Пронзительно синело небо. Над головой ни одного облачка. А вот внизу, в ущелье густо клубились тучи. Ветер отрывал от них ватные клочья, тащил, растирал их об острые отроги скал. Легкие буквально похрустывали при каждом вздохе, сказывался недостаток кислорода. Майор Андрей Лавров тяжело бежал в гору по каменистому склону. На шее болтался короткий десантный «АКМ» с откидным прикладом, плечи оттягивал рюкзак жизнеобеспечения. А за спиной из-за каменистой гряды нарастал агрессивный стрекот вертолетных винтов. Рифленые подошвы берцев впечатывались в безжизненную почву.

Винтокрылая машина вознеслась над перевалом и тут же нырнула, пошла над самым склоном, стремительно приближаясь к Лаврову.

«Не успеть. Не укрыться». – Майор прикинул расстояние до группы камней и прекратил бесполезный бег.

Он развернулся, вскинул автомат и выпустил длинную очередь в блистер вертолета, сверкающий в солнечных лучах. В ответ тут же загрохотал крупнокалиберный пулемет, брызнул, запылил камень. Выстрелы ложились все ближе и ближе, вздымая пыль и фонтаны острых осколков.

Автомат в руках Лаврова замер, последняя гильза вылетела из-под рамки патронника. Вертолет висел, покачиваясь, совсем близко. Потоки воздуха, гонимые винтами, заставляли пригибаться, валили с ног. За стеклом читался силуэт пилота, рука которого лежала на гашетке. Майор развернулся и побежал к пропасти. Вертолет преследовал его, чуть ли не скреб своим острым носом по камням. Лавров видел приближающуюся бездну, чувствовал дыхание смерти за спиной. Он оттолкнулся от края скалы и полетел вниз, в клубящиеся в ущелье тучи. Веки сами собой сжались, чтобы Андрей не видел дна, приближающегося в облачном тумане.

И тут кто-то позвал его:

– Дядя Андрей, а дядя Андрей…

Майор Лавров вздрогнул и открыл глаза. Все так же пронзительно синело небо. В нем нарезал круги игрушечный вертолет, поблескивающий в лучах солнца. Комбат полулежал на старой раскладушке под яблоней.

– Дядя Андрей, ты что, заснул? – допытывался у него семилетний Пашка, сын приятеля, у которого майор проводил уже третий день отпуска.

В руках мальчишка сжимал пульт дистанционного управления игрушечным вертолетом.

– С чего ты взял? – Лавров пожал плечами, поднимаясь с раскладушки. – Просто вздремнул немного.

«Странное дело, – подумал комбат спецназа ГРУ. – Во время службы она – служба эта самая – никогда не снится. А стоит уйти в отпуск, как все сны только о ней».

Вокруг расстилался чудесный пейзаж, словно сошедший со страниц туристического фотоальбома. В спокойном озере отражалось небо. Зеленел луг. Живописная деревянная ограда с высокими воротами отделяла двор и сад деревенского дома от улицы, никогда не видевшей асфальта.

– Дядя Андрей, а ты тоже, как мой папа, раньше был десантником?

Майор ухмыльнулся. В знаменитом Рязанском военно-десантном училище он и познакомился с отцом Пашки, подружился с ним. Потом они вместе служили в Поволжье. Но после серьезного ранения, полученного во время выполнения секретного задания в Мьянме, друг Лаврова уже не смог вернуться в строй. Однако интереса к жизни не утратил, не спился, как случалось со многими. Он переехал жить на дачу, занялся садоводством, огородничеством.

– А теперь ты чем занимаешься? – расспрашивал мальчик.

Лаврову не хотелось расстраивать Пашку, говорить, что он сейчас комбат и продолжает службу в спецназе ГРУ. Мальчишке было бы обидно за отца, ведущего теперь ти*censored* сельскую жизнь.

– В армии служу, – расплывчато ответил Андрей.

– С парашютом прыгаешь? Ты же майор. Я у папы на его страничке «Вконтакте» твою фотографию видел.

– Уже не прыгаю, – соврал Лавров. – Я теперь майор-интендант. Комбат по сапогам, камуфляжу, маскировочной сетке и парашютам. Что-то вроде заведующего складом. Ты думал, комбаты только такие, как в песне бывают – «летят самолеты и танки горят»?

– А… – разочарованно протянул Пашка. – Но ведь раньше десантником был. У тебя такая же татуировка, как у папы. А ее только десантники делают.

Мальчишка ловко управлялся с подарком Лаврова – игрушечным вертолетом, хотя только вчера еле-еле научился поднимать его в воздух. Вертолетик зашел на посадку и удачно сел на стол, сколоченный из грубых досок. Винт замер.

– А можно в кабину лягушонка посадить? – продолжал задавать вопросы Пашка. – Пусть полетает.

– Лягушкам плавать надо, а не летать. – Майор даже растерялся от такого предложения. – Но тот факт, что у тебя вертолет без пилота, это и в самом деле непорядок. Ты ведь им с земли управляешь, полетами руководишь. Кроме тебя еще должен быть и пилот.

– Ну, если лягушонка туда посадить нельзя, то… – Пашка задумался, а затем побежал к дому.

Лавров задумчиво взял пульт в руки, несколько раз прокрутил винты. Пашка ему нравился – шустрый, смышленый, обо всем расспрашивает. Своих детей у майора не было. Не обзавелся семьей, всего себя отдавал службе. Теперь он завидовал приятелю – у него сын растет!

Пашка прибежал и поставил на стол пластмассового человечка из конструктора. Военная форма, на голове глубокая каска. Добродушное лицо чем-то напоминало героя самого популярного романа прошлого века – бравого солдата Швейка, способного приспособиться к любым обстоятельствам. Такой нигде не пропадет.

– Ну что ж, пилот у тебя неплохой. Мужчина самостоятельный.

Лавров бережно сжал пальцами прозрачную кабину, устроил пилота на сиденье, вновь закрыл блистер.

– Это пилот-испытатель, – тут же окрестил человечка в новой должности Пашка. – Смотри, как он умеет. Это я сам так придумал, пока ты спал. Теперь и его научу.

Винты игрушки ожили, полозья оторвались от стола. Мальчишка, прищурившись, двигал джойстиком. Вертолет набрал высоту и полетел к сараю, возле которого густо разрослась крапива.

– У него задание, – комментировал Пашка. – Спрятаться от противника. Замаскироваться так, чтобы никто не нашел. А потом – бах, и вылетит, когда его никто не ждет.

Вертолетик завис над крапивными джунглями и стал медленно спускаться. Вот его винты коснулись верхушек крапивы, срезали их. Вскоре игрушки уже не было видно, она, ссекая растения, опускалась все глубже и глубже в заросли. Хрустели стебли, подвывали на пределе возможностей электромоторчики.

Сердце у Лаврова неровно забилось. Вспомнилось прошлое. Финальный эпизод операции в Мьянме. Густые заросли бамбука, истекающий кровью, раненый отец Пашки, повисший на руках у Андрея, и сжимающееся кольцо окружения. Тени врагов, мелькающие среди зарослей. Пули, бестолково свистящие над головами. Последний рожок в автомате. Последняя граната в подсумке. И вертолет, кружащийся над самыми зарослями, прилетевший забрать их – Лаврова и раненого капитана.

«Уходи! – надрывно кричал тогда в рацию отчаянному пилоту майор. – Сесть негде! Уходи! Собьют! Да, черт, что ты творишь? Остановись!»

От увиденного время словно замедлилось. Пилот стал снижать машину. Винты срезали бамбук так же легко, как газонокосилка траву. Хрустели, разлетались сочными брызгами стволы. Пилот смертельно рисковал, лопасти в любой момент могли не выдержать ударов. Стволы бамбука становились все толще, теперь они уже не разлетались, а трещали, ощеривались острыми щепками. Из открытого люка вертолета строчил пулемет, не давая врагам возможности приблизиться.

Лавров с трудом приподнял раненого товарища, передал его в руки десантников и буквально вкатился в открытый люк. Вертолет резко пошел вверх, вынырнул из зеленого колодца, прорубленного винтами. В глаза ударило яркое солнце…

Игрушечный вертолет врубался в крапивные заросли. Пашка азартно дергал джойстиком. Что-то хрустнуло, и электромоторчики перестали гудеть.

– Ой! – Мальчишка виновато посмотрел на Лаврова. – Сломался.

– Не сломался, – поправил его майор. – А потерпел аварию. Нужно начинать спасательную операцию.

– Там же крапива. – Парнишка опасливо покосился на густые заросли у сарая, поглотившие игрушку.

– Это же ты пилота туда послал?

– Я, – согласился Пашка.

– Значит, ты его и должен оттуда вытащить, несмотря на крапиву. Ты за него в ответе.

– Может, он сам выберется?

Мальчишка тыкал пальцем в кнопки на джойстике, но вертолет отзывался лишь короткими подвываниями. Конечно же, майор мог бы сам забраться в заросли и принести оттуда игрушку. Подумаешь, крапива! Но Лавров понимал, что сейчас Пашка сам себе преподал урок, который должен был накрепко выучить.

– Короче, руководитель полетов, думай, как выполнить задачу. А я пойду рыбу ловить. – Комбат потрепал Пашку по волосам. – Безвыходных ситуаций не бывает. Запомни это.

Летное поле авиабазы индийских ВВС упиралось в подножье Гималаев. Величественные горы просматривались сквозь сизую дымку и казались нарисованными нежной пастелью на фоне неба. Неподалеку от ангаров серебрился суперсовременный самолет несколько необычного вида с эмблемами ВВС России на крыльях. Возле него на приставных лестницах и стремянках колдовали техники, готовили к предстоящему полету. Работали одновременно две бригады – российская и индийская. Местные специалисты перенимали опыт по обслуживанию боевой машины. Рядом дожидался своей очереди громоздкий бензовоз, чтобы залить в баки горючее.

Немолодой летчик-испытатель, уже облаченный в комбинезон, любовно присматривался к своей машине. Уж кто-кто, а он знал все ее возможности, многочисленные преимущества и единичные недостатки с капризами. Ведь именно он – подполковник Илья Геннадьевич Полозов – провел все заводские испытания новейшего российского многоцелевого штурмовика-истребителя. Уже вторую неделю он совершал демонстрационные полеты на этой необычной машине здесь, в Индии. По большому счету новый штурмовик-истребитель, над созданием которого российские оборонщики работали последние десять лет, не имел аналогов в мире. По некоторым показателям с ним мог сравниться лишь американский собрат по классу, совсем недавно выведенный на всемирный рынок вооружений. Однако по цене американец вдвое превышал российскую машину и при этом значительно уступал ей в мощности вооружения.

Вот теперь индусам и нужно было определиться с тем, какой самолет приобретать для нужд своих военно-воздушных сил. Вопрос не шуточный, стоимость будущей закупки обозначалась числом с девятью нулями.

Летчик-испытатель казался спокойным, хотя, конечно же, нервничал. От того, как пройдет сегодняшний демонстрационный полет, зависело многое. Вся согласованная ранее программа показательных полетов была уже выполнена. Казалось бы, индийские военные получили толковые и яркие ответы на все свои сомнения в надежности самолета, убедились в его превосходстве над американским аналогом. Однако буквально вчера от Министерства обороны Индии пришло неожиданное пожелание испытать российский штурмовик еще и в условиях высокогорья. Как известно, заказчик всегда прав, ведь это он платит деньги, поэтому может рассчитывать на исполнение любого своего разумного каприза. Вот и пришлось перебазировать машину на самую высокогорную индийскую авиабазу, расположенную вблизи Гималаев.

Конструктор не сомневался в том, что даже в условиях разряженного воздуха машина при полете покажет отличные характеристики. Ведь подобные испытания уже проводились в одной из среднеазиатских стран СНГ.

– Не думаешь, что погорячился? Может, отменим проход ущелья? – спрашивал конструктор, стоя рядом с Полозовым. – В конце концов, главное сегодня – показать, что мощность двигателей после взлета не упадет. Мы же не цирковой номер готовим.

Техники как раз устанавливали на самолет «черный ящик». Так данный агрегат в народе называют, а на самом деле это контейнер ядовито-оранжевого цвета, чтобы его было хорошо видно и в траве, и на снегу, и под водой. При аварии он может улететь куда угодно! А понять причину катастрофы можно, лишь прокрутив назад записи показаний всех приборов и переговоров пилота с землей. Этот оранжевый контейнер необычайно прочный, его можно опускать на дно морское, сбрасывать со скал, помещать в огонь. Если в гражданской авиации запись, хранящаяся в «черном ящике», ведется на обычную магнитофонную ленту, то в военной – на тонкую стальную проволоку, которую ничто не повредит. Самолет сгорит, взорвется, разобьется о скалы, но «ящик» останется целым и раскроет тайну крушения. Вот только для этого его нужно сперва отыскать. Но о «черном ящике» конструктор с летчиком-испытателем вслух так и не упомянули, хотя оба и подумали о нем. Заговаривать о таких вещах перед вылетом у авиаторов считается плохой приметой.

– Полеты как называются? – Илья Геннадьевич прищурился. – Показательные!..

Значит, надо продемонстрировать что-нибудь эффектное. Ты же сам со мной вчера согласился. Взлет, он и есть взлет. Внешне ничего обычного не происходит. А мы должны удивить. Поставить жирную точку в переговорах о закупках партии наших самолетов. Да так это сделать, чтобы у индусов челюсти отвисли, а про американцев они забыли раз и навсегда. Ничего лучшего, чем пролет по узкому горному ущелью в условиях ограниченной видимости, и придумать невозможно. Ты же за электронику поручиться можешь. Она самолет и проведет в автоматическом режиме. Мы же вчера все на симуляторе до мельчайших деталей отработали.

Конструктор кивал, возразить ему было нечего. Летчик-испытатель был прав. Следовало добить покупателей именно полетом, эффектным до артистизма.

Техники уже закрывали лючки, сворачивали приборы, убирали стремянки. Заурчал и подъехал заправщик.

– Что ж, не буду мешать, – сказал конструктор и неторопливо пошел к помосту под тентом, видневшемуся на краю взлетно-посадочной полосы.

Он поднялся по лестнице и занял место за руководителем полетов, рядом с представителем «Росвооружения». Чуть поодаль расположилась группа индийских военных, представители конкурирующей американской авиакорпорации и пакистанский военный атташе, пожелавший присутствовать при показательном полете.

Российский штурмовик уже запускал двигатели. Пламя, вылетающее из двойного сопла, лизало стальные отбойники. Самолет плавно сдвинулся с места, прозрачный колпак над головой пилота опустился и плотно присосался к фюзеляжу.

Штурмовик проехал в начало полосы и развернулся. Прозвучала команда «к взлету». Полыхнуло пламя, струя раскаленного воздуха погнала по дорожке пыль. Вибрирующий самолет несколько секунд стоял на месте, а затем стремительно рванул вперед. Полозов поднял его в воздух после короткого разбега, прямо перед помостом со зрителями, так, чтобы ни у кого, даже без всякого знакомства с цифрами, не возникло сомнений в том, что машина на высокогорье ничуть не слабее, чем в стандартных условиях.

Все, не сговариваясь, задрали головы и проводили машину взглядами. Затем представитель Минобороны Индии, отвечающий за закупки нового вооружения, сдержанно зааплодировал. Его поддержали даже американцы. Штурмовик заложил круг над летным полем, снизился, сбавил скорость, задрал нос и пошел прямо над взлетно-посадочной полосой. Он даже не летел, а полз, стоя почти вертикально, с легким наклоном вперед, опираясь на снопы раскаленного газа, вырывающиеся из сопл. Зрелище завораживало. Чувствовались мощь и послушность машины. Совершив этот эффектный проход перед самым помостом, Полозов прямо с места, не меняя наклона, практически вертикально взмыл в небо. Конструктор вытер вспотевший лоб.

Один за другим с полосы поднялись в воздух и два истребителя индийских ВВС. Вскоре они уже шли в общем строю с многоцелевым российским штурмовиком. Машины пролетели низко над помостом и, качнув на прощание крыльями, ушли в сторону гор, покрытых вечными снегами. Вскоре гул мощных двигателей растворился в синеве неба…

Три реактивных самолета вспарывали воздух, оставляя за собой белые реверсивные полосы. Внизу сверкали вечными снегами горные вершины, казавшиеся совсем близкими. Даже Николай Рерих, великий художник, писавший гималайские пейзажи, не смог бы передать всего их величия с такого ракурса. Тут можно было бы и полихачить, пройтись низко над хребтом. Электроника позволяла удерживать самолет на заданной низкой высоте над поверхностью земли, огибать рельеф. Но Полозов видел деревни, расположенные в узких горных долинах. Не стоило рисковать без надобности. Снежную лавину способен привести в движение даже резкий звук.

В наушниках то и дело раздавался голос руководителя полета.

Летчик-испытатель докладывал показания приборов, обстановку:

– Через десять минут выходим к ущелью. Иду на снижение…

И тут внезапно Полозов почувствовал, что мощность двигателей резко падает, причем синхронно, обоих сразу. При этом бортовой компьютер показывал, что топливо поступает в них без сбоев. Скорость снизилась настолько, что пилоту показалось, будто самолет на какое-то время просто застрял в воздухе. Обычно Полозов сдерживал себя в выражениях, зная, что самописцы фиксируют каждое его слово, но теперь не смолчал, выругался длинно и эмоционально. Реанимировать машину можно было только нырком вниз, чтобы на разгоне дать ослабевшим двигателям как можно больше воздуха.

– Что у вас?.. – прозвучало и оборвалось в наушниках.

Связь пропала. Летчик-испытатель повел штурвал от себя, сбрасывая самолет в крутое пике. Индийские истребители разошлись в стороны. На экране бортового компьютера мелькали, сменяясь, цифры. Внизу расстилались облака. Что под ними? Об этом приходилось только догадываться. Если верить взбесившимся приборам, то до земли оставалось около километра.

– Еще немного, – шептал Полозов, чувствуя, как двигатели начинают потихоньку оживать.

Самолет вошел в облака, как в вату, пронизал их. Внизу показалась стремительно приближающаяся земля – горное плато с густо застроенной деревней и ухоженными полями. Как всякий летчик-испытатель, Полозов тянул до последнего. Для человека его профессии главное – спасти машину. Рукоятка катапульты в понимании летчика-испытателя – вещь практически запрещенная. Возможно, Полозову и удалось бы реанимировать двигатели, выйдя из крутого пике над самой землей. Но это только в том случае, если бы внизу были безлюдные скалы, а тут – деревня. Своей жизнью он имел право рисковать, а вот чужими – нет. Что такое для индийского крестьянина новейший российский самолет? Пустой звук, от которого ему ни тепло, ни холодно. Почему он должен умирать ради возможности спасения какой-то военной машины?

Полозов, продолжая прислушиваться к звукам вибрирующих, захлебывающихся двигателей, потянул ручку на себя. Самолет, теряя скорость, пошел вверх, на несколько секунд показался над облаками, блеснул серебром и снова ушел, утонул в них.

Индийские истребители делали круг за кругом, облетая горную вершину. Чуда не случилось. Штурмовик-истребитель так и не появился. Он исчез без взрыва, без сполоха пламени, словно нырнул в воду. Судя по картам, в этом месте под облаками пролегало горное ущелье.

Качнув крыльями, будто отдавая последнюю дань пилоту, истребители ушли в сторону высокогорной авиабазы.

Надежда всегда умирает последней. Инженер-конструктор сидел на помосте рядом с руководителем полетов и до боли в глазах всматривался в сторону гор, хотя наверняка знал, что третьей точки в небе не появится, ни сейчас, ни позже. Ведь ему уже доложили о том, что самолет, которому он отдал последние годы жизни, исчез с экранов радаров. Два индийских истребителя зашли на посадку грамотно и красиво, будто на показательных выступлениях.

Конструктор не мог понять, как такое случилось. В надежности планера и двигателей он не сомневался. Сто раз они уже были опробованы в деле, переносили и не такие перегрузки. Все системы жизнеобеспечения дублировались, а иногда имели и третью линию. Электроника вела себя безупречно.

Доклад индийских пилотов был короток и неутешителен. Он лишь добавил пару мазков к окончательной картине авиакатастрофы. Самолет стал терять скорость, вошел в крутое пике, исчез в районе густонаселенной деревни в плотных облаках на высоте около четырех с половиной километров, потом показался на несколько секунд и вновь скрылся, после чего связь с ним прервалась. Рельеф местности, куда пилот увел самолет, терпящий бедствие, не оставлял никаких надежд на спасение. Заснеженные перевалы, острые скалы, глубокое ущелье, куда ни пройти, ни проехать, да и спуститься на вертолете тоже нельзя.

Инженер-конструктор душой чувствовал, что ничего подобного не должно было случиться. Просто потому, что такое не могло произойти никогда. Его не покидало ощущение, что катастрофа рукотворна, но эти догадки не подкреплялись никакими фактами. Он смотрел на высокопоставленных представителей Минобороны Индии, а те избегали глядеть в его сторону. Пакистанский военный атташе, казалось, даже скептически усмехался. Его руководству не очень нравилась перспектива иметь у себя под боком обновленные индийские ВВС, в составе которых появились бы столь грозные современные самолеты. Представители американской компании-конкурента держались подчеркнуто официально.

Проходя мимо конструктора, они кивали и дежурно произносили:

– Нам очень жаль.

Создателю самолета казалось, что у каждого из них в глазах блестит по новенькой десятицентовой монетке. Правда, он гнал от себя эти неуместные мысли и сравнения. В конце концов, нечто подобное могло случиться и с их многоцелевым самолетом, который тоже рассматривался как возможная базовая машина для модернизации ВВС Индии.

Вся свита потянулась к штабу. Последним к конструктору подошел индийский генерал Джива Госвани, возглавлявший в министерстве отдел по закупкам нового вооружения.

Он положил руку ему на плечо, заглянул в глаза и по-восточному приторно произнес:

– Сердцем я с вами.

Слова вроде бы правильные, сказанные в нужном месте и в нужное время. Но они абсолютно не вязались с внешним видом генерала. Пухлый, с надутыми щеками, на коротком пальце правой руки – золотой перстень с неприлично дорогим камнем. Все это можно было списать на иную культуру. У индусов быть упитанным – пристойно для мужчины, худого все будут воспринимать как бедняка или больного. Дорогие украшения носить престижно даже для военного. Конструктор поблагодарил за слова сочувствия и двинулся следом. Рядом с ним вяло тянулись представители компании «Росвооружение», которые продвигали многоцелевой самолет на индийский рынок. Теперь торговцам оружием было понятно, что сделка сорвана напрочь. Никто не рискнет вкладывать миллиарды долларов в машину, разбившуюся на показательных полетах. Теперь детище инженера-конструктора могло принести им только неприятности. Мало того что предстояло объяснять причины катастрофы на самом высоком государственном уровне, так еще следовало каким-то образом достать из разбившегося самолета «черный ящик» и вытащить с гор тело пилота. Вряд ли кто-то из индийских военных горел сильным желанием этим заниматься.

«Будет создана совместная комиссия по расследованию авиакатастрофы, – прокручивал в голове конструктор. – Но что она даст, если не добыть все записи приборов, не осмотреть повреждения, не взять образцы топлива из баков, масел?

Теперь американцы на коне. Они наверняка уверены, что индусы купят их модель, выбора-то у них нет. А ведь все уже было на мази. Мой самолет доказал превосходство во всем. И тут случились эти дурацкие высокогорные испытания. Да будь они прокляты».

Все случилось именно так, как предвидел конструктор. В Нью-Дели, столице Индии, после катастрофы, как и положено, оперативно была создана межправительственная российско-индийская комиссия. Именно индийской стороной сразу же, в первый день работы, стали тормозиться поиски разбившегося самолета. Озвучивал это нежелание что-то делать тот самый генерал Джива Госвани, ответственный за закупку новых вооружений. Мол, и так все ясно, самолет недоработан, покупать партию такой техники – выбрасывать деньги на ветер, лучше приобрести американские. Российская сторона возражала: «А как же установить причину катастрофы? Да и тело погибшего пилота не мешало бы отыскать». В ответ звучало вежливое, но неизменное: «Это же Гималаи, высокогорье. Мы не можем рисковать жизнями людей ради каких-то железяк, ваших амбиций и вашего же покойника!»

Верхом цинизма инженеру-конструктору показалось вот какое обстоятельство. Прямо в разгар работы индийский генерал сослался на то, что ему вечером предстоит встреча и переговоры по закупке американских многоцелевых самолетов, откланялся и покинул комиссию, оставив вместо себя своего заместителя, который ничего не решал, да и решить не мог даже при большом желании.

– Ну что, достал боевую машину из крапивы? – спросил майор Лавров у Пашки, когда вернулся с рыбалки.

– Достану, – не слишком приветливо пообещал гостю мальчишка. – Ты только папе не говори.

– А зачем ему говорить? Ты сам себе приказы отдаешь. Я тебе не командир.

В душе Пашка страшно обиделся на дядю Андрея. Ведь тому, высокому и сильному, не сложно было забраться в заросли и принести свой подарок. Настоящий десантник, как казалось Пашке, именно так и поступил бы. А то гонит его в крапиву, листья которой по лицу хлещут. Мальчишка за сегодняшний день уже раз пять туда совался, даже надевал зимние перчатки. Но кроме крапивы, как оказалось, там еще репейник с чертополохом так разрослись, что никакие вязаные перчатки не помогут.

– А еще майор, – бурчал парнишка себе под нос, прикидывая, как сподручней будет вытащить игрушечный вертолет. – Сидит как пенек на своем складе, парашюты выдает. А с ними другие прыгают, жизнями своими рискуют…

Вечером вернулся отец. К счастью, он не поинтересовался судьбой подарка. Когда стемнело, они с Лавровым сели за стол. О чем взрослые говорили, Пашке узнать не довелось. Мать погнала его спать, а через открытую форточку много не услышишь. Засыпал мальчишка с мыслью проснуться раньше всех, чтобы продолжить спасательную операцию. Думал порисоваться перед гостем. Тот, совсем еще заспанный, из дома выберется, а Пашка уже будет с игрушкой в руках, так, словно, ничего и не случилось.

Однако когда мальчик проснулся, Андрей уже отжимался за домом, заканчивал зарядку, обливался студеной водой из колодца.

– Давай-ка я и тебя оболью, – предложил гость.

– Мама запрещает. Говорит, простужусь.

– Потому и простужаешься, что не обливаешься по утрам, – резонно возразил Лавров, вытаскивая еще одно ведро.

– Попить можно? – Пашка подошел поближе.

– Конечно.

Мальчишка попытался пить с края ведра, но оно было слишком тяжелым, чтобы удерживать его наклоненным.

– За кружкой сбегаю. – Пашка уже обозначил движение к дому.

– Постой, – задержал его Лавров. – Пить из кружки всякий сможет. А если бы ты в походе был?

– Там другое дело. Что-нибудь придумал бы.

– Я тебе одну историю расскажу. Ты слышал о таком полководце – Александр Македонский его звали?

– Мне мама о нем читала. Его никто победить не мог.

– Не просто самого Александра. Это его армию победить никто не сумел. Полководец – половина успеха. Победу солдаты делают. Знаешь, как он себе воинов отбирал, решал, с кем в поход идти, весь мир завоевывать, а кого лучше дома оставить?

– Нет, не знаю.

– Подвел он своих воинов к реке и сказал: «Пейте». Те пьют, а он за ними наблюдает. Одни ковшики достают, вторые пригоршнями воду черпают, а третьи из реки хлебают, прямо как звери. Кого, ты думаешь, он с собой в поход взял?

– Откуда мне знать? В той книжке, что мне мама читала, об этом не написано.

– А ты походи, подумай.

Озадаченный Пашка пошел по двору. Он даже на забор залез, потому как там ему лучше думалось. Ну, в самом деле, пойди-ка разберись, о чем Александр Македонский думал, когда воинов себе отбирал! Пашка точно знал лишь то, что он с ними даже в Индию вошел. Если бы полководец не умер неизвестно от чего, то он и эту страну завоевал бы.

Вдалеке на дороге заклубилась пыль. Пашка на это особого внимания не обратил, мало ли кто там едет. Пылевое облачко приближалось, и вскоре уже можно было отчетливо рассмотреть две машины. Одна – легковая черная, поблескивала лаком и шла чуть впереди. Вторая – огромный джип, катила за ней, как бы прикрывая. Оба автомобиля замерли у ворот дома. Даже не дождавшись, пока уляжется пыль, с заднего сиденья выбрался грузный немолодой мужчина в военной форме. У Пашки даже челюсть отвисла. Первый раз в жизни он вживую увидел самого настоящего генерала. Да еще с эмблемами ВДВ!.. С другой стороны машины вышел серьезный человек в штатском, но с военной выправкой. Прибывших начальников тут же ненавязчиво обступили охранники, приехавшие на джипе.

– Привет, парнишка, – заявил Пашке генерал.

Мальчик растерялся и ответил:

– Привет, – после чего смутился донельзя.

Генерал и его спутник рассмеялись.

– Каков вопрос, таков и ответ. – Человек в штатском перестал смеяться.

– То есть… здравия желаю, товарищ генерал, – наконец нашелся Пашка.

– Вот это уже лучше. Ты мне скажи, Андрей Лавров у вас остановился?

– Тут он. Позвать? – Пашка соскользнул с забора.

– Позови, если не сложно.

Мальчишка опрометью бросился за дом. Лавров уже успел вытереться и надеть рубашку.

– Ты чего такой взъерошенный? – спросил он.

– Дядя Андрей, там тебя… там к тебе генерал, – выпалил Пашка.

Майор посерьезнел, вышел к калитке и тут же вытянулся во фрунт.

– Здравия желаю, товарищ генерал, – хорошо поставленным голосом поприветствовал он начальство.

– Отдыхаешь, значит? А мобильник зачем выключил? Второй день не могу к тебе прозвониться. Пришлось из Москвы приехать, тебя тут искать. А если бы не нашли?!

– Да мобильник позавчера сломался, а сдать в ремонт некуда, – оправдался Лавров.

Генерал переглянулся со штатским. И действительно – а кто тут отремонтировать трубку сможет? Глушь!

– Короче, собирайся, майор. Извини, но позарез надо выполнить очень деликатное задание. Кроме тебя, никто не справится. Ты горы любишь?

Пашка смотрел на прибывших военных с замиранием сердца. Он-то уже успел поверить, будто Лавров и в самом деле комбат по сапогам и камуфляжу, на складе сидит. А тут к нему из самой Москвы, а это километров двести надо было проехать, генерал с охраной прибыл, да еще говорит, что, кроме Лаврова, с заданием никто не справится. Значит, он незаменим? Выходит, дядя Андрей настоящий десантник? К тому же засекреченный!

Генерал стал представлять людей, приехавших с ним. Мол, товарищ из «Росвооружения» и представитель СВР, сейчас переговорим…

Мальчик, естественно, окончательно прибалдел. За их гостем, скромным и незаметным, как тот сам себя представлял, специально из Москвы генерал приехал с такой охраной!

– Пять минут подождете? – спросил Лавров.

– Вторые сутки уже пошли, как тебя ищем. – Генерал усмехнулся. – Пять минут погоды не сделают. Удочки можешь оставить. Если все хорошо пройдет, то я сам же тебя сюда и привезу на своей машине. Обещаю.

Майор собрался даже быстрее, чем обещал. Он уже шел к машине, как Пашка догнал его и ухватил за пояс.

– Ну что? Давай прощаться, – Андрей приобнял парнишку. – Отцу передай, что скоро вернусь. А ты про пилота в крапиве не забывай. Вытащи его.

– Сделаю, – пообещал Пашка.

Генерал и его свита рассаживались по машинам. Мальчишка примостился на заборе. Лавров махнул ему рукой.

– А я знаю, каких воинов он себе взял! – крикнул Пашка.

– Чего? – Андрей уже успел забыть, о чем с ним говорил.

– Тех, которые ковшиками пили.

– С чего ты так решил?

– Они культурные.

Лавров засмеялся:

– Культурных Александр дома оставил. А с собой в поход тех взял, которые, как звери, прямо из реки пили. Вот это были воины – македонский спецназ! С ними он до Индии дошел.

Машины лихо развернулись перед самым домом и укатили по пыльной дороге.

– Об Индии ты в тему, майор, вспомнил. – Генерал открыл ноутбук, стоящий у него на коленях. – Именно туда тебе и предстоит отправиться.

Гималаи издавна манят к себе искателей приключений. Кто-то ищет здесь мифическую Шамбалу, кто-то надеется поймать столь же легендарного снежного человека. Более практичные люди приезжают сюда, чтобы полюбоваться красотой буддистских монастырей и храмов, величественными горными пейзажами. А еще здесь полно альпинистов. Настоящей гималайской Меккой является небольшое по здешним меркам государство Непал. Именно отсюда туристы обычно и начинают свое путешествие по Гималаям.

В небольшом непальском поселке, расположенном поблизости от границы с Индией, все было рассчитано именно на туристов. Его обитатели в буквальном смысле этих слов жили за их счет. Небольшие гостиницы, ресторанчики, кафе. Особо заботиться об убранстве их интерьеров не приходилось. Ведь вокруг имелись такие пейзажи, что грех было бы не брать за их созерцание лишние деньги.

Шумел водопад, от серебристых вспененных струй исходила прохлада недавно растаявшего горного снега. В кафе под бамбуковыми зонтиками мирно перекусывали туристы. Народа было немного, большинство столиков пустовало. На верхней террасе был вообще занят только один. За ним, подальше от посторонних глаз и ушей, устроились двое мужчин. Один, невысокий, в белом полотняном костюме, потягивал электронную сигарету. Взгляд его умных глаз был колючим и пристальным. В здешнем пейзаже данный субъект казался чужеродным вкраплением. На искателя приключений и знатока снежных людей он не походил. Этот господин куда уместней смотрелся бы за солидным письменным столом в представительном офисе. Второй – крепко сложенный, в джинсах и тонком свитере. Его глаза цвета талого снега были невыразительны.

Глядя в такие, никогда не поймешь, что у человека на душе. С виду он мог быть и спортсменом, и отставным военным. Официант принес кофе, минералку, поинтересовался, не желают ли господа еще чего-нибудь, получил отрицательный ответ и тактично удалился.

Мужчина в полотняном костюме расстегнул портфель, выложил на легкомысленный бамбуковый столик тонкий, как лист гофрированного картона, ноутбук и папку с бумагами, дежурно улыбнулся и сказал:

– Джонни, я на тебя очень рассчитываю.

Бывший «морской котик», коммандос, а теперь любитель-альпинист ответил улыбкой, а потом заявил:

– При должном финансировании, мистер Симпсон, я и мои парни к вашим услугам. Мы сделаем все, что вам угодно. Не первый раз сотрудничаем.

Мистер Симпсон знал, к кому обратиться за помощью. Солидной американской авиастроительной фирме, в которой он являлся одним из топ-менеджеров по продажам военных самолетов на азиатском рынке, срочно понадобились отчаянные люди, готовые на лихие поступки. И Джон Брукер, бывший спецназовец, являлся именно таким человеком.

Экран ноутбука засветился, на нем появилась GPS-карта.

– Это где-то здесь. – Кончиком ручки мистер Симпсон обвел район, о котором говорил.

– Территория поисков обширная. Быстро нам не управиться. – Джонни покачал коротко стриженной головой.

– Главное, чтобы вы все же управились. А поспешить придется.

– Думаете, русские рискнут отправить свою группу на поиски? – Брови, сросшиеся над переносицей, поползли вверх.

– На их месте я бы так и поступил. Они не станут терять время на согласование с индийскими властями. Возможно, их люди уже в пути.

Джон Брукер положил перед собой на стол сжатые кулаки.

– Алгоритм действий на случай встречи с русскими? – поинтересовался он.

– На ваше усмотрение. – Хищная улыбка волной прошлась по губам топ-менеджера. – Они ни в коем случае не должны понять, на кого вы работаете, тем более успеть доложить своим о вашем существовании.

– Если эти парни не дураки, то догадаются об этом и сами.

– Горы все спишут, – подсказал решение мистер Симпсон. – Трагедии случаются здесь на каждом шагу. – Он кивнул в сторону белых вершин. – А снежные лавины и камнепады надежно прячут следы.

– Приоритеты?

– В первую очередь меня интересует «черный ящик», без него можете не возвращаться. Во вторую – электроника и все, что касается вооружения, навигации.

Джонни кивал. Он не спрашивал, каким образом так удачно упал в горах российский самолет. Случайность это была или умелая организация дела. В любом случае топ-менеджер не мог упустить своего шанса. Он был мастером промышленного шпионажа.

– Вот ваши новые документы. – Мистер Симпсон выложил перед Брукером пачку паспортов и каких-то бумаг. – Все удалось сделать так, как мы прежде и договаривались. Удостоверения самые что ни на есть настоящие. Вы и ваши люди с сегодняшнего дня – съемочная группа кинодокументалистов-стрингеров. Работаете по заказу «Нэшнл джиографик».

– В здешних местах к телевизионщикам относятся трепетно. – Джонни придвинул документы к себе. – Спасибо, что оперативно перечислили аванс. Мои парни воодушевились этим и рвутся в бой.

– Лучше обойтись без пальбы. Большие деньги любят тишину. Удачи вам! – заявил топ-менеджер. – Держите меня в курсе событий.

– Регулярно буду на связи, – пообещал Джонни, поднимаясь из-за столика.

Мистер Симпсон остался сидеть. Он попивал кофе, успевший остыть, и смотрел на горные вершины, затянутые облачной поволокой. Шумел живописный водопад, свежий ветер доносил мелкие брызги до открытой террасы.

Топ-менеджер вытащил мобильник, набрал номер и поинтересовался:

– Мисс Кебич, вы можете сейчас говорить? Как идут переговоры? Да, я понимаю, что с генералом Госвани сложно договариваться, он слишком требовательный человек, но у вас для этого есть все полномочия и финансы. Пожалуйста, постарайтесь!.. Удачи и вам.

Мистер Симпсон отложил трубку, задрал голову. Высоко в небе летел еле заметный серебристый самолет, за ним расплывался белый реверсивный след.

Джонни Брукер вышел к стоянке. У двух громадных армейских джипов «Махиндра», произведенных в Индии, его терпеливо дожидались семеро парней. Высокие, атлетически сложенные. При первом взгляде на этих людей сразу же приходила мысль об их армейском прошлом.

– По машинам, – негромко распорядился Брукер, занимая место рядом с водителем.

В багажных отсеках на видном месте стояли серебристые кофры с аппаратурой, лежали треноги для камер и освещения. Джонни положил перед собой на приборную панель профессиональную видеокассету с эмблемой канала.

Когда машины въехали в зону непальско-индийского пограничного перехода, джипы замерли, не доехав до шлагбаума. Остаток пути до будки пограничника Брукер проделал пешком.

– Здравствуйте, – поприветствовал он стража границы. – Мы работаем для канала «Нэшнл джиографик». Вы не будете против, если мы снимем сам процесс перехода границы?

Пограничник тут же расплылся в улыбке. Ему было лестно оказаться одним из героев документального фильма, демонстрируемого на таком популярном канале.

– Естественно, не возражаю.

– Майк, бери камеру, иди сюда. – Командир военизированной группы махнул рукой.

Майк бросил камеру на плечо, стал у стеклянной будки и нацелил объектив на подъезжающие машины. Пограничник был сама любезность, проштамповал паспорта, рассказал о трудностях, которые могут поджидать съемочную группу в пути.

Содержимое серебристых кофров его не заинтересовало. Стража границы беспокоило лишь то, как он сам выглядит в кадре.

Транспортник Министерства по чрезвычайным ситуациям Российской Федерации поднялся в воздух с авиабазы в Поволжье. Официально рейс был объявлен гуманитарным. Пилотам предстояло доставить палатки, одеяла, теплые вещи, медикаменты людям, пострадавшим от схода селя на юге Таджикистана. Эти грузы и в самом деле присутствовали на борту. Но кроме них имелись и пассажиры, не занесенные ни в одни документы.

Ровно гудели двигатели, слепящее солнце било в иллюминаторы. На тюках со всяческой гуманитаркой расположились майор Лавров, которого его подчиненные за глаза нередко уважительно называли Батяней, прапорщик Сергей Прошкин, отвечающий за связь, и медик – старлей Виталий Бабочкин. Этих двоих Лавров знал не первый год, не раз и не два они были опробованы в деле. Потому комбат и выбрал их, когда собирал группу для десантирования в Гималаях. А вот четвертый ее член оставался для майора темной лошадкой. Его ему навязали люди из «Росвооружения».

И выбирать было не из чего – кого дают, с тем и работай. Да и познакомили их уже перед самым вылетом, на летном поле среднеазиатской авиабазы. Вот и присматривался сейчас Батяня к новичку, инженеру из конструкторского бюро, принимавшему участие в создании и доводке того самого штурмовика-истребителя. Надо же было иметь в группе и человека специально обученного, способного грамотно снять «черный ящик» и визуально определить возможные причины катастрофы. Лавров пока знал только его имя, фамилию и научное звание. Кандидат технических наук Федор Александров. На вид ему было лет сорок. Он выглядел так, словно сошел с кадров художественных фильмов шестидесятых годов прошлого века. Аккуратная интеллигентская бородка классического туриста, любителя пеших путешествий. Казалось, он возьмет сейчас в руки гитару и начнет петь что-то про туманы и запахи тайги.

– У нас принято друг друга называть на «ты», так короче, – обратился Лавров к новичку. – Ты не против, Федор?

– Коллеги меня обычно Алексом называют, сокращают от фамилии.

– Так вот, Алекс, у меня к тебе пара вопросов есть. Может, они и покажутся обидными, но мне, командиру группы, нужно получить на них четкий ответ.

– Какие тут могут быть обиды?

– Я не сомневаюсь, что ты разбираешься в самолетах лучше нас вместе взятых. Но до разбитой машины еще добраться надо, а мы только в самом начале пути. Ты с парашютом раньше прыгал? – Батяня похлопал ладонью по своему запакованному парашюту.

– Я в ВДВ срочную служил. Старшим сержантом на дембель ушел. Командиром отделения.

– Это уже неплохо, – произнес Лавров, прикидывая, что, возможно, инженер Алекс последний раз десантировался лет двадцать тому назад. – Ну а с горами как? Дружишь или не очень?

– Альпинизмом занимался. Самая высокая вершина – Эльбрус. Лет уже десять, как завязал.

– Кавказ – это, конечно, не Тянь-Шань, Памир и Гималаи, но уже кое-что. – Лавров покачал головой.

– У нас в КБ лучших не нашлось. Я три раза отказывался, пока не уговорили, – честно признался Алекс-Александров.

Андрей выразительно вздохнул, но потом подбодрил кандидата технических наук:

– Все у нас получится. Глаза боятся, а руки делают.

– Постараюсь не подвести.

– И мы постараемся.

Лавров зашелестел картой, принялся изучать ее, выискивая запасной квадрат для высадки. В горах погода непредсказуема. Вполне могло оказаться, что, несмотря на хороший прогноз, долина окажется накрыта облаками по самую землю.

Командир транспортника тем временем уже вел переговоры с индийским диспетчером, сообщал ему, что из-за поломки навигационного оборудования сбился с курса, а потому и нарушил воздушное пространство. Запас топлива и метеоусловия якобы не позволяли воспользоваться российской авиабазой в Таджикистане. Пилот просил довести его до ближайшего индийского аэродрома. Разрешение продолжить полет было оперативно получено.

Пассажиры уже ожидали в полной экипировке. Лавров давал последние наставления. Порадовать своих людей ему было нечем.

– Видимость не более ста метров, а в ущелье, где предположительно может находиться самолет, она вообще нулевая. Под нами туман. При прыжке не затягивайте с открытием купола, делайте поправку на то, что воздух здесь разреженный.

В грузовом отсеке появился пилот и сообщил:

– Через пять минут выходим на точку.

Когда грузовая аппарель пошла вниз, Лавров покосился на Федора Александрова, желая посмотреть, как тот отреагирует. Инженер держался молодцом, вида, что ему страшно, не подавал. Вот только зрачки его выдавали. Они резко сузились, как всегда бывает при испуге. Ледяной ветер залетал в грузовой отсек, свистел, сыпал жестким снегом. За открытой аппарелью клубился туман, сквозь который, как стоп-кадры, изредка возникали картинки неприветливой земли: полосы снега, отроги скал, каменистые площадки. Первым делом по аппарели спустили груз, три под завязку набитых противоударных мешка с провизией, оружием и боеприпасами.

– Первый пошел! – крикнул Батяня.

Старлей Бабочкин подмигнул майору и съехал по аппарели, как с горки. Его тут же закрутило, десантник исчез из виду.

– Второй пошел!

Сергей Прошкин тоже покинул борт.

– Я сразу за тобой! – предупредил Алекса Батяня.

Инженер нерешительно сделал пару шагов, на секунду замер, потом побежал, на полдороге упал и заскользил к краю аппарели. Правда, руками за нее не цеплялся, лишь пытался выровняться.

«Лишь бы головой не ударился», – подумал Лавров, когда кандидат технических наук исчез за срезом аппарели.

Комбат больше всего волновался именно за инженера, поэтому вздохнул с облегчением, когда увидел под собой три раскрывшихся купола. Грузовые парашюты виднелись в отдалении. Хлопнул, раскрылся над головой парашют-крыло. Ветер потащил Андрея на скалы, но он тут же подтянул стропы, умело развернул крыло, пошел в сторону долины.

Транспортник, качнув крыльями, стал набирать высоту, уходил на юго-запад.

Искатели чудес не перевелись и в наши дни. Средневековые рыцари мечтали добыть чашу Грааля. Теперь эта святыня уже не так популярна. Вряд ли отыщется человек, всерьез верящий, что чаша с кровью Спасителя на самом деле хранится в какой-нибудь горной пещере. А вот в существование тайной страны Шамбалы многие наши современники продолжают верить и даже отправляются на ее поиски. Среди них есть и те, кто вроде бы побывал там. Вот только почему-то никто до сих пор не выложил ее убедительные фотографии в Интернете.

Древние источники указывают разное ее месторасположение. Согласно одним, она находится высоко в Гималаях, по другим – это остров в монгольской пустыне Гоби, третьи считают ее вообще не материальной, а существующей только в просветленных душах.

Вроде бы когда-то давно и в самом деле существовала такая страна, где жили мудрецы, потомки уцелевших атлантов, но потом, при нашествии завоевателей, эти умники сделали свою обитель невидимой для чужих глаз.

Красная палатка трепетала на ветру. Сухой снег летел по склону. Добрую половину неба перекрывал величественный пик безымянного пятитысячника. Даже добраться до его подножия – уже подвиг для начинающих восходителей. Но группа российских альпинистов-уфологов поставила перед собой куда более амбициозную задачу – подняться на его вершину. Казалось бы, какой в этом смысл? Снизу все и так видно.

Но их манила таинственная Шамбала. Порассуждать о ней желают многие, но вот тех, кто реально стремится добраться до нее – единицы. Таких оригиналов на заснеженном склоне было трое.

Немолодой уфолог со стажем, к тому же увлекающийся поисками привидений, за время восхождения успел изрядно зарасти щетиной. Он сосредоточенно крутил ручку настройки самодельного прибора, измеряющего силу жизненной энергии. Звали его, как подобает уфологу, необычно. Родители этого типа тоже увлекались всякой чертовщиной, а потому и имя сыну подобрали соответствующее: Рудольф. Хотели назвать Адольфом, но как-то не с руки было идти с таким намерением в советский ЗАГС.

За его священнодействием внимательно наблюдала молодая пара: миловидная девушка Катя с немного ведьмовскими зелеными глазами и ее парень Илья – начинающие исследователи паранормальных явлений. Индукционная катушка с выдвижным ферритовым стержнем была нацелена на вершину пятитысячника. Стрелка амперметра конвульсивно дергалась.

