Габ Лукас работал на ферме Рюи Риу. Каждый вечер возвращался он в Кердрескенн, домой, где жил с женой и с пятью детьми в самой убогой лачужке их бедной деревни. Габ Лукас зарабатывал всего десять грошей в день и на эти деньги кормил всю свою семью. Хозяева фермы Рюн Риу любили своего работника и каждую субботу вечером платили ему за неделю, а сверх того хозяйка давала Габу что-нибудь для жены и детей.

Однажды, было это в субботу вечером, она сказала Габу:

— Вот мешок картошки, я отложила его для вас. Отнеси его своей жене, Мадалене Денез.

Поблагодарил Габ хозяйку, взвалил на плечи мешок и, попрощавшись со всеми, пошел домой.

От фермы до его дома было три четверти лье пути. Поначалу Габ шагал легко. Светила луна, и только что выпитый стаканчик вина согревал его. Шел Габ, посвистывал, и думал, как обрадуется его жена, когда увидит, что он ей принес. А назавтра она наварит целый котелок картошки, да положит туда кусочек окорока, так что все только пальчики оближут.

Но прошло какое-то время, и вино перестало согревать Габа, да к тому же устал он за день. Чем дальше, тем тяжелее казался ему мешок. Даже насвистывать тяжело стало. Подошел Габ к придорожному кресту, к тому перекрестку, где к большой дороге подходила маленькая, ведущая на ферму Низилзи.

«Вот если бы по дороге сейчас проехала какая-нибудь повозка и отвезла меня к дому! — подумал Габ. — Ну да ладно, посижу немного здесь, покурю».

Скинул он мешок на землю, сел и закурил трубку. Вокруг было тихо. Вдруг жалобно завыли собаки на ферме Низилзи.

«Что там стряслось?» — подумал Габ и вдруг услышал на маленькой дальней дороге шум приближающейся повозки. «Виг-а-ваг! Виг-а-ваг!» — скрипела плохо смазанная ось.

«Вот хорошо! — подумал Габ, — Как гора с плеч свалилась. Эго, наверное, кто-нибудь из местных едет в Локмикаэль, на песчаный берег. Вот кто меня подвезет до дому!»

Выехала повозка на дорогу. Две тощие лошаденки везли ее, такие костлявые, что даже в темноте это было видно. Совсем они не были похожи на лоснящихся откормленных коней из Низилзи. А сама повозка была сбита из голых досок, борта с обеих сторон болтались от тряски, и управлял ею худой человек огромного роста, такой же тощий, как и кони, которые везли его. Шляпа с широкими полями закрывала его лицо. Габ так и не смог понять, кто это такой, но все же окликнул незнакомца:

— Эй, добрый человек, нет ли у вас места в телеге, чтобы положить этот мешок? Я чуть не надорвался, пока его нес. Мне только до Кердрескенна дойти и все…

Человек проехал мимо, не ответив ни слова. «Он меня, наверное, не слышал, — подумал Габ, — уж очень громко у него повозка скрипит».

Но упускать свой случай Габ не собирался. Он погасил трубку, положил ее в карман, взял мешок и побежал за повозкой. Догнать ее было нетрудно — уж очень медленно она ехала. Габ поравнялся с ней и скинул мешок.

Но — что такое? Мешок прошел сквозь дощатое дно повозки и упал на землю.

«Что за черт? Проклятая телега!» — удивился Габ. Он поднял мешок, и снова попытался забросить его в повозку. На этот раз Габ хотел положить мешок на дно, но доски, наверное, были совсем гнилые, потому что мешок снова прошел сквозь них, и сам Габ прошел сквозь повозку. Так и остался он стоять на дороге.

А странная повозка продолжала двигаться по дороге. И человек, что управлял ею, даже не обернулся. Габ не стал больше его догонять. И только когда повозка исчезла из виду, он снова пошел домой — так он испугался.

— Что с тобой случилось? — спросила Мадалена Денез, когда ее муж вернулся домой, напуганный до смерти.

Габ Лукас рассказал все, что с ним случилось.

— Вот это да! — воскликнула его жена. — Ты видел повозку самого Анку!

Габ чуть было не затрясся в горячке. А на следующий день услышал он колокольный звон. Хозяин фермы Низилзи умер накануне вечером между десятью и половиной одиннадцатого.

Когда-то почти вся Бретань была покрыта густыми лесами, от которых сейчас почти ничего не осталось. Самым большим, и самым загадочным, был Броселиандский лес.

В этом лесу, как говорят легенды, произошло много чудес, здесь сражались на поединках рыцари Круглого Стола, и здесь, по преданию, находится могила Мерлина. Здесь из-под плоского камня бьет волшебный источник Беллантон. Если зачерпнуть воды из источника и смочить ей этот камень, то даже в самый жаркий и безветренный день, когда на небе нет ни облачка, подует сильный ветер и хлынет ливень.

С незапамятных времен жители Бретани окружали легендами и преданиями стоячие камни — менгиры и камни-столы — дольмены. Ни кому до сих пор точно не известно, кто и когда возвел эти сооружения, но люди издавна приписывают им магическую силу.

В старину верили, что под стоячими камнями хранятся клады. В Верхней Бретани, близ города Фужер, рассказывали, что под одним из таких огромных камней спрятано несметное сокровище; и каждый год в ночь под Рождество к камню прилетает дрозд и приподнимает его, так что можно увидеть лежащие на земле луидоры. Но если кто-нибудь захочет воспользоваться этим моментом и выхватить деньги, то тяжелый менгир раздавит его своей тяжестью.

А по соседству есть еще одни менгир, который в рождественскую ночь, пока в церквях служат мессу, сам идет к ручью на водопой, а потом возвращается на свое место. Горе тому, кто окажется на дороге камня, который несется с огромной скоростью и может сокрушить все на своем пути.

Жители окрестных деревень еще не так давно верили, что все эти камни поставил дьявол. Некоторые связывали их появление с феями.

Неподалеку от местечка Эссе есть целая аллея из дольменов, называемая «камни фей». Говорят, что Мерлин силой своего волшебства перенес тяжелые камни издалека.

По другой легенде, эту каменную аллею построили феи. Каждая из них должна была за один раз принести три огромных камня для постройки — но одному в каждой руке и один на голове. И горе той фее, которая не удержит хотя бы один камень. Уронив его на землю, она уже не сможет поднять его и продолжать путь — ей придется возвращаться и начинать путь сначала.

Говорят, что те, кто построил эту аллею, не прочь сыграть с людьми невинную шутку. Многие пытались сосчитать, сколько же камней в постройке, и каждый называет свое число — кто сорок два камня, кто — сорок три, а кто и сорок пять. Даже если один и тот же человек возьмется пересчитывать их по нескольку раз, у него ничего не получится — каждый раз число камней будет разным. «С дьявольской силой не шути, — говорили в старину, — никто и никогда не мог сосчитать эти камни. Дьявола не перехитришь».

Но влюбленные верят, что феи помогут им выбрать свою судьбу. В старые времена юноши и девушки приходили в ночь новолуния к аллее старинных камней. Юноша обходил их справа, а девушка — слева. Сделав полный круг, они встречались. Если оба насчитали одинаковое число камней, то их союз должен был быть счастливым. Если кто-то из них насчитывал на один или два камня больше — то судьба им предстояла далеко не безоблачная, но, в общем-то, счастливая. Ну а если разница между двумя числами оказывалась слишком большая, то о свадьбе, по поверьям, лучше было и не думать.

Близ местечка Плешатель под старыми камнями, как говорили в старину крестьяне, прячется Язычница, или Белая Левретка. Рассказывают, что эта собака с незапамятных времен жила в этой местности. Видеть ее можно только ночью. С огромной скоростью она носится по тропинкам через поля и пустоши, забегает в деревни, просовывает свою острую морду под двери хлева и пугает скотину до самого утра. Она любит пугать и людей. Если запоздалый прохожий возвращается ночью с ярмарки, левретка налетает на него в темноте, сбивает с ног, а иногда проскальзывает между его ногами и несет путника на своей спине, а потом скидывает невольного седока в колючие заросли.

Давным-давно жил в Бретани король, и был у него единственный сын по имени Калонек — смельчак.

Когда пришло сыну время идти в школу, стал король искать по всей стране самого мудрого и ученого человека, чтобы он стал учителем мальчика.

Король и сам был ученым человеком, и считал, что наука важнее, чем богатство и почести. «Учить ребенка, — говорил он, — лучше, чем копить ему добро.» И еще говорил король: «Учение — как прекрасное дерево, на котором растут золотые яблоки, вкусные и красивые; но растут они высоко, не всякий их достать может.»

Нашел король того, кого искал. Далеко-далеко от города, на берегу моря, в хижине, крытой соломой, жил одинокий человек. Он ел только коренья да иногда маленьких рыбок, которых выбрасывало на берег. Он только и делал, что читал книги день и ночь, и так увлекался чтением, что и о еде подчас забывал. Быстро разнеслась по стране слава о его учености, и со всех сторон стали приходить к нему люди за советом, и каждый раз все выходило так, как он говорил.

Когда король услышал о нем и убедился, что все, что об этом человеке говорили — правда, приказал ему явиться во дворец и заняться обучением сына.

У такого мудрого учителя сын короля быстро и сам стал ученым: пока другие дети читать и писать учились, королевский сын знал уже столько всего, что и описать невозможно.

Через несколько лет отправился принц со своим учителем путешествовать по далеким странам, посмотреть как там люди живут, по каким законам да обычаям, чтобы в будущем, когда ему самому придется страной управлять, самые справедливые законы придумывать. А еще хотел король, чтобы сын его в далеких странах невесту себе нашел, ведь пора ему было жениться.

Но напрасно объездил принц вместе с учителем много разных стран — нигде не нашел он невесту по сердцу. Приехали они домой, и снова начал сын короля, как и раньше, постигать науки. Рассуждали они с учителем о мире и о войне, о мудрости и о душе, и о многом другом. Иногда, чтобы развеяться, шел молодой принц побродить один по городу и окрестным селам, порасспрашивать людей о том, как они живут, как работают, и что о короле и королевстве думают.

Однажды зашел принц дальше, чем обычно, и сбился с пути. Зашел он в одну хижину, чтобы спросить, как ему до дома дойти. Открыл он дверь и увидел — сидит у очага старик, а рядом с ним — красивая девушка лет шестнадцати и читает отцу старую-престарую книгу. Послушал сын короля, как она читает, а потом спросил, как ему найти дорогу. Залюбовался он на девушку, хоть и одета она была бедно, как и все крестьянки. Как взглянул на нее принц, так и потеплело у него на сердце. Как послушал ее речи, затосковал — так красиво она говорила. Не знала девушка, что за человек перед ней. Закрыла она книгу и сказала, что покажет дорогу, если принц захочет.

— Хорошо, — сказал принц.

Проводила его девушка.

Вернулся принц во дворец, но забыть ту девушку не смог. Не мог он ни читать, ни писать — все время к ней мысли возвращались. Одним словом, влюбился, да так, что начал терять силы и заболел.

Позвали врачей. Те долго допытывались, в чем же дело и, наконец, сказали королю, что привязался его сын к кому-то сердцем, что любит он какую-то девушку, а кто она — сказать не решается. Пошел король к сыну и спросил, правда ли он любит какую-то девушку.

— Скажи мне, кто она, — спросил король. — Не бойся. Даже если дочь тряпичника, ты женишься на ней, коли того желаешь.

Тут словно очнулся сын ото сна и сказал:

— Так и есть, отец, я люблю дочь крестьянина. Я знаю, что она мне не пара — так уж Бог велел!

— потому и не решался сказать тебе, боялся, что ты на меня рассердишься. Много стран я объездил, но нигде не видел такой красавицы и умницы.

— Хорошо! — сказал король. — Где она живет? Я пойду к ней и попрошу для тебя ее руки.

Калонек рассказал отцу как ее найти и поведал о том, как он сам с ней встретился. И король, как и обещал, тут же отправился к отцу той девушки. Крестьянин обедал дома один. Спросил король, не живет ли кто еще в доме.

— А как же, — ответил крестьянин. — У меня есть дочь, но она сейчас в школе. Я не богат, и не оставлю ей после себя ни добра, ни денег. А потому я решил, что лучше ей учиться. Ведь учение — это солнце, которое прогоняет мрак.

— Правду вы говорите, — отвечал король, — вы мудрый человек, как я вижу. А пришел я к вам с просьбой. Речь пойдет о вашей дочери. Вы сказали, что нет у вас ни добра, ни денег. У меня же всего в достатке, и, если вы захотите отдать ее замуж за моего сына, он будет счастлив. Он очень любит ее. Сам я — король Бретани, и сын мой будет королем.

Старый крестьянин отвечал, что не запретит своей дочери выйти за того, кого она любит.

— Пусть она решит сама. Пусть она будет счастлива со своим мужем, а кто он будет — крестьянин или сын короля — мне все равно. Подождите немного, скоро она придет.

Не успел он этого сказать, как открылась дверь, и увидел король, что не солгал ему сын. Удивился король, ведь никогда еще не видел он такой красавицы, как эта девушка, хоть и прожил на свете много лет.

Не тратя лишних слов, король спросил:

— Согласишься ли ты, девушка, выйти замуж за моего сына, того человека, который был здесь недавно, и которому ты указала дорогу?

Как услышала девушка эти слова, да узнала, что сам король с ней говорит, зарделась, как уголек. Не могла она ни слова сказать, ни двинуться. Наконец спросил у нее отец, будет ли она любить сына короля.

— Да, если он мудр и учен. Наверное, так оно и есть.

— Тогда, — сказал крестьянин, — будешь ты ему верной женой на всю жизнь.

— Да, отец, — отвечала девушка.

Как услышал это король, обрадовался и поспешил домой, сына обрадовать. Тот тут же выздоровел, и вскоре сыграли свадьбу.

Всех бедняков, какие были в стране, пригласили во дворец, и одели их с йог до головы во все новое. Три недели длился праздник, а когда он кончился, то каждый, вернувшись домой, говорил:

— Пусть будет счастлива невестка короля со своим мужем, и он пусть будет счастлив!

Очень любил свою жену Калонек, сын короля. Но только три месяца смог провести он дома. Напали на Бретань англичане, и пришлось ему идти на войну. Слишком стар был его отец, чтобы воевать. Медлить было нельзя — люди говорили, что англичане убивали всех на своем пути. Пришлось принцу расставаться с любимой женой. Перед тем как уехать, наказал он отцу и матери беречь ее и следить, чтобы ничего плохого с ней не случилось.

— Умная у меня жена, — сказал принц. — Никогда ничего плохого не сделает. Пусть же всего у нее будет вдоволь. А тот, кто обидит ее, обидит и меня тоже.

Попрощался сын короля с женой и с родителями и уехал.

Быстро Калонек со своим войском разгромил англичан. Пришлось им убегать, только пятки сверкали.

А жена его, как только осталась одна, пошла в свою комнату и стала плакать. Так и плакала день-деньской. Сначала свекровь не мешала ей — пусть делает как знает. Но недолго так было. Завидовала старая королева, что сын ее любит дочь крестьянина больше, чем родную мать, и решила погубить невестку. Поручила она слугам следить за всем, что делала молодая жена, но не нашла ничего, в чем могла бы ее упрекнуть.

Через месяц, после того как отбыл Калонек на войну, написала ему мать, что жена его понравилась — чтобы дать ему знать о том, скоро у него появятся наследники. И сама жена ему написала то же самое. Обрадовался Калонек.

А старая королева тем временем начала отсылать прочь служанок невестки одну за другой, стала запрещать принцессе выходить на улицу, а потом и вовсе прогнала из покоев в полуразвалившийся домик в дальнем углу сада. Чернила и бумагу у принцессы отняли, чтобы она не могла ничего написать мужу.

Прошло время и родила принцесса трех сыновей, как две капли воды друг на друга похожих: никто бы их различить не смог, если бы не было у каждого из них метки на плече. У одного на плече была метка, как лук, у другого — копье, а у третьего — меч. Но не успела принцесса увидеть своих сыновей. Слуга, которого приставила к ней свекровь, унес их, едва появились они на свет, а на их место положил щенят. Когда жена принца пришла в себя, ей сказали, что родилось у нее вместо детей три щенка. То же самое написали Калонеку, и спросили у него — что же делать с ними?

Калонек отвечал, что надо оставить их вместе с принцессой при дворе до его приезда, кормить-поить и ни в чем не отказывать. Не очень-то он верил своей матери. Как раз незадолго до этого умер король — его отец — и теперь своенравная королева делала во дворце, что хотела.

Война заканчивалась, и Калонек собирался уже ехать домой, чтобы повидать жену, как вдруг ему сказали, что жена его умерла. Опечалился принц. Стал он дальше рубить англичан, да так, что они пощады запросили. Как ни старался Калонек, не мог он найти смерть в бою. Устал он от войны, заключил мир с врагами и отправился домой, чтобы самому убедиться в том, что случилось. Все казалось ему, что жива его жена, что страдает она.

Так оно и было. Королева приказала отправить невестку подальше от дворца и бросить ее в яму вместе с тремя щенками. Давали им только воду да сухой хлеб. Собаки ели досыта, а принцессе мало что доставалось. Стала она худой как хворостинка. Когда узнали, что молодой король возвращается домой, щенков вытащили из ямы и привели во дворец.

Дома Калонек все пытался разузнать, от чего умерла его жена. Спрашивал он то у одного, то у другого, и все отвечали ему, что умерла она от горя и тоски по нему. Так подучила их старая королева, чтобы ее сын никогда не узнал правду. Но Калонек не перестал думать о любимой. Часто снилось ему, что она, измученная и слабая, протягивает к нему руки и просит помочь. Год спустя предложила ему мать снова жениться.

— Нет, нет, — ответил он. — Никогда я больше не женюсь, потому что люблю я дочь крестьянина и никого больше не полюблю.

Чтобы заглушить горе, стал он снова, как раньше, читать книги. Ведь правду говорят, что книга не хуже иного друга, ведь она дает только добрые советы.

