Я содрогнулся, едва представил себе это сражение двух богинь. Боевые Священные искусства, которыми я владел, ограничивались лишь самыми примитивными приемами – изменением формы элементов наподобие того, что я применил против рыцаря Элдри. По боевой мощи они были далеки от одного хорошего удара меча, для отвлечения или сдерживания годились слабо, не могли толком понизить чью бы то ни было Жизнь…

– …Эээ, погоди-ка. Ты говорила, что даже Администратор не могла никого убивать, так? Значит, это и к тебе должно относиться, ты же ее копия? Почему же тогда вы могли атаковать друг друга?

Кардинал чуть надула губки, когда ее рассказ прервали на таком интересном месте, но тем не менее кивнула и ответила:

– Ммм… хороший вопрос. Да, как ты и сказал, даже Администратор, не связанная Индексом Запретов, не могла нарушить запрет на убийство, внушенный ей родителями, еще когда она была маленькой Квинеллой. Даже после многолетних размышлений я все еще не понимаю причину этого явления – почему мы, искусственные Пульсветы, не в состоянии противиться приказам… однако это подчинение не такое абсолютное, как тебе кажется.

– …То есть?..

– Для примера…

Кардинал повела правую руку с чашкой вниз. Но почему-то не к блюдечку, а на стол справа от него. Однако, когда чашка была уже готова коснуться скатерти, рука Кардинала застыла.

– Я не могу опустить чашку ниже.

– А?

При виде моей обалделой реакции Кардинал нахмурилась и принялась пояснять:

– Дело в том, что, когда я была маленькой, мама – ну, то есть мать Квинеллы – внушила мне тривиальное правило: «Чайную чашку надлежит ставить на блюдце», – и оно до сих пор действует. Единственный важный запрет – это убийство, но есть еще семнадцать дурацких запретов вроде этого. Что бы я ни делала, я не могу опустить чашку ниже; а если я приложу усилие, у меня начнет сильно болеть правый глаз.

– …Болеть… правый глаз…

– Тем не менее между мной и средним обывателем есть гигантское отличие. Они изначально неспособны хотя бы подумать о том, чтобы поставить чайную чашку прямо на стол. То есть – они даже не подозревают, что их связывает множество нерушимых правил. Впрочем, для них это, пожалуй, и к лучшему…

Понимая, что она абсолютно искусственное существо, Кардинал самоуничижительно усмехнулась – эта гримаса совершенно не шла к ее девичьему лицу, – и тут же снова вытянула руку.

– Итак… Кирито. Ты видишь здесь чайную чашку?

– Э?

Издав этот глупый возглас, я уставился на пустую чашку в правой руке Кардинала.

Чашка из белого фаянса – простая округлая форма, простая ручка. Никаких рисунков, никаких логотипов – лишь темно-синий ободок у самого края.

– Ну… да, это чайная чашка, там ведь чай только что был…

– Хм. А сейчас?

Кардинал легонько тюкнула по краю чашки указательным пальцем левой руки.

Как и в прошлый раз, со дна чашки поднялась жидкость и от нее пошел белый парок. Однако аромат был совсем другой. Мой нос тут же дернулся. Этот богатый, насыщенный запах не имел ничего общего с черным чаем – пахло не чем иным, как кукурузным крем-супом.

Будто нарочно демонстрируя вытянувшему шею мне содержимое чашки, Кардинал ее чуть наклонила. Как я и ожидал, чашка была доверху заполнена густой бледно-желтой жидкостью. Там даже плавали обжаренные до коричневого цвета греночки.

– К-кукурузный суп! Спасибо, мне как раз есть захотелось, и –

– Идиот, я не спрашиваю про содержимое. Что это за сосуд?

– Эээ?.. Ну… это…

Сама чашка не изменилась ни на каплю. Но если присмотреться – для типичной чайной чашки она была чуть простовата, чуть великовата, чуть толстовата.

– Ааа… суповая чашка? – робко произнес я. Кардинал расплылась в улыбке и кивнула.

– Да. Теперь это суповая чашка. В конце концов, сейчас в ней кукурузный суп.

И, будто нарочно стремясь меня поразить, она со стуком поставила чашку на скатерть.

– Что?!.

– Смотри. Вот какие расплывчатые запреты действуют на нас, искусственные Пульсветы. Их можно обойти с легкостью – достаточно взглянуть на вещи под другим углом.

– …

Я потрясенно молчал, и в который уже раз в моей памяти прокрутилась сцена двухдневной давности.

Райос намеревался безжалостно рубануть мечом скорчившегося Юджио – ровно тогда я и ворвался в спальню. Если бы я не принял удар Райоса на свой меч, он бы, думаю, отсек моему другу голову одним ударом.

Убийство – безусловно, величайший из запретов. Но тогда с точки зрения Райоса Юджио был не человеком, а преступником, нарушившим Индекс Запретов. Признав это, Райос с легкостью перепрыгнул через табу, впечатанное в его душу.

Пока я молча размышлял, со стороны стула напротив раздался тихий звук. Подняв голову, я обнаружил, что Кардинал взяла со стола чайную… поправка – суповую чашку и поднесла к губам. Пирожки и сэндвичи, съеденные мной несколько десятков минут назад, уже конвертировались в цифры моей Жизни, и пустой живот напомнил о себе тянущим ощущением.

– …Можно мне тоже немного?

– Какой прожорливый юноша. Давай сюда свою чашку.

Покачав головой с удивленным видом, Кардинал все же щелкнула левой рукой по краю чашки, которую я протянул ей навстречу. Пустая чашка тут же наполнилась ароматной бледно-желтой жидкостью.

Я с нетерпением пододвинул ее к себе и, подув на пар, отхлебнул; тут же во рту у меня разошелся такой знакомый насыщенный вкус – у меня даже глаза сами собой закрылись. В Подмирье тоже есть нечто похожее, но такого прекрасного кукурузного крем-супа я не пробовал уже два года.

После пары-тройки глотков я довольно выдохнул; Кардинал, будто только этого и ждала, продолжила свой рассказ.

– Ты должен понять: связывающие нас запреты можно обойти, всего лишь изменив взгляд на вещи, как я только что продемонстрировала с чашкой. Мы… и я, и Администратор… не считали друг друга людьми, когда бросились в бой. В моих глазах она была сломавшейся системой, которая угрожала миру; в ее глазах я была назойливым вирусом, от которого ей никак не удавалось избавиться… Ни мгновения не колеблясь, мы принялись уничтожать Жизни друг друга. Мы обменивались Священными искусствами высшего класса, и я была уже в двух-трех атаках от того, чтобы уничтожить Администратора или по крайней мере свести бой вничью.

Возможно, Кардинал вспомнила ту досаду, которую ощутила тогда, – она закусила свою маленькую губку.

– Однако… однако. В конце концов та испорченная женщина осознала, что между ней и мной есть одно различие, и решающее.

– Решающее различие?.. Но ведь между тобой и Администратором нет никаких различий, кроме внешности… уровень доступа к системе, владение священными искусствами – все ведь одинаковое, разве нет?

– Естественно. И было совершенно очевидно, что та, кому удалось нанести первый удар, то есть я, должна в итоге победить. Поэтому… она отбросила Священные искусства. Превратив кучку высокоуровневых предметов, нашедшихся в комнате, в оружие, она тут же обозначила то место, где мы сражались, как зону, закрытую для системных команд.

– Но… но если она так сделала, значит, она и сама не могла снять запрет?

– Да – до тех пор, пока сама там оставалась. Я поняла, чего она добивается, в то же мгновение, когда она выкрикнула команду на создание оружия. Однако тогда я уже ничего не могла поделать. И отменить ее команду я тоже не смогла бы, как только все команды оказались заблокированы… в общем, все, что мне оставалось, – тоже создать оружие и попытаться прикончить ее физически.

Кардинал смолкла и подняла прислоненный к столу посох. Протянула его мне, и я, несмотря на замешательство, взял его. Мою правую руку тут же оттянула невероятная тяжесть, которую и представить было невозможно при виде этой тоненькой палочки. В панике я подключил и левую руку – после чего мне с огромным трудом удалось удержать посох и с глухим стуком опустить его на стол. Да, это оружие по уровню явно превосходило и мой черный меч, и «Меч голубой розы» Юджио.

– Понятно… значит, ты не только Священными искусствами можешь пользоваться на божественном уровне, но и оружием, да? – спросил я, потирая правое запястье. Кардинал пожала плечами, будто это было нечто само собой разумеющееся.

– Администратор, понимаешь ли, скопировала не только свои воспоминания и мыслительные процессы, но также все свои уровни и количество Жизни. Меч, созданный ею, и вот этот посох, который сгенерировала я, были совершенно одинаковы по уровню. Даже войдя в ближний бой после блокировки Священных искусств, я все равно должна была одержать в итоге победу – так я думала. Однако, едва заняв стойку, я тут же поняла истинное намерение Администратора – я осознала решающее различие между нами двумя…

– Так я же и спрашиваю – что это за различие?

– Все просто. Взгляни на это тело.

Кардинал распахнула правой рукой свою плотную мантию, и я увидел ее фигуру в белой блузке, черных бриджах и белых гольфах. Это была типичная фигура девочки, маленькая и хрупкая; она совершенно никак не сочеталась с манерой речи, как у мудрого старца.

У меня возникло ощущение, будто я увидел что-то, чего не должен был; я машинально опустил глаза и спросил:

– И что такого… с этим телом?..

Мантия, колыхнувшись, вернулась в прежнее состояние, и Кардинал простонала, словно в раздражении:

– Ох, ну какой же ты тупой! Попробуй представить, что будет, если ты сам угодишь в это тело. Высота расположения глаз, длина рук – все станет другим. Сможешь ли ты сражаться мечом так же хорошо, как раньше?

– …А…

– До того момента я всегда жила в теле Администратора… то есть Квинеллы, а она была довольно высокого роста для женщины. Я на это не обращала внимания, пока мы обменивались Священными искусствами, но… едва я сжала посох и приготовилась отразить вражескую атаку, как поняла, что меня загнали в критическое положение.

Теперь, после ее слов, я был готов согласиться. Даже в многочисленных VRMMO реального мира, если игрок выбирает себе аватар, слишком далекий по размерам от своего настоящего тела, у него уходит немало времени, чтобы научиться правильно оценивать расстояния в ближнем бою.

– …Кстати, а насколько Администратор выше нынешней тебя?..

– Больше пятидесяти сантиметров, это уж точно. Я до сих пор не могу забыть ухмылку до ушей, с которой она тогда смотрела на меня сверху вниз. Сражение тотчас возобновилось, но мы всего два-три раза скрестили оружие, когда мне пришлось признать, что мое поражение неминуемо…

– И т-тогда… что было?

Раз уж она сейчас со мной говорит, значит, ей удалось как-то выкрутиться; но все равно я невольно затаил дыхание.

– Превосходство Администратора было подавляющим, но она тоже допустила ошибку – всего одну. Видишь ли, если бы она заперла комнату, прежде чем заблокировать системные команды, я была бы убита наверняка. Будучи лишена человеческих эмоций, я…

Лицо Кардинала было искажено досадой, но я не стал перебивать, чтобы указать ей на это.

– …мгновенно приняла решение отступить и бросилась к двери. Меч Администратора обрушился на меня сзади и, пройдя по спине, снял половину моей Жизни…

– Это… страшновато, да…

– Думаю, когда-нибудь ты тоже окажешься в подобной ситуации. Судя по тому, как ты заигрывал и пялился на всех девушек подряд все эти два года и два месяца.

– Я… вовсе я не пялился, не заигрывал и вообще ничего такого не делал, – после этой внезапной атаки я потер губы, потом вдруг нахмурился. – Н-нет, погоди-ка. Два года и два месяца… ты что, все это время за мной следила?..

– Ну разумеется. Конечно, два года и два месяца – мелочь по сравнению с двумястами годами, что я прожила, но все равно это было неожиданно долго.

– Чт…

Я был в полном шоке. Это что, все мои поступки в подробностях видела вот эта вот девочка-мудрец? Не то чтобы я умышленно что-то такое вытворял, чего никто не должен был видеть, но не стал бы с уверенностью утверждать, что абсолютно чист. Однако сейчас некогда заниматься раскопками в более чем двухгодичных воспоминаниях… так я попытался себя убедить, с усилием вновь запустив процесс нормального мышления.

– Н-ну ладно, эту тему пока трогать не будем… Ну, и как же ты сбежала от Администратора?

– Пф. …Кое-как выбравшись из той комнаты на верхнем этаже собора, я вернула себе возможность пользоваться Священными искусствами, однако ситуация не изменилась. Если бы я попробовала контратаковать Священными искусствами, она бы просто-напросто обозначила и этот коридор как запретную зону. В общем, хоть бегом, хоть по воздуху, но оставалось лишь спасаться. Я поняла, что надо скрыться там, куда ее атаки не достигают, и уже потом заняться подготовкой нового удара.

– Так, конечно, можно сказать, но… Администратор же, ну, администрирует весь мир, и имечко у нее подходящее, так ведь? Разве есть место, куда она не может попасть?

– Конечно же, имя системного администратора, которое она себе присвоила, – это фактически имя бога, но всемогуществом бога она все же не обладает. В этом мире есть всего два места, где она не может вытворять что хочет.

– Два места?..

– Одно из них – за Граничным хребтом… Темная Территория, которую народ мира людей зовет «страной тьмы». Второе – Великая библиотека, где мы сейчас находимся. Изначально эта комната – пространство, которое создала Администратор, когда обнаружила, что ее память ограничена; это, так сказать, ее внешний банк памяти. Здесь хранится невероятное количество данных о системных командах и о Подмирье. …Так вот, она решила принять все возможные меры, чтобы никто, кроме нее самой, попасть сюда не мог. Поэтому она расположила это пространство внутри собора, но не связала его с собором физически. Вела сюда одна-единственная дверь, и команда, которая ее открывает, была известна только ей… нет, только ей и мне.

– Х-хаа…

Я вновь завертел головой, оглядывая Великую библиотеку со всеми ее коридорами, лестницами и стеллажами, протянувшимися на много этажей вверх. Цилиндрическая стена на взгляд была из простого кирпича, но…

– Значит, за этой стеной –

– Ничто. Стена сама по себе непробиваемая, но если бы ее все же удалось пробить, за ней, скорее всего, обнаружилась бы лишь пустота.

Я задумался было, что именно произойдет, если туда сигануть, но тут же помотал головой и вернулся к более насущным делам.

– …Эээ, эта единственная дверь, которую ты упомянула, – это та, через которую мы вошли из розария?

– Нет, ту дверь я создала много позже. До того дня двухвековой давности на первом этаже собора была громадная двустворчатая дверь. Я изо всех сил бежала от Администратора и на бегу произносила заклинание, отпирающее дверь. Даже я дважды запнулась при этом. Но, кое-как произнеся-таки команду, я прыгнула в дверь, появившуюся в конце коридора, и тут же ее заперла.

– Заперла… да, но ведь у первосвященницы уровень доступа такой же, как и у тебя, значит, ее можно было отпереть и снаружи?

– Видимо, да. Но, к счастью, чтобы запереть дверь изнутри, достаточно повернуть ключ на девяносто градусов вправо, а чтобы отпереть снаружи, требуется сложный ритуал Священных искусств. Отделенная от Администратора одной-единственной дверью, слушая голос своего врага, полный холодной ненависти, я произвела новое заклинание. И примерно тогда же, когда я закончила, ключ у меня перед глазами повернулся влево…

На Кардинала, похоже, нахлынули воспоминания – она обхватила себя руками. Эта история произошла два века назад, но у меня мурашки побежали по спине, когда я представил себе ту картину. Прикончив остатки кукурузного супа, я втянул воздух и спросил:

– Этим своим заклинанием ты… уничтожила дверь, да?

– Да. Я взорвала дверь – единственный путь, связывающий собор с Великой библиотекой, – разнесла ее на мелкие кусочки. В тот же миг это помещение стало полностью изолировано от внешнего мира, и я спаслась от Администратора… вот так все и произошло.

– …А почему первосвященница не сделала дверь заново?

– Я ведь упоминала уже – Администратор изначально создала Великую библиотеку с этой дверью, потом отделила ее от собора. Координаты этого участка пространства в системе – постоянно меняющиеся случайные числа в незанятых областях пространства. Если не предсказать эти величины в точности, вмешательство извне абсолютно невозможно.

– Понятно… а координаты Центрального собора фиксированы, поэтому отсюда туда прокладывать пути можно, да?

– Совершенно верно. Правда, фамильяры Администратора обнаруживают созданные двери, стоит их хоть раз открыть, так что дважды их использовать не получается. Как ту дверь в розарии, через которую ты и Юджио сюда попали.

– П-прости…

Я кротко потупился. Девочка-мудрец тихонько хихикнула, потом подняла взгляд к потолку библиотеки. Глаза за стеклами пенсне прищурились, и она пробормотала, будто думая о чем-то:

– …Я сражалась с ошибкой, которую должна была исправить, Администратором, и потерпела полное поражение. Недостойно сбежав, я нашла убежище здесь… и с тех пор двести лет я ничего не делала, лишь наблюдала и размышляла…

– …Двести лет…

…Эти слова я произнес, однако представить себе столь громадный промежуток времени я, проживший всего семнадцать с половиной лет в реальном мире и два ускоренных года в Подмирье (всего, таким образом, меньше двадцати), был просто не в состоянии. Максимум, что я мог, – понять, что это очень долго.

Девочка, сидящая передо мной, прожила, можно сказать, вечность. Одна-одинешенька в этой Великой библиотеке, где даже крыс не было, в компании лишь груды безмолвных книг. Даже такие слова, как «одиночество», бессильны описать эту полную изоляцию от мира. Лично я просто не вынес бы двести лет, если б угодил в такую ситуацию. Я бы наверняка открыл дверь, даже зная, что этот путь ведет к гибели.

Нет, погодите-ка. Для начала –

– Кардинал… ты ведь говорила, что продолжительность жизни Пульсвета – около ста пятидесяти лет, так? Администратор ведь именно из-за этого предела попыталась скопировать свой Пульсвет, и все такое… Как же тебе удалось прожить эти двести лет после отделения от нее?

– Полагаю, такой вопрос вполне естественен, – Кардинал наконец вернула пустую чашку на стол и кивнула. – Даже несмотря на то, что Администратор скопировала в меня свой Пульсвет выборочно, в нем оставалось недостаточно места для большого количества воспоминаний. Поэтому, когда я укрылась в Великой библиотеке и таким образом обеспечила себе безопасность, в первую очередь мне необходимо было реорганизовать собственные воспоминания.

– Ре… реорганизовать?..

– Да. Сделать то, о чем я раньше говорила в качестве примера, – напрямую отредактировать файл без бэкапа. Если бы хоть одна осечка произошла во время этой операции, мое сознание, вероятно, растворилось бы в Световом кубе.

– Ээ, это… ты хочешь сказать, что даже после того, как ты оказалась заперта здесь, в Великой библиотеке, у тебя осталась возможность работать со Световым кубом, который где-то в реале? Но тогда нельзя ли не своим Пульсветом заниматься, а найти Пульсвет Администратора и что-нибудь с ним сделать, типа разорвать ее душу?..

– Между прочим, это и в обратную сторону прекрасно бы сработало. Но, к несчастью, – а может быть, к счастью, – чтобы применять Священные искусства, меняющие состояние цели, как правило, требуется находиться с целевым объектом в непосредственном физическом контакте или, как минимум, в визуальном. В общем, здесь работает концепция «дальности действия». Поэтому-то Администратору изначально пришлось утрудить себя доставкой дочери мебельщика на верхний этаж собора; и поэтому же ей необходимо было доставить в собор вас с Юджио.

При этих словах я невольно поежился. Если бы наш безбашенный побег не удался, кто знает, что нас ждало бы во время «допроса» или как там оно называется.

– …В общем, запершись здесь, в библиотеке, я лишила себя возможности атаковать Пульсвет Администратора, какой бы силой я ни обладала; и в то же время я предотвратила ее атаки на мой Пульсвет.

Догадывалась Кардинал или нет о моем беспокойстве – так или иначе, она опустила длинные ресницы за стеклами пенсне и продолжила.

– Реорганизовать собственную душу… это было поистине страшно. Одна-единственная команда – и многие воспоминания, сейчас совершенно отчетливые, исчезнут без следа. Однако у меня не было иного выхода. Понимаешь ли, я прекрасно сознавала, что при нынешнем положении дел на то, чтобы стереть Администратора, может потребоваться очень много времени. …В конечном итоге я удалила все воспоминания Квинеллы и почти все – Администратора, девяносто семь процентов всех воспоминаний…

– Что… это, это же практически все, да?!

– Конечно. Ту долгую историю Квинеллы, которую я тебе рассказала, я не пережила лично – это всего лишь факты, которые я записала, прежде чем стереть из памяти. Я даже не помню лиц родителей, которые меня воспитали. Не помню тепла кровати, в которой я засыпала каждую ночь, не помню вкуса сладких булочек, которые я так любила… Я ведь уже сказала – во мне нет даже намека на человеческие эмоции. Я программа, лишенная эмоций и почти всех воспоминаний, я действую, руководясь лишь одним приказом, впечатанным в мою душу: «Остановить главный процесс, который сошел с ума». Вот что я такое.

– …

Лицо Кардинала было опущено; на губах появилась улыбка, и, на мой взгляд, она была пронизана таким глубоким чувством одиночества, что словами не выразишь. «Ты не программа; у тебя должны быть такие же эмоции, как у меня и у других людей» – так мне хотелось сказать, но слова застряли в горле.

Подняв голову, Кардинал взглянула на молчащего меня и, улыбнувшись еще раз, продолжила свой рассказ.

– …В результате селективного удаления воспоминаний я на время обеспечила достаточное количество свободного места в своем Пульсвете. У меня было достаточно времени, чтобы оправиться от своего постыдного бегства и заняться разработкой плана нанесения ответного удара по Администратору. …Я рассмотрела вариант застать ее врасплох и вновь сразиться с ней один на один. Открыть проход в библиотеку извне невозможно, зато, как ты верно подметил, возможно обратное. У команды по созданию двери тоже есть «дальность действия», но в пределы этой дальности попадает и сад Центрального собора, и сам собор вплоть до средних этажей. Администратор хоть и редко, но все же спускается иногда на нижние этажи, и если я именно в такой момент открою дверь, шанс застать ее врасплох будет. И к этому телу я тоже на удивление легко приспособилась.

– …Понятно. Ну да, выглядит заманчиво, если ты гарантируешь себе первый удар, но… это ведь все равно риск, да? Не удивлюсь, если окажется, что и у Администратора есть козыри в рукаве…

Внезапные нападения редко удаются, если жертва осознает, что на нее могут напасть. Во времена SAO мне доводилось и устраивать засады, и попадать в них, но в основном они не срабатывали, потому что жертва часто оказывалась настороже, думая «вон там может быть засада». На мои слова Кардинал кивнула с явным раздражением.

– Еще до того как стать первосвященником, Квинелла обладала даром находить в других слабости. Как во время той битвы, когда мы только разделились, она сумела заметить мою уязвимость – мое тело, – так и здесь она разобралась, в чем я ей уступаю, и поторопилась воспользоваться своим преимуществом.

– Преимущество… но ведь у тебя и Администратора, в общем-то, одинаковые способности и по части атаки, и по части защиты, так ведь? И, ну, как бы это сказать, по части интеллекта тоже.

