Город Крокетт штата Вашингтон встретил ее дружелюбно. Мадди Джексон огляделась вокруг и впервые за долгое время улыбнулась счастливо и безмятежно. Мадди здесь нравилось. Из проезжавших мимо машин ей приветливо махали руками, а служащие на заправке залили ей в бак бензин, хотя на вывеске значилось: «Самообслуживание».

Место и правда было чудесное. Природа чем-то напоминала родной Нью-Мексико, вот только зелени больше и лето, видимо, прохладней. Да и вообще, город большой — более десятка тысяч человек, — а в Слэпшоте, откуда она приехала, едва ли наберется семьсот жителей.

— Эй, детка, а я жду тебя, — послышался низкий голос. Мадди обернулась и увидела мужчину. Тот уверенно шагал по направлению к ней. Такая свободная и непринужденная походка и по-спортивному широкие плечи обычно приводят женщин в трепет. В другом месте и в другое время Мадди тоже наверняка не осталась бы равнодушной к вниманию такого красавчика.

Но не теперь.

Теперь она научена горьким опытом и будет умнее. Она дала себе слово впредь романов не заводить. Никаких красавчиков, Мадди Джексон! Вот так.

Мужчина остановился, удивленно приподняв бровь.

— В чем дело, красотка?

Он чмокнул ее в щеку, и Мадди, громко вскрикнув, отскочила в сторону. Это что-то новенькое. Никогда еще незнакомые мужчины не обращались к Мадди «красотка», а уж тем более не целовали. Либо она не знает жизни, либо этот Крокетт не такой уж милый городок и здесь так заведено.

— Что вы делаете? — осадила незнакомца Мадди.

— Целую тебя, что ж еще?

— Это я поняла. — На самом деле ей было безумно приятно. Но ведь они незнакомы, а с незнакомыми вроде не целуются.

Мадди обернулась, надеясь увидеть поблизости постового. Перед тем как ее отца избрали мэром Слэпшота в Нью-Мексико, он был шерифом округа. А потому стражам порядка она всегда доверяла.

Мадди вздохнула.

Да, мужчины нынче не те. Таких, как ее отец, всю жизнь хранящих верность единственной женщине, теперь днем с огнем не сыщешь. Два дня тому назад Мадди убедилась в этом на собственном опыте и сбежала со своей свадьбы. Женщины способны на такое, когда застают женихов в объятиях девушки, нанятой для раздачи пунша во время торжества. Конечно, Мадди и сама собиралась предложить Теду повременить с бракосочетанием, но необходимость в этом теперь отпала.

— Ты что, из-за беременности такая нервная? — спросил незнакомец, и глаза Мадди округлились от удивления.

Беременность? Это уж чересчур!

— Бере… О чем вы? — строго спросила Мадди.

— Да что с тобой, Бет? — спросил мужчина озадаченно. — Кейн сказал мне о ребенке, но не предупредил, что это секрет. Мне хотелось поздравить тебя лично, но магазин оказался закрытым.

— Это секрет для меня, потому что я не Бет.

Парень наклонился к ней, задумчиво вглядываясь в ее лицо и наморщив лоб.

— Черт возьми, да вы с моей невесткой похожи как две капли воды! О господи, вы, наверное, подумали, что я… — он смущенно покачал головой.

Для Мадди вдруг все стало на свои места. Парень просто обознался, и совсем он не сумасшедший. А все остальные были с ней приветливы только потому, что приняли ее за какую-то Бет. Мадди даже почувствовала легкое разочарование.

— Простите меня, — извинился незнакомец, — вы просто ужасно похожи на Бет, а поскольку вы стояли возле ее магазина, я и подумал, что вы — это она. — Он указал на магазин одежды для будущих мам и новорожденных. — Бет, наверное, решила сегодня не открывать.

Между тем все услышанное Мадди намотала себе на ус, задумав вернуться сюда попозже, когда магазин откроется. Одно внешнее сходство родства не доказывает, не исключено, однако, что ей повезет и она узнает здесь хоть что-то о своих настоящих родственниках.

— Говорят, у каждого есть свой двойник, — пробормотала Мадди.

Патрик О'Рурк взглянул на женщину, которую принял за жену брата, и покачал головой. На первый взгляд девушка и его невестка просто близнецы. Однако с каждой минутой ему открывалось все больше различий.

Волосы у этой женщины светлее, чем у невестки. И еще: на ней массивные серебряные украшения и бирюзовое платье из прозрачной ткани, перехваченное длинным пурпурным поясом. Патрику пришлось признать, что сочетание бирюзового с пурпурным выглядит очень даже неплохо. Бет одевается куда скромнее.

— Патрик О'Рурк, — представился он.

— Мадди Джексон, — ответила девушка, уставившись на протянутую ей руку.

Она едва коснулась пальцами его ладони и тут же их отдернула.

— Я не хотел напугать вас, — пробормотал он.

— А вы и не напугали. — Мадди вскинула подбородок и одернула длинную юбку.

— Я из Слэпшота, Нью-Мексико. И я не беременна. — Она скосила глаза на свой плоский живот, а затем перевела хмурый взгляд на Патрика. — Ведь я не похожа на беременную?

— Конечно, нет. — Губы Патрика растянулись в улыбке. — Простите за недоразумение.

— Ничего, все в порядке, — миролюбиво ответила Мадди. — Должно быть, вы удивились не меньше моего.

Еще бы… Особенно его удивило, что «невестка» вызвала в нем совсем не платонические эмоции. И потому Патрик почувствовал великое облегчение, обнаружив, что эта женщина вовсе не жена брата.

— Так вы из Нью-Мексико? И что же вас занесло в такую даль? — переключился он на более безопасную тему.

Странно, но после этого вопроса очаровательное и взволнованное личико Мадди превратилось в неподвижную маску.

— Мне нужно кое-где побывать, — пролепетала она.

— Кое-где побывать?

— Да. Я должна съездить на… — ее голос задрожал, и она закусила губу.

Патрик попытался не впасть в панику, когда золотисто-карие глаза Мадди наполнились слезами. Он совершенно не знал, как себя вести с плачущими женщинами.

— Ничего, ничего, — поторопился он ее успокоить, — вам вовсе незачем мне все рассказывать.

Мадди шмыгнула носом и, собрав волю в кулак, попыталась улыбнуться.

— Хорошо, не буду. Спасибо.

— Но вы хотя бы позволите угостить вас кофе? — предложил Патрик. У нас в Вашингтоне отличный кофе. Может быть, и Бет появится. Тогда вы познакомитесь.

Мадди долго смотрела на него, а потом отрицательно покачала головой.

— Спасибо, но я собираюсь на кладбище. Я хочу найти могильные памятники, на которых значится фамилия, данная мне при рождении. Ведь я выросла в приемной семье и вот мне пришло в голову, что можно хоть что-то узнать о своей родне, осмотрев надгробия. Так что как-нибудь в другой раз…

Приемная семья?

Это интересно. Патрик вспомнил, что его невестка воспитывалась в детских домах после того, как пара, удочерившая ее, распалась, пройдя через мучительный бракоразводный процесс.

— Когда вас удочерили? — спросил он.

— Мне было месяц от роду. У меня отличные мать и отец, но я всегда желала что-нибудь узнать о своих биологических родителях, ну, например, о том, чем они болели и все такое, на тот случай, если сама решу родить ребенка. Правда, я делать этого пока не собираюсь, — поспешно прибавила Мадди, — я уже сказала, что не беременна. Поэтому я и сама еще точно не знаю, для чего сюда приехала.

Патрик встряхнул головой, стараясь привести мысли в порядок. Ни секунды не раздумывая, Мадди поверила ему все свои тайны.

— Да… я помню. Вы не беременны, — сказал он.

— Я только собиралась забеременеть, — уточнила Мадди. Привычка всегда говорить правду требовала договаривать начатое до конца. — Вот только планы мои резко изменились. Слава богу, я все вовремя поняла.

— Что вы поняли?

— Да так, кое-что.

Мадди с ужасом почувствовала, что на глаза вновь навернулись слезы. Как странно оказаться там, где о тебе ничего не известно. Она выросла в маленьком городке, где все всё знают друг про друга. Сейчас в Слэпшоте наверняка уже все прознали про Теда и ее неудавшееся замужество. Черт побери! Выйти замуж за соседского мальчишку всегда казалось ей чем-то естественным и неизбежным. А теперь она не представляла себе, как дальше строить свою жизнь.

— Вы все никак не успокоитесь, — заметил Патрик.

Мадди поджала губы.

Господи, какая она дура!

Хорошо еще, ума хватило отказаться от приглашения этого Патрика О'Рурка! Именно против таких искушенных красавцев предостерегал ее отец, сажая на самолет в Альбукерке.

Мадди внезапно нахмурилась.

И зачем отец предостерегал ее? Ведь она сто раз повторяла, что никогда больше не станет встречаться с мужчинами, а о замужестве и говорить нечего. Жаль, конечно, что у родителей не будет внуков. Но ничего не поделаешь, одной подлой измены ей достаточно.

Патрик участливо прикоснулся к ее руке. В его голубых глазах читалось беспокойство.

Мадди вскинула голову.

— Вам не кажется, что я очень хороша собой?

— Угу, конечно.

Но вид у Патрика был неуверенный, и Мадди попыталась разрядить обстановку. Она не собиралась пить кофе с этим парнем, но быть обходительной ей ничто не мешало.

— Было приятно с вами познакомиться, — сказала она, протягивая Патрику руку, — надеюсь, у вашей невестки родится славный малыш.

— Спасибо.

Патрик крепко сжал ее пальцы, и Мадди вздрогнула. Никогда еще она не встречала человека с такой мощной энергетикой. При первом же рукопожатии она ощутила покалывание в руке, до самого локтя, а теперь то же самое почувствовала и в животе. Ощущение было непривычным и волнующим.

— Ну… до свидания, — пробормотала Мадди, высвобождая руку.

Стараясь идти не спеша, она приблизилась к автомобилю, который взяла напрокат, и открыла дверцу. Подняв глаза, Мадди увидела, что взгляд Патрика все еще устремлен в ее сторону, и слегка улыбнулась.

С незнакомыми мужчинами надо быть начеку, учил ее отец.

Интересно, а что бы он сказал по поводу Патрика О'Рурка?

Папа был на редкость темпераментным и шумным, но в душе чрезвычайно мягким и добрым человеком. Как бы то ни было, а при одной только мысли, что посторонний мужчина целует его девочку, он бы очень встревожился.

Засунув руки в карманы, Патрик смотрел вслед отъезжающему автомобилю Мадди Джексон. До чего ж странная и притягательная женщина! Он не совсем понял, что значит «только собиралась забеременеть», хотя и уловил в сказанном мрачный намек на то, что личная жизнь у нее не задалась. Даже если бы Патрик и стремился встретить женщину для серьезных отношений, ясное дело, он не рискнул бы связаться с чудачкой, сердце которой разбито, или с той, которая жаждет завести ребенка.

Серьезные отношения.

Патрика передернуло.

Его брату женитьба пошла на пользу, он нашел отличную супругу. И тем не менее Патрик не собирался следовать его примеру и представать перед алтарем. Ему нравилось жить свободно, возвращаться домой, когда заблагорассудится, и, помимо работы на собственной радиостанции, ничем себя не обременять. Он очень рисковал, решив поменять формат популярной радиостанции, переключившись со старомодного рок-н-ролла на музыку кантри. Но перемены оправдали себя, и радиостанция начала приносить прибыль. Теперь главное было — удержаться на должном уровне, а для этого надо работать с полной отдачей.

— Патрик, что ты делаешь в Крокетте? — послышалось у него за спиной.

Патрик обернулся.

— Это ты, Бет? — спросил он, напряженно вглядываясь в ее лицо. После встречи с Мадди Джексон он уже ничему бы не удивился.

Бет подняла брови.

— Кто же еще?

— Не поверишь, — ответил он, поспешно целуя ее, — но только что я встретил женщину, с которой вы похожи как две капли воды. Как ты думаешь, у тебя может быть сестра-близнец? И не живет ли она где-нибудь в Нью-Мексико?

— По-моему, нет.

Патрик помолчал в нерешительности.

— Видишь ли, Мадди когда-то удочерили, а теперь, по ее словам, она разыскивает свою настоящую родню. Честное слово, вы так похожи, что запросто можете оказаться родными сестрами.

— Все может быть, — сказала Бет. — Я тоже искала свою семью, но так и не нашла ни одной зацепки. Интересно было бы расспросить ее.

— Она отправилась на кладбище, пытается что-то там выяснить. Если хочешь, я могу догнать ее, — предложил Патрик, вместе с тем досадуя на себя, потому что присутствие Мадди грозило внести диссонанс в его душевное равновесие.

— Было бы неплохо. — Бет улыбнулась.

— Кстати, поздравляю тебя: ведь у вас ожидается прибавление. Я и сам немного горжусь, потому что вы с Кейном познакомились благодаря мне.

Бет просияла.

— Прошлой ночью Кейн несколько часов висел на телефоне, названивая всем подряд, от Лондона до Японии, чтобы сообщить новость. Теперь за эти переговоры нам выставят огромный счет, но оторвать его от телефона было просто немыслимо.

Патрику нравилось, что Бет, будучи женой одного из богатейших людей штата, рассуждала как самая обычная женщина со средним достатком.

— Прекрасно, детка. Я рад за вас.

Глядя на Бет, светящуюся счастьем, он вспомнил Мадди с заплаканными глазами, и ему стало не по себе. Какое ему дело до женщины, которую он и видел-то всего раз?

Он принял в ней участие, потому что она была очень похожа на Бет. А поскольку Бет ему родственница, то и участие это казалось чем-то вроде родственных обязанностей. Вот только эмоции, которые пробуждала в нем Мадди Джексон, родственными не назовешь.

— Ладно, — сказал он Бет, — жди свой товар, а я поеду искать Мадди.

И как его угораздило перепутать этих двух женщин? Бет — это Бет. Спокойная, добрая, верная. Жена его брата.

В конце улицы торговали живыми цветами. Патрик неторопливо выбрал букетик хризантем. Если Мадди рассердится, подумав, что он преследует ее, всегда можно сказать в свое оправдание, что он принес цветы на могилу друга, а столкнулись они якобы совершенно случайно: кладбище очень маленькое. Можно даже сказать, что именно Мадди подала ему мысль навестить могилу.

Подсознательно Патрик чувствовал, что, возможно, сглупил, впутываясь в ее дела. Но это важно для Бет, а ей отказать он не мог. Решив наконец, что поступает правильно, Патрик завел свою машину и поехал к городскому кладбищу.

Стояла ранняя осень, небо было ослепительно голубым, а в воздухе уже чувствовалась бодрящая свежесть. Патрик припарковал машину у ограды, позвонил по сотовому телефону брату в офис и описал ему встречу с Мадди Джексон. При этом он ни словом не обмолвился о том, как она ему понравилась: зачем все усложнять?