Но вернемся назад и узнаем — а что же случилось с тремя сыновьями жены молодого короля?

Старая королева приказала сделать колыбель, которая могла бы плыть по воде, как лодка, и закрывалась бы сверху, и положила в нее младенцев, а рядом с ними — лук, копье и меч, и в придачу много золота и серебра. Приказала она бросить колыбель в речку, которая протекала возле дворца.

Река отнесла колыбель к пруду, возле которого стояла мельница. И как раз в это время вышел мельник открыть затвор и пустить воду крутить мельничное колесо. Удивился мельник, когда увидел колыбель на воде, а еще больше удивился, когда вытащил ее из воды, открыл ключом, который был в замке, и увидел в ней трех младенцев, оружие и деньги.

Детей он отдал жене и наказал воспитывать их и кормить, как своих. У жены было доброе сердце, и сказала она, что так и сделает. Она вымыла и одела детей так хорошо, как могла.

Так три брата росли на мельнице, красивые да пригожие, как три ивы на берегу реки. Приемные родители заботились о них, как о своих детях. Часто ходили братья играть с другими детьми, которые прозвали их Лук, Копье и Меч — по тем меткам, которые у каждого из них на плече были, и по их оружию.

Однажды играли они с юлой, и вдруг поссорился Лук со старшим сыном мельника. Рассердился сын мельника и закричал:

— Ты не брат мне, и Меч с Копьем не мои братья, и наши мать с отцом тебе не родители, они вас нашли и воспитали!

Как услышали это три брата, побежали к мельничихе и рассказали ей это. Мельничиха, чтобы их успокоить, стала говорить, что все это неправда, что она их мать, а мельник — их отец. Но все напрасно. Так и не смогла она их уверить, что родились они вместе с другими детьми на мельнице, да и трудно было убедить их — слишком непохожи они были на других. С того дня держались Лук, Меч и Копье все время вместе и играли только друг с другом. Понемногу стали они отдаляться от других детей. Когда нм исполнилось шестнадцать лет, сказал Лук своим братьям, что пора ему собираться в дорогу.

— Если то, что о нас говорят — правда, — сказал он, — и это не наш дом, и не знает никто, кто нам приходится отцом, а кто — матерью, то пойду я и узнаю, откуда мы родом. Слышал я (да и вы, братья, наверное, часто слышали), что есть на свете Птица Правды. Надо бы нам поймать ее и выспросить, кто наши родители и в какой стране живут.

— Верно, — ответили братья. — Мы уже выросли, и пора нам идти искать судьбу в дальних краях, раз мы не здешние.

— Хорошо, — сказал Лук. — Первым завтра на заре отправлюсь я. Вот лук, который дал мне мельник. Я привяжу его к лавровому дереву в уголке сада. Если лук упадет на землю, то знайте, что меня больше нет на свете, и тогда надо будет одному из вас идти искать Птицу Правды, а если и он ее не найдет, то пусть пойдет искать третий.

Так и договорились. Вернулся Лук домой и говорит мельничихе:

— Завтра с утра, матушка, отправляюсь я в путь.

— Куда ты пойдешь? Чего ты хочешь? Или плохо тебе здесь? Может быть, обидел кто тебя?

— Никто меня не обижал, — ответил Лук. — По все равно я уйду, куда Бог пошлет. Не отговаривайте меня, матушка. Если я решил идти, то так тому и быть.

Поняла мельничиха, что не сможет она его отговорить. Дала она ему денег, сколько могла, и на следующий день до зари распрощался Лук со своими приемными родителями и со своими двумя братьями, которые вышли его проводить.

Шел он, шел, и через два дня оказался на высокой и широкой равнине. Оттуда увидел он алое солнце, которое светилось огненным закатным кругом. И захотел Лук, чтобы вот так же осветилось его сердце светом правды, который укажет ему дорогу и поможет найти отца с матерью. Так смотрел он в небо и не заметил старую-престарую корриганку[12], которая протягивала руку и просила у него хлеба.

— Кусок хлеба? — удивился Лук, когда увидел и услышал ее. — Нет у меня больше хлеба, бабушка. Но я могу дать вам денег.

— Благодарю тебя. Вижу, что у тебя доброе сердце, — отвечала она. — Только не нужно мне денег, мне бы хлеба раздобыть. Куда идешь ты, добрый человек?

— Трудно ответить, бабушка, потому что я и сам не знаю. Я ищу Птицу Правды. Нет другой такой птицы на земле. Она всякому, кто ее сумеет поймать, расскажет то, о чем он знать хочет.

— Если ты ищешь Птицу Правды, — сказала старушка, — то я смогу дать тебе совет, как ее поймать. Надо тебе идти еще три дня, чтобы дойти до птицы. Сидит она на огромном дереве в золотой клетке. А дерево то стоит на просторной лужайке перед красивым замком. Охраняют его чудовища, у которых из глаз, изо рта и из ноздрей вылетают огонь и молния. И запомни: птица, которую ты ищешь, до того как ее поймают, говорит только ложь. Не верь тому, что она станет рассказывать, когда будешь лезть на дерево. Будет ее голос нежным, как летний ветер, и будет она говорить: «Посмотри вниз, сынок, посмотри на отца, посмотри на мать!» А ты ее не слушай. Не наклоняй голову и вниз не смотри, а не то упадешь тут же вниз и умрешь, как умерли все те, кто лежит вокруг. Кроме того, тебе нужно прийти туда ровно в полдень — к этому времени засыпают чудовища, что охраняют птицу.

Послушав старушку, пошел Лук дальше и через три дня оказался перед деревом, на котором сидела Птица Правды. Ровно в полдень подошел он к дереву. Как только в замке часы пробили двенадцать раз, он прыгнул на дерево, стараясь не смотреть на чудовищ, которые спали между мертвецов.

Увидела его птица и заговорила:

— Друг мой, ты ведь ищешь своих родителей. Если хочешь увидеть их, посмотри вниз. Вон они, перед тобой.

Забыл Лук о том, что говорила ему корриганка, и взглянул вниз краешком глаза. Тут же свело у него руки, и упал он на землю мертвый. Как только упал он на траву, свалился лук с лаврового дерева в саду мельника. Увидели это два брата и все поняли.

— Кому из нас теперь идти искать Птицу Правды?

— Я пойду. — сказал Копье. — Пришел мой черед. Если увидишь, что упадет с этого дерева мое копье, как упал лук нашего брага, то знай, что нет меня больше на свете, и тебе идти искать птицу.

И отправился Копье на следующее утро по следам своего брата. Встретил и он старую корриганку, которая дала совет Луку. Так же как и Лук, не послушался он ее советов, и умер под деревом Птицы Правды.

Упало копье с дерева в саду мельника, как только упал на землю его хозяин. Увидев, что оба его брата погибли, собрался Меч уходить из дома мельника. Вонзил он свой меч в лавровое дерево. Встретил и он старую корриганку. Она и у него попросила хлеба.

— Пожалуйста, — ответил Меч. — Берите и ешьте все, что у меня есть.

— А подождешь ли ты, пока я весь хлеб съем?

— Отчего же не подождать? — ответил Меч. — Времени у меня много: никто не ждет меня на этой земле.

— Ты так думаешь? А мне кажется, что когда поймаешь ты Птицу Правды, которую ты ищешь, то увидишь, сколько людей тебя дожидается. Послушай меня хорошенько. Были здесь недавно два юноши, похожие на тебя, как родные братья. Оба они погибли, потому что меня не послушались. Вот что я им говорила: сидит Птица Правды, одна-единственная на свете, на огромном дереве в золотой клетке перед замком, прекрасней которого на всей земле нет. А под этим деревом посреди лужайки, сидят чудовища, у которых из глаз, изо рта и из ноздрей вылетают огонь и молнии. Они птицу охраняют. Пока ты ту птицу не поймаешь, будет она Птицей Лжи. Не верь ни слову, когда она станет говорить тебе, чтобы ты посмотрел вниз, когда ты будешь лезть на дерево. Ничего не слушай, только вверх смотри. Только взглянешь вниз — и упадешь замертво рядом с братьями. Надо тебе быть у дерева, как только пробьет полдень. В это время чудовища спят, и только через полчаса они просыпаются. За это время ты должен успеть все сделать и убежать от дерева, потому что иначе чудовища поймают тебя и задушат ту же. Когда возьмешь Птицу Правды вместе с клеткой и спустишься на землю, дай понюхать твоим братьям и всем остальным, кто там есть, вот эту травку, и сразу же они оживут, как будто и не умирали вовсе. А потом придете ко мне все трое. Делай, как я тебе говорю, не бойся, и тогда сумеешь ты все сделать, как надо, и найдешь отца с матерью.

Сказала она это и исчезла.

Сделал Меч все, как она ему сказала. Пришел он к дереву в полдень, залез на него. Что бы ни говорила птица, он ее не слушал. Снял он птицу вместе с клеткой и спустился вниз. Как только спустился, вытащил из кармана травку, что дата ему старая корриганка, и дал ее понюхать всем, кто лежал мертвый вокруг него. Тут же ожили люди, встали, поблагодарили Меча, попрощались с ним и с его братьями, которых он оживил первыми.

Побежали братья прочь, пока беды не случилось. Прибежали они на полянку, где встречали старую корриганку. Смотрят — а она им навстречу идет, рада-радешенька, особенно когда на Меча поглядывает.

— Послушался ты моего совета, — говорит. — И правильно сделал. Вот уже четыреста лет я тут стою и даю советы всем тем, кто идет искать Птицу Правды, и хотя не так уж трудно выполнить то, о чем я говорю, ни один человек, кроме тебя, меня не послушал. Теперь твои братья знают цепу моим словам. А ты, Меч, можешь теперь спрашивать у Птицы Правды обо всем, что ты хочешь знать про отца с матерью. Расскажет она тебе, кто они такие и в какой стране живут, и совет тебе даст, как их найти. А перед тем, как проститься, должна я вам спасибо сказать и рассказать вам, кто я такая.

Матерью моей была могущественная королева из далекой страны. Было мне столько же лет, сколько вам, когда попросила меня моя крестная, добрая корриганка, принести ей Яблоко Красоты с маленького острова, что стоит посреди большого озера. «Растет то яблоко, — сказала крестная, — на дереве, которое выросло из ветки Древа Добра и Зла, а охраняет его Анку — Смерть. В руках у него коса, которой он перерезает нить жизни всякому, кто осмелится сорвать яблоко.» Научила меня крестная: «Дам я тебе шелковые башмачки. В них ты сможешь бегать по воде, как посуху. Когда подойдешь близко к Анку, ничего ему не говори, только ударь по его косе этим синим камешком, коса превратится в золу, и он ничего не сможет сделать тебе. Иначе, — сказала она, — придется тебе умереть, как умерли все те, кто хотел добраться до яблока.» Но я была молодая и непослушная, как два твоих брата, плохо я слушала ее советы. Так мне понравилось бегать по воде, что начала кружиться вокруг острова и вокруг Айку, резвиться и дразнить его. А он крутился, не сводя с меня взгляда, нацелив на меня косу. Прыгнула я с разбегу на остров и стала искать волшебный камешек в кармане. Тут и настигла меня коса Анку, и упала я на землю, но не умерла, как все. Спасла меня волшебная сила моей крестной. Пришла за мной крестная и унесла меня с острова. А в наказание превратила она меня в старую корриганку, и приказала стоять здесь, на поляне, чтобы я давала советы всем, кто идет искать Птицу Правды, как и вы, и до тех пор должна была я здесь оставаться, пока не найдется кто-нибудь, кто поймает птицу. И вот ты, Меч, выручил меня, и должна я отплатить тебе добром за добро. Скоро я снова стану такой же молодой и красивой, какой была до того, как стала старой корриганкой по воле моей крестной.

Не успела она этого сказать, как появилась ее крестная. Одета она была в белоснежное платье, и казалась очень молодой, несмотря на то, что была она на самом деле древней старушкой. Чело ее светилось, а на голове переливалась прекрасная корона из камней-самоцветов, оправленных золотом и серебром. Взяла она свою крестницу за руку, и та превратилась в девушку-красавицу.

— Надо отблагодарить тебя, — сказала крестная Мечу, — за то, что ты сделал для моей крестницы. Ты станешь королем Бретани после смерти твоего отца. Что бы ты ни делал, все будет к лучшему, и ни один враг перед тобой не устоит. И будешь ты самым сильным из людей, если только всегда будешь честен. А вместо доброго совета дам я тебе вот этот синий камешек, который я дала когда-то крестнице, чтобы она достала мне Яблоко Красоты. Ей камешек принес только несчастье, а в твоих руках он послужит доброму делу! Посмотри, какой он красивый! Я отколола его от того огромного камня, вокруг которого вертится Земля, как колесо вокруг оси. Этому камню ни огонь, ни железо не страшны. Все он может делать, кроме одного — приносить зло. Если захочешь чего-нибудь, возьми его в руки и исполнится любое твое пожелание, если, конечно, твои намерения будут добрыми. По если ты захочешь сделать что-то дурное, камешек покраснеет и растает, если ты не передумаешь. Слушайся его, Меч, как послушался ты мою крестницу. Знала я, что ты придешь и избавишь ее от наказания. Я сама направила тебя к ней, чтобы ты сделал ее счастливой, а она — тебя. Ты — сын короля, а она — королевская дочь. Ее мать с отцом правят прекрасной заморской страной. Через четыре года, после того, как вместе с отцом вы разгромите в бою англичан (мой камешек тебе на войне поможет), моя крестница станет тебе женой, и будешь ты счастлив с ней до конца своей жизни.

Сказала она это и исчезла вместе со своей крестницей в мгновение ока, а куда — никто не знает.

Сказали тогда Лук и Копье своему брату:

— Давай спросим у Птицы Правды, кто наши отец с матерью и где их найти.

Спросили они, и птица ответила:

— Отец ваш — король, сын бретонского короля. Зовут его Калонек. А ваша мать — дочь крестьянина. Ваша бабка приказала бросить ее в темную яму, куда пи один солнечный луч не проникает, и в этой яме держат ее на хлебе и воде. А вашему отцу она сказала, что его жена умерла, как только родила, а на место трех новорожденных сыновей положила трех щенков. Вы и есть те самые три сына. Живет ваш отец в большом городе на берегу моря, что на краю света. Вы найдете его, если станете идти на закат, никуда не сворачивая.

Тут же отправились три брата в дорогу и через неделю оказались на высоком месте, откуда было видно море. А на берегу стоял город, равного которому по красоте во всем свете не сыскать. Спросили братья у птицы, тот ли это город, где их отец живет.

— Да, — отвечала птица, — ваш отец в этом городе, и вы можете увидеть его и поговорить с ним. Но помните: отец ваш — славнейший король, и ни один солдат не охраняет его и его дворец. Лучше всякого стражника охраняет его народ, который любит его, как родного отца. Завтра же вы его увидите, и коли хотите, скажите ему, чтобы попросил он меня песню спеть и сказку рассказать, когда сядет он за стол со своей челядью и родней. Тогда и скажу я ему, что вы его дети.

Так братья и сделали.

Когда увидел король братьев-близнецов, как две капли воды на его жену похожих, потеплело у него на сердце. Подумал он: «До того похожи эти трое на мою любимую, когда была она еще совсем молодая, что готов поверить, будто они мои дети.» А сам сказал:

— Приходите ко мне завтра, не бойтесь, и я вашу птицу послушаю, да и вас самих заодно.

На другой день пришли они, как было условленно. Обратился при всех король к Мечу и спросил, чего он хочет.

— Хотелось бы мне, — отвечал Меч, — чтобы наша птичка спела перед вами и рассказала мне о том, что я знать хочу. Но сначала пусть все двери закроют, а иначе она ни говорить, ни петь не станет.

Тут же двери закрыли, и запела птица, да так, что все загрустили. Никогда никто не слышал такой прекрасной песни, будто музыка органная раздается. Ни соловей, ни жаворонок с этой птицей не сравнились бы. Когда кончилась песня, все стали спрашивать, из какой она страны.

— Из Страны Правды, — отвечал Меч. — А сейчас расскажет она вам удивительные вещи. А ну-ка, птичка, посмотри на тех, кто за столом сидит и скажи, кто это там, во главе стола?

— Это король, твой отец и отец твоих братьев.

— А нет ли здесь среди этих женщин его жены?

— Нет, — отвечала птица. — Далеко отсюда его жена. Многие думают, что она умерла, а другие знают, что жива она и живет под землей, в яме далеко отсюда, и кормят ее только водой и хлебом.

— А кто же ее туда бросил?

— Мать короля и те, кто с ней рядом сидят. Она руки им золотом и серебром умыла, чтобы молчали они и правду не рассказывали. Завидовала она невестке и рассказала сыну, что, пока он воевал, жена его родила вместо детей трех щенят. Не поверил сын, вернулся домой. Но сколько он ни спрашивал, сколько ни пытался правду узнать, никто не рассказал ему о том, что с его женой сделали, покуда он солдатами командовал. Вы трое и есть дети короля. Спрятали вас, положили в колыбель, которая по воде плыть могла, и бросили колыбель в реку, что неподалеку течет. Вот что случилось, — сказала птица, — и это чистая правда.

Как услышал это король, поднялся с места, подошел к сыновьям и обнял их, а потом сказал:

— Ни один из тех, кто причинил зло моей жене и детям, не выйдет отсюда, пока не получит по заслугам. Хочу я, чтобы правда победила ложь, ведь ложь порождает зло. А потому буду я вырывать ее с корнем, клянусь, где только ни найду ее ростки. А тебе, матушка, за то, что ты столько страданий мне причинила, придется отправиться туда, где столько лет томилась моя любимая. Посмотрим, понравится ли тебе жить под землей и питаться хлебом и водой.

