У Поросёнка хвостик крючком, нос пятачком, щетинка торчком. Бежит Поросёнок, похрюкивает, песенку напевает:

Пробегала мимо Лошадка. Везла на тележке бидон с молоком. Увидала Поросёнка, засмеялась: «И-го-го!» И побежала дальше…

Услыхал песенку Поросёнка Петух. И так рассердился! Гребешком затряс, крыльями захлопал:

— Ко-ко-какой хвастун! Нет ни-ко-ко-кого красивей Петуха! Ни-кто-кто с ним не сравнится!

Гордо прошёлся по двору Петух, посмотрел на свое отражение в луже и, очень довольный собой, запел:

Лошадка, которая везла бочонок с водой, взглянула на Петуха, весело фыркнула: «Фр-р-р!» — и побежала дальше.

Белый лапчатый Гусь услыхал, как поёт Петух, и загоготал:

— Га-га-га! Петух самый красивый?! Да у меня и лапы красней, и шея длинней, и перья белей! А кричать я и погромче умею. Да и песня у меня не хуже петушиной!

И запел:

Лошадка везла на тележке мешок с зерном. Посмотрела на Гуся, гривой тряхнула, дальше побежала…

Выпрыгнула из окошка Кошка. Потянулась, оглянулась, замурлыкала, недовольная:

— Кто это мя-ау мне спать мешал? Кто это хрюкал, кукарекал, гоготал? Это вы-то, Гусь, Петух да Поросёнок, красотой своей похваляетесь?! Да вы на меня посмотрите: я и есть на своём дворе первая красавица!

Ослик захотел найти счастье. Но сначала надо было узнать, что это такое. И он отправился к своему соседу — Барашку.

Домик у Барашка стоял на Зелёной горке у Светлого ручья. Издали он был похож на золотистый стог сена. У двери висел шнурок с бубенчиком.

— Динь-динь-динь! — позвонил Ослик.

Из окошка выглянул Барашек.

— Здравствуй! — сказал Ослик. — У тебя счастье есть?

— Сейчас посмотрю. Заходи!

Ослик зашёл. А Барашек заглянул в кладовку, под кровать, в холодильник — и пожал плечами:

— Что-то не видно!..

— Значит, нет. Очень жаль!

И Ослик собрался уходить.

— Послушай, Ослик! — остановил его Барашек. — Может быть, вот это счастье?

И он расстелил перед Осликом пушистый шерстяной платок.

— Нет, не думаю, — сказал Ослик и направился к двери. — Зайду, пожалуй, к Козочке. Может, у неё есть счастье?

И Ослик ушёл.

А Барашек постоял, подумал и сел вязать на спицах тёплый шарф.

— Две изнаночные, три лицевые. Три изнаночные, две лицевые…

Барашек считал петли и тянул из своего хвостика шерстяную нитку.

Хвостик вертелся — нитка разматывалась.

А когда Барашку нужна была нитка другого цвета, он макал хвостик в одну из банок с краской, и нитка становилась жёлтой, голубой, зелёной или красной. А шарф становился всё длиннее.

Барашек вязал и пел:

Вейся, ниточка цветная, Вейся, вейся, шерстяная! Петли, узелочки — Шапочки, носочки! Мне зимою не страшны Вьюга и ненастье: Я — в одёжках шерстяных… Но у меня нет счастья!

Барашек вздохнул, отложил работу и задумался. А тем временем Ослик подходил к дому Козочки. Она жила неподалёку, в том месте, где кончается Васильковая поляна и начинается Ромашковый луг.

Перед домом на острых, как рожки, колышках сушились глиняные горшочки и крынки.

Козочка вытирала вышитым полотенцем расписные миски и пела свой любимый романс:

Белого, белого, Словно ромашки, Я молока надою! Липовой ложечкой В липовой чашке Солнышко-масло взобью!..

— Тук-тук-тук! — постучал копытцем в дверь Ослик.

— Войдите! — откликнулась Козочка.

Ослик вошёл, вытер все четыре ноги о цветной половичок у порога и сказал:

— Добрый день, Козочка! Нет ли у тебя счастья?

— Счастья?! — Козочка вскинула свои длинные чёрные ресницы и поставила расписную миску на стол. — Наверное, есть… Только я не знаю, где оно лежит…

Ослик кивнул на сундучок у окна и спросил:

— Может быть, там?

— Посмотрим, — сказала Козочка и подняла крышку.

Ослик вытянул шею и увидел, как на дне сундучка, сладко посапывая, спала маленькая серая Мышка.

— Это?! — удивлённо вскинул уши Ослик.

Козочка закрыла крышку и рассмеялась:

— Да что ты? Это же Мышка! Она у меня проездом!

— А счастье? — не унимался Ослик.

Козочка смущённо опустила свои длинные чёрные ресницы.

— Та-ак… — сказал Ослик. — У Барашка счастья нет. У тебя тоже нет.

— Да, но у меня есть молоко! — воскликнула Козочка. — Оно такое вкусное! И полезное! И вообще…

— Счастье — это не «вообще»! — очень умно заметил Ослик.

И, попрощавшись с Козочкой, пошёл к Селезню.

А Козочка очень огорчилась, что у неё нет счастья. Она решила во что бы то ни стало найти его! Она так и написала в записке Мышке:

«Пошла искать счастье!

До свидания!

Козочка».

Она сунула записку в замочную скважину на сундучке и вышла из дома…

Плавучий дом Селезня стоял в камышовых зарослях на Серебристом пруду.

Сам Селезень сидел на воде за большим листом кувшинки и завтракал. Он ел своё любимое блюдо — салат из водорослей с плавунцами — и крякал от удовольствия.

— Привет, Селезень! — позвал его Ослик и постучал копытцами по жёлтым брёвнышкам плота.

— Привет! — крикнул Селезень и подплыл к берегу. — Не хочешь ли поплавать? — махнул он крылом, приглашая Ослика в пруд.

— Нет-нет, спасибо! Я ищу счастье. У тебя случайно нет?..

— Ка-ак не быть?! — крякнул Селезень.

Ослик так и подпрыгнул:

— А посмотреть можно?

Селезень сбросил с большого ведра крышку и, гордо выпятив грудь, сказал:

— Вот! Смотри!

Ослик сунул голову в ведро — и тут же отскочил.

— Ты что, смеёшься?! Это же головастики!