– Мне не очень нравится, как ты это сформулировал, но да, – и она фыркнула. – В боевом отношении между мною и ею почти нет разницы. Но, разумеется, это относится лишь к сражениям один на один.

– Один на один… ааа, понятно.

– То-то и оно. Я затворница, которой не к кому обратиться; она глава колоссальной организации, Церкви Аксиомы… Администратор прекрасно поняла, насколько опасно копировать Пульсветы, после того как дала рождение своей занозе – то есть мне – и оказалась в результате на грани гибели. Кстати говоря, из-за переизбытка воспоминаний ее проблемы с логическими контурами оставались нерешенными. Она должна была принять какие-то меры, но, в отличие от меня, она не рискнула напрямую отредактировать воспоминания. Поэтому она с неохотой пошла на компромисс. Она сохранила минимально необходимое свободное место, удалив самые свежие и неглубокие воспоминания, – это была не очень рискованная операция, – и понизила количество новой поступающей информации, насколько могла.

– Понизила… легко сказать, но разве воспоминания не накапливаются сами собой, когда ты просто живешь, хочешь ты этого или нет?

– Зависит от того, как ты проводишь время, не так ли? Чем больше ты видишь, чем больше мест посещаешь, чем больше думаешь – тем больше информации запечатлевается; но что если ты, к примеру, ни шагу не сделаешь со своей кровати и будешь целыми днями лежать с закрытыми глазами?

– Ох… я так просто не выдержу. Уж лучше весь день мечом махать.

– Я и так отлично знаю о твоей неспособности терпеть, можно было об этом и не говорить.

Тут мне возразить было нечего. Не знаю, зачем Кардинал это делала, но если она действительно все время следила за моими действиями, то наверняка знала о моих прогулочках, которые я предпринимал без ведома Юджио, когда выдавалось свободное время.

Губы девочки-мудреца начали было изгибаться в улыбку, но она их поспешно сжала и продолжила свой рассказ.

– …Однако у Администратора, в отличие от тебя, нет этих мыслей «мне скучно», «мне нечего делать». Она способна, если необходимо, лежать в кровати днями и неделями. Погрузившись в полудрему, смакуя воспоминания о тех днях, когда она не была еще владычицей мира…

– Но она ведь руководит всей Церковью Аксиомы, так? У нее разве нет каких-то обязанностей – там, речи толкать или еще что-то, что она обязана делать как первосвященник?

– Несомненно, такие обязанности у нее есть. Она должна давать аудиенцию четырем императорам во время церковного праздника в начале года; кроме того, в назначенное время она должна спускаться на средние и нижние этажи собора, чтобы проверять, как управляется мир. При этом она всякий раз готова к моим атакам. Видишь ли, Администратор приняла еще кое-какие меры. Она передала большую часть своих обязанностей сильным, но лояльным последователям, и они же играют роль ее телохранителей…

– И это и есть то преимущество, которого у тебя, одиночки, нет, а у нее, главы огромной организации, есть, да? …Но слушай, может, это, наоборот, добавляет неопределенности? Если она соберет вокруг себя несколько человек, способных сражаться с тобой, то есть с такими же боевыми навыками, как у нее, и эти люди решат поднять бунт, Администратор ведь тоже не сможет продержаться, правда?

Кардинал легонько пожала плечами и повторила:

– Я, кажется, сказала уже, что они абсолютно лояльны?

– Ну да, здешние не могут идти против приказов своего начальства, но ты же сама сказала, что этот запрет не абсолютный. Если этим телохранителям внезапно взбредет в голову, что первосвященник служит стране тьмы…

– Разумеется, эта женщина понимала, что вероятность такого развития событий ненулевая. В конце концов, она же сделала объектами исследования множество людей с высоким коэффициентом неповиновения. Слепая покорность не всегда равна лояльности… нет, эта женщина не доверяла бы телохранителям, даже если бы они совершенно искренне поклялись в вечной преданности. Ее ведь предала даже ее собственная копия.

При этих словах Кардинал широко ухмыльнулась.

– Прежде чем вручить телохранителям силу и оружие, способное противостоять мне, она должна была гарантировать, что они никогда, ни при каких обстоятельствах ее не предадут. Итак, что же она могла сделать? Ответ прост: ей надо было всего лишь сделать то, что ей было нужно, через их Пульсветы.

– …И ч-что она сделала?

– Использовала сложную команду, которая тогда уже существовала. Ритуал синтеза.

– Ээ… единение души и памяти, что ли?

– Именно. Кроме того, у нее под рукой было изобилие материала – сильных душ. Люди с высоким коэффициентом неповиновения, которых она хватала, использовала в своих экспериментах, а потом замораживала, чтобы сохранить навсегда, все, без исключения, обладали неординарными способностями… Хотя правильнее, пожалуй, сказать, что все наоборот: именно благодаря своему выдающемуся умственному и физическому состоянию они могли усомниться в Индексе Запретов и в Церкви Аксиомы… В числе первых, кого она захватила, был человек, считавшийся героем и непревзойденным мечником; презирая законы Церкви, он со своими товарищами бежал на край Мира людей и там основал свою деревню. Этот мечник попытался пересечь Граничный хребет, отделяющий мир людей от Темной территории, за что его и забрала Церковь; но Администратор предпочла сделать его своим первым телохранителем.

Кажется, что-то подобное я уже когда-то слышал; однако ухватить за хвост эту мысль мне не удалось. Кардинал тем временем продолжила.

– Большинство воспоминаний мечника было повреждено экспериментами, но это было Администратору лишь на руку. Ведь все воспоминания до его поимки были лишь помехой. Эта женщина воспользовалась объектом, гарантирующим абсолютную лояльность по отношению к ней; он называется «Модуль пайети[3]» и… в общем, выглядит как фиолетовая призма примерно вот такого размера… – Кардинал свела ладошки сантиметров на десять.

Как только я представил себе предмет, о котором говорила Кардинал, у меня по всему телу волосы встали дыбом. Эту штуку я уже видел. Причем всего несколько часов назад.

– …В процессе Ритуала синтеза призма входит в голову человека через лоб. И после этого душа человека, лишенная собственных воспоминаний, воссоединяется с искусственными воспоминаниями, которые заодно задают и поведенческие принципы; в результате получается новая личность. Совершенный воин, абсолютно преданный Церкви Аксиомы и Администратору, действующий исключительно во имя сохранения Мира людей таким, какой он есть… Ритуал увенчался успехом, и Администратор назвала очнувшегося человека «Единителем» – поскольку он борется с хаосом, поддерживает целостность мира и объединяет все и всех под властью церкви. Если вы с Юджио будете подниматься по лестницам собора, вероятность встретить его, старейшего из Рыцарей Единства, вовсе не нулевая. Лучше бы тебе запомнить его имя.

Глядя мне в глаза, Кардинал торжественно произнесла:

– Беркули Синтезис Ван… так его зовут.

– …Н-нет, не может быть, это невозможно, – я изо всех сил замотал головой еще до того, как Кардинал успела закрыть рот.

Беркули.

Так ведь звали того легендарного героя, о котором как-то мне рассказывал Юджио полным восхищения голосом? Это был храбрый воин из числа первых поселенцев Рулида, который исследовал Граничный хребет и пытался украсть «Меч голубой розы» у белого дракона, охранявшего Мир людей.

Уверен, Юджио ничего не знает о последних годах жизни Беркули. Он небось думает, что Беркули так и продолжал жить и стариться в Рулиде, – он и помыслить не может, что герой легенд был похищен Администратором и превращен в первого из Рыцарей Единства.

– По… послушай, Кардинал, ты ведь знаешь, как нам с Юджио туго пришлось, когда мы дрались против этого Элдри Синтезис Сёти-ван… то есть тридцать первого Рыцаря Единства, да? Как ты представляешь себе, что мы победим в бою номера один?

Девочка-мудрец, однако, пожала плечами и отмела мое возражение.

– Не самое подходящее время трястись по поводу одного Беркули. Как ты сам сказал, общее число Рыцарей Единства сейчас равно тридцати одному.

То есть еще тридцать человек сильнее Элдри. Стремясь отвернуться от суровой реальности, я произнес:

– Но, хоть их так много, я столько никогда не видел. Я вообще всего один раз видел рыцаря на драконе с тех пор, как пришел в столицу.

– Это естественно; в конце концов, главная обязанность Рыцарей Единства – оборона Граничного хребта. В город они возвращаются лишь тогда, когда появляется преступник, бросивший вызов Индексу Запретов, а такого за последние десять лет не было ни разу. Обычно даже дворяне и имперские семьи не видят Рыцарей Единства, что уж говорить про остальных. …Можно сказать, их специально друг от друга отделили, но…

– Хмм… о, но это значит, что и сейчас большинство из этих тридцати рыцарей на Граничном хребте? – с надеждой спросил я, но Кардинал тут же покачала головой.

– Я бы не сказала, что такое уж большинство. Сейчас в соборе несут дежурство по меньшей мере двенадцать-тринадцать рыцарей. Если вы с Юджио собираетесь достичь своих целей, у вас нет выбора – вам придется прорваться через них на вершину собора.

– Сказать-то легко… нет выбора…

Погрузившись в уныние, я поерзал на стуле и вздохнул.

Говоря терминами RPG – я словно нырнул в финальный донжон, не имея ни нужного уровня, ни снаряжения. Да, я проделал весь этот долгий путь ради того, чтобы добраться до верхнего этажа собора и там связаться с кем-то из реала; но сейчас я могу откровенно сказать, что разница в боевых навыках между нами и Рыцарями Единства абсолютно безнадежна.

Я молча опустил взгляд себе на грудь. Благодаря волшебным пирожкам, полученным от Кардинала, рана, которую мне нанес рыцарь Элдри своим «полным контролем над оружием», затянулась, но следы все еще оставались – кожу покалывало.

Если рыцари, с которыми мы встретимся дальше, сильнее Элдри, шансы пройти их лобовой атакой будут чертовски малы… тут я снова вспомнил то загадочное происшествие, которое случилось в конце битвы в розарии.

Рыцаря Единства вдруг охватила боль, и он упал на колени, когда услышал от Юджио о своем прошлом, услышал имя матери. Та полупрозрачная, сияющая фиолетовым светом призма, которая полезла у него изо лба, пока он был наполовину в отключке, – наверняка это и был тот самый «Модуль пайети», о котором упоминала Кардинал. Ключ к изменению личности и памяти Рыцарей Единства, к превращению их в преданных рабов первосвященника.

Но так ли уж абсолютен этот эффект, как говорила Кардинал? Элдри вроде как почти освободился от влияния этой штуковины, просто услышав имя матери… по крайней мере мне так казалось. Если то же самое удастся проделать с другими рыцарями, у нас появится альтернатива лобовой атаке, а заодно и шанс воплотить заветную мечту Юджио «превратить Рыцаря Единства Алису обратно в изначальную Алису».

Я сидел, погрузившись в размышления, когда моих ушей вновь коснулся спокойный голос Кардинала.

– Мне осталось еще немного рассказать; я могу продолжить?

– А… аа, конечно, продолжай.

– Хорошо. …Итак, когда Администратор принялась создавать Рыцарей Единства, начиная с Беркули, мои шансы на внезапную атаку стали падать. Даже если рыцари и уступают Администратору, все же у них достаточно хорошие способности и по части атаки, и по части обороны, и я не могу уничтожать их мгновенно. У меня не было выбора, кроме как откладывать и откладывать наше сражение до бесконечности…

Похоже, долгая-долгая история Кардинала постепенно подходила к концу. Я выпрямился на стуле и сосредоточился на полном достоинства голосе девочки-мудреца.

– По мере того как время шло, а ситуация не менялась, становилось все яснее, что мне тоже необходим соратник. …Однако найти кого-то, кто согласился бы вместе со мной сражаться против властительницы мира, очень тяжело. Видишь ли, у этого человека должен быть достаточно высокий коэффициент неповиновения, чтобы прорваться через Индекс Запретов; более того, от него требовался высокий уровень владения мечом и Священными искусствами, чтобы он мог тягаться с Рыцарями Единства. Я шла на риск и открывала двери так далеко, как только могла, потом применяла заклинание «Разделенное сознание» к птицам и насекомым и выпускала их в мир…

– Х-хаа… Вот, значит, кто был твоими глазами и ушами. За мной ты тоже так следила?..

– Конечно.

Улыбнувшись до ушей, Кардинал потянулась ко мне правой рукой. Развернула кисть ладонью вверх, чуть согнула пальцы, будто зовя кого-то. И тут –

– Уааа?!

Из-под моей челки на ладонь Кардинала беззвучно выпрыгнула какая-то мелкая букашка. Приглядевшись, я понял, что это черный паучок размером меньше моего ногтя мизинца. Проворно развернувшись, паучок посмотрел на меня снизу вверх четырьмя алыми глазками, распложенными в передней части головы, потом поднял правую переднюю ножку и поздоровался… ну, так показалось.

– Ее зовут Шарлотта. С того самого времени, как вы с Юджио покинули Рулид, она постоянно наблюдала за тем, что вы говорили и что делали, либо с твоей головы, либо из кармана, иногда из угла комнаты. …Впрочем, похоже, она не всегда ограничивалась одним лишь наблюдением.

При этих словах Кардинала паучок согнул все свои восемь ножек, будто пожимая крохотными плечиками.

После этих миленьких жестов до меня наконец дошло. Видимо, вот это вот создание и дергало меня за волосы, направляя в нужную сторону, когда мы спасались бегством от Рыцаря единства на драконе. И не только тогда. Я вспомнил, что такое же ощущение у меня было множество раз с тех пор, как я покинул Рулид, – и когда я победил на турнире в Заккарии и стал стражем, и когда поступил в Академию мастеров меча в столице.

– …Значит, это дерганье – это не какое-то там божественное наитие, это меня на самом деле дергали за волосы, э… – обалдело пробормотал я, вспоминая все те сцены, одну за другой; наконец в моей памяти всплыло последнее, самое главное воспоминание. Не в силах сдержаться, я склонился к черному паучку размером не больше пяти миллиметров, неподвижно стоящему на ладони Кардинала, и прошептал:

– Д-да, кстати, и тогда тоже… это ты подбодрила меня, когда зефирии, которые я выращивал, оказались все порублены?.. Это ты сказала мне верить в желание остальных цветов, которые были вокруг?..

Голос, сохранившийся в моей памяти, был женским и очень взрослым. Значит, черный паучок передо мной обладал женским характером, как и намекало имя «Шарлотта»; но возможно ли вообще, чтобы букашка, не человек, обладала душой, Пульсветом?

На вопросы, которые я кинул Шарлотте, она не отвечала, лишь смотрела на меня своими красными глазками; а потом вдруг спрыгнула с ладони Кардинала, пробежала по столу и скрылась в ближайшем стеллаже.

Проводив глазами крохотного фамильяра, Кардинал ласково прошептала:

– Шарлотта – старейший из наблюдателей, которых я послала в Мир людей с помощью Священных искусств. И вот ее долгая, очень долгая служба наконец закончилась. Естественное уменьшение ее Жизни заморожено, так что, полагаю, она проработала уже больше двух веков…

– …Наблюдатель… – пробормотал я и снова глянул на стеллаж, где исчезла Шарлотта. Ее заданием было наблюдать за нами с Юджио, не более. Однако за те два года, прошедшие после того, как мы покинули Рулид, Шарлотта множество раз выручала меня, дергая за волосы, а иногда нашептывая советы. Если подумать – хоть я и не замечал ее присутствия, но она тоже была моим спутником, причем даже более близким, чем Юджио.

…Спасибо.

Мысленно поблагодарив паучка, я поклонился в сторону стеллажа.

Затем, снова переведя взгляд на Кардинала, я чуть подумал и уточнил:

– Короче говоря, ты… заперлась здесь, в Великой библиотеке, и двести лет с помощью фамильяров искала человека, который мог бы стать твоим соратником?

– Да. Я ведь не могу отсюда напрямую смотреть коэффициенты неповиновения. Всякий раз, когда до меня доходили слухи о каких-то странных происшествиях, я посылала наблюдателей, чтобы те изучали людей, которые в них замешаны… этому я посвятила себя всю. Не раз и не два я видела, как человека, привлекшего мое внимание, уводили Рыцари Единства. Я, конечно, не обладаю эмоциями, но мне прекрасно известны значения слов «разочарование» и «настойчивость». …Откровенно говоря, последние лет десять мне не раз казалось, что вскоре я познакомлюсь со значением слова «сдаться».

Улыбка весом в двести лет появилась на губах Кардинала.

– Видишь ли, пока я сидела и наблюдала за миром, Администратор создала еще более эффективную систему, при которой самые способные воины становились Рыцарями Единства. Это и есть правда, кроющаяся за вашей с Юджио целью, так называемым «Объединенным турниром четырех империй».

– …То есть мечники, которые побеждают в турнире, не «принимают почетное производство в Рыцари Единства», а…

– Их делают Рыцарями Единства, не спрашивая согласия. Они сильнейшие марионетки; воспоминания у них отбирают, и они слепо повинуются первосвященнику. Семьи, чьи представители становятся Рыцарями Единства, получают денежное вознаграждение, достаточно большое, чтобы затуманить их зрение, и производятся в аристократию высоких классов; в результате дворяне и богатые торговцы заставляют детей осваивать меч, потому что это престижно. Самих рыцарей отправляют в те земли, где они не могут встретиться со своими прежними семьями, обрубая тем самым все их связи с прошлым.

– …Значит, когда ты говорила «отделили друг от друга», ты имела в виду…

– Да, именно эту затею. …Из трех десятков Рыцарей Единства половина – те, кто были арестованы за нарушение запретов, вторая – победители турниров. В том числе Элдри Синтезис Сёти-ван, который вас так обработал.

– Яаасно… вот, значит, как это все работает…

Я уныло вздохнул и откашлялся.

Стало быть, нам повезло, что ни Солтерина-семпай, слугой которой был я, ни Голгоссо-семпай, которому служил Юджио, не смогли победить в турнире в этом году. Если бы Солтерина-семпай одолела Элдри, а потом выиграла весь турнир, это она бы поджидала нас в розарии, превращенная в Рыцаря Единства и обокраденная на воспоминания.

Мало того. Если бы все шло так, как мы с Юджио изначально задумали, если бы мы в следующем году стали представителями Академии и выиграли турнир… или, скажем, если бы мы не смогли сбежать из подземной тюрьмы и нас притащили бы в то место, где «допрашивают»… Для естественного Пульсвета, то есть для меня, это значения не имело, но вот шансы, что Юджио стал бы Рыцарем Единства №32, были бы приличными. Как говорится, «пошел охотиться на мумий, да сам мумией стал»[4].

Я содрогнулся; а Кардинал тихим голосом продолжила:

– …Таким образом, все эти двести с лишним лет оборона Администратора укреплялась, а мои надежды таяли. Я даже думала иногда, зачем вообще мне все это надо…

Взгляд темно-карих глаз устремился к потолку Великой библиотеки. Девочка заморгала, будто сквозь холодный камень увидела солнечный свет.

– …Мир, который я видела глазами наблюдателей, был красив и светел. Там дети весело бегали по лугам, влюбленные девушки заливались румянцем, матери нежно улыбались, баюкая младенцев на руках. Если бы с владелицей моего тела, дочерью мебельщика, ничего не случилось, она бы выросла, и у нее тоже все это было бы. Она прожила бы нормальную жизнь, не подозревая о хитром устройстве мира, и в шестьдесят-семьдесят лет, вспомнив свой благословенный путь, встретила бы смерть в кругу семьи…

Мне показалось, или Кардинал, которая тихо нанизывала слово на слово, опустив ресницы, слегка поежилась?

– …Я обижалась на поведенческий принцип «исправлять ошибки главного процесса», впечатанный в мою душу. И я решила, что я уже старая женщина, которой скоро умирать. Старое, скрюченное дерево, которое уже покинул свет жизни и которое лишь тихо ждет, когда иссякнет Жизнь численная. Как ни странно, моя манера речи тоже стала вот такой сама по себе. Все те бесконечные дни, когда я через уши фамильяров, выпущенных в мир, вслушивалась в повседневную жизнь людей, я продолжала думать. Почему боги извне, создавшие этот мир, не трогают тиранию Администратора?.. Богиня творения Стейсия, богиня солнца Солус, богиня земли Террария – это все выдуманные боги, созданные Церковью Аксиомы для поддержания своей власти, но имя истинного бога, «RATH», есть повсюду в том самом списке системных команд. RATH и есть общее имя всех богов… Администратор и я – мы вместе составляем фальшивого бога, которого они создали и у которого нет души, – систему «Кардинал» и два поведенческих принципа, заложенных в нее. Чем больше я узнаю секреты этого мира, тем больше вопросов возникает, и этому не видно конца.

– По… погоди секунду, – встрял я, не в силах уследить за стремительным потоком мыслей. – Это… это все, насчет того, что весь мир – модель, которую создали в RATH, и что изначальный «Кардинал» включает в себя два процесса, главный и суб, – ты это все вычислила чисто путем размышлений?

– Удивляться тут нечему. Любой мог бы прийти к таким выводам, если ему дать двести лет и встроенную базу данных системы «Кардинал».

– База данных… ясно, вот, значит, откуда у тебя такой словарный запас – не как у других жителей Подмирья.

– И вкус кукурузного супа, который ты недавно пил, оттуда же. Впрочем, полагаю, мое и твое понимание многих вещей разнится… однако эта конкретная догадка, думаю, довольно точна. Почему Подмирье слишком несовершенно для божественного творения и почему недостойное правление Администратора остается безнаказанным… причина может быть лишь одна. Истинный бог, RATH, не желает, чтобы люди здесь жили счастливо. Он желает обратного… этот мир существует лишь для того, чтобы те смотрели, как здешние жители сопротивляются колоссальным тискам, которые медленно-медленно сдавливают его. …Ты можешь этого не знать, но в последние годы здесь увеличилась смертность; люди теряют Жизнь по самым разным причинам – эпидемии, нападения диких зверей, неурожаи на окраинных землях. Все это есть следствие возрастания «параметра нагрузки», который не может изменить даже Администратор.

– Параметр… нагрузки? Кстати, да, ты что-то такое уже говорила. Про какой-то эксперимент с нагрузкой или что-то в этом роде.

– Да. Строго говоря, нагрузка и сейчас растет с каждым днем, но… испытание, запланированное на конечную фазу эксперимента, согласно базе данных, несравнимо с такой мелочью, как эпидемия.

– Что именно… произойдет?..

– Скорлупа зажатого в тисках яйца, известного как «Мир людей», в конце концов треснет. Ты ведь и сам знаешь – знаешь ведь? – что лежит по ту сторону Мира людей.

– Темная территория?..

– Именно. Эта страна тьмы была создана для того, чтобы причинять высшие мучения ее обитателям. Я уже говорила, но повторю: те, кого называют «монстрами из мрака», – гоблины, орки и другие расы – существа с такими же Пульсветами, как и у людей, но только в них внедрены поведенческие принципы, нацеленные на грабеж и убийство. У них очень простая иерархия: сила определяет положение в обществе; в итоге получилась примитивная, но мощная армия. Их примерно вдвое меньше, чем жителей Мира людей, но по боевым навыкам они намного сильнее. И эта ужасающая армия с нетерпением ждет того дня, когда им удастся вторгнуться в земли людей, которых они на своем языке зовут «юмами»; и слова «зверство» недостаточно, чтобы описать, что будет, когда этот день настанет. Полагаю, ждать осталось не так уж долго.