Приказал он схватить старую королеву и отвести туда, где держали его жену. Вызволили жену короля из ямы. Не узнала она сначала своего мужа — столько ведь лет прошло! — но как только сказали ей, кто перед ней стоит, бросилась она королю на шею и зарыдала. Да и королю нелегко было узнать ее — так она исхудала и подурнела. Только любовь ей помогала, иначе давным-давно рассталась бы дочь крестьянина с жизнью. И хотя много зла ей сделали, по-прежнему оставалась она доброй. Увидела, что на ее место отправляют старую королеву, и говорит:

— Не надо никого за меня наказывать. Никогда я не смогу быть счастливой, если буду знать, что кто-то страдает, как я страдала. Жить без солнечного света, вдали от людей — это слишком тяжелое наказание. Я прошу тебя, любимый, во имя тех мучений, которые я перенесла, не подвергай никого такому наказанию.

Послушал ее король и отпустил мать на все четыре стороны. Больше никто ее не видел.

А молодая королева прожила еще много лет в любви и согласии с мужем, и было у нее много внуков.

Как сказала старая корриганка, так все и случилось. Снова напали на Бретань англичане, но скоро победил их Меч, и не давал он нм отдыха, пока не пали они перед ним на колени, пока не запросили они мира у бретонского короля.

После того захотел Меч жениться на дочери заморского короля, но не сказал отцу, у какой принцессы хочет он просить руки. Послал король гонца по ту сторону моря в Великобританию, чтобы тот попросил для его сына руки королевской дочери, о которой он слышал много хорошего. Согласился заморский король, ведь все удавалось Мечу, помогал ему волшебный камешек и ни разу за него не краснел и не терял силу. Через шесть недель сыграли свадьбу. Такой пир устроили во дворце, какого до того никто никогда не видел. Всех пригласил Калонек во дворец, все туда пришли, и бедные и богатые, и все вернулись из дворца довольные, все хвалили короля и его близких.

Вот и все! И пусть пойдет эта сказка на пользу каждому, кто меня слушал.

Да будет так.

Оставим-ка мы с вами отца с двумя старшими дочерьми и посмотрим, что же с младшей было. А было вот что.

Ушел отец, и говорит зверь Мари:

— Теперь ты здесь — королева. Вот тебе одежда, книги, музыкальные инструменты — все, что душе твоей угодно. А надоест все это — скажи лавру, чтобы спел он для тебя, он и споет. Все, кто здесь есть — под твоей властью, и я тоже. Если ты мне позволишь, то буду приходить к тебе после полудня, когда ты будешь обедать — только в это время я смогу тебя навестить. У меня ведь есть хозяева, которым я должен повиноваться.

Настала ночь. Пошла девушка спать. А кровать у нее — красоты неописуемой: перины пуховые, простыни свежие — все, что человеку надо.

И зажила Мари, как королева. Одно только плохо: все время она одна, да одна. Иногда навещал ее зверь. Привыкла она к нему вскоре, стала его ласково зверьком называть. Ведь на самом деле был он добрый и ласковый, хоть и страшный на вид. Поняла Мари, что нечего его бояться. И так она к нему привязалась, что всякий раз ждала, когда он придет, а как только уходил зверь, ома по нему скучать начинала. Да и то сказать — пс привык человек в одиночку жить. Видел все это зверь и день ото дня становился все нежнее да ласковее. Ждал он, что полюбит его девушка. Так оно и получилось.

Однажды сидели они, о том да о сем разговаривали, и вдруг сказал зверь, что есть у него для Мари новости.

— Что такое? — удивилась Мари. — Уж не дома ли что случилось?

— Собирается твоя сестра замуж выходить. А хочешь знать, кто ее жених?

— Конечно, — отвечает Мари, — может быть, я его знаю.

— Ну что ж, возьми вот это зеркальце и посмотри в него.

Взяла Мари зеркальце, посмотрела в него — и правда, увидела жениха своей сестры.

— Да я же его знаю, сколько раз я его видела!

— Видеть-то ты его видела, да только снаружи, а не изнутри. Хоть он на вид красивый, да богатый, недоброе у него сердце. Только одно и будет делать твоя сестра — слезы вытирать. Если хочешь, то отправимся завтра к твоей сестре на свадьбу.

— Хочу, конечно! Я так давно дома не была. Вот только как же мы на свадьбу успеем, ведь она завтра будет.

— Об этом не беспокойся, — отвечает зверь. — Поспеем вовремя. Свадьба на одиннадцать часов назначена, а мы там в десять будем. По только смотри — никого не целуй, когда в гостях будешь, ни отца, ни сестер, ни единого человека.

Что хочешь, то и говори в оправдание. А если поцелуешь кого, то я тебя убью.

На следующее утро собралась девушка, посадил ее зверь к себе на спину, и отправились они в путь. Так быстро бежал зверь, что девушка ни увидеть, но услышать ничего не успела. В один миг он до дома ее домчал.

— А вот и мои сестры, — обрадовалась Мари.

— Смотри только, не целуй никого.

Подбежали к Мари сестры и отец, чуть было не бросились ей на шею и только хотели ее поцеловать, как остановила их девушка:

— Нельзя мне ни с кем целоваться, — такой мне дали запрет. Если его нарушу, то беда может случиться.

Пришли они в дом, Мари всем подарки стала дарить — серебро да золото, да всякие красивые вещи. Всем по подарку досталось, даже слугам — такой на свадьбах обычай. А люди смотрят, удивляются. Мари и раньше-то была красавицей, а теперь и вовсе стало от нее глаз не оторвать. А что больше всего людей удивляло, так это то, какой страшный да безобразный зверь с ней рядом сидел. И решили два пария, которые на той свадьбе были, смеха ради поцеловать Мари. «Что же это такое получается? — подумали они. — Это страшилище не только все время ее взаперти держит, но и никому дотронуться до нее не даст!»

— Я поцелую ее, — говорит один, — даже если разорвет меня этот зверь на части.

— Смотри, — говорит другой, — как бы потом каяться тебе не пришлось.

— Ну и пусть. Что я решил, то и сделаю. А там будь, что будет.

Спрягался он за лестницей и стал ждать, пока Мари мимо пройдет. Увидела его Мари и говорит:

— Если жизнь тебе дорога, то лучше уходи отсюда.

А парень ее не послушался, подбежал к ней и только хотел поцеловать, как брызнуло на него пламя и сгорел он тотчас же. И друг его, который на все это смотрел, рот разинув, тоже чуть не сгорел.

Схватил тут зверь девушку, посадил себе на спину и унес ее. В один миг примчались они обратно. Так испугалась Мари, что от страха чувств лишилась. Пришла она в себя — видит снова она в своей комнате. Две недели подряд не приходил зверь навестить Мари. Пришел зверь через две недели, а Мари уже успела по нему соскучиться.

— Что ж ты ко мне не приходил все это время?

— спрашивает девушка. — Я уж так печалилась.

— Хоть и знаю я, что ты без меня скучала, хоть и видел, что не твоя вина была в том, что на свадьбе твоей сестры случилось, но все же пришлось мне много дней и ночей ждать, пока мой гнев меня покинет. Иначе не смог бы я с собой совладать и убил бы тебя.

Поняла Мари — а она была умная девушка, — что говорил так зверь только потому, что любил ее. Ревновал он ее к другим, вот и все. Не обратила она внимания на его слова, и зажили они по-прежнему.

Вот прошел год, и сказал зверь Мари, что вторая ее сестра замуж собирается. Надо бы к ней на свадьбу съездить, а Мари говорит:

— И зачем это нам на свадьбу к ней ехать? Лучше дома остаться, чтобы не случилось ничего плохого.

— Что бы ни случилось, не прийти на свадьбу нельзя.

И, как и в первый раз, в один миг добрались они до дома Мари. Но на этот раз ее отец предупреди всех заранее, чтобы никто Мари не целовал.

Но разве можно что-нибудь запретить молодым? Запретишь им что-нибудь, так им тут же захочется сделать именно то, что делать не велено. Так и сделал один парень, который на свадьбе был. Решил он, что, раз запрещено целовать Мари, то непременно он это сделает, даже если упрямство ему будет жизни стоить. Бросился он к девушке, когда никто этого не ожидал, и только хотел поцеловать се, как превратился в кучку пепла. Схватил зверь Мари, посадил ее к себе на спину и унес к себе, только ее и видели.

Ровно месяц просидела Мари одна, ни разу не приходил к ней зверь. Скучала Мари без него. А когда, наконец, пришел зверь ее проведать, то обрадовалась ему девушка, будто век его не видела. И зверь обрадовался — видел он, что любит его девушка. Но решил все-таки зверь ее проверить и как-то раз спросил у нее:

— Скажи-ка, а правда, что любишь ты меня так же сильно, как я тебя?

— А разве, — ответила Мари, — ты в этом сомневаешься? Ведь с тех самых пор, как я сюда пришла, ты только и делаешь, что стараешься мне угодить и приятное сделать. И не думай, что я это просто так говорю. Если хочешь знать, то я не против повенчаться с тобой. Только вот вряд ли найдется в этой стране священник, который согласится нас обвенчать.

— Если нет такого священника в нашей стране, то, может быть, он в другой стране найдется, — отвечает зверь. И никто нам не помешает обвенчаться, если мы того хотим.

И вот отправились они к отцу девушки и попросили у пего благословения. Не стал он им поперек дороги, и дал им благословение на свадьбу. Надеялся он к тому же, что выйдет его дочь замуж за зверя и останется жить с ним, с отцом, в его доме или где-нибудь по соседству, или на худой конец позовет отца жить к себе. И вот пошел он с дочерью и с ее женихом к приходскому священнику. Спросили у священника — может ли он молодых обвенчать?

Как узнал священник, в чем дело, испугался: я, мол, человек маленький, не могу такие важные дела решать. Посоветовал он им пойти к епископу. Пришли к епископу, и он венчать девушку со зверем не берется. Дошли они до самого архиепископа, а тот то же самое твердит: не в моих, дескать, силах, решать — можно ли христианке венчаться с таким невиданным зверем.

— Что ж, — говорит зверь, — придется нам, видно, ехать в Рим, к самому Пане Римскому.

Так и сделали. Пришли нее втроем к Папе, а он первым делом спросил, на самом ли деле согласна девушка замуж за зверя идти.

— Да, — отвечает Мари. — Больше того: это я первая предложила ему со мной обвенчаться. Я-то знаю, что он никакой не зверь, а самый настоящий человек. Говорит он и рассуждает не хуже других людей. И думаю, что никто не помешает мне выйти за него замуж.

Услышал Папа Римский, что девушка говорит, посмотрел на зверя и понял, что не зверь это вовсе, а человек заколдованный.

— Что ж, — сказал Папа. — Обвенчаю я вас, если вы оба этого хотите.

Повенчались девушка и зверь и, счастливые, домой отправились. Устроили они пир, каких до них в той стране не бывало, ведь ни в золоте, ни в серебре у них недостатка не было. Со всех сторон валом валил народ, чтобы посмотреть на чудо из чудес — где это видано, чтобы девушка, да еще такая красавица, по своей воле выходила замуж за зверя. Первый день повеселились все с утра до вечера. И вот пришла пора спать ложиться. Говорит зверь молодой жене:

— Ты иди в свою кровать, как всем людям полагается, а я посплю на полу под столом.

— Да что ты, — говорит Мари, — ты же замерзнешь на полу! А йотом — где это видано, чтобы зять хозяина дома под столом ночевал? Подумай только, что люди о тебе скажут!

— До того, что люди станут говорить, мне дела нет. Да и привык я на земле спать. Подумай только — девятьсот лет ночевал я в саду под деревом. Не бойся, ничего со мной не будет.

Не стала Мари больше ничего говорить, пошла спать, а зверь под стол залез. Легла Мари в постель, хочет заснуть, а не может. Что-то ей заснуть мешало, а что — непонятно. Притворилась она спящей, а сама сквозь ресницы смотрит.

А зверь под столом с одного бока на другой переворачивается.

«Ну, — думает Мари. — Что-нибудь сейчас случится, да такое, чего я в жизни своей не видела.»

Замерла она, смотрит на зверя, а с ним и правда что-то странное творится. Вертится он, вертится, и вдруг из-под звериной шкуры появляется лицо человеческое. Смотрит Мари, вздохнуть боится, а зверь все вертится да вертится, да из шкуры своёй вылезает. Вышел он из своей шкуры, да не просто человеком, а таким красавцем, что и описать невозможно. Взял он шкуру, сложил ее вчетверо и подошел к кровати, где жена его лежала. А та, хоть все и видела, но выдавать себя не стала. Сделала она вид, что испугалась, подпрыгнула в постели и закричала:

— Кто ты такой? А ну-ка уходи отсюда сейчас же! И не смей ко мне подходить, ты же мне не муж. Мой муж — милый зверек, а не человек! Уходи сейчас же, я кому сказала?

— Не бойся, милая, — отвечает человек. — Я и есть твой муж. Ты меня от проклятия спасла. Девятьсот лет я под звериной шкурой прятался. Так и остался бы я зверем, если бы ни одна девушка не полюбила меня и не согласилась бы выйти за меня замуж. Так повелела старая колдунья, которая меня в зверя превратила. Вот моя шкура. Слушай меня внимательно: будем мы с тобой счастливы, как никогда до того счастливы не были, если только ты сделаешь все, как я скажу. Убери эту шкуру и смотри, чтобы ни единой капли воды на нее не попало и чтобы ни одна искорка огня не упала на нее, иначе плохо нам с гобой придется. Разлучит нас волшебство, и никогда мы больше не увидимся. Так что следи за моей шкурой, это не так уж и трудно.

А надо сказать, что пришли на свадьбу Мари и ее сестры, но пришли они не потому, что очень ее любили. Они если и любили кого на свете, так это самих себя. А пришли они, для того чтобы подсмотреть, что же станет делать Мари со зверем в первую брачную ночь. Проделали они в деревянном полу две дырки, как раз под комнатой молодых, и в них стали подглядывать. Так увидели они и услышали все, что в той комнате творилось. Как увидели они, в какого красавца превратился страшный зверь, стали они младшей сестре завидовать.

— Ну и муж у нашей сестры! Нашим-то мужьям до него далеко. Счастливее будет Мари с ним, чем мы с нашими супругами, если только не удастся нам сестру с ее зверем разлучить.

Прошла неделя. Уехал муж Мари на охоту и оставил жену дома с сестрами. А сестры и давай к ней приставать:

— Послушай, Мари, скоро уедем мы отсюда. Не покажешь ли ты нам одну вещицу, пока мы еще здесь.

— А что это за вещица? — спрашивает их Мари.

— Да помнишь, когда ты замуж выходила, твой муж был совсем другим — была на нем шкура какого-то ужасного зверя. Скажи, а куда же та шкура делась? Ведь не пропала же она без следа? Ты должна знать, где она сейчас. Покажи нам се, сделан милость, ведь никогда еще ни с кем не случалось такого чуда. Просмотреть бы на нее хоть одним глазком, мы ведь так и не поняли, может, это шкура зверя, а может, и самого дьявола. Покажи нам се, пока твой муж на охоте.

Не думала Мари, что сестры ее способны ей навредить, и принесла им шкуру, да и не знала она, что они слышали все, о чем ее муж предупреждал. Повела она сестер в свою комнату и достала из сундука звериную шкуру.

Смотрят сестры на шкуру, вертят ее в руках, а одна из них зачерпнула воды и брызнула на шкуру. Заплакала Мари, а сестры смеются — животы надрывают.

— И что ты так убиваешься, — говорят ей сестры. — Ничего страшного не случилось, высушим мы твою шкуру!

Выхватили они шкуру у пес из рук и кинули в огонь. Тут грянул гром, упали сестры наземь, и появился, как из-под земли, муж Мари.

— Ну вот, — говорит он. — Быть мне теперь несчастным всю жизнь.

И ударил жену по лицу, да так, что кровь у нее брызнула. Попало три капельки на его рубашку. И попросила молодая жена у Бога и у Святой Девы, чтобы остались те капельки крови на его рубашке до тех пор, пока она сама их не смоет.

— А теперь надо мне уходить, — говорит ей муж. — А куда — никто не знает. И знай: не найдешь ты меня, пока не износишь две пары железных башмаков и пару стальных.

И уехал он от своей жены в карете, золотой и серебром изукрашенной. Четыре голубя были запряжены в ту карету. Унесли они карету в небо и исчезла она из виду. Уж как радовались, уж как смеялись завистливые сестры!

А Мари думает: «Теперь надо мне идти и искать мужа, пока не найду. Только смерть меня остановить сможет. Не надо мне было его шкуру сестрам показывать. Кто бы мог подумать, что могут сестры быть такими злыми да завистливыми? Я же никогда нм зла не делала. Так возьму я у них золотого петуха и серебряную курицу — у злодеев воровать не грех».

Взяла она петуха и курицу, серебра и золота, взяла посох, чтобы легче идти было, и ушла из дому ни с кем не попрощавшись.

Отправилась Мари в дорогу, а куда идти — не знает.

Шла, шла, стальные башмаки износила. Сделали ей в кузнице другие башмаки, железные. Вся ее одежда изорвалась, а она все идет по лесам, по равнинам, по горам. Вторую пару башмаков износила, а все идет. Исчезла вся красота Марн, подурнела она от солнца, дождя и ветра, от голода и холода похудела — только кожа да кости от нее остались.

Сделали ей еще одну пару железных башмаков. Заплатила она кузнецу, и не осталось у нее больше денег. А она все идет да идет. Так ослабла Мари, что с трудом ноги переставляет. Ест она только травы да коренья, ночует на краю дороги, от дождя да от зноя под деревьями прячется. Четыре года она так по свету бродила.

А на пятый год подошла она к высокой горе, посмотрела наверх и думает: «Как бы мне наверх подняться? Ни одна дорога на эту гору не ведет, кругом только скалы. Но надо мне вперед идти, так я быстрее последние башмаки изношу. А может быть, и не доведется мне их износить, умру я по дороге… Что ж, значит, не жить мне без моего любимого».

Три дня она на гору поднималась, три дня и четыре ночи. Часто приходилось ей отдыхать, ведь обессилела она от голода и жажды. А когда поднялась она на вершину, то увидела внизу город.