— Да, но целое ведро! Это же счастье! — воскликнул Селезень.

— Мне такое счастье не подходит! Прощай!

— Чудак! — крякнул Селезень и заковылял обратно к пруду…

Ослик шёл, печально мотал головой и думал. Он думал о том, что непремено найдёт счастье! Даже если бы его пришлось искать до самой ночи! Даже в самом дремучем лесу!

И тут Ослик увидел, что и в самом деле забрёл в лес.

— Ау-у, Ослик! — кто-то тихо позвал его.

Ослик спрятался за дерево и прислушался.

— О-ослик! — снова кто-то окликнул его, но уже с другой стороны.

Ослик выглянул из-под дерева и насторожился.

Справа и слева от него кусты зашевелились, и на дорожку вышли… Козочка и Барашек.

— Ну, как? — спросили они Ослика. — Нашёл счастье?

Ослик печально вздохнул и покачал головой…

Солнце скрылось за верхушками елей. На лес опустились сумерки. Давно пора было возвращаться домой. Но Ослик, Козочка и Барашек шли и шли вперёд, не теряя надежды найти счастье.

Но как узнать, какое оно, счастье, и где его надо искать? И они запели:

Ах, что же делать? Что нам делать? Теперь не будет нам покоя! Кто скажет нам. Где наше счастье? Какое оно? Како-о-ое?!

— Терпеть не могу грустных песен! — сердито закаркал старый Ворон и слетел с макушки высокой сосны на нижнюю ветку. — Слушайте меня внимательно!

Он сдвинул очки на самый кончик носа, сверкнул зелёным глазом и поднял крыло, призывая к тишине.

У сосны, где старый лес Поднял ветки до небес, Где ручей журчит в овраге, Где медведь рычит в берлоге, Где, как чудища, коряги, Где теряются дороги, Там найдёте ваше счастье! Пусть же вам помогут… ноги!

Так прокричал старый мудрый Ворон и, взмахнув огромными крыльями, полетел прочь.

Друзья посмотрели Ворону вслед… Переглянулись и, сорвавшись с места, понеслись, помчались по лесу туда, где у старой высокой сосны их ждало счастье!

Через коряги,

через овраги,

по заброшенной

дороге,

мимо медвежьей

берлоги…

Долго бежали Ослик, Козочка и Барашек. А когда, запыхавшись, остановились — прямо перед собой увидели старую сосну, высокую-превысокую! Ту самую, у которой их должно было ждать счастье!

А счастье? Где оно? Неужели старый Ворон обманул их?!

Барашек обошёл дерево вокруг — и от удивления сел. Он увидел маленькую девочку!

Она сжимала в руках синее ведёрко с грибами и дрожала от холода.

Ослик осторожно прикоснулся к её плечу щекой.

— Ай! — вскрикнула девочка и выронила ведёрко. Она испуганно посмотрела на Ослика, потом на Козочку и на Барашка.

— Не бойся! — ласково сказала Козочка.

— Мы тебя не обидим! — успокоил девочку Барашек. А Ослик спросил:

— Ты — счастье?!

— Я Маша, — сказала девочка. — Я проголодалась. Мне холодно. Я хочу домой!

— Ай-я-яй! — Козочка, Барашек и Ослик сочувственно покачали головами…

— Я сейчас! — сказала Козочка, взяла маленькое ведёрко и скрылась за кустом.

Возвратясь, она поставила перед девочкой ведёрко, доверху наполненное молоком.

— Выпей молочка! — сказала Козочка. — Парное! Вкусное!

И Маша с удовольствием выпила всё молоко до капельки!

— Сейчас тебе станет тепло! — сказал Барашек и накинул девочке на плечи пушистый шерстяной платок, который всегда носил с собой.

И Маша сразу согрелась и перестала дрожать.

— А теперь — домой! — сказал Ослик и опустился на колени, чтобы девочке легче было взобраться к нему на спину.

И Маша уселась на Ослика верхом.

Все тронулись в путь.

Дорога домой всегда короче и веселее!

На усеянной цветами и залитой солнцем полянке Маша вдруг соскочила с Ослика, захлопала в ладоши и закричала:

— Вот мой дом! Вот мой дом!

И в самом деле: Козочка, Барашек и Ослик увидели на краю полянки две стройные берёзки, а рядом — нарядный домик с черепичной крышей.

Девочка побежала по тропинке к дому. Потом бегом вернулась обратно и поцеловала своих новых друзей:

Ослика — в чёрный нос,

Козочку — в розовый,

Барашка — в коричневый…

— Большое спасибо! Вы нашли меня! Это такое счастье!

— Счастье?! — удивились Ослик, Козочка и Барашек. — Значит, наше счастье — это ты?! — радостно воскликнули они и пустились в пляс.

Стало нам теплее, Стало веселее, Наше счастье — Маша! Что нам горевать? Всё, что мы умеем, Всё, что мы имеем, Маше, не жалея, Будем отдавать!

Так Ослик и его друзья, Барашек и Козочка, нашли своё счастье.

Жил-был слонёнок. Его так и звали Слонёнок. У Слонёнка была мама — большая умная и добрая слониха. Её так и звали — Слониха-мама.

Однажды маленький Слонёнок решил совершить первое самостоятельное путешествие и рассказал об этом маме.

— Ну, что ж, — ответила Слониха-мама, — ты принял правильное решение. Самое главное — сделать первый шаг. И не только для того, чтобы научиться ходить, но и для того, чтобы больше знать и уметь. За первым шагом последует второй, третий… Потом их будет сто, двести, триста… Настанет время, когда сосчитать их будет просто невозможно. Да это и не важно. Важно другое — найти правильную дорогу, не сбиться с пути и на кого-нибудь не наступить. Иди, сынок! Будь внимательным, смотри, слушай и не бойся задавать вопросы! Ты получишь большое удовольствие. Смелее, малыш!

И Слонёнок пошёл.

Он шёл и громко трубил в свой совсем ещё маленький хобот:

И ещё Слонёнок думал о том, как было бы хорошо получить большое удовольствие. И о том, как много ему придётся задавать вопросов.

А вот и самый первый вопрос!

— Кто это? — спросил Слонёнок и осторожно коснулся хоботом длинных зелёных ушей, которые раскачивались на ветру и так и норовили пощекотать Слонёнка за ухом.

