КНИГА, КОТОРУЮ ВЫ ДЕРЖИТЕ В РУКАХ, УВАЖАЕМЫЙ ЧИТАТЕЛЬ, — первое за многие десятилетия издание в Советском Союзе еврейских сказок. Философские сказки‑притчи, пришедшие к нам из седой древности, воспитали множество поколений. Эти притчи‑легенды будут интересны в основном взрослому читателю, которому небезразлична судьба своего народа.

Мир еврейского фольклора удивительно богат и насыщен не только волшебными персонажами: злыми волшебниками, колдуньями, богатырями. Героями еврейских сказок стали за пять тысячелетий еврейской истории цари Израиля: воинственный Саул, гордый Давид, мудрый Соломон; как дома в сказках и мудрецы, чтимые древними евреями наравне с царями: Гилель, Акива, Иегуда‑Анаси. Давним другом еврейской детворы во всем мире стал Баал‑Шем‑Тов, основатель хасидизма и великий святой нового времени.

Императоры Рима и ученые Афин, жрецы Египта и Вавилона, вожди и полководцы давно канувших в прошлое стран и народов — обычные персонажи еврейской истории и еврейских сказок, а рядом с ними — маленькие люди и мудрые звери и еще — Бог и Сатана. Почти во всех еврейских сказках есть упоминание о Боге. Быть может, потому, что именно евреи первыми дали миру Единого Бога и его десять заповедей, что для каждого еврея Бог этот — Бог его народа. Ему могут поклоняться христиане и мусульмане, его могут отвергать сторонники многобожия — римляне, греки и финикийцы… Он — Бог евреев и с ними неразделим.

Говорят, в сказках — душа народа. Если так, пусть огромный заряд добра, заложенный в сказках, заряд тяги к справедливости и знаниям, знаниям, знаниям даже ценой жесточайшего самоограничения послужит Вам, Читатель, для лучшего понимания евреев — народа Книги. Над еврейскими тропами смешался дым всех постоялых дворов и харчевен истории, от седой древности до нашего с Вами XX века. Но дорога еще не кончена. Кто знает, куда она приведет и какие сказки сложатся по пути?..

Книга эта — итог самоотверженной работы трех талантливых людей: переводчиков и составителей Арона и Брониславы Бурштейн и художника Александра Егорова. Без них ее бы не было. Им, ее создателям, как и многим поколениям безымянных рассказчиков и переписчиков, благодаря которым дошли до нас поведанные в книге истории, приношу я глубокую благодарность.

Евгений Сатановский

В давние времена жил один еврей в Польской земле, звали его раби Элиезер. Было у этого человека доброе сердце, был он праведник и мудрец и хорошо знал Тору. Раби Элиезер держал на базаре маленькую лавочку. В ней он продавал хлеб, соленую рыбу и лук. Очень мало покупателей заходило в его лавчонку, потому что не стоял раби Элиезер наподобие других торговцев у входа в свой магазин и не заманивал прохожих и проезжих сделать у него покупку. Он сидел в своей лавке и смотрел через маленькое окно на улицу, на солнце, на небо, на зеленые деревья и на цветущие травы.

Доходы раби Элиезера были очень скромны, но их хватало раби Элиезеру и его жене на хлеб, соленую рыбу и чай. Но им больше и не надо было. И был этот человек и жена его веселы, счастливы и довольны своей долей. Одного только нехватало им для полного счастья — сына. Молился раби Элиезер и просил Всевышнего: «Рабейну шел олам! Услышь мою молитву! Дай мне сына, и чтобы был он добрый и мудрый и учил людей, что хорошо и что плохо!»

Дошла молитва раби Элиезера до небес. Услышал его молитву архангел Гавриил и тотчас простер руку свою в Ихал‑Нагу, что тут же на небесах. Там, под куполом, залитым чудесным светом, парили всевозможные души еще не рожденных младенцев. Взял архангел Гавриил одну душу, которая сияла и светилась, как свет семи дней, хотел придать ей облик младенца и послать его раби Элиезеру, чтобы был у него сын, которого он так просил. Увидели это ангелы‑служители и радовались радостью большой. Говорили ангелы: «Светлую душу ты выбрал. Будет сын раби Элиезера большим мудрецом».

Но тут нахмурился лик небес и закрылся он тучами. И появился меж туч Сатана. Из глубин преисподней поднялся он в высоты и начал кричать. Все ангелы страшно возмутились:

— Почему ты мешаешь нам услышать молитву раби Элиезера? Этот человек большой праведник, и есть у него множество добродетелей!

— Он праведник?! — закричал Сатана со злостью. — В чем такая уж большая его праведность?

— Он справедливый, — сказали ангелы, — в нем нет злости, он никого не обманывает.

— Не потому он не обманывает, что праведник, — сказал Сатана, — а потому просто, что врать не умеет. Научится — и будет врать, как все!

— Он не такой, как другие купцы, — сказали ангелы, — он не гоняется за выгодой, а доволен тем, что у него есть, да еще и с другими делится.

— Не потому, что он такой уж праведник, он не гоняется за собственной выгодой, — возразил Сатана, — этот человек просто не знает, что такое золото, и серебро, и богатство, потому что отроду у него денег не было. А вот испытает вкус богатства и изменит свое мнение.

— Раби Элиезер соблюдает все законы и обычаи своего народа, — сказали ангелы, — он одинаково точно соблюдает заповеди как простые, так и сложные.

— Ему легко это делать — он живет среди своих, — сказал Сатана, — давайте посмотрим, как он будет соблюдать заповеди, когда будет жить среди чужих.

Выслушали ангелы речи Сатаны, прикрыли лица свои крыльями и не знали, что ему возразить. Вернул архангел Гавриил душу светлую под купол, и не рождался у раби Элиезера и его жены сын еще долгие годы. Были эти годы печальными и тяжелыми, видели много зла, разбоя и зависти между людьми. А у раби Элиезера и его жены все не было сына, который бы рос и учил своих друзей мудрости и вере.

Уехали раби Элиезер и его жена с того места, где они жили, и укрылись в лесу. Построил раби Элиезер маленькую хижину между деревьев, пил воду из ручья, питался плодами леса и молился целыми днями. Но сын у него все равно не рождался, потому что Сатана упрямился и не разрешал.

И вот однажды напали на хижину раби Элиезера разбойники. Искали они в хижине серебро и золото, но ничего не нашли, потому что не было там никакого богатства. И тогда решили разбойники убить раби Элиезера и его жену. Но тут посмотрел раби Элиезер на главаря разбойников взглядом добрым и светлым. И почувствовал вдруг этот человек, что в сердце его зло превращается в добро.

— Не убивайте этого человека и его жену! — приказал главарь разбойников своим подручным. Очень удивились разбойники, потому что жалость была совсем не в их правилах. Испугался главарь разбойников, что его самого убьют за то, что он пожалел раби, и сказал своим друзьям:

— Богатства мы здесь не нашли и не найдем, даже если убьем этого человека. Лучше, если мы продадим его в рабство и получим за него кучу денег.

Выслушали его разбойники и согласились: «Верно говоришь». Отвели они раби Элиезера на невольничий рынок, стояли там и кричали во весь голос:

— Продается великий мудрец! Кто хочет купить мудреца?!

Проезжал мимо этого рынка советник короля, услышал этот крик, подошел, посмотрел в лицо раби Элиезера и увидел, что глаза его сияют как звезды, а лицо озарено светом мудрости. Купил советник короля раби Элиезера и привел его к себе домой.

И вот в тот миг, как зашел раби Элиезер в дом советника короля, весь дом заполнился чудесным светом. Вышла мать советника в сад — деревья бросали к ее ногам плоды и цветы, а птицы пели чудными голосами, каких доселе никто никогда не слышал. Так советник короля узнал, что не простой человек этот раб, которого он купил, и предложил раби Элиезеру быть начальником над всеми рабами и слугами во дворце. И дал он раби Элиезеру красивую комнату, еду и питье с королевского стола. Только раби Элиезер не ел и не пил с королевского стола. При каждой возможности он изучал Тору, и еда его была скудной — только зерно и вода, которую он пил из ручья. Очень старался раби Элиезер соблюдать все заветы Всевышнего, все законы своего народа.

Однажды пришел советник короля домой печальный.

— Что случилось, мой господин? — спросил раби Элиезер.

— Горе большое постигло меня, — ответил советник. — Король велик, а я при нем лишь советник. Но до сих пор во всех битвах, где я давал ему советы, он побеждал. Осталась одна только крепость, со всех сторон окруженная водой. Все корабли, что пытаются приблизиться к этой крепости, опрокидываются и не могут достичь берега. И вот сегодня король приказал мне найти способ захватить эту крепость. Если я не найду хорошего решения до завтрашнего утра, король прогонит меня из дворца.

Выслушал это раби Элиезер, подумал немного и сказал:

— Не печалься. Скажи королю, что враг окружил крепость крепкими проволочными канатами, спрятанными под водой. Если эти канаты разорвать, то корабли без труда приблизятся к крепости и захватят ее.

Выслушал это советник короля, пошел во дворец и поведал королю секрет, отчего переворачиваются корабли.

— Если порвать канаты, то можно будет захватить крепость, — сказал советник.

— А кто тебе подсказал, что все это именно так? — восхищенно спросил король. Рассказал ему советник про раба, которого он купил и умнее которого нет на свете. Позвал король раби Элиезера во дворец, чтобы посмотреть на него. И в тот миг, когда раби зашел во дворец, все озарилось вокруг чудесным светом.

Тогда и король понял, что впрямь человек этот большой мудрец и знает, что он говорит.

Тотчас приказал король снарядить все корабли. Раби Элиезер поднялся на головной корабль, и флотилия направилась в сторону крепости. Тут же все птицы вылетели из чащи ветвей, сели на корабль раби Элиезера и всю дорогу пели песни торжества и победы. Корабли плыли, плыли, приблизились к крепости. Внезапно птицы смолкли.

— Стойте! — скомандовал раби Элиезер. — Дальше двигаться нельзя, а то перевернемся.

Моряки остановили корабли, принесли большие и крепкие ножницы, опустили их в воду и точно, как говорил раби Элиезер, толстые канаты, скрученные из колючей проволоки ряд за рядом окружали крепость под водой. И когда канаты были разрезаны, птицы снова начали петь.

— Теперь можно подходить без страха, — сказал раби Элиезер.

Корабли подплыли к крепости, и ни один из них не опрокинулся и не

пострадал. Воины поднялись в крепость и захватили ее без труда.

И вот король снял кольцо со своей руки, дал его раби Элиезеру и сказал ему:

— Ты будешь мне как сын. Во дворце моем ты будешь жить. Что мне — то тебе. И дочь свою я дам тебе в жены.

Но не захотел раби Элиезер королевскую дочь в жены, потому что помнил жену свою и очень скучал об ней. Поклонился раби Элиезер королю и сказал ему:

— Господин мой! Кто я, чтобы быть мужем дочери короля?

— Ты мудрец и пророк, — ответил король, — и ты достоин быть зятем короля.

— Одно лишь чудо произошло со мной по воле Божьей, — сказал раби Элиезер, — если случится со мной еще чудо, и я захвачу вторую крепость, тогда я, может быть, буду достоин жить при дворце.

Слушали это люди вокруг и удивлялись удивлением великим. Не было еще такого, чтобы король предлагал кому-то в жены свою дочь, а тот бы отказывался. Но король слушал и понимал, что действительно необыкновенный перед ним человек и надо сделать все так, как просит раби Элиезер.

Поднялся раби Элиезер на корабль и вышел один в море. А над ним летели стаи птиц и пели ему песни и гимны. Семь дней и семь ночей плыл корабль, пока не подошел к пустынному берегу. Сошел раби Элиезер с корабля, и птицы летели над ним и пели ему. Семь дней и семь ночей шел раби Элиезер, а птицы летели над ним и указывали ему дорогу. И вот пришел раби Элиезер в небольшую деревеньку.

Птицы подлетели к маленькому и бедному домику, что стоял на краю деревни, и стали кружиться над ним с радостным пением и чириканьем. Приблизился раби Элиезер к домику, открыл дверь, а в домике сидит его жена и читает священную книгу.

Очень обрадовался раби Элиезер своей жене, которую не видел много дней. И жена обрадовалась своему мужу, потому что не знала даже, жив он или давно мертв. И не вернулся раби Элиезер во дворец короля. Хорошо ему было в маленьком домике с любимой женой, которая была ему лучше любого короля. Он пил воду из ручья, ел плоды деревьев, смотрел на травы и цветы вокруг, наслаждался солнцем и небом. Одного только нехватало ему для полного счастья: сына.

Очень-очень хотел раби Элиезер сына и не переставал молить об этом Всевышнего. Вознеслась молитва его до неба. Услышал ее архангел Гавриил, простер руку свою в Ихал‑Нагу, где под куполом, залитым чудесным светом витала одна светлая душа. Хотел он облечь ее в облик младенца и послать его раби Элиезеру, чтобы был у него сын. Но тут нахмурились небеса, покрылись тучами чернее черного, и к высям небесным поднялся из преисподней Сатана и закричал:

— Нет! Не позволю!

— Теперь тебе нечего сказать против раби Элиезера, — возразили ангелы, — он мог стать богатым, но не захотел богатства. Он свято соблюдал заповеди все время, пока жил среди чужих. Его молитва достойна быть услышанной.

И не нашел Сатана, что возразить. Взял архангел Гавриил душу большую и светлую, облек ее в младенца и спустил его на землю. Пришел день, и родился у раби Элиезера и его жены сын. Имя ему нарекли Израиль. Мальчик вырос и стал великим мудрецом и знатоком Торы. За это люди прозвали его Израиль Баал‑Шем‑Тов: Израиль — Носитель Доброй Славы.

Когда Израиль Баал‑Шем‑Тов был совсем еще юным отроком, умерли его отец и мать и он остался сиротой. Добрые люди позаботились, чтобы он мог учиться. Мальчик начал ходить в хедер, и посмотрите на это чудо: прошло совсем немного дней, он научился читать и писать и преуспел во всех науках.

Но не одной наукой жив человек. Ему еще надо иметь хлеб, чтобы утолить голод, и одежду, чтобы прикрыть наготу. Но Израиль не хотел пользоваться людской милостью, а хотел на свои нужды заработать сам. Стал он искать такую работу, чтобы можно было ее выполнять ранним утром до начала уроков и ночью, после их окончания. Искал-искал и нашел. Каждое утро Израиль вставал раньше утренней звезды, обходил дома, собирал детей и отводил их на урок. А вечером, когда уроки кончались, он разводил их по домам. Работу свою Израиль выполнял весело и с душой. Он шагал впереди ребят и пел приятным и чистым голосом. Дети подхватывали его песню, и волшебная сладкая мелодия заполняла все вокруг. Начинали пробуждаться от сна птицы и присоединяли свои голоса к голосам Израиля и его детей. Солнце улыбалось земле и тоже подхватывало песню. Деревья улыбались им и пели с ними, цветы раскрывали свои головки и подхватывали песню. Звери пели с ними. И даже камни в полях и стены вплетали свои голоса в песню. Песня поднималась все выше и выше, достигала до неба, и весь мир заполнялся радостью и песней. Радовались ангелы‑служители и тоже начинали петь.

Только Сатана и его слуги не радовались и не пели. Они возмущались и злились, потому что Сатана и черти не выносят веселья и песен. Там, где веселье и песни, вражьему этому племени делать нечего. Они сильны только там, где горе и слезы. А тут, пожалуйста, детишки поют каждое утро и каждый вечер, и песня их заполняет весь мир и возносится до самых небес. Большое смятение охватило Сатану и его слуг. Черти носились по преисподней, махали своими черными крыльями и горько жаловались:

— Да что же это творится, господин наш Сатана? Что будет с нами? Разве не можешь ты, Сатана — царь всех чертей, прекратить эту песню?

