<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink">
 <description>
  <title-info>
   <genre>prose_classic</genre>
   <author>
    <first-name>Михаил</first-name>
    <middle-name>Афанасьевич</middle-name>
    <last-name>Булгаков</last-name>
    <id>2bd2e67f-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7</id>
   </author>
   <book-title>О страстях и пороках (сборник)</book-title>
   <annotation>
    <p>Когда страх и трепет полнее овладевают читательской душой? Когда Мастер вызывает Дьявола и отправляется в полет над околдованной Москвой, когда в лабораториях его фантазии лопаются, выпуская на свет чудовищ, роковые яйца и заполоняют улицы люди с собачьими сердцами – или же когда Булгаков являет нам реалистичные картины советской Москвы либо предреволюционного томления?</p>
    <p>Реальность, пожалуй, страшнее, тем более что Булгаков и его персонажи не преминут подкрасить ее видениями морфиниста или бесовской игрой. Морфий – Дьяволиада – Москва краснокаменная... Страшно, страшно, страшно.</p>
   </annotation>
   <date value="2011-01-01">2011</date>
   <coverpage>
    <image l:href="#cover.jpg"/></coverpage>
   <lang>ru</lang>
  </title-info>
  <document-info>
   <author>
    <nickname>Chernov2</nickname>
    <email>chernov@orel.ru</email>
   </author>
   <program-used>FictionBook Editor 2.4</program-used>
   <date value="2011-03-19">19 March 2011</date>
   <src-url>http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=594015</src-url>
   <src-ocr>Текст предоставлен правообладателем.</src-ocr>
   <id>7d61a68d-4fad-11e0-9959-47117d41cf4b</id>
   <version>1.0</version>
  </document-info>
  <publish-info>
   <book-name>Булгаков М. А. О страстях и пороках </book-name>
   <publisher>Эксмо</publisher>
   <city>Москва</city>
   <year>2011</year>
   <isbn>978-5-699-46814-0</isbn>
  </publish-info>
 </description>
 <body>
  <title>
   <p>Михаил Афанасьевич Булгаков</p>
   <p>О страстях и пороках</p>
  </title>
  <section>
   <title>
    <p>Морфий</p>
   </title>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 1</p>
    </title>
    <p>Давно уже отмечено умными людьми, что счастье – как здоровье: когда оно налицо, его не замечаешь. Но когда пройдут годы, – как вспоминаешь о счастье, о, как вспоминаешь!</p>
    <p>Что касается меня, то я, как выяснилось это теперь, был счастлив в 1917 году, зимой. Незабываемый, вьюжный, стремительный год!</p>
    <p>Начавшаяся вьюга подхватила меня, как клочок изорванной газеты, и перенесла с глухого участка в уездный город. Велика штука, подумаешь, уездный город? Но если кто-нибудь подобно мне просидел в снегу зимой, в строгих и бедных лесах летом, полтора года, не отлучаясь ни на один день, если кто-нибудь разрывал бандероль на газете от прошлой недели с таким сердечным биением, точно счастливый любовник голубой конверт, ежели кто-нибудь ездил на роды за восемнадцать верст в санях, запряженных гуськом, тот, надо полагать, поймет меня.</p>
    <p>Уютнейшая вещь керосиновая лампа, но я за электричество!</p>
    <p>И вот я увидел их вновь наконец, обольстительные электрические лампочки! Главная улица городка, хорошо укатанная крестьянскими санями, улица, на которой, чаруя взор, висели – вывеска с сапогами, золотой крендель, красные флаги, изображение молодого человека со свиными и наглыми глазками и с абсолютно неестественной прической, означавшей, что за стеклянными дверями помещается местный Базиль, за тридцать копеек бравшийся вас брить во всякое время, за исключением дней праздничных, коими изобилует отечество мое.</p>
    <p>До сих пор с дрожью вспоминаю салфетки Базиля, салфетки, заставлявшие неотступно представлять себе ту страницу в германском учебнике кожных болезней, на которой с убедительной ясностью изображен твердый шанкр на подбородке у какого-то гражданина.</p>
    <p>Но и салфетки эти все же не омрачат моих воспоминаний!</p>
    <p>На перекрестке стоял живой милиционер, в запыленной витрине смутно виднелись железные листы с тесными рядами пирожных с рыжим кремом, сено устилало площадь, и шли, и ехали, и разговаривали, в будке торговали вчерашними московскими газетами, содержащими в себе потрясающие известия, невдалеке призывно пересвистывались московские поезда. Словом, это была цивилизация, Вавилон, Невский проспект.</p>
    <p>О больнице и говорить не приходится. В ней было хирургическое отделение, терапевтическое, заразное, акушерское. В больнице была операционная, в ней сиял автоклав, серебрились краны, столы раскрывали свои хитрые лапы, зубья, винты. В больнице был старший врач, три ординатора (кроме меня), фельдшера, акушерки, сиделки, аптека и лаборатория. Лаборатория, подумать только! С цейсовским микроскопом, прекрасным запасом красок.</p>
    <p>Я вздрагивал и холодел, меня давили впечатления. Немало дней прошло, пока я не привык к тому, что одноэтажные корпуса больницы в декабрьские сумерки, словно по команде, загорались электрическим светом.</p>
    <p>Он слепил меня. В ваннах бушевала и гремела вода, и деревянные измызганные термометры ныряли и плавали в них. В детском заразном отделении весь день вспыхивали стоны, слышался тонкий жалостливый плач, хриплое бульканье…</p>
    <p>Сиделки бегали, носились…</p>
    <p>Тяжкое бремя соскользнуло с моей души. Я больше не нес на себе роковой ответственности за все, что бы ни случилось на свете. Я не был виноват в ущемленной грыже и не вздрагивал, когда приезжали сани и привозили женщину с поперечным положением, меня не касались гнойные плевриты, требовавшие операции… Я почувствовал себя впервые человеком, объем ответственности которого ограничен какими-то рамками. Роды? Пожалуйста, вон – низенький корпус, вон – крайнее окно, завешенное белой марлей. Там врач-акушер, симпатичный и толстый, с рыженькими усиками и лысоватый. Это его дело. Сани, поворачивайте к окну с марлей! Осложненный перелом – главный врач-хирург. Воспаление легких? В терапевтическое отделение к Павлу Владимировичу.</p>
    <p>О, величественная машина большой больницы на налаженном, точно смазанном ходу! Как новый винт по заранее взятой мерке, и я вошел в аппарат и принял детское отделение. И дифтерит и скарлатина поглотили меня, взяли мои дни. Но только дни. Я стал спать по ночам, потому что не слышалось более под моими окнами зловещего ночного стука, который мог поднять меня и увлечь в тьму на опасность и неизбежность. По вечерам я стал читать (про дифтерит и скарлатину, конечно, в первую голову и затем почему-то со странным интересом Фенимора Купера) и оценил вполне и лампу над столом, и седые угольки на подносе самовара, и стынущий чай, и сон, после бессонных полутора лет…</p>
    <p>Так я был счастлив в 17-м году зимой, получив перевод в уездный город с глухого вьюжного участка.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 2</p>
    </title>
    <p>Пролетел месяц, за ним второй и третий, 17-й год отошел и полетел февраль 18-го. Я привык к своему новому положению и мало-помалу свой дальний участок стал забывать. В памяти стерлась зеленая лампа с шипящим керосином, одиночество, сугробы… Неблагодарный! Я забыл свой боевой пост, где я один без всякой поддержки боролся с болезнями, своими силами, подобно герою Фенимора Купера выбираясь из самых диковинных положений.</p>
    <p>Изредка, правда, когда я ложился в постель с приятной мыслью о том, как сейчас я усну, какие-то обрывки проносились в темнеющем уже сознании. Зеленый огонек, мигающий фонарь… скрип саней… короткий стон, потом тьма, глухой вой метели в полях… Потом все это боком кувыркалось и проваливалось…</p>
    <p>«Интересно, кто там сидит сейчас на моем месте?.. Кто-нибудь да сидит… Молодой врач вроде меня… Ну, что же, я свое высидел. Февраль, март, апрель… ну, и, скажем, май – и конец моему стажу. Значит, в конце мая я расстанусь с моим блистательным городом и вернусь в Москву. И ежели революция подхватит меня на свое крыло – придется, возможно, еще поездить… но, во всяком случае, своего участка я более никогда в жизни не увижу… Никогда<emphasis>…</emphasis> Столица… Клиника<emphasis>…</emphasis> Асфальт, огни…»</p>
    <p>Так думал я.</p>
    <p>«…А все-таки хорошо, что я пробыл на участке… Я стал отважным человеком… Я не боюсь<emphasis>…</emphasis> Чего я только не лечил?! В самом деле? А?.. Психических болезней не лечил… Ведь<emphasis>…</emphasis> верно, нет. Позвольте… А агроном допился тогда до чертей… И я его лечил, и довольно неудачно… Белая горячка… Чем не психическая болезнь? Почитать надо бы психиатрию… Да ну ее<emphasis>…</emphasis> Как-нибудь впоследствии в Москве… А сейчас, в первую очередь, детские болезни… и еще детские болезни… и в особенности эта каторжная детская рецептура… Фу, черт<emphasis>…</emphasis> Если ребенку десять лет, то, скажем, сколько пирамидону ему можно дать на прием? 0,1 или 0,15?.. Забыл. А если три года?.. Только детские болезни… и ничего больше… довольно умопомрачительных случайностей! Прощай, мой участок!.. И почему мне этот участок так настойчиво сегодня вечером лезет в голову?.. Зеленый огонь… Ведь я покончил с ним расчеты на всю жизнь… Ну и довольно… Спать<emphasis>…</emphasis>»</p>
    <p>– Вот письмо. С оказией привезли.</p>
    <p>– Давайте сюда.</p>
    <p>Сиделка стояла у меня в передней. Пальто с облезшим воротником было накинуто поверх белого халата с клеймом. На синем дешевом конверте таял снег.</p>
    <p>– Вы сегодня дежурите в приемном покое? – спросил я, зевая.</p>
    <p>– Я.</p>
    <p>– Никого нет?</p>
    <p>– Нет, пусто.</p>
    <p>– Ешли… – зевота раздирала мне рот, и от этого слова я произносил неряшливо, – кого-нибудь привежут… вы дайте мне знать шюда… Я лягу спать…</p>
    <p>– Хорошо. Можно иттить?</p>
    <p>– Да, да. Идите.</p>
    <p>Она ушла. Дверь визгнула, а я зашлепал туфлями в спальню, по дороге безобразно и криво раздирая пальцами конверт.</p>
    <p>В нем оказался продолговатый смятый бланк с синим штемпелем моего участка, моей больницы… Незабываемый бланк…</p>
    <p>Я усмехнулся.</p>
    <p>«Вот интересно… весь вечер думал об участке, и вот он явился сам напомнить о себе… Предчувствие…»</p>
    <p>Под штемпелем химическим карандашом был начертан рецепт. Латинские слова, неразборчивые, перечеркнутые…</p>
    <p>– Ничего не понимаю… Путаный рецепт… – пробормотал я и уставился на слово «morphini…». «Что, бишь, тут необычайного, в этом рецепте?.. Ах, да… Четырехпроцентный раствор! Кто же выписывает четырехпроцентный раствор морфия?.. Зачем?!»</p>
    <p>Я перевернул листок, и зевота моя прошла. На обороте листка чернилами, вялым и разгонистым почерком было написано:</p>
    <cite>
     <p>«11 февраля 1918 года. Милый collega! Извините, что пишу на клочке. Нет под руками бумаги. Я очень тяжко и нехорошо заболел. Помочь мне некому, да я и не хочу искать помощи ни у кого, кроме Вас.</p>
     <p>Второй месяц я сижу на бывшем Вашем участке, знаю, что Вы в городе и сравнительно недалеко от меня.</p>
     <p>Во имя нашей дружбы и университетских лет прошу Вас приехать ко мне поскорее. Хоть на день. Хоть на час. И если Вы скажете, что я безнадежен, я Вам поверю… А может быть, можно спастись?.. Да, может быть, еще можно спастись?.. Надежда блеснет для меня? Никому, прошу Вас, не сообщайте о содержании этого письма».</p>
    </cite>
    <p>– Марья! Сходите сейчас же в приемный покой и вызовите ко мне дежурную сиделку… Как ее зовут?.. Ну, забыл… Одним словом, дежурную, которая мне письмо принесла сейчас. Поскорее.</p>
    <p>– Счас.</p>
    <p>Через несколько минут сиделка стояла передо мной, и снег таял на облезшей кошке, послужившей материалом для воротника.</p>
    <p>– Кто привез письмо?</p>
    <p>– А не знаю я. С бородой. Кооператор он. В город ехал, говорит.</p>
    <p>– Гм… ну, ступайте. Нет, постойте. Вот я сейчас записку напишу главному врачу, отнесите, пожалуйста, и ответ мне верните.</p>
    <p>– Хорошо.</p>
    <p>Моя записка главному врачу:</p>
    <cite>
     <p>«13 февраля 1918 года.</p>
     <p>Уважаемый Павел Илларионович. Я сейчас получил письмо от моего товарища по университету доктора Полякова. Он сидит на Гореловском моем бывшем участке в полном одиночестве. Заболел, по-видимому, тяжело. Считаю своим долгом съездить к нему. Если разрешите, я завтра сдам на один день отделение доктору Родовичу и съезжу к Полякову. Человек беспомощен.</p>
     <text-author>Уважающий Вас <emphasis>д-р Бомгард</emphasis>».</text-author>
    </cite>
    <p>Ответная записка главного врача:</p>
    <cite>
     <p>«Уважаемый Владимир Михайлович, поезжайте.</p>
     <text-author><emphasis>Петров</emphasis>».</text-author>
    </cite>
    <p>Вечер я провел над путеводителем по железным дорогам. Добраться до Горелова можно было таким образом: завтра выехать в два часа дня с московским почтовым поездом, проехать тридцать верст по железной дороге, высадиться на станции N, а от нее двадцать две версты проехать на санях до Гореловской больницы.</p>
    <p>«При удаче я буду в Горелове завтра ночью, – думал я, лежа в постели. – Чем он заболел? Тифом, воспалением легких? Ни тем, ни другим… Тогда бы он и написал просто: «Я заболел воспалением легких». А тут сумбурное, чуть-чуть фальшивое письмо… «Тяжко<emphasis>…</emphasis> и нехорошо заболел…» Чем? Сифилисом? Да, несомненно, сифилисом. Он в ужасе… он скрывает… он боится<emphasis>…</emphasis> Но на каких лошадях, интересно знать, я со станции поеду в Горелово? Плохой номер выйдет, как приедешь на станцию в сумерки, а добраться-то будет и не на чем… Ну, нет. Уж я найду способ. Найду у кого-нибудь лошадей на станции. Послать телеграмму, чтоб он выслал лошадей? Ни к чему! Телеграмма придет через день после моего приезда… Она ведь по воздуху в Горелово не перелетит. Будет лежать на станции, пока не случится оказия. Знаю я это Горелово. О, медвежий угол!»</p>
    <p>Письмо на бланке лежало на ночном столике в круге света от лампы, и рядом стояла спутница раздражительной бессонницы, с щетиной окурков, пепельница. Я ворочался на скомканной простыне, и досада рождалась в душе. Письмо начало раздражать.</p>
    <p>«В самом деле: если ничего острого, а, скажем, сифилис, то почему он не едет сюда сам? Зачем я должен нестись через вьюгу к нему? Что я, в один вечер вылечу его от люэса, что ли? Или от рака пищевода? Да какой там рак! Он на два года моложе меня. Ему двадцать пять лет… «Тяжко<emphasis>…</emphasis>» Саркома? Письмо нелепое, истерическое. Письмо, от которого у получающего может сделаться мигрень… И вот она налицо. Стягивает жилку на виске… Утром проснешься, стало быть, и от жилки полезет вверх на темя, скует полголовы, и будешь к вечеру глотать пирамидон с кофеином. А каково в санях с пирамидоном?! Надо будет у фельдшера шубу взять разъездную, замерзнешь завтра в своем пальто… Что с ним такое?.. «Надежда блеснет…» – в романах так пишут, а вовсе не в серьезных докторских письмах!.. Спать, спать… Не думать больше об этом. Завтра все станет ясно… Завтра».</p>
    <p>Я привернул выключатель, и мгновенно тьма съела мою комнату. Спать… Жилка ноет<emphasis>…</emphasis> Но я не имею права сердиться на человека за нелепое письмо, еще не зная, в чем дело. Человек страдает по-своему, вот пишет другому. Ну, как умеет, как понимает… И недостойно из-за мигрени, из-за беспокойства порочить его хотя бы мысленно… Может быть, это и не фальшивое и не романическое письмо. Я не видел его, Сережку Полякова, два года, но помню его отлично. Он был всегда очень рассудительным человеком… Да. Значит, стряслась какая-то беда… И жилка моя легче… Видно, сон идет. В чем механизм сна?.. Читал в физиологии… но история темная… не понимаю, что значит сон… как засыпают мозговые клетки?.. Не понимаю, говорю по секрету. Да почему-то уверен, что и сам составитель физиологии тоже не очень твердо уверен… Одна теория стоит другой… Вон стоит Сережка Поляков в зеленой тужурке с золотыми пуговицами над цинковым столом, а на столе труп…</p>
    <p>Хм, да… ну, это сон<emphasis>…</emphasis></p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 3</p>
    </title>
    <p>Тук, тук… Бух, бух, бух… Ага<emphasis>…</emphasis> Кто? Кто? Что?.. Ах, стучат… ах, черт, стучат… Где я? Что я?.. В чем дело? Да, у себя в постели… Почему же меня будят? Имеют право, потому что я дежурный. Проснитесь, доктор Бомгард. Вон Марья зашлепала к двери открывать. Сколько времени? Половина первого… Ночь. Спал я, значит, только один час. Как мигрень? Налицо. Вот она!</p>
    <p>В дверь тихо постучали.</p>
    <p>– В чем дело?</p>
    <p>Я приоткрыл дверь в столовую. Лицо сиделки глянуло на меня из темноты, и я разглядел сразу, что оно бледно, что глаза расширены, взбудоражены.</p>
    <p>– Кого привезли?</p>
    <p>– Доктора с Гореловского участка, – хрипло и громко ответила сиделка, – застрелился доктор.</p>
    <p>– По-ля-ко-ва? Не может быть! Полякова?!</p>
    <p>– Фамилии-то я не знаю.</p>
    <p>– Вот что… Сейчас, сейчас иду. А вы бегите к главному врачу, будите его, сию секунду. Скажите, что я вызываю его срочно в приемный покой.</p>
    <p>Сиделка метнулась – и белое пятно исчезло из глаз.</p>
    <p>Через две минуты злая вьюга, сухая и колючая, хлестнула меня по щекам на крыльце, вздула полы пальто, оледенила испуганное тело.</p>
    <p>В окнах приемного покоя полыхал свет белый и беспокойный. На крыльце в туче снега я столкнулся со старшим врачом, стремившимся туда же, куда и я.</p>
    <p>– Ваш? Поляков? – спросил, покашливая, хирург.</p>
    <p>– Ничего не пойму. Очевидно, он, – ответил я, и мы стремительно вошли в покой.</p>
    <p>С лавки навстречу поднялась закутанная женщина. Знакомые глаза заплаканно глянули на меня из-под края бурого платка. Я узнал Марью Власьевну, акушерку из Горелова, верную мою помощницу во время родов в Гореловской больнице.</p>
    <p>– Поляков? – спросил я.</p>
    <p>– Да, – ответила Марья Власьевна, – такой ужас, доктор, ехала, дрожала всю дорогу, лишь бы довезти…</p>
    <p>– Когда?</p>
    <p>– Сегодня утром на рассвете, – бормотала Марья Власьевна, – прибежал сторож, говорит: «У доктора выстрел в квартире…»</p>
    <p>Под лампой, изливающей скверный тревожный свет, лежал доктор Поляков, и с первого же взгляда на его безжизненные, словно каменные, ступни валенок у меня привычно екнуло сердце.</p>
    <p>Шапку с него сняли – и показались слипшиеся, влажные волосы. Мои руки, руки сиделки, руки Марьи Власьевны замелькали над Поляковым, и белая марля с расплывавшимися желто-красными пятнами вышла из-под пальто. Грудь его поднималась слабо. Я пощупал пульс и дрогнул, пульс исчезал под пальцами, тянулся и срывался в ниточку с узелками, частыми и непрочными. Уже тянулась рука хирурга к плечу, брала бледное тело в щипок на плече, чтобы впрыснуть камфару. Тут раненый расклеил губы, причем на них показалась розоватая кровавая полоска, чуть шевельнул синими губами и сухо, слабо выговорил:</p>
    <p>– Бросьте камфару. К черту.</p>
    <p>– Молчите, – ответил ему хирург и толкнул желтое масло под кожу.</p>
    <p>– Сердечная сумка, надо полагать, задета, – шепнула Марья Власьевна, цепко взялась за край стола и стала всматриваться в бескровные веки раненого (глаза его были закрыты). Тени серо-фиолетовые, как тени заката, все ярче стали зацветать в углублениях у крыльев носа, и мелкий, точно ртутный, пот росой выступал на тенях.</p>
    <p>– Револьвер? – дернув щекой, спросил хирург.</p>
    <p>– Браунинг, – пролепетала Марья Власьевна.</p>
    <p>– Э-эх, – вдруг, как бы злобно и досадуя, сказал хирург и, махнув рукой, отошел.</p>
    <p>Я испуганно обернулся к нему, не понимая. Еще чьи-то глаза мелькнули за плечом. Подошел еще один врач.</p>
    <p>Поляков вдруг шевельнул ртом, криво, как сонный, когда хочет согнать липнущую муху, а затем его нижняя челюсть стала двигаться, как бы он давился комочком и хотел его проглотить. Ах, тому, кто видел скверные револьверные или ружейные раны, хорошо знакомо это движение! Марья Власьевна болезненно сморщилась, вздохнула.</p>
    <p>– Доктора Бомгарда, – еле слышно сказал Поляков.</p>
    <p>– Я здесь, – шепнул я, и голос мой прозвучал нежно у самых его губ.</p>
    <p>– Тетрадь вам… – хрипло и еще слабее отозвался Поляков.</p>
    <p>Тут он открыл глаза и возвел их к нерадостному, уходящему в темь потолку покоя. Как будто светом изнутри стали наливаться темные зрачки, белок глаз стал как бы прозрачен, голубоват. Глаза остановились в выси, потом помутнели и потеряли эту мимолетную красу.</p>
    <p>Доктор Поляков умер.</p>
    <p>Ночь. Близ рассвета. Лампа горит очень ясно, потому что городок спит и току электрического много. Все молчит, а тело Полякова в часовне. Ночь.</p>
    <p>На столе перед воспаленными от чтения глазами лежат вскрытый конверт и листок. На нем написано:</p>
    <cite>
     <p>«Милый товарищ!</p>
     <p>Я не буду Вас дожидаться. Я раздумал лечиться. Это безнадежно. И мучиться я тоже больше не хочу. Я достаточно попробовал. Других предостерегаю: будьте осторожны с белыми, растворимыми в 25 частях воды кристаллами. Я слишком им доверился, и они меня погубили. Мой дневник Вам дарю. Вы всегда мне казались человеком пытливым и любителем человеческих документов. Если интересует Вас, прочтите историю моей болезни. Прощайте, Ваш С. Поляков».</p>
    </cite>
    <p>Приписка крупными буквами:</p>
    <cite>
     <p>«В смерти моей прошу никого не винить.</p>
     <text-author>Лекарь Сергей Поляков</text-author>
     <text-author>13 февраля 1918 года».</text-author>
    </cite>
    <p>Рядом с письмом самоубийцы тетрадь типа общих тетрадей в черной клеенке. Первая половина страниц из нее вырвана. В оставшейся половине краткие записи, в начале карандашом или чернилами, четким мелким почерком, в конце тетради карандашом химическим и карандашом толстым красным, почерком небрежным, почерком прыгающим и со многими сокращенными словами.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 4</p>
    </title>
    <p><emphasis>«…7 год</emphasis><a l:href="#n_1" type="note">[1]</a>, <emphasis>20 января.</emphasis></p>
    <p>…и очень рад. И слава богу: чем глуше, тем лучше. Видеть людей не могу, а здесь я никаких людей не увижу, кроме больных крестьян. Но они ведь ничем не тронут моей раны? Других, впрочем, не хуже моего рассадили по земским участкам. Весь мой выпуск, не подлежащий призыву на войну (ратники ополчения второго разряда выпуска 1916 года), разместили в земствах. Впрочем, это не интересно никому. Из приятелей узнал только об Иванове и Бомгарде. Иванов выбрал Архангельскую губернию (дело вкуса), а Бомгард, как говорила фельдшерица, сидит на глухом участке вроде моего, за три уезда от меня, в Горелове. Хотел ему написать, но раздумал. Не желаю видеть и слышать людей.</p>
    <p><emphasis>21 января.</emphasis></p>
    <p>Вьюга. Ничего.</p>
    <p><emphasis>25 января.</emphasis></p>
    <p>Какой ясный закат. Мигренин – соединение antipyrin’a, coffein’a и ас. citric.</p>
    <p>В порошках по 1,0… разве можно по 1,0?.. Можно.</p>
    <p><emphasis>3 февраля.</emphasis></p>
    <p>Сегодня получил газеты за прошлую неделю. Читать не стал, но потянуло все-таки посмотреть отдел театров. «Аида» шла на прошлой неделе. Значит, она выходила на возвышение и пела: «…Мой милый друг, приди ко мне…»</p>
    <p>У нее голос необыкновенный, и как странно, что голос ясный, громадный дан темной душонке…</p>
    <p><emphasis>(Здесь перерыв, вырвано две или три страницы.)</emphasis></p>
    <p>…конечно, недостойно, доктор Поляков. Да и гимназически глупо с площадной бранью обрушиваться на женщину за то, что она ушла! Не хочет жить – ушла. И конец. Как все просто, в сущности. Оперная певица сошлась с молодым врачом, пожила год и ушла.</p>
    <p>Убить ее? Убить? Ах, как все глупо, пусто. Безнадежно!</p>
    <p>Не хочу думать. Не хочу…</p>
    <p><emphasis>11 февраля.</emphasis></p>
    <p>Все вьюги да вьюги… Заносит меня! Целыми вечерами я один, один. Зажигаю лампу и сижу. Днем-то я еще вижу людей. Но работаю механически. С работой я свыкся. Она не так страшна, как я думал раньше. Впрочем, много помог мне госпиталь на войне. Все-таки не вовсе неграмотным я приехал сюда.</p>
    <p>Сегодня в первый раз делал операцию поворота.</p>
    <p>Итак, три человека погребены здесь под снегом: я, Анна Кирилловна – фельдшерица-акушерка и фельдшер. Фельдшер женат. Они (фельдш. персонал) живут во флигеле. А я один.</p>
    <p><emphasis>15 февраля.</emphasis></p>
    <p>Вчера ночью интересная вещь произошла. Я собирался ложиться спать, как вдруг у меня сделались боли в области желудка. Но какие! Холодный пот выступил у меня на лбу. Все-таки наша медицина – сомнительная наука, должен заметить. Отчего у человека, у которого нет абсолютно никакого заболевания желудка или кишечника (аппенд., напр.), у которого прекрасная печень и почки, у которого кишечник функционирует совершенно нормально, могут ночью сделаться такие боли, что он станет кататься по постели?</p>
    <p>Со стоном добрался до кухни, где ночует кухарка с мужем своим, Власом. Власа отправил к Анне Кирилловне. Та ночью пришла ко мне и вынуждена была впрыснуть мне морфий. Говорит, что я был совершенно зеленый. Отчего?</p>
    <p>Фельдшер наш мне не нравится. Нелюдим. А Анна Кирилловна очень милый и развитой человек. Удивляюсь, как не старая женщина может жить в полном одиночестве в этом снежном гробу. Муж ее в германском плену.</p>
    <p>Не могу не воздать хвалу тому, кто первый извлек из маковых головок морфий. Истинный благодетель человечества. Боли прекратились через семь минут после укола. Интересно: боли шли полной волной, не давая никаких пауз, так что я положительно задыхался, словно раскаленный лом воткнули в живот и вращали. Минуты через четыре после укола я стал различать волнообразность боли:</p>
    <empty-line/>
    <image l:href="#_024.png"/>
    <empty-line/>
    <p>Было бы очень хорошо, если б врач имел возможность на себе проверить многие лекарства. Совсем иное у него было бы понимание их действия. После укола впервые за последние месяцы спал глубоко и хорошо – без мыслей о моей, обманувшей меня.</p>
    <p><emphasis>16 февраля.</emphasis></p>
    <p>Сегодня Анна Кирилловна на приеме осведомилась о том, как я себя чувствую, и сказала, что впервые за все время видит меня нехмурым.</p>
    <p>– Разве я хмурый?</p>
    <p>– Очень, – убежденно ответила она и добавила, что она поражается тем, что я всегда молчу.</p>
    <p>– Такой уж я человек.</p>
    <p>Но это ложь. Я был очень жизнерадостным человеком до моей семейной драмы.</p>
    <p>Сумерки наступают рано. Я один в квартире. Вечером пришла боль, но не сильная, как тень вчерашней боли, где-то за грудною костью. Опасаясь возврата вчерашнего припадка, я сам себе впрыснул в бедро один сантиграмм.</p>
    <p>Боли прекратились мгновенно почти. Хорошо, что Анна Кирилловна оставила пузырек.</p>
    <p><emphasis>18-го.</emphasis></p>
    <p>Четыре укола не страшны.</p>
    <p><emphasis>25 февраля.</emphasis></p>
    <p>Чудак эта Анна Кирилловна! Точно я не врач. Полтора шприца = 0,015 morph? Да.</p>
    <p><emphasis>1 марта.</emphasis></p>
    <p>Доктор Поляков, будьте осторожны!</p>
    <p>Вздор.</p>
    <p>Сумерки.</p>
    <empty-line/>
    <p>Но вот уже полмесяца, как я ни разу не возвращался мыслью к обманувшей меня женщине. Мотив из партии ее Амнерис покинул меня. Я очень горжусь этим. Я – мужчина.</p>
    <empty-line/>
    <p>Анна К. стала моей тайной женою. Иначе быть не могло никак. Мы заключены на необитаемый остров.</p>
    <empty-line/>
    <p>Снег изменился, стал как будто серее. Лютых морозов уже нет, но метели по временам возобновляются…</p>
    <empty-line/>
    <p>Первая минута: ощущение прикосновения к шее. Это прикосновение становится теплым и расширяется. Во вторую минуту внезапно проходит холодная волна под ложечкой, а вслед за этим начинается необыкновенное прояснение мыслей и взрыв работоспособности. Абсолютно все неприятные ощущения прекращаются. Это высшая точка проявления духовной силы человека. И если б я не был испорчен медицинским образованием, я бы сказал, что нормально человек может работать только после укола морфием. В самом деле: куда к черту годится человек, если малейшая невралгийка может выбить его совершенно из седла!</p>
    <empty-line/>
    <p>Анна К. боится. Успокоил ее, сказав, что я с детства отличался громаднейшей силой воли.</p>
    <empty-line/>
    <p><emphasis>2 марта.</emphasis></p>
    <p>Слухи о чем-то грандиозном. Будто бы свергли Николая II.</p>
    <empty-line/>
    <p>Я ложусь спать очень рано. Часов в девять.</p>
    <p>И сплю сладко.</p>
    <p><emphasis>10 марта.</emphasis></p>
    <p>Там происходит революция. День стал длиннее, а сумерки как будто чуть голубоватее.</p>
    <p>Таких снов на рассвете я еще никогда не видел. Это двойные сны.</p>
    <p>Причем основной из них, я бы сказал, стеклянный. Он прозрачен.</p>
    <p>Так что вот – я вижу жутко освещенную рампу, из нее пышет разноцветная лента огней. Амнерис, колыша зеленым пером, поет. Оркестр, совершенно неземной, необыкновенно полнозвучен. Впрочем, я не могу передать это словами. Одним словом, в нормальном сне музыка беззвучна… (В нормальном? Еще вопрос, какой сон нормальнее! Впрочем, шучу…) Беззвучна, а в моем сне она слышна совершенно небесно. И главное, что я по своей воле могу усилить или ослабить музыку. Помнится, в «Войне и мире» описано, как Петя Ростов в полусне переживал такое же состояние. Лев Толстой – замечательный писатель!</p>
    <p>Теперь о прозрачности; так вот, сквозь переливающиеся краски «Аиды» выступает совершенно реально край моего письменного стола, видный из двери кабинета, лампа, лоснящийся пол, и слышны, прорываясь сквозь волну оркестра Большого театра, ясные шаги, ступающие приятно, как глухие кастаньеты.</p>
    <p>Значит, восемь часов, – это Анна К. идет ко мне будить меня и сообщить, что делается в приемной.</p>
    <p>Она не догадывается, что будить меня не нужно, что я все слышу и могу разговаривать с нею.</p>
    <p>И такой опыт я проделал вчера.</p>
    <p><emphasis>Анна</emphasis>. Сергей Васильевич…</p>
    <p><emphasis>Я</emphasis>. Я слышу… (Тихо музыке: «Сильнее».)</p>
    <p>Музыка – великий аккорд.</p>
    <p>Ре-диез…</p>
    <p><emphasis>Анна</emphasis>. Записано двадцать человек.</p>
    <p><emphasis>Амнерис</emphasis> (поет).</p>
    <p>Впрочем, этого на бумаге передать нельзя. Вредны ли эти сны? О нет. После них я встаю сильным и бодрым. И работаю хорошо. У меня даже появился интерес, а раньше его не было. Да и немудрено, все мои мысли были сосредоточены на бывшей жене моей.</p>
    <p>А теперь я спокоен.</p>
    <p>Я спокоен.</p>
    <p><emphasis>19 марта.</emphasis></p>
    <p>Ночью у меня была ссора с Анной К.</p>
    <p>– Я не буду больше приготовлять раствор.</p>
    <p>Я стал ее уговаривать:</p>
    <p>– Глупости, Аннуся. Что я, маленький, что ли?</p>
    <p>– Не буду. Вы погибнете.</p>
    <p>– Ну, как хотите. Поймите, что у меня боли в груди!</p>
    <p>– Лечитесь.</p>
    <p>– Где?</p>
    <p>– Уезжайте в отпуск. Морфием не лечатся. – Потом подумала и добавила: – Я простить себе не могу, что приготовила вам тогда вторую склянку.</p>
    <p>– Да что я, морфинист, что ли?</p>
    <p>– Да, вы становитесь морфинистом.</p>
    <p>– Так вы не пойдете?</p>
    <p>– Нет.</p>
    <p>Тут я впервые обнаружил в себе неприятную способность злиться и, главное, кричать на людей, когда я не прав.</p>
    <p>Впрочем, это не сразу. Пошел в спальню. Посмотрел. На донышке склянки чуть плескалось. Набрал в шприц – оказалось четверть шприца. Швырнул шприц, чуть не разбил его и сам задрожал. Бережно поднял, осмотрел – ни одной трещинки. Просидел в спальне около двадцати минут. Выхожу – ее нет.</p>
    <p>Ушла.</p>
    <p>Представьте себе, не вытерпел, пошел к ней. Постучал в ее флигеле в освещенное окно. Она вышла, закутавшись в платок, на крылечко. Ночь тихая, тихая. Снег рыхл. Где-то далеко в небе тянет весной.</p>
    <p>– Анна Кирилловна, будьте добры, дайте мне ключи от аптеки.</p>
    <p>Она шепнула:</p>
    <p>– Не дам.</p>
    <p>– Товарищ, будьте добры, дайте мне ключи от аптеки. Я говорю вам как врач.</p>
    <p>Вижу в сумраке, ее лицо изменилось, очень побелело, а глаза углубились, провалились, почернели. И она ответила голосом, от которого у меня в душе шелохнулась жалость. Но тут же злость опять наплыла на меня.</p>
    <p>Она:</p>
    <p>– Зачем, зачем вы так говорите? Ах, Сергей Васильевич, я – жалеючи вас.</p>
    <p>И тут высвободила руки из-под платка, и я вижу, что ключи у нее в руках. Значит, она вышла ко мне и захватила их.</p>
    <p>Я (грубо):</p>
    <p>– Дайте ключи!</p>
    <p>И вырвал их из ее рук.</p>
    <p>И пошел к белеющему корпусу больницы по гнилым, прыгающим мосткам.</p>
    <p>В душе у меня ярость шипела, и прежде всего потому, что я ровным счетом понятия никакого не имею о том, как готовить раствор морфия для подкожного впрыскивания. Я врач, а не фельдшерица!</p>
    <p>Шел и трясся.</p>
    <p>И слышу, сзади меня, как верная собака, пошла она. И нежность взмыла во мне, но я задушил ее. Повернулся и, оскалившись, говорю:</p>
    <p>– Сделаете или нет?</p>
    <p>И она взмахнула рукою, как обреченная, «все равно, мол», и тихо ответила:</p>
    <p>– Давайте, сделаю…</p>
    <p><emphasis>…</emphasis>Через час я был в нормальном состоянии. Конечно, я попросил у нее извинения за бессмысленную грубость. Сам не знаю, как это со мной произошло. Раньше я был вежливым человеком.</p>
    <p>Она отнеслась к моему извинению странно. Опустилась на колени, прижалась к моим рукам и говорит:</p>
    <p>– Я не сержусь на вас. Нет. Я теперь уже знаю, что вы пропали. Уж знаю. И себя я проклинаю за то, что я тогда сделала вам впрыскивание.</p>
    <p>Я успокоил ее как мог, уверив, что она здесь ровно ни при чем, что я сам отвечаю за свои поступки. Обещал ей, что с завтрашнего дня начну серьезно отвыкать, уменьшая дозу.</p>
    <p>– Сколько вы сейчас впрыснули?</p>
    <p>– Вздор. Три шприца однопроцентного раствора.</p>
    <p>Она сжала голову и замолчала.</p>
    <p>– Да не волнуйтесь вы!</p>
    <p>…В сущности говоря, мне понятно ее беспокойство. Действительно, Morphinum hidro– chloricum грозная штука. Привычка к нему создается очень быстро. Но маленькая привычка ведь не есть морфинизм?..</p>
    <p>…По правде говоря, эта женщина единственный верный, настоящий мой человек. И, в сущности, она и должна быть моей женой. Ту я забыл. Забыл. И все-таки спасибо за это морфию…</p>
    <p><emphasis>8 апреля 1917 года.</emphasis></p>
    <p>Это мучение.</p>
    <p><emphasis>9 апреля.</emphasis></p>
    <p>Весна ужасна.</p>
    <empty-line/>
    <p>Черт в склянке. Кокаин – черт в склянке!</p>
    <p>Действие его таково:</p>
    <p>При впрыскивании одного шприца двухпроцентного раствора почти мгновенно наступает состояние спокойствия, тотчас переходящее в восторг и блаженство. И это продолжается только одну, две минуты. И потом все исчезает бесследно, как не было. Наступает боль, ужас, тьма. Весна гремит, черные птицы перелетают с обнаженных ветвей на ветви, а вдали лес щетиной ломаной и черной тянется к небу, и за ним горит, охватив четверть неба, первый весенний закат.</p>
    <p>Я меряю шагами одинокую пустую большую комнату в моей докторской квартире по диагонали от дверей к окну, от окна к дверям. Сколько таких прогулок я могу сделать? Пятнадцать или шестнадцать – не больше. А затем мне нужно поворачивать и идти в спальню. На марле лежит шприц рядом со склянкой. Я беру его и, небрежно смазав йодом исколотое бедро, всаживаю иголку в кожу. Никакой боли нет. О, наоборот: я предвкушаю эйфорию, которая сейчас возникнет. И вот она возникает. Я узнаю об этом по тому, что звуки гармошки, на которой играет обрадовавшийся весне сторож Влас на крыльце, рваные, хриплые звуки гармошки, глухо летящие сквозь стекло ко мне, становятся ангельскими голосами, а грубые басы в раздувающихся мехах гудят, как небесный хор. Но вот мгновение, и кокаин в крови, по какому-то таинственному закону, не описанному ни в какой из фармакологий, превращается во что-то новое. Я знаю: это смесь дьявола с моею кровью. И никнет Влас на крыльце, и я ненавижу его, а закат, беспокойно громыхая, выжигает мне внутренности. И так несколько раз подряд в течение вечера, пока я не пойму, что я отравлен. Сердце начинает стучать так, что я чувствую его в руках, в висках… а потом оно проваливается в бездну, и бывают секунды, когда я мыслю о том, что более доктор Поляков не вернется к жизни…</p>
    <p><emphasis>13 апреля.</emphasis></p>
    <p>– Я – несчастный доктор Поляков, заболевший в феврале этого года морфинизмом, предупреждаю всех, кому выпадет на долю такая же участь, как и мне, не пробовать заменить морфий кокаином. Кокаин – сквернейший и коварнейший яд. Вчера Анна еле отходила меня камфарой, а сегодня я – полутруп…</p>
    <p><emphasis>6 мая 1917 года.</emphasis></p>
    <p>Давненько я не брался за свой дневник. А жаль. По сути дела, это не дневник, а история болезни, и у меня, очевидно, профессиональное тяготение к моему единственному другу в мире (если не считать моего скорбного и часто плачущего друга Анны).</p>
    <p>Итак, если вести историю болезни, то вот: я впрыскиваю себе морфий два раза в сутки: в 5 часов дня (после обеда) и в 12 час. ночи перед сном.</p>
    <p>Раствор трехпроцентный, два шприца. Следовательно, я получаю за один раз 0,06.</p>
    <p>Порядочно!</p>
    <empty-line/>
    <p>Прежние мои записи несколько истеричны. Ничего особенно страшного нет. На работоспособности моей это ничуть не отражается. Напротив: весь день я живу ночным впрыскиванием накануне. Я великолепно справляюсь с операциями, я безукоризненно внимателен к рецептуре и ручаюсь моим врачебным словом, что мой морфинизм вреда моим пациентам не причинил. Надеюсь, и не причинит. Но другое меня мучает. Мне все кажется, что кто-нибудь узнает о моем пороке. И мне тяжело на приеме чувствовать на своей спине тяжелый пытливый взгляд моего ассистента-фельдшера.</p>
    <p>Вздор! Он не догадывается. Ничто не выдаст меня. Зрачки меня могут предать лишь вечером, а вечером я никогда не сталкиваюсь с ним.</p>
    <p>Страшнейшую убыль морфия в нашей аптеке я пополнил, съездив в уезд. Но и там мне пришлось пережить неприятные минуты. Заведующий складом взял мое требование, в которое я вписал предусмотрительно и всякую другую чепуху, вроде кофеина (которого у нас сколько угодно), и говорит:</p>
    <p>– Сорок грамм морфия?</p>
    <p>И я чувствую, что прячу глаза, как школьник. Чувствую, что краснею…</p>
    <p>Он говорит:</p>
    <p>– Нет у нас такого количества. Граммов десять дам.</p>
    <p>И действительно, у него нет, но мне кажется, что он проник в мою тайну, что он щупает и сверлит меня глазами, и я волнуюсь и мучаюсь.</p>
    <p>Нет, зрачки, только зрачки опасны, и поэтому поставлю себе за правило: вечером с людьми не сталкиваться. Удобнее, впрочем, места, чем мой участок, для этого не найти, вот уже более полугода я никого не вижу, кроме моих больных. А им до меня дела нет никакого.</p>
    <p><emphasis>18 мая.</emphasis></p>
    <p>Душная ночь. Будет гроза. Брюхо черное вдали за лесом растет и пучится. Вон и блеснуло бледно и тревожно. Идет гроза.</p>
    <p>Книга у меня перед глазами, и в ней написано по поводу воздержания от морфия:</p>
    <p>«…большое беспокойство, тревожное, тоскливое состояние, раздражительность, ослабление памяти, иногда галлюцинации и небольшая степень затемнения сознания…»</p>
    <p>Галлюцинаций я не испытывал, но по поводу остального я могу сказать – о, какие тусклые, казенные, ничего не говорящие слова!</p>
    <p>«Тоскливое состояние»!..</p>
    <p>Нет, я, заболевший этой ужасной болезнью, предупреждаю врачей, чтобы они были жалостливее к своим пациентам. Не «тоскливое состояние», а смерть медленная овладевает морфинистом, лишь только вы на час или два лишите его морфия. Воздух не сытный, его глотать нельзя… в теле нет клеточки, которая бы не жаждала… Чего? Этого нельзя ни определить, ни объяснить. Словом, человека нет. Он выключен. Движется, тоскует, страдает труп. Он ничего не хочет, ни о чем не мыслит, кроме морфия. Морфия!</p>
    <p>Смерть от жажды райская, блаженная смерть по сравнению с жаждой морфия. Так заживо погребенный, вероятно, ловит последние ничтожные пузырьки воздуха в гробу и раздирает кожу на груди ногтями. Так еретик на костре стонет и шевелится, когда первые языки пламени лижут его ноги…</p>
    <p>Смерть – сухая, медленная смерть…</p>
    <p>Вот что кроется под этими профессорскими словами «тоскливое состояние».</p>
    <empty-line/>
    <p>Больше не могу. И вот взял и сейчас уколол себя.</p>
    <p>Вздох. Еще вздох.</p>
    <p>Легче. А вот… вот<emphasis>…</emphasis> мятный холодок под ложечкой…</p>
    <p>Три шприца трехпроцентного раствора. Этого мне хватит до полуночи…</p>
    <p>Вздор. Эта запись – вздор. Не так страшно. Рано или поздно я брошу!.. А сейчас спать, спать.</p>
    <p>Этою глупою борьбой с морфием я только мучаю и ослабляю себя.</p>
    <p><emphasis>(Далее в тетради вырезано десятка два страниц.)</emphasis></p>
    <p>…ря.</p>
    <p><emphasis>…</emphasis>ять рвота в 4 час. 30 минут.</p>
    <p>Когда мне полегчает, запишу свои ужасные впечатления.</p>
    <p><emphasis>14 ноября 1917 года.</emphasis></p>
    <p>Итак, после побега из Москвы из лечебницы доктора<emphasis>… (фамилия тщательно зачеркнута)</emphasis> я вновь дома. Дождь льет пеленою и скрывает от меня мир. И пусть скроет его от меня. Он не нужен мне, как и я никому не нужен в мире. Стрельбу и переворот я пережил еще в лечебнице. Но мысль бросить это лечение воровски созрела у меня еще до боя на улицах Москвы. Спасибо морфию за то, что он сделал меня храбрым. Никакая стрельба мне не страшна. Да и что вообще может испугать человека, который думает только об одном – о чудных божественных кристаллах. Когда фельдшерица, совершенно терроризированная пушечным буханием…</p>
    <p><emphasis>(Здесь страница вырвана.)</emphasis></p>
    <p>…вал эту страницу, чтобы никто не прочитал позорного описания того, как человек с дипломом бежал воровски и трусливо и крал свой собственный костюм.</p>
    <p>Да что костюм!</p>
    <p>Рубашку я захватил больничную. Не до того было. На другой день, сделав укол, ожил и вернулся к доктору N. Он встретил меня жалостливо, но сквозь эту жалость сквозило все-таки презрение. И это напрасно. Ведь он – психиатр и должен понимать, что я не всегда владею собой. Я болен. Что ж презирать меня? Я вернул больничную рубашку.</p>
    <p>Он сказал:</p>
    <p>– Спасибо, – и добавил: – Что же вы теперь думаете делать?</p>
    <p>Я сказал бойко (я был в этот момент в состоянии эйфории):</p>
    <p>– Я решил вернуться к себе в глушь, тем более что отпуск мой истек. Я очень благодарен вам за помощь, я чувствую себя значительно лучше. Буду продолжать лечиться у себя.</p>
    <p>Ответил он так:</p>
    <p>– Вы ничуть не чувствуете себя лучше. Мне, право, смешно, что вы говорите это мне. Ведь одного взгляда на ваши зрачки достаточно. Ну, кому вы говорите?..</p>
    <p>– Я, профессор, не могу сразу отвыкнуть… в особенности теперь, когда происходят все эти события… меня совершенно издергала стрельба…</p>
    <p>– Она кончилась. Вот новая власть. Ложитесь опять.</p>
    <p>Тут я вспомнил все… холодные коридоры… пустые, масляной краской выкрашенные стены… и я ползу, как собака с перебитой ногой… чего-то жду… Чего? Горячей ванны?.. Укольчика в 0,005 морфия? Дозы, от которой, правда, не умирают… но только<emphasis>…</emphasis> а вся тоска остается, лежит бременем, как и лежала… Пустые ночи, рубашку, которую я изорвал на себе, умоляя, чтобы меня выпустили?..</p>
    <p>Нет. Нет. Изобрели морфий, вытянули его из высохших щелкающих головок божественного растения, ну так найдите же способ и лечить без мучений! Я упрямо покачал головой. Тут он приподнялся, и я вдруг испуганно бросился к двери. Мне показалось, что он хочет запереть за мной дверь и силою удержать меня в лечебнице…</p>
    <p>Профессор побагровел.</p>
    <p>– Я не тюремный надзиратель, – не без раздражения молвил он, – и у меня не Бутырки. Сидите спокойно. Вы хвастались, что вы совершенно нормальны, две недели назад. А между тем… – он выразительно повторил мой жест испуга. – Я вас не держу-с.</p>
    <p>– Профессор, верните мне мою расписку. Умоляю вас, – и даже голос мой жалостливо дрогнул.</p>
    <p>– Пожалуйста.</p>
    <p>Он щелкнул ключом в столе и отдал мне мою расписку (о том, что я обязуюсь пройти весь двухмесячный курс лечения и что меня могут задержать в лечебнице и т. д., словом, обычного типа).</p>
    <p>Дрожащей рукой я принял записку и спрятал, пролепетав:</p>
    <p>– Благодарю вас.</p>
    <p>Затем встал, чтобы уходить. И пошел.</p>
    <p>– Доктор Поляков! – раздалось мне вслед. Я обернулся, держась за ручку двери. – Вот что, – заговорил он, – одумайтесь. Поймите, что вы все равно попадете в психиатрическую лечебницу, ну, немножко попозже… И притом попадете в гораздо более плохом состоянии. Я с вами считался все-таки как с врачом. А тогда вы придете уже в состоянии полного душевного развала. Вам, голубчик, в сущности, и практиковать нельзя, и, пожалуй, преступно не предупредить ваше место службы.</p>
    <p>Я вздрогнул и ясно почувствовал, что краска сошла у меня с лица (хотя и так ее очень немного у меня).</p>
    <p>– Я, – сказал я глухо, – умоляю вас, профессор, ничего никому не говорить… Что ж, меня удалят со службы… Ославят больным… За что вы хотите мне это сделать?</p>
    <p>– Идите, – досадливо крикнул он, – идите! Ничего не буду говорить. Все равно вас вернут…</p>
    <p>Я ушел и, клянусь, всю дорогу дергался от боли и стыда… Почему?..</p>
    <empty-line/>
    <p>Очень просто. Ах, мой друг, мой верный дневник. Ты-то ведь не выдашь меня? Дело не в костюме, а в том, что я в лечебнице украл морфий. Три кубика в кристаллах и десять грамм однопроцентного раствора.</p>
    <p>Меня интересует не только это, а еще вот что. Ключ в шкафу торчал. Ну, а если бы его не было? Взломал бы я шкаф или нет? А? По совести?</p>
    <p>Взломал бы.</p>
    <empty-line/>
    <p>Итак, доктор Поляков – вор. Страницу я успею вырвать.</p>
    <empty-line/>
    <p>Ну, насчет практики он все-таки пересолил. Да, я дегенерат. Совершенно верно. У меня начался распад моральной личности. Но работать я могу, я никому из моих пациентов не могу причинить зла или вреда.</p>
    <empty-line/>
    <p>Да, почему украл? Очень просто. Я решил, что во время боев и всей кутерьмы, связанной с переворотом, я нигде не достану морфия. Но когда утихло, я достал еще в одной аптеке на окраине пятнадцать грамм однопроцентного раствора – вещь для меня бесполезная и нудная (девять шприцов придется впрыскивать!). И унижаться еще пришлось. Фармацевт потребовал печать, смотрел на меня хмуро и подозрительно. Но зато на другой день я, придя в норму, получил без всякой задержки в другой аптеке двадцать граммов в кристаллах – написал рецепт для больницы (попутно, конечно, выписал кофеин и аспирин). Да в конце концов, почему я должен прятаться, бояться? В самом деле, точно на лбу у меня написано, что я морфинист. Кому какое дело, в конце концов?</p>
    <empty-line/>
    <p>Да и велик ли распад? Привожу в свидетели эти записи. Они отрывочны, но ведь я же не писатель! Разве в них какие-нибудь безумные мысли? По-моему, я рассуждаю совершенно здраво.</p>
    <empty-line/>
    <p>У морфиниста есть одно счастье, которое у него никто не может отнять, – способность проводить жизнь в полном одиночестве. А одиночество – это важные, значительные мысли, это созерцание, спокойствие, мудрость…</p>
    <p>Ночь течет, черна и молчалива. Где-то оголенный лес, за ним речка, холод, осень. Далеко, далеко взъерошенная буйная Москва. Мне ни до чего нет дела, мне ничего не нужно, и меня никуда не тянет.</p>
    <p>Гори, огонь в моей лампе, гори тихо, я хочу отдыхать после московских приключений, я хочу их забыть.</p>
    <p>И забыл.</p>
    <empty-line/>
    <p>Забыл.</p>
    <p><emphasis>18 ноября</emphasis>.</p>
    <p>Заморозки. Подсохло. Я вышел пройтись к речке по тропинке, потому что я почти никогда не дышу воздухом.</p>
    <p>Распад личности – распадом, но все же я делаю попытки воздерживаться от него. Например, сегодня утром я не делал впрыскивания (теперь я делаю впрыскивания три раза в день по три шприца четырехпроцентного раствора). Неудобно. Мне жаль Анны. Каждый новый процент убивает ее. Мне жаль. Ах, какой человек!</p>
    <p>Да… так вот<emphasis>…</emphasis> когда стало плохо, я решил все-таки помучиться (пусть бы полюбовался на меня профессор N) и оттянуть укол и ушел к реке.</p>
    <p>Какая пустыня. Ни звука, ни шороха. Сумерек еще нет, но они где-то притаились и ползут по болотцам, по кочкам, меж пней… Идут, идут к Левковской больнице… И я ползу, опираясь на палку (сказать по правде, я несколько ослабел в последнее время).</p>
    <p>И вот вижу, от речки по склону летит ко мне быстро, и ножками не перебирает под своей пестрой юбкой колоколом, старушонка с желтыми волосами… В первую минуту я ее не понял и даже не испугался. Старушонка как старушонка. Странно – почему на холоде старушонка простоволосая, в одной кофточке?.. А потом: откуда старушонка? Какая? Кончится у нас прием в Левкове, разъедутся последние мужицкие сани, и на десять верст кругом – никого. Туманцы, болотца, леса! А потом вдруг пот холодный потек у меня по спине – понял! Старушонка не бежит, а именно летит, не касаясь земли. Хорошо? Но не это вырвало у меня крик, а то, что в руках у старушонки – вилы. Почему я так испугался? Почему? Я упал на одно колено, простирая руки, закрываясь, чтобы не видеть ее, потом повернулся и, ковыляя, побежал к дому, как к месту спасения, ничего не желая, кроме того, чтобы у меня не разрывалось сердце, чтобы я скорее вбежал в теплые комнаты, увидел живую Анну… и морфию<emphasis>…</emphasis></p>
    <p>И я прибежал.</p>
    <empty-line/>
    <p>Вздор. Пустая галлюцинация. Случайная галлюцинация.</p>
    <p><emphasis>19 ноября.</emphasis></p>
    <p>Рвота. Это плохо.</p>
    <p>Ночной мой разговор с Анной 21-го.</p>
    <p><emphasis>Анна.</emphasis> Фельдшер знает.</p>
    <p><emphasis>Я.</emphasis> Неужели? Все равно. Пустяки.</p>
    <p><emphasis>Анна.</emphasis> Если ты не уедешь отсюда в город, я удавлюсь. Ты слышишь? Посмотри на свои руки, посмотри.</p>
    <p><emphasis>Я.</emphasis> Немного дрожат. Это ничуть не мешает мне работать.</p>
    <p><emphasis>Анна.</emphasis> Ты посмотри – они же прозрачны. Одна кость и кожа… Погляди на свое лицо… Слушай, Сережа. Уезжай, заклинаю тебя, уезжай…</p>
    <p><emphasis>Я.</emphasis> А ты?</p>
    <p><emphasis>Анна.</emphasis> Уезжай. Уезжай. Ты погибаешь.</p>
    <p><emphasis>Я</emphasis>. Ну, это сильно сказано. Но я действительно сам не пойму, почему так быстро я ослабел? Ведь неполный год, как я болею. Видно, такая конституция у меня.</p>
    <p><emphasis>Анна (печально)</emphasis>. Что тебя может вернуть к жизни? Может быть, эта твоя Амнерис – жена?</p>
    <p><emphasis>Я</emphasis>. О нет. Успокойся. Спасибо морфию, он меня избавил от нее. Вместо нее – морфий.</p>
    <p><emphasis>Анна.</emphasis> Ах ты, боже… что мне делать?..</p>
    <empty-line/>
    <p>Я думал, что только в романах бывают такие, как эта Анна. И если я когда-нибудь поправлюсь, я навсегда соединю свою судьбу с нею. Пусть тот не вернется из Германии.</p>
    <p><emphasis>27 декабря.</emphasis></p>
    <p>Давно я не брал в руки тетрадь. Я закутан, лошади ждут. Бомгард уехал с Гореловского участка, и меня послали замещать его. На мой участок – женщина-врач.</p>
    <p>Анна – здесь… Будет приезжать ко мне.</p>
    <p>Хоть тридцать верст.</p>
    <empty-line/>
    <p>Решили твердо, что с 1 января я возьму отпуск на один месяц по болезни и к профессору в Москву. Опять я дам подписку, и месяц я буду страдать у него в лечебнице нечеловеческой мукой.</p>
    <p>Прощай, Левково. Анна, до свидания.</p>
    <p><emphasis>1918 год. Январь.</emphasis></p>
    <p>Я не поехал. Не могу расстаться с моим кристаллическим растворимым божком.</p>
    <p>Во время лечения я погибну.</p>
    <p>И все чаще и чаще мне приходит мысль, что лечиться мне не нужно.</p>
    <p><emphasis>15 января.</emphasis></p>
    <p>Рвота утром.</p>
    <p>Три шприца 4%-ного раствора в сумерки.</p>
    <p>Три шприца 4%-ного раствора ночью.</p>
    <p><emphasis>16 января.</emphasis></p>
    <p>Операционный день, поэтому большое воздержание – с ночи до шести часов вечера.</p>
    <p>В сумерки – самое ужасное время – уже на квартире слышал отчетливо голос, монотонный и угрожающий, который повторял:</p>
    <p>– Сергей Васильевич. Сергей Васильевич.</p>
    <p>После впрыскивания все пропало сразу.</p>
    <p><emphasis>17 января.</emphasis></p>
    <p>Вьюга: нет приема. Читал во время воздержания учебник психиатрии, и он произвел на меня ужасающее впечатление. Я погиб, надежды нет.</p>
    <p>Шорохов пугаюсь, люди мне ненавистны во время воздержания. Я их боюсь. Во время эйфории я их всех люблю, но предпочитаю одиночество.</p>
    <empty-line/>
    <p>Здесь нужно быть осторожным – здесь фельдшер и две акушерки. Нужно быть очень внимательным, чтобы не выдать себя. Я стал опытен и не выдам. Никто не узнает, пока у меня есть запас морфия. Растворы я готовлю сам или посылаю Анне заблаговременно рецепт. Один раз она сделала попытку (нелепую) подменить пятипроцентный двухпроцентным. Сама привезла его из Левкова в стужу и буран.</p>
    <p>И из-за этого у нас была тяжелая ссора ночью. Убедил ее не делать этого. Здешнему персоналу я сообщил, что я болен. Долго ломал голову, какую бы болезнь придумать. Сказал, что у меня ревматизм ног и тяжелая неврастения. Они предупреждены, что я уезжаю в феврале в отпуск в Москву лечиться. Дело идет гладко. В работе никаких сбоев. Избегаю оперировать в те дни, когда у меня начинается неудержимая рвота с икотой. Поэтому пришлось приписать и катар желудка. Ах, слишком много болезней у одного человека.</p>
    <p>Персонал здешний жалостлив и сам гонит меня в отпуск.</p>
    <empty-line/>
    <p>Внешний вид: худ, бледен восковой бледностью.</p>
    <p>Брал ванну и при этом взвесился на больничных весах. В прошлом году я весил четыре пуда, теперь три пуда пятнадцать фунтов. Испугался, взглянув на стрелку, потом это прошло.</p>
    <p>На предплечьях непрекращающиеся нарывы, то же на бедрах. Я не умею стерильно готовить растворы, кроме того, раза три я впрыскивал некипяченым шприцем, очень спешил перед поездкой.</p>
    <p>Это недопустимо.</p>
    <p><emphasis>18 января.</emphasis></p>
    <p>Была такая галлюцинация:</p>
    <p>Жду в черных окнах появления каких-то бледных людей. Это невыносимо. Одна штора только. Взял в больнице марлю и завесил. Предлога придумать не мог.</p>
    <empty-line/>
    <p>Ах, черт возьми! Да почему, в конце концов, каждому своему действию я должен придумывать предлог? Ведь действительно это мучение, а не жизнь.</p>
    <empty-line/>
    <p>Гладко ли я выражаю свои мысли?</p>
    <p>По-моему – гладко.</p>
    <p>Жизнь? Смешно.</p>
    <p><emphasis>19 января.</emphasis></p>
    <p>Сегодня во время антракта на приеме, когда мы отдыхали и курили в аптеке, фельдшер, крутя порошки, рассказывал (почему-то со смехом), как одна фельдшерица, болея морфинизмом и не имея возможности достать морфий, принимала по полрюмки опийной настойки. Я не знал, куда девать глаза во время этого мучительного рассказа. Что тут смешного? Мне он ненавистен. Что смешного в этом? Что?</p>
    <p>Я ушел из аптеки воровской походкой.</p>
    <p>«Что вы видите смешного в этой болезни?»</p>
    <p>Но удержался, удерж…</p>
    <p>В моем положении не следует быть особенно заносчивым с людьми.</p>
    <p>Ах, фельдшер. Он так же жесток, как эти психиатры, не умеющие ничем, ничем, ничем помочь больному.</p>
    <p>Ничем.</p>
    <empty-line/>
    <p>Предыдущие строки написаны во время воздержания, и в них много несправедливого.</p>
    <empty-line/>
    <p>Сейчас лунная ночь. Я лежу после припадка рвоты, слабый. Руки не могу поднять высоко и черчу карандашом свои мысли. Они чисты и горды. Я счастлив на несколько часов. Впереди у меня сон. Надо мною луна и на ней венец. Ничто не страшно после укола.</p>
    <p><emphasis>1 февраля.</emphasis></p>
    <p>Анна приехала. Она желта, больна.</p>
    <p>Доконал я ее. Доконал. Да, на моей совести большой грех.</p>
    <p>Дал ей клятву, что уезжаю в середине февраля.</p>
    <empty-line/>
    <p>Исполню ли я ее?</p>
    <p>Да. Исполню.</p>