— Кто это? Кто это?

И вдруг откуда-то сверху услышал строгий скрипучий голос:

— Не «кто это?», а «что это?». Вопросы надо задавать правильно! Это — банановая пальма. Повторрри!

Слонёнок повертел головой, никого не увидел, но послушно повторил:

— Что это? Это — банановая пальма.

— Правильно. Молодец! Ну-ка, попрробуй её банан!

— Спасибо! А это — большое удовольствие? — радостно спросил Слонёнок.

— Удовольствие? — засмеялся скрипучий голос. — Пожалуй! Только оччень маленькое. Прррощай!

Слонёнок съел банан и пошёл дальше. Маленькое удовольствие было очень вкусным. А большое, наверное, в тысячу раз вкуснее. Но только как его получить?.. Слонёнок задумался и чуть не наступил на серый камень, который вдруг зашевелился и высунул голову.

— Что это?! — воскликнул Слонёнок и попятился.

— Не «что это?», а «кто это?!» — проскрипел совсем рядом знакомый голос.

— Простите… Здравствуйте! — растерянно пробормотал Слонёнок.

— Здррравствуй, здррравствуй! Уже виделись. А вопросы всё равно надо задавать правильно. Не «что это?», а «кто это?». Это же не пальма, а живое существо! Че-ре-па-ха! Поэтому надо спрашивать: «Кто это?» Повторрри!

И Слонёнок опять послушно повторил:

— Кто это? Че-ре-па-ха. Живое существо… А большое удовольствие? — осмелился спросить он.

— Терррпение, дружочек, терррпение! Оно — впереди. Кхр-кхр-кхр! — засмеялся скрипучий голос.

Но Слонёнок его уже не слышал. Он бежал вперёд — туда, где его ждало большое удовольствие. Он добежал до густых зарослей кустарника и решил передохнуть.

«Только бы успеть до заката солнца!» — подумал Слонёнок, поднял голову вверх и, вместо солнца, увидел… это! Оно было большое! До самого неба! Золотисто-жёлтое с тёмными пятнышками. И очень красивое!

— Что это? — не мог скрыть восхищения Слонёнок.

— Если маленький Слонёнок хочет спросить обо мне, то надо сказать «кто это?» — услышал он с высоты ласковый голос.

— А-а-а! — обрадовался своей сообразительности Слонёнок. — Конечно, «кто это?». Вы живое существо! Черепаха! Я знаю!

Золотисто-жёлтое тихо засмеялось:

— Ты прав, малыш! Я живое существо. Только не Черепаха, а Жирафа. И познакомиться с тобой для меня — большое удовольствие. До свидания!

«А для меня?» — хотел спросить Слонёнок. И посмотрел себе под ноги: вдруг большое удовольствие упадёт сверху?

И что-то упало — хлоп! — прямо Слонёнку на голову. А потом — ещё, ещё и ещё. Хлоп! Хлоп! Хлоп!

— Ай! Кто это? Ой! Что это? — вскрикивал Слонёнок, но понять ничего не мог. Всё вокруг скакало, кувыркалось, корчило гримасы и кричало:

— Что это? — Ноги! Что это? — Уши! Что это? — Хобот! Что это? — Хвост! Кто это? Кто это? Знаете, кто это? Это…

— Это я! Я! — радостно закричал Слонёнок и выскочил на самую середину поляны. — Это я — Слонёнок! Вы что, меня не узнали?

— А-а-а!!! — закричало в ответ чуть ли не сто голосов. — Это Слонёнок, который задаёт всем вопросы и ищет большое удовольствие!

— Слонёнок, лезь на пальму!

— Давай прыгать через лиану!

Ну как тут было устоять на месте?!

— Давай! Давай! Давай! — громко кричал Слонёнок.

Он начал прыгать, кружиться, топать ногами, хлопать ушами!

На Слонёнка напало такое веселье, что он просто не мог остановиться!

А когда остановился и огляделся — на поляне никого не было. Последний коричневый комочек с озорным видом исчез в листве.

— Куда же вы?! Постойте! Я с вами! — в отчаянии крикнул вдогонку Слонёнок. — А что же это было?.. Нет-нет! Не «что это?», а «кто это?»! Это были живые существа! Только, я думаю, не черепахи и не жирафы…

— Совершенно верно! Слишком живые существа! Это — обезьянки. Проказницы и забияки. Ты делаешь успехи, маленький Слонёнок! Никто не смог бы задать вопрос правильнее. «Кто это?» Именно так!

Опять этот голос! На этот раз Слонёнок ему очень обрадовался. «Сейчас-то я узнаю, кто со мной разговаривает!» — решил Слонёнок и раздвинул хоботом густую листву.

— Э-это в-вы разговариваете со мной таким скрипучим голосом? — спросил он, заикаясь.

Пёстрое, яркое, с большим кривым носом и круглыми чёрными глазами, хихикнув, проскрипело:

— По-моему, я! Будем знакомы! Попугай! — Попугай поклонился, подмигнул Слонёнку и добавил: — Учёный Попугай!

— Очень приятно! — поклонился в ответ Слонёнок и, смущаясь, спросил:

— А учёный — это живое существо?

— Хо-хо-хо! — Вопрос Слонёнка так рассмешил Попугая, что он чуть не свалился с ветки. — Ты спрашиваешь…

— Учёный — живое существо? — подсказал Слонёнок.

— Бывает — живое, а бывает… Всё зависит от того, чему он учит. Впрочем, придёт время, и ты сам всё узнаешь.

— А когда оно придёт?! — нетерпеливо спросил Слонёнок.

— Когда солнце будет не таким жарким и наступит прохлада. Я приглашаю тебя в школу. Там ты будешь учиться вместе с другими малышами. Придёшь?

— Да, да! Спасибо! Обязательно приду! — поспешил ответить Слонёнок.

— А теперь тебе пора возвращаться домой, — сказал Учёный Попугай. — Твоё первое путешествие было маленьким, но очень полезным. И я думаю, что ты получил большое удовольствие!

— Как?! — раскрыл от удивления рот Слонёнок. — Я же получил только одно совсем маленькое удовольствие!

Попугай перелетел на ближнюю ветку и посмотрел на Слонёнка так, как будто видел его в первый раз.

— Надеюсь, ты не считаешь, что большое удовольствие — это только то, что можно съесть?