Выслушал Сатана чертей и буркнул:

— Я подумаю над этим.

— Нет, ты сейчас это сделай, немедленно, — упрашивали черти своего повелителя, — или ты не можешь справиться с этим маленьким еврейским мальчишкой Израилем?

— Думаю, что могу, — сказал Сатана, передернул плечами и вмиг превратился в злого волшебника по имени Валкилак. Ну и вид был у этого волшебника: глазки маленькие и злые, нос огромный и до подбородка свисает, рот открытый и из него торчат большущие и острые зубы, за спиной крылья черные, как у летучей мыши, туловище человеческое, а ноги петушиные и на них когти, кривые и острые.

Спустился Сатана в образе злого волшебника на улицу, спрятался за углом и стал ждать. Стояла глухая темная ночь. Еще немного, рассеется тьма, и тогда…

Прошло немного времени, и отрок Израиль показался в дверях своего маленького и бедного дома. Лицо у него еще было заспанное. Но вот взгляните на это чудо: едва он вышел на улицу, как начал петь свою песню. И сразу же ночь стала не такой глухой и темной, птицы начали просыпаться, солнце послало свои первые лучи, а Израиль шел от дома к дому и собирал ребят. В это время Сатана в образе злого волшебника Валкилака сидел за углом. И были мелодия и песня, что вылетала из уст детей, ужасными и страшными для ушей Сатаны. А когда песню подхватили птицы, звери, деревья и цветы, Сатана вовсе не выдержал и с громким криком: «Суру лахем! Суру лахем!» бросился за детьми. Увидели дети страшного злого волшебника и чуть живые от страха бросились врассыпную и разбежались по домам.

— Колдун на улице! — кричали дети в ужасе и отказывались идти учиться. Они боялись даже выглянуть на улицу.

— Там колдун стоит, — говорили они, — у него крылья как у летучей мыши, ноги как у петуха, когти кривые и зубы большие и острые.

В этот день ни один ребенок не пришел на урок. Не звучала песня на улицах города. Печаль была вокруг. Умолкла песня на земле, и даже в небесных просторах царила грусть. Только Сатана и его слуги бешено плясали в своей преисподней и дико вопили от радости.

Прошел день, прошло два дня, а дети все не решались выйти за дверь от страха перед злым чудовищем, и весь мир заполнился печалью.

Задумался отрок Израиль: «Что делать?» Думал-думал и вспомнил слова, что сказал ему перед смертью отец:

— Запомни, сын мой, ничего не бойся. С тобою Бог, и он тебе поможет.

«Я не должен бояться. Нельзя допустить, чтобы дети сидели по домам и не

ходили учить Тору, — сказал он самому себе, — плохо, если не звучат в этом мире мелодия и песня».

Взял Израиль в руки большую и крепкую палку и пошел по домам детей. В каждом доме он просил, чтобы родители назавтра отпустили детей в школу и обещал, что все обойдется благополучно и ничего плохого с ними в пути не случится. Говорил Израиль и с детьми, убеждал их, что не надо бояться злого волшебника.

— Посмотрите, какая у меня палка в руках! Злой волшебник получит по заслугам, если только посмеет напасть.

Смотрели дети на крепкую палку в руках Израиля и переставали бояться.

Помнили родители чудеса, что совершил Всевышний с раби Элиезером, отцом Израиля, и тоже понимали: нехорошо, что дети не ходят учиться. Помнили они и мелодии песен, что заполняли мир, когда дети шли в школу, и согласились отпустить их с Израилем.

Всю эту ночь у многих людей в городе была в сердце тревога: как Израилю удастся справиться со злым волшебником? Можно бы ему, конечно, помочь. Но скорее всего злой волшебник покажется только детям. Как бы Валкилак не напугал ребят!

Всю эту ночь не спал и Израиль, а в положенный час он вышел из дома с большой крепкой палкой в руках и пошел по улицам города из дома в дом собирать детей в школу.

Шагал Израиль впереди ребят и пел приятным и чистым голосом. Подхватили песню ребята, и не было страха в их сердцах. Волшебная и сладкая мелодия стала заполнять мир. Птицы проснулись и запели вместе с детьми, солнце послало первые лучи, и они тоже подхватили песню. Цветы раскрыли свои головки, деревья дружески замахали ветвями, птицы и звери — дружно пели с Израилем и ребятами. Радость и песня ширились, разрастались, поднимались к небесам, и весь мир заполнялся радостью.

Услышали это черти, и бешенство охватило их:

— Что такое?! Опять там песни до неба?! — кричали они Сатане.

— Сейчас прекращу это пение! — сказал Сатана, передернул плечами и тут же обратился в злого волшебника Валкилака. Взмахнул Сатана черными крыльями, как у летучей мыши, полетел и опустился на улицу городка. Спрятался за углом и стал ждать, когда появятся Израиль с детьми.

«И тогда я нападу на них и так напугаю, — лелеял он в сердце злую мысль, — что вовек не посмеют вылезти из своих домов и никогда не пойдут учить Тору».

Опустился вечер. На улице стало темно. Израиль, что провел весь день за учебой, повел детей по домам. Он взял в руки свою палку, зашагал по улице, и ребята за ним. Стал Израиль петь, дети поют с ним. Светит луна, мерцают звезды и подпевают песне. Поют с ними птицы, деревья, цветы, весь мир. А Сатана в образе злого волшебника стоит за углом и ждет. И когда дети приблизились, он выскочил из засады, бросился за детьми на своих петушиных ногах, замахал крыльями и громко закричал:

— Суру лахем! Суру лахем!

Дети очень испугались. Но Израиль совершенно не растерялся. Он стукнул своей крепкой палкой злого волшебника по башке. Упал злой волшебник на землю, а дети с песней пошли своей дорогой.

И с тех пор Израиль каждое утро заходил за детьми и возвращал их вечером по домам. И пел Израиль свою песню с детьми, и вместе с ними пели ангелы‑служители и весь мир.

А Сатана и его черти долго не решались больше мешать песне, учебе и свету.

Жил в маленькой деревеньке, что в земле Полонии, один еврей, бедный и убогий, но праведник и с очень добрым сердцем. Это был простой еврей, извозчик, и была у него коняга, старая и тощая, и разбитая повозка, на которой он возил людей на базар и с базара. Немного было желающих тащиться в этой утлой повозке с ее древней клячей, и заработок у этого еврея был очень мал.

Но извозчик довольствовался тем, что у него было. Он радовался своей доле и никогда не просил большего, чем мог заработать. Пять дней в неделю он вставал до рассвета и трудился до и после полудня. В четверг он приносил жене деньги, которые удавалось заработать за неделю. Жена шла на базар, покупала свечи на субботу, вино для кидуша, а если хватало денег, то и мясо, рыбу и халы. В пятницу извозчик на работу никогда не ходил. «Лошади нужен отдых, а мне — Тора», — говаривал он. Лошадь стояла в конюшне и ела солому, а извозчик шел в микву, окунался в нее в честь праздника, потом шел в синагогу и сидел там до наступления субботы. Так проходили у извозчика неделя за неделей.

И вот однажды — произошло это в четверг после полуночи — во двор извозчика залез вор, открыл запор конюшни и выкрал оттуда коня и повозку. А извозчик в доме ничего не услышал. Утром он встал и, как всегда, пошел проведать лошадь и повозку. Приходит он в конюшню — конюшня пуста, коня нет *и даже повозка исчезла. Очень расстроился извозчик. Но что делать? Вернулся он домой, сел около печки и принялся читать Тору. Тут проснулись жена и дети и очень удивились: почему это в четверг утром отец сидит дома и не идет на работу. Рассказал им извозчик, что случилось. Жена ужасно испугалась, а дети громко заплакали. Все понимали, что без коня и повозки у них не будет денег даже на хлеб и лук, которыми они питались в будни. А что будет в субботу, которая скоро придет? Знал извозчик и его жена, что есть у них лишь два выхода: поститься или просить милостыню у людей, чтобы купить все, что надо на субботу.

Сказал извозчик жене: «Всевышний наказал нам встречать субботу трапезой, вином и свечами. Если Он захочет, чтобы мы и эту субботу встретили как положено, Он даст нам для этого все, что нужно».

— Нет, — возразила жена недовольно. — А может быть, Всевышний хочет, чтобы нам люди помогли?

Но извозчик не согласился идти с протянутой рукой.

— Никогда, — сказал он решительно, — я ни у кого ничего не просил и сейчас не сделаю этого.

— Пусть будет по‑твоему, — согласилась жена.

— Я думаю, люди мне доверяют, — сказал извозчик, — поэтому, когда я пойду в пятницу в синагогу, я никому не скажу, что у нас случилось, чтобы кто‑нибудь не захотел дать мне взаймы. А я этого не хочу. Я почему‑то уверен, что нам не придется просить у людей.

Поверила ему жена. Извозчик успокоился, сел около печки и стал петь свои псалмы, словно ничего не случилось, словно не украли у него единственного коня и повозку. Наоборот, вид у него был такой, точно он радовался, что ему нечаянно выпал день для псалмов и молитв. Жена и дети подсели к нему. И так они сидели целый день вокруг отца, читали и молились, и печаль отлетала от их сердец.

А в это время вор запряг коня в повозку и отправился в лес. Дело было зимой, начались холода, и вор решил нарубить в лесу дров, отвезти их в город, там продать подороже и выручить за них кучу денег.

Приехал вор в лес, нашел дерево потолще и принялся его рубить. Он вырубил уже довольно много, как вдруг внутри ствола что‑то блеснуло. Вор заглянул — а там клад большой, много золотых монет и слитков. Очень обрадовался вор, и давай вытаскивать золото из ствола и класть в мешок. Денег было очень много, и вору все труднее становилось их доставать. Тогда он схватил топор и принялся рубить дальше, чтобы выгрести все до конца, и рубил до тех пор, пока огромное дерево не рухнуло на землю. Вор набил золотом много мешков, погрузил их на повозку, даже старую немощную конягу не пожалел, прикрыл мешки сверху сучьями, чтобы никто не увидел, что он везет, и погнал коня. Пошел конь потихоньку, потому что груз был тяжел, а конь стар и слаб. Тогда вор стал хлестать его кнутом до крови и кричать: «Двигайся! Шевелись! Быстрее!» Но коняга брела медленно, потому что быстрее не могла.

И вот, когда вор уже порядочно отъехал от леса, его вдруг ошеломила мысль: «А вдруг несколько слитков осталось под деревом, и я их не заметил?!» И тотчас он решил вернуться и поискать там в сухой траве, может быть, найдется еще слиток‑другой. Не надо бы ему жадничать. Да где там! Вор дернул вожжи, повернул повозку и пустился в обратный путь. Когда они приехали на то место, вор спрыгнул с повозки, бросился на четвереньках в сухую траву и стал искать. И тут дерево грозно затрещало, наклонилось, верхушка его опустилась и придавила вора в сухой траве. Вор хотел вылезти, но не тут‑то было. Ветки и травы крепко вцепились в него и не выпускали. Вор не мог двинуться с места. Он кричал дурным голосом, звал на помощь, но здесь, в самой гуще леса, ни одна живая душа не могла его услышать.

Наступил вечер. Стал падать снег и покрывать все кругом. Конь устал и хотел есть. Прошло уже много времени, а человек все не приходил. Тогда конь двинулся с места и зашагал в сторону деревни к дому извозчика. Густой снег покрыл дорогу, и старый конь шагал медленно. То и дело останавливался он отдохнуть и шагал так всю ночь. И вот настало утро — день шестой, пятница.

В доме извозчика не было ни крошки на субботу. Пуста печь, пуста кладовка. Дети голодные. Но извозчик, как обычно, отправился окунуться в микву, а потом в синагогу. Перед уходом он строго‑настрого наказал жене, чтобы она ничего не вздумала просить у людей. Он ушел, а жена стала прибираться в доме. Раз уж не будет в доме субботней трапезы, пусть хоть будет в нем прибрано и чисто. Подошли дети к печке пустой и холодной, и вид у них был очень грустный. Вдруг они услышали какие‑то звуки с улицы.

— Мне кажется, я слышу голос нашего коня, — сказал самый младший из детей.

Выскочили они все во двор, а там стоит около ворот их конь, запряженный в повозку, точно из дальней поездки вернулся. Дрожит от холода и выглядит усталым и измученным.

— Кто это так нагрузил старого и слабого коня? — возмутилась их мать, увидев нагруженную повозку. И все они стали скидывать с нее сучья, чтобы растопить ими холодную печь. И тут — что же они видят?! Под сухими сучьями мешки, полные золота. Клад!

Побежал маленький мальчик в синагогу сообщить отцу новость, но извозчик молился и не хотел прерывать свою молитву ни на минуту. И не узнал извозчик, что произошло у него дома. Всю пятницу он пробыл в синагоге и не ушел оттуда днем даже тогда, когда другие люди разошлись по домам. Он не хотел, чтобы кто-нибудь спросил его, почему не топится в их доме печь в канун субботы.

Только вечером после встречи субботы, после того как люди, помолившись, умиротворенные разошлись по домам, вышел извозчик и тоже отправился своей дорогой. Радость была на душе у него и грусть. Радовался он, что выполнил свое намерение и ни у кого ничего не просил. А грустил оттого, что не было у него в тот раз ничего для встречи субботы.

Так он шел, приближаясь к дому, и вдруг… Что это? Ярким светом светятся в доме все окна. Где жена взяла денег на свечи, да еще так много? Может быть, набралась решимости и попросила взаймы у соседей? Зашел извозчик в дом — а там рай земной! Ярко горят свечи, вино на столе, халы, мясо, рыба и еще много всяких вкусных яств. Дом как дворец, и невыразимый аромат стоит в нем: аромат субботы. Откуда это все? Подбежали к нему дети и рассказали всё, как было: как вернулся к ним их конь и как привез сокровища из лесу.

Так извозчик стал очень богатым человеком. Теперь ему не надо было искать заработка, чтобы прокормить семью. День и ночь он сидел и учился, и читал, и стал большим знатоком Торы. В богатстве своем он не забывал про бедных, и всегда давал деньги всем, кто нуждался.

А старый конь, что привез клад из лесу, перебрался в новую удобную конюшню. Его вкусно и сытно кормили и поили. Стоял конь в своей конюшне, ел, пил, отдыхал от трудов праведных и поджидал хозяина, который частенько заходил его проведать и приласкать.

Во времена царя Саула жила в городе Ашкелоне одна вдова. Умирая, муж оставил ей богатое наследство: множество золотых и серебряных монет и слитков. Вдова все боялась, что ее обкрадут, и не могла придумать, куда спрятать свои сокровища. Наконец она сложила их в глиняные кувшины, залила сверху медом и поставила в кладовку.

Однажды вдове пришлось надолго отправиться в дальние края. Перед отъездом она занесла кувшины с сокровищами к соседу и попросила сохранить их до ее приезда. Что в этих кувшинах, она ему конечно не сказала и понадеялась, что сам он в них заглядывать не будет. Но очень скоро у соседа в доме был большой пир, и к концу трапезы гостям за столом нехватило меду. Сосед решил налить меду из кувшина вдовы. Едва он оттуда зачерпнул, как увидел, что там золото, а вовсе не мед. Он заглянул в другие кувшины вдовы и увидел, что они полны сокровищ, как и первый. Тогда сосед, не долго думая, переложил все богатства в свою посуду, вышел из кладовки и никому ничего не сказал.

Через много дней вернулась вдова в Ашкелон, забрала у соседа свои кувшины, принесла их домой и… Ах! Кувшины оказались пусты. Заплакала вдова, побежала к царю Саулу и рассказала ему, что сосед обобрал ее. А по закону обижать вдов не полагалось.