– Там!.. – Рудольф Юрьевич указал скрюченным пальцем на пик. – Аномалия. Однозначно. Такое случается, если внутри породы существует большая полость.

– Значит, все подтверждается. – Глаза Кати горели огнем. – Я же говорила, что искать надо здесь. И Макс так считал.

Илья явно был не столько поклонником чего-то паранормального, сколько ему нравилась сама Катя. Ради нее он готов был даже карабкаться на горные вершины в поисках Шамбалы. Лишь бы быть рядом с любимой.

– Тут вход в Шамбалу? – недоверчиво переспросил парень.

– Ты тогда еще в наш клуб не ходил. Макса все уважали. А он рассказывал, что нашел этот вход, где-то здесь его обнаружил. Макс поднялся в пещеру. Она точно рукотворная. Стены как полированные. Посередине словно выпуклость правильная, похожая на верхнюю часть сферы. А на ней огромный круглый шар идеальной формы, выше человека. И как он с этой полусферы не скатывается, непонятно. Макс его толкал, упирался, а тот ни с места.

– Фотографии Макс делал?

– Там техника не работает, свободная энергия концентрируется, все зашкаливает. Неужели не понятно? Ты что, не веришь?

– Почему же, верю. Просто так спросил. Не верил бы, меня бы тут с вами не было.

Наставник Рудольф Юрьевич с иронической улыбкой прислушивался к спору своих молодых коллег. Сам-то он считал Шамбалу не материальным объектом, а исключительно энергетическим, как и проявления призраков.

– А почему твой Макс решил, что это вход в Шамбалу? – поинтересовался Илья.

– Он только предположил. А вот я решила! – Катя даже начала немного злиться. – В тот сезон Макс не смог попасть в нее. А на следующий пошел и больше не вернулся. Значит, раньше сила его не хотела пускать, а потом вход открылся. Ведь тело-то не нашли. Неужели не понятно? Он вошел в Шамбалу.

Илья смотрел по сторонам и, скорее всего, думал о том, что тело несчастного Макса находится на дне одного из ближайших ущелий, а не в Шамбале. В мечтах он видел себя с Катей на теплом океаническом пляже в Гоа, где с ней и познакомился. Парень рассчитывал после этого безумного восхождения пару недель хорошо отдохнуть с подругой.

– Завтра на рассвете начинаем восхождение. – Рудольф Юрьевич покрепче затянул винт прибора, фиксируя его.

Аппарат, сделанный из старого кассетного диктофона, исправно записывал показания. Илья приобнял Катю за плечи, как бы намекая, что при восхождении она может рассчитывать на него даже в самой сложной ситуации.

– Слышишь? – Девушка вскинула голову.

– Ветер свистит, да? – Илья прислушался.

– Нет, голоса звучат. – Зеленоглазая Катя щурилась, словно это помогало ей лучше слышать.

– Какие?.. – Илья не мог ничего разобрать в завываниях ветра.

– Есть такие голоса, которые не каждый может…

Не успела Катя договорить, как из-за скалы выкатился ком снега, зашуршали льдинки. А затем раздался то ли глубокий вдох, то ли стон.

– Теперь и я слышу, – прошептал Илья.

Рудольф Юрьевич тут же насторожился. Он часто бывал в горах и, когда надо, мог отличить мистику от реальной опасности.

– Не смотрите, что кругом снег. Тут всякого зверья хватает, – прошептал он и, прихватив ледоруб, двинулся к скале.

Илья строго сказал Кате:

– Стой здесь, – и двинулся вслед за наставником.

Они зашли за скалу. За ней никого не оказалось, но на снегу виднелся след, словно тут тащили что-то тяжелое.

Рудольф Юрьевич опустился на колени и осторожно стал разгребать снег в том месте, где след заканчивался. Илья взялся ему помогать. Немолодой мужчина и парень то и дело смотрели друг другу в глаза, но пока никаких предположений не строили.

Илья еще раз копнул, ощутил под ладонью что-то твердое, смахнул снег. Из-под него показалась человеческая рука. Он отпрянул, тут же вспомнив о Максе, исчезнувшем несколько лет назад. И тут рука вяло шевельнулась, пальцы согнулись, словно человек пытался ухватиться за что-то невидимое.

– Быстрей! – Рудольф Юрьевич уже оставил всяческую осторожность, стал разгребать снег двумя руками.

Из-под слоя снега показалось лицо мужчины. Посиневшие губы слегка шевелились, будто он хотел что-то сказать, но не мог. Рудольф Юрьевич и Илья вытащили человека, провалившегося в снег. Он был не молод, одет лишь в летный комбинезон.

Илья припал ухом к его груди и заявил:

– Жив. Сердце бьется.

– Скорее!..

Уфологи подхватили под руки обмороженного посланца небес и потащили к палатке.

– Ой! – вскрикнула Катя, лишь только увидела, как ее друзья волокут по снегу бездыханное тело.

– Он жив, – торопливо говорил Рудольф Юрьевич. – Только сильно замерз. Его растереть надо.

Катя бросилась к палатке, распахнула полог. Пострадавшего затащили на надувной матрас. Илья включил каталитический обогреватель. Рудольф Юрьевич уже стаскивал с незнакомца ботинки, разрезая шнурки ножом. Мужчина застонал.

– Кажется, нога повреждена. Но перелома нет, возможно, связки порваны. – Уфолог принялся тереть ступни этого человека сухой рукавицей.

Катя с Ильей тоже старались вовсю. Девушка растирала грудь пострадавшего. В кармане его летного комбинезона лежало что-то твердое и мешало ей. Катя расстегнула клапан, вытащила помятый, промокший блокнот, пролистала его. Никаких записей, лишь на одной странице виднелось что-то вроде неумелого рисунка – кривая линия с изломами. Девушка сунула блокнот себе в карман и тут же забыла о нем.

На побелевшей коже понемногу проступали розовые пятна.

– Еще пару часов пролежал бы на холоде, и все!.. – Немолодой уфолог остановился, чтобы перевести дыхание. – Откуда он здесь только взялся?

– Может, ему спирта немного влить? – предложил Илья.

– Не знаю, стоит ли, – засомневался Рудольф Юрьевич. – Врача надо.

– Откуда он здесь возьмется? – В глазах Кати стояли слезы.

– В поселке, откуда мы выдвигались, должен быть врач. Там немало народу живет, – вспомнил уфолог. – Значит, так. Восхождение пока отменяется. Шамбала подождет. Вы остаетесь с ним, а я спущусь и вернусь с помощью.

Рудольф Юрьевич набросил на плечо альпинистскую веревку, взял ледоруб и вышел из палатки. Сверху казалось, что поселок совсем близко. Он лежал на плато. Но в горах расстояния обманчивы, да и прямых дорог не существует.

– Успеть бы засветло. – Уфолог пошел вниз по склону, проверяя перед собой крепость наста длинной ручкой ледоруба.

Илья и Катя окончили растирание. Мужчина в летном комбинезоне уже подавал признаки жизни, постанывал, иногда начинал крутить головой, но пока не проронил ни слова. Сознание еще не вернулось к нему, и не было понятно, произойдет ли это без помощи профессионального медика.

В палатке стало вполне сносно. Каталитический обогреватель распространял тепло. Но незнакомца все равно бил озноб.

– Лучший способ согреть человека – это лечь с ним под одно одеяло. – Лицо у Кати просветлело.

Она расправила серебристый спальник, анодированный металлом, вместе с Ильей осторожно натянула его на обмороженного незнакомца, разделась до белья и забралась внутрь. Снаружи осталось только ее лицо.

– Теперь остается ждать, пока Рудольф Юрьевич с помощью не вернется, – сказала она.

Илья положил ей ладонь на лоб и спросил:

– Ты горячая. Не заболела?

– Даже не знаю… – Девушка замолчала, затем несколько театрально и грустно произнесла: – Жаль, что мы завтра на гору не взойдем. Надо будет его в поселок спустить. У меня такое чувство, что Шамбала нас принять не хочет.

– Значит, мы в другой раз туда попадем, – поспешил утешить ее Илья.

– Я читала книгу о том, как экспедиция, посланная Гитлером в Гималаи, искала Шамбалу. Они даже будто нашли ее и вернулись. Только потом все документы вывезли на свою тайную антарктическую станцию. Вроде бы им атланты некоторые технические секреты открыли. В том числе и хитрый прибор, который изменяет магнитное поле Земли. Вот поэтому ту станцию нацистов никто и не мог найти. Стрелки самолетных компасов отклонялись этим прибором. Летчикам казалось, что по прямой летят, а на самом деле они дугу делали и огибали станцию стороной.

– А как же немецкие пилоты дорогу туда находили? – задал резонный вопрос Илья.

– Они по солнцу ориентировались, – зевнув, сказала Катя.

– Значит, и мы Шамбалу найдем. У нас ведь не компасы, а GPS-навигаторы. Им деформация магнитного поля Земли по барабану.

Илья помолчал, глядя на то, как засыпает Катя. Он чувствовал, как девушка становится слабой, словно вся ее сила передалась обмороженному мужчине.

– Все будет хорошо, – сказал Илья, устраиваясь поудобнее. – Теперь нам остается только ждать.

Два тяжелых джипа «Махиндра», специально спроектированные для горной местности, медленно ползли по дороге. Крепкие парни, сидевшие в них, откровенно скучали. Джон Брукер, как карточный шулер колоду, крутил в руках профессиональную видеокассету с эмблемой популярного телеканала.

Местные красоты ничуть его не вдохновляли. Одно дело любоваться горами как турист, совсем другое – если тебе предстоит по ним лазить в поисках разбившегося самолета.

– Майк! – после долгого молчания произнес Джонни.

– Слушаю, командир.

– Ты на что заработанные деньги хочешь потратить?

– Не решил еще. – Водитель пожал плечами. – Искушений много. Сперва кажется, вот, до хрена заработал, а потом выясняется, что деньги разлетелись черт знает на что за два дня.

– Это потому случается, что у тебя нет цели. – Брукер усмехнулся. – А потому и линейки, которой можно измерять, насколько ты к ней приблизился. Когда идешь в никуда, в никуда и приходишь.

– Мудрено, командир. А у тебя цель есть?

– Естественно. Не такая, чтобы на всю жизнь, но локальная.

– И какая же, если не секрет. Может, и мне понравится?

– Вот поэтому я тебе и не скажу. – Джонни хмыкнул. – Вдруг ты раньше меня до нее доберешься? Тебя что со мной рядом держит?

– Другой работы делать не умею, – признался Майк. – И к хорошим деньгам привык.

– Адреналина тебе в мирной жизни не хватает, – поставил диагноз Джонни. – Я тоже сколько раз обещал себе, что все это будет в последний раз. Мол, завязываю, начинаю жизнь ти*censored* и тупую, как у всех. С женой, с детьми. А вместо этого принимаюсь пить, бабенки какие-то разбитные появляются в моей постели, а поутру я их не помню. Развлекаюсь и все жду звонка, когда меня снова позовут по делу. Но не может же так тянуться вечно.

– Просто не надо об этом думать. А то спланируешь все на будущее, по полкам разложишь. Старость свою по пунктам распишешь. А с ней может и не сложиться. Это не обязательно произойдет в очередном рейде. Машина на улице собьет, авария случится. По-всякому бывает. Жить надо, пока живется. Я лично не представляю себе, что уйду из этого мира в своей постели, тихо и чинно. Такие, как мы, Джонни, делают это без причастия и молитв, под проклятья и ругань.

– Ну вот, начали за здравие, а кончили за упокой. – Джонни Брукер рассмеялся. – Знаешь, что я кричал в детстве, когда меня пытались учить уму-разуму старшие мальчишки? Они били меня, поскольку отец мой был алкоголиком, потом отпускали. Я отбегал подальше и кричал, что еще приду и помочусь на их могилы.

– Сбылось? – с усмешкой поинтересовался Майк.

– Не все они еще умерли.

Джипы, гудя моторами, взяли очередной подъем. За перевалом показался поселок.

– Невеселое местечко, – оценил поселение Брукер.

– А мы и не развлекаться сюда приехали, – парировал Майк.

От самой окраины поселка за джипами бежали мальчишки. Одни на ходу предлагали купить какую-нибудь абсолютно никому не нужную хрень. Другие просто улюлюкали от избытка чувств.

– Когда на них смотрю, начинаю благодарить бога за то, что родился американцем.

– Джонни надел солнцезащитные очки с большими зеркальными стеклами и крикнул мальчику, показавшемуся ему самым смышленым: – Где у вас гостиница? Покажешь, доллар получишь.

Мальчишка тут же воспользовался предложением. На место в машине он, разумеется, не претендовал, просто запрыгнул на подножку, уцепился за окно и тут же затараторил, что, мол, покажет лучшую гостиницу в поселке.

– И много их здесь? – поинтересовался Брукер.

Мальчишка задумался и выбросил три чумазых пальца.

– Богатый выбор. – Майк усмехнулся.

Немного поколесив по улицам, они выехали к гостинице. О том, что это отель, догадаться было бы сложно, если бы не вывеска. Приземистый двухэтажный дом, сложенный из необработанных камней, кое-где скрепленных раствором. Из стен торчали концы бревенчатых перекрытий, на которых разместились деревянные балконы. На плоской крыше колыхалось белье, развешанное для просушки.

– Приехали! – радостно объявил проводник, продемонстрировав редкие мелкие зубы.

Мальчишка порывался еще за отдельную плату поднести багаж, но Джонни бросил ему монету и дал понять, что аттракцион щедрости закончен.

Владелец гостиницы, старый мужчина не очень опрятного вида, работавший сам у себя консьержем и швейцаром, заверил на английском, что лучших номеров господам не отыскать во всем поселке. К тому же его заведение единственное, где им приготовят пищу, которой они не смогут отравиться. Джонни это повеселило.

– Продукты мы привезли с собой, к тому же долго задерживаться здесь не собираемся. Завтра уходим на съемки в горы. Но не беспокойтесь, оплаченные номера останутся за нами.

Расселились они быстро. Пока его люди устраивались, Джонни ходил по площади, заглядывал в лавки, покупал какую-нибудь мелочь типа пачки сигарет или баночки колы и расспрашивал местных торговцев, не случалось ли в здешних местах в последние дни чего-то экстраординарного. Если ему пытались рассказать что-то, связанное со здешними обычаями, он тут же пресекал подобные излияния. Его интересовал пропавший самолет, но Брукер вел разговор так, чтобы собеседник сам вспомнил об этом.

Накопать ему удалось не так уж густо. Лишь пара человек слышала о том, что над соседней деревней появился самолет, который шел к земле так круто, словно пилот собрался разбить его. Но потом машина пролетела над самыми крышами, отчего даже стекла в некоторых домах вылетели, а потом исчезла в облаках. Никто не знал, что с ней случилось позже. Люди говорили, что она вроде бы благополучно улетела.

С одной стороны, услышанное обнадеживало. Никто пока не добрался до разбившегося самолета, не вспоминал о чужаках, появившихся недавно. Так что русские, скорее всего, еще решали, стоит ли начинать поиски своими силами. С другой стороны, предстояло обследовать огромную территорию, поскольку не было понятно, где именно рухнула машина.

Вернувшись в гостиницу, Брукер собрал свою группу в том помещении, которое хозяин громко называл рестораном. В одноэтажной пристройке, служившей, наверное, когда-то сараем для скота, теперь был забетонирован пол и стояло около десятка столиков. У глухой каменной стены хозяин заведения соорудил некое подобие стойки бара. Выбор спиртного, конечно же, оставлял желать лучшего. Но любой человек с деньгами запросто мог бы здесь напиться.

Люди Брукера сдвинули столы, и началась подготовка к завтрашнему походу в горы. Джонни решил действовать не оригинально, зато наверняка. Всю территорию, где предположительно мог разбиться самолет, он поделил на квадраты, которые предстояло основательно обследовать. Для этого Брукер расчленил свое подразделение на группы по два человека. Тут же начались споры, поскольку квадраты были равными лишь на карте. На самом же деле они сильно отличались сложностью рельефа. Легко обследовать участок долины или плато, но если в квадрате находятся ледник, ущелье и горная вершина, то тут уже придется постараться.

Внешне все выглядело так, будто группа телевизионщиков распределяет силы для поисков объектов съемки. Для большей убедительности гости выставили в ресторане и соответствующую аппаратуру. Преисполненный важности хозяин отеля восседал по другую сторону стойки, протирал стаканы и ждал, когда же наконец у его новых постояльцев проявится жажда к спиртному. По его убеждению, все белые люди, то бишь европейцы и американцы, вечером обязательно должны были напиваться.

Вскоре все спорные моменты оказались улажены. Брукер сумел более-менее справедливо распределить поисковые территории.

Потом прозвучало долгожданное:

– А теперь, парни, можно и немного выпить.

Оживившийся хозяин тут же принялся звенеть стаканами. Он, как и всякий бармен, норовил бросить в них побольше льда и влить как можно меньше виски. Заметив подвох, Джонни очень убедительно попросил владельца заведения подать на столы отдельно виски в бутылках и колотый лед.

Командир группы хорошо знал психологию своих людей. Перед выполнением задачи он всегда давал им немного расслабиться, но при этом целиком контролировал ситуацию. Поэтому и пили они все вместе, чтобы потом не получилось так, что кто-то перебрал, не рассчитал дозу.

Майк бросил на стол колоду карт, вопросительно посмотрел на командира.

– Поиграть можно, но без излишнего энтузиазма, – предупредил Брукер.

Любимым развлечением в группе Джонни являлся покер. Он сам обожал его. Было в покере что-то общее с тем, что совершают коммандос. Они никогда не идут в открытую, прячутся, шифруются, блефуют. Даже не имея на руках сильной комбинации, можно заставить противника сдаться, если, конечно, убедишь его в том, что положение у тебя сильное. А главное – все возрастающий азарт из-за постоянно повышающихся ставок.

Брукер раздал карты на четверых, именно столько нашлось охотников сыграть. Остальные решили лишний раз не рисковать, наперед зная, что их командир никогда не поднимается из-за стола без выигрыша. Джонни посмотрел в свои карты, мгновенно сфотографировал их взглядом и положил на стол. Теперь он и с закрытыми глазами мог сказать, какая из них где лежит. Комбинация пришла не ахти какая – пара тузов и три разномастные, разменные мелкие карты, которые в перспективе не сулили ничего хорошего.

– Меняю две, – объявил Джонни.

По уму следовало сбросить все три. Но это только по уму. Надо вводить соперников в заблуждение. Мол, раз я оставил на руках три карты, значит, они одинаковые, а это уже кое-что. Любая такая тройка после удачного прикупа может легко превратиться в фул хаус, а то и в каре. Джонни напустил на себя озабоченный вид, взял две карты из колоды, чуть приподнял их и тут же положил к своим. Лицо его стало непроницаемым. Ему повезло, к двум тузам пришел третий, а второй картой оказался спасительный джокер. Теперь можно было и поспорить. На руках у него оказалось самое старшее каре, выше которого только две комбинации – флеш роял и покер. Ситуация почти беспроигрышная. Главное, не спугнуть соперников слишком рано. Если у тебя плохие карты – делай вид, что они хорошие, повышай ставки, заставляя и других побольше вкладывать в банк. Если же у тебя высокая комбинация, то притворяйся, будто ничего хорошего на руках нет. Пусть ставки повышают твои противники.

Правило простое, но надо учитывать, что оно известно и другим участникам игры. Поэтому не стоит пытаться говорить какие-нибудь дезориентирующие фразы-намеки типа: «Эх, не везет мне в карты, повезет в любви», «Бывает же в жизни счастье». Следует максимум внимания уделять мимике, ведь большинство людей считает ее рефлекторной, не зависящей от усилий воли.

А тут уж Джонни не было равных. Он умел смотреть влево, но на самом деле концентрировал боковое зрение и разглядывал то, что находилось справа от него. Брукер мог сужать и расширять зрачки, ему даже удавалось делать так, что кровь, словно сама собой, приливала к лицу или же надувались вены на руках.

Остальные игроки тоже поменяли карты. Дело пошло. Джонни осторожно соглашался с повышением ставок, рискуя, что кто-то из его соперников слишком рано решит, что пора открывать карты. У Майка на руках явно было что-то довольно сильное. Или же он умело блефовал, во всяком случае, не сказал «пас», как двое других.

Брукер прочувствовал момент, когда его водитель готов был открыть карты, и опередил противника, повысив ставку. Теперь Майк попал в западню. Джонни вел его. Тому оставалось пасовать или же повторять ставки, уже сделанные командиром. Майк выбрал последнее. Он жалел те деньги, которые уже поставил в банк.

– Как ты помнишь, в долг мы не играем, – напомнил Брукер.

– Наличные пока еще есть.

– Это радует. Ты говоришь так, будто в этой дыре можно отыскать банкомат.

– Джонни, может, лучше откроем карты?

– У тебя была такая возможность. Почему же ты ею не воспользовался чуть раньше, а?

Брукер чувствовал, что победа близка. Поэтому, когда открылась дверь ресторана, он даже не обернулся, лишь на мгновение скосил глаза и зафиксировал боковым зрением немолодого, заросшего щетиной европейца с ледорубом в руке. Этот инструмент в здешних местах – вещь привычная. Он не сразу ассоциируется с орудием убийства.

– Простите! – Рудольф Юрьевич бросился к хозяину гостиницы и спросил по-английски:

– Где у вас врач?

– В поселке нет врача. У нас только фельдшерский пункт. Но фельдшер уехал в столицу штата, вернется лишь в конце недели.

– Черт! – вырвалось у немолодого уфолога.

Джонни слышал разговор, понимал, что у этого человека случилась какая-то беда, но не посчитал должным даже голову к нему повернуть, спросить, чем он может помочь. Брукер продолжал игру.

– Удваиваю ставку, – произнес он, отсчитывая деньги.

– Джонни, может, не надо? – взмолился Майк. – Давай мы просто откроем карты.

– А кто тебе сказал, что в этой жизни бывает легко? – Купюры легли на стол.

Рудольф Юрьевич стоял с опущенными руками и чувствовал, что никто здесь не горит желанием разделить чужую беду. Скорее всего, даже нанимать людей для того, чтобы вынести обмороженного незнакомца с горы, придется за деньги. Уфолог богатым не был. Можно обратиться к телевизионщикам, игравшим в карты, но Рудольф Юрьевич знал, что съемочный день стоит больших денег. Вряд ли эти парни согласятся потратить целые сутки на помощь неизвестно кому. У них свой, весьма жесткий график.

Владелец отеля участливо поинтересовался:

– Что случилось?

– Мы альпинисты, нашли в горах обмороженного мужчину.

– Местный или европеец? – допытывался хозяин. – Вроде в последние дни у нас тут никто не пропадал.

– Европеец. На нем летный комбинезон. Сам не пойму, откуда он там взялся. Надо спешить, чтобы успеть туда засветло.

В голове у Джонни тут же щелкнуло. Словосочетание «летный комбинезон» заставило его вздрогнуть. Все сходилось. Разбившийся самолет, обмороженный европеец, одежду и появление которого в заснеженных горах можно было объяснить только тем, что он в прямом смысле с неба свалился. Но неужели пилот мог выжить при падении?

Брукер даже не стал дожидаться, что скажет Майк, пасанет или же поддержит ставку, предлагая открыть карты. Он поднялся из-за стола. Умение быстро принимать решение, при этом отделяя главное от второстепенного, являлось его сильной стороной.

– У нас в группе есть медик, – обратился он к уфологу. – Где человек, которого вы нашли? Можете показать на карте? Вы уверены, что на нем летный комбинезон?

Рудольф Юрьевич не ожидал такой быстрой перемены в настроении этого телевизионщика, но она его, конечно же, обрадовала. Он тут же отыскал на карте место, где стояла их палатка.

– Выдвигаемся. По машинам, – скомандовал Брукер.

– А как же игра? – напомнил ему Майк.

– Твое счастье. Мы поделим банк пополам, – предложил командир, даже не поинтересовавшись, какая комбинация была у Майка на руках.

Водитель обрадовался такому предложению и тут же смешал карты.

– Кстати, он по совместительству еще и наш медик, – представил Майка Джонни.

Не прошло и десяти минут, как тяжелые джипы выкатили из поселка и, переваливаясь на каменистой почве, двинулись по направлению к безымянному пятитысячнику.

– Я думал, вы все снимать на камеру будете. Это же такой сюжет, спасение человека в горах! Ничего придумывать не надо, – удивлялся Рудольф Юрьевич, трясясь на заднем сиденье рядом с Джонни.

– Снимать сейчас – попусту терять время, – резко ответил Брукер. – Человеческая жизнь слишком часто не стоит даже хорошего документального фильма. Я не хочу опоздать, не готов предоставить жирным обывателям возможность жрать попкорн перед телевизором, созерцая чужую смерть.

Уфолог с уважением посмотрел на мужественного телевизионщика.

– Честно говоря, я раньше был другого мнения о вашей братии, – признался он. – Думал, вы стремитесь все превращать в сенсации, а их – в деньги.

– Нас многие не любят. И есть за что, но приличные люди встречаются в каждой профессии.

Джипы упрямо ползли в гору, вдалеке уже белела кромка вечных снегов. В приоткрытое окно влетал холодный ветер.

– Да, всякие люди бывают в разных профессиях. Я раньше любил смотреть документальники вашего канала. – Уфолог бросил взгляд на эмблему «Нэшнл джиографик» на приборной панели джипа. – Но однажды увидел такое, что не по себе стало.

– Шокировать зрителя – одна из наших задач. Может быть, к сожалению, – вставил Майк.

– Шок шоку рознь. Одно дело, если это искусство, другое – если натурализм. Фильм назывался, кажется, «Истории о смерти». Вы-то лучше меня знать должны.

– Не припомню такого названия. – Джонни сделал вид, будто вспоминает. – Мы вообще-то специализируемся на экстремальном выживании. Не всегда следим за тем, что делают наши коллеги. Сами понимаете, писатели редко читают книги других авторов.

Рудольф Юрьевич был воодушевлен тем, что нашел сочувствие там, где его не ждал. Он даже пропустил эту логически не выверенную реплику мимо ушей.

– Один из сюжетов этого фильма был такой. В каком-то провинциальном американском городке в озере завелся крупный аллигатор. Естественно, жители позвонили в службу спасения. Власти прислали двух полицейских, чтобы те обезвредили крокодила и вывезли его в безлюдное место. Ну, с ними, само собой, увязался оператор местной телекомпании. Хороший сюжет для новостей. Полицейские сели в лодку, подманили крокодила, набросили ему петлю на морду и стянули челюсти. Оператор все это снимал с берега. Однако зверюга не дала отбуксировать себя, вырвалась из петли, перевернула лодку. Полицейские поплыли в разные стороны. Одному не повезло, крокодил догнал его у самого берега. Так вот, оператор с включенной камерой сломя голову помчался к этому несчастному. Мне казалось, что он сейчас начнет бить камерой крокодила, чтобы тот разжал челюсти, выпустил еще живую жертву. Но вместо этого оператор спокойно доснял кровавую сцену до конца. Прямо в кадре крокодил едва не перекусил полицейского пополам и утащил тело под воду.

– Думаю, оператор хорошо продал этот сюжет нескольким телеканалам сразу. Мало кто способен поступиться своими интересами ради других людей. В любом занятии существует свой профессиональный кретинизм. Вы сами чем занимаетесь?

– Изучаю паранормальные явления, иногда охочусь на привидений. – Рудольф Юрьевич почему-то впервые объявил об этом несколько стеснительно.

– Летающие тарелки, привидения, зеленые человечки… – скороговоркой произнес Джонни. – Что ж, если это позволяет безбедно жить, то я готов поверить в их существование и даже убеждать в этом других.

– Наоборот. – Уфолог покачал головой. – Мне приходится зарабатывать другими занятиями, а потом как-то выкраивать деньги на экспедиции.

– Сочувствую.

Под колесами уже скрипел снег. Смеркалось. Майк включил фары.

– До палатки мы не сумеем доехать, – предупредил Рудольф Юрьевич. – Часть дороги придется пройти пешком, что опасно делать даже днем. Мой долг напомнить вам об этом.

– Там человек нашей помощи ждет. Показывайте дорогу.

Когда колеса головного джипа стали пробуксовывать в глубоком снегу, Джонни приказал остановиться.

– У вас носилки есть? – спохватился Рудольф Юрьевич.

– У нас все есть. Мы же экстремалы.

Люди Брукера цепочкой двинулись по снегу, подсвечивая себе мощными фонарями. Уфолог показывал им дорогу, пытался отыскать свои сегодняшние следы. Местами путь приходилось опять проверять ледорубом. Снег успел замести его. Темнота сгустилась быстро, как это всегда бывает в горах, она словно обрушилась со склона.

– Не растягиваться, – командовал Брукер. – Не отставать.

Уфолог шел и молился в душе на этого отзывчивого человека и его товарищей. Он корил себя за то, что сперва они показались ему такими черствыми.

В порывах снега впереди замаячил огонек.

– Палатка! Мы уже у самой цели. Немного осталось! – крикнул уфолог начальнику телевизионщиков.

– Лишь бы ваш пострадавший еще был жив! – донеслось до него сквозь свист ветра.

Батяня загасил свой парашют-крыло, закопал его в снег. Ничто не должно указывать на то, что здесь приземлились люди. По предварительной договоренности все члены группы должны были собраться в одном месте. Сделать это было несложно, в конце концов, у каждого имелся свой GPS-навигатор.

Старлей Бабочкин и прапорщик Прошкин подоспели быстро, а вот кандидат технических наук Александров непростительно запаздывал. Солнце уже клонилось к западу, холодало, следовало позаботиться о лагере. Не ночевать же под открытым небом.

– Значит, так. Вы отправляетесь искать мешки с грузом, находите их и ставите палатку. А я попробую обнаружить нашего десантника-инженера, – распорядился майор Лавров.

Купол парашюта Федора Александрова белел примерно в километре от того места, где собралась группа. Он зацепился за скалы и шелковым мешком трепыхался на ветру. К нему Батяня и направился.

Снежный наст оказался твердым, после недавнего отдыха шагалось легко. Лавров быстро привыкал к новым местам. Перевалив на другую сторону склона, Андрей тут же чертыхнулся. Ситуация оказалась куда более сложной, чем он ее себе представлял. До этого Лавров был уверен, что инженер приземлился удачно, а задерживается лишь потому, что не может в одиночку снять парашют, зацепившийся за невысокую скалу. На поверку же оказалось, что и сам Александров висит на стропах метрах в трех над снегом. Ветер выдул здесь углубление. Вдобавок инженер не подавал признаков жизни. Его качало как маятник, а он даже головы не поднимал, не шевелил руками.

– Только этого мне не хватало, – в сердцах пробормотал Батяня и заспешил к Александрову.

Последние метров двести он даже позволил себе проехать по снегу с горки. Рифленые подошвы ботинок уткнулись в скалу.

Лавров вскочил на ноги, запрокинул голову и позвал:

– Алекс!

Инженер молчал, но худшие подозрения майора не подтвердились. Прислушавшись, Лавров различил хриплое дыхание кандидата технических наук. Именно дыхание, никаких стонов. Крови нигде не наблюдалось, так что оставалось надеяться на то, что Александров просто несильно ударился головой о камень и на время отключился.

Снимать молодых десантников, повисших на деревьях, для Лаврова было делом привычным. Ему следовало только добраться до строп и аккуратно перерезать их. Даже о падении в сложившейся ситуации можно было не беспокоиться. Глубокий снег мягко принял бы Александрова, потерявшего сознание.

Примерившись, Лавров стал карабкаться на скалу. Она шла небольшими уступами, вот только рукавицы мешали держаться как следует, поэтому пришлось их сбросить.

Поднявшись метра на два, Андрей похлопал Алекса по ноге:

– Эй, просыпайся, хватит висеть!

Инженер вздрогнул, запрокинул голову, открыл глаза.

– Я здесь! – позвал его майор.

Но инженер почему-то продолжал смотреть вверх и издавал какие-то странные звуки. Казалось, что слова просто замерзли и застряли у него в горле. Лавров проследил взгляд Алекса, и холодные мурашки тут же побежали у него по спине.

На самом верху скалы уже изготовился к прыжку снежный барс – ирбис. До этого Лаврову приходилось видеть это редкое животное лишь издали. Нос в нос он оказался с ним впервые. Снежный барс смотрелся безумно, страшно, смертельно… красиво и грациозно. Гигантская кошка уже скользила лапами по парашютному шелку, щерила длинные клыки, шипела, прижав уши к голове. Хвост нервно бил по скале. Ирбис смотрел прямо в глаза человеку, что не предвещало ничего хорошего.

В голове у Лаврова за долю секунды одна за одной промелькнули дельные, но, в общем-то, абсолютно бесполезные мысли: «Снежный барс давно заприметил висящего инженера, только не мог придумать, как до него добраться. Вот он и залез на скалу. Автомат за спиной, туго притянут ремнем, и хрен ты его сейчас снимешь. Да и руки не отпустишь – упадешь. До стропореза еще надо добраться. Следовало его взять в зубы раньше, внизу…»

Новых неутешительных открытий Лавров сделать не успел. Ирбис прыгнул прямо на него. Единственно правильное решение пришло само собой, на автомате, без всяких мыслей. Майор разжал пальцы и с силой оттолкнулся от скалы. Это, хотя бы на время, и спасло ему жизнь.

Ирбис в прыжке перегруппировался, сжался в комок и вновь выпрямился. Зверь и человек сцепились еще в воздухе. Лавров еле успевал уворачиваться от клацающей пасти снежного барса. Вдвоем они и рухнули в снег. Наст выдержал их тяжесть. Андрей даже не сразу сообразил, что сжимает горло барсу двумя руками, именно поэтому тот и не мог добраться зубами до его лица.

Они покатились по склону. Ирбис когтями раздирал на Лаврове одежду, рычал. Хорошо хоть, что майор был тепло одет. Острые когти пока еще не добрались до его тела, но это являлось лишь вопросом времени. О том, чтобы попытаться выхватить стропорез, и речи не шло. Отпусти одну руку, и разъяренный зверь мигом вцепится в горло.

Что-то кричал инженер, висевший на стропах, а Лавров вместе со снежным барсом все быстрее катились по склону. Перед глазами майора мелькали то снег, то угасающее вечернее небо. Неизменным элементом дивного гималайского пейзажа оставалась лишь оскаленная пасть смертельно опасного зверя.

Тут в голове Андрея мелькнула еще одна очень дельная мысль: «Впереди может ждать пропасть. Да-да, та самая, которая от слова «пропа`сть».

Пропадать майору отчаянно не хотелось. Перед глазами все мелькало с сумасшедшей скоростью. Лавров то впечатывал страшного зверя в снег, то сам тонул в сугробах. Однако Андрей умудрился боковым зрением выхватить острый камень, торчавший немного ниже. Теперь майор не просто катился с горы, он направлял свой спуск. Делать это было необычайно сложно, приходилось изгибаться, разбрасывать ноги. Руками помочь себе он не мог. Все же камень приближался. Лавров, сцепившийся со зверем, катился прямо на него.

«Или я врежусь в камень головой, или барс», – подумал майор.

Ударило, тряхнуло, хрустнуло.

Андрей почувствовал, как напряглось и обмякло у него в руках тело ирбиса. В лицо ударила горячая липкая кровь.

– Повезло! – сказал комбат сам себе, дождался, пока по телу снежного барса пройдут последние конвульсии, и только тогда осторожно разжал пальцы.

Ирбис ударился головой об острый выступ камня. Из проломленного черепа текла кровь, совсем темная, казавшаяся на снегу черной.

– Извини, приятель, что мы вторглись в твои владения, – прошептал Андрей, искренне жалея убитого зверя. – Но согласись, бой состоялся честный. У тебя только зубы с когтями, у меня – тоже. Победил сильнейший.

Андрей поднялся, отряхнулся от снега, глянул дальше, что же там, за камнем. Снег кончался козырьком, нависшим над пропастью, до которой оставалось еще метров двести. Всего ничего, если учесть, с какой скоростью их несло с горы. Только сейчас Лавров вспомнил, зачем оказался здесь. Инженер по-прежнему благополучно болтался на скале.

– Стропы режь! – закричал ему Андрей.

Когда он дошел до скалы, Александров уже выбирался из снега, в который провалился. О ходе схватки со снежным барсом он не расспрашивал, с высоты все хорошо видел. Лавров умыл снегом лицо, забрызганное кровью. Как они ни старались стащить парашют со скалы, ничего у них не вышло. Прорвавшийся купол прочно зацепился за камни.

– Черт с ним. Скоро стемнеет, идем к нашим. На рассвете стащим, – наконец сдался Лавров. – Утро вечера мудренее.

Старлей Бабочкин и прапорщик Прошкин уже поставили палатку. Белую, которую не сразу можно было разглядеть на снегу. О своем приключении Батяня рассказал товарищам скупо, лишь для того, чтобы объяснить кровь и дыры на своей одежде. Он не видел повода гордиться победой над барсом. Об инженере, повисшем на скале, Андрей и словом не упомянул.

Сергей Прошкин вышел на связь, доложил кому следует о том, что десантирование прошло успешно и завтра группа приступит к поискам.

Наскоро перекусив, Лавров с Бабочкиным принялись разбирать второй мешок с грузом, несмотря на сгустившуюся темноту. Майор возлагал большие надежды на беспилотный вертолет, оснащенный видеокамерами и сброшенный вместе с десантниками. Машина была еще опытной, не поставленной в серию, но Лавров перед самым отпуском успел-таки пройти ускоренные курсы по управлению ею. Именно в его части велась доводка опытных образцов. В смысле управления беспилотник был примитивен и в то же время чрезвычайно надежен. При желании с ним мог бы управиться и школьник старших классов. Автоматика попросту не позволяла машине подойти ближе двух метров к препятствию, так что разбить ее о скалы было проблематично.

Одно дело лазить по горам, осматривать расщелины, ледники, всякие закоулки – тут на поиски могут уйти недели! Совсем другое – только менять базы и уже с них запускать беспилотник, который способен в считаные минуты добраться до самых неприступных мест.

Инженер Александров очень заинтересовался беспилотным вертолетом и вызвался помогать Батяне его собрать. Работали они в палатке, при свете фонаря. Из-за размеров беспилотника Бабочкину и Прошкину приходилось временно мерзнуть снаружи.

– Товарищ майор!.. – Старлей в очередной раз заглянул внутрь. – Может, завтра на рассвете завершим сборку уже на улице? Я помогу.

– Никогда, старлей, не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня, – нравоучительно произнес Лавров.

– А я чуть по-другому это выражение слышал. – Прошкин всунул голову под полог. – Никогда не откладывай на завтра то, что можно отложить на послезавтра.

– Дверь-то закрой. Не в сарае, – беззлобно отозвался комбат, ловко орудуя шестигранным ключом.

– Теперь осталось только вооружение установить, и готово. – Алекс улыбнулся.

– Да разве это вооружение? – Лавров хмыкнул. – Так, пукалки безвредные. Из них только по мирно сидящим воронам стрелять можно.

В чем-то майор был прав. Конструкторы предусмотрели на беспилотнике всего два ствола, позаимствованные от модернизированного пистолета Макарова. Да и обоймы к ним стояли штатные, на двенадцать патронов каждая. Но это было объяснимо, беспилотник предназначался в первую очередь для ведения разведки.

Окончив сборку, Лавров любовно оглядел машину с лопастями, сложенными вдоль корпуса.

– Красавец. На тебя теперь вся надежда. Понесли его, ребята, под скалы. Надо же нам где-то спать. А ему холодно не будет.

Солнце уходило за горы. Его лиловые прощальные лучи золотили старинные пагоды, отражались в стеклянных фасадах современных домов столицы Непала Катманду. На плоской крыше отеля «Хилтон», чуть ниже вертолетной площадки располагалась открытая терраса гостиничного ресторана. Вечерний ветер полоскал золотистую бахрому матерчатых зонтов.

Мистер Симпсон сидел в одиночестве за столиком у самого парапета и кого-то ждал, нетерпеливо поглядывая на часы. Далеко внизу по широкому карнизу сновали вездесущие обезьяны, но подняться выше не могли – им мешали специальные заграждения. Топ-менеджер допил кофе и резким движением перевернул чашку на блюдце донцем кверху.

Мелодично тренькнул звоночек лифта, извещавший, что прибыла кабинка. Раздвинулись створки, и к столику заспешил генерал Джива Госвани. Одетый в штатское, он уже не выглядел так помпезно, как в парадном мундире.

– Добрый вечер, мистер Симпсон, – поздоровался он, пожимая ладонь менеджера, такую же вялую, как дохлая рыба.

Генерал отодвинул стул и присел на его краешек так, словно не собирался здесь надолго задерживаться.

– Добрый он или нет, будет зависеть от новостей, которых я ожидаю, – с прищуром ответил мистер Симпсон. – Вы просто доводите до сумасшествия моих сотрудников. Мисс Кебич жаловалась на вас.

– На что именно? – Госвани напрягся.

– Сперва вы согласились на наши условия, получили аванс, потом пошли на попятную, вслед за этим повысили ставку. Серьезные люди так не поступают.

– Я серьезный человек, мистер Симпсон, и со мной можно иметь дело, – заверил индийский генерал. – Вопрос, именно сама проблема, а не ее цена, упирается в командующего ВВС. Я ничего не могу поделать с этим. Я – человек подневольный. А ему очень понравился российский самолет.

– Он ему нравится даже сейчас? – Мистер Симпсон чуть заметно улыбнулся.

– Теперь он склоняется к покупке вашей модели, выбора у него нет. Но если всплывет «черный ящик» разбившегося самолета, то истинная причина катастрофы может стать очевидной. Тогда чаша весов вновь качнется в пользу русских.

– Не думаю, что это произойдет. Мои люди скоро доберутся до разбившегося самолета, и «черный ящик» окажется надежно похороненным, – пообещал топ-менеджер.

– Так что можете не беспокоиться.

– Причины для волнения есть. – Генерал подался вперед и рассказал о странном случае со сбившимся с курса российским транспортником, принадлежавшим МЧС. – Он летел как раз над тем квадратом, где предположительно находится разбившийся самолет. А это далеко не лучшее решение пилота, управляющего транспортником с отказавшим навигационным оборудованием, – закончил Госвани.

– Считаете, что русские все же высадили десант?

– Не сомневаюсь в этом.

Симпсон несколько нервно забарабанил костяшками пальцев по столу, но тут же взял себя в руки и заявил:

– Согласен, это проблема. Однако она не только моя, но и ваша. В конце концов, вы генерал. В этом регионе есть индийские армейские гарнизоны. В ваших силах организовать поиски и уничтожение так называемой диверсионной группы.

– Это будет стоить отдельных денег, – тут же заявил Джива Госвани.

– И с этим согласен. Но окончательная сумма зависит от результата.

Генерал задумчиво прокрутил на пухлом пальце перстень с неприлично дорогим камнем и произнес:

– Мы теперь с вами в одной связке. Вместе выплывем или же пойдем на дно.

– Я тоже не останусь в стороне от поисков, – пообещал мистер Симпсон. – У меня появилась неплохая идея.

Оставшись один, топ-менеджер авиастроительной компании снял с блюдца перевернутую кофейную чашку и, прищурившись, стал изучать застывшую лужицу гущи. Он никак не мог понять, что именно она напоминает своими контурами. То ли воспарившую птицу, то ли самолет.

Свет фонарей шарил по снегу, с трудом показывая недавние следы. Цепочка людей брела сквозь метель. Четверо рослых парней из группы Джонни посменно несли носилки с летчиком.

Обмороженный человек, надежно укутанный в термосберегающий спальник, бредил, то и дело бессвязно выкрикивал то по-русски, то по-английски отдельные слова:

– Мощность падает… давление…

Рудольф Юрьевич шел следом за Джонни. Катя с Ильей двигались в середине колонны. Влюбленные старались держаться рядом.

– Хорошо, что мы от восхождения отказались. Такая метель поднимается, – произнес Илья.

Девушка пожала плечами и заметила:

– Шамбала принимает человека или отвергает его.

Пожилой уфолог вслушивался в неразборчивый бред пилота, потом догнал Джонни и взволнованно сообщил:

– Он по-русски говорит.

– Вам так только кажется, – отстраненно ответил Джонни. – Лично я слышу английский. – Он уверенно повторил несколько слов, и в самом деле сказанных пилотом. – Все остальное чушь какая-то, абракадабра. Вот когда бедняга придет в себя, тогда и скажет, кто он такой.

– Но я же своими ушами слышал, – не унимался уфолог.

– Для вас родной язык русский, вот вам и слышатся русские слова, для меня – английский, я и слышу английские. На самом же деле мы просто додумываем то, чего нет.

Такое объяснение не могло устроить Рудольфа Юрьевича. Он попытался спорить, но телевизионщик, до этого очень любезный, почему-то внезапно стал холодным и необщительным.

Наконец спасатели добрались до машин. Чтобы поместить обмороженного пилота в салон, им пришлось сложить задний ряд сидений и выгрузить из багажного отсека кофры. Один серебристый ящик выпал из машины, ударился о камни и раскрылся. Из него вывалились четыре автоматические винтовки, коробки с патронами и гранаты.

Пожилой уфолог уставился на них.

– Что это? – выдавил он, опасливо отступая.

Джонни про себя выругался, а затем примирительно произнес:

– Самое настоящее оружие. Мы же не мелодраму для домохозяек снимаем, а документальный фильм про экстремальное выживание в горах.

– А… – Рудольф Юрьевич облегченно вздохнул.

Носилки с пострадавшим наконец-то устроили в салоне. Оружие и боеприпасы сложили назад в кофр. Дальше пришлось ехать уже в тесноте.

– Вы почему не вызываете врачей прямо сейчас? – допытывался уфолог.

– Майк уже предварительно осмотрел пострадавшего, сделал обезболивающую инъекцию. Угрозы для жизни не существует. В отеле он обследует его получше, – раздраженно объяснил свое поведение Джонни. – А там видно будет.

Расспросы надоедливого уфолога продолжались до самого поселка. Носилки с пилотом внесли в свободный номер на втором этаже гостиницы.

Пожилой уфолог, Катя с Ильей и хозяин попытались войти следом, но Майк тут же им заявил:

– Оставьте его в покое. Этому человеку нужно отдохнуть, прийти в сознание. Сейчас я ему сделаю успокаивающую инъекцию, и он уснет.

– Может, вам нужна помощь? Какие-нибудь медикаменты? Я могу послать человека в аптеку, – предложил хозяин гостиницы.

– У нас все необходимое есть с собой, – отрезал Майк.

– Вы не допили виски. Бутылки я поставил в холодильник в ресторане. В любое время вы можете взять их, – успел сказать хозяин, прежде чем Майк вытолкнул его наружу и закрыл дверь на ключ изнутри.

Джонни присмотрелся к пилоту:

– Кажется, не так уж и плох. Ты сможешь привести его в чувство?

– Постараюсь. Есть у меня один термоядерный препарат. На себе я не рискнул бы его испробовать, но он способен и мертвого на ноги поднять. Правда, несколько лет жизни эта гадость точно отнимет. Командир, даете добро? – Майк уже вытащил из своего рюкзака металлическую коробочку с ампулами и шприцами.

– Рискни, – разрешил Джонни.