— Да, Бет это пошло бы на пользу, — сказал Кейн, — ей всегда не хватало семьи, тем более сейчас, когда она ждет ребенка.

— Знаю. — Патрик посмотрел в сторону кладбища и без труда разглядел вдали бирюзовое платье Мадди. Она переходила от одной могилы к другой, вчитываясь в надписи и иногда что-то записывая в блокнот. На каждой могиле она оставляла по цветку из букета, который держала в руках.

Патрик вздохнул. В Мадди чувствовалась какая-то особая прелесть и непорочность. А вот его непорочным никак не назовешь!

Такое сильное впечатление женщины производили на него, только когда он был подростком. А сейчас ему уже тридцать три! Но даже если бы он и искал женщину для серьезных отношений, он не связался бы с такой неопытной дурочкой. Она небось думает, что жизнь везде такая же, как у них в Нью-Мексико.

А это не так.

Жизнь штука жестокая, Кому, как не ему, знать об этом.

— Я сейчас прибуду, мне тоже хочется познакомиться с этой Мадди, — сказал Кейн. — Вылечу через несколько минут.

Несмотря на сумбур, царивший у него в голове, Патрик усмехнулся, пряча телефон в карман. Мало кто имеет в своем распоряжении вертолет и пилота, готового в любое время исполнять их прихоти. Если бы брат и впрямь не был отличным парнем, его непомерное богатство, вероятно, вызывало бы в Патрике отвращение.

Когда-то ему было не по душе то, с какой прытью Кейн стремился занять место отца. Патрик был трудным подростком. Дух неповиновения, свойственный этому возрасту, порой толкает на необдуманные поступки. Патрик был как раз таким. Он лез в бутылку по любому поводу и сам напрашивался на неприятности. С тех пор много воды утекло и многое изменилось, но склонность к опрометчивым поступкам он до конца так и не изжил.

С букетом в руках Патрик направился к Мадди. Приблизившись к девушке, Патрик кашлянул; она резко подняла голову, удивленно уставилась на него и отступила на шаг, а он прирос к месту, не в силах пошевелиться. Стоял, опустив глаза, а потом перевел взгляд с цветов на Мадди.

Надо же было ему купить цветы! Глупее не придумаешь!

— Представляю, что вы подумали, — протянул он.

— Нет, не представляете.

Патрик вздохнул.

— Ну, ладно, допустим, не представляю. Видите ли, как только вы уехали, появилась моя невестка. Мой рассказ о вас ее очень взволновал, и теперь она непременно хочет с вами познакомиться. — Он опустил руку с цветами так, чтобы букет желтых и темно-красных хризантем не очень бросался в глаза. — Ну и как ваши поиски?

Мадди наморщила нос и еще с минуту молча смотрела на него. Затем передернула плечами.

— Я отыскала кое-какие могилы, но они очень старые. Если захороненные там люди мне и родственники, то седьмая вода на киселе.

— Да, задача не из простых, — сказал Патрик. — Вам что-нибудь известно о ваших родителях?

Мадди вздохнула.

— Почти ничего. Я знаю, что девичья фамилия моей матери — Руссо и что она была совсем девчонкой, когда родила меня. Приемные же родители познакомились, когда папа учился в Университете Вашингтона. Они знали, что у них не будет детей, и поэтому решили взять ребенка. Все было оформлено через церковь, без участия агентства по усыновлению, только по взаимному согласию сторон.

— Кажется, в этой семье вам жилось неплохо.

— Да, у меня было счастливое детство.

— Давайте съездим к Бет, — предложил Патрик, — как знать, может быть, вы сестры. Она ведь тоже приемный ребенок.

Мадди колебалась.

Чутье подсказывало ей, что нужно соглашаться. Но нередко оно и подводило ее, когда дело касалось мужчины. Поэтому нужно все хорошенько обдумать. Но ведь Патрик не назначает ей свидания, а просто хочет познакомить с невесткой. Что в этом страшного?

— Хорошо, — согласилась она, — вы хотите отправиться прямо сейчас?

— Конечно. Садитесь в свою машину и поезжайте за мной.

Она недовольно поморщилась.

— Вы думаете, одна я заблужусь?

— Дорога слишком петляет.

— Я найду.

Она повернулась к нему спиной и направилась к выходу, где на стоянке была припаркована ее машина. Отойдя на почтительное расстояние, Мадди оглянулась и увидела, что Патрик кладет букет на одну из могил, рядом с ее цветами.

Сердце ее замерло.

Ей стало ясно, что он стеснялся этих цветов, но не выбросил их, а осторожно, с большим уважением, оставил на чьей-то давно позабытой могиле.

Мадди была вполне уверена, что помнит дорогу, но Патрик, уехавший первым, уже ждал ее возле своего «блейзера».

— Я знаю самый короткий путь, — улыбаясь, объяснил он.

Мадди тоже улыбнулась. Впервые после того, как он, обознавшись, поцеловал ее, на лице девушки появилось безмятежное выражение. Патрик заметил у нее на носу веснушки, отчего она показалась ему еще более очаровательной.

Очаровательной?

Что-то в Мадди Джексон напоминало прелестного котенка. Снаружи — яркое платье и гордо откинутая голова, а внутри — трогательная беззащитность.

— Ну что, вы готовы к встрече? — спросил Патрик.

Мадди попыталась унять нервную дрожь. Многого от этой встречи она не ждала. Ведь Патрик мог ошибиться.

Они вошли в магазин, и Мадди в изумлении уставилась на женщину за прилавком. По спине пробежали мурашки.

Они и впрямь похожи, как близнецы.

— Бет, познакомься, это Мадди Джексон, — представил ее Патрик. — Бет О'Рурк.

Мадди замерла как громом пораженная. Нервы у нее были и без того на пределе: сначала жених в объятиях прислуги, затем поцелуй незнакомого парня, а теперь еще это…

Бет первой оправилась от потрясения. Улыбнувшись, она сделала шаг навстречу.

— Добро пожаловать в Крокетт. Я слышала, вы ищете своих настоящих родителей.

— Мои настоящие родители живут в Нью-Мексико, — ответила Мадди, протягивая руку, — я ищу женщину, которая родила меня.

— Понимаю.

Наступило неловкое молчание, и Патрик вмешался.

— Почему бы не начать с вашего дня рождения? — предложил он.

— Двадцатое июля, — в унисон сказали женщины.

— Как интересно, — послышался чей-то голос, — вы родились в один день!

— Кейн! — Бет обернулась и просияла при виде высокого темноволосого мужчины, поразительно похожего на Патрика. Она бросилась ему на шею, он обнял ее.

— Это мой брат, — пояснил Патрик, — можно подумать, они не виделись вечность, хотя на самом деле расстались несколько часов назад. Но им можно это простить: они женаты всего шесть недель.

Шутливый тон, каким были произнесены эти слова, не вызвал улыбки на лице Мадди. При виде долгого поцелуя влюбленных сердце ее сжалось. Мадди не завидовала чужому счастью, но страдала оттого, что ее собственная жизнь оказалась разбитой. А Бет О'Рурк, глядя на мужа, так и светилась от счастья!

Прошла еще одна долгая минута, прежде чем Бет и Кейн смогли оторваться друг от друга.

— Я не ослышался? Вы обе родились в один день? — спросил наконец Кейн, обнимая жену.

— Да, двадцатого июля, — ответила Мадди. — Но может быть, это просто совпадение.

— Но мы так похожи! — запротестовала Бет. — Я родилась в Крокетте, в обычной старой больнице, где даже родильного отделения-то не было, в 12 часов 25 минут. А вы?

Мадди вздрогнула.

— Я тоже родилась в этой больнице, в 12 часов 35 минут. Но в свидетельстве о рождении не отмечено, что я родилась не одна.

— В моем тоже ничего такого нет. Но при удочерении приемным родителям выдают новое свидетельство. Двенадцать тридцать пять? Значит, я старше. Мы близнецы, это точно. — Бет улыбнулась.

Мадди долго не отвечала, упрямо поджав губы.

— Близнецов обычно не разделяют при усыновлении. Мои родители удочерили бы нас обеих. А раз не удочерили, то, значит, мы и не сестры.

Патрик начал понимать, в чем дело. Он вспомнил, как Мадди твердо заявила, что ее настоящие мать и отец — в Нью-Мексико. Она их любит вне всякого сомнения и относится к ним с большим уважением. Если же признать, что они сестры, то напрашивается мысль: а не Джексоны ли решили разлучить близнецов?

— Эй! — Он тихонько дернул ее за светлую прядь. — Вы говорили, что удочерение было оформлено без вмешательства агентства. Может, роженица сама и разделила вас, чтобы осчастливить сразу две бездетные пары. Даю голову на отсечение, ваши родители и понятия не имели, что детей двое.

— Расскажите нам о себе, — попросила Бет, — чем вы любите заниматься? Вы замужем? Вы любите детей? Мы с Кейном только поженились и уже ждем прибавления.

Патрик зажмурился.

Замужем?

Дети?

Как нарочно! Все, чтобы снова расстроить Мадди! Разговор пошел не в ту сторону.

— Я не замужем, — ответила Мадди дрожащим голосом, — я… то есть я собиралась выйти замуж, но все расстроилось… Господи!

Ну, вот! Так и есть! По ее щеке скатилась огромная слеза.

Почему это так на него действует?

Мадди ему нравилась, но… он не хотел, чтобы она ему нравилась.

Он давно не считал себя благородным рыцарем на белом коне. Неприятностей на его долю выпало гораздо больше, чем его восьми братьям и сестрам, вместе взятым.

— Простите, — извинилась Бет. Сочувствуя Мадди, она, казалось, страдала не меньше ее. — Я могу вам чем-нибудь помочь?

Мадди отрицательно покачала головой. Патрик сжимал ее руку, и она была благодарна ему за участие. Она точно не помнила, когда их руки встретились, но ощущала его крепкую и сильную ладонь. И это ей было очень приятно. Ей нравилось, когда у мужчин жесткие, натруженные руки.

Господи, ну и дура!

— С мужчинами в моей жизни покончено. Вот и все, — поспешно сказала она, отгоняя грустные мысли.

Пусть Патрик и хороший парень, но это ничего не меняет.

В магазин вошла женщина, толкая впереди коляску с ребенком. Извинившись, Бет покинула Мадди и поспешила к покупательнице. Та с любопытством переводила взгляд с Мадди на Бет.

Появились другие клиенты.

— Простите, — извинилась Бет, — я, пожалуй, закрою магазин, чтобы нам никто не мешал.

— Не нужно!

На самом деле Мадди только порадовало, что их разговор прервали. Уезжая из Нью-Мексико, она менее всего ожидала найти сестру. И теперь постоянно твердила про себя, что их родство еще нужно доказать.

— Не надо, не закрывайте. Я приду завтра… или позвоню. Я остановилась в гостинице «Пьюджет», за городом.

— Вы можете жить у нас. Мы купили великолепный старинный дом, он просто огромный. Правда, у нас ремонт и довольно пыльно, но можно устроиться.

Мадди помялась. Может быть, Бет ей и сестра, но О'Рурки — чужие люди, и неизвестно, как они к этому отнесутся. В одном она была уверена — жить рядом с новобрачными, которые то и дело целуются, ей будет тяжело. Быть третьей лишней она не хотела.

Бет непременно захочет узнать о ее несостоявшейся свадьбе. При всей ее доброжелательности для Мадди это будет унизительно.

Нет уж.

Она была вовсе не прочь рассказать о том, как ее обманул Тед. Но только не ей. Довериться можно было даже Патрику, но никак не Бет, на которую не налюбуется муж. Патрик по крайней мере может научить ее лучше разбираться в мужчинах, которых она совершенно не понимает.

Неплохая мысль!

Может, даже стоит узнать его мнение по поводу скромных размеров ее бюста? Уж он-то в этом знает толк. При этой мысли Мадди вспыхнула. Она совсем потеряла голову. С ума сошла!

— Соглашайся, — прошептал ей на ухо Патрик.

Мадди почувствовала, как он стиснул ей пальцы, будто вытаскивал из воды утопающего. Ей потребовалось усилие, чтобы высвободить руку. Она отрицательно покачала головой.

— Очень мило с вашей стороны, но я не могу… — обратилась она к Бет. — Я не могу остаться у вас. Спасибо. Я позвоню завтра.

На лице Бет отразилось разочарование. Мадди, избегая смотреть на Патрика, попятилась к выходу и выбежала на улицу.

— Мадди, постой! — Патрик поймал ее за руку и повернул лицом к себе. — Прости меня.

Та с наивным видом посмотрела на него:

— За что?

— За то, что я идиот! У меня четыре сестры, и я видел, как болезненно они переживали… ну, когда…

— …когда им давали отставку, — договорила за него Мадди. — Ненавижу это выражение. — Она скривила рот. — Напоминает что-то военное. Кстати, ты, кажется, забыл, что сам ходишь за мной. Даже если бы я и размечталась о чем-то таком ненароком, чего на самом деле не было, ты сам был бы виноват.

— Ты права. — Патрик поднял руки вверх, признавая свое поражение. Он вовсе не хотел, чтобы такое невинное создание, как Мадди, снова страдало, и тем более из-за него.

Должно быть, все женщины так и падают перед ним. И у Мадди рядом с ним — к чему лукавить? — сердце бешено колотилось, но это ничего не значит. Просто его сексапильности не может противостоять ни одна женщина.

— Мадди, — напомнил ей Патрик о своем присутствии.

— Все нормально.

— По тебе не скажешь, что все нормально. Вид у тебя просто убитый, — заметил Патрик.

Мадди изобразила на лице улыбку.

— За два дня слишком много потрясений. Так что причины для расстройства у меня есть. Но то, о чем ты подумал, пусть тебя не беспокоит. Просто я на все слишком бурно реагирую.

— Я должен объясниться по поводу «того, о чем я подумал», — сказал Патрик, и на его лице появилось решительное выражение. — Ты очень доверчивая, и поэтому я не хотел бы, чтобы ты считала меня таким уж хорошим парнем, у которого нет задних мыслей. Я же мужчина! И, между прочим, был трудным подростком.

— Ты — трудный подросток! Так я и поверила! — Мадди с сомнением покачала головой.

— Клянусь тебе, я был почище многих.

Поскольку Мадди по-прежнему смотрела на него с недоверием, Патрик подумал, не показать ли ей наколку на руке, сделанную в банде подростков. Долго, правда, там Патрик не задержался, однако в уличных потасовках успел поучаствовать, сломав нос и заполучив несколько шрамов. Всей правды о его шальных выходках не знали даже близкие.

После смерти отца Патрик так озлобился, что просто уму непостижимо, как это горе все же его не сломило.

А то, что Мадди не верит ему, — неудивительно. В ее богом забытом городишке таких банд нет — разве что сборище шпаны в местной закусочной.

А губки у нее, между прочим, очень даже аппетитные.

Протянув руку, Патрик провел пальцем по губам Мадди. Она затаила дыхание, широко распахнув глаза.

