У таких дичков (как я) есть единственный ресурс? — имя, пусть даже с налетом одиозности. Эта книга построена на мерцающем вокале, на энергии интеллекта, на дружбе с Высшими Силами, на совпадении отдельных взглядов с чаадаевскими. Она, книга, поможет выбраться из сумеречной зоны, избежать клоаки; после же вы любые проблемы будете ломать как макароны, а тех, кто делал вас объектами порки, вы сами сделаете объектами порки, причем показательной.
Я журналист и шоумен милостью Божьей, с головой ныряющий в себя, чтобы на донышке разыскать ответы на вопросы.
Я не обещаю того-то и того-то, но я обещаю, что, покуда вы читаете эту книгу, грусть и одиночество выветрятся; может быть, навсегда, кто ж знает.
Почитайте? — и у вас откроется третий, мать его, глаз!
v. 1.1 — структура, скрипты — l
Это Песнь Льда и Пламени, это союз Стекла и Алмаза, это мечты Григорьева-Аполлонова и его сыновей, это когда первый снег, а тебе снится мама.
Это песнь для людей, наделенных чувствительностью самою раздражительною; духом крепких, великих духом.
Эту Песнь можно исполнить на флейте, а для роли исполнителя сгодится интеллектуальный шизофреник, у которого со средой противостояние мировоззренческого характера и который, по временам испытывая терпение странных обывателей, истошно орет: «Несчастное творение я!» Вся энергия которого тратится на внутренний конфликт, характерный для имманентных дичков.
У таких дичков (как я) есть единственный ресурс — имя, пусть даже с налетом одиозности; такие (?) знают, что хит-парады объясняют далеко не всё.
Эта книга построена на мерцающем вокале, на энергии интеллекта, на дружбе с Высшими Силами, на совпадении отдельных взглядов с чаадаевскими.
Она, книга, поможет выбраться из сумеречной зоны, избежать клоаки; после же вы любые проблемы будете ломать, как макароны, а тех, кто делал вас объектами порки, вы сами сделаете объектами порки, причем показательной.
Ужо я вам! И без «наддавания драматизма», без трескучих вопросов, это… ну, не наше. Наше — истреблять смрадное дыхание скучной жизни.
Плохиши, завидев меня, скалятся.
Чувствительные — кланяются.
Я научился пыль превращать в бриллианты, и подробный разговор о том, почему все, кто пытался меня вытеснить, обойти, выжить, глушануть, сейчас удобряют нарциссеж, лучше не начинать — он, разговор, гарантированно сорвется в область неприличного монолога; будет признаком вашей абсолютной умственной несостоятельности.
Но у меня нет времени разбираться в чужих резонах, мне б в своих успеть. С одним-то — закрепить успех первых двух книг — я разобрался. Я умею перекодировать в слова все, что угодно; это все равно что у Стиви Уандера пытаться вызнать, как он пишет; пишет, и всё тут.
А я еще и пишу. Я не так богат, как Стиви.
Я тоже не признаю синтетических заменителей, предпочитаю жизнь, как мясо, с кровью; я уже большой мальчик потому что.
Точно знающий одно: Элисон придумал кинокамеру, чтобы снимать поцелуи и убийства.
Я журналист и шоумен милостью Божьей, с головой ныряющий в себя, чтобы на донышке разыскать ответы на вопросы.
Я умею изобразить буржуазный прищур, по которому становится ясно, что ангелы возьмут-таки меня в небесный свой приют.
Когда я воспален, меня нельзя дразнить. Даже не рассчитывайте на паллиативы в ответ.
Книга то притворно инфантильна, то непритворно агрессивна.
Эта книга — находка для психоаналитиков, Ивана Демидова, Николая Ускова, Вячеслава Муругова и одаренных выпускников консерватории со стебельковыми шеями.
Я не обещаю того-то и того-то, но я обещаю, что, покуда вы читаете эту книгу, грусть и одиночество выветрятся; может быть, навсегда, кто ж знает.
Я знаю несколько десятков людей, которых предыдущие две книги вы́ходили, излечили от тяжелой формы моральной шизофрении.
Я уже доказал, что по отношению к читателю являю собой абсолютное самоотвержение, блестяще справляясь со страшной обузой в виде улучшения настроения миллионов.
Претензия к тому, что я пишу, может быть только одна: слишком хорошо.
Почитайте — и у вас откроется третий, мать его, глаз!
Это незамаскированная правда для сумеречных душ, знающих толк в науке наслаждений; для тех, кто не довольствуется декоративной функцией, с чем (с декоративностью) у меня полный швах. Как, например, с терпимостью к плохим людям, над которыми хочется — разумеется, с доказательствами на руках — надругаться.
Это хитрый шедевр бесконечной утонченности от живой Реликвии Золотого Века Журналистики.
Убедительный пересказ моих драматических снов.
Нах! Поэма в прозе
А у меня не было ни навара, ни братвы.
Я был одним из тех черножопых, кто был вынужден уехать из дома и плясать вокруг хлебных мест, ни в одно из которых меня так и не взяли.
Путину
Любезный Владимир Владимирович,
по отношению к Вам я представляю полное самоотвержение и привязанность.
Это я помог Вам выиграть.
Когда будете искать толковых людей снова и снова, вспомните про меня, работающего на износ и качественнее всей Вашей администрации.
Я надеюсь, что когда Вы прочтете и письмо, и саму книгу, где я блестяще вербализировал свою жизненную программу, Вы дадите команду отыскать Автора.
Я — ходячее опровержение всеобщего мнения, что таланты перевелись.
Я из тех, кто считает, что любая проблема — замаскированная удача; я знаю толк в науке Интриги; мой взгляд, если захочу, режет дневной свет ломтями; у меня случаются, правда, панические атаки, но я с ними справляюсь.
Пора Вам мной заменить кого-то из Ваших слабаков, самоуверенных дураков, на поверку тревожных алармистов, гребаных холуев и вредоносных шутов, виноватых в том, что — сожалею, что говорю об этом, — даже акты поддержки Вашего имени выглядят капустником в саду (гореть им за это в аду!).
Я упрямее Минкина, если что.
Телефоны у Вас мои есть, жду.
Моя Балерина. Про First Love
Первая любовь со мной стряслась, когда я был в шестом классе и любил ту, которая была выше меня и ничем не напоминала шестиклассницу, всем своим видом походя на ученицу старших классов.
Никогда ни до, ни после я не видел, чтобы красивый человек так красиво воплощал поэтический завет: «Живи на то, что скажешь ты, а не на то, что о тебе сказали».
В ее жилах бурлила непослушная кавказская кровь и величаво текла русская, и эта смесь делала ее поведение дерзким, но с налетом незадокументированного аристократизма, способного даже обижаться царственно.
Кавказская кровь брала свое при намеках на пожар, при претензиях на ухаживания: она гордо их отвергала.
У нее были зеленые глаза, прищуривавшиеся, когда надо было кого-нибудь осадить, она делала это молча, при помощи зеленых глаз.
В обстоятельствах нещадной мужеской конкуренции, чтоб набрать очки, я первый сравнил ее с картиной Модильяни, за что она дала мне леща, но я сиял весь день: хоть какого-то внимания удостоился!
Ее папа был офицером Советской армии, расквартированной частью в нашем малом городе, который, видимо, так расчувствовался от проживания в кутаисском эдеме, что (Сама рассказывала), приехав туда угрюмым, заделался первым на моем веку залихватским тамадой, молниеносным балагуром и записным остряком; а ее мама, статная и донельзя сентиментальная грузинка, была классической домохозяйкой и сошлась с идеей, что ее дочь должна стать балериной.
Худшая вещь, случившаяся со мной, помимо меня самого, — это способность влюбляться до потери сознания. Хотя, с другой стороны, это и лучшая вещь, случившаяся со мной.
Звали ее Ира Поплавская. Говорила она на грузинском с сильным акцентом, но ее смесь грузинского с русским рождала убийственные перлы, и я до сих пор жалею, что не записывал за ней все ее всплески энергетического безумия, настоянного на сплаве двух языков, скрепленном ее неотразимой улыбкой.
Она была красива, как те девчонки из кино: челка, взгляд исподлобья — и ты уже без словаря знаешь слово «турбулентность».
Я считался маменькиным сынком, формально это правда, потому что вечером того дня, когда она отвергла мою симпатию в первый раз, я срывающимся от слез голосом обо всем поведал маме, не зная тогда, что грузину так делать не след.
У девушек — тех, из них, что лишают нас покоя, — есть свойство делать нас лучше, способствовать тому, чтобы мы стали «adeepman» (глубокий человек).
На Кавказе, чтобы доказать наличие первичных признаков мужской доблести, ты должен быть нарочито груб с дамочками.
Я всегда там считался тюфяком.
Особенно когда взялся носить портфель Иры, превратившись в хроническую мишень для записных остроумцев, после школы я отслеживал (не без злорадства) связавших свои судьбы с заурядными антипрами, чей удел — сносить оскорбления и толстеть.
Что эти черти могли знать о возвышенном?!
В ответ на наши скабрезности, объяснявшиеся запутанными отношениями с проснувшимся либидо, она хранила гордое терпенье. Но до поры.
Когда эта «пора» случалась, она становилась Важной и «искрящейся», ее отповеди были эталонными филиппиками.
Именно в такие пароксизмы я влюблялся в нее еще пуще, готов был пасть ей в ножки, быть ради нее Махатмой Ганди. Я был сопляком — и да, плоть уже начинала насиловать разум, но в отношении Ее у меня не возникало ни единой грязной мысли.
Потому что моя балерина жила в другом мире — там, где не было грязных побасенок об интиме, ни дешевых флиртов, ни перемываний косточек, а были лучезарная улыбка, герань на окне, книжки и вся красота мира, включая ее собственную, на тот момент даже олицетворявшую для меня всю красоту мира означенную.
В нее влюблялись все — и козел Гоча, одной пятой точкой придавливавший отцовскую «Волгу» до асфальта, и подслеповатый Жорик по кличке «угорь», все время травивший паскудные байки про трах, который ему светил только в загробной жизни; и такие же, осыпанные из-за нереализованных желаний прыщами, братья Гачегиладзе с натянутыми улыбками нардеков на брифингах, и учитель географии — плешивый товарищ Гачегиладзе, от растерянности перед ее совершенной классической красотой путавший Алма-Ату с Альбукеркой, и веселый народ за кочегаркой, меккой курильщиков средней школы № 15, людей на словах развратных, на поверку — закомплексованных шкетов.
А однажды я, злясь, увидел в ее компании носатого Зуру, самого первого хама школы № 15.
Она вдохновенно читала ему стихи, а он пялится на ее сиськи, Я не удержался и ввинтил в их высокодуховное общение едкое словцо, на что она мне задним числом попеняла, укоряя за то, что я не способен оценить грустные слова придурка — хама, разглядывавшего ее. Тебе уже много лет, укоряла она, а ты до сих пор не умеешь угадывать тонкость в «людях». «Куда мне, — бурчал я, — лапоть я».
Она понимала, что, когда я видел ее с другими, кипел мой разум возмущенный, и не переставала делать, чтобы он кипел и возмущался не переставая.
(Когда потом, в армии, я изворачивался, чтобы выжить, как ни парадоксально, ее советы по части поспешной оценки людей мне очень помогли.)
В эти минуты по милости моей балерины я беспощадно старел.
Я долго стеснялся пригласить ее куда-нибудь, потому что у меня не было одежды, и я переживал даже не оттого, что буду смотреться чмырём на фоне блистательной девы, а оттого, что опозорю ее, способную в вечернем платье пыль превратить в бриллианты.
Много позже я из книжек уяснил, что вел себя с ней, как человек, зацикленный на своих скучных фрустрациях.
На патриархальных вечеринках, где единственно можно было прижаться друг к другу, она прижиматься не позволяла, а расширяющее сознание вещество вина чревато было затрещиной.
Но в припадке малодушных опасений, что к ней будут клеиться, я все равно все время торчал рядком, с винцом, вплоть до исхода гульбы.
Моя балерина была, я был тогда в этом уверен, из того разряда дамочек, при которых подбираешься, подтягиваешься, даешь себе слово лучше учиться и лучше выглядеть, не предаваясь распутствам всех родов. Даже курить из за нее не курил, наивно полагая, что этим актом самоотречения добуду дополнительные баллы.
Она любила читать адреналиновую дребедень на тему женской психологии; я ее обеспечивал этой дребеденью с ласковой мыслью о тех же баллах. Она улыбалась, когда я приносил ей вырезки, потому что, хоть и действовал показушно, ей было приятно думать, что, пока другие гоняли мяч или валяли дурака, я думал, как сделать ей приятное.
Училась она, натурально, на «отлично» — на то она и «моей балериной» была; отвечала подробно и задумчиво, иногда подробно и страстно.
Многие полагали ее высокомерной и капризной, но это оттого, что она была слишком уж непохожа на других, услужливо гадящих друг дружке.
Мы с ней любили одну и ту же песню: «Такого снегопада, такого снегопада…» — на речитативе я жмурился, воображая поцелуй, после чего следовало медленное восстановление личности.
Мы часто ссорились, потому что мне казалось, что она помыкает мной, а это для кутаисца неприемлемо. Но я всегда первым шел мириться, что для кутаисца немыслимо.
Я всерьез думал тогда, что она будет матерью моих деток, и сладостно мучился и живописно страдал тогда от этой думки.
Я часто хотел взять ее за руку, чтоб потом мы часами гуляли по нашему Кутаиси, но, во-первых, по Кутаиси так не погуляешь, во-вторых, меня смущало, что я смотрюсь с ней как Вуди Аллен при Монике Белуччи.
Однажды я подарил ей котенка. Если бы мог, подарил бы ей море. Вот где бы я подарил ей все признания, и она бы растаяла!
Но у меня не было денег даже на цветы, какое там море! Оставалась спасительная болтология, мой стремительный способ приблизиться к тому, чтобы растопить сердце Балерины.
Меня спасало то, что я много читал, избегал сленга и имел свое мнение по любому вопросу. Уже тогда еще короткая жизнь научила меня: девушкам должно быть интересно.
Ты хоть козликом прыгай.
Мы играли с ней «в города», и она все время выигрывала, произнося названия с мечтательной интонацией человека, мечтающего эти города посетить.
Моя балерина жила в своем мире, в этом мире как будто бы не было воров, убийств, подлости, о людях она думала хорошо, о грядущей жизни — высоко.
Если я был: «Коснуться до всего слегка, с учёным видом знатока», она была сторонницей глубокого бурения и перемигивания с Цветаевой (о, вы не знаете, что такое Цветаева в переводе на грузинский!).
Мне казалось, что в ее случае имеет место какая-то слегка неразумная трата ресурсов, когда она объясняла на пальцах маргиналу «с Камчатки» смысл прочитанного. Она пеняла меня за разделение людей на «людей» и «людишек».
К ее пылкому и проницательному уму нелегко было приноровиться. Но я старался, подстрекал ее интерес ко мне попытками читать пахнущие пылью фолианты, игрой мудреных слов и подчеркнутой вежливостью; записками, призванными породить душевную смуту.
Ее имя было для меня синонимом воображаемого поцелуя, фамилия — Поплавская — звуком волны, до которых мы так и не доехали.
Ради нее я стал грамотеем (по-грузински эквивалентное слово звучит смешно), но когда нет способа, помимо одного танца в месяц, причаститься к счастью — зачем мне такая грамота?!
Сейчас, когда все чаще в орбите моих личностных и межличностных, а также просто отношений в рамках променада или курилок появляются барышни с вымученными улыбками заранее всё просчитавших охотниц, я вспоминаю улыбку балерины, тоска по этой улыбке выедает душу, как ложь, только, в противность противной лжи, сладенько, даря воображению простор.
Она была сообразительной и доброжелательной, а теперь попадаются только сообразительные — и то лишь при виде денег. Только при виде денег они имитируют культурность и артистичность, моей балерине это было ни к чему: врожденное не имитируют.
Я уже не помню сейчас, когда тень безграничной усталости омрачила мое лицо, как все закончилось с моей балериной.
Скорее всего, дело было так: я напился пьяным и пытался ее облапать. А следующим, как всегда у меня, актом НЕ любви были жаркие, жалкие, горячечные слова.
Это когда классной девчонке ты, заведенное пубертатное чмо, кричишь в беспамятстве, что она шлюха.
Началось как у людей, закончилось как у обнюханного Бегбедера.
Не умерив нетерпение, я убил эти отношения, будучи заурядным представителем бессилия, тупости и бунтарской физиологии.
Вот эта идиотская погоня за хотя бы частичным осуществлением подростковых и мужских фантазмов отняла самое дорогое, что у меня было, — симпатию моей балерины, с таким трудом мною завоеванную.
Вот парк, здесь налево, здесь я, хиляк, пытался ее оборонить от меднолобых гашишников, тут, у футбольного поля, вымаливал поцелуй, сетуя на тяжкую долю; на этой скамейке я КЛЯЛСЯ.
Клятва была напрасной, балериной она не стала, вышла замуж не по любви и, говорят, в прошлом году умерла от сердечной недостаточности.
Я не верю.
P.S. Я держал в голове эту историю, и она сжимала мое сердце, и не находил я себе места.
Теперь тоже не нахожу, но хотя бы выговорился.
Начало отложенного романа
Надо ли вспоминать о пасмурном, крикливом, отзывающем цитрусами, чачей и аджикой перроне, где юноша, охваченный позорным страхом, обнимал маму и говорил: «Я вернусь, я вернусь, я вернусь».
Надо ли вспоминать, о чем говорили отец с мамой, и папа, не знавший, что сын за углом, повторял: «Ничего, армия только на пользу». «Ты мне обещал», — медленно сказала мама. Надо ли вспоминать о сентябре, сверзившемся с высот дождями — и сразу под ноги?
Чистилище
Я был очевидцем ссоры, благодаря небесам и мне, очевидцу, не переросшей в махаловку патентованного лузера, которого я знаю со времен восстания Спартака, и патетичного нытика, которого знал с момента начала знатного выпивона и который тоже внушал отвращение.
Обижали они друг друга на тему «Что делать с афронтами, с неудачами, с невезением? Какое тут может быть противоядие?»
Наглая ухмылка в ответ; вот какое противоядие. Взять и с радостью махнуть неудачу в помойку, потоптаться на ней, радостно визжа.
Вы же, как и я, всегда преувеличиваете стабильность Удачи, ее перманентность. Все мы в определенный момент времени думаем, что делаем честь человеческой расе.
А потом р-раз — и ты на дне!
Я про себя.
И про свои семь лет не то что забытья — небытия.
Когда ночью комната заполонялась призраками, а бытовые неурядицы сомкнули ряды, делая меня похожим на скукожившегося от страха лузера.
Семь лет сильнейшей ненависти к своему отражению. Семь лет беспрестанных мыслей о …банных деньгах. Семь лет записывания всех, у кого брал в долг, в списки инфернальных ублюдков. Семь лет медленного обдумывания, когда все крахнуло, и стремительного превращения в парию. Семь лет бесспорного, химически чистого гузурства.
Оазис сменился чистилищем.
И я чуть не сдох.
С Мамой я ничего не боюсь
В ясные дни Она мне не снится. Она снится мне, когда ветер гнет деревья в саду. Когда бесконечное взаимодействие тысяч переплетающихся причин опустошало меня. Когда над домом нависала огромная грозовая туча аспидного цвета. Когда подступает решающий ком к горлу, и дышать становится невозможно. Когда кажется, что я не тот, не туда иду, не то и не тех избрал. Когда чувства слова, меры, композиции отказывают. Когда никакого воспитания, никакой силы воли не хватает, чтобы терпеть эту темень. Когда голова трещит от двухкопеечных мыслей о конце. Когда кажется, что весь факинг-мир предал тебя.
Вот тут-то…
Тут, либо в морозном окне, либо в летний дождь, либо под песенку ветра, появляется Мама моя, и на шкале труднопроницаемости ее визиты до недавнего времени для меня, тупицы, находились между роковым невезением и Кафкой — вот в таком диапазоне.
Страх видеть ее и восторг видеть ее; испуг, смешанный с недолюбленностью, испытываю я всякий раз, когда Она навещает меня.
…Она приходит ко мне в дни, воплощающие безнадегу, затем, чтобы отвести эту безнадегу, отвадить ее, заступиться за меня.
Можно быть старым для многих вещей, но только не для страха, и Она приходит ко мне, трусишке, чтобы развеять страхи своего маленького беззащитного сына, моя мама.
Это Я, когда мне было пятнадцать
Если не читали «Корабль дураков», еще есть время почитать: книга дает иную оптику во взгляде на сегодняшнее. Труднопроницаемая проза — но только для дураков, для токсикозных высерков; чтобы проникнуться ею, необязательно знать, кто такая есть дочка фараона ЭХНАТОНА АНХЕСЕНПААТОН.
Нет места душевному холоду, когда думаешь об эпохе Возрождения. Кто станет отрицать, что выбираться из зарослей догм мучительно, но надобно, ибо иначе только академическим отрицанием не избежать участи пасть жертвой мрака и бесов, изуверского мракобесия. Во мраке трудно, невозможно двигаться к Абсолюту, можно только нести про этот Абсолют высокопарный вздор. Ага, еще поводыри нужны: художники, пииты, менторы, ученые мужи с богатой фантазией. Нужен новый язык, который способен сам перекодироваться. Человек и человечность — одного корня, душа есть даже у воды, горизонт относителен, а формула всего проста: свобода плюс любовь, причем первее — любовь.
Неплохо было бы об этом помнить сегодня, когда та самая любовь — не более чем артефакт из этнографического музея, предоставляющий интерес только для схоластов.
Дайте отдохнуть своей карьере и найдите три, всего три строки Себастьяна Бранта. Они кажутся банальными, но пропишутся в вашем сознании, примут участие в выработке элементарных моральных представлений — и для колоссов, и для смердов (меня — колоссального смерда). Говорят, что вы ищете смысл жизни и ведете себя, как свиньи. В обратном порядке….
Набор простых слов. Почему же обмираешь перед открывающейся перед тобой ответственностью?
Озвучьте эту агитку всякий раз, когда лень быть папашкой или матюхой.
Три примитивных строки, долженствующие образовать бронебойное кредо жизни, складное, потому что простое.
В них простой, до элементарности, ответ. Разгадка секретов белокурых ангелов с тяжелым взглядом капрала, в жизни которых всё, что происходит, происходит не просто так, а для того, чтобы после этой минуты ничего не осталось по-прежнему, голые воспоминания разве.
Вы заранее победите, предотвратив ситуацию, когда с губ слетает: «Ох!»; тогда и вы, и ваше чадо будете парить над миром, а не ковылять, отягощенные мыслями: «Что не так?» Тогда не придется держать дистанцию на одной обесцененной лексике.
Никогда не жалейте человека, у которого были и есть родители.
Эй, это Я, когда мне было пятнадцать: я вернулся, что-то забыв, взмыленный, домой и увидел, как мама с папой танцуют, при нас они стеснялись.
Я снова и снова закрываю глаза, вызывая из неостывшей памяти их лица, папину улыбку и мамин смех.
Не спрашивайте меня, как я умудрился в телецентре не стать законченной свиньей.
P.S. Всякий раз, когда я думаю о родителях, я не могу побороть желание заплакать.
Но это светлые слезы.
Мне же нужно язык отрезать!
— Ты работаешь в Киеве, потому что на российское ТВ больше не пускают?
— В России у меня пауза. Был период невостребованности после того, как я на Первом канале выругался матом (это случилось в 2004 году во время трансляции «Евровидения». — Прим. Star). Месяцами не звонил телефон… Ощущение своей ненужности просто убивало. Со мной не хотят связываться: я часто провоцирую людей, мне же нужно язык отрезать!
— Значит, время тебя не лечит?
— Все по-прежнему считают меня редким подонком. Но это не мешает мне быть везде как дома. Моя колхозная манера поведения, сдобренная доброжелательством, никогда не встречает сопротивления ни в одном месте. Дурака я валяю, мой друг.
— Не обижаешься, когда тебя называют клоуном?
— Обижаюсь?! Я горжусь! Моя мама — пусть земля ей будет пухом — была настоящим коверным: считала необходимым всем поднимать настроение. В 57 лет, случайно попав в знаменитый московский клуб «Метелица», она обвела глазами публику и резюмировала: «Злые все!» Потребовала микрофон и тут же объединила людей, столы, и началось веселье. Управляющий клуба подошел ко мне: «Можно ваша мама будет у нас работать?» Она не согласилась, у нее же семья, нас девять детей!
У меня мамины глаза, волосы, но, к сожалению, нет ее умения влюблять в себя людей.
— А хочется?
— Еще как хочется! Я стараюсь. Но мама всегда говорила: «Ты не можешь о себе заявить! В Кутаиси ты был веселый, а в Москве как замороженная рыба». На все мои робкие возражения, что меня считают скандальным и эпатажным enfant terrible, она только смеялась. Меня это подстегивало. В шоу-бизнесе выживает тот, кто понимает, что он клоун. И при этом не переступает грань, за которой дуракаваляние переходит в юродство.
Готов унижаться ради детей!
— Тебе идет пятый десяток. Чего в жизни уже никогда не будет?
— У меня уже не будет больших денег. Никогда не будет яхты. И в журнале «Форбс» я не появлюсь. Ну и ладно, свобода дороже! Тем более у богатых нет ни семьи, ни друзей — ничего, что по-настоящему ценно.
— А у тебя это все есть?
— У меня всего четыре друга, которые идут со мной еще из старой жизни. В шоу-бизнесе дружить ни с кем нельзя. Вот и Киркоров мне говорит: «Я все понимаю, но как горько, когда предают друзья». Правда, встречаются люди, которым я благодарен. Когда в 1995 году родилась моя старшая дочь Даша, у меня не было денег на такси, чтобы забрать ее из роддома. И тогда мега-популярный Александр Барыкин, царствие ему небесное, сел за руль своей черной «Волги» и поехал со мной. А еще он сунул мне денег в карман — незаметно, чтобы я, грузин, не оскорбился…
— Ты вот уже шестой раз женат…
— Нет, официальный брак у меня был всего один — с Машей Якимовой. Остальное — гражданские браки, в которых рождались дети. Их у меня семеро. Сейчас я живу с Олей Фроловой. Она хочет, чтобы мы расписались. Это самый болезненный момент наших отношений. Понимаю, что обижаю хорошую девушку, но я дико боюсь снова идти в загс.
— Так не понравилось быть женатым человеком?
— О бывших женщинах я говорю или хорошо, или никак. Если ты предъявляешь претензии к той, которая девять месяцев под сердцем носила твое дитя, ты чмо и ублюдок!
В моем единственном браке все начиналось красиво. Помню день, когда мы расписывались с Машей: шел дождь, и мы танцевали под ним во дворе. Ради нее мотался по разным городам, за 500 долларов вел какие-то презентации. Я маниакально много работал и построил для семьи пятиэтажный дом в подмосковном поселке Булатово. Мы прожили вместе около 10 лет…
— А потом она из ангела превратилась в ведьму?
— Нет, просто у Маши появилась на стороне какая-то голливудская история, я стал ее раздражать, мы ругались. Однажды вечером наш сын Федор, ему года два с половиной было, полез в холодильник за сосиской. Кушать хотел, а Маша его ударила по лицу. Был конфликт, и она сказала мне: «Да пошел ты! Ты здесь лишний». Когда мы разводились, в зале суда услышал, что я — ничтожество. Было невыносимо больно, я плакал на глазах у всех. Для грузина разрушенный брак — это конец жизни! Но самое страшное, что дядю Федора, ему седьмой год идет, я уже несколько лет не вижу. Я готов унижаться, лишь бы общаться с ним, но Маша не дает.
Я переборщил, обеспечивая свою родню.
— А как складываются отношения с остальными детьми?
— Мои 13-летние близнецы Георгий и Николоз живут в Киеве, могли бы видеться, но их мать тоже не хочет, чтобы я с ними общался. С остальными встречаемся: собираю их где-нибудь на семейный обед в ресторане и под соусом «хи-хи-ха-ха» веду нравоучительные беседы.
— Дети все в папу?
— В каждом есть что-то от меня, видимо, отношение к жизни через гены передается.
Спрашиваю Николоза: «Зачем ты всех смешишь?» Он удивляется: «А чего они грустные ходят?»
Он чувствует свою миссию, и я невероятно этим доволен. Младший Даниил вообще чистый слепок с меня, такой же искренний. Приходит к нему сестра Даша в гости, он к ней подбегает: «Машинку принесла?» И если нет, сын сразу спрашивает: «Пап, когда она уйдет?»
— Алименты всем детям платишь?
— Для меня важно, что они едят на завтрак, во что одеты. Поэтому и детей всех содержу, и их мамам помогаю, когда могу. Вот сейчас одна из бывших звонила: она в Ростове разбила машину. Я очень ее обижал, поэтому буду всегда решать ее проблемы и давать деньги.
— Говорят, ты еще и кучу родственников в Москве содержишь?
— Болезненная тема. Многие годы я полностью обеспечивал 24 человека — кормил, поил, снимал всем жилье. Пятеро наконец-то нашли работу, остальные пока висят у меня на шее. Я переборщил, но не умею говорить «нет» семье.
— Самому на жизнь что-то остается?
— Я живу в съемной квартире в Медведково. Думаю, что пройдет немало времени, прежде чем куплю что-то свое. Я не умею копить — лучше устрою для своих друзей праздник, пусть всем будет хорошо. А еще Дашка мечтает, чтобы у нее была свадьба, как у Кейт Миддлтон. Вылезу из кожи, но постараюсь!
Клуб бывших
У Отара семеро детей от шести женщин. Вопрос о возрасте отпрысков заставил его задуматься. С помощью старшей дочки Даши вспомнил и сказал: «Спасибо, кстати, что напомнили… Надо им всем алименты послать!»
Наталья Мельник родила Отару дочку, в этом году 16‑ЛЕТНЯЯ ДАША заканчивает школу в Москве.
Ольга Курочкина в Киеве воспитывает 15-летних близнецов Георгия и Николоза.
У Елены Ростовцевой от Отара 13-летняя Арина.
Юрист Мария Якимова была единственной официальной женой журналиста. Она — мама 6-летнего Федора.
Юрист Ирина Киселева растит 3-летнюю дочку Эллину.
Нынешняя гражданская жена Отара — Ольга Фролова, их сыну Даниилу два года.
Прости
Я помню ее дерзкую улыбку в первый день, и ее слезы в последний. Ее смех в первый и — после слез — выражение ледяное, как будто, листая каналы, переключился со жгучей мелодрамы на скучное интервью надменного политика, участвующего в вашей жизни только секундным «зырком» лживых глаз.
Она меня любила, я ее тоже, но я и других хотел любить: сил было много, глупости — вагон, бессердечия не меньше, и все силы тратились на жестокие художества, известную дребедень самоутверждения.
И лгал беспрестанно, преувеличивая свои добродетели (якобы все время, пока манкировал ею, я спасал человечество), делал ее своими россказнями все более и более печальной.
Я был умничающим придурком, что тут скажешь, требовательным и распущенным; с эго, абсолютно несоразмерным дарованию; стрелявшим не метко, но из пушки; не тонким, эдаким принципиальным говнюком, не умеющим справиться со своими фрустрациями.
Я всегда буду виноват перед ней.
Женщина тоньше чувствует, как назвать ребенка
У меня столь странные имена детей звезд вызывали иронию до той поры, пока я не съездил на свою малую родину в Очамчири, что в Абхазии. Там имя Луиза считается самым обычным. В тех краях, далеких от Голливуда, Болливуда и Мосфильма, имена выбирают так, чтобы они были красивым для уха.
Что касается детей Тома Круза с именами в четыре слова — наверное, он думал, что, вписав такое имя в метрику, паспорт, увековечив ребенка так, он сделает его обеспеченным и счастливым.
По мне лучшие односложные имена — Мария, Елена или Георгий.
Простое поэтическое имя звучит лучше, чем имя из четырех слов, да еще с нелепыми объяснениями, что прапрадедушка ребенка во время гражданской войны в США встретил девушку по имени Консуэла. И поэтому теперь это одна из частей длинного имени.
К счастью, наши звезды дают детям нормальные имена. Почти у всех они Иваны, Лены и т. д. Правда, мне казалось, что очень диковинно должны были бы назвать своих детей Лада Дэнс и Алика Смехова, сами по себе будучи претенциозными дамами. У них самих путаница имен и псевдонимов. И вдруг я узнаю, что их детей зовут самым банальным образом — Илья, Лиза, Артем и Макар.
Я всегда, за исключением одного раза, когда моя мама умирала и я захотел назвать сына Георгием, как ей нравилось, давал право сочинения имени на откуп своим половинам. Ведь женщина тоньше чувствует, как назвать ребенка.
При всем том, что я много выпендриваюсь и много о себе воображаю, я никогда не думал назвать ребенка как-нибудь претенциозно: например, сначала грузинское имя Николоз, а потом через дефис Гарольд. Мне кажется, в стыке с моей фамилией он был бы обречен.
Лес
Мои дети, ни один, никогда не ходили в лес за грибами.
А тут пошли.
Двое с сестрой. Там компания какая-то была, они вбежали, заголосили, можно ли.
Я, например, от лесных променадов никогда никакого наслаждения не получал. Ну какая там — о которой любят говорить! — полнота жизни?
Объясните мне, урбанисту, в чем смысл?
А эти сопливые задаваки взяли и пошли. (Так зарождается Фронда.)
И я, вечно балансирующий между отцовскими страхами и необходимостью не мешать им расти, вынужден был согласиться, ибо, раздираемый неприязнью к бурелому, я понимал, что поход в лес тоже основание для получения патента на звание взрослого.
Они ведь уверены, что смоделированы для великих дел, затеяны мною же, папой, не для мелкой суеты, а тут даже в лес не пускают; это вершина сатрапства и самодурства, по их разумению!
Подтверждаю: они пошли в лес с ликами самых счастливых бес-смертных!
А я до конца подленько верю в то, что им там станет страшно, они получат царапину — и разлюбят лес, еще его толком не познав.
Во имя неба: лес — это ведь страшно?!
Но их моим страхом было не пронять.
… Пробил час.
Меня с собой не брали.
Ну что моим харизматичным — в меня! — детям лес?!
Пошли.
Вернулись счастливые.
Шоколадка укрепляет дух
Я морщусь, когда детей зовут «мелкими». Так выразился даже полуизвестный ведущий канала про трупы, ставший полуизвестным с помощью известных трупов. А я сижу в питерской гостинице, и блики от мелких волн канала колышутся на потолке, на стенах и фотографиях моих детей, которые я вожу с собой и глядя на которые мне хочется плакать, потому что я их давно не видел.
Среди моих нет ни одного мелкого, есть крупные будущие музыканты, врачи, юристы и журналюга Даша, от напора которой даже сверхтерпеливому захочется приставить пистолет к виску.
Мой младший, Даниил, ему и трех нет, а уже крупный интриган — когда его что-либо не устраивает, говорит: «Отправляйтесь туда, откуда пришли». Но сначала он дипломатичен: «Боже мой, что вас сюда принесло?» А после уже, когда человек без подарка оказывается, следует та самая реплика главврача районной больницы. Он воплощенная гениальность, автор сумбурно вырабатываемых финансовых схем перед отправлением в парк или магазин. Посредственность мелкая в неполные три не спросит для начала: «Папа, ты работаешь?», а потом: «Можно мелкими купюрами?», добавив через паузу: «Побольше».
При этом он с достоинством носит свою полураблезианскую толщину, обожая мясное и отвергая супы. Про шоколад он услышал где-то, что тот «укрепляет дух». Я без плитки домой не хожу.
Если спрашиваешь, что у него болит, он — очи долу — произносит: «Травма». Когда неприятности, он всплескивает ручками и голосит: «И что теперь мне делать?!»
Рулады, источаемые телесным низом, он, самую малость сконфуженный, перекрывает — какой песней? Правильно: «Сердце красавиц склонно к…»
Когда гость надоедает Дане, он не упускает случая блеснуть мизантропией вопросом в лоб: «Когда вы уйдете?»
Он тонко чувствует момент, когда нужно учинить дивертисмент, рассчитанный на вау-эффект.
Я жалуюсь за столом, что голова отказывает, мысли разбегаются. Он добавляет: «…как блохи». Ему трех нет еще!
За окном порхают снежинки, сегодня я прилетел, чтоб обниматься с детьми, солнца нет и долго не будет, но у меня есть кем его компенсировать, у меня семь светил, одно светило, попастое, уже издает звуки. Так. Шоколадку не забыл, машинку не забыл.
К встрече я готов.
Не буду
У меня горе, мой младший выучил, вызубрил, затвердил НЕ БУДУ!
Он бесконечно экспрессивен, я был таким, но это было давно, теперь я тюфяк, и он из меня верёвки веет.
— Поешь, Великан.
— Не буду.
— Сколько тебе лет, верзила?
— Не буду.
— Давай почитаем экзорцист?
— Не буду.
— Айда, помоем руки, живчик?
— Не буду.
— Посмотрим про «Белоснежку и Семь гномов», эротоман?
— Не буду.
— Убирать за собой не собираешься, Сокол мой ясный?
— Не буду.
— Споем, Карузо?
— Не буду.
— Пойдем погуляем, интернациональный Странник?
— Не буду.
— Мусор выношу. Составишь компанию, чистюля?
— Не буду.
— Может, стоит расширить кругозор, а заодно и словарь, филолог?
— Не буду.
— Всё для тебя, турист? Поедим со мной в Киев на съемки?
— Не буду.
— Отдай девочке игрушку, эротоман!
— Не буду.
— Садись на горшок, Какашкин!
— Не буду.
— Сделай потише радио, поклонник девственного психофолка!
— Не буду.
…Вот так целыми днями он без ножа кромсает меня «небуками». Но он свет в окошке моём, он волен ломтями меня резать, посему в агитации с ним я беспомощен!
Общее правило «не потакай!» с ним не работало. Именно потому что он маленький самый.
Этот далеко не самый экзистенциальный поединок его мама выиграла очень просто: она просто приказывает, не приемля «не буду».
И главное, этот гад с улыбкой на все отвечает:
— Да!
P.S. Мой младший, Данька, способен, если захочет, заставить вас пройти через ад. Нет, не так. Если захочет, он вас туда отправит.
Лекции сыновьям пусть читает жена
Даша: — Знаешь, Отар, в детстве я думала, что умру ребенком — так не хотела взрослеть. А что для тебя детство?
Отар: — Мой друг, я — такой сентиментальный человек! Не представляешь, насколько я домашний беззащитный паренек! До известных пределов, разумеется. Детство для меня — это мамина рука, пахнущая молоком, ерошащая мне загривок — всегда был волосатиком. Мама каждый день меня целовала. А папа работал трактористом — он пах бензином и всегда был небрит.
Даша: — Они дали тебе много любви?
Отар: — Неоправданно много! Думаю, не заслужил ее ни капли. Я — самый любящий сын. Хотя понимаю: какой был мразью, когда повышал голос, грубил — зачем?
Даша: — Как воспитываешь своих детей?
Отар: — Я из тех, кто балует. И не вижу в этом опасности. Одного балуешь — и он полон любви. А другой, недавно мной виденный ребенок очень известного артиста, полон дерьма, высокомерия и надменности. Никаких разговоров о работе отпрыски от меня не слышат. Старшие прочли мою книгу «Я». Но чтобы мы говорили о моем вкладе в румынскую культуру? Никогда! Только одно: папе 41 год, а он пошел играть в футбол. Это с каждым годом дается тяжелее, однако хочу, чтобы сыновья иногда видели: я поддерживаю форму. Встаю в 4 утра. Независимо от того, расстался я с Рыжим-«Иванушкой» в 3.30 после пьянки или нет.
Не читаю детям лекций, но они не должны видеть, что папа из-за тяжелейшего похмелья пропустил подъем в 4.00.
А лекции им пусть мама читает. У них такая мама, что… я готов для нее отжаться!
Даша: — Ты сказал о перепое… Я, дочь известного режиссера и актрисы, потеряла маму в борьбе с алкоголем. Поэтому этот вопрос для меня очень болезненный. Что для тебя алкоголь?
Отар: — Еще лет пять назад это был способ стать веселым. Сейчас такой необходимости нет. Разве что, когда очень устаю — пью, чтобы не злиться на все вокруг. Тем не менее имею наглость причислять себя к неплохим парням и экономлю силы: у меня же утром Литвиненко, днем Литвиненко, вечером Литвиненко, а ночью — Янукович по телевизору.
На съемках я — очень скучный дядя Отар. Это то, что объединяет меня, Марата Сафина и Брэда Питта.
Марат — мой второй лучший друг. Спрашиваю его: «Как ты расслабляешься?» Отвечает: «Вот отыграю турнир в Австралии — и буду пить!» Есть одно правило парней: если работаешь — у тебя жесткая дисциплина. Но если пьешь — то нажираешься. В общем, когда отдыхаешь — сделай так, чтобы вызвали полицию!
Даша: — Ты плотно связан с шоу-бизнесом. Трудно общаться со звездами?
Отар: — Никогда не поддерживал разговоров о том, что там работают поганые люди. Кто? Жанна Фриске, которая принесла в жертву карьере личную жизнь? Раньше она у меня, грузина, вызывала усмешку: как может женщина быть не замужем? А теперь понимаю: хочет зарабатывать сама и ни перед кем не стоять на коленях. Но у нее глаза, полные грусти! Не понимаю, как этого никто не видит! Шоу-бизнес для меня — это Жанна Фриске, которая бьется за свой кусок счастья. Это носительница громкой фамилии Собчак, это Игорь Матвиенко, который зарекся продюсировать «Фабрики звезд», потому что считает их бесовщиной. Это Юрий Айзеншпис, который умер и лишил меня права называть себя его сыном… И каким-то странным образом шоу-бизнес — лучшее, что есть в моей жизни.
Даша: — Ох, но шоу-бизнес все равно ассоциируется с грязью. Разве нет?
Отар: — Грязь — это вранье Лёни Агутина, что он не променял свою жену на шлюху, которую я знаю с 95 года. При наличии видеохроники и фотографий! Лёня — один из моих лучших друзей. Но нет в мире ни одной девушки, которая была бы достойна, чтобы из-за нее изменить Анжелике Варум. Не существует ни одного повода, чтобы в дешевом баре целоваться взасос, если тебе дарована небесами Анжелика. Ладно, ты пытаешься поддерживать репутацию, что у тебя до сих пор все в порядке. Но, во-первых, ты нелеп. Во-вторых, зная, как Варум бьется над этим союзом, пытаясь его сохранить, ты серьезно ее оскорбил! Да если бы любому парню на земле повезло так, как повезло Лёне! А он при мне в глаза ей говорил: «Это не я!» Красивейшая и нежнейшая женщина, мать его ребенка, поворачивается ко мне: «Отар, скажи ему что-нибудь». И я говорю: «Ты — ублюдок!»
Даша: — Знаешь, а у меня вызывает грусть украинский шоу-бизнес…
Отар: — К нам на съемки приходил этот, как его… Ваня Дорн! Он самовлюблен в той мере, в которой должен. Но я смотрел, как он ведет «Фабрику звезд». Видно было, что ему в разные уши поступали разные команды. И если парень в 23 года умеет так выкручиваться — он достоин уважения.
А за одну песню Ирины Балык «Снек» я прощаю украинскому шоу-бизнесу все! Песни лучше за последние 40 лет не написал даже Матвиенко!
Паша Шилько дал мне диск с записью вечера памяти Майкла Джексона. Смотрю — выходит Тина Кароль, над которой всегда смеялся. Я ведь не слышал, как она поет! Услышав, понял, что должен как минимум принести извинения. А когда парень — 29-е место на «Фабрике звезд» — спел Thiriller на домашний манер, понял, что схожу с ума! Я же из страны, где каждое самовлюбленное чмо думает, что оно — звезда! Надеюсь, все будет очень сильно через 2–3 года.
Даша: — Скажи, а что для тебя еда?
Отар: — В этом смысле я — не грузин. Еда для меня — то, как человек это преподносит. Вот почему никогда не разделял восторгов по поводу Юлии Высоцкой. Дело не в классовой ненависти к жене Кончаловского. Человек настолько явно выполняет контракт! Пусть качество еды будет не самым высоким, но хочу услышать: «Только для тебя, мой обожаемый Отар, эта овсяная каша!» Люби меня! Высоцкая не любит ничего, кроме контракта в Киеве. Собственно, как и все понаехавшие к вам из Москвы телеведущие. Кроме меня. Я очень внимательно изучил все киевские программы москвичей — г… редчайшее! Только «Разбор полетов!».
Даша: — Вижу, у вас с «Интером» взаимная любовь!
Отар: — Считал, считаю и буду считать, независимо от взаимности, что мне очень повезло. Никогда не скрывал, что у меня была 6-летняя безработица. А я — многодетный папа. И предложение, в свое время поступившее от Зеленского и телеканала «Интер», спасло мою карьеру и, в какой-то степени, жизнь. Не говоря уже о том, что такая партнерша, как Юлия Литвиненко, — подарок небес.
Даша: — Знаешь, я позавчера была у психотерапевта, мне назначили антидепрессанты. И я поняла, насколько я счастливый человек, что они мне не нужны — просто специалист меня не понял. Что для тебя — счастье?
Отар: — Даша, нет никакого другого способа быть счастливым, кроме как объятия с родными людьми. Мне кажется, мы с тобой уже стали родными и можем начать обниматься. Скажи, ты свободна?
Даша: — Вообще-то у меня муж, ребенок. Но только ради тебя сегодня могу быть свободной.
Отар: — Отлично! Ты — хорошенькая! А у меня в номере есть Бродский! Пошли!..
«Надо» и «Хочу»
Вам тоже кажется, что объяснить разницу между «хочу» и «надо» — самое сложное? С моими, например, утверждение приоритета «надо» происходило, происходит и будет происходить через лекции и следственные будни. Мои-то с самого нарождения славятся бескомпромиссным — в свою пользу — мировидением. Мои мне многажды заявляли, что им претит слово «надо». С моими говорить о «надо» авторитарным голосом — все равно что плясать во тьме без музыки или вычитать из нуля.
Надо одеваться теплее, застегиваться на все пуговицы, а ведь хуже ничего нет. Мои дети (так каждый папа скажет) одарены таким тонким умом и самой раздражительной чувствительностью одарены!
Каких усилий стоит приучить присовокуплять к «хочу!» нежное или (к разговору о специфике моих отпрысков) подхалимское «пожалуйста!». Одной власти тут мало, тут уже от меня требовалось на каком-то этапе раболепие. Чтобы не доходить до истерического напряжения, надо быть по-весеннему улыбчивым. Классическое «надо умыться!» надо сдобрить обещанием почитать про божью коровку, сказанным елейным голосом. Чеканный голос мне не помог ни разу. Выцветший — тем паче. Если вы, как я на первых порах, будете приказывать, вы окажетесь последним человеком, с которым чадо захочет общаться.
Я однажды гаркнул на Георгия (13 лет, живет в Киеве), он остолбенел и выдал:
— Это что значит?
Мне бы ответить, что это значит, что я идиот, потому что я не в духе и срываюсь на нем, но мудрости мне и сейчас-то недостает.
Я и сам поклонник умеренно мракобесной музыки, но они… 5 °CENT, Леди Гага, брит-чертов-поп. Не хочу слышать.
Но надо (после четырехсотого прослушивания ТOKIO HOTEL даже Троицкий прошипит: «Без сомнения, в этом что-то есть»).
А. спросила меня однажды про подростковую беременность.
Я устоял на ногах.
— Столько публикаций на эту тему!
Я устоял на ногах.
— Все девчонки это обсуждают.
Ей-богу лучше б меня ударил Валуев (который за 60 лет карьеры так никого и не ударил). Или я кого-нибудь ударю.
— Я считаю, что непременно!
Ах ты, моя ласточка!
— Что ты говорила про поход в кафе? Держи монету.
— НЕ НАДО — столько.
— А я ХОЧУ сделать тебе приятное.
Я выбежал из залы со всею легкостью дикого козла, несообразной моим летам, думая о том, что между ключевыми, неизбежными и очень неприятными словами тоненькая демаркация.
Каждый должен ловчить, как умеет.
Иногда сил нет, слов нет, не хочется.
А Надо.
P.S. Еще большой вопрос, что мне больше удается — памфлеты или семейная хроника.
Знаки препинания
Мой самый любимый момент в разудалой жизни детишек — это когда они всерьез и до обмороков взрослых увлекаются изучением слов, букв, предложений. Если вы мою симпатию не разделяете, у вас преждевременная старость, и вы жертва вульгарной социологии. Из любви к словам они играют ими, как кубиками, и я неделями разгадывал, что общего между «бусями» и «автобусом».
У моих детей просто моторика такая (приятно думать, что унаследованная от меня) — в руках должна быть книжка.
— Что ты делае? — традиционный вопрос в семь утра (Даниил делает на «делае» именно такой удар).
— Видишь ли, егоза, работаю!
Судя по хохоту, он нравится сам себе в качестве интервьюера, а больше всего ему нравится новое слово «егоза».
Я слушаю, чтобы настроиться, U-2, вслух комментирую специфический голос Боно, он фиксируется, как Бу-у-у-у, что, в общем, вписывается в специфику парня, обедающего с президентами, выбивающего деньги для стран третьего мира и в уикенды кутящего на яхте со… специфическими девушками.
Они даже отвечают, перебирая — это видно и слышно — варианты ответа.
Учебные пособия по грамматике всегда были (в шести случаях) за ненадобностью (седьмой, Данька, еще махонький), для полной симметрии не хватало только инквизиторских методов борьбы с ними, потому что общение — всё, пособия — пшик.
Вот, кстати, коробки — другой коленкор.
На коробке, что доставила горячую пиццу, есть красивая буква «П». Я тут же начинал пропагандировать слово «Папа», а с дочерьми — «Прелесть»!
Непостижимо-постижимой, иррационально-рациональной природе языка мешают только знаки препинания.
Я, как дурак, всегда говорю в связи с ними об «эмоциональном подтексте», но мой последний Николоз (Коля) однажды оборвал меня, зевнув и, хлопая себя по брюшку, сказав: «Хорошо покушал».
Он же спросил, почему «не наши буквы красивее наших». Я, сочетающий квасной патриотизм с теми еще задатками того еще Макаренко, промямлил что-то про «видимость».
— Очень даже видно, — отрезал Ника, приобретавший похвальную собранность, когда водил пальчиком по аршинным заголовкам. (Особенно его забавлял вопросительный знак.) Еще блаженно, не ведая про экзистенциальную силу знака, он показывал его гостям, гордясь и хихикая.
Теперь он относится к вопросительному знаку иначе.
Стратегически.
Когда одна девочка кричит во дворе другой: «Сука!» мой рыцарь смотрит на нее и сам себя спрашивает: «Дура?» И сам себе отвечает: «Дура».
Негромко. Он еще не знает, что уверенная спокойная точка, иногда она еще более убедительно доказывает, что жизнь полна, и даже восклицательный знак, граничащий с истерикой, ни к чему («Истерику оставьте папе, — говорю я, вздыхая»).
Кто на свете всех милее?
Мои дети не отходят от зеркала, не зная еще, что зеркала — самая вероломная штука на Земле, на свой салтык выстраивающая твои отношения с миром. Прежде зеркало ведь было инструментом воспитания, вторым после ора по очередности.
Теперь у детей появилась (я говорю, понятно, про младших) вера в то, что зеркало — лучший фиксатор их великолепия, инструмент окучивания потенциальных обожателей (это я о девочках) и расстройства супостатов (это я о пацанах).
Если не нравится одежда, мои тут же занимают на диване позицию «отрешенный от мира повелитель».
Они смотрят в зеркало, мои боги, и их не оторвать; из собственного опыта мне известно, что оторвать мало кого возможно вообще.
Только девочки мои плакали иногда: «Я некрасивая!» Я настаивал, что как раз наоборот, а если врут, пусть меня сошлют на остров проклятых. Уговор работает: как же не будет работать вкусный комплимент? А уже со способностью предолго изучать себя у моих (да и у ваших) детей всегда все в порядке; они у меня страшно красивые, с печатью светозарности на челе.
Для них получать подтверждение своей неотразимости — живая вода, усвоенная дорога к барже с сахаром. К зеркалу они подходят всё чаще, летая, судя по глазам, во время подходов. Торопить их в это время кажется им проявлением фашизма.
«Как красив человек!» — думают мои, когда приподнимаются даже в машине, чтобы себя разглядеть.
Зеркало помогает им истребить все худые мысли о жизни; не зеркало принимает у них экзамен, зеркало сдает экзамен.
Тут бабушка пыталась прервать акт самолюбования: вот еще!
На какое-то время унылый мир спарен главным развлечением, как праздник — цветами и руладами птиц. И конечно, из всего дяди Меладзе им нравится «отчаянно красива» — этот оборот.
Во всем этом чувствуется явный дефицит любви и восхищения, но и тут помогает дядя Меладзе (вернее, дяди): «Как ты красива сегодня, нет в моем сердце ни боли, ни зла».
Только восхищение и гордость, ВАВУ!
Никакого многоточия, сплошь восклицательные знаки!
P.S. Я вместе с детьми прохожу этот длиннющий путь.
Не хоху
Мой идол Даниил, в чьем голосе всегда чувствуются две странно сочетаемые тональности: восторженная и нигилистическая, вместо «Хочу!» орет «Хоху!», кричит «Па-а-ап!», не ожидая ответа, и, вдруг, два года спустя, начинает любить плюшевые игрушки. Последнее особенно не смешно, учитывая, что ему уже без малого два года, а для кутаисца это…
На моей памяти впервые столь брутальные перемены случились с одним взрослым человеком за одно утро.
Бесспорно, Даниил Отарович задался целью развиваться раз в семьсот быстрее в насмешку над положенными нормативами.
Полагаю, он слишком занят получением всего, что он «хохет», чтобы беспокоиться о такой мелочи, как «П‑а‑а‑а!», который устал по семь раз на неделе покупать плюшевых медвежат, кенгуру и солдатиков.
То есть я физически страдаю (правда, улыбчиво), а он заладил свое «Хоху!» — эту начальную стадию злокачественного гедонизма.
Вчера, правда, когда я был уже на пороге, отдумал: «Не хоху!» То-то осчастливил. При любом раскладе ему полагается шипеть, а мне — шаркать ножкой.
В общем, этого парня не разберешь, а посему с ним надо быть начеку, дополнительно беря во внимание его переговорную неуступчивость, выражающуюся в манерном поджимании губ.
Апеллировать к нему в такие моменты смысла нет никакого, он всесильный жулик: может сразу после истерики улыбнуться — и всё, прощай, воля к сопротивлению.
Мой лицедейский опыт в общении с источником «Хоху — не хоху!» не приносит облегчения.
Мой подхалимаж, порой чрезмерный, выходит мне боком.
«— Я не говорил, что у меня клаустрофобия?»
«— А я не говорил, что мне плевать?»
Можно, конечно, выписать шалабан.
Но я не хочу.
P.S. Рядом с моим Даньком, венцом творения, я часто чувствую себя ничтожеством, напрочь лишенным обаяния. Купи!
Моя юная армия очень трепетно относится к деньгам. Но сначала про то, как этот травящий нам жизнь элемент появился в их сознании.
(Этот текст, скажу сразу, для тех, кто не различает слов «продать» и «купить» и не очень их вообще любит; для тех, кто готов при звуке этого слова, разрушающего рассудок, сорваться куда-то в область неприличных междометий.)
До момента практического понимания их (денег) важности я был со старшей Дарьей идиотом и, толкая речи вроде «Деньги — крупнейший источник добра, но и зла», полагал себя крупнейшим источником познания жизни для своего дитя.
Вспомните себя: как вы перекодировали на детский язык это жестокое слово? Тоже кубарем катились с вершины своего ложного всезнайства?
ВСЕ мои дети к двум годам знали, что такое есть деньги; я не уверен, но, быть может, причина крылась в биохимическом факторе. Мои грузинчики до поры не говорили: «Доброе утро!» и «Мне приснилось то-то и то-то», они начинали с: «Купишь машинку?» Или — в случае с леди — шоколадку. После этих ритуальных триз день считался официально открытым.
Но каждый ребенок, а тем более мой — это ходячий сплав благих намерений и дурных привычек. Рано или поздно в ответ на «Доброе утро!» ты получишь «Купи!», и в голове твоей заиграет генсбургская песенка «Реквием по мудаку».
А ты молчишь. И становится ясно, что молчать придется долго. Вечность. На самом деле, это не странно, это нормально. Они тебе: «Купи!», а ты к ним — раздражает! — с политесом. Потом они выходят завтракать и можно услышать бурчание: «Спасибо. И тебе доброе утро, пап».
Вот такими они — еще сентиментальные, но уже прагматичные! — возвращаются в мир, который целуется с деньгами. Возвращаются, безумно ищущими денег, к нам.
Не докучая моралью строгой, надо помнить, что материальный вопрос будет возникать при каждом вздохе; ответ «нет» принимается с надутыми губами и холодной рожицей.
Именно летом они в три часа пополудни захотят бенгальский огонь, и вон те ботиночки, и вон тот автомат, и ту Золушку с потерянными глазищами.
Вам непросто будет уговорить отложить покупку, и цицеронство с нравственным стержнем здесь ни при чем; кассиры в магазине будут оккупированы, и «детства чистые глазенки» тебя обезоружат ясным, прицельным светом.
И когда они теряют экономическую девственность, вам хана.
Это как революция. Вы-то небось думали, что у детей нормальные ценности, а тут «купи» и еще раз «купи-и-и-и-и-и!». Фреску не намалюешь, лекция о земле и свободе не сгодится, надо разговаривать. Или взять, как я, в дорогу, в полный и безутешный рабочий день, тогда все «купи-и!» отпадут с истерикой и притоптыванием. Останутся «пожалуйста» и «если можно».
P.S. Каково?! Низкий папаша про высоких детей.
Трепач
Лично я всегда считал, что миг на вершине Виктор Пелевин уже пережил и мастерски скрывает разразившуюся сразу после личную преисподнюю.
Прежде ВП относился к человеку с иронией, с годами ирония перешла в сарказм, а теперь сарказм граничит с презрением.
Но ВП знает: чем гаже — тем лучше. Чем мерзче — тем больше поводов с пугающим хладнокровием, приправленным ухмылкой, спеть: «Луна убывает — такое бывает».
Чтобы терпеть нестерпимо муторную прозу ВП последних лет, надо иметь мощный противовес в виде прочной иронии, прочнее авторской.
Это ВП предтеча снисходительной и брезгливой матери вести диалог, этот величайший и вместе легкопроницаемый жулик, причем с оговоркой разговор ни о чем. Вы почитайте блогосферу: это ж сумеречная зона, где людей ведет не благородный порыв, а желание спешного, дешевого самоутверждения за счет многозначительной метафизической трепотни.
Я алармист, паникер, и когда моих маленьких ведут качаться на качелях, я жду неприятностей и ору, чтоб — никаких качелей!
Я их ужасно боюсь, этих качелей (не детей, конечно). Я нахожу их странным развлечением.
А уж когда они с упоением начинают рассказывать, как взмывали в небеса, я прощаюсь с сердцем, шепча: «Бог Небесный, как отучить моих детей от качельного ужаса?!»
Однажды Э. упала с них, а мне об этом срывающимся от слез голосом прокричала прибежавшая ее подружка Кею.
Конечно, моя дочь плакала. И конечно, чуть не плакал я. Потому что я могу даже изо льда порох делать, но против детских (и женских) слез — я пас, я никто, меня нет, я убит.
Когда привели мою героиню, я едва сдержался, чтоб не покалечить всех.
А надо вам знать, что во всем, что касается красоты, мои сами необыкновенные истерики; если им кажется, что что-то не так с личиком, или там с носиком, или с одеждой — жди воплей о конце света!
А тут ни словечка, ни слезинки, как будто собралась с силами и смогла продолжить жить с осознанием этого ЧП. Только морщилась, как от морской болезни, бойцовская натура; я б в жизни так не смог!
Может быть, была недовольна уровнем жалости и требовала more and more? Уж если взрослые любят попредаваться жалости к себе, хлебом не корми, то какой спрос с детишек, которые как будто из сахарной ваты сделаны.
Моя порывистая, экспрессивная дочь стала образцом спокойствия, научилась останавливать боль — то, чему я никогда не научусь.
К этому я шел всю жизнь
Учитывая, что все мои тексты, тем более кино со мной в главной роли, предполагают некоторую работу тела, души, а главное — мозжечка, я, пока вы обдумываете мое пламенное обращение к массам, хочу позабавить вас некоторыми моментами из своей жизни, связанными с нашим шоу-бизнесом.
Первую историю рассказал мне человек, который присутствовал на свадьбе Лолиты Милявской (эти истории не имеют никакого отношения к желанию поглумиться над хорошими людьми, это просто истории, имевшие место быть).
Андрея Аршавина не пустили на свадьбу к Лолите Милявской. История выглядит так: Андрей Аршавин приехал к гостинице «Украина», которая после реставрации недоступна для большинства из вас и даже для меня. На входе ему преградили путь сами знаете кто и стали спрашивать его, кто он такой и почему он так плохо одет.
Он сказал, что он Андрей Аршавин, футболист, и хочет поздравить любимую певицу с роковой ошибкой — выходом замуж.
Замечу, что все чаще ко мне стали подходить люди, рожденные еще до Клары Цеткин, и рассказывать, что они выросли на моих передачах.
На вид ему лет 195 (из уважения я скину лет пять).
Человек делает свою работу и все это время рассказывает, как я ему симпатичен и каким он полагает меня талантливым, щелкает меня, потом на компьютер выводит фото и говорит: «Как вы хорошо выглядите», говорит об этом искренне.
Я расплачиваюсь с ним за работу, выхожу из мастерской и слышу, как он звонит кому-то и говорит: «Люся! Только что разговаривал с Авраамом Руссо!»
Как вы понимаете, уровень моей самооценки сразу достиг критической отметки под названием «вечная мерзлота», потому что уже с кем только не проводили параллели, глядя на мою испещренную морщинами рожу: с Шоном Пенном, с Гари Барлоу — но это было давно, с Энди Гарсия, который, кстати, приезжает в Москву. Со спины даже с Андреем Григорьевым-Аполлоновым. Но не с Авраамом Руссо.
Мне хватило душевных сил с иронией отнестись к этой ситуации, потому что на подсознательном уровне я понимаю, что если бы я писал про этот памфлет отдельную статью, я бы ее закончил следующей виньеткой: что ж, к этому я, сознательно или бессознательно, шел всю свою жизнь.
Сдохнуть молодым
Со времен мезозоя меня мало что удивляет. Даже, страшно сказать. Анна Чапман, даже Сергей Миронов, ну, может, недавно Киркоров, отказавшийся со мной пить. Тем более меня не могла удивить «Дискотека Авария», в канун своего юбилея взявшаяся рассуждать о своем вкладе в мировую культуру. Даже протоиерей Чаплин, суля российским барышням огонь вечной кары за ношение коротких юбчонок, не в силах потрясти меня.
Есть вещи посущественнее, как сказала бы певица Максим, призов уменьшающейся значимости.
Есть, как сказал бы поздний я, общественная дразниловка; один-единственный способ растормошить тюфяка: задать ему пренеприятный вопрос, вопрос с негаданной начинкой.
Пренеприятный, то есть апокалипсический.
Каждый раз это вопрос про Счастье, в конце концов. Про то, надо ли по временам проваливаться в себя. Все мы, по большому счету, одинаковые существа, безоговорочно отменившие рай земной по Марксу. В необходимые минуты мы все, что угодно, отдадим за секунду счастья!
Из соображений личной гигиены многие не участвуют в соцопросах, а в Америке соцопросы обожают. Там вообще не бывает идеальной жизни без соцопросов. По ним сразу можно определить, кто и на елку влез, и зад не ободрал.
По соцопросам поверяют правильность собственной жизни, ореол, его наличие, нормальности над башкой.
Благодаря соцопросам там сверяют часы, духовный путь и душевное здоровье.
Конечно, нам, туземцам, многие соцопросы и здесь-то кажутся бессвязными, а уж их-то, вражьи…
Сейчас мы проверим, какая у вас конструкция личности. Нескуловоротный вопрос сформулирован так: если бы вы могли выбирать, что бы вы выбрали:
ЖИТЬ ТОЛЬКО ДО 75 и пребывать в отличном здравии (стало быть, отойти без столкновения с болью)?
Или жить дольше 75, но обремененным болячками?
Содержательный вопрос, правда?
Мне лично всегда казалось, что после 30 жизнь окрашивается в аспидный цвет. Теперь, когда я близок к обозначенной цифре, мне начинает казаться, что я только начинаю. Между тем мое мыслительное устройство подсказывает: первый вариант — мой. Есть точка зрения, что самое начало жизни и самый ее конец — идентичны. Природа делает кольцо.
Американцы не вкрадчиво, но громко заявили о своих приоритетах: 75 процентов не хочет долголетия, отравленного хворями; тем, которым от 18 до 29, этот вопрос показался неуместным: 89 процентов хотят жить «лучше меньше да лучше»; из 30-летних 75 процентов тоже хотят высокохудожественной жизни до эры болячек; даже 56 процентов 60-летних не хотят конфликта между желанием и возможностями; хотят комфорта.
А что те, кто «отличились»? Кто выбрал долголетие с кряхтением.
Странно или закономерно, но самый больший процент тех, кто готов мучиться, но жить — 27 процентов — среди как раз дотянувших до 70, но отказывающихся верить, что жизнь — это секунда на пути из праха в прах.
Но это уже какие-то совсем закоренелые реалисты. Им здесь хорошо, даже если больно. Взаимоотношения с жизнью у всех разные.
Вспыхнуть и сгореть; вспыхнуть и тлеть-тлеть-тлеть-тлеть; выбирайте.
Я ж смотрю на это безо всякого апокалипсического возмущения, я готов ко всему, лишь бы Ж. Фриске запомнила меня молодым и красивым!
Святая простота против святой пустоты
Ежели бы я был свободен, я независимо от количества конкурентов или их регалий на все наплевал и попытался бы захомутать Жанну Фриске любыми средствами: я бы взял кредит, стал бы альпинистом или, если бы она захотела, как Макаревич, занялся бы дайвингом.
Подчеркиваю, теперешнюю Жанну Фриске. Мало, кто знает ее так, как знаю я. Я с ней знаком с 1992 года. Я знаю, что она теперешняя — это идеальная для матримониального союза леди. Может быть, затянувшая с обнаружением своего личного желания на этом поприще проявить себя, поэтому сейчас, мне кажется, это очевидно по ней, кающаяся.
В глазах общественности, любящей звонкие определения, Жанна Фриске — самая красивая из девушек, исполняющих умную поп-музыку; а в моих — самая умная из исполняющих красивую.
Всё, что люди знают о ЖФ, это то, что она красива; некоторые думают, что умна; и все полагают ее безумно одинокой и безгранично стервозной.
ЖФ предрасположена к улыбке, и именно за эту улыбку, будучи в 94-м уже ветераном войны с угрюмостью, я увлекся ею до полной патетики.
С ЖФ вообще связаны истории, от которых ангелы бы зарыдали, а святые задохнулись: ее вожделеет каждый третий, и в первой половине жизни ее хотели даже взорвать вместе с машиной. Чисто по любви, в ходе героического злоупотребления чистым к ней чувством.
Некоторые периоды ее жизни можно счесть полноценным триумфом боли; я все эти периоды наблюдал, кляня себя, что не очень-то могу помочь.
Ф — фаталистка, от общения с небом экстаз не получает, но любит возвышенное состояние. Она развилась из сексапильной девушки в гранд-Даму, и я не упущу случая спросить, как.
Начать, что ли, с Шепелева?
(Шепелев Дмитрий — ведущий 1-го, денди и, кажись, бонвиван.)
Опаленный горячим азартом любителя клубнички — «Решено!» — начинаю с трепетного принца эфира.
— Периодически, а теперь все чаще набредаю на заметки, какая у вас неземная любовь с лощеным Шепелевым. Мне светит лицезреть ваш сиятельный союз у алтаря? Или — «И ты, Брут?!» — и ты, Жанна, в эти рекламные игры играть стала?!
— Я, много размышляя и очень мало говоря на эти темы, в таких разговорах серьезна, как сердечный приступ. Если коротко: я сейчас счастлива как никогда! Но мне всегда хочется большего. А я не готова об этом кричать с газетных разворотов. Ты уже давно меня знаешь, разве ж была в этом смысле болтливой?
— Это поведенческий код такой?
— Это воспитание.
— Я, конечно, об этом пожалею, но всё же спрошу: продюсер твой, Андрей Грозный, затаивший на тебя обиду и грозящий тебя прихлопнуть, — его угрозы тебя не страшат?
— Все путают его статус. Он стоял у истоков коллектива, да. Но он писал песни (делая это хорошо). Продюсера зовут другим именем. Он настоящий подвижник, и он на месте. Что до слов АГ, я столько всего для него сделала, не отрицая, сколько он сделал для меня, что моя совесть чиста.
— Понаписали, конечно, такого… Ты редко общаешься с журналистами — это боком не выходит?
— А с кем? Это же будут вопросы, с кем я, да какие марки предпочитаю. Эти люди пьют воду из лужи, а не из родника…
Ее голос источает почти порочное блаженство. Ее чувствительность читается во взоре. За ней приятно наблюдать, даже когда она в самолете читает книгу. Как она выбирает людей? Оценивает их?
— По улыбке. По глазам. По глазам и улыбке видно всё, даже карма, сволочная она или нет.
— Скажи мне, мировая девчонка, а на фестивале («Крым фест». —
— Не просто бесплатно, это была честь для меня. Алла Борисовна — это… И потом, то, как она относится к артистам, ко мне в том числе, достойно восхищения. Алла, море, коллеги, доброжелательные зрители, шикарные условия проживания — что еще нужно для тонуса?! Все население Земли хотело бы поменяться со мной местами, как мне тогда показалось.
— У тебя есть вопросы к себе?
— Не знаю, насколько это можно считать вопросом… Меня принимают за другого человека. Вот на днях в Нефтеюганске выступила, всё очень мило, слышу, и это не в первый раз: «Какая Жанна славная! А казалась такой сукой!» Вот откуда это?
— Ты в этом дочь своего века: держишь всех на дистанции, помимо дозированного общения еще и неприступный вид…
— Разве? Мне-то казалось, я самая улыбчивая девушка на Земле.
— Да-а-а… Давно ты не видела себя со стороны в VIP‑зале.
Смеемся.
— Как ты определяешь свой род занятий?
— Как интеллектуальную клоунаду. Если про нас с тобой говорить. А так — клоунада. Самая сложная, я считаю, профессия.
— У меня все чаще случаются панические атаки.
— Перед выходами.
— Нет, я больше боюсь их, когда очень устаю. И еще, я была бы очень тебе признательна, если бы ты так и написал. И обошелся без пошлых метафор вроде: «Чаша ее чувств наполнилась до краев».
В этот момент, блестя круглыми глазами, унавоженными черной тушью, зачастила стюардесса о том, как ЖФ хороша, как ее любит экипаж, как искренне желает счастья. Жанна улыбнулась.
— Я вам тоже желаю счастья. Всем!
P.S. Будучи влюбленным в ЖФ много лет, я, натурально, пристрастен в сказе о ней. Жанна, я люблю тебя!
Есть две величины, склоняемые мною на каждом шагу. Одна величина называется «Иванушки International». Если быть честным с вами — а я с вами всегда честен, — то, конечно, в первую голову это Андрей Григорьев-Аполлонов.
Вторую величину зовут Жанна Фриске: что вы могли заметить по частому употреблению этого искрящегося имени в моих колонках.
В последний раз я объявил крестовый поход против демонов, связанный с ее именем, когда услышал историю о том, как продюсер Грозный (вот такая смешная и абсолютно не соответствующая этому человеку фамилия) возбранил ей использовать репертуар, им сочиненный, и даровал этот репертуар какой-то другой девушке с фамилией Баженова.
Я возмутился, ибо мы все — старая гвардия, а старая гвардия друг друга не сдает.
Слово «старая» не относимо, конечно, к Жанне — она великолепна.
Я имею в виду, что мы вышли из той шинели, которую одалживали друг другу даже в ненастье.
Я заступался за Фриске и в камеру то одной телекомпании, то другой, говорил, что человек, который что-то пытается запретить Жанне Фриске, сам по себе нелеп.
Во времена, когда у всех вас (не у меня, я исключение из человеческого правила) внутри зыбкий кисель, главный инструмент в жизни любого нормального человека, цепляющегося за свое право на счастье, — это знать, куда он идет.
Я много раз повторял, повторяю и буду повторять: люди, знающие, куда им идти, — это люди не то чтобы самоуверенные (потому что и таким людям, и мне в первую голову, знакомо сомнение). Это люди, которые при всех сомнениях и при всех накатывающих на них панических атаках все-таки имеют генеральную цель и худо-бедно, через пень-колоду, через суицидальные поганые мыслишки, идут к ней и идут. Фриске — из тех, кто идет. Вот в чем ее прелесть.
Когда много лет назад не без моего участия группа «Блестящие» начала греметь на всех широтах, включая Ненецкий автономный округ, Землю Франца-Иосифа и даже мой город Кутаиси, я, видя ее на сцене, чувствовал, сами знаете, какое брожение в крови. Но я никогда не предполагал, что у нее есть какое-то будущее.
Я сказал ей об этом в самолете «Москва — Киев».
Она улыбнулась той самой знаменитой улыбкой, которую вы видите на расстоянии 700 километров, а мне небеса ниспослали возможность видеть ее на расстоянии горячего дыхания.
В двух соседних креслах сидели два человека, пережившие семнадцать поколений.
Я сказал, что не предполагал, что она придет к тому, к чему она пришла.
Когда я заступался за нее, она уехала в Мексику вести шоу, которые вы, наверное, видите на канале MTV. Продюсер решил поставить ее на место. Но вся проблема продюсера в том, что он так и не раскусил Жанну Фриске.
Жанна Фриске, при том, что производит на людей совершенно обманчивое впечатление стервозной, жесткой бизнес-вумэн тем не менее при всей своей субтильности в обиду себя не даст.
Она уже была в Киеве на местной «Фабрике звезд» и блестяще исполнила ту самую песню про «Портофино», которую ей якобы петь нельзя.
Ни один человек не скажет, что она только певица. Она очень хитро ответила на все претензии продюсера Андрея Грозного, сказав, что она лишь временами певица — она просто медийное лицо, которое самоутверждается в кино, может вести телепроекты и так далее.
Почему Жанна Фриске? Почему именно она? Почему не Оля Орлова, при всей моей нежной любви к ней? Почему эта девушка, несостоявшаяся журналистка (хотя все еще впереди), почему она? Если избежать горячей лексики, я скажу вам почему: потому что это называется харизмой.
Она рассказывала мне удивительные вещи, смешила меня рассказом про то, как однажды вышла из автобуса во время гастрольного турне, к ней подбежала женщина с ребенком и попросила сфотографироваться. Она с удовольствием сфотографировалась, а женщина сказала маленькому мальчику: «Смотри внимательно на эту девушку! Когда ты еще увидишь живую Анжелику Варум?»
Такие случаи бывают: меня, например, 40 лет назад, когда я был в меру симпатичным уродцем, путали с Леней Агутиным, а его — со мной. Прошло время, я стал Ричардом Гиром, а он якшается со шлюхами в предбанниках плохих отелей.
Аналогия с Анжеликой Варум — не самая поганая. Но еще смешнее другая история, которую мне выдала в самолете «Москва — Киев» блистательная девушка Жанна Фриске.
Она выступала на закрытом дне рождения у казахского президента, после чего ей пришло в голову вот какое соображение, которым она поделилась со мной: «Сначала я выступала у сыновей, потом дело дошло до зятьков, потом был дарован шанс увидеть Самого. А закольцевалось все тем, что теперь выступаю у внуков». Это сказала молодая, в расцвете сил, Фриске и захохотала на весь салон бизнес-класса.
Я увидел в этом некую эволюцию. Рядом с ней вспыхивали и гасились звезды, а она идет и идет. Как тот самый Андрей Григорьев-Аполлонов.
Вот два человека, вспыхнувших одновременно. В чем причина этой стабильности?
Если прислушаетесь, услышите, как у них бьется сердце. Они каждый день думают: что делать дальше? И поэтому никакой продюсер им не запретит жить, как они хотят.
Когда мы выходили из самолета, я, конечно, спросил, что ее связывает с Димой Шепелевым — очень хорошим парнем, который ведет программу «Достояние республики». В этих фотографиях, опубликованных в СМИ, есть ли что-то такое, из-за чего я смог бы написать какую-нибудь пакость?
Жанна засмеялась еще раз, сказала, что очень рада меня видеть, но никогда о личной жизни ни звука. По тому, как она это сказала, я понял, что Дима Шепелев, правда, очень хороший парень.
Жанна, я люблю тебя!
PS: Почему тот самый первый состав группы, которую я отчаянно поддерживал не потому, что люблю своего товарища Фридлянда, а потому что умеют петь так, что весна наступает раньше срока, группы «Ассорти» — почему никто из них никогда не станет Жанной Фриске? А петь они умеют лучше, чем она.
Помните слово на букву «х»? У них этого нету. А по тому, как они ведут себя в отношениях с теми, кто в них верил и кто их любил, понятно, что «х» (я говорю сейчас о харизме) никогда и не появится.
Если говорить про мармеладную парочку Жанны Фриске и Дмитрия Шепелева, то я бы очень хотел, чтобы их отношения были настоящими!
Глядя на Диму, у меня всегда были подозрения, что он не нашего роду племени. Но потом, когда я увидел его общение с женским полом в гостинице Киева, куда мы ездили с ним на концерт, я понял, что заблуждался. И, честно говоря, мне было приятно, что я был не прав в своих подозрениях.