Слонёнок заморгал, но ничего не ответил. А Попугай продолжал:

— А высокая пальма с мягкими, похожими на длинные уши листьями? А Черепаха со своим удивительным костяным домом, который она носит на себе всю жизнь? Думаю, ты не забыл и красавицу Жирафу с самой длинной шеей на свете? Я уж не говорю о ловких озорных обезьянках, с которыми тебе было так весело. Разве это не большое удовольствие?

— Ах вот что хотела сказать моя мама! — засмеялся счастливый Слонёнок и согласился с Учёным Попугаем. — Это очень, очень большое удовольствие!

— Прекрасно, малыш! — воскликнул довольный Попугай.

Большое удовольствие — Загадочная штука. Большое удовольствие — Чудесная наука! Большое удовольствие — В ладу со всеми жить. И это удовольствие С другими не сравнить!

А потом он взлетел с ветки и крикнул Слонёнку на лету:

— Следи за мной! Я покажу тебе короткую дорогу к дому!

Слонёнок бежал следом и думал: «Как замечательно! Как всё замечательно!»

Всё вокруг восхищало его: цветы, деревья, птицы, бабочки… Никогда в жизни он не видел столько интересного, незнакомого, прекрасного! Сколько можно задать вопросов:

КТО ЭТО?

ЧТО ЭТО?

ГДЕ ЭТО?

ПОЧЕМУ ЭТО?

И на всё получить ответы!

Но это будет потом, когда Слонёнок совершит другое — Большое путешествие. И получит от этого не просто большое удовольствие, а самое большое удовольствие! Если, конечно, он выберет правильную дорогу, не собьётся с пути и ни на кого не наступит.

Прошло время. Начались занятия в школе. Слонёнок стал прилежным учеником. Учёный Попугай часто хвалил его и даже прощал маленькие шалости, без которых не может жить ни один ребёнок.

А на переменках можно было слышать песенку, которую распевали малыши. Вот она:

Кто это? Что это? Кто это? Что это? Сколько вопросов, Столько ответов. Кто это? Кто это? Кто это? Кто это Ходит, летает и скачет по свету? Что это светит? Что это греет? Кто это лает, поёт? Только старательный И любознательный Это узнает, запомнит, поймёт!

Больше всего на свете Мышонок любил ничего не делать. Одни только песни на уме. Возьмёт гитару, вскочит на пенёк и поёт:

А зверюшки смотрят и смеются. Мышонок рад! Он и не догадывается, что смеются-то все над его глупой песней.

Шли однажды на работу мастера лесные — Бобёр и Заяц. Увидали, что Мышонок снова на пеньке отплясывает, остановились. Покачал головой Бобёр:

— Эх, ты, горе-артист! И не надоело тебе так?

— А ты и так не умеешь! — дерзко ответил Мышонок и ещё громче забренчал на гитаре.

Ухмыльнулся Бобёр, подмигнул зверюшкам, вскочил на пенёк и… давай плясать. Да как! Вот уж и правда настоящий артист!

Мышонок от удивления слова вымолвить не смог. А зверюшки рады за Бобра, изо всех сил стали хлопать в ладоши!

А Бобёр соскочил с пенька, щёлкнул Мышонка по носу и сказал:

— Вот так-то!

«Ну, нет!» — подумал Мышонок. — Мы ещё посмотрим, кто кого!» Вскочил на пенёк и ну прыгать, кувыркаться, скакать через собственный хвост! Прыгал, прыгал — и шлёпнулся.

Засмеялись зверюшки и разбежались. Кто куда. Оглянулся Мышонок — никого нет.

— Эй, куда вы?! Я ещё и не так умею!

Но никто не вернулся.

— Ну и пусть! Мне и одному не скучно! — сказал Мышонок и, наигрывая на гитаре, пошёл куда глаза глядят.

…Возле сосны трудилась Белочка. Ловко приладив лебёдку она поднимала в дупло корзину с грибами.

Подошёл Мышонок, посмотрел и говорит:

— Дай покрутить!

Схватил ручку лебёдки, рванул изо всех сил — и все грибы из корзины посыпались на землю.

— Эх ты! — рассердилась Белочка. — Только и знаешь: «Какой чудесный день! Какой чудесный пень!»

А Мышонок схватил гитару и как ни в чём не бывало отправился дальше.

— Привет, кочерыжки! — крикнул он зайчатам, которые поливали свои грядки.

— Ах так! Ничего не делаешь и ещё дразнишься! — рассердились зайчата и окатили бездельника водой.

— Но-но! Я вам не морковка! — погрозил Мышонок и пошёл себе дальше.

Шёл, шёл и вдруг видит: строится на поляне дом. А строят его славные лесные мастера — Бобёр, Ёж да Заяц. Только рукавицы мелькают да кирпичи, как птицы, летают!

— Ух ты! Вот это да! — ахнул Мышонок.

Увидали мастера Мышонка, но вида не показали, только переглянулись.

— Артист пришёл! Ну что ж, пусть посмотрит!

Смотрит Мышонок — глаз оторвать не может: Заяц на подъёмном кране оконную раму опускает, Бобёр и Ёж её подхватывают, к стене прилаживают, молоточками пристукивают. А Мышонок только головой вертит — не успевает за ними следить…

И вдруг — колокольчик: «Динь-динь-динь! Динь-динь-динь!»

«А это ещё что?» — подумал Мышонок и огляделся. А это Сорока-повариха всех на обед созывает.

Оставили мастера инструменты, сели к столу. Сорока их угощает: каждому — любимое блюдо, полную тарелку! А на сладкое — землянику с сахаром!

А Мышонку ничего не дала. Он ведь не работал!

Рассердился Мышонок:

— Ну, погодите! Никакой премудрости в вашей работе нет. Я ещё получше вас всё сделаю!

Поставил Мышонок возле дома гитару, залез на кирпичную стену, схватил мастерок, которым кирпичи укладывают, и принялся за работу. «Шлёп!» — один кирпич криво. «Шлёп!» — другой кирпич — косо.

— Ай-я-яй! — Не успел Мышонок вовремя увернуться, и кирпич прищемил ему палец. Услыхали мастера крик Мышонка, вскочили из-за стола и побежали на помощь. Посмотрели на Мышонка, на его работу и сказали:

— Да-а… Это тебе, дружок, не на пеньке плясать! Не песни распевать!

