Перевод с английского языка – Ushwood

Бета-редактирование – Lady Astrel, Malesloth

Русифицированные иллюстрации - Pin

Любое коммерческое использование данного текста или его фрагментов запрещено

«Подмирье».

Так называется этот мир. Не на общем языке, а на священном, так что большинство его обитателей живут, не зная, что означает это слово.

«Мир людей» образует идеальный круг диаметром в полторы тысячи килолу в самой середине Подмирья. Окружает его «Граничный хребет», а дальше простирается страна тьмы, где живут всякие полулюди, такие как гоблины и орки, – «Темная Территория»; это общеизвестно, хотя практически ни один человек не взялся бы утверждать, что видел ее собственными глазами.

Весь Мир людей поделен на четыре империи; северной его частью правит «Северная империя Норлангарта» с плодородными полями, густыми лесами и многочисленными озерами. Территория ее имеет форму веера, и в самой южной части, близ его «острия», располагается столица, Северная Центория. Остальные три империи устроены точно так же, поэтому все четыре столицы образуют единый круг в самой середине Мира людей; все вместе они называются просто: «Столица Центория».

Посреди Центории стоит высоченная башня – «Центральный собор Церкви Аксиомы»; церковь эта правит всеми четырьмя империями с помощью непререкаемого закона, называемого «Индексом Запретов», и абсолютной военной силы – «Рыцарей Единства». Собор, выставляющий напоказ свое великолепие и дотягивающийся почти до самого Солуса, можно назвать сердцем Мира людей – в любом смысле этого слова. А значит, можно считать, что он является и сердцем всего Подмирья.

Так устроен мир в представлении Юджио.

Два года пролегли между нынешней весной и началом его путешествия из деревеньки Рулид на самом севере Северной империи; и все эти два года с ним был его партнер Кирито.

Сперва они заслужили право вступить в стражу крупнейшего города на севере; потом – это было прошлой весной, – получив рекомендательные письма от своего командира, они отправились в столицу. Успешно сдали вступительные экзамены в лучшую школу мечников Империи – Академию мастеров меча Северной Центории; потом год усердно учились в ранге младших учеников; и вот, сдав экзамены в конце года, они попали в число двенадцати сильнейших.

Эти двенадцать становятся не просто «старшими учениками» – им присваивается почетное звание «элитных учеников». Они живут в отдельном общежитии, имеют в своем распоряжении отдельную просторную тренировочную площадку, свободны от многих мелких ограничений, накладываемых правилами Академии на остальных учеников. Весь следующий год они проводят в тренировках, стремясь к участию во Всеимперском турнире мечников – цели всех учеников Академии.

Изо дня в день разнообразные уроки, наставления по обращению с мечом, тренировки после занятий – все это было очень тяжело, но тем не менее эти дни были для Юджио, как счастливый сон. Если бы два года назад он не встретил странного юношу по имени Кирито, он проживал бы свою жизнь, каждый день с утра до вечера махая топором в лесу, до старости выполняя Священный Долг рубщика. А сейчас он может идти навстречу своей цели, пусть и небыстро, учась в столице вместе с юными дворянами, осваивая меч и Священные искусства.

В отличие от других учеников, цель Юджио – не просто победа в Объединенном турнире четырех империй и производство в Рыцари Единства.

Его цель – став рыцарем, войти в Центральный собор Церкви Аксиомы, куда даже дворянам первого класса вход закрыт… чтобы снова встретиться с Алисой Шуберг, подругой детства, которую забрали в собор давным-давно.

Когда-то он уже сдался; но путь к его мечте – долгий, долгий путь – ему показал не кто иной, как Кирито. За эти два года они вместе преодолели все преграды, которые перед ними стояли. Юджио обучал потерявшего память Кирито правилам и законам, начиная с Имперского закона, а Кирито обучал Юджио своим уникальным приемам мечника, «стилю Айнкрад»; и так вот они вместе дожили до сегодняшнего дня, будто братья… даже близнецы.

И сейчас, будучи элитными учениками, Юджио и Кирито жили в общежитии вместе. То есть у них была общая гостиная и две отдельные спальни. Юджио до сих пор испытывал чувство вины из-за больших мягких кроватей, каких в его родном Рулиде и не видывали даже, из-за здоровенных ванн, где он мог тратить сколько угодно горячей воды, из-за обильных трапез в столовой – все это предназначалось исключительно для таких, как они с Кирито. Тот, впрочем, вроде как привык к этой роскоши мгновенно.

Но было кое-что, к чему они совершенно одинаково не привыкли.

Привилегии двенадцати элитных учеников Академии не сводятся к персональному общежитию. К каждому из них прикрепляется один из двенадцати лучших младших учеников в качестве «слуги». Юджио тоже был в этой роли – в прошлом году он служил весьма неглупому элитному ученику, и ему это вовсе не было неприятно… напротив, было даже весело. Однако сейчас, когда роли переменились, это была совсем другая история.

Его слугой стала Тиизе Штолинен; мало того, что она была дворянкой шестого класса, – ей вдобавок было всего шестнадцать лет. Что касается Кирито, он получил в слуги Ронье Арабел, тоже шестнадцатилетнюю девушку из дворянской семьи шестого класса. Для двух простых деревенских парней эти девушки стали постоянным источником беспокойства.

Нет, по поводу самой Тиизе у Юджио никаких жалоб не было. Эта девушка с огненно-красными волосами и чуть красноватыми глазами – и то, и другое на севере встречалось довольно редко – была всегда полна жизни, отличалась прилежностью и энтузиазмом, и частенько оказывалось, что это она учит чему-то своего наставника Юджио, а не наоборот. Однако когда тебе прислуживает человек на три года младше, да еще благородных кровей, да еще девушка – эта ситуация не из тех, к которым можно быстро приспособиться. Каждый день раздавалось его заботливое «Не надо, я сам это сделаю» и в ответ решительное «Нет, это обязанность слуги!» в исполнении Тиизе.

У Кирито было то же самое; когда Ронье приходила убираться в его комнате, он вечно придумывал всякие поводы, чтобы сбегать. За один этот месяц такое случилось уже множество раз – однако.

Сегодня, 17 числа 5 месяца 380 года по календарю Мира людей, Кирито наконец умудрился вернуться как раз тогда, когда Тиизе и Ронье закончили убирать комнаты. В руках у него был большой бумажный пакет с медовыми пирогами, купленными на третьей восточной улице шестого квартала, в известном ресторанчике «Гарцующий олень». Кирито достал два пирога для себя и Юджио, а остальное передал Тиизе и Ронье со словами «Когда вернетесь к себе, съешьте с подругами».

Младшим ученикам запрещается покидать Академию, кроме как в дни отдыха, а значит, и покупать сладости они тоже не могут. Внезапное угощение привело девушек в восторг, так что Юджио впервые довелось увидеть, как они на полной скорости несутся к общежитию младших учеников.

Устанавливать связи со слугами и наставлять их по части обращения с мечом входит в обязанности элитных учеников, так что те медовые пироги вполне могли быть проявлением усилий Кирито в этом направлении – но так ли это, думал Юджио, глядя сбоку на своего черноволосого партнера. Тот сосредоточенно жевал пирог, потом сказал:

– Так. Юджио-кун, как насчет небольшой тренировки перед ужином?

– Лично я не против. Но завтра у нас экзамен по Священным искусствам. И там будет не только письменная часть, но и практическая, по элементу льда, а у тебя с ним проблемы.

– Гх…

Рука Кирито, уже схватившая было деревянный тренировочный меч, после этих слов Юджио застыла. Несколько секунд, видимо, внутри Кирито шла борьба, но потом он, вздохнув, опустил руку и необычно низким для себя голосом сказал:

– Эх, и почему я должен готовиться к экзаменам, раз уж так далеко забрался…

В словах Кирито была правда; уж конечно, махая топором в Рулиде, Юджио и помыслить не мог, что ему придется учить Священные искусства в столице. Юджио был абсолютно согласен, что тренироваться с мечом куда интереснее, чем запоминать сложные заклинания, но постоянные провалы на экзаменах по Священным искусствам закроют им дорогу во Всеимперский турнир, как бы хорошо они ни обращались с мечом.

…И партнер Юджио, который тоже должен был прекрасно это понимать, пятерней загладил наверх волосы, такие же черные, как форма, и безжизненным голосом произнес:

– Юджио-кун. Я сейчас сяду за занятия и буду учиться, пока свет не погасят. Не будешь ли ты настолько любезен, чтобы принести мне ужин из столовой?

– Сделаю. …Тебе было бы проще, если бы ты постоянно занимался понемножку.

– В данном случае не могу не согласиться. Однако среди людей попадаются такие, кто на подобное неспособен…

Оставив эту странную философскую реплику, Кирито поплелся через гостиную к северной стене и скрылся в своей спальне.

В отличие от общежития младших учеников, где они жили всего полтора месяца назад, общежитие элитных учеников имеет форму идеального круга. Это трехэтажное здание с атриумом посередине, вокруг него кольцом идет коридор. Комнаты учеников находятся снаружи от коридора в южной части здания.

На первом этаже расположены столовая и большая ванная, на втором и на третьем – по шесть спален. На каждые две спальни приходится общая гостиная. Комната Юджио с Кирито – на третьем этаже.

Комнаты были распределены по результатам итоговых экзаменов первого года: обладателю первого места досталась комната 301 – самая восточная на третьем этаже; второму ученику – комната 302… ну и так далее. Двенадцатый номер получил комнату 206 на втором этаже. У Юджио сейчас комната 305, у Кирито 306 – это означает, что из 120 младших учеников Юджио показал пятый результат на экзамене, а Кирито шестой.

То, что им достались спаренные комнаты, было результатом отчасти их намерения, отчасти везения. Конечно, изначально они планировали занять первое и второе места – но, как они ни старались, от этой идеи пришлось отказаться: в официальных поединках с учителями Кирито смог показать лишь четвертый результат, а Юджио пятый. Они уж начали тревожиться, что их поселят порознь, но Кирито потерял больше очков в ката и на экзамене по Священным искусствам и занял в итоге шестое место.

Таким образом, цель «получить спаренные комнаты» была достигнута, но возникло беспокойство иного рода.

Ведь всего через год… нет, уже через десять месяцев они должны закончить Академию в ранге первого и второго учеников – только так они получат право участвовать во Всеимперском турнире мечников. На вступительном экзамене Кирито был седьмым, а Юджио восьмым, так что они продвинулись вверх, но впереди остались еще четверо, так что поводов для оптимизма не было.

В то же время Кирито был спокоен и вообще держался так, будто, став элитным учеником, он уже обеспечил себе победу. И нельзя сказать, что его уверенность не имела под собой оснований: расстановку элитных учеников определяют не суммарные оценки по всем экзаменам, а «экзамены-турниры», проводимые четырежды в году. В этих турнирах ученики сражаются не с учителями, а друг с другом, так что можно нацеливаться конкретно на победу над всеми противниками и не обращать внимания на другие показатели учебы.

И этот ненормальный во многих отношениях партнер два месяца назад, еще будучи младшим учеником, одержал блистательную победу в поединке «до первого удара», да против кого – против первого меча Академии. Ну, формально бой был объявлен ничейным, но то, что Кирито победил, сомнений не вызывало. А ведь противник, с которым он скрестил мечи, был невероятно сильный мечник, наследник дворянской семьи второго класса, которая из поколения в поколение обучала Имперских рыцарей.

Уже два года этот самый Кирито обучал Юджио известному лишь ему одному стилю Айнкрад, так что нельзя сказать, что Юджио не верил в свою силу мечника. Однако если спросить, уверен ли Юджио в себе как в партнере Кирито, – это другое дело. Поэтому даже сейчас, накануне письменного экзамена, Юджио не собирался пропускать ежедневную тренировку.

Поскольку его обычный напарник удалился к себе в спальню зубрить, Юджио вышел из комнаты в компании лишь деревянного меча.

По ту сторону внутреннего коридора, идущего кольцом, располагался атриум на все три этажа; через круглую застекленную крышу вливался красный закат. Таких роскошных зданий не было в Заккарии, тем более – в его родном Рулиде. Здесь даже половицы были из полированного дерева наивысшего качества, а на изогнутых стенах висело множество картин на тему истории Империи.

…Даже если бы я рассказал, что живу в таком прекрасном доме и у меня есть собственный слуга, мои старшие братья дома ни за что бы мне не поверили, ха.

Такие мысли плавали у Юджио в голове, пока он шел по коридору.

Мы, может, и элитные ученики, но все равно только лишь ученики, а живем уже в такой роскоши. Если я стану ветераном, буду постоянно показывать хорошие результаты в Объединенном турнире… или вообще стану Рыцарем Единства Церкви Аксиомы и заполучу больше власти, чем у приближенных четырех императоров, – насколько же шикарная жизнь ждет меня тогда?

– …Ай, нельзя.

Юджио постучал себя по голове деревянным мечом, который нес на плече.

Уже год Юджио учился в Академии; возможно, он немного привык к здешней жизни и потому иногда почти забывал те чувства, с которыми пустился в путешествие, покинув родную деревню. Он явился сюда не для того, чтобы завоевать славу великого мечника.

– …Алиса…

Словно возвращая себя на правильный путь, он прошептал дорогое имя.

Жить здесь, побеждать в официальных поединках, даже стать Рыцарем Единства – все это были лишь средства, а не цели. Вернуть золотоволосую подругу детства, заточенную где-то в Центральном соборе Церкви Аксиомы…

Спустившись на первый этаж по лестнице, расположенной в северной части здания, Юджио направился к тренировочной площадке близ общежития. Это тоже было одной из привилегий элитных учеников. Будучи младшим учеником, Юджио махал мечом либо в битком набитом тренировочном зале, либо на открытом воздухе, а теперь он мог сколько угодно тренироваться под крышей, на светлой, просторной площадке.

Едва Юджио открыл дверь в конце короткого коридора, его поприветствовал свежий запах ежегодно перекладываемых половиц. Стоя неподвижно, Юджио сделал вдох – и остановил дыхание. К приятному запаху дерева примешивался другой, едва уловимый, но какой-то липкий.

Когда он переоделся в маленькой раздевалке и вышел на площадку, его предчувствия воплотились в реальность.

Двое парней, стоящих посреди просторного зала, заметили Юджио и смерили его недовольными взглядами. Видимо, они отрабатывали ката: один из них стоял неподвижно, подняв деревянный меч, а второй подправлял его стойку; но после появления Юджио они оба опустили руки неестественными движениями.

Можете не осторожничать так, не буду я красть вашу технику; ворча про себя, Юджио коротко кивнул и направился в уголок площадки. Он думал, что те двое будут, как обычно, делать вид, что его нет, но почему-то на этот раз они шагнули ему навстречу и заговорили.

– О, ученик Юджио… ты сегодня один?

Так к нему обратился парень, только что стоявший с мечом над головой. Кричащая красная форма покрывала его крепкую, рослую фигуру; голову венчали длинные светлые кудри. На красивом, правильном лице играла приветливая улыбка; но вот эта пауза после «Юджио» была явным намеком на его крестьянское происхождение (то есть на то, что у него не было фамилии).

Отвечать на такого рода оскорбления – лишь оставлять себе меньше времени на тренировку; так что Юджио с показным спокойствием ответил:

– Добрый вечер, ученик Антинос. Да, к сожалению, мой сосед –

Но тут его перебил пронзительный выкрик второго парня.

– Как грубо! Когда обращаешься к Райосу-доно по имени, изволь добавлять «господин первый меч»!

Повернувшись к ученику в бледно-желтой форме и с приглаженными, будто покрытыми маслом серыми волосами, Юджио, хоть и был уже раздражен донельзя, коротко поклонился.

– Приношу свои извинения, ученик Зизек.

Тот мгновенно вспыхнул и, шагнув вперед, завопил еще громче:

– И ты еще смеешь повторять свою дерзость! Когда обращаешься ко мне, ты тоже должен прибавлять «господин второй меч»! Или тебе безразличны история и традиции нашей великой Академии мастеров –

– Успокойся, в словах нет нужды, Умбер.

Ощутив, как его хлопают по плечу, парень мгновенно замолчал и отошел.

Как и намекали только что сказанные слова, сероволосый Умбер Зизек был вторым по рангу среди двенадцати элитных учеников, живущих в этом общежитии. А блондин, Райос Антинос, был лучшим – носил звание «первого меча». Это означало, что месяцем раньше Райос занял место того, кто провел яростный бой с Кирито, – Уоло Левантейна.

Райос был совершенно не похож на Уоло. От того исходило ощущение стойкого воина, Райос же со своим тщеславием был отличным примером высокородного дворянина; и тем не менее с мечом они обращались на удивление похоже. Вполне естественно, впрочем, если учесть, что оба они исповедовали один стиль – «высокий стиль Норкия»; однако же не очень приятно было сознавать, что изысканный (если говорить о нем хорошо) или непорядочный (если говорить плохо) Райос, как и Уоло, владеет мощнейшим приемом, призванным решать исход боя одним ударом.

Кирито недавно говорил на эту тему. Он сказал, что половина силы в их мечах берется от немыслимой гордости, которую всякий, кто рожден дворянином высокого класса, впитывает с раннего детства. По одержимости мечом, по количеству тренировок Райос даже в подметки Уоло не годится, но по гордости опережает его намного. Отсюда этот омерзительный, почти липкий вес у его меча.

