удивилась, как он не стер себе пальцы. Просто сказать, что я была задета и поставлена в тупик, было бы преуменьшением размером в тонну. Не думаю, что Сэм сердился на меня из-за ареста. Он был зол из-за чего-то другого.

Несмотря на то, что меня обнимал весь персонал бара и не меньше шести клиентов, Сэм избегал меня, словно я была Тифозной Мэри.

– Тюрьма не заразна, – колко произнесла я, в третий раз, передавая ему тарелки через раздаточное окошко. Он отвернулся и начал разглядывать список экстренных телефонных номеров, словно там появилась какая-то новая информация, которую срочно надо было запомнить.

– Я... я знаю это, – ответил он, огрызающимся тоном. – Рад твоему возвращению.

В этот момент за пинтой пива подошла Эн Норр и прервала этим наш разговор... если конечно можно было назвать этот обмен словами – разговором.

Я занималась своими обычными делами, но была ужасно рассержена. Уже не в первый раз я страстно желала знать, о чем думал Сэм, но из-за того, что он был перевертышем, я могла только почувствовать темноту и разочарование в его мыслях. Это касалось нас двоих.

Положительным моментом было то, что если посетители бара и не хотели, чтобы их обслуживала женщина, арестованная за убийство, то они не подавали вида. Они привыкли к Кеннеди, которая была, не только арестована за убийство бывшего, но и действительно убила его и отсидела за это. Такое ощущение, что Сэм практически начал проводить программу по предоставлению работы бывшим осужденным.

Так или иначе, размышления о Кеннеди заставили меня почувствовать себя лучше, тем более, что она была одной из тех, кто приехал в суд предыдущим утром. Упоминая о Кеннеди, несколько часов спустя она вошла в паре со своим парнем, Денни Придо.

Как всегда, Кеннеди выглядела так, будто она только что приехала в отель, чтобы зарегистрироваться на конкурс красоты: ухоженная с головы до пят, одетая в бирюзово-коричневую майку и коричневые шорты. Бирюзовые сандалии сделали ее выше еще на два дюйма. Как она делала это? Я восхищалась ею.

На мгновение задержавшись, чтобы сделать отметку о начале работы (что она делала уже автоматически), Кеннеди пересекла зал и крепко обняла меня, впервые за все время нашего знакомства.

По всей видимости, где-то под кожей мы стали сестрами. Хотя мне было не по себе из-за этого сравнения, я поступила лицемерно – ответила на объятье и поблагодарила за беспокойство.

Кеннеди и Денни заскочили выпить, прежде чем Денни отправится на вторую работу, в качестве дневного представителя Билла Комптона. Денни встречался с Биллом каждую ночь, он говорил мне об этом, чтобы получить указания и отчитаться в результатах предыдущего дня. Сегодня он должен был быть в доме, чтобы впустить каких-то рабочих.

– Значит, Билл загрузил тебя делами, – сказала я, думая о том, какие поручения Билл может давать Денни.

– Ну, это совсем неплохо, – сказал Денни, не отводя глаз от Кеннеди, – я не работаю на поставках сегодня, поэтому встречаюсь с ребятами из службы безопасности, чтобы показать им, где Билл хочет установить датчики. И подожду, пока они будут их устанавливать.

Меня поразило, как забавно то, что Билл устанавливает систему безопасности. Уверена, что люди нуждались в предупреждении о злоумышленнике куда больше, чем вампиры. На самом деле, я могла бы подумать об этом, когда банк Клодин восстановит свою деятельность. Установить систему безопасности – неплохая идея.

Кеннеди начала говорить о воске для депиляции, который она прикупила в Шривпорте, и об увольнении нового начальника Денни (что было гораздо более увлекательной темой), но тут мне пришло в голову, ведь если Билл устанавливает систему безопасности, что-то произошло, убедившее, что она ему нужна.

Поскольку он мой ближайший сосед, я должна была бы знать, что кто-то пытался вломиться к нему в дом. Было так легко погрузиться во все свои многослойные проблемы, что я забыла о том, что у других они тоже были.

Итак, я была заинтригована как никогда. И это было облегчением подумать о чем-то еще, кроме обвинения в убийстве и расставания со своим бойфрендом.

Кеннеди спросила о том, что мой вампир думает об этом обвинении в убийстве.

Да уж, нашла подходящее время.

– Видимо, он внес залог за меня, но я думаю, что это ради старых добрых времен, – отвечая, я так пристально смотрела на нее, что до нее дошел смысл сказанного.

– Мне жаль, – сказала она через некоторое время, осознав всю глубину моего страдания, – вот это да.

Я пожала плечами. И слышала, как Кеннеди заинтересованно задумалась о том, могу ли я вернуться к Биллу Комптону теперь, когда я потеряла своего второго возлюбленного вампира.

Слава тебе Господи, Кеннеди только подумала об этом. Я похлопала ее по руке и подошла к другому посетителю.

Я очень устала к семи часам, потому что отработала первую смену и вполне справилась со второй – в эту ночь вторника народу было не очень много. Я вернулась к бару поговорить с Сэмом, который суетился совсем не по-сэмовски.

– Я пойду, Сэм, потому что у меня уже ноги отваливаются, – сказала я. – Ты не против?

Я увидела, как все его тело напряглось. Но он не сердился на меня.

– Не знаю, что вывело тебя из себя, но мне ты можешь сказать, – сказала я, встретившись с его глазами.

– Сок, я, – и он умолк, – Ты же знаешь, я буду здесь, если потребуюсь тебе. Я прикрою твою спину.

– Я получила очень неприятное сообщение на автоответчике, Сэм. Оно меня очень испугало, – я состроила рожицу, показывая, как ненавижу быть такой трусихой, – Я не узнала номер, с которого его прислали. Энди Бельфлер сказал, что поищет его. Я просто хочу сказать, что в любом случае благодарна за то, что ты сказал. Это очень много для меня значит. Ты всегда поддерживал меня.

– Нет, не всегда, – сказал он, – Но сейчас, да.

– Хорошо, – произнесла я с сомнением в голосе. Что-то грызло моего товарища, изнутри и я никак не могла вытянуть из него это, хотя обычно подобное никогда не составляло для меня проблемы.

– Иди домой и отдохни, – сказал он и положил руку мне на плечо.

Я нацепила на лицо улыбку и продемонстрировала ее ему:

– Спасибо, Сэм.

Когда я вышла из "Мерлотта", было так невыносимо жарко, что мне пришлось простоять добрых пять минут возле машины с обеими передними дверьми нараспашку, прежде, чем смогла сидеть внутри и выдержать это. До чего же противное ощущение, когда пот стекает тебе между ягодиц.

Я не могла дождаться, когда смогу снять носки и кроссовки, которые носила на работе. Пока я ждала, когда остынет машина, ну, или хотя бы станет не такой раскаленной, – я заметила какое-то движение за деревьями с той стороны служебной парковки. Первой мыслью было, что это обман зрения, вызванный солнечным бликом, отразившимся от хромированной поверхности машины, но потом я убедилась, что кто-то был там в лесу.

Не было совершенно никаких причин кому-то находиться там. Сзади "Мерлотта" фасадом к соседней улице стояла небольшая католическая церковь, еще там были магазин сувениров, кредитный союз и отделение страховой компании "Liberty South Insurance". Не похоже, что кто-то из клиентов этих заведений вздумал побродить по краю леса, особенно вечером жаркого буднего дня. Я задумалась, как мне быть.

Я могла вернуться в "Мерлотт" или сесть в машину и притворится, что ничего не видела. А еще я могла броситься в лес и напасть на того, кто следил за мной. Я раздумывала где-то секунд пятнадцать .

Не думаю, что у меня хватило бы сил броситься в лес, хотя злости, которая подкрепляла желание напасть, было предостаточно. Я не хотела ни о чем просить Сэма. Я и так слишком много у него просила, а еще он странно себя вел сегодня.

Итак, я выбрала второе. Только чтобы кто-нибудь знал, что происходит... и не более того... я позвонила Кении. Она ответила после первого гудка. И так как она знала, кто звонит, я посчитала это хорошим знаком.

– Кения, я иду с работы, и здесь кто-то прячется за деревьями. – сказала я. – Понятия не имею, кому это могло понадобиться – за трейлером Сэма ничего нет – но я ничего не буду предпринимать.

– Отличная мысль, Соки, ведь ты не вооружена и не коп, – съязвила Кения. – О... ты ведь не вооружена?

Многие в нашей глуши владели личным оружием, что-то вроде "ружья для диких тварей" (не угадаешь, когда к тебе во двор заберется бешеный скунс). У меня у самой был дробовик и старое отцовское ружье. Так что вопрос Кении не был лишен смысла.

– Я не ношу с собой оружие, – ответила я.

– Мы заедем проверить, – сказала она. – Молодец, что позвонила.

Это было приятно слышать. Офицер полиции решила, что я молодец. До поворота с подъездной дороги я доехала без происшествий.

Я забрала почту и поехала домой, не думая ни о чем конкретном. После той тюремной бурды, меня воодушевляла идея съесть что-нибудь собственного приготовления (конечно, я понимала, что бюджета округа было недостаточно, чтобы кормить заключенных, но черт бы их побрал). Несмотря на нетерпение, я осторожно огляделась, прежде чем выйти из машины, стиснув в руках ключи. Жизнь научила меня, что лучше быть подозрительным и выглядеть нелепо, чем получить по башке и быть похищенной, или что там еще придет в голову недругу.

Я перелетела через ступеньки, пересекла крыльцо и открыла заднюю дверь быстрее, чем вы скажете "Джек Робинсон". Я с опаской подошла к автоответчику в гостиной и нажала кнопку, чтобы прослушать сообщение. Это был Энди Бельфлёр: "Соки, мы отследили звонок. Он был сделан из дома Лесли Гельбман в Новом Орлеане. Тебе это о чем-нибудь говорит?"

Я застала Энди на работе.

– Я знаю несколько человек в Новом Орлеане и не думаю, что кто-то из них мог оставить такое сообщение. А это имя я слышу впервые.

– Дом Гельбман продается. Кто-то вломился в него через заднюю дверь. Телефон все еще подключен, и звонивший воспользовался этим, чтобы оставить сообщение. Прости, мы не нашли, кто это был. Ты можешь припомнить что-нибудь, какое-то событие, которое придало бы смысл этому сообщению?

Он действительно сожалел, это было трогательно. Мое мнение об Энди постоянно менялось. Я думаю, что и его мнение обо мне тоже.

– Спасибо, Энди. Я не думаю, что хоть какая-то вещь, которую я когда-либо делала, могла быть истолкована как отнятие у кого-то последнего шанса, – я задумалась, – Ты дал Элси послушать мое сообщение?

– Ммм... нет, Соки. Мы с Элси не в лучших отношениях сейчас. Он все еще... – голос Энди отдалился. Элси Бек все еще думал, что я виновна и бесился из-за того, что я отпущена под залог. Хотелось бы узнать, был ли это Элси среди деревьев у "Мерлотта". Я поразилась, в какое бешенство его привело то, что я на свободе.

– Ясно, Энди, я поняла. И спасибо за проверку этого звонка. Передай Холли привет.

Повесив трубку, я подумала о том, кому бы позвонить по поводу моего затруднительного положения. Джейсон сказал, что он не получил ответа, когда позвонил полу-демонскому адвокату Десмонду Каталиадесу. Я взяла адресную книжку и нашла номер мистера Каталиадеса, который он сам дал мне, и набрала его.

– Да, – сказал тонкий голосок.

– Дианта, это Соки.

– О! Чтожеслучилосьстобой? – выпалила Дианта так быстро, что все слова слились в одно, – Твойномеропределилсянадядиномтелефоне.

– Как ты узнала, что что-то случилось? И можешь ты говорить чуток помедленнее?

Дианта сделала усилие, чтобы замедлиться.

– Дядя пакует чемодан, чтобы увидеться с тобой. Он узнал кое-что, что заставило его всего забеспокоиться. У него приступ страха. Обычно он не ошибается, когда это с ним происходит.

Он сказал, что у него есть веские деловые причины поговорить с тобой. Он бы отправился раньше, но ему нужно проконсультироваться с некоторыми людьми, которых довольно сложно застать, – выдохнула она. – Такчтотыхотела?

Мне захотелось рассмеяться, но я не стала. Я не видела выражения ее лица и не хотела, чтобы меня неправильно поняли.

– Его распоряжение деньгами. Я была арестована за убийство.

– Рыжейженщины?

– Да. Как ты узнала? Другой приступ?

-Твоя-подружка-ведьма-звонила.

Я делила это предложение так и сяк, пока не убедилась, что я правильно поняла:

– Амелия Бродвей.

– Унеебыловидение.

Чтоб тебя. Амелия становится сильнее и сильнее.

– А мистер Каталиадес здесь? – спросила я стараясь произнести "Ка-тал-и-а-дес" правильно.

Возникла пауза, и затем приятный голос произнес:

– Мисс Стэкхаус. Как приятно слышать тебя, несмотря на обстоятельства. Я уже отправляюсь, совсем скоро. Тебе нужны мои услуги в качестве адвоката?

– Я выпущена под залог. Адвокат был нужен так срочно, что я позвонила Бет Озиески, местному адвокату, – я старалась, чтобы это прозвучало как извинение. – Я думала о вас, и если бы было побольше времени... Я надеюсь, что вы присоединитесь к ней?

Я была уверена, что мистер Каталиадес имеет куда больший опыт по защите обвиняемых в убийстве, чем Бет Озиески.

– Я обсужу с ней это, пока я буду в Бон Темпс. Если ты хочешь чего-нибудь утешительного из Нового Орлеана – пончиков или что-то типа того – я могу захватить их с собой.

– Дианта сказала, что вы в любом случае собирались навестить меня, – мой голос дрогнул, когда я попыталась представить почему. – Конечно, я очень рада, что вы приедете и можете остановиться у меня, но мне придется ходить на работу.

Мне было сложно и дальше просить о смене расписания в "Мерлотт" и не важно, что я была совладелицей. Да и кроме этого, работать было лучше, чем размышлять. После воскрешения Сэма, я днями думала об этом, и все без толку.

– Я вполне понимаю тебя, – сказал адвокат. – Я подумал, что возможно тебе понадобится, чтобы мы остановились у тебя в доме.

– Мы? Дианта едет с вами?

– Наверняка. И твоя подруга Амелия тоже. Со своим молодым человеком. Что касается Амелии, ты должна получить от нее всю помощь, какую только можно. Это ее отец позвонил ей и рассказал, что он видел про тебя статью в газете.

Это было трогательно, я встречала Копли Кармайкла всего раз, и в их отношениях с Амелией не все было гладко.

– Замечательно! – я старалась, чтобы это прозвучало искренне. – Кстати, мистер Каталиадес, вы знаете что-нибудь о Лесли Гельбман?

– Нет, – его ответ был мгновенным. – Почему ты спрашиваешь?

Я рассказала ему про телефонный звонок и о том, что раскопал Энди.

– Интересно и тревожно, – коротко сказал он. – Я заеду посмотреть на этот дом перед отъездом.

– Когда вы приедете?

– Завтра утром. И будь очень осторожна, пока мы не доберемся.

– Я постараюсь, – ответила я и повесила трубку.

Я едва успела доесть салат и принять душ, как солнце уже зашло. В тот момент, когда зазвонил телефон, на мне не было совершенно ничего, кроме обернутого вокруг головы полотенца. Я взяла трубку в спальне.

– Соки, – произнес Билл своим прохладным ровным и успокаивающим голосом, – Как твои дела?

– Просто прекрасно, спасибо,– сказала я. – Очень устала, – намек, намек.

– Ты не будешь слишком сильно возражать, если я загляну к тебе на несколько минут? У меня посетитель, человек, с которым ты прежде встречалась. Он писатель.

– А, он приехал сюда с родителями Ким Роу, да? Харп-что-то-там? – Его прошлый визит оставил не самые приятные воспоминания.

– Харп Поуэлл, – сказал Билл, – Он пишет книгу о жизни Ким.

Биография мертвой полукровки: краткая история жизни молодой стриптизерши. Я и вправду не могла себе представить, как Харп Поуэлл сумеет развернуть печальную историю Ким Роу в литературный шедевр. Но Билл считал писателей великими людьми, даже таких второсортных писак, вроде Харпа Поуэлла.

– Мы можем отнять у тебя пару минут? – спросил Билл мягко, – Я знаю, что последние дни были не из легких для тебя.

Похоже, до него дошел слух о моем пребывании в тюрьме, скорей всего через Денни Придо.

– Хорошо, дай мне десять минут, а потом можете прийти ненадолго. – сказала я.

Когда мой прапрадедушка Найл покинул эти места, он вложил много магии в землю. Хотя меня и восхищал вид цветущего, полного фруктов и зелени сада, в голову пришла мысль о том, что я бы с радостью обменяла все эти растения на одно хорошее защитное заклятье.

Слишком поздно! Найл забрал моего негодяя-кузена Клода обратно в страну фейри, чтобы наказать за мятеж и попытку обворовать меня, а взамен оставил мне кучу помидоров. Последним, кто накладывал защитные чары на мой дом, был эльф Белленос. И хотя он презирал защитные магические круги людей, ему я тоже особо не доверяла.

Лучше пусть у меня будет ружье, чем магия, думала я как истинная американка. У меня был спрятан дробовик в платяном шкафу рядом с входной дверью, а на кухне – недавно обнаруженная отцовская винтовка. Когда Джейсон и Мишель разбирали все шкафы и подсобки Джейсона, готовясь к переезду Мишель, они обнаружили кучу вещей, о наличии которых я смутно догадывалась годами, включая мамино свадебное платье (в то время как я унаследовала бабушкин дом после ее смерти, Джейсону досталась квартира родителей).

Я заметила свадебное платье в дальнем углу платяного шкафа, когда открыла его, чтобы достать что-нибудь и предстать перед своими не слишком желанными гостями. Каждый раз, при виде юбки с оборками, я напоминала себе, как сильно отличаюсь от своей матери, но каждый раз мечтала узнать ее, будучи уже взрослой.

Покачав головой, я вытащила футболку и джинсы. Я не стала утруждать себя макияжем, а волосы все еще были влажными, когда двое мужчин постучали в заднюю дверь. Билл уже видел меня на разных стадиях одевания и раздевания, какие только возможны, и мне было плевать на мнение Харпа Поуэлла.

Взволнованный репортер практически ворвался в мою кухню.

– Вы видели это? – спросил он меня.

– Что? Кстати, привет. И "спасибо вам, мисс Стэкхаус, за то, что пригласили меня к себе в конце этого длинного тяжелого дня".

Он не понял моего сарказма, хотя тот был заметен аж с той стороны реки Джордан.

– Нас остановила в лесу женщина-вампир, – с восторгом сказал он. – Она была прекрасна! И хотела знать, что мы собираемся делать в вашем доме и есть ли у нас оружие. Это было почти как проверка секьюрити в аэропорту.

Ух ты! Это было здорово. Карин дежурила в моем лесу! У меня была защита и не только магического характера. Настоящий ночной вампирский патруль.

– Она друг моего друга, – сказала я с улыбкой. Билл улыбнулся в ответ. Сегодня он оделся нарядно в брюки-слаксы и тщательно выглаженную хлопковую клетчатую рубашку с длинными рукавами. Интересно, он сам себе гладит?

Скорей всего, он попросил Денни отвезти рубашки и брюки в химчистку. Харп Поуэлл создавал печальный контраст рядом с ним, одетый в шорты цвета хаки и допотопную рубашку на пуговицах.

Я вынуждена была предложить гостям выпить. Харпер признался, что хотел бы стакан воды, а Билл попросил бутылку "Настоящей крови". Я подавила еще один вздох и принесла им напитки, в стакане Харпа позвякивали кусочки льда, а бутылка Билла была подогрета.

Мне также следовало поддержать короткую беседу, чтобы скрасить этот момент, но у меня закончилось настроение для дружеской болтовни. Я сидела, положив руки на колени и скрестив ноги, и ждала, когда они сделают по глотку и устроятся поудобнее на диване.

– Я звонил тебе вечером в воскресенье, – сказал Билл, чтобы начать разговор, – Но тебя, наверное, не было дома.

Скорей всего, он имел в виду мимолетное замечание, но вместо того вызвал у меня мрачную дрожь

– А, нет, – я многозначительно посмотрела на него.

Он уставился на меня. Билл умеет пристально смотреть.

– Ты знаешь, где я была ночью в воскресенье, – сказала я осторожно.

– Нет, не знаю.

Черт. Почему Денни не разносит сплетни?

– Я была в тюрьме. За убийство Арлин. – сказала я.

С тем же успехом с меня могли бы сейчас свалиться штаны, такой шок был написан на их лицах. Если бы это не было так неприятно, это было бы очень смешно.

– Я этого не делала, – сказала я, видя, что они неправильно меня поняли. – Меня просто обвинили в этом.

Харп промокнул салфеткой усы, которые стали мокрыми после того, как он пил воду. Ему не помешало бы подстричься.

– Я бы хотел узнать об этом побольше, если честно, – сказал он, ни капли не скрывая своего желания.

– Вы больше не преподаете? – спросила я. После прошлой моей встречи с Харпом, я поискала его в Google и нашла несколько опубликованных университетом книг, исторических романов о наших местах. Совсем недавно Харп занялся редакцией вампирских мемуаров, с уклоном в сторону их исторической ценности.

– Нет, теперь я все время пишу, – улыбнулся он, – И будь, что будет.

– Вас уволили, – сказала я.

Это застало его врасплох, но не так сильно, как Билла. Да, вряд ли Билл об этом знал.

– Да, они сказали, что мое увлечение написанием вампирских биографий отнимает слишком много времени и внимания, но подозреваю, это случилось из-за того, что я подружился с парочкой-другой вампиров, – сказал он, видимо, пытаясь воззвать к моей любви к вампирам. – В прошлом семестре я преподавал журналистику на вечерних курсах в Общественном колледже Клэрис, и меня навестили мои немертвые друзья. Факультет пожаловался моему боссу, но студенты были в восторге.

– И какое отношение это имеет к газетным статьям?

– Это позволит дать моим студентам более обширный материал, на основе которого они будут писать. Дать им более широкое представление о мире, наполнить красками их эмоциональную палитру.

– Вы подсели на вампиров, – я перевела глаза на Билла. – Вы буквально стали клыкоманом.

Я все это видела в голове Харпа: желание, восторг, истинное наслаждение, которое он получил, находясь сегодня рядом с Биллом. Даже его интерес ко мне объяснялся его умозаключением из моей истории о том, что я занималась сексом с вампирами. У него также создалось впечатление, что я сама по себе являюсь каким-то сверхъестественным чудом. Он не знал, чем именно я отличаюсь от других людей, но точно знал, что это так. Я склонила голову, изучая его мысли. Он и сам немного отличался. Может, капелька фейрийской крови? Или демона?

Я потянулась и взяла его за руку, он уставился на меня глазами размером с блюдца, пока я шарила в его голове. Я не нашла там ничего аморального или похотливого. Я сделала это в качестве услуги для Билла.

– Все хорошо, – сказала я, отпустив его руку. – Так зачем вы здесь, мистер Писатель?

– Что вы только что сделали? – спросил он взволнованно и с подозрением.

– Я просто решила поговорить с вами, о чем хотите, – ответила я. – Итак, говорите. Что вы хотите узнать?

– Что случилось с Ким Роу? Какова ваша точка зрения?

Я знала всю правду о том, что произошло с Ким Роу, и видела, как обезглавили ее убийцу.

– С моей точки зрения, Ким Роу был отчаявшейся молодой женщиной без особых моральных устоев. У нее также были финансовые трудности, – сказала я осторожно. – Настолько я понимаю, кто-то нанял ее соблазнить Эрика Нортмана, и этот же человек убил ее во дворе перед домом Эрика. Я так понимаю, убийца признался во всем полиции, а после этого сбежал из страны. Смерть Ким Роу кажется мне печальной и бессмысленной.

Я никак не могла понять, зачем Билл тратит время с этим парнем. Я подозревала, что почтительное отношение Билла к писательскому слову ослепило его настолько, что он не замечал привычки Харпа совать нос и вмешиваться не в свои дела. Во времена детства Билла книги были огромной редкостью и ценностью. А может, Билл настолько сильно нуждался в друге, что готов был даже сделать им Харпа Поуэлла? Я бы с радостью проверила шею Харпа на предмет следов клыков, но с его воротником это было невозможно. Черт!

– Такова официальная история, – сказал Харп, сделав еще один глоток воды. – Но я так понимаю, что вы знаете больше.

– Кто вам такое сказал? – я взглянула на Билла. Тот еле заметно покачал головой, показывая, что он не при чем. – Если вы думаете, что получите от меня совершенно другую историю, то вы... глубоко ошибаетесь.

Бывший репортер слегка пошел на попятный.

– Нет-нет, мне просто нужно немного красок, чтобы воссоздать картину ее жизни. И все. Каково это было на той вечеринке в ту ночь, видеть Ким живой в последние минуты ее жизни.

– Это было отвратительно, – без раздумий сказала я.

– Потому что ваш бойфренд, Эрик Нортман, пил кровь из Ким Роу?

Еще бы! Это было тоже общеизвестно. Но это не означало, что мне нравилось, когда мне об этом напоминали.

– Эта вечеринка была не в моем вкусе, – сказала я спокойно. – Я попала туда поздно, и мне не понравилось то, что я там увидела, когда зашла.

– Почему не вы, мисс Стэкхаус? То есть, почему он пил не из вас?

– Это вас не касается, мистер Пауэлл.

Он перегнулся через журнальный столик, уверенный и сосредоточенный.

– Соки, я пытаюсь написать историю печальной жизни этой девушки. Восстановить справедливость для нее, и мне нужны все возможные детали.

– Мистер Пауэлл, Харп, она мертва. И никогда не узнает о том, что вы про нее написали. Теперь она превыше волнений и справедливости.

– Вы говорите, что надо считаться с живыми, а не мертвыми.

– В этом случае, да. Именно это я и говорю.

– Значит, существуют секреты, связанные с ее смертью, – произнес он с невинным видом.

Если бы у меня были силы, я бы воздела руки вверх.

– Я не понимаю, чего вы хотите от меня добиться. Она пришла на вечеринку, Эрик выпил из нее, она ушла с вечеринки, а потом полиция мне сказала, что им позвонила женщина, имя которой они не могут разглашать, и призналась, что задушила Ким.

Я еще раз порылась в своей памяти.

– На ней было зеленое с розовым платье, очень яркое, с низким вырезом, на бретельках. Обута в босоножки на высоком каблуке. Их цвет я не помню.

А также не было нижнего белья, но об этом я упоминать не собиралась.

– Вы с ней разговаривали?

– Нет, – не думаю, что обращалась персонально к ней.

– Но это поведение, питье крови, это было для вас оскорбительным. Вам не понравилось, что Эрик Нортман питался от Ким.

К черту вежливость. К тому моменту Билл уже отставил свою бутылку и передвинулся к краю дивана, готовый вскочить на ноги.

– Меня очень тщательно допросила полиция. Я больше не хочу говорить о Ким Роу, никогда.