    <p>Е. т. буду жив.</p>
    <p><emphasis>3 февраля.</emphasis></p>
    <p>Итак: горка. Ледяная и бесконечная, как та, с которой в детстве сказочного Кая уносили сани. Последний мой полет по этой горке, и я знаю, что ждет меня внизу. Ах, Анна, большое горе у тебя будет вскоре, если ты любила меня…</p>
    <p><emphasis>11 февраля.</emphasis></p>
    <p>Я решил так. Обращусь к Бомгарду. Почему именно к нему? Потому, что он не психиатр, потому, что молод и товарищ по университету. Он здоров, силен, но мягок, если я прав. помню его. Быть может, он над… я в нем найду участливость. Он что-нибудь придумает. Пусть отвезет меня в Москву. Я не могу к нему ехать. Отпуск я получил уже. Лежу. В больницу не хожу.</p>
    <p>На фельдшера я наклеветал. Ну, смеялся… Не важно. Он приходил навещать меня. Предлагал выслушать.</p>
    <p>Я не позволил. Опять предлоги для отказа? Не хочу выдумывать предлога.</p>
    <p>Записка Бомгарду отправлена.</p>
    <empty-line/>
    <p>Люди! Кто-нибудь поможет мне?</p>
    <p>Патетически я стал восклицать. И если кто-нибудь прочел бы это, подумал – фальшь. Но никто не прочт.</p>
    <empty-line/>
    <p>Перед тем как написать Бомгарду, все вспоминал. В особенности всплыл вокзал в Москве в ноябре, когда я убегал из Москвы. Какой ужасный вечер. Краденый морфий я впрыскивал в уборной… Это мучение. В двери ломились, голоса гремят, как железные, ругают за то, что я долго занимаю место, и руки прыгают, и прыгает крючок, того и гляди распахнется дверь…</p>
    <p>С тех пор и фурункулы у меня.</p>
    <p>Плакал ночью, вспомнив это.</p>
    <p><emphasis>12-го ночью.</emphasis></p>
    <p>И опять плак. К чему эта слабость и мерзость ночью?</p>
    <p><emphasis>1918 года. 13 февраля на рассвете в Горелове.</emphasis></p>
    <p>Могу себя поздравить: я без укола уже четырнадцать часов! Четырнадцать! Это немыслимая цифра. Светает мутно и беловато. Сейчас я буду совсем здоров?</p>
    <p>По зрелому размышлению Бомгард не нужен мне и не нужен никто. Позорно было бы хоть минуту длить свою жизнь. Такую – нет, нельзя. Лекарство у меня под рукой. Как я раньше не догадался?</p>
    <p>Ну-с, приступаем. Я никому ничего не должен. Погубил я только себя. И Анну. Что же я могу сделать?</p>
    <p>Время залечит, как пела Амнер. С ней, конечно, просто и легко.</p>
    <p>Тетрадь Бомгарду. Все…»</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 5</p>
    </title>
    <p>На рассвете 14 февраля 1918 года в далеком маленьком городке я прочитал эти записи Сергея Полякова. И здесь они полностью, без всяких каких бы то ни было изменений. Я не психиатр, с уверенностью не могу сказать, поучительны ли они, нужны ли? По-моему, нужны.</p>
    <p>Теперь, когда прошло десять лет, жалость и страх, вызванные записями, конечно, ушли. Это естественно. Но, перечитав эти записки теперь, когда тело Полякова давно истлело, а память о нем совершенно исчезла, я сохранил к ним интерес. Может быть, они нужны? Беру на себя смелость решить это утвердительно. Анна К. умерла в 1922 году от сыпного тифа и на том же участке, где работала. Амнерис – первая жена Полякова – за границей. И не вернется.</p>
    <p>Могу ли я печатать записки, подаренные мне?</p>
    <p>Могу. Печатаю. Доктор Бомгард.</p>
   </section>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Дьяволиада</p>
    <p><emphasis>Повесть о том, как близнецы погубили делопроизводителя</emphasis></p>
   </title>
   <section>
    <title>
     <p>I</p>
     <p>Происшествие 20-го числа</p>
    </title>
    <p>В то время, как все люди скакали с одной службы на другую, товарищ Коротков прочно служил в Главцентрбазспимате (Главная Центральная База Спичечных Материалов) на штатной должности делопроизводителя и прослужил в ней целых одиннадцать месяцев.</p>
    <p>Пригревшись в Спимате, нежный, тихий блондин Коротков совершенно вытравил у себя в душе мысль, что существуют на свете так называемые превратности судьбы, и привил взамен нее уверенность, что он – Коротков – будет служить в базе до окончания жизни на земном шаре. Но, увы, вышло совсем не так…</p>
    <p>20 сентября 1921 года кассир Спимата накрылся своей противной ушастой шапкой, уложил в портфель полосатую ассигновку и уехал. Это было в одиннадцать часов пополуночи.</p>
    <p>Вернулся же кассир в четыре с половиной часа пополудни, совершенно мокрый. При-ехав, он стряхнул с шапки воду, положил шапку на стол, а на шапку портфель и сказал:</p>
    <p>– Не напирайте, господа.</p>
    <p>Потом пошарил зачем-то в столе, вышел из комнаты и вернулся через четверть часа с большой мертвой курицей со свернутой шеей. Курицу он положил на портфель, на курицу – свою правую руку, и молвил:</p>
    <p>– Денег не будет.</p>
    <p>– Завтра? – хором закричали женщины.</p>
    <p>– Нет, – кассир замотал головой, – и завтра не будет, и послезавтра. Не налезайте, господа, а то вы мне, товарищи, стол опрокинете.</p>
    <p>– Как? – вскричали все и в том числе наивный Коротков.</p>
    <p>– Граждане! – плачущим голосом запел кассир и локтем отмахнулся от Короткова. – Я же прошу!</p>
    <p>– Да как же? – кричали все и громче всех этот комик Коротков.</p>
    <p>– Ну, пожалуйста, – сипло пробормотал кассир и, вытащив из портфеля ассигновку, показал ее Короткову.</p>
    <p>Над тем местом, куда тыкал грязный ноготь кассира, наискось было написано красными чернилами:</p>
    <p>«Выдать. За т. Субботникова – Сенат».</p>
    <p>Ниже фиолетовыми чернилами было написано:</p>
    <p>«Денег нет. За т. Иванова – Смирнов».</p>
    <p>– Как? – крикнул один Коротков, а остальные, пыхтя, навалились на кассира.</p>
    <p>– Ах ты, господи! – растерянно заныл тот. – При чем я тут? Боже ты мой!</p>
    <p>Торопливо засунув ассигновку в портфель, он накрылся шапкой, портфель сунул под мышку, взмахнул курицей, крикнул: «Пропустите, пожалуйста!» – и, проломив брешь в живой стене, исчез в дверях.</p>
    <p>За ним с писком побежала бледная регистраторша на высоких заостренных каблуках, левый каблук у самых дверей с хрустом отвалился, регистраторша качнулась, подняла ногу и сняла туфлю.</p>
    <p>И в комнате осталась она, босая на одну ногу, и все остальные, в том числе и Коротков.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>II</p>
     <p>Продукты производства</p>
    </title>
    <p>Через три дня после описанного события дверь отдельной комнаты, где занимался товарищ Коротков, приоткрылась, и женская заплаканная голова злобно сказала:</p>
    <p>– Товарищ Коротков, идите жалованье получать.</p>
    <p>– Как? – радостно воскликнул Коротков и, насвистывая увертюру из «Кармен», побежал в комнату с надписью: «Касса». У кассирского стола он остановился и широко открыл рот. Две толстых колонны, состоящие из желтых пачек, возвышались до самого потолка. Чтобы не отвечать ни на какие вопросы, потный и взволнованный кассир кнопкой пришпилил к стене ассигновку, на которой теперь имелась третья надпись зелеными чернилами:</p>
    <p>«Выдать продуктами производства.</p>
    <p>За т. Богоявленского – Преображенский.</p>
    <p>И я полагаю – Кшесинский».</p>
    <p>Коротков вышел от кассира, широко и глупо улыбаясь. В руках у него было четыре больших желтых пачки, пять маленьких зеленых, а в карманах тринадцать синих коробок спичек. У себя в комнате, прислушиваясь к гулу изумленных голосов в канцелярии, он упаковал спички в два огромных листа сегодняшней газеты и, не сказавшись никому, отбыл со службы домой. У подъезда Спимата он чуть не попал под автомобиль, в котором кто-то подъехал, но кто именно, Коротков не разглядел.</p>
    <p>Прибыв домой, он выложил спички на стол и, отойдя, полюбовался на них. Глупая улыбка не сходила с его лица. Затем Коротков взъерошил белокурые волосы и сказал самому себе:</p>
    <p>– Ну-с, унывать тут долго нечего. Постараемся их продать.</p>
    <p>Он постучался к соседке своей, Александре Федоровне, служащей в губвинскладе.</p>
    <p>– Войдите, – глухо отозвалось в комнате.</p>
    <p>Коротков вошел и изумился. Преждевременно вернувшаяся со службы Александра Федоровна в пальто и шапочке сидела на корточках на полу. Перед нею стоял строй бутылок с пробками из газетной бумаги, наполненных жидкостью густого красного цвета. Лицо у Александры Федоровны было заплакано.</p>
    <p>– Сорок шесть, – сказала она и повернулась к Короткову.</p>
    <p>– Это чернила?.. Здравствуйте, Александра Федоровна, – вымолвил пораженный Коротков.</p>
    <p>– Церковное вино, – всхлипнув, ответила соседка.</p>
    <p>– Как, и вам? – ахнул Коротков.</p>
    <p>– И вам церковное? – изумилась Александра Федоровна.</p>
    <p>– Нам – спички, – угасшим голосом ответил Коротков и закрутил пуговицу на пиджаке.</p>
    <p>– Да ведь они же не горят! – вскричала Александра Федоровна, поднимаясь и отряхивая юбку.</p>
    <p>– Как это так, не горят? – испугался Коротков и бросился к себе в комнату. Там, не теряя ни минуты, он схватил коробку, с треском распечатал ее и чиркнул спичкой. Она с шипеньем вспыхнула зеленоватым огнем, переломилась и погасла. Коротков, задохнувшись от едкого серного запаха, болезненно закашлялся и зажег вторую. Та выстрелила, и два огня брызнули от нее. Первый попал в оконное стекло, а второй – в левый глаз товарища Короткова.</p>
    <p>– А-ах! – крикнул Коротков и выронил коробку. Несколько мгновений он перебирал ногами, как горячая лошадь, и зажимал глаз ладонью. Затем с ужасом заглянул в бритвенное зеркальце, уверенный, что лишился глаза. Но глаз оказался на месте. Правда, он был красен и источал слезы.</p>
    <p>– Ах, боже мой! – расстроился Коротков, немедленно достал из комода американский индивидуальный пакет, вскрыл его, обвязал левую половину головы и стал похож на раненного в бою.</p>
    <p>Всю ночь Коротков не гасил огня и лежал, чиркая спичками. Вычиркал он таким образом три коробки, причем ему удалось зажечь шестьдесят три спички!</p>
    <p>– Врет, дура, – ворчал Коротков, – прекрасные спички.</p>
    <p>Под утро комната наполнилась удушливым серным запахом. На рассвете Коротков уснул и увидал дурацкий, страшный сон: будто бы на зеленом лугу очутился перед ним огромный, живой биллиардный шар на ножках. Это было так скверно, что Коротков закричал и проснулся. В мутной мгле еще секунд пять ему мерещилось, что шар тут, возле постели, и очень сильно пахнет серой. Но потом все это пропало; поворочавшись, Коротков заснул и уже не просыпался.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>III</p>
     <p>Лысый появился</p>
    </title>
    <p>На следующее утро Коротков, сдвинув повязку, убедился, что глаз его почти выздоровел. Тем не менее повязку излишне осторожный Коротков решил пока не снимать.</p>
    <p>Явившись на службу с крупным опозданием, хитрый Коротков, чтобы не возбуждать кривотолков среди низших служащих, прямо прошел к себе в комнату и на столе нашел бумагу, в коей заведующий подотделом укомплектования запрашивал заведующего базой, – будет ли выдано машинисткам обмундирование. Прочитав бумагу правым глазом, Коротков взял ее и отправился по коридору к кабинету заведующего базой т. Чекушина.</p>
    <p>И вот у самых дверей в кабинет Коротков столкнулся с неизвестным, поразившим его своим видом.</p>
    <p>Этот неизвестный был настолько маленького роста, что достигал высокому Короткову только до талии. Недостаток роста искупался чрезвычайной шириной плеч неизвестного. Квадратное туловище сидело на искривленных ногах, причем левая была хромая. Но примечательнее всего была голова. Она представляла собою точную гигантскую модель яйца, насаженного на шею горизонтально и острым концом вперед. Лысой она была тоже как яйцо и настолько блестящей, что на темени у неизвестного, не угасая, горели электрические лампочки. Крохотное лицо неизвестного было выбрито до синевы, и зеленые маленькие, как булавочные головки, глаза сидели в глубоких впадинах. Тело неизвестного было облечено в расстегнутый, сшитый из серого одеяла френч, из-под которого выглядывала малороссийская вышитая рубашка, ноги в штанах из такого же материала и низеньких с вырезом сапожках гусара времен Александра I.</p>
    <p>«Т-типик», – подумал Коротков и устремился к двери Чекушина, стараясь миновать лысого. Но тот совершенно неожиданно загородил Короткову дорогу.</p>
    <p>– Что вам надо? – спросил лысый Короткова таким голосом, что нервный делопроизводитель вздрогнул. Этот голос был совершенно похож на голос медного таза и отличался таким тембром, что у каждого, кто его слышал, при каждом слове происходило вдоль позвоночника ощущение шершавой проволоки. Кроме того, Короткову показалось, что слова неизвестного пахнут спичками. Несмотря на все это, недальновидный Коротков сделал то, чего делать ни в коем случае не следовало, – обиделся.</p>
    <p>– Гм… довольно странно… Я иду с бумагой… А позвольте узнать, кто вы так…</p>
    <p>– А вы видите, что на двери написано?</p>
    <p>Коротков посмотрел на дверь и увидал давно знакомую надпись: «Без доклада не входить».</p>
    <p>– Я и иду с докладом, – сглупил Коротков, указывая на свою бумагу.</p>
    <p>Лысый квадратный неожиданно рассердился. Глазки его вспыхнули желтоватыми искорками.</p>
    <p>– Вы, товарищ, – сказал он, оглушая Короткова кастрюльными звуками, – настолько неразвиты, что не понимаете значения самых простых служебных надписей. Я положительно удивляюсь, как вы служили до сих пор. Вообще тут у вас много интересного, например эти подбитые глаза на каждом шагу. Ну, ничего, это мы все приведем в порядок. («А-а!» – ахнул про себя Коротков.) Дайте сюда!</p>
    <p>И с последними словами неизвестный вырвал из рук Короткова бумагу, мгновенно прочел ее, вытащил из кармана штанов обгрызанный химический карандаш, приложил бумагу к стене и косо написал несколько слов.</p>
    <p>– Ступайте! – рявкнул он и ткнул бумагу Короткову так, что чуть не выколол ему и последний глаз. Дверь в кабинет взвыла и проглотила неизвестного, а Коротков остался в оцепенении: в кабинете Чекушина не было.</p>
    <p>Пришел в себя сконфуженный Коротков через полминуты, когда вплотную налетел на Лидочку де Руни, личную секретаршу т. Чекушина.</p>
    <p>– А-ах! – ахнул т. Коротков. Глаз у Лидочки был закутан точно таким же индивидуальным материалом с той разницей, что концы бинта были завязаны кокетливым бантом.</p>
    <p>– Что это у вас?</p>
    <p>– Спички! – раздраженно ответила Лидочка. – Проклятые.</p>
    <p>– Кто там такой? – шепотом спросил убитый Коротков.</p>
    <p>– Разве вы не знаете? – зашептала Лидочка. – Новый.</p>
    <p>– Как? – пискнул Коротков. – А Чекушин?</p>
    <p>– Выгнали вчера, – злобно сказала Лидочка и прибавила, ткнув пальчиком по направлению кабинета: – Ну и гу-усь. Вот это фрукт. Такого противного я в жизнь свою не видала. Орет! Уволить!.. Подштанники лысые! – добавила она неожиданно, так что Коротков выпучил на нее глаз.</p>
    <p>– Как фа…</p>
    <p>Коротков не успел спросить. За дверью кабинета грянул страшный голос: «Курьера!» Делопроизводитель и секретарша мгновенно разлетелись в разные стороны. Прилетев в свою комнату, Коротков сел за стол и произнес сам себе такую речь:</p>
    <p>– Ай, яй, яй… Ну, Коротков, ты влопался. Нужно это дельце исправлять… «Неразвиты»… Хм<emphasis>…</emphasis> Нахал… Ладно! Вот ты увидишь, как это так Коротков неразвит.</p>
    <p>И одним глазом делопроизводитель прочел писание лысого. На бумаге стояли кривые слова: «Всем машинисткам и женщинам вообще своевременно будут выданы солдатские кальсоны».</p>
    <p>– Вот это здорово! – восхищенно воскликнул Коротков и сладострастно дрогнул, представив себе Лидочку в солдатских кальсонах. Он немедля вытащил чистый лист бумаги и в три минуты сочинил:</p>
    <cite>
     <p>«Телефонограмма</p>
     <p>Заведующему подотделом укомплектования точка. В ответ на отношение ваше за № 015015 (6) от 19-го числа запятая Главспимат сообщает запятая что всем машинисткам и вообще женщинам своевременно будут выданы солдатские кальсоны точка Заведующий тире подпись Делопроизводитель тире Варфоломей Коротков точка».</p>
    </cite>
    <p>Он позвонил и явившемуся курьеру Пантелеймону сказал:</p>
    <p>– Заведующему на подпись.</p>
    <p>Пантелеймон пожевал губами, взял бумагу и вышел.</p>
    <p>Четыре часа после этого Коротков прислушивался, не выходя из своей комнаты, в том расчете, чтобы новый заведующий, если вздумает обходить помещение, непременно застал его погруженным в работу. Но никаких звуков из страшного кабинета не доносилось. Раз только долетел смутный чугунный голос, как будто угрожающий кого-то уволить, но кого именно Коротков не расслышал, хоть и припадал ухом к замочной скважине. В три с половиной часа пополудни за стеной канцелярии раздался голос Пантелеймона:</p>
    <p>– Уехали на машине.</p>
    <p>Канцелярия тотчас зашумела и разбежалась. Позже всех в одиночестве отбыл домой т. Коротков.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>IV</p>
     <p>Параграф первый – Коротков вылетел</p>
    </title>
    <p>На следующее утро Коротков с радостью убедился, что глаз его больше не нуждается в лечении повязкой, поэтому он с облегчением сбросил бинт и сразу похорошел и изменился. Напившись чаю на скорую руку, Коротков потушил примус и побежал на службу, стараясь не опоздать, и опоздал на пятьдесят минут из-за того, что трамвай вместо шестого маршрута пошел окружным путем по седьмому, заехал в отдаленные улицы с маленькими домиками и там сломался. Коротков пешком одолел три версты и, запыхавшись, вбежал в канцелярию, как раз когда кухонные часы «Альпийской розы» пробили одиннадцать раз. В канцелярии его ожидало зрелище совершенно необычайное для одиннадцати часов утра. Лидочка де Руни, Милочка Литовцева, Анна Евграфовна, старший бухгалтер Дрозд, инструктор Гитис, Номерацкий, Иванов, Мушка, регистраторша, кассир – словом, вся канцелярия не сидела на своих местах за кухонными столами бывшего ресторана «Альпийской розы», а стояла, сбившись в тесную кучку, у стены, на которой гвоздем была прибита четвертушка бумаги. При входе Короткова наступило внезапное молчание, и все потупились.</p>
    <p>– Здравствуйте, господа, что это такое? – спросил удивленный Коротков.</p>
    <p>Толпа молча расступилась, и Коротков прошел к четвертушке. Первые строки глянули на него уверенно и ясно, последние сквозь слезливый, ошеломляющий туман.</p>
    <cite>
     <p>ПРИКАЗ № 1</p>
     <p>§ 1. За недопустимо халатное отношение к своим обязанностям, вызывающее вопиющую путаницу в важных служебных бумагах, а ровно и за появление на службе в безобразном виде разбитого, по-видимому, в драке лица, тов. Коротков увольняется с сего 26-го числа, с выдачей ему трамвайных денег по 25-е включительно.</p>
    </cite>
    <p>Параграф первый был в то же время и последним, а под параграфом красовалась крупными буквами подпись:</p>
    <cite>
     <p>Заведующий Кальсонер</p>
    </cite>
    <p>Двадцать секунд в пыльном хрустальном зале «Альпийской розы» царило идеальное молчание. При этом лучше всех, глубже и мертвеннее молчал зеленоватый Коротков. На двадцать первой секунде молчание лопнуло.</p>
    <p>– Как? Как? – прозвенел два раза Коротков, совершенно как разбитый о каблук альпийский бокал. – Его фамилия Кальсонер?..</p>
    <p>При страшном слове канцелярские брызнули в разные стороны и вмиг расселись по столам, как вороны на телеграфной проволоке. Лицо Короткова сменило гнилую зеленую плесень на пятнистый пурпур.</p>
    <p>– Ай, яй, яй, – загудел в отдалении, выглядывая из гроссбуха, Скворец, – как же вы это так, батюшка, промахнулись? А?</p>
    <p>– Я ду-думал, думал… – прохрустел осколками голоса Коротков, – прочитал вместо «Кальсонер» – «кальсоны». Он с маленькой буквы пишет фамилию!</p>
    <p>– Подштанники я не одену, пусть он успокоится! – хрустально звякнула Лидочка.</p>
    <p>– Тcс! – змеей зашипел Скворец. – Что вы? – Он нырнул, спрятался в гроссбухе и прикрылся страницей.</p>
    <p>– А насчет лица он не имеет права! – негромко выкрикнул Коротков, становясь из пурпурного белым, как горностай. – Я нашими же сволочными спичками выжег глаз, как и товарищ де Руни!</p>
    <p>– Тише! – пискнул побледневший Гитис. – Что вы? Он вчера испытывал их и нашел превосходными.</p>
    <p>«Д-р-р-р-р-р-ррр» – неожиданно зазвенел электрический звонок над дверью… и тотчас тяжелое тело Пантелеймона упало с табурета и покатилось по коридору.</p>
    <p>– Нет! Я объяснюсь. Я объяснюсь! – высоко и тонко спел Коротков, потом кинулся влево, кинулся вправо, пробежал шагов десять на месте, искаженно отражаясь в пыльных альпийских зеркалах, вынырнул в коридор и побежал на свет тусклой лампочки, висящей над надписью: «Отдельные кабинеты». Запыхавшись, он стал перед страшной дверью и очнулся в объятиях Пантелеймона.</p>
    <p>– Товарищ Пантелеймон, – заговорил беспокойно Коротков. – Ты меня, пожалуйста, пусти. Мне нужно к заведующему сию минутку…</p>
    <p>– Нельзя, нельзя, никого не велено пущать, – захрипел Пантелеймон и страшным запахом луку затушил решимость Короткова, – нельзя. Идите, идите, господин Коротков, а то мне через вас беда будет…</p>
    <p>– Пантелеймон, мне же нужно, – угасая, попросил Коротков, – тут, видишь ли, дорогой Пантелеймон, случился приказ… Пусти меня, милый Пантелеймон.</p>
    <p>– Ах ты ж, господи… – в ужасе обернувшись на дверь, забормотал Пантелеймон, – говорю вам, нельзя. Нельзя, товарищ!</p>
    <p>В кабинете за дверью грянул телефонный звонок и ухнул в медь тяжкий голос:</p>
    <p>– Еду! Сейчас!</p>
    <p>Пантелеймон и Коротков расступились: дверь распахнулась, и по коридору понесся Кальсонер в фуражке и с портфелем под мышкой. Пантелеймон впритруску побежал за ним, а за Пантелеймоном, немного поколебавшись, кинулся Коротков. На повороте коридора Коротков, бледный и взволнованный, проскочил под руками Пантелеймона, обогнал Кальсонера и побежал перед ним задом.</p>
    <p>– Товарищ Кальсонер, – забормотал он прерывающимся голосом, – позвольте одну минуточку сказать… Тут я по поводу приказа…</p>
    <p>– Товарищ! – звякнул бешено стремящийся и озабоченный Кальсонер, сметая Короткова в беге. – Вы же видите, я занят! Еду! Еду!..</p>
    <p>– Так я насчет прика…</p>
    <p>– Неужели вы не видите, что я занят?.. Товарищ! Обратитесь к делопроизводителю.</p>
    <p>Кальсонер выбежал в вестибюль, где помещался на площадке огромный брошенный орган «Альпийской розы».</p>
    <p>– Я ж делопроизводитель! – в ужасе облившись потом, визгнул Коротков. – Выслушайте меня, товарищ Кальсонер!</p>
    <p>– Товарищ! – заревел, как сирена, ничего не слушая, Кальсонер и, на ходу обернувшись к Пантелеймону, крикнул: – Примите меры, чтоб меня не задерживали!</p>
    <p>– Товарищ! – испугавшись, захрипел Пантелеймон. – Что ж вы задерживаете?</p>
    <p>И не зная, какую меру нужно принять, принял такую: ухватил Короткова поперек туловища и легонько прижал к себе, как любимую женщину. Мера оказалась действительной, – Кальсонер ускользнул, словно на роликах, скатился с лестницы и выскочил в парадную дверь.</p>
    <p>– Пит! Пит! – закричала за стеклами мотоциклетка, выстрелила пять раз и, закрыв дымом окна, исчезла. Тут только Пантелеймон выпустил Короткова, вытер пот с лица и проревел:</p>
    <p>– Бе-да!</p>
    <p>– Пантелеймон… – трясущимся голосом спросил Коротков, – куда он поехал? Скорей скажи, он другого, понимаешь ли…</p>
    <p>– Кажись, в Центроснаб.</p>
    <p>Коротков вихрем сбежал с лестницы, ворвался в шинельную, схватил пальто и кепку и выбежал на улицу.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>V</p>
     <p>Дьявольский фокус</p>
    </title>
    <p>Короткову повезло. Трамвай в ту же минуту поравнялся с «Альпийской розой». Удачно прыгнув, Коротков понесся вперед, стукаясь то о тормозное колесо, то о мешки на спинах. Надежда обжигала его сердце. Мотоциклетка почему-то задержалась и теперь тарахтела впереди трамвая, и Коротков то терял из глаз, то вновь обретал квадратную спину в туче синего дыма. Минут пять Короткова колотило и мяло на площадке, наконец у серого здания Центроснаба мотоциклетка стала. Квадратное тело закрылось прохожими и исчезло. Коротков на ходу вырвался из трамвая, повернулся по оси, упал, ушиб колено, поднял кепку и, под носом автомобиля, поспешил в вестибюль.</p>
    <p>Покрывая полы мокрыми пятками, десятки людей шли навстречу Короткову или обгоняли его. Квадратная спина мелькнула на втором марше лестницы, и, задыхаясь, он поспешил за ней. Кальсонер поднимался со странной, неестественной скоростью, и у Короткова сжималось сердце при мысли, что он упустит его. Так и случилось. На пятой площадке, когда делопроизводитель совершенно обессилел, спина растворилась в гуще физиономий, шапок и портфелей. Как молния Коротков взлетел на площадку и секунду колебался перед дверью, на которой было две надписи. Одна золотая по зеленому с твердым знаком: «Дортуар пепиньерок», другая черным по белому без твердого: «Начканцуправделснаб». Наудачу Коротков устремился в эти двери и увидал стеклянные огромные клетки и много белокурых женщин, бегавших между ними. Коротков открыл первую стеклянную перегородку и увидел за нею какого-то человека в синем костюме. Он лежал на столе и весело смеялся в телефон. Во втором отделении на столе было полное собрание сочинений Шеллера-Михайлова, а возле собрания неизвестная пожилая женщина в платке взвешивала на весах сушеную и дурно пахнущую рыбу. В третьем царил дробный непрерывный грохот и звоночки – там за шестью машинами писали и смеялись шесть светлых, мелкозубых женщин. За последней перегородкой открывалось большое пространство с пухлыми колоннами. Невыносимый треск машин стоял в воздухе, и виднелась масса голов – женских и мужских, но Кальсонеровой среди них не было. Запутавшись и завертевшись, Коротков остановил первую попавшуюся женщину, пробегавшую с зеркальцем в руках.</p>
    <p>– Не видели ли вы Кальсонера?</p>
    <p>Сердце в Короткове упало от радости, когда женщина ответила, сделав огромные глаза:</p>
    <p>– Да, но он сейчас уезжает. Догоняйте его.</p>
    <p>Коротков побежал через колонный зал туда, куда ему указывала маленькая белая рука с блестящими красными ногтями. Проскакав зал, он очутился на узкой и темноватой площадке и увидал открытую пасть освещенного лифта. Сердце ушло в ноги Короткову, – догнал… пасть принимала квадратную одеяльную спину и черный блестящий портфель.</p>
    <p>– Товарищ Кальсонер! – прокричал Коротков и окоченел. Зеленые круги в большом количестве запрыгали по площадке. Сетка закрыла стеклянную дверь, лифт тронулся, и квадратная спина, повернувшись, превратилась в богатырскую грудь. Все, все узнал Коротков: и серый френч, и кепку, и портфель, и изюминки глаз. Это был Кальсонер, но Кальсонер с длинной ассирийско-гофрированной бородой, ниспадавшей на грудь. В мозгу Короткова немедленно родилась мысль: «Борода выросла, когда он ехал на мотоциклетке и поднимался по лестнице, – что же это такое?» И затем вторая: «Борода фальшивая, – это что же такое?»</p>
    <p>А Кальсонер тем временем начал погружаться в сетчатую бездну. Первыми скрылись ноги, затем живот, борода, последними глазки и рот, выкрикнувший нежные теноровые слова:</p>
    <p>– Поздно, товарищ, в пятницу.</p>
    <p>«Голос тоже привязной», – стукнуло в коротковском черепе. Секунды три мучительно горела голова, но потом, вспомнив, что никакое колдовство не должно останавливать его, что остановка – гибель, Коротков двинулся к лифту. В сетке показалась поднимающаяся на канате кровля. Томная красавица с блестящими камнями в волосах вышла из-за трубы и, нежно коснувшись руки Короткова, спросила его:</p>
    <p>– У вас, товарищ, порок сердца?</p>
    <p>– Нет, ох, нет, товарищ, – выговорил ошеломленный Коротков и шагнул к сетке, – не задерживайте меня.</p>
    <p>– Тогда, товарищ, идите к Ивану Финогеновичу, – сказала печально красавица, преграждая Короткову дорогу к лифту.</p>
    <p>– Я не хочу! – плаксиво вскричал Коротков. – Товарищ! Я спешу. Что вы?</p>
    <p>Но женщина осталась непреклонной и печальной.</p>
    <p>– Ничего не могу сделать, вы сами знаете, – сказала она и придержала за руку Короткова. Лифт остановился, выплюнул человека с портфелем, закрылся сеткой и опять ушел вниз.</p>
    <p>– Пустите меня! – визгнул Коротков и, вырвав руку, с проклятием кинулся вниз по лестнице. Пролетев шесть мраморных маршей и чуть не убив высокую перекрестившуюся старуху в наколке, он оказался внизу возле огромной новой стеклянной стены под надписью вверху серебром по синему: «Дежурные классные дамы» и внизу пером по бумаге: «Справочное». Темный ужас охватил Короткова. За стеной ясно мелькнул Кальсонер. Кальсонер – иссиня-бритый, прежний и страшный. Он прошел совсем близко от Короткова, отделенный от него лишь тоненьким слоем стекла. Стараясь ни о чем не думать, Коротков кинулся к блестящей медной ручке и потряс ее, но она не подалась.</p>
    <p>Скрипнув зубами, он еще раз рванул сияющую медь и тут только в отчаянии разглядел крохотную надпись: «Кругом, через 6-й подъезд».</p>
    <p>Кальсонер мелькнул и сгинул в черной нише за стеклом.</p>
    <p>– Где шестой? Где шестой? – слабо крикнул он кому-то. Прохожие шарахнулись. Маленькая боковая дверь открылась, и из нее вышел люстриновый старичок в синих очках с огромным списком в руках. Глянув на Короткова поверх очков, он улыбнулся, пожевал губами.</p>
    <p>– Что? Все ходите? – зашамкал он. – Ей-богу, напрасно. Вы уж послушайте меня, старичка, бросьте. Все равно я вас уже вычеркнул. Хи-хи.</p>
    <p>– Откуда вычеркнули? – остолбенел Коротков.</p>
    <p>– Хи. Известно откуда, из списков. Карандашиком – чирк, и готово – хи-кхи, – старичок сладострастно засмеялся.</p>
    <p>– Поз… вольте<emphasis>…</emphasis> Откуда же вы меня знаете?</p>
    <p>– Хи. Шутник вы, Василий Павлович.</p>
    <p>– Я – Варфоломей, – сказал Коротков и потрогал рукой свой холодный и скользкий лоб, – Петрович.</p>
    <p>Улыбка на минуту покинула лицо страшного старичка.</p>
    <p>Он уставился в лист и сухим пальчиком с длинным когтем провел по строчкам.</p>
    <p>– Что ж вы путаете меня? Вот он – Колобков В. П.</p>
    <p>– Я – Коротков, – нетерпеливо крикнул Коротков.</p>
    <p>– Я и говорю: Колобков, – обиделся старичок. – А вот и Кальсонер. Оба вместе переведены, а на место Кальсонера – Чекушин.</p>
    <p>– Что?.. – не помня себя от радости, крикнул Коротков. – Кальсонера выкинули?</p>
    <p>– Точно так-с. День всего успел поуправлять, и вышибли.</p>
    <p>– Боже! – ликуя, воскликнул Коротков. – Я спасен! Я спасен! – и, не помня себя, он сжал костлявую когтистую руку старичка. Тот улыбнулся. На миг радость Короткова померкла. Что-то странное, зловещее мелькнуло в синих глазных дырках старика. Странна показалась и улыбка, обнажавшая сизые десны. Но тотчас же Коротков отогнал от себя неприятное чувство и засуетился.</p>
    <p>– Стало быть, мне сейчас в Спимат нужно бежать?</p>
    <p>– Обязательно, – подтвердил старичок, – тут и сказано – в Спимат. Только позвольте вашу книжечку, я пометочку в ней сделаю карандашиком.</p>
    <p>Коротков тотчас полез в карман, побледнел, полез в другой, еще пуще побледнел, хлопнул себя по карманам брюк и с заглушенным воплем бросился обратно по лестнице, глядя себе под ноги. Сталкиваясь с людьми, отчаянный Коротков взлетел до самого верха, хотел увидеть красавицу с камнями, у нее что-то спросить, и увидал, что красавица превратилась в уродливого, сопливого мальчишку.</p>
    <p>– Голубчик! – бросился к нему Коротков. – Бумажник мой, желтый…</p>
    <p>– Неправда это, – злобно ответил мальчишка, – не брал я, врут они.</p>
    <p>– Да нет, милый, я не то… не ты<emphasis>…</emphasis> документы.</p>
    <p>Мальчишка посмотрел исподлобья и вдруг заревел басом.</p>
    <p>– Ах, боже мой! – в отчаянии вскричал Коротков и понесся вниз к старичку.</p>
    <p>Но когда он прибежал, старичка уже не было. Он исчез. Коротков кинулся к маленькой двери, рванул ручку. Она оказалась запертой. В полутьме пахло чуть-чуть серой.</p>
    <p>Мысли закрутились в голове Короткова метелью, и выпрыгнула одна новая: «Трамвай!» Он ясно вдруг вспомнил, как жали его на площадке двое молодых людей, один из них худенький с черными, словно приклеенными, усиками.</p>
    <p>– Ах, беда-то, вот уж беда, – бормотал Коротков, – это уж всем бедам беда.</p>
    <p>Он выбежал на улицу, пробежал ее до конца, свернул в переулок и очутился у подъезда небольшого здания неприятной архитектуры. Серый человек, косой и мрачный, глядя не на Короткова, а куда-то в сторону, спросил:</p>
    <p>– Куда ты лезешь?</p>
    <p>– Я, товарищ, Коротков, Вэ Пэ, у которого только что украли документы… Все до единого… Меня забрать могут…</p>
    <p>– И очень просто, – подтвердил человек на крыльце.</p>
    <p>– Так вот позвольте…</p>
    <p>– Пущай Коротков самолично и придет.</p>
    <p>– Так я же, товарищ, Коротков.</p>
    <p>– Удостоверение дай.</p>
    <p>– Украли его у меня только что, – застонал Коротков, – украли, товарищ, молодой человек с усиками.</p>
    <p>– С усиками? Это, стало быть, Колобков. Беспременно он. Он в нашем районе специально работает. Ты его теперь по чайным ищи.</p>
    <p>– Товарищ, я не могу, – заплакал Коротков, – мне в Спимат нужно, к Кальсонеру. Пустите меня.</p>
    <p>– Удостоверение дай, что украли.</p>
    <p>– От кого?</p>
    <p>– От домового.</p>
    <p>Коротков покинул крыльцо и побежал по улице.</p>
    <p>«В Спимат или к домовому? – подумал он. – У домового прием с утра; в Спимат, стало быть».</p>
    <p>В это мгновение часы далеко пробили четыре раза на рыжей башне, и тотчас из всех дверей побежали люди с портфелями. Наступили сумерки, и редкий мокрый снег пошел с неба.</p>
    <p>«Поздно, – подумал Коротков, – домой».</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>VI</p>
     <p>Первая ночь</p>
    </title>
    <p>В ушке замка торчала белая записка. В сумерках Коротков прочитал ее.</p>
    <cite>
     <p>«Дорогой сосед!</p>
     <p>Я уезжаю к маме в Звенигород. Оставляю вам в подарок вино. Пейте на здоровье, его никто не хочет покупать. Они в углу.</p>
     <text-author>Ваша А. Пайкова».</text-author>
    </cite>
    <p>Косо улыбнувшись, Коротков прогремел замком, в двадцать рейсов перетащил к себе в комнату все бутылки, стоящие в углу коридора, зажег лампу и, как был, в кепке и пальто, повалился на кровать. Как зачарованный, около получаса он смотрел на портрет Кромвеля, растворяющийся в густых сумерках, потом вскочил и внезапно впал в какой-то припадок буйного характера. Сорвав кепку, он швырнул ее в угол, одним взмахом сбросил на пол пачки со спичками и начал топтать их ногами.</p>
    <p>– Вот! Вот! Вот! – провыл Коротков и с хрустом давил чертовы коробки, смутно мечтая, что он давит голову Кальсонера.</p>
    <p>При воспоминании об яйцевидной голове появилась вдруг мысль о лице бритом и бородатом, и тут Коротков остановился.</p>
    <p>– Позвольте… как же это так?.. – прошептал он и провел рукой по глазам. – Это что же? Чего же это я стою и занимаюсь пустяками, когда все это ужасно. Ведь не двойной же он, в самом деле?</p>
    <p>Страх пополз через черные окна в комнату, и Коротков, стараясь не глядеть в них, закрыл их шторами. Но от этого не полегчало. Двойное лицо, то обрастая бородой, то внезапно обриваясь, выплывало по временам из углов, сверкая зеленоватыми глазами. Наконец Коротков не выдержал и, чувствуя, что мозг его хочет треснуть от напряжения, тихонечко заплакал.</p>
    <p>Наплакавшись и получив облегчение, он поел вчерашней скользкой картошки, потом опять, вернувшись к проклятой загадке, немного поплакал.</p>
    <p>– Позвольте… – вдруг пробормотал он, – чего же это я плачу, когда у меня есть вино?</p>
    <p>Он залпом выпил пол чайного стакана. Сладкая жидкость подействовала через пять минут, – мучительно заболел левый висок, и жгуче и тошно захотелось пить. Выпив три стакана воды, Коротков от боли в виске совершенно забыл Кальсонера, со стоном содрал с себя верхнюю одежду и, томно закатывая глаза, повалился на постель. «Пирамидону бы…» – шептал он долго, пока мутный сон не сжалился над ним.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>VII</p>
     <p>Орган и кот</p>
    </title>
    <p>В десять часов утра следующего дня Коротков наскоро вскипятил чай, отпил без аппетита четверть стакана и, чувствуя, что предстоит трудный, хлопотливый день, покинул свою комнату и перебежал в тумане через мокрый асфальтовый двор. На двери флигеля было написано: «Домовой». Рука Короткова уже протянулась к кнопке, как глаза его прочитали: «По случаю смерти свидетельства не выдаются».</p>
    <p>– Ах ты, господи, – досадливо воскликнул Коротков, – что же это за неудачи на каждом шагу! – И добавил: – Ну, тогда с документами потом, а сейчас в Спимат. Надо разузнать, как и что. Может, Чекушин уже вернулся.</p>
    <p>Пешком, так как деньги все были украдены, Коротков добрался до Спимата и, пройдя вестибюль, прямо направил свои стопы в канцелярию. На пороге канцелярии он приостановился и приоткрыл рот. Ни одного знакомого лица в хрустальном зале не было. Ни Дрозда, ни Анны Евграфовны, словом – никого. За столами, напоминая уже не ворон на проволоке, а трех соколов Алексея Михайловича, сидели три совершенно одинаковых бритых блондина в светло-серых клетчатых костюмах и одна молодая женщина с мечтательными глазами и бриллиантовыми серьгами в ушах. Молодые люди не обратили на Короткова никакого внимания и продолжали скрипеть в гроссбухах, а женщина сделала Короткову глазки. Когда же он в ответ на это растерянно улыбнулся, та надменно улыбнулась и отвернулась. «Странно», – подумал Коротков и, запнувшись о порог, вышел из канцелярии. У двери в свою комнату он поколебался, вздохнул, глядя на старую милую надпись: «Делопроизводитель», открыл дверь и вошел. Свет немедленно померк в коротковских глазах, и пол легонечко качнулся под ногами. За коротковским столом, растопырив локти и бешено строча пером, сидел своей собственной персоной Кальсонер. Гофрированные блестящие волосы закрывали его грудь. Дыхание перехватило у Короткова, пока он глядел на лакированную лысину над зеленым сукном. Кальсонер первый нарушил молчание.</p>
    <p>– Что вам угодно, товарищ? – вежливо проворковал он фальцетом.</p>
    <p>Коротков судорожно облизнул губы, набрал в узкую грудь большой куб воздуха и сказал чуть слышно:</p>
    <p>– Кхм… я, товарищ, здешний делопроизводитель… То есть<emphasis>…</emphasis> ну да, ежели помните приказ…</p>
    <p>Изумление изменило резко верхнюю часть лица Кальсонера. Светлые его брови поднялись, и лоб превратился в гармонику.</p>
    <p>– Извиняюсь, – вежливо ответил он, – здешний делопроизводитель – я.</p>
    <p>Временная немота поразила Короткова. Когда же она прошла, он сказал такие слова:</p>
    <p>– А как же? Вчера, то есть. Ах, ну да. Извините, пожалуйста. Впрочем, я спутал. Пожалуйста.</p>
    <p>Он задом вышел из комнаты и в коридоре сказал себе хрипло:</p>
    <p>– Коротков, припомни-ка, какое сегодня число?</p>
    <p>И сам же себе ответил:</p>
    <p>– Вторник, то есть пятница. Тысяча девятьсот.</p>
    <p>Он повернулся, и тотчас перед ним вспыхнули на человеческом шаре слоновой кости две коридорных лампочки, и бритое лицо Кальсонера заслонило весь мир.</p>
    <p>– Хорошо! – грохнул таз, и судорога свела Короткова. – Я жду вас. Отлично. Рад познакомиться.</p>
    <p>С этими словами он пододвинулся к Короткову и так пожал ему руку, что тот встал на одну ногу, словно аист на крыше.</p>
    <p>– Штат я разверстал, – быстро, отрывисто и веско заговорил Кальсонер. – Трое там, – он указал на дверь в канцелярию, – и, конечно, Манечка. Вы – мой помощник. Кальсонер – делопроизводитель. Прежних всех в шею. И идиота Пантелеймона также. У меня есть сведения, что он был лакеем в «Альпийской розе». Я сейчас сбегаю в отдел, а вы пока напишите с Кальсонером отношение насчет всех и в особенности насчет этого, как его… Короткова. Кстати: вы немного похожи на этого мерзавца. Только у того глаз подбитый.</p>
    <p>– Я. Нет, – сказал Коротков, качаясь и с отвисшей челюстью, – я не мерзавец. У меня украли все документы. До единого.</p>
    <p>– Все? – выкрикнул Кальсонер. – Вздор. Тем лучше.</p>
    <p>Он впился в руку тяжело задышавшего Короткова и, пробежав по коридору, втащил его в заветный кабинет и бросил на пухлый кожаный стул, а сам уселся за стол. Коротков, все еще чувствуя странное колебание пола под ногами, съежился и, закрыв глаза, забормотал: «Двадцатое было понедельник, значит, вторник, двадцать первое. Нет. Что я? Двадцать первый год. Исходящий № 0,15, место для подписи, тире, Варфоломей Коротков. Это значит я. Вторник, среда, четверг, пятница, суббота, воскресенье, понедельник. И понедельник на Пэ и пятница на Пэ, а воскресенье… вскрссс<emphasis>…</emphasis> на Эс, как и среда…».</p>
    <p>Кальсонер с треском расчеркнулся на бумаге, хлопнул по ней печатью и ткнул ему. В это мгновенье яростно зазвонил телефон. Кальсонер ухватился за трубку и заорал в нее:</p>
    <p>– Ага! Так. Так. Сию минуту приеду.</p>
    <p>Он кинулся к вешалке, сорвал с нее фуражку, прикрыл ею лысину и исчез в дверях с прощальными словами:</p>
    <p>– Ждите меня у Кальсонера.</p>
    <p>Все решительно помутилось в глазах Короткова, когда он прочел написанное на бумажке со штампом:</p>
    <cite>
     <p>«Предъявитель сего суть действительно мой помощник т. Василий Павлович Колобков, что действительно верно.</p>
     <text-author><emphasis>Кальсонер</emphasis>».</text-author>
    </cite>
    <p>– О-о! – простонал Коротков, роняя на пол бумагу и фуражку. – Что же это такое делается?</p>
    <p>В эту же минуту дверь спела визгливо, и Кальсонер вернулся в своей бороде.</p>
    <p>– Кальсонер уже удрал? – тоненько и ласково спросил он у Короткова.</p>
    <p>Свет кругом потух.</p>
    <p>– А-а-а-а-а… – взвыл, не вытерпев пытки, Коротков и, не помня себя, подскочил к Кальсонеру, оскалив зубы. Ужас изобразился на лице Кальсонера до того, что оно сразу пожелтело. Задом навалившись на дверь, он с грохотом отпер ее, провалился в коридор, не удержавшись, сел на корточки, но тотчас выпрямился и бросился бежать с криком:</p>
    <p>– Курьер! Курьер! На помощь!</p>
    <p>– Стойте. Стойте. Я вас прошу, товарищ… – опомнившись, выкрикнул Коротков и бросился вслед.</p>
    <p>Что-то загремело в канцелярии, и соколы вскочили, как по команде. Мечтательные глаза женщины взметнулись у машины.</p>
    <p>– Будут стрелять. Будут стрелять! – пронесся ее истерический крик.</p>
    <p>Кальсонер выскочил в вестибюль на площадку с органом первым, секунду поколебался, куда бежать, рванулся и, круто срезав угол, исчез за органом. Коротков бросился за ним, поскользнулся и, наверно, разбил бы себе голову о перила, если бы не огромная кривая и черная ручка, торчащая из желтого бока. Она подхватила полу коротковского пальто, гнилой шевиот с тихим писком расползся, и Коротков мягко сел на холодный пол. Дверь бокового хода за органом со звоном захлопнулась за Кальсонером.</p>
    <p>– Боже… – начал Коротков и не кончил.</p>
    <p>В грандиозном ящике с запыленными медными трубами послышался странный звук, как будто лопнул стакан, затем пыльное, утробное ворчание, странный хроматический писк и удар колоколов. Потом звучный мажорный аккорд, бодрящая полнокровная струя, и весь желтый трехъярусный ящик заиграл, пересыпая внутри залежи застоявшегося звука:</p>
    <poem>
     <stanza>
      <v>Шумел, гремел пожар московский.</v>
     </stanza>
    </poem>
    <p>В черном квадрате двери внезапно появилось бледное лицо Пантелеймона. Миг, и с ним произошла метаморфоза. Глазки его засверкали победным блеском, он вытянулся, хлестнул правой рукой через левую, как будто перекинул невидимую салфетку, сорвался с места и боком, косо, как пристяжная, покатил по лестнице, округлив руки так, словно в них был поднос с чашками.</p>
    <poem>
     <stanza>
      <v>Ды-ым расстилался по реке-е.</v>
     </stanza>
    </poem>
    <p>– Что я наделал? – ужаснулся Коротков.</p>
    <p>Машина, провернув первые застоявшиеся волны, пошла ровно, тысячеголовым, львиным ревом и звоном наполняя пустынные залы Спимата.</p>
    <poem>
     <stanza>
      <v>А на стенах ворот кремлевских…</v>
     </stanza>
    </poem>
    <p>Сквозь вой и грохот и колокола прорвался сигнал автомобиля, и тотчас Кальсонер возвратился через главный вход, – Кальсонер бритый, мстительный и грозный. В зловещем синеватом сиянии он плавно стал подниматься по лестнице. Волосы зашевелились на Короткове, и, взвившись, он через боковые двери по кривой лестнице за органом выбежал на усеянный щебнем двор, а затем на улицу. Как на угонке полетел он по улице, слушая, как вслед ему глухо рокотало здание «Альпийской розы»:</p>
    <poem>
     <stanza>
      <v>Стоял он в сером сюртуке…</v>
     </stanza>
    </poem>
    <p>На углу извозчик, взмахивая кнутом, бешено рвал клячу с места.</p>
    <p>– Господи! Господи! – бурно зарыдал Коротков. – Опять он! Да что же это?</p>
    <p>Кальсонер бородатый вырос из мостовой возле пролетки, вскочил в нее и начал лупить извозчика в спину, приговаривая тоненьким голосом:</p>
    <p>– Гони! Гони, негодяй!</p>
    <p>Кляча рванула, стала лягать ногами, затем, под жгучими ударами кнута, понеслась, наполнив экипажным грохотом улицу. Сквозь бурные слезы Коротков видел, как лакированная шляпа слетела у извозчика, а из-под нее разлетелись в разные стороны вьющиеся денежные бумажки. Мальчишки со свистом погнались за ними. Извозчик, обернувшись, в отчаянии натянул вожжи, но Кальсонер бешено начал тузить его в спину с воплем:</p>
    <p>– Езжай! Езжай! Я заплачу.</p>
    <p>Извозчик, выкрикнув отчаянно:</p>
    <p>– Эх, ваше здоровье, погибать, что ли? – пустил клячу карьером, и все исчезло за углом.</p>
    <p>Рыдая, Коротков глянул на серое небо, быстро несущееся над головой, пошатался и закричал болезненно:</p>
    <p>– Довольно. Я так не оставлю! Я его разъясню. – Он прыгнул и прицепился к дуге трамвая. Дуга пошатала его минут пять и сбросила у девятиэтажного зеленого здания. Вбежав в вестибюль, Коротков просунул голову в четырехугольное отверстие в деревянной загородке и спросил у громадного синего чайника:</p>
    <p>– Где бюро претензий, товарищ?</p>
    <p>– 8-й этаж, 9-й коридор, квартира 41-я, комната 302, – ответил чайник женским голосом.</p>
    <p>– 8-й, 9-й, 41-я, триста… триста<emphasis>…</emphasis> сколько бишь… 302, – бормотал Коротков, взбегая по широкой лестнице. – 8-й, 9-й, 8-й, стоп, 40… нет, 42<emphasis>…</emphasis> нет, 302, – мычал он, – ах, боже, забыл… да, 40-я, сороковая…</p>
    <p>В восьмом этаже он миновал три двери, увидал на четвертой черную цифру «40» и вошел в необъятный двухсветный зал с колоннами. В углах его лежали катушки рулонной бумаги, и весь пол был усеян исписанными бумажными обрывками. В отдалении маячил столик с машинкой, и золотистая женщина, тихо мурлыча песенку, подперев щеку кулаком, сидела за ним. Растерянно оглянувшись, Коротков увидел, как с эстрады за колоннами сошла, тяжело ступая, массивная фигура мужчины в белом кунтуше. Седоватые отвисшие усы виднелись на его мраморном лице. Мужчина, улыбаясь необыкновенно вежливой, безжизненной гипсовой улыбкой, подошел к Короткову, нежно пожал ему руку и молвил, щелкнув каблуками:</p>
    <p>– Ян Собесский.</p>
    <p>– Не может быть… – ответил пораженный Коротков.</p>
    <p>Мужчина приятно улыбнулся.</p>
    <p>– Представьте, многие изумляются, – заговорил он с неправильными ударениями, – но вы не подумайте, товарищ, что я имею что-либо общее с этим бандитом. О, нет. Горькое совпадение, больше ничего. Я уже подал заявление об утверждении моей новой фамилии – Соцвосский. Это гораздо красивее и не так опасно. Впрочем, если вам неприятно, – мужчина обидчиво скривил рот, – я не навязываюсь. Мы всегда найдем людей. Нас ищут.</p>
    <p>– Помилуйте, что вы! – болезненно выкрикнул Коротков, чувствуя, что и тут начинается что-то странное, как и везде. Он оглянулся травленым взором, боясь, что откуда-нибудь вынырнет бритый лик и лысина-скорлупа, потом добавил суконным языком: – Я очень рад, да, очень…</p>
    <p>Пестрый румянец чуть проступил на мраморном человеке; нежно пожимая руку Короткова, он повлек его к столику, приговаривая:</p>
    <p>– И я очень рад. Но вот беда, вообразите: мне даже негде вас посадить. Нас держат в загоне, несмотря на все наше значение (мужчина махнул рукой на катушки бумаги). Интриги… Но-о, мы развернемся, не беспокойтесь… Гм<emphasis>…</emphasis> Чем же вы порадуете нас новеньким? – ласково спросил он у бледного Короткова. – Ах, да, виноват, виноват тысячу раз, позвольте вас познакомить, – он изящно махнул белой рукой в сторону машинки, – Генриетта Потаповна Персимфанс.</p>
    <p>Женщина тотчас же пожала холодной рукой руку Короткова и посмотрела на него томно.</p>
    <p>– Итак, – сладко продолжал хозяин, – чем же вы нас порадуете? Фельетон? Очерки? – закатив белые глаза, протянул он. – Вы не можете себе представить до чего они нужны нам.</p>
    <p>«Царица небесная… что это такое?» – туманно подумал Коротков, потом заговорил, судорожно переводя дух:</p>
    <p>– У меня… э<emphasis>…</emphasis> произошло ужасное. Он… Я не понимаю. Вы не подумайте, ради бога, что это галлюцинации… Кхм<emphasis>…</emphasis> ха-кха… (Коротков попытался искусственно засмеяться, но это не вышло у него.) Он живой. Уверяю вас… но я ничего не пойму, то с бородой, а через минуту без бороды. Я прямо не понимаю… И голос меняет… кроме того, у меня украли все документы до единого, а домовой, как на грех, умер. Этот Кальсонер…</p>
    <p>– Так я и знал! – вскричал хозяин. – Это они?</p>
    <p>– Ax, боже мой, ну конечно, – отозвалась женщина, – ах, эти ужасные Кальсонеры.</p>
    <p>– Вы знаете, – перебил хозяин, – я из-за него сижу на полу. Вот-с, полюбуйтесь. Ну что он понимает в журналистике?.. – Хозяин ухватил Короткова за пуговицу. – Будьте добры, скажите, что он понимает? Два дня он пробыл здесь и совершенно меня замучил. Но, представьте, счастье. Я ездил к Федору Васильевичу, и тот наконец убрал его. Я поставил вопрос остро: я или он. Его перевели в какой-то Спимат или, черт его знает, еще куда. Пусть воняет там этими спичками! Но мебель, мебель он успел передать в это проклятое бюро. Всю. Не угодно ли? На чем я, позвольте узнать, буду писать? На чем будете писать вы? Ибо я не сомневаюсь, что вы будете наш, дорогой (хозяин обнял Короткова). Прекрасную атласную мебель Луи Каторз этот прохвост безответственным приемом спихнул в это дурацкое бюро, которое завтра все равно закроют к чертовой матери.</p>
    <p>– Какое бюро? – глухо спросил Коротков.</p>
    <p>– Ах, да эти претензии или как их там, – с досадой сказал хозяин.</p>
    <p>– Как? – крикнул Коротков. – Как? Где оно?</p>
    <p>– Там, – изумленно ответил хозяин и ткнул рукой в пол.</p>
    <p>Коротков в последний раз окинул безумными глазами белый кунтуш и через минуту оказался в коридоре. Подумав немного, он полетел налево, ища лестницы вниз. Минут пять он бежал, следуя прихотливым изгибам коридора, и через пять минут оказался у того места, откуда выбежал. Дверь № 40.</p>
    <p>– Ах, черт! – ахнул Коротков, потоптался и побежал вправо и через пять минут опять был там же. № 40. Рванув дверь, Коротков вбежал в зал и убедился, что тот опустел. Лишь машинка безмолвно улыбалась белыми зубами на столе. Коротков подбежал к колоннаде и тут увидал хозяина. Тот стоял на пьедестале уже без улыбки, с обиженным лицом.</p>
    <p>– Извините, что я не попрощался… – начал было Коротков и смолк. Хозяин стоял без уха и носа, и левая рука у него была отломлена. Пятясь и холодея, Коротков выбежал опять в коридор. Незаметная потайная дверь напротив вдруг открылась, и из нее вышла сморщенная коричневая баба с пустыми ведрами на коромысле.</p>
    <p>– Баба! Баба! – тревожно закричал Коротков. – Где бюро?</p>
    <p>– Не знаю, батюшка, не знаю, кормилец, – ответила баба, – да ты не бегай, миленький, все одно не найдешь. Разве мыслимо – десять этажов.</p>
    <p>– У-у… д-дура, – стиснув зубы, рыкнул Коротков и бросился в дверь. Она захлопнулась за ним, и Коротков оказался в тупом полутемном пространстве без выхода. Бросаясь в стены и царапаясь, как засыпанный в шахте, он наконец навалился на белое пятно, и оно выпустило его на какую-то лестницу. Дробно стуча, он побежал вниз. Шаги послышались ему навстречу снизу. Тоскливое беспокойство сжало сердце Короткова, и он стал останавливаться. Еще миг – и показалась блестящая фуражка, мелькнуло серое одеяло и длинная борода. Коротков качнулся и вцепился в перила руками. Одновременно скрестились взоры, и оба завыли тонкими голосами страха и боли. Коротков задом стал отступать вверх, Кальсонер попятился вниз, полный неизбывного ужаса.</p>
    <p>– Постойте, – прохрипел Коротков, – минутку… вы только объясните…</p>
    <p>– Спасите! – заревел Кальсонер, меняя тонкий голос на первый свой медный бас. Оступившись, он с громом упал вниз затылком. Удар не прошел ему даром. Обернувшись в черного кота с фосфорными глазами, он вылетел обратно, стремительно и бархатно пересек площадку, сжался в комок и, прыгнув на подоконник, исчез в разбитом стекле и паутине. Белая пелена на миг заволокла коротковский мозг, но тотчас свалилась, и наступило необыкновенное прояснение.</p>
    <p>– Теперь все понятно, – прошептал Коротков и тихонько рассмеялся, – ага, понял. Вон оно что. Коты! Все понятно. Коты.</p>
    <p>Он начал смеяться все громче, громче, пока вся лестница не наполнилась гулкими раскатами.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>VIII</p>
     <p>Вторая ночь</p>
    </title>
    <p>В сумерки товарищ Коротков, сидя на байковой кровати, выпил три бутылки вина, чтобы все забыть и успокоиться. Голова теперь у него болела вся: правый и левый висок, затылок и даже веки. Легкая муть поднималась со дна желудка, ходила внутри волнами, и два раза тов. Короткова рвало в таз.</p>
    <p>– Я вот так сделаю, – слабо шептал Коротков, свесив вниз голову, – завтра я постараюсь не встречаться с ним. Но так как он вертится всюду, то я пережду. Пережду: в переулочке или тупичке. Он себе мимо и пройдет. А если он погонится за мной, я убегу. Он и отстанет. Иди себе, мол, своей дорогой. И я уж больше не хочу в Спимат. Бог с тобой. Служи себе и заведующим и делопроизводителем, и трамвайных денег я не хочу. Обойдусь и без них. Только ты уж меня, пожалуйста, оставь в покое. Кот ты или не кот, с бородой или без бороды, – ты сам по себе, я сам по себе. Я себе другое местечко найду и буду служить тихо и мирно. Ни я никого не трогаю, ни меня никто. И претензий на тебя никаких подавать не буду. Завтра только выправлю себе документы – и шабаш…</p>
    <p>В отдалении глухо начали бить часы… Бам<emphasis>…</emphasis> бам… «Это у Пеструхиных», – подумал Коротков и стал считать. Десять… одиннадцать… полночь, тринадцать, четырнадцать, пятнадцать… сорок<emphasis>…</emphasis></p>
    <p>– Сорок раз пробили часики, – горько усмехнулся Коротков, а потом опять заплакал. Потом его опять судорожно и тяжко стошнило церковным вином.</p>
    <p>– Крепкое, ох, крепкое вино, – выговорил Коротков и со стоном откинулся на подушку. Прошло часа два, и непотушенная лампа освещала бледное лицо на подушке и растрепанные волосы.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>IX</p>
     <p>Машинная жуть</p>
    </title>
    <p>Осенний день встретил тов. Короткова расплывчато и странно. Боязливо озираясь на лестнице, он взобрался на восьмой этаж, повернул наобум направо и радостно вздрогнул. Нарисованная рука указывала ему на надпись «Комнаты 302 – 349». Следуя пальцу спасительной руки, он добрался до двери с надписью «302 – бюро претензий». Осторожно заглянув в нее, чтобы не столкнуться с кем не надо, Коротков вошел и очутился перед семью женщинами за машинками. Поколебавшись немного, он подошел к крайней – смуглой и матовой, поклонился и хотел что-то сказать, но брюнетка вдруг перебила его. Взоры всех женщин устремились на Короткова.</p>
    <p>– Выйдем в коридор, – резко сказала матовая и судорожно поправила прическу.</p>
    <p>«Боже мой, опять, опять что-то…» – тоскливо мелькнуло в голове Короткова. Тяжело вздохнув, он повиновался. Шесть оставшихся взволнованно зашушукали вслед.</p>
    <p>Брюнетка вывела Короткова и в полутьме пустого коридора сказала:</p>
    <p>– Вы ужасны… Из-за вас я не спала всю ночь и решилась. Будь по-вашему. Я отдамся вам.</p>
