Прежде чем перейти к расстройствам сна, нужно выяснить, что такое сон. Иными словами, сначала разберемся в том, откуда он берется, а затем уж в том, почему он исчезает. И только тогда нам станет понятно, как его не терять.

Самые первые и вообще самые-самые выдающиеся открытия в области сомнологии (науки о сне) принадлежат нашему замечательному соотечественнику — академику, лауреату Нобелевской премии Ивану Петровичу Павлову[1]. Впрочем, наткнулся он на эти свои открытия случайно. А дело было так… Вырабатывал Иван Петрович у одной своей собачки условные рефлексы. Для этого животное помещалось в специальный экспериментальный станок (это такая клетушка, в которой собака всеми своими четырьмя ногами фиксировалась на лямках, напоминавших парашютные стропы). Дальнейшее всем, наверное, хорошо известно из школьной программы: раздается условный сигнал — звонок, после чего собака получает из рук экспериментатора кусочек вожделенного мяса. Это сочетание условного сигнала (звонка) и безусловного раздражителя (мяса) повторялось И. П. Павловым неоднократно, а потому возникала в мозгу собаки «условная связь»: если звенит звонок, то сейчас будет мясо, следовательно, можно выделять слюну.

Этим опытом дело, конечно, не ограничилось, Иван Петрович стал раздумывать: «А можно ли заставить собаку ждать мясо после действия условного раздражителя? Может она начать выделять слюну не сразу, а, например, секунд через 10–15 после звонка?» Задался вопросом и поставил соответствующие эксперименты по «затормаживанию пищевой реакции», т. е. надрессировал собаку специальным образом, чтобы она исходила слюной не мгновенно, а спустя 10 секунд после действия условного раздражителя, т. е. звонка. Опыты прошли удачно, искомый эффект был получен, стало понятно: может собака тормозить свое слюноотделение, откладывать его на определенное время.

Но вот, как это иногда бывает, случилась оказия: собаку, уже хорошо натренированную, с таким вот «стойким отставленным условным пищевым рефлексом на звонок», поставили в экспериментальный станок, звонком взбаламутили, а мясо… А мясо-то забыли в подсобном помещении! Спохватился Иван Петрович и бросился в указанном направлении за мясом. В экспериментальном станке тем временем началась какая-то возня, но Иван Петрович был слишком занят поисками «собачьей радости» и значения этой возне не придал — ну беспокоится собака, что с того?

Пока же академик семенил до подсобного помещения и обратно, а преклонный возраст давал себя знать, прошло что-то около минуты. Возвращается он с мясом, сует его, как и обычно, в специальное отверстие станка, а там ноль реакции! Пес словно бы обиделся, что его обманули. «Ну что он там?! Заснул, что ли?!» — возмутился Иван Петрович, подошел к станку с другой стороны и видит… Еще минуту назад возбужденное и активное животное и правда дрыхнет, словно младенец, на своих помочах, уронив на мохнатую грудь свою буйну голову! «Фантастика!» — воскликнул отец русской физиологии.

Ну и действительно, эффект очень странный! Вот вы представьте себе: домашние зовут вас к столу, вы поднимаетесь со своего кресла (или уж я не знаю откуда) и идете на кухню. Это классический отставленный (заторможенный) условный пищевой рефлекс — слюна начнет выделяться у вас не сразу, а секунд через 10–15 после приглашения к обеду. Но вот вы приходите на кухню, а там — шаром покати, только перечница на столе одиноко красуется. Вы садитесь в уголочке и, пока ваши домашние суетятся по хозяйству, засыпаете! Нормально?! Ненормально, странно, даже парадоксально. Вот и Иван Петрович удивился, но на то он и великий ученый, чтобы сделать из этого факта и своего удивления не анекдот на потеху публике, а знаменательное научное открытие.

Я не буду дальше рассказывать о всех тех бесчисленных экспериментах, которые последовали за этим казусом, скажу только, что проведено их было предостаточно, и сразу перейду к открытиям И. П. Павлова. В процессе дальнейших исследований оказалось, что собачий сон — это, говоря словами Ивана Петровича, «захватившее, поглотившее мозг торможение». Вообще в мозгу любого животного (и нашем, разумеется) работают два процесса — возбуждение и торможение. Мозговые клетки или активизируются для выполнения определенной работы, или же, напротив, затормаживаются, чтобы данное действие не произошло. Игра процессов возбуждения отдельных участков головного мозга и торможения их активности в сущности и составляет основу всей нашей с вами психической деятельности. Причем процессы торможения в каком-то смысле даже важнее процессов возбуждения.

Умение затормаживать возбуждение для любой зверюги жизненно необходимо. Если бы способность к торможению возбуждения у животных отсутствовала, то это привело бы их к фатальному исходу. Травоядное животное не смогло бы замереть, схорониться в кустах, услышав приближение хищника, а стало бы суетиться, метаться и попалось бы. Хищник, не способный к затормаживанию своего возбуждения, остался бы без добычи, поскольку распугал бы всю дичь, не дождавшись, покуда она приблизится на досягаемое расстояние. Кроме того, если бы животные не умели тормозить свое возбуждение, то все бы они погибли во взаимных ссорах, кидаясь друг на друга, не рассчитав ни своих сил, ни сил своего противника. Правило «поспешишь — людей насмешишь» в животном мире можно было бы сформулировать следующим образом: «поспешишь — сам обедом станешь». Так что торможение — это наиважнейшая функция мозга.

Торможение нервных процессов изначально всегда носит локальный характер, т. е. начинается в каком-то одном, определенном участке мозга. Это случается всякий раз, когда животному по тем или иным причинам приходится блокировать какое-то свое действие (например, пищевую, оборонительную реакции или реакцию нападения). Иными словами, происходит следующее: в мозгу животного возникает какое-то возбуждение (собака хочет есть, пытается обороняться или собирается напасть), однако же ситуация требует, чтобы это действие было прекращено. И тогда в ход идет процесс торможения, причем тормозится работа мозга именно в этом, конкретном мозговом пункте. Но все клетки мозга друг с другом связаны, а потому если этому локальному торможению ничего не противопоставить, никак ему не воспрепятствовать, то оно разрастется, выйдет за пределы упомянутого мозгового пункта и зальет весь мозг. Последний случай, когда торможение поглощает весь мозг, и есть сон.

Так что же случилось с собакой в том знаменитом казуистическом эксперименте И. П. Павлова? А было следующее: Иван Петрович вызвал у собаки условный рефлекс, но не дал ей мяса, собаке пришлось затормозить свою пищеварительную реакцию, но торможение не смогло удержаться в этом пункте и, как сбежавшее молоко, разлилось по всей нервной системе животного. Результат этой оказии — сон, буквально сваливший животное с ног. Есть тут, правда, один нюанс. Каждый, кому приходилось иметь дело с собаками, знает, что животное не заснет внезапно, если отказать ему в приеме пищи, поманив перед этим куском мяса. Почему же в описанном эксперименте И. П. Павлова собака заснула?

Дело в том, что, когда подобная коллизия возникает в естественных условиях, а не в экспериментальном станке, торможение тоже пытается распространиться на весь мозг. Однако в этих случаях иные зоны мозга, словно бы в противовес этому торможению, начинают генерировать усиленное возбуждение — собака начинает лаять, передвигаться с места на место, чесаться и т. п. Эта новая активность вступает в борьбу с разливающимся торможением и побеждает его. Собака вовлекается в другую деятельность, переключается на нее, и торможение, таким образом, остается в том пункте мозга, в котором его и пришлось использовать. Но собака Ивана Петровича была скована в станке, не смогла двигаться (хотя попыталась — помните ту «возню»?), и ее мозгу просто было нечего противопоставить этому «наводнению» торможения, которое и поглотило весь ее мозг. Именно поэтому она и заснула, чего, конечно, не случилось бы, имей это животное возможность двигаться.

Впрочем, наблюдательный собаколюб не раз встречался с подобным феноменом, даже не ограничивая свою собаку специальными устройствами. В качестве примера могу рассказать о своей собаке, которая демонстрировала способность засыпать на ровном месте при следующих обстоятельствах. Как и любая собака, она очень любила выходить на прогулку. Всякий раз, когда я надевал верхнюю одежду, она сильно возбуждалась, я бы даже сказал перевозбуждалась, ожидая, что я возьму ее с собой на улицу (мое одевание было для нее условным рефлексом, вызывающим реакцию ее активности для грядущей прогулки). Но в одних случаях я одевался для того, чтобы действительно вывести ее погулять, а в других — чтобы вне ее сопровождения отправиться на работу.

И если я отправлялся на работу, я так ей и говорил: «Я на работу!» Тут-то и возникал классический павловский феномен: она, только что живая и возбужденная, услышав эту роковую для себя фразу, мгновенно торопела, смотрела на меня выпученными глазами, потом резко разворачивалась и, покачиваясь, словно пьяная, отправлялась на свой коврик. Там она укладывалась, будто по команде (очень редкое, надо сказать, для нее послушание, которое она демонстрировала лишь по команде «Место!», причем всегда с большой неохотой), и засыпала еще до того, как я успевал покинуть квартиру!

В описанном эксперименте Ивана Петровича и в случае с моей собакой животные оказывались под действием сильного торможения, разлившегося по их мозгу. Конкретное возбуждение затормозилось, но процесс, что называется, пошел, и вот уже мозг залит. Кстати, внимательные родители могли замечать нечто подобное и у своих малышей, когда какое-то ограничение, выданное маленькому ребенку (еще не ставшему до конца «человеком»), приводит к явным признакам сонливости, замедлению реакций, а то и фактическому сну. Итак, сон — это торможение психической активности, разливающееся последовательно по всему мозгу. И это, разумеется, совсем не то же самое, что просто взять и прилечь на диванчик, поскольку в последнем случае мозг отдыхать не будет, а отдохнет, насколько это возможно, только тело.

С определенной долей условности наши нервные клетки (нейроны) можно было бы сравнить с электрическими батарейками или, даже лучше, с аккумуляторами. Наш мозг, вообще говоря, это такая большая РАО ЕЭС, к счастью или к сожалению, но без старого «младореформатора» А. Б. Чубайса. Тут своеобразная биологическая электроэнергия постоянно генерируется, передается по проводам, т. е. от нейрона к нейрону, и тратится на выполнение тех или иных действий. Есть, правда, в работе мозга одно существенно отличие от «электрификации всей страны» и «лампочки Ильича». Состоит оно в следующем: электрические провода, будучи объектами неживой природы, не знают, что такое утомление; а вот наши нервные клетки с этим состоянием хорошо знакомы. Причем каждые 24 часа (а если быть точным, то каждые 25 часов) они утомляются настолько, что дальше жди «веерного отключения».

В электрических проводах ток передается электронами, которые бегут от «минуса» к «плюсу», а в мозговой ткани сигнал от нейрона к нейрону передается посредством специальных химических веществ, которые должны вырабатываться этими нейронами в определенных количествах. Если наступает перерасход этих веществ, то нейрон временно, до пополнения соответствующих запасов, выходит из строя. Так что, когда нейрон достигает предельной степени утомления, растратив весь свой ресурс, он сам, никого не спрашивая, переходит на экономный режим. Этот экономный режим — сон, но не тот сон, который наступает рефлекторно (т. е. в обычное для нас время и в определенных условиях), а сон, вызванный переутомлением (И. П. Павлов называл такой сон «пассивным»).

Большинство же из нас пользуется «активным» сном, наступающим не из-за полного истощения ресурсов мозга, а из-за действия соответствующих раздражителей, т. е. обстоятельств, ассоциированных в нашей голове с состоянием сна и потому провоцирующих сон. В любом случае во время сна мы встаем на своеобразную подзарядку и пополняем химические запасы своего биологического электричества[2]. Когда же эти запасы восстанавливаются, наступает спонтанное пробуждение.

Впрочем, все не так просто. Хотя мы и говорим о «разлитом торможении», о силах, которые погружают нас в сон, в действительности наш мозг никогда не успокаивается полностью (один раз, правда, это с нами случится, но, что называется, уже не в этой жизни). Если уподобить сон Всемирному потопу, то станет очевидным, что хоть всю землю и залило водой, но рыбы-то от этих божественных бесчинств не утонули, и на поверхности еще оставался ковчег благочестивого Ноя. Так и со сном, хотя большая часть нашего мозга и поглощается сном, но небольшие участки возбуждения в нем все равно остаются.

Например, наши сновидения — это активность мозга, но только отдельных, разрозненных его участков, складывающих свою работу в причудливую картину сна. Или вот, например, утомленная заботами мать новорожденного ребенка может спать беспробудно, пушечным выстрелом ее не разбудишь, но малейший звук, издающийся из кроватки малыша, мгновенно поднимает ее на ноги. Почему? Потому что нейроны, отвечающие в ее мозгу за защиту ребенка, не спят, а лишь дремлют, находясь на посту, готовые в любой момент дать сигнал тревоги и пробудить спящую мать.

Впрочем, эта особенность работы мозга не многими используется во благо. В большинстве случаев происходит как раз обратное. Человек, который на протяжении дня тревожится, переживает, фиксируется на каких-то мелочах или пусть даже на важных, но выводящих его из равновесия делах, отходя ко сну, оказывается не в царстве Морфея, а где-то на его границе, где идут позиционные бои между сном и бодрствованием, война процессов торможения с процессами возбуждения. Это мучительное, изматывающее состояние носит название «поверхностного сна».

Из-за накопившегося за день напряжения большая часть нейронов все-таки выходит из строя, временно «перегорает», и человек засыпает. Но какие-то нервные клетки по тем или иным причинам затормозить свою работу никак не могут, впрочем, и нормально работать в такой ситуации они тоже не способны. И вот начинается в голове такого человека борьба, перетягивание каната — торможение тянет его в свою сторону, т. е. в сон, а возбуждение незаторможенных центров, напротив, вырывает его из состояния сна.

И теперь самое время разобраться в вопросе о том, что ученые называют «структурой сна».

Вероятно, многие знают этот феномен и по себе: иногда проспишь пару часов, и кажется, что ты уже выспался, — бодр, полон сил и здоровья. А другой раз — спишь и спишь, спишь и спишь, а толку никакого — все равно чувствуешь себя разбитым и подавленным. В чем же тут загадка? Загадка — в структуре сна. Сон — это не просто сон, сон — это несколько разных форм сна. Выделяют 5 стадий сна: первую, вторую, третью, четвертую стадии и стадию парадоксального сна (его еще называют REM-сон)[4].

В первых двух стадиях торможение захватывает только «верхние отделы мозга», т. е. засыпает пока только сознание, а подкорка, т. е. «нижние отделы мозга» (ответственные, кстати сказать, за наши эмоции), еще бодрствует. И понятно, что эмоции, особенно у людей встревоженных, невротизированных, постоянно будят, расталкивают сознание, и потому человек находится в подвешенном состоянии между настоящим сном и бодрствованием. Глубокий сон начинается только с третьей стадии, по-настоящему глубокий — с четвертой, а сновидения возникают у нас в основном во время парадоксального сна.

Эти стадии последовательно сменяют одна другую примерно каждые 90–110 минут (это время одного «цикла» сна): сначала первая стадия, потом все стадии до REM-сна и дальше опять по кругу — первая, вторая и т. д. Как показывают исследования, приблизительно 55 % от времени нашего сна приходится на первую и вторую стадии, около 20 % забирает на себя парадоксальный сон и оставшиеся 25 % — это время тех стадий сна, которые позволяют нам высыпаться, — третьей и четвертой. Если у человека со сном все в порядке, то в начале ночи больше времени занимает хороший, глубокий сон, а чем дальше в ночь, тем меньше у него нормального сна — все сплошная поверхностная сонливость и фазы парадоксального сна.

Рисунок, вероятно, поможет яснее представить, что это такое — «структура сна». Изображенный на нем прямоугольник — это наш с вами сон. Самые светлые зоны на этом рисунке — это сон, когда мы по-настоящему отдыхаем, а наши нервные клетки восстанавливают свой потенциал. Серые и черные области — это только называется, что сон, а на самом деле и по большому счету — пустая трата времени.

В первой стадии сна нас или клонит ко сну, или же мы дремлем, а перед нами проходят какие-то, как правило бессвязные («рваные»), зрительные образы. В этой же стадии сна у нас могут возникнуть спонтанные, непроизвольные сокращения мышц, вызывающие ощущение, будто бы ты оступился, начал падать или совершил прыжок. Во второй стадии сна температура нашего тела несколько снижается, дыхание становится равномерным, а зрительные образы пропадают. Далее начинается восстанавливающий сон — в третьей и четвертой стадии сна мы полностью расслаблены. Нас очень трудно разбудить, а если все-таки попытаться, то мы долго будем приходить в себя, ощущать заторможенность и даже некоторую дезориентацию (детский энурез, ночные ужасы и снохождение происходят именно в эти стадии сна). Дальше наступает время парадоксального сна, характеризующегося исключительной активностью нашего организма. Некоторые ученые считают, что в этой фазе происходит интеграция информации, накопленной человеком за день. Впрочем, эту гипотезу подтвердить или опровергнуть достаточно трудно.

Когда меня спрашивают, как я успеваю делать все то, что я успеваю делать (в частности, писать эти книги), я отвечаю, что делаю это за счет сна. Но я вовсе не мучаю себя бессонницей, как можно было бы подумать, и совершенно ею не страдаю. Дело в следующем. Как мы видели из приведенных данных, почти 50–55 % нашего сна — это не сон, а какая-то пародия на сон. Кроме того, вторая половина ночи (или, правильнее сказать, периода сна) — также сущая бездарность! Третья и четвертая стадии сна, и это хорошо видно на рисунке, почти что казуистическая редкость! С другой стороны, всем нам, выросшим в СССР, памятен один сюжет из фильма «Семнадцать мгновений весны», ставший поводом для множества анекдотов. Там наш замечательный Штирлиц засыпает в своем автомобиле на двадцать минут, а потом пробуждается, словно по будильнику, и, до того уставший и измученный, выглядит как ни в чем не бывало — отдохнувшим, «айда Родину защищать!»

Выдумка это режиссерская или такое возможно? В целом, хотя в большинстве случаев в этом и нет никакой необходимости, подобное умение вполне можно в себе развить. Достаточно просто уметь бороться с сонливостью первых двух стадий сна (которые, кстати сказать, навещают нас не единожды за день, просто мы их сбрасываем, чтобы продолжать работу) и научиться отслеживать, когда к нам подходят (в бодрствующем состоянии) третья и четвертая фазы, в этот момент им не нужно сопротивляться. Если вы дадите себе возможность в такие периоды заснуть один-два раза за день (это займет 20–30 минут за раз), то вам вполне будет достаточно 4– или 5-часового ночного сна[5]. Кстати, иногда люди жалуются мне, что у них короткий ночной сон («короткий», по их словам, — это 4–5-часовой), но во время беседы выясняется, что есть еще и полуторачасовой дневной сон. При таком графике человек на самом-то деле способен проспать положенные ему 5 циклов сна (от первой стадии до парадоксальной), а собственно длительность нахождения в постели значения не имеет!