Майк готовился сделать инъекцию, а его командир переписывался с кем-то через Фейсбук:

«Мистер Симпсон, как вы понимаете, я не стал бы попусту беспокоить вас в такое время. Кажется, нам повезло. Это чудо, но русский пилот выжил во время катастрофы. Мы его подобрали в горах без сознания, обмороженного. Один только черт знает, сколько ему удалось проползти. Майк обещает привести летчика в чувство. В первую очередь я, разумеется, попытаюсь узнать у него, где лежат останки самолета. Если это удастся, то считайте, что искомое уже в ваших руках. Думаю, пилота можно будет склонить к сотрудничеству. Ведь он многое знает об интересующем вас самолете. – Затем Джонни некоторое время ждал ответа, а когда тот пришел, отписал: – Спасибо, что предупредили о возможном десанте русских. С ними я разберусь. Особенно учитывая вашу помощь. Она придется как нельзя кстати. Завтра на рассвете и начнем».

Майк уже сидел рядом с обмороженным русским пилотом, сжимал в руке наполненный шприц, ждал, пока командир закончит переписку по Интернету.

– Начинай. – Джонни хлопнул крышкой ноутбука, придвинул стул к кровати.

Майк мастерски отыскал вену. Тонкая игла вошла под кожу. Поршень неторопливо погнал розовую жидкость. При этом медик по совместительству облизывал губы, как это делают наркоманы, наблюдая шприц в действии.

– Готово, – произнес он, выдергивая иглу. – Сейчас подействует.

Некоторое время ничего не происходило. Затем пилот застонал, открыл глаза и попытался сесть. Майк положил ему руку на грудь, вернул голову на подушку.

– Где я? – тихо спросил летчик, глядя в потолок.

– У своих, – расплывчато объяснил Джонни. – Кто вы?

На лбу пострадавшего собрались морщины, он усиленно вспоминал, затем проговорил:

– Не помню…

– Назовите свое имя, – упростил вопрос Майк.

– Не помню…

– Что с вами случилось?

– Не знаю…

Последовало еще несколько элементарных вопросов, и все стало понятно.

– Черт, да ему память начисто отшибло, – зло проговорил Джонни. – И что теперь с этим делать?

– Такое случается при сильных стрессах. Защитная реакция организма, – пояснил Майк. – Через несколько дней, проведенных в нормальных условиях, воспоминания обычно возвращаются.

– А мне нужно, чтобы он вспомнил сейчас, – настаивал командир.

– Ничего не могу поделать. – Майк развел руками. – Законы природы!..

Пилот уже полусидел на кровати и раскачивался из стороны в сторону.

– Ничего, совершенно ничего не помню…

Тем временем уставшие Катя с Ильей уже уснули, даже не одарив друг друга сексом, а пожилой уфолог все еще не мог угомониться. Он беседовал с хозяином гостиницы, который мыл посуду в ресторане. Ведь Рудольф Юрьевич занимался не только поисками Шамбалы. Он еще и охотился на привидений. Вот о них и шел разговор с хозяином отеля.

Тот почувствовал заинтересованность нового постояльца и охотно рассказывал.

– Этим домом наша семья владеет уже больше двухсот лет, а построен он и того раньше. Конечно же, за такое время здесь поселилась уйма призраков. О некоторых я даже не знаю, не могу сказать, кто они такие.

– Вы сами их замечали? – допытывался Рудольф Юрьевич.

– Много раз. Одних только видно, других – лишь слышно. Иногда они проявляются и запахами. Вдруг дом ни с того ни с сего наполняется ароматом цветущей глицинии. Это верный знак, что появилась моя прабабушка. Интересная была женщина. При жизни слыла колдуньей. У нее даже хранился свой список «Книги смерти». Она держала его в сандаловом ларце. Умерла молодой, родив только двух детей. В день похорон книга исчезла. Вот прабабушка и пробирается в наши дни, ищет свою магическую книгу. Ее часто видят по ночам здесь, в ресторане. Вам не кажется, что сейчас пахнет глицинией?..

Рудольф Юрьевич выслушал поучительную историю о прабабке-колдунье, превратившейся в неприкаянного призрака, и предложил:

– Вы не будете против, если я на ночь установлю здесь свою аппаратуру? Вашей прабабке она не повредит, а просто зафиксирует для науки ее появление.

– Об этом потом напишут в газетах? – живо поинтересовался хозяин задрипанного отеля, знавший из телевизора о том, что в Европе цена на недвижимость, населенную призраками, поднимается в несколько раз.

– Надеюсь, что да.

– Конечно же, ставьте свою аппаратуру.

Рудольф Юрьевич сходил в номер, принес видеокамеру, соединенную с самодельным устройством, реагирующим на движение и изменение электромагнитного поля, а также старый кассетный диктофон.

– Иногда призраки не видны, но они любят поговорить. Я включу активацию от голоса. Если ваша прабабушка захочет сказать вам пару слов, то непременно так и сделает.

Хозяин скептически посмотрел на старый диктофон и полюбопытствовал:

– А у вас нет поновее, цифрового? Этот может и не сработать.

– Призраков можно писать только на пленку, – заверил специалист. – Цифровая техника их отпугивает.

Камеру и диктофон они поставили на стеллаж за стойкой бара, погасили свет, пожелали друг другу спокойной ночи и отправились спать. Рудольф Юрьевич пристроил у изголовья кровати датчик, который должен был сигнализировать ему о срабатывании аппаратуры.

– До Шамбалы не добрался, так, может, хоть с призраками повезет, – пробормотал он, поворачиваясь лицом к стенке.

Уставшие Джонни с Майком спустились в ресторан глубоко за полночь.

– Чертов русский пилот! – ругался Джонни. – Скотина неблагодарная. Мало того что мы его на себе тащили по горам, прямо как мертвого гризли с охоты. Так он еще и вспомнить ничего не может. На хрен нам такой тип нужен? Где самолет искать?

– Вернется к нему память, – пообещал медик по совместительству.

– А твоя бурда в ампуле вставляет конкретно, – проговорил Джонни, открывая холодильник. – Она его чуть на ноги не поставила. Битых два часа не могли в постель уложить. Никакое снотворное не брало.

– Ничего, тройная доза успокаивающего наконец-то его свалила. Конечно, это еще три года жизни, но не моей. Этот русский до завтрашнего обеда дрыхнуть будет. Теперь можно и выпить.

Джонни зазвенел стаканами, достал из холодильника виски и разлил понемногу, лишь прикрыв донца.

– За успех пить не станем, чтобы не сглазить, – сказал он и одним глотком выхлебал спиртное. – Теперь слушай меня. Этот долбанутый искатель Шамбалы вряд ли угомонится. Станет доставать, чтобы мы пилота в больницу отвезли.

– От всех этих русских надо избавиться. – Майк подлил себе виски. – Сделать это нужно тихо и незаметно. Поедем вместе с ними, а вернемся одни. Мол, остались они в горах свою Шамбалу искать, вот и нашли. Кто о них потом вспомнит?

Джонни вскинул руку:

– Тихо!.. Что-то гудит.

Майк подошел к холодильнику, выдернул провод из розетки. В наступившей тишине отчетливо зазвучало тихое гудение маломощного электромоторчика и какой-то шелест.

– Где здесь выключатель?

– На хрена он тебе, если есть фонарик?

Пятно света прошлось по полкам. Вскоре на стеллаже обнаружились миниатюрная видеокамера и диктофон с какими-то приставками.

– Ты понял, да? Нас пишут, – сказал Джонни, выключая аппаратуру.

– Да тут же ни хрена не видно.

– Зато слышно хорошо. – Джонни открутил назад запись на камере и включил воспроизведение. – Вот тебе и ни хрена не видно. В инфракрасном диапазоне работает! – Он разглядывал изображение.

– А эти примочки – передатчики, что ли? – возмутился Майк.

Джонни резко развернулся, посветил фонарем. В дверном проеме стоял перепуганный Рудольф Юрьевич. Сколько он здесь торчал, что успел услышать, командир не знал.

– Твое, шпион долбаный? – только и спросил он.

– Мое, – еле выдавил из себя немолодой уфолог. – Я только хотел…

– Будешь нам втирать про охоту на призраков? – Джонни пошел на него, на ходу доставая из кармана пистолет. – На кого работаешь?

– Так вы не телевизион… – Рудольф Юрьевич встретился взглядом с американцем, не договорил, развернулся и побежал.

Джонни и Майк ломанулись следом.

– Туда, – оказавшись на дворе, прошипел командир, указывая в перспективу улицы.

По ней в неверном свете, отраженном заснеженными горными вершинами, бежал, ежесекундно оглядываясь, уфолог. Бывшие коммандос рванули за ним, на ходу приворачивая глушители к стволам пистолетов.

Рудольф Юрьевич юркнул в боковую улицу. Он бежал, тяжело дыша, мимо мелькали окна приземистых домов, наглухо закрытые ставнями, и высокие ворота. Ни огонька, ни души во всем поселке, только он и преследователи.

Негромко, словно пробка из бутылки шампанского, пуля вылетела из ствола пистолета.

– Дрянь, промазал, – прохрипел Майк.

Немолодой уфолог уже бежал по саду, надеясь скрыться в его тени.

– Стой, мы только поговорим! – кричал ему вдогонку Джонни.

Рудольф Юрьевич уже не верил словам. Он добежал до невысокой, примерно двухметровой каменной стены, уходившей в темноту в обе стороны. К нему уже спокойно приближались американцы.

– Ну и куда ты теперь денешься? – Джонни улыбнулся, по-ковбойски поигрывая пистолетом.

Уфолог с несвойственной его возрасту прытью вскарабкался на стену. Джонни успел выстрелить, но беглец все же перевалился на другую сторону и с отчаянным криком исчез из виду. Майк и его командир ухватились за край стены, подтянулись и тут же отпрянули. Внизу, в недосягаемой глубине извивалась бурная горная речка, за многие тысячелетия прорезавшая в скалах глубокий каньон с почти отвесными стенами.

– Там свети или не свети фонарем, все равно хрен его найдешь. Тело течением унесет. Пошли. Что-нибудь по ходу придумаем. – Джонни с досадой махнул рукой и двинулся к сонному поселку.

На отшибе, прямо на каменистом берегу быстротечной реки, берущей свое начало где-то в гималайских горах, стояла приземистая щитовая хибарка, которая практически ничем не выделялась на фоне здешней трущобной застройки. Хлипкая дверь, сколоченная из неотесанных досок. Узкие окна, завешанные какими-то тряпками. Покатая черепичная крыша, в некоторых местах поросшая травой, выгоревшей на солнце. Одним словом, типичное жилище среднестатистического провинциального индуса, но за небольшим исключением. Вместо одной спутниковой тарелки, которая являлась неотъемлемым атрибутом едва ли не каждого дома в поселке, на крыше щитовой хибарки белели аж целых четыре. Одна смотрела на юг. Другая – на север. Третья – на запад. Четвертая, соответственно, на восток. Казалось бы, зачем столько? Ведь достаточно поставить всего-навсего одну тарелку с несколькими головками-конвертерами, каждая из которых будет принимать сигнал от конкретного спутника.

Именно этим самым вопросом постоянно задавался проживающий неподалеку молодой мужчина по имени Сону, что на русский переводилось как «Красивый». Вот только назвать его таковым не поворачивался язык: худосочный, бледный, все лицо в угрях. На жизнь же Сону зарабатывал тем, что по ночам рыбачил на реке, а потом продавал свой улов на рынке. Вот и сегодня он вышел на промысел. Да не один. Как и всегда, этот тип прихватил с собой за компанию верного четвероногого друга, лохматого и длинноухого пса.

– Вот объясни мне, Рой, какой смысл цеплять на крышу такое количество спутниковых тарелок? – обратился рыбак к собаке, закидывая удочку в мутную воду.

– Он что, в контакт с инопланетянами войти хочет? Или ему деньги девать некуда? Хотя откуда они у него? Нигде не работает, сидит целыми днями дома. Если и выбирается на улицу, то даже не поздоровается. Шагает мимо с гордым видом, словно ты для него пустое место. Нельзя так. Верно, Рой? – Пес преданно гавкнул, словно соглашался со всем сказанным, а Сону тем временем продолжал разглагольствовать: – С другой стороны, он явно не бедствует, в магазин и на рынок ходит. Однажды я видел, как он толстую пачку рупий достал, когда за дорогостоящие специи рассчитывался. Какая сумма там была – сказать сложно. Но столько денег я еще никогда в руках не держал. Слушай, Рой, а может, он этим… как его там?.. – Рыбак защелкал пальцами, вспоминая нужное слово. – Да, программистом работает? Профессия высокооплачиваемая. На службу ходить не надо. Сиди себе дома за компьютером, программы разрабатывай и на электронный кошелек зарплату получай. Но тогда почему он в такой хибаре живет? Отчего приличный дом не поставит, раз ему средства позволяют?

Тут из-за крутой излучины реки выплыл какой-то темный продолговатый предмет. Сону даже не удостоил его взглядом, посчитав, что это обыкновенное бревно, которое принесло течением с гор. А вот собака засуетилась. Она принялась кружить вокруг своего хозяина, при этом энергично виляла хвостом и громко лаяла, будто хотела что-то то ему сообщить.

– Рой, ну что ты делаешь? Сейчас всю рыбу распугаешь! – прозвучало незлобно.

Пока Сону пытался успокоить неунимающегося пса, продолговатый предмет, который издали и впрямь можно было принять за бревно, выбросило течением на противоположный берег, где стоял щитовой домик с четырьмя спутниковыми тарелками на крыше. Он тут же затерялся среди прочего древесного мусора, скопившегося там за долгие годы.

– Ладно, Рой, пошли. – Сону начал собираться. – Все равно сегодня не клюет. Только зря время теряем.

Однако, вместо того чтобы последовать за хозяином, пес остался сидеть у воды и еще громче залаял, буквально надрывая глотку. При этом он сосредоточенно смотрел на другой берег. Поведение животного выглядело более чем странным. Ведь вокруг не было ни одной живой души, и оставалось совершенно непонятным, на кого лает Рой.

– А ну-ка пошли домой, – прикрикнул Сону и тут же добавил волшебное слово, которое, как он знал, заставит его питомца позабыть обо всем на свете: – Накормлю.

Нехитрый прием, иногда называемый пряником, сработал и на этот раз. Проголодавшаяся собака моментально сорвалась с места и побежала к хозяину, размахивая на ходу своими длинными, почти достающими до самой земли, ушами.

Когда рыбак с псиной скрылись, на противоположной стороне реки обозначилось движение. Полуживой, промокший до нитки Рудольф Юрьевич, которого Сону принял за бревно, выброшенное на берег, кое-как встал на непослушные ноги и осмотрелся вокруг. Уфолог до сих пор не мог поверить в то, что остался жив. И это после того, как сильное течение протащило его по каменистым порогам, на которых он успел пересчитать все свои ребра. Судя по невыносимой боли в боку, одно из них было, скорее всего, сломано.

Тяжко хрипя, пожилой уфолог побрел к щитовому домику со спутниковыми тарелками, в окне которого горел мертвенно-синий свет. В глазах темнело. Ноги подкашивались. Мышцы сводила судорога. Со лба, разбитого о речные пороги, густо капала кровь. Переохлажденное тело бил озноб. Но Рудольф Юрьевич не останавливался, шаг за шагом приближался к хибаре, где, как он надеялся, ему окажут первую медицинскую помощь.

Как ни странно, но в своих измышлениях рыбак Сону близко подобрался к истине. Он промахнулся совсем немного. Ведь в невзрачном щитовом домике проживал не столько программист, сколько хакер. Причем Анил Браджа, а именно так его звали, был настоящим профи. К своим тридцати годам он успел взломать сотни сайтов, электронных почтовых ящиков и обчистить десятки банковских счетов, принадлежащих состоятельным людям по всему миру. Именно с этого Анил и кормился. Правда, однажды он едва не попался, наткнувшись при взломе очередного счета на хитроумную систему защиты, которая вмиг вычислила его айпишник, следовательно, и местоположение. Хорошо, что Браджа вовремя это понял и слинял из города, прежде чем к нему на квартиру нагрянули сотрудники специального отдела по борьбе с киберпреступностью при Интерполе. Он залег на дно, обосновавшись в глухом провинциальном поселке, где находился и по сей день.

Казалось бы, что после того случая Анил непременно бросит свое незаконное и опасное ремесло. И не только из-за соображений безопасности, но еще и по той причине, что у него накопилась огромная сумма денег, которой хватило бы на многолетнее безбедное существование. Но хакер – это не профессия, а состояние души. Поэтому Браджа взялся за старое. Он установил на крыше своего нового жилища спутниковые тарелки, чтобы иметь для выхода в Интернет не один айпи-адрес, а четыре на выбор. Это в свою очередь позволяло ему путать следы на бескрайних просторах Всемирной паутины, водить за нос интерполовских борцов с киберпреступностью, охотящихся за ним.

За окном шумела река. Гудел куллером системный блок персонального компьютера. Мерцал мертвенно-синими сполохами семнадцатидюймовый монитор. Вперившийся в него Анил Браджа вот уже целых два часа пытался загрузить на сервер одного крупного индийского банка шпионскую программу, разработанную им. С ее помощью он планировал получить доступ к клиентской базе этого финансового учреждения, но пока безрезультатно. Все его атаки отражал новейший антивирус, с которым хакер никогда прежде не сталкивался.

– Что ж, все в этой жизни когда-нибудь приходится делать впервые, – философски заметил Анил, занося руки над клавиатурой, словно пианист над роялем.

Вдруг в дверь постучали. От неожиданности Браджа аж вскочил с кресла. На лице хакера читался испуг. Оно и не удивительно – ни с кем из местных он не контачил, жил отшельником. Поэтому никто и никогда к нему в гости не наведывался. Лишь однажды его потревожил рыбак Сону, проживающий неподалеку, который решил познакомиться с новым соседом. Но то было днем, а сейчас на дворе стояла глубокая ночь. Кого принесло в столь позднее время? Ответ на этот вопрос у Анила, перепуганного не на шутку, уже имелся.

– Это Интерпол. Меня вычислили! – Он метался по комнате. – Сейчас начнут дверь выламывать. Что же делать?

Но, несмотря на опасения хакера, дверь выламывать никто не стал. Вместо этого в нее снова постучали. На этот раз чуть сильнее.

После чего с улицы донеслось что-то, хриплое, непонятное, но слишком похожее на просьбу о помощи.

Браджа замер на месте и недоверчиво прищурился. Мол, на хитрость пошли, хотят малой кровью взять.

За дверью опять послышался тот же умоляющий голос.

Озадаченный хакер подкрался к окну, раздвинул трясущимися пальцами планки жалюзи и выглянул наружу. На крыльце его дома стоял сгорбленный пожилой мужчина с окровавленным лицом. Рудольф Юрьевич еле держался на ногах и, казалось, вот-вот потеряет сознание.

– Не Интерпол. – Анил облегченно выдохнул Анил. – Но тогда кто этот мужик? На лицо типичный европеец. Может, турист? Возвращался слишком поздно в гостиницу, на него напали, избили, деньги с паспортом отобрали, а тело в реку сбросили. Дескать, нажрался, решил искупаться, вот и утонул. Но просчитались. Бедолагу течением на берег вынесло. Прочухался он, огляделся, видит, что в окне моего дома свет горит. Вот и решил у меня помощи попросить. Видимо, хочет, чтобы я полицию вызвал, – анализировал он. – Вроде все сходится. По крайней мере, одежда на нем мокрая. Что ж, полицию я ему, конечно, вызывать не стану. Проблемы мне не нужны. А вот первую помощь окажу. Я же не изверг какой-то.

Когда Браджа вышел на улицу, Рудольф Юрьевич уже лежал на крыльце в позе эмбриона и болезненно стонал. Приложив немало усилий, хакер затащил его в дом и уложил на постель. После чего он скрылся на кухне, но вскоре вернулся оттуда со стаканом виски.

– Выпейте, полегчает, – посоветовал он пожилому мужчине.

Ничего не говоря, Рудольф Юрьевич залпом проглотил спиртное. Затем уфолог беззвучно зашевелил губами, намереваясь что-то сказать, но силы уже покинули его.

Он закатил глаза и отключился.

– Эй! – Анил тронул ночного гостя за плечо, но тот ничего не ответил, только перевернулся на бок и что-то замычал во сне.

Браджа понял, что лучше оставить его в покое.

– Ладно, отдыхай. Потом поговорим. Только не мешало бы тебе для начала лоб от крови промыть и раны прижечь.

Поухаживав за Рудольфом Юрьевичем, Анил наконец-то вернулся к компьютеру. Однако очередная попытка взломать систему защиты банковского сервера не увенчалась успехом. Поняв, что сегодня не его день, хакер выключил монитор, положил ноги на стол, откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Но заснуть он так и не смог.

Анил всю ночь вслушивался в прерывистое дыхание пожилого мужчины, боясь, что тот в любой момент может отдать всевышнему душу.

Батяня по своему обыкновению проснулся рано. Восходящее солнце лишь немного просвечивало неплотную ткань палатки. Слева от него сладко похрапывал старлей Бабочкин, справа дрыхнул без задних ног прапорщик Прошкин. Инженер Федор Александров лежал поперек палатки, в головах, и простужено сопел.

Голову комбата сверлил явно посторонний звук – звенел комар. Но какие такие комары могут появиться в палатке, установленной на высокогорье, да еще при минусовой температуре?! Лавров быстро выбрался из спальника, вжикнул «молнией» полога и выглянул наружу. Комариный писк неотвратимо нарастал, превращаясь в назойливое жужжание. Майор с трудом рассмотрел в предрассветном небе его источник. Сверкающая точка приближалась и, несомненно, держала курс прямо на палатку. Именно от нее и исходил этот странный, явно техногенный звук. В низине еще царил полумрак, но там, в вышине, солнце уже вступило в свои права, поэтому точка и блестела отраженным светом.

Только успел комбат подумать об этом, как точка разрослась в крест, превратилась в небольшой самолет. Два его пропеллера, расположенные на крыльях, и издавали тот самый писк, леденящий душу.

– Ребята, все вон из палатки! – успел крикнуть Лавров и упал плашмя на снег.

Практически сразу за его отчаянным криком с неба ударила короткая пулеметная очередь. Беспилотный самолет прошелся над головой. Лавров обернулся. Палатку вспороло. Лохмотья трепал ветер. Три пули счастливым образом пробили матрас, на котором и спал до этого Батяня, ничего и никого больше не задев. Воздух с жалостным сипением выходил из пробоин.

Самолет-беспилотник уже сделал короткий разворот.

Лавров буквально за ноги вытащил Бабочкина, остальные, ошалев, выскочили сами.

– Быстрей под скалы! – Лавров указал рукой.

Все, как были, полураздетые, бросились, куда им показал комбат.

Беспилотник приближался, вновь грохотнула скупая очередь. Майор перекувырнулся по крепкому насту и скатился в глубокую яму под скалой, куда уже забились его почти голые товарищи.

– Это хорошо, что никого пока не зацепило, – резюмировал очередной заход беспилотного самолета Лавров.

Разумеется, Андрей понимал, что он и его люди имеют дело с бездушной крылатой машиной, этаким хладнокровным роботом-убийцей, заточенным на тотальное уничтожение мишеней, заданных ему. Можно было не сомневаться в том, что тот человек, который руководил всем этим безобразием, следил сейчас за происходящим посредством миниатюрной видеокамеры, установленной на беспилотнике, черный глазок которой буквально минуту назад пялился прямо на Батяню. Знать бы только, кто это. Но в данный момент у комбата были другие заботы.

Инженер Александров внезапно разразился восхищенной тирадой, которая явно была не к месту:

– Вы видели?! Это же инновация. У него на крыльях селеновые пластины. Он включает двигатель, только когда приходится действовать. А так парит себе в поднебесье и заряжается от солнца.

Лавров недружелюбно отозвался:

– Во-первых, товарищ кандидат технических наук, я не понял, за кого вы, за нас или за фашистов? А во-вторых, тут вам не университетская аудитория. Расскажете о своих впечатлениях потом, если выживем, разумеется. И вообще, почему вы предпочитаете спать в том, в чем вас мать родила?

Федор Александров пробормотал в ответ что-то нечленораздельное и в спешке натянул на себя утепленные камуфляжные штаны. Он туго застегнул ремень, будто бы боялся, что они с него сползут, а затем рассеянно осмотрелся по сторонам. Только теперь инженер понял, что, впопыхах выбегая из палатки, атакуемой беспилотником, не прихватил с собой ничего, кроме этих самых штанов. Впрочем, в свете последних событий это не являлось чем-то смертельным, хоть температура и была минусовая. В конце концов, ему удалось добраться до укрытия целым и невредимым.

– Теперь будешь знать, как голышом спать, эксгибиционист хренов! – Прошкин ухмыльнулся.

– Да ладно тебе, прапор, – примирительно произнес Бабочкин, снял с себя бушлат с меховым воротником и протянул его озябшему инженеру: – Держи.

– А как же вы? – Александров застучал зубами.

В ответ старлей, оставшийся в одной лишь тельняшке, махнул рукой. Мол, я закаленный, так что не боись, не замерзну. И вдруг Лавров приложил указательный палец к губам. Все тотчас же смолкли, затаили дыхание.

– Вроде улетает. – Майор напряженно вслушивался в затихающий писк, издаваемый пропеллерами беспилотного самолета. – С чего бы это вдруг? – Он хмыкнул себе под нос, на свой страх и риск выглянул из укрытия, осмотрелся по сторонам.

Удивительное дело, но беспилотника нигде не было видно, хотя при этом в ушах у

Батяни продолжало пищать. Ему казалось, что этот противный резонирующий звук не смолкнет никогда, так и будет сверлить барабанные перепонки, но вскоре надоедливый писк сошел на нет.

Складывалось впечатление, что беспилотный самолет и впрямь ретировался, следовательно, опасность миновала. Но Лавров не делал поспешных выводов, справедливо подозревая, что на самом деле тот никуда не улетел, а затаился за ближайшими скалами. Стоит десантникам выбраться из укрытия, как он будет тут как тут.

– Ну и что там, товарищ майор? – нетерпеливо спросил Прошкин.

– Ничего хорошего. – С этими словами Андрей вновь сполз на дно ямы и принялся копошиться в рюкзаке, при этом приговаривая: – Но и на старуху найдется проруха.

В скором времени комбат уже держал в руках что-то вроде широкоформатного планшетника. В него был вмонтирован небольшой джойстик, на головке которого краснела резиновая кнопочка-пипочка с красноречивой надписью «Fire». Это был пульт дистанционного управления беспилотным вертолетом, на скорую руку собранным вчера Лавровым и Александровым.

– Вы собрались?.. – Инженер округлил глаза.

– Именно, Алекс, именно, – оборвал его Батяня и принялся тыкать указательным пальцем в сенсорный экран. – Подымем нашу винтокрылую машинку в воздух, найдем этот хренов беспилотник, который, я уверен, затаился где-то поблизости, и уничтожим его к чертовой матери.

– А если все произойдет с точностью до наоборот? Вертолет же разведывательный, на конкретные боевые действия не заточен. Да и что он может противопоставить беспилотному самолету, который оснащен довольно-таки серьезным пулеметом? Два ствола, позаимствованные от модернизированного пистолета Макарова, да? Это же несерьезно. В общем, погубите вы вертолет. А он, между прочим, больших денег стоит, – переживал за свое детище кандидат технических наук.

Лавров пропустил это замечание мимо ушей, а вот Прошкин и Бабочкин оживились. Понятное дело, в сложившейся ситуации они были на стороне своего командира.

– Слушай сюда, ботан. Тебе что важнее, деньги или человеческие жизни? – грубо отреагировал прапорщик.

– Во-во. Раз ты такой умный, то, может, выберешься из укрытия и вступишь в бой с беспилотником? Я тебе даже свой автомат дам. Вот только вряд ли он тебе поможет, – вторил ему старлей. – Что? Не хочешь? То-то и оно. Так что сиди и помалкивай.

Как ни странно, но резкие высказывания десантников нисколько не обидели Александрова. Более того, он понял, что они в чем-то правы. По крайней мере в том, что лучше рискнуть беспилотным вертолетом, чем людскими жизнями. Авось и выгорит. Ну а если нет – что ж, там видно будет.

– Начнем? – Лавров размял замерзшие пальцы и взялся за крохотный джойстик.

– Ни пуха ни пера, – в один голос отозвались Прошкин с Бабочкиным.

– Вы только поаккуратней, – несмело добавил инженер.

– А это уже как получится, – бросил майор и вывел на жидкокристаллический экран планшетника две дополняющие друг друга картинки с видеокамер, установленных на аппарелях только что активизированного вертолета-беспилотника.

Под тенью скального выступа, который находился метрах в двадцати или чуть дальше от того самого места, где укрылись десантники с инженером, что-то еле слышно загудело, зажужжало. Вскоре на солнечный свет, скользя полозьями по искрящемуся снегу, буквально выплыл небольшой беспилотный вертолет с бешено вращающимися лопастями. Внешне он ничем не отличался от игрушечного и чем-то напоминал сборный геликоптер-конструктор из серии «Лего-Техник». На его фюзеляже, выкрашенном в белый цвет, чернела загадочная аббревиатура – «FA». Впрочем, таинственной она могла показаться лишь персонам непосвященным. Просто один из создателей данного технического творения именно так зашифровал свои имя и фамилию в латинской транскрипции: «Fedor Alexandrov».

Какое-то время покрутившись волчком на одном месте, вертолет-беспилотник оторвался от земли и, набирая высоту, двинулся к ближайшей скале. Стрекочущие лопасти рубили морозный воздух. Ровно гудел электрический двигатель. Видеокамеры, закрепленные на аппарелях, с едва уловимым жужжанием поворачивались на кронштейнах, сканируя пространство.

Управление вертолетом давалось Батяне довольно легко. Поведешь джойстиком влево – беспилотник накренится на левый бок. Вправо – на правый. Потянешь джойстик вверх – винтокрылая машина задерет нос и устремится куда следует. Ежели вниз, то все будет наоборот. Одним словом, ничего сложного, прямо как в компьютерной игре. Тем не менее Лавров не расслаблялся, постоянно держа большой палец на кнопке «Fire», которую отечественные конструкторы почему-то обозвали на английский манер.

– Слушай, Алекс, а на фига вы на кнопке стрельбы вражеское «фаер», а не наше русское «огонь» написали? По-моему, не патриотично получилось, – как бы между прочим спросил Андрей, не отрывая глаз от экрана планшетника, на котором простирались величественные гималайские пейзажи.

– Так ведь наше конструкторское бюро не только на российскую оборонку работает. Мы иногда и с НАТО сотрудничаем, чтобы немного денег раздобыть. Вот и приходится делать надписи на понятном для них языке. А что? Платят они хорошо, я бы даже сказал, щедро. В конечном счете, я же им не атомные бомбы со сверхсекретными разработками продаю, а всего лишь безобидные беспилотные аппараты, предназначенные для разведки. Что в этом плохого? Сейчас во всем мире так делают. Китайские и европейские инженеры трудятся на США. Наши, российские – на Евросоюз. Глобализация, – как бы оправдывался Александров.

Батяня хотел было возразить, что на любой летательный аппарат можно навесить серьезное вооружение и после всякие разговоры про его безобидность отпадут сами собой, как неожиданно на заснеженном склоне горы рядом с тенью, отбрасываемой вертолетом, нарисовалась еще одна. Она была примерно в два раза крупнее первой и имела крестообразную форму. Поначалу майору показалось, что над винтокрылой машиной парит орел или коршун, которые частенько встречаются в здешних местах.

Но когда он укрупнил изображение, то понял, что допустил непростительную ошибку, приняв тень вражеского беспилотника за птичью. Правда, эту самую ошибку было еще не поздно исправить.

– Вот же черт!.. – выругался Лавров и резко увел вертолет влево.

Сделал он это как нельзя кстати. Ведь в ту же секунду беспилотный самолет открыл огонь. Благодаря своевременному маневру Батяни ни одна пуля не достигла своей цели. Однако от этого комбату легче не стало – крестообразная тень продолжала преследование, нависая над геликоптером дамокловым мечом. А это означало, что в любой момент вражеский беспилотник может вновь выпустить пулеметную очередь, которая, вполне вероятно, окажется куда точнее предыдущей.

– Как там генерал говорил? – Майор прикусил губу. – Лучшая защита – это нападение. – Тут он неожиданно развернул винтокрылую машину на сто восемьдесят градусов.

На экране немедленно появился беспилотный самолет устрашающего вида, ощетинившийся многочисленными стволами. Он на всех парах летел на геликоптер, уступающий ему не только в вооружении, но и в габаритах. Когда казалось, что машины вот-вот столкнутся, Лавров вдавил красную кнопу «Fire» и дернул джойстик вверх.

После нескольких ночей, проведенных в тесной палатке, даже невзрачный гостиничный номер показался уфологам настоящим комфортабельным люксом. Оно и не удивительно. Ведь здесь можно было принять горячий душ, посмотреть тот же телевизор, да и просто поспать на отдельной кровати. В общем, воспользоваться всеми благами современной цивилизации, о которых в заснеженных горах приходится только мечтать.

Несмотря на то что длинная ночь осталась позади и за окном уже светило утреннее солнце, уфологи, разместившиеся в трехместном номере, продолжали дрыхнуть.

Безбожно храпел на тахте Илья, уткнувшийся головой в подушку. Нежно посапывала Катя, укутавшаяся в клетчатое одеяло, которой мужчины, как истинные джентльмены, уступили просторную кровать у окна. Правда, девушка уже пробуждалась, постепенно приоткрывала глаза.

Наконец Катя разлепила веки, присела на кровати и осмотрелась в небольшом, скудно обставленном номере, который явно не стоил заплаченных за него денег.

Находись она сейчас в горах, то прежде всего быстренько облачилась бы в утепленный комбинезон, наспех умылась снегом и на скорую руку приготовила нехитрый завтрак. Потом позвала бы к импровизированному столу своих товарищей, которые по обыкновению просыпались позже ее. Но то в суровых горах, где каждая минута на счету. Сейчас-то спешить некуда. Более того, ту же еду можно заказать у владельца гостиницы.

«Интересно, а куда это Рудольф Юрьевич пропал? – вдруг спохватилась Катя, заметив, что его кровать пуста, но тут же успокоила себя: – Наверное, решил утреннюю пробежку совершить. Но тогда почему до сих пор не вернулся? Может, поселок осматривает? Места здесь живописные, грех не полюбоваться».

Девушка неспешно поднялась, накинула махровый халат и, потягиваясь, вышла на балкон. Жизнь в поселке уже била ключом. Гудел рынок, раскинувшийся на центральной площади. По улицам густыми стайками, словно косяки рыб, сновала шумная ребятня. Из распахнутых настежь дверей и окон трущоб слышались музыка и голоса. Во внутреннем дворике древнего буддийского храма колоритные монахи в оранжевых одеяниях распевали мантры. В их многоголосии было что-то гипнотическое, завораживающее, такое, от чего хотелось просто прикрыть глаза и уйти в транс, позабыв обо всем на свете.

«Вот она, настоящая Индия, без прикрас и лоска. Это вам не гламурный и попсовый Гоа, где мы с Ильей в прошлом году отдыхали. Эх, пожить бы здесь подольше, а то и насовсем поселиться. А что? Продам свою двухкомнатную квартиру в столице и стану миллионершей из трущоб. Возможно, Шамбалу отыщу», – размечталась Катя.

Мантры, доносящиеся до слуха девушки, лишь укрепляли ее в мысли о том, что рано или поздно она плюнет на все, купит билет в один конец и переберется сюда, раз и навсегда позабыв о московских пробках, удушливом смоге, постоянных стрессах на работе. Получив взамен бескрайний простор, чистое небо и душевный покой.

– Ома хрима шрила лакошми буйо намамуха Шамбала… – Катя вдруг вслед за монахами подхватила знакомую мантру, которую часто распевал Рудольф Юрьевич, ударившийся с недавних пор в буддизм.

Ее дословного перевода девушка не знала. Но мантра на то и мантра, что не обязательно вникать в каждое слово, достаточно лишь понимать, о чем оно, какой глубинный смысл в нем заложен. А он состоял в том, что пастух по имени Ома просил у всевышнего указать ему дорогу к священной Шамбале.

– Шамбала… Шамбала… Шамбала… – раз за разом, словно заклинание, тихонько повторяла Катя, постепенно входя в нирвану. – Шрила… буйо… – Она уже раскачивалась подобно метроному. – Хрима… лакошми… намамуха… шит… эсс… фак.

Тут девушка застопорилась, поняв, что проговорила что-то не то. Ведь таких слов, как «шит», «эсс» и «фак» в мантре про пастуха Ома не было. Но тогда откуда они взялись у нее в голове? Ведь она только воспроизводила то, что напевали монахи. Но те такой крамолы, безусловно, произнести не могли.

«А может, это всемогущий Будда послал мне ответ? – Легковерная Катя вдруг оживилась. – Мол, никакой Шамбалы и нет, «шит» все это, то есть дерьмо полное. Но почему он разговаривает со мной по-английски? Да еще матерится?..»

Неизвестно, сколько бы еще часов девушка ломала голову над этим посланием свыше, если бы за выгоревшей на солнце фанерной перегородкой, за которой находился соседский балкон, неожиданно не раздалась американская речь, приправленная отборными ругательствами:

– Oh, shit! Kiss my ass, helicopter! Fuck! Fuck!..

Тут-то Катя и сообразила, откуда взялись три матерных слова, которые она зачем-то вставила в мантру. Вернее, так сделала не она, просто ее мозг, отключившийся на время, словно диктофон записал услышанное и потом воспроизвел. Осознание этого немного огорчило девушку, так как выяснилось, что никакого контакта с Буддой не произошло. С другой стороны, в ней проснулось любопытство. С чего это вдруг сдержанные, интеллигентные на вид телевизионщики из «Нэшнл джиографик», проживающие в соседнем номере, не стесняются в выражениях и кроют матом похлеще бескультурных афроамериканцев, живущих где-нибудь в Вест-Сайде или Гарлеме?

Катя буквально на цыпочках подкралась к фанерной ширме, чуть перегнулась через перила, едва коснувшись их животом, и краем глаза заглянула на соседский балкон.

То, что она там увидела, было более чем необычным.

За столом, на котором стоял раскрытый ноутбук, сидели Джонни и Майк. Первый с остервенением стучал по клавиатуре и постоянно елозил пальцем по коврику для мышки, как будто хотел протереть его до дыр. Второй же с не меньшим остервенением дергал подключенным к компьютеру толстым банановидным джойстиком, который издалека вполне можно было принять за фаллоимитатор. При этом американцы ни на секунду не отрывали взглядов от экрана, пялясь в него с раззявленными ртами и широко открытыми глазами. Короче, они производили впечатление этаких маниакальных геймеров, дорвавшихся до любимой стрелялки.

«Вроде взрослые дядьки, на серьезный телеканал работают. А тут на тебе – в компьютерные игры забавляются, прямо как школяры, ей-богу. Все-таки правильно говорят, что мужчины – это большие и вечные дети. Не все, конечно. Хотя кто его знает? Может, и мой Илья втихаря от меня так же грешит? Или Рудольф Юрьевич?» – Катя улыбнулась, продолжая наблюдать за происходящим.

Картинка на мониторе и впрямь напоминала компьютерную игру. Если быть точным – авиасимулятор. Вот только нельзя было понять, каким именно летательным аппаратом управляют американцы. Он оставался за кадром. Но характерный звук, доносящийся из колонок, наводил девушку на мысль, что это самолет с пропеллерами. В то же время на экране, в центре которого чернел крестик прицела, мелькали заснеженные горы и вертолет, маневрирующий над ними. Его-то и пытались подбить Джонни с Майком.

Понятное дело, что бывшие морские пехотинцы ни в какую компьютерную игру не рубились, а управляли самым что ни на есть настоящим самолетом, пытаясь сразить пулеметной очередью геликоптер-беспилотник, уходящий от них. Правда, пока безуспешно. К тому же тот время от времени умудрялся переходить из обороны в нападение, успешно огрызаясь при этом одиночными выстрелами. Один из пропеллеров самолета вышел из строя, что и вызвало у Джонни с Майком недавнюю матерную тираду.

– Долго мы на одном пропеллере не протянем, – барабаня по клавиатуре, зло цедил сквозь зубы Брукер.

– Я уже почти взял его на прицел. Сейчас подобьем! – Майк оскалился и еще крепче сжал вспотевшими пальцами вибрирующий джойстик.

– Ты мне об этом уже целый час твердишь. А он по-прежнему водит нас за нос. Черт бы побрал этих русских. – Джонни кусал губы.

– Кто ж знал, что у них с собой беспилотник окажется? – сокрушался его напарник, все еще не теряя надежды уничтожить вертолет.

Дистанция между беспилотным самолетом и геликоптером стремительно сокращалась. «23», «17», «10». В углу экрана сменяли друг друга цифры, которые обозначали расстояние в метрах до цели. На отметке «7» мельтешащий крестик прицела наконец-то более-менее стабилизировался. Майк плавно навел его на вертолет и без промедления открыл огонь, выстрелив не скупой короткой, а щедрой и длинной пулеметной очередью. Чтобы, как говорится, наверняка.

Однако ожидания американцев не оправдались. Выпущенная очередь снесла правую аппарель вертолета, но, похоже, это никак не повлияло на его работоспособность.

Он так и остался на лету, разве что немного потерял равновесие и слегка накренился на левый бок.

– Сейчас я его добью! – Майк вошел в азарт.

– У нас уже патронов не осталось! – в сердцах выкрикнул Джонни. – Ты всю пулеметную ленту извел. Какого хрена длинной стрелял?

– Нет так нет. Значит, на таран пойдем, – последовал отчаянный ответ.

Бывшие морпехи настолько увлеклись погоней, что не замечали ничего, не считая самого геликоптера. А тот, между прочим, держал курс прямо на отвесную скалу, увлекая за собой ничего не подозревающих преследователей.

Свою ошибку американцы поняли слишком поздно, когда уже ничего нельзя было исправить. Не долетев каких-то пяти-шести метров до скалы, вертолет резко задрал носовую часть, принял вертикальное положение и рванул вверх. Если бы у беспилотного самолета были рабочими два пропеллера, то он, несомненно, повторил бы вслед за геликоптером этот опасный маневр. Но на одном пропеллере подобные трюки проделать совершенно нереально. Мощности не хватит.

Поэтому самолет-беспилотник, несмотря на все потуги Джонни с Майком, на всей скорости врезался в скалу. Колонки отозвались противным потрескиванием, а экран потемнел. Брукер шмыгнул носом и зло хлопнул крышкой ноутбука. Так сильно, что Катя, подсматривающая за американцами с соседнего балкона, невольно взвизгнула, чем тут же обратила на себя их внимание.

– Я… я… – Девушка, застигнутая врасплох, явно растерялась, слова комом застряли у нее в горле.

Джонни и Майк напряженно переглянулись. За время службы в морской пехоте они научились изъясняться друг с другом на языке мимики, жестов, взглядов. Этот навык даже спас им жизнь, когда их взяли в плен талибы и они молча, под постоянным и бдительным надзором вооруженных охранников, смогли разработать план побега.

Вот и теперь бывшие вояки общались между собой на невербальном языке:

«Какого черта здесь делает эта девица? Преднамеренно следит за нами? Или она просто проявила чрезмерное любопытство, стала невольной свидетельницей? В любом случае от нее надо избавиться, иначе наше легендирование окажется под угрозой».

– Брукер правым глазом косился на Катю, а левым продолжал поддерживать зрительный контакт со своим товарищем.

«В таком случае придется отправить на тот свет не только девицу, но и ее бойфренда. Так будет надежнее», – едва заметным подмигиванием отвечал ему Майк.

Внешне американцы сохраняли спокойствие и даже умудрялись улыбаться, делая вид, что ничего страшного не произошло, но Катя спинным мозгом чувствовала, что над ней нависла угроза. Это ощущение еще никогда не подводило девушку.

– Наверное, я лучше пойду к себе в номер. Еще раз извините, что помешала вам, – протараторила юная исследовательница паранормальных явлений и зачем-то добавила:

– Кстати, классный авиасимулятор. Никогда раньше не видела такой реалистичной графики. – Она кивнула на ноутбук и поспешила скрыться за фанерной ширмой.

Когда Джонни и Майк остались один на один, командир негромко произнес:

– Ты понял, чего она сказала? Какой, к черту, авиасимулятор? Какая графика?

– Может, она подумала, что мы с тобой в компьютерную игру резались? – неуверенно сказал Майк.

– Не знаю, не знаю. Но лучше перестраховаться. Как там в России говорят? – Брукер наморщил лоб.

– Береженого бог бережет, – подсказал Майк.

– Вот-вот. Короче, когда стемнеет, займемся этими двумя уфологами. Отправим их следом за тем стариком. А сейчас меня больше волнует другой вопрос: как нам расправиться с теми русскими спецназовцами с гор, которые уничтожили наш беспилотник? Они же нам прямые конкуренты, тоже ищут пропавший истребитель. – Джонни озадаченно поскреб ногтями ежистый затылок.

– Я бы их вообще не трогал. Пускай себе ищут до самого посинения. Все равно не найдут. – Майк хитро прищурился. – Они же не знают, что пилот выжил и находится у нас в руках.

– Если бы к нему еще память вернулась!.. – Брукер вздохнул.

– Скоро так оно и будет, – заверил его Майк.

Еще минуту назад майор Лавров и его люди могли наблюдать грязновато-серое облачко дыма, которое поднималось к небу над тем самым местом, где потерпел крушение беспилотный самолет. Но налетевший ветер в мгновение ока развеял его над горами. Теперь уже ничто не напоминало о недавней миниатюрной авиакатастрофе.

– Быстро, однако, природа заметает все следы. – Андрей ухмыльнулся и посмотрел на инженера Александрова, который оглядывал только что приземлившийся вертолет-беспилотник.

– Ну что, жить будет? Или пациент скорее мертв? – ехидно спросил он.

– Потрепали его конкретно. Но главное, что жизненно важные органы не задеты, – шуткой на шутку ответил Федор. – А если серьезно, то все в полном порядке. Электроника исправна. Двигатель работает ровно. Жаль только, что он одной аппарели с видеокамерой лишился. Да и стрелять теперь не сможет – пушка повреждена.

– В отличие от нас, у него нервы железные. Так что как-нибудь переживет. – Батяня махнул рукой, переводя взгляд на прапорщика со старлеем.

Прошкин уже заканчивал собирать палатку. Бабочкин вскрывал ножом мясные консервы, одну банку за другой. Что ж, задание заданием, а завтрак никто не отменял.

– Жрать подано, господа, – сказал наконец-то Виталий, зазывая всех на трапезу.

Десантники перекусили быстро, а вот инженер Александров так и не притронулся к тушенке.

– Что на этот раз? – Майор удивленно вскинул брови. – Только не говори, что не проголодался. Все равно не поверю.

– Вегетарианец я, – признался Федор.

Прапорщик и старлей засмеялись так громко, что эхо отозвалось в горах.

– Нет, дружище, так дело не пойдет. – Батяня покачал головой. – Нам задохлики не нужны. Еще потеряешь от голода сознание, и тащи потом тебя на своих плечах. Так что ешь и не выпендривайся.

– Не могу, я вегетарианец, – уперто стоял на своем Александров.

– Ладно, тогда поступим вот как. – Андрей прищурился и потрепал по плечу Прошкина, заливающегося смехом.

– Да, товарищ майор, – отозвался тот.

– Слушай, прапор, ты же у нас сладкоежка. Наверняка с собой какую-нибудь шоколадку прихватил. Возможно, и несколько, – произнес майор.

– Ну, прихватил. Только не шоколадки, а энергетические батончики, – недовольно пробурчал Прошкин, уже догадываясь, чего от него хотят.

– Угости вегетарианца. А то помрет, бедный, с голоду.

Прапорщику ничего не оставалось, как расстаться с одним из припасенных «Сникерсов».