— Свидетели у тебя есть? — спросил царь, — Кто-нибудь видел, как ты деньги клала в мед?

— Кто же мог видеть? — плакала вдова. — Я ведь это втайне делала.

— Раз свидетелей нет — ничем не могу тебе помочь, — сказал царь, — Теперь тебе разве что Всевышний поможет.

Заплакала вдова, вышла из царского дворца и побрела по дороге. А около дороги играли ребята. Один из них, рыжий, с золотыми прекрасными глазами, заметил вдову, подбежал к ней и спросил с сочувствием:

— Что с тобой? Отчего ты так плачешь?

Рассказала ему вдова, как обобрал ее сосед, как рассудил царь, и раз нет у нее

свидетелей, то и осталась она нищая и одна-одинешенька на свете.

— Не плачь, добрая женщина. Есть еще надежда, — сказал мальчик. — Быстро иди к царю и проси его, чтобы он меня позвал в судьи. И правда выйдет на свет.

Поспешила вдова к царю Саулу и сказала ему все, как мальчик велел.

— Пусть приходит и рассудит, — согласился царь.

Пришел мальчик во дворец. Царь увидел его и засмеялся:

— Такой маленький, а уже судить берешься?

— Сужу не я, а Господь, — гордо ответил мальчик, — я лишь сделаю то, что смогу. Разреши мне, и я рассужу этих людей. Правда сама на свет выйдет.

— Ну, суди, — кивнул царь.

Мальчик велел привести соседа, а вдове велел принести кувшины, которые она ему оставляла. Когда вдова принесла кувшины, мальчик указал на них соседу:

— Эти кувшины оставляла тебе женщина?

— Эти, — ответил сосед.

Тогда мальчик стал брать кувшины один за другим и разбивать их на мелкие осколки. Никто не понимал, зачем он это делает. Вдруг на одном из осколков ярко блеснули две золотые монеты. Они приклеились ко дну кувшина и не попали в руки вора.

— Вот — два свидетеля! — указал мальчик на монеты, — А это — вор! — указал он на соседа. — И свидетели рассказали правду.

Вор понял, что правда вышла на свет, и вернул вдове все деньги, которые он у нее украл.

Скоро весь еврейский народ знал историю о том, как мальчик рассудил вдову с соседом и вывел на свет правду. И все говорили о том, что он умница и с ним Бог. Имя этого мальчика было Давид, и пришло время, когда он стал царем Израиля.

Кто знает, где водится шамир? А кто знает, что такое шамир? Никто не знает? Не беда! Даже царь Соломон, мудрейший из мудрых, ни о каком шамире и слыхом не слыхивал.

Когда царь Соломон задумал возвести в Иерусалиме Храм, он приказал доставить на строительство огромные камни. Камни доставили, но вот задача: чем их обработать? Как разрезать на части?

Ведь эти священные камни нельзя было резать ножом, пилить пилой, рубить топором.

Что делать? Один советник подсказал царю:

— Слыхал я, люди говорили, что есть на свете штука такая, камень — не камень, зверек — не зверек, величиной всего с ячменное зернышко. Шамир называется. Очень он сильный — этот шамир. Легко разгрызает на части камни, стекло и даже железо.

— Разыскать этот шамир и доставить на строительство Храма, — * приказал царь Соломон.

Множество царских слуг пустились на поиски. Искали, искали да так и не нашли, потому что никто не знал, где водится волшебный шамир.

Тогда советник вновь обратился к царю:

— Слыхал я, люди говорили, есть пещера около города Ашкелона, а в пещере той живут восемьдесят колдуний. Может быть, они знают, где найти шамир.

Снарядил царь Соломон своего главного воеводу богатыря Бнаягу, сына Игояда, и с ним восемьдесят богатырей в поход за волшебным шамиром. Выступили богатыри в путь. Каждый взял с собой большое темное покрывало и кувшин. Покрывала сложили в кувшины, а кувшины несли на головах и укрывались ими от дождя, потому что день был пасмурный и дождливый. Пришли богатыри в Ашкелон, остановились напротив входа в пещеру колдуний и Бнаягу‑богатырь сказал:

— Слушайте меня внимательно: когда я свистну один раз — накидывайте на себя покрывала. Свистну второй раз — заходите все в пещеру и приглашайте колдуний на танец. Во время танца колдуний надо приподнять и оторвать от земли, потому что каждому известно, что сильны они только, пока ногами земли касаются. И когда они злой силы лишатся, спросите их про шамир.

Так сказал Бнаягу своим богатырям, потом заглянул в пещеру и громко прокричал:

— Оим! Оим! — в точности так, как зовут друг друга колдуны и колдуньи.

— Кто там? — раздалось из глубины пещеры.

— Я колдун, как и вы! — ответил Бнаягу, — я сын Бритхена. Позвольте мне войти!

Выглянула из пещеры одна колдунья, осмотрела Бнаягу с головы до ног и спросила:

— Откуда это ты сюда явился такой сухой и чистый, когда на улице дождь?

— Между дождинками пробежал, — ответил Бнаягу.

— А зачем ты сюда пришел? — спросила колдунья.

— Учиться и учить. Учиться у вас всякому колдовству и вас научить кое-каким новым штукам.

Открыла ему колдунья дверь, зашел Бнаягу‑богатырь в пещеру, а там тьма кромешная и восемьдесят колдуний притаились. Но Бнаягу не испугался, потому что был богатырь и герой и очень хотел добыть шамир.

— Теперь посмотрим, что вы умеете, — сказал колдуньям Бнаягу.

Колдуньи оживились, стали показывать свое искусство. Пещера тотчас заполнилась красиво накрытыми столами, а на столах — яства всякие и напитки в роскошных сосудах. Волшебный аромат распространился вокруг.

— Ну, а ты? Что ты умеешь? — волновались колдуньи.

— Я? Ну вот вы наготовили тут всяких яств и напитков. А я свистну два, раза, и появятся восемьдесят добрых молодцев, станут с вами петь-танцевать, и будет у нас пир горой.

Обрадовались колдуньи и давай просить Бнаягу, чтобы он поскорее пригласил своих молодцев. Свистнул Бнаягу один раз — молодцы услышали и накинули на себя покрывала. Свистнул второй раз — зашли молодцы в пещеру. Откуда ни возьмись, грянула музыка, каждый молодец пригласил колдунью, и все пустились в бешеный пляс. И когда колдуньи расплясались вовсю, подняли их молодцы сильными руками и спросили:

— Где шамир? Скажите нам, где найти шамир?

А колдуньи не могли им в этот миг ничего плохого сделать и говорят:

— У нас его нет. Но Асмодей — царь чертей, он про это знает. Далеко-далеко отсюда среди темных гор выкопал он себе колодец и каждый вечер приходит туда пить.

Услышали это молодцы, поблагодарили колдуний и пошли искать Асмодея. Долго они шли. Путь их был труден. Молодцы очень устали и не могли продолжить поход. Тогда Бнаягу‑богатырь один отправился к заветному месту.

С собой он взял кувшины с вином, цепь железную да кольцо с именем Божьим.

Долго ли, коротко ли шел Бнаягу‑богатырь, спустился в долину среди темных гор и нашел там колодец Асмодея. И что же сделал Бнаягу? Налил в колодец вино из кувшинов, накрыл колодец камнем, залез на дерево и стал ждать. Вечером пришел Асмодей. Он очень хотел пить, откинул камень и залпом выдул все содержимое колодца до дна. Вино ударило ему в голову, он свалился на землю и тут же уснул. Тогда Бнаягу слез с дерева и связал Асмодея толстой железной цепью. Асмодей проснулся, давай ногами пинать, когтями скрести, а сделать ничего не может, потому что у Бнаягу волшебное кольцо.

— Дай мне шамир для строительства Храма, и я освобожу тебя, — сказал он.

— Шамир не у меня. Он у Царя Морского, — ответил Асмодей. Снял Бнаягу цепи с Асмодея и отправился в дорогу, искать Царя Морского.

Долгий путь пришлось пройти Бнаягу‑богатырю, пока достиг он берега моря. Обвязался Бнаягу‑богатырь толстой веревкой и начал помаленьку спускаться к жилищу Царя Морского. Долго спускался он, и вдруг услышал крик:

— Куда?! Остановись сейчас же!

Набежали огромные волны, порвали веревку и выбросили Бнаягу на берег, потому что нельзя нарушать покой Царя Морского.

Что же сделал Бнаягу‑богатырь? Он построил стеклянную камеру, залез в нее, закрылся и стал погружаться в пучину морскую. Погружался он все глубже и глубже, пока не достиг, в конце концов, Царя Морского — владыки волн и рыб морских.

Разволновался-разбушевался Царь Морской, спросил грозно:

— Чего тебе тут надо? Ты разве не знаешь, что нельзя сыну человеческому спускаться в пучину морскую?

— Я пришел сюда, потому что должен найти шамир. Без него не построить Храм Божий, — храбро ответил Бнаягу‑богатырь.

— Нет у меня шамира, — Смягчился Царь Морской. — Большой Орел, что живет на вершине самой высокой горы, караулит шамир.

Поблагодарил Бнаягу Царя Морского и стал всплывать. Всплывал он до тех пор, пока не выбрался на сушу, и пошел к высокой горе.

Вот и гора высокая, крутая, точно стена. Далеко уходит за самые тучи. Начал на нее Бнаягу‑богатырь взбираться. До самых туч залез, а дальше не может. Тогда запряг он в колесницу из туч тридцать могучих орлов, сам в колесницу сел и доставили его орлы на такую вышину, что Земля внизу как мячик была, а море как блюдце с водой. Огляделся Бнаягу‑богатырь на вершине, увидел гнездо Большого Орла и стал к нему подбираться.

— Кто нарушает покой моих птенцов? — грозно спросил Большой Орел. — Разве ты не знаешь, что человек, который забрался сюда, никогда не спустится обратно?

Ответил ему Бнаягу‑богатырь:

— Я послан сюда добыть шамир для постройки Божьего Храма. Со мной уже много случалось чудес. Я уверен, что и в этот раз Всевышний меня не оставит.

— Ну, раз так — шамир у меня, — сказал Большой Орел, — но я не могу тебе его дать. Я поклялся, что не отдам его человеку.

— А что ты делаешь с этим шамиром? — спросил Бнаягу.

— Я беру маленький шамир и кладу его на голую скалу, где не растут ни трава, ни деревья. Через мгновение в скале образуется трещина. Тогда я приношу сюда семена деревьев, трав и цветов, засеваю их в эти трещины, и скоро скала расцветает зеленью и цветами, — объяснил Большой Орел и отказался отдать шамир Бнаягу‑богатырю.

Что же Бнаягу‑богатырь тогда сделал? Когда Большой Орел улетел за пищей для своих птенцов, Бнаягу закрыл вход в гнездо листом белого стекла. Потом залез на дерево и стал ждать. Прилетел Большой Орел, хотел покормить своих птенцов, да не тут‑то было — вход в гнездо стеклом закрыт. Большой Орел тотчас полетел и принес в клюве шамир. Посмотрел Бнаягу‑богатырь на шамир и увидел создание малюсенькое, величиной не больше ячменного зернышка и серое на вид. Большой Орел положил шамир на поверхность стекла, а Бнаягу взял и бросил на стекло маленький камешек. Шамир подпрыгнул и упал у подножия дерева, на котором сидел Бнаягу‑богатырь. Хотел Большой Орел схватить шамир, но Бнаягу‑богатырь опередил его. Он спрыгнул с дерева и выхватил шамир из когтей Орла. И Большой Орел ничего не мог с ним поделать, потому что на пальце его было кольцо с именем Божьим.

Когда Бнаягу‑богатырь спускался с гор, началось сильное землетрясение, и Бнаягу‑богатырь очутился в ущелье, со всех сторон окруженном глухими скалами. Бнаягу‑богатырь не растерялся, положил на скалу волшебный шамир, скала раскололась надвое, Бнаягу пролез в расщелину и спустился в долину, неся с собой шамир.

Долгий путь пришлось пройти Бнаягу‑богатырю, пока дошел он до Иерусалима и предстал пред царем Соломоном. Положили строители маленький шамир на большие камни, и шамир вмиг разгрыз их так, как было нужно по замыслу.

Прошло время, и вырос в Иерусалиме Храм, прекрасный в своем совершенстве и великолепии. Стены его были из камней больших и красивых, покрытых зеленовато-голубым мрамором. Врата его были из чистого золота. Дворы и залы в Храме просторные. Светильники золотые, украшенные цветами и листьями коваными из золота. Был этот Храм прекрасен каждым уголком и каждой святыней.

И благодаря кому возвели Храм? Благодаря царю Соломону, который задумал его. Благодаря мастерам, что воздвигли и украсили его. И благодаря Бнаягу‑герою, что добыл волшебный шамир, величиной всего с ячменное зернышко, но с помощью которого и построили Храм.

Рассказывают про раби Иошуа бен‑Ханаана, что был он большой мудрец и острослов и никто не мог его победить ни в ученом споре, ни в турнире острословов. Ни один человек не мог, кроме… Но это случилось уже в конце нашей истории. А вначале не было такого человека, чтобы победил.

Однажды в Иерусалим прибыл римский император и сказал раби Иошуа:

— Если ты действительно такой мудрец, как о тебе говорит молва, хотел бы я посмотреть, как ты сумеешь одолеть мудрецов города Афины и привести их ко мне.

А император прекрасно знал, что старейшины Афин большие мудрецы и Никому еще не удавалось одержать победу над ними.

Раби Иошуа решил попробовать и сказал императору:

— Я думаю, что сумею переспорить их и привести к тебе.

— Если ты переспоришь их, я смогу убедиться, что ты и впрямь большой мудрец, — промолвил император.

Поднялся раби Иошуа на корабль и отправился в Афины. Прибыл он в Афины, подошел к воротам города, а где старейшины сидят — не знает, и спросить ни у кого нельзя, потому что в городе был закон, который запрещал открывать чужеземцам это место. Что же сделал раби Иошуа? Он зашел в харчевню на постоялом дворе, где ели и пили жители города, и предложил хозяину харчевни:

— Я слышал, что ты очень умный человек, и хочется мне испытать, кто из нас

умнее. Если ты победишь, я буду тебе платить за постой тридцать дней подряд, даже если проживу у тебя всего один день. Если же я сумею выиграть у тебя два

раза, ты выполнишь одну мою маленькую просьбу.

Хозяин согласился, взял со стола два одинаковых яйца, показал их раби Иошуа и спросил:

— Говорили мне, что ты большой мудрец, скажи: которое яйцо от черной курицы, которое от белой? — Он был уверен, что никто не сможет ответить на этот вопрос. Но раби Иошуа тут же взял со стола ломоть сыра и сказал хозяину:

— Если ты скажешь мне от черной или от белой козы этот сыр, я тут же отвечу на твой вопрос о яйцах.

Увидел хозяин, что не удастся ему подловить раби Иошуа в этом вопросе и пригласил его отобедать с ним и его семьей. За обеденным столом сидели хозяин с женой, два их сына и две дочки. И подали на стол пять цыплят.

— Подели цыплят между нами всеми, — предложил хозяин раби Иошуа.

— Я ведь гость тут, — возразил раби.

— Но я прошу, чтобы разделил ты, — настаивал хозяин.

Взял раби Иошуа цыплят, дал одного хозяину и его жене, второго — двум

сыновьям, третьего — двум дочерям, а двух цыплят взял себе — полную порцию. Посмотрели на это сидящие за столом и ничего не сказали.

На другой день подали за обедом к столу большую ароматную курицу с приправами, да только одну. Опять попросил хозяин раби Иошуа:

— Подели курицу между нами.

— Но я ведь гость здесь, — напомнил раби.

— Я хочу, чтобы ты разделил, — стоял на своем хозяин.