«Однако разве "гордость" – не то же, что "самоуважение"? Если у них столько самоуважения, почему они постоянно издеваются по мелочи?»

Когда Юджио, не убежденный словами Кирито, спросил так, его друг, чуть поразмыслив, ответил:

«Самоуважение требует постоянной оценки самого себя. Но гордость одним лишь этим не ограничивается. Думаю, Райос и другие такие же воспитывают в себе эту гордость, постоянно сравнивая себя с другими. Поэтому они презирают нас – мы ведь не дворяне и даже не родились в столице. Можно под другим углом посмотреть: они просто не могут поддерживать свою гордость, если не будут этого делать».

Для Юджио эти слова Кирито были сложноваты, но он их понял так: чем больше он подпитывает гордость Райоса и Умбера своим смиренным поведением, тем сильнее становятся их мечи.

Его посещала идея отвечать так же заносчиво и вызывающе, но, в отличие от своего партнера, Юджио не обладал ни талантом четко определять границу, за которой будет уже нарушение правил Академии, ни, главное, желанием ввязываться в ненужные ссоры.

Поэтому, хоть он и сам стыдился немного своей покорной натуры, Юджио все-таки коротко поклонился, выказывая таким образом уважение, после чего вновь направился в угол площадки.

Пока он шагал по половицам, которые были совсем недавно сделаны из росших близ столицы деревьев и у которых оставалось еще много Жизни, неприятные мысли постепенно улетучивались. В Центории, где почти все здания были из камня, любое место, где можно насладиться запахом свежей древесины, доставляло радость.

…Райос и Умбер небось с раннего детства занимались мечом с персональными учителями, но ведь и я в рулидском лесу семь лет подряд рубил Кедр Гигас, по две тысячи ударов в день наносил. Может, гордости во мне и меньше, но самоуважение точно есть. …Ну, правда, я тогда махал топором, а не мечом.

С этими мыслями Юджио подошел к западной стене и остановился перед бревнами, предназначенными для одиночных тренировок. Их тоже заменили одновременно с половицами, и сейчас на них почти не было засечек.

Держа двумя руками меч из платинового дуба, Юджио занял среднюю стойку и успокоил дыхание.

– Сси!

Издав короткий выкрик, Юджио нанес удар. Раздалось тяжелое «бумм», бревно диаметром тридцать санов от удара сверху-справа содрогнулось до самой сердцевины.

Ощутив приятную отдачу в ладонях, Юджио сделал шаг назад и снова рубанул, на этот раз сверху-слева. Потом еще раз справа, опять слева. После десяти ударов он уже ничего не видел и не ощущал, кроме своего тела, меча и бревна.

Тренировка, через которую проходил Юджио каждый вечер, включала в себя эти удары справа и слева – всего четыреста ударов. Он не занимался повторением сложных ката, которым их учили на дневных занятиях (как раз это сейчас делала та парочка). Потому что его партнер и наставник Кирито сказал, что это не нужно.

«В нашем мире главное – вложить что-то в меч».

Обучая Юджио, он нередко говорил такие слова.

«Секретные приемы стилей Норкия, Больтио и нашего стиля Айнкрад очень сильны. Достаточно понять, как их запускать, а дальше меч будет двигаться почти сам. Но проблема-то в другом. Чем дальше, тем больше будет поединков, где потребуется применять секретные приемы против секретных приемов, – вроде моего боя с Уоло. В таких случаях все зависит от того, какой вес вложен в меч».

Вес.

Даже Юджио понимал, что это слово относится вовсе не к весу самого меча.

Уоло Левантейн, с которым сражался Кирито, вложил в свой меч и самоуважение, и груз ответственности человека, родившегося в семье, обучающей Имперских рыцарей. Парень, у которого Юджио был слугой в течение года, Голгоссо Вальто, вкладывал уверенность в своем стальном теле. Солтерина Сельрут, наставница Кирито, вкладывала опыт и отточенную технику. Ну а Райос с Умбером придавали своим мечам вес за счет гордости от своей принадлежности к дворянству высокого класса.

«Что же вложить в меч мне?» – спросил не подумавши Юджио; Кирито ответил своей обычной ухмылкой. «Ты сам должен это найти», – ответил он. Потом, решив, видимо, что ограничиться этим будет слишком безответственно, он добавил: «Но отработка ката тебе не поможет найти ответ, хоть ты целыми днями ей занимайся».

Вот почему и на пути в Центорию, и даже здесь, в Академии мастеров меча, Юджио день за днем тренировал удары. Потому что он не был ни дворянином, ни мечником, и все, что у него было, – годы честного махания топором в лесу к югу от Рулида.

Нет, вообще-то было еще кое-что.

Желание вернуть Алису, которую отобрала у него Церковь Аксиомы. Даже сейчас, когда он махал деревянным мечом, образ золотоволосой подруги детства не исчезал из его памяти. Юджио был убежден, что и дома, когда он рубил Кедр Гигас, было так же.

Скоро уже восемь лет пройдет с того летнего дня.

Когда Рыцарь Единства, назвавшийся именем «Дюсолберт Синтезис Севен», забирал Алису, Юджио лишь стоял и смотрел. Хоть в руках он держал «Топор из кости дракона», способный рассекать даже сталь, но он его даже поднять был не в силах. Несмотря на то, что кто-то справа от него… какой-то мальчик его возраста… отчаянно кричал… и спрашивал, действительно ли Юджио готов принять это.

Да… кто же это был? Не было же у него друзей, которые звали его так, – ну, кроме Алисы. И все же он помнил эти мальчишеские крики, они продолжали тихим эхом отдаваться у него в ушах.

Юджио все глубже погружался в воспоминания, а удары где-то в уголке сознания отсчитывались сами собой; как вдруг.

– Ооо, тренировки Юджио-доно такие же удивительные, как и всегда, не правда ли?

Веселый голос раздался за спиной Юджио и нарушил его сосредоточенность. Меч чуть отклонился от траектории, и руки занемели от неприятной отдачи, как в бытность рубщиком, когда он наносил неверный удар.

Несмотря на то, что Юджио стоял в углу большой тренировочной арены, а те двое в середине, слова прозвучали громко и четко – наверняка говоривший нарочно повысил голос, чтобы Юджио услышал. Сейчас Юджио уже был сыт по горло их сарказмом, но мог лишь устыдиться, что позволил им вывести его из душевного равновесия. Не обращай на них внимания, не обращай внимания; так Юджио попытался убедить себя и продолжил было упражнение –

– Не правда ли, любопытно узнать, Умбер, какое значение вкладывает Юджио-доно в то, чтобы вечер за вечером махать палкой безо всякой утонченности и стиля?

– Не могу не согласиться, Райос-доно.

Этот диалог тоже достиг ушей Юджио, чего те двое и добивались, мало того, они еще и захихикали. Не имея возможности прибегнуть к физическим средствам, Юджио все же ответил мысленно:

…А ты болтлив, как всегда… только если Кирито рядом нет, Райос-кун.

Примерно месяц назад они почему-то прекратили свои подначки, когда Юджио и Кирито были вместе. Зато когда Юджио оказывался один, насмешек ему доставалось больше. И это, видимо, не потому что они считали Юджио более легкой целью, – просто они боялись Кирито.

Похоже, между ними и Кирито что-то произошло под самый конец первого года обучения; однако партнер Юджио на расспросы отвечал лишь, что это была «небольшая ссора», ну а спросить самого Райоса, конечно, Юджио не мог. Видимо, это имело какое-то отношение к необычайно бледным лицам Райоса и Умбера, когда Кирито после церемонии выпуска месяц назад подарил Солтерине-семпай кадку с необычными синими цветами; но что за всем этим крылось, Юджио понятия не имел.

В общем, когда Юджио был вместе с Кирито, эти двое к нему не цеплялись, против чего он, естественно, совершено не возражал. Однако, став элитным учеником, Юджио не мог прятаться в тени своего партнера вечно.

Первый официальный турнир будет всего через месяц, в середине шестого месяца. Окончательную расстановку определит лишь последний турнир, перед самым выпуском, но если Юджио проиграет Райосу и его дружку сейчас, это породит неуверенность в будущем. Так перевернуть все с ног на голову, как это сделала Солтерина, всегда остававшаяся второй, а потом в последнем поединке опрокинувшая непобедимого первого меча Уоло Левантейна, – это было совершенно нетипично. По крайней мере по словам Голгоссо, радовавшегося так, будто это касалось его лично.

Первый меч этого года Райос и второй меч Умбер, как и Уоло, оба с детства обучались высокому стилю Норкия. Характер их ни малейшего уважения не заслуживал, но как мечники они, скорее всего, были на голову выше остальных здешних дворян. Откровенно говоря, хотя до турнира оставался лишь месяц, Юджио по-прежнему не мог найти, что вложить в свой меч, чтобы противостоять их мощи.

…Но уж по крайней мере по числу ударов я вам не уступлю.

Закончив свои раздумья и четыре сотни ударов в одно и то же время, Юджио медленно выпрямился.

Взяв с пояса полотенце, он в первую очередь начисто вытер деревянный меч. Затем утер пот, заливший все лицо от лба до шеи, и кинул взгляд за спину. Райос и его приятель по-прежнему стояли в середине площадки, судя по всему, проверяя ката друг друга.

Он отвернулся обратно, и тут же с «Часовой колокольни» на вершине главного учебного корпуса Академии прозвенела шестичасовая мелодия – точно такая же, как дома. В общежитии элитных учеников были достаточно свободные порядки, в отличие от остальных общежитий, набитых разными правилами и ограничениями; например, ужинать разрешалось в любое время с шести до восьми вечера. Так что вполне можно было бы потренироваться еще; однако Юджио должен был еще отнести еду своему партнеру, который засел в своей комнате и усердно готовился к экзамену.

…Кстати, этот Кирито не сказал мне, что он хочет на ужин. Если будет маринованная тыква цубу, которую он терпеть не может, я ему притащу двойную порцию.

С этими мыслями, сунув полотенце и деревянный меч за пояс, Юджио направился к выходу; в это время Райос, держа меч над головой, произнес достаточно громко, чтобы он расслышал:

– Смотри-ка ты, похоже, ученик Юджио намеревается ограничиться бревном, а ката совсем не занимается.

Не упустив ни секунды, Умбер подхватил:

– Райос-доно, мне доводилось слышать, что Юджио-доно раньше был дровосеком в каком-то захолустье. Быть может, он просто не знает, что делать, если противник – не бревно?

– Надо же, никогда бы не подумал. Если у него такая ситуация, быть может, нам, его товарищам по общежитию, подобает наставить его на путь истинный?

– О, какое великодушие, Райос-доно, воистину ты образец дворянина!

Юджио удержался от вздоха, слушая этот явно заранее отрепетированный диалог, и попытался продолжить свой путь. Но тут Умбер обратился к нему напрямую, так что пришлось остановиться.

– Ну так как, Юджио-доно? Как насчет небольшого наставления, о котором упомянул Райос-доно? Столь редкого шанса тебе больше не представится.

Юджио не мог уже притвориться, что ничего не слышит, и молча уйти. Умышленное игнорирование обращенных к нему слов – то же, что непочтительность. Конечно, право наказания, которым обладают элитные ученики, распространяется лишь на младших и обычных старших учеников, так что Умбер никак не мог наказать Юджио, зато пожаловаться начальству с него бы сталось.

Юджио подумал было уйти, отделавшись простым «спасибо, не надо», но тут ему в голову пришла другая мысль.

Возможно, это действительно хороший шанс.

Райос и Умбер – первый и второй мечи Академии; стало быть, они сильнейшие среди всех учеников. Даже Кирито время от времени говорил: «Не стоит их недооценивать», – так что Юджио вовсе не собирался смотреть на способности этих двоих свысока.

Но сейчас для Юджио то, как Райос и его приятель «используют свою гордость как источник силы», было совершенно непостижимо. Хвастаться своим общественным положением, глядеть сверху вниз на других учеников – дворян более низкого класса и простолюдинов, насмехаться над ними… неужели вот этот их характер и вливает силу в их мечи? Если Юджио примет это, не будет ли это оскорблением «чувства уважения и доброжелательности к другим», которое в нем с детства воспитали родители, Сестра Азария из церкви, старейшина Гасуфт и, конечно же, подруга Алиса?

Даже сейчас, когда на него явно смотрят презрительно, он и не думал пренебречь какими-то минимальными проявлениями уважения – доброжелательность, правда, была уже выше его сил – к Райосу и Умберу. Однако если такое отношение подпитывает их гордость, если оно придает еще больше силы их мечам – Юджио лишь тратит свое уважение впустую.

Лично у него даже мысли не было избрать такой же жизненный путь, как у этих двоих, – смотреть на всех свысока… и вот поэтому-то он хотел еще до официального турнира в следующем месяце узнать. Какова она, эта сила, рожденная от гордости? И то, что они сейчас сами предложили ему наставление, – отличный шанс.

Все эти мысли быстро пронеслись у Юджио в голове; потом к ним добавилось «думаю, Кирито то же самое решил бы», и он раскрыл рот.

– …Да, это редкая возможность. Позвольте мне принять ваше предложение и ваши наставления.

У Райоса и Умбера приподнялись брови. Похоже, такой реакции от Юджио они не ожидали; впрочем, тут же их губы изогнулись в усмешке.

Затем Умбер раскрыл руки и пронзительным голосом заявил:

– Ха-ха, ну конечно же, с удовольствием! Давай же, покажи нам поскорее свои ката. Да, начнем с основ, попробуй «ката яростного огня», третье упражнение…

– Нет, второй меч Зизек-доно, – перебил его Юджио, слегка подняв правую руку и осторожно подбирая слова. – Поскольку это действительно редкая возможность, я хотел бы испытать на себе знаменитый клинок второго меча Зизека-доно, а не просто заниматься ката.

– …Что ты сказал?

Ухмылка мгновенно исчезла с лица Умбера. Теперь на нем явственно читалось подозрение по поводу намерений Юджио и одновременно жестокость дикого зверя, терзающего добычу своими когтями.

– Испытать на себе… говоришь? Иными словами… ты желаешь, чтобы я ударил тебя мечом, ученик Юджио?

– Конечно, мне хотелось бы попросить тебя остановить меч до касания, но ведь это я попросил наставлений. Просить чего-то большего было бы проявлением неуважения.

– О, понимаю, понимаю. Значит, ты не возражаешь против того, чтобы вести поединок до первого удара?

Гладко причесанные серые волосы как будто ощетинились немного. Глаза, обычно и так узкие, вовсе превратились в щелочки, и в их глубине загорелись жестокие огоньки. Похоже, чрезмерно уважительная манера речи Юджио разбудила в Умбере предвкушение наслаждения чужой болью.

– Конечно же, это моя обязанность как второго меча Академии и дворянина четвертого класса – приходить на помощь, когда меня просят о наставлении. Очень хорошо, я покажу тебе мое владение мечом, Юджио-доно.

Сразу после этих слов он картинно извлек из ножен деревянный меч, висевший на поясе. Как и меч Юджио, он был из платинового дуба, но по бокам клинка виднелась утонченная гравировка.

Глядя, как держится Умбер, стоящий рядом с ним Райос, похоже, хотел ему что-то сказать, но передумал и закрыл рот. Он медленно отступил на три мела, а когда Умбер повернулся к нему, кивнул с непонятной улыбкой.

Получив согласие старшего, Умбер распалился еще больше. Расслабив руки, он направил меч на стоящего прямо Юджио и прокричал:

– Итак, я начинаю! Вот она, суть высокого стиля Норкия… познай ее собственным телом!

Расставив ноги – одну вперед, другую назад, – он поднял меч и словно положил его на плечо. Это была стойка для секретного приема стиля Норкия «Удар молнии». Вопреки своим собственным словам он не стал применять прием высокого стиля Норкия «Разлом гор и небес» – может, заботясь о теле Юджио… хотя нет, вряд ли – скорее всего, просто не захотел.

Впрочем, «Удар молнии» – тоже не из тех приемов, на какие можно смотреть снисходительно. Даже деревянный меч, не имеющий лезвия, способен вдвое уменьшить Жизнь человека, если удар придется точно по голове; а заодно жертва лишится сознания. Разумеется, «уменьшение Жизни человека» является тяжелейшим нарушением Индекса Запретов, но при согласии обеих сторон один удар можно простить. И сомневаться не приходилось: Умбер вовсе не собирался останавливать меч перед касанием – нет, он намеревался нанести полновесный удар.

Искусно сделанный деревянный клинок в руках второго меча Академии засиял синим. Скорость, с которой он начал секретный прием после того, как встал в стойку, была, как и ожидалось, весьма приличной. Однако Юджио с легкостью предсказал траекторию клинка. Ведь «Удар молнии» – это абсолютно то же самое, что один из множества секретных приемов стиля Айнкрад, «Вертикальный удар».

– …Шрия!!!

С этим пронзительным воплем Умбер нанес удар.

Мгновением раньше правая рука Юджио тоже пришла в движение. Он выхватил меч с пояса и одновременно, сосредоточившись, начал секретный прием. Против удара соперника, идущего сверху вниз, он направил свой снизу по диагонали – стиль Айнкрад, «Косой удар».