    <p>Коротков посмотрел на смуглое с огромными глазами лицо, от которого пахло ландышем, издал какой-то гортанный звук и ничего не сказал. Брюнетка закинула голову, страдальчески оскалила зубы, схватила руки Короткова, притянула его к себе и зашептала:</p>
    <p>– Что ж ты молчишь, соблазнитель? Ты покорил меня своею храбростью, мой змий. Целуй же меня, целуй скорее, пока нет никого из контрольной комиссии.</p>
    <p>Опять странный звук вылетел изо рта Короткова. Он пошатнулся, ощутил на своих губах что-то сладкое и мягкое, и огромные зрачки оказались у самых глаз Короткова.</p>
    <p>– Я отдамся тебе… – шепнуло у самого рта Короткова.</p>
    <p>– Мне не надо, – сипло ответил он, – у меня украли документы.</p>
    <p>– Тэк-с, – вдруг раздалось сзади.</p>
    <p>Коротков обернулся и увидал люстринового старичка.</p>
    <p>– А-ах! – вскрикнула брюнетка и, закрыв лицо руками, убежала в дверь.</p>
    <p>– Хи, – сказал старичок, – здорово. Куда ни придешь, вы, господин Колобков. Ну, и хват же вы. Да что там, целуй не целуй, не выцелуете командировку. Мне, старичку, дали, мне и ехать. Вот что-с.</p>
    <p>С этими словами он показал Короткову сухенький маленький шиш.</p>
    <p>– А заявленьице я на вас подам, – злобно продолжал люстрин, – да-с. Растлили трех в главном отделе, теперь, стало быть, до подотделов добираетесь? Что их ангелочки теперь плачут, это вам все равно? Горюют они теперь, бедные девочки, да ау, поздно-с. Не воротишь девичьей чести. Не воротишь.</p>
    <p>Старичок вытащил большой носовой платок с оранжевыми букетами, заплакал и засморкался.</p>
    <p>– Из рук старичка подъемные крохи желаете выдрать, господин Колобков? Что ж… – Старичок затрясся и зарыдал, уронил портфель. – Берите, кушайте. Пущай беспартийный, сочувствующий старичок с голоду помирает… Пущай, мол. Туда ему и дорога, старой собаке. Ну, только помните, господин Колобков, – голос старичка стал пророчески грозным и налился колоколами, – не пойдут они вам впрок, денежки эти сатанинские. Колом в горле они у вас станут, – и старичок разлился в буйных рыданиях.</p>
    <p>Истерика овладела Коротковым; внезапно и неожиданно для самого себя он дробно затопал ногами.</p>
    <p>– К чертовой матери! – тонко закричал он, и его больной голос разнесся по сводам. – Я не Колобков. Отлезь от меня! Не Колобков. Не еду! Не еду!</p>
    <p>Он начал рвать на себе воротничок.</p>
    <p>Старичок мгновенно высох, от ужаса задрожал.</p>
    <p>– Следующий! – каркнула дверь. Коротков смолк и кинулся в нее, свернул влево, миновав машинки, и очутился перед рослым, изящным блондином в синем костюме. Блондин кивнул Короткову головой и сказал:</p>
    <p>– Покороче, товарищ. Разом. В два счета. Полтава или Иркутск?</p>
    <p>– Документы украли, – дико озираясь, ответил растерзанный Коротков, – и кот появился. Не имеет права. Я никогда в жизни не дрался, это спички. Преследовать не имеет права. Я не посмотрю, что он Кальсонер. У меня украли до…</p>
    <p>– Ну, это вздор, – ответил синий, – обмундирование дадим, и рубахи, и простыни. Если в Иркутск, так даже и полушубок подержанный. Короче.</p>
    <p>Он музыкально звукнул ключом в замке, выдвинул ящик и, заглянув в него, приветливо сказал:</p>
    <p>– Пожалте, Сергей Николаевич.</p>
    <p>И тотчас из ясеневого ящика выглянула причесанная, светлая, как лен, голова и синие бегающие глаза. За ними изогнулась, как змеиная, шея, хрустнул крахмальный воротничок, показался пиджак, руки, брюки, и через секунду законченный секретарь, с писком: «Доброе утро», вылез на красное сукно. Он встряхнулся, как выкупавшийся пес, соскочил, заправил поглубже манжеты, вынул из карманчика патентованное перо и в ту же минуту застрочил.</p>
    <p>Коротков отшатнулся, протянул руку и жалобно сказал синему:</p>
    <p>– Смотрите, смотрите, он вылез из стола. Что же это такое?..</p>
    <p>– Естественно, вылез, – ответил синий, – не лежать же ему весь день. Пора. Время. Хронометраж.</p>
    <p>– Но как? Как? – зазвенел Коротков.</p>
    <p>– Ах ты, господи, – взволновался синий, – не задерживайте, товарищ.</p>
    <p>Брюнеткина голова вынырнула из двери и крикнула возбужденно и радостно:</p>
    <p>– Я уже заслала его документы в Полтаву. И я еду с ним. У меня тетка в Полтаве под 43-м градусом широты и 5-м долготы.</p>
    <p>– Ну и чудесно, – ответил блондин, – а то мне надоела эта волынка.</p>
    <p>– Я не хочу! – вскричал Коротков, блуждая взором. – Она будет мне отдаваться, а я терпеть этого не могу. Не хочу! Верните документы. Священную мою фамилию. Восстановите!</p>
    <p>– Товарищ, это в отделе брачующихся, – запищал секретарь, – мы ничего не можем сделать.</p>
    <p>– О, дурашка! – воскликнула брюнетка, выглянув опять. – Соглашайся! Соглашайся! – кричала она суфлерским шепотом. Голова ее то скрывалась, то появлялась.</p>
    <p>– Товарищ! – зарыдал Коротков, размазывая по лицу слезы. – Товарищ! Умоляю тебя, дай документы. Будь другом. Будь, прошу тебя всеми фибрами души, и я уйду в монастырь.</p>
    <p>– Товарищ! Без истерики. Конкретно и абстрактно изложите письменно и устно, срочно и секретно – Полтава или Иркутск? Не отнимайте время у занятого человека! По коридорам не ходить! Не плевать! Не курить! Разменом денег не затруднять! – выйдя из себя загремел блондин.</p>
    <p>– Рукопожатия отменяются! – кукарекнул секретарь.</p>
    <p>– Да здравствуют объятия! – страстно шепнула брюнетка и, как дуновение, пронеслась по комнате, обдав ландышем шею Короткова.</p>
    <p>– Сказано в заповеди тринадцатой: не входи без доклада к ближнему твоему, – прошамкал люстриновый и пролетел по воздуху, взмахивая полами крылатки… – Я и не вхожу, не вхожу-с, – а бумажку все-таки подброшу, вот так, хлоп!.. подпишешь любую – и на скамье подсудимых. – Он выкинул из широкого черного рукава пачку белых листов, и они разлетелись и усеяли столы, как чайки скалы на берегу.</p>
    <p>Муть заходила в комнате, и окна стали качаться.</p>
    <p>– Товарищ блондин, – плакал истомленный Коротков, – застрели ты меня на месте, но выправь ты мне какой ни на есть документик. Руку я тебе поцелую.</p>
    <p>В мути блондин стал пухнуть и вырастать, не переставая ни на минуту бешено подписывать старичковы листки и швырять их секретарю, который ловил их с радостным урчаньем.</p>
    <p>– Черт с ним! – загремел блондин. – Черт с ним. Машинистки, гей!</p>
    <p>Он махнул огромной рукой, стена перед глазами Короткова распалась, и тридцать машин на столах, звякнув звоночками, заиграли фокстрот. Колыша бедрами, сладострастно поводя плечами, взбрасывая кремовыми ногами белую пену, парадом-алле двинулись тридцать женщин и пошли вокруг столов.</p>
    <p>Белые змеи бумаги полезли в пасти машин, стали свиваться, раскраиваться, сшиваться. Вылезли белые брюки с фиолетовыми лампасами. «Предъявитель сего есть действительно предъявитель, а не какая-нибудь шантрапа».</p>
    <p>– Надевай! – грохнул блондин в тумане.</p>
    <p>– И-и-и-и, – тоненько заскулил Коротков и стал биться головой об угол блондинова стола. Голове полегчало на минутку, и чье-то лицо в слезах метнулось перед Коротковым.</p>
    <p>– Валерьянки! – крикнул кто-то на потолке.</p>
    <p>Крылатка, как черная птица, закрыла свет, старичок зашептал тревожно:</p>
    <p>– Теперь одно спасенье – к Дыркину в пятое отделение. Ходу! Ходу!</p>
    <p>Запахло эфиром, потом руки нежно вынесли Короткова в полутемный коридор. Крылатка обняла Короткова и повлекла, шепча и хихикая:</p>
    <p>– Ну, я уж им удружил: такое подсыпал на столы, что каждому из них достанется не меньше пяти лет с поражением на поле сражения. Ходу! Ходу!</p>
    <p>Крылатка порхнула в сторону, потянуло ветром и сыростью из сетки, уходящей в пропасть.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>X</p>
     <p>Страшный Дыркин</p>
    </title>
    <p>Зеркальная кабина стала падать вниз, и двое Коротковых упали вниз. Второго Короткова первый и главный забыл в зеркале кабины и вышел один в прохладный вестибюль. Очень толстый и розовый в цилиндре встретил Короткова словами:</p>
    <p>– И чудесно. Вот я вас и арестую.</p>
    <p>– Меня нельзя арестовать, – ответил Коротков и засмеялся сатанинским смехом, – потому что я неизвестно кто. Кончено. Ни арестовать, ни женить меня нельзя. А в Полтаву я не поеду.</p>
    <p>Толстый человек задрожал в ужасе, поглядел в зрачки Короткову и стал оседать назад.</p>
    <p>– Арестуй-ка, – пискнул Коротков и показал толстяку дрожащий бледный язык, пахнущий валерьянкой, – как ты арестуешь, ежели вместо документов – фига? Может быть, я Гогенцоллерн.</p>
    <p>– Господи Иисусе, – сказал толстяк, трясущейся рукой перекрестился и превратился из розового в желтого.</p>
    <p>– Кальсонер не попадался? – отрывисто спросил Коротков и оглянулся. – Отвечай, толстун.</p>
    <p>– Никак нет, – ответил толстяк, меняя желтую окраску на серенькую.</p>
    <p>– Как же теперь быть? А?</p>
    <p>– К Дыркину, не иначе, – пролепетал толстяк, – к нему самое лучшее. Только грозен. Ух, грозен! И не подходи. Двое уж от него сверху вылетели. Телефон сломал нынче.</p>
    <p>– Ладно, – ответил Коротков и залихватски сплюнул, – нам теперь все равно. Подымай!</p>
    <p>– Ножку не ушибите, товарищ уполномоченный, – нежно сказал толстяк, подсаживая Короткова в лифт.</p>
    <p>На верхней площадке попался маленький лет шестнадцати и страшно закричал:</p>
    <p>– Куда ты? Стой!</p>
    <p>– Не бей, дяденька, – сказал толстяк, съежившись и закрыв голову руками, – к самому Дыркину.</p>
    <p>– Проходи, – крикнул маленький.</p>
    <p>Толстяк зашептал:</p>
    <p>– Вы уж идите, ваше сиятельство, а я здесь на скамеечке вас подожду. Больно жутко…</p>
    <p>Коротков попал в темную переднюю, а из нее в пустынный зал, в котором был распростерт голубой вытертый ковер.</p>
    <p>Перед дверью с надписью «Дыркин» Коротков немного поколебался, но потом вошел и оказался в уютно обставленном кабинете с огромным малиновым столом и часами на стене. Маленький пухлый Дыркин вскочил на пружине из-за стола и, вздыбив усы, рявкнул:</p>
    <p>– М-молчать!.. – хоть Коротков еще ровно ничего не сказал.</p>
    <p>В ту же минуту в кабинете появился бледный юноша с портфелем. Лицо Дыркина мгновенно покрылось улыбковыми морщинами.</p>
    <p>– А-а! – вскричал он сладко. – Артур Артурыч. Наше вам.</p>
    <p>– Слушай, Дыркин, – заговорил юноша металлическим голосом, – ты написал Пузыреву, что будто бы я учредил в эмеритурной кассе свою единоличную диктатуру и попер эмеритурные майские деньги? Ты? Отвечай, паршивая сволочь.</p>
    <p>– Я?.. – забормотал Дыркин, колдовски превращаясь из грозного Дыркина в Дыркина-добряка. – Я, Артур Диктатурыч… Я, конечно<emphasis>…</emphasis> Вы это напрасно…</p>
    <p>– Ах ты, мерзавец, мерзавец, – раздельно сказал юноша, покачал головой и, взмахнув портфелем, треснул им Дыркина по уху, словно блин выложил на тарелку.</p>
    <p>Коротков машинально охнул и застыл.</p>
    <p>– То же будет и тебе, и всякому негодяю, который позволит себе совать нос в мои дела, – внушительно сказал юноша и, погрозив на прощание Короткову красным кулаком, вышел.</p>
    <p>Минуты две в кабинете стояло молчание и лишь подвески на канделябрах звякали от проехавшего где-то грузовика.</p>
    <p>– Вот, молодой человек, – горько усмехнувшись, сказал добрый и униженный Дыркин, – вот и награда за усердие. Ночей недосыпаешь, недоедаешь, недопиваешь, а результат всегда один – по морде. Может быть, и вы с тем же пришли? Что ж… Бейте Дыркина, бейте. Морда у него, видно, казенная. Может быть, вам рукой больно? Так вы канделябрик возьмите.</p>
    <p>И Дыркин соблазнительно выставил пухлые щеки из-за письменного стола. Ничего не понимая, Коротков косо и застенчиво улыбнулся, взял канделябр за ножку и с хрустом ударил Дыркина по голове свечами. Из носа у того закапала на сукно кровь, и он, крикнув «караул», убежал через внутреннюю дверь.</p>
    <p>– Ку-ку! – радостно крикнула лесная кукушка и выскочила из нюренбергского разрисованного домика на стене.</p>
    <p>– Ку-клукс-клан! – закричала она и превратилась в лысую голову. – Запишем, как вы работников лупите!</p>
    <p>Ярость овладела Коротковым. Он взмахнул канделябром и ударил им в часы. Они ответили громом и брызгами золотых стрелок. Кальсонер выскочил из часов, превратился в белого петушка с надписью «исходящий» и юркнул в дверь. Тотчас за внутренними дверями разлился вопль Дыркина: «Лови его, разбойника!» – и тяжкие шаги людей полетели со всех сторон. Коротков повернулся и бросился бежать.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>XI</p>
     <p>Парфорсное кино и бездна</p>
    </title>
    <p>С площадки толстяк скакнул в кабину, забросился сетками и ухнул вниз, а по огромной, изгрызенной лестнице побежали в таком порядке: первым – черный цилиндр толстяка, за ним – белый исходящий петух, за петухом – канделябр, пролетевший в вершке над острой белой головкой, затем Коротков, шестнадцатилетний с револьвером в руке и еще какие-то люди, топочущие подкованными сапогами. Лестница застонала бронзовым звоном, и тревожно захлопали двери на площадках.</p>
    <p>Кто-то свесился с верхнего этажа вниз и крикнул в рупор:</p>
    <p>– Какая секция переезжает? Несгораемую кассу забыли!</p>
    <p>Женский голос внизу ответил:</p>
    <p>– Бандиты!!</p>
    <p>В огромные двери на улицу Коротков, обогнав цилиндр и канделябр, выскочил первым и, заглотав огромную порцию раскаленного воздуха, полетел на улицу. Белый петушок провалился сквозь землю, оставив серный запах, черная крылатка соткалась из воздуха и поплелась рядом с Коротковым с криком тонким и протяжным:</p>
    <p>– Артельщиков бьют, товарищи!</p>
    <p>По пути Короткова прохожие сворачивали в стороны и вползали в подворотни, вспыхивали и гасли короткие свистки. Кто-то бешено порскал, улюлюкал, и загорались тревожные, сиплые крики:«Держи!». С дробным грохотом опускались железные шторы, и какой-то хромой, сидя на трамвайной линии, визжал:</p>
    <p>– Началось!</p>
    <p>Выстрелы летели теперь за Коротковым частые, веселые, как елочные хлопушки, и пули жикали то сбоку, то сверху. Рычащий, как кузнечный мех, Коротков стремился к гиганту – одиннадцатиэтажному зданию, выходящему боком на улицу и фасадом в тесный переулок. На самом углу стеклянная вывеска с надписью «Restoran i pivo» треснула звездой, и пожилой извозчик пересел с козел на мостовую с томным выражением лица и словами:</p>
    <p>– Здорово! Что же вы, братцы, в кого попало, стало быть?..</p>
    <p>Выбежавший из переулка человек сделал попытку ухватить Короткова за полу пиджака, и пола осталась у него в руках. Коротков завернул за угол, пролетел несколько саженей и вбежал в зеркальное пространство вестибюля. Мальчик в галунах и золоченых пуговках отскочил от лифта и заплакал.</p>
    <p>– Садись, дядя. Садись! – проревел он. – Только не бей сироту!</p>
    <p>Коротков вонзился в коробку лифта, сел на зеленый диван напротив другого Короткова и задышал, как рыба на песке. Мальчишка, всхлипывая, влез за ним, закрыл дверь, ухватился за веревку, и лифт поехал вверх. И тотчас внизу, в вестибюле, загремели выстрелы и завертелись стеклянные двери.</p>
    <p>Лифт мягко и тошно шел вверх, мальчишка, успокоившись, утирал нос одной рукой, а другой перебирал веревку.</p>
    <p>– Деньги покрал, дяденька? – с любопытством спросил он, всматриваясь в растерзанного Короткова.</p>
    <p>– Кальсонера… атакуем<emphasis>…</emphasis> – задыхаясь, отвечал Коротков, – да он в наступление перешел…</p>
    <p>– Тебе, дяденька, лучше всего на самый верх, где бильярдные, – посоветовал мальчишка, – там на крыше отсидишься, если с маузером.</p>
    <p>– Давай наверх… – согласился Коротков.</p>
    <p>Через минуту лифт плавно остановился, мальчишка распахнул двери и, шмыгнув носом, сказал:</p>
    <p>– Вылазь, дяденька, сыпь на крышу.</p>
    <p>Коротков выпрыгнул, осмотрелся и прислушался. Снизу донесся нарастающий, поднимающийся гул, сбоку – стук костяных шаров через стеклянную перегородку, за которой мелькали встревоженные лица. Мальчишка шмыгнул в лифт, заперся и провалился вниз.</p>
    <p>Орлиным взором окинув позицию, Коротков поколебался мгновение и с боевым кличем «вперед!» вбежал в бильярдную. Замелькали зеленые площади с лоснящимися белыми шарами и бледные лица. Снизу совсем близко бухнул в оглушительном эхо выстрел, и со звоном где-то посыпались стекла. Словно по сигналу, игроки побросали кии и гуськом, топоча, кинулись в боковые двери. Коротков, метнувшись, запер за ними дверь на крюк, с треском запер входную стеклянную дверь, ведущую с лестницы в бильярдную, и вмиг вооружился шарами. Прошло несколько секунд, и возле лифта выросла первая голова за стеклом. Шар вылетел из рук Короткова, со свистом прошел через стекло, и голова мгновенно исчезла. На ее месте сверкнул бледный огонь и выросла вторая голова, за ней – третья. Шары полетели один за другим, и стекла полопались в перегородке. Перекатывающийся стук покрыл лестницу, и в ответ ему, как оглушительная зингеровская швейка, завыл и затряс все здание пулемет. Стекла и рамы вырезало в верхней части, как ножом, и тучей пудры понеслась штукатурка по всей бильярдной.</p>
    <p>Коротков понял, что позицию удержать нельзя. Разбежавшись, закрыв голову руками, он ударил ногами в третью стеклянную стену, за которой начиналась плоская асфальтированная кровля громады. Стена треснула и высыпалась. Коротков под бушующим огнем успел выкинуть на крышу пять пирамид, и они разбежались по асфальту, как отрубленные головы. Вслед за ними выскочил Коротков, и очень вовремя, потому что пулемет взял ниже и вырезал всю нижнюю часть рамы.</p>
    <p>– Сдавайся! – смутно донеслось до него.</p>
    <p>Перед Коротковым сразу открылось худосочное солнце над самой головой, бледненькое небо, ветерок и промерзший асфальт. Снизу и снаружи город дал знать тревожным, смягченным гулом. Попрыгав на асфальте и оглянувшись, подхватив три шара, Коротков подскочил к парапету, влез на него и глянул вниз. Сердце его замерло. Открылись перед ним кровли домов, казавшихся приплюснутыми и маленькими, площадь, по которой ползали трамваи, и жучки-народ, и тотчас Коротков разглядел серенькие фигурки, проплясавшие к подъезду по щели переулка, а за ними тяжелую игрушку, усеянную золотыми сияющими головками.</p>
    <p>– Окружили! – ахнул Коротков. – Пожарные.</p>
    <p>Перегнувшись через парапет, он прицелился и пустил один за другим три шара. Они взвились, затем, описав дугу, ухнули вниз. Коротков подхватил еще одну тройку, опять влез и, размахнувшись, выпустил и их. Шары сверкнули, как серебряные, потом, снизившись, превратились в черные, потом опять засверкали и исчезли. Короткову показалось, что жучки забегали встревоженно на залитой солнцем площади. Коротков наклонился, чтобы подхватить еще порцию снарядов, но не успел. С несмолкающим хрустом и треском стекол в проломе бильярдной показались люди. Они сыпались, как горох, выскакивая на крышу. Вылетели серые фуражки, серые шинели, а через верхнее стекло, не касаясь земли, вылетел люстриновый старичок. Затем стена совсем распалась, и грозно выкатился на роликах страшный бритый Кальсонер со старинным мушкетоном в руках.</p>
    <p>– Сдавайся! – завыло спереди, сзади и сверху, и все покрыл невыносимый, оглушающий кастрюльный бас.</p>
    <p>– Кончено, – слабо прокричал Коротков, – кончено. Бой проигран. Та-та-та! – запел он губами трубный отбой.</p>
    <p>Отвага смерти хлынула ему в душу. Цепляясь и балансируя, Коротков взобрался на столб парапета, покачнулся на нем, вытянулся во весь рост и крикнул:</p>
    <p>– Лучше смерть, чем позор!</p>
    <p>Преследователи были в двух шагах. Уже Коротков видел протянутые руки, уже выскочило пламя изо рта Кальсонера. Солнечная бездна поманила Короткова так, что у него захватило дух. С пронзительным победным кликом он подпрыгнул и взлетел вверх. Вмиг перерезало ему дыхание. Неясно, очень неясно он видел, как серое с черными дырами, как от взрыва, взлетело мимо него вверх. Затем очень ясно увидел, что серое упало вниз, а сам он поднялся вверх к узкой щели переулка, которая оказалась над ним. Затем кровяное солнце со звоном лопнуло у него в голове, и больше он ровно ничего не видал.</p>
   </section>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Москва краснокаменная</p>
   </title>
   <section>
    <title>
     <p>1</p>
     <p>Улица</p>
    </title>
    <p>Жужжит «Аннушка», звонит, трещит, качается. По Кремлевской набережной летит к храму Христа.</p>
    <p>Хорошо у храма. Какой основательный кус воздуха навис над Москвой-рекой от белых стен до отвратительных бездымных четырех труб, торчащих из Замоскворечья.</p>
    <p>За храмом, там, где некогда величественно восседал тяжелый Александр III в сапогах гармоникой, теперь только пустой постамент. Грузный комод, на котором ничего нет и ничего, по-видимому, не предвидится. И над постаментом воздушный столб до самого синего неба.</p>
    <p>Гуляй – не хочу.</p>
    <p>Зимой массивные ступени, ведущие от памятника, исчезали под снегом, обледеневали. Мальчишки – «Ява» рассыпная!» – скатывались со снежной горы на салазках и в пробегавшую «Аннушку» швыряли комьями. А летом плиты у храма, ступени у пьедестала пусты. Молчат две фигуры, спускаются к трамвайной линии. У одной за плечами зеленый горб на ремнях. В горбе – паек. Зимой пол-Москвы с горбами ходило. Горбы за собой на салазках таскали. А теперь – довольно. Пайков гражданских нет. Получай миллионы – вали в магазин.</p>
    <p>У другой – нет горба. Одет хорошо. Белый крахмал, штаны в полоску. А на голове выгоревший в грозе и буре бархатный околыш. На околыше – золотой знак. Не то молот и лопата, не то серп и грабли – во всяком случае, не серп и молот. Красный спец. Служит не то в ХМУ, не то в ЦУСе. Удачно служит, не нуждается. Каждый день ходит на Тверскую в гигантский магазин Эм-пе-о (в легендарные времена назывался Елисеев) и тычет пальцем в стекло, за которым лежат сокровища:</p>
    <p>– Э… э<emphasis>…</emphasis> два фунта…</p>
    <p>Приказчик в белом фартуке:</p>
    <p>– Слуш…с-с<emphasis>…</emphasis></p>
    <p>И чирк ножом, но не от того куска, в который спец тыкал, что посвежее, а от того, что рядом, где подозрительнее.</p>
    <p>– В кассу прошу…</p>
    <p>Чек. Барышня бумажку на свет. Не ходят без этого бумажки никак. Кто бы в руки ни взял, первым долгом через нее на солнце. А что на ней искать надо, никто в Москве не ведает. Касса хлопнула, прогремела и съела десять спецовых миллионов. Сдачи: две бумажки по сту.</p>
    <p>Одна настоящая, с водяными знаками, другая, тоже с водяными знаками, – фальшивая.</p>
    <p>В Эм-пе-о – елисеевских зеркальных стеклах – все новые покупатели. Три фунта. Пять фунтов. Икра черная лоснится в банках. Сиги копченые. Пирамиды яблок, апельсинов. К окну какой-то самоистязатель носом прилип, выкатил глаза на люстры– гроздья, на апельсины. Головой крутит. Проспал с 18 по 22 год!</p>
    <p>А мимо, по избитым торцам, – велосипедист за велосипедистом. Мотоциклы. Авто. Свистят, каркают, как из пулеметов стреляют. На «автоконьяке» ездят. В автомобиль его нальешь, пустишь – за автомобилем сизо-голубой удушливый дым столбом.</p>
    <p>Летят общипанные, ободранные, развинченные машины. То с портфелями едут, то в шлемах краснозвездных, а то вдруг подпрыгнет на кожаных подушках дама в палантине, в стомиллионной шляпе с Кузнецкого. А рядом, конечно, выгоревший околыш. Нувориш. Нэпман.</p>
    <p>Иногда мелькнет бесшумная, сияющая лаком машина. В ней джентльмен иностранного фасона. АРА.</p>
    <p>Извозчики то вереницей, то в одиночку. Дыхание бури их не коснулось. Они такие, как были в 1822 г., и такие, как будут в 2022-м, если к тому времени не вымрут лошади. С теми, кто торгуется, наглы, с «лимонными» людьми – угодливы:</p>
    <p>– Вас возил, господин!</p>
    <p>Обыкновенная совпублика – пестрая, многоликая масса, что носит у московских кондукторш название: граждане (ударение на втором слоге), – ездит в трамваях.</p>
    <p>Бог их знает, откуда они берутся, кто их чинит, но их становится все больше и больше. На 14 маршрутах уже скрежещет в Москве. Большею частью – ни стать, ни сесть, ни лечь. Бывает, впрочем, и просторно. Вон «Аннушка» заворачивает под часы у Пречистенских ворот. Внутри кондуктор, кондукторша и трое пассажиров. Трое ожидающих сперва машинально становятся в хвост. Но вдруг хвост рассыпался. Лица становятся озабоченными. Локтями начинают толкать друг друга. Один хватается за левую ручку, другой одновременно за правую. Не входят, а «лезут». Штурмуют пустой вагон. Зачем? Что такое? Явление это уже изучено. Атавизм. Память о тех временах, когда не стояли, а висели. Когда ездили мешки с людьми. Теперь подите повисните! Попробуйте с пятипудовым мешком у Ярославского вокзала сунуться в вагон.</p>
    <p>– Гражда́не, нельзя с вещами.</p>
    <p>– Да что вы… маленький узелочек…</p>
    <p>– Гражданин! Нельзя!!! Как вы понятия не имеете!!</p>
    <p>Звонок. Стоп. Выметайтесь.</p>
    <p>И:</p>
    <p>– Гражда́не, получайте билеты. Гражда́не, продвигайтесь вперед.</p>
    <p>Граждане продвигаются, граждане получают. Во что попало одеты граждане. Блузы, рубахи, френчи, пиджаки. Больше всего френчей – омерзительного наряда, оставшегося на память о войне. Кепки, фуражки. Куртки кожаные. На ногах большей частью подозрительная стоптанная рвань с кривыми каблуками. Но попадается уже лак. Советские сокращенные барышни в белых туфлях.</p>
    <p>Катит пестрый маскарад в трамвае. На трамвайных остановках гвалт, гомон. Чревовещательные сиплые альты поют:</p>
    <p>– Сиводнишняя «Известия-а»… Патриарха Тихххх-а-а-ана… Эсеры<emphasis>…</emphasis> «Накану-у-не»… Из Бирлина только што па-а-алучена…</p>
    <p>Несется трамвай среди говора, гомона, гудков. В Центр.</p>
    <p>Летит мимо Московской улицы. Вывеска на вывеске. В аршин. В сажень. Свежая краска бьет в глаза. И чего-чего на них нет. Все есть, кроме твердых знаков и ятей. Цупвоз. Цустран. Моссельпром. Отгадывание мыслей. Мосдревотдел. Виноторг. Старо-Рыковский трактир. Воскрес трактир, но твердый знак потерял. Трактир «Спорт». Театр трудящихся. Правильно. Кто трудится, тому надо отдохнуть в театре. Производство «сандаль». Вероятно, сандалий. Обувь дамская, детская и «мальчиковая». Врывсельпромгвиу. Униторг, Мосторг и Главлесторг. Центробумтрест.</p>
    <p>И в пестром месиве слов, букв на черном фоне белая фигура – скелет руки к небу тянет. Помоги!  <emphasis>Г о л о д</emphasis>.  В терновом венце, в обрамлении косм, смертными тенями покрытое лицо девочки и выгоревшие в голодной пытке глаза. На фотографиях распухшие дети, скелеты взрослых, обтянутые кожей, валяются на земле. Всмотришься, представишь себе, и день в глазах посереет. Впрочем, кто все время ел, тому непонятно. Бегут нувориши мимо стен, не оглядываются…</p>
    <p>До поздней ночи улица шумит. Мальчишки – красные купцы – торгуют. К двум ползут стрелки на огненных круглых часах, а Тверская все дышит, ворочается, выкрикивает. Взвизгивают скрипки в кафе «Куку». Но все тише, реже. Гаснут окна в переулках… Спит Москва после пестрого будня перед красным праздником…</p>
    <p><emphasis>…</emphasis>Ночью спец, укладываясь, Неизвестному Богу молится:</p>
    <p>– Ну что тебе стоит? Пошли назавтра ливень. С градом. Ведь идет же где-то град в два фунта. Хоть в полтора.</p>
    <p>И мечтает:</p>
    <p>– Вот выйдут, вот плакатики вынесут, а сверху как ахнет…</p>
    <p>И дождик идет, и порядочный. Из перержавевших водосточных труб хлещет. Но идет-то он в несуразное, никому не нужное время – ночью. А наутро на небе ни пылинки!</p>
    <p>И баба бабе у ворот говорит:</p>
    <p>– На небе-то, видно, за большевиков стоят…</p>
    <p>– Видно, так, милая…</p>
    <p>В десять по Тверской прокатывается оглушительный марш. Мимо ослепших витрин, мимо стен, покрытых вылинявшими пятнами красных флагов, в новых гимнастерках с красными, синими, оранжевыми клапанами на груди, с красными шевронами, в шлемах, один к одному, под лязг тарелок, под рев труб рота за ротой идет красная пехота.</p>
    <p>С двухцветными эскадронными значками – разномастная кавалерия на рысях. Броневики лезут.</p>
    <p>Вечером на бульварах толчея. Александр Сергеевич Пушкин, наклонив голову, внимательно смотрит на гудящий у его ног Тверской бульвар. О чем он думает – никому не известно… Ночью транспаранты горят. Звезды…</p>
    <p><emphasis>…</emphasis>И опять засыпает Москва. На огненных часах три. В тишине по всей Москве каждую четверть часа разносится таинственный нежный перезвон со старой башни, у подножия которой, не угасая всю ночь, горит лампа и стоит бессонный часовой. Каждую четверть часа несется с кремлевских стен перезвон. И спит перед новым буднем улица в невиданном, неслыханном красноторговом Китай-городе.</p>
   </section>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>№ 13. – Дом Эльпит-Рабкоммуна</p>
    <p><emphasis>Рассказ</emphasis></p>
   </title>
   <p>Так было. Каждый вечер мышасто-серая пятиэтажная громада загоралась ста семьюдесятью окнами на асфальтированный двор с каменной девушкой у фонтана. И зеленоликая, немая, обнаженная, с кувшином на плече все лето гляделась томно в кругло-бездонное зеркало. Зимой же снежный венец ложился на взбитые каменные волосы. На гигантском гладком полукруге у подъездов ежевечерно клокотали и содрогались машины, на кончиках оглоблей лихачей сияли фонарики-сударики. Ах, до чего был известный дом. Шикарный дом Эльпит…</p>
   <p>Однажды, например, в десять вечера стосильная машина, грянув веселый мажорный сигнал, стала у первого парадного. Два сыщика, словно тени, выскочили из земли и метнулись в тень, а один прошмыгнул в черные ворота, а там по скользким ступеням в дворницкий подвал. Открылась дверца лакированной каретки, и, закутанный в шубу, высадился дорогой гость.</p>
   <p>В квартире № 3 генерала от кавалерии Де-Баррейн он до трех гостил.</p>
   <p>До трех, припав к подножию серой кариатиды, истомленный волчьей жизнью, бодрствовал шпион. Другой до трех на полутемном марше лестницы курил, слушая приглушенный коврами то звон Венгерской рапсодии, capriccioso, – то цыганские буйные взрывы:</p>
   <poem>
    <stanza>
     <v>Сегодня пьем! Завтра пьем!</v>
     <v>Пьем мы всю неде-е-лю эх!</v>
     <v>Раз… еще раз<emphasis>…</emphasis></v>
    </stanza>
   </poem>
   <p>До трех сидел третий на ситцево-лоскутной дряни в конуре старшего дворника. И конусы резкого белого света до трех горели на полукруге. И из этажа в этаж по невидимому телефону бежал шепчущий горделивый слух: Распутин здесь. Распутин. Смуглый обладатель сейфа, торговец живым товаром, Борис Самойлович Христи, гениальнейший из всех московских управляющих, после ночи у Де-Баррейн стал как будто еще загадочнее, еще надменнее.</p>
   <p>Искры стальной гордости появились у него в черных глазах, и на квартиры жестоко набавили.</p>
   <p>А в № 2 Христи, да что Христи… Сам Эльпит снимал, в бурю ли, в снег ли, каракулевую шапку, сталкиваясь с выходящей из зеркальной каретки женщиной в шиншилях. И улыбался. Счета женщины гасил человек столь вознесенный, что у него не было фамилии. Подписывался именем с хитрым росчерком… Да что говорить. Был дом… Большие люди – большая жизнь.</p>
   <p>В зимние вечера, когда бес, прикинувшись вьюгой, кувыркался и выл под железными желобами крыш, проворные дворники гнали перед собой щитами сугробы, до асфальта расчищали двор. Четыре лифта ходили беззвучно вверх и вниз. Утром и вечером, словно по волшебству, серые гармонии труб во всех 75 квартирах наливались теплом. В кронштейнах на площадках горели лампы… В недрах квартир белые ванны, в важных полутемных передних тусклый блеск телефонных аппаратов… Ковры<emphasis>…</emphasis> В кабинетах беззвучно торжественно. Массивные кожаные кресла. И до самых верхних площадок жили крупные массивные люди. Директор банка, умница, государственный человек с лицом Сен-Бри из «Гугенотов», лишь чуть испорченным какими-то странноватыми, не то больными, не то уголовными, глазами, фабрикант (афинские ночи со съемками при магнии), золотистые выкормленные женщины, всемирный феноменальный бас-солист, еще генерал, еще… И мелочь: присяжные поверенные в визитках, доктора по абортам…</p>
   <p>Большое было время…</p>
   <p>И ничего не стало. Sic transit gloria mundi!<a l:href="#n_2" type="note">[2]</a></p>
   <p>Страшно жить, когда падают царства. И самая память стала угасать. Да было ли это, господи?.. Генерал от кавалерии!.. Слово какое!</p>
   <p>Да… А вещи остались. Вывезти никому не дали.</p>
   <p>Эльпит сам ушел в чем был.</p>
   <p>Вот тогда у ворот рядом с фонарем (огненный «№ 13») прилипла белая таблица и странная надпись на ней: «Рабкоммуна». Во всех 75 квартирах оказался невиданный люд. Пианино умолкли, но граммофоны были живы и часто пели зловещими голосами. Поперек гостиных протянулись веревки, а на них сырое белье. Примусы шипели по-змеиному, и днем и ночью плыл по лестницам щиплющий чад. Из всех кронштейнов лампы исчезли, и наступал ежевечерне мрак. В нем спотыкались тени с узлом и тоскливо вскрикивали:</p>
   <p>– Мань, а Ма-ань! Где ж ты? Черт те возьми!</p>
   <p>В квартире 50 в двух комнатах вытопили паркет. Лифты… Да, впрочем, что тут рассказывать…</p>
   <empty-line/>
   <p>Но было чудо: Эльпит-Рабкоммуну топили.</p>
   <p>Дело в том, что в полуподвальной квартире, в двух комнатах, остался… Христи.</p>
   <p>Те три человека, которым досталась львиная доля эльпитовских ковров и которые вывесили на двери Де-Баррейна в бельэтаже лоскуток: «Правление», поняли, что без Христи дом Рабкоммуны не простоит и месяца. Рассыплется. И матово-черного дельца в фуражке с лакированным козырьком оставили за зелеными занавесками в полуподвале. Чудовищное соединение: с одной стороны, шумное, заскорузлое правление, с другой – «смотритель»! Это Христи-то! Но это было прочнейшее в мире соединение. Христи был именно тот человек, который не менее правления желал, чтобы Рабкоммуна стояла бы невредимо мышастой громадой, а не упала бы в прах.</p>
   <p>И вот Христи не только не обидели, но положили ему жалованье. Ну, правда, ничтожное. Около 1/10 того, что платил ему Эльпит, без всяких признаков жизни сидящий в двух комнатушках на другом конце Москвы.</p>
   <p>– Черт с ними, с унитазами, черт с проводами! – страстно говорил Эльпит, сжимая кулаки. – Но лишь бы топить. Сохранить главное. Борис Самойлович, сберегите мне дом, пока все это кончится, и я сумею вас отблагодарить! Что? Верьте мне!</p>
   <p>Христи верил, кивал стриженой седеющей головой и уезжал после доклада хмурый и озабоченный. Подъезжая, видел в воротах правление и закрывал глаза от ненависти, бледнел. Но это только миг. А потом улыбался. Он умел терпеть.</p>
   <p>А главное – топить. И вот добывали ордера, нефть возили. Трубы нагревались. 12°, 12°! Если там, откуда получали нефть, что-то заедало, крупно платился Эльпит. У него горели глаза.</p>
   <p>– Ну, хорошо… Я заплачу. Дайте обоим и секретарю. Что? Перестать? О, нет, нет! Ни на минуту…</p>
   <empty-line/>
   <p>Христи был гениален. В среднем корпусе, в пятом этаже, на квартиру, в которой когда-то студия была, табу наложил.</p>
   <p>– Нилушкина Егора туда вселить…</p>
   <p>– Нет уж, товарищи, будьте добры. Мне без хозяйственного склада нельзя. Для дома ведь, для вас же.</p>
   <p>В сущности, был хлам. Какие-то глупые декорации, арматура. Но… Но были и тридцать бидонов с бензином эльпитовским и еще что-то в свертках, что хранил Христи до лучших дней.</p>
   <p>И жила серая Рабкоммуна № 13 под недреманным оком. Правда, в левом крыле то и дело угасал свет… Монтер, начавший пить с января 18-го года, вытертый, как войлок, озверевший монтер, бабам кричал:</p>
   <p>– А, чтоб вы издохли! Дверью больше хлопайте у щита! Что я вам, каторжный? Сверхурочные.</p>
   <p>И бабы злобно-тоскливо вопили во мраке:</p>
   <p>– Мань! А Ма-ань! Где ты?</p>
   <p>Опять к монтеру ходили:</p>
   <p>– Сво-о-лочь ты! Пяндрыга. Христи пожалуемся.</p>
   <p>И от одного имени Христи свет волшебно загорался.</p>
   <p>Да-с, Христи был человек.</p>
   <p>Мучил он правление до тех пор, пока оно не выделило из своей среды Нилушкина Егора с титулом «санитарный наблюдающий». Нилушкин Егор два раза в неделю обходил все 75 квартир. Грохотал кулаками в запертые двери, а в незапертые входил без церемонии, хоть будь тут голые бабы, пролезал под сырыми подштанниками и кричал сипло и страшно:</p>
   <p>– Которые тут гадют, всех в 24 часа!</p>
   <p>И с уличенных брал дань.</p>
   <empty-line/>
   <p>И вот жили, жили, ан в феврале, в самый мороз, заело вновь с нефтью. И Эльпит ничего не мог сделать. Взятку взяли, но сказали:</p>
   <p>– Дадим через неделю.</p>
   <p>Христи на докладе у Эльпита промолвил тяжко:</p>
   <p>– Ой… Я так устал! Если бы вы знали, Адольф Иосифович, как я устал. Когда же все это кончится?</p>
   <p>И тут действительно можно было видеть, что у Христи тоскливые стали замученные глаза. У стального Христи.</p>
   <p>Эльпит страстно ответил:</p>
   <p>– Борис Самойлович! Вы верите мне? Ну, так вот вам: это последняя зима. И так же легко, как я эту папироску выкурю, я их вышвырну будущим летом, к чертовой матери. Что? Верьте мне. Но только я вас прошу, очень прошу, уж эту неделю вы сами, сами посмотрите. Боже сохрани – печки! Эта вентиляция… Я так боюсь. Но и стекла чтобы не резали. Ведь не сдохнут же они за неделю? Ну, может, шесть дней. Я сам завтра съезжу к Иван Иванычу.</p>
   <p>В Рабкоммуне вечером Христи, выдыхая беловатый пар, говорил:</p>
   <p>– Ну, что ж… Ну, потерпим. Четыре-пять дней. Но без печек…</p>
   <p>И правление соглашалось.</p>
   <p>– Конешно. Мыслимо ли? Это не дымоходы. Долго ли до беды.</p>
   <p>И Христи сам ходил, сам ходил каждый день, в особенности в пятый этаж. Зорко глядел, чтобы не наставили черных буржуек, не вывели бы труб в отверстия, что предательски приветливо глядели в углах комнат под самым потолком.</p>
   <p>И Нилушкин Егор ходил:</p>
   <p>– Ежели мне которые… Это вам не дымоходы. В двадцать четыре часа.</p>
   <empty-line/>
   <p>На шестой день пытка стала нестерпимой. Бич дома, Пыляева Аннушка, простоволосая кричала в пролет удаляющемуся Нилушкину Егору:</p>
   <p>– Сволочи! Зажирели за нашими спинами! Только и знают – самогон лакают. А как обзаботиться топить – их нету! У-у, треклятые души! Да с места не сойти, затоплю седни. Права такого нету, не дозволять! Косой черт! (Это про Христи!) Ему одно: как бы дом не закоптить… Хозяина дожидается, нам все известно!.. По его, рабочий человек хоть издохни!..</p>
   <p>И Нилушкин Егор, отступая со ступеньки на ступеньку, растерянно бормотал:</p>
   <p>– Ах, зануда баба… Ну и зануда ж!</p>
   <p>Но все же оборачивался и гулко отстреливался:</p>
   <p>– Я те затоплю! В двадцать четыре…</p>
   <p>Сверху:</p>
   <p>– Сук-кин сын! Я до Карпова дойду! Что? Морозить рабочего человека!</p>
   <p>Не осуждайте. Пытка – мороз. Озвереет всякий <emphasis>… … … … … … … … … … … … … </emphasis>В два часа ночи, когда Христи спал, когда Нилушкин спал, когда во всех комнатах под тряпьем и шубами, свернувшись, как собачонки, спали люди, в квартире 50, комн. 5, стало как в раю. За черными окнами была бесовская метель, а в маленькой печечке танцевал огненный маленький принц, сжигая паркетные квадратики.</p>
   <p>– Ах, тяга хороша! – восхищалась Пыляева Аннушка, поглядывая то на чайничек, постукивающий крышкой, то на черное кольцо, уходившее в отверстие, – замечательная тяга! Вот псы, прости господи! Жалко им, что ли? Ну, да ладно. Шито и крыто.</p>
   <p>И принц плясал, и искры неслись по черной трубе и улетали в загадочную пасть… А там в черные извивы узкого вентиляционного хода, обитого войлоком… Да на чердак. <emphasis>……………………………………</emphasis></p>
   <p>Первыми блеснули дрожащие факелы Арбатской… Христи одной рукой рвал телефонную трубку с крючка, другой оборвал зеленую занавеску…</p>
   <p>– Пречистенскую даешь! Царица небесная! Товарищи!! – Девятьсот тридцать человек проснулись одновременно. Увидели – змеиным дрожанием окровавились стекла. Угодники святители! Во-ой! Двери забили, как пулеметы, вперебой… – Барышня! Ох, барышня!! Один – ох – двадцать два… восемнадцать. 18… Краснопресненскую даешь!..</p>
   <p>…Каскадами с пятого этажа по ступеням хлынуло. В пролетах, в лифтах Ниагара до подвала.</p>
   <p>– По-мо-ги-те!.. Хамовническую даешь!!</p>
   <p>Эх, молодцы пожарные! Бесстрашные рыцари в золото-кровавых шлемах, в парусине. Развинчивали лестницы, серые шланги поползли, как удавы. В бога! В мать!! Рвали крюками железные листы. Топорами били страшно, как в бою. Свистели струи вправо, влево, в небо. Мать! Мать!! А гром, гром, гром. На двадцатой минуте Городская, с искрами, с огнями, с касками…</p>
   <p>Но бензин, голубчики, бензин! Бензин! Пропали головушки горькие, бензин! Рядом с Пыляевой Аннушкой, с комнатой 5. Ударило: раз. Еще: р-раз!</p>
   <p>…Еще много, много раз…</p>
   <p>А там совсем уже грозно заиграл, да не маленький принц, а огненный король, рапсодию. Да не cappriccio, а страшно – brioso. Сретенская с переулка – да-е-ешь!! Качай, качай! А огонь Сретенской – салют! Ахнуло так, что в левом крыле во мгновение ока ни стекла. В среднем корпусе бездна огненная, а над бездной, как траурные плащи-бабочки, полетели железные листы.</p>
   <p>Медные шлемы ударили штурмом на левое крыло, а в среднем бес раздул так, что в 4-м этаже в 49-м номере бабке Павловне, что тянучками торговала, ходу-то и нет! И, взвыв предсмертно, вылетела бабка из окна, сверкнув желтыми голыми ногами. Скорую помощь! 1-22-31!! Кровавую лепешку лечить! Угодники божии! Ванюшка сгорел. Ванюшка!! Где папанька? Ой! Ой! Машинку-то, машинку! Швейную, батюшки! Узлы из окон на асафальт бу-ух! Стой! Не кидай! Товарищи!.. А с пятого этажа, в правом крыле, в узле тарелок одиннадцать штук, фаянс буржуйской бывшей, как чвякнуло! И был Нилушкин Егор, и нет Нилушкина Егора. Вместо Нилушкиной головы месиво, вместо фаянса – черепки в простыне. Товарищи! Ой! Таньку забыли!.. Оцепить с переулка! Осади! Назад! В мать, в бога!</p>
   <p>Током ударило одного из бесстрашных рыцарей в подвале. Славной смертью другой погиб в бензиновом ручье, летевшем в яростных легких огнях вниз. Балку оторвало, ударило и третьему перебило позвоночный столб.</p>
   <p>С самоваром в одной руке, в другой – тихий белый старичок, Серафим Саровский, в серебряной ризе. В одних рубахах. Визг, визг. В визге топоры гремят, гремят. Осади!! Потолок! Как саданет, как рухнет с третьего во второй, со второго в первый этаж.</p>
   <p>И тут уже ад. Чистый ад. Из среднего хлещет так, что волосы дыбом встают. Стекла последние, самые отдаленные, – бенц! Бенц!</p>
   <p>Трубники в дыму давятся, качаются, напором брандспойты из рук рвет. Резерв даешь!! Да что – резерв! Уже к среднему на десять саженей не подходи! Глаза лопнут… <emphasis>……………………………………</emphasis></p>
   <p>В первый раз в жизни Христи плакал. Седеющий, стальной Христи. У сырого ствола в палисаднике в переулке, где было светло, хоть мелкое письмо читай. Шуба свисала с плеча, и голая грудь была видна у Христи. Да не было холодно. И стало у Христи такое лицо, словно он сам горел в огне, но был нем и ничего не мог выкрикнуть. Все смотрел, не отрываясь, туда, где сквозь метавшиеся черные тени виднелись пламеневшие неподвижные лица кариатид. Слезы медленно сползали по синеватым щекам. Он не смахивал их и все смотрел да смотрел.</p>
   <p>Раз только он мотнул головой, когда Эльпит тронул за плечо и сказал хрипло:</p>
   <p>– Ну, что уж больше… Едем, Борис Самойлович. Простудитесь. Едем.</p>
   <p>Но Христи еще раз качнул головой:</p>
   <p>– Поезжайте… Я сейчас.</p>
   <p>Эльпит утонул среди теней, среди факелов, шлепая по распустившемуся снегу, пробираясь к извозчику. Христи остался, только перевел взгляд на бледневшее небо, на котором колыхался, распластавшись, жаркий оранжевый зверь…</p>
   <p><emphasis>…</emphasis>На зверя смотрела и Пыляева Аннушка. С заглушенными вздохами и стонами бежала она тихими снежными переулками, и лицо у нее от сажи и слез как у ведьмы было.</p>
   <p>То шептала чепуху какую-то:</p>
   <p>– Засудят… Засудят, головушка горькая…</p>
   <p>То всхлипывала.</p>
   <p>Уж давно, давно остались позади и вой, и крик, и голые люди, и страшные вспышки на шлемах. Тихо было в переулке, и чуть порошил снежок. Но звериное брюхо все висело на небе. Все дрожало и переливалось. И так исстрадалась, истомилась Пыляева Аннушка от черной мысли «беда», от этого огненного брюха-отсвета, что торжествующе разливалось по небу… так исстрадалась, что пришло к ней тупое успокоение, а главное, в голове в первый раз в жизни просветлело.</p>
   <p>Остановившись, чтобы отдышаться, ткнулась она на ступеньку, села. И слезы высохли.</p>
   <p>Подперла голову и отчетливо помыслила в первый раз в жизни так: «Люди мы темные. Темные люди. Учить нас надо, дураков…»</p>
   <p>Отдышавшись, поднялась, пошла уже медленно, на зверя не оглядывалась, только все по лицу размазывала сажу, носом шмыгала.</p>
   <p>А зверь, как побледнело небо, и сам стал бледнеть, туманиться. Туманился, туманился, съежился, свился черным дымом и совсем исчез.</p>
   <p>И на небе не осталось никакого знака, что сгорел знаменитый № 13 – дом Эльпит-Рабкоммуна.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Чаша жизни</p>
    <p>(<emphasis>Веселый московский рассказ с печальным концом</emphasis>)</p>
   </title>
   <p>Истинно, как перед богом, скажу вам, гражданин, пропадаю через проклятого Пал Васильича… Соблазнил меня чашей жизни, а сам предал, подлец!..</p>
   <p>Так дело было. Сижу я, знаете ли, тихо-мирно дома и калькуляцией занимаюсь. Ну, конечно, это только так говорится – калькуляцией, а на самом деле жалования – 210. Пятьдесят в кармане. Ну и считаешь: 10 дней до первого. Это сколько же? Выходит пятерка в день. Правильно. Можно дотянуть? Можно, ежели с калькуляцией. Превосходно. И вот открывается дверь, и входит Пал Васильич. Я вам доложу: доха на нем – не доха, шапка – не шапка! Вот сволочь, думаю! Лицо красное, и слышу я – портвейном от него пахнет. И ползет за ним какой-то, тоже одет хорошо.</p>
   <p>Пал Васильич сейчас же знакомит:</p>
   <p>– Познакомьтесь, – говорит, – наш, тоже трестовый.</p>
   <p>И как шваркнет шапку эту об стол, и кричит:</p>
   <p>– Переутомился я, друзья! Заела меня работа! Хочу я отдохнуть, провести вечер в вашем кругу! Молю я, друзья, давайте будем пить чашу жизни! Едем! Едем!</p>
   <p>Ну, деньги у меня какие? Я ж докладываю: пятьдесят. А человек я деликатный, на дурничку не привык. А на пятьдесят-то что сделаешь? Да и последние!</p>
   <p>Я и отвечаю:</p>
   <p>– Денег у меня…</p>
   <p>Он как глянет на меня.</p>
   <p>– Свинья ты, – кричит, – обижаешь друга?!</p>
   <p>Ну, думаю, раз так… И пошли мы.</p>
   <p>И только вышли, начались у нас чудеса! Дворник тротуар скребет. А Пал Васильич подлетел к нему, хвать у него скребок из рук и начал сам скрести.</p>
   <p>При этом кричит:</p>
   <p>– Я интеллигентный пролетарий! Не гнушаюсь работой!</p>
   <p>И прохожему товарищу по калоше – чик! И разрезал ее. Дворник к Пал Васильичу и скребок у него из рук выхватил. А Пал Васильич как заорет:</p>
   <p>– Товарищи! Караул! Меня, ответственного работника, избивают!!</p>
   <p>Конечно, скандал. Публика собралась. Вижу я – дело плохо. Подхватили мы с трестовым его под руки и в первую дверь. Ан на двери написано: «…и подача вин». Товарищ за нами, калоша в руках.</p>
   <p>– Позвольте деньги за калошу.</p>
   <p>И что ж вы думаете? Расстегнул Пал Васильич бумажник, и как заглянул я в него – ужаснулся! Одни сотенные. Пачка пальца в четыре толщиной. Боже ты мой, думаю. А Пал Васильич отслюнил две бумажки и презрительно товарищу:</p>
   <p>– П-палучите, т-товарищ.</p>
   <p>И при этом в нос засмеялся, как актер:</p>
   <p>– А-ха-ха.</p>
   <p>Тот, конечно, смылся. Калошам-то красная цена сегодня была полтинник. Ну, завтра, думаю, за шестьдесят купит.</p>
   <p>Прекрасно. Уселись мы, и пошло. Портвейн московский, знаете? Человек от него не пьянеет, а так, лишается всякого понятия. Помню, раков мы ели и неожиданно оказались на Страстной площади. И на Страстной площади Пал Васильич какую-то даму обнял и троекратно поцеловал: в правую щеку, в левую и опять в правую. Помню, хохотали мы, а дама так осталась в оцепенении. Пушкин стоит, на даму смотрит, а дама на Пушкина.</p>
   <p>И тут же налетели с букетами, и Пал Васильич купил букет и растоптал его ногами.</p>
   <p>И слышу голос сдавленный из горла:</p>
   <p>– Я вас? К-катаю?</p>
   <p>Сели мы. Оборачивается к нам и спрашивает:</p>
   <p>– Куда, ваше сиятельство, прикажете?</p>
   <p>Это Пал Васильич! Сиятельство! Вот сволочь, думаю!</p>
   <p>А Пал Васильич доху распахнул и отвечает:</p>
   <p>– Куда хочешь!</p>
   <p>Тот в момент рулем крутанул, и полетели мы как вихрь. И через пять минут – стоп на Неглинном. И тут этот рожком три раза хрюкнул, как свинья:</p>
   <p>– Хрр… Хрю<emphasis>…</emphasis> Хрю.</p>
   <p>И что же вы думаете! На это самое «хрю» – лакеи! Выскочили из двери и под руки нас. И метрдотель, как какой-нибудь граф:</p>
   <p>– Сто-лик.</p>
   <p>Скрипки:</p>
   <poem>
    <stanza>
     <v>Под знойным небом Аргентины…</v>
    </stanza>
   </poem>
   <p>И какой-то человек в шапке и в пальто и вся половина в снегу, между столиками танцует. Тут стал уже Пал Васильич не красный, а какой-то пятнистый и грянул:</p>
   <p>– Долой портвейны эти! Желаю пить шампанское!</p>
   <p>Лакеи врассыпную кинулись, а метрдотель наклонил пробор:</p>
   <p>– Могу рекомендовать марку…</p>
   <p>И залетали вокруг нас пробки, как бабочки.</p>
   <p>Пал Васильич меня обнял и кричит:</p>
   <p>– Люблю тебя! Довольно тебе киснуть в твоем Центросоюзе. Устраиваю тебя к нам в трест. У нас теперь сокращение штатов, стало быть, вакансии есть. А в тресте я царь и бог!</p>
   <p>А трестовый его приятель гаркнул: «Верно!» – и от восторга бокал об пол и вдребезги.</p>
   <p>Что тут с Пал Васильичем сделалось!</p>
   <p>– Что, – кричит, – ширину души желаешь показать? Бокальчик разбил – и счастлив? А-ха-ха. Гляди!!</p>
   <p>И с этими словами вазу на ножке об пол – раз! А трестовый приятель – бокал! А Пал Васильич – судок! А трестовый – бокал!</p>
   <p>Очнулся я, только когда нам счет подали. И тут глянул я сквозь туман – <emphasis>один миллиард</emphasis> девятьсот двенадцать миллионов. Да-с.</p>
   <p>Помню я, слюнил Пал Васильич бумажки и вдруг вытаскивает пять сотенных и мне:</p>
   <p>– Друг! Бери взаймы! Прозябаешь ты в своем Центросоюзе! Бери пятьсот! Поступишь к нам в трест и сам будешь иметь!</p>
   <p>Не выдержал я, гражданин. И взял я у этого подлеца пятьсот. Судите сами: ведь все равно пропьет, каналья. Деньги у них в трестах легкие. И вот, верите ли, как взял я эти проклятые пятьсот, так вдруг и сжало мне что-то сердце. И обернулся я машинально и вижу сквозь пелену – сидит в углу какой-то человек и стоит перед ним бутылка сельтерской. И смотрит он в потолок, а мне, знаете ли, почудилось, что смотрит он на меня. Словно, знаете ли, невидимые глаза у него – вторая пара на щеке.</p>
   <p>И так мне стало как-то вдруг тошно, выразить вам не могу!</p>
   <p>– Гоп, ца, дрица, гоп, ца, ца!!</p>
   <p>И кэк воком к двери. А лакеи впереди понеслись и салфетками машут!</p>
   <p>И тут пахнуло воздухом мне в лицо. Помню еще, захрюкал опять шофер и будто ехал я стоя. А куда – неизвестно. Начисто память отшибло…</p>
   <p>И просыпаюсь я дома! Половина третьего.</p>
   <p>И голова – боже ты мой! – поднять не могу! Кой-как припомнил, что это было вчера, и первым долгом за карман – хвать. Тут они – пятьсот! Ну, думаю, – здорово! И хоть голова у меня разваливается, лежу и мечтаю, как это я в тресте буду служить. Отлежался, чаю выпил, и полегчало немного в голове. И рано я вечером заснул.</p>
   <p>И вот ночью звонок…</p>
   <p>А, думаю, это, вероятно, тетка ко мне из Саратова. И через дверь, босиком, спрашиваю:</p>
   <p>– Тетя, вы?</p>
   <p>И из-за двери голос незнакомый:</p>
   <p>– Да. Откройте.</p>
   <p>Открыл я – и оцепенел…</p>
   <p>– Позвольте… – говорю, а голоса нету, – узнать, за что же?..</p>
   <p>Ах, подлец!! Что ж оказывается? На допросе у следователя Пал Васильич (его еще утром взяли) и показал:</p>
   <p>– А пятьсот из них я передал гражданину такому-то. – Это мне, стало быть!</p>
   <p>Хотел было я крикнуть: ничего подобного!!</p>
   <p>И, знаете ли, глянул этому, который с портфелем, в глаза… И вспомнил! Батюшки, сельтерская! Он! Глаза-то, что на щеке были, у него во лбу!</p>
   <p>Замер я… не помню уж как, вынул пятьсот… Тот хладнокровно другому:</p>
   <p>– Приобщите к делу.</p>
   <p>И мне:</p>
   <p>– Потрудитесь одеться.</p>
   <p>Боже мой! Боже мой! И уж как подъезжали мы, вижу я сквозь слезы, лампочка горит над надписью «Комендатура». Тут и осмелился я спросить:</p>
   <p>– Что ж такое он, подлец, сделал, что я должен из-за него свободы лишиться?..</p>
   <p>А этот сквозь зубы и насмешливо:</p>
   <p>– О, пустяки. Да и не касается это вас.</p>
   <p>А что не касается! Потом узнаю: его чуть ли не по семи статьям… тут и дача взятки, и взятие, и небрежное хранение, а самое-то главное – растра-та! Вот оно какие пустяки, оказывается! Это он, негодяй, стало быть, последний вечер доживал тогда – чашу жизни пил! Ну-с, коротко говоря, выпустили меня через две недели. Кинулся я к себе в отдел. И чувствовало мое сердце: сидит за моим столом какой-то новый во френче, с пробором.</p>
   <p>– Сокращение штатов. И кроме того, что было… Даже странно…</p>
   <p>И задом повернулся и к телефону.</p>
   <p>Помертвел я… получил ликвидационные… за две недели вперед 105 и вышел.</p>
   <p>И вот с тех пор без перерыва хожу… и хожу. И ежели еще неделька так, думаю, что я на себя руки наложу!..</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Сорок сороков</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Решительно скажу: едва</p>
    <p>Другая сыщется столица как Москва.</p>
   </epigraph>
   <section>
    <title>
     <p>Панорама первая. Голые времена</p>
    </title>
    <p>Панорама первая была в густой тьме, потому что въехал я в Москву ночью. Это было в конце сентября 1921 года. По гроб моей жизни не забуду ослепительного фонаря на Брянском вокзале и двух фонарей на Дорогомиловском мосту, указывающих путь в родную столицу. Ибо, что бы ни происходило, что бы вы ни говорили, Москва – мать, Москва – родной город. Итак, первая панорама: глыба мрака и три огня.</p>
    <p>Затем Москва показалась при дневном освещении, сперва в слезливом осеннем тумане, в последующие дни в жгучем морозе. Белые дни и драповое пальто. Драп, драп. О, чертова дерюга! Я не могу описать, насколько я мерз. Мерз и бегал. Бегал и мерз.</p>
    <p>Теперь, когда все откормились жирами и фосфором, поэты начинают писать о том, что это были героические времена. Категорически заявляю, что я не герой. У меня нет этого в натуре. Я человек обыкновенный – рожденный ползать, – и, ползая по Москве, я чуть не умер с голоду. Никто кормить меня не желал. Все буржуи заперлись на дверные цепочки и через щель высовывали липовые мандаты и удостоверения. Закутавшись в мандаты, как в простыни, они великолепно пережили голод, холод, нашествие «чижиков», трудгужналог и т. под. напасти. Сердца их стали черствы, как булки, продававшиеся тогда под часами на углу Садовой и Тверской!</p>
    <p>К героям нечего было и идти. Герои были сами голы, как соколы, и питались какими-то инструкциями и желтой крупой, в которой попадались небольшие красивые камушки вроде аметистов.</p>
    <p>Я оказался как раз посредине обеих групп, и совершенно ясно и просто предо мною лег лотерейный билет с надписью – смерть. Увидев его, я словно проснулся. Я развил энергию, неслыханную, чудовищную. Я не погиб, несмотря на то что удары сыпались на меня градом, и при этом с двух сторон. Буржуи гнали меня, при первом же взгляде на мой костюм, в стан пролетариев. Пролетарии выселяли меня с квартиры на том основании, что если я и не чистой воды буржуй, то, во всяком случае, его суррогат. И не выселили. И не выселят. Смею вас заверить. Я перенял защитные приемы в обоих лагерях. Я оброс мандатами, как собака шерстью, и научился питаться мелкокоротной разноцветной кашей. Тело мое стало худым и жилистым, сердце железным, глаза зоркими. Я – закален.</p>