«Ну все, — думает Мари, — дальше этого города я не пойду. Наймусь там к кому-нибудь в услужение, скоплю денег, а отправлюсь дальше.»

Спустилась Мари с горы и остановилась отдохнуть у моста. Видит — девушки белье в реке стирают, разговаривают, смеются, шумят как стая сорок. Смотрит на них Мари, а подойти и заговорить с ними не решается. Вот видит — другие прачки из города ни реку идут. Стали белье стирать, а старшая прачка и говорит:

— Смотрите, не потеряйте рубашку принца, ту самую, на которой три пятнышка крови. Выстирайте ее хорошенько, а потом мне отдайте. У кого она?

— У меня, — отвечает одна девушка. — Я уж ее стираю, стираю, тру, намыливаю, чего только с ней ни делаю, но никак не получается ни у меня, ни у других прачек отстирать эти три пятнышка крови.

Слышит Мари разговор прачек, и кровь ей к сердцу приливает. Пошла она к девушкам, а сама чувствует, что ее железные башмаки совсем уже дырявые. Подошла она к одной прачке и говорит:

— Дай мне рубашку принца, о которой вы только что говорили, может быть, у меня получится ее отстирать.

— Отойди отсюда, грязная нищенка, ты нам только все белье перепачкаешь, — говорит ей одна прачка.

А старшая прачка как услышала такие слова, сказала:

— Да как же тебе не стыдно! Эта женщина к тебе вежливо обратилась, а ты ее гонишь, как собаку, — и протянула Марн рубашку.

Только Мари опустила рубашку в воду да потерла немножко, как сразу же исчезли с нее капельки крови.

— Из какой страны ты пришла сюда? — спросила ее старшая прачка.

— Пришла я сюда из Нижней Бретани, что за сто лье отсюда. Остановилась я здесь, чтобы отдохнуть. Если вы накормите меня да напоите, то буду я вам благодарна.

— Пойдем со мной, — сказала ей старшая прачка. — Работы у нас много, а скоро станет еще больше. Скоро женится наш принц, и всеми забот прибавится. Накормим мы тебя и напоим, а сверх того и одежду новую дадим. Твоя-то уже совсем никуда не годится, через дырки в ней кожа видна.

И пошла Мари вслед за старшей прачкой. Накормили се, напоили и согрели. Давно уже не было Мари так хорошо. Спросила она у старшей прачки, можно ли наняться на какую-нибудь работу при дворе принца.

— Сейчас узнаю, — отвечает ей прачка. — И если есть при дворе какая-нибудь работа, то я тебя на нее устрою.

Ушла прачка и вскоре вернулась. Узнала она, что умерла недавно птичница, и назначили Мари на ее место. Пошла она на птичий двор за курами глядеть. Вот так сидит Мари на птичьем дворе и видит: проносят мимо нее каждый день на роскошных носилках какую-то даму. Как-то раз услышала она, что это та самая дама, на которой должен жениться принц. «Что смогу — все сделаю, чтобы не было этой свадьбы», — подумала Мари. Взяла она золотого петуха и поставила его посреди птичьего двора.

А принцесса — та знатная дама на самом деле принцессой была — увидела чудесного петуха, удивилась. И правда, что за диво! Всех других петухов он разогнал, а все куры к нему сбежались.

— Чей это петух? — спрашивает принцесса.

— Мой, — отвечает ей Мари. — Мне отец его подарил.

— А не отдашь ли ты его мне?

— Отдать не отдам, а вот продать могу, и не задешево.

— Говори свою цену.

— Продам я его только за девять тысяч экю и за право переночевать в комнате твоего жениха. Если согласна ты на мое условие, то забирай петуха, все равно на меньшее я не согласна.

Согласилась принцесса заплатить такую цену, хоть и подивилась — зачем это птичнице понадобилось у ее жениха в спальне ночь проводить. Пошла принцесса к отцу и все ему рассказала, да спросила совета — что сделать, чтобы греха не случилось. Подмешал тогда ее отец сонного зелья в питье молодому принцу перед сном, до того как к нему в комнату птичница придет.

Приходит вечером птичница и начинает плакать да причитать:

— Вот и пришла я к тебе, вот уж две пары железных и пару стальных башмаков износила, пока тебя искала. Смыла я свою кровь с твоей рубашки, а ведь никто не мог те три капли с нее смыть.

А принц спит и не слышит ее. Плачет его жена, рыдает, стонет, просто сил нет.

— Сейчас вот, — говорит она. — Ты и слушать меня не хочешь, не то что раньше, когда ты в звериной шкуре ходил.

С вечера до самого утра она стонала и плакала, но разбудить принца так и не смогла. Спал он крепким сном и ничего не слышал.

А на рассвете пошла она обратно, на птичий двор. Взяла серебряную курочку, да и пустила ее к другим курам. Проходила мимо принцесса и увидела серебряную курочку. Захотелось принцессе купить ее, как она уже золотого петуха купила. Птичница опять свою цену назначила: девять тысяч экю и ночь в комнате принца. Согласилась принцесса.

Ночью пришла птичница в спальню принца, и все как в первую ночь случилось. Плачет она, рыдает, стонет, а принц не просыпается. Но на этот раз услышал ее слуга, который в соседней комнате спал, и спросил наутро у своего хозяина:

— А я и не знал, господин мой, что вы раньше в звериной шкуре ходили.

— Кто тебе это сказал? — удивился принц.

— Да та самая женщина, которая уже вторую ночь к вам в спальню приходит. Говорит она, что износила две пары железных башмаков и одну пару стальных, пока по всему свету вас искала, а еще говорила, что отстирала она три пятна крови с вашей рубашки.

— А как же эта женщина сюда попала?

— Продала она принцессе золотого петуха за девять тысяч экю и право в вашей комнате ночевать. Пришла и всю ночь проплакала. А вы не слышали ничего, потому что отец принцессы дал вам выпить сонного зелья. И в эту ночь та самая женщина к вам приходила, после того, как продала она принцессе серебряную курочку. И снова стонала она и плакала, а вы и не слышали ничего. Услышал я, как она плачет, жалко мне ее стало.

— Вот что, — отвечает принц. — Ты об этом помалкивай, а когда мне мои тесть снова нальет сонного зелья и принесет мне его вечером, ты будешь свечу нести и вот что сделаешь: урони подсвечник как бы невзначай. Погаснет свет, а я тем временем все зелье вылью и мой тесть ничего не узнает. И смотри, делай все, как я сказал, ведь наверняка придет сюда этой ночью птичница.

Сделал слуга все, как ему было велено, и уронил подсвечник, когда принцу сонного зелья принесли.

В тот самый день совсем уж было отчаялась птичница — не знала она, как же разбудить принца. Но решила она все-таки в последний раз судьбу попытать. Вышла она на птичий двор и вынула лист поющего лавра. Проходила мимо принцесса и услышала чудесную песню. Удивилась она пуще прежнего и спросила, за сколько продаст птичница этот лист. Ответила птичница, что не отдаст лист ноющего лавра меньше, чем за восемнадцать тысяч экю и за еще одну ночь в комнате принца.

— Ну ладно, — отвечает ей принцесса. — Я согласна. Куплю этот лист, сколько бы он ни стоил. — И заплатила птичнице столько, сколько та просила.

Хоть и было теперь у Мари много денег, но радости ей мало прибавилось: ведь не получила она того, что хотела.

Настала ночь, и снова принес отец принцессы своему зятю сонного зелья. А слуга сделал вид, что задремал, да и выронил подсвечник. Упала свеча на землю, погасла, а принц тем временем вылил сонное зелье, лег и сделал вид, что спит. А сам тем временем только и ждет, когда же дверь откроется и придет к нему птичница.

Вошла к нему в комнату Мари и снова причитать начала:

— Пришла я к тебе в последний раз. Зачем мне теперь плакать и рыдать, как я плакала первые две ночи, ведь все равно ты меня не услышишь. А ведь когда-то я тебя из беды выручила, а ведь я кровь с твоей рубашки смыла, с той самой, которая на тебе была, когда ты меня по лицу ударил. Ну что ж, пусть так и будет. Если ты от моих слов не просыпаешься, то вот, получай, может быть, это тебя разбудит! — и ударила его по лицу со всей силы.

— Вот теперь, — говорит, — мне не в чем тебя упрекнуть, отомстила я за себя.

Открыл принц глаза, посмотрел на свою жену и поцеловал ее. Позвал он тут же своего слугу и приказал ему принести птичнице хорошую одежду.

— Завтра, — сказал он Мари, — должна быть моя свадьба. Но не бойся, не женюсь я во второй раз. У меня только одна жена — ты. И только ты моей женой будешь.

На следующий день собралось на свадьбу народу видимо-невидимо. Все кто мог, пришли посмотреть на молодых перед тем, как они в церковь войдут — такой в той стране обычай был. Самые знатные князья королевства собрались там, и отец невесты там был. Радуются все, веселятся, и вдруг говорит жених:

— Хотел бы я спросить кое-что у моего тестя при свидетелях. Скажи мне, батюшка, чтобы ты на моем месте сделал? Все здесь знают, что был я одно время рабом. И был у меня красивый сундучок, а к нему — ключ. И так случилось, что потерял я ключ от сундука. Что же я сделал, когда домой вернулся? Заказал я новый ключ, и только собрался им сундук открыть, как старый ключ нашелся. Вот я и спрашиваю совета: как мне быть? Оставить новый ключ, а старый выбросить, или новый оставить, хоть я еще и не знаю, подходит он к замку или нет?

— Если ты еще новый ключ не испробовал, — отвечает отец невесты, — то лучше тебе взять старый и им сундук открывать.

— Благодарю за совет, — отвечает жених. — Не женился я еще на твоей дочери — значит, и есть она тот новый ключ.

Тут привели птичницу.

— А это, — говорит принц, — мой старый ключ. Она моя первая жена, и я с ней не расстанусь. А ты, батюшка, забирай свою дочь обратно. Есть у меня жена, с ней я и буду жить. Много ей пришлось выстрадать, пока она меня нашла. Не останутся ее страдания без награды.

Что ж тут поделаешь? Пришлось всем расходиться, как ни досадно им было. Уехала принцесса со своим отцом.

А Мари получила достойную награду за все свои горести — зажила она счастливо. Счастье свое она сама заслужила. Немного таких женщин в те времена на земле было, да и сейчас немного таких найдется. Снова стала она женой принца. Прожили они долгую жизнь и всю жизнь были счастливы. Было у них много детей, а внуков — еще больше, и выросли они красивыми и достойными людьми, на радость своим родителям.

Ну все, рассказал я вам сказку так, как сам ее слышал. А уж было так на самом деле или нет — как хотите, так и думайте.

Пошла девушка в конюшню, села на кобылицу и поскакала со двора. Заржала кобылица так, что весь замок задрожал. Хотела она сказать, что победа ей достанется. Так быстро она скакала, что вскоре привезла девушку в Париж. Увидели генералы девушку и говорят:

— Кто это такой? Не сам ли генерал Дюже?

— Нет, не он, — отвечают им другие военные.

— Наверное, это его сын.

Пошла девушка к королю и говорит ему:

— Здравствуйте, господин король носатый! Милость ваша велика, но пока…

— Чего тебе надо, молодой генерал? — спрашивает король.

— Послали вы моему отцу письмо, чтобы он приехал и стал во главе вашего войска, не так ли?

— Да, правда это.

— Но отец-то мой состарился совсем и не может сюда прибыть да войсками командовать. Вот я вместо него и приехал.

— Ну хорошо. Только сдается мне, что не такой ты доблестный воин, как твой отец.

— Это почему же? Я, может быть, и получше отца буду воевать.

— Что ж, посмотрим. Завтра с утра за городом соберется армия, и поведешь ты ее в бой.

И вот назавтра с утра очутился новый генерал перед войском. Старшие офицеры уже поджидали его. Отдали они честь новому генералу, а сами между собой перешептываются, ведь никто этого человека никогда еще не видел.

— Это не наш старый генерал, — говорят они.

— Ну все, стало быть, все мы пропадем.

Спрашивает у них новый генерал — готовы ли они в бой идти.

— Да, — отвечают они, — готовы.

— Ну что ж, посмотрим, удастся ли нам с вами остановить врага.

И вот приезжают они на поле битвы. Начался бой. Кобылица во весь опор мчится с одного края на другой, все пули, которые на нее летят, она копытами отбивает, так что они во врагов попадают. Падают враги, будто мухи, и ни одна пуля в генерала не попадает. Недолго пришлось победы ждать.

Когда возвратился молодой генерал во дворец короля, удивился король, что так быстро окончился бой.

— Ну что, — говорит он, — уже проиграл ты сражение?

— О, король, говорил же я тебе, что я поспособнее отца буду. Вот бумага, которую немецкий король подписал — сдастся он, закончилась война.

— И как же тебе удалось так быстро войну выиграть?

— Да это что, ваше величество! Главное то, что ни одни человек в сражении не погиб!

Понравился молодой генерал королю, да так, что ни одного другого генерала он и слушать бы не стал. И стали другие генералы любимцу короля завидовать. Собрались они однажды все вместе и стали думать да гадать, как бы его извести. И вот один старый генерал сказал, что знает, как можно его со свету сжить.

— Надо пойти к королю, — говорит он, — и сказать, что хвастался генерал Дюже, будто может он изловить Мерлина, который живет в лесу за городом. Тогда скажет король: «Если он это говорил, то пусть так и сделает, а иначе я его казню». А ведь до сих нор никому Мерлина поймать не удавалось. Сколько людей погибло, сколько вещей было попорчено, а никому так и не удалось его поймать. И генералу Дюже не удастся, казнит его за это король.

И вот пошел один генерал королю докладывать, так, мол, и так, хвастался генерал Дюже, что может поймать Мерлина в лесу.

— А ведь Вы знаете, сир, — говорит генерал, — что Мерлина искать — только людей терять да вещи портить.

— Так оно и есть, — отвечает король. — Если говорил Дюже, что может он это сделать, то значит сделает, а если не сделает, то велю казнить его на месте. Позовите его ко мне.

Пришел молодой генерал во дворец короля и спрашивает:

— Что случилось, о король?

— Вот ты говорил, что можешь изловить Мерлина, который живет гам в лесу…

— О, сир, я никогда такого не говорил. Если кто вам это про меня сказал, то, значит, врут люди.

— Ну вот еще! Если уж сказал, так не отпирайся — делай, что обещал, а не то велю тебя казнить тотчас же.

— Ну тогда не миновать мне смерти, ведь сколько людей пыталось Мерлина поймать и никто не смог.

— Что сказал, то и делай.

Пошел молодой генерал в конюшню, к своей кобылице, плачет, слезами заливается. Видит кобылица, что с хозяином беда приключилась, и спрашивает:

— Что случилось? Почему ты плачешь?

— Есть с чего мне плакать! Кто-то сказал королю, что могу я поймать Мерлина, который живет в лесу за городом, а пока еще никому не удавалось это сделать и мне не удастся.

— Ну, если только в этом дело, то и делать-то нечего. Возьми бумагу да карандаш, я скажу тебе, что ты у короля попросить должен. Если получишь ты от короля все, что надо, то без труда Мерлина поймаешь. Перво-наперво надо сделать железную кровать, такую, чтобы закрывалась она дверцей[15] и накрепко захлопывалась, как только что-нибудь в нее попадет, и только твоим ключом открывалась. Еще надо воз хлеба, десять бочек белого вина, да десять бочек красного вина, двадцать четвертей говяжьих туш, две бочки коньяка, сто фунтов табака и огромную трубку, а еще пусть даст тебе по паре птиц — двух корольков, двух дроздов, двух диких голубей, двух сорок и двух ворон. Если все это даст тебе король, то можешь быть уверен — Мерлина ты поймаешь. Прикажи только, чтобы все это принесли в лес, на зеленую поляну. Пусть разведут большой костер из сухих веток — уж чего-чего, а сухих веток в лесу полно. Положишь мясо около костра, а чуть подальше — хлеб, около хлеба — бочки с белым вином, около них — бочки с красным вином, а за ними — две бочки с коньяком, около них положишь трубку, а с другой стороны напротив огня поставь кровать. А птиц положишь в корзинку и возьмешь с собой. Есть за той поляной зеленое дерево, залезешь ты на него, спрячешься в листве — и жди Мерлина. Придет он на поляну посмотреть, что случилось, и перед тем, как начать есть, кинет в дерево серым камнем, чтобы узнать, нет ли людей поблизости, не пришел ли кто его ловить, Кинет он камень — а ты выпусти корольков. Тогда Мерлин скажет: «Там, где прячутся такие птицы, люди не прячутся». И каждый раз, как будет он камни бросать, выпускай по две птицы. Съест Мерлин весь хлеб и все мясо, выпьет все вино, опьянеет и полезет в кровать спать. Тут ты его и поймаешь, ведь кровать захлопнется и не сможет он из нее выйти.

Пошел молодой генерал к королю и говорит ему:

— Здравствуйте, господин король носатый! Милость ваша велика, по пока…

— Что тебе надо, Дюже?

— Да вот приказали вы мне Мерлина поймать.

— Что было, то было, приказал. Я от своих слов не отказываюсь.

— Так вот: если дадите мне все, что я у вас попрошу, то поймаю вам Мерлина.

— А что тебе нужно-то?

— Кровать железная, со всех сторон закрытая, с дверкой, такая, чтобы запиралась сама по себе, когда в нее человек войдет или вещь попадет, и чтобы открывалась она только одним моим ключом. А еще нужны мне два королька, два дрозда, два диких голубя, две сороки, да две вороны, воз хлеба, двадцать кусков говяжьих туш, десять бочек белого вина, да десять бочек красного, две бочки коньяка, самого лучшего, какой есть у вас, сто фунтов табака и огромную трубку. Пусть разведут костер из сухих веток посреди леса, на правой стороне поляны, у костра в тепле пусть положат мясо, а чуть подальше — хлеб, возле хлеба — вино, за вином — коньяк, а около — трубку и табак. А кровать пусть поставят по другую сторону костра. Если все будет сделано так, как я сказал, поймаю я Мерлина. А если не дадите мне все, чего я прошу — то и нечего мне стараться — все равно не поймаю.