Все секретные приемы, которым его обучил Кирито, имели названия почему-то не на общем языке, а на Священном. Похоже, и сам Кирито не знал, почему. Скорее всего, он забыл это вместе с другими воспоминаниями, когда превратился в «дитя, украденное Вектором». Если так – поистине большая удача, что он не забыл сами приемы.

«Косой удар», как и «Удар молнии», – прием из одного удара, но у него есть важное достоинство: его можно применять в двух направлениях: вниз-влево и, наоборот, вверх-вправо. Последнее особенно ценно, потому что стойка при этом такая же, как просто при вытаскивании меча из ножен на поясе, а значит, времени на этот прием требуется совсем немного.

Как правило, если во время поединка один из участников замечает, что второй начал применять секретный прием, у него уже нет времени применить свой, так что ему остается лишь изо всех сил отпрыгнуть назад или в сторону в надежде увернуться – впрочем, удается это редко. Но «Косой удар», хоть Юджио и начал его чуть позже своего соперника, прочертил голубую линию и яростно столкнулся с «Ударом молнии» Умбера, вызвав вспышку и грохот, какие трудно ожидать от деревянных мечей.

– Нуооо!!! – коротко крикнул Умбер; но появившееся на его лице удивление тут же сменилось яростью, и он принялся давить на свой меч, как только мог. Синее и голубое сияние, обволакивающее клинки, все не исчезало. Стоит любому из мечей отодвинуться на несколько санов, как секретный прием прервется и, скорее всего, обладатель этого меча отлетит назад. Юджио вложил всю свою волю в то, чтобы крепче упираться ногами, и продолжил давить правой рукой.

С глухим скрипом меч Умбера подался назад на два сана. Синее свечение «Удара молнии» замерцало, показывая, что прием вот-вот оборвется.

…Я так и думал, по чистой силе я лучше!

Юджио, конечно, ожидал, что так будет, но получить возможность убедиться в этом наверняка значила для него очень многое. Он не мог даже надеяться сравниться с дворянами в движениях тела – те их настолько уже отточили, что могут уделять внимание тому, под каким углом у них располагаются кончики пальцев; но уж в чем-чем, а в физической силе, рожденной ежедневными двумя тысячами ударов топора в родном лесу, он точно не должен никому уступать. Даже Голгоссо, стальное тело которого было его поводом для гордости, хвалил Юджио, называя его тело «худым, но отлично тренированным».

Среди дворян, исповедующих высокий стиль Норкия, были те, кто насмехался над стилем Больтио простолюдина Голгоссо, они называли его «крестьянским мечемашеством»; но, если забыть про ката, которые есть не что иное, как состязания в красоте, а говорить только про поединки – грубая сила оказывается прекрасным оружием. А если добавить еще стиль Айнкрад, у которого на все имелся достойный ответ, Юджио мог любую ситуацию свести к простому столкновению мечей.

...Даже если я не найду, «что вложить в свой меч», с моими техникой и силой, отполированными двумя учителями, я одолею любого дворянина, пусть даже самого высокого уровня!

Лелея эту убежденность, Юджио влил остаток сил в свой клинок.

И тут-то случилось. Лицо Умбера, различимое позади скрещенных клинков, приобрело какое-то пугающее выражение – выражение чистой злобы.

– Не… зазнавайся!

Глаза его вылезли на лоб, брови тоже поднялись так, что дальше некуда; яростный металлический рев вырвался из-за оскаленных зубов. И тут же почти исчезнувший синий свет вернулся, только к нему добавились сумеречно-черные оттенки.

Скрип. На этот раз отчаянно заскрипел уже меч Юджио. Давление на правую руку усилилось многократно, резкая боль прошила ее от кисти до плеча. Два сана, выигранных ранее, вернулись обратно, и сцепившиеся деревянные мечи оказались там же, где и были.

…Что это за сила?!

С громадным трудом остановив меч, Юджио распахнул глаза. Умбер, который не сказать чтоб тренировался до седьмого пота, который проводил все тренировочное время, занимаясь ката, просто не должен быть таким сильным. А если это не физическая мощь… значит, это и есть «сила в гордости», о которой говорил Кирито? Высоко ценить себя и смотреть свысока на других; неужели такое отношение, абсолютно неприемлемое для Юджио, дает мечу силу, достаточную, чтобы перебороть дни и дни беспощадных тренировок?

Не могу поверить. Я просто не могу поверить, что богиня творения Стейсия прощает такой стиль жизни.

Пока Юджио пытался отрицать то, что происходило у него на глазах, волосы Умбера еще больше встопорщились, и он злорадно пробормотал:

– Думал, сможешь победить мой меч трусливыми приемчиками?

– Тру… сливыми?..

– О да. Как еще можно назвать такое, когда ты притворяешься, что готов получить удар, а потом выкидываешь этот твой приемчик даже без стойки? Только трусость!

– Вре… врешь! Это моя школа… так работает стиль Айнкрад! – тут же вырвалось у Юджио. Если высокий стиль Норкия ставит во главу угла силу и красоту техники, то стиль Айнкрад более практичен, его главная цель – нанести удар, все прочее второстепенно. И поэтому ему свойственна очень быстрая активация секретных приемов, ну и «многоударные комбо», которых нет в других школах.

Юджио был готов к любым насмешкам и подначкам, однако с того неожиданного поединка прошло уже несколько дней, а от Райоса и его дружка он не слышал ни слова.

Умбер, проходя мимо него в общежитии или в учебном корпусе, лишь кидал ненавидящие взгляды, но презрительных речей не произносил. Юджио на всякий случай рассказал Кирито о том, что произошло на тренировочной площадке, и предупредил, чтобы тот был настороже, однако, похоже, и у Кирито все было гладко.

– Как-то странно это… Не думаю, что они способны утихнуть после всего-навсего ничьей в поединке. Да и Райос сказал что-то такое угрожающее…

Эти слова произнес Юджио, откинувшись на спинку обтянутого старой тканью дивана и склонив голову набок. Сидящий напротив Кирито поднял керамическую чашку и ответил:

– Я тоже не верю, что они могли измениться. Но если подумать – делать гадости в нашем общежитии довольно трудно.

Он поднес ко рту чашку с чаем кохиру без молока и с наслаждением отпил.

Было уже полдесятого вечера; бурная неделя осталась позади, предстоял день отдыха. Обычно в это время они оба, закончив вечерние тренировки, поужинав и приняв ванну, уже спали без задних ног в своих комнатах, но раз в неделю, вечером накануне дня отдыха, они сидели в гостиной, пили чай и болтали о том о сем.

Юджио поднял свою чашку, отхлебнул горячего черного напитка и невольно сморщился. Его партнер обожал этот порошковый чай, покупаемый у Южной империи, и готовил его всякий раз, когда приходила его очередь заниматься чаем; но для Юджио этот напиток был слишком горьким, если его ничем не разбавлять. Он налил в чашку изрядное количество молока из кувшина и помешал его ложечкой, после чего глазами предложил Кирито продолжить тему; но тут его партнер задал неожиданный вопрос:

– Да… вот скажи, к примеру, как ты подшучивал над другими, когда учился в школе в Рулиде?

Глотнув чая кохиру, потерявшего горечь, но сохранившего необычный аромат, Юджио расслабил плечи и ответил:

– В основном-то это надо мной подшучивали. Вот ты помнишь, Кирито, капитана стражи Джинка, который меня вызвал на поединок, когда мы праздновали перед уходом из деревни? Вот он ко мне часто приставал… туфли мои прятал, разных жуков совал мне в еду, смеялся надо мной, когда я был с Алисой.

– Ха-ха-ха, похоже, дети везде дурачатся одинаково… Но он тебя не бил, ничего такого. Верно?

– Конечно, – ответил Юджио, распахнув глаза. – Такое он просто не мог. Ведь это –

– …Строго запрещено Индексом Запретов. «Без уважительной причины не дозволяется уменьшать Жизнь другого человека». …Но погоди, а прятать туфли разве можно? Воровство же тоже запрещено, нет?

– Воровство – это когда ты делаешь чужую вещь своей без разрешения. Священные слова в Окне Стейсии, которые показывают, кто владеет вещью, меняются только через двадцать четыре часа после того, как она окажется в руках или дома у другого человека. Поэтому даже если вещь взяли с разрешения, ее можно вернуть в течение дня, а если без разрешения – имя владельца не исчезнет, если ее оставить где-нибудь в другом месте, не дома, так что это не воровство… Эй, только не говори, что ты даже такие простые законы забыл?

Юджио уставился на Кирито, «дитя, украденное Вектором»; его партнер смущенно улыбнулся и встрепал свою черную шевелюру.

– А, н-ну да, это. Конечно же, я не забыл, что ты… погоди-ка. А вот это тогда что? Беркули, значит, нарушил закон, когда попытался украсть «Меч голубой розы» у белого дракона в той истории?

– Эй, эй, дракон же не человек.

– А, п-понятно…

– Так вот, насчет шуточек. Прятать чужие вещи само по себе не запрещено законом. Но если их оставлять на улице, в месте, которым никто не владеет, через какое-то время у них начнет уменьшаться Жизнь, так что, если их быстро не вернуть, получится «порча чужой собственности». Поэтому туфли мне всегда возвращали к вечеру, иногда, правда, довольно поздно… но какое это имеет отношение к поведению Райоса и Умбера?

Юджио склонил голову набок; Кирито заморгал, будто начисто забыл, что именно он поднял эту тему, а потом ответил:

– Да-да, конечно. Ээ, понимаешь, в Академии в придачу к Индексу Запретов есть еще такой длиннющий список правил, что это даже нелепо. И там даже есть такое, что «Не дозволяется входить в комнаты других учеников и работников Академии без разрешения». Словом, Райос и Умбер не могут сюда войти, а все наши вещи хранятся именно здесь. Совсем другое дело, конечно, если мы оставим что-то ценное в общественном месте и не примем каких-то мер предосторожности… – здесь Кирито почему-то сделал паузу, но вскоре продолжил: – Но мы, конечно, этого не делали. Так что Райос и его дружок в принципе ничего не могут сделать с нашими вещами, в отличие от Джинка, который в Рулиде издевался над беспомощным маленьким Юджио.

– Насчет беспомощного говорить было необязательно. Хмм… ясно. Я раньше даже не задумывался над этим, но в нашем общежитии действительно никак нельзя напакостить другому, кроме как словами оскорблять.

– А оскорбления, если перейдут грань, становятся «проявлением неуважения», а тогда уже начинает работать «право наказания».

Добавив эти слова, Кирито ухмыльнулся.

Право наказания – привилегия, которую правила Академии дают элитным ученикам; фактически они могут исполнять обязанности учителей. В случае «проявления неуважения» или безрассудства на грани нарушения правил, на которое нельзя закрыть глаза, элитным ученикам разрешается по собственному усмотрению назначать наказания, соответствующие тяжести проступка. Тот случай с Кирито, когда он испачкал форму Уоло Левантейна, предыдущего первого меча, и в наказание ему было приказано участвовать в поединке до первого удара, до сих пор был свеж в памяти Юджио.

Право наказания предназначается в основном для того, чтобы наставлять младших и старших учеников, но в правилах Академии не говорится, что только их и дозволяется наказывать. То есть один элитный ученик теоретически может наказать другого элитного ученика[1]; не исключено, что как раз поэтому Райос и Умбер поумерили свои оскорбления и насмешки по сравнению с прошлым годом.

Кирито осушил свою чашку; Юджио налил ему еще, и Кирито, добавив туда чуть-чуть молока, осторожно помешал. Затем принялся искусно вертеть серебряную ложечку между пальцами, будто задумавшись о чем-то, но вскоре кивнул и продолжил:

– Раз они ничего не могут сделать с нашими вещами, значит, им остается придумать что-то только с нами самими. Самый быстрый и простой способ – навязать нам дуэль до первого удара и нанести этот самый удар, но это они уже испробовали на тебе, Юджио, и получили ничью. Ну а кроме этого – о, ну да, если подумать… им остается разве что подкупить меня, чтобы я держался от тебя подальше.

– Ээ… – растерянно мекнул Юджио, после чего, покраснев, захлопнул рот; Кирито ухмыльнулся и напыщенно произнес:

– Не беспокойся, мальчик мой. Старший брат не оставит тебя в беде.

– И, и вовсе я об этом не беспокоился! …Но кстати насчет денег, что если они скупят все особые мясные пирожки в лавке Готторо?

– Да, это может сработать, – с непроницаемым видом кивнул Кирито, но не выдержал и расхохотался.

– Ладно, шутки в сторону, – отсмеявшись, произнес он наконец. – В общем, если они не могут ничего сделать ни с нами, ни с нашими вещами, похоже, нам не о чем особо беспокоиться.

Но тут лицо Кирито напряглось, и он продолжил рассудительным голосом:

– Но с другой стороны, с них станется придумать что угодно, если только это не против Индекса Запретов и правил Академии. Вряд ли они хоть чуть-чуть согласны отдать свое положение первого и второго мечей Академии… Юджио, думай, постарайся найти, что мы могли упустить.

– Ага, понял. До первого турнира меньше месяца. Будем осторожны оба, чтобы сражаться с ними в лучшей форме.

– Ага. …Кстати, может, они как раз планируют напугать нас, заставив волноваться. Ладно, будем сохранять спокойствие и вообще стэй кул[2].

Произнеся эти странные слова, Кирито осушил свою чашку. Юджио удивленно моргнул.

– Что ты сейчас сказал? С… ст?..

У его партнера почему-то забегали глаза, потом он откашлялся и ответил:

– Это, ну, в общем, первая заповедь стиля Айнкрад. Она означает, ну, примерно вот что: сохраняй хладнокровие и продолжай идти вперед. А еще так можно прощаться… вроде «ну, пока».

– Хех. Понял, запомню. Ст… стэй кул.

Эти слова – насколько понял Юджио, на священном языке, как и названия секретных приемов, – были для него внове, однако показались удивительно знакомыми, когда он произнес их вслух. Еще несколько раз он их шепотом повторил; потом Кирито, на лице которого почему-то было написано смущение, хлопнул в ладоши.

– Ладно, скоро уже десять, пора расходиться. Теперь насчет завтра, Юджио: мне надо будет заняться одним ерундовым дельцем –

– Ну уж нет, Кирито. Сбежать я тебе не дам, тем более в этот раз.

Убирая чайные принадлежности, Юджио кинул на партнера укоризненный взгляд.

На завтрашний день отдыха у них были планы прогуляться на открытом воздухе – впрочем, местом назначения был лес на территории Академии – для укрепления связей со слугами, Тиизе и Ронье. Еще когда Кирито приглашали поучаствовать, Юджио предугадал, что он придумает какой-нибудь повод сбежать. Сейчас он вздохнул и сказал:

– Слушай, мы уже месяц как наставники Тиизе и Ронье. С тобой ведь Солтерина-семпай тоже хорошо обращалась, когда ты был ее слугой в прошлом году, да?

Почти сразу после стука в дверь на восточном краю третьего этажа общежития изнутри раздался голос Умбера, спрашивающий, кто там.

– Элитные ученики Кирито и Юджио. Мы хотели бы кое о чем поговорить с элитным учеником Зизеком.

Юджио назвал имена, стараясь сохранять спокойствие; однако из-за двери тут же донеслось буханье ног, и она распахнулась. Стоящий в проеме Умбер, зло глядя на посетителей, взревел так громко, что его голос, вполне возможно, разнесся по атриуму и достиг первого этажа общежития.

– Какая грубость – вторгнуться, даже не известив нас заранее! Любому ясно, что, если вы желаете встретиться, вам следует заранее сообщить об этом письменно!

Юджио на это даже попытаться ответить не успел – из-за спины Умбера раздался безмятежный голос Райоса Антиноса:

– Ладно, ладно тебе, разве мы не товарищи по Академии, вместе стремящиеся к совершенству? Впусти их, Умбер; правда, к сожалению, мы слишком поздно узнали об их визите и потому не сможем угостить их чаем.

– …Не забудьте поблагодарить Райоса-доно за гостеприимство.

Выдавив из себя эти слова, Умбер отвернулся. Дивясь про себя, что это было за представление, Юджио поклонился и вошел.

– Какого…

Идущий следом Кирито явно намеревался излить вслух те же мысли, что были сейчас у Юджио; тот, откашлявшись, заставил его замолчать и подошел к дивану посреди гостиной. Площадь комнаты и меблировка здесь, разумеется, были точно такие же, как у Юджио с Кирито, но отдельные предметы обстановки, такие как ковер на полу и светлые занавески, колышущиеся под мягким весенним ветерком, были куда лучше.

Даже диван в три мела длиной был обит шелком и наполнен мягким хлопком; Умбер уселся на правый край и сразу погрузился. Райос сидел слева, но под ним диван почти не проминался – первый меч откинулся на спинку головой, а ноги положил на столик; можно было бы даже подумать, что он спит.

Более того, и одеты были наследники знатных дворянских родов не в форму Академии, а в удобные длиннополые халаты из тонкой ткани. Ярко-красный на Райосе, ярко-синий на Умбере; судя по блеску материи, это был превосходный шелк с юга. От стоящих на столе чашек исходил аромат, похоже, зеленого чая с востока. Поднеся чашку ко рту и сделав глоток, Райос наконец повернулся к Юджио.