    <p>Закаленный, с удостоверениями в кармане, в драповой дерюге, я шел по Москве и видел панораму. Окна были в пыли. Они были заколочены. Но кое-где уже торговали пирожками. На углах обязательно помещалась вывеска «Распределитель N…». Убейте меня, и до сих пор не знаю, что в них распределяли. Внутри не было ничего, кроме паутины и сморщенной бабы в шерстяном платке с дырой на темени. Баба, как сейчас помню, взмахивала руками и сипло бормотала:</p>
    <p>– Заперто, заперто, и никого, товарищ, нетути!</p>
    <p>И после этого провалилась в какой-то люк.</p>
    <empty-line/>
    <p>Возможно, что это были героические времена, но это были голые времена.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Панорама вторая. Сверху вниз</p>
    </title>
    <p>На самую высшую точку в центре Москвы я поднялся в серый апрельский день. Это была высшая точка – верхняя платформа на плоской крыше дома бывшего Нирензее, а ныне Дома Советов в Гнездниковском переулке. Москва лежала, до самых краев видная, внизу. Не то дым, не то туман стлался над ней, но сквозь дымку глядели бесчисленные кровли, фабричные трубы и маковки сорока сороков. Апрельский ветер дул на платформы крыши, на ней было пусто, как пусто на душе. Но все же это был уже теплый ветер. И казалось, что он задувает снизу, что тепло подымается от чрева Москвы. Оно еще не ворчало, как ворчит грозно и радостно чрево больших, живых городов, но снизу, сквозь тонкую завесу тумана, подымался все же какой-то звук. Он был неясен, слаб, но всеобъемлющ. От центра до бульварных колец, от бульварных колец далеко, до самых краев, до сизой дымки, скрывающей подмосковные пространства.</p>
    <p>– Москва звучит, кажется, – неуверенно сказал я, наклоняясь над перилами.</p>
    <p>– Это – нэп, – ответил мой спутник, придерживая шляпу.</p>
    <p>– Брось ты это чертово слово! – ответил я. – Это вовсе не нэп, это сама жизнь. Москва начинает жить.</p>
    <p>На душе у меня было радостно и страшно. Москва начинает жить, это было ясно, но буду ли жить я? Ах, это были еще трудные времена. За завтрашний день нельзя было поручиться. Но все же я и подобные мне не ели уже крупы и сахарину. Было мясо на обед. Впервые за три года я не «получил» ботинки, а «купил» их; они были не вдвое больше моей ноги, а только номера на два.</p>
    <p>Внизу было занятно и страшновато. Нэпманы уже ездили на извозчиках, хамили по всей Москве. Я со страхом глядел на их лики и испытывал дрожь при мысли, что они заполняют всю Москву, что у них в кармане золотые десятки, что они меня выбросят из моей комнаты, что они сильные, зубастые, злобные, с каменными сердцами.</p>
    <p>И, спустившись с высшей точки в гущу, я начал жить опять. Они не выбросили. И не выбросят, смею уверить.</p>
    <p>Внизу меня ждала радость, ибо нет нэпа без добра: баб с дырами на темени выкинули всех до единой. Паутина исчезла, в окнах кое-где горели электрические лампочки и гирляндами висели подтяжки.</p>
    <p>Это был апрель 1922 года.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Панорама третья. На полный ход</p>
    </title>
    <p>В июльский душный вечер я вновь поднялся на кровлю того же девятиэтажного нирензеевского дома. Цепями огней светились бульварные кольца, и радиусы огней уходили к краям Москвы. Пыль не достигала сюда, но звук достиг. Теперь это был явственный звук: Москва ворчала, гудела внутри. Огни, казалось, трепетали, то желтые, то белые огни в черно-синей ночи. Скрежет шел от трамваев, они звякали внизу, и, глухо, вперебой, с бульвара неслись звуки оркестров.</p>
    <p>На вышке трепетал свет. Гудел аппарат – на экране был помещичий дом с белыми колоннами. А на нижней платформе, окаймляющей верхнюю, при набежавшем иногда ветре шелестели белые салфетки на столах и фрачные лакеи бежали с блестящими блюдами. Нэпманы влезли и на крышу. Под ногами были четыре приплюснутых головы с низкими лбами и мощными челюстями. Четыре накрашенных женских лица торчали среди нэпманских голов, и стол был залит цветами. Белые, красные, голубые розы покрывали стол. На нем было только пять кусочков свободного места, и эти места были заняты бутылками. На эстраде некто в красной рубашке, с партнершей – девицей в сарафане, – пел частушки:</p>
    <empty-line/>
    <poem>
     <stanza>
      <v>У Чичерина в Москве</v>
      <v>Нотное издательство!</v>
     </stanza>
    </poem>
    <empty-line/>
    <p>Пианино рассыпалось каскадами.</p>
    <p>– Бра-во! – кричали нэпманы, звеня стаканами, – бис!</p>
    <p>Приплюснутая и сверху казавшаяся лишенной ног девица семенила к столу с фужером, полным цветов.</p>
    <p>– Бис! – кричал нэпман, потоптал ногами, левой рукой обнимал даму за талию, а правой покупал цветок. За неимением места в фужерах на столе, он воткнул его в даму, как раз в то место, где кончался корсаж и начиналось ее желтое тело. Дама хихикнула, дрогнула и ошпарила нэпмана таким взглядом, что он долго глядел мутно, словно сквозь пелену. Лакей вырос из асфальта и перегнулся. Нэпман колебался не более минуты над карточкой и заказал. Лакей махнул салфеткой, всунулся в стеклянную дыру и четко бросил:</p>
    <p>– Восемь раз оливье, два лангет-пикана, два бифштекса.</p>
    <p>С эстрады грянул и затоптал лихой, веселый матросский танец. Замелькали ноги в лакированных туфлях и в штанах клешем.</p>
    <p>Я спустился с верхней площадки на нижнюю, потом – в стеклянную дверь и по бесконечным широким нирензеевским лестницам ушел вниз. Тверская приняла меня огнями, автомобильными глазами, шорохом ног. У Страстного монастыря толпа стояла черной стеной, давали сигналы автомобили, обходя ее. Над толпой висел экран. Дрожа, дробясь черными точками, мутясь, погасая и опять вспыхивая на белом полотне, плыли картины. Бронепоезд с открытыми площадками шел, колыхаясь. На площадке, молниеносно взмахивая руками, оборванные артиллеристы с бантами на груди вгоняли снаряд в орудие. Взмах руки, орудие вздрагивало, и облако дыма отлетало от него.</p>
    <p>На Тверской звенели трамваи, и мостовая была извороченной грудой кубиков. Горели жаровни. Москву чинили и днем и ночью.</p>
    <p>Это был душный июль 1922 года.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Панорама четвертая. Сейчас</p>
    </title>
    <p>Иногда кажется, что Больших театров в Москве два. Один такой: в сумерки на нем загорается огненная надпись. В кронштейнах вырастают красные флаги. След от сорванного орла на фронтоне бледнеет. Зеленая квадрига чернеет, очертания ее расплываются в сумерках. Она становится мрачной. Сквер пустеет. Цепями протягиваются непреклонные фигуры в тулупах поверх шинелей, в шлемах, с винтовками, с примкнутыми штыками. В переулках на конях сидят всадники в черных шлемах. Окна светятся. В Большом идет съезд.</p>
    <p>Другой – такой: в излюбленный час театральной музы, в семь с половиной, нет сияющей звезды, нет флагов, нет длинной цепи часовых у сквера. Большой стоит громадой, как стоял десятки лет. Между колоннами желто-тускловатые пятна света. Приветливые театральные огни. Черные фигуры текут к колоннам. Часа через два внутри полутемного зала в ярусах громоздятся головы. В ложах на темном фоне ряды светлых треугольников и ромбов от раздвинутых завес. На сукне волны света, и волной катится в грохоте меди и раскатах хора триумф Радамеса. В антрактах, в свете, золотым и красным сияет театр и кажется таким же нарядным, как раньше.</p>
    <p>В антракте золото-красный зал шелестит. В ложах бенуара причесанные парикмахером женские головы. Штатские сидят, заложив ножку на ножку, и, как загипнотизированные, смотрят на кончики своих лакированных ботинок (я тоже купил себе лакированные). Чин антрактового действа нарушает только одна нэпманша. Перегнувшись через барьеры ложи в бельэтаже, она взволнованно кричит через весь партер, сложа руки рупором:</p>
    <p>– Дора! Пробирайся сюда! Митя и Соня у нас в ложе!</p>
    <p>Днем стоит Большой театр желтый и грузный, облупившийся, потертый. Трамваи огибают Малый, идут к нему. «Мюр и Мерилиз», лишь начнет темнеть, показывает в огромных стеклах ряды желтых огней. На крыше его вырос круглый щит с буквами: «Государственный универсальный магазин». В центре щита лампа загорается вечером. Над Незлобинским театром две огненные строчки, то гаснут, то вспыхивают: «Сегодня банкноты 251». В Столешниковом на экране корявые строчки: «Почему мы советуем покупать ботинки только в…» На Страстной площади на крыше экран – объявления, то цветные, то черные, вспыхивают и погасают. Там же, но на другом углу, купол вспыхнет, потом потемнеет, вспыхнет и потемнеет «Реклама».</p>
    <p>Все больше и больше этих зыбких, цветных огней на Тверской, Мясницкой, на Арбате, Петровке. Москва заливается огнями с каждым днем все сильней. В окнах магазинов всю ночь не гаснут дежурные лампы, а в некоторых почему-то освещение а giorno <a l:href="#n_3" type="note">[3]</a>. До полуночи торгуют гастрономические магазины МПО.</p>
    <p>Москва спит теперь, и ночью не гася всех огненных глаз.</p>
    <p>С утра вспыхивает гудками, звонками, разбрасывает по тротуарам волны пешеходов. Грузовики, ковыляя и погромыхивая цепями, ползут по разъезженному, рыхлому, бурому снегу. В ясные дни с Ходынки летят с басовым гудением аэропланы. На Лубянке вкруговую, как и прежде, идут трамваи, выскакивая с Мясницкой и с Большой Лубянки. Мимо первопечатника Федорова, под старой зубчатой стеной они один за другим валят под уклон вниз к «Метрополю». Мутные стекла в первом этаже «Метрополя» просветлели, словно с них бельма сняли, и показали ряды цветных книжных обложек. Ночью драгоценным камнем над подъездом светится шар Госкино-II. Напротив через сквер неожиданно воскрес Тестов и высунул в подъезде карточку: «Крестьянский суп». В Охотном ряду вывески так огромны, что подавляют магазинчики. Но Параскева Пятница глядит печально и тускло. Говорят, что ее снесут. Это жаль. Сколько видал этот узкий проход между окнами с мясными тушами и ларьками букинистов и белым боком церкви, ставшей по самой середине улицы.</p>
    <p>Часовню, что была на маленькой площади, там, где Тверская скрещивается с Охотным и Моховой, уже снесли.</p>
    <p>Торговые ряды на Красной площади, являвшие несколько лет изумительный пример мерзости запустения, полны магазинов. В центре у фонтана гудит и шаркает толпа людей, торгующих валютой. Их симпатичные лица портит одно: некоторое выражение неуверенности в глазах. Это, по-моему, вполне понятно: в ГУМе лишь три выхода. Другое дело у Ильинских ворот – сквер, простор, далеко видно… Эпидемически буйно растут трактиры и воскресают. На Цветном бульваре, в дыму, в грохоте, рвутся с лязгом звуки «натуральной» польки:</p>
    <empty-line/>
    <poem>
     <stanza>
      <v>Пойдем, пойдем, ангел милый,</v>
      <v>Польку танцевать с тобой.</v>
      <v>С-с-с-с-слышу, с-с-слышу с-с-сл…</v>
      <v><emphasis>…</emphasis>Польки звуки неземной!!</v>
     </stanza>
    </poem>
    <empty-line/>
    <p>Извозчики теперь оборачиваются с козел, вступают в беседу, жалуются на тугие времена, на то, что их много, а публика норовит сесть в трамвай. Ветер мотает кинорекламы на полотнищах поперек улицы. Заборы исчезли под миллионами разноцветных афиш. Зовут на новые заграничные фильмы, возвещают «Суд над проституткой Заборовой, заразившей красноармейца сифилисом», десятки диспутов, лекций, концертов. Судят «Санина», судят «Яму» Куприна, судят «Отца Сергия», играют без дирижера Вагнера, ставят «Землю дыбом» с военными прожекторами и автомобилями, дают концерты по радио, портные шьют стрелецкие гимнастерки, нашивают сияющие звезды на рукава и шевроны, полные ромбов. Завалили киоски журналами и десятками газет…</p>
    <p>И вот брызнуло мартовское солнце, растопило снег. Еще басистей загудели грузовики, яростней и веселей. К Воробьевым горам уже провели ветку, там роют, возят доски, там скрипят тачки – готовят Всероссийскую выставку.</p>
    <p>И, сидя у себя в пятом этаже, в комнате, заваленной букинистскими книгами, я мечтаю, как летом взлезу на Воробьевы, туда, откуда глядел Наполеон, и посмотрю, как горят сорок сороков на семи холмах, как дышит, блестит Москва. Москва – мать.</p>
   </section>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Под стеклянным небом</p>
   </title>
   <p>Жулябия в серых полосатых брюках и шапке, обитой вытертым мехом, с небольшим мешочком в руках. Физиономия словно пчелами искусанная, и между толстыми губами жеваная папироска.</p>
   <p>Мимо блестящего швейцара просунулась фигурка. В серой шинели и в фуражке с треснувшим пополам козырьком. На лице беспокойство, растерянность. Самогонный нос. Несомненно, курьер из какого-нибудь учреждения. Жулябия, метнув глазами, зашаркала резиновыми галошами и подсунулась к курьеру.</p>
   <p>– Что продаешь?</p>
   <p>– Облигацию… – ответил курьер и разжал кулак. Из него выглянула сизая облигация.</p>
   <p>– Почем? – Жулябины глаза ввинтились в облигацию.</p>
   <p>– Сто десять бы… – квакнул, заикнувшись, курьер. Боевые искры сверкнули в глазах на распухшем лице.</p>
   <p>– Симпатичное лицо у тебя, вот что я тебе скажу, – заговорила жулябия, – за лицо тебе предлагаю: девяносто рубликов. Желаешь? Другому бы не дала. Но ты мне понравился.</p>
   <p>У курьера рот от изумления стал круглым под мочальными усами. Он машинально повернулся к зеркальному окну магазина, ища в нем своего отражения. Веселые огни заиграли в жулябиных глазах. Курьер отразился в зеркале во всем очаровании своего симпатичного лица под перебитым козырьком.</p>
   <p>– По рукам? – стремительно произвела второй натиск жулябия.</p>
   <p>– Да как же… Господи, ведь давали-то нам по 125…</p>
   <p>– Чудак! Давали! Дать и я тебе дам за 125. Хоть сию минуту. Ты, брат, не забывай, что давать – это одно, а брать – совсем другое.</p>
   <p>– Да ведь они в мае 200 будут…</p>
   <p>– Это резонно! – победно рявкнула жулябия, – так вот даю тебе совет: держи ее до мая!</p>
   <p>И тут жулябия круто вильнула на 180° и сделала вид, что уходит. Но на курьера уже наплывали двое новых ловцов. Бронзовый лик юго-восточного человека и расплывчатый бритый московский блин. Поэтому жулябия круто сыграла назад.</p>
   <p>– Вот последнее мое слово. Чтобы не ходил ты тут и не страдал, даю тебе еще два рублика. Мой трамвай. Исключительно потому, что ты – хороший человек.</p>
   <p>– Давайте! – пискнул в каком-то отчаянии курьер и двинул фуражку на затылок.</p>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <p>В бесконечных продолговатых стеклянных крышах торговых рядов – бледный весенний свет. На балконе над фонтаном медный оркестр играет то нудные вальсы, то какую-то музыкальную гнусность – «попурри из русских песен», от которой вянут уши.</p>
   <p>Вокруг фонтана непрерывное шарканье и шелест. Ни выкриков, ни громкого говора. Но то и дело проходящие фигуры начинают бормотать:</p>
   <p>– Куплю доллары, продам доллары.</p>
   <p>– Куплю займ, банкноты куплю.</p>
   <p>И чаще всего, таинственнее, настороженнее:</p>
   <p>– Куплю золото. Продам золото…</p>
   <p>– Золото… золото<emphasis>…</emphasis> золото… золото<emphasis>…</emphasis></p>
   <p>Золота не видно, золота не слышно, но золото чувствуется в воздухе. Незримое золото где-то тут бьется в крови.</p>
   <p>Выныривает в куцей куртке валютчик и начинает волчьим шагом уходить по проходу вбок от фонтана. За ним тащится другая фигура. В укромном пустом углу у дверей, ведущих к памятнику Минина и Пожарского, остановка.</p>
   <p>Из недр куцего пальто словно волшебством выскакивает золотой диск. Вот оно, золото.</p>
   <p>Фигура вертит в руках, озираясь, золотушку с царским портретом.</p>
   <p>– А она, тово… хорошая?</p>
   <p>Куцее пальто презрительно фыркает:</p>
   <p>– Здесь не Сухаревка. Я их сам не делаю.</p>
   <p>Фигура боязливо озирается, наклоняется и легонько бросает монетку на пол. Мгновенный, ясный золотой звон. Золото! Монетка исчезает в кармане пальто. Куцее пальто мнет и пересчитывает дензнаки. Быстро расходятся. И снова беспрерывное кружение у фонтана. И шепот, шепот… Золото<emphasis>…</emphasis> золо… зо<emphasis>…</emphasis></p>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <p>Один из коридоров рядов загорожен. У загородки сидит загадочно улыбающийся гражданин с билетной книжкой в руках. Угодно идти совершать операции на бирже, пожалуйте билет за 40 лимонов.</p>
   <p>Вне огороженного пространства операции не поощряются ни в коей мере. Но ведь нельзя же людям запретить гулять в рядах возле фонтана! А если люди бормочут, словно во сне? Опять-таки никакого криминала в этом обнаружить нельзя. Идет гражданин и шепчет, даже ни к кому не обращаясь:</p>
   <p>– Куплю мелкое серебро… куплю мелкое серебро…</p>
   <p>Мало ли оригиналов!..</p>
   <p>Среди сомнамбулических джентльменов появляются дамы салопного вида с тревожными глазами. Жены чиновников – случайные валютчицы. Или пришли продать золотушки, что на черный день хранились в штопаных носках в комоде, или, обуреваемые жадностью, пришли купить одну-две монеты. Нажужжали знакомые в уши, что десятка растет, растет… растет<emphasis>…</emphasis> Золото… золото<emphasis>…</emphasis></p>
   <p>– Золото, Марь Иванна, надо купить. Это дело верное.</p>
   <p>Марь Иванна жмется в темный угол в рядах. Марь Иванна звякнет монеткой об пол.</p>
   <p>– А она не обтертая?</p>
   <p>– Вы, мадам… – обижается валютчик, – довольно странно с вашей стороны, мадам!</p>
   <p>– Ну, ну, вы не обижайтесь! Да вот царь тут какой-то странный. Выражение лица у него…</p>
   <p>– Я, мадам, ему выражения лица не делал. Обыкновенное выражение.</p>
   <p>Марь Иванна торопливо вытаскивает из сумочки скомканные бумажки. Монетка исчезает на дне сумочки.</p>
   <p>В толпе профессионалов мелькают случайные фуражки с вытертыми околышами. Все по тому же случайному золотому делу. Мелькают подкрашенные и бледные ночные бабочки-женщины. Обыкновенные прохожие, что сквозным током идут через галереи с Николаевской на Ильинку, покупатели в бесчисленные магазины ГУМа в рядах. Они смешиваются, сталкиваются, растворяются в гуще валютчиков, вертящихся у фонтана и в галереях. Среди них профессионалы всех типов и видов. Московские в шапках с наушниками с мрачной думой в глазах, с неряшливыми небритыми лицами, темные восточные, западные и южные люди. Вытертые, ветром подбитые пальто и дорогие бобровые воротники. Сухаревские ботинки-лепешки и изящная лаковая обувь. Седые и безусые. Наглые и вежливые. Медлительные и неуловимые, как ртуть. Профессионалы. Ничем не занимаются, ничем не интересуются, кроме золота, золота, золота. Часами бродят у фонтана. Выглядывают, высматривают, выклевывают.</p>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <p>В пять часов дня. Когда в куполах еще полный серо-матовый, дневной, весенний, стеклянный свет, в галереях светло, гулко. В окнах магазинов горят лампы. На углу у фонтана в витринах играют золотые искры на портсигарах, кубках, подстаканниках, на камнях-самоцветах. Из кафе пахнет жареным. Лотереи-аллегри с полубутылочками кислого вина и миниатюрными коробками конфет бойко торгуют.</p>
   <p>Но вот сверлит свисток. Конец черной бирже на сегодняшний день. Из-за загородки сыпят биржевики. Конец и фонтанной чернейшей бирже, что торгует шепотом и озираясь. Еще шелестит торопливо:</p>
   <p>– Золото… золото.</p>
   <p>Еще ловят быстрыми взглядами покупателей. Десятка прыгнула на 15 лимонов вверх. Но уже редеет толпа. Расползаются к выходам черные шубы, серые пальто. Пустеют коридоры. Звонко стучат шаги. Ближе весенний вечер, и в стеклянном продолговатом, мелко переплетенном небе нежно и медленно разливается вечерняя заря.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Московские сцены</p>
   </title>
   <section>
    <title>
     <p>На передовых позициях</p>
    </title>
    <p>– Ну-с, господа, прошу вас, – любезно сказал хозяин и царственным жестом указал на стол.</p>
    <p>Мы, не заставив себя просить вторично, уселись и развернули стоящие дыбом крахмальные салфетки.</p>
    <p>Село нас четверо: хозяин – бывший присяжный поверенный, кузен его – бывший присяжный поверенный же, кузина, бывшая вдова действительного статского советника, впоследствии служащая в Совнархозе, а ныне просто Зинаида Ивановна, и гость – я – бывший… впрочем, это все равно… ныне человек с занятиями, называемыми неопределенными.</p>
    <p>Первоапрельское солнце ударило в окно и заиграло в рюмках.</p>
    <p>– Вот и весна, слава богу; измучились с этой зимой, – сказал хозяин и нежно взялся за горлышко графинчика.</p>
    <p>– И не говорите! – воскликнул я и, вытащив из коробки кильку, вмиг ободрал с нее шкуру, затем намазал на кусок батона сливочного масла, прикрыл его килечным растерзанным телом и, любезно оскалив зубы в сторону Зинаиды Ивановны, добавил: – Ваше здоровье!</p>
    <p>И затем мы глотнули.</p>
    <p>– Не слабо ли… кхм<emphasis>…</emphasis> разбавил? – заботливо осведомился хозяин.</p>
    <p>– Самый раз, – ответил я, переводя дух.</p>
    <p>– Немножко как будто слабовато, – отозвалась Зинаида Ивановна.</p>
    <p>Мужчины хором запротестовали, и мы выпили по второй. Горничная внесла миску с супом.</p>
    <p>После второй рюмки божественная теплота разлилась у меня внутри и благодушие приняло меня в свои объятия. Я мгновенно полюбил хозяина, его кузена и нашел, что Зинаида Ивановна, несмотря на свои 38 лет, еще очень и очень недурна и борода Карла Маркса, помещавшегося прямо против меня рядом с картой железных дорог на стене, вовсе не так уж огромна, как это принято думать. История появления Карла Маркса в квартире поверенного, ненавидящего его всей душой, – такова. Хозяин мой – один из самых сообразительных людей в Москве, если не самый сообразительный. Он едва ли не первый почувствовал, что происходящее – шутка серьезная и долгая, и поэтому окопался в своей квартире не кое-как, кустарным способом, а основательно. Первым долгом он призвал Терентия, и Терентий изгадил ему всю квартиру, соорудив в столовой нечто вроде глиняного гроба. Тот же Терентий проковырял во всех стенах громадные дыры, сквозь которые просунул толстые черные трубы. После этого хозяин, полюбовавшись работой Терентия, сказал:</p>
    <p>– Могут не топить парового, бандиты, – и поехал на Плющиху. С Плющихи он привез Зинаиду Ивановну и поселил ее в бывшей спальне, комнате на солнечной стороне. Кузен приехал через три дня из Минска. Он кузена охотно и быстро приютил в бывшей приемной (из передней направо) и поставил ему черную печечку. Затем пятнадцать пудов муки он всунул в библиотеку (прямо по коридору), запер дверь на ключ, повесил на дверь ковер, к ковру приставил этажерку, на этажерку пустые бутылки и какие-то старые газеты, и библиотека словно сгинула – сам черт не нашел бы в нее хода. Таким образом, из шести комнат осталось три. В одной он поселился сам, с удостоверением, что у него порок сердца, а между оставшимися двумя комнатами (гостиная и кабинет) снял двери, превратив их в странное двойное помещение.</p>
    <p>Это не была одна комната, потому что их было две, но и жить в них как в двух было невозможно, тем более что в первой (гостиной) непосредственно под статуей голой женщины и рядом с пианино поставил кровать и, призвав из кухни Сашу, сказал ей:</p>
    <p>– Тут будут приходить эти. Так скажешь, что спишь здесь.</p>
    <p>Саша заговорщически усмехнулась и ответила:</p>
    <p>– Хорошо, барин.</p>
    <p>Дверь кабинета он облепил мандатами, из которых явствовало, что ему, юрисконсульту такого-то учреждения, полагается «добавочная площадь». На добавочной площади он устроил такие баррикады из двух полок с книгами, старого велосипеда без шин и стульев с гвоздями и трех карнизов, что даже я, отлично знакомый с его квартирой, в первый же визит после приведения квартиры в боевой вид разбил себе оба колена, лицо и руки и разорвал сзади и спереди пиджак по живому месту.</p>
    <p>На пианино он налепил удостоверение, что Зинаида Ивановна – учительница музыки, на двери ее комнаты удостоверение, что она служит в Совнархозе, на двери кузена, что тот секретарь. Двери он стал отворять сам после 3-го звонка, а Саша в это время лежала на кровати возле пианино.</p>
    <p>Три года люди в серых шинелях и черных пальто, объеденных молью, и девицы с портфелями и в дождевых брезентовых плащах рвались в квартиру, как пехота на проволочные заграждения, и ни черта не добились. Вернувшись через три года в Москву, из которой я легкомысленно уехал, я застал все на прежнем месте. Хозяин только немного похудел и жаловался, что его совершенно замучили.</p>
    <p>Тогда же он и купил четыре портрета. Луначарского он пристроил в гостиной на самом видном месте, так что нарком стал виден решительно со всех точек в комнате. В столовой он повесил портрет Маркса, а в комнате кузена над великолепным зеркальным желтым шкафом кнопками прикрепил Л. Троцкого. Троцкий был изображен анфас в пенсне, как полагается, и с достаточно благодушной улыбкой на губах. Но лишь хозяин впился четырьмя кнопками в фотографию, мне показалось, что председатель реввоенсовета нахмурился. Так хмурым он и остался. Затем хозяин вынул из папки Карла Либкнехта и направился в комнату кузины. Та встретила его на пороге и, ударив себя по бедрам, обтянутым полосатой юбкой, вскричала:</p>
    <p>– Эт-того недоставало! Пока я жива, Александр Палыч, никаких Маратов и Дантонов в моей комнате не будет!</p>
    <p>– Зин… при чем здесь Мара… – начал было хозяин, но энергичная женщина повернула его за плечи и выпихнула вон. Хозяин задумчиво повертел в руках цветную фотографию и сдал ее в архив.</p>
    <p>Ровно через полчаса последовала очередная атака. После третьего звонка и стука кулаками в цветные волнистые стекла парадной двери хозяин, накинув вместо пиджака измызганный френч, впустил трех. Двое были в сером, один в черном, с рыжим портфелем.</p>
    <p>– У вас тут комнаты… – начал первый серый и ошеломленно окинул переднюю взором. Хозяин предусмотрительно не зажег электричества, и зеркала, вешалки, дорогие кожаные стулья и оленьи рога расплылись во мгле.</p>
    <p>– Что вы, товарищи!! – ахнул хозяин и всплеснул руками, – какие тут комнаты?! Верите ли, шесть комиссий до вас было на этой неделе. Хоть и не смотрите! Не только лишней комнаты нет, но еще мне не хватает. Извольте видеть, – хозяин вытащил из кармана бумажку, – мне полагается 16 аршин добавочных, а у меня 13 ½. Да-с. Где я, спрашивается, возьму 2 ½ аршина?</p>
    <p>– Ну, мы посмотрим, – мрачно сказал второй серый.</p>
    <p>– П-пожалуйста, товарищи!..</p>
    <p>И тотчас перед нами предстал А. В. Луначарский. Трое, открыв рты, посмотрели на наркомпроса.</p>
    <p>– Тут кто? – спросил первый серый, указывая на кровать.</p>
    <p>– Товарищ Епишина, Александра Ивановна.</p>
    <p>– Она кто?</p>
    <p>– Техническая работница, – сладко улыбаясь, ответил хозяин, – стиркой занимается.</p>
    <p>– А не прислуга она у вас? – подозрительно спросил черный.</p>
    <p>В ответ хозяин судорожно засмеялся:</p>
    <p>– Да что вы, товарищ! Что я, буржуй какой-нибудь, чтобы прислугу держать! Тут на еду не хватает, а вы: «прислуга»! Хи-хи!</p>
    <p>– Тут? – лаконически спросил черный, указывая на дыру в кабинет.</p>
    <p>– Добавочная, 13 ½, под конторой моего учреждения, – скороговоркой ответил хозяин.</p>
    <p>Черный немедленно шагнул в полутемный кабинет. Через секунду в кабинете с грохотом рухнул таз, и я слышал, как черный, падая, ударился головой о велосипедную цепь.</p>
    <p>– Вот видите, товарищи, – зловеще сказал хозяин, – я предупреждал: чертова теснота.</p>
    <p>Черный выбрался из волчьей ямы с искаженным лицом. Оба колена у него были разорваны.</p>
    <p>– Не ушиблись ли вы? – испуганно спросил хозяин.</p>
    <p>– А… бу<emphasis>…</emphasis> бу… ту<emphasis>…</emphasis> ту… ма<emphasis>…</emphasis> – невнятно пробурчал что-то черный.</p>
    <p>– Тут товарищ Настурцина, – водил и показывал хозяин, – тут я, – и хозяин широко показал на Карла Маркса. Изумление нарастало на лицах трех. – А тут товарищ Щербовский, – и торжественно он махнул рукой на Л. Д. Троцкого.</p>
    <p>Трое в ужасе глядели на портрет.</p>
    <p>– Да он что, партийный, что ли? – спросил второй серый.</p>
    <p>– Он не партийный, – сладко ухмыльнулся хозяин, – но он сочувствующий. Коммунист в душе. Как и я сам. Тут у нас все ответственные работники живут, товарищи.</p>
    <p>– Ответственные, сочувствующие, – хмуро забубнил черный, потирая колено, – а шкафы зеркальные. Предметы роскоши.</p>
    <p>– Рос-ко-ши?! – укоризненно ахнул хозяин, – что вы, товарищ!! Белье тут лежит последнее, рваное. Белье, товарищ, предмет необходимости. – Тут хозяин полез в карман за ключом и мгновенно остановился, побледнев, потому что вспомнил, что как раз вчера шесть серебряных подстаканников заложил между рваными наволочками.</p>
    <p>– Белье, товарищи, – предмет чистоты. И наши дорогие вожди, – хозяин обеими руками указал на портреты, – все время указывают пролетариату на необходимость держать себя в чистоте. Эпидемические заболевания… тиф, чума и холера, все оттого, что мы, товарищи, еще недостаточно осознали, что единственным спасением, товарищи, является содержание себя в чистоте. Наш вождь…</p>
    <p>Тут мне совершенно явственно показалось, что судорога прошла по лицу фотографического Троцкого и губы его расклеились, как будто он что-то хотел сказать. То же самое, вероятно, почудилось и хозяину, потому что он смолк внезапно и быстро перевел речь:</p>
    <p>– Тут, товарищи, уборная, тут ванна, но, конечно, испорченная, видите, в ней ящик с тряпками лежит, не до ванн теперь, вот кухня – холодная. Не до кухонь теперь. На примусе готовим. Александра Ивановна, вы чего здесь, в кухне? Там вам письмо есть в вашей комнате. Вот, товарищи, и все! Я думаю просить себе еще дополнительную комнату, а то, знаете, каждый день себе коленки разбивать эт-то, знаете ли, слишком накладно. Куда это надо обратиться, чтобы мне дали еще одну комнату в этом доме? Под контору.</p>
    <p>– Идем, Степан, – безнадежно махнув рукой, сказал первый серый, и все трое направились, стуча сапогами, в переднюю.</p>
    <p>Когда шаги смолкли на лестнице, хозяин рухнул на стул.</p>
    <p>– Вот, любуйтесь, – вскричал он, – и это каждый божий день! Честное вам даю слово, что они меня доконают.</p>
    <p>– Ну, знаете ли, – ответил я, – это неизвестно, кто кого доконает!</p>
    <p>– Хи-хи! – хихикнул хозяин и весело грянул: – Саша! Давай самовар!..</p>
    <p>Такова была история портретов, и в частности Маркса. Но возвращаюсь к рассказу.</p>
    <p>…После супа мы съели бефстроганов, выпили по стаканчику белого «Айданиля» винделправления, и Саша внесла кофе.</p>
    <p>И тут в кабинете грянул рассыпчатый телефонный звонок.</p>
    <p>– Маргарита Михална, наверно, – приятно улыбнулся хозяин и полетел в кабинет.</p>
    <p>– Да… да<emphasis>…</emphasis> – послышалось из кабинета, но через три мгновения донесся вопль: – Как?</p>
    <p>Глухо заквакала трубка, и опять вопль:</p>
    <p>– Владимир Иванович! Я же просил! Все служащие! Как же так?!</p>
    <p>– А-а! – ахнула кузина, – уж не обложили ли его?!</p>
    <p>Загремела с размаху трубка, и хозяин появился в дверях.</p>
    <p>– Обложили? – крикнула кузина.</p>
    <p>– Поздравляю, – бешено ответил хозяин, – обложили вас, дорогая!</p>
    <p>– Как?! – кузина встала, вся в пятнах, – они не имеют права! Я же говорила, что в то время я служила!</p>
    <p>– «Говорила», «говорила»! – передразнил хозяин, – не говорить нужно было, а самой посмотреть, что этот мерзавец домовой в списке пишет! А все ты, – повернулся он к кузену, – просил ведь, сходи, сходи! А теперь не угодно ли: он нас всех трех пометил!</p>
    <p>– Дурак ты, – ответил кузен, наливаясь кровью, – при чем здесь я? Я два раза говорил этой каналье, чтоб отметил как служащих! Ты сам виноват! Он твой знакомый. Сам бы и просил!</p>
    <p>– Сволочь он, а не знакомый! – загремел хозяин, – называется приятель! Трус несчастный. Ему лишь бы с себя ответственность снять.</p>
    <p>– На сколько? – крикнула кузина.</p>
    <p>– На пять-с!</p>
    <p>– А почему только меня? – спросила кузина.</p>
    <p>– Не беспокойся! – саркастически ответил хозяин, – дойдет и до меня и до него. Буква, видно, не дошла. Но только если тебя на пять, то на сколько же меня шарахнут?! Ну, вот что – рассиживаться тут нечего. Одевайтесь, поезжайте к районному инспектору – объясните, что ошибка. Я тоже поеду… Живо, живо!</p>
    <p>Кузина полетела из комнаты.</p>
    <p>– Что ж это такое? – горестно завопил хозяин, – ведь это ни отдыху ни сроку не дают. Не в дверь, так по телефону! От реквизиций отбрились, теперь налог. Доколе это будет продолжаться? Что они еще придумают?!</p>
    <p>Он взвел глаза на Карла Маркса, но тот сидел неподвижно и безмолвно. Выражение лица у него было такое, как будто он хотел сказать:</p>
    <p>– Это меня не касается!</p>
    <p>Край его бороды золотило апрельское солнце.</p>
   </section>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Бенефис лорда Керзона</p>
    <p>(<emphasis>От нашего московского корреспондента</emphasis>)</p>
   </title>
   <p>Ровно в шесть утра поезд вбежал под купол Брянского вокзала. Москва. Опять дома. После карикатурной провинции без газет, без книг, с дикими слухами – Москва, город громадный, город единственный, государство, в нем только и можно жить.</p>
   <p>Вот они извозчики. На Садовую запросили 80 миллионов. Сторговался за полтинник. Поехали. Москва. Москва. Из парков уже идут трамваи. Люди уже куда-то спешат. Что-то здесь за месяц новенького? Извозчик повернулся, сел боком, повел туманные, двоедушные речи. С одной стороны, правительство ему нравится, но, с другой стороны, – шины полтора миллиарда! Первое мая ему нравится, но антирелигиозная пропаганда «не соответствует». А чему – неизвестно. На физиономии написано, что есть какая-то новость, но узнать ее невозможно.</p>
   <p>Пошел весенний благодатный дождь, я спрятался под кузов, извозчик, помахивая кнутом, все рассказывал разные разности, причем триллионы называл «триллиардами» и плел какую-то околесину насчет патриарха Тихона, из которой можно было видеть только одно, что он – извозчик – путает Цепляка, Тихона и епископа Кентерберийского.</p>
   <p>И вот дома. А никуда я больше из Москвы не поеду. В десять простыня «Известий», месяц в руках не держал. На первой же полосе – «Убийство Воровского»!</p>
   <p>Вот оно что. То-то у извозчика – физиономия. В Москве уже знали вчера. Спать не придется днем. Надо идти на улицу, смотреть, что будет. Тут не только Воровский. Керзон. Керзон. Керзон. Ультиматум. Канонерка. Тральщики. К протесту, товарищи!! Вот так события! Встретила Москва. То-то показалось, что в воздухе какое-то электричество!</p>
   <p>И все-таки сон сморил. Спал до двух дня. А в два проснулся и стал прислушиваться. Ну да, конечно, со стороны Тверской – оркестр. Вот еще. Другой. Идут, очевидно.</p>
   <p>В два часа дня Тверскую уже нельзя было пересечь. Непрерывным потоком, сколько хватал глаз, катилась медленно людская лента, а над ней шел лес плакатов и знамен. Масса старых знакомых – октябрьских и майских, но среди них мельком новые, с изумительной быстротой изготовленные, с надписями весьма многозначительными. Проплыл черный траурный плакат «Убийство Воровского – смертный час европейской буржуазии». Потом красный: «Не шутите с огнем, господин Керзон». «Порох держим сухим».</p>
   <p>Поток густел, густел, стало трудно пробираться вперед по краю тротуара. Магазины закрылись, задернули решетками двери. С балконов, с подоконников глядели сотни голов. Хотел уйти в переулок, чтобы окольным путем выйти на Страстную площадь, но в Мамонтовском безнадежно застряли ломовики, две машины и извозчики. Решил катиться по течению. Над толпой поплыл грузовик-колесница. Лорд Керзон, в цилиндре, с раскрашенным багровым лицом, в помятом фраке, ехал стоя. В руках он держал веревочные цепи, накинутые на шею восточным людям в пестрых халатах, и погонял их бичом. В толпе сверлил пронзительный свист. Комсомольцы пели хором:</p>
   <empty-line/>
   <poem>
    <stanza>
     <v>Пиши, Керзон, но знай ответ:</v>
     <v>Бумага стерпит, а мы нет!</v>
    </stanza>
   </poem>
   <empty-line/>
   <p>На Страстной площади навстречу покатился второй поток. Шли красноармейцы рядами без оружия. Комсомольцы кричали им по складам:</p>
   <p>– Да здрав-ству-ет Крас-на-я Ар-ми-я!</p>
   <p>Милиционер ухитрился на несколько секунд прорвать реку и пропустил по бульвару два автомобиля и кабриолет. Потом ломовикам хрипло кричал:</p>
   <p>– В объезд!</p>
   <p>Лента хлынула на Тверскую и поплыла вниз. Из переулка вынырнул знакомый спекулянт, посмотрел на знамена, многозначительно хмыкнул и сказал:</p>
   <p>– Не нравится мне это что-то… Впрочем, у меня грыжа.</p>
   <p>Толпа его затерла за угол, и он исчез.</p>
   <p>В Совете окна были открыты, балкон забит людьми. Трубы в потоке играли «Интернационал», Керзон, покачиваясь, ехал над головами. С балкона кричали по-английски и по-русски:</p>
   <p>– Долой Керзона!!</p>
   <p>А напротив, на балкончике под обелиском Свободы, Маяковский, раскрыв свой чудовищный квадратный рот, бухал над толпой надтреснутым басом:</p>
   <empty-line/>
   <poem>
    <stanza>
     <v>…британ-ский лев вой!</v>
     <v>Ле-вой! Ле-вой!</v>
    </stanza>
   </poem>
   <empty-line/>
   <p>– Ле-вой! Ле-вой! – отвечала ему толпа. Из Столешникова выкатывалась новая лента, загибала к обелиску. Толпа звала Маяковского. Он вырос опять на балкончике и загремел:</p>
   <p>– Вы слышали, товарищи, звон, да не знаете, кто такой лорд Керзон!</p>
   <p>И стал объяснять:</p>
   <p>– Из-под маски вежливого лорда глядит клыкастое лицо!! Когда убивали бакинских коммунистов…</p>
   <p>Опять загрохотали трубы у Совета. Тонкие женские голоса пели:</p>
   <empty-line/>
   <poem>
    <stanza>
     <v>Вставай, проклятьем заклейменный!</v>
    </stanza>
   </poem>
   <empty-line/>
   <p>Маяковский все выбрасывал тяжелые, как булыжники, слова, у подножия памятника кипело, как в муравейнике, и чей-то голос с балкона прорезал шум:</p>
   <p>– В отставку Керзона!!</p>
   <p>В Охотном во всю ширину шли бесконечные ряды, и видно было, что Театральная площадь залита народом сплошь. У Иверской трепетно и тревожно колыхались огоньки на свечках и припадали к иконе с тяжкими вздохами четыре старушки, а мимо Иверской через оба пролета Вознесенских ворот бурно сыпали ряды. Медные трубы играли марши. Здесь Керзона несли на штыках, сзади бежал рабочий и бил его лопатой по голове. Голова в скомканном цилиндре моталась беспомощно в разные стороны. За Керзоном из пролета выехал джентльмен с доской на груди: «Нота», затем гигантский картонный кукиш с надписью: «А вот наш ответ».</p>
   <p>По Никольской удалось проскочить, но в Третьяковском опять хлынул навстречу поток. Тут Керзон мотался с веревкой на шесте. Его били головой о мостовую. По Театральному проезду в людских волнах катились виселицы с деревянными скелетами и надписями: «Вот плоды политики Керзона». Лакированные машины застряли у поворота на Неглинный в гуще народа, а на Театральной площади было сплошное море. Ничего подобного в Москве я не видал даже в октябрьские дни. Несколько минут пришлось нырять в рядах и закипающих водоворотах, пока удалось пересечь ленту юных пионеров с флажками, затем серую стену красноармейцев и выбраться на забитый тротуар у Центральных бань. На Неглинном было свободно. Трамваи всех номеров, спутав маршруты, поспешно уходили по Неглинному. До Кузнецкого было свободно, но на Кузнецком опять засверкали красные пятна и посыпались ряды. Рахмановским переулком на Петровку, оттуда на бульварное кольцо, по которому один за другим шли трамваи. У Страстного снова толпы. Выехала колесница-клетка. В клетке сидели Пилсудский, Керзон, Муссолини. Мальчуган на грузовике трубил в огромную картонную трубу. Публика с тротуаров задирала головы. Над Москвой медленно плыл на восток желтый воздушный шар. На нем была отчетливо видна часть знакомой надписи: «…всех стран соеди…»</p>
   <p>Из корзины пилоты выбрасывали листы летучек, и они, ныряя и чернея на голубом фоне, тихо падали в Москву.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Комаровское дело</p>
   </title>
   <p>С начала 1922 года в Москве стали пропадать люди. Случалось это почему-то чаще всего с московскими лошадиными барышниками или подмосковными крестьянами, приезжавшими покупать лошадей. Выходило так, что человек и лошади не покупал, и сам исчезал.</p>
   <p>В то же время ночами обнаруживались странные и неприятные находки – на пустырях Замоскворечья, в развалинах домов, в брошенных недостроенных банях на Шаболовке оказывались смрадные, серые мешки. В них были голые трупы мужчин.</p>
   <p>После нескольких таких находок в Московском уголовном розыске началась острая тревога. Дело было в том, что все мешки с убитыми носили на себе печать одних и тех же рук – одной работы. Головы были размозжены, по-видимому, одним и тем же тупым предметом, вязка трупов была одинаковая – всегда умелая и аккуратная, – руки и ноги притянуты к животу. Завязано прочно, на совесть.</p>
   <p>Розыск начал работать по странному делу настойчиво. Но времени прошло немало, и свыше тридцати человек улеглись в мешки среди груд замоскворецких кирпичей.</p>
   <p>Розыск шел медленно, но упорно. Мешки вязались характерно – так вяжут люди, привычные к запряжке лошадей. Не извозчик ли убийца? На дне некоторых мешков нашлись следы овса. Большая вероятность – извозчик. 22 трупа уже нашли, но опознали из них только семерых. Удалось выяснить, что все были в Москве по лошадиному делу. Несомненно – извозчик.</p>
   <p>Но больше никаких следов. Никаких нитей абсолютно от момента, когда человек хотел купить лошадь, и до момента, когда его находили мертвым, не было. Ни следа, ни разговоров, ни встреч. В этом отношении дело действительно исключительное.</p>
   <p>Итак – извозчик. Трупы в Замоскворечье, опять в Замоскворечье, опять. Убийца – извозчик, живет в Замоскворечье.</p>
   <p>Агентская широкая петля охватила конные площади, чайные, стоянки, трактиры. Шли по следам замоскворецкого извозчика.</p>
   <p>И вот в это время очередной труп нашли со свежей пеленкой, окутывающей размозженную голову. Петля сразу сузилась – искали семейного, у него недавно ребенок.</p>
   <p>Среди тысячи извозчиков нашли.</p>
   <p>Василий Иванович Комаров, легковой, проживал на Шаболовке в доме № 26. Извозным промыслом занимался странно – почти никогда не рядился, но на конной площади часто бывал. Деньги имел всегда. Пил много.</p>
   <p>Ночью на 18 мая в квартиру на Шаболовку явилась агентура с ордером наружной милиции, якобы по поводу самогонки. Легковой встретил их с невозмутимым спокойствием. Но когда стали открывать дверь в чуланчик на лестнице, он, выпрыгнув со второго этажа в сад, ухитрился бежать, несмотря на то, что квартиру оцепили.</p>
   <p>Но ловили слишком серьезно и в ту же ночь поймали в подмосковном Никольском, у знакомой молочницы Комарова. Застали Комарова за делом. Он сидел и писал на обороте удостоверения личности показание о совершенных им убийствах и в этом показании зачем-то путал и оговаривал своих соседей.</p>
   <p>В Москве на Шаболовке в это время агенты осматривали последний труп, найденный в чулане. Когда чулан открывали, убитый был еще теплый.</p>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <p>Пока шло следствие, Москва гудела словом «Комаров-извозчик». Говорили женщины о наволочках, полных денег, о том, что Комаров кормил свиней людскими внутренностями, и т. д.</p>
   <p>Все это, конечно, вздор.</p>
   <p>Но та сущая правда, что выяснилась из следствия, такого сорта, что уж лучше были бы и груды денег в наволочках, и даже гнусная кормежка свиней или какие-нибудь зверства, извращения. Оно, пожалуй, было бы легче, если б было запутанней и страшней, потому что тогда стало бы понятно самое страшное во всем этом деле – именно сам этот человек, Комаров (несущественная деталь: он, конечно, не Комаров Василий Иванович, а Петров Василий Терентьевич. Фальшивая фамилия – вероятно, след уголовного, черного прошлого… Но это не важно, повторяю).</p>
   <p>Никакого желания нет писать уголовный фельетон, уверяю читателя, но нет возможности заняться ничем другим, потому что сегодня неотступно целый день сидит в голове желание все-таки этого Комарова понять.</p>
   <p>Он, оказывается, рогожи специальные имел, на эти рогожи спускал из трупов кровь (чтобы мешков не марать и саней); когда позволили средства, для этой же цели купил оцинкованное корыто. Убивал аккуратно и необычайно хозяйственно: всегда одним и тем же приемом, одним молотком по темени, без шума и спешки, в тихом разговоре (убитые все и были эти интересовавшиеся лошадьми люди. Он предлагал им на конной свою лошадь и приглашал их для переговоров на квартиру) наедине, без всяких сообщников, услав жену и детей.</p>
   <p>Так бьют скотину. Без сожаления, но и без всякой ненависти. Выгоду имел, но не фантастически большую. У покупателя в кармане была приблизительно стоимость лошади. Никаких богатств у него в наволочках не оказалось, но он пил и ел на эти деньги и семью содержал. Имел как бы убойный завод у себя.</p>
   <p>Вне этого был обыкновенным плохим человеком, каких миллионы. И жену, и детей бил и пьянствовал, но по праздникам приглашал к себе священников, те служили у него, он их угощал вином. Вообще был богомольный, тяжелого характера человек.</p>
   <p>Репортеры, фельетонисты, обыватели щеголяли две недели словом «человек-зверь». Слово унылое, бессодержательное, ничего не объясняющее. И настолько выявлялась эта мясная хозяйственность в убийствах, что для меня лично она сразу убила все эти несуществующие «зверства», и утвердилась у меня другая формула: «И не зверь, но и ни в коем случае не человек».</p>
   <p>Никак нельзя назвать человеком Комарова, как нельзя назвать часами одну луковицу, из которой вынут механизм.</p>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <p>Эту формулу для меня процесс подтвердил. Предстал перед судом футляр от человека – не имеющий в себе никаких признаков зверства. Впрочем, может быть, какие– нибудь особенные, доступные специалисту– психиатру, черты и есть, но на обыкновенный взгляд – пожилой обыкновенный человек, лицо неприятное, но не зверское, и нет в нем никаких признаков вырождения.</p>
   <p>Но когда это создание заговорило перед судом, и в особенности захихикало сиплым смешком, хоть и не вполне, но в значительной мере (не знаю, как другим) мне стало понятно, что это значит – «не человек».</p>
   <p>Когда его первая жена отравилась, оно – это существо – сказало:</p>
   <p>– Ну и черт с ней!</p>
   <p>Когда существо женилось второй раз, оно не поинтересовалось даже узнать, откуда его жена, кто она такая.</p>
   <p>– Мне-то что, детей, что ли, с ней крестить! (Смешок.)</p>
   <p>– Раз и квас! (На вопрос, как убивал. Смешок.)</p>
   <p>– Хрен его знает! (На многие вопросы эта идиотская поговорка. Смешок.)</p>
   <p>– Человечиной не кормили ваших поросят?</p>
   <p>– Нет (хи-хи)… да если кормил, я бы больше поросят завел… (хи-хи).</p>
   <p>Дальше – больше. Все в жизни этот залихватский, гнусный «хрен», сопровождаемый хихиканием. Оказывается, людей кругом нет. Есть «чудаки» и «хомуты». Презирает. Какая тут «звериность»! Если б зверино ненавидел и с яростью убивал, не так бы оскорбил всех окружающих, как этим изумительным презрением. Собаку – животное – можно было бы замучить этим из ряда выходящим невниманием, которым Комаров награждал окружающих людей. Жена его «римско-католическая пани» (хи-хи), «много кушает». Ни злобы, ни скупости. Пусть кушает возле меня эта римско-католическая рвань. Злобы нет, но «оплеухи иногда я ей давал». Детей бил «для науки».</p>
   <p>– Зачем убивали?</p>
   <p>Тут сразу двойное. Но все понятно. Во-первых, для денег. Во-вторых, вот «не любил» людей. Вот бывают такие животные, что убить его – двойная прибыль: и польза, и сознание, что избавишься от созерцания неприятного божьего создания. Гусеница, скажем, или змея… Так Комарову – люди.</p>
   <p>Словом, создание – мираж в оболочке извозчика. Хроническое, холодное нежелание считать, что в мире существуют люди. Вне людей.</p>
   <p>Жуткий ореол «человека-зверя» исчез. Страшного не было. Но необычайно отталкивающее.</p>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <p>Изъять. Он боялся? Нет. Он – сильное, не трусливое существо.</p>
   <p>По-моему, над интервьюерами, следствием и судом полегоньку даже глумился. Иногда чепуху какую-то городил. Но вяло. С усмешечкой. Интересуетесь? Извольте. «Цыганку бы убить или попа»… Зачем? «Да так»…</p>
   <p>И чувствуется, что никакой цыганки убивать ему вовсе не хотелось, равно как и попа, а так – насели с вопросами «чудаки», он и говорит первое, что взбредет на ум.</p>
   <p>Интервьюер спросил, что он думает о том, что его ожидает. «Э… все поколеем!»</p>
   <p>Равнодушен, силен, не труслив и очень глупый в человеческом смысле. Прибаутки его ни к селу ни к городу, мысли скупые, нелепые. И на человеческой глупости блестящая, великолепная амальгама того специфического смрадного хамства, которым пропитаны многие, очень многие замоскворецкие мещане!.. все это чуйки, отравленные большими городами.</p>
   <p>Что касается силы.</p>
   <p>В одну из ночей, не знаю после какого именно убийства, вез запакованный обескровленный труп к Москве-реке. Милиционер остановил:</p>
   <p>– Что везешь?</p>
   <p>– А ты, дурной, – мягко ответил Комаров, – пощупай. – Милиционер был действительно «дурной». Он потрогал мешок и пропустил Комарова.</p>
   <p>Потом Комаров стал ездить с женой.</p>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <p>Вследствие этих поездок на скамье рядом с Комаровым оказалась Софья Комарова.</p>
   <p>Лицо тоже знакомое. Не раз на Сухаревке, на Домниковке, на Смоленском приходилось видать такие длинные, унылые лица, желтые бабьи лица, окаймленные платком.</p>
   <p>Комарова выводили, когда Софья давала показания, и, несмотря на это, сложилось впечатление, что она чего-то недоговаривала. Думается, что никаких особенных тайн, впрочем, она не скрыла. Во время убийств Комаров ее высылал вместе с ребятами. А может быть, и помогала временами – прибрать, замыть после работы. Дело – женское. Ну, и вот эти поездки.</p>
   <p>«Так… дурочка<emphasis>…</emphasis> слабая», – определил ее муж. Несомненно, над тупой, пустой «римско-католической» бабой висела камнем воля мужа.</p>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <p>Приговор?</p>
   <p>Ну, что тут о нем толковать.</p>
   <p>Приговор в первый раз вынесли Комарову, когда милиция под конвоем повезла его, чтобы он показал, где закопал часть трупов (несколько убитых он зарыл близ своей квартиры на Шаболовке).</p>
   <p>Словно по сигналу, слетелась толпа. Вначале были выкрики, истерические вопли баб. Затем толпа зарычала потихоньку и стала наваливаться на милицейскую цепь – хотела Комарова рвать.</p>
   <p>Непостижимо, как удалось милиции отбить и увезти Комарова.</p>
   <p>Бабы в доме, где я живу, тоже вынесли приговор – «сварить живьем».</p>
   <p>– Зверюга. Мясорубка. У этих тридцати пяти мужиков сколько сирот оставил, сукин сын.</p>
   <p>На суде три психиатра смотрели:</p>
   <p>– Совершенно нормален. Софья – тоже. Значит…</p>
   <p>– Василия Комарова и жену его Софью к высшей мере наказания, детей воспитывать на государственный счет.</p>
   <p>От души желаю, чтобы детей помиловал тяжкий закон наследственности.</p>
   <p>Не дай бог походить на покойных отца и мать.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>День нашей жизни</p>
   </title>
   <p>– А вот угле-ей… углеееееей!..</p>
   <p>– Вот чертова глотка.</p>
   <p>– …глей<emphasis>…</emphasis> глей!!</p>
   <p>– Который час?</p>
   <p>– Половина девятого, чтоб ему издохнуть.</p>
   <p>– Это значит, я с шести не сплю. Они навеки в отдушине поселились. Как шесть часов, отец семейства летит и орет как сумасшедший, а потом дети. Знаешь, что я придумала? Ты в них камнем швырни. Прицелься хорошенько, и попадешь.</p>
   <p>– Ну да. Прямо в студию, а потом за стекло два месяца служить.</p>
   <p>– Да, пожалуй. Дрянные птицы. И почему в Москве такая масса ворон… Вон за границей голуби… В Италии<emphasis>…</emphasis></p>
   <p>– Голуби тоже сволочь порядочная. Ах, черт возьми! Погляди-ка…</p>
   <p>– Боже мой! Не понимаю, как ты ухитряешься рвать?</p>
   <p>– Да помилуй! При чем здесь я? Ведь он сверху донизу лопнул. Вот тебе твой ГУМ универсальный!</p>
   <p>– Он такой же мой, как и твой. Сто миллионов носки на один день. Лучше бы я ромовой бабки купила. На зеленые.</p>
   <p>– Ничего, я булавочкой заколю. Вот и незаметно. Осторожнее, ради бога!..</p>
   <p>– Ты знаешь, Сема говорит, что это не примус, а оптамус.</p>
   <p>– Ну и что?</p>
   <p>– Говорит, обязательно взорвет. Потому, что он шведский.</p>
   <p>– Чепуху какую-то твой Сема говорит.</p>
   <p>– Нет, не чепуху. Вчера в шестнадцатой квартире у комсомолки вся юбка обгорела. Бабы говорят, что это ее бог наказал за то, что она в комсомол записалась.</p>
   <p>– Бабы, конечно… они понимают…</p>
   <p>– Нет, ты не смейся. Представь себе, только что она записалась, как – трах! – украли у нее новенькие лаковые туфли. Комсомолкина мамаша побежала к гадалке. Гадалка пошептала, пошептала и говорит: взяла их, говорит, женщина, небольшого росту, замужняя, на щеке у ей родинка…</p>
   <p>– Постой, постой…</p>
   <p>– Вот то-то ж. Ты слушай. То-то я удивляюсь, как ни прохожу, все комсомолкина мамаша на мою щеку смотрит. Наконец потеряла я терпение и спрашиваю: что это вы на меня смотрите, товарищ? А она отвечает: так-с, ничего. Проходите, куда шли. Только довольно нам это странно. Образованная дама, а между тем родинка. Я засмеялась и говорю: ничего не понимаю! А она: ничего-с, ничего-с, проходите. Видали мы блондинок!</p>
   <p>– Ах, дрянь!</p>
   <p>– Да ты не сердись. Прилетает комсомолка и говорит мамаше: дура ты, у ей муж по 12-му разряду, друг Воздушного Флота, захочет, так он ее туфлями обсыпет всю. Видала чулки телесного цвета? И надоели вы мне, говорит, мамаша, с вашими гадалками и иконами! И собиралась иконы вынести. Я, говорит, их на Воздушный Флот пожертвую. Что тут с мамашей сделалось! Выскочила она и закатила скандал на весь двор. Я, кричит, не посмотрю, что она комсомолка, а прокляну ее до седьмого колена! А тебе, орет, желаю, чтоб ты со своего Воздушного Флота мордой об землю брякнулась!</p>
   <p>Баб слетелось видимо-невидимо, и выходит, наконец, комендант и говорит: вы немного полегче, Анна Тимофеевна, а то за такие слова, знаете ли… Что касается вашей дочери, то она заслуживает полного уважения со стороны всего пролетариата нашего номера за борьбу с капиталом Маркса при помощи Воздушного Флота. А вы, Анна Тимофеевна, извините меня, но вы скандалистка, вам надо валерьянкины капли пить! А та как взбеленилась и коменданту: пей сам, если тебе самогонка надоела!</p>
   <p>Ну тут уж комендант рассвирепел: я, говорит, тебя, паршивая баба, в 24 часа выселю из дома, так что ты у меня как на аэроплане вылетишь, к свиньям! И ногами начал топать. Топал, топал, и вдруг прибегает Манька и кричит: Анна Тимофеевна, туфли нашлись!</p>
   <p>Оказывается, никакая не блондинка, а это Сысоич, мамашин любовник, снес их самогонщице, а Манька…</p>
   <p>– Да! Да! Войдите! В чем дело, товарищ?</p>
   <p>– Деньги за энергию пожалуйте, 35 лимонов.</p>
   <p>– Однако! Пять, десять…</p>
   <p>– Это что. В следующем месяце 100 будет. МОГЭС по банкноту берет. Банкнот в гору. И коммунальная энергия за ним. До свиданьи-ус. Виноват-с. Вы к духовному сословию не принадлежите?</p>
   <p>– Помилуйте! Кажется, видите… брюки<emphasis>…</emphasis></p>
   <p>– Хе-хе. Это я для порядку. Контора запрашивает для списков. Так я против вас напишу – трудящий элемент.</p>
   <p>– Вот именно. Честь имею…</p>
   <p>Отцвели уж давно-о-о хризантемы в саду-у!</p>
   <p>– Точить ножжжи-ножницы!..</p>
   <p>Но любовь все живет в моем сердце больном!</p>
   <p>– Брось ты ему пять лимонов, чтоб он заткнулся.</p>
   <p>– А за ним шарманка ползет…</p>
   <p>– Ну, я полетел… Опаздываю<emphasis>…</emphasis> Приду в пять или в восемь!..</p>
   <p>– Молочка не потребуется?.. Дорогие братцы, сестрички, подайте калеке убогому… Клубника. Нобель замечательная… Булочки – свежие французские… Папиросы «Красная звезда». Спич-ки… Обратите внимание, граждане, на убожество мое!</p>
   <p>– Извозчик! Свободен?</p>
   <p>– Пожалте… Полтора рублика! Ваше сиятельство! Рублик! Господин!! Я катал!! Семь гривен! Я даю! На резвой, ваше высокоблагородие! Куда ехать? Полтинник!</p>
   <p>– Четвертак.</p>
   <p>– Три гривенничка… Эх, ваше сиятельство, овес.</p>