Фриске и Шепелев — это абсолютно идиллическая пара, но только для глаза. Потому что их отношения, скорее всего, не продлятся долго по простой причине, что Жанна Фриске уже не соответствует разговорам о себе прежней. Сейчас она стала более мягкой и женственной. Вот так и Дима Шепелев не соответствует представлениям о нем. Он совершеннейший автократ и Иосиф Джугашвили. А это в случае с Жанной Фриске не пройдет. И даже ради семьи она не решится на такие жертвы.
Но мы же с вами не знаем, какую задачу максимум они ставят перед своими отношениями. Я сейчас говорю про самую высокую планку — про семью. А вдруг им будет хорошо друг с другом только в смысле недолгого альковного союза?
Да, их союз есть. Он развивается. Но хотят ли эти люди получить лишь удовольствие, как в шоу «Дом-2», или они ставят целью придать своему союзу сентиментальный долгий характер?
Я мог бы соорудить четыреста красивых предложений о том, как отношения с Димой Шепелевым, словно живая вода, преобразили мою подругу Жанну Фриске. Но для этого есть фото. А в моем распоряжении есть редкие, но меткие встречи…
Я видел разную Жанну, но такую сияющую, как после услышанного вопроса, что за шуры-муры у нее с первоканальным денди, — пожалуй, не видел никогда. Уже исходя из этой томной улыбки, можно было утверждать, что этот альянс не надуманный. Случился первый разговор на эту тему еще прошлым летом. Такую категорию, как влюбленность, не сымитируешь.
А неделю спустя я летел уже с женишком. Я сказал ему, что это счастье великое — быть с такой фрау, и если он ее обманет, ему конец. Он расхохотался и ответил, что барышня Фриске для него все.
Жанна мечтает о семье, Шепелев из тех, кто 222 раза отмерит.
Такой идиллический сюжет обязан разрешиться свадьбой, где я забронировал себе роль тамады.
Но животика пока нет. Зато он точно будет: Дима старательный, так Жанна сама сказала.
Андрей Григорьев-Аполлонов как камертон пацанской жизни
Отчетливо понимая, какими глазами этот текст будет читать удивительный человек по имени Андрей Григорьев-Аполлонов, я на сей раз обойдусь без большого количества метафор, затрудняющих чтение и делающих любой мой текст, при всей его филигранности, труднопроницаемым (за слово «труднопроницаемый» я прошу прощения у всего семейства Григорьевых-Аполлоновых, но таков уж я — совсем без метафор обойтись я не смогу, иначе меня бы звали А. Гаспарян, а не О. Кушанашвили).
Когда в моей жизни долго нет Андрея Григорьева-Аполлонова, я уж не говорю про тактильный контакт, а просто нет его как моральной категории, я чувствую себя сатаненком шершавым, мне кажется, что жизнь моя лишена смысла.
Сегодня ему не так много лет, но и не так мало, чтобы я, с улыбкой оглядываясь назад, не признал бы за ним одно свойство: он через годы проносит свою удивительную способность не просто мимикрировать, а так мимикрировать, чтобы не превратиться в хавронью — хвостатого оппонента Бога (правда, красиво?).
Я чувствую необходимость в общении с Григорьевым-Аполлоновым даже при том, что в последние годы жизнь нас разбросала, предварительно помяв, и наши воззрения в силу этой разбросанности стали не то чтобы кардинально, но все-таки отличаться.
Он делает карьеру, делает ее продуманно в отличие от большинства наших ровесников, и немножко нашей мужской дружбы, которая всегда отличалась стабильностью, хватит все-таки при всех изменениях режима, если бы они случились, на то, чтобы я изваял эту колонку.
Я его очень-очень-очень люблю. Есть большое-большое-большое количество людей, которые против того, чтобы я его очень-очень-очень любил, а уж тем более есть легион людишек, тех самых шершавых сатанят, которые против того, чтобы он очень-очень-очень любил меня.
А я знаю, что он меня очень-очень-очень любит, и никому не ввинтить кончики своих культяпок в эти отношения. Они выше простого элементарного понятия товарищества. Они выше этого товарищества ровно на столько, на сколько в наше с ума сошедшее время вообще возможны отношения между двумя людьми, которые сами лепят из строительного материала под названием глина собственную жизнь, согласно своим представлениям.
Он по-прежнему на коне. Когда-то я объявлял их первое выступление, я люблю об этом вспоминать, потому что, объявляя их первое выступление, я сам самоутверждался и начинал себя позиционировать как человека, пришедшего надолго.
Теперь, много лет спустя, когда мы с ним уже чадолюбивые папашки, с годами все более слезливые и с восторгом взирающие на тех, кого мы породили, а у него есть повод для гордости, равно как и у меня, удивительное дело — мы не стали хрюкать (мы хрюкаем изредка, когда нарушаем спортивный режим).
В конце одного из лихих лет, когда глянцевый журнал спросил его, чего он сам себе желает, А. Г. А., он же Ryrik в И-нете, ответил: «Надо бы больше себя любить». Надо возлюбить себя таким, какой ты есть, а это значит, с большим уважением относиться к своему организму.
И после дискуссии обо всем на свете, начиная от смерти Эми Наркоманишвили и заканчивая сегодняшней рубкой «Динамо-Киев» с «Рубином», когда должна победить философия игры, а не философия вымученной игры, мы не просто обменялись рукопожатиями — мы обнялись с Андреем Григорьевым-Аполлоновым, который вошел в мою жизнь очень давно. Ворвался в нее и остался в моей жизни, кое-кого не устраивающей, мало того что хорошим парнем, еще и камертоном того, правильно ли я живу. Если ко мне благоволит АГА, значит, пусть временами с ошибками, но правильно.
Спасибо за дружбу, АГА! Всегда твой.
Данька, ёлка, АГА и липосакция.
Мой меньшой Данька боится тарантулов (даже не собственно т., кажется, слова самого) и любит улыбающегося Андрея Григорьева-Аполлонова. Любит именно что за улыбку; не за песни же. Улыбаясь АГА сообщил, что решился, даром что боялся, на липосакцию. Он всегда считал метросексуализм плохой инструкцией к действию, а тут такое. Он стоит передо мной, загорелый и — теперь — поджарый и щебечет про ответственность артиста, про необходимость выглядеть соответственно статусу, и я сам замечаю, что втягиваю живот.
Я люблю АГА; он из тех ироничных поп-идолов, что способны, когда теряют форму и надо привести в христианский вид себя, на эскапизм. Он берет тайм-аут, после какового возвращается искусительной для барышень и даже нескольких ребят смесью остроумца и поджарого объекта любовного интереса. Я дружу с ним пятнадцать лет, и его уважение к людям (не в последнюю очередь для них и из-за них он приводит себя в порядок) — весомый повод еще раз заявить, как несказанно я рад, что дружу с ним пятнадцать лет.
АГА и его Аполлоны
Вообще-то, говоря об Андрее Григорьеве-Аполлонове, думая об АГА, я всегда улыбаюсь, чуть-чуть ухмыляюсь, иногда хохочу.
Он тоже пока не записывал меня в люди великой святости.
Если я чертовски хорошо делаю три вещи: работу, глупости и детей, он хорошо делает работу, феноменальных детей, а глупостей делает меньше.
Он, например, именно что повышает голос на двух своих бойцов, а я, на домашней территории, будучи коронованной размазнёй, когда накопится, — ору. В тональности белуги да сплошным матом.
Если мои дети даже в быту излагают мысли выспренно-пафосно, от чего способна осатанеть даже певица Шадэ, бойцы АГА — Ваня и Андрей — снайперски лапидарны и метки.
— Осатанеть? — АГА смеется. — Зато с моими начинаешь размеренно (общение), через пятнадцать минут доводят до истерики, а завершаешь (это, конечно, касается особо чувствительных) слепой паникой.
«Особо чувствительная» особа — это Я.
АГА сам удивляется, почему всякий раз, когда старший, Ваня, видит меня, сразу вызывает на бой. Между вызовом и ударом промеж нижних конечностей не проходит секунды. Я всякий раз не готов. Я кричу:
— За что такие немилости-с? — Боец хохочет, а в последний раз, ему было четыре, на серьёзе, без смеха ответил: — Потому что плут.
Я спрашиваю АГА, кто в семье отвечает за помощь буйным деткам в физическом и интеллектуальном смыслах?
По взгляду понимаю, что спросил ерунду, сопоставимую по оскорбительности с вопросом «Кто в семье главный?»
Но АГА — вдруг:
— Хотя… Маня с ними больше, конечно, возится. Но пример берут с меня. Ты же любишь высокопарности; придумай.
Вот: Маня знает, что впереди деток ждет житейский бурелом, через который — в идеале — пробираться бы без нытья; поэтому она предъявляет папу в качестве образца и устраивает бурелом здесь и сейчас.
Ваня при этом лицом в Маню, а энергией в папу, таковой симбиоз превращает его в терминатора, рядом с которым и динамит — сливочное масло, а Малкович — никудышный актёришка.
То есть он улыбается, протягивает длань, потом со всего маху заряжает в причинное место. Или только мне так нечеловечески везет?
Ваня отлично владеет логическими уловками. Даже не зная азов формальной логики. Он абсолютно владеет собой даже во время приступов завиральности.
— А младшой — он какой?
— Отличный. Отличная скорость. Переросток. Старший стонет.
В этом месте я вскидываю брови.
— Да-да! Он — это Ванька в кубе.
— Как же вы с ними справляться будете, когда их начнет одолевать гормональный драйв?! АГА хохочет:
— Тогда с ними должны будут справляться другие, и «других» будет много.
(Специально из уважения к Мане я опускаю абзац, в котором должен был, как честный автор, рассказать, что творил в эпоху расцвета гормонального драйва популярный папа двух бойцов.)
— Ты суровый папа?
— Ну, гастролер суровым папой быть не может, но когда… могу и кулаком по столу.
Вот насчет гастролей, кстати. Я сошел с дистанции, а он по-прежнему бьёт копытом при звуках походного горна. И гордится этим, утверждая даже, что, будь такая возможность, никогда бы не стал менять в своей биографии «разъездной» момент.
Он утверждает, что дети еще более коммуникабельны, нежели Он. Не беспокоит его это, учитывая, что настали времена, когда каждый от каждого ждет подлянки? Он отвечает, что нет, потому что их так воспитывают, чтобы они могли дать по башке, когда надо, и держать удар могли, а жить в футляре, в обстоятельствах житийной стерильности, — это не про Григорьевых-Аполлоновых.
Мы однажды балясничали с ним на гастролях в Нижнем, у него еще не было мальцов, а я выл, что скучаю по своим (тогда троим… Господи, жизнь назад то было!).
Я помню, как завистливо он облизывался и восхищенно пялился.
— Ты так рассказываешь… Надо срочно завести бэбика!
— Тебе-то, бонвиван, на кой?
Точного ответа я не помню, но «я же люблю высокопарности; придумал»: «чтобы, вроде того, избежать адского пламени».
А потом он встретил в Омске Маню.
Дети на Маню похожи — один лицом, другой глазами, оба — стремлением даже в «наполионовых» условиях гнуть свою линию, до победного своего и обессиленного вражьего конца.
Я спрашиваю АГА, какого будущего он желает своим детям и связана ли эта будущность с нашей страной.
Я знаю, как он закипает, когда начинаются турусы про патриотизм, и знаю, что ему очень нравится Америка, Мане — тем более.
— Уже нельзя так ставить вопрос. Они ВСЕГДА будут русскими, но я сделаю всё, чтобы они были гражданами мира. В Нью-Йорке, Донецке, Ташкенте, Тбилиси, Владивостоке, Токио они, будучи русскими, должны быть СВОИМИ. Тут надо понимать вот что: как бы мне ни было хорошо в Майами, МОЙ город — СОЧИ!
Неизбежен разговор о недавнем новоселье.
— Мы так счастливы в новой квартире, что иногда становится страшно. Это рай, чувак. В глазах детей — праздник.
P.S. Не возмущайтесь: семья АГА — что моя.
Лолита и кокаин, Волочкова и голос
За ничтожными изъятиями российская эстрада — обезличенная территория. Бесхарактерная. Отсюда нескрываемый энтузиазм, с которым я встречаю День Рождения моей подруженции Лолиты Милявской.
Говорить я буду громко, взвешивая слова: равных ей нет. Она может быть кошкой, но — р-раз! — и она пантера, пойди погладь.
На съемки передачи на канале «Россия 1» пришла эскулап из Кащенко, только не горевестница в белом халате, а именно что эскулап, избавляющий людей от сумеречного состояния. Она рассказала, что когда к ней впервые обратилась Милявская, уровень самооценки артистки был в миллион раз ниже допустимого. Более того, она артистку ЛМ из-за кабаре-дуэта «Академия» терпеть не могла. Лоле к тому времени все, от бывшего муженька до журналюг, дали понять, что ей незачем жить на свете, петь она не умеет, выглядит кошмарно, меряться талантами ей не с кем, его у нее нет.
Добродетельный доктор вернула ее к жизни, сделав это так, что уже тогда из ЛМ возник замысел создать такую программу, с помощью которой она могла бы помогать другим людям. Так родилось ток-шоу «Без комплексов».
На съемках она поведала, что, когда саботировала карьеру, ни в чем себе не отказывала, включая кокаин и мужчин, которых, наигравшись, отвергала одного за другим, потому что, по ее словам, у тех не было характера.
Потом случился первый опыт в крупной сольной форме, второй и так далее.
Она, конечно, мастерица работать на вау-эффект, но только тогда, когда надо побыть коверным, чего она не чуралась никогда.
Она умеет монетизировать свой талант, но все равно я считаю, что получает мало.
Большинство ее коллег до сих пор не знает, как подойти к микрофону, в смысле — с какой стороны, она же поет по четыре часа, редко-редко жалуясь на усталость. Ей жалко людей, которые разучились изумляться чуду жизни, но она не осуждает их, а хочет вернуть эту их способность к жизни.
Про мужа Диму сказала, что он покорил ее тем, что на момент знакомства не знал, кто она. «Он рано встает, в восемь уже на работе, пашет, возвращается затемно… Вот почему у нас такой крепкий союз!» Теперь она умеет переходить в активное наступление, а дома ей нравится быть тихой и блаженной.
Слушаешь песню — и хватаешься за сердце
Некоторых людей — я даже знаю их по именам и видел воочию — пугает, что Лолита Милявская понимает музыку как двустволку, приставленную к виску. Или не двустволку, а парабеллум, наган, револьвер — не суть важно. Что она поет на такой стадии разрыва аорты, что даже отвращает от присутствия в партере.
Может быть, и есть правда в том, что она способна довести людей до больничного состояния, сообщая им свою экзальтированность, и, скорее всего, в этом есть маленькая частица правды.
Но мне-то интересно другое: как человек выводит людей из больницы умением петь и умением так себя преподнести, что заражает оптимизмом всех. Мне нужно, чтобы он поставил человека на ноги, чтобы он был эскулапом, а не тем, кто отправляет людей к эскулапам, нервно истощив заранее.
Мне интересен артист (перечитайте все, что я писал о Киркорове), который эстрадное ремесло понимает как воплощенную добродетель. Ибо — я прочитал в умной книжке и сожалею, что не сам это придумал:
«Я думаю, что нельзя жить на свете, меряя добродетель тем, что мы не сделали. Я думаю, добродетель измеряет то, что мы создали, воплотили в жизнь и кого согрели».
Про Цекало, которого Лолита согрела, а он отключил ей электропитание и холодильник, я говорить не буду, эта тема уже изъезжена, и на нее уже отшутились все комедианты.
Я про тех людей, которые живут в городах, где ВВП не расшифровывается так, как хотят те люди, которые придумали ВВП. Там ВВП расшифровывается как паспортные данные, потому что люди даже не знают, что такое рост валового продукта. Они давно забыли, что такое продукт.
Лола исключительно по таким городам ездит, окромя корпоративов, на которые пригласить ее стоит больше денег, чем четырех Лепсов вместе взятых.
У Лолиты день рождения. Она с достоинством несет свой крест. Она, после того как избыла тот период, окрашенный в черные тона, сказала на съемке канала «Россия 1», в моем присутствии, что теперь, даже если бы она страдала раблезианской толщиной, она бы этого не стеснялась.
Понятно, что для красного словца про «раблезианскую толщину» придумал я. Но вы же верите мне на слово, знаете Лолиту и знаете, что она могла это сказать.
Она не будет теперь стесняться своих форм. Что укрепляет мою веру в важность артистической Миссии.
Кроме всего прочего, она рассказала на канале «Россия 1» в программе «Прямой эфир с Михаилом Зеленским», что после развода она могла уже не транслировать небесную гармонию, потому что все вокруг шипели ей вслед, что она сбитый летчик. Этот термин вам знаком из плохо написанных статей Полупанова. Он обозначает артиста, которому отказывают в будущности.
Она пережила все это, она пережила наркотики — про это был отдельный пассаж, трудный, во время которого я боялся смотреть ей в глаза, но говорила она спокойным размеренным тоном.
Эти ее пассажи-откровения должны отстояться в веках и быть пособием для тех, кто хочет спасти тех, кого любит, от этой напасти.
Она рассказывала и про вереницу мужчин, побывавших в ее опочивальне, и про то, что до нынешнего счастливого (я убедился в этом) замужества она просто не обнаруживала в мужиках характера. Вот что она искала: характер. И никто не вправе судить ее.
Это она вылечила, выходила, поставила на ноги Максима Фадеева. Мало кто из вас знает, что когда Максим Фадеев писал ей песню «Я жизнь отдам за тебя» — а это, по-моему, одна из лучших песен тысячелетия, — это был момент, предваряющий, не дай бог, уход Максима Фадеева в мир иной. Он был тяжело болен, и Лолита, верьте — не верьте, мне все равно, когда пела, просила зал (я однажды это видел в Минске) помолиться за Макса Фадеева. Вы же не знали этого факта? Тогда что вам я!
Я вам рассказываю, что мир, конечно, жесток, но ведь у нас есть отдельные люди: у вас я, а у меня Лолита. А теперь и у вас есть Лолита.
Она просила зал молиться, хорошие люди внимали ей, и Макс Фадеев через полгода разъездов с этой песней по городам и весям становился на ноги. Есть связь между тем, что сделала женщина, которая тоже поет (а не только та, которая узурпировала право петь), блистательно исполняя эту песню, и тем, что он выздоровел? Мне кажется, есть, но я могу ошибаться.
Сильно отдающие выпитыми в закулисном пространстве плохими напитками молодые артисты не понимают, что кроме того, что им поставили голос (а между нами говоря, не поставили его никому из тех, кого я слышал), у музыки должен быть еще и физический эквивалент.
Ты должен слышать песню и хвататься за сердце. С тобой должно что-то случиться. Это не касается всех песен, но каких-то касается.
У нее день рождения. Я тщательно взвешиваю сейчас слова. Она гениальна. Я говорю об этом с нескрываемым энтузиазмом, потому что на тех съемках она сказала, что это я ее спас. Я в это время попытался прервать ее монолог. «Нет-нет, — сказала она публике. — Письма Отара, написанные от руки, висят у меня в приемной. Кто из вас не верит мне — можете ко мне прийти».
Потом ее муж мне подтвердил, что они, обрамленные красивой рамочкой, висят там. Я помню, как писал ей эти несколько писем, хотя отнекивался из-за кокетства. Я писал их тогда, как пишу вам сейчас.
Быть бездушными и жестокими — это очень человеческая история, очень понятная. Но ни то, ни другое не делает возможность быть жестокими допустимой. Надо помнить, что у каждого своя миссия.
Лолита, как диво дивное, выполняет свою Миссию. Она, правда, уверена, что песня строить и жить помогает. Даже больше жить, чем строить, вспоминая ее квартирные передряги. Может быть, даже помогает жить другим. Но когда ты помогаешь жить другим, тогда ты осознаешь все то, что я процитировал про добродетель. Тогда ты согреешь другого, и в ответ люди встанут и будут кричать тебе «браво!», как было на съемках канала «Россия 1», посвященных дню рождения Лолиты.
Она только начала выполнять эту Миссию, и я бы очень хотел, чтобы она была богатейшей артисткой в мире, потому что чем больше она монетизирует свой талант, тем чаще мы будем видеть ту Лолиту, которую любим. Уверенную в себе и знающую, что этой уверенностью она должна поделиться с нами.
С днем рождения, подруга!
Я выпью за здоровье ДБ
Сейчас, когда обострились отношения между людьми, я хочу разрядить атмосферу одним хорошим жестом: сказать пару слов про человека, теперь отрицающего факт нашей дружбы с ним, каковая началась в том далеком году, когда мы с Юрием Шмильевичем Айзеншписом впервые услышали паренька по имени Дима Билан.
Я хочу разрядить атмосферу и, может быть, вам всем впервые с мезозоя преподнести урок бережного отношения к прошлому, которое не всегда, при нашей-то обостренной обидчивости и преувеличенной тяге к конфронтации, перетекает в будущее, но это совсем не важно.
Однажды, когда между Парфеновым и Константином Эрнстом пробежала черная кошка, я уж не помню, по чьей милости, Константин Эрнст, которому приписывали неправую сторону (а потом он взял на работу Парфенова, когда последний был в опале), произнес: «Я не умею и не хочу плевать в лицо нашему прошлому».
В преддверии тридцатилетия Димы Билана я готов повторить за руководителем самого главного канала эти слова.
Я не желаю плевать в лицо нашему прошлому.
В еженедельнике «Собеседник» вышла заметка, которую не я назвал так, а назвали, поскольку я очень плохой сочинитель заголовков, мои коллеги из газеты «Собеседник» «Мой друг Дима Билан». Так по мотивам книги своего отца «Мой друг Иван Лапшин» снял незабвенное, шикарное, полное воздуха кино Алексей Герман.
Мой друг ДБ. Почему я это сделал? Судя по тому, как бурно, но параллельно развиваются наши жизни — моя блистательная музыковедческая и человековедческая, и его нервная, моментами блистательная, музыкальная, — нам, скорее всего, уже не сойтись. Мы как раз в эпоху означенного мезозоя расстались не по моей милости.
Для меня хорошие отношения с людьми, с которыми я когда-то имел соприкосновения, — это кислород.
Для меня кислород — отсутствие ссоры, для меня кислород — отношения, полные пиетета. И для меня отсутствие кислорода — отсутствие всех этих ингредиентов моего нормального самочувствия.
Есть люди, чьи инстинкты развиты и нацелены на добывание денег, а руки умеют извлекать золото из булыжника, как искру из кремня, но они сами не умеют добывать сердечную радость для себя или здоровье для собственного тела. Ведь здоровье для собственного тела, как бы ни противилась этим словам Ольга Слуцкер — владелица фитнес-империи и человек, навравший в налоговой декларации, что он бедствует, — не добывается только на тренажерах.
Здоровье для тела добывается тем, как ты приучил свою голову к включению по утрам. Она может быть даже похмельной, но похмелье — не самая большая проблема, если ты это похмелье стяжал в застолье с друзьями.
Если ты похмелье заработал, проклиная всех вокруг и превращаясь в агрессивное животное за столом, за которым пьешь сам с собой, якобы обделенным успехом, в то время как бездари жуируют, — это значит, что тебе незачем жить на белом свете. Мне есть зачем. У меня даже похмелье бывает праздничным.
Даже в похмелье я весел и выгляжу так же вальяжненько, как сейчас выглядит Дмитрий Медведев в разъездах по стране, где он наивно внушает себе, что любим народом. Я выгляжу так же по-западному, как он в своих социальных сетях.
Я в преддверии тридцатилетия Билана вспоминаю только самое хорошее и вас хочу приучить к тому же. Не было ссор. Обидчив — да, раним — да. А вы не обидчивы, не ранимы? Ровно в той же степени, что и я.
Но когда мне начинают рассказывать слева и справа, как Борис Моисеев обиделся на продюсера Фридлянда и очень глупо обосновывает эту свою обиду, мне хочется одернуть его возгласом: «Эй, вспомни, сколько для тебя хорошего сделали!» То же самое относится ко всем этим локальным или нелокальным конфликтам.
Моя критика в адрес ДБ порождена только любовью, если она неправильно воспринимается — это проблема тридцатилетнего парня, которому уже пора понять, что мир состоит из людей, желающих иногда сделать тебе хорошо через умеренную боль, порождаемую критикой.
Они не злопыхательствуют, как злопыхательствует БМ в адрес ЕФ.
Хочу, чтобы вы знали: в день тридцатилетия ДБ я выпью за его здоровье, потому что искренне полагаю его большим артистом, хоть и совсем маленьким. Большой бы артист не обижался на больших журналистов.
Профи и Профит
Пусть ему это дается с боем, но Билан взрослеет на глазах. Он чистокровный артист, ему дано и предписано расти, и я рад, что с ним это происходит. Он не бежит от реальности, завидев ее.
На заре карьеры Димы Билана, его продюсер Юрий Айзеншпис хотел представить его забиякой. Узнав, что я еду на интервью к Александру Иншакову, Айзеншпис отправился со мной, дабы показать ему перечень трюков, приготовленных для клипа «Ночной хулиган». На это Иншаков сказал: «Молодой артист. Не физически, не психологически он эти трюки не потянет».
Со слов Иншакова, единственный актер, который совмещал интеллект с нежеланием подменять себя — это Андрей Ростоцкий. Но и тот закончил печально…
Но Билан уперся. Он участвовал во всех драках и мордобоях в клипе. Кроме Билана больше таких смельчаков я не видел. Артисты — существа субтильные и рафинированные. И есть компьютер: теперь кого угодно можно изобразить альпинистом, Джеки Чаном или бандиткой, как Таня Терешина, которая одним взглядом зажигает машины.
Он всегда умел думать, чего там, а ведь сама попытка это делать питательна для мозгов (это я написал специально для наших поп-звезд).
Это не просто конец мечтам о Западе, это взросление, вовсе не отрицающее и не отменяющее способность мечтать.
Какие перемены в жизни нашего героя подвели его к такой ревизии взглядов, следственно, ценностей?
Его голос снова стал таким, каким он пел полную воздуха «На берегу неба».
(Еще раз повторю, чтоб оттенить: те песни, которые покупались им одно время на Западе, были не песнями, а вовсе и «набором пошлости», топорно сработанным.)
Возможно, это перерождение. Возможно, это возрождение, в ходе которого различит порыв к отрицанию прожектерства, чистой воды прозрение.
До конца понять, что он думает об устройстве Вселенной, натурально, невозможно, но уже сказано им, что «все эти идеи, что вот прямо сейчас нужно ехать и покорять Запад, — они умерли; это теперь вопрос статуса, а не дивидендов».
Он не хочет предстать перед Западом колоссом из желе, он не боится раскладывать свой успех на составляющие, каковой процесс для всякого думающего оборачивается рефлексией.
Америка помогает с кругозором, помогает, иногда демонстративно поучая, познать себя, в Америке окончательно убеждаешься, что лениться в этой профессии гибельно.
…Он по-прежнему один из лучших.
Дима Билан держит путь в никуда
Как-то мы договорились бить морды нашим супостатам (твой враг — мой враг), а потом чуть сами не стали врагами.
Как говорит в раздражении наш общий товарищ Киркоров: «Люди — тупы», и мы променяли по тупости золото наших отношений на медяки несуразных обид.
Мне крайне не нравились и не нравятся коллаборации с жуликом Тимбалендом (которого наша лизоблюдская пресса возвела непонятно с чего в «модные американские саундпродюсеры»), и меня объявили обскурантом. Хотя вообще-то сам Тимбаленд затих: его и там раскусили, каналью.
Мы встречались каждый день и, переполненные впечатлениями, начинали с перебивочного слова «послушай». Слушали и слышали.
После мне показалось, что он ослеплен собственным преуспеянием, что есть худший способ развить успех. Что он, тщась быть Тимберлейком, зазвучал «кошмарнее ре-диеза алмаза, режущего стекло» (И. Бродский, наш с ДБ любимый пиит).
Тогда он был таким же, как и я за десять лет до: испытывал два страха — самозванства и безденежья.
Его появление в мире пластмассовых звезд уже шокировало само по себе, а когда он затянул «Звездочку мою ясную», для пластмассовых звезд настал Армагеддон.
Он влюблен в музыку, иногда даже взаимно. Ему нужно песню прожить, тогда, после долгой паузы, рождаются «мечтатели», упорно, с усердием, с негромкой улыбкой выстраивающие свой собственный вариант Эдема.
Его нахальное, на грани заносчивости, каковая всегда суть следствие комплексов, поведение очень человечно и очень понятно. Но ни то, ни другое не делает его допустимым.
Можно, конечно, пить вино, сильно отдающее водопроводной медью (и не такое пили!), но зачем? Зачем было после европейского триумфа соглашаться на нелепые шоу с танцами-шманцами?
Я не какой-нибудь горевестник, но это путь в никуда. Нет, чтобы «успокойся, в хорошие книги заройся»; ему надо было всё и сразу.
Эйфория же — ощущение не долгоиграющее, мрачнеть начнешь неминуемо рано или поздно.
30 лет — это не рано, это не поздно, это обыкновенное время поженить физику и лирику, атмосферу максимально приблизить к боевой, но с милитаризмом не заигрывать, потому что для таких, как мы с тобой, лирика важнее.
С юбилейчиком!
P.S. Но! Я всегда любил его и буду.
Ксения Собчак — заплата на масскульте
Не успел оправиться от 30-летия Билана, как созрела Собчак. Страна смотрела запись ее ДР у моего другана Малахова, а я в это время имел удовольствие наблюдать Ксению Собчак лично на других съемках. И думал про себя, что непременно надо написать заметку о том, как Собчак поменялась.
Как устранила злость и оставила ее только в смысле жадности до работы, старания неистового, режущего глаз всякому, кто привык полагать Ксению Анатольевну Собчак воплощением богемности.
Она носила эту богемность, как колье, но, глядя на нее сегодняшнюю, думаешь, что то бремя было. (А Ксения Собчак — знатная притворщица, стало быть.)
Ксения Собчак ищет — на съемках для MTV показалось, вот-вот найдет — новые способы извержения огромной электроэнергии. Потому что теперь Собчак не так уверена в преимуществах монтировки и мата перед добрым словом.
Теперь Ксения Собчак ведет себя так, будто слава для нее уже не прожектор, а едва различимое мерцание, которое перетечет в яркий свет, если не будешь глупить, если интонацию превосходства сменишь на снисходительную. Именно в этой снисходительной интонации — основная часть обаяния и одновременно главная проблема Ксении Анатольевны Собчак, ибо на съемке присутствовало много невменяемых людей. А сколько их будет еще, этих алчущих засветки, далеких от психической нормы жучков!
На мое колко оформленное восклицание: «Когда ж замуж-то пойдешь, прихотливая леди?» — она отказно качает головой и очень мило улыбается (прежде я бы оплеуху получил).
Надо же, кому оказалась близка идея духовного обновления! Безыдейной, бездуховной барышне, достигшей, казалось, вершин гротеска.
Она не ходит (это тоже миф) под конвоем женишков, она хочет семьи, она знала, что в Ираке не было оружия массового поражения, а Волочкову считает игрушкой из прошлого и говорит о ней без злобы.
Так ли, иначе, но Ксения Собчак — самая яркая заплата на масскультовском ландшафте стыка веков!
Засада в том, что воздвигшие ее, отъявленную матерщинницу, не обращающую внимания на так называемые правила хорошего тона, на пьедестал меняться не способны. Она ушла вперед, они остались и портят ноосферу.
Чтоб все рассказы о том, как меняется Ксюша Собчак, не казались надуманными, вот вам киевский прецедент.
Ксюша, слывущая истеричной, визгливой, взбалмошной, какой угодно из этого ряда, приезжает на юбилей туземного федерального канала. Организация — нечто: хочешь, например, переодеться — переобуться, а КС это дело во время больших концертов любит, ан! Дверь закрыта, администраторов не довопишься. Прежде при такой несказанно «четкой» организации КС размозжила бы кому-нибудь башку. Ведь всегда казалось, что ее призвание — посылать всех на… Очевидцы утверждают, что КС, прислонившись к стенке посреди бедлама, смиренно улыбалась. Сама КС не заставляла себя ждать, разыскивать, одаривая всех умеренной ласковостью.
P.S. Эта девушка, покуда у вас выходит сплошная неловкость, ловко строит будущее. Лера — не Собчак. И это хорошо! Спорить о том, права или нет Лера Кудрявцева, моя знойная подружка, не выказавшая, как Малахов и Шелест, солидарности отстраненной от ведения церемонии МУЗ-ТВ Собчак, которая еще немного и станет утверждать, что это она изобрела азбуку и владеет Черным морем, я не буду. Потому что она безоговорочно права. Потому что мальчики и девочки с ума посходили, сами себя назначив любимцами муз, небес и народа, которому, извините, нас…ать и на ту, которая будет пожизненно доить имя папы, и на натужливые потуги мальчиков и девочек предстать в образе демократов.
Ксения Собчак, разглагольствующая о притеснениях, выглядит так же комично, как Маша Распутина, рассказывающая о прелестях пластической хирургии с клоунской улыбкой на обездвиженном ботоксом лице.
Я был популярнее группы «На-На», когда меня вышвырнули на улицу ни за что ни про что, потом уничтожили самый красивый в мире канал «ТВ 6 Москва», и все с неизменно фальшивыми улыбками обходили меня стороной, — где была ваша корпоративная солидарность, любители фразеологии и красивых жестов, изворотливые рабы рейтингов?! Дело ведь не во мне, я никогда ни от кого помощи не жду, а в том, что эти ребята не налюбуются на себя со стороны, как на памятники, практикуя единственный, доступный им прием: переход из режима «самовосхваление» в режим «дифирамбы тем, кто поет дифирамбы нам».
Ведь совершенно понятно, что исключение КС из числа ведущих церемонии — это не следствие звонка сверху. Сколько она ни обзывай квазигонителей «анально ориентированными», ее ушли не потому, что она горячая бунтарка и крикнула бы со сцены тиранам: «Свободу Ходорковскому!», которому с такими друзьями враги не нужны, а потому, что владельцам баблос надо зарабатывать, на кой им головная боль?!
Вы за КС не беспокойтесь, она придумала себе новую забаву, она теперь журналист, эту барышню не остановить.
Вы лучше мысленно хотя бы поддержите мою подругу Леру К., уже записанную в штрейкбрехеры псевдореволюционерами. Она, как и я, знает: в выпендреже нет ничего героического, есть только выпендреж.
Смертельно скучающая мадам Калькуляция
Я-то Ксению Собчак люблю, но полагаю, она так занята тем, чтобы вылепить из себя Индиру Ганди с прихватами Мата Хари, что ей начхать на любовь таких аполитичных ничтожеств, как я. И она слишком занята, чтобы беспокоиться о такой глупости, как чувство меры. Я остолбенел, когда она начала писать и говорить, что ее ущемляют как журналиста.
Она всегда была для меня в меру сексуальной нимфеткой, шоуменом с четким представлением о гонорарах, блондинкой в шоколаде с имманентной тягой к небожительству… И на тебе! Пардон, а как тогда называется профессия нашей Инны Руденко?!
Исключение журналистки Собчак из квартета (Кудрявцева, Галкин, Малахов) ведущих церемонии МУЗ ТВ не надо трактовать плоско — как гонение. Я знаком с первыми лицами канала: это не трусы, не кремлевские вассалы, это жесткие, даром что улыбчивые профи, чей жизненный ориентир удивительно оригинален — бабло, злато, тугрики. 1 июня предполагается большой и залихватский праздник, вот они и перестраховались: на кой им, прожжённым капиталистам, гламурная реинкарнация Ф. Каплан?! (Или, по версии Жириновского, подобие Новодворской.)
А ну как в разгар церемонии толканет речугу о священной битве за права белковых соединений и свободу? А ведь толканет мадам Калькуляция, любую ситуацию истолковывающая как шансок всем нам (даже любящим ее, политическим ничтожествам) показать язычок.
В одном из лучших за всю историю фильмов на спортивную тематику «Каждое воскресенье» персонаж Камэрон Диас, унаследовав от отца футбольную команду, так рьяно берется за дело, что потихоньку из орбиты личностных и межличностных отношений выдавила маму, любимого, друзей, просто жизнь. Разумеется, дело закончилось моральным дефолтом. Но я люблю КС, и я дефолта ей не желаю, я желаю ей избавиться от окружения, лгущего ей, что она в любой ипостаси хороша.
Для чего нам песни Земфиры?
Девушку, которая спасла мою карьеру, зовут Земфира. Я не удивлюсь, если кто-нибудь, отталкиваясь от такого заголовка, скажет: «А мне она спасла жизнь».
Для чего нам нужны песни, полные воздуха? Для чего нам нужны композиции, которые сочатся живительным соком? Для того чтобы этот музыкальный фон, на котором мы живем, помогал нам не падать, а если уж упали — вставать всякий раз.
Мне кажется, что фигура такого масштаба, как Земфира Рамазанова, требует отдельного разговора — разговора, носящего музыковедческий характер. А я околомузыкальный журналистишка, я всего лишь коллекционирую ощущения, как режиссер Сергей Соловьев. Мне важно знать про то, насколько человек умеет кодировать слова, относящиеся к той сфере нашей жизни, которая обозначена неоном под названием «чувства».
Полнота чувств — как ее выразить? Как выразить боль, опустошение после расставания с любимым человеком? Как описать погоду? Как сказать, что каждый день прекрасен? Она умеет, как никто другой, сказать обо всем этом.
Я горжусь тем, что она хорошо ко мне относится. По крайней мере, относилась, на тот момент когда я диктую эти строки из Киева.
Я снимаю программу «Разбор полетов», и одна из тем была «Рок-легенды». Мы говорили с людьми на улицах про рок-популяцию, про людей, по которым сверяют часы многие из тех, кто не хочет просто прожигать жизнь.
Я убежден, что многие из вас, даже те, кого не отнесешь к ярым поклонникам Земфиры, справедливы к ней: ТАК никто не пишет и не поет. Так писать про полноту чувств не умеет никто.
Как я люблю говорить в таких случаях, вспоминая о том, что все-таки я грузин: ее песни полны силы и огня и, что самое удивительное, не отвержены вкусом и гармонией.
Дорогая моя Земфира, какой бы сложной ты ни была для людей, которые рядом с тобой, важно, чтобы эта сложность помогала тебе транслировать все то, что не умеем транслировать мы. Продолжай это делать.
Твой Отар Кушанашвили.
Земфира: «Не лезьте своими палочками в мой рис!»
То, что Земфира талантлива, не требует доказательной базы: в каждой песне у нее по одному не плоскому, но броскому глубокому замечанию о сути человеческого существования.
Почему именно Земфира?
По-видимому, в обезумевшем вконец мире существует и работает механизм, генерирующий музыку и тексты, которые в силу неких непонятных Льву Лещенко причин становятся центральными музыкой и текстами Вселенной или существенной части цивилизации.
Ее песни — это живопись Моне: когда все растворяется во всем и, сливаясь, дробится на множество оттенков, отражений, порождая высокую элегию.
Ее раздражает звание «лучшая певица страны»; когда при ней произносишь непонятный Ладе Дэнс оборот «новый звук», будь готов к расшифровке, иначе тебя звучно обматерят старыми словами. Иначе с человеком, который понимает, что главное не печаль, не радость, а нечто неуловимое между вечностью и мгновением, и транслирует это понимание, нельзя; на кой при таком Знании ему ваши регалии?!
Что хорошо в этой девушке, она в вечном поиске — себя и новых звуков — и ей начхать на мнение мое или Владимира Винокура; она сама себе высший суд, единства времени и места воплощение, черная дыра и Солнце.
Очень медленно все она делает: переиздание первых трех альбомов, мини-тур, и кто не попал на него, хотели прощаться с жизнью, но предпочли гневаться.
Барочный звук она с некоторых пор считает утомительным, патетику отталкивающей, как покровительственный конферанс политиков, а сложную метафизику плохой наукой.
Ничего не попишешь, у нас зритель и слушатель наделен моторикой незатейливой: он любит «Небо Лондона», листая газету, где написано Зёма нюхает много и успешно.
Но нам-то с вами наряду с… интересно, что голос Земфиры на 50 процентов состоит из бархата, на десять — из сигарет, на десять — из нервических междометий, а все остальное — это религия.
Земфира — насквозь концертный человек. Ее успех объясняется тем, что идеально резонирует ее послание миру с томлением неуемных ироничных интеллектуалов, предпочитающих общаться с глазу на глаз.
Музыкант, царящий среди музыкантов. Потому что завладевающих нашим вниманием много, способных завоевать наши сердца — наперечет.
Сколько лет Земфира состоит при музах, столько гнет свою линию, внушаемую соображениями мало кем из тупиц, да никем, понимаемой жизненной тактики, сущность которой в качественном, вкусном проживании лет, дней, минут, вздохов и поцелуев.
Арбенину спасли дети, Макарского, меня, Сукачева — работа
Диана Арбенина после рождения чудесной двойни сделалась совершеннейшим антиподом себе прежней — то есть улыбчивой и сдержанной (если, натурально, дело не касается сцены, где она — воплощение огня). Доброжелательной. Говорит, и говорит красиво, без патетики. Например, о том, как приобрела Дом.
После многолетней череды съемных квартир, доведших до ручки.
Поклонники
ДА нарекла сенбернара Робеспьером. А сенбернар, надо заметить, растет быстрее, чем вы моргаете, и только ДА опомнилась после эйфории, как ее попросили из съемного угла.
Сенбернар ссал и какал все время. Потом попросили еще и еще. Вот из-за этого милого, но неразумного аспида ДА и пошла в банк брать кредит. Так что непонятно, ругать атомного песика или выдать премию за то, что помог мобилизоваться. «И покончить с мраком».
Последняя формулировка меня насторожила, но ДА отрезала: «Даже говорить об этом не хочу». По всему, до детей замаячила пред нею пропастью.
Пред такою же пропастью оказался Антон Макарский («Призрак Оперы»). От клинической смерти его спасла супруга, Виктория Морозова. Но и израильские эскулапы, конечно. Полгода концертной жизни пропали втуне, потому что полгода жизнь вообще была на волосок от небытия.
А я ведь, старый пень, все время талдычу, что если нас что и спасет, то только Love.
Ирина Отиева, одна из самых недооцененных эстрадных див, любит всё возвышенное, от Моцарта до Джойса, денег не имеет вовсе, с отцом ребенка не общается, хотя ничего худого о нем говорить не будет (кроме того, что он мудила), боготворит Кобзона, не подтверждает, но и не исключает версию о том, что ее карьере помешала Алла, сетует на хворую спину.
И она, и Александр Иванов, «Рондо», встретившиеся мне на съемках, упрекнули журналюг в безыдейности и в любви к халяве.
Свежая история, правда?
Однажды, когда АИ разводился, мы залились с ним в аэропорту до бровей, и он сказал мне, что после всех этих лет, исполненных его трудоголизма и трепетной любви, настропаленная матерью дочь не разговаривает с ним; уехала в США делать карьеру.
Звезда НТВ Леонид Закошанский, в программах которого я снимаюсь чаще, чем С. Михайлов произносит слово «Боженька», искусился вести вербальный спарринг. Я хотел подначить его и на всю студию саркастично произнес: «Сразу видно — по манерам наглым, по походке развязной, по костюмчикам — что гонорары у Лени-то в поднебесье взлетели!» Леня тут же: «Да, посмотрите, что с человеком делают двести долларов!» И сановно, для пущего комического эффекта, наморщил лоб и выдул пузо.
Гарик Сукачев на мою реплику о шикарном визуальном ряде, не соответствующем реноме забулдыги, ответствовал: «Не время пить». Активно гастролируя и готовя в качестве режиссера премьеру в «Современнике», ГС не имеет возможности налакаться. Однако на вопрос, когда же он отдохнет, он знаменито ухмыльнулся: «Скоро».
Благодарственная записка Роману Виктюку
Магистр света, адепт Лукавого Прихотливого Искусства, Белый маг — Роман Виктюк!
Я его называл и маэстро, и художником; он всегда находится одновременно на пике признания и на грани исчезновения: дозирует свое участие в культурной жизни.
Спасибо Мастеру за то, что, с его дозволения, я некоторое время по-хорошему развлекал публику на нашем сайте; в первую голову ту молодежь, которую, как ни прискорбно, отличает преждевременная старость души. И стеклянные глаза.
Мне он нравится, даже когда картинно витийствует, пригубляя виски; во всем должна быть режиссура, не так ли?
Даже в разговорах о математике, в контексте каковых Маэстро вовсе не смотрится отрезанным ломтем.
Не забывайте, он еще и руководит Театром, а поскольку все, что вне искусства, он считает бредятиной, можно представить, что он переживает, когда контактирует с бытом.
Он, РВ, знает, что есть такая данность — ирония жизни: это когда комедия рождается из настоящей боли. После некоторых его спектаклей, являющих сплав иронии и драмы, эйфории и боли, мир сотрясался до основания, мир звучно полемизировал.
Он любит поэзию и прозу, он запойный читатель (а то, что он запойный собеседник, мы же оценили?). Временами его стиль — открытая реминисцентность.
Полемизировать с ним можно хоть и звучно, но, по сути, имитационно: Художник всегда прав.
Я беседовал с ним не из праздного любопытства. Видите ли, я люблю учиться; диктанты я уже не пишу, но по-прежнему хочу забивать сваи в фундамент своей интеллектуальности.
Он достаточно страдал, поэтому — парадоксальным образом — легок в общении, являя миру, когда надо, крутой, но по большей части жизнелюбивый искрометный нрав нестареющего следопыта. Жадного до жизни, открытого миру.
Спасибо, Роман Григорьевич!
Виктюка надо не выносить, он невыносим; Его нужно любить. За одно только то, что любого из вас, подошедшего к нему (со всем, разумеется, почтением), он априорно числит дарованием.
По устройству мыслительной оптики, по ощущению мира РВ — человек игры. Игры, иногда плюющей на принципы невмешательства, неполиткорректной до неприличия.
Он живет с почти сверхзвуковой скоростью, но формирует медленно. Он заложил основы чувственной мифологии в нашем, бесспорно, спортивном искусстве.
Послушайте его.
P.S. Для многих РВ — ролевая модель.
В минуты, когда Виктюк в раздумьях, лучше всего ходить на цыпочках. В такие моменты он вовсе не лучистый, а вовсе даже ершистый.
А времени мало, а небо коптить не хочется, а вопросов тьма: Радзинский, Кара, про Церковь, про квартиру, даже про Аллу Духову.
Случайно увидев афишу с Эд. Радзинским, я не преминул спросить, уважает ли РВ глыбу, сверяет ли с ним часы, согласен ли с его трактовками истории и персоналий; с тем, как он, жонглируя именами и словами, интерпретирует с пулеметной скоростью да с эффектным аффектированием все, что происходило. С учетом того, что размеры уважения к нему аудитории (о, рейтинги!!!) не поддаются описанию.
Вот такая, с минут пять, к моему вопросу была преамбула. Она заставила Маэстро сначала снять очки и долго на меня смотреть, потом надеть очки и отчетливо сказать:
— Уважать? Только за то, что он пишет толстые книги?
— Но ведь и пьесы! Что-то вроде «…замуж поздно, сдохнуть рано»?
— Мне тревожно за тебя, Отар.
Маэстро полагает, что хмельной воздух свободы, вольно реющий над нами, решительно всех склоняет к чрезвычайным эскападам.
Например, Юрия Кару, который — о, ужас! — и впрямь полагает себя режиссером. Ладно бы Тинто Брассом, нет же, деятелем мессианского разбора. Тогда как «Мастер и Маргарита» — наизауряднейшее кооперативное говнецо. И вообще, Юрий Кара — чемпион Бухареста по самоуверенности.
— А правда, что…
— Я не договорил. ЮК думает, что он просто отталкивается от грешной реальности, преобразуя ее в высокую метафизику, а на самом деле — в болото. Дальше!
— Правда, что на Тверской вы обретаетесь в квартире Василия Сталина, которая проклята, даром что стоит шесть миллионов?
Режиссер всплескивает руками:
— Ах ты сука! Вот вся твоя жизнь вот так и пройдет — будешь говорить уважаемым людям…
Я невозмутимо продолжаю:
— Я слышал, что в вашей квартире еженедельно случаются высокотелесные оргии, в самом-самом конце которых сжигаются чучела ваших коллег-режиссеров?
Пробурчав что-то вроде, что я из тех, кто хочет и на елку влезть, и зад не ободрать, Маэстро ответил:
— Про Сталина — правда. Я его дух выветриваю до сих пор. Про шесть миллионов — неправда, больше. Настолько больше, насколько Виктюк больше несчастного Васи. Про оргии — в этом обвинять меня нелепо: я не люблю принимать гостей. А ну как такие, как ты, вахлаки припрутся?!
Переполненный азартной предприимчивостью, я напоминаю Маэстро, что он обещал мне кое-что сказать о вере, о Церкви.
Я сказал ему, что «всеобщее воцерковление» доводит меня до зубовного скрежета, и я так же устал от рассказов о религии, облаченных в элегантные призы умеренного славословия, от которых хочется нырнуть в декаданс и грешить без конца.
Его Сиятельство, он мне неоднократно об этом говорил, относится к религии в высшей степени почтительно, но находит современную религию слишком чванливой, слишком постановочной, слишком умело придающей всему ореол угрюмой обреченности.
— Страдайте, страдайте без конца, жизнь для страданий дана… А после уже — воздаяние. А радоваться? А жить когда?! Если «Верховный Режиссер» велит находить смысл в непрекращающемся стоянии на коленях, тут что-то не так. Нельзя жить в гармонии с хаосом, это правда, но и в союзе с насильным порядком тоже.
Р. В. заметил, что большинство священников, коих он знавал, — скуловоротные резонеры, и в анатомических подробностях поведал мне про два знакомства из тех, что переворачивают жизнь.
Виктюк совершал визиты и в Русскую Православную Главную Резиденцию, к Алексию, и в Ватикан, к Папе (не нынешнему). Про первый визит он говорит совершенно упавшим голосом, про второй совершенно жизнеутверждающим.
Алексию было решительно не до визитеров, царствие Ему небесное. Он смотрел мимо и говорил о своем. А у Иоанна и взгляд лучился живейшим интересом, и манеры были…
— Какие?
— Божественные! Обнял, поцеловал, спросил. Говорил лично со мной; разговор был из редкого разряда тех, что я сохраню на холодные времена. Эти слова «на времена тревоги»… А наш, прости, Господи, бубнил про жертвоприношения. «Наши» люди от Церкви ведь убеждены, что все, что они делают и говорят, преисполнено метафизического смысла.
— И ездят на «Хаммерах», «Бентли».
— И даже на детях делают капитал… Вроде бы дети должны быть самыми мощными потребителями Любви на планете. Так нет же, Эти себя назначили… Грустно. Считай, обменяли богослужение на корысть. Наша Церковь требует от каждого смирения и стояния в углу; тогда как при общении с Церковью нужно излучать счастие! А не внушать себе, что перманентно виноват.
Сумасшедший Виктюк
«Я не обещаю тебе того-то и того-то… Но обещаю, что не впущу в твою жизнь грусть и одиночество».
Роману Григорьевичу Виктюку очень нравится эта цитата из американского кино, а мне очень нравится Виктюк: он сумасшедший потому что. (Хотя сумасшедшим обзывают меня.)
РВ безоговорочно интересный человек, но если вы не готовы восхищаться им и его работами, даже то общение, которое случится, будет похоже на разговор испанца с китайцем.
Теоретически таким, как он, должен быть каждый художник, но в реальной жизни такие… экспонаты… встречаются не чаще, чем трюфель в кутаисском лесу. Он угадывает вектор общественных умонастроений, не забывая про их динамику.
И всё будто экспромт. Я, сраженный наповал, из-за этих экспромтов не давал никому отдыхать в самолете «Москва — Киев» ежесубботне три месяца сряду (мы были членами жюри видного танцевального ристалища).
Он убежден, что цена подлинного успеха и цена контракта не связаны зеркально. Я спрашиваю его, например, о всеобщих восторгах по поводу Евгения Миронова, он отвечает, что-де если всех устраивает пучеглазие как основной и единственный прием, тогда, конечно, ЕМ — большой актер.
Вообще главный критерий отношения к творческой единице — это наличие или отсутствие у единицы «чичирки» (детородный орган; всем, кто знаком с РВ, ведом этот его перл, стилистически, интонационно и морально очень характерный для маэстро).
Вот у Юрия Кары, снявшего — и испоганившего «Мастера и Маргариту», «чичирки» нет. Кара — он бесполый, ибо только андрогин мог снять такое кооперативное дерьмо; так что Кара рухнет в огонь вечной кары!
Формальность и дидактизм убивают церковь; Евтушенко уже не сможет быть изящным, потому что «в себя провалился»; Козаков был устроен так, что не мог без алкоголя; Бондарчук (который Федя) — обаятельный кадр, но слишком молод, чтобы вести себя, как папа; у коммунистов «чичирок» нет; Звягинцев, выверяющий кино до стерильности, имитационно глубок.
Вот! Вот главное слово — имитация. Во всем, везде и всегда.
P.S. После этих слов, надеюсь, Маэстро смерит меня неиспепеляющим взором.
Жене Белоусову. На смерть друга
Имяреку, тебе — теперь молчащему, когда-то семинаристу, пофигисту, поклоннику ЕЕ.
Позволь мне кратковременный сеанс астральной связи.
Я, патетичный нытик, оставшийся в живых, — я сверху взираю, но это на кладбище, а так, если шире, если глобально, сверху взираешь ты.
Мы так длительно дружили, что ты наверняка различаешь мой голос.
Да?
Что тебе рассказать? В двух словах? Развернуто? На эзоповой фене? Штилем пижонов? Даже на грузинском могу, коли этого хочешь.
Имяреку, тебе, сыну вдовой училки от того, чей порох еще сухой, ум полуясен, а дух полукрепок, тебе, губителю карманов и сердец, дельному бездельнику, златоусту, вралю, с головой не дружившему сентименталисту; превозносившему итальянское кино бонвивану; обожателю семечек; трамвайных звонков, бессловесных девчонок; детских ужимок; грандиозному парню данных негренадерских; с чертами лица блудливого черта; да лежится тебе, как в Раю (надо только чуток успокоиться-угомониться) в нашей бурой земле, пьяни, зазнайке; понимавшему жизнь, как пилот в турбулентности злой; кататонику с надеждой на загробную жизнь.
Может, когда клянем Уход мы, мы неправы?
Ты стоял — в последний раз, когда я тебя видел, — на мостовой и плакал.
Моя очередь.
Когда человек из умеренно глупого преображается в откровенно гнусного? Когда начинает врать, пытаясь предстать безгранично умным и утонченным. Мне приходится, как всякому рабу шоу-бизнеса, сниматься в ток-шоу; долго объяснять, отчего я использовал слово «приходится», эта мука называется «рожей торговать». Я, по крайности, стараюсь на съемках не умничать.
Недавно, так получилось, я участвовал в трех разговорах о ненормативной лексике. В одном из разговоров принимали участие нравные Невзоров и Джигурда, в другом — футболисты, в третьем — шалые эстрадные нимфетки с дурными манерами. Энд — куда без них? — непримиримые борцы за мораль, двое никому не известных писателей и томная дама — университетский преподаватель, чья и вправду красивая речь мирила меня с ее имманентной тягой к назиданию. Ну что вы, разумеется, на съемках все в белых одеждах, полный пи… я имел в виду — паноптикум. Но, если что, я тоже знаю слово фрустрация и умею строить брови домиком. И это не мешает мне быть апостолом добра, ювелирно владеющим обсценной лексикой, читай: горячей.
На съемках все орут или впадают в овощное оцепенение (это когда я сглупа употребил слово трансцендентный), я хоть тут спокойно выскажусь. При этом я рискую, натурально: я знаю о способности нашей публики все истолковывать превратно, ну да ладно. «Душистый» словарь, который мной изучен в совершенстве, — это вопросы контекста и мастерства. Ты непременно должен быть хорошим парнем, горой стоящим за Важное, и никогда не козырять этим лексиконом при дамах и детях. Добро должно быть с кулаками, а просвещенный человек с октановыми словами в арсенале. Понятно, вашу лицемерную мать?!
Убить гопника! Задорные идиоты правят миром, при этом именно нас считая тупыми до предела
Об этом «гоп-стоп» должно было написать жизнь тому назад; то была бы заметка о духе времени, тогда невинного, сейчас бездуховного и не то что даже недуховитого, но смердящего.
Бессмысленно истеричного — с подходом, по классике, из-за угла. «Мы тебя утешили, заливая кровью». Париж, Лондон, Манежная… Не подводите теоретических баз, это случилось только потому, что буйным было весело.
Есть бунт, у которого нет цели и в котором предсказуемо участвуют веселые дебилы.
Ищите их на Интернет-форумах, тараканов этих с одномерными мозгами недомерков, считающих вас, даже в метро ведущими себя по-людски, нелепо чувствительными обывателями.
Задорные идиоты правят вашим миром, при этом именно нас считая тупыми до предела. Опытом горьким наученный (общался), знаю, что даже когда они не платят за себя в метро, они не платят, потому что — одно из самых омерзительных слов! — «западло».
Уровень их мыслительной способности проще всего определить как «удручающий». Именно поэтому обрекающие меня на блуждания в дряблых зарослях рассуждений о том, откуда у этого мерзкого явления ноги растут, раздражают меня до крайней степени, особенно когда кто-то употребляет мудреный оборот «крах идеи мультикультуризма».
Особенно этот термин звучит в нашей в этом смысле интересной стране. Этим дай волю, они быстренько реставрируют веселуху Содома и Гоморры; это все «по приколу», эти пожары и остервенелый вой на луну, и социальное тут ни при чем.
Потому что здесь не «Сентиментальное воспитание» Флобера, мать вашу. Здесь и сейчас, в мире, покинутом Богом, решается, покинем ли его мы. Я — не хочу.
К человечности бездушных уродов не апеллируют, их бьют. Смачно бьют сочащихся гедонизмом халявных гопников, рваных жирующих рвачей. У других есть, отчего ж у меня нет? Даже бифштекса в морозилке нет. Это непорядок. Тяжкий труд — единственное основание получить блага?! Пошли вы…
Кризис религии, кризис идей… мир вообще непомерный, его трясет, шатает, он скользкий.
Идея насчет того, что нужно вкалывать ради благ, кажется уродам смехотворной. Маргиналов и гопников пруд пруди, и я не понимаю, почему с ними цацкаются. Я вскакиваю, чтоб прокормить агромадную семью, в 4.00, и к либеральным разговорчикам у меня, сами понимаете, какое отношение. Если они посылают нас, потому что это «прикольно», то я предлагаю им всем сделать очень больно. Сделаем им то, что они умеют лучше других (до поры): расквасим им морды самым паскудным образом, Мультикультурно.
Как живая О том, как легко можно убить насмешкой
Я вернулся из очень дальней поездки. Я побывал в школе, которая в степи и в которой зарядку делают под песню Валеры Меладзе «Салют, Вера!». Видел стенд с отличниками, учительскую с музыкальным центром «Филипс» и класс с табличкой на двери «6-й В». Происходит, произошло это на берегу Дона, за две тыщи километров от города P.
Сторож Вадим Сергеевич привел меня на рельсовый путь. Вот здесь она и лежала, девочка Валя.
Днем я гулял по поселку, видел двух малолетних друганов, пулявших по голубям. Потом разговаривал с мамой Вали — она произвела на меня впечатление скорее испуганной, нежели убитой горем; она все время странно наклонялась вперед и говорила: «Да-да-да-да». И снова я в школе, где на фасаде зачем-то написано слово «ритм» — встречаюсь с молодым учителем. Какие глаза, в глаза не смотрит, лысый, джинсы; зачем-то говорит мимо меня слово «инициация», курит одну за другой; верю — измучен случившимся. Очевидно, умный, но душевный ли? До беды — был ли душевным? Неочевидно. Но мне было жаль его, когда, глядя в окно, давал ответы, заполняя паузы кашлем, а за окном малышня деловито показывала друг другу марки.
В поселке чисто, хорошо, безлюдно. Я был без ночевки, до Ростова три часа езды. Мой приятель, поклонник Оскара Уайльда, которым, как щитом, он обороняется от абсурдности нашей жизни, и который рассказал мне о Вале, приехать не смог. Я прохожу мимо двух девчонок лет десяти, одна говорит другой, кивающей: «Половая грамотность». Обе серьезны.
В слабом просвете солнечного луча проплывает автобус.
Вот начинает лить дождь. Сразу образовались лужи, «как площадь двух Америк»… По ним шуровал похожий на борца Карелина человек, брат сторожа Вадима Сергеевича.
…А брату рассказал он.
Говорит, не бог весть какая для вас, москвичей (нашли москвича! —
Пока он сетует, чертыхаясь, я вижу, как мелко-мелко дрожат его руки.
Я боюсь ему сказать, что дело неподсудное.
Мне это растолковали — даже мать Вали, напоследок выдавшая мне экстатический монолог, что «дочь прибрал Всевышний, и нам не дано…». Только учитель молодой, когда пришел, сразу сказал, что никаких оправданий не ждет, не ищет, не добивается.
Но все равно: в зал суда не принесешь эти его слова; по всему выходит — самоубийство. И Вадим Сергеевич соглашается со мной, когда мы пьем вкусный чай у него в хибарке и говорим про поселок, из которого невозвратно бежит молодежь за другими запахами, в другую реальность, за львиными доходами, которых не будет никогда. Я спросил его, как он чувствует себя в этом маленьком мирке, про который большой мир пренебрежительно думает, что он душный, и B. C. не мешкая отвечает, что превосходно, что рассветы и закаты здесь величественные, а люди… ну, люди разные, но в основном добрые. Он любит частые дожди, после которых здесь часто бывают радуги, от которых даже дыхание становится иным, легким. В такие минуты легко давать себе слово жить не напрягаясь, понимая отчетливо, что слово сие не сдержать, но от понимания отмахиваясь.
Дело такое: Валечка написала любовную записку, где были слова: «Я жить без тебя не могу», записка была для Никиты, спрятала ее в дневник и пришла на занятия. Валечке было тринадцать, Никита старше на два года, живет с мамой и бабушкой, веселый и находчивый.
Записки я не видел.
Мне передали ее содержание: «Я тебя люблю. Я жить без тебя не могу», приглашение в местный клуб и многоточия (вот эти многоточия не дают мне покоя).
Вот из-за чего случился ужас.
Записку, конечно, перехватили, улюлюкая, читали вслух, носились с ней.
Среди этого гама стояла она, взъерошенная, пунцовая, и плакала. То есть, не только плакала, конечно, и кричала: «Отдайте! Отдайте, пожалуйста!»
Учитель, в то утро подвергшийся аллергической атаке, опоздал как раз на эти, что длилось веселье, минуты, застал кавардак, увидел стоявшую плачущую Валю. Учитель часто моргает и спрашивает меня после реплики: «Бедная девочка!»: «Что я должен был сделать?» Учитель резко трет глаза. «Надо было отобрать записку, спрятать ее, но в тот день у меня было, как бы сказать, игривое настроение: у моей половины был день рождения и я уже задолго до него мысленно веселился…» Увидев мое удивление, он спросил: «А что, с вами такого не бывает?» — «Отчего же, бывает, но я не Учитель». Он кашлянул. «Надо было мягко погасить возбуждение. Или не мягко. Неважно», — сказал он и отвел влажный взгляд. Проходившая мимо женщина с избыточным декольте и раскрасом, не остановившись, поздоровалась с ним одним. «Сколько все это… длилось?» — «Не помню… Очень долго»…
«Надо было придать лицу серьезное выражение и прекратить бардак, а уже потом поговорить с девочкой… Или вообще забыть — детская ведь записка».
Вместо этого учитель отобрал записку у шкоды и с выражением ее прочел.
С выражением.
С улыбкой.
Под хохот.
Валя уже стояла потухшая, прикрыв ладошками лицо.
Потом был урок.
После урока девяносто девять процентов детей стали весело выяснять отношения, а Валя…
— У нас тут красиво, после дождя всегда радуга, — говорит Учитель, на моих глазах медленно и неумолимо старея.
И правда, красиво. К вечеру поселок становится милым, как фотография, от старости пошедшая морщинами. Воздух становится серой и дымной молочной сферой, все приобретает очертания туманные. Я представил себе лицо Валечки, которая такими вечерами гуляла по поселку, тряхнул головой и прогнал видение, не понимая, почему, почему сейчас я вижу все так отчетливо, даже несмотря на молочную сферу? Почему мне кажется, что именно сейчас я должен запомнить все, даже проехавшего на велосипеде конопатого мальца? Девочки, негромко смеющиеся, издалека похожие на Валю, издают свечение, или это кажется мне? Кто-то говорит слово «удовлетворительно», я оборачиваюсь, никого нет, но слово я слышал отчетливо.
Голоса раздаются внятно; я даже узнаю голос, хотел по привычке написать «барменши», голос продавщицы, она же официантка из местного продуктового, которая утром сказала мне про то, что Валя была излишне чувствительным подростком. «Остальные — бесчувственные?» — спросил я. «Большинство — хамы», — спокойно ответила мне она.
Вдруг небо синеет, я иду покупать расстегаи, мне их все тут расхваливали. Пока иду, всё кругом — люди, деревья, машины — теряет свою расплывчатость. Слышно собачью брехню, если присмотреться, видишь мельчайшую пыль, плавающую в солнечном луче; в кафе мужик, чинно здороваясь, продолжает хрустеть «Комсомолкой».
— Директор считает, что ее вины в этом… в том, что случилось, нет, — не выдерживаю я и говорю официантке. Мужики рядом затихают. — Она вызвала на перемене мать Валечки, та прибежала, перепуганная, директор строго спрашивает: «Вы свою дочь любите? Тогда почему она отбилась от рук?» Мама страшно смутилась. Тогда позвали Валю из класса и вслух, уже при учителях, прочитали записку.
В третий раз.
Молчим.
Бард поет по радио: «Он был старше ее на четырнадцать лет», потом сказали, что погода будет малооблачной, возможен порывистый ветер, толстый папа дарит упитанному сыну модель джипа с дистанционным управлением, по телевизору показывают нервного тренера Карпина.
Я знаю: убийственная абсурдность происшедшего обострила мой слух… перекликаются машины, птицы, собаки.
Один из похмельных мужиков говорит:
— Ну разве ж это мать? Мать бы заступилась, домой бы отвела, поворковали бы… Не-е, это не мать. Девочка уже большая, всем миром опозорили девочку…
Ясно и просто. Беспощадно просто и ясно. Все натужно бодрые речи, что я выслушал, все не оправдывавшиеся, а дерзившие мне люди с их бурными заверениями, что у девочки была «неустойчивая психика», — все кажется мне позорным и жалким.
Это ведь очевидное неочевидное убийство. Девочку опозорили раз, второй, третий, мама влепила ей затрещину при учителях, мальчиках и девочках, при Том, в кого она была влюблена.
Не помня себя от горя, она вырвалась из кольца, и туда, к полотну, побыстрее! Маленький автор простой записки.
Мужик махнул стакан, поморщился:
— В наши-то дни, в моей школе… Я вчера шел домой, смотрю — Валька… Ну, это, спутал. Стайка девчонок. Одна — точь-в-точь Валька. Как живая.
Живая…
Я еду в Ростов, потом поездом в Москву. Смотрю, как ребенок, как то взмывают, то ныряют провода, на полустанке мама ругает сонного мальчишку, мальчишка кивает, видит меня и машет мне рукой.
Я — в ответ и тихо произношу: «Здравствуй».
Эта Осень
Капает. Пустой, безмолвный двор. В комнате кошка со светящимися глазами безмолвно трется об ноги. Во дворе появляется Сашка по кличке «Упертый», кроет дождик, обмирая от похмелюги. Сигарета во рту. Он жует ее — значит, мыслит. Когда он щерится, кажется, будто он выпил чернила.
Консьержка с ледяным взглядом держит большую книгу и смотрит поверх нее.
В подъезд вкатывают божественной красоты дитятю, похожего из-за обмундирования — на маленького космонавтика.
У подъезда стоит мизантроп Семеныч, в руке банка, он известен тем, что все время повторяет: «Все скверно».
Водитель такси смотрит наверх, как будто «пьет небес осенних горечь». Он ждет, редко чертыхаясь, потенциального источника пятисот рублей, которым оказывается девушка Оля. Девушке Оле свойственно изводить белый свет дотошностью, умея одну минуту быть романтиком, а остальные 23 часа 59 минут толстокожей реалисткой.
Бабуля, бурча, строчит кому-то смс-ку, иногда делая паузу и качая головой.
Глумливые подростки, ругаясь, пробегают. Из подъезда выходит скандалистка Надя, плюет в сторону пробегающих и шипит: «Змееныши».
Неправдоподобно нарядная для дождя и унылости пара идет по лужам, останавливается и целуется с серьезным видом, причем парень — с вопросительным.
В воздухе пахнет табаком и пивом.
Сверху спускаются Коля и Жора — издерганный декадент и титан духа. Оба пьяные. Спрашивают, что такое буйабес.
На их примере хорошо понятно, что такое взаимообусловленное и взаимное перетекание добра и зла.
Дождь учащается, побежал по лужам. За ним и от него худющая кошка, взаимная к дождю — злая.
Начинается невозможный ливень.
В такой день случается срочный порыв зарыться под одеяло, вспоминая походы с мокрыми грязными палатками и кульминацией в виде послеобеденного храпа, когда как раз и пригождается редкое чувство комического.
«Стой там», — прищурившись, грозно говорит с экрана Марлон Брандо.
Красивая Осень кончилась.
Мой полицейский Ваня Я, конечно, об этом пожалею, но напишу
Мой товарищ Ваня работает в милиции, ой, полиции, и я перехожу к главному: я очень люблю полицейского Ваню, мне повезло, что он со мной товариществует.
У него отекают ноги, хотя лет ему всего ничего, но он тщательно это скрывает.
Он единственный, наверное, из всех полицейских в нашей стране знает слово «обскурантизм» и уместно его ввинчивает в речь.
По молодости он много блуждал, в буквальном и метафорическом смыслах, всегда слыл защитником угнетенных, которым некуда было и не к кому обратиться за помощью в джунглях.
Однажды он спас из пожара молчаливого ребенка и крупную женщину с блестящими глазами, унавоженными черной тушью.
У него смешные жесты. Одни — он всегда берет под козырек, и за этим жестом всегда стоит готовность вас оборонить от напастей.
Он набожный, но не вульгарно об этом крикливый, как сейчас принято.
В момент расстройства я его видел, в момент восторга видел, в момент конфуза видел, в момент негромкой радости видел, а вот в момент гнева не видел никогда.
Его вариант Эдема: жена, пятеро детей; так и сказал: пятеро, почему именно так, не объяснил.
Его очень смешит слово «процедура», но на работе он держится.
Свою работу понимает как ежедневную рать.
Магом ругается только при мне (что понятно).
Хочет жить только в России.
Моему товарищу Ване 25 лет, и мне спокойно за тех, с кем он рядом. Или окажется рядом. А окажется он ровно тогда, когда будет нужен.
Старый маразматик торжествует над революционерами
Настоящая заметка неуклюжа, наивна и местами (опять же в разрезе вышесказанного) непроходимо глупа — но как же мне сейчас не хватает именно таких заметок! В то время как люди моего возраста поголовно погружены в притворно бурные дискуссии «Марша миллионов», куда пришли три сотни тоскливых ребят. Пока мир очертя голову стремительно погружается в картинную депрессию а-ля Удальцов, которому уже скучно и невмоготу жить без камер, я, старый маразматик, знающий слово эскапизм, настаиваю, что жизнь проходит, пока вы бурчите, и в ней происходит многое из возвращающего веру в жизнь.
Свежий, подробный и не в демонстративно ненормальной Москве, но в маленьких да удаленьких городах опрос показал: 53 процента молодых россиян считают, что прожить с одним человеком всю жизнь — это идеал, который вполне достижим! Почему у всех внутри этот зыбкий кисель? От недолюбленности.
В нашей, то есть в вашей философии так много построено на отрицании, что вы и приходите к овощному отрицанию. Баррикады, дурашки, не обеспечат вам безоблачной жизни.
«Мирозданье — лишь страсти разряды», но это ведь не про страсти по Чурову сказано, правда? Небом хранимы лишь те, кто самую шаблонную простоту и красоту отношений предпочитает фальшивым нотам шоуменов навальных. В моей густонаселенной стране, похожей теперь на революционную фреску, приоритеты не поменялись. Конечно, любой опрос условен, как триста человек на марше миллионов, но я иду и улыбаюсь, любя цифру 53. Вот такой я пустой человек.
Банку убери за собой, сука!
А я вот специально, даже пребывая в состоянии, балансирующем на грани между прострацией и посттравматическим шоком, ибо не выпендривался в автозаках, а вел три концерта по 6 часов каждый, поехал на Чистые пруды.
Вы все тут, конечно, отчаянные демократы, как я погляжу, но на момент моего визита там было грязно, девки пили пиво из горла, а я это ненавижу; вас эта правда не оскорбляет, позвольте ехидно спросить?
Уверяю вас, будучи коротко знакомым с поборниками справедливости, что подавляющему большинству их нужны условно заметка в «Нью-Йорк Таймс» и эфир с Максимовской.
Вы мне про автозаки и камеры, пожалуйста, не рассказывайте: меня задерживали и сажали в четырех странах, там иногда, открою вам, бьют. ЭТИХ, конечно, нет, им улыбаются, их фотографируют, ЭТИ ерничают и хорохорятся, полагая себя нельсонами манделами. ОНИ столько же знают о демократии, сколько об анатомии пингвинов, потому что толпа есть толпа, даже если она организованно скинулась на пиво и дружно изображает любовь к книгам коллеги Быкова. Толпа должна получать разрешение на свои высокохудожественные ареопаги, но ведь любой, кто делает им замечание, для них чужак и сатрап.
Толпа есть толпа, она всегда выглядит угрожающе, даже если в ней много томных девиц, которые там торчат от нечего делать.
Ну вот, добрались до главного. При всей показной сурьезности, мальчики и девочки там от нечего делать. «А чё? По приколу!» — это ж их реплика, их речь, не умеющих с диктантами справиться чертовых ревизионистов, весело лезущих в любой кадр… Банку за собой убери, сука! Говорят, убрали. Ура! Я там сегодня с дочерью старшей погуляю, она у меня пиво не пьет и слово «прикол» не любит.
Не про лейкоз. (Про НАС)
Пока Юлию Тимошенко то ли арестовывают, то ли нет; пока в высшей степени раскрепощенная Ёлка поет про вожделенный «Прованс»; пока группа А-Ха решает — распадаться или нет; пока актеры Театра на Таганке воевали с Юрием Любимовым за гонорары; пока мы следили за каверзными влечениями сластолюбивых отростков-каверзников из «Безумцев»; пока в Роберто Карлоса швырнули банан, а он был олицетворением метафоры «комок нервов», умеющий себя обуздать; пока кинокритики спорили по поводу Михалкова раннего и Михалкова теперешнего; пока Онищенко искал источник свиной чумы (и нашел, натурально, в Грузии) и предостерегал от эскимо; пока Прохоров открывал всем, что дважды два — четыре; пока на Московском фестивале показывали фильмы, нужные только режиссеру и двум его дружкам из медиа; пока публицист Минкин писал бесконечные письма Президенту о нетвердых походках оборзевших чиновников; пока глянцевые журналы посвящали спецномера исследованию золотых 90-х с их приблатненной артикуляцией; пока Андрей Колесников раздавал литпремии «Русского пионера» плохо пишущим Глуховскому и Собчак; пока поп Охлобыстин мутировал в поп-звезду; пока в «Доме-2» тараканы менялись партнерами для потных строительств чистейшей любви; пока Стас Костюшкин из «Чая вдвоем» в 45 лет говорил корреспонденту популярной газеты, что он понял, «что любовь — это очень сложное чувство», вслух размышляя о 35 своих неудачных браках; пока газетные статьи заканчивались резюме кромешной безнадежности словом «коррупция»; пока решали, где должна быть федеральная столица России; пока гадали, кто выведен в последнем романе Аксенова: Евтушенко, Вознесенский или Рождественский; пока Никита Михалков носил на руках Джеральдину Чаплин; пока судили убийцу болельщика Свиридова, ведущего себя в зале суда по-геройски; пока…
В Петербурге в Институте детской гематологии и трансплантологии им. P. M. Горбачевой умер пятилетний Игорь Кривчук из Волынской области.
У него был острый МИЕЛОИДНЫЙ ЛЕЙКОЗ.
Ему пытались помочь.
Немногие.
Но пытались.
Я знаю, что нельзя так писать, но я напишу.
Будьте вы все прокляты.
Я тоже.
P.S. Просто поплачьте о Нем.
Убить крестоносца
Психа в костюме зовут Андерс Брейвик, и я один из миллионов растерянных людей, которых он не убил и которые вынуждены произносить его имя; АБ улыбается, его оружие — его искренность; он убил людей, потому что защищал христианские ценности… Я стоял в норильском ресторане после концерта, на котором надорвал голос, кашлял, смотрел это вонючее кино, как АБ, откормленное ничтожество, появляется в зале суда и вежливо со всеми улыбчиво здоровается, и сзади кто-то произнес: «А что? Если задуматься…»
Эта реплика была произнесена не просто, а была произнесена со значением, вызывающе. То был человек с сигарой, большой, толстый, моя покойная, которая чужую боль воспринимала как свою, про таких говорила — перевод с грузинского — безвозвратный урод.