Взял раби Иошуа голову курицы и отдал хозяину, внутренние части отдал его жене, две ноги отдал сыновьям, по одной ноге каждому. Крылья отдал дочкам — по одному крылу каждой, а тушку курицы взял себе. Смотрели на это сидящие за столом и очень удивлялись. После трапезы хозяин спросил:

— Скажи мне, почему это ты так делил вчера и сегодня: нам всем дал

понемногу, а себе взял много? Почему ты поступил неучтиво?

— Может быть, и неучтиво, но посуди сам, — возразил раби Иошуа, — вчера

ты просил, чтобы я разделил пять цыплят на семерых: я дал одного вам

с женой — вас стало трое, два сына и цыпленок — тоже трое, две дочки и цыпленок — трое, да я с двумя цыплятами — и нас трое. Разве это неправильно?

Рассмеялись все за столом и подивились находчивости раби Иошуа.

— Да, вчера ты поступил остроумно, — согласился хозяин. — А почему ты сегодня так поделил курицу?

— Голову я дал тебе, — объяснил раби Иошуа, — потому что ты глава дома; внутренности отдал твоей жене, потому что дети твои вышли из нее. Две ноги сыновьям, потому что они опора дома. А крылья дочкам, потому что еще немного и они расправят крылья и полетят вслед за своими мужьями. Ну, а тушка курицы похожа на корабль, что привез меня сюда и на котором я, с Божьей помощью, домой вернусь. Поэтому я и взял себе тушку.

Выслушали все объяснение раби Иошуа и согласились:

— Да, ты разделил остроумно.

Тогда раби Иошуа сказал хозяину:

— Я победил тебя в находчивости да еще решил две твоих задачи на сообразительность. Теперь твой черед выполнить мою просьбу. Я прошу, чтобы ты сказал мне, где сидят мудрецы Афин.

Хозяин весь затрепетал от страха:

— Что ты?! Если узнают, что я указал тебе то место — меня убьют!

— Не бойся, — успокоил его раби Иошуа, — мы сделаем так: ты возьмешь вязанку дров и пойдешь по улице. Я пойду за тобой. Когда мы подойдем к тому месту, ты задержишься на мгновение, поправишь дрова и пойдешь своей дорогой. Я пойму, что это то место, и ни одна душа не догадается, что это ты показал.

Подивился хозяин находчивости раби Иошуа и сделал, как сказано.

Пришел раби Иошуа на то место, где сидели мудрецы Афин, зашел внутрь.

— Ты кто? Что тебе здесь надо? — уставились они на него с изумлением.

— Я из ученых иудеев, — ответил раби Иошуа с достоинством, — и прибыл сюда поучиться у вас книжной премудрости.

— А вот мы сейчас зададим тебе несколько вопросов и посмотрим, какой ты мудрец, — сказали старейшины Афин.

— Спрашивайте все, что хотите, — согласился раби Иошуа, — и если вы одержите надо мной победу, то и делайте со мной что хотите. Если я одержу победу над вами, обещайте, что придете отобедать на мой корабль.

— Хорошо, — согласились старейшины Афин, — если ты такой мудрец, построй нам там вверху, в небе, воздушный замок.

— Пожалуйста. Только поднимите мне туда наверх глину и кирпич, и замок тотчас будет.

— А где центр вселенной?

— Точнехонько вон там, — указал раби на одинокую тучку в небе.

— А как мы убедимся, что центр действительно там? — усомнились старейшины Афин.

— Не верите — возьмите веревку и измерьте.

— В горах есть колодец с водой, а нам надо перетащить его в город. Как это сделать?

— Проще простого. Обвяжите его водяными веревками и тащите.

— А если есть грядка ножей, чем их скосить?

— Рогом осла, — не растерялся раби.

— Разве у осла есть рога? — удивились мудрецы.

— А грядку ножей вам разве приходилось видеть?

Много еще вопросов задавали мудрецы раби Иошуа, но победить его в остроумии не сумели и пришлось им всем идти к нему на корабль. Когда все старейшины там собрались, раби Иошуа дал команду капитану выходить в море. Поплыл корабль по морю и привез всех мудрецов Афин к римскому императору. Увидел их император и сказал раби Иошуа:

— Теперь я знаю, что ты большой мудрец и никто не может тебя одолеть.

Затем он щедро его одарил и отпустил с миром. Вышел раби Иошуа от

императора, покинул город и направился по дороге. А жара стояла ужасная, да еще крепла с каждым часом. Трудно было раби идти с тяжелыми подарками, измаялся он весь, вспотел, жажда его мучила. И тут он увидел мальчика, что сидел у развилки дорог. Остановился около него раби Иошуа:

— Скажи мне, паренек, нет ли тут в округе колодца?

— Есть. Недалеко отсюда. Вот эти две дороги как раз к нему ведут, — и мальчик указал пальцем.

— По которой же из них я дойду быстрее?

Мальчик подумал и сказал:

— Та дорога, что слева, короткая и длинная. Та, что справа, — длинная и короткая.

Не понял раби Иошуа слова мальчика, махнул рукой и пошел по той дороге, что короткая и длинная. Прошел он по ней немного — и тут дорогу перегородил ручей. Перешел его раби Иошуа, а там гора, и дорога поднимается вверх все круче и круче. Вернулся раби Иошуа, увидел мальчика на том же месте и спросил с раздражением:

— Разве не ты сказал мне, что это короткая дорога к колодцу?

— Я сказал, что короткая и длинная, — возразил мальчик, — она хоть и короткая, но плохая и круто поднимается в гору. Если бы ты пошел по другой дороге, которая длинная, но хорошая и идет под гору, ты бы уже давно был у колодца.

Пошел раби Иошуа к колодцу, и мальчик с ним. Они шли по дороге длинной и короткой, что была хороша и бежала под гору, и скоро добрались до цели.

Попил раби Иошуа, утолил жажду и очень захотелось ему есть.

— Если ты в самом деле такой умный, — сказал он мальчику, что все еще шел рядом с ним, — то сходи купи мне чего-нибудь поесть. Только так: я дам тебе всего одну пруту, а ты купи мне на нее чего-нибудь съедобного, чтобы хватило на эту трапезу, да еще на дорогу осталось.

— Понял. Жди меня здесь. Я скоро вернусь.

Мальчик ушел и действительно скоро вернулся, держа в руках небольшой мешочек. Раби Иошуа взял мешочек, заглянул в него, а там… соль!

— Я разве за солью тебя посылал? — удивился раби.

— Ты велел за одну пруту купить тебе чего-нибудь съедобного, чтобы хватило на эту трапезу, да еще на дорогу осталось. Я и купил. Уверяю тебя, что столько соли тебе за один раз не съесть. Стало быть, и на дорогу останется.

Поцеловал раби Иошуа мальчика в голову и сказал:

— Большим мудрецом я был и многих мудрецов побеждал, пока не пришел маленький мальчик и не победил меня.

Много лет тому назад правил в Земле Израильской царь Давид, а после его смерти взошел на престол сын его Соломон.

Однажды ночью пришел к Соломону во сне Всевышний и сказал ему:

— Чего бы ты хотел у меня попросить,

Соломон? Проси всё, чего хочешь — всё тебе дам.

Сказал Соломон:

— Мудрости я прошу, чтобы я мог добро от зла отличить.

Сказал Всевышний, благословенно Имя Его, Соломону:

— Хорошо попросил! Не богатства, не могущества, не долгих лет жизни, а только мудрости. За это будет у тебя и мудрость, и богатство, и будешь ты царь великий, равного которому не будет.

Дал Всевышний Соломону всё, что обещал, и был Соломон царем самым великим из всех царей.

Однажды Соломон приказал явиться пред очи свои всем птицам небесным и всем зверям степным, потому что понимал Соломон язык птиц и зверей и хотел побеседовать с ними.

Прибыли все птицы и звери во дворец царя. Посмотрел Соломон на них и видит, что нет среди них дикого петуха Тарнагол‑Бара. Где Тарнагол‑Бар? Почему не прибыл в царский дворец? Никто не знал.

Царь очень рассердился, приказал всем птицам вылететь на поиски этого дикого петуха и доставить его во дворец. Поздно вечером прибыл наконец дикий петух Тарнагол‑Бар во дворец, подлетел к царскому трону и сел у самого его подножия.

— Разве ты не слышал, что я приказал всем птицам небесным прибыть во дворец? — вскричал Соломон в гневе. — Почему тебя не было?

— Прошу прощения, мой царь и господин, — сказал дикий петух Тарнагол‑Бар, — я был вне пределов твоего царства и потому не слышал твоего приказа.

— А где ты был? — удивился царь Соломон.

— Это длинная история, — ответил дикий петух.

— Рассказывай, я послушаю, — приказал царь, — И если правда в устах твоих, может быть, я тебя и прошу.

И начал дикий петух Тарнагол‑Бар свой рассказ.

— Каждое утро я улетаю в дальние дали. Мне хочется узнать, есть ли где-нибудь в мире страна, где правит царь мудрее тебя. И вот прилетел я в одну страну, очень большую. Называется Шва. Там много золота, и райские кущи растут там, а воду пьют из райских озер. Правит этой страной женщина, Балкис — царица Савская. И что меня удивило, мой господин, в земле Савской никто не знает, кто такой царь Соломон и там даже не слышали о его мудрости.

Вот что рассказал дикий петух царю Соломону. Услышал это царь и приказал своим ученым составить послание царице Савской. Привязал он послание к крылу дикого петуха. Расправил петух крылья, а с ним и все птицы, и полетел в сторону Земли Савской. Весь день и всю ночь летели птицы, пока не прилетели на восходе солнца в Землю Савскую.

В это время царица Балкис вышла, как и каждое утро, встречать солнце. Но едва солнце показалось, как снова наступила тьма. Множество птиц тучей кружилось в небе, и закрыли они лик солнца. Царица Савская очень испугалась.

— Что случилось?! — закричала она громко. Но никто из ее советников ничего не понимал, и никто не мог объяснить в чем дело. Но тут с небес спустился дикий петух Тарнагол‑Бар и приблизился к царице Савской. Присмотрелась царица и увидела: что-то привязано к его крылу. Царица протянула руку и взяла письмо. Прочитала она послание царя Соломона и быстро созвала всех своих министров и советников.

— Царь Соломон направил мне это послание, — сказала она. — Он пишет, что есть такой обычай среди правителей всех стран: прибывать в Иерусалим и задавать царю Соломону загадки. Он очень удивлен, почему я до сих пор не навестила его. Царь Соломон приказывает мне прибыть к нему. Если нет, он захватит нашу страну.

Сказали ей в ответ все мудрецы и советники:

— Никто из нас не знает царя Соломона. Мы даже никогда не слышали его имя. Зачем нам обращать внимание на это послание, которое направил нам царь Соломон?

— Вы, может быть, и не слышали, а я слышала, — возразила царица Балкис, а про себя подумала, что царь, который послал к ней такую тучу птиц, что затмила даже свет солнца, и использовал дикого петуха Тарнагол‑Бара, чтобы доставить ей свое послание, — это наверняка царь великий и мудрый.

— Выступаем в дорогу. Поеду в гости к царю Соломону. Посмотрю своими глазами, такой ли он в самом деле мудрец и богач.

Позвала царица своих слуг и работников. Работники погрузили на корабли золото и серебро, жемчуг и драгоценные камни, драгоценные ткани и сосуды, благовония и пряности. И царица Савская отправилась в долгий путь в Иерусалим убедиться собственными глазами, что там и впрямь царствует величайший и мудрейший из всех людей.

Три года прошло, пока добралась царица Савская до Иерусалима, потому что дорога была длинной и очень трудной.

Когда царь Соломон услышал, что царица Савская приближается к его дворцу на колеснице, запряженной резвыми конями, он послал ей навстречу своего министра — богатыря Бнаягу‑бен‑Иегуда.

Увидела царица Савская Бнаягу, высокого, красивого, приближающегося к ней на колеснице в окружении воинов верхом на стройных конях, велела остановить свою колесницу и сошла навстречу ему.

— Почему и зачем царица вышла из своей колесницы? — спросил Бнаягу.

Поприветствовала его царица Савская и ответила:

— В честь царя Соломона я вышла.

— Ты ошиблась, моя царица, — возразил ей Бнаягу, — Я не царь Соломон.

— А ты кто? — весьма удивилась она.

— Я только один из слуг царя, — ответил он.

Посмотрела на него царица Савская и подумала: «Если слуги царя такие высокие, и красивые, и царственно великолепные, каким же будет сам царь собственной персоной?» А слугам своим она сказала:"

— Если вы не видели льва, посмотрите на его логово. И если вы не видели царя Соломона, посмотрите на его слугу.

Сказал ей Бнаягу‑бен‑Иегуда:

— Если царица пойдет со мной, она увидит лицо царя.

Вошла царица Савская в царский дворец и видит — сидит Соломон во всем великолепии на троне, богато разукрашенном золотом, вокруг каменья драгоценные сверкают точно звезды, на ступенях трона двенадцать львов золотых стоят, а напротив них двенадцать золотых орлов. И в головах трона сверкает менора из чистого золота, а над ней золотой кувшин, наполненный чистым оливковым маслом.

Пригласил царь Соломон в свой дворец всех владык Востока и всех владык Запада, и все они воздавали почести великие властителю-мудрецу. Даже птицы небес и звери полей прибыли во дворец воздать почести Соломону. Воины и вельможи стояли около царя, львы и леопарды лежали у ног его. Слуги и рабы разносили еду и напитки, и было большое веселье всю ту ночь.

Под утро большинство гостей отправилось отдыхать, птицы улетели и звери разошлись по своим дорогам. Тогда царица Савская сказала царю Соломону:

— Теперь я знаю, что ты великий богач и могучий мужчина. А сейчас я загадаю тебе три загадки, и если ты их отгадаешь, я буду знать, что ты еще и великий мудрец.

Сказал ей царь Соломон:

— Загадывай!

И начала царица Савская, и спросила:

— Скажи мне, царь Соломон, если ты и вправду мудрец: что за вещь такая, что может радовать птиц и огорчать рыб?

Посмотрел царь Соломон на царицу Савскую, улыбнулся и сказал:

— Разгадка очень проста. Это льняные нитки. Птицы строят из них свои гнезда и радуются в них. Но из них же рыбаки плетут свои сети — горе для рыб.

Сказала царица Савская царю Соломону:

— Хорошо ты ответил на этот раз. Теперь посмотрим, как ты разгадаешь вторую загадку.

Хлопнула царица Савская в ладоши два раза, и в комнату вошли сто мальчиков и девочек. Все они были одного возраста и роста. Все были в одинаковых длинных платьях пурпурного цвета, у всех вокруг шеи были повязаны белые платки.

— Можешь ли ты узнать, царь мой, кто из них мальчики, кто девочки?

Долго смотрел на них царь Соломон и не мог отличить мальчиков от девочек,

потому что все были одеты одинаково, все были одного возраста, выглядели одинаково и были одного роста.

Что же сделал царь? Приказал слугам принести много орехов и каждому из ребят выдать по двадцать штук. Столько орехов не влезало в горсть. Тогда некоторые из детей задрали подолы своих платьев и взяли туда орехи как в мешок. А другие постеснялись задрать подолы, сняли с шеи платки и положили орехи в них.

Сказал царь Соломон царице Савской:

— Те, что без стеснения подняли подолы своих платьев — те мальчики. А те, что постеснялись так поступить — те девочки.

Сказала царица Савская:

— Да, ты прав, царь. Мудро ты отгадал мою загадку.

Спросил ее царь Соломон:

— А какая твоя третья загадка?

Ответила ему царица Савская:

— Третья моя загадка трудна, и ты, пожалуй, не найдешь на нее ответ.

— Загадывай, — улыбнулся царь Соломон.