Другое дело, если ты лежишь в постели все 8, а то и 10 часов, а тебя мотает от первой фазы сна во вторую и обратно, без всякого перехода на следующий уровень. В этом случае сон действительно является нарушенным, даже несмотря на то что человек вроде бы и спал. В любом случае, если человек проснулся и чувствует себя выспавшимся — он выспался, а если он проспал бог знает сколько, а ощущение бодрости у него после сна отсутствует, то здесь явная бессонница. Как такое возможно?.. Вот об этом сейчас и речь…

Иван Петрович Павлов, как кажется, оставил нам исчерпывающие данные о физиологии сна. Но это и так, и не совсем так. Все мы хорошо понимаем, что сон младенца и сон взрослого человека — это две большие разницы. Младенец еще не стал человеком в полном смысле этого слова, до двух лет он больше похож на звереныша, нежели на человека. И если до этого возраста он воспитывался животными, что, как рассказывают, случилось не только с товарищем Маугли, но и еще с несколькими настоящими детьми, то у него еще есть шанс стать человеком. Если же такой ребенок попадал к людям уже после трех лет, то он уже не мог вырваться из животного царства. Подавляющее большинство таких детей просто погибало в человеческом обществе (как, например, две маленькие девочки, найденные в волчьей норе в Индии в 1921 году; они не смогли вынести жизни среди людей и умерли через несколько лет), так и не достигнув хоть сколько-нибудь существенного интеллектуального развития.

Сон взрослого человека, т. е. собственно человеческий сон, это тоже, как и у животных, генерализованное, т. е. разлившееся по мозгу торможение. Но здесь есть ряд особенностей, которые и создают нашу с вами бессонницу. Для того чтобы понять эти различия, необходимо сделать еще одну небольшую экскурсию в область психологии и зоопсихологии. Ученые уже давно поняли, что стимулы, способные спровоцировать активность нашей нервной ткани, подразделяются на две группы: на «внешние стимулы» и на «внутренние стимулы». Если ударить нас обухом по голове, то мы начнем функционировать (спасаться бегством или нападать на обидчика) под действием внешнего стимула. Если же мы сидим за рабочим местом и лютуем на своего начальника, которому вдруг понадобился какой-то отчет, то в данном случае нас активизирует уже не внешний, а внутренний стимул — наши размышления, представления, «внутренние образы», наши эмоции и чувства.

Принципиальное отличие животных и человека как раз где-то в области этой психологической особенности и пролегает: животное не знает, что такое внутренние стимулы, если что-то в его мозгу и происходит, то под действием конкретного внешнего стимула. А вот человек, напротив, способен представлять, фантазировать, размышлять, строить предположения, беседы вести с кем-нибудь внутри своей головы («И тогда я ему скажу: «Вы не правы, Иван Иванович!» А он мне ответит: «Нет, я прав, товарищ младший научный сотрудник Иванов!» А я ему…» — ну и так далее). Доказать наличие некоего подобия таких внутренних образов удалось только на человекообразных обезьянах — шимпанзе, гориллах, орангутанах. А так, кроме человека, ни у одного животного подобной внутренней жизни нет.

Теперь, чтобы понять всю эту механику, я расскажу о самом, может быть, первом эксперименте, когда-либо проведенном на собаке (дело было в середине XIX века). Этот опыт принадлежит не Ивану Петровичу, а Виктору Васильевичу Пашутину (он, кстати сказать, тоже был профессором моей альма матер — Военно-медицинской академии, в XIX веке — императорской). Когда я провожу со своими пациентами психотерапевтические занятия и семинары, то часто спрашиваю их, ссылаясь на этот эксперимент: «Вот представьте себе, что сажают собаку в вентилируемый ящик, где все предусмотрено, чтобы никакие внешние раздражители (ни звук, ни свет, ни запахи) внутрь его не попадали. Как будет вести себя в нем собака?»

Девять из десяти опрошенных сразу находятся с ответом: «Да она там с ума сойдет!», «Биться там будет, царапаться!», «Вылезти оттуда попытается!», «Завоет!» «Ну что ж, — отвечаю я, — теперь вы хорошо поймете, чем мы отличаемся от животных. Собака в этом случае, обнюхавшись, просто ляжет и заснет, а вот человек (такие эксперименты американцы ставили над людьми в 50-х годах прошлого века) действительно сделает все, что вы только что сказали, — станет биться, кричать, пытаться выбраться из своего саркофага, а потом и точно — сойдет с ума».

Почему же собака в эксперименте профессора Пашутина засыпала, а люди в экспериментах американских террористов от науки, напротив, впадали в сильное возбуждение и сходили с ума? Ответ как раз в том различии стимулов, о котором мы только что говорили. Поведение собаки определяется действием исключительно внешних стимулов (есть, правда, у нее внутренние биологические раздражители — голод, например, но это здесь не в счет), а вот человек испытывает на себе влияние как внешних стимулов, так и «внутренних образов». Поэтому собака, оказавшаяся в ситуации, когда ничто ее не беспокоит и не раздражает, просто засыпает, а человек, напротив, начинает думать бог знает что (например: «А не задохнусь я ли здесь?», «А не забудут ли меня в этом ящике?», «А с ума я тут не сойду?»). Конечно, сон слетает в этом случае мгновенно и безоговорочно. Поэтому и младенец, не способный к разносторонней интеллектуальной деятельности, спит «как младенец», а к взрослому «сон нейдет», а к богатому взрослому, если верить народной мудрости, — в особенности. То есть чем больше и разностороннее наше с вами внутреннее бытие, чем больше у нас забот и тревог, о которых мы вынуждены думать, тем больше у нас шансов лишиться сна.

Странно ли в таком случае, что вопросами нарушения сна в значительной части занимаются врачи-психотерапевты? Нет, не странно, поскольку заснуть человек может только в том случае, если он перед этим поставит в «конюшню» свои мысли. Сделать это, как оказывается, весьма непросто: человек оказывается один на один с самим собой, пытается отойти ко сну, а мысли лезут ему в голову, словно им там медом намазано. Кажется, что вот он лежит в своей постели, отдыхает, а на самом деле он в этот момент ведет активный образ жизни: то о том подумает, то об этом, то одно вспомнит, то другое. И каждая такая мысль, каждое такое воспоминание вызывает в нем напряжение, тянет за собой другие мысли и воспоминания, и все это вместе превращается в большой снежный ком. О сне можно уже и не думать.

Что ж, теперь самое время рассказать о роли стресса в развитии бессонницы!

Помните это знаменитое: «И вечный бой, покой нам только снится…» Хорошая, но слишком оптимистичная, надо признать, фразочка. Нам бы покой снился, наверное… только если б мы могли уснуть. Поскольку же с последним из ночи в ночь возникают проблемы, то понятно, что и днем нам покоя нет, и ночью нам его не видать, особенно во сне. И виной всему стресс… Конечно, любому из нас хотелось бы думать, что наши нарушения сна — это некое физическое расстройство, которое можно взять и как-нибудь по-быстренькому вылечить, однако подобные надежды, как правило, тщетны и неоправданны. А потому если у нас и возникают проблемы со сном, то львиная доля этих проблем лежит в плоскости сугубо психологической.

Стресс — это возбуждение нервной системы, а возбуждение — это процесс, противоположный торможению, т. е. мешающий сну. Чем вызвано это возбуждение? Достаточно подробно это объяснено в книге «Человек Неразумный (как избавиться от тревоги, депрессии и раздражительности)», здесь же мы сосредоточимся лишь на узловых моментах. Стресс может быть вызван, грубо говоря, тремя причинами:

• если желания человека не совпадают с его возможностями — это стресс;

• если внешние обстоятельства таковы, что человеку приходится менять всю свою жизнь, — это тоже стресс;

• и наконец, если на человека действуют внешние, необычайно агрессивные факторы, связанные с угрозой для жизни (или криминал, или проблемы со здоровьем), то это также стресс.

Иными словами, стресс — это когда мне приходится менять себя (или даже ломать себя), подстраиваясь под обстоятельства жизни. Так что прав был автор теории стресса Ганс Селье, который утверждал, что стресс — это жизнь.

Одни жизненные перемены (например, изменение работы, социального статуса и т. п.) неизбежно влекут за собой и массу других перемен, а нашему мозгу под все это приходится подстраиваться. Причем это не простое «латание дыр», это изменение равновесия, т. е. нашу психическую систему штормит и качает из стороны в сторону, пока наконец все не наладится. А тут, глядишь, и новые жизненные инновации. Иными словами, мозг наш регулярно переживает системную перестройку, а что такое «перестройка», тем более «системная», россиянам объяснять не нужно. Все мы привыкаем к тем обстоятельствам, в которых живем, и малейшая инновация, пусть и хорошая на первый взгляд, оборачивается для нашей психики стрессом.

Вот я устроился на новую работу, причем рад этому безмерно, но у меня нарушается масса жизненных стереотипов. Изменяется мой временной график, мне необходимо привыкнуть к новым обстоятельствам, связанным с работой, обучиться чему-то, а о чем-то, напротив, накрепко позабыть. У меня теперь новые обязанности, иная ответственность, другие социальные связи взамен прежних формируются. Если же при этом изменился и мой достаток, то я теперь должен и к этому привыкать. И семья моя как-то на все это реагирует, она тоже адаптируется, а мне теперь надо к ней, изменившейся под эти обстоятельства, привыкать. В общем целая катавасия! Все, казалось бы, по мелочи, а в сумме выходит если не новое строительство, то по крайней мере капитальный ремонт.

Если же перевести все это на физиологический язык, то получится такая картинка. Раньше, при прежних обстоятельствах, электричество в моей голове бегало по определенной траектории, что и позволяло мне осуществлять ту деятельность, которой я был занят. Теперь все поменялось, и весь мой мозг должен перестроить системы энергоснабжения — раньше электричество бежало в одном направлении, теперь оно должно бежать в другом, раньше были задействованы одни связи и системы, теперь — другие. Остается только представить себе весь этот переполох!

Если продолжить «энергетическую» аналогию, то эта ситуация выглядит буквально следующим образом. Вот есть у нас географическая карта, на ней нанесены города, другие населенные пункты и электростанции. От этих электростанций электричество идет в эти города и населенные пункты — проложены линии передач, построены какие-то местные подстанции, сети и т. п. А теперь вдруг в один момент — бац! — местоположение городов на этой карте поменялось. И что прикажете делать?! Необходимо прокладывать новые линии передач, строить новые подстанции, новые сети… А тут еще и прежние мешаются, электричество так и норовит на них вернуться. Гигантские затраты, огромная работа — и где-то далеко на выходе призрачный шанс выбраться из стресса.

И вот она — одна из наиважнейших задач сна! Все эти процессы перестройки, реформирования нашего психического аппарата проходят большей частью не в бодрствующем состоянии, а именно во сне. Если мы находимся в состоянии стресса, то произвести «устаканивание» нашего внутреннего устройства на бодрствующую голову практически невозможно, тут все кипит и вспучивается. И только сон, способный тормозить избыточное возбуждение, дает возможность нашей головушке прийти в норму.

Сон в этих случаях напоминает брандспойт в руках пожарника, он заливает спасительной пеной горящую от перевозбуждения голову, а спасенные во время пожара добро и пожитки складываются после этого в единое целое, причем и эта работа «реставратора мозговой мозаики» тоже происходит во сне. Так что сон — это не пассивное состояние, как принято думать, не летаргия какая-то, полумертвое состояние, нет! Не случайно же во сне потребность мозга в кислороде и питательных веществах остается точно такой же, какова она и в бодрствующем состоянии!

Однако есть тут одна заминка: нервное возбуждение, возникшее вследствие стресса, само по себе препятствует торможению и соответственно сну. А ведь мы все находимся в стрессе. У всех у нас за последние 15 лет жизнь кардинально переменилась, счастливчиков, которые могут жить так, как бы им того хотелось, — на всем белом свете днем с огнем не найти, а каждодневные стрессы на работе, дома — вещь практически обычная для нашей жизни. Странно ли, что мы страдаем от нарушений сна? Нет, не странно. Остается выяснить, каковы они, эти нарушения, и мы можем с чистой совестью браться за лечение нашей бессонницы.

Наука гласит: бессонница — это не болезнь, это симптом заболевания. Поэтому, для того чтобы справиться с бессонницей, нужно решать не одну, а сразу две задачи: во-первых, избавиться от самой бессонницы, а во-вторых, от ее причины — т. е. от того заболевания или расстройства, которое ее вызывает. Что же такое бессонница, какие бывают нарушения сна и, наконец, каков перечень заболеваний, ответственных за эти нарушения?

Сразу должен оговориться, что зачастую, оценивая свои нарушения сна, мы, мягко говоря, не совсем точны. Иногда нам только кажется, что мы страдаем бессонницей. Исследователи, которые специально занимались этим вопросом, выяснили, что более половины людей, жалующихся на бессонницу, в действительности не имеют серьезных проблем со сном; а каждый, кто рассказывает, что он будто бы пролежал в кровати всю ночь, пытаясь заснуть, но «так ни разу и не сомкнул глаз», или заблуждается, или привирает.

В конечном счете все это достаточно легко проверить. К человеку, жалующемуся на нарушения сна, подключаются три-четыре специальных прибора, которые регистрируют состояние его мозга в течение ночи. Как мы уже говорили, сон проявляется, например на электроэнцефалограмме, специфическими признаками, если эти признаки есть, то человек спит, если нет — то не спит. И вот половина из тех, кто жалуется на нарушения сна, «доказать» свою бессонницу в таких исследованиях не может. А тех, кто и вовсе не засыпает, лежа в кровати всю ночь, — и вовсе не обнаруживается. Но что же это?! Почему так?! Что ж, они врут?!

Нет, не врут, а происходит это по одной-единственной очень простой причине: если мы страдаем каким-нибудь невротическим расстройством (любым из тех, что я описал в книжке «С неврозом по жизни»), то в течение дня, а иногда и ночью у нас могут возникать крайне тягостные, ужасно неприятные симптомы сонливости, подавленности, слабости. Подозревать у себя невроз мы не привыкли и, разумеется, начинаем в подобной ситуации пенять на свой ни в чем не повинный сон: «Вот я не сплю, а потому и чувствую себя плохо!» После того как такая мысль в нашей голове сформируется, мы начнем фиксироваться на всяческих проявлениях своей мнимой бессонницы, а при «допросе с пристрастием» можно, как известно, любые доказательства найти. Вот и находим — то нам кажется, что мы долго не засыпаем, то нам чудится, что мы спим абы как. Короче говоря, кто ищет, тот всегда найдет. Но если у нас невроз, то нужно лечить невроз, если же бессонница является симптомом невроза, то нужно лечить и то и другое.

Международное определение бессонницы, принятое Всемирной организацией здравоохранения, звучит следующим образом: «Бессонница — это клиническое расстройство, которое диагностируется врачами в следующих случаях: если у человека возникают действительные трудности с засыпанием (т. е. он фактически не может заснуть в течение часа), если у него имеются частые ночные пробуждения, которые сопровождаются сложностями с повторным засыпанием, или же у него отмечаются слишком ранние утренние пробуждения, невосстанавливающий сон и плохое качество сна».

Бессонница — это клиническое расстройство сна, проявляющееся следующими симптомами или их сочетанием:

• действительные трудности с засыпанием;

• частые ночные пробуждения, сопровождающиеся трудностью с повторным засыпанием;

• слишком ранние (до будильника и против надобности) пробуждения;

• сон, не дающий чувства восстановления сил (поверхностный сон).

У бессонницы есть свои крайне неприятные последствия. Во-первых, это просто плохое самочувствие в течение дня, которое сопровождается сонливостью, повышенной утомляемостью, снижением собственной энергичности. Во-вторых, появляются психические нарушения — раздражительность, тревожность, перепады настроения, апатия (утрата интереса к окружающему). В-третьих, выражаясь казенным языком, у человека, страдающего бессонницей, снижается трудоспособность — возникают трудности с концентрацией внимания, ухудшается память, увеличивается «время реакции», а говоря простым языком — мы просто «тормозим».

Как правило, выделяют три типа бессонницы: преходящую (или ситуативную), кратковременную и хроническую.

Преходящая (или ситуативная) бессонница возникает периодически, т. е. появляется время от времени и, как явствует из самого ее названия, будучи обусловлена какими-то ситуациями, никогда надолго не задерживается. Обычно она связана с какими-то психологическими или иными нагрузками и возникает у людей, которые в остальном редко жалуются на проблемы со сном. Стрессом, вызывающим ситуативную бессонницу, может быть перемена места работы, переезд на новое место жительства, экзамены или госпитализация, а также длительные перелеты на самолетах или изменение графика работы (т. е. появление в вашем рабочем распорядке «ночных смен»), злоупотребление алкоголем, кофеином или никотином. Кроме того, ситуативную бессонницу может вызвать банальная простуда да и любое другое внезапно обрушившееся на вас заболевание, сопровождающееся жаром и болью (например, зубной). Наконец, ситуативную бессонницу могут вызывать некоторые лекарства (например, кортикостероиды, бронходилятаторы, бета-блокаторы, фенитоин).

Так или иначе, когда мы страдаем от преходящей (или ситуативной) бессонницы, мы почти всегда можем безошибочно назвать ее причину. Лучшим лекарством от преходящей бессонницы является, как ни странно это прозвучит, время, которое, принеся с собой неприятности, их же и унесет. Кроме того, человек, оказавшийся в плену такой бессонницы, должен в обязательном порядке заняться гигиеной сна, о чем мы скажем ниже.

Кратковременная бессонница длится от одной ночи до нескольких недель и возникает уже в связи с какими-то более серьезными стрессами и психическими травмами. Ее причиной может быть эмоциональная травма, например тягостные переживания женщины по поводу развода или страдание мужчины, обусловленные серьезным изменением его социального статуса. Также это может быть физическая боль — длительная, выматывающая, не поддающаяся лечению.

При ситуативной бессоннице мы обычно, недосыпая какое-то время, затем восстанавливаем этот недостаток, если так можно выразиться — досыпаем недоспанное. Режим сна и бодрствования восстанавливается и стабилизируется. Через пару дней, возможно, мы и не вспомним, что у нас были какие-то проблемы со сном. При кратковременной бессоннице, напротив, происходит своеобразная сшибка. Человек фиксируется на своих проблемах со сном, по сумме последующих ночей не добирает необходимое время сна, утерянное в период своего болезненного бодрствования, что и влечет за собой усиление эмоционального страдания.