   <p>– Ты куда? Я т-тебе угол срежу!</p>
   <p>– Вот оно, ваше превосходительство, житье извозчичье.</p>
   <p>– Эх, держи его! Так его. Не сигай на ходу!</p>
   <p>– Вор?</p>
   <p>– Никак нет. В трамвай на скаку сиганул. На 50 лимонов штрахують.</p>
   <p>– Здесь. Стой! Здравствуйте, Алексей Алексеич.</p>
   <p>– Праскухин-то… Слышали? 25 червонцев позавчера пристроил! Прислало отделение, а он расписался и, конечно, на бега. Вчера является к заведывающему пустой, как барабан. Тот ему говорит – даю вам шесть часов сроку, пополните. Ну, конечно, откуда он пополнит. Разве что сам напечатает. Ловят его теперь.</p>
   <p>– Помилуйте, я его только что в трамвае видел. Едет с какими-то свертками и бутылками…</p>
   <p>– Ну так что ж. К жене на дачу поехал отдыхать. Да вы не беспокойтесь. И на даче словят. И месяца не пройдет, как поймают.</p>
   <p>– Allo… Да, я<emphasis>…</emphasis> Не готово еще. Хорошо… На отношение ваше за № 21580 об организации при губотделе фонда взаимопомощи сообщаю, что ввиду того, что губкасса… Машинистки свободны?.. На заседании губпроса было обращено внимание цекпроса на то, запятая… написали?.. что изданное, перед «что» запятая, а не после «что», изданное Моно циркулярное распоряжение, направленное в роно и уоно и губоно… а также утвержденное губсоцвосом… Allo! Нет, повесьте трубку…</p>
   <p>– А я тут к вам поэта направил из провинции.</p>
   <p>– Ну и свинство с вашей стороны… Вы, товарищ? Позвольте посмотреть…</p>
   <poem>
    <stanza>
     <v>Но если даже люди</v>
     <v>Меня затопчут в грязь,</v>
     <v>Я воскликну, смеясь…</v>
    </stanza>
   </poem>
   <p>Видите ли, товарищ, стихи хорошие, но журнал чисто школьный, народное образование… Право, не могу вам посоветовать… журналов много… Попробуйте… Переутомился я, и денег нет… Сколько, вы говорите, за мной авансу? Уй-юй-юй! Ну, чтоб округлить, дайте еще пятьсот… Триста? Ну, хорошо. Я сейчас поеду по делу, так вы рукописи секретарю передайте… Извозчик! Гривенник!..</p>
   <p>– Подайте, барин, сироткам…</p>
   <p>– Стой! Здравствуйте, Семен Николаевич!</p>
   <p>– В кассе денег ни копейки.</p>
   <p>– Позвольте… Что ж вы так сразу… Я ведь еще и не заикнулся…</p>
   <p>– Да ведь вы сегодня уже пятый. Капитан за капитаном, Юрий Самойлович за Юрием Самойловичем…</p>
   <p>– Знаю, знаю… А патриарх-то? А?</p>
   <p>– Капитан поехал его интервьюировать…</p>
   <p>– Это интересно… Кстати, о патриархе, сколько за мной авансу?.. Двести? Нет, триста… извозчик! Двугривенный… Стой! Нет, граждане, ей-богу, я только на минуту, по делу. И вечером у меня срочная работа… Ну, разве на минуту… Общее собрание у них… Ну, мы подождем и их захватим… Стой!..</p>
   <poem>
    <stanza>
     <v>Во Францию два гренадера</v>
     <v>Из русского плена брели!</v>
    </stanza>
   </poem>
   <p>Ого-го!… А мы сейчас два столика сдвинем… Слушс<emphasis>…</emphasis> Раки получены… Необыкновенные раки… Граждане, как вы насчет раков? А?.. Полдюжины… И трехгорного полдюжины… Или лучше, чтоб вам не ходить, – сразу дюжину!.. Господа! Мы же условились… на минуту<emphasis>…</emphasis></p>
   <poem>
    <stanza>
     <v>Иная на сердце забота!..</v>
    </stanza>
   </poem>
   <p>Позвольте… Позвольте<emphasis>…</emphasis> что ж это он поет?..</p>
   <poem>
    <stanza>
     <v>В плену… полководец… в плену-у-у…</v>
    </stanza>
   </poem>
   <p>А! Это другое дело. Ваше здоровье. Братья писатели!.. Семь раз солянка по-московски!</p>
   <poem>
    <stanza>
     <v>И выйдет к тебе… полководец!</v>
     <v>Из гроба твой ве-е-рный солдат!!</v>
    </stanza>
   </poem>
   <p>Что это он все про полководцев?.. Великая французская… Раки-то, раки! В первый раз вижу…</p>
   <p>Bis! Bis!! Народу-то! Позвольте… что ж это такое? Да ведь это Праскухин! Где?! Вон, в углу. С дамой сидит! Чудеса!.. Ну, значит, еще не поймали!.. Гражданин! Еще полдюжинки!</p>
   <p>Вни-и-из по ма-а-а-тушке по Во-о-о-лге!..</p>
   <p>Эх, гармония хороша! Еду на Волгу! Переутомился я! Билет бесплатный раздобуду, и только меня и видели, потому я устал!</p>
   <p>По широкому-у раздолью!..</p>
   <p>Батюшки! Выводят кого-то!</p>
   <p>– Я не посмотрю, что ты герой труда!!! А…а!!</p>
   <p>– Граждане, попрошу неприличными словами не выражаться…</p>
   <p>– Граждане, а что, если нам красного напараули?</p>
   <p>А?.. Поехали! На минуту… Сюда! Стоп! Шашлык семь раз…</p>
   <p>Был душой велик! умер он от ран!!</p>
   <p>…Да на трамвае же!.. Да на полчаса!.. Плюньте, завтра напишете!..</p>
   <p>– Захватывающее зрелище! Борьба чемпиона мира с живым медведем… Bis!! Что за черт! Что он, неуловимый, что ли?! Вон он! В ложе сидит!.. Батюшки, половина первого! Извозчик! Извозчик!..</p>
   <p>– Три рублика!..</p>
   <p>– …Очень хорошо. Очень.</p>
   <p>– Миленькая! Клянусь, общее собрание. Понимаешь. Общее собрание, и никаких. Не мог!</p>
   <p>– Я вижу, ты и сейчас не можешь на ногах стоять!</p>
   <p>– Деточка. Ей-богу. Что бишь я хотел сказать? Да. Проскухин-то?.. Понимаешь? Двадцать пять червонцев, и, понимаешь, в ложе сидит… Да бухгалтер же… Брюнет<emphasis>…</emphasis></p>
   <p>– Ложись ты лучше. Завтра поговорим.</p>
   <p>– Это верно… Что бишь я хотел сделать? Да, лечь… Это правильно. Я ложусь… но только умоляю разбудить меня, разбудить меня непременно, чтоб меня черт взял, в десять минут пятого… нет, пять десятого… Я начинаю новую жизнь… Завтра<emphasis>…</emphasis></p>
   <p>– Слышали. Спи.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Москва 20-х годов</p>
   </title>
   <section>
    <title>
     <p>Вступление</p>
    </title>
    <p>Не из прекрасного далека я изучал Москву 1921 – 1924 годов. О нет, я жил в ней, я истоптал ее вдоль и поперек. Я поднимался во все почти шестые этажи, в каких только помещались учреждения, а так как не было положительно ни одного 6-го этажа, в котором бы не было учреждения, то этажи знакомы мне все решительно. Едешь, например, на извозчике по Златоуспенскому переулку в гости к Юрию Николаевичу и вспоминаешь:</p>
    <p>– Ишь домина! Позвольте, да ведь я в нем был! Был, честное слово! И даже припомню, когда именно. В январе 1922 года. И какого черта меня носило сюда? Извольте. Это было, когда я поступил в частную торгово-промышленную газету и просил у редактора аванс. Аванса мне редактор не дал, а сказал: «Идите в Златоуспенский переулок, в 6-й этаж, комната №…» Позвольте, 242? а может, и 180?.. Забыл. Не важно… Одним словом: «Идите и получите объявление в Главхиме»… или в Центрохиме? Забыл. Ну, не важно… «Получите объявление, я вам 25%». Если бы теперь мне кто-нибудь сказал: «Идите объявление получите», – я бы ответил: «Не пойду». Не желаю ходить за объявлениями. Мне не нравится ходить за объявлениями. Это не моя специальность. А тогда… О, тогда было другое. Я покорно накрылся шапкой, взял эту дурацкую книжку объявлений и пошел как лунатик. Был совершенно невероятный, какого никогда даже не бывает, мороз. Я влез на 6-й этаж, нашел эту комнату № 200, в ней нашел рыжего лысого человека, который, выслушав меня, не дал мне объявления.</p>
    <p>Кстати, о 6-х этажах. Позвольте, кажется, в этом доме есть лифты? Есть. Есть. Но тогда, в 1922 году, в лифтах могли ездить только лица с пороком сердца. Это во-первых. А во-вторых, лифты не действовали. Так что и лица с удостоверениями о том, что у них есть порок, и лица с непорочными сердцами (я в том числе) одинаково поднимались пешком в 6-й этаж.</p>
    <p>Теперь другое дело. О, теперь совсем другое дело! На Патриарших прудах, у своих знакомых, я был совсем недавно. Благодушно поднимаясь на своих ногах в 6-й этаж, футах в 100 над уровнем моря, в пролете между 4-м и 5-м этажами, в сетчатой трубе, я увидал висящий, весело освещенный и совершенно неподвижный лифт. Из него доносился женский плач и бубнящий мужской бас:</p>
    <p>– Расстрелять их надо, мерзавцев!</p>
    <p>На лестнице стоял человек швейцарского вида, с ним рядом другой, в замасленных штанах, по-видимому механик, и какие-то любопытные бабы из 16-й квартиры.</p>
    <p>– Экая оказия, – говорил механик и ошеломленно улыбался.</p>
    <p>Когда ночью я возвращался из гостей, лифт висел там же, но был темный, и никаких голосов из него не слышалось. Вероятно, двое несчастных, провисев недели две, умерли с голоду.</p>
    <p>Бог знает, существует ли сейчас этот Центро– или Главхим, или его уже нет! Может быть, там какой-нибудь Химтрест, может быть, еще что-нибудь. Возможно, что давно нет ни этого Хима, ни рыжего лысого, а комнаты уже сданы и как раз на том месте, где стоял стол с чернильницей, теперь стоит пианино или мягкий диван и сидит на месте химического человека обаятельная барышня, с волосами, выкрашенными перекисью водорода, читает «Тарзана». Все возможно. Одно лишь хорошо, что больше туда я не полезу ни пешком, ни в лифте!</p>
    <p>Да, многое изменилось на моих глазах.</p>
    <p>Где я только не был! На Мясницкой сотни раз, на Варварке – в Деловом дворе, на Старой площади – в Центросоюзе, заезжал в Сокольники, швыряло меня и на Девичье поле. Меня гоняло по всей необъятной и странной столице одно желание – найти себе пропитание. И я его находил, правда скудное, неверное, зыбкое. Находил его на самых фантастических и скоротечных, как чахотка, должностях, добывал его странными, утлыми способами, многие из которых теперь, когда мне полегчало, кажутся уже мне смешными. Я писал торгово-промышленную хронику в газетку, а по ночам сочинял веселые фельетоны, которые мне самому казались не смешнее зубной боли, подавал прошение в Льнотрест, а однажды ночью, остервенившись от постного масла, картошки, дырявых ботинок, сочинил ослепительный проект световой торговой рекламы. Что проект этот был хороший, показывает уже то, что, когда я привез его на просмотр моему приятелю, инженеру, тот обнял меня, поцеловал и сказал, что я напрасно не пошел по инженерной части: оказывается, своим умом я дошел как раз до той самой конструкции, которая уже светится на Театральной площади. Что это доказывает? Это доказывает только то, что человек, борющийся за свое существование, способен на блестящие поступки.</p>
    <p>Но довольно. Читателю, конечно, неинтересно, как я нырял в Москве, и рассказываю я все это с единственной целью, чтобы он поверил мне, что Москву 20-х годов я знаю досконально. Я обшарил ее вдоль и поперек. И намерен ее описать. Но, описывая ее, я желаю, чтобы мне верили. Если я говорю, что это так, значит, оно действительно так!</p>
    <p>На будущее время, когда в Москву начнут приезжать знатные иностранцы, у меня есть в запасе должность гида.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>I</p>
     <p>Вопрос о жилище</p>
    </title>
    <epigraph>
     <p>…Эй, квартиру!!</p>
     <text-author>2-й акт «Севильского цирульника»</text-author>
    </epigraph>
    <p>Условимся раз навсегда: жилище есть основной камень жизни человеческой. Примем за аксиому: без жилища человек существовать не может. Теперь, в дополнение к этому, сообщаю всем проживающим в Берлине, Париже, Лондоне и прочих местах – квартир в Москве нету.</p>
    <p>Как же там живут?</p>
    <p>А вот так-с и живут.</p>
    <p>Без квартир.</p>
    <subtitle>* * *</subtitle>
    <p>Но этого мало – последние три года в Москве убедили меня, и совершенно определенно, в том, что москвичи утратили и самое понятие слова «квартира» и словом этим наивно называют что попало. Так, например, недавно один из моих знакомых журналистов на моих глазах получил бумажку: «Предоставить товарищу такому-то квартиру в доме № 7 (там, где типография)». Подпись и круглая жирная печать.</p>
    <p>Товарищу такому-то квартира была предоставлена, и у товарища такого-то я вечером побывал. На лестнице без перил были разлиты щи, и поперек лестницы висел оборванный толстый, как уж, кабель. В верхнем этаже, пройдя по слою битого стекла, мимо окон, половина из которых была забрана досками, я попал в тупое и темное пространство и в нем начал кричать. На крик ответила полоса света, и, войдя куда-то, я нашел своего приятеля. Куда я вошел? Черт меня знает. Было что-то темное, как шахта, разделенное фанерными перегородками на пять отделений, представляющих собою большие продолговатые картонки для шляп. В средней картонке сидел приятель на кровати, рядом с приятелем его жена, а рядом с женой брат приятеля, и означенный брат, не вставая с постели, а лишь протянув руку, на противоположной стене углем рисовал портрет жены. Жена читала «Тарзана».</p>
    <p>Эти трое жили в трубке телефона. Представьте себе вы, живущие в Берлине, как бы вы себя чувствовали, если б вас поселили в трубке. Шепот, звук упавшей на пол спички был слышен через все картонки, а ихняя была средняя.</p>
    <p>– Маня! (Из крайней картонки.)</p>
    <p>– Ну? (Из противоположной крайней.)</p>
    <p>– У тебя есть сахар? (Из крайней.)</p>
    <p>– В Люстгартене, в центре Берлина, собралась многотысячная демонстрация рабочих с красными знаменами… (Из соседней правой.)</p>
    <p>– Конфеты есть… (Из противоположной крайней.)</p>
    <p>– Свинья ты! (Из соседней левой.)</p>
    <p>– В половину восьмого вместе пойдем!</p>
    <p>– Вытри ты ему нос, пожалуйста…</p>
    <p>Через десять минут начался кошмар: я перестал понимать, что я говорю, а что не я, и мой слух улавливал посторонние вещи. Китайцы, специалисты по части пыток, – просто щенки. Такой штуки им ни в жизнь не изобрести!</p>
    <p>– Как же вы сюда попали? Го-го-го!.. Советская делегация в сопровождении советской колонии отправилась на могилу Карла Маркса… Ну?! Вот тебе и «ну»! Благодарю вас, я пил… С конфетами?.. Ну их к чертям! Свинья, свинья, свинья! Выбрось его вон! А вы где?.. В Киото и Иокогаме… Не ври, не ври, скотина, я давно уже вижу!.. Как, уборной нету?!!</p>
    <p>Боже ты мой! Я ушел, не медля ни секунды, а они остались. Я прожил четверть часа в этой картонке, а они живут 7 (семь) месяцев.</p>
    <p>Да, дорогие граждане, когда я явился к себе домой, я впервые почувствовал, что все на свете относительно и условно. Мне померещилось, что я живу во дворце, и у каждой двери стоит напудренный лакей в красной ливрее, и царит мертвая тишина. Тишина – это великая вещь, дар богов, и рай – это есть тишина. А между тем дверь у меня всегда одна (равно как и комната), и выходит эта дверь непосредственно в коридор, а наискось живет знаменитый Василий Иванович со своею знаменитой женой.</p>
    <subtitle>* * *</subtitle>
    <p>Клянусь всем, что у меня есть святого, каждый раз, как я сажусь писать о Москве, проклятый образ Василия Ивановича стоит передо мною в углу. Кошмар в пиджаке и полосатых подштанниках заслонил мне солнце! Я упираюсь лбом в каменную стену, и Василий Иванович надо мной как крышка гроба.</p>
    <p>Поймите все, что этот человек может сделать невозможной жизнь в любой квартире, и он ее сделал невозможной. Все поступки В. И. направлены в ущерб его ближним, и в Кодексе Республики нет ни одного параграфа, которого он бы не нарушил. Нехорошо ругаться матерными словами громко? Нехорошо. А он ругается. Нехорошо пить самогон? Нехорошо. А он пьет. Буйствовать разрешается? Нет, никому не разрешается. А он буйствует. И т. д. Очень жаль, что в Кодексе нет пункта, запрещающего игру на гармонике в квартире. Вниманию советских юристов: умоляю ввести его! Вот он играл. Говорю – играл, потому что теперь не играет. Может быть, угрызения совести остановили этого человека? О нет, чудаки из Берлина: он ее пропил.</p>
    <p>Словом, он немыслим в человеческом обществе, и простить его я не могу, даже принимая во внимание его происхождение. Даже наоборот: именно принимая во внимание, простить не могу. Я рассуждаю так: он должен показывать мне, человеку происхождения сомнительного, пример поведения, а никак не я ему. И пусть кто-нибудь докажет мне, что я не прав.</p>
    <subtitle>* * *</subtitle>
    <p>И вот третий год я живу в квартире с Василием Ивановичем, и сколько еще проживу – неизвестно. Возможно, и до конца моей жизни, но теперь, после визита в картонку, мне стало легче. Не нужно особенно замахиваться, граждане!</p>
    <p>Да, мне стало легче. Я стал терпеливее и к людям участливее.</p>
    <p>Доктор Г., мой друг, явился ко мне на прошлой неделе с воплем:</p>
    <p>– Зачем я не женился?!</p>
    <p>В устах его, первого и признанного женофоба в Москве, такая фраза заслуживала внимания.</p>
    <p>Оказалось: домовое управление его уплотнило. Поставило перегородку в его комнате и за перегородкой поселило супружескую пару. Тщетно доктор барахтался и выл. Ничего не вышло. Председатель твердил одно:</p>
    <p>– Вот ежели бы вы были женатый, тогда другое дело…</p>
    <p>А третьего дня доктор явился и сказал:</p>
    <p>– Ну, слава богу, что я не женился… Ты с женой ссоришься?</p>
    <p>– Гм… иногда<emphasis>…</emphasis> как сказать… – ответил я уклончиво и вежливо, поглядывая на жену, – вообще говоря… бывает иногда… видишь ли<emphasis>…</emphasis></p>
    <p>– А кто виноват бывает? – быстро спросила жена.</p>
    <p>– Я, я виноват, – поспешил уверить я.</p>
    <p>– Кошмар. Кошмар. Кошмар, – заговорил доктор, глотая чай, – кошмар! Каждый вечер, понимаешь ли, раздается одно и то же: «Ты где был?» – «На Николаевском вокзале». – «Врешь.» – «Ей-богу…» – «Врешь!» Через минуту опять: «Ты где был?» – «На Нико…» – «Врешь!» Через полчаса: «Где ты был?» – «У Ани был». – «Врешь!!!»</p>
    <p>– Бедная женщина, – сказала жена.</p>
    <p>– Нет, это я бедный, – отозвался доктор, – и я уезжаю в Орехово-Зуево. Черт ее бери!</p>
    <p>– Кого? – спросила жена подозрительно.</p>
    <p>– Эту… клинику.</p>
    <subtitle>* * *</subtitle>
    <p>Он в Орехово-Зуеве, а знакомая Л. Е. в Италии. Увы, ей нет места даже за перегородкой. И прекраснейшая женщина, которая могла бы украсить Москву, стремится в паршивый какой-то Рим.</p>
    <p>И Василий Иванович останется, а она уедет!</p>
    <p>А Наталья Егоровна бросила этой зимой мочалку на пол, а отодрать ее не могла, потому что над столом 9 градусов, а на полу совсем нет градусов и даже одного не хватает. Минус один. И всю зиму играла вальсы Шопена в валенках, а Петр Сергеич нанял прислугу и через неделю ее рассчитал, ан прислуга никуда не ушла! Потому что пришел председатель правления и сказал, что она (прислуга) – член жилищного товарищества и занимает площадь и никто ее не имеет права тронуть. Петр Сергеич, совершенно ошалевший, мечется теперь по всей Москве и спрашивает у всех, что ему теперь делать? А делать ему ровно нечего. У прислуги в сундуке карточка бравого красноармейца, бравшего Перекоп, и карточка жилищного товарищества. Крышка Петру Сергеичу!</p>
    <p>А некий молодой человек, у которого в «квартире» поселили божью старушку, однажды в воскресенье, когда старушка вернулась от обедни, встретил ее словами:</p>
    <p>– Надоела ты мне, божья старушка.</p>
    <p>И при этом стукнул старушку безменом по голове. И таких случаев или случаев подобных я знаю за последнее время целых четыре. Осуждаю ли я молодого человека? Нет. Категорически – нет. Ибо прекрасно чувствую, что, посели ко мне в комнату старушку или же второго Василия Ивановича, и я бы взялся за безмен, несмотря на то что мне с детства дома прививали мысль, что безменом орудовать ни в коем случае не следует.</p>
    <p>А Саша предлагал 20 червонцев, чтобы только убрали из его комнаты Анфису Марковну…</p>
    <p>Впрочем, довольно.</p>
    <subtitle>* * *</subtitle>
    <p>Отчего же происходит такая странная и неприятная жизнь? Происходит она только от одного – от тесноты. Факт, в Москве тесно.</p>
    <p>Что же делать?!</p>
    <p>Сделать можно только одно: применить мой проект, и этот проект я изложу, предварительно написав еще главу «О хорошей жизни».</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>II</p>
     <p>О хорошей жизни</p>
    </title>
    <p>Юрий Николаевич заложил ногу за ногу и, прожевывая кекс, спросил:</p>
    <p>– Вот не совсем понимаю, почему вы, человек довольно благодушный, как только начинаете говорить о квартире, впадаете в ярость?</p>
    <p>Я тоже сунул в рот кусок кекса (прекрасная вещь с чаем, но отнюдь не в 5 часов дня, когда человек приходит со службы и нуждается в борще, а не в чае с кексом. Вообще, московские граждане, бросим мы эти файф-о– клоки, к чертям!) и ответил:</p>
    <p>– Потому и впадаю в ярость, что я на этом вопросе собаку съел. Высокий специалист.</p>
    <p>– Может быть, вы еще чаю хотите? – осторожно предложила хозяйка.</p>
    <p>– Нет, благодарю вас, чаю не хочется. Сыт, – со вздохом ответил я, чувствуя какое-то странное томление. Обломки кекса плавали внутри меня в чайном море и вызывали чувство тоски.</p>
    <p>– Вам хорошо говорить, – продолжал я, закуривая, – когда у вас прекрасная квартира в две комнаты.</p>
    <p>Юрий Николаевич тотчас судорожно засмеялся, торопливо проглатывая изюм, и полез в карман. В нем он ничего не нашел. В другом тоже. И в третьем. Тогда он кинулся к столу, нырнул в ящики, нырнул в какие-то груды – и там не нашел.</p>
    <p>Вместо искомого нашел позапрошлый понедельничный номер «Накануне», полюбовался на него и сказал:</p>
    <p>– Пропала куда-то. Ну, ладно.</p>
    <p>С этими словами он стал на колени на пол и ухватился за ножки кресла в углу. Лохматый пес обрадовался суете, начал скакать и хватать его за штаны.</p>
    <p>– Пошел вон! – закричал, краснея, Юрий Николаевич. Кресло отъехало в сторону, и в огромнейшей лохматой дыре, аршин в диаметре, оказался купол соседней церкви на голубом фоне неба.</p>
    <p>– Однако.</p>
    <p>– До ремонта ее не было, – пояснил счастливый обладатель двух комнат с дырой, – а вот сделали ремонт и дыру.</p>
    <p>– Так ее же можно заделать.</p>
    <p>– Нет, уж я ее заделывать не буду. Пусть тот, кто мне бумажку прислал, сам и заделывает.</p>
    <p>Он опять похлопал по карманам, но бумажки так и не нашел.</p>
    <p>– Бумажку прислали, чтобы я вытряхнулся из этой квартиры.</p>
    <p>– Куда?</p>
    <p>– В бумажке написано: не касается.</p>
    <p>Каюсь: на душе у меня полегчало. Не один, стало быть, я.</p>
    <subtitle>* * *</subtitle>
    <p>В самом деле: как это так «вытряхайтесь»?! Ведь месту пусто не быть? Юрий Николаевич вытряхнется, но ведь на его место «втряхнется» Сидор Степаныч? А Юрий Николаевич, оказавшись на панели, ведь тоже пожелает войти под кров? А если под этим кровом сидит уже Федосей Гаврилович? Стало быть, Федосей Гавриловичу вытряхательную бумажку? Федосей на место Ивана, Иван на место Ферапонта, Ферапонт на место Панкратия…</p>
    <p>Нет, граждане, это чепуха какая-то получается!</p>
    <subtitle>* * *</subtitle>
    <p>В лето от рождества Христова… (в соседней комнате слышен комсомольский голос: «Не было его!!») Ну, было или не было, одним словом, в 1921 году, въехав в Москву, и в следующие года, 1922-й и 1923-й, страдал я, граждане, завистью в острой форме. Я, граждане, человек замечательный, скажу это без ложной скромности. Трудкнижку в три дня добыл, всего лишь три раза по 6 часов в очереди стоял, а не по 6 месяцев, как всякие растяпы. На службу пять раз поступал, словом, все преодолел, а квартирку, простите, осилить не мог. Ни в три комнаты, ни в две и даже ни в одну. И как сел в знаменитом соседстве с Василием Ивановичем, так и застрял.</p>
    <p>(Голос Юрия Николаевича за сценой: «Да у вас отличная комната!!»)</p>
    <p>Хор греческой трагедии. Бескомнатные:</p>
    <p>– Эт-то возмутительно!!!</p>
    <p>Ладно, не будем спорить. Факт тот, что бывают лучше.</p>
    <p>Итак, застрял. Тьма событий произошла в это время в подлунном мире, и одним из них, по поводу которого я искренне ликовал, была посадка на скамью подсудимых всего этого, как он бишь назывался?.. Центрожил… ну, одним словом, те, что в 21 – 22-м гг. комнаты раздавали по ордерам. По сколько лет им дали, не помню, но жалею, что не вдвое больше. После этого и вовсе их, как он?.. «жил» этот, кажется, упразднили. И уже появились в «Известиях» объявления: «Ищу… Ищу<emphasis>…</emphasis> Ищу…», а я так и сижу.</p>
    <p>Сидел и терзался завистью. Ибо видел неравномерное распределение благ квартирных.</p>
    <subtitle>* * *</subtitle>
    <p>Не угодно ли, например. Ведь Зина чудно устроилась. Каким-то образом в гуще Москвы не квартирка, а бонбоньерка в три комнаты. Ванна, телефончик, муж, Манюшка готовит котлеты на газовой плите, и у Манюшки еще отдельная комнатка. С ножом к горлу приставал я к Зине, требуя объяснений, каким образом могли уцелеть эти комнаты?</p>
    <p>Ведь это же сверхъестественно!!</p>
    <p>Четыре комнаты – три человека. И никого посторонних.</p>
    <p>И Зина рассказала, что однажды на грузовике приехал какой-то и привез бумажку «вытряхайтесь»!! А она взяла и… не вытряхнулась.</p>
    <p>Ах, Зина, Зина! Не будь ты уже замужем, я бы женился на тебе. Женился бы, как бог свят, и женился бы за телефончик и за винты газовой плиты, и никакими силами меня не выдрали бы из квартиры.</p>
    <p>Зина, ты орел, а не женщина!</p>
    <p>Эпоха грузовиков кончилась, как кончается все на этом свете. Сиди, Зинуша.</p>
    <subtitle>* * *</subtitle>
    <p>Николай Иванович отыгрался на двух племянницах. Написал в провинцию, и прибыли две племянницы. Одна из них ввинтилась в какой-то вуз, доказав по всем швам свое пролетарское происхождение, а другая поступила в студию. Умен ли Николай Иванович, повесивший себе на шею двух племянниц в столь трудное время?</p>
    <p>Не умен-с, а гениален.</p>
    <p>Шесть комнат остались у Николая Иваныча. Приходили и с портфелями, и без портфелей и ушли ни с чем. Квартира битком была набита племянницами. В каждой комнате стояла кровать, а в гостиной две.</p>
    <subtitle>* * *</subtitle>
    <p>На днях прославился Яша. Яша никаких племянниц не выписывал. Яша ухитрился в 5 (пяти) комнатах просидеть один, наклеив на дверь полусгнивший от времени (с 1918 года, кажется) ордер, из которого явственно, что у означенного Яши студия.</p>
    <p>Яша – ты гений!</p>
    <subtitle>* * *</subtitle>
    <p>А Паша… Довольно!</p>
    <subtitle>* * *</subtitle>
    <p>С течением времени я стал классифицировать. И классификация моя проста, как не знаю что. Два сорта, живущих хорошей жизнью:</p>
    <p>1) Имели и сумели сохранить (Зина, Николай Иваныч, Яша, Паша и др. …).</p>
    <p>2) Ничего не имели, приехали и получили. Пример: приезжает из Баку Нарцисс Иоаннович, немедленно становится председателем треста, получает две комнаты (газовая плита и т. д.) в казенном доме. Затем неизменно идут неприятности на сердце от трефовой дамы, засим неприятности в казенном доме, засим дальняя дорога, и в заключительном аккорде бубновый туз (десять, по амнистии – две, в общем восемь). На место Нарцисса садится Сокиз. На место Сокиза – Абрам, на Абрамово место Федор… Довольно<emphasis>…</emphasis></p>
    <subtitle>Проект</subtitle>
    <p>Так же, конечно, немыслимо! В воздухе много проектов: в числе их бумажки о выезде в 2-х такой-то срок, хитрые планы о том, как Федула потеснить, а Валентина переселить, а Василия выселить.</p>
    <p>Все это не то.</p>
    <p>Действителен лишь мой проект.</p>
    <subtitle>Москву надо отстраивать.</subtitle>
    <p>Когда в Москве на окнах появятся белые билетики со словами: «Сдаеца», – все придет в норму.</p>
    <p>Жизнь перестанет казаться какой-то колдовской маетой у одних на сундуке в передней, у других в 6 комнатах в обществе неожиданных племянниц.</p>
    <subtitle>Экстаз</subtitle>
    <p>Москва! Я вижу тебя в небоскребах!</p>
   </section>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Пивной рассказ</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Вагон-лавка киевского ТЕПЕО в течение четырех месяцев привозила только одно пиво.</p>
    <text-author>Из письма корреспондента</text-author>
   </epigraph>
   <p>Вагон-лавку на станции ждали с нетерпением и дождались. Она приехала, и железнодорожники кинулись к ней толпой.</p>
   <p>– Сподобились…</p>
   <p>Первое, что бросилось в глаза обитателям станции, – это лозунг на стене вагона:</p>
   <p>«Неприличными словами не выражаться».</p>
   <p>А под ним другой:</p>
   <p>«Лицам в нетрезвом состоянии ничего не продается».</p>
   <p>– Здорово! – изумились железнодорожники. – Ишь какие лозгуны пошли. Раньше все, бывало, писали: «Укрепляй кооперацию»… или, там: «Советская кооперация спасет, как ее… ситуацию, что ли…» Или еще что-нибудь ученое… А теперь просто.</p>
   <p>– Стало быть, укрепили!</p>
   <p>– И, значит, не выражаться матерным образом.</p>
   <p>– Пивом, братцы, запахло!.. Не пойму, откуда?</p>
   <p>– От Еремкина пахнет, он только что с мастером полдюжины раздавил.</p>
   <p>Дверь вагона открылась, и выглянул гражданин кооперативного вида.</p>
   <p>– Не напирайте, гражданчики, – попросил он, и от слов его ударила в воздухе столь приятная струя, что Еремкин вместо того, чтобы спросить: «Сапоги есть?» – спросил:</p>
   <p>– Вобла есть?</p>
   <p>– Как же-с, любительская, – радостно ответил коопспец.</p>
   <p>– Ситцу мне бы.</p>
   <p>– Ситцу, извиняюсь, нету.</p>
   <p>– Сарпинка, может, есть?</p>
   <p>– Сарпинки нету, извиняюсь.</p>
   <p>– Бязь?</p>
   <p>– Нету бязи, извиняюсь.</p>
   <p>– Так что ж есть из материй?</p>
   <p>– Пиво бархатное, черное.</p>
   <p>– Хо-хо!.. Позвольте мне полдюжинки.</p>
   <p>– Сапоги почем?</p>
   <p>– Сапог, извините, нету… Чего-с?.. Керосин? Не держим. Газолин не держим. Вместо газолина могу предложить вам, тетушка, «Стеньку Разина» или «Красную Баварию».</p>
   <p>– На что мне твой «Разин»! Мне для примуса.</p>
   <p>– Для примусов ничего не держим.</p>
   <p>– Что ж вы, черти полосатые!</p>
   <p>– Попрошу вас, бабушка, не выражаться по матушке.</p>
   <p>– Взять бы эту бутылку да по голове ваших кооператоров. Тут ждешь товару, а они пойла привезли…</p>
   <p>– Пивка позвольте две дюжины.</p>
   <p>– Горошку нет ли?</p>
   <p>– Пивка!</p>
   <p>– Пивка!</p>
   <p>– Пивка!</p>
   <p>– Пивка!</p>
   <p>– Пивка!</p>
   <p>– Пивка!</p>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <p>Вечером, когда станция утонула в пиве по маковку, единственно трезвый корреспондент сидел и при свете луны (в лампу нечего было налить) писал в «Гудок»:</p>
   <cite>
    <p>«От имени служащих нашей станции М.-К.-Вор. ж. д. и косвенно от имени линии прошу «Гудок» понудить спящий учкпрофсож-5 и правление кооператива выехать на линию с продуктами. В противном случае в виде протеста выходим из добровольного членства кооперации».</p>
   </cite>
   <p>Жирная луна сидела на небе, и казалось, что она тоже выпила и подмигивает…</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Как, истребляя пьянство, председатель транспортников истребил!</p>
    <p><emphasis>Плачевная история</emphasis></p>
   </title>
   <p>Из комнаты с надписью на дверях «Без доклада не входить» слышался треск.</p>
   <p>Это председатель учкпрофсожа ломал себе голову, размышляя о вреде пьянства.</p>
   <p>– Ты пойми, – говорил он, крутя за пуговицу секретаря, – что все наши несчастья от пьянства. Оно разрушает союзную дисциплину, угрожает транспорту, в корне подрывает культурно-просветительную работу как таковую и разрушает организм! Верно я сказал?</p>
   <p>– Совершенно верно, – подтвердил секретарь и добавил: – До чего вы умны, Амос Федорович, даже неприятно!</p>
   <p>– Ну, вот видишь. Стало быть, перед нами задача, как эту гидру пьянства истребить.</p>
   <p>– Трудное дело, – вздохнул секретарь, – как ее, проклятую, истребишь?</p>
   <p>– Нужно, друг! Не беспокойся: я вырву наших транспортников из когтей пьянства и порока, чего бы мне это ни стоило! Уж я придумаю.</p>
   <p>– Вас на это взять, – льстиво сказал секретарь, – вы хитрый.</p>
   <p>– Вот то-то.</p>
   <p>И, сев думать, председатель подумал каких-нибудь 16 часов, но зато придумал изумительную штуку.</p>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <p>Через несколько дней во всех погребках, пивных и тому подобных влажных заведениях появилось объявление:</p>
   <p>«Хозяева, имейте в виду, что транспортники не кредитоспособны. Так чтоб им ничего не отпускать».</p>
   <p>Эффект получился, действительно, неожиданный.</p>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <p>– Здравствуй.</p>
   <p>– Здравствуй, – хмуро ответил хозяин.</p>
   <p>– Чего ж это у тебя такая кислая физия? Ну-ка сооруди нам две парочки.</p>
   <p>– Нету парочек.</p>
   <p>– Как нету? Ну, ты что, очумел?</p>
   <p>– Ничего я не очумел. Деньги покажи.</p>
   <p>– Ты смеешься, что ли? Завтра жалованье получу, отдам.</p>
   <p>– Нет. Может быть, у тебя никакого жалованья нету.</p>
   <p>– Ты спятил?.. У меня нету?! Да ты что, меня не знаешь?</p>
   <p>– Очень хорошо знаю. Ты не кредитоспособный.</p>
   <p>– А вот я как тебе по уху дам за эти слова…</p>
   <p>– Ухо в покое оставь. Читай надпись…</p>
   <p>Транспортник прочитал – и окаменел…</p>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <p>– Бутылочку пива!</p>
   <p>– А вы кто?</p>
   <p>– Тю! Не узнал. Помощник начальника станции.</p>
   <p>– Тогда нету пива.</p>
   <p>– Как нету, а это что в корзинах?</p>
   <p>– Это касторка.</p>
   <p>– Да что ты врешь. Вот двое твоей касторки напились, песни поют.</p>
   <p>– Это не такие.</p>
   <p>– Какие ж они?</p>
   <p>– Они почище. Древообделочники.</p>
   <p>– Ах ты, гадюка! Какое же ты имеешь право нас, транспортников, оскорблять…</p>
   <p>– Объявление прочитайте.</p>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <p>– Здравствуй, Абрам. Материю принес. Сшей ты, мой друг, мне штаны.</p>
   <p>– Деньги вперед.</p>
   <p>– Какие деньги? У тебя ж объявление висит: «Членам союза широкий кредит».</p>
   <p>– Это не таким членам. Транспортникам – шиш с маслом.</p>
   <p>– Пач-чему???</p>
   <p>– А вон ваш председатель развесил объявление в пивнушках…</p>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <p>– Манька! Беги в лавочку, возьми керосину на книжку… Ну, что?</p>
   <p>– Хи-хи. Не дают.</p>
   <p>– Как не дают?</p>
   <p>– Так говорят: транспортникам, говорят, не даем. Они, говорят, не способны…</p>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <p>– Дай, Федос Петрович, пятерку до среды, в субботу отдам.</p>
   <p>– Не дам…</p>
   <p>– На каком основании отказываешь лучшему другу?</p>
   <p>– Ты не кредитоспособный.</p>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <p>Через две недели по всей территории учкпрофсожа стоял вой транспортников. И неизвестно, чем бы все это кончилось, если бы из дорпрофсожа не прислали в учкпрофсож письмо:</p>
   <cite>
    <p>«Дорогой Амос Федорович! Уберите ваши объявления, к свиньям. Против пьянства они не помогают, а только жизнь портят.</p>
    <text-author>Подпись».</text-author>
   </cite>
   <p>Смутился Амос Федорович и объявления снял.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Праздник с сифилисом</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>По материалу, заверенному Лака-Тыжменским сельсоветом.</p>
   </epigraph>
   <p>В день работницы, каковой празднуем каждогодно марта восьмого дня, растворилась дверь избы-читальни, что в деревне Лака-Тыжма, находящейся под благосклонным шефством Казанской дороги, и впустила в избу-читальню местного санитарного фельдшера (назовем его, хотя бы, Иван Иванович).</p>
   <p>Если бы не то обстоятельство, что в день 8 марта никакой сознательный гражданин не может появиться пьяным, да еще на доклад, да еще в избу-читальню, если бы не то обстоятельство, что фельдшер Иван Иванович, как хорошо известно, в рот не берет спиртного, – можно было бы побиться об заклад, что фельдшер целиком и полностью пьян.</p>
   <p>Глаза его походили на две сургучные пробки с сороковок русской горькой, и температура у фельдшера была не свыше 30 градусов. И до того ударило в избе спиртом, что председатель собрания курение прекратил и предоставил слово Ивану Ивановичу в таких выражениях:</p>
   <p>– Слово для доклада по поводу Международного дня работницы предоставляется Ивану Ивановичу.</p>
   <p>Иван Иванович, исполненный алкогольного достоинства, за третьим разом взял приступом эстраду и доложил такое:</p>
   <p>– Прежде чем говорить о Международном дне, скажем несколько слов о венерических болезнях!</p>
   <p>Вступление это имело полный успех: наступило могильное молчание, и в нем лопнула электрическая лампа.</p>
   <p>– Да-с… Дорогие мои международные работницы, – продолжал фельдшер, тяжело отдуваясь, – вот я вижу ваши личики передо мной в количестве 80 штук…</p>
   <p>– Сорока, – удивленно сказал председатель, глянув в контрольный лист.</p>
   <p>– Сорока? Тем хуже… То есть лучше, – продолжал оратор, – жаль мне вас, дорогие мои девушки и дамы… Пардон!.. Женщины… Ибо чем меньше населения в данной области, как показывает статистика, тем менее заболеваний венерическими болезнями, и наоборот. И в частности сифилисом… Этим ужасающим бичом для пролетариата, не щадящим никого… Знаете ли вы, что такое сифилис?</p>
   <p>– Иван Иванович! – воскликнул председатель.</p>
   <p>– Помолчи минутку. Не перебивай меня. Сифилис, – затяжным образом, икая, говорил оратор, – штука, которую схватить чрезвычайно легко! Вы тут сидите и думаете, что, может быть, вы застрахованы? (Тут фельдшер зловеще засмеялся…) Хм!.. Шиш с маслом. Вот тут какая-нибудь девушка ходит в красной повязке, радуется, Восьмые, там, марты всякие и тому подобное, а потом женится и, глядишь, станет умываться в один прекрасный день… сморкнется – и хлоп! Нос в умывальнике, а вместо носа, простите за выражение, дыра!</p>
   <p>Гул прошел по всем рядам, и одна из работниц, совершенно белая, вышла за дверь.</p>
   <p>– Иван Иванович! – воскликнул председатель.</p>
   <p>– Виноват. Мне поручено, я и говорю. Вы думаете, что, может, невинность вас спасет? Го-го-го!.. Да и много ли среди вас неви…</p>
   <p>– Иван Иванович!!. – воскликнул председатель.</p>
   <p>Еще две работницы ушли, оглянувшись в ужасе на эстраду.</p>
   <p>– Придете вы, например, сюда; ну, скажем, бак с кипяченой водой… То да се<emphasis>…</emphasis> Жарко, понятное дело, – расстегивая раскисший воротничок, продолжал оратор, – сейчас, понятное дело, к кружке… Над вами «Не пейте сырой воды» и тому подобные плакаты Коминтерна, а перед вами сифилитик пил, со своей губой… Ну, скажем, наш же председатель…</p>
   <p>Председатель без слов завыл.</p>
   <p>20 работниц с отвращением вытерли губы платками, а кто их не имел – подолами.</p>
   <p>– Чего ты воешь? – спросил фельдшер у председателя.</p>
   <p>– Я никаким сифилисом не болел!! – закричал председатель и стал совершенно такой, как клюква.</p>
   <p>– Чудак… Я к примеру говорю… Ну, скажем, она, – и фельдшер указал трясущимся пальцем куда-то в первый ряд, который весь и опустел, шурша юбками.</p>
   <p>– Когда женщина 8-го Марта… достигает половой, извините за выражение, зрелости, – пел с кафедры оратор, которого все больше развозило в духоте, – что она себе думает?..</p>
   <p>– Похабник! – сказал тонкий голос в задних рядах.</p>
   <p>– Единственно, о чем она мечтает в лунные ночи, – это устремиться к своему половому партнеру, – доложил фельдшер, совершенно разъезжаясь по швам.</p>
   <p>Тут в избе-читальне начался стон и скрежет зубовный. Скамьи загремели и опустели. Вышли поголовно все работницы, многие – с рыданием.</p>
   <p>Остались двое: председатель и фельдшер.</p>
   <p>– Половой же ее партнер, – бормотал фельдшер, качаясь и глядя на председателя, – дорогая моя работница, предается любви и другим порокам…</p>
   <p>– Я не работница! – вскрикнул председатель.</p>
   <p>– Извиняюсь, вы мужчина? – спросил фельдшер, тараща глаза сквозь пелену.</p>
   <p>– Мужчина! – оскорбленно выкрикнул председатель.</p>
   <p>– Непохоже, – икнул фельдшер.</p>
   <p>– Знаете, Иван Иванович, вы пьяный, как хам, – дрожа от негодования, воскликнул председатель, – вы мне, извините, праздник сорвали! Я на вас буду жаловаться в центр и даже выше.</p>
   <p>– Ну, жалуйся, – сказал фельдшер, сел в кресло и заснул.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>О пользе алкоголизма</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>На собрание по перевыборам месткома на станции N член союза Микула явился вдребезги пьяный. Рабочая масса кричала: «Недопустимо!», но представитель учка выступил с защитой Микулы, объяснив, что пьянство – социальная болезнь и что можно выбирать и выпивак в состав месткома…</p>
    <text-author>Рабкор 2619</text-author>
   </epigraph>
   <section>
    <title>
     <p>Пролог</p>
    </title>
    <p>– К черту с собрания пьяную физию! Это недопустимо! – кричала рабочая масса.</p>
    <p>Председатель то вставал, то садился, точно внутри у него помещалась пружинка.</p>
    <p>– Слово предоставляется! – кричал он, простирая руки, – товарищи, тише!.. Слово предоставля… товарищи, тише!.. Товарищи!.. Умоляю вас выслушать представителя учка…</p>
    <p>– Долой Микулу! – кричала масса, – этого пьяницу надо изжить!</p>
    <p>Лицо представителя появилось за столом президиума. На учкином лице плавала благожелательная улыбка. Масса еще поволновалась, как океан, и стихла.</p>
    <p>– Товарищи! – воскликнул представитель приятным баритоном.</p>
    <poem>
     <stanza>
      <v>Я – председатель! И если он —</v>
      <v>Волна! А масса вы – Советская Россия,</v>
      <v>То учк не может быть не возмущен,</v>
      <v>Когда возмущена стихия!</v>
     </stanza>
    </poem>
    <p>Такое начало польстило массе чрезвычайно.</p>
    <p>– Стихами говорит!</p>
    <p>– Кормилец ты наш! – восхищенно воскликнула какая-то старушка и зарыдала. После того как ее вывели, представитель продолжал:</p>
    <p>– О чем шумите вы, народные витии?!</p>
    <p>– Насчет Микулы шумим! – отвечала масса.</p>
    <p>– Вон его! Позор!</p>
    <p>– Товарищи! Именно по поводу Микулы я и намерен говорить.</p>
    <p>– Правильно! Крой его, алкоголика!</p>
    <p>– Прежде всего перед нами возникает вопрос: действительно ли пьян означенный Микула?</p>
    <p>– Ого-го-го-го! – закричала масса.</p>
    <p>– Ну, хорошо, пьян, – согласился представитель. – Сомнений, дорогие товарищи, в этом нет никаких. Но тут перед нами возникает социальной важности вопрос, на каком таком основании пьян уважаемый член союза Микула?</p>
    <p>– Именинник он! – ответила масса.</p>
    <p>– Нет, милые граждане, не в этом дело. Корень зла лежит гораздо глубже. Наш Микула пьян, потому что он… болен.</p>
    <p>Масса застыла, как соляной столб. Багровый Микула открыл один совершенно мутный глаз и в ужасе посмотрел на представителя.</p>
    <p>– Да-с, милейшие товарищи, пьянство есть не что иное, как социальная болезнь, подобная туберкулезу, сифилису, чуме, холере и… прежде чем говорить о Микуле, подумаем, что такое пьянство и откуда оно взялось?.. Некогда, дорогие товарищи, бывший великий князь Владимир, прозванный за свою любовь к спиртным напиткам Красным Солнышком, воскликнул: «Наше веселие есть пити!»</p>
    <p>– Здорово загнул!</p>
    <p>– Здоровее трудно. Наши историки оценили по достоинству слова незабвенного бывшего князя и начали выпивать по малости, восклицая при этом: «Пьян, да умен – два угодья в нем!»</p>
    <p>– А с князем что было? – спросила масса, которую заинтересовал доклад секретаря.</p>
    <p>– Помер, голубчики. В одночасье от водки сгорел, – с сожалением пояснил всезнайка-секретарь.</p>
    <p>– Царство ему небесное! – пискнула какая-то старушечка, – хуть и совецкий, а все ж святой.</p>
    <p>– Ты религиозный дурман на собрании не разводи, тетя, – попросил ее секретарь, – тут тебе царств небесных нету. Я продолжаю, товарищи. После чего в буржуазном обществе выпивали 900 лет подряд всякий и каждый, не щадя младенцев и сирот. «Пей, да дело разумей», – воскликнул знаменитый поэт буржуазного периода Тургенев. После чего составился ряд пословиц народного юмора в защиту алкоголизма, как то: «Пьяному море по колена», «Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке», «Не вино пьянит человека, а время», «Не в свои сани не садись», – и какие бишь еще?..</p>
    <p>– «Чай не водка, много не выпьешь»! – ответила крайне заинтересованная масса.</p>
    <p>– Верно, мерси. «Разве с полведра напьешься?», «Курица и та пьет», «И пить – умереть, и не пить – умереть», «Налей, налей, товарищ, заздравную чару!..».</p>
    <p>– «Бог зна-е-ет, что с нами случится…» – подтянул пьяный засыпающий Микула.</p>
    <p>– Товарищ больной, попрошу вас не петь на собрании, – вежливо попросил председатель, – продолжайте, товарищ оратор.</p>
    <p>– «Помолимся, – продолжал оратор, – помолимся, помолимся творцу, мы к рюмочке приложимся, потом и к огурцу», «господин городовой, будьте вежливы со мной, отведите меня в часть, чтобы в грязь мне не упасть», «неприличными словами прошу не выражаться и на чай не давать», «февраля двадцать девятого выпил штоф вина проклятого», «ежедневно свежие раки», «через тумбу, тумбу раз»…</p>
    <p>– Куда?! – вдруг рявкнул председатель.</p>
    <p>Пять человек вдруг, крадучись, вылезли из рядов и шмыгнули в дверь.</p>
    <p>– Не выдержали речи, – пояснила восхищенная масса, – красноречиво убедил. В пивную бросились, пока не закрыли.</p>
    <p>– Итак! – гремел оратор, – вы видите, насколько глубоко пронизала нас социальная болезнь. Но вы не смущайтесь, товарищи. Вот, например, наш знаменитый самородок Ломоносов восемнадцатого века в высшей степени любил поставить банку, а, однако, вышел первоклассный ученый и товарищ, которому даже памятник поставили у здания Университета на Моховой улице. Я бы еще мог привести выдающиеся примеры, но не хочу… Я заканчиваю, и приступаем к выборам…</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Эпилог</p>
    </title>
    <cite>
     <p>«…после чего рабочие массы выбрали в кандидаты месткома известного алкоголика, и на другой же день он сидел пьяный как дым на перроне и потешал зевак анекдотами, рассказывая, что разрешено пить, лишь бы не было вреда».</p>
     <text-author>Из того же письма рабкора.</text-author>
    </cite>
   </section>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>По поводу битья жен</p>
   </title>
   <p>Лежит передо мною замечательное письмо. Вот выдержки из него:</p>
   <p>«Я – семьянин, а потому знаю, что большая часть семейных сцен разыгрывается на почве материальной необеспеченности. Жена пищит: «Вот-де, посмотри на таких-то знакомых, как они живут!»… Подобного рода аргументация доводит до белого каления. Беда, если глава семьи слаб на руку и заедет в затылок!..</p>
   <p>Вот в этом случае, по моему мнению, до некоторой степени полезно обратиться в местком, но не с жалобой, а за советом, и не с тем, чтобы проучить драчуна, а с тем, чтобы устранить причину, вызывающую семейные ссоры… Местком – не судья, но, как союзный орган, на обязанности которого лежит, между прочим, забота о благосостоянии членов, может изыскать средства, помочь угнетаемой возбуждением, например, ходатайства о предоставлении угнетателю службы, более обеспечивающей его существование…»</p>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <p>Дорогой товарищ семьянин! Позвольте вам нарисовать картину в месткоме после проведения в жизнь вашего проекта.</p>
   <p>Является некий семьянин в местком.</p>
   <p>– Вам что?</p>
   <p>– Жену сегодня изувечил.</p>
   <p>– Тэк-с, чем же вы ее?</p>
   <p>– Тарелкой фабрики бывшего Попова.</p>
   <p>– Э, чудак! Кто ж тарелками дерется? Посуда денег стоит. Взяли бы кочергу. Ведь, чай, расхлопали тарелку?</p>
   <p>– Понятное дело. Голову тоже.</p>
   <p>– Ну, голова дело десятое. Голова и заживет, в крайнем случае. Ведь вы, надеюсь, не насмерть уходили вашу супругу?</p>
   <p>– Ништо ей!</p>
   <p>– Ну вот, а тарелочка не заживет. Бесхозяйственная вы личность. По какому же поводу у вас с супругой дискуссия вышла? На какую вы тему ее били?</p>
   <p>– Да… кха<emphasis>…</emphasis> Жалованье нам вчера выдавали. Ну, понятное дело, зашли мы с кумом…</p>
   <p>– В пивную?</p>
   <p>– Конечно. Ну, спросили парочку… Затем еще парочку… Потом еще парочку…</p>
   <p>– Вы дюжинками считайте, скорее будет.</p>
   <p>– М-да… выпили мы, стало быть… Пошли опять…</p>
   <p>– Домой?</p>
   <p>– То-то, что к Сидорову… Мадеру у него пили…</p>
   <p>– Тэк-с… Дальше<emphasis>…</emphasis></p>
   <p>– Дальше я где-то был, только, хоть убейте, не помню – где. Утром сегодня являюсь, а эта змея пристает…</p>
   <p>– Виноват, это кто ж змея?</p>
   <p>– Жена моя, понятно. Где, говорит, жалованье, пьяница? Слово за слово… ну, не стерпел я…</p>
   <p>– Да<emphasis>…</emphasis> Что ж нам с вами делать? Вы по какому разряду?</p>
   <p>– По 9-му.</p>
   <p>– Ну, ладно, получайте 10-й!</p>
   <p>– Покорнейше благодарю!!</p>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <p>Из десятого, после того как он своей змее руку сломал, – в 12-й. Тогда он ей ухо откусил – в 16-й. Тогда он ей глаза выбил сапогом – в 24-й разряд тарифной сетки. Но в сетке выше разряда нету. Спрашивается, ежели он ей кишки выпустит, куда ж его дальше?</p>
   <p>– Персональную ставку давать? Ну нет, это слишком жирно будет!</p>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <p>Был человек начальником станции, сломал три ребра жене, его сделали ревизором движения! Тогда он ее и вовсе насмерть ухлопал. Ан все высшие должности заняты. Спрашивается, как его наградить? Придется деньгами выдать!</p>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <p>Нет, семьянин! Ваш проект плохой. Бьют жен вовсе не от необеспеченности. Бьют от темноты, от дикости и от алкоголизма, и никакие разряды тут не помогут. Хоть начальником тяги сделай драчуна, все равно он будет работать кулаками.</p>
   <p>Иные средства нужны для лечения семейных неурядиц!</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Пьяный паровоз</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Станция… пьет всем коллективом, начиная от стрелочника до ДСП включительно, за малым исключением…</p>
    <text-author>Из газеты «Гудок»</text-author>
   </epigraph>
   <p>Скорый поезд подходил с грозным свистом. При самом входе на стрелку мощный паровоз его вдруг вздрогнул, затем подпрыгнул, потом стал качаться, как бы раздумывая, на какую сторону ему свалиться. Машинист в ужасе визгнул и дал тормоз так, что в первом вагоне в уборной лопнуло стекло, а в ресторане пять пассажиров обварились горячим чаем. Поезд стал. И машинист с искаженным лицом высунулся в окошко.</p>
   <p>На балкончике стрелочного здания стоял растерзанный человек в одном белье, с багровым лицом. В левой руке у него был зеленый грязный флаг, а в правой бутерброд с копченой колбасой.</p>
   <p>– Ты что ж, сдурел?! – завопил машинист, размахивая руками.</p>
   <p>Из всех окон высунулись бледные пассажиры.</p>
   <p>Человек на балкончике икнул и улыбнулся благодушно.</p>
   <p>– Прошибся маленько, – ответил он и продолжал: – Поставил стрелку, а… потом гляжу… тебя нечистая сила в тупик несет! Я и стал передвигать. Натыкали этих стрелок, шут их знает зачем! Запутаишьсси. Главное, что ежели б я спец был…</p>
   <p>– Ты пьян, каналья, – сказал машинист, вздрагивая от пережитого страха, – пьян на посту?! Ты ж народ мог погубить!!</p>
   <p>– Нич…чего мудреного, – согласился человек с колбасой, – главное, что если б я стрелочник был со специальным образованием… А то ведь я портной…</p>
   <p>– Что ты несешь?! – спросил машинист.</p>
   <p>– Ничего я не несу, – сказал человек, – кум я стрелочников. На свадьбе был. Сам-то стрелочник не годен стал к употреблению, лежит. А мне супруга ихняя говорит: иди, говорит, Пафнутьич, переставь стрелку скорому поезду…</p>
   <p>– Это ужас!! Кош-мар!! Под суд их!! – кричали пассажиры.</p>
   <p>– Ну уж и под суд, – вяло сказал человек с колбасой, – главное, если б вы свалились, ну, тогда так… А то ведь пронесло благополучно. Ну, и слава богу!!</p>
   <p>– Ну, дай только мне до платформы до-ехать, – сквозь зубы сказал машинист, – там мы тебе такой протокол составим.</p>
   <p>– Доезжай, доезжай, – хихикнул человек с колбасой, – там, брат, такое происходит… не до протоколу таперича. У нас помощник начальника серебряную свадьбу справляет!</p>
   <p>Машинист засвистел, тронул рычаг и, осторожно выглядывая в окошко, пополз к платформе. Вагоны дрогнули и остановились. Из всех окон глядели пораженные пассажиры. Главный кондуктор засвистел и вылез.</p>
   <p>Фигура в красной фуражке, в расстегнутом кителе, багровая и радостная, растопырила руки и закричала:</p>
   <p>– Ба! Неожиданная встреча! К-каво я вижу? Если меня не обманывает зрение… ик<emphasis>…</emphasis> Это Сусков, главный кондуктор, с которым я так дружил на станции Ржев-Пассажирский?! Братцы, радость, Сусков приехал со скорым поездом!</p>
   <p>В ответ на крик багровые физиономии высунулись из окон станции и закричали:</p>
   <p>– Ура! Сусков, давай его к нам!</p>
   <p>Заиграла гармоника.</p>
   <p>– Да, Сусков… – ответил ошеломленный обер, задыхаясь от спиртового запаху, – будьте добры нам протокол и потом жезл. Мы спешим…</p>
   <p>– Ну вот… Пять лет с человеком не видался, и вот на тебе! Он спешит! Может быть, тебе скипетр еще дать? Свинья ты, Сусков, а не обер-кондуктор!.. Пойми, у меня радостный день. И не пущу… И не проси!.. Семафор на запор, и никаких! Раздавим по банке, вспомним старину… Проведемте, друзья, эту ночь веселей!..</p>
   <p>– Товарищ десепе… что вы?.. Вы, извините, пьяны. Нам в Москву надо!</p>
   <p>– Чудак, что ты там забыл, в Москве? Плюнь: жарища, пыль… Завтра приедешь… Мы рады живому человеку. Живем здесь в глуши. Рады свежему человеку…</p>
   <p>– Да помилуйте, у меня пассажиры, что вы говорите?!</p>
   <p>– Плюнь ты на них, делать им нечего, вот они и шляются по железным дорогам. Намедни проходит скорый… спрашиваю: куда вы? В Крым, отвечают… На тебе! Все люди как люди, а они в Крым!.. Пьянствовать, наверно, едут.</p>
   <p>– Это кошмар! – кричали в окна вагонов. – Мы будем жаловаться в Совнарком!</p>
   <p>– Ах… так? – сказала фигура и рассердилась. – Ябедничать? Кто сказал – жаловаться? Вы?</p>
   <p>– Я сказал, – взвизгнула фигура в окне международного вагона, – вы у меня со службы полетите!</p>
   <p>– Вы дурак из международного вагона, – круто отрезала фигура.</p>
   <p>– Протокол! – кричали в жестком вагоне.</p>
   <p>– Ах, протокол? Л-ладно. Ну, так будет же вам шиш вместо жезла, посмотрю, как вы уедете отсюда жаловаться. Пойдем, Вася! – прибавила фигура, обращаясь к подошедшему и совершенно пьяному весовщику в черной блузе, – пойдем, Васятка! Плюнь на них! Обижают нас московские столичные гости! Ну, так пусть они здесь посидят, простынут.</p>
   <p>Фигура плюнула на платформу и растерла ногой, после чего платформа опустела. В вагонах стоял вой.</p>
   <p>– Эй, эй! – кричал обер и свистел. – Кто тут есть трезвый на станции, покажись!</p>
   <p>Маленькая босая фигурка вылезла откуда-то из-под колес и сказала:</p>
   <p>– Я, дяденька, трезвый.</p>
   <p>– Ты кто будешь?</p>
   <p>– Я, дяденька, черешнями торгую на станции.</p>
   <p>– Вот что, малый… ты, кажется, смышленый мальчуган, мы тебе двугривенный дадим. Сбегани-ка вперед посмотри, свободные там пути? Нам бы только отсюда выбраться.</p>
   <p>– Да там, дяденька, как раз на вашем пути, паровоз стоит совершенно пьяный…</p>
   <p>– То есть как?</p>
   <p>Фигурка хихикнула и сказала:</p>
   <p>– Да они, когда выпили, шутки ради в него вместо воды водки налили. Он стоит и свистить…</p>
   <p>Обер и пассажиры окаменели и так остались на платформе. И неизвестно, удалось ли им уехать с этой станции.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>«Развратник»</p>
    <p>(<emphasis>Разговорчик</emphasis>)</p>
   </title>
   <p>Стрелочник кашлянул и вошел к начальству в комнату. Начальство помещалось за письменным столом.</p>
   <p>– Здравствуйте, Адольф Ферапонтович, – сказал стрелочник вежливо.</p>
   <p>– Чего тебе? – спросило начальство не менее вежливо.</p>
   <p>– Я… видите ли, в фактическом браке состою, – вымолвил стрелочник и почему-то стыдливо улыбнулся.</p>
   <p>Начальство брезгливо поглядело на стрелочника.</p>
   <p>– Ты всегда производил на меня впечатление развратника, – заметило оно, – у тебя и рот чувственный.</p>
   <p>Стрелочник окостенел. Помолчали.</p>
   <p>– Я тебя не задерживаю, – продолжало начальство, – ты чего стоишь возле стола? Ежели ты пришел делиться грязными тайнами своей жизни, то они мне не интересны!</p>
   <p>– Я? Извольте видеть… Я за билетиком пришел…</p>
   <p>– За каким билетиком?</p>
   <p>– Жене моей бесплатный билетик.</p>
   <p>– Жене? Ты разве женат?</p>
   <p>– Я ж докладаю… в фактическом браке.</p>