– …Итак, элитный ученик Юджио, какое дело привело тебя к нам вечером дня отдыха, друг мой?

Возле стола был еще один диванчик, но Райос явно не собирался предлагать посетителям сесть. Думая про себя, что так даже лучше, Юджио взглянул сверху вниз на тех двоих с самым строгим видом, какой только сумел принять, и сказал:

– Я пришел по поводу дошедшего до меня неприятного слуха касательно элитного ученика Зизека. Прежде чем имя моего друга окажется опозорено перед всей школой, я счел нужным дать полезный совет, хоть это, возможно, и бесцеремонно с моей стороны.

Лицо Умбера исказилось; он явно хотел что-то выпалить, но Райос заткнул его еле заметным движением левой руки; потом его алые губы едва-едва изогнулись в улыбку.

– Вот как?..

Пар мягко поднимался от чашки в его правой руке, и так же мягко полились слова.

– Вот уж чего я совершенно не ожидал. Подумать только, тебя так беспокоит репутация моего друга. Однако должен с сожалением сообщить, что лично мне никакие подобные слухи не припоминаются. Стыдно, конечно, признаваться в неведении, но ничто не обрадует меня больше, чем если ты просветишь меня по этому поводу.

– …Я слышал, что Зизек-доно совершал непристойные деяния в отношении собственного слуги. И я уверен, что тебе тоже кое-что об этом известно!

– Какая наглость! – на этот раз возопил Умбер, вскочив с дивана. – Как смеет нищеброд без фамилии, крестьянин из какой-то дыры обвинять меня, старшего сына дворянского рода четвертого класса! И в чем – в непристойности!

– Ну же, не надо так заводиться, Умбер, – Райос помахал левой рукой из стороны в сторону и вновь заставил своего прихвостня замолчать. – Даже если у нас разное место рождения, разве сейчас мы не товарищи, живущие под одной крышей? Нельзя просто так обвинить другого человека в непочтительности, по крайней мере в пределах Академии. …Впрочем, если мы имеем дело всего лишь с пустым злословием, это уже другое дело. Где ты услышал этот сомнительный слух, Юджио-доно?

– Думаю, ты тоже не желаешь тратить впустую свободное время, Антинос-доно, так что перестань валять дурака, пожалуйста. Это не пустое злословие. Я узнал это от младших учениц, которые живут в той же комнате, что и слуга Зизека-доно.

– О? Вот так, значит? Ты хочешь сказать, что слуга Умбера через своих товарищей по комнате официально поручил тебе заявить протест?

– …Нет, такого не было, но…

Юджио невольно закусил губу. Да, он был здесь не по личной просьбе Френики, так что его заявление действительно могут отбросить как «пустое злословие», и ему трудно будет с этим что-то поделать.

Однако сейчас, стоя перед небрежно ухмыляющимся Райосом и злобно кривящим рот Умбером, отступить Юджио никак не мог; он быстро ответил вопросом на вопрос:

– …Стало быть, вы оба все отрицаете? Отрицаете, что Умбер-доно совершает недостойные деяния в отношении слуги по имени Френика?

– Пфф, недостойные? Странное слово ты использовал, Юджио-доно. Быть может, стоит сказать попонятнее – «нарушающие правила Академии»?

– …

Юджио вновь заскрипел зубами. Конечно, правила Академии действуют лишь на ее территории, но здесь они столь же священны для учеников, как Индекс Запретов и Имперский закон, и нарушать их не смеет никто.

Даже Умбер неспособен преступить правила Академии; Юджио знал это слишком хорошо, чтобы хотя бы подумать о такой возможности. Собственно, поэтому-то он и считал поведение Райоса и Умбера непростительным. «Все можно, если только это не запрещено правилами» – вот основа их мировоззрения, даже если они не произносили этого вслух.

Сделав глубокий вдох, Юджио продолжил спор.

– И все равно… все равно, даже если это не запрещено правилами, разве нет таких вещей, которые элитный ученик просто не должен делать со своим слугой, которого он наставляет?!

– О, ну, Юджио-доно, на что ты намекаешь, что именно Умбер якобы сделал с Френикой?

– …Н-ну…

Поскольку выслушивать от Тиизе и Ронье подробности для Юджио было невыносимо, он не знал, какие конкретно «неподобающие приказы» получала Френика, и потому не смог сразу же ответить. Райос наигранно развел руками и произнес, качая головой:

– Мда, вот теперь даже я тебя не понимаю. …Как, Умбер, слова Юджио-доно тебе ни о чем не напоминают?

Едва Райос таким вот образом задал вопрос, Умбер, который до сих пор сидел, подавшись в сторону Юджио и сверля его ненавидящим взглядом, с глухим звуком откинулся на спинку дивана и воскликнул:

– Абсолютно ни о чем! Совершенно никакого понятия не имею, о чем он болтает! Главное то, что я вообще – то есть вообще никак не мог сделать ничего вульгарного с Френикой… и, в конце концов, эта девушка ни разу мне не отказала!

Заглаживая свои серые волосы со лба в сторону затылка, второй меч Академии ядовито ухмыльнулся.

– Ну, впрочем, я действительно поручил ей кое-какие простенькие задания. Уверен, ты, Юджио-доно, тоже помнишь тот наш поединок, который, как ни стыдно мне признать, завершился вничью; с тех пор я пересмотрел свое отношение к учебе и стал уделять больше внимания тренировкам. По-видимому, из-за того, что прежде я воздерживался от интенсивных упражнений, чтобы не нарастить эти непривлекательные мускулы, у меня началась ломота во всем теле. И потому я был вынужден просить Френику делать мне массаж всякий раз, когда я вечером принимаю ванну. Кроме того, если бы ее форма намокла, это было бы неприятно, поэтому я великодушно дозволил ей раздеться до белья. Решительно не понимаю, что из этого может считаться неподобающим, недостойным поведением!

Ошеломленно глядя на откровенно усмехающегося Умбера, Юджио вдруг обнаружил, что в сердце у него родилось какое-то новое, незнакомое чувство.

Так ли уж необходимо обращаться с этим человеком вежливо, да еще и пытаться убедить его в чем-то?

Не задавать вопросов, а просто ударить деревянным мечом – не подойдет ли такое лучше, чем любые слова?

Его правая рука дернулась, чтобы извлечь деревянный меч и вызвать Умбера на поединок здесь и сейчас, но тут Юджио обнаружил, что его пояс пуст. Сделав неимоверное количество глубоких вдохов-выдохов в попытке успокоиться, Юджио произнес самым ровным голосом, на какой только был способен:

– …Умбер-доно, ты серьезно считаешь, что подобные приказы… можно себе позволять? Да… да, таких запретов нет в правилах Академии, но лишь потому, что специально запрещать такое просто нет необходимости. Приказать своему слуге раздеться – это каким же бессовестным надо –

– Ха-ха-ха, ха-ха-ха-ха-ха!

Внезапно Райос, какое-то время сидевший молча, поднял уголки губ и расхохотался. Он словно ждал этих слов от Юджио; во всяком случае, выглядело все именно так.

– Ха-ха-ха! Подумать только, что именно от тебя я услышу эти слова, элитный ученик Юджио-доно, ха-ха-ха! Ведь ты сам-то разве не раздевался каждый вечер перед тем здоровенным самцом-простолюдином, когда был у него слугой, а, Юджио-доно?

– О да, какая необычная история получается! Надо же, обвиняешь других в бесстыдстве, когда сам с такой готовностью оголялся, ха-ха! – с визгливым смехом подхватил Умбер.

Юджио задрожал всем телом; его вновь охватило то же стремление, которое он только что едва-едва подавил. Он был готов уже выругаться – и это было бы на волосок от нарушения правил Академии, – когда Кирито за его спиной притопнул каблуком, чем помог Юджио взять себя в руки.

Да, его наставник Голгоссо один-два раза в месяц действительно приказывал ему снять с себя все, кроме нижнего белья. Однако это было исключительно для того, чтобы посмотреть, как развиваются его мускулы, и поправить расписание тренировок, – без малейших сомнительных намерений. Но если сейчас Юджио так ответит, скорее всего, Райос с Умбером превзойдут самих себя, насмехаясь уже не только над ним, но и над Голгоссо. Поэтому Юджио, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, тихо произнес:

– Что у меня было – к делу не относится. А сейчас – совершенно ясно, что слуга элитного ученика Зизека не противится его приказам, несмотря на то, что ее жизнь сейчас совершенно невыносима. Если впредь я не увижу никаких изменений к лучшему, возможно, мне придется попросить учителей провести расследование. Пожалуйста, имейте в виду.

«Делай что хочешь» – такие слова пополам со смехом проводили Юджио, когда он быстро вышел из комнаты Райоса и Умбера.

Как только дверь за ним закрылась, он сжал кулак, чтобы садануть по стене, но вовремя понял, что если ударит со всей силы – а ее у Юджио сейчас было изрядно, – то оставит в стене вмятину, а значит, уменьшит ее Жизнь; с этой мыслью он неохотно опустил руку. Нанесение повреждений зданиям и другой собственности Академии было бы явным нарушением Индекса Запретов, а главное – это было бы «вымещением гнева». Юджио даже с тоской вспомнил Кедр Гигас, которому было все равно, сколько бы Юджио не наносил ему ударов, полных злости от тех или иных событий.

В качестве какой-никакой замены он громко затопал ногами, идя к своей комнате в западной части общежития. Идущий следом Кирито сказал:

– Юджио, успокойся.

Как только знакомый голос достиг ушей Юджио, докрасна раскалившийся мозг чуть поостыл. Юджио сделал глубокий вдох и пошел чуть медленнее, позволив своему партнеру себя догнать.

– …Однако ты меня удивил. Я был уверен, что ты взорвешься раньше меня.

На эти слова Юджио его друг ухмыльнулся во весь рот и хлопнул себя по поясу слева.

– Могло бы получиться нехорошо, если бы у меня был меч. Просто, понимаешь… как я и говорил, они вполне могли затеять что-то еще, поэтому я сумел кое-как сдержаться и просто следить за ситуацией.

– Да, кстати, ты действительно говорил что-то такое. Я и забыл… Ну, и что ты думаешь?

– Про Умбера можно забыть, но этот ублюдок Райос тебя подначивал явно нарочно. Скорее всего, он учел, что Тиизе и Ронье расскажут тебе про Френику, и собирался назначить тебе максимальное наказание, если бы ты зашел слишком далеко, когда препирался с Умбером, и «проявил неуважение». Да, хитрость этого дворянчика нельзя недооценивать…

– То есть это значит… Райос никак не реагировал на действия Умбера, потому что знал, что я приду протестовать… какой ужас…

Юджио застыл посреди коридора и прикусил губу.

– Это ведь все из-за того, что я унизил Умбера в том поединке. И ты всегда говорил, что, если реагировать на их подначки, ничего хорошего из этого не выйдет.

– Не слишком вини себя, – утешающим тоном (редким для него) произнес Кирито, положив руку на правое плечо Юджио. – Все равно первый официальный турнир уже совсем скоро. У нас нет выбора – мы должны победить этих двоих, если хотим стать представителями Академии, так что рано или поздно они бы все равно нас возненавидели. Но, судя по тому, как они сейчас ржали, пока что они вполне довольны. Но на всякий случай – если Умбер продолжит измываться над Френикой – нам стоит заранее приготовить заявление, чтобы учителя хотя бы начали расследование как можно быстрее.

– …Ага, ты прав. Только если так – проку выйдет больше, если мы на них будем лаять, как собачки.

С этими словами Юджио благодарно похлопал Кирито по руке, и напряжение из его плеч наконец-то ушло.

И Умбер, и Райос были сильны в обращении с мечом и имели хорошие оценки по другим предметам. Они каждый месяц получали от своих семей уйму золотых монет на карманные расходы, они могли покупать сколько хотели одежды и других вещей, а если им надоедала пища, которую подают в общежитии, они могли хоть каждый день ужинать в ресторанах. В этом отношении Юджио и Кирито, которые тянули кое-как на деньгах, заработанных за время службы в страже Заккарии, оставалось им только завидовать.

Почему же они считают Юджио врагом, насмехаются над ним при каждом удобном случае, пытаются заставить его склониться перед ними? Соответственно – что они хотят от этого получить? Юджио понимал, что мир наполнен отнюдь не только добрыми людьми, что есть и злые, но тем не менее… пусть они дворяне, а он простолюдин – но все они люди, рожденные в одном и том же мире.

Так учит Церковь Аксиомы. Она учит, что Мир людей, созданный богиней Стейсией, – это «добро», а страна тьмы, созданная богом Вектором, – «зло». А раз так, то, каким бы ни был человек, по натуре он должен быть добрым. Да, Райос и Умбер в том числе.

Если бы они скрестили мечи не в случайном поединке, но на арене официального турнира, и показали друг другу все, на что способны, – наверняка многое между ними прояснилось бы. Наверняка.

Размышляя об этом и других подобных вещах, Юджио открыл дверь в свою комнату и вошел. А потом, пока его партнер не сбежал куда-нибудь, громко заявил:

– Эй, Кирито, экзамен по Священным искусствам мы сдали, так что с завтрашнего дня тебе придется составить мне компанию в дооолгих тренировках!

– О, да ты, я вижу, загорелся.

– Аа… я ведь должен стать сильнее, намного сильнее. Надо объяснить Райосу и Умберу, что меч не настолько любезен, чтобы дать им победить безо всяких тренировок.

Услышав эти слова, Кирито с ухмылкой кивнул.

– Отлично; не желаешь ли, чтобы я показал тебе, насколько горячими могут быть тренировки, элитный ученик Юджио-доно?

– На это и рассчитываю. …Ладно, за ужином увидимся.

Они оба легонько подняли руки и разошлись по своим спальням, чтобы переодеться, но Кирито уже в дверях остановился и, развернувшись, серьезно произнес:

– Юджио. Что бы эти типы ни говорили тебе, когда меня нет рядом, будь осторожен и не заводись так, как только что.

– П-понимаю. «Стэй кул», да?

Услышав это выражение, означающее на священном языке «сохранять самообладание», а заодно являющееся прощальной фразой, Кирито, явно смутившись, невесело улыбнулся и вернул эти же слова.

На следующий день, 22 числа пятого месяца, разразилась первая за эту весну гроза.

Порывы ветра яростно швыряли в окна крупные капли. Рука Юджио, полировавшая меч, застыла; он молча уставился на грозовое небо, с которого, несмотря на середину дня (занятия кончились совсем недавно) не светил Солус.

Черные тучи клубились и наслаивались друг на друга, словно живые существа; время от времени между ними прорывались сиреневые молнии. В Рулиде весенние грозы все ненавидели – ведь ливни вымывали из земли только что посеянные зерна. Алисе, хоть она и была ребенком, хорошо удавалось предсказывать погоду, и почти всегда, когда она предсказывала грозу, в деревне поднималась суматоха, как во время праздника. Впрочем, это счастье длилось всего два года.

Теперь, когда Юджио сам изучал Священные искусства, он в полной мере понимал, насколько талантлива была Алиса. Заклинания, связанные с самим устройством природы (с погодой, например, или с землей), относились к высшим Священным искусствам; они занимали сотни строк. Юджио сейчас даже про завтрашний день не мог сказать, пойдет дождь или нет. Будь на его месте Алиса, которая уже тогда умела предсказывать грозу за неделю, она уже небось учила бы заклинания, управляющие погодой. А вдруг то, как сейчас выглядит небо, – это просто Алиса рассердилась, что Юджио за ней все не идет…

– Ххааа…

Вместе с выдохом изгнав из головы ненужные мысли, Юджио вновь принялся тщательно и осторожно полировать синевато-серебряный клинок промасленным лоскутком кожи. Раз в неделю, без единого пропуска, он ухаживал за «Мечом голубой розы»; увы, кроме как во время этих процедур, меч почти не покидал ножен с самого поступления его хозяина в Академию. И на тренировках, и в официальных поединках Юджио пользовался деревянным мечом – правила Академии требовали, чтобы все использовали мечи одного уровня, то есть были в равных условиях. По сравнению с «Мечом голубой розы», считающимся Божественным инструментом, мечи академии были весьма легкими; это заставляло Юджио нервничать – ему казалось, что его собственный меч выскочит у него из руки, если махнуть им со всей силы. Однако же просто махать этим мечом, способным разломать дешевый железный клинок с одного удара, он не мог.

Похоже, единственный противник, по которому Юджио может бить своим мечом со всей силы, – он; с этой мыслью Юджио поднял глаза на длинный черный меч, за которым, сидя на диванчике напротив, ухаживал Кирито.

«Древо зла», Кедр Гигас, три сотни лет возвышавшийся над лесом к югу от Рулида. Отсеченную от него ветвь, тяжелую, словно из железа, друзья с трудом – Кирито то и дело нудил «давай просто закопаем ее тут» – донесли до столицы и передали чеканщику Садре, давнему знакомому Старого Гаритты; и тот за год вытесал из этой ветви меч.

Садре-си, живой пример настоящего чудака, с очень сердитым видом ворчал: «Я на нем три оселка из кокуренгана испортил[3], их мне бы на десять лет хватило!» – но денег брать не стал, сказав, что такая работа выпадает раз в жизни.