А Мышонок в ответ:

— Так и знал! Кривые кирпичи мне подсунули! Засмеялись мастера. А Бобёр говорит:

— А ну-ка, певец, давай попробуем вместе!

Встал Бобёр рядом с Мышонком, надел на него рабочие рукавицы, фартук и подмигнул Ежу: «Давай!»

Сначала неловко, а потом всё лучше и лучше стал укладывать кирпичи Мышонок вместе с Бобром и Ежом. И так понравилась ему эта работа, что он даже не заметил, как отошёл Бобёр в сторону.

Кладёт Мышонок кирпичи ровно, гладко.

— Ай да певец! Ай да молодец! — хвалят Мышонка мастера.

А когда работу закончили, рукавицы и фартуки сняли, инструменты сложили, Мышонок почувствовал себя совсем счастливым. Теперь-то уж никто над ним смеяться не будет. Никто не назовёт его бездельником!

Вышли со стройки мастера. Взял Бобёр гитару, дал Мышонку и говорит:

— А ну-ка, как у тебя там в песенке поётся: «Какой чудесный пень!..»

А Мышонок хитро улыбнулся и запел. Но только слова его в песенке были уже совсем другие:

Какой чудесный день! Работать мне не лень! Всегда со мной друзья И песенка моя!

Чуня — маленький поросёнок. Маленький, розовый и смешной. Почти как все маленькие, он любит купаться, разбрасывая в разные стороны брызги, и отчаянно визжит и барахтается, когда мама вытаскивает его из воды, заворачивая в большое мохнатое полотенце.

Почти как все маленькие, Чуня любит молоко и румяную свежую булку. Поэтому он завтракает с удовольствием и, совсем как большой, вытирает салфеткой рот и говорит маме «спасибо».

Почти как все маленькие, Чуня любит гулять. Поэтому сразу после завтрака он выходит в небольшой дворик, где всё: и кусочек земли, по которой он учился ходить, и лоскутик неба над высоким забором, и тонкий луч солнца, который пробивается меж ветвей старого дуба, — давно и хорошо были ему знакомы.

Но сегодня кусочек земли показался Чуне слишком тесным, лоскутик неба — слишком маленьким, а тонкий луч солнца — недостаточно ярким. Поэтому Чуня тоскливо бродил по двору, заглядывая в узкую щёлку в заборе, пытаясь угадать, что делается там, где он ещё ни разу не был, и, ничего не увидев, вздыхал.

Тогда мама — а у Чуни очень умная и добрая мама — сразу поняла, в чём дело, и сказала:

— Тебе грустно, малыш! Значит, ты уже вырос. Здесь слишком тесно для тебя. Рано или поздно всем детям становится дома тесно. — И, вздохнув, добавила: — И в этом нет ничего удивительного!..

А потом она вывела Чуню за калитку, показала на дорогу и сказала:

— Иди!

И Чуня пошёл. Он сделал шаг, другой, потом пошёл быстрее, ещё быстрее и, наконец, побежал изо всех сил. Бежал, не переводя дыхания, не разбирая дороги, как будто боялся опоздать. Всё мелькало перед его глазами! Всё летело мимо, смеялось, пело и звенело!

А Чуня не умел петь. Он даже толком не умел хрюкать! И поэтому он визжал от счастья:

Я шагаю, Я шагаю, Я шагаю, И не страшно, И не страшно мне ничуть! Всё на свете, Всё на свете я узнаю! Ну, а если и не всё, то что-нибудь! Ну, а если и не всё, то…

— Ой!

Вдруг прямо перед Чуней появился Цыплёнок. Он стоял посреди высокой травы и горько плакал.

— А почему ты плачешь? — спросил Чуня.

— Почему?.. Потому что я заблудился, — не глядя на Чуню, ответил Цыплёнок.

— А… а что это такое? — удивился Чуня.

Цыплёнок тоже удивился и даже перестал плакать:

— Ты что, не знаешь?! Что ли, ты никогда не заблу… не заблуждался? — с трудом выговорил он.

— Н-не-ет, — виновато ответил поросёнок.

Это уж Цыплёнку совсем было непонятно.

И он, вскочив на кочку, очень рассудительно начал втолковывать поросёнку:

— Слушай! За-блу-дил-ся — это значит остался совсем один и неизвестно где. Понимаешь? Совсем один! О-о-ди-ин…

Цыплёнок всхлипнул, вспомнив, что он ведь по-настоящему заблудился, и снова начал плакать…

— Ну, что ты? Что ты плачешь? — пытался успокоить его Чуня. — Ведь ты же не один! Я с тобой!

Цыплёнок перестал плакать и с надеждой посмотрел на Чуню:

— Да-а, а мой дом?!

— Найдём и твой дом! А ну-ка, прыгай! — и Чуня подставил Цыплёнку свою спину.

Цыплёнок, разбежавшись, прыгнул, и уже через секунду поросёнок со своим наездником весело побежал по дороге…

— Куда? Ку-куд-куд-куда?! — выбежала им навстречу курица Пеструшка.

— Мама! Это моя мама! — обрадовался Цыплёнок.

Чуня присел — Цыплёнок скатился с его спины, как с горки, и попал прямо под крылышко Пеструшки.

— Я заблудился! Мне было страшно! Я плакал! А он меня нашёл и привёз! — затараторил счастливый Цыплёнок.

Пеструшка так обрадовалась, что не знала, как отблагодарить поросёнка. Она прижимала к себе Цыплёнка, с нежностью смотрела на Чуню и кудахтала:

— Ко-ко-ко! Вы спасли моего ребёнка! Вы та-ко-кой добрый! Вы та-ко-кой смелый! Вы та-ко-кой ко-ко-ко!..

— Ну, что вы? Что вы?.. — совсем смутился Чуня.

И только по тому, как весело завертелся Чунин хвостик, можно было догадаться, что ему приятна похвала Пеструшки.

— Простите, но я должен идти, — сказал Чуня и кивнул Цыплёнку. — До свидания, маленький!

— Я не маленький! — возмущённо топнул ножкой Цыплёнок.

По тропинке, По дорожке Я шагаю, Я иду и распеваю на ходу!

Но этого Чуня уже не слышал.

Он прыгал на лужайке, весело хрюкал, нюхал цветы и пел свою незатейливую песенку:

Потому что, Потому что твёрдо знаю, Что друзей себе хороших Я найду!