— Но как же я все, что ты просишь, достану?

— А уж это, господин король, не моя забота. Я сказал, что мне нужно — и иначе не видать вам Мерлина.

Приказали королевскому барабанщику обойти весь город, чтобы мастера найти. Куда ни придет барабанщик, везде спрашивает — не сделает ли кто железную кровать. По никто не берется такую кровать сделать. Вышел барабанщик из города, пошел но проселочной дороге и оказался перед соломенной хижиной. Смотрит — а в хижине старик со старухой ругаются. Старуха гонит старика работать, а тог ей отвечает:

— Да куда ж я работать пойду, кому мы, старики, нужны-то?

— Не пойдешь? — говорит старуха. — Тогда нам обоим с голоду помирать придется. Нет в доме ни еды, ни денег.

Вошел королевский гонец в дом и спросил, что такое случилось.

— Да вот, — отвечает ему старуха, — никак не могу я моего старика на работу выгнать. Не хочет он работать, так и помрем мы, видать, с голоду.

— Куда ж я работать пойду? — говорит ее муж, — никому мы, старые, не нужны больше! Все теперь не так, как прежде — всем молодых да быстрых работников подавай, зачем нм старые развалюхи вроде меня, у которых вся жизнь позади?

— А что у тебя за ремесло было?

— Был я когда-то кузнецом.

— А хорошо ли ты работал?

— Да еще как хорошо, ей-богу! Все что ни закажут мне — все мог сделать.

— А можешь ты сделать такую кровать, целиком из железа, чтобы сама дверцей закрывалась, как только в нее что-то попадет, и чтобы никто ее открыть ключом, кроме генерала Дюже, не мог?

— Да, могу. Да только вот в чем беда — нет у меня ни железа, ни угля, да что там — просто есть в доме нечего!

— Ну уж за это не беспокойся — пришлют все, чего ни пожелаешь.

— Ну, коли так, обещаю сделать такую кровать.

Пошел барабанщик к королю и доложил, что нашел он человека, который возьмется кровать сделать.

— Только пет у этого бедняка ни железа, ни угля, ни даже хлеба. Того и гляди с голоду помрет.

— Отнесите ему, — говорит король, — все, что ему надо. Пусть будет у него и на что жить, и из чего кровать делать.

Принесли кузнецу еды и питья всякого, железа и угля, чтобы было из чего кровать делать. Принялся тот кузнец за работу. Стучит он по железу, мехами воздух нагнетает, а сам поет во весь голос — радуется, что нашел, наконец, себе работу и что есть у него теперь и хлеб, и вино. До того он ни разу еще вина не пил. Долго ли он работал, нет ли, а через некоторое время пришел кузнец во дворец и доложил королю, что кровать готова:

— Приезжайте и забирайте ее!

Послали к дому кузнеца повозки. Да только пришлось к повозкам новые колеса прилаживать — до того тяжелая была та кровать! Привезли ее во дворец, поставили в комнату на нижнем этаже в дальнем конце, там, где кареты да повозки стояли. А потом позвали генерала Дюже, чтобы он посмотрел — так ли кровать сделана, как надо. Обошел он кровать кругом и бросил в нее свою шапку. Тут же дверцы захлопнулись, так что только треск послышался.

— Хорошая работа! — говорит генерал. — Теперь, когда все готово, можно и начинать. Птиц пускай положат в корзинку и закроют хорошенько, а еду да питье расставят на поляне точно так, как я говорил. А если что-нибудь не на своем месте будет, то не видать нам Мерлина — такой уж он привередливый, чуть что не так — и не попадется он в нашу ловушку. Все должно быть готово к полудню, потому что Мерлин приходит на ту поляну каждый день ровно в полдень.

Приказал король все как надо приготовить. Привезли королевские солдаты на поляну еду и питье и разожгли огромный костер. И вот, как раз перед тем как пробило полдень, пошел генерал на ту поляну с корзинкой, в которой птицы были спрятаны. Влез генерал на дерево и спрятался в листве.

В полдень видит — появляется из-за могучих деревьев Мерлин. Вышел Мерлин на поляну, осмотрелся, увидел, сколько всяких яств на поляне разложено.

— Да! — говорит Мерлин. — Никак король мне ловушку подстроил!

Поднял он с земли серый камень и кинул его в дерево. Выпустил генерал из корзины двух корольков.

— Там, где прячутся такие птицы, — сказал сам себе Мерлин, — люди не прячутся.

И начал Мерлин есть.

— Да, — говорит, — вот это еда так еда, никогда я таких вкусных вещей не ел!

Стал он сперва белое вино пить. Пил-пил, да вдруг и говорит:

— Никак король мне ловушку подстроил!

Поднял он с земли серый камень и кинул его в дерево. А генерал выпустил из корзины двух дроздов.

— Да! — говорит Мерлин. — Там, где прячутся такие птицы, люди не прячутся.

И снова за еду принялся. Выпил он все белое вино и принялся за красное. Пил-пил, да вдруг и говорит:

— Никак король мне ловушку подстроил!

Кинул он снова камень в дерево. А генерал выпустил из корзины диких голубей.

— Да! — говорит Мерлин. — Там, где прячутся такие птицы, люди не прячутся.

Съел Мерлин все что было, выпил все вино и говорит:

— Гляди-ка, а тут еще две бочки! Интересно, что гам такое? Да это же самый лучший коньяк! Ну точно это король мне ловушку подстроил!

И снова кинул камнем в дерево. А генерал снова выпустил птиц — на этот раз две сороки из корзинки вылетели.

— Да! — говорит Мерлин. — Там, где прячутся такие птицы, люди уж точно не прячутся.

Сказал так и тут же весь коньяк выпил.

— О, да тут еще и табак! Будет что покурить! Набью-ка трубку, а то йот уже пятьдесят лет с лишком я ни одной трубки не выкурил.

Затолкал он сразу весь табак в трубку, а чтобы ее разжечь, схватил огромный пень да поджег его. Поднялся дым столбом, так что все парижане подумали, будто Мерлин весь лес поджег. Испугались они, что могут заживо сгореть, и из города убежали. Выкурил Мерлин трубку и снова говорит:

— И все-таки хочет король мне ловушку подстроить.

И снова камень бросил, а генерал из корзины двух воронов выпустил.

— Там, где прячутся такие птицы, — снова говорит Мерлин, — люди не прячутся.

Ударило ему вино в голову и захотелось ему поспать.

— Э, — говорит он. — Здесь и кровать есть! Хорошая кровать! Посплю-ка в ней.

И только он в кровать залез, как захлопнулись дверцы, только треск послышался.

— А, это ты, невинная девушка, дочь генерала Дюже! — закричал Мерлин. — Поймала-таки меня!

— Поймала! — отвечает ему дочь генерала.

— А ведь было мне сказано, когда я только в этом лесу очутился, что никто и никогда не сможет меня поймать, кроме невинной девушки, дочери генерала Дюже. И ведь правду говорили!

Спустилась дочь генерала с дерева и пошла во дворец королю докладывать:

— Так и так, господин король, Мерлин в ловушке, осталось только его во дворец привезти.

— Ну вот и прекрасно, — отвечает король. — Наконец-то поймали этого Мерлина, а ведь сколько людей погибло, не говоря уж обо всем остальном!

И стал король любить и уважать нового генерала больше прежнего.

Чем дальше, тем больше завидовали генералы любимцу короля. Однажды собрались они снова и стали думать да гадать, как бы сжить нового генерала со свету. Каждый свое твердит. Тут слово взял старый-престарый генерал с белой бородой:

— Не так-то уж и трудно придумать, как нам этого выскочку извести!

— А как же извести его? — спрашивают другие.

— А вот так. Пусть тот из вас, кто лучше всех с королевой ладить умеет, пойдет к пей и спросит се — не поможет ли она нам сделать что-нибудь, чтобы этого молодого генерала со свету сжить.

Спросили у королевы, а она отвечает:

— Да как не помочь? Мне и самой он надоел. С тех пор, как явился к королю этот генерал, король со мной и говорить не хочет.

— Ну вот и хорошо! Тогда смотрите — когда пойдет этот генерал к королю, пойдите навстречу ему но лестнице и будто невзначай оступитесь и упадите на него. Упадете вы с ним вместе на лестницу, но ступенькам покатитесь и закричите, что над вами насилие совершают, услышит это король, прибежит посмотреть, что случилось, разгневается и велит генерала казнить немедленно.

— Так и сделаю, — отвечает королева, — как только удобный случай подвернется.

И вот однажды увидела королева, что спешит молодой генерал на доклад к королю. Пошла она по лестнице ему навстречу, будто невзначай, оступилась и упала к нему в объятия, а сама кричит, что, мол, хочет генерал Дюже ее обесчестить. Прибежал король и видит — лежат они двое на лестнице.

— Ну и ну, — говорит король. — Я много чего тебе позволить могу, по это уж слишком! Прикажу я казнить тебя завтра в два часа пополудни.

Снова загоревал генерал Дюже. На следующий день, в два часа пополудни, повели генерала на площадь, чтобы там его расстрелять. Поставили его к столбу. Спрашивает король, какое будет у генерала последнее желание.

— Ничего мне не надо, — отвечает генерал, — кроме жизни моей.

— Нет, — говорит король, — не дам я тебе жизни, слишком велико гное преступление. Проси что-нибудь другое, и я все исполню.

— Ничего мне не надо, кроме жизни.

— Да я же сказал, что не дам тебе жизни. В третий раз тебя спрашиваю, чего ты хочешь?

— Только жизни.

— Не получишь ты жизни.

— Ну тогда ничего мне не нужно.

Услышал это король и приказал своим солдатам готовиться, чтобы по его знаку стрелять. И вот уже собрались солдаты стрелять, как сказал генерал королю:

— Господин король, никогда в жизни не довелось мне слышать, чтобы могла женщина женщину обесчестить.

— Что такое? — удивился король. — Уж не хочешь ли ты сказать, что ты — женщина?

— Я невинная девушка, дочь генерала Дюже.

— Прежде чем поверить, надо проверить, — говорит король. Приказал он девушке раздеться догола, чтобы узнать, правду ли она говорит.

— И верно! — изумился король. — Правду ты говоришь! Так кто же тот клеветник, который столько на моего молодого генерала наговаривал? Дело ясное, сам я видел, что королева тебя опорочить хотела. А ну-ка, двое из моих солдат, подите да приведите ее сюда, да пусть четверо других запрягут четверых коней, пусть эти кони ее на части разорвут. Пусть знает, как на людей напраслину возводить!

Пришли два солдата за королевой:

— Приказал король вас к нему доставить, — говорят.

— Не пойду я с вами! — отвечает им королева.

— Ничего не поделаешь, придется идти. Приказал король доставить вас. По доброй воле пойдете пли силой — нам все равно.

Как ни кричала королева, схватили они ее за ноги и потащили к королю на площадь. А там привязали ей к каждой руке и ноге но коню, и каждого копя плеткой ударили.

— Вот, — говорит король, — пусть знает, как людей обманывать. И со всеми остальными клеветниками тоже самое будет.

Напугались генералы-сплетники, что и с ними то же самое сделают.

Понравилась королю дочь старого генерала и захотелось ему на ней жениться. Так стала она королевой Франции. А через год родила она сына. Были у сына светлые кудрявые волосы, а на лбу у пего было написано: Жозебик, так что не надо было голову ломать, придумывать, как бы назвать мальчика. Отнесли его к кормилице, вырастила она его и воспитала, а когда исполнилось ему десять лет — отправили его в школу. Научился он там Закону Божьему, и в одиннадцать лет причастился. Тогда купили ему три золотых шарика, чтобы он с ними играл. Обычай был такой — только старшему сыну покупали золотые шарики, а другим — нет.

вот играл однажды Жозебик со своими шариками в одной комнате. А под той комнатой был подпол, где Мерлина держали. Катает мальчик шарики от стены к стене, а Мерлин ни жив, ни мертв от ужасного шума над головой.

Как-то раз понадобилось работникам взять бурав, чтобы починить коновязь. А все инструменты лежали в той самой комнате, где жил Мерлин. Пришел слуга, взял бурав, йогом снова пришел, чтобы обратно положить, и по недосмотру положил его прямо на кровать Мерлина. А Мерлин просунул руку сквозь решетки, взял бурав и просверлил дырку в потолке. Пришел сын короля в шарики играть, и упал один из шариков на кровать Мерлина. Стал Жозебик Мерлина просить:

— Отдай мне мой шарик, Мерлин! Отдай!

— Пет, мальчик, не отдам! У тебя еще целых два осталось, а у меня только один. Теперь не так скучно мне будет — стану я катать мой шарик но кровати из угла в угол. А ты со своими двумя играй.

— Ладно, — согласился Жозебик и ушел.

В другой раз пошел Жозебик играть в шарики над комнатой Мерлина, и опять один шарик вниз провалился. Заплакал Жозебик и стал у Мерлина просить:

— Мерлин, Мерлин, отдай мне мои шарики! Отдай шарики!

— Нет, мальчик! У тебя ведь еще один остался. Да и других игрушек у тебя хватает. А у меня теперь будет новое развлечение — буду я шарики один об другой стукать. Больше ведь мне нечем время скоротать.

— Ну ладно, — сказал Жозебик и ушел. Остались шарики у Мерлина.

По прошло еще какое-то время и снова пришел Жозебик шарик катать в ту же комнату, и снова упал шарик на кровать Мерлина. Снова заплакал Жозебик и стал свои шарики у Мерлина назад просить.

— Хорошо, мальчик, отдам я тебе твои шарики, — говорит Мерлин, — если ты меня на свободу выпустишь.

— А как я ото сделаю?

— А я скажу тебе как: поди к матери и скажи ей, что завелись у тебя вши в голове. Станет она у тебя в голове искать, а ты не зевай, снимай с ее шеи ключ, который висит на золотой цепочке. Этим-то ключом ты и откроешь дверцы кровати.

Пошел Жозебик к матери и сказал ей, что у него полна голова вшей.

— Что ты говоришь? — удивилась королева. — У тебя полна голова вшей?! У нас во дворце, по-моему, достаточно слуг, чтобы кудри тебе расчесывать, почему же кроме меня этого делать никто не может?.. Да что ты мне неправду говоришь? Нет у тебя никаких вшей!

— Как это нет? Они мне покоя не дают!

— Ну хорошо! Иди сюда, я посмотрю, правду ты мне говоришь или ист.

Пока мать у него в голове искала, снял он ключ, что висел у нее на шее, и побежал прочь.

— Все, — кричит он матери. — Нет у меня больше вшей!

— И как не стыдно тебе! Сын короля, а врешь матери! Я ведь и так знала, что голова у тебя чистая.

Прибежал мальчик к Мерлину и стал дверцы отпирать. Как ни старался — ничего не получается.

— Мерлин, Мерлин! Не могу я дверцы открыть!

— А ты дай мне ключ, — говорит ему Мерлин.

— Я и открою.

Открыл он дверцы, вышел и говорит Жозебику:

— Ну вот, выпустил ты меня на свободу, да только скоро ты, как и я, по свету скитаться пойдешь. Вот возьми этот свисток и, если случится у тебя какая беда, только свистни три раза, и я тут же к тебе на помощь приду.

Услышала королева, что ее сын Мерлина на свободу выпустил, и чуть не умерла от горя, ведь король обещал казнить того, кто выпустит Мерлина. Не могла она допустить, чтобы ее сына убили.

— Говорил ты, что голова у тебя полна вшей, хоть и знал, что ни одной у тебя нету, так радуйся — теперь они у тебя точно заведутся! — сказала она сыну. — Ведь придется тебе уходить из дому и чем дальше, тем лучше, чтобы никто не мог тебя схватить и к смерти приговорить.

Собрала опа ему вещи и сказала, чтобы уходил он поскорее. И пошел Жозебик прочь из города туда, где никто его не знал. А в городе скоро прознали о том, кто Мерлина на свободу выпустил. Говорили люди:

— Слыхали новость? Сын короля Мерлина освободил. Жалко мальчика, пропадает ни за что, приходится ему но белу свету скитаться. Не дай Бог, еще умрет где-нибудь в глуши…

Шел, шел Жозебик и дошел однажды до огромной пустоши, а куда дальше идти — не знает. Кончились у него припасы, есть нечего. Вспомнил он о Мерлине и свистнул в свисток три раза. И только он в третий раз свистнул, как Мерлин перед ним оказался.

— Что случилось, мой мальчик? — спрашивает он.

— Заблудился я, куда идти — не знаю. И еда у меня вся кончилась.

— Ну это не беда, — говорит Мерлин. — Дам я тебе волшебную скатерть. С ней тебе о хлебе думать не придется. Только расстели ее и попроси все, что тебе хочется, и тотчас то, что хочешь, у тебя будет.

Развернул Жозебик скатерть и попросил у нее всякой еды, какая ему больше всего нравилась. Исполнила скатерть его просьбу. Стал Жозебик есть и вдруг видит — идет к нему огромный толстый человек. Подошел человек, остановился и стал смотреть, как Жозебик ест. Смотрел-смотрел, да и говорит:

— Как же ты здорово ешь, мальчик!

— А вы, дяденька, если кушать хотите, то садитесь ко мне.

— С удовольствием, мальчик, ведь я уже пятьдесят лет как ничего не ел.

Что ни просил Жозебик у скатерти, все глотал великан, не глядя, даже вино проглотил вместе со стаканом.

— Я еще попрошу чего-нибудь для вас, — сказал Жозебик, — чего-нибудь большого.

Попросил он мяса — целыми тушами, вино — бочками, но десятку фунтов хлеба за раз. А великан знай себе глотал мясо тушами, да вино бочками.

Много времени прошло пли мало, но, в конце концов, набил великан свое брюхо.

— Знаешь, — сказал он Жозебику, — давай-ка поменяемся. Ты мне — скатерть, а я тебе — волшебную палку. Тебе она сто служб сослужит, а я уже стар стал, мне она ни к чему.