Готовый меч черно блестел; с трудом верилось, что изначально это была ветвь дерева. Два с половиной месяца назад Кирито с помощью этого меча добился почетной ничьей в поединке с Уоло Левантейном, но с тех пор, если не считать полировки, тоже, по-видимому, не притрагивался к нему, не доставал из ножен.

Возможно, мы вообще никогда больше не воспользуемся своими мечами – ну, по крайней мере пока учимся; такая мысль внезапно посетила Юджио. В официальных поединках драться своими мечами запрещено; а представить себе, что он просто устраивает с другим учеником спарринг «на личных мечах», Юджио не мог.

В общем, если Юджио хочет получить шанс сражаться с «Мечом голубой розы» в руках, он должен стать представителем Академии в этом году и участвовать во Всеимперском турнире мечников. Конечно, такова была его цель изначально, но он сомневался, что сможет так вот сразу работать с тяжелым мечом на большой арене, да еще в поединке «до первого удара».

Противником его будет уже не ученик, а, скорее всего, кто-нибудь из Имперских рыцарей или из семей – основателей той или иной школы меча; а это значит, что у него тоже будет превосходный острый меч, созданный искусным кузнецом. Даже в поединке до первого удара, если этот удар придется в жизненно важный орган, можно получить очень тяжелую рану, от которой будешь месяц-два оправляться, если вообще выживешь.

По правде сказать, оба представителя Академии, и Уоло Левантейн, и Солтерина-семпай, сражались с одним и тем же Имперским рыцарем и проиграли; но если Рина-семпай уступила, когда ее кнут был перерублен, а меч выбит, то у Уоло оказались раздроблены кости левого плеча. Конечно, он сразу получил лечение обычными в таких ситуациях Священными искусствами, которые закрыли рану и остановили падение Жизни; но они не срастили кости, так что Уоло, по-видимому, до сих пор лечится.

Если верить газете, каждую неделю вывешиваемой на доске объявлений в главном здании Академии, тем Имперским рыцарем был некто из Урсбургов – дворянского рода первого класса, известнейшего даже среди самых известных дворянских родов в Империи. В заметке говорилось, что в четвертом месяце он участвовал в Объединенном турнире четырех империй, великолепнейшим образом победил в нем и удостоился чести быть приглашенным в священный сад Церкви Аксиомы.

Можно сказать, поражение Рины-семпай и Уоло Левантейна в поединках с таким соперником было неизбежно – но Юджио-то должен обязательно победить, какой бы герой перед ним ни стоял. Он должен стать в будущем году представителем Норлангарта в Объединенном турнире, а потом выиграть этот турнир и войти в Центральный собор. Просто должен.

…Я буду рассчитывать на тебя. Пожалуйста, дай мне свою силу.

Эти слова он мысленно произнес, закончив полировать весь клинок, до самого кончика; затем он поднял глаза, и как раз в этот момент Кирито с шелестом протянул меч через сложенный пополам промасленный кожаный лоскут. Взгляд Юджио прилип к черному как ночь клинку, сверкающему в свете лампы.

– Слушай, Кирито.

– Нн?

– Ты еще не придумал хорошее имя для своего меча?

С тех пор, как меч был закончен, Юджио уже в четвертый раз задавал этот вопрос, но ответ Кирито и на этот раз был прежним:

– Ээ, ммм… нет пока…

– Быстрее давай решай. Мечу же обидно, когда его все время называют просто «черный».

– Хмм… там, откуда я родом, у мечей есть имена с самого начала… мне так кажется.

Юджио собрался было предложить совет своему партнеру, бормотавшему какие-то невнятные оправдания, когда тот вдруг протянул в его сторону руку, так что Юджио даже заморгал.

– Ч-что такое?

– Послушай-ка, это не колокол на полпятого?

– Э…

Юджио напряг слух и в свисте ветра с трудом услышал звон колокола.

– Ты прав, уже столько времени прошло. Мы пропустили четырехчасовой, получается.

Пробормотав эти слова, Юджио выглянул в окно, за которым было темно, почти как ночью. Тем временем Кирито серьезным тоном сказал:

– Они опаздывают, Ронье и Тиизе.

Эти слова застигли Юджио врасплох, у него даже перехватило дыхание. Если вспомнить – за два месяца, что Тиизе и Ронье были их слугами, они всегда приходили убираться до четырех часов, ни разу не опоздали. Проглотив тревогу, застрявшую в горле, Юджио слегка пожал плечами.

– Ну, гроза же. Наверно, они ждут, пока дождь прекратится? Время начала уборки ведь не задано правилами Академии, вообще ничем…

– Интересно, из-за дождя ли они опаздывают… – произнес Кирито и, словно задумавшись о чем-то, уставился себе на руки; впрочем, он тут же продолжил: – У меня плохое предчувствие. Пройдусь-ка я до общежития младших учеников. Мы с ними можем разминуться, так что, Юджио, подожди их здесь, пожалуйста.

Быстрым движением убрав меч, который он закончил полировать, в ножны, Кирито положил его на стол и встал. Накинул тонкий плащ для защиты от дождя и, левой рукой застегнув его у шеи, одновременно правой открыл окно.

– Эй, Кирито, выходить положено через дверь, не –

Юджио попытался урезонить Кирито, щурясь от влетевшего в окно порыва ветра с дождем, но его партнер уже проворно перескочил на ветвь растущего под окном дерева и исчез, оставив после себя лишь шелест. Ох уж, какой нетерпеливый; с этой мыслью Юджио вздохнул и закрыл окно.

Вой ветра стих, и сразу ужасно громким показался треск горящей лампы.

Сражаясь с необъяснимым чувством тревоги, Юджио вернулся к дивану, подобрал со стола «Меч голубой розы» и ласково вернул его в ножны.

Высокоуровневые Священные искусства позволяют определить местонахождение другого человека, однако это заклинание требует огромного количества Священной силы, а значит, нельзя обойтись без катализаторов. Но главное – применять на территории Академии Священные искусства, даже самые безобидные, запрещено, если их целью являются другие люди. Так что сейчас Юджио оставалось лишь сидеть на диване и ждать.

Прошло несколько невероятно долгих минут – и наконец в дверь тихонько постучали.

Едва услышав стук, Юджио облегченно выдохнул. Ну вот смотри, ты с ними разминулся, а все потому, что вышел через окно; с этой мыслью он вскочил с дивана, быстро пересек комнату и открыл дверь.

– Ну наконец-то, я так беспокоился о –

Остаток фразы Юджио проглотил и остался стоять в безмолвном изумлении. Первым, что бросилось ему в глаза, были волосы – не знакомые красные или темно-каштановые, а светло-коричневые и сильно растрепанные ветром.

В коридоре стояла не Ронье, не Тиизе, а незнакомая девушка. Короткие волосы и серая форма младшей ученицы намокли от дождя, в щеках, с которых тоже стекали капельки воды, не было ни кровинки. Большие глаза, как у олененка, были полны беспокойства, бледные губы дрожали.

Глядя на застывшего столбом Юджио, девушка еле слышно выдавила:

– Ээ… я говорю с элитным учеником Юджио-доно?..

– А… н-ну да. А ты?..

– Я… я младшая ученица Френика Сески. Приношу извинения, что пришла, не уведомив заранее. …Но… я просто не знаю, что делать…

– Значит, ты… и есть Френика, э.

Юджио снова взглянул на миниатюрную фигурку младшей ученицы. При виде хрупкого телосложения, не самого подходящего для мечницы, и маленьких ручек, которым, казалось, больше подходило плетение венков, в нем опять поднялась волна гнева на Умбера, по собственной прихоти издевающегося над такой девушкой.

Но прежде чем Юджио успел произнести хоть слово, Френика, с силой сцепившая руки перед грудью, с паникой в голосе произнесла:

– Это… элитный ученик Юджио-доно, я очень, очень благодарна за помощь в деле, касающемся Умбера Зизека-доно и меня. И… я уверена, ты понимаешь, что было до сих пор, так что я не буду рассказывать, но… Зизек-доно приказывал мне, ну… оказывать ему некие услуги, про которые мне сейчас трудно говорить…

Должно быть, от одних этих слов Френика испытывала сильнейшее унижение, обжигающее все тело; бледное лицо девушки застыло, но все же она продолжила:

– Если… если такие приказы продолжатся, я скорее покину Академию; так я сказала Тиизе и Ронье, но они, когда это услышали, сказали, что сами обратятся к Зизеку-доно, и ушли из общежития…

– Что ты сказала… – надтреснутым голосом пробормотал Юджио. Его пальцы, держащие белые ножны, вдруг словно примерзли к ним.

– Я долго ждала, но они все не возвращались, и я, я не знаю, что теперь делать…

– Когда они ушли?..

– Эмм, по-моему, сразу после половины четвертого.

Прошло уже больше часа. Юджио не дыша уставился на раскрытую входную дверь. Так значит, Тиизе и Ронье все это время были здесь же, на третьем этаже общежития элитных учеников? Для просьб и протестов это слишком долго.

Юджио резко развернулся и посмотрел в окно, по которому, как и раньше, колотили дождь с ветром; но возвращающегося Кирито видно не было. В такую бурю на то, чтобы просто добраться до общежития младших учеников и вернуться, ушло бы минут пятнадцать. Решив, что ждать некогда, Юджио быстро сказал Френике:

– Понял. Я пойду гляну, так что жди здесь, в комнате. …Да, и если Кирито вернется, не могла бы ты ему передать, чтобы зашел к Умберу и Райосу?

Френика встревоженно кивнула, и Юджио вышел из комнаты. Уже сделав несколько шагов по половицам коридора, он заметил, что по-прежнему держит «Меч голубой розы», который закончил полировать, но возвращаться и класть его на место было некогда – время дорого. Оставив меч свободно болтаться в левой руке, Юджио понесся на восток по изогнутому коридору.

С каждым шагом тревога в его сердце все нарастала.

Почему Тиизе и Ронье решили идти самостоятельно, было абсолютно ясно. Конечно, потому что Юджио и Кирито своими протестами ничего не добились – но и еще по одной причине. Те слова, которые вчера сказала Тиизе в комнате Юджио, – что она станет сильнее и будет говорить то, что должно быть сказано; похоже, девушка решила претворить их в жизнь.

Но не исключено, что это…

– …И был их план с самого начала? Не меня, а Тиизе и Ронье?.. – простонал на бегу Юджио.

Горячие слова, адресованные равному, будь то обычный ученик или элитный, обычно особых проблем не вызывают. Иное дело – если младший ученик высказывает какие-то протесты в адрес элитного. Если не выбирать слова с особой тщательностью, можно легко «проявить неуважение», как это называют правила Академии. И в этом случае элитный ученик может воспользоваться «правом наказывать». Как это сделал Уоло Левантейн, когда Кирито запачкал его форму.

Юджио тщательно пролистал в голове страницы правил Академии.

«В случае если элитный ученик применяет право наказания, допустИм один из следующих приказов. 1) Уборка территории Академии (конкретные места приведены в другом параграфе). 2) Тренировка на деревянных мечах (подробности приведены в другом параграфе). 3) Поединок с упомянутым элитным учеником (правила поединка приведены в другом параграфе). Кроме того, в отношении всех наказаний высшие законы имеют приоритет по сравнению с настоящими правилами».

«Высшие законы» – это, разумеется, Индекс Запретов и Имперский закон. То есть запрет на уменьшение Жизни другого человека без уважительной причины имеет приоритет перед правом наказания. Пусть даже Умбер прикажет Тиизе или Ронье сражаться с ним в поединке – он может только предложить использовать «правило первого удара», и, если они откажутся, он не сможет нанести им какую-либо рану. Так что даже если Умбер воспользуется правом наказания, беспокоиться не о чем.

И все же тревога, разрывающая сердце, не уходила.

Остановившись перед закрытой дверью в самой восточной части изогнутого дугой коридора, Юджио с силой постучал правой рукой, не дожидаясь, когда его дыхание успокоится.

Спустя несколько секунд изнутри раздался невнятный голос Умбера.

– О, надо же, ты поздновато пришел, элитный ученик Юджио-доно. Ну же, входи скорее!

Эти интонации сказали Юджио все, что он и ожидал услышать; рывком он отворил дверь.

Превосходная лампа, освещающая гостиную, была сейчас притушена, так что в комнате было заметно темнее, чем накануне. Вдобавок чувствовался сильный запах горящего восточного благовония, из-за которого комната была как в тумане. Нахмурившись от этого резкого запаха, Юджио быстро окинул комнату взглядом.

На диване посреди комнаты виднелись силуэты Райоса и Умбера в тех же халатах, что и вчера. Райос сидел спиной к Юджио, знакомо закинув ноги на стол и держа левой рукой тонкий бокал. Темно-красная жидкость в нем была, судя по всему, виноградным вином. Элитным ученикам разрешалось употреблять спиртное в общежитии, но пить не в день отдыха – отнюдь не повод для гордости.

Сидящий напротив Умбер, судя по всему, тоже приложился к спиртному. На покрасневшем лице виднелась вялая улыбка; глядя снизу вверх на Юджио, он сказал:

– Нет нужды стоять, присядь лучше, Юджио-доно. Мы как раз открыли пятидесятилетнее из Западной империи. Такое простолюдинам не каждый день доводится пробовать, знаешь ли.

Чувствуя себя еще более неуютно от того, что Умбер предложил ему не только сесть, но и отведать вина, Юджио молча разглядывал комнату. Несмотря на тусклое освещение, он видел, что, кроме них троих, никого в комнате нет.

Может, Тиизе и Ронье сюда вовсе не приходили или же, наоборот, уже ушли? Тогда почему они не пришли к Юджио и Кирито, чья комната на том же этаже… Сразу несколько вопросов метались у Юджио в голове, но он, расслабив плечи, покачал головой, чтобы вернуть ясность мысли.

– Спасибо, я не пью. Скажи лучше, элитный ученик Зизек-доно… – он сделал шаг вперед и, тщательно подбирая слова, спросил: – Это может показаться неожиданным, но не посещали ли сегодня эту комнату младшие ученицы Тиизе Штолинен, мой слуга, и Ронье Арабел, слуга Кирито?

Ответил на заданный хриплым голосом вопрос не Умбер, а Райос Антинос, по-прежнему сидящий к Юджио спиной. Не выпуская бокала, он кинул прищуренный взгляд через плечо и сказал:

– …Элитный ученик Юджио-доно, у тебя нездоровый вид. Может, все-таки бокальчик?

– В твоей заботе нет необходимости. Могу ли я получить ответ на мой вопрос?

– Ху-ху, какая жалость. Это ведь действительно самое меньшее, что я могу сделать по отношению к своему другу, ты знаешь?

Юджио заметил капельки пота, стекающие по левой руке, и крепче сжал ножны меча. Райос посмотрел на Юджио, словно его состояние служило прекрасной закуской к вину, и, лизнув бокал, вернул его на стол.

– Фмм. …Значит, они слуги Юджио-доно и Кирито-доно? – тягучим голосом произнес он и кончиком языка слизнул с губ капельки вина. – Это очень смелые младшие ученицы, раз решили так внезапно потребовать встречи с первым и вторым мечами Академии, стоящими превыше всех прочих учеников. Что ж, иного от ваших слуг я и не ожидал. Однако вам следует быть с ними осторожными. Такая уверенность в себе может иногда перерастать в невежливость, а иногда и в неуважительность. Ты согласен, элитный ученик Юджио-доно? …Нет, по-видимому, я сказал невпопад. Полагаю, спрашивать о дворянском этикете у Юджио-доно – это уж слишком, не правда ли, ху-ху, ху-ху-ху…

Как и ожидалось, Тиизе и Ронье сюда заходили.

Подавив в себе желание схватить Райоса за ворот халата, Юджио придушенным голосом спросил:

– Пожалуйста, твое мнение я выслушаю в более подходящее время. А сейчас скажи: где Тиизе и Ронье?

Теперь настала очередь Умбера налить себе вина и ответить полным досады голосом.

– …Юджио-доно, не слишком ли тяжкий груз тебе приходится нести? Чтобы дровосек из глуши наставлял дочь дворянского рода, пусть и низшего класса? Ку-ку-ку, ну конечно же… как раз из-за недостатка в наставлении те девушки и обращались так непочтительно со мной, старшим сыном дворянского рода четвертого класса. И потому, как бы мне ни хотелось этого избежать, я должен был выполнить обязанность дворянина. Ведь мы, дворяне высших классов, должны держать низшие классы в узде.

– Умбер-доно!.. Что именно –

«…ты с ними сделал» – так хотел воскликнуть Юджио, но Умбер остановил его взмахом левой руки и, допив содержимое бокала, поднялся. Райос встал следом, и они оба сделали несколько шагов к восточной стене комнаты.

Сыновья дворянских семей высших классов встали рядом и переглянулись; их губы одновременно изогнулись в совершенно одинаковых ядовитых улыбках – в этом Райос и Умбер были настолько похожи, что казались братьями.

– …Ну что, пригласим Юджио-доно насладиться лучшим представлением дня, Райос-доно?

– Да, Умбер. В зрительном зале еще одного не хватает, но я немного устал ждать. Ну и ладно, он, скорее всего, тоже скоро прибежит.

– …Представлением… устал ждать?..

Услышав очередную удивленную реплику Юджио, Умбер дернул своим узким и длинным подбородком; затем двое зашагали к западной спальне, и полы халатов заколыхались вокруг их ног. Юджио неохотно, неуверенными шагами пошел за ними.