– И это правда, – сказал он, как будто я ничего и не говорила. – Что, хотя копы говорят, как будто убийца Ким призналась по телефону, но ее так и не поймали. Возможно, она тоже лежит где-то мертвая, как и Ким Роу? Вы ненавидели Ким Роу, и она мертва, вы ненавидели Арлин Фоулер, и она тоже мертва. А как насчет Джанналинн Хоппер?

Глаза Билла вспыхнули как два карих факела. Он схватил Харпа за шкирку и поволок вон из дома. Это выглядело бы действительно смешно, если бы я не была так напугана и рассержена.

– Надеюсь, на этом любовь Билла к писателям закончилась, – сказала я громко вслух. Мне очень хотелось лечь в кровать, но я подумала, что Билл еще вернется. Само собой, спустя десять минут он постучался в заднюю дверь. Он был один.

Я впустила его. Наверняка я выглядела такой же сердитой, как и чувствовала себя.

– Прости, Соки, – сказал он, – Я ничего из этого не знал: ни об увольнении Харпа, ни его зацикленности на вампирах, ни о твоем аресте. Я еще поговорю с Денни о том, как меня следует информировать о том, что происходит в городе. Чем я могу тебе помочь?

– Если узнаешь, кто на самом деле убил Арлин, ты очень поможешь, – наверное, в моем голосе звучал немного сарказм, – На ее шее был мой шарф, Билл.

– Как ты смогла выбраться, если тебя обвинили в подобном преступлении?

– Потому что не было ни одной чертовой улики, связывающей меня с убийством. Эрик отправил Мустафу, чтобы внести за меня залог, я до сих пор не могу понять, почему. Мы больше не женаты, он уехал к Фрейде. Почему его это заботит? Я имею в виду, что не думаю, что он меня ненавидит, но давать деньги на залог...

Билл сказал:

– Конечно, он не ненавидит тебя, – но произнес это как-то рассеянно, будто внезапно подумал о чем-то еще. – Я на связи с другими лицами из "Фангтазии" и удивлен, что он до сих пор не вызвал меня. Похоже, пора нанести визит шерифу... и узнать, когда он уезжает. – Билл сидел, глядя задумчивым долгим взглядом. – Кто же будет шерифом теперь? – сказал он и все его тело напряглось.

Понятно, что я не продвинулась в своих мыслях сильно далеко. Только страдания от потери моего бойфренда и обвинение в убийстве.

– Это хороший вопрос, – сказала я без интереса. – Попробуй выяснить и дай мне знать о результатах. Полагаю, что Фелипе оставит одного из своих людей.

Я побеспокоюсь об этом позже, когда у меня появятся силы. Ставленник Фелипе может усложнить мою жизнь, но я не могла об этом сейчас думать.

– Спокойной ночи, милая, – сказал Билл к моему удивлению. – Я был рад увидеть Карин на месте, хотя я не ожидал, что Эрик заставит ее дежурить снаружи все время.

– Я тоже не ожидала, но это замечательно.

– Мне казалось, что Харп джентльмен. Я ошибался.

– Не беспокойся. – Мои глаза стали закрываться.

Он поцеловал меня. Мои глаза широко распахнулись. Он отступил назад, и у меня перехватило дыхание. Билл всегда целовался как чемпион.

Если бы были Олимпийские Игры по поцелуям, он бы пробился в финал. Но я не хотела ничего начинать. Я отступила назад, и дверь закрылась между нами.

– Хороших снов.

И Билл ушел, пересек двор и скрылся в деревьях, двигаясь настолько быстро и бесшумно, что я ожидала увидеть "зум-след", оставляемый им.

Но он замер среди деревьев.

Кто-то остановился перед ним.

Я уловила движение длинных пепельных волос. Карин и Билл разговаривали. Я надеялась, что Харп Поуэлл не вернулся в мой лес, чтобы "проинтервьюировать" Карин. Последний мужчина, о котором я знала, что его завербовала вампирша, закончил весьма грустно.

Я зевнула и забыла о журналисте. Закрывшись все замки на каждой двери и каждом окне, я доползла до кровати.

ГЛАВА 11

Когда я проснулась следующим утром, снова лил проливной дождь – ура, никакой поливки! – и я все еще чувствовала себя уставшей. Я обнаружила, что не знала, когда по расписанию я должна была работать, у меня не было ни одной чистой униформы, и закончился почти весь кофе.

Еще я ударилась пальцем ноги о кухонный стол. Все это раздражало, конечно, но все-таки лучше, чем быть арестованной за убийство или просыпаться в тюрьме.

Я решила выщипать брови, пока моя униформа крутилась в сушилке. Один из волосков был подозрительно светлым. Я выдернула и изучила его. Седина?

Я накрасилась поярче, чем обычно, и когда решила, что смогу говорить спокойно, позвонила своему боссу.

– Сэм, – сказала я, когда он подошел к телефону. – Я не могу вспомнить, когда я должна быть на работе.

– Соки, – сказал он, звуча довольно странно. – Послушай, ты остаешься дома сегодня. Вчера ты была настоящим бойцом, но дай себе передышку.

– Но я хочу работать, – произнесла я очень медленно, в это же время, пытаясь понять, что происходит с моим другом.

– Соки... не приходи сегодня. – И он повесил трубку.

Весь мир сошел с ума? Или только я? Пока я стояла, держа телефон, без сомнения выглядела как идиотка (это нормально, так как меня никто не видел), но тут телефон завибрировал в моей руке. Я вскрикнула и почти бросила его через комнату, затем собралась и поднесла его к уху.

– Соки, – сказала Амелия Бродвей, – мы будем у тебя чуть больше, чем час. Мистер Кей сказал позвонить тебе. Не волнуйся о завтраке, мы уже поели.

Это был показатель того, насколько забита моя голова, что я полностью забыла о прибытии моих новоорлеанских гостей этим утром.

– Кто еще с вами?

– Я, Боб, Дианта, господин Кей и один твой старый приятель. Ты будешь так удивлена! – и Амелия повесила трубку.

Ненавижу сюрпризы. Но, по крайней мере, у меня было чем заняться. Наверху, в бывшей комнате Клода, я застелила кровать чистыми простынями, и притащила надувной матрац, который я купила для Дермота в большую пустую комнату с очень большой гардеробной, которая раньше была чердаком.

Раскладушку, которую использовал Дермот, пока я не достала матрац, было легко расположить в гостиной второго этажа. После того, как все было готово наверху, я удостоверилась, что ванная внизу все еще чистая, спальня через зал от моей комнаты тоже готова, и кухня как всегда аккуратна.

Поскольку на работу мне не идти, я надела обычные шорты, черные в белый горошек, и белую майку.

Достаточно чисто. Ой, еда! Я пыталась рассчитать меню, но не знала, как надолго они останутся. А мистер Каталиадес тот еще едок.

К тому времени, как услышала автомобиль на гравийной дорожке, я более или менее была готова к компании, хотя, должна признаться, меня не особо радует принимать большое число гостей.

Мы с Амелией после последней нашей личной беседы расстались не на хорошей ноте, хотя продолжали поддерживать отношения через интернет.

Мистер Каталиадес всегда мог сказать что-то интересное, но довольно редко я хотела это услышать. Дианта – кладезь неожиданных талантов, которую, весьма кстати, иметь под рукой. И, наконец, мой таинственный гость.

Амелия мчалась впереди, вся её блузка была покрыта мокрыми пятнами, а её парень Боб шел прямо за ней. Боб невероятно сильно ненавидит промокать. Не знаю, может это из-за того что он столько времени находился в кошачьем обличье, или просто потому, что не любил воду.

Дианта грациозно вплыла внутрь, ее маленькое костлявое тельце было подчеркнуто облегающей яркой одеждой. Мистер Каталиадес в своем обычном черном костюме топал по ступенькам сразу вслед за ней, несмотря на свое грузное телосложение, двигался он быстро.

Последним зашел в дом Барри Колокольчик, ранее известный как Барри Горовиц.

Барри был намного моложе меня – первый встреченный мною телепат. Мистер Каталиадес был его прапрадедушкой, хотя не думаю, что Барри об этом знал.

Как и с Амелией, с Барри мы тоже рассталась не на хорошей ноте. Но вместе мы прошли через великое испытание, и это породило между нами связь, которую ничто не сломает, особенно учитывая, что мы разделяем одинаковые способности.

Последнее, что я слышала, он работает на Стэна, Короля Техаса... хотя с тех пор, как Стэн покалечился при взрыве в Роудс, думаю, Барри скорее работает на заместителя Стэна, Джозефа Веласкеса.

С нашей последней встречи в отеле Роудс, он повзрослел и созрел физически. И совсем растерял свою милую неуклюжесть. Теперь он выглядел больше... чувственно и небрежно. Я всучила ему полотенце вытереть лицо, что он бодро сделал.

– Как ты? – спросила я его мысленно.

– Длинная история, – ответил он. – Позже.

Мы с Амелией довольно неуклюже обнялись, что неизбежно напомнило о нашей ссоре в последнюю встречу, из-за того, что она упорно влезала в мою личную жизнь. Она поправилась.

– Ладненько, – начала она. – Послушай, я должна высказаться. Я говорила это прежде, но хочу повторить. Я сожалею. Будучи такой хорошей ведьмой, я слишком переоценила свои возможности, решив управлять твоей жизнью, и осознаю, что превысила меру допустимого. Это больше не повториться. Я везде пыталась починить то, что сломано. В свое время я пыталась наладить отношения со своим отцом, хотя как оказалось, он был совсем не таким, каким я его себе представляла, и теперь я учусь контролировать свои побуждения.

Я внимательно посмотрела на нее, её мысли немного путались, и я не стала их читать. Амелия всегда была для меня как открытая книга, такой она и осталась.

От неё исходили волны искренности и страха, она боялась, что я не приму её извинение. (Тем не менее, она все еще думала, что хорошо себя оправдала). И больше никаких лишних вибраций.

– Мы начнем все заново, – сказала я, и мы улыбнулись друг другу. – Боб, как твои дела? – Я повернулась к её спутнику. Боб не был крупным мужчиной. Если бы мне пришлось выбирать для него два прилагательных, это были бы “тусклый” и “тормозной.”

Но я увидела, что Боб изменился, как и Барри. Он набрал вес, и стал выглядеть намного лучше. Изможденность не шла им обоим. И Амелия привела в порядок его гардероб, включая его очки, которые теперь выглядели по-европейски утонченно.

– Черт побери, Боб, ты отлично выглядишь, – сказала я, и его тонкие губы изогнулись в очаровательной улыбке.

– Спасибо, Соки, ты тоже хорошо выглядишь. – Он оглядел свою одежду. – Амелия решила, что мне следует измениться.

Я все еще не могла понять, как Боб простил Амелию за свое превращение в кота, при том, что она не знала, как превратить его обратно. Вернув себе человеческий облик, первым его порывом было найти свою уцелевшую семью, но потом Боб вернулся к Амелии.

– Моя дорогая Соки, – сказал полу демон Десмонд Каталиадес, и я обняла его. Это было испытанием, но так поступают с друзьями. Он не был человеком на ощупь, хоть и выглядел таковым со своим круглым телом, редкими волосами, темными глазами и двойным подбородком.

Его тело было словно сделано из резины, что казалось довольно необычным. Он глубоко вдохнул, обхватив меня руками. Мне пришлось сдерживаться, чтобы не вздрогнуть. И он прекрасно об этом знал.

Он весьма искусно скрывал, что также как я умеет читать мысли, ведь это он сделал меня такой. Меня и Барри.

– ПриветСоки, – сказала Дианта. – Мненужнопописать. Гдетуалет?

– Конечно, дальше по коридору, – ответила я, и она пронеслась мимо с мокрыми волосами и в потемневшей от дождя одежде.

Я раздала полотенца и, чтобы не создавать толкотни, распределила всех по комнатам: Боба и Амелию в нижнюю комнату напротив моей, мистера Кея и Дианту – в спальню Клода и гостиную напротив, а Барри с надувным матрасом – на бывший чердак (он же незаконченная спальня).

Мой дом был полон голосов и деятельности. Ноги поднимались и спускались по лестнице, дверь ванной открывалась и закрывалась неоднократно, жизнь кипела вокруг меня. Это было приятно.

Хотя Клод и Дермот были меньше, чем звездными гостями (особенно предатель Клод), я пустила жить их в дом, и больше всего я скучала по улыбке Дермота и его готовности помочь. Я никогда не признавалась в этом до сих пор, даже самой себе.

– Ты могла бы поселить нас наверху, а адвоката расположить внизу, – запротестовала Амелия.

– Конечно, но ты должна беречь все свои силы для ребенка.

– Что?

– Ребенок, – сказал я нетерпеливо. – Я подумала, что тебе это не понравится, пробежки вверх и вниз по этим ступенькам несколько раз в день, плюс нужно быть ближе к ванной комнате ночью. По крайней мере, именно так было с Тарой.

Когда она не ответила, я отвернулась от кофейника, чтоб увидеть, как Амелия очень странно на меня уставилась. Боб, тоже.

– Ты хочешь сказать, – тихо произнесла Амелия, – что я беременна?

Я сделала шаг и остановилась перед ней.

– Да, – устало сказала я. – Я чувствую мозговые волны. У тебя добавилось что-то небольшое к ним. Я никогда не ощущала ребенка прежде. Возможно, я неправа? Барри? – Он зашел, когда мы обменялись последней частью разговора.

– Я уверен. Думал, что вы знаете, – сказал он Бобу, у которого была мина, словно кто-то стукнул его в живот. – В том смысле... – Он перевел взгляд с Боба на Амелию. – Я думал, что вы оба знали. Ты – ведьма, правильно? Я полагал, что ты раньше всех ощутишь ребенка. Решил, что вы просто пока не хотели рассказывать об этом. Не афишировать. Пытался быть тактичным.

– Давай выйдем, Барри, – сказала я. – Думаю, что мы должны освободить их комнату. – Я всегда хотела это сказать. Взяла его руку Барри и потащила его в гостиную, освобождая будущим родителям кухню. Я могла слышать голос крестного отца, говорящего со своей племянницей наверху. В данный момент остались только я и Барри.

– Что ты делаешь? – я спросила у своего друга-телепата. – Последний раз, когда я видела тебя, ты был сильно недоволен мной. Но сейчас ты здесь.

Он выглядел несчастным и немного смущенным.

– Я вернулся в Техас, – сказал он. – Стэн довольно медленно восстанавливался, так что я был под руководством Джозефа Веласкеса. Джозеф боролся за то, чтобы сохранить контроль, угрожая расправой каждому, когда Стэн восстановится в полную силу. Как мама пугает своих детей, что их папа придет домой и отлупит. Наконец, вампир по имени Брейди Берк прокрался в восстановительный склеп – не спрашивай, – и уничтожил Стэна. Люди Брэйди пришли после Джозефа, но Джозеф избил их и вывел Брэйди и его вампиров на солнце, а затем убил и их человеческих приятелей.

– Джозеф полагал, тебе стоило его предупредить.

Барри кивнул.

– Конечно, он был прав. Я знал, что что-то произошло, но я не знал что. Я дружил с девушкой по имени Эрика, одной из доноров Брэйди.

– Дружил?

– Ладно, я спал с Эрикой. Так что Джозеф чувствовал, что мне должно быть что-то известно.

– Ии?

Он вздохнул и посмотрел на меня.

– И да, я догадывался, что они что-то задумали. Но так как не знал, что именно, то не рассказал Джозефу. Он бы набросился на Эрику как тонна кирпичей, чтобы выбить правду, а я не мог – я не верил, что это нечто настолько крутое, как смена власти.

– И что случилось с Эрикой?

– Она была мертва еще до того, как я узнал про переворот.

В его голосе звучало глубокое отвращение к себе.

– У нас есть свои пределы, – сказала я. – Мы не можем каждую минуту следить за всем, что творится в головах окружающих, с такой точностью. Ты же знаешь, что люди не думают целыми предложениями, вроде «сегодня в десять я собираюсь в Первый Национальный Банк. Когда я приду туда, я встану в очередь у окошка Джуди Мурелло. Затем я вытащу свой магнум 375 и ограблю банк».

– Да. – Буря в его голове немного улеглась. – Но Джозеф решил, что я не рассказал ему из-за своих отношений с Эрикой. Тут, откуда ни возьмись, появился мистер Каталиадес. И следующее, что я помню, это как мы с ним уходим. Не знаю, почему он спас меня. Джозеф предельно ясно дал мне понять, что я никогда не буду работать на вампиров, это было его последнее слово.

Да, мистер Кей определенно не рассказал Барри об их кровном родстве.

– Думаешь, Эрика знала про план Брэйди?

– Да, – сказал Барри устало и печально. – Я уверен, что она знала достаточно, чтобы предупредить меня, но она этого не сделала. Я никогда не слышал про план у нее в голове. Уверен, перед смертью она жалела, что не рассказала мне. Но, в любом случае, она мертва.

– Жестко, – сказала я. Не очень уместно, зато честно.

– Кстати о жестком, я слышал, что твой вампир собирается жениться на другой. – Барри слишком поспешно сменил тему.

– Это все вампирские дела, – сказала я.

– Безусловно, Фрейда знаменита. Многие парни очередь занимали, чтобы заполучить этот лакомый кусочек, когда она стала искать супруга. Власть, внешность плюс деньги, ну и в Оклахоме есть, где развернуться: казино и нефтяные скважины. С таким вышибалой за спиной, как Эрик, она сможет империю построить.

– Просто прекрасно, – сказала я также устало и печально, как Барри. Он оказался более сведущ в вампирских сплетнях, чем я. Может, нужно было быть более «одной из них», чем просто «среди них».

Может, в обвинениях Эрика в моем предубеждении к вампирской культуре куда больше правды, чем я полагала. Но вампиры использовали людей, поэтому я была рада, что никогда не рассказывала Эрику о Хантере, сыне моей кузины Хедли.

– Есть еще один такой же, как мы? – спросил Барри, и его вопрос ошеломил меня. Я чертовски устала быть единственным телепатом в округе. В следующую секунду я приблизилась к нему вплотную, схватив его за грудки футболки.

– Если хоть кому-то расскажешь о Хантере, то клянусь, однажды ночью тебя навестят очень плохие гости, – каждой клеткой своего тела я имела в виду то, что сказала. Мой кузен Хантер будет в безопасности, даже если мне придется быть этим плохим гостем.

Хантеру еще только 5 лет и я не допущу, чтобы его похитили и обучили к услужению какому-нибудь королю или королеве вампиров. Тяжело достигнуть совершеннолетия, если ты телепат.

У вас есть люди, которые хотели бы схватить вас и использовать для своей выгоды? Так вот, это в миллион раз хуже.

– Эй, отстань! – зло сказал Барри. – Я пришел помочь тебе, а не усугублять положение. Каталиадес должен знать.

– Просто не вздумай болтать о Хантере, – сказала я и сделала шаг в сторону. – Ты знаешь, что может случиться. И я не волнуюсь, что мистер Каталиадес расскажет об этом кому-то.

– Отлично, – произнес Барри, немного расслабившись. – Можешь быть уверена, что я буду держать рот на замке. Я знаю, насколько это трудно, когда ты еще ребенок. Клянусь, что не разболтаю. – Он сделал глубокий выдох, освободившись от волнения. Как и я.

– Знаешь, кого я видел десять дней назад в Новом Орлеане? – спросил Барри таким тихим голосом, что мне пришлось наклониться, чтобы услышать его. Я подняла брови, показывая, чтобы он продолжал. Йохана Гласспорта, безмолвно сказал он, и я почувствовала, как дрожь пробежала по моему позвоночнику.

Йохан Гласспорт был адвокатом. Я знала много хороших людей, которые были адвокатами, и поэтому я не собиралась шутить насчет этого. Йохан Гласспорт при этом был садист и убийца.

По всей видимости, когда ты блестящий адвокат, тебе легко сходит с рук множество вещей. Он был таким. В последний раз я видела Гласспорта в Родосе. Я поняла, что после ужасного взрыва в отеле, он скрылся в Мексике.

Его показали по телевизору с частью раненных и оборванных выживших, и я всегда считала, что он боится быть кем-то опознанным. Было множество людей, которые боялись одного его вида. Он видел тебя? Спросила я.

– Не думаю. – Он ехал на трамвае, в то время как я стоял на тротуаре.

– Ничего хорошего в том, что ты видел Йохана, – проворчала я. – Почему он вернулся в Штаты?

– Надеюсь, мы никогда об этом не узнаем. И хочу сказать тебе кое-что странное. Мозг Гласспорта покрыт мраком.

– Ты сказал это мистеру Каталиадесу? – спросила я.

– Да. Но он ничего не ответил. Но он выглядел мрачным. Более мрачным, чем обычно.

– Я видел его, – произнес Дезмонд Каталиадес, внезапно появившись из ниоткуда. – В последнее время, Новом Орлеане фактически полон неожиданными существами. Но об этом позже. Гласспорт сказал, что у него дела в Луизиане. Его нанял кто-то, у кого были несметные богатства. Кто-то, кто не хотел быть узнанным. Гласспорт сказал, что его наняли по чьему-то приказу.

– Интересно, кто?

– Обычно, я бы смог вам рассказать, – ответил полу-демон. – Но как Барри сказал, у Гласспорта появилось какое-то защитное заклинание, возможно, фейрийского происхождения. Я не могу слышать его мыслей.

– Я и не знала, что такое заклинание можно купить! – удивилась я. – И, конечно же, его трудно создать?

– Люди не способны. Только некоторые сверхъестественные.

Вот почему мы все выглядели обеспокоенными, когда Амелия вышла из кухни, рука об руку с Бобом.

– Ой, это так мило! Но не волнуйтесь за нас, – улыбнулась она. – Теперь, когда мы с Бобом отошли от шока, то рады нашему молчаливому малышу.

Я была рада видеть их счастливыми, но расстроилась, что не смогла продолжить разговор о Йохане Гласспорте. Он где-то в Луизиане и это – плохие новости.

Улыбка Амелии стала менее уверенной, когда она не увидела той реакции, на которую рассчитывала.

– У Амелии и Боба будет ребенок! – сказала я, лучезарно улыбаясь мистеру Каталиадесу. Естественно, он знал об этом.

– Да, мистер Кей, я беременна! – Снова разволновавшись, сказала она полу демону адвокату. Из вежливости, он приложил все усилия, чтобы выглядеть пораженным и восхищенным.

– Мы планируем вырастить ребенка вместе. Подождите, пока я не скажу об этом отцу! Он будет очень зол, поскольку мы не женаты, – сказала Амелия. Она казалась очень довольной тем, что собиралась досадить своему отцу, который командовал всеми людьми вокруг него днями напролет.

– Амелия, – сказала я. – У Боба нет настоящего отца, которым бы он поделился с ребенком. Возможно, ребенку захочется, чтобы у него был дедушка.

Амелия была сильно ошеломлена. До того пока эти слова не вылетели у меня изо рта, я не осознавала, что собиралась сказать их. Я ждала, разозлиться ли она и даже увидела вспышку обиды в ее сознание, а затем зрелую вдумчивость.

– Я подумаю над этим, – сказала она, и этого было достаточно. – Безусловно, отец сильно изменился в последнее время.

Я слышала её мысли и что-то необъяснимое. И не знала, как это понимать.

– Интересно, что ты заговорила об этом, Амелия, – начал демон-адвокат. – Давайте обсудим, почему мы здесь. Я многое хотел рассказать по пути сюда, но не стал, потому что я был занят проверяя, не следил ли за нами кто, и не хотел еще раз повторять все для Соки.

Все устроились в гостиной. Дианта помогла мне разнести напитки, печенье и маленькие салфетки. Да, я определенно излишне закупилась ими для вечеринки будущей матери.

Хотя никто даже не обратил внимания на узоры из зеленых и желтых погремушек. В Холлмарке я не видела ни одной салфетки с тематическим узором для совещания сверхъестественных существ.

Мистер Каталиадес выступил в роли председателя этой встречи.

– До того, как мы спланируем наш курс действий по основному пункту – обвинению Соки в убийстве Арлин Фоулер – давайте обсудим еще кое-что. Мисс Амелия, мне придется ненадолго попросить ограничить круг знающих о вашей беременности пределами этого круга. Пожалуйста, не упоминайте об этом ни в телефонных разговорах, ни в текстовых сообщениях к вашим близким и родным, хотя я понимаю, в каком вы восторге из-за этой новости.

Его улыбка явно должна была быть успокаивающей.

Амелия была напугана и взволнована, было странно видеть такое выражение лица у кого-то настолько свежего и ясноглазого, как она. Боб опустил глаза, он знал, что имеет в виду мистер Каталиадес, хотя Амелия еще и не догадывалась об этом.

– Как долго? – сказала она.

– День или два. Наверняка на такой срок можно придержать новости? – он снова улыбнулся.

– Хорошо, – согласилась она, взглянув на Боба, который кивнул.

– Теперь поговорим об убийстве Арлин Фоулер, – мистер Каталиадес сказал это с таким воодушевлением, как будто говорил о росте дохода за последний квартал.

Ясное дело, адвокат знал множество вещей, неизвестных мне, и решил не делиться некоторыми из них, что обеспокоило меня. Но произнеся слово "убийство" он полностью завладел моим вниманием.

– Расскажи, пожалуйста, все, что ты знаешь о покойной Арлин, расскажи как ты встретилась с ней после освобождения из тюрьмы, – сказал мистер Каталиадес.

И я начала рассказ.

ГЛАВА 12

На удивление, рассказ про всё, что я знала об Арлин и её деятельности, включая мои опасения об Элси Беке, занял много времени. Боб, Амелия, Дианта и мистер Каталиадес высказали много идей, мнений, и задали много вопросов.

Амелия делала упор на двух мужчинах, о которых упоминала Арлин, и, предположительно, с ними же двумя Арлин встречалась за пустующим домом Трея Доусона, где их заметила Джейн. Амелия предложила наложить заклинание правды на них, чтобы выяснить, что она им передала.

Она не объяснила, как именно собирается выследить их, но сказала, что у неё есть парочка идей. Всем своим видом она пыталась казаться равнодушной, но сама тряслась от нетерпения. Боб хотел связаться о знакомом экстрасенсом из Нового Орлеана, в надежде убедить полицию позволить экстрасенсу подержать шарф и считать информацию. Я твердо сказала "нет".

Барри считал, что нам следует поговорить с детьми Арлин, Броком и Чесси, и понять, рассказывала ли она им что-нибудь о своих планах. А Дианта просто считала, что нужно украсть шарф, и тогда у них вообще не будет на меня улик. Должна признать, меня зацепил этот вариант. Но я знала, что не сделаю так. Я знала, что полиция ищет не в том направлении.

И, если честно, даже больше, чем я хотела найти убийцу Арлин, я не хотела снова попасть в тюрьму. Совсем. Никогда.

Дианта также хотела обыскать машину Элси Бека.

– Я уловлю магию, когда увижу её, – сказала она, и с этим не поспоришь.

Проблема была в том, что тощая, странно одетая белая девушка слишком бы бросилась в глаза, обыскивая чью-то машину, а уж тем более машину афроамериканского детектива полиции.

По мнению Десмонда Каталиадеса, дело против меня было шатким, особенно после того, как у меня появился свидетель, сообщивший, что я была у себя дома в постели во время убийства.