Но прежде чем отдать инженеру угощение, он предупредил того:

– На большее не рассчитывай, вегетарианец хренов.

– Не переживай ты так. Когда домой вернемся, я тебе целый блок этих «Сникерсов» куплю. Честное офицерское даю, – пообещал Батяня, глядя на то, как жадно Александров грызет шоколадный батончик, задубевший на морозе.

– Дома я и сам себе куплю. А в горах магазина не найдешь, – обидчиво заметил любитель сладкого.

Вдруг майор посерьезнел лицом, давая понять своим боевым товарищам, что шутки-прибаутки закончились, пришла пора заняться конкретным делом – поисками пропавшего истребителя. Собственно, тем, ради чего они здесь и находились.

– Итак, сейчас полдень, – глянув на циферблат наручных часов, проговорил Лавров.

– В горах темнеет довольно рано. К тому же на нас ведется охота. Кто ее объявил? Вариантов всего два. Это пакистанцы либо американцы. Те и другие руководствуются разными мотивами, но цель у них одна – не дать нам отыскать бортовой самописец истребителя, исчезнувшего в Гималаях, – рассуждал он вслух. – Но я больше склоняюсь к мысли, что мы имеем дело с американцами. Только они могут располагать такими беспилотными самолетами, один из которых едва не отправил всех нас на тот свет. Следовательно, перед нами стоит еще одна задача…

Но суть проблемы Батяня так и не озвучил. Он неожиданно для всех смолк и, словно загипнотизированный, уставился на горизонт. Чем дольше майор на него смотрел, тем мрачнее становился. Поначалу никто не мог понять, что происходит с комбатом.

Но когда Александров, а за ним Прошкин с Бабочкиным обратили взгляды на линию горизонта, им все стало понятно.

– Вот же блин!.. – вырвалось у прапора, и он тут же побледнел лицом.

– Уж лучше бы еще один беспилотник нарисовался, чем хрень эта. – Старлей сдержанно сглотнул, не в силах оторвать глаз от завораживающего и страшного зрелища.

Испугаться действительно было чего. На горизонте чернела огромная туча, которая неумолимо разрасталась, стремительно расползалась по небу темным пятном, будто клякса на чистом листе бумаги. Она была настолько плотной и чернильной, что сквозь нее не могли пробиться даже солнечные лучи. Горы стали погружаться в сумрак. Казалось, что наступает ночь, хоть на часах, с которыми сверился майор Лавров, было всего двенадцать, как раз полдень. Но это еще полбеды. Здоровенная туча несла с собой сильный снежный буран.

– Только этого нам не хватало! – Батяня заскрипел зубами.

– Может, пересидим непогоду в палатке? – предложил Александров.

– Начнем с того, что она продырявлена и не спасет нас от бурана. Вместе с ней улетим. Так что нам нужно убежище понадежнее. Но где мы такое в горах найдем? – лихорадочно соображал Лавров, и тут ему в голову пришло решение: – Спустимся в поселок и переждем непогоду там. Другого выхода у нас нет.

– А как же наши вещи, оборудование, беспилотный вертолет?.. Все здесь бросим? – поворачиваясь к усиливающемуся ветру спиной, поинтересовался Прошкин.

– Конечно. Не переть же все это с собой. Припрячем под скальным выступом, затем вернемся и заберем. Главное – не забыть координаты этого места в GPS-навигатор забить, чтобы мы потом смогли отыскать свой тайник. Все, хватит лясы точить. Уходим. Буря надвигается. А нам еще нужно успеть добраться до поселка. Да, кстати, чуть не забыл. Как только мы войдем туда, начинаем общаться между собой на английском языке. Местные не должны распознать в нас русских. Андерстенд?

– Ес, сэр, – послышался многоголосый ответ.

Спрятав в углубление под скальным выступом все свои пожитки и беспилотный вертолет, быстро разобранный Александровым, мужчины двинулись в путь. Автоматов они с собой не захватили – только пистолеты и, на всякий случай, несколько гранат, которые запросто можно упрятать под куртку. У провинциальных жителей могла вызвать подозрение камуфляжная одежда, но Лавров уже придумал оправдание себе и своим людям. Мол, мы туристы-охотники из Великобритании, попали в снежный буран, еле спаслись и вот теперь кров ищем.

Огромная черная туча, а вместе с ней и метель, набирающая силу, неотвратимо приближались, уже наступали на пятки путникам. Видимость постоянно ухудшалась и постепенно стремилась к абсолютному нулю. Ни трое десантников, ни отстающий от них кандидат технических наук уже не видели перед собой ничего даже в двух метрах. Им в лица впивались иголками острые снежинки. Мощные порывы леденящего ветра едва не валили их с ног. Но они не останавливались, шли вперед, то и дело проваливаясь по колени в глубокий снег.

Когда стало темно как ночью, майор включил фонарь. Но бледно-желтый конус света, выстреливший из него, тут же поглотила плотная и непроглядная пурга.

– Заблудимся! – раздался за спиной Лаврова отчаянный крик Прошкина, приглушенный свистом ветра.

– Не умирай до расстрела, прапор, – бросил командир, остановился и достал GPS-навигатор, экран которого мгновенно залепило снегом.

Батяня тут же протер его и сверился с картой. До заветного поселка оставалось два километра – это если двигаться извилистым ущельем. Но имелась и альтернативная дорога, идущая вниз по крутому склону горы. Так выходило в два раза короче, всего тысяча метров. Безусловно, первый маршрут выглядел куда безопаснее второго. Однако на его прохождение требовалось довольно много времени, а таковым комбат и его люди не располагали. Они вот-вот должны были оказаться в эпицентре снежной бури.

Лавров снял с плеча альпинистскую веревку, скрученную в змейку, слегка расправил ее, крепко завязал один конец вокруг своего пояса, а другой отдал в руки прапорщику, стоявшему позади него.

– Обвяжись. Пускай и другие то же самое сделают. Паровозиком пойдем. Так мы не потеряемся, – распорядился он.

Что такое паровозик, объяснять Прошкину не пришлось. Он быстро сделал то, о чем его просили, и передал эстафету Бабочкину, тот в свою очередь – Александрову.

Теперь, когда все в буквальном смысле были связаны одной веревкой, можно было начать опасный спуск по склону горы.

– Не спешим. Двигаемся медленно, – давал напоследок ценные указания Батяня, втягивая голову в поднятый воротник куртки. – Если я вдруг упаду и потащу остальных за собою вниз, дружно падайте на спины и расставляйте ноги. Так вы сможете затормозить паровозик. Ну, все, ни пуха ни пера!Ответное «к черту» потонуло в завываниях ветра.

Под подошвами ботинок хрустел толстый наст. На пути то и дело вырастали скальные выступы, покрытые льдом. Поскользнись на одном из них, так в лучшем случае получишь сотрясение мозга, а в худшем – раскроишь себе череп.

Тем временем относительно безобидная метель уже перерастала в беспощадный снежный буран. У Лаврова и его людей оставались считаные минуты на то, чтобы добраться до поселка. В противном случае они рисковали угодить в самый эпицентр стихии. Но тут случилось непредвиденное. Кандидат технических наук, плетущийся в конце связки, неожиданно упал и кубарем покатился по склону.

Едва Батяня успел отметить взглядом Александрова, промелькнувшего рядом с ним, как в поле его зрения попали и тут же исчезли Бабочкин с Прошкиным. Потом веревка натянулась под тяжестью трех мужчин, летящих со склона, и Лавров тоже заскользил вниз. Одним словом, случилась так называемая цепная реакция, начало которой положил Федор, оказавшийся самым слабым звеном в связке.

Не прошло и десяти секунд, как все четверо благополучно скатились со склона и влетели в громадный сугроб, из которого торчали только их ботинки. Первым из него выбрался майор. Вторым – прапор. Третьим – старлей. Только Александров не спешил с этим делом. Тогда десантники взяли его за ноги и вытащили из сугроба.

Как и предполагал Батяня, инженер был без сознания.

– Берем его под руки и пошли! – отплевываясь снегом, прохрипел Лавров и добавил:

– Веревка нам больше не пригодится. Так что режьте. Так быстрее, чем узлы развязывать. – В его руке блеснуло лезвие ножа-стропореза.

Пыхтя, Прошкин с Бабочкиным подняли со снега Александрова, который был не таким уж и легким, как могло показаться на первый взгляд, взяли его под руки и двинулись вслед за майором. Батяня уже направлялся к стоявшему на отшибе щитовому домику с четырьмя спутниковыми тарелками на крыше. Те дрожали, вибрировали на сильном ветру. Складывалось впечатление, что еще немного, и они сорвутся с креплений, а потом пролетят над головами десантников четырьмя НЛО.

– Эй, есть там кто-нибудь?.. – прокричал во все горло Лавров по-английски и забарабанил кулаками в дверь.

Никто не откликнулся. В окне на какое-то мгновение показалась чья-то голова и сразу же бесследно исчезла. Впрочем, этого Батяня не заметил и решил, что хозяев дома нет.

– Ну и что там? – нетерпеливо в один голос спросили прапор со старлеем, опуская обмякшего Александрова на крыльцо.

Майор осмотрелся по сторонам. Ближайший дом находился примерно в ста метрах. Никаких сил идти к нему у комбата не было. Не осталось их и у Прошкина с Бабочкиным. К тому же снежный буран уже накрывал поселок. Нужно было срочно найти убежище.

– Думаю, хозяева не обидятся, если мы немного у них погостим. – С этими словами Андрей на какую-то долю секунды отпрянул от двери, а потом резко, со всей силы ударил в нее ногой.

Что-то треснуло, блямкнуло. Отлетели наличники. Дверь буквально впечаталась во внутреннюю стену дома, соскочила с петель и грохнулась на пол так, что поднялось целое облако пыли. Прапорщик и старлей тут же втащили Александрова внутрь.

Батяня последовал за ними, поставил дверное полотно на место и, чтобы оно не упало, подпер его тем, что первым попалось ему под руку – массивной старомодной тумбочкой для обуви. Лишь после этого майор позволил себе перевести дыхание. Облегченно вздохнули и его боевые товарищи.

В доме царила кромешная темнота, хоть глаз выколи. Лавров долго ощупывал стену пальцами и наконец коснулся клавиши выключателя. Под потолком вспыхнула лампочка.

На какое-то время она ослепила десантников. Но когда их глаза привыкли к яркому свету, они увидели пожилого мужчину с перебинтованной головой, лежащего на кровати. Рудольф Юрьевич спал крепким богатырским сном, казалось, ничто не может его разбудить.

– А вы говорили, что хозяев дома нет. – Прошкин хмыкнул. – Как-то некрасиво получилось. Дверь сломали…

– Что-то подсказывает мне, что это не хозяин, – вглядываясь в болезненное лицо мужчины, проговорил майор. – По крайней мере, на индуса он не похож.

– Неужели в этом поселке все поголовно должны быть индусами? – возразил Бабочкин.

– Вдруг это турист, который не захотел останавливаться в отеле и арендовал домик?

Внезапно в углу комнаты раздался приглушенный кашель. Словно по команде, трое десантников одновременно повернули головы на звук.

– А вот, по-моему, и хозяин, – пробормотал Батяня, рассматривая моложавого индуса в очках, спрятавшегося под компьютерным столом.

Анил Браджа затравленно смотрел на пришельцев в камуфляже, общающихся между собой на английском, и нервно передергивал щекой. В этот момент он был похож на загнанного в ловушку зверя, которому охотники отрезали все пути к отступлению.

– Извините, что мы вас напугали, но поднялся буран и… – начал было оправдываться

Лавров за бесцеремонное вторжение, но хакер неожиданно выбрался из-под стола и вскинул руки над головой, будто собирался идти на расстрел.

– Я сдаюсь, – пролепетал он на ломаном английском.

– В каком смысле сдаетесь? Зачем? Почему? Или вы думаете, что мы грабители? Смею заверить вас, что это не так, – пытался уладить ситуацию майор.

– Верно, не б-бандиты. В-вы из Интерпола. – Анил начал заикаться от переизбытка чувств.

– Интерпол?! – Батяня вконец запутался и часто заморгал.

Браджа было открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут у него перед глазами все поплыло. Сначала хакера повело в одну сторону, затем в другую, потом он закатил зенки в потолок, как стоял, так и рухнул на кровать, рядышком с Рудольфом Юрьевичем. Тот даже не пошевелился, продолжая спать богатырским сном.

– Ну и дела! – Андрей шумно выдохнул и посмотрел на прапора со старлеем. – Вы что-нибудь понимаете?

– Не больше вашего, – ответил за себя и своего напарника Прошкин. – Меня сейчас больше волнует другой вопрос. Куда мы этого ботана пристроим? – Он кивнул на Александрова, лежащего у двери, который до сих пор так и не пришел в чувство. – Кровать-то занята. А другой я в упор не вижу.

Если бы не снежный буран, обрушившийся на поселок, то Катя с Ильей непременно отправились бы на поиски пропавшего Рудольфа Юрьевича. А так им оставалось безвылазно сидеть в своем гостиничном номере, за окном которого завывал, срываясь на свист, ураганный ветер, и строить догадки относительно того, куда же запропастился их наставник.

– Странно все это. – Девушка кусала губы, накрашенные гигиенической помадой. – Ушел, никого не предупредив.

– Может, не хотел нас будить? – предположил парень.

– Тогда записку оставил бы, – возразила Катя, и с этим утверждением трудно было поспорить. – А тут еще буря грянула, будь она неладна. Хорошо, если он успел где-нибудь укрыться. А вдруг не смог?

– Будем надеяться на лучшее. – Илья вздохнул и скрестил руки на груди.

Уфологи замолчали. Воцарилась тишина, гнетущая и напряженная.

Парень первым нарушил ее и неожиданно спросил:

– Слушай, а вдруг Рудольфа Юрьевича похитили?

– В смысле? – удивилась девушка.

– В прямом, – с серьезным видом сказал Илья и стал развивать свою мысль: –

Недавно в каком-то журнале я наткнулся на весьма любопытный рейтинг. Так вот, согласно ему, Индия входит в ТОП-5 стран, опасных для туризма, уступая по этому показателю лишь Мьянме, Венесуэле, Мексике и ЮАР. Опасность заключается вовсе не в том, что, выбрав одно из этих государств, иностранец подвергает себя большему риску подхватить какую-нибудь экзотическую болезнь или стать жертвой карманника, чем если бы он поехал отдыхать на тот же Кипр или Мальту. Нет, составители рейтинга руководствовались другим критерием: похищение туриста с целью продажи его тела на органы. Индия – как раз одно из тех мест, где этим промышляют. Выводы делай сама.

Впечатлительная Катя тут же представила себе Рудольфа Юрьевича, лежащего на операционном столе. Его кромсают скальпелями хирурги-вредители в забрызганных кровью халатах. Девушка вздрогнула так, будто ее укололи иголкой, и замотала головой, прогоняя нехорошие мысли.

– Бред какой-то, – наконец выговорила она.

– Может, и так. – Парень пожал плечами и неожиданно прищурился. – Но ты ведь сама говорила, что те двое американцев на балконе, когда ты их застукала за игрой на компьютере, посмотрели на тебя так, будто прикончить хотели.

– А при чем здесь они? – Катя часто захлопала длинными ресницами, не понимая, почему Илья упомянул об американцах.

– Вдруг они никакие не телевизионщики, а торговцы человеческими органами? А что?

Все сходится. Того пилота, которого мы в горах нашли, они нам не отдали, к себе в номер забрали. Наверное, сразу и разделали. Потом Рудольфа Юрьевича под нож пустили. Сегодня вот на тебя глаз положили. Ну а следующим я буду. Хотя что у меня вырезать? Печень? Так я ж злоупотребляю. Почки? Камни там. Сердце?..

– Хватит!.. – Девушка не выдержала, вскрикнула и заткнула ладонями уши, чтобы не слышать всей этой ахинеи.

Серьезное лицо парня вдруг расплылось в улыбке. Он подошел к Кате, сел рядом, приобнял ее за плечи. Она сбросила его руку. Илья виновато потупил взгляд.

– Извини, если переборщил, – попросил он прощения. – Я просто хотел разрядить напряженную обстановку. Вот и пошутил про торговцев человеческими органами. Правда, неудачно как-то вышло.

– Не то слово. – Девушка насупилась. – Такими вещами не шутят.

– Слушай, Катя, а давай спустимся в бар, чего-нибудь выпьем, заодно и перекусим, – неожиданно предложил Илья. – Отвлечемся, время скоротаем. Глядишь, и Рудольф Юрьевич объявится.

– А если с ним и впрямь беда приключилась? – Девушка никак не могла успокоиться.

– Перестань себя накручивать, – решительно произнес парень, вставая. – Все, пошли. Развеемся немного.

– Наверное, ты прав.

Через несколько минут Катя с Ильей уже сидели за высокой стойкой. Девушка неспешно потягивала охлажденный мартини. Парень цедил теплый коньяк. Обслуживал уфологов сам владелец гостиницы, пожилой индус, который трудился сам у себя и барменом, и поваром, и горничной, и швейцаром, и еще бог знает кем. Казалось бы, зачем ему взваливать на свои плечи столько работы? Найми людей и плати им деньги.

Но предприимчивый индус считал каждую копейку и экономил на всем, даже на персонале. Впрочем, обзаводиться таковым и впрямь было бы нерационально. Ведь поселок не являлся туристической Меккой, куда постоянно стекались бы все новые и новые толпы отдыхающих. Если кто-то сюда и заглядывал, то это были немногочисленные экстремалы, этакие искатели приключений на свою задницу.

Безбашенные сноубордисты, получавшие адреналин от спуска по крутым склонам, которых нет на горнолыжных курортах. Смелые альпинисты, решившие подняться на горную вершину, которую еще никто не покорял. Однако таких было мало. Поэтому даже в самые лучшие времена гостиница заполнялась лишь на треть. Следовательно, ее владелец мог самостоятельно обслужить всех посетителей, не прибегая при этом к посторонней помощи.

– Может, еще желаете? – учтиво спросил у девушки индус, глядя на опустевший бокал в ее руке.

– Спасибо, не откажусь, – немного подумав, ответила та.

– И мне, пожалуйста, обновите, – попросил парень, поставив на стойку пустую рюмку.

Хозяин гостиницы быстро выполнил обе просьбы, после чего исчез за шторкой, за которой находилась небольшая кухня. Вскоре он вернулся оттуда с двумя тарелками. На той, что была поменьше, золотился картофель фри и темнел бифштекс, явно пережаренный. Все это заказала Катя, любительница фастфуда. На той, что побольше, невысокой горочкой высились дымящиеся отварные овощи. Таков был заказ вегетарианца Ильи.

– Приятного аппетита. – Индус улыбнулся и принялся за свою любимую работу, стал снимать со стеллажей непочатые бутылки и протирать их.

Парень расправился со своей порцией в мгновение ока, а вот у девушки определенно не было аппетита. Она съела лишь пару кусочков картошки, к мясу же и вовсе не притронулась.

– Все никак не успокоишься. – Илья вздохнул и промокнул губы салфеткой.

– Не знаю, как ты, а я так не могу. – Катя покачала головой. – Мы с тобой здесь в тепле сидим, выпиваем, кушаем. А Рудольф Юрьевич неизвестно где находится. Может, он в бурю пропал, и ему сейчас наша помощь требуется?

Парень хотел было что-то сказать, но в разговор неожиданно встрял хозяин гостиницы:

– Извините, а он что, пропал?

– Сами не знаем. Проснулись, а его в номере нет, – отозвалась девушка. – Прямо мистика какая-то.

Индус тут же бросил свое бесполезное занятие, перегнулся через стойку и тихо, будто бы опасался, что его кто-то подслушает, произнес:

– Все возможно. Дело в том, что в этой гостинице водятся призраки. Я не шучу, сам несколько раз видел. Так вот, вчерашним вечером с моего позволения Рудольф Юрьевич устроил на них охоту. Нет, скорее наблюдение за ними установил. – Тут хозяин гостиницы указал большим пальцем себе за спину. – Он припрятал на стеллаже бара видеокамеру с диктофоном, а потом спать пошел. Я тоже отправился на боковую, но посреди ночи меня разбудили какие-то странные голоса. Они доносились из бара. Я долго вслушивался в них, но так ничего и не разобрал. Потом в коридоре раздался топот. Я не выдержал и выглянул из своей комнатки. Мало ли, вдруг воры забрались? Но в коридоре никого не оказалось. Тогда я в бар заглянул. И там пусто. Не иначе как призраки попроказничали. В общем, заперся я в своей комнате, уши ватой заткнул, чтобы ничего не слышать, и спать лег. А когда наутро в бар зашел, то увидел, что видеокамеры и диктофона уже нет. Я решил, что их Рудольф Юрьевич забрал. Но вы говорите, что его в номере не было. Да и куда он мог пойти в такую непогоду?.. В общем, напрашивается только один вывод… – Бармен вдруг замялся и посмотрел на молодых людей совершенно безумными глазами.

Илья и Катя обменялись напряженными взглядами.

Девушка даже вздрогнула и растерянно пробормотала:

– Не совсем понимаю, что вы хотите этим сказать.

– А то, что призраки не любят, когда живые люди влезают в их потусторонний мир.

Они могут за это даже наказать провинившегося, забрать его с собой. – Это прозвучало как-то уж совсем неправдоподобно, но весьма зловеще.

Впечатлительная Катя сглотнула.

Илья же резким движением опрокинул стопку и сказал:

– Просто превосходно. Начали с торговцев человеческими органами, а закончили призраками. – Парень ухмыльнулся. – Скоро мы додумаемся до того, что Рудольфа Юрьевича инопланетяне похитили.

– Кстати, об инопланетянах. – Владелец гостиницы сразу оживился. – В позапрошлом году я стал свидетелем одного странного явления. Где-то в третьем часу дня в небе над нашим поселком появился серебрящийся диск. Сначала он просто висел в воздухе, издавая едва слышный гул. А потом…

Пожилого индуса, как говорится, понесло. Раньше он никому не признавался в том, что стал очевидцем появления НЛО. Хозяин гостиницы боялся, что односельчане, которые в своей массе были людьми приземленными и совершенно ненаблюдательными, поднимут его на смех. Но вот перед уфологами он разоткровенничался, причем настолько, что не ограничился одной лишь летающей тарелкой. Вспомнил, как, будучи еще подростком, видел в горах йети…

Ясное дело, что подобные свидетельства не могли оставить уфологов равнодушными. Ведь это была их епархия. Поэтому они полностью переключили свое внимание на разглагольствующего индуса и напрочь позабыли о Рудольфе Юрьевиче. Даже Катя, которая еще совсем недавно места себе не находила, развесила уши и что-то отмечала у себя в блокнотике.

Увидеть, что происходит на улице, не представлялось возможным. Все окно залепило снегом, но по тому, как зловеще завывал ветер за стенами щитового домика, буквально ходившего ходуном, было понятно, что там происходит нечто страшное. Лучше этого не видеть.

Анил Браджа и Рудольф Юрьевич по-прежнему находились в отключке. Зато вот Федор Александров уже приходил в себя. Но едва он открыл глаза и стал осматриваться в незнакомом доме, как на него тут же накинулись старлей с прапором.

– Ты какого хрена на склоне упал? – наседал на инженера Бабочкин.

– Мы все из-за тебя чуть не погибли, – вторил ему Прошкин, сжимая от злости кулаки.

Кандидат технических наук отбивался как мог, но его объяснения звучали неубедительно.

– Не помню. Я спускался, а потом – бах!.. Перед глазами потемнело, даже не знаю, что это было, – сбивчиво говорил он, то и дело косясь на кровать, где лежали хакер с уфологом. – Кстати, а кто эти люди? И вообще, где мы находимся?

Однако старлей и прапор продолжали наседать на Александрова, пытаясь добиться от того внятного ответа на поставленный вопрос.

Майор, который до этого момента безучастно наблюдал за происходящим, вдруг не выдержал и вмешался:

– Может, хватит уже? А то еще немного, и вы ему морду бить начнете. – В его голосе сквозило неприкрытое раздражение.

– Так разве он этого не заслужил? – бросил в сердцах Прошкин, не сводя при этом глаз с бедолаги-инженера.

– Заслужил, – не стал спорить Лавров. – Но давайте не будем забывать, что мы одна команда, а напарники друг другу морды не бьют. Особенно если они выполняют важное задание. Да и, в конце концов, ничего страшного после того падения не случилось. Никто рук-ног не поломал, шею не свихнул. Так что остыньте.

Как ни странно, но Прошкин с Бабочкиным прислушались к своему командиру и оставили Александрова в покое. Кандидат технических наук благодарно кивнул майору, поднялся с пола, пересек комнату и опустился в компьютерное кресло. Он снова посмотрел на двух мужчин, теснившихся на одной кровати. Если бы они время от времени не вздрагивали и не бормотали сквозь сон какую-то непереводимую ахинею, то можно было бы подумать, что оба мертвы.

– Так кто эти люди и почему они находятся без сознания? – поинтересовался Федор.

– Хороший вопрос. – Майор ухмыльнулся. – Надеюсь, мы сейчас получим на него ответ. – С этими словами он склонился над хакером и легонько похлопал того по щекам. – Ноль эмоций, – констатировал Батяня.

– А вы посильнее, товарищ майор, – посоветовал старлей. – Тогда точно очухается.

Батяня уже собирался последовать совету своего боевого товарища, как уфолог, лежавший рядом с индусом, неожиданно разлепил веки. Сначала он поморщился на яркую лампочку под потолком, мотнул перебинтованной головой и болезненно откашлялся. Когда его глаза более-менее привыкли к свету, исследователь паранормальных явлений стал осматриваться вокруг.

Увиденное повергло Рудольфа Юрьевича в полное замешательство и на несколько минут лишило его дара речи. Еще бы. Ведь он помнил только то, как стучал в дверь незнакомого дома и просил о помощи. Потом – провал в памяти, кромешная темнота. И вот теперь кровать, на которой помимо него лежит какой-то индус. А тут еще и четверо мужиков славянской внешности в камуфляже, взявшиеся непонятно откуда. В общем, бред какой-то.

– Кто вы?.. – наконец выдавил Рудольф Юрьевич и даже ущипнул себя за бок, думая, что все это ему снится.

Услышав русскую речь, Прошкин заулыбался и, не подумав, ляпнул:

– Ого, земляк!.. – Он тут же спохватился, но было уже поздно.

Майор зло глянул на прапора – мол, кто тебя за язык тянул? В ответ тот лишь виновато пожал плечами.

Лаврову пришлось срочно исправлять ситуацию.

– Мы – российские охотники, приехали в Индию, чтобы поохотиться в Гималаях на бурого медведя. Понимаете, здесь проще получить лицензию. – Он на ходу корректировал легенду, только что придуманную им же самим. – Но в горах нас застала снежная буря. Нам пришлось спешно искать укрытие. Вот мы и забрались в этот дом. Кстати, а вы кто такой и как здесь оказались? – последовал встречный вопрос.

Слова Батяни прозвучали несколько сумбурно и натянуто, но весьма убедительно и правдоподобно. По крайней мере, так показалось Рудольфу Юрьевичу, который по своей натуре был человеком легковерным. Более того, его подкупило то обстоятельство, что майор со товарищи были русскими. Это давало ему надежду на то, что они не оставят своего соотечественника в беде.

Поэтому немолодой исследователь паранормальных явлений еще раз откашлялся, с трудом присел на кровати и, взяв доверительный тон, стал рассказывать о том, что с ним произошло. Начал он издалека, а именно с того самого момента, как он и двое его единомышленников обнаружили в горах обмороженного мужчину в летном комбинезоне.

Тем временем на улице творилось черт знает что. Приземистые дома заносило снегом по самые крыши, только дымоходы оставались торчать. Узенькие улочки обрастали огромными сугробами, которые холодный ветер буквально тут же цементировал, превращал в крепкие глыбы. Стремительно покрывалась льдом и единственная на весь поселок вышка сотовой связи, основательная металлическая конструкция, пародирующая своей пирамидальной формой Эйфелеву башню в ее уменьшенной копии. Пока она выдерживала натиск бури. Но только пока. Ведь с каждой минутой ветер усиливался. Вышка колебалась все сильнее. Можно было не сомневаться, что в скором времени она рухнет.

Все дороги и тропы, ведущие к поселку, обильно заметало снегом. Толщина его уже достигала полутора метров, а в некоторых местах и целых двух. Снегопад не ослабевал, даже наоборот, становился все сильнее и сильнее. Казалось, что сотрудники небесной канцелярии решили перевыполнить ежемесячную, а то и полугодовую норму по осадкам. Как бы оно там ни было, а разгулявшаяся стихия постепенно отрезала поселок от внешнего мира, лишала его транспортного сообщения с другими населенными пунктами.

Но одно дело дороги, занесенные снегом, и совсем другое, когда поселок остается без электроснабжения. А именно это и произошло. Ураганный ветер повалил несколько столбов линий электропередачи, оставив местных жителей без света, в полной темноте, один на один со стихией.

Лампочка несколько раз моргнула и погасла. Благо у майора Лаврова имелся при себе ручной фонарь, которым он не преминул воспользоваться. Яркий сноп света ударил в полоток и моментально расплылся по нему тускло-желтым пятном. Включили свои фонари и другие десантники. Внес свою лепту и Федор Александров, который зажег свечу, отыскавшуюся в одном из выдвижных ящиков компьютерного стола. В итоге в комнате стало даже светлее, чем прежде.

– Теперь совсем другое дело. – Батяня ухмыльнулся и вновь обратился к уфологу, который закончил свой длинный и эмоциональный рассказ незадолго до того, как пропало электричество: – Если я все правильно понял, то найденного вами пилота забрали к себе в номер телевизионщики. Верно?

– Да. Но никакие они не телевизионщики. – Рудольфа Юрьевича аж передернуло от этого слова. – Эти фрукты только выдают себя за таковых. Я не знаю, кем они являются на самом деле. Уверен только в том, что от них исходит опасность. Как говорится, на собственном опыте в этом убедился. Хорошо, что хоть выжил. Но ведь в гостинице мои друзья остались. Вдруг американцы и на них нападут? Илья парень крепкий, но что он один сделает? Скрутят его с Катькой и… – Он от бессилия сжал свои худые пальцы в кулаки.

Майор потрепал поникшего уфолога по плечу, мол, все будет хорошо, а сам подумал:

«Верно в народе говорят, что худа без добра не бывает. Если бы не снежная буря, то мы так и лазили бы по горам, не зная, что прямо у нас под боком такое происходит. Ладно. Что мы имеем? Пилот жив и находится в плену у американцев, которые тоже ищут бортовой самописец разбившегося истребителя. И вот тут возникает вопрос. Успели ли янки выведать у него, где упал самолет? Или он так до сих пор и не пришел в сознание? – Лавров нахмурился. – Впрочем, сейчас это не имеет никакого значения. Пока будет продолжаться снежная буря, американцы из гостиницы ни за что носа не покажут. Не самоубийцы же они, чтобы в такую непогоду в горы подыматься. А значит, нужно нагрянуть к ним с визитом и выкрасть пилота. Заодно и уфологам поможем. Вот только как?..»

– Одна надежда на вас. Только вы можете вытащить оттуда моих друзей, – неожиданно прервал ход его мыслей Рудольф Юрьевич.

Прежде чем принять какое-либо решение, Батяня всегда советовался со своими товарищами. Он не нарушил традиции и теперь, вопросительно посмотрел на Бабочкина с Прошкиным. Те уже догадывались, что задумал их командир, а потому, ни секунды не колеблясь, дружно кивнули. Дескать, почему бы и не убить двух зайцев одним выстрелом: и пилота вызволим, и уфологов.

– Хорошо, мы поможем вашим коллегам, – пообещал Лавров. – Но для начала мне нужно знать точное количество американцев.

– Я четверых видел, но не знаю, сколько их на самом деле, – сообщил уфолог, вспомнил одну немаловажную деталь и добавил: – А я еще заметил у них оружие.

– Понятно, – Майор что-то прикидывал в уме. – А в каком номере они остановились?

– В десятом, – ответил Рудольф Юрьевич. – А мы в девятом. Они рядышком друг с другом расположены.

– Этаж какой?

– Второй.

– Значит, через балкон не получится. Плохо… – озадачился Лавров.

И тут хакер Анил Браджа, про существование которого все забыли, вдруг очухался.

Точнее, он пришел в себя уже давно, просто лежал с закрытыми глазами, делая вид, что находится без сознания, и слушал, о чем говорят его незваные гости.

– Так вы не из Интерпола, а обычные охотники! – радостно воскликнул он на ломаном русском, подскакивая с кровати.

Майор хотел было что-то сказать, но хакер, замолчавший на какое-то мгновение, вновь взбудораженно затараторил:

– Вы, наверное, удивлены, что я говорю по-русски. Я изучал этот язык в университете, мечтал переехать жить в Россию. Я люблю эту страну, но жизненные обстоятельства сложились иначе. Давайте знакомиться. Меня зовут Анил, я хозяин этого дома. – Он протянул Лаврову руку.

«Странный какой-то субъект, – подумал Андрей. – Мы к нему домой вломились, а он с нами знакомится, да еще и про Интерпол бредит. Нет, этот тип определенно с приветом. Что ж, разные люди есть…»

Мужчины обменялись рукопожатием.

– Извините, что мы дверь выломали, – осторожно проговорил Батяня.

– Это вы меня простите за то, что не открыл. – Хакер был сама любезность.

Перездоровавшись со всеми и прихватив свечу, Браджа побежал на кухню, чтобы напоить пришельцев горячим чаем. К счастью, у него имелся газовый баллон.

Тем временем майор отвел Бабочкина в сторонку и прошептал ему на ухо:

– Значит, так. Сейчас мы с прапором отправимся в гостиницу за пилотом. Вы с инженером останетесь здесь, присмотрите за уфологом и индусом. Задача ясна? – Он вопросительно посмотрел на младшего по званию.

– Как я понимаю, это приказ и спорить бессмысленно? – Старлей вздохнул, давая понять, что в сложившейся ситуации он поступил бы несколько иначе, чем его командир.

– Совершенно верно, – тоном, не терпящим возражений, произнес Лавров.

Иногда случается так, что люди, получившие тяжелую травму головы, впадают в глубокое беспамятство, забывают, как их зовут, где они живут и чем занимаются по жизни. Словно кто-то проникает к ним в мозги и удаляет оттуда любую информацию, все воспоминания. Но самое интересное в том, что у кого-то из этих бедолаг амнезия длится всего пару часов, у других – несколько дней, недель, месяцев, долгие годы… а некоторым приходится жить с ней аж до самой смерти. Человек так и умирает, не узнав, кем он был в так называемой прошлой жизни.

Что же касается подполковника Полозова, который вовремя катапультировался из неуправляемого истребителя, летящего на скалы, то в этом смысле ему повезло. Сильная черепно-мозговая травма, полученная им при неудачном приземлении, никак не отразилась на его памяти. Но пилот очухался в каком-то задрипанном гостиничном номере и увидел вокруг себя несколько крепко сложенных мужчин. Один из них тут же начал уверять его в том, что они свои, то бишь россияне, и при этом говорил по-русски с акцентом. Подполковник моментально заподозрил какой-то подвох и посчитал за лучшее прикинуться дурачком. Мол, ничего не помню, память начисто отшибло, даже имя свое забыл.

«Похоже, поверили, – с облегчением подумал тогда Полозов. – Но кто эти люди и что им от меня надо?..»

Летчик-испытатель долго ломал голову над этим вопросом. В итоге он пришел к выводу, что попал в руки американцев, которые и подстроили авиакатастрофу, чтобы сорвать контракт на поставку российских штурмовиков-истребителей, наметившийся между Минобороны РФ и индийскими ВВС. Дескать, смотрите, какие самолеты хотели подсунуть вам русские, так что лучше покупайте наши, которые «made in USA».

«Индийские военные уже наверняка присматриваются к американским птичкам, которые и по техническим характеристикам, и по мощи вооружения значительно уступают нашим. Что ж, своей цели они добились. Хотя нет, стоп. Еще не все потеряно. Ведь если расшифровать бортовой самописец разбившегося истребителя, то можно доказать, что авария произошла не в результате каких-то технических неисправностей, а явилась следствием того, что в электронике самолета до его вылета покопались злоумышленники. Тогда индусы вновь загорятся желанием купить наши штурмовики. Теперь понятно, почему американцы взяли меня в плен. Они хотят, чтобы я показал на карте то место, куда упал истребитель, чтобы уничтожить «черный ящик» и тем самым спрятать все концы в воду. Надо срочно от них бежать. Но как, если я нахожусь с ними в одном номере, а они ни на минуту не сводят с меня глаз?»

Последующее время Полозов вынашивал план побега, но все его надежды унести ноги от американцев в одночасье похоронила снежная буря, внезапно обрушившаяся на поселок. Нет, конечно, пилот мог попытаться выбраться из гостиничного номера, но куда бежать дальше? На улицу? Так там буран. Далеко не уйдешь, преследователи вмиг настигнут. Затаиться где-нибудь в гостинице? Тоже не вариант – найдут. Летчик-испытатель принялся лихорадочно искать выход из сложившейся ситуации. Ведь Полозов понимал, что долго дурить голову своим похитителям, изображая из себя человека, потерявшего память, он не сможет. В конечном счете они выведут его на чистую воду. Тогда что-либо предпринимать будет уже поздно и совершенно бессмысленно.

Джонни зевнул, при этом даже не удосужившись прикрыть широко раззявленный рот ладонью. После чего он уставшими глазами глянул на циферблат именных часов, которыми его наградили за успешно проведенную операцию по ликвидации одного из руководителей Аль-Каиды, готовившего крупномасштабный теракт на территории Соединенных Штатов Америки. Глянул на свои и Майк. После чего двое бывших морских пехотинцев, словно сговорившись, синхронно поднялись.

– Энтони, присмотри за пилотом. А мы поспим немного, – сказал за себя и своего товарища Брукер, обращаясь к афроамериканцу, оставшемуся сидеть за журнальным столиком.

– Если что, мы в соседнем номере, – предупредил Майк и добавил: – На всякий случай мы вас закроем снаружи. Мало ли что.

– Угу, – сонным голосом отозвался Энтони.

Он и сам был бы не прочь немного вздремнуть, но со старшими по званию не спорят.

Скрипнула дверь. Щелкнул замок. В коридоре послышались удаляющиеся шаги. Выждав минут десять, Полозов, который до этого времени притворялся спящим, осторожно приоткрыл щелочки глаз и осмотрелся в номере.

В глубоком кресле, закинув ноги на приземистый столик, дремал широкоплечий афроамериканец. В одной руке он сжимал пистолет, в другой – телефон спутниковой связи. Со стороны казалось, что чернокожий парень спит крепким сном и его даже пушечным выстрелом не добудиться. Но это впечатление было обманчивым. Стоило ветру за окном сорваться на свист, как бывший морпех тут же вздрагивал, на какую-то секунду разлеплял веки, убеждался в том, что ничего страшного не случилось, и вновь уходил в отключку.

Полозов понял, что другого такого шанса ему может не и не представится, а потому решил действовать на свой страх и риск. Все равно терять ему было нечего.

Затаив дыхание, пилот неспешно поднялся с кровати и тут же застыл на месте, так как афроамериканец неожиданно пробормотал что-то сквозь сон, а потом перевернулся на бок, лицом к стенке. Стараясь ступать как можно тише, Полозов подкрался к спящему парню и склонился над ним. Вытащить пистолет у бывшего морпеха было не так-то просто. Тот крепко сжимал в огромной лапе его рукоять, более того, еще и держал указательный палец на спусковом крючке. Энтони словно бы говорил этим, мол, даже не пытайся, вмиг пристрелю. А вот завладеть спутниковым телефоном было вполне реально. Чернокожий парень не сжимал его в руке. Нужно было лишь аккуратно, без резких движений, вытащить аппаратик из-под его массивной ладони.

Собравшись с духом, пилот большим и безымянным пальцами захватил телефон, будто краб клешнями свою добычу, и потянул к себе. При этом он не сводил глаз с лица афроамериканца. В какой-то момент Полозову показалось, что тот вот-вот проснется, увидит, что происходит, и просто-напросто придушит его своими огромными ручищами.

Но, к счастью, пронесло.

Теперь, когда у пилота был спутниковый телефон, он мог позвонить своему начальству, сообщить, что с ним произошло, и главное – где именно его удерживают в данный момент. Однако для этого нужно было найти укромное местечко. Полозов догадывался, что связь со спутником в нынешних погодных условиях никак не может оказаться хорошей и будут постоянно возникать какие-то помехи. Ему придется кричать, чтобы его услышали. Это, как пить дать, разбудит бывшего морпеха.

Такое местечко нашлось. Пилот заперся в туалете, сел на унитаз и принялся тыкать в упругие кнопки спутникового аппарата заскорузлым ногтем. Он набирал номер генерала из Минобороны, с которым они вместе прилетели в Индию, чтобы продемонстрировать здешним военным возможности отечественного штурмовика-истребителя. Не доверять ему у Полозова не было никаких оснований. Они знали друг друга очень давно.

Наконец пилот поднес аппарат к уху и с замиранием сердца стал вслушиваться в звуки, доносящиеся из динамика, то потрескивание, то шуршание. Складывалось впечатление, что кто-то грызет семечки и при этом шуршит газетным кульком. Пилоту уже казалось, что связь с абонентом сейчас установится, вместо противных звуков из динамика донесутся гудки, и тут произошел сброс. Полозов негромко выругался и вновь стал набирать длинный номер.

«Давай, родненький, давай!..» – твердил он, моля бога, чтобы на этот раз его попытка связаться с генералом оказалась удачной.

В этот миг на голову пилота рухнула дверь, которую без труда выломал одним ударом ноги внезапно проснувшийся афроамериканец. Он тут же переступил порог, вырвал из рук пленника спутниковый телефон, быстро нажал на красную кнопку, отключив исходящий вызов, и наотмашь ударил пилота аппаратом по лицу. Потом Энтони схватил дезориентированного Полозова за шкирку, будто какого-то щенка, нагадившего в неположенном месте, выволок из туалета и втолкнул в комнату. Бедолага налетел на журнальный столик, споткнулся об него и рухнул на пол. В этот самый момент в номер буквально влетели Джонни с Майком, разбуженные непонятным шумом за стенкой. Лица заспанные. Под глазами мешки. Они так толком и не поспали.

– Энтони, что здесь, черт побери, происходит? – Брукер уставился на афроамериканца.

– Он телефон у меня украл… – начал было оправдываться тот.

– Так ты уснул, значит, – прорычал Джонни, сжимая пальцы в кулаки.

– Остынь, – примирительно произнес Майк, который не понаслышке знал крутой нрав своего командира.

Брукер что-то прошипел в ответ, толкнул плечом растерянного афроамериканца, застывшего статуей посреди узкого коридора, прошел в комнату и бросил взгляд на Полозова, лежащего на полу. Подполковник тяжко хрипел, морщился от боли, то и дело трогал темно-красную шишку, которая выскочила у него на лбу сразу же после того, как ему на голову приземлилась дверь туалета.

– Ну что, вернулась к тебе память? – ехидно осведомился Джонни. – Или ты ее и не терял?

– Ничего не помню. Где я?.. – Пилот продолжал играть прежнюю роль, чтобы потянуть время.

Вдруг последний вызов все же дошел до генерала, и тот определит по спутниковому телефону его местоположение.

Лицо Брукера сделалось серьезным. Он обернулся на афроамериканца и требовательно протянул руку. Энтони тут же отдал ему телефон.

– Т-а-а-а-к… – растянуто проговорил Джонни, глядя на небольшой экранчик. – Было два вызова. Оба на один и тот же номер и неудачные. Увы, абонент так и не узнает, что ему звонили. Так что зря ты старался.

Поняв, что все потеряно, Полозов сжал зубы и с ненавистью в голосе процедил:

– Все равно я вам ничего не скажу, янки гребаные.

– А вот обзываться некрасиво. – Брукер осуждающе покачал головой.

– Подстраивать авиакатастрофы тоже, – парировал пилот.

– А это не мы делали. У нас другое задание – найти «черный ящик» разбившегося истребителя и отдать его в руки тех, кто эту авиакатастрофу организовал. Так что мы во всей этой истории – промежуточное звено. – Джонни хрустнул костяшками пальцев. – Ладно, что-то я разговорился. Давай ближе к делу. Ты приведешь нас к тому месту, где упал твой штурмовик, а я со своей стороны обещаю, что оставлю тебя в живых.

Предложение выглядело заманчивым, но Полозов был не глупцом. Он понимал, что, как только приведет американцев к истребителю, те тут же прикончат его за ненадобностью. Зачем им лишние свидетели?

– Пошел ты!.. – прямо ответил подполковник.

– Что ж, это твой выбор. Хочешь ты или нет, но мы получим желаемое. – Брукер ухмыльнулся и загадочно покосился на Майка.

Бывшие морпехи вновь поняли друг друга без слов. Вскоре все дошло и до Полозова.

Майк метнулся в соседний номер, принес с собою небольшой металлический короб и продемонстрировал пленнику его содержимое. Оно было ужасающим: всевозможные скальпели, зажимы, какие-то пилочки…

– Я же бывший военный медик, – как бы оправдываясь, сказал Майк и принялся закатывать рукава.

Поселок словно пережил настоящий апокалипсис. Впрочем, почему пережил? Буран еще продолжался. Снег засыпал здания едва ли не по самые крыши. Машины, припаркованные на улице, исчезали в сугробах. Сильный ветер гнул и ломал деревья.

Одно из них треснуло у основания, рухнуло на приземистую хижину и буквально сровняло ее с землей. К счастью, никто не погиб. Многодетная семья, проживающая там, будто почувствовав опасность, незадолго до этого спустилась в погреб, чем и спасла себе жизнь. В то же время на улице замерзала домашняя скотина, которую нерадивые хозяева забыли укрыть от стихии. То тут, то там виднелись в снегу окочурившиеся быки, козы, свиньи.

Выбираться на улицу в такую непогоду было бы смерти подобно, но Лавров с Прошкиным бросили вызов стихии. Покинув теплый и уютный дом хакера, они двинулись в путь. Майору с прапором предстояло преодолеть с полкилометра, что в этих условиях не так уж и мало. Примерно такое расстояние отделяло жилище Анила Браджи от гостиницы, в которой находились уфологи и американцы, захватившие в плен летчика-испытателя. Именно из-за него десантники и рисковали своими жизнями.

Первым шел Лавров. Следом за ним тащился Прошкин. Мужчины с трудом переставляли ноги, утопая в снегу. Но их движение замедлял не столько он, сколько ветер, дующий им навстречу. Такой сильный, что под его напором десантникам приходилось прилагать немало усилий, чтобы сделать следующий шаг. Он получался таким коротким, что казалось, будто люди топчутся на одном месте.

Наконец впереди показалась центральная площадь поселка, на которой размещался небольшой рынок. Торговые ряды были заметены снегом. Повсюду виднелись тележки, брошенные торговцами и нагруженные всевозможным товаром. Некоторые из них были опрокинуты ветром. Ужасающее впечатление производил осел, впряженный в одну из тележек. Он превратился в ледяную статую. Видимо, его хозяин, впопыхах спасаясь от снежной бури, забыл отпустить бедное животное. За считаные минуты, проведенные на морозном ветру, оно просто-напросто обледенело.

Лавров и Прошкин пробрались через торговые ряды и вышли к вышке сотовой связи. Справа от нее виднелось здание гостиницы. Скинув рюкзаки, десантники залегли в сугробе. Майор достал бинокль и приник к окулярам. Плотная метель ухудшала видимость, но Батяне удалось разглядеть окно номера, в котором, по словам Рудольфа Юрьевича, остановились американские телевизионщики.