Обычно эпизоды кратковременной бессонницы длятся около трех недель и легко поддаются лечению снотворными препаратами. Однако на одни снотворные здесь уповать не приходится. Дополнительно к снотворным следует обратить серьезное внимание на гигиену сна и проделать весь набор психотерапевтических техник, способствующих нормализации сна (об этом ниже).

Расстройства сна, продолжающиеся не менее трех ночей в неделю в течение месяца и более, считаются хроническими. Хроническая бессонница чаще всего связана с физическим или психическим заболеванием (например, сердечная недостаточность, активная форма заболевания щитовидной железы, астма, болезнь Паркинсона, тяжелые артриты, онкологические заболевания, различные невротические состояния, и в особенности депрессия). Хроническая бессонница может быть вызвана, кроме прочего, длительным применением некоторых лекарств (в России этими врагами сна часто оказываются феназепам, реланиум и другие транквилизаторы, а также препараты, содержащие фенобарбитал, — корвалол, валокордин и др.), злоупотреблением алкоголем или наркотиками. В случае хронической бессонницы у человека, как правило, отмечается своеобразный «невроз сна».

При неврозе сна человек, пытаясь заснуть, начинает тревожиться, полагая, что это ему не удастся, а поскольку с чувством тревоги спать невозможно, то он соответственно и не засыпает, подтверждая тем самым собственные опасения. В случае, если у человека развилась хроническая бессонница, ему придется потрудиться: после консультации врача пройти курс лечения хорошими снотворными, освоить все психотерапевтические упражнения, способствующие быстрому засыпанию и глубокому сну, а также (и это, может быть, в первую очередь), устранить причину, вызывающую бессонницу, — ту болезнь (физическую или психическую) или ту химическую зависимость, которая лежит здесь в основе всех неприятностей, связанных со сном.

Преходящая (ситуативная) бессонница

• появляется и исчезает время от времени;

• возникает на фоне психологических или иных нагрузок, а также любых изменений условий жизни;

• наиболее частые пусковые ситуации: ситуационный стресс, непривычные условия для сна, острое заболевание, работа по скользящему графику, злоупотребление кофеином, алкоголем, никотином либо побочные эффекты лекарств.

Кратковременная бессонница

• продолжительность — от одной ночи до нескольких ночей в течение трех недель;

• возникает вследствие более серьезной причины: потери работы, эмоциональной травмы, госпитализации, хронической боли;

• причины стресса: женитьба, развод, переезд, длительный стресс на работе.

Хроническая бессонница

• продолжительность — как минимум три ночи в неделю в течение месяца или более;

• часто связана с соматическим или эмоциональным расстройством;

• может быть вызвана приемом некоторых лекарств (в особенности гормонов и транквилизаторов), алкоголя или наркотиков;

• невроз сна создает порочный круг, усиливающий страдание пациента.

Однако же оставим классификации ученым, пусть они мучаются вопросами о том, в какую группу нас с нашими бессонницами определить, и перейдем к делам насущным. Как уже было сказано, причинами возникновения бессонницы могут быть нарушения режима сна, соматические заболевания (сердечные, почечные и т. п.), лекарственная зависимость и побочные эффекты от некоторых лекарственных препаратов (например, от гормонов), а также алкоголь, наркотики и кофеин. Однако основной причиной бессонницы, без всякого преувеличения, являются психические нарушения, вызванные острым или хроническим стрессом.

Сначала бессонница возникает как следствие стресса, а затем она и сама становится стрессом. То, что человек, находящийся в состоянии стресса, не может заснуть — вполне естественно. Кто ж спит, находясь в стрессе, т. е. когда он должен или нападать, или спасаться бегством?! Конечно, сна в этом случае быть не должно, а если и будет, то поверхностный, с частыми пробуждениями. Сон тревожного человека не дает ощущения отдыха; человек просыпается, кажется, еще более уставшим, чем перед своим отходом ко сну. Теперь же человека донимают не только те стрессы, которые лишили его сна, но и сам этот факт — отсутствие полноценного сна.

Проявления бессонницы могут быть самыми разными. Одному не заснуть, и он ворочается в кровати, как барашек на вертеле. Другой заснет вроде бы хорошо, но посреди ночи проснется, словно от внутреннего толчка, и не знает, что теперь делать: сна ни в одном глазу, а вроде бы еще спать и спать! Третий мается с пяти утра, четвертый спит так чутко, что, кажется, и не спит вовсе! Беда, одним словом, беда! Впрочем, тут не одна, а несколько бед.

Человек, который испытывает трудности с засыпанием, как правило, находится в состоянии острого стресса, т. е. вместо сна решает какие-то важные жизненные задачи, но решить их никак не может, а потому и сон его не берет. Если же у человека сон поверхностный, то, вероятнее всего, донимает человека не острый, а хронический стресс. То есть какого-то особенного стресса у него вроде как нет, а есть множество жизненных неприятностей, которые, наслаиваясь друг на друга, создают ощущение беспросветности — куда ни кинь, всюду клин. Тот, кто просыпается среди ночи, словно от какого-то внутреннего толчка, чаще всего страдает от невроза тревоги, который и будит его посреди ночи: «Вставай, вставай! Тревога! Опасность! Угроза!» Наконец, если у человека проблемы с ранним, без будильника пробуждением, которое сопровождается, кроме прочего, плохим психологическим состоянием в первой половине дня, доктор заподозрит у него серьезную депрессию.

В общем, скажи мне, как человек спит, и я скажу, что у него не в порядке. А теперь спросите у меня, как заснуть тому, кто сон потерял. Отвечаю: начинать нужно с гигиены сна.

• стресс, неврозы, депрессия;

• нарушение режима сна и бодрствования;

• злоупотребление лекарственными препаратами;

• алкоголь, наркотики, кофеин;

• соматические заболевания;

• старение.

Лучшее лечебное средство — это, как известно, профилактика. Если мы знаем, что такое сон, откуда он берется и как нарушается, мы вполне можем предупредить возникновение проблем со сном. Кому-то, может быть, кажется, что вопросы профилактики теряют свою актуальность сразу вслед за возникновением симптомов бессонницы. Но это суждение и поверхностное, и поспешное, а проще говоря, ошибочное. Если у меня нарушился сон, мне следует не только лечить бессонницу, но параллельно с этим создавать условия, способные закрепить и продлить полученные в результате лечения эффекты, а эти меры и есть профилактика бессонницы.

Профилактика бессонницы, естественная нормализация сна, я бы даже сказал — уход за сном, называются по-научному «гигиеной сна». Ученые мужи считают, что факторы, приводящие к возникновению бессонницы, могут быть разделены на предрасполагающие, пусковые и поддерживающие. Пусковыми факторами чаще всего являются эмоциональные стрессы, поддерживающими — невроз сна, а предрасполагающими — несоблюдение гигиены сна. Итак, урок по гигиене сна…

Если у вас все в порядке с нервами (таковых, впрочем, я не встречал — у всякого при внимательном исследовании обнаруживаются свои тараканы), то вы, конечно, можете наплевать на соблюдение правил гигиены сна. Если же вы не можете поручиться за свои нервы на 100 %, то без выполнения этих правил вам на хороший сон рассчитывать не приходится.

Самое важное — это режим сна. Когда мы с вами разбирали физиологические механизмы сна, открытые И. П. Павловым, то сказали, что сон может быть «активным» и «пассивным». Кажется, что слово «пассивный» лучше всего подходит для сна, однако это не так. «Пассивный сон» — это сон, вызванный переутомлением, истощением наших нервных клеток. Мы превращаемся в «полуживое-полумертвое» загнанное существо, не способное к какой-либо целенаправленной деятельности, и тогда нас, как тушу освежеванного крупного рогатого скота, сваливают в соответствующий «контейнер». Для кого-то нормально сначала довести себя до такого умопомраченного состояния, а потом завалиться спать на неделю. Но мозг наш такого экстремального к себе отношения не терпит, он очень не любит, когда его истощают до крайности.

«Активный сон», напротив, самый лучший сон. Он возникает у нас по установленному графику, по заведенной традиции, как своего рода сложный условный рефлекс. Мозг, вообще говоря, любит работать по графику: по графику есть, по графику получать нагрузки, по графику отдыхать. Ему так удобнее, ему легче приспособиться к упорядоченной системе, нежели жить рывками, словно на перекладных. Все, кто читал мою книгу «Человек Неразумный», знают, что наша психика — это по большому счету просто набор определенных стереотипов (привычек), набор хоть и «сложносочиненный», но именно набор. Есть там и наша личная формула сна, где записано — при каких обстоятельствах, в какой обстановке, в какое время дня и ночи у нас возникает состояние сонливости, грозящее перерасти в крепкий, оздоравливающий сон.

Собака И. П. Павлова была научена: если звенит звонок, значит, сейчас дадут пищу, а потому можно приготовиться — выделить слюну. Мы в этой части мало чем отличаемся от наших братьев меньших. У нас есть свой «звонок ко сну». Большая часть людей перед сном умывается и чистит зубы, кто-то выкуривает сигарету, кто-то выпивает стакан соку. Сама наша спальная, в особенности вид разложенной кровати, это тоже элемент такого «звонка». Время отхода ко сну, прикроватное бра, «спокойной ночи!», сказанное родственникам, взбитая подушка, заведенный на определенное время будильник, книга с каким-нибудь убаюкивающим детективом или включенный телевизор, определенная поза, занятая в постели, — все это автоматически вызывает зевоту, нагоняет сон и вводит нас в состояние торможения нашей дневной активности. Так начинается «активный сон», т. е. сон, спровоцированный определенными «раздражителями» («условными стимулами»).

И здесь каждый элемент необычайно важен! Если не будет этой книги, если некому будет сказать «спокойной ночи!», если перегорит лампочка в прикроватном бра — это нарушит привычный стереотип, а потому наша психика встревожится: «Что случилось? С чем связаны изменения? Нет ли тут где-нибудь подвоха? Не случилось ли какой беды?» В целом это вполне нормальная «охраняющая» нас функция мозга: сигнализировать беспокойством о любых изменениях жизненного сценария. Конечно, сами по себе эти нюансы обстановки несущественны, однако в природе любое подобное изменение привычного стимула может быть признаком какой-то реальной угрозы. Если зверь сталкивается с такой «новостью» в окружающей его действительности, он напрягается, чтобы исследовать всю ситуацию целиком и убедиться в отсутствии угрозы — вдруг неспроста! Мы, конечно, далеко ушли в своем эволюционном развитии от неразумных зверьков, однако же эти глубокие подсознательные механизмы и у нас продолжают работать, а потому способны выбить человека из колеи как следует и надолго.

Таким образом, для профилактики бессонницы мы должны, во-первых, хорошо знать, что включает в себя наш «снотворный сценарий» (т. е. всю ту совокупность собственных действий и внутренних стимулов, которые предшествуют нашему обычному засыпанию); а во-вторых, контролировать обстоятельства, чтобы без достаточно веских оснований в них не возникало хоть сколько-нибудь существенных новшеств. Итак, здесь важно все — типичное время отхода ко сну, комплекс действий, производимых нами перед сном, а также набор обстоятельств, составляющий общий антураж этого священного ритуала.

Сделаем еще одну оговорку. К сожалению, механизм приверженности определенному стереотипу поведения может оказаться хорошим подспорьем не только для дел, связанных с засыпанием и сном, но и для развития стойкой бессонницы. Многие мои пациенты демонстрировали просто выдающиеся стереотипы «болезненного бодрствования»! Так, например, у одного из них, молодого мужчины, однажды возникли проблемы со сном (ситуативная бессонница); на следующий день, будучи на работе, он чувствовал сонливость и очень переживал из-за снижения собственной работоспособности. Отходя ко сну следующим вечером, он испытывал исключительную сонливость и исключительное беспокойство: «А вдруг я эту ночь опять промучаюсь без сна?»

Пытаясь ответить себе на этот вопрос, он постоянно поглядывал на горящие во тьме его спальной электронные часы. Вот уже заснет, но встрепенется, разбуженный тревогой: «Сколько я уже не сплю?» Посмотрит на зеленый огонек своих часов, распереживается по поводу снятых с часов показаний и снова пытается заснуть. И таки засыпает ведь! Но вот снова побудка и «контроль»: «Который сейчас час? Сколько я уже не сплю? Катастрофа — завтра буду никакой!» Так, в результате этого постоянного контроля, а точнее говоря, постоянной тренировки у него и сформировался стойкий стереотип, категорически лишающий его сна: посмотрит этот молодой человек на свои часы, и сон слетает с него так, будто бы его и не было вовсе. По сути дела, сами эти часы стали в данном случае силой пробуждения, силой, лишающей моего пациента сна. И до тех пор пока мы не убрали эти часы из спальни, сон так и не мог восстановиться, а как только убрали, то уже вторая ночь прошла «на ура».

Следующий важный фактор гигиены сна — это роль и место дневного сна в нашей жизни. Вообще говоря, в отношении дневного сна у науки нет никаких возражений: спите, пожалуйста, если имеете такую возможность. Впрочем, тут все-таки возникает одна заминка. Если человек действительно привык спать какое-то время днем, это нормально и естественно, ничего плохого в этом нет. Однако у людей, которые имеют проблемы со сном, подобная «сиеста» предстает совершенно в другом свете. Они, недосыпая положенного им времени ночью, разумеется, могут поддаться искушению и, против собственных правил, «догнаться» сном в дневные часы. Сонливость, вызванная бессонной ночью, будет лишь усиливать это искушение.

Такие мученики, жалея себя и боясь того, что возникший ночью недосып каким-то «ужасным» образом отразится на их здоровье и долголетии, вопреки заведенным правилам соглашаются с этим своим желанием «вздремнуть часок-другой» в послеобеденное время. Результат подобной политики оказывается плачевным, поскольку в обычное для себя вечернее время достаточной сонливости у них просто не возникнет. Однако они, привыкшие ложиться спать в определенное время, в это время в своей постели и угнездятся. Далее они начнут, как у моря погоды, тщетно дожидаться своего сна, крутясь в постели. Измучаются, испереживаются, растревожатся и окажутся, в результате этих эмоциональных реакций, совершенно неприспособленными для сна. Так что в следующие сутки у них будут все возможности повторить сызнова всю эту последовательность страданий, жалости к себе, мучений и снова страданий. Причем в этот раз они поиздеваются над собой с особой жестокостью.

Вообще говоря, ничто так не мешает хорошему сну, как борьба за хороший сон и попытки улучшить собственную участь. Все, кто мучается бессонницей, должны четко уяснить, что сон возьмет у нас столько времени, сколько ему нужно, но только в том случае, если мы не будем этому делу препятствовать. Иногда, правда, в подобных случаях приходится намеренно — борьбой с сонливостью, преодолением тяги ко сну — доводить себя до «пассивного сна», т. е. сна, вызванного сильным переутомлением и его недостатком. Тогда мозг взбунтуется и в ультимативной форме потребует от нас «расплатиться по долгам». И мы — хочешь не хочешь — эту задолженность выплатим, но главное не переусердствовать, т. е. не пытаться «отсыпаться» целый день (попытки выспаться впрок могут выйти боком). Встать придется в обычное для нормального режима время, т. е. и на следующий день после подобного частичного «отсыпа» необходимо снова ограничить себя во сне. И тогда следующая ночь, проходящая на фоне подобных ограничений, окажется еще более целительной для нашей способности к быстрому и своевременному засыпанию.

Если же что и нуждается в перераспределении, так это не сроки и не время сна, а нагрузки, как физические, так и психические. Их действительно нужно намеренно и последовательно сдвигать к первой половине дня, а не сосредоточивать в вечернее время. Если же вы излишне перевозбудитесь перед сном, нагружая себя физическими упражнениями, интеллектуальными задачами или эмоциональными встрясками, то последствия подобной политики могут оказаться для сна просто катастрофичными! Помните: сон — это «торможение», а потому любая излишняя активизация себя и своего мозга перед сном абсолютно противопоказана! Формулировка «начал за здравие, а кончил за упокой» несет негативное значение в любом случае, кроме одного — когда дело касается распределения нагрузок в течение дня, которые действительно оправданно начинать «за здравие», а заканчивать «за упокой». Причем вне зависимости от того, кто вы — «сова» или «жаворонок».

У человека могут быть «классические» вредные привычки — курение, злоупотребление кофеином или спиртным, но есть и специфические вредные привычки, которые связаны непосредственно со сном. Избавление от этих привычек — залог успеха в деле нормализации сна.

Прежде всего разберитесь со своим графиком сна. Возможно, что вы действительно «сова» (хотя абсолютных «сов», как уже было сказано, не существует) и у вас частенько возникает желание продлить вечернее бодрствование. Подобные вольности способны серьезно нарушить график сна, а потому на следующий день вам придется еще дальше отодвигать время засыпания. Например, если сегодня вы, против правил, ляжете не в двенадцать часов ночи, а в час, то на завтра, вполне вероятно, вам захочется спать только к двум часам ночи! Среди моих пациентов были такие, которые умудрялись сместить свой график настолько, что не испытывали желания заснуть и до четырех-пяти часов утра. Так что не допускайте подобных вольностей — это может быть чревато, поскольку восстановить нормальный график сна и бодрствования значительно труднее, нежели его нарушить.

Так или иначе, но если вы легли в постель, а сон к вам не приходит на протяжении получаса, не пытайтесь заставить себя уснуть, от лишнего напряжения ситуация может только ухудшиться. Если превратить такое длительное засыпание в ритуал, столь долгое безрезультатное прозябание в постели в ожидании сна действительно может стать каждодневной проблемой. Впрочем, это происходит редко, поскольку человек с подобным «ритуалом» достаточно быстро обнаруживает у себя все признаки невроза сна с вытекающими отсюда последствиями.

Поэтому в случае столь длительных и не приносящих успеха попыток уснуть не следует валяться в постели, а надо встать и заняться каким-нибудь умиротворяющим видом деятельности (условно говоря — вышиванием). Отправляйтесь в постель лишь после того, как вы действительно захотите спать. А следующим утром вы не имеете права дать себе возможности «отсыпаться», встать придется в обычное для вас время, хотя бы вы и испытывали сонливость. Пожалеете себя — вас бессонница жалеть не будет.

Теперь задумайтесь над тем, как вы используете постель (или диван). Если вы используете эти предметы только для сна и чувственных проявлений своей сексуальности — это одно дело. Но если вы любите «просто так» поваляться на диване, то считайте, что вы себя подставляете. Проблема все в тех же рефлексах. Если кровать (или диван) используется нами только для сна, то, соответственно, она будет рефлекторно вызывать у нас сонливость. Само укладывание в постель будет рефлекторно вызывать в нашем мозгу реакцию разлитого психического торможения. Однако если мы время от времени вносим в это дело путаницу — ложимся в кровать «просто передохнуть», «поваляться» и т. п., то ситуация меняется кардинально. Постель уже не будет для нас специфическим «снотворным». Примите это к сведению и сделайте соответствующие выводы.