– Жаль, что твой свидетель – вампир, не просто вампир, а еще и новичок в округе, связанный с твоим бывшим любовником, – протянул он. – Тем не менее, Карин гораздо лучший свидетель, чем никакого. Я должен как можно скорей с ней поговорить.

– Она сегодня ночью будет в лесу, если придерживается своего расписания, – сказала я.

– Ты, правда, считаешь, что детектив Бек околдован чем-то?

– Да, – ответила я. – И всё же, не понимаю, что я тогда увидела. Я попыталась через Энди Бельфлёра передать Элси, что ему нужно осмотреть свою машину. Я надеялась, что Элси найдёт заклятие, или как вы это называете, и поймёт, что кто-то сверхъестественным способом пытался настроить его против меня. Понятно, что это не сработало. Поэтому, если мы сможем придумать, как достать зачарованный предмет из машины Элси, нам сразу же стоит приступить к реализации этого плана. Я надеюсь, что моё положение улучшится, когда эта штука исчезнет.

И одному богу известно, как сильно я хочу, чтобы эта ситуация разрешилась. Я бросила взгляд на часы. Они показывали час дня.

– Амелия, есть вещи, которые нам необходимо обсудить, – сказал мистер Каталиадес, и Амелия встревожилась. – Но сначала давайте съездим в город и перекусим. Даже неспешные обсуждения требуют энергии.

Мы набились в арендованный грузовичок мистера Каталиадеса для короткой поездки в город. А когда мы расселись в "Лакки Бар Би Кью", то привлекали больше внимание, чем я хотела.

Конечно же, люди узнавали меня – я поймала пару взглядов и услышала несколько перешептываний, но я была готова к этому. Настоящей зрительной приманкой стала Дианта, которая никогда не одевалась как обычный человек постольку, поскольку она им и не была.

Одежда Дианты была яркой и смешанной. Зеленые трико для йоги, светло-вишневая балетная юбка, оранжевое боди, ковбойские сапоги... скажем, это был весьма оригинальный ансамбль.

И напоследок, она всегда улыбалась. Это было что-то!

И даже не принимая во внимание исключительный выбор одежды Дианты (с большим отступлением), мы все равно не выглядели единой командой.

К счастью, нашим официантом оказался ученик средней школы Джошуа Би, дальний родственник Калвина Норриса. Джошуа не был вер-пантерой, но благодаря связи с кланом Норриса, он многое знал о мире, недоступном большинству людей. Он был вежливым и быстрым, и немного напуган. Это было облегчением.

После того, как мы сделали заказ, Десмонд Каталиадес рассказал о ликвидации последствий Катрины и восстановительных работах в Новом Орлеане.

– Отец Амелии принимает в них большое участие, – сказал он. – Имя Копли Кармайкла стоит в большинстве контрактов на отстройку зданий. Особенно в последние несколько месяцев.

– У него есть кое-какие трудности, – спокойно произнес Боб. – была статья в газете. Мы не часто видим Копли, поскольку между ним и Амелией есть разногласия. Но мы переживаем за него. С начала нового года... для него все изменилось.

– Давайте поговорим об этом в более укромном месте, – оборвал его мистер Каталиадес.

Амелия выглядела взволнованной, но она согласилась с ним.

Она действительно не хотела ничего знать о том, что ее отец замышляет что-то нехорошее. Она подозревала это и была напугана. Амелия и ее отец находились в противоборствующих лагерях, но она любила его... большую часть времени.

Дианта начала играть в "веревочку" с кусочком нити, которую она достала из кармана, Барри и мистер Каталиадес завели нелепый разговор о настоящем значении слова "барбекю", а я попыталась придумать другую тему для беседы, в то время как мой старый друг зашел в "Лакки".

На мгновение все замолкли. Джона Квинна невозможно было проигнорировать. Квинн был вертигром. Но Квинн обращал на себя внимание, даже если люди этого не знали (а не знало большинство).

Он был высоким лысым мужчиной с оливковой кожей и фиолетовыми глазами. И эффектно выглядел в лиловой майке и шортах цвета хаки. Он был человеком, как заметили люди, и он был моим единственным любовником, который выглядел на свой истинный возраст.

Я вскочила, чтобы обнять его и предложить присесть с нами. Он выдвинул стул между мной и мистером Каталиадесом.

– Думаю, что помню, кто уже встречался с Квинном, а кто нет, – я обратилась ко всем сидящим. – Барри, ты встречался с Квинном в "Родосе", и думаю, что Амелия и Боб помнят его по Новому Орлеану. Квинн, позволь представить мистера Десмонда Каталиадеса и его племянницу, Дианту.

Квинн всем кивнул головой. Дианта забросила свою веревочку, предпочтя не отрывать взгляд от Квинна. Мистер Каталиадес, который знал, что Квинн – большой хищник, был радушен, но начеку.

– Сначала я съездил к тебе домой, – сказал мне Квинн. – Никогда не видел, чтобы цветы цвели так в середине лета. А помидоры! Они чертовски огромные!

Выглядело так, словно мы расстались с ним вчера, и я почувствовала себя рядом с Квинном тепло и комфортно.

– Перед тем как уехать, мой прадедушка пропитал землю вокруг моего дома магией, – пояснила я. – Думаю, это было какое-то заклинание, заставляющее процветать землю. Неважно, что это было, но оно работает. Как поживает Тайджи, Квинн?

– Все отлично, – ответил он. Он усмехнулся и стал выглядеть совершенно другим человеком. – Ребенок растет не по дням, а по часам. Хочешь посмотреть фотку?

– Конечно же, – сказала я, и Квинн вытащил из своего бумажника один из темных снимков ультразвука. На фотографии стояли две пометки, которые показывают, где начинается и заканчивается ребенок, пояснил Квинн.

Я видела множество ультразвуковых снимков Тары. Для ребенка, которому всего пара месяцев, этот выглядел просто огромным.

– Получается, что Тайджерин родит ребенка раньше, чем обычная женщина? – поинтересовалась я.

– Да. Вертигры отличаются этим. По этой причине традиционные матери тигрят проводят свою беременность и роды подальше от людей. Включая отца ребенка, – мрачно ответил Квинн. – Хорошо хоть она каждые несколько дней отправляет мне е-мейлы.

Время сменить тему разговора.

– Я так рада видеть тебя, Квинн, – сказала я, многозначительно глядя на мистера Каталиадеса, который все не мог расслабиться. А наивный пристальный взгляд Дианты вовсе не означал, что она хочет переспать с Квинном, а демонстрировал готовность схватиться за нож, если представится случай. Дианте не нравились хищники. – Каким ветром занесло тебя в Бон Темпс? – спросила я.

Я положила свою руку на его. Этот мужчина мой друг, молча сказала, я и мистер Каталиадес незаметно кивнул, но не отвел взгляда в сторону.

– Я пришел помочь, – ответил Квинн. – Сэм сказал совету, что кто-то имеет на тебя зуб. Ты друг волчьей стаи Шривпорта, друг Сэма, и мой друг. Плюс ко всему, шарф, который использовали для убийства, был подарком веров.

Сэм определенно вложил большое значение в историю с шарфом. "Подарок" веров был повязкой, которую они завязали мне на глаза, чтобы я не увидела, куда они ведут меня... той ночью, когда я впервые встретила веров.

Как давно была эта ночь! На долю секунды я скептически подумала о том, что неужто было то время, когда я не знала о мире суперов. И сейчас я сидела в "Лакки Бар Би Кю" вместе с двумя ведьмами, двумя полу-демонами, телепатом и вертигром.

– Сэм всегда был мне другом, – сказала я, снова поразившись, что за чертовщина творится с моим хорошим другом. (Он пустил в ход все свои силы в моих интересах, пытаясь созвать помощь в то время, когда она мне была так нужна, но при этом не мог встретиться со мной взглядом. Что-то определенно скверное происходило в окрестностях Бон Темпс).

– Двусущие члены совета должны появиться с новостями.

Квинн кивнул.

– Я проинформировал Алсида, заскочив к нему в офис по дороге сюда. Он хочет знать, учует ли след в твоем доме один из членов его стаи. Я сказал ему, что способен найти любой нужный след, но он хочет, чтобы тебя вызволили веры. Ты считаешь, что шарф был выкраден из твоего дома?

Все сидящие за столом внимательно слушали, даже мистер Каталиадес и Дианта. Они, наконец, приняли Квинна как моего друга.

– Думаю, да. Сэм помнит, как я надевала его в церковь, а эти похороны были несколько месяцев назад. И уверена в том, что видела его, когда занималась разбором ящичка с шарфами на прошлой неделе. Думаю, что я бы заметила, если бы его там не было.

– Могу помочь с этим. Я знаю заклинание, которое поможет тебе вспомнить, а особенно, если у нас будет фото шарфика, – сказала Амелия.

– Думаю, у меня его нет, но я могу нарисовать узор, – ответила я. – Он похож на перышко. – Первые пару раз, когда я надевала его, я не могла понять, что искусные разноцветные линии изображают перья.

Будь это яркая павлинья раскраска, я бы заметила это раньше, но ведь, черт возьми, это был всего лишь шарф. Причем бесплатный. А сейчас он мог стоить мне жизни или свободы.

– Это может сработать, – сказала Амелия.

– Тогда я готова попробовать, – сказала я Амелии и повернулась к Квинну. – А веры могут приехать и обнюхать мой дом в любое время. Я поддерживаю в нем чистоту, поэтому не уверена, что у них что-то получится.

– Я собираюсь обследовать лес, – произнес Квинн. Он не спрашивал разрешения.

– Там ужасно жарко, Квинн, – сказала я. – И змеи...

Но мой голос замер, когда я встретилась с его глазами. Квинн не боялся ни жары, ни змей, ни чего-либо другого.

Мы отлично провели время вместе за обедом, и даже Квинн заказал себе сэндвич, не устояв от запахов нашей еды. Я даже не могла заговорить о том, как это замечательно, что они пришли, чтобы помочь мне.

Еще три дня назад, я считала, что на моей стороне только Джейсон. Как же я была неправа. Я была чрезвычайно и до глубины души благодарна.

После обеда мы направились в Воллмарт за продуктами для ужина. К моему облегчению, мистер Каталиадес и Дианта уехали заправлять грузовичок, в то время как остальные занимались покупками.

Я даже представить себе не могла этих двоих в Воллмарте. Я поделила список и раздала его. Таким образом, мы мгновенно со всем справились.

Пока мы наполняли тележку, Квинн, занимавшийся устройством мероприятий среди суперов, рассказывал о праздновании совершеннолетия у вервольфов, которое переросло в мордобой. Я смеялась от души как раз в тот момент, когда мы завернули за угол и натолкнулись на Сэма.

После его странного поведения вчера в баре и сегодня при разговоре по телефону, я с трудом представляла, что можно сказать Сэму, но все равно была рада его видеть. Сэм выглядел мрачным, и помрачнел еще больше, когда я опять представила его Квинну.

– Да, приятель, я помню тебя, – произнес Сэм, пытаясь улыбаться. – Ты приехал для моральной поддержки Соки?

– Для любой поддержки, в которой она будет нуждаться, – ответил Квинн, и это был не самый удачный выбор слов.

– Сэм, я знаю, что уже говорила о мистере Каталиадесе. Он привез с собой Дианту, Барри и Амелию с Бобом, – торопливо выпалила я. – Ты помнишь Амелию с Бобом, хотя, возможно, когда ты его видел в последний раз, Боб был котом. Приходи в гости!

– Я помню их, – произнес Сэм сквозь сжатые зубы. – Но я не могу прийти.

– Что тебя останавливает? Полагаю, в баре работает Кенннеди.

– Да, она приступит с обеда.

– Приходи после.

Он закрыл глаза, и я почувствовала слова, которые бились в его голове, силясь выйти.

– Я не могу,– повторил он, повернул свою тележку и покинул магазин.

– Что это с ним? – спросил Квинн, – Я не слишком хорошо знаю Сэма, но он всегда стоял прямо за тобой, Соки, всегда в твоем углу. Что-то заставляет его отходить в сторону.

Я была сконфужена, если можно так выразиться. Пока мы проверяли и упаковывали продукты в багажник фургона, я усиленно размышляла над проблемой с Сэмом, и что с ним происходит.

Он хотел прийти в дом, но не пришел. Почему? Почему не сделать того, чего ты хочешь? Потому что тебе что-то мешает.

– Он кому-то пообещал, что не пойдет, – пробормотала я, – Должно быть поэтому.

Могла это быть Берни? Я думала, что нравлюсь ей, но, может быть, я неправильно ее поняла. Может, она считала меня источником проблем для своего сына.

Что ж, если Сэм дал ей, или кому-то еще, такое обещание, вряд ли я могу что-то сделать с этим, но я оставлю эту ситуацию на заднем плане среди вещей, которые меня беспокоят. И когда освободится место на первом плане, я передвину ее вперед. Потому что, определенно, она причиняла мне боль изнутри.

Когда продукты были разложены, мы снова собрались в гостиной. Я не привыкла просиживать целыми днями и почувствовала беспокойство, когда мы устраивались на стульях, на которых сидели раньше.

Квинн взял единственное, оставшееся слева продавленное кресло, которое я уже давно хотела обменять на что-то получше... и так и не собралась это сделать.

Я бросила ему подушку, и он без колебаний засунул ее себе за поясницу, чтобы сделать свое сиденье более удобным.

– Я хочу вам что-то сказать, – сказал мистер Каталиадес, – А чуть позже я хочу сказать кое-что Соки лично... но сейчас я расскажу вам, чему я был свидетелем и что подозреваю.

Это прозвучало настолько зловеще, что мы все обратили внимание на полу-демона.

– Я слышал, что в Новом Орлеане побывал дьявол, – сказал он.

– Тот самый Дьявол или просто дьявол? – спросила Амелия.

– Это хороший вопрос, – сказал мистер Каталиадес, – На самом деле, то был просто дьявол. Сам Дьявол редко появляется персонально. Можете представить, какой это произведет фурор.

Никто из нас не нашелся, что сказать, поэтому, скорей всего, мы не могли представить.

Дианта рассмеялась, будто вспомнила что-то очень смешное. Я же предпочла не знать, над чем она смеется.

– Самое интересное, – уточнил он, – дьявол обедал с твоим отцом, Амелия.

– Обедал не папой, а обедал с ним? – Секунду она смеялась, но внезапно до нее дошел смысл сказанного мистером Каталиадесом. Амелия побледнела. – Вы издеваетесь надо мной? – спросила она тихо.

– Уверяю тебя, что никогда бы не стал этого делать, – ответил он, и было видно, что ему это претит. Он дал ей время переварить полученную информацию, перед тем как продолжил. – Хоть я и знаю, что вы с отцом не очень близки, но все же хотел рассказать, что он и его телохранитель заключили контракт с дьяволом.

Я снова промолчала. Это касалось только Амелии. Это же ее отец.

– Хотелось бы мне сказать, что уверена, что он бы не сделал делать ничего столь глупого, – сказала она. – Но сейчас у меня нет даже порыва сказать, что «он никогда не сделал бы этого». Он смог бы сделать, если бы чувствовал, что теряет свой бизнес и влияние... ох. Значит, в газетах несколько месяцев назад писали правду. И это было вовсе не чудесное воскрешение бизнеса. Чуда не произошло. Чудо – это что-то святое. И какое чудо совершил дьявол?

Боб молча взял ее за руку.

– По крайней мере, он не знал, что я беременна. Значит, не мог пообещать демону нашего ребенка, – сказала она Бобу, и было что-то роковое в ее словах. Она узнала о том, что беременна всего несколько часов назад, но уже переключилась в режим "мамы". – Вы были правы, мистер Каталиадес, когда посоветовали мне не звонить, не писать смс и не сообщать ему о ребенке никаким другим способом.

Мистер Каталиадес мрачно кивнул.

– Я сообщил эту печальную новость, чтобы ты знала об этом перед тем, как увидишься с ним. После заключения сделки с дьяволом, с любым дьяволом, ты начинаешь меняться, поскольку теряешь душу. Спасения нет, и поэтому нет никакого смысла, чтобы пытаться быть лучше. Даже не веря в загробную жизнь, постоянно катишься по наклонной плоскости.

Хотя я и не сомневалась в том, что полу-демон знал об этом больше меня, я не верила, что прощение грехов было когда-нибудь не по силам Богу.

Но я знала, что сейчас не время делиться своими религиозными убеждениями. Сейчас необходимо собирать информацию.

– Итак, – сказала я, – я не пытаюсь перевести все к себе, поскольку очевидно, что это не так, но... вы ведь не хотите сказать, что мистер Кармайкл пытается засадить меня в тюрьму?

– Нет, – ответил адвокат. Я облегченно вздохнула. – Думаю, что кто-то другой хочет сделать это, – продолжил он, и мое чувство облегчения испарилось. Сколько же у меня врагов? – В то же время, я знаю, что Копли Кармайкл просил у дьявола клавиель дор.

У меня перехватило дыхание.

– Но как он узнал о нем? – спросила я. Затем я свирепо посмотрела на Амелию. Меня буквально разъедало изнутри, и я с трудом сдержалась, чтобы не начать ругать ее. Она выглядела сраженной, и я заставила себе напомнить, что у нее был очень трудный день.

– Я рассказала ему. Соки просила меня разыскать это... и мы никогда раньше не разговаривали так, как тогда. Он никогда не верил в то, что я настоящая ведьма, никогда не подавал вида, что я все что угодно, но только не смешна. Я даже не представляла. Как я могла? Он хотел... – Она запнулась.

Боб обнял ее.

– Конечно же, ты не могла такое представить, Амелия. – сказал он. – Как ты могла? Когда он в первый раз он отнесся к тебе серьезно?

Снова повисла неловкая пауза. Я проявляла все свое самообладание, все в комнате понимали это и дали мне время.

Амелия рыдала, а я потихоньку отпустила подлокотники своего кресла и была удивлена, не увидев на них вмятин. Я не торопилась обнимать ее, потому что не чувствовала себя достаточно спокойно рядом с развязавшимся языком Амелии, но я могла ее понять.

Амелия никогда не была осмотрительной и всегда находилась с отцом в отношениях любви-ненависти. И если у них произошел один из тет-а-тет разговоров, она до конца пыталась вызвать у него интерес.

А что может быть интереснее, чем клавиель дор?

Но в одном я была точно уверена: если наша дружба с Амелией продолжится, я больше никогда-никогда не скажу ей ничего более важного, чем рецепт или прогноз погоды. Она снова перейдет черту.

– Итак, он знал, что у меня есть клавиель дор и захотел его, – произнесла я, раздраженная слезным раскаянием Амелии. – Что произошло потом?

– Я не знаю, почему демон задолжал Копли, – сказал мистер Каталиадес. – Но очевидно, что клавиель дор был запрошенной платой Копли, и он направил дьявола к тебе, Соки. Но ты использовала клавиель дор раньше, чем дьявол добрался до тебя... к счастью для всех нас. Сейчас Копли чувствует себя так, что в его планы вмешались, и он не привык к этому, по меньшей мере с нового года. Он считает, что ты должна ему, так или иначе.

– Но вы не думаете, что он убил Арлин и пытался посадить меня?

– Он сделал бы это, если б так решил, – ответил мистер Каталиадес.– Но я думаю, что это слишком изощренный способ, даже для него. Это изобретение более тонкого разума, разума, который хочет чтобы ты провела в тюрьме долгие годы. Копли Кармайкл разгневан и собирается навредить более прямым способом.

– Соки, мне очень жаль, – сказала Амелия. Она овладела собой и держалась с достоинством, несмотря на слезы на щеках. – Я лишь однажды упомянула клавиель дор в разговоре с моим папой. Не знаю, где он достал остальную информацию. Кажется, я не слишком хорошая подруга для тебя, без разницы, насколько крепко я люблю тебя и как сильно стараюсь ею быть.

Я не смогла придумать ответ, который не прозвучал бы банально. Боб посмотрел на меня через голову Амелии. Он ждал моего ответа, который бы все исправил. Но это было невозможно.

– Я сделаю все, что смогу, чтобы помочь тебе выбраться из этого, – сказала Амелия. – За этим я и приехала. Но теперь я буду еще более настойчивой.

Я глубоко вздохнула.

– Я знаю, что так и будет, Амелия. Ты действительно могущественная ведьма и я уверена, мы пройдем через это. – Вот самое лучшее, что я смогла выдать на этот момент.

Амелия подарила мне бледную улыбку, Квинн похлопал ее по руке; Дианте стало жутко скучно. (Это Дианта – не особо сильна в эмоциональных диалогах). Мистер Каталиадес возможно чувствовал себя точно так же, потому что произнес:

– Кажется, мы преодолели эти трудности на пути к нашей цели, так что позвольте мне перейти к следующему пункту.

Мы постарались изобразить интерес.

– Нам много о чем нужно поговорить, но я вижу, что вы устали и нуждаетесь в отдыхе, – сказал он неожиданно. – Давайте продолжим завтра. Некоторым из нас предстоит выполнить небольшие задания вечером или ночью.

Амелия и Боб ушли к себе в спальню и закрыли дверь, чем вызвали чувство облегчения у всех присутствующих. Барри попросил у меня разрешения использовать мой компьютер, так как приехал без ноутбука; я разрешила ему, попросив, чтобы он никому не говорил, где находится.

У меня было чувство двойной паранойи, и я считала, что у меня для этого есть веские основания. Мистер Каталиадес и Дианта поднялись на верхний этаж, чтобы сделать несколько рабочих звонков по юридическим делам мистера Катадиалиса.

Мы с Квинном отправились на прогулку, чтобы хоть какое-то время побыть наедине. Он сказал, что подумывает о том, чтобы снова начать ходить на свидания, после того, как Тайджерин объявила, что не планирует с ним видеться долгое время, но он просто не мог.

Факт того, что у них с Тайджи скоро должен был родиться ребенок, давало ему ощущение связи с ней, даже если она и велела держаться в стороне. Его раздражало, что она не позволяет ему совместно с ней воспитывать ребенка, что она выбрала древний путь с такой решимостью и свирепостью.

– Что-нибудь слышно о твоей сестре, Френни? – спросила я, надеясь, что он не станет обсуждать другую печальную тему. И я почувствовала облегчение на сердце, когда он улыбнулся.

– Она вышла замуж, – сказал он. – Можешь в это поверить? Я думал, что потерял ее навсегда, когда она пропала. Думал, что она принимает наркотики и распутствует. Но как только она сбежала от нас – меня и мамы, она устроилась на работу официанткой в кафе в Нью-Мексико. В кафе она встретила парня, который занимается туризмом. И следующая вещь, которую они совершили – это отправились жениться в часовню. Вот такие вот дела. Как твой брат?

– Он женится на обычной женщине, не супере, – сказала я, – Но, кажется, она его любит за то, какой он есть, и не ждет от него больше, чем он в состоянии дать.

Эмоциональные и интеллектуальные возможности моего братца были ограниченными, хотя понемножку начинали расширяться.

Так же как и Френни, Джейсон заметно повзрослел за последнее время. После укуса и превращения в верпантеру, жизнь Джейсона превратилась в хаос, но сейчас он постепенно приводит ее в порядок.

Кроме наших семей, мы с Квинном ни о чем определенном не говорили. Это была расслабляющая прогулка, даже по такой паркой жаре, которая наступила после дождя.

Он не задавал вопросов о моей ситуации с Эриком, и это было огромным облегчением.

– После того, как я прочешу твой лес, что еще я могу для тебя сделать, Соки? – спросил Квинн. – Мне хочется действовать, вместо того, чтобы сидеть и слушать о вещах, после которых становится неловко.

– Да, это было ужасно. Как мы ни стараемся с Амелией оставаться друзьями, что-то всегда случается.

– Это происходит, потому что она не умеет держать язык за зубами, – сказал Квинн, а я содрогнулась. Уж такой была Амелия. К моему удивлению, Квинн обнял меня рукой и притянул ближе, и я задумалась, не подала ли я в какой-то момент неверный сигнал.

– Соки, послушай, – пробормотал он, глядя на меня нежно верху вниз, – Я не хочу тебя пугать, но в лесу кто-то есть, и они сейчас идут вдоль дороги параллельно нам. Есть идея, кто это может быть? Они вооружены?

В его голосе не было возбуждения, и я изо всех сил постаралась воспроизвести его спокойствие. Было очень сложно удержаться и не начать вглядываться в глубину леса.

Я заставила себя улыбнуться Квинну.

– Уверена, что не знаю их. Это не человек, иначе я бы уловила отпечаток мыслей. Но и не вампир, потому что сейчас день.

Квинн медленно выдохнул, а потом набрал полную грудь воздуха.

– Спросите меня, и я бы сказал, что это может быть фейри, – прошептал он. – Я чувствую слабый запах фейри. Но в воздухе после дождя слишком много запахов.

– Но все фейри ушли, – сказала я, напомнив себе изменить выражение лица. В конце концов, нельзя же пять минут подряд улыбаться Квинну, пока мы идем по дороге. – Так мне сказал мой прадедушка.

– Думаю, он ошибся, – сказал Квинн. – Давай невзначай развернемся и вернемся в дом.

Я взяла Квинна за руку и с энтузиазмом начала раскачивать ее. Чувствовала себя при этом идиоткой, но мне нужно было что-то делать, пока я выпускала на волю свои телепатические ощущения.

Наконец я нашла мозговое излучение существа, прячущегося в лесу, в котором легко спрятаться – так он разросся благодаря лету (дождю и солнцу) и эффекту от благословения Найлом земли.

Чем ближе мы подходили к моему дому, тем плотнее становились заросли. Пространство сразу за границей двора практически превратилось в джунгли.

– Думаешь, он собирается стрелять? – с улыбкой спросила я. Я раскачивала руку Квинна, как будто малыш, гуляющий с дедулей.

– Я не чую запаха оружия, – ответил он. – Хватит уже руками качать. Возможно, мне придется рвануть с места.

Я отпустила его, немного смутившись.

– Давай попробуем зайти в дом и остаться в живых.

Кто бы ни выслеживал нас, он не двигался. Было практически разочарованием пройти огороженное заднее крыльцо, каждую секунду ожидая чего-то страшного, а потом открыть дверь, закрыть ее за нами и понять что... ничего не произошло. Вообще ничего.

Барри решил сделать гамбургеры – приготовить их на гриле, на заднем дворе. Он положил в фарш нарезанный лук, добавил соль, паприку и уже формировал котлеты – когда мы ворвались на кухню и пригнулись, чем ужасно его удивили.

– Что за черт? – спросил он.

– Кто-то был там, – ответила я.

Он также присел. Закрыл глаза и сосредоточился.

– Не представляю кто, – произнес он через минуту. – Кем бы он ни был, он уже ушел, Соки.

– Пахнет как фейри, – сказал Квинн Барри.

– Они все ушли, – сказал Барри. – Так сказали мне техасские вампиры. Сказали, что они поголовно все исчезли.

– Они ушли все, – сказала я. – Я точно знаю это. Выходит, или нос Квинна ошибается, или у нас появился ослушник.

– Или отверженный, – тихо произнес Барри.

– Или беглец. Но неважно кто он, почему он прячется в лесу? – спросил Квинн.

У меня не было ответов. И когда ничего так и не произошло, все мы начали надеяться, что все будет в порядке. Квинн решил отложить свой поиск в лесу до вечера. Не было никакого смысла идти туда сейчас.