– Армия…

Эта тема вызвала у меня не просто мурашки по коже. Не будет преувеличением сказать, что вождь гоблинов, с которым я два года назад сражался не на жизнь, а на смерть в пещере под Граничным хребтом, был могучим воином. От одной мысли о том, что несколько тысяч или десятков тысяч таких, как он, нападут, у меня кровь в жилах застыла. Мелко тряся головой, я придушенным голосом произнес:

– …В Мире людей, конечно, много стражей и рыцарей… но чего там – у них нет шансов. С таким владением мечом, как здесь, где это в основном шоу, победить им ну абсолютно никак…

Кардинал тут же кивнула и ответила:

– Естественно. В RATH, скорее всего, планировали, что к этому времени Мир людей уже обзаведется сильной армией, способной дать отпор Темной территории. Их уровни владения снаряжением и Священными искусствами должны были повышаться благодаря постоянным отражениям мелких, но частых рейдов гоблинов, и одновременно местные обитатели должны были разрабатывать тактики и стили меча, пригодные для настоящих битв. Однако, как тебе прекрасно известно, все это очень далеко от нынешнего положения дел. Мечники не участвуют в настоящих боях, совершенствуя лишь красоту своих стилей, а командиры, дворяне высших классов, предаются сумасбродству. И все это произошло из-за Администратора и ее Рыцарей Единства.

– …В каком смысле?

– Рыцари Единства с их высочайшими уровнями и снаряжением класса «Божественный инструмент», конечно, сильны. Достаточно сильны, чтобы с легкостью сметать набегающие через Граничный хребет отряды гоблинов, хоть их и всего восемь на весь хребет. …Однако из-за этого простолюдины, которые, как предполагалось, и должны были сражаться с гоблинами, веками не видят настоящих боев. Люди ничего не знают об угрозе, они просто живут, погрузившись в болото, которое сами называют миром…

– …А Администратор знает, что последняя фаза эксперимента с нагрузкой скоро начнется?

– Должна знать. Но она недооценивает силы тьмы, считая, что она и три десятка Рыцарей Единства способны разогнать их без труда. Она настолько уверена в этом, что приказала уничтожить стражей-драконов севера, юга, востока и запада, которые могли бы изрядно усилить ее войско; она сделала это просто потому, что не сумела взять их под контроль. Твой партнер, вероятно, сильно огорчится, если услышит, что белого дракона – очаровательного собеседника, если верить легендам, – убил не кто иной, как сам Беркули, после того как стал Рыцарем Единства.

– …Лучше бы ему про это не знать, – пробормотал я и вздохнул. Вспомнив груду костей, которую видел в пещере под Граничным хребтом, я зажмурился на мгновение, потом поднял голову и спросил: – Если смотреть реалистично – что будет? Когда армия тьмы нападет, смогут ли Администратор и Рыцари Единства справиться с ней?

– Исключено, – мгновенно ответила Кардинал. – Конечно, Рыцари Единства – опытные воины, у которых за плечами многие годы настоящих сражений, но их слишком мало – невероятно мало. Кроме того, хотя Священные искусства, которыми владеет Администратор, равносильны стихийным бедствиям, но, как я уже говорила, для их применения она должна подойти к врагу достаточно близко. Пусть каждый из воинов армии тьмы по отдельности не чета Администратору в том, что касается Священных искусств… нет, лучше называть их Темными искусствами… так или иначе, тех, кто может их применять, больше, чем звезд на небе. Даже если она спалит сотню магов дождем молний, думаю, в следующую же секунду ее пронзит тысяча огненных стрел. Не уверена, что она умрет, – слишком уж много у нее Жизни, – но как минимум сбежит обратно в башню.

– По… погоди чуток, пожалуйста. Это что… судьба мира предрешена независимо от того, победим мы Администратора или нет? Ты ведь тоже не сможешь отогнать армию тьмы, даже если получишь всю власть системы «Кардинал», правда? – пролепетал я.

Кардинал ответила уверенным кивком.

– Совершенно верно. Все зашло так далеко, что я уже никак не смогу остановить нашествие с Темной территории.

– …То есть… как только ты добьешься своего, уничтожишь Администратора, свихнувшийся главный процесс… тебе будет наплевать, что станет с этим миром… ты это хочешь сказать?..

– …Возможно, все так и есть.

Голос, покинувший наконец горло Кардинала, был настолько тих, что почти тонул в потрескивании огня в лампах.

– Да… То, к чему я стремлюсь, принесет такой же конец, гибель множества душ, и в этом смысле точно так же можно просто предоставить событиям развиваться своим чередом… Однако… если ты или я будем сидеть и ничего не делать, то скоро… не знаю, через год или через два – но силы тьмы вторгнутся в Мир людей, деревни будут сожжены, поля вытоптаны, люди убиты. Я просто не могу выразить словами… какое кошмарное бедствие это будет, какой невероятно жестокий, страшный ад здесь разверзнется. …Однако, понимаешь… даже если я верну себе всю власть и разработаю команду, которая одним ударом спалит монстров из страны тьмы, превратит их в ничто, – я ей не воспользуюсь. Потому что – нельзя ведь сказать, что они пожелали стать монстрами. Кажется, я говорила уже, что не смогла найти ответ даже после сотни лет размышлений. Слушай… если бы правитель вроде Администратора не появился и мир продолжал бы катиться по назначенной ему колее, произошло бы обратное: люди создали бы могучую армию, вторглись на Темную территорию и устроили бы там такую же чудовищную резню, уничтожив всех ее обитателей до единого!

Голос Кардинала, прежде мягкий, обрел остроту кнута и ударил меня по ушам.

– Независимо от того, кто победит, мир встретит свой конец в океане крови. И это именно тот конец, которого пожелал бог по имени RATH. Я… я не могу принять такого бога. Подобный конец абсолютно неприемлем. И поэтому… осознав, что не в моих силах предотвратить финальную фазу эксперимента с нагрузкой, я пришла к выводу. Чего бы это мне ни стоило, я удалю Администратора, прежде чем начнется эта фаза, верну себе всю полноту власти системы «Кардинал»… и обнулю все Подмирье – и Мир людей, и Темную территорию.

– Обну… лишь?.. – как попугай повторил я, и мои глаза распахнулись, будто меня охватило какое-то новое, свежее ощущение. – Что это значит?..

– Ровно то, что я сказала. Я удалю все Пульсветы, хранящиеся в колыбели душ, Кластере Световых кубов. Уничтожу и обитателей Мира людей, и жителей страны тьмы, никого не оставлю.

Юное лицо Кардинала дышало такой твердой решимостью, что я какое-то время просто ничего не мог сказать. Затем кое-как мне удалось подобрать подходящий образ к решению, на которое указывали слова девочки.

– То есть… по сути ты говоришь, что если неизбежен конец, при котором множество людей погибнет в мучениях, то лучше будет просто применить ко всем эвтаназию?..

– Эвтаназия?.. Нет, это неудачный термин, – Кардинал мигнула, будто подыскивая слова в базе данных, потом покачала головой. – Думаю, человек из высшего мира вроде тебя, у которого Пульсвет хранится в иной среде, не в Световом кубе, просто не может это себе представить – но души здешних обитателей можно стереть короткой манипуляцией. Они тогда исчезают без сопротивления, так что даже пламя свечки не колыхнется, они ничего не успевают заметить… Конечно, это все равно ничем не отличается от убийства, но…

Похоже, к такому решению она пришла после очень, очень долгих раздумий; в голосе Кардинала я слышал горечь и полную опустошенность.

– Конечно, в идеале лучше всего было бы, если бы этот мир навсегда вырвался из когтей RATH и написал свою собственную историю. Ничего невозможного нет в мирном воссоединении Мира людей и Темной территории, если потратить на это дело несколько веков. Однако… тебе ведь лучше меня должно быть известно, насколько несбыточна эта мечта – обрести независимость от бога RATH?

Услышав этот неожиданный вопрос, я закусил губу и задумался.

Понятия не имею, где именно в Японии расположен Кластер Световых кубов, истинная форма Подмирья. Однако, естественно, и Кластер, и поддерживающие его функционирование машины потребляют тонну электричества, и в этом смысле полная независимость невозможна.

Добавлю еще, что RATH обеспечивает функционирование Подмирья вовсе не из благотворительности. Сейдзиро Кикуока – на самом деле сотрудник Сил самообороны, и если я правильно догадался, что он имеет непосредственное отношение к созданию RATH, то этот эксперимент имеет какую-то конкретную цель, связанную с национальной безопасностью. Даже если Кардинал восстановит все свои права, откроет канал для связи с внешним миром и потребует независимости для Подмирья, черта с два RATH согласится.

Да – задним числом становится ясно, что, даже если бы мне удалось добраться до вершины Центрального собора и связаться с Кикуокой, совершенно не факт, что, поговорив с Юджио, он поддастся моим уговорам и сохранит Подмирье как оно есть. Для RATH ведь искусственные Пульсветы – просто экспериментальные объекты, да и само Подмирье – не более чем совокупность множества экспериментальных прогонов.

Иными словами, если искусственные Пульсветы хотят обрести свободу и независимость, у них есть, скорее всего, лишь один способ – бросить вызов людям из реального мира.

Опасаясь даже думать о том, что дальше, я усилием воли остановил эти мысли. Поднял глаза на Кардинала и заставил непослушную шею кивнуть.

– …Да, это невозможно. Этот мир слишком сильно нуждается в людях и энергии из реала, чтобы быть независимым.

– Да… они здесь все равно что рыбешки в ведре, не способные ни на что, кроме как ждать, что их зажарят… Максимум, что они могут, – выпрыгнуть наружу и умереть.

Я не мог просто кивнуть на произнесенные обреченным голосом слова Кардинала – но.

– Но… я не могу с тобой полностью согласиться, хотя и нельзя сказать, что я совсем не согласен… Это твое решение – мгновенное исчезновение, когда никто ничего не почувствует, вместо мучительной смерти, – оно, может быть, правильное. Но я уже слишком привязался к людям из этого мира, чтобы принять его.

Перед моим мысленным взором одно за другим проплыли улыбающиеся лица тех, с кем я близко сошелся в Рулиде и Центории. Конечно, я не желаю, чтобы их всех перебили полчища с Темной территории, но все же… так вот сотрудничать с Кардиналом и в конечном итоге заставить исчезнуть все души – неужели лучший выход?

Не в силах принять грубо наваленную на меня реальность, я лишь закусил губу, слушая успокаивающий голос Кардинала.

– Кирито, если с твоей помощью мне удастся восстановить свои полномочия, я исполню твои желания, хоть и частично, прежде чем прекращу Подмирье. Если ты назовешь имена тех, кого хочешь спасти, я не стану стирать их Пульсветы, а сохраню в замороженном состоянии. Впоследствии, когда ты выберешься в реальный мир, тебе всего лишь потребуется достать Световые кубы, где хранятся их души. Такое вполне осуществимо, но лишь для десятерых. Пусть это и не лучший выбор для тебя, но один из лучших.

– !..

При этих неожиданных словах я резко втянул воздух.

Неужели такое возможно?

Да, если Световые кубы не требуют питания для сохранения информации и если мне удастся вытащить их из Кластера и сохранить, то Пульсветы не должны пострадать. Понадобится, конечно, время, но когда-нибудь технология STL станет общедоступной, и тогда мне удастся «экстрагировать» их оттуда и вновь встретиться с ними.

Проблема, однако, с предыдущей стадией – как стащить несколько Световых кубов из Кластера, расположенного, вероятнее всего, в самой середине исследовательского центра RATH. Если Световой куб пятисантиметровый (ну, так Кардинал сказала), распихать по карманам много не удастся. И даже если я возьму какой-нибудь небольшой футляр, видимо, десяток – это максимум, что я сумею вынести.

В общем, если я соглашусь на предложение Кардинала, мне придется выбрать, чьи души спасти.

Это совсем не то, что сортировать сохраненки игр на домашней игровой приставке. Искусственные Пульсветы – во всех отношениях люди, такие же, как я. И я могу выбрать всего-навсего десять человек, которых спасу от неизбежной смерти. Исключительно на том основании, что они мои хорошие друзья. Способен ли я на такое, имею ли я право на такое?

– Это… это…

«Невозможно» – так должна была закончиться моя фраза, но последнее слово застряло во рту, и я мог лишь молча таращиться на Кардинала, которая смотрела всевидящим, всепонимающим взглядом. И в результате я выдавил какой-то жалкий лепет:

– …А вообще, почему ты именно меня выбрала для битвы с Администратором? Я должен сказать сразу, в этом мире я совершенно не крут. Священные искусства, обращение с мечом – есть куча народу, которые круче меня во всем. Вот именно… к примеру, даже Юджио бы справился. Думаю, если бы он на полном серьезе со мной дрался, я бы не победил.

Терпеливо дослушав до конца мой пессимистический протест, Кардинал раздосадованно покачала головой.

Наполнила стоящую на столе чашку – вроде как чаем кохиру, хотя кто знает, может, это был настоящий кофе, – и отпила.

– ….То, что эксперимент с нагрузкой, то есть вторжение с Темной территории, неизбежен, я осознала всего-навсего лет двадцать назад. С тех пор я разыскивала того, кто станет моим мечом, намного отчаяннее, чем прежде…

Долгая-долгая история, похоже, пришла к своей последней главе; я, проглотив жалобы, вслушался.

– …Однако, какого бы мастера во владении мечом и Священными искусствами я ни взяла в союзники, этому человеку, чтобы добраться до Администратора, пришлось бы преодолеть еще одну колоссальную преграду, помимо ее телохранителей, Рыцарей Единства.

– …Ч-что-то еще есть?..

– Да. Пока я искала, я придумала десятки способов решить эту проблему, но всем им недостает надежности… Время бежало, я торопилась; и вдруг я заметила, как множество передовых отрядов с Темной территории уже просачиваются через Граничный хребет – начинается первая фаза эксперимента с нагрузкой. Их было так много, что восьми Рыцарям Единства уже не удавалось уничтожать их всех. …Я уже начала думать, что мне следует отказаться от намерения восстановить власть силой и попробовать убедить Администратора, пусть даже в той ситуации это означало бы лишиться головы… но тут один из моих фамильяров услышал на северном краю Мира людей историю – совершенно немыслимую историю.

– Немыслимую историю?..

– Слух, что произошло нечто, чего никогда еще не случалось, во всяком случае с тех пор, как Квинелла стала Администратором. Слух о том, что один из сдерживающих объектов, которые она понаставила повсюду, чтобы не давать людям раздвигать границы… один из них, гигантское дерево, поглощающее ресурсы с огромной площади, обладающее немыслимыми прочностью и уровнем, срубили два каких-то молокососа.

– …Кажется, я это где-то уже слышал…

– Я поспешно отдала приказ фамильяру, находящемуся в Северном Норлангарте, то есть Шарлотте, отыскать этих молокососов. И нашла их, когда они уже собирались покинуть деревню. Я отправила Шарлотту на голову одному из них, довольно невнимательному пареньку, и стала разбираться, как им удалось уничтожить объект, который почти невозможно уничтожить…

Мне хотелось что-то вякнуть в ответ на то, что меня обозвали «довольно невнимательным», но я ведь действительно больше двух лет не замечал Шарлотту у себя на голове, так что и не поспоришь даже. Хмуро взглянув на Кардинала, я молча предложил ей продолжить.

– Причину я узнала сразу же. Оказалось, что меч русоволосого юноши был столь высокого класса, каких в мире мало, – Божественный инструмент… Однако, когда я это поняла, возник новый вопрос. Откуда у этих сопляков такой высокий обджект контрол оторити? Впервые за очень долгое время чувствуя возбуждение, я днем и ночью вслушивалась в разговоры этой пары. Правда, большая часть их была совершенно бесполезным, глупым трепом…

– П-прости.

– Эээ, молчи и слушай. …Ответ я нашла довольно быстро – по пути в столицу. Я была поражена – оказалось, этим юнцам удалось всего лишь вдвоем разогнать большой отряд с Темной территории – неужели? Если так, то огромное количество очков, которое в норме было бы разделено человек на десять, досталось им двоим. Я поняла, что именно поэтому им хватило уровня, чтобы воспользоваться Божественным инструментом, но… тут же возник следующий вопрос. Как двое мальчишек, рожденные в какой-то мелкой деревушке и даже не являющиеся стражами, сумели отбиться от гоблинов, воинов с Темной территории, обладающих отменными боевыми навыками? Вот какой вопрос меня мучил.

– Хочу сразу сказать, на девяносто процентов это был чистый блеф.

Кардинал уже отругала меня за то, что я ее перебил; теперь ей явно хотелось вновь отругать меня за то же самое, но она передумала, закрыла рот и медленно кивнула.

– Да… действительно, возможно, отчасти и это повлияло на результат. На свои сомнения я в конце концов нашла ответ, но это заняло немало времени. Видишь ли, черноволосый… то есть Кирито – ты был очень осторожен в выборе слов и в поведении по отношению к своему партнеру Юджио. Однако когда я увидела, как ты скармливаешь объедки зверю, не взращенному никем, бродячей собаке, понимание ударило меня, как молния. Я поняла, что ты абсолютно не связан Индексом Запретов…

– …А что, я правда так делал?..

– Много раз. Был бы просто хаос, если бы кто-то еще увидел. …С тех пор я через Шарлотту постоянно анализировала твои слова и поступки. Постоянно – даже после того, как вы добрались до столицы и поступили в Академию мастеров меча Северной Центории. Наконец, уже через год после начала наблюдений… я пришла к ответу. Если коротко – твоя душа рождена не в этом мире, она хранится не в Световом кубе; ты человек извне… из того мира, где существует истинный бог творения, RATH…

– …Ну, видимо, я тебя разочаровал. У меня ведь нет прав админа, как ты, наверно, ожидала, и даже связи с RATH нет… блин, я даже не знаю, что там снаружи происходит…

Мне было искренне жаль, что от меня в итоге так мало пользы; однако Кардинал лишь покачала правым указательным пальчиком и слегка улыбнулась.

– Это я знала с самого начала. Ведь будь у тебя уровень управления системой выше, чем у Администратора, тебе не пришлось бы побеждать гоблинов мечом, да еще получать в бою такую серьезную рану. Я тоже не в состоянии уяснить, почему ты оказался в Подмирье в таком состоянии. Могу предположить, что снаружи произошел какой-то эксидент[5]… или же они собирают данные, ограничив твои знания, память и уровень; если последнее, я буду удивлена, если тебе не заплатят за это весьма и весьма приличную компенсацию.

– …Да уж, блин. А то я сам себе перестану верить, – пробурчал я, вспоминая ту боль, когда вождь гоблинов взрезал мне левое плечо.

– И тем не менее – ты основная моя надежда. Дело в том, что само твое существование снимает ту, вторую серьезнейшую проблему, о которой я говорила.

– Да что же это за проблема-то?

– …Проведение Ритуала синтеза требует чтения длиной команды и тщательной настройки параметров. Вместе с подготовительной стадией на него уходит около трех дней.

История внезапно скакнула куда-то вбок, спутав все мои мысли. Но губы Кардинала продолжали двигаться, будто она и не замечала моего состояния.

– Короче говоря, в нормальном бою можно не задумываться о Священных искусствах, дающих аксесс[6] непосредственно к Световому кубу. Иными словами – можно не заботиться, что прямо посреди боя тебе промоют мозги и сделают из тебя Рыцаря Единства. Однако – что если Администратор откажется от мысли захватить выбранного мною воина и просто решит уничтожить его душу?.. Команда резко сократится, и нужда в скрупулезной настройке параметров также отпадет. Возможно, Администратор даже сумеет завершить команду, пока сражаются ее телохранители. Атакам на Жизнь я могу противостоять снаряжением и Священными искусствами. Но против атак на сам Пульсвет защиты не существует. Я долго ломала голову, когда осознала эту угрозу.

– …Атаковать саму душу… какая гадость…

– Именно. Любой мастер окажется бессилен, если у него отнять память… Так вот, ты, Кирито, единственный, кто может противостоять этой конкретной атаке. Даже Администратор не в силах дотянуться до Божественного инструмента из реального мира, «STL», с помощью которого вы переправляете души в Подмирье. Поскольку такой команды просто не существует. Теперь ты понимаешь, почему я так упорно тебя ждала? Ты понимаешь, почему я расставила максимально возможное количество бэкдоров[7] и ждала случая переправить тебя сюда, в Великую библиотеку, когда ты победишь в Объединенном турнире… или же когда ты нарушишь Индекс Запретов и будешь доставлен на территорию Церкви Аксиомы как преступник, но до того, как тебя отведут на допрос?..

Наконец-то долгая, невероятно долгая автобиографическая история подошла к концу, добравшись до настоящего момента; Кардинал сделала глубокий вдох, и на щеках ее проступил легкий румянец.

– …Яаасно, вот, значит, как…

Итак, что мы имеем. Я по-прежнему без понятия, почему вдруг очутился в Подмирье. В общем-то, ради выяснения этого я и отправился в сердце мира, Центральный собор Церкви Аксиомы – я ведь думал, что лишь там найду способ связаться с RATH.

Однако теперь, когда прожившая черт знает сколько лет девочка заявила, что меня сюда привела сама судьба, я невольно подумал, что, может, так оно и есть. Вдруг это для меня знак свыше, что я должен объединить силы с Кардиналом ради того, чтобы забрать с собой в реальный мир несколько душ – пусть даже всего десяток и пусть исход битвы с Администратором не предрешен?..

Нет – бог с ней, с судьбой и всякими такими делами; я просто-напросто не мог найти в себе силы отказать девочке, которая ждала этого момента две сотни лет. Она множество раз подчеркивала на словах, что она лишь программа, не обладающая эмоциями; но, послушав ее долгий-предолгий рассказ, я понял, что не верю в это. Кардинал тоже человек, у нее тоже есть эмоции – как у меня. Даже если она связана приказами, ее единственное желание – исправить мир; это тем более делает ее человеком.

– Ну что, Кирито? Я не могу тебя заставлять… если ты не одобряешь мой план обратить мир в ничто, я отправлю вас с Юджио через бэкдор в любое место, куда вы попросите. Тогда вы с ним любой ценой одолеете Администратора, потом, достигнув своих целей, скорее всего, сразитесь со мной, но… все, что я могу сейчас сказать, – это тоже будет судьба…

Пробормотав эти слова, Кардинал улыбнулась, и эта улыбка подходила ее видимому возрасту больше, чем все, что я до сих пор видел.

После продолжительного молчания я ответил на вопрос девочки своим:

– Кардинал… твоя душа – копия Квинеллы, ты сама так сказала, верно?..

– Да, разумеется.

– Тогда… значит, в тебе тоже течет кровь чистопородного дворянства. Гены эгоизма… Почему ты не отбросила все и не сбежала? Ты ведь вполне могла сбежать в какую-нибудь мелкую далекую деревеньку, в такую глушь, где даже Администратор тебя не найдет… и дальше, как обычная девочка, влюбиться, выйти замуж, родить детей… дожить до старости и счастливо умереть. Разве ты не хотела этого? Твоя кровь должна была приказывать тебе следовать своим желаниям… все время, все эти двести лет. Почему ты сопротивлялась этому приказу и два века ждала здесь совсем одна?..