   <p>– Хи-хи… Ты весельчак, как я на тебя погляжу. В каком же ты храме венчался?</p>
   <p>– Да я в храме не венчался…</p>
   <p>– Где регистрировались, уважаемый железнодорожник? – подчеркнуто сухо осведомилось начальство.</p>
   <p>– Да я ж… Я не регистри… Я ж докладаю: в факти…</p>
   <p>– Ну, видишь ли, друг, у тебя тогда не жена, а содержанка.</p>
   <p>– То есть как…</p>
   <p>– Очень просто. Подцепил, плутишка, какую-нибудь балерину, а теперь носится во все стороны. Дай ей, мол, бесплатный билет! Ловкач! Сегодня она бесплатный билет, а завтра она может автомобиль потребовать или моторную лодку. Или международный вагон! Она тебе в свинушнике ездить не станет все равно. Потом шляпку! А за шляпкой – чулки фильдеперсовые. Пропадешь ты, стрелочник, как собака под забором. Целковых триста она тебе в месяц обойдется. Да это еще на хороший конец, при режиме экономии, а то и все четыреста!</p>
   <p>– Помилуйте! – воскликнул стрелочник с легким подвыванием в голосе. – Я сорок целковых получаю!</p>
   <p>– Тем хуже. В долги влезешь, векселя начнешь писать. Ахнет она тебе счет от портнихи за платье целковых на сто восемьдесят. У тебя глаза пупом вылезут. Повертишься, повертишься и подмахнешь векселек. Срок придет, платить нечем, ты, конечно, в казино. Проиграешь сперва свои денежки, затем казенных тысяч пять, затем ключ французский гаечный, затем рожок, затем флаги зеленый и красный, затем фонарь, а в заключение – штаны. И сядешь ты на рельсы со своей плясуньей в чем мать родила. Ну, а потом, конечно, как полагается, тебя будут с треском судить. И закатают тебя, принимая во внимание, со строгой изоляцией. Так что годиков в пять не уберешь. Нет, стрелочник, брось. Она что, француженка, кокотка-то твоя?</p>
   <p>– Какая же она француженка?! – закричал стрелочник, у которого все перевернулось вверх дном в голове. – Что вы, смеетесь? Марья она. Шляпку?.. Что вы такое говорите – шляпку! Она не знает, на какое место эту шляпку надевать. Она щи мне готовит!</p>
   <p>– Щи и я тебе могу приготовить, но это не значит, что я тебе жена.</p>
   <p>– Помилуйте, да ведь она в одной комнате со мной живет.</p>
   <p>– Я с тобой тоже в одной комнате могу жить, но это не доказательство.</p>
   <p>– Помилуйте, вы мужчина…</p>
   <p>– Это мне и без тебя известно, – сказало начальство.</p>
   <p>У стрелочника позеленело в глазах.</p>
   <p>Он полез в карман и вынул газету.</p>
   <p>– Вот, извольте видеть, «Гудок», – сказал он.</p>
   <p>– Какой гудок? – спросило начальство.</p>
   <p>– Газетка.</p>
   <p>– Мне, друг, некогда сейчас газетки читать. Я их вечером обычно читаю, – сказало начальство, – ты говори короче, что тебе надо, юный красавец?</p>
   <p>– Вот написано в «Гудке»… разъяснение, что фактическим, мол, женам, которые проживают вместе с мужем и на его иждивении, выдаются бесплатные билеты… которые<emphasis>…</emphasis> наравне…</p>
   <p>– Дружок, – мягко перебило начальство, – ты находишься в заблуждении. Ты, может быть, думаешь, что «Гудок» для меня закон. Голубчик, «Гудок» – не закон, это – газета для чтения, больше ничего. А в законе ничего насчет балерин не говорится.</p>
   <p>– Так, стало быть, мне не будет билета? – спросил стрелочник.</p>
   <p>– Не будет, голубчик, – ответило начальство.</p>
   <p>Помолчали.</p>
   <p>– До свидания, – сказал стрелочник.</p>
   <p>– Прощай и раскайся в своем поведении! – крикнуло ему начальство вслед.</p>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <p>А «Гудок»-то все-таки закон, и стрелочник билет все-таки получит.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Я убил</p>
   </title>
   <p>Доктор Яшвин усмехнулся косенькой и странной усмешкой и спросил так:</p>
   <p>– Листок с календаря можно сорвать? Сейчас ровно 12, значит, наступило 2-е число.</p>
   <p>– Пожалуйста, пожалуйста, – ответил я.</p>
   <p>Яшвин тонкими и белыми пальцами взялся за уголок и бережно снял верхннй листок. Под ним оказалась дешевенькая страничка с цифрою «2» и словом «вторник». Но что-то чрезвычайно заинтересовало Яшвина на серенькой страничке. Он щурил глаза, вглядывался, потом поднял глаза и глянул куда-то вдаль, так что понятно было, что он видит только ему одному доступную, загадочную картину где-то за стеной моей комнаты, а может быть, и далеко за ночной Москвой в грозной дымке февральского мороза.</p>
   <p>«Что он там разыскал?» – подумал я, косясь на доктора. Меня он всегда очень интересовал. Внешность его как-то не соответствовала его профессии. Всегда его незнакомые принимали за актера. Темноволосый, он в то же время обладал очень белой кожей, и это его красило и как-то выделяло из ряда лиц. Выбрит он был очень гладко, одевался очень аккуратно, чрезвычайно любил ходить в театр и о театре если рассказывал, то с большим вкусом и знанием. Отличался он от всех наших ординаторов, и сейчас, у меня в гостях, прежде всего обувью. Нас было пять человек в комнате, и четверо из нас в дешевых ботинках из хрома с наивно закругленными носами, а доктор Яшвин был в острых лакированных туфлях и желтых гетрах. Должен, впрочем, сказать, что щегольство Яшвина никогда особенно неприятного впечатления не производило, и врач он был, надо отдать ему справедливость, очень хороший. Смелый, удачливый и, главное, успевающий читать, несмотря на постоянные посещения «Валькирии» и «Севильского цирюльника».</p>
   <p>Дело, конечно, не в обуви, а в другом: интересовал он меня одним необычайным свойством своим – молчаливый и несомненно скрытный человек, в некоторых случаях он становился замечательным рассказчиком. Говорил очень спокойно, без вычур, без обывательских тягот и блеяния, «мня-я» и всегда на очень интересную тему. Сдержанный, фатоватый врач как бы загорался, правой белой рукой он только изредка делал короткие и плавные жесты, точно ставил в воздухе небольшие вехи в рассказе, никогда не улыбался, если рассказывал смешное, а сравнения его порою были так метки и красочны, что, слушая его, я всегда томился одной мыслью: «Врач ты очень неплохой, и все-таки ты пошел не по своей дороге и быть тебе нужно только писателем…»</p>
   <p>И сейчас эта мысль мелькнула во мне, хоть Яшвин ничего не говорил, а щурился на цифру «2» на неизвестную даль.</p>
   <p>«Что он там разыскал? Картинка, что ли». Я покосился через плечо и увидал, что картинка самая неинтересная. Изображена была несоответственного вида лошадь с атлетической грудью, а рядом мотор и подпись: «Сравнительная величина лошади (1 сила) и мотора (500 лошадиных сил)».</p>
   <p>– Все это вздор, товарищи, – заговорил я, продолжая беседу, – обывательская пошлятина. Валят они, черти, на врачей, как на мертвых, а на нас, хирургов, в особенности. Подумайте сами: человек 100 раз делает аппендицит, на сто первый у него больной и помрет на столе. Что же, он его зарезал, что ли?</p>
   <p>– Обязательно скажут, что зарезал, – отозвался доктор Гинс.</p>
   <p>И если это жена, то муж придет в клинику стулом в вас швырять, – уверенно подтвердил доктор Плонский и даже улыбнулся, и мы улыбнулись, хотя, по сути дела, очень мало смешного в швырянии стульями в клинике.</p>
   <p>– Терпеть не могу, – продолжал я, – фальшивых и покаянных слов: «Я убил, ах, я зарезал». Никто никого не режет, а если и убивает, у нас в руках, больного, убивает несчастная случайность. Смешно, в самом деле! Убийство не свойственно нашей профессии. Какой черт!.. Убийством я называю уничтожение человека с заранее обдуманным намерением, ну, на худой конец, с желанием его убить. Хирург с пистолетом в руке – это я понимаю. Но такого хирурга я еще в своей жизни не встречал, да и вряд ли встречу.</p>
   <p>Доктор Яшвин вдруг повернул ко мне голову, причем я заметил, что взгляд его стал тяжелым, и сказал:</p>
   <p>– Я к вашим услугам.</p>
   <p>При этом он пальцем ткнул себя в галстук и вновь косенько улыбнулся, но не глазами, а углом рта.</p>
   <p>Мы посмотрели на него с удивлением.</p>
   <p>– То есть как? – спросил я.</p>
   <p>– Я убил, – пояснил Яшвин.</p>
   <p>– Когда? – нелепо спросил я.</p>
   <p>Яшвин указал на цифру «2» и ответил:</p>
   <p>– Представьте, какое совпадение. Как только вы заговорили о смерти, я обратил внимание на календарь, и вижу 2-е число. Впрочем, я и так каждый год вспоминаю эту ночь. Видите ли, ровно семь лет, ночь в ночь, да, пожалуй, и… – Яшвин вынул черные часы, поглядел, – … да<emphasis>…</emphasis> час в час почти, в ночь с 1-го на 2-е февраля я убил его.</p>
   <p>– Пациента? – спросил Гинс.</p>
   <p>– Пациента, да.</p>
   <p>– Но не умышленно? – спросил я.</p>
   <p>– Нет, умышленно, – отозвался Яшвин.</p>
   <p>– Ну, догадываюсь, – сквозь зубы заметил скептик Плонский, – рак у него, наверное, был, мучительное умирание, а вы ему морфий в десятикратной дозе…</p>
   <p>– Нет, морфий тут ровно ни при чем, – ответил Яшвин, – да и рака у него никакого не было. Мороз был, прекрасно помню, градусов на пятнадцать, звезды… Ах, какие звезды на Украине! Вот семь лет почти живу в Москве, а все-таки тянет меня на родину. Сердце щемит, хочется иногда мучительно в поезд… И туда. Опять увидеть обрывы, занесенные снегом. Днепр… Нет красивее города на свете, чем Киев.</p>
   <p>Яшвин спрятал календарный листок в бумажник, съежился в кресле и продолжал:</p>
   <p>– Грозный город, грозные времена… И видал я страшные вещи, которых вы, москвичи, не видали. Это было в 19-м году, как раз вот 1-го февраля. Сумерки уже наступили, часов шесть было вечера. За странным занятием застали меня эти сумерки. На столе у меня в кабинете лампа горит, в комнате тепло, уютно, а я сижу на полу над маленьким чемоданчиком, запихиваю в него разную ерунду и шепчу одно слово:</p>
   <p>– Бежать, бежать…</p>
   <p>Рубашку то засуну в чемодан, то выну… Не лезет она, проклятая. Чемоданчик ручной, малюсенький, подштанники заняли массу места, потом сотня папирос, стетоскоп. Выпирает все это из чемоданчика. Брошу рубашку, прислушиваюсь. Зимние рамы замазаны, слышно глухо, но слышно… Далеко, далеко тяжко так тянет – бу-у… гу-у<emphasis>…</emphasis> тяжелые орудия. Пройдет раскат, потом стихнет. Выгляну в окно, я жил на крутизне, наверху Алексеевского спуска, виден мне весь Подол. С Днепра идет ночь, закутывает дома, и огни постепенно зажигаются цепочками, рядами… Потом опять раскат. И каждый раз, как ударит за Днепром, я шепчу:</p>
   <p>– Дай, дай, еще дай.</p>
   <p>Дело было вот в чем: в этот час весь город знал, что Петлюра его вот-вот покинет. Если не в эту ночь, то в следующую. Из-за Днепра наступали, и, по слухам, громадными массами, большевики, и, нужно сознаться, ждал их весь город не только с нетерпением, а я бы даже сказал – с восхищением. Потому что то, что творили петлюровские войска в Киеве в этот последний месяц их пребывания, уму непостижимо. Погромы закипали поминутно, убивали кого-то ежедневно, отдавая предпочтение евреям, понятное дело. Что-то реквизировали, по городу носились автомобили и в них люди с красными галунными шлыками на папахах, пушки вдали не переставали в последние дни ни на час. И днем и ночью. Все в каком-то томлении, глаза у всех острые, тревожные. А у меня под окнами не далее как накануне лежали полдня два трупа на снегу. Один в серой шинели, другой в черной блузе, и оба без сапог. И народ то в сторону шарахался, то кучками сбивался, смотрел, какие-то простоволосые бабы выскакивали из подворотен, грозили кулаками в небо и кричали:</p>
   <p>– Ну, погодите. Придут, придут большевики.</p>
   <p>Омерзителен и жалок был вид этих двух, убитых неизвестно за что. Так что в конце концов и я стал ждать большевиков. А они все ближе и ближе. Даль гаснет, и пушки вдали ворчат, как будто в утробе земли.</p>
   <p>Итак…</p>
   <p>Итак: лампа горит уютно и в то же время тревожно, в квартире я один-одинешенек, книги разбросаны (дело в том, что во всей этой кутерьме я лелеял безумную мечту подготовиться на ученую степень), а я над чемоданчиком.</p>
   <p>Случилось, надо вам сказать, то, что события залетели ко мне в квартиру и за волосы вытащили меня и поволокли, и полетело все, как чертов скверный сон. Вернулся я как раз в эти самые сумерки с окраины из рабочей больницы, где я был ординатором женского хирургического отделения, и застал в щели двери пакет неприятного казенного вида. Разорвал его тут же на площадке, прочел то, что было на листочке, и сел прямо на лестницу.</p>
   <p>На листке было напечатано машинным синеватым шрифтом:</p>
   <p>«С одержанием сего…»</p>
   <p>Кратко, в переводе на русский язык:</p>
   <p>«С получением сего, предлагается вам в двухчасовой срок явиться в санитарное управление для получения назначения…»</p>
   <p>Значит, таким образом: вот эта самая блистательная армия, оставляющая трупы на улице, батько Петлюра, погромы и я с красным крестом на рукаве в этой компании… Мечтал я не более минуты, впрочем, на лестнице. Вскочил точно на пружине, вошел в квартиру, и вот появился на сцену чемоданчик. План у меня созрел быстро. Из квартиры вон, немного белья, и на окраину к приятелю фельдшеру, человеку меланхолического вида и явных большевистских наклонностей. Буду сидеть у него, пока не выбьют Петлюру. А как его совсем не выбьют? Может быть, эти долгожданные большевики – миф? Пушки, где вы? Стихло. Нет, опять ворчит…</p>
   <p>Я злобно выбросил рубашку, щелкнул замочком чемоданчика, браунинг и запасную обойму положил в карман, надел шинель с повязкой красного креста, тоскливо огляделся, лампу погасил и ощупью, среди сумеречных теней, вышел в переднюю, осветил ее, взял башлык и открыл дверь на площадку.</p>
   <p>И тотчас, кашляя, шагнули в переднюю две фигуры с коротенькими кавалерийскими карабинами за плечами.</p>
   <p>Один был в шпорах, другой без шпор, оба в папахах с синими шлыками, лихо свешивающимися на щеки.</p>
   <p>У меня сердце стукнуло.</p>
   <p>– Вы ликарь Яшвин? – спросил первый кавалерист.</p>
   <p>– Да, я, – ответил я глухо.</p>
   <p>– С нами поедете, – сказал первый.</p>
   <p>– Что это значит? – спросил я, несколько оправившись.</p>
   <p>– Саботаж, вот що, – ответил громыхающий шпорами и поглядел на меня весело и лукаво, – ликаря не хочут мобилизоваться, за що и будут отвечать по закону.</p>
   <p>Угасла передняя, щелкнула дверь, лестница… улица<emphasis>…</emphasis></p>
   <p>– Куда же вы меня ведете? – спросил я и в кармане брюк тронул нежно прохладную рубчатую ручку.</p>
   <p>– В первый конный полк, – ответил тот, со шпорами.</p>
   <p>– Зачем?</p>
   <p>– Як зачем? – удивился второй. – Назначаетесь к нам ликарем.</p>
   <p>– Кто командует полком?</p>
   <p>– Полковник Лещенко, – с некоторой гордостью ответил первый, и шпоры его ритмически звякали с левой стороны у меня.</p>
   <p>«Сукин я сын, – подумал я, – мечтал над чемоданчиком. Из-за каких-то подштанников… Ну что мне стоило выйти на 5 минут раньше».</p>
   <p>Над городом висело уже черное морозное небо, и звезды выступали на нем, когда мы пришли в особняк. В морозных его узористых стеклах полыхало электричество. Гремя шпорами, меня ввели в пыльную пустую комнату, ослепительно освещенную сильным электрическим шаром под разбитым опаловым тюльпаном. В углу торчал нос пулемета, и внимание мое приковали рыжие и красные потеки в углу рядом с пулеметом, там, где дорогой гобелен висел клочьями.</p>
   <p>«А ведь это кровь», – подумал я, и сердце мне неприятно сжало.</p>
   <p>– Пан полковник, – негромко сказал тот, со шпорами, – ликаря доставили.</p>
   <p>– Жид? – вдруг выкрикнул голос, сухой и хриплый, где-то.</p>
   <p>Дверь, обитая гобеленом с пастушками, неслышно распахнулась, и вбежал человек.</p>
   <p>Он был в великолепной шинели и сапогах со шпорами. Был туго перетянут кавказским пояском с серебряными бляшками, и кавказская же шашка горела огоньками в блеске электричества на его бедре. Он был в барашковой шапочке с малиновым верхом, перекрещенным золотистым галуном. Раскосые глаза смотрели с лица недобро, болезненно, странно, словно прыгали в них черные мячики. Лицо его было усеяно рябинами, а черные подстриженные усы дергались нервно.</p>
   <p>– Нет, не жид, – ответил кавалерист.</p>
   <p>Тогда человек подскочил ко мне и заглянул в глаза.</p>
   <p>– Вы не жид, – заговорил он с сильным украинским акцентом на неправильном языке – смеси русских и украинских слов, – но вы не лучше жида. И як бой кончится, я отдам вас под военный суд. Будете вы расстреляны за саботаж. От него не отходить! – приказал он кавалеристу. – И дать ликарю коня.</p>
   <p>Я стоял, молчал и был, надо полагать, бледен. Затем опять все потекло, как туманный сон. Кто-то в углу жалобно сказал:</p>
   <p>– Смилуйтесь, пан полковник…</p>
   <p>Я мутно увидал трясущуюся бороденку, солдатскую рваную шинель. Вокруг нее замелькали кавалерийские лица.</p>
   <p>– Дезертир? – пропел знакомый мне уже голос с хрипотцой, – их ты, зараза, зараза.</p>
   <p>Я видел, как полковник, дергая ртом, вынул из кобуры изящный и мрачный пистолет и рукоятью ударил в лицо этого рваного человека. Тот метнулся в сторону, стал давиться своею кровью, упал на колени. Из глаз его потоком побежали слезы…</p>
   <p>А потом сгинул белый заиндевевший город, потянулась по берегу окаменевшего черного и таинственного Днепра дорога, окаймленная деревьями, и по дороге шел, растянувшись змеей, первый конный полк.</p>
   <p>В конце его изредка погромыхивали обозные двуколки. Черные пики качались, торчали острые заиндевелые башлыки. Я ехал в холодном седле, шевелил изредка мучительно ноющими пальцами в сапогах, дышал в отверстие башлыка, окаймленное наросшим мохнатым инеем, чувствовал, как мой чемоданчик, привязанный к луке седла, давит мне левое бедро. Мой неотступный конвоир молча ехал рядом со мной. Внутри у меня все как-то стыло, так же как стыли ноги. По временам я поднимал голову к небу, смотрел на крупные звезды, и в ушах у меня, словно присохший, звучал, лишь по временам пропадая, визг того дезертира. Полковник Лещенко велел его бить шомполами, и его били в особняке.</p>
   <p>Черная даль теперь молчала, и я с суровой горестью думал о том, что большевиков отбили, вероятно. Моя судьба была безнадежна. Мы шли вперед в Слободку, там должны были стоять и охранять мост, ведущий через Днепр. Если бой утихнет и я не понадоблюсь непосредственно, полковник Лещенко будет меня судить. При этой мысли я как-то окаменевал и нежно и печально всматривался в звезды. Нетрудно было угадать исход суда за нежелание явиться в двухчасовой срок в столь грозное время. Дикая судьба дипломированного человека…</p>
   <p>Через часа два опять все изменилось, как в калейдоскопе. Теперь сгинула черная дорога. Я оказался в белой оштукатуренной комнате. На деревянном столе стоял фонарь, лежала краюха хлеба и развороченная медицинская сумка. Ноги мои отошли, я согрелся, потому что в черной железной печушке плясал багровый огонь. Время от времени ко мне входили кавалеристы, и я лечил их. Большей частью это были обмороженные. Они снимали сапоги, разматывали портянки, корчились у огня. В комнате стоял кислый запах пота, махорки, йода. Временами я был один. Мой конвоир оставил меня. «Бежать», – я изредка приоткрывал дверь, выглядывал и видел лестницу, освещенную оплывшей стеариновой свечой, лица, винтовки. Весь дом был набит людьми, бежать было трудно. Я был в центре штаба. От двери я возвращался к столу, садился в изнеможении, клал голову на руки и внимательно слушал. По часам я заметил, что каждые пять минут под полом внизу вспыхивал визг. Я уже точно знал, в чем дело. Там кого-нибудь избивали шомполами. Визг иногда превращался во что-то похожее на львиное гулкое рычание, иногда в нежные, как казалось сквозь пол, мольбы и жалобы, словно кто-то интимно беседовал с другом, иногда резко обрывался, точно ножом срезанный.</p>
   <p>– За что вы их? – спросил я одного из петлюровцев, который, дрожа, протягивал руки к огню. Его босая нога стояла на табурете, и я белой мазью покрывал изъеденную язву у посиневшего большого пальца. Он ответил:</p>
   <p>– Организация попалась в Слободке. Коммунисты и жиды. Полковник допрашивает.</p>
   <p>Я промолчал. Когда он ушел, я голову обмотал башлыком, и стало глуше слышно. С четверть часа я так провел, и вывел меня из забытья, в котором неотступно всплывало перед закрытыми глазами рябое лицо под золотыми галунами, голос моего конвоира:</p>
   <p>– Пан полковник вас требует.</p>
   <p>Я поднялся, под изумленным взором конвоира размотал башлык и пошел вслед за кавалеристом. Мы спустились по лестнице в нижний этаж, и я вошел в белую комнату. Тут я увидал полковника Лещенко в свете фонаря.</p>
   <p>Он был обнажен до пояса и ежился на табурете, прижимая к груди окровавленную марлю. Возле него стоял растерянный хлопец и топтался, похлопывая шпорами.</p>
   <p>– Сволочь, – процедил полковник, потом обратился ко мне: – Ну, пан ликарь, перевязывайте меня. Хлопец, выйди, – приказал он хлопцу, и тот, громыхая, протискался в дверь. В доме было тихо. И в этот момент рама в окне дрогнула. Полковник покосился на черное окно, я тоже. «Орудия», – подумал я, вздохнул судорожно, спросил:</p>
   <p>– От чего это?</p>
   <p>– Перочинным ножом, – ответил полковник хмуро.</p>
   <p>– Кто?</p>
   <p>– Не ваше дело, – отозвался он с холодным, злобным презрением и добавил: – Ой, пан ликарь, не хорошо вам будет.</p>
   <p>Меня вдруг осенило: «Кто-то не выдержал его истязаний, бросился на него и ранил. Только так и может быть…»</p>
   <p>– Снимите марлю, – сказал я, наклоняясь к его груди, поросшей черным волосом. Но он не успел отнять кровавый комочек, как за дверью послышался топот, возня, грубый голос закричал:</p>
   <p>– Стой, стой, черт, куда…</p>
   <p>Дверь распахнулась, и ворвалась растрепанная женщина. Лицо ее было сухо и, как мне показалось, даже весело. Лишь после, много времени спустя, я сообразил, что крайнее исступление может выражаться в очень странных формах. Серая рука хотела поймать женщину за платок, но сорвалась.</p>
   <p>– Уйди, хлопец, уйди, – приказал полковник, и рука исчезла.</p>
   <p>Женщина остановила взор на обнаженном полковнике и сказала сухим бесслезным голосом:</p>
   <p>– За что мужа расстреляли?</p>
   <p>– За що треба, за то и расстреляли, – отозвался полковник и страдальчески сморщился. Комочек все больше алел под его пальцами.</p>
   <p>Она усмехнулась так, что я стал не отрываясь глядеть ей в глаза. Не видел таких глаз. И вот она повернулась ко мне и сказала:</p>
   <p>– А вы доктор!..</p>
   <p>Ткнула пальцем в рукав, в красный крест и покачала головой.</p>
   <p>– Ай, ай, – продолжала она, и глаза ее пылали, – ай, ай. Какой вы подлец… вы в университете обучались и с этой рванью… На их стороне и перевязочки делаете?! Он человека по лицу лупит и лупит. Пока с ума не свел… А вы ему перевязочку делаете?..</p>
   <p>Все у меня помутилось перед глазами, даже до тошноты, и я почувствовал, что сейчас вот и начались самые страшные и удивительные события в моей злосчастной докторской жизни.</p>
   <p>– Вы мне говорите? – спросил я и почувствовал, что дрожу. – Мне?.. Да вы знаете…</p>
   <p>Но она не пожелала слушать, повернулась к полковнику и плюнула ему в лицо. Тот вскочил, крикнул:</p>
   <p>– Хлопцы!</p>
   <p>Когда ворвались, он сказал гневно:</p>
   <p>– Дайте ей двадцать пять шомполов.</p>
   <p>Она ничего не сказала, и ее выволокли под руки, а полковник закрыл дверь и забросил крючок, потом опустился на табурет и отбросил ком марли. Из небольшого пореза сочилась кровь. Полковник вытер плевок, повисший на правом усе.</p>
   <p>– Женщину? – спросил я совершенно чужим голосом.</p>
   <p>Гнев загорелся в его глазах.</p>
   <p>– Эге-ге… – сказал он и глянул зловеще на меня. – Теперь я вижу, якую птицу мне дали вместо ликаря…</p>
   <p><emphasis>……………………………………………</emphasis></p>
   <p>Одну из пуль я, по-видимому, вогнал ему в рот, потому что помню, что он качался на табурете и кровь у него бежала изо рта, потом сразу выросли потеки на груди и животе, потом его глаза угасли и стали молочными из черных, затем он рухнул на пол. Стреляя, я, помнится, боялся ошибиться в счете и выпустить седьмую, последнюю. «Вот и моя смерть», – думал я, и очень приятно пахло дымным газом от браунинга. Дверь лишь только затрещала, я выбросился в окно, выбив стекла ногами. И выскочил, судьба меня побаловала, в глухой двор, пробежал мимо штабелей дров в черную улицу. Меня бы обязательно схватили, но я случайно налетел на провал между двумя вплотную подходившими друг к другу стенами и там, в выбоине, как в пещере, на битом кирпиче просидел несколько часов. Конные проскакали мимо меня, я это слышал. Улочка вела к Днепру, и они долго рыскали по реке, искали меня. В трещину я видел одну звезду, почему-то думаю, что это был Марс. Мне показалось, что ее разорвало. Это первый снаряд лопнул, закрыл звезду. И потом всю ночь грохотало по Слободке и било, а я сидел в кирпичной норе и молчал и думал об ученой степени и о том, умерла ли эта женщина под шомполами. А когда стихло, чуть-чуть светало, и я вышел из выбоины, не вытерпев пытки, – я отморозил ноги. Слободка умерла, все молчало, звезды побледнели. И когда я пришел к мосту, не было как будто никогда ни полковника Лещенко, ни конного полка… Только навоз на истоптанной дороге…</p>
   <p>И я один прошел весь путь к Киеву и вошел в него, когда совсем рассвело. Меня встретил странный патруль, в каких-то шапках с наушниками.</p>
   <p>Меня остановили, спросили документы.</p>
   <p>Я сказал:</p>
   <p>– Я лекарь Яшвин. Бегу от петлюровцев. Где они?</p>
   <p>Мне сказали:</p>
   <p>– Ночью ушли. В Киеве ревком.</p>
   <p>И вижу, один из патрульных всматривается мне в глаза, потом как-то жалостливо махнул рукой и говорит:</p>
   <p>– Идите, доктор, домой.</p>
   <p>И я пошел.</p>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <p>После молчания я спросил у Яшвина:</p>
   <p>– Он умер? Убили вы его или только ранили?</p>
   <p>Яшвин ответил, улыбаясь своей странненькой улыбкой:</p>
   <p>– О, будьте покойны. Я убил. Поверьте моему хирургическому опыту.</p>
  </section>
 </body>
 <body name="notes">
  <title>
   <p>Примечания</p>
  </title>
  <section id="n_1">
   <title>
    <p>1</p>
   </title>
   <p>Несомненно, 1917 год. Д-р Бомгард.</p>
  </section>
  <section id="n_2">
   <title>
    <p>2</p>
   </title>
   <p>Все проходит (<emphasis>лат</emphasis>.).</p>
  </section>
  <section id="n_3">
   <title>
    <p>3</p>
   </title>
   <p>яркое (<emphasis>фр.</emphasis>).</p>
  </section>
 </body>
 <binary id="_024.png" content-type="image/png">iVBORw0KGgoAAAANSUhEUgAAAZwAAABUCAMAAACBU3FmAAABmFBMVEX///8hICEpICEhHCEp
KCn39/cpJCE5ODkxMDHe395CQUIpJClzcXPv6+//+//n4+fv7+9raWu1trXOz87Gx8a9vr3v
8+8xLCnOy857eXuMioy9ur1SUVL38/djYWPW19atrq05NDFaWVqEgoSUkpQ5MDFKRULn5+da
VVI5NDn3+/drZWNKSUpaVVq1srWEhoQxLDGMjoycmpyloqXn6+eUlpRjXVre296MhoTGw8Yx
KCmcnpxKRUqtqq1STUp7dXOEfXtCPDlSTVJzdXOlpqVzbWtjXWN7fXtCPELe495SVVJrbWvW
09alnpxSSUrGw72UjpSclpScmpRaUVKUjoytqqVCODmMhoxKTUrGy8a9trW9urVCRUJrZWtj
ZWNzcWvW29a1rrXO087e197Wz9a1urWtpq2lnqVzbXO1sq3Wz86tpqVraWPOy8YhJCGlqqWU
koyclpzOx86EfYTv6+daXVp7eXPW0845PDk5ODFKQUJCQTmtsq29w73e29aMioR7dXuEgnsx
NDFjWVrn49738+/n397n3+d3yJBTAAAAAXRSTlMAQObYZgAACXJJREFUeF7tm4V3GzsTxefO
LJmZGcPMDGVmeszM9DHTv/3Zu06a5jXJ2nUbp08/nZNR2hN7I2k0V1cOnU0UCoVCoVAoFAqF
QqFQKJZmh2ggUehjDDNGg4giAoH43qTBQxFlVKdWoT2hgUNxWXYC9JeULNKgociBbxDRu6xR
z3gC9DJQjMMqENF275kTiEgjRP1HEfOh3o4ZHqPeCO+C4Q9S31H4BVfa8ZJEqCdG3xYI5Bb1
G0WwwkVyMudt6okl8LuFae6/nFCsQMp2Z7vXzJmBhMgv96jfKLLQwvRCNWcMl4M0xXnqN4pN
DJPNO71mThPF9k/3fXIUYUadbMZ7rTnT8BPleZj6jCIniHcmp9fM0fAukSbL1GcUC2yEO5PT
a81JwU8e8OfUZxR+8ZJDUR7O95w5c5AQ9RnFRb5MDhuMRb3XmvM9uEB9RmGKnzpkINnRHjNn
But0NIpgKUndo/H+5ASHGbkea84EbpLiSLM+WZTKlR5G9oDKClmApxdX+x26iiYdRpFb1ezZ
Cd0DI5/swRebo33iGpuF7ssWvLSM6cP1ShE2Bf8golJFYEL83daMGCRGT5kFItQdo1PADiUg
k9QV89GZ6GT0Um27RK8h6QARbYGxOkQ5E5zRhxmfUnecBz8zOIvwBagrlsFYp1GLu1MEpYdg
u71WbrbHCcFrrOUoJ2hCah/7BAtEgbeAlW4dZSNJB8hB0tQNIaCy+zHR94IouSdcEXTa62P7
hKu+SJCIghEG41GFR4aGmX2Ytkfmeoqtiz9fjNSHyCV+TB8aa17r9pM7X7RjsoExcs8GeE0v
rcQCeH08udBjCPxE4TFI04IAk7QhkNXE3i7lrMYfySU7qNIzWOKnbnhT4FgDRSySe87B0tvx
CWSCziYB6pAYi7dDzGI04DsfHmfcSy7tMDJEQS8ue6jDl295L3vBbgc4rOERPUOE8T51wROG
owQmUOxS4bVZAZ+js4i+ZWw6+9MDQ1JXiCYBuTNvivF7yNthovAv26NE5ImG6Rmarlf/pCB+
KDdNGAlyT9jATKf21Mg9fpjBdkxAsnQGGZoA42aYiOo+MPJ6nVn7lKjUACMTPOHU744Ip+gQ
CYO1NLnH62TMAqNE7vkEfL1Te87i5MRHBCnI+lDwF4h1DWIKUjFqUdYkQ8eRcps5yVXZpsMk
NJiebian6nh01RPeK6A/c/gVW3hEIVujdNaYWwVP6TXGepUxHhodZrA31MmpdJCoH5lzHpx+
rpLyBsktf8RFIkqDy3Q0wfRiA+bMgVd9zHn7P0YYF87I7FyfcwYr6DfEeOA4xRDvEJHHwFWX
Atl95jzGc2dhSuD+5uxPduYswzpmiIeKgna7WqI9agI7lkzIG3QWyBnM63M66ZuMSsnRnIyI
bv+CiaB7p3mB3JBgPHe5J60ulJfXzpxjXemlCjh1LpsHGxcmySbc3Kt2BS/vDnS+mObXRDSa
ddaXteWFjIfJYa7cbdZ7DHl4y03FGRcrfMQp5Jsh95MTIaKrz7/PKcwT0e8sMfxJouQMIKh6
7NsJyG1yyMp0kgaWwA7D+oBGM2Dz/ewIGAx/mHpm9DLb0uEk5o5USkvMc+SOeQ11IrqGSoGe
4okutcMPO1qOCl74ZskmfW4abMWJ4ozPguRwnhGggeNKyA76BATSiBbFVkl6bhja2gvVyPCs
Jt4rLoa1edTbjLg+fdwW285L4KCCXEuJr0z00R8gWm1LMEN7hP2Ca0R+McPUYUUwRANDfMFe
VjM+I79BRFOMzAMGg6t6Z9he+GHX+OSqkeGjXdKK28+w5ZjH7U6eUbN/tzsLS3MGGL6/xlcZ
dsvTPoU8I0c0fODfFgYoc/S6AStBFHXqS3YNsqnTnCF4R6e+4YeU6VjikAgdxQXBVx+6qFoZ
gRZzBNkOpHnOK7DbSN0nIxqMWc+EQPPQPnnIfSK6L74N6nBRvHTqBD/Jftg59zOyuVVULll2
37xCRNELa9RHAiNs6ceO602k3qOjWNHA+NcJqkKfrYCtH8hhyMvYa76E7WoYbY38aeSAUq51
ak1oFXyfbELGabpr84H93VbL/LkheOuGBYH4opSMFjXR4vQSyMnxXldWcJzejm0ZEN+D4ypm
vQJBdYj2SNbzzeJsyBNbjHxARF9BHtFhvHvvmmgIEkTOHdR1Oi1+sqZvF4gKE2CnZfRW+jD4
Y2fB5UovJ08n4Csco959J92jeJan4ds4KjHLVdvvK9ORhOvPuZX9vAHD+RnPiHMhfomRpVPj
PUOArVu7gsVc1ZBGlNrcHb5LL5cY5NOjp64JxE58BWvfs9aTheRK4lYi+7ds9uLV4aspgfiG
09Q1pYp4HYmYgdbJ4Dfp9IhFDAaDI0Gi0vlXphqDXn58nFKru3jyBswkEQX+rjEOtZGah3oh
wlbQ7vyIlL07NmCeqliLVSGovWp7b0q0MD2fWciEm8dZg9wgmt8VPNNM76WETj2hQ2pkM4ZN
O86xLNOpEns0Sa+aMuOIfSe9iochV9m3ySM/hXfBTf/U8tT5aC4amw/MB0apZ9JgZyRC03uC
pWrryt8YIRyhx/Rd8blUiDHBtU2Bn/rF1xB/SR8tPKkKYvu3sQn6zeHF+lQxP7G455wG5oN2
nALPkEuqYPC1IPWNJoMtLxj7HkShgW36zTEGcVr7NsvzXV7wz9thoqggr5NLPvAJZ4LUPzxX
DYFAjKfWbh7j1GcKnui3Gysej0enASVncmXiQm2H4Z/sKEY0sm8Y3OhCMt4fXqP+Uppr1a9y
iPapYZNehGD6xuxsXKc9lu5MpBhOaw7s7IwmR+1rm47Gmqk3nV6UBoopaMXFSLnjPE7f7m48
4xkLAkFq7NshCsQTMzcB2W/fzNNgM9RkVDIf2cV3Hey7QYPFsrPK/UGipXEwqrazUYiWXCRN
fIzx6zae+TIdS8fis7Nf0KCjJ/aTPpltxmnAuAtrvGgKLhTuagIN4i3Re9kUjM9OWvaJvECm
/VHPvz2Jc6aTK8jXS9QvFMFciCgwDh5naDOhnxnTkYZTIcvHaZH0mAHWaiFy0NOT0ck3PGHq
P4o0MKY7PdMYX7EVDcRYDtCv+M9H35kC0Wr/pVeD4sN9B7Sw1Im1FNgsk0PAE/KElt4vlyMm
GKxtX6HTRFGqCuRecaTSagbkaVtfCJPi1O+PRxiHm//8/4I0ACgCl4qLrTZ2p75Qv5NIx9Nx
D70ICoVCoVAoFAqFQqFQKBQKhUKhUCgU/wcoN90/k+kQkgAAAABJRU5ErkJggg==</binary>
 <binary id="cover.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEBLAEsAAD/7QAkUGhvdG9zaG9wIDMuMAA4QklNBAQAAAAAAAccAgAA
AgACAP/bAEMAAQEBAQEBAQEBAQEBAQEBAgIBAQEBAwICAgIDAwQEAwMDAwQEBgUEBAUEAwMF
BwUFBgYGBgYEBQcHBwYHBgYGBv/bAEMBAQEBAQEBAwICAwYEAwQGBgYGBgYGBgYGBgYGBgYG
BgYGBgYGBgYGBgYGBgYGBgYGBgYGBgYGBgYGBgYGBgYGBv/AABEIAhEBXgMBIgACEQEDEQH/
xAAfAAAABgMBAQEAAAAAAAAAAAAEBQYHCAkDCgsCAAH/xABeEAACAQMDAgQEAwUEBgQJAhcB
AgMEBREABhIHIQgTMUEJIlFhFDJxChUjgZFCcqGxFiRSwdHwFyUzNBg1Q2JzdIKy4fEZJjZ1
tCcpN0RGY4OSwihFU1VkdneEo7P/xAAdAQABBQEBAQEAAAAAAAAAAAAEAwUGBwgCCQEA/8QA
UREAAQIEBAIGBgYGBggFBQEAAQIDAAQFEQYSITEHQQgTIlFhcRQygZGhsSMzwcPR8BVCcpKy
4SRSgqLCxBYXGENTYmOjNHSDs/ElJ0RFc5P/2gAMAwEAAhEDEQA/ANe5u6t+muhVtmRH2vYG
8qoZE2/QgrG2CCaaMZ7+o1z1G/K39066I9ktqU21tuCUrBNJYKBkTzOXJfw8eDn2/TVqdO5g
OS9GV3ekfJmK56FTuRysJ7/R/m7GWjtJnoaM1csciiqUTTIT2AUniD6knA+w0U1l3S+g2i3U
tSBIwelqKZCp8xMAAAjvkZzn20YVEfIBVchopCyur4IbHt/QHt9NKDb9pS208VVUvF+Mlcy+
aw7qGyAP69/trzp1UjLa32xvdTYZ7d4LoLRT0UX+toRVxLy5s5x9u319dHkq1NNMsdIfMq6O
ZC0chIRoTjvj9T7aFSyLM0cVV+FT83KaJOasp9R274yCP56LvwUtTLSVJWYU5Z/nSU5XHYLg
nsO3pp5AaSgBA87QElwrWSfjDg2e4/hiTUKqBwTEC3IHv2Of8NHp82WVpJoUjR5FMISUnI+p
+mkGltqKswyLKFkWJeMDMFVj6cW/qdKqDzqWoio14nzldAqv2UqMkqf7R+2nFSiWwBygBtLZ
UVQojFMyTlY2aJAWdEwSB6YH3Ogscjp5kkeWjiXGD3y2PTR5DLB+F8uaRlqikgfEijJx2749
e+g6xBIVSFFBkRvNkaMBc47ED9ddpK1m0JNXDl4CzNJFE4JLR+XyKD8wBxn/AD0XPVQmHzXi
EEvBsB0OQB7H9dKWoCJTtV1Ecckc8IWNiMcG9O+PqcaSkyzJUOjwRgZZEcvklsDOM/8APfXD
qSgawQyvM6oGPxGmkQO4RY8/wo/Q4x/j7aFKwVQyIeXmd0cZ7Y9P8c/y0EgCuJDJxSRMGmyP
oO4J+o+2heVdVd443kDYcqATke/20KtSbW3grQR4ZY/w0b8sSCc8QpxkY/3a+VvIhEaqx4xl
klV8DvoW0RnhBj4RwhyC6pnDgemNA5IJxSM7NEtOpVlJABOfXvj00Ko3GYC8fLnLGAOIgZZp
XVm74CFvbPt6a/YZAGMjIsnFOXlMfzH6Aa8SK8SCQrMpfsIwoIbIx6+x9O2sEriJOSqTIiHg
obDEe+dcALcGblCqAgawGkU5kmGUZwGjDrjAb+z66EIivLHK8aqwjwrMvfBHfGvl/wBYeEFC
xYDC8sDI7fzGdD1pESn8yZ2EoHzhIsnHvottLt9do/WvrGUpGypJwzMrAB0x7e+PoNFLxRR1
ErDkXqJTybIy3b0x9NCaineKpgmeUpE8IAUEEHv3x98AfpoueRYyGCF/4vys74JH/PtoOaeW
lViNIUSkr0Bg1gSNnXiqu6qCoUHtkaCy0rSOZGULh8w8T2DAHGT/ADOg4rmjjd+SL5agP5ny
4+xP115gmnrC0ZYeSZcyLzxg/f76QXNMuW8IU9Dd3UdIHxMyS/xZOcTt+UAfLn/469Syg+ai
AOqOAJMYOD9tAaVDLUtllV4Cf4bt8hxnsf117iaFJwapfKlmPILyx/T7a5VMOKNhH30cJGms
eniSJAVkIKy4wB2I1jFQx5mnRXWLHMh8jOM4OhVR+HkWWFQFqFUMshGOK57HGiqloPIDwQc4
fOfI8vAVj6knXDjrhABvCjSEpSNIxS3RSDG6lZVAJEnbufTtoO9RUMT/ABxy4nBx8gz66Paa
0OXZaiMOlKMyNUnmzE+h5Ed9Caykpqby0pggfmVZWOMfy+uf5a+BDjnaJj6Vt5gLQlJMSRF3
nn5BvmYp8nFh/l66S09VUr5JhLTuK7EUSL8o7d+/pjsNLypYRQyxhJSzuEJiXBIb1Pp7evpp
DXYVMcgt8A5yiYFHhLKH7Hv/APLrh9vqkpIG+8Ey6W1LVm25Qd0lXV1NIi85BUibMgVQSB6Y
/QaER3CoSqlhnVOT1B4MQCoXj8rBh3IIGT9PTVf/AI/vFjH4MugY6q19nv8AcrLJvS32vdFf
tizyVVdRWuSKaSqrOEbho1QwxJ5+HSMzLzXByIXbM+JfaLXbuke/rbu2XfWwuom0UuW6Lzdb
vJVNTUyUo85Y0VP4VUkkUxaJkBD00sRJeSN2k8pQZ+Zkw62ns2253G8NLjrHXlIOoMXwPUpO
TBMFTg/BGUZ5kjJ/XsfXQl5W8qEp89OO0iPD3ZfbTSWfd0G4bZt7cVtenntl9ssFfbkpbpDP
zglQMuJoHkidQDjlG7pn0J9lnRVlZVvPM0FS0DOVAkR0AkGMKzFcZyQMeumRbbqHMpRqPbC5
QsJuTGS4JbnjqYghjmq3VQJ84yfcA+w/zxpHpVy0k855wyGLmrKCCGf69j27aVddELtQRywd
iFcFqZiGK9uXykd/pn10loLU0DuwinkqZA3/AG7cm7dz39z9/XQjiS0q+XQwRLNBxFwYPLJO
Ja1nCs9TOpHcY7fY/bRxV000CU7s/OiUuJwCpwT69vfGgW3KhXmehdpWqKZgZZTCVUhj2Xv6
f79KSrp4eJaaRo4kUh8D2P07e5xpwl1obaKiICmbKOVJgotM9OVk8rkYY+6RnCnu3rjOstxq
aZIlcRLG8sgBYgEkBj2/TIOihrRV1NXIlNJLLJGq4jXKllJ74PuB799Yq2OWkeKGOWWSZEYP
CqHjxB9A3r276a3JhTaVWHPSFGWVr3MGFdVQrC7jyhUCJe8ag9h3/N6Z0naGcSknzmRgrZMR
ye5z3768zRV8ceImmanmgCSeejBQM5IC498/m/y0MstLAisRRGpCoFjEsnyhB6d8eukPSC4k
XGsKCVG1xbzjnKP+Vv7p10OLF/rNg23HJLzP+jduw/M/KBTR4P8AXXPIY4Vj/wCaddDzaax0
e3dthEidqnbtu8uSZu4Ip4yAv6/TXo/07UFbNFHK8x9zGBuhU4lt2sXF7hj5uwpoo4KajWnj
pXnq2nYmcZJI9/56GUoaWamLS5flho3747ZAx9NY2lnAklSB1jzlJhIDlyPm7e3bGjS2xU88
vJ04RQrylHm4PsOIOPX1P89YBatk0TG6VFV7Xj9it8kMLtyMqL5rxTSIFZeQ7LjPbGdGdsiV
qWnhmYMjTtxSMnkAcn5v598/fWqZ4tviCfFB8NfWfem1Ny3hunuz7pvC+S9KBuXo7Z5orht2
GukjpJaepMLCcCEwAktzHIFwC3eefwafHl4iPFn1c6ybA6+7zse6LbtnpdQ3fasNr2LQWmSC
p/eSQTsXpolMmY5kGHyBjIxrRNS6NmNaRgxeIFTEu5JhKV/RuKUogkJ0+jCbgmx7WljFByPS
EwhVcWJoKGH25sqKfpEJSkEAnXtlViBp2dbjvi+5bakNM61JEfzYjcNkkgggFv6nOsjW/wA+
OOeJ3gli5c3pyS3fHLH649tRn8fHVPdXQnwk+IHqxsu509p3lsTp9PWbOuVZboqqOK4PUQwx
M0EilJADKflYEE4zrU+sHxiPiXblvtm2ttnqbZ9wX2+XaCjsFhtHQ2zVNXV1czhYoIYkpizu
zEAKO5J0Nw64F4r4oUd6ep7rTbTKihXWqUnUJCiRZChYAi5JEK45414Y4aVVqTnm3XHHkhYD
aUq0uUgarSbkg2FjG7YFj+YQmVvJRMM6gdz3JP8Av1nNN5crvMzxCQfMZO4Izn11GXwnbj63
3vw5dJrl4kqGa09eq3a0k3Uu21loprfNDXiqnwrU9P8AwoyYBTninb3PfOpD1lfMyoI52eJX
LFmXu2R2B/Q51TNVYFJqTsuVpWW1qTmSbpVlJF0nS6Ta6TzFjFtU55ypSTMwlJSHEpVlULKG
YXsoa2UL2I5GDiSqjkVaNJApiVmiEuMk49MH/n00mW89qhXMjgoSFZzjB9saOo6mGSeimeJH
aOMiSSVAOC4wG/XWG5zUMTxiaNBM0hCYfBdvYD/HTY4sPdomHliwTqNYASskdQ8fEu7L/FZn
9M+uPudfsEUTSsgWTy5lIAY4Cn9dfh8pnqHEYUlV8lC4J9vU++hVudVIeQIA7HgxOePHOSf1
0Kp5pOxjvnBpE60sIdAKgpGeUMqkcWPbtj30Gq2kNNNG0cUbVKlYy2SFXtg4+o/p76NTW08k
MmVjjY44un9r/wCGiOWRJfMYt5zxHj5TN2Un0x/T00k+4hLgyHTuj4CoHWPxQnEPM7M4GHBy
Cx7Zx9tF1SpSIuxj9Dj5iD30pyI/L4SMioylpDChLKoHp+ucaKaz8JEkfLyuKOCagj+z6H/n
7aJBW9L3A1hQLIghpA0EcjNEWXnziw+eC59vpo1QEoJWDmN/U+v+GvLoKcSyvwSm55ikZh8y
/r/TX1QyxpJFAvZ5wFV29iBk+v8A8NJFxbTe+0fUjMbAwGrEZ6hBG3PIwMKSeProBOsplx5Y
iSGPLg+v6qdGkszvKh5BHCry8v17e/31+1lNGG/hTLKWdRKx9CWHcaAWsPA9rWCWrNquNTCc
SKSXzY5o1ZefyoWx29sn/n10eQwRwLh485j+U5wM/rrBMyj+JKTG5AClWwhXPofucDSl5QPR
rKIfOVWIjJUAkDtjHtoZlCCLX1Hx8IIMyp8ZTBW/kpAqKCrFjiRD7Y9M/wA9fkdLLOIOIMwV
gWLN84B7ZBPr6eg15ro5G8sJEEjafOS3ZVPqB29f+GjanSOOkiYAJznIADgL8oz3+n11225m
fNhoN/xhcoDKbxgnjZFZWjp6hkBEkyqfMBA7Z+x99FTElYpUJjXn6cfRSO/r99KykMaiWoKe
aqjDELggn6H76TUyTyPcI4ljEikMpds8F+mMeulOtSs6a2hJKusgRaPMS31QdXPn+jzEt6Zy
Sfb1zrGBKk0ksn9hhhpF7ZIGPf8A5zofTwTvFSh41WaScM6xyBQ7Adv/AIjQ+rip4lmglhUm
RmUeY2VL5HcH7f7tFMtpWgnaBn3ChUI9ihLvLBLGVkI5opzjHfse3/y6abe+7LZsykvu6dw1
dBZ9q2Kg8ysu9UCogww5SSkZ4ooPdm+VBliQoJB31k6sbC6QbXvO7N/7mte2du2O0vcNxXS7
VHFaWijI82dlUElVwScZ4qCT21oufER/aAur/UPqVe9geGlIunWz9gb+noqnfdt3gLvSbvtl
FUtwMaKgSKlqGX5mRmM0TcefA8TKKJhqbrirBNmxufwhkqdbYpjQUpXaOwjY28UvX7w6+L/w
kddts9KOstg33VyWlKcf6F32gikWvYmagpK410bfhaKtaJYzUmMDyzzRwVBGkF4burFftCK9
dJt+Q3Wa12Cgr6S3UENqpKuqsdzeZfxESGob/u7zUyo8ZDkYLIUYljH/AMQviS251W/0G3Nt
HpDt/ov1Xp5bpJ1Q3r0xuE9qt24WmlVqIQWtXMdJ5KCQOyszTs/JycAaSlw6q7u3RVUm+tw2
Xa1JZIqSGjuVNt+hiikrqiGImWrnBZpWnmLF5JWOJZATjkDq3KRQf0TTSi+YKPPceHtiIOYo
YerOQJN+fd3xuceHzfviQ3t4RqPpd4W6bpVYKy1UdXeumO2uotwWCCbazukktRT01OHNTNFX
tJEZZJBGzTfxY1fy8j+h3hP6sbn3xurxfeM3xn7i25tmzbVlrt67J6H7yrrdFLZ6WMGeinqR
Oq0VH/Dz5UEXmyNzPykty02eiXjW61dAd/2nePTPd+4tt26zWq4W1bPaK+OColsleQa+hjqD
GxhFQFAZ1DMpCMMso1InqP8AEk8St827t/pxufcG1K6HblDRw3LcFjooalrvFBLFPb3mlAyt
TEmYWmjZJJFLLKPM5swUxhiabUSgJTm10AJ8RChxjT59z6MkAaax0selG49s37pdse57Poms
W2blti31W3rdV8y8NJUoJIeXmYfkUdW+cBuTHPfSb3h1e2/tzdDbaluFijaWGU07vfUeciAI
agtTKeQZTNEvH/zlzjsutBXoR8ZTxM9M+om3b9tjedow+4BTT2nqdRz3S11NLI6mrNZ5OJVp
1USOViZfLCxhR/DyZpdOfHBsTrv1j6n1FnsFduPqj1uv62rbFZbdwUrz1t8uknlU0dLM6RQR
rLL5axRhlkBij5mRtQqawa6hxXNJufGJBJV9pa+yoRuv9Nd02HeNmud5sNca6iWuelmY07Ax
zR4LReuG7MrA+4P2OnLnpi5jieQzqsfHhFFkEHBHb2K47ahh0qo7V0mruknRHbWxZ9iUFr2j
ebjuuiV/xlNRTUtND5hnrFx5tVNW1MYMhTDMGVSBx07W6/EX0N6UXTaVn6q9W9hdObxvk1S7
Cs28N0w0NXdxTIXqDTQMebhEDMzcQgCt3+U4hapQtvBlIJJFx5Am8Oq5psNly+osPfD2UNNP
FNMBIRKzkxyr2dhnIDD2H1HpoUKUGQPUquXPFnUYfHvhtY7VdKKrkpLhHVQVtFU08dRTVFPM
rxVELLlXRh2ZCpBBHto4iKXSqcxmKCnlZGEoHyKGOMr2740zoQnUnW0EKfKEjxguFvggpVKT
tUuWZvJmjyY1z2HL0P0/nomprZFR86hkfjU4xFnkqkZ9B9fbP2GlZPB5MMkMciFVbHLlnPf1
OiWoqJYEVpEEyhuCBSQR2yc6TmHm2kHKNY/JcUpNwY5q7/kb+6ddFPb5lbam12jpgtSm3baY
pOZB/wC7xYwPQ+uudY35W/unXRRsH42LbW0GkMzp/o/b1xJJ2TFPHjiNej/TmuGaMeV5j5Mx
gvoYi7lX8mPm7B55sjB1meWqZ5Q3nFyCox/s4+3+GlMscKRQyLEGTH+tHj8zP9APtpP0qvwm
c8pXlbiTIgXAHpjHoRoZSiqETzRxpJGzND5bMVLHt82Pf0OvPhrMlsA7xu5faIjXo/aCKaKP
aHhYqFaCZ5d4buCyLHiQKaSiJBJ9RkD+Y1FX4Be5GsnjR3lbflZdx+Hm+xmJmxzamraGYf0C
tqVP7QFAIdk+Fg8eJO8924UjuB+Dovv6ar4+CpdVt3xAentI4Vl3D083jQlGcqGJtzTAZ/Wm
GvSvAEv6Z0NH072Zmj+664r7I89McvCX6WzB2u7LJ/eabT9sbIXxjdzQx/Dh6+yhDDLc5Ns2
1JFYnP4i90fyZPtiNtasHwr4Iar4hHhdjniSWNd91kio4zh0tVYyEfcMAQfYjWxP8cO8vZfA
hfLWFWnTdnWvaEKRiQnmsbVFQR//AKFOBrXe+FO6x/EM8LbN+X/TiuBOfTNprRoHgSytHRjr
bp3WJs+6XSn7IK41LSrpF0Zu98plR731H5ERvPUpNOyKSrKyYgQf2QP7H9PfR3AaeSaQ8Ahq
CxVZCcA/c/fRb+DiWj8wB5JZZjxLPgKMdwDoXQRTvMIoUjQRkPLEO5bvgDP015xdStToEegG
YJF4OKKKuqnZooIpYYyYzH3HJiAfXHbB/XRVXh5peEsi8qZyACndSP5ev305jwfgbdKIQsnF
WlOAEIdgO2ftpFi3yO6ypG4nzkRY/tffRk1LrU0BtpA0u4kuKI11gqgo5GBLzASGMjD5JAHp
nHodG8UELIJGiFP5aAtEOX0wfl9R7nGvHL8LKImw0ozzYHuQTk5Pv/PXqeFGlarkdwSARGuM
MCCAc/Tt/jppsgghOwg0Lz62gGZKdXZoi8y9xHyyvEe4zn30KWgYp+IeRkZpFZlL8gBjI9P8
tAqxabykWDhIrS8hGjAn+Y+xzrMZJKmZDEiB4lYJGQDnH/H00OpxpZF4/XBBge6ziZSkjCnZ
wSqseRl9yfYAjWepileklnSnSXnKOac+w747ZHcY9se+gMlROweWohEcVQvcxHBRh2OMf10c
B1WkCgl1KFkiUDkfpg+2njrWw3lA5RwhKgLGCGppfxkRpDIVlAcBSp4AEd8j66/Xpqp6SBqa
FZQi/wAZZFOey9yuBnHbHfQ+rhmip5KhQkZde/mEcg7AZH6ffWWjBgjh/Es6rKsixJG2c5Hf
00K6ELatzhZKltjSCSGnmcLKFRQpPmKsZwuR6A49dGUlsVYYnUxqqI3nlWJcP9PTGh1VCxjp
6nGIAoH4aH3I9yffRTUs7GOLiZIGVi/F+5PsCf6d9DMtrS0QRr3x8Se0NfZBE0aPJIPLDRv3
ldnOFUAeg/Uf56NKLkQiMGZI6pgishXAK4x27Hv76L5aZpxG1NxhVFKlpBnLY+ms4MBmpfLm
ZSE4hnIHzfcD3Om5fUoUVEE6Q6MC4EGNWzRJwZGaNmK8Wk5dwM5BHt9dZoyJJKKF0wuGYpx7
Htgd/wBNFnlckYkBIzKTkn5XHuRpSmz8aVK+SWSIxJmGSNsqinHbH89fZYFarAkkj8iO5lSG
mwFHeBFPSokkkoYyNGSFjRSQBjAHH/ntojq5vIriHHlJGod3YEhh/s4/XQgXaohmSOOEB5Aw
+f8AMpI7H07/AF/nooWSSomQuo4ByrNUD8x9Ce3ppNqaKUBKQbwOtpaE30tB/T1EdSRVKyPh
MwQnAC4HdsfXRDuXcdvsdsrbvc4qxqW30srtSQQF2KqpYsMEn0B7YJPoO+jCkkpYJ5aVkjSe
P5opC3IMh7DOT21T18RPx7bk6F2ur6XdM7ZFH1jvW3blcIrxULb6mltlBRmL8Rxgqp1WStEU
6zGnfg34ctLEXZQol2H6fMVN4NgamGSpTAZTmvFQvx/PG9053X0Juuy9iV9Lt/eFBu+zwbcq
73FVx3PcsddAXusVBEjGIU0FO9Ms5nCuzlFiJVmJ0g7yZWrZqnzCvmytJOVh4KSxy3FR6AZP
bVuPxPPGp0y8YHVq0zdE9r3i0WDb9vhkvG4d9QQ/vKW4CIRtBAyMW/CUsvm+VKSjzLMxdEAA
NXtyq7FPbainuUc0V8aCQVFwpogUqJuZKkj+yQMKcdmzntjvoGky6aYwhpI2098VPV2nagtb
pXdKdrbaQhWd5QjtUMyhOIYx8iq+2P8ADTkW+ntD7I3BW3C3VlTdaiaGksNZT3iGmioRHh3a
SDyzJUF/mQAOgXJY8iANNcJGi/hEr5aMOOX7D76GVNXNHCsJn5juVYJ/a9++nx+XWspSO+I/
K1OUSVOLF7Ajx17tYJy6nDZ/KozgcfX1/p9dZA4jBaNgVCD1fGPpgfXQMYPrgfXB1kiAaQYx
6HsT29NOhb0iJhSgq4hedPepG6umm5oN27QuTWu+w2y4Ui16RB3EFbTvT1AUn0ZoZpV5jDLy
JUg4IUtn6gz2+47Vv1G8Vkv2191UlxprxRW7zGZoakTxTTR+YFleKULxXCgqCpPzZDQExkgg
gHPyrjtr8MkinsVIGOxGRoV+TZfUDsYNlqg9LoIvG5B10+N3023N4pei1b4d99326Udp6exw
X7rVH00aB5Lvd6eOS8UhtVSXKwH8NTxM7cxBIkjR8lA1VHvX4nnUfqv4j9w9cutOzbVPbqez
K3TOOSieBUqoJKdsHk5UpVRoySRqAscT8AFUyFqS4bnWU9PUQwSCJaniHlVMSADPyq47hTnu
B2OBnOND6Kqud/qbXYq27xpTSXELTVN7uHl0tM83FHlllOeKBVXk3fCr2HsWOXw3JydihCdL
6kXNjr4c4kasYT7xTcnxHI/zjoifCE+KJ0O6r7a6SdBepPXKwXPrB1P3Vc7d0g25d3SluVHS
WuhjEsF6C/6rRy1ssdVNSRxPIDCAJHEjcF2KKmWOmY0oSQRsEbjFUI0Z9fylfbAyG9CD27d9
cwXwx+GvcW+949ENn+Gfclv2h1B3juKvppOu3W6qo7NtdaaFoZIbrZqWpbzROrPLDHDVK8ko
QNHGjyMI+hz4L9mb66Q9Ets9K+qHUK49T95dPaSnpqzfF3ef8ZdKRkURV00Ezs0DTusreUuE
HovYZNRY9oMgygvMqyuK3A5+Ph4xZ+HKnMvrs6m6Ad/z+HtiXqVbSUiuYnQszcIZY+69+yn/
AI6901uE8bCYGVC/Iws2CrfX1+mskKfigBFIDMzlpmcY7AE+mP8AHQyNJ6EsRMiyOB5gzkHP
cY/TVLpbdLuVZuBE6zpWu4Fo5lT/AJG/unXRq2bC7bX22jMwb/R23uZSvI8vw0ZAA+/01zlm
/I/2Q66PG3VNJtvaahQjybft5V1JJANLH6fT116adOcgy1HA3/pHyZjAvQv+uq/kx97B00Pn
RxzSKQwkImQMch/RSe+B+msaw1ixhZucwWZvKkjXi0Y9ASCfXORoVa4/OlqeUchhklXmHPqf
Xl3986N1gMMiRLIsmWywmf79hj9deewUtrzjdmYRrjftCfKPZXhUE0Zhdd4buLBhgBfwdH/z
nVUHwpLhNtr4jHhgWsglp5azeldb6ilqFKNistNWgBH35of6atu/aLIXj2B4WXZVBfd28+4+
1BRf8dVNeHTGxPideGKXgI4j1n6bSsp7Ax3K2W8nH2IrD/XXqNwcAnOjD6Ha5dl574LWn/HH
nDxdJlekj6XewbfkvihB/wAMXi/tA9ySk8K/R+3JIxXcXiChcRN2ASktFY4x3/8Axq/11RT8
K2kqIPiIeFuCpppopX3lVyLDKhRmR7NWPG3f2ZWVgfcEH31cd+0a3dKDp54VttrIxkn3ru+4
SRt2ytPQ0kIJ/Qzn+uq2/ADt9LH8WTws7fdDClJLt/zEcdwZNipK2f5yHTdwhSJbotzDfN2X
n1/u5kfaIK4qqMx0kZd3k0/JI/eyr/GNyPffUrpn0X2om9Ore/dn9NNq1NZDRSbi35eoqC3i
um5GKATSNxMjCKTioOTwP0OmRHj98DFDX01yj8XfhxeJXPnInVahBCjuSy8/Ttpa+MXwibA8
aHQ49Duod93bt+zHcNFc9v7g2dURJVUtypxJHSyOksbpNCpqHLxkKXHYMpAOtEbw++GibrH4
w9g+FK/32W0JuPrNU7V3VuG0QBpYKajnnSunp0fI5mKkmKB8gMy8sgEHOfBjhJgHiLhqcm52
fdYelAVuJSlJSGrEhQJBJPZVccrDTWL84t8UMccP8QSktKSTbzM0QhtSlKCi5cApIBFhqmx8
+6N8zd/jf8HGz7zHY94+KDoVt27TWWgrktt56kUlLM9HWwJU0c5Rnz5csE0UiN6MjqRkHOvu
nXit8LvWPcj7K6V+Ibo/1D3XPbqqsg21svftNXXFqSmAaeYRRsTwjUgscdhrV7+OX4O9odBN
z9COsWxrpuR7f1G2tT7RvNk3HWR1HkPti1UVLbp4ZFRD/Foo0EoYEGWMuvEPxE0vgV+BTaNF
022/44Lrf9y1vUPeMm6tv7P21S1EcNoo7KJTRVLzL5ZkmqZXhlKnmqRqF+Vjk6MrHCLhtJ8H
W8UoqDylOgoQgoTYvDMCg6XCQpCrm/qi41IBFpHFTiFNcVV4a9BZSGzmWvOrRrskL3sSQpOl
tzY7GLcZPHX4FPLmMvjC8NoqGVgQOq9DyDKewb5/XRvdfGR4PLLt3a+5Ll4nuhlu2zvSCsk2
veKzqTSR0t0FHN5FW1JIXxKIpv4b8c8W7HvrTh+KV4FaHwIdb7LtzaW4rzujpt1M2rVXzY82
5Qn7zo2gqGhrKGqkjVUlMchiZZVVSySjkoZSTOfx4eCzpX03+Fl4POre2N57pq9xbBtlnSmS
6zxPSXZN6t+87iBGsYMTQ1PeLDHESMr8mw4fXeAHCR6Xoz7FTfU1VHOrQcif6qtxbQhzKgg9
6jsLwyS/HPii29WGX6cyHac2FrGdWvaTtrqCjMoW7gNzaNkXpr4jvDr1r3BX7e6Q9cOlnU69
Wa1fjbhadg7vp7nVQ0nmLGJZIomJVPMkReR7ZYfXT7VcsdvSsnnqkoaagpZZKmepdYkijRcs
7uThVABYkkADucY1SZ8GTwL7b6I9HNqeKi57ivd26o+IHpksj2F5I4rRabBPUpUUkSxBPMlq
HEEEjSs4Uc+Cp2LFlPjmde9/3Kv6H+CbpVU1pvvXKoguO97Za6oxy3OCetFFZrXIw/8AIy1S
zzSKezCKLkCoINHnhNQcQ8ZThmhTaly6FKC3nEgZOrBLyrDKCE2ISdAo21AN4tkcTKvROFKc
Q1iVCH1BJQy2onMXCA0m5uQVXBVvlF9CRaLstleKfw0dQdxP0+2N4hejG8N8yO0dPtLbfUi3
1txkmTPywxLKTI3Y/LHyOn/p5qhEdw2Ec4aST1VsD0Gf5fz1pdeOb4SG4fA/0H2b13tPWR99
3ex7rtVu6j2+3bb/AHUtmuNWGNNV2qpSVpGijqYhFycJIC0ci4yVGzV8MvxB3HxUeDTpJ1N3
XWm49QaanrLD1Cr2Ycqm72qT8PJUsB6PPF+Hnb6tK2nPiNwnw1Q8Jy+IcOVEzsgtxTCypBQp
DgFxoQOyoA7gW7OqgrRDh7xQxHW8VvUKvSIlJ1DYdSErzpU2SAdRftJJF7E310GXV2d3+NTw
jbGv122Tv/xM9Cdo7u2vXvS7h2juXqLSUdfRVCqCYqiFnyjgMp4kejazbf8AGV4Mtx0e5rht
7xR9Cb9RbKsL3fd1Xb+pdJNFa7WsscBqqkrJiKATVEEfNu3KRB6sNa3/AMdnwQbM6SX63eLz
Ze4txT3Drn1YqaDqbtW9zxzU1NdJKEz09TQuqK0cTJRyo0Tl8HiysMkaXXwcPh19O/EF4UfE
L1O6h7p3nbj16ju3TCGn2rVwxLbLRTVFvrJKzi8bmSoathp8A/IIonUgmTktgo4N8KGeErGK
XKi+G1lCFJyJ0cKglxIFr2TZZSb6gDvtEKXxd4oK4ovYbRIM50Ba0krVqjKS2Sb/AK10gi2h
J7ovpPxAvAhGjRDxfeHScPy4QP1WogqH2IIf19dPptjfGzuou1LFv/pxunbu+dl7jppJbJuv
a9yStoa2BHZHeGZCVYB45F7f2lI1z6Og3hsrusPjA2P4V67cP7kn3B1lqtsXzdFJSrI1PBRT
zrWVEUTHBfyqOZkVjjkVByM531ehHQzZ/h16I9Puh/T2rvc+zNgWSaltEu47qlXcHieolnZ5
5VjRWYyTyH5UUAEAemov0g+E+COE0pKsSM849Nv2XlUlISGiFDNcAalQAA7rk20vIuBfE/GX
E6ZmXZyTbZlmSUZkqUVF0ZTlsSdAk3J77WvrZv8AenjC8KHTfed+2jvXxLdGdl7tsNSsV92p
urqFS0dbRSmNXVJoHcMjFXRgD3ww+ukmPHn4IgfM/wDC38OpZmOW/wClSiUj/wBnn21RL8cz
wUbO2HUr4zNp7g3Ab71T6oUdp6l7XutRHNRCpltzfhauhIRXiHG38HicuCWDKVwQSvafwgOk
24Phnr4mp9z7/j69XPoRW79tbx3mEWBI4oXrIre1EYeTK1JFwMvmB/MfkPlHHTjReDfBWcwD
TazNVaZR6Y4lghLaDlet2wbj1Em/aueyQbEmAKrxc4wSuNqhSJWmML9EQp65cUMzV+yRr66h
+rpYgjQCL8pvH14Ip4lSo8W3h0MMRLBl6p0Sso/TzPUDPfU4rNeaStt8c9E6VVurIoZKSoUh
4ZoXQMjp9VKkEH37HWg18MbwZ7Z8c3iMqOmO99wX7b2wtt9O67cW6ptsyxxXGqhjlgggpYJZ
EdYi8lUpaTgxCowUZII35rFtcWTbtrtVuVpobLaqempFqZeTmKGNY0BbHc8UGfqf11FeN/Cf
CXCLELNOps07MTBTmdStKQEA2yWIAuT2iRyFu+JTwY4m4p4q0J6o1GVbYlwrK2UKUSpQ9e4J
NgOyAeZvGKqpmeqHCOP+EWZuQAwGGe2D7aiF4gusO7Onl8g2btqzwTXT8PTVl4vTzIkNNBJ5
hipWiYlmkdUV+SjAVhnBIBl8S9O8krMrq+A3HueWRk4OqperlkitXUTqJUW+uulZa7r1DulR
cZ6yveZ6YvKI+Cs4DcQCCCvLOexIUYz/ADDMqxJKdAvYp08zF8yDapuqtoB0yqPtA0hadDvF
Lv7fW+qLYXUG0be2pQXey3Jds3qinM01xlhUSckZ8YdFjqR5LHmFTngj01QfiJ+L+ydXesvj
w2RsK7dNesWx9o9P6a91+7t7x09m3DT3m2Vi2uaisl282OOsWEJLUKy5mlTMcfmYbls67btX
TbpPQW+Dem99qWzqBuvbF6rumEV/p2aGenSCYLWicHmkxPmRL86FypVRltaQHQr4bG5PGc3V
7xBbme2dO9n3fqrcktNo2lSyTIlYaxhVpBG9PGjRwuJV+VgXZiAyskg1Z/D6Yp8jJOzbpyoT
pc2ta3iYheMJKr1KqokpFOZToNgAd+ewO+o2ilW419vknWeiW6NHLTIa6W4VKPLJUH/tWBVV
HAnBAI5D3J0AVkliyqnizkAs/wCQf/LqT3jI8OlP4a+st52BZr5Vbn2lNSxVW1txV1mNBLUQ
OMSo8PNsPFIGjYg9yMgajVNaa+2xUJqkESXa2R1dG/mBi1M5ZVJUHKklH7EA4wfQgm7Jd6Un
JNDzRuFC4MUfMS9Yo8y7KvJKVIJCgeR5xghpWnnpaaXjmscLEwlzklsew/XVl+yfhPeKLql4
YafxQ9N9qncOxGpK6ono3uiG4yQ0lS0FRJT0SKZJIwVLBhnkFfAyuq7Ns7Yum4q+3WazQyVN
2vd0gobJTwQPJJJVTOEjAVAW/MRniC2M4B10/PCn0itnQLoH0X6F08tdTT9N9gW62VtwgCPT
11WqK1VJEQgAjMzylCQCVILZbOoNjfFruHA11atVK1HKw3+Y9sSnDmHJepyig4jXSx87/hHP
e6CfDn6u9eK657boJbTtPcFBJLLNVbsq3pYYadIlKB4fLLt5rMTz+URonM8w4GoXdQunG7el
W7Lns7e1gum375blDmlulK0JlpZBmnqYeQHOCVMSRyD5XRgw7HXTQ6g+GvpLtmn3N+4tl22x
Wy47erFr7Ht5UtxknkWQvJ5wwSxWRlBZuKk/pjSj+JD4N99Dcl06o9MNsbguXT2yU8Mctuqb
TK1bBFLJ5cQgleSSaqUeXGzrgmJ5mOSGJBGGMcsV95Q9VI79N4TxDhA0+QDjWv4fnWKTV9M9
jkfTXrsD6gZ99ZEzG5VkUkEjBPb9dfqRozqXysfqZF7j+f01YRUIruxUYxE4LAgHie4B9dG9
smio6uKsaKKoRFLGkM3EE/2QWx2wcE479tYDSxSoxhJLRs3m+wAz2xo4oLLFC5/fM7UtJPRy
PBNAVfLoccG/2Tn29e4+uhn3WurIJ9kFykvMOvDINR37RbJR7o2H1m6TXvq9vWqvO7dhdFIb
BQ1GwtvwUX75geSJZFp6mgZYqSG1LVvV8bh5ctQEV0PbiBsG+HX4hfjG8CVrvlN1t6HdT+rn
h3VKSo2tual2PuKeOg2VDG86Xan3JdA0stIsFVTII5OQ+VTFxTCnS96bdQa/Zc+5qChSA0m8
dtVlovBNClRLUUk/ErBwkJjIMsURyyEj5sY5HWzpN43erXiD6K2fp1Nubb/Xjbe4NibV/FeH
XY20ZbZ1AvVnA/BVFqubZAlplFNGJJqfyIliNPIFZWMbRGtU5l1PVLSChW9+QI3B30ixKDUX
XAlSFapOoHP+UbtvRjqdZerPTjaXUey1CTWvdNmp56V40lij8xkBdovORHeBiQ0bsil42RyF
5YDoyVEWEaVI4yVwrocggfcagb4JKbclg6O7f6I3/bk1guPh42ftnZ98kjtqJaau5U1qheql
t1ShIq4iZI8yseRJBPqMzEhMlNNOJ53RwVC0spyqrgYZcex1mWqNiWm1NNgFCdot+QaM3LpU
TYnlHNsb8j/Tgc66Rm2KYPt3bGAQf9F7f5cjnOG/CxkD7a5uT/kf7qddJ7bURTbe1/MLnjtm
3tlj2waSP116PdOGwZo1xzmPkzGE+hf9dV/Jj72FAnlwRIREeZx5jKM/Pjvr6Km/ETLUvHzK
geYyrl179s6GsjvShgwbJ4go2CjAe/6jQqjphTsz8ICJ4eLmQntgHHfP1Prrz4WhCt43UU3M
a2n7RdO03T/wsJIpDxby3qD27H/UaPH+A1Uf1ZVunnjt8OO4h/DVLB4eL+rIMdpLDYnY/wBY
21bj+0WSxydP/CukWXWLeW8x5xIyx/AUXLsPvnvqpr4h8Tbb61+F7ckQELVXgl6G3NZlP9uk
s8UZb+X4Rf6a9O+js+3M8L6LLjZ5qfT/AN5P8484ePAKeJFWmP8AhOSSv+0R9sWS/tJF5aXf
Phl2/wB0ak2HvevkicAENLXU0KnH6U5/ppj+gdlTbfx0elO3kQItj3nZqMpjGDDsKFD/AIqd
KP8AaALqd3eLjw+bdp/4on6BWuSJA+Qxu16qiP6hR/ho/sVMtD+0VrRRKWS3+IGaBEVcZWLa
XAAD9F0HgpJkeBMrLbE0ypLPtW2R/FBmMFIneM0y+De1Rp6B7ELB/hEbfESvU3C3Ix/hrUxh
CjYU4YEnH8taMHggMafGi2MflES+LvfWCT2xzu+Nb0UHGnqqUwcJmeriAVl7r8w7eutFTwWF
R8ZbZ3nRmRf/AAtd9+ZFj1+e79tUP0bnU/6LYrtyklfwPRc/SHRnxNhkd80n+JqLUv2j+rR+
mnhPhdkSofqRuqSCIv8AM0S26lDMB9AXUH7sNWOfBChkT4ZnQeohjjlkkvu9FHmL2GL/AFnY
6pS/aKN7/vHq/wCGPp7FPyi210nvN5npw35JLhcFgjyPrwtzd9XafBEkP/zYvQVPkZDft584
w3r/APRBWd2PtjT3iiR9D6IlHCz68yVDyUZkj4WPthiw7Ope6UlUCNkMBHtAlwfjFZ/7SPtB
ptreEbfv4cxvRbp3fYq9+GABPT0dTEufcH8NKRn6HUTvHL1Ulv8A8Fj4dFkinWWr3Vc4aapR
JMs525Q19Jgj3w7wD9catT/aGNpRXzwR7X3REsZqdh+ISwyyFTkrBWUdZSMf05PDnHqca11l
3RN1l6F/C58OsUv4mS2dd97UVVRq2SEuW57bHFkf+ilnx9tWDwWlmq5wsw7Mr1TT5x9Sj3JS
zMO/Mo+EQjirMu0niLXmE6KnpRkDxKnWG/kFRuz9Dtm0vT/ox0g2IsawHZHSXbdseNkxxkp7
dDHIB9+SMT9zrXK8QFXS7t/aEOiliubfibXs2+bJpaGMnkFansc1cmAf/wCYm5fr39dbR1dJ
RtJLDAkHNqp4o4VmC4BfAA9vTGBrTC+ID1Ql8OXxnLx1mME1TS9NeoOwr7V0i/8AaTW2O00Y
qkH/AJzU5qFH3I1nro0U+bxRjKtdVq8/IzQT353FNgWPmqL06QczKYcwjSFL0YanJbN+wgLJ
+CYvi+M/RRN8OHrVKwEnk7h2g68/zJIL1S8c/fDH+uo5/s6t/lr/AAwdcduSSMV2x16M1GG+
YItdaaVmwPpzpydSN+Mnc7bfPhn9V79ZJ4K6xX2p2ZXWa4U5yJ6Oe8UckEv6PG6MP11C/wDZ
xp6helfiljjR3ROqm2SDEgJQvbJwWPuR8i/bT3haVH+x/Uw5u3OpOu4NpdJ+BMNVZmbdKmnF
B0XKEeY+mP2CHe/aJmT/AMEHo8glWR4/EhR8sDvn9z1/r/Uadr9n9rYo/AHR08xXjJ4hd1kq
qkt3NH9PTTM/tESgeEzpJxYsqeIykGR6Z/dFedHXwTd0x7E+Gju/e9S6rS7Q6idRLrUF2ACr
RUcM5P2/7LR0yXJroey6W9SqdyjzJWIDHUt9KuYWs2SmTvfyCYox8DssNT8Yfp5PTzRywT+K
3ebwzpICjoWupVg3uCMd/vreICoyQQFo25RMh5L8yD7nWhN8K2umunxGvCrdKxw9TdOp9XVV
ckhzmWa21sjk/qznW97IKjkvllkkaPKmIjGCcds6G6bDQksd01pR9WUQPc44IX6IcyJnB9Qd
5KmVn3obMUr/AB/Io4PBHtOElXmXxFbfJkK4Zl/A3DUlun8n/wBp/wBrR8wv/wBrxnIXGf8A
8GJBnUZPj7iZvA/sySZUBXxC2BUKjuR+CuHr986k304hMnwgtuymPgw+HhMokCfmUbXk7ajE
skDgTQLH/wDZOfJESd8pHGmt/wDkG/mqKLf2eEhPFl1VdkJC+GmpPynuB+9rfnW25vXrb046
WWquufUnf219kWqGk51FXfrmsRKkkLwQZdmJBAVQScHA7a1I/wBnhmjh8WPVh5PX/wAGify/
uxu9v7auz8a19ud13HW2/dG07FabNsi60p6f7prqoL+MgqqdzUTuXHBm5o0K4IMeHABLk6eu
lil08a5pY/VZZI/5uzsPGBuimlt7hHKtuHKlTrov3axaJZb5Dua10F9oK2G52u50qTW+to4G
CywkfIQGAIJ+hAI99V3eJ2judg3Lu7cd0mSot+5WoW21XQ95oBT0pSqhkXl8vCRY2XC5cN+b
5eIiX0d6ydUulLyQbUu4a0NUwzVu377RNUWmVJmSRlifOYZZI4wvmwn5SASjd8yD8RniF2Nu
Da3Te4W2qu1t3HX7nuNr/wBDbpTQzNTiSEtHLyQ5cmbySsyExmNXDAMO2V5V6WnUONg2JSdD
uLWMajTITVNqTaiLpJsCNrHTWK5rxtms3fQbnS7WRbtDeIKg2W4Xa5SSST0lTmSGEOx/g+SS
mFHvyx7Eujv2/dP7vZXl6f2+DbG2bdQ0FptWxDAaUUE1DE3nmBFwDylmfBUk5Vi2DkaG7Iuc
V3sdfDUW2SSM35v3RUSq8paikAZHBbHMI7Oo4n8oUHGdRJ3sbxZr2NjW22VLPvfqHcrltaep
ereNJ2p4Gr6b8R5bLSq8glqEjY8XZyFPIlA11Fl6Zl3mRfUApG4NraeYGpi0sKOs0+vMvL7L
aCb+++++pigX4jXTw7r2zvO87j23VR7n2Hc2aw3K10+THDLN3SeVz80JDMSF9HZW74OqR6qr
pqyzWlJqSma4UtSYmq44PLZqby1CISPztkHue4wB763kfEP4R9l9avC11tnuNfUS77q+n1Yw
a1VK0ckVwpmzSupKkeVx4ZDjLDkuQTnWpj0E6L7Y27v6Cv8AEDZupG29p7Y3dFQXGit1oWWm
uhkm/DT0H4od0kfzGUsgJA/Lh2TV08Nayo4WUh0ZSydAByty+MVz0g5OlYlx8zM01GjyAFnS
2dJsL+BuBc93hFxvwCfBZvn/AKcJPEVv3Z+67Nt/YW26C49HNxT7co5bRW3mvgY0xepnBkJj
glMw/B/xFdWEzRLxEm3ntNrhZNyPtu6sbtTzOk9ir+AVlbiDNG5L/M/L5lAGCPQDHaE3Q7ee
w+hvSfop09stfeavZmw9t0drstuuNAXq0oROzU8Duq8OMcTgKAc8EHrg6mUNzU92ttZX1tUb
IYax6mpW00nGtEEVQPw8sTnuAyYIcDuSR2GdVLXMWN4kqa31oskEpF+VuZ8fz4xG0YYm8PtI
ZcTYne/fpoPKF/ux7dcpRTTU8dyjplKXaGaMtgE5VHB7Edj9c99MFvPw+W+aluptMNTtShvF
DJKK3bVe1PV0lTUI0byQj0KgNz4HsW7dho0tG7o6zdM1DcqitjjpmJjFXEtNDXEn+H5b5I8w
4ZmU/MvzD0wxd6k3RWVVPJHJTQQU84XDy1CseGMKCSMYA75B9f11GVTrso5Zte5BHdfkYXdk
WyAlXq2+yOcF4zvhn+IXwlX693C+7Wrd0bFFTUTU26dmWasrqKgt/mOKWS4TrTrDDLIkTyMo
JWMA8iuVyyt28NV4t/h62N1RobBu2sv2+L7VLTQQUxmga3xM8TEQpGWGJ4ZF5Fu/LGOwz0or
jtqw7lqb1YLhb46y33mCakvNLMVelmpZVKzRNETh0kUlG9iD6ajFuToXtnp1t63ba6VbR27Y
bXZ7fBb7baoYF/C0kKn5UWE9vmwOb5LMQCSSNWzJ8Z1tSaEvoutJANuY7/f3xBDw6knZ1ZB7
KgfYd9I5tkEFNapZP31ZZqgT0NTCkdTJJB5VQUKpLlfUxycTwPY+h9QQpdp9Nt3b4NtsWzbF
dd37nu9uq6217WsMAqa2elpw/nTJAp5EIsLsexPFSR2Gt5DqN8OXwzWG/wC1OpewrPsTbdFH
tUm8bKs9QXmqbwwHl1EkUiugZQeDSIA4Yk8cDUUvib+AjaWzvBT1J6+bDpY9j72stBZL/Vbd
2HcaCS3pRfiBTVa84YUnhlakknkbDAeWCrAqSuptKcTqVPTLDSQbuKA8vz7ojD/D2Zk5Vx8q
ulOguLe383jUz8OfUer6S9bOm+/6SyQbjFh3XRy1e3KmgjnFdTmQCSFVkICuwPyPyUo/Fgyk
Z1tOdGvHttW49XLbXdQhb+nlHuy4wWGydTKJ1ttJtBecIms16lHBnofMZizTvwdwoAAKPrUj
sdDVzbotlHb7aLvVG4w/hrbKQsMriQBUlc4VYyxVWLEKFJyQO+t22u+FB4OvFV046Y7b8P3V
Nenu8dydCNqXLqv0qte0a2WgjrzalmjucIkJNJM9wngkkh8xi1LLlAvmJzleI52RYQgug2Xz
5DzhlwimabccCU6j+UXo+BuRIenM1Rbqq3XmDqBWQ7tG7LduiS6wXWruMKGVqKVmINJHHHTp
GFyBHwGScnU6ahoYZmnn4vNL8pjVQyrgeoB9NUDfCb8KHj38E/UOs6Q9f7/bty+GursNxg2T
f6PdqVtMl2NQJadxRyjz6AOBODBBmnAlU5VlOdiOottI0EMrRoGZVAEIAXAHqPcjWasUyaW6
goNLCknUEd34xeVImwpKC4CLj5RzRn/K39066VdjCNtba8SpKrtte2lZC2CAaWPAA/365qj/
AJG/unXSr23Lnbm2EklVm/0StxR2i9MUsfbXoh053Q1K0c+L/wBzGFehf9dV/Jj72FhCKeOV
VVM/IAsY9GY+pz+uvMrzRJIo+aISdgV9PsNBEqSikROrFY/k+Qdj2/8Ajr01xEkfOdMhY0j7
AKMsT6/U68+i8Vo1jdka2f7RNC8ewfCw7KE8zd+8zxX0H+o0fodVtfFktMVNH4Dr7AjKb38O
jY8bvj80lJHKn9f4o1Zn+0YYPTrwnkDKjd+9FRgR3AoaLvqEPxdbI6dGvhhX3CvFcPBvSUAk
HpmGltsvH+X4lteknACbEvhTCKRstc+n/wBxX+GPPXjjLekYmxSu3qIkVf8Atp/xQH+IJez1
d+Il4R7eJBUm79IugVJIkeCOdf5FS4/n+Mz/AD1IWhk4ftIlzkWMScfEncSqRjsf/oWf0H01
CHpneG6u/Et8DbczUokXQailLNyyttsFtaTP3Bhf+mppW2Uj9o1q50bif/CKrWBz7/6KN76l
FRlhSKOZA6FqizJt+0W7/FMReRdFUq6Z4ahyrS6b9+UKt8424YIzUXamlMk2VraeRlB7xtyG
AB9NaNfgoB/+ec2Yreo8XG+uRP2ku+db0tsjc19JAkkUyLLTszRODn5hjH1+v21oteCdfM+M
7smMDkX8XO+lAY9yTJd9Zy6N1v8ARLFRv/8Ahq/gei/+PzqFYlw0Bym0/wAbUCvjj7w/0p+I
Pvy0xsXpenPTradhiwcqkn4I1kq/rzr2/p9tbG/wTqvj8OHoTAS/D99bx5hO+f8Ar+rxn+ut
Yb4hLJvzqD4oeunaeLc/j+3Dte01uM8qSx2RIwoP0Alh/wANbPfwTC4+G/0QdeGBeN4fKFyS
v7+q/wDfqf8AHhtNO6M1FlkjVl2XQr9oS7mf+9eITwYccnukTVplR+tbeWn9kvt5f7toOfjJ
7Vn3Z8PXxGL5XIbcsVkvtJHxyyyUN3pXdj+kRk/x1qZ/C62xLvf4gXhQsVQZaqhsHUx70aZ2
LJFHbqWetdlX0GXpoyfqcZ1u8+NTZX/SL4QvE5tIUwkm3B0F3UkCE55zR26WWP39Q8S9vtrU
p+AdtH/Szx4QX8ojf6D9DNy3SMyDsstT+Go0OP0rZNMfALEL1M6OGJgojM0HVJ8C6wEJ/vJM
OnG6g/pDj3h5VtHOrSfENvFZ+Bjc/WsMdLC9RCJZBWxlfLp+QVmPyt39Md++tQb49nQXelr8
We0esNr21eb3t3rf08tlupKyy2mWq83cNs5070eEUnz5KdqN0T1ccuIPE43Bqq1ELCxEbKMq
9OH4A4Pr6Hv66wQrEXgIdOSVQMRkAHCUt8uM+4yQGH1OstcIOJ1R4PYzRVEMh0ZFIUgqKcwV
Y+tZVrKSk7G9raXuNHcUOHkrxUwgqmuOlo5krSsDNYp8Li90kjcWvflaKB/iYXe49E/gydDu
jHUZDQ9Ttzbd6Z7YrbPUyhpo6+2wRVlehH1gjohGx9mIH00j/wBnAiMnTHxWMHKFepm2OyHH
/wCzajVZfxZfE/uHxr+IHqCvTVJbz0B8IVllo6S70s2KSeae4wUVdd2JOG/EV0tNTQgZJhgD
Dsz6s1/Zw0nbpX4rBCAf/so7Xzn0z+7Kn31sDF2Gp/DvRLnTO2TNTLyJhxA/3anXWlJQRuCE
ZCQdQTaMt4XxHKYg6TkmJYky0u0phtR/XS024kqB5grzgEaG0Oj+0QqsXhK6ToEI/wD1kKMs
M5Gf3PX6jD4Od5rsH4C3iq3IriGq/GdQrdRVGSCs9yahoowPuTV6lB+0RSu/hF6QKYzGv/hF
UnMk5+YWev8AT+p1Wr05uc9R8DqzdNKGUm4dbvH/AEG1aaljHzSia4UlQ6/f/uqf1Gmnh3Tk
VXo9URhY7BqjZV+ylair3JBvDpjuecp3HarvI9cU5YT+0UJCf7xEQZ+FWnlfEQ8KUY5II+o9
QoAGCMWusGO+t9ailjjknXEc0bRKIZcY4Y9Q2tHTwKWins/xdul9gpk8qksvih3XQ0saduMV
OLnEg/ksY1vDCgNN/CmjL/i1LQJEBnI9jqEdNmYVN8Q6a8j1VSiT73HTEw6HssZXBc+0Tqma
UPc22IpF+PzMW8E+0188TCTxEWJynHBQ/grgP8tSn6fSLUfBz2yisqcPh7SBSrYYldsS8hj3
9DqKHx9UqB4KtqvIiBD4h7AA4I7kUNwxjHtqUXT8Kfg+7TlYoRF8PedWyPRm2xKAQPr9TqMS
Dj6uA2H77/pFweyyYk00kN8a63ff0BHzVFEn7PY/l+K7qp3GT4bKgLnscm62/wBPv9M9vrrY
f6yXTcV63fdth7vv9PW09LTPUbYp4NsxRxvBEVkZZJAuJBIs0ZPLlxeAuvEHGten9ngRH8Wf
VPmQAvhpqSOWMf8Aja3/AF1s5+IvpLd9+2hN1bdv1RYNxbatpSmulNAs6pRtOjTytGxwVWNZ
QeKs3F27EAYfulbMutca5pCdiyz78sDdFMM/6pJZSxoHXfiqIN1e0mtQo7dHabXcLFPIubdZ
YUhntlQ0hZ3Cs6hqM8ic93RmOBwwoY3q7sO3XCu21OlZa1q6W6PLA1ShkqaSMIRItM2cKWX5
GLexyNKfcNzvtj3NQVUlTFcfMkQLcoZFlp6ooQ0Zz7o4AKgYJBI7Y0x/VDetfX3urnudLQwL
WSCMSWCgWJVqEwoTipJLDIGffOTrFlXqDks8HEizgvf2/n8Y2xS6S5MFKL3TofdCas+9th7c
vsew6q5VMc9ouFRV0ccQMNNJVOuH8zGBIxBYALkAA+5Yada87d2n1EsNbYdxw1NbZbrJB58V
JdpqWWOWF+UUkbxOpVo3VXGSR2AIIJGoa3fpsl63JZ7tXf63WUcxehpJoQIo6gn5Glz3B7nt
nH8/WVFfPdbPtrb1HaFsVfXUckcV8/eI8oNAz/xjHIuRzjBJGQQQuCVJ0/YUnnKonK4PUtr3
Ew4VqX9FXdCvW3Hs190J25/6Xvt426/2ysnt1x2zXUs+7NuVi22FXdmjdauB3xkz4BYNxBYY
QYGYYbx8OvT3YMlVfr5tmte1m4vV0tbK8tRDFIr8y9MzsWCo8ZdSgGPlHfA08nUDrrt3Yr7t
s+6Lzcdz224busNw23Y9q0CUlTbSZ25+dUehMjUQkEjkczzC5OdLJviD9CL1Ztt2iezLSXWj
ukMf4HqJs5Ku3RlHHndnbD+dAZFU/KObAEjIJk81JTbL6MjhRmJ29kISrFZMoibZky+wk2JA
vr5b8ucRC2X4prNfaTctmodzXL8XFVSyXvbN/EUleKAkLHLErKCI5nQEIrDi+SMZxqyrbO4+
pB2bbrz+Ao+oVxitdFS2aTa0DUt6p6KcMI3/AAzB1nhjHEOVIPLIIA7aqw8UnwTLd4i/FKOs
Xgz8RXTvw62bftjW+bn6O9RLjc6yrsEsSgR1drrhC8JoqhmhkFNNIkkA80p5qBQqF6VfECvX
gS8QW5vCV45bdBQ776Z3D8IOsexKBBZLlSSCnaO50QlZTUUk6SzFhCuXZCycX5R6fHcA02aa
vLu3ctcp8TveK2qvEOXqsypp1hSFpVYZjcWG1jFlts8RG3r/ALoh2jXx3W/Ws3wpLU3LadRb
RTSEtHEn4he0RaRGdS+MleLAEgalpYupy00q7LsltnroID+ISor9xrLG8afxJIpovLB7jJWR
XwnuAO4id1M8ffhe3n0fuO+vDD1J2T1RutzqaJNydNrhd2tW4YaN58VkklBIoqT5bIpGI+Lr
gg4zhlLxu7bnULpnF1A235tDdbDu+3PubbDO8ElMqBpG81oQTPJ5QY8flVySnI4IMDncKzVJ
YSsAlJ0Ph3QQw5LzxzKFrd0W2WTftmutPDcrTWUVZbqqpdY5YJV5GZSf9XVm78sgg/TB+2lC
lfbrgz0PKl/eFMY6ivpZY2aWOGUsI++AMFkfuM+mqr+jvVmirt4SWmzVVwuluoNv001DeqC3
s1DJUO7xQz1ELRCNFVSqxszJI7kdvl1Nu1dQZaGkMV8uUS1FTKJFkEK0ySRoCisiFjgAKB9z
yOe4AhEzTn5SY7Y0OoHPWCHEB0DIbpHOPHXHZdJcNuT1FksU9TuKaoRKWehqVQwuSOckvPsE
AYsTgkYyPfWuT8YjfknQ7wwW/wAOVh3ZLWL143TbLxfqeG3rMa6htU0hkWSdmBRBUfhmVQpZ
ypDfLkm+Dql1/oummwOofUrdcdyo9jbQ2hWXK87xS2yVNNSwLEeHKFfmlJkaJVX5VZmADDJI
1yem/Rrq98dnxK2DcF52RuDo74f+jW3KXb1531snai3aVq6aYTyxy1MkiRQVM45SYAkipkHE
eYzBjYXD+izKqx6W8ohlk3JPfbT3X/N4ZsT1ZUvhtdPQAoueqPEkXV7Ip88HnhS8Qfig60bG