— Эй! Тише ты! — услышал он совсем рядом чей-то сердитый окрик.

Чуня огляделся. Из-под большого листа лопуха на него таращил глаза длинноухий Кролик.

Чуне Кролик сразу понравился. Он захотел подойти к нему поближе, но…

— Стой! Ни с места! — приказал ему Кролик.

Чуня остановился.

— Чего распелся? — строго спросил его Кролик.

— Просто так, — растерялся Чуня. — А что, разве здесь нельзя петь?

— Нельзя! — заявил Кролик.

— А почему? — не унимался Чуня. — Разве здесь кто-нибудь спит или работает?

— Я работаю. Понял? — понизив голос до громкого шёпота, пояснил Кролик.

— А что ты делаешь? — полюбопытствовал поросёнок.

— Я выслеживаю Крольчиху. Она уйдёт, и я утащу морковку! Понял?

Чуня ничего не понял:

— А что ты тогда сделаешь?

Но Кролик ничего не ответил, а нырнул в лопухи… Любопытный Чуня полез за ним.

За лопухами тянулись длинные грядки. С краю, совсем близко, стояла корзина с морковью. А в конце грядки возилась Крольчиха.

Длинноухий Кролик посмотрел на корзину и облизнулся.

— Теперь понял? — спросил он Чуню.

— Возьмёшь без спроса? — не поверил ему Чуня.

— Ага! — лукаво подмигнул Кролик.

— А почему не можешь попросить? — продолжал допытываться Чуня.

— Не даст! — категорически заявил Кролик. — Ни за что не даст!

Недоверчиво взглянув на Кролика, Чуня, ни слова не говоря, направился к грядке, возле которой работала Крольчиха.

— Здравствуйте! — вежливо поклонился ей Чуня. — Как вы поживаете?

— Здравствуй, здравствуй! — добродушно улыбнулась Крольчиха. — Хорошо живём. Спасибо!

— Простите, пожалуйста, — застенчиво попросил Чуня. — Не могли бы вы дать мне три или хоть одну морковку? Для моего друга — длинноухого Кролика. Пожалуйста!

Крольчиха отобрала четыре самые красивые и самые большие морковки и протянула поросёнку:

— Пожалуйста! Ешьте на здоровье!

— Большое спасибо! — хором поблагодарили Кролик и Чуня Крольчиху.

— Ну, что? — спросил Чуня Кролика, отдавая ему все четыре морковки. — Понял?

Кролик виновато опустил голову и тяжело вздохнул.

— Будь здоров! — приветливо помахал ему Чуня. — Я пошёл!

Кролик долго смотрел ему вслед, но вдруг, спохватившись, крикнул:

— А как вас зовут?!

— Нас? — оглянулся поросёнок. — Очень просто: Чуня! — И, хихикнув, убежал, беззаботно помахивая хвостиком.

Так бежал он по дорожке, семеня копытцами и пел песенку:

По тропинке, По дорожке Я шагаю…

— Р-р-р! Гав! — кто-то вдруг прервал песенку Чуни. А Чуня перевернулся от неожиданности через голову и остановился как вкопанный.

У забора, на котором ещё не высохла краска, Чуня увидел Собаку. Она была очень злая. А перед ней, опустив нос, уши и хвост, стоял Щенок, весь вымазанный краской.

— Посмотрите! Разве это Щенок?! — в отчаянии пожаловалась Собака. — Это поросёнок! Настоящий поросёнок! Марш домой! — скомандовала Щенку Собака.

— Послушайте! — закричал ей вслед Чуня. — Он вовсе не поросёнок! Поросёнок — это я!

Но Собака на него и не посмотрела. А озорной Щенок, хитро подмигнув Чуне, помчался следом за ней.

Но Чуня не обиделся, а пошёл своей дорогой. Шёл он, шёл, пока не увидел Котёнка.

Котёнок всеми четырьмя лапами и кончиком короткого хвоста влез в миску с молоком.

— Ты что, купаешься?! — удивился Чуня.

Котёнок облизал рот и усы и очень серьёзно ответил:

— Не-е… Я ем!

Чуня весело прихрюкнул. Но, когда увидел, что к Котёнку направляется сердитый чёрный Кот, сразу умолк.

«Наверное, это папа серого Котёнка, — подумал Чуня. — Так и есть!»

Кот решительно взял сына за шиворот и вытащил из миски.

— Так-так… — мрачно произнёс он.

Чуня боязливо попятился назад.

— Запомни, Мурзя, — чётко выговаривая каждое слово, будто повторяя очень важный урок, проговорил Кот, — чавкают, чмокают и лезут лапами в тарелку только поросята!

— Но простите… — раскрыв от удивления рот, попытался вмешаться Чуня.

— Только по-ро-ся-та! — даже не взглянув на Чуню, внушительно повторил Кот.

— Это неправда! Неправда! — воскликнул Чуня и, не желая больше видеть сердитого Кота, побрёл куда глаза глядят.

Так он брёл, уныло опустив голову, и его хвостик от обиды уже не вертелся так весело, как раньше.

Неожиданно из-за кустов он услышал чей-то писк. Чуня прислушался и осторожно раздвинул ветки: на лужайке, пытаясь что-то отнять друг у друга, пищали трое утят.

Вот один из них подставил ножку другому.

Чуня готов был уже броситься пострадавшему на помощь, но его опередила Утка.

— Кряк! Пре-кра-тить безобразие! — грозно приказала она и разняла утят. — Что за поросячий визг?!

Утка подошла к сморщенному грибу-дождевику, из-за которого и произошла ссора, и решительно поддала его ногой…

Гриб шлёпнулся прямо перед носом Чуни и, лопнув, выпустил чёрное облако пыли. Чуня чихнул.

— Кря! — не унималась Утка. — Всякую дрянь поднимают! Всякую грязь! Как поросята!

Это уж слишком! Чуня выскочил на середину лужайки и, чуть не плача, закричал:

— А вы!.. Вы!.. Вы!..

«Домой, скорей домой!» — решил он и побежал, никого не замечая вокруг.

Вот и знакомая калитка. Но Чуня уже совсем выбился из сил: он еле-еле доплёлся до брёвнышка, сел и горько заплакал.

Этот плач услышала Чунина мама. Она подошла к сыночку, присела рядом, обняла его и спросила:

— Ты устал, малыш? Да?