– Нет, ты просто редкостный глупец, – ухмыльнулась Кардинал. – Я ведь уже сказала: из-за того, что в мою душу необратимо встроен субпроцесс системы «Кардинал», все мои желания и интересы направлены на одно – стереть Администратора и привести мир в норму. Я убеждена, что нормальное состояние не может быть достигнуто иным путем, кроме полного обнуления. И поэтому – и поэтому я…

Кардинал внезапно замолчала; я уставился в глаза за стеклами пенсне. Эти широко распахнутые темно-карие глаза как будто дрожали – похоже, девочка пыталась сдержать какую-то эмоцию. Наконец губы дрогнули и выпустили голос настолько тихий, что мне едва удавалось его расслышать.

– …Нет… кажется, это не так… у меня тоже… у меня тоже есть желание, одно-единственное… я хотела это узнать во что бы то ни стало… все эти двести лет…

Ее веки опустились, снова поднялись, и Кардинал пристально посмотрела на меня. Закусила губу, сцепила руки – редкое для нее проявление неуверенности, – а потом решительно встала со стула – подошвы опустились на пол со стуком.

– Кирито, ты тоже встань.

– Э?..

Я встал, как было велено. Кардинал пододвинулась поближе и уставилась на меня снизу вверх; я стоял прямо, склонив голову в неуверенности. Мне в плане роста похвастаться особо нечем, но все же я был прилично выше, чем десятилетняя на вид девочка.

Нахмурившись, Кардинал огляделась, потом подняла правую ногу на стул, где только что сидела, и не без усилий влезла на него. Обернулась и кивнула, убедившись, что теперь наши глаза на одном уровне.

– Вот так. Кирито, подойди поближе.

– ?..

Все еще ничего не понимая, я сделал несколько шагов и встал перед Кардиналом.

– Прямо передо мной встань.

– Ээ?

– И кончай ныть.

Да что вообще происходит? Я мелкими шажками придвигался все ближе. «Достаточно» – это я услышал, когда наши челки уже практически соприкоснулись. Кардинал уставилась мне в глаза – меня пробил холодный пот – и, тут же отвернувшись, отдала новый приказ:

– Разведи руки.

– …Вот так?

– Теперь вытяни их вперед и сцепи в кольцо.

– …

Надеюсь, она не долбанет меня посохом или еще чем, как только я это сделаю; с этой испуганной мыслью я медленно повел вперед руки, избегая прикасаться к Кардиналу, и сцепился кончиками пальцев на приличном расстоянии за ее спиной.

Несколько секунд мы так стояли в неловком молчании, потом Кардинал миленько прищелкнула языком.

– Ээ, какой осторожный тип.

Ты о ком; эти слова чуть не вырвались у меня изо рта, я их с трудом остановил.

Мантия распахнулась; руки Кардинала робко потянулись и тоже сомкнулись у меня за спиной; сквозь ткань я ощутил слабенькое давление. Громадная шляпа, упершись мне в лоб, соскользнула и хлопнулась на стол; кудрявые каштановые волосы защекотали мне левую щеку. Мои грудь и плечи ощутили легонький вес и тепло.

– …

Молчание сгущалось; я терпел сколько мог, потом попытался спросить, что происходит. Но прежде чем я успел раскрыть рот, тихий голос Кардинала чуть всколыхнул воздух Великой библиотеки.

Покинув коридор с историческими книгами и спустившись на несколько этажей, мы вернулись в круглую комнату на первом этаже Великой библиотеки, куда меня отвели с самого начала.

На блюде в центре стола по-прежнему лежали пирожки и сэндвичи, от которых поднимался парок, хотя прошло уже больше двух часов. Похоже, Священное искусство, которое было к ним применено, не только восстанавливает Жизнь поевшему, но и не дает остывать самой еде.

Неудивительно, что при виде такого зрелища мой аппетит снова разгорелся, но я обнаружил, что теперь, когда я знаю происхождение этой пищи, брать ее в рот как-то и не тянет. Глядя на нас с Юджио, стоящих столбом и борющихся с внутренними конфликтами, Кардинал холодно произнесла:

– Поскольку еда помешает вспоминать, я ее удалю, если вы больше не будете есть.

– П-погоди, не могла бы ты просто убрать ее куда-нибудь, чтобы мы не видели? Мы это все оставим на попозже, когда будем выбираться отсюда.

На мои упрямые слова девочка-мудрец легонько покачала головой и подняла посох. Тюкнула по краю стола – и блюдо со всеми своими пирожками погрузилось в столешницу.

Зато из пола поднялись три стула с высокими спинками; Кардинал рукой подала нам знак сесть. Усевшись, я вперился взглядом в девственно-чистый стол.

Не то чтобы я пытался усилием воли вернуть пирожки; нет, я пытался восстановить образ моего обожаемого меча, который сейчас был не со мной, – временное название «мой черный». Однако из-за того, что у меня было не очень много возможностей брать его в руки, представить его до мельчайших деталей у меня не получалось.

Пытаясь сделать то же, что и я, и, видимо, испытывая те же трудности, сидящий рядом со мной Юджио обеспокоенно произнес:

– …Кардинал-сан, а это вообще возможно? Представить высвобожденный меч, когда его самого под рукой нет, – это…

Однако сидящая напротив нас Кардинал дала неожиданный ответ:

– Лучше, когда его нет. Если он у тебя перед глазами, твое воображение на нем и застрянет. Тебе ни руки, ни глаза не нужны, чтобы ощутить, приблизить и выпустить скрытые воспоминания меча. Если ты видишь его мысленно – этого достаточно.

– Мысленно… а, ага… – пробормотал я и снова вспомнил тот раз, когда ожили стебельки зефирии. Если я правильно помню, я тогда не только не прикасался, но даже не смотрел ни на четыре Великих Цветка, делившихся Жизнью, ни на почти мертвые зефирии. Я просто верил и воображал. Воображал, как жизненная сила изливается, собирается и втекает.

Юджио, видимо, тоже что-то понял – он мелко закивал. Девочка-мудрец в черной мантии посмотрела на нас, чуть улыбнулась и торжественно объявила:

– Отлично! Итак, сперва как следует представьте себе ваш драгоценный меч, лежащий на столе. Не останавливайтесь, пока я не подам знак.

– …Понял.

– Сделаю, что смогу.

Ответив хором, мы с Юджио выпрямились на стульях и уставились на стол.

В прошлый раз я сдался секунд через пять, но сейчас продолжал упрямо пялиться. Спешить некуда. Для начала надо очистить сознание.

«Черный». Если подумать – мечу должно быть обидно, что его до сих пор зовут таким дурацким прозвищем, временным именем.

Год работы понадобился, чтобы верхняя ветвь Кедра Гигаса приняла форму меча; сделал это искусный чеканщик Садре в столице, и работу он закончил 7 числа третьего месяца. Сегодня было 24 число пятого месяца, то есть этот меч стал моим спутником меньше трех месяцев назад. Если не считать ухода и тренировок, я всего дважды доставал его из ножен – против прошлогоднего первого меча Академии Уоло Левантейна в тренировочном поединке и против первого меча Академии этого года Райоса Антиноса – в реальном бою. И все.

Однако оба раза черный меч помогал мне, проявляя способности, которые нельзя объяснить иначе как волей самого меча. И это несмотря на то, что именно я срубил его прежнюю ипостась, Кедр Гигас. Может, наше знакомство и краткое, но чувство единения и уверенности, когда я сжимаю его рукоять и запускаю навык мечника, было ничуть не хуже, чем с моими любимыми мечами в прошлом.

Несмотря на это, я не решался дать мечу имя; причина была в том, что я чувствовал – контраст с мечом Юджио, «Мечом голубой розы», слишком ярок, если их поставить вместе… может, поэтому.

Белый и черный. Цветок и дерево. Два меча, похожие и непохожие.

Вроде никаких оснований для этого не было, но с тех самых пор, как мы вышли из Рулида два года назад, меня все время преследовало одно и то же предчувствие. Что «Мечу голубой розы» и черному мечу судьбой назначено когда-то столкнуться между собой.

Разум говорил, что такого не должно произойти. Потому что у владельцев этих мечей, меня и Юджио, нет ни малейшей причины сражаться друг с другом. Но в то же время сердце подсказывало мне, что к самим мечам это не относится. В конце концов, именно «Меч голубой розы» срубил Кедр Гигас и бросил его на землю…

Несмотря на то, что в моем сознании царила отнюдь не пустота, а воспоминания и тревога, я продолжал мысленно рисовать на столе черный меч. Простое навершие рукояти в виде усеченного конуса… сама рукоять, обтянутая черной кожей… короткая дужка гарды… широковатый полупрозрачный клинок, словно сделанный из черного хрусталя – трудно поверить, что раньше это было дерево. Падающий на него свет собирается внутри, и бритвенно-острое лезвие красиво сияет…

Все части воображаемого меча сперва неуверенно подрагивали, но стабилизировались по мере того, как посторонние мысли уходили из головы. Вскоре меч обрел твердость, вес, даже теплоту; от него исходила густая аура.

Сосредоточенно глядя на блестящий клинок, я вдруг услышал идущий откуда-то голос.

«Глубже. Погрузись глубже. Пока не ощутишь память меча, всю его суть».

Чернота начала беззвучно распространяться от меча в стороны. Она скрыла стол, затем пол, и вот уже весь мир залила тьма. Я и глазом моргнуть не успел, как в этом лишенном света бесконечном пространстве остались только меч и я. Черное оружие молча поднялось, остановившись лишь тогда, когда навершие рукояти оказалось внизу, а острие вверху. Мое тело дернулось и распалось, сознание втянулось в меч.

Придя в себя, я обнаружил, что стал кедром, цепляющимся корнями за холодную землю.

Повсюду вокруг – густой лес. Но почему-то рядом со мной нет ни единого дерева. Широкий пустой круг, и я одиноко стою в его середине. Пытаюсь обращаться ко мхам и папоротникам, растущим у моего подножия, но они не отвечают.

…Одиночество.

Чувство страшного одиночества переполняет меня. Я хочу потереться ветвями о ветви других деревьев, я жадно тянусь к ним всякий раз, когда дует ветер, но, увы, не дотягиваюсь.

Может, дотянусь, если ветви будут длиннее. С этой мыслью я изо всех сил начинаю впитывать корнями энергию земли, а листьями – энергию солнца. Тут же мой ствол становится толще, ветви длиннее. Мои листья-иглы приближаются к светло-зеленым листьям дуба конара, растущего ближе всех.

Однако – ах, какая неудача. Я даже не успеваю прикоснуться к дубу конара – его листья желтеют, буреют и вянут; порыв ветра – и они опадают. Ствол и ветви теряют влагу, сохнут, гниют, и в конце концов он падает. И не только конара. Остальные деревья, окружающие пустую поляну, одно за другим сохнут и падают. Мох тут же скрывает их останки.

Какое-то время я горюю посреди выросшей поляны, потом вновь поглощаю энергию земли и солнца. Мой ствол со скрипом утолщается, ветви со скрипом удлиняются, растут во все стороны. Я поворачиваюсь к вершине ближайшего аогаси, отчаянно тянусь листьями.

Но – вновь его листья опадают, ствол гниет, лишившись Жизни, и дерево падает, прежде чем я успеваю до него дотронуться. И соседнее с ним. И еще одно. Деревья падают одно за другим, и пустое пространство вокруг меня снова расширяется.

Деревья сохнут из-за того, что я поглощаю энергию земли и солнца, пытаясь протянуть ветви подальше. Я это понимаю, но все равно не прекращаю попыток прикоснуться к соседям. Сколько раз это повторилось? Я и сам не заметил, как стал в десятки раз выше остальных деревьев в лесу, а пустая поляна стала в десятки раз шире. И во столько же раз усилилось мое одиночество.

Как бы далеко ни тянулись мои ветви, день, когда мои иголки прикоснутся к листьям других деревьев, не наступит никогда. Но когда я осознал это, было уже поздно. Моя крона, распростершаяся высоко над лесом, пожирает солнечный свет с огромной площади, а корни, протянувшиеся под землей, впитывают колоссальное количество энергии почвы. Холодная, пустая земля расширяется с каждым днем, а деревья вокруг падают и падают, падают и падают…

– Хорошо, достаточно.

Этот внезапно раздавшийся голос освободил меня от оболочки кедра.

Вокруг меня оказалась Великая библиотека, где я и был. Бесконечные стеллажи, залитые оранжевым светом ламп. Полированный каменный пол. Круглый стол – и на нем два меча. Мой «черный» и «Меч голубой розы» Юджио. Они выглядели точь-в-точь как настоящие, но настоящих здесь просто не могло быть. Оба наших драгоценных меча отобрали, когда повезли нас в собор.

Пока я ошеломленно пялился на черный и белый мечи, с противоположного края стола протянулась маленькая рука и взялась сперва за черную рукоять. Меч резко задрожал – и тут же исчез без звука.

Та же рука коснулась «Меча голубой розы». И он тоже мгновенно исчез, будто его всосало в ладошку.

– …Да. Подтверждаю – я получила «память оружия», которую вы оба мне передали.

В голосе слышалось удовлетворение; я встретил взгляд девочки в черной мантии, Кардинала. Лишь тут до меня дошло, что я был в трансе или типа того. Я повернулся к Юджио – взгляд его зеленых глаз бесцельно блуждал; потом его тело задрожало, и он несколько раз моргнул.

– …Аа… Я был на вершине самой высокой горы Граничного хребта…

Он потом начал бормотать что-то невнятное, и я на автомате спросил его, смущенно улыбнувшись:

– Так ты в горы отправился?

– Ага. Там было чертовски холодно и очень одиноко…

– Эй, отдыхать еще не время.

Я уже почти вошел в режим трепа, но, когда меня отругали, поспешно заткнулся и выпрямил спину. Исподтишка глянул на девочку-мудреца – глаза за линзами пенсне были закрыты, брови приопущены, давая понять, что она задумалась о чем-то; но тут Кардинал легонько кивнула и сказала:

– Хм… Пожалуй, правильнее будет не придумывать супертехнику, а поставить во главу угла простоту ритуала. Кирито, давай начнем с твоего меча.

Она хлопнула по столу пальцами левой руки, и на поверхности беззвучно материализовался лист пергамента. Кардинал притронулась к листу – на этот раз правой рукой – и легонько провела по нему сверху донизу.

Одного этого хватило, чтобы на листе проступили строки заклинания – больше десятка строк. Развернув пергамент вверх ногами, она толчком послала его в мою сторону. Потом повторила все эти действия – и второй лист очутился перед Юджио.

Мы с партнером переглянулись и одновременно уставились на листы перед собой.

Темно-синие строки, выведенные аккуратным почерком, были все на Священном языке, то есть на латинице; ни одного символа не было из Общего языка, то есть из японского. Был выдержан обычный формат ритуалов Священных искусств: слева номера строк, справа текст. Я пробежался по заклинанию, начинающемуся с [system call] на первой строке и заканчивающемуся [enhance armament] на десятой; подсчитал слова – их было больше 25.

Да, это заметно короче, чем заклинание полного контроля, которое Рыцарь Единства Элдри наложил на свой кнут, но все равно – зазубрить его будет трудновато.

– Ээ, это… мне его с собой взять…

– Естественно, нельзя. Ты и сам должен знать – даже соплякам в Академии не разрешается подглядывать в учебники во время тренировок, – с раздражением на лице ответила Кардинал, потом добавила: – А главное – если ты возьмешь с собой объект, имеющий отношение к Великой библиотеке, и он попадет в руки врага, есть вероятность, что изоляция библиотеки будет нарушена.

– Т-тогда те кинжальчики…

– Они привязаны непосредственно ко мне, так что здесь проблем не возникнет. Все, прекращай жаловаться и начинай запоминать. Смотри, Юджио уже начал.

Я обалдело повернулся к Юджио – и точно, он, как и положено прилежному ученику, уже пожирал глазами пергамент, шевеля губами. Я смирился с неизбежным и вернул взгляд к своему тексту – но тут Кардинал безжалостно добавила новое указание:

– У тебя максимум тридцать минут, ты должен запомнить раньше.

– Н-нет, ну это же не экзамен в Академии… как насчет чуточку подольше…

Я начал было упрямиться, чувствуя, что впору сдаваться, и тут молния ударила вновь.

– Имбецил! Вот смотри: вас бросили в подземную тюрьму и отобрали мечи вчера, примерно в одиннадцать утра. А право собственности обнуляется, когда проходят двадцать четыре часа, так что ты рискуешь потерять шанс воспользоваться заклинанием полного контроля.

– А… н-ну да. Кстати, который сейчас час?..

– Семь утра давно уже позади. Если принять, что вам понадобится два часа на то, чтобы забрать мечи, то у вас почти нет времени.

– …П-понятно.

На этот раз я собрал волю в кулак и вперился в строчки команды на полном серьезе.

К счастью, Священные искусства Подмирья пишутся на знакомом английском языке, это вам не магия «ALfheim Online». Синтаксис похож на тот, что применяется в языках программирования, так что, если я пойму, о чем идет речь, то легко смогу запомнить.

Заклинание, выписанное Кардиналом, а) объявляет, что ссылка на внутренние данные объекта (то есть память оружия) должна храниться в основной памяти; б) выбирает необходимые части и модифицирует их; в) присваивает их мечу, тем самым усиливая его боевые характеристики; похоже, эти три процедуры оно и включает. Технически это нечто близкое к «эксперименту по перезаписи буфера воображения», который я проводил над зефирией, когда был младшим учеником; но в этом ритуале было полно слов, которых нет в учебниках Академии, так что записать его текст, как только что сделала Кардинал, невозможно, если не знать все команды.

Я продолжал думать на подобные темы уголком сознания, даже пока втискивал десять строк заклинания себе в память.

Исследователи из RATH, создавшие Подмирье, назвали хранилище данных, где была информация обо всех объектах, «мнемовизуалом». Я в самых общих чертах объяснил его устройство Асуне и Синон в кафешке Эгиля в Окатимати (Тайто-ку); правда, для меня это было уже два года назад. Потом я угодил сюда; с тех пор благодаря длительным наблюдениям и экспериментам я стал все понимать гораздо лучше.

Все, что существует в Подмирье, – не полигональные модели, как в существующих на сегодняшний день VRMMO. Память подключившихся… нет, живущих в этом мире людей; память о камнях и деревьях, собаках и кошках, инструментах и зданиях, ну и так далее – считывается, усредняется и хранится в банке данных, том самом «мнемовизуале». И когда возникает надобность, эти воспоминания извлекаются и передаются тому, кто сюда нырнул. В общем, чтобы заставить цвести зефирии, которые предположительно не должны этого делать в Северной империи, я временно перезаписал усредненные данные «не могут цвести» в буфере новыми, рожденными моим воображением данными «можно заставить цвести».

Абсолютно каждый объект в этом мире хранится в виде воспоминаний.

Если так, то можно ведь сделать и обратное – превратить воспоминание в объект? Это могло бы объяснить ту необъяснимую картину, которую я когда-то видел.

Два года и два месяца назад, придя в себя в лесу к югу от Рулида, я вышел к реке Рур, которая текла через лес. И там мне вдруг привиделась сцена – отчетливая, будто настоящая. Я видел со спины идущих вместе ребят, подсвеченных закатным солнцем: русоволосого мальчика, девочку с длинными золотыми волосами и паренька с короткой черной прической.

Образ исчез в считанные секунды, но это явно была не иллюзия. Я до сих пор отчетливо его себе представляю, стоит лишь закрыть глаза: красный закат, колышущийся блеск волос девочки, звук шагов по короткой траве. Должно быть, тогда я призвал этих трех детей из своих воспоминаний. Русоволосый мальчик – наверняка Юджио. Девочка с золотыми волосами – Алиса. А черноволосый –

– Прошло тридцать минут. Как у вас дела?

Услышав слова Кардинала, я оборвал мысли, копошащиеся в уголке сознания.

Перевернув лежащий на столе пергамент лицевой стороной вниз, я попытался вспомнить слова заклинания, начиная с первой строки. Даже не сосредотачиваясь в полную силу при запоминании, я легко воспроизвел текст до последнего слова и с облегчением ответил:

– По-моему, безупречно.

– Довольно-таки противоречивый ответ. А ты, Юджио?

– Э… ээ, по-моему, безу… нормально.

– Очень хорошо.

Кивнув с таким видом, будто она пыталась сдержать угрюмую улыбку, Кардинал затем добавила:

– Должна предупредить заранее: вы не должны бездумно применять заклинание полного контроля, каким бы мощным оно ни было. При каждом использовании меч теряет немалую часть Жизни. Но, естественно, проигрывать бой, потому что вы пожадничали и не стали его применять, тем более нельзя. Применяйте его, когда сочтете, что это действительно необходимо. А потом не забудьте убрать меч в ножны, чтобы дать его Жизни восстановиться.

– Как-то… трудновато это… – пробормотал я и вздохнул, потом снова перевернул лист пергамента. На всякий случай еще разок пробежался по словам заклинания и вдруг заметил кое-что.

– …Мм? Это заклинание кончается фразой «энханс армамент», да?

– А что, у тебя есть возражения?

– Не, не, я не об этом. Если не ошибаюсь, то заклинание полного контроля, которое против нас использовал Элдри, оканчивалось еще одной строкой… Эээ, ре, ре-ре…

Пока я запинался и мямлил, Юджио бросил спасательный круг:

– «Релиз реколлекшн»… вроде так? Когда он это сказал, кнут превратился в настоящую змею. Большой сюрприз был, да?

– Ага. Кардинал, а нашим заклинаниям полного контроля это не нужно?

– Хм… – у девочки-мудреца в черной мантии было такое лицо, будто она опять собиралась сказать какую-нибудь гадость, но тем не менее она ответила нормально: – Смотри, заклинание полного контроля состоит из двух стадий. Это «усиление» и «высвобождение». Под усилением подразумевается частичное пробуждение памяти оружия и обретение новой атакующей способности. А высвобождение… как следует из названия, при этом пробуждается вся память оружия и высвобождается вся его убийственная мощь.

– Убийственная мощь, хех… понятно. Значит, «Кнут ледяной чешуи» Элдри умеет удлиняться и расщепляться на части, когда «усилен», а когда «высвобожден» – превращается в змеюку и атакует автоматически, э…

Движением век подтвердив мои слова, Кардинал произнесла:

– Так и есть. Однако должна предупредить: вам обоим еще очень далеко до искусства высвобождения.

– Почему… почему это?

Девочка-мудрец повернулась к удивленно моргающему Юджио и строго ответила:

– Я ведь уже сказала, что это убийственная мощь, разве не так? Атакующая cила, проявляющаяся при полном высвобождении памяти оружия, не подчинится мечнику, лишь недавно выучившему ритуал. Тем более – если это Божественный инструмент высокого уровня… он нанесет вред не только врагам, но и вам самим, а если вы оплошаете, это и вовсе может стоить вам жизни.

– П-понятно, – и Юджио послушно закивал, вновь ведя себя как прилежный ученик времен нашей жизни в Академии; пришлось и мне кивнуть. Но Кардинал, видимо, почувствовала мое недовольство – вздохнув, она добавила:

– Время, когда вы оба сможете пользоваться ритуалом высвобождения, рано или поздно придет… хотя, может, и нет. Меч научит тебя всему. Ну, если тебе удастся вернуть его, конечно.

– Ххэээ…

Кардинал, явно раздосадованная моей реакцией, стукнула посохом об пол.

Два листа пергамента перед нами с Юджио скрутились с обоих боков, сжались – и, прежде чем я успел сообразить, что происходит, превратились в две узкие и длинные плюшки.