Хотя я чувствовала разочарование, начала строгать помидоры для гамбургеров, потом нарезала арбуз. Квинн вызвался приготовить немного картошки-фри. Раз уж он сегодня в магазине положил пятикилограммовый пакет с картошкой в тележку, я была рада, что у него был план, как ее использовать.

Так как мы втроем взялись за приготовление обеда, он вскоре был готов. Я притворилась, что не увидела, как Квинн съел одну котлету сырой, а Барри поспешно вызвался вынести их на гриль во двор.

Я собрала все, что мне было нужно для приготовления запеканки из бобов, а Квинн начал жарить картошку. Потом я накрыла на стол и сполоснула приготовленные тарелки.

Это было почти, как открыть пансионат, подумала я, когда звала всех спуститься к ужину.

ГЛАВА 13

Обед прошел на удивление хорошо. Мест за кухонным столом как раз хватило, хотя и пришлось достать два раскладных стула, которые бабуля хранила в шкафу в гостиной.

Было заметно, что Амелия плакала, но сейчас держалась спокойно. Боб прикасался к ней при каждом удобном случае. Мистер Каталиадес объяснил, что у него с Диантой дела в городе, и после того, как мы съели гамбургеры, картошку фри, бобы и арбуз, они ушли.

Оставшиеся помогли с уборкой кухни. После обеда Барри занял кресло в гостиной, погрузившись в электронную читалку. Боб и Амелия сидели, обнявшись на диване, и смотрели повтор Терминатора. Повеселевшие.

После поглощения трех гамбургеров с поджаренными котлетами и кучи картошки фри, Квинн умчался наружу, чтобы заняться безуспешными поисками в лесу.

Через час он, отчаявшийся и грязный, вернулся в дом сообщить, что учуял двух вампиров (скорее всего Билла и Карин) и слабый след фейри в месте, где мы стояли, когда подумали, что за нами кто-то наблюдает. И больше ничего. Он собирался уехать в мотель на границе между штатами.

Было очень неловко, что у меня нет места для него. Я предложила заплатить за номер в отеле, и он одарил меня испепеляющим взглядом.

Оба полу-демона вернулись, когда стемнело (я в это время читала), и выглядели не очень довольными. Они вежливо пожелали спокойной ночи и прогрохотали по лестнице в свою комнату. Теперь все были дома, и я решила, что мой день официально окончен. Сегодня он был чертовски длинным.

Людям свойственно нарушить свой собственный покой, и в эту ночь я преуспела в этом. Несмотря на то, что рядом были друзья, которые совершенно бескорыстно примчались издалека, чтобы помочь мне, я думала о том, кто не пытался сделать это.

Я понимала Сэма куда меньше, чем Эрика, который внес за меня залог, хотя я больше не была его женой или даже подругой.

Я была уверена, что у него есть какая-то причина оказать мне такую добрую услугу.

Звучит ли это так, будто я считаю Эрика неблагородным и незаботливым? В некоторых отношениях, с некоторыми людьми он никогда не делал ничего подобного. Но он был практичным вампиром и тем вампиром, который собирается стать супругом истинной королевы.

С тех пор, как я перестала быть его женой, что, очевидно, одно из условий Фрейды для женитьбы Эрика (и честно говоря, я могла понять это), я не могла представить, что она дает свое согласие на то, что Эрик вбухивает огромную сумму денег, чтобы обеспечить мою свободу.

Может, это было частью соглашения? "Если ты позволишь мне внести залог за мою бывшую жену, я урежу свои карманные расходы на год" – что-то типа такого (все, что я знала, это то, что они обговаривали, сколько раз будут заниматься сексом). И тут я депрессивно представила себе картинки прекрасной Фрейды с моего Эрика... моего бывшего Эрика.

Где-то в середине скитаний сквозь лабиринт мыслей я провалилась в сон.

На следующий день я спала на двадцать минут дольше обычного и, проснувшись, убедилась, что мой дом полон гостей. Я поднялась с кровати и почувствовала вспышки их мыслей по всему дому.

Приняла душ и молнией метнулась в кухню, занялась блинами и беконом, включила кофейник и достала стаканы для сока. Было слышно, что Амелию тошнит в ванной комнате в коридоре, и я отправила Дианту в мою, чтобы ускорить душевые процессы.

Как только блинчики поджарились, я разложила их прямо по тарелкам, чтобы мои гости съели их, пока они горячие. Также достала все фрукты, что у меня были, для заботящихся о здоровье.

Мистеру Каталиадесу понравились блины, и Дианта не отставала от него в их поедании. Мне в спешке пришлось замесить еще теста. А потом нужно было помыть посуду (Боб помогал) и заправить постель.

И хотя мои руки и мысли были достаточно заняты, было неприятно узнать, что от Сэма так ничего и не слышно.

Я отправила ему электронное письмо.

Я выбрала такой формат письма, в котором не было необходимости несколько раз повторять, что же я хочу сказать. Какое-то время я работала над построением предложений.

"Сэм, не знаю, почему ты не хочешь говорить со мной, но будь уверен, что я готова выйти на работу в любой день, когда нужно. Пожалуйста, дай мне знать, как ты".

Я несколько раз перечитала сообщение и решила, что это довольно точный камешек в огород Сэма. Письмо было прекрасным, пока я импульсивно не набрала: "Я скучаю по тебе". А затем отправила.

После стольких лет хороших отношений с Сэмом, к созданию которых я не прилагала никаких усилий, сейчас, когда я фактически пошла на жертву ради него, мы опустились до электронных писем и загадочного отмалчивания.

Было сложно понять это.

Я попыталась объяснить это Амелии несколько минут спустя. Она нашла меня уставившейся в компьютер, в момент, когда я пыталась заставить монитор разговаривать со мной.

– Так чем ты пожертвовала? – поинтересовалась она, глядя на меня чистыми голубыми глазами. Когда Амелия была в правильном настроении, она могла быть хорошей слушательницей.

Я знала, что Боб бреется в ванной, Барри занимается йогой во дворе, а мистер Каталиадес и Дианта о чем-то серьезно разговаривают на опушке леса. Таким образом, можно было откровенной, не опасаясь быть подслушанной.

– Я пожертвовала своим шансом сохранить Эрика, – сказала я. – Сделала это, чтобы спасти Сэму жизнь.

Она обошла большую важную часть и сразу перешла к болезненному вопросу.

– Если тебе приходится использовать могущественную магию, чтобы удержать кого-то – разве его можно назвать твоим суженым?

– Я никогда не думала об этом как об "или-или", – ответила я. – Но Эрик думал именно так. Он гордый парень, а его создатель принял решение о его женитьбе на Фрейде, даже не спросив Эрика.

– Откуда ты узнала об этом?

– Когда он наконец рассказал мне об этом, он выглядел... совсем отчаявшимся.

Амелия посмотрела на меня как на самую большую идиотку на свете.

– Правильно, потому что никто и не мечтал вместо управления округом на задворках Луизианы стать консортом прекрасной королевы, которая от тебя без ума. И почему в результате он тебе рассказал?

– Пэм настояла, – призналась я, чувствуя, как меня начинают грызть сомнения, – Но он не говорил мне, потому что пытался придумать способ остаться со мной.

– Я и не утверждаю обратного, – сказала Амелия. Она никогда не отличалась тактичностью, и я видела, каких огромных усилий ей это стоило сейчас, – Ты, конечно, замечательная. Но знаешь, дорогуша... для Эрика всегда на первом месте стоит Эрик. Вот почему я всегда поощряла Алсида. Я знала, что Эрик разобьет тебе сердце, – она пожала плечами, – Или обратит, – добавила, сделав вид, что эта мысль только что пришла ей в голову.

Меня передернуло, невольно.

– Он и в самом деле собирался тебя обратить! Вот скотина! И забрал бы тебя от нас. Думаю, нам всем повезло, что он всего лишь разбил тебе сердце! – она была в полном бешенстве.

– Если честно, то не уверена, что у меня разбито сердце, – сказала я. – Я опечалена и в депрессии. Но я не чувствую себя так плохо, как тогда, когда узнала большой секрет Билла.

– С Биллом – это был первый раз, да? Первый раз, когда кто-то близкий обманывал тебя?

– Это была первая возможность для кого-то вообще меня обмануть, – сказала я, по-новому взглянув на ситуацию с предательством Билла. – Людей я всегда могла считывать, по крайней мере, достаточно, чтобы осторожничать или не верить... не покупаться на весь тот бред, который они втирали. Билл был моим первым сексуальным приключением и первым мужчиной, которому я сказала: "Я тебя люблю".

– Может быть, ты начинаешь привыкать к тому, что тебе лгут, – сказала Амелия бодро, и это было так на нее похоже, что я улыбнулась. У нее хватило совести изобразить смущение. – Ладно, это было ужасно. Извини.

Я изобразила удивление, широко раскрыв глаза и подняв руки к лицу.

– Боб сказал мне, что я должна поработать над общением с людьми, – созналась Амелия. – Он говорит, что я довольно бестактна.

Я постаралась не слишком широко улыбаться.

– Иногда полезно иметь под рукой Боба.

– Теперь, когда я беременна – особенно удобно. – Амелия встревоженно глянула на меня. – Ты уверена, что у нас будет ребенок? В смысле, когда я думаю об этом, то вижу, что мое тело ведет себя не так как раньше. И я чувствую себя толстой. Но я никогда не думала, что беременная – решила, что это гормоны: я стала такой плаксой!

– Ведьмы тоже плачут, – сказала я, а она заулыбалась.

– Это будет потрясающий ребенок,– сказала она.

ГЛАВА 14

Зашел мистер Каталиадес, чтобы сказать, что договорился по сотовому с Бет Озиески о встрече для обсуждения моей ситуации.

Дианта поехали в город вместе с ним. Я не стала расспрашивать ее, по какой части будет консультировать она, но ехала она не по собственной инициативе. Барри решил поехать с ними и посмотреть, сможет ли он арендовать машину на то время, пока находится в городе.

Предварительно он позвонил Чесси Джонсону, удостоверившись, что тот дома и готов поговорить.

Барри привык получать ответы на свои вопросы не напрямую, а слушая мысли людей в то время, когда они разговаривали с кем-то еще. Другими словами, он подслушивал.

Поскольку он был единственный, кто задавал вопросы об этом случае, то был немного обеспокоен этим. Я, насколько смогла, кратко и подробно информировала его о Джонсонах, Лизе и Коби.

Он подготовил список вопросов, на которые искал ответы: С кем планировала встретиться Арлин? Где она остановилась, после того как ее выпустили? С кем общалась? И кто оплатил ей услуги нового адвоката и залог?

– Если сможешь, – тихонечко попросила я, – пожалуйста, узнай, что будет с детьми. Мне плохо из-за того, через что им пришлось пройти. – Барри мог видеть то, что творилось у меня в голове. Он кивнул с серьезным лицом.

Боб дозвонился до тактильного медиума, но раз уж у нас не было шарфа, я не видела в этом смысла. Боб же был уверен, что мы сможем достать его. Он сказал, что женщина-медиум из Батон Руж, по имени Дельфина Оубр, приедет в Бон Темпс на следующее утро.

– И что сделает? – Я старалась, чтобы в моем голосе звучала благодарность и признательность, но не уверена, что у меня получилось.

Так точно, как смогла, я сделала рисунок шарфа и описала фактуру и цвет Дианте, а потом словами "сине-зеленый" и "сиренево-синий" мистеру Каталиадесу, но в результате получила только непонимающий взгляд.

Дианта сделала второй вариант в цвете, и он выглядел очень похожим на то, что я помнила.

– На твоем месте я бы не переживал. Твои приятели демоны очень изобретательны. – Боб загадочно улыбнулся и выскользнул из комнаты. В какой-то мере, у Боба остались кошачьи повадки.

Амелия изучала заклинания, которые должны были заставить таинственных друзей Арлин заговорить, если ей удастся найти их. На какой-то момент я затосковала по Пэм.

Она могла заставить говорить любого, не используя заклинание, конечно, если не считать вампирский гипноз магией. Пэм выбила бы из них все, неважно как. Возможно, я даже позвоню ей.

Нет. Я повторила себе это твердо и многократно. С этого момента, будет лучше, если я просто прерву все контакты с вампирами. Конечно, Билл так и будет жить по соседству, и я неизбежно буду с ним встречаться.

Конечно же, Эрик оставил парочку вещей в укрытии в моей гостевой спальной. И Квинн почувствовал запах двух вампиров (почти наверняка Била и Карин) в лесу.

Но я решила, что притворюсь, что между мной и всеми вампирами в пятом округе выросла стена. Между мной и всеми вампирами в мире!

Я проверила свою почту. Было одно письмо от Сэма. Полная ожиданий, я кликнула по нему. "Выходи на работу утром", – все, что в нем было. Квинн также написал мне. "Видел парочку людей, которых узнал в баре мотеля прошлой ночью", – прочитала я. – "Планирую следить за ними сегодня".

Кто это мог быть? Но при мысли, что все в этом мире движется и проходит, я почувствовала порыв оптимизма. Я вернулась в свою комнату, приняла душ и оделась с улыбкой на лице.

Когда я вышла из своей комнаты, готовая идти на работу, я нашла Боба и Амелию на заднем дворе. Они разожгли небольшой костер, окружив его старыми кирпичами, сыпали на него какие травы и монотонно распевали.

Они не пригласили меня присоединиться к ним. И, честно говоря, запах магии выбивал меня из колеи и нервировал, поэтому я не стремилась задавать вопросы.

Я зашла в "Мерлотт" и в нем все было так же, как обычно. Никто не подмигивал при моем появлении и не удивлялся моему возвращению. Это значило, что мы были чрезвычайно загружены.

Сэм был там, но каждый раз, когда наши глаза встречались, он отводил взгляд, как будто стыдился чего-то. Но клянусь, что был рад видеть меня.

Наконец, мне удалось перехватить его в кабинете. Я перекрыла единственный выход, если он, конечно, не захочет занырнуть в свою крошечную ванную и заблокировать дверь, для чего он был не настолько малодушен.

– Ладно, рассказывай, – сказала я.

Казалось, он почувствовал облегчение, словно ожидал, что я потребую объяснений. Он прямо смотрел на меня, и если бы я могла забраться в его мозг и взглянуть в него, я бы сделала. Чертовы перевертыши!

– Не могу, – произнес он. – Я поклялся.

Сузив глаза, я обдумывала это. Это была серьезная вещь, клятва, и я едва ли могла угрожать ему щекоткой, пока он не заговорит, или сказать, что не буду дышать, пока он не проболтается.

Но я должна была знать, что же изменилось. Я думала, что мы снова вернулись к нормальной жизни, к которой вернулся Сэм после пережитой смерти, и мы твердо стоим на земле.

– Рано или поздно, тебе придется рассказать мне, что не так, – сказала я рассудительно. Если бы ты мог придумать способ, чтобы дать мне подсказку, это было бы здорово.

– Лучше не надо.

– Мне жаль, что ты не смог прийти прошлым вечером, – продолжила, изменив тактику. – У нас был отличный ужин, а в доме полно гостей.

– Квинн остался? – холодно спросил Сэм.

– Нет, слишком много народа. Он снял комнату в мотеле на шоссе. Мне хочется, чтобы ты был более дружелюбен по отношению к нему. И ко всем моим гостям.

– Почему ты хочешь, чтобы я был дружелюбен с Квинном?

Ревность. О Боже.

– Потому что вся моя компания приехала издалека, и приехала для того, чтобы вернуть мое доброе имя.

Сэм замер на мгновение.

– Ты намекаешь, что в отличии от них, я не помогаю тебе? Они заботятся о тебе больше меня? – Он был явно зол.

– Нет, – ответила я. – Я так не думаю. – Ничего себе, он был суперраздраженный. Нерешительно я произнесла: – Просто немного удивлена, что тебя не было на судебном слушании.

– Думаешь, я хотел видеть тебя в наручниках, потерявшую свое достоинство?

– Предпочитаю думать, что у меня всегда есть достоинство, Сэм, в наручниках или без них. – Мы пристально смотрели друг на друга несколько секунд. Затем я сказала: – Но это все равно весьма унизительно, – и к моему смущению, глаза наполнились слезами.

Он протянул мне руки, и я обняла его, хотя и чувствовала его беспокойство. В той клятве, что он дал, говорилось и о физическом контакте, сделала вывод я.

Когда объятия закончились, он отстранился от меня. Я отпустила его. Было видно, что он ожидал от меня еще больше вопросов. Но я передумала.

Вместо этого я пригласила его к себе на обед следующим вечером. На рабочем графике, я заметила, что за барной стойкой будет Кеннеди.

Он согласился приехать, но выглядел настороженным, будто подозревал, что у меня был секретный повод. Ничего подобного! Я просто подумала, чем больше времени проведу в его компании, тем больше возможностей будет у меня узнать, что же все-таки происходит.

Я переживала, что люди будут избегать меня, из-за обвинения в убийстве Арлин. Но когда я обслуживала столики до меня, наконец, дошла шокирующая правда: людей не волновала смерть Арлин.

Суд над ней уничтожил ее репутацию. И дело вовсе не в том, что я нравилась людям, просто люди понимали, что хорошая мать не станет заманивать свою подругу в смертельную ловушку, ведь рано или поздно ее поймают, и тогда дети будут оставлены на произвол судьбы.

Кроме того, я удостоверилась, что, несмотря на мои отношения с вампирами, у меня довольно хорошая репутация. Меня считали надежной, жизнерадостной и трудолюбивой большинство населения Бон Темпс.

Я приносила цветы на могилы своих родственников по праздникам и на годовщины их смерти. Плюс, ходили слухи, что я принимаю активное участие в жизни сына моей кузины Хэдли, поговаривали, что возможно я выйду замуж за вдовца Хэдли, Рэми Савоя, потому что все к этому идет.

Это все конечно замечательно... если не считать того, что я и Рэми вовсе не интересовались друг другом в таком плане. По крайней мере, пока у меня был Эрик, а Рэми встречался с очень милой Эрин.

Я попробовала представить себя целующейся с Рэми, и эта перспектива мне не понравилась.

Все эти мысли целиком и полностью занимали меня до тех пор, пока не настало время идти домой. Сэм улыбнулся мне и помахал рукой, когда я сняла фартук и передала свои столики Индии.

Когда я отперла заднюю дверь, дома никого не было. Странно, ведь с утра здесь был настоящий улей. Движимая импульсом, я прошла в спальню и уселась на краешек кровати, поближе к прикроватному столику.

Благодаря вынужденной уборке во время моих трех выходных дней, все необходимые для ночи вещи были аккуратно разложены в верхнем ящике: фонарик, бумажные салфетки, гигиеническая помада, Тайленол, три презерватива, оставленные Квинном, когда мы встречались, список телефонных номеров первой необходимости, зарядка для мобильника, старая жестяная коробка (с булавками, иголками, пуговицами и скрепками), несколько ручек, блокнот... обычный набор полезных мелочей.

А вот во втором ящике содержались памятные вещи. Там была пуля, которую я высосала из тела Эрика в Далласе. Камень, которым я ударила Эрика по голове в гостиной взятого в аренду городского дома Сэма.

Там были всевозможные наборы ключей от домов Эрика, Джейсона, Тары, каждый с аккуратно приделанной биркой. Также лежали ламинированные копии некрологов бабули и моих родителей, еще одна ламинированная газетная вырезка с опубликованной в прошлом году историей о том, как Lady Falcons выиграли дивизион штата, и с несколькими хорошими отзывами о моем выступлении.

Еще старинная брошь, в которую бабуля положила локоны волос моих мамы и папы. Там же был конверт старого образца с письмом от бабули и бархатный мешочек, в котором лежал клавиель дор, и собственно сам клавиель дор, теперь тусклый и лишенный всей своей магии.

Записка, которую мне написал Квинн, когда мы встречались. Был конверт, в котором Сэм передал мне соглашение о партнерстве в управлении баром, хотя сами документы находились в сейфе моего нотариуса. Еще лежали поздравительные открытки с днем рождения и Рождеством и рисунки Хантера.

Глупо было хранить кусок камня. Он все равно слишком тяжелый для ящика, и может, из-за этого его стало трудно открывать и закрывать. Я положила его сверху на ночной столик, решив украсить им клумбу. Достала ключи от дома Эрика, завернула в полиэтилен с пупырышками и уложила в почтовый пакет, чтобы отправить ему.

Мне стало любопытно, что станет с домом – продадут или оставят? Возможно, в него переедет следующий шериф. Я осознавала, что если Фелипе де Кастро назначит кого-то, то моя амнистия будет короткой.

При любой новой вампирской власти на меня тут же откроют охоту... или они просто забудут обо мне? Это будет слишком хорошо, чтобы быть правдой.

К счастью, стук в дверь меня отвлек. Ко мне явился сам вожак стаи, и он казался таким расслабленным, каким я никогда его не видела. Алсид Герво выглядел очень довольным собой и всем окружающим миром.

На нем были его обычные джинсы и ботинки – геодезист не может топать по лесам и ямам в шлепанцах. Поношенная рубашка с короткими рукавами плотно облегала его широкие плечи. Алсид был рабочим человеком, но не из простых.

Его личная жизнь до недавнего времени была сплошным бедствием. Сначала Дебби Пелт, оказавшаяся сучкой без тормозов, пока я ее не убила; потом очень милая Мария-Стар Купер, которую убили; потом Аннабель Баннистер, которая ему изменяла.

У него были виды и на меня до тех пор, пока я не убедила его, что ничего хорошего из этого не выйдет для нас обоих. Сейчас он встречался с вервольфихой Кэндис, которая недавно появилась в округе. Чуть позже в этом месяце, она будет принята в стаю.

– Слышал, нужно попробовать найти того, кто украл шарфик, – произнес Алсид.

– Надеюсь, что ты сможешь разыскать что-нибудь, – сказала я. – У суда нет доказательств, но мы можем выследить его или ее.

– Ты очень чистоплотная, – ответил он, оглядывая гостиную. – Но могу сказать, что в последнее время здесь было очень много людей.

– Да, – подтвердила я. – Дом полон жильцов. Поэтому лучшее место, чтобы учуять запах, вероятно, моя комната.

– Оттуда мы и начнем, – улыбнулся Алсид. Его зубы были белыми, лицо загорелым, зеленые глаза прекрасными, а уж улыбка... это что-то! Как жаль, что он мне не подходил.

– Хочешь воды или лимонада? – предложила я.

– Возможно после того, как работа будет выполнена, – ответил он. Он снял свою одежду и аккуратно сложил на софе. Вау. Я постаралась сохранить нейтральное выражение лица. Затем он изменился.

Это всегда выглядит очень болезненным и сопровождается неприятными звуками, но Алсид, казалось, очень быстро восстановился. Оказавшийся передо мной красивый волк, обошел гостиную. Его чувствительный нос зафиксировал следы запахов, после чего он последовал за ними в мою спальную.

Я отошла с его пути. Присела за маленький письменный столик в гостиной, где стоял включенный компьютер и, чтобы убить время, начала удалять старые письма. Надо было хоть что-то делать, пока он искал.

Я удалила весь спам и рекламу универмагов, прежде чем большая голова волка ткнулась в мои колени. Это был виляющий хвостом Алсид.

Чисто автоматически я погладила его. Именно это сделали бы и вы, если бы перед вами была голова собаки. Вы бы почесали между ушами, поскребли ему шею, погладили животик.. ну хорошо, возможно не волчий животик, особенно учитывая, что он был кобелём.

Алсид осклабился на меня и снова превратился. Он был самым быстрым перевертышем, из всех, что я видела. Я задумалась, было ли это связано с его положением вожака стаи.

– Нашел что-нибудь? – спросила я, скромно глядя на свои ладони пока он одевался.

– По крайней мере ты не вычистила прикроватный коврик, – ответил он. – Я могу назвать некоторых людей, побывавших в твоей комнате. Не всех, конечно. Но твоя подруга Тара там была, прямо у твоей кровати. Твои приятели фейри, конечно же, были, ведь они жили с тобой.

– Они обыскивали мой дом каждый день, пока меня не было, – сказала я. – Они искали клавиель дор.

– Не очень-то хорошо, что твоя семья так поступает, – сказал Алсид и похлопал меня по плечу. – Кого я еще почуял? Эрика, конечно же. И ты знаешь кого еще? Арлин. На ней было заклинание некоего рода, но это определенно была она.

– Я не припоминаю, что бы ты встречал когда-либо Арлин. – Я слегка неуместно всхлипнула, так как была ошеломлена.

– Она обслуживала меня раз или два, когда я бывал в "Мерлотте".

Около пяти секунд я обдумывала её поступок.

– Она знала, где я прячу ключи, еще когда мы были друзьями, – сказала я, приходя в бешенство от собственной неосторожности. – Думаю до этого, хотя возможно и после ее визита в "Мерлотт", она вломилась сюда и взяла мой шарф. Но зачем?

– Полагаю, кто-то велел ей сделать это, – произнес Алсид, застегивая ремень.

– Этот кто-то отправил её сюда достать шарф, которым её и убьют.

– Очевидно, так все и было. Какая ирония, не правда ли?

Я не могла придумать другого объяснения.

И это меня расстраивало.

– Спасибо тебе огромное, Алсид, – поблагодарила я, не забывая про хорошие манеры. Я принесла ему стакан лимонада, как и обещала, и он выпил его одним глотком. – Как поживает Кэндис? Собирается вступить в стаю? – спросила я.

Он широко улыбнулся.

– У нее все хорошо, – ответил он. – Мы не торопимся с этим. Они расположены к ней.

Кэндис была волком-одиночкой, но так как она сдала несколько плохих веров, у нее появился шанс присоединиться к стае, раз плохиши были изгнаны.

Кэндис была тихой и высокой и, хотя я не знала ее так хорошо, была уверена, что она самая спокойная из тех, с кем у Алсида были отношения до этого. Я полагала, что после столь бурной жизни, которой жила Кэндис ранее, теперь она была в поисках "тихой гавани".

– Это действительно хорошая новость, – ответила я. – Желаю ей удачи.

– Звони мне, если понадоблюсь, – бросил напоследок Алсид. – Ты можешь всегда рассчитывать на помощь стаи.

– Ты мне уже помог, – поблагодарила я.

Через две минуты после его ухода подъехал Барри, на машине, арендованной в новом агентстве, рядом с шоссе. Он же привез Амелию и Боба.

– Я просто сплю на ходу, – пролепетала Амелия и отправилась к себе в спальню немного вздремнуть. Боб старался от нее не отставать.

Барри пошел наверх, поставить телефон на зарядку. Я взглянула на часы и поняла, что пора приниматься за работу. Нужно было приготовить ужин к шести. Чтобы стейк хорошо прожарился, требовалось немало времени, так что я решила поставить его в духовку первым.

Затем я мелко нашинковала кабачок и лук для рагу, нарезала и запанировала бамию для жарки. Я решила поставить в духовку рулет прежде, чем начинать сервировку стола к ужину. Оставалось еще приготовить рис.

Барри вошел в кухню, вдыхая аромат и улыбаясь.

– Надеюсь, у тебя выдался удачный денек? – спросила я его.

Барри кивнул. Он ответил, что расскажет, когда все соберутся вместе, так как не хочет повторять историю несколько раз.