— А что такого особенного в этой палке?

— А вот что. Раскроешь ее и только скажешь «Четверо всадников в синем, из палки скорей выходите, мне помогите, меня защитите, там, где необходимо». И тут же перед тобой появятся четверо всадников в синих одеждах, каждый из них в руке будет держать пушку, и все они будут готовы броситься на врага, когда будет приказано.

Отдал Жозебик свою скатерть за волшебную палку. А великан пошел напролом через заросли колючих трав, а сам шатается — до того напился.

Прошло какое-то время. Раскрыл Жозебик палку и сказал: «Четверо всадников в синем, из палки скорей выходите, мне помогите, меня защитите, там, где необходимо».

И тут же очутились перед ним четверо всадников, у каждого из них в руке была пушка и каждый был готов сражаться.

— Чего надобно, хозяин? — спрашивают всадники.

— Да вот, похитил вор у меня мою скатерть. Догоните-ка его и принесите мне мою скатерть.

Поскакали всадники напрямик через заросли, и увидели великана. Крепко спал великан в траве. Отобрали у него всадники скатерть и принесли ее Жозебику.

— Ну вот, — обрадовался Жозебик. — Теперь мне снова голод не страшен!

И пошел он дальше лесами да полями. Как-то раз зашел он в огромный лес, остановился поесть и увидел огромного человека, который шел прямо к нему. Немаленького роста был первый великан, а этот, второй, в два раза больше него был. Стал он смотреть, как Жозебик ест. Смотрел, смотрел, да и говорит:

— Да как же здорово ты ешь, мальчик!

— А вы, дяденька, если хотите, то садитесь ко мне, я вас угощу!

— С удовольствием, ведь у меня уже сто лет маковой росинки во рту не было.

На этот раз Жозебик уже знал, что делать надо. Попросил он у скатерти мяса огромными кусками, десять фунтов хлеба и вина — бочками. Наелся великан, напился пьяным.

— Да, — сказал он Жозебику, — удобная вещица эта твоя скатерть.

— А как же!

— А что если тебе сменять ее на мой молоток? Он тебе сто раз добрую службу сослужит, а я уж стар стал, мне он и не к чему. Зато с твоей скатеркой я до самой смерти спокойно жить буду.

— А что может делать твой молоток?

— Ах, мальчик, этот молоток не простой! Если ударить одной стороной по земле, то тут же на этом месте будет серебряный дом, а если другой стороной но земле ударить, то выстроится золотой дом. Давным-давно, когда я еще молодой был, я столько этим молотком зарабатывал!

Дал он Жозебику молоток, а тот отдал ему скатерть. Пошел великан прочь. Идет, спотыкается, за корпи ногами задевает — до того напился! Заснул великан под деревом, а Жозебик стукнул молотком по земле, и тут же появился серебряный дом. Ударил он по земле другой стороной, и вырос золотой дом.

— Славно, — говорит Жозебик, — теперь как захочу — смогу дом построить.

Подумал он, подумал, раскрыл волшебную палку, да сказал: «Четверо всадников в синем, из палки скорей выходите, мне помогите, меня защитите, там, где необходимо».

И тут же перед ним оказались четверо всадников.

— Чего надобно, хозяин?

— Встретил я по дороге вора, и этот вор у меня скатерть украл. Догоните его и отнимите мою скатерть.

Нашли всадники великана, который под деревом спал, отобрали у него скатерть и принесли ее Жозебику. Так и нажил Жозебик добра!

На другой день очутился он посреди огромной пустоши, заросшей вереском и ирисом. Стал он есть. Вдруг подошел к нему громадный человек.

Уж на что те два великана были огромные, а этот — в два раза больше них был.

— Как же здорово ты ешь, мальчик, — говорит великан.

— Если вы, дяденька есть хотите, — отвечает ему Жозебик, — то садитесь ко мне.

— С удовольствием, мальчик, ведь я уже сто пятьдесят лет ничего не ел.

Уж на что первые два великана были прожорливые, а этот в два раза больше них ел. По прошло время и он наелся. Набил великан брюхо как следует и говорит:

— А не хочешь ли ты, мальчик, сменять свою скатерть на мою дудочку? Когда я молодой был, столько раз она мне помогала! А теперь стар я стал, сил не хватает в нее дуть. А вот тебе она сто раз пригодится, а я с твоей скатертью проживу без горя и печали.

— А что может делать твоя дудочка?

— Если подуть в нее, то воскреснут мертвецы, но не все, а только те, кто умер не больше суток тому назад. Встанут они на ноги и начнут танцевать, как будто никогда и не умирали.

Отдал Жозебик скатерть, а взамен взял у великана дудочку. Ушел великан, а сам едва на ногах держится. Подул Жозебик в дудочку, и все вокруг него заплясало.

— Да, это штука — то что надо!

Подумал, он, подумал, раскрыл волшебную палку и сказал: «Четверо всадников в синем, из палки скорей выходите, мне помогите, меня защитите, там, где необходимо».

— Чего надобно, хозяин?

— То есть как это — чего надобно? Ma дороге мне только одни поры и попадаются! Еще одного встретил, так он у меня тоже скатерть украл. Пoдите-ка, догоните его и принесите мне мою скатерть.

Поехали всадники пеликана искать и быстро нашли — он прямо в траве спал. Отобрали они у него скатерть и вернули Жозебику. Теперь ему никакая дорога не страшна с такими-то вещами! Да к тому же была у него с собой сабля матери — мать ее в дорогу ему дала, чтобы он мог защититься, если кто-то на него нападет.

Шел Жозебик, шел и очутился посреди огромного леса. Заблудился он в этом лесу, куда идти — не знает. Снова вспомнил он о волшебном свистке, свистнул три раза, и тут же очутился перед ним Мерлин.

— Что случилось, мой мальчик?

— Заблудился я, куда идти не знаю.

— Не бойся, иди прямо. Еще немного времени пройдет, выйдешь ты из этого леса. Только не сворачивай вдоль вот этой зеленой просеки, тогда придешь прямо к большой равнине. Как из лесу выберешься, тут же купи коня, мешок овса, мешок ржи и мешок гречихи на ферме, которая стоит на том краю равнины. Далеко, правда, тебе до нее идти придется.

И пошел Жозебик к тон ферме. Долго шел, но, наконец, добрался до нее. Попросил он хозяина продать ему лошадь, мешок овса, мешок ржи и мешок гречихи.

— Уж чего-чего, — ответил ему хозяин, — а этого добра на моей ферме достаточно. Никто у меня ничего не покупает, ведь только раз в году у нас бывают ярмарки, а в другие дни зерно и продать некому.

Не стал Жозебик долго торговаться, ведь Мерлин ему рассказал, что впереди лежат три королевства: королевство гусей, королевство уток и королевство муравьев.

— Если ты их не покормишь, то съедят они тебя. Дашь гусям овса, уткам — ржи, а гречихи — муравьям, и спокойно дальше поедешь.

Получил Жозебик коня и все остальное, да еще отдал ему хозяин уздечку. Взвалили мешки на спину лошади, а сверху Жозебик уселся. Поехал он на юго-восток и скоро оказался в королевстве гусей. Едва он в королевство въехал, как со всех сторон сбежалось огромное стадо гусей, рты открыли — того и гляди, проглотят. Но Жозебик не растерялся. Разрезал он своей саблей мешок с овсом, стали гуси зерна клевать и пропустили его. Когда весь овес гуси съели, услышал мальчик, как его кто-то зовет:

— Жозебик! Жозебик!

— Что такое? — удивился Жозебик.

— Вернись, — говорят гуси, — мы ведь отблагодарить тебя забыли за эту еду. Вернись, мы тебе гусиную песню споем!

Спели гуси песню, и самый важный гусь подошел к Жозебику и сказал ему:

— Не подумали мы о том, как можно отблагодарить тебя за угощение, да и не знаю я толком, как это сделать. Вот, возьми свисток короля гусей и, если я понадоблюсь тебе когда-нибудь, ты свистни три раза, и тут же я к тебе приду.

— Спасибо! — ответил гусиному королю Жозебик и положил свисток себе в торбу, где у него все вещи лежали.

Поехал он дальше и добрался до королевства уток. Но не успел он въехать в утиное королевство, как тут же со всех сторон набежали утки, рты раскрыли — вот-вот съедят Жозебика! А он снова не растерялся, разрезал саблей второй мешок. Бросились утки овес клевать, а когда все съели, то услышал Жозебик, как кто-то его зовет:

— Вернись, вернись, мы же тебя еще не отблагодарили за угощение! Вернись, и мы тебе утиную песню споем.

Когда допели они песню, подошла к Жозебику самая большая утка.

— Не знаю даже, — говорит она, — как тебя отблагодарить за то, что ты нас покормил. Вот тебе свисток и, если когда-нибудь понадобится тебе моя помощь, ты свистни три раза, и я перед тобой окажусь.

Положил Жозебик свисток в свою торбу и дальше поехал. Ехал, ехал и добрался до королевства муравьев. Не так уж просто было с ними сладить: как только въехал Жозебик в их королевство, так тут же с головы до йог его муравьи облепили, и сколько он ни старался их с себя стряхнуть, никак не получалось. Тогда он быстренько разрезал мешок с гречихой, но поспешил и ударил так сильно, что лошадь свою пополам разрубил.

— Да, придется мне, видать, идти дальше пешком! — опечалился Жозебик. — А ведь дорога впереди неблизкая.

Побежали муравьи гречиху есть да лошадиную кровь нить, а Жозебика в покое оставили. Пошел он своей дорогой. По не успел далеко отойти, слышит — зовет его кто-то:

— Жозебик! Жозебик! Вернись! Мы же тебя не поблагодарили за то, что ты нас накормил, напоил, да сверх того жилье нам дал. Ведь когда мы высосем мозг из лошадиных костей, то сможем в них жить. Вернись, мы тебе муравьиную песню споем.

Ну, эта песня-то, понятно, не очень громкая была, ведь никто никогда не слышал, как муравьи поют! Кончилась песня, и подошел самый большой муравей к Жозебику и сказал, что даже и не знает, как можно за такую услугу отблагодарить.

— Вот, разве что возьми мой свисток. Если когда-нибудь я понадоблюсь тебе, только свистни три раза, и я тут же перед гобой появлюсь.

Положил Жозебик этот свисток к другим. Только те другие, наверняка побольше были!

И снова пошел Жозебик на юго-восток. Долго ли он шел, петли, а пришел в другое королевство, а в какое — сам не знал. Увидел он на холме прекрасный дворец.

— Пойду-ка я туда, — сказал сам себе Жозебик, — и спрошу, не нужен ли там пастух или кто-нибудь еще.

Подошел он к воротам дворца, а дворец так и сияет под полуденным солнцем — смотреть на пего невозможно, до того глазам больно. Вошел он во дворец и спросил, не нужен ли человек свиней или овец пасти.

— Вовремя ты пришел, — отвечает ему принц, — здесь у нас каждый день новый человек требуется, чтобы овец пасти.

Настало время обеда. Сел Жозебик за стол вместе с другими работниками. Пришла тут дочь хозяина замка (а было ей столько же лет, сколько и Жозебику) и села рядом с ним за стол. Так ей понравился Жозебик, что стала она ему лоб тереть, чтобы посмотреть, что у него на лбу написано. Но ничего не смогла прочесть — то ли от времени, то ли от дорожной грязи почти совсем исчезла надпись.

На следующее угро, когда настало время гнать овец на широкую пустошь, пошла дочь хозяина за Жозебиком и стала ему рассказывать, что обычно здесь случается с пастухами.

— Возвращайся домой вместе со мной, — говорит она Жозебику, — и оставь овец, пусть идут на все четыре стороны.

— Как бы не так! А что твой отец скажет, когда узнает, что я потерял овец? Меня тут же взашей выгонят!

— Никуда овцы не денутся! Они сами пастись умеют, ведь тех, которые уходят в лес тут же проглатывает великан, который там, вой в том лесу, живет. И сам ты в лес не ходи, а то он и тебя проглотит.

— Да с какой стати я в этот лес буду ходить?

— Пойдем со мной домой, поиграем. У меня столько красивых игрушек!

— Если хочешь — иди домой одна, а хочешь — здесь со мной оставайся. А я овец буду караулить.

И погнал он овец на пустошь, где росла густая и высокая трава. Пошли овцы сами на зеленую полянку и стали там пастись. Смотрит Жозебик — ему и делать-то ничего не надо, они сами пасутся и в лес не заходят. Пошел он на лесную опушку посмотреть, что там такого страшного в лесу. Но сколько ни глядел, увидел только деревья по обе стороны тропинки. Пришло время овец домой гнать. Глядит — а они сами с пустоши домой уходят. Только и осталось Жозебику, что за ними пойти. Дошел он до края пустоши и увидел, что дочь хозяина ждет его. Как только поравнялся он с ней, она подбежала к нему и поцеловала.

— Что это на тебя напало? — удивился Жозебик. — С чего это ты меня целуешь?

— Ты мне так нравишься, что я просто удержаться не могу, чтобы тебя не поцеловать.

Пошли они домой вместе, а дочь хозяина стала рассказывать о том, что за день дома случилось.

— Да какое мне дело до того, что у тебя там дома случилось? — говорит ей Жозебик.

Пришли овцы к своему хлеву, а девушка говорит:

— Пойдем вместе ужинать, а овец оставь здесь.

— Вот еще!

— Но ведь здесь столько народу, кто-нибудь их в хлев загонит и запрет его. Пойдем ужинать вместе!

И так она Жозебика упрашивала, что устал он ее слушать и пошел с ней ужинать. Но отец не позволил дочке с пастухом за один стол садиться. А дочь ему и говорит:

— Если не позволишь мне с пастухом поужинать, то я вообще есть не стану.

И так она плакала, что отец ей разрешил, наконец, есть с кем она хочет. Но если бы ей только этого хотелось! Вздумала она еще и спать с пастухом.

— Ну уж нет! — говорит отец. — Этого я тебе не позволю.

А она — в слезы.

— Делай что хочешь, а этого я тебе не разрешу!

Так и пришлось ей одной идти спать. А наутро только собрался Жозебик идти пасти овец на пустошь, дочь хозяина тут как тут, тоже пасти овец хочет. Пришли они на пустошь, и стала она к нему приставать — поиграй, мол, со мной.

— Не для того я сюда пришел, — ответил ей пастух, — чтобы тебя развлекать. Или домой возвращайся, или тут сиди. А я должен за овцами идти.

И пошел он за овцами, а девушку на краю пустоши оставил. Дошел Жозебик до середины и вспомнил, что хотел посмотреть, что же там такое в лесу творится. А для того, чтобы никто на него не напал, он взял с собой саблю. Повесил он свою торбу на ветку и пошел но просеке. Но не успел он далеко отойти, как увидел огромного и толстого великана.

— А, — говорит великан, — да это же королевский пастух! Что же ты здесь ищешь?

— Ничего. Я пришел полюбоваться лесом.

— Да я тебя проглочу, как только куртку скину!

— Как хочешь!

Как только скинул великан куртку, завязался между ними бой. Но как победить великана, ведь он весь шерстью, как лев, порос? И с одной стороны рубит его Жозебик саблей и с другой — только шерсть летит, а великану хоть бы что. По, наконец, ударил Жозебик великана промеж ног и рассек на две половины. Отскочил Жозебик в сторону, а не то кишки великана его бы раздавили.

— Ну все, — говорит Жозебик, — на сегодня я довольно поработал.

И пошел он обратно.

Когда настало время идти домой, погнал Жозебик овец прочь с пустоши. А девушка его уже поджидала.

— Ну сот ты и пришел! А я так боялась, что съест тебя гот огромный великан, который живет в лесу!

— Ну я же тебе говорил, — отвечает ей Жозебик. — Не нужен мне этот великан! Сама иди к нему, если хочешь!

— Не пойду! Он ведь ест всех, кого на пути встретит.

— Да ну? Что ж это за чудовище такое?

— Он высокий и толстый. Сколько в нем роста — не знаю, но говорят, он огромный. Если я в лес пойду, он меня точно проглотит.

Вернулся Жозебик во дворец, и снова пришлось ему овец возле хлева бросать и идти ужинать с девушкой. А после ужина снова стала она просить отца разрешить ей спать с пастухом, но он и на этот раз ей не позволил. И так каждый день. Утром шла она вместе с пастухом до пустоши и каждый раз просила остаться с ней. Но не могла она его уговорить. О лесных великанах думал Жозебик, а не о девушке.

Во второй раз пошел он но просеке, чтобы посмотреть, что там в глубине леса. И только он прошел чуть дальше, как увидел, что идет ему навстречу другой великан. И если тот, первый, был большой, то этот в два раза больше был.

«Да, — подумал Жозебик, — вот это чудовище!»

И этот великан был весь в шерсти, да только на нем шерсть в два раза длиннее была. Подошел к Жозебику великан и сказал:

— А, это ты, королевский пастух, тот самый, который убил моего брага, самого красивого человека на свете! Но берегись, сейчас я тебя съем, вот только куртку скину!

— Как хочешь!

Только скинул великан куртку, начали они биться. Нелегко было одолеть первого великана, а с этим справиться в два раза труднее было. Рубит Жозебик великана, только шерсть летит, да его слепит. Но, наконец, ударил Жозебик так, что и этому врагу живот распорол. А у этого великана живот был в два раза полнее!

Расправился Жозебик с великаном и вернулся вместе с овцами во дворец. А дочь короля опять за свое: бросилась к пастуху и поцеловала.

— Да что с тобой такое, почему ты меня целуешь?

— Ты так мне нравишься, — отвечает дочь короля, — что я просто не могу удержаться и не поцеловать тебя.

— Вечно ты со своими глупостями!

— Ну что ты, я ведь так боялась, что тебя съест этот огромный великан.

Пришли они домой и снова она за свое принялась. Пришлось пастуху с ней ужинать, а после ужина опять захотелось ей с ним вместе спать.