Итак, самые вредные привычки — это, во-первых, нарушение графика сна; во-вторых, длительные и безрезультатные попытки заснуть; в-третьих, использование кровати (или дивана) для других целей, кроме сна и секса. Что делать, вы теперь знаете: соблюдайте график, не мучьте себя бесплодными попытками уснуть и используйте свою кровать исключительно по прямому ее назначению.

Впрочем, есть и еще одна вредная привычка, способствующая бессоннице, которая, как правило, связана с тремя предыдущими. Кое-кто из нас любит перед сном, уже лежа в постели, посмотреть телевизор, почитать или заняться вязанием и т. п. Все эти действия могут, в отдельных случаях, быть хорошими ритуалами засыпания, однако книга или какой-то фильм могут нас так увлечь, что мы отступим от своего обычного графика сна; кроме того, они могут нас и перевозбудить, а это неизбежно ухудшит сон. Наконец, все это осуществляется в постели, и часто человек надеется, что подобная деятельность его усыпит, что нарушает два других указанных правила: не использовать постель иначе как для сна и не пытаться себя «насильственно усыплять».

Так что разберитесь и с этой привычкой, это может оказаться очень действенным.

Что делать днем?

• Вставайте с постели в одно и то же время каждый день.

• Больше находитесь на ярком свету в дневные часы.

• Регулярно каждый день занимайтесь физическими упражнениями, однако избегайте особо интенсивных физических нагрузок за 6 часов до сна.

• Научитесь справляться со стрессами при помощи специальных психотерапевтических техник[8].

• Исключите дневной сон либо ограничьте его продолжительность.

• Избегайте приема кофеина (кофе, чая и кофеинизированных газированных напитков) меньше чем за 4–6 часов до сна, а также алкоголя, большого количества пищи и старайтесь не курить перед отходом ко сну.

Что делать перед сном?

• Ограничьте прием жидкости перед отходом ко сну.

• Не участвуйте в возбуждающих видах деятельности непосредственно перед сном, а лучше уединитесь и расслабьтесь при помощи чтения, слушания музыки либо приема теплой ванны за полчаса-час до сна.

• Ложитесь в постель в одно и то же время каждый день и только если вам хочется спать.

• Лежа в постели, не заставляйте себя уснуть.

• Организуйте в спальной комнате благоприятные для сна условия: удобную кровать и хорошее постельное белье; минимизируйте шум и освещенность, поддерживайте комфортную, слегка пониженную температуру.

• Используйте кровать только для сна и секса (не читайте и не смотрите телевизор в постели, если только это не является ритуальным действием, способствующим засыпанию; впрочем, специально формировать такие привычки не стоит).

• Не лежите в постели в состоянии бодрствования более получаса. Вместо этого встаньте с кровати, займитесь какой-либо спокойной деятельностью и возвращайтесь в постель только тогда, когда вам захочется спать. Если вам опять не удалось уснуть, повторите эти действия снова столько раз, сколько потребуется.

Завершая разговор о гигиене сна, необходимо указать на те вещи и вещества, которые способны отравить наш сон. Прежде всего к ним относится алкоголь и злоупотребление алкоголем, а также никотин, кофеин и обильная пища, отправленная в желудок в вечернее время.

Начнем с алкоголя. Многие из нас думают, что алкоголь является хорошим снотворным, а вовсе не отравителем сна. Действительно, после изрядно выпитого количества алкоголя мы чувствуем, что нас неумолимо клонит ко сну. И даже в небольших дозировках алкоголь позволяет нам почувствовать приятное расслабление, а это состояние сну очень льстит. Все, кажется, так. Но вот приходит ко мне на прием женщина — серьезная, волевая, состоявшаяся в жизни. Она — крупный государственный чиновник, работает на очень ответственной должности. Последняя же является для нее постоянным источником стрессов и внутреннего дискомфорта. Эти стрессы сначала вызывали у этой моей пациентки ситуативную бессонницу, потом у нее развился невроз, и тогда уже настало время кратковременной бессонницы, с которой она стала бороться при помощи коньяка. «Лечение», которое она себе «прописала», можно было бы сформулировать следующим образом: по 100 граммов коньяка на ночь. Результатом этого «лечения», а точнее сказать, самолечения стала хроническая бессонница.

Почему? Ответ на этот вопрос двоякий, как это часто бывает с алкоголем. Первое, что случается с каждым, кто выпивает на ночь глядя. Человек, находящийся в состоянии алкогольного опьянения, действительно становится сонлив, но с чем связана эта сонливость? С обычным режимом сна и бодрствования, с истощением и усталостью нервных клеток? Нет, это результат самого опьянения. И поэтому нормального сна здесь ожидать не приходится. Человек, конечно, уснет, но каким будет его сон? Кажется, что глубоким, но на самом деле человек находится не во сне, а в наркозе, что никак не способствует качественному сну.

Ко второй половине ночи алкоголь начнет постепенно выветриваться из организма, а нормальный сон попытается вступить в свои права. Это ему не всегда удается, в мозгу возникнет чехарда, процессы возбуждения и торможения будут наскакивать друг на друга, словно бы они заняты игрой в лапту. И это или сделает сон прерывистым, или совершенно поверхностным — полусон-полудрема, когда в голову лезет всякая всячина. На утро несчастный будет чувствовать себя разбитым и подавленным, поскольку нормального, восстанавливающего сна в состоянии алкогольного опьянения просто не может быть. Если же алкоголь становится нормой жизни, то он и вовсе нарушает нормальную структуру сна, а человек превращается не только в алкоголика, но и в страдающего хронической, не поддающейся лечению бессонницей. В результате возникает депрессия, которая очень часто заканчивается в этих случаях самоубийством.

Вторая проблема, которая очевидно наличествовала у этой моей пациентки, была зависимость от алкоголя. Если человек выпил «сто грамм» просто потому, что он выпил «сто грамм», — это одно дело. Но если он выпил свои «сто грамм» зачем-то, то ли в качестве «снотворного» (точнее говоря, для наркоза), то ли в качестве «противотревожного средства», то в мозгу образуется, как сказал бы Иван Петрович, «положительная условная связь». Алкоголь в последнем случае начинает играть вспомогательную роль, которая на первых этапах, возможно, ему худо-бедно и удается, но в последующем становится просто сущим наказанием. Алкоголь теперь приходится пить, поскольку без него уже и не уснуть, и не успокоиться. Более того, уже и сна-то нет, и успокоения нет, не действует «препарат», а пить приходится. И на самом деле мы имеем здесь случай стремительного развития алкоголизма, который приведет к разрушению личности и серьезным телесным заболеваниям. Вот почему использование алкоголя в качестве снотворного равносильно использованию пургена для лечения насморка — выпьешь и чихнуть боишься.

Кофеин и никотин влияют на сон по другим механизмам, но с тем же крайне неприятным эффектом: усиливается сердцебиение, повышается артериальное давление, а сон благодаря этому улетучивается. И то и другое вещество активизируют мозг, действуя на соответствующие рецепторы. При этом возбуждение, которое они дают, если так можно выразиться, низкого качества. То есть глупое, пустое такое возбуждение — ни уму ни сердцу. Поэтому стимулировать себя этими средствами неоправданно — спать не будете, но и соображать станете слабо. Кстати, тут тоже велика роль развития зависимости, что заставляет людей с таким расстройством увеличивать дозу кофеина и никотина, а хорошего в этом, как мы уже знаем, мало.

Наконец, последнее — обильная пища. Сон — это отдых (по крайней мере, он должен быть отдыхом), но пищеварение — это работа, причем весьма и весьма интенсивная. Конечно, если мы хорошенько поедим, то кровь у нас отольет из головы к желудку и возникнет ощущение сонливости. Если же мы в таком состоянии уснем, то дальше получим следующее. Голова у нас будет спать, а желудок и кишечник отчаянно трудиться, занимаясь перевариванием поступившей в них пищи (отложить это до утра они не вправе). Все это заставляет соответствующие участки мозга, ответственные за пищеварение, работать, т. е. находиться в возбужденном состоянии. В результате сон окажется поверхностным и не дающим эффекта высыпания. Поэтому, отходя ко сну, лучше чувствовать себя слегка голодным, нежели объевшимся, это и для фигуры хорошо, а для сна — тем более!

Вот, собственно, и весь перечень естественных способов нормализации сна. Мы часто недооцениваем «простые советы», в действительности же они зачастую оказываются куда более эффективными, нежели самые хорошие снотворные средства. А многие из нас думают, что мы вообще «ничего такого» не делаем, чтобы мучиться от бессонницы, что все у нас в порядке и с режимом, и по другим пунктам. Однако часто это просто досадное заблуждение, которое, впрочем, легко развеять, если использовать нехитрую тактику ведения «дневника сна».

Дневник сна позволяет человеку четко выяснить те факторы, которые неблагоприятно влияют на его сон, т. е. узнать, где у него «слабые места», а затем дело уже за малым — не допускать того, чего допускать нельзя, если, конечно, наш сон нам не безразличен. Если вы сделаете все правильно, то сможете выяснить те факторы, которые именно в вашем случае приводят к нарушениям сна. После этого останется лишь избегать действия этих факторов. В том случае, если эти средства естественной нормализации сна не окажутся достаточно действенными, не стоит отчаиваться, поскольку труд по ведению дневника сна все равно не будет потрачен даром. Полученные таким образом данные помогут врачу-психотерапевту, к которому вы обратитесь за дополнительной помощью, подобрать оптимальное комплексное лечение вашей бессонницы.

Далее мы рассмотрим «форму», по которой следует вести дневник сна. Но сразу оговорюсь: важно, чтобы вы заполняли этот дневник ежедневно, как минимум, неделю кряду. Итак, держите свой дневник сна в спальне и заполняйте его в одно и то же время каждый день — утром и вечером. Не старайтесь слишком придирчиво отвечать на вопросы, каждый раз сверяясь с часами для уточнения времени, подобная обеспокоенность может нарушить ваш сон и только создаст неразбериху в данных дневника. Время можно указывать приблизительно, на основании ваших ощущений.

Итак, дневник имеет две части: утреннюю и вечернюю. Утром вы заносите в него данные, которые характеризуют ваш сон прошедшей ночью, а вечером то, что вы делали в течение дня и что могло повлиять на качество вашего сна. Теперь «форма» дневника, где в качестве примера графа за первый день заполнена.

Примечание (расшифровка по баллам для оценки своего состояния):

1 — усталый/сонливый

2 — умеренно бодрый

3 — бодрый, активный

Когда таблица будет заполнена полностью (т. е. за неделю), вы получите возможность оценить факторы, которые действовали на вас в этот период, и то, как от этого зависели продолжительность вашего сна и его качество. Если в тот или иной день, точнее говоря, ночь у вас сон особенно разладился, то предшествующий день следует оценить особенно внимательно. Если же, напротив, сон в какую-то ночь оказался особенно хорошим, то факторы, действовавшие на вас в предшествующий день, скорее всего, не нарушают качество вашего сна. Из этого и следует сделать соответствующие выводы.

Кроме того, вы получаете возможность проанализировать свои привычки, связанные со сном.

• Насколько постоянно время вашего отхода ко сну и время подъема в течение недели? Расхождение более чем на 2 часа может усилить и продлить проблемы нарушения сна.

• Не находитесь ли вы в постели больше получаса в бесплодных попытках уснуть? Это может существенно ухудшить ваше состояние и сон.

• И наконец, сравните ваш сон в те дни, когда вы принимали алкоголь или кофеиносодержащие напитки перед сном и когда вы их не принимали. Это позволит выяснить то, насколько сильно вы на них реагируете.

Как уже было сказано выше, если все предпринятые вами меры оказались недостаточно эффективными и не привели к полному восстановлению нормального сна, этот дневник будет полезен вашему доктору, так что, отправляясь на прием к врачу, не забудьте захватить это «домашнее задание» с собой.

Сейчас мы переходим к самой, наверное, интересной главе этой книги, а именно к обсуждению и уяснению психотерапевтических средств улучшения сна. Сон — явление психическое, а потому лечение бессонницы — это психотерапевтическое мероприятие. Если гигиена сна не решила проблемы с бессонницей, следовательно, нужно усилить меры воздействия и привлечь психотерапевтические возможности. Я надеюсь, что все представленные здесь средства психотерапии сна будут не только полезными, но и приятными в использовании. По крайней мере, мои пациенты любят их не только за то, что они позволяют им наладить свой сон, но и просто потому, что эти психотерапевтические техники им нравятся.

Впрочем, должен сразу попросить прощения у моего читателя: в этой книжке просто физически не могут уместиться те психотерапевтические приемы, которые используются для лечения неврозов и депрессии — психических расстройств, вызывающих нарушения сна. Для восполнения этого недостатка я вынужден сослаться на другие свои книги — «Счастлив по собственному желанию», «Человек Неразумный (как избавиться от тревоги, депрессии и раздражительности)», «С неврозом по жизни» и другие, которые посвящены именно этим состояниям.

Но если дело только в неврозе сна, то мы управимся. Начнем с того, что приведем себя в состояние релаксации, т. е. снимем напряжение, которое накопилось в организме. Далее узнаем, как обмануть бессонницу, т. е. выйти победителем из схватки со своим неврозом сна. И наконец, обучимся способам формирования разлитого психического торможения, которое и есть, как мы уже знаем, сон.

Не знаю, приходило ли это вам в голову, но бессонница — это самый настоящий невроз. Посудите сами: человек знает, что ему нужно спать, он даже хочет спать, ложится для этих целей в кровать, а уснуть, ну хоть тресни, не может! Иными словами, желания человека не совпадают с его возможностями, он от этого находится в состоянии стресса, а когда стресс начал свое дело — пиши пропало.

Всякий человек, испытывающий состояние стресса, пытается из-под его пресса выкарабкаться, что вызывает в нем естественное напряжение. Но проблема вся в том, что стресс как раз и есть подобное напряжение. Вот почему всякий стресс — это самозаводящаяся машина! Вы испытываете неудобство, связанное с напряжением, напрягаетесь для того, чтобы это напряжение снять, а в результате ваше напряжение только усиливается.

С бессонницей происходит все ровно таким образом. Сначала вы хотите спать, но не можете заснуть. Причины нарушения сна, как мы уже знаем, могут быть самые разные — от кофеина до депрессии. Разумеется, вам в таком состоянии дела нет до причин вашей бессонницы, вам бы заснуть — и дело с концом, а не получается. Вы начинаете нервничать и переживать, что не заснете, не выспитесь, не отдохнете, а завтра вам вставать и на работу. Возникает страх, что назавтра вы будете плохо себя чувствовать, что не справитесь с какими-то делами, начинаете бояться самих этих дел…

Тут вы себе говорите: «Ну все, хватит! Надо спать!» И пытаетесь заснуть, но организм уже напряжен, вы его стимулировали своими мыслями, своими представлениями о завтрашнем дне и прочими внутренними образами. Он, естественно, перепугался, а это автоматически ведет к увеличению мышечного напряжения, нарушению естественного дыхания, поднимается артериальное давление и возникает сердцебиение, которые вы слышите в ночной тишине, как бой курантов. Дальше вы потеете, вам становится душно, неудобно, а мышечные напряжения заставляют вас крутиться как ужа на сковороде.

«Ну что же это такое! — восклицаете вы и, как ванька-встанька, усаживаетесь на кровати. — Черт!» Голова при этом соображает слабо, поскольку вы находитесь в полудреме, какие-то образы, мысли беспорядочно лезут к вам в голову. Это естественно, ведь процессы психического торможения уже запущены, но какие-то участки мозга они затормозить не успели, и теперь в вашем сознании какая-то окрошка из мыслей и масса тревожных переживаний.

Вы встаете, прогуливаетесь до кухни или ванной комнаты. Делать вам нечего, а спать «нужно», и вы возвращаетесь в постель, но теперь уже сама постель воспринимается вами не как место блаженного отдыха, а как настоящее лобное место. Но при всем при этом вы ужасно хотите спать, просто мучительно, вас клонит в сон! Вам кажется, что вокруг собрался десяток-другой птиц Феникс, однако же все они завывают свою колыбельную с таким шумом и треском, что заснуть при таком гвалте нельзя в принципе. И теперь у вас создается впечатление, что ваша проблема со сном необъятна, что вы не спите уже полночи…

В этот-то момент и возникает роковая догадка: «У меня бессонница!» И как только вы произнесли эту фатальную для себя фразу, считайте, что дело сделано, — теперь все ваше существо без остатка в плену у чудовищного, ужасного, мерзкого и отвратительного животного под названием «невроз сна». Сказать себе: «У меня бессонница!» — значит на самом-то деле самолично запрограммировать себя на формирование этого невроза. Используй мы другое слово для обозначения данной проблемы, и все было бы иначе.

Скажи мы себе: «Это надо же, в какой я хорошей форме! Целый день работал — и силы еще остались!» — и наше настроение только улучшилось бы. Или, например, используй мы такую формулировку: «Ну, право, какая ерунда! Подумаешь, не заснуть… Сегодня не высплюсь — завтра отосплюсь. А не завтра, так послезавтра» — и у нас не возникло бы тревоги.

Само слово «бессонница» вызывает у человека страх, каждый человек хоть раз в жизни страдал от того, что не мог, вопреки необходимости, заснуть, и потому мы просто физически боимся бессонницы. Мы неоднократно слышали жалобы людей на то, как они страдают от своей бессонницы (я, например, с самого раннего детства слышал это от своей бабушки и думаю, что у каждого был в жизни подобный опыт), мы натренированы ее бояться. А что такое страх, если не полная и категорическая противоположность хорошему сну, с его спокойствием и беззаботностью? И потому со слова «бессонница», словно с какого-то дьявольского заклятья, ведет свою историю подлинная бессонница каждого человека, страдающего неврозом сна.

Что ж, думаю, что ситуация с неврозом сна в целом понятна, а потому займемся-ка его лечением…

День выдался непростым, казалось бы, теперь только в постельку — и спать, спать и спать. Но вот мы ложимся в постель и начинаем ворочаться — нам не улечься. То рука затекает, то на спине лежать некомфортно, на живот повернулся — и тяжело, словно бы гранитной плитой придавило. В чем же дело? Дело в напряжении мышц. До тех пор пока мышцы человека не расслабились должным образом, заснуть невозможно. Научный факт: сон и мышечное расслабление ходят рука об руку. Когда кто-то хорошенько засыпает в метро, его клонит в сторону. Почему? Мышцы расслабились, и вот его повело. Если же мышцы не расслабляются, то вероятность наступления полноценного сна снижается до нуля. Очень выраженное напряжение приведет к тому, что человек и вовсе не заснет, если напряжение у нас «средней степени тяжести», то сон будет поверхностным, чутким, без ощущения отдыха после пробуждения.