– Что-нибудь видно? – спросил прапор.

Зазывающий ветер превратил его крик в еле слышный шепот, и все же он был услышан.

– Ни хрена, – отозвался Андрей. – Окно снегом залепило.

– И что делать будем? – спросил Прошкин, постукивая от холода зубами.

– Не знаю. – Лавров наморщил лоб, и без того скукожившийся на морозе. –

Действовать вслепую не хочется. Ведь американцы могли перевести пилота в другой номер. Представляешь, что в таком случае произойдет? Мы врываемся в комнату, а там пусто. На шум тут же прибегают янки. Все, мы в ловушке.

– Может, все же рискнем? – Прапорщик рвался в бой.

Ответить Батяня не успел. Окно, залепленное снегом, внезапно открылось. Из него высунулся по пояс широкоплечий афроамериканец в пуховике с капюшоном, накинутым на голову. Он тут же начал прикручивать к перилам балкона небольшую спутниковую тарелку, раскрытую зонтиком.

В это время майор наблюдал за тем, что происходило в номере, и комментировал вслух:

– Вот, кажется, и пилот. Он сидит, привязан к креслу, под левым глазом порез, под правой щекой тоже. Возле него стоит какой-то *censored*а со скальпелем. Чуть поодаль еще один. Похоже, он у них за главного, уж слишком сурово выглядит да и постоянно какие-то распоряжения дает. Если приплюсовать негра, то выходит, что американцев трое. Хотя, скорее всего, их больше, просто в другом номере сидят. Итак, что нам это дает? – Батяня задумался, не отрывая глаз от окуляров бинокля.

– Да то, что пилота пытают. Следовательно, он до сих пор не раскололся, и американцы не знают, где находится истребитель. Возможно, я и ошибаюсь.

Физиономия-то у летчика замученная…

Установив тарелку, афроамериканец, задубевший на морозе, торопливо забрался в номер и наглухо закрыл за собой окно.

– Товарищ майор!.. – Прошкин тронул за плечо задумчивого комбата. – Так что делать будем? Долго мы с вами здесь не пролежим, окочуримся точно так же, как тот осел в упряжке.

Тут над головами десантников что-то заскрипело, заскрежетало. В следующий момент перед самым носом Лаврова упала в снег и через несколько секунд утонула в нем массивная, размером с кулак, ржавая гайка. Майор и прапор напряженно переглянулись, а потом, словно по команде, синхронно запрокинули головы.

Вышка мобильной связи, рядом с которой залегли десантники, медленно кренилась набок. Ладно бы она заваливалась на противоположную от них сторону, так нет – падала прямо на Лаврова с Прошкиным.

Батяня только и успел крикнуть своему подчиненному:

– Бежим!

Мужчины подхватились и в панике бросились кто куда. У них были считаные секунды на то, чтобы покинуть то место, куда вот-вот должна была рухнуть вышка мобильной связи, не устоявшая на ураганном ветру.

Неожиданно Андрей споткнулся, упал лицом в снег. Он моментально перевернулся на спину и тут же зажмурился, выставив перед собой руки. Будто это могло уберечь от массивной металлической конструкции, падающей на него. Но случилось настоящее чудо. Вышка мобильной связи приземлилась в каких-то двух-трех сантиметрах от левого плеча десантника.

– С днем рождения!.. – отплевываясь от снега, проговорил Лавров, который даже в самые критические моменты не терял чувство юмора.

К заново родившемуся майору уже спешил Прошкин. На его розовощеком лице сияла широкая белозубая улыбка. Прапор был рад видеть своего командира живым и невредимым. Ведь не просто же так, не для красного словца, он называл его

Батяней. Прапорщик уважал и любил этого человека как своего собственного отца.

Все-таки не зря Джонни взял к себе в команду Майка, который славился тем, что умел развязывать язык даже самым несговорчивым людям. Управился он и с летчиком-испытателем Полозовым. На это у Майка ушло всего полчаса. Причем он даже не ударил пилота, лишь сделал несколько неглубоких порезов скальпелем на лице, а потом пригрозил, что если тот и впредь будет молчать, то сначала отхватит ему одно ухо, затем другое. Ну а если и это не поможет, возьмется за его нос или половой орган. Что-что, а убеждать Майк умел.

В гостиничном номере царила гробовая тишина. Полозов был бледен как сама смерть, по-прежнему сидел привязанным к креслу и методично слизывал с губ приторно соленую кровь, стекающую со щек. Майк стоял возле него, ехидно улыбался и упаковывал в свой металлический короб хирургические инструменты. По его улыбке нельзя было понять, рад ли он тому, что не пришлось пускать их в ход по полной программе, или, наоборот, разочарован. Афроамериканец тем временем откровенно скучал, полулежал на кровати и разглядывал свое отражение в выпуклом экране допотопного телевизора. Брукер напряженно пялился в монитор ноутбука, остервенело ударяя при этом по коврику мышки. Он пытался настроить спутниковый Интернет, но на экране все время появлялась одна и та же табличка, извещающая о том, что соединение со спутником установить не удалось.

– Энтони, ты хорошо тарелку прикрутил? Все провода подсоединил? А то не пашет ничего, – метал молнии Джонни.

– Так точно, сэр, – отвечал тот.

– Тогда почему не работает? – сокрушался Брукер.

– Снежный буран!.. – Энтони развел руками.

– Я точно через такую же тарелку в песчаную бурю к Интернету подключался, когда мы с Майком в пустыне на севере Ирана застряли. Так что не умничай, а иди лучше и проверь.

Афроамериканец неохотно поднялся, открыл окно и вновь высунулся в него по пояс. В гостиничный номер ворвался холодный ветер вперемешку со снегом. Брукер, Майк и Полозов поежились.

– Все в порядке, – закрыв окно, сообщил Энтони и вдруг предложил: – Может, моим спутниковым телефоном воспользуетесь?

– У нас с мистером Симпсоном уговор – вся связь только через Интернет. Он сказал, что так безопаснее. Видимо, боится, что его телефон на прослушке в ЦРУ стоит, – буркнул в ответ Джонни.

Время шло, а Интернет так и не подключался. Наконец Брукер не выдержал и так громко хлопнул крышкой ноутбука, что Майк, сидевший неподалеку от него, невольно вздрогнул.

– Ладно, потом с ним свяжусь. – Джонни махнул рукой. – В конце концов, ничего страшного не произойдет, если мы доложим ему о наших успехах несколько позже. Все равно, пока бушует буран, мы не сможем добраться до места крушения самолета, как бы этого ни хотел мистер Симпсон. Поэтому я лучше свяжусь с ним, когда буря уляжется. Верно говорю?

– Верно, – согласился Майк и загадочно прищурился. – Вот только я не привык сидеть без дела.

– В смысле? – не понял Брукер.

Майк поднялся, расправил плечи и кивнул на стену, за которой находился номер российских уфологов.

– Мы их все равно собираемся кончить. Так зачем потом терять драгоценное время? Свяжем их прямо сейчас и запихнем в багажник джипа вместе с этим уродом. – Он покосился на Полозова. – Затем, по дороге к месту крушения разбившегося истребителя, выбросим их всех скопом в горное ущелье.

Джонни немного подумал, согласно кивнул и произнес:

– Рационально мыслишь. Только упустил из виду кое-что. Нет, кое-кого.

– И кого же? – Майк в недоумении вскинул брови.

– Хозяина гостиницы. Он, конечно, вряд ли что-то подозревает, но лица наши видел. Поэтому будет лучше, если мы его уберем. Ты же знаешь, какой я перестраховщик.

На том и порешили. Оставив афроамериканца присматривать за Полозовым, Джонни с Майком покинули номер и тут же наткнулись в коридоре на двух других своих товарищей – коротышку Арни и долговязого Джорджа, которые возвращались из бара.

– Пили?.. – Брукер принюхался.

– Так немного же, – отозвался коротышка.

– А что еще в бурю делать? – вторил ему долговязый.

– Ладно, – прикусил губу Джонни и, перейдя на шепот, спросил: – Хозяин гостиницы в баре?

Последовал утвердительный ответ, и Брукер продолжил:

– Значит, поступим следующим образом. Сейчас вы снова спускаетесь в бар, вырубаете этого индуса, тащите его в гараж, запихиваете в багажник джипа, затем поднимаетесь наверх и помогаете нам спустить вниз другие тела.

Арни и Джордж не стали уточнять, о каких именно других телах идет речь, не спросили, зачем нужно избавляться от владельца гостиницы. Они лишь взяли под козырек и заспешили к лестнице. Проводив их взглядом, Джонни достал из подмышечной кобуры пистолет, спрятал его за спину и несколько раз постучал в дверь номера, где остановились уфологи.

– Жалко будет девку убивать. Молодая еще да и красивая к тому же, – еле слышно проговорил Майк.

Но Брукер промолчал. Ему сейчас было не до сантиментов. Он сосредоточенно вслушивался в странное копошение за дверью.

В критических ситуациях Катя обычно сохраняла спокойствие и никогда не впадала в панику. Однако сейчас она забилась в угол номера и широко раскрытыми от ужаса глазами смотрела то на входную дверь, то на Илью, копошащегося в походном рюкзаке, набитом вещами.

– Они нас убьют, как прикончили Рудольфа Юрьевича. Боже, зачем я поехала в Индию!..

– Голос девушки дрожал.

– Мы еще посмотрим, кто кого убьет, – продолжая потрошить рюкзак, приговаривал парень.

Тем временем в дверь уже не стучали, а откровенно колотили.

При этом в адрес уфологов сыпались угрозы.

– Открывайте. Мы вооружены. Оказывать любое сопротивление бесполезно, – твердил заученную фразу Джонни Брукер.

– Открывайте. Мы… – повторял за ним Майк.

Наконец Илья нашел то, что искал. Он занес ледоруб над головой, словно индеец томагавк, и громко крикнул в ответ:

– Валяйте, ублюдки!

Таким своего парня Катя видела впервые. Она всегда считала, что Илья и мухи не обидит. А тут он предстал пред ней отчаянным храбрецом, готовым дать бой крепким мужикам. Эта самая уверенность передалась и девушке. Она неожиданно подскочила, схватила со стола вазу и встала плечом к плечу со своим парнем. От прежней плаксы, которая еще совсем недавно посыпала голову пеплом, не осталось и следа.

– Ну, вы сами напросились! – грозно раздалось за дверью.

Затем наступила тишина, пугающая и тревожная. Правда, продлилась она совсем немного. Ее нарушил треск дерева. Американцы, обозленные на уфологов, начали выламывать дверь. Один удар, другой, третий. Дверное полотно, ощерившееся трещинами, повалилось внутрь гостиничного номера и подняло с немытого годами пола облако пыли. В нем моментально исчезли Джонни с Майком, переступившие через порог.

Недолго думая, Илья наугад метнул ледоруб. Судя по трехэтажному мату, который тут же последовал за этим броском, альпинистская кирка нашла свою жертву. Так и оказалось. Из облака пыли вынырнул Джонни с окровавленным запястьем. Командир группы бывших морпехов был уже безоружен – ледоруб, брошенный парнем, выбил у него из руки пистолет. Следом за Брукером показался Майк. Катя моментально запустила в него вазой, но Майк вовремя уклонился. Стеклянный сосуд разбился о стенку и осыпался на пол сотнями мелких осколков.

– Убью щенка, – прохрипел Джонни и набросился на Илью.

Мужчины сцепились. Было понятно, что исход этой схватки предрешен заранее. Что мог противопоставить щупленький уфолог тренированному и накачанному спецназовцу?

– Отпусти его! – завопила Катя и вцепилась ногтями в шею Брукера.

Майк тут же оттащил девушку. Он заломил ей руки за спиной, защелкнул на запястьях наручники, повалил на кровать и сел на ноги, чтобы не брыкалась.

Тем временем озверевший Джонни душил парня, прижав его к ледяному окну. Посиневший уфолог извивался ужом, тщетно пытался выскользнуть из объятий бывшего морпеха. Тот все сильнее и сильнее сжимал куриную шею парня и, похоже, не собирался оставлять его в живых.

Когда Илья уже был готов отдать богу душу, в номер вбежали Арни с Джорджем, который запыхавшимся голосом сообщил:

– Хозяин гостиницы куда-то запропастился. Весь отель обыскали. Нигде его нет.

Брукер ослабил хватку, а потом и вовсе отпустил парня. Жадно глотая ртом воздух, бедолага завалился на бок и поджал к животу ноги, согнутые в коленях. Катя продолжала истерично вопить. Майк схватил какую-то тряпку, попавшуюся ему под руку, скомкал ее и заткнул девушке в рот. Стало тихо. Слышалось лишь, как тяжело дышит Илья.

– Как это нигде нет? – Брукер вылупился на Джорджа.

– Я же говорю, что мы… – начал было коротышка, но командир резко оборвал его:

– Не испарился же он! – Джонни наклонился, поднял с пола утерянный пистолет, потом схватил с тумбочки полотенце и обмотал им окровавленное запястье. – Да и на улицу не рискнул бы сунуться. Там буря. Значит, хозяин гостиницы до сих пор где-то здесь. Вы просто плохо искали. Пошли за мной. Проверим тут каждый закуток. Его нельзя оставлять в живых.

Майк было поднялся, но Брукер остановил его взмахом руки. Мол, побудь здесь, присмотри за уфологами, мало ли чего они выкинут.

Сначала Арни, Джордж и Джонни обыскали все номера, заглядывали даже под кровати, в шкафы, но индуса так и не нашли. После чего бывшие морпехи осмотрели комнату хозяина гостиницы. Тоже пусто. Затем – кухню. И там никого. Когда фальшивым телевизионщикам уже казалось, что индус и впрямь испарился, как выразился Брукер, долговязый спецназовец решил заглянуть под стойку бара. Каково же было его удивление, когда он обнаружил под ней хозяина гостиницы. Тот прятался за дутым алюминиевым баллоном с пивом и пытался вызвать по мобильнику полицию. Естественно, безуспешно. Ведь вышка сотовой связи была опрокинута ураганным ветром, и весь поселок остался без мобильной связи. Но бедолага же этого не знал.

Он усердно тыкал в кнопки, надеясь, что вот-вот услышит голос дежурного полицейского.

Американцы выволокли запуганного индуса из-под стойки, скрутили его, притащили в гараж, связали веревкой по рукам и ногам, а потом бросили в багажник джипа. Чуть позже они запихнули туда и пилота с уфологами. Те даже не оказали никакого сопротивления, видимо, смирились со своей участью. Впрочем, как и Полозов.

В скором времени зафурычил и спутниковый Интернет. Но прежде чем выйти на связь с мистером Симпсоном, Брукер загрузил сайт прогноза погоды. Согласно метеосводкам, представленным на нем, выходило, что снежная буря должна ослабнуть к завтрашнему утру, а к полудню и вовсе сойти на нет. Новость, безусловно, хорошая. Ведь Джонни и его людям уже надоело безвылазно сидеть в гостинице, им не терпелось поскорее выполнить задание, получить от заказчика бабло и свалить из Индии.

Следующей страничкой, которую посетил Брукер, стала социальная сеть Фейсбук. Войдя в нее под ником Хантер, что в переводе с английского на русский означает «Охотник», он выбрал из списка немногочисленных френдов некого загадочного Мистера Х и отправил тому короткое сообщение: «Я знаю, где упала подстреленная птица. Ожидаю дальнейших указаний».

Джонни откинулся на спинку кресла. Бывший морпех прекрасно знал, что ответит на его пост Мистер Х, он же Симпсон, но нужно было соблюсти формальность. Ведь Брукер был человеком военным, а значит, дисциплинированным. Прежде чем что-либо предпринять, он всегда спрашивал разрешения у вышестоящего начальства, даже если оно предварительно давало ему полную свободу действий.

Так же поступал и мистер Симпсон. Получив сообщение от пользователя под ником Хантер, он тут же связался с мисс Кебич. Выслушав его, та дала добро, но при этом приказала ему срочно отправиться в Гималаи и присоединиться к бывшим морпехам. Скорее всего, она опасалась, что спецназовцы, заполучив «черный ящик» российского штурмовика-истребителя, начнут набивать цену. Чтобы перестраховаться, мисс Кебич решила приставить к ним своего человека, которому всецело доверяла. Он ведь ни разу ее не подводил.

В то же время мисс Кебич попросила Симпсона, чтобы тот не сообщал Джонни Брукеру о своем приезде. Мол, неожиданным визитом ты попутаешь ему все карты, если у него все же имеются свои корыстные планы насчет бортового самописца истребителя. Это опять же, как говорится, для перестраховки.

С момента ухода Лаврова и Прошкина прошло уже несколько часов. Поэтому Бабочкин заметно нервничал и уже даже подумывал о том, чтобы отправиться на их поиски. А вот Александров был само спокойствие. Он как ни в чем не бывало сидел с хакером Браджи на кухне и вел с ним непринужденную беседу, потягивая при этом чаек. Впрочем, была ли она непринужденной, старлей мог лишь гадать. Ведь те разговаривали между собой на каком-то местном языке. Было совершенно непонятно, откуда инженер его знает, но Бабочкин не забивал себе голову подобными вопросами. Все его мысли сейчас были о майоре и прапорщике.

Переживал за своих друзей и пожилой уфолог, который так и не нашел в себе сил оторвать голову от подушки. Он по-прежнему лежал на кровати, болезненно морщил лицо, то и дело дотрагивался до головы, перевязанной бинтами.

– Все-таки зря я попросил вас о помощи, – прокряхтел Рудольф Юрьевич. – Ведь если с вашими товарищами что-нибудь случится, то виноватым буду я и до конца жизни не прощу себе этого.

– Русские друг друга в беде не бросают, – заметил Бабочкин и с оптимизмом в голосе добавил, чтобы подбодрить уфолога: – Вот увидите, все будет хорошо. Стоит только набраться терпения, и вы вскоре встретитесь с друзьями. Как и я со своими.

– Ваши слова да богу в уши. – Рудольф Юрьевич вздохнул, переворачиваясь на бок.

Тут за дверью послышался натужный кашель, за ним последовала крутая матерная тирада. На лице старлея тотчас же заиграла улыбка – он узнал голос Прошкина.

В дом буквально ввалились майор и прапор, замерзшие как цуцики. Губы синие, лица красные, на бровях иней, одежда одеревеневшая. Одним словом, выглядели они так, будто целый час просидели в морозильной камере при температуре минус двадцать.

– Ну, наконец-то! – Бабочкин облегченно вздохнул и тут же побежал на кухню за горячим чаем, от радости даже позабыв спросить у своих товарищей, почему они вернулись одни, без пилота и уфологов.

Рудольф Юрьевич присел на кровати и как-то уж совсем печально посмотрел на

Лаврова с Прошкиным. По его отсутствующему взгляду было нетрудно догадаться о чем, нет, о ком, он сейчас думает.

– Извините, но до гостиницы мы так и не добрались. С нами ЧП приключилось. –

Майор пожал плечами.

Прапор был не столь сдержан и, как всегда, выразился в своей привычной манере:

– Нас чуть вот такой металлической дурой не пришибло. – Он развел руки в стороны, пытаясь изобразить размеры вышки сотовой связи.

Сглотнув ком, образовавшийся в горле, Рудольф Юрьевич сложил руки на коленях и бесцветным голосом произнес:

– Спасибо, что попытались спасти моих друзей. Я искренне благодарен вам за это.

Майору стало жалко пожилого мужчину. Ведь он обещал ему, что поможет его товарищам. Теперь же получалось, что Батяня не сдержал свое слово.

– Вы так говорите, будто они уже мертвы, – проговорил Андрей, и у него перед глазами всплыло порезанное лицо Полозова, которое он недавно наблюдал в бинокль.

– Но я видел их издалека. Они до сих пор живы, – соврал он, чтобы вселить надежду в пожилого уфолога, хотя не знал, так ли это на самом деле.

– Живы? – Рудольф Юрьевич сразу засиял.

– Мы и пилота видели, – уклончиво ответил Лавров. – Обязательно наведаемся в гостиницу, но только после того, как закончится буря. Если американцы до нашего прихода ничего с ними не сделают, то… – но договорить он не успел, его позвал Александров.

Оставив пожилого уфолога, Андрей подошел к Федору и вопросительно вскинул брови. Мол, чего тебе? Тот как-то неловко передернул плечами и покосился на хозяина дома, отиравшегося неподалеку.

– Как я понимаю, дела у нас плохи, раз вам с прапором не удалось вызволить пилота, – еле слышно проговорил инженер.

– Спасибо, что проинформировал, – сухо заметил Батяня, который не любил выслушивать очевидные вещи.

– Так что будем делать? – Александров прищурился.

– Еще не придумал, – ответил Лавров. – А что, у тебя есть какие-нибудь предложения? Ты говори, я выслушаю.

Федор вновь стрельнул взглядом в сторону Анила Браджи, а потом заговорщицки прошептал:

– Пока вы с Прошкиным отсутствовали, я тоже без дела не сидел и завел, как выяснилось, очень нужное знакомство, – темнил он, зачем-то подмигивая хакеру.

– Так, Алекс, давай прямо. Настроение сейчас у меня не то, чтобы твои ребусы с загадками отгадывать, – немного раздраженно бросил майор, которого до сих пор трясло от холода.

Кандидат технических наук шумно выдохнул и стал изъясняться на более понятном языке:

– Короче, этот индус…

Когда инженер закончил, Лавров только хмыкнул себе под нос. Дескать, то, что ты сказал, конечно, интересно, но каким образом это поможет нам в сложившейся ситуации?

На что Александров заметил:

– По крайней мере, попробовать стоит. Вдруг нам удастся перехватить переговоры американцев с их хозяином? Они наверняка связываются с ним через спутниковый Интернет или телефон. Наш гений запросто это сделает. – Он вновь удостоил взглядом Анила, переминающегося в сторонке с ноги на ногу.

Тут майор вспомнил афроамериканца, который устанавливал на балконе гостиничного номера спутниковую тарелку.

– А это идея, – неожиданно поменял свое мнение Лавров. – Вот только как он свой компьютер врубит? Электричества же нет.

Хакер, до этого молчавший, оживился и заявил:

– Не проблема. У меня источник бесперебойного питания есть. Да и ноутбук имеется, батарея полностью заряжена. Часов на пять хватит.

Более Андрей не колебался и дал свое согласие. В конце концов, почему бы и не попробовать? Вдруг из авантюрной затеи Александрова и вправду выйдет толк?

Тихо гудел кулером системный блок. Мерцал в полумраке комнаты жидкокристаллический монитор. Анил Браджа расположился в удобном офисном кресле и сноровисто перебирал пальцами по клавиатуре, изогнутой полумесяцем, создавая прямо на глазах у изумленных десантников то ли какую-то программку, то ли вирус.

При этом хакер еще и умудрялся комментировать свои действия:

– У нас поселок небольшой, Интернет мало у кого есть, тем более спутниковый. Но речь не об этом. Сейчас с помощью специальной программки мы подключимся к компьютеру американцев. Они этого даже не заметят, – хвастал он. – Хотя может возникнуть одна загвоздка…

– Какая? – насторожился Лавров.

– Все зависит от того, какая у них система защиты на компе стоит. Если обычная, для чайников, то беспокоиться нечего. А вот если файерволл продвинутый – придется повозиться, – со знанием дела сообщил хакер.

– Я ни одного слова и не понял, но общий смысл уловил. – Прапор, стоявший рядом с майором, ухмыльнулся.

– Вот поэтому ты и чайник, – подколол его старлей.

– Тише, смотрите, – сказал Александров, кивая на монитор.

Все смолкли и уставились на экран, на который хакер вывел страничку социальной сети Фейсбук, где в режиме реального времени шла переписка между пользователями под никами Хантер и Мистер Х.

– Вот мы и в их компьютере! – Анил Браджа довольно причмокнул, откидываясь на спинку кресла.

Батяня внимательно прочитал опубликованные посты, но так и не нашел в них того, что его интересовало – координат того самого места, где потерпел крушение истребитель. По идее, исполнитель, то бишь Хантер, должен был передать заказчику

– Мистеру Х – такую информацию, но не сделал этого. Он просто довел до его ведома, что знает, где нужно искать самолет, и попросил разрешения на поисковую операцию, которую запланировал на завтрашнее утро.

«И что мне это дало? Только то, что некий мистер, имени и фамилии которого я не знаю, принял информацию к сведению и дал добро на проведение операции. Не густо.

– Лавров кусал губы, потрескавшиеся на морозе. – Ну а если?..»

С этими мыслями комбат положил руку на плечо хакера и задумчиво произнес:

– Я, конечно, не силен в этих компьютерных штучках, но где-то слышал, что при желании и определенных навыках можно заблокировать пользователя, завладев его погонялом, тьфу ты – ником, и начать писать сообщения от его имени.

– Можно, – хитро прищурившись, подтвердил Анил Браджа, которому такое дельце было вполне под силу.

Лавров воодушевился и заявил:

– В общем, нужно, чтобы этот Мистер Х написал Хантеру следующее. Мол, мои хозяева настаивают на том, чтобы я отправился в горы вместе с вами. Это не подлежит обсуждению. До встречи. Потом постскриптум. Дескать, прибуду в поселок по реке, так как все дороги завалены снегом. Просьба встретить. Время уточню чуть позже, когда найду моторную лодку.

– Сделаем. – Хакер хмыкнул и вновь забарабанил по клавиатуре.

Анил Браджа без особого напряга подобрал пароль к личной страничке пользователя под ником Мистер Х, который только что покинул Фейсбук, вновь вошел в систему под его аккаунтом и отправил Хантеру короткое сообщение. В нем он дословно передал то, о чем просил его Андрей.

– А если тот его проигнорирует? – засомневался старлей Бабочкин, который уже догадывался, что задумал его командир.

– Не проигнорирует, – уверенно заявил Лавров.

Тут в подтверждение его слов пришел ответ. Хантер выражал свое удивление. Дескать, я справился бы и своими силами, но раз уж вы настаиваете…

«Отлично! – Майор потер руки. – Главное, чтобы этот Хантер ничего не заподозрил».

Озадаченный Джон Брукер хлопнул крышкой ноутбука, подскочил с кресла и стал мерить шагами гостиничный номер. Появление мистера Симпсона не входило в планы бывшего спецназовца. Ведь изначально он собирался присвоить «черный ящик» истребителя и потом шантажировать своих заказчиков. Мол, платите в два раза больше и тогда получите бортовой самописец, а если откажетесь – я обращусь к русским. Теперь же его планы рушились.

«Наверное, заподозрил неладное. Вот же хитрый лис! – Он зло хрустнул костяшками пальцев. – Ладно, что-нибудь придумаем. Как говорят в России, утро вечера мудренее».

Прогноз погоды, который вчерашним днем смотрел Брукер, не обманул. Утром снежная буря и впрямь закончилась. Над поселком ярко светило солнце. По синему небу плыли белые барашки облаков. О недавней стихии теперь напоминали разве что вышка мобильной связи, опрокинутая ураганным ветром, и заснеженные улицы, которые активно расчищали лопатами местные жители, в одночасье повылазившие из своих домов.

Допив бодрящий кофе, Джонни посмотрел на часы – мистер Симпсон должен был прибыть ровно через тридцать минут. По крайней мере, так было написано в сообщении, присланном им накануне.

– Интересно, как он сюда доберется? – Майк зевнул в кулак.

– Сказал, что арендовал надувную моторку, – пробурчал Брукер и тут же добавил: – Да чтоб он на этой лодке на речные пороги напоролся и утонул к чертовой матери!

– Да уж. Нам он здесь на фиг не нужен. – Майк вздохнул. – Все карты спутает.

Джонни хищно оскалился, выбрался из-за стола и проговорил:

– Я уже придумал, как нам от него избавиться. Пошли, по дороге расскажу.

Встречать мистера Симпсона отправились только Брукер с Майком. Все прочие спецназовцы остались в гостинице, чтобы стеречь пленных. На это и рассчитывал Лавров. Он, Прошкин и Бабочкин притаились неподалеку от отеля и наблюдали за развитием событий.

– Двое ушли, – доложил прапор, опуская бинокль.

– Понятно. – Майор хмыкнул себе под нос. – Эх, знать бы, сколько их осталось в здании. Но в любом случае двоих уже минусовать можно.

– Как сказать, – напряженно произнес старлей. – Ведь если они допрут, что их обманули, то тут же бросятся на помощь своим товарищам.

– Именно поэтому мы должны действовать быстро.

Дождавшись, когда Джонни с Майком скроются из виду, десантники выбрались из укрытия и направились к гостинице. Со стороны они выглядели как обыкновенные туристы: болоньевые куртки, джинсы, лыжные шапки. Для пущей маскировки майор повесил на шею цифровой фотоаппарат.

– Мало того что мы этому хакеру дверь выломали, так еще и гардероб его подчистили, – с ухмылкой проговорил Прошкин, который никак не мог свыкнуться с тем, что кроме родных трусов и носков одежда на нем была сплошь чужая, к тому же еще и не подходящая ему по размеру.

– Парень хороший. Потом отблагодарим его, – бросил Батяня, огибая гигантский сугроб.

– Не то что наш инженер Федор, – зачем-то сказал Бабочкин.

– Да ладно тебе. Просто он зажатый и не шибко разговорчивый, – высказал свое мнение Лавров.

– Вдобавок подозрительный, – вставил свои пять копеек прапорщик.

– И чем это он подозрительный? – поинтересовался майор.

– Ну, во-первых, откуда он местный язык знает? – Прошкин стал загибать пальцы. – А во-вторых, почему с нами не пошел, а в доме хакера остался? Нам бы сейчас четвертый человек не помешал.

За такими вот разговорами десантники приближались к зданию гостиницы и постепенно сбавляли шаг.

– Все, прекратить трепаться, – шикнул Батяня и добавил: – Далее действуем по плану.

Небольшой холл отеля встретил десантников спертым воздухом. Неулыбчивый афроамериканец за стойкой ресепшена явно не был рад появлению троих незнакомых мужчин. Он сразу поднялся, вытянулся во весь рост и шагнул к ним навстречу, выпятив при этом колесом накачанную грудь.

– Что надо? – недружелюбно прохрипел Энтони, которому Брукер поручил играть роль управляющего гостиницой во время их с Майком отсутствия и не пропускать внутрь посторонних людей.

Именно это он сейчас и делал.

Лавров моментально прикинулся простачком, скорчил на лице идиотскую ухмылку и сбивчиво произнес:

– Наш микроавтобус занесло снегом на горной дороге. Спецтехника прибудет только через сутки. На это время нам нужна крыша над головой. У вас есть свободный номер? – спросил он и тут же начал заговаривать бывшему морпеху зубы: – Понимаете, мы первый раз в Индии. Ехали дикарями. А тут эта снежная буря…

Пока Андрей вешал Энтони лапшу на уши, отвлекая на себя все его внимание, Прошкин с Бабочкиным осматривались в помещении. Прапорщик успел заметить приклад винтовки «М-16», выглядывающий из-за стойки ресепшена, и даже прикинул в уме, сколько секунд понадобится афроамериканцу, чтобы дотянуться до оружия. Старлей же отметил взглядом приоткрытую дверь, ведущую в гараж, из-за которой доносилось странное приглушенное мычание.

– Короче, натерпелись мы, впечатлений до конца жизни хватит… – Неизвестно, сколько времени нес бы еще пургу Лавров, если бы бывший морпех жестко не оборвал его.

– Все номера заняты. До свидания, – пробасил тот и стал массивной грудью подталкивать десантников к выходу.

Этого и ждал майор. Он резко присел на корточки и что есть силы врезал афроамериканцу кулаком в солнечное сплетение. Удар вышел на славу. Тяжело хрипя, спецназовец попятился к стойке, за которой покоилась автоматическая винтовка. Но завладеть оружием ему не дали Прошкин с Бабочкиным. Они в мгновение ока нырнули здоровяку за спину, заломили ему руки и уложили мордой в пол. Ребята сделали это тихо, без лишнего шума и пыли. А вот контрольную точку поставил все тот же Андрей, который ребром ладони вмазал бывшему морпеху по шее. Энтони крякнул и отрубился. Десантники быстренько затащили обмякшее тело за стойку и прислушались.

В гостинице царила убаюкивающая тишина.

– Пока все по плану. Главное, стрельбу не открывать, а то спалимся, – прошептал Лавров. – Ну а теперь рассредоточиваемся. Так мы быстрее пилота с уфологами найдем. Они их, скорее всего, в одном из номеров держат.

– Не надо рассредоточиваться. – Бабочкин тронул командира за руку и кивнул на приоткрытую дверь, ведущую в гараж. – Я думаю, они там. Оттуда звуки странные доносятся.

Принимать решение нужно было немедленно. Ведь в любой момент в холл мог спуститься кто-то из американцев.

– Постоишь на стреме, – приказал майор старлею. – А мы с прапором в гараж заглянем.

Бабочкин на всякий случай позаимствовал у пребывающего в отключке афроамериканца винтовку и занял позицию под лестницей, откуда просматривалась часть второго этажа. Лавров с Прошкиным скрылись за дверью, из-за которой то и дело раздавалось приглушенное мычание.

В гараже было не убрано. На полу валялись какие-то рваные тряпки, пахнущие переработанным моторным маслом и бензином, гаечные ключи и другие инструменты, необходимые любому автослесарю. На запыленных стеллажах виднелись какие-то банки, наполненные мутной жидкостью, ржавая канистра, погнутые рулевые колеса, продырявленные шины. Посреди всего этого бардака стоял над ямой новенький индийский джип «Махиндра». Название машины целиком и полностью оправдывало ее внешний вид. Она была огромная и угловатая, прямо-таки танк на колесах. Стекла внедорожника запотели изнутри, и что-либо рассмотреть за ними не представлялось возможным.

– М-м-м… – вдруг донеслось из салона.

Майор с прапором тут же бросились к джипу, принялись дергать за ручки, но все дверцы оказались заблокированы. Прошкин уже размахнулся, чтобы высадить стекло локтем, но Батяня покачал головой. Мол, ты что, совсем охренел, хочешь, чтобы на шум сбежались американцы? Андрей отыскал на полке монтировку, засадил один ее конец в небольшую щель между резиновым уплотнением багажника и задним бампером, а потом резко рванул на себя, словно переключал какой-то тумблер. Что-то треснуло. Лавров тут же поднял дверцу багажника.

На сложенных задних сиденьях лежали люди, связанные по рукам и ногам прочными бельевыми веревками: двое уфологов, хозяин гостиницы и пилот. У всех во рту кляпы. Увидев десантников, они поначалу испугались, приняв их за американцев.

– Не переживайте, теперь вы в полной безопасности, – произнес Андрей по-русски.

Бедолаги тут же успокоились, но замычали еще сильнее, умоляя поскорее их освободить.

В руке Батяни блеснул нож-стропорез.

– Только тише, – приговаривал он, перерезая веревку за веревкой.

Только с Катей, у которой, в отличие от других пленников, запястья были скованы наручниками, пришлось повозиться. Прошкину так и не удалось снять их с нее. Он лишь разогнул цепочку, соединяющую браслеты. Они так и остались висеть на ее запястьях блестящими металлическими украшениями.

Объясняться с подполковником Полозовым не было времени. Да и сам пилот не приставал к десантникам, не расспрашивал, что они за люди, кто их прислал и так далее. Он интуитивно чувствовал, что майор с прапором свои, им можно доверять.

За этими парнями нужно идти.

– Может, на машине деру дадим? – предложил Прошкин.

– Она хоть и «Махиндра», но по заснеженным улицам поселка не пройдет. Так что придется пешком и тишком. – Лавров скрежетнул зубами.

Ему тоже не улыбалась перспектива тащиться с ослабленными пленниками через всю деревушку, но другого выбора не было.

Вдруг в холле раздалась короткая автоматная очередь. Следом за ней последовали две длинных. Где-то через пять секунд в гараж буквально вломился старлей

Бабочкин, раненный в плечо. На его лице, перекошенном от боли и злости, было написано все. Андрей понял, что уйти потихонечку не получится. Придется дать противнику бой.

– В яму! Быстро! – крикнул он пленникам, хватаясь за пистолет.

Первым под днище джипа нырнул владелец гостиницы. Следом за ним Полозов. Потом Илья с Катей. Когда все четверо спрятались в яме, десантники уже заняли огневые позиции, наставив стволы на дверь, за которой слышались взбудораженные голоса американцев.

– Давайте же, входите. Всех положу. – Прапорщик поглаживал спусковой крючок, кусая до крови губы.

– Что-то они не спешат входить, – бормотал Лавров, то и дело косясь на старлея, бледнеющего прямо на глазах и прижимающегося окровавленным плечом к капоту внедорожника.

Десантники и впрямь недооценили врага. Вместо того чтобы соваться под пули, двое американцев, притаившихся в холле, забросили в гараж парочку ручных гранат. Одна попрыгала по полу и скатилась в яму, где спрятались пленники. Другая же оказалась прямо под ногами Андрея. Недолго думая, комбат схватил ее и бросил обратно. Так же поступил и Полозов. Пилот, в отличие от уфологов и индуса, не растерялся.

«Четыре, пять», – досчитал про себя Лавров, облегченно выдохнул и закрыл уши ладонями.

В последующую шестую секунду в холле раздались сразу два взрыва. Шума и разрушений они наделали предостаточно. Огненная взрывная волна ворвалась в гараж, обдала лица десантников жаром и опрокинула несколько стеллажей. Осыпались стекла в джипе. Из ямы послышался истеричный женский крик. Это завопила Катя, которая только что уже попрощалась с жизнью.

Подождав, когда дым немного рассеется, майор откашлялся и посмотрел в холл. За распахнутой настежь дверью виднелись два окровавленных тела. Что ж, убивать американцев Батяня не хотел. Но так уж получилось. На войне как на войне. Либо ты, либо тебя.

– Уходим, пока здесь совсем горячо не стало, – бросил Лавров.

– Куда? Это же моя гостиница, – растерянно проговорил индус, выползший из ямы.

– Жить хочешь? – прозвучал риторический вопрос.

Майор с прапором взяли под руки раненого старлея и двинулись к выходу. Следом за десантниками потянулись уфологи с пилотом. Лишь один владелец отеля не спешил.

Он стоял на одном месте, вертел по сторонам головой и никак не мог поверить своим глазам.

– Уж лучше привидения в баре, чем трупы в холле, – наконец обронил хозяин гостиницы и направился к выходу.

Думать о том, в какую сумму выльется ремонт, ему сейчас не хотелось.

Высоко в небе парил черным крестиком коршун. Еще совсем недавно его снесло бы сильным ветром черт знает куда. Но сейчас снежный буран был позади, над поселком миролюбиво светило солнце. Орел чувствовал себя полноправным хозяином здешних мест. Вот только непонятно было, кого высматривает хищная птица, кружащая над домами. Не на людей же она охотится.

Джонни с Майком наблюдали за ней. Они уже практически целый час топтались на речном причале в ожидании мистера Симпсона. Тут парни и припомнили кое-что. Однажды они стали свидетелями того, как орел едва не утащил средь бела дня маленькое двухгодовалое дитя.

Произошло это в Ираке. Тогда стоял точно такой же солнечный, безветренный день. Ничего не предвещало беды. Брукер, Майк и еще несколько морских пехотинцев прохлаждались в тени пальмы, потягивали из запотевших жестянок ледяную колу и без всякого интереса наблюдали за тем, как на центральной улице небольшого городка местная ребятня гоняла потрепанный, наполовину сдутый футбольный мяч. Мальчишки весело смеялись, толкали друг друга и вообще светились от счастья, будто никакой войны и не было, на их земле царили мир и покой.

Вдруг какой-то подросток запрокинул голову, ткнул пальцем в небо и что-то закричал. Вся ребятня тут же бросилась врассыпную. Только один маленький чумазый мальчик, к ногам которого прикатился мяч, остался стоять на месте, не понимая, что происходит и куда это все вдруг побежали. Через несколько секунд прямо на него с небес спланировал огромный орел. Он схватил карапуза за шиворот своими длиннющими когтями и потащил над землей, пытаясь поднять в воздух. Малыш плакал навзрыд, размахивал руками, звал на помощь, однако никто не рисковал приблизиться к громадной птице.

Но тут прозвучал выстрел. Орел, сраженный пулей, разжал когти, отпустил свою добычу и замертво упал на землю. Малец, заливающийся слезами, тут же отполз от убитой птицы и забился под скамейку. Так Брукер первый и единственный раз спас жизнь иракцу. Ведь последующие несколько лет, проведенных в этой стране, он занимался только тем, что убивал их.

Теперь, глядя на коршуна, парящего в небе, Джонни вспомнил тот свой поступок. Тогда он спас жизнь человеку не потому, что ему приказали это сделать или заплатили деньги. Так повелело его сердце.

«Все-таки есть в тебе что-то человеческое. – Брукер вздохнул. – Вернее сказать, было, но давно уже сплыло. Ладно, хватит морализаторством заниматься. Так и раскиснуть можно. А у тебя задание важное, огромные бабки на кону».

Подойдя к краю причала, Джонни достал из помятой пачки сигарету и задымил. Вскоре к нему присоединился и Майк.

– Не нравится мне все это, – стряхивая пепел в воду, проговорил Брукер.

– Может, мистер Симпсон передумал? – предположил Майк, затягиваясь.

– Во-первых, он свое слово держит. Во-вторых, предупредил бы нас, если бы даже и передумал. Нет, здесь что-то другое. – Джонни озадаченно морщил лоб, глядя на свое расплывчатое отражение в речке.

Время шло. Один за другим летели в воду окурки, а мистер Симпсон все не объявлялся.

– Да он издевается над нами, – зло прошипел Майк.

Брукер уже был готов плюнуть на все и вернуться в гостиницу, но тут за излучиной реки раздался гул мотора. С каждой секундой он нарастал. В скором времени к причалу пристала надувная моторка, в которой находился мистер Симпсон. Сказать, что он был удивлен увиденным, – значит не сказать ничего.

Симпсон никак не мог понять, откуда бывшие морпехи прознали о его прибытии. Ведь он им ничего не говорил, планировал нагрянуть неожиданно, свалиться им как снег на голову. А тут налицо картина под названием «Не ждали, а мы все равно пришли».

– Я, конечно, польщен таким приемом, но как вы узнали о моем приезде?.. – Симпсон подозрительно прищурился.

– Так вы же сами попросили нас вас встретить, – с удивлением проговорил Брукер.

– Я? – Симпсон вылупил глаза и явно не спешил перебираться на причал из лодки, раскачивающейся на воде.

Повисла напряженная пауза. Джонни смотрел то на Симпсона, то на Майка, который только пожимал плечами. Дескать, фигня какая-то получается.

– Так, значит, вы не собирались сообщать нам о своем прибытии, – догадался

Брукер и тут же озадачился, зайдя в своих умозаключениях в тупик. – Но ведь сообщение пришло от Мистера Х, то есть от вас. Мол, встретьте меня утром на причале, прибуду на моторке.

– Ничего такого я не писал, – бесцветным голосом произнес Симпсон, уже подозревая неладное.

– Это что же тогда получается? – Джонни почесал репу. – Кто-то отправил нам сообщение от вашего имени, чтобы выманить нас из гостиницы? – На него наконец-то нашло прозрение.

– Бред! – Симпсон явно пребывал в растерянности. – Откуда злоумышленнику было знать о моих планах?

– А если он не знал? Просто так вот вышло? Бывают же в этой жизни глупые совпадения… – Брукер вдруг спохватился, понял, что они зря теряют время на разговоры. – Срочно в гостиницу! – отчаянно крикнул он.

Его вопль эхом отозвался в горах.

В небольшом щитовом домике хакера было шумно и многолюдно, но эти обстоятельства никого не напрягали.

Катя с Ильей ухаживали за Рудольфом Юрьевичем, прикованным к кровати. Он был рад видеть своих юных коллег целыми и невредимыми, а потому, несмотря на сильные головные боли, улыбался и даже пытался с ними шутить.

Молодые уфологи порывались рассказать ему о своих злоключениях, но он взял девушку за руку и проговорил:

– Не надо. Это все в прошлом. Главное, что все мы снова вместе.

Тем временем прапорщик Прошкин промывал рисовым спиртом огнестрельную рану старлею Бабочкину. Пулю из нее он извлек совсем недавно.

При этом лекарь подбадривал пациента дурацкими и, как правило, похабными шуточками:

– Во время месячных баба теряет до ста миллилитров крови и ничего, даже не бледнеет. Ты же тут всего пару капель обронил, а лицо такое, будто тебе его мелом наштукатурили.

На кухне хозяйничал Анил Браджа, который варил рис для своих проголодавшихся гостей. Лишь владелец гостиницы оставался без дела.

Он стоял за спиной у хакера и все причитал:

– Мой отель!.. Зачем я только согласился поселить у себя этих американцев, будь они неладны?!

Лавров и Александров устроились в небольшой беседке на улице. С ними сидел и подполковник Полозов, которого майор уже успел ввести в курс дела, поведать, кто они такие и чем занимаются в Индии. В свою очередь пилот сообщил очень важную информацию.

– Значит, вы направили американцев по ложному пути? – уточнил Батяня, когда летчик-испытатель закончил свой рассказ.

– Да. Я дал им неверные координаты. На самом деле истребитель находится в другом месте. – Полозов ухмыльнулся.

– Значит, можно считать, что «черный ящик» уже у нас в руках, – с воодушевлением заявил инженер, прежде молчавший.

– Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь, – поучительно произнес Лавров. – Ладно, хватит лясы точить. Пора в путь отправляться, а то бортовой самописец кто-нибудь другой найдет. – Майор встал.

В этот момент из дому показался Анил Браджа и позвал мужчин за стол. В ответ Батяня отрицательно покачал головой. Мол, некогда нам.

Хакер понимающе кивнул, приблизился к Лаврову и вполголоса произнес:

– Я, конечно, уже давно догадался, что вы никакие не охотники. Но куда же вы голодные пойдете? Давайте хоть с собой соберу.

Отказываться комбат не стал. Ведь он и его люди не ели уже более суток.

Пока Анил Браджа разливал по термосам горячий чай и упаковывал в прозрачные пластиковые контейнеры дымящийся отварной рис, Бабочкин уговаривал Лаврова взять его с собой.

Но тот был непреклонен и категорично отвечал:

– Даже не спорь. Ты ранен. Тебе нужно отлежаться.

– Но, товарищ майор… – пытался было возражать старлей.

– Это приказ, а они не обсуждаются, – хладнокровно проговорил Батяня и добавил:

– Только не обижайся. Так действительно будет лучше для всех нас.

Ярко светило солнце. В его лучах золотились заснеженные склоны гор. По одному из них взбирались четверо мужчин в снегоступах: майор Лавров, прапорщик Прошкин, инженер Александров и подполковник Полозов.

– Удачи, ребята! – Бабочкин, стоявший на крыльце щитового домика, грустно вздохнул, глядя им вслед.

Джонни был вне себя от ярости. Он стоял посреди гостиничного холла, раскуроченного взрывами ручных гранат, и скрежетал зубами. При этом его лицо наливалось кровью, а в глазах разгорались адским пожаром языки пламени. Таким своего командира Майк видел впервые. Поэтому он даже пикнуть боялся, чтобы не попасть под его горячую руку.

Но этого никак нельзя было сказать о мистере Симпсоне, который на правах заказчика по полной программе отчитывал исполнителя, то бишь Брукера.

– Тебя как последнего лоха развели, – негодовал он. – Мало того что людей потерял, так еще и пилота упустил. И где нам теперь его искать?

– А не надо его искать. Он мне координаты сообщил, – зло шипел Джонни, шелестя картой.

– Сообщил он ему! – передразнил его Симпсон. – А ты не думал, что этот умник мог тебя обмануть?