— Да что же это за наказание! Каждый вечер дома одни рыдания! И с чего тебе вздумалось с пастухом спать? Ни за что я тебе этого не позволю.

И снова пришлось ей одной спать. А наутро она снова вскочила ни свет ни заря, чтобы с пастухом идти на пустошь, и опять просила его с ней остаться. Но как ни старалась, не удержала она Жозебика. Как только оказался он на краю пустоши, то оставил овец и в лес побежал. Но и на этот раз не смог он далеко зайти. Вышел ему навстречу огромный великан. Уж, на что те два были громадные, а этот в два раза больше них был.

— А вот и ты, королевский пастух, — говорит великан. — Это ты убил моих братьев, самых страшных людей на свете! Ну ничего, сейчас я тебя проглочу, вот только скину куртку!

— Ну что ж, снимай!

Пришлось Жозебику и с этим великаном бороться. А уж на нем сколько шерсти было — рук за ней не видно!

«Ей-богу, — думает Жозебик, — уж этот-то меня точно съест!»

Но, хоть и думал он так, а рубить его саблей не переставал. Так и летела шерсть вокруг, будто солома. Но волшебная сабля рубила на десять пядей впереди себя! Не знал этого великан и думал, что удастся ему издали схватить пастуха. Но не тут-то было! Долго сражался Жозебик и, наконец, удалось ему ударить великана промеж ног и разрубить его пополам, как и тех двоих. Только на этот раз пришлось Жозебику на дерево залезть, чтобы потроха великана его не раздавили. Уж на что те два были пузатые, а у этого брюхо в три раза больше было.

А пока дрался Жозебик с великаном, пришло время овец домой гнать. Пошел он прочь из лесу. А когда подошел к самому краю пустоши, то увидел дочь короля около стада. Стояла она да глаза платочком вытирала — так горевала, что пастух пропал. Подкрался к ней Жозебик и крикнут «Эй, эй!» а сам в траву спрятался. Оглянулась девушка, но никого не увидела. А Жозебик снова ее окликнул. Огляделась девушка повнимательнее, по снова ничего не заметила. Тут Жозебик и вышел ей навстречу. Тут же со всех йог бросилась к нему дочь короля и поцеловала.

— А я-то думала, что тебя великан съел!

— Да никто меня не съел! Просто надоела мне ты со своими разговорами.

А вечером все снова началось, сначала поужинали они вместе, а потом принцессе опять захотелось вместе с пастухом спать.

— Нет, — говорит ей отец. — Подожди, вот когда подрастешь и выйдешь замуж, то сможешь с мужчинами спать, а пока ни-ни! Пойдешь спать как всегда одна или я тебе покажу, кто в этом доме хозяин!

А на следующее утро дочь короля снова увязалась за пастухом на пастбище, да еще упрашивала его с ней остаться:

— Уж очень я боюсь, — говорит, — что съест тебя этот огромный великан.

— А мне-то какое дело до твоих страхов. Я овец пасти должен, а не с тобой тут сидеть.

Выгнал овец на пустошь и снова пошел в лес посмотреть, что там такое. Но на этот раз никого он по дороге не встретил. Дошел до конца просеки и увидел прекрасный замок, который блестел под полуденным солнцем. Такой был красивый этот замок, что глазам на пего смотреть больно. Вошел Жозебик во двор и видит — сидит в кресле перед домом какая-то старуха. Увидела она его, да как закричит:

— А, это ты, королевский пастух! Несчастный! Это ты убил трех моих сыновей, трех самых страшных великанов, из всех, какие только есть на свете. Теперь я но твоей милости одна осталась, некому мне помочь. Что же мне делать, ведь я уже старая стала!

— А что, — спрашивает Жозебик, — больше никого здесь нет?

— Нет! Ни одной живой души нет на сто лье кругом, всех, кто жил в этой стране, проглотили мои сыновья.

Подошел Жозебик к старухе. Глядит — у нее изо рта зубы торчат, длинные, что твой палец. Подобрался он к ней ближе и говорит:

— Недолго вам одной здесь жить!

И ударил ее саблей по голове, так что и ее на две части разрубила сабля.

— Ну вот теперь-то никто мне не помешает! Раскидал он ее тело по саду, чтобы оно снова не срослось, а потом пошел замок смотреть.

А в замке было все, что надо, хоть сейчас в него жить перебирайся. Ни в чем недостатка не было. В одной комнате нашел Жозебик одежду цвета звезд, в другой — одежду цвета луны, а в третьей — одежду цвета солнца. Обошел он весь дворец и пошел смотреть конюшню, что в другом конце двора была. А надо сказать, что все в том замке было построено из разноцветного мрамора.

В конюшне увидел Жозебик коня цвета звезд, коня цвета луны и коня цвета солнца, а у каждого своя сбруя своего цвета. Попоил Жозебик коней, почистил, сделал все, что полагается, и к своим овцам вернулся. Вернулся он на пустошь, песню запел, смотрит — а дочь короля его опять поджидает.

— Перестань петь, — говорит ему дочь короля.

— Сегодня весь наш город в трауре. У нас в стране так повелось — должен король раз в семь лет отдавать свою дочь змею, который живет в норе за пустошью. Бросилн мы жребий с двумя моими сестрами, и выпало мне к змею идти. Так что нельзя тебе петь.

— Ну вот еще! Когда хочу — тогда и пою. А если ты думаешь, что ты мне помешать можешь, то ты сильно ошибаешься!

— Знаю я, эго язык твой говорит, а не сердце.

— Думай как хочешь!

Пригнал Жозебик овец домой, и опять надо было ему идти с принцессой ужинать. Поели они, и снова захотела дочь короля идти с ним спать.

— Не пойдешь ты спать с ним! — говорит отец.

— Неужели, — отвечает ему дочь, — ты запретишь мне это, ведь жить-то мне всего одну ночь осталось! Ведь завтра в десять утра я должна идти к змею.

— И то верно, — согласился король, — только одну ночь тебе жить осталось, что ж, делай что хочешь.

Так обрадовалась девушка, что и про змея забыла. А утром захотелось ей, чтобы пастух с ней дома остался. Но Жозебик ей ответил, что у него других дел хватает, что ему надо овец на пастбище гнать. Пошла за ним девушка и проводила до самой пустоши.

— Останься со мной, — просит она.

— Не останусь! Я же уже сказал, что мне дела нет до твоего змея, да и до тебя тоже.

— Ну что ж, — сказала девушка, тогда — прощай! Больше я тебя никогда не увижу!

— Да что ты такое говоришь? Я знаю, ты у меня вечером снова будешь под ногами путаться.

Сказал так Жозебик и пошел за овцами. А как пригнал он их на пустошь, то сразу же побежал кормить и чистить лошадей. В полдесятого переоделся он, надел одежду цвета звезд, а в конюшне взял коня такого же цвета и сбрую того же цвета на него надел. И поскакал обратно. Нагнал он дочь короля и спрашивает ее:

— Куда это ты идешь, красавица?

— К змею! — ответила девушка.

— К змею?

— Да. В десять часом мне надо у его норы быть, а еще так далеко!

— Не успеешь ты к назначенному времени, ведь уже десять часов, а совсем не близко! Садись на моего коня, я отвезу тебя к змею, меньше тебе страдать и мучиться!

Подал ей руку Жозебик и посадил сзади себя на коня. Приехали они к норе змея, крикнул ему Жозебик:

— Эй, мерзкое животное! Вылезай, тебе есть пора!

— Не буду, — говорит змей, — пусть придет девушка завтра в десять часов. Ведь тебе помогает волшебство Мерлина!

Поскакали они назад. А принцесса по дороге срезала прядь волос с затылка Жозебика и положила к себе в карман да перевязала шерстяной ниточкой. Привез он ее на то место, где они встретились, и приказал слезать с коня.

— Ни за что! — говорит девушка, — Ты меня от смерти спас, ты должен идти со мной домой.

— И не подумаю! А ну-ка слезай, кому говорят!

Не хотела девушка с коня слезать. Тогда схватил ее Жозебик за руку и кинул в заросли, так что она кубарем покатилась. Поднялась дочь короля на ноги, огляделась — а никого уже не видать. Так и не узнала она, в какую сторону умчался ее спаситель.

Настало время Жозебику гнать овец домой. Привел он своих коней в порядок, и пошел со стадом прочь с пустоши. Смотрит — а дочь короля тут как тут.

— Ты опять здесь? — спрашивает Жозебик. — А я думал, ты сегодня к змею идти должна.

— Так оно и есть. Вот только видел бы ты, какой красавец вез меня к норе змея! Одежда на том человеке была цвета звезд, и конь у него был того же цвета.

— Ну я же говорил, что так просто дело не кончится! Вот только почему же ты этого красавца домой не привела?

— Если бы только я могла это сделать! Привез он меня к тому месту, где мы встретились, да как бросит в заросли, так я по траве и покатилась. А как поднялась — никого уже не увидела.

Пригнали они овец домой, поужинали вместе, и снова захотелось девушке с Жозебиком спать.

— Нет уж! — сказал ей отец. — Больше не позволю я тебе со всякими пастухами спать.

— Да неужели ты откажешь мне и не пустишь меня с ним спать, ведь это последняя моя ночь на этом свете?

— Ну ладно, так уж и быть, — ответил отец.

А на следующее утро снова пошла дочь короля на пустошь и стала просить Жозебика:

— Останься со мной, ведь это мой последний день!

— Да что ты говоришь?! Последний день! Да знаю я, сегодня вечером ты снова тут будешь крутиться.

— Да как такое может быть?

Не стал пастух ее слушать, а побежал вслед за овцами. Отбежал подальше, чтобы девушка его видеть не могла, и пошел в лес, коней своих кормить. А надо сказать, что ни в чем в замке недостатка не было. Стоял там огромный сарай, а в нем овса до самой крыши насыпано. Да и в самом замке еды было — хоть отбавляй.

Так вот, пришел Жозебик в замок, надел одежду цвета луны, выбрал коня того же цвета, и надел на него сбрую. Поехал он за дочерью короля и скоро ее нагнал. Стоит она, платочком родителям машет, а они по ту сторону пустоши стоят со знаменами, все в трауре.

Говорит Жозебик девушке:

— Куда это ты идешь, красавица?

— К змею иду. В десять часов должна я к змею явиться.

— Если будешь идти также медленно, как сейчас, то и к полудню не доберешься. Садись ко мне на коня, я тебя отвезу. Так ты быстрее от страданий избавишься.

Схватил он девушку за руку и посадил сзади себя на лошадь. Прискакали они к норе, где жил змей. Позвал его Жозебик:

— Эй, мерзкое животное! Вылезай, тебе есть пора!

— Только не сегодня, ведь тебе помогает волшебство Мерлина! — отвечает змей. — Пусть девушка придет завтра в десять.

Пока ехали они обратно, срезала дочь короля у Жозебика прядь волос с затылка, и положила туда же, куда и первую. Вот приехали они на то место, где повстречались. Приказал ей Жозебик на землю спускаться.

— Ну нет! — ответила принцесса. — Ты меня от смерти избавил, ты должен со мной домой идти.

— А ну слезай, кому говорят!

Стала девушка изо всех сил отбиваться. Но схватил ее Жозебик за руку и швырнул в траву. Поднялась дочь короля на ноги, а никого уже не видать. Подошла она к краю пустоши, спросили у нее родители:

— Как же так случилось, что ты назад живой и невредимой возвращаешься?

— О, если бы вы видели, какой красавец отвозил меня к змею! Приехали мы с ним к норе, он и говорит змею: «Эй, мерзкое животное! Вылезай, тебе есть нора!» А змей ему отвечает: «Только не сегодня. Пусть девушка придет завтра в десять. Тебе помогает волшебство Мерлина!»

— Но почему же тогда ты этого человека домой не привела?

— Да если бы я только могла это сделать! Как только привез он меня на то место, где мы с ним встретились, взял он, да и бросил меня в заросли, как мешок требухи! А когда я на ноги встать смогла, то уже не видно было, куда он ускакал.

А пастух тем временем накормил коней, а как настало время, погнал овец домой. Только подошел он к краю пустоши, как видит — дочь короля снова там.

— Ой, обманщица! Ты же мне говорила, что сегодня к змею пойдешь.

— А я сегодня туда ходила, но если бы ты видел, какой красавец меня сегодня вез! Такой пригожий, лучше вчерашнего.

— Ну вот, опять ты сказки рассказываешь! Если он такой красивый, то почему же ты за него не уцепилась и домой не привела?

— Да как же я могла это сделать? Как только добрались мы до того места, где я с ним повстречалась, скинул он меня с коня, как будто я не человек, а мешок требухи! А когда я поднялась, никого уже не было.

— Да ну? Вот так грубиян! Так что же, все кончено, к змею больше идти не надо?

— Ах, если бы! Завтра в десять мне туда снова идти. Это будет мой последний день.

— Ладно, уж, последний! Завтра вечером ты снова на край пустоши прибежишь и станешь у меня под ногами путаться.

— На этот раз уж точно не буду.

— Посмотрим.

И снова все началось, как обычно: сначала ей понадобилось ужинать с Жозебиком, потом спать с ним. А утром она снова пастуха до края пустоши проводила и стала упрашивать, чтобы он с ней остался, а Жозебик — ни в какую.

В назначенное время снова пошел Жозебик в замок, надел одежду цвета солнца, сел на кобылицу солнечного цвета и сбрую того же цвета на псе надел. Все бы хорошо, да забыл он ее напоить. Вывел он кобылицу из конюшни, а она тут же к источнику кинулась и принялась воду пить. Как ни понукал ее Жозебик, не хотела она отойти от воды. Посмотрел он на часы. «Сегодня я опоздаю, — думает, — уже десять часов, а она все еще воду пьет».

Наконец, напилась кобылица, но только поскакала, заплескалась у нее в брюхе вода, как в полупустой бочке. Не могла она быстро скакать.

«Точно опоздаю», — думает Жозебик.

Добрался он до пустоши, и видит — подходит дочь короля к змеиной поре. А король с королевой и со всеми солдатами на краю пустоши стоят с черными флагами, ждут, когда выйдет змей и девушку схватит. Нагнал ее Жозебик и спрашивает:

— Куда идешь, красавица?

— К змею. В десять часов я должна к нему явиться.

— Не придешь ты к десяти, да и к ночи не дойдешь, если так ползти будешь. Я тебя подвезу, садись на мою кобылицу, быстрее от страданий избавишься.

Схватил он ее за руку и на кобылицу посадил. Приехали они к змеиной норе. Говорит Жозебик:

— Эй, мерзкое животное! Вылезай, тебе есть пора!

Высунул змей все свои семь голов, стал огнем дышать, а кобылица стала изо рта водой на огонь брызгать. Начал Жозебик змея саблей рубить. От норы дым повалил, так что все, кто на том краю пустоши стояли, решили: «Никак змей поджег лес!» и ушли домой, побоялись, что огонь до них достанет. Поднялось пламя с дымом под самые небеса. Кобыла огонь водой заливает, а Жозебик саблей рубит. Рубил, рубил — срубил змею все его семь голов. А мотом спешился, отрезал семь змеиных языков, завернул в платок и в карман положил. А потом вместе с девушкой назад поехал. И снова дочь короля срезала у Жозебика прядь волос с затылка, перевязала шерстяной ниточкой и убрала туда же, где у нее уже две пряди лежали. Довез ее Жозебик до того самого места, где они встретились, и говорит:

— А теперь слезай.

— Ни за что! — отвечает принцесса. — Ты со мной домой поедешь, ведь ты меня от змея освободил, ты мне жизнь спас!

— Нет! Слезай, говорю тебе!

Как ни отбивалась дочь короля, схватил Жозебик ее за руку и на землю кинул. Покатилась девушка но земле, а когда на ноги встать смогла, то никого поблизости не увидела.

Пришла дочь короля домой, а там никого нет.

«Куда же это все подевались?» — думает она.

А дым тем временем рассеялся, и вернулись люди в свои дома. Увидели они девушку, диву дались.

— Да как же ты, — говорят, — от огня и от дыма смогла уберечься?

— О, если бы вы видели только, что там творилось! У того человека, который меня сегодня спас, была кобыла цвета солнца, и у самого одежда такого же цвета была. Начала кобыла огонь водой заливать, а тот человек своей саблей срубил змею все семь голов. Теперь я спасена и все остальные тоже, ведь змея больше нет.

— Но почему же ты не привела с собой того, кто тебя освободил?

— Да если бы я только могла это сделать! Как только привез этот человек меня на то место, где мы с ним встретились, то схватил он меня и кинул на землю. Покатилась я по земле, а когда встала, то никого больше не увидела.

А пастух тем временем покормил коней, и вернулся к овцам. Когда погнал он стадо домой, то на краю пустоши снова увидал дочь короля.

— Вот это да! А я-то думал, что ты сегодня к змею пошла.

— Пойти-то пошла, но встретила по дороге такого красавца, краше тех, которых вчера и позавчера встречала.

— Да уж, мне от тебя так просто не избавиться.

Пригнал он овец домой, и снова надо ему идти ужинать с дочерью короля. А ей снова этого мало: хочется ей опять вместе с пастухом спать.

— Ну нет, — говорит ей отец. — Теперь надо узнать, кто тебя освободил. Завтра же созову на пир всех, кто в округе живет, и посмотрим, может быть, удастся разыскать твоего избавителя. А с пастухом больше водиться не смей!

А дочь — в слезы. Никого ей кроме пастуха не надо. А отец ей:

— Ничего ты слезами не добьешься! Хоть плачь, хоть смейся. Мне все равно.

И вот на следующее утро стала дочь короля просить пастуха остаться с ней обедать, да со всеми, кто к королю в полдень на пир соберется.

— Не до того мне! — отвечает Жозебик — Зачем мне на народ глазеть. Мне овец на пастбище гнать надо.

Проводила его девушка до пустоши и опять стала к нему приставать, мол, останься со мной да останься. Но не стал пастух ее слушать, а пошел через пустошь своих коней кормить.