— Я вовсе не хороший парень, — прошептал Патрик, — иначе меня так не тянуло бы притронуться к тебе. Так бы и съел тебя. Но мне хватает порядочности не связываться с женщиной, которая ждет от мужчины совсем другого. — И Патрик от греха подальше опустил руку.

Мадди провела языком по губе, к которой он прикоснулся. Патрик был уверен, что она это сделала неосознанно. Флирт, обычные женские уловки были ей незнакомы.

— Чего другого?

— Замужества, семьи, постоянства. Это все не по мне, Мадди.

— И не по мне. После случая с Тедом я никогда не выйду замуж, — не раздумывая выпалила она.

Патрик скептически отнесся к словам Мадди, но улыбаться поостерегся. Это сейчас она так говорит, а стоит ей встретить подходящего мужчину, и она, забыв про Теда и его измену, сразу же выскочит замуж.

От этой мысли сердце у Патрика вдруг заныло. То же самое он почувствовал на кладбище, когда увидел взгляд Мадди, устремленный в небо. Раньше образцом наивности он считал Бет. Но до Мадди ей далеко. Никогда раньше Патрик не предполагал, что в наивности может быть столько обаяния.

Он не сводил глаз с упрямого подбородка Мадди. Она была похожа на крохотного котенка, который шипит на большого старого кота. Старым котом был он, и котенок ему показался очень забавным и милым.

Если бы у Мадди был его опыт, можно было бы с ней так не осторожничать.

— Тед, как я понял, — это твой жених.

— Бывший жених.

— Надеюсь, ты хоть запустила ему тортом в физиономию или что-то в этом роде?

Патрик много бы дал, чтобы собственными глазами увидеть расправу над Тедом! В детстве он был хулиганом, но, когда дело касалось женщин, О'Рурки придерживались строгих правил. Тед эти правила нарушил.

К его удивлению, Мадди хихикнула.

— Я бросила в него кольцом, подаренным в честь помолвки. Оно, кажется, рассекло ему губу.

— Тебе повезло.

— И папа так сказал. Поначалу он хотел застрелить Теда, но мама убедила его, что это бессмысленно и что узнать правду до свадьбы все-таки лучше, чем после. Я стояла, слушала их, и у меня было такое ощущение, что все это происходит не со мной.

— Ты была в шоке.

— Наверное.

Мадди потерла рукой шею.

— Такое чувство, будто едешь на машине, все благополучно, и вдруг все дорожные указатели разом исчезли, и ты не знаешь, куда свернуть. У тебя было такое?

— Да, когда умер отец, — ответил Патрик, — ужасное чувство.

Мадди притихла и сделалась серьезной.

— Сколько тебе было лет?

— Четырнадцать. Я тогда обозлился на весь мир.

— Тебе, наверное, пришлось несладко.

— Мне казалось, что в меня всадили нож, — глухо сказал Патрик.

Кинан О'Рурк был чудесным человеком. Патрик просто молился на него. И как отца на все хватало? Он умудрялся уделять время жене и детям, при этом работая сразу в двух местах, и полностью обеспечивать семью.

— А чем ты занимаешься в Слэпшоте? — спросил Патрик, чтобы сменить тему.

Мадди внимательно посмотрела на него и пожала плечами, соглашаясь поговорить о другом. Она наивная, но вовсе не глупая.

— Всем понемногу. Мама владеет местной газетой, а я на подхвате: отвечаю на телефонные звонки, занимаюсь размещением рекламы, объявлений… Короче, всем, что потребуется. Особой необходимости во мне нет, но маме нравится, когда я рядом. Теперь мне нужно возвращаться. Вот приеду, и все начнут шушукаться насчет моей несостоявшейся свадьбы. Наверное, лучше было бы вообще не уезжать.

— А почему тебе надо так скоро возвращаться?

Мадди поморщилась.

— Деньги скоро закончатся. Я уж подумывала устроиться здесь на работу, но делать ничего по-настоящему не умею. Кого впечатлит резюме, где в качестве места работы указан офис собственной матери, а должность — девочка на побегушках?

Патрик снова ощутил прилив теплого чувства к Мадди.

— Вот что, я предлагаю тебе работу, — сказал он, дивясь своей решительности.

У Мадди заблестели глаза.

— Что ты предлагаешь?

— Работу. У меня своя радиостанция. Ты говоришь, что занималась рекламой в газете твоей матери, а у меня как раз есть временная вакансия в отделе рекламы. И мне хорошо, и тебя это устроит.

— Но я тебе никто, ты почти не знаешь меня.

— Неправда, ты можешь оказаться…

— Да, я могу оказаться сестрой Бет, — перебила Мадди, — спасибо тебе, конечно, но все-таки это не повод брать меня на работу.

— Ну тогда ты могла бы сэкономить, поселившись у Бет. Она ведь звала тебя, — предложил Патрик.

Таким образом он убил бы двух зайцев: освободился бы от своего необдуманного предложения и доставил удовольствие жене брата.

Мадди отрицательно покачала головой.

— А тебе хотелось бы жить рядом с новобрачными? — спросила она, а Патрик про себя закончил за нее вопрос: «…если бы за три часа до свадьбы ты узнал, что невеста тебе неверна».

Патрик потер подбородок. Да, пожалуй, рядом с новобрачными ему было бы неуютно. И чего ради он предложил Мадди работу? Заботясь о брате и Бет? Или в нем заговорило рыцарское благородство?

Здорово он увяз.

Если ему взбрело в голову взобраться на белого коня и прикинуться героем, то он и оглянуться не успеет, как вылетит из седла. Он уже и так жалел, что связался с Мадди.

Но стоило Патрику взглянуть в ее печальные глаза, и сердце его дрогнуло. Что-то в ней заставляло его вспомнить о старомодном уважении к женщине, которому учил его отец. Он должен помочь Мадди.

— Так что ты решила? Вернуться домой к городским сплетням или остаться здесь, поработать несколько недель в рекламном отделе? Тем временем мы выясним, сестры вы или нет.

О господи! Все так перепуталось.

Тед, его пышногрудая девица, возможная родная сестра, да еще этот ее красавец родственник… Мадди никак не могла решиться. Хотелось все спокойно обдумать, но Патрик ждал ответа. К тому же в Слэпшот возвращаться не хотелось. По крайней мере, пока.

— Ну, разузнать насчет нас с Бет можно быстро, — неуверенно проговорила Мадди.

Патрик так обаятельно улыбнулся, что сердце ее замерло.

— Трудно сказать. Но вам все равно захочется познакомиться поближе, а сделать это проще здесь, в Вашингтоне.

— Да, — быстро согласилась Мадди, боясь передумать, — я хочу работать в твоем рекламном отделе.

— Вот и отлично. Завтра же можешь приступить. Запиши адрес радиостанции.

Она нацарапала адрес на оборотной стороне конверта. Не так уж это и плохо, рассудила она про себя. Крутить роман она с ним не собирается, хоть он и привлекательный мужчина. И не съест же он ее, в конце концов, хоть и грозился. Вдобавок ко всему, может, и пересекаться-то с ним часто не придется.

Эта мысль, однако, повергла Мадди в глубокое уныние.

— Ну ладно… увидимся завтра, — пробормотала она, засовывая конверт в сумку, и направилась к своему автомобилю.

Патрик О'Рурк не шел у нее из головы. Что и говорить, логики в ее поведении явно маловато. Переживай она по-настоящему свой неудачный роман, другие мужчины были бы ей безразличны.

— Да пропади они все пропадом! — буркнула она, возясь с ключами от машины.

— О ком это вы?

Голос, так похожий на ее собственный, заставил Мадди обернуться.

— Мужчины. Пропади они пропадом, — заявила она, — все они одинаковые — низкие, подлые обманщики.

Бет приблизилась к ней.

— Ты не хочешь мне все рассказать? — спросила она.

— Нет, не хочу. Я… я и так уже все свои секреты рассказала Патрику, — призналась Мадди, кляня себя за легкомыслие. Она и сама не знала, как это вышло: она выложила ему абсолютно все, не сказала только, что, кажется, не любила Теда по-настоящему.

Ох, и жалкий же, наверное, был у нее вид!

Патрик и так все разболтает Бет и Кейну, так зачем же начинать все сначала? Да, язык ее до добра не доведет.

— А что, разговор вышел неприятный? — спросила Бет.

Мадди передернула плечами. Да нет, просто было стыдно.

— Свадьба моя накрылась, — буркнула она. — Чего уж тут приятного?

Бет запахнула на шее ворот плаща.

— Представляю, как тебе тяжело. Несколько лет назад я была помолвлена со своим одноклассником. Он погиб в автокатастрофе, и я думала, что просто не переживу этого. Но вот пережила. А потом встретила Кейна, и все наладилось. Я знаю, тебе сейчас не верится, но будет так, как я говорю: все непременно наладится.

Ого! Муж обожает ее, но и до замужества она была кем-то любима. А ее, Мадди, кажется, не любил еще ни один мужчина.

Гибель жениха страшнее измены. Но если Бет не перестанет утешать ее, она просто взвоет.

Собираясь на радиостанцию, Мадди решила не надевать никаких украшений, кроме простеньких золотых сережек. Строгих костюмов у нее с собой не было, но был черный пиджак, который она носила поверх платья.

— Мисс Джексон? — спросила секретарша — брюнетка с непроницаемым взглядом и квадратным, как у сержанта полиции, подбородком. Однако Мадди в ней что-то импонировало. Быть может, причудливая булавка в виде зеленоглазой кошки на лацкане пиджака.

— Да, я сегодня приступаю к работе.

Женщина кивнула и неодобрительно сощурилась.

— Вы явились с опозданием на пять минут, мисс Джексон.

— Неправда, — возразила Мадди, — я опоздала как минимум на пятнадцать минут. А как вас зовут?

— Хм… Кэндаси Финни.

— Очень приятно, Кэндаси. Меня зовут Мадди.

Мадди протянула руку, и Кэндаси неуверенно пожала ее.

— Вас когда-нибудь называли Кэнди? Вы такая милая, вам идет это имя.

На суровом лице секретарши появилось что-то вроде застенчивой улыбки.

— Кэнди меня звала только мама.

— А можно и я буду звать вас так же?

— Пожалуйста. То есть… мне было бы приятно. Я доложу о вас мистеру О'Рурку, — сказала Кэнди. Она взяла трубку и набрала номер. — Мистер О'Рурк? Да, мисс Джексон здесь.

Чуть погодя Патрик вышел в приемную встретить Мадди и увидел, что они с секретаршей увлеченно болтают, причем мисс Финни смеется!

Патрик встал как вкопанный, созерцая невиданную доселе картину.

За все годы, что он работал на радиостанции, на лице мисс Финни — Грозного Финна, как все ее здесь называли, — не промелькнуло и тени улыбки. Мадди же не потребовалось и получаса, чтобы рассмешить ее.

Черт возьми! Если ей удалось такое, может, и с рекламой у нее все получится.

— Простите Мадди за опоздание, мистер О'Рурк, — извинилась мисс Финни, завидев его, — просто мы заговорились.

Мадди наморщила нос и покачала головой.

— Кэнди очень добра, но на самом деле это я опоздала. Теперь ты меня уволишь, Патрик?

— Нет, — Патрик натянуто улыбнулся, — не уволю. Пойдем, я покажу тебе радиостанцию. После ты сможешь побеседовать со Стивеном Травером. Он заведует рекламным отделом и будет твоим непосредственным начальником.

Вообще-то, отдел состоял всего из двух человек, которые продавали рекламодателям эфирное время и следили за раздачей призов радиослушателям. Этим летом, после удачной рекламной акции, дела пошли в гору. Патрик предложил радиослушателям в качестве конкурсного приза «свидание с миллиардером», причем миллиардером был его брат. В результате этой затеи Кейн женился на победительнице конкурса Бет. Это событие наделало много шума и стало для радиостанции отличной рекламой.

Теперь от Патрика требовалось удержать аудиторию. Интерес к радиостанции был временным, и популярность могла так же быстро исчезнуть, как и возникла.

— Вот это — дикторская студия, — сказал он, когда они дошли до самого центра радиостанции, — мы вещаем все двадцать четыре часа в сутки, поэтому в студии всегда кто-то должен быть. Запомни, самое страшное на радио — мертвый эфир.

— Как ты очутился на радио, — спросила Мадди, — ты начинал диск-жокеем?

— Нет, я работал здесь и одновременно еще в двух местах. Все заработанное откладывал, рассчитывая в нужный момент выгодно вложить деньги. А потом понял, что знаю о радио уже немало, да и полюбить его успел. Поэтому я договорился со старым Дуганом, что он продаст радиостанцию мне, когда уйдет на пенсию.

Патрик умолчал о том, что именно Дуган поймал его, когда он собирался угнать грузовик. Патрику тогда было пятнадцать. Дуган схватил его за шиворот, вытащил из машины и встряхнул, как напроказившего щенка. Затем, в обмен на обещание не заявлять в полицию, он заставил Патрика каждый день после школы работать на радиостанции. Дуган стал для него кем-то вроде дедушки и сурового надзирателя в одном лице. Пусть и не сразу, но Дугану удалось наставить Патрика на путь истинный.

— Тебе тут, кажется, многое удалось сделать, — сказала Мадди, и на ее лице появилось тоскливое выражение.

— Что случилось? — спросил он.

Мадди вздохнула.

— А вот я никогда не могла определиться в жизни. Наверное, поэтому происшествие с Тедом и расстроенная свадьба выбили меня из колеи.

Опять Тед.

Патрик нахмурился. Эта женщина напоминала ему заблудившегося в лесу ребенка, который не знает, что делать. И если потерять бдительность, хлопот с ней не оберешься.

— Без него тебе будет лучше, — решительно заявил Патрик, — радуйся, что ты застукала его с этой девицей. И ты правильно решила не выходить замуж. Лично я обеими руками за холостяцкую жизнь.

Мадди с любопытством посмотрела на него.

— В браке нет ничего плохого. Мои родители прожили счастливо двадцать восемь лет.

— Я подумал, что из-за Теда ты стала противницей брака.

— Не брака вообще, а брака в моем случае. Конечно, жалко родителей, — задумчиво рассуждала Мадди, — им так хотелось внуков! Мне тоже хотелось бы ребенка. Я люблю детей.

— А я детей не хочу, — тут же сказал Патрик.

Мадди сердито взглянула на него.

— А почему ты так против детей? — спросила она.

— Да я, вообще-то, не против. Просто мне приходилось часто сидеть со своими братьями и сестрами, когда те были маленькими. Этого мне хватило на всю жизнь, чтобы возненавидеть грязные пеленки и детские стишки.

— А ты уверен, что причина именно в этом?

— На сто процентов.

В глазах Мадди было сомнение, и Патрик замялся. Ну хорошо, хорошо. Может, причина и не в этом. Да только это никого не касается.

Дело в том, что после всего пережитого Патрик уже не мог стать таким, каким был его отец, служивший образцом для своих детей.

Патрик открыл дверь отдела рекламы, радуясь, что разговор можно прервать.