Еще раз про очень скорый и праведный суд
Я сидел в киевской ресторации, кстати говоря, с тремя чеченцами, моими товарищами пятнадцатилетней выдержки, когда до крайности глупый адвокат Хасавов выдал свою до крайности тупую и очень опасную речь про сами знаете что. Я тут же прошипел апокалиптически самое в нашей местности знаменитое экспрессивное проклятие с ключевой идиомой «…твою мать!». Мои товарищи, еще, как и я, не зная, что в Москве, как всегда, вместо того, чтобы мигом унять дурака, начнут анализировать, что да как, рассмеялись и сказали, что этот невеликий кусок дерьма нуждается в лечении, скорее всего, посредством карательной медицины.
Проблема с такими квазиадвокатами в том, что большинство слишком много им, ущербным чмырям, уделяет внимания, а меньшинство считает, что большинство вконец потеряло волю к сопротивлению. Такие адвокатишки, «смрадно дыша», сверкая глазом и не умея справляться с раздувающимися ноздрями, стравливают нас, уставляя при этом в упор свои взыскательные кривые пальцы.
Они знают, что мы слабаки, что мы расстраиваемся донельзя, когда слышим, что горечь и боль сдавливают наши сердца, когда они картинно несут кровопролитную ересь.
Знаете, к чему эти невероятные умники НЕ ГОТОВЫ? К веселому отпору с избиением до бесчувствия, вызывающим необратимый паралич. Это, конечно, звучит невероятно троглодитски с позиций цивилизованного общества, пережравшего политкорректности. А чё? Этот образчик дебиловатого человечества алкал ведь суда скорого, на букву Ш. Так пусть получит. Как выразился его земляк Ахмат в Киеве: «Хотел умыть кровью всех, пусть сначала умоется своей». Мой товарищ Ахмат, между прочим, юрист.
Труп убийцы жены и ребенка надо отдать на съедение волкам
Меня безгранично воодушевляет, с каким энтузиазмом все бросились обсуждать состав нового правительства, и бесконечно угнетает, оскорбляет, пугает, унижает и приводит в ярость рост числа детоубийц.
В моем лексиконе более-менее просвещенного вашего современника есть, конечно, слова «ублюдок», «мразь», но мне за них достается, я вынужден подбирать слова.
Житель Санкт-Петербурга, 41-летний Олег Филатов, зарубил топором по причине ревности жену и дочь, и я вчера весь вечер доказывал либеральным умникам, что его нельзя предавать земле, а нужно надругаться над трупом и швырнуть на съедение волкам. «Весь вечер спор, а вам еще не вдоволь», и я выслушивал, какой электромеханик Филатов был трудяга, как из кожи вон лез, чтобы семья процветала, и какой сукой надо быть, чтоб объявить такому парню о том, что полюбила другого. Нет, вы только вслушайтесь в то нечто несусветное, что плетет теперь свёкор: семиклассница Милена была полностью на стороне папы, хотела жить в своей семье.
Папа из благодарности зарубил девочку, не желая ее делить и желая отомстить изменнице.
Скоро будут говорить про уродов: нет за ними вины, это всё состояние аффекта, чрезвычайно редко способствующее осмысленности поступков. Филатов, говорили мои собеседники, наверняка ходил дерганый, был на взводе, и, как будто речь шла о пустяках, заказывали весело бурбон и снедь. Я сказал этим придурковатым живчикам и говорю вам.
Давайте с этой минуты, а вы с этой строчки уясним краеугольное: человек, который делает больно ребенку, — не человек, а ублюдок.
Человек, который убивает ребенка, — кто он? Падаль. Этот, правда, опередил меня, сам себя укокошил, будучи ничтожеством и трусом. Его труп… да ну его в преисподнюю, я уже сказал, что с его трупом делать. Мы, с нашим непомерным эго, отбрасываем слишком большие тени, и наши дети съеживаются, потом нас замыкает, и мы убиваем.
Скажите, зачем я дожил до времен, когда эти наблюдения, эти слова перестали быть метафорой?!
Важнее свадьбы Джима Керри
Когда вы имеете дело с детоубийцами, слово «гуманность» теряет всякий смысл.
Еще не отпустила трагическая история жестоко убиенной Анечки Шкапцовой, как над нами, анемичными и политкорректными, уверенными, что все по определению будут соблюдать установленные нами же, слабаками, правила цивилизованного человеческого общежития, как над нами во главе с омбудсменом Павлом Астаховым снова надругались.
Я буду писать о выродках до тех пор, пока мы не начнем их распинать.
Вы смотрели фильм-катастрофу Стивена Содерберга «Заражение»? Фильм, после которого душу душит безысходность? Вы, которые вступили со мной в полемику по поводу смертной казни, напоминаете мне Содерберга, который виртуозно снимает про вселенское горе — и до такой степени виртуозно, что сразу видно, что ему наплевать на людей, главное — снять «покрасивше». Вам — сказануть. Один договорился до того, что, упрекая меня за кровожадность, провозгласил: убийство в ответ может вредить только физическому воплощению, но не душе.
Дядя, вы — идиот, невозможно навредить тому, чего нет, у этих нелюдей нет души, одно физическое воплощение, тождественное, наверное, вашему.
Еще раз: я хочу уничтожить как раз их физические воплощения, их приветливые, лучистые даже после поимки хари. То, что делают ублюдки с детьми, и причины того, почему они это делают, заставляет пасовать и самое гибкое воображение. В Амурской области 25-летние родители забили до смерти двухлетнюю дочь: она, больная, плачем не давала им отдыхать… Эти упыри, которых, по-вашему, нельзя казнить, уродливы настолько, что это уже превращается в какую-то специальную форму уродства. «Говорите мне прямо в лицо: кем пред вами слыву?» Можете не ерзать, знаю, что числите меня пещерным скандалистом. На кой нам усугублять и без того говенное расположение пронзительными драмами. Пусть они с грохотом и свистом мимо проносятся. А мы почитаем, как Джима Кэрри захомутала наша баба.
Удар, еще удар
Может, программа о футболе, даже и в исполнении выдающегося при царе Горохе ЭТО'О, за каковое теперешнее исполнение его нужно подвергнуть карательной медицине в виде троекратного прослушивания песен ростовских рэперов, — может программа о футболе обернуться программой о ЖИЗНИ? Может — если ведущий Юра Дудь начнет душевный разговор о том, как славный парень, игравший за Ростов в воротах, лишился на посту почки, а родной клуб ему, еще и главе фамилии, не платит без малого год.
А тот же ЭТО'О, какую бы околесицу он ни нес, что деньги не главное, разве не являет собой тип застенчивого жадюги, за злато готового мать родную продать?
Про нонешний наш футбол метафорами: «Барышни чепчики бросали в ультрамарин неба, позлащенного лучами»: неба не видно, лучей тоже, ультрамарина ждать вечность, а если какая Марина и добирается тоже, ультрамарина ждать вечность, а если какая Марина и добирается поболеть, то ругается и пьет она не хуже пацанов. Зато он сермяжный, а у программы есть идол. Увы, это не я, а знатный писатель-твиттерянин Роман Широков, который, будучи натурой тонкой, старательно делает вид, что его не сжигают рефлексии…
А тренер «Спартака» В. Г. Карпин, пропитанный феллиниевской неустроенностью и маскирующий ея грубостью и нарочитой надменностью, — разве не жизненный архетип? Или полпреды клубов с их экзальтированной ерундой, объяснимо запуганные штэмпсы с суконным языком? Это норма, когда в студии звучит хохот или звучит окрик: футбол — это жизнь, а в жизни мы все самоназначенные оракулы. Я там время от времени с надлежащей нигилистической ухмылкой толкаю веселые речи, не просто говоря напрямки, а говоря залихватским тоном одного из братанов Березуцких, в интервью ведущему УГ так нарочито говорившему, что на критику ему накакать, что сразу было понятно: не накакать… Удар головой производится на РОССИИ 2 по четвергам и пятницам. Ударное, башковитое толковище.
Удивительный народ
Я однажды увидел Костю Хабенского в обычном ресторане, без пышного интерьера. Я хотел тогда подойти к нему и сказать, что я, будучи человеком далеким от него, плакал, когда узнал о кончине его жены. Но этого не сделал…
Хабенский — между нами говоря, актер плохой. Но я исхожу из критериев человека, на которого я хочу безуспешно быть похожим, — это Шон Пенн. Но человек он (это видно по его лицу) замечательный. Пересекать континенты, чтобы поддерживать жену… Я даже не знаю, как это комментировать.
Потом через людей я узнал, что он положил много сил на то, чтобы его теща отдала ему на воспитание сына. Он стоял перед ней на коленях, говоря, что если она не перепоручит мальчика ему, то ему незачем будет жить, и он покончит жизнь самоубийством.
Мне абсолютно не нравится Хабенский-актер. Но мне интересен Хабенский-отец, потому что я многодетный папаша.
Я как-то снимал сюжет на улицах Москвы про актера Алексея Панина, алкоголика и наркомана. На обложках федеральных газет он всегда в зюзю пьяный. Но все люди говорили, что именно он, а не родная мама, должен воспитывать ребенка. Как они рассуждали? Панин не может быть плохим парнем, потому что, судя по его ролям, он хороший.
Да! У нас все-таки удивительный народ!
За что родителям-убийцам из Брянска такая милость, как пожизненное?
Меня упрекнули на ток-шоу в том, что я вышел за рамки этической приемлемости. Мне, вообще-то, через день говорят подобное, но на сей раз речь шла об убиенной Анечке Шкапцовой и ее родителях-ублюдках, и я сказал ведущему, которого моя «Комсомолка» каждый год записывает в самые сексуальные и умные, что нелюдей, для которых убить ребенка — это аргумент в споре-ссоре, как сожрать макароны и запить пивком, надо казнить, желательно публично.
Формально Павел Астахов прав. Брянских монстров-ублюдков, Шкапцову и Кулагина, убивших дочь, а после инсценировавших похищение, надо сурово наказать. По Астахову, таковое наказание — это пожизненное заключение. После этого я вижу нисколько не потерянную харю гниды К., который говорит, что ему нравится бить, ему, гондону, нравится, когда его боятся. Я все ждал, когда этот токсикозный высерок инфернально загогочет, но запись прервалась. Я готов лишиться вами же мне дарованного звания первейшего ироничного интеллектуала страны, но я требую, чтобы этим шершавым отродъям отрубили головы.
Я мечтаю, к ужасу трепетных гуманистов, лично принять участие в казни.
Я уже научаствовался в порожних дискуссиях на тему возрождения смертной казни, «налицезрелся» ваших постных рож, когда вы умничаете, рассуждая о симметричной жестокости. Я вот что думаю про этих мутантов: ни он, шакал, ни она, гиена, не ведали периода созревания, вызревания: они народились склизкими тварями сразу. Это очевидно по их манере разговора, по тому, что они учинили фотосессию, когда уже весь Брянск, вся страна моя немаленькая и избыточно гуманная искали маленькое беззащитное существо с огромными глазищами, из-за которых, собственно, и пишу.
Это — КАЗНЬ — будет, конечно, никакой не победой, мы тут все проигравшие, но мой интеллект, да простит меня нижеозначенный гуманист, который помощнее астаховского стократ, не будет унижен знанием, что выродки ЖИВЫ.
Девочка мертва, а я сижу в студии, куда все пришли сводить друг с другом счеты и себя выпятить.
Я, семикратный (есть подозрение, что грядет продолжение) папа, пришел с требованием, чтобы возродили смертную казнь. Ее-то, безвинную кроху А., ангелы взяли в небесный свой приют, а за каким мы отдаляем мрази КУЛАГИНУ переселение в ад, в страну кипящих котлов, где корячатся такие же, как он и его жена-тварь, мутанты?!
Среди наших родных, но неухоженных осин ролевыми моделями давно стали оборотни, депутаты-воришки, горе-спортсмены, оборотистые, продувные проститутки, ангажированные телецицероны, олигархи, меняющиеся в лице, когда их спросишь про последнюю прочитанную книгу, актрисульки, монетизирующие свои деланые сиськи через депутатство…
Кто выключит это кино, исполненное психозов и неврозов?! Вот эти двое, грёбаные уроды, убившие дочь, а после поставившие целый спектакль, — за что такая милость, как пожизненное заключение?! Оставьте ваши порожние разговоры бесконечной утонченности о том, что мы не должны превращаться в животных или о том, что нельзя терпеть мужей-тиранов!
Чем эта тварь Светлана лучше-то?! Она не заслуживает даже памяти об Анечке, как мы не заслуживаем всех анечек Земли, я бы повырывал разговорные устройства у всех, кто говорит о С. Шкапцовой как о жертве. Нелюди, уже погрузившись в чистилище, тянут нас, медленно погружающихся в безумие, за собой. Я туда не хочу. Я хочу их казнить. За Анечку.
В Бой за молодых идут одни старики
Человек и без того-то конструкция довольно незамысловатая, но и эта конструкция по незамысловатости знает только регрессию, причем геометрическую. Будучи неизлечимым сентименталистом, я опешил, прочитав итоги нижеозначенного опроса.
Настал ваш черед быть потрясенными или, это слово вполне уместно, напуганными, и пышность моей риторики не спасет.
Лидирующие отрицательные черты молодежи — равнодушие, злость, хамство, зависть, лень, жадность.
Сказано так сказано!
Молодежь, которую, тоже умным сказано, не задушишь, не убьешь, хочет воздаяние получить, только не знает, за что.
Но вопреки всему, что вы, люди, об этих людишках думаете, они не лишены чувств. Чувства же касаются баблоса. В возрасте, когда я упивался строчкой: «А в садике роса развешивала стразы», молодые дебилы отмахиваются от книг, как от заразы.
Давняя, несмотря на сопливость, и верная любовь к «Клинскому», клею и музычке бум-бум оставила на этих… личиках неизгладимый след. Парни хотят рыбку золотую из пруда заполучить без труда, девчонки стать Примадоннами без видимых усилий.
Умные люди до начала рабочего дня и после рабочего дня всё чаще говорят слово «деградация».
Каждого второго изрядно штормит — «от выпивона и наркоты»… Ну хорошо, напишу «каждого двадцать второго» — вам полегчало?
Игорь Михайлович Ильинский, ректор Мос ГУ, в ужасе.
Он криком кричит об онкологии, ожирении, диабете, нервах ни к черту. А уж чтобы кто-нибудь из них пытался добиваться Абсолюта, говорить нечего.
Если только речь не про абсолютный кайф.
Сошлись Сочинская Олимпиада и неуверенность в завтра. Уже 21 % молодых хотят уехать, думая, что Эдем — там, где нас нет. Пока.
По Ильинскому, они имитационно задорны, а на деле обречены на грусть и одиночество.
Ильинский считает принципиальной причиной тому нижайший уровень жизни; какая тут дисциплина жизни?!
Но сами-то себя они числят мейнстримовыми орлами и орлицами, которым не надо делать прививку образованием, каковое слово само по себе порождает протестные настроения.
Но взращенная на духовной и буквальной бескормице, какой эта молодежь может быть?
Ильинский полагает (как и я), что миф о молодежи, светлой и трудолюбивой, рухнул. Хорошо, если на вопрос «А принял ли ты Иисуса Христа как своего личного спасителя?» — вы получите смешок, а не в глаз или плевок.
Сгущает краски Ильинский, полагая, что молодежь нашенская — с высоким коэффициентом умственной отсталости? И может стать первопричиной грандиозной социальной катастрофы, во главе которой будут хвостатые оппоненты Бога, распевающие свои песни потерянности и отчуждения.
При потерянном государстве, при отчужденных родителях.
Ильинский, которому летом исполнилось 75, призывает к интенсивной работе по прекращению деградации.
Но лично я такой проблемы не знаю.
You know why?
Я — хороший папа. У моих детей — распрекрасные мамы.
Простите меня за то, что я мыслю так узко, несчастная я пустельга, но только что я вам напомнил, как решается проблема.
P.S. Стереотип ли — что молодежь дебильна? У меня для вас нет отрицательного ответа.
Обыкновенная жестокость
Вся эта кровавая баня, как утверждают ее участники, длилась от трех до пяти минут. За это время любой человек, посвященный в детали этой истории, потеряет способность соображать. После эти парни спустились в подвал, где находились ценности и наличность семьи Викторовых. Забрали их и (вслушайтесь!) стали обсуждать с подъехавшей невестой Евгения Викторова, как они распределят деньги. Там же вспыхнула небольшая ссора. Они ее замяли. В этот раз обошлось без жертв, потому что (возвращаемся к началу) к дружбе они относятся как к самому святому и конфликты между собой разрешают бескровно.
Они встретились утром. Поделили деньги, и девушка сказала, что теперь ее Женя — настоящий мужик.
Я после этой антропологической истории позвонил своему товарищу и спросил его, сколько таких эксцессов происходит по стране. Он не хотел меня огорчать. Так прямо и сказал: «Не хочу портить тебе настроение». Но таких городков, как Усолье-Сибирское, остающихся не замеченными медийной махиной и московскими журналистами, в стране — 8 миллионов.
И в каждом поселке городского типа ежедневно происходят такие истории, когда дети, не нашедшие общего языка с родителями, заказывают их тем, кто сделает это за несколько грошей. А может, и просто так. Суть не в этом.
По телевизору выступил психолог и сказал, что не может обвинить детей, которые обделены родительской любовью. Психолог — женщина, и это единственный момент, который ограждает ее от моих проклятий. Психолог нашел какие-то мудреные слова, очень долго строил формулировки и говорил, что если бы не обделенность любовью — эти дети не получились бы такими. Потом я узнаю, что у всех трех участников этой истории, настоящих друзей, были уже случаи издевательств над собаками, кошками, а потом, по восходящей, и над беззащитными сверстниками. Я этого психолога убил бы, если бы она не была женщиной.
Наступление на нас всех этих людей, презревших теорию Дарвина, наступление по всем фронтам этих ублюдков, которые попадают в номинацию «Имбецилы года», эта гоповская уверенность в безнаказанности — вот что я полагаю антисобытием всей моей жизни.
До настоящего момента я всю свою жизнь, понимая иногда, что это — законченные люди, говорящие обо мне как о прекраснодушном подростке, не выросшем из розовых очков; я всю свою жизнь посвятил тому, что дважды два четыре, вода мокрая, а плохой человек — достоин смертной казни. Но вы-то понимаете, что я такой же неполиткорректный ублюдок. Не надо быть Ларсом фон Триером, чтобы не заблуждаться по поводу человеческой природы. Не нужно смотреть, как он изображает нам нас и себя (потому что Триер — дол***б). Вот те печальные увальни с Антарктидой в глазах, которых вокруг стало больше, чем седых волос у меня на голове. Вот в эту секунду появляющиеся совершеннейшие зомби, насмотревшиеся американских ужастиков, которые стоят подле истекающей кровью мамы и говорят: «Давай, заканчивай быстрее». Вот с этим — что вы будете делать?..
В каждой семье, по классификации готического романа (а я, между прочим, главный по ним в Российской Федерации), есть роман необъяснимой тревоги и неизбывного напряжения.
Когда по телевизору история про Евгения Викторова перебивалась полными восхищения роликами о пробившейся на чемпионат-2012 нашей сборной — мне страшно.
Я ни в коем случае не Евгений Викторов, печальный увалень лет 20 с неандертальской харей, появился на экране телевизора и сказал, что сам бы он этого никогда не сделал. Потому что (вслушайтесь, это всплывет в конце!) слишком хорошо относился к своим родителям и многое им прощал.
Двадцатилетний Евгений Гапонов — друг и тезка печального увальня с харей неандертальца. Этот человек ублюдочной физиономии появляется на экране телевизора и говорит, что он никогда не отказывает друзьям, и просьба друга — самое святое, ради чего он, ублюдок, живет.
Человек по фамилии Гадонюк (имени я не помню), похожий на мою немытую жопу, появляется третьим на экране телевизора и говорит, что если друзья зовут в бой, то он не находит в себе сил сказать друзьям «нет».
Центральную роль во всей этой истории играет Евгений Викторов. Уроженец города Усолье-Сибирское, что в Иркутской области, накануне поссорился с мамой, которая упрекнула его в том, что он все 20 лет своей бессознательной жизни ничем не занимается, а они с папой вынуждены вкалывать день и ночь.
Он поссорился с мамой, которая предъявляла весь антиджентльменский (как ему казалось) набор претензий, каковые предъявляют мамы всё большему количеству наших дебильных детей.
Женя Викторов, будучи человеком в высшей степени самолюбивым, обиделся и поехал поделиться бедой к своей девушке, очень похожей неандертальским видом на своего полублаговерного. И девушка (вслушайтесь, это всплывет в конце!) сказала: «С этим надо кончать! Они тебя шпыняют каждый день, а ты уже взрослый. Нам с тобой жить не на что, а они богатые и не помогают нам!»
Маленькая предыстория. Евгений Викторов был за деньги определен в Иркутский институт, где познакомился с этой девушкой. Ее дневник был обнаружен после того, о чем чуть ниже. В этом дневнике она написала: «Как только Женя внемлет мне, мы получим свободу и деньги. И у нас будет все хорошо». Я не читал этот дневник, его цитировали с экрана телевизора. Но я подозреваю, что по уровню грамматической оснащенности девушка вполне подходит под определение «неандерталка». Но страшнее, если ее текст, напротив, в высшей степени грамотный. Бывает и такое. Но далее…
В тот день, когда Евгений вернулся в Иркутск и девушка сказала что «с этим пора кончать», он позвонил двум вышепоименованным ублюдкам и сказал, что собирается приехать и разобраться с мамой. Папа тоже будет дома. Но папа в этот пятничный вечер будет не в силах участвовать в ссоре, потому что папа после тяжелой трудовой недели обыкновенно нажирается.
Все трое бойцов поехали в город Усолье-Сибирское, дождались полуночи или часа ночи (это не суть важно), проникли в дом и беспощадно, одного за другим, убили родителей Евгения Викторова.
Всё, что я знаю об этой истории, — это цитаты из уголовного дела. Мама Евгения Викторова, которая определила его в институт, умоляла не добивать ее. Сын стоял в шаге от Евгения Гапонова и говорил: «Главное, чтобы крови было мало».
Не умаляя достоинств нашей команды, я рад пасам Аршавина и остроумному твиттеру Широкова. Но в городе Усолье-Сибирское растут люди, которые на допросах отвечают: «Я бы сам этого не смог сделать, потому что и так им многое прощал». Мама и папа этого ублюдка уже на небесах. Их поймали. Всех. Дали по 20 лет. И не спрашивайте меня, слишком тонко устроенного для вашего циничного мира, где главнее матч России по футболу, почему я требую смертной казни. Почему не повернуть вспять эту историю. И почему мой товарищ, работающий в МВД, говорит: «Перестань истерить! Это происходит каждый день и никому на *** не нужно в этом разбираться». Но я хочу в этом разобраться. И когда я готовил эту колонку, то заглянул в умную книжку, в которую никто из участников этой истории не заглядывал, а если и заглядывал — то тем хуже наши дела: «Я верю не в непобедимость зла, а только в неизбежность поражения», Георгий Иванов. Мы уже проиграли битву с нашими детьми.
Но что бы мне ни говорили, тех, кого я могу спасти, — я спасу. А кого смогу уничтожить — уничтожу прямо в зале суда. И делайте со мной потом, что хотите.
P.S. После таких историй начинаешь верить в то, что страна попала в сумеречную зону.
Звездочка по имени Ванечка
Я всё-таки надеюсь, что не у одного меня, пусть на время, померк свет в глазах от истории Валентина Сивоконя, самоубийцы, труса, ничтожества, мрази, ублюдка. Убийцы.
Я начитался и наслушался ваших идиотских рассуждений и предположений насчет, зачем и почему он забрал в свое смердящее никуда кроху-сына. Какие, мать вашу, тут могут быть объяснения?!
Существо, которое, чтобы насолить давшей ему отставку даме, убивает сына, — что он такое? Концентрированное воплощение всего самого худшего в человечестве.
Это если по-вашему. По мне …уесос и говножуй разом. Сестра Руслана, сокрушаясь, говорит журналистам, какой это был грандиозный человек — тонкий, добрый, свет источающий… Непостижимо. Тетя! И все вы! Когда душной ночью вы вдруг проснетесь, всмотритесь, ублюдки, в темень: это призрак маленького Ваньки, убитого придурком-отцом, а теперь четвертуемого вами скальпелями бездушия и ханжества. А потом взгляните на звездное небо, вон там, справа и слева, мерцают наши маленькие Ваньки, наши дети, наши звездочки, убитые взрослыми, которых жрут черви.
Был просто хороший парень, который не смог противостоять толпе
До того как посвятить вас в суть этой малоприятной истории, обладающей огромным потенциалом общественного раздражения, обращаюсь с просьбой перечитать очерк «Как живая». Если кто не помнит, там я описал атмосферу, которую, в общем-то, описать невозможно. Атмосферу душевной глухоты, из-за которой маленькая девочка бросилась под поезд.
История, которую я расскажу сегодня, не то чтобы тождественна тому случаю. Но в смысле вышеозначенного душевного убожества, проявленного людьми, она вполне может стать в один ряд с той историей, из-за которой, кстати говоря, меня многие упрекали в восхвалении нигилизма и отчаяния. Мне-то как раз казалось, что история, описанная мною в очерке «Как живая», преподнесена мною в определенном свете и как раз-таки говорит обо мне как о человеке не столь уж душевно нездоровом, каким многие из вас меня, несомненно, полагают. Этим самым очерком я показывал, что на свете есть гораздо больше людей здравомыслящих и вменяемых, нежели вы, почтенная публика, себе представляете. Еще мне казалось, что очерк содержит те вещи, вооружившись которыми, можно попытаться противостоять силам тьмы.
Впрочем, давайте согласимся хотя бы с тем, что я имею право высказывать свою точку зрения по поводу того, чем живет моя страна.
Я пересмотрел фильм «Древо жизни». Потому что сегодня в одном ток-шоу я вынужден был схлестнуться с некоторыми, возможно, не знакомыми с очерком, сомнамбулическими юношами и девицами, которые выпендривались посредством предъявления мне энциклопедических познаний того, о чем снимают кино Вуди Аллен и Кшиштоф Кесьлевский. Хотя они даже не знают того, что в фамилии Кесьлевский после «с» пишется мягкий знак.
Суть дискуссий была в том, что для многих из тех, кто пишет колонки, народные интересы — это сугубо эстетическая категория. Вот такими словами они бросались в мой адрес. Но эстетическая категория и народные интересы могут быть только для тех, кто не ездит по стране, а я-то езжу! В отличие от этих юношей и девиц, щеголяющих знаниями о том, о чем они представления не имеют.
Огромным камнем преткновения стал фильм «Древо жизни», имеющий прямое отношение к нашей сегодняшней истории. «Древо жизни» вовсе не о том, о чем написал уважаемый мной критик Андрей Плахов, и вовсе не о том, о чем написали журналы и киноведческие рубрики в газетах или где-нибудь еще, где исследовались особенности режиссерского стиля Теренса Малика и тонкости операторской работы. Да, все это имеет место быть. И оба этих компонента — филигранны. Но сам фильм потрясает (похоже, лишь меня одного) отнюдь не Брэдом Питтом, на склоне своей карьеры блистательно сыгравшего астматика, парадоксально любящего своих детей, но при этом беспощадно к ним относящегося. А тем, что фильм — о том же самом, простите за аналогию, о чем и очерк «Как живая».
О том, как слова любви застревают в безвоздушном пространстве, о том, что нет кислорода, а есть только курс доллара, курс евро и надвигающаяся катастрофа.
Катастрофа не душевная, о чем никто не задумывается, а под названием «якобы Уолл-стрит расстарался».
Эта душевная глухота подвигла парня по имени Роман Мостовой взять охотничий дробовик и разрядить его себе в голову. Романа Мостового я вам тоже никогда не прощу! Потому что на этом ток-шоу Роман Мостовой всем был, простите, до пи*ды. Его судьба никого не интересовала. Я прочел об этом малюсенькую заметку и перепроверил ее.
Роману Мостовому было 15 лет, когда он поздним вечером из-за того, что был недолюблен дома, не смог сказать папе и маме, что его ежедневно избивают в колледже. Будучи из люмпенской семьи, он не сумел набраться мужества и рассказать, что с первого сентября его каждый день бьют и называют рванью и голытьбой. Не сумел — и покончил с собой.
Он не смог сказать это отцу по одной причине. Отец тянул это семейство на себе. Мать занималась домашним хозяйством, а отец был егерем. Помимо Ромы, есть еще брат и сестра. Они жили впроголодь. Вы можете представить себе уровень доходов в этой семье? И после того как сын изъявил желание учиться дальше, они заложили дом в ростовской области, чтобы он продолжил учебу в колледже. Он пришел туда в той же одежде, в которой ходил дома. В потрепанной, истертой рубашке. Я, конечно, утрирую, но ненамного, потому что я сам из такой же семьи. Поэтому не надо врать о том, что я прибегаю к гиперболам.
Рома попадает в этот колледж, где он — единственный человек (так уж получилось), который попадает под определение «люмпен». Все остальные более-менее являются тем самым «миддл-классом», о необходимости укрепления которого талдычат нам сверху. Это дети, которые, может, не шикуют, но не знают таких уж проблем. Не знают, что такое жить всё время взаймы, как это знает и будет знать семейство Мостовых. Они начали его гнобить.
Слово «гнобить» придумал не я. Его сказала девушка, единственная из всего класса, которая сочувствовала Роману Мостовому. Она видела его плачущим.
Он держался первого сентября, он держался 10 сентября, он держался даже в октябре! Потом он перестал посещать занятия. Дома, разумеется, у егеря Мостового телефона нет. Он скрывал от родителей, что его бьют, что его унижают. Знали об этом только в самом классе. Когда из школы пришел гонец, отец вместо того, чтобы… (ставлю многоточие, дабы не перепевать здесь банальности вида «где ваша родительская любовь, где ваше сострадание?» и прочую хрень), избил его до полусмерти. Вместо того чтобы заступиться за парня, о судьбе которого неизвестный ему Теренс Малик снял кино с Бредом Питтом в роли такого же егеря.
Отец думал, что его сын вырос размазнёй, не смог за себя постоять. А это был просто хороший парень, который не смог противостоять толпе.
Его нужно было просто прижать к себе и сказать: «Я тебя люблю». Но этот егерь, с которым я не знаком, что удерживает меня от дальнейших оскорблений в его адрес, прибегнул к кнуту. А кнут, видимо, практиковался в этом семействе давно. Потому что когда приехали следователи, брат и сестра, рассказывавшие о Роме, переглядывались и испуганно выглядывали в другую комнату — посмотреть, далеко ли мама и папа. Видимо, в этой семье взятое за основу егерское воспитание дало свои плоды.
Его бьют в колледже, где он плохо одет и выглядит дыркой на праздничной скатерти. Дома он не может про это сказать.
Да вашу же мать, куда же пойти этому пацану, у которого вся жизнь впереди?! Никуда. В погреб, где у отца заряженное ружье. И разрядить его себе в голову, не оставив даже записки.
То подавленное состояние, которое видела почему-то только одна девочка в классе, то подавленное состояние, которое бросалось в глаза, но никому так и не бросилось, наводит меня на мысли вот о чем.
Не то чтобы я завидую — людям, которые не плачут над такими историями и у которых не болит сердце после того, как они читают о том, что я описал в очерке «Как живая» и пишу сейчас, завидовать не стоит точно.
Но я, наверное, слишком эмоционален для этого мира. В этом мире эмоции нужны лишь во время игры неизвестными индексами на рынке, а также во время других операций под названием «объегорить ближнего».
Я не знаю, каким парнем был Рома Мостовой. Он даже не показал своего характера, у него не было для этого никаких сопутствующих тому обстоятельств. Он никем не стал. Он хотел выучиться — ему не дали. Может, он и был парнем, который сам провоцировал унижение. Тот, кто по-настоящему служил в армии, поймет, о чем я. Мир кругом осыпается. Куда ни ткни, мир прогнил насквозь. И его одноклассники, если прочтут эту колонку, не поймут, о чем какой-то взрослый баран пишет на сайте Общественной палаты. «Что мы такого сделали? Он — идиот, слабовольная тряпка, он не умеет постоять за себя…»
Нет. Просто его недолюбили. Вот о чем фильм «Древо жизни», вот о чем колонка «Как живая» и вот о чем история Ромы Мостового — парня, который размозжил себе башку, не сумев найти общий язык с миром, где он просто-напросто оказался никому не нужен.
Чужие на районе
Маленькие мрази стали пользоваться противоестественной популярностью. Для мразей они выглядят поразительно нарядно. Уверяю вас, маленькие мрази про всех нас думают, что мы дрессированные тюлени.
Я вас неприятно удивлю, но заявить я обязан: вы сами виноваты в том, что маленькие гниды размножаются. Вы ими, есть такое подозрение, любуетесь.
Сейчас не до правды в точных дозировках. Главное — выбрать тон, а то снова купятся на вашу обманку — политкорректность.
Не поймите меня дурно, ублюдков надо глушить, пусть это и не совсем эмбрион. Потому что они заразные, поражают самим фактом своего существования таких же чокнутых неврастеников, алчущим психических разрядов вечно кипящего раздражения.
Люди поврежденного ума и убогой души — вот с кем имеют дело миндальничающие взрослые.
В Екатеринбурге ученик ударил ножом учителя. В поселке Новорыбный на Таймыре учительницу и ее семью вырезал бывший ученик Красноярский Павлик Морозов по имени Матвей, записавший разговор с учителем на видео и периодически объявляемый там и сям героем. Малолетние ублюдки, избившие пожилую женщину-физрука и выложившие съёмку этого кошмара в Сеть.
На мою сентиментальность тут не рассчитывайте. И на умные рассуждения о зависимости роста агрессии от экономики и политики.
Я всё понимаю про «надрыв ценностных этических оснований», но вот Матвей, который подло записывает разговор с директором, а потом обнародует, он не подлюка?
Вместо того чтобы прошипеть ему: «До встречи в стране кипящих котлов!» — его возвели на пьедестал: сознательный, мол.
Глупые девушки пишут в инете «молодчик!», «с системой борется!», никто не скажет: эй, коровья лепёшка, это подло — записывать скрытой камерой не готового к этому человека, если человек — не очевидная мразь.
Биржевой курс подличанья высок как никогда. Мерзость переживает ренессанс. Негодяям прощается всё, иных качают, восхваляя без умолку. Слепорожденных уродцев, у которых механизм эмоционального сопереживания в принципе отключен.
Кривоватый быт, нескладная личная жизнь, худая погода, заплеванный подъезд — да всё, что угодно, объясняет Пояс Богородицы как панацею.
Мы эти жесты великодушия и толерантности очень скоро жизнью оплатим, не отвечая ударом на удар, эпизодически ярясь, но только вербально, нанизав на указующий перст.
Ср…ь они хотели на ваш указующий перст, ваши детки.
P.S. Если не спохватитесь, попадете в клоаку; займитесь, мать вашу, детьми!
Как стать пацаном
Можно интерпретировать как тревожный симптом, что страну на смешном европейском чемпионате представлял А. Воробьев, дамы чуть младше 70 полагают эталоном С. Михайлова, а хоккеистам и футболистам насрать на триколор.
Правда в том, что это правда.
Кругом одни профессора кислых щей, до такой степени кислых, что сомнамбулического Налича чуть не произвели в герои боевиков.
Все остальные, по Набокову, «нагло пытаются пролезть в следующее по классу измерение», что эффективно способствует значительному понижению стресса.
Никто, кроме меня, не признаётся, что главное, чтобы было достаточное количество бифштексов в морозилке.
Я деньгам готов посвящать спич ежедень на высочайшем уровне холуйской элоквенции! Мелодию красивую, воздуха полную!
Нет, не стало пацанов с самоиронией. А вроде ядерного взрыва не было. Это меня возмущает даже более, чем договорной матч «Волга» — «Анжи».
Когда Бродский писал, что мир «погибает не от меча, а от дешевых брюк, скинутых сгоряча», он писал — в свете сегодняшнего воцарения однополой любви — об идеальном для меня, вахлака, мире. Сейчас Коля сбрасывает брюки, чтоб вдуть Васе, и не сгоряча, но осознанно, слюной исходя, общаясь библиотечным шепотом в горячечном варианте, как я некогда с «Блестящими».
Я своему квартету сыновей втемяшиваю, что народиться пацаном есть, кроме того, что это честь, чудо, к которому не приложить обычные рациональные мерки.
Как сказал бы Экклезиаст, будь он попроще: «Свезло».
Клинтом Иствудом можешь ты не быть, но Шоном Пенном быть обязан!
Не надо играть в Кафку (когда человек просыпается в виде насекомого, лежит на спине, лапками перебирает и перевернуться не может. —
Если девушки рождаются для того, чтобы танцевать в белом платье, пацан — для того, чтобы на ее танец никто не покушался.
Вы, говорю я им, можете быть сколько угодно увлекающимися, но не частите с дешевыми увлечениями и имидж-манипуляциями, подкрепленными впопадными, а чаще невпопадными афоризмами Оскара Уайльда (ну, вроде: «Совесть — приличное название трусости»).
Состояние здоровья мужика зависит не только от состояния портмоне. Состояние здоровья мужика зависит от того, как он относится к хмельному воздуху свободы.
Свои голосовые связки нужно употреблять не только ради хлеба насущного и чтобы в караоке петь «В. Централ», но чтобы возвысить голос в защиту угнетенных. Добиваясь баланса между вертикалью и горизонталью. В ином разе от службы, от дружбы, от прелой политики безмерно устанут мозги.
У парня должны быть тяжелые раны, которых не утопили успехи. И пусть при этом его обзывают как угодно — хоть глашатаем пошлости, хоть вахлаком, хоть поздним Титомиром.
У парня разглаживается лицо, когда он помогает угнетенным, влюбляет в себя красотку и с сыном играет в футбол, а после, по Расторгуеву, «надирается с дружками на честную сотню».
Я, как могу, предостерегаю их от зазнайского самоупоения: не по-пацански упиваться собой, надо научиться, как папа, летать ниже радаров чмырей.
У пацана не бывает карточных долгов, провалов и интрижек с замужними бабами.
Довести до потустороннего совершенства себя вряд ли удастся, но оно и не надо, это же процесс, отягощенный умеренными безобразиями и глаголом «стремиться».
Айда со мной в крестовый поход против демонов половой амбивалентности! (Сыновья переглядываются и кивают.)
P.S. Рассказывать о сыновьях я могу часами. Более всего меня радует, что они лучше меня. Из цикла «Рассказки про то, что жить стоит»
Злое утро. Кафе быстрого питания. Люди — как избывающие наркотическую ломку куркули. Пока обслуживается один, злые остальные угрожают друг дружке. Мужчина, страшный с виду, как есть деспот, подходит к кассе и говорит: «Вот за мной стоит девушка, я не знаю, что она думает об устройстве Вселенной, но она очень грустная, и я хочу за нее заплатить; здравствуйте!»
Вот именно в такой веселой последовательности: сначала выпалил, а после поздоровался, потом минуту восстанавливал дыхательную функцию, улыбнулся и повторил просьбу. И добавил, улыбаясь: «И добавьте, улыбаясь: „Хорошего дня“!»
Девушка была слишком хмурой, чтобы сразу отреагировать.
Потом улыбнулась.
И сделала то же самое.
…Так продолжалось, говорят, целый день.
Парк пионеров
Здесь перебегаешь дорогу, машины несутся катастрофически быстро, будь начеку. Мимо типографии в парк — там играют в футбол и гуляют девчонки, там жизнь. Там нет зимы, там всегда солнце, ну, иногда дождь, но там дожди не депрессивные, а кислородообразующие, там не люди, а человеки, сидящие на корточках вдоль зданий будто с основания самого Кутаиси, там девушки выходят из подъездов, как из пены морской, величаво, а пацаны — с демонстративной ленцой.
…Это Кутаиси Мой.
Украинские хроники
Пятьдесят девять процентов украинцев обожают свою страну, но не считают ее конкурентоспособной, потому что ею плохо управляют.
Но ничего — улыбаются.
«Беды не тают, а дни улетают, но где-то надежда машет рукой».
Украинцам можно ставить зачет по самоиронии.
Виктор работает в гостинице, сам себя называет «кумедний» — «смешной». «Все здоровы, мои хорошо учатся», сразу видно, что большего ему и не надо. Все политики для него — аспиды, обуянные владетельными инстинктами.
Я спрашиваю Виктора, что он думает про результаты опроса, посвященного подросткам; они, результаты, показались мне важными.
Только двадцать пять процентов украинцев считают современных подростков агрессивными. «Так много? Нет, это несправедливо. Молодежь у нас хорошая».
Что называется, сверьте часы.
Евойный, Виктора, сын на заднем дворе с неправдоподобной, при его-то телосложении, гибкостью и стремительностью жонглировал мячом и отвечал на мои вопросы.
— Возраст?
— Девятнадцать.
— Мечта?
— Лётчиком.
— Страх?
— Маму разочаровать!
— Чего не хватает?
— УСИДЧИВОСТИ.
— Девушка?
— А то! (Перестав жонглировать.)
Над Олегом Блохиным, возглавившим Сборную накануне ЧЕ (лето будущего года), не подтрунивает в Украине только ленивый. Даже люди, чей калибр измеряется молекулой.
Несчастным обзывают.
В конце концов, «если вдруг…» — ему припомнят всё. В том числе то, за что сейчас славословят: доверие молодым, например.
Я видел товарищеский матч с Уругваем. Адвокат в обморок бы грохнулся от обилия молодежи, фрагментами игравшей просто божественно.
Блохин даже Шевченко не выпустил: это все равно что у нас откажут в доверии Его Сиятельству Аршавину, иногда путающему Игру с квантовой физикой.
Критика, которая обрушивается на Блохина, у кого хочешь вызовет когнитивный диссонанс, только не у него, он — тертый.
Последний матч он у болгар выиграл 3:0, и я давно его не видел таким хмурым. Человек поразительной умственной живости, что делает неизбежной рефлексию.
Но факт есть факт: ОБ считает принципиальным введение в состав молодняка, а переизбыток стариков — гибельной ошибкой, а он не настолько крепколоб.
И он неправдоподобно патриотичен.
Не расстраивайтесь, он не то имел в виду вовсе. Он напечатал сотню визиток, где лыбится переодетым в Солдата Аллаха, в одной руке у него автомат, в другой — рация, на визитке написано Такси Бен Ладана (именно ЛадАна), по всему — паренек малоуправляемый. Когда он вошел в отель, я стоял у стойки. Бен Ладан, входя, напел: «Ты только не взорвись на полдороге, товарищ сердце!» И захохотал. Представляете картину. В дороге он поет. Возит всех, кроме американцев: и это записано на визитке.
Парень он, как оказалось, вполне себе дружелюбный, но кто объяснит, почему от его машины шел стылый дух?
В один из вечеров я сходил на детский концерт, там дети неземными голосами выпевали: «И ангелы возьмут тебя в небесный свой Приют».
Управляющая садом смешно представилась «очень либерал», я ей ответил «очень с похмелья» и, памятуя о том, какой ужас у нас представляет процесс определения дитяти в детсад, спросил, как с этим у них.
«Немногим лучше».
На вопрос, берет ли она взятки, дама ничтоже сумняшеся ответствовала: «Нет. Только подарки».
Разговаривать с блондинкой, говорящей ересь, глядя прямо в глаза, — целый жанр, отдельный жанр.
Перед уходом она спросила: «А правда, что Жанна Фриске — трансвестит?»
Я беспокоюсь за украинских детей.
P.S. Я считаю (как и вы) Украину исключительной страной.
Украинская молодежь спивается, но бабу Аню это не страшит
На некоторых рейсах (в общем-то, украинские авиакомпании славятся аккуратной работой; не то чтобы на «ах!», но ни единого повода для жалоб не дают) объявления делаются токмо на аглицком и на мове, тогда как изъясняются исключительно по-русски.
Смешно.
Вот по-русски читаю заголовок: «Лолита Милявская дала себя потрогать за вымя».
Я не успел дочитать, кому, потому что глаза набрели на заголовок «Украинская молодежь стала меньше курить, но больше пить». Та-ак. Каждый десятый ученик 6-го класса раз в неделю напивается до чертиков, а девушки дымят с 13 лет.
И беременеют с 14, иллюстрируя строчки из Бродского о том, что мир «погибнет не от меча, а от дешевых брюк, скинутых сгоряча».
А как же с демографией?
Она вдвое выше, чем у нас.
За нее ратуют самые известные люди. Тот же Слава Вакарчук — феноменально популярный в украинских пределах артист, которому не грозит девальвация, потому что, как он с гордостью сказал мне в Шереметьево, он «все время учится». Что до демографии, я рекомендовал Славе личным примером агитировать, а то софистика выходит. Он засмеялся: «Договорились!»
Раннее утро. В отличие от наших звезд СВ пьет чай. Он бодр, громко напевает песенку, как злой мир пытается паренька сломать, а паренек не дается.
Про себя, верно, поет.
Проверено: самые негаданные встречи случаются перед возвращением восвояси.
Баба Аня (сама так представилась) с работы идет в 4.30 по местному (на час меньше Москвы) мимо гостиницы, где я живу и откуда в это окаянное для сибаритов время выезжаю. Баба Аня шла очень-очень уставшая, и я, неуместно веселый (успешная съемка, Подол!), крикнул ей: «Здрасьте!» Она улыбнулась: «Я вас знаю». Я спросил, откуда. Не откуда меня знает, а откуда в столь ранний час. Из ресторана, она там уборщицей. Сын недавно женился, надо помочь. Сын хороший, она в нем души не чает. А он в ней? Он — да вы что, на руках носит! Работает? Нет. Что ж он женился тогда, еще на ноги не встав? Любо-о-овь! А с невесткой повезло? Пока присматриваемся. Баба Аня считает, что мир катится в пропасть, но пророчит из-за художеств политиканов немало черных дней.
Она не Ванга, но точно знает, что «выпутаемся».
— Мы?
— Так мы ж одно.
Милая Проституция
…По пути я остановился в небольшом киевском отеле после концерта, который я блестяще провел, успешно изображая по заказу аспида, нарезался и затем, закрывшись в гостиничном номере, сказавшись хворым, заказал к себе в номер «Чивас Ригал».
Когда похожий на респектабельного гея, думающего, что одно его присутствие — уже подарок для человеческой расы, управляющий самолично принес поднос с потной бутылью горилки, вишней («из домашнего сада») и варениками, дымящимися, как утреннее озеро Байкал, он, мелодраматично кривляясь, поставил на стол два стакана, разумно протер их и, обведя комнату, обнаружил, что никого, окромя меня, нет.
— Как, Отар, вы, человек, известный своим донжуанским нравом, — ОДИН?! — с притворным изумлением спросил он и сейчас с еще более притворным, якобы содержащим приязнь, сочувствием предложил не пить одному.
— У нас есть шикарные клиентки, живущие тут же, рядом. Это не проститутки, не тупицы, не истерички. Исключительно воспитанные девушки. Многие — семейные. Не пьют, не наглеют, держат дистанцию. Подработка.
Я согласился.
Приехала. Угостил.
И отправил домой.
Да, денег, конечно, дал.
Киев VS Москва
В Борисполе мне все улыбаются. Начиная с 11.10 по местному. А там насильно никого не принудишь возлюбить. Мне даже паспорт, не в обиду Дане Борисовой, не обязательно доставать. Киркоров убедительно говорит, что сам с пьедестала не слезет, его туда народ определил. Экспрессивно реагирует на фамилию Яблокова. Мы садимся в машины, едем в город. Погода высшая. По пути считаю пять секс-шопов, потом сбиваюсь. Всюду граффити, все о политике, улыбающийся Янукович, почему-то хмурый футболист Шевченко и закрашенная темнокожая модель.
Предчувствую Удачу.
В Киеве так всегда.
Умные девки
«Женщине для счастья нужно так мало. Ей нужен мужчина», — написала хорошая публицистка.
И подарила мне, хорошая, еще один повод кое-что сообщить миру в гордой противофазе с миром.
Статья, которую я цитирую, вообще искрилась остроумием, как ранний (это принципиальная оговорка) Ургант: вместе с цветистым слогом, как у позднего меня, там еще были очень смешные рассуждения о «правильно социально ориентированном мужчине».
Написала бы еще — «требуется доведенный до потустороннего совершенства мужчина».
Хотя… Характеристики те еще: что до х… зарабатывал и имел при себе чувство юмора.
Но мы-то знаем, что Прохоров с недавних пор отпал, остался один Клуни, а этого не проймешь.
Остаюсь я — чувствительный, баблос на картошку фри есть, гогочу без остановки что твой «Прожектор ПэрисМатьЕёХилтон».
Понятно, что они, мамзели, слишком многого хотят; это давно общее место. И не то, чтобы это способно было вызвать протестную истерику, но кое-какие слова я произнесу.
Все эти претенциозные ожидания идеального чувака смешны, как слово «койко-место» и лазерная коррекция лопоухости с пожизненной гарантией.
(Как вам, дамы, мое воздушное чувство юмора?)
А впрочем, когда (кажется уже) эпоху назад ТВ учило выходить замуж на примере — помните такую? — Ксении Стриж, дело крахнуло, если не сказать грубее.
На профильных сайтах и в профильных разговорах уже легитимно пишут и говорят слова «выгодное содержанство».
Что бы это ни значило, цель определена.
А такая цель всегда душевна, а душевная цель всегда предполагает аморальность в достижении.
Прежде путь к дворцу начинался с кафе «VOGUE», теперь, конечно, не обязательно знать Тацита в подлиннике, но обязательно хотя бы знать, кто он такой. Знать, на худой, почему так долго терпели худого (во всех смыслах) португальца в «Челси», швыряющемся деньгами, что твой Кушанашвили, когда он во хмелю (вижу, как условные свои понимающе ухмыляются).
Простушек не осталось; простушек, вооруженных благими намерениями. Они становятся слишком сложными для пацанов: даже выписывают себе специалистов на предмет выслушивания и впитывания курса о мужской психологии, какой курс побуждает к четкому выстраиванию приоритетов.
Самые красивые наши!!! Это знают все — от футболиста Роналду и музыканта Стиви Вандера, который, по-моему увидел русскую девушку и поэтому ослеп, до Робби Уильямса, у которого тоже была русская подруга. Эрос Рамаццотти считает за честь поиметь русскую девушку, прикоснуться к ней, надышаться ею…
Но окромя этого давно известного посыла, уже весь мир обсуждает: русские девушки самые коварные. Да, они самые красивые, но теперь они капитализируют свою внешность, придали ей статус ликвидности. Наши девушки, если даже и считают себя несовершенными, сделают все, чтобы на долги попался солист известного коллектива. Они обязательно его охмурят.
Русские девушки самые вероломные, они все время в поиске.
Таким историям нет числа, потому что это не популяция, а уже профессия — быть русской девушкой и отыметь всех знаменитостей в рот.
Ода Мини-юбкам! О, ДА!
Вездесущий Дм. Быков назвал это «минидернизацией», и я, чрезмерный дамский угодник, с ним солидарен.
Ту, которой все, кроме протоиерея Чаплина, должны воскурять фимиам и петь осанны, зовут Мэри Куант.
Следовало бы Мэри К. канонизировать. Или, на худой, произнести ритуальную здравицу: эта леди изобрела «мини-юбку», сразу же вызвавшую протестную истерику среди ханжей, усмотревших в юбках преступную корректировку гендерной данности.
Вот вы культурные, мать вашу, люди, а ведь наверняка не знаете, что родилось на свет то, что сводит с ума меня, Тома Джонса и Федора Бондарчука, так: подруга обрезала длинное платье, бо в нем неудобно было осуществлять уборку хибары. То есть она усмотрела в длинноте практический изъян, подарив нам, мужланам, восхитительную возможность убедиться, что мир распрекрасен.
Я долго смеялся, когда прочел лихой экзерсис ученых мужей, что мини-юбки суть показатель экономического подъема, тогда как во время экономических коллапсов юбки удлиняются. Не мне судить: меня мини-юбки и в кризис вдохновляют. После такого зрелища я беспощадно молодею, крепну духом и телом.
Но я, одаренный юбочник, отвлекся. У меня с ними, как у любого, кто лаком до девочек в мини, свои мемуары, иные из них способны вспотеть даже Дольче и Габбану.
Улыбка… А также История, Запечатленная в выражении глаз
Если для вас улыбка, выражение глаз и движение губ не главное, что раз навсегда сойти с ума, — о чем это говорит? О том, что эта статья не для вас. Я кино уже двести лет смотрю из-за улыбок. Улыбка возвышает подлую, низменную жизнь, делает проблемы, из-за которых мы трепыхались, за секунду бреднями.
Улыбка не так проста, как кажется. Она не только «работает», в смысле, «согревает», она выражает существо времени, потому что она, улыбка, — вне времени, над окружающим пространством.
Шарлиз, улыбнись!
Гай-Германика, тебе не надо!
П. у П.
Второе «П» — это СамиЗнаетеКто. Первое — в зависимости от степени вашей начитанности, воспитанности, верности трону, гендерной принадлежности, толерантности…
Я много слов знаю. Потому что читаю много. Того же Минаева я, может быть, даже побил бы цитатами из Минаева, если бы пришлось с ним пикироваться. Стыдно, но так уж моя башка устроена: помню даже всякое г.
Но сидевших одесную Алису Ганиеву (брюнетка в темном костюме) и ошую Андрея Усачева (бородатый в клетчатой рубашке) даже я не знаю.
А вот и Донцову, и Устинову я читал. Но скажите мне, пожалуйста, в чем между ними разница? Какие такие у гранд-дам заслуги, чтобы они транслировали мои в том числе чаяния и мысли? Я им это право не делегировал.
При всем уважении Веллер, с видом первооткрывателя сообщивший СамиЗнаетеКому, что дважды два четыре, вода мокрая, а в ЮАР жарко, да еще вздрагивая по временам, — что он там делал? Для чего он туда ходил?
Слава Богу, хоть фантаст Лукьяненко вел себя отстраненно, как селезень на пруду. А Прилепин? Спросил про деньги, выказав головокружительное мужество русского писателя. Для чего? Надеялся, что П. тут же позвонит генпрокурору? Напугается Прилепина?
«Кадили актрисам, роняя слюну», а эти кадят, отлично владея оружием как бы фронды под названием лебезение.
Они порождают во мне непрекращающуюся борьбу между раздражением, которое они способны вызвать, жалостью, которую вызывают, и уважением, которое по идее должны вызывать. Если б не писали так плохо, а говорили и того хуже.
Эти люди, которые называют себя писателями только потому, что пишут детективы и фантастику (плохие детективы и невменяемую фантастику), любят правду, но правда для них — это нераскрытая ложь и то, что они внушили себе, что они писатели.
Такие встречи, вероятно, знаменуют окончательную ликвидацию слова «смысл». Ясности в отношениях П. с нашими п… не прибавилось. Но других писателей ни у меня, ни у СамиЗнаетеКого для вас нетути.
Инженеры душ, властители дум! Каких? Чьих? Лишенной духовных запросов страны, где главное — выжить?
P.S. П(ерсонажи), которых я упоминал, тоже очень смешные.
Ловить на Чапман
Будучи по делам в крупнейшем книжном магазине Москвы… Подчеркиваю: крупнейшем. Подчеркиваю: по делам. А что вы хотите, моя вторая за год книженция, помеченная издательством, как «Эпоха и Я. Хроники хулигана», вышла и имеет феноменальный успех. Феноменальный!
Веллер удивится. (Не стану возражать, если редактор поправит на «удавится».) Поэтому я там встречался с читателями, жаждущими автографа. Ну и краем всевидящего глаза заметил, что пишут теперь не только я, Быков и Веллер, но и Чапман. Чуть позже ткнулся носом — ошибся. Книга, на которую пал мой избирательный взгляд, вышла из-под пера совсем не этой барышни, оказывается. Но на обложке-то — Чапман! Или кто-то очень на нее похожий.
Способен ли я на сантименты? А то. Когда питерские студенты изготовили для Анны свет Чапман плакат «Порностудия — в другую сторону!», я смеялся полдня.
Над студентами (читай: над нами).
Они-то, сплошная наивность, не ведают, что мадам за этим и ехала — за бучей, за прессой, за игрой в утомленность сиянием собственной исключительности.
Ее назначили Патриотом, возвели в Роскошные Леди, и для аутентичности образа она должна быть вот такой — с поволокой в глазах и надменностью, сдобренной ухмылкой.
Она очень подходит, как тот самый человек в рясе по фамилии Чаплин, для нашего состояния, лучше всего вписывающегося в эвфемизм «абсурд» с прилагательным «трагический»; или — для нашего цирка, где даже ковёрные — всамделишные безумцы.
Она гениально играет ту специальную женскую «манкость», которая бывает только в 20 и видна только ровным пацанам, которым за 30.
Она строит карьеру, как я строю тост, — издалека: «Издалека долго течет река Волга». Впрочем, вокальный партнер у нее другой — Сами Знаете Кто.
Поэтому она плюет на дорожные знаки, а всех, кто ее ругает, считает аспидами. Когда разговаривает с кем-то не «своим», делает вид, что разговаривает сквозь толщу мигрени.
Она смотрит на тех, кого раздражает, весело — как на «фофанов обтруханных», не знающих, с чего начинается Родина.
Ясное дело, с нее, с ее умственной живости, с ее шалых глаз и с ее короткой юбчонки.
Кстати, «астрелевские» издатели на мою книжку мою рожу поставили. Привлекает всех. Можете проверить.
P.S. Пишут-то все, но я — лучше всех. Можете проверить.
Не в моих свойствах врать.
Ученые придурки назвали Максим и Анну Чапман самыми влиятельными женщинами
Конечно, если посмотреть ясно, трезво, объективно, натура моя — малоприятная. Кругом
Взять хоть рейтинги, эти списки самых-самых. Если им верить, то золотые груши способны произрастать на платиновых вербах.
Вот один очередной рейтинг — какие умники (обойдусь очень осторожным словом) его сочиняли? Оказывается, певица МАКСИМ и — уж не знаю, куда отнести этот огонь патриотических чресл, — ЧАПМАН входят в число 100 самых влиятельных женщин страны. Чем я заслужил такое их влияние? Чем мир заслужил такое влияние? Таких его носительниц, являющих собой разве что эталон для лиц, которым ведома пубертатная кататония?!
В этом же ряду экс-губернатор Сосулькина, рыхлые артистки, натужливые квазироманистки… Список сдобрен
За каким-то чёртом ученые придурки цементируют свой список словами «присутствие всех дам в списке обоснованно». В наших двух случаях — чем?
Аллергенно-декадентскими песенками от лица безграмотной девчушки? Интимной фотосессией для солдат срочной службы?
Определенно был прав Шон Пенн, сказавший в сердцах: «Когда видишь рожи своих спасителей, понимаешь, в каком дерьме ты оказался…» Я бы на месте Маши Распутиной обиделся, увидев вместо себя сих мамзелек. А, например, Ее Сиятельство Татьяна Доронина — она ни на что не влияет?
Я скажу вам просто: мозги уже давно ни на что не влияют. А чё? Где-то я видел и мужской список «самых». Самый влиятельный футболист у нас — Аршавин, самый влиятельный врач — Онищенко; один играет с одолжением, другой борется с пломбиром. Самый влиятельный политик… Нет, о нем лучше не надо. А то на меня самого повлияют…
Что стало с Юлией Тимошенко?
Мне тут предложили подвести «попсовые» итоги года, а я посовещался с собой и решил переключиться на политику. Хочу объявить Женщиной года Юлию Тимошенко.
Незадолго до ареста она дала интервью, где по обыкновению своему чрезвычайно рисовалась и, кроме прочего, сказала примерно следующее: она-де с младых ногтей приучена дышать воздухом, в котором нет места страху, где готовность в необходимые минуты жертвовать своей жизнью — долг, с которым не спорят.
Выяснилось в конце концов, что Юлия Тимошенко всем должна.
У нее редкое чувство комического, но от комедии до трагедии полшага, и она его сделала, и открыто — впервые — растерялась, и сникла, и красивые глаза ее потухли, как будто выключили их, как лампочку. И намеренно величавая Юлия Тимошенко вмиг обратилась в непреднамеренно трагифарсовую. Ее упекли те, кого Юлия Тимошенко сама грозилась упечь, и сохранит ли она сердечный жар после всех пенитенциарных пертурбаций — большой вопрос.
Юлия Тимошенко привыкла сама показывать всем указующий перст, а тут такое! По первости, еще не понимая, что к чему, ЮТ смутно улыбалась, потом мутно глазела, после скукожилась — и в этот именно момент она стала одинокой, беззащитной девой, нуждающейся в защите.
Юлия Тимошенко была мстительной и шипящей. Стала (злорадствуют и сочувственно вздыхают) кроткой и молчаливой.
Что же, она сама угодила в силки неумолимой судьбы, которая подвергла ее безжалостной деконструкции. Проще говоря, напросилась.
Юлия Тимошенко — это леди, похожая на белого англосакса-протестанта с принципиальной косой, с одной стороны, и экзистенциальными неувязками — с другой.
Впереди ей предстоит длинная жизнь, которая очень долго будет похожа на ночь, и нет ни одной видимой причины, почему она не повторит судьбу Михаила Ходорковского в той части, где речь идет о признании себя виновной…
Не признает.
А коли так, еще долго ее дни не будут начинаться с апостольского «Радуйся!».
Жаль, она ведь была такой милой, пока сама себя не назначила Богиней.
Может, еще будет?
P.S. Ею нафарширована украинская действительность. Ее и жалко, и не жалко. Но жалко больше.
Анна Чапман и бедолага Пушкин
«В сказках вечерних, неясных, бурных
Верилось в призраки светлых минут.
Страстно хотелось закатов пурпурных.
Знала, что где-то, кого-то, но ждут».
Эти претенциозные строчки я хочу посвятить Анне Чапман. Сколько раз с того самого времени, когда мы узнали про девушку, похожую на высокооплачиваемую лярву, что она именно та, с кого начинается родина, сколько раз с той поры, когда нам ее преподнесли как будущее Российской Федерации, сколько раз с той поры, когда она показалась нам в неглиже со страниц журнала для задротов, мы думали об этой девушке.
Она не успокаивается и дает нам все новые поводы. Вчера, когда я возвращался по перенаселенной машинами Москве на новое место жительства, вследствие чего был взвинчен донельзя, я прочитал ее слова об Александре Сергеевиче Пушкине.
Я прошу вас не смеяться. Каждый, кто живет в нашей стране, имеет право по-своему относиться к Александру Сергеевичу Пушкину. Даже, я смею предположить, Анжелика Агурбаш имеет какое-то свое мнение на этот счет.
Вот что сказала Анна Отаровна Чапманашвили об Александре Сергеевиче Пушкине. Я цитирую, у меня сейчас в руках это интервью. «Пушкин, бедолага, не написал главных своих произведений. Этот бедолага мог бы стать поэтом, чье историческое значение превзошло бы значение Гомера и Шекспира. Творчество несчастного Пушкина в случае продолжения его жизни поставило бы лидерство России не на военную, а на духовную основу».
Я расцеловал бы автора этих строк. Этот удивительный литературовед, эта тончайшая особа, считающая Пушкина бедолагой, а Россию лидером в военной сфере (ту самую Россию, которая ищет трех людей, разграбивших киоск в центре Грозного, 38 лет), эта великая барышня, шпионка, разведчица, нимфоманка, одетая в бикини и рассуждающая о Пушкине, — разве это не является скрашиванием наших одиноких долгих зимних вечеров?
Второй человек, которого я хотел бы расцеловать, — это Рома Абрамович. Подозреваю, что ближайшие планы лет на 70 — ни его, ни мои — не подразумевают моего с ним знакомства. Но те пурпурные закаты, со слов о которых я начал эту колонку, хочется посвятить и ему.
На том самом суде, который сейчас проходит в Лондоне и в ходе которого становится понятно, что двое парней управляли нами и имели нас сзади и спереди и, есть подозрение, продолжают нас иметь, он выступил с такой речью, которая потрясла меня, живущего в исходе очень странного года — с одной стороны, триумфального, а с другой, — года, когда я узнал величайших людей: Анну Чапман и протоиерея по фамилии Чаплин.
Говорил Абрамович мало за все то время, пока Чапман шпионила в пользу родины и снималась в трусах в журнале для задротов, а Чаплин велел всем русским девушкам прекратить ходить в мини-юбках и назвал произведение «Лолита» Владимира Набокова произведением, подбивающим на сексуальные преступления.
Теперь отличился Абрамович. Он сказал про Березовского следующее: «Да, я признаю, что мы были друзьями (долгая пауза). Но не считаю, что мы были близкими друзьями».
Мне хочется расцеловать всех этих людей. Они — будущее Российской Федерации. Ваше будущее, не мое. Мое будущее в том, что я буду писать колонки, где буду срать на такое ваше будущее — населенное такими литературоведами и людьми, считающими, что «друзья» — и «близкие друзья» это географически и морально далеко стоящие друг от друга понятия.
Благостно скучная ерунда Почему зануды так не любят, когда их критикуют
Я хотел написать эту далекую от поэтичности заметку сразу же, по горячим следам эксцесса в Белгороде, но по размышлении долгом решил, что для начала надо изучить предмет, все моменты, рассмотреть со всех сторон.
Благослови Бог авторов нижеозначенной ерунды за эту чудесную ерунду, за фальшь, которой исполнены их работы, за искусственно дерганный нарратив, за несогласные друг с другом начало, развязку и исход, за полностью проваленную стилистику, за уверенность глупую, что писаное — шедевры; за глупость героев, на редкость необаятельных; за ребяческое желание начхать на общественное мнение. Если в кино факт тупорылости можно скрыть в монтажных склейках, то в пьесах — как?
Никак.
Пьеса, в которой задаются вечные вопросы через емкие диалоги, должна быть продуктом интеллектуальной деятельности человека, у которого есть интеллект, который дышит воздухом, в котором нет места боязни смерти, а есть только картина сложного, но восхитительного мироздания.
А пьесы этих, без берегов манерные, даже один оазис, пусть внезапный, чистоты и ясности не украшает. Но когда обнаружишь хоть какое-то критическое мнение, этих не заткнешь. С их фонтаном самодовольного словоизвержения, с их отказом от какой-либо полемики, бо их истинный пафос — пафос самолюбования.
По степени заумности эти люди располагаются где-то между фильмом Содерберга про Че Гевару и работами философа Мамардашвили; помешанные на солипсизме зануды.
…Но трогать их нельзя. Нельзя — потому что они тут же начнут вопить, что вот-де демократию обезглавили, напишут письмо ВВП. В этом письме они пожалуются на меня и на таких неучей, как я, которые якобы считают, что художественное целое подчиняется художественной части. Тот факт, что нижеозначенные пьесы запрещены к постановке в студенческом театре Белгородского института культуры и искусств, занимает в моем мировоззрении не больше места, чем тот факт, что вода мокрая, у опоссума 13 сосков, а донецкий «Шахтер» сплошь состоит из бразильцев: «Планета» Евгения Гришковца, «Выглядки» Вадима Леванова, «Кислород» Ивана Вырыпаева; пустое о пустом.
Посвящение начинающим культурологам Разложим год на культурные составляющие
Каждый год я читаю странные статьи, выдающие себя за подведение культурологических итогов. Притворяющиеся обозрениями. Культурная программа, составленная людьми, выдающими себя за культрегеров. Притворяющиеся обозревателями.
Кто-нибудь один, зацикленный на своих унылых фрустрациях, возьмет и станет утверждать, что «Меланхолия» человека, помешанного на своих скучных фрустрациях, суть лучший фильм года.
И все станут ему вторить.
Но не таков я.
Я — ехидна, учитывающая течение общей реальности, я знаю о вашем тотальном разладе с миром и с собой, хотя тот факт, что вы полагаете себя неотразимыми и непревзойденными экспертами в области культуры, вы и сами отрицать не станете; во всем, что мы делаем, есть привкус нарциссизма.
Фильмы, книги, музыка.
Но разве случится вселенская катастрофа, если мы их пропустим.
Но я больной; мне нужно все увидеть, все услышать, все прочесть.
Я слушаю, читаю, смотрю все, что кто-то нашел необходимым создать. Даже если кто-то прокукарекал, я должен знать, на кой.
У серьезных дядечек такие обзоры красиво называются «культурная программа», и у каждого автора таких обзоров грандиозное самомнение и неудержимая страсть к фразеологии.
Разложим год на культурные составляющие.
Смотреть
Ну не «Меланхолию» же — бурлеск нового типа на грани вульгарного развлечения. Где, конечно, армагеддон снят красиво, но с уставленным в упор взыскательным пальцем.
Не сагу про «Елену» Звягинцева, хотя, конечно, горечь и боль сдавливают сердце, но я и без вас знаю, что богатые презирают бедных. А бедные желают, чтоб богатые подохли.
Соцреализм с невозможностью переселения душ, отдающий экскрементами, бубнящий, что горе — это деньги, а деньги — это западня.
Не «Охотника». Тема сфинктера у свиней меня не занимает. Я не хочу свиней считать метафорой, просто не вижу в них потенциала.
Это как с фильмами Балабанова (кроме «Брат» ской дилогии): чтоб не ругаться матом, приходится плести нечто несусветное. Балабанову хочется сказать: братан, все люди у тебя жалкие, ты покажи для разнообразия не того, не то, что вызывает отвращение, а того, то, что умеет быть счастливым.
Не «Цитадель». Здесь даже моей знаменитой иронии не хватит, чтобы объяснить, почему НМ так занят разборками, что не заметил, как его покинуло озарение.
Не «Джейн Эйр». Сделанную на сей раз параноиком, даже в колыхании занавески видящим угрозу неокрепшей душе. Без тебя тошно, наполни светом хоть один кадр, дурачок. Не превращай историю про сиротинушку в неизбежность суицида и сказ про мир, где шепчут: сдохни, сдохни, сдохни.
Не «Древо Жизни». Это особенный случай, это не Успех и не Провал, это мучительное исследование понятий «эсхатология» и «экзистенциальность». После фильма аж тело ломит, не говоря про башку. Кабинетным пацанам не выжить, кисейным барышням тоже. Голосом тихим про онтогенез Терренс Малик доконает любого. Ему удастся, конечно, выставить Бога началом всех начал, но сначала вы сдохнете в зрительном зале. С именем Бога на устах.
Не «Ларри Краун» Тома Хэнкса. На бедолагу распространилась хворь под названием «умственная деградация». Беспомощный фильм ясно указывает на полную атрофию вкусовых фильтров ТХ. Хорошо, что старик впал в кому поздно, успев одарить нас ролями обаятельных шалопаев, принесших нам много сострадательной радости. Не Джастина Тимберлейка, особенно в отвратном «Секс по дружбе». Его дело — летать по сцене, а не убого имитировать актерство. Ощущение, что он не знает, куда руки девать. Смотришь на ДТ и тоскуешь по временам N'Sinc. Но эти времена не вернуть. Не «Заражение» умницы Содерберга. Он слишком хладнокровный; а иногда лучше быть хорошим, чем умным и хладнокровным.
Не Джейсона Стэтэма, где бы то ни было с одним, не самым умным, выражением рожи. Не «Драйв», хотя любое появление Райана Гослинга превращается в Праздник; просто режиссер каждым кадром намекает, что знает слово «экзистенциальность». Преображение РГ в голливудского небожителя тянет только на портрет, не более.
Слушать
Если верить арифметике, наибольший успех сопутствовал чиканутой Леди GAGA, зеленому от самоупоения червячку.
Во-первых и в последних, это некрасивая баба, предстающая рогатым оппонентом Бога.
Носитель самой шизоидной формы мышления, отмеченной печатью задорно-идиотического мессианства.
За одну строчку «Я —… датая Богиня» ее следовало бы распнуть.
Ее Ничтожество Стандарт еще многих растлит.
Туда же — «Рэд Хот Чили Пепперз». Назовем это так: натужная какофония, подпевать которой может только обдолбанный неудачник, мнящий себя юрким камушком, влекущим за собой камнепад.
Не Beastie Doys, которых сгубили «отложения лет», ядреный мороз сменился липкой духотой, лишающей меня свободы дыхания. Нет у бойцов, не стало, прежнего кипения. Не Муджуса, это трусливое нашептывание корявых метафор.
Не «Браво»: принципиально; за что «браво!» но архаично.
Не Scorpions, деланых, посему скучных до снотворности. Старички думали, что амальгамой классики и гладких боевиков возьмут свое. Ну, если только ДС в Ижевске. Они слишком дряхлые для высокой метафизики.
Не «Металлику» с Лу Ридом. Пытаться просто это послушать можно только после кислотного трипа, представляя людей коровьими лепешками.
Что читать
Считаю, что читать было нечего.
Не Пелевина же в самом деле, достойного за новый роман, вялую антиутопию, площадного лексикона. Пелевин и иже с ним апеллируют лишь к ерникам.
Читать надо меня, мою книгу «Эпоха и Я», где есть и здоровый сарказм, и потребные сантименты.
На протяжении последнего года я думал, а к концу года пропитался убеждением, что книга моя — главное из достижений.
Извека знаю, что я лучше всех пишу.
Извольте убедиться.
Что слушать
Take That. «Progress».
Это самое эффектное собрание прописных истин в тончайшей музыкальной обработке.
При всем при том — они не впадают в пафос, а красиво поют красивое о красивом.
Прогрессируйте!
Что смотреть
Тут главное — правильно актера подобрать. Чтоб читалось, чтоб было видно, что внутренние бездны для него не пустой звук, и он с ними бывал, бывает и будет бывать наедине, и он боится, но не бежит.
«Человек, который изменил все» (Moneyball) — очередной перевод «пальцем в небо» наших, отлично владеющих собой и языками, прокатчиков объяснимо — смотри первый абзац — архиувлекательный фильм про статистику и спорт.
Заштатная команда, хор из не самых выдающихся игроков, чуть не выигрывает чемпионат, но «чуть» это «чуть», а после «чуть» самые из хора «голосистые» выходят: их перекупают.
Менеджер, которого играет Питт, хныкать не стал, а позвал в сообщники жиртрест, окончившего универ, которого узрел и услышал во вражеском логове, куда приезжал за подмогой. Толстяк, похожий на жертву адского пламени, утверждает, что есть методика вычисления полезности игроков с помощью математики. Вследствие применения которой в команду позвали тех, кого, кажется, уже поборола судьба и способен сбить с ног даже легкий ветерок.
Порывистый менеджер и пузатик, не верящий, что в его услугах нуждаются, начинают с серии поражений, но стоят на своем!
Все остальные тонут в океане скорби, а эти двое талдычат: статистика! В трудных — со ставкой успеха — условиях снова и снова ставят на кривых и косых.
Надо ж было додуматься — облачить Брэда нашего Питта в ризы спортивного секатора, которому после бесконечных неудач горькую бы пить, а не упорствовать.
А он упорствует. И побеждает.
Девушка по имени фрустрация
Для того чтобы понять специфическое
В ее вселенной, которая вам кажется психиатрической лечебницей, где межеумки палят души, свое представление обо всем, в том числе о Душе.
Если отбросить завитушки, содом и гоморра ею ровно так же отрицаемы, но если это вас злит — пожалуйста, она за содом и гоморру, за то, чтобы вы подумали, что у нее напрочь отсутствует железа, отвечающая за выработку нормальных эмоций, а есть только тело, предпочитающее синтетические заменители. Она дразнит вас, кусает, а вы и рады вскидываться.
Технология проста: дерганой камерой снимаем хулителей Христа. Ее мозг — ее инструмент, она им владеет, снимая искусное дерьмо про дерьмо, а в интервью говорит, что копит дочке на квартиру. Для нее нет в работе законов морали, физики, логики, анатомии, гравитации; есть только работа. Умение работать, сходя с ума и сводя с ума вас, — ее единственный ресурс. Ее кино — это офисная беллетристика, окошмаренная оптикой, синопсис, обозначенный обнюханным Бегбедером: любви нет, в ж… ваши сантименты, а туг еще на квартиру не хватает… Значит, будет еще кино про этот чмошный мир, сам себя утомивший своими фрустрациями.
Шпион, выйди вон!
Я живая реликвия каменного века, мне подавай кино, где парень любит девушку, и он должен доказать ей, что он ее судьба, и когда мне, человеку с отточенным чувством примитивного Прекрасного, про фильм… «Шпион» говорят, что это стимпанк-боевик, я теряюсь. Как писал А. С. Пушкин, тоже не знавший, что такое стимпанк-боевик: «Ребенок был резов, но мил».
Читать то, что пишет Акунин, даром что он природный грузин, мне никогда не нравилось. Бондарчук — особая статья, режиссера Андрианова я не знал, потому, что я увидел, он рожден снимать клипы для Тимати и Жасмин…
Я рискнул, даром что закаялся смотреть новое русское кино, выдержать ШПИОНА не из-за носителя амбивалентного обаяния Ф. Бондарчука. Не из-за певца рафинированной интеллектуальной невротической иронии, стилизатора Б. Акунина. И уж точно не из-за дебютанта Андрианова, которого из-за труднопроницаемого пристрастия к рапидам переехал бы на тракторе. У меня не сохранилось, увы, то интервью, где Федя, пардон, Федор Сергеевич сказал, что Козловский — артист много сильнее Брэда Питта, это было сказано на полном серьёзе.
Посмотрел. Что ж, у ФБ всегда было идеальное чувство абсурдного…
Я, натурально, тот еще киновед полуграмотный, но уж лучше я десять раз посмотрю последнюю часть «Миссия невозможна» с ее мультяшной резвостью и пренебрежением к гравитации, чем на усы ФБ… Если хотите выяснить две вещи или убедиться в них: что мир еще полон открытий и что наши великие ушедшие актеры нынешним не чета, послушайте, как Олег Даль читает Лермонтова; тонкие мои, отговорки не работают: диски продаются в каждом киоске. Если вы хоть сколько-нибудь грамотны, такие работы помогут вам прочувствовать не все, но узловые закономерности тонкого мира…
Бондарчук ходит в кальсонах, у того, кто лучше Питта, два выражения — радостное и задумчивое, бьют фонтаны, каждого раз в две минуты бьют по роже независимо от того, задумчивая она или радостная. По этому кино трудно понять, что такое режиссер Андрианов, скорее всего, он «резов, но мил», что-то слышал про чувственные отношения, но убежден, что они бывают либо радостные, либо раздумчивые. Он хочет быть отстраненным Содербергом и тем корейцем, что снимает экзистенциальное дерьмо, — а на выходе получилась сплошная неловкость.