Царица Савская хлопнула в ладоши два раза, и в комнату вошла толпа чужестранцев, каких царь Соломон никогда не видел. И царица Савская спросила:

— Скажи мне, царь мой, кто из этих людей евреи, а кто неевреи?

Долго рассматривал их Соломон, но так и не смог узнать, кто из них евреи, кто

нет.

В конце концов, царь позвал Первосвященника. Первосвященник открыл шкаф, в котором хранились свитки святой Торы: и в тот миг, когда лишь приоткрылась дверца шкафа, лица евреев осветились блаженным светом, а лица язычников не изменились. Евреи стали на колени и подняли глаза свои к небу, а те, что неевреи, опустили лица к земле.

Посмотрел на них царь Соломон и сказал царице Савской:

— У которых лица светятся блаженством — те евреи. Остальные — нет.

Кивнула в ответ царица Савская царю Соломону и сказала ему:

— Правду слышала я в своей стране о твоей мудрости, но не получала подтверждений этому, пока не приехала в Иерусалим и не увидела своими глазами. Но мне не рассказали и половины. Счастливы твои люди и твои слуги, что стоят возле тебя и слушают твою мудрость. Благословен Господь, который избрал тебя быть царем Израиля.

И царь Соломон дал царице Савской всего, что она попросила, а царица Савская дала царю Соломону слитки золота и драгоценные камни, и много прекрасных пряностей и благовоний. Затем расстались царица Савская с царем Соломоном, и отбыла она и ее слуги в землю свою.

Много лет тому назад жил в Земле Израильской один человек по имени Нахум, только все звали его "Нахум — иш гам зо": Нахум — всё к лучшему. А почему его так звали? Да потому, что в любой ситуации, что бы с ним ни случилось, даже очень плохое, он не сердился, а говорил:

— Ничего… Всё к лучшему. Все, что делает Всевышний, — всё к добру.

Однажды евреи решили послать дорогой подарок римскому цезарю, чтобы он не шел на них войной и не совершал набеги на их страну. Они взяли большой ящик, положили туда серебро, золото и драгоценные камни и договорились послать это цезарю. Позвали Нахума — всё к лучшему и спросили его:

— Согласен ли ты отправиться в город Рим и доставить этот ящик кесарю?

Нахум — всё к лучшему, как обычно, с удовольствием согласился.

— Но чтобы ты знал, что дорога длинная и тяжелая, — сказали ему, — разбойники могут напасть на тебя и отобрать ящик. Они могут даже убить тебя.

Нахум и на это ответил:

— Всё к лучшему. Все, что делает Всевышний, всё к лучшему.

Взял он ящик и отправился в путь. Пришел в порт Яфу, сел на корабль и поплыл. Много дней плыл корабль по морю, гонимый волнами и ветром. Но Нахум не жаловался и не сетовал, а только говорил:

— И это к лучшему.

Когда корабль наконец пристал к суше, Нахум сошел с него и пошел дальше, неся на спине ящик, а в ящике серебро, золото и драгоценные камни. Шел он, шел целый день и поздно вечером пришел в лес. А в лесу была тьма непроглядная, лил дождь, и лес был полон разбойников и диких зверей.

Нахум — всё к лучшему сказал про себя:

— Не пойду через лес ночью. Где-то тут у дороги я видел харчевню. Зайду туда, дождусь утра, а утром двинусь дальше.

Сказал и сделал. Зашел в харчевню, уселся около печки, положил обе руки на ящик да и уснул.

Увидели хозяева харчевни еврея, что спит, крепко держась за свой ящик, и сказали друг другу:

— У него, наверное, в ящике много добра.

Они подкрались к нему потихоньку, убрали руки его с ящика, а он ничего не услышал. Трактирщики открыли ящик и страшно обрадовались, увидев там серебро, золото и драгоценные камни. Всё это они забрали себе, а ящик наполнили землей и поставили обратно. Нахум же всё спал и ничего этого не услышал. Он видел хорошие сны и даже не подозревал, что случилось.

Настало утро, проснулся Нахум — всё к лучшему и вновь отправился в путь. Миновал опасный лес, взбирался на горы, пересекал реки, но не останавливался.

— Всё к добру, — говорил он и шагал дальше. Шел он, шел, пока не добрался до города Рима, и вошел во дворец самого кесаря. Подал Нахум — всё к лучшему ящик кесарю и говорит:

— Вот тебе подарок от евреев Земли Израильской!

Открыли слуги ящик, а он полон песка и пыли. Царь пришел в гнев великий и воскликнул:

— Не иначе, как евреи захотели надо мной посмеяться. Убить немедленно того, кто принес такой подарок, а евреев Земли Израильской жестоко наказать!

— Всё к лучшему, — сказал, услышав это, Нахум, — все, что делает Всевышний — всё к добру.

Удивились все, кто услышал его слова, что он не испугался и не запросил пощады. А Всевышний увидел, что и тут Нахум не сомневается в его доброте и послал ему на помощь Илью‑пророка в облике царского советника. Пробрался Илья‑пророк во дворец и сказал:

— Господин мой! Не надо злиться и обижаться! Кто знает? Может быть, это земля святая, наподобие той, что была у Авраама-евреина. Рассеянная в воздухе, она обращалась в мечи, а попадая на стрелы противника, превращала их в стебли тростника.

— Не может этого быть! — сказал кесарь.

— Давай попробуем и посмотрим, — сказал Илья‑пророк. Он взял немного песка, бросил его в воздух, и тут случилось чудо: песок тотчас обратился в мечи. Тогда он высыпал немного пыли на стрелы, и стрелы превратились в стебли тростника.

— Отличный подарок прислали мне евреи! — воскликнул кесарь, — Теперь я смогу победить всех врагов, и никто не сможет мне противостоять.

Очень обрадовался кесарь подарку, что принес ему Нахум — всё к лучшему, и велел отвести Нахума в царские кладовые. А там ему насыпали полный ящик серебра, и золота, и драгоценных камней, и дорогого жемчуга, и всяких богатств — семь раз столько, сколько принес Нахум — всё к лучшему в своем ящике.

Отправил римский кесарь Нахума — всё к лучшему домой с большими почестями на дорогом коне. На обратном пути он вновь проезжал трактир около леса. Увидели хозяева трактира, что он верхом на дорогом коне, одет в новые одежды и на ногах новая обувь и сопровождают его воины кесаря, и спросили:

— Что ты такого привез кесарю, что он вознаградил тебя такими почестями?

— Всё, что я взял здесь, я привез туда, — ответил он.

Когда Нахум выехал из ворот и отправился своей дорогой, трактирщики быстро наполнили песком и пылью десять больших ящиков, приговаривая:

— Если кесарь так обрадовался одному ящику с нашей пылью, он наверняка еще больше обрадуется и вознаградит нас в семьдесят раз больше, если мы привезем ему так много пыли.

Пришли они к кесарю и сказали:

— То, что привез тебе тот человек, это была земля с нашего огорода. И сейчас мы привезли тебе еще этой земли.

Открыли слуги кесаря ящики — и в самом деле: в каждом из них пыль и песок, точно такие же, как привозил Нахум — всё к лучшему. Кесарь очень обрадовался и сказал:

— Прекрасно! Теперь я одолею всех врагов. Никто не посмеет к нам

сунуться! Потому что у меня будет много мечей, а их стрелы не поразят моих

воинов.

Приказал кесарь своим слугам тут же бросить песок в воздух, потому что ему срочно нужны были мечи. Но нет, не обратился песок ни во что хорошее, потому что если песок простой — он только пачкает пол дворца. А пыль, если она простая, не может обратить стрелы в тростник.

Кесарь страшно рассердился на трактирщиков и приказал их наказать. А Нахум — всё к лучшему продолжал свой путь, пока не добрался с миром

в Землю Израильскую. Он рассказал тамошним мудрецам всё, что с ним

приключилось, и закончил:

— И все вы видите, что всё в этом мире к лучшему. Все, что делает Всевышний — всё к добру!

Старец Гилель — старейшина Израиля — был большой мудрец и славился своим долготерпением, всегда был спокойным и доброжелательным.

Никогда никому не удавалось разозлить или рассердить его.

— Человек, который никогда не злится?

Как это так? Быть того не может! — сказал один мужик своему приятелю. — Что ты мне дашь, если мне удастся разозлить Гилеля?

— Да не удастся!

Никому это дело еще не удавалось. Гилель никогда не разозлится.

Но тот человек настаивал:

— Пошли! Посмотришь — у меня получится! Что ты мне дашь, если я его разозлю?

— Если тебе удастся разозлить Гилеля, я дам тебе много мер серебра.

Услышал это тот человек и очень обрадовался: много мер серебра — это огромная куча денег. И он сказал:

— Сейчас ты увидишь, как я выведу Гилеля из себя. А ты помни, что ты мне обещал.

Было это в канун субботы. Гилель как раз мыл голову. Пришел этот человек, прошел около дома Гилеля и начал громко кричать:

— Кто здесь Гилель? Кто здесь Гилель?

Обернул Гилель влажную голову полотенцем, вышел и спросил:

— Сын мой, что тебе надо?

И получил ответ:

— Я хочу спросить.

— Спрашивай, сын мой, спрашивай.

— Почему у жителей Вавилона головы овальные и продолговатые, как яйцо?

— Трудный вопрос ты мне задал, сын мой, — ответил Гилель. — Это потому происходит, что нет у них хороших повивальных бабок, и младенцы у них рождаются с яйцевидными головами, — так сказал Гилель и пошел домывать голову.

А тот человек пошел, подождал несколько минут, снова вернулся к дому Гилеля и стал кричать громким голосом:

— Кто здесь Гилель? Кто здесь Гилель?

Гилель вновь обернул голову полотенцем и вышел на его крик:

— Сын мой, чего тебе надо?

— Хочу вопрос задать.

— Спрашивай, сын мой, спрашивай, — сказал Гилель.

— Почему у жителей Тадмора красные глаза?

— Трудный вопрос ты мне задал, сын мой, — ответил Гилель, — Это происходит потому, что живут они вблизи песков пустыни. Песок заходит им в глаза, и от этого глаза краснеют, — и Гилель вернулся в дом мыться.

Ушел этот человек, но через короткое время вернулся, а Гилель к тому времени даже не успел одеться после мытья. И опять человек этот стал громко кричать:

— Кто здесь Гилель? Кто здесь Гилель?

Закутался Гилель, вышел на его крик и спросил:

— Сын мой, чего тебе надо?

— Спросить хочу.

— Спрашивай, сын мой, спрашивай!

И тот человек спросил:

— Почему у жителей Африки ноги длинные?

— Трудный вопрос ты мне задал, сын мой, — ответил Гилель. — Это потому происходит, что живут они посреди болот и озер, и им надобны длинные ноги, чтобы не увязнуть в болоте.

А суббота быстро приближалась. Но хотя Гилель не закончил субботних приготовлений, он не спешил и не торопил этого человека. Наоборот, он пригласил его сесть, сам присел с ним и терпеливо ждал, не скажет ли тот еще чего-либо. И человек сказал:

— Вопросов у меня еще много, но я опасаюсь, что ты рассердишься на меня.

— Почему я на тебя рассержусь, сын мой?

— Ну, потому, что канун субботы, и ты наверняка занят, и тебе не до того, да

и вопросы мои не такие уж важные.

Ответил ему Гилель дружелюбно:

— Все, что ты хочешь спросить, спрашивай, сын мой, у меня есть время. Услышав эти слова, человек этот очень рассердился, и лицо его покраснело от

злости:

— Ты тот Гилель, которого зовут старейшина Израиля? — закричал он нагло.

— Я, — ответил Гилель спокойно.

Человек этот вскочил с места и злобно закричал:

— Если это ты, пусть таких как ты не будет больше в Израиле!

— Почему так, сын мой? — спросил Гилель спокойно.

— Потому что из-за тебя я потерял несколько мер серебра!

Посмотрел на него Гилель и добродушно улыбнулся:

— Сын мой, — сказал он, — злись поосторожней. Стоит тебе потерять из-за меня много сотен мер серебра и еще много сотен мер ради того только, чтобы не знать в сердце своем злобы.

Жил когда-то большой мудрец в Земле Израильской по имени раби Иегуда Анаси. Раби Иегуда Анаси был большим знатоком Торы, и слава о его мудрости распространилась по всей стране и даже перешагнула через море далеко за ее пределы.

Услышал о ней и Антоний — царь римский — и решил навестить его дом и послушать умные речи.

Отправился царь и его многочисленная свита — министры, советники и слуги — в путь и прибыли в дом Иегуды Анаси в субботу к полудню. Обрадовался раби Иегуда высокому гостю и пригласил его и членов его свиты за стол к субботней трапезе. Стол был накрыт белой скатертью. Посуда на нем красивая, а кушанья изысканные и вкусные, да только холодные, потому что приготовлены они были накануне субботы, а в доме Иегуды Анаси по субботам огонь не разводили.

Раби Иегуда Анаси опасался, что гостям не понравятся холодные кушанья. Но царь уплетал за обе щеки и даже попросил вторую порцию. Его министры и советники тоже быстро расправились со своей едой и попросили добавки. Но еда кончилась, и нечего было больше положить им на тарелки.

— Господин царь, — сказал раби Иегуда Анаси, — жаль мне, что кончилась еда у меня в доме. Я не знал, что ты прибудешь ко мне в гости. Но я обещаю тебе, что если ты еще раз окажешь мне честь своим посещением, я устрою в честь тебя королевское угощение.

— Я буду очень рад побывать у тебя еще, — сказал царь, — если я приеду в воскресенье, ты устроишь для нас это угощение?

— Конечно! И еды будет вдоволь. Даже в три раза больше чем надо, — пообещал Иегуда Анаси.

Распрощались царь и его свита с Иегудой Анаси и отбыли своей дорогой.

Прошла суббота, и в доме раби Иегуды Анаси начали готовиться к предстоящему обеду. Закупали самое лучшее мясо, больших рыб, самые спелые и красивые овощи и фрукты. Все эти дни в доме раби Иегуды Анаси жарили и парили, пекли и варили. И когда наступило воскресенье, в кухне стояли горшки, полные всевозможными вкусными блюдами: жареным, печеным и вареным мясом; фаршированной и заливной рыбой, овощами, полными приправ, пирогами и хлебами, разными фруктами и прочими вкусными вещами. И все это свежее,' горячее и готовое к употреблению. Стол был накрыт, разноцветная скатерть постелена. Все ждали прибытия высоких гостей.

И вот прибыл царь со свитой. Их пригласили отведать блюда и приправы, что во множестве стояли на столе. Царь отведал немного мяса, немного овощей, немного рыбы, но ничего не попросил добавить. И так же вся царская свита.

— Разве сегодня еда не такая вкусная, как ты ожидал, господин царь? — спросил раби Иегуда Анаси, увидев, что царь не доел даже того, что было у него в тарелке.

— Еда вкусная, — ответил царь, — но нет у нее того особого привкуса, что был в прошлую субботу, когда мы у тебя обедали.

— Конечно, сегодняшняя еда отличается от той по вкусу, — сказал раби Иегуда Анаси, — у сегодняшних блюд недостает одной приправы.

— Недостает одной приправы?! Почему недостает?! — рассердился царь, — Ты ведь знал, что я собираюсь к тебе приехать, почему же ты не позаботился, чтобы за обедом было всё, что нужно.

— То, чего недостает за сегодняшним обедом, у меня не было никакой возможности достать, — ответил ему раби Иегуда Анаси.

— Не может быть! — вскричал царь, — Наверное, эта приправа такая дорогая, что ты пожалел на нее денег, — злился царь.

— Эту приправу невозможно купить, — возразил Иегуда Анаси, — ни за какие деньги в мире!