Мы накапливаем мышечные напряжения в своем теле в течение дня в неимоверном количестве. Каждый стресс, каждая неприятность сопровождается мышечным напряжением, которое, не разряжаясь должным образом, только усиливается и в таком виде хранится в теле. Вспомним чудную сказку про «Принцессу на горошине». Многие думают, что эта сказка — про женскую чувствительность, однако же она про нашу, вне зависимости от пола, реакцию на стресс. Для проверки на принадлежность девушки к голубым кровям ее укладывают на десятки перин, под которыми спрятана горошина. Наутро несчастную обнаруживают спящей в кресле — оказывается, она полночи не могла заснуть, потому что лежала в постели «словно бы на камнях». Скажете, она горошину почувствовала? Нет, конечно.

Принцесса у нас находится в стрессе, подумайте сами: из отчего дома, причем царственного, ее выгнали, она, бедная, мыкалась по непогоде в неизвестной местности, что дальше с ней будет — ей неведомо, а тут еще новое испытание — оказывается в замке, где все на нее смотрят с нескрываемым подозрением: «А не самозванка ли?» Что ж, нормальная стрессовая ситуация, приводящая к выраженному мышечному напряжению. Теперь прислушаемся к тому, как объясняет принцесса свое состояние: «Не могла заснуть, лежала словно бы на камнях». О чем идет речь? О горошинке?! Нет, дорогие мои, речь идет о мышцах, именно они, напряженные, мешали принцессе заснуть, именно они были теми камнями, которые не позволяли ей благополучно разлечься, приняв своим телом форму спального места, и заснуть.

В состоянии этой принцессы находятся многие из нас, хроническое мышечное напряжение — настоящий бич цивилизованного человека, которому не дозволено проявлять свои эмоциональные реакции соответствующими действиями. Вместо «борьбы» и «бегства», т. е. вместо естественных реакций, мы предлагаем организму «панцирь» мышечного напряжения, где все наши потуги стянуты дополнительными нашими же потугами. Заснуть в состоянии такого мышечного напряжения просто невозможно. Поэтому до тех пор, пока расслабление не будет достигнуто, думать о хорошем сне не приходится.

В книге «Счастлив по собственному желанию» я рассказываю о роли мышечного напряжения в нашей жизни куда подробнее, там же дано и упражнение «расслабление через напряжение», которое позволит всем желающим избавиться от хронических мышечных блоков. Правда, это упражнение делается с физической нагрузкой и потому использование его для расслабления перед сном неоправданно (хотя молодым людям оно и в этом случае часто помогает). Так что сейчас мы изучим другое упражнение, которое хорошо использовать именно перед сном. Называется это упражнение «расслабление через растяжение»[9].

Наши мышцы — штука эластичная, тянущаяся, но, как известно, все имеет свои пределы. Если напрячь мышцу до самого максимума, то она не выдерживает этой нагрузки и автоматически расслабляется (именно этот механизм используется в упражнении «расслабление через напряжение»). Это срабатывает своеобразный защитный механизм, предохраняющий мышцу от разрыва. Если же растянуть мышцу до максимума, то происходит абсолютно то же самое: она не выдерживает этого растяжения и, словно бы боясь порваться, опять же совершенно спонтанно расслабляется.

Само по себе потягивание очень приятно, и вам, наверное, не раз приходилось видеть, как кошки и собаки потягиваются перед тем, как улечься спать. Зевание, усиливающее состояние сонливости, кстати сказать, — это тоже спонтанное растягивание мышц нижней челюсти и лица в целом. А дети, отходящие ко сну, и вовсе потягиваются целиком — что называется, от макушки до пяток. Впрочем, с возрастом мы этот естественный снотворный механизм, скрытый в наших мышцах, теряем. Зевающему ребенку или братьям нашим меньшим приходится преодолевать меньшее физическое напряжение, поскольку у них отсутствуют упомянутые выше хронические мышечные блоки. Что ж, то, что детям и животным дано просто от природы, мы и возьмем.

Возможно, вы уже пользовались какими-нибудь методами аутогенной тренировки, направленной, как кажется, на мышечное расслабление. Но подобное средство, прямо скажем, малоэффективно и напоминает детский анекдот: верблюд с серьезным видом стоит перед зеркалом, смотрит в себе глаза в глаза и повторяет: «Я не верблюд… я не верблюд…» Пытаясь убедить себя в том, что вы расслаблены, вы не расслабляетесь, вы себя уговариваете, и менее напряженными от этого ваши мышцы не становятся. А нам нужно добиться настоящего, подлинного, действительного расслабления, и потому уговорами здесь делу не поможешь — мышцы слов не понимают. Их надо заставить расслабиться, используя их «слабые места», а именно — в данном случае — страх перед растяжением.

Это упражнение выполняется в положении лежа (на твердой поверхности, но кровать без прогибов тоже подойдет), в течение 30–40 минут, каждый из элементов упражнения выполняется от 5 до 10 раз. Далее приведена таблица, где рассказывается о каждом элементе. Суть проста: вы натягиваете мышцы соответствующей части тела, фиксируете их в положении максимального натяжения, ощущаете это приятное чувство натяжения и затем возвращаетесь в исходное положение. С каждым разом — от 1 до 5 или 10 — вы чувствуете, как расслабление в соответствующей части тела наступает само, спонтанно, без каких-либо усилий с вашей стороны.

1. Лежа на спине, руки вдоль туловища.

Сожмите кисти, потяните стопы на себя, зафиксируйтесь в этом положении; теперь медленно отпустите пальцы и стопы. Повторите этот элемент упражнения 6–8 раз.

Как, вы думаете, дышала принцесса, пытаясь уснуть на своей горошине? Хорошо известно, как любой стресс влияет на состояние дыхательной функции человека. С одной стороны, когда мы испытываем эмоциональное возбуждение (и не важно, положительное или отрицательное), в организме усиливается энергетический обмен. Ткани требуют больше кислорода для «сжигания» питательных веществ, поэтому дыхание и кровообращение рефлекторно усиливаются. С другой стороны, природа предусмотрела и обратный механизм реагирования в подобной ситуации. Если заяц первым учуял приближение хищника, то оправданным было бы не усиление, а, напротив, по возможности полное прекращение дыхания, чтобы схорониться и не выдать себя этим звуком (у животных слух развит куда лучше нашего).

У человека это разнообразие дыхательных реакций на неблагоприятный стимул привело к парадоксальному эффекту. Разумеется, если вас ругают или что-то в этом роде — это вас волнует и вы усиливаете свое дыхание. Но поскольку вы боитесь нападения, как тот заяц, или не считаете для себя возможным реагировать агрессивно (и соответственно боитесь, что поступите подобным образом), то вы задерживаете свое дыхание. Иными словами, все получается шиворот-навыворот. В это время ваши мозговые дыхательные центры получают противоречащие друг другу команды — то ли дышать, то ли не дышать. В результате дыхание просто сбивается и становится неэффективным.

Сейчас я попытаюсь объяснить, что такое «неэффективное дыхание». Ткани нашего организма нуждаются в кислороде, и кажется, что здесь все просто. В действительности все значительно сложнее. Кислород поступает в кровь, где он связывается с красными кровяными тельцами, с гемоглобином. Потом кровь двигается дальше по кровяному руслу и снабжает кислородом ткани и органы. Однако значительная часть кислорода, связанного с гемоглобином, находится в своеобразном резерве и просто циркулирует в организме, при этом не растрачиваясь.

Если кислорода в крови много, то клеткам организма нетрудно его получить, а вот зарезервированные «излишки», напротив, держатся в крови крепко, и с их истребованием в случае необходимости, возникает проблема, хотя и решаемая. В целом, тут работает достаточно понятный механизм регуляции. Когда мы дышим активно, в крови много легкодоступного кислорода, а потому она циркулирует по сосудам не спеша, т. е. сердце работает в обычном режиме и артериальное давление у нас обычное. Если же мы приостанавливаем дыхание, то клеткам становится трудно выуживать кислород из кровеносного русла. Но эту проблему можно решить, подавая кровь в ткани и органы под большим давлением (артериальным, разумеется). В этом случае клетки могут изъять «резерв» кислорода.

Надеюсь, я пока никого не запутал. Итак: усиливается дыхание — кровь может медленнее бежать по сосудам, прерывается дыхание — крови нужно бежать быстрее. Все это необходимо для полноценного снабжения тканей организма кислородом. Но вернемся к неэффективному дыханию. Что происходит, когда мы начинаем дышать приступами, рывками? Как будет вести себя наш организм, если мы дышим то активно, то задерживая дыхание? Поначалу он попытается использовать свои обычные средства регуляции — т. е. изменять интенсивность подачи крови к тканям и органам, варьируя величину артериального давления. Но последнее просто не способно меняться настолько стремительно, как это ему в таком случае предлагается. Поэтому, не зная иного способа решить эту проблему, организм идет на простую и эффективную меру — просто повышает артериальное давление и держит его на таком уровне. По крайней мере, кислородного голодания в этом случае его ткани испытывать не будут. Впрочем, у всего этого есть свои и весьма существенные недостатки: в отдаленном будущем — это развитие гипертонии, а на сегодня — нарушения сна.

Почему нарушается сон? Как мы уже с вами знаем, наступление сна характеризуется не увеличением, а, напротив, снижением артериального давления. Так что вполне естественно, что повышенное давление никак не способствует засыпанию. Кроме того, само повышенное давление характерно для периодов максимальной активности человека (так, например, во время бега верхние цифры нашего артериального давления могут подниматься и до 160–190 единиц против обычных 120). И само по себе оно активизирует организм, переводит его, так сказать, из состояния спячки в напряженное. В общем любой подобный сбой в дыхании, а при неврозе сна его просто не может не произойти, влечет за сбой целый ряд последовательных изменений в организме, которые в свою очередь усиливают нарушения сна.

Так что наладить дыхание, сделать его естественным и способствующим полноценному сну — наша задача! Переходим к технике работы.

Не думайте, что проблемы невроза сна можно решить наскоком. Неврозы в принципе наскоками не лечатся. А потому, если вы думаете, что можно, отмучавшись полночи, просто сесть на кровати и что-то такое сделать, а после этого навсегда забыть о существовании бессонницы, вы заблуждаетесь. Все нужно делать заблаговременно, и в данном случае следует начать с освоения естественного дыхания.

Попробуйте осуществить максимально полный вдох с участием межреберных мышц, мускулатуры верхнего плечевого пояса и пресса. Осуществите столь же глубокий выдох. «Додыхните» оставшийся воздух в два-три приема (всего 3–4 последовательных выдоха без предварительных вдохов, так, словно бы вы на что-то дуете). После 3–5-секундной паузы снова попытайтесь максимально полно вздохнуть. При необходимости проведите этот комплекс 3–7 раз.

Ориентируйтесь на результат, вы должны ощутить, что ваше дыхание стало свободным и полным. Вы также должны почувствовать, что все три группы мышц (межреберные мышцы, мышцы плечевого пояса и пресс) работают слаженно, помогая друг другу в обеспечении дыхания.

Теперь проверяем полноценность дыхания. Для того чтобы удостовериться в том, что ваше дыхание действительно свободное и полное, расслабьтесь (можно с применением упражнения «расслабление через растяжение»), концентрируясь на задержанном дыхании. Сделайте 2–3 глубоких самопроизвольных вдохов и выдохов.

Дополнительно убедитесь в том, что вашему дыханию не препятствуют никакие мышечные блоки (чувство мышечного напряжения в одной из трех областей: в грудной клетке, в плечах, в прессе). Если вами определяется какой-то мышечный блок, избавьтесь от него, например, с помощью самомассажа или приемов, описанных в книге «Счастлив по собственному желанию».

Контролируйте эффективность своего дыхания в течение дня. Почувствуйте, как в моменты психологического стресса, а также при внутренней напряженности у вас появляется мышечная скованность и нарушается дыхание. Каждый раз, когда вы будете замечать, что ваше дыхание нарушено, дайте себе возможность привести его в норму: сядьте, сделайте несколько спокойных глубоких вдохов и выдохов. Почувствуйте, как воздух входит в ваши дыхательные пути, проходит через рот в горло и бронхи.

Ощутите, как расходятся ваши ребра на вдохе, как растягивается спина, как увеличивается пространство, которое вы занимаете, когда расширяется грудь. Последите за животом, как он выпячивается на вдохе и втягивается на выдохе. Следуя за выдохом, почувствуйте, как эластично, без особого усилия ваши ребра и мышцы возвращаются в исходное состояние покоя, предшествующее следующему вдоху. Не сопротивляетесь ли вы дыханию?.. Попробуйте это понять.

Эти простые правила позволят вам найти контакт с собственным телом, понять, как оно функционирует. В конечном счете ваше тело — это же ваш дом, и всегда приятно, когда вы чувствуете себя в нем комфортно, когда вы знаете, что и где в нем лежит, как и что здесь работает. Если вы это сделаете, то упражнения, которые направлены именно на нормализацию сна, будут успешными.

Предупреждение:

1. При наличии хронических заболеваний легких и верхних дыхательных путей (например: астма, хронический бронхит с астматическим компонентом) любое дыхательное упражнение можно проводить только при наличии соответствующих рекомендаций со стороны лечащего врача, а их интенсивность должна быть невысокой.

2. На период острых заболеваний (ОРЗ, пневмония) упражнения должны быть сокращены до минимума.

3. В возрасте старше 60 лет желательна консультация терапевта, интенсивность нагрузок определяется индивидуально.

4. Упражнения по освоению естественного дыхания не следует проводить в задымленном и непроветренном помещении, а при контроле дыхания на улице (в особенности при холоде и на ветру) делайте необходимую скидку на погодные условия.

Итак, кое с чем в сценарии нашей бессонницы мы разобрались. Но одними мышечными напряжениями и дыхательными пароксизмами дело, как правило, не ограничивается. Следующий пункт — это навязчивые мысли. Только человек ложится в постель и закрывает глаза, как в голове его начинается настоящий переполох. Мысли одна за одной, цепляясь друг за друга, лезут в сознание и начинают сбивать человека с пути ко сну. В таком «шуме» не заснуть, даже будучи тугим на ухо! Что же это за мысли? О чем мы думаем, пытаясь заснуть?

Здесь все — наше прошлое с его бесчисленными незавершенными делами и ситуациями, где так и не удалось поставить точку над «i». С кем-то мы разругались, кому-то чего-то не так сказали, ляпнули что-то, допустили дипломатическую ошибку и просчет в боевом расчете. Делали какое-то дело, но оно еще нуждается в продолжении — а как, а что, а сколько, а почему, а зачем? Предприняли какой-то шаг, но результата еще не знаем. На виртуальную доработку и переработку этих незавершенных дел мы и тратим время, положенное блаженному сну.

Беда наша в том, что нам кажется возможным вернуться в прошлое и изменить его. Недовольные результатами того или иного дела, тех или иных своих действий, мы предпринимаем бездну усилий с тем, чтобы переделать их хотя бы внутри своей головы, но изменить обстоятельства прошлого невозможно. Не желающие принять данность свершившегося факта, мы предпринимаем эти бессмысленные попытки одну за одной. И до тех пор пока мы не признаем: сделанного не воротишь, как бы нам того ни хотелось, — ожидать благословенного сна не приходится.

Впрочем, еще хуже тех дел, которые мы делали, те дела, которые нам предстоит делать… О, вот уж поистине непочатый край для размышлений — думаний и передуманий. Как поступить? Какое решение принять? На чем сосредоточить главные силы? А не запустим ли мы здесь? А не пропустим ли мы там? А что скажут? А что подумают? А что сделают те, другие? А справимся ли, а сможем ли? Вот те вопросы, которые способны лишить сна всякого — здорового и больного. Беда наша в том, что мы постоянно пытаемся забежать в будущее, и иногда нам даже кажется, что мы знаем, каким оно, это будущее, будет. А потому пытаемся продумать то, что мы будем делать, когда произойдет то, что, как нам кажется, должно произойти. Разумеется, толку от подобных прожектов нет никакого, а результат всегда один — возникновение напряжения и чувства тревоги, чувства, с которыми, как ни старайся, уснуть невозможно.

Когда мы начинаем думать о своем прошлом или о своем будущем, мы теряем чувство опоры. Поскольку прошлого уже нет, а будущего еще нет, то мы и пребываем нигде. А для нашей психики подобное «подвешенное состояние» смерти подобно. Она досталась нам от животных (и мы провели в ней лишь «косметический ремонт»), а животные — существа конкретные. Любое животное, как, впрочем, и любой ребенок младенческого возраста находится там, где он находится, реагируя непосредственно на те внешние стимулы, которые оказываются в поле его восприятия. Но, как мы с вами уже знаем, человек — это существо, которое способно увлекаться не только реальными внешними стимулами, но и в полную меру реагировать на виртуальные «внутренние образы». Причем наша психика зачастую не в силах отделить одно от другого.

И вот, находясь в постели, вы подумали о своей работе, а для психики это все равно как если бы вы оказались на работе. Что ж, у нее возникают в этом случае естественные проблемы: ей кажется, что вы на работе, но она не может ничего на ней, на этой работе, сделать. Это, разумеется, вызывает в ней чувство тревоги: «Что случилось? Почему я ничего не могу поделать?! Что со мной?!! А если так? А если этак?!» Иногда в состоянии дремоты вы даже пытаетесь сделать настоящий «шаг» в пустоту или «передвинуть» какой-нибудь «предмет». Ваша психика полагает, что вы находитесь не в постели, а в каком-то другом месте, «внутренние образы» которого осаждают сейчас засыпающее сознание. Вот почему для нормализации процесса засыпания нужно сначала «закончить все свои дела», а потом оказаться в настоящем моменте, т. е. «вернуться в постель».

Итак, первая наша задача — это «закончить все свои дела», чтобы они не выдергивали нас из настоящего момента и дали уснуть. Глупо фактически находиться в постели, а психологически болтаться между «вчера» и «завтра». Но почему такая «игра со временем» вообще оказывается возможной? А все дело, как оказывается, в особенностях нашей памяти. Часть этих особенностей мы уже разбирали в других книжках, здесь же речь пойдет о механизме, до которого у нас, что называется, еще руки не доходили.