Его, режиссера, уверенность, что когда жарит солнце — это любви смысл, а когда темнеет — это предвестие эксцесса, даже не злит, а утомляет.
Как и его безудержная страсть к рапидам. Сколько я помню версию Акунина, там речь шла о печальном парубке, которого мысли о залпах войны делали потерянным, как Хаматову на Нике, а тут какой-то радостно-раздумчивый фигурант.
Я всю жизнь пасую при столкновении с химически чистыми гениями, резвыми, но милыми. Глядя на танцующего (танец, кстати, длится, как тайм матча Зенит — ЦСКА) Бондарчука, хочется воскликнуть чеховское: «За что мне это великолепие?!»
Что до сравнения Козловского с Б. Питтом… Фигуристо выражаясь, если Козловский — Брэд Питт, то Сергей Газаров — Джек Николсон, ну а я, знамо, — Чхартишвили.
Утро поэзии Ко Всемирному Дню Поэзии
Поэзию любит только тот, кто отличается полным достоинства жизнеприятием.
То есть я.
Поэзия помогает обрести твердую походку и внятную артикуляцию, быть сильным и честным; она нужна вечно балансирующим на грани морального и финансового дефолта пацанам и девахам; всем мазурикам и мамзелям, грезящим о получении патентов на звание порядочных парней и барышень соответственно.
Наша очевидная склонность режиссировать собственные страдания с годами все очевиднее же. Но ведь кроме бездны отчаяния поэзия концентрирует в себе и ощущения от мига на вершине, и обе эти «точки неспокойствия» резонируют в обоих случаях с твоими, а это и утешает, и радует. Больше того: мобилизует, осуществляет порыв к отрицанию дурного в себе.
Но все это не то, не те слова.
Потому что.
Определить, что она делает с нами, невозможно и с шестого раза, и с шестисотого. Наверное, гипотеза, что она переводит всё происходящее с нами в более высокий регистр, верна, сообщает значительный масштаб.
И тебе уже легче.
Качественный нарцисс
Я люблю (вот буквально: недели не проходит, чтобы я их не перечитывал) те стихи Евтушенко, которые суть мемориал мгновения, а таких стихов он написал очень много. Не дальше, чем вчера, я декламировал «Идут белые снеги» на музыкальном канале, где открыто кажут соития, и веснушчатая одиннадцатилетняя пигалица записала имя поэта в заветный блокнотик.
Мне близка даже его патологическая склонность структурировать каждый элемент своей жизни, зафиксировать каждую секунду, задокументировать каждый вздох.
Он умеет писать так, что от совпадающих ощущений становится душно («Старый друг», «Со мною вот что происходит…»).
В те годы, когда стихами он оккупировал Родину, он был самым светлым оккупантом, возведшим в ранг жизненной доктрины активную любовь ко Всему Сущему.
Но иные его стихи, чтение их — пытка. Например, «А, собственно, кто ты такая?!» Или агитки, отзывающие газетной краской. Или выводящие из себя отчеты о поездках по миру, якшании с президентами, поэтами, портовыми шлюхами. В течение одного стихотворения ЕЕ способен пережить озарение и шмякнуться в жижу непроходимой банальщины.
Но от его давних строчек про любовь многие его коллеги завистливо облизываются и по сию пору; он умел писать так, чтобы воображение воспламенялось в секунду.
До момента, пока не начинал рассказывать про бесконечных жен; рассказы, исполненные прямолинейного, как армейский мой старшина, нарциссизма.
Или недавнее стихотворение на смерть Вацлава Гавела, тоже превращенную в повод для солипсического монолога.
По части агиток большего мастера не то, что у нас — в мире не сыщешь. При его умениях, которых веер, такие прямолинейные стишки писать — ну, не знаю. Это как в воздушный мадригал вклеить марочку обесцененных словечек.
Но там, где важны мельчайшие детали, ЕЕ неизменно бесподобен. Ранний ЕЕ — изрядный сочинитель, тогда как его поздние писания обвисают дряблыми, старческими мышцами.
Он разом тончайший лирик и скуловоротный резонёр; иногда кажется, что он горячим дыханием стихов нежных способен растопить лед времени — что он медленно и неумолимо погружается в безумие.
…Но прочтите роман «Не умирай прежде смерти» — и Вы простите ему даже ячество и неискоренимую любовь к корневой рифме!
Любовь к нему не умрет прежде смерти. Эта любовь отпускает все грехи: Он сам этому учил.
Евтушенко. «На смерть Вацлава Гавела»
Я схожу с ума, когда слушаю Тину Тёрнер
И женщина и мужчина, видно по всему (и слышно), затеяны были природой не для мелкой суеты, смоделированы были для великих дел; они и не отдали себя во власть пошлой суеты, дел много великих наделали и делают.
И о мужчине и о женщине поется в песне: «Будет буря, мы поспорим и поборемся мы с ней».
Но у обоих есть свои Песни.
И оба они всю жизнь сохраняли свои Лица.
Один поет «А я в Россию, домой хочу, я так давно не видел маму» (и покажите мне урода, у которого не сжимается сердце на этой строчке).
Женщина воссияла на экранах в момент, когда мои наблюдения за существами, притязающими называться мужчинами и женщинами, прописавшимися на сцене и экранах, погружали меня в тяжелую мизантропию.
Она как будто из ниоткуда появилась на этих дымящихся руинах, пустилась в шаманский пляс и заголосила; а уж голосище там та-акой!
Мужчина не очень знал всю свою жизнь, с чем едят карьеру; Женщина знала, сама была архитектором собственной.
Они сами сочинили и соорудили свои жизни, познали и боль и пепел; я смотрел на них, на каждого по отдельности, и только что не постанывал, такая же, как вы, жертва удушливых готических будней, где мужчины женоподобны и наоборот.
Когда Ее голос проделывает глиссандо до самой верхней октавы, а Он призывает «идти весне навстречу» и не кукситься, появляется стойкое впечатление, что лучших ощущений просто не бывает.
Разделения на жанры условны. Есть только Мужчины и Женщины, владеющие профессией и собой.
Женщину зовут Тина Тёрнер. Мне неделю назад подарили ее давний сборник All the Best — и всю неделю я его слушаю-переслушиваю, не могу надышаться. Когда вот эта Женщина начинает петь, что-то такое происходит, от чего с ума сойти можно.
Мужчину зовут Михаил Ножкин. Всю неделю говорили о нем в связи с 75-летием, а главного так никто, кажется, и не сказал.
Когда этот Мужчина читает стихи, ты не понимаешь, как по-другому можно удостовериться, что сердце на месте.
Путаница с богатеями
Глянцевый журнал опубликовал недостаточно внятный список 50 самых успешных российских знаменитостей. С допущением базовых нарушений на уровне ранжира. Из ансамбля выпали колоритные персонажи. Верно, потому, что это составители мыслили клише.
Шарапова, Кириленко, Овечкин, Ковальчук — это все понятные имена, произносимые с «пиететом», характерным для людей, любящих считать чужие деньги.
Из эстрадных светил первым идет Филипп Киркоров, нежно мною почитаемый, с 5.90. Я протестующе вопрошаю: «Почему не Стас Михайлов?»
Вот кто должен сниматься с журналом «Forbes» в обнимку, а вовсе не Наталья Водянова (8-е место). Поджигая людские сердца с помощью выспренней многозначительной мути, СМ за 70 тысяч евро насилу с кровати встает. У него сверхъестественно много выступлений. Его слово неоспоримо, а облик каноничен.
Максим Галкин на одиннадцатом месте, Лепс — на тринадцатом с четырьмя миллионами. Камон! Лепс, выступающий как будто под воздействием как минимум мощи кофеина, уж поболее Галкина-то зарабатывает. И поболее Билана (14-е место), всегда готового скинуть с пьедестала старших товарищей.
Я был на концерте «Камеди Клаб» в Киеве (Гарик Мартиросян, 15-е место); они по-прежнему творящийся окрест ералаш аттестуют матерно, но Гарик, конечно, слишком умен, чтоб говорить о причинных местах. Паша Воля (21–23 места) как будто подписал документ о разводе с чувством меры, но зато хрустел и портил «Служебный роман».
Павел Астахов, омбудсмен, писатель или кто еще, на 22-м месте. Детям все хуже, полны книги его ляпов, а денег все больше.
Картины Ф. Бондарчука проваливаются, а он на 25-м с без малого тремя миллионами за прошлый год. Что, конечно, внушает к нему даже известное почтение.
В списке нет певца Витаса, а ведь я перепроверил: он действительно в Поднебесной Певец Номер Раз, заработал 7 (семь!) миллионов и только разогревается. Это про него — то, что вы сейчас прочтете, пишут китайцы: «Не таким ли сладкогласием в Эдеме одарен был змий, когда соблазнял праматерь нашу?!»
На 33-м месте отчего-то Ургант, долженствующий властвовать в этом списке. Он наш эстрадный Аршавин, если что.
Осталось определиться, какого характера это чтиво для вас — «pulp Fiction», как для меня, или чтение глубоко раздражающее.
Если второе — виноват, конечно, Киркоров.
За Киркорова и за Киркоровым
Я заметил: его не любят люди с неустойчивой психикой.
Здесь уместно привести реплику одного скромняги из культового сериала «Безумцы»: «Не надо ненавидеть меня только за то, что я богат и красив. Я же не презираю вас за ваши бедность и уродство».
В самолете, мчащем нас на гастроли, я спрашиваю у Маэстро, правда ли, что ему изменяет выдержка, только когда ему мешают работать. Выдержав паузу, ФК ответил, что, пожалуй, так оно и есть.
«Я ведь холерик с ярко выраженной склонностью к жесточайшему самоанализу… Можно, как некоторые делают, обзывать меня перфекционистом, но все это мудреные слова, а суть одна. Если на моем пути к Зрителю и Слушателю появится непрофессиональный человек, человек небрежный или, не дай Бог, человек со злым умыслом помешать — этому человеку, этим людям несдобровать». Тому примеров, кстати, тьма. Но, по словам первого арт-холерика Родины моей, он борется именно с карательными проявлениями своей экспансивности. Все трения, что случаются, с окружающей средой носят у него рабочий характер.
В ситуации, сыплющей искрами, он сам сыплет искрами больше, чем ситуация.
Но я голову готов прозакладывать, что дочь капитально его отремонтирует. Его симпатия к словам «обнуление» и «перезагрузка», переросшая в пристрастие, замечена не одним мной и свидетельствует о его эволюции, но это тема для отдельной монографии (45 — уже, кстати, самая пора).
Пока в мире бушуют музыкальные стили, у которых в адептах по десять обкуренных хипстеров, ФК смотрит на окружающий музыкальный ландшафт как будто сверху (для тупиц: сейчас не о росте и не о надменности речь), летает снаружи всех измерений; бежит от мира, но мир бежит за ним: любит ФК.
Он просто счастлив
У Филиппа Киркорова есть песня — «Я просто счастлив».
Песня очень удачная, если иметь в виду те критерии, каковыми нужно вооружаться при разборе поп-музыки. Она удачная в том смысле, в каком она может быть удачной в исполнении не только певца, но и актера.
Он ее начинил взрывоопасным смыслом, но тут слово «взрыв» следует рассматривать в мажорной тональности. Он сообщает фермент радости вам, заметно приунывшим. Говорю «вам», потому что мне этот фермент сообщать не нужно. Я нарожден с ним и гордо шагаю по жизни, если кто не заметил, будучи в гордой позе противофазы с вами, ордой, плохо читающей мои колонки.
«Я просто счастлив» — очень удачная песня, но я написал маэстро эсэмэсочку, в которой поделился впечатлением от другой песни, уже минорной «Я отпускаю тебя».
Если у вас хватит пяти минут внимания, которое вы потратите на песни Ф. К., в ваших глазах певца и актера, не сомневаюсь, одиозного, тогда вы поймете, почему первая песня, чье название послужило поводом для заголовка, спасет вас от формулировки «заела среда» и почему вторая песня впечатлила меня.
«Я отпускаю тебя» — это нитроглицерин, предоставляемый парню, которому дали отставку. «Я отпускаю тебя» — это средство, отличное от других фармакологических, под названием «будь благородным во время расставания». Я в своей деятельности отстаиваю это право не быть свиньей во время расставаний, обыкновенно болезненных, потому кровавых в исполнении многих из вас. Просто отпустить человека.
Дальше мы будем продолжать исследование не альбома «Другой», а феномена «Другой» — если раскавычить это слово. И я подведу итог, почему только он один имеет право так гордо называться другим в эпоху, когда все называют себя новыми, смотрите афиши, золотыми смотрите афиши, вневременными смотрите афиши. Он просто другой.
Филипп Киркоров: Сейчас хаос. Хаос вообще, и хаос в головах
Филипп Киркоров превратил эстрадный пиф-паф в человеческую драму; он на вершине мира, он, разрази его гром, любимец публики! У него сияющая карма, оберегающая его от сволочей (он так говорит), от той части общества, которая представляет собой благородную армию тупиц, странным образом его не приемлющую, но не могущую без него и дня прожить. Для одних он Солнце, для других — князь Тьмы, одни благоговейно внимают, других от него тошнит.
Неистощим на выдумки: посмотрите, как он издал альбом «Другой».
Высокий, провоцирующий низких.
Пишущий в аннотациях:
Он, сердешный, сердечно верит, что бессердечных людишек способна исцелить сердечная песня. Альбом «Другой» (антология) он вообще посвятил тем, кто сумел остаться человеком. При чем здесь Киркоров? А он песнями это учит делать. Полагая песни не случайным элементом самовоспитания. Песни иногда заставляют ревизовать жизнь, по его мнению. Лирический персонаж его уже давно и безоговорочно, еще с «Атлантиды», отменил рай земной по Марксу. Рай строится сердцем, а сердце должно быть объемным.
Он, кстати, полагает, что люди делятся на две категории — топчущиеся на месте и шагающие, пусть и часто падая, вперед.
— Я наблюдаю в твоих коллегах медленное интеллектуальное угасание, влекущее за собой умирание профессиональное.
— Я тоже! Но!
— Почему ты так придирчив и избирателен в рассуждении «телевизионных съемок»? «100 вопросов взрослому», «Девчата» — предложения отклоняешь одно за другим…
— Потому что не хочу становиться растиражированным. Потому что — всему свое время. Потому что это удел болтливых неврастеников (с укоризной смотрит на меня. —
— У тебя во всех разговорах, во всех интервью один и тот же набор имен: Алла, Крутой, Рикки Мартин, Алан Бадоев (клипмейкер)… А где, например, человек великой музыкальной святости Эрос Рамаццотти?
— Твой Эрос хороший артист, но он не в топе. Он не развивается. Есть люди высокого полета, но не рискующие, не меняющиеся.
— Не то что ты…
— Не то что я!
— А какие отношения у тебя сейчас с Меладзе, который по части нелюбви к тебе номер раз в стане коллег (ВМ первый самым резким образом обрушился на ФК после инцидента с Мариной Яблоковой. — O.)K.)?
— Я не очень хочу об этом говорить, но если ты обратился… Мы поддерживаем нейтральные отношения. По крайней мере, худа я ему не желаю. Просто прежде чем облачаться в тогу обличителя, надо вспомнить про зеркало.
— Дима Билан, у которого всегда был уверенный стиль, сегодня кажется мне смятенным… Мне кажется?
— Нет, не смятенным. Я так думаю, избыточно напряженным. Он не доверяет миру, что вокруг. Не верит в хорошее отношение, и это грустно. Хорошо, нам совсем недавно удалось поговорить, и, кажется, проблемы со мной уже точно нет. Я ему не враг.
— А кому враг?
— Никому. Тебе буду, если переврешь.
— !!! И еще про молодых. Про Лазарева…
— Лазарев напоминает мне меня самого. Он не отмеряет этажи жизни неудачами, он все время ищет… Он и в цирке, и на льду — блестящ, и оперные арии вытянул. Если у Билана много хитов, то Лазарев — сам по себе хит… Кроме них двоих и нет никого.
— Про Аллу Борисовну…
— Уже одно то, что она никогда не превратится в Бетт Мидлер, говорит о ней больше, чем о Бетт Мидлер… Да уж, видел я Лайзу Миннелли в «Сексе в большом городе-2»…
— И как?
— Да она уродливее жабы и, кажется, тупее ее…
— Ну, это жестоко…
— Но таких имен, которым уже давно изменяет вкус, полно… Софи Эллис Бэстор. Хьюстон снюхалась.
— А я помню, как после московского концерта, когда УХ даже не понимала, где она и зачем, ты написал мне: «Вот что делает с человеком небрежение к Профессии и к себе».
— С нее этот список не начинается и ею, увы, не закончится. Надо себя охранять от соблазнов, блюсти.
— Это правда, что ты даже не пробовал наркотики?
— Клянусь! Мне это даже на уровне идеи не нравится.
Видимо, я устроен так, что говно ко мне не прилипает.
Видимо, я так с малых лет растворен в профессии, что любой шаг вправо и влево от нее неприемлем. Я так выстраивал — и выстроил — собственную жизнь, собственную карьеру, чтобы никогда не терять представления о реальности.
— Ты ведь посегодня, без иронии, единственный человек, который в Питере дал кряду 33 аншлаговых концерта. Сейчас такое возможно?
— Сейчас хаос. Хаос вообще, и хаос в головах. Но билеты в КДС мы продаем молниеносно.
— По нынешним временам это как изо льда сделать порох!
— Да уж…
— Как можно охарактеризовать ваши отношения с Яной Рудковской?
— Как приязненные… Она сильная и умная. Я всегда рядом, если надо. Я вообще всегда рядом. (В этот момент Маэстро и дает послушать новую песню. К слову об экспериментах — не всю же жизнь петь «Атлантиду»! Там, в неожиданно монохромной пьесе, была строчка «Ты прости мне», и маэстро, сетуя, что не всем дано понять разницу, начал рассказывать про то, что есть пропасть между «прости МНЕ» и «прости МЕНЯ». Отзываясь, к слову, о песне, я употребляю словцо «менестрель», и ФК трясется от смеха: «Смешное! Похоже на Гольфстрим!»)
— И все-таки: отчего так много всяких историй с тобой? Отчего так много в лучшем случае сарказма, в худшем — злобы?
— Это можно долго объяснять, но в конечном итоге это перфекционизм и его следствие. Я с себя спрашиваю в первую очередь, как никто не спрашивает, и, разумеется, спрашиваю со всех, с кем работаю. Тут уж… Тут я могу быть очень жестким.
Все, что у меня есть, это работа.
Доблесть ли это, или это кому-то кажется ущербным, я не знаю, и мне все равно. Если кто-то мешает мне в том, чтобы мою работу в ее близком к идеальному варианте увидел зритель, я этого терпеть не буду. Хотя, конечно, иногда нужно… поспокойнее, что ли.
— Я помню (и мне понравилось), как ты ответил на, подозреваю, 729-й за неделю вопрос о том, каково это было — быть мужчиной при Алле Борисовне.
— А я отвечаю (а отвечаю только тогда, когда сочту нужным), что меня эти разговоры вообще не трогают… Даже если ПРИ… При КОМ, люди? Это же Алла! И ладно бы я просто был, но ведь какая это мотивация, какой стимулятор, какое вдохновение — себе и ей доказывать, что выбор не случаен. Так что никаких комплексов! Я там, где я сейчас, во многом благодаря этому союзу.
— А где ты сейчас?
(Хохочет.)
— Я читал твое очень интересное суждение про эксперименты. До него, кстати, не применимый ко мне, да и ко многим, тезис: «Успешный человек — богатый человек». Как же быть со мной тогда, мраморно-величественной звездой, которая виновата только в том, что ее профессия — журналист? А в суждении, которое заинтересовало, примерно вот что: «Если ты понимаешь концерт как площадку для экспериментов, тогда иди и пой в караоке. Экспериментировать надо так, чтоб никто ничего не заметил».
— И что?
— Но ты же первый из экспериментаторов! Неостановимый, как гормональная буря: то блондин, то лысый…
— Но я не бью себя в грудь и не ору про то, какой я бесстрашный.
— Но это чревато утратой, скажем так, консервативной части поклонников.
— Поклонники бывают только любящие. Которые мечутся — то не поклонники. Вот этого, балансирования на грани «сегодня — люблю, завтра — нет», я не приму.
Мы все другие
Триумфальность только что прошедших в некогда самом главном, а теперь, может быть, и не в самом главном, но в самом престижном зале страны, в Кремлевском Дворце съездов, — концертов Филиппа Киркорова, во-первых, подтвердила правильность затеянного предприятия объяснить вам, почтенной публике, почему Киркоров имеет моральное основание, при всей своей одиозности, монументальности, фундаментальности, именовать себя таким.
Во-вторых, триумфальность обозначенных концертов подтверждает правильность избранной тональности. Это тональность нарочито вычурная, с которой я начал мой разговор с вами о Ф. К.
Можно было бы написать о нем в стилистике нового поколения околомузыкальных журналистов: ёрничать, хихикать. Я не нахожу поводов для этого, особенно в свете событий, из-за которых мы вынуждены были наблюдать за ФК, а не слушать его песни.
Я повторяю еще раз для тех, кого не вывела из себя моя ода его песням.
Человек, спевший «Я просто счастлив», не может быть подсуден.
Человек, имеющий вкус выбрать для своего репертуара, включающего не один миллион хитов, песню «Я отпускаю тебя», не может быть подсуден.
Человек, который в одном из дисков (а там их четыре) взял курс на «цыганизацию» — как он сам говорит, может быть подсуден. Если два раза я употребил из симпатии к его выбору слово «неподсуден», то мне очень-очень-очень не нравится, когда он изображает персонажа из фильма Кустурицы.
Но тут дело ведь вот в чем: мы взялись относиться к ФК объективно, а я пытаюсь делать это всеми силами с помощью минимальной божьей искры, дарованной мне родителями и небесами. Я слушал диск. А человек, который попадает на концерт, слушает песню в обрамлении шоу.
ФК — единственный артист, по крайней мере в моей стране, который содержит (на эту мысль меня навел мой водитель Серега) огромное количество людей. Он считает необходимым, чтобы песня была обернута в красивую, хрустящую конфетную обертку.
Он считает необходимым сохранять верность шоу. Я даже не хочу задаваться мыслями, какой это бюджет. Но если за твоей спиной во время каких-то относительно цыганских песен танцуют 500 человек, а 60 играют на инструментах — конечно, это не музыкальный носитель. Это должно рассматриваться только в сочетании одного с другим.
Я понимаю, что поменял бы свое суждение, попади я на эти концерты. Ввиду семейных обстоятельств мне не удалось это сделать, но если даже в проходах Кремлевского Дворца съездов негде было притулиться, то, стало быть, публику историями с Мариной Яблоковой не проймешь. Потому что Яблоковой негде было упасть. Эта шутка была взята мною напрокат у самого ФК, или я сам ее придумал, не знаю. Было бы выгоднее сказать, что я придумал ее сам, но это будет враньем. Это чувство юмора самого ФК.
Плохой он или хороший, не мне судить. Я владею, и, надеюсь, владею хорошо профессией не оценочной, а предполагающей.
В эпосе, который сегодня завершается на TopPop.ru, была попытка понять, почему при всех скандалах, при всей своей одиозности он все время собирает полные залы. Мне кажется, я нащупал ответ.
Не знаю, смогу ли сформулировать отчетливо (мне редко удаются отчетливые формулировки), но, мне кажется, я знаю, почему. Может быть, потому что он другой. Слишком дешевый прием еще раз обыграть название его диска. Нет, он просто очень-очень-очень любит то, чем занимается, а это рано или поздно приводит к песням «Я отпускаю тебя», «Я просто счастлив». И к реплике, потрясшей меня во время чтения буклета, сопровождающей издание «Другой».
Все проблемы, боль, злость и все эмоции из этого ряда — это игры разума, это монстры, порожденные разумом.
Ничего этого нет. Если хочешь любить, люби. Если не хочешь, я отпускаю тебя. И если ты научишься управлять своим разумом, проблемы будут касаться тебя ровно в той степени, в которой они должны касаться — то есть минимально. Ты должен вставать каждое утро и под хорошую музыку, улыбаясь собственному изображению в зеркале, говорить: я просто счастлив.
ФК, мне кажется, дозрел до возраста, когда он не лукавит, пропевая эту строчку. Я по-хорошему ему завидую и горжусь тем, что мы товарищи. Он другой, и я другой. Мы все другие. Цените это. Ваш O. K.
Шоу-бизнес — это покер, а Киркоров умеет думать и блефовать
Он привык к лести, лесть его раздражает. Может быть, не раздражала раньше, но теперь я точно знаю, что раздражает, ибо человек он — паче чаяния проницательный и проницает сразу, когда вы лжете только для того, чтобы присоседиться к нему.
Поэтому начну сразу об обрамлении его сольного концерта, который называется претенциозно «Другой» и на который — о, ужас для всех его конкурентов — билеты давно проданы, и об обрамлении шикарного буклета, изданного на его же деньги (как и сам концерт был устроен им по его же инициативе). Оформление всего этого я нахожу избыточно для меня барочным, опереточным.
Я не разделяю восторгов людей (а я уже давал рассматривать эту антологию многим людям) по поводу работы фотомастера, художников, стилистов. Я не солидарен с этими восторгами. Но дело, как вы понимаете, не в таких моментах. Я с них начал, чтобы тут же обозначить честную интонацию, поскольку твердо уверен, что, будучи первым профессионалом в наших палестинах, он будет читать каждую букву этой и последующих колонок.
Видимо, уже внятно всем наблюдающим за карьерой ФК, что тут имеет место рок. Он обречен был стать артистом.
С этой его дорической колоннадой, с этими его греко-римско-грузино-армянско-болгарскими статями, он был обречен быть артистом. Причем артистом нахальным, сразу, с первых шагов, претендующим на вход в пантеон.
Видимо, это рок, ведь роковых парней (или парней, изображающих роковых) мы видели много. Я по этому поводу выскажусь отдельно, потому что атаковал его вопросами про роковых парней, про ранжир артистов в нашей стране, на его взгляд, про его самооценку, про парней, которые до сих пор не поняли, что шоу-бизнес — это игра в покер. А игра в покер — это необходимость думать и блефовать. Когда ты думаешь и не блефуешь или когда ты просто блефуешь — тогда ты не шоу-бизнес, ты отброс и пустозвон.
Если ты думаешь и блефуешь, ты можешь играть в покер, то есть участвовать в «Песне года», только тогда, когда ты считаешь нужным это делать. Давать интервью TopPop.ru, «Комсомольской правде», «ТВ-парку» или каналу CNN только тогда, когда ты считаешь нужным давать интервью. Вот таков ФК. Никто более так охально не относится к своим появлениям на публике.
Я не знаю, почему в антологию (видимо, есть на то какая-то причина) не просочилась одна из моих любимых песен, рекламируемая мною в том числе и из-за симпатии к Любаше, под названием «Полетели».
Я считаю, уровень драматизма, заложенный в ФК как в артисте, предполагал включение этой песни. Но из четырех дисков под названием «Модерн», «Этно», «Ретро» и «Киноработы» ни один не включает песню «Полетели».
Если вы слышали эту песню, то, наверное, кто-то из вас разделит мою уверенность в том, что это сплошная радость для всех, кто не корчит из себя музыковедов, а просто понимает, что музыка — это аккомпанемент наших сердечных страстей.
Это семантическое одеяло, наложенное на музыку, под которым мы укрываемся, когда нам плохо.
Не понимаю причины отсутствия и не мог спросить об этом у маэстро во время нашей поездки в Киев, потому что удостоился именного подарка ПОСЛЕ всех наших разговоров.
Я не считаю песню «Струны» такой уж большой радостью для меня, выросшего на черной музыке, хоть и тщательно это скрывающего.
Дуэт с Нетребко, мною сначала, после первой дегустации, не понятый, я нахожу шедевральным. Если после этой колонки кто-то мне напишет, что слово «шедевральный» слишком громкое, то я попрошу его, забыв про выпендреж, послушать песню несколько раз. Не в английском варианте — мне всегда вариации, записанные опосля туземного успеха на каком-либо языке, даже на грузинском, не кажутся удачными. Но дуэт с Нетребко — человеком, который голосом напоминает, что все остальные певицы (кроме, может быть, теперь Ани Лорак) — сплошной пшик и сплошная неловкость, — этот дуэт можно отнести к безусловным удачам.
В первом диске под названием «Модерн» для того, чтобы оскорбить слух музыковедов, есть четыре песни. Разумеется, песня «Снег», разумеется, песня «Я так люблю тебя», и я с изумлением не узнал в песне «Я просто счастлив» того Филиппа, имя которого ассоциировалось со сплошными скандалами и выходными пособиями для всех психотерапевтов.
Этот блок песен плюс песня «Я отпускаю тебя» говорит о том, что моя позиция (а суть ее в том, что ФК драматический певец, а не певец цыганский и не певец ернический) совершенно справедлива.
Перечисленные песни — это гимн его сложности. Если он под названием «Другой» имел в виду, что в нем намешано всего, то перечисленные песни хорошо это иллюстрируют.
Его бронебойные амбиции и бронебойный оптимизм не дают ему покоя в том смысле, что он единственный из артистов, кто летает первыми рейсами. Кто знает гастрольную специфику, понимает, о чем я.
Наши артисты, не умеющие делать ровным счетом ничего от умения держаться на сцене до умения держаться вообще в жизни, всегда выбирают рейсы попозже. Я приучил Лазарева летать в 6–7 часов утра, невзирая на мое алкотрипное присутствие рядом с ним.
Киркоров на вопрос, почему он летает спозаранку и на гастроли, и с гастролей, ответил: «Жалко времени». Ему жалко времени — уже только поэтому он другой.
Его раздражающая эклектика, то, что когда он влюбляется в человека, как сейчас он влюблен в Ани Лорак, то безоглядно, а если ссорится, то так, что смотрите выше строчку о выходных пособиях для психотерапевтов, его раздражающее умение заполнить собой пространство, его умение подарить публике поведенческие коды — вот здесь надо улыбнуться, здесь руку пожать сами знаете кому, здесь выступить для кого-то, но при этом не стать ему другом, — в антологии предъявлено это все.
Но вы в отличие от меня не получали вербальных подтверждений того, что он думает о жизни.
Он думает, что жизнь — тоже умение думать и блефовать.
Только умение блефовать не должно перевесить умение думать. Читайте продолжение завтра.
Пилигримы и менестрели
Тем, кто читал предыдущие две части эпоса, посвященного Филиппу Киркорову, надлежит знать, что перед началом сочинения третьей колонки я некоторое время посвятил размышлениям вот на какую тему. Не помню, обмолвился я или нет, что какую-то из колонок нужно посвятить его умению выстраивать отношения с социумом.
Эта колонка о том, что человек объяснимо избирателен в отношениях с людьми. Украшением его человеческой коллекции, разумеется, являюсь я, но во время нашей неожиданной для моего общения с артистами интеллектуальной пикировки, великолепной тем, что она была окрашена в иронически-элегические тона, прозвучало много имен.
Я спросил его, кого он считает настоящими артистами в бывшей Стране Советов, а ныне в стране, претендующей на обособленность Российской Федерации.
Он перечислил мне несколько имен, я ужесточил тему. Я назвал сам имена: Дима Билан и Сергей Лазарев. И попросил маэстро излить душу в обсуждении двух менестрелей. (Слово «менестрель» очень рассмешило Киркорова, я спросил, в чем причина припадка гомерического хохота, он сказал, что слово «менестрель» всегда ему напоминает слово «пилигрим»). «Хорошо, про двух пилигримов», — уточнил я.
Он считает их достойнейшими артистами.
Попутно запоминайте, что маэстро, если он не находится в состоянии «холодной войны» с кем-либо, отзывается обо всех хорошо. Но профессионально.
Он говорит, что проблема Димы Билана, если сам Дима Билан эту проблему не решит, в том, что Диме Билану кажется, что к нему относятся плохо априорно. Что Дима Билан видит в окружающих источник угрозы своему существованию.
Совсем недавно состоялся исповедального толка разговор между ним и маэстро, и маэстро во время нашей беседы с удовлетворением заметил, что только после этого разговора, безошибочно выстроенного, отношения стали наконец-то без накипи. Они превратились в отношения не то чтобы дистиллированные (таких отношений в шоу-бизнесе нет), но, по крайней мере, они лишены эмоций под названиями зависть, ревность и так далее.
Сколько я понимаю Киркорова, завидовать ему в этой стране некому.
Сколько я понимаю Киркорова, испытывать негативную эмоцию, если на него впрямую не покушаются, он ни к кому не намерен.
Безошибочность в выстраивании отношений между собой и окружающей средой — это то, чему всем нам, мне, а уж тем более вам, стоит у него поучиться.
Чувство слова, отличающее писателей, чувство ноты, отличающее музыкантов, чувство композиции, отличающее их же, пилигримов и менестрелей, имеет тождественное чувство в человеческих отношениях. Чувство такта, чувство дистанции. Если люди не чувствуют дистанцию и не тактичны, Филипп Бедросович быстро напомнит, кто является началом всех начал. В выражениях, которые многие уже слышали и еще услышат, если проявят неучтивость.
Диму Билана он называет одним из лучших молодых артистов. МОЛОДЫХ — подчеркнул он несколько раз в ходе разговора. Я не преминул иронически спросить: а ФК уже чувствует себя немолодым? «Да, — сказал он без тени улыбки. — Я уже чувствую себя ветераном, хотя, разумеется, ветераном с большим потенциалом».
Когда я все ужесточал тему противостояния Лазарева и Билана, он сказал, что разделяет мнение, гуляющее в шоу-бизнесовой тусовке и, может быть, даже находящее подтверждение в словах простых слушателей, что у Билана тьма хитов. Там и «Невозможное возможно», и «Ты должна рядом быть», и та самая песня на бухарестском языке, с которой он положил всех в Белграде на лопатки.
Если ты говоришь «Лазарев», то вспоминаешь шикарный визуальный ряд, шикарный голос, но не напоешь (по крайней мере, если ты не записной его поклонник) ни одной песни. Это проблема, с одной стороны. С другой стороны, изумительную вещь сказал мне Киркоров: «Если у Билана тьма хитов, то Лазарев сам по себе — хит».
Так он подвел итог разговору о двух менестрелях, читай пилигримах.
Потом мы подошли к беседе о благонадежности, достойности и щепетильности, с учетом, разумеется, профессиональных качеств, в шоу-бизнесе. Кто является носителем этого всего? Кто бы, вы думали, на первом месте?
Аллы Борисовны мы намеренно не касались. Этот разговор, когда я его касаюсь, неизменно приводит меня в зал суда. Всех московских судей я уже знаю в лицо и по именам.
Не хотелось бы связываться и на этот раз, ибо мои сардонические размышления на ее счет всегда заканчиваются для меня плачевно. Я признаю ее ВЕЛИЧАЙШЕЙ певицей тысячелетия.
А как вы думаете, кто есть в глазах Филиппа Киркорова артистка номер один? Ани Лорак. Не потому ли, спросил я его, что он помогал ей на Евровидении, ведет с ней сейчас шоу на канале «Интер» в Украине, уступающее по рейтингу только моему шоу (до моего шоу даже Познеру никогда не дотянуться)? Не потому ли, что он стал частью семьи Ани Лорак? Он прервал мои рассуждения и сказал, что лучше человека по характеру и профессиональнее человека в голосовом смысле он не встречал.
Делайте выводы. Ани Лорак — первая певица земли славянской, с учетом обеих наших — что бы ни говорили е**ные политики — родственных территорий.
Когда о ней рассуждает Филипп Киркоров, его интонация становится элегической, подпитанной особой доброжелательностью. Мне не терпится вам об этом рассказать по одной причине. В том бизнесе, который мы вчера обозвали покером, никто друг о друге не отзывается ввиду каких-то контрактных обязательств с той теплотой, с которой Киркоров говорит об Ани Лорак.
Ани Лорак — действительно культовая певица в Украине, не то чтобы культовая в России. Там она воплощение того, каким должен быть артист, с одной стороны.
С другой стороны, если у тебя покровитель — любимец муз Филипп Киркоров, значит ты: а) не пустельга, б) застрахован и оберегаем от всех жизненных напастей.
Мои вопросы касательно Баскова вызвали у Киркорова хохот. Хочется надеяться, что он не относится к Баскову как к конкуренту. К Галкину отношение у маэстро ироническое, запечатленное в песне под названием «Галки». Вы, наверное, ее слышали.
И дуэт с Ани Лорак, и намек на то, почему ему не конкурент Басков, и песня про галок есть в альбоме «Другой», который издан настолько шикарным способом, что лишает меня возможности критиковать.
Утраченная мною поневоле возможность слышать по именам столь честные и короткие оценки — пункт первый: восхитила меня, пункт второй: обязала меня поделиться со всеми, кто читает TopPop.ru, ибо ни от кого, кроме ФК, не добиться нормальных оценок.
Животворные канальи Ко Дню пиар-специалиста
С увеличением скорости проживания (прожиГания) лет думать уже некогда, несмотря на аксиому, что думать — условие номер раз, если не хочешь сгинуть и скапуститься. Ты движешься в потоке, не способный к самоанализу ни дома, ни в авто. Любая твоя эмоция нуждается в обрамлении, потому что эмоций у тебя не осталось, каждая — Праздник. Вопросов тоже нет, не осталось: опустошение.
И тогда приходит PR-агент, опричник о пяти ногах и трех глазах, с жестяным барабаном в руках.
Он вашу жизнь превратит в зоопарк или, напротив, отвлечет внимание от зоопарка игрой солнечного света в ветвях деревьев, завораживающими россказнями о феномене влияния бабушкиных хромосом на странные поступки в полнолуние.
Пиар-специалист суть серийный убийца.
Существо большой и ухватистой силы. Если вы музыкант, даже завалященький, тем более если завалященький, п-с сочинит историю про то, как вам удается «пепельный готический поп», а когда вас настигает кураж, ваш голос способен проделать глиссандо до самой верхней октавы. Если вы так себе писателишка, он объявит вас «Бетховеном затейливой психологической романистики». И добавит, что на предмет самосовершенствования вы изучаете французский, а если вы женщина — то изучаете французский и постигаете азы дайвинга.
Пиар-агент должен уметь разойтись в любой момент, что твой рокер, крушащий гитару. Ведущему молодежного канала он должен придумать историю, как тот, будучи имбецилом, после кончины первой любви увлекся кино Луиса Бунюэля и Бергмана, и в мозги его стал поступать кислород. Про певца ДБ — что тот состоит в загадочной секте «Фонд Юности Люцифера», поет по воскресеньям в церкви и помочь ему писать критические послания, намекающие на то, что у певца есть способность взором воспламенять здания. В дни драмы он вынудит вас имитировать шампанскую радость.
Пиар-специалист уговорит вас изобразить сочетание интеллектуально напряженного выражения морды (попробуйте его изобразить; то-то же) с ухмылочкой, выдающей внутреннюю червоточину; сгодится на пресс-конференциях.
Когда надо подмигнуть, где нужно — кашлянуть, в нужный момент напустить тумана, если надо, а надо всегда, нагрубить. В дождь он будет зонтиком, в духоту респиратором, он оденет и разденет тебя.
PR-спец — враг идейной последовательности, ибо он воплощение флюгерства, а флюгерство может, конечно, одарить тебя многоцветьем, но — при одном «но»!
Пидараститеческий Пиар
По такой штуке, как пиар, особенно очевидно, что эксперимент Бога с человеком не удался.
Не выгорел. Крахнул.
Здесь, в разговоре на эту тему, не нужно никакого разоблачительного пафоса, достаточно констатации.
История с Викторией Филипповной Киркоровой наглядно показала, что все участники шоу-бизнеса, краеугольный камень которого суть пиар, заперты в узилище разъедаемого безумием сознания.
Эшафот плачет по тем, что посоветовал Поп-Королю версию «суррогатной матери», а после заявления (дословно): «Показать всем, что одинокие люди, которые хотят иметь детей, могут решить свою проблему»; но я не допущу, чтобы эти люди осквернили такое высокое жертвенное место: пускай живут и «насилуют бесчестье».
Кто ему диктовал эти (?) монологи о том, что мамы нет, и, слава Богу, — некому будет дитятю отбирать, — этих людей надо вывезти в лес и пустить в расход.
В том виде, в каком пиар есть и процветает, он нужен артистам, подавляющее большинство которых способно лишь отражать свет, а не излучать его; артистишкам, путающим черное с рябым (как говаривал незабвенный Голохвастов из фильма «За двумя зайцами»).
Мой хороший приятель, владелец уютного самарского отельчика, держа в руках газету с фото Главной Певицы Страны и Парня Младше ее На Целую Эпоху, матерясь, говорил мне: «Пиар пиаром, но, во-первых, она же венчанная жена Филиппу, во-вторых, как это физически возможно?!»
«У них все возможно», — честно ответил я и нарвался на новую порцию мата.
Шлюх миллион, а Варум — одна
Самое романтичное знакомство было за кулисами шоу «Голосуй или проиграешь» у Анжелики Варум и Леонида Агутина.
Анжелика была предметом охоты всех артистов. Ее большие глаза, субтильная фигурка, весь набор ее антропометрических данных и манера поведения сводили с ума людей.
Когда она появилась однажды на экране, а я был в компании Леонида Агутина, он сказал мне, что был бы счастлив с ней познакомить. Леня Агутин, будучи уже тогда человеком, исполнившим взорвавшую страну песню «Босоногий мальчик», был предметом охоты всех барышень, но очень не нравился самой Варум. Визуальность Агутина была такой, что первое, что о нем думали, что он ветреный, вертопрах, негодяй, который жрет женские сердца на завтрак.
И он прибегнул к самому брутальному способу покорить сердце Анжелики — выломал ей гостиничную дверь.
Он подумал, что отступать некуда и сделал это, чтобы опровергнуть ее представление о нем как об ограниченном человеке. Он был пьян. Но как до сих пор говорит Анжелика, он был пугающе интеллектуален, отвратительно пьян, но обаятелен.
Это называется настоящий, новый романтизм!
Сейчас я должен сказать пару слов по поводу конфликта с журналистами Лени Агутина, которого поймали в объятиях шлюхи на «Новой волне», а он имеет наглость утверждать, что, будучи воспитанным на моральном кодексе строителя крутовской песни, никогда бы себе такого не позволил.
Его объяснение случившемуся опубликовано в газете «МК», что само по себе смешно.
«МК» и репутация — давно не пересекающиеся стихии (во многом утверждаю это, будучи в каком-то году не принятым к ним на работу).
Леня Агутин, который говорит, что никогда не посмел бы изменить Анжелике Варум, и в то же самое время очень сильно, судя по фотографиям, прижимает к своему детородному органу шлюху, которую узнает даже солист группы «Отпетые мошенники» Сергей Аморалов — этот Леня Агутин мною не привечаем. Потому что если уж врать и выкручиваться, то мастерски, как это делает Отарик.
Скажу определенно на тему противостояния любимого мною, нежно, по-братски, артиста, которым является Леня Агутин: не умеешь — не е**сь.
Я на стороне журналиста, потому что в конце этой реплики, опубликованной в газете «МК» и призванной обелить его в глазах Анжелики Варум, Леня Агутин задается вопросом: «Что принесла, кроме наших разрушенных судеб, этому журналистишке публикация этой исполненной фекалиями заметки?»
Ничего не принесла. Если вы хотите, я передам TopPop.ru декларацию моих доходов в «Комсомольской правде» и газете «Советский спорт» — гори она священным огнем.
И вы увидите, что я, самый высокооплачиваемый журналист в стране, ежели бы не мой гениальный ум, сосал бы у лидера кунцевской группировки на предмет дополнительных субсидий.
Корреспонденту, снявшему похотливого Леню Агутина в объятиях уродливой проститутки, перепадет гонорар, которого, может быть, хватит только на один поход в «Макдональдс».
Попрекать журналистов хлебом — самое последнее дело, и я не думал, что к этой компанейщине присоединится Леня Агутин.
Я еще и еще раз убеждаюсь, что те люди, которые были мне близки в прежние годы, превратились в ворчащих, брюзжащих чмырей.
Я не намерен делать вид, как будто мы с Леней Агутиным не занимались этим же в каждом из 700 городов, где после нас остались сожженные местности, разрушенные мосты и 35 бл*дей в одном гостиничном номере. Не надо мне рассказывать, какие вы все высокоморальные.
Дело не в Лене Агутине, дело в моем уважении к Анжелике Варум, вырвавшей его из лап смерти. Я не готов сейчас, в этой отдельно взятой колонке, рассказывать, как она это сделала. Это известная история о том, как ему стало дурно, вплоть до критической отметки, и она, плача, спасала его, потом выхаживала долго, отваживала от плохих привычек.
Таких парней, как Леня Агутин, которым нравятся шлюхи, — миллион, шлюх тоже миллион, а Анжелика одна.
Впрочем, как и автор того дерьма, которое сейчас на вас было обрушено.
Сам дурак — это не отмазка
То, с какой неуклюжестью мой товарищ Леня Агутин оправдывался за общение с п-ми (не подумайте, что премьерами) в Юрмале, только что не развалившее его семью, не позволяет ставить крупные суммы денег в споре, что это общение прекратится.
При всем при этом ЛА мой товарищ, да, но истина дороже.
Фотографии ЛА со жрицей видели все. Такое впечатление, что ЛА произнес: «Вы ахварельны, незнакомка!» — и впился в нее.
Если, наглядевшись на это порно, отбросить завитушки, он кругом виноват.
Что делает ЛА, когда его ловят? Он делает все, что делал бы любой перепуганный клерк. Он говорит: я принял решение напрочь отказаться от посещений публичных мест, потому что там полно этих нелюдей — папарацци, которые сделают все, чтобы выставить вас любителем Содома и Гоморры, плотских утех, «хаба-хаба-дзинь-дзинь» (так на гастролях мы обозначали жанр соития).
В конце обращения к публике автор одной из самых нежных баллад о любви «Все в твоих руках» вопрошает: «Как этому конкретному ублюдку живется? Этому фотографу? Мрази! Твари? Ведает ли он, что творит?» Ну и далее — так же изощренно.
То есть мы имеем дело не с опровержением, а с моралитэ от аморального.
Тогда как все ведь просто: не хочешь, чтобы тебя уличали, — сделай так, чтоб уличать было не в чем.
Чтоб не приходилось изобретать формулировки навроде: «Все это, конечно, было и смотрится очень неприлично, но все это, конечно, было совсем не так». Подобная казуистика многомерна. Но тупа, ибо сразу выдает, сразу и полностью, систему координат, в которую и ЛА, и прочие мои коллеги с дорогой душой себя вписали.
И я тут слышу: все изменяли, изменяют и будут изменять. Делая краткие перерывы на интенсивные арии раскаяния.
Потому что я знаю: Артистическая одиссея состоит из комплексов, интима и транквилизаторов. И одного за всю жизнь хорошего выступления, о котором они и сами не помнят. Могу напомнить. Но — в другой раз.
P.S. Говорят, что когда ЛА прочел ЭТО, ему пришлось долго восстанавливать личность. Но я ведь любя.
Инструкция по сохранению сердечного жара
Я всю жизнь пасую при столкновении с химически чистыми дебилами. Они ведь теперь для пущих статусности и важности щеголяют словом «экзистенциальный», понимают Великий Город как свою фазенду, даже на фильм «Елена», превознесенный сверх всякой меры, идут, потому что «надо». Но даже пасуя, я, превозмогая раздражение, способен им ответить.
Подарю, например, билеты на концерт Гоши Куценко. Именно что поющего. Считайте, что таким образом приговорите людей к бездне. А вот хорошим людям, чтобы, во-первых, вооружить отменным настроением, при котором никакие имбецилы не страшны, во-вторых, просто для того чтобы посвятить людей в собственную дистиллированную радость, рекомендую НОВОГО Челентано. Слова «это грандиозный альбом» будут грандиозным же преуменьшением. Вот Николас Кейдж, которого лично я хочу удушить лет десять как, сейчас из-за фильма «Что скрывает ложь», хоть и играет в рубаху-парня, будет отвратителен и через три тысячи лет после смерти. Но в этом дерьмовом фильме и Николь Кидман не менее дерьмово имитирует страсти-мордасти.
То ли дело старина Клуни. Взять «Мартовские иды», взять «Потомки». Любую роль, любой фильм возводит до Богоявления. Или Ник Нолти, который постарел, но знатно. Посмотрите «Воина». Природа, одарив Нолти завидной физикой, едва ли не отказала ему в чувстве меры по части эпикурейства: актер временами уходит в беспросветные запои. Не то Олег Митяев: через запои такие естественные диски, как «Позабытое чувство», не получатся. Сияние чистоты и душевной молодости. Блюдите себя, тогда имбецилы станут самой мелкой вашей проблемой.
Мой «теле-пушкин» — сценарист «Интернов»
Мне кажется, люди подле него становятся другими. Я провел два дня и весь во власти вот каких широких размышлений…
У него, даже когда в силу обстоятельств имеет место быть высшее напряжение умственных сил, вид джорджклуновский.
На четвертой минуте знакомства мне показалось, что ради своей профессии он готов пожертвовать жизнью, а я таких людей боюсь.
У них слишком свежий, как зелень в грузинском застолье, взгляд на жизнь.
Ему не нужна ничья, кроме его собственной, помощь, чтобы взять высоту.
В момент, когда мы познакомились, он готовил меня к съемкам в «Comedy Women» мыслями вслух о… стратегии; окрест сновали люди, я пытался клеиться к девчонкам, изо всех сил строя изо всех же сил высокохудожественное лицо, по-животному нервно реагируя на девичий смех — а напротив меня стоял высокий, крепко сбитый человек, несколько раз повторив интересующемуся только интимным настоящим грузину значительное слово «будущее».
Он сжатые в упрямстве зубы прикрывает ухмылкой просвещенного пижона, умеющего постановкой придать любой мизансцене, каждому дивертисменту ореол светлого самочувствия.
При этом он обязан обладать — и обладает — норовом, которого хватило бы на табун мустангов.
Мне кажется, люди подле него становятся другими. Я провел два дня и весь во власти вон каких широких размышлений.
Уметь строить свою жизнь — это определенно отдельное искусство, которым владеют единицы.
Сказано: нельзя жить в гармонии с хаосом, а ведь режиссер и продюсер — живут: то для своих — своя среда, и питательная тоже.
У него простая — непростая идеология: сделать вкусным проект, где со всех сторон барабаны и звенит тишина, не допускающая даже тени мыслей о плохом.
У режиссера должна быть холодная кровь, чтоб ее не брали бактерии, у продюсера — короткая память, чтоб давешний триумф не застил.
По «Интернам» видно, что Он не сопротивляется порывам плодотворного познания жизни.
Это новое поколение режиссеров-продюсеров, которые умеют облагораживать сексуально-психологические фиксации своих героев, пристегивая их к грандиозным философским проблемам. Да под матерок.
На «Comedy Women» он наблюдал, чтоб я блюл культ внешних приличий, а в перерывах успевал делиться соображениями о будущности, о том, как он хочет развиваться и каким он видит свое развитие. Не по блаженной глупости, но осознанно, опираясь на мозг и сердце.
..
Моего теле-пушкина зовут Вячеслав Дусмухаметов.
P.S. Любой из вас смотрел Интернов. Он добился своего.
Мой тренер Демидов
Иван Иванович Демидов, в бытность руководителем «ТВ-6 Москва», проводил собрания в 9 утра по понедельникам, и даже не пытайтесь делать вид, что не понимаете, какой это был ад для нас с Лерой Кудрявцевой, по воскресеньям ведшим дискотеку Партийная зона (от альфы до омеги придуманную ИД; первый, между прочим, прямой эфир на федеральных каналах!) и возвращавшихся домой в пять пополуночи.
Утром мы были похожи на зомби, но пробовать пренебречь собранием даже в голову не приходило.
Все, кто работал с ИД, обожали его. По опыту знаю, что такого сплава доброжелательности и упорства при высокой эрудиции хрен где еще обнаружишь. Он всегда говорил и говорит со мной о будущем, потому что ему всегда импонируют люди, желающие добиться перемещения в следующее по классу измерение.
Мне он рассказывал, какую книгу читал ночью, я тут же мчал в книжный, представляя, как он будет рад и горд, когда в следующий раз я поддержу разговор.
Он знакомил меня с самыми разными людьми, вплоть до театральных, и говорил: «Набирайся ума, Буратино» (до сих пор так меня обзывает).
Меня многому научило его поведение после развода: он внешне спокойно говорил о своей вине, и годы спустя отзывается о Лене с огромными уважением и приязнью.
«Открыточные», если вы понимаете, о чем я, мужички на такое не способны.
По родной шагают метросексуалы, не знающие, как ИД, что такое тактика прорыва и стратегия успеха, а мне он растолковал. Это когда я приехал к нему, заплаканный (мама умерла, Айзеншпис умер, ни денег, ни работы, ни жены, чтоб ее…), в офис (он тогда руководил «Молодой гвардией»), и он отвел меня в ресторан и сказал: «Та-а-к, ничего, рожа у тебя ликвидная».
Юмор незаменим там, где все может похерить патетика, и я впервые за долгое время рассмеялся.
Потом мы говорили, что мне пора возвращаться в журналистику, о детях, о кино, о музыке, и он сказал: «Ты же всегда был чемпионом. Именно сейчас это надо доказать…»
Никогда я не был чемпионом, но тогда я подумал, что был, и до сих пор пытаюсь им стать.
Тем временем
Я всегда в него верила! — радуется учительница Демидова по русскому языку и литературе Элла Кузьмина. Тот выпуск Элла Валерьевна помнит как сейчас. Это был 1980 год. Тогда семья Демидовых переехала из города Сызрани Самарской области, где и родился Иван, в Самару. Учился до 10-го класса, потом отца перевели в столицу, и семья уехала. Учился будущий замминистра хорошо.
Почему Ваенга отказалась петь
Пиит Резник написал тьму, массу, кучу, море разливанное, легион стихотворений, за которые я, да не один я, ему благодарен.
Я даже слышал однажды, как он употребил слово «трансцендентный», каковое слово способно вогнать в ступор не только «Иванушек», но весь состав участников «Песни года».
Его отличают эрудиция, царственные повадки, граничащие с вельможной вальяжностью, не допускающей увлечения людьми. В любой ситуации ведет себя аки вершитель судеб, даже в сыплющей искрами. Он не дозволит вам сократить дистанцию, которую сам же установит.
Он существует в своей Вселенной, и ему достаточно лет и у него достаточно регалий, чтобы иметь свою Вселенную.
Когда вы милы ему, он вам улыбается. Заступился. (Никто, конечно, этого не оценил, но я не Резник и не Гришковец, слава Богу, я не обиделся.) ЕВ, натурально, яркая персоналия, но… как бы это сказать… слишком увлекается карнавальной самореализацией, в известном смысле «проваливается в себя»; «голый человек на голой земле» — это, конечно, здорово, но утомляет.
Пиит пришел к Певунье, предложил песни, написанные вместе с легендарным Паулсом, будто бы по 25 тыщ баракообамов за штуку. Кажется, барышня — учитывая ее экспансивность, можно только предполагать, в какой форме, — отказала Мэтру. И обрекла себя на анафему. Потому что Мэтр очень невысокого мнения о всяком, кто манкирует его нетленками.
Он так и сказал: жадина-говядина, двести тысяч, сука, за концерт берешь, а на шедевры бабла жалко.
Мадам далеко не благоговейно это выслушала и назвала ИР рвачом и демагогом. Она указала ИР на грандиозное самомнение; с чего, дескать, он взял, что делает честь человеческой расе, когда он доподлинно жлобяра.
При этом я так и вижу, как горят яростным блеском ее глаза.
Но у ИР тоже глаза способны испепелить, когда «батюшка гневается». В этом состоянии, мною виденном, ИР наводит на мысль о зыбкой грани между одержимостью и безумием. Но теперь времена другие, теперь «Старинные часы» не помогут, они твое время уже отсчитали, теперь время лен и стасов.
Но в одном они похожи: в жлобстве. Просто один наглеет, называя цену, а другой хамит, не желая платить.
Макаревича не читают, Шевчука не чтят
Ладно-ладно, готов признать, что с годами я все более превращаюсь в терзаемого невзгодами мизантропа, а ни одному из мизантропов не избежать огня вечной кары.
Но какое-то время поглумиться у меня еще есть, у парня с лицом тяжелобольного Ельцина и фигурой троллейбуса, но искреннего.
Поведение, каюсь, неведомой мне в смысле вклада в мировую культуру Равшанны Курковой поразительно; она дала интервью глянцу и была неконтролируемо весела, как во время летнего променада. Она понимает и позиционирует себя как суперзвезду. Говорит, что снялась в уйме картин, они, одна за другой, вот-вот выйдут. Если говорить выспренне, все это фильмы — «об атмосфере одинокого существования», и, пока мучился вопросом, кто такая РК, за которой охотится теперь уже и Голливуд, она о последнем фильме отозвалась так: «Моя последняя работа — та-а-кой трэш! Через десять минут людей начнет тошнить, они с гиканьем, побросав поп-корн, бросятся из зала».
Почему-то я верю Ей.
А вы верите, что книги, писанные нашими селебретиз, читаются?
Вот Андрей Макаревич воплощенное рокерское благородство, выпустил очередную книгу: вы хоть читали одну из всех? А ведь человек нехудо слагает.
Окинув взором список гостей на свадьбе Стаса Михайлова, я обнаружил там всех от Дробыша до Газманова, прежде неустанно поносивших менестреля. Ну, такие нравы у этой пародийной шатии.
Истерика, учиненная музыкантом Шевчуком по поводу появления в Форбс с миллионом долларов, — вот к чему она?
ЮШ много, по Канту, рассуждает о звездном небе над собой и моральном законе в себе; какое ему дело, ответственному за характеристику нравственной физиономии эпохи, до таких семечек? Ну написали и написали.
Нет же, оказывается, эта брехня (если это брехня) хоронит его образ чегеварский.
Бурановские бабушки как зеркало нашей обаятельной нелепости
Я несколько дней кряду закреплял успех ВВП, объясняя маловерам, почему я теперь шесть лет буду спокойно добиваться грандиозных свершений, после настраивал армейцев против Моуриньо и только сейчас обнаружил, что вы до сих пор не восстановили дыхательную функцию после отборочного триумфа бурановских бабушек.
Родина моя! Я тебе сейчас расскажу про дух времени, про то, кто выиграл и чем этот выигрыш чреват.
Ставлю десять наших рублей, девять грузинских лари и восемь тенге на то, что никакой революции, о которой вы с упоением-умилением с переизбытком патоки тут обсуждали, не случится. Бабушки трогательные и смешные, как члены движения партизанинг, но быть трогательными и смешными — это имманентная категория, тенденция здесь ни при чем, прекращайте голосить.
Кабы было так, как вы это этно-дело расписываете, натужливо самим себе и люду внушая мысль о революции в поп-музыке, Инна Желанная, Пелагея и Марина Девятова давно были бы суперзвездами, а не жили бы у меня в долг. Россия — ходячий сплав благих намерений и дурных привычек, и за бабулек проголосовали, потому что другие — все! — зае… утомили до крайности!
Бабушки — это Родина моя, делающая вид, что разумеет слово нанотехнологии, а на поверку инфантильная и способная на большую огневую мощь, когда приспичит, моментальный снимок обаятельных куража и недотепистости.
Смешные бабушки, повергнувшие в прах наших нелепых копиистов Тимберлейка, Бейонсе, Агилеры и прочих носителей пригламуренной мути, вызовет живейшую реакцию Европы. Победить не победят, но зато весь мир узнает, что у нас, оказывается, надо же, есть бабушки, а не только футболисты-неумехи и два идиота в лондонском суде с так подходящими их рожам словами «крыша» и «откат».
У буржуинов таких добродетельных бабушек нет! У них есть только импозантный дедушка Хампердинк. Профессиональный до тошноты, но нисколечко не трогательный и ни разу не смешной.
Жириновский и Пугачева — уходящая натура
Разумеется, я пребываю в расстроенных чувствах. Я вполне осознаю, как уязвим с этим текстом в глазах людей с хорошим вкусом и тонкой душевной организацией. Но опыт подсказывает мне, что уже очень давно в моей стране России принято самим себе приписывать два означенных качества и самих себя назначать оракулами. В Москве уже давно принято считать Владимира Жириновского издерганным клоуном, нелепым декадентом, в Москве народилось целое поколение, которое считает Владимира Жириновского выжившим из ума богатым старикашкой.
Вчера мнение этих людей, в том числе молодых, транслировала Пугачева, она, отчетливо зная, при ее-то шоуменском опыте, что любой намек на психическую неуравновешенность Жириновского вызовет всеобщий восторг, обрекла это подозрение в очевидную форму диагноза.
Сильной стороной Жириновского никогда не была способность аналитически подходить к кавалерийским наскокам и шпилькам, он известен снайперской реакцией, но стрельбой беспорядочной.
Конечно, то, что он сказал Алле Борисовне Пугачевой, есть не обсуждаемый, безоговорочный перебор. Но я вырос в дискуссиях и я хорошо знаю, как тебе не хватает кислорода, когда уважаемые люди тебе перекрывают его посредством того, что бьют по самым больным местам.
Например, по твоему темпераменту, на что я, если бы был в студии, тут же бы резонно возразил, что вы попробуйте сначала в такие-то годы сохранить сердечный жар, который в целой стране есть только у меня и у Жириновского, а уже потом шпыняйте его. Алла Пугачева, к которой нас всех приучили относиться с умилением, в котором совершенно очевиден переизбыток патоки, вместе с вами профукала момент, когда ее имя уже давно, кроме ее, мною нежно почитаемой, дочери и внука, за которым она замужем, перестало быть моральным авторитетом.
Когда вы выставляете на посмешище старого человека, пусть даже он и нелеп в некоторых проявлениях, не забывайте об одной вещи, которая наверняка есть в ваших замках. Называется вещь зеркало.
Они оба — и Жириновский, и Пугачева — уходящая натура.
Они оба истошно смешные и мнимо авторитетные. В Москве одна точка зрения, а в Челябинске Жириновский по-прежнему титан духа. Следствие ли это его актерской игры?
Конечно, трезво рассуждая, следствие. Но вы сначала научитесь так играть.
В одном классическом романе писатель, чуть похуже, чем я, противопоставил людей великой святости людям поврежденного ума. Сейчас все, кто ввязывается в дискуссии, считают себя людьми великой святости. Но позвольте мне быть единственным, может быть, в стране человеком, который во время, когда вы будете обсуждать святость Пугачевой, а уж тем более Прохорова, просто пожму плечами и переключусь на матч ЦСКА — Зенит.
Последний поступок Пугачевой, который всеми дружественными ей журналистами выдается за акт неземной любви… можно я не буду комментировать то, что в глазах простых людей являет собой абсурд в его идеальном воплощении.
Я хорошо понимаю, почему наши люди чертыхаются, глядя на эти пикировки. О природе такой неприязни уже очень давно написал поэт Саша Черный: «Сплошной карнавал мелюзги. От службы, от дружбы, от прелой политики безмерно устали мозги».
Все эти люди, которые хотят управлять моей страной, все играют на контрапункте бесстыдства и величия. Все претендуют на ту самую святость и ведут себя суетливо, как парикмахер на блиц-конкурсе.
Чертов Аналитик Шнур
Выпьем поперед всего за Сергея Шнурова, любимого Челябинском и парнями, у которых яхты и небоскребы. Его представляют человеком, легализовавшим мат, тогда как мат легализовал я.
Кстати, про «выпьем». СШ не завязал, но пьет много меньше. Не хочет впасть в разложение.
Он прочел мою колонку про «полные нулевые» и изъявил волю предъявить миру свои на сей счет соображения. За десятилетку, которую я благодарил, по суждению СШ, ничего не изменилось, и благодарить ее, стало, не за что. Невозможно смолчать, но я в конце отвечу. В одном мы совпадаем: его, как и меня, настораживают вопли о гражданском обществе, издаваемые людьми, самих себя назначившими людьми небесной праведности.
Его, как и меня, раздражает, что теперича каждый — политолог, и у каждого своих пятьсот неосторожных конспирологических версий.
Шнур, посыпая речь любимым матом, называет эту пандемию «спиритическим, б…ь, сеансом», виня во всем социальные сети, строго говоря, назначенные, чтоб дурить, «е…ь мозг». Строго рассуждая, Шнуров должен был перестать волноваться из-за общественного мнения 3 миллиона долларов назад, а у него уже 5. Чего трепыхаться? Когда б не знать его, можно принять даже и за буржуина, играющего в сермяжность.
Он если не убежден, то и не спорит с тем, что эти десять лет прошли под знаком «Ленинграда». Я как раз так не считаю. Да, ярко, да, праздник, но какие-то избыточные яркость и праздность. В кубе. А такая избыточность всегда полагается на чудодейственную силу абсурда. Его видение «полных нулевых» — ярмарочное, мутноглазое. Поправлюсь: красноглазое. «Полные нулевые», по нему, символизируют дорогостоящее растление. Шнур, сам по себе, весь про согласие с человеческой долей. Как и я, он не понимает, почему все ноют: «Когда-то тебе должно быть хорошо? Просто на бытовом уровне».
Игра в трагизм стала трендом, за собой он ослабления сердечного жара не заметил.
Зато заметил, что веселых песен, корреспондирующих с твоим хорошим настроением, «все меньше становится, даже попса ноет. Хотя б для блезиру баланс, что ли, блюли». Повседневность бывает и доброй. К нему — точно. А остальные, что, слепорожденные, из гранита? То есть кризис Шнура, конечно, долбанул, но жизнелюбия не лишил, и он продолжил, после летучей прострации, врачевать отчаявшихся.
По его суждению, нулевые стали триумфом манерных, чему споспешествовали «все эти фейсбуки, приватизировавшие всё живое и не умеющие рождать идеи».
Между нами, я тут с ним не очень готов спорить: виртуальность все же часто мусорная свалка исполинских размеров, участников которой делает счастливыми только одна вещь: возможность мешать всё с дерьмом. Некогда порочный, теперь тоже не херувим, но порокам предающийся много реже, в нулевых видит еще один изъян: всем начхать на мелодию, все помешаны на стиле: «В ванной промычать нечего».
Только братовья Меладзе стоят за Мелодию. Шнур аллергически воспринимает нулевые, потому что не приемлет состав атмосферы, звук, способ распространения звука в атмосфере, напичканной воркотней, начиненной брюзжанием. Где в музыке одна прямая бочка и «Новая волна» со старперами…
Если не знать за Шнуром искренности как генерального свойства, он может показаться вам ходячим набором пошлости.
Потому как — как можно считать «День опричника» краеугольным событием нулевых? Он не пропадал, не уходил; брал тайм-аут, это да, потому что приучен думать. В другом направлении, нежели я, но и у него, и у меня, в конце концов, сбылись мечты. Просто мечты разные.
Инопланетянин Миша
К годовщине смерти поп-короля
Странно, но у него оказалась человеческая кровь, и на фото видно, что он — человек. На более длинную музыкальную карьеру претендует разве только Юра Шатунов, но это все равно что сравнивать «Би Джиз» с группой Hi Fi.
Говоря схематически, всегда казалось, что Джексон неуязвим.
Физически ощущалось, как при каждой его новой песне кто-то где-то испытывает, как и ты, приступ неземного счастья. Какого-то потустороннего, как совершенство, до которого он довел свою музыку. Пока другие предавались традиционному для звезд занятию: бражничать блудно да есть.
Вся его жизнь складывается в странный пазл. Первый раз. «Что? Где? Когда?» «Билли Джин». Вторжение Иного, тут же ставшего легендой.
У Легенды не было Отца, вместо отца у него был гениальный менеджер, сопровождавший каждый успех Инопланетного воплями над добытым златом.
Не хочу показаться дерзким, но ничего «дурновкусного» и кощунственного в том, что имя Мишки Джонсонашвили увязывают с богоявлением, я не вижу. Разве только махонький перебор, и тот извиняемый обожанием.
Он сказал однажды: «Ну, в самом деле, кому интересно быть смертным?» Он сумел в необходимые минуты имитировать богоявление, мессианство. Не сразу, но понимаешь: это игра, но исполненная благой вести, которую он транслировал (-ует) через музыку и танец.
Вопрос стоит именно так: он не пришелец с Марса, но даже на Марсе он, будь он марсианином, он бы считался изгоем.
И в любую эпоху добился бы почтительного удивления, признания себя колоссальной фигурой, идущей против всех канонов, включая биологические, логические, физические и закон земного тяготения; крупнейшего выразителя бесстрашия разума, воли к жизни.
Утратившего волю только по окончательном осознании, что детства не вернуть, а на другую планету только из-за лунной походки не берут.
Смертельно скучающим — от живчика
Я вам этого еще не говорил, но я всегда был готов возглавить крестовый поход против Демонов Уныния и Хандры. Для того чтобы ко мне присоединиться, недостаточно — сейчас обижу продюсера Матвиенко и солистку «Блестящих» Надю Ручку — слушать Radiohead и боготворить актера Джейсона Стэтхэма; или быть оголтелым болельщиком «Спартака»; или быть способным лишь на обсуждение дряблых зарослей целлюлита вчерашних нимфеток.
Я давным-давно выработал правило — начинать день с апостольского «радуйся!».
Нет, честно: по утрам (а я очень ранний) по степени беспечности я смахиваю на незлобливого простофилю, радующегося жизни во всех анатомических подробностях. Как группа «Ред Хот Чилли Пеперс»; она это делает — и, судя по новому диску и выражениям рож, намерена продолжать — уже много лет. Их стихия — безмозглый рок-н-ролл, а они ударились в раздумчивое бряцание, что обернулось, как на последнем концерте в Москве Криса Ри, натужливыми экзерсисами. (Так «Любэ» стыдились играть даже световой цикл назад. Их песню «Комбат», кстати, я услыхал у «Дома книги» в исполнении группы прожженных синьков, давняя и верная любовь которых к ершу оставила на их лицах неизгладимый след: то было потрясающее зрелище!). Они в новом прочтении так же квёлы, как наши хоккеисты во время давешнего шведского этапа Европы.
За такую игру их надо премировать билетами на концерт «Божьей коровки». Или заставить смотреть «Аватара» в пиратской копии.
…Теоретиков окрест полно. По-хорошему дерзких, готовых вырваться из путаных зарослей теории и вернуться к столь любезной мне, старомодному трудоголику, живой жизни людей — всего ничего. Про светлой памяти Влада Листьева вам всё — да как! — поведал Е. Ю. Додолев.
В день, когда не стало когда-то самой значительной Певуньи Уитни Хьюстон, я видел в высшей степени респектабельного господина, плакавшего, как ребенок, у которого отняли игрушку или лакомство.
Надо ли для того, чтобы прослыть изрядным смельчаком, больше скажу — нахалом, и обидеть таких, как означенный господин, поклонников, сказать правду, что до смерти УХ довели наркотики? Что сердце взорвалось от инъекций? По сути, по своему калибру эта невознаградимая утрата равна другой — Майкла Джексона утрате. Но там кончина была нелепой, здесь, пардон, закономерной. У МД была одна поведенческая стратегия: он хотел вернуться, а УХ делала все, чтоб НЕ вернуться; то была разом стратегия с тактикой. МД не был наркоманом, он был Питером Пэном, а сие неподсудно. Он не был Героем, когда уходил, но уходил в геройской форме: смотрели фильм «И это всё…»? Она уходила расхристанная, разобранная, жалкая, когда-то, без скидок, Девятое чудо света, мутировавшая из-за женской неприкаянности в развалину.
Поплачем по ней.
В «Каникулах в Мексике» снимаются пакостливые тупицы
Однажды я сам принимал участие в реалити-шоу и старательно делал вид, что мне нравится сладострастно разлагаться, имитируя декадентский угар.
Там была дюжина участников, там сношались активно и крикливо, дрались исправно и жестоко, и вообще там было так: чем аффектированнее ты себя вел, тем больше у тебя было шансов приглянуться публике.
У публики реалити-шоу вообще и «Большого брата» в частности (именно в нем — в украинском аналоге — я и участвовал) даже не пожелание, а императив один: будь каким угодно, только не НОРМАЛЬНЫМ.
Будь мерзким, визгливым, похотливым, драчливым, обколотым, матерящимся, педиком, лесбиянкой, зоофилом, педофилом, геронтофилом, ябедой, шлюхой, пьянью, наркоманом — кем угодно, лишь бы интересно было смотреть.
А ей — публике — отчего-то тем кайфовее, чем мы — которые в телевизоре — гадливее, несноснее, придурочнее. Ежели же кто-нибудь говорит, что он пошел в реалити-шоу за творческим или духовным ростом, чтобы проверить себя на прочность, и бла-бла-бла — плюньте тому, кто несет такой высокопарный вздор, в рожу.
Они (мы) — ВСЕ! — идут (идем) за славой и баблосом!
Все прекрасно разумеют, что рост индекса популярности напрямую зависит от того, до какой степени участники готовы быть склизкими тварями. Включите разок «Каникулы в Мексике», и вы поймете, о чем я. Вы увидите, что за каникулы проводят растительные тупицы, которые щедры на пакости, каверзы и скабрезности и при этом, вне всякого сомнения, полагают себя неотразимыми.
А я собственными ушами слышал, как продюсер обещал посодействовать участнику в битве за выживание, если тот будет вести себя «поярче», а когда участник попросил уточнить, продюсер нетерпеливо выпалил, что надо либо отпи…ь такого-то, либо трахнуть такую-то. Жаль, имбецил не подходил ни для того, ни для другого: он был щуплым гомосексуалистом и сам, видимо, мечтал, чтоб его жестко трахнули.
Я был как-то на MTV на обсуждении «Каникул» и видел: никто не покрывался испариной при демонстрации отвратных кадров, а при слове «мораль» все вовсю хихикали.
Я хотел было произнесть исполненную благородного гнева речь, но, сжимая-разжимая микрофон, вспомнил, как сам участвовал в «ББ», и… заткнулся.
Аморальные каникулы
Как и положено потусторонней сущности — а я всегда числился потусторонней сущностью по причине непохожести линией поведения и образом мыслей на других, — я должен был на съемках, посвященных вызвавшим общественный переполох «Каникулам в Мексике» на канале MTV, выступить как раз с защитой проекта.
Я должен был, по мнению многих, подозревающих в каждом моем поступке корысть, что-то отчебучить.
Но я это сделал, как и положено потусторонней сущности, которую мало кто понимает, совершенно принципиальным образом.
Я не утверждал там, что съемки в «Каникулах в Мексике», где, правда, была концентрация непотребства такая, что могло стошнить даже самого терпеливого зрителя, помогут этим парням и этим девушкам пробираться через житейский бурелом. Я все-таки не настолько циничен, чтобы так высокопарно объяснить свою адвокатскую позицию.
Я просто помню про то, как мы начинали — я, Володя Полупанов, Женя Фридлянд, курируемые им музыканты из «Браво», «Парка Горького». Я помню, на что мы были горазды.
Я помню многое, и за то, что я вспоминаю, мне совсем не хочется себя любить.
Я думаю, что слова Шона Пенна о том, что каждый должен попробовать всего в жизни, мало того, что не лишены смысла — они и есть единственная осмысленная позиция взрослого человека.
Встать в позу, как на съемках встала бывшая депутат и ведущая Первого канала Александра Буратаева, и пенять этим, еще не окрепшим организмам, действительно ведшим себя самым скотским образом зачастую, мнить им вину, что они другие, а вот в наши времена… Не знаю про времена Александры Буратаевой. Я думаю, что слово «ханжество» здесь употребимо.
Не знаю про ее времена.
Количество ошибок, которые мы совершили, с одной стороны, чудовищно, а с другой — кем бы были мы, все вышеперечисленные, и вы также, если бы не совершали этих ошибок?
Я сказал на съемках, которые вели Таир Мамедов и Ксения Собчак, что каждому из нас (я обвел культяпкой зал) присуща тяга к 15 минутам эндиуорхолловской славы. Каждому из нас присуще желание примкнуть к тем талантам, чьи рожи показывают по телику. Или тем бесталанным, чьи рожи тем не менее показывают по телику.
Если кто-то вам говорит, что его позиция с краю, что он не хочет участвовать в этом лепрозории, в этом дурдоме, отнеситесь к этому человеку с подозрением, потому что это никакой не самородок с кристальной нравственной позицией. Просто он не может сделать то, что сделали эти парни и девушки, прошедшие кастинг.
Про соображения канала разговор отдельный, но то, что сидевший рядом со мной Шура, во время съемок съездивший к ним в Мексику, сказал мне, что по-хорошему им завидует, я могу засвидетельствовать.
Я даже знаю, почему он так сказал.
Когда ты идешь по темному лесу, не зная дорожек, могущих вывести тебя на залитую солнцем поляну, ты испытываешь восторг неофита.
Ты лишен опыта, ты не знаешь, как дальше быть. Ты не знаешь, какие грибы ядовитые, если у тебя не было в роду грибников. Ты не знаешь, какой стороне компаса верить.
Ты идешь на ощупь, набивая шишки. В конце концов, если ты верен себе и не совершаешь каких-то совсем уж чудовищных проступков, ты выходишь на эту поляну, залитую солнцем.
Формализм и чтение нотаций здесь не помогут. Ты должен сам, вопреки всем законам логики или, может быть, согласно законам логики, набить себе шишки, шмякнуться оземь, подняться, расцарапать себе рожу, идти дальше, совершая глупости и благоглупости, и они ничем не отличаются от тех, что совершали мы.