— Нет в мире вещей, которые невозможно купить, — сердился царь, — в моих кладовых можно отыскать самые редкие и дорогие приправы. Ты бы сказал мне, и я доставил бы тебе любую недостающую пряность.

— Уверяю тебя, что даже в царских кладовых невозможно найти ту приправу, которой недостает сегодняшнему обеду, — рассмеялся раби Иегуда Анаси.

— Ты издеваешься надо мной! — вскипел царь.

— Упаси Бог, — возразил раби Иегуда Анаси, — но приправа, которой недостает сегодняшнему обеду, — это привкус субботы, который был у того обеда, когда ты приезжал первый раз. Правда, блюда были приготовлены накануне и они остыли, но у них был тот особый привкус субботней трапезы, который ни с чем не сравнить. Так можно найти в твоих кладовых, господин царь, привкус субботы?

— Нет, — ответил царь, — всякие приправы есть в моих кладовых, даже самые редкие и дорогие, но привкуса субботы там нет.

— Теперь ты понял, когда надо приезжать к моему столу всякий раз, когда тебе захочется вкусить несравненный вкус этой приправы — вкус субботы, — сказал раби Иегуда Анаси царю.

Распрощался царь с Иегудой Анаси, подарил ему множество подарков и отбыл с миром своей дорогой. С тех пор стали Антоний — царь римский и раби Иегуда Анаси добрыми друзьями. Много раз бывал царь в доме Анаси послушать ученых речей и отведать субботних угощений, подобных которым не подают и во дворце великого цезаря.

Случилась эта история много лет назад. Жил тогда в Земле Израильской один человек. Был этот человек мудрец и праведник, но только бедняк, и звали его раби Ханина.

Жил он в маленькой покосившейся избушке, а в избушке этой ничего не было: ни мебели никакой, ни посуды хорошей, ни занавесок на окнах, ни ковров на полу. И даже еды досыта не было у них в доме. Немного зерна ели в доме раби Ханины всю неделю и запивали водой. А в субботу? И в субботу трапеза их состояла из зерна и холодной воды.

Однажды в пятницу, после полудня, из дверей всех домов вокруг распространялись приятные запахи субботних приготовлений, и только в доме раби Ханины не было ничего.

Жена Ханины была очень грустна оттого, что даже в субботу у них не будет приличной трапезы.

— Муж мой, — сказала она супругу со слезами на глазах, — что с нами будет? До каких пор мы будем так голодать, что даже в субботу у нас будет нечего поесть и попить, нечем поддержать душу?

Ответил ей раби Ханина:

— Что же делать? Нет у меня денег. Ни единой пруты нет, чтобы купить на субботу еды и немного вина.

Выслушала его жена и сказала:

— Мне рассказывали, муж мой, что на небе праведники сидят в раю вокруг стола из чистого золота. А на столе, так мне рассказывали, серебряные блюда, полные всяких вкусностей, и хрустальные бокалы, а в бокалах красное вино. Это правда?

— Да, так говорят, — сказал раби Ханина.

— Может быть, ты помолишься, — предложила жена, — и попросишь, чтобы нам дали что-нибудь от стола праведников? У них всего так много, а у нас нет ничего. Наверное, чего-нибудь из того, что у них остается, хватило бы нам, чтобы наесться досыта, — так просила жена раби Ханину, и слезы текли у нее из глаз.

Не мог раби Ханина смотреть спокойно на слезы своей жены. Что же он сделал? Вышел из дому, стал во дворе под зеленое дерево и стал молиться, прося хоть что-нибудь от стола праведников. И вдруг, как он и просил, с небес протянулась белая рука и раздался голос:

— Вы просили чего-нибудь от стола праведников? Вот вам! Держи, Ханина бен‑Роса!

Раби Ханина взял, рассмотрел хорошенько и увидел, что получил в подарок с неба ножку от стола праведников, что в небесах. Очень красивую ножку, украшенную цветами и стеблями из чистого золота, сверкающую чудесным сиянием.

Удивилась жена и сказала:

— Ножка от стола? Что мы с ней будем делать? Мы ведь просили еды и немного вина на субботу, кусок хлеба, а…

— Это то, что нам дали, — сказал раби Ханина строго, — подарок с неба. — Но и он был удивлен таким подарком.

— Может быть, можно отрезать кусочек от золотой ножки и купить немного чего-нибудь на субботу? — предложила жена.

— Отрезать? От ножки золотого райского стола? — об этом раби Ханина не хотел даже слышать. Он взял подарок, что получил с небес, и занес в свою маленькую покосившуюся избушку. Не успел раби Ханина переступить порог, как дом вдруг наполнился светом и превратился во дворец. Неожиданно там оказалась красивая мебель, на окнах вышитые занавески, на полу много ковров, а посреди комнаты стоял стол, покрытый белой скатертью, а на нем субботняя трапеза в золотых, серебряных и хрустальных сосудах. И новые одежды оказались вдруг на раби Ханине и его жене. И все это благодаря золотой ножке от стола праведников, что дали им в подарок с небес!

Счастливыми, веселыми и сытыми были раби Ханина и его жена всю ту субботу. И вот, когда суббота кончилась и раби Ханина взошел на ложе свое и уснул, приснился ему странный сон. Приснилось ему, будто все праведники сидят в раю за золотым столом. На каждом из них надето по восемь разных одежд, сделанных из белоснежных облаков; на голове у всех по два венца — один из жемчуга и драгоценных камней, второй — из чистого золота. Около каждого праведника стоит ангел и подает ему кушанья и напитки. Только что это? Едва наполнит ангел серебряную тарелку, похожую на чашу, и ах! — тарелка скользит и падает наземь. Вино из бокалов выплескивается и попадает на белые одежды праведников. Потому что стоит стол, стол праведников из чистого золота, всего на трех ногах. Одной ноги нет, и праведники не могут ни есть, ни пить как следует.

Проснулся раби Ханина и весь трясется. Рассказал он жене свой сон и говорит:

— Праведники услышали мои мольбы и отдали мне часть от своего золотого

стола — одну из его ножек. А теперь сели они на небесах есть, а стол у них перекосился, и они не могут насытить свои сердца.

— Ой-ой-ой! — возопила жена, — надо, чтобы праведники сидели за хорошим столом, как этот.

— И я так думаю, — сказал раби Ханина.

— Что же мы сделаем? — спросила жена.

Ответил раби Ханина:

— Я думаю, другого пути нет. Придется помолиться и попросить, чтобы они забрали обратно ножку золотого стола.

А жена сказала:

— Я знаю, как тяжело получать подарок с неба, но отдавать его обратно в семь раз труднее.

Сказал раби Ханина:

— Я буду молиться и просить изо всех сил. Может быть, они услышат мою молитву и на сей раз.

Вышел раби Ханина на улицу, стал под зеленым деревом, долго молился и просил:

— Господи, Боже ты наш, благодарю тебя за чудесный подарок, что Ты дал нам. Все хорошее есть теперь у нас в доме. Но на небе, как я видел во сне, праведники сидят за столом о трех ножках и у такого стола они не могут как следует ни есть, ни пить. Горе и беспокойство завелись среди праведников в раю. Очень я Тебя прошу, Рабейну шэл Олам, верни золотую ногу на место, к столу праведников.

Просил раби Ханина да просил, пока молитва его не была услышана: с небес вдруг протянулась белая рука. Раби Ханина вложил в нее золотую ножку от стола праведников. Вмиг исчезла рука. Но из дома раби Ханины исчезли еда и удобная мебель, посуда и красивые одежды. И опять не было пищи всю неделю, и даже еды и вина для субботней трапезы не было тоже…

Но раби Ханина и его жена не грустили и не печалились. Они радовались, что там, высоко в небесах, сидят праведники вокруг золотого стола, и все четыре ноги у этого стола на месте.

Однажды в канун субботы солнце замедлило свой бег по небу и не торопилось к закату. Суббота задерживалась. Когда это случилось? И отчего?

Вот как рассказывает об этом Аггада.

Жил один еврей в маленькой деревеньке в Земле Израильской.

Звали его Аба Тахана, но все называли его Аба Тахана — праведник, потому что был он хороший человек, милосердный. У него была большая семья, у Абы Таханы, сыновья и дочери, и ему приходилось много работать, чтобы принести домой вдоволь еды и одежды.

Каждое воскресенье он уходил из своей деревеньки в большой город и работал там у одного купца. Всю неделю он трудился, а в пятницу после полудня, когда солнце поворачивало к закату, Аба Тахана прерывал свою работу, получал расчет за неделю и отправлялся в свою деревню. Обычно он приходил домой до наступления субботы, мылся, надевал белые одежды, шел в синагогу помолиться, а потом садился за субботнюю трапезу со своей семьей.

Так проходила неделя за неделей, так было и в тот волшебный день.

В пятницу после полудня хозяин выдал Аба Тахане расчет и еще, как обычно, дал ему много подарков, потому что купец был добрый и любил Абу Тахану за прилежание и честность. Он нагрузил большой сверток одежды, обуви и еще всяких овощей и фруктов. Поднял Аба Тахана тяжелый сверток, попрощался с хозяином, взвалил сверток на плечи и отправился домой в свою деревню. Он прошагал уже порядочную часть пути, до деревни оставалось совсем близко, как вдруг Аба Тахана услышал в стороне от дороги стон. Аба Тахана подошел поближе и увидел: под деревом лежит человек и стонет.

— Что с тобой? — спросил Аба Тахана.

— С коня свалился, — рассказал человек, — конь запнулся, я не удержался,

а теперь вот встать не могу, очень спина болит.

— Может, тебе помочь встать? — спросил Аба Тахана, но и с его помощью встать не удалось, потому что человек сильно повредил спину.

— Если бы тебе удалось найти моего коня, — попросил раненый, — я был бы тебе очень признателен. Мне бы тогда, может быть, удалось взобраться к нему на спину, а он уж доставил бы меня домой.

Аба Тахана согласился и отправился искать сбежавшего коня. Поискал в поле, не нашел, поднялся на соседнюю гору: может быть, конь взобрался туда? Потом спустился с горы и стал искать около реки. Но коня нигде не было.

— Нигде я твоего коня не нашел, — сказал Аба Тахана, вернувшись к

раненому.

— Что же мне делать? — простонал человек. — Как я попаду домой?

— А где твой дом? — спросил Аба Тахана.

— Там, — показал человек пальцем в сторону города, из которого Аба Тахана вышел еще в полдень. А солнце уже склонилось низко, близился закат, а с ним и приход субботы.

"Что же делать? — думал Аба Тахана. — Коня у нас нет, а идти человек не может. Может быть, отнести его на спине домой? Но я не смогу тащить одновременно раненого и тяжелый сверток. Тогда, может, пойти сначала домой, отнести сверток, потом вернуться, взять раненого и отнести его домой? Нет, тоже не годится. Он ведь терпит сильные боли. Нельзя оставлять его посреди поля. Сделаю так: оставлю сверток около дороги, отнесу этого человека к нему домой, потом вернусь сюда, заберу свой сверток и пойду домой. Правда, опасно оставлять сверток в открытом поле. Мимо могут проходить разбойники и стащить сверток вместе со всем его содержимым. Но жизнь человека дороже". Так решил Аба Тахана. Быстро положил сверток под дерево, взвалил раненого к себе на спину и нес его всю дорогу до города. И лишь после того, как он доставил его домой и бережно уложил в постель, Аба Тахана заторопился опять прочь из города. Шел он шел, пока не дошел до того места, где оставил свой сверток, и очень обрадовался, увидев, что сверток лежит на том же самом месте. Никто его не трогал и ничего из него не исчезло. Взвалил Аба Тахана сверток на плечи и заспешил в сторону своей деревни. А солнце все ниже и ниже. Еще чуть-чуть, и оно совсем закатится, и наступит суббота. Но Аба Тахана еще не дошел до дома, не помылся, не надел праздничную одежду! И кто знает, успеет ли он придти домой до наступления субботы? Аба Тахана очень загрустил. Увидел Всевышний, как Аба Тахана огорчился. И что же он сделал? Придержал бег солнца в небе. И не село солнце в ту пятницу до тех пор, пока Аба Тахана не пришел домой, не вымылся, не надел праздничные одежды и, радостный и довольный, был готов встретить царицу‑Субботу.

И когда Аба‑Тахана Милосердный вернулся из синагоги, вся семья его сидела за субботним столом, они вкушали субботнюю трапезу и пели Гимны Всевышнему, его милосердию и его чудесам.

Как известно, Луна порой бывает большой и круглой и сияет ярко и весело, порой она только светлый серпик в небе, а порой ее совсем не видно, и тогда как раз начинается новый месяц. Это знает любой еврейский ребенок.

А кто будет освещать город Хелем темной ночью, когда Луны нет, чтобы люди по дороге из синагоги не натыкались на какие-нибудь препятствия? Сидели хелемские мудрецы, сидели и думали над этим: как осветить улицы в темные ночи.

И тут рэб Лейзер, самый умный из них, воскликнул:

— У меня есть идея! Все знают, что в середине месяца Луна светит ярко. Если мы в такую ночь поставим на городской площади бочку с водой, Луна отразится в воде. Тогда мы быстро закроем бочку, Луна не сможет выйти, и когда наступит новолуние и Луны на небе не будет, мы откроем бочку, достанем Луну из воды и повесим ее на небо. Так мы осветим Хелем в темные ночи.

Обрадовались жители города такой замечательной идее и в середине месяца, когда полная Луна ярко сияла на небе, поставили бочку с водой посреди площади. И в самом деле: Луна отразилась в воде, жители города быстренько накрыли бочку, обвязали ее, отвезли во двор синагоги и стали ее там бдительно караулить. Когда прошло две недели и наступило новолуние, а ночи стали темные, хелемские мудрецы пошли к бочке, приподняли крышку и заглянули внутрь. Ах! Луны там не было и в помине, даже ни единой искорки от Луны.

— Кто-то украл Луну! — закричал рэб Берл, а за ним и все остальные. — Надо поймать вора!

Стали вора искать. Искали в домах, искали во дворах, искали даже в погребах и подвалах — всё напрасно. Луну не нашли и вора не нашли тоже.

— Наверное, вор унес Луну продавать в другой город, — предположил рэб Берл.

— Наверное, наверное, — поддержали его все остальные и пошли искать свою Луну в других городах.

Пришли они в одном городе на постоялый двор. Было это в середине месяца, и Луна уже сияла вовсю. Вышел рэб Меир во двор напиться и вдруг видит в глубине колодца Луна! Такая красивая, сияющая! Побежал рэб Меир, позвал своих друзей-мудрецов. Постояли они, посмотрели в колодец и говорят:

— Похоже — это наша Луна. Это вор спрятал ее тут в колодце.

Пошли они к хозяину постоялого двора и говорят ему:

— У тебя в колодце плавает Луна, круглая и яркая, точь-в-точь такая как та, что украли у нас в Хелеме месяц тому назад. Должно быть, это вор спрятал ее здесь, поэтому ты должен нам ее немедленно вернуть!

Хозяин понял, что эти люди из Хелема, улыбнулся про себя и сказал:

— Конечно, если вы считаете, что эта Луна ваша, я буду рад вам ее вернуть. Но только колодец глубокий. Если вам удастся ее оттуда достать, пожалуйста, забирайте!

Поблагодарили его хелемские мудрецы и стали совет держать, как достать Луну из глубокого колодца. Лучше всех придумал рэб Мендл.

— Двое лучше одного, десять лучше двоих. Если мы возьмем друг друга за

ноги и спустимся в колодец, мы достанем до дна.

— Прекрасная идея! — согласились все.

И так живой цепью рэб Меир за рэб Лейзером, рэб Берл за рэб Меиром, мудрец за мудрецом спустились они в колодец.