– Ладно, – ответила я, смахивая остатки муки со столешницы. Барри собрал грязную посуду и вымыл. Он был гораздо более хозяйственным, чем можно было ожидать, и я поняла, что есть еще много вещей, которые мне о нем предстоит узнать.

– Мне нужно выйти, чтобы сделать несколько телефонных звонков, – сообщил он. Я поняла, что он хотел оказаться не только вне предела слышимости, но и моей "супер слышимости" тоже, если можно так выразиться, но это меня ни капли не беспокоило.

Когда он вышел, Боб прошел через кухню и немного постоял на крыльце, затем тихонько прикрыл за собой дверь.

Через несколько минут на кухню вошла Амелия с заспанными глазами.

– Боб отправился прогуляться в лесу, – пробормотала она. – Пойду лучше умоюсь.

Мистер Каталиадес и Дианта вошли через заднюю дверь пару минут спустя. Дианта выглядела опустошенной, мистер Каталиадес же напротив был слишком возбужденным.

– Я просто поражен Бет Озиески, – ответил он, сияя. – Расскажу обо всем за едой. Сперва мне нужно принять душ. – Он оценивающе вдохнул аромат с кухни и сказал, что с нетерпением ждет ужина, прежде чем они с молчаливой Диантой отправились наверх.

Амелия вышла из ванной; мистер Каталиадес вошел туда. Боб возвратился из леса, потный и весь поцарапанный, но с огромной сумкой различных трав. Он буквально рухнул на стул, попросил большой стакан холодного чая и тут же осушил его до дна.

Дианта во время поездки купила дыню и сейчас разрезала её. Я чувствовала ее сладость, пока она нарезала дыню кубиками.

Зазвонил мой сотовый.

– Алло, – подняла трубку я. Рис уже был готов, так что я выключила плиту и накрыла его крышкой. Взглянув на кухонные часы, я решила позволить себе отлучиться на двадцать минут.

– Это Квинн, – послышалось из трубки.

– Ты где? Кого выслеживаешь на этот раз? Не хочешь зайти и с нами поужинать?

– Двоих мужчин, которых я видел утром, – ответил он. – Думаю, они заметили меня и поэтому улизнули ночью. Я потратил весь день на их поиски, но из-за ветра я не могу их учуять.

– Кто они?

– Ты помнишь... того адвоката?

– Йохана Гласспорта?

– Да, ты его знаешь?

– Барри видел его в Новом Орлеане.

– Он был там. С каким-то парнем. Тот показался мне знакомым, но я никак не вспомню имени.

– Итак... какие у тебя планы? – я тревожно посмотрела на часы. Было сложно сконцентрироваться, накрывая на стол, хоть бабуле всегда это делала с такой легкостью.

– Прости, Соки. У меня есть еще новость. Мне позвонил работодатель и сказал, что только мне под силу выполнить эту работу.

– Ох. – Затем я расслышала в его голосе те нотки, которые не заметила с самого начала разговора. – Это звучит довольно серьезно.

– Мне поручили организовать свадебную церемонию. Вампирскую свадебную церемонию.

Я сделала глубокий вдох.

– В Оклахоме, я правильно поняла?

– Да, через две недели. Если я не соглашусь, то потеряю работу.

Теперь, когда у него должен был появиться ребенок, он не мог себе этого позволить.

– Я понимаю, – ответила я спокойно. – Я, правда, понимаю. Ты приехал поддержать меня, и я очень ценю твою заботу.

– Мне жаль, что я не смог выследить Гласспорта. Он очень опасен.

– Мы узнаем, если он попытается навредить мне, Квинн. Спасибо за твою помощь.

Мы несколько раз попрощались, всякий раз по-разному, пока не повесили трубку. К этому времени мне срочно нужно было приниматься за соус, чтобы не сорвать ужин. Мне просто необходимо было отложить мысли о свадьбе Эрика и Фрейды.

Спустя двадцать минут я успокоилась. Ужин был готов, и все уже сидели за столом.

Никто не присоединился к моей молитве кроме Боба, но все было в порядке. Мы произнесли одну. У меня ушло около десяти минут, чтобы всех обслужить. Позже, я почувствовала, что можно начать разговор.

– Я был у Брук и Чесси и поболтал с детьми, – произнес Барри.

– Как ты к ним попал? – спросила Амелия. – Я знаю, ты звонил им перед приездом.

– Я сказал, что знал Арлин и хочу выразить свое соболезнование. И я не солгал по этому поводу. – Он выглядел так, будто защищается. – Но я упомянул о том, что являюсь другом Соки, и что не думаю, будто она причастна к смерти Арлин.

– Они поверили в это? – поинтересовалась я.

– Да, – произнес он удивленно. – Они не верят, что ты убила Арлин. Они думают, что ты просто физически не могла этого сделать, так как ты намного меньше, чем Арлин. Они считают, что ты не смогла бы достаточно сильно схватить Арлин за шею и тем более засунуть ее в мусорный бак. Единственный человек, который мог тебе помочь, так это Сэм, но он бы не оставил труп около собственного бара.

– Если бы все это понимали, – ответила я.

– Я сказал, что Арлин не звонила мне после выхода из тюрьмы. А у них не было никакого повода беспокоиться о ней, о котором можно было бы сообщить. Она появилась на их крыльце лишь за три дня до своей смерти.

– Что они думают о ее поведении перед смертью? – спросил мистер Каталиадес. – Она была напугана? Скрытна?

– Они думают, что Арлин выглядела слегка взволнованной, когда появилась, чтобы повидаться с детьми. Она была возбуждена встречей с детьми, но также и напугана чем-то еще. Она сказала Чесси, что ей нужно повидаться с кое-какими людьми, но ей нельзя говорить об этом. И что кто-то поможет с выплатой банковских счетов, чтобы у нее была возможность встать на ноги и заботиться о детях.

– Да, она была заинтересована в этом, ясное дело, – ответила я. – Возможно, просьба о работе у Мерлотта не была её идеей. Что если эти загадочные "друзья" Арлин её подговорили. Она не могла не знать насколько маловероятно, что её примут обратно на работу.

– Джонсоны не знают ничего более важного о ней? Они не видели тех людей, с которыми Арлин собиралась поговорить? – Амелия сгорала от нетерпения. Для неё полученная информация не представляла интереса.

– Это подтверждает слова Джейн Бодехаус, – сказала я. – Джейн видела, как Арлин встречалась с двумя мужчинами на заднем дворе у Трейса за ночь до того, как было найдено её тело.

Лицо Амелии переменилось при упоминании Трея Доусона. Они были близки, и она надеялась стать с ним еще ближе, но Трей умер.

– Почему именно там? – спросил Боб. – Не проще было бы встретиться в более изолированном месте, чем задний двор чьего-либо дома, особенно если не хочешь вызвать дополнительных подозрений.

– Этот дом пуст и гараж рядом с ним тоже, – объяснила я ему. – И мы не знаем, была ли у Арлин машина или нет. Её старое авто припарковано у дома Джонсонов, но ездит оно или нет никто не знает. Плюс, от дома Трея до "Мерлотта" не так уж далеко и ведет прямая дорога, так что, скорее всего, именно там они её схватили и доставили к бару. Они не хотели, чтобы у нее было достаточно времени осознать случившееся.

Во время небольшой паузы мои друзья обдумывали услышанное.

– Вполне возможно, – сказал Боб, и все закивали.

– Как поживают Коби и Лиза? – поинтересовалась я у Барри.

– Они ошеломлены, – кратко ответил Барри. – И совсем запутались. – Из его головы я могла увидеть выражение лиц детей. Я всегда чувствовала себя просто отвратительно, когда думала о судьбе этих детей.

– Их мама им что-нибудь сказала? – тихо спросила Амелия.

– Арлин обещала им забрать их с собой и уехать жить в маленький домик далеко отсюда – у них была бы возможность есть все только самое лучшее и доставать лучшую одежду без её многочасовых уходов на работу. Она сказала им, что все свое время она хочет проводить только с ними.

– Как она собиралась это устроить? – спросила Амелия. – Она рассказала им об этом?

Барри тряхнул головой. Он почувствовал острую боль от отвращения к самому себе, но я не виню его. Мне тоже казалось, что читать мысли детей, когда они переживают такую полосу несчастий, – это бесчестно.

Но для Барри было совсем не свойственно устраивать допрос с пристрастием, сказала я себе.

– Главная мысль: Арлин планировала сделать для этих двух мужчин нечто, за что они очень хорошо заплатят, – заключил Барри.

– Когда твой экстрасенс приезжает? – спросил мистер Каталиадес Боба.

– Она приедет завтра утром, после того как покормит свою живность, как-то так.

Боб потянулся за еще одним куском стейка и чуть не воткнул вилку в руку мистера Каталиадеса, который хотел взять тот же кусок.

– Я добыла твой шарф, – сказала Дианта, ела она очень медленно, а голос и поведение были лишь бледной тенью ее обычной гиперактивности. Даже говорила она теперь настолько медленно, что ее легко можно было понять.

За столом наступила тишина, все мы смотрели на нее с благоговением. Мистер Каталиадес нежно посмотрел на свою племянницу и сказал:

– Я знал, она сможет это сделать.

Мне стало интересно, он предвидел это, или просто так сильно верил в Дианту.

– Как? – спросила Амелия. (Она не будет колебаться, когда придет пора задать прямой вопрос).

– Я пошла в полицию, после того как увидела ту большую женщину-копа, – сказала Дианта.

Все непонимающе смотрели на нее.

– Она превратилась в Кению Джонс, – объяснила я, – Кения – это патрульный, обследующий места происшествия.

– Этим утром мы долго ждали у полицейского участка, Соки, – объяснил мистер Каталиадес. – Мне пришлось лично пообщаться с детективом Бельфлёром, а также с детективом Беком, так как теперь я дополнительный адвокат в твоем деле, благодаря мисс Озиески. За время нашего долгого ожидания, мы успели получить всю интересующую нас информацию. Например: где хранят вещественные доказательства, и кто может оформить их выдачу. Дианта была такой быстрой и ловкой!

Та бледно улыбнулась.

– Как ты смогла это сделать? – спросила Амелия, она выглядела изумленной.

– У меня был с собой в кармане шарф в полиэтиленовой упаковке. Он очень подходил к описанию Соки. Мы нашли его в магазине Тары. Я превратилась в Кению. Зашла в хранилище. Сказала полицейскому, что мне нужно посмотреть на шарф. Старик принес его мне в полиэтиленовой упаковке. Я осмотрела его и, когда он вышел в туалет, поменяла его на шарф, который принесла с собой. Потом отдала ему, когда он вернулся. И ушла.

Она устало потянулась к своему стакану с чаем.

Я сказала:

– Спасибо тебе, Дианта. Я была одновременно и счастлива, что она сделала такой решительный шаг, и сожалела, что ей пришлось нарушить закон. Моя законопослушная половина пришла в ужас от того, что мы творим черт-те-что с настоящими вещественными доказательствами реального убийства.

А половина, отвечающая за самосохранение, почувствовала облегчение оттого, что теперь, когда шарф у нас в руках, мы сможем хоть что-нибудь выяснить... если экстрасенс оправдает наши надежды.

Дианта воспряла духом после похвалы от всех нас. Хотя она все еще двигалась и разговаривала медленно, съев все, что было на столе, кроме лежавшего на чужих тарелках, она стала быстро восстанавливать силы.

Видимо достигнутая ею трансформация сожгла немалую толику энергии.

– Намного труднее, когда ей приходится разговаривать, как обычному человеку, чем изображать его, – тихонько сказал мистер Каталиадес. Он прочитал мои мысли. Он обращался с ней учтиво и уважительно, быстро налив чашку чаю и передав масло.

(Я сделала мысленную заметку добавить масло в список будущих покупок). Барри купил в булочной торт. При виде покупного торта в своем доме, бабуля бы в ужасе воздела руки к небу, но я не была такой гордой, поскольку времени на выпечку у меня не было.

Дианта определенно была не против десерта, который я уже решила подавать, так как основное блюдо было съедено.

Амелия очень четко передавала мысли. В глубокой задумчивости она смотрела на Дианту с другого конца комнаты. Убирая со стола, я слушала, как она оценивала способности и ум Дианты. Девушка-полудемон произвела на нее огромное впечатление.

Амелия думала об удивительной эластичности Дианты. Ее интересовало, трансформирует ли Дианта собственную плоть или накладывает иллюзию. Успехи Дианты вызвали у Амелии ощущение, что она не внесла еще своего вклада в расследование.

– Конечно, – внезапно сказала Амелия, – мы с Бобом не смогли наложить то заклинание, которое хотели, потому что еще не нашли тех двоих. Но после того, как Барри приехал на той крутой арендованной тачке, – это была шутка; Барри приехал на побитом жизнью Форд Фокусе, – мы обошли все квартиры и дома, которые сдаются в аренду в Бон Темпс, включая и те, что рекламировались в газетах. Мы готовы были настаивать на личном осмотре каждой несданной внаем квартиры или дома, которые были в рекламе, потому что думали, что хозяин мог бы сказать: "Простите, я только что сдал его каким-то двум парням". Тогда мы бы смогли пойти и проверить их. Но у нас так и не появилось никаких зацепок.

– Что ж, это тоже полезно знать, – сказала я. – Они слишком умны, чтобы поселиться в этих краях.

Я видела, что Амелия горела желанием найти и преподнести нам тех двоих на блюдечке.

– Кстати, – добавил Боб, – мы проверили, почему твои цветы и помидоры растут так хорошо.

-Ну... замечательно. И почему?

– Магия фейри. Кто-то подзарядил всю землю, принадлежащую Стэкхаусам, магией фейри.

Я не стала говорить им, что была уже в курсе, чтобы не расстраивать. Мне вспомнились прощальные объятья прапрадеда, когда я почувствовала всплеск энергии.

Тогда я решила, что это просто означает, что прощание подошло к концу... но он, так скажем, благословлял меня и мой дом.

-Ох, – прошептала я, – это так мило.

– Лучше бы он создал огромный защитный круг, – мрачно возразила Амелия. Она сама наколдовала несколько уровней защиты и гордилась этим.

– Как Арлин прошла через твою старую защиту?

– Алсид думает, что у нее был амулет. Я предполагаю, что кто-то снабдил ее магией.

Амелия покраснела:

– Если у нее был амулет, значит, другая ведьма вовлечена в это дело, и я хочу знать, кто именно. Я позабочусь об этом.

– Бабуле бы понравилось, как выглядит двор, – я попыталась сменить тему. Мысль об этом вызвала у меня улыбку. Она так любила этот двор и неустанно ухаживала за ним.

Цветы зацветут и дадут побеги, луковицы размножатся, трава... да, трава росла со скоростью лесного пожара! Надо подстричь ее завтра, да и потом стричь частенько.

Ох, уж эти фейри. Всегда непредсказуемый результат.

– Найл сделал для тебя гораздо больше этого, – заметил мистер Каталиадес, отвлекая меня от непрошеных мыслей.

– О чем вы?! – вскрикнула я, и это прозвучало неожиданно резко, – Простите. Вы, должно быть, знаете больше, чем я, – произнесла я тише и любезнее.

– Да, – улыбнулся он, – Я много чего знаю, и собираюсь тебе что-то рассказать. Я бы все равно приехал в Бон Темпс, даже если бы тебя не обвинили в убийстве, потому что как у адвоката твоего прадедушки, у меня к тебе дело.

– Он не умер, – немедленно ответила я.

– Да, но и не собирается сюда возвращаться. И он хотел, чтобы у тебя что-то осталось на добрую память о нем.

– Он моя семья. Мне ничего больше не надо, – сказала я. Это было безумием, я поняла это в тот же самый момент, как произносила эти слова, но у меня тоже была гордость.

– Я бы сказал, что что-то вам все же нужно, мисс Стэкхаус, – снисходительно заметил мистер Каталиадес. – Прямо сейчас тебе нужны деньги для защиты. Благодаря Найлу, у тебя они есть. Ты не только будешь получать ежемесячный доход от продажи дома Клодин, но твой прадедушка подписал тебе дарственную на клуб, который называется "Хулиганы", и я продал его.

– Что? Но он же принадлежал Клоду, Клодин и Клодетт, его фейрийским тройняшкам-внукам.

– Хоть я и не знаю всей истории, из слов Найла я понял, что Клод не покупал этот клуб, а получил, угрожая его настоящему владельцу.

– Да, – после недолгих раздумий сказала я, – Это правда. Клодетт к тому времени была уже мертва.

– Эту историю я бы послушал в другой раз. Как бы то ни было, когда Клод задумал измену против Найла и попал к нему в плен, его собственность была конфискована в пользу правителя. Найл поручил мне продать имущество и передать вырученные деньги тебе, как я уже говорил.

– Кому? Мне? И вы уже продали бизнес и дом? – Клод был пленен. Я не пропустила эту часть в рассказе.

Несмотря на то, что Клод целиком и полностью заслужил тюремное заключение после попытки государственного переворота, который мог бы закончиться смертью Найла, я всегда буду сочувствовать каждому, кто оказался за решеткой.

Если в стране фейри вообще держали кого-то в тюрьмах. Может, они их укладывали в огромные гороховые стручки.

– Да, вся собственность уже продана. А выручка положена под проценты. Каждый месяц ты будешь получать чек. После того как мы заполним все бумаги, можно будет перевести деньги на твой текущий счет. Я принесу бумаги после обеда, вместе с чеком на деньги, вырученные от продажи клуба. Хотя часть выручки уже помещена на твою ренту.

– Но Клодин и так оставила мне кучу денег. Правда банк находился под проверкой, и все наследство оказалось замороженным. Неделю назад пришла бумага с уведомлением, что инспекторы ничего не нашли. – Мне следовало снова позвонить в банк.

– Это было личное имущество Клодин, – пояснил адвокат. – Она была очень бережливой фейри в течение многих десятилетий.

Я все никак не могла осмыслить свою удачу.

– Я испытала огромное облегчение, получив столько денег, для своей защиты. Но продолжаю надеяться, что кто-то все же признается, и мои переживания закончатся, – пробормотала я.

– Мы все надеемся на это, Соки, – сказал Барри. – Поэтому мы и здесь.

– После ужина, пока еще будет светло, мы с Бобом сформируем круг интенсивной защиты вокруг дома, – произнесла Амелия.

– Я так вам благодарна, – ответила им я, постаравшись создать зрительный контакт с обоими. Удачно, что это Барри мог читать мысли, в отличии от Амелии. Все время, что я знала Амелию, она стремилась вносить свой посильный вклад, и я знала, что она обладала огромной силой, но когда она творила важные заклинания не всегда все шло так, как надо. Но я не могла придумать вежливый предлог, чтобы отклонить ее предложение. – Думаю, что Найл сосредоточился на том, чтобы сделать землю плодородной, и это чудесно. Но немного защиты – будет очень здорово.

– Вообще-то, там есть волшебное защитное заклинание, – призналась Амелия. – Но поскольку оно не человеческого происхождения, то может быть недостаточно эффективным при нападении людей или вампиров.

Это имело смысл, по крайней мере для меня. Эльф Беллинос посмеялся над заклинанием Амелии и добавил свое, а в Беллиносе не было абсолютно ничего человеческого.

Я почувствовала себя виноватой за то, что сомневалась в ней. Настало время показать, что я счастлива.

– Появление денег для оплаты защиты надо отметить мороженым с тем тортом. Что скажете? И у меня есть "Роки Роад" и "Дульсе де Лече".

Я улыбалась на всю кухню. Раздавая мороженое (а его захотели все), я держала пальцы скрещенными, чтобы Амелия и Боб наложили удачное заклинание.

После десерта, ведьма и ведьмак принялись за работу снаружи, Барри накрывал остатки пирога, пока я убирала мороженое, Дианта заявила, что отправляется наверх спать. Она все еще выглядела изнуренной.

Мистер Каталиадес поднялся с ней, и тут же спустился, держа в руках кипу бумаг с ежемесячными платежами и документами на продажу недвижимости. Они были соединены с юридическими документами скрепкой в форме сердца.

Я помыла руки и насухо вытерла их полотенцем для посуды прежде, чем взять у него документы. Я не знала, чего ожидать, когда посмотрела на чек.

От этой суммы у меня закружилась голова, а прикрепленное письмо сообщало, что я буду ежемесячно получать три тысячи долларов.

– Весь год? – спросила я, чтобы убедиться, что все поняла правильно. – Три тысячи в месяц? Ух ты! Как здорово!

Можно шиковать целый год!

– Не только этот год. До конца жизни, – произнес мистер Каталиадес.

Мне пришлось поскорее присесть.

– Соки, как ты? – надо мной склонился Барри. – Какие новости – хорошие или плохие?

– Я могу оплатить свою правовую защиту, – сообщила ему я. А еще я могу заказать обработку дома от насекомых.

ГЛАВА 15

В полночь сработала сигнализация.

Я понятия не имела ни о ее наличии, ни о том, что уже полночь, но когда она зазвонила, я взглянула на часы.

Впервые за последние несколько дней, я, наконец-то, крепко заснула и почувствовала жестокое разочарование от необходимости вылезать из постели.

С другого конца коридора я услышала крик Амелии:

– Получилось!

Распахнув дверь, я вышла из спальни. Амелия в ночнушке и Боб в пижамных шортах торопливо выходили из своей комнаты, направляясь к задней двери.

Я услышала, как мистер Каталиадес что-то рявкнул. Дианта взвизгнула в ответ. Они с грохотом скатились вниз по лестнице полностью одетые. Барри последовал за ними в пижамных штанах с логотипом университета Луизианы и рубашке.

Мы все столпились на заднем крыльце, уставившись наружу. В глубине стоял один большой уличный сенсорный фонарь, но мы также увидели кольцо синего света, возникшее вокруг двора и дома. На земле за пределами кольца лежало тело.

– О нет! – сказала я и положила руку на дверь веранды.

– Соки, не выходи! – произнесла Амелия, хватая меня за плечо и оттаскивая назад. – Кто-то пытался подкрасться к дому.

– А вдруг это Билл пришел лишь проверить, все ли в порядке?

– Наш защитный круг почувствовал врага, – произнес Боб с явной гордостью в голосе.

– Дианта, ты брала с собой мобильник? – спросил мистер Каталиадес.

– Конечно, взяла, – сказала она, и я уделила минутку, чтобы с облегчением осознать, – она вернулась в нормальное состояние.

– Сходи, сфотографируй этого человека, но не выходи из круга, – распорядился он.

Прежде чем мы смогли задуматься, о том, чтобы остановить ее или препираться с этим распоряжением, Дианта вышла из дома и с невероятной скоростью пересекла двор.

Телефон она держала в руке. Достигнув границы защитного круга, она остановилась и сделала фотографию. Не успели мы испугаться за нее еще больше, как она уже вернулась.

Мистер Каталиадес повернул маленький экран ко мне.

– Ты узнаешь этого вампира? – спросил он.

Я внимательно посмотрела на фотографию.

– Узнаю. Это Хорст Фридман – правая рука Фелипе де Кастро.

– Я так и думал. Амелия и Боб, я поздравляю вас с вашей силой и проницательностью.

Я не знала, что он понимал под “проницательностью”, но Амелия понимала, и лицо ее засияло от радости. Даже суровый Боб гордился собой.

– Да, спасибо, – сказал я с преувеличенным энтузиазмом, надеясь, что еще не поздно произнести это. – Понятия не имею, что он хотел, и знать не хочу, по крайней мере, прямо сейчас. Вам нужно подзарядить круг или что-нибудь типа этого?

– Нам нужно перепроверить его, – предложил Боб, и в подтверждение этого Амелия кивнула.

Я увидела, как Барри окинув взглядом ночнушку Амелии и ее саму, и решительно отвернулся. Мне действительно не хочется слышать его мысли о моей подруге ведьме. На мгновение у себя в голове я произнесла «лалалалала», давая возможность его похоти утихнуть.

– Соки! – позвали меня со стороны темного леса.

– Кто это? – крикнула я в ответ.

– Билл, – сказал он. – Что тут случилось?

– Думаю, что Хорст попытался подкрасться к дому, а ведьмовское заклинание Боба и Амелии убило его, – прокричала я. Открыв заднюю дверь, я сделала пару шагов вниз. Я решила, что оставаясь на ступеньках, я смогу отпрыгнуть обратно в дом.

Из-за стены деревьев вышел Билл.

– Я был дома и почувствовал магию, – сказал он и посмотрел на обмякшее тело Хорста. Я задумалась, был ли вампир окончательно мертв, если его тело выглядело целым.

– Что мне с ним делать? – спросил у меня Билл.

– Тебе решать, – крикнула я, хотелось бы мне подойти к синему кольцу, чтобы понизить голос. И все же я не решалась сделать это. – Думаю, что ты должен сохранить мир с королем.

В другой раз, я бы склонилась к тому, чтобы Билл оказал небольшое убедительное воздействие на Хорста, когда вампир очнется, чтобы мы могли узнать намерения Хорста и его босса относительно меня.

– Я заберу его к себе и позвоню королю, – ответил Билл и взвалил бессознательного вампира через плечо, словно Хорст ничего не весил. Через мгновение, Билл со своей ношей уже скрылся из вида.

– Было очень увлекательно, – сказала я, стараясь звучать спокойно и обыденно. Я снова вернулась на крыльцо. – Думаю, я пойду снова лягу. Спасибо вам обоим за то, что наложили защиту вокруг дома. Дианта, я очень ценю твою помощь. Вы все в порядке? Кому-нибудь что-нибудь нужно?

– Мы вернемся, как только проверим заклинание, – сказал Боб и обратился к Амелии. – Что скажешь, детка?

– Теперь, когда оно сработало, надо проверить его силу, – кивнула она, и они направились во двор босиком. Не сговариваясь, они взялись за руки и принялись читать заклинание.

Сильный запах донесся со стороны дальнего крыльца, и я поняла, что это был запах их магии. Он был мускусным и тяжелым, как сандаловое дерево.

После такого грубого пробуждения было трудно уснуть, но каким-то образом мне удалось это сделать. Насколько я поняла, внезапное засыпание было частью заклинания, которое мои друзья в тот момент накладывали во дворе.

Когда я открыла глаза в следующий раз, комната была наполнена светом, и можно было услышать, как мои гости ходят по дому.

Хоть я и знала, что веду себя неподобающе хорошей хозяйке, но прежде, чем направиться на кухню, я проверила мобильный телефон на предмет новых сообщений. Было одно голосовое сообщение от Билла.

"Я позвонил Эрику и сообщил, что у меня в доме находится друг короля, – сказал он. – Эрик спросил, что случилось, и я рассказал ему о ведьмовском круге. Сказал, что с тобой осталось много твоих друзей, и они готовы тебя защищать. Он спросил, был ли среди них Сэм Мерлотт, и когда я ответил, что не видел его, он рассмеялся. Сказал, что передаст королю, где находится Хорст. После этого Фелипе послал свою женщину, Энжи, забрать Хорста, который только-только начал приходить в себя к тому времени, как она добралась сюда. Кажется, Энжи была не на шутку рассержена на Хорста, так что я подозреваю, что его миссия не была санкционированной сверху. Твоя подруга-ведьма проделала хорошую работу".

С этими словами, он отключился. Древние вампиры не приучены к телефонному этикету.