За многое будучи ответственным, я на съемках не счел возможным вырядиться в тогу праведника.
Они снялись, потому что хотели славы и хотели, в конце концов, покуражиться.
Все-таки «Каникулы в Мексике» — это не строительство узкоколейки из «Как закалялась сталь». Это просто «фан», как говорите вы, и дурацкие, идиотские приключения, как говорю я.
Хороша ли е*ля на каждом шагу? Конечно, не хороша. Конечно, после этого тяжело собирать себя по крупицам, если ты тратишь себя на 16 половых партнеров в течение месяца. Но кто из нас судья? Вы можете быть судьей?
В молодости побороть гормональный драйв невозможно.
В молодости, особенно в нынешнее время, очень маленькое, узкое, убогое представление о том, чего можно и чего нельзя.
Понять это можно только через съемки, только через встречи с Отариком, только через чтение книг, которого пока нет, но оно будет, потому что когда ты отснялся, а потом встретился с Отариком, ты думаешь: почему я не такой? Наверное, потому что: а) он не прокурор, б) он много читает.
Если хотя бы этот вывод из тех съемок, которые уже показали и которые вы увидите в повторах, они сделали, — это уже хорошо. Пусть е**тся на здоровье, если им так нравится. Только пусть потом не говорят, что их не предупреждал. Это бесцельное сжигание себя.
Концерт Софии Ротару — жалкое зрелище
Каким-то ветром занесло меня на концерт Софии Ротару. Теперь я проклинаю этот ветер.
Ну зачем, скажите, мне, старому, все это?.. Сначала терпеть, потом писать, потом терпеть по поводу написанного. Но смолчать было бы хуже.
Про музыкантов, например. Кои кажутся случайно забредшими на сцену людьми, которых принудили взять в руки инструменты.
Про сестру Аурику, которая даже не пыталась сымитировать живое исполнение. Про зрителей, которые, как будто специально нанятые, переигрывают. Про саму Ротару — она явно недоигрывает.
Вместо слез — визин, вместо высоких нот — стандартный бит, вместо статуарности — суетня, вместо сдержанности — какое-то жаркое суесловие, вместо песен нон-стоп — нон-стоповый пересказ своей биографии, где все плохие, она — цитадель нравственности.
В очередной раз, конечно, в глазах людей я жупел, покушающийся на святое. Но… Но!
Думаешь о Софии Ротару — и глаза сами признательно увлажняются. Ясноглазая, с иконописным лицом, она ворвалась в нашу жизнь с «Червоной рутой» — и полетели мы с ней, влюбившись раз и навсегда, в крутящуюся воронку… А теперь вот, годы спустя, когда даже Алла Пугачева петь перестала, я вижу даму, которая хочет быть моложе Нюши, что само по себе не зазорно, когда б не выглядело так натужно.
Теперь я вижу шоуменшу специального класса, совершенно гениально работающую с таким важным качеством публики, как непритязательность.
Такая вот лубоff по инерции.
P.S. Была Ротару — да вышла. Она — величайшая, но этот модный репертуар… Окунуть бы авторов с менеджментом в писсуар.
Максим Галкин — артист для имбецилов?
Всю информацию о строительстве замка Максима Галкина я с самого начала получал от его старшего брата Дмитрия.
Это не только долгострой, но и экономически тяжеловесный проект!
Оказывается, вся закавыка длительной стройки была не в недостатке у Галкина денег (хотя он как-то жаловался на то, что у него их не хватало), а в аутентичных доспехах двух изваяний, которые встречают гостей на возвышении у входа.
Я сначала было подумал, что его старший брат глумится надо мной. Но нет!
Рыцари у входа — это был самый принципиальный момент! Не внутренняя отделка, не флигельки для обслуживающего персонала…
Максим хотел найти доспехи двух средневековых рыцарей, но их не было нигде в мире. Ему потребовалось много лет, чтобы отыскать их в Шотландии. Он готов был отдать любые деньги — от ста тысяч и выше.
Я недавно спросил Дмитрия: «Что, Максим не принимал гостей только в виду отсутствия этих истуканов в латах?» Он ответил: «Да». — «А сейчас?» — «Сейчас он их нашел и живет там».
Когда в журналах публикуют фотографию всеми забытого ранчо Дона Джонсона или Кевина Костнера, а рядом в своих домах живут Энди Гарсия, Мерил Стрип и т. д. — это смотрится органично.
Но, когда в деревне Грязь стоит огромный, размером с те самые печально известные нью-йоркские небоскребы, замок как напоминание о том, что артисты живут в поднебесье, а кругом тотальная разруха — становится как-то не по себе. Это фарс!
Если бы те же голливудские звезды, которых я назвал, увидели дворец Максима Галкина вблизи, то они бы подумали, что там живет президент страны.
У Максима Галкина, предъявившего миру — наконец-то! — программу «Новый», есть номинальная жена, нет детей, есть город, которому он нужен, каналы, сначала один, потом другой, где он никогда не испытывал дефицита любви, рейтинги, которые выше, чем у Юры Шатунова, и замок, который он строил 747 лет.
Но! Никакой новизны, не говоря про такую мелочь, как глубина, в новой программе Галкина нет; разве что танцует и поет он больше обычного, ценя себя во всех ипостасях, ценимых в свою очередь очень странной, очень специальной публикой, которая, по всему, и помогает ему оставаться на вершине долгие-долгие годы.
Насколько я помню, Максим начинал как элитный артист.
Сейчас это шикарный артист для имбецилов, оживляющихся только тогда, когда включается телевизор.
Он как будто мчится на огненной колеснице, а на любое замечание, держа за спиной покров Аллы, шипит: «Наши масштабы несоизмеримы». У него от самого себя голос дрожит, слеза набухает. Существенных различий, если опять же славную дебютную пору вспоминать, никаких.
Только вальяжность.
Вам не кажется, что все это не дает человеку права выказывать то довольство жизнью и собой, каковое он, собственно говоря, и выказывает? А что дает? То, что я нарочно упустил: жена-то, пусть и номинальная, у него кто?
Одна девушка, аж задыхаясь, спросила: «Как удается Максиму Галкину столько лет быть в центре внимания, ничего для этого не делая?!» Я ответил: «Дура, он мог ничего не делать, кроме как пародировать Литвинову, Жириновского и Киркорова, с того момента, как познакомился с Пугачевой и приглянулся ей!»
Представьте меня рядом с Софией Ротару; ввиду такого постмодернистского цирка надо ли было бы мне чем-то заниматься?! Вы б, пока я жуировал, только обо мне и говорили! Вздыхать о том, как все одолели, и звать журналистов из своего пула, чтоб те расписали неземную любовь; говорить о своей избирательности и звать тамадой Баскова, не приглашая Кобзона… все это складывается в странный пазл. В стране протесты, у этих — умиление с переизбытком патоки; вот почему они не принц Уильям и Кейт Миддлтон. Те организовали и сплотили нацию, явив миру монарший вкус. Эти учинили пир во время чумы.
Он недоигрывает, она переигрывает. Судя по последним сольным концертам, он так и остался в меру милым парнем при Женщине, которая считалась существом сверхъестественным.
И я, в общем, дико рад за них. Чертыхаясь.
P.S. Вы решили, что я завидую? Вы отчаянно глупы.
Быть миллионером — тяжкая ноша
За ничтожными изъятиями, вроде драки с охраной Филиппа Киркорова, Юрий Шевчук никаких благоглупостей не совершал, колоссом из желе отродясь не выглядел.
Я бы вообще музыканту Юре, чей авторский взгляд отличает высокая температура, за одну только песню-моление «Не стреляй!» положил пожизненную пенсию.
Не царское дело, не по чину кручина, из пушки по воробьям — разные поговорки-пословицы-идиомы лезут в голову, когда видишь, какой панической атаке подвергся музыкант Юра из-за включения в список богатеев.
Музыкант Юра решил побыть правдорубом и здесь, но вышла сплошная неловкость, ибо изначально человек, который борется за свободу, а после ввязывается в мультяшный спор на тему, какие у него гонорары, смотрится слегка комически.
Особенно когда говорит: «Признаюсь, быть миллионером — тяжкая ноша», это буквальная цитата, после он переходит на личности: «Серые мозги этих журналистов» (я б на месте ЮШ выбрал бы черный колор), а затем следует лучшая часть инвективы: «Эта информация вредит моему имени в глазах людей».
Каких? Которым должен?
ЮШ утверждает, что журнал «Форбс» вписал его «в тухлые ряды разносчиков псевдокультуры» и тем оскорбил. Но в том же списке кроме его любимого Киркорова Кончаловский, Долина и — ахтунг! — Кобзон (разговор с ним читайте здесь: http://sobesednik.ru/showbiz/iosif-kobzon-my-vyrastili-obchchestvo-egoistov).
Про Кончаловского не знаю, ему бы от позора «Щелкунчика» отойти, а вот Долина может и в глаз дать. Что до Иосифа Давыдовича, который и для гангстеров является мужской ролевой моделью, я с ним как раз лечу в Киев, порадую характеристикой, выписанной ему музыкантом Юрой.
Теряет ли такой сермяжный правдоруб лицо из-за информации, что он далеко не бедняк? Полно!
Людям нет никакого дела до журнала, который смеха ради читают в Кремле, за кулисами «Новой волны» и три умученных ревизиями предпринимателя в Ростове, которые любят музыканта Юру не за то, богат он или нет, а за то, что он автор песни «Не стреляй!»
И не их вина, что, борясь с шоу-бизнесом, ЮШ сам научился конвертировать и монетизировать фобии, неврозы и комплексы.
P.S. Я придерживаюсь той же, что всегда, точки зрения: почти ВСЕ они — смешные.
В чем драма Анны Семенович?
Я однажды видел, как Аня Семенович, знойная женщина, мечта гастарбайтера, сделалась высокомерной, как магараджа.
В караоке на Красной Пресне перед лицом более-менее населенного бандитами зала один из них, судя по виду, поклонник гангстерских фильмов Скорсезе, ехидно вопросил: «А петь-то ты умеешь?»
Я знаю Анну Семенович давно, каковое знание позволяет мне заверить вас, что задеть ее и уйти невредимым довольно проблематично…
Впрочем, того паренька она не мучила, она именно что сделалась высокомерной и рекомендовала ему поконтактировать с определенной частью собачьего организма и более не покушаться на ее…
Петь, свидетельствую, АС умеет, ее драма в другом. Петь ей совершенно нечего, а людям нет никакого дела до того, как она поет, она нужна для того, чтобы ходить туда-сюда, покорно демонстрировать свой экстерьер. Ее хотят рассматривать, никто ей внимать не будет.
Умничающие обладательницы шикарных бюстов мало того, что дезориентируют, — откровенно раздражают.
Факт есть факт: мы говорим Анна Семенович — подразумеваем сиськи…
Она отчаянно противится превращению в декоративную функцию, но быть соведущей Николая Баскова в программе про «построить любовь» — боюсь, мало способствует борьбе за новый образ. Ее экзистенциальный поединок с собственными формами смотрится откровенно комически. Что бы она ни делала, все пялятся на грудь, как дети на клоуна.
Ее высказывание, опубликованное Андреем Малаховым: «Зато меня знает вся страна» — сколь трогательно, столь же несостоятельно: страна знает даже тараканов из «Дома-2».
По-человечески Анну Семенович жалко, но ведь за что боролась… Сколько ее знаю, не в ее правилах сетовать на судьбу, но ведь надо определиться, какая у тебя профессия. Певица? Где хит? Актриса? Не злите Эрнста, автора бессмертной реплики: «Российское кино сгубили молочные железы Анны Семенович». Телеведущая? Да, такая же, как Тимати — рэппер. Годы летят, девочка совсем уже большая, песни даже хуже, чем однодневки, в кино «туалетные» художества, серьезной профессиональной самоидентификацией и не пахнет; ни тактики, ни стратегии. Зато вся страна и даже Эрнст знают. Увы, по сиськам.
Стас Михайлов станет президентом России?
Еще два года назад бандит вселенского масштаба, человек, который и Америку, и швейцарское правосудие видел в одном месте, сказал мне, что рядом с ним выстраивает огромный особняк малоизвестный нам, пресыщенным журналистам, персонаж по имени Стас Михайлов. Я знал его биографию, потому что он начинал с Гришей Лепсом. Более полярных людей обнаружить нельзя. Но в смысле природы успеха и трудности добывания золотой руды они очень похожи.
Михайлов — это человек совсем непотребный для тех, кто вырос на Стиве Вандере. Но кто сказал, что этот критерий применим ко всем, кто у нас поет?
Он если и рифмует слова, то только такие, которые повергают в ужас Леонида Парфенова, но вызывают восторг во Владивостоке.
У него в буквальном смысле во всем рифма «кровь-морковь» или «мост-перехлест». Возьмите любое слово, он из него сделает намек на альков. Он очень примитивными словами попадает в нужный нерв.
Я вижу восторг в глазах людей, когда упоминаю про Стаса Михайлова. Он сейчас — как «Ласковый май» для своей эпохи.
Он — Юра Шатунов — только уже не такой наивный, заматеревший, но по-прежнему утверждающий, что верит в любовь. Народ его считает своим. Ведь он тоже плакал при расставании, как и все мы.
Михайлов умеет расположить к себе любую женщину. Он даже в момент посиделок влюбляет в себя официанток и домохозяек. Я в страшном сне себе не мог представить, что человек с таким визуальным рядом будет Аленом Делоном.
Я не отрицаю, что несу ответственность за ту характеристику нравственной физиономии времени, читай: вашу и мою, нашу — что мне предстоит сейчас сделать. Поэтому сделаю это нещадно.
Создаст или не создаст колосс на глиняных ногах Стас Михайлов свою партию, о чем толкуют повсеместно, — уже десятое дело.
Ужас в том, что мы ВООБЩЕ этот ужас обсуждаем, радуя его чувствительную натуру с ее колоссальной насыщенностью популистской риторикой.
Получив звание менестреля номер раз, СМ хочет двигаться дальше, с каждым концертом увеличивая армию восторженных ротозеев.
Говорят — и отчего ж не поверить и в эту отчаянную гиль?! — что к нему неровно дышат жёны верховных парней. У людей на Камчатке и в Самаре возникает неотвязная иллюзия, что высшие силы на стороне Стаса Михайлова, а сам он — едва ли не Спас и иконостас. Еще юная, но уже старообразная украинская звезда даже не пыталась как-то унять восторг:
«Он призывает рожать!» То есть энергичная программа готова. Конкуренты напуганы: этот парень взглядом режет дневной свет ломтями! Вот мы и узнали, что имел в виду старик Феллини, когда изрек, что слава — это когда уровень личного безумия совпадает с общественным.
Партия Стаса Михайлова, буде она случится, станет воплощением экзистенциального поединка СМ с собственным мессианством. Значит?
Если этот фарс — создание политической партии Стаса Михайлова — случится (а я вчера только об этом говорил с крупными политиками), я даже знаю, кто встанет рядом с Маэстро. Это будет Андрей Малахов.
Что — с учетом объединяющей их хорошо продуманной рисовки — объясняет и саму их неожиданную дружбу, и уверенность Малахова, что Михайлову все по плечу.
Стоит вспомнить, каков Стас Михайлов в деле (а меня однажды занесло к нему). Сознание услужливо дорисовывает антураж. Очень богатый лидер очень бедного электората. Такие парни на сделку с совестью не идут (так они говорят), склоняют Бога, целуя крестик, все время хотят детей, призывают к милосердию и носить женщин на руках.
Вы понимаете, кто за него будет голосовать?
Все же мне видится, что все будет развиваться ступенчато: сначала депутатство, потом — заделаться виртуозным начетчиком-схоластом, и уже потом звонить в Кремль на предмет получения разрешения.
У людей атрофированы мышцы, отвечающие за мозжечок. Поэтому успех партии Стаса Михайлова (давайте назовем ее «Партия живописных страдальцев») обеспечен.
Следующий шаг — президентство?
Архетип Малахова
Архетип Малахова, который был в плюсе, а получился в минусе, хорошо описан у Довлатова. Правда, у Довлатова все людские типажи описаны с иронией, если не с сарказмом. Но это такой елейный марципановый человек!
Он шел на телевидение, куда его, наверное, ангажировал Константин Эрнст — величайший знаток человеческих душ — он пообещал Малахову, что тот сможет все, что написано у него в очень смешных, надо признать, книгах и брошюрах, вербализировать.
В итоге Малахов сломлен, смят, телевидение его сожрало.
Для него телевидение было эксклюзивной возможностью общаться с людьми, для телевидения Малахов был никем. Для телевидения вообще никто не является настолько яркой личностью, чтобы оно проявляло пиетет. Руководителям всех каналов плевать: Владимир Соловьев ли это с его очень бледной попыткой реанимировать свою культовость, или это Оксана Пушкина, или ее тезка Татьяна Пушкина, или кто-либо другой… Если человек исчезает, ну и хрен с ним.
Жалко Малахова.
Он, начиная со смешного говорка и до морального кодекса, совершенно не вписывается в «останкинскую» тусовку. Он очень старомодный человек.
Я видел его как-то в ресторане: он здоровался с каждой официанткой, привставал при виде входивших в зал барышень. Колхозник советского разлива, человек, как мой папа или дядя, попал туда, где самое главное — быть нелюдью. А телевидение не сделало его чудовищем. Здесь нужен чмо, негодяй, который ежедневно называет всех, кроме себя, ублюдками, радуется чужой неудаче.
Супруга Малахова не из простой семьи. Она — Шкулевская — человек строгих нравов.
Теперь Андрей стал домашним человеком, но не насильственно домашним, а человеком, который любит быть дома. Это разные вещи! Есть статус домоседа из-под палки, а есть статус домоседа по доброй воле. Андрей — второй вариант. Но он и был такой, его никто не направлял. Наталья его только преобразовала.
Малахову нравится быть дома. Но так и должно быть в нормальной семье!
Мне кажется, что скоро он превратится в окончательного подкаблучника, что в его случае будет доставлять ему неимоверное удовольствие. Он рожден быть подкаблучником. Но до этого у него не было той, с кем бы он с удовольствием бы таким стал.
Поверьте, этому браку никто не даст распасться. Оттуда живым Малахов по доброй воле не уйдет. Он позвал под венец дочь человека, который как только посмотрит исподлобья, то перестанешь хотеть жить.
Мне кажется, что в отношении семьи Андрей считает, как и все в городе Апатиты, из которого он приехал: «Женился, значит, женился навсегда!».
Их союз с Наташей будет очень долгим!
У Алены Свиридовой нет вкуса?
Давно забытая даже в кругу своей семьи Алена Свиридова, которая в 1912 году была известной певицей в Минске и в городе Дмитров Московской области, разразилась гневной статьей по поводу новоиспеченных кумиров.
Алена Свиридова действительно считает, что Ксения Собчак и Дима Билан — это новоиспеченные кумиры, хотя они известны российской публике чуть меньше, чем она — с 1913 года.
Алена Свиридова пишет, пеняя молодым звездам за отсутствие моральных приоритетов, что не хотела бы видеть ни у себя, ни у своих друзей ни такую дочь, ни такого сына.
Позвольте мне немного «настучать», ведь я, даром что поедом ем себя за это по утрам, профессиональный и, смею заметить, высококвалифицированный стукач. Коль скоро отзывающее фекалиями то самое издание Мердока прихлопнули, остался я один. Лопни мои глаза, если я не из числа «счастливчиков», которые видели Алёну Свиридову злой, по-настоящему злой. Во время приватной беседы в одной из рестораций, куда по недогляду пустил меня Ф. С. Бондарчук, АС обрисовала мне свой взгляд на мир нынешних кумиров.
Вы же знаете, что АС всегда была сама по себе, и с наступлением новых времен многие полагали, что она, как и все перфекционисты, обречена.
Она не возглавляет хит-парады, но работает, превосходно себя ощущая, не порхает, как бабочка, но, как бабочка, по-прежнему благолепна и где-то поет себя.
И ненавидит современный масскульт, включая сериалы и шансон, и жалит его, как пчела.
Она презирает сегодняшних обложечных героев, кувыркающихся в своей жалкой скоротечной славе.
Свиридова — дивчина гарна, это вы и без меня знаете, она не высокохудожественная и высокоразумная леди, но если ей не нравится С. Михайлов, последний слышит такое: «О, небеса! Дайте мне силы не ржать, слушая такие тексты!» А в конце следующий пассаж: «Один Валерий Меладзе, Агутин и Пресняков так и остались мальчиками, остальные вообще фрики. Что ж, на безрыбье и Стас Михайлов — Георг Отс, а Григорий Лепс — Джо Кокер».
АС привечает амбициозных людей, ее раздражают избыточно амбициозные людишки.
Слушайте:
«Ксения Собчак — термоядерное сочетание. Она умеет одеваться и не умеет быть расслабленной и доброй».
Анализируя собчаковские деяния, АС приходит к умозаключению, не бог весть какому свежему, но тем не менее: «Вот где пошлятина».
Поэтично настроенная АС добирается до Ваенги и разражается: «Она похожа на всех людей с плохим вкусом и не понимает этого». Но АС уверена, что Ваенгу и иже с ней ждет кармическое воздаяние.
Но между тем, ненавязчиво предъявив себя миру как камертон вкуса, сама АС прямо сейчас получит от меня кармическое воздаяние. За то, что обошла меня, говоря о хороших ведущих и журналистах. Так вот, Алёна Свиридова — камертон, но камертон, напрочь лишенный вкуса и объективности.
Но дело в том, что гневная проповедь Алены Свиридовой, немало дел наворотившей в начале 90-х, совпала со смертью британской певицы Эми Вайнхаусишвили. Смертью, которая была прогнозируема мною еще 42 года назад, когда она перенюхала даже самого
Все это ложное подражание добру, все это скверное подражание тому, что называется «сегодня я побуду хорошим родителем, морализатором, духовным ориентиром», не вызывало бы у меня такой саркастической реакции, если бы сами люди, выдающие себя за авторитетов, не были бы поглотителями всего, что хотя бы издали напоминает порошок, причем самыми интенсивными потребителями.
Я написал бы в отповеди, адресованной теперь уже самой Алене Свиридовой, что британская певица была алкоголиком и наркоманом, потому что ей было очень одиноко, что она не была готова к масштабам всемирной славы.
Собчак дурью мается, а что касается Димы Билана, который был, есть и будет моим младшим братом, — я опускаю комментарии, потому что он мне очень близок и я не знаю, куда он движется. И надеюсь, что тех подпорок успеха, которые выбрала та, которая сдохла, и та, которая семимильными шагами к этому движется, у него нет. Но я не допускаем в его нынешнее окружение и не могу отвечать за то, чтобы в его жизни не было никаких суррогатов.
Заменив меня на окружение, которое дерет с него деньги, он уже допустил присутствие в своей жизни суррогата. Но быть прокурором ему я не хочу.
Единственное, что я могу сказать в силу смерти случайной звезды, в силу полной гнева статьи забытой давно певицы, в силу Собчак, для которой нет моральных ориентиров кроме четырех домов на островах, я могу сказать только одно: никто никому не судья.
Каждый выбирает сам свою дорогу, но если эта дорога сменяется наркотической дорожкой, а в четырех домах на островах нет счастья, потому что Отарик всегда счастливее всех, даже в съемной квартире после развода с пониманием того, что все, что он оставил, он оставил детям, тогда не пеняйте никому, что вы подыхаете в безвестности от трех дорожек в кругу людей, которые вас не любят, а любили только тогда, когда вы были во главе всех рейтингов. Сдохните все, твари!
Госпожа Стоун полюбила Россию за бабки
Уже не смешно.
Они приезжают к нам раз, второй, третий… Они с улюлюканьем летят в крутящуюся воронку легких денег и давно не слышанных комплиментов.
Артистка, может, и не номер раз, но сводившая с ума своей сексапильностью, а тем более недосягаемостью, Шерон Стоун превратилась в Надю Ручку, прирученную российскими толстосумами, подтвердив тем самым правоту неизменно остроумного Довлатова: «В колчане Амура попадаются отравленные стрелы».
Женщина, которая показала миру промежность — так, как никто и никогда до нее (да и после тоже), ведет юбилей человека, изменившего мир (М. Горбачева), на следующий день, не меняя выражения лица, «свадебной генеральшей» блистает на ДР ублюдка (я там был) в центре столицы моей страны, на третий — летит к Саакашвили на премьеру фильма о русских оккупантах, а на исходе недели планирует посетить Уфу для открытия магазина модной одежды.
Теперь, даже если у нее не будет новых ролей — а по тому, как она сыграла последние, их предложат скорее Вике Дайнеко, — она сможет прожить на российских харчах столько, сколько захочет, вкусно есть и пить до опузырения — с нашими-то банкирами. Эти-то любого, кто скачет пред ними козликом, принимают дружелюбно.
Тото Кутуньо — яркий (и грустный) еще один тому пример.
В 80-е прошлого века он был недосягаемой, восхитительной звездой; в 90-е начал мутировать в чудесного соловья шаговой доступности, а уж в наши-то дни обернулся тем самым соловьем: «Я так бессмысленно чудесен, что смысл склонился предо мной!»
Того гляди, за косарь евро его выпишет на ДР Анфиса Чехова, а за десятку сверху так вообще заставит под «Лаша те ми кантаре» вприсядку пуститься.
Патрисия Каас. Пл а чу. Потому как, если кто скажет: плач у, она готова приехать в любую «дырконтору» по поводу, например, переезда в новый офис.
Сжигая на быстром огне свои репутации, понимают ли вчерашние идолы, что утрата эта невознаградимая?
Ладно бы Араш с его лицом грузинского борсеточника; ладно бы С.С. Catch, в прошлом секс-символ европейского полета, теперь секс-символ, годный только для несения службы на шоссе Москва — Звенигород; ладно бы «Бони М» — в теперешнем виде патентованные лузеры… Но ЭТИ!!!
Да, и наши и «ихние» в равной степени навевают уныние, потому что ради бабла готовы на все.
Аллегрова послала Пугачеву
Алла Пугачева рекомендовала Ирине Аллегровой обзавестись хорошим фониатром. ИА, как известно, замечаний не приемлет. У нее испепеляющий взор, шутки ее — трассирующие, начиненные ядом.
Я летел с ней в Ставрополь, мы болтали о гастролях, о женах и мужьях, об Алле, наконец.
Я спросил ее, как бы между прочим, как она отвечает на нападки или, не дай бог, оскорбления. Аллегрова без улыбки (хотя до того заливалась смехом) ответила в ту же секунду: «Коротко».
Означенная пикировка между ИА и АП не стала источником даже умеренного медийного гула, ибо только два человека на всем белом свете знают (теперь уже — благодаря мне — больше), что ответила Аллегрова Пугачевой. Тихонечко сказала: «Иди на…» Продолжения не последовало.
Аллегрова понимает линию поведения Пугачевой как линию поведения человека потерянного, не знающего, куда плыть. Тогда, в самолете, в разговоре, сопровождавшемся с ее стороны добрым, с моей — недобрым смехом, я явственно услышал намек на разъедаемое безумием сознание сладкой парочки.
В тот раз, когда мы вместе выступали у кавказского царька, Аллегрова цвела и пела так, что люди готовы были носить ее на руках. Про других артистов, задействованных в «солянке», в связи с фониатром сказать ничего не могу: все, кроме ИА, выступали, как положено, — беззвучно открывая рот. Аллегрова пела вживую.
Аллегрова говорит, что она не хочет такого анекдотического конца своей карьеры, как у Пугачевой: «Когда всех поучаешь, медленно и неумолимо погружаешься в безумие».
Разница между Пугачевой и Аллегровой так же тонка, как между понятиями «эгоизм» и «солипсизм». Они обе расплачиваются «за густоту бытия». (А вы нет?)
Но одна любит страдательные причастия и менторствовать.
Другая настрадалась и помогает другим избыть страдания.
Посылая менторов на…
Союз Григория Лепса и Александра Розенбаума — «Вялотекущая шизофрения»
Мое сердце (которое после этой заметки назовут — поклонники обоих монстров — пустым сердцем вредоносного шута) осталось глухо к этому альянсу.
Слишком много помпы, слишком много вот этого: «Мое сердце опечалено, оно кровоточит от страданий». Верх претенциозности — название альбома: «Берега чистого братства» (имеется в виду, что есть еще братство Зверева и Баскова?).
Куда более удачное, подходящее, в смысле, название у четвертого трека этой коллаборации между певуном, давно претендующим на звание «совести наций», и ГЛ, который здесь нужен, чтоб орать и визжать, что он по-прежнему умеет делать исключительно, — «Вялотекущая шизофрения».
«Что-то не так, что-то не так», — талдычат двое менестрелей, назначивших себя брутальными рупорами больного общества; вернее, один делает вид, что поет, второй рычит; и «сердца их опечалены, кровоточат от страданий»… Истерическое напряжение, которым исполнен альбом, направлено на то, чтоб стяжать его носителям реноме правдорубов.
Но Боже, надо ж и тонкость знать! Не всё ж чеканить лобовые рифмы, приправленные только что не надсадным кашлем.
Одного из этого величавого тандема я знаю лично и коротко. И скажу вам вот что: степень несходства исполнителя возвышенных песен и лирического героя означенного альбома можно обозначить как «гротескную». Прежде он брал странным перепадом температур между формой и тем, что внутри.
А теперь присоединился к тому, кто всегда брал мессианством. И два мессии за деньги, равные бюджету трех Эстонии, заголосили о том, как больна страна и как плохо людям.
Если вы сами питаетесь желчью, то зачем пытаетесь этот бульон скормить и мне? Я, вы знаете, от таких поваров, тем паче с налетом нарциссизма, устал.
Хватит перца — дайте мне питательный бульон, мне надо прийти в себя.
Прирожденные раздражители
Есть люди, которые родились раздражителями. Михалков априорно именно такой. Что бы он ни делал и ни предложил: манифест по исправлению ситуации в стране или снятие пропускного маячка с машины — его ничего не спасет. Своими деяниями он работает на образ человека, который рожден монархом или диктатором. Его уже не поменять!
Он ведет нейтральную речь, полную пацифизма, потом вдруг узнает, что Ксения Собчак иронично отозвалась о том, что он снялся на фоне «Оскара» и многочисленных призов кинофестивалей. Но разве стоит ироническая реплика Собчак того, как он на это отреагировал? Он обрушился на всех: «Что съели?! Вас это раздражает? Я могу и в другой комнате сняться!». Он видит вокруг одних врагов и критиков.
Михалков хочет, чтобы его любили в тотальном масштабе.
И способы для достижения этой любви у него весьма своеобразные. Если забыть про фильм «Я шагаю по Москве», где он был целомудренным юношей, он всегда брал только одним — особой, лишь ему подвластной концентрацией безобразной самовлюбленности на один квадратный метр.
Человек в скорлупе
Фильм «12» я смотрел только из-за актера Гармаша. Я думаю, что с таким же интересом люди ходят посмотреть на его театральные экзерсисы.
Что-то есть такое в гармашеподобных людях, что ты им хочешь пожать руку, если они, конечно, не отринут ее. И хочется, чтобы этот человек был тебе другом.
Такой человек, он и в семье такой. Я в тайне, наверное, по-хорошему ему завидую, не умея быть таким, как он. Мне кажется, что если он в семье, то он в семье навсегда. Семья для него — это настоящий тыл. Это видно по нему, и это не объяснить словами. Гармаш и семья — это одно и то же, как Гармаш и актерская профессия. Смотришь на него и понимаешь, что он настоящий муж, настоящий папа, настоящий друг и настоящий актер.
Нет человека в театрально-киношной среде (я намеренно не употребляю слово «тусовка», потому что оно с нашим персонажем не вяжется), о котором все отзывались столь бы тепло, как о Сергее Гармаше.
Он влюбил в себя семейство Бондарчуков, дружит с Сергеем Мазаевым и нашел общий язык на сложнейших съемках фильма «12» с Никитой Михалковым, с которым, если ты нашел общий язык, считай, что не напрасно родился.
Мне кажется, что все проблемы у Гармаша начались, когда он дал интервью одному журналу, который в нашей стране считается изданием для рукоблудия. Там речь шла о том, с кем спал и т. д. Потом он стал давать интервью изданиям еще более низкого уровня. И везде появление Гармаша на страницах сопровождалась ремаркой, что это уникальный самобытный актер. Но при этом он разговаривал на бытовом языке человека, помешанного на низменных страстях. Это воспринимается так, как если бы Брайан Ферри спел дуэтом с Андреем Губиным. Гармаш говорил несуразности, какие-то нелепицы, а ведь раньше он вообще не давал интервью.
Есть поверье, что если человек живет в скорлупе своей профессии, он сохраняет себя. Если нет, то теряет и начинает комментировать матч «Локомотив» — «Спартак» и прочую чепуху. Выясняется, что он плохо говорит, косноязычен, и, пытаясь приблизиться к молодежи, употребляет слова «впендюрил», «всунул», «вжужжал», «пошатал».
Черную полосу в жизни Гармаша я связываю с тем, что он изменил курс «быть только самим собой». Но не Галина Волчек же его к этому принуждала?! Он сам стал поп-звездой. И как только он ею стал, и началась эта черная полоса. Впрочем, я надеюсь, что он выкарабкается.
Почему провалился «Камень» Сергея Светлакова?
Так или иначе, но полный, тотальный, глобальный, абсолютный провал триллера «Камень» с участием народного
Как сказал бы Заратустра, не окочурься он до появления Comedy Club, этого самопровозглашенного авангарда альтернативного юмора, шутить про похожие на дорические колонны ножки Жанны Ф. — это одно, а остервенело вращать глазами с претензией на Харрисона Форда — это извините…
Со стороны эта попытка перерождения СС выглядит… ну, как если бы Миша Галустян объявил о своих притязаниях на сан философа.
Или Аня Семенович обрядилась бы в тогу общественно-политического мыслителя (именно по этой причине смеются над ставшей депутатом простой, как полевые цветы, Машей Кожевниковой).
Философия самого Сергея Светлакова мне понятна и близка: он хочет управлять собой, своей карьерой, расти ввысь, а не поперек себя. Но если уж великому, царствие ему небесное, Савелию Крамарову этого не позволили сделать, что уж говорить о нем, об СС. Высокая зрительская любофф во всем мире имеет тождественную природу: любимец должен быть хорошим, он не должен перевоплощаться в низменного, ущербного, злобного аспида.
Сам он сейчас, конечно, от досады не владея собой, может лепетать/орать/шептать все что угодно — как говорил Джим Керри, когда публика отвергла его притязания на драмактера: мол, это проблема публики и проблема студии, not mine, я не хочу всю жизнь быть оголтелым ковёрным.
А придется, сукин ты наш, строптивый сын.
А будешь упорствовать — пошлем.
И ведь пошлют. Потому что, по себе знаю, генеральный управляющий твоей карьерой — зритель, а ты, в конце концов, не
А как же, скажет он и скажете вы, «через тернии к звездам», как же теория Ницше о стремлении пробить головой небосвод, как же «методом проб и ошибок»?
Поздно, Бэйби, поздно, ты ж наш, славный Серюня со двора, тебе злобные гримасы не к лицу.
Парадоксальным образом то, что помогает Сергею Светлакову и располагать к себе, и влюблять в себя людей, включая меня, — а именно: избыточные открытость, сермяжность и душевность — начисто, напрочь, беспощадно не просто заблокировало, а убило его кинокарьеру в самом эмбрионе.
От осинки не родятся апельсинки — и шутки про молочные железы Семенович, жеманные ужимки в адрес «голубой мафии» и улыбка на пухленьком личике — недостаточные основания, чтобы принять его вполне себе беспомощный кинодебют. Одним из принципов — да, пожалуй, что и главным, — работы всемирного любимца-забавника Уилла Смита, при всей относительности аналогии, является категорическое нежелание играть отрицательные роли. Зрители не поймут, отвернутся. Никто не требует от Светлакова нравственной безупречности, но добрый юморист, плохо играющий ублюдка с экскрементными ценностями в медной башке, полой душе и стеклянных глазах — это… даже не девальвация образа, это афронт без оговорок.
Посчитаем это творческими поисками. Тем паче, что наш герой настаивает на праве на это. И продолжает сниматься.
Но уж если Джиму Керри не удалось из коверных перейти в стан драматических актеров, а Де Ниро и Пачино убоги в последних ролях… Можно, кстати, рекламный плакат к фильму подарить Борису Немцову: он тоже тщится казаться грозным.
Воробьеву в калоше одному скучно
Билановское сердце, я знаю точно по минувшим золотым дням, многолюбивое, но он способен на самый жесткий отпор — помню по тем же дням. Это следует знать нахамившему ему Воробьеву, который на недавней церемонии «Серебряная калоша» (ее показали на СТС 25 июня и наверняка повторят) в худших традициях черного юмора рекомендовал Билану обратиться к проктологу.
Сколько я знаю ДБ, он может в сжатые сроки отмстить неразумному хазару, запросто начистив ему рыло и доказав, что АВ уродливее жабы, не говоря уже того, что тупее.
Потому что ДБ из тех парней, про которых большие друзья Каддафи, янки, говорят, что он ни на секунду «не даст своей карьере отдохнуть».
Но речь не о ДБ, а об артисте, потерпевшем оглушительный афронт на пусть несуразном, но европейском ристалище и сделавшемся совершенным хамом, что твой ранний автор этих строк.
Что-то здесь не так. Такие трансформации-мутации — был воплощением интеллигентности, стал квази-Садальским — происходят только тогда, когда ты в чьих-то руках, под чьим-то покровом. На полнейшем автомате он матерится в прямом эфире, крутит интрижки налево-направо, Лазарева объявляет тем, кем давно хотели Л. объявить, но сдерживались: будто слепо повинуясь вселившемуся бесу, он, не обинуясь, обзывает коллег калеками и лыбится в камеру.
Кобзон после мата воробьевского на Евровидении со смехом обозвал его идиотом.
Я теперь боюсь, как отреагирует АВ. А ну как захочет и Самого на место поставить? Он тако-ой, наш комнатный орел.
Он уже научился с хорошо отмеренной дозой пофигизма в голосе рассказывать на каждом углу, что здесь работать ему не дают, остается — там, уж там-то его оценят. В момент, когда он это говорит, то обходится без патетики, вставляет пару крепких слов, попутно объявляя местных звезд нытиками и лузерами, патентованным безголосым чмырьем.
Строго рассуждая, конфликт героя-одиночки с ледяным космосом — разговор особый, предполагающий серьезную мыслительную работу.
Но ведь ясно же: никакого героя-одиночки здесь нет. Для геройства недостает харизмы.
Одиночкой он быть не может — недостает ума.
Сергей Лазарев: Хорошего всегда больше
Серега Лазарев бесконечно влюблен в свою профессию, и он не верит в строчку: «Я верю в неизбежность поражения». Это довольно трудоемкое занятие: в течение недели поменять три страны, девять городов, репетиции, концерты и гудящие мышцы с отказывающей головой.
В изданиях пишут разное, но потенция у СЛ исключительная. Он не делает на этот счет специальных заявлений, что делает его ровным пацаном, категорически не приемлющим пошлости. Он в этом вопросе строг, как Галина Вишневская.
Если он кем-то восхищается, то спокойно (даже моими текстами про себя); мнений своих не навязывает.
Лет-то ему кот наплакал, а он уже как есть ветеран сцены, с достаточными основаниями, чтобы дозволить себе спорадическое брюзжание в адрес людей, тяготеющих к мусору; такие люди для СЛ — безликие.
Он — единственный из молодых, кто очень трепетно произносит пугающее слово «творчество». Верит во «внутренний свет». Бежит от самозванства, изнуряя себя репетициями.
Далеко не каждый говорит о себе, что знает все свои недостатки.
— То есть их много?
— Не очень, но они есть.
СЛ отвергает имена, производящие «черное электричество». То есть блеклых, однообразных артистов.
— Если говорить о дамах, то мне нравятся те, которые «рождены воспламенять воображение поэтов» (смеется).
— Ну, таких теперь не сыщешь….
— В общественном разумении ты — «белый принц». Насколько это расходится с реальностью? Разглаживаешь лицо, когда вспоминаешь, что о тебе так думают?
— Это приятно, но в повседневной жизни об этом не всегда думаешь; я надеюсь, что не произвожу впечатление человека, все время помнящего, что он — «пр-ы-нц».
Музыка, превосходящая жизнь
Теория, что музыка, превосходящая жизнь, — а такая музыка есть, — должна создаваться человеком не от мира сего, воплощена в певице Джамале. Я не очень хорошо с ней знаком. Она приезжала сниматься в программе «Разбор полетов» на канале «Интер», которую я только что отснял в виде новогоднего подарка для всех вас.
Мы говорили о том о сем, но впечатление о ней как о певице у меня было только заочное. И вдруг она приезжает на вышеозначенный новогодний выпуск программы «Разбор полетов».
Мы прибегнули к хитрой штуке: рядом со сценой, где рассуждали о теории, что музыка, превосходящая жизнь, где-то же должна быть, пусть даже ее воплощают фрики, мы соорудили вторую сцену, музыкальную.
Любой, кто знает телевизионное искусство, понимает, каких усилий это стоило соведущей Юлии Литвиненко, постоянно проживающей в Киеве, сколько порогов нужно обивать, чтобы убедить людей, что болтологическое ток-шоу не может быть бесконечным. Оно может быть бесконечным в лице Познера, но кто вам сказал, что это лицо для вас эталонное и для меня тоже должно быть эталоном?
Я думаю, хорошего понемножку. Я думаю, что при условии нашего общего понимания факта, что люди живут труднейшей жизнью — за вычетом Насти Волочковой и Коли Баскова — и тянут лямку изо дня в день и существование их окрашено не в такие радужные тона, как у Сергея Зверева, надо понимать, что этих людей нужно развлекать.
И вот на этой второй сцене появилась Джамала, и я, воспользовавшись случаем, процитировал ей то, что вы читали в первых строчках, про теорию, что музыка, превосходящая жизнь, во-первых, где-то есть, во-вторых, ее воплощают люди не от мира сего.
Она выдает в ответ на это экстатическую песню, не оставляющую никаких сомнений в том, что для Украины Джамала — это Земфира для России.
Таких певиц много не бывает, и они, как сказал я в ходе той программы без шпаргалок, без суфлеров, как это принято у вас здесь, в России, что есть у меня про запас несколько красивых мощных слов к новогоднему столу.
Что такое музыка, та, которую люблю я, а мои пристрастия мало кто разделяет? Эта музыка — секретная калитка в пустоте. Это сказал не я, а гораздо более умный, что трудно само по себе представить, человек. Это секретная калитка в пустоте. Это волшебный светящийся снег, который кружит над домами.
Потом уже можно позволить себе отсебятину. Под этим снегом стоят самые близкие, родные люди, они задирают башку вверх, и снежинки тают прямо на их по-детски блаженных мордочках. Вот что такое музыка.
Это когда ты открываешь дверь, а там не громкое веселье и какофония, а просто милые родные рожи.
Это может быть тихо, может быть громко, но вся комната исполнена музыки, которая будто бы родом из детства. Будто бы голос мамы. Вот такая Джамала.
Следом за ней пришла худющая Лобода. За Лободой пришли другие артисты, в том числе Юра, который просит, чтобы его называли Юрой, а не Валентином Стрыкало — то самое интернетовское порождение, которое ворвалось в мир пластиковых звезд, принеся с собой вкус и запах реальности.
Потом пришли местные национальные герои.
Я говорил о том, как важно отметить, что в музыкальных магазинах, при общем падении уровня продаж, лучше всего продается этническая музыка.
О чем это говорит? К изумлению создателей тошнотворной передачи «Красная звезда» на Первом канале, это говорит о том, что люди тянутся к своим корням. Этих людей, может быть, не очень много в свете легиона поклонников шлюхи Леди Гаги, но они есть.
На той сцене, которую благодаря Литвиненко мы соорудили, они исполняли фольклор. О, какой это был красивый фольклор!
Это тоже была та музыка, которая превосходит жизнь, которая единственная живая и насущная вещь, позволяющая нам пережить и превозмочь все эти лужи и слякоть после выпавшего снега.
Есть надежда, что под музыку, превосходящую жизнь, сама жизнь тоже кое-как устаканится.
Я приехал, мать вашу.
Избегайте самоповторов
«Вы акварельны, Незнакомка», — я так к девушкам никогда не обращался: не поверите, стеснялся. Если отбросить завитушки, надеялся, что все случится само собой. Иногда мне везло (в мире очень много достойных, куда достойнее нас, несуразных мужичков, барышень, которых мы не заслуживаем). Победа Адэль над Леди Гага на церемонии Грэмми опровергла почти укоренившийся в сознании страх, что шалавы победили «акварельных». Гага, если образно, сумеречная зона, Адэль — пространство, полное света. Гага царит единодержавно над убогими, Адэль — над мыслящими, эти аудитории не пересекаются, как не пересекаются фаны ЦСКА и «Спартака».
«Дом» и «родина»
Один стоял перед камерами и употреблял слова «дом» и «родина». Другой говорить не умеет, о чем заявлял с самого начала карьеры, стеснялся публичности и был полон сил и огня не перед камерами, а только на поле.
Один уехал играть в «Челси», там ему почему-то не игралось, его преследовали травмы, а меня преследовала мысль, что это может быть кармическим воздаянием за что-то. Теперь-то я понимаю, за что. Все-таки это наш парень, из нашего колхоза, и я питал к нему огромную, с небоскреб, симпатию.
Другой, который полон сил и огня только на поле, и об этом приходится говорить в прошедшем времени, потому что у него случилось прощание с футболом, играл всю жизнь в одной и той же команде — «Манчестер Юнайтед».
Я не большой поклонник этой команды, и я вообще не большой любитель говорить о спорте, но дело тут не в одной конкретной команде, и дело вовсе не в футболе. Дочитайте до конца заметку про двух парней с двумя разными взглядами на жизнь.
Одному парню двадцать с хвостиком, у него вся жизнь впереди. Другой ушел из футбола в 36 лет.
Один переехал из Лондона в Махачкалу, где и произносил слова «дом» и «родина», второй взял и после прощального матча при переполненном стадионе заплакал.
Вы же знаете, какой я сентиментальный, когда вы меня не злите. Когда вы, отверженные вкусом и гармонией, не устраиваете перебранки в Инете, выясняя, кто из вас дебиловатее.
Дочитайте заметку до конца. Это очень важная для меня история, с точки зрения не просто выяснения человеческих характеров, а с точки зрения исследования собственного характера — на чьей я стороне.
Тому парню, который наш, предложили денег столько, сколько имеется в наличии у республики Латвия на год вперед. Второй парень работал за зарплату, втрое меньше, чем та, которую получают те самые футболисты Сулеймана Керимова.
Один парень вырос в стране, которая считает профессию футболиста самой престижной, потому что там сидишь на лавке или умираешь на поле (второго не делает уже никто), получаешь огромадные деньги.
Второй вырос в Англии, тем паче в Манчестере — это суровый, пугающий всех инородцев своим экстерьером городишко, который хоть и большой, но преисполнен пролетарской силы и огня. Он вырос в рабочей, перебивающейся с хлеба на квас семье.
Наверняка и наш парень вырос в простой семье, которую, надеюсь, сейчас кормит. За какое-то время, прошедшее от его первых шагов, он превратился в достаточно талантливого и подающего огромадные надежды (он уже лет 60 их подает) футболиста с именем Юрий Жирков.
Второго, 36-летнего, который разговаривать не умеет и не любит, но с которым прощалась (я имею в виду футбол), плача, вся Англия, зовут Пол Скоулз.
Юрию Жиркову, которому судьба подкинула козырную карту и он оказался, с подачи Романа Аркадьевича Абрамишвили, в «Челси», Сулейман Керимов предложил, сами знаете, сколько денег. Он переезжает из Лондона в Махачкалу — это республика Дагестан.
В соседнюю республику, Чечню, приезжал человек с мировым, в отличие от Жиркова, именем Рууд Гулит. Его любили и носили на руках ровно до того момента, пока его чеченская команда несколько раз кряду не обосралась. Поэтому в тех краях Рууд Гулит стал считаться пидорасом и должен быть благодарен, что его не застрелили при отъезде из Грозного. Наверняка вывозили его ночью, тайком.
Юрий Жирков переезжает в республику, где все, конечно, приветствуют его появление, поскольку у него какое-никакое имя: человек очень редко, но все-таки играл в «Челси».
Его встречает полный стадион, но ведь этот стадион не состоит из дураков. Когда через пять минут после приземления он называет Махачкалу домом родным (а родом он из Тамбова), куда он давно хотел вернуться, скажите мне, пытающемуся научить вас мыслить, вы верите в эти рассказы, если вам предлагают шесть миллионов евро в год, чистыми, без налогов?
Я не верю, потому что переехать из «Челси» в «Анжи» — это так же, как если бы я работал в New York Times и перешел в «Огни Заполярья».
Я перешел бы в «Огни Заполярья», если бы мне предложили денег дох**. Я не говорил бы «дом» и «родина», а сказал бы, что жизнь спортсмена коротка, а мне хочется быть уверенным в завтрашнем дне, что срать я хотел на попадание в символические сборные мира, я просто хочу очень много денег. Как и вы, читающие эту колонку, хотите, чтобы денег было дох**.
Юрий Жирков предпочел другой путь — пи**ть перед микрофонами. Ему хлопали.
Теперь среди коллег я стяжал репутацию не просто нерукопожатного человека, а злобного тролля, якобы я завидую Жиркову. Это Жирков должен завидовать Кушанашвили, ибо у Кушанашвили IQ больше, чем у Эйнштейна.
Мне завидовать тут нечему, я только злюсь, что парню, который разучился играть в футбол, платят деньги, которые моему папе, встававшему в пять утра и ложившемуся в четыре, было не заработать за всю жизнь. Поэтому я и злюсь, хоть вы меня зачислите в пещерные люди.
Скоулз за всю свою карьеру заработал столько денег, сколько Жирков заработает за год в никчемной команде.
Теперь мораль. Юра Жирков может говорить все, что угодно. Ему будут хлопать ровно до момента, когда он обосрется. А когда человек кладет на алтарь большого футбола (который для меня, поскольку я вырос в Грузии, не просто игра, а религия) мешок денег, он неизбежно обосрется.
Пол Скоулз вышел в центр поля, поднял руку и отмахивался от микрофона, но ему пришлось сказать несколько слов. Я смотрел репортаж, и у меня был ком в горле.
Я не знаю всей биографии Пола Скоулза, и это не важно. Он сказал, что все, что он хотел, — это играть в футбол. У него в словарном запасе, может быть, не столько слов, сколько у меня, но он не лицемерит и не говорит слов «дом» и «родина». Он просто сказал, что все, о чем он мечтал, — это не подвести свой город Манчестер.
После этих слов Пол Скоулз закрыл рукой лицо, а когда у него эту руку отодрали и стал обнимать его не кто-нибудь, а сам Пеле, приехавший на прощальный матч, — было видно, что Скоулз плакал.
Он выходил на поле с 40-градусной температурой, у него погиб в автокатастрофе ребенок, и на второй день, чтобы заглушить боль, он выходил на поле и играл за Манчестер, ибо футбол — это больше, чем шесть миллионов евро в год, это присяга, которую ты принес на первой тренировке.
Манчестер встал, с ним встал весь мир и аплодировал. И когда Пол Скоулз оглянулся, он увидел выложенное телами людей слово «гений».
Что увидит перед собой в конце карьеры Юрий Жирков? Он увидит только одно слово, выложенное такими, как я, «рвач». Запятая. «Иди на х**».
P.S. Жирков по-прежнему играет в беспомощном «Анжи», Скоулз, которого почитали, но считали архаичным, вернулся.
Иракли, поклонник Пяточек
Ираклий Пирцхалава, которого вы знаете как певца Ираклия, интеллектуальный ковбой, что нас с ним роднит.
Ну, знаете, из той породы пацанчиков, что вовремя ввинтят в порожнюю беседу цитаты из «MADMAN» про неудавшийся эксперимент Бога с человеком или сразит трассирующей шуткой умеренного воображалу за столом. (Я еще люблю при барышнях кричать, что любую из них научу делать порох изо льда, ни бельмеса не понимая, что сие значит.) Он тоже, как и я, до рождения своей русско-грузинской раскрасавицы устремлялся в приключения, как горнолыжник с высокой горы; ан, теперь, изволь в 7.00 качать смысл жизни на руках.
Это так трогательно — слышать от в прошлом бонвивана в ответ на вопрос о самом любимом на свете занятии: «Целовать пяточки Сонечки».
Так трогательно — от парня, который в прошлом, недавнем совсем, если и отпускал ремарки, скучные, с интонацией восхищения, то только в адрес футбола, теперь слышать жгучие монологи, «как Она растет».
Она, Принцесса, дирижирует его жизнью, и наши диалоги теперь — на 5 процентов о работе, на 95 — о детях.
Он, как и я, говоря о своей Половине и Принцессе, занимается улыбчивым самобичеванием, обзывая себя — «на фоне роскошных леди» — мужем крайне умеренного таланта (но мы — грузины и, даже критикуя себя, нам не избыть победного свечения).
Ираклий всегда брал только одним: кондотьерски нахальным жизнелюбием, помноженным на требовательность к другим.
Жизнелюбия стало больше, требовательности тоже — но уже к себе.
Лишь мы, папашки (он молодой, я старый), знаем, что пропаганда деторождения — ноль, если наши потерянные, но — блаженные рожи не заснять, когда мы целуем пяточки наших детишек. Там, на рожах, такая концентрация удовольствия на один пищевой мускул!
— «Безобразничаешь» хоть иногда?
— Не-е… Устраиваю вечеринки на даче. Семьями. Снимаю. Потом смотрю — как дурак, от счастья плачу.
— Факты говорят, что дети еще будут, — говорю я, улыбаясь.
— Конечно, будут! — отвечает он и лезет обниматься, счастливый гад.
P.S. Общественность должна радоваться, что у нас есть такие молодые отцы.
Жан, сын Леры Кудрявцевой
Лера К., мама Жана.
Сын Леры Кудрявцевой Жан многажды опускал планку поведения ниже терпимой нормы.
Как сказуемое за подлежащим, за ним всегда во весь рост красуется Проблема (именно с большой). Я не знал его папу (барабанщиком тот служил в группе «Ласковый май»), но психологически — это не мамин ребенок.
Лерино (только что с ней балясничал и получил очередное подтверждение) жизненное пространство устроено следующим образом: глубокий сон (плохо получается), бесконфликтное перемещение (получается), недепрессивное окружение, никаких мыслей об устройстве Вселенной (абстракция чревата шлаками).
А Жаник что? Жаник — пацан, а где пацан, там военные действия. Он из того поколения, которому раз плюнуть — сжечь мосты. Хоть каждый день сжигать.
Лет до 12 он вообще, если умно выражаться, видел некую эстетику в поступках наперекор, тоже своего рода сублимация. Он избавлялся от стрессов хлопаньем двери, снимал их подростковым визгом, отказывался целовать маму в щеку, боясь, что увидят друганы и запишут в колоссы из желе. Для мамы Жаника было нисколько не ново, что ее сын влюбчив, что твой Отарик: в папу он, который был гастрольным монстром.
Как любого нормального пацана, его всегда тянуло в клоаку, а маму, которая этому препятствовала, он угощал враждебным тоном, срывался на бурлескную фронду.
Он обнаруживал в разное время разные, кроме дара нервы трепать, способности, тонувшие, однако, в изобилии соблазнов.
Я присутствовал при одной показательной порке, когда, выслушав филиппики, Жаник повернулся в мою сторону и прошептал что-то про нулевой КПД, и вид у него был такой, будто он имеет отношение к чему-то провиденциальному. Жаник бывает воспаленным, особенно когда в 14-й раз на неделе объявляет маме, что хочет жениться, и его нельзя в такие моменты дразнить, нельзя.
Он всякий раз уверял, что вот именно эта девчонка — его судьба, и голос его при этом показательно подрагивал.
Ему всегда казалось (так бывает в семьях селебритиз), что он для мамы — нечто третьестепенное. И он, ясное дело, психовал.
Жаник из тех, кто, если ему не по нраву субъект, окатывает ледяным молчанием того, может и песнь песней спеть, исполненную ненормативщины, и преподнести ее стильно. Так много всего он говорил маме в качестве сюрпризов! Например, несколько раз хотел сделать ее бабушкой, что настраивало меня всегда на возвышенно-глумливый лад.
Сколько понимаю, с Жаном удушающее однообразие безоблачной жизни знатной маме не грозит. Уж этот-то позаботится, чтоб мирозданье не утомило маму скукой.
На прошлой неделе намял бока одному фраеру — про маму ляпнул хлыщ непочтительное.
P.S. Этот боец ради мамы «поможет» сверзиться с лестницы любому. Однажды чуть не помог мне.
Рожденные в СССР
Единственные наши артисты за бугром, которые имеют шансок, маленькую надежду на самореализацию, — это «Мумий Тролль». Группа, которая, казалось бы, у нас исчерпала себя, подалась не куда-нибудь, а в Америку. Для этого нужно быть с такой нахальной рожей, которой располагает Илья Лагутенко со товарищи. Но приехавшие оттуда люди утверждают, что это единственная группа из России, за которую не стыдно и без перевода (он не нужен, когда играет качественная музыка) можно ставить западному ровеснику.
Все другие, начиная с попыток Аллы Пугачевой, продолжая Владимиром Кузьминым, чуть ли не женившемся на американке, — все это изолированные, не складывающиеся в одну систему имена. Наши артисты — носители такого фермента, как «местечковость». Она неистребима. Будучи рожденным в СССР, ты обречен умереть здесь.
Мой Чемпион Анохин
У Сергея Вячеславовича Анохина безупречная биография, полная страсти, ошибок, свершений, падений. Не претендующая на апокриф, но увесистая, мясистая, полнокровная.
Для него время — линейный поток; такие люди не культивируют свое прошлое, хотя и дорожат им, не допуская потрачения собственных умов.
Он всегда был уверен в себе, по крайности на людях, но, в противность многим, научился конвертировать эту уверенность, тогда как я не могу монетизировать даже два университетских образования.
В начале знакомства никаких способностей я у него не обнаруживал; мне казалось, он вахлак.
А он сделал — при участии, конечно, других хороших людей — сборную России по пляжному футболу ЧЕМПИОНАМИ МИРА.
М. С. Боярский
Настоящая звезда, всегда находящаяся на высшей точке актерской формы и при этом ненавидящая понятие «звезда». Когда он в настроении, он способен перекодировать в слова «яблочное благоухание».
Он проживает ярчайшую жизнь, и проживает ее вкусно. То есть неровно, смачно, уж точно не скучно.
Однажды, когда в самолете он пожаловался, что его давно уже ничего не впечатляет в области кино, я подарил ему, купив по прилету, фильм «Магнолия».
В Нижнем Новгороде в сауне девушка с обесцвеченными гидропиритом кудрями все выпытывала у него, не Боярский ли он. «А кто такой Боярский? — спросил МСБ. — Я Валя. Рабочий».
Он может быть и резким. В аэропорту подходит колосс стеклянноглазый. «М. С., куда?» — «Отдыхать! Например, от таких вопросов. От вас».
Как наш Боярский дал автограф Полу ихнему Маккартни
М. С. Боярский — доподлинно колосс. Если Маэстро в духе, если вы вызываете у него хоть самую малость доверия, он вам все разложит по полочкам в разговоре на любую тему и сделает это сочно и смачно.
Он не входит в образ, ему незачем, он говорит образно: идеальный собеседник! Отвечает так вкусно, что главное — не потеряться.
Я начал с Высоцкого — затем, чтобы выяснить, соответствует ли он тарараму… Я знаю людей, которым во время и после просмотра становилось физически плохо. От того, как они объясняют, что это шельмование, что это убого. Что после просмотра следует медленное восстановление личности с посещением душевой.
— С одной стороны, ругать коллег я не хочу, это низко, за этим — в Сеть, но какой смысл носить камень?! При всем уважении к адскому труду первое, что хочется сказать в этом случае: «Не умеешь — не борись».
— Не могу, коль скоро мы тут балясничаем, не спросить о вашей супружнице Ларисе. Даже если вы, что вероятнее всего, не станете отвечать детально, это благодаря ей вы столько вместе?
— Малейшее отклонение от курса восхваления будет жестоко наказано
— Оказывается права?
— Ну, уж нет-е-т (с деланым возмущением).
— Михаил Сергеевич, я тут прочел интервью вашей дочери с Димой Быковым и по-отцовски чуть не расплавился от зависти. Какое, верно, это счастие: еще пыхтя на всех трех цилиндрах, сознавать, что ты взрастил такую блестящую леди!
— И сына! Я горжусь ими, они очень хорошие. Думающие, крепкие, внимательные. Когда я думаю о них, я рефлекторно улыбаюсь.
— А зятек — наш человек?
— На-аш. То, как он к ней относится, то, как они готовятся к родам… В этом есть некоторая доля такого восхитительного сумасшествия, что меня распирает от гордости.
— Кстати, про того же «Высоцкого». Только слепой не узрит там Безрукова, из которого сначала дружно лепили икону, а теперь назначили мишенью.
— Насчет иконы. Да, у нас это умеют, жанры возвеличивания и низложения скрещены.
Но Безруков для актерской профессии идеально сложен и устроен. Это ведь самая иногда скоростная, а иногда медлительная, читай: мучительная профессия.
Он мощнейший, его стать не позволяет ему быть статичным. Мужик! Поразительно для эпохи анемичных существ: в его отношении можно найти рифмы с моим. Его ждет непростая судьба, но он справится.
— А Миронов не дотягивает? Его-то как раз все славословят.
— Не знаю, как насчет славословят… Слово такое… Но уважать Женю есть за что… Но Безруков — зверь, а Миронов…
— Слишком амбивалентный?
— Где ты берешь эти слова?! Более рафинированный, и это не плохо, мне просто ближе Безруков.
Я начинаю рассказывать Маэстро о том, как сжигаю себя рефлексиями, он улыбается: а с виду не скажешь. Говорю, что еду сразу после самолета в ресторацию, где буду своим оглашенным раздавать подарки, вероятнее всего, чтоб сами все, что пожелают, купили, — деньги. МС морщится: «Материальные подарки — не самое главное».
— Вы это ребенку Лизы объясните, внукам своим…
Смеемся. Он подтверждает, что история с Полом Маккартни, пропитанная величием и буффонадным духом, — доподлинная.
— «Битлз» — это на самом деле мое все. Вот так просто. Как я мог не пробраться к Полу?!
При всем почтении я никогда не брал автографов, с одной стороны. С другой — к гению никогда никого не пускают… И вот, значит, я до него добираюсь. Он вскидывает брови. И я и он не верим своим глазам, но не верим по-разному. Пол говорит: ну, если уж ты такой крутой — дай автограф!
Вопросы от эффектно похмеляющихся-2, или Что бы вы хотели узнать о наших знаменитостях
27 декабря я опубликовал на KP.RU шутейный материал, ошибочно прочитанный как онтологический конфликт сложности и простоты.
Я занят в бизнесе, который не очень хорошо пахнет, а посему, если ваше обоняние солидаризируется, прочтите вторую порцию вопросов.
Будет еще, не сомневайтесь.
Ваш
Любопытный
Отар.
24. Кто победит — Березовский или Абрамович?
25. Ксения Раппопорт действительно считает, что она талантлива, как Мерил Стрип?
26. Кто помнит Алену Свиридову?
27. Почему у русских андеграундных музыкантов такие дурные голоса?
28. Сколько еще лет будут гастролировать «Иванушки», которых каждый день по 2012 раз отпевают?
29. Почему на московской премьере «Миссия невозможна» — и не было сильнейшего из наших, Машкова? Отказался оттенять великолепие товарища Круза?
30. У кого самый бесподобно глупый аккаунт из звезд?
31. Рената Литвинова — она и вправду такая или чем-то болеет?
32. Откуда у пародиста Галкина такая уверенность, что Литвинову знает вся страна?
33. Есть на свете хоть одна блондинка, которая правильно ответит на вопросы: кем был Чаушеску и к какому семейству относится животное по имени сапсан?
34. Кого-нибудь, кроме меня, здесь интересует, переизберут ли Барака Обаму?
35. Выйдет ли замуж Жанна Фриске?
36. Зачем Сергей Зверев поет «Владимирский централ» в духе веселых клубов с обнаженными парнями?
37. Кто из наших амбивалентных звезд знает значение слова «гендерный»?
38. Лера Кудрявцева все-таки решилась на силикон? Лично она отрицает. Но люди не слепы.
39. Кто лучше — Топалов или Лазарев?
40. Кто из «Блестящих» ответит, кто автор романа «Молодая гвардия»?
41. Знает ли Анна Чапман значение слова «дух», имя Гегель, каковыми словом и именем обильно уснащает свои речи?
42. Женится ли Владислав Доронин на Наоми Кэмпбелл?
43. Правда, что одна из самых способных певиц, Эмми Вайнхауз, была убита завистливыми людишками?
44. Кто дурнее всех в «Иванушках»?
45. Сколько нужно заплатить Ольге Бузовой, чтобы она исчезла?
46. О чем говорят, читая о себе, Пугачева и Галкин — два сверхчеловека эпохи?
47. Какой еще из старых советских фильмов достаточно взрослые и недостаточно умные дяди и тети испоганят?
48. Кто и когда лишит Пашу воли?
49. А теперь кто-нибудь вспомнит Василия Степанова, про которого Федор Сергеевич Бондарчук говорил, что «этот парень затмит Брэда Питта»? Кроме самого Бондарчука?
50. Умеет ли Сергей Жуков давать автографы без ошибок?
51. Встречал ли кто-нибудь — спрашиваю подчеркнуто спокойным голосом — хоть одного цыгана, похожего на тех, кто явлен в фильме «Цыган», «Возвращение Будулая»?
52. Что делают трое взрослых чуваков при двух поющих барышнях в «БАНД'ЭРОСЕ», изображая из себя тех, кто жал руку Провидению?
53. Кто-нибудь смотрел фильм Александра Гордона?
55. Иван Охлобыстин верит в свою блаженную галиматью?
56. Почему всех так злит Женя Плющенко с его байронической волей к преодолению себя?
57. Знает ли Галкин разницу между «остроумно» и «смешно»?
58. Нюша не от «нюхать»?
59. Куда делась Юлия Чичерина?
60. Куда делась еще одна давняя наша подруга Анна Чаплина… извините, Чапман?
61. Кто подсказал певице Славе строчку «Одиночество — сука», являющуюся кошмаром для жен крутых чиновников-изменщиков?
62. Как Мэрил Стрип удается не стареть?
63. Как пахнут люди после поезда «Москва — Владивосток»?
64. Сколько лет будет длиться прощальное турне группы «Руки вверх»?
Меня избили на концерте в Астане, когда я заступился за девушек из «ВИА Гры».
Было это, когда Надя Грановская только собиралась покинуть группу. Тогда один поклонник рвался на сцену и кричал, что если Надю ему не дадут, то всем будет плохо. Происходило это на глазах секьюрити. Но они за девушек не вступились…
У наших звезд считается, что наличие телохранителей катапультирует тебя на олимпийскую высоту. Это статусная вещь. Когда ты идешь с секьюрити, то чувствуешь себя родственником Игоря Крутого.
Но ведь на самом деле: 1) охранять некого; 2) Басков и прочие, а особенно Тимати выбирают себе охрану по внешней колоритности.
Другое дело многолетняя охрана Филиппа Киркорова. Они четко выполняют свое дело. Он как-то признался: «Покушений на меня не готовят. Но, когда нужно предотвратить эксцесс, они всегда рядом».
Я считаю, что у народных любимцев телохранителей быть не должно. У Бейонсе и Дженнифер Лопес другая история.
Транжиры — это не к русским звездам!
Я общаюсь со звездами с 1992 года, когда я приехал в Москву. С того самого ноября трачу деньги один я. Ну, еще Филипп Киркоров на шмотки. Я — для людей, Киркоров — для себя на миланских неделях мод.
Кого можно назвать транжирой? Я прихожу в отель в Киеве, всех угощаю шоколадками, завтраками и ужинами. Там меня спрашивают: «Зачем вы это делаете? Нас никто так не балует».
Я отвечаю, показывая на парадную стену, увешанную фотографиями наших звезд: «Ну, а вот эти? Они же говорят, что тратят кучу денег налево и направо». А меня переспрашивают: «Кто?! Сдачу ждут, не улетая в Борисполь».
Транжира — это Гарри Барлоу, Робби Уильямс, Эрос Рамаццотти, который всем девушкам в Москве покупал цветы.
Никто из наших звезд ни на что не тратит деньги. Если они зашли на вечеринку строительной корпорации, то потом они все что угодно сделают с главой этой компании, лишь бы поиметь от него хотя бы собачью будку.
Попробуй не вернуть Алле Борисовне через ее 36-ю помощницу 20 рублей сдачи. Найдут бабушку вашу в Новороссийске и с нее получат 35 рублей.
Транжиры — это не к русским звездам!
Потухший огонек
К нашему ТВ следует относиться чуть-чуть юмористически, чуть-чуть саркастически, чуть-чуть неприязненно. Потому что наше ТВ обслуживает какую-то свою, не общую, цивилизацию, дышащую неистовой любовью к себе самой.
Я после долгого перерыва (живу теперича на два дома, второй — киевский), так получилось, напоролся на музыкалку «Субботний вечер» на РТР. Прежде вроде бы смешную, теперь истошно омерзительную, мнимо звездную, даром что в тот вечер, когда мне не свезло, в программе выступала-таки одна грозная звезда — Иосиф Кобзон.
Если рассматривать такие программы как выставку достижений пронародного эстрадного хозяйства, то это выставка воплощенных дикости, натужного драйва, безвкусицы и неуместных амбиций слабосильных людей, называющих себя артистами.
Конферанс Басков — Федорова — «Новые русские бабки» — вполне себе Кутаисский дом офицеров расцвета застоя. Особенно когда Николай беседует со специально приглашенными гостями (в этот раз была Крачковская); он как будто нарочно изображает имбецила: «Как живете?», «Планы?», «Осознаете важность присутствия здесь?» То-то осчастливил! И обязательное «Я встретил вас…» — куда НБ без пения! — и дежурный букет.
А «как хороши, как свежи» подводки в исполнении ведущих: «На сцене очаровательный(ая), непревзойденный(ая), потрясающий(ая)»… Да я в пионерских лагерях был оригинальнее, а было это четыреста лет тому назад.
Примерно тогда, когда я впервые увидел Валерия Леонтьева, у которого всегда было четыре вагона таланта, но ни единой тележки хорошего вкуса. То же можно сказать обо всех участниках передачи.
Coco Павлиашвили, который начинал дерзко и вдохновенно, а теперь, перепев «Любовь, похожую на сон», превратил женский гимн в акт выпрашивания прощения у зазнобы за ночь в сауне со жрицами любви третьего ряда.
Помятая «Дискотека Авария», при полном визуальном несоответствии взявшаяся вдруг играть в декадентов.
Киркоров, привычно играющий в сверхчеловека с золотым сердцем.
Тот же «Голубой огонек» из моего детства.
Кушанашвили чуть не довели до самоубийства?
В руках поэтов-песенников слово горит, трещит, искрится, визжит, шипит. В их руках, когда они в тонусе, слово «конъюнктура» — только что услышал — сопоставляется со словом «дура», Бонд рифмуется, натурально, с бомондом, а воскресное утро, как у меня, с их благословения начинается с неотразимой строчки «Слышишь, как бьется сердце между ног?»
Слабонервных эти специальные люди могут довести до полярного состояния, чреватого самоубийством.
«Стоп, стоп, стоп, колеса! Поезд, остановись! Не хочу, Лариса, чтоб тянула меня вниз». Но это мелкая сеточка, а вот сеть. Парни полчаса по радио орут: «Чака-чака-бум-бум!», а ведущий говорит, что я только что имел честь слушать «посттравматический шумовой рок, убедительно рассказывающий про волю к жизни». Через несколько секунд там же звучит: «Они пойдут, своей мечте заплатив за сердца визг, за сладкий мотив». Визжащее сердце…
Не спрашивайте, отчего я в испарине кошмара. Подавляющее большинство слов и рифм в песнях настоящего времени нужно не больше, чем Дюжев в «Утомленных солнцем-2».
Новая группа «5Б», составленная из… — смотри название — поет: «Мой меня, мальчик, мой» — и в Интернете эти вопли лидируют. Может, потому, что солистка Оля Фролова делает это с таким надрывом, хочется схватиться за мочалку, даже не имея под рукой самой солистки! На этом фоне «Украду тебя, коза, я у себя» могли бы показаться словами из элегии Бродского, кабы не зоология.
«Чего ты скалишь зубы? Я ж тебя люблю!» — недоумевает или, судя по голосу, негодует парень, которому я рекомендовал бы послушать тех самых посттравматических рокеров — со слабой надеждой, что вылечится.
Все, что вы читаете, включая вот эту строчку: «…напор и обаяние. Сереженька, хорошенький, где ж твое обоняние?» — это результат относительно недолгого, полдня, прослушивания самых популярных радиостанций. Страшно даже представить, каким бы культурологическим потрясением стало бы лицезрение тех, кто это выпевает.
И я даже не знаю, что бы я сделал с теми «поэтами-песенниками», кто такое им пишет, — попадись таковые мне под горячую руку.
P.S. Эти колоссы из желе всегда будут меня кормить. Разложения они не боятся.
Кроме Земфиры петь живьем некому?
Знаю одного высокого теледеятеля, усмотревшего в моих «собеседниковских» заметках если не ложь, то жеманную ужимку. И тут же сообщившего об этом лизоблюдскому окружению.
Что есть, то есть: куда в моем шпионском амплуа без артистизма, состоящего из ренатолитвиновской аффектированности, конвоирского оскала и отчаянной смелости.
Но иногда и она не нужна, достаточно быть просто правдивым.
И просто заявить, что, окромя Земфиры, настоящих живых концертов вам никто в нашей стране не подарит. А кто возьмется утверждать обратное, тот «самозванец, мираж или доподлинно плут».
Живые концерты наших людей — печаль непомерная. Жалкость. Тьфу.
По сравнению с нелепой для Троицкого группой BOYZONE концерт слишком занятого в последнее время раздачей интервью Сергея Мазаева и его «Морального кодекса» кажется мессой заунывной; в то время как ирландские сатанята проходят по ведомству маломощных бойз-бэндов, а «Кодекс» почему-то давно уже объявлен колоссом. Но кто видел концерт U2, тот Мазаева и К° сочтет средством от бессонницы.
И не переключайте разговор в другой регистр: мол, аналогии неправомерны, у них возможности другие.
Нет, просто тут мастерство пожиже. И если не равняться на лучшее, на кой это всё?
Концерт SIMPLY RED (Британия, белый соул) — питательный бульон для меломана, я этот бульон поел, а после угодил на «Уму2рман» и проклял все.
Тут и «ВИА Гра» покажется лучше — хоть поглазеть есть на что: попы, сиськи.
Вот что делает на сцене «бабушка» Элтон Джон? Ни-че-го. Сидит, вкопанное в кадку растение, за роялем. Но ведь и Раймонд Паулс сидит. Только от ЭД глаз не оторвешь, а РП — мизантроп, нелюдим, брюзга, и это видно и слышно.
TAKE THAT поют, танцуя, «Дискотека „Авария“» уже и танцы считает чем-то непристойным, менестрели чертовы. А «Чай вдвоем» танцевал и качался, качался и танцевал. Перекачались так, что теперь друг друга называют пид…, то есть жертвами полового диссонанса.
Пресняков статичен, Сюткин болтлив, Леонтьев молодится, Лепс похож на нарцисса, «Фабрика» натужна, Распутина поет с какой-то помешанной горячностью.
Не-е, в таком разе уж лучше «Иванушки». Попрыгаем козликами.
P.S. А ваши фавориты поют?
Отар Кушанашвили: Новогодние теле-шоу показали, что Россия вымирает
Этой заметкой положительно удостоверяю, что не меньше вашего устал от одних и тех же рож по телевизору. Про художественную сторону вопроса уже никто не говорит. Все и так знают, что это ужас — 900 дней из 365 видеть и слышать одних и тех же с их одним и тем же; вот прям физически дурно делается.
Денно и нощно — Николай Басков, Максим Галкин, Стас Михайлов, увы, уже и Иван Ургант, о котором год тому назад, ну два говорили, когда речь заходила о свежих лицах на ТВ: эксклюзивный.
Деньги есть деньги, тут и святой не сохранит дистанцию, задрав штаны, побежит к кассе.
Даже, вы не поверите, Иконостас Михайлов.
Если о нации судить по тому, на кого она готова безропотно пялиться, после новогодних «премьер» становится понятно, что Россия вымирает.
Когда в 74-й за четыре дня раз видишь Диму Билана, все выглядит действительно эсхатологически. И даже Ани Лорак, которая не спела дуэтом, кажется, только с Алексеем Кудриным, уже не кажется такой красивой, какая она на самом деле.
Никого не отпускает соблазн тщеславия, никто не соблюдает баланса, никто не хочет, кажется, чтоб по нему скучали, никто не стремится к эксклюзивности.
Даже Алсу. Казалось бы, леди пуританского толка, а туда же, нафаршировала собой телепространство так, что безнадежно было пытаться укрыться. Зачем ей-то, уже давно не живущей шоу-бизнесом, эта одиозная «неукротимость», любопытно просто.
Из личного: очень надоели мне наши поп-«художники».
Даже «Непоседы», которых суют везде, с младых ногтей приучая картинно изображать картонные страсти, больше приличествующие вдовым истеричкам, подавшимся в кокотки, убивая в них способность к тонким эмоциональным вибрациям, вынуждая вырастать в фарисеев, кочующих с канала на канал.