Еще мгновение, и сияющая Луна будет у них в руках. Но тут, как раз в этот

момент, рэб Тас, который был самым слабым из них, говорит:

— Силы мои иссякают…

Вспомнил тогда рэб Меир, что отец его говорил когда-то, что если сила в руках ослабевает, надо поплевать на ладони и потереть их крепко друг о друга, тогда они вновь наберутся сил. И рэб Меир сказал:

— Послушайте все! Поплюйте несколько раз на ладони и крепко потрите их друг о друга. Посмотрите, какие они опять станут сильные!

Все захотели потереть руки, но тут — всплеск! Еще всплеск! Один за другим мудрецы попадали в воду.

— Спасите! Спасите! — закричали они.

Прибежал хозяин, опустил в колодец веревку и вытащил их всех живых и невредимых, но мокрых. Поблагодарили они хозяина, благословили его по заслугам и бросились опять к колодцу, но Луны там уже не было.

— Похоже, мы разбили ее на мелкие кусочки, — сказали мудрецы с огорчением.

— Может быть, мы найдем другую Луну, — успокоили они себя и отправились спать.

На следующий день приходят они на другой постоялый двор и видят, что над ним сияет Луна такая круглая и полная, что даже лучше той, что была в колодце.

— Красивая Луна сияет над твоим двором. Мы хотим ее у тебя купить, чтобы она сияла над нашим городом Хелемом в темные ночи, — сказали они хозяину постоялого двора.

Услышал он, что они из Хелема, а хелемских мудрецов он хорошо знал, и говорит:

— Если вы дадите мне тысячу монет серебром, я продам вам свою Луну, и даже заверну ее так, чтобы вы могли доставить ее в свой Хелем.

Дали ему хелемские мудрецы тысячу монет серебром. Набрал хозяин воды в ведро, поставил его во двор. Луна отразилась в воде яркая и сверкающая. Увидали это хелемские мудрецы и говорят:

— Да она в точности такая, как та, что была в колодце!

Накрыл хозяин постоялого двора ведро платком, хорошенько обвязал его, взяли это ведро хелемские мудрецы и вернулись к себе в Хелем.

Когда они вернулись, все жители города собрались на городской площади, мудрецы развязали платок и — ах! Не было в ведре ни Луны, ни даже хвостика ее! Но не успели жители Хелема огорчиться, как в небе взошла новая Луна, круглая и яркая, в точности как та, что была у них в ведре.

Обрадовались жители Хелема такому чуду, возблагодарили Всевышнего за то, что он вознес их Луну из ведра да прямо в небо, чтобы осветить их город Хелем волшебным лунным светом. И устроили жители Хелема хоровод, пели и плясали от восхода Луны до утренней звезды. С тех пор и до сего дня каждый сын Хелема радуется, когда в небе сияет полная Луна.

Однажды из порта Яфа вышел в море корабль. Плыли на нем купцы, что закупили товары в Земле Израильской и ехали торговать ими в заморские страны. Трюмы корабля были доверху загружены сундуками с золотом, серебром, украшениями и драгоценными камнями, закрытыми на семь надежных запоров, кувшинами с оливковым маслом из Галилеи, рулонами пестрых тканей и всяким прочим добром.

Много дней плыл корабль, и купцы, как это обычно бывает в дальней дороге, сидели на палубе и беседовали между собой. Каждый из них хвалил и славил свой товар и хвастался, как возвысит его то богатство, которое от выручит за него.

— Мое оливковое масло отборное, самого лучшего качества, — сказал один, — я продам его и сильно приумножу свое богатство.

— А я везу целебные этроги к царскому столу, — сообщил другой. — Как только я разгружу бочки с этрогами в царском дворце, царь тотчас прикажет заполнить эти бочки золотом, и я стану большим богачом.

А третий сказал:

— Что такое оливковое масло и этроги по сравнению с моими драгоценными камнями? Царская дочь купит их к свадьбе, и я сразу стану неимоверно богат.

Так купцы расхваливали друг перед другом свой товар. А в это время на палубе сидел еще один человек. Он не участвовал в разговорах купцов, а все время сосредоточенно читал книгу. На нем были простые одежды и поношенная обувь. После того как купцы исчерпали свои рассказы о поездках, товарах и сделках, они обратились к этому человеку и сказали ему:

— Только ты один не рассказал нам, что ты купил и чем собираешься торговать.

Ничего не ответил им этот человек, потому что был углублен в свое занятие. Но купцы не отставали от него, и когда они все же упросили его поговорить, он сказал:

— И у меня есть товар, и я еду из Земли Израильской в заморские страны.

— А какой у тебя товар?

Этого он им не захотел сказать. Стали купцы искать товар этого человека, обыскали весь корабль, но ничего не нашли.

— Обманываешь ты все, — сказали они ему, — нет у тебя никакого товара.

— Есть и есть, — возразил он им с улыбкой, — я не могу вам сказать, что это, но уверяю вас, что товар у меня хороший, полезный и дорогой, дороже всех ваших товаров вместе взятых.

— Если бы у тебя были такие сокровища, ты бы купил себе новые одежды, — насмехались купцы, — и не купец ты вовсе, а просто нищий обманщик.

Так они смеялись над этим путешественником, и тут вдруг к кораблю приблизилось пиратское судно. Пираты взобрались на корабль и захватили все дорогие товары: ящики и сундуки, украшения, серебро и золото, кувшины с маслом, фрукты — все, все забрали пираты. Даже дорогую обувь и одежду купцов забрали с собой. Погрузили все на свое судно и быстро уплыли с этого места. Остались купцы раздетые, босые и без товара.

Когда корабль приплыл в порт, купцы сошли на берег грустные и нищие. Они стояли на улице и не знали, что им предпринять дальше. Не было у них ни товара на продажу, ни одежды, ни обуви; не было даже денег, чтобы купить немного поесть, и попить, и заплатить за ночлег. Что делать? Так стояли они на улице сконфуженные и растерянные.

А тот человек, что плыл с ними, оказался на самом деле большим ученым из Земли Израильской. Едва он сошел с корабля, его тотчас встретили с большими почестями жители города, которые уже ждали его. И сразу же повели его показывать, где он будет жить, пока будет находиться в их городе. Они шли шумной гурьбой — этот ученый посередине, а справа и слева от него сопровождающие, и оказывали ему всяческие почести. И когда этот мудрец шел так по улице, его увидели купцы, что потеряли все свои богатства, увидели великие почести, которыми его окружили, и поняли, что перед ними большой человек.

— Послушай, наш господин, — обратились они к нему, — расскажи жителям этого города, что с нами случилось. Может быть, они снарядят корабль вдогонку за пиратами и вернут нам наши богатства, а пока что, может быть, они дадут нам чего-нибудь поесть, и попить, и место для ночлега?

— Вы сможете помочь несчастным переночевать? — спросил мудрец сопровождающих.

— Конечно, если ты просишь, — ответили жители города. — Твоя просьба для нас закон.

— Большое спасибо тебе, — стали благодарить несчастные купцы.

— Не меня вы должны благодарить, — сказал им ученый муж, — а мой товар. Я ведь говорил вам, что мой товар лучше и дороже всех ваших товаров вместе взятых. Знания — вот мое богатство. Те знания, которые я вез в своей голове, никто не мог их у меня украсть. В честь этого товара — знаний моих, которые я получил, — такая встреча и все почести. Не ради меня, а ради учености моей. — Так сказал им мудрец и распрощался с ними с миром.

За что и почему разрушен Иерусалим и сожжен Храм во времена римлян? Предание гласит, что дело было так.

Жил в то время в Иерусалиме один богач. И был у этого богача друг-приятель по имени Камца, что означает Скупой. Проживал Камца далеко от своего друга, на другом конце города. А у богача был сосед, что жил в соседнем доме, и звали его Бар‑Камца, что означает Сын Скупого.

Бар‑Камца и его сосед враждовали с давних пор. То и дело они кричали друг на друга:

— Твои дети опять мешают мне отдыхать!

— Почему ты дал своей лозе залезть на мою землю?!

— Дым из твоей трубы зашел в мою дверь!

И еще всякие такие упреки, которые могут возникнуть между соседями.

Однажды богач задумал устроить у себя в доме званый обед и пригласить на него всех ученых мужей и почтенных граждан Иерусалима. Своего друга Камцу он решил усадить во главе стола и послал за ним слугу. А слуга был человек нерасторопный и ленивый, он поленился идти за Камцой на другой конец города. "Наверное, хозяин имел в виду Бар‑Камцу, своего соседа, что живет в соседнем доме, — стал он рассуждать про себя, — наверное, я плохо расслышал. Сколько раз хозяин ошибался, а я должен ломать голову, что он хотел. Но на этот раз я сделаю, как он приказал и приглашу к обеду Бар‑Камцу".

Сказано — сделано: зашел слуга в дом Бар‑Камцы и пригласил его к обеду. Бар‑Камца очень удивился, когда слуга зашел в его дом и передал ему приглашение соседа. Не ошибка ли это? Но когда слуга стал настаивать, что богач его приглашает и даже указал ему его место — во главе стола, — Бар‑Камца очень обрадовался. "Наверное, он хочет, чтобы мы помирились", — подумал он и принял приглашение.

В назначенный день Бар‑Камца надел свои самые нарядные одежды, обул праздничную обувь и отправился в дом богача. Он полюбовался на богато украшенный дом, а также на большой стол, накрытый разноцветной скатертью, уставленный красивой посудой и изысканными яствами, зашел и уселся во главе стола.

Увидел хозяин, что Бар‑Камца зашел в его дом и сел во главе стола и вскипел страшным гневом.

— Что тебе надо в моем доме?! — заорал он со злостью.

Бар‑Камца покраснел от стыда.

— Ты ведь сам пригласил меня в свой дом, — проговорил он с удивлением.

— Я пригласил тебя?! Как тебе это в голову могло придти?! — орал богач. — Радуйся, что я терплю тебя в соседях. В своем доме я не хочу тебя видеть!

Так он кричал, а в дом входили все новые и новые гости, почтенные жители Иерусалима и ученые. Они удивлялись, увидев разгневанного хозяина, но не говорили ни слова. "Это его дом, — думали они про себя, — и он поступает, как хочет".

Богач стоял около Бар‑Камцы, и тот не хотел, чтобы их голоса достигали ушей уважаемых гостей, что собирались вокруг стола.

— Допустим, что твой слуга пригласил меня по ошибке, — увещевал богача Бар‑Камца, — но раз уж так вышло, что я пришел, перестань меня срамить, перестань гнать меня из дому на глазах всех твоих гостей.

— Я все равно тебя выгоню! — орал хозяин во весь голос. — Вы посмотрите только на эту наглость! Мало того, что он прокрался ко мне в дом, так он еще уселся во главе стола!

Посмотрел Бар‑Камца вокруг и увидел, что ни один из гостей не встал со своего места и не сказал доброго слова в его защиту. Все сидели у стола, все были заняты едой, и никто не промолвил ни слова.

— Оставь меня в покое, — попросил Бар‑Камца, — и я заплачу тебе за все, что съем и выпью в твоем доме.

— Убирайся немедленно из моего дома! — орал хозяин.

— Я оплачу тебе весь этот обед, — предложил Бар‑Камца.

— Не надо! Убирайся!

— Я оплачу тебе все расходы за этот обед: новую посуду, вышитую скатерть, всё… Всё, что ты попросишь. Только оставь меня здесь.

— Ты не купишь мою дружбу за все деньги в мире! — кричал богач и приказал двоим слугам взять Бар‑Камцу и выкинуть его вон из дома.

Схватили его эти слуги, силой выдернули из-за стола, вытащили из дому и выбросили на улицу. Очутился Бар‑Камца на улице города побитый и сильно обиженный. "Как много злобы у моего соседа, — сказал он про себя. — И сколько уважаемых гостей сидело у стола… Почему никто не заступился за меня?"

И наполнилось сердце Бар‑Камцы злобой против соседа-богача и всех его дорогих гостей, почтенных граждан Иерусалима. Решил он отомстить им страшной местью. Что он сделал? Пошел к римскому кесарю и сказал ему:

— Знай, что жители Иерусалима не хотят, чтобы ты правил в этой стране, и они договариваются напасть на тебя и убить.

— А как я проверю, что ты говоришь правду? — спросил кесарь.

Бар‑Камца подумал немного и сказал:

— Пошли им тельца и попроси принести его от твоего имени в жертву в Храме. И ты увидишь, сделают ли они это.

Послал римский кесарь теленка и написал в письме, что просит от его имени принести теленка в жертву в Храме.

По дороге Бар‑Камца отрубил теленку хвост. И когда теленок прибыл в Иерусалим, жрецы Храма его забраковали и не приняли его в жертву, сказав:

— Тора запрещает нам приносить в Храме в жертву животных с физическими недостатками.

Услышал кесарь римский, что евреи отказались принести в жертву в Храме теленка, которого он сам лично прислал, и вскипел страшным гневом:

— Ага! Бунтовать, значит, вздумали эти жители Иерусалима! — воскликнул он и тотчас приказал своему главному полководцу выступить на Иерусалим во главе войска большого и очень жестокого.

Римские солдаты стали грабить и сжигать дома богачей Иерусалима, на которых донес Бар‑Камца. Но этого им показалось мало. Злоба их на евреев, которые взбунтовались против римского кесаря была так велика, что они разграбили и сожгли много домов и ворвались даже в Храм и уничтожили там много драгоценных сосудов.

Вот так, рассказывает предание, из-за обиды и жажды мести был разрушен святой Храм, а из-за Скупого и Сына Скупого был разорен Иерусалим.

Жил-был бедный мальчик в Иерусалиме. Звали его Акива. Дом его был беден и мал, не было в нем хлеба и не было у родителей денег послать Акиву учиться.

Видел мальчик, как бедно живут его мать и отец, братья и сестры и решил им помочь.

Что он сделал? Нанялся к богачу Калба Савуа пасти овец. Пас их Акива с утра до ночи много дней подряд, вырос за этим делом и стал ладным молодцем.

А Калба Савуа, что означает Сытый Пес, был большой богач. В доме его столы всегда ломились от вкусных яств, и люди говорили,

что зайдешь к нему в дом голодный как собака, а выйдешь довольный и сытый. Дом у Калба Савуа был большой и красивый, мебель дорогая, посуда красивая и одежды роскошные. И была у богача Калба Савуа дочка, Рахиль ее звали, стройная станом и прекрасная на вид. Многие богачи и ученые Иерусалима хотели взять Рахиль в жены, но она и слышать об этом не хотела. Почему? Да потому, что всем сердцем любила она пастуха Акиву. Правда, он не был богат и не был ни ученым, ни учителем. Но зато он был добрый человек, и Рахиль любила его тайно. Она подолгу смотрела в окно, как он выгонял отару в поле, как красиво он ухаживал за колосьями, и с каждым днем любила его все больше и больше. И Акива любил Рахиль, и мечтал, что если бы она стала его женой, он мог бы учиться книжной премудрости.

Однажды Калба Савуа спросил свою дочь:

— Скажи мне, Рахиль, почему ты отказываешь всем, кто просит твоей руки?

Выслушала его Рахиль и ответила:

— Не хочу быть ничьей женой, кроме того единственного, которого я люблю.

— И кто же твой избранник? — спросил отец.

Посмотрела Рахиль ему в глаза и произнесла:

— Акива, пастух овец.

— Не бывать этому никогда! — страшно рассердился Калба Савуа. — Если ты станешь женой этого пастуха, клянусь, я выгоню тебя из своего дома и никогда больше даже не взгляну в твою сторону!

Заплакала Рахиль и сказала:

— Отец мой, я очень люблю тебя. Но я все равно буду женой Акивы. Он выучит книжную премудрость и станет большим ученым.