– Вы так упорно работали головой, что, должно быть, проголодались – ешьте.

– Э?.. А мы не забудем заклинание, которое запомнили, если съедим это?..

– Слишком приятно, чтобы быть правдой.

– О, ну ладно.

Переглянувшись с Юджио, мы взяли плюшки. Я решил было, что это простенькая плюшка из пшеничной муки, посыпанная сахаром, – я покупал такие на главном рынке Центории, – но оказалось, что она из сдобного теста и покрыта белым шоколадом… очень похожа на те, что я ел в реальном мире. Я откусил, и мой рот наполнился сладостью и хрустом корочки; у меня чуть слезы не потекли от приступа ностальгии.

Будто состязаясь, кто быстрее, мы с Юджио ели в каком-то трансе; прикончив плюшки, мы перевели дыхание, потом подняли головы и встретили ласковый взгляд Кардинала.

Девочка-мудрец медленно кивнула и сказала:

– Ну а теперь… пришла пора прощаться.

Короткие слова прозвучали тяжело; я тотчас замотал головой.

– Когда мы выполним то, что хотим, ты же сможешь отсюда выбраться, да? Говорить, что это прощание, – ты малость преувеличиваешь…

– Пф, думаю, ты прав. Но это – если все пройдет по плану…

– …

Да уж – если мы потерпим поражение в битве с Рыцарями Единства где-то на полпути к верхнему этажу собора, Кардиналу опять придется испытывать свое терпение в Великой библиотеке. «Эксперимент с нагрузкой», скорее всего, начнется до того, как она отыщет нового соратника, и Мир людей утонет в море крови и огня.

Однако улыбка Кардинала была умиротворяюще чиста – даже не верилось, что именно эта девочка предсказала столь трагический конец. Непонятное чувство сжало мне грудь. Пока я жевал губу, девочка-мудрец удостоила меня едва заметным кивком и медленно отвернулась.

– Пойдемте, время на исходе. Следуйте за мной… я выпущу вас возле складской комнаты на третьем этаже собора.

Как и говорила Кардинал, идущий прямо от двери коридор был на удивление коротким.

Погруженный в раздумья Юджио шел быстро и совсем скоро оказался в просторной прямоугольной комнате.

Справа в стене был проем, за ним вверх и вниз шла потрясающе широкая лестница. До потолка было больше восьми мелов, так что, скорее всего, лестничный пролет составлял ступенек двадцать, не меньше.

А слева была громадная двустворчатая дверь со статуями крылатых зверей по бокам.

Идущий впереди Кирито подал Юджио знак правой рукой и приник к стене; Юджио последовал его примеру и тоже прижался спиной к ближайшей каменной колонне. Затаив дыхание, он оглядел мрачную просторную комнату.

Если слова прежнего первосвященника верны, за громадными дверями слева находится кладовка, которая им с Кирито и нужна. Странно: здесь такое важное место, а вокруг никого… и тишина, как в могиле. Даже свет Солуса, доходящий досюда со стороны лестницы, казался льдисто-серым.

– …Никого, надо же… – прошептал Юджио; Кирито кивнул, вроде как с некоторым разочарованием.

– Здесь же снаряжение хранится, так что я думал, будет один-два охранника, но… это, наверно, потому что сюда в принципе воры не полезут…

– Но они ведь уже знают о том, что мы сюда явились, да? И все же они какие-то спокойные.

– У них есть основания. Им не нужно тратить время на наши поиски. Просто когда мы наткнемся на Рыцарей Единства, либо их будет относительно много, либо они будут относительно крутые. Ладно, пошли, используем это время с умом.

После этих слов Кирито фыркнул и отскочил от прикрывавшей его стены. Юджио последовал за ним, и они вдвоем прошли через просторную пустую комнату.

На дверях в кладовку были барельефы двух богинь, Солус и Террарии, и не было замочной скважины; но от них веяло такой силой, что, казалось, неверующему их не открыть, как бы он ни тянул и ни толкал. Однако, когда Кирито, приложив на секунду ухо к двери, затем взялся за дверные ручки и совсем чуть-чуть надавил, створки приоткрылись с такой легкостью, что Юджио был даже разочарован немного. Петли не издали ни скрипа.

Густой холодный воздух, будто веками никем не тревожимый, пошел из открывшейся черной щели в полсотни санов шириной. Юджио пробрала дрожь, но, поскольку его партнер без намека на колебания скользнул внутрь, он поспешно сделал то же самое. Когда величественные двери за друзьями закрылись, все вокруг утонуло в чернильной мгле.

– Систем колл…

Заклинание само прыгнуло на язык – и голос Юджио идеально перекрылся с голосом Кирито, заставив его улыбнуться. Продолжив словами «дженерейт люминоус элемент», он вспомнил, как вместе с Кирито отправился в северную пещеру искать Сельку. Тогда он с таким трудом применял основы основ Священных искусств, ему не удавалось ничего более сложного, чем заставить слабо светиться травинку в руке…

Ослепительно-белый световой элемент, возникший над его правой ладонью, отогнал давящую темень, заодно рассеяв возникшее было ностальгическое настроение.

– Уо…

Этот потрясенный возглас издал стоящий рядом Кирито; одновременно сам Юджио сглотнул.

Вот это размерчик. Помещение называлось складской комнатой, и Юджио представлял себе нечто вроде сарая для инструментов в Академии мастеров меча, но здесь было что-то невероятное. Просторно – почти как на большой тренировочной арене, где проходил поединок Кирито с Уоло Левантейном.

Пространство было заполнено всеми цветами и оттенками; гладкие каменные стены со всех сторон отражали сияние элемента света, парящего над ладонью Юджио.

На полу стройными рядами стояли доспехи, надетые на человекоподобные каркасы. Мало того, что здесь имелись угольно-черные, белоснежные, медно-красные, синевато-серебристые, желто-золотистые, – среди них еще были все мыслимые типы, от легких доспехов из кожи и тонкого металлического плетения до тяжелой брони из массивных металлических пластин, соединенных вместе без единого зазора. Всего их было полтысячи, не меньше.

А высокие стены были густо увешаны оружием – опять-таки всех типов, какие только существуют в природе.

Одни только мечи – длинные и короткие, широкие и узкие, прямые и искривленные. Вдобавок масса прочего оружия – обычные и обоюдоострые секиры, пики и копья, молоты, кнуты, палицы, вытянувшиеся от пола чуть ли не до потолка луки; и всего этого было бессчетное количество, так что Юджио мог лишь стоять столбом, разинув рот.

– …Солтерина-семпай тут бы просто в обморок упала, хех, – прервал молчание шепот Кирито несколько секунд спустя.

– Ага… и Голгоссо-семпай – если бы он только увидел вон тот здоровенный меч, он бы обнялся с ним и уже не отпустил, – пробормотал в ответ Юджио и вздохнул, с силой выпуская воздух, не желавший покидать грудь. Снова пробежался взглядом по оружейной сокровищнице, затем пару раз качнул головой.

– Как бы это сказать… Церковь что, думает собственную армию создать когда-нибудь? Но ведь одних Рыцарей Единства должно хватать за глаза…

– Хмм… сражаться с армией тьмы?.. Не, не то…

Внезапно лицо Кирито застыло, и он кинул взгляд на Юджио, прежде чем продолжить.

– Все наоборот. Они хотят не создать армию… а сделать так, чтобы ее не мог создать никто другой; вот почему церковь собирает здесь снаряжение. Думаю, все, что тут есть, – мощные штуки, класса «Божественный инструмент» или вроде того. Первосвященница – то есть Администратор – не хочет, чтобы какая-либо организация, кроме Церкви Аксиомы, владела крутым снаряжением и могла стать сильнее, чем нужно…

– Э?.. Что это значит? Все равно же никакая организация не может выступить против Церкви Аксиомы, какое бы сильное оружие у нее ни было, ведь так?

– Это значит, что, возможно, меньше всех верит во власть церкви Ее Преосвященство.

До Юджио не сразу дошел смысл саркастической реплики Кирито. Однако прежде чем он успел поразмыслить над ними, партнер похлопал его по спине.

– Эй, времени мало. Давай-ка побыстрее заберем наши мечи.

– А… ага. Но сколько же мы их будем искать среди всего этого…

«Меч голубой розы» и черный меч были в ножнах из белой и черной кожи соответственно, но на стенах можно было различить множество подобных мечей.

– …Даже если мы еще разок попробуем поискать с помощью умбры, наши элементы света, думаю, уже истощили запас Священной силы…

Юджио вздохнул, думая про себя: «Раз так, то надо было ограничиться одним огоньком», – и тут же Кирито спокойно заявил:

– О, нашел.

Правой рукой он указал на точку возле самой двери, немного левее.

– Уаа… надо же, они, оказывается, здесь.

Да, белый и черный мечи, на которые указывал Кирито, вне всяких сомнений, и были драгоценным оружием Юджио с Кирито. Юджио уставился на друга в остолбенении.

– Кирито, как тебе удалось их отыскать без единого заклинания?..

– Я просто решил, что последние мечи должны были поместить где-то возле входа.

Обычно в подобных ситуациях Кирито, рассказав секрет своего трюка, совершенно по-детски гордо улыбается, но сейчас он почему-то серьезно глядел на свой черный меч. Впрочем, тут же он громко выдохнул, подошел к стене и, вытянув правую руку, взялся за черные ножны.

На мгновение он застыл, будто колеблясь, но тут же поднял оружие с металлической подставки. Затем он взял левой рукой «Меч голубой розы» и перебросил партнеру. Тот поспешно поймал, и его запястье вновь ощутило знакомый вес.

Несмотря на то, что Юджио провел в разлуке со своим драгоценным мечом меньше двух дней, его охватило такое мощное чувство облегчения и ностальгии, что он сам удивился и крепко вцепился в ножны обеими руками.

«Меч голубой розы» всегда был рядом с ним и выручал его множество раз с тех пор, как с его помощью был повержен Кедр Гигас. Меч был с ним, когда он участвовал в турнире мечников в Заккарии; меч был с ним, когда он сдавал вступительные экзамены в Академию мастеров меча; меч был с ним даже тогда, когда он нарушил Индекс Запретов и отсек руку Умберу.

Если Церковь Аксиомы много лет собирала самое разнообразное сильное оружие и снаряжение, то, что она проглядела дремавший в северной пещере «Меч голубой розы», – поистине редкостная удача… а может, судьба. Знак того, что следовать путем, ведущим к возвращению Алисы, не было ошибкой…

– Кончай уже балдеть над мечом, вешай его быстрее.

Голос Кирито, в котором слышался сдерживаемый смех, привел Юджио в себя. Оказалось, Кирито уже повесил свой меч на пояс. Юджио, смущенно улыбаясь, последовал его примеру; затем он похлопал по головке рукояти и огляделся, раздумывая, что делать дальше. На доспехах очень крутого вида, выстроившихся на полу, висели таблички с именами – «Броня тысячи громов», «Доспех гремящей горы» и всякие подобные.

– …Что будем делать, Кирито? Тут столько доспехов, думаю, мы найдем что-нибудь по фигуре; хочешь?

– Неа, мы же раньше не носили доспехи, да? Лучше не делать то, к чему не привык. Давай просто возьмем вон там одежду.

Юджио глянул туда, куда указал его партнер, и точно – в одном месте среди доспехов виднелась обычная одежда разнообразных расцветок. Взглянув на себя, он обнаружил, что форма ученика Академии, которую он носил последние два дня, вся изорвалась и издырявилась – результат драки с рыцарем Элдри и последующего бегства.

– Да уж, если все так и продолжится, она просто в тряпье превратится.

Два световых элемента, парящих у них над головой, постепенно утрачивали яркость. Отбросив остатки сожаления насчет доспехов, Юджио подбежал к одежде и принялся рыться наобум в первосортных тканях, разыскивая куртку и брюки по фигуре. Потом они с Кирито повернулись друг к другу спинами и быстренько переоделись.

Просунув руки в рукава ультрамариновой куртки, чертовски похожей на форму Академии, Юджио был потрясен мягкостью материи. Закончив одеваться, он развернулся и увидел, что Кирито гладит обеими руками черную ткань своей куртки явно с той же мыслью.

– …Этим одеяниям наверняка тоже есть что порассказать. Но неплохо бы им еще и атаки Рыцарей Единства как-то задерживать, что ли.

– Это уж вряд ли.

Девочки тем временем вновь зашушукались о чем-то; на этот раз вслух заговорила Линель.

– Эммм… вы точно не монстры с Темной территории?

– А-ага.

– Тогда, прошу прощения, не позволите ли вы нам посмотреть на вас поближе?.. На ваши, это, лбы и зубы.

– Ээ?

Выведенный из равновесия столь неожиданной просьбой, Юджио кинул взгляд назад, однако Кирито не только не пришел на выручку, но и вообще смотрел куда-то в сторону, делая вид, что ничего не замечает. Юджио с неохотой кивнул девочкам.

– …Ну, если только это, то ладно…

Неспособность отказать в подобной ситуации была у него в крови, но тут еще добавилось желание доказать, что он остался человеком, хоть и бунтует против церкви. А там мало ли – быть может, у девочек даже удастся что-нибудь разузнать про устройство собора.

Физель и Линель просияли и побежали вниз по лестнице; в их походке сквозили любопытство и настороженность одновременно. Спустившись на площадку рядом с Юджио, они остановились; синие и серые глаза уставились на него.

Юджио, слегка нагнувшись, левой пятерней зачесал вверх челку и одновременно оскалил зубы. Девочки секунд десять пристально, не мигая, смотрели на него, потом наконец кивнули, удовлетворенные результатом.

– Он человек.

– Точно человек.

Такое разочарование появилось на лицах девочек, что Юджио не удержался от неловкой улыбки. Глядя, как он улыбается, Линель склонила голову чуть набок.

– Но если вы не монстры с Темной территории, то почему в Центральном соборе все говорят, что вы к нам вторглись?

– Эээмм…

Юджио казалось, что, ответит он или нет, ничего хорошего из этого не выйдет, но он решил, что после всего того, что уже случилось, скрывать правду смысла нет, и потому сказал:

– …Когда-то давно мою подругу забрал Рыцарь Единства. Вот, и я пришел забрать ее обратно.

Такое, должно быть, трудновато принять ученицам священников, которые твердо верят в непогрешимость Церкви Аксиомы. Юджио ожидал, что на юных лицах появятся выражения испуга и отвращения, но, к его удивлению, девочки лишь коротко кивнули. Физель – та, что с соломенными волосами – с немного недовольной миной произнесла:

– Вот как. Ну, вполне нормальная причина.

– Но-нормальная?

– Раньше уже случалось, что люди протестовали, когда церковь забирала их родных или любимых. Но вы, кажется, первые, кому удалось досюда добраться.

Стоящая рядом Линель подхватила:

– А еще они говорили, что вас уже посадили в тюрьму, но вы порвали цепи из призрачного железа и сбежали; а потом еще – что вы победили двух Рыцарей Единства; вот мы и ждали тут – думали, что сейчас придут чудища тьмы… может, даже настоящий темный рыцарь явится. А вы – надо же, просто люди…

Дети снова переглянулись – «Хватит?», «Достаточно, да?» – и кивнули.

Линель снова взглянула на Юджио и склонила голову чуть вбок – косички закачались.

– И еще одну вещь хочу спросить: как вас зовут?

Я гораздо больше хочу спросить; так подумал Юджио, но исправно ответил:

– Я Юджио. А за моей спиной Кирито.

– Пфф… у вас что, нету фамилий?

– А, ну да. Понимаешь, я из далекой деревни. Кстати, а у вас тоже нет?

– Не, у нас есть, – и Линель просияла. Солнечная, прекрасная улыбка – как будто рот девочки битком набит сластями. – Мое имя Линель Синтезис Твенти-эйт.

Юджио не сразу осознал значение этого имени.

Вдруг по животу прошелся холодок, и Юджио опустил глаза.

Он не успел заметить, когда именно Линель успела достать с пояса свой короткий меч, но сейчас этот клинок санов на пять вошел в его тело.

На поясе он казался деревянным, но, похоже, за клинок Юджио принял деревянные ножны. А сам меч был вовсе не из дерева – из какого-то незнакомого тускло-зеленого металла. Поймав лучи солнца, проникшие через окно, он влажно взблеснул.

– Ю-!..

Этот короткий вскрик издал Кирито? Повернув задеревеневшую шею, Юджио увидел, как его партнер застыл, выдвинув правую ногу вперед. Физель, всего секундой ранее стоявшая рядом с Линелью, сейчас была уже сзади-сбоку от Кирито, и из его черной куртки торчал такой же зеленый меч. Губы девочки изгибались в такой же торжествующей улыбке, как раньше.

– …А я – Физель Синтезис Твенти-найн.

Одновременно выдернув из Юджио и Кирито свои мечи, Физель и Линель взмахнули ими, стряхивая кровь, быстрее, чем мог уследить глаз, и аккуратно убрали его в ножны.

Холод от раны в животе стремительно разошелся по всему телу. И те участки, куда он добирался, один за другим немели.

– Вы… обе… Рыца… ри…

Эти слова Юджио еще смог каким-то образом выдавить, но потом его язык тоже онемел, и он оказался полностью парализован.

Колени неожиданно подогнулись, и Юджио мешком рухнул на пол. Он сильно ударился о мрамор грудью и левой щекой, однако боли, как и осязания, не было.

В следующее мгновение с глухим стуком свалился Кирито.

Яд…

Юджио это понял, хоть и с запозданием, и стал думать, что делать.

На занятиях в Академии мастеров меча он изучал различные формы ядов и противоядия к ним. Однако все те средства предназначались для случаев, когда человек отравился какими-либо растениями, был ужален насекомым или укушен змеей. Для того, чтобы нейтрализовать действие отравленного оружия во время боя, они не годились.

И это естественно. Все сражения в Академии, да нет, во всем Мире людей – состязания доблести и изящества; потому покрывать оружие ядом строжайше запрещено. Насколько Юджио слышал, даже молодой дворянчик, который перед турниром в Заккарии выпустил опасное насекомое и вообще всячески пытался помешать Юджио и Кирито участвовать, не опустился до того, чтобы перед поединком с Кирито нанести на свой меч яд.

В общем, все познания Юджио были на уровне «какую травку приложить, если тебя ужалило такое-то насекомое». Даже если бы он выяснил, какой именно яд использовали девочки, – здесь вообще никакой растительности не было, тем более целебных трав. Можно еще было бы попытаться вылечиться с помощью Священных искусств, но с парализованными руками и ртом заклинание не прочтешь.

В общем, если этот яд не только лишает тело свободы, но и постоянно уменьшает Жизнь, то и он, и Кирито погибнут, не преодолев и половину высоты Центрального собора.

– Не нужно так бояться, Юджио-сан, – внезапно откуда-то сверху донесся голос Рыцаря Единства Линели Синтезис Твенти-эйт. Видимо, из-за яда он звучал искаженно, точно под водой. – Это всего лишь парализующий яд. Правда, разница только в том, умрешь ты здесь или на пятидесятом этаже.

Раздалось хлопанье подошв, и перед глазами Юджио, который по-прежнему лежал неподвижно, прижавшись к полу левой щекой, появился маленький светло-коричневый ботиночек. Линель подняла правую ногу и, совершенно не стесняясь, поставила ее Юджио на голову, потом поводила тут и там, будто искала что-то.

– …Хмм, значит, и правда нету рогов.

Затем сдвинула ногу к его спине, наступила с одного боку, с другого.

– И крыльев тоже нету, хех. Зель, а у тебя как?

– Этот тоже человек! – безрадостно ответила Физель из-за пределов поля зрения Юджио; видимо, она таким же образом проверила Кирито.

– Ээх, а я надеялась увидеть наконец настоящего монстра с Темной территории.

– Ну и ладно. Если мы притащим этих двоих на пятидесятый этаж и отрежем им головы на глазах у слабаков, которые там ждут, нам тоже дадут Божественные инструменты и драконов. Тогда мы сможем полететь на Темную территорию и там смотреть, сколько захотим.

– Ага. Ладно, Нель, давай поспорим, кто первая добудет голову темного рыцаря!

Даже после всего произошедшего голоса девочек были сама невинность; Юджио это пугало больше всего. Как такие маленькие девочки могли стать Рыцарями Единства – нет, откуда вообще эти дети в соборе?

Линель стояла прямо перед Юджио, а он не смог разглядеть, как она извлекла меч из ножен. Физель же с легкостью одолела Кирито, стоявшего поодаль от нее; ее проворство ужасало еще сильнее.

Однако же боевые навыки оттачиваются лишь годами тренировок и опытом настоящих, смертельных схваток. Юджио мог свободно обращаться с «Мечом голубой розы», Божественным инструментом, потому что долгое время терпеливо долбил топором Кедр Гигас; правда, по словам Кирито, главную роль сыграло то, что они разогнали отряд гоблинов в северной пещере.

Но Физель и Линель, как ни смотри, выглядели лет на десять, и, судя по их словам, у них не было опыта сражений с порождениями тьмы.

Как же тогда они настолько отточили владение собственными телами и мечами, что за их движениями не мог уследить глаз?

Однако бушующие в сердце Юджио сомнения не вырвались наружу ни единым звуком.

Яд как будто разошелся повсюду; Юджио перестал ощущать холод пола и вообще собственное тело. Маленькая ручка Линели ухватила Юджио за правую лодыжку; он понял, что его тащат вверх, когда его поле зрения перевернулось.

Сдвинув непослушный взгляд насколько возможно влево, Юджио увидел, что и Кирито волокут, как сундук. У него, как и у Юджио, паралич, похоже, добрался до лица – оно было совершенно пустым.

Юные Рыцари Единства подтащили Юджио и Кирито («Меч голубой розы» и черный меч по-прежнему оставались в ножнах на поясах) к лестнице и как ни в чем не бывало поволокли вверх. С каждой ступенькой головы друзей стукались о мрамор, но, естественно, боли не было.

Необходимо было придумать какой-то план, как выкарабкаться из этой ситуации; однако, видимо, яд парализовал и душу – Юджио ощущал в себе только лишь пустоту.

Он был готов сражаться с Церковью Аксиомы, но даже помыслить не мог, что его враг будет делать столь кошмарные вещи с маленькими детьми – превращать их в Рыцарей Единства. А все обитатели Мира людей верили, что Церковь Аксиомы – воплощение добра и гармонии. На протяжении веков.

– Ты думаешь, это странно, да?

Ушей Юджио вдруг коснулся голос Линели, сопровождаемый тихим смешком.

– «Почему такие маленькие дети стали Рыцарями Единства?», да? Ты все равно скоро умрешь, так что я расскажу.

– Нель, какой смысл говорить, если мы их убьем? Опять ты чудачишь.

– Слушай, но ведь скучно же просто так идти до пятидесятого этажа? …Юджио-сан, мы родились и выросли здесь, в соборе. Понимаешь, нас создали священники по приказу Администратора-сама. Для ее экспериментов в Священном искусстве «воскрешения» – ну, которое восстанавливает Жизнь, когда она полностью кончилась.

Совершенно кошмарные слова выходили изо рта Линели, но голос девочки оставался веселым и жизнерадостным.

– Дети снаружи, кажется, Священный Долг получают в десять лет, а нам назначили в пять. Мы должны были убивать друг дружку. Нам дали игрушечные мечи, даже меньше, чем вот этот отравленный, и сказали разбиться на пары и драться.