6Z9Gdv8AUH8F1Nv1HtvdO8tuWKZ7fQWasb/rGoq5zxh/DQwQTTP5jqjeTxzzKjXUO8LfRLbn
QDpltrprb7vat8b62Xtykte+epcVnWkuN5q44I0E9SvJpFDpBCqoWPyQxj+wAp74dehOwvDh
0X6a9CemVnmt20+l2yaSw7fiucy1NxahhBcirqQqmV2kd3PoCScKBjTu0Fl29bWv1VaaGmtl
/vU0c15r6Ol+eepWPhFJKDgOQoA9fQakWKMYfptYbb0bTsTz8T9kQ3DtEXSWiokFR3t+e+Dt
qdngp24RqFT5F/KFB7Yx7jX6ltGBEZZVCDseOB/Lv99CqqSeeCneJnZBGApkU5GD+nc9u/6a
DNUSJO0ayRnigMgf51LH3z9ft7agLz7Tq7ODTwiWpQpFlo9aOZ8/5G/unXSbsEjTbY2oBImV
2zbQSBj5RTR/11zZW/K3bPynXSV26Au2NsYjMo/0atuV5Y/+9Y8fyzr0Y6dSrS9GFr6zH3MY
S6F/11X8mPvYUEmYlhkjROMhPPkTn+X9NApahBLDExKMxUysEyG7nABPp6evfQFBU/NARI4J
5BWfCAZ7AEe+haGZ+ArOEjxxq0YUAqp5Ht+uvPtxKXEA/CN23jXX/aIzE2w/Cu0crysN0bvD
lj2B/A0Z9Pr30yXxdrQ8/gg+FruJoyfwXS2C3iXHosu27TMAf5wH+h08v7QwyydPvCuylDnd
e8e6Dtj8FR6J/isW4Vvwtfh+3dEkP7hOzIjIVAAFVs8gge+CYV7/AG16DcIH0yeFMDqGgMxO
p/e61P2xhbinKqmcTYyTbaXlFfu9Ur7Iq0+E/a3vnxE/CvDJzlFv3xWV5Z3J4rR2qslU5PsP
LUfbsNWE2ySOL9orqJGwIv8AwhawNx79jtRh/v1EL4KVs/G/EK6Y13lNMu3tibyr2VFyRi1S
Qgj9GqBqW1tYyftElQzDyy3iGqiQR6f/AEKnt+urO4kTod4m1pgfqUR74uL+y0Vpw/leq4d0
h0j16w17ghA/GNvy21CQVFCqGb5KmAq8OPlIcYB/lrRU8HN0gs/xi9uX2rcRUtl8U/UOurJH
9FipxeZZCf8A2UbW73HVyRXSk4IqRy1ECtwyDkMNc+WXfn/Rn4zute+hN+HmsW/OrppJueCK
ipp7zTQ4P151Kazv0T5FVYpWI5JCbKdlggeaw6kfExe3SYmGKRUqBNq9VEzmPkktqMP71/tl
RJ8NTwqdRa6NhcOtvjC6vbrqpZD80omjpqdGP1/7o3f7nWzz8Etof/m1uiQn80L++t3oDEMN
81/rMkH0+mqFviFbNPT74Xvwo9qyQfh6iDb9zr6uJk4sJrjboq1yf51Q1eR8FqpEPw6OhaO7
APe93cVPdTi/Vff+WpNx1rDFT4AtzKPUVU3wn9kOTaU/3QIYODdMdp/HFbCj2xT2Sf2iiWKv
iTFtFxpLfWbc3BZbtHHLR3Oz1cFQWbOKaeB43Zie35GYnWkp8CbcsW0viK7a23DWYo96dMt5
2OGVWws3kU61UHt3z+7wRrbz8Q+9I+nvhy8QG/hUGJ9p9D91XCnk5YKyQ26cxEZ9+fAa0W/h
gbwOwvH14Qr283kxydW7daquRmwPLuUEtE4J+hNUP11H+jnSXqxwhxYkeqtnKkf8yWnlfMph
44/VNulcUsMk+ul25PPKpxpP2KjoUSVSiZVlCNA4HCVJMlic59vbHtqsj4rXiTq/DL4NepW6
9vVptu+eohG0entTG/GWCvuaus9TH7hoKRKuUEejqh1ZnI4YrTAxioAULEozls99anX7Rl1Z
kn6keHvonRVTGk2hse67tv1FGcIa2tmNJSFh9RDQVJ//ACp1QXAbBYx9xcp0nMJzMpX1qwdi
loFdj4KICT+1F2casWu4K4Xz00yqzqk9WgjcKcITceKQSoeUMH0w6BU3Tz4HXiW631tEkV/6
/dTdrpbKmRP4g29Zr/T01KgY9+L1X4+T6H5D7DVhP7NrEJuk/i0U/MB1O2tmP6/9W1GP8dLn
xu9PR0n+BpYOnawxw/6M9LOl0dXGF4kVctfRT1Bx9TNPKT75J02P7OHWTUvTDxVrCQHk6m7X
I5ena3VHrj9daZxhil/F/R9xRUVKuHKjZP7CVSyUD2ICRGd8M4ZRhfjfh2ntixRIAn9spfUs
+1RJh3f2iiGSDwk9IklXiw8R1JlS3t+6K/2/TVYvgsgj3z0w+Ez0TfjPFuj4me8N0XSiIyGo
7DDbZCzD3H8Wb+h1Zn+0TVZqfCd0mdwqvL4jqRuC98f9UV49Tqsv4LFQ+/8AxeeFDbcISpg6
A7F6qblqY3+ZYKu61EVNG5HseMkGP5aO4ZKTL9FUTx2llzbvkQw+lB/fUn2wJxGbXMdI4yey
325Zv2F5kq/uJVDD+CFxL8ZPYUjesvi23sxBPuXux1vIK6+Z5zyeWfJUABvYepxj6a0afBEP
/tx3T5e5H/ha7zBK+v8A2l1763h5jEsjCOZSWQeWSMgA/X+h1WnTGCRiuld3obf8bkWT0Txm
w1U+Z9Lc/gRFJP7QIqHwNbSeJjJEviQ2+FbGPWguBx/8dSi6cRwJ8Hba/nRIrv8ADkmKljks
f9GJSpHbtqKHx+ZXPgZ2fE7qc+Irb7cYvyn/AFG44Jx76kzsF6x/g97SKNimi+HfMCSQS7f6
MSZU/QAf10zSWT/UTQTa/wD9Rc99kQ8zQUeNNbF7f0BHzVFDn7PU/l+LDqk5CFk8N0/FX9M/
va363L7fVhYvMUQKodQpaPuPQkD7a0svgG3q22LxQdUq66Tw01InhxnLzTzrGihbpQMzFiQM
AKxP2Gtt6LrX05/d1HJHvbbNStVHzjmorkJgEPcM4XuoIZcZHfIx66M6WKH18cJjIgn6FnYE
/qwj0XkNK4MMZ1ADrHedv1ob7rl0Gse+bXf7tta301BuCeKpeqt1PQqsFzmVMxYTKiKYtkCV
CCScsD6iqmm2VYK+Sg25vigve1XSSVJKu9WuWE0tQjErJMrBWaEuuDKhyPrkEatur/EHsKKJ
1tdZV7nramNmjgs1FJ5fNT2DsyjgGIwD3yMnUaPETsO69ZNv7S3/AG9bfPuax2+4UMtnSleK
rqLVOyOtPC/dcrIJHy/ykL2KljnOE1ht+clyXmiAdjbW/tjTdHxS3JPhgO9ja99vz7orOvm1
blQVdMtCoFsSFy0nnhZopMgxiPI/LhTkH3wfrpgOvm8KDYvSTcVTc7z+HuQkiprDcKqUI0M0
hPCR2GDw5M3L05EoPTUqrlt21UFplCSSJ+Jlje0z1khKsZcMJA33Vl7AY/Tvpid/9NJN2WGu
ea0UFzqvJaOkpLjEJ4aqSUYZFQ5HIhV4nGAQO40JRJNimvdWr1Qbnkd4sOYqCZhm99D8fGKt
uhO/bvunqXd7h1Mt1uOyLdt2rNo3NuC5yCOtrSmV5cfm4f8AaFE4gK/EqSrEaUvVPp61RaKa
enpZ6iyVzRm1Xz8MaYqzKRH+blgPhvXOQPrjR6/h06iWrcFHSVFlvNsob1cIYbbQ3KMU9Kjf
MFWeRe0bl+K8Xwew74OdW3dOPDtetz9GtrXi8UFHdYKK3UNMb0bkY4lliYxusZccZBFInllj
2L545GDqVYrelFzsu4z2j4aW8Pz8YkGDcYTuD5eYWl6yHCCRa487d/kPnEWPAMbduSa+dNuo
9FcbtSW/b8lS0ldM/LzOcflBJPzQlXUnsVDMASCSdTR68/Dd8Lfiy21YKLf2zqeuvGyKpjtj
dVir4rfeVIYu1DU3FYWc0cjs/ONeJUyO6FX76eKbbmwttTSWxbPBbljpo1qJKW3I7iVuTc5Z
Rhm7g4B7Ln6dtLzp9I9tCNbqhLrbZac/vVghHlQICXkRF7lhkAHuTkabHZ2blklxK8t9dP5x
T+JHpXENRdmA3YE92579O+NazrP8Cq3dH9wwdR+lHVXcse6KiOvuNDs64V7zUu3qwysaGktd
5SRJJY1JMRmqlV0Qjl5h5HUNekXjetfh83bT9H9/9DN07b39a5ZbDuDdl43ERT1lXRyqpMdO
6qGzIO7ozgE8gTy1uHbqrLNV0F2rKmrWeL8LUzQ0VSgi/wBWjVnHKM+xVc59MfppiNx2nYMX
Tyq3hcp9lRmhjjkt9NuXb1O9OaN1ZqxKCpSMzRSFHfMiv8pyCCG0TRMUTc8+WJ0BbZ0BPZPt
5WHI6GI8ZJyRQlMug597a3MUH1fxEeg3R7ZFN1iuNFt/elbvPqFR2W47F2tv6pp6mmoKCFzD
UVtLEVaont8qu8PNPIH4hREUdebTUs3i+6BdVv8AodoOhW7+o3iK6q9U6Gefbdk6X9JKqaop
p44ZZaiGsMsuYZonhOYSQxOGzxbOoD9Y9h+DnxE+IxKndHh9hsmzbD+GoNr3CzbwqKe+3urS
oUCGppoEVauA5ZYuWJSHwWYEIL9fDD0nsu27Vumr2X4f9u+Gm2XjeU9fJbOneyItsVFzaKRx
HPUJTt/E5lnIUqqRZKxgKTqZSdDotanUy8s2VOI53skXItqd/LUQViRGNMKSBm6q0hptQBSL
jObjcgE6d1xeKteqnQDxn+OXYtp2HvDp3ceiPRq57xttTv8Apuqe9I49w1C0Lh5oWooZFFPF
C7P5ZkV2qXVcRqoDnYM8CXhQ6P8Ahi6Q1XTzohbP3lR22teKsum6brPDV3aRYlNNKY4iIaWM
KzKsUUSgHk7F5Wd2JhSU1KKl4II4VlcNiKkKxl27NnAHI5wMn3zp1PD9PX0fVTcNlmr6hdtb
o29C9HStngt3gHPmoz8uYPMVsH+yuRqW44wSxQsJOPsH1SCpI5957vz7Yp+i4wmMQYgQ28LH
XKru20iZ9ttVHbGqqultdLFcKynQXY0U7y+bKB+ZizE4VmbB9cY/l6EZCLGrLL5j5lcxHK/r
39ex1npImpOUxplgIRizrUd2P3A+w185jZYUhDrK8pLEemf+cay3U1qdeClmxF/h5Xi6W0Fo
aaRkE6KppgvAqp4TIzKSpHcevbOiwySU8khR4ypbHH+nqfro2o1o5VfzpZPOjJJibsCPsf8A
doE1phrap53u1ZRQhWEcMK8hnI7+n0GhkJccTcK0joZhpHNFf8jds/KddJuxvC22tq8Cmf8A
Rm3ABM9z+Gj1zZGxwf8AuHGukfY2X/RvaYGQx2zbCTGDjApou+vSXp2OJQxRb98x8mYwl0Lg
C7V/Jj72DghzI4eNRBGoJYHLZ9ScDRTUSyiSlljad43ZS0bOEUcSc57d+2jUqzRoIzH52Dhs
HvjOM/y99FhSV6VhVxhWmXHlwnl5Z74bl7H1OvPZDhOnKN1hIKx4RrtftCjxvsTwuFFCn/Sr
d4dVb5eX4Gj9B/PS++I7twVvwZfDndljLGwUvSGqMjZyols5p2P6fx1H89Nv+0GweTsPwtjj
83+ku7xLKxbLN+Co/r9M+o1KvxvWt7n8D3byzlGktHQ/pBc6dOYJAgktoJx/dmOdbswVMCTw
HgRd9PTnR+8+U/bGM8YNKmscY0SBe8k2fcyD9kVZfAD28l58bu6bjIyxptvw7bjmSZ1yFknq
6CFf0yHb/HTr2eNV/aKJ434MF8Q1by808VP/ANCrHGvP7O3Z45fEB4j9wyhiln6F2+lJQ981
V3RsD7/6rr9oJQP2iarlkRmx4hKwsnLuT/oqcd/6atDGTyH+MGKCN0UhxP8AdSv/ABRWeFJV
bPCnDajsuqIP95SfsjbWEdO1VSPTqJm/FQhVimIVHDDPr9tc3br5Q1N08QvXG2UyGStufXPd
lNTIg7maa81KIAP7zjXR6oIfNno3lVoZEroHXgCACWGP5dzrQM2Psduo/wASyzbEMTTx7l8c
NTT1SKM5gXc8ss3b3HlxSaqLoX1BFJma9NuaBplCz5J6xR+UWl0uJBdSl6LLI3cdUkeasgHz
i5b4+O3KPZvh58EGzKMKsezrtcbTHGowFjo7FRwqB+nlasX+DDGZPhw9DFUStIL5u8qEI/8A
47V5xqCn7Rcynpr4XDGfMVupu6GLmMr3a3QHH37HU6vgsvKPh3dClUqYze93gr7g/v2r7jUW
xXMl7ocUlwm5VOrPtKpomHzDbKZfpWVJCB2UyiAPICWhd/Fo3S2y/h2eJeqjkENTfdqUNhiC
vgH953KmgIHuSUeTI+mdabrbXm8P+9vBT1TRZqaXeG1dq9QDK7HHKLdFZEWUnsB5VthOPQZz
7nW0F+0Ab0O3PA3t3bqS8J9+9d7JE8ZPFngt9JV1kmR7gPDD/hqmn4tfSN+mHRz4ZBWnMFQP
BLT2erYJg/i6Q09WwP3D3VyfudXD0WVtUrBElJLNv0lMzN/+ZLcuBbyCgYrXpJpXUsYzc4kX
/R7EtbwU4+Tf3GN2AlZZKirjZTBUVPKGRV7FGPIYb3yCNaOPxqb++8fiR9TbE8rS0+27Dszb
0ClvyKbfDLIP/wA+vkP89bpPQne9HvroH0U3q0hlG8ekm2birtkhpqi2wSM2fb5mP89aRXxP
5DUfFQ68M5JVusu11UOc4QUdtAH6Y1VfQ6ppkeK9QDirrZlnR5EOtA/IiLE6Vc+mc4ZSJQLI
emGz7C24R9h9kbJHxlaKG1fDd6w2mFsw22bZFLAvID5YbvRoPl9sBMahF+zoypF0z8U5YxBn
6lbZCiViAf8Aq2o9xqefxsaNYvh49dJmQqf9Idq+Sy5+ZTfKb11AL9nZEI6aeKJpSO3U3bAU
MpIz+7qjucabKC64OhnWVnczqP4pWD60EJ6WFKA0AlFfKYh3/wBoUk8zwldKB5XADxGUnFwO
xxZ6/wBM9/pqGX7OVs78X1u8RvUSSM8Ns9NLBZqeby84kuN0MzqD9SluXP2OppftC5B8I3R4
gxkDxEUg+Vs+louGin9nR2Wts8PfXbf09M3PenXW322nmAILQ2u3xHGfcCW4SfzzqVUapmQ6
D0ykGynni2P7T6CR+6FRGq3TP0j0wZc2uGmgs+xpQH94iKcvA7g/GO6eEgkHxY70JAOCfmu3
01vFzUMMqKneKUmMDygcN7gZ9x31o5eCE8PjG9PizeWV8WO88tj0PO662pPHh44tg+BvpPZ9
47025uDfdw3reZbLs7ZdhuMVDPWztTtJPK9RKrLDDDF3ZuLEs6Ko7khDpRUGp4p4j0SnSTRd
mHZRsJSNyc7l97CwAuSSAACSbQb0b61TsN4BrM/OOBtlqacKlHuytjzvfQAAknQCK7Pjx7s2
vevBnsyi27c4Lux8QFoapqKAlqePyqWvQrzYDmxfkPk5AcGyfbRlti5bwk+F/tlKi93umtcP
grEMVPBcSiTUn7glEcZReyRgn1I5t6Hsc6TPxheoHSbrv8J7w8+ILpVt79ybf6kdW9oVNngq
aKKCppI/3dc46qjkSL5FaKpglVgnyFgWXsdOMlhlsnwtenl2ln5Wq7eBKCRpJJQPImawEKpB
OMM7YHv3+uptRsECgcMqVJPpupmdcJB5GyQR5g6GI7NYyRXOJVTm5dVkuyaAD3jtHTzGsUYf
CAttsuPXvfouyU0lNSdFJZVWpOFLfvGjXsM9z83prZssVBQ/ua/XOSWB56T8OtEyRoQrSygN
3x3OCfsM499awPwlKpaPrxvWVgxJ6OyKpC5wxr6TGtlPZt9qF2rf1ioBVO10hSpraeR2jjRQ
zKSoOebYXHbGFJ9c6lnHaWSrG7igO0UIF7C+0NXAObebwG2nN2c69OW8Kue9CthpDzip6ZQi
GMN8qBe2FA7Aev10rbLeop6qdJHEcNVSNTy1EVWYQYpAUZVPqBxOf66YGr3TPHc3ZWgnNX80
0H4MLknsApP5cAH0+hznvqZfhf6Xx73lTcN9CvZzVLHSUMMwLyuj/wARvQ4Q4C+3v/Or5ukX
k7KGhEWP+kVpeKgs3HxiLHUDp/DFaLXtygoIbjTGWkpdqXGjtOOaRxSPLGVB4xzhkHBvyzDm
QeQwW525a3sSy01RStVwSSpHTGaBTLTxn87KSo4zcSxXORkLnPpq6zfu2dm71s1Vt2Sy26ey
01TG9dBSw8JeKScjxKkd1kUMGB/MMj3OoE7s6MXXbdiqLfep67cNysVwVzcXkXNRTA5iVih9
EQ8cn5mC/McjJz1ivAa5JJmpcZhzHP4ReGCOITNSSJKa7B0tfxiG9629b7tfRW7eFRPFQkSW
uC7SKKtBG/ytMF+UyZHr346cro/vX/STp11S6Y7wq54twbSuLV2zoqC1PDBJbJZUURlwnFjF
WFi6EscTIynjgButxWertNZW1lvgkWrYM6Ual3eQgfNj1IP0A+2vzZ+7710wvG3NxzbgutFX
WjclPVX2agpUqXuG3GdUuVJPG8bNjynWQeWPN82JOBxnVcyqnULsoXCraeIP5EWpU2Zdyn3t
qjY84SllvO573umTa+77lbaGerpFrLDSXO0yQGSn+bkA3EGV8IxIGWHr6afC1XK4bPpbpHNQ
U9PR3a3xf6P3iKkfh5/JmClscTnCFQ2M4wNMx47Yereyd0Wfd/SvcV1vG1uothjatt1TQ09T
+DkpJQ5ioWYK9OZIJeYdG5FwQzBCRqn/AGf8SDZnSHdNZtLd9q31uiLqzuWlbf20dw1hutPa
pJmljH4TOWWsRA1RKCpAAQLyYZElm0s1uxZZ7QGw5e/mYRlqNOfo9Mx1wU3fQC979x8os5u9
ZS7j39tfbBlulsl3NuWlt0lomvIFWZKuT8sFRIrL5vZ3VGHAKeOVA1Orq14YOm+9OntH0/r0
rbPZaaAQ2v8ActWPxSPH2/hZVkWQqXBbiR87EY7YYrw32HpB1T3JsHr9tfdG5N57Jsk1Ydqx
3izx0KTXyhgZJqogET8I3naOFZVUPJyZi4CYsRo5aqou010lVYbbHKDZre1Golp1RMOHYfnL
tkknvj39dPeFsC1CrVFpS28rSdVX8tvbtFe41xkzSFHqVWfTsBvfa/5tEeuhnhD6CdLLbaZ9
r9OtrUV2slMYqW+XigSvu8KeYXIjrplMqnBByCDyJxj01Ia4WiyRJHGKCOfg2WkWXMgYH3I7
ax195zJIyeWkTEmSDseWc54j1B7j76S0u54qioeMQK4Bw6K+OL+i9/pkY7fTWg2qc1KugSyA
gDQZQBoIz7P1up1If0l9bhJuSpalanfcm3kNBASvoqO4VBUvFT1McOIUCFmYA/Lge/uNMpcK
Gr2Dd7bu2hq7rTV23qqSujt9DMiS1lI3/bUzFsjjKuVPYkEDHppZ9TOquzemdnW/3u5UUNes
CpTQVM5Q82cIvLiDgBnA7+2oF2fxXbN3l1XrNq3hZbMJLisVjucMrVNBVSiJQ4LgZXk+eLAc
cAdwTp/maY5UZFTbvaQfWB+H574AlJkykwHEmxBuIuT6bdR9vdVNn27dO3K+iqIK+IC4UkFS
Kg0FYir5tLI6gDzELLntjJ+mlazyJKFyeMf5ZTH2b9dQr6EblotkbwvO0q6ept9n33XxLYIb
baPOha8KCH8xlGUM0XlfMcKGhJbGc6mpHWiYOplmlVI8RK6YwfoMe3rrB/EHDz2HcROyyhZA
sUE/rA2+IvY+RjU2GKwzW6M0+D2jofMbwM8tYOUp8upkdy5LxglQQAQuPb1PfPfQCC6SSRuK
Q0qmKUrJ+KJA+3HI0HeZVZkaIorAkKST6/T/AIawwwecS1PEJcZ5Evxx3+/rqJGbXbYCH8tg
qvHNVY4R/rxONdICwSzDb22FSJGVdr20hm7cs08eRn7fTXN+f8j/AN066P8At5UqbBtOFpxG
j7ZtxXgcEgU0f0P/ADjXpR07mluS9Fyi5vMfcxg3oWLCJir37mPm7BhTVssUpWowrCbkhDg/
KT6Hv6jXuKqaT8QJ4JFR6ghIKhwvfuRj7aETQ0VFGEkkaczYWaZlLcWzle31GPUa8wqtcvnH
zzMJUVQ7gAHI+bBHfsdefDTEyQCSAPGN1LfSCq2t411v2hKFounnhYZ/llfdu8fMi5E8f9Ro
8dzqc3iEsMe4/gr3pGQPWW/wS7TqoYwmeK0lFb5+Wf0iJ1QF8Vbxr7n8U3V5emNXsm3bK2h4
c967pstqhpbvLX1F2rlrPw09fPI0aCMPHRRhYUBCBmyzE9rUvBj4mtx+K34Y3is6Pbp2rRW2
5dAfDTV7VpNw0NxeQ3ylWxVj0kklOyDyZUjoo0YKzK5+YcPy69A6tgTEuFeDuFn30AehTSXX
RmSSlLr4Ug6Gx3TcJuRfXQG2HaVjLDuJOLGI2GFEibli23dJGZTTJCxtpsq17A28Rdv/ANnU
tEf4rxf7ikRflpNm0EMreo+a4zMP8EOmqtjIf2iWqKvyRvELWZdfodqtpyvgr72fod4H/Hj4
iBt2Tc7bEucNz/0fauNGtetqsT1HkGfg5jDGpI5hGxnODqmSn8ZXUmn8a58b8NksS9QH6uSb
o/0WxKbXwdTCbfy/7TyfwreRz/P/AG/XtqeyeF6/ijjBjGYlgC2uVMqklQH0q2Gso7wNNTsL
+cQqaxHR8NcKMJsPkhxEwJlQAJs2l5y57iddBubbbR0H7e0sFZRh4nIqKiMRwSpkKFbAPr6D
GtIfwSwCf4y2xYpFQlvFvvcjkAQGEl2IPf7gY/462Gup3xO7j08+Hl0p8ctH0ipLhuDqdW0V
HZenE+8H/CWyuqpq2OOWoqhTh54UNv5FFRGcPx5LgtrT16OeIXefRfxGbL8TtDR0l/3nsvqU
+6qy31oaCnuNRJLJJWQuygmNZlnnTkMlOYPfGDW3Rm4a4rawviVLqAlTzbkqm6km7yA4ladC
bBKlAZtjfQkAxPukTxAw07iDDymnCoNLRMq7KtGlFtSTqBqoJJtuLagaRscftGERi6XeFX1y
3UvcxyWzj/qym7dtTu+Cuk4+HJ0PkjkVP+ud3Y/hZJH7/qu+dUFfGc8Ydz8RHUXpH0zptnS7
V2v056dWXdCy1N4NdU1tx3TZKCuKuVjVVWmgljgGAS7eY54ghBL/AOBn44dyO1q8DN62bHW2
a12zdm5dm75pbw0L0tOmKupoailaMiQNNJKySq6leZDKwAOhsS8N8UnofSDHUgOS7qplacyb
hol83vexOVxKiAb2uNxaPuHMeYcHSlnHutPVvNiXSrKqxcHUi21wMyFJuRa9jsbwtv2ha71O
4Z/Bh0WpH5VO6d37huElJHjOZnobdAeP61M+P56Nv2h3YiWzol4R7xT08K0Wy9/3jb0DwjPG
CW1QGNT9B/1ccDVF/jE8c3VbxceIqyddb7bbbs2fp29DTdLdpWxpKyks1PQVn4mMvJIAaiWS
pHmyOwUN2UKqqo1O34p3j73d4q/Df4NbDeOnO3tnjqXtip6jbmqbVc5qto7nTXC52ZaWmDoO
FOfw81QeRZv4qR5xGXex8K8McY4MmsFy6kJtLKmuussdlbyVLI/5rIChdNxcb2IJg+I+ImFM
VymLnUqVeYEv1V0ntJaUlAP/AC3WQbKsbHvBEbGHwsN6JvT4enhTuUlQstTbelsdmqXJzwNs
q6ijIYevZYE/w1qy/GUskmyPiZdVr4w8mjvybK3HRVA7BojbqVXcfpJRyj9VOp1/Ad8aPUEb
uofA7e7FabzsCa27l3Ls3c8lRJBcbNJEqz1VHxClJqeaV2cZ4tGzPgsrBVeL4+ng33f1Ft+w
PFb022tc9yHYm3JttdYLVYaB6mqgs3mtPQXLy0Bd4YpJ6qGVgD5ayROcKGK13gOWTwk6V85J
1JSW2Z8PdWq4tlec6xu/cSUFuxt2rbggmb41mTxP6NEpNU9KluyRa6xNjfM0jI5bvACs9xfs
9xBic/xnblR3f4a3Wa404ASsuWzJoCGyGSW80jqR379nzqBn7OpKo6YeKiLEb/8A2TdrNKMj
ki/u6pw36ZB/odV1ReIT4hHxOeknTLwabI6cW687V2THZ13pvizWiooYLj+7YxFQ1V/uk7mn
p0iCq5jiAaWVQwViAmiLwIdVvE98PfxjUnQPcex323J1h6g7e2t1M2Zvq1zpEUav8qmulvnj
ZVd0WomMcyGSGVJMEEY4uzPCmr0jo/1nCK5phVU60zIaS4kq6pCmiCobgqS0oi4tqkEgk2bH
OJlNrHHClYoTLvCndWJcuFshPWqDmgOxyqcAOt9FEA21uE/aDWjPhE6RCIFo/wDwiaQmUqPX
90V/bOnS+AZXz0fgWp1jo0mWXr9uYLKJArBi9H3I98DVPvxqPG1futPVGu8KFFsuDbWz/Dn1
NrXuF9e6Gqqr9dvwixJP5YjVaeGOOomATLszOSWAAXSh+FX8QrcHhu8O3ig2BN07h3pQ9G9m
XHqZs+c31qEyVUtZbqCe31A8pv4LS1EFQJFwwCSpg81ZWw8LsaTPRGlKe2yDMrfQ+EZ0/Vuq
IQb3y3IWlVr3AOtiCIdUcRsJM9KKanXHSJdLC2SrKr120gr0tmsMihe2pGmhBiJ3hO3FRbX+
LHtXclzEho7X4pN5SzhBk5Mt0VQfoOTrk+wyfbVkf7QlQbhpLV4ULhe9yrdrddrvvN7ZboKI
Q01DHFFbwQrZJckOcljnABPfOqBunnWjd/Tzrvt7r9S01Fdt32PqLLuKppa6OSOkramaeSSq
hk4nksconmT5TkB8juNW1fEh8Q908dnh66RdT6SzQbWpttSTXSx9M4a5K6otNuraf8FXxiqW
OMynzbfDPhkBIdsehB0bXcGTEpxfotbcSC0yz1BVcdleV3lvY5xY7b35RR2HsTNVHhRWaOxf
rXHS+E2NygKa9lxlNxvqLQ9XjVsN26UfAN8AexN109Rbtx7m6j0t8S1VqFJYqapjvVyhyp9D
+GrKViPUeaM6tf6qbPoNrfCP6f2+7U1O1ZYfBXbKOSilphKWlO2xIpYN6MjsDn1B9O+tfTqL
4kOvPxYrx4RPDYemX+iGxOgm36Kk3xc9stU11OYlgpaS432sZo1WnUUNGEip8sTJKyqzl1At
n+Md42YOivSC0eHzY+0qLcLdbenVwt1u3ZJeTHT7etdMIab+FSpF/FnaCXih5qiYPINgDQla
odVmXJGnrSPSVvuvrSCLJClXFze3qgnv074LoFZpko3OVEZvRm2WmUqIN1FKbGw/aIHd7IpL
+EsqydfN5ROCTJ0gkAYE9j+OpSScfodbEqTyWe1z0EUlKIql0mVsA8hnvyII5N3P6AnWpB4Y
vEJdvDN1LHUO12GHc1HUbeqbbe7BLXNStPRylHzHMFbhIjwxspKsDggjvkbSQutbfaO015Wm
jjrrJSVfaRS0YljDKkpAHzKJOPtkY0zcaqNMIxSmbWPo3EgA3G6dCLb6XHv84k/A+qyb+FTK
JP0jSiVDXZRuDfbWx8RbXlDlbeFLuTctFSS07yGY4V4ijMHYkkLk5IC5Pf17DuTqzqsvFT0f
27Sw9N6IyXWeQQUMr0ccnlxBgJpmVhxGMFR27MT7A6ix4aujNztl6i6hXWW3zFrRJDSUc1P5
rwkkfxSpGAydzgdx3x66cneHUm8Crnq7iaajobdAaO0QcTxESkl3lz+eUse7dgoGMdidULiq
ackpJQZF1GLopiE1ObCFmwGsOH0w6n7e27R1e3N97lprVWitxYbjeAWFTzDO3mzEYYhyAOWA
Qftp5d3U9h33Q22SjhLULUiwVScAUaUEjn3OCMYwfTv27d9Un9SesNtFfW7jqaxY7dRTGKhJ
qwfNxyxxQkADIJJAOAe+dPn4MvGJsi9XuDYW5rnNY6StDJYr5fLgrUHnPJxSCUk/w+Rz5cjY
UehI7aZZeWcmZRGYX/DnBMyyph/rmtCNfzaFp1Y2BdOk245qqpmapsM0AIqpoVifhID86Z+U
kHkDg5AHoMjRJQ7ujfZ9muv/AEZUdHe0r+M0Ny3HLFUNR8cZZkGUEgyfUEBuwGdSp8S269tX
an23bLfd6K8S2epdaukorotVEodCytxUkcwUH0OGUEaiFWFolMsczSBmMj0SHkyj1JXPoe57
HVVHBlPlJxXWC9zt3axZ7OP6rO0hpCbhSRYnvhe36i2P1lslo2reKVLRvPbKq+yL9VAXBFrS
jJ5H8QAurxqqnlkngp7MMmp/cvwguh9/vl43Xvirqq+G47gqBPFtCrmpa2lqanJaCjfjll84
8vMYEgDGCPWyG3tU07yXlZZCWnVkpKilGfl7AhcY9CwIx3B1J3Zk1N1GvNEV29It2t1GZLZc
5FkWlgq3ZQzNg938gOoHfgGJPqCBZGgzTdYSmVByq5+HOHdjGsxK0RxJXa2tvGDHw5+DPpd0
h6dbdktFCLM0VnigltFBVFFkk4KrlwM4ciKPkQAWYMcDONSA/wCjaFL1QVEKz/uCqjdLjQSo
UWJEA4vE3csTggkj5fXvpQX/AHBQbMpLNaorTU1FNT0/KnqjHlhjHJmPr8xz6knH10Yx76oL
vT262xvT+ZcEM89vYlDEI1yVzgcj3Ge+D9NX3LySm2UtJGgAHsEUBOTj0/NKmHFFSl6m/neC
vc1rsV8g/dhs1vS3GJUiigj4OY1JCMH/ADZwc5z31WN4lauq6MSQUdou1PFeLoiSW+Vh/FaH
mFB44+YjLDI9Ch+ozYMt/WW7M9HUCSGluxhJBB8yPOOAGflUAnv9s6rg+JJcYqWTaU9PckeK
K11hanSJRVxyyMilomJ/JwTv6ENgg+g0/wAiwpqZAMAk51RUT1z6jbh3Tue4wXO/VFfUSUnl
VKSMGjKlg6ogAGPQHJ79saPfC90wpt2b+or7fJVpbXt9WqbdEkQllmrYyojjKYLBV5F89j8q
499Jfp90d3t1w3NUWnbsqwLUTxy7hvF+T5aKnZwgYhM85MZIjXBIBxj11dl0V6BbI6Ebekse
1Kaa43evnEl3vFRU/iKmeVkwzM5GI0UA4jAAXkfXRVZmBL05QaVZR0MGS4QlxKVQ3d4sN2ob
1tKe43++7Mt1q3XRz3Pd1ri5Va06NmQjCkZKHicg4UnORnVhdLXNXwCsjxNBULG3mxMAhWTu
HH2wQe2dQa6lywLdJbfVy1krSw1AlpnnAjVh6Koz3zj+WPXUkuh27Id67Gp74sVHR1Vqklt9
yt9qV1gikiI4cVYfLzRlfALAcvX6Y64xUx0ONTRuoAZT56EfAgeyL/4Yz7SG3JYWA9ce3Q/E
Enzh15ZGeePuxCluKlRxyMeh9tCFWKKoaNJFUtHzMZY9sn6/TQiChilVKirhMkSFsmGQhS3+
16/p/joNyletq0SYHy+PJYyMDI7dx/lqjUo7YU5reLYWELbATHNVYZVv7p10ZduqsO39tNMo
SM7ZtfzocHJpUyQSfsP665zTfkf+6ddGvb9Ks+29rRTL3j23b/MctxAzTISfuPpr0z6dnWei
0bKecx9zHn10MU3eq/kx97B1SrJLNME5cOAaAyHPb0/3nRtHCsNLnk7mnlOGSXOBx/tn1H8t
FrRx00scULryqZFAxnsMZUqcaMqWKlmqlaN0YxlfxvzEhgPoCO/vrz7aZHV2PnG7LlSRbaAN
DY6SsU1y2W01FNJUOIZjt6Pm7ce7HKEk5P3z66NbbbUjilporVBGZJGFQtFalTJwR8/FACO+
O/1xrTe+JFs/xu+FjrjuDc+5+tHUe3dOutW/dy3TpVV7I60XQ0cNEKwyChkgEkZppooain/h
BSnFvkYgHDfeG3o98RDxWdMep3U7oh116mbhj6W3iGiu2zajrzd6S9XGeWmNQFoI2l8qV+AI
CNIjM2FXJI1reU6Mks7g9mtrxCwiScy9spVkClKCcpVmsCF9k3tYjW0ZbmOkS9LYqdo6KE8u
bbzXSFDMQkZswGW5BT2ha9wRa8bxNFY0pqaanpbRFBTysUnpUtaokmVwS6BQG7du4Og8Nksi
GRmtdjEMsvFo5LHBhe2MD5M+oOuddcPEt4m6VbjDU+IHr5TVdLHOk9PU9WrxHLFKgIZWU1AK
srAgg9wQQddCjpxzrOnvT+aomlnrKjp/ZJ55p3aR3lehhZ2djksWJJJPqSTnVf8AGngdVeDE
vJuPzyZgTJWBlSU2yBBubk3vm08omvCLjLS+LL8021KKZMuEXzKCr5yoaWAtbL8YXsVBQT00
dL+7rbJSR5McElvj8oY7AiPjxHr9Pf76Lks9seaVWstiCIR5KiyU5IyDnPyd8DRtRVflUsgQ
s7pE38Nhg4PoBnQcRPIY5sM7PJymETEcX4kAd+3qfX6az2t5xtF0E2vfS8XcW21HUCMslstc
k7VMlntE8iRqiCa0QuSFHYcivpgDA9sYGslLbrZTStNTWu10hmjw9VRW2KKQDHplVBwfTWUS
RmMROXLo2OKA+4PzE6xyApHGYBK8kgUmNW9Rjsuuw66hkZlGx8Y7DTIN7C/lAZLDZ52yLPZR
MsowTZoAcAdv7GjVLFbZ2p4Z7RZ5VhXiDJaYWWNeWSoymAMknA9znWEIrSxGLzgYjyaLmckA
e5/XSkoDzhTLBebB18xST375H2/XSzTxfHrn4xyppkchaAtHaLLATUUdqtVHURhhHNSWuKFy
pPdeSqD3/XXqUIXjhSohSfKsqrIQwJyO5H2z+us7VcTPWQ81mYnAYLggD6f0OiKsA8xGiwxk
hVZnbK+nfJ+mkpntJSb301j42EDRFrQMaKloqfyY6enhpfOP+rU1OsMZYfmIVcDJz64zpP1C
W25TU0clvhkqLewNNUz0qSGHvnCFhlTkA9vpr1U1nlRwmUSRpUuFYqcrnHbH/HRM15tdDQ1d
7uVxp7XZ7bGZK67V9UsFPCgOMvI+Ao9ACT3yMaCbUqYfKUm5gtloMIKza3dH5U2+yq8k9bbb
PLUtKjedPaYXdn+pZlyc401t2skW5uoNq2xd9v7STZ9NtkXaqkjh41VbUx1kcTJPCkYXyU5o
QpZgWYMQOI0Hq+s3ToXSWmj3dYbokixLbJLJdkrzNOylggEPIBmB+UOVyfppb7craCohrt4w
0zLa7NbaxqKeqr0hWvZog7RceWUXlGv5yMsBgdgdT3h/S5+o4gaQUqyJPkNIimL6jLSFGcUL
FSvzaKv/ABedeLBtDqfueVaDaV03BU2+Ck2/aLNRxQpTU8Q4Fph5ZHMPGST+Y5HYAY1Sj046
c708VXWU7Vo5Y7FQTXKSPce4LqxmmdeRZoVRSvMKikHGPlOSe4Gl3126qR9Q+p277pV1MNBJ
WVVVHQPPKwjjRXbm6A4xE7mT0HYnt376s6+FV0ptNatt33X2lP3bQXGviqZJU8yWrp5Dxbgc
fIhk/h/U+WTnBGvQmhpTQqSZlz1wkBPuF4yvUlIeVZAsDqYk10K6QV/Q7a9H0uiqJqzZslpB
d6aoblElRKTxD48wIGLlQ5YxnPE4wNCts2bekUtogvkRvNJbL5URR/vajUVK0iysaOT8mAxH
dl++D6DVsO6pNhXFLVZ6u1UMP4cBKWOmoxCiLkkxuy9yvf8AL6ZP11G7cPTukttRXVVuM1da
K5eNMIwDMjEfnx78SoAJxg5ONR0YgMwSpwWV84SalgUgEXisTfPSqnpt5bgu1TbLNT0F0u0l
bQxxWqLCCZyzoQVxkPzyB2B9NPF0a6dU163e1XeLLFXWSgs4nL1PAxpWSsEjWQZ7/JzKrjtj
6jTybv2v++dt0DVVTO11ss7NOtW6yCSnYgnn2/NhVHb07+ujXY9/sGw7He5LjAgulakUkIZO
BkijU+WsbEcVPJ3yD37jGSNRyZqSWpoAqvfX+UPaGHHZM2FjaHR3jfLLbto0VntcLUZhpxT0
tLbqcU8QK5EgYqclePY+p/mc6hh1p6ibYtGxr3T1saLS2vb87TKkfmD8nyL2ww5OVHY5y3fR
r1d6qNSUM+5fwi2+oqlRbTSNhvLhZgA7n0ZxgZx29NVR+KrqpeLjs5LXSbjq7bW7ou8aXKip
43lqKm2wqTUorL2VW5Qg5OGyR9chKlVVBZXBciymXWGxvEPL31XvvUe5Uy1KRGiV/ItVvQ8A
I2f0lP8As55EkgYHr6adzYEVRZr0sFZSTUgSsSSOkiUFSignmvs6ZP6emlP4eei77hhoqy7R
0lutzhqt6WspPLkkh7cY+478uxx7L9dPt1T6ez0dmrt1bapqSmFNcaekRJJj5ETPnzWVhhSq
RiM+WDks4x2DaLmSliWKAOz8zDr1yDNZUw63Tjetqt1umr6pJrfb0mCtJIwWONE7ByQfqSO/
qcaM91deaHyK6m21G1ZNLADTV/4FhyhIOZAp7knH9dQ0onu09BbdtUsU8qVUiqjpUd5w7Acm
IBPHkue33x66djcvR6+dL7ENybnuVJUW6pp6mGaakRk4L3KIvc/Kyr2JweWo6aXSxMIW4r6R
Z0RHK3nygpR6qRvErujXVFN70YoaqshjulpqEi8lqhcSqULBiSe5GD/TVgPTTqhJsC3raFt1
tWjnu61z3+Et57MVC8GY5Xy8DAKgHHr21qS1vVC/WfflbJZbtLSi3VKVNIC3KOWWHDKGjOD+
YKcN/P77I3hX35WeIHpVb7xVWuz0V4p6NYr/AG+geXyKaRifKflID3fBbK5AOR2Axr5ifD1S
wqtqeaTmQvS3MX/PKPkq/KVaVVLr0trfvixm87yst5op5q6OWnSuo0T8YZMqVcdsIMnIJx29
c6jzcpmpq6laNq5KqgrSIRSzshC8c9z9Tgfr30Xw7hvtheKluNBQyxUaAUV2lqBPG75+ZpY8
AoyFhxxlW7E4PbX1wvUdypad7e6SmoqVaolMvZnwCQG7YI9vbHbUto2d9lLyhYK2/CIa+lLM
yUJ1SQLQt9s3CKGRmqYJKWquVW1RHMGLGNSc/wAmXPb7agL48rNV7x6qbMptupLXsNqrS1lZ
UUodFczM5BKkkni6N5fDChw2e+BYzt+ghtdst9ddoo46WakDUzxzljIzeilfXv2zn3+2mJj6
cUNX1i3B1UaWoSuqtv0lvio3f+HBDGnZMe7A9yR3J4g+ndyenPR7lB1+UJsMrVNXVokfE90N
l0M6QUnRzZcVFH5M11u6pPdhT0SxIs7Dk7hj83IhwCc4+U4x6akbZ7erUlTcSoWPBJMUOFz7
4z6+uktLWPcLgtHBzZ45sGHHJio7Bc+/66di7/hrVZoqUleMVN/EaQ8EVSORJJ9AAfUfTUUq
Dq3xcw7tNDPcjWK+Oslwo6a91dPNDSxyU0qSSy1MnCThJx4Jz98d+/tpw/BpWG67l6z2ukq6
untwnttZUJJWrIjVEjOkckcQb5VZIWUuFAbigJJGom9b7jct136aralt7W2muNVLTVy1hXzK
dQFjYoSMMQvr6fTtp1fALaYpN69Wd5Wmom4zbVtdFcfwsz/xGNRIyK8bAjMXlMoPJcB3IU8i
wqfiUWBhh9axcApJ/eAEWbgmVWKm0lJspQI9lrxaLVxT0YalibzYGGAn1IP+GgKuBMUIXmI/
4iJkNkH1OhM1QJI4pTzE4lw/GQsvYjsT/lr9paYzzPLJDwxFhXSUsx79849uwxnWWZhjO6Sk
6cvAReaJhaEAW0+fjHNXf8jf3Tro57chBse12DScf9Grcxjkb0Apk1zjG/K3t8p766PG2Y6h
ttbZlKhWj25bRGqv3ZTTJnB16VdOpVpajDmTMfJmMFdC/wCvq/kx97B1VyktTSLK0jiT5GVg
pxgY7n/nvrLSVHJ0hJXmzvxIYCQKB6kD1PfQGqEayLDIpykoDMEy/I9h2Hbtjv8Ay1lhh8oS
1qxzHLsVUKAwPpgj6dvQa891Lb6wa62jdeXSKDv2hji3SjwxMPnYdUtxgSscsR+7IM/yyP8A
DX5+z7xVD9GvEW0KOwXrHZDhfQkWo4yftoB+0EMX6TeGNg3MHqjuPzG/8792w9v6aUH7PY7J
0T8SJVsMOsNn8tTjiSbT763K4M3QhSFf8X/NxjYpC+mIof8AS/ywion4xXR2g6QeODqxJZbf
BbLF1WsNFvO30NLGFiiqLlFIteqAdsfjaaqft7ya3Zem0KRdMem0izkhunVhyAcEg2+n+XWr
V+0OWGOk6x+HzcnGMT3votfqOaRExyWjuRZMn7fjG/rraV6V25j046dnnNIF6fbf5r5WIyv7
upz2B7k9/XUS42Vd/EvA3CUw8SVZHkE8z1fVt38zkuYkXB6lsYf4w4nl2wAnO0oDuz51/DNa
FhAzxv5rRtI2HEaJGSFIx3zrLDWvIzBwyguAuRhR2/y0Nj81lYjMBSYgRIwIbB7k/TGiOKN3
qZTCXkWUSsUqu2Dn29vqfvrG811kssJQLC8aqaCXRtcQYSy+U6SLkuqgJGrfmU+388nRnGsk
6QkQLA0JILFjnB9sfbWGmhanjqjIymXGADHzOOx+U+3roX5ixOnIsxYklEHqwHfS7Eqvqs6y
TzgfrUm6UjXujK9u4VFNIS4UKxCq/rkHRlUVcdFBUVNTW0tNS0zBTVVLrEFJA+XJ9f09dHFk
ss9/Cy08jQxKrBpCuRkD0H3z9+2hl0ssFNNHQ0iRzSNGsgZyJJFYerEHt7kY9dWjhXhzUa6w
l8kNoVsTrcfziu69jmXo6i0QVODcDvhrK3ddht9DWVVwq4bXBTzESS10TxSTllDI0UZHJwcn
AAz2btjvogpdybg3Dt+qrdo7NvV5pxWRRwVt1gFDTH2ZgXPORcDP8MEZIyRp46jb0MVvqKi+
WigqzHHGDWVNuSU8EfkgAIOcEA9/Q/Q6R1z3paaGh8urq6mOjZQsksE7RjC98fXv2HH6dtP6
uFrcvMpQs89bC8NbOOBMslbabG0Q16z1fiHigls21blsfb1TW0MMtZO1taa4QnB5U1NIztER
x7GSROY+biO4Ih1uGl3kaW2WnqDua7Xm5NPHNdae8P5lvrJFXGfw5AjIzxweJx7Easd3b1V2
/VUslFt23yNDOqiO814TzGdmy/FSS3fv3OP01CvxGWN9wbLvm5/33Ubcu21aCWohrK2RWglj
OP4LDHIA8uxT0bHY6tKU4b4cbpyFMthKxzI1V4+HlEOXjqrpqRQ6vsEbC9h/P8YQ9ul5MLZb
4KaKruMaxQUtBTLTLLMSSDxUHkV9B7gYAxr92x1Go7Xt+/bcrVraykrKSeKaa3XbioeLnkxg
dgc8lLj5l7+ozqANRcrlur92Q7lqqquqaGNYGjNUWjWn7nJAAx+X0Pc59e2NMv1L3zftkbbu
+3tu1jWOirqCaOx2+OtYQQIpw6p7gYLDIx2Pc6d8M4flKTUwsbeI5wpV6i5VZHqwdT/KIabs
30u9dyVEUdE9JUbguk7VbxRc2p40kY5J9xybGD275z31sf8AgC3rsrZWytp9ONvR1twrBYZJ
JmpqUstQoYM0srYHBlLsCvpnsCe2qNenPhnrrrS2i9VtPWz3DcMifuOIRlBURSLhXRCfmRzI
ApzgcCe/pq/nwudAbh0+H7xES/u+10MMNHIjqjU8iPydJGUDzXJOS3t35Ek6sfEFdbXTgw2P
KImJBsOkrVa2kT/atirbi9YIg0VOM04VcMrA92J+50rLdXzx04asPlVgIZmQ5V4/9nufUj+u
kcPLaSGqVm4yMeJYFS5X1yR9Mg6y0VZGtTIUlkRxJxkL9s/QL/TURWyCgg3BgZJ6t0Zdobbq
A9IKiiqxDWQ0vkPHVjyVTzyx7DscAKPr3ORqPXUi40FBxe6zuLFSUsU0KImJi5U+Urtk8gTk
EY9QManXe9q0G5rZGaaA1d2jhkNHSifyiZyDx5McrxJAHcH11V11tr70aWge/W2a3RR3Orj3
FHTvzZuHyR8AMYwQ4JJPsPQ6Z2ZF52fQf1RDyqYaSyUj1j7oiXv/AHRU7wrK+5S3Orp7LaZ5
RV1FwmPeGEZeRI1ziMKp+VRk4OoybY25curG4abdl9t09BtLb7ypYKmKo8qMorkrFMSgLc+S
nj7BQMn1Lt7otkF+gt/Tmgv8tmuG+6ieGS4QU3OSmplUyNyCsCsZCiMufly2D6jUv+mPQmrn
t+3lvsajbkcMLW0LVkR1CRYUPIV9TIo9x6E+mpK+qWk5Y30GkJILnWXTALpdsee6rQq8dWbd
W/xZ6ikcKxjXIBRu/wAp9AT65JxjGkH4nrzHU3bbPTyw3WGo2ztS3PLWLRuwBq3bBimI7ShQ
mAB3BJ5dzky36qy23ohs/e97WtjMzQZ2+IoXiaCV4kRURe5CqWTBOFz76r56QWs7t3jBV3Gz
Vlzo6ebzayqoqGSVEmbuJXCg4wT6n37+ugUgzrJmlbXNtPshZCEszWUnkNYWHRnYNVYLpBuO
7jjTGIyRQVqEy8Gjbiyrj5CvIEAnPvqJHjb8UO7N136PoxtG32+nsuzap5dx3Vaoxu8iRqFK
I+AMK5JxyJLfL7HVjPWK61O0tn3+rg/GK1Pa5BSyWuZVqlqCPk8vkDjJwOXoM617d3XOe932
9XSoqq+q3BVSyymSpfzZqmTHKTJY5LDj2/u6MwVh1iqVszkyAeqGl+W/yj7VZ9cvJ9U3ure3
OG2lo6ituRhqTOHuFVI1bcRPgxniWV0IOWzgdj9e+NX+fCz35uuG23zaLMa3Z1spVDVlwfEj
XB3TyQg55f8Ahq/sQMeue2qdunnQ3d+87ildUB4bZTu/4rnwp4xj2DNnLHIPb276sv8ADZsz
eexd62CSjoq4WuSqpqikrFhHIrA2WaPsBw4l/m9GJA1NMbO06o0Yssqu6kgj2b/CGaky7jc2
FOXyka/ZF7t3tFu3Ja5+dOIqlSWpqjj+Vx6sQD3XHt+mm+jsFdSrTWapq6OlnkJ8qnEfFlYe
vKM/2GDdiDkYPrp0tqySRWaiWpNS1dUwdhPS8pSrDI59+0gHquO3fRFBtC2S7luW5TU3GeS5
rGlbE9RJIEeFBGqRqeyAgAnA741WspWXZKlAhGY7fzgp6n2nSFGwteFXVXiggpaG3WiqaRaO
zrT3KpqQJpfxYUZaBy2FwfQgZA+4BCbjqpIqGapp1haqnjkRiHEhRRgDBHuMA/7tDqvbkdbT
NHTcbeH4COI8vlGe4Pf+efXSnFJBC8bRpEkkUfHnBBwy3+1j+WhlT77upOsfBLpBvYgcvKEr
s7a81TVR1EyCPy1MkjAEgOe5LYHcnQDqZfKWjoa56ryJEq5jFmQ4yjZD8V9zjOBp1q2uNmtr
VMcvFp1KyHgFwTjOB9dRg6h3A3q/NHQPBBTwUccizK/mB5mHce3sP5E6TCT1SifCFEqBdFog
jvqz2u+bjupaeKGz0tO4t1PMjZlfIA5kdlA5Ngd+2nm8Du05rbdOq25qlo5aM1dFZbRMaxWi
en5NVSJwXvyVmgBzjAJHp30a3nw9m9UywVG4Kmy0dXX+fNURUwlqZEc5ZVx+Udz/AL9Ss6Vb
ep9u2uns9mssVr25TU6QUEUcPEz8AQ0rnOSzfMzE+rMcdu2qe4vVCVkcNKbCu06U+4KB+wey
LX4dtzL1YS4UdlANj42tDww/wnEX4cCGVsDygCR9CR+nv9tHcNP85WjUyDywWDgfL9vXWCnl
VvlMYMQdR2IHH20uLZYaOamSomfKyAhArg+59SD6/wCWs3U9pU4cqVbRcUyGWSL7xzBn/K39
066Re2ZI49tbZenhlcHattUeZF7/AIaMEjXN0f8AI39066Re2X5bf2zCXkBbatsMbk4OfwqE
4x7a9K+nSvJLUbbeY+5jBXQxID9W/wDQ+9gfDRPGWeeKnxJMTwALOz9sufp2Gg8jmaSoKkJD
yKTKoHLkSPmUn7aE1VQIUQTLgyFlyj9yOPzd9YWplrIA1DIDLFKglLJ7EHPf6ntrzo6zKsE+
cbtVmCTaNf79oLjpV6QeGA0wIUdVNxqSycS3/VkOCfroy/Z7miHRrxGhvMLL1es7fw0Jwv7q
7n6aLv2g+B4uknhhy4IXqluNfLx6H92Q+/voz/Z7i56LeJUIjOU6uWUsUbBx+68Y/wAdb1cG
boSp/wD6/wCajGTBA6YJP/S/ywhjP2jKMR748LvFmeJ+m+9GidxhipraPGRrYcv/AIgukHhs
6A9OOo3W7etJsXZX+ie2Lam4bjSVM6CuqrbGYYeEEUj/ADCKT+zj5TkjtrXf/aKkmG8PCqJC
zkdMt6YYL7fjaP11f91L8MHS/wAXHhp2B0a6w0l5qdoVm0tq3Gll27fpLdW0lwp7bGsFRHKo
IJTz5DwcMjf2lOolilFFXwZwcKkpaZXNNdYW7ZwnrhcpzaX7rw/UA1ZPFrFRkAkzGWWyBd8h
V1Wma2tu+0Me3xavhzRjEfii2nJ5UheMNtO8hScYAI/A6U+8fiW+B3p3crPbN8dfdtWCs3Hs
u0X+z01Xt66SmazXOnWooKlGjpWwssLq4VsMARyVT21pq7H8NEF28clj8I2577WRW/8A8JKT
ZO4Nw0AWKoajp7jJBNPEDlVlkhhJXIIDOOxAxq3D413g66WdKOn3RHrb04ivdjqqCaydO6+y
XG9SVsM9lt9qkW0SAyfMs8MVE0bty/jBwxAZSTMq70eOC8ljil0dU7NEzyFLSoFu2wLevVaZ
rL5HUC9hEbonHfi1O4KqVUEpLASakpULOX3svTrNct08xud4v66G+Pbwk+Izdg6cdFOtNh6g
74hsNVc6ux22y3CnZbfTsiyy86imjTCmaIY5ZOewPfXrrP8AEC8HHh331N0460dbLFsPflJa
aKvqduXCwXGeRKWrUtBJzgppEIdATgNn6gHGq+/g3+CPpR0d6C9LvF7d5b5UdZ+s3T6uka63
O/GK1W6wV1WRFSU9L2R3eOigdpXLPyYheI7Fivjd+HPoVvXp7unxTbWl3GvW/ZtHtyHcN1t1
3eaxXDbf4tbfDBPC+Viq42qUZTEVJVW8wHIIrGQ4ccLJrjKcPpfmfQQepDn0ef0jPltfJbqi
dAct72Pq6xYc3j3iXLcJf02phj0wp60ouvL1GXNe2a/WAakZrct9Itp6e/Ga+GxbdqwUN38V
+0KSpWuqTHTS7JvUZWAyHyyUWhIViByIycch/ITdPjI/DJa5CqofFZsqXvGoY7PvmcD19aDV
FfwxPhh+FHxL+FOl6jdcJ9yVXUHqfftwW/bF0tW8J7cm34qeZ6OilggjPCaX8RG0rCdXRhxT
CjJ1Tt4LfDXR+I/xpdGfDFu6+19jsu7+qNRad6XuylUqo6GgWolrmpi4KrI6UUioSG4lwcNj
B1jhnhxwsc9Pl5aYftTypLl8n6ua5TZGtilQ2Go0FrRmavY+4lyokpl+XY/pwCm7Z/1stgbq
0vmB3O+usb4vU74jngh2N0a6X9S95dd9u7e6deIW3XGo6YbrqtuXR4r3S0Myx1bQpHStJEUk
ZQfNRD37Z9dVx9UPio/D6qp3Oz/Edt+4wqJHiRduXZT52Bg8nohlfXse+dP/AOM74WHhr6k+
DGwdHrDQ7q2hH4WOl+6Kjw9XiLedRVSWyoaB6yaOuEuRWxTy0yK/mAMoYmNkxjWoF8N3odsT
xJeJK39POpG3K3dG2J+mG4LtPZqK71FG/n0kEbxP5sLq+ELnIBwfcHTfhvBPD+uUSZqinn/6
MVFQGT1LkoIuk3JSNdR2r7C0O1axpjyh1yVpzbTB6/KEqOe2eyQq9iNAo6aHs253i9WP4lvh
MtV9t1RbOr1lu9HNVsaiih23Xu7SSfLhQ9OAv5/lwR6d8Z0o+pHV7eHUGipleJbTZqY1Ip6V
Y0kkeORCqCYZIbKliCPQt2xgE0NeOTwqWrwu9f8AZu2NpyXH/QzflLR3HbtFda41E9HIteKe
opzOQDIgcRurN8wWTBJK5NqniSvy+Hqp3Wb3LV08O2qeqSvsE7ly08KnyUDD1R38viw7YY98
HQuK8M0qRp8gukLW4iaCiM9r6FIAsANbkg76jfvkGDMTVaenqgiqttoXKlN8mbLYhRJ1JuLA
EbaHUdzN9R+umwOl1TJTbn3PbbTeJVEtFYTO09VwYYV3iVSQhGccsD3BPfSo6NWHb/iAM+/6
K62XeFtq2aA22CUNioUEiOaMDlFnODGcFvXuDql7aWx771huN33pum8VjVF8vsgq7hzDzTVR
4tKfmBJRFkVVUD2C9gNTT+G9uGt6F+P7ZvSjcxNXYOoO5pNqX+gnq2ggkq6iFntNW4BxySZo
fvxmdQe+pLVOGdJlKS+1KzRVPMI6xabdg2HaCdL6bbnWwIF9GKmcUq4moS81MyaUyEwvI2q/
bBPqlWtrHyGl7E212XN07x8NHg521s24eJPcuz+nT7jVaHZrT2qrraeKWCnV6mCFYIHKcFl7
hsAgjBznQu2/Fe+Gxb6IUcfiZ2hHAqsArbNvHFR7HAoe+dLHxueDLpr4yOjc+19/Nfqfc+xL
XeLr013ZY7wadqC9S0WOU0GClRAfIiQxOOyZ4lW760/fhweHTZ/iv8YfSDop1KqLtBsK+m53
De1NYLgaarqaK3UMtS9LFOATH5skccZkX5lRmK4bBDJg3CuC8V4Vfm5p51C5YEuBOW2XUgpu
kk3CTz38LGPmL8YY0w3idmVlmWlImSA2VZr3ukHNZQtYkctvGN6nqTv7p/0h6eXLqD1F3ltv
ZHTmlt0FZW7s3HX/AISip46gAQEO3zF5OShUUF2JChSe2ma6CeKXw3eJ+S8UnQjrHtDqPdNu
QRy3+z2qSaCvghJ4pPJSVEccpi5kL5qKUyQCckDVQP7RLu67yVHgz8NdieotVqvs9yvFXbvM
LLJURz01qtZcE5cRLNVsvI+rk+vfUKJNg7B8A3xq+ifSnoHf9yVe2Nsb+2LtzecV8vX42qeo
v1JDT3ujllCqGRjVpL5ZGIyyj+wuEMO8PpCtYVTNLeUJl1DrjaQBkyMqCTnO91Ei1jp421Wx
DxBm6XiVUullBlm1tNrUSc+Z0FQyDayQNbi58L6bpOzrZRUVvNTdKKaURBWpHhdVVZCTkEZz
2ODqnfrH40fAbvDftw6V27rv0kk3jNcqukq6GC7t5LXSR8PEl0Ef4UuZF4hRPjkeOe50f/HA
8QN/8PHgnvO3tnXu4WPd3WvdsG0bdc7ZUmCdaCoikmurowPJT+Ep2iyO4/EE59NarNX4JKCl
8BlL4qJtxX+HelVXJcIdky0EItEm0nqzRiRGx5nnh8Sk54eWePHPza6wPg6h1SlpnJ99TaXX
epaygHMu25uDpe45ag6jSOcW4wrdKqhlZCXDimmy87mJ7KB3WI1trz3GhjYn6h9NKjZVVDfa
G1JXgWpIopqam86sieWT5x2XJXIDYBznt99K+p8b/gf6H1Vw6RdQfEVt6l3h09qo6C7UdTti
5F4ahcSOjGKmePsZB+RmHtk99R3+GJ10u3W/wubTtu67jW3jdPS+71O1rnWSTNLUy0tNEslD
PKSe5/CyxRlj3JiJPfOoJ/GO8Huwul9t2z4m9mC9W7cXU7qRJQdSbZVXb8TQz1k9E80FTTqe
8Dj8K6NGpKEMpAUg5BkME0Wp4zVR6qtaDcpSUW1UDpfMDZKgNNNyOUPFcxlWJTBDdWpqELSQ
lSgu+iSNbWI1STY68jEkvE54/wDwzdSL/WbX2h1s2buDZlyaC5Lc5LRX00puJjYNBJNPAiqk
bAFRgL8yksSDix/wkdIaXZdq23+BukVz3NujalBe9xbgt91WpoamKQu1HHQlG8uRY4qjvIp7
uzkEgAa1tfDt4NNhdcPBFvvqfFadwnrHS7+vdLtXctHepDRxLQUsEkNHNR54FZmeUGQgtl1w
w44Mx/gX+Kettu8ty+GveFznltD2Ca/9KJK2Uu1uenflc6CLP5YnWYVAQYCvHMRjmdSqocP8
PychNqpjq1rlFZXEuZf3klIGm+4voTpYXjdM4h4gnJqTZqTTaETSczam82/9VQUTrtt3je+l
9HiM6IW/dFnudzsVJwpKHjVXO2W9WFUvFQZnjDZDICvNl9exwCBqo2Lw3bRkudLR23a9umkK
Sm811zplMqCR8v5YI/hgrxAAx2PsNbENuucFW/4sxvHPIDJSVManj/5rcvvpIdTum+1d5Up3
JPTVFDue10r+Xe7bP5ck3EFkjnjOVdD3Xv3APb01UpbMslZbNr7xazE64HUpXqNIqw6A+FVa
a/rfLgimxwRebbqGecTUqzIvEKkY7DHdmLFslVHtqwc2WyWdIjFTKk9MqpE0cw5FFXAyvHGP
fHp20dUctutdFRxwFaaK305ENNgKQzDJBH1yT30nKevnuElVUyAlUIClSOIBGTj6DGq3mqm/
NTRC9vAxNxKIS1nELCw1F5rKxa6kZiKR8mWR8IOQIJx6+h9tK0Q1MUzSibz4HjJd5CFwc57g
D17+/c50U2CtEv4ePzlIJDcVUZCdsMSPXPcdxr6+XeWpvMdpoPMemkjQcxHhpJj6dh3+mnlm
mpQOzexiPPPtmbUpe+wgxhmSRhFGEVpD3jX8uCf7Tf2cd9HBngp5nolUzrGEkkm48j2PYAn0
H+GgzS7Ws9uYVV5s9FVBmNfNW1S+VFhgCrMCSJASMpjI9x6ZQsHVPYVFfZFt9Jd96R09VIt0
a1UMkNJGFUHkJZSvmK2e3H3GT2GCb1UtKpsdYG66ZfXlSnSFTu+vaWQyOVhhjpyJopiFCj+1
nPse3fTX7boqKOS6bsrUgnsttliWhkjommnP1ENOikyOSSqqAScemsd/3TV7lobpc7my0luD
SSPbVmWQxRKcqinADdgo9B9z304WyttUFoo7Xd3U1F4qqA/NSyMaWmjfDcYkOByPL5nI5N3G
eOAIBj/GLWGqZZKSXFGwH2/KJjgnC7laniF6ITv+Hzgu27QVO4rgm5K6C72Oz1dDLT0Nlu9u
WOsaVZXAnnX1gUqqEIPmbOX4+hc2ltqwyszSrhWQMsjFVZfcjHoftrDPW+SArI5dyWnkKEAn
I+vv/wANZqiqoyiv57xKyAmU+vY9uJ7+usk12tzuI5ovzBzbWB2SNNhy8Y0VS6XK0hjIwLQY
xzU1LKoijDJIcuHjzkDShtrpIrR8JUiRQUQY45PuP1xpFzV9OFRkKGRUORxIb19caObbU0qU
7TSSNEZ2UhfmYYx9tNTBUElKRYeEETSAbE7xzNn/ACN/dOukRYJVg23tuZonJj2rbioxkn/V
Yx2/z1zd3/K39066Pu00dttbXaRm5f6OUADswOG/Cx+g9xjXpr07FFMvRrd8x9zGBuheLvVf
yY+bsGyCSrZvPihkDqWjeVvmRcAAAfrnJ0PoJqdGmgaEQGFB3iU92JwCftrPBDCgREWIlmby
3dBkE+p+uhatHBKvmxx/h1jxKwHc49e+vO5plDirE3jdyhe1o15P2hJopOkvhieJkYL1U3Kr
FRgk/u2E5zo9/Z5ObdFPElFFGZJn6yWXyxjI/wDFXfSf/aDzG3SPwwNCpWJuqm5CnJeJx+7Y
cdsaVv7OwyJ0U8SzuFHDrHZCzkei/uk5763s22VdCVCT/wAX/NRi5xaUdMBRG3Vf5YRcV118
H3hw8TM9gruv/R7bfUu47St1bT7YkvdXWRmihqXR5408ieMYdo0PfJ+XsRqRdupYbHbqa30V
E9Lb7RQQU9pokJYR08CBIkXJJPFEUdznt31lrJM/Ih5GQEgIMEHOM6HCCJj5blVmcDDBMgdu
/b076x49U6nMyTUo68pTLV8iColKLm6sqSbJudTYC/ONRKkKe1NLmWmUpcXbOsJAUq2gzEC6
rDQXJsI0k9+Idp/HFqpeApY18e9rqeGOyx1tdA/+Iqf8dWBfH36t7VuHTjo90n2/VLcbtb+q
tbcdyT0NZHJBQy0dFPTrTTKrErMxmd1H+wmTjK5gJ4744bL8Zm/V9FMIYKvxF9ObhDVBhj+M
tq5OGHtkN3+2pHfHi6BU/QCl6PUsN3qby+8d772q4Kmpp1iKRU0FMCMK3EkyVLEkAeg++vSa
TozFZxvg6fdPaTKJIGu4aCie7TNGC3KsqkYHxbJo/WmiPYXbaedos+8IPUmnl8KHh421SVlN
NJsroXt+haGSkWYxD8GvmKqPhR3kkyQCfXvqMnxPd4/vDwc9VrNLeJa+UzWMLBIxRVAu9K4K
R+mSMZIz6eurQOkHhOoLL0r6TLEkcNSnSjbsVR5ERUg/u+nxzU4ViTzGexAJ1BL4sfSGHbng
h6x3yWj8uqstbt5YauIcRiS70iOhz6j5ge2cHVQ4ep1LPE+XeA7SppKvaXQYuDEE7MHhnMM8
kyyk+5oj7Ib34SXUrdOzfCt0hpLTUWG+UI3HuGc7Y3FB8i4u0xYJIil1DNwYgg9wMEAkGof4
YV/t1o+K50U3BeaqjtNui6y7vmrKi5VSpDCHo7ngPISq9mYDOQM6sY+HF023PVeE3pRvC3LN
VW2vv24EV4CVamZLpOhHH+2rFOWR6Y76pw8HtVFQ+OPYNVWRJURQdSdwGohkTkG/hVoIII7+
urtwvKty1VxctvdQcJ8/poprE7/pNLwkg30LQ+DMdDLqruiz3Xov1TraSrtjUknSvckT1EUw
MayfuufCs2ezHK4HvkfXWkj8ACFJ/iCbVikK8D0D3jyEich/3Sn9Rq7a9dT6mLpp1At1XVPR
01Vsy8xxTUC4JjaglCq+PXvjH01Qv8EDdVJs3x0bXvVc0kcC9F92QMYoTI2ZKaADA/l6nsNM
3DNS3eH9cChYZB/CuHLiPLCXx3REp3K1fNET0/aCNtWCweILwZvZLfHbpLlarx+8RFIzKZFv
lBggE9h87dl7d9TG+NZ0l21ReE3qX1VmhNFue23exWyl/CIohqUq7lFGXYAZDeXnvnBCgEZA
OoQ/Hn3XDurrR4IquJSFgtF6APInkrXy34OT7kL6e2rP/jgRCs+Hh1Qkh81RQb92hIQsOB5Q
vEaEMfpmRf5gaJZeyJwsE6XcWPZ1yBHJaez4oI3DaL//AOKooO8PtrsO1/Cr0Q3Ktqpqq77s
6mXVFnp7cZq6prBWSxQ06OFPloAqlnb5Rlex7DUYuq1RcOmfxCNv3KZ1ium0+smwq6eSCMoq
yq1vlbhnuVwSAx7kd+2catp+CeNmdZ+ku9OmFyR13/0W3fLcKaeRFmEm1bwRIUjRvyBa+nnE
hGS3mxD07arP+JVbP9H/AImHVi3QytMbf1E2d5c0iDLH8FbWzj0xk+mpjhgzK+LVUlHxr1bh
/sqWgp/uqERbFUxKnhFSXmTs43+8lC0n+8DG9nWWGWro92ErGIhZ7qzRooU4WGbBGfTP39ta
TvwJaWOs+Jd0gp5VLxvsXfXNVXJx+5Z/QfX6a3yDaQLDu6pnjcxy7buTZWQEKwp5cYH8z29t
aI3wE0EvxO+jSB1iJ2NvrEjDIXFmn76rzhg0GcAV9ANyGRr/AGHYlXEoleN6JcWHWn+JqLBf
j2W5Y/Hb8Pq2sTLA22rXEjLITmNt4RjAz9O499fu5PhreKnfnxu9w9W7l05v8HQVPFDD1EqO
tEzR/uR7JSyx1cNLHNzyawy06U34cLzUgsQIxy0afHvWX/5wf4eyPJyBs1mEXLvxX/TKL/5d
bYW44xbWuf4fyI5HrZgwCjkXLnLZx9Br7VMaz2C8E0xUslJ66XfRqDoC4NRa2o8dPCPkjhOn
4pxbUUvkgNPsrFuZDZ0Ph8Y1KP2l7forb94Rti07tHDFaN4bguVOvZGnaakpI3x/djmx9idO
RvPpzbaj4Qlht8tFTtUWrwJ0lZTuseJFnFClYTnPu/fv9NQk/aNLs8/ix6P2ZpWYWbw3pN5X
L8rVV3rmzj2JEI/pq13dtpdvhZwUgxE0fgPgBRc+UR/owrnPb3Ht9Tr9NOLp/DvDRTpmeKz7
Vk/4oUphbncfYgzm4DIR/cAt8Iq7+ArWSXa8+JDaDNK8VJR7evEMCDKgyGpppGI+nywjUtvj
y202/wAI3ShVWOSNuvtAGqUj4/MLVXfL9/11C79nenWq8S3XewFmU3Xw+QVVOv1lpbxSkE/+
zO/9dWHftDNMkHhG6RDyUhkXr/bvM8uQsCTarhn19O+PTTtXXFsdIxlrkpTav+2B8xDRRll7
gA6r+qlxP/cv9sNr8FzYFHvXwRXennRsz9dtyRPNGO68YaEr2P5h3OR76o/8KNyn6H/Ep6cU
UKq8O3PEtcttV1LzKrNRVNXU2+SPPsGSYfocfTWwL8C/nD4FLxWRxTOaTxCbmkcQJlnQU9Bk
a13d5z09F8Svc9XTSGKlpvG7UyxTIwUrGNyFsg+g+XOpThd1T2NMRy6vVUFH+IfbEdxEA1g/
Dr6fWSpP+E/ZG/LtugpK600lbQhHjlpo5GjgdXMa8R8rKD8vA9j9T30GvdHI9JVUkcxRKtCg
dUOQSPb6HUTNr9SKjblDU7lstaxjerP4malqOStTeiuQMrKhBzjHbuR31JPau6v9LzPVyvTV
kKVOIpbYo8p1KeuSc5yCSD3HYazq1Ueu9caERoeakS23dJ0GsMVNbLs96ltU9O4LzgdmB4j2
YN751kraB6SCWeipTTx00pQU9E/MckbDMy+vc5wNKff9zpEulTVl6qSoz5DLTwuI+KZ4dwOz
jjj+eiGyXOvqKyKBKUy2ymUSTwRUxM0srHHIEdwO5BJ9xqPSlLk/0qpa9RyHK/lD+7NziZEJ
SQNBe+/shR7PrKeSjkWVWjqmaQ1SRIFEciYyAcZwSQPf10Vbs3PFt642my0kteL9uZZ5qG6C
lytPDChLsXx2b1CgYOcHI91TY4Jlnul2kjWGnn4Ckhl7lTj5z+nyjTPUzU9y3HuPcNStS1fF
KKe3ickRrTOOSn6FsLx7DsBjRj84uTIBG+ggeXZZnnTfS2pgvorDbrXBKlNJ+JlqV/16WrPm
O7liSQx7985JGCTknOhk9sggtdcsEKw+THiMr8qrj1B+xAxpSTtQ1MStiIGN+8cY7k9uxx76
SN0nrp5J6ZqFrXa1cOapphzndRgDAPYdz6ZzpndDrgzchqYcmlIbQMu5NoMdsWq73+7bb/Ae
TDS26Vqm6zlRIZ6ZeICqpAzl+IJ/sjP6ak1Twv5SOC3myLk85O4wcYI9B9f56Z/pBYK2lFXu
+/W2+We6XqEU9Dt+5uiGipoyCD5S54NKxDlHJKgAe50+crCQ+YqJxdsEKMYc+px9NZYxxXHK
1WXHCq6U6D2d0XzhilIpNNS3bU9o+ZgjngnapXzTH5Sx/KPMzk57gjGf56DVEY8mRgIwYvlS
ObGBj7aMZYowGkqEH4jlgOiHJGe2B+mscjKBIwi58iCRkDVavDI4fIRLUhzKICSALRxyMUap
aEZaSPkowPQga/KCqnqwzxiGNCi/xGVlQkevEYyO+fXQs1BMkKLDyDthShxg/U6/ZBPTkSzK
ZlkHypHCB7nvka/SyVOOdlUKmyW7uRzVX/K39066PtkanXbu2CDK7ttW2fLGvpimj759jrnB
P+Vv7p10dKSoli27teRgOCbNtnlyAhDzFNHnsB3+vf6a9NOnacspRz/5j7mMB9C8gPVbyY+9
hURAvVxyliWiRhxJwCM4/ng6N4oxLIqkq69+5I7nPoR9MaJ6c+cKGJppUMEDnynIOWbv6gd8
f00fUqBGfmSgjiBWQLyLd+/trz1lWi6u3dG7bhN7Rry/tDKMvSjww5ARV6p7jVEVcDAtkPf+
eqhvBZtD4jty6V9YN7eCTdvUGz7J2XfaWbqPt/p5vmnoa+ur1pDIjwW6Q86yRKdfyxgkj5QG
PbVwX7Q95Z6ReF1gpWZ+qu5C+STlf3ZDg5/ro6/Z2vP/AOhPxJGEITF1nskiknDBxaexB+v/
AA16OYOxU9gvoks1BMu2+UOkZHU50EGZINxca2Oh5HXlGCMYYaZxb0o3ZFTzjIU2DnaVlWCm
XBFjrpfccxpCp+Eh8VDdniW3hF4a/EzcLXcOrMltmqemfUoUMdA24IqZC9TQV0EarGK2OJXl
SSNVEyJIrKJFBe+/csl1Wspbftk0b1dzY/hauqbMVNGroJZ5gDkqAfkUj52woPrjRy+IXYrj
4L/ic773r0wi/wBHmsfUKydR9gwUCeTHCa0JWywoo7CM1IrouPpxYr6a3Weim4rX1Cs9J1Us
tRSXmzb3p6G5WaroHwUt1RSxS0tO3fDCDz5Vz7ksffVQcb+H+HZWoUyv0hkNSVSbDmQDstrs
lSgANEghQ0GgIVawsBZnBvGddmpKo0SqO9ZNU9woKzutFyATzJBSRc6kFN7m5On78YXaVB0p
+Jzb5bXTR0FHJt7pneY/JYktKrqssrMcku0lK7FvqTjtgCan7Sbcpb31P8IO11BeSt2pu6r8
nHdmrbnRwIcffyiNR2/aIretr8bvTjcqpxW8+HCxTmUjAJorpcE7foAvb2zp7PjhVY3347vA
DtFS0jXPpVsx3jC/2rvuf2z65CA/z1rDCbhWnCr42RLP3/sNoTGasTN5VYlY2K5hi39txSo2
9LBsh7dZbJaGpkk/dNkpaOFZoc4jhp0TH0HdB+mqj/ja2tYfhreIKV6OOnmpZdpAMEw3fcNC
P+OrqZ7jDLVVxFRJTK1ZMkgVjlT5mBy/lqn744qUo+Gh4mEWoE8wrNnPC4lHeM7hoQe3v39/
trK2Dqs7OcRKYDofSGvbdxN40hi6lBjAtQI/VYd/gMRx+DltCku/w6eg9fLFDNI2593B43XL
Y/f9UpA+vb1H89av3g3sUt++IJsqw0uUkquq+6o4QIS5HGOvOOI7n8uts74JNJHJ8Nnw7ySx
81/013h5bop5ox3DUjOB6j0/prWb+GLTQ1fxcOjtJPGJoJuuO9lljcdmX8Ldc5+2tCYPqCTW
sa21yB0/F/8ACKQxTJlNJwgoD1i18mIuq6k7Zr9v7R3na62E08q7LvHBBLkY/By5CsfuP+Tq
gP4Vl6gsXiz2tX1UTy0o6dXyOq4H8kbxQhnP2Udz9tbqvid8PVsu3TrqHuCxc4rlS9ONwTTQ
SSGWKVBRSsygf2cAE/fWmz8HDb9VunxrbIs9Hbp7pNU9NL+wpadAz4EEJL4b5cL+Y8u2Ac6A
4Y1VqY4Y150bpbBPh2Fw9cSZV0cRaClQ3cP8TcWefFd8M3iB6zdQfCpfelPR3eO+LVtCmu8W
5pdrUi1SW2T970jqsxLjiGSGRwB24qScauH+Ib0Y3N4kPB74gdgbdoJ7ndqvprPcunFipUP4
mru9vqIqyFeIHzNMtNIka/WRBgtqbwsn72/CUlWsS2qlo2jq5hlJ6irXAfy3UYEBHIHPdjkZ
wNOPQUFHTQNBS0sWUHJVDHBwCQM+x1Ur/EmoPyNNSltIVJkqQdbklQWc2veOQGkWaMC01moV
E51ETgCVjSwAQUdnTuPO+sagH7OXsfedz8THXPetLZ7mNhWrosbPf7pJSulObzUXOmlo6PkQ
B54SmqXKfmRV7gZGa9/iO7/sPU74m/X7dG2JoKmwxdfbZaKCspn5RzG0mjoJpFb3BmpJu/vr
b1+JT4wbH4DvCrvHeu2YLZbOrfUGuqLF0btsFPHCG3BUwk1V0kRQOaUUPKoZyPmk8hSTz1oY
wbc3PtjqPs637woLnbL7cLztu6SRXn/vUtPcXp6umqJc9+U0NRFN83ciQEjvrVfDOdmsZV+c
xK611KXEBptN7khNs5vYXsQkXtbW3KMucQpWXwnQpTDzTnWltZdWq1rFVwkWubXBJtflfnHU
1vrMNtbshjCFV27c/Vcd/wANJrQY+Aeof4nvRhCOQOxN99vv+5Z9b+G4KNobFuqLzUYR2G6F
M5yymlk/Mf1GP5a0D/gHSRxfE86OTyyRQQ0+wt+yTzzzCOONFsk5Znc9lUAZJJAA9SBqp+GM
4mZwFiMp5Mj+B2LO4kMlvHFBzf8AFP8AE1Fjfx9mgT4h/wAPSkictUxbdsUk8Q7kK+9ECH+f
Bv6a2oNy1y1FyrSJMqtfPhCPTDn2++tSXqbvCz/E3+O904k6aTxbx6IeHCqs61G6La3m0FXZ
tqTPW19ZG47GGpu1QlPEw7SAoy5DA62q6ieWpllnqMPUOzFwjfmYkkkA+nuf01E+I6HKfh6i
097R5tgqWDuOtVmAPcQBqOUSHAakT9cq061qyt4JSRserTlJHeLnQxpRftCNxeu8c9sjwVSg
8N+3Y4gfXDVNxc/p3Y6vp3Xt6ol+FetfFEWgTwCwPJKrZKkbRVu/21r8/H8Knx41Tp2V/Dzt
Qrj9K3WzRchS/wDzWt1jdFMi/D6l4YAAGNm9sAfTA1M8cvCRwDhgJ1BUn/B+MRrBzSXsdYjz
cgf8Ua5f7PDWin8be84G83y67wzX1WEf1S4Wxxke/of66tG/aJUDeEPpNUKeQfxEUAIccSMW
mvwMfpqp79nvnFP46rhKcHj4bdz4HI5/7a3+mrav2iecy+D3pUCix8vEdbWVQvpi0XAeunvF
5ydJSRHeG/ksQw4WBV0fJwnvc+aYB/ATWSbwU19KxXyJ/ELuUAM4A5eTb85HqexOtezYO0oe
uvxPJdv28/8AV27vFnuOsaSnbstDT3GsqXcHB+UR0+c/Q6tv+Gv1xs/hw+Fd1P6yXy6QUFHt
brHvD92wNMqyVd3eiovwFJGD3aSWcxAKO/HkT8qk6h78Ffoxfd5dbeoXiHvNHPPZ+nO3qi10
V2eElJ9y3ofxwje7R0n4hyfb8Qn+0NSCUU7Q5/E1TcNkXLaL7FZvoPapN/OG1xtNZk8N05Gq
rBxQ7kpy6nzAV7ouAs43n0ZBst5tkt62S7rBQVcNL5UkDMzHy5gr8A3+yQArAn39ZA9KOoFL
tLcRvBWf9zVlJLFU0LVBCZwGjf6HDAAsM5BI0rb7Z6d2qbZdKKG5WesIWpoZV5qF7ceAPuO2
mJ6idM9y2u1tddg3OoqYKG2SrbbOUC5m7ssYPt3PYEDJA7++s4tFCUmx1jS76TNDKoaHT8/j
Eu9t7stV2oqmm/G1NXV3KrqKmR7geRkZmL/IwA+QcjgEAjOO/sr9j7bFJd7pdYbhXrSSUnBb
QyiXy5SVJZWYkgHBwPQZ1Ub096tbxo7XLdN2z3jbtTb6wx1cwgMccrpjE6RgcuJxx7jsyt66
tQ6A9bene7qWMVt/Ml3hUPV2+OgcmJ+IKnzMYIdcsCCR8vcgjGgmCJeazEe2FZmVWpiydbDl
rD7bgiFBt+4cApSkpJHeqnOH8zicMAoIOAcjH176idt0097p6tbQKiKOStlkuFZVOVleoU8S
ojK5AAABHcZJx640/fXncNJd9p09n2fVXKhq7zUeWLpTglGjwQFdQctEcktgjBQD7abHZG37
jBTbfstXXQ1MfOnp6i8xQeUTTRsfOmjQADkBg4xxLex9ChXJqVlmOucOibq92sCUWXmHXC2R
2lED8IO7HZFjpZWoUWWWmnljl4wEJHKvqJnxlD9j3xgjSkoNkJca/wDed6WlqaSOSNrbbopW
KrKjhvMP+0O2O/r37DS/qHFKlFbbfmCig+SnhafJkCDHzZ/MzADLHuSNCIYfNlkjmlnwqHyo
GXCZyCMkdx2/lrPOIuI9QrLCmmklDa9L8yP5+MXjQcDytKeQ4721DXXa/wDKBFLHKruJSjK0
p4ypKeeM++ff10Melmli5rNwDP8A+Uxk9/XOsK0wDy1LK4hiKiLlORhM+mPX19/fXiWtkZDS
hlMRY8WUnngsT6+4HYY1VkwgBsxP20pBHdBdXcpalEVVZY0+SQeobv76L6ahXnAIHkiYOxm8
z0J/T+WhEgqFBcRyvxPYkfM36D7/AH0Jgpplp5CfP8syKzcyQM/RffUcRLBaytV7Q5KWA0LW
5R9LwSZclnOBzCNjkD9dAK2rWIRL+JdJQCCsZblxz6nH8tYZJp6eqd6hKjjFMePIeYrE+4Ht
gaA1tGlVKrslTkIcGJ+OQTkEj1/rpRtopV2QbQIpwOt2Mc3d/wArf3Tro3bfLVG29vzrTtMk
W2LYqo/uPw0eT9xjOuci/wCVv7p10edrKx2rt4eZKC23rcAhjw2DTR+g+nrr0u6drfWMUXzm
PuYwX0L/AK6r+TH3sHD1R5UrU8LcS/B5OwOP+GjyRqlzAaZuTqoDfN6gj3GiiJYnZKcAqqOS
j8PzZA9T6D1/no0tM4M0wkEZR5QFBbGR6E6wAyE9bdItG6lJzJtGv5+0L1TzdGPC3C6JmHqz
uYmQd2ObbFjJ+/rpRfs6sSSdEPEsXYgf9M9kXt2xm0Hv+ntpKftCyCLpL4YY+YLDqruM+Wv9
kfuyHGlD+zvu8fQ3xMFPU9ZrHjJ7E/uk/wDDW61lJ6FIJ263/NRitxpSOl4pN/8Adf5cRC39
oRslNSeLTpDuSnRs7i8PlNDVu0eOclDdayMd/skyj9Ma2Evg9bmpd3fDm8M9xRjLX23bFxs1
1cuWPn2y5VNKoOf/AMTFB2HtqjT9oroxH1Y8LNc2DPV9K9yRTOq4H8K5wED7keaf66tR+Ahc
5Lh8PGw0pRWFi64b1o0LPj5Hlp5+386htO9cbTUeivRJhXrNrAB8LvI+we6GaiOLpvSRrEuk
9lxFz4khpf2n3xVx+0p2VKfrP4Z75GuP3l0I3FRuwH9qmupcD+Qqv8dFPjLun/Sl8WX4alt5
PVwT9KPDrzQd+1RMK1/X/wA1wf5afH9pb27IlD4O9xSRqXmh35bWkCYIUrbplBP3y39DqJ/T
S6f9KHxgfh2OrNV/u3pD0HMqDuR+B2NBVup/QgnVs4DX/wDa6nze/Uy09r5KA+yK3xmi3Eee
lf8AjTEl7bi8bulE0VdUVU1RM+Z2LEzDtz5Ehf01Vd8cOjo4vhi+JCZIwal6naJMnlj5c7ko
Mqp/2ftq0qgqQtMyxSL5kvDkRHlSQfQ/yJHbVWnxv3km+F94kZJE4BLhtAIBgf8A4RUH+7WS
uHjTc3xFpqyPVmGSP30xpziAss4FqAB9Zl3+Awj/AIHlNJWfDU8PcUa4eHd+82iYHuW/0iqv
T761kvhbMsfxfOi5kXKr1x3sGRv/AFO6jB1s5/AZvNBU/Dz6IWmOpcV9lv8Au6onilpj5arJ
uOpCsHIwT3xjPqftrWH+GCXb4vHR0pG8sh66b34pEuSSaW6+gGtI4Wk0s1fG6r+sl3/MfjFB
4lmutpODk/1VNfcRvZdTKaOq6Q9WZpFLk9L9zpA7uOyraqjK49z6a0ePgG0UNd4/dqQVLTCH
/oH3eZFglKMwFJT/AC5ByAc+2t2TrHc0oulXU3b1PXijvFx6SbkaOWOPzTBElrqPNeRf7Jxk
KT6k/TWlN+z/API/EG2iUjZx/wBBO8OSIe/H8LT6i/CZpR4WYjCubY/gciR8UXSOJdAUnYOH
+JEbwNIIfPnhKhI440VI5IQFwo+Xhj07AdtH0M0iSxrEQhmQFoync5Pp/PGvJpZqeIFo5W7k
oVwSAe/8vfTWdYupdD0c6PdXutldIv4bpX0yvm4XE3yCSS30kksS5P8AtSpGv/taoyTk1zby
G0esogAeJNhFtzE8mXaU4v1UgknwGp90aoPjq3FXfEu+MP0z8JlmuMtZ0m6Yb7g2Oq0UuYRT
UbGs3hXrjtyb8NUU4b/ZpYhqHfxbaKitfxYOtlutlHT262W3qBsSntlupUCRU1LFabSkMSAd
gqRqigD0AGpe/s5uxqzqV44+rnWfdDvcbl0/6L3OvrLjU/O5vW4bjFBJKSf7RQV3f1+Y6ir8
YZAvxduv6H0/6UNk+v0/dlq1u3D7jVJ4iJobJ+ik5IjzWtbalK81DKT4kxjaupXU8CKrDv1k
1OA+SEpWEp8hqBHQL3dIINr7onKv5rbeugMbHPb8NJ/z/PXMz8EHhZ3P4z/EVt7w87N35a+n
F/3htbcVVR7nvdHU1FGFoaGSoenmSnYSFJljMZI5ABslHHynpjbtkWS17vpqcgRwbbuZlaUE
hsU8nHB9NaBXwG5BF8TXo2x4g/6D76VSTjubNPjVM8DKlN0fB1fmmDZ1ttKkmwNilLpGh0Oo
i2OMUhK1XFVElnhdtxxSVa20KmgdRqNIlT8JzrVV/Ds8afVHwN+I3p1tLa26+qO86TbFf1Tp
GL3CgvUag2mkNWW4S2at8+N42VUKS1EUjZBKx7dVaAphgiAjRGBmWRfmJAx3/wB+tKv9oJpG
2l8RWXc1lkahvlf0K2ZeHrqY8XFwpTVRQzBh35AUcHf/AM0fTW4psDcc2++mvTjfNSV/Gbz6
e2G7VKg9zNW0ENQ38i0raZuMko3UaZTcRAZXJ1sFwa2zpSnUXOgINrcso5k3e+EswuTnqhQS
bolHCGzbXIoq0NtyCL331PhGmN8f6nan8f18GCsUvh/2e0C5yAvk1QIH0HIHWzXezDH8Le6M
YgPN+H9MFdf9o7N9/fWsz8f0OfHhUO4w0vh32oSQ2VLAVoOD9iMfrnWztfVpH+FVcqpJEkhb
4fLsrlsKAdmDic/fIxp8xyoq4dYVPin5IhjwaQjHuJR4K/xxrGfABhml8drPDE0ppvDrup5V
RgPl50I759iTjVu37Q6wfwb9J3w6EeI63gK647fui4Z1U3+z4h18dFxdYnlEXhv3N5gRfQGe
3gZ+2catk/aHpUqPBv0nmicOreJKiHEHsv8A1TX+o0/4yJV0m6eOQS38lxH8KJP+z3Om3Nz/
AARrndJPh/8AiF65+FLfXib6b1u3r7srp9ua6RXHpsLxULe6n93U0UlbXUlN5ZgkaOKYfJzE
zqjcQcBWvX+Ep4g+lnUfw3v0j2fsy0dPt59HRHNu7b1mneVL0tWSFvivKxkd55FKyhi3lSKq
r/DMaq+XwDbbFcfATuFKmFZom8RO5o1Eg5KFamoBICvoQV7EH66oo8L1zqfCv8Vi7dNbY7Ut
gn667o6e3CgB4JJbqysljoVI/wDMmSgZfpx1KK/UJniB+maW8LLkVFxojS4TcFKhsrTQE6gq
8IaMOyUtgRVHqbXqTiQ27fWxVYhSTuNdwNLJjaxQ01SIqlYP9YVMM0hOSvsGGfbQT93VGKmL
i1SlVE3ONyByB9cn/fpIz7worPWQUNe4pvxU5KwSSBH4A4IwWByM9xjtpStf6RWVhJko5GFf
lxGMj0+2P66zG44G1X7404kHuiMfXHpNU36x1cG30dK0Vgnp6OZiUf185OwJOeX+Gov9AqW/
7H3tVWa41jPS19wmpKygqKgrDSyrIGV4i/YEgOPbkD9fWx68XairKGWoFS8Xl1QY1MilTGV7
Y44+YEn00ze4rFYLpPPWyc6S90zLhoUyX4ZIYHtkH+fb9NEOpL7Qtzj808tlZAMSSodwzV1D
Yg4H4aySmlRT/C5LK4aV5GBACLGM5Hc/r3EkbENsy283qx2GqtFPdqNHoYbnETOlNnCBiScZ
K8+3ryBOdQu6Ibrs1JuWzbevFPFBV1d6qllhu7saaeX8GXBTmwXmwjfAA4kK5/MBqawvsF1E
34APOfkWdxICCSQSR7du4H6H01QvEuszUtOCVNwCPeItLBFMYmmevOqr3v4iMro5nhZ2jZnQ
8Yy4PHv3Ix+msbTqZxSq5jeYMFIJxn3ycY99CZqaYTwzRFFSWMIYYYsjlnuT/wDLo3qbfCYi
8KMvmozwusnFlc+7H6Y1S5W4gEpOgtFolK0ix1Jv4QRPJUcRGeU34dGTmz9gPqP66Jqa5I0B
McXkiJmEZzyUsCe2R+mjb8I6UdU8cwEqKFQhCzFyR3IzjGvyCmklhnp6lUAmiIide3c/5d++
m6ZVMvL2gpCUttA7QFpamSaBamRkRV+aZFVsD6fryOfv20N/HCrj4xqSkoHFzlT+hX66JXge
1pIvFlep48iZD/DODgjQqgpqaSKnZpZpJ1UPHLKx488n5h/icHSIQ64nKBrpH5ToKQBrA9S6
YjiJy0fzPIc8Rn0XX0tRBG7J5iiQhTK6pk5HoD/XWasRIZPMSViSRlFXPze2iqvhlWRiHiMr
sGk/Fxkhe3opB76+KLjSgLwktWmkc2Z/yt/dOujdtqYDbm22MnBv9HLaVeMEjtTR5z/jrnIv
+Vv7p10VtszzJteyc15N/o1b2iVTgA/h48AnXpL06UFcvRrG2sx9zGEehffrqv5Mfewtaeol
R0WJl8xFZkUpkOuPr9fvo22/WVdWprZoYuKkxzwD5lUH+0Qf00i7TWPJHGsZLOCArewBPcY/
U6WthalhnJkQyU4hCyKrY5Me/wCb9dYAYadWLpOto3Ot1KdCY18/2hCeSfpR4ZmlEYcdVdxZ
WMnGP3ZDgnSt/Z2Vd+iniUVJY0DdZrHyVzgj/qk/NpN/tCyqvSPwx+XGEjfqzuRlPuc2yHSs
/Z0ZqcdFPEvTz00M0b9Z7G87TsAvAWhhxOfqdbrabX/sXJSRc9b/AJoxiioPpR0tVucg1/lx
EUv2hupin6y+HKNHeU0vTfcCGQxAKf8AX4D8p9SMk+v8ux1a/wDs9lIo8ANUZkUpXeIndkkT
TfKFCRUK5H1Hytql34+Vc8viR6Q29nf5Ok9dXJA+B5aVN0kVFAHouKbA9u2r0/gc7dqtt/Ds
6Q1ARg+7t27tvDpkL/BlussSP39ilKO/v21IamEU/oqUhl06rcFvap5Y+ERyhrcqvSPqbyRs
38kspiL37SxZIp/Dz4V9wRKhW19cL7RNJGvbFVZuYA/nSf4aqb+FHd4uqHxWvCteYia+LafS
+mjmdFJ4PZNjmkcdx/ZkjK//AA76u2/aKbRJcfAd06u5iLrtzxNWRo5WI5AVNruMTH7DPEfz
GqUf2f8Atoq/iJ2S5kEjbfQ7etWG45CtJBBTqT/Opx/PU+wC8yejpNrB1bbmkD+3r9oiJY4l
3Rx9lWeTjkso/wBnT7DG9Wk8B8124l4U5L2wG4kfKR29ie41Ul8cWrKfDX6/UzTwytPNtLiI
weSqNwURIP8AhqdXX3xDdKvDT0v3B1n62brXZ+xdtPTQ1l1itslXVS1NQ/l09PS08QLzTyv2
VEHcBiSFViKPPiyeK3ph4gvh0XvdHRTdK7t2N1KeyVcNxaikpZYoqe9QLJTz08g5w1CTw8Xj
cDjx7cgwOs8cKqLUF4okJsNq6kTDac9jlzBSTlzWte2tt7RePEiekxh+dlesHWhhxWW4zZcp
Ga29r6XhRfA4u1ytvha6X1tMWjgprvuOleIzfLKkl4mcsR7cWwAcEZJOqJ/hhXOltXxbejd1
rQ34el62b1kkQPgkmkuuFyPqSB/PV4nwXawxeEXovZ6Vo2rdw70vkOIiFZf+up882+hAJ79h
xySBk6ox+Gfborl8Wbo7bTITBUdcd5IXif8AMgproexHsQP0wfprTFKTkqGLSoaZHPaPpooa
tFSqdha39Zv7mN4re7T1vSbrZf7i06V906Wbop6iFmIEcSWyfyoih7ghQh79+4+utNj9nih/
EfEU2nHx5cvD7vUkD7UlOf8APGty7ecDt0X6zKaOjpHqNi7yeZKOYuiiK3VEa5yThiIwSM+p
GtN/9nOHL4kGzV7YPh+3rkn2/wBVptV3wtX13DbEZtYFtPuyuRMuJlxxAoXgtXzRG9PdKKp8
tYpV71GFaBTj075A9/01U/8AGl3NJsb4ZHiQmpaox1m76Lbu3iyDiXjuV4pUmXH0MSSg/wA9
W036WWurZadp3RInPJ6WXyz8jg49Mjlgr7dj+mqTf2hqslh+HDeIY6RqZa3rvsiGdi/qgmqH
C/cckX+mq24eMMvY3pzahe7zZ9ywfsic43ddZwhPLSdQ0v4pIiCv7Lxt2N4PGju5okad67Y9
pillTIVfLuVQR/8AnFf8NVQ/GKQw/F56/qW5svU3Y/Jj37/uu1aun/ZeoIl6L+MKswwmXq3t
dch+xVbTOQMf+239dUs/GLcP8XnxAMCcHqhsgfN/9TLVrS2GnFu9ISsk/wDAA9gDAjP1eaS1
wPpVh/vr+8umN/8A3UxG292PIr4axXEN8uDgU8n+HbXP9+Bakj/Eq6PrFMIHOyt74kY4A/6n
m7a6Au934be3dGeD/wD0PXHhwb608nfWgF8CRVb4mPRxWTmP9C98YQDOT+5p8f46qng+U/6v
cSj/AKI/geizeJ4SvHOHjyLx/iahzv2ig58eVCeTO3/gx7X5sxHc+fcvTGtsLw/VQl8PfQKH
zGQnoVs0RgjHzrZ6UeutUP8AaMBGPHxSrG6OF8Mu1+XBOIDedccjV6u3fiEeH7oXWeDfwtb9
pupB6kdVOiHTAbbqLBtSKrtam7UkFHSieoNQpjHnRMXwjcVwe/ppx4gUqpVnhVQGZRpTiw2p
RAFyEpSkk+QhLA1TptI4lV12ZcCElxKQVGwupSgB5nlFCH7QPRNR+Njb8nzFazw1beZWYg54
1dyQ4/p762Sb1E8nwiqhwWUJ8OrLAHsf/oPX1Gtfr9ottBp/FN0ZvKwtHDefDrJCGPu1LeKx
SP6TD+o1fxc7hOPg4190ZYSh+HMqiYsAhP8Aomq/X/k6+4nImuGuFinksD3ED7IHw8PRuIWJ
Enmi/vBP2xrvfs8lL5vjV3rUsnKKi8NF78x+eApkuFtUHHv6HVon7Q383g96VnmrhvEhQciF
A9LTcPT66rv/AGda0mbxG+IC98SVtHh6paZSGwedTeKY4z/dp3/pqfP7QXKsvhB6XFFYKviM
oAcNkD/qmv8A8f8AhqRYpJe6Sspb9Xqwf3Cfthjw3lZ6PE0DurrD/eA+yFj8BirWH4f+4IGM
xE/iI3SqrT4VuRprfj5vXHbWuz4qbo+0/ii9U79ROTNYfF/Q10MiMfmeO5UkhI+xOf66u++C
zvIbX8C24kjElVW1nXHdEdFRq2OJemog0uSMZUDOqCfEI8m6PiD9RlLPO918UlNTgk5J/wCs
qeIDt9OONTfCEoGuI9aWRoQu/tUIimK5ha+HdGSOSkW9iTG2r4rtspS1Fu3/AGyjmipqq6Vc
F1uUcXJEnZg0Maso+UtiT19SNRlt3Umvjijp5Jq2WoMUZmeYr8jYyM57kYx3znuNT6u1sod+
7Q3nsa7VVZGtU0r0dRTVOHEvPnEVyPzK8YHpkgnVUu7IrtYKutslZTx0d7s9c8VwpIXEqqwX
OA2ByV1bkp7HGe2sqNgKWkHeNYsqysrvuPjEyW30KmjppWjk51dKGiEzK/N/p3Hb099JLdN+
kuUdVWRVFXSXCCrX8HMCFKomMhR6YPzA5/x1Hq1b3grqSnFOlQJqWpWGqaomDhnK4JBPYe59
vTQncd5q7Vbq+NJfxsNTPGIJJGMhdky3yMO45Yx7/ppyZkiBqYBecIOg1MButFztG6tr3XbG
6LVNHcHt8dTQTyiPjMYiZIzEGYATLJEjD/8AdsoccSAdPV8MT4ge9fFtT9SulfV3bdqs3XLo
oaea9Xew0wipdx7eaoNMbhUIjtGldDMqJOYcQymeOSMKCyiufrPfbruaxCkssNVW1dVSVSJD
CWjZXKECNMDLPknGPmPcD1Gqxvhy23fdj+Jl0KtFmuFNTeVcJq++bfuu7nsNNcrfAJIXolVp
olrJEqqunaGnlYq7cSVbBU1txJokjP0wuKHbReytPD28rbxPcEzkzKPZQSEq18PwjfPWpcQM
R8rxoOSRnl8p9+/tr1U1svlJHGjSBAp5g4DZ9Bj7a9UCOLb5SBoi9NErAtycDHpn66yW+mCw
tFJ5rqn/AN8Sj0A1lB5L60gJO9ovFCgCSqC+JnKTuR5cwcN5g9G/4azyygAKiMyOqqwxy+Yn
7froUKeUoIzDCWY/m54XB9O/07aAwAxZaaRIRn+HLEWKqufl9u+ubPJABvcR9zJcF+UBamVl
WejFGeJjQRVDpzwx/NnP6/y0LhSkpqHNTG/4kqqu3mfIB3xgHsPb9de3EUkb+aUMYOVcISzd
/wDHRbUGR6Bl8l6llcFPYkd8ED1zjtpJTiWXMxWCdNOcJqBUmwFo9wNzMYYSU+SwjMxAyAPU
kff+uvQkMJd5UEYcqI5Uk/MMHIOSNBhTVM9OsWeKoDIsyqF449AQR/LRpSF41YSwwzE+hnOR
2+nppBtAf7S9BHakgIsDrHNQf8rf3Trol7eSen2xtyMyt/F2vbgzBQSB+Hj9R/v1ztH/ACN/
dOuirt91Fi27IUR0XbVtP5gB2pUz7e+vS7pwIC2KN5zH3MYO6Giil6rW7mPvYNaWjbgWbz2X
zTzWNOwY5wMZ/lnR5DP+Fp6cI3lknEoKEkY9Mn6nP+GianrHd3EIYQ8l5hR2bOe2P0Gh9LE9
W8bySDgXDQxBcD7E51ghplsdkRt590DeKEf2gSqkm6O+F6OYL5w6o7iclWJABtkOBg+476P/
ANnor/wvRfxMxh0/+6xZpJYyBniLUQD/AF1B74z/AIxOmfXjcew+h3TaO+1lT0J3vuQdQr3d
rM1FT/vj5KM0tKGPKVY/w8zNLgKeSheXcgl+GH8Qfov4LOhniDsvUCj3XeN97l3tbbxsTath
28ZYbuIbe0HkS13ILSgTBCzP/YJKhmHHXopR8CYqc6K7NKTLqM2tYUEW7VlTGYEjkMpCtdhq
bCMAV3GGGk9JF+f9IT6OlBSV37OYMBJAPPtAjTc6C8Nd8abfUO8PHVuy0W9o6temXTnbdgaO
lk8wGuFO1bUR/wB7zLgFI9iMa2ufDLW2/wALvht8OXR642U/iOnnQ+1vu+51N2ht9DbxFDFL
c6irqJO0fGeslI7MTg+nbOqN4Ceg+9vHJ4uN4eIjqvRzV/TTp3uyr39153K8Zjoqi4CVqqks
8Tt25Syog49zHTQsWHdeVhfii8W28evr7q25tkNt/pduKWe13yA+XV1G56BZw8XKV15R0LFE
daeMIzsvOXJIRYdx9fbotDo2FGFgmVbSXCNs+UJA8/XVbuUDzix+jhhqbxdXatiFaSlL6yEX
H6gUVH/CB4pMTG+LP1PtPiQ+E3WdW9n3zbe49rydSdmXSlqLQ9T5kKNcXg7iZVKN/rMatGyq
wbkTjsorD/Z3qPy/F91g3NJQ3CrptteGyuWpkt1GZ3hWsvFvjLlR3CgISSAcBSTqSW5+jD2X
4Kvib3JZau9Cx7y3Em86i13YviKpS+W+IxxpIoaONBA0gCfw3keSQFuQwm/2afb0tb1j8Wd9
hHGW29KNsUEU3Ijgam7TOSD7HFL/AIaleA3HJXo31Rsm5DhHsV1I+0xEuItPZl+khT0IOgQk
3PenrT+ES7/aOL9HF4TegVltt2pKqi3D4gjU1MVvrFlWeOltFWImYqSMLJK+O/rn6aom29XV
NL8LPd1DXiqSG4dTZjZSkeFZGu1Jy5EjunOKXGP7Wfvq9P8AaDugd+Xw27H37tmx3eW2bS6p
G4b6FHQ86WCN6eWAVT8SfLb+MC5IClRyJBDZ1yeo3iDsW7fCz0Z8Pux7dd5dy296CHdVpis5
jjNVTSyGCOBh3qJKionR+w9e3qcamnCaVcn+G9MYl0XKJvO4f6gSSu6u66bAHxA5xDOJky3T
uIFSfmVhOeUytj+uVgIsnvsbkgdxPKNmL4Fe1L4fD30juFOpuNrlS7TXeZXRTaaWqutSVQBj
kvUmIj5e/AMDhSc0O/DDVl+Ll0cWJ/w7L1y3qEaOMHj/AKrdewB/prZj6d9ROnXwjvAN0jn8
Q9ReqW4UFmorbRbY2vYWqa25bmNC9UtvVo+yFnSfnNOyxpx9iAG0/wDwYeJC1eHvxq9HPEvv
W13G4be2v1SqbrvW22OMTVYoLgtRFWGnViBJJGla7qpI58MZBOu8FNVTEysTTTLeZl9K0NEb
LP02gJ31UAbaC4ECYzm6fQVYdlXnAHJcoU4OaAOq1Pd6pI56R0OepFtaj6MdTo0iAX/op3MJ
HDHkM2yoJZj79z/X31pffs7ILfEZ2igYJz8Pu9VZ2BwAaSmz6a2NfF38UDwvdLvBxQ9YLZuC
+7ypvE30s3PTeHS0UOzayCW91Yp2pJXqfNRRRRQy1CGQz4bCkIJDjWpH8KLxX7D8E3jN6cda
OqlLeJ+nEG1L3t7eddYbaauroqW40gjWsjpweUoimihZo1+YoX4gsApjfCjDOITw3rjZYUFu
pKEAggqUgOBQAOpIV2f2rjcGHvidiOh/6fUdYfSUtKzKIIISlZQUkkaWI1HhY7ER0XK22y2+
vilV0kWRczwuTiRuXbI/n/nqnf4+1ge+/DO6m1VPF5rbS6lbHutVw+YxxLcxTuc/7I/Fr31b
lsfe22eqW19odRdmXD98bN3/ALVobttG6zU8kBqrbWxJNTy+TIqunJJEbiwDDOCBjGmf8Z/Q
B/E54U/EF4fqdadLt1M6Y3K37fmqWCxx3qNRPbWLHsB+Lp6fv7Ak6z/hWp/oLGcnMv8AZDLq
Cq+4AWM1/IXi6sQ08VjCcyy1qp1pYT4kpOW3mbRr9/syG4hTdKfGdZI5eFXB1C2jVgmMHhHL
bqyMt/WHH21Tl8XmWWf4tPXuadi8snUzZZZsYJ/6ttejn4VXj8tPw3uq3Xa09btg9Qa7b2+9
vw2vc23dp0sAvNo3PZqqXhHJT1Mka4/jVkEmWDI3BsMARqE3i4617+8UPXnqb4vrnsy77Nsv
VnqVKdq1kdFLNbqOagp4UprfHXcFiqKqnpoaVpAp5ciW4qpGtsUPClWk+MVRqa0gSr7SUoXc
WUohrQc9MiifC3fGSKziamTXCeQpyVXmWXSVpsbpSCvU6WF8yQPG/dHSy3lVh9p7mnfmY2sF
xRwkRY5/DyDPb2GtCb4ELCP4mPR12IAGx98kE+mf3NPjV/8AtT47PQK7+Bi69bd/bU3ptTqa
y3DZdNsOntP7whv29o7HHUSmiqozwioW/FwytJVeWyKzIFkZRy1bfhmeJLZ3hK8Z/R3rZ1NF
euwrLFd7ZvSvtFterno6S52+WmarSBfmkEUkkbsiZcoG4gtgGreGGCcT0rBuIpZ+XUlxxBbS
P66kodBCe/VQGm5Nt4sriFi3DU7iygPszCVNoXnUb+qlSm7FXdoCdeQvE2v2iMn/AMPSAN3Z
fDXtkMR6H+Nce40qvFHAV+Iz8KZDKp87op4dyGXvxzcfTGlF+0YdOrtH4juiXWaCnkm2l1T6
Cw2m33iKBhCa+21M8hiJI7OaW408oU9yuTj5Tpl+nvVCj8dXxJvh0/8AR3YL/R03Svp90rs2
61uVEEaKbaUDVl6ql4s3+rI8bBHJHIcew5Aam+G/p+H9LnE6ssysyFq5JOQJsfG6SPZERxAS
zjmpyitHXpmXKBzUMxVcewj3xN39pP2K8Fz8Jm/YYudO0G89u1tSqY/iiSjq41P8nnI/Q6sN
u+9qR/gKybgWZEep+HdDSysAGHnG2pRgemAeeB+ujL42nQO99f8AwN7lu22rXU3beHQ/dVLv
e1W+jjMk8tvhjkgvCIgGSwpKhp+I7kU5x7a13an4n9rn+FHT+A0bS3IvUeJ1sku+jNAbIdlp
dP3grBufm/icYpuHDhwHmc/7Oq9wfSp3G/DmjsSqcy5ObAcF9UoKisqN+QBHnY90TfFNTksI
4+qr8wcqJuWug8lLCQjL5kgn57iJ0/s7G156Sn8WW/yjJFLPtKw0k4TOTGtZVyoD9ucB7fUa
fH4/92jqPC302oKfk0UPiConncrjlILXXAEfoCdPf8J3oxdfDb4JdnV25qGS174613qr3heL
VWU5WopqGtWOG2RzKfyv+Dp4ZcHuPPwRnVUfxpvF3sTqZUWXw1bNqrndL30x6iyV3UeqntjU
1JR3CGlkhSliZlBmf/WmZnXKAKACSTh4psu7iTj05PMjOhCxqNgltIQTfuJGh53Fobp5bWHe
CaJR9WRa0bHQlS1Z7W3uAde60Hfw2Oo1Js7wg1dLWVi0anq5uKSB4pMPzeOiUclPqDjAI7gg
6qw6WyP1K8clgvMUAqoLt4gKm9TRs3Ffw1NWSVRyfYcYAM/fRt0e8RFi6a9Ar/s/8bcRvEbm
uFVYLZTUpMTGoijCSNIRxCq8YJyc/L2HfUkvhjdE7hXbg3B1wvVFP+FpKCW17Glni7VNTMw/
G1a5HzJGqiMH3Z5AM8TqwqmRhButVOYGXrLobv8ArKVe1u8ag+QPcYi0glvFgoVMllBam+25
bXKlNvW7joRY8yO8RsZbe3RWUtttl3WRYq1nMlPA7F1RG7jJzkNgj37aaXxM2Kz1VoperNDm
3NNX09LvKmoqYvHUGVuMUs2B8rxtlS7YXi65PbucWe6VJpvw0Swx8ZQHlfLLwPbvgdh66Xu0
p4L/AE24Nj32klktt9p5Ip6pkDCON0ZJMAj5lxgDORn1GNZCfKgv4iNWMWSQo/q7xA6itsIq
WpqSEwRVDARiUkqQfmBYA9z64P00P3Q1JS0xkmXhFBGZAscbEcVGGde/vg9/t66HvteqsFZd
7JUjzK3aNSKWJ1cESRhcIzgE4cpxJXOVzgnTYbqvc1TTJSQNHwKkTIycm4g90DZ/Ln2x7++j
JV9wAWMdvsFarjbcQxW/d2VG2KK43drjWpSW1oakUlHTFsfNk1ETAj58HiO4JY41ZZ8LvwR7
W2J00p/EP1Z6d7dq/EV1C3rdrxYL3fNsRrcLFtyo4pQxwPKWaCWpiiWpkChD/FjBVSuTEXoF
suW7eIXovT3220m4dpXfck9Nuq03Da0dxhrIpIJAIvLfISMZUs+CUjR2BBB1siRxpS0EcSwR
oscKK8FLGsUagAKiooAAVRgADsAPpjVN8Xa7MICJJvQq1JB8vfeLKwPTgv6W10jT2/8AzH1B
URmnjgLqY4zy8ydRkMD3Bx/n6aP1CS0ayQFWjd8SowBAb9f6HRY8kSwrw8yRY1UTPIO5P/Pb
WESFqV44aiSOCWQluIwO3tj+WqGS+4ynKoXiyRKqKt9DA6RIzjz5JEHBeARcjAP5s/fRVUyA
pOI3WGMquSoBJVe5xn699epJZDHE0UwEcTkk5Dhsj3Htr8higqgGMtOhz+WNu/c+40g+pbyD
a0GBLaVpvsIJog88jfxXwFClA2VA9QTrNKFjj51E44SEdlOMY9DoykpEhy0RHPmhLRr2YegB
9sDJ/roPE8hkiPkxoSCSkqfIQoPzcsdtMbjCmSCoawQXQlRtH5TpO9OikYpag5dJByJH09ff
10JWJJWMbytEij5Q/b+WimppONHJNTyTU4qxidI5mK5I9QSTx/QY+2NZoZjEi8keRggUOPmy
vt2+ul/SW0IKSd94HSgJFhHNZf8AK39066Je3nC7c2zK7kq+2rf/AAiOwAp4/wDDXO0f8jf3
TropWSljG3truJWmRdrWstDHHxOTTIMFs+mcdvbXpZ04SRLUfzf+5jBnQ3BL1Vt3M/ewIatQ
SSJTcqZok+Y5457ew/TOlNaq4TLDNEZo+NOhXzpOeCB/n66S0EPmF2K5m85hyI5HGPUH2/TR
7bon/DEuY18vj5PAdsd/5e+sDytwsC28bfm0DqySbRCHeXws/Afv/c+7N8bn6Ii47r3jd6+6
325x7+vUX4u4VcjSyyrGlWEQtK7ngoAycAY7abnpn8LP4eW9tsW6/wA/hnqbJXiplprhZb51
BvvnU1TBK0cizo1YM5KZIGB8xx6as7haKoD+bLE0skqIiyH5sn6dsL+uqTZ/GV1i6Sda+q9z
6e33/SPZ936g7gktexurtpkNJbDLMFFTDThhKkiOjgRs4QpxZk7kC+MO8QseoRkcqb6UAAAd
c5oByAze6K0XwownXVLMrTWFuCxN2kakncnLEmfFlu3pX4dujFk8OfQ7bdt6cQbnoq//AEd2
x07Q2mS1068VnugdRybkzGLzGLyzSsAzALy1Rfvy6SbRttTuZJYaW1bVpvxFYiKAIFx8yxr2
DyhPyg4HLj3GTp86y/3LdFXdNyXmvuF4utxk/wBevN7naWqqnAByzsSeJHYL6L7D0w0vW/pH
NePCB1/63VlFWw02yK7b1p27VUN08mFprjVwR1qTU+CZgFljAfKqgbvyLY0ZhqQcxdjZhl25
Q66hJJJJOdYCiVHnqYnNbDfCbhjOOtZQ820tQAGmZKCUgDuFhpFk3S3xW2PxofB08cm1rbsB
OnN48P3RiotFXtik3FNdaV7ctOtZQVqTzKH8xzSVKyK2QHjJXCkBS79mLsCT27xmX+SFxHU3
zY1tjqlyAnCK5TnJHsOY7ffTN/CD6b1NN8MT4pG/Lugjs/U7Y19sdm/EKQsgs+2qySpcH0wJ
bjGufqhGpb/szVrNJ4Z/EluaSVadLt12tMEkpB5FaSxxMQD9mq/8dafxFJUvC+C8RU+QFmET
DOVNycuYNFQuSSbKSd9eXKMJUeoVfFmMaDUagvNMLYeKjYC+UrCSQLAXSoHaNhPr/sqk330r
3dt+4bfpd1rU2GpkoLFMVxU1UcThOYf5SjcuDRtlXjaRWBUkapu8Fvwy/DJs3q5dOuR6NbOq
57Qgk2gHoKmS2W+5y8WeSijknMaSQ/xY8CJfL5DgQfy3BdaFul/27uLaFjqlt9PNT00G5bgr
v53KWVAKKnMZDF2STMrKRwQlc5YlfOwIbdtvb9i2vT10EKWqkjp0gUZiDqcH5ySWJJzksTkk
+pOs/wBHquIJOVfEk4pCHBlWAoi+nOxt4Rd9Sk6NMra9IbStxJzIKkglPle5HfpDTeI3wi9C
/F1tKxbD697HXfm1Nu7hju1ms8N+rKAR3EQyQiYy000btiKaReJJHfOMjOoqUvwNfhkShXbw
4KGeIGJG6pbgDL39SPx2rX6WmlgmM4ljDSS4hIiBCn6jPfSmp4aV6mVwpMiyAy1Sp+bOCSV+
2NKpxJiuiU4Myk440gXsELUka76AgXPfAL+HcN1aZLkxKtuOHTMpCSdPEgxXRv8A+FT4L+oP
Tfo50W370TS99Nug1vuNP0h22d+3emNshrpFkqx50dUss3N0U5mZyMdsDTR234F3wwampkp6
nwzqid/l/wClncJOPf0ru/r7atxuZZ5IGRuUik8hISeKH8pH0J0Z2inaTmjE5aArFMW+ZMkB
mB9z2HbQsnjbGcqgoan3kpuTYOLAuSSTodySSTzJJOsczmE8LTKgp2TaUrQXLaSbAAAajYAA
AcgLQhNrbF2t002ftHppsa0rZdmdPds0Fl2jbmqpJzS26igSGmhEkjF34xxovJyWOMkk6Pam
WYRyRgKJQo5EejfXR1X+THPMXBaNm7MF9e2M/Uk9u2k3XuxJkikaGRExGVXPEH7aj011q1Z1
m5VqSeZO5Jh/lilIS2kWAFhblblFfPWv4a/gb8QvU2frP1b8Nux94dQqypRr5uBamsoFvEsY
AWS4Q0lRHHVMAoBeVCzAAMWGnh3j4bugHUDpWvQbd/Rfp7feiFFTxxW/pjJtaGms9CI88Ho4
IQv4aRPmKywlJASTy7nMgZg1NE3GOBZDniZAQxx9CPfRbC8pqlkeFxzI7onfAPcH7aclV+uu
ttIVMuENeoCtRCLbZdezbla0JN0OjNqdWmXQC565CUjNf+tp2r+N4rpX4QPw9Kjp7Q9Marw9
89h02+qvc1vssfUm+Kkd5qKSKklm80VnMg09PCnAtxHEMBkklG1nwQvhj8QsPhpjTmxXC9WN
wEZ+veu9NW6STI1Ohjh5IXwWX19Pce+kzciRHKjLxj9ASgMox6MB9v8AHRycfY1YQbVB4A3P
1q9z/a3MB/6F4RmXRmkWTYW+rRoBy9XaIz9ceh3R/rd0/PS3rH062x1C6dxvTCPb+5KRqiOJ
6dPLglglVhJDNGuVEsbq+GI5YJBa3w4eBfwo+FWe6bi6DdH9rdP9xblo/wANedwLWVdwustI
XD/hkqquWSSKEsqsYkKqxVeXLAxLCehWZld5WLnGWdjgDPc4++v2WJFkgjiEs4Uj80eB6fb1
1G6fW621ILlGn1hlepQFKCFG41Kb2J8xEhnaNRnpxEwtlBeToFlKcwHcFWuOexgBNTqIpWBV
DKOGXTJ9xk57ccfXtjVc9x+Gh4BbT1Cg6qxeFvpw271ub15AWq/cwrQ3MTG0mY0YPP5seVwz
346sNulc0E8irnylgJm81CMtnsANRv6u7/t+1bbHXTyuhqKgQCAyYiVmUknA7nCjvjucj0zq
Z4adrNNQtTDq2isWVlUpNx42IuPAxGqzJ0qoqSl9CHMmozJCrHvFwbHyhmusO8JKGhmFDNBV
XOunIFOHLCOLj80ntghioX7n7a14/Ef0N8P25N77r3TV9O/3hvTcF2kqtx3WS+1yCeskI5Px
E4QDiuMoAM+g1ZT1m6nVclHcLnX1sCTSVJVaiZuRjQk4RVxgD3wBnP3zqsS7y7g6l7rqKK2S
1VbU3N4xUXKsc4WNMcmfthcr6Dt7D31a+G1zdIb6xh1TZI1KSQT4G1rxG6jTpGqLyTTSXEg3
AUkEA7X1vEdNt+GPpner6lHbOnQuFTHUloLYLvUTrNCvclsyccDBPze2M+ur1OjvSe0bZ2Zt
q3GGOmuNmtCRm3W5VWjpWGRiPicHivy/LhQQSB30yvTHYVs2rVu9sknndhiWoeNfMlkOADJg
Y7d8ADA1JO13GCj40whmT8VU8FhjJXsw7nl7gnHb76ZsWVup111Db7qloRqMyirXbmdIPo9F
pNFSr0ZlLZVvlSE39wF4DTVFJTzCmicEvWmP8PK+FbgezE+4OfX76V9rrKqiroKoTgMXUcof
yhC3pj3Xsf8ADSCu9tucW7KVIoj+CKeY4dQS8YILYbBAPIEDONK+qFWtPNXyOWpKWAtLLO+B
xB+TJHYHOf07ais8WAlNuUPTAUAQdbwVdUNmxVd1p9xAorbstgE0kMARFaJOIPYDLHsT79hn
UTa/a08K1sDUwqKozAVE08LNJyZu3lnvnJBz+upx0+49v1dj2FQXC33Wop98bhrLdt6vpbJJ
UQ0dTBE80slVgnyVZY3VW/Lle5XRVNsGFKmpnXM9PE7mNaUFA2T24g+5zgAd+/rppTPNdWSl
W28OrUrMrSAd729kJXwo7P3DF1et24KeHhT7b2nXfipXmET4q+EZiVSpDA+WMj5SF5cWGSDb
bCS0EcZRQEhUsnmcjjHqdMD0b2PJtG3SSeSYai601MJLfLH/ABldC7FZe/duT9gQOOMevImR
ojrEgpKuMRSjylFRG7AhV9CMd/fOs1Yxq4q9ecfSboFkj2aX9sXlh+mqp9NbQTrufaIyosZt
5GIg7sHWR2HoTjOf8NBkQSqJJlUMhCJGi47HPcn6azzCJqeb0idZMLGwwQPt9c5/lotjk4vE
G8xVcH8pyAM/N2/TUVWypauVofW1lQvGSalgBZY1DKw/iIo4KMfTPr76CxUCeastOIlkfBld
V7H6f79GCTZZpeYmML9mMWFx9x/M6KOA8wlJ1Qy8iFTsGGMD9NCOBDS8u0dpuYHANT8SkiFF
TkeA9s4/mdCVkCxyQqpmSSPLrEMqgPYgk+nvoPb4z8gRIpCj4fzHGCPrg+uhBjWPz1EuVRfm
SM4ABPbuPUHSDqHFrCk7CEVrbUct4JmgHmCneRyquzMnEKpIHbOPbGiyKaQM7ssHlEKIuMuP
1Hf6aMalqx6qOMohRQQxwc8Mdu/19fXQPyAPPSrgEiGo5xKF5YBH+7vpheQpTpO/lBQBtHNf
f8j/AN066KNmSrG3duRQrhZds27sPUE00f8Ame+udc/5G/unXRs29Ek239qCIKrrtm3GJXJI
5/hUzn0/pr1J6assJiXpHgX/ALmPP7ofPuMu1TL/ANH72CxaWtjdo1IaSVW5GIdxgHP8xo0p