Не поверил Калба Савуа, что пастух его овец станет учить книжную премудрость, и не хотел, чтобы красавица дочь стала его женой. Но Рахиль любила Акиву больше всего на свете. И она покинула дом отца. Акива оставил овец, которых он пас, и они вдвоем ушли из дома Калба Савуа.

Тяжелые времена наступили для Акивы и Рахили. Не было у них пристанища, не было денег на хлеб. Одни бедняки сжалились над ними и пустили их жить в кладовку, где хранилась солома и сечка для овец. Сечка эта была тут же в помещении, где жили Акива и Рахиль. И было там холодно, темно и тесно. И на улице стояла зима, шел дождь и снег, и солнце редко показывалось на небе. Но не жаловались Акива и Рахиль. Каждое утро Акива ласково перебирал длинные шелковистые волосы Рахили, вынимал из них соломинки и говорил:

— Если бы у меня были деньги, Рахиль, я купил бы тебе очень красивое украшение — "Золотой Иерусалим". Оно бы так подошло к твоим чудесным волосам!

— Не надо мне золотых украшений, — улыбалась Рахиль, — если бы ты только мог пойти учиться книжной премудрости, я была бы счастлива!

И вот однажды кто-то постучал в дверь их кладовки. Акива открыл. На пороге стоял человек в рваных одеждах, худой и бедный.

— Люди добрые, — попросил бедняк, — сегодня ночью жена родила мне сына. А мне даже не на что уложить ее и ребенка. Может быть, вы дадите мне немного соломы с сеновала?

— Да, бери, пожалуйста, сколько тебе надо! — сказал Акива.

Взял человек полный мешок соломы и пошел своей дорогой. Закрыл Акива за ним дверь и обернулся к Рахили:

— Ты видела? Можно, оказывается, жить и беднее, чем мы.

И пошел Акива учиться. День и ночь одолевал он книжную премудрость, а в редкие свободные часы уходил в лес, рубил там дрова. Часть их он продавал на рынке и покупал на эти деньги хлеб себе и своей жене. А часть дров он оставлял, разводил из них костер, и они грелись с Рахилью у огня.

— Жаль, что ты тратишь время на дрова, — говорила ему Рахиль, — надо, чтобы ты учился.

— А что с нами будет? Где мы согреемся? — спрашивал Акива.

— Не беспокойся об этом, — сказала однажды Рахиль мужу.

Послушался ее Акива и сидел теперь за книгами без отдыха, даже перестал

ходить в лес за дровами. А что же сделала Рахиль? Она срезала свои черные, прекрасные волосы, продала их и на эти деньги покупала хлеб, дрова и свечи для Акивы, чтобы он мог заниматься и в темное время дня, и вечерами.

Так прошло много дней. В бедности и лишениях проходили годы, но они по-прежнему никогда не жаловались. Рахиль ни о чем не жалела даже тогда, когда Акива ушел продолжать свою науку в другой город и они не видели друг друга долгими месяцами. Она очень скучала о нем, но ждала терпеливо и радовалась, что он учится.

Много долгих лет учил Акива книжную премудрость вдали от жены своей Рахили. Учил и учил, пока не стал великим ученым, появилось у него множество учеников, и все звали его уважительно раби Акива — учитель Акива.

Через много лет вернулся Акива в Иерусалим. Подошел Акива к воротам города, а с ним двенадцать тысяч учеников. Вышли все жители города навстречу великому ученому. Услышала Рахиль, куда они бегут, и поняла, что это муж ее вернулся. Очень она обрадовалась и тоже побежала к воротам города.

— Рахиль! Рахиль! Куда ты бежишь? — окликнули ее соседи. — Ты не можешь в таком виде предстать пред великим ученым. Платье на тебе старое и чиненое-перечиненое. Это неприлично!

— Нет у меня другого платья, — возразила Рахиль.

— Если так, я одолжу тебе свое, — предложила соседка.

— Нет, спасибо, — отказалась Рахиль, — мне не надо чужого платья.

Прибежала Рахиль к раби Акиве, но ученики его не позволили ей приблизиться к нему. Они увидели перед собой бедную женщину в старом платье и сказали ей:

— Иди отсюда!

Но Акива узнал ее издалека и крикнул ученикам:

— Пропустите ее! Это жена моя Рахиль, и только благодаря ей я смог выучиться!

Приблизилась Рахиль к раби Акиве, он поцеловал ее, они очень обрадовались друг другу и даже заплакали от счастья. И вот так стояла Рахиль счастливая около своего мужа и вдруг услышала знакомый голос:

— Дайте дорогу! Дайте дорогу! — посмотрела она и увидела своего отца — богача Калбу Савуа, который двигался через толпу прямо к ним. Рахиль тотчас спряталась, потому что помнила клятву отца никогда не взглянуть даже в ее сторону. А Калба Савуа приблизился к раби Акиве и не узнал в нем человека, что пас у него некогда овец. Подошел Калба Савуа к раби Акиве и обратился к нему:

— Слышал я, люди говорят, что ты великий мудрец. Может быть, ты сумеешь помочь моему горю.

Выслушал его раби Акива и ответил:

— Если смогу — помогу.

Рассказал ему Калба Савуа, что была у него дочь, которую он очень любил. И эта дочка вышла замуж за бедняка, и он, Калба Савуа, выгнал ее из дому и поклялся, что даже не взглянет никогда в ее сторону…

— Но я очень скучаю по дочке, — сказал Калба Савуа и на глазах его выступили слезы, — и до меня дошли слухи, что она бедна и живется ей тяжело. Нельзя ли как-нибудь отменить мою клятву?

Посмотрел раби Акива на Калбу Савуа, увидел, что горе его неподдельно и слезы на глазах его, и спросил:

— Если бы ты знал тогда, когда дочь твоя выходила замуж за пастуха, что наступит день и пастух этот станет ученым мужем, разве ты выгнал бы дочь из своего дома? Разве бы ты поклялся не видеть ее никогда?

— Если бы даже он не стал большим ученым, а знал хотя бы один стих библейский, хотя бы читать и писать умел, — запричитал Калба Савуа, — но этот пастух не умел даже написать свое имя, и я…

— Ну ладно, хватит, — прервал Калбу Савуа раби Акива, — я тот человек, что был пастухом твоих стад.

— Ты?! — отшатнулся Калба Савуа в изумлении. — Как же так? Тот пастух был совсем неотесанный, а ты стал, большим ученым!

— Твоя дочь помогла мне одолеть книжную премудрость, — ответил с достоинством раби Акива, — Вот она, Рахиль. Мы вправе освободить тебя от твоей клятвы. Можешь на нее посмотреть.

Приблизилась Рахиль к отцу своему, он обнял ее и поцеловал, потом обнял и поцеловал раби Акиву. И была у них радость превеликая. Калба Савуа пригласил дочь свою Рахиль, супруга ее и его учеников в свой дом и устроил для них большой пир. Семь дней они веселились, потом Калба Савуа купил раби Акиве и Рахили красивый дом и отдал им половину своего богатства.

А раби Акива купил, наконец, своей жене золотое украшение, очень красивое и дорогое, под название "Золотой Иерусалим". А когда Рахиль выходила на улицу, и это украшение сверкало и переливалось на ней, все знали, что эта женщина — верная и преданная жена, которая помогла своему мужу пастуху Акиве стать великим ученым.

В маленьком городке в стране Полонии жил один еврей-переплетчик по имени раби Шабтай. Был этот еврей человек простой и бедный. И был у раби Шабтая единственный сын Хаим, мальчик очень умный и смышленый. В семь лет Хаим знал уже так много из священных книг, что не осталось в округе ни одного учителя, который мог бы его еще чему-нибудь научить.

Тогда маленький Хаим обратился к самому ученому раввину в городе, тот согласился с ним заниматься, и мальчик ходил к нему домой учиться.

Целый день сидел малыш в доме ученого и занимался. А вечером? Вечером он хотел бы продолжать свои занятия, но дом родителей был бедный, свечи там горели только по субботам, а мальчик не мог заниматься в темноте. Кроме того, в доме родителей было очень мало книг — только молитвенник да Тора, а ему надо было Гемарру, толкование Торы и другие ученые книги.

Попросил Хаим родителей, чтобы они разрешили ему ходить по вечерам в синагогу заниматься. Там есть много книг и там есть свечи: служка зажигает их для тех, кто хочет заниматься. Но как мальчик пойдет в синагогу: он так мал, а синагога так далеко от дома… На улице тьма кромешная!

— Я не боюсь, папа, — уговаривал мальчик родителей, — я не боюсь темноты.

— Но я боюсь за тебя, — возразил отец, — ты маленький мальчик, а идти далеко, очень далеко и темно.

— Я и за здоровье твое боюсь, — говорила мать, — нехорошо мальчику в твоем возрасте сидеть по ночам и заниматься. Ты можешь заболеть, не дай Бог!

— Пожалуйста, отпусти меня, папа, — просил мальчик, — я не заболею, мама!

— Ну, может быть, на один часок я тебе разрешу, — сдался наконец отец.

— Я обещаю тебе, что буду сидеть в синагоге не больше часа каждый вечер, — заверил Хаим отца.

И вот настал вечер, когда раби Шабтай отвел сына в синагогу. Для верности он сказал на ухо служке, чтобы тот давал мальчику не более одной свечи за вечер. Свеча прогорит, и мальчик будет знать, что пора идти домой. Служка пообещал отцу, что так и сделает. Раби Шабтай успокоился, вернулся домой и был уверен, что через час вернется и сын. Но час прошел, а мальчик домой не вернулся.

— Шабтай, что случилось с ребенком? — беспокоилась жена.

— Наверное, скоро придет. Он обещал мне, что будет там сидеть не более часа, а служка обещал, что не даст ему больше одной свечи.

Прошло еще порядочно времени, а мальчик все еще не возвращался.

— Шабтай, иди посмотри, что случилось с ребенком, — попросила жена.

Встал раби Шабтай со своего места и сказал:

— Наверное, мальчик наткнулся во время чтения на непонятное место и отправился к Учителю за разъяснениями. Пойду к Учителю и приведу мальчика домой.

Надел Шабтай теплое пальто, шапку и вышел из дому. А на улице темнота и холод. Падает белый снег и снежинки, кружась, ложатся на лицо Шабтая. Пусто кругом, ни души. Все давно легли спать, только Шабтай, несмотря на холод и снег, шагал к дому Учителя. Но когда он приблизился, то увидел, что в доме темно и ставни закрыты. Может быть, Учитель с маленьким Хаимом сидят в одной из боковых комнат? Шабтай дотронулся до двери и тихонько постучал, чтобы не потревожить спящих. Ответа нет. Постучал раби Шабтай раз, постучал еще раз, постучал в третий. Только тогда услышал он голос:

— Кто там?

— Это я, Шабтай, — подал он голос через закрытую дверь.

— Сейчас открою…

Стоял раби Шабтай перед закрытой дверью. Снег падал на него. Через короткое время, что показалось ему очень длинным, дверь открылась и на пороге появился Учитель.

— Раби Шабтай?! Что привело вас в столь поздний час? — спросил он с беспокойством.

— Я сына ищу. Хаим у вас? — спросил раби Шабтай, и сердце его сжалось в тревоге.

— Твой сын? Я не видел его после того, как он днем от меня ушел.

— Он не пришел домой… Не вернулся из синагоги, — проговорил отец и лицо его потемнело от беспокойства, — он обещал, что будет сидеть там не более часа, и вот…

— Если он обещал, то сдержит свое обещание, — сказал Учитель.

— Но он не вернулся домой! — повторил раби Шабтай, — не вернулся…

— Может быть, он сильно замерз по дороге домой, зашел погреться в какую-нибудь харчевню да и уснул там, — предположил Учитель, — не может быть, чтобы Хаим нарушил обещание, которое он дал родителям.

Надел учитель теплые одежды, обул сапоги и пошел с отцом искать мальчика.

Может быть, он замерз и упал в обморок где-нибудь на обочине дороги? А может быть, упаси Господи, на него напали ночные разбойники и похитили его?.. Мысли одна страшнее другой одолевали бедного отца. Ходили Учитель и Шабтай по улицам города. А темень была непроглядная, шел снег, и стужа доставала до костей.

Долго они искали. Мальчика нигде нет. Зашли в дом Шабтая, может быть, мальчик вернулся, пока они ходили, но дома была только взволнованная мать. Они повернули обратно и снова пошли к дому Учителя, может быть, мальчик сбился с дороги и пришел туда? Но нет.

— Может быть, усталый ребенок уснул, когда свеча погасла, и спит на скамье в синагоге, — высказал Учитель новое предположение, — Как это мы раньше не подумали?

Они заторопились в сторону синагоги. А ночь была уже на исходе. Приблизились они к синагоге и видят — яркий свет пробивается сквозь щели в ставнях. Кто это там засиделся в такой поздний час? Еще немного, и утренняя звезда взойдет! Зашли они внутрь — и что же они видят? Горит свеча, и под ней сидит мальчик Хаим и читает.

— Хаим! — закричал отец возмущенно. — Что ты мне обещал?!

— Ты углублен в изучение Торы и забыл, что в Десяти Заповедях записано "Чти отца своего и мать свою"?! — закричал Учитель.

Услышал мальчик голоса вблизи себя, поднял голову от книги, что лежала перед ним, и тут же погасла свеча, в синагоге стало темно.

Раби Шабтай подумал, что сын его нарочно потушил свечу, чтобы его не увидели, и ужасно рассердился.

— Не знал я, что ты не уважаешь своего отца, но ты, оказывается, и Учителя своего не уважаешь!

Услышал сторож синагоги, что спал в соседней комнате, голоса, зажег свечу и вышел в синагогу.

А там стоит Учитель с одной стороны, раби Шабтай с другой, а посредине мальчик плачет навзрыд.

— Плохой мальчик, — сердился Шабтай, — я не знал, что ты не держишь своих обещаний! До сих пор ты…

— Нет… Нет… — плакал Хаим и слова не мог вымолвить сквозь рыдания.

— Ничего не понимаю, — сказал сторож, — я дал ему только одну свечку, а ее хватает ровно на один час. Где же он взял свечи, чтобы читать всю ночь? Ведь свечи я закрыл, и ключ у меня на шее.

— Я не брал свечи! У меня была только одна свеча, и я не знал, что времени прошло уже много. Эта свеча горела все время, — проговорил мальчик сквозь рыдания.

И тут Учитель понял, что произошло.

— Не сердись, раби Шабтай, на сына, — сказал он, — теперь мне все ясно.

— А мне пока что ничего не ясно, — сказал раби Шабтай, очень обрадованный, что сын нашелся живой и невредимый, но очень рассерженный всей этой историей. Мало того, что мальчик нарушил обещание, так он еще, по-видимому, взял чужие свечи, да еще рассказывает всякие небылицы, будто ничего не брал.

— Хаим ничего плохого в эту ночь не сделал, — сказал Учитель, потому что он догадался, о чем подумал отец, — когда он начал заниматься в синагоге нынешней ночью, большая радость наступила в небесах. Ангелы очень обрадовались. А когда ангелы радуются, в синагоге не гаснет свеча, — объяснил Учитель, — но когда мы пришли сюда и подняли крик, мальчик прервал занятия. И тут же прервалось ликование в небесах, и свеча погасла.

Так объяснил Учитель стоящим вокруг, и все дивились и восхищались: вот у них на глазах произошло чудо с маленьким Хаимом, настоящее чудо, ниспосланное с небес: свеча, что может гореть всего один час, горела для него всю ночь!

Привел раби Шабтай сына домой. А там мама уже заждалась. Она тоже очень обрадовалась. И с этого дня раби Шабтай разрешил сыну заниматься в синагоге столько, сколько душа его просит. И сидел мальчик Хаим в синагоге ночь за ночью, возвращался домой поздно, и никакое зло не приставало к нему. И когда мальчик вырос, он стал великим ученым.