– Ты ну совсем не умела бить, Нель. Каждый раз было так больно, просто ужас.

На реплику Физели Линель ответила недовольным тоном:

– Это потому что ты все время непонятно двигалась, Зель. …Раз вы победили двух Рыцарей Единства, наверно, вы знаете, что человека не так-то просто убить; знаете, да, Юджио-сан, Кирито-сан? Так вот, даже пятилетнего ребенка – тоже трудно. Нам нужно было убивать быстро, а мы пугались и просто вслепую молотили мечами, пока наши Жизни не падали до нуля, а потом Администратор-сама нас воскрешала Священными искусствами…

– И это воскрешение сперва вообще не работало, помнишь? Тем, которые нормально умирали, еще везло; некоторые взрывались на куски, другие превращались в какие-то странные туши, а еще некоторые, когда воскресали, были совершенно не такими, как раньше.

– Хотя это был наш Священный Долг, нам не хотелось все время мучиться. Мы много способов перепробовали и заметили, что, если убивать как можно чище, одним ударом, это не так больно, и шансы на воскрешение тоже выше. Но этот самый один удар нанести трудно. Надо бить очень быстро и метко – либо пырнуть в сердце, либо срубить голову.

– И у нас стало получаться лет в семь, кажется? Мы ведь все время тренировались, пока другие дети спали.

Чувствительность не спешила возвращаться к Юджио, но все равно у него как будто мурашки по всему телу побежали.

Вот как Физель и Линель обрели свою пугающую быстроту.

Благодаря тому, что они много лет без конца убивали друг друга – если верить словам девочек. День за днем они махали мечами, думая, как лучше оборвать жизнь своей подруги.

Да, с накоплением такого рода опыта они даже детьми вполне могли стать достаточно сильными для производства в Рыцари Единства. Но в то же время эти две девочки утратили нечто очень важное.

Линель, неустанно поднимаясь по широкой лестнице, тем временем жизнерадостно продолжала.

– Нам было лет восемь, когда Администратор-сама прекратила эксперименты с воскрешением. Вроде как оказалось, что идеальное воскрешение невозможно. Знаешь? Когда твоя Жизнь падает до нуля, сверху падает туча стрел из белого света, и, как бы это сказать, у тебя в голове все понемножку стирается. Те дети, у которых стерлось что-то важное, уже никогда не становятся такими же, как были, даже если их Жизнь восстанавливается. Я кучу раз после воскрешения теряла воспоминания за последние нескольких дней. …Вот, ну и из-за всего этого нас сначала было тридцать, а сейчас остались только я и Зель.

– Главный, весь такой носом кверху, сказал нам, кто выжил, что мы можем выбрать себе Священный Долг, и мы сказали, что хотим стать Рыцарями Единства. Он здорово рассердился и сказал, что Рыцари Единства – стражи порядка, которых призывает Администратор-сама из Небесного града; и что дети ими не могут стать. В общем, это закончилось поединками с тогдашними новичками-рыцарями. …Как их там звали?

– Эээ… Кто-то-там Синтезис Твенти-эйт и Твенти-найн.

– Послушай, Нель, я спрашиваю как раз про это «кто-то-там». Да, а помнишь, какое было лицо у главного, когда мы одним ударом снесли тем дядям головы?

Девочки хором рассмеялись.

– …Вот, и когда Администратор-сама про это узнала, она сделала нас Рыцарями Единства в виде исключения. Взамен тех двоих, которые умерли. Но она сказала, что мы слишком мало знаем, чтобы защищать мир, как другие рыцари, и нам надо еще два года учить законы и Священные искусства, как ученицам священников… ох, как же это бесит.

– Мы как раз обсуждали, как нам побыстрее заполучить драконов и Божественные инструменты, и тут как раз всех предупредили, что в собор вторглись чудовища с Темной территории. И мы с Нелью сразу поняли: это то, что надо! Мы решили, что, если поймаем и казним пришельцев раньше других Рыцарей Единства, Администратор-сама сделает нас рыцарями по-настоящему, и поэтому стали ждать на лестнице.

– Прости, что я тебя отравила. Но мы правда очень хотели сами принести Юджио-сана и Кирито-сана на пятидесятый этаж… Да, можешь не беспокоиться. Мы классно умеем убивать, так что больно не будет.

Похоже, девочки сгорали от нетерпения, предвкушая тот момент, когда они отрубят Юджио и Кирито головы на глазах у выстроившихся на пятидесятом этаже Рыцарей Единства. Они шагали все веселее и быстрее; невероятно, но им совершенно не мешало то, что они волокли за собой свою добычу.

Нужно было думать над планом спасения, однако Юджио мог лишь слушать доносящиеся словно сквозь туман голоса девочек. Даже если бы его рот не был парализован – Юджио не верил, что этих детей можно переубедить словами. Они, похоже, начисто лишены представлений о добре и зле. Единственное, чему они подчинялись, – приказы своей «создательницы», Администратора…

После неведомо какого по счету поворота потолок, отражающийся в глазах Юджио, изменился: раньше это была нижняя сторона лестницы, теперь стала ровная поверхность. Похоже, лестница дальше не шла – наконец-то четверка достигла пятидесятого этажа, делящего собор надвое.

Физель и Линель остановились и обменялись короткими репликами:

– Пошли.

– Ага.

Всего через несколько минут зеленый меч перерубит его шею – да нет, через считанные секунды. Чувствительность по-прежнему упорно не желала возвращаться к Юджио, пальцы отказывались двигаться, как бы сильно он ни напрягал волю.

Потолок был куда выше, чем прежде. На глаз – мелов двадцать, не меньше. На мраморном своде виднелись цветные изображения трех богинь творения мира и их последователей. Колонны, поддерживающие потолок, тоже украшало множество картин; свет Солуса щедро поливал их через окна в стенах. Зрелище было величественное – вполне под стать названию «Великий коридор духовного света».

Девочки протащили Юджио и Кирито еще мелов пять и остановились. Тело Юджио перевернулось на пол-оборота вокруг его собственной торчащей немного в сторону ноги, и он наконец смог разглядеть весь коридор.

Коридор был ужасно огромный; возможно, он вообще занимал всю площадь этажа. Пол, покрытый камнями различных цветов, по углам тонул в белом свете. Багровый ковер тянулся от входа к противоположной стене, и там возвышалась громадная дверь, созданная, казалось, для великанов. Вне всяких сомнений, за этой дверью и находилась лестница, ведущая дальше наверх.

И – посреди коридора на приличном расстоянии от дверей неподвижно стояли несколько рыцарей, облаченных в доспехи с ног до головы. От них исходила угрожающая аура – чувствовалось, что мимо них не пройти никому. Четверо рыцарей стояли в ряд. Один немного впереди.

Задняя четверка была в одинаковых серебристых латах и в шлемах с крестообразной прорезью. Доспехи – точно такие же, как у Элдри. Мечи – тоже одинаковые: большие, прямые. Каждый рыцарь держал свой меч вертикально, уперев острие в пол и твердо положив руки на головку рукояти.

Доспехи того, что впереди, выглядели немного по-другому. Они источали светло-сиреневое сияние и были заметно более вычурными. С пояса рыцаря свисал тонкий меч в ножнах, предназначенный, судя по всему, в основном для нанесения колющих ударов. Доспехи казались довольно легкими, однако мощь, исходящая от рыцаря, была куда ощутимее, чем от тех четверых. Юджио не видел, что находится внутри шлема с украшением в виде птичьих крыльев, но он был уверен – этот рыцарь никак не слабее Дюсолберта.

Пять Рыцарей Единства стояли непреодолимым барьером на пути к верхним этажам собора.

Но сейчас куда большую угрозу для жизней Юджио и Кирито представляли две девочки, стоящие рядом.

Линель и Физель в своих простых монашеских одеяниях с торжествующим видом поклонились рыцарям.

– …О, неужели перед нами заместитель командующего рыцарями Фанатио Синтезис Ту-доно? – весело произнесла Линель. – Не иначе, главный здорово встревожился, раз послал сюда «Небесного меча» Фанатио-доно. А может, это вы испугались, Фанатио-сама? Боитесь, что «Душистая олива»-доно отберет у вас звание заместителя командующего?

Несколько полных напряжения секунд – и молчание разбил резкий, металлический голос сиреневого рыцаря.

Юджио был уверен, что в эхе этого голоса, присущем лишь Рыцарям Единства, он уловил нотку раздражения.

– …Что вы, юные ученицы, делаете на поле брани, где место лишь достопочтенным рыцарям?

– Хе-хе, слабо! – мгновенно ответила Физель. – Как раз потому что вы берете в бой всякое достоинство и почтение, двое ваших рыцарей – таких крутых, каждый стоит тысячи обычных воинов – уже проиграли, хех. Но не тревожьтесь – чтобы спасти достопочтенных рыцарей от нового позора, мы поймали для вас этих пришельцев!

– Сейчас мы отрубим пришельцам головы, а вы смотрите внимательно, чтобы сообщить потом первосвященнику. Надеюсь, достопочтенным Рыцарям Единства не придет в голову хотя бы подумать о том, чтобы украсть наше достижение, не так ли?

Несмотря на свое угрожающее положение, Юджио не мог не поразиться наглости девочек; стоя перед пятью Рыцарями Единства, обладающими сверхчеловеческой силой, они держались без намека на скованность.

Нет – пожалуй, было еще кое-что.

Вот эта вот эмоция, чувствующаяся даже при взгляде на девочек со спины, – ненависть?..

Лежа на полу, Юджио вложил все силы в единственную часть тела, которая могла двигаться, – глаза, – и уставился на Физель и Линель. Даже если он прав – на что эта ненависть направлена? Ведь по отношению к опасным преступникам, взбунтовавшимся против Церкви Аксиомы и ее первосвященника, Администратора, девочки испытывали не более чем любопытство.

Линель и Физель с ненавистью и презрением сверлили взглядами Рыцарей Единства, те раздраженно смотрели на девочек; Юджио глядел на детей снизу вверх, прокручивая сомнения в голове…

Пока тень в черном одеянии не возникла совершенно беззвучно за спинами у девочек, ни одна живая душа, по-видимому, не заметила ее движения.

Кирито, который должен был лежать, парализованный ядом, как и Юджио, приблизился к девочкам с грацией пантеры и вытащил из висящих на поясах ножен оба ядовитых меча – оружие Физели правой рукой, оружие Линели левой. Тем же движением снизу вверх он одновременно нанес неглубокие порезы на открытые левые руки обеих девочек.

Тем удалось оглянуться с ничего не понимающим видом лишь после того, как Кирито, отпрыгнув назад с мечами в обеих руках, приземлился на пол.

На невинных лицах Физели и Линели отразилось удивление.

– Как…

– Дви-…

Яд подействовал мгновенно, и девочки рухнули на пол, успев произнести лишь по слогу.

Кирито поднялся, будто заменяя их в стоячем положении. Взяв оба отравленных меча в левую руку, он подошел к Линели и правой рукой обшарил ее рясу. Тут же извлек маленький, в две фаланги пальца, флакончик с ярко-оранжевой жидкостью.

Сковырнув пробку, он поднес флакончик к носу и кивнул, будто уверившись, что это то, что надо, затем двинулся к Юджио. Тому оставалось лишь поверить, что жидкость, текущая из поднесенного к его губам горлышка, – противоядие, и выпить. Скорее всего, то, что он лишился чувства вкуса, было к лучшему.

Стоящий рядом с ним на коленях Кирито с на редкость угрюмым лицом еле слышно прошептал:

– Паралич пройдет через несколько минут. Как сможешь двигать ртом, начни заклинание полного контроля, только чтоб рыцари не заметили. Как закончишь, оставайся наготове и жди моего сигнала.

Сказав лишь минимально необходимое, Кирито встал и снова подошел к девочкам. Потом громко крикнул напряженным голосом, обращаясь к по-прежнему стоящим поодаль пяти Рыцарям Единства:

– Рыцарь Кирито, как и рыцарь Юджио, приносят извинения за проявленное неуважение, которое выразилось в том, что мы смотрели на вас, лежа на боку! В дополнение я молю вас об отсрочке нашей платы за это неуважение! Обещаю, что после этой задержки мы скрестим с вами мечи!

Сиреневый рыцарь – похоже, большая шишка – тотчас ответил с достоинством в голосе:

– Я второй из Рыцарей Единства, Фанатио Синтезис Ту! Преступники – моему Божественному инструменту, «Небесному мечу», чужда жалость, поэтому, если у вас есть последние слова, говорите их, пока сей меч не покинул ножен!

После этих слов Кирито перевел взгляд на лежащих рядом с ним девочек и достаточно громко, чтобы рыцари могли слышать, выплюнул:

– Вы думаете, это странно, да? Почему я двигаюсь.

Глаза Линели наполнились досадой, когда Кирито позаимствовал ее недавно произнесенные слова.

– Вы сами себя выдали. Вы сказали, всем священникам было велено не покидать комнат. Здесь, в соборе, никто не посмел бы ослушаться приказа. Раз вы ему не подчинились, значит, вы не настоящие ученицы священников.

Колючая боль охватила руки-ноги Юджио – видимо, благодаря начавшей возвращаться чувствительности, – но он практически не обращал на нее внимания. Он наконец-то понял, какое чувство прячется за выражением лица его партнера.

Несмотря на свое всегдашнее видимое спокойствие, Кирито был – в ярости.

Впрочем, непохоже, чтобы его гнев был направлен на Линель и Физель. Наоборот, во взгляде, обращенном к девочкам, читалось сочувствие.

– И потом – эти ножны у вас на поясе. Они из Багряного вечнозеленого дуба, который на юге растет, так ведь? Это единственный материал, который не гниет при контакте с ядовитой рубериловой сталью. Обычные ученицы ну никак не могут ходить с такими штуками. Поэтому я произнес заклинание против яда еще до того, как вы приблизились. Оно, правда, довольно долго включалось. …Сила – не только в том, как быстро вы можете махать мечами. В общем, вы обе глупые; достаточно глупые, чтобы заслужить смерть здесь и сейчас.

Холодно сказав девочкам эти слова, Кирито высоко поднял левую руку с ядовитыми мечами.

Два клинка, брошенные без тени колебаний, прочертили в воздухе зеленые следы. С глухим стуком они вонзились в мраморный пол у самых кончиков носов Линели и Физели.

– Но я вас не убью. Смотрите лучше, насколько сильны те самые Рыцари Единства, над которыми вы смеялись.

Произнеся эти слова, он развернулся и сделал несколько шагов вперед.

– …Приношу извинения, что заставил ждать, рыцарь Фанатио! Рыцарь Кирито готов к бою с тобой!

Ты переигрываешь… какие бы там ни были обстоятельства.

Юджио хотелось крикнуть эти слова в спину своего партнера, но его губы лишь слабо задрожали. Чувствительность возвращалась, но голоса все еще не было.

Кирито вечно таскал из библиотеки Академии книги по оружию, ему это было дико интересно. Видать, оттуда он и узнал про этот «Багряный вечнозеленый дуб» и про «ядовитую сталь». Добавив свое врожденное чутье, Кирито, конечно, сумел уйти от ловушки, которую устроили Линель и Физель, однако все равно из-за девочек он и Юджио влипли в очень опасную ситуацию. Им ведь теперь придется сойтись лоб в лоб сразу с пятью Рыцарями Единства, причем один из них – не кто-нибудь, а заместитель командующего. Обсужденный ими план заранее наложить заклинание полного контроля, а уж потом ворваться в коридор сам собой отменился.

В обычном своем состоянии Кирито, ни секунды ни колеблясь, схватил бы Юджио и кинулся наутек – он пользуется любой возможностью, чтобы хоть чуть-чуть изменить ситуацию в свою пользу. Сейчас он этого не сделал – потому что не был в обычном состоянии. Юджио казалось, что если он как следует приглядится, то сможет увидеть на черной спине Кирито язычки бело-синего пламени гнева, раскаляющего его изнутри.

Даже преподаватели в Академии мастеров меча были бы отброшены, если бы сошлись лоб в лоб с таким Кирито. Однако, как и следовало ожидать от второго из числа Рыцарей Единства, сиреневый воин по имени Фанатио полным достоинства движением взялся за рукоять висящего на поясе тонкого меча. С чистым звуком клинок покинул ножны, и по глазам Юджио ударило ослепительное сияние – меч словно источал свет.

Следом за Фанатио четверо Рыцарей Единства одинаковым движением подняли мечи, до сих пор упиравшиеся в пол. Решимость, исходящая от этих мечей, разорвала воздух и столкнулась с решимостью Кирито.

Из-под забрала шлема неподвижно стоящего, несмотря на напряженность ситуации, Фанатио раздался мрачноватый голос:

– Преступник Кирито, похоже, ты достоин поединка со мной… но, увы, мы получили строгий приказ всеми средствами уничтожить вас двоих, если вы доберетесь до этого коридора. Поэтому твоими противниками сначала будут они – «Круг четырех клинков», выкованный и закаленный мною лично!

После этого громкого заявления Фанатио принялся стремительно произносить какое-то сложное заклинание, начинающееся с «систем колл». Скорее всего – да нет, наверняка это было заклинание полного контроля. Против него имелось лишь два средства – произнести другое такое же заклинание или срубить рыцаря до того, как он закончит.

Кирито выбрал второй путь. Рванувшись к Фанатио с такой быстротой, что от гвоздиков в его подошвах посыпались искры, он занес черный меч над головой.

Однако ровно в тот же момент в атаку пошел самый левый из четверки рыцарей, стоявших позади Фанатио. Здоровенный двуручный меч с тяжелым стоном полетел горизонтально, слева направо.

Кирито развернул меч и встретил атаку рыцаря ударом сверху вниз. Раздался оглушающий грохот. Бойцов отнесло в разные стороны.

Черный мечник восстановился быстрее, чем рыцарь, поспешно пытающийся вернуть назад свой громадный меч. Уже приземлившись, Кирито был готов снова рвануться вперед, прямо на открытую грудь врага –

– ?!.

…Едва поверив, что у Кирито все получится, Юджио невольно ахнул. Он не успел понять, когда именно это случилось, но второй рыцарь уже вступил в бой и нанес горизонтальный удар слева направо.

Кирито затормозил и на этот раз отбил вражеский меч, ударив вверх-влево. Снова раздался такой же грохот, как и в прошлый раз, снова разлетелся сноп искр, и противников отнесло друг от друга мела на четыре.

Второй рыцарь тоже потерял равновесие. Это вполне естественно – каким бы ты ни был сильным, очень трудно устоять на ногах, когда атакуешь таким громадным мечом, и атака оказывается отбита. Похвалить стоило мастерство Кирито, который отбил меч противника с минимальными затратами сил, полностью поглотил отдачу от соударения и сразу же вновь занял атакующую стойку.

Однако.

Не успев даже подумать о такой возможности, Юджио увидел, как третий рыцарь атакует Кирито сразу после его приземления. Прежде чем третье столкновение мечей на краткое мгновение ослепило Юджио, он заставил глаза посмотреть в сторону.

– !!!

Юджио заскрипел зубами. Кирито еще только скрестил мечи с третьим рыцарем, а четвертый уже пошел в атаку.

Как им удается так четко предсказывать его движения?

С очередным горизонтальным ударом реакция наконец подвела Кирито. Ему удалось кое-как перехватить удар, но от сильной отдачи черную фигуру болтануло.

Понятно.

Хоть и с опозданием, но все-таки Юджио осознал намерения четверки рыцарей.

Все атаки рыцарей представляли собой горизонтальные удары слева направо. Если парировать их мечом, направление, куда противника отбросит после соударения, было более-менее предсказуемо. Зная это направление, следующий рыцарь мог наносить свой горизонтальный удар. Такие атаки покрывали гораздо большую площадь, чем колющие и вертикальные удары; вкупе с очень длинными клинками этого было достаточно, чтобы, даже если рыцарь начинал атаку заранее, Кирито все равно оказывался в пределах досягаемости меча.

Это можно было назвать «групповым многоударным приемом» в исполнении Рыцарей Единства, не владеющих секретными приемами из нескольких ударов. Да, рыцари были не чета столичным мечникам, гоняющимся в основном за красотой стиля; это были истинные воины, закаленные боями на Темной территории.

Однако их слаженная тактика тоже была не идеальна.

Заметь это, Кирито! Если ты заметишь, то сможешь справиться!

Юджио попытался крикнуть, но из горла вырвался лишь хриплый стон. Язык и губы наконец-то начали более-менее шевелиться. Двигая ртом в попытке размять занемевшие мышцы, чтобы начать произносить заклинание хоть на секунду раньше, Юджио смотрел на своего партнера и отчаянно молился в душе. Чтобы он заметил.

Парировав атаку четвертого рыцаря, Кирито при приземлении поскользнулся и выставил руку, чтобы не упасть.

Первый рыцарь, уже полностью восстановившийся от столкновения, перешел в атаку, его меч, разрывая воздух, устремился к Кирито.

Тот мгновенно откинулся назад, пропуская меч над собой. Прядь черных волос, оказавшаяся на пути меча, отпала и тут же рассыпалась в воздухе.

Да – если все атаки представляют собой горизонтальные удары, их не обязательно блокировать мечом, можно просто уклоняться вверх или вниз.

Но этот уворот должен сопровождаться контратакой. Если обороняющийся просто упадет, как Кирито сейчас, возникнет короткая, а может, и не короткая пауза, прежде чем он снова сможет действовать.

Похоже, второй рыцарь, надвигающийся слева, не собирался упускать эту паузу. Стремительно подняв меч над головой, он мощно рубанул сверху вниз.

– Бе-!..

«Берегись!» – так хотел крикнуть Юджио, не обращая внимания на острую боль у горле. Но не успел. Невольно он отвел глаза, понимая, что увернуться Кирито не сможет –

Первого рыцаря, только что завершившего свой удар, тряхнуло.

Кирито не просто упал на спину. Он незаметно заплел ногами ноги врага и рывком бросил его на себя.

Второй рыцарь не успел остановить удар и врубился своим громадным клинком в спину товарища. Явно потрясенный, он принялся вытаскивать меч, когда снизу ударила черная вспышка.

Кирито, нанеся точный удар по обеим рукам рыцаря, изо всех сил оттолкнул его и, вскочив, бросился навстречу третьему врагу, который набегал, явно не очень понимая, что делать. Как и ожидалось, третий рыцарь не смог нанести удар, чтобы не попасть в своего, и остановил атаку.

Итак, последовательные атаки группы, которую Фанатио назвал «Кругом четырех клинков», закончились.

Кирито со всех ног промчался между рыцарями. Не удостоив четверку даже взглядом, он атаковал Фанатио, читающего заклинание полного контроля.

Пусть он достанет! – отчаянно молился Юджио.

– Энханс!.. – выкрикнул Фанатио.

– УОООО!!! – взревел Кирито, подняв меч над головой. С такого расстояния обычным ударом врага не достать… но меч охватило желто-зеленое сияние – секретный прием стиля Айнкрад «Звуковой прыжок». Это был одиночный рубящий удар сверху вниз, как и «Вертикальный удар», но он обладал вдвое большей дальностью действия, позволяя преодолевать приличное расстояние практически мгновенно.

Фанатио направил острие меча в сторону Кирито; тот летел в зверином прыжке, оставляя за собой послесвечение. Однако столь тонкое оружие просто не способно остановить удар секретного приема, как ни пытайся. Меч, вырезанный из Кедра Гигаса, был тяжелее «Меча голубой розы», Божественного инструмента. Если добавить к этому богоподобную быстроту удара Кирито, можно даже три таких тоненьких клинка сразу разнести вдребезги.