— Нет! Нет! Нет! — в отчаянии замотал головой Чуня. — Я не буду! Я не хочу!

— Чего ты не хочешь? — спрашивала мама и гладила Чуню по голове.

— Я не хочу быть поросёнком! — отвечал Чуня.

— Ну, что ж, — согласилась мама. — А кем же ты хочешь быть?

— Кем? — задумался на минуту Чуня, оглянулся по сторонам, поднял голову вверх и увидел птичку.

Птичка прыгала на ветке, весело щебетала, потом взмахнула крыльями и улетела.

Чуня проводил её взглядом, посмотрел на маму и неожиданно сказал:

— Птичкой!

— Ты хочешь быть птичкой? — улыбнулась мама. — Но ведь ты не умеешь летать!

— Я?!! Я буду стараться! — захрюкал Чуня.

Он попытался взлететь, но… шлёпнулся на землю.

А его мама подошла к Чуне и очень ласково сказала:

— Пожалуйста, я тебя очень прошу, оставайся поросёнком! Ладно?

Чуня упрямо замотал головой.

Мама наклонилась над Чуней и внимательно посмотрела ему в глаза:

— Знаешь, малыш, ведь совсем не важно, кто ты! Важно, какой ты! Может быть, ты всё-таки останешься поросёнком?

— Оставайся! Оставайся! — стали просить Чуню его друзья — длинноухий Кролик и жёлтенький Цыплёнок.

Чуня очень обрадовался друзьям и согласился:

— Ладно, останусь!

Я останусь, я останусь Поросёнком. Каждый должен быть всегда Самим собой! Ясно каждому ребёнку — Дажу Чуне-поросёнку, — Что важней всего Не кто ты, а какой!

Жил-был на свете маленький Щенок. Он был совсем-совсем ничей. Не было у него дома, не было друга, даже имени никакого не было. Просто Щенок — и всё!

Но Щенка это ничуть не огорчало. Наоборот, он был очень доволен и громко распевал песенку, которую сочинил сам:

Большой белый Гусь услышал песенку Щенка и покачал головой:

— Не такая уж это большая радость, когда ты — ничей! Каждый должен быть кому-то нужен. Без этого нельзя!

Но маленький Щенок не обратил на его слова никакого внимания. Он даже не повернул голову в сторону Гуся, хотя это было совсем невежливо. Он свернул хвост бубликом и сделал вид, что ничего не слышит.

— Могу пойти туда! — и Щенок прыгнул вправо. — Могу пойти сюда! — и он прыгнул влево. — А могу перебежать дорогу перед самым носом у грузовика!

Так сказал Щенок и недолго думая бросился наперерез зелёному грузовику.

— Би-и-ип! Вж-ж-ж! — со скрежетом и свистом на полном ходу затормозил грузовик.

Щенок взвизгнул, и в тот же миг большая рыжая Кошка схватила его за шиворот и потащила прочь с дороги.

— Отпустите! Сейчас же отпустите меня! — отчаянно визжал Щенок, пытаясь вырваться.

Но добрая рыжая Кошка отпустила его только тогда, когда они оказались в безопасном месте.

Едва почувствовав под ногами землю, Щенок затопал, возмущённо замахал хвостом и закричал:

— Не смейте таскать меня за шиворот! Я не котёнок! Я не ваш! Я ничей!

— Очень жаль! — тихо сказала Кошка и сочувственно посмотрела на маленького забияку.

— Вот ещё! — тявкнул Щенок, гордо поднял голову и прошёл мимо Кошки.

Светило жаркое солнце, зеленела трава, щебетали птицы. Щенок уже забыл о недавнем происшествии и беззаботно скакал по лужайке, гоняясь за собственным хвостом. Однако это занятие ему скоро надоело, и он стал слоняться по двору просто так.

Под большим деревом он увидел Крольчиху. Она кормила маленького Крольчонка зелёными веточками. А Крольчонок шевелил пушистыми ушами, смешно дёргал носом и перебирал веточки, выискивая те, что были потоньше и повкуснее.

Щенок подошёл поближе, понюхал ветки и презрительно фыркнул:

— На первое — трава, на второе — дрова!

Крольчиха удивлённо посмотрела на Щенка и сказала:

— Ты не очень-то вежлив, малыш! Ты даже не поздоровался. Чей ты?

— Здрасте-досвидания! — кривляясь, поклонился Щенок и, вызывающе взглянув на Крольчиху, добавил: — Ничей я, понятно?!

— Ах, бедняжка! — вздохнула Крольчиха и ласково погладила по голове своего Крольчонка.

А Щенок подбросил вверх задние ноги и кубарем покатился с горки, озорно выкрикивая на ходу:

Кролик, кролик — голова! Вместо мяса ест дрова! Э-эх, гав!

Он так стремительно нёсся, что чуть не сшиб с ног Утку с утятами. Вовремя отскочив в сторону, Щенок спрятался в кусты и оттуда стал подглядывать за утиным семейством.

Утка подошла к берегу пруда, взяла одного утёнка за крылышко и подтолкнула к воде.

— Эй-эй-эй! — залаял на Утку Щенок, выскочив из-за куста. — Не смейте бросать их в воду! Это вам не камушки!

И, не дожидаясь ответа, бросился к утятам.

— Она же вас утопит! — кричал он. — Бегите, пока не поздно! Я её задержу! Тяв! Тяв-тяв! Тяв! — грозно залаял он на Утку.

Утка внимательно посмотрела на Щенка и пожала плечами.

А утята дружно запищали, быстро-быстро замахали крохотными крылышками и побежали в воду!

— Эй! Куда вы? — пытался остановить их Щенок, но, испугавшись воды, отскочил в сторону. — Ведь утонете же, растяпы! — в отчаянии топнул он ногой.

И в самом деле, утята качнулись на воде, как маленькие жёлтые кораблики и, словно по команде, пошли под воду…

— Эх, лютики-одуванчики! Всё! Конец! — безнадёжно махнул Щенок лапой и с ненавистью посмотрел на Утку.

Но Утка не обиделась. Она подошла к Щенку, тронула его за плечо и кивнула в сторону пруда.

Там, беззаботно раскачиваясь на лёгких волнах, плавали утята.

Щенок от удивления разинул рот.

— Ты зря беспокоился, малыш! — сказала Утка. — Как тебя зовут? — спросила она Щенка.