Брукер переступил через изувеченные тела своих боевых товарищей, приблизился к

Симпсону и шикнул тому прямо в лицо:

– Не обманул. Майк его тогда конкретно прижал. Он все как на духу выложил.

Внезапно за стойкой ресепшена раздался надрывный кашель. Джонни моментально вскинул пистолет. Он был готов в любую секунду открыть огонь, но тут же расслабился, опустил оружие. Из-за стойки выполз на карачках полуживой афроамериканец, про существование которого все почему-то забыли. Он был ранен в шею осколком гранаты, тяжело, но не смертельно. При желании его еще можно было спасти.

– Помогите мне, – прохрипел Энтони.

Майк было бросился к нему, но Брукер тотчас же остановил его взглядом. Мол, обожди.

После чего Джонни сурово спросил афроамериканца:

– Что здесь, черт побери, произошло?

– Трое пришли, вроде русские, – с трудом проговорил Энтони, сжимая кровоточащую рану пальцами. – Помогите мне… – Он на коленях пополз к своему командиру.

– Извини, ничего личного, только бизнес. – Ни секунды не колеблясь, Джонни вновь вскинул пистолет, прицелился в лоб Энтони и нажал на спуск.

Все произошло настолько быстро, что афроамериканец так и не успел ничего понять. С простреленной головой он замертво упал прямо к ногам Брукера.

– Зачем ты это сделал? – изумился Майк.

– Делить деньги на двоих проще и приятнее, чем на троих. Не так ли? – цинично заметил Джонни, после чего обратился к Симпсону: – Кстати, о деньгах. С этого момента ставки возрастают. Теперь «черный ящик» истребителя стоит в два раза дороже. Нет, конечно, вы можете отклонить мое предложение. Но, уж поверьте, покупателя я найду. Те же русские с радостью приобретут у меня бортовой самописец. Итак, я жду вашего ответа.

Фактически мистер Симпсон был поставлен в безвыходное положение. Он прекрасно понимал, что если откажется, то Брукер тут же уберет его за ненадобностью. Поэтому ему оставалось лишь принять поступившее предложение.

– Хорошо. Но только учтите, что если пилот вас обманул и мы не найдем в указанном им месте истребителя, то… – Договорить ему не дали.

– То что? – Джонни оскалился и сразу же добавил: – Вы вообще не в том положении, чтобы ставить какие-либо условия. Если вы и окажетесь правы, в чем я сильно сомневаюсь, то поверьте – я все равно заполучу этот гребаный бортовой самописец. Работа у меня такая – любое дело до конца доводить. Ну что, по рукам?

– По рукам. – Мистер Симпсон вздохнул.

Через какое-то время трое американцев уже катили по извилистому горному серпантину на допотопной, но вполне исправной гусеничной машине, приспособленной для передвижения по снегу. Брукер позаимствовал ее у одного местного автомеханика. Тот не расстался бы со своим раритетом ни за какие деньги, но американец просто отобрал его силой. Он вломился к нему в автомастерскую, приставил дуло пистолета к виску, вот и все дела.

– Так, тут надо свернуть налево, потом направо, – командовал Майку, сидевшему за рулем, Джонни, то и дело сверяясь с картой.

Мистер Симпсон, который расположился на заднем сиденье, был уже не рад тому, что связался с Брукером. Но он дословно помнил телефонный разговор с мисс Кебич, в конце которого та сказала ему: «Без бортового самописца можешь не возвращаться». Это обстоятельство и заставляло Симпсона терпеть выходки Джонни. Ведь он не хотел впасть в немилость к дамочке, которая одним росчерком пера могла поставить крест на его дальнейшей карьере и отправить на пенсию. А уходить на нее ему ой как не хотелось.

У Лаврова была хорошо развита зрительная память. Но что толку, если буря замела снегом все ориентиры, которые могли бы привести его к тому месту в горах, где он со своими людьми припрятал оборудование и оружие. Впрочем, на этот счет майор не заморачивался. Он заранее все предусмотрел и занес в GPS-навигатор координаты тайника.

– Мы уже близко. Давайте ускорим шаг, – подгонял он своих товарищей, всматриваясь в экранчик спутникового прибора.

– Легко сказать, ускорить, – заявил Александров, едва переставляющий ноги и заметно отставший от группы.

Минут десять десантники, пилот и инженер брели по вершине склона, а затем свернули к скалам. Где-то здесь, если верить GPS-навигатору, находился их схрон. Батяня остановился, снял тяжелый рюкзак, который натер ему плечи, подошел к одному из многочисленных скальных выступов, нагнулся и принялся руками выгребать из-под него снег.

– Чего стали? Может, поможете? Я ведь не экскаватор, – бросил он через плечо товарищам.

Вчетвером они быстро откопали тайник. Прапорщик тут же присвоил ручной пулемет и прилагающуюся к нему длинную патронную ленту, которую незамедлительно повесил на шею. Он сразу же стал похож на брутального киногероя из известного блокбастера «Рэмбо: Первая кровь». Только красной повязки на голове не хватало. Пилот же выбрал себе оружие поскромнее – короткоствольный «узи». А вот Лавров традиционно вооружился старым, добрым и проверенным автоматом Калашникова, который уже не раз спасал ему жизнь.

Лишь инженер не спешил выбирать оружие. Он стоял в сторонке, словно был не при делах, и зачем-то постоянно засовывал руку в карман, из которого выпирал какой-то небольшой предмет прямоугольной формы. То ли пачка сигарет, то ли смартфон, а может, и что-то другое. Каждый раз, когда Федор запускал руку в карман, оттуда доносился писк, едва уловимый на слух, будто комариный.

– Эй, ты чего?.. – Прапор вдруг навострил уши и развернулся к инженеру. – В «Тамагочи», что ли, играешь?

Кандидат технических наук моментально выдернул руку из кармана и проговорил:

– Батарея в мобильнике садится. Вот он и пищит.

Такое объяснение прозвучало не очень убедительно.

– И на хрена тебе сотовый в горах? Все равно ведь он не ловит тут ни хрена. – Прошкин подозрительно прищурился.

На этот вопрос Александров так и не ответил. Он резко нырнул за спину пилота и моментально вытянул из-за пояса охотничий нож, который тут же приставил к его горлу. Ощутив прикосновение леденящего металла, подполковник Полозов поежился, сглотнул. Кадык пилота тут же уперся в лезвие.

– Всем бросить оружие! – властно приказал инженер.

Майор и прапор напряженно переглянулись. Чего-чего, а такого они от Федора не ожидали.

– Может, объяснишь, что происходит? – Андрей нервно передернул щекой, не выпуская из рук оружия.

Прошкин с Полозовым тоже не торопились избавляться от него.

– Я приказал бросить оружие! Иначе перережу ему горло! – прокричал Александров, а затем прошептал на ухо пилоту: – Это и тебя касается.

Ситуация накалялась. Никто не спешил выполнять требование инженера. Все ждали реакции Лаврова. В конце концов, он был командиром. Ему приходилось принимать решение, которое станет обязательным для всех остальных. Но Андрей не знал, что делать. Он стоял со вскинутым автоматом и пытливо смотрел в глаза Федору, пытаясь понять, хватит ли у того духа реализовать свою угрозу или все же нет.

«Взгляд решительный, рука не дрожит. Как пить дать, перережет горло пилоту, если мы не бросим оружие. Что ж, придется подчиниться, а там видно будет», – наконец решил комбат и плавно, без резких движений, опустил свой «АКМ» на снег.

С небольшой заминкой его примеру последовал и Прошкин. Расстался со своим «узи» и Полозов.

– И что теперь? – поинтересовался Лавров.

– А теперь… – Продолжая держать нож у горла пилота, Александров другой рукой достал из кармана прямоугольную коробочку с мигающей красной кнопочкой. – Теперь на сигнал этого маячка сюда заявятся пакистанцы. Трогать они вас не будут, конечно, если вы не вздумаете глупить. Им нужен только «черный ящик» разбившегося истребителя.

Теперь Андрею все стало понятно. Ну, или почти все. Он не знал, как пакистанцам удалось завербовать одного из видных российских инженеров. Что они ему пообещали? Миллионы долларов? Так этот гений гребаный мог заработать их и у себя.

– И давно ты служишь пакистанцам, предатель хренов? – зло процедил сквозь стиснутые зубы майор.

Федор, излучавший до этого непоколебимую уверенность, вдруг осунулся лицом, на его скулах заиграли желваки. Невооруженным глазом было видно, что слова Лаврова сильно зацепили инженера за живое, ударили по самолюбию. Хотя и непонятно, с чего бы это.

– Если вы думаете, что я продался, то сильно ошибаетесь, – прохрипел Александров.

– А что нам еще думать? – Майор удивленно вскинул брови. – Не за спасибо же ты на пакистанцев работаешь.

– Они взяли мою семью в заложники, – неожиданно признался кандидат технических наук. – Жену и малолетнюю дочь, которая только недавно пошла в детский садик. Сказали мне, что если я не достану им «черный ящик» истребителя, то они их убьют. Так что у меня нет выбора, – оправдывался он.

Прозвучавшее откровение заставило Лаврова, Прошкина и Полозова взглянуть на Александрова другими глазами. Ведь в подобном положении мог оказаться каждый из них. В том числе и майор, который, в отличие от остальных, не был женат и не имел детей. С таким же успехом пакистанцы могли похитить кого-нибудь из его близких друзей или родственников. Как поступил бы он в такой ситуации? Сложный вопрос, на который ответа сразу и не дашь.

– Сочувствую. – Батяня вздохнул. – Ну а если они не выполнят свое обещание? Ты об этом подумал?

– У меня нет выбора, – обреченно повторил заученную фразу Федор.

– Выбор есть всегда, – уверенно проговорил Андрей. – А потому предлагаю поступить следующим образом. Сейчас ты отпускаешь пилота. Все мы забываем об этом недоразумении, после чего устраиваем засаду на пакистанцев и мочим их всех, кроме главного. Он-то и скажет нам, где удерживается твоя семья. Молчать не будет, жить-то всем…

Но договорить Лавров не успел. Невдалеке послышалось сердитое урчание двигателя. Вернее, не одного, а нескольких. Просто их шумы сливалось воедино.

– Ну, решай же. Они уже близко. Времени в обрез. – Майор с надеждой смотрел на колеблющегося Александрова.

Однако инженер медлил. С одной стороны, ему хотелось вновь оказаться среди своих. С другой – он боялся, что все может пойти не так, как уверял его минутой ранее Батяня. Вдруг в запале десантники перестреляют всех пакистанцев, никого не оставят в живых? Кто тогда расскажет ему, где заточена его семья?

Видя нерешительность кандидата технических наук, Лавров отважился на рисковый шаг. Он медленно наклонился и потянулся растопыренной пятерней к автомату, лежавшему неподалеку. При этом майор исподлобья поглядывал на Александрова, как бы спрашивая: «Ты же не против, если я его возьму?» Но тот словно воды в рот набрал. По растерянному выражению его лица было совершенно непонятно, то ли он против, то ли нет. Вдруг возьмет да с перепугу перережет глотку пилоту. Поэтому майор не торопил события. Он тянулся к автомату неспешно, не делая при этом резких движений, которые могли бы спровоцировать Федора.

Воспользовался замешательством инженера и Прошкин, который ногой начал пододвигать к себе пулемет. Но ни ему, ни Батяне не хватило буквально каких-то секунд на то, чтобы завладеть оружием. Из-за скалы один за другим, надрывно урча двигателями, вылетели четыре снегохода и тут же застыли на месте. Пакистанцы, восседавшие на них, немедленно вскинули автоматы, взяли на прицел десантников.

«Не успел», – с досадой подумал Лавров, отдергивая пятерню от оружия, которое уже практически было у него в руке.

Продолжая держать десантников на мушке, четыре пакистанца спешились. Выявить среди них главного оказалось крайне сложно. Все они были как на подбор. Практически одного роста и комплекции. Даже лица у всех одинаковые: худые, с выступающими скулами и заостренными подбородками. Этакие братья-акробаты. Правда, во внешности одного из них все же присутствовала отличительная индивидуальная черта, которая выделяла его на фоне соплеменников, – длинный горбатый нос с загнутым вниз кончиком. Прямо-таки птичий клюв. Отчего Батяня тут же дал этому пакистанцу погоняло – Сокол.

– Чего вылупились? Руки вверх! – крикнул горбоносый на вполне приличном русском языке.

Десантники, которые до этого момента стояли с опущенными руками, подчинились его требованию. Прошкин при этом не удержался и громко выругался. Рядовые пакистанцы не понимали по-русски и пропустили определение «*censored*», отпущенное в их адрес, мимо ушей, не придали этому слову никакого значения. В противном случае прапорщику не поздоровилось бы.

Их начальник, которого майор окрестил Соколом, просто игнорировал этот мат. Ему, наверное, было не до того.

– Итак, где бортовой самописец истребителя? – спросил он у Александрова.

– У меня его нет, – бросил инженер из-за спины Полозова, который стоял с запрокинутой головой и даже сглотнуть боялся, чтобы не порезать горло о лезвие ножа.

– Как нет? – возмутился горбоносый. – Мы же договаривались, что ты вызовешь нас, как только «черный ящик» будет у тебя в руках.

– Планы немного изменились, – осторожно произнес Федор и ткнул пальцем в подполковника. – Вот пилот истребителя. Он приведет вас к цели.

– Ты же говорил, что летчик погиб. – Сокол недобро прищурился.

– Все так думали. В том числе и я. Но он выжил и стоит сейчас перед тобой, – заявил кандидат технических наук.

Горбоносый тип наморщил лоб, переваривая услышанное, а потом изрек:

– Как я понимаю, ты хочешь обменять пилота на свою семью? – Он оскалился. – Так не пойдет. У нас уговор был другой. Ты отдаешь нам «черный ящик», повторяю, именно «черный ящик», а не летчика, а мы отпускаем твою жену и дочь. И никак иначе. Но раз уж так получилось, то я пойду тебе навстречу. Сейчас пилот покажет на карте то место, куда упал самолет. После чего он, ты, я и мои люди едем туда. Мы извлекаем из истребителя бортовой самописец. Затем я кое-кому звоню, и твою семью освобождают, – и тут же добавил: – Конечно, если пилот нас не обманет. Ведь, судя по приставленному к горлу ножу, он не горит желанием тебе помогать.

Александров понял, что сам загнал себя в тупик. Теперь судьба кандидата технических наук, впрочем, как и его семьи, зависела от сговорчивости Полозова.

– Поможет, никуда не денется, – неуверенно промямлил инженер. – Но для начала я хотел бы убедиться в том, что с моей женой и дочерью все в порядке.

Сокол на какое-то время задумался, потом достал из нагрудного кармана спутниковый телефон, натыкал номер, что-то сказал на родном языке и отдал аппарат Федору.

Инженер прижал его к уху и стал с замиранием в сердце вслушиваться в гулкие шаги и собачий лай, доносящиеся из динамика. Он мысленно представил себе охранника, который топает сейчас по узкому, длинному коридору. В конце этого прохода виднеется заветная дверь, за которой неведомые злодеи удерживают его жену и дочь. Рядом со сторожем бежит злой здоровенный пес.

В динамике что-то зазвенело. Видимо, сторож подбирал нужный ключ. Потом послышался скрип, это, наверное, открылась дверь.

Наконец Александров услышал напуганный голос жены:

– Кто это?..

– Ленка, это я, Федя. Как вы там? Вас не бьют?

Вот и все, что успел спросить инженер.

Горбоносый пакистанец силой вырвал у него телефон, тут же отключил его, затем сурово спросил:

– Ну что – убедился?

Тут прогремел выстрел. Один из пакистанцев схватился за сердце, раззявил рот и упал замертво. Двое его товарищей тупо смотрели на десантников, стоявших с поднятыми руками, и никак не могли понять, кто же выстрелил. Не разобрались в этом и майор с прапором. Зато горбоносый Сокол заметил на склоне горы человека. Лицо с прищуренным глазом, краешек плеча и вытянутую руку с пистолетом. Неизвестный стрелок, укрывшийся за каменной глыбой, похоже, вновь целился. Соколу показалось, что именно в него.

– Бери его, уходим! – бросил он инженеру и кинулся к снегоходу, при этом на ходу приказал своим людям убить десантников.

Протрещали две короткие автоматные очереди, но ни одна из них так и не достигла своей цели. Лавров с Прошкиным вовремя среагировали на угрозу. Один за другим они нырнули под выступ скалы, скатились в небольшую ложбинку, укрылись в ней. Жаль только, что никто из них так и не успел прихватить с собой оружие. Тогда парни могли бы сейчас открыть по противнику ответный огонь. Что ж, слава богу, хоть живы остались.

Горбоносый пакистанец что-то крикнул своим цепным псам. Наверное, это был приказ уходить.

Тем временем неизвестный стрелок, укрывшийся на склоне, пальнул еще раз, но не так удачно, как предыдущий. Выпущенная им пуля лишь оцарапала плечо Сокола, который уже восседал на снегоходе и криками подгонял своих двух товарищей.

Александров подталкивал Полозова в спину, гнал к снегоходам. Подполковник всячески этому сопротивлялся, выгибал спину, выставлял перед собой ноги. Но что ты поделаешь, когда к твоему горлу приставлен нож?

Наконец инженеру удалось усадить сопротивляющегося летчика-испытателя на снегоход, и тут кто-то сзади неожиданно ударил Федора по голове прикладом автомата. Его пальцы сами собой разжались, и нож упал в снег. В глазах померкло.

Ничего не понимающий Полозов обернулся. Пакистанец, который только что вырубил Александрова, не медлил. Он точно так же приложился и к голове пилота. Тот мгновенно потерял сознание.

Двое пакистанцев быстро погрузили обмякшие тела инженера и пилота на свои машины.

Заурчали двигатели. Из-под гусениц полетели белые фонтаны. Три снегохода, набирая скорость, помчались прочь.

На какое-то мгновение горбоносый Сокол чуть приотстал от своих товарищей, сунул руку в карман куртки, достал какую-то странную коробочку с кнопочками, которая была размером с пачку сигарет, нажал на одну из них и сильно метнул ее через плечо. Она приземлилась у снегохода, одиноко стоявшего под скалами, возле которого лежал труп пакистанца, убитого неизвестным стрелком. Потом Сокол дал по газам.

Первым из укрытия выбрался Лавров, схватил свой «АКМ» и тут же бросился к снегоходу, намереваясь догнать пакистанцев. Он уже проворачивал ключ в замке зажигания, пытаясь завести двигатель, как краем глаза заметил странную коробочку, лежавшую под одной из гусениц. Лампочки на ней с каждой секундой мигали все чаще и чаще.

«Бомба», – сообразил Батяня, спрыгнул со снегохода и сломя голову бросился назад, к укрытию, из которого уже торчала голова прапорщика Прошкина.

Но не успел он отбежать и пяти метров, как раздался взрыв. Объятый пламенем снегоход подбросило в воздух. Взрывная волна ударила Лаврова в спину. Его ноги оторвались от земли. В свободном полете он несколько раз крутанулся вокруг своей оси, приземлился в сугроб, моментально перевернулся на спину и посмотрел туда, где стоял еще совсем недавно.

В снегу чернела воронка внушительных размеров. В ее центре громоздилась груда дымящегося покореженного металла – все, что осталось от взорванного снегохода.

«Не везет так не везет». – Андрей вздохнул.

Внезапно над комбатом нависла чья-то тень: широкие плечи, накачанные руки, в одной из которых был пистолет. Сердце екнуло. Спина покрылась липким потом.

«Стрелок», – догадался Лавров.

– Товарищ майор, здравия желаю, – вдруг раздался до боли знакомый ему голос.

Комбат облегченно выдохнул, встал и повернулся к тому, кто отбрасывал эту тень. Бабочкин виновато отвел взгляд в сторону.

– Ну и как это называется? – спросил Андрей. – Я же приказал тебе не высовываться из дому.

– Да разве мог я вас одних бросить? – проговорил старлей. – Мы же одна команда.

– Ну а как ты нас-то нашел?

– По следам вашим шел. Потом смотрю – в вас какие-то уроды целятся. Я и открыл огонь.

 – Понятно…

И тут сбоку донеслось:

– Может, мне кто-нибудь поможет из этой ямы выбраться?

Майор со старлеем посмотрели на Прошкина. Тот тщетно пытался вылезти из ложбинки под скальным выступом, высовывался из нее лишь по пояс, а дальше никак. Задница прапора застревала в узком проеме.

– Я же тебе говорил, меньше сладкого ешь. – Бабочкин засмеялся, чем разрядил напряженную обстановку.

Через какое-то время трое десантников уже сидели на скалах, наскоро перекусывали тем, что собрал им в дорогу индийский хакер, и прикидывали свои шансы.

– У пакистанцев снегоходы. За ними нам не угнаться, – прожевывая рис, говорил Прошкин. – Так что нашу миссию можно считать проваленной.

– И пилот у них. – Старлей тяжко вздохнул. – Я же говорил, что этому инженеру доверять нельзя. А вы, товарищ майор, меня не послушали.

В отличие от своих бойцов, Батяня был настроен нормально, пусть и не совсем оптимистично, но, по крайней мере, голову пеплом не посыпал. Он лихорадочно искал выход из сложившейся ситуации.

– Хорошо. Предположим, что пилот привел пакистанцев к месту крушения истребителя.

Но ведь за пару минут они бортовой самописец не снимут. Там работы минимум на полдня. Вдобавок им, наверное, захочется электроникой и прочим оборудованием поживиться. Пакистан же о таких технологиях может только мечтать, а тут все готовое, скручивай да свинчивай, а потом у себя в производство внедряй. Сюда надо приплюсовать еще одно обстоятельство. Самолет занесло снегом во время бури, иначе и быть не могло. Значит, они сперва должны его откопать. Это тоже время, да и немалое, – рассуждал Лавров, прихлебывая из термоса теплый чай. – Короче, пакистанцы не скоро дороются до штурмовика, скрутят все интересующие их приборы и доберутся до «черного ящика». На все это у них уйдет где-то двадцать четыре часа. То есть сутки. Логично?

– Логично. Только, что нам это дает? Мы ведь все равно не знаем, где истребитель покоится.

Андрей хитро прищурился.

– Узнаем. Или вы забыли, что у нас беспилотник есть? Поднимем его в воздух, промониторим местность и отыщем пакистанцев. А потом к ним нагрянем. Придем, так сказать, на горяченькое, когда они уже всю черную работу за нас сделают и бортовой самописец из самолета извлекут.

План майора пришелся старлею с прапором по душе. Оставалось только реанимировать вертолетик, который был изрядно потрепан в ходе воздушной баталии с американским беспилотником.

Допотопный агрегат еле взбирался на гору. Натужно гудел старый, дышащий на ладан двигатель. Из-под капота валил дым. Казалось, что техника вот-вот не выдержит нагрузки и встанет колом. Но нет. Машина ползла вверх, пусть и с черепашьей скоростью, но все же.

– Ну что, скоро уже приедем? – нетерпеливо бросил с заднего сиденья мистер Симпсон.

– Немного осталось, – заверил его Брукер, глядя на карту, на которой пилот указал ему место крушения истребителя.

Наконец раритет преодолел крутой подъем и покатил с горки. Движок тут же заработал ровно. Перестал валить дым. Вскоре Майк заглушил двигатель. Американцы выбрались из машины.

– Ну, где-то здесь, – сказал Джонни, окинув взглядом небольшое заснеженное плато, зажатое со всех сторон скалами.

– Да здесь пятьсот квадратных метров, если не больше, – прикинул на глаз Симпсон.

– А кто сказал, что будет легко? – С этими словами Брукер открыл багажник и начал выгружать оттуда металлоискатели. – Втроем быстро справимся. Надо только определенную зону за каждым закрепить.

Ноги проваливались в снег. Головы грело солнце. В лица задувал прохладный ветер. Вот уже второй час трое американцев прочесывали плато металлоискателями, но пока ни у одного из них этот умный прибор так и не запищал.

Территория поисков уменьшалась с каждой минутой, что стало наводить мистера Симпсона на нехорошие мысли, которые он тут же излагал вслух.

– Да обманул вас этот пилот. Если бы истребитель действительно лежал где-нибудь здесь, то металлоискатель уже давно бы сработал. Мы же с вами не монетку ищем, а целый самолет, – бубнил топ-менеджер.

– Может, он просто глубоко под снегом находится, поэтому наши приборы его достать не могут? – предположил Майк.

– Металлоискатели очень чувствительные. Так что это исключено. – Брукер озадаченно морщил лоб, уже начиная подозревать, что его обвели вокруг пальца.

Когда все плато было прочесано вдоль и поперек, оставшиеся ни с чем американцы вернулись к машине. Джонни зло бросил металлоискатель на капот и закурил сигарету.

– Нет бортового самописца – нет и денег, – заключил Симпсон, забираясь в салон.

– Что ж, вы провалили задание, мистер Брукер. А теперь отвезите меня в поселок.

– Я найду этот гребаный истребитель. – Джонни сжал кулаки. – Вы слышите? Я найду его, чего бы мне это ни стоило.

– Спокойно, – вполголоса, чтобы не слышал Симпсон, произнес Майк. – Он прав. Мы и в самом деле облажались. Нужно смириться с этим.

Но Брукер пропустил замечание Майка мимо ушей. Пыхтя сигаретой, он взобрался на горочку и уставился вдаль. Солнце уже заходило за горы.

Неожиданно у мистера Симпсона запиликал спутниковый телефон. Он глянул на экранчик и тут же помрачнел. Звонила мисс Кебич. Ему ничего не оставалось, как принять вызов.

– Да. Что у нас?.. К сожалению, ничего, – загробным голосом говорил Симпсон. – Как?.. Вам удалось договориться? – Его лицо вдруг просияло улыбкой. – Он уже в пути? Отлично! Я его встречу. А что Брукер? Да, понятно. Значит, в его услугах вы больше не нуждаетесь. Хорошо, я так ему и передам.

Закончив разговор, довольный Симпсон выбрался из машины. Джонни с Майком стояли на горочке и о чем-то говорили. Над ними подымалось облако сизого табачного дыма.

– Эй! – окликнул он бывших морпехов, заводя руки за спину.

Те обернулись. Мистер Симпсон одновременно взвел курки двух револьверов, которые держал в вытянутых руках, и прицелился в головы бывшим спецназовцам. Брукер нервно передернул щекой. Майк же прикусил до крови губу. Они явно не ожидали такого поворота событий.

– Вы разочаровали мое начальство, – проговорил Симпсон. – Впрочем, это уже не имеет никакого значения. Вскоре сюда прибудет генерал Джива Госвани со своим войском. Он перевернет здесь все вверх дном и, уж поверьте, найдет истребитель. Потому что он – человек слова. В отличие от вас, неудачников. Ладно, что-то я разговорился…

Когда мистер Симпсон уже был готов нажать на спусковые крючки и отправить на тот свет бывших морпехов, те, словно сговорившись, одновременно прыгнули в разные стороны. Парни дезориентировали таким финтом обладателя двух револьверов, у которого в буквальном смысле глаза разбежались. Он начал палить без разбора, но его живые мишени уже успели укрыться. Брукер спрятался за обледенелым сугробом, Майк – за валуном.

Когда Симпсон растратил все патроны и уже полез в карман за новыми, над сугробом показался ствол пистолета. Прозвучал выстрел. Поначалу Джонни подумал, что промахнулся, так как мистер Симпсон продолжал стоять на ногах. Но на самом деле тот уже был убит выстрелом в грудь. Пулевое отверстие терялось в многочисленных складках его кожаной куртки. А не падал он потому, что сзади его безжизненное тело подпирал высокий капот старой машины.

Майк с Брукером спустились с горки. Джонни тут же повалил труп мистера Симпсона на снег, переступил через него и забрался за руль. Взревел двигатель.

– Ты чего? – бросил он в приспущенное боковое стекло, обращаясь к Майку, который в замешательстве топтался у тела. – Поехали уже.

– Куда поехали? – отозвался тот.

– Как куда? Истребитель искать. – Брукер уже начал сдавать машину назад.

– И как ты собираешься его искать? – Майк пребывал в прострации.

– Кто ищет – тот найдет, – философски заметил Джонни.

Смеркалось. На небе уже проклевывались первые звезды. На горы вот-вот должна была опуститься непроглядная чернильная темнота.

Брукер вырулил на заснеженную дорогу, включил фары и покосился на датчик топлива. Бензина в баке было еще предостаточно. Майк, сидевший рядом с водителем, устало зевнул и склонил голову набок.

– Слушай, Джонни, а может, ну его, этот истребитель? Поехали домой, – проговорил он.

Брукер с ухмылкой ответил:

– Если хочешь, то я тебя прямо сейчас высажу. И топай себе домой.

– Я серьезно. У нас же нет ни плана… вообще ничего. Катаемся туда-сюда на этом драндулете. Может, эти русские уже давно самолет по частям разобрали и к себе вывезли?

Однако Джонни нельзя было переубедить. В его голове крепко засела навязчивая идея во что бы то ни стало отыскать штурмовик-истребитель. Да и деньги, которые

Брукер мог выручить за бортовой самописец, были бы не лишними. В последнее время он увлекся игрой в рулетку и по уши залез в долги. Джонни занимал у очень серьезных людей, которых обещаниями не накормишь. И вот по возвращении в Америку ему предстояло со всеми ними рассчитаться.

Неожиданно фары выхватили из темноты следы гусениц, пересекающие дорогу. Брукер тут же остановился, выбрался из машины, прошел несколько метров и присел на корточки. За его спиной стоял Майк.

– Да тут не меньше двух снегоходов проехали. – Он вглядывался в отпечатки гусениц, оставшиеся на снегу. – Интересно, куда же они направились?

– Похоже, вон туда – Майк повел ручным фонариком куда-то в сторону.

Конус света выхватил из темноты расщелину в скале. Она была довольно узкой для того, чтобы в нее вошла машина, особенно такая громоздкая, на которой передвигались бывшие морские пехотинцы. А вот снегоходы, судя по следам, ведущим туда, все-таки втиснулись в тесный проход.

– Пошли посмотрим, – решительно произнес Брукер. – Вдруг это русские?

– А если не они? – справедливо заметил Майк.

– Дай-ка сюда. – Джонни выхватил у него фонарик, вскинул автомат и двинулся к ущелью.

Майк остался стоять у машины. Прошло пять минут, десять, пятнадцать. Наконец Брукер вернулся.

– Это ущелье сквозное. Оно выходит на другую сторону горы. Там тоже есть дорога.

По ней снегоходы и поехали дальше, – сообщил он. – Я уверен, что это русские. Ну, кого еще, кроме них да нас с тобой, может занести в такую глушь?

– И что ты предлагаешь? – Майк нахмурился, потому как уже догадывался, куда клонит его командир.

– Пойдем по их следам, и они приведут нас к истребителю. – У Джонни уже горели глаза.

Майку не хотелось бросать машину и тащиться холодной ночью пешком за какими-то мифическими русскими.

Брукер словно прочитал его мысли и проговорил:

– Сейчас по карте посмотрим. Вдруг до той дороги можно каким-нибудь другим путем добраться, а не через это ущелье? Мне самому не хочется машину оставлять и на своих двоих топать. – Он достал GPS-навигатор и принялся тыкать пальцем в сенсорный экран. – Вот, точно есть. Правда, придется для этого гору обогнуть.

– Поехали, – шумно выдохнув, согласился Майк.

Если в лесу развести костер – плевое дело, то вот в горах с этим большая проблема. Особенно в таких, как Гималаи. Кругом голые скалы, заснеженные склоны гор. Но иногда здесь можно наткнуться на редкие сосны и кедры. Одно из таких деревьев посчастливилось отыскать и российским десантникам. Это было как нельзя кстати, когда на смену теплому солнцу над горами взошла холодная луна.

Трещали ветки. Заплетающиеся в спирали искорки устремлялись к звездному небу. Лавров, Бабочкин и Прошкин сидели у костра, вытянув к огню ноги. На коленях у майора лежал планшетник, с помощью которого он управлял вертолетом-беспилотником, недавно поднятым в небо.

– Хорошо, что разработчики этого чуда техники догадались в свое детище камеры ночного видения вмонтировать. А то я ни хрена бы сейчас не видел, – приговаривал он, всматриваясь в черно-белое изображение на экране.

– Так ведь один из этих гениев – Федор Александров, – напомнил ему прапорщик. – Тот, из-за кого мы сейчас здесь сидим и мерзнем. Если бы не он, мы уже давно бы истребитель нашли.

Но Андрей промолчал. Он не хотел сейчас обсуждать инженера, хотя и был зол на него за то, что тот просто-напросто растерялся, когда еще была возможность все исправить. Он позволил пакистанцам взять их, десантников, голыми руками. Впрочем, все это было уже пройденным этапом. Теперь нужно решать текущие задачи, чем Батяня и занимался.

На жидкокристаллическом мониторе промелькнула ниточка узкого ущелья, дорога-серпантин. Тут в кадр попала едущая по ней машина с включенными фарами. Они светились на экране двумя желтыми пятнами. Майор укрупнил картинку.

– Машина какая-то. Но не пакистанцы, они на снегоходах, – задумчиво проговорил он. – Да, интересно, кто это ночью по горам разъезжает? Явно не местные. Эх, если бы у машины крыша прозрачная была, то я бы рассмотрел, кто там сидит. Ладно, черт с ней. Все равно это не наши клиенты.

Следующие несколько минут Лавров созерцал просто пейзажи: горы, скалы, замерзшие озера, реки. Потом на экране неожиданно возникла равнинная местность, на которой стояли две палатки, а возле них пристроились три снегохода.

– А вот и наши товарищи. – Андрей ухмыльнулся и запросил у беспилотника координаты той местности, над которой тот сейчас пролетал. – Так-с. – Он всматривался в полученные данные. – Это же в пяти километрах отсюда.

– Далековато, – пробурчал старлей Бабочкин, поглаживая раненое плечо.

– Вот десять или двадцать – это далековато, да. А пять – мелочь, – отозвался Прошкин.

Пока вертолет-беспилотник кружил над палатками, Батяня задумчиво чесал щеку, гадая, что же делают пакистанцы на открытой местности. Они просто остановились на ночной привал или же это именно то место, куда упал истребитель? Вдруг пакистанцы просто ждут рассвета, чтобы начать работы? Но как бы там ни было, в любом случае нужно отправляться в путь.

Поэтому Лавров приказал беспилотному вертолету возвращаться обратно на базу. В смысле сюда, к костру.

– Эх, жаль, что американский беспилотник нашему пушку повредил. Теперь с него только наблюдать можно. Иначе перестреляли бы сейчас тех пакистанцев с воздуха, да и дело в шляпе, – мечтательно протянул прапорщик.

Вскоре в небе послышался стрекот лопастей. Неподалеку от костра приземлился беспилотник. Майор за десять минут разобрал вертолет и упаковал в свой рюкзак.

– Зачем его с собой таскать? – удивился Бабочкин, закидывая автомат за плечо. – Тяжелый ведь.

– Не надорвусь. Да и мало ли, может пригодиться. К тому же штука дорогая, – ответил Лавров.

Десантники присыпали снегом догорающий костер, надели рюкзаки и двинулись в дорогу. Пройти им предстояло не так уж много, но и не мало. Пять километров отделяли их сейчас от того места, где находились пакистанцы, пилот Полозов и инженер Александров.

Ярко горел диодный фонарик, свет которого ложился ровными синими полосками на стенки палатки, трепыхающиеся на ветру. Горбоносый тип переложил пистолет из левой руки в правую и сурово посмотрел на инженера и пилота, сидевших напротив него. Они выглядели неважнецки: хмурые, бледные, зашуганные. Вдобавок тот и другой испытывали сильные головные боли. Да уж, пакистанец, который наносил им удары прикладом автомата, явно перестарался.

– Итак, Федор, ты обещал мне, что пилот укажет на карте место, где лежит истребитель. Я жду. – Сокол прищурился и сунул своим пленникам карту.

Александров посмотрел на Полозова, но тот демонстративно отвернул от него голову. Мол, ни хрена я не скажу.

– Товарищ подполковник, пожалуйста, войдите в мое положение. У меня семья в заложниках. Что мне оставалось делать? – едва ли не умолял кандидат технических наук. – Скажите ему, и он нас отпустит.

– Тамбовский волк тебе товарищ, – огрызнулся пилот. – Сам кашу заварил, сам ее и расхлебывай.

Но Федор не сдавался. Он продолжал уговаривать Полозова, однако тот либо не отвечал на его реплики, либо посылал куда подальше.

Наконец Александров не выдержал и в сердцах крикнул:

– Вы понимаете, их ведь убить могут! Убить! Мою жену! Мою дочь! Смотрите! – Он выхватил из нагрудного кармана фотокарточку и сунул ее под нос пилоту. – Что вам важнее, жизнь людей или бесчувственный «черный ящик»?!

Полозов мельком взглянул на фото. На нем были запечатлены привлекательная загорелая женщина в купальнике и улыбчивая румяная девочка, прислонившаяся головкой к ее бедру. За их спинами синело море с белыми барашками волн, золотился песчаный пляж. Одним словом, это был типичный фотоснимок, который носит в своем портмоне практически каждый примерный семьянин. Александров был именно таким.

– Турция? – зачем-то спросил Полозов.

– Крым, – ответил тот.

– Давно я там не был… – Пилот вздохнул. – Понимаешь, Федор, даже если я и скажу ему, где нужно искать истребитель, то он все равно всех нас убьет. Твою семью, тебя и меня. Тут без вариантов. Как ни крути. Мне жаль, но это именно так.

Инженер смолк, а горбоносый пакистанец, который до этого момента внимательно слушал разговор русских, похрустел шейными позвонками, погладил пальцем спусковой крючок и произнес:

– Вижу, тебе не удалось с ним договориться. – Эти слова прозвучали как-то уж совсем спокойно. – Но не беда. Не удалось тебе, получится у нас. – После чего он вскинул пистолет и жестко добавил: – Оба выходите из палатки! И поживее!

Светила ущербная луна. Дул сильный ветер, пробирающий до мозга костей. Александров и Полозов, одетые в одни лишь свитера, стояли между двух палаток. Они ежились, переминались с ноги на ногу, пытаясь хоть как-то согреться. Сокол и двое его людей, на которых были пуховики и зимние шапки, с ехидными ухмылками наблюдали за русскими, дубеющими на невыносимом холоде.

Вдруг горбоносый пакистанец посерьезнел лицом. Следом за своим командиром нацепили на физиономии угрюмые маски и двое его подчиненных.

– Что вы хотите с нами сделать? – Федор застучал зубами.

– Не с вами, а с тобой, – уточнил Сокол. – Правда, и до него скоро очередь дойдет. – Тут он резко вскинул пистолет, прицелился и выстрелил кандидату технических наук в ногу.

Инженер вскрикнул, схватился за простреленное колено. Сквозь задубелые пальцы засочилась теплая кровь. Она стекала по его ноге, хлопьями падала на белоснежный снег и тут же растапливала его.

– Послушайте, господин пилот! – обратился к Полозову горбоносый садист. – Если вы не скажете, где находится истребитель, то я прострелю ему второе колено.

Но Полозов молчал, хотя ему при этом было больно смотреть на то, как мучается его соотечественник.

Раздался второй выстрел. Подкошенный им Александров сначала упал на колени, а потом завалился на бок. Его лицо перекосило от нестерпимой боли.

– Вы не изменили своего решения, товарищ подполковник? – спросил Сокол, так и не дождался ответа и проговорил: – Значит, продолжим. Как там у вас в России говорят? Бог любит троицу, да?

Следующий выстрел пришелся Федору в плечо. Бедняга даже не вскрикнул, просто раскрыл рот и съежился калачиком. Весь снег вокруг него уже был красным от крови.

– Ну?.. – Горбоносый изверг вопросительно взглянул на Полозова.

Смотреть на все это подполковник больше не мог, хотя и понимал, что Александров уже не жилец. Но в его силах было облегчить ему страдания. Поэтому летчик-испытатель вскинул руку, когда командир пакистанцев уже был готов нажать на спуск четвертый раз.

– Хорошо. Я вам скажу, но только при одном условии – вы облегчите его муки.

– Договорились, – на удивление быстро согласился Сокол и тут же распорядился: – Принесите мне карту.

Один из его подчиненных скрылся в палатке.

Подполковник присел на корточки, тронул полуживого инженера за руку и тихо произнес:

– Сейчас все закончится. Ты только потерпи. Слышишь, потерпи.

Тот что-то промычал в ответ и прикрыл глаза. К Полозову уже шагал Сокол, размахивая на ходу картой. Та трепетала ветру и, казалось, вот-вот порвется.

– Показывай, – протянув подполковнику карту, потребовал горбоносый пакистанец. – Только учти, ты пойдешь с нами. Так что советую не обманывать. А то намучаешься точно так же, как твой дружок.

– Вот здесь. – Летчик-испытатель ткнул пальцем в карту. – Недалеко отсюда.

Получив то, что хотел, Сокол сразу же приказал увести Полозова в палатку. Двое пакистанцев взяли его под руки и потащили прочь от истекающего кровью инженера. Горбоносый палач приставил дуло пистолета к виску тяжело дышащего Александрова. Он уже собирался выстрелить, как неожиданно в самый последний момент передумал и засунул оружие в подмышечную кобуру.

– Вы же обещали избавить его от мук, – обернувшись, закричал ему летчик-испытатель.

Сокол ничего не ответил. Так и оставив умирать на снегу тяжело раненного Федора, он двинулся к палатке.

Через полчаса пакистанцы и пилот уже мчались на снегоходах сквозь холодную ночь. Их командиру не терпелось поскорее откопать истребитель и завладеть «черным ящиком».

Если первые три километра российские десантники преодолели довольно легко, то вот другие два дались им с большим трудом. Во-первых, начали сказываться усталость и недосыпание. Во-вторых, рельеф местности изменился. Вместо пологих склонов пошли крутые. Взбираться на них было сущим мучением. Но майор, старлей и прапор не останавливались, шли без передышек. Каждому из них хотелось произнести заветное слово «привал», но они сдерживали себя.

Вскоре десантники преодолели очередной склон и взобрались на крутую гору. Под ними раскинулось плато, подсвеченное призрачным лунным светом. Лавров вскинул руку. Мол, пришли, вот то самое место, где беспилотник засек пакистанцев.

– А где же палатки? – удивился Прошкин.

– Опоздали. Видимо, они уже ушли. – Андрей учащенно дышал, восстанавливая работу легких.

– Смотрите, товарищ майор, – неожиданно проговорил старлей, указывая рукой куда-то вдаль.

Батяня заметил точку, чернеющую на снегу. Издалека было трудно понять, что это такое, а лезть за биноклем не хотелось, он лежал на самом дне рюкзака.

Оставалось только спуститься и посмотреть. Тем более что вокруг на многие километры не наблюдалось ни одной живой души. Следовательно, никакая опасность десантникам не угрожала.

Они быстро спустились по склону и заспешили к черной точке, которая по мере их приближения к ней начала приобретать контуры человеческого тела, лежавшего на снегу в позе эмбриона.

– Это же Федор! – Лавров прищурился и ускорил шаг.

Когда десантники приблизились к Александрову, тот даже не пошевелился. Казалось, что он мертвее мертвых. Но как только комбат склонился над ним и дотронулся до его шеи указательным и средним пальцами, прижатыми друг к другу, чтобы прощупать пульс, Федор вдруг дернулся и приоткрыл глаза.

– Товарищ майор… – Инженер с трудом шевелил губами, посиневшими от холода. – Извините, я не хотел… – И он закашлялся.

 – Чего уж теперь. – Батяня вздохнул, с жалостью глядя на Федора, доживающего свои последние минуты.

– Товарищ майор, – хрипел Александров. – Он им сказал…

– Где лежит истребитель? – подхватил Андрей.

Кандидат технических наук кивнул. Силы покидали его, и говорить он уже не мог.

– Ты видел то место на карте? Сможешь показать? – допытывался Лавров.

Умирающий отрицательно покачал головой, затем взглядом указал майору на свой кулак и что-то промычал. Поначалу Андрей не понял его просьбы, но затем догадался, чего хочет от него Александров.

– Сейчас-сейчас, – проговорил он и принялся разгибать закоченевшие на морозе пальцы инженера, который не в силах был этого сделать.

На открывшейся ладони лежала скомканная фотокарточка. Батяня распрямил ее, всмотрелся сначала в загоревшее лицо женщины, а потом в миленькое личико девочки.

– Твоя семья, – произнес он как-то уж совсем грустно, словно те уже были мертвы.

– Красивые. А девочка, между прочим, на тебя похожа.

Федор схватил комбата за руку и вновь что-то промычал.

– Ты хочешь, чтобы я?..

Но Лавров так и не договорил. Инженер отпустил его руку, тихо выдохнул, словно выпуская на волю душу, и закатил зрачки. Из левого глаза покойника выкатилась слеза. Она скользнула по его небритой щеке и упала на снег уже микроскопической ледышкой.

Майор опустил веки покойного, выпрямился во весь рост и посмотрел на молчавших Прошкина и Бабочкина. По их грустным лицам было видно, что они искренне сожалеют о случившемся.

«Я сделаю все возможное, чтобы вызволить твою жену и дочь из плена. Конечно, если пакистанцы их уже не убили». – Давая такое обещание Александрову, душа которого наверняка сейчас возносилась к звездам, Андрей обратил свой взор на небо.

Десантники стояли в тишине, вслушиваясь в устрашающие завывания то ли ветра, то ли гималайского волка, доносящиеся с гор. Казалось, что сейчас на плато выбежит целая стая диких, голодных зверюг, учуявших запах крови, которые начнут терзать тело Федора.

– Ладно. – Лавров вздохнул, прогоняя нехорошие мысли. – Надо узнать, где находятся сейчас пакистанцы.

Он сбросил с плеч рюкзак и принялся доставать оттуда беспилотник, разобранный на части. В скором времени на снегу уже стоял готовый к взлету небольшой вертолет, похожий на игрушку. Андрей и его бойцы отошли в сторонку. Батяня незамедлительно достал планшетник и ткнул пальцем в сенсорный экран.

Зажужжал моторчик. Завращались, ускоряя ход, лопасти. Полозья оторвались от снега. Но едва беспилотный вертолет поднялся на метровую высоту, как его тут же потянуло вниз, и он зарылся носом в сугроб. Винт, вращающийся по инерции, подымал фонтанчики снега.

– Черт, батарея слабая, – заявил Лавров. – А подзарядить не получится – ночь. Нужно утра ждать, когда солнышко выглянет.

– А если не выглянет? – справедливо заметил Бабочкин.

– Тоже вариант. – Андрей кусал губы, думая, как поступить. – Ну и хрен с ним, – неожиданно проговорил он. – Пойдем пешком по следам снегоходов. В конечном счете они нас к пакистанцам выведут. А значит, и к истребителю.

– И сколько нам идти придется? – Прошкин, у которого уже ноги отнимались, нахмурился.

– Если бы беспилотник взлетел, то я бы тебе сказал. А так мы можем только гадать, – резюмировал Лавров. – Ну, все. Пошли. Нечего на одном месте топтаться. В конце концов, когда двигаешься, кровь по венам пульсирует и телу становится теплее.

Бросив последний взгляд на труп инженера Александрова, медленно покрывающийся инеем, Андрей потопал по следам гусениц, отпечатавшимся в снегу.

– Эх, если бы у нас лыжи были. – Прапор шумно выдохнул.

– Пошли, лыжник ты хренов. Или мне тебя на своем горбу тащить? – бросил старлей.

Дорогу освещали луна и звезды, которых было настолько много, что десантники невольно запрокидывали головы, пытаясь их сосчитать. А чем еще занять себя в пути, особенно когда идешь по голому и безжизненному плато, где даже глазу не за что зацепиться?