Так и начался мой год, в котором мне самому придется быть непоседливым, — с мерзейших, тошнотных, отвратных непосед.
P.S. Колонка написана человеком, который за две хмельные праздничные недели появился на 12 каналах. Капля высокой самокритики, вот.
Отар Кушанашвили: Богдан Ступка — косный и замшелый идиот
Я был на Украине. Не в
Если не великий, то безоговорочно большой актер Богдан Ступка обозвал меня, Дмитрия Нагиева и кого-то еще (кажется, Малахова) задержавшимися в развитии, вредоносными шутами, отнимающими кусок хлеба у ярчайших украинских талантов, а после, выдержав пучеглазую паузу, призвал отобрать у нас работу и депортировать из страны.
Я не настолько самовлюблен, чтобы полагать, что читатель пристально следит за нашими с Нагиевым делами и поэтому знает, о чем речь. Объясню. Он и многие, знакомые вам по российскому телеэкрану, вели какие-нибудь передачи в благословенной Украине. А я так и продолжаю вести — это такой прозрачный намек, если кто не понял, кто из телеведущих всех успешнее. Я там освещаю интеллектуальную — а вы думали! — жизнь страны и, наверное, делаю это не срамным образом, если почти всех москалей попросили на выход, а меня просят продлить контракт.
На съемку в мою блестящую программу приходил и Богдан Ступка, где с горящим взором славословил меня — за день до того, как с таким же сверкающим взором объявил «давно вышедшим в тираж персонажем». Клянусь бессмертием души Жанны Фриске, мне неприятно это говорить, но любой человек, в эпоху мультикультурности, космополитов и легионеров бурчащий непочтительное про тлетворных ВАРЯГОВ, смотрится идиотом, косным и замшелым.
Давайте без павианьих воплей.
Здесь может быть только один критерий: профи ты или нет, и я не должен извиняться ни перед кем, в особенности перед зарабатывающим бабки в России актером Ступкой, за то, что хорошо делаю свою работу.
Как украинская певица
Украинец Ступка, об этом было сказано в том же интервью, наивно полагает, что он украшает и СПАСАЕТ русскую культуру. Я не спорю, хотя вопрос и спорный; просто я гостеприимный и благодарный, а он — ни разу, ни на йоту, ни на гривну, ни на рубль.
Куценко надо глушануть
Иной раз хочется выскочить на сцену и задушить артиста. За то, что не умеет петь. Или с ним можно сделать что-то еще? Спастись с помощью фанеры?
Когда «Первый канал» созвал ничего в этом деле не смыслящих людей и вопросил: «Когда с этим форменным безобразием — фанерой — будет покончено?» — я возопил: «Никогда!»
Да, таков мой приговор: никогда! Мои соображения по этому поводу я уже излагал не раз. И не только я, вот почему обыденное (обывательское!) сознание перегружено абстрактными разговорами на этот счет. Однако хватит просто трындеть, давайте скажем прямо, кто поет, а кто не умеет.
Так вот, более-менее поют: Лепс, Меладзе, Павлиашвили, Агутин, Расторгуев, Сюткин; прежде пела Пугачева.
Остальные поют, будто поражены Альцгеймером или какими другими неврозами (сходите на концерт «Ранеток»).
Басков поет, но больше говорит. О себе. И это, как и с половиной артистов радио «Шансон», тот случай, когда хорошо, кабы вообще не пел.
На концертах моей любимой Кати Гордон присутствующие жалуются, что в зале нет доктора, а у них нет парабеллума. Но такие сетования уместны и на рок-концертах: вы хоть раз бывали на «Нашествии»? Там только Сукачев да Шахрин дееспособны, и то последний, добрейшая душа, не так чтобы сложные фиоритуры выдает. У Кипелова и Кинчева все уходит в агитационный ор. Киркоров, это слышно, думает о бухгалтерии.
По поводу выпускников «Фабрики звезд» у нас не заключено конвенции, что их стоит насильно удалить со сцены. А зря.
У Ваенги больше театр, хоть она и выкладывается, вкладывая душу.
Куценко надо глушануть, Мазаеву посоветовать меньше думать о харизматичности, Леонтьеву — побольше о вечности, Зыкиной нужно побольше тренироваться, «Зверям» поумерить жеманность, Uma2rmaH — перестать корчить из себя пресыщенных жизнью интеллектуалов.
Так что вопрос не в «живьем» или «под фанеру».
Вопрос — зачем?
Отар Кушанашвили: Бурановские в стакане воды
Я сейчас не про победивших бабушек, про них, смешных и трогательных, во-первых, все понятно, во-вторых, я все равно скажу в исходе; я про общий уровень сдачи танков, по поводу которых сложилось устойчивое впечатление, что дали выступить всем, кого отловили по эту сторону Цейлона.
«Внутри меня мерзейшая пора» после этого отборочного тура, и процедура голосования в данном случае, сверхпрозрачная и элементарная, была делом тридцать пятым, потому что голосовали не «за», а «в пику», «против», «назло».
Безотрадная череда бесцветных претендентов, лопающихся от циклопических эго; мальчики и девочки с недобрыми рож… лицами.
У меня и заслуг ноль, а претенциозности — как у поэта Евтушенко. О, если этим ребяткам дать волю, они за рекордные сроки способны низвести эстраду нашу на край могилы, эти парни с трехкопеечным мачизмом и девы с двухкопеечной осмысленностью в глазах.
Я не уверен, но причина может быть в биохимическом факторе: девушки слишком развязны, пацаны слишком жеманны, вследствие чего они и не пацаны вовсе, а девушки заменяют перцев.
И те и другие «растворяют рты», чтобы оглушить нас писками на плохом английском, в своем активе имея какие-то призы, при назывании которых закадровым голосом неминуче спрашиваешь себя: ну кто мог и на каких конкурсах таким уродам давать премии и призовые места?
С группой «Форпост» это вообще лучшее, что могло случиться: получить право на выступления с песней без мелодии и вычурной, лишенной всякого смысла метафористикой.
У Барышни с именем Ефросия тоже не случилось взаимной любви с красивой мелодией. Евгений Гор, в недавнем прошлом протеже Н. Бабкиной, не скапустился, а вовсе даже поет, и поет неплохо, но поет дребедень, главное дело — с претензией на тот же мачизм.
Наслушавшись текстов, полных клише мезозойской эры, я переключил телевизор и набрел на бессмертного Юру Шатунова, ясноглазого идола, который тоже не великий вокальный чемпион, но у него обаяния больше, чем у всех претендентов на участие в «Евровидении».
Потому что у всех полпредов мужеска пола есть вот эта болезнь: «Вид Тарзана, кривляется и голосит, как Джейн».
Решительно не могу, именно потому, что первого люблю, а вторые смехотворны, не сказать по поводу Билана и жюри. Тут уж кто угодно выйдет из обыденного тона: ДБ надо прекратить участие в отборах на «Е», а жюри надо меньше жрать: вот в буквальном, физиологически-эстетическом, смысле.
Что до ДБ и его дуэта с «татушкой» Ю. Волковой, а также выступлений уже известных публике артистов (Тимати, Карина Кокс, экз-звезда «Сливок»), то в его случае имеет место избыточный профессионализм, а в их случаях совершенная профнепригодность.
А бабушки для меня — лишнее доказательство двух вещей: 1. Конкурс — трэшевый, 2. Надоели все.
Отар Кушанашвили: Звезды шоу-бизнеса уродуют детей
Детям обещают большие горизонты, обещают сделать их звездами — они и рады стараться. Потому что дети и их родители сами вожделеют пурпурных горизонтов и серебряных звезд, доказывая свое желание добиться и того и другого послушным выполнением приказов старших.
А старшие, особенно на ТВ, циники редкие — какие у них могут быть приказы? «Делай так-то!» — велит какое-нибудь кособрюхое чмо, и ребенок исполняет.
И уже через год-другой пред вами не дети, а какие-то манкурты, чьи выступления (если мы об эстрадниках, а я о них) дышат принужденным трепетом и приязнью друг к другу, градус каковой поддерживается родителями, непринужденно же друг друга ненавидящими.
Каждый из них растит чудовищных зазнаек эпических пропорций, не умеющих ничего, кроме как тошнотно жеманиться.
Любые обобщения страдают неполнотой, любые правила имеют исключения. Дуэт Коли Расторгуева с детским хором — с 1992-го самое близкое к тому, что я подразумеваю, когда говорю о чистой искренности. Песня «Бабушка» органична, потому что Коля органичен, потому что Матвиенко — мастер ненатужливых слезоточивых пьес.
Но когда на сцену (особенно эти пиршества лицемерия любят показывать ВСЕ каналы в праздники) выходят Алсу, сама недавнее дитя, и дети (Газманов и дети, Бабкина и дети, Павлиашвили и дети, Цой и дети, Ротару и дети, кто-то там еще и дети) — у меня срабатывает органическая аллергия на фарисейство, приправленное высокопарностью и вздорной патетикой, и от избытка патоки вместо умиления случается рвотный позыв.
Фанера, подведенные глаза, аффектированная мимика… Тьфу! И еще раз тьфу!
Не откажусь от удовольствия излить желчь по поводу детской «Новой волны»: Алексей Чумаков, который ведет этот ужас, вообще-то парень редкого обаяния и ума, но тут я не уверен, что его не стоит за то, как он ведет этот ужас, арестовать.
Но дети, дети-то как быстро приноровились: под фанеру открывают рот, неестественно страстно пляшут, а если отвечают на вопросы ведущего, кажутся непроходимыми тупицами.
2012 год спасут Ёлка, Джамала и Земфира
Оглядываю беспросветную сумеречь прошедших лет… Ладно, не лет, пусть года, пусть 2011-го — такого же серого, как пара предыдущих.
Ищу огоньки надёжи. И? Боюсь сглазить, но, кажется, что-то вызрело. Итак, мое предсказание: двенадцатый будет годом Елки, Джамалы и опять Земфиры.
Разумеется, у звезды шоу-бизнеса Елки просчитанный успех, как иначе! Без того, чтобы все тщательно просчитать, она бы оставалась в том самом месте, где находятся самобытные индивиды без способностей к компромиссу.
Пока Елка изображала Ника Кейва в юбке (она долгое время сочиняла и исполняла ультрамодное, лишенное души), от нее заходились в восторге андеграундные журналы, нахваливая ее татуировки.
Теперь, разумеется, татуировки мы прячем и выглядим как безусловная великосветская фифа, напирающая на мраморную величественность.
А Джамала вплоть до манеры поведения такой — величественной — всегда и была; из всех троих она более других убеждена, что несчастная Эми Уайнхаус «тленья убежит».
Земфира по-прежнему лучше всех (если оценки здесь вообще употребимы) поет о кромешной безнадежности. И стихи о том же слагает. Она стала такой, о ком Цветаева написала: «Сдержанный человек — значит, есть что сдерживать». Стиль жизни таков: соблюдение баланса в частной жизни, несоблюдение баланса на сцене; сцена — главное. Они все «безнадежно музыкальные» (так о себе говорила несчастная Эми У.). У каждой богатая биографическая база, но, слава Богу, все трое бегут, чураются сентенций. И от других сентенций не принимают.
Не понимают песни, где целое подчиняется части с припевом: «Войди в меня!»
Они не заставляют вас искать в их песнях потаенные глубины и мифологические основы. Тем более, что, кроме как у Земфиры, эти субстанции там и не ночевали.
Однако!
Все три кисейные б. доказывают, что нельзя жить в гармонии с хаосом, это чревато погружением в безумие.
Все три никого не наставляют; просто поют непросто.
О том, что жизнь без страданий или состоящая только из страданий — саморастрата.
Я очень надеюсь на этих трех Женщин-в-Большом-Городе с их версиями выстраданного — или еще нет — счастья.
Отар Кушанашвили: Российская поп-музыка погружается в безумие
Вы не замечали, что те, кому дали отставку, кто остался не у дел, много и неистово хорохорятся? И только дай им шансок — изображают из себя многозначительных персонажей. Тогда как на поверку это самовлюбленные перезрелые манкурты.
У большинства из них неискоренимая любовь к причастиям страдательным. Так, эпоху спустя выясняется, что они способны были изо льда делать порох и виски, просто им не дали.
Мне пришлось все это лицезреть и выслушивать, когда я по заказу, корысти ради (иначе б ни за что туда не окунулся), делал обзорный материальчик о русском поп-мейнстриме. Говорили все: от Виктора Рыбина до Натали; от Алены Апиной до Ромы Жукова; от Криса Кельми, похожего на монстра, до солисток «Тату», напоминающих робокопов; и мне было неприятно то, что мне говорили. Не только потому, что они были чертовски глупы, как, например, диджей Грув или певец и танцор Лемох, утверждавшие, что настоящая эпоха началась с них. Но и потому, что чертовски неуважительны по отношению друг к другу.
Витас, самый популярный, как думает он, певец в Китае и городе Луганске (как думаю я), вообще считает, что в русской поп-музыке после его «Оперы № 2» — это где он с жабрами и всё взрывает голосом — ничего не было, нет и не будет.
Но группа «Градусы» считает, что Витас — гон… то есть белая ленточка в трактовке ВВ, а сами они, несмотря на мнения безвкусных людей, революционеры.
Татьяна Буланова не желает признавать «Градусов»: «Это всё не то, души нет».
Саму Татьяну Буланову из опрошенных певицей признает только Лолита Милявская, и то, видимо, по дружбе.
Кто дружит с Алёной Свиридовой и с кем она, выяснить не удалось.
Была надежда, что с Максом Леонидовым, но он, как оказалось, всех поголовно считает «порхающим дерьмом», а Стаса Михайлова и Елену Ваенгу — позёрами, каких свет не видывал.
За Елену Ваенгу сказать не могу, но Стаса Михайлова видел и удостоверяю: неприязнь взаимна. Идею, что кто-то ему ровня, не говоря — лучше, СМ не принимает в основе.
Я Филиппу Киркорову так и скажу.
И поделюсь наблюдением, что все они, включая конфиденциата, медленно и неумолимо погружаются в безумие.
Я видел в Ваенге по первости субтильное, беззащитное, рафинированное создание и бросился ей на выручку, когда Евгений Гришковец обозвал ее воплощением пошлости.
Как же, доложу я вам, я ошибался. Елена способна дать вам по шее здесь и сейчас, если надо будет. Она отшила Илью Резника, высказалась в том духе, что не понимает, почему не покалечены участники «Дома-2» с Ксенией Собчак во главе, народной артистке посоветовала научиться петь, прежде чем открывать рот, и потом, я очень боюсь людей, безостановочно ссылающихся на Господа Бога.
Я с громадным пиететом отношусь к беременным женщинам, посему скажу очень осторожно: описанные выше тяга к аффектации и избыточная эмоциональность Ваенги наводят на мысль, что в этой истории что-то не так. То ли есть благоверный, то ли нет его, то ли она печалится по этому поводу, то ли нет.
Матвиенко совершенно не похож на трясущегося, как было со мной семь раз, от великого волнения папашу. И кто вообще сказал, что это он?! Лишь бы не Стас Михайлов.
Как Стоянова обозвали дебилом
Восхищаясь самим собой, Алексей Панин говорит, как он предлагал свои услуги в виде идей Алексею Балабанову на съемках «Жмурок».
«Тут бы вот так! А что, если здесь пепельницей запустить? А тут кроличьими глазами впериться надолго?»
Когда эту версию неистощимого на выдумки АП передали АБ, тот аж взвился: «Панин? Предлагал?!»
Мат опускаю, только
Юрий Стоянов очень смешно рассказывает об одном камуфлете, приключившемся с ним не так давно. К нему во время репетиции должен был заехать на джипе друг. Подъехал джип, определенно другана, такой же затонированный. Он подбегает к машине, радостный, и начинает корчить гримасы, выделывать па, изображать то чтеца, то рокера, руководимый чистым намерением привести товарища в радостное расположение духа.
В машине, оказывается, все это время сидел и весь этот дивертисмент наблюдал один из тех, кто по заказу превращает физиономии в фарш.
Очумевший (еще никто для него такие спектакли не ставил) человек выходит из машины, подходит к ЮС и молвит: «Ты че, дебил? Вроде народный артист, а так — дебил дебилом».
Спутал. Перепутал. Попутал.
Группа «Bad Boys Blue», нужная только в России, записала рекламный ролик, где ключевые слова: «Мы всегда будем с вами!», от каковых слов уже как-то не по себе. Но, может, ребята еще передумают, есть же еще Туркменистан!
Между Меладзе и Киркоровым заключено негласное джентльменское соглашение: они друг к другу нейтральны.
ВМ обвинил ФК в негодяйстве, когда случилась история с М. Яблоковой, которой — истории — по сути, и не было. Потом сам ВМ напал на барышню из «Комсомолки», поставив под сомнение, если не похерив, реноме «последнего романтика».
Изрядно оконфузившись, ВМ не стал длить и усугублять противостояние, а ФК на сей счет улыбчиво напоминает, что тот, кто ему худа желает, обыкновенно в лужу садится, украшенный ошметками дерьма.
Иосиф Кобзон, с которым мы недавно оказались в одном самолете, очень спокойно ответил мне на вопрос, сколько людей из тех, кому он помогал и помогает, ответили ему если не взаимностью, то хотя бы «спасибо». Он ответил сначала: «Нет», потом: «Очень редко», напослед: «Я это для себя делаю. Мне физически лучше, когда я помогаю. Это необходимо для гигиены души».
Уилл Смит так выстроил свою актерскую стратегию, чтобы его реноме не пострадало ни от одной отрицательной роли. Он печется об имидже. Это мне очень напоминает политику Сергея Лазарева, который очень тщательно, презрев упреки в мармеладности, относится к своему образу. «Я не могу рисковать отношением публики».
Вот такие вот бублики.
А Виктор Салтыков даже коктейлей уже не пьет и уверяет, что ему нравится смотреть на мир трезвыми глазами.
«Кто-то заставил?» — «Нет, отчего же. Сам. Я и курить так же бросал. Сам». — «И — ни-ни?» — «Ни-ни». — «Ну-ну».
Андрей Малахов не заметку написал о мемуарах Билана, а пасторальную балладу. «Книга года», «Шокирующие откровения», я думал и ждал, когда же, незаметно для себя, обзовет его Левушкой Толстым. Но до такого нервозного ноктюрна Андрей не дошел.
Поздравляя менестреля с грядущим 30-летием, я тем не менее обязан заметить, и замечу злорадно, что официально книгой года признана моя, лишившая покоя уже тысяч тридцать читателей, что по нонешней погоде все равно что ранний Евтушенко.
Я видел в деле уже обросшую мифологией арт-группу «Сопрано 10». Это группа Михаила Турецкого, поют они блестяще, а иные из них таковы, что только старайся справиться с дыханием. Но даже не это главное. Главное — что они единственные эстрадники, согласившиеся приехать на благотворительный аукцион для нуждающихся в трансплантации почки детей. Вы же знаете, почему? Потому что я честно сказал, что камер не будет. Потому что, если бы были камеры, отказался бы я.
Почему Иванушки не поют ничего нового, а Элтон Джон стал отмороженной бабушкой
Я все реже встречаюсь с полным силы и огня Андреем Григорьевым-Аполлоновым, одним из лучших людей туземного масскульта, между тем замечено, что встречи с ним приносят мне, отверженному фартом плебею, удачу.
Он живет со вкусом и в гармонии с собой, а много ли вы таких людей знаете?
Он и в группе до сих пор, и арт-директором в аншлаговой ресторации служит, а теперь населению через журнал «Караван» предстоит познакомиться с АГА-писателем; он там о своей семье рассказывает.
Мы с ним уже из древних превратились в ископаемых, но нет нам удержу.
Я спрашиваю, есть ли у Иванушек новые песни. АГА смеется: «А на кой? Старые не знаем куда девать». И ставит перепевку классического советского шлягера, записанного к Новому году.
«Ложка дегтя»? АГА задумывается. «Нет, ничего такого». И со смехом рассказывает, как ИИ выступали в чистой воды рокерском клубе, где по понятиям их должны были укокошить.
Ан, триумф. Пели хором.
А у Элтона Джона пой не пой, почетной бабушке начхать. Весь московский концерт бабуля о чем-то думала, не отвлекаясь на такую мелочь, как зрители. Сидит себе, заслуженный умник, и считает гонорары. Более квёлого, снулого, отмороженного-замороженного действа видеть не приходилось.
Президент Рузвельт более живой, чем Элтон Джон.
Я не готов за такие деньги слушать его ниспадающие минорные арпеджио.
Вячеслав Бутусов тоже не выделывает на сцене сальто-мортале, но он невероятно харизматичен. Скорее фигуристка Слуцкая вернется на лед, чем Бутусов да на свое 50-летие не соберет аншлаг.
Кстати, про Слуцкую.
Она дала мне первое интервью в жизни, тогда, в 95-м, она только начинала копить регалии и цацки, и я спросил ее, восприимчива ли она к критике. Знатная уже тогда была хохотушка, уклонялась от ответов. Но один ответ я запомнил.
На вопрос, чего хочется более всего, спортсменка ответила: «Семьи. Своей». И она у нее есть. Главное в ее случае — многотерпеливый муженек есть.
Организация, по благородному устремлению своему тождественная артели под названием «Синее ведерко», присобачила к авто Паши Воли стикер с надписью «ХАМ» — за то, что ПВ позволяет себе парковаться, не учитывая интересы людей.
Переполненный обидой, ПВ хотел было обратиться в полицию, ибо никогда ПВ не нарушал правил парковки, по крайней мере старается не нарушать. От себя добавлю, что, будучи моим учеником, ПВ, паче чаяния, думающий и корректный пацан.
Гей-попугай Паши Воли и вожделенный Костюшкин
Разумеется, так пошутил Павел Воля.
Звук был так себе, поэтому, когда П. В. вступил в диалог со знаменитым футболистом Андреем Шевченко, слышно было только, как смеется сам Шевченко; когда его попросили показаться, он встал, то был седьмой ряд, и П. В. спросил: «А чего в жопе сидишь?»
Разливанное море шуток касалось домашних животных.
Кошек, выяснилось, заводят малодушные тихони со склонностью к подлости; питонов — состоятельные извращенцы, мопсов — придурки, любящие говорить о величии человеческого Духа.
«Если мужчина начал контролировать ваш шопинг, начните контролировать его саунинг». В общем, на случай подлейшего состояния духа сойдет.
Самый естественный из комедиантов, Злобин, в тот же вечер вооружил женщин актуальным советом: «Если ваш разбросал по квартире носки, разлейте по кухне борщ».
Осрамившийся на Евровидении певец Воробьев так неуклюже и энергично стал играть в инфернального парня, что уже не смешно. Билану он рекомендовал обратиться к проктологу и, похоже, дождется лицевого косметического ремонта.
Сколько лет были вместе Стас Костюшкин и Денис Клявер? Много. Весть о кончине дуэта «Чай вдвоем», при относительной популярности пацанов, источником медийного гула не стала. Костюшкин вину за развал берет на себя и утверждает, что таким счастливым, как сейчас, не был никогда. «Но невозможно, глупо, несуразно в 39 лет петь то же, что пел в 25». Костюшкин хочет нынче послужить классической эстраде. Хочет заделаться Большим Артистом, каковое желание в любом разрезе не предосудительно, а, напротив, похвально. Такая цель предполагает перемену, кардинальную; он и переменился. Говорит: «Когда выхожу на сцену, вижу, как с восхищением и вожделением смотрят на меня женщины».
Ну, Тимберлейк ты мой, тебе виднее. Со сцены.
Я знаком со славящимся тонкими эмоциональными вибрациями актером Алексеем Паниным, снова где-то поколотившим женщин (из-за нежелания обслужить его вне очереди в придорожном кафе). Его биографу, буде такой случится, придется туго: на одну съемку у А. П. случается по два-три мордобоя, один из которых так или иначе становится предметом общественного разбирательства.
Серебряков не любит, когда на него пялятся, Алсу достигла всего
У меня нет железных аргументов для людей, которые считают, что Валерий Леонтьев суть эталонный артист. Зато я знаю, что, обнаруживая иной раз чудовищную безвкусицу, он милейший человек, давно лениво рекомендующий критикам засунуть свое мнение себе именно туда.
Выяснилось, что он был категорически против исполнения песни «Исчезли солнечные дни», полагая ее не подходящей своим тембру и темпераменту. Паулсу было сказано, что этот опус более подходит… Кикабидзе.
Алексей Серебряков в эпоху, когда среди актеров царствует сплошная мелюзга из сериалов, один из самых значительных нынешних актеров, слишком умный, чтобы попадать в поле зрения папарацци (он летает ниже их радаров), сделал неожиданное признание.
«Не могу работать в самой театральной конструкции», — следственно, не работает. И знаете, почему? «Не очень люблю, когда на меня смотрят».
Правда, удивительное для актера признание?
Много удивительных признаний прозвучало и на съемках программы «Давайте мириться» на НТВ.
Вообще, я говорил об этом тыщу раз, масштабы душевной болезни нашего шоу-бизнеса сравнимы с четвертой, предсмертной стадией раковой опухоли.
Надя Ручка спросила меня на съемках, правда ли, что пиит, друг «Комсомолки» В. Вишневский, может написать вирши, обыграв любое слово. Чтоб не быть голословным, я переадресовал вопрос. Мастер немедля попросил назвать слово. Я: тираж. Прошу прощения, если моя к старости дырявая память зафиксировала что-то не так:
Никто не должен знать, что у книги твоей большой тираж.
Потому что те самые ребята сразу спросят:
А ну покажь!
Счастливая в семье Алсу, комментируя свое назначение послом Доброй Воли, выпалила реплику, из-за которой я едва не выронил чашку кофию:
— В музыке я достигла всего, о чем можно мечтать.
Чего? Полного ночного клуба в родной Казани?
Джексон незадолго до кончины признался, что знает, что ничего про музыку и свою профессию ничегошеньки не знает; Джексон!
Паулс: Про Аллу лучше не надо. Или осторожно
Физически, говорит Раймонд Паулс, я чувствую себя хорошо, но зеркало не люблю. В любом случае, грустные мысли перебиваются тихой деревенской жизнью и вот такими редкими вылазками (я слушал откровения Маэстро в Киеве).
Его спросили про то, как он поддерживает форму. «Просто живу. Не пью. Очень хочется, но этого было столько, что вспомнить страшно».
Его спросили про «Новую волну» в Юрмале. «Из конкурса ушла душевность. А я там — только декорация». (Правда, эта «декорация» стоит Игорю Крутому миллион ежегодно, до края дней готов быть такой декорацией!)
Его спросили про Аллу. «Алла есть Алла: про нее нужно говорить очень осторожно».
А про Лену Беркову, порнозвезду, отметившуюся в зоологическом «Доме-2», можно. Она сама хочет. Ее поймали с тяжелыми наркотиками, подняли тарарам. Господи Боже мой, да зайдите вы в закулисье любого пафосного сборного концерта! Там непременные наркотики! ЛБ покажется вам благочинной гимназисткой, зардевшейся, когда ее уличили в желании выкурить обычную сигаретку.
Корчить из себя недосягаемых звезд — конек наших людей.
Сати Казановой поручили рекламировать то ли пасту, то ли крем, она, комментируя сделку, на сумму от которой можно наверняка будет сходить в «Макдональдс», заявила, что не всякий товар возьмется продвигать из тех, что предлагают. Но мы-то знаем, что не предлагают ни-че-го.
А про АВ, феерично, с итоговым 32-м местом, выступившего на «Евровидении», якобы Первый канал снимает. Чтоб зафиксировать его биографию. Парню 23, и уже, видимо, пора. Тем паче столько свершений.
Григорий Константинопольский, кинорежиссер-анархист, но анархист интеллектуальный, выпускает отреставрированную, переделанную для 3D, модернизированную (подойдет любое слово), свою давнюю картину «Восемь с половиной долларов».
По этому поводу, разумеется, дает интервью. И вот приходит к нему корреспондентка из глянца, ей 20, для нее ГК (как и я, например) старый козел, 90-е — время беспредела. Я не обнаружил в вопросах сарказма, расстроившего ГК, но ирония, это да, била током. ГК — видимо, наболело — разразился речью, назвал всех молодых «пидорасами, бездельниками, прожигающими жизнь прихлебателями» и — внимание! — закончил интервью пожеланиями (после слов, что такие уроды Родину загубят): «Уж лучше б вы поскорей сдохли все!»
Антонова уже доводили. До суицида
Филипп Киркоров самой глубокой певицей наших дней считает Ани Лорак, а в заочном противостоянии Лазарева и Билана победителя не видит, потому что у Билана хиты, а Лазарев — сам по себе хит.
На момент разговора маэстро только победил в проекте 1-го канала «Призрак оперы», наслушавшись упреков в пошлости, и когда я об этом упоминаю, он с улыбкой говорит: «Эка невидаль! Зато билеты на сольные концерты разлетелись».
В разговоре о людях, подстраивающих ему по временам каверзы, ФК повторил мысль, что все такие люди сами себя обрекают на проклятия.
А кто дружит — напротив. Нетребко, например. Я спрашиваю, мне ли одному кажется, что она прямолинейна и властна. Ответ был утвердительный. «Но при этом не предатель».
Козырной валет юмористического авангарда Сергей Светлаков купил родителям квартиру. Тоже не предатель. Теперь я готов спускать ему все колкости, не всегда блещущие острым умом.
С учетом регулярных встреч могу заметить, что Фриске еще никогда так не сияла. Если роман с Дмитрием Шепелевым суть пиар, и только, то это грандиозный спектакль.
Одна очень солидная газета очень позабавила меня. На одной полосе она упрекала часть населения Земли, слушающую группу «Блестящие», в имбецилизме, и тут же тиснула большое интервью с «Дискотекой Авария», которая, натурально, сильно отличается от «Блестящих» вкладом в мировую музыку. Хорошо хоть, с «Битлз» не сравнили.
Как только наши люди узнают, что у кого-то из голливудских небожителей русские корни, тут же готовы произвести знаменитость в святые.
Так случилось с Хелен Мирен, которая действительно выдающаяся актриса и личность, это та самая бабуля, которая в «РЭД» крошила врагов на зависть Брюсу Уиллису, а в «Королеве» играла Саму.
И я бы о ней не вспомнил, когда б она не возглавила список звезд с самой красивой фигурой, который был составлен по итогам опроса, проведенного сетью британских фитнес-клубов La Fitness.
Второе место заняла фотомодель Элль Макферсон, третье — Келли Брук, а четвертое — Дженнифер Лопес, пятое — Шерил Кроу.
И даже в этом случае я бы про этот хит-парад не упомянул, когда б ХМ, которая нам теперь так нравится из-за русских корней, не было 66 лет.
Вы умеете открывать разом глаза и рот? Вот вам повод!
Еще никто не добивался столь многого со столь немногим.
Кошмар с избиением, приключившийся с Юрием Михайловичем Антоновым на заправке
Актерская среда не отличается доброжелательностью, а уж тем более журналистская. За этим инцидентом я вижу характер Юрия Михайловича Антонова.
Я знаю его лично, и это короткое знакомство дает мне право сказать про алмазного мелодиста и очень сложного человека вот что: я за Юрия Антонова перережу глотку любому. Тем более чмырю, изображающему из себя байкера.
Я знаю, при всех оговорках про несносность характера Антонова, за ним одно свойство. Он никогда без причины не ввязывается в какую-нибудь историю. Он никогда сам не является первопричиной инцидента.
Конечно, многие готовы сейчас, когда институт звезды в стране потерпел крах, когда артист перестал быть существом неприкасаемым и превратился просто в существо, говорить о том, что и на солнце есть пятна. Может быть, на солнце пятна и есть, но, мать вашу, все иронические выпады в адрес старого артиста, который подарил нам продление жизни, я отметаю хотя бы на той территории, где я главный. На моей территории Юрий Антонов человек неприкасаемый.
А эту мразь молодую, позволившую себе ударить человека много старше него, нужно найти и кастрировать под песню «Двадцать лет спустя». Или, если придумать еще более издевательский в духе Тарантино хэппи-энд, поставить песню про девушку с той самой летящей походкой или любой другой из шедевров в исполнении маэстро и начать резню. А потом обрушить ему на голову его же мотоцикл.
Песни Юрия Антонова
Кстати говоря, однажды в Новосибирске я, тогда не понимавший, куда дальше двигаться, спросил Маэстро: 1. Нагибало ли его безденежье? 2. У какой песни была самая нелегкая судьба?
Ответы:
1. Нагибало, да как. До тех самых мыслей об Уходе однажды. Помог друг из Югославии, спас жизнь. 2. «От печали до радости», оказывается, эта светлейшая композиция очень расстраивала цензуру. Очень, до густой печали.
Старей как стареешь
Каждый имеет право хвататься за уходящие лета каким угодно способом. Но результат в исполнении наших людей выглядит уродливо. Когда уважаемый мною безмерно за трудоголизм, но совершенно очевидно лишенный вкуса Валерий Яковлевич Леонтьев весь прошлый год проходил в перьях индейца, а в этом появился в одеянии цыгана…
Все его тату, эти бесконечные пластические операции — это выглядит как минимум странно, как максимум чудовищно.
В «Останкино» был помощник Андрея Малахова, Вадик. Он был человеком по спасению кожи, лица, улыбки и т. д. Однажды на эту «удочку» попался я. Мне сказали, что у меня много морщин, и надо что-то делать. От грима лицо, мол, испортилось. После процедур я стал похож на Александра Буйнова: у меня на лбу исчезло все. Но через месяц появилось еще больше, чем было до этого.
Эту проблему сквозь стекло бинокля уже рассматривает Дима Билан. Он уже паникует, как мне кажется, по этому поводу.
Старей, как стареешь! И как ты стареешь, так ты и проживал эти годы.
Если бы у наших артистов не было денег, они бы красивее старели. Они бы делали это, как артист Олег Митяев.
Приемные дети
Я не верю в благородность этой затеи. Я боюсь копаться в фактах усыновления и удочерения детей, потому что знаю вдоль и поперек этих людей. В 99 случаях из 100 — это всегда какой-то бизнес-план.
Я специально выспрашивал, кто какими мотивами руководствуется.
Ни про кого, кроме Алексея Серебрякова и Алены Апиной, не говорили хороших слов.
Алена и ее супруг Иратов свою приемную дочь считают Шамаханской царицей. Девочка пошла в школу, а я позвонил Алене в конце августа, и то, каким голосом она рассказывала, как готовит девочку к школе, не оставляет сомнения, что там уже не приемная дочь. Там уже внушенная себе и всему окружению мысль, что сама Алена родила ребенка. Ребенок должен чувствовать, что его любят и ради него готовы умереть. А это такие редкие случаи!
Звездные натуры — редкие эгоисты, эгоцентрики и дешевые эпатажники до мозга костей.
Даже любвеобильная Лолита, моя подруга, и то ребенка видит только, когда приезжает в Киев. А на мой вопрос, видит ли ребенка Цекало (ведь удочеряли девочку при нем), она только горько усмехается. Зачем тогда нужно было это делать?
Собчак подписала пакт с дьяволом?
Нынешняя Волочкова, старательно играющая в невесту Баскова, ужесточила свою лексику в рассуждении всего на свете. Например, своего вечного антипода — антагониста Ксении Собчак. С ней, мол, приличному человеку нельзя даже одним воздухом дышать. «Ксения Анатольевна из тех людей, что подписали пакт с дьяволом». Дескать, она способна с горящими глазами вас укатывать, что переменилась, а отвернетесь — здравствуй, ножичек! Она-де имитирует силы, а силы в ней никакой, сила есть только в тех, кто живет достойно.
Разумеется, НВ имела в виду себя, барышню, превосходящую по величию всех, кроме Баскова, который — ну чистый Гелиос.
Недавно я опубликовал заметку под названием «Басков — Федорова = Баблос». Про главного паяца страны и плохо подыгрывавшую ему красавицу с вопросом в подернутых поволокой глазах: «Доколе, Коля?»
И тогда я намекал, а сегодня подтверждаю, что со своим умением и викария изобразить, и разбитного ловеласа паренек далеко пойдет.
Он и пошел, и зашел далеко.
Федорову утешил уже другой, а НБ утешает себя сам, каждый раз придумывая неизгладимые в смысле способности оставить след кунштюки.
Например, открывает брачное агентство для овцепасов, баболюбов, старлеток.
Я тогда писал о том, что главный блондин страны в начале знакомства производил впечатление человека, умеющего шутить. Теперь его умение шутить оценила и Волочкова, тоже не воплощенная политкорректность, тоже Госпожа Самопиар. На фото в родной «Комсомолке» Басков и Волочкова похожи на жертв коктейльной вечеринки. В самый союз я не верю, потому что хорошо знаю Настю. И прямо вижу, как она придумывает фото, где они с другом похожи на жертв коктейльной вечеринки.
Я писал тогда, что когда-то он излучал свет, а после стал только бездушно его отражать, превратившись в зазнайку эпических пропорций, что само по себе есть верный признак тяжелой формы моральной шизофрении.
То, как он ведет телепередачи, лишний раз — уже который? — доказывает, что он колосс из ваты, сам потерявшийся от собственного, им же придуманного величия, ходячие фрустрация и сублимация.
Но недавно я был на съемках в Киеве и могу сказать, что кого здесь ни спроси, люди верят всему, что говорит Басков. И любая моя критика в его адрес сводится к тому, что «москали просто не любят самых ярких людей».
Коля однажды обозначил уровень своих финансовых притязаний и сказал, что Филипп получает куда меньше в сравнении с тем, сколько зарабатывает он. Это очередная ложь, которая в легкой игривой (как ему свойственно) и искрометной (как ему кажется) форме была выплеснута на людей.
А рассказ Николая о том, как руководство Первого канала на коленях умоляло его принять участие в проекте «Призрак оперы»? Об этом ведь даже не догадывается Константин Эрнст!
Басков еще говорит, что после каждого эфира шоу ему звонят Киркоров, Валерия и Билан и умоляют его, как профи, дать оценку их выступлениям. Если это так, они еще хуже, чем я о них думал, если нет, то это просто очередное милое вранье Баскова!
Если Баскову дарят часы за 300 тысяч рублей, он обязательно скажет, что они за миллион 300 тысяч долларов. Вы же видели по телевизору, как ему дарили эти часы, откуда вам знать их цену? И кто докажет, что они сделаны в Ереване?
Но удивительным образом все завиральные байки работают на Баскова. Такая у нас страна!
Когда ты изо дня в день говоришь, что ты — лучший голос, что за честь пожать тебе руку спорят Элтон Джон и Стиви Уандер, то начинаешь сам в это верить и убеждаешь в этом людей. Поэтому многие уверены, что Коляныч говорит правду.
Филипп Киркоров в моей родной Грузии до сих пор владеет сердцами и умами людей. Согласно проведенному там опросу, он остается единственным артистом, чье имя вызывает экстатическую реакцию. Того и гляди, позовут и коронуют. Если серьезно, нисколько не умаляя достоинств моего товарища, могу сей факт списать на то, что современную
После ЧП АС была исполнена мстительности, но после, поняв, что месть — путь в никуда, стала все анализировать и пришла к выводу, что виновата сама.
И, сделав узелок на память, стала ставить эксперименты на парнях. Которые хоть и вероломны и сильны, но глупы. И надо устроить им красивую «скрипичную тоску» по методике, которой владеет только она, АС.
Понятно, что она не любит вопросы про ВИАГРУ. Говорит, что, когда они два года жили одной жизнью, — это одно, а когда она «вышла из клана», — какие, к черту, отношения?!
Стильная Наталья Ветлицкая, одна из самых красивых женщин планеты, назвала Тину Канделаки «законченной дуррой».
Что она зануда, я слышал; что чересчур бойкая подхалимка — слышал, что избыточная бизнес-баба — слышал. Но такое — впервые.
Я знаком с обеими. От НВ свет исходит, подобное она не скажет без причины. Я знаю ее как даму, которой ого-го что пришлось пережить за свою жизнь. Видимо, ее задел один из пассажей мыслительницы ТК, где говорилось, что она, ТК, не так красива, как НВ, поэтому путь наверх через постель представлялся в ее случае немыслимым. НВ восприняла это как намек, а если так — то гудбай, буддизм!
Кирилл Андреев ради супруги Лолы готов на все.
Это она его выходила, когда он был в коме — после того как его огрел бандюган, и огрел по делу: прежде в КА учтивости было не больше, чем в вареной репе. Не то теперь. Боготворя жену, в самолете «Владивосток — Москва», про себя проклиная организаторов, купивших один билет на двоих, он девять часов кряду провел на ногах. Ходил по салону, веселил пассажиров и стюардесс, охранял сон благоверной. Ежели вам кажется, что это просто, — попробуйте.
Отец и сын Толмацкие воюют денно и нощно, инкриминируя друг дружке все вместе взятые смертные грехи.
Основатель семьи Толмацких убежден, что его наследник женился чуть ли не на государственном преступнике. Наследник, ведя прицельный огонь, утверждает, что человек, зарабатывающий деньги на детях, употребляющих наркотики и продюсирующий группу из непонятных девиц многоразового использования, не имеет права на критику (у AT ночной клуб и группа одноименные «Бархат». —
Какой из Аршавина психолог, а из меня — Авраам Руссо
Из разного состоит и мой день. Из трагикомического тоже. Днями я развлекал фотохудожника, покуда он делал фото для всех моих паспортов. Казалось, он узнал меня. Сказал, что статистом присутствовал на съемках, где я хулиганил. Сказал мне, что видит, что во мне есть внутренний свет, из-за какового света от меня свечение исходит. Других публичных людей он много раз называл «Страх Господень!» Потом он что-то бормотал про бренный мир и про то, как ему свезло, что встретил такую знаменитость, как я. «К удаче», — так и сказал.
А когда я уходил, раздался звонок, и он кому-то по телефону прокричал: «Только что с Авраамом Руссо познакомился!»
Я люблю Аршавина, он вобрал в себя все черты измученного славой селебрити, отчаянно пытающегося быть своим парнем; у него ноги футболиста, душа художника, мозг чемпиона.
Может, он и не знает значение слова «эвфемизм», но психолог он что надо и активный блогер.
Но сегодня про него как про психолога.
Добрая девушка писала ему не раз как своему авторитету, только что не духовнику. Она писала ему восторженные туманности и конкретно спрашивала, что ей делать с беззаветно в нее влюбленным юным футболистом Саней, который ей проходу не дает, но сердце ее молчит.
Как вы думаете, Аршавин остался безучастен? Не-ет. Человек с золотым сердцем не мог оставить без внимания девичье смятение!
Он ответил, посоветовал: «Ну, кроме Сани есть еще Ваня, Игорь, Женя. Полюби кого-нибудь».
Хорошо еще песню пошлую не процитировал: «Страстно хотелось закатов пурпурных».
Одни полагают Глобу пустомелей, другие поклоняются ему. В его голове, которая, как и его душа, потемки, гнездится много мыслей. Например, когда надо сниматься, когда нет — согласно звездным выкладкам.
На неделе по милости предсказателя отменили съемку, где я предполагал солировать, потому что была пятница, затмение, читай: апокалипсис.
Вообще говоря, чернокнижники по шкале труднопроницаемости всегда находились для меня, плебея, где-то между Кафкой, природой юмора передачи «Аншлаг» и смысла отдельных песен «Мумий Тролля». Но чтоб федеральный канал отменил съемку из-за предсказания, это уже что-то экзистенциальное.
О сальто-мортале на сцене и настоящем мужчине Борисе Моисееве
Жанна Фриске, которая в отличие от своих коллег не глупеет, но, напротив, кое-что поведала о своих выступлениях перед Президентом Назарбаевым. Говоря схематически, сначала, еще в составе «Блестящих», она пела для внуков и внучат Назарбаева! Теперь поет для Самого — в присутствии детей и внуков. Я спросил ее, как проходят концерты. ЖФ ожидаемо ответила, что все зависит от настроения Самого. И, рассмеявшись, добавила, что настроение у Самого всегда что надо!
У Олега Газманова, которому 60, а не дашь и сорока, тоже. Он состоятелен и крепок, реактивен и основателен. На юбилейном концерте сделал 12 сальто-мортале, и причем ни с того ни с сего пятьдесят раз отжался.
Единственное — ОГ не любит, когда ему делают замечание по части текстов, каковые тексты он полагает полноценными стихами, которые он готов без конца декламировать на своих концертах. Что и делал на юбилейном.
Та же Дана Борисова рассказала мне, что, когда осталась одна с ребенком на руках, ей помог только Борис Моисеев. Он, прознав о моих бедах, отозвался немедленно и предложил провести летние каникулы с дочкой в его болгарской резиденции.
«И что бы кто теперь про него ни говорил, Боря — самый настоящий мужчина на свете».
Я одернул ее: самый настоящий — это я, а Боря нехай будет вторым.
Или третьим, после Алексея Воробьева, которого Настя Волочкова возвела в ранг самого сексуального мужчины нашего шоу-бизнеса, что не поддается объяснению, ибо, во-первых, куда делся Басков, во-вторых, она забыла напомнить публике почтенной, кто такой Воробьев.
За время съемок [новогоднего] выпуска программы «Ху из Ху» на ТНТ Дана Борисова несколько раз (а все, что звучит более одного, это уже часто) повторила, что желает себе в 2012-м встретить наконец парня, который не пи… не врет. Напоминаю, что ДБ — мать-одиночка, то есть была в раю, потом ее киданули. Батурин обещал ей помочь с домом, но про этого бывалого паренька вы сами все знаете. Она устала быть свободной, ей хочется любви.
А Анастасии Заворотнюк, прибегнувшей к смешной имидж-манипуляции, хочется любви серьезных людей. Она сходила на премьеру «Высоцкий… Спасибо, что живой» и вот как отозвалась: «Нам остается бездумный смех. Нам нужно знать, кто мы такие».
Невозможно смириться с мыслью, что эти слова произнес источник самого бездумного, безумного, дистиллированного, идиотского смеха в СНГ.
Над судьбой же Риммы Марковой плакать хочется. Нет-нет, она жива и относительно здорова, но то, что величайшая актриса живет в одной комнате все эти годы, что мы ее превозносим, это сапоги всмятку и срам. Она живет, не особенно жалуясь на бессовестных людишек, обделивших ее. Сейчас она по другому поводу в некоторой тревоге: ей предложили сыграть Вангу.
В сериале из много-много серий. А играть Вангу, женщину с трагической судьбой, это вам… РМ боится, потому что такие роли бесследно не проходят, кому как не ей об этом знать… Хотя… очень, очень, очень нужны деньги, чтоб хоть самую малость улучшить жилищные условия с пятнадцати метров до мнимо больших шестидесяти.
Грозная на вид Ванга испепелила себя ради неба и туристов. Стоит ли играть Ту, которая и не жила-то для себя?!
Как Бриджит Бардо хотела Януковича пристыдить
Бриджит Бардо написала Виктору Януковичу.
ББ пишет письма власть предержащим с такой же регулярностью, с какой я меняю носки, — всякий раз, когда кто-нибудь где-нибудь обижает животных.
В такие моменты ее сердце кровоточит, переполненное болью. ББ в такие моменты аж искрится.
Но с данным письмом она не угадала. ВЯ, как классический кремень, глух к критике. В преддверии футбольного ЧЕ в Украине избавляются от бесхозной живности; никто из сторонних этого не видел, но киноиконе донесли.
Смысл сердечного ответа ВЯ ББ был такой: «Радость моя, ты при этом присутствовала? Вот и сиди где сидишь».
Но некоторым людям не сидится. Пока мы тут ссорились по поводу двойственности моральных устоев, глянцы завели новую игру: кто больше выходит в свет? Пока с большим отрывом лидирует бывшая фабрикантка Сати Казанова: 8765 выходов за неделю. Но ей дышат в затылок Бледанс и стилист Лисовец, похожий на девушку-теннисистку.
Илья Резник полагает Любу Успенскую пошлой воровкой, Люба Успенская в эфире сказала ему, чтоб он шел на…, после чего к куче мала присоединилась Маша Распутина и заявила, что песня «Кабриолет», источник ссоры, — ее. То есть не буквально, но концептуально. А ЛУ только испоганила шедевр.
Правда, хорошо зная Любу Успенскую, могу предположить, что МР услышит от нее. В английском варианте это звучит как «фак ю»!
Переводите на русский сами.
Значит, не я один считаю балабановский фильм «Груз 300» не выдерживающим не просто критики, а даже и прозаического разговора. Юрия Лоза тоже так считает. Режиссер Балабанов подошел к певцу, чья песня «На маленьком плоту» украсила звуковую дорожку фильма, и поблагодарил за оную песню, на что Лоза ответил: «Песня хорошая, а фильм — говно».
Категорически согласен, с одной оговоркой через паузу: песня Лозы, при всей своей легендарности, тоже не шедевр.
Я объяснимо рад за беременную Орбакайте. Объяснимо, потому что она — лучшее, что есть в той самой семье.
Я много раз слышал о том, что ее семейная жизнь смахивает на триллер (во время конфликта с Русланом Байсаровым, отцом ее сына-красавца Дэни, так и было), но нынешний супруг артистки, г-н Земцов, на бретера не похож. На ведомого похож.
Один из самых близких людей семьи Номер Раз Илья Резник известен тем, что обидчив донельзя. Он обижается по каждому поводу: на меня, на Любу Успенскую, на всех артистов, теперь на Раймонда Паулса, не приехавшего на юбилей. Но Паулс не заплакал, но жестко ответил: «Я сам решаю, куда и к кому мне ехать».
Бог так устроил, что все, что связано с шоу-бизом, отдает дерьмом.
Они работали и дружили сто лет, продюсер Евгений Фридлянд и артист Борис Моисеев. Теперь они полемизируют, в буквальном смысле желая друг другу смерти. ЕФ ляпнул, что у его бывшего артиста, и без того с трудом выкарабкавшегося из комы, опухоль мозга, на что БМ каркнул, что у ЕФ рак гениталий.
Милые, милые люди.
Кающийся Гибсон, мнительный Антонов, Фриске как двойник Варум
Роберт Дауни-мл. говорит, что за грубостью Мел Гибсон прячет боль, кипящий разум, клокочущие мысли. У МГ сложные отношения с Богом, с людьми, с собственной головой. Что он готов нести бремя роковых ошибок до исхода, но кто не ошибался и кто готов к такому самобичеванию? МГ помогал всю жизнь всем. Спас меня. Никакой связи? Еще какая! Когда я гробил здоровье, а мне надо было играть в фильме «Поющий детектив», МГ оплатил мою страховку, я спросил его, потрясенный, чем я могу отплатить, Гибсон ответил: «Просто помоги следующему».
Следующим оказался он сам.
Кто из наших способен помочь коллеге, попавшему в беду? Филипп.
Я спросил его, как он относится к Баскову. «Он смешной», — был ответ. Я спросил его, зачем он потратил 3 миллиона европейских дензнаков на концерт в Кремле. «А вот чтобы смешные басковы или вспомнили свое место, или удавились».
Очень долгая история, как Юрий Антонов и мои «Иванушки Интернэшнл» утратили хорошие отношения. В общем, отношения испортились, и даже мне не дано объяснить, почему. Невзлюбил Юрий Михалыч Рыжего и Ко. Едут они поездом с гастролей домой. Под утро выясняется, что ЮА грабанули. Начались, как всегда в таких случаях, бессмысленные поиски, истерика и паника. Всех подняли, и мой закадычник Григорьев-Аполлонов, с такими потерянностью и отвращением к реальности после такой-то ночки продравший глаза, впросонках услышал: «А может, б…, это Иванушки?»
Предположение исходило от мэтра.
«И. И.» поклялись, что нет.
Выбирая между здоровьем и гонораром, Корнелия Манго выбрала здоровье. Ей предлагали 700 раз спеть, но она, захворав, решила долечиться.
Корнелия Манго — певица, и последнее ее выступление было на дне рождения Надежды Крупской.
Дело кончилось тем, что, прочитав эту заметку, что КМ без роздыху поет, я спрашивал у всех знакомых, кто это. Опрос оканчивался грубостью и смехом.
Стас Пьеха, молодой, веселый и глумливый, отказался от участия в шоу «Холостяк», красиво и благородно объяснив это тем, что перед камерами завязывать отношения — последнее дело, чувства — это особая территория.
Никогда не думал, что напишу это, но я согласен с ним.
Ростислав Хаит украинским журналистам заявил, что не хочет быть отцом. Так и сказал: «Это вопрос желания — я хочу
Хаит — украшение «Квартета И», а «Квартет И», как ни крути, украшение нашей жизни, где, куда ни кинь, сомнамбулические юноши и бесполые мымры. С демографией швах.
Зато, как видим, с демократией отвратный порядок, и кумиры лепят околесицу.
В противовес РХ Фриске рассказала мне потрясающую историю Любви, по которой плачет большое кино.
Жил-был в Киеве один очень известный архитектор, очень богатый и не самый счастливый, тянул лямку под аплодисменты окружающих; вдруг в его жизни появляется болезнь, та самая, на букву «р». Его отправляют в больницу, где за очень известными и очень богатыми всегда хороший уход, пусть даже VIP-персона несчастная. Приставляют к нему 20-летнюю медсестру; шансов выжить мало, но сестра верит, что пациент выдюжит. И в одиночку, рассказывает Фриске, его выходила. Лечение длилось полтора года, анализы показывали: кранты, сестра теребила всех, говоря, что анализы фигня. Архитектор вышел, развелся с шестой женой — и она, и пятеро предыдущих даже не навещали его — сделал предложение 20-летней сестре, они ждут ребенка. Архитектору — внимание! — 67 лет.
Вы слышите меня, РХ?
Золотой мальчик Бибер, маменькин сынок
Он спел для Обамы, влюбил в себя девчонок, в 16 лет слишком хорошо знал, что такое математика, в 17 стал настаивать на полном контроле художественной стороны вопроса.
Поэт Самойлов написал про нас: «Мы с тобой в чудеса не верим, оттого их у нас не бывает», а мама Бибера (маме 35 в тот момент было, когда она купила самую дешевую видеокамеру) верила. Но сначала она верила в то, что бабушки и дедушки будут умильно аплодировать тому, как внучек перепевает Майкла Джексона.
А потом Ютуб, а потом история старая, как мир, с семимильной бородой: девичьи обмороки, сто миллионов за прошлый год.
Понятно, пубертатные дела, но там не Пригожина (на зарплате у жены), там серьезные люди с дежурным нюхом. Так, мордочка есть? Есть! Голосок? Неизменно сладенький. Характер? Перекуем, если что? Вкусный «look» доделаем… Так-так, теперь книга. За ней парфюм: расширяем фронт работ. Да! Не забыть спорадически напоминать, что он реинкарнация Джексона. Не Тимберлейк, не Ашер (у нас практически неведомый, но очень эффектный и эффективный голосистый попрыгун с мордой жулика; с ним Бибер и стал работать), а наш золотой мальчик.
Его мама, ошалевшая от триумфа сына, вообще-то барышня с той еще биографией: изнасилование, наркотики, развод, перманентная депрессия.
Джастин для нее — воздаяние за все.
Но тут интересно вот что: таких «биберов» я видел десятки, но этот уже сравнял день и ночь, чтоб укрепить и развить успех.
«Никакого иного пути, кроме как работать каждый день, нет».
Парню, напоминаю, семнадцать.
Пышно выражаясь, паренек с успехом интегрируется во взрослую жизнь, где необязательно все счастливы оттого, что счастлив ты.
В этой взрослой жизни, если твой счет в банке равен годовому бюджету Буркина Фасо и родился ты намного позже Пола Маккартни и даже Отарика, вокруг тебя тотчас обнаруживают себя желающие «направлять». На сияющий путь гламурно-богемной бесшабашности, куда же еще.
Либо он станет Артистом с большой, либо выродится в хлюста. Но у хлюста нет мотивации, кроме как выпендриваться, а у Бибера есть: он не хочет расстраивать маму.
Гай-Германика считает Гришковца редиской, а Фриске не признает Дану Борисову
Замечательная Гай-Германика взъелась на замечательного Гришковца, потому что замечательный Гришковец взъелся на замечательную Гай-Германику.
Валерия Г.-Г. известна, кроме всего прочего, филигранным владением матерным лексиконом и тем, что заставить способна плясать под свою дудку кого хошь.
В ответ на критику ее работ, следовательно, ее моральных представлений, Гришковец услышал «халтурщик», и «либеральный мудак», и кое-что еще. Что это за интеллигенция, возмущается юное дарование, которая глумится над девушкой?!
На уровне разговоров стало известно, что Сергею Лазареву на съемках «Призрака Оперы» поплохело до такой степени, что вызвали скорую. Лазарев, встретившийся мне в аэропорту, яростно опроверг злую сплетню, посетовав, что вот такая х…я настораживает всех, у кого есть намерение ангажировать его на гастроли. И намекает, та же х…я, что он боится выступать, подвергаясь паническим атакам.
Тренер волейбольной сборной России не понял футболиста сборной России Александра Кержакова. Владимиру Алекно донесли, что АК, вообще-то хороший парень, посетовал, что так здорово играющим волейболистам выплачивают маленькие премиальные.
ВА взорвался: «Не надо по себе судить. Не все играют за свою страну за бабло. Моим пацанам за честь играть за Родину безо всяких денег».
Историк моды Александр Васильев дал украинским журналистам интервью в ботфортах. Мне известно, что человек он коммуникабельный, каким только и должен быть человек, убежденный, что «стильность идет изнутри». Ботфорты он надел, потому что «они выделяют меня из толпы». Он высказал моим коллегам: «Только в Украине люди думают, что декольте и борода сочетаются. Звезды — сплошь безвкусное дерьмо, Алла Борисовна одна умеет одеваться».
Ночнушки-разлетайки поверх колготок со стрелками, короткие джинсовые юбки с резиновыми сапогами — сама гармония!
Вот так — комплиментарно — не будет больше Дана Борисова отзываться о Жанне Фриске. Все потому, что ЖФ в бориспольском аэропорту не поздоровалась с ДБ. А ведь когда-то, в эпоху «Армейского магазина», когда Борисову признали секс-символом, ЖФ пялилась на нее снизу вверх. Другие времена — другой ранжир.
Муж Ани Лорак — альфонс и изменщик
Фигуристка Ирина Лобачева крутит интрижку с актером Дмитрием Марьяновым. ИЛ — экс-супруга фигуриста и продюсера Ильи Авербуха, если кто не знает. Говорят, что Авербух после расставания с зазнобой сделался бирюковатый. Марьянов сошелся с крапивкой, но тут ведь союз стекла и алмаза, которому не будет жизни.
Актеры — нарциссы и ветрогоны, а спортсмены — воплощение дисциплины. ИЛ не актер нужен, у которого по определению мышиная натура, но тиранистый мужлан.
С Марьяновым меня познакомил другой актер, Гоша Куценко. Это было в кафе в Киноцентре на Красной Пресне. В тот день Марьянов был уволен из театра Ленком. Он был грустен, хоть и хорохорился. Он тогда сказал еще, что его выгнали с какой-то дурацкой формулировкой. И признался, что мэтр Марк Захаров от него избавился, потому что Дима требовал ролей, а их не было, и он просто решил убрать Марьянова как проблему.
Чуть позже к нашей беседе присоединился Вячеслав Разбегаев. И тут я у них троих спросил: «Ребят, ну а как семьи?». В ответ на мой вопрос все трое захохотали: «Ну, какая у нас семья, Отарик? Мы же артисты»
Лобачева по «весовой категории», конечно, значительнее, крупнее Марьянова. Я ни в коей мере не хочу его обидеть. Но она за свою жизнь прошла огонь, воду и «медные трубы». Это человек, который, выигрывая турниры, стоял над миром и неоднократно смотрел на него сверху вниз в течение нескольких секунд. Она просто не по зубам актеру.
Все, что я знаю о девушках-спортсменках, начиная с гимнасток и заканчивая баскетболистками, которые стояли на верхней ступени пьедестала почета: им очень трудно найти общий язык с парнями. И чаще всего они его не находят.
Лобачева и Марьянов — это союз человека нарциссического по своей актерской природе, который из-за работы постоянно поедает себя и всех вокруг, и фигуристки, которая была властелином мира с золотыми «кружками» на груди.
Нет! Их союз с самого начала был негармоничен визуально и обречен на развал.
Про Катю Волкову, у которой был тиранистый Эдуард Лимонов, в высшей степени корректно написал журнал «Крестьянка»; вынес красивое лицо актрисы на обложку и подписал «Ускользающая красота». То-то осчастливил.
Трудно обвинить Диану Гурцкую в девиантном поведении, но когда, совсем молодая по большому счету, барышня в ответ на приглашение стать членом Общественной палаты говорит: «Я все знаю о Добре и зле», становится не по себе.
Лев Толстой не знал, Кафке пришел карачун до выяснения ответа, Заратустра в момент, когда его спрашивали, замолкал, мялся Махатма Ганди, а Гурцкая знает. Она знает всё.
Ани Лорак начинает узнавать все про мужское вероломство. Ее брак с турком Муратом трещит по всем швам; не выдержала испытания красивая байка, что он бизнесмен, альфонс альфонсом, классический типаж; брак на пути к катастрофе. Хорошо, друг Филипп К. рядом.
Евгений Миронов, для которого главное теперь Театр Наций, все остальное — побоку, рассказал, какой ценой ему далось открытие означенного Театра.
Он понимал, конечно, что не вся актерская братия его привечает, за него радуется (хорошо зная эту шатию, осмелюсь в скобках заметить, что НИКТО за нею особенно не рад), но такое количество зависти, которое он физически стал ощущать, задыхаясь, — такого количества он не ожидал.
«Как будто я для себя стараюсь».
Как будто ему кто-то поверит.
«Правильно ли я живу, живя для Дела, для других? Верно, нет, но по-другому я жить не могу».
Из потока других новостей: ЕМ отвергли в Голливуде после кастинга на роль партнера Брэда Питта, и он, не участвовавший в кастингах лет сто, сначала расстроился, а после испытал физиологическое облегчение. Кроме шуток: здоровье расшатано, выпало время, подвернулось его подлечить.
Ведущий 1-го Дмитрий Шепелев себя блюдет. Он один из самых востребованных сегодня остроумцев, летает чаще, чем в золотые годы группа «На-На», и всякую свободную минуту посвящает сну. Вопрос об отношениях с Жанной Фриске он не отметает, но, улыбаясь хитро, не отвечает. Д. Ш. из Минска, я спрашиваю, навещает ли он родителей, ДШ меняется в лице и говорит: «Старик, сложно это всё. Не очень я люблю там бывать».
Ренат Ибрагимов платит бывшей жене 4,5 тысячи рублей и считает, что это много
Погорелец Бари Алибасов, который не имеет обыкновения скулить ни при каких обстоятельствах, что делает ему честь, обмолвился, что от помощи коллег не отказался бы.
Ни одна собака не отозвалась.
Ну нравы тут такие!
Тут даже если приходят поздравить коллегу с днем рождения, не преминут за это деньги получить.
Как было на празднике Кэти Топурия из «А-Студио».
Артисты (большинство из них) всегда возглавляли список самых мерзких людей на планете.
Хотя… ведь это отношение взаимно. Певица Максим, превратившая идиосинкразию, одолевающую ее при виде журналюг, в метод работы, не встречается с прессой: она отвечает на вопросы письменно, от руки. Осталось выяснить, есть ли журналисты, у которых остались к М. вопросы.
Но одну очень хорошую вещь я про нее знаю: она не мыслит себя вне коллектива и летает вместе с ребятами экономом, а не бизнес и VIP, как все, включая мелочь.
Ее Сиятельство Настасья Волочкова пришла со мной на съемку НТВ, где в сотый раз отвечала на вопрос, отчего она увела из семьи Сулеймана Керимова, а после расплевалась и с ним.
АВ: «Во-первых, он останется родным для меня человеком, во-вторых, я виновата, что нравлюсь самым завидным парням?!»
Знаменитого завидного парня шахматиста Василия Иванчука ограбили в Бразилии. Элементарно — избили и отобрали вещи.
ВИ не так прост: он не испугался, а продолжил играть в турнире и пошутил, что у него есть теперь предельная мотивация сорвать куш в 100 тыс. $, назначенный победителю турнира.
Документов жалко.
Слава Вакарчук, лидер группы «Океан Эльзы», достоин почитания хотя бы потому, что всегда и при любых обстоятельствах призывает молодежь учиться. И еще раз учиться. Мы встретились в преддверии кремлевского концерта, его окружали человек десять, я спросил, что за банда. «Нахлебники», — невозмутимо ответил бывший депутат Верховной Рады, ярый националист, при этом остервенелый читатель русских книг. Юрий Стоянов («Городок»), один из самых обаятельных русских актеров, открыл, что, находясь 54 (!!!) года в актерской профессии, никогда ничего для себя не просил, ни к кому на поклон не ходил, и это — «может быть, то немногое, что мне в себе нравится».
Что в себе нравится народному артисту России Ренату Ибрагимову? Между нами, это скромнейший благообразный человек.
Он бросил ради любви к юной особе жену, с которой прожил 24 года, и, как поведала на съемке жена, платит 4,5 тысячи рублей алиментов, претендуя при этом на имущество.
Я спросил его, как же так, РИ ответил: «Я действую строго в рамках закона».
Волочкова разъезжает по Украине на БТР
Киев занял 59-е место по дороговизне в мире, а внук Ротару стал диджеить.
На мое счастье, мне есть с чем сравнивать, я б в 59-м городе век бы свой дожил! Даже под музычку наследника Ротару, которого попервоначалу хотел даже убить на концерте, бо предстал он пареньком избыточно жеманным, для пареньков же субтильных очень желанным. Весь его сомнамбулический вид говорил о его желании «изучать бы порхающих тварей в стороне от безбожья и лжи», что всегда обеспечивает минимальную давку на танцполе.
Клубень, где выступал знатный диджей, не относится к числу самых дорогих, но все же подпадает под определение «элитный». Я угостил там человек десять и потратил меньше, чем в Москве на скудный обед в одно рыло.
У этого-то до конца жизни забот не будет. А вот 22-летняя Светлана Терентьева погружена в драму. Света из Харькова, она лечилась с детства, без малого два десятилетия, родители ее погибли (темная история), ее выходили, но вернувшись в родные пределы, она обнаружила, что в их доме целая орава чужих людей. Которые, разумеется, даже явочным порядком вселившись, не торопятся покидать жилище, которое, сверх всего, они еще и благоустроили.
Эта коллизия приобрела в Украине эпические пропорции — бо это драма большого этического звучания, в разрешении которой для тысяч людей будет дан ответ на вопрос: есть ли справедливость?
Отчетливо сознаю, что Шакира все более походит на Яну Рудковскую. Или наоборот. Она приехала на открытие СК «Олимпийский» в Киеве, как водится, с: целой дивизией напыщенных бездельников, херово спела, забрала миллион и была такова.
Я всегда утверждал, что главная песня Шакиры «Hips don't Lie» — «Ляжки не врут».
Да еще и доход приносят.
Хотя… Пригляделся: и ляжки уж не те.
А вот Волочкова вернулась в тренажерный зал. Худрук Донецкого национального академического театра оперы и балета им. Соловьянинко Вадим Писарев прислал в аэропорт за моей подружкой БТР и букет из 999 роз.
Только не говорите об этом Собчак.
А футболист Андрей Шевченко на чемпионате Украины по гольфу занял второе место. Чем не наш Женя Кафельников? Обязательно поздравлю при встрече легенду Украины, страны разноречивой, но ни разу не скучной.
На нашу похожей.
Если Шура — отец, то рыжий Иванушка — оборотень
Какой-то трагифарс происходил в студии нежно любимой мною программы «Пусть говорят» на прошлой неделе. Обсуждали внебрачных детей… Шуры, он же Александр Медведев.
На диване восседал почему-то пергаментнокожий Шурик, похожий на одинокий гриб, и постоянно улыбался.
Какая-то барышня Алена утверждает, что ее двойняшки изготовлены при участии Шурика, детки были тут же.
Получается, что Шура, он же AM, никогда и не скрывавший, какого он пола, натурал; ну, это все равно, что Элтон Джон — осеменитель, а Рыжий Иванушка — оборотень.
Я об этом и сказал. Мне в ответ: «A Рикки Мартин?» Я взорвался: «Нашли образец! РМ — пидарас, а детки его — усыновленные».
Алена напирала: но ведь дети зеркально похожи! А знаете, что в самолете «Москва — Киев» я видел копию Малахова? Копии было лет пять, копия была такой же фанфаронистой, смазливой и патлатой. И что? А знаете, что мой однокашник, осевший в Житомире, пишет, что у соседской вдовы девочка и малец с лицами Отарика? И что? И при чем тут Рики Мартин с его однополым драйвом?
Сутенер, пардон (мы же люди политкорректные), сводник Петр Листерман, которого давно бы пора либо короновать, либо подвергнуть карательной медицине за безбрежное вранье, в Киеве особенно отличился. На контрапункте бесстыдства и электрической мании величия он себе едва не приписал союзы Саркози — Бруни и Доронин — Кэмпбелл, неизменно мерзко хихикая.
Оказывается, у самого занудного сутенера на Земле в клиентах Брюс Уиллис, не ведающий о счастии своем. В быту они вообще кореша, в частной жизни. Чуть что, старик Брюс к Пете.
Было однажды старику Уиллису подло на душе, ясное дело, к кому он обратился. Петя подогнал красивую телку из Питера, Лену, а Лене, значит, Брюс не приглянулся, и она ни в какую не согласилась покувыркаться с голливудским двуногим кротом.
А еще был случай, когда наш богатей хотел завладеть… Шарлиз Терон. Заплатил Пете два миллиона, Петя быстренько столковался с красоткой, но когда фанат и красотка сошлись, химии не случилось, и они просто мило пообщались.
Ой, кажется, наступает трескучий исход мифа о романе Кудрявцевой и Лазарева. Вчерась один из парней, что случайно на свободе, сообщил мне, что моя подруженция тает в объятиях молодого хоккеиста; это началось не так давно, но происходит неистово.
Только успеваешь загибать пальцы, считая, сколько каждый день знаменитостей приземляются в СНГ, чтоб покрасоваться хотя бы здесь.
Стивен Сигал, снимающийся в таком количестве самодовольной чепухи, что с ним может тягаться только Паша Воля, прилетел в Астану на фестиваль, организованный Бекмамбетовым, и часами рассказывал о душе и теле, об их корреспонденции, и ведь ни одна собака не спросила его, отчего он за последние 70 лет не снялся хоть в одной картине, за которую не было бы стыдно.
Мишель Родригес (девушка со свирепым личиком, заставляющим забыть о сексе, из «Остаться в живых») тоже прилетела в Астану и тоже умничала: «Я все время думаю о Душе». Через дней пять фото М. Р., обдолбанной на чьей-то яхте, опубликовали все мировые издания цвета мочи.
Я напрямки спросил у папы Влада Топалова, насколько прочен союз его сына с красавицей Викторией Лопыревой. Папа с гордостью ответил, что прочнее не бывает. Он боится загадывать, чтоб не сглазить, но пока… Смотреть на страшно влюбленного в страшно красивую девушку сына страшно приятно. Страшно, но приятно.
Охлобыстин сейчас нарасхват, с каждым интервью он все брутальнее, даром что парень душевный, и развязнее.
В ответ на шутливые упреки жены (героической, надо сказать), что, мол, совсем ты заработался, он ей ответствует: «Так ты ж, как свинья (буквальный текст), нарожала мне вон скольких!» Строчит, выступает, снимается. Выдвигается. Пока у себя в Тушино. Какая программа — а никакой. Зато одно конкретное обещание.
В обращении было написано, и сам он озвучивал не раз: «Если проявите волю и выберете меня, будет вам баня на пересечении улицы Героев Панфиловцев и проспекта Свободы».
Люди решили, что И. О. издевается над ними и прокатили его, неразумные.
Советско-эстонская певица Анне Вески, которая даже за гонорар не умеет быть пошлой, в разговоре за жизнь грустно сказала, что более всего жалеет о том, что не решилась завести второго ребенка. «Не хватило мужества». Именно мужества, а не разума.
Будем справедливы: Билан стал тщательнее подбирать репертуар, а высокой самооценки ему всегда было не занимать. Он заявил, что поцелуй Шэрон Стоун вполне себе заурядный (1. Они поцеловались на Церемонии МУЗ ТВ, где Ш. С. вручала приз Д. Б. 2. Ш.С. теперь за деньги целует всех). «Поцелуй ничем не запомнился».
Есть информация, что Шэрон тоже не потрясена.
Как стать голливудской звездой
У меня очень хорошие отношения с Катей Редниковой. Ее муж — продюсер Сергей Конов, который давно осел в Голливуде. Пользуясь возможностью, я как-то спросил Катю о расценках наших актеров.
Редникова мне сказала, что ни один человек не получает более 50 тысяч долларов в день.
А ведь съемочный период наших артистов очень недолгий, это не растянутые по сюжету роли, за которые выписывают чеки по 50 тысяч каждые 30 дней. Это три-четыре съемочных дня для тех, кому очень повезет. Однажды повезло Игорю Жижикину, который снимался в «Индиане Джонсе и Королевстве хрустального черепа». Он работал больше оговоренного в контракте срока, но во многом из-за привередливости Харрисона Форда.
Что до остальных, в первую голову приходит на ум, конечно, Олег Тактаров, а во вторую Владимир Машков, который сейчас снимается в четвертой части «Миссия невыполнима». На недавней церемонии режиссер фильма «Край» сказал, что в четвертой серии наш Володя уделает всех. Я в этом не сомневаюсь, только проблема в том, что там играют звезды класса А, и сойдутся они с ним лишь в монтажном смысле.
Все разговоры про миллионные контракты от лукавого.
И при этом имейте в виду, как рассказывал мне Илья Лагутенко, себестоимость жизни в Америке очень низкая. На нашем фоне они смотрятся настоящими аутентичными богачами. Им с руки врать здесь, что они высокооплачиваемые. А если учесть еще и драконовские налоги, то получается так: «Меня зовут Владимир Машков, я вчера закончил четвертый съемочный день фильма „Миссия невыполнима 4“, получил 300 тысяч, а чистыми только 140 тысяч. Сейчас поеду в Россию и скажу, что снимался за полмиллиона, а поскольку нет никакой возможности это проверить, то я буду считаться голливудской звездой…»
Как в очередной раз развалился «Мираж»
Строго рассуждая, история, как рассорились и расплевались солистки группы «Мираж» Наталья Гулькина и Маргарита Суханкина, — верх идиотизма. Но с элементом девичьей фантасмагории. Гулькина влюбилась в одного из танцоров стриптизерского, читай: позерского, толка, которые всегда сопровождают труппу.
(Мне сладострастно об этих горько-сладких страстях рассказывает избыточно томный парень — похоже, тот самый, наливное яблочко раздора.)
Ну, не влюбилась, это громко, увлеклась, посвятила в эту страсть подругу, стала обихаживать, чтоб заполучить мальца.
Но и подруга не дремала, в смысле: положила зоркий глаз на попрыгуна. Тоже, натурально, не хотела, чтоб это было — стало источником медийного гула, посему враз и тихо… уложила вьюношу. Как оказалось, вьюношу с поддельной брутальностью.
И вот Суханкина с ореолом пионерши идет и «докладает» подруге, не подозревая, что через несколько секунд дружбе наступит конец: и вовсе он не мировой парень, а вовсе и мировая телка; гомик, в общем. Так что, подруга, извини, но я спасла тебя от разочарования.
При этих словах, утверждают очевидцы, Гулькина поменялась в лице и, утверждают другие очевидцы, с которыми не согласны первые, дала леща ренегатке.
Максим Леонидов убежден, что народ деградировал, потому что Советская власть истребила соль земли, остались одни тупицы.
У него нет вопросов к Ваенге и Михайлову: «Позерство сплошное. Что там есть? Ничего там нет, никакой „новой искренности“. Наигранность, бесконфликтность, плюшевость». Не, эти долго не протянут.
— А вы?
Валентин Стрыкало — это не Валентин Стрыкало, а вовсе даже и Юра Каплан, одаренный малец, только что не пиит. Мало кто после инетовского периода славы выжил, а этот призы получает да альбомы записывает. Юра рассказывает, что еще долго после того, как прогремели его ролики, он изображал погруженного в безумие имбецила. И все ему верили! Как только он перестал так развлекаться, все, как ему показалось, были разочарованы. Новый альбом — равно сурьезный и дурашливый — уже готов; я рекомендовал назвать его «Грязь и похоть», ЮК обещал подумать.
По приезде в Киев Лолита первым делом мчит к дочери Еве, манкируя даже ангажементами правящей элиты. Ева растет, как и положено, непоседой, но громкую музыку не любит. Любит мамины песни (впрочем, это версия самой Лолы), Киркорова и Гвердцители. «У нас вообще благословенная старорежимная семья», — смеется Лола.
Тина Канделаки — только личико
Я совершенно отчетливо понимаю, что из всех знаменитостей более менее не мелкого пошиба, которые связали свое имя с ресторанами, кафетериями, тратториями и харчевнями, занимается всерьез этим всем только Владимир Познер и Александр Цекало. Нужно знать психоэмоциональное устройство Александра. Он сует нос во все: от документации до приготовления блюд. Я говорю без тени иронии! Цекало участвует во всех стадиях. Это больше говорит о нем как о человеке, чем о рестораторе.
Что до Тины Канделаки, то она только личико! Она не забьет публикой свой ресторан «Тинатин», потому что он помпезный. А сама Тина хоть и позиционирует себя как бизнес-леди очень жесткую и хваткую, в этом бизнесе не очень хорошо разбирается.
Ксении Собчак — то же самое.
Не думаю, что Лепс при его декларируемой неприязни к деньгам (хотя на практике все обстоит ровно наоборот) принимает участие в нюансах работы бара своего имени.
Эпоха, когда шли на имя человека, уже прошла!