— Никак! — буркнул он в ответ.

— А где ты живёшь?

— Нигде!

— А кто твои родные, друзья? — продолжала расспрашивать Утка.

— Никто! — огрызнулся Щенок.

— Ка-ак?! — всплеснула крыльями Утка. — Значит, ты — ничей?!

— Ага! Ничей! — хвастливо воскликнул Щенок и от восторга завертелся волчком.

Утка совершенно не могла понять, чему радуется этот маленький глупенький Щенок, и очень дружелюбно предложила:

— Хочешь дружить с моими утятами? Поплавай с ними в пруду!

— Купаться?! — возмутился Щенок. — Ха! Да я никогда в жизни не купался! И никакие друзья мне не нужны! — решительно заявил он и, презрительно вильнув хвостом, побежал прочь, громко распевая:

Ах, как чудесно, Как чудесно, Как замечательно, Что я — ничей, Да-да, ничей, Совсем ничей! Мне слушать старших, Слушать старших Не обязательно, И мне не надо — Да-да, не надо — Иметь друзей!..

В общем, у Щенка было отличное настроение. Но птичка, маленькая жёлтая птичка, в один миг испортила его. Она сидела на ветке и кормила мошками-букашками своих ненасытных птенцов.

Щенок взглянул на них и облизнулся. Ему вдруг очень захотелось есть. Пошарив в траве, он нашёл кустик, отгрыз веточку, пожевал её — ведь ел же ветки маленький Кролик! — но тут же плюнул: «Фу!»

Щенок тоскливо посмотрел вокруг, потянул носом, почувствовал какой-то удивительный запах… и помчался разыскивать еду.

Голубая миска, до краёв наполненная молоком, стояла недалеко от крыльца. Рядом никого не было. Щенок решительно подошёл к миске, понюхал молоко — и от удовольствия закатил глаза: вкусно! Потом он макнул в молоко лапу и лизнул её. Очень вкусно!

Теперь главное — чтобы никто не помешал! Он уселся перед миской поудобнее, но тут…

— Хи-хи! Хи-хи-хи! — засмеялся кто-то совсем рядом.

Щенок обернулся — сзади стоял рыженький Котёнок.

— Чего хихикаешь? — тявкнул на него Щенок.

— Просто так!

Котёнок шагнул к миске, но Щенок со всей силой ударил по ней ногой:

— А я вот так!

Миска опрокинулась, и молоко широкой лужей растеклось по земле.

— Мя-а-у! Ма-а! — громко заплакал от обиды рыженький Котёнок и побежал под крыльцо.

Щенок на всякий случай бросился наутёк…

Светлое тёплое утро сменил жаркий полдень.

Словно огромное раскалённое колесо, висело на небе солнце. Маленький Щенок пытался от него скрыться под листом лопуха, в траве, за большим камнем, но солнечные лучи настигали его всюду.

Щенок разозлился. Он громко тявкнул на солнце и побежал. Он решил, что солнце ни за что его не поймает! Но не тут-то было! Бежал Щенок — и катилось по небу солнце. Щенок остановился — и солнце застыло прямо над самой его головой.

— Ну, погоди! — погрозил ему Щенок и вскочил на песочную кучу.

Через секунду вихри песка полетели в воздух!

— Р-р-р! Р-р-р! — сердито рычал Щенок и раскидывал песок передними и задними лапами.

Наконец он совершенно выбился из сил, остановился, взглянул на солнце и… обомлел.

Небо затянуло серой дымкой. Солнце потускнело, стало гаснуть, и через минуту на его месте появилась огромная чёрная туча. И тут же большущая водяная капля шлёпнулась Щенку на нос! За первой каплей на землю упало ещё несколько, а через минуту сосчитать их было уже невозможно. Начался ливень!

Под крыльцо! Не раздумывая, он бросился через весь двор, но вдруг остановился, помчался обратно — и снова остановился, жалобно заскулил и остался стоять посреди двора под проливным дождём.

Ни под крыльцо к рыжей Кошке, ни в клетку к Крольчихе, ни под корыто к Утке Щенок пойти не мог.

Он всем нагрубил, всех обидел, а Котёнка оставил без обеда.

Дождь лил всё сильнее и сильнее.

Потоки воды стекали с маленького продрогшего Щенка.

Идти ему было некуда, и некому было о нём подумать: ведь Щенок был совсем-совсем ничей. И вдруг… «Неужели кончился дождь?!» Щенок взглянул вверх и увидел над собой белое крыло. Он сразу узнал Гуся.

— Ты не возражаешь? — спросил его Гусь.

Промокший до последней шерстинки Щенок виновато замотал головой.

— Идём! — решительно заявил Гусь и быстро зашагал по двору. Под его крылом, не отставая ни на шаг, семенил продрогший Щенок.

Проходя мимо кроличьей клетки, Гусь замедлил шаг и вежливо поклонился:

— Добрый день, матушка Крольчиха! — сказал он и посмотрел под крыло на Щенка.

— Добрый день, матушка Крольчиха! — едва слышно повторил Щенок и тоже поклонился.

— Здравствуй, дружок! — приветливо ответила Крольчиха и улыбнулась.

Гусь зашагал дальше. За ним послушно следовал маленький Щенок.

Небо постепенно прояснилось, дождь утих.

В нарядной жёлтой будке с зелёной крышей жил огромный красивый пёс Полкан.

Гусь вытянул шею и постучал клювом по крыше. Ждать пришлось не долго. Полкан выглянул из будки и добродушно пробасил:

— Р-р-рад! Очень р-рад! Здр-р-равствуйте! Добр-ро пожаловать!

Он протянул большую мохнатую лапу и поманил Щенка. Тот вопросительно взглянул на Гуся и, получив разрешение, вышел из-под крыла.

— Здравствуйте, — сказал он Полкану и подошёл к будке. Прежде чем войти в неё, Щенок посмотрел на Полкана и спросил: — Теперь я буду ваш? И буду здесь жить? Насовсем?

Полкан захохотал, сгрёб Щенка в охапку и сунул под мышку:

— Насовсем!

Маленький Щенок выглянул из-под мохнатой морды Полкана и очень серьёзно сказал:

— Не такая уж это большая радость, когда ты — ничей! Каждый должен быть кому-то нужен. Без этого нельзя!

КОНЕЦ