Старая машина переваливалась по сугробам. Поэтому Джонни и Майка, сидевших в ней, бросало то вперед, прямо на лобовое стекло, то назад, прижимая спинами к сиденьям. В конце концов эти американские горки закончились, и бывшие морпехи вздохнули с облегчением.

Брукер прибавил газу и погнал по плато, которое было таким же ровным и гладким, как поверхность сковородки. Под бешено вращающиеся гусеницы машины летели рифленые следы, оставленные здесь траками снегоходов.

– Я чувствую, что мы уже близко, – заявил оскалившийся Джонни, барабаня пальцами по рулевому колесу.

– Будем надеяться. – Майк уже не спорил со своим командиром, просто сидел и поддакивал ему.

Внезапно свет фар выхватил мужчину, лежащего на снегу. До него оставалось каких-то метров восемь, от силы десять. Если бы Брукер резко не дал по тормозам, то машина, несущаяся на всех парах, просто-напросто раздавила бы его. Впрочем, Александрову, который недавно отдал богу душу, было уже все равно.

Машина остановилась в считаных сантиметрах от трупа инженера. Майк и Джонни выпрыгнули из салона, подошли к телу. Брукер тут же обыскал карманы покойника и нашел какой-то документ.

– Тут все на кириллице, – заметил он, пролистав страницы. – Значит, это русский. Выходит, верной дорогой идем. – Но Джонни тут же озадачился, наткнувшись в своих выводах на одну нестыковку. – Вот только почему это русские своих убивают? Да еще так жестоко. Посмотри, у него оба колена прострелены и в плече пулевое отверстие.

– Хрен поймешь этих русских. Они вообще жестокий народ, – высказал свое мнение Майк.

– А я думал, гостеприимный и добрый. – Брукер нахмурился, пытаясь восстановить картину того, что произошло на этом месте.

– Добрый до той поры, пока дело не касается денег и других приятных вещей. За них они друг другу глотку готовы перегрызть. Впрочем, как и мы, – размышлял Майк.

– Вот и прикончили одного из своих товарищей. «Черный ящик» ведь дорого стоит. Не исключено, что они и дальше друг друга из игры выводить будут. В конечном счете останется один, который вернется на родину героем. Ему и достанется вся слава, почести и материальные блага.

– Не вернется. Мы его кончим и бортовой самописец заберем. – Брукер усмехнулся.

– Но ты вообще-то правильно подметил. Если все пойдет так, как ты сказал, то нам работы меньше будет.

Бывшие спецназовцы забрались в машину. Джонни вновь втопил педаль газа в полик. Но не проехали они и двух километров, как уперлись в гору, на крутой склон которой вели следы гусениц снегоходов. Брукер попытался въехать туда, но громоздкая машина не смогла взять такой подъем. Она стояла на одном месте, буксовала и натужно ревела двигателем.

– Вот черт! – Джонни ударил кулаком по приборной панели. – Снова придется в разведку идти. А гора-то высокая.

– Зачем? Давай объедем и снова на следы выскочим, – предложил Майк.

– А если не выскочим? – возразил ему Брукер, включил GPS-навигатор и посмотрел на карту. – Хотя объехать ее можно. Не такая уж она и большая…

– Ну так вперед. Чего стоим? – удивился медлительности своего командира Майк.

– Знаешь, что меня напрягает?.. – не отрывая глаз от экрана, бубнил Джонни. –

Внутри этой горы есть ложбина, и, судя по данным со спутника, довольно-таки глубокая. Скорее всего, это кратер. И вот теперь подумай, зачем русским, у которых наверняка имеется навигатор, взбираться на гору, спускаться в кратер, затем снова ехать на подъем и опять вниз. Им же быстрее было бы обогнуть гору. Следовательно, в этом кратере есть что-то интересное для русских. Угадай-ка, о чем я думаю?

В лицо бывшим морпехам дул холодный ветер. Под ногами хрустел снег. Они медленно взбирались по крутому склону, то и дело оборачивались и бросали взгляды на машину, оставленную у основания горы. Майк тихо матерился, но брел за своим командиром. Ему мало верилось в теорию Брукера, которую тот изложил несколькими минутами ранее.

«Ну да ничего. Может, он сейчас поднимется, увидит, что никаких русских и истребителя в кратере нет, и наконец-то успокоится. Тогда мы отправимся в поселок, а оттуда по домам. Эх, быстрее бы», – думал Майк.

Но как только они взобрались на вершину горы, Майк понял, что оказался не прав.

Внизу, на самом дне кратера сновали четверо мужчин с ручными фонарями и саперными лопатами. Неподалеку были разбиты две палатки, возле которых стояли три снегохода.

– Смотри, копают, – с воодушевлением сказал Брукер, залегая за камень. – Да прячься же ты! Увидеть могут!

– Ага, – заторможенно проговорил Майк, подчиняясь приказу.

– Я же говорил тебе, кто ищет, тот найдет. – Джонни распирало от радости.

Теперь уже и у Майка поднялось настроение. Его глаза азартно загорелись. Все мысли о родном доме отошли на второй план. Как и Брукер, теперь он был одержим только одной идеей – добыть «черный ящик» истребителя.

– Я предлагаю прямо сейчас спуститься туда и положить всех русских.

У Майка чесались руки, но Джонни не торопил события. Для начала он хотел изучить своего противника вдоль и поперек.

– Не спеши. Давай сперва сориентируемся на местности, посмотрим, как и чем вооружены русские, с какой стороны к ним лучше подойти. – С этими словами Брукер достал прибор ночного видения и приник к окулярам бинокля.

В зеленом свете проявилась фигура подполковника Полозова. Тот с неохотой вгрызался саперкой в твердый наст, при этом что-то бубня себе под нос. Со стороны казалось, что он ожесточенно ведет с кем-то заочный диалог.

– Вот и наш пилот. – Джонни довольно причмокнул потрескавшимися губами и обратил свой взор на троицу, которая держалась от летчика-испытателя особняком.

В отличие от Полозова, те трудились гораздо усерднее. Они энергично махали лопатами, при этом ни на секунду не разгибая спин. Понятное дело, Брукера не могло не удивить то обстоятельство, что люди, объединенные одной целью – откопать истребитель, работали совершенно по-разному. Один вяло, словно пленный какой-то. Другие землю носом рыли, будто от этого зависела их жизнь.

Но Джонни обратил внимание не только на этот момент. Его заинтересовал и другой аспект. Лица трех героев труда оказались смуглыми, вытянутыми, скуластыми, над глубоко лежащими глазами резко выступали надбровные дуги. Одним словом, на русских они похожи не были.

– Ничего не понимаю, – озадаченно проговорил Брукер.

– Что такое? – насторожился Майк.

– Это не русские, хотя с ними тот самый пилот, – задумчиво ответил Джонни, откладывая прибор ночного видения в сторону.

– Тогда кто они? – спросил Майк, который не понял слов командира.

– Афганцы, иранцы, пакистанцы… Хрен его знает. Но что они здесь забыли и почему вместе с ними пилот? Он же со своими, русскими должен быть.

Какое-то время бывшие морпехи ломали голову над этим ребусом, но так его и не разгадали.

Наконец Брукер махнул рукой и заключил:

– В общем, какая нам разница, кого убивать? Главное – «черный ящик» заполучить. Их четверо – нас двое. Вооружены они автоматами, но и у нас не водяные пистолетики. Короче, если нагрянуть внезапно, то справимся, – прикидывал он.

– Как тогда в Ираке, когда мы с тобой вдвоем шестерых боевиков положили? – Майк прищурился.

– Примерно. – Джонни согласно кивнул. – Но нападать на них сейчас не будем. Подождем, когда они истребитель откопают, «черный ящик» снимут. Заодно детальный план обдумаем, чтобы чисто и без сбоев сработать.

– Идет, – согласился Майк. – Только давай сразу договоримся. Я не знаю, кому и за сколько мы пихнем этот бортовой самописец, русским или своим, но деньги, вырученные за него, делим фифти-фифти.

Прикинув в уме приблизительную сумму, Брукер дал свое согласие. После чего он закурил сигарету и тут же спрятал ее рдеющий уголек под ладонь, чтобы в буквальном смысле не светиться в ночи.

Точно по такому же плану, как американцы, собирались действовать и российские десантники. Они расположились на той же вершине горы, что и бывшие морпехи, только поодаль от них, в метрах ста, за гигантскими валунами, которые давным-давно нанес сюда ледник. При этом ни те, ни другие даже не подозревали, что фактически сидят друг у друга под боком.

– Сигаретным дымом пахнет. – Прапорщик повел нос по ветру. – Точно. У меню нюх на эти вещи хороший. Я уже год как бросил эту поганую привычку. Курильщика за километр учую.

– Так это же я задымил, – раздался у него за спиной голос Бабочкина. – Но мне теперь стало ясно, почему ты в таких количествах шоколадные батончики жрешь. Никотин ими, значит, заменяешь.

– Причем хорошим табаком. – Прошкин словно не слышал старлея и продолжал принюхиваться.

– Плохой не курю. – Бабочкин ухмыльнулся.

– Твои сигареты не так пахнут.

– Да ладно тебе. Все они пахнут одинаково.

Подул сильный ветер. Прапор шмыгнул носом, затем другой раз, третий. Но он так и не смог уловить специфического сигаретного дыма, отличного от того, которым травился старший лейтенант.

Майор Лавров не слушал своих подчиненных. Он лежал на животе, подложив под себя для мягкости рюкзак, и рассматривал в бинокль, что происходит на дне кратера.

«Как бы это нам так напасть, чтобы пилот целым и невредимым остался? Обидно будет, если он пострадает. Все-таки это не его война. Ладно, что-нибудь попозже придумаем. А пока можно и немного вздремнуть. Хотя как здесь уснешь? Дубарина страшная». – Андрей весь трясся от холода.

Рассвет наступил быстро. Едва в небе исчез полумесяц, как из-за гор тут же выкатилось гигантской золотой монетой яркое, ослепительное солнце. Заснеженные верхушки гор заискрились в его лучах, будто были усыпаны тысячами, миллионами блесточек.

Полозов, не спавший всю ночь, воткнул лопату в снег, протер вспотевший лоб и плюхнулся в сугроб. Пакистанцы, такие же не выспавшиеся и уморенные многочасовым копанием, все как один уставились на пилота. Мол, чего расселся?

– Давай-ка бери саперку, – грозно произнес их горбоносый командир.

– Вам надо, вы и копайте, – устало бросил подполковник, которому уже было абсолютно по фигу, что с ним сделают.

– Кажется, ты не понял. – Сокол выхватил из кобуры пистолет и пошел разбираться с летчиком-испытателем.

Но он не сделал и двух шагов, как по пояс провалился в снег и уткнулся ногами во что-то твердое и скользкое. Двое пакистанцев бросились вытаскивать своего начальника.

– Он подо мной! – воскликнул Сокол. – Подо мной! Копайте вокруг меня!

На Полозова уже никто не обращал внимания. Куда он денется из замкнутого пространства кратера? Пакистанцы, пыхтя и обливаясь потом, копали и копали в том самом месте, куда недавно провалился их командир. Тот стоял за спинами солдат и смотрел на то, как яма вырастала вширь и вглубь.

В скором времени перед его глазами уже предстал фонарь кабины российского истребителя. Вот только рассмотреть что-либо за ним и уж тем более открыть его не представлялось возможным. Он весь порос толстой, мутной коркой льда.

– Долбите, – бросил приказным тоном Сокол, расхаживая за спинами своих бойцов, которые даже куртки поснимали, так им было жарко.

Словно заводные, те тотчас же застучали саперками по льду. Тот пошел трещинами, начал надламываться, рассыпаться на куски. Наконец фонарь был очищен.

Командир махнул рукой своим людям, дескать, можете отдохнуть, подошел к Полозову и приказал:

– Открывай.

– Сам открывай! – раздалось в ответ.

– Пошел, я сказал! – Широкоплечий и рукастый Сокол буквально схватил пилота в охапку и бросил в яму.

К счастью, подполковник успел сгруппироваться в полете и стукнулся о фонарь кабины не лбом, а плечом. Крепкое стекло выдержало удар, нигде не треснув.

Кривясь от боли, летчик-испытатель перевернулся на спину и посмотрел на горбоносого садиста, стоявшего на краю ямы. Тот своими широкими плечами заслонял не только солнце, но и все небо.

– Открывай! – сурово повторил свое требование Сокол.

Полозов хотел было послать командира пакистанцев куда подальше, но тут у него неожиданно родился план. Нет, не побега. О подобном пилот и мечтать не мог. Куда он убежит от трех крепких мужиков, вооруженных до зубов? А вот отомстить своим обидчикам – почему бы и нет? Правда, для этого ему нужно было прикинуться паинькой и покорно выполнять все команды.

– Отвертка нужна, – вдруг как-то уж совсем мягко проговорил подполковник.

– Без нее никак? – с подозрительным прищуром спросил Сокол.

– Пальцами я фонарь не открою. Тут все на автоматике работает. Чтобы до нее добраться, нужно пару шурупчиков открутить, – убедительно ответил Полозов.

Немного поколебавшись, Сокол все же выполнил его просьбу. Он принес из палатки отвертку и кинул ее в яму. Пилот словил инструмент на лету, быстро отыскал взглядом небольшой, едва заметный глазу щиток, расположенный на носу истребителя, и принялся его откручивать. Справился он за минуту – тот держался всего на двух коротеньких шурупах. Затем Полозов отложил щиток в сторону, с трудом втиснул руку по запястье в образовавшийся прямоугольный проем. Его пальцы прошли сквозь сплетение проводов. Подполковник нащупал какую-то кнопку и вдавил ее. Что-то зашипело, и фонарь под ним пришел в движение, стал подниматься.

– Так бы сразу и делал, – послышалось сверху.

Полозов, из нагрудного кармана которого выглядывала рукоятка отвертки, уже забирался в кабину.

– А где кресло пилота? – Горбоносый пакистанец пристально смотрел вниз. – Или у вас, в России, летчики стоя летают?

– Я же с ним вместе катапультировался, когда самолет падать стал, – объяснял подполковник, сползая в кабину. – Или вам и кресло понадобилось?

– Нет, кресло мне не надо. «Черный ящик» давай и микросхемы с платами. В общем, всю электронику, чтобы потом наши инженеры смогли аналогичный самолет собрать, – говорил Сокол, балансируя на краю ямы.

– Во-первых, до бортового самописца еще добраться надо, – отвечал ему Полозов. –

А во-вторых… – Тут он выдержал небольшую паузу. – Только не в обиду. Если у инженера руки из задницы растут, то какую электронику ему ни давай, хоть самую передовую, а он все равно из нее примитивный радиоприемник смастерит, который никогда работать не будет.

– На что это ты намекаешь? – Сокол насупился. – Думаешь, будто наши пакистанские инженеры никуда не годятся?

– Я же сказал, не в обиду, – отозвался подполковник, осматривая приборную панель.

– Если бы годились, то уже давно склепали бы подобный истребитель. А так… – Он зацепился взглядом за малюсенькую красную кнопку с предупреждающей надписью «DANGER», которая была накрыта откидной прозрачной крышечкой. – А так они у вас только языками мелят. И вообще, зря вы инженера Александрова убили.

– Это еще почему? – Сокол недоверчиво смотрел на разглагольствующего Полозова.

– А потому!.. Если бы вы оставили его в живых и увезли к себе в Пакистан, то он за год, не напрягаясь, разработал бы для ваших военных самолет покруче этого.

Конечно, если бы в процессе работы вы позволяли ему видеться с семьей. – Подполковник заговаривал зубы пакистанцу, а сам при этом медленно тянулся рукой к откидной прозрачной крышечке, под которой краснела заветная кнопка с устрашающей надписью.

Подполковник знал, что если на нее нажать, то истребитель взорвется. Такую функцию инженер Александров ввел по просьбе индийских военных. Они опасались, что один из купленных ими российских штурмовиков могут подбить пакистанцы, когда тот будет совершать разведывательный полет над приграничной зоной этой страны. Чтобы исключить вероятность попадания инновационного во всех смыслах самолета на территорию Пакистана, его следовало уничтожить еще в полете. Но взрыв происходил не сразу. Пилоту давалось полминуты на то, чтобы катапультироваться из подбитой машины. Впрочем, за эти же тридцать секунд он мог и остановить уже запущенный процесс самоликвидации истребителя, если тот падал не на территорию Пакистана, а в индийские приграничные районы.

И вот теперь Полозов собирался поднять на воздух дорогостоящий самолет, которому не было аналогов в мире, а вместе с ним и себя, и пакистанцев.

– Эй, что это ты там делаешь? – Сокол насторожился, он буквально испепелял взглядом притихшего пилота. – Работай давай.

– Сейчас-сейчас. Проверю кое-что, – невнятно пробормотал подполковник, касаясь указательным пальцем прозрачной крышечки.

Теперь ему оставалось только откинуть ее и нажать на кнопку.

Горбоносый пакистанец не знал, что истребитель оснащен функцией самоликвидации, но спинным мозгом почувствовал надвигающуюся опасность. Он понял, что Полозов что-то замышляет, готовит ему какой-то неприятный сюрприз. Поэтому Сокол моментально выхватил из кобуры пистолет, прицелился в руку подполковника, которую тот уже заносил над кнопкой, выстрелил, но немного промахнулся. Пуля-дура просвистела в считаных сантиметрах от мизинца пилота и вошла в приборную панель. Заискрило. Задымило. В кабине запахло паленой проводкой.

«Бах», – кашлянув, проговорил про себя Полозов и стукнул по кнопке.

Но характерного щелчка за этим так и не последовало. Более того, кнопка даже не спружинила. Она уперлась в его ладонь, будто снизу ее что-то подпирало.

«Заклинило», – догадался подполковник и ударил по кнопке еще разок, теперь уже кулаком.

Однако вновь вышла осечка. Видимо, пуля повредила спусковой механизм самоуничтожения истребителя. А как его починить, пилот не знал. Он ведь не был механиком.

– Если еще раз увижу, что ты к этой кнопке тянешься – пристрелю, – предупредил его сверху Сокол. – Все, давай работай. В первую очередь меня «черный ящик» интересует, а уж потом микросхемы с платами. И помни – я за тобой слежу.

Полозов выругался про себя. Только что у него был реальный шанс со всем этим покончить, но он им не воспользовался. Вернее, ему не дали этого сделать.

«Ну да ничего, это еще не конец. – Подполковник поморщился, доставая из кармана отвертку. – Не удалось этого урода взорвать, так я что-нибудь другое придумаю. Хорошо, что время у меня пока есть».

Не успели жители поселка прийти в себя после натиска одной стихии, как на них уже надвигалась другая. Нет, не природная, а военная. К поселку приближался генерал Джива Госвани со своей армией, которая насчитывала не менее ста человек. Понятное дело, что военные передвигались не на грузовиках, оснащенных тентами, и уж тем более не на тяжеловесной технике, такой, к примеру, как танки или бронетранспортеры. Ведь первые под своим многотонным весом провалились бы под снег, а вторые просто-напросто не преодолели бы заносы.

В качестве транспортных средств для своих солдат Госвани выбрал суда на воздушной подушке, которые армейцы между собой кратко называли СВП. Они в буквальном смысле парили над землей, для них практически не существовало никаких преград. Именно поэтому генерал и его немаленькое войско без особого труда, так сказать, с ветерком, пронеслись над горной дорогой, казавшейся непроходимой из-за того, что ее основательно занесло снегом во время недавнего бурана, и прибыли в поселок.

Формально Джива Госвани выполнял гуманитарную миссию по доставке продовольствия и оказанию помощи населению тех районов, которые после недавней снежной бури оказались отрезанными от внешнего мира. Но это только формально. На самом деле он выполнял миссию совершенного другого толка. Генералу предстояло отыскать потерпевший крушение российский истребитель и уничтожить его вместе с «черным ящиком». Именно такую задачу поставила перед ним мисс Кебич, которая в случае успешного проведения операции обещала заплатить ему три миллиона долларов. Надо сказать, что еще совсем недавно она не давала и двух. Однако настойчивый Госвани добился-таки своего.

Колонна судов на воздушной подушке плыла по центральной улице поселка. Из окон и дверей приземистых домиков то и дело высовывались любопытные местные жители, чтобы поглазеть на необычную технику, которая была им в диковинку.

– Ты смотри, колес нет. – Пожилой индус захлопал глазами. – А как-то едут. Вот какие машины начали делать!

– Не едут, а летят, – поправил его восьмилетний внук.

– Так это тогда не машины, а настоящие самолеты. Только без крыльев. – Дед почесал бороду.

– Не машины и не самолеты. Эти штуки называются СВП, то есть суда на воздушных подушках. Я про них передачу по «Дискавери» смотрел, – просветил старика мальчик, продвинутый не по годам. – Видишь эти огромные вентиляторы?

– Ага. – Дед кивнул.

– Так вот они и приводят СВП в движение, – пояснил ему внук.

– Вот до чего техника дошла! – удивился дед.

Шумно гудели в унисон огромные вентиляторы, о которых только что упомянул мальчик. Лица зевак обдавало теплым воздухом, который вырывался из-под прорезиненных юбок СВП. Джива Госвани, находившийся в головной машине, властно смотрел по сторонам.

При этом он переговаривался по спутниковому телефону с мисс Кебич:

– Да, я уже на месте. Где именно мы должны встретиться с мистером Симпсоном? Понял, в гостинице. Хорошо, я как раз туда сейчас и направляюсь. Что? Какие еще российские десантники? Вы ничего о них не говорили. Ладно, если таковые здесь и есть, то они мне не помеха. Все, до связи.

Госвани закончил разговор. Вскоре колонна СВП прибыла на центральную площадь поселка. Генерал с небольшой свитой направился к зданию гостиницы. Какой-то солдат вырвался вперед и учтиво открыл дверь перед своим командиром. Госвани переступил порог, но в холл так и не прошел, остановился сразу за порогом и исступленно уставился на три трупа, лежавшие на полу.

– Что здесь, черт побери, произошло? – пробормотал он в растерянности, но тут же взял себя в руки и приказал: – Обыскать всю гостиницу!

Раздался топот сапог.

Через пять минут – ровно столько потребовалось солдатам на то, чтобы прочесать каждый закуток отеля, – молодой лейтенант доложил генералу:

– Никого не обнаружили.

Тот задумчиво почесал затылок и вновь отзвонился мисс Кебич:

– Мистера Симпсона в гостинице нет. Тут вообще что-то непонятное творится. В холле три мертвых американца. Видимо, это те самые бывшие морпехи, которых вы нанимали. Короче, мисс, дальше я действую по своему усмотрению. Вам ведь важен результат, верно? Обещаю, я вам его предоставлю. Посторонняя помощь для этого мне не нужна. Вот и договорились.

Госвани взобрался на судно с воздушной подушкой, окинул взглядом свое большое войско, которое заполонило крошечную площадь, откашлялся в кулак и скомандовал:

– Опросить каждого жителя поселка! Мне нужно знать, что здесь произошло. – Он уже хотел было махнуть рукой, что означало бы: «Немедленно приступайте к исполнению приказа», но напоследок добавил: – Особенно меня интересует, были ли здесь русские. Если так, то куда они направились? Все! – Он вспорол ребром ладони тяжелый морозный воздух.

Еле слышно гудел кулер. Мерцал экран монитора. Анил Браджа вновь с головой ушел в работу. Как и прежде, он взламывал электронный кошелек какого-то индийского толстосума. При этом хакера нисколько не смущало присутствие в одной комнате с ним троих российских уфологов и владельца гостиницы. Тот все никак не решался покинуть гостеприимный дом и вернуться к себе в отель. От одной лишь мысли о том, что он увидит у себя в холле три трупа, его бросало в дрожь.

– Здесь, конечно, красивая, первозданная природа, – сказала Катя, глядя в окно.

– Но мне кажется, что после всего случившегося я в Индию ни ногой.

На это Рудольф Юрьевич, который чувствовал себя уже значительно лучше, заметил:

– А как же Шамбала? Неужели ты распрощаешься со своей мечтой? – Он не верил своим ушам.

Тут в разговор вмешался Илья.

Он нежно взял девушку за руку и сделал заявление, неожиданное для пожилого уфолога:

– Мы с Катей решили пожениться и завести ребенка. Может, даже и не одного. Так что Шамбала откладывается на неопределенное время.

– Правда? – Рудольф Юрьевич удивленно вскинул густые брови, косясь на засмущавшуюся девушку.

– Да. Мы друг другу еще в гостинице пообещали. Мол, если выберемся из всей этой кутерьмы живыми и здоровыми, то семью создадим, – ответила Катя.

– Ну, тогда поздравляю. – Рудольф Юрьевич заулыбался и поучительно добавил: – Только ни в коем случае не забывайте о своих мечтах. Ведь человек без мечты – то же самое, что птица без крыльев.

– Вы так говорите, будто мы уже никогда не увидимся. – Девушка явно загрустила.

Неожиданно за окном промелькнули двое мужчин в военной форме, с автоматами на плечах. Буквально через несколько секунд в дверь, которую перед своим уходом навесили на петли десантники, требовательно постучали. Хакер моментально выключил компьютер. Он так и не успел взломать электронный кошелек и перевести с чужого счета на свой пятизначную сумму в долларах. Владелец гостиницы засуетился. Уфологи смолкли.

– Кто это? – заговорщицки прошептал Анил Браджа.

– По-моему, военные какие-то. Но не американские, а ваши, индийские, – тихо отозвалась Катя, прижимаясь к Илье.

В дверь снова постучали.

– Будет лучше, если вы спрячетесь, – бросил хакер уфологам, отдергивая занавеску, за которой находилась небольшая уборная. – Вдруг они заодно с теми, кто вас в гостинице терроризировал? Армия у нас коррумпированная.

Илья и Катя спорить не стали, моментально исчезли за шторкой.

Потом Анил Браджа обратился к владельцу гостиницы:

– Ничего не говори. Общаться с ними буду я. Если спросят, отвечай, что ты мой брат. – Он собрался с духом и открыл дверь.

На крыльце стояли два солдата из армии Госвани. Они, как и десятки их товарищей, выполняли приказ генерала, заглядывали в дома и опрашивали местных жителей, не видели ли те русских. Незваные гости представились и попросили пустить их внутрь. Возражать Анил Браджа не стал, так как понимал, что это вовсе не просьба, а требование. Отказывать таким людям не принято.

Когда солдаты вошли в дом, хакер закрыл за ними дверь и тут же учтиво спросил:

– Что произошло? Чем могу служить?

Один солдат бросил взгляд на молчавшего владельца гостиницы, а затем поинтересовался у хозяина дома:

– Вы случайно русских не видели?

«Эти двое точно на американцев работают. Вот же вляпался. Ладно, главное, чтобы они в уборную не заглянули», – подумал Анил Браджа и отрицательно покачал головой.

– Точно не видели? – спросил уже другой вояка.

– Снежная буря была. Мы с братом дома сидели. – Хакер кивнул на владельца гостиницы. – На улицу не выходили.

– Понятно, – раздалось в ответ. – Что ж, извините за беспокойство.

Солдаты развернулись и уже были готовы покинуть дом, как неожиданно за шторкой кто-то чихнул. Это простывшая Катя не успела прикрыть рот ладонью. Солдаты встрепенулись, посмотрели сначала на владельца гостиницы, затем на хакера.

– У меня брат заболел… – начал было спасать ситуацию Анил, но Катя за шторкой вновь чихнула, на сей раз приглушенно.

Впрочем, это уже не имело никакого значения. Солдаты поняли, что их обманули. Поэтому они сразу вскинули автоматы, передернули затворы.

– Кого это ты там прячешь?

– Отдергивай шторку!

Анил Браджа подчинился. Из уборной вышли уфологи, бледные как сама смерть. Катя извиняющимися глазами поглядывала то на Рудольфа Юрьевича, то на Илью. Мол, терпела, сколько могла, но…

– Кто это? – пробасил солдат, наставляя автомат на хакера.

– А вы на месте стойте. Иначе огонь открою, – тут же предупредил уфологов его напарник.

Повисла гнетущая пауза. Солдаты ждали, что же скажет Анил Браджа. Тот держал рот на замке, за что и поплатился. Солдат наотмашь ударил его в грудь прикладом автомата. Бедный парень отлетел на компьютерный стол и ударился затылком о монитор, который сразу же треснул.

– Тогда, может, твой братик скажет нам, кто это такие? – Солдат повел автоматом, ствол которого уткнулся в живот владельца гостиницы.

В отличие от хакера, пугливый хозяин отеля не стал держать язык за зубами. Но слушать его солдаты не стали, потащили вместе с уфологами и хакером к своему генералу. Дескать, пусть он с ними разбирается, ему виднее.

Госвани и впрямь разобрался, причем очень быстро. Выслушав короткий, но изобилующий ценной информацией рассказ владельца гостиницы, он даже не стал допрашивать уфологов и хакера. Генерал отпустил их восвояси, так как они не представляли для него никакого интереса. Все то, что он хотел узнать, уже поведал ему хозяин отеля. Ну, или почти все.

– Значит, ты говоришь, что эти русские, которые выдавали себя за охотников, взяли с собой пилота и ушли в горы? – переспросил Госвани.

– Да, только не все сразу. Их товарищ, тот самый, которого в плечо ранили, остался с нами, но чуть позже увязался за своими друзьями. Не знаю, догнал он их или нет. – Владелец гостиницы ничего не скрывал.

– Не важно, – проговорил Джива Госвани. – А направление, в котором они ушли, показать можешь?

– Могу.

– Значит, след возьмем, – заявил генерал и ухмыльнулся.

Многие ошибочно считают, что если «черный ящик» называется таковым, то у него и цвет соответствующий. То есть черный. Но на самом деле это не так. Как правило, бортовой самописец окрашивают в ярко-оранжевый либо в красный цвет, чтобы его можно было легко отыскать среди обломков самолета. Да и на ящик он совсем не похож – имеет цилиндрическую форму.

Безусловно, знали об этом и российские десантники, которые затаились на вершине горы и наблюдали за тем, что происходит на дне кратера. А потому, когда подполковник Полозов передал горбоносому пакистанцу цилиндр апельсинового цвета и вновь исчез в яме, чтобы продолжить работу, но уже по скручиванию микросхем, плат и навигационного оборудования истребителя, Лавров моментально оживился.

– Ну что, орлы, пришло наше время! – забрасывая за плечо автомат, решительно проговорил он.

– Честно говоря, товарищ майор, я даже себе не представляю, что из этого выйдет, – сомневался старлей.

– Главное – создать эффект неожиданности, чтобы противник растерялся, – убежденно произнес Батяня.

– А если они пилота в заложники возьмут? Что тогда делать будем? – поинтересовался прапорщик.

Андрей тяжко вздохнул и спросил:

– Ты где был, когда я обязанности распределял?

– Как это где?! Здесь, рядом с вами. – Прапор тут же виновато потупил взгляд. – Вот только, когда вы эти самые обязанности распределяли, я, наверное, задремал немного.

– Эх, Прошкин, Прошкин! – Лавров покачал головой. – Повторяю в последний раз и исключительно для тебя. Мы с Бабочкиным гасим пакистанцев. Ты тем временем оберегаешь Полозова, никого к нему на пушечный выстрел не подпускаешь. Кстати, сон-то хороший был или тебе кошмар какой привиделся? – ехидно спросил командир.

Десантники выбрались из укрытия и вприсядку, пригнув головы, начали спуск ко дну кратера. Они двигались медленно и осторожно, постоянно прячась за каменными глыбами, вросшими в склон, коих на их пути попадалось огромное количество.

В отличие от российских десантников, бывшие морские пехотинцы медлили. Они решали, как им лучше поступить. Напасть сейчас либо подождать еще какое-то время, пока пилот скрутит со штурмовика ценную электронику, которая также была не лишней и представляла не меньшую, а возможно, даже и большую ценность, чем сам бортовой самописец.

– Я понимаю, что это неплохой бонус. Но давай обойдемся «черным ящиком». Денег, вырученных за него, нам хватит до конца жизни, – рассуждал Майк. – Тем более что еще неизвестно, как долго пилот возиться будет. Хорошо, если несколько часов. А вдруг целый день? Мы же с тобой тут дуба дадим.

– Надо брать весь куш, – убежденно проговорил Брукер. – Ты только представь, сколько стоит вся эта электроника. Бешеные деньги.

– И кому ты ее продашь? – спросил Майк.

– Да кому угодно. Тем же китайцам. Они с руками оторвут. Или нашим. Это же передовые технологии… – вдруг Джонни смолк и прищурился.

Поначалу он подумал, что ему померещилось, но потом поднес к глазам бинокль, и всякие сомнения отпали. Это был не оптический обман и не иллюзия. По склону к дну кратера и впрямь шли трое вооруженных людей. Двигались они не спеша, укрываясь при этом за камнями.

– Представляешь, мы здесь с тобой не одни, – все сильнее и сильнее прижимая прорезиненные окуляры к глазницам, тихо произнес Брукер.

– В смысле? – не понял Майк.

– А ты посмотри. – Джонни указал рукой.

Теперь Майк тоже увидел российских десантников, спускающихся по склону, тут же схватился за автомат, но Брукер остановил его и проговорил:

– Кажется, я начинаю понимать, что здесь происходит. – У него уже рождался новый план, так как старый теперь никуда не годился. – Впрочем, появление этих парней нам только на руку. Дождемся, когда они перестреляют пакистанцев. Если такого и не случится, то одна из сторон все равно обязательно должна победить, но понести при этом потери. Тут-то и появится третья сторона, то есть мы. Тогда нам будет проще убрать всех. Ладно, хватит разговоров. Надо действовать. Спускаемся! Не хочу пропустить самое интересное.

Как только индийские военные поднялись в горы, они практически сразу же наткнулись на следы российских десантников, которые привели их к тайнику. Солдаты перевернули там все вверх дном, нашли кое-какое оружие, оборудование, приборы, отыскали неподалеку от схрона и четыре парашюта, закопанные в снег.

– Что ж, ребята экипированы неплохо, – с ухмылкой заметил генерал. – Но их только четверо. Хотя, возможно, уже и меньше. А нас сотня.

Недалеко от тайника были найдены и обгоревшие обломки взорванного снегохода, рядом с которыми лежал труп мужчины.

– Похож на пакистанца. – Джива Госвани озадаченно морщился, глядя на окоченевшее тело. – Получается, что истребитель ищут не только русские, но и наши соседи. Видимо, они напали на десантников, но тем удалось отбиться. Что ж, теперь у нас два врага.

Колонна судов на воздушной подушке продолжила свой путь. Джива Госвани молился лишь об одном – чтобы не пошел снег, который мог замести следы российских коммандос. Судя по ясному небу, ничего подобного в ближайшее время не предвиделось, однако расслабляться не стоило. Ведь генерал прекрасно понимал, что погода в горах может поменяться в любую минуту, а потому спешил.

Лавров, Прошкин и Бабочкин уже спустились на дно кратера и затаились за огромным валуном. Переговаривались они шепотом, чтобы их не услышали пакистанцы, топтавшиеся у палаток.

– Действуем как договорились. К плану «Б» переходим только в том случае, если что-то пойдет не так. – Тут майор три раза бесшумно плюнул через левое плечо. – Всем все ясно?

Старший лейтенант с прапорщиком молча кивнули. Батяня осторожно выглянул из-за камня, чтобы в последний раз перед нападением изучить размещение противника. Вдруг кто-то из пакистанцев сменил позицию?

Но нет, все было по-старому. Горбоносый Сокол по-прежнему расхаживал вокруг ямы. Он то и дело заглядывал в нее, следил за подполковником Полозовым, копошившимся в кабине истребителя. Двое пакистанцев топтались возле палаток. Со стороны они выглядели легкими мишенями, но майор из личного опыта знал, что ничего подобного не бывает по определению. Цели сплошь и рядом кажутся вполне доступными, но надо еще нажать на спуск и поразить их.

Лавров оттопырил два пальца на правой руке, подавая своим бойцам условный знак. Потом он присел на колено, вскинул автомат и прицелился в Сокола. Расстояние до горбоносого командира было довольно-таки приличным. С первого раза можно и промахнуться. Поэтому майор не торопился с выстрелом, долго присматривался к своей мишени через прорезь прицела. Так действует профессиональный киллер-снайпер, у которого нет шанса на вторую попытку. Впрочем, не было его и у Андрея.

Тем временем старлей с прапором целились в двух пакистанцев, ошивающихся возле палаток. Попасть в них также было непростой задачей. Они не стояли на одном месте и постоянно двигались. Но Прошкин, который был вооружен пулеметом, по этому поводу не заморачивался. Он хотел взять не качеством, а количеством, планируя всадить в свою мишень едва ли не всю ленту. Мол, одна из сотни пуль обязательно попадет в цель.

Десантники уже были готовы открыть огонь, и тут горбоносый пакистанец неожиданно заметил, как среди валунов, громоздящихся у подножия склона, что-то ярко блеснуло. Это в золотой перстень Бабочкина попали солнечные лучи.

Сокол что-то закричал во все горло, прыгнул в сторону и откатился за камень.

Затрещали две автоматные очереди и одна пулеметная. Но двое пакистанцев, предупрежденные своим командиром об опасности, вовремя упали в снег. Над их головами просвистел свинцовый рой.

– Вот черт! Не попал. – Андрей выругался и вставил в автомат новый рожок.

– Мы тоже, – в один голос отозвались прапор со старлеем.

– Какого хрена ты перстень не снял? – злился Лавров.

– Так он и не снимается. – Бабочкин передернул затвор автомата.

– Убить тебя мало, – в сердцах проговорил майор и только хотел высунуться из-за валуна, как пакистанцы открыли ответный огонь.

Пули чиркали о камень, высекая искры. Одна из них уколола Батяню в щеку.

Он поморщился и сообщил своим бойцам:

– Переходим к плану «Б».

– Вот этого я и боялся. – Прошкин сглотнул, заряжая в пулемет новую ленту.

Когда пакистанцы прекратили огонь и принялись перезаряжать свое оружие, Лавров махнул рукой. Дескать, приступаем к запасному варианту. Старлей и прапор шумно выдохнули, резко выскочили из-за валуна и начали поливать свинцом камень, за которым спрятались все трое пакистанцев. Под ноги Прошкину градом сыпались расстрелянные гильзы, исходящие пороховым дымком.

Казалось бы, в чем логика? Зачем старшему лейтенанту с прапорщиком тратить зря патроны, стреляя по камню, за которым в это время спокойно отсиживались пакистанцы? Но в этом и заключался замысел майора. Пока горбоносый Сокол и его люди боялись высунуться из своего укрытия, Батяня подбежал к снегоходу, запрыгнул на него и провернул ключ в замке зажигания. Двигатель завелся не с первого, а лишь с третьего раза.

Комбат лихо развернулся, помчался к камню, за которым залегли пакистанцы, но не доехал до него каких-то четырех-пяти метров, резко спрыгнул и откатился за сугроб. Снегоход на всей скорости врезался в камень и смялся от удара едва ли не в гармошку. Из треснувшего бензобака на белый снег засочилась желтоватая жидкость. Прошкин с Бабочкиным перестали стрелять и поочередно нырнули за валун.

Над сугробом показался кулак Лаврова, в котором тот сжимал зажигалку «Зиппо» с откинутой крышечкой. Пламя трепетало, гнулось на ветру, но не гасло. Эту зажигалку майор одолжил у заядлого курильщика старлея, причем на безвозвратной основе, так как собирался сейчас с ней распрощаться раз и навсегда.

Над камнем, за которым укрылся горбоносый Сокол со своими людьми, уже показались стволы автоматов. Протрещали короткие очереди, но ответного огня со стороны десантников не последовало. Пакистанцы пальнули еще пару раз, однако их противники так и не обнаружили себя.

Сокол, ничего не понимающий, выглянул из-за камня. Следом за ним высунулись и его бойцы. Все трое тупо уставились на покореженный снегоход, вокруг которого стремительно желтел снег, принюхались, поморщились. И тут на наст, набрякший бензином, упала зажигалка «Зиппо». Взметнулось пламя, которое моментально опалило лица пакистанцев. Секундой позже прогремел взрыв.

Ослепленные и оглушенные люди ползали на карачках, выли от нестерпимой боли, пригоршнями прикладывали снег к своим обожженным лицам. Обгоревшая кожа отслаивалась, приставала к пальцам. Из черных глазниц сочилась кровь, такая же темная, как гранатовый сок. Словно слепые котята, они сталкивались друг с другом, падали, вновь поднимались на колени и ползали, ползали.

Больше всех досталось Соколу. Но даже теперь, лишенный зрения и изуродованный до неузнаваемости, он никак не мог расстаться с бортовым самописцем истребителя. Горбоносый пакистанец сидел, обхватив его ногами, тер лицо снегом и что-то бормотал.

Вдруг над головой у него лязгнул затвор автомата, потом раздался голос Лаврова:

– Хочешь, я избавлю тебя и твоих людей от мучений?

Сокол дернулся и еще сильнее сжал ногами металлический цилиндр оранжевого цвета.

– Да зачем он тебе? Ты уже проиграл. И поверь мне, смерть – лучшее, что может с тобой сейчас случиться, – проговорил Андрей.

Сокол запрокинул голову, посмотрел своими черными, кровоточащими глазницам на Батяню и спросил:

– А если ты обманешь? Так и оставишь нас подыхать здесь? – Он едва шевелил обожженными губами.

– Я слово держу, – с металлом в голосе отчеканил майор и добавил: – Но избавлю я вас всех от мук только при одном условии. Ты скажешь мне, где спрятаны жена и дочь Федора Александрова. Конечно, если они еще живы.

Горбоносый пакистанец далеко не всегда держал свое слово, но поверил российскому десантнику.

– Хорошо, – прохрипел он. – Они живы и находятся…

Когда Сокол выговорился и замолчал, Лавров незамедлительно выстрелил ему в грудь, потом добил и двух других пакистанцев. После чего майор поднял со снега «черный ящик», который на поверку оказался не таким уж и легким, как он себе раньше представлял, и потопал к яме. Из нее уже выбирался подполковник Полозов, а Прошкин с Бабочкиным помогали ему.

– Вы не представляете, как я рад вас видеть. – Пилот широко улыбался.

– Мы вас тоже, – коротко ответил Батяня. – Но обниматься будем потом. А сейчас надо отсюда выбираться. Благо на этот раз не пешком пойдем, а поедем.

– Хоть какая-то в жизни радость. – Прошкин ухмыльнулся.

Десантники и пилот направились к снегоходам, но неожиданно им в спины кто-то крикнул:

 – Стоять! Оружие на землю! Только без глупостей – вы на прицеле!

Майор никого не видел, но сразу же догадался, что это американцы. Судя по всему, те были настроены решительно. Что ж, Лаврову ничего не оставалось, как отдать им должное.

«Вот же черт!.. Переиграли. Причем так элегантно! Мы уже расправились с пакистанцами, а они пришли на готовенькое, прямо как падальщики». – С этими мыслями он опустил автомат на землю, а бортовой самописец лежал в рюкзаке у него за спиной.

Сложили свое оружие и Прошкин с Бабочкиным. У пилота в руках не было ничего, кроме отвертки, но он бросил ее на снег, поддавшись общему порыву. После чего все четверо медленно повернулись.

– Где «черный ящик»? – спросил Джонни, наставляя автомат на Лаврова, в котором он моментально распознал командира российских десантников.

– Не знаю, – прищурившись, ответил майор.

– Врет, – прошептал Майк, стоявший рядом с Брукером, поглаживая спусковой крючок.

– Я видел, как он его в руках держал.

Продолжая целиться в Андрея, Джонни сделал шаг вперед.

– Снимай рюкзак, – приказал он.

– Не сниму! – спокойно отозвался Батяня.

– Неужели? – Прозвучавший ответ, похоже, развеселил Брукера. – Хорошо. Не надо. Тогда я тебя убью и сам сниму. Так пойдет?

Комбат понял, что препираться не стоит. Он подчинился и опустил рюкзак с бортовым самописцем в глубокий снег.

– Теперь отойди в сторону. Вон к той палатке. – Джонни свободной рукой указал направление. – Пусть остальные то же самое сделают. Только не скопом, а по одному. Чтобы я всех видел.

«Профессионал, мать его, – выругался про себя Лавров. – Впрочем, а чего ты ожидал? Слабаков и профанов на такие задания посылать не будут. Ладно, сделаем так, как он говорит. А там посмотрим».

Десантники один за другим переместились к палатке, указанной Брукером. Затем к ним присоединился и пилот.

– Хорошо. Там и стойте, – проговорил Джонни и обратился к Майку: – А ты их подержи пока на прицеле. Я «черный ящик» возьму.

Майк кивнул, хотя при этом не собирался упускать своего командира из вида. Он опасался, что тот завладеет бортовым самописцем и укатит без него.

Брукер подошел к рюкзаку, глянул в него, убедился в том, что там действительно находится «черный ящик», и забросил ношу за плечи.

Затем он сказал Майку:

– Поехали отсюда.

– А кто же их на прицеле держать будет? – удивился тот.

– Ну, ты даешь. Расстреляй, и никаких проблем не останется. – Джонни оскалился и завел двигатель снегохода. – Ну же, быстрее! Ждать тебя я не буду.

Десантники напряженно переглянулись. Их дела были совсем плохи. Впрочем, как и у пилота, который стоял рядом с ними и уже прощался с жизнью.

«Он пока еще колеблется, но обязательно выстрелит, – поглядывая на нерешительного Майка, думал Лавров – Так что нужно действовать прямо сейчас, пока не поздно. Но как? Оружия ни у кого из нас нет. Бежать всем в разные стороны? Что ж, вот и выход. При этом, конечно, кого-нибудь убьют, но кто-то ведь уцелеет».

Внезапно майор зацепился взглядом за яму в снегу, вырытую пакистанцами. Прыгнув в нее, можно было оказаться там, где недавно находился Полозов – в кабине истребителя, потом закрыть фонарь, изготовленный из бронированного стекла, и ни о чем не волноваться. Стреляй в него, а ему хоть бы хны. Даже не треснет.

– На счет «три» все дружно прыгаем в яму перед нами, – как можно тише проговорил Батяня, обращаясь к своим товарищам.

– Так до нее же метра два, не меньше, – изумился Прошкин.

– Жить захочешь, и не на два метра прыгнешь, а на целых три, – осек его Лавров.

И тут раздался нервный голос Брукера:

– Майк, давай. Или я прямо сейчас сматываюсь без тебя.

Тот отбросил сомнения и уже хотел было нажать на спусковой крючок, как десантники и пилот один за другим в буквальном смысле провалились под землю, исчезли в яме. Какое-то время Майк стоял в растерянности, не зная, что ему делать, потом побежал к тому месту, где только что стояла вся четверка.

Но десантники и Полозов были уже в безопасности. Каким-то чудом они уместились в тесной кабине, напичканной всякой электроникой, и закрыли над собой бронированный фонарь. Когда Майк застыл на краю ямы и посмотрел вниз, Андрей только ручкой ему помахал.

– Джонни, они в кабине пилотов забаррикадировались! – крикнул через плечо своему командиру Майк.

Зря он не обернулся. В этом случае Майк, возможно, и сумел бы спастись, отскочив куда-нибудь в сторону или прыгнув в ту же яму. А так алчный Брукер, который с самого начала планировал заграбастать всю выручку от продажи «черного ящика», выстрелил ему в спину.

Майк захрипел, балансируя на краю ямы. Прежде чем замертво упасть на остекленный фонарь кабины самолета, он успел повернуть голову и посмотреть вслед снегоходу, мчащемуся прочь.

– Ну ты, Джонни, и *censored*! – Это были последние слова, сказанные Майком.