— Вот здесь ты будешь работать. Помещение маленькое, но это лучшее, что сейчас можно предложить.

Офис и впрямь был крохотным. На радиостанции вообще места было в обрез. Но Патрик копил средства, чтобы расширить свой бизнес. Большинство работающих на станции ко всему относились с пониманием, остальные молчали, боясь рассердить преданную и честную Кэндаси Финни — Грозного Финна, — которую все побаивались.

Да, большинство, но не все, размышлял Патрик, краем глаза поглядывая на Мадди. Она пробила броню Грозного Финна, как тоненькую скорлупку. В голове у Патрика засела тревожная мысль: ведь и он в присутствии Мадди теряет покой, хотя на него, конечно, так просто не повлияешь.

— Вот твой стол, — указал он на рабочее место в уголке. Начальник отдела заканчивал разговор по телефону, и Патрик дождался, пока тот положит трубку. — Стивен, это мисс Джексон. Она будет работать в твоем отделе, пока Джефф восстанавливается после операции.

Мадди улыбнулась и протянула руку. Она со всеми здоровалась за руку. Дома, в Слэпшоте, руки не подавали только врагам.

— Здрасьте, зовите меня просто Мадди, — сказала она.

Стивен сразу же ей понравился. Это был импозантный мужчина, лет за пятьдесят, с сильными руками и морщинками в уголках глаз. В разговоре с Мадди Кэнди расписывала достоинства начальника рекламного отдела с таким жаром, что Мадди про себя уже решила их сосватать. Сама она замуж не собирается, но это же не значит, что нельзя сватать других.

Стивен наклонился вперед в своей инвалидной коляске и сжал ее пальцы.

— Ты очень кстати, Мадди. У нас куча работы.

— Я рада, — Мадди надеялась, что голос ее звучит уверенно. — Мне нужно кое-что сказать тебе, — объявила вдруг Мадди, схватив Патрика за руку и потащив за собой из офиса.

— Только не говори, что уже хочешь повышения зарплаты, — сказал Патрик, и его губы растянулись в улыбке.

— Ну разумеется, нет. Я вот тут подумала… слушай, ты никому не рассказывал о моей несостоявшейся свадьбе? Я никак в себя не приду оттого, что тебе, почти незнакомому человеку, все разболтала.

Такая резкая смена настроения позабавила Патрика. Он отрицательно покачал головой.

— На станции я единственный, кто посвящен в тайну.

— Ну, тогда ладно.

Дверь офиса распахнулась, и в коридоре появился Стивен. Вид у него был несколько растерянный.

— Простите, что я вмешиваюсь в разговор, но мне показалось, что… — он постучал по подлокотнику инвалидной коляски, — проблема, может быть, в этом? Некоторым это не нравится. Но уверяю вас, начальник я хороший.

Глаза Мадди расширились от ужаса. У нее и в мыслях не было, что ее поспешность могла вызвать подобную реакцию.

— Нет. О господи, да у моего дяди такая же коляска, и он самый деятельный человек в Слэпшоте.

Стивен улыбнулся.

— Слэпшот?

— Да, это мой родной город в Нью-Мексико. Вообще-то раньше он назывался Лас-Дамас, но один знаменитый хоккеист — он родом из нашего города — завещал все свои деньги Лас-Дамасу при условии, что его переименуют в Слэпшот.

Патрик глухо застонал, но Мадди не обратила на него внимания.

— На самом деле я опасалась, как бы Патрик не растрезвонил здесь всем о моем горе-замужестве, — продолжала она, — моя свадьба должна была состояться несколько дней назад, но я застала жениха в объятьях девушки, нанятой для обслуживания. Вот торжество и сорвалось.

— Надо думать, — сказал Стивен.

— Но, Мадди, мне казалось, тебе не хочется, чтобы все узнали об этом! — воскликнул Патрик.

— Мне не хочется, чтобы ты об этом рассказывал. А мне можно, — объяснила она, — не такой уж это и секрет, просто стыдно.

— Думаю, ты вообще не можешь хранить никакие секреты, даже под страхом смерти, — пробормотал Патрик.

Мадди с вызовом посмотрела на него. Да, она любит поговорить, да, мысли у нее немножко путались. Но это не значит, что она не умеет хранить важные тайны. Просто Тед больше не важная тайна.

— Смотри, — пропела она елейным голоском, — как бы я не рассказала, как ты поцеловал меня, спутав со своей невесткой.

Стивен громко расхохотался, причем присутствие сердитого начальника его ничуть не сдерживало.

— Дела у тебя пойдут, Мадди. Мы с тобой сработаемся.

— Я поцеловал ее в щеку, — рявкнул Патрик, — только и всего.

— А кто отрицает? — спросила Мадди.

— Ты… — Патрик вовремя остановился и сосчитал про себя до десяти.

Господи! Эта Мадди Джексон как тонна кирпичей над головой, не знаешь, когда они на тебя свалятся.

— Ничего, Патрик, — успокоил его Стивен, — по сравнению с теми фортелями, которые ты выкидывал в детстве, поцелуй — это ерунда.

— Фортели? — глаза Мадди вдруг загорелись любопытством. — Какие фортели? Он говорил, что был трудным подростком, но в подробности не вдавался.

— Ну хватит! — поспешно вмешался Патрик. — Не лучше ли вам со Стивеном обсудить твои обязанности? Он даст заполнить все необходимые анкеты, чтобы мы внесли тебя в платежные ведомости. А я зайду попозже, проверю, как вы тут.

Дойдя до конца коридора, он оглянулся: Стивен улыбнулся. Если Дуган, бывший хозяин радиостанции, заменил ему деда, то Стивен был кем-то вроде дяди. Он проработал на радиостанции более двадцати пяти лет и знал о выходках Патрика даже больше, чем его собственная мать.

Как бы Мадди не попыталась выведать все его секреты! Впрочем, Стивен никогда не станет шептаться у него за спиной. Уж если на то пошло, он может положиться на всех сотрудников радиостанции, не только на Кэндаси Финни.

Осознавать это было приятно. Однако надо будет как-нибудь при случае рассказать Мадди о своем не очень славном прошлом.

Как только Патрик скрылся за углом, Мадди заметила Стивену:

— Думаю, я не очень ему нравлюсь.

Улыбка не сходила у Стивена с лица.

— Уж не знаю. Но на работу ведь он тебя взял?

Мадди удивленно пожала плечами.

— Он думает, что я сестра его невестки. Мы очень похожи и родились в один день, в одной и той же больнице. Нас обеих удочерили, хотя Бет, после развода приемных родителей, воспитывалась в детских домах.

— Так вы, наверное, и вправду сестры!

— Пусть даже и так, но, если я не справлюсь с работой, вы должны будете заявить об этом напрямик. Мне не нужны деньги, если я их не заработала.

Стивен забарабанил пальцами по подлокотникам инвалидного кресла.

— Патрик сам тебе это скажет.

— Нет. Он хочет выручить меня, и поэтому, даже если я окажусь совсем бестолковой, он промолчит. С его стороны это очень благородно, но крайней необходимости спасать меня нет.

Стивен задумался.

— Спасать тебя?

— Да, чтобы мне не пришлось сразу же возвращаться в Слэпшот и выслушивать разное о моей свадьбе. Понимаете? Он старается дать мне побольше времени.

— Патрика понимают не многие.

— Я тоже его не понимаю, но мне хотелось бы, — Мадди чувствовала, что в ее голосе сквозит грусть, — то есть, я хочу сказать, он интересный человек, казалось бы, такой спокойный и беспечный, но…

— Но это только видимость, — закончил за нее Стивен.

Мадди тяжко вздохнула.

— Да. Надо бы объяснить Патрику, что меня нечего жалеть и я сама почти раздумала выходить замуж, когда застала Теда с девчонкой. Так что Патрику не обязательно было брать меня на работу.

— Не думай об этом. — Стивен потрепал ее по руке. — Я чувствую, что парень нашел себе то, что надо.

— Нет, в этом смысле он меня не интересует, — поспешно возразила Мадди, — никаких романтических отношений! А если Бет окажется моей сестрой, то Патрик вообще будет мне вроде брата.

— Вот именно. Только вроде.

Мадди с подозрением покосилась на Стивена.

— Вы что, смеетесь надо мной?

Стивен подавил рвущийся наружу смешок и двинулся к офису.

— Давай начнем. День с тобой, кажется, пролетит незаметно.

Он распахнул перед Мадди дверцу своего «блейзера» и, пока она выбиралась из машины, старался не смотреть на ее веснушки, от которых гладкая и бархатистая кожа девушки казалась еще белее.

— Спасибо, — поблагодарила она.

Хорошо хоть позволяет придерживать перед ней дверь. Но спор о том, кому платить, скорее всего, еще не окончен. Патрик лишь пожал плечами и направился к кафе.

Увидев, что кафе маленькое, Мадди расцвела в улыбке.

— Прямо как у нас в городе!

— Занимайте любые места, — крикнула им официантка через весь зал.

Патрик кивнул и повел Мадди к угловой кабинке. Когда он был мальчишкой, их семья какое-то время жила здесь, в Крокетте. С тех пор кафе ничуть не изменилось: та же еда, те же голубые клетчатые занавески, даже официантка та же, только поседевшая да немного округлившаяся.

— Мне нравится, как здесь кормят, — сказал Патрик, — здесь готовят все, чем диетологи питаться не рекомендуют.

Улыбка не сходила у Мадди с лица.

— Правда?

— Да, все жареное и очень соленое.

— Как дела, Патрик? — спросила официантка, приближаясь к их столику.

— Нормально. Шерли, это Мадди Джексон. Мы предполагаем, что они с Бет сестры-близнецы.

Шерли наклонилась, чтобы получше разглядеть Мадди, и кивнула.

— Так и есть! Похожи как две капли воды.

— А что, здесь все друг друга знают? — поинтересовалась Мадди, удивленно хлопая глазами.

Ей было не привыкать к тому, что в Слэпшоте ее знают все: городишко маленький, к тому же она — дочь мэра. Но тут…

— Да, О'Рурков знают все, — ответила Шерли, вынимая из-за уха карандаш. — Построив здесь текстильную фабрику, они, можно сказать, спасли город. Что будем заказывать?

Мадди указала пальцем на «чудо-гамбургер».

— Вот это, наверное, вкусно. Еще шоколадный коктейль, капустный салат, а на десерт — ягодный пирог. И счет, пожалуйста, мне, — прибавила Мадди.

— Мне, — возразил Патрик.

— Мне!

После минутного колебания Шерли сказала:

— Этот счет пусть оплатит Патрик, а вы заплатите в следующий раз.

Официантка потрепала Мадди по руке и поспешила на кухню.

— Ты заранее знал, что она так скажет, — обвинила Патрика Мадди.

Патрик пожал плечами, едва сдерживая улыбку. Муж Шерли работал на текстильной фабрике, поэтому, что бы ни случилось, она была всецело на стороне О'Рурков.

Вскоре им принесли заказ. «Чудо-гамбургер» в этом кафе был самым большим блюдом, к нему подавали целую гору картофеля фри с сыром. Мадди щедро сдобрила картофель острым соусом «Табаско».

— Я выросла в Нью-Мексико, а там все всегда едят чили, — пояснила она.

Патрик и вообразить себе не мог, что можно так запросто заглатывать огонь! Внове ему было и то, что женщина, обедая с мужчиной, не смущается заказывать такую гору еды.

Когда они вышли из кафе, у Патрика зазвонил мобильник. На дисплее высветился номер его матери. Патрик тихо застонал от досады: что-то подсказало ему, что звонит она неспроста.

— Что-нибудь не так? — поинтересовалась Мадди, пристегиваясь ремнем безопасности.

— У меня какое-то неприятное предчувствие.

— Тогда не отвечай.

Патрик покачал головой — не ответить на звонок матери все равно что не ответить на звонок президента. Выбора не было.

— Привет, мам.

— Как я понимаю, у тебя новая сотрудница, — донесся из трубки голос Пигин. Она говорила с мягким ирландским акцентом. — Мне сказали, что Мадди — вылитая Бет.

Да, новости в семье О'Рурков распространялись со скоростью света.

— Она… они похожи.

— Я рассчитывала, что сегодня вечером мы поужинаем все вместе и познакомимся с Мадди. Думаю, ты сможешь пригласить девушку к нам, — сказала мать.

Только этого не хватало!

— Мам…

— Бет говорит, что бедная девочка очень переживает. А мы на примере Катлин знаем, что это такое.

Катлин.

При упоминании о ней сердце у Патрика болезненно сжалось. Сейчас жизнь его сестры устроилась, но как же она была безутешна, когда этот подонок Фрэнк ушел от нее!

— Мадди обязательно нужна семья, чтобы пережить черную полосу, — продолжала Пигин.

— Но мы таковою не являемся, — возразил Патрик и бросил взгляд на Мадди, которая вежливо отвернулась, бесстрастно глядя в окно и не проявляя к разговору ни малейшего интереса.

— Патрик Финнеган О'Рурк, Мадди — родная сестра Бет. Поэтому она — часть нашей семьи.

Ну, уж если мать назвала его полным именем, шутки плохи. Патрик в бессилии откинулся на спинку сиденья. Раз Пигин объявила кого-то членом семьи, то ничего не попишешь, так тому и быть. Тот факт, что Бет и Мадди — родные сестры, почти не подвергается сомнению. А этого вполне достаточно, чтобы в знак поддержки в очередной раз объявить всеобщий сбор семейства.

— Хорошо, я постараюсь, — проговорил он в трубку.

— Вот и прекрасно, милый. Ужин в шесть, но приезжайте пораньше, чтобы у нас было время пообщаться.

Патрик собирался напомнить, что обещал лишь постараться, но мать повесила трубку прежде, чем он смог произнести хоть слово.

Вздохнув, Патрик завел машину и покатил вдоль дороги. Нетрудно было себе представить реакцию Мадди на его предложение уехать с работы пораньше на ужин к его матери. Один раз она уж и так взвилась, не желая «быть на особом положении». Но обед — одно, а приглашение на ужин в семейном кругу — совсем другое.

— Моя мать пригласила нас на ужин, — начал Патрик после долгой паузы. — Нам нужно будет выехать уже через час, чтобы не застрять в пробках.

Как и ожидалось, Мадди тут же замотала головой.

— Я думаю, не стоит.

— Сама ты так и не выберешься посмотреть на паром в Бремертоне и не увидишь города, — выдвинул он свой довод.

— Я не уйду из офиса раньше. Ты взял меня на работу, и я буду работать.

— О господи! Пойми, мама хочет, чтобы ты почувствовала себя частью нашей семьи, — сказал он. — Бет выложила все о твоих неурядицах, и мама за тебя очень переживает.

— Как она может переживать? Она же меня не знает.

— Моей маме это не важно. — Патрик задумался, не рассказать ли ей про Катлин, но все-таки решил, что об этом имеет право рассказывать только сама сестра.

— Ммм. Бет говорит, что мама у тебя замечательная.

Эти слова доставили Патрику неизъяснимое удовольствие.