За дверью, которую открыл Умбер, была густая темнота, наполненная удушающим запахом благовоний. Первым вошел Райос, следом в темноте исчез Умбер.

Глядя на светло-фиолетовый дым, вытекающий из спальни будто крадучись, Юджио застыл. Ему вдруг показалось, что этому дыму не место в Академии мастеров меча – да нет, во всем огромном Мире людей; он олицетворял чистое зло. Большее зло, чем дым от костров тех омерзительных обитателей страны тьмы – гоблинов, на которых Юджио наткнулся в пещере под Граничным хребтом два года назад.

Невольно он почти что отвернулся от этого зрелища, когда… ему показалось, что он ощутил другой запах – едва заметный, но свежий и чистый. Знакомый запах, напоминающий аромат листьев солбе.

Так пахло от формы Тиизе.

– …Тиизе… Ронье!..

Выкрикнув имена слуг, он ворвался в комнату – и тут же зажглась настенная лампа.

Юджио увидел – двух девушек, лежащих рядышком на большой кровати с балдахином. И не просто лежащих – каждая из них была связана в несколько витков ярко-красной веревкой поверх серой униформы. Красные и карие глаза безжизненно смотрели в пространство, будто девушки были в полуобмороке – возможно, это из-за удушливого запаха.

– Чт… з-зачем вы…

Ошеломленно пробормотав эти слова, Юджио тут же понял, что в первую очередь необходимо освободить девушек от веревок, и рванулся к кровати. Однако –

– Стой на месте! – резко крикнул Райос и, вытянув правую руку, перекрыл Юджио дорогу. Неохотно повернувшись к нему, Юджио хриплым голосом выдавил:

– Что… что здесь происходит, Райос-доно! Почему с нашими слугами так –

– Это было неизбежно, Юджио-доно.

– Неиз… бежно?..

– Именно так. Младшие ученицы Штолинен и Арабел посетили нас сегодня без предварительного уведомления и, более того, проявили в отношении нас непростительное неуважение.

– Неуважение… говоришь…

Видя удивление Юджио, стоявший у стены Умбер сделал шаг вперед и, ухмыляясь во весь рот, ответил:

– Оно проявилось в оскорбительной манере речи. Хотелось бы мне, чтобы ты их слышал… эти низшие девчонки-дворянки осмелились рассказывать мне, что я, дворянин четвертого класса, беспричинно издеваюсь над слугой, чтобы удовлетворить собственные прихоти, и все в таком же духе. Я, элитный ученик, второй меч Академии, усердно старающийся наставить Френику на путь истинный, ты же знаешь, – каким бы мягкосердечным я ни был, на такое неуважение я никак не мог посмотреть сквозь пальцы.

– И это еще не все, Юджио-доно. Они даже заявили мне об ответственности, которую я несу, поскольку живу в одной комнате с Умбером; но ничто не может быть дальше от истины, чем эти слова. Когда я ответил, что понятия не имею, о чем это они толкуют, они меня действительно удивили… подумать только, дочери семей шестого класса посмели спросить старшего сына дворянского рода третьего класса – то есть меня, – неужели у меня нет дворянской чести! Просто невероятно, я даже не знал, что делать.

После этих слов Райос и Умбер вновь переглянулись и приглушенно захихикали, один «ку-ку-ку», второй «ху-ху-ху». Они прекрасно знали, что Френика дружна с Тиизе и Ронье и именно поэтому постоянно унижали ее и измывались над ней. Нарочно добиваясь того, чтобы Тиизе и Ронье явились протестовать лично.

Сначала девушки, скорее всего, тщательно выбирали слова. Однако уклончивая манера речи Райоса и Умбера наверняка их распалила, и в конце концов они сказали что-то, что можно было расценить как проявление неуважения.

…Однако.

– …Но, Райос-доно. Даже если это действительно произошло… Я абсолютно убежден, что связывать их веревкой и запирать в спальне не имеет ничего общего с правом наказания, которое есть у элитных учеников!.. – указал Юджио, вновь подавив в себе желание взорваться.

Тиизе и Ронье, похоже, были всего лишь связаны поверх униформы, никаких ран видно не было. Но правила Академии предписывали лишь три вида наказания учеников, проявивших неуважение: уборка, тренировка и поединок. Связывание явно не относилось ни к одному из этих трех. Стало быть, действия Райоса и Умбера были против правил –

– Право наказания элитных учеников? – и долговязый Райос склонился к самому лицу Юджио. – А кто тебе сказал, что я воспользовался правом наказания, этой привилегией для игр маленьких детишек?

– Что… что ты имеешь в виду? Подробности возможных наказаний за проявление неуважения четко прописаны в правилах Академии…

– Ты кое-что не понимаешь. Или забыл вот это место в правилах? «Кроме того, в отношении всех наказаний высшие законы имеют приоритет по сравнению с настоящими правилами».

– …Жаль. Очень жаль, – мягко произнесла комендант общежития Азурика и после короткой паузы добавила: – А я была уверена, что вы двое станете в этом году представителями Академии.

– Да, я тоже был в этом уверен.

Юджио, конечно, было далеко до Кирито, умудрившегося сказать такие слова в такой ситуации. Обеспокоенный все усиливающимся жжением в левом глазу, он посмотрел вверх.

На небе пятого месяца не было ни облачка, будто их все смыло вчерашней бурей. Птички чирикали на ветках деревьев, сверкая яркими красками в зелени молодых листьев. В такой день здорово было бы поваляться на траве где-нибудь на площади – но у Юджио с Кирито шансов подремать днем в Академии больше не будет.

В центре громадного исследовательского судна «Океанская черепаха» располагалась вертикальная труба диаметром двадцать метров и высотой сто.

Эта труба из титанового сплава, называемая «главной шахтой», поддерживала все этажи сооружения, а заодно защищала его важнейшие органы, выступая в качестве переборки. Помимо энергетических систем корабля и центров управления, внутри нее находились также устройства, разработанные таинственной венчурной компанией RATH.

Если говорить конкретнее – это были четыре зловещего вида машины, умеющие считывать и записывать человеческую душу, «Трансляторы души» (Soul Translator, STL). Плюс еще центральный вычислительный блок, к которому они все были подключены, – «Кластер Световых кубов».

Этот громадный блок был установлен примерно посередине шахты, а под ним, в так называемой «нижней шахте», находились установки STL №2 и №3. Установки №4 и №5, напротив, располагались в верхней шахте. Что касается первого номера, то это был прототип, находящийся не на судне, а в отделении RATH в Роппонги, Минато-ку, на приличном расстоянии отсюда.

Застрявший в коме Кирито – Кадзуто Киригая – был подключен для восстановления поврежденной сети нейронов мозга к STL №4 в верхней шахте. И чтобы туда добраться, необходимо было войти в шахту снизу и затем подняться по лестнице или на лифте.

6 июля 2026 года, понедельник, 7.30 утра.

Асуна – то есть Асуна Юки – поправила ворот летней кофточки, которую носила поверх футболки, и зашагала вверх по унылой винтовой лестнице.

Клацанье подошв по металлическим ступеням с антикоррозионным покрытием, тусклое оранжевое светодиодное освещение – все это навевало воспоминания. Асуна даже не помнила, сколько именно раз она поднималась по похожим лестницам в стальной крепости, парившей в бескрайнем небе где-то далеко, очень далеко отсюда. Винтовые лестницы, охраняемые боссами, соединяли комнаты этих самых боссов со следующими уровнями Айнкрада…

Лидер Рыцарей Крови Хитклифф, как правило, шел по этим лестницам первым, а уже за ним – согильдийцы, взбудораженные победой над боссом; но были исключения. В начале той смертельной игры, еще до того, как Асуна вступила в гильдию, рядом с ней всегда шагал игрок-одиночка в черном.

Он страшно бесил Асуну своими дурацкими шуточками, которые говорил в своей обычной навсенаплевательской манере, но которые прогоняли усталость от тяжелых сражений; он рассказывал ей о следующих уровнях… и множество раз он тянул Асуну за руку, когда она выматывалась в бесконечных боях.

– …Кирито-кун.

Под клацанье подошв о металл Асуна Юки тихонько позвала по имени человека, которого любила.

Конечно, ответа не было.

С трудом ей удалось загнать в самую глубину души начавшие переполнять ее чувства одиночества и отчаяния. Сейчас лучше, чем было позавчера: Кадзуто уже не «пропал». Он ждет Асуну в той маленькой комнатке наверху. Пусть она не может с ним поговорить, пусть даже за руку не может подержать – все равно время его пробуждения мало-помалу приближается. Медсестра Нацки Аки сказала, что при нынешних темпах лечения STL восстановит мозговую нейронную сеть за день-два, и тогда, скорее всего, Кадзуто придет в себя.

Асуна отправилась на «Океанскую черепаху», плавающую близ острова Идзусити, не объяснив всех деталей родителям. Тем не менее она, заручившись поддержкой профессора Ринко Кодзиро, состряпала объяснение, которое «нельзя назвать ложью»: «Я буду несколько дней сопровождать профессора в сверхсовременном исследовательском центре одной корпорации».

Сама она думала, что убедить родителей будет трудно, но ее мать Кёко Юки лишь посмотрела Асуне в глаза и сказала: «Иди, только будь осторожна». Не исключено, впрочем, что она видела Асуну насквозь.

Так или иначе, дали ей всего три дня, с пятого по седьмое июля. Короче говоря, завтра вечером ей придется сесть на вертолет, регулярно курсирующий между «Океанской черепахой» и Синкибой. Пока было неясно, сможет ли она вернуться в Токио уже с Кадзуто, но, если медсестра Аки окажется права, Асуна по крайней мере сможет застать его в сознании и поговорить с ним.

И тогда она вволю насердится, вволю наплачется и вволю насмеется.

Остановившись, Асуна сделала глубокий вдох, потом продолжила свой подъем по винтовой лестнице.

До конца лестницы оставалось еще ступеней двадцать. Там был не тупик – наверх вел круглый люк в толстом металлическом перекрытии; но к нему вела короткая вертикальная лесенка, по которой Асуне предстояло вскарабкаться.

Водонепроницаемое перекрытие из титанового сплава толщиной больше двадцати сантиметров разделяло главную шахту «Океанской черепахи» на верхнюю и нижнюю половины. По словам старшего лейтенанта Наканиси, она выдерживает автоматную очередь в упор; впрочем, такого рода ситуации в принципе не должны возникать на этом мегасудне – оно же не военное.

…Мне одного Кикуоки-сана хватало с его любовью к преувеличениям, но они тут все такие.

Мысленно так пробормотав, Асуна взобралась по лесенке из алюминиевого сплава и пролезла в люк. Вверх уходила следующая унылая винтовая лестница, но оттенок освещения сменился на зеленый. Все равно что новый «уровень»; с подобными мыслями в голове Асуна вновь зашагала вверх.

В нижней части верхней шахты, где девушка сейчас находилась, располагалась громадная установка, сердце всего проекта «Алисизация» – Кластер Световых кубов. Скорее всего, он был прямо вот тут, за стенкой, огораживающей узкое пространство лестницы.

Все, что относилось к Кластеру Световых кубов, было окутано строжайшей секретностью, так что деталей конструкции Асуна не знала, но она слышала, что, как и намекает название, это совокупность огромного количества Световых кубов.

Световые кубы и были той средой, в которой хранились Искусственные Пульсветы – иными словами, обитатели Подмирья, восходящие ИИ. А в центре кластера между упорядоченно расположенными сотнями тысяч Световых кубов располагался еще один куб, большего размера, чем остальные. В нем хранилась не душа, а огромное количество «мнемовизуальных» данных жителей Подмирья. Вот это – поистине сердце технологии STL, «Главный визуализатор».

Так ей рассказал про устройство Подмирья главный исследователь RATH Такеру Хига, более-менее махнув рукой на секретность; но, честно говоря, совершенно искренней реакцией Асуны было «э? и что это значит?».

«Если уж вы так много об этом рассказываете, можно было бы хоть раз показать мне этот Кластер Световых кубов»; когда Асуна так сказала, Хига криво улыбнулся и ответил: «Этот Кластер весь покрыт металлическим кожухом, так что все равно вы вряд ли что-нибудь увидите, кроме прямоугольного ящика». Кожух этот не мог снять ни Хига, ни кто-либо еще из персонала, включая даже руководителя проекта, подполковника Сил самообороны Сейдзиро Кикуоку.

Так что Асуне оставалось лишь пытаться вообразить, на что же этот Кластер похож.

Бессчетное множество маленьких кристалликов, подвешенных стройными рядами посреди темноты; все они – идеальные кубики. А посередине один большой кристалл; и между ними всеми непрерывно бегают лучики света. Все вместе – как будто… скопление звезд в центре галактики.

Видимо, из-за этой рассеянной задумчивости…

…Асуна поздновато заметила, что навстречу ей по лестнице кто-то спускается.

– Ай, прошу прощения.

Она машинально опустила голову и, тихо извинившись, шагнула в сторону. Спускавшийся медленно продолжил двигаться мимо, не произнеся в ответ ни слова. Каждый шаг сопровождался лязгом и жужжанием.

– ?..

Что еще за странные звуки; с этой недоуменной мыслью Асуна наконец подняла глаза и уставилась на фигуру, которая была в этот момент как раз напротив нее.

– ?!

В следующее мгновение она отпрыгнула назад, громко приложившись спиной о стену.

Как оказалось, спускался по лестнице не «кто-то», а «что-то». Словом, не человек, как ни погляди.

В целом фигура была человекоподобная, но ее костяк составляла простая металлическая конструкция, а на поясе и конечностях виднелось множество пластиковых цилиндриков. Суставы представляли собой сложные устройства из ничем не прикрытых шестеренок и цветных проводов, идущих туда-сюда подобно кровеносным сосудам.

На спине существо несло здоровенный ящик, а его лицо состояло из трех линз-объективов – большой, средней и маленькой. Лучше бы они поставили две средних; лишь после этой мысли Асуна наконец пришла в себя. Выпустив из легких воздух, который от неожиданности там застрял, она хрипло пробормотала:

– Ро… робот?..

И тут же таинственная человекоподобная шагающая машина остановилась.

Нога застыла на полушаге, потом шестеренки зажужжали в обратную сторону, и нога вернулась на место. Стоя на той же ступеньке, что и Асуна, робот медленно повернулся всем телом влево… то есть в сторону Асуны. Большой и средний объективы были непроглядно-черны, но в глубине маленького горел красный огонек; он несколько раз мигнул, будто разглядывая Асуну…

– …И… – еле слышно вырвалось у Асуны, и девушка попыталась отступить. Но ее спина уперлась в стену, окружающую лестницу, и отступать оказалось некуда. Асуна сдвигалась то вправо, то влево, но объектив с красным огоньком неотступно следовал за ее движениями.

Монстры же не появляются на лестницах между уровнями; и вообще монстров-машин быть не должно; нет, погодите-ка, здесь же реальный мир – такие мысли скакали у Асуны в голове, и она уже была готова кинуться наутек туда, откуда пришла, но тут –

– Эй, прекрати уже, Итиэмон! – раздалось откуда-то сверху. Кинув туда взгляд, Асуна увидела, как по лестнице сбегает мужчина со встревоженным выражением лица. Футболка с рисунком и шорты, короткие волосы, торчащие вверх множеством пик, на лице некрасивые очки в круглой металлической оправе – словом, это был Такеру Хига, главный исследователь проекта «Алисизация». В правой руке у него был потрепанный мобильник.

Будто поняв это «эй» в исполнении Хиги, человекоподобная машина отвела взгляд от Асуны и снова повернулась на 90 градусов.

Асуна наконец стряхнула с плеч напряжение и, подняв глаза на остановившегося чуть выше Хигу, немного деревянным голосом спросила:

– …Хига-сан. Что это за штуковина?

– Ээ, это… в общем, это «Итиэмон». Его настоящее название «Electroactive-Muscled Operative Machine»[5]… сокращенно «ЭМОМ»; а если добавить единичку, потому что он первый в серии, получаем «ити-ЭМОМ», или «Итиэмон»[6].

Пока Хига отвечал, его выражение лица постепенно менялось с извиняющегося на хвастливое; тогда Асуна, продолжая сердито смотреть на него, поинтересовалась:

– …И что этот ваш Итиэмон здесь делает?

На этот вопрос, однако, ответил не Хига.

– Хига-кун мне помогает отлаживать мою программу. Даже несмотря на то, что мы больше не семпай и кохай[7] в той лаборатории.

Эти слова, произнесенные со сдерживаемым смехом, принадлежали женщине, спустившейся по лестнице следом за Хигой. Белый халат, джинсы и джинсовая же рубаха, зачесанные на косой пробор волосы. Эту женщину, при виде которой возникала мысль, что мало кому так идет термин «интеллектуалка», звали Ринко Кодзиро; именно профессор Кодзиро сыграла важнейшую роль в проникновении Асуны на «Океанскую черепаху».

– Доброе утро, Асуна-сан.

– Доброе утро.

Поздоровавшись с Ринко, остановившейся рядом с Хигой, Асуна вновь оглядела с головы до ног робота – точнее, Итиэмона – и спросила исследователей:

– …Вы хотите сказать, что это тоже часть проекта «Алисизация»?