Открыл и исследовал этот механизм памяти величайший психолог Курт Левин. Человек он был незаурядный и необыкновенно интересный, причем даже его занятия со студентами-психологами отличались этими качествами в полной мере. В качестве иллюстрации открытого им феномена памяти Левин проводил для своих учеников такой эксперимент. Вместе с ними он шел в ресторан, там они усаживались за стол и что-то себе заказывали.

В какой-то момент Левин подзывал к себе официанта и спрашивал его: «Милейший, а вы не скажете нам, что заказала вон та только что пришедшая пара?» Официант любезно перечислял все блюда, заказ на которые он только что принял. После этого Левин просил его ответить: «А что заказывала вот эта пара, которая уже расплатилась с вами и собирается уходить?» При ответе на этот вопрос любой из инспектируемых таким образом официантов терялся, пытаясь перечислить блюда, заказанные этой второй парой, но неизбежно путался, сбивался, а то и вовсе не мог найтись с ответом.

Теперь Левин поворачивался к своим студентам и как ни в чем не бывало задавал им следующий вопрос: «Рассудите сами. Только что мы спросили официанта о двух принятых им заказах. Один из них — заказ уже уходящей пары, и это, очевидно, потребовало от него наибольших усилий: он принимал этот заказ, давал указания шеф-повару, приносил соответствующие блюда, обслуживал клиентов во время их ужина, убирал тарелки, потом рассчитывался с ними и т. п. Второй заказ, который он принял несколько минут назад, напротив, занял у него меньшее количество времени и сил: он только выслушал своих клиентов, но еще даже не успел поговорить с шеф-поваром. Почему же первый заказ он помнит хуже, чем второй?»

За столом воцарялась полная тишина. Действительно, это казалось странным (тем более что в психологической науке в то время господствовала теория, которая предполагала иные теоретические результаты подобного эксперимента). Почему официант с идеальной точностью помнил о заказе, который еще даже не успел осуществить, но при этом не мог сказать, что он приносил за соседний столик? Ответ заключался в открытии, сделанном Куртом Левином: мы хорошо помним те события, которые еще не завершились, но быстро забываем о том, что уже произошло.

Грубо говоря, официанту нет нужды помнить о заказе своих клиентов после того, как они расплатились. Напротив, новый заказ, хотя он еще только сделан, памятен ему куда сильнее. И если сейчас по каким-то форс-мажорным обстоятельствам ему придется покинуть свое рабочее место, то велика вероятность, что этой ночью, в момент своего отхода ко сну, он вспомнит о тех рябчиках и ананасах, которые были заказаны этой последней парой, чье обслуживание им так и не было доведено до конца. Иными словами, речь идет о высокой степени возбуждения тех центров нашего мозга, которые отвечают за «обслуживание» незавершенных нами ситуаций.

Именно такие незавершенные ситуации, ситуации, так и не доведенные нами до своего логического конца, часто являются краеугольным камнем различных неврозов. Как известно, нет ничего хуже неопределенности, когда вы не знаете, одобрят ваш поступок или осудят, уволят вас с работы или не уволят, будете вы разводиться или не будете, заболеете вы или нет, умрете или останетесь жить. Парадоксально, но нашей психике было бы легче, если бы мы точно знали, что нас не одобрят или уволят, что наш развод состоялся, что мы заболели и даже, прошу прощения за эту шутку, умерли. Неопределенность хуже, чем доподлинно известный плачевный результат наших решений и поступков.

Вот почему пословица «Не откладывай на завтра то, что можешь сделать сегодня» имеет непреходящее значение. Конечно, не стоит понимать ее слишком буквально, речь не идет здесь о том, что мы должны завершить к ночи все свои дела и проекты или что любое новое дело можно начинать лишь после семи часов утра. Отнюдь. Однако мы должны помнить: если мы не желаем перевозбуждать свой мозг на ночь глядя (а это важно, если нам небезразлично качество нашего сна), то нам следует четко определить то количество дел, которые должны быть завершены сегодня.

Если вы понимаете, что сможете сделать сегодня только одну пятую запланированного вами дела, то вы должны определить эту одну пятую не как его часть, а как «самостоятельное дело». Этот промежуточный этап должен восприниматься вами в определенном смысле как конечный. Условно говоря, если вы вяжете свитер (не знаю, многие ли этим еще занимаются), то вы должны думать так: «Сегодня мое дело — это связать рукав. Одного рукава на сегодня вполне достаточно. Это моя дневная норма — один рукав. Все остальное — потом, а сейчас — только рукав». Не бойтесь переборщить с такой «определенностью», она дорогого стоит.

Мир никогда не даст нам того чувства стабильности и определенности, которое мы сами способны себе дать. Не следует ждать, что все будет происходить так, как нам было бы удобно, но всегда можно сказать себе: «Вот так — это очень хорошо! Вот это мне подходит!» Любые же наши амбиции и пожелания, превосходящие наши возможности и предложения действительности, скажутся губительно на нашем состоянии. Мы должны точно понимать: это дело — для сегодня, а это дело — завтрашнего дня или даже послезавтрашнего, так что сегодня, вы уж будьте любезны, меня увольте, я за это не возьмусь.

В старых добрых сказках говорят: «Утро вечера мудренее». Чистая правда! Чтобы справиться с мыслями относительно будущего дня, одолевающими вас на ночь глядя, сначала четко сформулируйте рассматриваемые темы и проблемы, а затем честно, положа руку на сердце, ответьте себе на один вопрос: могу ли я решить этот вопрос сейчас? Ответ, разумеется, будет отрицательным.

Теперь проверьте еще раз и убедитесь, правильно ли вы ответили на этот вопрос. Может быть, есть какая-то возможность сделать сейчас то, что можно будет сделать только завтра? Нет — очень хорошо. Верите вы себе или нет? Не верите — сверьтесь с самими собой еще раз. Когда же вы убедитесь в том, что сейчас действительно ничего более не остается, как уснуть, а завтра будет что будет, тогда только вы и сможете… Нет, еще не уснуть, а создать условия для следующего упражнения, задача которого состоит в обретении ощущения «настоящего момента».

После того как вы распрощались со своим «прошлым» и «будущим», оглянитесь по сторонам: где вы сейчас находитесь? На работе, в жилконторе, в магазине, у родственников или, осмелюсь предположить, дома? Удостоверьтесь в этом: стены и потолок, шторы на окнах, трюмо, одеяло… Ваши?! Настоящие?! Это вам не мерещится? Не кажется? Все на самом деле так — собственная ваша квартира, родная спальня, любимая кровать, мягкая подушка, теплое одеяло и тишина. То есть ничто вам не угрожает, никто сейчас на вас не нападает, никому ничего от вас сейчас не надо и вы никому ничего сейчас не должны. Очень хорошо!

Теперь мы можем наслаждаться собственной, хотя бы и временной (но, кстати, потому еще более ценной) изоляцией от мира, в котором живут и действуют те, кто обычно доставляет нам массу неприятностей и вызывает у нас нежелательные эмоции. Нужно уметь насладиться этим своим удачным побегом от суеты и беспокойств, дать себе право на этот отдых и защищать это право, пусть даже и от самого себя! Все осталось за дверьми вашей квартиры, где-то далеко — там и тогда, а вы, находясь здесь и сейчас, абсолютно и от всего свободны и полностью защищены. Это настоящее счастье! И это нужно осознать, а не пытаться впихнуть в собственную спальню кабинет начальника, скандального родственника, собственные опасения по поводу задержки заработной платы и школьных прогулов милого чада.

После того как мы возвернули свое сознание в действительность, нам нужно это закрепить, а потому от интеллектуальной работы мы переходим к работе с собственными ощущениями, которые физиологически ближе всего располагаются к реальности. Если вы своей кожей чувствуете чьи-то прикосновения, когда до вас вроде бы как никто не дотрагивается; если вы начинаете слышать, хотя звук ниоткуда не доносится и, кроме вас, его никто не слышит; наконец, если вы видите то, чего нет, значит, вы сошли с ума и у вас галлюцинации. Во всех остальных случаях наши органы чувств сообщают нам информацию от реально существующих объектов. И именно благодаря своим органам чувств мы погружаемся в настоящее, в то, что есть на самом деле, а не внутри нашей полной беспокойств и тревог головы. А «настоящее» (в данном конкретном случае) — это постель, и, погружаясь в нее своим ощущением, мы рефлекторно вызываем в себе психическое торможение, которое и есть сон.

Обычно же мы ложимся в постель, а при этом ее — эту свою постель — не чувствуем. Мы о чем-то без конца думаем, что-то припоминаем, что-то придумываем: во сколько нам завтра встать, а услышим ли мы будильник и не надо ли встать пораньше? И так далее и тому подобное… Уже оказавшись в постели и накинув на себя одеяло, мы снова и снова думаем о завтрашнем дне, о том, как сложился предыдущий, о ком-то из своих близких или, напротив, о ком-то из дальних. Иными словами, в нас просто не остается места для ощущений, наше внимание занято, ощущения словно бы попадают в «слепое пятно» нашего сознания. А без ощущений кровати считайте, что и нет кровати, а если нет кровати, то и сон под вопросом.

Потом, по мере формирования нашего невроза сна, мы, конечно, полностью отдадимся своим ощущениям, но теперь это будут уже совсем не те ощущения, которые нужны: мы станем мучиться «духотой», «неудобством подушки», «сердцебиением» и т. д. и т. п. Но сие есть ощущения нашего невроза, а не наши с вами собственные ощущения (это две разные вещи!). Все это будет чувствовать наша растревоженная бессонницей психика, а не мы сами. И до всего этого лучше, конечно, не доводить. Ну а если довели, что делать? То же самое: возвращаемся к ощущениям, которые должны и не могут не вызывать у нас сон. Сначала мы удостоверяемся, что находимся в собственной квартире, спальне, постели. А затем начинаем слушать тишину и ощущать постель. Как?..

Слушать тишину — это большое искусство, но без него нам сна никогда не видать. Запомните: настоящая тишина — это пространство тишины, которое нарушается теми или иными звуками. Обычно мы слушаем звуки, а не тишину. Сейчас же необходимо слушать и слышать тишину, так чтобы звуки стали тем фоном, на котором звучит тишина. Что ж, попробую сказать яснее: закрывайте глаза и слушайте то, что вы слышите. Что вы слышите? Отвечая на этот вопрос, вы перечислите много источников звука: звук транспорта за окном, тиканье часов, гудение холодильника и т. п. Но еще вы слышите тишину! Прислушайтесь еще раз: вокруг вас огромное пространство тишины, которое нарушается теми или иными звуками, но при этом вы все равно слышите тишину. Если вы научитесь этому, то сон у вас будет, гарантирую.

Теперь дальше. Ощущаем свое тело, находящееся в кровати. Обычно человек, мучающийся от бессонницы, ощущает не свое тело, а то, что у него рука затекла, или то, что у него простыня от пота намокла, или то, что у него подушка стала «горячей». Он обращает внимание на все что угодно, кроме как на свое тело. А как мы можем почувствовать свое тело? Единственный способ ощутить его — это чувствовать точки соприкосновения своего тела с теми или иными предметами и вещами.

Вот вы держите сейчас в руках эту книгу, вы думаете, что у вас в пальцах ощущение книги? И да и нет, поскольку вы чувствуете сейчас не только книгу, но и прежде всего свои пальцы. Если вам давит ботинок, вы чувствуете не только и не столько этот ботинок, а свою ногу. И так со всем. Даже лицо вы свое чувствуете только потому, что оно находится в непосредственном соприкосновении с воздухом, который имеет другую, нежели ваше лицо, температуру. В этом легко убедиться: выйдите на мороз (или хотя бы просто откройте холодильник!) или войдите в парную — вы почувствуете свое лицо сильнее, нежели обычно, просто из-за разницы температур.

В любом случае все ощущения нашего тела — это ощущения от соприкосновения его с теми или иными предметами. При этом верить ощущениям, идущим изнутри нашего тела, а именно чувству боли, сердцебиениям, тому, что, как кажется, «сосуд в голове лопнул», нельзя. Человек просто физически не может почувствовать, как в его голове лопнул сосуд, он может воспринять только последствия этого несчастья, например инсультный паралич. Точно так же наше «сердцебиение» — это в значительной степени не настоящее сердцебиение, а сердцебиение, усиленное нашим к нему вниманием.

Большинство людей, жалующихся на сердцебиения и экстрасистолии, в действительности не обнаруживают соответствующих расстройств при специальном обследовании[10]. Тогда как большое число людей, реально страдающих от тахикардии и аритмии, иногда даже не всегда в курсе этого. Все дело в усиленном внимании: если вы захотите и хорошо постараетесь, то вполне можете почувствовать, как у вас в пальце пульсирует сосуд. Но задумайтесь: если вы способны чувствовать сосуды своего организма (в нем их тысячи!), а артериальное давление, если оно поднимается, то поднимается сразу во всем теле, значит, вы должны одномоментно чувствовать пульсацию сразу всех сосудов вашего организма! Разумеется, это невозможно. Иными словами, один сосуд вы чувствуете только потому, что вы очень захотели его, именно этот конкретный сосуд, почувствовать. Впрочем, разговор об этом можно продолжать сколь угодно долго, и мы продолжим его в других книгах.

Сейчас важно понять: если вы хотите дать место своим действительным ощущениям, если вы понимаете, как это важно для нормализации сна, то вам необходимо «предоставить микрофон» только тем ощущениям своего тела, которые возникают от соприкосновения с фактически существующими предметами и вещами. И конечно, в постели это прежде всего поверхность кровати, одеяло и подушка. Далее дело за малым: необходимо сосредоточить свое внимание на пальцах рук и ног, т. е. на самых удаленных участках своего тела (они, разумеется, чувствуют то, с чем соприкасаются). А теперь, не забывая слушать тишину, двигаться своим вниманием от кончиков пальцев к голове. То есть пробуждать в себе ощущения собственного тела, возникающие от его соприкосновения с реальными, настоящими вещами — поверхностью кровати, одеялом и подушкой.

Так вы начинаете чувствовать пальцы рук и ног, затем ощущаете свои кисти и стопы, далее предплечья и голени, плечи и бедра, спину и живот, грудь и шею, наконец, голову. В тот момент, когда вы ощутите целиком все свое тело — расслабленное, спокойное, мерно дышащее — и услышите тишину, сон придет к вам, как добрый знакомый, и будет хорошим сном.

Вы, наверное, знаете, что существует достаточно много самых разнообразных психотерапевтических школ и направлений. Однако одним из самых популярных и эффективных видов психотерапии является так называемая когнитивная психотерапия. Одним из ее отцов-основателей был Альберт Эллис. Как и всякая американская штучка, когнитивная психотерапия страдает упрощенчеством, однако один вопрос А. Эллис рассмотрел крайне предметно и оставил нам исключительные данные, касающиеся любого невроза. Нам остается приложить их к нашему неврозу сна.

А. Эллис начал свою работу с того, что выделил двенадцать основных, как он их назвал, «иррациональных убеждений», проще говоря, ошибочных суждений (мыслей), которые без труда отыскиваются в голове любого невротика. Согласно А. Эллису, наша неадекватная реакция на то или иное событие — результат господства этих иррациональных убеждений, именно они, если верить этому автору, и заставляют нас бояться, расстраиваться и испытывать раздражение. Впрочем, спустя двадцать лет своей практики А. Эллису удалось сократить свой печальный список иррациональных убеждений с 12 до 3. Это, как оказалось, простые требования, предъявляемые человеком к самому себе, другим и окружающему миру! Вот точные формулировки.

1. Я должен делать это хорошо и/или получать одобрение важных для меня людей, а иначе я — просто ни на что не годный человек.

2. Вы должны относиться ко мне внимательно и справедливо, вы не имеете права разочаровывать или огорчать меня, а иначе вы — плохой человек.

3. Мне должны быть предоставлены те вещи и те жизненные условия, которые я хочу иметь, я должен быть предохранен от всех неприятностей, а иначе жизнь становится невыносимой и я никогда не смогу стать счастливым.

Разумеется, мы не думаем, что мы так думаем. Но если анализировать наши эмоциональные реакции, то окажется, что за каждым нашим страхом, за каждым раздражением и подавленностью стоит одно или все из этих требований. И все мы, не отличаясь оригинальностью, носим их в своей голове, как маленькую компактную гильотину, поскольку, думая подобным образом, нетрудно оказаться на психологическом эшафоте собственного производства. Выполнение этих требований, разумеется, чистой воды маниловщина, а невыполнение (часто подсознательное) влечет за собой целый комплекс негативных эмоций — страх, раздражение, разочарование. Конечно, А. Эллис упростил человека до неприличия, однако согласимся, он вывел рецепт самого простого способа стать полноценным невротиком…

Теперь посмотрим, как три этих замечательных иррациональных суждения работают в случае невроза сна.

Прежде всего — это требование, обращенное к самому себе: «Я все должен делать хорошо». Если я требую от себя такой результативности во всем, то, разумеется, это касается и сна, а также моего состояния и работоспособности на будущий день, которые могут, как мне представляется, изрядно пострадать, если я не высплюсь. Итак, я жду от себя, что я, как «хороший мальчик» (или «хорошая девочка»), отправлюсь спать. Помните свой детский ужас — разгневанная мама, стиснув зубы и сдвинув брови, говорит вам: «Ты почему еще не спишь? Уже десять часов, а ты еще не в постели! Тебе же завтра в школу!» В детстве мы постоянно хотели угодить своим родителям, чтобы добиться от них нежности и ласки, а потому в нашем подсознании подобные родительские инструкции и нотации, а главное, наши детские страхи сидят крепко-накрепко.

Но оказывается, что я не соответствую этим своим собственным (некогда — родительским) требованиям к себе, поскольку, отправившись спать, не засыпаю. С другой стороны, я представляю себе себя назавтра и думаю, что не справлюсь с тем, что мне предстоит завтра делать, и вот уже я предъявляю требование к себе завтрашнему: «Ты должен быть на высоте, а ты сонлив и нерасторопен! У тебя все получается плохо! Ты ничего не можешь! Ты неудачник!» Ну все, вызываем бригаду скорой психиатрической помощи…

Впрочем, требованиями к самим себе дело не ограничивается: как говорится, гулять — так гулять. С равным, а может быть, даже большим успехом мы умеем предъявлять требования к окружающим. В состоянии бессонницы и невротической дремоты эта способность в нас усиливается. Мы начинаем выискивать в своем сознании образы тех, кто, как нам кажется, стал причиной наших переживаний и нарушил, таким образом, наш сон. Разумеется, мы гневаемся: «Черт, это же надо было меня так завести! Ну кто ему позволил так меня загружать!» и т. п. Впрочем, в этом состоянии мы вполне можем гневаться на окружающих и за то, что они, как нам представляется, будут ждать от нас завтра «героических подвигов», тогда как мы измучены, не выспались и вообще устали от всего на свете. Но гнев, как и страх, сну не товарищ, и мы снова погружаем себя в мрачную пучину бессонницы.