— А мы в восторге от Бет, — ответил Патрик, — они с Кейном просто созданы друг для друга. Наконец-то кроме работы у него есть и личная жизнь.

— Хорошо, что ты хотя бы женитьбу брата одобряешь.

— Вот только не начинай все сначала, ладно?

— А я никогда и… — Мадди прикусила нижнюю губу и так стиснула руки, что побелели костяшки пальцев. Она хотела и не решалась что-то сказать.

— В чем дело, Мадди?

Все утро Мадди мучительно пыталась разобраться в себе. Она совсем запуталась и была не в силах понять, что именно так удручает ее в несостоявшейся свадьбе. Как бы то ни было, она должна открыть Патрику всю правду от начала до конца, даже если рискует показаться смешной.

— Твоя мать не будет… то есть ей незачем обо мне беспокоиться.

— Мамы генетически запрограммированы беспокоиться. Разве твоя мама не такая?

— Такая. — Мадди чуть улыбнулась. Ее отцу понравилось бы выражение «генетически запрограммированы беспокоиться». То же самое с полным правом можно было сказать и об отце. — Дело в том, что не так уж я и переживаю из-за отмены свадьбы, — призналась Мадди после паузы, — мне было, конечно, крайне неприятно, но вообще-то хорошо, что все так обернулось.

Патрик удивленно вскинул брови.

— Да?

Вот черт! Как же тяжело, однако, признаваться в своей глупости. Ведь надо было все обдумать заранее, до того, как закажут угощение и венчание в церкви. В том, что произошло, она виновата не меньше Теда.

Подавленная и униженная, Мадди кое-как выбралась из машины. Скрестив руки на груди, она устремила взгляд на залив. В воздухе чувствовался привкус соли. Свежий ветерок разгонял волны. Здесь было прохладнее, чем дома, но свежий воздух приятно холодил разгоряченное лицо Мадди.

Патрик вышел из машины, захлопнул дверцу и встал рядом с ней, прислонившись к крылу автомобиля.

— Ладно, — сказал он, помолчав, — любовных страданий нет, и это уже хорошо. Тогда в чем дело-то?

— Я сомневалась, я раздумывала насчет свадьбы, — прошептала она. — Мы с Тедом встречались, еще когда учились в школе. Нам не приходило в голову, что в один прекрасный день мы можем разлюбить друг друга. Все вокруг были уверены, что мы поженимся. Ну, разве не естественно, что девчонка должна выйти замуж за соседского мальчишку?

Патрик задумался.

— А что изменилось в тебе в день свадьбы? Ты вроде была готова к такому серьезному шагу, хотела родить ребенка.

Мадди пожала плечами.

— Я уже давно сомневалась, но мне казалось, что это просто трусость. Папа хотел, чтобы я не спешила с замужеством по крайней мере до двадцати двух. И вот мне двадцать шесть, и я не замужем. И никогда не выйду, — поспешно прибавила она.

Патрик рассмеялся.

— Подожди, еще передумаешь.

— Но ты ведь не передумал.

— Я мужчина. У мужчин все по-другому.

На лице Мадди выразилось негодование.

— Ну, в общем, обо мне нечего беспокоиться, потому что я на самом деле не любила и спасать меня не надо. Так что, если хочешь, можешь спокойно уволить меня, я не обижусь.

Патрику вдруг ужасно захотелось обнять и поцеловать ее в соблазнительные губы, но он сдержался.

— А если б ты его любила, то тебя не смутила бы перспектива возвратиться домой и стать предметом сплетен?

Мадди опустила голову.

— Ну вот, видишь, а ты хочешь, чтобы я не беспокоился! У О'Рурков это в крови, я тоже беспокоюсь, когда на то есть причина!

Эти слова прозвучали жестко, даже агрессивно.

— Вообще-то, если бы не та девчонка, у нас все, может быть, и сладилось, — хмуро заметила Мадди, — не надо было нанимать прислугу на свадьбу из другого города, но в Слэпшоте нет таких фирм.

— Думаю, девчонка не виновата в том, что Тед подлец.

— Конечно, виновата я, потому что я плоскогрудая! — съязвила Мадди.

Патрик прислонился к «блейзеру». Подул ветер, и прядь волос Мадди коснулась его плеча. Он поправил ее выбившийся локон. Прекрасные золотистые волосы Мадди блестели на солнце, отливая медью, и в жестких пальцах Патрика скользили, как шелк.

— Прекрати. У тебя очень красивая грудь, — произнес он.

— А вот Тед говорил…

— Да плевать на то, что говорил твой Тед! — перебил ее Патрик. — Теду нет оправдания.

— Он со мной был честным.

— Ну конечно!

Патрик оперся обеими руками о машину так, что Мадди оказалась заключенной между ними и прижатой спиной к машине. Они остановились на загородном шоссе, где движения почти не было. Высокие, поросшие ежевикой холмы, тянувшиеся вдоль дороги, и «блейзер» с тонированными стеклами скрывали их от посторонних глаз. Обстановка располагала к близости.

— Мадди, он пытался свою неполноценность приписать тебе. Поверь, не всех мужчин прельщают пышные формы. Некоторым нравятся изящные, элегантные фигуры. Как у тебя, например. Не нужно стричь всех под одну гребенку.

— Но я ведь не очень…

И тут Патрик, не в силах больше сдерживать свою страсть, жадно припал к губам Мадди.

Мадди, потрясенная, застыла на мгновение. Ей и во сне не могло привидеться такое. Этот пылкий поцелуй обжигал и не вязался с образом всегда спокойного и беспечного Патрика.

Мадди обвила его шею руками и что было сил прильнула к нему. Она вся пылала, по спине пробежала дрожь. Чувство, разгоравшееся в ней, было ярким и неожиданным, как ослепительная вспышка молнии над мертвой пустыней.

— Да… да, — шептал Патрик.

Его руки ласкали ее, гладили ее спину, спускаясь все ниже и ниже. Мадди охватило желание, и она еще теснее прильнула к нему. Чувствуя себя маленькой и хрупкой, она словно искала защиты в его объятьях.

По сути, она мечтала о поцелуях Патрика с самого начала их знакомства, когда он страшно напугал ее, чмокнув по ошибке в щеку.

Шепот ветерка и плеск воды в заливе сливались с биением ее сердца. Патрик приник поцелуем к ее шее, и Мадди размышляла, не останется ли от его губ след как особое клеймо, пусть временное, ее принадлежности Патрику О'Рурку.

Эта мысль, вопреки ожиданиям, не вызвала в ней беспокойства. Ведь, в сущности, она ему не принадлежала и никогда не будет принадлежать. Человек, скрывавшийся под маской обаятельного легкомыслия, был столь же притягательным, сколь и недоступным. На самом деле он совсем не тот, кем хочет казаться, и… даже не тот, кем кажется себе.

Если она не смогла вовремя раскусить Теда, что уж говорить о человеке, куда более сложном? Патрик скользнул кончиком языка по ее коже, и Мадди сладострастно вздохнула. Ее тело напряглось как струна, и она запустила пальцы в его темные волосы.

— Мадди, — прошептал Патрик одними губами, — теперь ты веришь?

— Верю… во что? — с трудом выдавила из себя Мадди.

— Теперь ты веришь в свою привлекательность?

Мадди поджала губы. Так вот оно что! Он хотел доказать, что не такая уж она и страшная, когда мужчине просто нужно утолить свою похоть. Выходит, все, что было, ничего не значит. В очередной раз Мадди убеждалась в собственной правоте: все мужчины — негодяи и другими быть просто не могут. Она напряглась и сделала попытку отстраниться, но Патрик все еще не выпускал ее из объятий.

Придется отпихнуть его.

— Конечно, верю, — пробормотала она и толкнула Патрика в грудь. Он остался неподвижен, как скала.

— Ну, что еще тебя не устраивает?

— Ты, — сердито рявкнула Мадди. — Она попыталась высвободиться из его рук, но безуспешно. — Пусти меня!

— Не пущу, пока не объяснишь, в чем дело.

Патрик не желал, чтобы Мадди заметила, как нелегко ему сдерживать свое возбуждение. Она могла бы понять это без труда, если бы не эта ее, невесть откуда взявшаяся, раздражительность.

Вот только если… впрочем, не могла же Мадди оставаться девственницей в свои двадцать шесть лет. Может, ее жених и мерзавец, но не совсем же он недоумок.

Неужели такое может быть?

Патрик покачал головой. Если Мадди настолько неопытна, остается только предполагать, как легко она ранима.

Мадди извивалась в руках Патрика, пытаясь высвободиться, и тем самым все больше распаляла его.

— Пусти меня, я сказала!

Патрик приподнял бровь.

— Я вижу, тебе не терпится съездить мне по физиономии, но это не лучший выход.

— Это просто смешно!

— Кто тебя знает. Могу поспорить, ты так была ошарашена, что не ударила Теда. И теперь в тебе скопилось столько злости, что ты жаждешь выплеснуть ее на другого. Но представь, сколько будет разговоров, если я явлюсь к ужину с фингалом под глазом. Ну, так расскажи, в чем все-таки дело?

— Хорошо, — сказала она, — я расскажу про парня, который целует женщину только ради какого-то дурацкого доказательства. Интересно, тебе понравилось бы, если бы я целовалась с тобой только для того, чтобы что-то доказать?

— Мужчины не женщины. Целоваться нам всегда нравится, — ляпнул он, не подумав.

— Как это… ты… ты… — ее голос перешел на крик.

— Чувствую, придется начинать заново, — недовольно проворчал Патрик.

— Что заново?

— Целоваться. В моем арсенале есть и другие формы убеждения.

Отринув прочь все сомнения, Патрик скользнул пальцами по щеке Мадди, затем по шее и, наконец, остановился на верхней пуговице ее платья. Еще утром, взглянув на платье Мадди, он первым делом отметил, что пуговицы тут самые обычные и расстегиваются просто.

С ловкостью, отработанной уже к шестнадцатилетнему возрасту, он одной рукой расстегнул пуговицу, коснулся ее груди и почувствовал, как Мадди судорожно вздохнула, но не произнесла ни слова. С остальными тремя пуговицами он справился так же легко, как и с первой. Патрик просунул руку под расстегнутое платье и удовлетворенно улыбнулся: ему нравились лифчики, которые расстегиваются спереди. С крючками шелкового бюстгальтера было покончено так же быстро, как и с пуговицами на платье. Зрачки Мадди расширились.

— Ну, что теперь скажешь? — спросил он.

— А что я должна сказать?

Ну, например, «не надо».

Подсказывать ей такой ответ он, разумеется, не стал, тем более что ему не хотелось его услышать. А потому лишь пожал плечами.

— Я же говорил тебе, что я нехороший. Теперь сама можешь убедиться. Интересно, что бы сказал твой отец, увидев нас сейчас?

— Ничего бы он не сказал. Он бы просто застрелил тебя. Папа — сторонник жестких мер.

Патрик ухмыльнулся.

— А ты?

— Я?.. Пожалуй, я бы попросила отца повременить. Хоть минуточку. — В золотисто-карих глазах Мадди странным образом соединялись сладостное предвкушение и страх. Ей не терпелось узнать, понравится ли ему ее тело, и в то же время она боялась услышать правду.

Предположение Патрика, что Мадди девственница, стремительно перерастало в уверенность, но он старался не думать об этом. Иногда что-то лучше не знать.

Патрик стиснул Мадди в объятьях и поцеловал в губы, а его руки вступили на запретную территорию. Лифчика больше не было, и руки Патрика, лаская, накрыли ее грудь. От его прикосновений соски стали жесткими. Страсть переполняла Патрика. Близость с женщиной была для него не нова, но запах Мадди, вкус ее поцелуя, ее целомудрие невероятно возбуждали его.

Не раздумывая больше, Патрик впился в ее губы. Целовать Мадди он мог бы бесконечно. Опытная или нет, Мадди обладала особым талантом к поцелуям, и мужчина, которому она их дарила, чувствовал, что его жизнь прожита не зря.

А ее руки… как же ему нравились эти любопытные проворные пальцы, так нежно отвечавшие на его ласки. Он должен был сразу понять, что Мадди невероятно чувственна.

Патрик совсем было потерял голову, но вдруг послышался гудок, и с проплывавшей мимо моторной лодки им крикнули что-то непристойное.

— Черт! — выругался Патрик и обернулся.

Моторная лодка проплыла дальше, и находившиеся на ней люди больше не обращали на них внимания.

Патрик повернулся к Мадди. Она стояла, прислонившись к «блейзеру». Ее платье было расстегнуто и измято. Всем своим еще напряженным телом, которое отказывалось подчиниться разуму, он прильнул к ней. Соблазнить Мадди для Патрика было проще простого. Но это было не в его характере.

— Если ты все еще не поняла, — произнес он с расстановкой, теснее прижимаясь к ней, — то знай: ты очень сексуальная, просто безумно. А это… — Патрик провел рукой по ее груди, — самая красивая грудь. Ты поняла? — строго спросил Патрик.

Мадди кивнула. Ее переполняли чувства, и она не знала, радоваться или плакать оттого, что их поцелуй прервали. С Тедом она никогда не испытывала ничего подобного.

— До чего же вы похожи! Прямо в голове не укладывается! — воскликнула Катлин О'Рурк, переводя изумленный взгляд с Бет на Мадди.

Катлин была самым младшим ребенком в семье О'Рурков и матерью очаровательных двухлетних девочек-близнецов.

— А почему вас это так удивляет? Ведь ваши дети тоже близнецы, — ответила Мадди безмятежно. Обстановка в старинном доме Пигин О'Рурк, где в этот вечер яблоку негде было упасть, показалась Мадди милой и по-домашнему уютной.

Однако стоило ей взглянуть на Патрика, и непринужденности как не бывало. Он сидел за столом и, распивая с братьями кофе, обсуждал тактику футбольного матча. Патрик был так хорош, что у Мадди снова затрепетало сердце.

Неужели это ему она позволила так прикасаться к себе?

Ощущение нереальности произошедшего не покидало Мадди, но следы от страстных поцелуев Патрика на ее груди говорили об обратном. Перебирая в памяти подробности случившегося, она чувствовала, как кровь приливает к ее лицу. Мадди вспомнила, что, когда его пыл утих, Патрик как-то замкнулся в себе. Он помог ей забраться в «блейзер», сам сел за руль и, мрачнее тучи, помчался обратно на радиостанцию. Через час Патрик вошел в отдел рекламы и холодным официальным тоном осведомился, готова ли она ехать. На пароме и в машине, добираясь до дома его матери, они едва обменялись парой слов, а когда прибыли на место, ей показалось, что он даже не посмотрел в ее сторону.

Мадди прикусила губу и задумалась.

— Узнаю этот взгляд, — сказала ей Катлин, понизив голос.

— Какой взгляд?

— Такой — «моя жизнь разбита». Я и сама часто видела его в зеркале, — вздохнула она. — Видишь ли, когда я была беременна, мой муж сбежал с моей лучшей подругой.