А во дворец созвали всех, кто в округе жил, чтобы узнать, кто же спас дочь короля от змея. И вот часа в три пополудни, когда все уже за столом сидели, переоделся пастух, надел одежду цвета звезд, сел на коня такого же цвета, да во дворец короля поскакал. Только он вошел, как сказала дочь короля:

— Да это же тот самый человек, который меня спас! Закрывайте двери да ловите его!

Но не успели двери закрыть: выехал всадник во двор, да пустился во весь опор, только его и видели.

— Что ж, — говорит король. — Завтра придется все с начала начинать. Поставлю я двоих стражей у ворот. Как только приедет тот человек, они ворота закроют, и он во дворце останется. Тут-то мы и узнает, кто это.

Пришел вечером пастух на край пустоши, глядит, а дочь короля уже тут как тут.

— Ты опять здесь? — спрашивает Жозебик. — Что, не нашла еще того, кто тебя от змея освободил?

— Как же! Приезжал он, во дворе погарцевал и тут же прочь ускакал. И никто не знает, куда он уехал.

— Так я и знал! Ни ты, ни другие, никто его поймать не смог, до того неповоротливы!

— Нет уж, в следующий раз поставят двух стражей на воротах, и закроют они ворота, как только тог человек на двор въедет. Так мы его и поймаем.

— Пу что же, поглядим… Но что ты каждый день повадилась ко мне сюда прибегать?

— Не могу я не приходить сюда, так уж ты мне нравишься!

— Так-то оно так, но не подобает тебе за мной ходить, лучше бы ты дома сидела.

— Нет, пока ты здесь, я дома сидеть не стану.

Пришли они домой, и снова дочь короля принялась капризничать. А назавтра опять устроили пир во дворце. Созвали всех людей, всех, кто мог сам до дворца дойти. Как ни упрашивала дочь короля Жозебика, чтобы он дома остался, но без толку. Пошел пастух со своими овцами на пустошь, а принцесса так на краю пустоши и осталась. А пастух не стал на нее смотреть. Пошел он сперва за овцами, а после в лес к своим коням отправился. Взял он коня цвета луны и такую же одежду на себя надел. А когда во дворце народ собрался, прискакал он на королевский двор. Только он во двор въехал, как ворота за ним заперли. Но конь у Жозебика такой резвый был, что через ворота перескочил. Пока ворота раскрыли, пока посмотрели, куда всадник ускакал, — а его уж и след простыл.

— Придется, — говорит король, — еще раз пир устраивать. На этот раз поставлю я частокол на воротах, тогда уж он их перепрыгнуть не сможет.

А дочка его говорит:

— Да это тот второй, который меня от змея спас! А третий-то был всех красивей.

Пригнал пастух вечером овец на край пустоши, а дочь короля снова его дожидается.

— Да что ж такое! — говорит Жозебик. — Я-то думал ты нашла того, кто спас тебя от змея.

— Заезжал к нам во двор мой второй избавитель, да только перепрыгнул он через ворота и был таков.

— Так я и знал, что не сможешь ты его поймать!

— Ничего, завтра уж точно его поймаем!

— Посмотрим, что-то мне не очень в это верится.

И на следующий день захотелось девушке, чтобы пастух с ней дома остался. А он ей в ответ:

— Что мне, делать нечего? У меня и так забот хватает.

Собрался он овец на пастбище гнать, а дочь короля за ним увязалась. Подошли они к краю пустоши, и снова стала просить девушка, чтобы он с ней домой вернулся.

— Да я же сказал тебе, — отвечает Жозебик.

— Не пойду я домой с такой балаболкой, как ты!

Пошел он снова через пустошь к своим коням, покормил их. А когда настало время всем у короля за стол садиться, одежду цвета солнца надел и на кобылу того же цвета сел. Прискакал он во дворец, а дочь короля говорит:

— Вот он, тот третий, который змею головы срубил! Закрывайте ворота сейчас же!

Но не тут-то было! Развернулся всадник на королевском дворе, через частокол да через ворота перепрыгнул, да только задела кобылица коленом за кол, и упал Жозебик на землю вниз головой.

— Разбился! — кричит дочь короля, — так он вниз головой полетел, что даже клок волос на колу, на самом острие, остался.

Открыли ворота, а за воротами уж никого. И никто сказать не может, в какую сторону всадник ускакал.

— Да, — говорит король, — нелегко этого человека поймать! Придется завтра снова пир устраивать. Посмотрим, может на это раз удастся этого человека найти.

Вечером пригнал Жозебик овец на край пустоши, а дочь короля уже там, стоит, его поджидает.

— Ну что, — говорит пастух. — Опять никого ты не поймала?

— Нет. Ах, видел бы ты только, как его кобыла через ворота прыгнула! Поставили мы на ворота частокол, а он через этот частокол перескочил, да вниз головой и упал. Думала я, что он насмерть разбился, но когда открыли ворота, то никого за ними не было.

— Ну вот! Так и знал я! Никого-то ты поймать не можешь! А как бы я хотел, чтобы ты, наконец, этого человека поймала и перестала мне каждый вечер здесь, на краю пустоши, надоедать. Всю плешь ты мне проела, как ни приду — а ты уж тут!

И, как обычно, пришлось ему с дочерью короля ужинать. А после ужина снова ей с ним спать захотелось.

— Да что ж эго за наказание такое? — взмолился король. — И что такого этот пастух сделал, чтобы моя дочь от пего без ума была? Я сказал тебе: будешь спать одна, а не то я тебе покажу, кто в доме хозяин!

Как ни старалась принцесса, пришлось ей одной спать. А наутро она снова пастуху говорит:

— Сегодня ты останешься со всеми обедать, ведь и на этот раз у нас в доме пир, сегодня, может быть, мы узнаем наконец, кто же меня от змея спас.

— Ну ладно, — отвечаете ей Жозебик, — так и быть, останусь я с тобой, если тебе так хочется.

А надо сказать, что до этого насыпал Жозебик своим коням корма на два дня.

И вот собрались у короля все, кто в его королевстве жил, все кто сами могли до дворца добраться. Сели гости за столы, но никто из них не признается, что он убил змея. Вот кончился пир, и сказал король:

— Пусть тот, кто спас мою дочь, назовет себя.

А на том пиру был один чумазый угольщик, который жег дерево в лесу за норой змея. Вот он и говорит:

— Это я, сир, вашу дочку спас.

— Ну что ж, — отвечает ему король. — Коли это так, то отдаю я за тебя свою дочь. Только вот можешь ли ты доказать то, что говоришь?

— Разумеется! Вот семь голов змея.

— Так и есть! — дивятся все.

Подошел тогда пастух вместе со всеми осмотреть головы, которые на столе лежали, и перевернул их своей палкой.

— Да этими головами, — говорит он, — только в кегли играть. Больше они ни на что не годятся.

— В кегли играть? — разозлился угольщик. — Ах, ты, сопляк! Да я тебе сейчас покажу кегли!

— Погоди, — остановил его Жозебик. — Ведь в этих семи головах должно быть семь языков. А где же эти семь языков?

— Да вот так вышло: вертел я эти головы, вертел, языки-то и оторвались. А где они теперь — я и знать не знаю.

— Врешь ты все! Вот они, эти языки, у меня в кармане. Если приложить их на строе место, то впору они придутся.

А дочь короля тут же стояла, на них смотрела.

— Видите, — говорит она, — вот кто мой настоящий избавитель? Я-то знала, что это не угольщик.

— А почему же не угольщик? — спрашивает ее отец.

— Да, потому что не он! Да и не пошла бы я за угольщика.

— Если бы он тебя от змея спас, то пошла бы ты за него.

— Да ни за что в жизни! Лучше бы я за пастуха пошла.

— Знаю я, что ты без ума от этого пастуха! Но ты, угольщик, зря хотел нас всех обмануть. За твой обман придется тебя к четырем коням привязать и по полю размыкать, чтобы все поняли: ложь до добра не доводит!

И тут же приказал король запрячь четырех коней, чтобы угольщика на части разорвать. Вот как наказали угольщика, который хотел обманом жениться на дочери короля.

A принцесса так обрадовалась, только и делала, что своего пастуха целовала. Спросил король, как звать его будущего зятя.

— Зовут меня Жозебиком, имя на лбу у меня золотыми буквами написано было, когда я родился. Я сын французского короля. А ушел я из своей страны, потому что отпустил на свободу Мерлина, и пришлось мне из дому бежать, а не то меня бы казнили. Сейчас, правда, уже стерлось мое имя со лба.

— Правда, правда! — сказала дочь короля. — Я еще в самый первый день это заметила.

— Что ж, — сказал король. — Получай мою дочь.

— С радостью. Но только вот молод я еще, рановато мне жениться. Надо мне идти в Париж и просить у батюшки с матушкой позволение жениться.

— Что ж, это дело хорошее. За одно и пригласишь родителей на помолвку и на свадьбу.

Не успел Жозебик в Париж приехать, а по городу уже слух разнесся: вернулся тот человек, который Мерлина на свободу выпустил. Тут же Жозебика схватили и посадили в тюрьму. А на следующий день должны были его расстрелять на большой равнине за городом. Решено было его раздеть догола и за город везти в ящике, который изнутри был гвоздями утыкан. Захотел Жозебик взять с собой свою волшебную палку, да не знал, куда ее запрятать. Думал-думал, да и придумал. Спрятал ее сами знаете куда, туда, где никто не смог бы ее увидеть.

В полдень должны были его на равнину везти.

И вот как пришли за ним люди, вынул он волшебную палку и сказал: «Четверо всадников в синем, из палки скорей выходите, мне помогите, меня защитите, там, где необходимо». Выскочили всадники из волшебной палки, ящик не выдержал и на куски разлетелся.

— Что тебе, хозяин? — спрашивают всадники.

— Подите во дворец короля и принесите мне оттуда самую лучшую одежду, чтобы смог я одеться с ног до головы. Поскакали они во дворец короля, а там сидят все, обедают. А всадники прямо на конях в комнаты въезжают, никто остановить их не может. Стали они из шкафов одежду выкидывать, пока самую красивую не отыскали и не умчались обратно на равнину, к Жозебику. А тот им приказывает привезти ему его саблю и котомку, которую он спрятал во дворце, в укромном уголке. Поскакали всадники во дворец и доставили Жозебику все, что он просил.

И вот всю равнину заняли всадники в синем, у каждого но пушке, и все готовы в бой ринуться, как только прикажут. Прискакал король со своими генералами, увидел перед собой войско, начал сражение. Но ни одного из всадников Жозебика не удалось ему убить, зато королевские солдаты один за другим, будто мухи, помирали. Пришлось королю просить пощады.

— Хорошо, — говорит Жозебик, — пощажу я вас, но с условием, что придешь ты сюда со всей свитой в полдень на пир. Пусть приходят все, кто ходить может, а тому, кто не придет — смерть!

— Так я и сделаю, — отвечает ему король. Наутро приказал Жозебик своим всадникам рубить толстые деревья и делать из них столы, а из тонких делать скамьи.

В полдень пришел король со своими генералами и со всеми, кто только мог прийти. Смотрят, а вокруг ничего нет, кроме деревьев. Пробило двенадцать, и позвал их Жозебик к столу:

— А ну живей садитесь, уже пора! Пока за стол не сядете, ничего вам не подадут!

Стали люди за столы садиться, да все косо на Жозебика смотрят. Те, у кого накануне близких убили, только и делают, что плачут да рыдают. А король с королевой так и остались стоять вместе с генералами.

— Что, не нравятся вам мои столы?

Сказал так Жозебик и вынул из котомки свой молоток. Стукнул одной его стороной по земле и тут же выстроился серебряный дом.

— Ну что? Этот дом вам понравится?

Удивился король, смотрит, не Знает, что сказать.

— Ах, и этот дом вам не нравится? — говорит Жозебик.

Стукнул он другой стороной молотка, и стал золотой дом.

— Этот-то наверняка вам понравится. Заходите, там все найдете, чего пожелаете, всякой еды, какой душе угодно.

А в том доме и правда такие красивые вещи были, каких никто отродясь не видел. А Жозебик приказал всадникам подносить угощение тем, кто на улице сидел. Ни в чем недостатка не было, развеселились люди, кто-то песню запел. Встал тогда Жозебик со своего места и сказал.

— Помолчите-ка немного, пожалуйста!

«Что такое?» — думает народ.

— Вижу я, что вы развеселились, а ведь и те, что на ноле боя лежат, тоже захотели бы с вами вместе повеселиться.

Вынул он свою волшебную дудочку и стал на ней играть. И все, кто накануне был убит, встали и начали плясать, и все остальные в пляс пустились, так друг через друга и перепрыгивают. Вот тут уж настоящее веселье началось. А Жозебик говорит:

— Пусть те, кто еще ничего не поел, за сгол садятся, мы и нм подадим.

А когда все поели, достал он четыре свистка, в каждый три раза посвистел, и очутились перед ним четыре короля. Поздоровался с ними французский король и начал у Жозебика прощения просить. Стал он на колени, а Жозебик говорит ему:

— Нет, батюшка, не годится так. Не должен отец у сына прощения просить. Встаньте с колен, я перед вами на коленях прощения просить должен. Виноват я, выпустил я на свободу Мерлина. Но после всего того, что мне довелось пережить, после всех подвигов, которые мне удалось совершить, смог я найти то, что мне нужно было, чтобы этих королей освободить. Вот он, Мерлин, он брат отца вашего прапрапрадеда. А эти три короля — его двоюродные братья. Так что все вы из одной семьи. Был Мерлин зачарован то ли колдуном, то ли колдуньей, и эти три короля тоже: этого превратили в короля гусей, этого — в короля уток, а вот этого — в короля муравьев. Свистнул я три раза во все четыре свистка и снял с них чары. А теперь пора мне сказать, зачем я сюда пришел. Хочу я попросить разрешения жениться. Встретил я пока по свету бродил одну красивую девушку и от смерти ее спас. Так что, коли хотите, поезжайте со мной в Венгрию — ведь она — дочь венгерского короля.

Согласились король с королевой поехать на свадьбу.

Когда собрались они в дорогу, то запрягли в карету двух коней и поехали в Венгрию, чтобы там женился Жозебик на дочери короля. Как только в том королевстве узнали, что Жозебик приехал, тут же в колокола зазвонили, и так и не умолкали. Отпраздновали сперва помолвку, а потом и свадьбу сыграли. Две недели на свадьбе гуляли. А когда кончили пировать, то повел Жозебик свою жену и родителей и показал им замок, который ему достался после того, как он убил трех великанов, которые жили в той стране и убивали всех, кого только могли поймать. Послали в тот замок людей, чтобы снова ту страну заселить, чтобы было кому коней кормить и замок в порядке содержать.

Удивились французский король с королевой, когда увидели какой красивый замок смог заполучить их сын. Так они обрадовались, что от радости и не знали что им делать.

Поселился Жозебик в замке с молодой женой, а короли разъехались — каждый в свое государство.

Вот и все, что я знаю про Жозебика и про французского короля. Если не умерли они, то, стало быть, и сейчас живут!

Эту сказку рассказал Жан-Луи Роллан, который слышал ее от Ивана Флоха из прихода Трабриант.

Оригинальные издания кельтских текстов:

1. A. Troude, G. Milin. Labous ar wirionez ha marvailhoù all, Skridoù Breizh, La Baule, 1950.

2. Yvon Crocq. Eur zac’had Marvailhoù. Edition de la revue «Buhez Breizh». Kemper, 1924.

3. A.Ar Braz. Mojenn an Ankou. Rennes, 1989.

4. Jef Philippe. War roudou Merlin e Breizh. Hor Yezh, 1986.

Латинские тексты:

Chronicon Briocense — Chronique de Saint Brieuc. Éditée et traduite par Gwenael le Duc et Claude Sterckx. Rennes, 1972.

Французские переводы и исследования:

Adolphe Orain. Géographie pittoresque de département d’Ille-et-Vilaine. Rennes, 1882.

Легенды, предания и сказки народов Европы

ПРЕДАНИЯ КЕЛЬТОВ БРЕТАНИ

МОСКВА

ИЗДАТЕЛЬСТВО «МЕНЕДЖЕР»

ББК 84

П 71

П71 Предания кельтов Бретани/Пер. с бретон. и лат. А. Мурадовой; Под общей ред. А. Платова. — 2-е изд. — М.: Издательство «Менеджер», 2001. — 320 стр., илл. (Легенды, предания и сказки народов Европы)

ISBN 5-8346-0066-2

ISBN 5-8346-0082-4

Очередная книга серии «Легенды, предания и сказки народов Европы» — издание уникальное. Мало того, что это первое в России собрание легенд и сказок кельтов Бретани, но — мы не можем не позволить себе это не отметить — многие тексты специально для этой книги впервые в Европе (!) переведены с бретонского языка.

Сквозь затейливую канву сказочных сюжетов, сквозь кажущуюся простоту образов проступает здесь древняя мудрость, из поколения в поколение переданная кельтскими сказителями Бретани — полного загадок полуострова на западе Франции…

ISBN 5-8346-0066-2

ISBN 5-8346-0082-4

© А. Платов, А. Мурадова, текст, 2000

© А. Байбакова, илл., 2000

© В. Арбеков, обложка, 2000

© Издательство «Менеджер», 2000

Предания кельтов Бретани

Перевод с бретонского и латыни А. Мурадовой

Серия: Легенды, предания и сказки народов Европы

Под общей редакцией А. Платова

Издательство «Менеджер»

ЛР № 066270

ISBN 5-8346-0082-4

Издатель А. Гутиев

Оригинал-макет подготовлен Н. Надворской

Художники А. Байбакова — иллюстрации, В. Арбеков — обложка

Сдано в набор 06.07.2000. Подписано в печать 25.II.2000. Формат 84x108 1/32. Гарнитура BodoniC. Бумага офсетная. Печать офсетная. Печ. л. 10. Доп. тираж 1500 экз. Заказ № 960.

Отпечатано в полном соответствии с качеством предоставленных диапозитивов в ОАО «Можайский полиграфический комбинат». 143200, г. Можайск, ул. Мира, 93.