Воин в черном достиг верхней точки прыжка, и его клинок пошел вниз, когда –

Из тонкого меча в руке рыцаря вылетел луч света.

Нет, если точнее – весь клинок будто превратился в синевато-белый свет и вытянулся вперед с кошмарной быстротой.

Узкий луч беззвучно пронзил левый бок Кирито и продолжился вверх; там, где он ударился в потолок коридора, произошел маленький взрывчик. Все это заняло какое-то мгновение.

Кирито, получив удар в корпус, сбился с траектории секретного приема, и его меч лишь срубил крыло, украшавшее шлем рыцаря.

Крови в ране почти не было видно, и Юджио решил, что Жизнь Кирито мало пострадала; однако тот приземлился на колено. Вглядевшись, Юджио увидел белый дымок, поднимающийся от дырочки в одежде.

Огненная атака, что ли? Однако свет, который испустил меч Фанатио, был ослепительно-белый до синевы. Юджио никогда прежде не видел огня такого цвета.

Повернувшись столь утонченным движением, что аж смотреть тошно, Фанатио навел свой тонкий меч на согнувшегося Кирито.

С тихим шипением клинок вновь выплюнул световой луч. Если бы Кирито в последний миг не отпрыгнул влево, он получил бы дырку в правой ноге. Едва-едва промахнувшись, луч воткнулся в мраморный пол и снова вызвал взрывчик. На его месте осталась ярко-красная вмятина.

– Не может… быть!..

Юджио сам не сразу заметил, как хриплый, колючий голос вырвался у него изо рта.

Судя по ослепительной белизне и стеклянному блеску, собор был построен из того же мрамора высочайшего качества, что и «бессмертные стены». Такой материал не расплавишь, каким жарким огнем его ни жги. Об этом говорило и то, что адский огонь, которым совсем недавно наполнил пространство «Пламенеющий лук» Дюсолберта, только лишь ковры спалил.

Стало быть, если это действительно огненная атака, то заклинание полного контроля, примененное Фанатио, намного мощнее, чем у Дюсолберта. Значит, Жизнь Кирито, получившего прямое попадание, уже на грани исчезновения?

Юджио, крепко схваченный когтями ледяного страха, смотрел, как Кирито хаотично прыгает из стороны в сторону, ни на секунду не оставаясь на одном месте. Меч Фанатио преследовал его; лучи света один за другим вылетали и впивались в пол.

Еще больше ужасало в этом приеме то, что перед испусканием луча не было совершенно никаких предварительных сигналов – ни накопления света, ни движения меча, ничего такого. Во всяком случае, из своего положения Юджио никак не мог угадать, в какой именно момент непринужденно движущийся тонкий клинок выплюнет очередной луч. Можно было бы сказать, что у оружия Фанатио «очень большая дальность действия», но это поставило бы его на одну доску с «Кнутом ледяной чешуи» Элдри, а на самом деле тот кнут по сравнению с этим мечом – просто детская игрушка.

Не выказывая ни малейших признаков раздражения, Фанатио продолжал плавными движениями, как в танце, преследовать Кирито. Тот увернулся уже от четырех, пяти, шести выстрелов – исключительно благодаря выкованным в изнурительных тренировках силе и ловкости, а также звериной интуиции.

Однако седьмой удар положил конец этой смертельной игре в салочки.

Шшш! Обжигающий луч прошил правую стопу Кирито, и мечник рухнул на пол, ударившись плечом. Он тут же поднял голову – и увидел наведенный ему в лицо клинок Фанатио.

– Ки-…

«-рито» – так попытался выкрикнуть Юджио и тут же понял, что онемение губ и языка наконец прошло. Теперь он сможет выговаривать слова достаточно четко, чтобы прочесть заклинание.

Вместо крика Юджио напряг живот и начал произносить заклинание достаточно тихо, чтобы его не услышали рыцари, но достаточно громко, чтобы услышала богиня творения.

– Систем колл…

Из этого переплета Кирито выберется своими силами. А значит, Юджио надо лишь произнести заклинание полного контроля, как ему было велено, и быть готовым включить его при надобности.

Наведя на Кирито меч, несущий верную смерть, Фанатио помолчал немного, будто пытаясь вызвать Кирито на какие-то слова, потом глухим голосом заговорил:

– …Командующий мне уже больше ста лет твердит, что болтать в таких ситуациях – дурная привычка, но… Это так грустно. Понимаешь, каждый, кто простирался перед властью моего «Небесного меча», смотрел с одним и тем же глупым выражением лица. Полагаю, ты тоже терзаешься вопросом, какова же истинная форма оружия, способного с такой легкостью тебя победить.

Тем временем четверка рыцарей, подчиненных Фанатио, похоже, кончила заниматься своими ранами – они встали позади Кирито, держа свои здоровенные мечи одноручным хватом. Теперь сбежать стало еще труднее, зато, возможно, речь Фанатио затянется подольше. Изо всех сил сосредоточившись на том, чтобы не сделать ни единой ошибки в заклинании, Юджио нанизывал слова одно на другое.

– Ты, конечно, преступник, но, полагаю, если ты жил в столице, то должен знать, что такое зеркало?

Вопрос прозвучал совершенно неожиданно; на лице Кирито даже сквозь боль проступило удивление.

Зеркало.

Юджио тоже видел эти штуки. Дома, в Рулиде, их, разумеется, не было, но в его спальне в общежитии элитных учеников одно небольшое имелось. Это было удивительное устройство, которое отражало куда четче, чем поверхность воды и металлические листы; впрочем, Юджио не любил свою неприглядную внешность, так что за все время он почти ни разу не заглянул туда.

Держа меч наготове, чтобы выстрелить в Кирито, если тот хоть чуть-чуть двинется с места, Фанатио продолжил начисто лишенным эмоций голосом:

– Поскольку это чрезвычайно дорогой предмет, получаемый покрытием стекла расплавленным серебром, я сомневаюсь, что людям, живущим вне столицы, часто представляется возможность хоть взглянуть на него; в общем… этот инструмент почти идеально отражает свет Солуса. Не знаю, понимаешь ли ты… почему в тех местах, куда светит отраженный свет, становится вдвое жарче. …Так вот, сто тридцать лет тому назад Ее Преосвященство конфисковала все серебряные монеты и прочие вещи из серебра и приказала стекловарам создать тысячу больших стеклянных листов. Это требовалось для наступательного Священного искусства, не требующего произнесения заклинаний… эксперимент под названием «Вооружение». Тысяча зеркал была выставлена полукругом во дворе собора; все они отразили свет летнего Солуса и направили в одну точку. И в этом месте вспыхнуло белое пламя, которое за считанные минуты расплавило камень размером со взрослого человека.

Вооружение… белое пламя?..

Юджио совершенно ничего не понял из слов Фанатио. Однако чутье подсказывало ему, что эта идея первосвященника была столь же чудовищна, как та, другая – заставлять детей убивать друг друга, чтобы оттачивать Священное искусство воскрешения.

– …В конце концов Ее Преосвященство рассудила, что для того, чтобы привести устройство в боевое состояние, требуется слишком сложная подготовка. Однако она сказала, что жалко будет, если все усилия пропадут. Своими божественными чудесами она собрала вместе всю тысячу зеркал и создала из них один-единственный меч. Вот этот Божественный инструмент, «Небесный меч». Ты понимаешь, преступник? Твой бок и ногу пробила мощь самой богини Солус!

Слова Рыцаря Единства, произнесенные надменным тоном, стали для Юджио таким сюрпризом, что он едва не ошибся в уже почти завершенном заклинании.

Свет Солуса, собранный тысячей зеркал, – и есть истинная форма того белого луча?

Атаке тепловыми элементами можно противостоять с помощью элементов холода. Но как защититься от атаки светом? Насколько знал Юджио, все Священные искусства, основанные на использовании элементов света, обладали почти нулевой разрушительной силой. Слепящий свет можно нейтрализовать с помощью элементов тьмы, но луч такой мощи, скорее всего, пройдет сквозь десять-двадцать элементов тьмы и даже не заметит.

Несмотря на нестерпимую мешанину чувств в груди, Юджио почти бездумно продолжал выводить заклинание и дошел наконец до последней строки. Сила, дремлющая в «Мече голубой розы», пробудится, когда будут произнесены завершающие слова: «энханс армамент». Но это произойдет только после сигнала Кирито.

У Фанатио, похоже, кончились темы для разговора – он придвинул острие меча чуть ближе к Кирито и сказал:

– Кирито, осознаешь ли ты теперь мощь меча, который уничтожит твою Жизнь? Я дозволяю тебе, прежде чем ты умрешь, покаяться в своих грехах и молить трех богинь о снисхождении. Если ты сделаешь это, свет очищения прольется на тебя, отмоет твою душу от грехов и препроводит ее в Небесный град. А теперь – прощай, глупый юный преступник.

«Небесный меч» ослепительно засиял и выплюнул луч, который должен был похоронным звоном отдаться в сердце Кирито.

– Дисчадж! – ворвалось вдруг в уши Юджио.

За миг до того, как меч Фанатио засиял, Кирито с хлопком соединил ладони и тут же вывернул их перед собой. Прямо на пути луча возникла серебристая пластина.

Да нет. Это была не просто металлическая пластина. Идеально ровная поверхность четко отражала шлем Фанатио, стоящего напротив Юджио.

Перед самым хлопком ладоней глаза Юджио успели заметить в этих самых ладонях элементы двух цветов.

В правой руке были элементы металла. Они использовались, как правило, чтобы стрелять иглами или создавать мелкие металлические предметы. А в левой руке Кирито держал элементы кристалла. Их обычно применяли для создания невидимых преград и стеклянных сосудов. Когда оба типа элементов приняли форму листа и наложились друг на друга, получилось…

…зеркало.

Световое копье, таящее в себе немыслимый жар, ударилось в созданное Кирито зеркало и мгновенно сменило его цвет с серебряного на оранжевый.

Инструменты, созданные из элементов, теряют Жизнь очень быстро. Пусть нож из металлических элементов и выглядит так же, как выкованный из настоящего железа, – тот прослужит десятки лет, а этот истощится и рассыплется за считанные часы. Зеркало, конечно, не должно быть исключением – едва ли оно способно отразить свет «Небесного меча».

Как и предвидел Юджио, зеркало прожило не больше десятой доли секунды. Стекло и металл расплавились и обтекли луч, который устремился на Кирито, сохранив процентов восемьдесят своей убийственной мощи.

Однако мгновение отсрочки не было потрачено зря. Краткий миг, почти ничто – но Кирито успел изогнуться всем телом влево, и луч лишь сжег прядь волос да зацепил щеку, после чего улетел.

А остальные двадцать процентов света, попавшего в зеркало…

…отразились под острым углом и полетели точнехонько в шлем Фанатио.

Этот ход был абсолютно непредсказуем, но Фанатио, как и следовало ожидать от Рыцаря Единства номер два, уклонился, отведя голову чуть вправо; его реакция была на уровне Кирито, а может, и выше. Однако украшающие шлем левое крыло он сберечь не смог. Луч света сбил его и заодно уничтожил застежку – после чего шлем развалился на переднюю и заднюю половины.

В первое мгновение Юджио не видел ничего, кроме изобилия взлетевших в воздух волос.

Они были глубокого черного цвета, как и у Кирито, но куда более блестящими. Танцующие в воздухе длинные вьющиеся волосы – наверняка за ними очень тщательно ухаживали – чарующе блестели в дневном свете, вливающемся в окна.

Почему рыцарь, не кто-нибудь –

Едва эта мысль мелькнула у Юджио, он увидел, как Фанатио стремительно закрыл лицо левой рукой.

И прокричал:

– Ты видел… ублюдок!!!

Этот голос не имел ничего общего с искаженным, металлическим, что доносился из шлема; он был высокий, чистый и мягкий.

Женщина?!.

Юджио был настолько изумлен, что этот возглас едва не вырвался у него изо рта – хорошо, что сдержался, иначе разрушил бы готовое к применению заклинание.

Он изо всех сил сжал губы, чтобы не дать вырваться ненужным словам. Но часть его сознания неотрывно наблюдала за отступающей Фанатио.

Ростом она была с Кирито или чуть выше, но, если приглядеться, в области поясницы выглядела стройнее. И тем не менее до сих пор Юджио был абсолютно убежден, что это мужчина.

Он уже встречался и с Алисой Синтезис Сёти, и с Линелью-Физелью (те, правда, совсем еще дети), так что знал, что среди Рыцарей Единства есть и женщины. Кроме того, чуть ли не половину учащихся Академии составляли девушки вроде Тиизе и Ронье. Многие из Рыцарей Единства были выпускниками Академии – значит, ничего удивительного не было в том, что заместитель командующего – женщина.

Так почему же, несмотря на все это, Юджио был так поражен? Чуть поразмыслив, он понял: потому что до сих пор поведение и манера речи Фанатио были чрезвычайно мужеподобными.

Получается, Фанатио сейчас была в такой ярости не потому, что ее лицо увидели, – а потому что все узнали, что она женщина.

Впервые Юджио увидел глаза девушки; они оказались ярко-синими, как небо в середине лета.

Последний воздушный элемент вспыхнул и перестал существовать; одновременно с этим диск поднялся к тридцатой площадке и мягко остановился.

Девушка по имени Оператор подъемника убрала руки от стеклянной трубки, сложила их перед грудью и низко поклонилась.

– Благодарю за терпение, мы прибыли на восьмидесятый этаж, «Облачный сад».

– …Спасибо.

Кирито и Юджио поклонились в ответ и сошли с диска на площадку.

Девушка больше не поднимала глаз. Еще раз слегка поклонившись, она вверила спуск слабенькому воздушному элементу. Шипение, подобное звуку холодного зимнего ветра, исчезло вдали, и диск растворился в синем сумраке – маленький стальной мирок, изолированный от всего остального на целую вечность.

Юджио невольно сделал глубокий вдох.

– …Я думал, мой предыдущий Священный Долг хуже всех, потому что бесконечный, но…

Услышав, как он это пробормотал, Кирито поднял брови и посмотрел на него.

– Это же просто счастье – когда я стал бы старым и не мог держать топор, то просто оставил бы его; по сравнению с ее Священным Долгом это…

– Кардинал сказала, что Жизнь человека можно заморозить, не дать ей снижаться естественным путем с помощью Священных искусств, но это не спасает от старения души. Оно будет постепенно разъедать память человека, и в конце концов он сломается.

Уныло произнеся эти слова, Кирито с силой крутанулся всем телом, будто пытаясь оборвать эту цепочку мыслей, и повернулся к глубокой шахте спиной.

– То, что делает Церковь Аксиомы, – неправильно. Вот почему мы должны победить Администратора. Но это будет еще не конец, Юджио. Настоящие испытания будут потом…

– Э?.. А разве мы просто не предоставим решать все дела Кардиналу-сан, когда победим Администратора?

Кирито приоткрыл рот, будто хотел ответить что-то, но в черных глазах мелькнула нетипичная для него нерешительность, и он отвел взгляд.

– Кирито?..

– …Нет, давай об этом поговорим, когда вернем Алису. Сейчас некогда думать о посторонних вещах.

– Это… так, конечно, но все же…

Кирито бодрым шагом двинулся по площадке, будто пытаясь сбежать от вопросительного взгляда Юджио. Юджио поспешил следом, сам не очень понимая свои чувства; впрочем, нарастающее напряжение мгновенно смыло неясные сомнения, как только друзья очутились перед громадной дверью в конце площадки.

Судя по тому, что на пятидесятом этаже собралось сразу пять Рыцарей Единства, тот, кто принимал меры против незваных гостей, – скорее всего, «командующий», которого упомянула Фанатио, – намеревался именно там остановить Юджио с Кирито во что бы то ни стало. Но они отбили яростные атаки рыцарей и каким-то образом сумели одержать победу, – и это было почти что чудо.

Поскольку они прорвали ту оборонительную линию и подобрались настолько близко к верхнему этажу, наверняка командующий теперь пошлет самых сильных своих подчиненных, сдерживаться он не будет. Вполне возможно, за этой дверью Юджио с Кирито поджидают сам командующий, все оставшиеся Рыцари Единства, а заодно всякие священники и монахи – лучшие по части Священных искусств; да, такого исключить было нельзя.

Но, раз другого пути все равно нет, нам остается лишь пробиваться через все преграды лобовой атакой.

И мы справимся. Пока нас двое – Кирито и я.

Юджио и стоящий рядом Кирито обменялись решительными взглядами и разом кивнули. Вытянули руки вперед, положили один на левую, другой на правую створку и с силой толкнули.

Каменные створки с тяжелым звуком начали открываться.

– !..

На все пять чувств Юджио нахлынули сладкие ароматы, буйство красок, шепот воды; у него даже голова закружилась в первый момент.

Сомневаться не приходилось – они по-прежнему находились в башне. Вдали виднелись стены из того же белого мрамора, что и на предыдущих этажах.

Однако громадная площадь этажа не была выложена камнем, как у всех предыдущих. Здесь расстилался густой, мягкий на вид газон. То тут, то там пышно цвели разнообразные Священные цветы – от них-то, похоже, и исходили ароматы.

Сильнее всего Юджио поразил струящийся неподалеку ручеек; водная гладь сверкала и искрилась. От двери, где стояли двое друзей, шла узенькая мощенная кирпичом тропа; разрезая газон, она подходила к деревянному мостику, перекинутому через ручеек, а потом убегала дальше.

За ручейком виднелся небольшой холм. Тропинка, изгибаясь, шла вверх по склону; вокруг нее росло множество цветов. Пройдясь по ней взглядом, Юджио обнаружил на вершине холма одинокое дерево.

Оно было не такое уж большое. На тонких ветках можно было разглядеть темно-зеленые листья и оранжевые крестовидные цветы. Свет Солуса, вливающийся через окно под потолком, падал точно на дерево, и многочисленные цветки сверкали, словно золотые.

Гладкий тонкий ствол тоже купался в солнечном свете и весь сиял – и возле корней виднелось что-то ослепительно-золотистое…

– Ах…

Юджио сам не заметил, как тихий вздох вырвался у него изо рта.

Все до единой мысли в его голове остановились, как только он увидел девушку, которая сидела, закрыв глаза и прислонившись спиной к стволу дерева.

Силуэт девушки весь светился золотом, точно призрак, принесенный солнечным светом. Великолепные доспехи, закрывающие туловище и руки, – белые с золотой росписью, длинная юбка – тоже белоснежная с золотой вышивкой. Даже от белых кожаных сапожек под солнечным светом исходило прекрасное сияние.

Но ярче всего блестели длинные, густые, прямые волосы. Словно струя расплавленного золота по идеальной дуге стекала с небольшой головки к пояснице, источая совершенное сияние.

Давным-давно это сияние Юджио видел каждый день. Но тогда он не понимал ни ценности его, ни мимолетности – шутки ради дергал за эти волосы и вплетал в них веточки.

Всего за один день значение этого золотого блеска изменилось – из воплощения дружбы, мечты и неясной привязанности он превратился в напоминание о слабости, трусости и отвратности Юджио. И вот это сияние, которого он никогда уже не должен был увидеть, вновь на расстоянии вытянутой руки.

– А… Али… са…

Даже не замечая хриплого голоса, вырывающегося из его собственного рта, Юджио неверной походкой двинулся вперед.

Пошатываясь, он шел по кирпичной тропе. Ни освежающего аромата Священных цветов, ни успокаивающего шелеста воды сознание Юджио больше не замечало. Лишь жар от собственной вспотевшей руки, прижатой к груди, да кинжал, будто пульсирующий под курткой, привязывали Юджио к этому миру.

Через мостик, пересекающий ручей; потом к склону холма. И вот уже до вершины меньше двадцати мелов.

Подняв голову, Юджио смог отчетливо разглядеть приопущенное лицо девушки. Ни следа эмоций не было на белой, почти прозрачной коже. Девушка просто сидела молча, закрыв глаза, и мысли ее, похоже, витали где-то там, среди солнечных лучей и цветочных ароматов.

…Она спит?

Если я сейчас подойду и кольну кинжалом один из этих пальчиков, переплетенных на колене… это будет все?

Именно тогда, когда эта мысль мелькнула у Юджио в голове –

Правая рука Алисы беззвучно поднялась; ноги Юджио застыли, сердце заколотилось быстрее.

Очаровательные губки шевельнулись, ушей Юджио коснулся такой знакомый голос.

– Дайте мне еще немного времени. Очень давно у нас не было такой прекрасной погоды, и мне хотелось бы, чтобы это дитя могло еще насладиться солнечным светом.

Ее веки, обрамленные золотыми ресницами, мягко поднялись.

Единственная в мире пара таких синих глаз посмотрела прямо на Юджио.

Ему показалось, что вот-вот взгляд Алисы смягчится, улыбка появится на губах.

Однако синева ее ясных глаз не была, как прежде, теплым цветом неба. Сейчас это был цвет льда, прожившего тысячу лет и не таявшего, сколько бы солнечного света на него ни падало. Пронзенный этим холодным взглядом, Юджио почувствовал, что даже двинуть ногой не в состоянии.

Как и ожидалось, сражение было неизбежно.

Пусть даже она потеряла память – все-таки это была Алиса Шуберг из Рулида, а ему, Юджио, придется поднять на нее меч. Чтобы снова сделать ее той, кем она когда-то была. Как бы тяжело ему ни было принять необходимость этого сражения.

Юджио на себе испытал истинную силу Рыцаря Единства Алисы Синтезис Сёти два дня назад, когда она ударила его ножнами по щеке. Конечно, та атака застала Юджио врасплох, но факт остается фактом: Юджио не смог уследить за ударом взглядом. Ясно, что мечника такого уровня практически невозможно подавить, не получив тяжелейших ран.

С таким противником нельзя драться вполсилы.

…И все же – способен ли я хоть прядь этих золотых волос повредить?

Я ведь даже шагу вперед ступить не могу, не то что вытащить меч.

Из-за спины стоящего столбом, застрявшего в этом внутреннем конфликте Юджио раздался голос Кирито – ясный, хоть и с хрипотцой.

– Ты не дерись, Юджио. Думай только о том, чтобы как следует воткнуть кинжал Кардинала. Я остановлю ее атаки, даже если это будет стоить мне жизни.

– Но… но.

– Другого выхода нет; чем дольше мы протянем сражение, тем будет хуже. Я не буду уклоняться от первой атаки Алисы, а приму ее на себя и тем самым сдержу ее, а ты бей кинжалом сразу. Понял?

– …

Юджио закусил губу. В конечном итоге это из-за него Кирито пришлось лить кровь и в бою с Дюсолбертом, и позже, с Фанатио. И это несмотря на то, что изначально безумный план бросить вызов Церкви Аксиомы родился из личных стремлений Юджио.

– …Прости, – пристыженно произнес он. Кирито ответил тоном, чуть более похожим на его обычный:

– Нечего извиняться; скоро я заставлю тебя расплатиться многократно. …Ладно, это потом, но…

– ?.. Что такое?

– Да нет… Просто, насколько я вижу, она безоружна. И еще… о ком это она говорила «это дитя»?..

Взгляд Юджио, будто примагниченный, вновь сосредоточился на Алисе, по-прежнему сидящей на вершине холма. Ее глаза опять были прикрыты, голова опущена; когда Юджио глянул на ее пояс, золотых ножен, которые висели там при их первой встрече в Академии мастеров меча, не было.