Глаза Мадди расширились от изумления. Да, чувства Катлин она могла себе представить без труда.

— Это ужасно! То, что случилось со мной… это никак… — Мадди смешалась, не зная, что сказать.

Катлин пожала плечами.

— Предательство всегда предательство.

— А ты не думала снова выйти замуж? — выпалила Мадди, но тут же прикусила язык. Задавать подобные вопросы было неуместно: они с Катлин почти не знакомы, да и вообще, какое ей дело?

Но Катлин не обиделась. Она погладила головку раскрасневшейся во сне дочери и покачала головой.

— Если бы не дети, быть может, и вышла бы замуж. Но теперь нужно думать о девочках, — вздохнула она. — Я не хочу их травмировать.

— Ну, если человек попадется хороший, то и детям будет хорошо, — вмешалась Бет, явно болея душой за свою золовку. — Такую возможность не надо исключать.

Катлин и Мадди обменялись понимающими взглядами. Бет была счастливейшей из женщин: она ждала ребенка, муж ее боготворил, и убеждать ее в том, что любовь может принести не только радость, но и горе, все равно что убеждать в том, будто земля плоская.

Повинуясь безотчетному порыву, Мадди обратила взгляд на Патрика. Он повернул голову и, перехватив взгляд Мадди, тут же помрачнел, улыбка слетела с его лица. Мадди смущенно поежилась. Может, он сейчас вспомнил, как она выглядела в расстегнутом платье, когда его руки ласкали ее грудь?

У нее по спине пробежала дрожь.

Ее снова одолели сомнения: все-таки, наверное, целуя ее, он пытался что-то доказать. О сексе и мужчинах Мадди имела весьма смутные представления, а потому ни в чем не могла быть полностью уверена, тем более когда дело касалось такого мужчины, как Патрик.

Вдруг Патрик резко поднялся из-за стола.

— Может, прогуляемся, Мадди? — обратился он к ней.

— Это мысль! — сказала Шаннон, старшая дочь О'Рурков. У нее была такая броская внешность и выглядела она так эффектно, что Мадди рядом с ней чувствовала себя просто дурнушкой. — Я так плотно поужинала, что мне лучше пройтись.

Патрик бросил на нее страдальческий взгляд.

— Шаннон, не смеши людей. Куда тебе гулять на таких каблуках.

Сестра состроила очаровательную гримаску и, красуясь, выставила вперед ногу в элегантной туфле.

— Ах ты, дамский угодник!

— Ничего не поделаешь. Таким уж уродился. — Патрик перевел взгляд на Мадди. — Ну так как?

— А… хорошо, — согласилась она, избегая встречаться взглядом с остальными О'Рурками. Со стороны выглядело так, будто Патрик хочет уединиться с ней, но она сразу поняла, что романтического свидания не будет. Мадди стало очевидно, что происшедшее днем — чистая случайность и Патрик явно не хочет повторения.

Было только начало осени, но ночи становились прохладными.

— Не холодно? — спросил Патрик, пока они брели по темной, обсаженной деревьями аллее.

— Нет.

Прежде чем выйти на улицу, она надела пиджак, а Патрик остался в рубашке. Верно, строит из себя мужественного мачо, подумала Мадди. Хотя, с другой стороны, это она не привыкла к сырому воздуху северо-запада, а для него холода — дело обычное.

— Я хотел поговорить с тобой, — начал Патрик после паузы.

— Я поняла.

— Все это, конечно, ерунда, — он остановился и сунул руки в карманы. — Но я все размышляю о том, что произошло днем.

— Я тоже.

— Но между нами ничего не было, вот в чем дело, — сказал он резко.

Мадди с негодованием посмотрела на него. Может, для Патрика такие вещи ничего не значат, но для нее все это очень серьезно. Не каждый раз, целуясь с парнем, осознаешь, что это именно то, чего раньше не хватало.

— Мне казалось, что это серьезно, — пролепетала она.

— Вот этого-то я и боялся.

— Неужели!

— Я не должен был целовать тебя. После всего, что ты пережила, этого не стоило делать.

— Если бы мне этого не хотелось, я бы тебе сказала.

Патрик ухмыльнулся. Уж это точно, Мадди бы сказала. Она все говорит без обиняков.

— Я хочу быть честен с тобой, — продолжал Патрик. — Ты потрясающая девушка, но я не собираюсь жениться. Даже если бы и собирался, то не раньше, чем добьюсь успеха в делах. Я боялся, что ты меня неправильно поймешь.

Неправильно поймет? Опять думает, что у нее на него «виды». Сколько можно!

Мадди выпрямилась.

— Чего ты опасался?

В ее голосе Патрику послышались угрожающие нотки.

— Ну, ты такая наивная, вот я и подумал, что ты сделаешь неверные выводы. Не надо было заходить так далеко. Не то чтобы это могло привести к чему-то серьезному, нет, просто в принципе это было ни к чему. — Он покачал головой, чувствуя себя полным идиотом. Что за бред он несет? — Это я во всем виноват.

— До чего же мило с твоей стороны.

— Мадди…

Мадди не знала, смеяться ей или злиться.

— Так ты решил, что из-за какого-то дурацкого поцелуя я захочу за тебя замуж? — Она постаралась придать своим словам ироничное звучание. — Это поцелуй, и не более того. Разве не это ты сам только что мне втолковывал? Ты что, за дуру меня принимаешь?

Патрик поморщился.

— Вовсе нет.

— Надеюсь! С чего ты взял, что я имею на тебя виды? Мы едва знакомы, и я даже не уверена, нравишься ты мне или нет. Кроме того, у меня только что был неприятный опыт с замужеством — меня бросил жених, — так почему ты решил, что мне захочется замуж за тебя?

— Мне кажется, я этого заслуживаю.

— Я думаю, как мне устроить свою жизнь, — продолжала Мадди, кипя от негодования, — и, уж конечно же, замужество не входит в мои планы. Я считала, что достаточно ясно выразилась на этот счет. А уж как ясно ты дал мне понять, что не хочешь жениться! Так почему мы снова возвращаемся к этому вопросу?

— Ты права.

Самолюбие Патрика было больно задето такой реакцией Мадди, но ему хватило ума не продолжать этот разговор. Пожалуй, с его стороны и впрямь было чересчур самонадеянно делать подобное предположение, но Мадди была не такая, как все женщины. Она была наивной идеалисткой, несмотря на историю с ее женихом, и с самого начала смотрела на Патрика сквозь розовые очки. И теперь в его душе шевельнулось подозрение, что он сам стал причиной ее страданий.

— Бет и Кейн предложили отвезти меня в гостиницу. Пойду посмотрю, не собираются ли они ехать, — сказала Мадди.

Патрику ничего не оставалось, как только кивнуть.

В сложившейся ситуации лучшим выходом для него было избегать общения с Мадди. А это непросто: ведь она работает на его радиостанции. Но ничего не поделаешь, другого выхода нет.

Патрик не отрываясь смотрел на баночку аспирина, стоявшую перед ним на столе. С тех пор как Мадди пришла на радиостанцию, он выпил его почти целую упаковку, так что рисковал вскорости получить в желудке дыру соответствующего размера. Мадди сводила его с ума. Ее губы, припухшие от поцелуев, ее глаза, опьяненные страстью, и грудь, пробуждающая в Патрике мучительное желание, то и дело всплывали в его памяти и лишали покоя.

Он был зол на себя, как никогда. Как он мог позволить себе поцеловать Мадди? По отношению к совершенно невинной девушке такая вольность была достойна порицания. К тому же Мадди в то время еще не оправилась от душевной травмы, и ей могло показаться, что он просто воспользовался моментом. А ведь О'Рурки в отношениях с женщинами всегда придерживались кодекса чести, унаследованного от их ирландских предков, и он, Патрик, даже будучи подростком и решаясь на самые отвратительные свои поступки, никогда не совершил ничего, что могло бы причинить вред девушке.

А тут дал маху: объявил Мадди, что не женится на ней. Неудивительно, что Мадди так оскорбилась.

— Ну и попал же я, — пробормотал Патрик, вытряхивая на ладонь пару таблеток аспирина.

На столе приглушенно работало радио, и Патрику вдруг почудилось, что из приемника доносится голос Мадди. Ну и дела! Ему повсюду стал мерещиться ее голос. А все оттого, что он не перестает думать о ней. Вздохнув, Патрик прибавил звук, чтобы послушать, что передают из студии.

— …он придерживается старых правил, но это неплохо. Мой папа, к примеру, тоже такой, а человек он просто замечательный, — вещал голос.

Это и в самом деле была Мадди!

Патрик помотал головой. Он просто ушам своим не верил! Каким образом Мадди добралась до микрофона на его радио?

— Целовался он великолепно, но теперь обходит меня стороной, словно я монстр какой-то. При этом могу поклясться, что я ему понравилась!.. ну, в физическом плане. Хотя, кто его знает, может, я и неправа. А кстати, мужчины могут притворяться?

О-о-о! Только не это!

Патрик вскочил со стула, но, зацепившись ногой за мусорную корзину, тут же растянулся на полу.

— Кто-нибудь из вас знает, почему мужчин так трудно понять? — продолжала Мадди. — Может, какой-нибудь мужчина объяснит это? Хотя мы, женщины, наверное, тоже иногда ставим их в тупик. Видимо, все оттого, что мужчины «произошли от Марса», я что-то такое слышала. И правда, посмотришь — мы такие непохожие, будто с разных планет. Я вам уже говорила о его отношении к браку. По правде говоря, для меня загадка, почему мысль о семье вызывает у него такое неприятие. Для него жениться — все равно что прыгнуть в кипящий котел.

Изрыгая проклятья, Патрик мигом вскочил на ноги и опрометью бросился в студию. Пристроившись на краешке пульта управления, Мадди вовсю разглагольствовала о браке, поцелуях и мужчинах, то и дело взывая к радиослушателям, чтобы узнать их мнение. Джереми Холлингс, судя по всему, пребывал в шоке, но, увидев лицо Патрика, покатился со смеху.

Патрик, будто ножом, полоснул по горлу ребром ладони, но Мадди в ответ на его жест лишь беспомощно развела руками, указывая на микрофон как на главного виновника. Патрик ворвался в студию.

— Объявляй песню, — прорычал он.

— Я не знаю, как ее включить, — пролепетала Мадди, — прошу прощения, это я разговариваю с владельцем радиостанции. Мистер О'Рурк хочет, чтобы я поставила музыку, и он прав, ведь у нас музыкальное радио. Как только я разберусь во всех этих кнопочках, вы услышите Гарта Брукса. Если честно, оборудование здесь до того сложное, ну прямо как в космическом корабле.

Патрик схватил с полки компакт-диск, поставил его, и зазвучала музыка. Удостоверившись, что микрофон Мадди отключен, Патрик исподлобья посмотрел на нее.

— Какого черта ты здесь делаешь?

— Маку стало плохо, а ты говорил, что мертвый эфир хуже всего. Вот мне и пришлось поговорить.

— Ты… — Патрик захлопнул ногой дверь, чтобы Джереми их не слышал, — я совсем не это имел в виду.

На лице Мадди появилось жалкое, обиженное выражение, от которого сердце у Патрика всегда разрывалось.

— Я сказала только, какое замечательное в Крокетте кафе и что «Либерти маркет» теперь открыт круглые сутки. И кафе, и «Либерти маркет» — наши рекламодатели. Я не нарушила ни одного положения Федеральной комиссии связи, честное слово! Что я такого сделала?

— Ты говорила обо мне! Вот что ты сделала!

— Я не называла имени. Кто догадается, что это о тебе?

Мадди ничего, совершенно ничего не понимала.

— Ты не должна была ничего говорить обо мне.

— Почему? Ты и правда великолепно целуешься.

— Откуда ты знаешь? Тебе и сравнить-то меня почти не с кем. Ты не отличишь хороший поцелуй от плохого.

— Так ты хочешь сказать, что целуешься плохо?

— Нет. Да! Я не об этом… — Патрик заскрежетал зубами. Снова рядом с Мадди он теряет голову! — Ладно, я потом подумаю, как поправить дело. А сейчас пойдем отсюда. Нам надо поговорить.

— Но Мак заболел, и его передачу некому вести.

Патрик взглянул на настенные часы и понял, что следующий диджей с режиссером появятся не раньше чем через час. Если не заболеют, как все остальные.

Ну и неделька выдалась! Час от часу не легче!

— Возвращайся на свое место. Я сам поработаю, пока не придет Линдзи Маркофф.

Патрик скрестил пальцы, молясь, чтобы Линдзи пришла пораньше.

Мадди стояла в нерешительности.

— А я думала, ты терпеть не можешь выходить в эфир.

— А я и не буду, — резко ответил Патрик. Он понимал, что несправедлив к Мадди. Ведь она сделала все, чтобы спасти положение, а он накинулся на нее как бешеный. Патрик попытался взять себя в руки. — Я просто буду ставить музыку и рекламу.

— Но все это надо объявлять, — заметила Мадди.

Не в силах противостоять ее напору, Патрик сдался и усадил ее в кресло.

— Ладно, я буду работать с пультом управления, а ты объявлять музыкальные блоки. И только это, — поторопился уточнить он, поскольку вовсе не желал, чтобы его радио превратилось в форум для диспутов Мадди.

Дверь в студию приотворилась, и в щель просунулась голова Джереми.

— Телефон разрывается от звонков, — объявил он. — Радиослушателям не терпится дать Мадди советы насчет ее знакомого, который так великолепно целуется.

Патрик сурово посмотрел на него, но какой с Джереми спрос? Для него выступление Мадди не более чем веселое представление.

— Никаких телефонов, — отрезал Патрик.

— Но, шеф, ведь у нас на радио всячески приветствуются телефонные звонки от радиослушателей, — не моргнув глазом возразил Джереми, — вы всегда говорили…

— Не важно, что я говорил, — оборвал его Патрик, — пойди извинись перед всеми дозвонившимися.

Разочарованный Джемери вышел, горестно покачивая головой.

— Сейчас пойдет реклама, — обратился Патрик к Мадди, — а потом ты объявишь музыкальный блок. И никаких комментариев.

Само собой разумеется, оставив Мадди в студии, Патрик рисковал. Ведь стоит ей отступить от заданного сценария, и она может выложить как на духу всю историю своей жизни, а заодно и его, и вообще всех своих знакомых. Так что на всякий случай придется держать руку на кнопке отключения микрофона.

Когда они вернулись на радиостанцию, Мадди с легкой улыбкой вышла из машины, устремилась по коридору в отдел рекламы и быстро исчезла из виду.

Ну и дела! Он даже не поцеловал ее, а она улыбалась, как прародительница Ева, напоминающая Адаму о важнейших различиях между мужчиной и женщиной.

— Патрик, нам нужно поговорить, — объявила Дикси Сандерс, хватая его за руку у стойки секретаря.

— В чем дело, Дикс?

— Я насчет нового шоу Мадди.

Вот черт!