Наконец, требование, которое мы с завидной регулярностью предъявляем к вещам, которые и вовсе ни от нас, ни от других людей никоим образом не зависят. Например, мучаясь от бессонницы, мы начинаем требовать от сна, чтобы он немедленно к нам пришел (недурно, да?). Вообще говоря, всякий раз, когда предметом наших требований оказывается наш собственный организм, дело заканчивается печально. Нельзя сказать крови, текущей из пальца: «Стой, раз, два!» Нельзя приказать сердцу, чтобы оно стало биться медленнее, нельзя заставить волосы расти быстрее, а нос — не сопливиться. И «на трезвую голову» мы все это хорошо понимаем, но в дремоте здравый смысл нам отказывает. Впрочем, мы ведь способны расстраиваться из-за того, что ни сердце, ни волосы, ни нос «нас не слушаются», так что даже и без дремоты мы можем пускаться во все тяжкие и предъявлять неоправданные требования ко всему и вся. Короче говоря, требование «Сон, ко мне! Шагом марш!» выглядит не только глупо, но и как чистой воды самоубийство.

Так что можно с полной ответственностью заявить: наш невроз сна — дело наших же собственных рук. Что ж, учимся бороться с требованиями…

Причина наших негативных эмоций в наших требованиях, ожиданиях и пожеланиях: мы чего-то хотим, а нам этого не дают (или мы этого не получаем), и мы расстраиваемся. Если бы у нас не было желаний, то не было бы проблем. Если я не хочу, например, быть другого роста, то я и не стану расстраиваться из-за того роста, который имею. Но вот если бы я хотел быть на десять сантиметров выше или ниже, то, наверное, переживал бы. А так — нет. И это правило — «нет желания — нет проблем» — самым непосредственным образом связано с нашим неврозом сна. Бесконечные требования человека, мучающегося от бессонницы: «Ну приди же, сон, приди!», — ничего ему не дают, кроме раздражения, что этот сон не приходит, и опасений, что он так никогда и не придет. А раздражение и опасения — это две вещи, сну абсолютно противоположные. Пограничники и сторожа (а люди, находящиеся в тревоге и раздражении, именно такую скромную миссию и выполняют) спать не должны!

Так или иначе, но с тем страхом, который замыкает порочный круг между нарушением сна, страхом отсутствия сна и отсутствием сна вследствие страха его отсутствия, необходимо управиться. Необходимо устранить и раздражение — на сон, на самого себя и на весь мир, — поскольку это раздражение играет в развитии бессонницы не последнюю роль. Хочется нам спать, ложимся мы в кровать, вроде бы и готовимся уснуть, стараемся заснуть, хотим даже, а сон не идет! И все потому, что мы ждем, дожидаемся, вследствие чего и начинаем беспокоиться: вдруг не уснем?! Вот ужас, вот кошмар! Промаемся так полночи, проснемся утром разбитыми, невыспавшимися, неработоспособными! Катастрофа! Все, пиши пропало, на таких мыслях сна не будет, это однозначно. Все эти переживания неизбежно приведут к возникновению чувства тревоги, а тревожный человек заснуть не может, тем более если он еще и раздосадован.

Иными словами, проблема в следующем: пытаясь заснуть, вы начинаете тревожиться, предполагая, что не заснете, вы требуете от себя сна: «Спи!» — но именно поэтому и не можете заснуть. Возникает дурацкая ситуация: организм на самом-то деле уже давно хочет спать, но вы постоянно его тормошите, спрашивая: «Эй, ты уже спишь или как?» Тот взбудораживается и начинает сверяться: спит он или еще не спит? Сверяется — значит, не спит! Беда! Разумеется, подобная тактика засыпанию никак не способствует.

Как же выйти из этой игры? Ответ прост и парадоксален одновременно: перестаньте себя мучить, откажитесь от желания («требования») заснуть, не гоните, как говорится, волну. Скажите себе: «Не буду спать, и баста! Незачем мне это дурное занятие, только время тратить!» Скажите и продолжайте лежать с закрытыми глазами, убеждая себя в том, что если сон не придет, то это только к лучшему. Отказавшись от желания заснуть, вы выключаете из игры ваше сознание, оно уйдет в тень, и тревога послушно исчезнет. После этого организм, если ему уже действительно хочется спать, сам собою, быстро, естественным образом справится с этой задачей.

Иначе говоря, нужно просто специфическим образом заартачиться, чтобы обвести свою собственную бессонницу вокруг пальца. Я не знаю, помните ли вы сказку про смоляное чучело Братца Кролика. Братец Лис ловит на смоляное чучело Братца Кролика самого Братца Кролика, не заметившего подвоха. Далее начинается хрестоматийная сцена бесхитростных, на первый взгляд, препирательств. Братец Лис угрожает Братцу Кролику разнообразными способами приготовления из него обеда. Братец Кролик соглашается на все — жарку, утопление, повешение и т. д. и т. п., но при этом слезно просит Братца Лиса не бросать его в терновый куст. В завершение истории Братец Лис не выдерживает и резюмирует: «Ну раз так, раз ты ничего не боишься, раз тебя только терновый куст и пугает, я брошу тебя именно в терновый куст!» Сказал и сделал: Братец Кролик вместе со смоляным чучелом полетел в означенный куст. Чучело по дороге отлетело, Братец Кролик приземлился там, куда был брошен, а Братец Лис услышал оттуда: «Дурак ты, Братец Лис! Терновый куст — мой дом родной!»

Какой урок для добрых молодцев и милых красавиц содержится в этой сказке? Да очень простой: если вы чего-то боитесь, знайте, что вам следует бояться вашего страха. Когда вы перестанете бояться, что вас подкараулит, настигнет и злостно измучит бессонница, сон вам просто гарантирован, железно. И в целом ваша задача очень проста — сказать себе буквально следующее: «Вот уж чего я совсем не боюсь, так это отсутствия сна! Что в этом страшного? Вот тоже напугали! Смешно даже! Ну не буду спать, и что с того? Я, может быть, и не хочу по-настоящему спать, только притворяюсь. Вот возьму и всем назло специально не буду спать!»

Иными словами, нужно выступить в роли Братца Кролика. Подобная настойчивость в отказе от желания спать есть лучшее снотворное средство. Конечно, мы должны отдавать себе отчет в том, что тут, при выполнении этой техники, есть игровой момент. Но все-таки ваш отказ от сна, если вы намереваетесь всерьез использовать это психотерапевтическое снотворное средство, должен быть достаточно честным. К счастью или к сожалению, бессонницу легче надуть, нежели уговорить, а она жива лишь до тех пор, пока мы ее боимся; как только мы перестаем бояться каких-либо нарушений сна, наше эмоциональное состояние приходит в норму и организм благополучно забирает все, что ему нужно. А от сна, можете быть уверены, если ему не мешать, он никогда не откажется.

Для выполнения этой техники имеется и еще одна примечательная аналогия, но на сей раз из сокровищницы русского народного творчества. Помните Ивана-царевича, которому велено идти вслед за клубочком по страшному, черному лесу, полному леших и прочей нечисти? Перед этим ему был строго-настрого дан наказ: «Что бы ни случилось, Иван-царевич, назад не оглядывайся!» В нашем случае этот наказ должен быть сформулирован следующим образом: «Что бы ни случилось, не думайте, что у вас бессонница!» Вы можете думать все что угодно в рамках этой техники, например можно думать, что вы «специально решили не спать», но думать, что у вас бессонница, — нельзя. Как мы уже говорили, любая подобная реплика, произнесенная внутри нашего встревоженного сознания, неизбежно спровоцирует страх и запустит «программу уничтожения сна».

Сейчас я выскажусь грубо-материалистически: мы с вами — это набор привычек. На одно и то же происшествие одни реагируют активно, другие, — напротив, пассивно, одни радуются обстоятельствам, которые других приводят в состояние настоящей депрессии. Все это (если, конечно, огрублять) привычки, обусловленные воспитанием, личным опытом человека и состоянием его психического аппарата. Есть у нас и привычки, связанные со сном: одни, например, привыкли спать ночью, другие, работающие в ночь, напротив, привыкли спать днем. Но о какой бы привычке у нас ни шла речь, это, по большому счету, или привычка в определенных обстоятельствах возбуждаться (активизироваться), или привычка в определенных обстоятельствах затормаживать свою реакцию.

Сон — это состояние, в котором происходит тотальное торможение нашей психической активности. Но, по уже известным нам причинам, в ряде случаев добиться этого оказывается далеко не просто. Предшествующий стресс или невроз сна — это возбуждение, а потому, сколь бы ни велика была наша привычка к затормаживанию своей активности в ночное время, последнее может оказаться весьма нелегким делом. Что ж, нам необходимо научиться формировать в своем мозгу состояние торможения. Как говаривал И. П. Павлов, «человек должен воспитывать в себе нужные торможения».

Итак, что же нам предстоит затормаживать на ночь глядя? Во-первых, и это мы уже обсуждали, нам необходимо затормозить свою общую активность, именно поэтому мы должны отодвинуть по времени от момента засыпания физические нагрузки и прием активизирующих средств — кофеина, никотина и т. п. Но, как известно, ничто не способно так активизировать человека, как его мысли и провоцируемые ими чувства. Именно поэтому вторая часть этого «марлезонского балета» заключается в затормаживании всех мыслей, которые будут вести себя подобным образом, а так себя ведут все, без исключения, мысли, так что нам предстоит научиться «не думать».

Смею предположить, что подобное предложение звучит, по меньшей мере, как издевательство. Ведь каждый из нас хорошо знает, что «не думать» практически невозможно, особенно тяжело «не думать», когда ты думаешь, что тебе надо «не думать». Но не пугайтесь раньше времени, поскольку здесь есть один обходной маневр, который поможет нам с этой задачей справиться.

Действительно, все свои мысли с помощью одной только силы воли нам затормозить не удастся. Но на самом деле нам и нет нужды тормозить все, без исключения, мысли собственными силами. Главное — это достичь той определенной критической точки, когда торможение само, усилившись, сможет «выйти из берегов» и затопить наш прежде возбужденный мозг. Образно выражаясь, мы должны растолкать свое торможение, а уж дальше оно само поедет.

Умеем ли мы сознательно тормозить свое возбуждение? Разумеется. Каждому из нас приходилось брать себя в руки, делать что-то вопреки собственному страху, терпеть боль и т. п. Во всех этих случаях мы использовали сознательное торможение своих реакций, иногда подобное торможение даже входило у нас в привычку и мы переставали думать, что делаем это насильственным образом. Припомните, как, например, реагирует годовалый ребенок на резкий и громкий звук. Он начинает плакать, но многие ли из нас разревутся, если рядом вдруг что-то грохнет? Не многие, а ведь детьми были все.

Или другой пример: как реагирует собака, если случайно наступить ей на лапу? Она пронзительно взвизгнет — это защитная реакция, призванная напугать и заставить виновника ее неудобства ретироваться. Совершенно аналогичная реакция отмечается и у нас, но в заторможенной форме, когда, например, в общественном транспорте нам наступают на ногу. Однако мы не визжим в этом случае как резаные, а только делаем резкий вдох, готовясь к такому крику, который и затормаживается в нашей гортани. Возможно, вы замечали, что после этого ваш голос становится сдавленным — это результат затормаживания того, еще животного, крика.

Иными словами, мы можем тормозить свое возбуждение, но чаще, правда, мы затормаживаем только внешний компонент поступка, т. е. непосредственное мышечное действие, а вот его внутренний, психологический компонент при этом, напротив, часто лишь увеличивается. Мы начинаем думать в соответствующем направлении, переживать и т. п. Например, если рядом раздастся резкий звук, мы подумаем: «Ну какие идиоты это шумят? Неужели нельзя потише?! Они вообще о ком-нибудь, кроме себя, думают?! Чтоб вас всех!..» Если же нам наступят на ногу, мы будем думать: «Под ноги можно смотреть?! Какой болван! Это же надо, новые ботинки испортил! Черт бы тебя побрал…» Впрочем, не буду продолжать, думаю, что ситуация в целом понятна.

Но если мы можем затормаживать внешний, мышечный компонент своего поступка, то почему бы нам не затормозить и внутреннюю, психологическую его часть, т. е. мысли и чувства, подобные описанным выше? — вот в чем вопрос. В действительности, с точки зрения физиологии нашего мозга, противопоказаний к этому нет никаких. А как бы хорошо мы себя чувствовали, не разъедай нас изнутри этот злосчастный «внутренний компонент»! Итак, теперь мы должны, просто обязаны обучиться затормаживать свои мысли и переживания, которые вырывают нас из дремоты надвигающегося сна. Нам предстоит освоить способы усиления своего психического торможения, которое, разрастаясь, само спонтанно «уронит» нас в сон.

Итак, нам необходимо затормозить наши мысли, которые именно в момент засыпания грозят не на шутку разгуляться. Сами для себя мы решаем твердо: «Пора спать! Давай-ка в постель! Баю-баюшеньки-бай!», послушно отправляемся в указанном направлении и ложимся на свои законные два квадратных метра. Следующая команда: «Теперь надо заснуть! Все, сплю!» Однако прежней исполнительности как не бывало! Мы вроде бы уже и дремлем, но в какой-то момент ловим себя на том, что, сами того не желая, укатили невесть куда. Мы думаем бог знает о чем: о своих сотрудниках по работе, о том, что нам предстоит сделать завтра, о родственниках и друзьях, о накренившемся карнизе и неприготовленном супе, о не возвращенном нам долге, о взятых в заем средствах… О чем угодно, но совсем не о том, что пора спать.

Мы одергиваем себя и снова пытаемся заснуть: «О чем ты думаешь?! Все, давай спи!» В веках снова возникает тяжесть, мы чувствуем приятную истому грядущего сна, кажется, что засыпаем, но уже через пару минут ловим себя на том, что думаем! Теперь мы припомнили, что посуда осталась невымытой, что начальник мог бы обойтись с нами и по-другому, что коробка передач нашего авто отчаянно нуждается в ремонте, но на это нужно выкроить денег, что саженцы на приусадебном участке обязательно перемерзнут при такой температуре, что ведущий нашей любимой телепередачи сегодня был, мягко говоря, не в форме, что… «Черт! Я же собирался спать!»

И так можно снова и снова растекаться мыслию по древу, одергивать себя, пытаться заснуть и опять двигаться в неизвестном направлении за обрывками своих мыслей. Почему? Да очень просто! Торможение сна пытается поглотить наш мозг, но отдельные его участки самым бессовестным образом, словно заправские партизаны-террористы, продолжают возбуждаться, работать и портят этим все дело. Так что, как ни крути, без военной хитрости и смекалки нам здесь никак не обойтись.

Итак, начинаем тормозить всю эту честную братию, состоящую из наших «мыслей на ночь». Прежде всего нам надо назначить «ответственного» за наведение порядка, т. е. забронировать возбужденным один-единственный участок мозга, который будет выполнять у нас роль своеобразного вышибалы. В целом задача у него несложная: он должен отслеживать любую появляющуюся в нашем сознании мысль и бить по ней наотмашь, чтобы та впредь просто боялась появиться. Лексикон этого субъекта, назначенного у нас ответственным вышибалой-смотрителем, должен быть предельно кратким: «Стой, кто идет! Стреляю без предупреждения!»

Вот вы лежите в постели, но нет, вы не дремлете, напротив, вы сосредоточены: ваше сознание объявлено зоной, запретной для посещения, здесь объявлен комендантский час и никому не позволено нарушать его священную тишину. Дайте себе зарок подавлять всякие попытки начать любого вида деятельность, и прежде всего умственную. Лежите неподвижно, подавляя даже движение глаз. Отслеживайте появляющиеся цели, требующие своего исполнения (от малейшего желания повернуться в постели до необходимости заняться каким-нибудь важным делом или продумать какой-нибудь из своих планов).

Единственное, что вы можете себе позволить, — это максимально полно расслабиться и погрузиться в «настоящее» (упражнение «Возвращаемся в постель»). Если желания предпринять какое-то действие будут все-таки возникать, а это непременно произойдет, повторяйте заветное: «Стоп, машина! Задний ход! Тишина в зале!» Вам категорически запрещается думать таким образом: «Вот полезная мысль, это надо запомнить, чтобы завтра сделать»; такая разумная, с позволения сказать, деятельность должна рассматриваться как троцкистско-зиновьевский контрреволюционный заговор.

Сохраняйте полное спокойствие и неподвижность, ничего не ждите и ни на что не надейтесь, просто будьте в «настоящем», т. е. в своей постели, — «здесь и сейчас». Почувствуйте свою свободу от понукающих вас порывов и желаний. Лежите и ровным счетом ничего не делайте. Что бы вас ни подмывало сдвинуться с места, не поддавайтесь на провокации: захотите повернуться, переложить подушку, поправить одеяло, скажите себе «Нет!»; захотите продумать какой-нибудь вопрос, тоже — «Нет!»; встать и прогуляться до туалета — «Никаких туалетов!» Вам сейчас ничего нельзя, лежите и не двигайтесь, вам ни на что не следует отвлекаться.

В сущности, вы оставили часть своего мозга «на стреме»: он выявляет возникающие эпицентры возбуждения, но не поддается своему желанию развить соответствующую мысль, не разменивается по мелочам, не искушается поводом совершить какой-нибудь бесплодный поступок, который только отдалит ваш сон на неопределенное время. Постепенно такой диктатор, эта находящаяся «на стреме» часть мозга, останется единственным центром активного возбуждения в вашем мозгу, работа же остальных его отделов окажется приостановленной, т. е. заторможенной.

В какой-то момент, при достижении некой «критической точки», психическое торможение, разрастающееся в мозговой ткани, польет через край, поглотив и этот оставшийся в единственном числе участок возбуждения. Тогда-то наступит полноценный сон, правда вы этого не заметите. Однако, проснувшись утром, вы почувствуете необычайный прилив сил, поскольку сон ваш будет глубоким и по-настоящему целительным. Вы не просто дремали этой ночью, болтаясь между первой и второй фазами сна (фазами, когда мысли продолжают бессмысленно бродить по сознанию), а попали во власть третьей и четвертой фаз сна, обеспечивающих по-настоящему качественный сон.

Если вы сделали все от себя зависящее, чтобы нормализовать свой сон естественными средствами (т. е. занялись гигиеной сна), но вам это не помогло, если вы использовали предложенные психотерапевтические техники и здесь потерпели неудачу (впрочем, лично мне в это верится слабо), то дальше дело за лекарственной терапией сна. И здесь очень важная оговорка: с помощью некоторых лекарств можно погрузить себя в бессознательное состояние, вам будет казаться, что вы спите, хотя на самом деле это не сон, а именно бессознательное состояние. Однако при помощи современных снотворных действительно можно обеспечить себе и засыпание, и полноценный сон.