Меня до сих пор время от времени посещают воспоминания о тех днях, когда я был в плену у парящей крепости Айнкрад.

Тогда… каждый день казался таким длинным, особенно в первый год той смертельной игры. Потому что, как только я покидал город, мне постоянно приходилось быть готовым к нападениям монстров (иногда и игроков); а еще – потому что мой распорядок дня был насыщен до предела, чтобы обеспечить максимальную скорость прокачки.

Часы сна я срезал до абсолютного минимума, необходимого, чтобы сохранять концентрацию; и даже во время еды я был занят делом – запоминал разнообразные сведения, полученные у торговцев информацией. Конечно, ближе к концу игры я среди Проходчиков слыл лодырем (однажды даже продрых целый день), но не помню, чтобы я убивал время, ничем не занимаясь. Так что, по моим ощущениям, четырнадцать лет жизни до SAO и два года в той парящей крепости были примерно равны по значимости.

В сравнении с этим –

С того момента, как я оказался закинут в странный мир под названием «Подмирье», время всегда летело так быстро.

И нельзя сказать, что я все эти дни бездельничал. За два года я: отправился в путешествие из деревни Рулид; поступил в городскую стражу Заккарии и работал там; учился в Академии мастеров меча в Центории. В общем, мои дни были битком набиты событиями – возможно, даже в большей степени, чем в SAO, если судить просто по бешеному темпу жизни. И все же, оглядываясь назад, могу сказать, что от этих двух лет осталось лишь одно четкое ощущение – что они пролетели в мгновение ока.

Причина – скорей всего, в том, что здесь мне ничто не угрожает, если мои хит-пойнты (то есть «Жизнь») упадут до нуля.

А может, все из-за громадного ускорения времени по сравнению с реальным миром.

Когда я взялся за подработку в таинственной венчурной компании под названием «RATH», мне объяснили, что ускорение Пульсветов (оно сокращенно называется FLA) в STL составляет максимум три раза по сравнению с нормальным ритмом жизни. Но, скорей всего – да нет, наверняка, – мне солгали. Исходя из самых разных фактов, я пришел к выводу, что мое FLA сейчас тысячекратное, не меньше. Если эта оценка верна, то два года, прожитые мной здесь, соответствуют всего-навсего 18 часам времени реального мира. Это нелепое, непостижимое ускорение плюс отсутствие опасности для жизни, похоже, и породили ощущение, что дни пролетают так быстро.

– …Нет.

Не исключено, что есть еще причина.

Эта причина – то, что я наслаждался жизнью здесь… особенно теми днями, что я провел в Академии мастеров меча вместе с Юджио, Солтериной-семпай, Ронье и Тиизе. И это несмотря на то, что изначально я поступил в Академию и стал оттачивать навыки владения мечом ради того, чтобы пусть на день раньше, но вырваться из этого мира. Желание продлить эти радостные дни, рожденное в самой глубине моей души, – вот истинная причина того, что время струилось так быстро.

Если все действительно так – это предательство. Я предаю всех, кто тревожится сейчас за мое тело в реальном мире, – Асуну, Сугу, Синон и всех остальных.

Быть может, то, что случилось, – и есть воздаяние за предательство. Моя жизнь в Академии мастеров меча закончилась кровопролитием, а я оказался прикован к стене в месте, лишенном даже намека на солнечный свет…

Винтовая лестница казалась очень длинной, когда нас вели вниз, но сейчас, поднимаясь бегом, мы через считанные минуты почувствовали, что выход рядом. Неприятные запахи, витавшие в воздухе, постепенно исчезли, и как-то незаметно для нас влажный камень стен и ступеней сменился блестящим мрамором.

Вскоре мы увидели перед собой тусклое световое пятно, потом оно приняло форму прямоугольника; уже не считая нужным соблюдать осторожность, мы помчались, прыгая через ступеньки. Выбравшись наконец на поверхность, мы с наслаждением вдохнули чистый воздух, словно утоляя накопившуюся жажду.

– …Ффууу…

Отдышавшись, мы как следует огляделись. Небо, хоть и непроглядно черное, все же давало какой-никакой свет благодаря звездам – искусственного освещения не требовалось.

Церковь Аксиомы, правящая Миром людей, занимала просторный квадратный участок земли посреди Центории. Насколько я успел разглядеть вчера утром, пока болтался на драконьей ноге, главный вход на территорию был с востока (видимо, потому что там восходит Солус), и от него шла широкая дорога к зданию самой церкви.

Здание представляло собой высоченную белую башню – «Центральный собор». В поперечном сечении она тоже была квадратной; вертикальные стены были отполированы до зеркального блеска, вершина всегда скрывалась в облаках, так что разглядеть ее было невозможно.

Уверен, там, на самом верху собора, и сидит некто, кто управляет этим миром, и там же расположена системная консоль для связи с реалом – иными словами, с RATH. Если только я смогу туда добраться, я выйду в реальный мир спустя два года и два месяца субъективного времени…

Размышляя о своих чувствах, я медленно развернулся и посмотрел на вход в подземную тюрьму, из которой только что выбрался.

Прямоугольный проем без двери казался удивленно открытым ртом на белоснежной стене. Сдвинув взгляд к полированному мрамору стены, я посмотрел вправо, потом влево, наконец вверх – но сквозь ночную мглу ни в каком направлении края видно не было.

Впрочем, верхнего края стены я бы и днем не разглядел. Ведь блестящий мрамор в метре от меня, несомненно, был не чем иным, как внешней стеной нашей главной цели – Центрального собора.

Думая, видимо, о том же, Юджио сделал несколько шагов вперед (я следом), и, одновременно подняв левые руки, мы осторожно прикоснулись к белой стене. Провели по ее поверхности, чувствуя ее твердую, холодную текстуру.

– …Слишком поздно говорить об этом, когда мы уже так далеко зашли, но… я просто не могу поверить. Мы прикасаемся к тому самому собору. Эти стены недоступны для людей, даже самых знаменитых, даже дворян… да нет, даже императоры четырех империй могут на них только смотреть.

– Ага, правда, мы не Рыцари Единства, как собирались, а беглые заключенные.

На мой обескураживающий ответ Юджио сдавленно усмехнулся, однако тут же сделал строгое лицо и произнес:

– Но задним умом если подумать – возможно, это правильный выбор. Ведь если бы мы стали Рыцарями единства, мы могли бы… как Алиса…

– Шанс, что и нашими воспоминаниями управляли бы, да… Был такой шанс… однако если все Рыцари Единства такие, интересно, кем они сами себя считают?.. – пробормотал я. Юджио отвел руку от мрамора и склонил голову набок. Я тоже опустил руку и, хлопнув ей по поясу, попытался объяснить этот мой непонятный вопрос.

– Ну то есть, ну, даже если воспоминания рыцарей от них скрыты… они же все-таки должны помнить такие вещи, как «кто мои родители», «где я родился», так ведь? Это ведь самые основы того, что формирует человека. Именно поэтому мне кажется, что создать заново такие знания очень трудно.

– Понятно… рыцари на своих драконах могут слетать куда угодно, в любую точку Мира людей. Даже если истинные воспоминания о месте рождения скрыть и на их место вставить фальшивые, это легко вскроется, если рыцарь попадет туда, где родился…

Внезапно Юджио со свистом втянул воздух и уставился на меня во все глаза, так что я недоуменно заморгал. Несколько секунд я и мой застывший на месте партнер таращились друг на друга; лишь тогда до меня наконец дошло, чем вызвана такая странная реакция.

– Понятно… Ты подумал, что в этой башне мы можем найти способ вернуть мне память.

– А… н-не… я…

Лицо Юджио сморщилось, и он резко опустил голову, так что я шагнул к нему и с силой встрепал русые волосы.

– Вечно ты беспокоишься по пустякам. Я ведь говорил уже, разве нет? Вернутся ко мне воспоминания или не вернутся – все равно я буду с тобой до конца твоего путешествия.

Юджио вскинул голову – его лицо порозовело – и пробурчал «не обращайся со мной как с ребенком» совсем по-детски. Потом, даже не пытаясь стряхнуть мою руку, тихо продолжил:

– …Не то чтобы я сомневался. Ты ведь действительно так говорил много раз, Кирито. Но… когда я думаю о том, что наша дорога подходит к концу, я просто…

От этого сдавленного шепота и мою грудь наполнили эмоции; рукой, по-прежнему лежащей на голове Юджио, я приподнял его лицо.

Величественный Центральный собор, возвышающийся рядом с нами, заслуживал того, чтобы его называли сердцем мира. Добраться до верхнего этажа этой башни было бы непросто, даже если бы на нашем пути не было никаких препятствий, но, с другой стороны, ничего иного нам все равно не оставалось. Сколько бы тысяч лестничных пролетов перед нами ни лежало, наш путь подойдет к концу, когда мы преодолеем их все, – на год раньше запланированного срока.

Однако после этого я не распрощаюсь с Подмирьем навсегда. Я на время выйду в реальный мир, но непременно вернусь. Чтобы вновь встретиться с Юджио, Риной-семпай, Ронье, Тиизе и множеством других людей.

– Если все закончится, почему бы нам не заполучить хэппи… в смысле, счастливый конец? Ты вернешь Алисе память и вместе с ней вернешься в Рулид. …Но, кстати, тогда тебе придется снова выбрать Священный Долг, да? Лучше бы тебе подумать об этом заранее, ведь следующий, скорее всего, будет твоим на всю жизнь.

На мои беззаботные слова Юджио наконец поднял голову и улыбнулся своей обычной улыбкой типа «ну ты даешь».

– Об этом думать еще слишком рано. Но, так или иначе, рубить деревья мне уже надоело.

– Ха-ха, неудивительно.

Я убрал руку с головы Юджио и крепко хлопнул его по правому плечу – и ровно в эту секунду с «Часовой колокольни» где-то высоко над нами донеслась особенно прекрасная и строгая мелодия. Четыре часа ночи. До рассвета еще час…

– …Похоже, нам надо поторапливаться.

– Ага. Пошли.

Будто в знак того, что решение принято, мы легонько стукнулись левыми кулаками. Сила, момент начала движения и даже твердость наших кулаков были совершенно одинаковы. Слов больше не требовалось; мы с Юджио вновь огляделись по сторонам.

О нашем местонахождении я не знал ничего, кроме того, что оно с противоположной от входа (то есть с западной) стороны собора. Естественно, к востоку от нас возвышалась мраморная стена.

Наша цель была – проникнуть в собор, так что все было бы прекрасно, окажись тут где-нибудь поблизости вход на первый этаж, но, увы, в стене даже окошка не было видно, в том числе и на высоте; впрочем, судя по гладкой отделке, по этой стене и не вскарабкаешься.

Раз так, следующий план, естественно, – идти вдоль стены на север или на юг. Однако метрах в пяти от нас в обоих направлениях перпендикулярно стене шла металлическая решетка. В принципе, если мы как следует постараемся, то, возможно, сумеем перелезть, однако была одна проблемка. Еще вчера я заметил, что такие решетки есть и дальше, причем во множестве.

Судя по бронзовому сиянию решеток, густо оплетенных вьющимися растениями, они были прочнее, чем та, в камере. И конца этим решеткам здесь, к западу от собора, не было. Короче, здесь был сад и в то же время лабиринт. Возможно, его соорудили специально, чтобы затруднить жизнь заключенным на тот одномиллионный шанс, что они ухитрятся выбраться из тюрьмы на поверхность.

С востока, юга и севера наш путь был перекрыт стеной и решетками, но на западе были ворота. А за ними – коротенький прямой проход, упирающийся в небольшую площадку, также расположенную в пределах лабиринта. Именно туда накануне приземлился дракон, по бокам которого мы с Юджио болтались.

Перед приземлением я попытался найти взглядом путь наружу, но структура лабиринта была сложна, а времени мало, и запомнить что-либо мне не удалось. Впрочем, сейчас альтернативы у нас, похоже, не было.

– …Давай прорвемся через этот лабиринт и отправимся в обход собора на север или на юг, – произнес я, и Юджио кивнул.

– Надеюсь на твою интуицию, Кирито.

– Положись на меня, я всегда хорошо справлялся с лабиринтами.

После этих слов, которые я ляпнул не думая, на лице моего партнера появилось задумчивое выражение, так что я зашагал вперед, пока он не спросил что-нибудь.

Всего за несколько шагов добравшись до бронзовых ворот, мы для начала проверили их уровень. В окне высветилось число 35; как и ожидалось, это была не простая бронза. Пожалуй, я смог бы разнести их, если бы достаточно долго молотил цепью, по-прежнему прикрепленной к моей правой руке, но, думаю, перелезть через них будет быстрее, и потом, у меня было ощущение, что, начни я сейчас лупить по воротам цепью, сюда сбежится толпа имперских стражей (а может, даже Рыцарей Единства).

Я шагнул было вперед, смирившись с тем, что лабиринт придется проходить тихо, как и планировалось с самого начала, но тут вдруг Юджио выдавил что-то невнятное.

– Что, что такое?! Что-то с оградой?!

– Н-не с оградой… эти, эти листья… – прошептал он, уставившись во все глаза на совершенно обычные листья вьющегося растения, густо оплетающего бронзовую ограду. – Я их впервые в жизни вижу, но ошибиться тут невозможно. Это… «розы», Кирито.

– Розы… о… постой, ээ, ты серьезно?! Все, что растет в этом лабиринте, – сплошные розы?!

Сперва я среагировал вяло, однако потом вспомнил, что розы в Подмирье – нечто большее, чем просто красивые цветы. Они ценятся выше «четырех Великих Священных Цветов» (анемонов, ноготков, георгинов и каттлей), плоды которых содержат чистую, концентрированную Священную силу. Выращивать их запрещается даже дворянам, даже императорским семьям – что уж говорить о простолюдинах; а немногочисленные дикие розы, которые удается находить в горах и лугах, по слухам, стоят на рынке Центории умопомрачительных денег.

А здесь, в лабиринте, этих ужасающе редких растений были тысячи, нет, десятки тысяч… Едва эта мысль посетила мою голову, мне захотелось сорвать и взять с собой их все до единого, но, увы, в этом мире нет такой удобной штуки, как «рюкзак».

По сравнению со мной и моими внутренними конфликтами реакция Юджио была довольно-таки спокойной. Кончиками пальцев он раздвинул листья с шипиками по краям и, заглянув внутрь, произнес:

– Похоже, они еще не начали цвести, но бутоны уже есть. При таком количестве в воздухе должна быть просто уйма Священной силы.

Если подумать – воздух в лабиринте был очень чистым и сладким; мне казалось, что мое тело очищается с каждым вдохом. Я жадно втянул воздух; Юджио продолжил с тенью раздражения в голосе:

– Но я вообще-то не об этом; сейчас мы можем применять довольно мощные Священные искусства.

– …Это, конечно, да, но мы же сейчас не ранены…

– Но у нас нет кое-чего очень важного, не так ли? Наших…

– А, аа, точно… наших мечей!

Наконец-то до меня дошло, к чему клонит Юджио, и я негромко щелкнул пальцами.

Железная цепь 38 класса, намотанная на мою правую руку, конечно, тоже может служить более-менее приличным оружием, но Юджио в обращении с кнутом не очень-то искушен, да и вообще, если мы по-быстрому вернем себе «Меч голубой розы» и мой черный, это придаст нам уверенности. В общем, для нас это сейчас важнейшая из задач.

Наши мечи, унесенные Рыцарем Единства Алисой, находились сейчас неизвестно где, но по крайней мере мы могли оценить их местонахождение с помощью Священных искусств. Я поднял правую руку и сделал глубокий вдох.

– Систем колл! – негромко выкрикнул я слова, которые для Юджио являлись началом заклинания, а для меня – командой, включающей системные функции. Пять пальцев на моей правой руке окутались слабым фиолетовым сиянием, показывая, что команды управления системой загружены и готовы к исполнению. Выпрямив указательный палец и несильно согнув остальные, я произнес:

– Дженерейт умбра[10] элемент.

При этом я представил себе матово-черный камень, и тут же крохотный шарик, наполненный мраком и окруженный сине-фиолетовым свечением, появился на кончике выпрямленного пальца. Это был один из восьми «элементов», существующих в этом мире, – «элемент тьмы». Вызов его был довольно трудным делом, но те скучнейшие лекции и экзамены по Священным искусствам наконец-то сослужили мне службу.

Элемент тьмы был полной противоположностью элементу света, которым комендант Азурика вылечила глаз Юджио накануне утром; от него исходила недобрая, липкая аура. Это был очень опасный предмет; если его просто высвободить, он способен разнести все, что есть поблизости. Однако если его силу использовать правильно, с ним можно многого добиться.

– Эдхиа позешн. Обджект АйДи WLSS102382. Дисчадж[11].

Как только я закончил произносить заклинание, шарик элемента тьмы, паривший на кончике моего пальца, поплыл в сторону, будто его тянуло что-то. Покачиваясь в воздухе, он полетел вверх и на восток и, истратив всю энергию, исчез прямо перед тем, как удариться о стену собора. Однако слабый сине-фиолетовый след оставался видимым еще несколько секунд.