— Не волнуйся, это всего лишь недоразумение, Дикс. Мадди не ведет никакого шоу, она просто заменяла Мака, когда тому срочно потребовалось уйти. Он — последняя жертва вируса.

— Да, но это было чудесное недоразумение! — воскликнула Дикси. — Телефоны до сих пор не умолкают. И мужчины звонят так же часто, как женщины. Программа возбудила всеобщий интерес. А ты знаешь, как этого трудно добиться. Все хотят узнать, кто тот таинственный парень, который так потрясающе целуется, и предлагают Мадди советы.

При виде многозначительного выражения на лице Дикси Патрик заскрежетал зубами. До сих пор ему не приходилось сталкиваться со столь бесцеремонным вмешательством в его личную жизнь, поэтому, когда Мадди, ничуть не стесняясь, растрезвонила о ней, пусть и не называя его имени, Патрик страшно возмутился.

— Дикс, это не тема для обсуждения.

Патрик направился в свой кабинет, но Дикс не отставала, следуя за ним по пятам.

— Это же может оказаться сенсацией. Пусть Мадди подготовит небольшую передачу для тех, кого покинули их возлюбленные. Одни будут звонить в эфир и делиться своими проблемами, другие смогут высказать свое мнение, а Мадди нужно будет только…

— Только что? Оставаться собой? — съязвил Патрик.

Он отпер дверь кабинета, но Дикси первая проскользнула туда.

— Признавайся, ты и сам на нее запал.

Патрик бросил на Дикси уничтожающий взгляд, не надеясь, впрочем, что это возымеет какой-нибудь эффект. Дикси отличалась непомерным честолюбием, но была классным режиссером. Скорее всего, она права, полагая, что Мадди на радио ждет успех, но Патрик предпочитал, чтобы она преуспевала где-нибудь в другом месте, а не на его радиостанции.

В этот момент раздался спасительный телефонный звонок, и Патрик показал Дикси на дверь.

— Благодарю за инициативу. Обсудим это как-нибудь в другой раз.

Укоризненно взглянув на Патрика, Дикси нехотя покинула кабинет, а он улыбнулся, пытаясь смягчить свою резкость. Такой шквал звонков от радиослушателей обрушивался на их радиостанцию не каждый день. Так что, судя по всему, Патрик упускал великолепный шанс. Но мысль о том, что Мадди сможет вещать на такую широкую аудиторию, страшно его нервировала.

После четвертого звонка Патрик наконец поднял трубку.

— О'Рурк слушает.

— Ого! У вас на радио новые веяния! — послышался голос Кейна. — Я вообще-то не увлекаюсь подобными передачами, но шоу и правда было весьма интересным. Оно, так сказать, на многое пролило свет, надеюсь, тебе ясно, о чем я.

На мгновение Патрик застыл. Ему и в голову не приходило, что выступление Мадди могли услышать его близкие. Теперь они вообразят, что он пытался соблазнить Мадди, чего на самом деле не было.

— А, это ты, Кейн.

— Да. Мы с Бет случайно наткнулись на передачу Мадди. Признаться, она вызвала огромный интерес.

— Это была не передача, а неотложная помощь. Маку стало так плохо, что его пришлось везти домой, а наушники и микрофон оказались у Мадди.

— Что ж, с ее стороны было очень благородно выручить в такой ситуации.

Патрик расслышал ехидный смешок Кейна.

— Ну что ты привязался? У меня и так дел невпроворот. Вместо того чтобы надоедать, лучше займись любовью со своей женой.

— А разве нельзя это делать одновременно?

— Отстань от него, — откуда-то издалека донесся голос Бет.

Сквозь ее тихий смех прорывался низкий голос Кейна, бормочущий жене, как всегда, что-то ласковое.

Патрик тяжело откинулся на спинку кресла, потрясенный внезапно охватившей его завистью. Он никогда никому не завидовал, но сейчас его душила самая настоящая черная зависть к брату и Бет, которые существовали в своем обособленном мире и безоглядно любили друг друга.

Нет уж.

Может, и хорошо, когда у людей одна судьба на двоих, как у Кейна и Бет, да только все это не по нем. Обыденность ему не нужна — любовь, семья, дети. Он никогда не допустит, чтобы в его чувствах снова воцарился сумбур, а этого не избежать, если он влюбится. От Мадди веяло опасностью. Она жила прежде всего сердцем и бросалась навстречу любым житейским невзгодам, увлекая за собой и его.

Несмотря на то, что все О'Рурки были страстными и эмоциональными, Патрик не мог позволить своим чувствам снова взять над ним верх.

— Ты же знаешь, — наконец проговорил он, — я бы никогда не обидел Мадди. Пусть между нами что и было, чего допускать не следовало, но теперь все под контролем.

— Да я и не сомневаюсь. — В голосе Кейна послышалось удивление, как если бы заверения Патрика были излишними. — Ты придешь в воскресенье на обед? Мадди будет учить маму и Бет готовить мексиканские блюда.

Патрик колебался. Семейный обед не входил в его планы, но, если он не явится, это укрепит уверенность Мадди в том, что у него все же есть трудности в общении с родственниками.

— Да, конечно, приду.

— Вы правда так считаете? — спросила Мадди, поправив на голове наушники.

— Конечно, — подтвердил звонивший, — уж поверьте мне, все мужики — свиньи.

Мадди хихикнула.

— Но Ричард, вы ведь тоже мужчина.

— Ну, что тут сказать? Да, я мужчина, и именно поэтому я знаю, что говорю. Жена уверена, что мужчины связаны со свиньями генетически.

Патрик сидел возле кабины ведущего, наблюдая за эфиром четвертого выпуска авторской программы Мадди «Час одиноких сердец», в течение которой она очаровывала радиослушателей, смеялась и вела с ними самую непринужденную беседу. Его не покидало ощущение, что Мадди, общаясь со слушателями, напрочь забыла, что она в прямом эфире.

— Она — чудо, — сказала Дикси, — держится просто, естественно, радиослушатели души в ней не чают.

— Иначе и быть не могло, — пробормотал Патрик, не в силах отвести глаз от Мадди.

Ее голос идеально подходил для радиотрансляции, и сама она была искренней и милой. Поначалу планировалось, что Мадди будет отвечать на телефонные звонки в промежутках между романтическими кантри-балладами. Но, к явному удовольствию всех настроившихся на волну радиостанции, разговоры мало-помалу стали вытеснять музыку из эфира.

Имея все основания не доверять мужчинам, даже презирать их, Мадди была с ними не менее великодушной и открытой, чем с женщинами, дозвонившимися ей в эфир. В данный момент она горячо доказывала Ричарду и его жене, что одна только принадлежность к мужскому полу еще не обрекает человека на свинское поведение.

В глубине души Патрик побаивался, что радиошоу пополнит ряды тех глупых, слащавых передач, которые, едва начавшись, немедленно действуют на нервы. Но его опасения оказались напрасными.

— Разве я не говорила тебе, что все получится? — торжествующе потирая руки, сказала Дикси. — А ты ведь не хотел, чтобы Мадди вела шоу.

Патрик строго воззрился на Дикси.

— У Мадди язык как помело. Она может такого наговорить! С нее станется.

Дикси постаралась скрыть усмешку. Все на радиостанции уже давно поняли, что между Патриком и Мадди что-то происходит, и это стало неиссякаемым источником шуток и любимой темой пересудов.

Следующие несколько минут Дикси знаками давала понять Мадди, что ее эфирное время почти истекло. Они приспособились оставлять несколько дополнительных минут на заключительную часть, поскольку Мадди наотрез отказалась поторапливать слушателей, дозвонившихся в эфир, считая это грубостью.

Диджей Мак, окончательно оправившийся от гриппа, уже ждал в студии. С отеческой заботой на лице Мак помогал Мадди включить музыку, мягко подбадривая ее, что, вероятно, было случаем уникальным в жизни диджея-остряка, у которого на все всегда была наготове шутка или едкое замечание.

— Кстати, она нравится не только радиослушателям, — с улыбкой заметила Дикси.

Минуту спустя появилась и сама Мадди.

— Все в порядке? — спросила она с легким беспокойством в голосе.

— Здорово, — похвалила ее Дикси.

Патрик отметил, что Мадди бросила лишь мимолетный взгляд в его сторону, и это больно его задело, хотя ему бы только радоваться, что на работе она не выходит за рамки служебных отношений и ни о чем его не просит.

Черт побери! А ведь даже в семье его редко о чем-то просили.

Патрику начала открываться нелицеприятная правда. В семье у него просили не больше, чем, как они считали, он сам хотел бы им дать. Единственное, на чем настаивала мать, так это на участии в семейных обедах. Но и тогда она была мягкой и нетребовательной.

Мать никогда и ни в чем его не обвиняла.

Она просто заботилась о нем.

Интересно, они полагали, что на него нельзя рассчитывать, или попросту сохраняли дистанцию, которой он так жаждал?

У Патрика вдруг разболелась голова, и он потер рукой лоб. А что, если Мадди права? Если он и вправду, избегая неприятностей, ни перед кем не открывал душу и отделился от родственников невидимой стеной… а заодно и от всего мира вообще?

— Я, пожалуй, пойду к себе, — сказала Мадди.

Она молча попятилась к выходу, будто собиралась броситься бежать.

— Нет. Поедем вместе.

— У меня работа.

— Ты теперь радиоведущая, и твоя передача закончилась.

— Но Стивену нужно…

— Стивену поможет Кэнди, — резко оборвал ее Патрик.

Боже правый! Мадди в самом деле перевернула всю его жизнь. Она кардинально изменила работу радиостанции, нарушив своим шоу привычный ход вещей, она устраивала отношения его строгой секретарши с руководителем отдела рекламы и поставила под сомнение его собственные отношения со всем миром.

— Едем сейчас, — повторил он и, схватив за руку, потащил Мадди к двери.

— Ты с ума сошел. — Мадди пыталась выдернуть руку.

— Вовсе нет.

Мадди заправила за ухо выбившуюся прядь волос. Так рано закончить рабочий день — это похоже на особые привилегии со стороны главы радиостанции, но сопротивляться бесполезно.

— Мне нужно забрать из офиса кошелек и ключи.

— Беги, я буду ждать на улице.

Мадди поспешила к своему столу. Ее сердце неистово колотилось. Поэтому, чтобы успокоиться, а также выиграть время, Мадди схватила трубку и набрала номер сестры.

— Бет? Это я, — сказала она, услышав голос сестры на том конце провода. — Патрик уговорил меня ехать с ним.

— Интересно-интересно.

— А-а-а, Бет, тебе все не дает покоя тот случай в чулане. Ты же знаешь, он… то есть мы не встречаемся, ничего такого нет. Просто он очень… э-э-э… как это сказать…

— Оказывает внимание?

— Не совсем. Ну, вроде как он никогда такой дурочки не видел и ему интересно разглядеть ее поближе.

— У Патрика был в жизни тяжелый период, но он на самом деле хороший человек, — искренне заверила ее Бет. — Кейн очень гордится им. И, даже желая помочь Патрику, он всегда считается с его стремлением к независимости.

— Это больше, чем просто независимость.

— Я знаю, о чем ты. Но он обязательно оттает, ты только верь в него.

Мадди нервно сглотнула.

— Мне не во что верить. Патрик ясно дал понять, что не женится, что детей он не хочет, и постоянно предупреждает меня, чтобы я на него не рассчитывала. И вообще, я не в его вкусе, — прибавила она.

Сестра долго молчала.

— Я тоже когда-то была не во вкусе Кейна. А теперь он уверен, что я само совершенство. Это, разумеется, не так, но он заставляет меня в это поверить.

— Патрик предпочитает эффектных брюнеток…

— Спорим, что ты сможешь выбить у него из головы всех брюнеток, вместе взятых?

— Не спорь, все равно проиграешь. Слушай, он тут ждет меня, мне надо бежать. Ну, пока, увидимся.

Мадди положила трубку и прижала ладони к глазам. Да, она никак не ожидала, что ее поездка в штат Вашингтон окажется столь удачной. Приятно было сознавать, что она прекрасно справляется с работой. Счастьем было найти родную сестру, душевная связь с которой крепла с каждым днем. Мадди полюбила О'Рурков. Ей пришлась по душе материнская забота Пигин, несмотря на то, что вниманием своих замечательных родителей она тоже обделена не была.

Вот только Патрик… Он до того обескураживал ее, что хоть плачь. По сути, он был замечательным парнем. Из него вышел бы идеальный муж и отец. Так нет же! Подавай ему свободу и независимость! Ему важно твердо стоять на ногах, не нуждаясь ни в чьей помощи.

Ни один мужчина еще не был для Мадди таким желанным. В Патрике так восхитительно сочетались чувство юмора и сексуальность, а против этого Мадди не могла устоять. Не похоже, чтобы Патрик искал себе женщину более красивую и опытную, но тогда почему он противится их связи? Более того — его раздражает то, что Мадди ему нравится.

Почувствовав руку на своей спине, Мадди резко распрямилась и встретилась взглядом с Патриком.

— Прости, я как раз собиралась идти.

Патрик прислонился к краю стола.

— Если у тебя болит голова, может быть, стоит подождать?

— Да нет. Я задержалась, чтобы позвонить Бет. Я готова, пошли.

— Мадди, — Патрик будто подыскивал нужные слова, — я очень благодарен тебе за твое отличное шоу. Передача действительно имеет успех, а это редкость.

— Мне нравится беседовать с людьми.

— Потому-то все и получается. Ты просто разговариваешь, не пытаясь показаться умнее других. Люди чувствуют твое доброе отношение.

Мадди открыла было рот, но тут же закрыла его. Нет, не стоит заводить этот разговор снова и терзать друг друга. Да, она относится к людям по-доброму, а Патрик считает, что это ему недоступно, и не желает никого пускать в свою жизнь.

Возможность встретить свою вторую половину — не миф, а реальность. И Мадди не сомневалась: этого стоит добиваться во что бы то ни стало. Но плакать из-за того, что Патрик не хочет этого понять, бесполезно, и обсуждать с ним это бессмысленно.

— Я готова, — повторила Мадди, вставая. Она машинально потянулась за пиджаком, а Патрик так же машинально взял его и помог ей надеть.

Старомодные манеры для него естественны, как дыхание. Чего, к сожалению, не скажешь о старомодном чувстве ответственности за других. Патрик не бабник, который меняет женщин как перчатки. Сейчас у него, по-видимому, вообще никого нет. Он полностью поглощен работой.

— Я поеду впереди? — спросил Патрик, как только они оказались на улице. — Буду ехать так, чтобы ты не теряла меня из виду.

— Да, конечно.

Что там и говорить, всем Патрик хорош.

Вот только любить себя не позволяет.

Едва справившись с волнением, Мадди узнала, что полицейский хочет допросить ее. Какая досада! Ей совсем не хотелось говорить о Скотте. Что тут скажешь, кроме того, что он трудный подросток и что проблем у него больше, чем он может решить?

Появившийся из-за угла вместе с полицейским Патрик откашлялся и красноречиво посмотрел на собравшихся сотрудников.