Как: Влад Сташевский стал мэтром
Люба Успенская, высказавшая мне за публикации. Про ее конфликт с Ильей Резником, говорит, что слышать не хочет этого имени. Что на вербальном уровне она все уже высказала по отношению к нему, а надо будет — выскажет и по-другому. «И вообще, по жизни из-за своего нрава ИР обречен».
ЛУ поведала, что однажды закатила в честь ИР в Америке гигантскую вечеринку. А ИР, у которого прочный договор с жадностью, после всего этого великолепия прошипел: «Лучше
Известный диджей Нуждин, мой старинный знакомый, оказывается, на антидепрессантах. Непреходящий кризис. Нуждин, который и по сегодня один из самых известных диджеев страны (служит на Радио Максимум), жалуется на амбивалентное состояние, сроднившееся с ним. Убитым тоном он рассказывает, что недавно его задержали в Ташкенте в порту: оттуда нельзя вывозить сумму больше, чем 1000 баракообамов, а он вез с собой гонорар в 5. Едва выпутался.
Светлана Лобода, не боящаяся возрастных проблем, а вовсе даже гордящаяся нажитыми летами, ну очень похудела. Про такие случаи говорят: «Болезненная худоба». СЛ при этом категорически отрицает версию про транквилизаторы, что вообще немыслимо, бо растет дитя, а она уже подумывает о другом. Я спросил, не жестоко ли — быть кормилицей в семье, работая с мужем (Андрей Царь — хореограф, танцует в балете к СЛ. —
— Любовь?
— Оно самое.
— А как же «лодка… о быт»?
— Не про нас.
Диджей Грув, с которого нас «подстерегла» эпоха диджейства, саркастично отозвался о Ваенге и Михайлове. По разумению Грува, В. и М. — худшая вещь, случившаяся с популярной музыкой, помимо самой популярной музыки. У Грува представление, что настоящая музыка отвернулась от страны, как бы говоря (цитирую): «Вы меня задолбали, ничтожества! Вот вам то дерьмо, которого вы достойны. Вот вам фекалии вместо поэзии и ресторан вместо подлинной музыки. Жуйте! Я же пока отдохну!»
Влад Сташевский, говоря о том времени, когда он прогремел, сказал, что музыка его была, есть и будет сервировкой для серых будней.
На вопрос, как жизнь, ВС отвечает: «Вполне». Что тут скажешь: Бог голос дал. Неумолимый аргумент. На вопрос, чем теперь он занимается, может, не дай Бог, аки иные экс-звезды, саморастратой, ВС резко отвечает: «Я — мэтр». Его, растерявшись, спросили, когда он впервые почувствовал себя профессионалом, и он, не умея лукавить, тут же выпалил: «На второй же день работы с Юрием Айзеншписом».
Лариса Черникова (помните «Я люблю тебя, Дима! Это так необходимо») уже стопроцентная американка. Она, наставлявшая в фривольных клипах юношей в премудростях Эроса, продает в Америке аутентичные продукты. Про себя говорит: «Не то чтобы я нашла себя, я заземлилась». Вздох отчетливо слышен, вздох, рожденный ощущением свободы. На Родине ЛЧ тягали малопонятные, но умеющие быть страшно убедительными люди. Мужа ее убили, ее уверяли, что он остался должен, и всякий день пытали, где бабло. Получила она оплеух на всю оставшуюся. «Меня каждый день куда-то вывозили, люди, похожие на провинциальных бандитов, очень активно интересовались, куда муж запрятал деньги. Я не хотела жить в таком страхе».
Вера Брежнева о суициде не думает, а Куценко обиделся на Джорджа Клуни
Есть подозрение, что Петя Листерман, сводник и сутенер, не угомонится, покуда где-нибудь на полу — земле — асфальте от него не останется белый контур. Используя слова на буквы «б…» и «п…», он записал всех латышских девушек в законченные дуры. «Внешность красивая, а мозгов вообще нет» — буквальная цитата.
Он уверяет также, что Ольга Куриленко заполучила роль в «Джеймсе Бонде» потому, что «запутала» Дэниэла Крейга. То есть, уложила.
Не знаю — запутала ли продюсера Леню Величковского Лада Дэнс, но он, во-первых, стал на нее работать, во-вторых, женился на ней, посреди полного здоровья взяв да и поверив, что она — его судьба. Его преследовала навязчивая мысль, что лучше певицы нет на Земле… Был успех, вы помните. А когда они расставались, ЛД прошипела Лёне: «Ты — никто». Ее нынешний статус, а ЛВ находит его никчемным, идеально отражает ситуацию, когда она сама без него — никто, и ее акции стремительно стремятся к нулю. То же, говорит ЛВ, касается и Жасмин. Уж сколько в нее вбухал денег ее прежний муженек Слава Семендуев — и что? Пшик.
Но артисты так устроены, в том числе психоэмоционально, они живут в гармонии с эгоцентризмом; для них оптимальная среда — самовозвышение.
Вера Брежнева гордится тем, что в обычной жизни ее не узнают. «Значит, я хорошая актриса». Это нетипичная позиция, поскольку я знаю тьму певичек и актрисок, которые подумывают о суициде, когда их не узнают. «А я хожу в джинсах и в майке, вот так просто. Неубедительно? Самое убедительное — это когда женщина утром, еще теплая, ласковая, в кровати. Вот это — секс!»
Они спели друг другу песню «Снег» — это ковровая бомбардировка двух возлюбленных, один из которых оповещает о разрыве любовного контракта, внезапно погрустнев, сообщает, что мою любовь ты не вернешь.
Малахов, превозмогая боль и отчаяние, хихикал. Я тоже.
А Стас Михайлов в это время свистел. Я своими глазами, восхищенно (нет, сначала все-таки изумленно) подпрыгивая, видел и слышал, как артист, обожающий напускать густой туман недоговоренности, даже посреди баллад на сольном концерте свистел, как Соловей-разбойник. Ну, не знаю… Это как если бы Олег Газманов сделал сальто и начал декламировать Бродского или Бабкина запела на английском.
CE-IT, здоров, богат… Засвистишь тут!
А легендарному дуэту «Баккара» не с чего свистеть. Выступают дамы теперича только в России, причем из оригинального, давным-давно длинноногого и волоокого дуэта, осталась блондинка, а на место второй всякий раз рекрутируются новые девы.
Зрелище потускневшей дамы не для слабых нервами, и тут даже мифология не спасает.
Смотрится «Баккара» как… хотел написать, как кит в данном пруду, но о дамах так жестоко нельзя.
Анна Плетнева: «Я и есть секс!»
Анастасия Приходько, исполнительница знаменитой песни «Мамо!» на Евровидении, назвала меня аспидом, когда я ее на съемках подначил: «Вы же, Н, на четвертый день развелись с мужем?» АП, которая на моих глазах из невротика превратилась в даму с полным достоинства жизнеприятием, немедля — после «аспида» — отреагировала: «Не на четвертый, а на шестой, и потому, что вы очень с ним похожи!»
С эксцесса началась и история группы «Винтаж». С того что участники коллектива, Аня Плетнева и Алексей Романов, послали друг друга в преисподнюю.
Все дело в махонькой трещине на ДТП; сейчас уже и не вспомнить, на чьей. Можно вспомнить только, что кто-то кому-то пожелал «лет 20 проваляться в коме», а получилось так, что они, объединившись, из комы выводят — пытаются — российскую эстраду. Когда они встретились таким своеобразным образом, они и мысли не допускали, что не то что споются, что будут знаться. А они устремились в блаженный шоу-бизнес, как в запой, и теперь А. Плетнева — мать троих, между прочим, детей, считается воплощением секса, говоря подтвердительно: «Я и есть секс!», а Леша Р. — талантливым сонграйтером, белый маг семи нот.
«Я хочу заниматься продюсированием, и не хочу петь. Я это отчетливо осознал, когда у меня родилась дочь, хотя какая, казалось бы, тут связь?» Самая прямая. Как между отчаянным желанием барахольно-желудочно улучшить жизнь и потерей себя. А вот эти двое, This guys, и живут хорошо, и себя не потеряли, и друг друга обрели: лучшим моментом новогоднего эстрадного марафонского хоровода считаю дуэт Киркоров-Малахов.
Глаза у Леры Кудрявцевой усталые, но загораются, как только я спрашиваю ее о романе с хоккеистом. Все слухи, что роятся вокруг нее, — с семимильной бородой, но этот — относительно свежий.
В ходе нашего летучего разговора она попросила меня, шутливо угрожая, не трезвонить об этом по белу свету, и я дал слово, что о ее романе с хоккеистом Радуловым не узнает ни единая душа.
Мы все, натурально, глядим в Наполеоны, но не до такой же степени. В одном глянцевом журнале задались целью сделать громадный обзор русской поп-музыки 80–90‑х; неблагоразумно подключили меня: на каждый вопрос я заставил их «сдать» всех коллег, располагая к себе неискренними комплиментами. Каждый — каждый! — из них проходился по Ваенге и Михайлову в анатомических подробностях, а себя именовал не иначе как сберегателем мелодики и смысла. На Ваенгу и Михайлова наезжали: диджей Грув, Максим Леонидов, Виктор Рыбин, Алена Свиридова, артисты мюзикла «Метро», Толмацкий, Фриске, «Гости из будущего». И все говорили, что именно они, если б были доллары, могли бы быть на их месте.
Украинская певица татарского происхождения Джамала, вокруг которой в соседней стране справедливый тарарам «таких больше не делают», стала лицом ЧЕ-2012. Вообще, Джамалу отличает такая пустота бытия, что, когда я испугался за ее здоровье, она рассмеялась: «Не боись!» «Уже из одного чувства стыдливости я не могу тратить все гонорары исключительно на себя… На музыку, на маму, на банду». Конкурсы (если кто не знает, ее лишили победы на отборе на «Евровидении» в Киеве) она считает «буднями удушья» и более не намерена в них участвовать.
Про Клуни немного.
Вот до чего дописался один американский журнал: «Нет в мире более совершенного физически актера, чем Д. К.». Наверняка Куценко обидится.
Но Д. К. — еще и изрядный юморист. Он снялся в рекламе норвежского банка. Я ночью хохотом, по-моему, разбудил весь киевский отель. Сюжет: Клуни женится на норвежской золушке, на экране появляется надпись: «Некоторым людям несказанно везет, а вот остальным надо позаботиться о завтрашнем дне». Далее следовало интервью с актером, журналистка спрашивала красавца, разбирается ли он в женской психологии, и Д. К., как человек безнадежного бонвиванского толка, невозмутимо ответил: «Я всегда был за ноги».
Фриске, у которой все в порядке с ногами, обожает Д. К. (Жаль, он этого не знает.)
Ее спросили, чувствует ли она лично ответственность за то, что и ее бездушные песенки способствуют деградации населения, особенно младого. Ж. Ф., не задумываясь, без обиняков и сентенций, ответила: «Я знаю точно, они не делают их злее, агрессивнее. Моя аудитория — улыбчивая!». Наверное, она про вас (про меня — точно).
Фриске кого угодно сотрет в порошок, а Катя Гордон — маньяк
От наших артистов голова разболится даже у аспирина; а мне приходится о них еще и говорить часами.
На MTV я люблю бывать регулярно. Там девчонки привечают так, что сам не замечаешь, как устремляешься в запойное толкование шоу-бизнесовых бредней.
Чем матернее я там в характеристиках, тем, как ни странно, выше рейтинги (хотя «как ни странно» — наоборот от лукавого).
На MTV справедливо полагают, что, будучи свидетелем восстания Спартака, я уже имею право на хоть какие-то резюме.
1. Жанна Фриске. Ей продюсер возбраняет выступать за нравность и неуступчивость, а если ослушается, он, продюсер, сотрет в порошок.
Вы Жанну плохо знаете. Она сама кого хочешь в пыль обратит.
2. Катя Гордон (которую вожделею). Ее преследует маньяк. Есть подозрение, что маньяку не поздоровится, ибо маньяк в жизни КГ неуместен, как бывшие на свадьбе; КГ — сама маньяк.
3. Бондарчук и евойный сын — кулачных дел мастер, уверенный, что самый факт обладания такой фамилией немедленно катапультирует тебя на олимпийские высоты и подразумевает индульгенцию.
3. Анастасия Волочкова. Я дружу с ней и мне позволительно заявление: все части ее поэтического мозга пропитаны прагматизмом. Она еще потанцует на дымящихся руинах многообещавшей карьеры А. Воробьева. Байкеры подтвердят.
4. Хелен Миррен. Та самая тетка, что играла «королеву», а в фильме «Рэд» в качестве отставной цэрэушницы отправляла к праотцам лиходеев из автомата. Ее приезд в Москву считаю событием года — при всей известной пресыщенности Москвы знаменитостями. О, как по-королевски она ведет себя в самых разных ситуациях! На пресс-конференции ей припомнили неприятные вопросы про грудь (которой, считай, нет) и спросили, как она относится к таким вопросам теперь, после мирового признания. «Я не могу людям запретить обсуждать мою внешность». Учитесь, напыщенные бездари «Кинотавра»! И коли разговор зашел о ней, она назвала Евгения Миронова одним из самых талантливых актеров в мире.
5. Ольга Бузова. Классический пример того, как барышня, для которой важнее всего — любой ценой, даже двойного убийства — быть в центре внимания, способна на все, даже на двойное убийство.
…Вот так, раз за разом я пою осанны, выписывая вердикты и диагнозы этим монстрообразным личностям, ведущим жертвенную и малокорыстную жизнь.
Клара Новикова вкладывает в науку, а Ефремову уже не до баб
Василий Гончаров, он же Обломов, за неимением других героев ставший ньюсмейкером после умеренно остроумной песенки «Еду в Магадан», в высшей степени критично оценивает своих коллег. По его терминологии, «рок-н-ролл мутировал и в итоге умер», и какая-нибудь группа «Танцы минус» — это, по сути, те же «Блестящие»: «Цветут цветы, ни я, ни ты уже не можем их сорвать…»
Разницы и впрямь никакой.
Как, собственно, между самим Гончаровым и Славой Петкуном: у самого ВГ столько метафор несуразных и «лужи» в текстах, которые он изготавливает для своей группы «Чебоза»!
Клара Новикова, вражина всех домостроевцев, немало забавного поведала на концерте, экстатическим градусом более напоминавшем концерт рок-звезды (это, верно, потому что дело было не в Москве, пресыщенной и чванливой, где зевают даже на концерте Элтона Джона и Шакиры). Трижды бабушка, в декабре 65, говорит об этом легко.
Говорила, что советовала дочери Маше, желая ей лучшей доли, гулять где банки, где нефтегаз. Ан, дочь вышла за профессора, и дочь все время просит денег. «У меня такое впечатление, что сегодня в науку вкладываю я одна».
Корреспондент глянца атаковал и атаковал Михаила Ефремова вопросами про баб и плотские утехи, a ME в ответ: «Ну чего вы привязались?! Я уже с ярмарки еду, а вы все про то же…»
Не подтвердилась покамест информация, что мой любимый Григорьев-Аполлонов взялся продюсировать некую кисейную барышню Лизу.
В принципе, такое неизбежно, но покуда у АГА есть много важнее дела — «Иванушки» вовсю гастролируют плюс ресторация на Арбате с криминальным названием «Казино», которую нужно уберечь от минуса.
Разговоры о том, что Сергей Жуков, заделавшись музыкальным функционером, расплевался с карьерой певца окончательно, не соответствуют действительности. Кто ж оставит ремесло, приносящее за полчаса доход втрое больший, чем месячное сиденье в офисе? Я его сам объявлял на днях на Д. Р. славной девушки. Серега вышел и запел: «Ты целуй меня везде», почему-то глядя на меня.
Великими называют всех. Даже Дэвида Бэкхема
Режиссер Андрон Кончаловский на вопрос, что он думает по поводу того, что покойного Стива Джобса все называют великим, с улыбкой отметил, что сейчас всех называют великими, даже Дэвида Бэкхема. Кроме того, что люди, крича налево и направо «Гений!» — чувствуют потребность причаститься к нечто большему, надо иметь в виду, что Стив Джобс, мир его праху, изобрел то, что убило в людях самодостаточность, их самих сделало
Я вспомнил, что великой Лолиту назвала на концерте в Киеве Мирей Матье, явив миру непонимание, что великой у нас можно называть только Пугачеву.
Я так понимаю, что совсем еще юный Дима Бикбаев, половинка почившего дуэта «БИС», уже написавший книгу о том, как жить, и играющий Дориана Грея в Театре Луны, тоже претендует на изысканный эпитет. Во всяком случае, в интервью федеральной газете он сказал: «Мне с вечностью делить нечего».
Леди Гага точно считает себя великой. Я своими ушами слышал, как она произнесла: «Мое творчество для людей — как мост через пропасть».
На съемках канала MTV, где я процитировал эту х… фигню, когда девушка-корреспондент захохотала, я присовокупил: «А вот, например, артисты, что запели, актеришки, чье мировоззрение покоится на самолюбовании?! Куценко, Волочкова, П. Воля, Т. Родригез?» Они ведь тоже, поди, великие.
Недавно умерший, настоящий любимец публики Сергей Подгорный (помните культовый фильм «В бой идут одни старики»?) последние несколько лет в качестве гонорара просил пачку «Примы» и пиво.
А Рустама Сагдуллаева, который играл Ромео, помните? Я был на съемках ток-шоу, где его спросили, правда ли, что он беспробудно пьет. Приехавший из Ташкента артист, до той секунды сиявший, сник, а я прошипел, если даже и так, какое твое, собака, дело?
Вот Дидюля не пьет. И совершенно трезвым говорит про себя буквально следующее: «Меня не угнетает положение, когда меня нет на радио и на ТВ. Потому что я Первопроходец, я опередил время, я уловил вибрации космоса, я не для ограниченных людей».
То есть не для меня. Даже для меня «вибрации космоса» — это слишком.
Мы с пианистом Денисом Мацуевым люди простые, только что не бомжи. Нам бы улыбнулись, да, приветив, накормили. Так мне казалось.
Мацуева три раза кряду травили в рыбном ресторане. Вам не кажется, что вопрос, за каким чертом и за какими мидиями он поперся туда после первого отравления, актуален?
Особенные люди особенны во всем.
Шура — особенный, великий или это синонимы? Мы сошлись на съемке, он традиционно паясничал, но когда кто-то так же традиционно предположил, что он гомосексуалист, по лбу евойному пробежала какая-то рябь. Он был явно расстроен и вид имел болезненный. Он нервически попросил, нет, потребовал у авторов ток-шоу, чтобы во время монтажа они изъяли этот фрагмент. Он более не хочет быть в глазах публики геем, он хочет, так сказать, нормальности.
Великий, великая Шура!
Басков
Вот, например, Басков, который полагает себя главной звездой Вьетнама. У него специально устроенное зрение — он видит только себя, и, когда он делает предложение каждой встречной и каждому поперечному, он-то как раз знает, на кой.
В образе евойном воплотилось время: политизированное по форме, трагикомическое по содержанию. Такие люди не гнушаются даже самоцитированием, ячество — имманентное для них свойство.
Гений и хороший вкус не всегда ходят об руку. Вот если бы АБП вышла замуж за Прохорова — о, какой обильный на дивиденды тарарам поднялся бы! Прохоров, конечно, чудной, но при всей смехотворности статуса, кандидат в Президенты!
Предлагаю АБП развестись в День Выборов, 4-го марта: вот это пиар-ход! Вот это бы резонировало идеально с томлением впавшей в разложение толпы. Бо про Галкина в известном смысле толкуют разное, а тут — воплощение брутальности.
С воцарением Интернета пиар стал изощренным и жестоким, как Саддам Хуссейн.
Потому что пиар предполагает демагогию без капли тормозной жидкости, без тахикардии, с хорошо отмеренной дозой сентиментальности.
Басков, убежденный, что он делает честь человеческой расе, не отец ребенка Федоровой, неземную любовь с которой они разыгрывали предолго.
Потом она забеременела от другого (понятное дело, что от другого), а он за несколько секунд влюбился в Волочкову, которая только и делает, что скользит, как старомодная поэзия, по слуху соотечественников, не досягая их душ.
Эта влюбленность, этот сход выглядели как анонс обострения умственного и душевного состояния.
Всех этих людей певец Александр Серов, похожий, как он сам заверяет, на Тома Джонса, полагает дешевками. Впрочем, нет, мне он весело сказал: «Ослы».
Алсу, дева небесной красоты, моментально потерявшая популярность с момента, когда вступила в брак, тоже считает пиар штукой противоестественной.
Но если Серову не нужно актуализироваться, бо он навсегда укоренен в национальном сознании, Алсу — нужно, отсюда все сусальные разговоры о благотворительности.
Как в случае с Лорак — о чистой, искренней семейной идиллии, тогда как самым печальным образом она вышла замуж за парня славного, но оказавшегося бесславным ресторатором. Теперь кормит его и зело обижается на иронию, в частности, мою. (Можно не сомневаться, что и она в скором времени напишет книгу, каковое писание стало пандемическим пиар-ходом… впрочем, книги по большей части безобразные.)
Александр Добровинский, Адвокатище, напоминает мне американского режиссера Оливера Стоуна.
…Из утешительных новостей: он не Оливер Стоун, которого я однажды узрел в Париже, он крупнее фигура.
Если нужно для победы, АД привлечет даже геополитический и биохимический факторы.
Если он берется за дело, если вы готовы к тому, чтобы он взялся за дело, он всю энергию обрушит на вашего вражину.
Бо-о-ольшой дамский угодник. Отменное чувство юмора. Приказам не подчиняется. Самообладание на высочайшем уровне.
Мы оба хронические жизнелюбы, и не даем шпильками друг другу расслабиться ни на секунду, когда встречаемся, два мастера по части агрессивно творимой мифологии.
Даже в судах он ведет себя, как в кино.
На моих глазах во время судебного заседания, уверенно дрейфовавшего в сторону дебилизма, нездешне импозантный АД стал переобуваться. Вот прям когда вызывающее у меня идиосинкразию существо в мантии что-то стало бубнить.
И, улыбнувшись, подмигнул мне.
Лайма Вайкуле
Я, когда задавал ЛВ вопрос про то, почему она не хочет иметь детей, ударившись в экзистенциальную гиль вроде «а на хер вы тогда живете?», не знал, что она болела раком. Чтоб мне!
После моего вопроса она как будто застегнулась на все пуговицы, вымолвив только: «Отар, будьте так добры, дайте мне жить так, как я хочу; предоставьте мне это право».
Варвара-Краса Длинная Коса
Я не знаю, что думает об устройстве Вселенной певица Варвара, но девушка она славная.
Я однажды пустился во все тяжкие, пил и плясал неделю напропалую и потерял телефон. А там, как водится, вся моя жизнь, смешная и интенсивная.
Высшие силы в тот день были явно не на моей стороне. А ейный супружник (не знаю, как сейчас… и актуален ли он вообще) на тот момент работал птицей о-о-очень высокого полета в телефонной компании. Не знаю, почему, но супруги очень тепло ко мне отнеслись.
Через ПЯТЬ минут номер мне восстановили.
А то были времена, когда самый телефон почитался инопланетным аксессуаром, не говоря про то, каких чудовищных усилий требовало возобновление номера.
Слава, кажущаяся многим грубой и невротичной, славная девушка. По обаянию она одна из первых, а где обаяние, там и чувство юмора. У нее хороший вкус и острый глаз.
Я, прослышав про ее отказ участвовать в телепрограммах, спрашиваю, отчего ж?
— Не хочу участвовать в тараканьих бегах!
Ну, не прелесть?!
Валерий Золотухин
Крупнейший актер. Кованая русская речь. Человек-ловушка, при беседе с ним не зевать! Кредо: «Владей собой среди толпы смятенной».
Очень смешно он рассказывал мне, как однажды проучил сына, участвовавшего во время автопроменада в возвышенной дискуссии на тему, кто лучший актер в стране. Сын назвал не папу, папу бросило в жар.
Он не стал имитировать благородство, а затормозил и выкинул нерадивого сына «за борт»: «…издуй, если отец для тебя не главный актер!»
С тех пор он стал для детей главным актером. Но однажды случилось горе: сын-рокер повесился.
Эрос Рамаззотти, воплощение строчки «Открытым сердце береги, об остальном забудь». Никакой загадочной многозначительности, исключительно исключительное обаяние.
При мне этот положительный герой купил всем сотрудницам отеля, где остановился, букеты. Сотрудниц было 79.
Ну кого из наших можно представить на его месте?
Меня, и никого более.
Валентин Юдашкин прочитал сделанное мною интервью с ним, когда я отправил продукт беседы визировать, и тотчас сделал мне предложение стать его пресс-атташе.
Я был совсем мальчишкой, но мальчишкой гениальным.
Он мне ничего не обещал, а я ничего не просил, но каково получить такой ангажемент!
И где бы я был сейчас?!
Чемпионка мира по шахматам Саша Костенюк, за которую даже с учетом последних неудач голосуют как за самую красивую шахматистку планеты, приходила вместе с папой ко мне на съемки «МУЗ-ОБОЗа». На съемках, как всегда, не было времени, но один ответ я помню: «Семья. — Конечно! — За нашего пойдешь? — Что вы! За американца».
Наталья Синдеева, что она такое? Она работала помощницей в стародавние времена очень известного бизнесмена и юбочника большого калибра Павла Ващекина.
Сразу было видно, что она далеко пойдет.
По манере вести дела. Она организатор милостью божией; перфекционистка, однажды бодро и с состраданием меня отчитавшая.
Мы тогда были бесприютные, но дерзкие, а я был влюблен в и однажды даже урвал страстный поцелуй на Тэнэриф.
С одной стороны, она молодец.
С другой, слава Богу, что у меня с ней ничего не было и не вышло.
Мне дома революционерки нах не нужны.
Андрей Макаревич, от лица которого про меня написали мерзость, позвонил.
Ну, вы сами знаете про бесчеловечные нравы в шоубизе, бла-бла-бла.
Якобы журналист «МК» о чем-то плохом его спросил, а тот, АМ, рассуждая про природу плохого, проиллюстрировал ответ моим именем.
Там фигурировало слово «мразь».
АМ позвонил и сказал, что это вранье, что он симпатизирует мне, что старается вообще таких слов не говорить.
Мы посмеялись, когда он сказал, что готов заставить корреспондента сожрать алюминия кусок, а я сказал, тогда уж лучше говна, и я заверил АМ, что отношусь к нему с величайшим почтением.
Алена Водонаева, чудо какая красивая леди, огорошила меня в первый же день, когда мы бестрепетно дали согласие на участие в одном интернет-проекте.
По-киношному красивая сказала мне: «Помнишь 1996 год? (Мне показалось, я услышал: 1917. — О. К.) Я была совсем маленькой, и ты дал мне автограф».
…В тот момент мне расхотелось жить.
Соня Риккель
Теоретически есть гуру моды брутальнее Сони Риккель, но в реальной жизни я их не встречал.
Я брал у нее интервью.
На вопрос, что доставляет ей наибольшее удовольствие, СР ответила ничтоже сумняшеся: «Сказать дураку, что он — дурак».
Надеюсь, она имела в виду не меня.
Если же все же меня, то на этот случай у меня припасено наблюдение: более некрасивой женщины в мире хоть высокой, хоть низкой моды не сыскать.
Катрин Денёв
Ярчайшая, что тут скажешь! Ни следа усталости от жизни. Микс красоты и достоинства. Та-а-кая! Каждому журналисту внушает мысль, что ей все внове и именно он — самый тонкий.
Так было и со мной. (Но ведь тут она не ошиблась.)
Я закатил комплиментарную речугу минут на 20, сказав, что красивее ее в жизни Леди не встречал.
«Что есть, то есть», — произнесла Она.
Герман Ткаченко, футбольный гуру, ныне превращающий (на момент написания книги — безуспешно) «Анжи» в мировой бренд, прежде пел совсем другие песни. Он заведовал ночными клубами и умел это делать. Я выступал у него; наш разговор сводился к «Дай больше денег». — «Денег нет. Хотя я тебя люблю». Б…! Все любят, а денег — ноль.
Ирина Хакамада, нисколько не скучная, ни разу не заносчивая, она была на дне, но поднялась.
Как пел по схожему поводу А. Галич: «Промолчи — попадешь в первачи».
Она вызвала меня на интервью, когда мне было совсем худо и весь мир казался супостатом.
Но ей, после выяснилось, было еще хужее; она тоже была на дне, когда сердцебиение — невнятный шум.
Я уж и не помню, для кого мы снимали, помню, что на ее вопрос, о чем я мечтаю, я ответил: «Выбраться из жопы».
ИХ прошептала: «Я тоже».
Я рад за нее.
Эдуард Хиль
Эдуард Хиль — это игрушка для эстетствующей публики. Все эти восхищенные рецензии — чистой воды вранье и выдавание желаемого за действительность.
Увлечение Эдуардом Хилеем зоологической публикой не может быть ни слишком длительным, ни особенно глубоким. Это увлечение медицинского характера, для выпускания пара во время кухонных посиделок.
Такого рода артисты, как Эдуард Хиль, которые в советские времена добровольно отринули звание придворных певцов (а одно это вызывает уважение к нему!), не могут для нынешней публики служить артистами, которые по отношению к себе предполагают пиетет. Слово пиетет неприменимо к ним.
Сама по себе песня идиотская, нелепая. Я думаю, Хиль будет гораздо счастливее, когда все это закончится. А закончится это очень скоро.
Только для немногих людей, для которых Хиль — это зеркало их жизни, это напоминание о советских временах, когда не все так было плохо.
Александр Любимов
Однажды, когда я еще не мнил себя большим писателем, а пребывал в жесточайшем кризисе, я приехал к Ал. Как к старшему товарищу. Патлатый и потерянный; я приехал к нему в офис, вот именно таким — помесью навоза и (?).
К тому моменту у меня уже были атрофированы мышцы, отвечающие за улыбку.
Я попросился на работу, приврав, что я в лучшей форме, отчаянно скрывая, что мне страшно заглядывать в зеркало.
Тогда он делал доподлинный первач — шоу «Последний герой». Я, довершив себя до ручки, туда и просился.
Я был тусклым, как пепел, и он меня не взял. Верно, те страхолюдины, которые у него работают на РБК, много лучше меня (запаситесь валокордином и включите — в любое время суток).
Патриарх Кирилл
Я знаком с Патриархом. Это было в Пору, когда он вещал на Первом канале, а Иван Демидов увлекся религией (хорошо, не дауншифтингом) и, будучи нашим начальником на ТВ6, повез нас на свидание с тогда еще не Патриархом. Он был очень мил, все время, все два часа, говорил про нравственность, а я боюсь таких людей.
Как может такой человек допускать ахинею, которую несет Чаплин?
Как он может столь нелепо объяснять ситуации с часами и квартирой?!
Абсурд.
Меня Ему не Околпачить.
Кароль Буке, модель красивого старения, ярчайшая леди; явная ошибка — замужество за Депардье.
Вот уж кто воистину — и «шелестящая походка», и «дыша духами и туманами». Такая красотища должна быть целебна от пессимизма.
Я спросил ее, отчего ее нет в кровавых боевичках.
«В фильмах, которые вы так назвали, снимаются в основном — говножуи», — невозмутимо срезала меня КБ.
Она выдавала экспромты чаще, чем Овечкин забивает. На вопрос о Депардье ответила: «Вино важнее».
Валерий Комиссаров, король ТВ-треша, выдаваемого за первач, в высшей степени ловкий человек, хотя вида… Трэш трэшем, но с точки зрения рейтингов он не проваливался ни разу.
Рядом с его цифрами Познер кажется дебютантом, Ургант — школяром (речь, знамо, про рейтинги).
Однажды он назначил мне встречу в кафе, где, когда пузатый официант отошел, сказал мне: «Снимаю антипасторальное кино. Про бедовую нашу жизнь, не располагающую к сантиментам, зато исполненную ха-ха-ха и хи-хи-хи. Для фильма нужны деньги, не мог бы ты помочь их найти? Если найдешь, дам тебе роль».
Я тогда жил впроголодь, но был так воспитан, что изображал ровно противное.
Я выдавил, что постараюсь, денег, конечно, не нашел. ВК как-то реализовал свою задумку, но со мной знаться перестал.
Вадим Дымов, стремительный, но рассудительный. В разговоре не отливает мысли в типологические формулы, но мигом располагает к себе.
Неудивительно, что его потянуло в политику, где каждый безлик, как выпускник «Фабрики Звезд».
Жаль, что он не стал губернатором Приморья.
Это было бы справедливо.
Мы сидели в одном из его ресторанов, он приехал туда в компании с мнимо грозными соратниками (ли?).
Я сказал ему, что во время последнего визита в его книжное царство «Республика» не узрел никого, зал был пустой. Рассчитывать на то, что нынче найдешь много читателей, обреченное занятие.
Дымов: «А умных всегда было мало, Отар. Вот вы да Я».
Правильно про меня сказал.
Дмитрий Астрахан был упрежден женой Аленой, что у них будет шестеро детей. Она ему безапелляционно заявила об этом в первый же день. Разумеется, услышана не была. Теперь их, детишек, ровно столько, и, похоже, это не предел.
С фильмом «Высоцкий» короля трэша (это не я, это критики так его обзывают) связана такая история. На съемках, чтоб вытянуть из него критику, подначиваю: «Что за fuck?! Самый большой кусок дерьма!» Он тут же: «Я бы все снял по-другому!» Я — ему: «Я передам Эрнесту, что вы, Дмитрий, недовольны». Он — мне: «Убью!»
Спартак Мишулин
Одним из его любимых изречений было: «Заблуждается далеким заблуждением». Он был человеком амбивалентного обаяния. Невероятно застенчивым.
На дискотеке «Партийная зона» (ТВ 6, Москва) гениальный актер попросил, чтобы его дочь пускали на дискотеку. То есть, клубную карту. Костлявая жена совладельца «Утопии» заартачилась.
На собрании, перед приходом дочери СМ, я крикнул ей в сердцах: «У вас, что ли, каменное сердце? У вас детства, что ли, не было? Вы Карлсона не читали и не видели, что ли?!»
Карту дали.
Александр Кержаков
Я познакомился с ним, когда вокруг него еще не бушевали страсти. То было целую жизнь назад. Я тогда вываливал на головы собеседников абракадабру вместо нормальных вопросов. Питер, радиостудия Европы +. Появляется молодой человек, очень похожий на научного сотрудника. Абракадабра — вежливые ответы.
После интервью я предложил выпить.
АК: «Мне даже от глотка плохо».
Дюжев Дмитрий
Боже мой, сколько боли выпало на его долю, долю парня, чья жизнь со стороны похожа на песню: умерла от лейкемии сестренка, отец покончил с собой, скончалась мама… Такое чувство, что теперь он живет вместо них.
На дне рождения у куда-то ныне пропавшего Ильи Зудина из скапустившейся группы «Динамит» какой-то сочинский …уй, похожий на жертву сумеречной зоны, довел его. Я подошел на словах «сериал — говно», после чего паренька отправили в нокаут, сломали как макаронину. Один удар достался в пылу драки и мне. Удар плотный, я отлетел метров на пять.
Вроде живой.
Сергей Безруков
Он тоже не знает значение слов «дарк-эмбиэнт». Его обзывают всеядным.
Мы познакомились в питерском ресторане во время съемок фильма о Есенине.
Тогда уже вовсю обсуждались его надменность, его отказы участвовать в известных мордобойно-танцевальных шоу, всё почитая глупостью. Я спросил, почему (хотя априорно согласен с ним).
СБ: Отар, у меня гораздо менее благородная задача, чем бить рожи коллегам, — работать.
Анатолий Днепров, когда был в духе, напоминал человека на стероидах. Он приезжал на съемки МузОбоза, садился и рассказывал истории, одну за другой — как бежал, чуть не задыхаясь, вроде антидотов наглотавшись. Назвал Сосо Павлиашвили (?) и безвкусным — из-за того, как тот перепел «Радовать…» Я заступился. Он — эмоционально:
«Я балладу написал, а он сделал из нее бандитский трактат остервенелого самца».
Собчак интересует
Наши звезды очень хотят быть звездами настоящими, но через раз выходит сплошная неловкость. Ролевые модели из них никакие, претензий у них много, но лицо мира и лица людей им не изменить!
Зато они люди презабавные!
Лишенные, как правило, высокого интеллекта, но обладающие достаточным, чтобы быть холериками, обожающие мечтательное самосозерцание.
Они — сразу Артисты, как поет одна из них, прочь, тревоги, прочь, сомненья; они не ведают периода ученичества, созревания, они — р-раз! — сразу Артисты, сразу в Дамках.
Самокритика дается им с трудом, к Звездочетам, мне подобным, они беспощадны, как сталинская индустриализация.
Из них мигом лепят очередную икону жанра, и икона живет аж целый квартал и весь этот квартал тратят баблос и себя, чтоб внушить окружающим интенсивное почтение.
Статус звезды — это такое психическое оружие, которое вызывает немедленный и, боюсь, только частично обратимый паралич мозга.
Теоретически артист, шоумен и кто там еще — нормальные люди, но в реальной жизни они, нормальные, встречаются не чаще, чем трюфель в вологодском лесу. Вот живые примеры.
Религия Миши Галустяна — естественность. Он даже к Путину, когда тот прибыл на бои без правил в Сочи, пробивался с боем в трениках. Треники он первым реанимировал, возведя их в ранг абсолютного фетиша.
Это не экспромт, он в них родился.
Ксения Бородина, ведущая «Дома-2», приняла ухаживания участника зоопрограммы, крепыша, экс-милиционера, находившегося под судом и в бегах (на момент написания этой заметки суд уже состоялся, приговорили к выплате денег. —
Как говаривал незабвенный Айзеншпис, с такой установкой (не отношения даже строить, а так, кайфануть) — прямая дорога в хоспис.
Собчак всегда Собчак. Она сама кого хочешь препроводит в хоспис да еще при этом ухитрится остаться другом.
Она приехала на интервью к Герману Стерлигову (спросите у старших про этого удивительного человека) и первым делом спросила: «Герман, вы эпилируете подмышки?» Если вы думаете, что только наши папарацци, мои ученики, учиняют прессинг звездам, вы заблуждаетесь. Днями я прочел огромный заголовок в киевской газете: АННЕ СЕДОКОВОЙ (экс-«ВИА Гра») наплевать на поклонников: она вышла из дома ненакрашенной.
Про Стаса Пьеху снимают фильм. Я не люблю беспокоить людей, но у съемочной группы хочу спросить: а что будет в фильме? Про бабушку?
У Агутина есть порох в пороховницах. Вечно он участвует в историях, где наблюдается помесь навоза и елея. То есть сначала вляпается в дерьмецо, а потом выдвигает приторные версии. Устроив интимные игрища с б… барышней в Юрмале, сраженной наповал его напором, он после публикации пленки сразил всех заявлением, что то был не он вовсе. А если и он, то не помнит ни х… ничего то есть. Мой приятель-бонвиван съязвил: «Чувак — красавец! На съемке видно, что чуть не продырявил барышню, а заливает-то как мастерски! Так и до небес достучится, орел!»
P.S. Без Собчак мы до хэппи-энда не дотянем. Впрочем, до Армагеддона тоже.
Восемь лимузинов Пугачевой
Только что видел, как из кафе вышли участники Comedy Club. Как вы думаете, какая машина у резидента Александра Незлобина? Он ездит на BMW X5. Теперь скажите мне, какие должны быть гастроли у артиста Незлобина?
Я понимаю, почему одним из первых купил себе Bentley Максим Галкин. Я выезжал с ним как-то в Черкесию на гастроли. Там я и увидел, как он работает и вообще весь его концерт… Он выступал шесть часов. Потом я отправился с ним в Таллин — там он работал четыре часа подряд. Ему платят огромные деньги. Но он их отрабатывает! И покупает себе Bentley.
У Ивана Урганта несколько иномарок — и это по заслугам. Только я не понимаю, почему он не продаст все, кроме одной? Ведь только одна довозит до места. А остальные все он подбирает для определенного случая: презентации, премьера и т. д.
Понятно, что если вы Алла Пугачева, то у вас должно быть восемь лимузинов. И все они непременно куплены не в долг.
Остальные же покупают машины либо в складчину, либо берут в кредит. Говорю это, чтобы у читателей журнала «Папарацци» не было иллюзий.
Range Rover’а у Стаса Пьехи быть не может по определению, по экономической обоснованности. Последний концерт у него был в Грузии при инаугурации Саакашвили.
Не может быть у солистов нынешней группы «ПМ» Mercedes’а и BMW, потому что они в долгах как в шелках.
Это не Лера Кудрявцева, которая выстрадала всеми своими браками, оказавшимися всеми бракованными, свою машину Porsche. Я верю, что это ее машина: она выстрадала ее судьбой.
Шваль вместо элиты
Легендарный Кеосаян, легендарный я, легендарный строительный магнат (с приставкой экс — или все образуется?) Полонский, много умничающий, чтобы имитировать многомудрость, депутат Беляков собрались на РенТВ, чтобы обсудить тему «Современная элита — гордость или позор?»
Вот скажите: из-за того, что Ксения Собчак причислена к сонму элиты, а общество, ненавидя ее и элиту, мирится с ролью и званием быдла, вы лично волнуетесь? Столь тонкие проблемы, как ее противостояние с давешней подругой Канделаки, не дают вам покоя?
Один из массово порицаемых людей страны, Сергей Полонский, начал с дефиниций. Что есть вообще элита? С чем ее едят?
Попахивающая неоромантизмом версия Полонского состоит в том, что элита — это люди, которые на что-то (существенное) влияют.
Не успел никто отреагировать, как депутат Антон Беляков как будто засек на своем радаре лазутчика, взъярился. Вообще говоря, он же депутат, а это мало способствует взвешенности суждений. Он высказался в том духе, что народ считает всех «влиятельных» чванливыми скотинами, забыв про то, что народ чванливыми скотинами почитает и нардепов, болеющих безбрежной жадностью.
Кстати, когда принимавшего участие в передаче адвоката Трунова (Игорь. —
При этом согласился, что адвокаты — суть элиты. Спросили меня. Я: элита — это ушедшая Гурченко, это Валерий Золотухин, это писатель Гандлевский, даже забавник Григорьев-Аполлонов.
У элиты должны быть короткая память, горячее сердце, темперамент макаки и приятная улыбка.
Много вы таких, кроме меня, людей знаете?
Раз в жизни такие встречаются!
А помните, кстати, Бумбараша, сыгранного тем же Золотухиным? Каков теперь, интересно, процент людей, которые шипят «Чума на оба ваши дома», не желая даже приближаться к баррикадам?
Доведенный до белого каления бушующим гламуром, народ проголосовал предсказуемо. 98 процентов: элита — это позор (имеется в виду нынешняя, амбивалентная, мягко говоря). 2 процента — гордость (это, верно, по заданию депутата звонили).
Элитой может полагаться только тот, кто не ставит свое достоинство выше достоинства других, чья самооценка не завышенная.
Самое слово «элита» прежде переводило разговор в иной — почтительный — регистр, а теперь сопряжено с ухмылкой.
Как резюмировать идеологический фон дискуссии? Очень просто. Ныне элиты нет. Есть только шваль.
Если бы я занимался составлением рейтингов, то положил бы раз и навсегда конец этим дискуссиям воплем «Марат Сафин»!
Когда исполненные юмора и отчасти зависти хит-парады составляются при мне, я всегда всем, кто присутствует в данный момент в моем окружении, говорю, что самый завидный жених — Марат Сафин.
Я некоторое время назад склонял туда и Пашу Буре. Но у Паши Буре сейчас все в лучшей степени благополучно, как он того и заслуживает. Теперь остался Марат, которому я не вижу никакой альтернативы. Ему нет равных в обаянии, в мудрости, хоть он и молод, и что в контексте нынешней России самое важное обстоятельство — ему нет равных в размере кошелька. Так что на первом месте с большим отрывом Марат Сафин.
Я знал Буйнова и его супругу Алену еще в «Веселых ребятах», тогда Буйнов и Глызин были самыми любимыми женским полом существами. Алена в ту пору была барышней в высшей степени дородной и производила впечатления человека старше Буйнова. Это теперь она практически худышка по сравнению с теми временами. Он как-то сказал мне, что если бы не Алена, его сольная карьера никогда бы не задалась.
Так уж повелось у нас, что если барышня выходит замуж за видного артиста, она потихонечку, исподволь мутирует в его продюсера.
Как я понимаю, не желая становиться продюсером, и Алена занялась его делами, и дела пошли в гору. Ибо после «Веселых ребят» Буйнову точно предрекали конец. В отрыве от коллектива он не смотрелся таким уж харизматичным персонажем. Он обрел народную любовь благодаря очень точно подобранным Аленой имиджем и песнями. Я твердо знаю, что все знаменитые его приемы и ужимки придуманы Аленой и просто наложились на его органику.
В предисловие к альбому «Острова любви», который Буйнову написал Крутой, Игорь же сказал: «Во время записи альбома вы 400 раз сцепились с Аленой, и 400 раз она уходила от тебя, 405 раз ты от нее».
Это приблизительный смысл, но последнее предложение я запомнил дословно: «Дурашка ты, дурашка. Любит же она тебя».
Мы как-то поехали в отпуск с еще неженатым Агутиным. Могу сказать, что дверь в его гостиничный номер закрывалась с зазором в 15 минут. Он вертел романы со всеми. Но тогда он еще не был известным музыкантом. Только появилась песня про мальчика, не имеющего возможность купить обувь. И он принимал в гостиничном номере всех.
Если вы еще помните, кто такие «О. С.П. — студия» и отдельно взятый Сергей Белоголовцев или Иван Демидов — это чемпионы курортных романов. А среди женщин — Лолита Милявская. После каждого отпуска она в красках расписывала достоинства паренька, который ее покорил на время. Когда я спросил ее, имеет ли это потом продолжение и зачем жанр курортного романа нужен. Она ответила одним словом: «Е…ться!».
Вот главный смысл курортных романов. Е…ться без мозгое…ловки.
Артисты — эгоистичные существа!
Я еще прошлым летом спрашивал у Леши Чумакова, почему он не женится на Юли Ковальчук? Ведь она хорошая барышня, у них одно дело. Вопрос вызвал его активное неудовольствие и чуть ли не влажные глаза у Юли. Он мне не ответил, но до сих пор они ходят вместе… Что это за статус? Я не понимаю!
Сама по себе Ковальчук — девушка не простая. Парень Чумаков — умнейший, не чета многим нашим артистам. И они понимают, что это все временно.
А скоротечные браки, потому что люди скоропортящиеся. Нет ни у кого желания каждый день приходить к одним и тем же людям, тянуть эту лямку, которая зачастую неприятная, бытовая.
Ведь им нужно каждый день думать, почему у того клип лучше, почему обо мне не пишут газеты, почему я не снимаюсь в этой картине, почему ты мало усилий приложил, чтобы мы попали на вечеринку к Михалкову на ММКФ?
Это настолько далекие от нормальных людей вопросы бытия, что предположить, что эти люди будут вместе пробегать марафонскую дистанцию, было бы: а) наивно; б) глупо.
Обещания — самый главный и красивый жанр, на который способны знаменитости. Звезды не для бега на длинные дистанции. Примеров «обещал и сделал» я не знаю.
Все сводится к тому, какой человек вообще. Если он хороший, то обещания и в этой области он выполнит. Очень точно сказала Ксения Собчак: «Любовь бывает только один раз!».
Ксюша не рассматривает брак как единственно возможный способ жить. Все ее альянсы продиктованы исключительно меркантильными соображениями.
Можно ее ненавидеть за это заявление. Ведь она, будучи в рассвете репродуктивной функции, встречается с мужчинами, репродуктивными функциями блещущими. Но она сказала правду. Нет ни одной причины, по которой она пошла бы под венец! По поводу Папунаишвили она как-то сказала, что не определилась, он «наш» или «не наш», имея в виду его ориентацию. Она до сих пор не знает ответа на этот вопрос.
Татьяна Лазарева была, есть и будет главной в тандеме с Шацем. А он неистово, по-книжному, как Тургенев Полину Виардо, любит свою Лазареву и все ей прощает.
Шац давно с ней не ругается, понимая, что правда все равно будет на ее стороне.
Но в последнее время Лазарева прилюдно позиционирует себя как леди за спиной Шаца. Эта штука приятна глазу и свидетельствует о том, что ради семьи она готова делать вид, что они дружные.
Что до Навки и Башарова, то, убей Бог, я не верю Башарову! В их союзе ругань неизбежна. Они до сих пор не определились: кто? с кем? и зачем? Башаров — нарцисс, Навка — тоже нарцисс. Но если девушке прощаем нарциссизм, потому что она по определению родилась с любовью к своему отражению в зеркале. То парень, уверенный, что он неотразим, вызывает известное отталкивающее чувство.
Самая шикарная свадьба всех времен и народов — это несостоявшаяся свадьба сбежавшей невесты Ксении Анатольевны Собчак. Торжество должно было пройти в Петергофе. А свадьба призвана была стать всем на зависть.
Несостоявшийся жених Шустерович, которого спасли друзья и родители от роковой ошибки, потратил в момент подготовки свадьбы 78 миллионов долларов! Их он отрабатывает до сих пор…
Потрясала меня своим масштабом и содержанием и свадьба Алсу и Яна Абрамова. Причем даже не столько содержимым, сколько количеством побитых на подступах ко всему действу моих собратьев журналистов. Об головы разбивали фотоаппараты. Это была самая обаятельная боксерская свадьба!
Когда женился Андрей Кобзон — сын Иосифа Давыдовича — я был приглашен в «Метрополь». Такой зал — это было по тем временам что-то неслыханное! Я впервые увидел свадьбу, как в Грузии, равной которой до сих пор не было!
Это была помноженная на миллион грузинская свадьба!
А потом звезды стали отчаянно экономить…
Жигунов, который играет брутальных парней, в жизни очень сентиментальный.
Он признался мне, что вся история с Заворотнюк, которую все меньшее количество людей считает актрисой, далась ему очень тяжело. Пока он был «на стороне», его тянуло домой.
У певца Игоря Саруханова тоже было разбегание со второй половиной. Я барышню его знаю. Она поддерживала его во всем нежнейшим образом. А ведь Саруханов — человек с невыносимым характером. И если его возвращение случилось, значит, и у противоположной стороны была необходимость в альянсе, были чувства.
Меньшова — человек крайне несовременных взглядов на все. Просто Юля на время стала Марией Арбатовой. Но прежняя Меньшова все же вернулась. Она поняла, что дружба с Аликой Смеховой есть, а семьи нет. Именно она была инициатором возвращения.
Я Марине Александровой никогда не прощу, что она дала от ворот поворот моему бывшему боссу Ивану Демидову. Это было во время съемок программы «Последний герой». Она возомнила себя тогда, наверное, героиней… Отказала моему боссу, моему Чапаеву!
Когда мне рассказали про их несбывшийся альянс, я удивился: это был совсем не его типаж.
Во время разговора с Демидовым я спросил, до какой степени это все было серьезно? И по его реакции понял, что он искренне был влюблен в нее. А за Демидовым такое не водилось. У него была одна супруга. Я думаю, одна и останется!
Я хорошо знаю Болтенко. Андрей с художественной точки зрения — очень быстро растущий организм. Когда я встретил его в «Останкино», я спросил про Водянову и про Александрову. Он подтвердил свой роман с актрисой, но хохотал над рассказами про модель.
Но у Александровой несносный нрав! Коммуникабельный и уступчивый с дамами Демидов и в высшей степени галантный телевизионный романист Болтенко готовы на подкаблучный статус. Каким же должен быть человек, чтобы отринуть таких парней?
Кузьмин был известен всегда тем, что ни на один концерт он не выходил трезвым. Причем он был брутальным воплощением триады: секс, наркотики, рок-н-ролл… То, в каком виде я его иногда наблюдал, не оставляло сомнение, что он употребляет транквилизаторы.
Встретившись с Катей, которая младше его на 500 лет, он понравился ей визуально. Я не думаю, что девушка в том состоянии, в котором она с ним сошлась, понимала, что имеет дело с музыкальной легендой. Она и предположить не могла, кто он такой. А потом она шаг за шагом стала его «перелицовывать», «переиначивать». Артист переродился, хотя и не сразу. Понимаю, это давалось Кате очень тяжело.
Но именно связь с нею, как это ни прискорбно, отдалила его еще больше от детей.
У Кузьмина никогда не было нормальных отношений с теми, кого он породил от разных браков. Единственная, кто ему заменяет и дочь, и любовницу, и жену — это Катя. С ней, как мне кажется, он очень счастлив.
Ребята, подобные Кузьмину, обычно надолго ни с кем не остаются, а они вместе с Катей по-прежнему.
Заворотнюк увидела в лице Жигунова надежнейшего парня. Когда она заметила, что он колеблется, говоря о семье, то поставила вопрос ребром: либо со мной, либо вообще никак. И разрушила семью. И путем только невероятных мыслительных процессов и тем, что Заворотнюк оказалась вертихвостного толка, поколебавшись, Жигунов принял решение вернуться туда, где его по-настоящему любили, а не любили его на обложках журналов.
По увлечениям Ксении Собчак и Анастасии Волочковой можно отслеживать хронологию журнала Forbes. Счет между Собчак и Волочковой — 4:3.
У первой четыре разрушенные семьи. Собчак мне в свое время сказала, что она не хочет семью и детей, но она совершенно определенно собственница. Она всячески дает понять, что если ей нравится мужчина, то плевать, что он семейный. Это касается и телефонного магната Олега Малиса. Собчак прекрасно знала, что у него двое детей. Она предприняла все, чтобы его завоевать. Он ушел, потом это все развалилось. Но Собчак считает, что у мужчины своя голова на плечах. Как бы ни отмежевывался Рыжий из «Иванушек», но Овечкин действительно был влюблен в его Машу. Правда, он вовремя остановился, поскольку слишком большую симпатию питает к Рыжему.
Все, что Волочкова делает, было бы хорошо при условии, если бы она так много не болтала о Боге и об ответственности перед людьми. Теперь, кроме жалости, у меня к ней нет никакой эмоции.
Есть две версии, почему она сделала и выложила в сеть свои фото в стиле «ню». Первая на поверхности: она, как Мария Арбатова, считает, что если есть красота, почему не явить ее миру?! Эта точка зрения имеет право на жизнь. Но вот вторая версия: о ней забывают. Ее карьера на собственном балетном поприще не очень удалась. Она не может определиться, кто она — балерина или попсовая артистка.
Волочкова достигла состояния, когда стала не очень интересна публике. Теперь она хочет любым способом напомнить о себе. Это выглядит жалко!
Она не воспринимается никем как икона и красивая леди, а, наоборот, как беспомощная женщина, пытающаяся зацепиться за намек на славу, который был в ее биографии, но связан только с ее любовными похождениями.
Я поверил сперва в альянс Андрея Малахова и дочери медиамагната Константина Ремчукова, Варвары, потому что не было явных намеков, что они идут в загс. А когда их нет, то, наоборот, начинаешь задумываться: люди целые сутки вместе, наверное, что-то все же объединяет их.
Да, не именно этому альянсом Андрей обязан статистическому рывку, который он сделал в последние годы. Но ему в том числе. Он выиграл площадку для самоутверждения как мачо. Ведь были разговоры о «дуализме» Малахова. Но когда он познакомился с Мариной Кузьминой, то начал отвоевывать площадку под названием «Я любил… с барышнями».
Конечно, цифры его рейтинга взлетели вверх, потому что у нас страна: а) демографически ищущая глазами женихов; б) матримониальная («Если ты блюдешь семейные ценности, то ты наш»).
Андрей Малахов все делает с точки зрения маркетинга очень правильно. Кто его этому научил, не знаю. Может быть, Марина Кузнецова.
Я бы очень хотел быть на его месте. Но не так я устроен.
В многочисленные романы Алексея Воробьева не веришь, потому что он как бы сам по себе: находится над публикой, вне ее.
Влад Топалов пытается пройти по тому же пути, что Малахов. Но интерес к нему по причине меньшей харизматичности ниже. Он хороший парень, ему в этом отношении не откажешь. Он воспитан, трепетно относится к родителям. Но он не понимает, что лекало, которое изобрел Малахов, к нему не подходит. Ведь он из семьи очень богатого чиновника и не из провинции.
Для удачного пиар-романа ты должен быть: а) из Кутаиси; б) с ветром в кармане. Тогда любому твоему союзу поверят.
Меня познакомил с баронессой Юрий Шмильевич Айзеншпис. Он представил ее как девушку благородных кровей и сказал мне тем же вечером, когда состоялась это знакомство, что она продюсер мюзикл «Метро», знакома с известными политическими деятелями и берется продюсировать молодого парня по имени Алексей Воробьев.
Когда Юрий Шмильевич хотел дать понять, что речь идет об определенного рода продюсировании, он всегда подмигивал. В этот раз он подмигнул мне целых три раза.
Природа этого продюсирования мне совершенно очевидна. Это природа хорошо описана в стихах Афанасия Фета и «Темных аллеях» Ивана Бунина.
Разумеется, когда вдруг заходил разговор об этом тандеме, я понимал, что это классический образец адюльтера. Барышня, беззаветно влюбленная в артиста, эту любовь, во-первых, материализует, а во-вторых, модифицирует. Кто не понял предыдущий, блестяще выстроенный текст, могу сказать просто. Баронесса, не знаю, взаимно или нет, любит Алексея Воробьева не просто как подопечного.
У всех мужей Долиной одна и та же траектория карьеры. Они все работали с ней поблизости в качестве музыкантов.
Я не отказываю ей в способности любить. Но она чистой воды авторитарнейший человек, который свою политику по отношению к жизни и людям вылепил собственноручно, все время кивая на трудности карьеры и биографии. Она все время говорит, как ей приходилось тяжело, что кругом одни ублюдки и мировой заговор. Долина все время ссылалась на то, как мало людей, которые ее понимают.
Никогда никто не уходит от Ларисы Александровны (если вы хотя бы раз посмеете употребить ее имя без того, чтобы вкрапить туда требуемое ею отчество, у вас будут проблемы), если у нее не появляется кто-то новый.
Она всегда инициатор расставания, «расплевывания» с человеком. Она, может быть, в глубине души очень сентиментальная, но очень тщательно это скрывает, потому что, когда она расстается с музыкантами или благоверными, она делает это жестко и решительно.
Как-то на съемках она потребовала, чтобы я называл ее по имени отчеству. А мне казалось, что я могу обратиться к ней: «Лариса». Вот того же самого, видимо, она требовала и от мужей. Ей кажется, что если человек не проявляет к ней достаточного почтения, то она безжалостно прекращает отношения. Она приемлет парня только в одном качестве — подкаблучник.
Она человек, который сам себя назначил вершителем судеб.
Лариса Александровна Долина дружит только с теми и любит только тех, кто на коне. То есть либо ты будешь ее рабом, либо твое имя Дмитрий Медведев.
К свадьбам такого калибра, как была у князя Монако Альберта II и Шарлин Виттсток, помпезным, шикарным, усыпанным бриллиантами, я отношусь в высшей степени положительно!
Я считаю, что все произошедшее было, как в сказке. А сказки нужны людям.
И мне не важно, на ком он женился: спортсменка ли она из ЮАР или так же, как и он, представительница королевских кровей. Мне важно, что это красиво!
Во времена, когда всех макают в ведро с помоями, такие свадьбы возвращают людям надежду на то, что в жизни есть место красивому. А тогда же правители наши внушают нам мысль, что нет места возвышенному.
Вся эта свадьба, их венчание — сказка! Отвлечение от обыденности!
И, кроме всего прочего, очень важный момент — для моих дочерей это намек на то, что в жизни есть место для сказки. Если чуть-чуть повезет, эта сказка обязательно сбудется. Я и сам им об этом говорил, говорю и буду говорить.
Я встретил руководителя «Хора Турецкого» Михаила в VIP-зале аэропорта «Домодедово». Тогда я спросил, почему все парни в его коллективе похожи на гомосексуалистов? Почему они такие лощеные?
Тон мой был тогда саркастический. Михаил в ответ мне сказал, что они мало того, что ловеласы стахановского толка, так еще и все женщины планеты Земля готовы из-за них пойти на край света и перерезать себе вены.
Но самое главное, что Миша сказал, что более благородных и щепетильных с точки зрения морали людей ни в каком другом коллективе не было и быть не может. И что у него в группе нет даже намека на то, чтобы возникла какая-то коллизия, когда кто-то обидит даму или ребенка, потому что в коллективе собрались люди, которых он лично отобрал. А у него есть два критерия отбора: 1) парни поют так, что глаз от них не оторвешь, и они соединяют небо и землю своим умением; 2) они должны быть абсолютно безупречны с моральной точки зрения.
Но когда кто-то больше всех говорит о морали и употребляет слова «нравственность» и «духовность», знайте: что-то у него не в порядке и что-то случится, как в фильмах Триера, когда внешне благочинные люди оказываются способны на самые мерзкие поступки.
А поскольку артист — это злобный нарцисс по природе своей, то он считает, что женщины должны перегрызать друг другу глотку за него, а кто выиграет, тот удостоится чести быть рядом с ним.
Вся эта история с Зверевым — наглядная иллюстрация моего всегдашнего убеждения. 99 процентов людей из 100, именуемых артистами, — трусы, чмошники и негодяи. Из уважения к аудитории я еще подобрал самые мягкие слова!
Оксану можно охарактеризовать как человека, подававшего большие надежды, но неосуществившегося. Я говорю не о фильме Бодрова-младшего «Сестры», а о «Превосходстве Борна». Эта русская барышня влюбила в себя даже Мэтта Деймона. А это говорит об очень многом. То есть, человек априорно визуально был обречен на успех.
Но нужно знать Акиньшину. После расставания с Сергеем Шнуровым она сделала громкое заявление про то, что она утратила веру в брутальных пацанов. Она принципиально считает, что брутальные, в прямом смысле пахучие пацаны — самые большие эгоисты, эгоцентрики и «нарциссы». Она мне долго объясняла, что с такими людьми, как Шнур, жить немыслимо. Ведь что бы он ни декларировал и ни проповедовал, он все время живет только ради себя.
Ее сначала привлекала в Шнуре антигламурность, а потом она разочаровалась в нем. Затем произошел какой-то немыслимый, порочащий ее репутацию роман с Воробьевым.
А дальше она совершенно откровенно призналась, что ей очень хочется встречаться с простыми, тупыми и примитивными парнями. Она устала от умничающих и думающих только о себе мужчин.
Ей хочется пусть и думающих о себе, но смешных, нелепых и тупых ребят. При них можно побыть ребятенком и ими помыкать. Она сама очень сложно живет, чтобы воплощение сложности еще было и с ней рядом.
Эту установку она превратила в свой жизненный принцип, которому сейчас следует. И, глядя на то, с какой легкостью она расстается с очередным кавалером, думаю, что мужчины рядом с ней будут меняться каждые полгода или даже каждый квартал.
В определенный момент после тяжелейшего альянса именно таких союзов добиваются «ходченковы».
Наплевать ей на то, какой ее нынешний кавалер: лишь бы какой союз, но только не тот, что был.
Потому что тот, что был, тиранил, третировал и терроризировал, и там было очень много требований. Зачастую такие требования в исполнении Яглыча были беспочвенны и истеричны. И теперь для Светы вовсе не самое главное репутация нынешнего парня.
Если ее спросить: «Света, зачем тебе этот союз, основанный на тебе — хорошей — и нем — плохом?» Она скажет: «Да мне все равно! Лишь бы не было того, который тиранил».
Аргумент под названием «ее нынешний коллекционирует барышень из ТВ» здесь не работает. Есть поцелуи, легкий интим, но нет ощущения, что тебе сейчас врежут в глаз. Сейчас есть короткое, но мажорное, веселое и бессмысленное времяпрепровождение, а не боязнь, что тебя вот-вот упрекнут в том, что ты задержалась на 30 секунд или почему ты смотрела по сторонам.
Если чувств нет, то и не надо. А этим людям этого и не надо. Это и для него, и для нее развлечение. Оба знают, что это фан, и обоим легко. Никаких обязательств! Если бы он ее послал, то и она его бы отправила туда же. Вот и все!
Ей, актрисе, подошел бы умеренный тиран! Человек этот должен понимать, что априори роман с актрисой, певицей или телеведущей, бессмысленный! Он будет разъеден изнутри нарциссизмом. Парень должен прощать артистке то, что она 24 часа в сутки будет думать только о себе. Но таких дураков сейчас все меньше.
Знаю, что тот, кто свяжется с Ириной Салтыковой, — самоубийца. Она человек, с которым просто невозможен союз, потому что она любого парня прибьет уже через день.
Чтобы находиться с ней рядом, нужно быть сильным, чтобы не допустить избиений со стороны дамы, и нужно быть способным стоять на ногах даже после удара Кличко.
Если у всех барышень меняется настроение четыре раза в день, то у нее 428 раз в день!
Желаю ее гражданскому мужу дожить до следующей субботы!
Альковный союз Игоря Николаева и Юлии Проскуряковой начинался как вендетта, месть, доказательство Наташе Королевой, что он может!
Но я в историю Николаева и Проскуряковой верю. И не разделяю точку зрения, что Юлия — абсолютная калька с Королевой. Я, кроме антропометрических данных, ничего общего между ними не вижу. Проскурякова — абсолютно николаевский типаж. Это полная растворенность в нем, угодливость, подчинение. Такая рабовладельческая система, построенная на сантиментах и интимном совпадении. Вот то, чего он хотел всю свою жизнь! Николаев этого не обрел в двух первых браках, но нашел в третьем.
Проскурякова очень четко понимает, что Николаев — это ее путевка в Высшую Лигу. Она никогда не поднимет бунта, потому что воспитана не так, как Королева.
Игорь как-то признался самому близкому окружению, что дети у них с Юлей появятся только тогда, когда он абсолютно будет уверен в завтрашнем дне. А вот тут я начинаю ломать башку! Я никогда не видел Игоря Юрьевича уверенным в завтрашнем дне.
Когда я работал в Киеве над одной программой, судьба меня свела с человеком по имени Юрий. Это был первый продюсер Ани Лорак.
Он с собой возил по гастролям Каролину, как ее на самом деле зовут, с 14-летнего возраста. Примерно в то же время на московской территории также возил Наташу Королеву Игорь Николаев.
Я у этого Юры спросил, если он опекал Лорак, спал ли он с ней. В Украине не привыкли к такого рода вопросам. Окружающие нас люди стали переглядываться, и я понял, что он с ней спал.
У нас самый откровенный случай, попахивающий педофилией — история певицы Юлии Ахоньковой. Эта девушка всегда была не по годам пышнотелой и рано стала в плохом смысле зрелой. Ее выдавали за 16-летнюю, когда ей было 13. А ее продюсер Александр Назаров вел откровенную политику по поиску для нее мужчины с большим портмоне, и не важно, сколько ему будет лет.
Она уехала в Америку и сейчас живет с бывшим гражданским супругом Тани Овсиенко Владимиром Дубовицким.
Эти двое нашли друг друга!
С наследницей известной фамилии, Мироновой, я хорошо знаком лично. А о Макарове знаю, что он чемпион по кулачный боям с прекрасным полом. Он паренек, воплощающий философский термин «когнитивный диссонанс». Что же, могу его только поздравить. В лице Марии он нашел себе ровню и достойного оппонента!
Если правда то, что любая, кто говорит ему «нет» или высказывает свой характер, получает по лбу, то теперь он всегда будет иметь повод для полноценных боксерских раундов.
Он встретил барышню, которая сама тебе влепит еще до того, как ты закончишь предложение. Маша — незаурядный боец и сама делает все, чтобы вывести из себя любое белковое соединение на земле.
Я как-то разговаривал с одной из барышень, к которой Алексей как-то «приложил» руку. И выяснилось, что «прикладывался» он профилактики ради. Он бил, бьет и будет бить!
Ведь 382 женщины с зафиксированными только на прошлой неделе побоями врать в один голос не могут.
Подозреваю, что Макаров не представляет такую угрозу для человечества, чтобы все договорились обливать его помоями. Но до этого он бил людей, априорно не готовых к побоям. А теперь от Мироновой он будет получать в ответ.
Я думаю, что это как раз тот случай, когда двое, ищущие острые отношения, нашли друг друга. Им нужен адреналин — они его получат. Я даю этому тандему максимум полтора месяца на то, чтобы мы на их лицах увидели результаты боя за звание чемпиона Москвы и Подмосковья по несносному характеру.
По своему жестокому опыту знаю, что актрис-артисток не бросают!
При наличии такого серьезного козыря, как грандиозное самомнение, они, даже если именно им дали отставку, выставят дело так, что это они — инициаторы расставания.
Не поймите меня дурно, я в этой паре к каждому отношусь нейтрально, но кроме святых Виторгана и Балтер, Немоляевой и Лазарева, какие еще подобные альянсы вы можете назвать?
Может, Светикова поставила вопрос ребром: где кольцо, ЗАГС и, следственно, дети? Может, причиной разрыва была большая востребованность кого-то из парочки? Хотя кого: оба уже долгое время вне радаров. А может, примитивная житейская исчерпанность? Здесь каждая версия — рабочая, но, во-первых, никто из них горевать не будет: труба карьеры зовет, новые партнеры вот-вот нарисуются, а, во-вторых, это Светикова выставила Чадова. Быть актрисой — страшная сила.
Ксения Собчак умеет быть нарядной, как Хворостовский в шоколадной рекламе, духоподъемной, как фильмы Спилберга, и дерзкой, как хоккеист Радулов. Но она всегда — Ксения Собчак, у которой есть план.
Не знаю, значился ли в планах девушки вознамерившейся блицкригом оседлать политику Илья Яшин. Ведь еще совсем недавно был мой знакомец Капков…
Если между ними есть какая-то лирическая связь, тем хуже для Яшина. Он слишком мелкотравчат для нее. Сравнить его хотя бы с Капковым: это как Павел Майков и Шон Пенн.
Сначала про улыбчивого Александра Олешко мне говорили, что он страдает грандиозным самомнением. Но так говорят про всех, включая меня, в этой зоологической сфере.
Я думаю, если даже это имеет место, певицу МакSим никому не переплюнуть.
После, конечно, шли разговоры о голубизне с ключевыми фразами: «Он у них принц». А там, у НИХ, ведь очень серьезная ротация ПРИНЦЕВ, абы кого не назначают.
При личном общении Олешко производит очень приятственное впечатление, но за 55 верст видно, что нрав у парня тааакой… Может бурю учинить. Манеры — да, манер не отнять, но кто не манерный?
Как бы то ни было, он определенно талант и определенно не женится. Таланты такого калибра отдохнуть своей карьере никогда не дадут.
В при мне нарождавшемся союзе Ильи с Николь все видели чудовищный диссонанс. С одной стороны, подающий огромные надежды, душевный, застенчивый, аполлоновски сложенный хоккеист, который вот-вот станет мультимиллионером. С другой, демонстративно надменная фигурантка заурядной поп-группки. Все полагали этот альянс физиологической интрижкой. Мы их недооценили. Странно стартовав, они организовали самую крепкую семью их тех, что я знаю. Богаты, набожны, верны.
Я только что из Киева, где все болтают о неладах в семье Брежневой. Здесь я прервусь, чтобы сосредоточиться на Максе Барских. Он именно таков, как он выглядит: он скорее полюбит хоккеиста Ковальчука неистовой любовью (если вы понимаете, о чем я).
Многие в Киеве с непонятной радостью удостоверяют, что развод Брежневой — дело решенное.
Изо всех сил Вера, подглядев приемчики у западных коллег, изображает идиллию: то заливисто рассмеется в камеру, то выложит в сети фото в фате с подобающей трафаретной подписью. Но чем более истово и высокохудожественно она изображает идиллию, тем очевиднее, что идиллии нет.
Видно, парня довела-таки до зубовного скрежета ситуация. Ее полугодиями длящееся участие в трэшевой кинопродукции, ее альянсы с «данами баланами», однодневными корольками эстрадного трэша, неизбежную в таких случаях иллюзию мэрлинмонровости. Верно, паренек осатанел. И, если так, правильно сделал. Его уход на шоу не повлияет. Вон сколько парней, готовых на все ради королевишны из телека!
Вот почему теперь, слыша слово «Любовь» применительно к селебритиз, я не ерничаю, как прежде, а прихожу в ярость…
Я работал вместе с Аленой, и она практически убедила меня в своей бесконечной утонченности. С ее мужем я тоже знаком, и уже в момент знакомства было ощущение, что этот говенный мир не заслуживает негромкого работящего парня; он — классический тип малоинтересного телерадиодевочкого славного работяги. А что до Водонаевой, поговорка «Сколько волка ни корми…» (читай: «волчицу») — про нее и иже с ней… Такие с легкостью, даже с лихостью готовы променять тихую гавань, кажущуюся им скучной и занудной, на шаровых, которым разрешается все, пока они в состоянии оплачивать счета, и которые коллекционируют девочек из телика. Ему-то что? Сами ведь не прочь, хотят катапультироваться на пик шикарной жизни, откуда уже с кубарем скатывались дурочки…
Я знаком с Шаровым шапочно, парень развлекается вовсю, мои товарищи им даже восхищаются. А на его дев — плюются…
Все прибегали к фиктивным бракам, чтобы заполучить пропуск в высшую лигу — от Сосо Павлиашвили до Гриши Лепса.
А под высшей лигой мы разумеем естественно белокаменную. Но если у кого-то все выходило более менее цивилизованно, то, например, у Павлиашвили с госпожой Панаровской случился еще и настоящий мезальянс. Начиналось все как попытка помочь ему, а закончилось вспыхнувшим романом и «умерщвленной» семьей в Тбилиси…
В основе браков в шоу-бизнесе всегда лежит что-то не очень честное.
Жанна Фриске в свое время пошла на брак, потому что ей нужно было совершить многоступенчатую операцию по приобретению жилплощади. А для этого нужно было заключить временный локальный союз. Через полгода ее брак был уже в прошлом. После Даниила Мишина был такой же скоротечный супруг и у Ани Семенович. Тот брак продлился около полугода.
Любовь как жертвоприношение
Настоящие чувства еще встречаются, и это видно на примере Ирины и Александра Пороховщиковых.
Из утешительных новостей: любовь, при одном упоминании которой свои понимающе ухмыляются, а чужие разражаются недоуменными междометиями, эта самая любовь есть, она жива, даже когда формально она уходит в слепящую темень.
Вообще-то что любовь как жертвенный тип действия, как форма альтруистического поведения существует — очень странно.
Потому что в эпоху, когда фото нелепого, явно недолюбленного Удальцова публикуются во весь рост, а Снежкин снимает не по Булгакову, а парафраз на песни группы «Рефлекс», может быть и, скорее всего, Ирина Пороховщикова была одной из немногих, кто помнил, что Любовь — это точка, в которой древо жизни выходит из земли.
Много лет назад, когда я работал на радиостанции, Александр Шалвович, объясняя невозможность прийти на интервью, тихо сказал мне в трубку: люди добрые, беда: Ирочка заболела! Сказал он это голосом, заставившим меня, а не его, извиниться за доставленное неудобство.
Люди погрузились в атмосферу одинокого существования, и я бы на вашем месте не очень в слова социум и общность, когда талдычат про митинги.
Там лирическая составляющая — самая существенная: люди одиноки, они не понимают строк, подходящих Пороховщиковым: так долго вместе прожили, что вновь второе февраля пришлось на вторник…
Какая высота в отношениях взята этими, как будто специальными людьми! Такая, что кажется, будто себя с ними невозможно соотнести.
Мой наставник, однажды вызволивший из большой беды, так и говорит моей «Комсомолке»: «Меня на этом свете держит Нелли!»
Мой товарищ Расторгуев уверен, что его спасла Наташа… Невозможно соотнести? Но мы ведь даже не пробовали, занятые собой! У Пороховщиковых была, есть и будет одна дверь на двоих, створки этой двери не распахивались врозь, по тому же Бродскому, и Ирина, убоявшись, что теперь останется одна, прошла их насквозь и, рыдая, черным ходом в будущее вышла.
Ждать своего Сашу. Светлая, светлая память.
Постскриптум: Вы в большой беде, если думаете, что Ирина Пороховщикова совершила суицид, и узрите в свершённом противостояние здравому смыслу. То жертвоприношение было.
Отар Кушанашвили: «Нет более убедительного довода, почему, если начинаешь употреблять наркотики, тебе конец, чем разможженная голова Насырова на асфальте, а ведь накануне мы четыре раза за ночь дилера вызывали. Утром я выходил из комнаты и шел по коридору, держась за стенку, — Мурат казался мне каким-то дьяволом или хоббитом, я начинал медленно сходить с ума…» Разменявший недавно пятый десяток Король скандала сегодня более востребован в Украине, нежели в России, где очень многих успел обидеть и до сих пор не прощен.
Дмитрий ГОРДОН
«Клеопатра, Минетчица, Чмошница, Петушок — какие-то такие были артисты…»
— Признаюсь тебе, Отар: очень часто настраиваю почему-то телевизор на канал «Ностальгия» — как сказал мне выдающийся советский кинорежиссер, «некоторые дебилы смотрят на „Ностальгии“ даже прогноз погоды, который 30 лет назад был актуален»…
— …до такой степени, видимо, ностальгируют…
— …да, и вот в последнее время там начали показывать «Акулы пера» — 15-летней, наверное, давности. Каким же, однако, мерзавцем ты тогда был!
—
— Как уважаемых людей задевал — на ровном же месте!
— Ну, те, кто спрашивают меня об этом более деликатно (в отличие от вас, Дмитрий, — с вашей-то интонацией), боясь, что я остался мерзейшим по сей день и среагировать могу неадекватно (и они в своих опасениях правы!), недоумевают: «Как можно было теребить одного из величайших наших певцов на предмет причастности к получившему сейчас необыкновенную популярность гей-движению — тогда, в те годы?» А ведь он был еще и любимцем моей покойной мамы, но когда я спросил, спит ли он, как следует из народной молвы, с догом соседа, думал, это смешной вопрос. Я же не знал, что в российской журналистике это считается или пощечиной, или вообще ничем, потому что интересоваться подобным не принято.