Я уткнулся взглядом туда, куда вела линия, прочерченная элементом тьмы. Сделавший то же самое Юджио произнес немного разочарованно:

– Похоже, мечи и правда в соборе. Я-то надеялся, что их хранят где-нибудь снаружи, в каком-нибудь сарае…

– По крайней мере, похоже, они не слишком высоко, даже если внутри. Второй этаж… не, или третий? Хорошо, что их не унесли куда-нибудь повыше.

– Да, ты прав… кажется. Ну, значит, наша задача номер один – проникнуть в собор, только не через главный вход, подняться на третий этаж и стащить мечи.

Вообще-то меня по-прежнему беспокоило, насколько можно полагаться на Юджио, который спокойным тоном произносил слова типа «проникнуть» и «стащить», которые в Академии входили исключительно в мой лексикон; но сейчас я кивнул.

Хоть мы и узнали, где наши мечи, от необходимости выбраться из лабиринта роз нас это не избавило. Я подумал, а не существует ли в Священных искусствах заклинания, которое показало бы нам путь к выходу, но, увы, такой удобной команды не существовало… наверно.

Перебравшись через бронзовые ворота, мы с Юджио направились к площади. Вокруг царила бы настоящая красота, если бы только розы, оплетающие решетки слева и справа от нас, цвели и если бы был день; но темнота сейчас была нашим единственным союзником. Под светом звезд мы, приглушив шаги, передвигались полубегом.

Вскоре перед нами очутились еще одни ворота. Прямо за ними была площадь, служившая посадочной площадкой для дракона. Вон ту скамеечку и небольшой фонтан я видел, помню; не уверен, однако, есть ли там где-нибудь схема всего этого розария. Нет, ну это же площадь, значит, должна быть; пожалуйста, пусть она там будет.

Едва, молясь в душе, я прошел сквозь вторые ворота, чуть пониже первых, меня знакомо кольнуло под челкой. И примерно тогда же меня сзади потянул за одежду Юджио.

– Чт-что такое?

– …Там кто-то есть.

– Что…

Я резко собрался и уставился перед собой.

Площадь имела форму прямоугольника, вытянутого с востока на запад; наши ворота были в восточном торце. В середине находился фонтан с бронзовой статуей богини Террарии, а вокруг фонтана на равных расстояниях друг от друга стояли четыре скамьи из такой же бронзы, что и ворота.

Как и сказал Юджио, на правой от нас скамье – то есть на северной – сидел человек.

Лица не было видно за длинными локонами, но худощавую фигуру покрывали полированные серебристые доспехи, а на поясе виднелся чуть изогнутый меч. С плеч свисала темная мантия. Даже оттуда, где я стоял, была отчетливо видна вышитая на мантии эмблема – крест в круге.

Мы с Юджио разом втянули воздух и разом же прошептали, будто выдавливая слова:

– Ры… Рыцарь Единства!..

Ошибиться было невозможно. Судя по телосложению, по прическе, да и по цвету доспехов тоже, это была не Алиса, но мне с легкостью верилось, что этот рыцарь так же силен, как и она. А у меня и меча не было… впрочем, даже если бы и был – вряд ли я сумел бы победить, оставшись при этом целым и невредимым.

Бежать ли немедленно к воротам на севере или на юге, чтобы скрыться в лабиринте? Или отступить назад? На мгновение я растерялся. Однако прежде чем я решил, что делать, по площади разнесся молодой мужской голос.

– Вам незачем стоять там; подойдите сюда, заключенные.

Сверкающий предмет, который он держал в правой руке, оказался, к моему удивлению, бокалом с вином. Присмотревшись, я обнаружил и бутылку – она стояла на скамье.

За дверью, к моему изумлению, оказалось очень широко и глубоко.

– Уааааа?!

Издав столь недостойный вопль, я полетел вниз, кувыркаясь в воздухе. После третьего сальто моя спина стукнулась обо что-то слегка пружинистое, меня подбросило, и я снова приземлился, теперь на пятую точку.

Тут же рядом со мной аналогичным образом шлепнулся Юджио. Мы синхронно замотали головами, ожидая, пока к нам вернется чувство равновесия, а потом огляделись.

– …Что?

Реакция Юджио была вполне объяснима. Мы ведь всего-навсего пробежали через дверь в ограде внутри розария-лабиринта. Естественно, ничего, кроме того же лабиринта, по другую сторону двери быть не могло.

Однако стены и потолок коридора, где мы сейчас сидели, были покрыты антикварного вида деревянными панелями; пол тоже был деревянный. Упругость, которую я ощутил только что, – это как раз спружинили половицы. Наши Жизни сильно пострадали бы, если бы пол оказался каменным, как в розарии.

Коридор тянулся вперед метров на десять, в конце мерцал уютный оранжевый свет. Даже воздух здесь был другой – не прохладный и сырой ночной воздух, окружавший нас совсем недавно, а сухой, пахнущий старой бумагой.

Да где же мы… – только и успел я подумать, когда сверху-сзади раздался металлический лязг. Обернувшись, я обнаружил чертовски крутую деревянную лестницу, упирающуюся в маленькую дверцу высоко наверху; перед дверцей стояла низкорослая человеческая фигурка.

Забыв про рассеченную кнутом грудь и пробитую стрелой ногу, я не без труда встал и осторожно начал подниматься по ступеням. Дверь впереди – видимо, та же самая дверь в решетчатой ограде, через которую мы сюда попали; только вот сейчас она была из дерева, как и пол со стенами. Но, в отличие от антикварного коридора, выглядела почему-то ново и безыскусно.

Стоящая на третьей сверху ступени спиной к нам тень быстро подняла правую руку, будто сигнализируя мне о чем-то. В руке висела громадная связка медных на вид ключей; такое впечатление, что один из них только что вытащили из здоровенной замочной скважины. Думаю, тот лязг несколько секунд назад – это дверь запирали.

– …Эээ…

«Что это за место и кто ты?» – так я собирался спросить, но тут услышал шум. Он доносился как раз из-за двери – шорох и скрип чего-то маленького и жесткого. От этих звуков у меня руки покрылись гусиной кожей.

– Нашли-таки, э. Черный ход больше не работает, – пробормотала таинственная тень, потом, замолчав, снова подала мне знак рукой, будто призывая двигаться. Я неохотно отложил вертящийся на языке вопрос и спустился обратно в коридор. Юджио был уже на ногах; когда я обернулся, тень как раз завершала спуск.

Поскольку освещения здесь не было, если не считать тусклого света из конца коридора, я мог различить лишь силуэт: огромная шляпа на голове, маленькая фигурка, закутанная во что-то вроде мантии мага, в правой руке здоровенная связка ключей, в левой – посох выше своего роста.

Этот посох – магический посох, по виду – качнулся в нашу сторону, будто подгоняя. И одновременно раздался голос:

– Ох уж… а ну прекращайте болтаться тут без дела и выбирайтесь! Этого коридора сейчас не станет!

Так я и думал – фигура принадлежала маленькой девочке; но в то же время от нее исходила аура какой-то строгости, примерно как от Азурики-сэнсэй из Академии мастеров меча; мы с Юджио зашагали на свет в легкой панике. Выбравшись из коридора, мы очутились в очень странном месте.

Довольно широкая квадратная комната. На стенах множество светильников, в них тепло плясали желтые язычки пламени. Больше ничего, что можно было бы назвать обстановкой, в комнате не было; в противоположной стене виднелась толстая деревянная дверь.

А через остальные три стены в комнату открывалось больше десятка коридоров наподобие того, каким прошли мы. Заглянув в соседний с нашим, я, как и ожидал, обнаружил такую же лестницу, упирающуюся в дверцу.

Пока мы с Юджио крутили головами, вошедшая следом за нами девочка в мантии развернулась и направила посох на наш коридор.

– Вот!

За этим симпатичным – или старческим – возгласом последовала бурная реакция.

Я уж решил, что сюрпризы кончились, но мы с Юджио вновь обалдели. Начиная с дальнего конца коридора стенные панели принялись одна за другой с грохотом вдвигаться внутрь; всякий раз, когда две панели схлопывались, пол под ногами вздрагивал.

Всего через несколько секунд десятиметровый коридор перестал существовать. Там, где он входил в комнату, навстречу друг другу прыгнули панели сверху, снизу, справа и слева; и когда они встретились, от прохода не осталось и следа – ни стыка, ни зазубрины, только гладкая стена.

Даже если это было Священное искусство, то какое-то очень масштабное, высокоуровневое. Чтобы передвинуть такую массу объектов, требуется длинное заклинание и высоченный уровень управления системой. Но, что поразительно, таинственная девочка сделала это все одним выкриком «вот!». Как минимум она не произнесла ни слога из команды «систем колл». А ведь эта фраза – ну, так нас учили в Академии – должна предшествовать абсолютно любому Священному искусству, без исключения.

– Пфф, – тихонько фыркнула девочка и, тюкнув концом посоха об пол с таким видом, будто подобные ситуации для нее совершенно не в новинку, повернулась наконец к нам.

При нормальном освещении было видно, что перед нами действительно маленькая и милая, как куколка, девочка. Бархатисто блестящая черная мантия и здоровенная шляпа из того же материала делали ее похожей скорее на старого ученого, чем на мага, но курчавые каштановые волосы, выбивающиеся из-под шляпы, и молочно-белая кожа создавали впечатление юности.

Больше всего поражали глаза, прячущиеся за пенсне в круглой оправе, они были карие, под цвет волос, и обрамляли их длинные ресницы; но главное – взгляд светился невероятной мудростью и знанием. Достаточно было посмотреть в эти глаза – и начинало казаться, что тебя засасывает в бездну. Понять, чтО она думает, по этим глазам было абсолютно невозможно.

Как бы там ни было – эта девочка спасла нас от Рыцаря Единства, так что для начала надо ее поблагодарить. С этой мыслью я поклонился и сказал:

– Эээ… спасибо, что выручила.

– Мне еще предстоит увидеть, стоите ли вы этой суеты.

Вот это я понимаю – лаконичность. Из опыта, приобретенного мной за время знакомства с Юджио, я знал, что переговоры с незнакомцами лучше поручать ему, так что пихнул его локтем, чтобы он продолжил беседу.

Юджио поклонился все еще мокрой головой и для начала представился.

– Это… очень рад познакомиться, меня зовут Юджио, а это Кирито. Большое спасибо за помощь. Эээ… ты в этой комнате живешь?

Похоже, у моего партнера тоже путаница в голове. Девочка посмотрела на него удивленно, потом приподняла пенсне и ответила:

– Как такое вообще возможно. …Идемте.

Постукивая посохом об пол, девочка развернулась и зашагала к большой двери в противоположной стене. Мы поспешно направились за ней; дверь открылась сама собой после легкого взмаха посоха, и мы в очередной раз исправно выполнили свою обязанность удивиться.

Пройдя через дверь следом за девочкой, мы с Юджио добавили еще по единичке к числу наших потрясений. Просто стояли столбом и пялились на то, что открылось нашим взглядам.

Совершенно абсурдная картина. Если пытаться описать ее одним словом – «супермегабиблиотека».

Колоссальный мир, населенный лишь книгами и книжными стеллажами. Огромное цилиндрическое помещение, вдоль стены которого располагалось множество лестниц и проходов, и по одну или по обе стороны их были мириады и мириады стеллажей. От пола, на котором мы стояли, до потолка этого вертикального лабиринта было метров сорок, не меньше. В реале, сдается мне, это было бы десятиэтажное здание. Сколько же всего книг стояло на этих полках – я даже пытаться оценить не мог.

Сколько ни думай – в розарии не было сооружения, внутри которого поместилась бы эта библиотека. Глядя на потолок, утопающий в сумраке, я хрипло спросил:

– Это… мы уже внутри Центрального собора?

– Можно сказать и так, но это не совсем правда.

Я уловил в голосе девочки нотки самодовольства.

– Великая библиотека действительно находится внутри собора, но после того, как я удалила ту дверь, вряд ли кто-либо еще сможет сюда попасть. Без моего приглашения, я имею в виду.

– Великая… библиотека?.. – повторил все еще потрясенный Юджио, оглядываясь по сторонам.

– Да. Здесь хранятся все записи со дня создания этого мира, структурные формулы всего сущего и все системные команды, которые вы называете «Священными искусствами».

…Она сказала «системные команды»?!

Не в силах сразу поверить своим ушам, я уставился на девочку. Из полуоткрытого рта наполовину по собственной воле вывалились слова:

– К… кто ты… вообще такая?..

И девочка с улыбкой, ясно показывающей, что она прекрасно поняла и мой шок, и его причину, представилась:

Здравствуйте, я Рэки Кавахара. Большое спасибо, что прочли «Sword Art Online», том 11 – «Поворот Алисизации». Подзаголовок означает «поворотная точка», но будет ли этот том поворотной точкой арки «Алисизация» в количественном смысле… простите, я и сам не могу сейчас сказать с уверенностью!.. Просто в конце этого тома в судьбе Кирито и Юджио, живших своей спокойной школьной жизнью, происходит важнейший поворот, и история выходит на новую сцену. И тайна создания Подмирья наконец-то раскрывается, причем делает это человек, имя которого Кирито знакомо… Не могу сказать, что привлекать внимание к следующему тому подобным способом очень достойно, но я приложу максимум усилий, чтобы вы получили 12 том как можно быстрее. Надеюсь, что вы и дальше будете сопровождать тех двоих в их путешествии.

Это уже шестая книга, вышедшая в этом году; похоже, мне вновь удалось выдержать темп «шесть книг в год», который я задал с моего дебюта в 2009. 2012 год был очень запоминающимся – ведь по обеим моим сериям, «Sword Art Online» и «Ускоренный мир», были сняты аниме; это позволило мне познакомиться с множеством людей и заглянуть в новый для меня мир. Уверен, это оказало влияние на настрой, с которым я работаю. У меня недостаточно места, чтобы написать здесь все в подробностях, но если вкратце, то это будет «работать над своими произведениями на полном серьезе, но в то же время получать удовольствие от процесса». Романы пишутся в одиночестве, и я всегда впадаю в некую меланхолию, когда погружаюсь в свой внутренний мир; но я продолжаю держать марку, потому что мне это нравится. Думаю, это основной принцип мотивации на писательский труд, так что я хочу вернуться к истокам и получать удовольствие, создавая том за томом и дальше. И я собираюсь поддерживать темп «шесть книг в год», сколько смогу! Конечно, нельзя сказать, что я пишу ради того, чтобы увеличить количество своих опубликованных произведений, но у меня есть такое неприятное ощущение, что стоит мне дать слабину, с моим-то характером – и я уже не вернусь к изначально заданному темпу; поэтому я надеюсь выпускать по книге в два месяца до тех пор, пока обе моих серии, SAO и «Ускоренный мир», наконец-то будут завершены… ну вот, этими словами я окончательно припер себя к стенке (lol).

В этом году была запущена новая серия, «Прогрессив», так что SAO получил суммарно четыре тома. Я очень признателен иллюстратору Абеку, который смог создать так много замечательных иллюстраций, несмотря на колоссальный объем работы, связанной с аниме. Должен извиниться перед редакторами Мики-си и Цутией-си за то, что постоянно опаздываю. Даже с этим послесловием я опоздал на полчаса!

И позвольте мне еще раз выразить свою признательность всем тем, кто был рядом со мной. Надеюсь на вашу поддержку и в будущем году!

Один прекрасный день в октябре 2012 года, Рэки Кавахара

В предыдущей главе утверждается противоположное. Оба места переведены правильно. Здесь и далее – прим. Ushwood.

Это выражение Кирито в оригинале произнес по-английски (stay cool).

Ранее (в 10 томе) говорилось, что оселков было шесть. Обе фразы переведены с оригинала верно.

Англ.: «Системный вызов. Генерировать элемент света…»

Electroactive Muscled Operative Machine – (англ.) «машина, управляемая электроактивными мышцами».

Цифра 1 по-японски «ити». «М» на конце слова в японском не употребляется, а при вынужденном употреблении (как в данном случае) произносится как «н». И, возможно, здесь аллюзия на Дораэмона – робота-кота, героя популярного одноименного аниме и манги.

Семпай и кохай – соответственно старший и младший (по возрасту, опыту, положению) в одной и той же организации (как правило, в школе или институте). Слово «кохай», в отличие от «семпая», используется довольно редко и почти никогда не используется при обращении.

ЭАП – электроактивный полимер, т.е. полимер, меняющий форму под действием электрического тока.

Цифра 2 по-японски «ни».

Umbra – (англ.) тень, призрак.

Adhere possession. Object ID WLSS102382. Discharge – (англ.) «Прилипнуть к имуществу. Идентификатор объекта WLSS102382. Выполнять».

А «armament» – это «оружие».

Англ.: «Системный вызов! Генерировать элемент жара!»

Англ.: «Системный вызов. Генерировать элемент холода».

Англ.: «Придать элементу форму стрелы!»

Англ.: «Лететь прямо! Выполнять!»

Англ.: «Придать элементу форму птицы. Перехватить тепловой объект, выполнять!»

Так в оригинале. На самом деле это ошибка: кардиналы относятся к своему собственному семейству – кардиналовых.

Так в оригинале. Хотя двумя главами раньше это была вода.

Simulation – (англ.) «моделирование». Кардинал любит вставлять в свою речь английские словечки там, где в этом совершенно нет необходимости.

System access authority – (англ.) уровень доступа к системе.

Англ. «Системный вызов! Показать весь список команд!»