— Концерт окончен, — объявил он.

Народ неохотно начал расходиться.

— Мисс Джексон, — сотрудник полиции Уолтер Митчелл кивнул Мадди и заглянул в свой блокнот, — не могли бы вы рассказать о происшедшем?

Мадди завела руку за спину.

— Я была в приемной, мы разговаривали с Кэнди. Скотт вошел, чтобы узнать, почему ни одну из присланных им записей не передали по радио. Он был не в курсе, что мы передаем музыку кантри, а не рок-н-ролл.

— И?..

— И это все.

— Нет, не все, Мадди, — возразил Патрик, — Скотт должен ответить за свое поведение. Он не контролировал себя, когда схватил тебя за руку. Могло случиться все что угодно.

— Разрешите взглянуть на вашу руку, мисс Джексон, — попросил полицейский.

Мадди неохотно вынула руку из-за спины.

Увидев проступившие на ее коже синяки, Патрик стиснул зубы.

— Проклятье!

Он понимал, что реагирует слишком бурно, но все, что касалось Мадди, обретало теперь для него особое значение.

— У меня легко выступают синяки, — сказала Мадди, — ничего страшного.

Помощник шерифа Митчелл что-то записал у себя в блокноте.

— Вы желаете подать заявление о получении телесных повреждений, мисс Джексон?

— Нет.

— Да, — воспротивился Патрик, — Мадди…

— Скотт — просто напуганный ребенок, — прервала его она. — Он не хотел…

— Это отговорки, а не причина.

Помощник шерифа внимательно посмотрел на Мадди, глаза которой были полны сострадания, а потом на Патрика, взгляд которого был безжалостен.

Полицейский постучал ручкой по блокноту.

— Мы навели справки об этом Скотте. У мальчишки ни разу не было привода в полицию. Он не был замешан ни в одном деле. Мы продемонстрируем ему синяки на руке мисс Джексон, а потом я хорошенько припугну его, чтобы в будущем неповадно было.

Патрик был в бешенстве, но злился он не столько на Скотта Делла, сколько на себя. Необходимо было с самого начала обеспечить все меры безопасности, а он позволил какому-то мальчишке с безумными глазами ворваться сюда и напасть на Мадди. С таким же успехом на его месте мог оказаться настоящий маньяк.

Мадди поспешно согласилась на предложение полицейского и проследовала за ним в машину.

Увидев синяки, Скотт побледнел.

— Я не хотел… о господи. Простите меня. Я правда не хотел, мне просто нужно было, чтобы кто-то меня выслушал.

— Я знаю, ты не хотел…

— Не важно, чего ты хотел, а чего нет, — вмешался Митчелл, прерывая попытки Мадди утешить Скотта, — сейчас мы поедем в участок и там обо всем поговорим. Знаешь, какой срок можно схлопотать за оскорбление действием? Я вот сейчас расскажу тебе, что делают в тюрьмах с такой мелкой шпаной, как ты. Картина не из приятных.

Скотт чуть не задохнулся от ужаса.

Мадди ободряюще посмотрела на него, но мальчишка был смертельно перепуган.

Помощник шерифа, взглянув на Мадди поверх машины, подмигнул ей.

Когда они уехали, Мадди засуетилась вокруг Патрика, заглядывая ему в глаза.

— И чего ты поднял такую бучу из-за ерунды?

— У тебя синяки на руке. Что я, по-твоему, должен был делать?

— Помочь мальчику. Надеюсь, ты не передумал найти место его отцу, правда?

Патрик вспылил:

— Мне мои обещания напоминать не нужно!

— Ты распалился не в меру.

— О чем ты говоришь? Меньше всего я хотел, чтобы ты подвергалась риску, работая на радиостанции.

Мадди закатила глаза.

— Какая чушь!

— Нет. Я никогда не сумею заботиться о тебе должным образом. Поэтому не имею права жениться. Будет только хуже. В нужный момент меня не окажется рядом.

Мадди от изумления раскрыла рот.

Заботиться о ней! Надо же! Ничего более обидного Патрик не мог придумать! Ее бегство от унижения после несостоявшейся свадьбы вовсе не означало, что она не способна жить самостоятельно, без посторонней помощи. Разве она не старалась доказать это? Ведь у нее такой успех на радиостанции! Уж с этим Патрик не мог не согласиться.

— Ты не отвечаешь за то, что случилось, а я без твоей заботы уж как-нибудь обойдусь, — гневно отчитала его Мадди.

— Да ты сущий ребенок.

— Я взрослая женщина.

Меньше всего Мадди хотелось бы влюбляться в Патрика, но так уж случилось, ничего не поделаешь, и сейчас она с тоской думала о будущем, ясно сознавая, что ей придется испытать немалые муки.

Что же касается Патрика, то он, конечно же, верил в силу любви. Настоящая любовь всегда была для него непреложной истиной: он видел, как любили друг друга родители и как любят друг друга Кейн и Бет.

Любовь и страсть — не выдумка.

Но боль — это тоже реальность. А он старается избегать страданий и потерь.

— Не волнуйся, я не собираюсь заводить все по новой, — заверила его Мадди. — И, кстати сказать, я вообще никого не искала, можешь не переживать, — поспешно прибавила она.

Патрик вздохнул.

— И еще одно: у меня есть опыт, а у тебя его нет.

Мадди закатила глаза. Патрик явно имел в виду сексуальный опыт.

— Ну, эта проблема решается легко, — произнесла она не без намека, — достаточно пойти в местный бар и подцепить там парня, а дальше все пойдет своим чередом.

Увидев оскорбленный взгляд Патрика, Мадди поняла, что задела его за живое.

— Ты не из тех, кто путается со всеми подряд. Мужчины такие вещи сразу просекают.

Самоуверенность и высокомерие Патрика могли бы отвратить Мадди, если бы она не любила его так сильно.

— Ну, признайся, — продолжала она, — мне будет легко это сделать, если ты, конечно, не врал, говоря, что я красивая.

— Я никогда тебе не врал. Конечно, ты красивая. И только сумасшедший не затащил бы тебя в постель. Но дело не в этом.

— Именно в этом, — не успокаивалась Мадди. — Опыт, о котором ты все твердишь, приобретается очень легко. Но это только одна сторона жизни.

— Прекрасно. Пусть такого рода опыт приобрести легко. Но у тебя и никакого другого нет.

— Разве? Я живу в маленьком городке, где все всё друг про друга знают. И ты считаешь, что я могла не видеть и не слышать всего того, что там происходит?

— Помимо этого ты и понятия не имеешь, как о себе позаботиться за пределами Слэпшота, — прибавил он, не удержавшись.

— Так ты все еще полагаешь, что обо мне кто-то должен заботиться?

— Да, и я не могу быть этим человеком, — сердито воскликнул он, — ты сама так сказала. Мои отношения с семьей оставляют желать лучшего. На меня никто никогда не может рассчитывать.

— Не говори глупостей, — Мадди окинула его взглядом с головы до ног и вздернула подбородок, как всегда, когда она с чем-то не соглашалась, — может, в юности ты и наделал дел, но нельзя же винить себя за это всю жизнь! — Мадди пристально посмотрела на Патрика, явно ожидая от него какой-то реакции. Но он промолчал, и она покачала головой. — Ты один из самых преуспевающих людей, которых я знаю, — сказала она. — Радиостанция была в упадке, когда ты взял управление над ней. Теперь она — популярная в округе. Ты ответственный бизнесмен. Тебе нужно одно — сбросить с себя груз прошлого.

— Мадди…

— И ты великолепно целуешься! — во весь голос прокричала Мадди. — Все остальное — отговорки.

Патрик ощутил переполняющее его счастье, и даже скептицизм Мадди не мог удержать нахлынувшие на него чувства. Она считала его состоявшимся, несмотря на его прошлое, и боль, не отпускавшая Патрика ни на минуту, стала наконец утихать. Несмотря на свою взбалмошность, Мадди была из тех, чьим мнением он дорожил.

— Ты и правда считаешь меня состоявшимся?

— Я никогда ничего не говорю, если не уверена. И, судя по твоему разговору со Скоттом, у тебя дар общения с детьми. Только не воспринимай мои слова в штыки, — поспешила успокоить его Мадди, — это вовсе не значит, что тебе нужно становиться отцом.

— Ты не уверена, что я могу быть хорошим отцом?

— Не уверена, потому что ты не хочешь быть им. Этот урок я выучила наизусть. Уж ты постарался как следует вдолбить мне его в голову. «Не приближайся и не рассчитывай на меня». Да на тебя никто и не претендует. Все это твои дурацкие измышления. Заботиться обо мне… Ладно, на сегодня хватит.

Мадди развернулась и, гордо распрямив спину, зашагала прочь.

Выругавшись, Патрик в изнеможении привалился к ближайшей машине. Пожалуй, он перегнул палку. Удивительно, как это Мадди не влепила ему пощечину. Но черт возьми! Эти синяки на ее руке будут теперь преследовать его во сне. Она сказала, что он не в ответе за это, а ему казалось, что именно он за это отвечает. Ему хотелось уберечь ее от малейшей опасности.

Вот это дело, сынок.

Голос отца.

Патрик закрыл глаза руками. Он помнил этот голос. А его младшая сестренка не помнила. Когда Кинан умер, ей едва исполнилось четыре годика. У нее осталось лишь смутное воспоминание о смеющемся человеке, которого она боготворила, его сильных руках и радости, сопровождавшей его присутствие в доме. Но ни голоса, ни тех уроков, которые преподал им терпеливый, мудрый и любящий их человек, она не помнила. Все это сохранилось в памяти старших детей.

Господи, как же он скучал по отцу! Горечь потери была едва ли меньше, чем в первые недели и месяцы после несчастного случая.

Мадди заставила его вспомнить о тех принципах, которые преподал ему Кинан, например о необходимости быть великодушным. Неудача или душевная рана никогда не были для отца причиной уклонения от ответственности. Даже если не в твоих силах предотвратить катастрофу или уберечь своих близких от несчастья, прятаться в кустах недопустимо, так учил отец.

А он, Патрик, жил как сторонний наблюдатель. Радиостанция не в счет — это способ заработать деньги. Истинная жизнь — это любовь, он же почти двадцать лет всеми силами старался оттолкнуть от себя это чувство.

Руки Патрика, сжатые в кулаки, опустились на колени. Он никак не мог поверить в то, что сделал девушке предложение, а она ему отказала.

Судьба сыграла с Патриком злую шутку: до сих пор он Жил, не связывая себя никакими обязательствами, а когда встретил ту единственную, на которой готов был жениться, то не смог удержать ее.

До чего же глупо было надеяться, что Мадди согласится выйти за него только потому, что он решил на ней жениться!

Вот черт, и чего он постоянно твердил Мадди, что ей нужна опека? Да, она — девушка неискушенная, но не беспомощная же, в самом деле.

Да, пожалуй, если разобраться, все это время он оберегал скорее себя, а не Мадди. Он же с самого начала видел в ней великодушную, любящую женщину, которой плевать на все те глупости, которые он совершал в юношеские годы. Но ему было страшно вылезти из скорлупы, в которую он ушел, защищаясь от возможных душевных ран. Почти двадцать лет он прожил в одиночестве, окруженный при этом любящими его людьми.

Вот почему он завидовал брату и Бет. У них было то, чего он сам обрести не решался.

Рядом появился Стивен, и, даже не поднимая головы, Патрик почувствовал, что тот настроен решительно, а значит, нотаций не избежать.

— Ну давай, начинай, — буркнул Патрик.

— Мне просто интересно, что ты теперь собираешься делать.

— А ты как думаешь? — огрызнулся Патрик. — Куплю кольцо и сделаю предложение по всем правилам.

— К кольцу и предложению прибавь несколько десятков роз, — посоветовал Стивен. — Мадди очень на тебя рассердилась.

— Какого цвета?

— Это, я думаю, ты сам решишь.

В глазах Стивена не было осуждения — одно лишь участие.

— Я когда-нибудь говорил тебе «спасибо» за то, что ты вытаскивал меня из передряг чаще, чем я того заслуживал? — спросил Патрик.

— Твоя благодарность в том, что ты стал человеком. Теперь осталось только жениться на Мадди.

— Есть, сэр! — Патрик в шутку отдал Стивену честь, так и не высказав вслух своей признательности. Душеизлияния им обоим были несвойственны.

Черт возьми, а ведь он не сказал Мадди главного — что любит ее. Эта мысль так потрясла Патрика, что он начал клясть себя самыми последними словами.

«Ты мне и правда небезразлична», — сказал он ей вместо этого.

Пустые слова! Не удивительно, что она развернулась и ушла. У нее тоже есть гордость. После всего, что он натворил, она никогда не признается первой, что любит его.

А ведь она его любит. Патрик был в этом почему-то абсолютно уверен.

Патрик подошел к ее столу, но за ним сидел Джефф Тарбелл.

— Вам что-то нужно, шеф?

— А где Мадди?

— Уехала. Она забрала вещи еще вчера вечером. А вы знаете, что она организовала…

Конец фразы Патрик не дослушал, потому что, задыхаясь, уже летел к выходу. Мадди могла бы принадлежать ему, а он потерял ее!

Когда Патрик набрал номер гостиницы, ему подтвердили, что Мадди съехала.

— Не женщина, а ураган! — пробормотал он.

Патрик уселся за руль «блейзера» в надежде перехватить Мадди в аэропорту. Кольца у него, конечно, не будет, но цветы по дороге купить можно. Знать бы еще номер ее рейса.

Бет!

Вот кто в курсе! Патрик позвонил в магазин, но Бет не застал, она была уже дома.

Патрик позвонил ей туда.

— Бет, где Мадди?

— А, это ты, Патрик… сомневаюсь, что она хочет тебя видеть.

— Она у тебя?

Перед Патриком забрезжила надежда, и он повернул «блейзер» к дому брата.

— Нет. Она не захотела лететь самолетом, и я предложила ей отправиться в Нью-Мексико на моей машине, поскольку сама ею пока не пользуюсь. Мы попрощались еще утром, когда она собиралась на работу. Я думала, ты в курсе, что она уезжает.

Патрик резко ударил по тормозам, колеса завизжали.

— Так она поехала на машине?

— Она превосходно водит машину, — в голосе Бет послышался мягкий упрек, — в Нью-Мексико ей приходится много ездить по бездорожью. К тому же мы провели полный техосмотр.

— Но в Юте и на всем пути через Орегон идет снег, — сказал Патрик, пытаясь не сорваться на крик, — какой дорогой она поехала?

— Не знаю. Мадди сказала, что еще не решила.

Патрик уронил голову на руль. Пройдет несколько дней, прежде чем он увидит Мадди. А если она увязнет в снегах, может, и того больше. Он хотел было броситься за ней вдогонку, но побоялся, что Мадди усмотрит в этом покушение на ее самостоятельность.

Нет, ехать за ней он не может, но он может встретить ее в Нью-Мексико.

— А Кейн дома? — спросил Патрик. — Хочу попросить у него самолет.