zUR/h4pGV4kVuYaQBuOex7+vbA/x0MqaKd5YqiCN+MPZqgzgcTg5wMd+49de5My06mDyyz/m
VSAWXPocD6j+msFtyy2XbE+UbbfmTMsbWgFc7lbLFQ1N6rZ0o7dRQSz1k8z4RY4xksSfygY7
Ht3I1rm+IO7SG/b23hc6mopob1ui6VdP+KLSz1CzVTuqmQ4ZyEI9e/yEY7HV4PiSvVotXSHc
kV9ua0trqvw6zRgIJZpfxCPHSwM/YySlGUZ7D1JAGda1Xi639fv9ALXf7FboqzcV03LDVR2q
trVnuCpI8rSlEwpkLNwHbACljx7cdTfDdOM3U0NOC4J/CDKRPCktvPJ3CQLd5vf8mDyzbtt9
3ht234bjTUl83Ru6it0Ef4eQmipCYlnq55CCgZ3lKQxDk7mJyQoABvcufg/h6weAzr/0E2xN
Dar31rtxqtj095RaWOC8W9oXtnnKO0fmvRQpI/oVYO2SDig3pl04vW6v+ira90tksW4d136k
qKC+3WmRmt0jygrO7ZGSo80gk4JUZxrcI2da6K1wUlPb0EFFaqVIaGnlCLIsccYjX198AZPq
T69znUwexEcLV1oyRCVJWFDwKSCPiIj+MpE4moymZrtBxJSrS2igQQPZzjS12r4u/GT0A8Kf
VH4YlN4fr3t/cO+d13ikvFzqdo3Jt10tFc3T95W2mpEjMU3nGFlWqUsPKlcJyBV12cPhRdA9
y+FPwZ7Z6Z1UqUfVTdO4LluvrC9CiyCzVteIEpbXFKQY554qOCASPGSkbCTDEganJvA1u7KK
62C9Jw2bdII6Spnt95kiuFTFxDPESqqYoA69jG3J+PfiCQTWzSpQR01BZzHSrEAlFAsYjjjR
fTjGBgDGe2ME9znU5x7xzaxFJGnSkklgvL615SVFRccta+oFhztrrz3vQeCuDJw3PCempxT/
AFSOraBASEIve2hOYna+mnLaHLttOTRQsmYDbmeaHyWLAysGDnJySxDvkn82STnOl3tnbLOF
q66ONFK/6qOOWYk5JGPfHv8AXRPaovLitsMgSOB+Rknj9XU9u/tn0Hb7Y05cVRIkqLEkaxhf
4EcZxxOMHSK3FUulJbQO0bXhVKUT1RLitANAIExUsUXlo8croWJVj/j+n6awLMFnmi8xgEQH
kG4gE+2j0TJ+G+YkSKQAC329RooEMplZmVnk4fwWLYUfXH66jr7y3/Wh0EvlPZgRU8IyslVN
IEYJxP0A0e0Yz/Dp3QiRO7Rjsc+n+GktVTyvGQ7+WQVBYQg8SR37++ji0zvJLFFMzcjEVVFX
BkZR3BHvoNIKHb8o+uOIUm3OMdweUOyFQqJjGRke/bPvoDNEI7aSJTJKVLEMnqcZI9PoMaNa
p1qVmUoGCsRhckqw7E6StbVRRoYJJHj4U+FkCFhkH6dv8dHTa23pVITuISlcyXvOE/WVDVSu
IyGgKDsSDg+4z/hoPSmOSUMk55cM8FbuCfYH3HfWOoaOKOaMpFLTgDnLDkYc+w9e3p3+uh1t
s/4lFkd3k4OPLiIxyz2xj/foJJQhpQPOHQKg7SnZIUcoY1YhpmVcNxJ9h9e389JO7u4q6gRm
UFJMxl484H3+2NOIyGBhKIMcBxUKDj9B/TSVrKLNUaghnEqnzIyO4B7cgfQ6AmGFPJsIVYmk
NnTWEnLTpUJ58olFJCV51EajAkB9AD7nRZcriplQIViigx5ZT5S3f3z6/po5vImjooIYqc1M
MUpD88K/f0IAwW7f000m7K+SkjkMchleEDGFJHr3DD3Pf19MDUlo9KCW0X0JhrqEyt102vbu
hD743xZdpUtxuu57rS0FFSwkz1FbPwQD2A+pJI+UdzqoXqv1qpd5bwqL9G8q0C1RSletDAmA
qqjkgbELfJkKATj1OTgGHit6wC4XS5wUtdWVVMWWOoMsrLTuVJw0MWcAAhgCfUn+eq+qjeE9
1lt9utNNWXypVsw0lFH/ANqzH0dh64z6emB7eurRkacpEuo20tEbdBDuaHRvqrvQXOmg80RL
81KssZCNOpJDAk9xnHbRz026dUdnpqmlgnhhqq6VWrQUYIqj17E45Z9WPfJx2GBqTPTXoGqb
WtVVuevmF3rvKlMEKIqUjEB5IGCHB4HK5BwTk/TUiYOmNjeGOjhoKOMCPsp+UgEnLNgHJ7k9
z9Nd+mvhsttjSFHAymxVziONpgho2qqfzCAGZSIowrAgDsfb0JPb0B1m4QJ+HaelkKyFWHFs
4OTxYj6D3H01JfefSawVNC10sVOYb1wRJIWRIoZMKMM3y/Mzcccvv37DUe6ewXOCunmq6EQ0
3DjTwC7LI2fRuWOwwR6AnGffTQ/nRdKrawS0pLoFoPJVanSCuqqxJY1BCCmcl1BGOwPbGD/L
RLDVRGCvplk8+Nqfmqf+TXOflIz8xwB/PQ+2pTS09VJc6WstswQeTBLUrNGyKT3GMHPv9MaK
7dYrLPeq6OyVkxapojVSw3KcckRWw6KSOxY4PzH0x99Q2qzvoySbix7z36RIZCVE2Mtto/el
fTy89RN51NspL/a7dYNg2mUvaoKqVqkz1sg4QYBwnFUDMB6jiDjkRqfGyel21duS2+ppILvX
XC2oxNyvFzklIqHYlpI4uXBPzHGASBjBz3MaPC5arpuGs3BvqutNdbrbVUctFYqispTGtRIK
r56imBOZYZI44lEh7ZQgEganVZKxKeVvxVM1S0SlQMYXkcktgdwdUpiiu1JubLDa7IAtpp53
74tTD9IYWxnUO14/ZAmeknhgR6ZXMYfDyuc8e/qT6nudHdIrRUjs88SQ8lwcd3BzkEY7H/PR
c1ZC6iB4ykXZgwXsx/zz/LQZ6qWplkg8vy4onCiSZSqnt9h6g4HfUASUtZwvYiJSiWdFgDtB
3HEkpBZCI3Yk5bGD7a8MIfLPFEDRyYZhJ/TQagnUcjOJmaLKsoPykj3APr9M681DGJBNwVPM
lIjiFQSR27EjQmZSSLC8HGyRaMiyxorBVUF8qWZ+QJ+mi0Q/xSyMWC5VlUZGf10HL1Ukkz/w
ZIJDlRCDzzx+Y4/XQ6N2KK7GRcAE4JGSB9dBPul5draiOuqCBod4y0TeTUxnywckkO3qBjGh
8TwSyyFQShB5Dnn29tFtMkfcOVbg2AA+SB99ZUCU0xSCqX5FxI7qRgH6nXxlyYS3aE3GWi4L
iMlacOr+XJMT28wSDAGO+R9fpoKkSAyNLHIylvlWPLEa8YZ5In/ERrD5xWUuDxA+o+xxrNGR
VgSZmpXAwKeMEfL7N/PtoVpTRuDYGFjcG145or/lb+6ddHCxqKba+3JZH7Jti3O5Q8iB+Gj7
HXOPf8jf3Tro1bbrGn2vtzlGJFO2LYByIAJ/Cx9j/TXp30ziAxSL97/3Mef3RBTdyqnwZ+9g
xero5YIUjGSyFmcgkA4IP6DvoqE/myx00KNEGUqJkyDjI9B9foPXWeo82VZAI1jj8wBRGVUr
29GP6j01F7q/1J3PtePcNFtc2Zau0U0FLLNcK5o5nudYjMnkhRy/gQo8nJMgycVONYJcUpa8
1+yN/KNxSsuh8oa5rNh333iOvi03RcN+3HcXTmKsqodr7epGp5Upq5FiqNxvICsr8fnC0aBV
C5AZpZexKqRS/wBSbzJtjdOzJt9W2Rrd++TZrP5cAR4KwglXx3cKyxheRGO4A9dWfi1PSVlQ
zSTzVN3Ecl8uNwqvOkkcIEEkrNks5IYsR3J7nvrH1D6e2HcljFquNNHUU4AmkMgCS+ZHkqxc
d8DJ7E4x2074QxezT6qcyLoO3hyMP1SoBRKpbSoBQ+POIq9GtuXnc28di3CyVIFVDuS20O3D
PAzpHUSViRlJFPcJwck4BPfOCRjWzZbFqaOOoX8Qk70koSWonxylAUd8D0Pca1zdgXqfpPvn
YUVoNLX3HZVyS/22y1jFZLosEpdYH444xl857j5gpyR21fr0z6m7X6rbPoN4bMutDdLfXVEk
VdHGw8+krUCmajqVH/ZzxcgrKfqD6HQJf/SU266sm4KrDwvp+ecNmIi40y3lT2NLnxhxaiYn
yxIz9nfmA35MjsVBP1xpQ7dMU1RW1oJlFJTKVMozwLALyYZ9RgnRBFTzr56rBEonZyIm7gj6
Z9tGVrFDSU1uglVhV3u/QUrRiPkMglx9DgKrHPf01JMLyCahXmrD1Tc+XjEDxJOIl6W4F7qF
h+ffEmqKnVCmCOEKKgTHzEgDBx/I6WKSMjxOYyokTEg5eg+hGNI6wyMV813DEUzGQJ6csD0+
2lJHURuIAVkcvIqkZ5AH9f6auCvzDYIbI1/CKlp7ToSXAecftVeEtdJJLWTL5K1B7JGWKAdy
c+uMf79HlPcknhhmpZEliljPFiflwO366Td2gEqEoBJHFMHqouA7Lg/X699G9AtvpY4KbkoA
T+AHGcnAzn6dzqINLdTMnN6lvjEjcKXWU2tmMGkxJWMsFl5R4ZH9P1GvonZqyJQUi8yFY2OD
37+v214rHjjAWZTgADA7E59CPtr3R1iQTRh2QgLxLCQZVR7nP20ccqk7wzlKk7x7ukMtrqUk
jnp+KMTLiE8WJ9MnPf00h6qohuFQKct3nDEtCCCBnODpU7jqqaqiWJJw3mhvL4S57Y9yPvjT
U0lU1JXjlUBTA5yig4YA/wC19zolmQW6gKBjpLxQbmFdBbnZXpkZXD4ETuc4Hft/hpZUUEdG
iGPs6YLcewB/r9dJWnudLw88kU8ka5DeeOJBPfufbRFc+o1opBJTyVSGQsQs0aFkBBwfTsR9
+40Sik5k3VHxc5mPZNoc6qrUCgyMpjOSQ/YHv6H7aIa2vg/DyTGFCRExijMnFQPbH2B0yFR1
FhaqqfKm82OBhniuAQfYfX09dF56gJX1s1AVmhmWMmnk5DkxA9CuPTTmuh9W2VW2gFqdusBM
Knd1ylNP58khMb8BHGRxZVA74I9yfXUcd376Itd329QmeO8GGXmYKfiGTjkKHOR75I9/Q+40
v9w3arqkp6WORXL1AMskjjIJH5ftg+umS3FQwrVTyLKstavl+aASAf8AaI9semk5YdckIB1g
4ktOZjvFVHX3w41u+6FWSouVPcBdHFtkU4ggJJYtMPVkyD6d8nAONfvS/oPZrHcZJqGmYNR0
1PTzukTkEqAZZCTnHJk5cc+/ftqyBrYu5qiNoIwxZODyNDyVSO2MfUYP+Gl1Zdq2iz2wRyJS
Ep5jTtMVi5ZBLsB27HGPvjUwXWlyciGlHlDOZYzDxIhjNvUMFmtiUbpIqszHz3XkxyfVlH07
d/YaUKyJbFStrKGOqjqKqIO73EU/KJ+xHfPYDv8AU+g0cy3DZ+8blNbdvbxttNUyWFaxxHa3
c1VIXCu1K5wrlWABYEgE6UNtsWyrCtoqrzdKW7z0DM9DcJ6tX5zxg/NhTjIye2ME9iPbQctP
Mo7ZVb7Y5mJd1xwAchCJrbnctx0ctm22q1VxrqeSC3tLTYjiHr5jYBJCr9vbSSrfDNvO6/uu
vm3raqZpXP72t01udChz2anfJJY/+cBj1wfTUiKrcdspFNLYKKOPClvPp6ZViLHJPLAzjvnt
2ydI5tyVL1jpIZpa+ol7RA8hj2yfYfpoeYnpVbhN7nlH1hibSoDlCRs/hq2bT1dbFdN0Xirp
gYRStPOsMkBXPJRIBxYOfcr79seunGGwukOzLNdYKmgoaiK2U81RV3CGneqqZvKQkNIynk/b
l8ijic4xnRTcb3WCOOOsgaKskQingxglcgEgEfQ5++s1FY3urRm4VS0lHJVwxYWpETOGYZVG
z3Y4OAMk+2mycWEyijkGU7k8odZELU8lKlG/hAnpttQ0NBUXq5Wuos1beVp1pbPDhI6Wgp1K
UqxxcB5I8tuRj74J7nuQF5HJb0eoaOV5Pw7eXPMkfYsvoDnGfXB++jiOpjTyIlgnEEMQjpiJ
HZlVuyd+5bA7E++sDqtM7uxUNATknHI5BAOPQn1/prKU/M9YpS9dzr7fwjSMikJRYi1gB8Px
gVbBRyiRp6ZmkR88nY/m+w+uMfbtrxLSQ0fAMzEuvaQerd898e/f+WslFiWNVVJFUqTydeKk
evftnOs9ZOVihUQlHaXh83qRj6aBV20+MHgCCl6keVKrKI3I4B3TCkd8EMR6/UA68yVFPMYE
BaNeahwyAtlR6YzkA6z1lQzUy06QU/OF+RlZ2D5Ye/t7AdtAKaoiMBcxpGUnK4Usyl2H1x9T
oZ1ZbAF+UfiEneBCwhjVFQI25gAhwxK8fTH9nX7HG6p5cLOBBlskZH0Ixn/HWBJCaqUtIyO8
CgRMe3IeuP8AD1++hJj5xTHkSzqMHhnA9++m1xRSSQNYUTZQNztGSgwZlCxxsGYqwZff2wR+
uhEsaCI+ZGE5nEgI9R7azW2ONJ5DKQWZSyH0749cDWK4TlnSFYpPLjVg7yHtnt8y/UE66ZTk
livmbwOonrgIAy0i1Uio6osDNl0bJYoe3Y59dGDolOAp5cVCiPv/AGQO2dF8csyVKqU84PDk
uFJKZ+uPQaMqo00sSmRpQXk5CJcuF7d9dyjTSlXIBBj5MLeCbo3jmgt+Vu+PlOuiVtaOT/R3
a6mQLy2zb2QK3YsKZOw1ztX/ACt/dOuh9tTyUsG1mcyOsO2LeXTzMAf6vH3AH3I16VdNM/Q0
jzf+5jBvQ6Nl1Y+DP3sObDDQraIkinMZkdvxYlP9sAEY7egz651Xl4i0vi9TaF6G5ia3Db1N
XUloit7x/h635o2maYjjJlI1A4/l+cN3I1YMJoTTR+dJCIUmxOJMZCHHI/0ydU67k6lTb06g
b93BXUtztsU1a9BRUldXtLFxoXaAPBHnjHEyr8qr6lCxLMxOsHVOZErTVJVpmGlhyuPnaN44
ZkpqaqnXJFw3r3akH8+2Cm67stVkdJKuXzaisZvLDpkc+Xv/AOZlj37D+mhkdxbcFvWrEieT
JMfwyxAo3l4wD69/f7Y00MtuTdO4a+sq6ecW6gzCjhSsbvx7ICPsQ2PufqNRS6z+L3bXh637
tnaVVabnuBf3aam6TWW5RKKClZ2SMNA4OWYK0mCQQoGPXSWCcIYlxtVzKUtguPEFQSCAbJFz
qSB8dSQNTaJVxAr+DsA4ebnajNdWOyFqI7N17AAAk6EX8idBe0pdzbISG7tf5qk1d4WmFM9e
y+ZK1O5JCAcuw799Tl+GvapdvU/WiOXczXCDc2+aS42jZ1VSOhpJTSlaiojlB4YkVEVl7EmA
MB3J1EFKyPc89BHRQzLSVe04rub49agg8ipcCn4x/nLMrcx3zjGQNTa8IUP7s6gXCx/ibVQz
XfZ81ULb+LZTNFFKgV4kOec3aRiAfkTmxI7ApsvzLVfbl1NkFQN/Z3/K0R2fLD2HnHQoEApt
74tRKUr0DVTrG0xh4los/IynDAdvroVZIA12ttPE8HlWmgmqX8mrPmFp8xqrxkemORBz3I+m
mr3/ANSdi9Hen+5t+dStwQ7Y2XtG0T3HdG4KjlItNSRKC7FFyzueyqigu7MqgEkDULPBB8VD
wqeLHrTufpDtet3ztHqBuKtnfp3bN+7dhoqa/UlKneOililc/iDFC0/4eYJJx5BeRRlGkeHu
Fa3MyD1QallFlsaqynTnr8z3DU6RmnGmJaDKTzEk6+kPL2STYn2eJ0HedBFzdppwkVPGhImT
5kHHOCfQ/wAjnSmMUIWKOPDVDqWHlnGHH5sg/wA+41Czpn48PCZ1D6vdbuh20us+1Z92+Hyi
Fb1Eq7pXR0Vohp4yVrXprhK4iqVo5F8upKHELkDLDJCl8JnjR8M3jRg3xU+HXqau+T073Alv
3Vbqiyz22ti8xm/DVcVPMoeSjqCjiKdRxfgwPFhjRddoleSS85LrCWwnMSk2AXqkk20zcr78
oYadW6QcrLb6FKWVWAULkoPaAF9cvO20Stro46ZfMUSgufmjz37+mdflO5WJ+bxARTEhnj+Y
k+mT/Idvvpvv+lzptubbO+99bR6k7J3hs7pgt3pt+3Xae6aWvitNXbI3kraeqeJ28maERPzR
8MMZwRqlfwP/AB5/Dx4gN39XrJ4gbvsDwv2Wlvtvk6Fzb7v05e72qWNxUm515T8LFVI6QsFB
jThLgcihYiUvCOJq3JzD8tLqUmXy57DUZjYdn1jzJsDYC5sILqWJ8PUial2Zh9KFP3yXOhyi
512HcLnUmwjYBijY0cU0splkeY54vhY/lPb7gaTdbWRQ1KQoHKy4/iCMORn3Pf1z30aU14st
1sVvvlhvNvvVivNLFVWi9WesSoo6qkmQPFNDMhKyRurKwdSVYHI1EXxA+LXob4aN29GNrdXd
6U+179123tHYenlvejeeSoqiVAnmCnMFJ5kkEJnb5PMmRfclRqVTp6bmww20Vr10AN9Bc6a7
AEnwvC07PyzEsXHVBKNNSbDUgDXbUmHx3Hfqa0IE5FxUMTNmIoFjUHkTgH5u47dvfTKybrjS
vgaSsZIVb+EqvgnJIChM/THYjSs3rfLNT2O9XS4VNDabJbKCqqa6ruNYI4KWniVmllkkJAUI
qsxJ7AA6oS2d8Wvwq9YOttH0jsl53ba4bnfUo9k9Qb5ZhSWK7VTBRDHGzuJYfNcssbTxoGYL
3HNczzD2GqnVmluSzKlpbF1EC4A8fjpva+mkRyrV+k0sobmXUoU4bJBNiT4fm2oHMRdPujqb
XULU1HaaWConkJLVVS2Iyikg9iclu47dhnTN3vqRWSSKkTqhQFmmhcjn/wCaEx8q98/cjUQL
h4rOhn/hD/8Ag21G+4D1kG3jWNY5E40sJ4+YaE1TngKwwsJvw/5vL7+vy6A9H/Et0M8Q3VLq
H0g6cdTtu1W6Omin99wCjbhURRyBJ57fL+SsijkPlu8ZKo5X1Uhi/Jw1VOrKupVlCQu+U2yk
2CttjyO0DMVyklfVl9OYqKQMwvmGpT5jmN4lFWb03HVy0U1PV1UdPBIriojMfzjB/hsrIfly
c5GCCo74yCf0d0v8NTYK6kNfdriX88tHEWHL3D4HH0znBx+mgO1T0ouV63FsO07p2zuDdux6
6kpd4Wl92wvc6CqqF5xpU0cb84WKEEIwBYZ7ZB1B/wAZ/wARmLo5vm2+GHwoWTa3WbxOQ+VJ
uSe8Vars/atLGA8kdwmWZPMqmiIPESBIuSmQlyIytL0OerEx1CE8sxJ0CU2uVKJsEptzPha9
xHE5WZCksdeo3F8qbdpSlbBKUi5KrjYfIGLRbpXz2ywVu47vSSy1FGWnNptcHmVkyAEkrHnB
Y9sAZz+vbWC8G3VELpBBTz09RBwYkd05d8k+oIOO321Wp4BfHF1O8VG3+sWxes+ytubF6ydF
t7w27esOzuX7vraepEjU7Qc55WR0amnVyrlHBjZT8xUKjxJePPw++EfcnT/Z/WG7XyhqeokV
RUwwbYsbXOa32+AlDW1cSN5ghaVTGqxq7sysQvFWIb5vClXk6qqQlms741ITZeYZcwII3BTq
D3e6FZfFVKmaSKg84EMnS6+zY3y2N9iFaHuIiblrpo7PJNURyMvNSD5+Qqkj1XGPUgHRTXV9
RUpEq0iVYRXLPL6MxBHdfp/lom/6Suk136Owdc6TfNjm6WPtB77Jvelq1loEtMURkeoZwcjg
FYMpHNXUoQGHHWTpJ1D6bdWdhbd6m9NN22XfGxN2Ucku39yWlmKPxPGWN0cB4pUcFHikVXRg
QQDqLPU+aN1uIJQk5SSCAFf1SeR0Om8P6Z2SWpKELGZQzAXFynTUDu2121g9ttkqr1NTrW2G
2xUVKkP4SKstkbhFYZPFsdhx9AMd/p305FDs2x08VbNBHFCpcGVBTJxAJ7AADt3/AKHQmnvt
uSmgKFXRIlCx+jH6DH176Tt2uNwr6lY5J47bTQpyCiTi5J9Pm+v0yNNKqeHXLjQecE9a0djr
BRuOC1Bp6OldzO4AdoQQEKrnLkevt9v56QtFR0tJVrJUsPxwDGnmQkeSD7Ef5E/XSuuCywU8
vkRqRIj+ZK5JMny9i59T30xVZNV0desiSSBp5ieSzBnD/wCyR9Mf7tLpZaaVlb2747TsM0LG
bcu2LTvOnve6JnktlwH4SpuVVJyht8wRis0oBPytx4Zx8uQT8vcOjdOm3TrdkW3brcrXT3+l
su4Ke62TjcJYoErIuYgqEWJ1UkcxxDhlH0yNRiWka+UNbR0tulq7yyJJblgiaSSpq8kopA7k
EA5wRgZORqXe3LdT2yx2a2T1MnmUNHErczkPIRmTBAB4hi4BxkjGe+qm4kTE3TpptTDqk5x2
gFWBse7lv+dYsvBCGZmUWVozFBuDbvhT0lT5RbhGlPUQyAoyOWKHH5T39MaxGnE8/GQBU4Dm
0YyDj6j2PfRpBBQyUyyQKA8kmSWGGXB75z/ydYR5dPUcoc1EZZRIsrd8YyTj7ap2YKnLJ/V5
xZ5Dbew1O0fssaxRwxjmGXvKhiweP27+mNY6+ijVUYEyB5gwXzMtnHuc6FO8tX+UsixOXhHE
En7d/trIY2/CuyAo5cCIMuVJJ+vtpPMpCrgXhS50B3tCSmp1aSCnbzFhn5rUMg5Fzx/tH2/+
XWWlt6RUclO7q0MTKsThsHt3+oProzklMYaGUFcP/EKR5BY9xj6aLgscpIbMag5jDnP6j7aS
cVnN1DWP2VRMfndHfipd8gMWHf8AUa/DN5eVl48Xjbz0bucds/roTlSrIAw+pJzyA9f5a8P/
ABGRz/2YBHynKhfppPKMpIGohQR6p5gszzR/iCePlRxNjywV/wBoeuR9tBnLy+cqiZHklZWL
gFGHuR7+57Y0KgTzX4YdeRJLqcDQirpEV4MyJHLIv8Py8nIHrn7nTa43Nvp7I2MfllDaRfSM
NNTRRPl4nHOMryC4wR/lrFLSIxxxJ4kgLIxOP8dKSGGGoTJIUKhVlkbGeI9RoknijgqHjlmP
cZQgEZGnBMqUS+W2hgdp1t5RubRzQn/K39066F+2I46eybWfmyGXa9vEyI+D/wB2T6e2ueg/
5W/unXQjsFVC9k2xAQsbSbYoO6ew/Cp3/njXo902er6mjlR5v/cxhPoajM7Vv/Q+bsH28nmu
ezd0W+CpltkrbarfIucDBXBSBmXiTgd+HE+nYnH11Rp08NXc9g2q4vHHmqtz1aU1O+CsErM0
aFyMEogA5EZbjkgaum6g3Wloul2+C7RLUJtKvieSvqRTwoksZiBaQ+n/AGgA9y2FHcjVQFnt
FFbbYbFZblWT0ljWe3U0c6iEusJZBJJFghXxxJIPpgegwMEVxtKqelV9b29350j0NwGVl55J
0T2fI2vpAXb9xeWhu9s/ErT1D1Uc8EbKJeJKKpYjt6Ee+NVN9BvD9V+MTq7vS6bopaS2tv8A
3/eqS1X2ru0kFPbYKC2VkskqAMOZWaO2RJ5g4El1OMkiye2Sra71WssBEi22rWHM4i82fI4R
sT3HJlxn29fbTT/Ck3Pb9r9M/FdvHclthr9v9LukG8LrvpoZo5qqlSaUL+FUPjiZEhnZWLYY
8sHPY3RwLnavQ8J1WekCpE0VyrQUL50pWtalBOuy1NoSb6EHLzirekbS6LVcZ0uSnbLk+qmX
ihVsilobbQm97+olxahbUHtcoDeDfqTRbg8NPTCnkuV+rrrtyKTb25aaaJJqeKGKrnlpzCwU
OAsb0nYl1xy7Kcav08GEW3rztSDqNatwLuu4Xi2vaGQUaJHaDRVkyz0qvjl5jlKdpWJ+YLEA
OKgtrleG3p9d+nPRbYtJdA8M+6bXS15o4JvmppZsyj5sZy6NHyB7KQVBxk62E/ANc7RJ0Zqo
LRbv3aLLve50TRyUTwx1dW0gkkmVsDznQ1fBnHYmIDPyjCeIZenV7jHUXJYfQ9c6Unl66tRb
TXceEMdJFQo3BmmiY+t6hrMOd8idDfW45+IiAPxh71vDrX1S8KXgD6c1dBFdeuu/KW47sSjq
2nrKaBKkQ0ctVT9gtOvOvq8sRy/BDGAvI2ieEf4TPgt8K2+dndVun+z9zbj6r7FRjZOoHUDe
s9fNHUyQ+VLVR0K8KeGVlMnFlQmPzWCH0Oq9/EHfNn7X+NZ4Gr7uan2zZ7Zd+j94sUG57lCY
WlvX/WMFKstSzhfMSWeOJGbsvnEHPMHVwV28YvSKyeJfor4VbBcKPfPVrqVLc6rc9r2hcEqk
2rZaG2zVS193kjDCIzukMMMTFS/mM5KhVD6cqczXpLCkjTacVpZUwt1zLcZyVLC8xG6UpTax
5abmMt0+Vok3imdqFQyreS8hpvNYlFkoKMt9ipSibjnryjXFvfwn7P1T+Nj1P6Ab6vqz9E73
TV3WDcDWW5R0VyqNsXSYypa4cL8kn7wnNM7xjKwAyLhiMONfvATuHpP8Y6v8KfgJ6w7s8MvT
nqr4aqa9dWrttu/tW3CxbPnBF3t9HJUu80k00tLTPTszebC9UHDhIydTw8MN2rt5fHq+IPuS
jW/1Fk6deH6x7dukt4r+cFPVL+6ljhp1CkLAzxVDxoWUr/EbuScL/wAEO0KXfnxkPil+Ilbd
NRWvptbNs9PqOSueSpea6TU1I9ZLAXA8lTFaVHlKOIWUcWIJzIKhjPEUs46HnrttU9o5CAUF
xwthKlJNwVArBBIO21iYiknhKgzC0dS1Zbk64MwJCghvrCoJUNQk5SLXG+97RDbpz4Tdn9KN
qftCfRbw5bj3PaukGz+m1lsm29vJe5Ky4x3yk2/PcrhG1ykxzRS1RSyI3KRkYqzntmNXhq+E
94Xbl8JfqP4y+uG6Zp+pm+OiN73b053UN3S2yzbNWj85bdSmKM8aqonqKdUmEwYHz0ijRHUu
1ufhVvm1dw0/xnulN16lWii6m758ZnVOhpGp9wUn71qYarayR25bfQyEPK8cFPPHxVX5NTSd
hwOKWOgvii6eeIXwE/Dy+FLJuehS4daOur23xF3WBaezPtbZduvslfHRmSVWDVdYrLLHVggk
QsrKWIBKkqhi2YQ8Jd5aMr0qt5aR2i0mWutZNhcHqr6ntEhJvmsRp2n4YYUyX2kqzNTCWkEj
KHFPgJQBfQjrLCw7I7XK4ua6K9aabwP/AAM+jXWW42zdNPcti+GSkq7RY7/Cv4sbhvNVKLcr
QykAUoq6+CRV9qZQQp7KdWbq74TvFrtC/eDLxE+IXcbdQLj4wt5WGt25db3vSrrLvT1c1dSz
xUl0kmUGmeWCpjnRYWZERio4shXWxD8ZDrNsDrT4FerPRjpJFeLltrYXX3pRs+DqdDTCfac9
yleUSUlLdAeNUaBIqZKmSLlGktRGgYuHCFPxZd1bZ6IW34b+79x76tlsPQjxKWFL3Yzb0le5
2emtkVLcLlT29ieSQJATkHMYqlwefHPWAazM058PJZtMT7z5UFAlQSGw4hItqLqcuee1xC+M
aLL1KXU2479BItMBJBATmLhQtRubGyUWGvfYwRfGu677o234cLL4fdkNHcd5eJfqfFt6K2xV
TfvGe1xyLNOkESjLpPUvR0zMcYEpHck4VPh4+DR4S+iNHsTeO/7Funqd1Z2WlLcL1er5u+VL
NHeIcOZY6CILH5UU35RLzX5EZsnOoifEa68dErv1w+Hn1W2vunp1vzaPTbxDxT7s3tYrtHdF
pKKoahq4Ip5oXykZjRqhUbDExciBxYak145fHTQbEt+2Nq2fetVe9174vBt229o7Vqo5JnpZ
mCS1kwj+ZqZELsWIwzYA7ZKoyaK1S8JycnIhaC91q3LXBUQctj3AISNDYWNzDpMN0Wq4rnJu
cKFhnqkNk2ISCM1wNQSpZNiLm4sIqW+Ih4ctq7/+Izs5rRu1F2Z4jfw9buYW6dai52RrQgpL
vHwfH8Z46PzIhJj5pfmyoBLR9a9k0XQ3xWdEa3wX/vDw/X272qooLRUx7qku9VRyIphqq6aW
q5B3lp5pOcaqsZaMeWoPcYay/XK7eNTp1UGWtq5tt9PKySqlqakmOFJYKjMgxnJPmIGz+Zsd
+w0Lr5DuvxnWa7VgkrU2X01EtdVPKXDvO0qREA9lIFR7euPr31IZfFFal0SqFOfQtyS1lNhl
UTnQgKHP9Tf3dow1LwhRpt+aUlv6dyeQ2F3IUkDItwpO4P1l7Wt36CD3pb00p9q+Ly/xbd3j
uS4V0fTKmue/L7db5NUXS63etq/4s89SHDLJIQ0zDk2fMIXsTo88P1r6h9Fd5dT23r0Z6s72
3/vveU9XYI9nbbjrrVe+Rb8LAblHIFp1YseXndl5A4yCNOx0KpNsyeJvxD0u8d6WDaiQ7F2d
WUdberhBGkFvWmmaQLFI6F3QtkgHI8xRgkjT/wDhv647X8bPWW59H+jG093be6R2W0pW9bOq
+5qgUl6u23FkWOntNsp6ZybZJXTGRWqfNMogWQKEbuIzNzlanQ84811jHUS5dcUSmwyhwdoW
vdSrZBcqsACLXEpl5fD9MLTbLvVTIfmA02kBVznLZuDe1kpvnNgm5JBuQWj+D5W9T6TxGeLv
95QUdws1VPTjedVb69LhTpuP95T+TFDclH8QRRNWgcSY3CBsfkOrcj4Lth9Vd4eJC/eIfbOy
uqVL1s3rQxbMqLhRNJdLBtKjt0EFNQ01UVD0jx1Rr6hTTkfPIGZnJIFefg03rsDwHdXvFZ4R
uu182z052nsy9VPUHpRve6VawxXHbFQijyA7HlNOlMlKY4sGQvHUIoJAyudj/Ffv3Vbd2xPD
r0R6P1sfiR6s7gnoKK8bzPl7f2jHPJJLBNVUuTPXTUts41E6L5MRmRkBKZGlcTMYkq2Ipibp
zZS0W2z1g7I6sISoLzX0AyAqsSU6JNza7LQJnD9Nw7LylQczPBxwFtQKj1hWpJRltqTmOW4A
VcqFhe0NvBd4feoXULqL4r/h+9Q+te/rR4aOhW96ur3J0u2rLTQS7iqWuxihR7h5TSwU7inh
qJo4jiSTj8qnkdXueEDwf7Y8K2x93dO+l993dedq7n35VbgpIN7XGOoktbzU8UJgiZFQyR/6
upLEB2J+YnHeu2/bCtPw5/iZ9Pd+bsulyfoX4z+np29uTqJu7cLVVWm9kaCSpuF1lkOIzPWL
TzkgiONKuTAVIioss6P+Jk9c7z1sfpulvn6MbO3nT7Z2P1FtdWXO5Kylpi97qIHPyNSQ1M0N
PHIn52hmbkwK4j/EOs1qoSomWj/QHkNuKskJBc0Qq/e51gN9SrKNeyIeuH9KpMjM+jOJ/prS
3GxclRDeqkgdzeQi2gTf/mOsh5661bQi/B0yy3bcKxr+PrWUngzewHYYzjtjOB3740kaHcEV
TXLHUxzOIkk4NPIvlqvH0J9/mJ7n2OiStg4BSZKiSV2YVUspDAyZznOiqkooAVERkZYpQBiM
ZCtj0z7dz39c6p1b6HxYmw7ouJmTDPaI7R3hXXW+TtaSKIsWWPipL5KY9wc+oGe/+eo2X661
dmqjU1NHVfg7rxxUtQyP5dRI2FHEHL++QMMc9skd35qaugt9uraeGkqZpjGpm8uVT8oyS5z9
BnQ3ZNra83iW5tTVMe3rSKaa3yrEjCarfmF7Pkjy1ywIA+bHcY7sFVrMtRZJTytgbAd5O0PV
Ooy6xMhoGwO57gIC9Etn7yrLzLvPetJ+6LCtviGx7BUUZo7j/HVGmqKyHkxjZSjIiFgcYZlX
IGpH1VFBU1UQlnmlmZw8PGM9sZ9O/wDXWdWE8EYhDrUwALHJKCxKkeuffPqffRzBTGBac1DM
zIUK+WBzbI74P3x6aoCvVKcrswVvny8IuOkyMtRWcjI0+cAKUSQ000EpkwsyEcEPEn3ydCGg
aGUyxus0QAEXljGHK9w32/X10OE0b5iDOsJk814sBD6eh/poC0icwygD8RKCUL4GQPlz9fXU
eUlLQCAdTDs0pTqyVDyjLTxwwNT1TYWQo5JYs0SfL2Pr76G0MsVRTBPMRG4khCvqPr9tE1St
RUQnn5ay1TAQxLL8kePU9vt21lpLZURCndm4uinzPLf5WBHY49gdIBbyHiMlgOcKOISpYF4H
v5LsUnqWWPHKB1h5EMo79vcY+vtpMGkdJpBRpLUBsFVKZEa4zliPbHv+mjSoLcJG4gCU4eJy
DjPY4P6Z0BpjCifhYeMUT5+TGBgexJ9tfmlGZmcyvVjnL1IuNYHRmIU/B05ScWXzIjkkn2H0
0UxAS1ApQhjSOm/8uTzZh2ABz3x376NJ4kSdfLVyj0+DECCufbGP8tBV4swVnYEx5b5c4Oe2
ca+qSQ4QI7bVnTeMQi4yScV8xyAHi5/KAuPy/f66FJAZaiM8mYrCfyyZxnGR/hrHFVQx8PMC
RpBJkkx92X7f/HWKSWop5ZjAgCfM8YZcnv3Bx/PvpGXSpt8knvjghTirKGkCJal6eUI0wXir
CM8sEJ9vvonqHld+TyszL8vkzY5D7k9z/jr3TVaz1VPSz5MrPIFURD1UEt/h9dZRDD5PAxNM
wmY8QACMn3/w19dzPq3OXwjrKpKrpjmnP+Vv7p10G7DT1cm3dtTzTLIkW3baS3bkF/DR+nb7
nXPkf8rf3TroabFgL7c25FL5mV2/QEeaBxK/ho+w++vSLpptodbo4VoLv/cxg3ocOFtyrEdz
H3sND1loquXp/fYZ4qCqtldXUsE8FZTecJo2k5cVU9uQZY2Hb+z21V/bKOohkp5Ejjgpq241
c3+qszgRvPIVHJhkkqwOSM9x9NWq9fuVH033JVp5ksFtMdVTwAryZ42wQGYgKSGxy9sj01VW
b+y0luqqeCa3GKGATwGFWhfkqHAY+oGT3Hrrz2nituYCSbjS3kPt749IMJJ9IpzhGnbO3jbn
8oZ3qVUS7fend2ENVMkvF6yjLMzKwGCc+uMYHr30c9HPh09L+vlD1U687rTemytq2a0qKvb/
AE7uJjt26q+IiSUV9Mql2jSRVkaCPDTHGMMck2vVlo9yXGeeqX8TNUfK84qWZkEbcxxUggOQ
cFgM4OM6nz8Pytu+0ReNiLPW3S23qKe51tS0quiXOMqWlDHBxxcxcRk5Ck+mdWNhHEtXwu4X
ac+plaxlJSbXB5Hv11HMEAixF4jvEjDFIxRQQmosJe6ohQzC9ikm9u7TQ8iLggiIMdQbd1DS
i2vb+m3RveG+a7c8cTWuWzW1IKO1RZCxy1c0vFI1VpE+XGSMnGFOLovD5se79EeltutQpaWu
3RtjbMcu4qWepM8dTeKho2lJkXsCqKgAjHzGRfU50tf+hXam6dyRz32iepqJtxVVXa1pXKxQ
NNEY5Qq/2WKu3cH1LdsNxBhs6G87xp6K4VtRV2YUW6Za6308d2VA9qoy1PTQvSuObiQuV5n5
cIWU8uJ1M8E06Tk0rcTcr1BPK55DvimsY1qoVBtDBsEXBA8u+G28UPgK6GeM3pjatkdXqG4W
692S7TXKw9RtmyRQXq13KoCiq8t5EZJYJQqh4ZVKny0I4uobT7+DzwbeHrwZbYq9odCdiwWa
uvFvphvDeV4qTVXzcM0K4SWuq2/McszCKNUhQtlUHrpz4fLhhgi8tomlnUlkcgHLZP8Ah207
tgplZY5ZERjMSOZ+Yhc+2rJGIqy1QTKLeX6Ne4Rc5b3B2+Ntr67m8VUugUlda9NSynr9s9hm
ttv+TbTaGQ6WeDvph0g8R3iH8Te067d0m/fEzQ2eLqRZ7pfUlssctBjhPSwCIOkkmBy5O6jL
BAoYjTqdP/Dl0q6XdXutvXDZNsu9m334kZLHUdVJFvUktvqq21U8kFNWRUp+WGZo5isjKcPx
U4B5Fnht6PJGIZkQx4PNs4xx9D659NDZfwzAtGwianQ/h2xyVu3qf8dRt6u1CafUtx0kLSlB
13QjLlSe8DKm3kIMRRpCUWkIbFkqKhpspV8yh4nMq/mYhvsfwG+GHpH4i+rXix2L0utU/Xzq
1XRVlVftwtHcILddSr+fUWhJUzb5ayR8zvE4aQse6KWU64Hgl+DD0J8Xnh06d9auq+6uofT/
AKjQ9aN+0HWPZm0Z4Jaa6x0F/lg/BMZ+RoJYhDNEZIOWVcNguoc7dsNZxuVAs5aOGOsQt5nY
HDA8mb1AwPX2Gq0fhgUS0fgT6HSRW+00Bvc27LpG9nd3iqlrNy3KaOpaRhykaWNkbm3dhgkk
6mFGx5iqm0GamGJhaXs8ugKvc5Ah8Zdb9kACwtoQCLERE6rg/DFTrcuw6whTQS8vLawzFbN1
aW1NzrfUEg3EOV4gPCj0S6xeGe4eE/cm2m270eTbdvtm3rTtErRtYo7eUa3yUHysFeB4lI5K
wky4flzYmqPqD8KvoNvPYFo2R1V6qeIrrFuHZ23JLbsjqd1B6iGSu2vbIyGgpLdRIn4YRDgv
mebHI0gC5ZeKhbw9z1dRcKesidWjk8plhzGVBx6A98/y1C7qXeRTyVFLktW1bKlT5chRBEOx
II+uMY/XOjsHYlxBJMBDL6kjNn0P6xGpvvcgdrXtbG8EV7DtBqLpU+wlRy5NRplBuBbbTW2n
Z5Wiqfa/w6fDbsPwwbm6JX2hu28Tvnc4udy31VQx0l8/esCslJPTvGpWAU6PMqphlZZ5PM58
8Bjanwi9FfDh01eTp7Q1ku76uKOmve8dzE1N1uMEkjMIVZOMdOiEKeEKAMqANy9dWvX0T1dX
BboEimoYKMhFEuQkp9c59D+X+moEeIoXQXCwmZ/Nt6UUmPLAZROZmQkgds9lBz7Y1MpvF1cf
lHmnnlKS5qddCrQa+zltYDTQQ20bCtBlZxpxuXQFNjKk2FwL339+u+p11MVpV2w7RF1EPUoV
Fyhv8W2XoJYYpA0DwYzlosZ5qO2c47A4J08nRnohTb96nWzdsFDcH3Hd7QLTDBRVZXzaQygq
Zc/IjqR2ZjgKe/p2/Lns7cF3qaZbVaqqqgq5FF0kii4xgyY4LJIeyBsEgn/HV0XgD6B7SpJa
vdt3opJtzWgVFPDQ1FWGghjHERSRxcgzEN53J3X1CcT2IMUqtfn5KRupZJCcn9jkny8ImUhS
qeXSrqxYr6wm36+l1eCvGEdu/wCHl4cdp1s3VvqD09t+8eqe6tmptW6NXyi4UNNS1tP+GNVD
SOhjFwiRfKiq4/njX5gC4Dh1PDt4V+kfhQ2QnT3o/Z6umoJ6xai/bhvdatRebxWqOIlqqkIp
dVAwiKFjjBPFQWYl5+s+4Zr5veltFuqYKqxWethqGWkkKGWqjjHlRk47BWPIkdjk9+2NKuni
FRTU4YKGSJcyAYZsjLZ/noOYrdaNFTKvPLU2Qm4KiQAn1RY8hc2EN0vQ6O3UVTSGUh0lXaCQ
DdVsxv3mwuecQ98QngA6A+KHq30x6v8AUun3HVX7pvDDSmy224xpbr1Swzmogpq9GjYskczS
f9mVLpIyMcYIe/w7+D3w9dAesvU7xC7Y23X3LrL1evddW3ndF9uMddFZ1q5PMnprVGYwKVXf
lyZSZCreXyKALqQtuoJIqX8Q/BKV1xSMCQ47YLHH+evFRVRxVMUKNho40LeXKFDkH5h29fY/
z1HJvGuIjKCTbmFdSlJRlvplvmKbd19fYBsBBxwnh7rzNFhPXKUFFVtcwGW9++3295hj/GT4
T+l/jX6cUfTHqg+4bPQWXddPebBetpVccNxo6tEeOXg0sboyyQyyxsjKRggj5lB0v+lnRzYv
RzYGz+mex7HDY9kdPtvU9t23StKJJvIjB5STtgeZM7s8jvgF3dmI7407tsqEqGMskbKssQ8x
2HNS/wBAPqB31huYjmilih7EMpOF7kZ/p76iUxiWtPyCZN51RZSoqSknsgnQkD88+83kErQq
VJz6pttoB5SQkqt2iBsL/nl3CGpu1qXM0nlxhi/ImBiqh2b/AIAaSFfOKZWESxzhWBMyRHOT
nI+4+/ppxr2YfK/DyrKhVXLSxL8wK9iCPrpr7pDTt5eJysMcS+eIexyRnGPpn10bSwHFlV4V
mlJSBeCJKwCiqKqreIwvQzCoeROChAp5H7ADP+7TqdDqZbxBcrrG9U1nqqWlp7c9Qx8mUBXl
Z4QfYCUDPpkH76ZKojSutlxop6KKoa7UtRSw0j1BMbO6lVVl9T2YZA9gTqWm2Ldatq2O22O2
U9FQUdqtkdNTU1PVSSxRIijPF5Ms3cHu3c51CuJ822yww1b1iTbyFom+B2lPFxxO4FgbfDu2
hwJJlRoBGyMYkRuMi44DB7D+QB0LkMczKrFXiUhhn3kA7HH0740UK3nJVSEQxxxeUpBhxIVx
7g9wNCEEcaCoj4SL/wCUGMqSB7d8+2qeK0kaCLDaaVfXWPdTDK6kFjyRXIhHoy/ZtAqBVYpT
90d09Jlxhh6Zz9s40aiSnrEiLpIvCTlGI3I4qR3H176A1Uf+sTMWXjHIPLIXOFIzkn30ItKU
nNBoABg3oqenLI8kgk49oykWVHr3OPXv769VMgCOkQACSZEhBAPbv76DwSSeUPKmmhGBx7g+
xycfQ9tZZhJIY6WSZSkp7sFAYtj5cf8APvpBb6XGgE7kmEQ2oTAVygNLTM+eTQtGi5SRDnuQ
Mg5/lovpbcBOqAt3dizyg8VUeuD9vp99H9VRy08PmSK6gBSUVgR+mMeuglTVNBJEixK0xRSI
5G4qqn7j/dofqlp9YaQR2VDSAhpjHUOh5xPCGVDzIUj6jv30Blo5FDvCHZlXuVbuVz9M4zoc
ZOcruwaNi5MZ5Bj27dxj6/XWIJFStJJLKopxKSfLT1Y44gn2x3/XR2VDiReB2m1IUSdzCbrz
MmaVyImFSpLOC/yZHsP5dtZnmq2mZZpojHGztHJn58knsR9MHH9NGNVEHZBAwLTKP4gOeRPu
D7Y0FaONBwc+YPMJiLwhMYOMH6++gV2VdIhawEY5TUK8c8RdGYn8TKjEHB/T+ei9q0qZIIai
pikEvKVoR8x7YGT+mvUk83mPkM3zqoVewcZ9T/I/4a8BS1TMYZaWGEg+YXiyWcHAI9/TQTkr
MFxIReODMsJNjvHNhb8re/yntrombcj/ABO1NveQy8v9Grbzx27mCPP/AD9tc7N/yt/dOug7
t2W4UVk2w1PK0cVRt63gllIjJFNHkH2/nr036ZzoaTR7i+r/ANzGCOh82Frq3gGfvYKurFvu
Nw6a7xtFUYpf3lTRw06y0yyYRpoweMZxzZsYA9ckEZxjVZ9BsT947ij2rNWLaa392STCiukb
BWhMaujoSByUg4H049wCMG2qeigu1NB+MpYbiKIo8MdcqyL5q5aNwCfzISGVvYgaC0+3dvU9
7a9wWyhqbzLOHlr6m3gyk4APJu2QMZI9TjWHKhT5WfS2UiyuZ7h5f/Eboo1fmaHnsbhXLuNx
/P3xBroDsXbe6bFvjp5uWijjkVnum0p6K0KtbBURkrPMJcfxGcCJCrnBjJx+XIzdD6Wj2t1E
21FQwtUVdHexF+CpJ2h8wM3CbC+oA8wEg+3Y41MZ+gG1blcr5cYXu9irrvdzVCbaFc1B5SNx
byVXJXhyXl2A7k4AzpZbH2FtTY1fcbnt+Opul5q62WK+3i43Fa6sEuQ7RvJ6qfnRivYkFcju
M8NU9RlkqCrBOu2+v5EKzmJmJmZeCjdLgB32UNfjsR7YcWtuFRarNc6m3VdLTX80rw2AVUXP
8RXynjEFRsciMlu/b5Mt2zpRbR27bNrWk0VvRTOYYoDWyEyyywQjhES7ZIGFLcQcAsTgE6aq
nrbLu3cNpq7beKO4rOtXQUNXbqwVNP5lFVEVSiRWKrIko8twp5gRMGx7PLPKFwFaNwP/ACkY
AHb1/T3/AK6umiyCpKmJbV6yiSfAmKNqsy3NTZUDcAADyEG9pozV19LFUMKgxykxF05BRnPY
Z9P+Onqt8bBAKc8nEnovbJ0zdir7ZDLBVXG42+0qJ0ghrblXx00TySMAsaF2AZ2JACjuSRgZ
OnvttNHIxjjWZ5EDGNEQkjJxlgO/rpwqYUhoDkYZ5ZSeuhUxVi0/IPGqM49FHr274+ug1ROh
glMRkGJGATh/v+n+WgCzwwRTy1M9JFHS0rtUSzTgCJeOeRyeyj1z7DOm92B1c6a9UbTV3rpX
1I2D1Ns9FOIrhdtg7xo7zTQTHOI5XppXCMQpIDYJAJGRpjDDxaKgk5U2ubaC+1z48oXdW1nC
FKAUb2F9Ta17Dw5xj39v7a/TDae5eo+990WrZG0tnWWouF93juGoEVHbooVJ86Qn1w3ABBln
YhFBZgNV3fB23JurdHw9ehdz3XLBV1Jrd1xbarUoxTfibEl9rPwUjw/2cgyYXHZQo9tefEq3
ge8Tni46W+Ezrt1P3z1P6h0lurLnbPCfYr/NDsuG4UVOa0Vm5IKVEearenKtBBUTunCMFYl5
Fnnj0s6K9IeilmfbfR7plsnpnYZMM9l2RtqK3Ru+S2GVBkkF3/MTjJxjOpbN+hUnCYlnUL9I
fU26CpGVIbSHEjKScysxWSVAZdABfeItJsTdSxN17a0lhlK2yAq6s6i2o5gBlGUJAAJzakm2
0Fu6Lg0VTUiSNJIWfLlVOe+MfzzqlHxp+M7bfhs6udH9j7k6Yb3v9D1erUgpN7UVZBFa6KWS
tSmlQq4LyzReZFK0S8cRupBJPa33ql1D6ZWve1D05uHULYVo6n3q2xTW3p3XbwpYL7WxSMVi
khoGlErqSjAFVOSpxnHajP4uuyzf9weA+3wW5K97x4wrXRLgfKyyrEXTmcAchHnuRkp9tTLh
jLSb1aYamkEtrSo63ToEKIUDzsR5QzY6m5yUojr0msBxtSRyVutIII77HzETNraiGNqqapem
VRVyl0p8KzuvbIPr7fz1DHqhDR7rvdptdhgYVyUqfvn8QhVHoTycSd8jmMn09ff21O7qbsuG
wTU88lZQR0Et1b8DPV3FKeaeSRjwgUOwDSPxOFHdiOw9dR4l21t5N+Lfaahday608FPVCoOE
BjAJ7A9sgDOR3K67SWnk76GHVD5lyU84NOnnSi1Vtn/dNPQQQVN4p6ZFuFRCxZlQnDFFxjiB
yAXB5Y9NWXXG07T6T9MbvXWhZpbfa7TBVTvXO3KaQYVWkkVeQGX/ACqcAH0JySwfTejoaWZ7
3cPN/B2emZ5pMogjUHvIeRC4/KMkgDv3GhfiP601lBs2m2Hb7ZQPDvm5UltuckdcwrKejedT
K8cZUo6usbqwyCq5ZT21FcRvpXONEerfaHmmhZlFNlVrw21Mae53e73alg8p6uzh+VDMY5EZ
nPy4OewVEb19z/N/aBWqIY4kwstQipHxbuzEev0OfTUWulVz27X7ZrY7ZdLdU3OgjWO8W2Cv
Waqt6rESn4iLJeFpFzKFcDKspGRqWO0aSeVbTEonk/DUg/FlosngUB5E/wBnvkfTSdXmCzKa
nYfCF5JgPvdg3/lpC4rP9SghpZwiHy1/gY+UYXuT+pzpFxt5lbwQRqwIPIjsMj17jS2ucMTS
vFyYnOTJKOwGD2Jz29R6aIKS3wJIsjlZA75n5qT8g9PQ9vb+uq5Ey2lBUNzEiXLhSxc6woWi
hiWDjJxeMASFAQD9v17a8QlI6hJJCx55HNjnGdAKiVXaTyy3OBl4pJHxDEjPIg+gA0NkaMox
YxCSVRzj7fw1P9oD64/z03rWparmCCFQX32KCWVDUeTFExIeQRZ4ge59yfTTUm3xVFJcYadY
45ZIiEIiy/E9ge/t6dtOBenSCFRykV+RRAGPIL7nOiKiWKaop6dA3nVyhTKz4w3vjUzoiAhj
SGapizohqKaIUdfYoaW2Lc6xd6QNJRzyeViMIVkbm3YYBZsYwcH31J2AU82YUZ1pv/IEKACF
Hyn9PQ6aXbViuN3qblumsgSnoYLhUU9ooplPmr5crK8xPdX8wqrIyk4T9dPDBBJwjkVlanWM
+dCiqMkDGeIPoAPbVM8RKs3OVoJTs2Mv9q+vui2MESKpSkhZ3Wb28LWB9sHdHD58b1QdnqRH
wkUTfMe3Yn+Xf+WhtEUgjkjrEBiIzEOOSp7YY/XvnRexgAjkpHVRM3ER/TC/7X9fX66zzvE9
PEI5gVjqMYkXBcfYHv641ButQkm5iXqIZFhzg1WppGyoTJMhE0nHBIx2wfb9NZ5BThkUcWEi
kK5OfmC9/wD4HRQgSct5OGJUFVA4nI+mfXQqUKUGYwgSQlkLcWP6aCdmgpByjSF8pgWrSeRF
CXjZImwxDdzj2++hfNVNPUSSR+WkuQvHJBH10nImeKOOplwYPxDr5afMTj05Afr/ADxrIK1B
JJBG6lTGWCBO5b7/AE9dBtuJO28Jllu0KKrr6WtWRERoP4iBuYzkj3A0nZoxLVBY0cI5IqAz
HCkHsc/7tYnnqPI/iBR+KqOEMbHGMD3+nt9tZ55XgRYFWblyxIY2BUP6d9cl51YsTHxtpLe0
eHbzZWkX5qcRcZXUdi2flOgVb86+QeccOVJXlkkj07/z0KSVYvwzcFBVj5yMcDOffXuGFZSv
lgugB8xgvzDLY9f0ONFIcPV5SdoVAvBXLURsArSyKsZGXEfZSD/XQCpeU1i8FJjSBT2lJ4uO
3Ye2fXvoxmWKORnIxCW4iUgjBBx3+mi406UzspLxjkSPMk5Mc++m/O6Dba0fQUg6xhLyiKmg
q5VE06co5VXJyWHbP6du+hIqczSGOeBnYZcEkHHscD01+zIyryRmkIj+QhQ2T9f10VS29pJf
xHycHTHEvxbP1Jx/hohqamWed4FLCL7RzaW/K39066Em35gm17IZXwjbdt+BMnIKfw8fcfTv
rntv+Vv7p10E9uyBNq7djMBmP+j9AIY3lI5/6qn9r/jr0x6Z7anWaQB3v/cxg7odLSh2rX7m
fvYUxhH8OLiyIVyGj+UgHPt7e2jWldPNVWMnKZQXA7lmGRnPsfTRas1PNLEAREsKY4l/f3XH
vjRlQ+S5hm+aZFk/MpA75P8Aw1httlea0bTffaWnsjUQE6k9ToOjHTDqd1TvFtqr7bemGy7j
fJ7TaommmrIqOnaUwqq5PzMoUn+yCzeg1Tf8GffW+Oomy/Gj4iNx7wa+796h9Y46+5beuEjL
bqe5rb3qIZkfByZWqYadQg7R0sQOTxxd/Eywj8ROVaEYlq4aqMOjQA/OpU9mBHYg9iDjvqmD
4ft22P0T8Nni16mX+6XTa/T/AGZ4x+oNz3hQSGGnpI6W0eV+DoaeoVAwMjNTRlQo5OVRFGRm
+uHkszOYAqcoGgqYdXLpCtyU5yclraXUm9wdTYctaIx2qZZxvTpsu5WG0TCinayggDOTexsF
WsQbC556YvgL7c3cem/iW3bvG43QTTdc56FttVdSzU1DeFplkuk0UWeCu8k6o7KAT5a5zq9q
rrWhaR/lUIApVQME+wH3OqqPgtWWmg8GdbvOht90sVP1a637yvtDYaxhLFQwGsWGGGlkPdoV
Sl4mQ45ur9hjvaZHCt0rYqdEOPxXOZ45AOKn07fXU+4hv+kY9nVkaBeW21ikBJ+I7zELwC36
NgeTRcm6c1+/MSoH4xV/8SDwJ2frj0t8QHiB629Zdy2Wx9Cuis1z8O+1NpJ+Dott3WjgepuV
TcgwcV81dUx0kSOnltBEqhDyAOquPE/vH4lXjD+HZavGP1E6j7Y6P9Auk22LSKXpzt+611rv
e9LhSSpbzukyxRZdp6ircLC8ywgwSPEgyrG+T4uW5a3Y/wAM7xR3C2XqHb9wu+zaGzrVS0Xn
vUx3G401NPTRgkcZJoZJUD+qdzjtqNXxDbtUbS+BtS0O04LHZLdunoX0rs/4TY1tFbaYrfXm
g89IJMDy6ZuJHnkZDMB+Z86m+DMR1AyVNzNocKptLTZUkENoyt9YEC1gV5gSrU3BPrEmIPjK
iSRnp8hakASxdWEqIK1Zl5Co31CMpAToLEDUCweX4k3id3B4RvhkUdxoNyVV26tdUOnG2Nlb
Xv8Ad4/xlZWXCvtMf71rmLL88q0aVsmX9ZHQ9z21Vr8NLod1z+Gd48OgnSHqjd9n1WxPHr0M
ncHbklR5NNX2+A1tJTS+dHGVr6Z8Qt2ZSlWQDn0fDxVdatneL/o38ErdNg2rX3raHUjxd2W3
7h2JuqlenE1VZ4aa310EyxsYnjEkdQ6kSfMhHHIMgEz/AB57Uue+viY/Ccp6W8wU9t29vLqL
uOvoYnIqONso6apaY8PnEUixLDlsRlmKn8xGgqW8aFh5VIebCfS0zq38wFwWErDYFtsi2yru
uTaOpxn9MVtNUaWVejKlEtWJsQ8pPWE9+dKwO+wF4199peC3xbfEL+Ij4tL9Q7soOll76cdd
r6/UnrOKmsFHt6sjrJYLdR23yWSolm8ilQRojoUhjLuy/Kr3x/Bu314k7favGr0h8WnV64b/
AKzwodbaexQ7r3JeZLnVUMUdFUTXBxXyjzZqLhTxTRiXLRguBgHGmf8ACd4gNseE7r38b3c/
VKN7Bsfpf1vpd6TQyXqnkpJqmvhqhR0kPL5zVVzmlVQQYwXWM4K9358GXTi/9Cvh2dY+pnWC
ttLeILxYbJ371K3zdKnckput1muFhqq2gpZZHAY1NJbyeaU6lIlLsMgE6W4h1+erNEdkphtA
lwJRtjKkZgpSEOrKVb2CDZQBsApHeSfmBaJJUiqonGXFl8mZW9dRCSAtTaQpO1ysXSSLkpUb
6ADXl6wbR8TXjl3D4vPi2dOr9YKLanh46s0k+w6aWnmju7WmzSQNbZLfGsRQrR0jUU8xldWY
yS4BORq2X4nt56h9fvBV4MetvQe211X1J3N1M2fvXbNo2hTebWLcW2/W1zmkjJIbyHp6huHf
Kx8QGJ4lw/C3tyHbf7PHfJtvwWXZF13F4Vuo12u94roUjiqp5qiuD1M5kOGknpoI4lYn1MQU
dlGjHpPSRbZ6dfBq8ONNdFbqdZbLZ+o+9tvzwPHU27a1p2/XSVElTG2HiSSovFPSJyA5sHGM
KcPk9iBMxUEKaaSE0591ptNv9y01qF23F0X/ALRHdDRTaE4zJuIccVeeZadcVf8A3rjosU32
Nl2/sg98Vg2it8T3xvdi2233O6dI+h21fDXWLU3W72qCtq5NxbsuEJ8iZaISB6RI6aKUhgxV
HkfhyJ4x27+G/oX1m2r0l2jbOuu5Nmb76m7fuNXQV+8bPNM8dwoInIoZp2ljQtUGDishKgkg
ElmLsa1tq7R3D8JDxzQJvbdVNefCx4vaeqp7/wBQqrbjW2hs9886aop0lCsywCmqKjAbkwej
ndiAY242p9euudv6a7Hvmzp6+Cj3/wBSune/JOmc0Ajlp3ntO3am4TVUzFuEcKosQEndGeRF
z3zoPGD049NS8nTUI/Rzg6xnKnVOh60FR7WisxWCdAE6AACHnBTUtLMzE5UFq/SDf0b2ZWit
R1Ryjs6pyhBA1JVqSTGvd8Qnx2dburEnW7o/0woFt3hZ2xvyDbO79/7UsckovtZED/q9ZdVJ
jSnnlhmaOBOPmpGpYuDgzl6M9Ueo1x8IHSXqXJS3DqJvfZnh8rnsVmShklkuVTb6FxRwlVDP
K7COBHKjk5X7kaZnpn02mtfwM95SptOuWv3htrcO5ZYrjRLH+LdbrEILhGAcsiUlFG0bNg4i
OBg95eeGOlpLV068PU1oe3Um2K3Y9DV2swVPmTW2lS1kT09XIWVQXcRuZSOKgZBGSNJ8QqtR
JSjMSUtLJAYm1Nk6fSZEAKUo73cJ5ck+Ajrh/TqzNVt6dmZhRVMSqVga/R51kpCRtZAHPmfE
xXT1w8I/VPwm7E2v49+lvWLet06r2m9Udb13t+5rWkBluVylCVrJ5OOVIZagwS084YhJAVcF
cCVe5qH4ifxBNl9GvFB4dKfb3h32v0xjNw6V7LuXVOVbjue+JIY6it5JAIVpAsTU8UVWQHja
blnny1Irq9vra/i12L1Z8Hnh93ZtTqLu3de1blNv/etE8lx27taiiKPTRSVMJ4SXGpqqdIII
lYgYlmc8YwruN8IzrZt64fD5tFHuivtm37h4Y7tuSz9So6xvIa10dJPLXJJVBsccU0rksfUx
MPUEaTreKK63hBNSfl23Kgw6EDOi5DDqVZQpAsCFKCkJzC4CuzbMCU6Zh6iqxYqnsTC0SDzZ
Wci7BTzSk5iFm5BAKVKymxUNb5SBaxQi7ybfsM+4aekpr5VWelO5KO2tzpI6wxKZ0iY+sSy+
YFJ9Vxr8lcwRpiKNo3XiCB9PQn9Neds7ltu+Nm7T3pY5HlsG8tsUN4sIrqcwzGjrKdJ6dniJ
yrGKZMqe6nIPpoFc6+nglh8wlqdoTzix2J+gH/PtrJTjbnXKSRYgm47j3Ro5CklkFKrjv7/G
8Gdrp6CoaVzhi/y+XJk4A9SPr/ydYWibzKpYqXBjLAPy5HA7Yx7jAzpDpdSlX/qsy8Y5Q4jW
XAT0yCT9jpT1FxiaFKiOo8vzV+Q4PzOD3yfY+v66KZRlGoj7nSecJe/VbiQsfMZjIAixDITi
uQWz6aQ10u0dHtq6zGnr7khopkNLREpUHzVKnHcHsGJwDk47ZyBpXXqqjkCN5Zeo58ua9yQo
7gj00j6zz5J7VT08UYhmfzq9kn4SJECPypj1JwB9xqb0dJQxe22vuhjqLqeuAvv2feRDubXp
aOy7VstjhlqK2K22ungp6uppuDvEsYHJ4sfKc+q+3ce2junaSohJQS0sZylLLEvdQP7Sj6e3
fWCzU8UcYaGNEiQfKryfORgev37d9HLzRwgxxOJHeN+BCZjJA7D9O2skVOYM1MuOG91KJ084
0hJMJlZdDaRokAfCM9ppqlDVwxszKq/6o1QeasSD2YaFVEfPynqUWOePBZYx2Hbvj+mjC2kC
iSRoVjkbJeMjKg/Qn7a8XDjEFaRoVmCAmNGHIovc4Hv799JIabDQBOp98fCvM8bwDIkgYRxO
Ypo5C8YMXcZHynPrjWVZjLKq8OfmpiQMO3L7fz0XSzt5r10ENbXc4U8qAEf2iO7H7D30fUpe
PzJIV5xwEnLYXKf8dNjBURqNoJVe47o+p44khkKojzLIA0hGVK4/Lj2xoTR0KpOZEKv5obzu
KDBUDPqdBYZiy1JKLHCCGWNSMk/QH7j30Z0xUmRo+JiZSoUj1J/yI0Sy2jrBp3wmo2TeBslJ
DOuXj+cZbkc54+g7/bRNLSzCSTDBE8nHnOckD9PrpRCVaejkeqR/nnHlcVyy+wUn31iRDUSL
TEKuASvsACfc6Kcl21pJhEOhJsYTEaOFCko3IYRlPf76MYoTQ0wWKoVpJYi0qogyAD2GT7Z0
MntcrRkUsZR42LFXYEMc/lB/TvomMLpI0Lc5JXVQMP8AKfc5OfT1/pps6xtl+1jaF0qFriP1
IpKh5JWQKjueRbseXbHb20TzwyGaakVmkWIHiHHH39R9+50sIhAIAggijqkVWbjJkMwPrn6a
KqqGKWo89nCs+eMqkAAZ7fodKPIQpIUDzGkfG+y5rzgv29BFcJ1pY6kMUKuk4cdwD37+vcdt
fXigoqao/BUktUqR5Jfn8rNnDYb3740UzVQik5QxlvLkwDTAKe59cfQHXtJFkBEpmnfkSOEn
HA/nrlMzL+ilBTreB3mH1PgpVp3RzTH/ACt/dOt+zbVa7WCwFWZnj29QeYA+MA06a0E3/K39
06367Gsv7l28HWBIzte3YML9yRBH6/p216ddMpQSzSLnm/8AdRg7oeIK3Kr5M/ewpqGuYw06
TRxpOHdl+b0B9O/3GlDR14pYI4XZ3RjySRlPJZWPfGPXsNN1ExSdA3IxuSOKd2JJOf5dvU6V
tteXMUrsyJGCGIHYKR7f4awsw6ta7DcH3iNovICUEDeBO4blWvQQwU4aGGmuUL1Vd5/ERxpI
H459ix44B9e499Ux9F/hDR2/rVvCu8RvWWj6nbA3D1BvF2h6MbLulwoaG+K07yVFTefnQJJE
0lNwSDmWliw0gSPBuYvxvc1gjptsUVLdNwV1wghsUFfLwQTMSRKe4yqgFm98A+nfS+2opkmq
6r900dpihFNSSS0ilZJnhBM7nPzfNIzNyPdmYk6vThviLEGG5OaEm5kS6AFGwzaXIKTa6SLn
UWPtAiluIGHaNXX5YzbXWFkkgXOXW18wGihoNDce+KsvCT4R/G10U3faukW7+q1gofBf0L6k
XHcHSyHZlwjXct+gaeeSgtlzeNA6W7nWSTVEM3JnlRUVihHG5vYlL51xaukVCsBCKHk7BSe5
x9gPU++sdazz7dlkolRxUVIUrJGVOOQwD/hpebRtb0FpSoqHj/iMHWJU+n1PuNTnElVnKw8l
+ZCUuHfKkJudypVt1KOqidz3bRDqBSpKjynUS5UUg6ZlFVhsEi+yUiwA5RDv4n3hw6oeLfwZ
9QOjXRiustPvmrvdlvFqs99qhT095W21Bn/d4qGIWB5WEZSR/wCHyjCuVDF1RHXn4c1761/D
q6I+Cna/U+s6XXDpratjxbhuZqpamjucFujH70pKlUJMimWaeohHeNZ4IMjgMrZlb2eUKEkK
k5Ke4Ue+NH8QdFJZg3EYJMfvnTJLYwrVKkmGGFBKWHS8nQHtkAXN9DYDS45nwsS/hWkVWded
fSSp5sNK1NsgJNhzFydbHXSK7/Fv8OzaHWHwzdFeh/Q/e9Z0A3L4VLzbbx4Zt8WqIyJa7pQ0
5ijFYqfOVmyJHlj+dZv4mHHJGSHhB6D+K9upu4fE/wCPHdnS3dHWy3dL4tgdOLP0ftqJQW3b
K1v4u4V08qooetr6lYmYKoWOOPACczGtnN8qDS0Msk4UBASsanIJPYf4kaSdkmVVpgZIpE8j
+PEfl5SZ78frjUcdx1WhJKpq1JUhWY5lJBcTmIUsJX6wCyLqHPXa5u8N4Ko4mRPIBSpNhlCi
EHKLJJRsSgXynl7BbUr8cHgX6y+MH4gHxC7T4WquBanZlk6dVvUnYF63U9rg3RW3GhhaSKOo
Zlpy0L04qViqSBlWMZVgoN5XhB8HvUin6ZbJ3b47N4VPWjxD03TK6bYs9NWVFK1p2Hte40go
6i02uKmiSnarlpVEdRcCsksgPlI/lBvMVHQu32k/EQ8fm5IqieOuo+n/AEZs9TQQ2H8JSlDb
a6r8x5cf61PmVUEpPaMCP0j1OitqpjUsIBIVjQMP4mAfmGQfr/8ADU7xxj+uzFHlqWjKlttp
ghQH0naYbzJz75Vc7AEiwJKRaIpgrAdFZqUxUl5itxx0FOb6PsvLynJqMyeV9jcgBRJihba3
wyvGttC0DwN1HX3p3vn4Z923rb7zcZ90WvzN90djo7jFXNt6kj4YiE9RAnKVHMI/iSKIi7QM
2Xiu+G78QK+fEG3z4rfC/wBadq7Pt+9K+lisG8b5vdqS47atElvjgqLc9CaaRZqCAQ8EijDl
kZDwDBmGy7GhMUChY+9MOPJcE+/9fXRJeYGlny6QcEiZYDgEAN2Ov1I4r4mYny8pLRUtKkrH
VpyrK8uda0iwK15E5jsbaiEKlw1w66x1ILgSlSVIIcVmSEZsqUk6hKcyso3F9DtFPEHgf2/c
/ChvHw39YeoO7usW4upctxunUfqju+serq5N4VOJP3rb4pnYUqwypF5USEAqh5d5HGoU+Dn4
c3XDbW6t/N4pOrVF1Msll6C3npz0ZpbVuKpucVosd2Voa2ZYamJDTqsQQRxBye7qx4qh1fpf
7NTtVlxTRSMwZPMdeKjHr29/XRbb7DBRVU1SJIY4j5Z/DRxBVZlBySfUk51JP9YVXZp7jCFA
9dqdBcE7lP8AVuOybWFha0Df6D0Z2faeWg3aGUamyk8gr+tY9oX1CjfeNf29eGT4hNF4Qb54
QN9bs8P2z+l3Trbn4Kxda9vXusqL9e9sUxLRWtrfEq+T5g4JJNKVbyv4eJG5O1dHRTwr+Ko7
d6j9LLz1Ssu3NtXHYF5290/sVdvMfui4V9wh5BWfyy8MPlpIApHJXmACBWcnaH8Qlxhqtsbu
MqtBAljqKaBIKcSDzGP5mXIyn5e/t7d+2o19NdkyRdNoa5qCRZ7Puye61Vylw9TTpTpH/Bii
ZfyunJGOchS2QMZ0nPcQ8SyrJZYaZzLUHT9EDZd7laSSbKVax5AE5Am8cS3D6guOh59109WO
rH0hF2zplNgLhOhHMkDNmgH4APCDt/wadHa3aMl3pdzdQt3X2O59Q92UEAio5Z4ovLho6Dkg
kFNChIHmfM0jyPhQwVY7bv8AhjdYd7+MTqTuvanUuh2n4MvEZd7XefEh09se65aS4Xt6NvNq
rQ1KsOGhqKhS/mB1URTzK3IgIbOIHie201XAz+RUxRyRLISo4kZGfp2wMadrp7U/i6CvpJAF
EbZiYSZJDZyM/b2+x1F53G+J5CZfqKXAZh9NllSQdyCCkbBSClJQR6pAtDw1gqgzksxIlBDL
BugAkbAggnchQUQsH1rm8K2vWgNDTChENNS0pEUNJSoI44oUUKqKvsoAAA9h202d/rWSaUI3
P8PCQC/5h29saXFTDULTOeDLSqSkchOVzg5wfc9u+mSrapzA6ShmkbvKqP2yPrqqJFpKypRO
oiyZskICUjeMtsknWnZ1m5M9R8zVKc+K/QH7g6XEKsqeYBMECtyGPkXjjI/xHfScstGJIiyf
MuAY/MBUkkfT6/bRpWSCmaCJkJQhkD/Uk4Bb6fT+enFpOZdjDcWyhN7QDYz1Fa1SKqBYhE/K
At8q4GcjAx3HudE2246eu3FWVwhiFP8AiglKqMyOEp1yeTEf2mIwBkaHVtdNQ0sjrDBFHGFE
BkBKtI3YLn+p/lo1s9FIXEiofNdCv4aJCCBxzlj9z76+4uqq6DhB1Z9Z5JQO/W2o8rCHTC9O
TXcRIFj1aTcn5XheWerjlkeNPl8pHZ0aX5Qvt2I+p/x0pIEMEqyhjKryMGEiAlGx3xgf850h
YKqCCm8uKmMFfUKORkIIXAHY59TkZwe2lRbmKu8ckiTSvC8kU4kwWBx+Yenb2GsuMOFxolRs
Yvx4OKf0HZgfUVdSxai84eZ5vmARqVdk9Vy3p6dtGbQO6LDMJJppoSZeDAhOQ74b7djj00Hi
jhcmRkDEejgfMfoNCI6j1pmdYZIst+IAz2PfuBntjtpJtCgmzmumn5EcuICE9jmYG00UEEEd
KskkLRxkSvgtlF/tD9fpryKhmBAikWEoxj4j5s+xJ0T1lVNNSzIKmWheQHk8KDmFHuP1Gsls
a6Q0tRT3CqirUln82lmpoeBSDAwHHu3Y50iJh5UwO6whdLaWkC8HtPLLUxuwURzFPlJUDIzk
nP8AjrCte6sOcyFFkPZBjB/TH2GggZYz5bF2YJk8V49j/wAjWah8tphG0chZCS7MvYDSzqnV
mw84RSLp1hT09Yz0sQm/IzBpT6jAPrj3zrIHiFRMwXlTqqgZ9TnPcHH2P9DorMcccT07sscj
PGIx3LcWIz2/TXmSV4XKLMGo3BV+QJfmD8q/TH20Qh9aTbNeEC3mRYwecpZIAQMfOAsqNlCP
oD9e2vCNHSU8ksaRir7IHLZVMZyB275zoNBURCAQcSkseeCwseP37froxWJ3japjlVQxzJTP
TgjI9Sf+A19caVMAlHKECtppNyLwQ+bInCqgQyyIcKqgnPfvrBc6uef2WBHQeYJosn+QHp6j
RiOBSSCNY43VuSGPIAye+P1z76IKyGpRwg8wKWHmA/N2HfOgHkupa22gsWUBY90EESLGnOCV
mVch5iMnPfuNZo4XmyIScqASeJ5Y++D9dBZUmikwiyO80xAeTkQqDvk+w+n9NZrZUCZqppo2
QqyKkqqByHc+nt66buqS6uxukmCwpIOsc1Nvyt/dOt+zbT1IsNgVhCZ2sdEqxoSV4mnj+Xv9
e2tBNvyt/dOt+eyOx2/YB5zQxjbtB5iiP5mP4dMYP116g9NRaky1Jt3v/cxgPobi71V8mfvY
OXp0Srhbj5k0cn8dozywft9saUEUaGnmMZDISBEInGOZPfI+mNE9G6BVCjLSYL5GTkZ9T9dG
Nbb2rLXU0lrac3C6slLRrSA8o2kzmUdjgIuWP2X751h2lpW+8kCNj1F0NXN7QRl66a77eusN
3poKKN5v3PBHMzyTUsUbrVsGzxEbkoOQ+YFSM4wDIKy2+WhtNHTwpI8zQqJWlOMMfmLMfrk4
/TGm7pKGsXdluo/wlDHRpt2NXWkpvIVwJTzzEPliXKkgD1LHJOBp8qGOIBon55mmCU5hX6kD
+Q/4avmhMGXkENkanf3xUFdmFPThUDtBxS2+QUVDRvyaoZg4DAoM59P0Hv8A104kTMlHQQzm
F50oomqRAjLGspHzIvId8fXtn1AGgUKQPUBWUlPKxyDfP9iM6M4fMnrDFkPDBCGw3dlGcdyf
XufTTziB7KryERympzpBPO8HVJHChiWQAeYgEEqSAAA98Z986Fws7GRUDFkPyknOMfUfXQCF
ZIImfEbKS2UjjIwc5Ht2x21lp5ZHjlmCYKr2IfA7+51FCtTjcPraOrcFucIHfdyZ2t1PBDNF
yqyJJ5s+XyBx3HsCe/8AL217ssjUnkJgyB24PJGn9sf2l+mex+2NLC5UdPWwSrXDzI3px5ck
Z+bn64A/kNMZ1vouvFN03mh8Mtn6b13U+4zJTUt46u3yems1lgYHzK+WCGGSSudPl4Uy+Wrk
gs6qCGjTdLemqvnK0pSo2GY2AOmpJ2G5+V4e5uoy0tRSgoUVJ/qi5POwH58Yi/4et80V18en
xIema2W8JerDN0qvRvl2q1limpZ9uClWOnwAY4VaHmiHPeSRu2TqwLDiRYWiYzKsRPlkucBu
5/QffVfPgg8A/UTwt7p6rdTN8+JjcnXPfvXm7UNx6w3G89P6OkhrLnTpKsTQ1jPJUpFH+IkC
RKUQKEHFQAurHhBOahvKPqg5EqORIJ9PrkZ7am+Ll041cCRcDrSW2k5gFAEoaQhRAUAQCpJI
FtrRFMKOVNik2m2siytxWUlJIC3FKSCUkgkBQv4++DRWSFowFKiNR5eY8hlb3U/poouYgFQ/
k+YQ0Zz2By2Ow+2jfyFBEhJLJGFij5YC57kAaJq/n5sqFsFUOflzk/f7Y0zSoBdueUOU1fJD
V3RGZqeOReTecpKSehIOMH7Z9dft+oI/xqkIwSOENH5YHBWOAeWPX1Gji4UMjOGLBpBG7EoM
tn2x+ug1RF+DtdZUzeazUtDI02CfMU/2Qvtn7+2n8TZ6wG20NyvViG/U2ip62zbjnvVRHSW2
kjrGq5YwZVMQOB6d+5AHbHrnUhOgWxNs2HpLtiyUlthmoRZk51FxgLy1ZqYsySMHLYBDlcEn
CgD01HrqNHX11o/c9kmp6apqqmKnqfxK+YZY5TmROOe5Kk9z76mjtKOLbW1rfRQQqYbfY6UC
kjjBGRGOQUDsRnPYak8ooPv5iNhDROJ6tkgHc3iKl3sc9ut1dCkclOltrZqfy5IeZ/hvgBMe
gxjH0A0tOmOONcXgd4pERYZh3xjOUIx2OT66LpbhcFs0i10kMt3rKiaWqkpYmWPnJM7ZUMSf
Rh+h0tNo0E1Bb/MjBCVY5zLKnsPoPXuNQ2vzFkLb7zpEipCF9YlR7o9billgtTggRRhmKQqO
3Mn2H89R8uL+bclh4hlfzOTZOMHGO3vjT4b482Ogp5HfhD+JDU0rgkgkYwQPsf8ADTZ01tkY
zTSorKzMsAPrgeumCRAaZ21MO0yoJdB7oHWl2gijj/iCGNmEkoY55exzodNGDWRsryOgHc+X
kZPp3/36HU9CjxTiFDGYQTGeI4+nY+v31gSZKRJaipjDQ09Oz1TyD0ULliP0AJ05y6Qt8pOg
EIzDykIGUXvCMvN682/0u24aaoqqylhNRc1EWI4Y+KmN8ns6sXQZXPc49c6c231OanlCsJem
i5SYLKDyHuSP8NNB0QFx3F/pfvO+1FPNJuzdEsEdF+AaNoKGhXyoo+T4yM8zhPl5AnuSTp/T
FSxQsaN1hwkhMapybPHAGff1J7+2qaxvWpiuVgpP1TYKQPHc3+A9kWvhWnylJpqSR9Io3P4Q
n7dVU8t1jgSKJo5pXWrlaQsUDD1OR7H/AD0qWt1GpSoZ3VhLiN4ZOwKjt8v07n+ukfa4Kj8f
AqKueXOSq8sLHwHoPTufr/8ADSxjDSyS00bKChZvNBGMH07/AEzqCybQcQTlAETFwoC7BR1j
PT1NWs4hjiaVZAxaZXGFUE57f7hoVRRs8tbOiSefM4UiRyAhGAMe3fPrr9pSWAg5xApTl5Qq
5Pb6froFSu00709Saj8NLMokfjhCBj6f3v8APQz4bYIBO8K5voiRuIOhR8CxcMkUVOVEhHPm
R/ZX+fbR3Q0qT0bSx8vNII8pe7r7EH+fvr0CKtkijqMMA0cKshOQvqR+v+/RS71USNxbyKmB
wAsjcRIpbvkj6ZPfX5LSUoChreByFq5xnmkjCJD5ck1RyGZRH9/T7e3rpQ0lLBHEQ7qrnJMp
PYE+5/TRdQwyedHJMOQd2SSNwGHr9fbSgCh6jsTCvMkSFAxAX0yAe2i2mCAVkQGp7K7lveCq
ZJGaaKTy3fAXlgKjpnsR79s6xxo0XyJKrxHPliT0jbPqSfpozrI0ZAi8OYOfLjOPmz6/f9NB
KmGn8hSrGCQScWYDPcnv2J76TVLIKtIJSvMi5grhlKTssgdmfOBEpxnP19ho4tstRW1LUj8Y
0bkY2kPbAHcEjQbBEsJaRY0aZeTTxkMQO3HP199GMFH+FJlZ8NDnzmx3YkntjXwSqesBvpzg
RxxJbII15QWClnSrkQMViJbmgbuV9sH9fbX5JNwLxSRsOWOPmKRgn2B0fPRO9I09C/8ArJBl
ZqnuP0H0Oiq7WSrjpaaucr5VTThxOJQQB64PfIz3Ou32H2cyW/MfOBRNtOFKL2MFH4MiLMqo
pYYEccxYqw9e5PfQI0PlzSRTGUR45RFH5H19D99C4XkpIzJV+YMIGEbLkNn8vv8AfRZJVSyS
yszryVsAsOOR/L6emh2UtPkLXuIPIeQBlNxHNFf8rf3Trfi29TyNt+wOQ5Cbft57nv2gTGBn
Wg6/5Wx68TrfYt8042vt+SFJSY9v24qydiB+HTP+/XpH00rdRSCdrv8A3MYT6HObrKtbezP3
sK6zNI1U4cFwyqCAQMAn1bPpnTx7WsBrb3BdkcxU1sjngmo4mXypJpFUqrjOQVABI98gHTL2
G42+lgS41skML8AX8wkGck4ROPqzHI7DudSF2pFNS7Xo5k8iGpuMklXVScyzF5GJHzevZWRS
e+OOsycOqUxOO9a4i9iAP5+EaVx1UXJVgNJVYkH2QUxQ2+t3vuO4Wz8SzWG3rbZkkgIhaV28
0+WT2JXCqQPTP304dB5DNQZViIalSSVx298/oR+mkWZI7e81KrEVX4l6iaYzd254wT/Q49ux
0pqeqWWroIIl4TTODMP9n7g+/YemrbVKpRPm1rRWwcvJg3vpDqUwVqhPKJcQhMiMjOCMkZ/n
66UdNJwMvlKEIYhizduw7j/HRRRmKaXzIV4iOMEMEHJ+3roWufRX4dj3z6Af56itauud30EG
05ASyBzg6DjiYVkLKhxzQ/56EGSIRxoKdHWRMSBz8w0mWlkSVU8xfKzjzFOSx9yRoxppOOOS
5I7gd84/TOmpQBSRDipsp3gxjiQOyMebgZiRu5DHtj/DWamwPMEiuZjjmnDv99YqSbk6uDgK
f7XYAn2/TuNC0LrUFncOkkLCXgDkHOhxYIAMfEk3jNHJ+GWaNSBmYEDPck/bWMRsZ1KOGJYA
59FH11irJCgZFiaHkB84ByB/u9u+sKVTJ5CEQtz7Stk4bHcdvt3/AMdcupyLIhU3gXXYVlMb
Dl5gwVHcYH00VVpVpGlVpWJhZYxEOKjJGc/1OjComh5RskgAlQ8wqnII9v8APRJUTSNKP7Kq
p4QhcAg+5P21+bvnEfFJBSb8oL5BAJFnd1jVPUnGMn3PbOiLeFYEsdzd2WnElI0UbJKFUnj2
Jz6gj2++NHbkFzMfkhyAYnwGyT3JGm06oVNNSbV/Ezx1TRU9ZGV8niA7FwArk+ow2e3+yMac
ZcuKmwiBFlCW80MBUUzy7pskSxmSWnuCSeUPylwDnJPuOQx/8NSVqa1bbtVq1vNgzb+NPDOe
DM69ghH1JP8AQajpZPwV13ZaaOokhiqCsklNVSPxDkHPllc5LHGAP1xp0+ql3ittr27ZI5Fl
qC009SqRA8I4ozwJfPyAu6jt6gH6HVgSaPR5HrQdYiU0pbs4lr9UwzNVdKuSqqOcQVKebiqt
g8BjPL9P9w08u1K6OqtskkJjkVkLMZD39eJA/pnUZKe4tMKeaWR4iJHepKLyRwR2GPXA/wCf
XT/dO2SSihqJBMi1CtI6JAQ/BRgEfcn6arWpqcmZsm+kTuVBYaAUI/N3tJNQsHVkjikwkTJz
AJP5h9wP89Jqy0lUtMvnxxxco2eLivIEDtnt6E5Gji/vO1RHFyf5QfPIQ/OT9Bn64HbR1ZKa
QUTPURAQtGCscLdgfsfbvgY00CbAEHpSFo12gsqqNoKWASOiE/OUjycj2B/r/hpv9zSz1FJJ
YYjUrWbqWSgoZLezB1eVCGcMPTAJ75Hc5yO504l0rY0ZBFHKJlLJxqO69sAYP3J9NFFiguzb
liusNVTtaaKkenltievntgmXuMEgNxJyMDPvp5RMN0+jPTTmgSk29234d8Isyxmai000LknX
2WgZtja1Pt2zUu3KR1aK1UEcNKfKAJjRVGTjsCWDE9/c++lSlNHGIlHlKZABkvgIQR6j699G
fnOsSho+Txt86xL8x79wR9MnvrDeJYo44polM0szjzgh/LgYBH1A9DrMi6ii6gO0Tc35xfbM
g64oDYWtCagqqt7lUUaW+NEqGk8yoWMtwIGD6fXB9ProwiSsjDCEEU7sPVM8h9F+/wCvbRCt
YlCr1USVH4rzTmWmmLAcfbPqQwP+P20a0N5nuR5TSLGY+6o8mGyMdgPQ+vr66AaqwUMqhDg7
TVosb3tA5Qbey8/xBkllPKSReTYLdh2/w0Y1DTQVPltEAgjLcolJyc9sazU8rVcMZUmILIPK
SSPiQQ3cnPfRs1UkbSLLC0gqF+VjkKDnuyn37jGl3nlLZIA3gTKc1oKylSaNqiOnqJGaMiVo
yRxOfUf89tY0pZ6iSiM05Wmi+WVJDkcsj1P3xjTgUvF7cUQCBhD5cqKrAEZ/pk5/46xPTxoi
pCivGqgSRHsrkHPp7d864W4tJTlI0EfAkrQQIE0KQDjmZOLQszxgcie/b09NZkjMcjeWpkUg
eYrt+VfqdflHXmMO0kKwzeW/AeWFDgn0/wAv6aERF3jEkjKCvZQhBbB/5I04NvpLdu+AlSyi
sKHlCUFU7U5nonqJ4ZKkrDUNFguwbGRkdx6jOs/MViRVU0E0csbgj5DgsxwQcff66UNVWQGE
eQzSgL84C/lwQRx79sfbRR/rJDGcNgMZA0QJVQR25D6e2h35hTQ7Osdplkk3VvBclwqHK000
DJAkjEBFy6OWwPmOR20q0lM1O0M0LS8VULO7AswHv2/TSTiM5LTxmKVXk7+W3EAevof+To9p
bgzVFOqh4jGg5jygRyY/LgE+me320FLzcy4rKoCPrkqhYv3QZ0E3EyIzTRQKvySlCTk5wq9v
TQ6vnapooxSomDAA82CUBBPb+RzoCLjHFOacSyIyYM+R/wCU91GD79vto9o694YanEMbxzMR
J8vdWP09vp+mndMw6okHTTeAHZBCO2NYa+q/ERDyqlCqSBVjDEtkKM9vp39tJ+WBnUu1POMv
+ZkJH8hjTr11ulISaSleaMv/AA1dBle+P0/ppLXOlkkn8qCI1K8QxjQHCfb1++mVaZlFzyEO
IRL5Rc+6OZG35W/unW+1Z1naw2AqjKW25QBnBx2/Dx4GtCV/yt/dOt+fb7vNt7b+AVP7gtvE
uSe34dBnt9Ox/lr0y6ZyFOM0hIF7l8f+zGDOh4sNuVU+DP3sKzbdma+Xi10lfbZFs1Je6Z6e
uVYnElzRTIqMD8ypHEJXPYZZkwT8w1IfnUQVEyU8CQ0GDDBFAqxBcDuFX0AwPQabbp81FRRX
qtq4mFOb7NDb6xoD5jrHEFaTJ9MuXUgdvl0q61km/GVMEpdkT/VKaM5DFhwwR7KACc/bVV4U
paaNLJZtqBc+ekW3ief/AElNrcJ0va0N/wDvY1l4uddDUtXUVdVEW5yMDyY+w/TLcv8Ak6cK
xXKWsulAqxSyyU86YdQW4HOPmPsMZ1kudipmtdIrwjnQxgxvD/DYp2wcj64H3OsW0KaRKicx
zB2hrEEjhSCWPoP6HUgWiXZcCibRH2y9kyjaJBQs6L5aKFkii/hBD2z/AMNfszVUi44kIQqk
dg3zEdx+n+OglO7OBlyn4cd2gGe47d8/y0LRJ55lmlbKxcVenY4wAoPMn+eoZVEBx1Vh2ofp
ZSmiO6B01M8UdOr5dlILH39Pb6DOvVNKQvlSrIJe3CT1BHvnWY1S08PLyw4WUeW4Uk8ewx9+
517mmDeW8WElYBZAy9sA+2mYi6b++HIuFY1gwCgJCsQYScvmCdlVfr/hr98z1EbAoXK4Ud2G
e41gpJHeUFXQcVbBclQT9tfPSJT5EEhZ1AZvMJyTnvg/7vvrnIFgG0cghJg6l5NSRxovlqCz
MxbJxjt7+2iKmniPJWaVJAcgOOOV98fX10Pl8z8NkgIe7ITJ6e5xoshMZhk/Eq+HyeSnJBB7
f19f5aFdCwvtbwqFZoD11YIWeXLRrG4RY2GCc+//AD7a/JKp4Y/4iCYywAlFblwJ+38hrPE6
NLDOinA4tG0g9/bt6HWCoAEsiry4mRWwDgfmH+WR/XRDDKSsX1gd1xaUaQTmWaVonZfLCqC7
OmMty7rjv27euo39f91eWkNpp5xKTUioq7cyjCRjtEuPqWyRjuAPvqTslIkPIxsuGUmNZDhV
PuP6agx1FuNPe90XeCmjSt4VUQR3kYCVFGSysB2UYxj7aeaZKFycLh2EAOLsm194Te0L3cab
ee0DFb7bO9RP5NUa+byVUd+R5H8sigAr9T299Cuuu6Ku27qaqt9IzVV9o4LPUu1OHiRlBkw2
DyVirFQT6H20WbWoqOrutfcLlNMEtF0pamOWh+YiFZi8hPI4GAo7jv6fybLfVan+mtvM8lxm
We4yVMTVTebwSoJZGZwRn0C9vTONE1ep+h00pB9bQfDSPtOlG3Z9K1bCFvb+VUacF/w54DzC
pPZR7HHr64zqUGw5pktVPO3JxDlUaRu+AcH5fb09P56jlZoIzBHNDKksPFlasjI4EZxxx9cj
Tt2zcsG2tryVXKbKrNIokkAIIPr39VGD6A6hU9N3WRaHxptx1vuhR1ldS3G5TujSKrSAwyg8
gEU4I+xGj+nuka0dUI5hFCIGMKlctzB7k5H2GkD04rrdvCxvepKaSK4ecy3CocBUefOSQqnj
ggqf1Oje/wBTUW+HhGSihuKtEgJIftkg+o0JKynpTaSnnB7ym20lIOohEblvBprRG4rH/eU1
X5dCCwYFnPbmP7IAJOT2z29caeDb9CLPbrVQtDLJIJjGtRVx8ZZFPzF/7pZiT/LTFXKtlq9x
0dJSUlGBT0EUqfh6uN5zM5IRfKI/L8rHv9cnUsLlAI6i3TcYRVUyLEYY1XI4KObKBntz5DQP
ECZdkaAmUSeys5j7NvZDxg2VQ/VC6vdO32wVyFVMkXkwpEY/mcSZfIxnn29T9dB3pbbGs6Rx
S1EbU48wSN6cj7EH076OFhFQWeYCKRl+dBIMhuWM/p21kanhkhYxGUhVZPLGDkL9T9CM49tU
ctkuC4AzcouBmYLABB0hoa2gMVYIqOqIp2URxQcS6qQR35E+ynR1bbVHSRLJNA61UgVmhkIc
Jg9gDjSuqKOipKSR1hQ1DyFQ8cZyBkf17n0GimevqJ6oU0EkTSRhAeakkDOMYHt69/XTMZNT
UzdQsSBDoZ8TDQyagae7cQNooGknIlkWGT+zI7d1wewGv16l2dSMzRF258DlVIx7ffOiyqqZ
qSpaNT88cfzB1OOWcL83tnv216tBrhEahxTENI4NLwweee2fpgYx+uiCtSFFFr7QG43YZr2v
DsyFYhRqqqkU6ESTjCqT2J7fXRRIZ4pZhEzFGIV3Xthj6kL/AC14payqqoYQ88RgifjKsmAS
WHYA+/fWV6vIp/KlYwr/ANoR6l/uPYaNdAdZvsYGbIaXY684DwVPKvHnHDRfKGdchXJ/N9ca
O6pXLIWVIjC4MbqQMH7Y/wB+iinoR+LjcAskvHy43bkG75Pf6aUVJa6gsEqZI2dZC0UQm5EA
n5Rn39tIstuONR0+4hsi2kEpQTeU8bGPD85AE7Ek+o0YzSwJSOzsTMo/iOU9AfQDX7+FhhK0
8ceAGJdgT657gd/toJUwOJkjjSMIr5L5yG9wD9cemk1NuNuAnbvjlJF4KqWKIyx0wheNeXLE
knyt79j9fb+WjiGJYJYJGjiSfgFlJ75UH6gfy0Oo7e2DLwQqsnNVZgp7evEH0HfQKdpEmK+S
4LN2Ockds+v6Y9tIN5kak6x0VJULWj4PDNU/JDxwx8yMHHy/r7jSjpXWlpFyI3hbCRRSDsG9
+2krEzmpYSmBP4qrGiTZk+YejDOj+etSNQpIjA4hRx+UHHY49ye+jpVxRcOY+UIPDPonaDm5
3K4mghjggkCKO0eFIOMYyCO2O/ponnmp5I1li8qKqDcapmAQMcex9Pb21lqKmoaGErMzLwHI
lPUgZ/46TdwpKOvVXaXLCTIHnYUdvm7D3zjXL82sqUhOqtN9oTRJIbauBHMWf8jf3Trfz2bT
vUUG0aaOpWM/uCgkqDkY8pKZGLH6YCn3GtAxvyt/dOt/3Y1J+Mte2qAQ+bE+3LZJVSGEZWJY
o2wW9RzIC9vXJ+mvUXpWySqhUKI2BpmeJ8voY89eixOpkJOsOE2NmbeJ+lEOgBLS2iz0dRJJ
UmOg8+T5uw+Rmycep5E9/fB0r9kMLhDLV1SQhYAn4AYHJQV+fmB2DM2Tj2BHbSLvayV1VFbG
gqmW5O4kmVGYokScj2HfPy9gPodLfazc7RDUU6xESRK6hW9eQyCfoO5/TVMTb9n0hPrKOvlF
ySxDhUSNoXNZTh6ZjJFyKleQRvmI7kAY+mifawqmZVDcRJVLhXQBwScgHA/z0JNS5gBfzScZ
5lsqFHbH3/XWeyvJHUfNHGY2qEKMpzjkcZH10W4Q+gX5QgkdWlVtYdCOPg7hgJAYwZVIwCc+
3215qjJlYokYmohImcdhj1x9e41hlllMgZMBYwCxB7nQcVNXOy845IsTSACTPyqR2/Tv9NMT
yMzxPOHFCjYXgdVCoeOlhiCpRxqBkHDHH10ZxNC6shPDy41EZQ5JPuSfr+mgNVMqRKBFMshC
cnRM49fbWKBplIapPltFIHUe3D/hpiSgNlWu8OCSrIIM6VgtQFEUzF2AC5wMgeo/UY0YVNRE
lLIzQuvMKxIb5h64P6aLoiJHE8PcjOCDgj6ayTO1TEgUImG+ZWbuV++vyEoQLCOFFVrwKhnT
yM5DCWMniO444GNAI2nkkWWSNjEXCLGqgHicg5HvrFC6GaROUKmALlg3fBOMf11lkqpVyqLE
DJIArBiOIBGD/joeYQpRGWOm1LKIzmFEWjEIERiRllR2+/bB9Ow0Gqm83yJSnBniIZWb0Hb/
ADxoVCVIV5A3EEmPPuQfXQedZSxaJeXHjwPvgn3120oBVo/P3Um8IHe1atDYbtLLVNG88JW3
oMI3PGOMefVu+dQtucEjV9K6FgsVO6nyzgFuWORPt21MbqNBHUWWSnlVHaGVZ4++T5ikjI/9
knt76iHcYpiZ4PL582IdUXIYE9j+mcallNSBLlXfDRMqUFjSFNt2SxJQ0tNypqGWarLXKVIC
4eIq+e5AwR3A9cZ99N9uixRVV4prgUp6yKSnj8qbsSJSOxXj2yQP657acq8UsG3Ylq6qoWkk
pLECafyjxZjhSCvsfYd/7X20yFkv9RRzvS1Q86jrpJZKMRyZSHMn5vrgDt+o0x12TdeU0lvU
A3N4dKarKFq52hSxxVdEsaGnBiaTIz8qshOSDjtnJP39dAuol1Q7TmpoVZ6kUciqI58MDzyp
UY+3uMY7e+jg1UTgEM7xTRckJbIYn04/TSUrYDfWmomqPw0scqiRlGOI5fN+oHf/AH6jM1Ju
uzeUDWHYPhoAnaHb6UNNbNkQmojaj86QvGJJQGIYKSSM47k+g+mhO4Lw1RX0vEI708TcUBwF
GckEn376+p2FFaKWlFTPUmEjnPWEMzAYwSPRewGB6AaZve92lSocGSUEKZIGifBd1x2P3JIG
Pp31J6NSXGmggDUQ2vzoU6SdoWe3rgajf9PbWemqaS51duk/BRIqtFIhYAOcZPYscZxj11LO
uuTysxpTJyRsSRRouA2MHvjPbOcDVeXh7uMm6evFyjuIuFU1o2+a+ip6SlIg89VAC1Mh/IkY
lc4x8zhV+2p4GteC7VlMadmp5CPw9Tz7AkHsSe3r9PtqpuLE0tmbQlP6qfn/APEWjgBgGWCl
bkwKqppzNRpTSos0sbxSzSRjkw/MM/0PfQyZp4FikSdDIIAjyKexXPdcffJOiSjqGreVY0BR
UWTAaXupHY/z9v00axinnkVBkSPDl484Awe47/rqmWJiYfUp1J0FxblFllphtzq1coL5b/JX
xzJI0UopJmVPww4njnv29R7/AMtfWlKViahpQk8VQyyln7MjeikkDJ9D2zoqp6AQ1tdHSVAh
DO71Err3MhJwO/tjGgLsF8400iNGlaVcs5LNj3A/36CLz7JzueEHIbZW0G0e+FnUR0tczhlW
N2mUo2Qct/tAfp/hoXT0SFHSMFZJM+aqenJQPQnRAo/g+fzMZpB87OezZ/KT9/XRg1e1NGaq
Es08XzoETlk5A7D9SM/z0Ww8sLK3BoYGWAliwN7QqxRvGFQtmFACW5jkfY/zz30MhalNLJVm
VwCreYTDnjg44kffRPT3GRqdD5aSNKSxmHYf0/x+ms8NLDMkitUJFFUNh2Rfyt6gqNOB1ZGT
bxgFN0um+8HVCKR6h5omqXMaZRH+Zcjtj/fj00YUla/4oU8RWOMRgxBOxzk+n2/+GiEwyR1D
CmqI0iSJDGmCDnHpn399GP7sSR4HknKSsn8dpX74/T21wS9LWyi9/tj46lLhFzpHmoupjlEE
Mkh4FVmGD2bke/f1zj176MRPJAFeTHnSKWXgASHx2x2+n+/WIUTxGcOA8kHLzFJyCg9GH3+u
gklQYJhNGefFhge/p7a+JJG8dGxgYtbURn+NUQK0jKWVhj0z7e3b+esfNKmU8AFHLAwx7k++
PQaLY50BaaVWE00hZVb0UYzy++ssdzpA0QHziRDyDHHFifU/8+mvxyq5R92jNDClPJJIfLkE
swaWp8sch7YA9z99Z7g7maEHikciqqsW4lyR2Oe/tn/HRV5aS1ccnnCJOYLcAcKgH9n7froV
WKC0UrcpllI4lXH5fTtj+eNBnPlJG8fgm2seK2aKESrStPH5oXDPJyw2MABv5aF0sZjgGY0L
swM2ex5EaK6mrSKrjpzTgB1YmpY/LzHov6kDWMVdQqK8OcFiGdRnONINNPLdNxH3MVC0cyyT
8j+/yHt/LXQv6dUIi29S1xNXPVVFltdOvnfKiQQU0QHH/wBsyH7f11z0W7Kx9cD010WNjQTR
bT2v+IALtt6jZ2X0LtAhY/pljr2F6QgQEyJO/wBKB7er/CPMDo9uKCKggbHqvh1n4xguSTy1
1lrUq6iFXqnhkpqPszGYeUDj69wR306dJQU1qpVipisi+QnJx85OM9v8fb30k7atHLuGmHGG
ZqOlkdmJKlXfKqGOfX52/TA0uInMbGKIq2UPylc8VAx/X01m5yWQjKu3aGkaKlnl9tsbHWAc
ySywRxNGseRji4x2A7HRnZ42heIFQx55Vyo/KB76CPWLG9OszIWYPhAMYI7jJ0a22RZoxIYw
PLH8EO2OX1xrgBS1ACFHAEIJMKB7hNSytA8Zc+WeEpIYDK5GAPtr5Lg4ZWLLI7nvybBC4+mP
r76JKmZpZJCzAAx9hEORzg5/59NYYqlo4VjkWVCEDI8gA5Jjt3+3fTPPqcbmCq2kHSwS8ALg
QtqeUmjhkeQKZpAkZR85yScZ/kdZainn/ErKJcQBXJDHB7+wzpBfjI6impYoIWmH4tZP4jcR
2Ptjv/L/AI6W0FYVghepiZZahSHjdiSp9hn7Z1HFrW64UgWhxQgoJ1gb5xph/BV5EyqMYhlg
cDuR/PQunErSpHkZ8k4kLYXscd/5a+ghQSNKkXFVVHR3XAYEdv8ADQetqKUjKz4l89QoHZc/
Y6/BtxBudY4U4CkmDaSARZeNY5kkIOUGCCOx/wANFlS6wzhIw8qxIQyqfXPp/wDLr8pqsVBW
JVKzoQVBfHIEeucaKbrcIbfLM9S6ySiHA8kHjn7A+ulW3C26FKEfE/SS5HjBq7SQhYkeMNkh
ww5DJAwCT6aBVFdGlG/NFVY3C8pJQo9MjAz7kEDOiiLfNraanWNplj4hOeQwdyMdh9AR6nWC
9SRhHZzlKgAssWMZxg8v66GWkuPkiFx9GyAoQj7xcmurPThl8mSJ1EcpHOOIEAkfQ5/XOTpJ
QbGm81qirjemp/MBWdHXmAG/s4HY/Q+nfSloaGMsZFRC5OI3ZckKD6fppc188VDbp1rjHDST
wFRUF8OpI7qufQnOf10+SbruVLaYaJxSkELHKK/t67kuNxF6rnp7rBTx3x6Woe5x+WjNTOFY
w+xQ9jkHBwfUjsz9qkxWUzQVheN6sxrIxLFgxOFGPy5bt9NTi3BbI5tu/uqSdKiCvp1LQzJk
EE4AP0z3Pf01D+p2xW2K83ClqCKWKOZXoIYByEaFvQMAMkEfr6HTlUkhH0iTdNo+yE0qYPV2
3jNV11ZAYnpGZ2WYqKZargwdmCnGMj5fp6fppS0EkFEado5TLUiJw0U8LEKTkkh8nIye2fbS
IqFlWsWMMUL1StCXfJ4+rEj19/5aHPVTQ/xKF1YBm4OzHirZ7/5+mvzMjIv/AEvOPrj800rq
+ULabcdbL5NOXyoi7j0BxkfMfVvzH/D6aaq+3eeS6NSVTGOQRGaWZyVDqoxyJA9MnWeovdNM
6QVDSKK2ZY4ZI5cMC3ZcfYsfXSduSTNWVHmStPTGmdG5TYyM/lJHc9wNHomWWFgJte0dJlHF
qF9oCKk1hvW1NyW2509TdhcTWsspKT0bRgNEjgYLI2T+U/lOAMnVoZpaatp4a+jiXzJoFmWL
ynhBeRQWHB/mHr74I9wNQk6M7Te/b/2eRKTRWGKOthr5qUTGKOmbmvfHbzG4qvL6Hv6Az3qf
MrEecyMrs/KYtKSTJg8skexOqM4qOMTxZaTYuAG58CdPkecWtgpL8s4tZPZNgB7tYb23XhTV
LG8Yp3rldZ4p048UBIyV9B37fXv30eGZYhCBOD5sixxsjqB6nIDeg9s/poNdKFaWCdyiGKRe
JeaTkQzNk4yM47emdY/wb+TAaVkmdQMYwFXPqcewOdUA5KOyyiFDnFx52JltLhGtoAS0s7VB
Rq6WsEjqZTCufm7BS2Prj+uNZZ7eIkhnilQ+c4V8xYyWIwR9wc+ujGjtlRDMjz8mkgVmaSF8
rIuSRgH0Pp+pGjIrNK9NUmSaIwZ/hcQxaP0ww9vbX5Eql2xWIREwts2RoIGeQlOZaWdaZS0a
4+fPJQcZ9fXXuekqR5rU89PgRjykdcFzkA5I9gB66zyukxiaoiI8pCM8gCx9QD+mdeJquamg
jaJZGkcKOK4x5YODgfXGnkSzKGVAd0NDrzgdPdGRFQQrTwiOFWAIl74Q5/L3PcevfRofw/4i
mRUVoGgChyeHNl/tf4nQBzGELRK7yBjiOZe5IGv1IwqPycxOahDHLKMjIGTlf+fXXSFlDQsI
UcyubwfRVAMjU/PjHGF7xAMCG9hodTVEk8Ukk6Srxk4VCRxKVMXv3Pqcd+2kwryMzLTEpIF5
KvHtnOffWWnrXQo0qBplIaRI8qhY+uR/w0uAAi8fgkAaQqY3aoo24ygxQgqHmbixBJ4kD37Y
0k6mSeEiMlOcYHNk7+310amWUUNO0bNIquTGiJ+QfcevYHRHVKxMbMeK+ZzcwOScH2Off7aE
mSQBljsHLGZHmkOahpFRFADggqf5fXX7VpHJIGiVIpHQcYi/LLA/b09teIpKgrOi08bDPmCa
TAOPqB/z6aB3CYyc2dWLSIeAU4DHPYDHfOk3k5Whl1UCI+C8C5JpY5/Mdpl7FJY+AAPtn/HR
9aIg8sdLPydGUGnCHiQT6D6YxpErNNPTwySmSnx3kjY8uGOxBH9dKa1zTyPF+GHloi4Yg4Y/
cZ19AQ6pOYeccuocCNIU+6ttmOKiUyCdOPnMC2Py49Tn1Gfb1zpJRV34OabhQrIGI+SQ4A7e
oHt/npQVlRVXhqdZ6iMwJGQJJ27hiMDP37e2iOamWOUiVfOjUYTBKk49D2P20NPhtblk7aQP
LtOtpus3MczV+6P/AHTroubWcf6K7bp5CZFewW8syPhlH4VPmz/w1zo3/I39066LlJSR020t
uyRyqWO0rb3XsgC0seeRx769guP4ClU9J5lz7uPMTgCk5agrewb/AMcGG0ZYKu8V9x8xlgqK
+QwLLMrhQoIwCPrxJ9+5P66dmkpKeoeSSBWVmK4JUfm9wT6+mmt6cU0b2ymmmgCBw5QJC6qY
WJZCOX1H1/y08dIIwFZ34Kyj5h2xjsus1z7qeuKUmNGyKVdXciE9NA2WWSFcImYHZRzwfufQ
6EUUsaRxsEyqSFQsiemMjGPf00ZBIn5I/KTmWYlX49wPXH/ONAIkSM1CNG8y8OalpPsBjQ8j
1pmRreF5wpEt43jOZIVDuUVZDEeL5wSR+UcR/wA9tA35YjLsOLxg5YhiAP8A5deXjQyZ45dg
TJzIyuSDx/y14enbMVOWKD5gkrPhvXOM/T20+PSjTkurOLmGpt5TRABgzSgiSGM4BMgxGVPE
dhkHA99BnrJmrU8yV1iji4KJACCx75Jz6DtjA0IVRKEw5VCB87DvyAx/zjQaSFZgiFuQhTHm
SnHb11XM2EInlIHLaJZLqcclc8KRrvPbEg4hZZvw+WErEgJ/ZAx9++iUSSyzTVUjRyxvIHiS
JMcAR3B+ui4JLJ5ck9c1RKkDBgyHIU+hBx399ZLSyyERJMEjkjPmSsfX2/3f4a4QDmFo+K7Y
0g6pJY6VZJlMrNJGVQufQ+vYaay9VVVPUVMRqlVJgo45wCvc8f66XEtZ5ME1O8qgI38MS5AY
9+4+2m3IlnroZnmRYlfm5A5ZPoMf4a/ThJf8INkkhKDfeA1mQ0lXDNJIzESrF5cXdC4JIH6+
/wDPS3r68z0jipkKzMflLns30Gk9Qo6vIUBSQSkKzr9fcffR1TxpJPBG0PLygSCX5DmfT1+u
dDMEFNucdzIdUnwELTa8DM1LHUhFcQMG9P8AtAcD/DGkpuupTdF6fb6BTa7TUo9Y6T8JTIq5
Bx3Hr2HbP+GlrDMlrtFRWuAscUbM8bScT8hyAD7Ent/TTT7VprTWXrc27Xpai3/iJjEa55wU
klOGncJk4xxQd+3EdvXTvT1KYUp3u284aJgJWbHaEN1DmqaMpWJ500YqU/E/hpTjylHzs3t8
oOf5aLN2bbt14tdFdoJkrWktERp6hacgVCluxUHBUYzg/fST3pf4LjLJTUrsRGjBT+UOpbBY
j0Gfb9dK3p/e4brT0u0rlcIqakeMyWKonw00tSp5fhz9VwWwPr2Gu3S6mVSnlCbKEtrzIER9
3NQt+Ps5KwUvlzNHC3HiQ6kH5j9fX1++knWw1Vyr56KyfhY696aWbyBII1ZIlZpGUt2OAp9O
/bUpOp2xmqwldEFWstrpLUYpyUaLjkEAKTyBPv8AUjPpqFN9uMtJUPT18UlPLV1MyNTyJgRI
GOBnHyjHqPbI9tDSzUylO90mHYOtzKAsjtXhuowtVcBUNBLUSmQMzGX39lCgdhgdsaWi1jXK
QO0kcYm+TzACilv9kkH1yCfvjSVp6kJWoaSXhIvNUCqcAj0wffHfJ1hG3LpUie5XaG8UIRUn
2/8Aii0S1UZyVmhPZSG/NyH9QNOqEdZ2QbGO3HCje9tIsW6Fta73dtx3mCi/16xUNHblnSMw
x+ZHCqVEZGB5jYK9x6ADuc51IuoMMtH5MEsUU6SAskbZdhntxGqtOj/X26dOdx0O2bxBU1W0
7tLQrf579O/4yhByorKeRMl/4ZQPGysWSNOJyurJWvFrvVLQ3Xblzt13pLjGs9DW2epV4J4s
AqyOCRk8vT6jHbVHY2p0/JThLouk7HwiysOzTbzYCYz3NKqvdhHBUTR008Zlp8DDJn82c4z+
uvqCJZ3KcEmVSUqWVjxjIPbP1zjSrgjp5VqYZVm/FT+W7RqcAYPcL9cj1H30DqrWKSoR6aHy
VmYcijnErfRh9e3+Oq1mZNS13B8fZE9kpottgWgoqpJRUxRI8bGlhLIoYhQM5IJx3Hb016Mi
TUkdRlu9SAhYHAwfTv3xnOsskFNJGfOLQyLIeXbLIfrgfb/HWCkgqYTIVmFRS1MSuj478lOP
5a46sFsC0K9agrJhRxUgqYVkjQytGrHCt2L/AEP+WiCdo6VYHZyrNDx9SvluT75++vcNa0EZ
aWQFUHaRW/Mc+w9yNY6XzD5i1FHOZERGaXgcZJ7dz7679HC7m3KEkrCU3UYOY6qEyMjRqtUe
MZXlnI9SR3PY/XWeeZailfLSxTUsyhpCVZBGM8h3Ge2O317aIWhjd4Pw8nAxFfO5HHp7Z9vp
rNTzo1Hl0YTLUFijMSuCSOLex/TXIbSBCqO4wMil8sUjl1kNVIERZcK5OTgk+h9PTWB3ljqo
DKyx0qy/x5ncBSO+cH6nQqgnkasSKWCJoY18yOdmOVHH8pBOD6kDHpowmpKCalk4osgHEhZj
lQfX1/XGu1spUjQawgHTnsRYR4WrVEEcOBSoxWJuZLEk5HH6jGPX6axO5kaQGNFLqvFj3Gfq
f014p+CoC5AlYKAqtj+YJ+2v0uJInRTzdiQnAkFf/OP202uNrC4KbW0pMY6+CeaGPgZEdsFM
d/uP5a8VKTxcS9O7KgwsgxksD/hkE/r/AC0PpI6hUCzRsMjCsG7Lx9vT39dHFTa2ejilR289
5CJqQfM2PqD76WaCiggiB1lKHAQdIRpkJeeOOILG2SvFORLZ/tfTtrKHqIWckcsw5LI2CoHv
j76M3pXhR4zAwEh5wkjBY47kH+WsjIGNH5AjESsrTR9yWjB+b+YOhypOgA3hVx05Mxgvhkke
OplCz8yDg8SS/EfT9Dr6nvflqorvJkkKZVJ5g+AT29f+Ro8rjJEqSCKVY5CfKkUkLj/jpHV8
VPIokRJqZhKRxWFm5D3Pf9PbtoCYKm3Tm0jqXcQ60CI5rjfkf+6ddD1LlV1Gy7FZo7fBX3C7
WG00dElcONOzzQxRhZAASVAcs2O+B2HprnhP+Vv7p10ATW1kc+0LVabo1wu0lpsFbDHWhVhp
owsIMZB7ktwDAD8xH1769iekCpCUSOY2H0vv+jjy86PiFLXPW/6V/LtxKxQlFLaqOkBSmLxx
rFJIWby0UAkn1JwPU9/r76UUaRRU7xx80HBjwlOSCfTv/PRLIS1QySkhIi2H44OCO+D99CfM
eMMrPBh4mZXyQVAIAUjB9Sft6ayoVJS4VExp/KLWtBvErssZVAZPLJBByMe/+Wgtb5KMI8Jw
dR8ijKnPc99FduvEdLPVCoZmgIyH91Ye32BzoVU08VYIpWiFStNKXWWX/wAmfTsPU++i6a/9
OTyEBzzX0OkFbSSpI0iuFijkJxjJ+2vcrTT1EEicSAhZyT35H+zjXip8tpxTtggqeTxsOOfU
Z15jxCSADGrKOQcYw3/yY1J0OIfQRyhlKChYVzg7WGungZ4081UJHlQD5v1J/wCGiusaaLze
TlqgcBJHIuWHbv20fUE7QOJQzkDAeL09O3b9cjRNcayF3kZE5u87Bg4xhfqD/XVfVqjNpmuu
bUd4mFNqR9HyLSMsZIqlTwaJS8iqCyH0OD39DoozNQ0hQrGhYtmSLJABcnGD9joPJVNG8fl8
gj8hGWlwSMdj2GvFb5tbTxCNxTqkRwjjsxxnLH+ugkXUsaWj8tQvdO0EVzvX40ywRl+4AYv+
Y4+n2zospUqKeaNRGEV+JcSHuT3/AMNAo0SWXLZZFBDOGAyR7kfT/DSqhUMBI3lLJG3ECNuX
b/az76RWFLWbwZ1pbAA5i8ZIIJ5BM5TAIGMdsZ99Kqx0bh2lkRHp04+ajDOTjtnRRQRPVTGO
nkWFCceaR7/YH/LSwSro7NbauvrZRwgjMcCQQsVmmPZF5gHiS+BnHbJ+mvqGFKV2BrCTswot
kGEb1NvFbRUJp4jCbZQS073JmdBIzMuYYfqGLYPfAwQT2019RbrjZLHwUTt5cDSV7ugI5yMD
IEIGOIBX09QulBdrNUdRqm2NcJFtNHGkdTuGKnlB82VT8sCkf7CqFyfb3Y99Ke+tS2m0BooY
GpqanVIIC2I+JODnPoMf899TSn0gpZuo25iI3Mz4bVlGpiFlyukM00lEkkcjwSnnNMpRSrdu
3bB0XWOeqhqpTHITT08TmnnikIlim7/kIPY9h39tF94imetnp41anajYt+Hd8cRISVBY9sji
P5Z0ax26COzKaFmhqZWHnmSTmV9GPfHbvk9u2NJv3caF9TDtLAAHuiSHTvqNHv2a27XnhQ3m
loz5VUT/AAp3Q8TG4zy5MvfIyMljgDTLeIjpzboIKrclmmtlulhqBHdKWunMYBz2CrggSMR2
HbIwM4xqPE0tbty5m5QVtXQJT1AlpauHPm084fkGGB2AJ7N9PXQbqZvjfm/6NLc95o0FYqpW
S29S/wCMhIxyBHuRnJXGM9semhmJRtL182hj6pKyrswgKRo5rgtJHHMWameZiq9lj7grn2Jy
Dp3alau0bWopbzNdJzZ7O8Nho6yX8SYouX5SDjKZJAHoBjAGNJvp5R0trucNTe6metSnmEEQ
qqYIokbKhmOckZKgZGM9ye2NOdJaZN13SmSjuCRUFEDzWLusrq3ZV+3bGfbB7a6dcTKrNxp3
98OCAqZQM28Rxore814nuU6VVRCtXH5H4hD5lOG7KoOe/oFX7jtjT99LN+S9JLtdUvddc4Nh
V6SZsFsiRoKC5yyh2rhTkDJckhuJyQw/2QC422OnQW9wQvFTNT1cZeq8ml4pGyk4Djt9M9v5
99GN229aqW5z0sUdvjqYYEZStOBzz2J5EEeijt9x+uotU35SqILTibpPw8oksklUmrOg6xNi
knkZkaUS+d+KV2HsRjKsM+gxxI/UaN5TTy0bc5Y0kdmeOeR+6c2yD6YB1BWxdXqbpJRUsd5q
aCHZ10v9DDdamvkkWW3PUzCIS057r5Qcq0iPgBeTKQflaZfmLJRyKXjqEuMUTUlUgDo8JHIP
Gw7YwQeQ9Bqiq/SZqhPqaVqk7HvEWVS6gzUACnRXMdxjwtJIcVVDK9Qhk+eoCcmePlg8hn83
p/LXmh8mhdvMZS88jOyo2Qpz2zn3xjv9dBILhHt2n/Dc/PLFcQVC5LnLEFQv179/114p6mSo
asaohk84iR5Hqk4niMdh27d8/wAvTUd+jSlPa1PKHgKCnSLR4qKHlO9VNPyjT/s+SZB75A/l
nSphvMc9veJoFVo8CRYlwvbuAB7HtpJUziqhMHmKZ1bOVBCKckD9Rn/PSkgsbJbEqPMDypOB
VoB2Q4Hv9Dk6ISqYAOTY7wkssBYQoa7xjp/w7U807RFTUu3q2Txz21jdaWAqjcc8C0nE+wHv
oJOlSKk4YxxJHlHwMA8sdh9wPXQtYzJWed5rREQ8QBHyByv1xjtnP00KF5xeDEm0CHVIwgpz
k5+dD3XjgHsD6HB18auaGFIxhxKVLKffHpnXj8KkSt/FDpFLxEvdm5Zxg4/mMfpoueeqgSev
qzG9MOC0kMAw5+/fGWOfT7abZmZXLrGht38hHach3Ig8gljqYpJXheR+WVCkY9cen9fTX7UU
ktJTwp71HdkY8WjU+n6j219SrRxFJo3CFI14gjALdz6fr799fk80cvGaKWYoykyKy4XPoB+m
uClaWi4d9I4BuTA1JpqWngdFkCc1LkNyU/KR/UZz99CaOraEhQz8UVi8P1BGe5+udJ+pqWmi
QRxSR4AMypNjhjGR9ye+sJuNHSxU3nysXdjHFIiFnLKCcfX7aUDyC2FAx9LaXD+MKOplSojW
Py5iXYhSjfkJ7gj+ms0BSKLz0wrhu0zL2V/ft9O2k8lwSondaapiKIiiMxqSSGzg5x69/wDD
Qyoiqo6Z5IgXijHFA0v5mGPf6n66G68KeuBtePi2kqbsdoXq1a3azrSzSGM07OEnfGCcdmx6
49R76aa+yyVKRwWu5JTyRTEyiqiIjIx34/XvrxVrUU8kCUzMymOQt50hIUHGQAB2J0U+VXCn
kqkjqa3zKsqaOBslMZwxz9sf10i9UmZtsIyG4hOUlTJuZgrsnkY5vD/kb+6db8lr/wDpzT/+
ldg/++dfa+168dI76mn+bnyRHmf0b/WqX7Lf+OJoV3/bS/y/y0W1/wD31f8A0cevtfay49sf
z3RpVHriEu//AHaf/wBeX/3xpwbb/wBi/wD6suvtfaXk/WVH6f5wArv+9n/2f92hFX/2zf3f
+GvtfalEr9SYj731ggzp/wDuz/qv+ektV/8AeR/6aX/3jr7X2o3WvqRDnI+oPZAGr/JT/wB0
/wC/Ql/+4f8A+Av/ALh19r7TCn1/z3CHf/dw3Unp/wDk3/ybSttf/Zx/+rf7tfa+1w/vCrm6
fKD+i9B/64n+Q0p71/8ASVL/APVem/8Arga+19o2nbJgF36kQi7P/wCX/wDWZv8AIaTXUf8A
8R27/wCrCf8AunX2vtWKj/wX9n8Iih/8cPOIj70/NP8A+m//AEjrNQf+La7/ANMv+7X2vtR1
z1IkDX1Y/PKGhvv/AGdV/wCq1X+R0123/wA9n/8ATn/PX2vtHS23uhzY3PkPmIUl2/8ApWk/
+oEX/wBcSafTYX/c7J/9Tqf/AN06+19pkq/1PtgiQ2/PhD/Wv/x1/wDkD/7jaamv/wC/1H/r
sn/uJr7X2oZyPs+yH+X+tEMx1Y/+kLeH/wBS6b/66i1Yx03/APuYdK//AO2tv/8ArGPX2vtQ
ziJ9U1+eUSjC3/iXPZ8xAOb/ALazf+hP+eltV/8AeI//AFUf5nX2vtVGv1x+e6LEb9b3QVW7
/u92/Qf56cuj/wDF1z/9n/I6+19pxp/qH890Nk/9eiENcfyzf+pR/wDv6+of+wX9T/8A8hr7
X2m9X13ug8fViFDSf90qf/TRf7tIuu/79bP/AF4/79fa+0HO/UnzHzEdsfUHz/CDGk9v/QN/
mdGEv/cYv0f/AC19r7Qjm/u+yFU/WD884JaL80//AK2f/e1luH/ZUv8A683/ALp19r7SKoIP
qiCeyf8Adq3+6f8A3dLeq/8AEUf/AKf/APQGvtfaTl/1vIwi5sIJav8A8XP/APVE/wC/QWf/
ALBv/WR/7uvtfaFZ390EM/VR/9k=</binary>
</FictionBook>