В любом случае, если вы перейдете к лекарственной терапии бессонницы, вам потребуется консультация врача. И я хочу это особенно подчеркнуть: обращение к врачу с симптомами своей болезни (тем более с психическими расстройствами) — это обязательная, нормальная, цивилизованная и, я бы даже сказал, — культурная акция. Так что не лишайте себя возможности побыть культурным человеком: если у вас развилась бессонница, то сходите к врачу. Возможно, вам потребуется достаточно сложное и разностороннее лечение, но если у вас обнаружится «нормальная», ничем не примечательная бессонница, то о том, каковы будут назначения этого врача, если, конечно, он хороший врач, можно сказать и сейчас.

Во все времена люди пытались найти лекарственные и иные средства, способные оказать им помощь в борьбе с бессонницей. Наверное, самым первым и самым эффективным таким средством у древних римлян был запрет на ночное передвижение по античному городу на повозках. Использовали древние и разнообразные лекарственные растения, в частности валериану, масличный мак, пассифлору, пустынник, а также некоторые минеральные соединения. Однако серьезные нарушения сна требуют и более серьезной терапии.

Развитие фармакологии как серьезной науки начинается только с середины XIX века, тогда-то и стали появляться на свет препараты, осуществившие перелом в лечении бессонницы. Впрочем, не все сразу шло гладко. Сначала, т. е. почти полтора века назад, для лечения бессонницы стали использовать средства, вызывающие у человека не сон, а подобие наркоза, как при хирургических операциях (хлоралгидрат и барбитураты). Однако же мы уже с вами знаем, что сон — это сложная штука, а вот наркоз — штука простая, поскольку мало чем отличается от банальной потери сознания. В результате такого «лечения», сопровождающегося регулярной потерей сознания, сознание человека постепенно действительно теряется. Нет, побочные эффекты здесь не так велики, как может показаться на первый взгляд, но постоянное применение этих лекарств приводит мозг по-настоящему в плачевное состояние.

Разумеется, все развитые страны давно отказались от такого «лечения» бессонницы, все, кроме России, если можно считать нас более или менее развитыми. До сих пор на полках отечественных аптечных киосков красуются «корвалол», «валокордин» и прочие подобные микстуры, которые на Западе давно запрещены! Основным действующим веществом в них является фенобарбитал — средство для наркоза. Но отечественного покупателя этой «замечательной волшебной таблетки» об этом не информируют. Ему не говорят, что эти лекарства вовсе не способствуют сну, а вызывают потерю сознания, что это не «сердечные» препараты, как принято почему-то думать, а психотропные лекарства, причем из дремучей теперь уже древности, приводящие человека к лекарственной зависимости и выраженному снижению интеллекта.

В начале ХХ века в фармакологии произошел новый прорыв. Тогда-то и появились на свет лекарства, которые назвали транквилизаторами (бензодиазепины), т. е. средствами, служащими снижению чувства тревоги. Эффект у этих препаратов по сравнению со всеми предыдущими был огромный, и они действительно помогли большому количеству людей. Но у этих лекарств есть и большое количество побочных эффектов: они быстро приводят к формированию стойкой зависимости, эффект от их приема последовательно снижается (что требует постоянного увеличения дозы лекарства), они вызывают слабость, сонливость в течение всего дня, а потому их нельзя применять людям целого ряда профессий (тех, где требуется концентрация внимания и быстрая реакция), наконец, они тоже, как и барбитураты, не лечат сон, а лишь «вырубают» человека (сон, вызываемый бензодиазепинами, по праву называют «искусственным»).

Что ж, Запад, который пошел теперь еще дальше в фармакологическом лечении бессонницы, при первой же возможности (т. е. после появления следующей группы снотворных препаратов) отказался от использования транквилизаторов, по крайней мере в лечении нарушений сна. Тревога действительно и сейчас часто снимается за рубежом при помощи транквилизаторов, но бессоницу ими не лечат — это точно! Да и при лечении тревоги более чем на 30 дней такие таблетки не назначаются. Но что нам Запад, у нас своя голова на плечах! А потому мы, вопреки научным данным и здравому смыслу, продолжаем прибегать к транквилизаторам при лечении бессонницы.

Конечно, самым популярным транквилизатором на российском рынке остается феназепам (о котором в развитых странах уже просто забыли), а также нозепам, тазепам, мезепам, реланиум и проч. Если подвести итог этой порочной российской практике, то можно сказать, что половина российских врачей продолжает лечить нарушения сна у своих пациентов с помощью феназепама (и ему подобных препаратов), а другая половина специалистов занимается лечением пациентов, прошедших такую терапию, только на сей раз она лечит этих пациентов от соответствующей лекарственной зависимости. Очень все у нас продуманно!

И только пару десятилетий назад ученые все-таки смогли выявить те химические структуры мозга, которые отвечают именно за сон, а не за снижение тревоги (чье снижение, не будем этого скрывать, сну действительно способствует). Тогда-то и появились на свет современные гипнотики, или, иначе говоря, собственно снотворные средства. Первым препаратом в этом перечне был зопиклон (на российском рынке он получил название «имован» и др.), вторым — золпидем («ивадал»). Отличия между ними, на первый взгляд, не кажутся существенными, однако это только на первый взгляд. В противовес зопиклону («имовану»), после приема золпидема («ивадала») у человека на следующий день не возникает слабости и сонливости, а главное, этот препарат не только позволяет ему заснуть и полноценно спать, но и нормализует структуру сна, увеличивая количество времени, приходящегося на его третью и четвертую фазы.

Впрочем, мы большие специалисты использовать лекарственные средства не по назначению. Что я имею в виду? Дело в том, что у большинства таблеток есть побочные эффекты и, учитывая сложность устройства нашего организма, было бы странно, если бы их не было. В медицине «побочными эффектами», впрочем, называют не столько вредные последствия приема тех или иных препаратов, а такие их свойства, которые не нужны (или не обязательны) для лечения конкретного недуга. Возьмем для примера аспирин. Он обладает противовоспалительным действием, однако для лечения воспаления вовсе не обязательно разжижать кровь. Вместе с тем аспирин кровь разжижает, и это его побочное свойство, кстати сказать, с большим успехом используется для профилактики и лечения атеросклероза. Правда, в последнем случае аспирин используется в маленькой дозировке, по определенной схеме (графику) и в специальной, защищающей желудок оболочке. Кстати сказать, есть у аспирина и самый настоящий побочный эффект: злоупотребление этим препаратом может приводить к развитию язвенной болезни желудка.

Так вот, у некоторых препаратов есть побочный эффект, проявляющийся сонливостью. На самом деле они придумывались и должны использоваться вовсе не для снотворных целей, а, например, для прекращения аллергического приступа (это так называемые «антигистаминные препараты»). Снотворный эффект отмечается, например, у димедрола, хотя он и предназначен для лечения крапивницы, сенной лихорадки, геморрагического васкулита и т. п. Так что в этом случае снотворный эффект является эффектом побочным. Однако многие наши сограждане «лечат» свою бессонницу димедролом, считая, что это снотворное. Но это никакое не снотворное, а потеря сознания, которая гарантируется определенной дозой этого противоаллергического лекарства, вовсе не есть лечение сна. И даже напротив, антигистаминные препараты не только не являются снотворными, но в ряде случаев и вовсе способны вызвать бессонницу или ухудшить течение уже существующей бессонницы!

Таким образом, наличие у того или иного препарата снотворного эффекта еще не делает его снотворным. Напротив, это может быть его большим недостатком, а отмечающийся у лекарства снотворный эффект в действительности способствует не сну, а «отключению». Но организму для поддержания себя в хорошей форме нужен именно сон, а не какие-то его суррогаты, вызванные, например, алкоголем или корвалолом. И нужно всегда помнить: если мы пользуемся подобным средствами, мы не помогаем себе, а ставим под удар, и это действительно неправильно. Последующий алкоголизм или зависимость от корвалола (встречаются пациенты, которые вынуждены принимать в день по одному, а то и по несколько пузырьков этого «снадобья»!) — это в каком-то смысле естественная расплата за нашу безграмотность, за наплевательское отношение к себе, своему здоровью и жизни.

Возвращаясь к классическим транквилизаторам (например, к феназепаму), можно сказать то же самое: это лекарство обладает побочным действием в виде сонливости, но не является снотворным. Основные эффекты транквилизаторов — это противотревожное действие, миорелаксирующее (эффект «химического» расслабления мышц), противосудорожное и некоторые другие. Искусственная сонливость, вызванная транквилизаторами, конечно, играет не последнюю роль в устранении тревоги (когда тебя неудержимо клонит в сон — бояться достаточно трудно), но это все-таки их побочный эффект. Кстати, современные транквилизаторы обеспечивают снятие тревоги без снотворного эффекта и, разумеется, ценятся они выше, ведь это не лучший способ — перейти из состояния тревоги в состояние непреодолимой сонливости.

Здесь важно и другое обстоятельство. Большинство бензодиазепиновых транквилизаторов способствуют формированию лекарственной зависимости, причем отнюдь не безобидной. Сначала вы используете их как средства, помогающие наладить сон, но поскольку лечения сна не происходит, то сон, напротив, от применения этих препаратов только разлаживается. Поэтому в дальнейшем придется принимать этот препарат постоянно, ведь без него будет просто не уснуть. Кроме того, поскольку наш организм имеет свойство адаптироваться к действию транквилизаторов, то впоследствии, чтобы добиться прежнего эффекта, вам придется использовать все возрастающие дозы этих лекарств, а это, разумеется, никуда не годится.

Наконец, нельзя не упомянуть об антидепрессантах, которые, как ни странно, тоже частенько оказываются у нас «снотворными». Что такое антидепрессанты и с чем их едят, мы обсудим в соответствующем практическом пособии[11], так что здесь я позволю себе быть максимально кратким. Депрессия — это очень большая и сложная проблема, актуальная как минимум для каждого пятого человека в мире и, мне кажется, для каждого второго в России. В процессе развития этого состояния в мозгу человека происходят определенные химические процессы, а именно: снижение количества определенных веществ, которые играют первостепенную роль в передаче нервных импульсов от одной нервной клетки к другой. По крайней мере, одно из этих веществ — серотонин. И тут один фокус… Дело в том, что это вещество (точнее, его недостаток), с одной стороны, играет существенную роль в развитии депрессии, с другой стороны — недостаток серотонина крайне неблагоприятно сказывается на состоянии нашего сна. Подавляющее большинство антидепрессантов нацелено именно на то, чтобы восстановить естественный баланс серотонина в мозгу человека, страдающего депрессией. Разумеется, все это сопровождается и улучшением его сна, однако антидепрессанты нельзя назвать снотворными, хотя, излечивая депрессию, они справляются и с нарушениями сна, вызванными этой депрессией. Сами же по себе они снотворными не являются. И хотя амитриптилин, азалептин и множество других аналогичных антидепрессантов действительно оказывают своеобразное снотворное действие, но они не являются снотворными, а снотворный эффект для них, в определенном смысле, побочный.

И здесь я снова вынужден оговориться: если ваши нарушения сна действительно серьезны, если снотворные средства не дают полноценного терапевтического эффекта, если у вас появились ранние утренние пробуждения с чувством тревоги, пожалуйста, не затягивайте дело, обращайтесь к врачу-психотерапевту. Возможно, что проблемы у вас не со сном как таковым, а просто вы оказались заложниками депрессии, о чем, возможно, и не подозреваете. Мы обычно думаем, что депрессия — это сниженное настроение, и в общем это совершенно правильно, однако не всякое снижение настроения можно считать настоящей депрессией и не всякая настоящая депрессия проявляется отчетливым выраженным снижением настроения. Так что во всем этом надо будет разбираться врачу, и лучше сделать это раньше, чем позже, время здесь очень дорого.

Что же такое «настоящие гипнотики» или, проще говоря, — снотворные? Попробую ответить на этот непростой вопрос. В нашем мозгу есть множество рецепторов, предназначенных для самых разных целей. Когда на эти рецепторы действуют определенные химические вещества (вещества, к которым эти рецепторы восприимчивы), то мозг производит какие-то запрограммированные действия. Например, есть в нашем мозгу рецепторы, воздействуя на которые определенными веществами мы можем добиться учащения дыхания или усиления слюноотделения; другие в свою очередь отвечают за работу сердца, за мышечное напряжение, за выделение соляной кислоты в желудке и т. д. и т. п. Так вот, есть в нашем мозгу и такие рецепторы, которые, условно говоря, ответственны за сон. Разумеется, в действительности все несколько сложнее, но ограничимся подобной формулировкой.

Бензодиазепины, о которых у нас уже шла речь, воздействуют на целый ряд рецепторов, а именно на те, которые обеспечивают снижение чувства тревоги, вызывают расслабление мышц, препятствуют возникновению судорог и, что самое важное, способствуют возникновению сна. Вот почему классические бензодиазепины (феназепам, тазепам, нозепам и др.), используемые для «лечения» сна, вызывают массу побочных эффектов (или, точнее говоря, массу эффектов, не связанных напрямую с процессом засыпания и сна). Когда ученые во всем этом разобрались, они стали думать о том, как бы создать такой препарат, который бы действовал только на рецепторы, отвечающие за сон. Как известно, кто ищет — тот всегда найдет, в общем, нашли. Так появились первые настоящие гипнотики, а именно зопиклон.

Далее встал вопрос о длительности действия найденных веществ с избирательным снотворным эффектом. Хороший гипнотик — это такое снотворное, которое не только действует на те рецепторы, на которые нужно в этом случае действовать, но и действует недолго, я бы даже сказал — коротко. Если снотворное действует, например, в течение 24 часов после его приема, то, конечно, пользоваться им было бы невозможно. Гипнотик должен усыплять, а дальше сон должен идти сам, без дополнительных внешних понуканий. Причем к моменту пробуждения человека в его крови не должно оставаться и толики гипнотика, в противном случае он будет ощущать сонливость, слабо соображать, и вообще хорошего в этом мало. Проблема первого настоящего гипнотика — зопиклона («имована» и др.) состояла и состоит именно в этом: он действует слишком долго, можно даже сказать, непозволительно долго. Человек просыпается, а глаза его слипаются, ему надо работать, а ему хочется спать. В общем желаемый избирательный эффект достигнут, а продолжительность действия препарата оказалась больше нужной.

Дальше стали думать о гипнотике, который был бы таким же качественным (а может быть, и лучше), но только с меньшей продолжительностью действия, чтобы, просыпаясь, человек чувствовал, что жизнь хороша и жить хорошо. И поиски господ ученых завершились ошеломляющим успехом, тогда-то на рынке и появился препарат золпидем (на российском рынке он называется «ивадал»). Здесь была достигнута оптимальная формула: гипнотик чистый, т. е. без побочных эффектов, а действие его коротко (что-то в районе двух часов, а сон, им обеспеченный, продолжается семь часов). То есть человек, принимающий «ивадал», быстро и без проблем засыпает, а пробуждаясь по будильнику, чувствует себя «огурцом».

Впервые «ивадал» был применен во Франции в 1988 году, а к настоящему времени доступен в 130 странах мира и является безусловным лидером в США и в Европе. Производители «ивадала» гордятся и тем, какие серьезные испытания он прошел (более сотни серьезных исследований с участием более семидесяти тысяч добровольцев), и тем, что за десять лет своего существования он обеспечил людей пятью миллиардами ночей с качественным сном. Но, к сожалению, все это не значит, что зловредный демон под названием бессонница к настоящему времени побежден окончательно и бесповоротно. «Ивадал» применяют для лечения и кратковременной, и хронической бессонницы (т. е. и эпизодически, «по необходимости», и длительно), но если человек не научится спать без снотворных, то проблема бессонницы решена не будет. А для этого одного снотворного недостаточно, нужна еще и гигиена сна, и некоторая сноровка в использовании психотерапевтических способов коррекции нарушений сна.

Вопрос лекарственной зависимости беспокоит, наверное, всех, кто собирается начать прием психотропных препаратов. Впрочем, тут обычно звучат даже два вопроса: «А дураком я не стану?» и «А мне не придется эти таблетки всю жизнь глотать?» Но, по большому счету, это, конечно, один вопрос. Я не буду рассказывать сейчас о всех группах психотропных препаратов, хотя в целом можно сказать следующее: новые, современные лекарственные средства отличаются от своих старших собратьев (появившихся до 70-х годов прошлого века), как правило, не столько своей большей эффективностью, сколько по этим двум позициям — они не делают людей дураками и не требуют пожизненного приема (хотя, разумеется, есть и такие психические заболевания, которые не могут лечиться иначе, как пожизненным приемом соответствующих лекарств).

Из упомянутых предшественников современных снотворных фенобарбитал, входящий в состав корвалола и других подобных микстур, действительно может сделать людей «дураками», а пристрастие к феназепаму и ряду других бензодиазепиновых средств в свою очередь чревато зависимостью и соответственно необходимостью принимать эти лекарственные средства чаще, чем это нужно и можно. Если же что и составляет проблему — это так называемая «рикошетная бессонница», т. е. бессонница, вызванная резким прекращением приема снотворных лекарств.

К счастью, большинство современных снотворных не имеют этого недостатка, однако привычка засыпать естественным образом утрачивается у человека очень быстро. Его организм словно бы ждет, чтобы его буквально пнули лекарством: «Давай спи!» С другой стороны, засыпать с хорошим снотворным столь легко и приятно, что у человека может сформироваться психологическая зависимость от этого снотворного. И это, как вы понимаете, не есть хорошо.

Вот почему нужно быть весьма умеренным в тех случаях, когда врач назначает вам снотворное, и не упускать ни малейшей возможности нормализовать сон естественными средствами и психотерапевтической работой. Снотворное действительно в ряде случаев, способно помочь нам переломить ситуацию с бессонницей, но это вовсе не означает, что можно всецело положиться на подобного «доброго дядю» и полностью самоустраниться от решения этой — подчеркиваю — вашей проблемы.

Впрочем, даже в случае возникновения рикошетной бессонницы вы не получите той же бессонницы, которую нажили себе до того момента, как начали принимать снотворное. Современный гипнотик уже нормализовал структуру сна, дал вашему организму роздых, а возникшая в случае его резкой отмены бессонница носит скорее ситуативный, нежели болезненный характер. Так что, по большому счету, бояться нечего, но и не нужно упрощать проблему: бессонница — это недуг, с которым мы должны бороться не посредством каких-то наемников, не чужими руками, а последовательно, всемерно и с открытым забралом. Бояться ее нам нечего, но и привечать ее — это преступление, преступление против самих себя, а это, дорогие мои, самое последнее дело!