Картина, где Эрик смеялся над отсутствием Сэма, была не слишком приятной. Это меня разозлило и заставило задуматься.

– Соки, у тебя есть молоко? – спросил Барри. Естественно, он знал, что я уже поднялась.

– Уже иду, – крикнула я в ответ и натянула одежду.

Жизнь продолжалась и неважно, сколько свалилось на голову проблем.

– Все дети Божьи должны питаться, – сказала я, нашла еще одну упаковку молока на верхней полке и протянула ее Барри. Потом добавила молока в свою чашку с хлопьями.

– Экстрасенс будет с минуты на минуту, – сказал Боб.

Он не торопил меня, но сказал это очень вовремя. Я ужаснулась, взглянув на часы.

Все, кроме меня, уже позавтракали, ополоснули тарелки и сложили их в раковину. И вместо того, чтобы смутиться, я почувствовала облегчение.

Как только я почистила зубы, древний пикап загрохотал на парковке перед домом. Его мотор заглох с оглушительным ревом. Невысокая коренастая женщина выскользнула из кабины, чтобы приземлиться на гравий.

На ней была ковбойская шляпа, сверху украшенная павлиньим пером. Сухие карие волосы слегка касались плеч и сливались с цветом ее кожи, столь же загорелой и обветренной, как старое седло.

Дельфина Оубр ничем не напоминала ту женщину, что я себе вообразила. Начиная с ее изношенных ботинок и джинсов до голубой безрукавки. Она выглядела больше как завсегдатай кантри-энд-вестерн бара типа "Стомпин Салли", нежели как женщина, которая выезжает к телепату на дом, чтобы практиковать тактильную медиумность.

– Паранормальную психометрию – поправил меня Барри.

Я удивленно подняла брови.

– Раньше это называли просто психометрией, – сказал он, – но в последние несколько лет "настоящие ученые" (он показал пальцами воображаемые кавычки) начали использовать этот термин, чтобы обозначать... ээээ, измерять паранормальные способности.

Как по мне, это звучало не слишком по-научному.

– И я так думаю, – признался он.

"Но я вычитал это вчера ночью в интернете, чтобы быть готовым к ее визиту. Просто на случай, если Боб ошибся насчет ее способностей".

"Отличный ход" – сказала я ему, наблюдая за тем, как Дельфина Оубр поднимается по ступенькам.

– Вам не нужно называть ваши имена, – поспешно проговорил Боб, – достаточно моего, его ей будет достаточно.

Вблизи Дельфина выглядела на сорок лет. На ней не было драгоценностей и макияжа, а ее единственным украшением было перо на шляпе. Ковбойские ботинки были довольно старыми и ветхими. Но выглядела она так, будто могла заколотить гвоздь голыми руками.

Боб представился Дельфине, и хотя (следуя его указаниям) я не назвала себя, но предложила выпить (она попросила воду из крана, безо льда).

Она вытянула кухонный стульчик и присела. Когда я поставила перед ней стакан, она сделала из него большой глоток и нетерпеливо произнесла:

– Ну что?

Дианта передала ей шарфик, лежащий в целлофановом пакетике. Я не видела его и не желала видеть. Шарфик был срезан с шеи Арлин и все еще завязан в узел. Он был скручен в тонкую веревку и испачкан.

– Шарф мертвой женщины, – произнесла Дельфина, совершенно не волнуясь по этому поводу.

– Нет, это мой шарф, – сказала я. – Но я хочу знать, как он оказался у мертвой женщины. У вас не бывает проблем, когда вы держите что-то, с помощью чего было совершено убийство?

Я хотела быть уверена в том, что мисс Оубр не закричит, когда возьмет в руки ткань. Хотя, если судить, по тому, что я уже увидела, это было маловероятно.

– Ее убил не шарф, а руки, сжавшие его, – уверенно сказала она. – Покажите мне деньги и передайте их. У меня мало времени.

Деньги? Ее пригласил Боб. А поскольку всей организацией занимался он, я забыла спросить, какой будет плата. Естественно, она не примет чек.

– Четыре сотни, – пробормотал Боб, и мне следовало бы шлепнуть его за то, что он забыл сообщить это мне. Конечно же, я и сама должна была спросить. А когда я попыталась вспомнить, сколько наличности в моем кошельке – мое сердце упало. Мне придется пустить ковбойскую шляпу Дельфины по кругу, чтобы собрать наличные в уплату.

Перед Дельфиной появилась рука мистера Каталиадеса с четырьмя стодолларовыми банкнотами в ней. Она взяла деньги без комментариев и положила в нагрудный карман. Я кивнула в знак благодарности моему демону-благотворителю. Он небрежно кивнул в ответ.

– Я прибавлю это к своему счету, – пробормотал он.

Теперь, когда все было улажено, мы все наблюдали за тактильным медиумом с тревожным интересом. Без излишней суеты Дельфина Оубр открыла пакет и вытащила шарфик. От него исходил ужасный запах, и Амелия тут же подошла к окну и открыла его.

Если бы я хорошенько подумала об этом, то сделала бы это снаружи, не важно, насколько там было жарко.

Глаза экстрасенса были закрыты, и она вначале довольно свободно держала шарф. По мере того, как ей раскрывались обстоятельства, ее хватка усиливалась, пока она не сжала ткань совершенно плотно.

Ее лицо поворачивалось из стороны в сторону, словно она пыталась лучше рассмотреть. Эффект от этого был совершенно жутким. И, поверьте мне, видения в ее голове были не менее ужасны.

– Я убивал женщин, – внезапно произнесла она, но голос не принадлежал ей. Я подпрыгнула, и не только я одна. Мы все на шаг отступили от Дельфины Оубр.

– Я убивал шлюх, – злорадно повторила она. – И она похожа на одну из них. Она так напугана. И от этого еще слаще.

Мы застыли, словно дружно вдохнули и задержали дыхание.

– Здесь мой друг, – продолжала Оубр, продолжая говорить с легким акцентом, – он брезглив, совсем чуть-чуть. Но это его выбор, ты ведь знаешь?

Я почти узнала этот голос. Он был связан с... проблемами. И бедствием.

Я повернулась, чтобы взглянуть на Барри, и в какой-то момент он взял меня за руку.

– Йохан Гласспорт, – прошипела я.

Уровень моего благорасположения только что из зоны тревожности перешел на уровень повышенного кровяного давления. Барри упоминал, что видел Гласспорта в Новом Орлеане, а Квинн – в придорожном мотеле, но я не могла разгадать причину.

Не было ни одной известной мне разумной причины для того, чтобы Гласспорт ненавидел меня. Но не думаю, что разум имел большое отношение к тому, чем он любил заниматься в свободное от работы время.

Когда я встречалась с Гласспортом, во время авиа-перелета в Родес, нас обоих наняла экс-королева Луизианы – Софи-Энн. Предполагалось, что я буду прослушивать сознание людей на вампирском саммите, а работа Гласспорта заключалась в ее защите от обвинений, предъявленных арканзасскими вампирами.

Я не видела Гласспорта с тех пор, как "Пирамида Джизех" была взорвана людьми-расистами, которые хотели сообщить вампирам о том, что они все должны умереть.

Время от времени я вспоминала о Гласспорте, всегда с отвращением. И с радостью предполагала, что больше никогда в своей жизни не увижу его. Но вот он здесь и разговаривает ртом луизианского фермерши по имени Дельфина Оубр.

– Чей выбор? – спросил Боб, очень тихим голосом.

Но Дельфина не ответила голосом Гласспорта. Наоборот, ее тело слегка переменилось, и она начала покачиваться из стороны в сторону, словно ехала на невидимых американских горках. После долгой паузы она открыла глаза.

– Вот что я видела, – сказала она своим собственным голосом. Она говорила все быстро, словно пытаясь рассказать все до того, как забудет. – Я видела мужчину, белого, и он совершал в основном плохие поступки, выдавая себя за хорошего человека. Он наслаждался убийством беспомощных. Он убил эту женщину, рыжеволосую, по заказу. Она не была в его вкусе. (Обычно он не выбирал таких девушек как она). Она знала его. И знала мужчину, рядом с ним. Ей не верилось, что они убивают ее. Считала второго мужчину хорошим. Думала, "Я сделала все, о чем они попросили меня. Почему же они не убили Сноки?"

Мы не представились друг другу.

– Соки, – рассеянно поправила ее я. – Она желала знать, почему они убили ее вместо Соки.

– Это ты? – спросила Дельфина.

– Поймав на себе взгляд Боба и его предупреждающее покачивание головы, я ответила:

– Нет.

– Тебе повезло, что ты не Соки. Кем бы она ни была, они намерены убить ее.

Дерьмо!

Дельфина встала, немного встряхнулась, сделала еще один глоток воды и направилась к двери, чтобы сесть в свой пикап и ехать домой, кормить коров.

Все старательно избегали смотреть на меня. Словно у меня на лбу был нарисован большой крестик.

– Мне надо идти на работу, – сказала я, когда молчание затянулось. И все равно, что по этому поводу думал Сэм. Мне необходимо было выйти и сделать что-нибудь.

– Дианта пойдет с тобой, – сказал мистер Каталиадес.

– Я была бы очень рада, если бы она пошла со мной, – совершенно искренне ответила я. – Просто не представляю, как я смогу объяснить ее присутствие.

– Почему тебе это нужно объяснять? – спросил Боб.

– Ну, мне ведь придется что-то придумать, не так ли?

– Зачем? – поинтересовался Барри. – Тебе ведь принадлежит часть бара.

– Да, – подтвердила я.

– Тогда тебе ровным счетом ничего не надо объяснять, – добавила Амелия, с таким величественным равнодушием, что все рассмеялись, включая меня.

Итак, мы с Диантой отправились в "Мерлотт", и я не стала объяснять ее присутствие никому, включая Сэма. Девушка полу-демон одета было довольно скромно: желтая мини-юбка, синий топик и разноцветные шлепанцы на платформе.

В этом месяце она была платиновой блондинкой, но в окрестностях Бон Темпс было множество искусственных платиновых блондинок, правда не так много, кто бы выглядел не больше, чем на восемнадцать.

Не знаю, что подумала Дианта о завсегдатаях "Мерлотта", но сами посетители "Мерлотта" были от нее без ума. Она была не такой, как они, всегда настороже, ясноглазая, и разговаривала так быстро, что все решили, что она говорит на иностранном языке.

Поскольку я определенно могла понять этот язык, мне пришлось стать ее переводчиком. Поэтому в течение дня меня попеременно подзывали Джейн Бодехаус, повар Энтони и Энди Бельфлер, чтобы я пересказала им, о чем говорит моя "троюродная сестренка".

Не знаю, откуда они взяли идею о том, что она была моей троюродной сестрой, но через полчаса это стало уже признанным фактом. Не могу себе представить, откуда, по их мнению, она взялась, ведь каждый без исключения в баре знал историю всей моей семьи. Но я догадывалась, что раз я представила фейри Дермота (вылитая копия Джейсона) в качестве своего кузена из Флориды, а Клода – как незаконнорожденного, то жители города попросту сочли семью Стэкхаусов чересчур непредсказуемой.

В тот день мы все были очень заняты, но так как я работала в паре с Эн Норр, то мне не пришлось бегать так быстро, как некоторым другим официанткам. Эн была настоящей пчелкой-трудяжкой.

А в баре рядом с Эн и Диантой, ни один парень ни разу не подумал о моих грудях, которые и так уже давно не были сенсацией для постоянных клиентов. Я улыбнулась, взглянув вниз себе на грудь, и сказала:

– Девочки, вы вышли из моды

Сэм странно посмотрел на меня, но не подошел, чтобы поинтересоваться, почему я разговариваю с собственным бюстом.

Я тоже держалась от него подальше. Слишком устала пытаться прорваться сквозь его защиту и чувствовала, что уже и так слишком много сил потратила на попытки выманить его из раковины.

Я удивилась, когда он заговорил со мной, пока ждала заказ от Энди и Терри Бельфлеров. (Да, мне было неловко видеть Энди после того, как он надел на меня наручники, и мы оба старались не замечать этого).

– С каких это пор у тебя в кузенах фигурирует демон? – спросил он.

– Вы не встречались раньше с Диантой? Я не могу вспомнить.

– Я бы так не сказал. Я бы точно такое вспомнил.

– Она со своим дядей гостит у меня дома. Они – часть "Команды Соки", – сказала я с гордостью, – Помогают очистить мое доброе имя. Поэтому мне не придется идти на суд.

Не думала, что мои слова произведут такое впечатление на Сэма – он выглядел одновременно довольным и разозленным:

– Я бы хотел быть там, – сказал он.

– Тебе ничего не мешает, – ответила я. – Помнишь, ты говорил, что пришел бы на обед? – Я уже прошла стадию замешательства из-за странностей Сэма и теперь была где-то посреди стадии "Что за черт с ним творится?!"

ДОМ СОКИ.

У задней двери раздалось что-то вроде глухого удара, как если бы кто-то принес сумки с продуктами и затем пытался открыть дверь пальцами или ногой.

Боб только что вернулся из города вместе с Амелией и Барри. Он открыл заднюю дверь и вышел на застекленную веранду, не представляя, кто бы мог приехать.

Сказать по правде, он волновался о беременности Амелии по многим причинам. Он был достаточно умен, чтобы понимать, что они не в состоянии заботиться о ребенке на те копейки, которые у них сейчас есть, и у него хватило ума понять, что взять деньги у Копли Кармайкла (помимо выручки от аренды подаренной Амелии отцом квартиры на верхнем этаже дома) стало бы фатальной ошибкой.

Так как голова Боб была занята другими вещами, он не сразу отреагировал, когда мужчина распахнул дверь-ширму и ворвался внутрь. Первым делом Боб вспомнил, что это Тайриз, а потом вспомнил, что Тайриз работал на человека, продавшего душу дьяволу.

Боб оттолкнул Тайриза в отчаянной надежде сбить того с ног и сбросить по ступенькам во двор, чтобы Боб смог успеть вернуться на кухню и запереть дверь.

Но Тайриз не стоял на месте, в нем пылало огнем отчаяние. Он оказался быстрее. Он толкнул менее рослого мужчину обратно в дом. Дверь захлопнулась за ними.

Амелия как раз выходила из ванной в холле, ведомая чувством, что что-то не так. Когда двое мужчин ввалились на кухню, она закричала. Барри в гостиной выронил электронную книжку и бросился на кухню.

Боб приземлился на пол, Амелия начала собирать силы, а Барри замер у нее за спиной в холле.

Но пистолет оборвал попытки Амелии наложить заклинание, поскольку упирался прямо в грудь, а ее мужчина лежал на полу и стонал. Барри сфокусировался на мыслях Тайриза, которые были полны отчаяния и очень необычной мертвенностью.

И хотя Тайриз не транслировал никакой полезной или интересной информации, Барри достаточно хорошо разбирался в языке тела.

– Ему нечего терять, Амелия, – произнес он, едва она перестала кричать. – Не знаю, почему, но он потерял всю надежду.

– У меня СПИД, – просто ответил Тайриз.

– Но... – Амелия хотела сказать, что лечение могло поправить его ситуацию, и Тайриз смог бы прожить еще долгую и длинную жизнь, которая ...

– Нет, – предупредил Барри. – Помолчи.

– Хороший совет, Амелия, – сказал Тайриз. – Заткнись. Моя Джипси покончила с собой, мне только что позвонила ее сестра. Джипси, которая заразила меня и которая любила меня. Она покончила с собой! Оставила записку, где сказала, что убила мужчину, которого любит, и что не может жить с этой виной. Она мертва. Повесилась. Моя прекрасная женщина!

– Мне жаль, – сказала Амелия, и это было лучшее, что она могла ему сказать. Но даже самые лучшие слова не могли их спасти.

Боб с трудом поднялся на ноги, стараясь держать руки на виду и двигаться медленно.

– Зачем ты пришел сюда с оружием, Тайриз? – спросил он. – Разве ты не знаешь, что мистеру Кармайклу это очень не понравится?

– Я не собираюсь жить после этого, – просто сказал Тайриз.

– О Иисусе, – Барри прикрыл глаза на секунду, осознав, что не имеет никаких преимуществ. Он просто не мог достаточно четко слышать мысли Тайриза.

– Иисус не имеет никакого отношения к этому, – произнес Тайриз. – Это все устроил дьявол.

– Еще раз, зачем ты здесь? – Боб передвинулся так, чтобы встать между пистолетом и Амелией. Может быть, я смогу спасти Амелию и ребенка, подумал он.

В это время Амелия силилась обрести контроль над своим страхом. Она думала о заклинаниях, которые могли бы временно нейтрализовать телохранителя ее отца.

Она пыталась вспомнить, было ли где-нибудь в доме оружие. Соки что-то говорила о ружье в платяном шкафу возле передней двери, вспомнила она. Может, оно все еще там. БАРРИ! – закричала она мысленно.

– Ой, – сказал он, – Что там у тебя, Амелия?

"Возможно, в платяном шкафу есть ружье".

– Шкаф возле лестницы? – крикнул он. Амелия была умной, посылая ему мысли, но не могла принимать их от него.

"Нет, возле передней двери".

– Хорошо, Тайриз, послушай Амелию! – начал Барри, чуть подавшись влево, в надежде, что Амелия поймет намек и отвлечет Тайриза. Он не думал о том, что у него нет ни малейшего шанса добраться до шкафа, найти там ружье, понять принцип его работы и застрелить Тайриза Марли. Но он должен был попытаться.

– Тайриз, ради Бога скажи мне, что ты здесь делаешь? – спокойно спросила Амелия.

– Я здесь, – ответил Тайриз, – чтобы дождаться возвращения домой Соки Стэкхаус. А когда она вернется, я убью ее.

– Да ты что! – и поинтересовалась: – С какой целью?

– Это из-за нее ваш отец сошел с ума, – ответил Тайриз. – У нее была вещь, которую он так ужасно хотел. Поэтому он решил, что она должна умереть, и я здесь, чтобы сделать это. Но мы никак не можем застать ее одну. Мы не хотим, чтоб она сбежала, он хочет, чтобы все было наверняка, по его словам. Пристрелили ее, Тайриз, велел он. Вампиры больше не защищают ее, и никто другой не оберегает.

– Я оберегаю ее, – сказала Амелия.

– Ну, это совсем другое. Он хотел овладеть той магической штукой, чтобы контролировать вас. Он называл это "возвращением в свою жизнь", но мы и так хорошо все это знаем, не так ли? А сейчас он зол на Соки, и его не волнует, что вы хотите, – ответил Тайриз.

Пистолет был сжат очень крепко. И выглядел очень огромным с того места, где стояла Амелия, а Боб, стоящий между ней и оружием, представлялся ей самым храбрым смельчаком из всех, что она когда либо видела.

– Где мой отец, Тайриз? – спросила Амелия, пытаясь отвлечь его, для того, чтобы Боб мог перехватить пушку. Она тихонечко скосила в сторону, чтобы взглянуть, который шел час. Именно сейчас должна была закончиться смена Соки.

Она могла появиться в любую минуту. А поскольку все это дерьмо заварил ее отец, Амелия пыталась воспользоваться любой стратегией, чтобы спасти подругу от смерти.

Она задавалась вопросом, сможет ли она совершить оглушающее заклинание без каких-либо трав и подготовки. Все было совсем не так, как в книгах о Гарри Поттере, и ей, как и любой другой ведьме, от этого было очень печально.

– Он в номере нашего отеля, далеко, насколько я знаю. Я вышел на улицу, когда мне на сотовый позвонила сестра Джипси, и прогулялся за угол, чтобы мистер Кармайкл не услышал меня. Ему не нравится, когда я разговариваю по личным вопросам, находясь рядом с ним.

– Это какой-то бред, – рассеянно произнесла Амелия. Она не могла обернуться, чтобы увидеть Барри, поэтому она была готова повторять это несколько раз, если придется.

– Это ничто, по сравнению с его по-настоящему сумасшедшими планами, – ответил Тайриз и рассмеялся. – Ты можешь присесть на этот стул, Амелия. – Он кивнул на один из кухонных стульев.

– Но почему? – тут же поинтересовалась она.

– Больше никаких почему. Потому что я велю, – ответил он, и его взгляд стал жестким. В этот момент, Боб прыгнул на Тайриза.

Звук выстрела заполнил комнату, а потом ее заполнила кровь. Амелия закричала так сильно, что Барри пришлось закрыть ладонями свои уши, защищаясь от ужаса в ее мыслях.

Пока он работал на вампиров в Техасе, Барри пришлось увидеть немало дерьма, но лежащее на кухонном полу в луже крови тело Боба, было намного страшнее того, что он помнил.

– Видите, что вы заставили меня сделать? – спросил Тайриз, улыбаясь. – Амелия, заткнись уже.

Амелия зажала свой рот.

– Ты, неважно кто ты, – произнес Тайриз. – Подойди сюда.

Барри замешкался, не имея выбора. Он зашел на кухню.

– Посади Амелию на стул.

Барри, преодолевая свою дрожь и страх, которые он испытывал до мозга костей, помог Амелии присесть на стул. Ее руки, грудь и волосы были забрызганы кровью.

Она была такой же бледной, как вампир, что Барри решил, – она может упасть в обморок. Но она прямо сидела на стуле и так пристально смотрела на Тайриза, словно могла просверлить в нем дырку.

Пока Амелия садилась, Тайриз что-то нащупал на задней стороне крыльца, и сейчас он бросил Барри рулон скотча.

– Привяжи ее, – приказал он.

Привяжи ее, подумал Барри. Словно мы в каком то кино о шпионах. Да пошел он. Как только у меня будет шанс, я тут же убью его. Надо думать о чем угодно, помимо окровавленного тела в его ногах.

Именно когда он взглянул вниз на то, что он меньше всего хотел видеть, он заметил, что Боб пошевелился.

Он не умер.

Хотя это был вопрос времени, если они не смогут оказать ему помощь.

Борри уже понял, что обращаться к Тайризу было лишь пустой тратой слов. Тот находился не в милосердном расположении духа и мог просто пнуть Боба по голове или выстрелить в него снова. Он надеялся, что у Амелии есть какие-то идеи спасения, но ее мысли были полны ужаса, сожаления и чувства потери. Ни одной разумной мысли.

Барри никогда раньше никого не связывал скотчем, но он связал вместе запястья Амелии позади стула, решив, что этого будет достаточно.

– Сейчас, – продолжил Тайриз, – ты сядешь на пол и приложишь руку к ножке стола.

Так он придвигался ближе к Боббу, и Барри уже ничем не мог помочь ведьме. Он опустился на пол и схватился левой рукой за ножку стола.

– Теперь скрепи скотчем свою руку к столу, – сказал Тайриз.

Большим неловким усилием, Барри справился с этим, порвав скотч зубами.

– Брось его мне, – приказал Тайриз, и Барри подчинился.

Больше ничего не оставалось делать.

– Теперь мы будем ждать, – заявил Тайриз.

– Тайриз, – произнесла Амелия, – ты должен застрелить отца, а не Соки.

Она приковала к себе внимание всех.

– Это мой отец втянул тебя в это. И это он продал твою душу дьяволу. Именно мой отец обрек твою подружку.

– Твой отец делал для меня все, что мог, – упрямо произнес Тайриз.

– Мой отец убил тебя, – сказала Амелия. Барри восхитился ее храбрость и тем, насколько прямо она говорила, но не Тайриз. Он ударил Амелию по лицу, а затем заклеил ей рот.

Барри подумал о том, что Амелия абсолютно права. И если бы у Тайриза был шанс постичь ужас своего горя, он бы также это понял.

Но в порыве сделать что-то после самоубийства Джипси, Тайриз полностью посвятил себя этому плану, и его уже невозможно было отговорить. Он никогда не признался бы себе, что сделал что-то невероятно глупое.

Следует признать, что Барри думал, что Тайриз очень предан, в каком то смысле.

Барри думал о мистере Каталиадесе и надеялся, что он будет предупрежден о том, что в доме происходит что-то не так. Он был очень жесткий и мог разрулить эту ситуацию.

Или, возможно, когда Соки и Дианта вернутся, она сможет услышать мысли Тайриза, хотя была немного сомнительно, что она сможет услышать их с места парковки.

Но если она посчитает количество людей в доме, то может решить, что кто-то отсутствует, хотя у нее совсем не было причин предполагать опасность.

Мысли Барри замкнулись, когда он начал обдумывать способ освободить их всех из сложившейся ситуации, чтобы избежать ещё одного убийства.

Избежать его убийства. Он не был героем и всегда это о себе знал. Он делал добро, если это не ставило его под угрозу, и верил, что в этом не отличается от большинства людей.

Внезапно Тайриз, который стоял, прислонившись к стене, выпрямился. Барри услышал подъезжающую машину, потом раздался звук еще одной. Мотоцикл? Похоже на то. Кто бы это мог быть? Будет ли достаточно присутствия других людей, чтобы остановить Тайриза?

Но для телохранителя определенно не было пути назад.

Мотор машины затих, потом и второй. Тайриз ухмыльнулся Амелии.

– Начинается, – сказал он. – Я все сделаю спокойно. Женщина умрет.

Но человек за рулем машины может даже оказаться не Соки. Что если это мистер Каталиадес и его грузовик? Тайриз даже не взглянул. У него в голове история уже сложилась.

Это будет Соки, и он ее убьет, а потом все как-нибудь разрешится.

Тайриз повернулся лицом к задней двери, и на его губах заиграла улыбка. Барри мысленно начал кричать Соки, потому что это было единственное, что он мог сделать, но он не думал, что она услышит его. Затем поднял взгляд на Амелию и увидел напряжение на ее лице. Она что-то делала.

А потом Тайриз сделал шаг вперед, потом еще один, и оказался на крыльце. Он не собирался дожидаться, пока Соки зайдет в дом, что обязательно случилось бы. Он собирался выйти к ней навстречу.

РАНЕЕ В БАРЕ "МЕРЛОТТ".

Сэм приоткрыл рот, и я поняла, что он, наконец, решил все объяснить. Но затем перевёл взгляд мне за спину, и момент был упущен.

– Мустафа Хан, – произнес Сэм, и он бы не сильно рад видеть дневного представителя Эрика.

Насколько я знала, Сэм не имел ничего против вера. Конечно, не винил же он Мустафу за обезглавливание Джанналинн?

В конце концов, это был честный бой, хотя Сэм – перевертыш, он знаком с правилами. Или же работа Мустафы, в качестве дневного лица Эрика, так его раздражала?

Помимо прочего, я задавалась вопросом, зачем ко мне пришел Мустафа. Возможно, решился вопрос, кто будет владельцем "Фангтазии", и Эрик хотел сообщить об этом.

– Привет, Мустафа, – как можно спокойнее начала я. – Что привело тебя? Хочешь лимонада?

Мустафа не признавал никаких энергетиков, типа кофе, кола или тому подобного.

– Спасибо, вода была бы очень кстати в такую жару, – согласился он. Как обычно, на нем были черные очки. Он снял мотоциклетный шлем, и я увидела, что он побрил голову.

Неожиданно. Его голова блестела в свете ламп бара. Эн Норр даже затормозила, увидев мускулистое великолепие, которое представлял собой Мустафа Хан. И не только она одна.

Когда я принесла холодный стакан, он уже сидел на барном стуле, сверля с Сэмом друг друга глазами.