Через минуту трое десантников и пилот Полозов в замешательстве топтались у неисправного снегохода, в котором предусмотрительный Брукер повредил замок зажигания, чтобы за ним не пустились в погоню по горячим следам. Да что там повредил, он вырвал его вместе с проводами. Теперь снегоход представлял собой бесполезный кусок железа.

– Нам надо его как-то догнать. Далеко он уйти не мог. – Майор Лавров кусал губы, расхаживая взад и вперед с заложенными за спину руками.

– В принципе, завести двигатель без замка зажигания можно. Для этого кое-какие проводки соединить нужно, – вслух размышлял Бабочкин. – Но проблема в том, что он и их вырвал. Конечно, можно попытаться. В истребителе же тоже проводка есть. Позаимствуем оттуда, – прикидывал он. – Но на это время уйдет, причем довольно много.

Неожиданно Батяня замер как вкопанный и щелкнул пальцами.

– Слушайте, американцы же сюда наверняка на чем-то приехали. Не пешком же, как мы, пришли. Вот только где они свой транспорт оставили?

– Думаю, у подножия горы, чтобы не засветиться. То есть с внешней стороны кратера, – предположил Прошкин.

– Логично. – Майор вновь щелкнул пальцами и решительно произнес: – Теперь так, старлей. Вы с пилотом остаетесь здесь и ремонтируете снегоход, потом дуете к дому хакера. Там и встретимся. – После чего Батяня бросил взгляд на прапорщика:

– А ты со мной пойдешь. Попытаемся этого ублюдка догнать.

В скором времени запыхавшиеся Лавров с Прошкиным уже стояли на вершине горы. Первый смотрел вниз, выискивая взглядом транспорт американцев. Второй, приложив ладонь козырьком ко лбу, глядел на черную точку, стремительно уменьшающуюся в размерах. Это был снегоход, который уносил Брукера, а вместе с ним и бортовой самописец истребителя все дальше и дальше от десантников.

– Уйдет же, – сквозь стиснутые зубы прошипел прапор.

– Не уйдет. – Майор наконец-то отыскал взглядом то, что хотел, и довольно ухмыльнулся.

Через несколько минут десантники уже сидели в салоне допотопной машины, но вот с места тронуться не могли. В замке зажигания не было ключа.

– Неужели зря старались? – с одышкой спросил Прошкин.

Батяня опустил солнцезащитный козырек. Ему на ладонь упал ключ, который он тут же вставил куда следует.

– Американцы, что с них возьмешь? – Он улыбнулся, развернул машину и погнал ее следом за Джонни.

Несмотря на то что Брукер уже успел прилично оторваться, Лавров постепенно нагонял его. Все-таки машина, пусть и древняя, была оборудована пятиступенчатой коробкой передач, а снегоход – лишь трехступенчатой. Именно поэтому Батяня, который шел на последней, пятой передаче, неумолимо настигал Джонни.

– Сейчас мы его прижмем. – Андрей с ухмылкой втопил педаль газа в полик. – Давай, прапор, стреляй.

Опустилось боковое стекло. В него по пояс высунулся Прошкин, вскинул автомат. Вслед снегоходу протрещала длинная очередь, но прошла мимо. Брукер обернулся и продемонстрировал десантникам оттопыренный средний палец – мол, хрен вам.

– Вот урод. Еще и «фак» показывает. – Прапорщик сплюнул и вставил в автомат новый рожок.

– Сейчас поближе подойдем, – проговорил Лавров, буквально наваливаясь грудью на руль.

Но тут бывший морской пехотинец неожиданно свернул с плато, гладкого и ровного как поверхность сковородки, и помчался вверх по склону горы. Майор двинулся следом. Но только машина пошла на подъем, как скорость резко упала. Натужно загудел двигатель. Из-под капота повалил дым. А вот легкий снегоход, в отличие от тяжеловесного авто, без проблем взбирался в гору. Теперь преимущество было на стороне Брукера.

– Упустим! – Прошкин с досады ударил кулаком по приборной панели, и его автомат снова огрызнулся очередью. – Черт, опять мимо. Виляет, подлюка.

– А ты что хотел? Чтобы он остановился и подождал, пока ты прицелишься? – бросил Батяня.

Вдруг машина заглохла и медленно покатилась вниз. Лавров пытался оживить смолкший двигатель, но тот ни в какую не хотел работать. Видимо, перегрелся.

– Побежали! – крикнул майор, потянул рычаг ручного тормоза, выпрыгнул из салона и бросился следом за снегоходом.

– Как мне это все надоело, – недовольно пробурчал Прошкин, распахивая дверцу.

Десантники с трудом взбирались по крутому склону, пытаясь догнать снегоход, стремительно уходящий в гору. Казалось, что все их усилия напрасны, им так и не удастся настигнуть Брукера. Но они не останавливались, преследовали его.

Неожиданно снегоход, на котором взбирался в гору бывший морпех, остановился. Американец лихорадочно проворачивал ключ в замке зажигания, пытаясь завести двигатель. Но все тщетно. Наконец Джонни понял, в чем причина – стрелка датчика топлива была на нуле. Он громко выругался, спрыгнул со снегохода, поправил сползающие с плеч лямки рюкзака, отягощенного бортовым самописцем истребителя, и побежал к маленькому охотничьему домику, виднеющемуся на вершине горы. Такие специально строят для егерей, чтобы тем было где переночевать. Дым из трубы не шел. Это означало, что на данный момент никого в домике нет.

– Бензин у него закончился. – Прошкин ощерился. – Сейчас мы его в этой хибаре и возьмем.

– Конечно. Обязательно возьмем, – отозвался майор и ускорился.

Наконец Брукер взобрался на вершину горы, забежал в домик. Окон в охотничьей хижине предусмотрено не было. Поэтому десантники смело шли вперед, вернее, вверх, нисколько не опасаясь, что бывший морпех откроет по ним огонь. Нет, конечно, он мог сделать это и через приоткрытую дверь. Но американец громко хлопнул ею, потом раздался характерный лязг задвигаемого засова. Все это говорило лишь об одном: высовываться на улицу он не собирается. Занял глухую оборону.Вдруг у Лаврова возникло плохое предчувствие, а внутренний голос прошептал ему:

«Взгляни назад! Приближается опасность». Не прислушаться к такому предостережению было бы глупо. Особенно в нынешней ситуации. Комбат резко обернулся.

– А это еще что такое? – Он прищурился, рассматривая виднеющиеся вдалеке странные машины, которые двигались колонной.

Странными они были потому, что не ехали, так как не имели колес, а парили над землей.

Подобную технику майор видел и раньше, поэтому с придыханием произнес:

– СВП.

– Что за СВП? – бросил через плечо Прошкин, вырвавшийся вперед.

Взгляд прапора был прикован к охотничьему домику, стоявшему на вершине горы, поэтому он не замечал того, что видел его командир.

– Суда на воздушной подушке, – расшифровал аббревиатуру Андрей и тут же добавил:

– Причем очень много. Похоже, они двигаются в нашу сторону.

Теперь и прапорщик обратил внимание на эти самые СВП. Лицо его озадаченно вытянулось.

– Кто это? – спросил он и сглотнул.

– Явно не туристы и не охотники. Кажется мне, что это индийские военные. В здешних краях только у них может быть подобная техника и в таком количестве, – проговорил Лавров.

– И чего нам от них ждать? – спросил Прошкин.

– Не знаю. Но что-то подсказывает мне, что ничего хорошего, – напряженно произнес Батяня. – Ладно, пес с ними. Потом будем разбираться. А сейчас нам надо бортовой самописец у американца забрать. Это самое главное.

Десантники еще раз бросили взгляд на колонну судов на воздушной подушке и продолжили восхождение. Вскоре они уже были на вершине горы. Прижимаясь спинами к рельефной, облицованной камнем стене охотничьего домика, майор с прапором подкрались к двери. Открыть ее они даже не пытались, знали, что та заперта изнутри.

Лавров подал Прошкину условный знак. Тот молча кивнул, отошел от двери, вскинул автомат. Так же поступил и Батяня. Затем прапор шумно выдохнул, будто собирался прямо сейчас поднять тяжелую штангу или подтянуться пятьдесят раз на турнике, и со всей дури, которая у него только была, вмазал ногой в дверь. Та вместе с засовом тут же влетела в дом, после чего незамедлительно прогрохотали две короткие автоматные очереди. Десантники полагали, что уложат ими бывшего морского пехотинца, который не ожидает столь молниеносного вторжения, не успеет укрыться и окажется на линии огня. Но этого не произошло.

– Да его здесь нет, – осторожно переступив через порог и окинув напряженным взглядом небольшое помещение, сказал Прошкин.

– Как так нет? – удивился Лавров, подталкивая прапорщика в спину. – Он же сюда заходил.

Десантники стояли посреди малюсенькой комнаты и растерянно вертели головами. Они никак не могли понять, куда подевался американец. Не в воздухе же растворился.

– Может, он через дымоход камина смотался? – выдвинул неожиданную версию прапорщик, поглаживая спусковой крючок.

– Ага, прямо как Санта-Клаус, – бросил майор, но на всякий случай заглянул в этот самый дымоход.

Тот оказался настолько узким, что в него даже ребенок не пролез бы, а о взрослом мужчине и говорить нечего.

– Но вот же его следы, – сказал Прошкин, указывая стволом автомата на пол.

Ничего не понимающие десантники топтались на одном месте. Им и в голову не приходило, что в небольшом охотничьем домике имеется еще и чердак. Малюсенький, низенький, но все же. Именно там и притаился Джонни Брукер, который предусмотрительно затащил туда и лестницу.

Если бы майор с прапором и посмотрели сейчас на потолок, то они все равно так и остались бы в неведении. Ведь люк, ведущий на чердак, сколоченный из грубых, неотесанных досок, полностью сливался с потолком. Его можно было заметить, лишь зная, что он там есть.

Люк бесшумно приоткрылся. В образовавшемся проеме показался ствол автомата. Джонни уже был готов выстрелить в спины ничего не подозревающим десантникам, но тянул, смаковал момент.

«Осторожно! Приближается опасность», – снова прошептал майору внутренний голос.

На этот раз Батяня не просто обернулся, а при этом еще и выстрелил. Он уже сам домыслил, какого рода опасность ему угрожает, но главное – откуда она придет.

Из ствола автомата тонкой стройкой стекал дым. Заново родившиеся десантники стояли у камина и смотрели на руку с винтовкой, свисающую из приоткрытого люка. Пальцы намертво сжимали оружие. Бывший морской пехотинец Джонни Брукер, убитый майором Лавровым, даже после смерти не хотел расставаться со своей любимой «М-16».

– Вот и допрыгался этот неуловимый Джо. – Андрей ухмыльнулся.

– И как вам удалось так быстро среагировать? – поинтересовался Прошкин, впечатленный отменной реакцией командира. – Откуда вы узнали, что он там?

– Интуиция, – только и ответил тот, а затем добавил: – Все. Разговорчики в сторону. Забираем бортовой самописец и валим отсюда.

Через несколько минут десантники уже выходили из охотничьего домика. Майор шагал с рюкзаком за спиной, в котором лежал тяжелый металлический конус оранжевого цвета – «черный ящик» истребителя. Прапор двигался налегке, если не считать винтовки «М-16», которую он прихватил в качестве трофея.

Они уже приближались к краю горы, как откуда-то вдруг донеслось:

– Подымаемся наверх. Они там. Живее! Никого не оставлять в живых, всех убить. Принесите мне «черный ящик».

Лавров с Прошкиным сделали еще несколько шагов и посмотрели вниз. То, что они увидели, впечатлило и одновременно напугало их. У подножия горы стояли суда на воздушной подушке. С них один за другим спрыгивали солдаты, вооруженные до зубов, и тут же начинали подниматься по склону. Командовал ими статный мужчина в генеральском мундире – Джива Госвани.

– Да их сотня, никак не меньше. – Прапор аж присвистнул.

– И им нужен бортовой самописец. – Лавров попятился. – Минут через десять, от силы пятнадцать они уже будут здесь. Надо уносить ноги. А то мне как-то не хочется с целой ротой солдат воевать.

Десантники побежали на противоположную сторону горы. Однако их ждало разочарование. Вместо склона там был отвесный обрыв. Внизу простиралось ущелье, по которому протекала речка. Высота была приличная. Не прыгнешь. Если и рискнешь, то разобьешься об воду.

– Ну вот нам и конец, – поникшим голосом произнес Прошкин и тут же и заявил: – Но так просто я им не дамся. Буду отстреливаться до последнего патрона.

– Погоди геройствовать. – Лавров лихорадочно соображал, пытался найти выход из сложившейся ситуации.

В голову ему ничего путного не лезло. А внутренний голос, который будто подменили, все твердил и твердил: «Смирись со своей участью. Ты и так сделал все возможное». Батяня не хотел к нему прислушиваться. Он знал, что из любой, даже самой непростой передряги всегда можно найти выход. Нужно только хорошо пораскинуть мозгами, и тот обязательно отыщется. Ведь Андрей бывал и не в таких переделках. Он всегда как-то выкручивался, изловчался, в самый последний момент, когда казалось, что все потеряно, принимал неожиданное, совершенно нестандартное решение, которое спасало жизнь не только ему, но и тем, кто был вместе с ним.

Похоже, и на этот раз Лавров нашел верный ход.

– Если я не ошибаюсь, то у меня в рюкзаке помимо бортового самописца лежит еще и несколько интересных штуковин, – загадочно проговорил он.

Батяня снял рюкзак, покопался в нем и извлек оттуда пару ручных гранат. Прапор недоуменно уставился на комбата. Мол, конечно, вещи хорошие и нужные, но их только две – целую роту солдат ими не убьешь.

– Если все получится так, как я задумал, обещаю, что куплю тебе целый блок шоколадных энергетических батончиков. – Батяня прищурился и перекатывал гранаты из ладони в ладонь. – Старлею Бабочкину вручу новую зажигалку «Зиппо». Ну и себе что-нибудь приобрету. Например, бритву электрическую. А то зарос, как снежный человек.

– Ох, не нравится мне, товарищ майор, когда вы так щуритесь, – произнес Прошкин.

Десантники вернулись на противоположную сторону горы, где стоял охотничий домик, и выглянули на склон. Индийские солдаты, взбирающиеся по нему, были уже близко. Они шли и шли нескончаемым потоком, утопая по колено в снегу.

А генерал Джива Госвани все подгонял их снизу:

– Живее! Живее!..

Лавров не был суеверным человеком, но на всякий пожарный случай три раза сплюнул через левое плечо и пожелал себе удачи, чтобы все пошло так, как он запланировал.

Затем Батяня обратил свой взгляд на Прошкина и изрек:

– Когда я брошу гранаты, у нас будет всего пять секунд на то, чтобы отбежать на безопасное расстояние. Поэтому не медли.

Прапор не стал расспрашивать, что задумал его командир, а лишь согласно кивнул.

Андрей сжал гранаты в кулаках, поднес их на вытянутых руках к Прошкину и вкрадчиво проговорил:

– Хочу попросить тебя об одолжении. Выдерни обе чеки одновременно. Я бы и сам сделал, но две гранаты в одной руке не помещаются.

– Хорошо. – Прапор осторожно подцепил кольца ногтями, продел в них указательные пальцы.

– И сразу даем деру, – вновь напомнил Лавров и добавил: – Чем дальше отбежим от склона, тем лучше. Ну а теперь давай – дергай. Только одновременно.

Прошкин дернул. Далеко метать гранаты Андрей не стал. Он бросил их на самый край горы. Здесь как раз начинался склон, по которому взбирались индийские солдаты. Смертельные сюрпризы тут же исчезли в снегу. Отсчитывая про себя секунды, десантники побежали прочь от края горы.

На вершине раздался приглушенный взрыв, точнее – два. Просто гранаты сработали одновременно.

В этот момент генерал Джива Госвани уже заканчивал разговаривать по спутниковому телефону с мисс Кебич:

– Да, можете считать, что бортовой самописец уже у… – Слова комом застряли у него в горле, когда он увидел снежную лавину, спускающуюся с гор.

Она не щадила никого на своем пути. Индийские солдаты, поднимающиеся по склону, пропадали в ней десятками. Те из них, которые еще не успели взобраться высоко, разворачивались и бежали вниз, но смерть настигала и их. Когда вся рота была заживо погребена, Джива Госвани вышел из оцепенения и хотел дать по газам. Нет, было уже поздно. Лавина, спустившаяся с горы, поглотила его и все суда на воздушной подушке. Никого и ничего не оставила.

Где-то под многометровой толщей снега лежал спутниковый телефон, из динамика которого доносился взволнованный голос мисс Кебич. Она никак не могла понять, почему индийский генерал не отвечает ей.

У дома хакера стоял снегоход, на котором сидел старлей Бабочкин. Рядом топтался подполковник Полозов. Мужчины напряженно всматривались в горы.

– Что-то их долго нет. – Десантник кусал губы. – Все-таки зря я их одних отпустил.

Пилот молчал, хотя ему и хотелось подбодрить Бабочкина. Дескать, все будет хорошо, твои товарищи скоро вернутся. Но он не делал этого. Понимал, что пустое.

Неожиданно вдалеке показались двое мужчин. Они спускались по склону горы, двигались неторопливо, вяло. Плелись, одним словом.

Старший лейтенант широко улыбнулся и радостно произнес:

– Идут! – Он чиркнул оголенными кончиками двух проводков, торчащих из приборной панели, раскуроченный Брукером.

Полетели искры, завелся двигатель. Бабочкин, улыбающийся во все тридцать два зуба, помчался на снегоходе встречать Лаврова с Прошкиным.

В скором времени все трое десантников и подполковник Полозов уже сидели в беседке. На столе перед ними стоял открытый рюкзак, из которого выглядывала остроконечная верхушка оранжевого металлического конуса.

– Сколько людей полегло из-за этой штуковины!.. – Пилот вздохнул. – И плохих, и хороших.

– Да уж, – сказал Бабочкин, потягиваясь. – Но все уже позади.

– Даже не верится, что так все закончилось. – Прошкин устало зевнул. – Теперь надо этот бортовой самописец по назначению передать и домой вернуться. Кстати, как отсюда выбираться будем? На снегоходе мы далеко не уедем. А, товарищ майор?

Лаврову сейчас не хотелось думать об этом. Он настолько устал и выбился из сил, что его клонило в сон.

 Тут из дому вышел Анил Браджа, а следом за ним и три уфолога. Они подошли к мужчинам, сидевшим в беседке.

– Думаете, как отсюда выбраться? – словно прочитав мысли десантников, спросил хакер и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Так я вам в этом помогу.

– Гостей выпроваживаешь? – Андрей ухмыльнулся, но тут же посерьезнел лицом. – Итак, я весь внимание.

Анил Браджа выпрямил спину. Небольшой горбик, который образовался у него от долгого сидения за компьютером, тут же исчез, распрямился, будто и не было его вовсе.

– А вам куда надо? – поинтересовался он.

– В любой более-менее крупный город. А там мы уже сами, – ответил Батяня.

– Без проблем, – проговорил хакер. – У меня тут неподалеку отшельником один друг живет. Он тоже компьютерный гений. – Эти слова прозвучали несколько нескромно. – Ладно, не совсем отшельником. У него, в отличие от меня, целый особняк с обслугой. Бассейн, сауна, свой домашний кинотеатр на тридцать мест и прочее, всякое разное. Короче, денег у парня немерено. Так вот, он себе недавно кое-что прикупил.

Другом Анила Браджи оказался щуплый парень в очках. На вид ему было лет двадцать пять. Одет он был скромно: обычная майка, потрепанные джинсы, кроссовки. Лишь дорогие часы на руке выдавали в нем юного миллионера.

Он занимался тем же, чем и Анил, то бишь взломом электронных кошельков всяких толстосумов, и к своим невеликим годам успел огрести несметное количество денег. Вот только, в отличие от Браджи, этот гений не шифровался, не прятался, выдавая себя за бедняка. Он жил на широкую ногу, ни в чем себе не отказывая. Отгрохал трехэтажную домину со всеми мыслимыми и немыслимыми удобствами, нанял обслугу, которая и кормила его, и поила, и убирала за ним. В общем, занималась всем хозяйством. А он тем временем шаманил за своим компьютером и, как говорится, греб деньги лопатой.

И вот недавно юному миллионеру стукнуло в голову обзавестись собственным вертолетом. Так он и сделал. Скупиться не стал. Приобрел настоящий летающий лимузин: просторный салон, кресла из белой кожи, в подголовники которых были вмонтированы плазменные экраны. На борту имелся даже мини-бар. Парнишка летал на своем вертолете лишь тогда, когда к нему в гости заглядывали друзья. А их у него было много. Посидит молодежь, киношку посмотрит, в бассейне покупается. Потом хакер вдруг предлагает: «Давайте в ночной клуб заглянем». И вперед!.. Короче, у богатых свои причуды.

Летели сейчас на этом самом вертолете и десантники с летчиком-испытателем подполковником Полозовым. Юный миллионер не стал отказывать своему лучшему другу Анилу в просьбе подкинуть до города хороших людей. Он вообще был безотказным человеком, приземлился на пустыре за домом Браджи и забрал пассажиров. Полететь с ним изъявили желание и все трое уфологов. Они хотели побыстрее вернуться в Москву.

Внизу проплывали величественные пейзажи. Заснеженные вершины. Просторные ущелья. Синие ниточки рек. Голубые лужицы горных озер. Майор Лавров смотрел на парня, который вел вертолет, и никак не мог поверить, что такие люди существуют в природе. Мало того что, несмотря на свой юный возраст, он сколотил целое состояние, так еще и умеет такой штуковиной управлять!

– Наверное, ты долго учился, на курсы ходил? – обратился к нему Андрей.

Парень ухмыльнулся.

– Да не ходил я никуда. На компьютерном симуляторе несколько месяцев позанимался, и все, – прозвучало неожиданное откровение.

Десантники, уфологи и пилот – все тут же почувствовали себя неуютно, не в своей тарелке. Одно дело лететь с профессиональным пилотом. Другое – с новичком, который постиг азы управления такой вот вертушкой с помощью компьютера.

– И что, никаких проблем с властями не возникает? – удивился Батяня.

– Индия – одна из самых коррумпированных стран в мире. Здесь все покупается и продается. Так что необходимые документы у меня имеются, – разглагольствовал хакер.

– Как и у нас в России, – подал откуда-то из глубины салона голос прапорщик Прошкин.

Тем временем парень продолжал:

– Вообще же, наша страна – это рай для хакеров. – Он на секунду замолчал и поправился: – В смысле, для программистов. Уж не знаю, почему так сложилось. Ну вот, уже подлетаем.

Лавров посмотрел в окно. Внизу горел вечерними огнями город-миллионник. Одним словом, цивилизация, от которой за время пребывания в горах комбат уже успел отвыкнуть.

– Где ты нас высадишь? – поинтересовался майор.

– Тут на крыше одного небоскреба есть вертолетная площадка. Она всегда к моим услугам. Я же сюда частенько с друзьями летаю, чтобы в ночном клубе оттопыриться.

– Парень пошел на снижение. – Будете в Индии, милости прошу в гости. Посмотрите на мои владения. Конечно, если меня до этого времени не арестуют. – Он хихикнул, поправляя очки, постоянно сползающие на кончик носа.

Тут оживился Рудольф Юрьевич, прежде молчавший:

– Молодой человек, а вы случайно сверхъестественным не увлекаетесь?

– В смысле зелеными человечками, НЛО, привидениями? – уточнил юный миллионер.

– Ну да. – Пожилой уфолог кивнул.

– Времени у меня на подобные вещи нет. Хотя в существование внеземных цивилизаций верю, – признался хакер.

– Меня не столько инопланетяне интересуют, – развивал мысль Рудольф Юрьевич. – Я Шамбалу хочу найти. Говорят, что она где-то в Гималаях находится. Даже Гитлер ее искал.

– Шамбала? – задумался парень. – Что ж, можно поискать в свободное от работы время. Тем более что у меня знакомый в Калькутте есть. Он регулярно экспедиции в Гималаи организует. Тоже, как и вы, Шамбалу ищет. Короче, я же говорю – будете в следующий раз в Индии, загляните в гости.

Вертолет приземлился в центре взлетно-посадочного круга. Все выбрались из салона. Парень протянул Рудольфу Юрьевичу свою визитку и подмигнул. Потом вертушка взмыла в небо.

– И что теперь? – со вздохом спросил прапорщик Прошкин своего командира.

Тот забросил за плечо рюкзак, в котором покоился бортовой самописец истребителя, глянул на вечерний город и изрек:

– Теперь нам надо передать нашу находку военному атташе при российском посольстве. А затем по домам, – проговорил он и задумчиво добавил: – Хотя нет. Это вы по домам. А у меня еще одно незаконченное дело есть.

Распрощавшись с уфологами, которые поехали в аэропорт брать авиабилеты до Москвы, десантники вместе с пилотом отправились на встречу с военным атташе при российском посольстве. Они передали ему «черный ящик» и выслушали массу благодарностей. Тот до последнего не верил, что им удастся выполнить миссию. Герои получили предложение тут же покинуть Индию по дипломатическому каналу. Ведь они находились в этой стране нелегально. Полозова уже давно считали погибшим. Пришлось бы долго объяснять местным властям, как тот восстал из мертвых. Сейчас, после всего случившегося, российской стороне не хотелось поднимать тему разбившегося истребителя. Отечественные военные планировали выждать какое-то время, а потом поставить индийские власти перед фактом. Мол, вот вам расшифрованные данные бортового самописца. Смотрите, самолет разбился не сам по себе, а потому, что перед показательным вылетом в его электронике кто-то покопался и тем самым помог разбиться. В том, что расшифровка даст такие результаты, военные нисколько не сомневались. Они на все сто процентов были уверены в надежности истребителя.

– Орлы!.. – пожимая руки десантникам, проговорил военный атташе, солидного вида мужчина в генеральском мундире. – Благодаря вам мы в скором времени сможем продать истребители индийским военным. А это многомиллионный контракт для нашей оборонки. Ну а теперь, как я уже говорил…

Но майор деликатно перебил его.

– Я хотел бы попросить вас об одной услуге, – осторожно произнес он, поглядывая на своих боевых товарищей.

– Да, я слушаю, – ответил генерал.

– Перед тем как вернуться на родину, я хотел бы побывать в Турции.

– Отдохнуть хотите? – Военный атташе понимающе ухмыльнулся. – Но мне предписано доставить вас в Россию первым же рейсом. Оттуда уже летите отдыхать куда хотите.

– Вы неправильно меня поняли. – Андрей улыбнулся. – Не отдохнуть, а по одному делу, которое имеет самую прямую связь с нашей миссией. Мне хватит и одного дня. А потом я сразу в Москву.

– Ваша миссия уже окончена. – Генерал вскинул густые брови, бросил взгляд на металлический оранжевый конус.

Лавров легонько взял военного атташе за локоть и отвел в сторону.

– Не совсем окончена, – проговорил он. – Вы слышали о Федоре Александрове? Он один из разработчиков того самого истребителя, который разбился в горах. Этот человек должен был бы стоять здесь вместе с нами. – Батяня получил утвердительный ответ и продолжил: – Так вот, в Турции у него осталась семья.

Майору удалось уболтать генерала. Более того, своему командиру вызвались помочь и прапорщик Прошкин со старлеем Бабочкиным. Отговаривать Лавров их не стал. Он знал, что парни все равно увяжутся за ним следом. Ему не помешала бы их поддержка.

Короче, военный атташе по своим дипломатическим каналам организовал троим десантникам однодневную поездку в Турцию, взяв с них слово, что по истечении двадцати четырех часов они вернутся на родину. Этого времени Лаврову было достаточно, чтобы закончить на турецкой земле, как он сам выразился, одно дело.

– Ну вот и все, товарищ подполковник, – пожав Полозову руку, произнес Батяня. – На этом наши с вами пути расходятся. Удачно долететь до Москвы.

– И вам удачи, мужики, – пилот улыбнулся. – Надеюсь, еще как-нибудь свидимся.

– Не исключено. Главное, чтобы эта встреча произошла при других обстоятельствах.

– Андрей скривил губы в ухмылке.

В скором времени трое десантников уже сидели в самолете, который держал курс на Анкару. Никакого таможенного контроля в Индии они не проходили. Не грозил он им и в Турции. По всем документам, которые в кратчайшие сроки сделал им военный атташе, они были дипломатическими курьерами. А значит, не подлежали таможенному досмотру.

Курортный турецкий город жил своей привычной жизнью. Широкий песчаный пляж пестрел разноцветными зонтиками. Между ними сновали юркие местные мальчонки, которые предлагали отдыхающим прохладительные напитки, мороженое, фрукты втридорога от их настоящей цены. Но никто не скупился. Никому не хотелось подниматься с уютного шезлонга, плестись через пляж, переходить дорогу, искать магазин, отстаивать очередь. Проще было достать пухлый лопатник, расстаться с парочкой купюр и получить желаемое. На отдыхе деньги никто не считает.

Тем временем недалеко от берега, за линией буйков, носились скутеры, подымая фонтаны брызг. Чуть дальше виднелся водный лыжник, которого тащил за собой катер. На горизонте белел огромный круизный лайнер. Настоящий город на воде: рестораны, бассейны, бутики. Здесь было даже поле для гольфа.

На всю эту красоту посматривали Лавров и его бойцы, прохаживающиеся в разноцветной толпе. Внешне они ничем не отличались от обычных туристов. Кепки, солнечные очки, футболки, шорты, сланцы. Майор и старлей были одеты нейтрально, неброско, но вот прапорщик отличился. На его майке краснела зазывающая надпись: «Welcome to Sochi-2014». На кепке расправлял крылья двуглавый орел. Короче, как говаривал один небезызвестный киногерой, руссо туристо, облико морале.

Переложив тяжелую спортивную сумку из одной руки в другую, Андрей остановился. Замерли и Прошкин с Бабочкиным. Батяня приспустил солнечные очки, осмотрелся по сторонам.

– Жаль, что мы здесь на задании. Я бы не отказался искупаться в море, – со вздохом сказал он. – Хотя если быстро управимся, то почему бы и нет?

– И пивка попить. – Прапор облизал пересохшие губы.

– Кому что, – с ухмылкой заметил Бабочкин.

Десантники свернули на одну из узких улочек, которые солнечными лучиками расходились от небольшой площади, и побрели вдоль витрин многочисленных бутиков. По дороге им попадались разные кафе и сувенирные магазинчики, возле которых стояли зазывалы-продавцы. Они орали во все горло, рекламируя свой товар, и цеплялись к прохожим. Один из них схватил майора за руку, пытаясь увлечь его в свою лавку.

– Купите кальян, хороший, долго прослужит, задешево отдам… – бубнил он по-русски.

– Не курю! – Лавров выдернул руку из цепких пальцев и двинулся дальше.

Чем дальше десантники отдалялись от туристического центра, тем меньше на их пути становилось гламурных бутиков, красочно оформленных кафешек. В какой-то момент они и вовсе исчезли. Майор и его люди окунулись в самое сердце города. Не курортного, где все было для приезжих, а настоящего, без наносного лоска.

В дешевых забегаловках огромными компаниями сидели шумные турки, пьющие кофе. Прямо на тротуарах расположились подростки, играющие в нарды. На крыльце дома просила милостыню сгорбленная старушка. Лавров покопался в кармане шорт и положил перед ней несколько помятых лир. Та благодарно кивнула, забормотала что-то по-турецки.

Через несколько минут десантники вышли на небольшую площадь, где образовался стихийный рынок. Здесь продавали все, что душе угодно. Дешевые джинсы, всего по пять долларов за штуку, детские игрушки китайского производства, ковры ручной работы и еще черт знает что. Глаза разбегались от разнообразия.

– В прошлом году, когда я с семьей в Анталии отдыхал, жена меня заставила точно такие вот джинсы за пять баксов купить. Так что вы думаете? Походил я в них неделю, и они у меня на заднице разошлись. Вот такое качество, – вдруг припомнил Прошкин.

– Так это не качество, – Бабочкин ухмыльнулся. – Шоколадных батончиков жрать меньше надо.

– Да ну тебя, – немного обиженно отозвался прапор. – Но джинсы – это еще ничего. У меня друган из Турции…

Лавров не слушал, о чем говорили его бойцы. Он молча шел узким торговым рядом и мысленно повторял про себя то, что сказал ему горбоносый пакистанец перед смертью: «Пересекаешь рынок, поворачиваешь направо, метров пятьдесят идешь по улице. Слева будет подворотня – тебе туда. Только сразу предупреждаю, охраны там много».

Вот Андрей и вел прапора со старлеем тем самым маршрутом. Через несколько минут они уже подходили к заветной арке.

– Значит, так, – вжикнув «молнией» спортивной сумки, давал на ходу ЦУ майор. – Начну разговор я. А вы стойте у меня за спиной, мотайте головами и глупо улыбайтесь. Все ясно?

– Без проблем, – отозвался Бабочкин.

– А если их в другое место перевезли? – вдруг предположил Прошкин.

– Они там. Я в этом не сомневаюсь, – сказал как отрезал Батяня.

Десантники завернули в арку и тут же уперлись в металлические ворота с запертой решетчатой дверью, за которой топтался неприветливый турок с золотой цепочкой на шее.

Он прищурился, подозрительно посмотрел на троицу и хрипло спросил по-английски:

– Чего надо?

– Мы с ребятами развлечься хотим, – коротко бросил Лавров.

Прапор со старлеем закивали.

Охранник-турок почесал заскорузлыми ногтями небритую щеку, поморщился и поинтересовался:

– Откуда узнали?

– Друг порекомендовал, – расплывчато ответил майор.

– К нам все по рекомендации приходят. – Турок хмыкнул. – Хорошо, я вас впущу, но для начала покажите, что у вас в сумке. – Он вплотную подошел к двери.

Спорить Батяня не стал. Он медленно поставил спортивную сумку себе под ноги и опустил в нее растопыренную пятерню.

– Да там ничего нет, только одежда, – сказал майор, чтобы усыпить бдительность охранника.

Он резко выхватил из сумки пистолет с глушителем. Раздался хлопок, словно кто-то проткнул иголкой воздушный шарик. Турок, убитый выстрелом в грудь, качнулся, начал заваливаться назад. Лавров тут же просунул руку между металлических прутьев, схватил сторожа за майку, потянул на себя. Прошкин с Бабочкиным уже доставали из спортивной сумки автоматы, на стволы которых также были накручены глушители.

Андрей на время заткнул пистолет за пояс и освободившейся рукой начал обыскивать охранника. Ключ нашелся в нагрудном кармане. Майор тут же вставил его в замочную скважину с противоположной стороны двери, несколько раз провернул.

– Какой же ты тяжелый, – проговорил он, разжал пальцы, и мертвый турок упал на землю.

Вооруженные десантники один за другим просочились за ворота и оказались в небольшом внутреннем дворике двухэтажного дома с зарешеченными окнами. Лавров вскинул пистолет и кивнул на приоткрытую дверь, из-за которой доносились голоса.

– За мной, – тихо скомандовал он.

Майор и его бойцы переступили порог дома, и перед ними предстала следующая картина. Двое турок сидели на табуретках, спинами к двери, и увлеченно смотрели футбол по допотопному телевизору. Картинка постоянно прыгала, поэтому один из них все время ударял кулаком по ящику с голубым экраном. Как ни странно, после этого изображение выравнивалось. Правда, ненадолго. Болельщику вновь приходилось чинить старую технику с помощью кулака. Охранники были настолько увлечены ходом матча, что не обращали внимания на то, что происходило у них за спинами.

А там творилось вот что. Лавров подал Прошкину с Бабочкиным условный знак – мол, обойдемся без стрельбы. После чего парни буквально на цыпочках подкрались к двум ничего не подозревающим любителям спорта. Первым нанес удар прапор. Турок, получивший по голове прикладом, свалился со стула. Его напарник даже не заметил этого и продолжал колотить по телевизору. Старлей свистнул, и футбольный фанат моментально обернулся на звук.

– Привет! – Бабочкин ехидно улыбнулся и наотмашь врезал ему в голову прикладом автомата.

Охранник улегся рядом со своим товарищем. Майор переступил через тела, выдвинул ящик письменного стола. В нем оказалась целая стопка паспортов. Пока он просматривал их, Прошкин с Бабочкиным следили за лестницей, ведущей наверх. Пока на ней никто не появлялся.

– Ну и что там? – бросил через плечо прапорщик.

– Представляете, здесь целое Содружество Независимых Государств. Украинки, белоруски, россиянки, – перебирая документы, бормотал Андрей. – Три десятка женщин, никак не меньше. А вот, кстати, документы Александровой и ее дочки. Боже, бедный ребенок!.. – Он зло заскрежетал зубами.

Десантники поднялись по лестнице. Второй этаж встретил их узким длинным коридором, по обе стороны которого тянулись бесчисленные двери. Тут одна из них приоткрылась. На заляпанный ковер вышел толстый турок, застегивающий ширинку. В зубах он сжимал сигарету, собираясь закурить. За его спиной раздавался женский плач.

Он заметил майора с пистолетом, прапора со старлеем, выглядывающих из-за его спины, часто заморгал и забормотал что-то непонятное.

Лавров уже хотел было нажать на спусковой крючок, но не стал этого делать. Он понял, что имеет дело не с кем-то из охранников, а, скорее всего, с одним из клиентов борделя. Уж больно жалко выглядел этот жирный тип.

– Вали отсюда, – прошипел Андрей. – И знай, что с этого момента бордель больше не работает. Усек?

Толстяк все понял, закивал и, подтягивая штаны, побежал прочь. Майор приказал Прошкину с Бабочкиным оставаться в коридоре, а сам зашел в комнату, откуда доносился женский плач.

На кровати, под зарешеченным окном, сидела девушка, закутавшаяся в засаленные простыни. Она вся тряслась, громко всхлипывала, размазывала по лицу губную помаду и тушь. У ее ног, которыми она упиралась в пол, валялись порванные трусики. Рядом с ними лежал использованный презерватив.

Девушка вскинула голову, затравленно посмотрела на Лаврова. Наверное, она подумала, что к ней привели очередного клиента.

– Я не причиню тебе вреда, – проговорил Андрей, опуская пистолет.

– Кто вы? – спросила она, подбирая ноги.

– Неважно. Главное, что теперь ты свободна. Сейчас мы поможем и другим девушкам, – сказал майор и поинтересовался: – Тебя как зовут?

Девушка уже не смотрела на десантника как на врага, почувствовала, что этот мужчина говорит от души и ему можно всецело доверять.

– Маргарита, – еле слышно произнесла она.

Батяня сделал несколько шагов и присел на кровать, которая скрипнула под ним.

– Рита, ты знаешь Лену Александрову? – спросил он и тут же уточнил: – У нее еще маленькая дочь есть.

– Знаю. Их в конце коридора держат. Последняя дверь направо, – прозвучало в ответ.

– Спасибо. – Лавров поднялся, зашагал к двери, но, прежде чем выйти из комнаты, обернулся и обронил: – А ты собирайся и другим скажи, чтобы готовились уезжать. Нечего вам здесь делать.

Десантники решительно шагали по коридору. Наконец майор остановился перед нужной дверью и прислушался. Тишина. Он повернул дверную ручку и переступил порог. От сердца у него тут же отлегло.

Лена Александрова с дочкой сидели на надувном матрасе. Мать грустно смотрела в окно. Девочка теребила маленькими пальчиками какую-то дешевую китайскую куклу, подделку под Барби. Женщина медленно повернула голову, широко открытыми глазами уставилась на Андрея и Прошкина с Бабочкиным, топчущихся у него за спиной.

– Умоляю, только ее не трогайте, – поникшим голосом проговорила она, вставая.

– Мы от Федора, – сказал Лавров, и это прозвучало так, будто тот человек, имя которого он только что назвал, до сих пор жив.

Бледное лицо женщины украсила осторожная, едва заметная улыбка. В последнее время она отвыкла от этого.

Девочка бросила куклу, которая ее больше не интересовала, и тихим голосочком пропищала:

– С папой все в порядке?

Слова комом застряли у Батяни в горле. Он не знал, что ответить на это. Вернее, знал, но не хотел расстраивать Александровых плохой вестью. Батяня понимал, что сказать все равно придется, но лучше не сейчас, а чуть позже.

На горизонте белел огромный круизный лайнер. Припекало голову палящее солнце. Майор Лавров сидел на мокром песке, вытянув ноги в прибой. Он совершенно отсутствующим взглядом смотрел то на пенящуюся воду, то на влюбленную парочку, устроившуюся неподалеку от него, то на чаек, парящих высоко в небе. Сейчас ничто не радовало его глаз.

Из воды выбрались мокрые Бабочкин с Прошкиным. Старлей начал вытираться майкой. Прапор сразу же взялся за початую бутылку пива, жадно припал к горлышку и залпом осушил ее до дна, ни одной капли не оставил.

– И все-таки пиво у них невкусное. – Он поморщился. – Кислое какое-то.

– Тогда чего выпил? – спросил старлей, присаживаясь рядом с молчаливым майором.

– Жажда. – Прапорщик причмокнул влажными губами и опустился на песок.

Солнце стало припекать еще сильнее, но десантники не перебирались под зонтик, так и сидели на самой жаре.

Немного захмелевший Прошкин вновь подал голос:

 – Чего загрустили, товарищ майор? Мы же с вами целый бордель накрыли, стольких женщин освободили из сексуального рабства. Они теперь другую жизнь начнут. Как и Александрова, и ее дочка. Да, вы сказали горькую правду, но ведь кто-то же должен был ее им сообщить. Да и Федора уже не вернешь. Нужно жить дальше. Смотреть вперед.

– Возможно, ты и прав, – со вздохом ответил Андрей, до этого молчавший. – Но я такой человек, что все близко к сердцу беру и потом долго отойти не могу. Время нужно. Вот посижу здесь часок-другой, посмотрю на всю эту красоту и в норму приду.

Время пролетело незаметно. Когда десантники поднялись, отряхнулись от песка и побрели по пляжу, солнце уже заходило за горизонт, на котором по-прежнему стоял на якоре громоздкий белоснежный круизный лайнер.

Лавров и впрямь пришел в норму. Он шел, смотрел по сторонам и сдержанно улыбался, выслушивая глупые шуточки несмолкающего Прошкина. Тут майор вспомнил обещание, которое он дал прапорщику в горах, когда они собирались спустить на индийских военных снежную лавину.

– Помнишь, я обещал купить тебе целый блок шоколадных батончиков? – прервал он разглагольствующего Прошкина.

– Помню. – Тот навострил уши. – А Бабочкину новую зажигалку «Зиппо». Да и про себя вы не забыли, – напомнил он.

Лавров заулыбался и свернул к торговым рядам, у которых топтались туристы.

Тут прапорщик окликнул его:

– Батончиков не надо. Лучше пива. Нам предстоит долгая дорога домой. Занять себя чем-то надо.

Но Андрей уже не слышал его. Он вместе с другими туристами крутился возле прилавков, на которых было вывалено все, что душа пожелает: от ненастоящих часов «Ролекс» до поддельных зажигалок «Зиппо». А вот шоколадных батончиков и пива тут, к сожалению, не было.

За окнами черной лакированной «Волги», пылящей по проселку, проносился типично русский пейзаж, по которому майор Лавров успел соскучиться за время пребывания на чужбине. Поля, которым не видно ни конца ни края, березовые рощицы…

Наконец машина свернула к дачному кооперативу, где жил давний приятель Андрея. Майор частенько заглядывал к нему в гости, иногда даже проводил у него целые отпуска. Он любил посидеть вечерком у костра, пропустить пару рюмочек водки, поговорить по душам. Но больше всего ему нравилось общаться с семилетним сыном приятеля – Пашкой. Они вместе ходили на рыбалку, гоняли по газону футбольный мяч.

Батяня даже научил мальчугана нескольким своим фирменным приемчикам рукопашного боя. После этого Пашка твердо заявил, что хочет стать десантником.

Увидев знакомые места, Лавров подобрался и взглянул на генерала, который сидел рядом с шофером. Высокий чин был без фуражки, клонил голову к приспущенному боковому стеклу, и его короткие седые волосы чуть шевелились на встречном ветру.

– Не стоило, товарищ генерал, хлопотать. Я бы и сам добрался, – обронил Андрей.

– Нет, боец. – Седовласый мужчина ухмыльнулся. – Я тебя отсюда вырвал, я и верну. Кстати, забыл тебе до конца рассказать, что произошло с той дамочкой, которая затеяла всю эту заварушку с истребителем.

– Да… – заторможенно ответил майор, который всеми мыслями уже был на даче у приятеля.

– В общем, сухой из воды эта мисс Кебич вышла. Все на Симпсона свалила. Представляешь, какая змеюка подколодная?! – негодовал генерал. – Ну да ладно. Как бы оно там ни было, а победа все-таки за нами осталась. Бортовой самописец расшифровали. Установили истинную причину катастрофы. Короче, индийские военные подписали контракт. Теперь наши штурмовые пташки будут у них на вооружении.

«Волга» затормозила у калитки, поросшей диким виноградом. Лавров еще раз поблагодарил генерала за то, что тот его подбросил, попрощался с ним и выбрался из салона. Шурша гравием, черная лакированная машина покатила прочь и вскоре скрылась из виду.

Майор вздохнул полной грудью, открыл калитку и пошел по узкой извилистой дорожке, мощенной булыжником. Она петляла между яблонь и груш, затем обогнула небольшой сарайчик и вывела десантника на просторную лужайку, раскинувшуюся перед дачным домиком.

Пашка сидел в небольшой уютной беседке и играл на ноутбуке в какую-то компьютерную игру. Из динамиков доносились звуки выстрелов, взрывы. Услышав такое, Лавров аж передернул плечами.

Он незаметно подошел к мальчику, положил ему руку на плечо и спросил:

– А папа разрешил?

Пашка тут же хлопнул крышкой ноутбука, обернулся и повис у десантника на шее. Он весь светился от счастья.

– Дядя Андрей, я тебя так ждал, – раздался радостный детский крик.

– Вижу, – присаживаясь на скамейку рядом с Пашкой, проговорил Батяня. – Вместо того чтобы захват и бросок через плечо отрабатывать, ты в шутеры режешься. Кстати, где твой отец? – Он осмотрелся по сторонам.

– В магазин за продуктами поехал, – ответил мальчик и тут же предложил: – Может, на рыбалку сходим, пока он не вернулся?

Отказываться Лавров не стал. Он не любил сидеть без дела. Мужчина с мальчиком взяли удочки и потопали к озеру, находившемуся неподалеку. Они накопали у воды немного червей, сели на берегу и стали ждать, когда рыба начнет клевать. Солнце уже клонилось к закату.

– Дядя Андрей, а десантникам жениться можно? – неожиданно полюбопытствовал Пашка.

– Конечно, можно. – Майор удивился странному вопросу. – Я бы даже сказал, нужно.

– Но вы же не женаты, – возразил мальчик.

Лавров хотел было что-то ответить, как вдруг его поплавок пропал под водой. Он резко дернул удочкой и достал из озера небольшого карасика. Снятая с крючка рыба булькнула в трехлитровую банку, закружила в ней, виляя хвостом. Пошел клев и у Пашки.

Андрей с мальчиком вернулись на дачу не с пустыми руками: четыре ротана, два карасика. У мангала, на котором лежали шампуры с сочными кусками мяса, их уже поджидал невысокий, крепко сложенный мужчина. Отец Пашки. Он подмигнул приятелю и скосил глаза на две рюмки, наполненные до самых краев. Что ж, сегодня Лавров мог позволить себе немного расслабиться.

Заслужил! Так сказал бы седовласый генерал, стой он сейчас с Батяней рядом.