– Может, она оставляет где-то свой меч, когда так вот отдыхает, или типа того… это бы нам здорово помогло.

Судя по голосу Кирито, сам он в такое верил слабо. Черный мечник погладил рукоять своего меча левой рукой.

– Это не очень вежливо по отношению к Алисе, но мы не можем тут стоять и ждать, пока она кончит принимать солнечную ванну. Есть у нее меч или нет – если мы нападем сейчас, это по крайней мере не даст ей произнести заклинание полного контроля. Честно говоря, если так получится – это будет лучшее, на что мы можем надеяться.

– Похоже, ты прав… Мой полный контроль не очень вреден для Жизни моего меча; думаю, сегодня я еще раза два смогу его применить…

– Это здорово. У меня, кстати, предел – еще один раз. А ведь после Алисы еще должен быть этот их командующий. Ладно… пошли.

Кирито чуть кивнул и зашагал вперед.

Собрав волю в кулак, Юджио двинулся следом.

Покинув мощеную тропу, обходящую вершину холма стороной, друзья направились прямо к Алисе. Раздался мягкий звук шагов по траве.

Когда они прошли полпути, Алиса мягким движением встала на ноги. Ее холодные глаза без тени эмоций смотрели на Юджио с Кирито из-под полуопущенных век.

Этот взгляд точно какое-то заклинание наложил: ноги Юджио мгновенно отяжелели. Несмотря на то, что, как ни вглядывайся, никакого меча при Алисе не было, Юджио чувствовал, что его ноги просто отказываются приближаться к девушке. Неужели страх так крепко въелся в его тело после одного-единственного удара по щеке? Но даже если так – походка Кирито, идущего впереди, вроде бы тоже утратила пружинистость, нет?

– Вот и досюда вы смогли добраться, – вновь всколыхнул воздух ясный голос Алисы. – Я рассудила, что одного Элдри на страже в розарии будет достаточно, чтобы справиться с вами обоими в том маловероятном случае, если вам удастся сбежать из подземной тюрьмы. Однако вы уничтожили его; более того, вы сразили Дюсолберта-доно и даже Фанатио-доно, обладающих Божественными инструментами, и ступили на землю Облачного сада.

Она укоризненно выгнула брови. Голос, исходящий из розовых губ, приобрел еле слышный оттенок грусти.

– Что же одарило вас двоих такой силой? Что побудило вас явиться и возмутить спокойствие Мира людей? Почему вы не можете понять, что каждый раненый Рыцарь Единства – серьезный удар по подготовке к битве с силами тьмы?

…Это же ради тебя – все ради тебя.

Так выкрикнул Юджио, но мысленно. Он знал, что, даже произнеси он эти слова вслух, для стоящей перед ним рыцаря Алисы они остались бы пустым звуком. Поэтому он лишь стиснул зубы и вложил все силы в ноги, заставляя их идти вперед.

– Как я и думала – похоже, придется задавать вопросы с помощью меча. Да будет так… если вы этого желаете.

Последние слова прозвучали вздохом; затем Алиса оперлась правой рукой о ствол дерева.

Но разве она не без меча…

Ровно в тот же миг, когда Юджио так подумал, у Кирито вырвалось «не может быть!».

Сверкнула вспышка, и деревце, росшее на вершине холма, исчезло.

– ?!.

Запоздало дунуло сладким, свежим запахом; потом пропал и он.

Друзья и глазом не успели моргнуть, как в руках Алисы очутился знакомый тонкий меч. Не только ножны – все от гарды до навершия рукояти ослепительно золотилось. Гарду украшало изображение крестообразного цветка.

Юджио не сразу понял, что именно произошло.

Дерево исчезло, меч появился. Стало быть, дерево превратилось в меч? Но Алиса не произносила никаких заклинаний. Будь то простое Священное искусство иллюзии или высокоуровневое Священное искусство превращения, им невозможно воспользоваться, не прочтя заклинания.

Нет. Если дерево изменило форму силой мысли Алисы – это значит, по сути –

Придя к выводу на мгновение раньше Юджио, Кирито простонал:

– Блин, как паршиво… этот меч уже в состоянии полного контроля?

Хмуро глядя на застывшую пару, Алиса подняла меч горизонтально обеими руками.

Дзиннь! Цвет обнажившегося со звоном клинка оказался ярко-золотым, еще более насыщенным, чем у ножен; под светом Солуса он просто слепил.

Мгновением позже Кирито ринулся в яростную атаку. Неясно было, какой именно способностью обладал Алисин меч, но, похоже, Кирито решил, что лучше всего влезть в ближний бой до того, как Алиса ее применит. Буквально разрывая зеленую траву, он за десять прыжков преодолел восемьдесят процентов отделяющего его от Алисы расстояния.

Крепко ухватив цепочку на груди, Юджио со всех ног помчался за партнером. Кирито, по-видимому, вовсе не собирался выхватывать меч. Он как будто решил остановить первую атаку Алисы собственным телом, как и заявлял. Но даже если это и скует ее движения, то вряд ли надолго. А значит, Юджио обязательно должен выполнить свою задачу и уколоть Алису кинжалом – нельзя упустить этого шанса.

Выражение лица Алисы ни на чуть-чуть не изменилось, пока она наблюдала за набегающим черным мечником. Небрежным движением она махнула правой рукой, держащей меч.

Кирито был еще за пределами досягаемости. Скорей всего, это был какой-то дальнодействующий прием вроде тех, что у Дюсолберта или Фанатио. В таком случае – даже если первая атака остановит продвижение Кирито, Юджио сумеет воспользоваться моментом, чтобы приблизиться и нанести удар кинжалом.

Твердо настроившись на это, Юджио забежал чуть в сторону, чтобы атаковать не с той же стороны, что Кирито.

Правая рука Алисы мягко двинулась вперед.

Золотой клинок – исчез.

– ?!

Точнее сказать, не исчез. Более правильное слово – «распался». Он разделился на сотни тысяч хлопьев и золотым шквалом налетел на Кирито.

– Гуаа!!!

Окутанный густым мерцанием, Кирито со стоном отлетел назад.

Стремясь использовать возможность, предоставленную ему партнером, Юджио стиснул зубы и понесся вперед.

Однако золотой вихрь, атаковавший Кирито, не успокоился на этом. С шумом, как от метели, он прямо в воздухе развернулся влево и налетел сбоку на Юджио.

Удар был такой силы, что Юджио не устоял на ногах. Будто сметенный в сторону гигантской ладонью, он рухнул на правый бок.

Каждая чешуйка была размером меньше сана, но обладала совершенно потрясающим весом. Лежа на траве, Юджио ощутил жгучую боль во всей левой руке, которой защитил голову от атакующего золотого шквала; он с трудом подавлял в себе желание вопить и корчиться.

Стая золотых хлопьев, с такой легкостью остановившая атаку Юджио и Кирито, прочертила в воздухе дугу и вернулась к Алисе. Однако они не стали снова принимать форму меча, а закружились вокруг рыцаря.

Если приглядеться – все эти хлопья имели форму крестиков, а посередине у них были еще более крохотные ромбики. Они выглядели точно так же, как украшение на гарде, – то есть как цветки дерева, росшего на холме.

– …Вы что, насмехаетесь надо мной? Как вы смеете бежать на меня, даже не извлекая мечей? – негромко укорила друзей Алиса, как обычно, без тени эмоций в голосе. – Эта атака должна была послужить предостережением. Следующая сметет ваши Жизни. Покажите же мне все, что у вас есть, – в том числе ради тех рыцарей, которых вы победили до сих пор.

Она атаковала – вполсилы?

Несмотря на эту абсурдную мощь?..

Юджио содрогнулся; и тут же все множество золотых цветочков разом издало громкое «дзык». Вглядевшись, он обнаружил, что кончики четырех лепестков, прежде округлые, превратились в острия почище, чем у меча. Если он получит удар этими штуками, то простым падением уже не отделается. Цветочки наверняка разорвут ему кожу, а может, даже рассекут кости.

Ужас ледяной волной хлынул на Юджио, заставив оцепенеть руки и ноги.

Даже от одного-единственного золотого цветочка Юджио потеряет немало Жизни, если тот попадет в жизненно важный орган. А вокруг Алисы сейчас в прекрасном вихре кружилось сколько – двести, триста цветков, больше? Отбить их все мечом просто невозможно, увернуться от цветочного урагана, способного двигаться в воздухе как угодно, – тоже практически немыслимо. В общем, Алисино искусство полного контроля было невероятно совершенным и могучим…

Да, невероятно.

Священное искусство полного контроля над оружием, плюс еще Божественный инструмент – вместе огромная сила, да; однако есть и ограничения. Суть заклинания в том, что оно превращает «память» оружия о своем происхождении – было ли оно горячим, холодным, твердым, быстрым и так далее – в атакующую способность; при этом чем больше оружие специализировано в чем-то одном, тем слабее оно во всех прочих отношениях.

Потому-то полный контроль Фанатио, заместителя командующего рыцарями, и был нейтрализован Кирито с помощью всего лишь зеркала – он был слишком специализирован на том, чтобы пробивать цель в одной-единственной точке мощным световым лучом.

Неизвестно, что собой представляло прежде то деревце, послужившее, похоже, исходным материалом для меча Алисы, но если его сила была разделена между таким громадным количеством цветков, у каждого из них она должна быть невелика; и если она вложена в основном в точность, то чешуйки не должны обладать особой мощью. Однако на практике каждая чешуйка меньше сана размером била, как затрещина великана, – это Юджио испытал на себе. Сколько ни думай, а с той теорией как-то не сочетается.

Если небольшое деревце с оранжевыми цветочками способно на такое – должно быть, у него совершенно запредельный уровень, выше даже, чем у «древа зла» Кедра Гигаса, породившего меч Кирито…

Лежащий впереди и слева от Юджио партнер, похоже, думал в том же ключе – когда он поднял голову, его лицо было бледным от страха и потрясения.

Но он, человек, не знающий значения слова «сдаваться», тут же взглянул на Юджио с обычным своим блеском в глазах и беззвучно шевельнул губами.

«Заклинание». Начинай его читать.

Верно. Прорваться сквозь вихрь цветков лобовой атакой невозможно. Значит, выбора нет – необходимо сковать его повелительницу с помощью полного контроля над «Мечом голубой розы». Алиса, когда атаковала лепестками, водила мечом (точнее, его рукоятью) в такт их движениям. Стало быть, цветки управляются не исключительно волей Алисы.

По-прежнему неприглядно валяясь на траве, Юджио ласково погладил левой ладонью рукоять «Меча голубой розы» и начал еле слышно читать заклинание полного контроля. Если Алиса заметит и нападет, тут уж ничего не попишешь, но Кирито должен что-то сделать на этот счет.

Оправдывая ожидания Юджио, Кирито тут же нарочито резким движением вскочил на ноги и напряженным голосом выкрикнул:

– Приношу извинения за неуважительное поведение в отношении достопочтенного Рыцаря Единства! Я, мечник-ученик Кирито, официально запрашиваю разрешение провести поединок на мечах с Рыцарем Единства Алисой!

Прижав правый кулак к груди и поклонившись, он затем взялся за рукоять меча, висящего слева на поясе. Черный клинок вылетел из ножен со звучным лязгом и поднялся над головой Кирито, будто стремясь рассечь надвое золотое сияние, исходящее от рыцаря.

Алиса пристально посмотрела на черного мечника своими синими глазами, которые, казалось, видели все и всех насквозь, и, моргнув один раз, ответила:

– Очень хорошо. Посмотрим, насколько вашим изъеденным злом сердцам подвластны мечи.

Она мягко взмахнула рукоятью. Стая золотых цветков, порхающих вокруг, потянулась к правой руке Алисы со звуком, похожим на шорох волн; они один за другим стали устраиваться перед гардой, не оставляя пустот. Потом раздался металлический звон, и хлопья слились воедино, образовав золотой клинок.

Алиса грациозным движением поместила меч на уровне груди и двинулась к Кирито. Тот занял стойку с опущенным вниз мечом и снова обратился к противнице:

– После этого поединка один из нас неизбежно падет, поэтому я прошу тебя заранее сказать мне кое-что. Я полагаю, то дерево на вершине холма – прежняя форма твоего Божественного инструмента; но как такое маленькое дерево может обладать такой потрясающей силой?

Конечно же, этот вопрос он задал, чтобы выиграть время; однако, вполне возможно, Кирито действительно хотел узнать про загадочный золотой меч и его полный контроль. Юджио, разумеется, тоже грызло любопытство. Продолжая читать заклинание, он в то же время навострил уши.

Сделав три шага вперед, Алиса остановилась. Несколько секунд молчала, потом, едва шевеля губами, произнесла:

– Нет смысла рассказывать вам об этом перед вашей неминуемой гибелью, но… полагаю, на пути в Небесный град можно и задержаться ненадолго. Мой Божественный инструмент – «Меч душистой оливы». Как и намекает его имя, некогда это была душистая олива, дерево без каких-либо особенностей.

Душистая олива – небольшое деревце, которое цветет осенью маленькими оранжевыми цветками. Близ Рулида Юджио встречал такие, но нечасто, а вот в столице они попадались сплошь и рядом. В общем, это дерево нельзя назвать исключительной редкостью, как Кедр Гигас, единственный во всем мире.

– Да, это было обычное маленькое деревце. Единственное его отличие – оно очень долго прожило. …То место, где воздвигнут Центральный собор, было некогда «Изначальной землей», дарованной людям богиней творения Стейсией в незапамятные времена. В сердце той маленькой деревни бил красивый родник, а возле него росла одинокая душистая олива… так говорит первая глава летописи сотворения мира. То дерево и породило мой меч. Надеюсь, ты понимаешь: этот «Меч душистой оливы» – самая древняя сущность среди всех порождений природы в Мире людей.

– Чт… что ты…

Кирито был явно ошеломлен, Алиса же продолжила бесстрастно нанизывать слова одно на другое.

– Этот меч – воплощение дерева, жизнь которому дала богиня. Его свойство – «вечное бессмертие». Даже один из этих цветков способен расщепить камень, к которому прикоснется, или разломить поверхность земли… в чем ты уже убедился на собственном опыте. Теперь ты отдаешь себе отчет, против чего именно ты поднимаешь меч?

– …Ага, теперь отдаю.

Формальный стиль речи Кирито исчез без следа.

– Ясно, значит, первый бессмертный объект, созданный богиней… вот оно как, хех. Блин, на нас сваливаются все более и более крутые штуки… однако я не могу и дальше стоять тут и восхищаться.

Кирито медленно поднял над головой черный меч – по-видимому, куда более слабый, чем «Меч душистой оливы», пусть они и сходного происхождения, – и воскликнул:

– А теперь, Рыцарь Единства Алиса… начнем наш поединок!

Воздух сотрясся, когда черный мечник ринулся вперед. Он мчался к стоящей на вершине холма Алисе с такой скоростью – и не поверишь, что он бежит в гору.

Каким бы немыслимо крутым ни был меч Алисы – Кирито полагал, должно быть, что получит преимущество, если будет атаковать на скорости в ближнем бою. Фанатио в предыдущей битве могла справляться с сериями ударов, потому что собственными усилиями освоила эту тактику боя; она исключение среди всех Рыцарей Единства.

Как и предполагали Кирито с Юджио, Алиса послушно подняла меч над головой, готовясь парировать удар Кирито сверху вниз. Когда за этим ударом последует второй, на среднем уровне, она, даже с ее скоростью, не сумеет защититься.

Летящий сверху вниз меч Кирито, превратившись в черную молнию, столкнулся с «Мечом душистой оливы»; разлетелись сине-белые искры.

Однако предполагаемого второго удара не последовало.

Потому что, хотя меч Алисы едва сдвинулся с места, Кирито – атаковавший – отлетел назад и с трудом удержался на ногах; можно подумать, что он с веточкой напал на скалу.

– Уоо…

Развернувшись к Кирито, который заскользил на склоне и сделал два-три шага, чтобы не упасть, Алиса двинулась к нему струящейся походкой.

Левая рука была откинута в сторону, даже пальцы оттопырены. Все тело выпрямлено, золотой меч отведен за голову. Это был традиционный стиль, не очень-то подходящий для настоящего боя, в отличие от стиля Айнкрад; но облик Алисы с ее летящими золотыми волосами и порхающей юбкой был совершенен, точно на картине.

– Эээйе!

Одновременно с этим пронзительным возгласом меч, описав стремительный полукруг, понесся к цели. Скорость его была просто пугающая. Но все движения Алисы казались какими-то преувеличенными.

Кирито хватило времени, чтобы не только восстановить равновесие, но и сдвинуть меч влево, защищаясь от удара.

Дзыннь! Мечи громко столкнулись.

И вновь, закрутившись волчком, прочь отлетел Кирито. Выставив руку и с трудом сумев не упасть, он съехал вниз, к подножию холма.

Лишь тут Юджио понял, что происходит у него перед глазами.

Удары этих двоих обладали абсолютно разным весом.

Кирито владел черным мечом, уровень которого был весьма высок даже по меркам Божественных инструментов, да еще в придачу многоударными комбинациями стиля Айнкрад, чем не может похвастаться большинство Рыцарей Единства; но «Меч душистой оливы», которым сражалась Алиса, похоже, был в несколько раз тяжелее. Когда он наносит удар на такой высокой скорости, его и остановить-то трудно, не то что отбить.

Мало того. При первом соударении клинков назад отлетел Кирито, хотя он же и атаковал. В общем, сражения тут не получится.

Кирито, судя по всему, тоже это понял – он быстро встал и сделал еще несколько шагов назад с выражением испуга на лице. Алиса мчалась следом плавно, будто скользила.

То, что происходило дальше, вполне можно было назвать первым за эти два года сражением Кирито, которое проходило со столь чудовищным перевесом его противника.

Алиса грациозно, словно танцуя, наносила удар за ударом. Кирито изо всех сил пытался их парировать, но всякий раз постыдно отлетал прочь. Он мог бы получить шанс на контратаку, если бы уклонился от удара, но меч Алисы был устрашающе быстр и точен, и избегать его ударов было невероятно тяжело.

Хоть и трясясь от страха, Юджио закончил читать заклинание и побежал за непрерывно движущейся парой. При таком положении дел ему не оставалось ничего другого, кроме как включить полный контроль, пока Кирито кое-как сдерживает атаки Алисы.

После всего лишь пяти обменов ударами, произошедших почти мгновенно, Кирито очутился у западной стены. За его спиной был сплошной мрамор – никаких путей к отступлению.

Наведя меч на припертого к стене противника, Алиса с сосредоточенным лицом произнесла:

– Понятно. …Ты второй, кому удалось так долго противостоять моим атакам. Похоже, взойти сюда тебе помогли прочная решимость и вера. Однако… всего этого не хватит, чтобы поколебать церковь. Как я и думала, вам нельзя дозволить возмущать спокойствие в Мире людей.

В стойке золотого рыцаря не было уязвимых мест. Скорее всего, и с полным контролем Юджио она разберется мгновенно, даже если Юджио атакует со спины.

Кирито – скажи что-нибудь. Пусть она хоть на миг ослабит бдительность.

Юджио молча молился на бегу, однако его партнер лишь прислонился к стене; глаза его сверкали, но он не пытался произнести ни слова.

– Что ж – приготовься.

«Меч душистой оливы» прочертил в воздухе дугу, взлетев над головой Алисы.

Миг тишины.

Разрывая воздух, сверху вниз рванулся золотой свет.

Распахнув глаза до предела, Кирито махнул правой рукой настолько быстро, что глазом не уследить.

Пронзительный лязг металла. Облако искр.

Кирито не стал принимать удар на меч, а позволил ему пройти мимо. Мечи встретились под наименьшим возможным углом, и тяжелейшая атака Алисы отклонилась совсем чуть-чуть.

«Меч душистой оливы» с глухим звоном воткнулся – в мраморную стену на сан левее головы Кирито. Отсеченная прядь черных волос рассыпалась в воздухе и исчезла.

И тут же Кирито бросился на Алису. Зажал правую руку рыцаря своей левой, обвил левую руку своей правой. До сих пор Алиса даже не вздрогнула, но сейчас ее щеки слегка дернулись.

Сейчас.

– Энханс армамент!!!

С этим воплем Юджио вонзил «Меч голубой розы» в лужайку у себя под ногами.

Все вокруг мгновенно стало белым. Волна холода покатила вперед с невероятной быстротой и тут же поглотила стоящих в десяти мелах Кирито и Алису.

Вокруг ног сражающихся тут же вверх поползли бессчетные ледяные усики. Обвившись вокруг сцепленных фигур, они превратились в голубые оковы. Черное одеяние Кирито, белые доспехи Алисы – все это оказалось погребено под толстой коркой льда.

Кирито… Алиса… простите меня!

Плача в душе, Юджио продолжал создавать все новые ледяные усики. Нельзя быть уверенным, что каких бы то ни было оков окажется достаточно, если их цель – Алиса.

Усики, один за другим с глухим шорохом обвивающиеся вокруг Кирито и Алисы, превратились вскоре в одну толстенную сосульку.

Заточивший в себе мечников многослойный полупрозрачный столб, напоминающий кристалл, безмолвно сверкал. Наружу торчала лишь правая рука Алисы, которая сжимала вонзенный в стену «Меч душистой оливы». Чуть удивленное лицо Алисы и лицо Кирито, выражающее готовность умереть, оставались под толщей льда совершенно неподвижными.

Вонзить кинжал в эту руку – и все будет кончено.

Юджио убрал руки от «Меча голубой розы» и встал. Как только он выпустил меч, действие полного контроля прекратилось, но толстой сосульке, чтобы растаять, понадобятся десятки минут. Твердо сжав правой рукой кинжал в кармане, Юджио сделал шаг, другой –

После третьего шага прямо перед ним ударил золотой взрыв.

– А…

На глазах у перепугавшегося Юджио воткнутый в стену меч Алисы распался на множество цветков.

Дззз… Мрачный аккорд прозвенел, когда золотое облако окутало сосульку.

Юджио мог лишь смотреть, как крохотные крестообразные лезвия, клубясь, как в урагане, быстро срезают лед. Попади Юджио в этот вихрь, его Жизнь вмиг бы упала до нуля – он и шагу бы не успел сделать.

Срезав весь лед, кроме тоненького слоя, цветочное облако взмыло вверх.

Тут же сосулька разломилась с коротким треском.

Толкнув левой рукой все еще цепляющегося за нее Кирито в сторону Юджио и одновременно стряхнув льдинки с волос, Алиса произнесла все тем же равнодушным тоном:

– Разве вы не попросили у меня честного поединка на мечах? Меня все это немного позабавило, но… какой-то лед не в силах остановить мои цветы. Твоя очередь тоже скоро придет, а пока веди себя спокойно и жди.

Она чуть вытянула вперед правую руку, и порхающие над ней цветки тотчас собрались и вернулись в меч –

– Энханс армамент!!!

Этот выкрик принадлежал Кирито.

Никто не заметил, как он произнес заклинание, но струи тьмы вырвались из черного меча, который он сжимал обеими руками.

Целью его была не сама Алиса…

…а «Меч душистой оливы», не успевший еще принять окончательно свою форму.

– Э!..

Впервые за все время в голосе Алисы послышалось потрясение.

Темная лавина расшвыряла цветки в стороны, выбила их из-под власти Алисы.

Один прекрасный день в феврале 2013

Рэки Кавахара