– Как поживает Уоррен? – Спросила я. Уоррен, возможно, единственный человек, о котором заботился Мустафа. Он был в шаге от смерти, когда мы нашли его в заброшенном гараже Джанналинн.

– Гораздо лучше. Спасибо, Соки. Пробежал сегодня уже полмили. Пешие прогулки очень помогают. А сейчас он ждёт меня снаружи, – Мустафа кивнул в сторону дверей. Уоррен самый скромный человек из всех, кого я встречала.

Не знаю, занимался ли бегом Уоррен до случившегося, но поняла, что это хорошие новости. Я попросила Мустафу передать мои наилучшие пожелания выздоравливающему.

– Если ты дашь мне его адрес, я могла бы послать ему открытку, – добавила я и почувствовала себя полной идиоткой, когда Мустафа, сняв очки, одарил меня недоверчивым взглядом.

Такой я и была.

– Я приехал сообщить, что Эрик уезжает завтра вечером, – объяснил он. – Он решил, что тебе следует знать. Ещё, у тебя дома остались какие-то его вещи. Он хочет их забрать.

Я выдержала долгую паузу, ожидая пока мое сердце перестанет учащенно биться.

– Ясно, – сказала я, – у меня, действительно, остались в шкафу кое-какие его вещи. Отправлю их... Куда? Хотя не уверена, что он так уже не может без них обойтись.

И постаралась не добавить своего мнения на этот счет.

– Я заеду за ними после работы, – распорядился Мустафа.

Часы показывали половину пятого.

– Я поеду домой через полчасика, – сказала я, посмотрев на Сэма в ожидании подтверждения. – Если Индия не задержится.

И тут она зашла через главный вход, ловко маневрируя между столиков. Волосы Индии были собраны особым образом, процесс которого она описывала мне в мельчайших деталях, а украшения на прическе двигались в такт ее движениям.

Она заметила моего спутника, когда подошла поближе. У неё был испуганный взгляд, который она демонстративно усилила, подойдя к нам.

– Братишка, ты настолько хорош, что при взгляде на тебя, я даже жалею, что лесбиянка, – обворожительно улыбнулась она.

– То же самое могу сказать про тебя, сестренка, – вежливо ответил он, что, возможно, стало ответом на вопрос, который уже долго мучил меня в отношении Мустафы. Хотя, возможно, и нет.

Он был самым скрытным и неразговорчивым человеком, которого я только знала, и, должна признать, это было довольно неожиданно.

Мало чему приходится удивляться, когда обладаешь таким количеством знаний, включая те, которые и не хотел никогда знать.

– Мустафа Хан, Индия Ангер, – представила я, пытаясь соблюсти приличия. – Индия сменит меня. Мустафа, думаю, мы можем прямо сейчас заехать ко мне домой.

– Там и увидимся, – подытожил он и направился к выходу, кивнув на прощание Индии, одевая по дороге очки и шлем.

Индия покачала ему головой вслед, думая, какая у него прекрасная задница.

– А передком он не вышел, – заметила она, прежде чем отправиться к шкафчику за фартуком.

Сэм так и стоял на том же месте, пристально глядя на меня.

– Соки, мне жаль, – сказал он, – Это, должно быть, тяжело для тебя. Позвони, если понадобится помощь. – И отвернулся, чтобы смешать мохито для Кристи Обера. Плечи выдавали его напряжение.

Это ещё одна проблема, которую я не могла решить.

Дианта проводила меня до машины.

– Соки, дядязвонил, янужнаему. Тыбудешьвпорядке сэтимвером?

Я заверила её, что все будет хорошо.

– Тогдаладненько, – сказала он и отправилась снова в "Мерлотт". Я предположила, что мистер Кей заребет ее, а Индия о ней позаботится.

Когда я выехала из "Мерлотта", Мустафа ждал меня. Уоррен сидел за ним на "Харлее". Он был похож на птичку в сравнении с Мустафой – маленький, бледный и худой.

Но, по словам того же Мустафы, был отличным снайпером. А его слова дорогого стоят.

Пока я ехала домой за "Харлеем", поймала себя на мысли, что испытываю облегчение от того, что Эрик скоро уезжает. Более того, я была бы рада, если бы это уже произошло.

Никогда бы не смогла себе раньше такого представить, но невозможно справиться, когда постоянно дергают. Только начинаешь успокаиваться, как бьют по больному. Словно вскрывается подсохшая болячка на коленке в детстве. В книжках после большой головомойки герой уходит навсегда.

Он не ошивается поблизости, занимаясь какими-то гадостями, и не шлет посланий героине через третьи руки. Просто сваливает в небытие.

Именно так мне и хотелось бы, чтобы все произошло. Жизнь почаще должна походить на сюжет любовных романов.

Если уж совсем поддаться романтическим настроям, Мустафа Хан непременно должен сказать, что Эрик никогда не был достоин меня, а сам он испытывает ко мне глубокое чувство с того самого момента, как первый раз встретил.

Есть у Арлекина романтическая сюжетная линия для "парней, вышедших по условно досрочному"?

Я пыталась отвлечься и прекрасно это понимала. Только заметив прокатную машину Барри, я поняла, что доехала. Конечно же, машины мистера Каталиадеса не было.

Я вышла из машины и обернулась, чтобы сказать Мустафе о гостях.

– Вы с Уорреном проходите, а я быстренько соберу вещи Эрика, – сказала я и положила свою руку на дверь машины, чтобы захлопнуть. Мустафа слез с байка.

Я протянула руку Уоррену, когда услышала скрип входной двери, и обернулась взглянуть, кто выходит из дома. Мельком я заметила того, кого давно уже не видела, и никак не могла вспомнить...

У него был пистолет и он выкрикнул моё имя ужасным голосом.

Мустафа, чьи глаза скрывали черные очки, рванулся ко мне со скоростью, на которую способен только вер. И жутко испугалась, когда я увидела, что худой светловолосый Уоррен, ещё сидящий на байке, достал самый большой, какой я только видела в жизни, пистолет.

– Боже, этот парень собирается убить меня, – успела сообразить я, когда одновременно произошло сразу два события.

За моей спиной что-то хлопнуло! И плечо обожгло в тот момент, как я пошатнулась от того, что Мустафа толкнул меня лицом в землю.

Затем сверху рухнул дом, и я услышала голос, не похожий на мой.

– Барри, – позвала я, почувствовав жалящую боль в плече.

Иногда жизнь бывает дерьмовой.

ГЛАВА 16

В тот момент было бы неплохо, если бы я упала бы в обморок. Но я этого не сделала. Просто лежала, пытаясь собраться с мыслями, и понять, что только что произошло. Мое плечо стало теплым и влажным.

Я была ранена.

До меня дошло, что Мустафа пытался спасти меня (и себя), бросив нас на землю, в то время как Уоррен открыл огонь по стрелку. Мне было интересно, что же произошло в доме.

– Ты ранена? – прорычал Мустафа, и я почувствовала, как он соскользнул с меня.

– Да, – проговорила я, – думаю, что да.

Мое плечо адски болело.

Мустафа встал на колени и прижался к моей машине, используя все еще открытую дверь в качестве прикрытия.

Уоррен прошел мимо нас с ружьем наготове, он выглядел полностью другим человеком. Ранее слегка похожий на бывшего уголовника и просто казавшийся тенью своего мускулистого товарища, сейчас Уоррен выглядел совершенно смертоносным.

– Гремучая змея в обличье моли, – произнесла я.

– Что?

– Уоррен. Сейчас он похож на стрелка из фильма.

Мустафа взглянул на своего приятеля-и-возможно-что-то-большее.

– Да, он такой. Он – лучший.

– Он достал парня? – спросила я и застонала со стиснутыми зубами. – Ммм, больно. Вызываем скорую?

– Он мертв, – крикнул Уоррен.

– Рад слышать, – крикнул Мустафа в ответ. – Я понял. Хороший выстрел.

– Как Соки? – ботинки Уоррена вошли в мое ограниченное поле зрения.

– Плечо, не смертельно, но она истекает кровью, как резаный поросенок. Вызовешь 911?

– Конечно.

Я услышала звуковой сигнал, и затем голос диспетчера.

– Нужна как минимум одна скорая, возможно две, – сказал Уоррен. – Владения Стэкхаусов на Колибри-роуд.

Я чувствовала, что прослушала часть разговора.

– Соки, я собираюсь перевернуть тебя, – сказал Мустафа.

– Лучше не надо, – проговорила я со стиснутыми зубами. – Правда. Не надо.

Я могла терпеть существующее положение вещей, но я боялась, что любое движение сделает хуже.

– Хорошо, – сказал он. – Уоррен прижмет куртку к плечу, чтобы замедлить кровотечение.

Большие ботинки сменились маленькими. "Прижмет" звучало болезненно. И действительно, так оно и было.

– Пастырь Иудейский, – процедила я сквозь зубы, хотя сильно хотелось выругаться. – Проклятье. Что с людьми в доме?

– Мустафа сейчас проверит. Я просто убедился, что все они дружелюбно настроены. Один лежал на полу.

– Кто в нас стрелял?

– Крупный парень, выглядел как цветной, но с большой долей примеси белой крови, – ответил Уоррен. – Довольно симпатичный. Ну, по крайней мере, был. Рыжеволосый.

– Одетый в... униформу?

– Нет, – ответил Уоррен, озадаченный моим вопросом. Но я вспомнила лицо и волосы, и они ассоциировались у меня с какой-то униформой. Не армейской... Если бы только прекратилась боль, я могла вспомнить.

В доме кто-то закричал, и на этот раз это была женщина.

– Почему она кричит? – спросила я Уоррена.

– Кажется, она волнуется о... – произнес Уоррен.

По-видимому, я отключилась еще на пару секунд. Ну, Уоррен всерьез увеличил нажим на мое плечо. Когда я снова открыла глаза, Мустафа был здесь:

– Предполагается, что Уоррен не вооружен.

– А? – через силу выдавила я, уплывая куда-то. Странное ощущение. Наконец-то. "Потерять бы сознание", – подумала я. И в этот раз мое желание исполнилось.

Я очнулась посреди хаоса. Двое медиков из скорой, которые отвозили Тару в роддом, сейчас склонились надо мной. Они выглядели совершенно поглощенными своей задачей – на данный момент ею было: докатить мои носилки до машины.

"Значит, вот как дело было", – произнес голос у меня в голове. Конечно же у мысли нет голоса, поэтому я не была уверена в том, кто же рассказчик, а повернуть голову и оглядеть двор не смогла из-за огромной усталости.

"Это был твой пистолет. Некто дал его тебе. Ты попросила Уоррена научить тебя стрелять из него, потому что не знала, как его использовать. Он почистил его для тебя.

Это единственная причина, по которой пистолет был у него. Потом этот придурок вышел из дома и выстрелил в тебя. Естественно, Уоррен выстрелил в ответ, он же не хотел, чтобы тебя убили. Кивни, если поняла меня".

– Во что случилось... – проговорила я, двигая головой вверх и вниз. Медики внимательно посмотрели на меня. Я заговаривалась.

– Так и было, а не иначе.

Так правильней?

– Соки, как ты себя чувствуешь? – спросила одна из них. Высокая.

– Не очень, – ответила я.

– Мы увозим тебя в «Кларис». Ты будешь там через десять минут, – сказала она, слишком оптимистично.

– Кто еще ранен? – спросила я.

– Сейчас лучше о себе беспокойся, – ответила она. – Мне сказали, что парень, который стрелял в тебя – мертв.

– Отлично, – сказала я, они выглядели удивленными. Разве это ненормально – радоваться тому, что кто-то пытавшийся убить тебя, теперь валяется на земле?

Если бы я была хорошим человеком – намного более хорошим человеком – я бы сожалела о всех страдающих в этом мире, но мне пришлось посмотреть в глаза фактам – я никогда не буду настолько хорошей. Даже бабуля не была настолько добра.

Мы приехали в больницу, и все произошедшее после этого было действительно неприятным. К счастью, я немногое из этого запомнила. После того, как все закончилось, я немного поспала.

Полную версию того, что произошло, я услышала намного позже, вечером. Энди Бельфлер сидел в моей палате, когда я проснулась. Он спал, и мне это показалось почти смешным.

Когда я хихикнула вслух, он шевельнулся и посмотрел на меня.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он строго.

– Ладно, – сказала я, – наверное, мне дали очень крутые болеутоляющие.

Я понимала, что плечо серьезно повреждено, но сейчас совершенно не чувствовала этого.

– Доктор Тоннесен позаботился о тебе. Раз ты проснулась, нам надо поговорить.

Пока Энди рассказывал мне, что же случилось тем вечером, у меня было время подумать о том, насколько же странно, что у него и Элси одинаковые инициалы.

Я озвучила этот факт Энди, на что он подарил мне полный недоверия взгляд:

– Сок, я, наверное, зайду завтра. Ты сейчас, по-видимому, вообще не соображаешь.

– Ты сказал Элси обыскать свою машину? В ней лежит что-то нехорошее, – серьезно проговорила я. – Я тебе уже третий раз это повторяю. Он должен сделать это. Как ты думаешь, он разрешит моему другу проверить ее?

Энди посмотрел на меня, и на этот раз я увидела, что он наконец-то принял меня всерьез.

– Может быть, – ответил он, – возможно, я мог бы кому-нибудь позволить сделать это, если бы при этом сам находился рядом. Элси как будто не в себе, совершенно не в себе.

– Оки-доки, – произнесла я. – Я позабочусь об этом, как только смогу.

– Доктор сказала, что она только оставит тебя на ночь.

– Хорошо.

Как только Энди вышел, появился Барри. Он выглядел, как после тяжелой дороги – взмокшим. Он и рассказал мне, что же случилось в моем доме.

– Как Боб? – спросила я вслух. Я просто не могла подумать о нем, настолько я ушла от реальности из-за лекарств.

– Он жив, – ответил Барри. – И стабилен. Конечно же, Амелия сейчас с ним.

– Где мистер Кей и Дианта? – спросила я.

– Хочешь знать, кто был тот мертвец?

– Конечно же. Кто?

– Тайриз Марли, – ответил Барри.

– Не могу понять, – сказала я. – Конечно, я на обезболивающих. Отличная вещь, кстати. Но когда Тайриз был у меня в прошлый раз, он нарубил дров. Зачем он пришел в этот раз и пытался убить меня?

– Если бы ты только видела, что твориться в твоей голове, Соки. Как-будто там радуга. Тайриз приехал на машине Копли Кармайкла, но бросил ее на кладбище и пошел через лес к твоему дому.

– Так, где же Копли? Они что, правда запродали свои душонки?

– Никто не знает, где Копли. Сейчас я тебе расскажу, о чем нам поведал Тайриз...

Барри рассказал мне про девушку Тайриза, Джипси, про СПИД, про убежденность Копли в том, что, использовав клавиель дор, я лишила его возможности вновь завладеть Амелией, стать частью ее жизни. (Барри было сложно передать кусок про клавиель дор, потому что он не до конца осознавал что это).

Я слушала его и мало что понимала.

– Я не понимаю, зачем Тайриз решил убить меня, когда узнал о смерти Джипси. Почему бы ему не застрелить отца Амелии? Это же его вина.

– Об этом я и говорю! – победно вскричал Барри. – Но Тайриз был будто нацеленным в одну сторону пистолетом, а смерть Джипси только спустила курок.

Я очень, очень осторожно потрясла головой.

– Как он вообще попал в дом? Амелия и Боб поставили охрану вокруг него, – я вдруг четко поняла это сама.

– Разница между вырубившимся вампиром и Тайризом... ну, в общем здесь несколько важных различий, – ответил Барри. – Тайриз – это живой человек без души. Вампир – мертвое существо. Охрана остановила его, но не Тайриза. Я не знаю, как это понимать; когда у Амелии будет время подумать об этом, может она нам все объяснит. Может, завтра поговорим об этом, ладно? Тут еще кое-кто хотел бы увидеть тебя.

Тихо вошел Сэм. Его рука накрыла мою.

– Ты собираешься рассказать мне, что не так? – прошептала я. Меня клонило в сон.

– Я не могу, – сказал он. – Но я не мог не прийти, когда узнал, что ты было ранена.

За ним возник Эрик.

По-видимому, моя рука вздрогнула, потому что Сэм крепче обхватил ее. По его лицу я поняла – он знал о том, что Эрик здесь.

– Слышала, ты уезжаешь, – произнесла я с усилием.

– Да, очень скоро. Как ты? Хочешь, я исцелю тебя?

Что пытался выразить его голос? Что значил тот факт, что он был здесь? Я не могла этого понять – и была слишком истощена, чтобы попытаться это сделать.

– Нет, Эрик, – ответила я невыразительным голосом. У меня не было сил подбирать слова. – Прощай. Нам нужно отпустить друг друга. Я больше этого не выдержу.

Эрик взглянул на Сэма.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он.

– Сэм приехал, потому что я была ранена, Эрик. Это называется дружба, – сказала я. Каждое слово было произнесено с трудом.

Сэм не оборачивался к Эрику, не смотрел ему в глаза. Я держалась за его руку, чтобы не отключиться.

Эрик заговорил еще раз.

– Я не освобожу тебя.

Я нахмурилась. Казалось, он говорил с Сэмом. Затем вышел из больничной палаты.

Что за черт?

– Освободить от чего? – спросила я, пытаясь побудить Сэма рассказать мне, что происходит.

– Не беспокойся, – произнес он. – Не беспокойся, Соки.

Он продолжал держать мою руку.

Я заснула. Когда я проснулась несколькими часами позже, его не было.

ГЛАВА 17

На следующий день, около полудня, прежде чем я выписалась из больницы, ко мне пришла Амелия.

Она выглядела именно так, как должна выглядеть та, кто была в заложниках у вооруженного солдата, видевшая, как ее парень был ранен, и просидевшая всю ночь у его кровати в больнице. Очень длинный способ сказать, что выглядела она ужасно.

– Как ты? – она стояла у кровати, глядя на меня сверху вниз, слегка покачиваясь.

– Лучше чем ты, как мне кажется, – моя голова сегодня прояснилась. Я решила не принимать обезболивающее, пока не приеду домой.

– Боб будет в порядке, – сказала она.

– Боже, какое облегчение! Я очень рада! Ты останешься здесь?

– Нет, его перевезут в Шривпорт. Сутки он проведет под наблюдением, а потом они повторно проверят его состояние. Это все, что я пока знаю. Возможно, его отправят в Новый Орлеан, что было бы хорошо для меня, но, есть шанс, что оставят в Шривпорте, если транспортировка окажется для него слишком тяжелой.

Сколько неопределенности.

– Есть вести от твоего отца?

– Ни от него, ни от Дианты с мистером Каталиадесом.

Нас могли услышать, да и не нужно было ничего говорить, чтобы понять – нас обоих очень волнует это молчание.

– Прости меня, – неожиданно сказала она.

– Из-за твоего отца? Это не имеет с тобой ничего общего. Он один виноват во всем. И я очень сожалею из-за Боба.

– Это абсолютно не твоя вина. У нас с тобой все в порядке?

– Да. Пожалуйста, держи меня в курсе по поводу его здоровья. И как малыш. – Я чувствовала присутствие еще одного сознания – ни единой мысли, разумеется. По-видимому, ребенок будет экстраординарным волшебником – до этого я никогда не могла определить беременность на таких ранних сроках.

– Да, я сказала доктору в приемном покое, что беременна, и он осмотрел меня. Кажется, все в порядке. Она дала мне контакты хорошего гинеколога в Шривпорте на случай, если Боб останется там.

– Это просто отлично.

– О, и еще насчет защиты... Прости! Я не знала, что на людей без души она не подействует, так что я сделаю себе скидку. Ты часто встречала кого-то без души?

– У тебя есть новые знания для твоего ковена, – ответила я, и Амелия немного просветлела лицом (я знала, что так и будет).

– Кажется, Билл был здесь прошлой ночью, когда я была без сознания, и оставил мне записку. Я заметила его почерк. Ты не могла бы мне ее подать?

Я указала на столик на колесиках, который медсестра откатила к стене. Амелия услужливо передала мне конверт. Я смогу прочитать записку, когда она уйдет.

– Сэм заходил спросить, не нужно ли мне чего-нибудь, – сообщила Амелия.

– Я не удивлена, он хороший парень.

И если я буду себя чувствовать достаточно хорошо в следующий раз, когда увижу его, то вытрясу из него правду. Мне нужно узнать, что происходит между ним и Эриком.

– Один из лучших. Ладно, я сейчас поеду домой, принять душ и упаковать наши вещи, – сказала Амелия. – Я очень сожалею о том, что наша попытка помочь тебе обернулась такой бедой.

– Бедой для тебя, – ответила я. – Для меня она сработала отлично. Спасибо, что примчалась ко мне на помощь. Это не должно было закончиться так ужасно для вас всех.

– Если бы я знала, где находится мой отец, сама убила бы его. – Она говорила вполне серьезно.

– Я понимаю.

И после этого она ушла, легко поцеловав меня в лоб.

Я была уверена, что Билл оставил мне цветистое послание с пожеланиями выздоровления, но после прочтения поняла, что здесь было еще что-то.

"Соки, надеюсь, ты выздоравливаешь. Относительно инцидента, произошедшего две ночи назад: я только что получил очень неохотные извинения от короля.

Он сообщил, что сожалеет о проникновении Хорста на мою территорию и причинении мне стольких неудобств из-за нападения на мою соседку и друга.

Очевидно, Хорст думал, что он доставит Фелипе удовольствие, если придет пригрозить тебе чем-то ужасным и этим убедить тебя не вмешиваться в мероприятие, подготовленное Фелипе и Фрейдой. За это Фелипе также просил у тебя прощения.

Он позволит Эрику воплощать свои планы, если тот покинет Оклахому сегодня вечером. У меня есть несколько интересных для тебя новостей; я постараюсь увидеть тебя как можно скорее".

Не уверена, что поняла письмо Билла, но раз он собирается навестить меня, придется потерпеть. Доктор Тоннесен выписал, выдал мне длинный список инструкций и запретов, и я позвонила Джейсону.

Он приехал в свой обеденный перерыв, чтобы забрать меня из больницы. Он уже приходил сюда прошлой ночью, чтобы заполнить документы и передать информацию по страховке, а еще он был у моего дома после того, как полиция закончила собирать улиуи на месте преступления.

Я была уверена, что предоставила Кевину и Кении отличную практику для их новоприобретенных знаний.

– Мишель поставила запеканку к тебе в холодильник на ужин. Надеюсь, ты не против, Сок, что Мишель и Эн все у тебя там вычистили? – смиренно спросил он.

– О, это просто замечательно, – с искренним облегчением ответила я, – слава Богу! Буду им должна.

Он попытался улыбнуться.

– Ага, будешь. Мишель сказала, что не вычищала столько крови с тех пор, как ее кот притащил полудохлого кролика, а тот удрал в дом.

– Я так и не смогла зайти в дом.

На самом деле я была рада этому. Не хотелось снова видеть мою многострадальную кухню перевернутой вверх дном.

– Почему этот урод стрелял в тебя? И в Боба?

– Точно не знаю, – ответила я. – Я не очень много помню из того, что рассказала мне Амелия.

– Этот парень был шофером ее отца? В чем его проблема? У него было что-то с Амелией в прошлом? Может он ревновал к Бобу?

Это было похоже на правду.

– Может быть и так, – сказала я. – Мистер Кармайкл не появлялся?

– Насколько я слышала, нет. Может этот Тайриз прикончил его в первую очередь.

Я не смогу расслабиться, пока не узнаю, где находится Копли. Я не думала, что Тайриз его убил. С душой или без, Тайриз был преданным работником.

Имели ли эти двое какое-нибудь отношение к смерти Арлин? Работали ли с Йоханом Гласспортом? Это было бессмысленным. Все случившееся было бессмысленным.

Я прислонилась головой к оконному стеклу пикапа Джейсона и всю оставшуюся дорогу до дома провела в молчании.

Первое, что я увидела, была моя машина. Она стояла там же, где я ее оставила вчера, когда выбралась из нее перед тем, как меня подстрелили. Кто-то хотя бы захлопнул дверцу со стороны водителя.

Моя кровь все еще была на земле рядом с ней. Я постаралась не смотреть туда. Джейсон обошел машину, чтобы открыть дверь грузовика, и я осторожно выскользнула наружу. Я могла идти самостоятельно, но не слишком твердо держалась на ногах, поэтому очень была рада тому, что он оказался рядом.

Он провел меня через кухню, позволив лишь на мгновение задержаться на ней, чтобы поблагодарить Эн и Мишель, прямо в спальню. Устроив меня на кровати, он исчез, чтобы вернуться к работе.

Я быстренько вскочила с кровати и прошаркала в ванную, чтобы помыться, что было не слишком удобным процессом с забинтованным плечом, которое надо было держать в сухости. В результате, я стала чуточку чище, чем была. Правда, так и не смогла вымыть голову.

С небольшими трудностями я надела чистую ночнушку. В это время зашла Мишель, чтобы меня отчитать и приказать вернуться в кровать. Мы сошлись на том, что я прилягу на диване в гостиной.

Она включила мне телевизор, подала мне пульт и большой стакан чаю, сделала бутерброд к позднему ланчу. Я съела примерно половинку.

Я была не слишком голодна, хотя уже давно не ела нормальной еды. Может быть, болеутоляющие подавляли аппетит, а, может, я была в депрессии из-за стольких смертей, произошедших возле моего дома, а еще, возможно, волновалась из-за загадочной записки Билла.

Эн и Мишель закончили примерно через час после того как ушел Джейсон, и я настояла на том, чтобы подняться и выразить восхищение проделанной ими работой. Моя кухня сияла как выставочный экземпляр, а пахла как моющее средство с ароматом хвои.

Изменения к лучшему были огромными, как проинформировала меня Эн:

– Я из семьи охотников, так что знаю – ничто так не портит воздух в доме, как кровушка.

– Спасибо тебе Эн. И тебе спасибо, почти-невестка. Я очень благодарна вам за то, что вы сделали это для меня.

– Да без проблем, – ответила Эн.

– Главное, не доводи до этого в будущем. Это первый и последний раз, когда я отскребаю кровь у тебя на кухне, – улыбнулась Мишель, при этом она имела в виду именно то, что сказала.

– О, обещаю тебе, что так и будет, – ответила я, – в следующий раз позову кого-нибудь еще.

Они расхохотались, и я улыбнулась в ответ. Действительно, просто оборжаться можно.

Эн собрала свои чистящие средства в большую красную сумку.

– Я подарю тебе какое-нибудь средство Pine-Sol ко дню рожденья, Эн, – сказала я.

– Это точно – они лучшие. – Она с удовлетворением оглядела блестящие кухонные поверхности. – Мой папуля, пастор, всегда говорил: "Пусть через твою работу все познают Господа".

– Поэтому ты такая трудолюбивая и великодушная женщина, – ответила я и она засияла. Я обняла их одной рукой, объятия получились слегка перекошенными. Перед тем как уйти, Мишель предложила поставить рагу в микроволновку, что бы мне было проще разогреть его к ужину.

– Тебе будет трудновато это сделать, – заметила она. Наверное, серьезно настроилась накормить меня.