— Что он ответил?
— Судя по его реакции, в этом вопросе много правды было, потому что гневной отповеди не последовало — какой-то задумчивый он произнес монолог, относившийся то ли ко мне, то ли к тому, о чем я посмел любопытствовать, и я подумал, что какой-то «дог» в жизни народного любимца все-таки был (ну, может, Дог — прозвище парня, не знаю). Отреагировал певец так, что я понял: он выбирал вариант ответа, потому что, если начать говорить, должна быть исповедь (как у них с догом случилась большая любовь), а если не начинать, надо пересечь территорию студии и ударить меня по лицу.
— Не жаль было обижать прекрасного артиста и человека, которого к тому же так любила твоя мама?
— На самом деле я отношусь к нему с величайшим почтением, но дело в том, что артисты не умеют реагировать ни на что, и это проблема не того негодяя, меня, который поставил звезду в тупик, — она связана с тем, с какой степенью (ой, прости, Господи, — сейчас только Гордон и Кушанашвили слово «интеллект» употребляют) интеллектуальности и изящества, основанного на знании раннего Довлатова и позднего Жванецкого, ты на вопрос отвечаешь, поэтому, когда человек начинает покрываться пятнами, отстегивает микрофон и уходит, это его вина — не моя.
Из книги Отара Кушанашвили «Я. Книга-месть».
— Были люди, которые не просто покрывались пятнами, а бросались к тебе не медля, хватали за грудки, били по лицу и так далее?
— Да, но это представители категории неэлитной.
— Кто, например?
— Те, от кого плохо пахло, представители тогда только зарождавшегося радио «Шансон» с прозвищами, как сказал радиоведущий Михаил Козырев, все шутки укравший у меня, восточноевропейских овчарок. Клеопатра, Минетчица, Чмошница, Чмошник, Петушок — какие-то такие были артисты, а чтобы кто-то более-менее значимый, может быть, даже в душе желая меня ударить, это сделал… Не-е-ет, все мы о будущем думаем.
«Конечно же, я мечтал о славе, хотел, чтобы девчонки на меня мастурбировали».
— Ты сегодня канал «Ностальгия» включаешь, себя, образца той поры, вспоминаешь?
— Программы со своим участием я никогда не смотрел, ибо каждый просмотр чреват состоянием ужаса, которое не проходит потом долго. Видеть себя на экране я не могу — мешает то высокохудожественное слово «мерзость», которым мы начали разговор: я недоволен собой всем, начиная вот этим
— Отчего же ты так известнейших артистов третировал? Банально хотел выделиться, стать популярным или попросту их презирал?
— В первую голову я, конечно, хотел прославиться, и нет на Земле ни одного создания, которому поверил бы в тождественной ситуации, если бы оно самому Гордону (к счастью, не Александру!) ответило: «Я их презирал». Конечно же я мечтал о славе, хотел, чтобы девчонки…
— …любили?
— Я собирался другое слово употребить, потому что мы с мерзкого начали, — чтобы мастурбировали на меня. Хотел ездить на лимузинах…
— …Клеопатра, типа, какая-то может, а я — нет?
— Да, и из-за этого казался себе ущербным
— …парой…
— …где-то совсем рядом. У тебя же раньше в «Бульваре» чем хамоватее журналисты были, тем больше они заказывали на «Славянском базаре» яств, а нищие из культурных газет ни х…я не ели — вот такая история.
Из книги Отара Кушанашвили «Я. Книга-месть».
«Юра Шатунов — один из самых близких мне людей, — сказал Цой, — но Айзеншпис считает, что говорить об этом — моветон».
— Ты один из немногих, кто с покойным Юрием Шмильевичем Айзеншписом дружил, — человеком, который прошел тюрьму, понимал кое-что и в жизни, и в шоу-бизнесе, но умирал в одиночестве, забытый даже теми, кому помог. Ты ведь с ним был до конца?
—
— В чем уроки Айзеншписа для тебя заключались?
— Бытовые — вставать, не ссылаясь на вчерашнее застолье, в пять утра, никогда никуда не опаздывать и, даже если заговорил исландский вулкан с труднопроизносимым названием и ты под его лавой, должен так обосновать свое отсутствие или опоздание на одну минуту, чтобы поверили тебе безоговорочно.
Каждый день я обязан был находиться за рабочим столом, а Билан — в студии звукозаписи, и пахать, пахать: с утра и до ночи. Этот маленький могучий старикашка, этот Великий Старик, которого я числю своим вторым папой, отчаянно скрывал от окружающих собственную сентиментальность, в том числе из-за того, что провел за колючей проволокой столько лет и считал выражение сентиментов чем-то таким непристойным: ну, есть такая категория людей! Подобные вещи о своем отце говорил Оливер Стоун — о том, почему тот казался ему брутальным и неплаксивым, а Айзеншпис на поверку оказался очень плаксивым сентиментальным парнем, нестарым душой.
Чтобы понять, каким же он был, даже не о Билане говорить нужно, а о том, как Юра однажды меня упрекнул. В фильме «Запах женщины» герой Аль Пачино, приняв решение уйти, потому что впереди — слепота, говорит более молодому: «Ты разве не слышал? Совесть умерла! Это значит — навещай мать только в День матери», и вот однажды я маму с днем рождения не поздравил.
Мы были в квартире Айзеншписа на «Соколе», и он, узнав об этом, всерьез возмутился: «Из-за видимости дешевого успеха ты начинаешь о таком забывать? Ладно бы это была шлюха какая-то или эти, „Блестящие“, что, учитывая восьмой состав, одно и то же, ладно бы это был кто-то чужой, но ты маму с днем рождения не успел поздравить — значит, пополнил ряды серых русичей, которые звонят маме только в День матери. Ты стал человеком, воняющим за версту желанием, чтобы о тебе написала газета „Жизнь“, и ничего у тебя за душой нет» — до слез меня просто довел!
Юра боялся, что от меня будет тянуть перегаром, поэтому перед работой не разрешал никакого виски. Записал интервью — делай что хочешь, но если он даже запах пива учует, будешь уничтожен его метким словом, денежными санкциями и презрением. Что из этого более суровое наказание? В исполнении Айзеншписа, конечно, презрение, игнорирование: он мог не разговаривать со мной неделю.
Из книги Отара Кушанашвили «Я. Книга-месть».
— В 90-м году благодаря в том числе Айзеншпису я познакомился с Виктором Цоем (за несколько месяцев до его трагической гибели) и взял у него интервью, а ты был с Цоем знаком?
— Пять минут, в течение которых только об одной вещи спросил. Ну, ты же такой тип, что знаком со всеми, включая моего ставленника Мубарака, а я плебей, зулус и пигмей, которого подпускают только к Наталье Сенчуковой, жене Виктора Рыбина (теперь ни ту, ни другого никто в Украине не знает — забыли), короче, на общение с Цоем у меня было всего ничего, и пока старикашка Айзеншпис, я так понимаю, шарил по карманам моего оставленного в вестибюле пальто, я спросил: «А это правда, что вы очень дружите с Юрием Шатуновым?» Цой удивился: «Кто вам сказал?».
— Какой оскорбительный вопрос ты ему задал!
— Не-е-ет, наоборот — он засмеялся: «Юра Айзеншпис сообщил?» — «Да, дряхлый старикашка, Стена Плача», и Цой продолжил: «Дружу. Айзеншпис считает, что говорить об этом — моветон, хотя Шатунов — один из самых близких мне людей». Я конечно же удивился: «Вы, гений слова, семи нот, и человек, который „Белые розы“ поет уже 48 лет, — как это? Он же дебилом считается!» — «Не-не-не, он не виноват, что столько дебилов им восхищаются, к тому же песня его — гениальная».
На этом мое счастье закончилось, потому что вошел Айзеншпис и куда-то меня отвел (он сам меня еще толком не знал), но во второй моей книге, которая выйдет скоро тиражом чуть большим, чем у Гришковца за всю жизнь, я описал эту историю и попросил издателей смонтировать фото так, будто Цой меня обнимает. Дима, ради увеличения популярности я готов буквально на все!
«В смерти Талькова повинна Азиза, убийца — ее браток».
— Наверняка секретов в шоу-бизнесе для тебя нет, и ты либо знаешь, либо догадываешься, отчего и от чьей руки погиб в свое время Тальков?
— От рук того парня, Малахова, который стрелял, — никто этого не скрывает, и не отрицает он сам, но конечно же в смерти Талькова повинна Азиза, потому что, зная артистические нравы и уровень истеричности подавляющего большинства шоу-бизнесовых барышень, в том числе украинских, которым ничего не стоит толкнуть мужика на говенный жест, могу предположить: она настроила бандюка, чистой воды братка, на то, чтобы он одернул к тому моменту почти культового поэта, композитора и исполнителя. Думаю, способность артисток ссорить людей и науськивать их друг на друга — мало оцененный феномен в истории киргизской, украинской, грузинской и даже эстонской культуры. Господи, они такие все мра…
— …мрачные…
— …да-да-да; приятно иметь с тобой дело! Нехорошее слово заменили быстренько эвфемизмом (кстати, заметь, я — единственный в мире грузин, который слово «эвфемизм» знает!).
Азиза наверняка сказала Малахову: «Он меня оскорбил, иди разберись», а барышни, повторяю, так умеют науськать, что заведенный человек даже не смотрит, кто перед ним. Тогда артисты уже начинали бандитов обслуживать, их частные вечеринки, а Тальков дистанцировался от всех, у него была некая нота высокомерия. Естественно, он считал, что такое говно, как Азиза, переходить дорогу ему не должно. Он — великодержавный певец, а здесь какая-то «Милый мой, твоя улыбка» — шен шегеци, иди отсюда!
— Это по-эстонски?
— Да, а ты и эстонский знаешь? Сейчас вот подумал: как, наверное, рады эстонцы, что на просторах великой Украины мы их язык употребляем… Так что виновата Азиза, убийца — ее браток.
— Странно, а пишут, что Шляфман, директор Талькова, который в Израиль сбежал…
— Исходя из фамилии вышеупомянутого человека, он, думаю, малодушный, он бы не убивал. Он и убийство — вещи несовместимые, как Гольденберг и совесть.
— Почему же тогда Малахова отмазали — ты задавал себе этот вопрос?
— Из всех смертей в шоу-бизнесе меня больше интересуют (если это не святотатски звучит) гибели тех, кто безосновательно ушли — только из-за того, что в их жизни были кокаин и героин. Вот как можно было уйти по-дешевому? Меня, например, всегда волновали Сорин и Насыров, а что касается Талькова… Я же видел, что он заносчивый, вернее, не то чтобы заносчивый — у него было специфическое отношение к жизни: если не чувствовал ровню…
Где, кстати, критерий, по которому ты определяешь, ровня тебе человек или нет? А может, моя мама, которая по-русски не знала даже «Мама мыла раму», культурнее Дмитрия Анатольевича Медведева, президента моей страны, раз в 500 — так она что, считалась бы неровней Талькову? Увы, Игорь каждый раз определял для себя, следует с теми или иными людьми общаться или же нет, и вдруг появляется какой-то мужик, которого науськивает женщина: «Мы должны последними выступать!» Конечно, из духа противоречия Тальков уступить не может: «Кто вы такие? Я про возрождение российской державы пою, а ты шлюха, иди на… а то щас как дам!»
— … а перед ней тем более…
— …да, поэтому я считаю, что не сбежавший виноват, не Стена Плача, а гораздо более прозаический парень. Он хотел показать якобы красивой и якобы талантливой, на что ради нее готов. Ослеплен он был, понимаешь, — раз, и все! — а человека уже не вернешь…
— С якобы красивой и якобы талантливой сейчас ты встречаешься?
— Ты про кого — про Жанну Фриске?
— Почти — про Азизу…
— На фоне Азизы Жанна Фриске как раз кажется мне симпатичной… Да, встречался, однако не скажу ничего худого: она мерзкая, но все-таки леди. Кстати, ничего плохого в слове «мерзкий», которое сегодня в интервью Гордона звучит, я не вижу, и если уж, говорят, Янукович — первый поклонник твоей программы, значит…
Есть просто категория людей, которые жалуются все время на жизнь, им повсюду мерещатся козни, и я еще готов терпеть эти жалобы в исполнении тех, кому не на что концы с концами сводить, но когда это от артиста исходит, который сам себе все испортил, стенания не работают. Это вот Маша Распутина — из богатых, это, как ни странно, семейство Агурбаш, которому я поклялся мстить до конца жизни…
— Тебе что, их колбаса не понравилась?
— Во-первых, никто меня ею не угощал — может быть, даже поэтому
Если такие люди жалуются, я этого не принимаю. Ну, был момент, когда из-за одной песни, как у Легкоступовой «Ягода-малина», тебя везде ангажировали. Тебе 20 лет, ты популярной стала и вдруг возомнила, что ты — Барбра Стрейзанд, но, во-первых, Барбра Стрейзанд — одна на весь мир, во-вторых, если речь идет об Азизе, такую подлость ты совершила! Это ведь подлость — в той или иной степени, даже если не квалифицируется как деяние, за которым следует наказание. Прозвучала одна лишь фраза: «Ты будешь это терпеть?» — и все! Ее произнесла женщина, в глазах которой мужчина хотел самоутвердиться, а я, например, из-за моей юной любви по водосточной трубе залез на четвертый этаж готового к обрушению кутаисского дома. Тогда еще не знал, что это роковая ошибка — на всю жизнь, а он оказался упрямым: «Я тебе докажу!» Малахову повторяю, нужно было показать, что в данном конкретном случае его антураж бандитский имеет место.
«Употреблял ли я кокаин?
Конечно — я за версту хороший продукт чувствовал».
— В шоу-бизнесе, утверждаешь ты, одни пидарасы. Я подчеркну: не педерасты, а именно так, как произносишь ты…
— Один из таких ребят вел ток-шоу со мной (красноречивый весьма случай!), а я тогда был безработным… Я, кстати, помню, когда ты меня на интервью позвал, чтобы оказать поддержку: я таких вещей не забываю (человек я сентиментальный и в отличие от Юрия Шмильевича считаю сентиментальность не пороком, а достоинством парней, даже брутальных).
В то время в Москве у меня была одна съемка за три года, и тут ведущий начинает: «Вы всеми забыты…» Я ему говорю: «Сука, через несколько лет я вернусь, и ты будешь мечтать прильнуть к моему детородному органу, чмо!» Мужественно, одним словом, ему отвечал, чтобы он сдох, говнюк, но без грубых слов, а он возьми и спроси: «Зачем же вы семерых детей нарожали, если у вас нет работы?» В этот миг я вспомнил великую американскую киноклассику — фильм Сидни Поллака «Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?». Вот, мол, нарожали, а сами-то голытьба — такая точка зрения есть, но когда я «рожал», голытьбой не был — это из-за своей ненормативной лексики лишился всего! Потом были алкоголь, кокаин…
— И кокаин тоже?
— Конечно — я за версту хороший продукт чувствовал. Ну а как? Мне некуда было податься, когда развелся, я очень был одинок, а как только ты допускаешь мысль, что все плохо, тебе конец… Лишь смерть Насырова вернула меня к реальности. (В ночь
Дима, моя реабилитация началась с момента, когда я приехал к тебе в Киев: это Украина, эфир твоей программы смотрели все, кому положено, но не Константин Эрнст — он тогда не увидел, что я могу хорошо говорить. В общем, вернулся я в тот же город, которому на меня чихать и где всегда есть друзья, готовые привезти продукт…
К слову, нет более убедительного довода, почему, если начинаешь употреблять наркотики, тебе конец, чем разможженная голова Насырова на асфальте, и когда я отказываюсь вести концерты против наркомании, говорю: «Что в ваших акциях толку? Выведите на экран разбитую башку Мурата!»
— Ты это видел?
— Конечно — я же к его дому подъехал. Накануне мы, помню, сидели с Насыровым в саратовской гостинице и четыре раза за ночь дилера вызывали — четыре раза! Утром я выходил из комнаты и шел по коридору, держась за стенку, — Мурат казался мне каким-то дьяволом или хоббитом, я начинал медленно сходить с ума. Не понимал, какое время суток, мы были белого цвета — это был один из последних наших концертов, и то газеты «Аргументы и факты», не платный. Я понимал, что все, круг сужается, и подумал: «Если не перестану с Муратом общаться, мне конец».
Ну представь: дети звонят, а ты не можешь встретиться с ними, и это шло, тянулось и закончилось бы летальным исходом — если не физическим, то моральным. Что же касается пидарасов (это все одна тема), они добивают тебя, когда тебе тяжело, они из тех, кто не любит даже своих родителей и звонит маме только в День матери.
Кстати, в России Дня папы нет — есть День мамы, хотя даже не так: есть День матери. Не понимаю, почему не День мамы? «Мать» — это какое-то официальное слово, дома так не говорят, а почему нет Дня папы? Именно папы, не отца, потому что я не мог называть папу «отец». Я задавал вопросы, и мне отвечали: «Как же ты со своими филологическими претензиями надоел!» Приходилось спорить: «Это не филологические претензии, это вы пидарасы! Как можно маму звать „мать“?». Грузины называют ее уменьшительным, ласкательным словом «дэдико» (даже не «дэда»), а у них День матери, когда ты должен приехать к той, которая тебя родила, с плюшевым мишкой, букетом, набором дорожным…
— …сунуть ей — и назад!
— Слушай, День мамы должен быть каждый день, и не понимать это только пидарасы могут, у которых хобби — принимать сзади почтовые открытки на Рождество. Так, кстати, мама меня говорить научила — она советовала: «На федеральных каналах не выражайся. Неужели не можешь найти в своем лексиконе какие-нибудь эвфемизмы?» — «Какие?» — «Ну, например, намекни — люди же не такие глупые, скажи: „Он любит принимать сзади почтовые открытки на Рождество“».
— Почему именно на Рождество?
— Смешное слово, и предложение с ним красивее. Получил открытку, посмотрел: здесь — зимний Киев со снежной попоной на крышах, а там — «открой мне дверь, я пришел дать тебе сзади открытку», и он открывает… Это люди такие, и ничего святого для них нет — как и у того, кто на ток-шоу спросил: «Зачем вы рожали детей?» Е… твою мать! Тебе никогда не понять, зачем — вот тебе, с этими сережками в ушах
«В шоу-бизнесе никакой другой, кроме гомосексуальной, мафии нет, ни одного мужика там не вижу, а девушки обречены на интимное прозябание, потому что у меня уже скукоженный, я в душе его под собой не нахожу».
— Гомосексуальная мафия в шоу-бизнесе и, в частности, на телевидении сильна?
— А там другой никакой нет — только она. Я бы соврать тебе мог, сказав, что у нас шансок еще есть, но с каждым годом, приезжая на ток-шоу на федеральных каналах, ни одного мужика там не вижу.
— Одни открытки почтовые…
— …а девушки обречены на интимное прозябание, потому что у меня уже скукоженный, я в душе его под собой не нахожу, и я же не могу всю Россию спасти! Я и так демографическую ситуацию выправил, но сейчас, стоя под душем, под песни Евы Польной ищу его
— Надежда теперь на китайцев…
— Нет, уж лучше тогда возрожу свой!
— Лишь бы не группы «ВИАГра»…
— Кстати, один грузинский певец, который с девушкой из этой группы живет, неузнаваемым стал, в чем я вижу тлетворное влияние народной артистки Бишкека.
— В каком плане неузнаваемым?
— Какой-то такой он…
— Он замечательный!
— Оба брата Меладзе — блестящие, первостатейные, отменные люди, но не бывает так, чтобы твоя половина ничего не испортила, если не умеешь держать ее в… порядке. Не говорю «в узде», я не домостроевец какой-нибудь замшелый, но парень не отвечает на звонки, врет в трубку, лишь бы она была довольна. Вместо того чтобы сказать: «Цади ше… Сиди там, где сидишь!»
— В Кутаиси простой на эти вещи ответ?
— В Кутаиси знают, что я круглые сутки пашу, а значит, уважение ко мне должно быть как к работающей творческой единице, которая никогда не жалуется на жизнь, и как только женщина начинает спрашивать: «Зачем дружишь с этим? Почему общаешься с тем?» — первая реплика: «Э-э-э, б…, приведи в состояние нейтральности ротовую полость!» Когда она указывает, с кем можно дружить, а с кем нельзя, и ты начинаешь врать, что ты не с ним, чтобы ей угодить, — все пропало: думаю, такая история коснулась меня в этой, как они считают, семье. Ишь, как сказал: «В этой, как они считают, семье»! Отомстил, б..! (Смеется.)
Отар Кушанашвили: «Мне безумно с Жанной Фриске хотелось, но когда я увидел ее с утра без грима в поезде „Харьков — Москва“, это было культурологическое потрясение, давшее мне в последующей жизни отсутствие страха перед чем бы то ни было и обернувшееся тем, что лирика из моей души испарилась».
— Еще лет десять назад в российском шоу-бизнесе были сильны позиции Пугачевой и ее так называемого клана, а какова расстановка сил там сегодня — Пугачева по-прежнему в авторитете или статус утрачен?
— Ну, сила инерции, магия имени все равно на каком-то уровне действуют, но, конечно, королевского статуса уже нет. Учитывая то, как вела себя публика на съемках «Достояния республики», посвященного Пугачевой, думаю, что…
— …время ушло?
— Безусловно, и я это отчетливо понимал, когда услышал дуэт «Кафешка» с Галкиным, да и сама их история лирическая… 48 лет он строит свой замок, б…, — мне кажется, когда я родился, уже начинал строить!
— В деревне Грязь…
— Между прочим, если видеть в этом метафору, относиться к происходящему без гомерического хохота невозможно! 40, на х… восемь лет я слушаю про то, как ему не хватает какой-то фигуры боливийского диктатора на пороге, чтобы устроить открытие замка — на х… он тебе сдался? Да открой уже, выпей с друзьями чи-вас ригал! Могитхан дэдис мутэли, уже я тебе его открою, сам на дверях стану, но он вкладывает, вкладывает, а денег нет, нет и нет….
Когда Галкин с Пугачевой сидели за этим длинным столом в «Кафешке», как мы с Литвиненко на «Интере» в программе «Разбор полетов», я понимал: человек, спевший «Три счастливых дня», этого делать не должен! Как можно, если «Три счастливых дня» ты пела?!
— Великая песня!
— Это мои слова и моя музыка — спасибо, что поддержал разговор… Я на туркменском писал — они просто перевели, так вот, за «Три счастливых дня», за фразу: «Расставанье — маленькая смерть» надо дать Пугачевой пожизненную пенсию, даже если она дружит с Галкиным.
— Тебя разве — как человека лирического, сентиментального — история их близких отношений не умиляет?
— Ну, это история отношений с внуком Никитой, спроецированная на более взрослого парня, которому, шути не шути, уже 51 год и который успешно выдает себя — особенно со спины — за 26-летнего
— …и она утверждает, что ни с кем ей не было так хорошо, как с ним…
— Еще бы, он славно готовит и, я думаю, очень образно, в лицах рассказывает ей, как замок достраивает — уже 12-й год…
— Нет, хорошо в интимном плане…
— Я из ее уст: «В интимном плане» не слышал, иначе бы просто разбил телевизор. Кстати, а что он ей делает, можно узнать?
— Это вопрос…
— Нет, подожди, интимный план разный бывает — вот мои друзья-извращенцы летним днем иногда лижут друг другу спины, от пота мокрые, — это высочайшим считается наслаждением…
— Летним днем, заметь — не просто так!
— Потому что пот лучше выделяется летом. Может, Максим Галкин изобрел какой-то новый способ доставлять удовольствие? Я просто с трудом понимаю, как это происходит.
— У вас в Кутаиси такого что, не было?
— В Кутаиси люди на смех поднимут! Ну, б…, что ты будешь рассказывать мне, как ты внука целуешь в губы, — кому ты лапшу на уши вешаешь? Разобьют этому внуку башку, а тебя из города выкинут!
— Брак Пугачевой с Киркоровым какие у тебя эмоции вызывал?
— Как будто я читаю подшивку юмористического журнала «Крокодил», известного даже в Бишкеке: это фельетон был такой — очень качественная история о том, чего не может быть в принципе
«Ну, если в Луганске во все это верят, я ухожу в жанр ерничества».
— Все эти вещи грустны, правда?
— Ну, если в Челябинске или в Херсоне люди настолько уж легковерны, если в Луганске в это все верят, то я не имею морального права разочаровывать их и ухожу…
— …в несознанку…
— …нет, в жанр ерничества.
Из книги Отара Кушанашвили «Я. Книга-месть».
«Когда правитель обнажает свой торс, чтобы продавщица продуктового магазина в Самаре считала его Шоном Коннери, когда о самовлюбленном Берлускони, которого Италия ненавидит, потому что он заставляет делать минет всех, приезжающих к нему на виллу, в возрасте от семи до 25 лет, изрекает: „А че вы на него наехали? Настоящий мужик!“ — это уже много о человеке говорит».
— …Помню, в Украине в одной из программ я был в жюри, а ведет ее Лазарев. Мое отношение к Лазареву знают все…
— …надеюсь, неблизкое?
— Нет, у него якобы с Лерой… и Лера Кудрявцева постоянно мне говорит: «Перестань ты его дергать!»
— Она же твоя бывшая девушка…
— Моя, да и его в пьяном виде я помню… В общем, все в моей биографии побывали, так вот, Лера просит: «Отстань от него, люди же в это верят!», и я вдруг понимаю, что формально она права.
— А что, действительно верят?
— Да, и думаю, что ты со своей деятельностью журналистской и книжной в этом много раз убеждался. Мало того, когда я в газете пишу о том, что артист N опять выходил из гей-клуба, ко мне в аэропорту подходит девушка и говорит возмущенно: «Почему в отношении Владика Топалова вы это себе позволяете?» — и я понимаю, что ей 12 лет, я для нее уже готовящийся к летальному исходу старик, этакая Надежда Крупская в мужском обличье, ходячее напоминание о том, что когда-то жил Брежнев, и когда эта девочка спрашивает: «Как вы можете так говорить?» — я вспоминаю, конечно, что нужно и ее интересы учитывать.
Просто когда возникают совсем уж анекдотические моменты, как дуэты, которые мы перечислили, с участием одной и той же леди, по инерции первой, это вызывает у меня смех, но в зависимости от того, где нахожусь и в каком контексте высказываюсь. С тобой говорю открыто, потому что твои интервью и книги читают люди грамотные, образованные и понимающие, что для них я вообще подарок небес, потому как они слушают мою блестящую речь и видят, как я рассуждаю. У твоих поклонников есть априори IQ, но если я в подростковой программе снимаюсь, бью себя в грудь: «Конечно же натурал, б…, — я сам видел». Тут же меняю парней, которые заходили к нему в Юрмале, на девчонок и утверждаю: «Бесперебойный, б…, е…уняра!», и зрители кивают: «Мы так и знали», но вру я, чтобы им было легче. Это достаточно тонкий момент — не разрушить легенду: пусть верят, ведь если лишу их какой-то симпатии, что тогда будет?
— В Санкт-Петербурге на встрече творческой интеллигенции с премьером России Путиным поднялся, как он сам себя назвал, «Юра Шевчук, музыкант», и задал неудобный для власти вопрос — что ты почувствовал, когда это увидел?
— Думаю, что у Владимира Отаровича Путинашвили паче его чаяния в некоторых случаях очень сомнительное чувство юмора: он так заигрывается с образом объекта поклонения жительниц Владивостока старше 82 лет, что хамит людям весьма неискусно: «А как вас зовут, извините?» — когда за год до этого признался, что Юрий Шевчук относится
— Правда?
— Да-а-а, и вообще, Путина привел к власти я, о чем теперь сожалею. Когда правитель обнажает свой торс, чтобы продавщица продуктового магазина в Самаре считала его Шоном Коннери, когда о самовлюбленном Берлускони, которого Италия ненавидит, потому что он заставляет делать минет всех, приезжающих к нему на виллу, в возрасте от семи до 25 лет, изрекает: «А че вы на него наехали? Настоящий мужик!» — это уже много о человеке говорит. Он ведь знал по либретто, кто на эту встречу придет и кто рядом сидеть будет…
Шевчук, между прочим, когда-то не прав был — в момент драки с Киркоровым (это чтобы не подумали, будто его хвалю), но Путин должен был соблюдать статус-кво. Ты же премьер-министр страны, где песни Шевчука — одни из самых популярных в том жанре, в котором они написаны…
— …и знаешь, что Шевчук — парень не сделанный, настоящий…
— Может быть, и говнюк (подозреваю, что это правда), но ершистый, за что народ его любит, и ты спрашиваешь: «Как вас зовут?» За это в лице таких людей, как я, которые знают, что Бродский — не солист группы «Премьер-министр», ты уже на уровне собачьего дерьма в пять утра — попытка унизить в самоуничижение превратилась.
«Шульгин бил Валерию и детей и думал, что делает благо, но поступают так пи-да-ра-сы!»
— Почему ты так не любишь бывшего продюсера и мужа Валерии Шульгина?
— Он распускал руки, и могу доложить, откуда я это знаю.
— Ну, она мне сама рассказывала, как он ее бил…
— Он бил детей, а ее я бы тоже пару раз… Шучу. Во-первых, он бил женщину, и на этом «во-первых» уже убирать можно — и в ярости у меня мысли такой не было, она может только у пидараса возникнуть (хотя состояние аффекта бывает у всех нас, и у самых спокойных и хладнокровных тоже, но потом за саму мысль об этом мне стыдно), а Шульгин бил Валерию и думал, что делает благо. Так поступают пи-да-ра-сы, а когда этот пидарас бьет детей, чем бы он ни прикрывался, прощения ему нет.
В моем доме подзатыльников не бывает, и я написал как-то: «Если ты ударил ребенка, потому что его стошнило на обивку твоей машины, кто ты такой?» Как, вот скажи, с утра он встает? — опиши мне этот процесс. Вот он просыпается, открывает глаза, понимает, что новый день впереди, можно долго лупить родных, домочадцев — но зачем такой мрази жить дальше? Кто ему прощает — у него же друзья какие-то есть?
Он однажды пытался и на меня порычать — было смешно, как и в исполнении любого другого человека, даже Путина. Если бы Путин спросил у меня: «Как вас зовут?» — я бы не счел это юмором, а задайте этот вопрос 13 миллионам моих поклонников в одном только отдельно взятом городе Ташкенте, пес смердящий, и они вам ответят, ептыть. Меня даже Андрей Григорьев-Аполлонов знает!
— Лично…
— А как же!
…Когда утонула подлодка «Курск», мы с Валерией и Шульгиным выступали в Саратове, и, кстати, если артист говорит: «Я так растворяюсь в народе, что не ради денег работаю», хочется сказать: «Иди на х..! — ради гонорара ты даже мужеложство допускаешь, ептыть».
Так вот, парни гибли на дне, а я был ведущим и завел с публикой соответствующий моменту разговор. Вдруг это чмо Шульгин к сцене подходит: «Слышь, короче давай…» Цади шени дэда мовтхан! — ты еще будешь мою речь укорачивать? У вас миллионы долларов, а у меня — первый заработок за шесть месяцев, я вынужден со слезами на глазах это делать, но тебе насрать, потому что твоя фамилия Шульгин. У вас через день концерты — почему бы не отменить один?
Я предложил: давайте я просто как коверный буду бегать между столами и с людьми разговаривать, потому что не мог гонорар оставить, я же не Шульгин с Валерией (ну что им одну десятку в Саратове не получить?). Вдобавок он сделал мне замечание: «По всем каналам идут новости, надо хотя бы как-то объяснить…», поэтому я честно сказал собравшимся: «У меня пятеро детей, б…, и я должен что-то делать, потому что директор клуба мне не заплатит. Артисты могут от выступления отказаться, но я буду вас развлекать». Все были полуподавленные, собралась интеллектуальная публика — бандиты и шлюхи.
— Лучшие люди…
— Ну да, как у меня обычно. Два убийства, три грабежа, 30 лет отсидки — зрители, которые понимают шутки на буквы «ж», «п» и восхищаются: «Какой тонкий Отар, б..!», и Валерия перед ними выступила — спела «Самолет», е… твою мать! Думаю, Шульгин заставлял
— Теперь вопрос, который я больше никому не задам, — ты все-таки человек честный. Правда ли, что в Москве и, как говорят, в Киеве на секс с популярными певицами существуют расценки?
—
— Из четырехсот, которые за него дадут?
— Нет, сначала будут давать 100, а я накручу до 300. Скорее всего, то, о чем ты спросил, правда, потому что я в разговоре по поводу «Блестящих» участвовал.
— У тебя со всеми «Блестящими», кстати, роман был или нет?
— Из восьми, наверное, только с семью, мой друг.
— Одна уцелела?
— Вышла замуж раньше, чем начались переговоры в гостинице на окраине Иркутска
— …без грима?
—
— И все?
— Это было культурологическое потрясение, давшее мне в последующей жизни отсутствие страха перед чем бы то ни было и обернувшееся тем, что лирика из моей души испарилась. На самом деле, мне очень нравилась Фриске, но у нас ничего не могло быть — она казалась бой-бабой, а мне эта категория не подходит. Я хочу, чтобы переговоры шли недолго, чтобы в руках у меня была газета «Спорт-экспресс», чтобы девушка быстро привела себя в порядок, легла и ничего не говорила, потому что очень боюсь, что вместо «звонишь»
— Итак, о расценках — они действительно существуют?
— Если мы сейчас об элите, то…
— Ну, хорошо: можно звезду заказать — богатому человеку?
— Да кого угодно! Какую ты хочешь? Давай прямо сейчас: вот закончится интервью — я тебе подгоню.
…Думаю, тот, кто «ВИАГру» заказывал и «Блестящих», был уверен, что обойдется пятнашкой. Я запустил гонца — проверить, согласен кто-то за барышень заплатить или нет. Сначала был убежден, что никто не примет участия и меня пошлют на х…, думал, только я такой циник, а оказалось, 25 тысяч долларов.
— За час?
— Да какое — за ночь, но что в эту «ночь» входит? Игра в бильярд?
— В покер…
— Когда я во второй раз спросил, узнал: 35 тысяч, но чтобы было соитие. Ну, с техническими предосторожностями — дырчатыми контрацептивами, которые изобрели грузины. Я не верил своим ушам, а к тому моменту меня приглашали все реже, потому что я становился нетерпимым, неуживчивым и организаторам концертов грубил… В общем, помню, что на самолет опоздали три девушки — я смотрел в иллюминатор и видел, кто они.
— Это были «Блестящие»?
— Одна из вашей группы…
— Нашей какой?
— А у вас только одна группа.
— Девичья?
— Ну да, а две — из моей любимой.
— То есть из «Блестящих»?
—
Знаешь, как великая певица, которую мы уже обсуждали, воскликнула у гроба Мурата Насырова? «Что же ты мне не звонил?!» Звонил при мне! На похоронах было много деятелей российского шоу-бизнеса, и со всеми он в свое время по громкой связи при мне разговаривал, а Пугачеву вообще боготворил — думал, спасение с ней связано… Там было много влиятельных людей, всех он молил о помощи, но кто признался, что не помог? — и ты думаешь, эти люди не будут продавать своих артистов за деньги?
Там, откуда я ушел, после чего пять лет нигде не работал, эта история наверняка есть, и она правдива, потому что все деньги решают — какая сумма? Если тебя зовут Сулейман Керимов…
— …и тебе нравится девушка…
— …почему нет? «Бистро давай, а я контракт пока подпишу…» Вот зачем Сулейман Керимов пригласил Анну Чапман на день рождения к Роберто Карлосу? Потому что ему телевизор нужен. Не девушка — телевизор. «Кого ты е…ал вчера?» — «Телевизор!» У него была та, та и вон эта, и он рассказать может: «Вот так прыгала, б..!»
Судя по твоему интеллектуальному лицу, тебе это не очень приятно слушать — ты, наверное, думал, что мы о творчестве Пушкина будем беседовать?
«Хотел переспать с Настей Каменских, поинтересовался, не с бандитами ли она, получил утвердительный ответ, и теперь она мне не нравится».
— Перейдем тогда к творчеству…
—
— Каково, на твой взгляд, сегодняшнее состояние украинской эстрады?
— Очень высо… Нет, не так! Если не брать в расчет человека, после знакомства с которым не страшно в принципе ничего, — Поплавского, в частности, его черный плащ, очки и поворачиваемую туда-сюда, как у Виктора Цоя в песне «Мы ждем перемен», голову, если абстрагироваться от этого, безусловно, выдающегося явления в мировой культуре, особенно в португальской ее части… В общем, если не обращать внимания на этого светозарного человека, которого так любят грузинские лесорубы…
— …и дровосеки…
— Гомосеки? Может, и гомосеки, не знаю… Я увидел его на фоне транслировавшейся на плазму удивительной истории про отца, который ведет маленького мальчика по засеянному грузинской — то есть бутафорской — пшеницей полю. Поплавский пел что-то типа: «Батько сказав менi: „Будь ох…енним!“» — какую-то такую песню (Отар
Манера исполнения у него, как у группы «Чай вдвоем»: они поют песню «Милая» и смотрят друг на друга — в сетчатых майках, б…, а потом рассказывают, какие у них семьи…
У Поплавского есть удивительное свойство: он поет свое «батько сказав» и кайфует, но когда я узнал, кто спонсор его программ, и услышал, что он вынуждает студентов приходить на съемки… Я просто им восхищаюсь, но если абстрагироваться от этой исторической персоны, уровень у украинского шоу-бизнеса не позорный, а, скажем так, сопоставимый с российским. Раньше между ними была огромная пропасть, а теперь скажу совершенно искренне: мне очень нравятся Потап и Настя Каменских.
— Особенно Настя Каменских?
— Да, и я с ней хотел переспать. В принципе это ни для кого не секрет, но я специально интересовался, не с бандитами ли она, получил утвердительный ответ, и теперь она мне не нравится. Правда, у них с Потапом есть чувство юмора, и «Чумачечая весна» кажется мне шедевром. Я слышал их песни раньше и в Сочи на тех самых «Пяти звездах», где они победили, честно говоря, не думал, что у них есть будущее, а теперь вижу у них только одну проблему: Потап скоро сойдет с ума от собственного отражения в зеркале. Мне кажется, он уверен, что он 5 °Cent, только из Харькова, а Каменских я бы купил две порции клубники. Передай ей — не пожалею, а если серьезно, мне кажется, это крепкий дуэт европейского уровня, и как минимум Потап и Настя не слабее российской эстрады.
«Моя жена Нелли подсказывает, что вы, наверное, голодны, — произнес Кобзон. — Может, вам продуктов прислать?»
— Ты как-то признался: «Я столько мерзкого сделал, что буду гореть в аду»…
— …да…
— …и еще: «Два года мне не подавали руки и не пускали в рестораны»…
— Вторая реплика связана с Пугачевой, а вообще очень смешно было, когда Руслан Байсаров, тот самый бывший муж Кристины, седьмой (он думает, что первый), отчитал в дверях своего клуба охранника — ему велели сказать мне, что зал переполнен… Между администраторами была тогда негласная договоренность: Отарик — персона нон грата. Я ходил подстриженный, с бланшем под глазом…
— После того как тебя побили?
— Да, и мне говорили: «А как ты думал? На кого замахнулся? В мой клуб звонили, чтобы тебя здесь не было». Ну, люди знали, куда я хожу… Я между тем с девушкой был, зима, она стоит, мерзнет… Хотел показать ей, что я не трусливый, что отведу ее в клуб, но меня никуда не пускали. В одно заведение, второе, третье, однако простые люди питали ко мне симпатию. Таксист, например, подвозит, я ему говорю: «Не уезжай никуда, потому что нас могут выгнать» — и он ждет.
Б…, я должен сказать тебе удивительную вещь! Наоборот, это Байсаров сказал, чтобы из его клуба меня не отправляли, а заступился Федор Бондарчук. К сожалению, с ним у меня сейчас нет отношений — из-за того, что я позволил себе критику…
— «Язык мой — враг мой»…
— Да, но на этой критике, на ее обоснованности я настаиваю, а Федя ранимый, как все мы… Тогда он мало того, что провел меня в клуб, так еще в пику всем, кто со мной не здоровался, бутылку самого дорогого шампанского заказал, наполнил моей спутнице бокал, посидел с нами и сказал: «Не обращай внимания, но если тебя из Москвы не выживут, очень удивлен буду».
Вот такая история, касающаяся суда с Аллой, а первая реплика… Ну, она в общем контексте была сказана… В фильме «Неоконченная пьеса для механического пианино» — единственной приличной, даже шедевральной картине Никиты Михалкова — героя Александра Калягина догоняет тот, у кого он уводит женщину, и спрашивает, почему он такой попрыгунчик и всегда ему везет. Калягин, мой ученик, поворачивается и говорит: «А с чего вы взяли, что судьба меня не бьет?»
Кто-то мне бросил однажды: «Будешь гореть в аду!» — «Конечно! — ответил я совершенно отчетливо. — И если ад есть, он станет местом моей прописки». У меня по этому поводу нет никаких иллюзий, а почему у других есть иллюзии, что их ждут в раю, когда мне известно о них все? В Москве, например, откуда к тебе я нагрянул, не знаю ни одного человека, который должен оказаться в раю. Я, отец семерых детей, самый нежный сын моих родителей, буду гореть в аду, а эти ублюдки столько зла каждый день делают и думают, что туда не попадут?!
— Ты говорил, что Кобзон от смерти тебя спас, — в чем это заключалось?
— В том, что протянул руку, когда встал вопрос о депортации.
— Даже о депортации?
— А как иначе? Алла — это святыня, Фрэнк Синатра в юбке, и тут какой-то говнюк…
— …из Кутаиси…
— …на нее замахнулся! Я тогда в первый раз это слово услышал — «депортация», но куда? Мне некуда было ехать, то есть географически было, конечно, куда, но на что там жить? Так или иначе, квартиру пришлось бы освобождать: платить за нее я больше не мог, и тут звонок…
Удивительная штукенция! — по голосу я понимал, что это кто-то знакомый, но долго не мог узнать, кто. Он произнес: «Если вам нужна помощь, прямо сейчас к вам от меня приедут». Я порывался спросить: «А кто это?» — такой баритон… Я ведь с Кобзоном никогда не общался, писал только о нем статью, но знакомы мы не были… Наконец, он назвал себя и вдруг спросил: «Моя жена Нелли подсказывает, что вы, наверное, голодны — может, вам продуктов прислать?» Б..! Если говорить утрированно, по-голливудски, над моей головой уже была занесена…
— …секира…
— …и вдруг этот звонок! Мне, кстати, еще один удивительный человек позвонил — Андрей Державин.
— «Не плачь, Алиса, ты стала взрослой»?
— Да, правда, строчку эту, чего можно было ожидать, не пропел
— Хороший он парень!
— Очень. Сказал: «Запишите мой адрес…», и еще всегда ко мне хорошо относился то ли вышвырнутый, то ли самовольно ушедший со двора Челобанов (хотя, по-моему, равного альянса — по правдоподобию, по крайней мере, у АБ еще не было).
— Больше тебя не бьют?
— Не бьют, но я дерусь, а если лезут нахально в драку, я, как Кличко, непобедим.
«Абдулов бил меня по лицу, ногою в живот, а Кристина Орбакайте кричала ему: „Саша, что же ты делаешь?! Он ведь уже не дышит!“»
— Три года назад умер Александр Абдулов, а ведь с ним отношения у тебя тоже были ой еще какие непростые…
— Я перед ним извинился.
— Успел-таки?
— Конечно — в программе на «REN-TV».
— У вас же драка была, насколько я помню…
— Ну какая драка?
— Тебя просто держали и били?
— Да, избили тогда сильно. Кристина Орбакайте кричала ему: «Саша, что же ты делаешь?! Он ведь уже не дышит!»
— Это в казино было?
— Как раз в том, где Кристина затеяла 28-й поход в матримониальность с Русланом Байсаровым. Это был его клуб, тот самый, в гостинице Центра международной торговли на Краснопресненской набережной в Москве.
— Бил сам Абдулов?
— Сам, а я был позорно пьян и не сопротивлялся…
— Кто же тебя при этом держал?
— Охранник и друг Абдулова.
— Куда артист бил?
— По лицу, ногою в живот… Я, когда уже упал, реплику Кристины услышал: «Зачем?» — «Это за твою маму!» — последовал ответ.
Началась наша ссора с того, что Абдулов увидел меня и воскликнул: «Кто этого ублюдка сюда пустил?!» — а я с ним даже знаком не был! Знал по «Обыкновенному чуду», легендой считал и подумал: может, не в мой адрес была эта тирада? В клуб я зашел с известным деятелем из Art Pictures, соратником Феди Бондарчука, оглянулся — больше никого вокруг нет. Потом он начал говорить что-то о грузинах, и я не выдержал: «Да, может, fuck off уже, б..? Идите на х…! Что я вам сделал?» — и этой реплики Абдулов будто ждал…
Я встал, направился к выходу, но он ударил меня — видимо, ногой, потому что упал я навзничь. Тут же меня повернули и начали с таким неистовством бить, но дело в другом. Мне вообще не следовало во все это встревать, но только потом я узнал о его тяжелейшей болезни, о том, как он мстил жизни за то, что внутри образовалась дыра… Артист был неизлечимо болен, а я стал одним из публичных людей, которые его раздражали.
Позже меня пригласили на «REN-TV» — он вел там не оправдавшую себя шоу-викторину — типа нынешних «Больших гонок» на Первом канале. Я приехал и попросил девушку-редактора: «Вы к Александру Гавриловичу подойдите — не думаю, что он будет рад меня видеть». Она сказала: «На эту тему мы говорили — он, конечно, поморщился…» Я в известность ее поставил: «Хотел бы к нему зайти». — «Ой, это вы рискуете! Может, не надо — ему же программу вести?» Я тем не менее постучался (а это был первый случай, когда ведущему выделили трейлер — у павильона «Останкино» стоял, и на двери красовалась надпись: «Абдулов»). Он открыл дверь, я спросил: «Я могу на минуту зайти, чтобы пожать вам руку и напряженную ситуацию разрешить? Или сейчас, или никогда!» С каким удивлением он на меня посмотрел! — он искренне был уверен, что я мразь, и, судя по реакции, думал, что я — нерукопожатное чмо.
— Он был дезориентирован!..
— Колебался: то ли послать меня, то ли впустить, но за что посылать? Простой человеческий жест, не для публики, камер нет… Я вошел и произнес: «Мне так неловко за то, что было, меня это гложет. Мы с вами не друзья и никогда ими не станем. Посмотрим правде в глаза: вы мне, на х… не нужны, я вам — тем более, но неужели нельзя пожать руки и про это все забыть?» Он: «Да, хорошо!» В программе мы шутили, все было нормально, а года через три он угас.
— Ходили одно время слухи, что тебя побил также Дмитрий Дюжев…
— Не меня — он в воздухе кулаками махал… Я хотел помирить его с непотребным типом из Сочи — это было на дне рождения Ильи Зудина, одного из не знаемых тобою участников группы «Динамит», детища Айзеншписа… Дюжев много тогда пел, хотя ему петь нельзя, там еще был хоккеист Ковальчук… Дюжев — парень здоровый — если в орбиту его рукомахаловки попадешь, держись! — и я попал. Он даже не знал, кто я, — в смысле, не узнавал, а там, кстати, еще Фриске была: в тот момент Дюжеву приписывали с ней роман.
Он случайно меня задел, но отлетел я метра на три: глаз был разбит — из-за того что людей помирить собирался. Сочинский был не прав, он приставал к Дюжеву: «Че ты так говенно играшь?» — ну, самоутверждался за счет известного человека… Глупая, в общем, история, но если буквально на твой вопрос отвечать, то да, Дима не нарочно меня ударил и, получается, избил.
Отар Кушанашвили: «Если бы я получал за „э-э-э“, „бе-е-е“ и „ме-е-е“, как Киселев, обедал бы каждый день с Януковичем и платил бы еще за обеды»
«Ксения Отаровна Собчакошвили — образованнейший человек и одно из самых циничных, прожженных олицетворений курса евро и доллара».
— С кем-нибудь в шоу-бизнесе ты дружишь? Такие счастливые люди есть?
— Григорьев-Апполонов — пожалуйста.
— Их, значит, двое: Григорьев и Апполонов…
— Есть еще третий — Меладзе, хотя был: не хочет уже дружить. Кому-то, как Григорию Отаровичу Лепсашвили, кошелек мешает со мной общаться, кому-то — благоверная, как Валерию… Нежнейшие отношения в братском смысле у меня только с Григорьевым-Апполоновым.
— Ксения Отаровна Собчакошвили…
— …оригинальные паспортные данные, да?..
— …вы ведь с ней ладите?
— Очень.
— Умная девушка?
— Семи пядей во лбу — если под этим подразумевать прагматизм, к тому же действительно образованнейший человек и одно из самых циничных, прожженных олицетворений курса евро и доллара. Когда на нее совершенно непотребным образом наехал (омерзительное какое слово — «наехал»!) Владимир Соловьев — ведущий, который думает, что неотразим во всех смыслах, — я конечно же за Собчак заступился: ну что за базар? Позволь ей поостроумничать, ептыть!
— Не удивимся, если в будущем Собчак всплывет в Государственной Думе России?
— А ведь всплывет, и тогда я скажу: «Мы говорили об этом с Гордоном в 11-м».
— Тина Отаровна Канделаки, девушка из Тбилиси…
— …одна из способных моих учениц.
— Тебе нравится, что она сейчас делает?
— Мне категорически не по душе гипертрофированное, какое-то небоскребное желание соединить в себе Пэрис Хилтон и Маргарет Тэтчер — в ее реализации.
— То есть само по себе желание хорошее?
— В исполнении Тины — нет. Почему-то, когда я из Борисполя улетаю, ее программа идет в самое удобное для юных интеллектуалов время — 4.30 утра. Думаю, оно и самое рейтинговое, б…, потому что передачу смотрим я, застрявший в Киеве командированный из Якутска и барменша, которой я предлагаю для соития зайти в туалет. Три человека — вот все ее зрители.
— Роман с Канделаки у тебя был?
— Не было и быть не могло — у меня не может быть романов с грузинками.
— Не понял…
— Это же восточный тип, братан!
— С армянками тоже не можешь?
— К сожалению, это тоже восточный тип, кавказский, это все равно что с Саакашвили роман закрутить. Типаж тот же…
— Допустим, но ведь Канделаки красивая…
— В твоих глазах — да, но для меня — кавказская, и у меня твой вопрос вызвал…
— …смятение?
— …внутренний переполох: ну как я с грузинками встречаться могу? Не представляю!
— Тогда перейдем к Саакашвили…
— Кстати говоря…
— Вот, кстати говоря, я им покорен, а еще больше — тем, что сейчас происходит в Грузии: размахом реформ и надеждой, которая у грузин появилась…
— Я уже где-то сказал: «Он не такой идиот, каким вы его рисуете. В Украине на украинской мове общается, едет в Америку — говорит на языке моего ученика писателя Селинджерошвили…
— …Отаровича…
— …естественно, короче, президент моей маленькой страны знает все языки в мире!» В Кутаиси, конечно, все непросто, но где просто?
— Нынешняя Грузия тебе нравится?
— Очень, хотя, когда был Цхинвал и я поверил тому, что обо всем этом рассказывали, с такой выступил отповедью… Вместе с тем до сих пор считаю, что Кикабидзе не должен был от ордена Дружбы отказываться: его же вручали за «Мимино».
— Как же он мог тогда российский орден принять?
— Мог — спустя некоторое время. Поехал бы в Петербург…
— По-моему, это спорно…
— Хорошо, давай тогда поговорим о другом. Мне очень нравится теперешняя Грузия, и даже не город Батуми как ее визитная карточка: стекло, бетон, все эти казино, — а то, что глаза у людей горят. Они никуда не торопятся, не суетятся…
— …улыбаются…
— Ну, когда меня видят, делают это из жалости и сострадания: я вызываю такую же реакцию, как побитая уличная собака, и потом, они не понимают, как такой скользкий, мерзкий тип, как я, Диме Медведеву говорит одно, Саакашвили — другое, с Тимошенко сперва целуется, а потом она под судом и уже не моя подруга…
— Циничный ты человек, Отар!
— Семеро детей у меня, Дмитрий Отарович!
«Сборная России по футболу представляла собой сборище придурков, уродов и гномиков, которых нужно было убить в колыбели»
— В 2004 году во время матча сборных России и Португалии на европейском первенстве по футболу ты выскочил на поле, чтобы выразить непочтение к судье. Кстати, одет был или нет — я не помню?
— В шортах, что для грузина синонимично слову «нагишом».
— Зачем ты это сделал?
— Дмитрий Отарович, я слушаю ажурную вязь ваших слов и понимаю, какой вы элегантный, а я был в жопу пьяный, но вы можете прибегнуть к гораздо более утонченному лексикону. Сборная России на тот момент представляла собой сборище придурков, которых нужно было убить в колыбели, а не выпускать на поле, особенно в Португалии. 11 уродцев, гномиков, обдолбанных в ночном клубе до матча, но вратаря Овчинникова удалили ни за что. Был у меня такой ученик…
— …Сергей Отарович…
— …он самый — прыгнул в ноги какому-то португальскому лягушонку и не задел эти кривоватые конечности несбывшегося балеруна, однако судья оказался пидарасом, потому что от меня отступал… Не могу показать это у тебя в кабинете, где до меня были одни приличные люди, но отходил он, как Цискаридзе во время съемок, и я понял, что по утрам он семенную жидкость глотает. Я, кстати, был недалек от истины, но Василий Уткин и Виктор Гусев сделали почему-то вид, что меня не знают, а самое смешное сейчас расскажу, учитывая, что мы уже заканчиваем — через четыре часа…
— …с половиной…
— Да-да, так вот, португальский судья еще больший долбо…б, чем российские, особенно московские его коллеги. Наверное, как раз с секретаршей это самое делал
Мантию он надевал при мне — не в зале суда, у них это называется Дворец правосудия: молодой паренек, мне повезло с его чувством юмора. Спросил: «Where was your head, когда вы выбегали на поле?» («Где твоя голова была?» — перевожу для Малахова). Я оправдываюсь: «Извините, совершил ошибку…» Мне же сказали, что в Португалии это не административное нарушение, а уголовное преступление! Это не у нас, где, если выбежишь во время матча «Спартак» — ЦСКА, хоть Акинфеева оседлай и по полю скачи: 100 рублей заплатишь, и всё. Это, между прочим, в последнее время в хобби мое превратилось.
— Тебе хочется оседлать Акинфеева?
— Нет…
— …не Акинфеева, но оседлать?
— Шунина из московского «Динамо» пару раз оседлал бы… Меня предупредили: «Будь покладистее — могут и осудить». Переводчика нет, адвоката тоже, сижу один… Судья, натягивая мантию, говорит: «Скажите, а вы в какой живете стране?» — «В России». — «А почему у вас головной убор с надписью: „Латвия“, майка — сборной Чехии, а на грязных, давно не мытых…
— …волосатых ногах…
— …шорты, на которых написано: „Америка“?» Я понял: конечно же, он прав!
— Тебе дали условно?
— Да.
— Два с половиной года, если не ошибаюсь?
—
— И депортировали?
— Да ни х… я от них не уехал — мы же в любой стране тараканы. Прощаясь, за ширинку держался: «Гудбай, Португалия! Бьютифул кантри, е… твою мать!» Зашел за угол, метнулся в гостиницу, правда, на матч россиян с Грецией уже не ходил.
— На одном из концертов, будучи, очевидно, тоже изрядно пьяным, ты решил прыгнуть в толпу зрителей…
— …и люди вдруг расступились.
— Думал, подхватят?
— Хотел раз в жизни, мой друг, почувствовать себя Филиппом Киркоровым.
— Не получилось, да?
— Это бредоподобное артистическое существо ловят даже при его трех гренадерских метрах — и я подумал: «Ну, метр 20 я, кривой, худой, ветром сносит — меня хоть кто-нибудь когда-нибудь поймает?» Нажрался бальзама — в гримерке сказали, что это лечебный напиток, но ведь не тогда, когда две бутылки, да из горла… К моменту выхода на сцену путал уже Леру Кудрявцеву с Кириллом Андреевым, а «Руки вверх» почему-то назвал Duran Duran — это произносить легко, потому что два раза подряд, не ошибешься.
— Можно вообще было сократить до просто Duran…
—
— Без грима, небось?
— Да, б… — напугала меня, и я подумал: «Лучше опять в то состояние вернуться!»
В общем, проверка людей на любовь ко мне закончилась закономерным результатом: никакой любви не было.
— А что же было — сотрясение мозга?
— Да, но у меня их уже четыре. Одно заработал в армии, потом — в двух драках из-за профессии, и вот последнее — в Риге, после прыжка.
«Как бы иронично ни относились мы к „Евровидению“, это ристалище европейского толка».
— В программе Андрея Малахова на Первом канале ты нецензурно выругался прямо в эфире и был от телевидения отлучен. Надолго?
— На три с половиной года.
— Какой же черт тебя тогда дернул? Сегодня вот мы нормально беседуем, ни одного матерного слова из твоих уст не вырвалось…
— Это правда
— Почему же там себя так плохо вел?
— Заступился за группу «Премьер-министр» — она выступала на «Евровидении» в Таллине, спела не очень и заняла 10-е место, хотя ребята-то одаренные. Сейчас переели «сникерсов», а тогда худощавые были, субтильные… Ранний Гордон, который Дмитрий, сказал бы «рафинированные», а в студии сидели не пидарасы, а педерасты, геи.
— Гей и педераст — разные, между прочим, вещи…
— Конечно: та — сосущая голова, а эта — умыль, и когда сосущие головы начали непотребно высказываться о моих товарищах — даже не товарищах, просто юных ребятах, которые испугались переполненного зала, я не выдержал. Как бы иронично ни относились мы к «Евровидению», это ристалище европейского толка. Ну да, пиво для бюргеров — это понятно, но есть же и правила. Пока твои там, не ругай их, они тебя представляют! Приедут — скажи им, что они бездари, но когда стяг твоей Родины на трибуне, не трогай, им и так плохо: 10 место, а эти говорили: «Вот придурков отправили…» Неправда! Первый состав, который сейчас называется «ПМ», очень одаренный, другое дело, что пора аппетит умерить и перестать жопы отращивать. Сейчас с 30-ти метров парни колобков напоминают, но тогда они были свежими и надо было их поддержать.
Я очень не люблю типа прозападного поведения и тех, кто критикует своих, а они говорят час, второй, третий, Малахов ко мне не подходит и не подходит… Ну все сосущие головы страны уже высказались, и когда я взял микрофон, другого пути у меня не было. Четвертый час утра, жюри, сидевшее наверху, вниз спустилось… Думаю: «Как же так? Да, проиграли, но они не такие ублюдки, какими вы их рисуете!» Употребил, короче, плохое слово, вышел в коридор и увидел заместителя Эрнста — не помню фамилии, но тоже сосущая голова… Он признался: «Все, Костя сказал
Ребята из «Премьер-министра» помочь не могли: я сам, по доброй воле, заступился и поддержки у них не искал, но три с половиной года из жизни выпало. Мало мне того, что пережил с Аллой, так эта еще епитимья! Депортация уже не грозила, я сам хотел уехать в Грузию вместе с семьей, но дети мои слишком большие.
Из книги Отара Кушанашвили «Я. Книга-месть».
«Нежнейшие отношения в братском смысле у меня только с Григорьевым-Апполоновым».
— Да, молодец!
— Маладэс! — в Москве ты поэтому обитаешь в съемной квартире?
— До сих пор, но считаю ли я изъяном своей убогой холостяцкой жизни, все pавно являющейся предметом зависти миллионов людей, отсутствие жилья? Нет! Я, как Киану Ривз, который может позволить себе дом, но живет в гостиницах, и я спокоен, потому что у моих детей все есть. У меня нет намерения отдать свои деньги «Алым парусам»
— Своего жилья, получается, у тебя пока нет?
— И уже, судя по всему, не будет: мне нужно детей ставить на ноги. Посмотрим правде в глаза: если я не удалю с украинского ТВ Киселева (а ему пора бы уже осознать, что он в свете моего величия и профессионализма никто), ничего мне не светит. Когда узнаю, сколько московские говнюки в Киеве получают, думаю: чего же им не хватает? У меня семеро одеты в Armani, все кушают сытно, мне даже той Х…НИ, которую получаю, достаточно, а им вечно мало! Как можно таких бездарей звать на работу?
Вот когда Пинчук или кто-то другой пригласит меня вести шесть программ в течение дня…
— …включая новости…
— …примерно как ты, переодеваясь каждые два часа, тогда, может, жилье и появится, а сейчас этим даже не пахнет. Нужно думать о детях, поэтому берусь за любую работу.
— На жену, которая все у тебя отсудила, обиделся?
— Первое время, естественно, обижался, но она, хотя и визуально великолепна, странный такой человек. Например, упрекала в том, что я плакал, когда хоронил маму, и сама не поехала на похороны — в грузинскую-то семью.
— Она грузинка?
— Нет, но духом должна быть грузинкой. Русская барышня, и, думаю, за столько лет уже поняла, что не поехать на похороны матери того, кого кого ты считала любимым мужем, — просто плевок в лицо, но тогда она думала, что это нормально. Она никогда не плакала — в женщинах меня это очень смущает. Я, вспоминая маму, рыдал девять дней, а жена пилила: «Чего ты все время ревешь?» — «Ептыть, еще одно слово по поводу слез, посвященных маме, я тебя просто прибью!»
— «Слез, посвященных маме» — как сказал!
— «Если, — ей говорил, — вспоминаю маму и хочу плакать, я должен тебя стесняться? Ты че, „Песня года“ Игоря Крутого, б..?» Ну что ж, некоторые только о деньгах думают, хотя есть вещи гораздо важнее.
— Твоя бывшая жена с тремя детьми живет в Киеве?
— Да — она еще более странная.
— Как они здесь оказались?
— Так они тут и жили. Было время, когда каждую неделю я ездил на работу в ночной клуб «Голливуд» — там и встретил девушку ослепительной красоты (как, собственно, все, кого я здесь знаю). Подавляющее большинство тех, с кем мне удалось вступить в отношения, которые Бродский назвал е…лей, — красавицы нереальные, просто я не понимаю тектонических сдвигов в их головных…
— …корах…
—
— Это правда, что она не дает тебе общаться с детьми?
— Не дает, но я нашел способ. Теперь, когда вернулся в первую тройку шоуменов и одалживаю на жизнь Валдису Пельшу (он просит у меня взаймы до получки, а Никита Джигурда берет уроки вербального искусства), она увидела, что я заполонил все Интернет-пространство…
— …и смилостивилась?
— Понимать стала с годами…
— …с кем жила…
— Вот-вот! В телефонном разговоре — удивление: как я с колен встал?
— «Ты смотри!» — да?
— А ведь действительно — сукин сын, Шон Пенн, б..! Говорил же Гари Барлоу из Take That, что они вернутся спустя 10 лет без всякого Робби Уильямса — он сам потом попросится к ним в коллектив, и так и произошло…
Наверное, моя бывшая видит, какими дети после разговора со мной возвращаются, а дети интересуются, какие фильмы мне нравятся, какие книги с собой привез, спрашивают про Сергея Гандлевского, Бахыта Кенжеева — это имена, которые широкой публике ничего не говорят.
— Авторы из Бишкека?
— Из Кутаиси. Прикинулись киргизами, чтобы эмигрировать было легче.
«Бывшая моя жена Маша не бывает довольна ничем и никем, считает, что все люди говно. Я, правда, тоже считаю, что все — говно, но смешное, и Маша — говно, только красивое».
— У твоих родителей было девять детей…
— Да!
— Фантастика, а у тебя — семь. Твои дети друг с другом общаются?
— А как же!
— Нормально?
— Лучшие друзья!
— Великолепная эта семерка от скольких женщин?
— От четырех. Даша от Наталии, Эллина от Ирины, Федор и Арина от Марии, Георгий, Николоз и Даниил от Ольги.
— Оля — это киевская избранница?
— Да. Давно ее, кстати, не видел, а Маша после средней школы со мной… «Мы были солдатами» — есть такой фильм с Мелом Гибсоном. Мы были молоды, я обещал ей стать известным журналистом, она на свиданиях смеялась… Слишком мало багажа интеллектуального было, а потом слишком друг от друга устали.
— Ты с ней сегодня общаешься?
— Конечно!
— И нормально?
— С ней — нет, а вот с Олей — уже да.
С Машей, увы, ненормально только и можно общаться — я-то не ссорюсь, но она постоянно ругается: не бывает довольна ничем и никем. Во второй книге, увидишь, напишу о ней лучше, чем Евгений Евтушенко о Белле Ахмадулиной в «Не умирай прежде смерти».
— Прекрасная, между прочим, вещь…
— С меня содрал все — из ранних записок!
— Твой ученик?
— Евтушенкошвили? Конечно! Оригинал «Идут белые снеги», по-твоему, чей? Мой!
— «Как по нитке скользя…»
— Да, фантастика, и я даже с одним человеком поспорил, что про Машу будет лучше, чем тот кусок, Ахмадулиной посвященный. Заканчивается он так: «Каждый раз, когда я ее вижу, мне хочется плакать», и я приблизительно так же закончил бы рассказ о Маше, но охлаждение наступало у меня по-другому. Ее родители злые, она сама злая, потом это в геометрической прогрессии увеличивалось, а я, наоборот, становился ироничным, но только не злым. Переключался на сатиру, иронию и никогда человеконенавистником не был, а Маша считает, что все люди — говно.
— Слушай, а может, она права?
— Нет, я тоже считаю, что все — говно, но смешное, и Маша — говно, только красивое
— Оно тебе надо?
— Я просто очень хочу жить в той гостинице, где ты снимаешь программу.
— В юности ты публиковал заметки в газете «Кутаисская правда», сейчас пишешь очень хорошие колонки в «Собеседник», целую книгу издал — откуда у тебя, простого кутаисского парня, не отягощенного, судя по всему, в детстве особенным интеллектом и знанием языка, такой красивый русский язык?
— Спасибо, и не только за комплимент. Когда ты извлекал меня из небытия хирургическими, б…, щипцами и даже удостоил чести познакомиться с твоими родителями… Помнишь, мы ужинали после съемок, когда я приезжал, а приезжал я, кстати, в не очень хорошем с медицинской точки зрения настроении (чего наш с тобой друг, российский журналист Ванденко, на экране не разглядел), но уровень гостеприимства был потрясающий! Хочу, чтобы ты знал: я это помню и очень тебе благодарен.
Теперь отвечу на твой вопрос. Я из тех парней, которые долбят стенку, ремесленник, но я и Гюстав Флобер, который переписывал свои страницы каждый день. Я очень хочу писать эссе, как Сергей Гандлевский, но понимаю и всегда понимал: только ремесленничеством могу результата добиться. Во мне нет никакого гения, но иногда люди сами назначают себя гениями — когда много работают, и тот же Флобер мой идеал. Мне не было много дано, и другого выхода я не видел: каждое предложение обдумывал, переписывал, репетировал миллион раз — то, что было дано другим, но они не использовали, взял многочасовыми упражнениями у балетного станка.
Из книги Отара Кушанашвили «Я. Книга-месть».
— Книги хоть ты читать успеваешь?
— Конечно.
— Что именно?
— Все, что выходит во всех издательствах, даже в грузинском «Маргинашвили» — маргинальную литературу, говно всякое. Запутавшись, кто в России писатель (а писатели там все, включая жену Путина), прочитал даже Устинову — ниже я никогда не падал! Читал ее после Гандлевского, а после него читать Устинову — все равно, что после Киева попасть, б…, в концлагерь: ее нужно лишить возможности подходить к бумаге или к компьютеру.
— Один выдающийся человек, с которым мы записали немало бесед…
— …бывший муж Татьяны Устиновой?
— Нет, просто прочитав мое интервью с невыдающимся, на его взгляд, человеком, он сказал: «После картин маслом не опускаются до надписей в туалетах»…
—
За неделю проглатываю где-то четыре книги — чтобы не давать повода думать, что чего-то я не прочитал.
— Ты же снимался в кино…
— Эти картины благополучно в корзине лежат, потому что мое присутствие на площадке означает гибель кинематографа.
— Снимали хоть хорошие режиссеры?
— Приблизительно такие, о которых я говорил.
— Которые…
— …да, друг у друга сосут. Сосем друг у дружки, а деньги — в кружку!
— Почему ты не явился на бой с Челобановым в телепрограмме «Король ринга»?
— Уж точно не потому, что сбежал, уж точно потому, что с сотрясением мозга лежал в больнице, и уж точно потому, что прав был Джигурда — человек, преисполненный нарциссизма, но при этом душевный…
— …классный…
— …мало кем понимаемый, искренний, который говорит: «Если вы хотите, чтобы я играл по вашим правилам, я буду, но в своей аранжировке».
Мы, кстати, с тобой того же поля ягоды, так вот, Джигурда сказал: «Откуда вы знаете, почему он ушел?» Я в больнице лежал, мне медсестра предложила: «Хотите, телевизор включу? — там про вас показывают». Мне было обидно до слез. Я пришел в проект, потому что думал: будет смешно и участвовать будут люди моей весовой категории, а Таранда избил меня до полусмерти! Ну, он же 112 килограммов весит, а во мне 69 было — это я сейчас стал круглолицый, как Бодолика
— Не просто Таранда, а Гедиминас Таранда!
— Тем более с таким-то варварским именем! Набросился на кутаисского цыпленка и (?) его что есть сил. Я бегал, как Чарли Чаплин, даже не видел, с кем дерусь, но когда сказали, что испугался, — это было вранье. Я пошел туда, чтобы о себе напомнить, и таки напомнил — в горизонтальном положении.
«Выжив в концлагере, куда сам себя поместил, обязан любить жизнь».
— Приехав в Москву, ты работал ночным сторожем, мыл на Павелецком вокзале полы, прошел годы забвения, когда никому не был нужен…
— … пять лет…
— …и многое понял.
Скажи, сегодня ты человек богатый? Гармоничный, счастливый?
— С этой мыслью я каждый день просыпаюсь! Прилетаю в Киев с большой ватагой любимых бездарен в самолете, переполненном говном, и понимаю: выжив в концлагере, куда сам себя поместил…
— …сам себя?
— Конечно, я ж был придурком.
— Сам себе сама!..
— Да, ведь где наркотики, там человек дурак — это ясно, и конечно же я понимаю, что, вернувшись с того света к библейским истинам (я не набожен, но огромная порция жизнелюбия, которая с молоком матери мне досталась, шансов быть пессимистом не оставляет), обязан любить жизнь. Поэтому за 100 долларов я доволен и за пять тысяч доволен, а если бы получал за «э-э-э», «бе-е-е» и «ме-е-е», как Киселев, вообще, б…, обедал бы каждый день с Януковичем и платил бы еще за обеды! Стал бы самым счастливым, раздавал бы деньги детям, но я понимаю: у меня и так нет ни единого повода быть недовольным.
Я научился более-менее сносно писать статьи, говорить витиеватыми предложениями по-русски лучше, чем русские. Мне кажется, появляясь на улице, я вызываю улыбки у людей, которые не верят российскому телевидению, где говорят, что я плохой. Этим надо быть довольным, и потом, у меня самые красивые дети! Теперь я понимаю, что имел в виду Эрос Рамазотти, когда заканчивал интервью твоему подобию на итальянском ТВ. «Да е… твою мать, — он сказал, — что же так долго я говорю? Я очень, очень счастлив!» Рамазотти — мой идол!
Спасибо тебе, я очень счастлив, что ты снова меня позвал. Надо быть благодарным за все. За то, что можешь купить себе галстук, что у тебя нет долгов, что устаешь от бесконечного цикла съемок, а не от того, что сидишь дома и ждешь звонков по работе. Радуйся всему — и будет еще больше, причем для этого не обязательно ставить свечки, как президенты на Пасху в прямой трансляции. Тебя, Отарик, зовет Гордон, тебя утром в аэропорту провожали дети, вечером ты выпьешь с друзьями виски… Ептыть, какой у тебя повод быть несчастливым?
Из книги Отара Кушанашвили «Я. Книга-месть».
— Я почему-то уверен, что большинство читателей после этого интервью скажут: «Вот сволочь, хулиган, матерщинник грузинский!», но найдется, я знаю, то самое меньшинство, которое оценит: «Какой тонкий хороший парень!» За это и выпьем!..
— Спасибо!
Мне не повезло: я не знаком с носителями высшего знания; ответы на вопросы: откуда у нас столько страхов? Зачем они? Нужны ли? Как с ними бороться? Какая должна быть дистанция между детьми и взрослыми? Как защитить свою семью от внешнего зла? Как защититься самому? Почему одни везучие, а другие нет? Как воспитать детей, пусть не великими, но хорошими людьми? Как переживать горе? Что делать с болью, если ее так много, что она сама, рыча, просится наружу? Надо ли договариваться с террористами? Давать взятки или через принципиальность добиваться своего? Вот теперь — надо ли моим деткам рассказывать о педофилах? Надо ли подавать бомжам? Можно ли доверять полиции, или и вправду она состоит из чистого химического хамла? Митинги, непосещение которых тебе не спускают демократы, — как к ним относиться? Нужно ли и можно ли прощать, если обида: а) велика; б) в ней мало смысла? Надо ли упорствовать в заблуждениях? Бывает ли пресловутая ложь во спасение? Если друг оказался вдруг плохим, надо ли молчать? Надо ли любой ценой сохранять семью, когда любовь на нуле и Ренессанса не будет? Бывают ли вещие сны? Когда после развода одному из родителей запрещают видеться с ребенком — это целая проблема; правильно ли это — при подозрении, что тот, кому запрещают, плохой человек? У многих в стране есть претензии к социальным институтам, которые представляют церковь, — как с этим быть? С чем едят толерантность? Как найти свое призвание? За измену побить или измену спустить? Поможет ли церковь грешнику? Как уживаются Религия и Наука в наши дни? Где граница толерантности, когда ты не посылаешь всякого, тебе не угодившего, в преисподнюю?
Я источник всего самого разумного для вас, Светлого, Доброго, Высокого.
На концертах я по-прежнему бегаю со всею легкостью дикой козы, способен спародировать Мика Джаггера.
Речь могу толкнуть вычурную, даже в стиле В. Сорокина.
Но про мораль помню, с моральными представлениями у меня пусть неровная, но дружба, и я за смертную казнь в рассуждении серийных убийц; я за певицу Адэль; за Эдисона, придумавшего кинокамеру.
На большом экране все мы смотримся слегка комически, погрузившимися в себя, натужливыми интеллектуалами, при этом продолжая себя полагать очаровашками; смотримся ботаниками, докучающими приличным людям моралью строгой.
Обобщения хороши в молодости, когда непреоборимо желание прослыть умником, когда еще не знаешь, что путь к славе заполнен фальстартами.
Теперь я знаю.
Вместо эпитафии
Что бы я сказал самому себе, окажись снова в первый раз в поезде «Тбилиси — Москва»? Шепнул бы на ушко: «Не боись, добродетельный отрок!» Может, от чего-нибудь мелкого остерегся бы, от суеты за место под солнцем, или «обсуждения конституции», или осуждения проституции. Но в главном — говорю это осмысленно — ни в чем бы не отступил. Даже интересно было бы всю жизнь переписать.
Что главное? Личная жизнь — непросто всё, но я почти счастлив.
Благодарствуйте:
Ольге Фроловой, м-м-м-м-у-у-у-у-з-з-з-з-а
Украине во главе с Юлией Литвиненко, Аней Андрийчук, Николаем Тищенко, Евгением Беланюком
Журналу VIVA! — Украина
Захуру и Камалии
Роману Козаку и журналу «Папараци»
Сергею Антонову
Супругам Вороным, Наташе и Руслану
Олесе Носовой
«Комсомольской Правде»
Мечислав Дмуховский
«Собеседник»
Андрей Дятлов
Стас Бабицкий
Александр Куприянов
KPRV
Володя Полупанов (ну, этот-то вечный!)
АиФ Ру и Н. Лосева
Евгений Ю. Додолев, Александра Алейников, Наташа Разлогова, Наташа Максимова
Дмитрий Быков
Владимир Семенов («Знаковый»)
Евгений Фридлянд
Андрей Малахов
Топ Поп Ру и Маргарита
«Стархит»
Владимир Зеленский
Влад Ряшин
Александр Добровинский
Лолита Милявская
Филипп Киркоров
Анастасия Вартанна и ТОЛОПРФ
Иван Демидов
Виктор и Иллария Гореликовы
Руслан и Нино Абашидзе
Нико Топурия
Женя Отарович «Космос» и неистребимая братва
Мария, знающая слово «оксюморон» НТВ
и «Говорим и показываем»
Леонид Закошанский
Михаил Зеленский
Россия-1, Россия-2
Канал «Интер»
Наталья Могилевская
Александр Кривошапко
Александр Стадник
Максим Александров
Лера Кудрявцева (навсегда!)
Александр и Майл Никитины
Григорий Лепс
Арнольд Спиваковский
Андрей Григорьев-Аполлонов
Андрей Шевченко
Отель «Домус» (Киев)
Тарас и Таня
Олег Яковлев
Марина Шишкина
Дарья Кушанашвили, главарь банды детей и вообще главарь
Арман Давлетяров
МУЗ-ТВ
MTV (и отдельно Ж., Евгения, Женя)
Гари Барлоу
Евгении Лариной и издательству «АСТ»
Сергею Анохину
Дмитрий Витковский
Владимир Матецкий
Кузьма Скрябин
Анастасия Приходько
Пидарасов напомнила ем (?).