– Думаю, я смогу сделать это потом, – ответила я, и ей пришлось этим удовлетвориться. Как хорошо и спокойно стало в доме, когда они ушли! Так продолжалось до тех пор, пока действие обезболивающих начало понемногу проходить, и я вдруг задумалась о том, где же Дианта и мистер Каталиадес.

Надеюсь, с ними все в порядке. И раз теперь ясно, что человек без души может пройти сквозь охранные чары, я достала мое дорогое ружье. Дробовик был бы эффективнее, но я просто не смогла бы с ним управиться из-за слабости.

Если Копли Кармайкл зайдет закончить то, что начал его прихлебала, я буду вооружена и готова. Закрыла дом на все засовы, задвинула занавески в гостиной, чтобы он не смог понять, где я нахожусь, и попыталась почитать.

В конце концов, я сдалась и решила посмотреть что-нибудь не загружающее мозги по телику. К сожалению, такую программу найти было совсем не сложно.

Мобильник я держала под рукой; и тут мне позвонила Кеннеди Кейз. Она была настолько счастливой, какой я ее еще не слышала:

– Я и Денни решили снять один из маленьких домиков Сэма, напротив двухквартирных домов. Он сказал, что ты знаешь, где это.

– Конечно, – ответила я, – Когда переезжаете?

– Прямо сейчас! – счастливо засмеялась она. – Денни и его друг со склада заносят кровать прямо сейчас!

– Кеннеди, это просто замечательно! Я надеюсь, что вы будете по-настоящему счастливы!

Она еще немного поговорила со мной, перемены в жизни вскружили ей голову. Я не знала, будет ли их любовь друг ко другу вечной, но была очень рада, что они дали этой любви шанс, несмотря на бьющие в глаза различия в их происхождении.

Семья Кеннеди, как она их описывала мне, была поглощена восхождением по социальной лестнице, гадая, куда приведет их следующая ступенька наверх. В то время как семья Денни была больше озабочена тем, что и когда они смогут поесть в следующий раз.

– Я желаю вам обоим удачи и с меня подарок на новоселье, – сказала я, когда Кеннеди начала прощаться.

Примерно через час я услышала, как машина припарковалась на гравиевой площадке напротив передней двери. После того, как мотор выключился, звук шагов и деликатный стук в дверь оповестили меня, что мой гость решил заскочить ко мне с визитом, хотя я также уловила много сомнений.

Я подняла ружье. Будет сложно сделать хороший выстрел с моим раненым плечом, а еще это будет больно.

– Кто там? – позвала я.

– Холли.

– Ты одна?

Я знала, что она одна, но так как некоторых людей тяжело обнаружить, мне пришлось проверить. Я бы увидела в ее мыслях, если бы кто-то заставил ее постучаться ко мне.

– Да, я одна и не буду винить тебя, если ты не захочешь открывать, – ответила она.

Я открыла дверь. Холли Бельфлер была младше меня, симпатичная учительница с каштановыми волосами, а еще – с ну очень явно видимой беременностью. Тара не была такой, даже когда ожидала двойню. Холли выглядела по-настоящему цветущей.

– Заходи, – сказала я. – Энди знает, где ты?

– Я не держу секретов от мужа, – ответила она, подошла ко мне и очень осторожно обняла. – Энди не слишком рад этому, ну, что ж, это нехорошо. Я не верю, что ты убила ту женщину. И очень сожалею, что тот мужчина обезумел и подстрелил тебя. Знаю, твоя подруга, должно быть, чувствует себя ужасно, та, у которой пропал отец. Этот парень работал на ее отца?

Холли присела на минутку, чтобы немного поболтать, а затем поднялась, чтобы уходить. Я поняла, что она заехала ко мне, чтобы показать свою точку зрения нам обоим – Энди и мне. Что бы ни случилось, она поддерживает своих друзей.

– Я знаю, что бабушка Энди была сущим наказанием, – неожиданно для самой себя сказала я, – но ты во многом напоминаешь мне мисс Кэролайн.

Сначала Холли очень удивилась, но затем стала выглядеть довольной.

– Знаешь, я воспринимаю это как комплимент, – ответила она.

Мы расстались лучшими друзьями – более близкими, чем когда бы то ни было.

Уже наступили сумерки, когда она ушла, и начала подумывать об ужине. Я разогрела немного энчилады Мишель и положила сверху сальсы. Получилось вкусно, и я съела всю тарелку.

Как только полностью стемнело, Билл был у моей задней двери. К тому времени я уже была очень уставшей, а ведь за целый день ничего не сделала. Я прошаркала к двери, волоча за собой ружье, хотя знала из ощущения "черной дыры", которую вампиры оставляют на моем ментальном радаре, что там именно Билл.

– Это Билл, – отозвался он, подтверждая свое присутствие. Я впустила его в дом, открыв замки одной рукой и отойдя в сторону, чтобы дать ему пройти. С таким оживленным движением у меня в доме, придется составить расписание посещений для всех моих гостей. Билл вошел и произвел быстрый, но внимательный осмотр.

– Ты исцеляешься, – сказал он. – Это хорошо.

В ответ на предложение что-нибудь выпить, он взглянул на меня и сказал:

– Я могу обслужить себя сам, Соки, если мне понадобиться выпивка. Но сейчас мне она не нужна. Давай я принесу тебе что-нибудь?

– Да, конечно. Если не сложно, налей мне еще стаканчик чаю, я буду тебе очень благодарна.

Кувшин был слишком тяжел, для того, чтобы поднять его одной рукой. Как только я подключала левую руку, плечо начинало очень неприятно болеть.

Мы устроились в гостиной – я свернулась на кушетке, а Билл – в кресле напротив. Он улыбнулся мне.

– Какой ты жизнерадостный, – заметила я.

– То, что я собираюсь сделать, доставит мне огромное удовольствие.

Ага.

– Ладно, начинай, – предложила я.

– Ты помнишь, что Эрик сделал со мной в Новом Орлеане? – спросил он. Ничто не удивило бы меня больше, чем эти его слова.

– Ты имеешь в виду, что Эрик сделал с нами? Рассказав мне, что на самом деле ты вовсе не влюбился в меня с первого взгляда, соблазнил меня по приказу?

Это очень сильно ранило меня тогда. Было больно даже сейчас – конечно, уже не так сильно.

– Вот именно, – сказал Билл. – И я больше не собираюсь ничего объяснять, так как все уже было сказано между нами вслух и мысленно уже много раз. И хотя не могу читать мысли, так как ты, я это знаю.

Я кивнула.

– Да, мы разобрались с этим.

– Именно поэтому для меня будет большим удовольствием рассказать тебе сейчас, что Эрик сделал с Сэмом.

Отлично! Это именно то, что я так хотела узнать! Я наклонилась к нему и произнесла:

– Говори же!

ГЛАВА 18

Когда он закончил свой рассказ и ушел, я позвонила Сэму в бар:

– Мне нужно, чтобы ты пришел ко мне домой.

– Соки?

– Ты знаешь, что это я.

– Сегодня Кеннеди здесь нет, так что нужно стоять за баром.

– Нет, не нужно. Ты не должен разговаривать и видеться со мной. Но я очень хочу поговорить с тобой сейчас, так что надеюсь, что кто-нибудь присмотрит за баром, пока ты будешь у меня.

Я была просто невероятно зла. И сделала нечто очень грубое – бабуля была бы шокирована. Я положила трубку.

Через полчаса послышался звук мотора грузовика Сэма. Я стояла на заднем крыльце, пока он поднимался, и почти могла видеть облако сожалений вокруг него настолько ясно, будто оно было осязаемым.

– Вот только не рассказывай мне о том, что ты не имеешь права быть здесь, а тем более входить, – сказала я, потратив минутку на то, чтобы утихомирить мою ярость, при взгляде на его несчастное лицо.

– Нам нужно поговорить, – Сэм попятился, а я потянулась к нему, чтобы взять его за руку точно так же, как он держал мою в больнице. Я подтолкнула его ближе, он попытался отойти, на самом деле, но не смог позволить себе такой грубости.

– А теперь ты сядешь и поговоришь со мной. И прежде чем начнёшь придумывать всякие сказки, я предупреждаю... Приходил Билл и рассказал много чего интересного. Так что я знаю все, хотя и без деталей.

– Нельзя, я дал слово не делать этого.

– Сэм, у тебя нет выбора. Я тебе его не даю.

Он тяжело вздохнул.

– Ни у кого из нас не было достаточно денег на твой залог. А я не мог позволить тебе оставаться там и дальше. Поэтому пришлось позвонить хозяину банка, чтобы попросить ссуду в залог бара, но он отказал.

Вот этого я не знала. Какой ужас.

– О, нет, Сэм...

– Поэтому, – он продолжил меня шокировать, – как только стемнело, я отправился к Эрику. Конечно, он был в курсе, что тебя арестовали и злился. Но больше всего его бесило, что я пытался вытащить тебя самостоятельно. А эта вампирша, Фрейда, сидела с ним. – Вспоминая, Сэм так разозлился, что обнажил зубы. – И, в конце концов, она заявила ему, что он может спасти тебя, но при некоторых условиях.

– На ее условиях.

– Да. Первым условием было, что ты никогда не должна видеться с Эриком. И приезжать в Оклахому. Под страхом смерти. Но Эрик отказался, у него была идея получше. Он заставил ее поверить, что делает хуже для тебя, но на самом деле причина была во мне. Согласившись на запрет твоих поездок в Оклахому и с тем, что никогда не останется с тобой наедине, он добавил нечто, о чем она даже не подумала. Я не должен рассказывать, что получил денег на залог у Эрика и никогда не должен... оказывать тебе знаков внимания.

– И ты согласился. – Во мне боролись, как минимум пять разных эмоций.

– Согласился. Мне казалось, это единственный способ, чтобы вытащить тебя из этой проклятой тюрьмы. Признаюсь, я был жутко не выспавшимся и плохо соображал.

– Ладно. Вот что я тебе скажу. Как раз сегодня утром банк разблокировал деньги Клодин и я могу сама оплатить свой залог. Не знаю, как это делается, но мы можем утром съездить к поручителю и сообщить, что я хочу вернуть деньги Эрика, оплатив своими. Не уверена, что именно так это происходит, но думаю, все вполне реально.

Наконец картинка сложилась. Эрик злился, что терял контроль над собственной жизнью. Кроме того, он был убежден, что Сэм только и ждет минуты, чтобы сменить его место в моей постели. Последствий не избежать, но я подумаю о них позже.

– Так ты злишься на меня? – Спросил Сэм. – Или думаешь, что я рад такому обороту событий? Считаешь, что я поступил глупо, заключив сделку с Эриком? Или рада, что Билл открыл правду? – Он был полон оптимизма, пессимизма и опасений. – Я так и не знаю, что делать с обещанием Эрику.

– Я рада, что с тобой все хорошо. Ты сделал все возможное, и у тебя были все причины, чтобы согласиться на эту дурацкую сделку, чтобы вытащить меня из ужасной ситуации. Как мне не быть тебе благодарной?

– Мне нужна не твоя благодарность, – ответил он. – Мне ты нужна. Эрик был прав.

Моя жизнь перевернулась. Снова

– Или сейчас было землетрясение, или ты сказал... что я нужна тебе?

– Да, точно не землетрясение.

– Ладно. Что ж. Должна спросить, что изменилось? Я была последней женщиной, которую ты хотел видеть, пока...

– Пока не прошел через смерть.

– Точно.

– Может, я не чувствовал этого так, как чувствую сейчас. Или может перед смертью мне удалось взглянуть на свою жизнь и понять, что надо изменить. А может, мне просто не нравится, как я жил до этого.

Я никогда не видела Сэма таким.

– И что же тебе не нравилось? – Я знала, что ему требовались ответы на некоторые вопросы, висящие в воздухе, но я не могла удержаться.

– Мне не нравились женщины, которых я выбирал, – заявил он неожиданно. – Я выбирал ужасных женщин. Что заставило меня встречаться с Джанналинн? Ведь я знал, что с ней что-то не так. Я не мог познакомить её со своей семьёй, матерью, братом и сестрой. Она не та, с которой можно оставить племянников.

– Но она лучше, чем менада, – пробормотала я.

– О, Каллисто... – он покраснел. – Она сила природы, ты это понимаешь, Соки? Менаде невозможно противиться. Если ты перевертыш или другое дикое существо, ты обязан ответить на ее зов. Я не знаю, что представляет собой секс с вампиром, у меня его никогда не было, но, кажется, ты всегда считала его великолепным... и, думаю, Каллисто является его эквивалентом для перевертышей. Она необузданная и опасная.

Кое-что в его сравнении мне не понравилось, но сейчас было неподходящее время для обсуждения подробностей.

– Итак, ты встречался с женщинами, отношениями с которыми ты не гордился, и думаешь, что выбирал их потому, что?..

Мне очень хотелось знать, в чем дело.

– Какая-то часть меня осознавала... Черт, это звучит как бред сумасшедшего. Какая-то часть меня продолжала твердить, что я большой и страшный супер, рожденный отшельником-перевертышем. И я хотел женщин таких же диких и асоциальных, как и я сам. Вот так глупо я себя представлял.

– А теперь?

– Я чувствую себя мужчиной. Мужчиной – перевертышем, – сказал он. – Думаю, я готов начать отношения... партнерство с тем, кого я уважаю и кем восхищаюсь.

– Вместо?

– Вместо отношений с какой-нибудь эгоистичной сучкой, которая может дать только возбуждение и дикий секс. – Он с надеждой посмотрел на меня.

– Ладно, думаю, тебя что-то не туда понесло.

– Ой, – Сэм задумался над сказанным. – С той, кого я уважаю и кем восхищаюсь, и с которой, как подозреваю, будет захватывающий дикий секс, – поправился он.

– Так-то лучше.

Он немного расслабился.

– Меня это не так сильно удивляет, как должно было, – сказала я – Подозреваю, Эрик раскусил тебя раньше, чем я. Он знал, что если отпустит меня, ты будешь первым на очереди. Не то, чтобы я думала, что существует целая очередь! – поспешно добавила я, видя испуг Сэма. – Я имею в виду, он все видел лучше, чем я. Или отчетливее.

– Я как-то не готов разговаривать об Эрике сейчас, – произнес Сэм.

– Понимаю тебя.

– Ты все еще любишь его? – Сэм снова вернулся к запретной теме.

Прежде чем ответить, я задумалась.

– Мне кажется, магия клавиель дор изменила тебя, заставила хотеть другого от жизни, не того, что ты хотел раньше. Но его использование изменило и меня. Или просто разбудило. Я хочу убедиться. И не хочу больше начинать отношения, подчиняясь импульсу, или отношения, которые могут меня убить. Не хочу тайных планов или недопонимания. С меня довольно. Можешь считать меня трусихой, если тебе так кажется. Теперь я хочу чего-то совсем другого.

– Хорошо, – сказал он. – Мы выслушали друг друга. Достаточно на сегодня серьезных разговоров, да? Я тебе помогу добраться до кровати, тебе это необходимо сейчас.

– Ты прав, – ответила я и подавила стон, пока садилась на кушетку. – Я очень благодарна тебе за помощь. Ты не мог бы принести мне обезболивающих и воды? Они в кухне на столе.

Сэм умчался на кухню. Я прокричала ему вдогонку:

– Я все еще жду, когда придут мистер Каталиадес с Диантой. Или Барри. Хотела бы я знать, где же мои гости.

Сэм вернулся почти мгновенно с таблетками и стаканом воды.

– Прости, Сок, я увлекся нашей беседой и забыл сообщить, что Барри заходил в бар сегодня вечером сообщить, что он и двое демонов ищут что-то. Или кого-то. Он попросил передать тебе, чтобы ты не волновалась, они будут на связи. О, и он передал мне вот это. Если бы ты не позвонила, я бы попросил Джейсона передать тебе его.

Теперь я почувствовала себя лучше.

Сэм вынул сложенный желтый лист бумаги из кармана. Это был лист формата А4, от него слегка тянуло запахом мусорного бака. Одна сторона была покрыта крупными буквами, написанными странным почерком, не соблюдая разлиновку.

Тот, кто это написал, использовал уже исписанный маркер.

Там было сказано: "Твоя входная дверь была открыта, поэтому я оставил кое-что в тайнике. Увидимся".

– Боже, – воскликнула я. – Они что-то подложили в тайное вампирское убежище в гостевой спальне. Билл построил его, когда мы встречались, чтобы оставаться у меня на день, если потребуется.

В шкафу моей гостевой комнаты был люк. Мустафа должен был забрать вещи Эрика до его отъезда. Интересно, была ли у него возможность выполнить это задание в день, когда Уоррен застрелил Тайриза.

– Ты думаешь, там может находиться вампир? – Сэм бы мягко сказать поражен. Он протянул мне воду и таблетку, а я залпом их проглотила.

– Если бы там был вампир, то сейчас он уже проснулся.

– Думаю, нам нужно проверить, – сказал Сэм. – Ты же не хочешь ночевать тут, гадая, кто может вылезти оттуда. – Он помог мне подняться, и мы направились в гостевую комнату.

Мы открыли дверь и зашли в комнату. Амелия упаковала свои вещи и Боба, но кровать осталась разобранной. Под прикроватным столиком я заметила носок, когда доставала фонарик, чтобы передать его Сэму.

Ему выпала незавидная доля – открывать люк.

Напряженность в воздухе росла, пока Сэм разобрался, как приподнять пол кладовки. Он отодвинул крышку и заглянул внутрь.

– Вот дерьмо, – услышала я. – Соки, глянь.

Я медленно подошла к тайнику и глянула через плечо Сэма. Там находился связанный Копли Кармайкл с кляпом во рту, он смотрел на нас.

– Пожалуйста, закрой, – я медленно вышла из комнаты.

Мне бы так хотелось провести последующие пару дней расслабляясь и восстанавливаясь. Например, почитывая книжечку или смотря телек, или же, наконец, освоить компьютерные игрушки.

Мой холодильник был полон еды, так как я регулярно закупала ее для моих гостей. Мне бы больше не о чем было волноваться, кроме выздоровления и моей замены в баре.

– Но, нет, – произнесла я вслух. – Куда там.

– Жалеешь себя? – спросил Сэм. – Ладно, Сок, если мы не будем его развязывать, давай, я помогу тебе добраться до кровати.

Но я опустилась на стул в углу комнаты.

– Да, мне жалко себя. Я могу себе позволить поныть. Тебе то что?

– Да ничего, – ответил он с подозрительной улыбкой. – Я и сам иногда люблю похандрить.

– Предполагаю, что мистер Каталиадес и Дианта подумали, что это будет отличным подарком мне к прошедшему дню рожденья, если это конечно их рук дело, – сказала я. – Вот интересно, что они еще вытворят. Может, машину мне помоют. Мне бы хотелось, чтобы они позвонили. Я еще волнуюсь за Барри.

Если вы еще не поняли, это мои болеутоляющие таблетки начали действовать.

– А ты вообще проверяла мобильный или автоответчик? – спросил Сэм.

– Да нет, была вроде как занята получением пули и путешествием в больничку, – ответила я, моя жалость к себе критически уменьшилась под влиянием практического совета Сэма. Через мгновение я попросила его принести мою сумочку из кухни.

У меня была куча сообщений в голосовой почте: Тара, Индия, Бет Озиески, банк, и, как ни странно, Пэм, которая сказала лишь, что ей нужно переброситься со мной словечком. Я обуздала свое любопытство и продолжила идти по списку. И да, был звонок и от мистера Каталиадеса.

– Соки, – проговорил он своим бархатным голосом. – Когда мы вернулись и обнаружили, что тебя ранили, то поняли, что отца Амелии надо искать где-то рядом. Копли Кармайкл исчез, но сейчас мы идем по другому следу. Я не знаю больше человека, которого хотели бы убить так много людей; тебе стоит выдать за это приз. Я просто попытаюсь найти этих людей первым. Но, это даже весело.

– Точно, – пробормотала я. – Я сама все это устроила только для того, чтобы вы хорошо провели время. Кажется, мистер Каталиадес и Дианта не знают, что Копли провел в моем доме сегодняшний день.

– Кинь ему смс и подвинься, – сказал Сэм, – ты лежишь посередине кровати, давай к краешку.

– Чего-чего?

– Мне надо поспать. Подвинься.

Я прищурилась:

– Что-то мы очень самонадеянны.

– Если кто-то придет забирать его из убежища, разве тебе не захочется, чтобы я был рядом?

– Мне бы хотелось, чтобы ты стоял на крылечке с ружьем, – пробормотала я, но немного подвинулась.

– Все двери заперты, – сказал Сэм. Его глаза закрылись в ту же секунду, как только он улегся. Через две минуты он заснул. Я поняла это по его дыханию и мыслям.

Черт! Я в кровати с Сэмом Мерлоттом, и мы оба собираемся поспать!

Когда я проснулась, был уже день. Я слышала, как кто-то ходил по дому. Не открывая глаз, я потянулась туда своим другим чувством, тем, которое подарил мне мистер Каталиадес.

Здесь была Тара, а вот отца Амелии я не почувствовала, из чего заключила, что его бездушность действительно работала как маскировка. Разумеется, отсутствие души нивелирует тебя как личность.

Вошла Тара, одетая в новые шорты.

– Привет, соня, – поздоровалась она. – Только собиралась тебя будить. Сэму нужно подготовить какие-то документы, поэтому он попросил меня приехать и побыть немного с тобой. Сказал, что ты уже начала ворочаться.

Тара старалась не смотреть на значительную вмятину на подушке рядом со мной.

– Мы просто спали, – сообщила я ей.

– Вампир ушел – двери открыты, – невинно сказала она. – Никому нет дела, как ты проводишь свое время. Ты свободная женщина.

– Это слегка преждевременно, – я постаралась сделать серьезное лицо.

– Да не вопрос. Сделаем вид, что это так.

– Так и есть. И именно так, – я стиснула зубы. – У меня сейчас полно других забот.

– Конечно, и это правильно, – Тара ласково посмотрела на меня. – А теперь тебе нужно встать и позавтракать. Как говорит моя свекровь, разогнать кровь.

– Отличная идея, – я действительно была голодна.

Пока я ела, Тара показала несколько десятков фотографий с близнецами и рассказала про новую няню, Квиана кажется.

– Она похожа на меня – тоже с трудным детством, – пояснила Тара. – Думаю, мы с ней прекрасно уживемся. Слушай, я знаю, что Сэм мастер на все руки, и, поскольку, вы с ним в дружеских отношениях, может быть, поможете нам? Мы планируем расширить детскую, но не сможем переехать.

– Легко, как только заживет мое плечо. Просто назови дату, – ответила я. Как хорошо думать о будущем. План обустройства дома был и полезным, и нормальным.

Через десять минут Тара внезапно стала беспокойной, и я предположила, что она думает о возвращении к близнецам. Спереди на блузки появилось подозрительное влажное пятно.

Я проводила ее, поблагодарив за еду, а после оделась, что отняло у меня массу времени и удивительное количество энергии. Затем поставила телефон на зарядку и стала отвечать на звонки.

Я старательно пыталась забыть о связанном человеке в моей кладовку и не думать о том, как долго у него не было доступа в ванную.

У меня не осталось ни капли сочувствия к Копли Кармайклу, и, из более практичных соображений: не могу представить, как я смогу отвести его в туалет, не подвергая себя риску.

На долю секунды, я подумала позвонить Энди Бельфлеру. А потом представила, как пытаюсь объяснить, что на самом деле не знаю, каким образом отец моей подруги оказался связанным пленником в моем доме.

Даже я с трудом могла в это поверить, а ведь знала, что это правда. Я ни за что не попаду в тюрьму снова. Ни за что.

Так что, к настоящему моменту, Копли Кармайклу придется остаться там, даже если он уже обмочился по самое не могу.

ГЛАВА 19

ДОМ В ПРИГОРОДЕ БОН ТЕМПС тот же день

– Вы друзья Соки Стэкхаус? – спросил Элси Бек, стоя в дверном проеме и глядя с сильным подозрением на своих посетителей. Он слышал уже о девушке; все жители Бон Темпс, посещавшие "Мерлотт" говорили о девушке.

Волосы платинового цвета, экстравагантно одета и говорила на иностранном языке. Ее компаньон не выглядел так странно, но что-то в нем было такое, из-за чего в голове Элси Бека зазвенели тревожные звоночки, а он был не тем человеком, который мог их пропустить.

Именно благодаря им он и остался в живых в военно-воздушных силах. И остался в живых, когда вернулся домой.

– Так и есть, – произнес мистер Каталиадес, его голос был таким же ровным и глубоким как сливки. – И мы привели с нами вашего коллегу. – Он указал на автомобиль, припаркованный рядом с его грузовичком, откуда появился Энди Бельфлер, выглядевший ужасно застенчивым, но решительно настроенным.

– Что ты делаешь с этими людьми, Бельфлер? – спросил Элси, в его голосе звучала явная угроза. – Ты не должен никого приводить ко мне домой. Тебе не поздоровится.

– Сладенький, – произнес дрожащий голос позади него. – Тебе же нравится Энди. И ты его должен выслушать.

– Заткнись, Барбара, – отрезал Элси, когда из-за его спины появилась женщина.

У Элси Бека было множество недостатков, и все знали о них, но еще всем было хорошо известно, как сильно он любит свою жену. Он открыто гордился степенью бакалавра Барбары и ее работой, – единственный библиотекарь Бон Темпс.

Он был весьма груб с остальной частью мироздания, но всегда следил за манерами рядом с Барбарой Бек.

Ее появление стало шоком для Энди Бельфлера. Барбара, всегда ухоженная и хорошая одетая, была в халате и без макияжа. Волосы спутаны. И она явно была напугана.

Если Элси еще не ударил ее, очевидно, было что-то еще, чего она сильно боялась. Энди видел много избитых жен, а Барбара была столь же запугана как женщина, которую не раз били.

И Элси Бек также не замечал, что ведет себя не как обычно.

– Элси, твоя жена напугана. Она может выйти из дома? – спросил Энди нейтральным голосом.

– Как ты смеешь так говорить? – проревел Элси, который одновременно был встревоженным и злым. Он обернулся к жене. – Скажи ему, что это не правда. – Казалось, он впервые относится к ней в такой манере. – Барбара? – произнес он неопределенно.

Всем стало очевидно, что она боится говорить.

– Что вам надо? – спросил Бек своих посетителей, не спуская глаз с жены с встревоженным лицом и озабоченностью.

– Мы хотим, чтобы ты позволил нам обыскать свою машину, – сказал Энди и взглянул на жену Элси. – И если вы не доверяете мне, позвольте этой юной леди осмотреть всё самой.

– Вы думаете, что я употребляю наркотики? – Элси покачал головой, и всем показалось, что они разозлили быка.

– Ни на секунду, – заверил мужчину господин Каталиадес. – Ведь мы просто считаем, что вы... околдованы.

– Всё верно. – Элси кивнул

– Иногда с вами что-то происходит, и вы это замечаете, – продолжал мистер Каталиадес. – Почему бы вам не позволить проверить одну единственную догадку, хотя бы для того, чтобы отмести возникшие подозрения?

– Элси, прошу, – прошептала Барбара.

Элси кивнул, согласившись на обыск, хотя было ясно: он не уверен в том, что в машине что-то есть. Он достал брелок из кармана и открыл дверь машины, не отходя от двери дома.

Сделал непроизвольный жест рукой и прошептал: