Как приятно ждать любимого человека! Конечно, все досадные элементы ожидания присутствуют. И нетерпение — когда же он придет! И волнение — хоть бы ничего не помешало ему, не задержало его! И усталость — ну сколько можно ждать!

Но все-таки… Сладко потянувшись в мягком кресле, блаженно улыбаюсь. Как хорошо, что мы с Адрианом обо всем договорились и поняли, что нужны друг другу. И теперь у нас все будет заново. С чистого листа!

Спустив ноги на пол, чувствую тянущийся понизу холодок. Вот оно — бабье лето во всей красе. Ведь еще несколько часов назад было тепло и солнечно совершенно по-летнему, в нагретом воздухе порхали мотыльки, собирая пыльцу с осенних цветов, а мы с милым сидели рядом на лесной полянке и… Не зря говорят — первый поцелуй незабываем!

Отогнав сладкие воспоминания, с деловым видом оглядываюсь вокруг. Гостиная в моем доме действительно одна из самых холодных комнат: северная сторона, да и растущие за окном деревья создают дополнительную тень. Летом это даже хорошо, а вот осенью…

Недовольно качаю головой — нет, принимать гостей в таком помещении совершенно невозможно. К тому же Адриан целый день провел в лесу, организуя охоту на волколаков. Эх, нелегка, как оказалось, жизнь начальника воинского гарнизона. Чем только не приходится заниматься! Впрочем, это его долг — защищать людей. Чувствую, как губы расползаются в лукавой улыбке. Тогда задача на сегодня: милого обогреть, напоить травяным чаем по моему фирменному рецепту, развлечь приятной беседой — в общем, провести приятный романтический вечер вдвоем. Протянув руку вперед, осторожно шевелю пальцами. Конечно, по уму надо было бы позвать слуг и велеть разжечь камин, но… Чародейка я или нет? Ш-ш-ш… На моей ладони возникает крошечный сгусток огня и, разгораясь, увеличивается в размерах, превращается в пылающий шар. Взмахом отправляю фаербол в камин. Дрова там должны быть. Кажется…

Прислушиваюсь к уютному треску. Отлично! О дровах слуги позаботились заранее и даже… Невероятно! Запомнили мое любимое сочетание: березовые поленья, дающие ровное жаркое пламя, и несколько яблоневых — для аромата.

С удовольствием вдохнув сладковатый дымок, вновь забираюсь с ногами в кресло. До чего же люблю смотреть на огонь! Невероятно красивое и притягательное зрелище, успокаивающее и наводящее на размышления. Например, о том, что зарождающиеся чувства чем-то похожи на разгорающееся пламя: вначале крохотная искорка, затем первый, еле заметный язычок огня, а после…

История нашего с Адрианом знакомства вспоминается сама собой, проплывая перед глазами, будто кадры иномирской кинохроники.

Вот день, когда я впервые увидела милого: одинокий путник на лесной дороге, и я в кустах в образе волчицы. Никогда не думала, что можно вот так влюбиться в совершенно незнакомого человека — просто один раз заглянув в его глаза, синие-синие, словно бездонное майское небо. А Адриан меня тогда даже не заметил.

А это наше официальное знакомство на балу. Ах, как милый восхитительно танцует! Впрочем, для отпрыска королевской фамилии это неудивительно. Хотя Адриан и не наследник престола, да и вообще — что-то у него там не все ладно с генеалогией. Небрежный взмах рукой. Я сама из магической аристократии, так что мне от титулов милого ни холодно ни жарко.

Зябко повожу плечами. А кстати, в комнате сейчас именно так. Вроде немного прогрелась, но все равно промозгло и неуютно. Перевожу взгляд на камин: дрова отсырели, что ли? Или тяга плохая? Ничего, сейчас раздуем…

Вызвав заклинанием лесной ветерок, умелым движением направляю его на огонь. Довольная улыбка — ну вот, другое дело! А в отношениях, наверное, тоже периодически нужен приток свежего воздуха — новые впечатления, события, мысли. Тогда пламя любви будет гореть долго и ярко. Хм… интересные ассоциации у меня сегодня.

Сладко зевнув, вновь погружаюсь в воспоминания. Что ж, если моя теория верна, то у нас с Адрианом все должно быть просто замечательно. Потому что столько приключений, сколько пережили мы за короткий период знакомства, у других пар и за всю жизнь не наберется. Чего стоит наше первое, так сказать, тайное свидание! Зажимаю ладошкой рот, сдерживая смех. Нет, ну надо же так расценить мой подарок… Да ничего особенного: несколько красных роз из оранжереи, просто вежливый жест гостеприимной хозяйки. Хи-хи, не удержалась! Это же надо, увидеть в этом приглашение в мою спальню! Да еще и ночью! В жизни б не подумала, что на языке цветов невинный букет означает именно это!

А как я удивилась, когда оказалось, что моя преподавательница магии Жизни Гретта хорошо знала бабушку Адриана, да и милого помнит еще ребенком. Надо же, как тесен мир…

Ой, а как вспомню про драку в таверне с нежитью… В которую мой сокурсник Жоржик превратил всю имевшуюся там еду. Адриан, конечно, сам виноват: с некромантом пить нельзя ни в коем случае. Ладно-ладно, он же не знал. Но как представлю разупокоенного заливного поросенка и некроутку в яблоках… У-ха-ха! Ну, нельзя же так смеяться, аж слезы из глаз! Ой, мамочки… Или это не от смеха?

Резко вынырнув из воспоминаний, с открытым ртом смотрю на камин.

Вызванный мною ветерок раздул огонь на небывалую высоту, а оконная портьера, качаясь в такт его порывам, бахромой касается каминной решетки. Вот уже тлеет крайняя кисточка… Сильнее! Еще сильнее! Веселое пламя беззаботно бежит по краю занавески, чтобы… Пах! Портьера вмиг вспыхивает, развеваясь в воздухе, как пылающее знамя преисподней. В общем, это тоже красиво, но отчего-то смотреть на такой огонь мне совершенно не хочется. Заклинание дождя! Живо!

Пулей вылетаю из гостиной. Кхе-кхе-кхе… Ну и дымище! Еле откашлялась! Ох, теперь нужно умыться и платье переодеть. Негоже в таком виде милому показываться. А вообще… Беспечная улыбка. Все равно в гостиной сквозняки, да и обивку на креслах поменять нужно. Так что посидим с Адрианом в библиотеке — здесь и теплее, и уютнее, и шторы от камина далеко.

Прислушиваясь к звукам за окном, нетерпеливо вскакиваю. Приехал! Даже не бегу — лечу вниз по лестнице. Щеки заливает легкий румянец, сердце радостно бьется в предвкушении… Ох, сейчас как обниму, поцелую в обе щеки! И Адриан, конечно, подхватит меня на руки. Мы будем болтать, целоваться, дурачиться. Нам ведь нужно о стольком поговорить! Да и вообще, время, проведенное с любимым, — самый сладкий нектар, самая ценная пища, самое… Ох, и не тролля себе! Увидев входящего в двери милого, на мгновение замираю. Да, интуиция мага — великая вещь! Еще не успев осознать происходящее, резко меняю поведение. Откинув назад непослушные локоны, принимаю величественный вид. Царственной походкой спускаюсь в прихожую. Небрежно кивнув Адриану, протягиваю руку для поцелуя.

Милый, произнеся длинное приветствие, осторожно подносит мою руку к губам. Всего лишь легкое прикосновение к кончикам пальцев. Ничего лишнего. Ни одной секунды сверх.

Моя рука также совершенно бесчувственна. Ни сладкой дрожи от прикосновения любимого, ни горячей волны. Даже пальцы холодные. Грациозным движением отнимаю руку от губ Адриана. Да! Тоже не задерживаясь ни на мгновение. Спокойным ровным голосом отвечаю на приветствие. Ничего не значащие светские фразы.

Милый внимательно смотрит мне в глаза. Что ж, пусть смотрит. Я знаю, что он там видит — спокойствие, положенное случаю радушие гостеприимной хозяйки и даже… легкую скуку. Ха! А как он думал? Хм… Кажется, именно так. В его взгляде проскальзывает искреннее восхищение. Но только на миг. Потому что…

Да! Потому что ко мне сейчас приехал не тот Адриан, с которым я так сладко целовалась на лесной полянке. Сейчас передо мной принц. Светский, элегантный, одетый по последней моде, воспитанный, чуть надменный…

— Лика, сейчас мы с тобой едем в общество. Местный герцог устраивает домашний вечер для молодежи. Так, ничего особенного: танцы, игра в фанты… его младшая дочь неплохо поет, так что это тоже, наверное, будет. И, я слышал, они заказали какие-то модные фейерверки…

— Адриан, а с чего ты взял… — В моем тоне удивление и легкое недовольство венценосной особы. А на душе… Пожар, ураган, опустошающий смерч! Вот он, значит, как! Опять игры, притворство, лицемерие! Только вот интересно, какой Адриан настоящий: тот — открытый, горячий, нежный, или этот — безразличный, скучающий и надменный? Но если кто-то думает, что я буду плакать, унижаться и устраивать истерику… Не дождется! Что-что, а держать себя в руках я умею. В школе магии научили. Храни Древние старую каргу Карлу, мою школьную преподавательницу светских манер! И вдруг, заглянув в синие глаза, неожиданно читаю в них… Да, сквозь маску равнодушия проглядывает острая тревога и тяжелая, нечеловеческая усталость.

— Лика, прошу, послушай, — бесцветным голосом говорит драгоценный, — я же обещал тебе все объяснять? Вот и объясню по ходу дела. Собирайся, и поедем. По дороге поговорим. — И, запнувшись, добавляет тихо: — Там будет один человек. Я хочу, чтобы ты на него взглянула. Так, как вы, маги, умеете.

Фу-у-х! Выдохнув, принимаю решение. Что ж, надо — значит надо. Вот только…

— Адриан, — слегка смутившись, смотрю на милого, — мне ехать не на чем. Я же не планировала.

— А я в курсе, что не на чем, — ехидно улыбается Адриан. — У тебя там и конь не валялся! Точнее, валялся. А еще точнее, до сих пор валяется. Но не конь, а твой кучер. Пьяный.

Густо покраснев, опускаю голову. Да уж, домоправительница из меня никудышная.

— Принцесса, это никуда не годится. — В голосе милого явное неодобрение. — Со слугами нужно быть твердой и последовательной. Иногда даже жесткой.

— Я их люблю! — частично признав его правоту, все же возражаю я. — Они мне как родные!

— Да относись к ним как хочешь, — пожимает плечами Адриан, — но порядок должен быть. А у тебя невесть что творится. Еле заставил этого твоего… дворецкого, лошадью заняться. — И, окинув меня придирчивым взглядом, добавляет: — Лика, это ужас! Но ладно, разберемся. Я жду тебя.

Развернувшись на цыпочках, неуверенно направляюсь к выходу.

Эх! Я ведь представляла этот вечер совсем по-другому. А теперь придется тащиться на скучное мероприятие, изображать там светскую барышню. Бр-р-р! Но что-то есть такое в голосе Адриана, что заставляет меня слушаться. Да нет — командирские замашки и назидательный тон на меня не действуют, это еще в первом классе ясно было. Просто милый сейчас какой-то… слишком серьезный и сосредоточенный, словно лев перед прыжком.

— Да, Лика, — бросает драгоценный мне вслед, — выбирай наряд, соответствующий случаю. Что-то простое, но элегантное. И драгоценности — несколько не очень крупных камней.

Замираю от неожиданности, возмущенно раздуваю щеки. Нет, ну я все понимаю… Но это уже явный перебор!

— Адриан! — резко обернувшись, с возмущением смотрю на милого. — Ты что, теперь будешь указывать, какие мне платья носить?!

— Естественно, — с невозмутимым спокойствием отвечает он. — Ты же сама сегодня попросила.

— Я?!!

— Конечно. — Адриан несколько удивлен. — Кто жаловался, что, кроме меня, рядом никого серьезного и здравомыслящего, чтобы можно было посоветоваться по самым элементарным вопросам? Кстати, это ты очень правильно сделала, что сказала. Я осознал и принял ответственность.

Быстренько отворачиваюсь, чтобы милый не увидел отвратительную гримасу на моем лице. Вот елкин дрын! Похоже, я опять перестаралась. И ведь действительно выходит, что сама напросилась… Ничего, я подумаю, как от этой опеки избавиться. Или скоро выть буду. По-волчьи. И не только на луну.

— А вообще, — вдруг таинственно произносит милый, заставляя меня вновь повернуться к нему, — твой внешний вид ни разу не вызвал у меня нареканий — все в меру и со вкусом. Разве что… — Улыбка Адриана становится шире. — Когда ты ко мне в гости приезжала первый раз. Симпатичный такой наряд, но очень уж откровенный. А на фоне общей картины… — Милый лукаво заглядывает мне в глаза. — Это было намеренно, да? Детская выходка? Или…

Адриан принимает сосредоточенный вид, явно выстраивая в уме логическую цепочку.

И-и-и… Напряженно сжимаю руки в кулачки. Гоблинский компот! Еще догадается, что я мысли подслушивала. Стыдно-то как! А этот красавчик… Ему их и читать не нужно, он их просчитывает! Нужно как-то его отвлечь. Срочно!

— Адриан! — широко раскрываю глаза, изображая безудержное любопытство. — Я слышала, что мужчины вообще не обращают внимания на женские платья. — Глупо хлопаю ресницами. — Вот хоть мешок натяни — не заметите!

— Не совсем так. Если нужно, я могу вспомнить все детали: и цвет, и фасон, и где какие оборки были. Я этому учился.

— Точно! — С неподдельным восхищением смотрю на Адриана. — Мне Гретта говорила. А еще она мне рассказывала, что ты правая рука главы Ордена. И у тебя здесь секретная миссия! И кстати…

— Понимаешь, — неожиданно поморщившись, перебивает милый, — Гретту я, конечно, очень люблю. Но в ее рассуждениях о политике одна половина правды, зато вторая — сплошные сплетни. На самом деле… — Адриан, приблизившись, берет меня за руки. — Кроме нашего существует еще один королевский дом. Тот, что уже почти триста лет в опале. — Заглядывает в глаза, оценивая мое внимание и готовность слушать, и рассказывает дальше: — Но последнее время северные провинции недовольны политикой дяди, он там наворотил реформ. Кроме того, у него одни дочери, а наследника нет, а это вызывает… В общем, сегодня он написал, что хочет объявить меня наследником престола, рассчитывая, что меня поддержит Орден. Отныне мне нужно вести себя безупречно, чтобы даже в мелочах не допустить ни единой ошибки, неточности или двусмысленности! — Адриан на секунду запинается, но все же продолжает: — А что касается нас с тобой, меньше всего я хочу сейчас поссориться с советом магов. Боюсь, найдутся те, кто постарается извлечь выгоду… — И, уловив что-то в моем взгляде, произносит твердо: — Нет, я не откажусь. Просто хотелось бы попробовать договориться спокойно. Но есть все же одна серьезная проблема… — В голосе милого слышится напряжение. — В семейной жизни моих родителей было не все гладко. И мои враги не преминут вытащить эту историю на свет. Я не хочу, чтоб имя моей матери трепали погаными языками… Еще вопрос, до чего они докопаются. Дядька не все знает. Я и сам только недавно… — И вдруг, оборвав себя на полуслове, широко улыбается. — Кстати, никак не могу оценить твои возможности. Мало того что за время нашего знакомства мое представление о тебе менялось раза четыре, причем кардинально, так еще я никогда не знаю, чего от тебя ожидать… — И, поднеся мои руки к губам, признается доверчиво: — Представляешь, ехал и всю дорогу думал, как сказать, какое поведение от тебя требуется. Чтоб и поняла, и не обиделась, и чтобы это не выглядело фальшивым. И тут… Ты сама почувствовала. Я видел, как менялось выражение твоих глаз, когда ты спускалась по лестнице. Доля секунды… и ты совершенно другая. Причем именно такая, как требовалось. — И, смущенно отведя взгляд, выдает совершенно неожиданно: — Иногда мне кажется, что я тебе все время сопли вытирать буду. А порой у меня стойкое ощущение, что ты прошла специальную подготовку. Но то, что без помощи мага мне будет трудно, — это факт.

Эх… И почему вместо романтики всегда одна сплошная политика? Нечестно же так! Но…

Со вздохом беру со стола подсвечник на три свечи и направляюсь в гардеробную. Ладно, я ведь тоже не девочка-конфетка. Я чародейка, серьезный профессионал, кроме того, с самим Владыкой в родстве. Поэтому как ни претят мне эти престольные свары… Да, королевская кровь либо есть, либо нет. У меня есть. И неважно, сколько капель! Просто я… понимаю.

Топ-топ-топ! До чего гулким и пугающим может быть звук собственных шагов. Ведь вроде у меня походка легкая, я не косолаплю, не шаркаю. И как неуютно идти по темному коридору! Пусть даже и со свечами. Замедляю шаг, стараюсь взять себя в руки. Странно все это, если честно. Никогда у меня не было беспричинных страхов. Даже жуткие истории, которыми мы пугали друг друга в детстве, не вызывали у меня ничего, кроме безудержного веселья. Мыши, пауки, скорпионы? Милейшие зверюшки и объект для исследования! Темнота? Романтично! Высота? Головокружительно! Одиночество? Наконец-то! Хоть подумать спокойно можно!

А сегодня… С трудом перевожу дух. Ведь дома же! Все вокруг родное и знакомое. А как-то… не по себе. Сердце бьется так, словно вот-вот из груди выскочит. И то в жар бросит, то холодной волной с головы до ног окатит.

Еще и Адриан… Ведь так здорово все было! Не мог он мне про свои королевские дела завтра рассказать? Или послезавтра? А сегодня посидели бы тихо при свечах. И почему мужчинам политика интереснее любви? Гордо распрямив плечи, усмехаюсь. Ладно, ешкин тролль, будем соответствовать ожиданиям! Сейчас посмотрю, что на себя надеть… Хорошо хоть не бал. А то с корсетами и кринолинами самой не справиться.

Гардеробная. Длинный ряд стеллажей с одеждой. Бальные платья висят отдельно, чтобы пышные юбки форму сохраняли. Недовольно морщу лоб, оглядывая свои владения. Эх, вот не люблю непредвиденные выходы в свет! Обычно я наряд начинаю дня за два планировать, а то и за неделю! Дело-то непростое, все продумать нужно: прическу, украшения, детали разные.

А тут милому загорелось, понимаешь ли. И чтобы за пять минут была готова! Ох уж эти мужчины! Объясняй — не объясняй, все равно не поймут! Только время зря…

Вытащив на свет элегантный наряд светло-серого сукна, придирчиво оглядываю его со всех сторон. А что, это платье вроде ничего, как раз подходит случаю. Сейчас прикину… Машинально ставлю подсвечник на туалетный столик. И вдруг… Затрепетав, словно легкое полотно на ветру, очертания гардеробной начинают расплываться. Ой… Мамочки! Я снова нахожусь в ледяном зале. А за спиной шелестит что-то… Мерзкое! Жуткое! Потустороннее! И тут…

— Лучше, говоришь?.. — звучит в моей голове насмешливый голос. — Тогда оглянись и посмотри в глаза той, что лучше.

Не хочу, не могу, не желаю! Но тело, повинуясь приказу, само разворачивается. А-а-а-а!!! Вскрикнув от ужаса, зажимаю ладошкой рот. На белоснежной стене колышется огромная черная фигура в бесформенном одеянии.

Резко вдохнув, с неимоверным усилием отвожу взгляд от страшной, но притягательной картины. А в голове тонкой иглой бьется единственная мысль — бежать! Бежать отсюда! Скорее! Со всех ног!

Инстинктивно бросаюсь вперед и, налетев на туалетный столик, падаю на колени. У-у-у-у! Больно как! Закусываю губу, сдерживая отчаянный вопль.

Бам-бар-рраххх! Грохот, звон, подсвечник, сбитый со столика, брякается где-то рядом.

Ш-ш-ш… Медленно, зловеще гаснут свечи, залитые водой. Вода? На полу? И откуда она здесь?

Лихорадочно шарю руками, пытаясь нащупать подсвечник. И вдруг… Вдруг понимаю — осознаю страшную истину.

Э-э-э… это не вода… Теплая липкая жидкость! Сплошной, неудержимой рекой! Со всех сторон!

— Кровь? — потерянно бормочу я, брезгливо отряхивая руки. — Реки крови? — Из груди вырывается крик, жуткий, отчаянный. — А-а-а-адриан! — ору я истошным голосом. — Спаси меня!!! Тут кровь!!!

Гулкий звук приближающихся шагов. Даже, скорее, тяжелый топот — аж стены вздрагивают. Но мне почему-то с каждой секундой, с каждым усилением-приближением этого шума становится все спокойнее и спокойнее.

— Где? — В гардеробную влетает милый с канделябром из гостиной. Да, здоровенный канделябр на семь свечей. Больших. И, быстро окинув взглядом помещение, ставит канделябр… туда же, на туалетный столик.

Адриан подхватывает меня на руки, прижимает к себе, целует. Свой, родной, рядом!

— Лика, ты ушиблась? — Какой взволнованный голос! — Где кровь?

— Везде! — испуганно произношу я. — На полу… много… все в крови… А там… — Доверчиво прижавшись к милому, шепчу ему на ухо: — Там, на стене, призрак. Пришел. За мной.

Адриан оборачивается, несколько секунд рассматривает изображение на стене и, заглянув мне в глаза, произносит с нежностью:

— Принцесса, это не призрак, это тень от твоего платья. Кажется, в нем ты была на балу. Помнишь, как мы танцевали?

Улыбнувшись сладкому воспоминанию, осторожно оглядываюсь. А ведь и точно! Тень!

— А на полу… не кровь, это ясно. Смотри, жидкость прозрачная.

Поставив меня на сухой островок, милый наклоняется, вытаскивая из лужи подсвечник, рассматривает его со всех сторон.

— Теплая субстанция, это да. И вязкая какая-то. Прямо сплошной сироп.

Опаньки! Хмыкнув, смущенно отвожу взгляд. Именно! Сироп! Сладкая вода! В ней моя горничная кружева крахмалит. Это я, получается, тазик опрокинула? Многозначительно ухмыляюсь. Как пить дать, моя красотка этим делом перед самым уходом занималась — ведь совсем недавно на свидание отпросилась. Вот вода еще и не остыла. Хм… Заметив на полу пару кружевных воротничков, наклоняю голову: да, все верно.

Адриан, проследив за моим взглядом, ласково улыбается:

— Моя бабушка тоже обожала накрахмаленные воротнички. Вот видишь, Лика, ничего ужасного. Все просто и обыденно.

— Я у тебя глупая? — виновато заглядываю в глаза милому.

— Нет, — отвечает Адриан резко. — Это я у тебя идиот. Причем полный. — И, подав руку, помогает переступить через лужу. — Рассчитал комбинацию на десять ходов вперед и сам собой любуюсь. Стратег! А подумать, что у тебя после пережитого будет реакция… — На губах милого саркастическая улыбка. — Слушай, принцесса, ты, когда у меня сегодня гуляла, ум, случайно, не видела?

— Э-э-э? — непонимающе хлопаю ресницами.

— Так и думал, — подводит итог драгоценный. — Сплошная скальная порода.

— А ты что, совсем не боишься призрака? — шепчу я, заглядывая в синие глаза. — Ты ведь тоже его видел?

— Я привык. Он всегда со мной — с самого первого боя. Не выбросишь и не забудешь. — И, оглядев меня, произносит твердо: — Так… сейчас переодеваешься, и в постель. Тебе бы выпить чего-нибудь. Я бы посоветовал спиртное, но не знаю, как ты его переносишь. Поэтому теплое молоко с медом. И спать. Часов двенадцать-четырнадцать.

— Адриан, — посылаю милому удивленный взгляд, — нам же нужно ехать! Сложная политическая ситуация. У тебя встреча…

— Съездим на следующей неделе, — небрежно отмахивается Адриан. — Или вообще я сам съезжу.

— Но ты же сказал, что без меня не справишься.

— Я сказал, что без помощи мага мне будет сложнее, — добродушно улыбается милый. — И что с того? Во-первых, нечего расслабляться. А во-вторых… Ты же помнишь — я люблю сложные задачи.

Ох и прохвост, как все перекрутил! Благодарно улыбаюсь в ответ. Только как-то… нехорошо мне. Перед глазами все плывет, и дрожь непонятная во всем теле. Качнувшись, хватаюсь рукой за стену.

Быстро притянув меня к себе, милый прикасается губами к моему лбу.

— Да у тебя жар… А ну бегом в кровать! И где эта вертихвостка? Что-то за весь вечер ни разу не промелькнула.

— Я ее на свидание отпустила, — отчего-то виноватым голосом сообщаю милому. — А жар… это я сейчас, не волнуйся!

Щелкнув пальцами, старательно плету жаропонижающее заклинание. Хм… Не действует. А двойное? Что, тоже без толку? Странно! Ну, тройное уж точно…

— Бесполезно, принцесса. — Адриан берет меня за руку, нежно разжимая уже сложенные для новых чар пальчики. — У тебя жар не от простуды. Это нервное истощение. Выспись хорошенько, само пройдет. — И ехидно интересуется: — А выдра твоя когда явится? Под утро, да?

Опускаю глаза. Что тут скажешь!

— Эх, — Адриан окидывает меня грустным взглядом, — это даже не бардак… это нечто!

Ласково поддерживая за плечи, милый приводит меня в спальню.

— Ложись. Пойду на кухню похозяйничаю.

Переодевшись в сухую одежду и отмыв руки от сиропа, ныряю под одеяло. Бр-р-р! Холодно! Страшно! Жутко! Зуб на зуб не попадает!

— Вот молоко. — Адриан протягивает мне большую чашку. — Пей, и баиньки. И без глупостей. Завтра утром приеду справиться о твоем здоровье, надеюсь, все будет в порядке.

Сделав большой глоток, без сил прислоняюсь к спинке кровати. Какой Адриан все-таки хороший: добрый, заботливый, внимательный. И что бы я без него… Ой, мама! Поднимаю на милого перепуганные глаза. Он же сейчас уйдет — и все… Горничной нет. Кучер пьяный. Дворецкий, наверное, уже отправился в соседнее поместье к прислуге в карты играть.

— Адриан! — произношу дрожащим голосом. — Я что, останусь совсем одна? Это же… кошмар!

— Так, а о чем я тебе твержу! — неожиданно заводится милый. — Я когда первый раз посмотрел на эту твою «организацию», подумал, что у тебя нет денег, чтобы нанять достаточное количество слуг. Нормальных. А при твоем финансовом состоянии… Происхождении… И вообще! Лика, если бы я сам этого не видел, я бы не поверил! — Справившись с возмущением, он легонько касается моей щеки губами. — Спокойной ночи. Я пошел.

Ы-ы-ы-ы… Чувствую, как зубы начинают отбивать барабанную дробь. Нет! Только не это! Да я же за ночь тут от страха околею!

— Адриан, — резко вскочив на кровати, цепляюсь за шею милого, — не уходи! Пожалуйста! Останься! Со мной! До утра!

— Лика, — мягко отстраняет меня Адриан, — я понимаю твое состояние. Но как ты себе это представляешь?

Пройдясь по комнате, милый останавливается напротив меня.

— У меня там экипаж, я ведь думал, что мы вместе поедем на вечеринку. И что, оставить его торчать перед входом? А если отослать… Знаешь, слугам рот не зашьешь. Да и вообще… — Адриан серьезно смотрит на меня. — Я тебе сегодня говорил про ситуацию.

— Я веду себя достойно! — искренне возмущаюсь я. — Я же не имею в виду… Просто мне страшно!

— Принцесса, — милый устало вздыхает, — ты ведешь себя достойно, по сути. А я говорю о внешних приличиях. Тем более ты сама сегодня просила помогать тебе во всяких сложных жизненных вопросах. Объяснять? Поддерживать? Вот я и стараюсь.

Тьфу ты… Машинально чешу затылок. Кажется, я обзавелась персональным воспитателем. И преподавателем хороших манер заодно. Ну, ешкин тролль, опять чувствую себя ученицей начальной школы.

— Впрочем, — вдруг лукаво улыбается Адриан, — есть вариант… Сейчас я вернусь к себе, переоденусь и верхом поеду в таверну. Посижу там с полчасика, потом оставлю у них лошадку и пешком приду к тебе. Если кто из посетителей и обратит на меня внимание, то подумает, что я ушел спать в гостевую комнату наверху. Я там часто ночую. — И поправляется: — Ночевал раньше.

Адриан смотрит на меня тревожным взглядом.

— Должен уложиться в полтора часа. Продержишься?

Неуверенно пожимаю плечами.

— Постараюсь…

— На всякий случай запри дверь в спальню, — инструктирует меня милый, — и жди.

— А ты что… — осеняет меня догадка.

— А у меня есть выбор? И кто проектировал это здание? Да ему руки… Как можно было не предусмотреть черный ход? А парадный просматривается со всех сторон! Нужно было учесть разные ситуации… Пожар, например. Или враги нападут.

Милый подходит к окну.

— А здесь у нас все всегда нараспашку. Лика… У-у-у! Что же ты творишь? Да к тебе не то что балбесы романтичные, любая сволочь залезть может.

— Я люблю свежий воздух! — гордо заявляю я. — Даже зимой с открытым окном сплю.

— В голове у тебя… свежий воздух, — тяжело вздыхает Адриан. — Хоть бы заклинание какое охранное… Ох, да с кем я разговариваю! Так, минутку… — Он выходит из спальни, возвращаясь с большим канделябром из библиотеки, целой связкой свечей и какой-то книжкой.

О-о-о! Жмурюсь от неожиданно яркого света. Вот это да! Правильное выражение: «Светло как днем»! Сейчас именно так.

— Полистай пока. Выбрал самое сентиментальное чтиво из попавшегося на глаза.

Вздохнув, открываю первую страницу. Любовный роман.

Адриан подходит к двери.

— Я постараюсь быстро. Слушай, принцесса…

Удивленно поднимаю голову. И откуда такое веселье в голосе?

— Это ведь я тебе сегодня предложил начать все заново?

— Ну да, — недоуменно подтверждаю я.

— И чем я думал? — сокрушается милый. — Представляешь… Никогда не понимал выражения «Язык мой — враг мой». А вот сейчас прочувствовал…

— Это ты о чем? — растерянно смотрю на милого.

— Да о том, — неожиданно серьезно отвечает Адриан, — что мы и в самом деле начинаем все заново. В прямом смысле! — И, оперевшись о дверной косяк, продолжает с хитрой улыбкой: — Вот подумай — я уже второй раз за последние две недели получаю предложение от одной молодой красивой особы провести с ней ночь…

Смутившись, опускаю глаза.

— Заметь, не просто намек, — деловито уточняет милый, — все совершенно определенно! — И, мечтательно подняв глаза к потолку, продолжает: — Мне бы радоваться, но… — Он изображает тяжелый вздох. — Но на практике сие означает, что мне предстоит работать ночной нянькой у взбалмошного бестолкового ребенка, который если не к оборотням в логово, так к призракам в пещеру! Да если у меня будут такие дети… — Милый делает испуганные глаза. — Я же поседею раньше времени!

Оценив слова драгоценного, задумчиво наклоняю голову. Интересный расклад… Только что-то нет у меня сейчас сил думать.

— И ведь, — со смехом произносит Адриан, — ладно первый раз. Можно сказать, что я стал жертвой недоразумения. Но теперь-то! Ведь точно знаю! И туда же! На те же грабли! Еще и в окна ради этого лазить… Можно сказать, с риском для жизни!

И-и-и! Вымученно улыбнувшись, прикрываю ладошкой рот. Да, как-то я с этой стороны не смотрела…

— Погоди смеяться, еще не все, — многообещающе заявляет милый. — Мало того что я все правильно понимаю, так я же еще и соглашаюсь. И даже не это главное… — Адриан оглядывается по сторонам и добавляет тише: — Главное, что я воспринимаю происходящее как нечто абсолютно естественное. Как будто именно так и надо. Похоже, я где-то крупно лопухнулся. Но не могу понять где. Дожил, одним словом.

Хмыкнув, зарываюсь в подушку. Что за странное состояние? Ведь смешно же! А смеяться нормально не могу.

— Но, — Адриан подчеркнуто серьезен, — положительные изменения в наших отношениях меня радуют.

— Какие еще изменения? — поднимаю на милого совершенно обалдевшие глаза.

— То, что сегодня мною тут завтракать не будут. По-моему, это прогресс.

Все-таки рассмеявшись, качаю головой. Ну артист! Комик! А кстати, мне уже не так страшно.

— И, чтоб ты уж очень не воображала, — Адриан посылает мне лукавый взгляд, — если у нас все заново, то я получаю преимущество…

Замираю в предвкушении. Ох, сейчас выдаст, паршивец! Не может ведь, чтобы ситуацию в свою пользу не перевернуть.

— Это значит… — коварно усмехается милый, — что я не давал тебе никаких глупых обещаний и могу приставать, сколько захочу!

Добродушно улыбаюсь. И что ты с ним будешь делать?

— Сегодня не в счет. — Адриан окидывает меня снисходительным взглядом. — Как ты говорила? Что я — некромант какой? — И тут же, приняв грозный вид, предостерегает: — Но мое время придет! Так и знай.

— Ты сам приходи, ладно? — просительно заглядываю в глаза.

— Конечно, приду. Куда же я от тебя денусь?

Ожидание… Всего несколько часов назад рассуждала, как приятно ждать любимого человека. Но сейчас — это совсем другое ожидание. То, которое смерти подобно. Сижу, закутавшись в одеяло, и смотрю, как догорают свечи. Да, вот она — целая связка их, рядом лежит. И зажечь — всего лишь пальцами щелкнуть! Но знобит так, что страшно руку из-под одеяла высунуть. И время… Кажется, оно замедлилось в тысячу раз. Пока жду Адриана, успела всю жизнь в уме прокрутить. Впрочем, ничего особенного и не было — учеба, и только. Минутная стрелка нехотя, словно издеваясь, переползает на последнее деление. Полтора часа истекли. Неужели не придет?

Слышу на балкончике легкий, почти незаметный шум. Не была бы так сосредоточена на ожидании — и внимания б не обратила. Придет! Точнее, уже пришел! Счастливо улыбаюсь. Наконец-то!

Осторожно раздвинув шторы, милый спрыгивает на пол и, подойдя к кровати, с загадочной улыбкой протягивает мне букет красных флоксов. Да, ярко-алых, словно маленькие язычки огня! Кажется, даже в комнате теплее стало.

— Спасибо! — По щелчку пальцев приблизив вазу, ставлю цветы.

Несколько секунд откровенно любуюсь на букет, потом нежно смотрю в глаза Адриану. О-о-о-о! Ну и ну… Растерянно шевелю губами, стараясь найти подходящие слова. Похоже, в таверне драгоценный оставил не только лошадь. Но и пару золотых — не меньше. А взамен получил… Точнее, принял… Или набрал? Набрался, одним словом.

Тяжело вздыхаю, вспомнив все подвиги Жоржика разом. И вроде милый не шатается, да и спиртным от него не то чтобы очень разит. Но таких «пьянючих» глаз я у него еще никогда не видела. Без сил прислоняюсь к спинке кровати. Славненько-то как…

Адриан останавливается напротив меня, щелкает каблуками, легкий поклон.

— Принцесса, — произносит милый каким-то чересчур официальным тоном, — я долго думал над твоим предложением. И хоть высоко ценю оказанную мне честь, но вынужден отказаться.

Опупеть! Чувствую, как мой рот сам собой раскрывается от удивления. Это драгоценный вообще о чем? Жениться на мне я вроде ему не предлагала. Да не хватало еще! Сам пусть предлагает! Но лучше это… не сейчас.

— Все-таки я мужчина благородного происхождения, — продолжает развивать мысль Адриан, — тем более с боевым прошлым, и даже прошел специальную подготовку.

Еще лучше. Незаметно оглядываюсь на зеркало. Интересно, у меня сейчас глаза похожи на блюдца? Или уже на тарелки? Эх, жаль не видно!

— Поэтому быть нянькой, даже у особы королевской крови… Для меня это несолидно.

С трудом закрываю рот. Превосходно! Кажется, меня ожидает веселая ночка.

— Я тщательно взвесил все «за» и «против», — торжественно заявляет Адриан, — и имею дерзость предложить себя в качестве…

Милый произносит какой-то длинный, неизвестный мне термин.

— Адриан, — спрашиваю я совершенно потерянным голосом, — а это слово что означает?

— Это, — улыбается милый, — что-то вроде начальника личной охраны у королевских особ плюс особые поручения, а на случай войны может быть командующим армией.

Машинально засовываю палец в рот. Кусаю. Ай! Больно! Ну ни тролля себе! Вот чего мне, оказывается, не хватало в этой жизни — личного главнокомандующего! Да, кстати! И чулки новые купить нужно! Вчера еще собирались! Тьфу ты! При чем одно к другому? Ох, Адриан! Совсем голову задурил.

— Что ж, раз возражений нет, значит, я считаю вопрос решенным. — И добавляет хитро: — Благодарю, принцесса! Отличная новость, это нужно отметить!

Каким-то слишком уверенным шагом он направляется к бару, вытаскивает оттуда заветную бутылку гномьего пятизвездочного.

В беззвучном приступе хохота прячусь в одеяло. А ведь он прав! Мы идем строго по сценарию. В окно залез, теперь коньяк пить будет.

Наполнив бокал, Адриан уютно устраивается в кресле.

— Не буду скрывать, — доверчиво смотрит на меня милый, — для меня это серьезное достижение. Но не подумай — ты внакладе не останешься. Даже наоборот! — И, подняв бокал, заявляет торжественно: — За долгое и успешное сотрудничество!

Хм… Растерянно чешу затылок. По-моему, это уже не смешно. Чтобы без пяти минут наследник престола нанимался в охрану, пусть даже к магу… А если я во дворец Владыки светлых эльфов посудомойкой устроюсь — это тоже будет карьерный взлет? Кажется, пора приводить ненаглядного в чувство.

Пальцы уверенно складываются для плетения отрезвляющего заклинания. Сейчас будет как стеклышко. И вдруг быстро прячу руку под одеяло. Потому что… А потому что так нечестно! Он ведь меня об этом не просил. Подумаешь, выпил лишнего! Так ведь ведет себя достойно: не буянит, не пристает и пришел вовремя, как обещал. А то, что чепуху всякую болтает… Гордо задираю подбородок. Ну и что с того? Как будто я сегодня в гардеробной вела себя мудро и рассудительно! Собственного платья испугалась. Уж молчу о том, что кровь с сиропом перепутала. И чего я на человека взъелась? На него и так столько всего навалилось в последнее время. Пусть расслабится! А разговоры эти… Он завтра не вспомнит, а я ничего не расскажу. И вообще — это же он обо мне заботится! Пусть и таким оригинальным способом.

— Лика, ты не разочаруешься в своем поступке, — обещает Адриан, делая еще глоток коньяка.

— Конечно, — улыбаюсь я ласково и добавляю совершенно искренне: — Я в тебя верю!

— Отлично! — Милый ставит недопитый бокал на столик. — Теперь необходимо разработать подробный план мероприятий. Работы предстоит много, к тому же нужно учесть нюансы. Все-таки безопасность особы королевской крови. — Воздев глаза к потолку, он беззвучно шевелит губами. — Стой, принцесса! — пристально смотрит на меня милый.

О-ох-ох! Красивые у него глаза, спору нет. Синие-синие. Да и сам он… Красивый мужчина я имела в виду!

— Лика, — у Адриана искренне изумленный вид, — а почему у тебя охрана, заметь, королевская, к месту службы через окна влезает? Это же вопиющее нарушение правил придворного этикета.

Глупо хлопаю глазами. Что тут сказать?

Милый, поднявшись с кресла, подходит ко мне и присаживается на краешек кровати.

— Ладно, не переживай, — произносит Адриан покровительственным тоном. — Если честно, такая проблема не только у тебя. У нас в Ордене последнее время просто засилье деревенщины с купленными титулами. Полнейшее отсутствие манер! И это — рыцарский Орден! Да мне иногда от стыда под землю провалиться хочется.

Ля-ля-ля… Смущенно отвожу взгляд. Завтра достану многострадальную книжицу с правилами поведения при дворе и буду зубрить. Ибо…

— Погоди! — Адриан хлопает себя по лбу. — Как же я не догадался! — И, приняв загадочный вид, поясняет: — Речь идет об охране тайной и глубоко засекреченной! Вот теперь все встало на свои места!

Он возвращается в кресло, в его руке вновь бокал с коньяком.

— Вот оно, значит, как… — задумчиво произносит милый, слегка поворачивая бокал в ладони. — Моя миссия еще более сложна и ответственна, чем я предполагал. Режим секретности… Ничего, справимся, не в первый раз. — Он медленно подносит коньяк к губам, вдыхает аромат. — Божественный напиток! — На лице выражение полнейшего блаженства. — Какой букет! Молодая кора дерева, засушенные райские яблочки и лесной орех! А в послевкусии нотка ванили. Это не коньяк, это высокое искусство! — Делает небольшой глоток, смакует. — После жуткого пойла из таверны просто лекарство!

Да уж… Не в силах сдержать улыбку, окидываю драгоценного быстрым взглядом. Интересно, как в таком состоянии можно еще и букет различать? Хи-хи. Или это он по памяти? Ладно, пусть порадуется, если такой ценитель. У меня в кладовой еще пара бутылок хранится, от Жоржика запрятанных. Сама коньяк не употребляю, только вино, да и то изредка.

— Принцесса, — Адриан вдруг отрывается от мечтательного созерцания коньяка в бокале, — а почему это у тебя охрана на посту пьяная, да еще и коньяк глушит? Ты меня, конечно, извини… Но это слишком!

Набрав в легкие воздуха, милый уверенно встает с кресла.

— Та-а-ак! И кто у тебя начальник охраны? Я ему сейчас задам… пару вопросов!

Взволнованно тереблю край одеяла. Вот он — пьяный бред во всей красе! И что, интересно, драгоценному ответить? Мои бестолковые, точнее, трезвые мысли окончательно запутались.

И тут… Грозный вид Адриана мгновенно сменяется полной растерянностью:

— Так это же я… И это у меня. Мои… Вот это да… Ладно. Разберусь. Выводы завтра сделаю, сегодня я немного не в форме. Но я этим идиотам устрою веселую жизнь! Они у меня надолго запомнят! И жалеть никого не буду. Даже если ты, принцесса, заступишься. Так и знай.

Прыснув в кулачок, осторожно выглядываю из-под одеяла. Нет, ну всякое видела… Но чтоб такое! Пожалуй, мой друг некромант отдыхает.

— А кстати, — морщит лоб милый, — откуда это начальство узнало, что я на посту… того? Проверки вроде не было… — Адриан доверчиво заглядывает мне в глаза. — Представляешь, Лика! Это означает, что в наших рядах… Ох, знать бы кто! Ты случайно подозрительного поведения ни за кем не замечала?

С обалдевшим видом отрицательно качаю головой.

— Жаль… — горько усмехается Адриан. Наливает бокал до краев и, выпив залпом, утыкается в рукав. — Ничего, вычислим. Эх, сплошные проблемы.

Милый некоторое время с философским видом разглядывает ковер на стене.

— А вообще, — наконец изрекает он, наградив меня почти осмысленным взглядом, — нехорошо вышло. Сам напросился — и в первый же день такое происшествие. Я должен был лично все проверить! Предусмотреть! А тут…

Почему-то мне вдруг становится не по себе. Не могу я оставаться равнодушной, когда любимый человек так расстраивается. Даже если это липовые трудности на выдуманной службе. Из опыта общения с Жоржиком знаю, что с пьяными лучше не спорить. Самое разумное — принять их правила игры.

— Адриан, — благородно прихожу на выручку милому, — ты не учел одной маленькой детали.

— Какой еще детали? — интересуется драгоценный, продолжая сверлить взглядом ковер.

— А такой, — многозначительно улыбаюсь я, — что мы с тобой пока просто договорились. Но официальной бумаги же еще нет? И что-то мне подсказывает, что эта бумага будет датирована завтрашним числом.

— Ах, вот как! — Адриан радостно потирает руки. — Спасибо, что подсказала. И точно ведь! — Милый смотрит на меня с интересом. — А раньше кто у тебя был начальником охраны?

Хи-хи. Хороший вопрос. Отвечаю неуверенно:

— Я, наверное.

— А, тогда все понятно. Не в обиду тебе будет сказано, но ты даже слуг своих построить не можешь. А эти парни… С ними нужно строго! Не переживай, я наведу порядок! Вот увидишь!

Эх… Небрежно поправив волосы, осторожно укладываюсь на подушку. А ведь грустно все это на самом деле-то. Притащился ко мне ночью, влез в окно, и хоть бы слово… хоть намек! Говорят же, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Выходит, у моего милого на уме только служба да политика, если даже алкогольный бред исключительно об этом. А меня там и близко…

Рассеянно оглядев комнату, вдруг упираюсь взглядом в подарок драгоценного.

— Адриан, — неожиданно для себя быстро произношу я, — а что означают флоксы?

— Флоксы вообще или красные флоксы?

— А ты уже и не помнишь, какие дарил? — ехидничаю я. — Тогда подсказываю: такие яркие-яркие, словно маленькие частички пламени.

— А красные флоксы и означают «пламя», — понизив голос, отвечает Адриан. — «Пламя твоих губ».

И, заглянув мне в глаза на удивление трезвым взглядом, добавляет ласково:

— Спи, чудо магическое, я рядом.

Послушно подкладываю под щеку ладошку.

И… Смешно сказать! Но вдруг мне ясно представляется, что эта моя охрана, которая привиделась драгоценному… Что она существует на самом деле! Надежная, профессиональная, хорошо организованная. Конечно же случаются разные моменты… Закрываю глаза. Адриан наведет порядок, он же обещал! А страхов больше нет. Совсем. Да и глупо бояться призраков, когда рядом… «Пламя твоих губ» — и молчал же, паршивец! Засыпаю со счастливой улыбкой.

Раннее утро. Только начинает светать. Первые солнечные лучи, игривые, словно рыжие котята, весело пробираются сквозь густую предрассветную мглу.

Открыв глаза, сладко потягиваюсь в постели. Мур-р-р! Хорошо как! Да и вообще — жизнь прекрасна! И как можно было вчера так по-глупому себя вести? Из-за всякой ерунды? Даже вспоминать смешно! Смущенно улыбаюсь. Легко поднимаюсь с кровати. Адриан… Хи-хи! А охрана у меня еще и спит на посту. Осторожно подхожу к креслу и, присев рядом на корточки, любуюсь милым. Интересный он такой, спящий… Взрослый, серьезный, мужественный! И в то же время есть что-то детское в выражении лица. Ах! Прямо хочется приласкать и окружить заботой.

Еще раз внимательно оглядываю Адриана. А вот это… На шее золотая цепочка так неудачно завернулась, как удавка прямо. Мешает же! Ничего, сейчас осторожненько поправлю. Тихонечко, стараясь не разбудить, тяну за цепочку, вытаскивая из ворота рубашки. И… замираю в изумлении. Даже дыхание перехватило! Вот это да… В мою ладошку плавно ложится простенькое колечко с изумрудом. На вид — ничего особенного, но…

Да, это вещь работы древних мастеров. И магия в ней присутствует, хоть внешне это никак не проявляется. Неудивительно, у Древних всегда вещицы с секретом. Это, видимо, и есть один из двух семейных амулетов Адриана, о котором говорила Гретта. Все просто и понятно, но… Внимательно разглядываю кольцо. Нет, ошибки быть не может. Цвет и структура камня, отделка, орнамент — все совпадает. Да! Если положить это колечко рядом с моим фамильным изумрудным комплектом, всякий скажет, что это еще одна вещь из набора. Четвертая.

Хм… А у Древних не бывает четное число украшений в комплекте. Значит, должен существовать и пятый предмет! Точнее, он и был у Адриана, а затем магическую вещичку выманили, используя одаренную девочку-мага. По крайней мере, именно такую картинку я случайно подсмотрела в мыслях милого. Ну вот, опять ненароком влезла в чужую тайну. Всегда так! Стыдливо опустив глаза, осторожно прячу амулет обратно милому под рубашку. Только почему-то кажется мне, что тайна эта не такая и чужая. И ко мне она имеет самое прямое отношение! А если… Все внутри холодеет от внезапной догадки. А если мы с Адрианом родственники? Только не это! Даже проверять страшно! Но нужно. Быстро активировав глубокий взгляд, тщательно рассматриваю ауру милого.

Уф… Радостно улыбаюсь. Просмотрела до седьмого колена — ни одного намека на родство. Да и человек он, стопроцентный. Хотя аура у драгоценного несколько необычная — даже не могу сказать, в чем это проявляется, но что-то присутствует… неуловимое. Хи-хи. Может, гениальность? Правда, выпил этот гений вчера и впрямь немало — похмелье серой липкой пленкой, еще и толстым слоем… Ох, будет головушка болеть!

Принимаю загадочный вид. Не будет! Быстро плету исцеляющее заклинание. Минут через пять и следа от похмелья не останется. Проснется мой ненаглядный свежим и бодрым.

Ой! Он же кушать захочет! Да я и сама… Так! Бегом на кухню. Еще и чай заварить специальный, с разными травками.

А насчет амулета… И так сегодня собиралась в столицу сгонять, в нашу главную семейную усадьбу. Там библиотека не чета моей, несколько комнат занимает. Вот там и про оборотней почитаю, чтобы понять, как с волчатами быть. А заодно и семейные летописи гляну. К тому же братец младший должен был с каникул вернуться. Наверняка родители с ним какой-нибудь подарок для меня передали.

Ах! Обожаю иномирское белье. И чулки у них — обалдеть просто!

Радостно потираю руки. Сколько дел! Милого на службу выпровожу, и вперед!

Сразу после ухода милого объявилась моя краса-горничная. Ах-ах! Глазки горят, губки вишенками. Видно, всю ночь не о политике разговоры вела. Ну да ладно, мне ли не понять! Окинув гулену снисходительным взглядом, приступаю к сборам.

С братцем по магической почте связалась, будет ждать. Обрадовался даже, оболтус малолетний! Я и сама, если честно, соскучилась по младшенькому, да и про родителей узнать интересно. А еще и подарочки для меня есть… Как тут не радоваться жизни?

В отличном настроении отправляюсь в кладовую выбирать для брата гостинец. Любовь к сладкому у нас семейная, а у меня в этом году такой замечательный абрикосовый джем получился! Натуральное желе — можно кубиками резать. А на обратном пути зайду на лошадок гляну и на кучера заодно. И если он вчера был сказочно хорош, то самое время оказать ему посильную целительскую помощь.

Хи-хи. Я сегодня с утра просто добрая фея — всех от похмелья спасаю. Тихонечко отворяю дверь в конюшню… О-о-о! А я-то думала, моему верному слуге плохо. А ему… Закрыв рот ладошкой, прислоняюсь к стене. У-ха-ха! Ему сейчас хорошо! А с рыбьими косточками я все-таки просчиталась. Вместо заднего двора они оказались на конюшне, в аккурат на моем спящем кучере. И теперь с десяток облезлых дворовых котов с громким мурлыканьем облизывают незадачливого пьяницу. Хм. Какая у него на лице блаженная улыбка! Что ж, не буду мешать. Возвращаюсь в дом.

Итак, все мои подданные счастливы, я в прекрасном расположении духа. Какое замечательное утро, ешкин тролль!

Сделав глоток ароматного горячего напитка, выжидающе смотрю на брата:

— Я тебя слушаю.

— Да что там рассказывать? — Мэт небрежно откидывает со лба косую челку. — Я же говорил, Адриан попросил меня потренировать лошадок. Понятно, я от такого предложения ни за что не откажусь… — Юное дарование мечтательно поднимает глаза к потолку. — В Ордене конюшни — зашибись! Кого там только нет! И чистокровные южные скакуны, и лошадки знаменитой породы, выведенной преподавательницей магии Жизни, даже есть пара полукровок от дикого магического коня… Во я там оторвался! Я к ним два месяца приходил почти каждый день. Мы с Адрианом, считай, вдвоем всю работу сделали. Он лошадей просто отлично чувствует. Я даже, признаюсь, ауру его на всякий случай глянул, вдруг у парня в предках эльфы или друиды.

— И как? — интересуюсь я, откусывая миндальное печенье. Ответ я, естественно, знаю, но на всякий случай…

— Да никак, — пожимает плечами братец. — То есть Адриан — человек стопроцентный, просто у него способности. А у меня зато не просто способности! Я вообще гений! Да этот принц, когда понял, что я могу… у него челюсть отпала! Он же ко мне пристал как банный лист. Даже в гости сам напросился.

Хм… Машинально накручиваю на палец локон. Бр-р-р! Дурацкая привычка! А братец-то, похоже, не сочиняет. Они действительно общались с драгоценным два месяца подряд. Мало того — милый у нас в гостях был! И хоть бы словом, наглец, обмолвился… Подозрительно все это, очень подозрительно.

— И о чем вы разговаривали, — тщательно подбираю слова, стараясь деликатно выведать нужную информацию, — во время визита принца? Неужели только о лошадях?

— Во время какого из них? Но вообще, о разном… — И, хитро сверкнув глазами, продолжает: — Обычные мужские разговоры: о лошадях, боях, женщинах.

Вдруг, перехватив мой взгляд, Мэт радостно сообщает:

— Между прочим, Адриан, как и я, фанатеет от Джека Стального Черепа.

С безумным видом запихиваю в рот сразу несколько печенюшек. Жую. Залпом выпиваю кофе. О! На этот раз братец расстарался — настоящий заварил! Зачерпнув ложечкой гущу, закусываю. Тьфу! Это же на ней гадать нужно было! Ы-ы-ых!

— Мэт, — интересуюсь с видом деревенской дурочки, — а этот… Череп, он кто?

— Систер, ты что, с луны? — презрительно щурится братец. — Джек — чемпион гладиаторов. Я же тебе про него рассказывал тысячу раз.

Опупеть! Без сил откидываюсь на диван. Милый, оказывается, шляется в нашу центральную усадьбу, как к себе домой, с моим братом-подростком от гладиаторов фанатеет. Такое ощущение, что это два каких-то совершенно разных Адриана!

— Да это все фигня. — Мэт небрежным движением отправляет поднос с пустыми чашками на кухню. — Вот как-то раз мы с Адрианом вообще конкретно забухали.

А вот это конец. Полный занавес. Гневно сверкаю глазами. Ну, драгоценный, ну, гаденыш! Убью! Тяжело вздыхаю. Понятно, не убью, я же маг Жизни все-таки, но то, что милого ждет серьезная и неприятная беседа, — гарантирую. И, боюсь, она станет последней. Да как можно! Адриан что, вообще без мозгов? Мэт — подросток, у него сейчас магический резерв формируется. Ему же спиртное нежелательно и даже опасно! Да уж, красавец! Мало того что неизвестно для каких целей в доверие к нашей семье втирается, так еще и ничем не брезгует!

— И что вы пили? — убитым голосом интересуюсь я, с ужасом представляя батарею пустых бутылок из-под гномьего коньяка или даже жуткого гоблинского самогона и Мэта с Адрианом в состоянии, близком, скорее, к флоре, чем к фауне.

Братец неожиданно заливается краской и после нескольких минут напряженного молчания все-таки выдает:

— Друидовский сидр.

— Что? — Чувствую, как мои глаза становятся похожими на две тарелки. Летающие. Инопланетные. В диком приступе смеха утыкаюсь в плюшевую обивку диванчика. У-ха-ха! Молодцы! Уели дурочку наивную! А я, глупая, уж невесть что подумала.

Вытираю непрошеные слезы. Сидр вообще напиток слабоалкогольный, а уж друидовский… У друидов этим словом называется чистый яблочный сок, настоянный на травах. Да его не то что подросткам, маленьким детям и беременным женщинам употреблять разрешается. И даже, хи-хи, рекомендуется! Забухали они! Ох, держите меня трое!

— Что ж, если так, — заявляю торжественным тоном, перестав хохотать, — то можете пьянствовать хоть каждый день. Да я по возвращении домой для тебя целую бочку этого компо… то есть крутого пойла выпишу.

— Не издевайся. Тебе хорошо, ты совершеннолетняя. А этот гад Адриан… — Мэт обиженно вздыхает. — Он как-то так внимательно посмотрел на мои руки… И сказал, чтобы я сам в таверну сходил! Представляешь?

Хи-хи! С трудом сдерживаю ехидную улыбку. Конечно, представляю! Более того — знаю! Наш доблестный ректор еще во времена моей учебы добился у совета специального распоряжения, по которому магам без кольца выпускника спиртное продавать запрещалось под страхом смерти! Какие тут, оказывается, чудеса творятся! А я и не в курсе. И милый… умен, паршивец. Хотя пока неизвестно, какую игру он затеял, но ведет себя Адриан достойно. Кстати, насчет кольца… Что-то крутится в голове, но никак не вспомню. Ладно, об этом позже.

— Послушай, Мэт, — серьезно смотрю на юное дарование, — у нас книги по волколакам в библиотеке или в хранилище?

— По оборотням все более-менее стоящее у меня в комнате, — удивленно отвечает братец. — А что именно тебя интересует? Там целый шкаф — неделю рыться можно.

— Мне нужна информация о щенках, — формулирую ответ. — Детеныши волколаков. Маленькие. До первой крови.

— Хм… Это нужно смотреть, выбирать. Погоди, сейчас попробую что-нибудь найти. — И с неприкрытым любопытством заглядывает в глаза: — Лика, а тебе зачем?

— Потом расскажу, — небрежно отмахиваюсь я, — ты, главное, подбери литературу. — Поправив прическу, с царственным видом поднимаюсь с диванчика. — Я буду ждать в библиотеке!

— Понятно, — коротко бросает Адриан, захлопывая мой медицинский справочник и аккуратно возвращая его на полку. После чего, подойдя к моему портрету, несколько минут задумчиво разглядывает меня-выпускницу. — Твоя сестра? Красивая…

— А то, — гордо заявляет братец. — Да она не только красивая, она еще и умная!

— Интересные книги она у тебя читает, — немного растерянно произносит милый.

— Ха! — Мэт небрежно отправляет в рот кусочек шоколадного печенья. — Не просто читает — она в этом профессионал!

— А у нее есть, — Адриан, обернувшись, с интересом заглядывает в глаза собеседнику, — официальный претендент…

— Ой! — Мэт картинно машет рукой. — У нее этих претендентов… не пересчитать!

— Вот как. — Милый, сев в кресло, тоже берет из вазочки печенье. — Еще интереснее.

— А ты думал, — подмигивает ему братец. — Да по ней полкурса сохнет, а препод по боевой магии так и вообще… И она сначала со всеми такая ласковая, добрая, а потом та-а-акое вытворяет! Да от нее все горькими слезами рыдают. Маги в смысле. А на людях систер вообще эксперименты проводит! Так что… Не будь Лика моей сестрой, я бы обходил ее десятой дорогой.

Что-о-о-о!!!

Помахав перед глазами рукой, выныриваю-выскакиваю из видения.

— Мэт!!! — окидываю малолетнего наглеца убийственным взглядом. — Потрудись, пожалуйста, объяснить мне, что за бредни я только что услышала?!

— А это все правда. И про полкурса, и про препода. И то, что тебе все пофигу: сначала улыбаешься, а потом — Мороз Иваныч.

— Да?! — машинально шарю рукой по столу, ища, чем бы запустить в гаденыша. — Не замечала я, если честно, чтобы кто-то ко мне по-особенному относился! И нормально я со всеми общаюсь — вежливо! А эксперименты на людях — это тоже правда?!

— Ага. Ты же говорила, что разделила пациентов на две группы: одних лечишь только магией, а других — травами, а результаты потом сравниваешь. — Нахаленок победно улыбается. — Вот видишь, я ни капли не соврал. Просто немного по-другому расставил факты. Прикольно же вышло, скажи?

— Так, Мэт… — тяжело вздыхаю я. — Я, конечно, ни тролля не смыслю в этой вашей иномирской педагогике и психологии подросткового возраста. И, наверное, я тоже средневековая дикарка, но, — решительно поднявшись с пуфика, быстрым шагом подхожу к малолетнему родственнику, — но твое поведение заслуживает хорошей порки. И я тебе ее сейчас организую!

— По-о-одумаешь, звездища! А ты меня сначала поймай!

Чир-рик! Ширх! Быстрый взмах буроватых крылышек. С диванчика с нахальным видом впархивает самый обыкновенный воробей. Ни за что бы от настоящего не отличила! Несмотря на злость, уважительно наклоняю голову. Ну, Мэт… силен, поганец! Практически мгновенная трансформация! Э-э-э… Что ж делать-то? В снежную кошку обернуться и попробовать поохотиться? Да я по сравнению с братцем метаморф никудышный — пока перекидываться буду, и след его простынет. Тут по-другому нужно! Быстро оглядываюсь вокруг. Щелк! Пальцы мгновенно выдают нужное заклинание.

Ш-ш-ш! Тонкая тюлевая занавеска накрывает воробья, словно сеть птицелова. Чики-чири! Слышу из-под ткани возмущенное чириканье. Хи-хи! А как он думал? Блим! Яркая вспышка света. Хрясь! Противный звук разрываемой ткани. Братец, превратившись в крысу, прогрызает здоровенную дырку. Эх, а как уютно было в моей комнате! И занавеска с обоями в тон… Решительно тряхнув волосами, отгоняю посторонние мысли. Потери после боя считают! Топ-топ-топ! Гадкий крысеныш семенит по полу, сейчас за шкаф нырнет, оттуда не выцарапаешь. Вж-ж-ж! Со стола слетает изящная плетеная корзинка, я в ней рукоделие раньше хранила. Ну да, я и рукоделие… А зато маг Жизни из меня неплохой! Шмяк! Корзинка накрывает хвостатого родственничка, словно колпаком. У-ха-ха! Получилось! Хлопаю в ладоши! Живая корзинка бегает по комнате, натыкаясь на мебель. Бам! Гре-у-у! Рев дикого кабана. Корзинка разлетается в клочья. Ой, все равно времени на вышивание нет. Бабах! Выбив дверь, грозное животное вылетает в коридор. Ах так, значит? Быстро скатываю в руке холодный шарик. Аж пальцы сделались деревянными. Дзынь! Пол в коридоре в мгновение ока превращается в зимний каток. Хи-хи! Ледяной покров четырехкратный заказывали? Шмяк! Жуткий вепрь, поскользнувшись, со всего маху въезжает в стену. Хлоп! Осенний натюрморт «Дары полей», холст, масло, тяжелая золоченая рама… Мамочку все равно эта картина раздражала — на ее взыскательный вкус овощи там неестественные. Что ж, теперь раздражать не будет! Хм… А братца-то хорошо приложило, как бы сотрясения не было. А! Радостно потираю руки! Потом вылечим!

Рисую в воздухе любимые руны жизни. Вокруг кабана вырастают буйные тропические лианы, опутывая его коконом, приклеивая листьями-мухоловками. То-то же! Не вырвется! Окидываю младшего ехидным взглядом. Братец пытается перекинуться в птицу — бьется, как в силке, в бабочку — прилипает, в тигра — а толку! — путы крепкие, не разорвать! Наконец, приняв настоящий облик, пробует сплести заклинание… Ну да, сейчас! Буйные растения мгновенно обвивают руки, сковывая каждый пальчик.

— Попался, пакостник! — довольным тоном произношу я. — А теперь получай по заслугам!

Хлясь! Гибкий прутик отламывается от моего живого гербария и, красиво рассекая воздух, приземляется… В общем, на очень важное для королевской особы место. Тронное, можно сказать.

— Это за твой брехливый язык!

Хлясь! Прутик повторяет движение.

— А это за идиотские выходки!

Хлясь!

— А это, — мстительно улыбаюсь, — за троллеву пацифистку!

Закончив воспитательный процесс, убираю все заклинания. Да уж… ну и погром! Устало прислонившись к стене, смотрю на брата, ожидая реакции. Обидится? Разозлится? Отомстит?

Мэт, аккуратно размяв затекшие пальцы и потерев шишку на лбу, поднимает взгляд. Мамочки! В полном изумлении задерживаю дыхание. Я ожидала чего угодно, но чтоб такое… В глазах светится искреннее уважение с примесью детского восторга.

— Прикинь, систер, — произносит братец доверительно, — меня папа за всю жизнь ни разу пальцем не тронул! Ученики в школе, даже старшие, все лохи по сравнению со мной. Да меня преподы и те боятся! А ты… — Мэт посылает мне взгляд, полный обожания. — Ты первая, кто в прямом смысле надрал мягкое место великому Мэту-метаморфу! Систер, ты теперь мой кумир! Я от тебя фанатею!

Ох, ни тролля себе… С обалдевшим видом чешу затылок. Никогда не думала, что заслужить авторитет у подростка можно таким, прямо скажем, оригинальным способом. А еще говорят, педагогика! Но если быть объективной… Внимательно смотрю на юное дарование. Характером-то оболтус не в маму с папой — мирных ученых-исследователей. В этом паршивце играет горячая кровь наших воинственных предков. Просто он мал еще, да и воспитан в роскоши и вседозволенности. В школе и дома только пылинки с братца сдувают: ах-ах, вундеркинд! А то, что Мэт к Адриану тянется, совсем неудивительно.

— А как же Джек Стальной Череп? — интересуюсь я. — Ты уже от него не фанатеешь?

— Череп — отстой! Ты в сто раз круче!

— Что ж, как знаешь. А то я хотела предложить на выходных сходить на гладиаторов глянуть.

— Ли-и-и-ка! Круть! — Мэт, в три прыжка преодолев расстояние между нами, с радостным воплем вешается мне на шею. У-у-у! Инстинктивно сжимаюсь. Счастье-то какое, кабы не зашиб, балбес, в приливе братской любви. — Систер, там все цивильно, вот увидишь! В тех боях, на которые аристократы смотрят, убивать нельзя, так что все пучком! А если что не понравится, отвернешься или глаза закроешь. А я за это…

Братец нежно прижимается щекой. Мягкая у него щечка, совсем детская…

— А я за это с тобой в театр схожу, вот! На какую-нибудь ерунду про вечную любовь.

Да, это поступок, достойный настоящего мужчины. Звонко рассмеявшись, даю согласие на воскресный культпоход. Тоже мне — гладиаторы! Да меня после Эльта с призраком трудно удивить.

— Кстати, — хитро улыбается юное дарование, — это хорошо, что в воскресенье. Обещали, что как раз Белор Нежная Смерть приедет.

— Белор? — Пытаюсь вспомнить, для какой из рас характерно такое имя. — Эльф, что ли? В гладиаторах?

— Полукровка. Да у нас полкурса девчонок собрались на него взглянуть!

— У вас что, все девушки по боевой магии специализируются? — интересуюсь я.

— Да нет, — хитро заявляет братец. — Просто они от этого Белора млеют, как дуры… типа симпотный чувак. Но мне-то оно пофиг, главное — он еще никому не проигрывал! А у нас он впервые будет.

— Договорились! Нужно же оценить, по кому нынешние ученицы магии сохнут.

Аккуратно поправив перед зеркалом прическу, засовываю иномирский бестселлер в саквояжик.

— Пойду, пожалуй, а то еще в магазинчик забежать нужно — шляпку на осень подобрать.

— Иди-иди, модница! — ухмыляется братец. — А вообще переживаю я за тебя.

— С чего бы это?! — машинально опускаю руку, уже приготовившуюся плести заклинание телепорта. — Почему ты за меня переживаешь?

— Наивная ты у меня и бестолковая и веришь всему, — покровительственным тоном заявляет юный маг. — Вот втрескаешься в какого-нибудь придурка, и что я делать буду? Так что…

Мэт размашистой походкой подходит к моему портрету и, несколько секунд изучая изображение, добавляет серьезно:

— Я, конечно, честный маг и признаю, что огреб сегодня за дело, но… А нефиг всяким на мою сестру такими глазами пялиться! Вот пусть теперь двадцать раз подумают!

— Мэт! Ты же сам говорил, что Адриан — твой друг и этот… нормальный. И почему сразу «придурок»?

— Та-ак! — Пройдя через комнату, Мэт усаживается на стол. — Приехали… Так он тебе нравится, да? Вот я тормоз, и как до меня раньше не дошло!

Покраснев, смущенно опускаю взгляд:

— А это что — плохо?

— Не то чтобы плохо, — задумчиво отвечает братец, — но чуток стремно. И дело даже не в том, что иная раса. Просто… в общем, я бы тебе посоветовал тихонечко съехать с темы, если там все еще не слишком запущено.

— Почему? — испуганно смотрю на брата. — Адриан что, ловелас, да? Он не способен на серьезные отношения?

— Ох, систер. Погоди, сейчас подумаю.

Раскрыв рот от изумления, наблюдаю за мыслительным процессом юного гения. Малолетний оболтус — советник по любовным делам! Вот это я дожила.

— Значит, так. — Сдув со лба рваную челку, Мэт легким движением спрыгивает со стола. — Сто процентов не дам, но на крутого пикапера твой Адриан не тянет — повадки не те. В этом плане он самый обычный. А не нравится мне в нем другое… Знаешь, у меня стойкое ощущение, что у парня по жизни какой-то конкретный дрындец. Нет, он очень хорошо держится, с виду ни за что не скажешь. Но я же метаморф, понимаешь?

Кладу прохладную ладошку на разгоряченный лоб. Да, я понимаю. Животные, например, всегда правильно чувствуют малейшие оттенки нашего настроения. А Мэт… Мне сегодня довелось посмотреть на мир его глазами — тысячи и тысячи еле уловимых деталей, полутонов, намеков. Мой брат действительно вундеркинд, так что, скорее всего, он прав.

Эх, Адриан-Адриан, что же с тобою не так?

— Стой, Лика! Не знаю, нужно ли тебе говорить, но я скажу. У Адриана были шашни с этой мерзкой Лорэль. Какого плана там что, я не в курсе, но весной их несколько раз видели вместе.

— Лорэль? — С потерянным видом опускаюсь на пуфик. — А это кто?

— Ну, систер, ты в своем репертуаре. Ты что-нибудь кроме своей забытой деревни видишь? Лорэль — серая эльфийка, известная предсказательница. Зимой в столице объявилась и сразу всех на уши поставила.

— Как это «поставила»? — дрожащим голосом переспрашиваю я.

— Предсказаниями своими, — лениво поясняет Мэт. — У Лорэль они всегда сбываются с точностью до мелочей. А еще у нее воспитанница необычная. Человеческая девочка, маленькая совсем, а способности, как у мага.

Ох-ох-ох… Подпираю щеку рукой. Как все непросто. Вот и девочка нашлась, да только… Какого это тролля милый с эльфийками якшается? Что-то мне вся эта история нравится все меньше и меньше!

— Мэт, а Лорэль, она красивая?

— А фиг ее знает, — презрительно морщится брат. — Многие говорят, да. А я, как на нее гляну, так сразу тошнит.

Эх! Тяжело вздыхаю. Вот если бы Адриана от нее тошнило, тогда да. А так…

— Да не грузись, систер! — Мэт, лукаво взглянув на меня, быстро водит в воздухе пальцами.

Легкий вихрь. Обрывки занавески, ошметки корзинки, крошки от миндального печенья, пыль из-под диванчика — все закручивается воронкой и исчезает, словно в трубе иномирского пылесоса. Класс! Один щелчок — и вокруг идеальная чистота! Младший отпрыск, поймав мой восторженный взгляд, доволен.

— Адриан с этой Лорэль вроде давно разбежались, еще до того, как я на каникулы к предкам отправился.

Прикладываю ладони к вискам. Пожалуй, на сегодня и так много впечатлений. Вечером сяду подумаю и все разложу по полочкам. А сейчас нужно срочно развеяться, а то мозги распухнут. Нежно поцеловав брата в щечку, рисую вожделенный телепорт. Шляпка, перчатки, а может, и из тканей что-нибудь выберу.

Вынырнув из телепорта, с радостью окунаюсь в шумный, красочный, восхитительный мир средневекового торжища. Если честно, здесь я получаю намного больше удовольствия от покупок, чем в иномирских бутиках и салонах. Про торговые центры вообще молчу. Конечно, там качество и высокие технологии… А также бонусы, скидки, акции, распродажи. Угу, и улыбки резиновые, и товар… Вот проводишь ладошкой по какой-нибудь супермодной вещичке, а в ответ — никакого отклика. В первый раз, когда такое ощутила, чуть не расплакалась на весь магазин. Ладно-ладно, признаюсь! Белье и чулки предпочитаю иномирские. А вот насчет всего остального…

Наши вещи — они живые: и одежда, и посуда, и мебель, и даже оружие. В каждой из них мастерство создателя, частичка его души, искорка таланта и любви. И если у тебя плохое настроение или мрачные мысли, а может, просто жизненное перепутье, нет лучшего лекарства, чем пройтись по торговым рядам и выбрать именно такую волшебную вещичку. В иномире, кстати, тоже стресс пытаются шопингом лечить. Это у них, скорее всего, генетическая память предков.

Под приятные размышления мой гардероб незаметно пополняется легкомысленной шляпкой с закругленными полями. Взгляд в ней кажется по-детски мечтательным. Кашемировой шалью из тончайшего пуха горных коз, такого легкого и воздушного, словно белоснежное кучерявое облачко. В восточной лавке я соблазняюсь заколками для волос из священного сандала. Говорят, аромат этого загадочного дерева восстанавливает душевный покой, помогает расслабиться и почувствовать умиротворение и гармонию. А еще сандал пробуждает любовь. Смущенно опускаю ресницы. Ведь именно это мне и нужно.

Счастливая, с руками, занятыми восхитительно шуршащими сверточками и согревающими душу коробочками, вываливаюсь на улицу. И как теперь с этим богатством телепорт рисовать? Картонку со шляпкой в зубы взять, что ли?

— Госпожа Лика, голубушка моя! — прерывает мои глубокие размышления знакомый грудной голос.

Оборачиваюсь. Так и есть — Мария, любимая портниха, я раньше все наряды только у нее шила. И вот ведь талант у человека — в ее платьях даже самая невзрачная дурнушка чувствует себя распрекрасной принцессой. С интересом разглядываю давнюю знакомую. Похорошела-то как! И глаза просто сияют. Вот что значит счастливое замужество. Эх, а у меня в личной жизни не пойми что… А, ладно! Беззаботно встряхиваю кудрями. Все еще будет!

— Рада видеть тебя, Мария! Как поживаешь?

— Ой, да боязно говорить, — смущается мастерица. — Но, хвала Древним, все ладится. У нас с мужем теперича даже лавка своя имеется, хоть и не в самом бойком месте, а все — прибыток. — И, оглянувшись по сторонам, добавляет тихо: — А прошлый-то хозяин с чего-то так спешил уехать, что лавку за полцены уступил, да еще товару оставил цельный склад. — Портниха широко улыбается. — А товар-то знатный! Я, увидавши, так и обомлела: полотна рулона с два да батисту аршинов двадцать, а до того — шелка и муслины, даже парчи отрез. Не желаете ли, барышня, поглядеть? А может, и пошить чего у меня надумаете?

Ох… Конечно же я желаю! Думаю, мой красноречивый взгляд говорит об этом без слов. Да и вообще я в последнее время что-то расслабилась — ни одной обновки. Замуж собралась — это же кому рассказать! Вместо того чтобы милого нарядами очаровывать, по волколачьим охотам разъезжаю да с призраками воюю. Ужас! Нет, положение нужно срочно исправлять!

Тяжелая дубовая дверь открывается с трудом, видимо, рассохлась со временем. Тихий скрип старинных половиц. Миновав вслед за Марией небольшую прихожую и уютный торговый зал, окунаюсь в неспешную атмосферу городского портняжного ремесла. Вдоль длинного коридора — крошечные, словно клети, комнатушки. В одной на веревке сохнут накрахмаленные кружевные оборки, в другой молоденькая помощница с унылым видом подшивает широкий подол серого шерстяного платья. А вот и склад — полуподвальное помещение, выходящее окнами на задний двор.

Ух ты! Восхищенно окидываю взглядом стеллажи с тканями. И впрямь — целое богатство! Крепкие деревянные полки, а на них… Чего тут только нет! От грубого некрашеного деревенского полотна до тончайшего шелка друидов.

— Выбирайте, барышня, — ласково смотрит на меня мастерица. — Чего душенька пожелает! Сошьем в лучшем виде — хоть на кажный день платье, хоть для балу тувалет.

Точно! Бал! Мои щеки мгновенно покрывает легкий румянец. И о чем я думаю? Через неделю в городе знаменитый осенний бал! А мне даже надеть нечего. Ах… Мечтательно прикрываю глаза. Снова танцевать с Адрианом, кружиться по залу, утопая в его объятиях. И кстати… Хитро улыбаюсь. Сможет ли он оставаться спокойным и невозмутимым после тура вальса со мной? Вот-вот! Как других учить поведению на людях, так за драгоценным не заржавеет, а как сам…

Стоп! Решительно отгоняю сладкие грезы. Милому же помощь нужна! Он ведь просил ауру какого-то человека посмотреть. Задумчиво закусываю губу. Так это не просто бал, это, можно сказать, ответственное боевое задание! Что ж, в таком случае полагается быть во всеоружии.

— Думаю, вот это подойдет, — уверенно указываю на великолепный муслин нежного персикового оттенка. — Мне нужно платье для осеннего бала.

— Чудесно, барышня, — одобряет мой выбор портниха. — Да мы вам такой наряд смастерим, что все кавалеры ума лишатся. — Мария берет со столика изящную деревянную шкатулку. — Разоблачайтесь, голубушка! Я тут прямо на вас отрез булавочками сколю, глянем, как оно, к лицу аль нет, да и фасончик наметим. Слыхали, рукава нынче буфами носят?

В радостном предвкушении стаскиваю с себя верхнее платье, оставаясь в одной коротенькой батистовой рубашечке. Терпеть не могу многочасовые одевания-раздевания, шнуровки, подвязки. Да если два часа в день тратить на возню с корсетами, когда пациентами заниматься? А вдруг в волчицу перекинуться срочно понадобится? Поэтому в обыденности предпочитаю одежду удобную и непритязательную. Бал — другое дело! Раз в месяц можно и в корсет затянуться.

— Здесь оборочку приторочим, понизу кружево пустим, а тута убавим крошечку, — увлеченно бормочет Мария, колдуя над моим будущим нарядом. — Гляньте, барышня, лиф шибче вырезать аль так обойдемся?

В нетерпении подхожу к зеркалу. Ах! Не в силах сдержать восхищенный вздох, оглядываю себя с головы до ног. Да, у Марии действительно талант! Это же надо прямоугольный кусок ткани так искусно задрапировать, чтобы в нем явно прослеживались все линии и рельефы будущего бального платья! А неплохо должно получиться. Медленно поворачиваюсь вокруг себя — милый обалдеет! Правда… Лукаво взмахиваю ресницами. Вот если бы он сейчас на меня взглянул, точно бы дар речи утратил. В мое псевдоплатье портновских булавок более трехсот натыкано. Хи-хи. Даже на кольчугу чем-то похоже… Ой! Вздрагиваю от неожиданности.

Динь! Динь-дилинь! Диллллиииинннннь! Настойчиво заливается дверной колокольчик.

— Кого нелегкая принесла? — испуганно смотрит на меня портниха. — На заказчиц не похоже.

Х-р-р! Слышится звук открывающейся двери. Из прихожей доносятся мужские голоса — слов не разобрать, но судя по интонациям, двое нахально требуют и даже угрожают, а третий вначале спокойно объясняет, затем возбужденно доказывает и, в конце перейдя на крик, гневно возмущается.

— О-ох-ох! — Мастерица заполошно обхватывает голову руками. — Не иначе королевские сборщики податей сызнова заявились. Ведь третьего дня ужо были, аспиды проклятые, а все им мало!

Она ставит шкатулку с булавками обратно на столик.

— Муж мой по всему достойный человек, но шибко уж честный. А наивный, право слово, как дитя малое! Чую, взялся доказывать ентим упырям, что мы подати на год вперед оплатили. Как будто они того и так не ведают…

Глубоко вздохнув, Мария решительно направляется к двери.

— Пойду сама с ними поговорю да суну пару монет. А то кабы не осерчали, кровососы, да мужа в острог не упекли. — И, взявшись за дверную ручку, виновато добавляет: — А вы, барышня, пока другие ткани поглядите, авось еще какую обновку надумаете. Я вам и цену сброшу, коли что…

Вот оно, значит, как! Возмущенно хмурю брови. Королевские мытари окончательно обнаглели! Куда же это годится, чтобы одни и те же подати по несколько раз собирать? Неудивительно, что у нынешнего королевского дома шаткое положение, если в стране такой беспредел творится! Или… В волнении прохожусь по комнате. Или страсть к взяточничеству и вымогательству у этих податных дел мастеров в крови? И никакими королевскими указами ее не вытравить? Да уж, тяжело живется ремесленному люду, и никак их горю не поможешь. Разве… Резко останавливаюсь перед стеллажом с тканями. Разве заплатить за работу более щедро и действительно еще один наряд заказать.

Внимательно разглядываю полки с товаром. Что же мне еще нужно? Точно! Новый костюмчик для верховой езды не помешает. Осень идет, пора теплые вещи шить… И где здесь шерстяные ткани? Бережно подобрав подол будущего бального платья, аккуратно присаживаюсь на корточки. Так и есть — все суконные полотна на самой нижней полке. Задумчиво перебираю ткани, глажу, сравниваю. Темно-зеленый? Или все-таки горчичный? А может, бордовый? О! А это что? Какая прелесть! Мое внимание привлекает небольшой рулон мягкой шерстяной ткани, лежащий под грудой свертков. Тихонечко отгибаю уголок. Надо же, какой оригинальный цвет! Серебристо-стальной, иномирцы сказали бы «металлик». Сейчас я его достану и перенесу на стол у окна, чтобы хорошенько рассмотреть. Ох! Сколько сверху полотен навалили, не вытащить… Хи-хи! А магии я зачем училась?

Щелк! Быстро изображаю в воздухе заклинание усиления. Дерг! Тяну вожделенный рулончик. Не выходит? Странно… Ну, хорошо, увеличить тройным и как следует рвануть. Ура! Получается! Ой… Мамочки! А это еще что?

Самое радостное и восхитительное утро — когда не нужно рано вставать! Вот спишь себе и спишь. Солнышко в окошко игривым лучиком, а ты от него на другой бочок. И сны на рассвете самые вкусные и интересные… Да! Сегодня я решила выспаться — вдоволь, всласть, сколько душе угодно. Ах, красота какая!

Слышу, как в спальню тихонечко входит горничная. Это она, видимо, свежие цветочки принесла. Улыбаюсь сквозь сон. А может, и записку от милого. Ничего, проснусь, тогда…

— Барышня, — пробивается сквозь блаженную полудрему неуверенный голос служанки, — к вам пришли.

— Пациенты? — интересуюсь, не открывая глаз.

Вот повезет, если сейчас придется срочно куда-то бежать! Бр-р-р! А утром уже довольно прохладно, совершенно неохота из-под одеяла выползать. Но долг есть долг, ничего не попишешь.

— Нет. — Голос горничной приобретает некоторую загадочность. — Энтот ваш, военный который.

— Адриан?! — быстро захлопав ресницами, сажусь на постели.

Если милый объявился ни свет ни заря, значит — дело серьезное. Может, кому-то в гарнизоне срочная помощь потребовалась? О, Древние! Только не говорите мне, что война началась! Я такой ужасной новости не переживу! Да-да! Особенно с утра и не позавтракав. Решительно поднявшись с кровати, натягиваю первое попавшееся платье и, пригладив рукой непослушные локоны, с взволнованным видом спускаюсь вниз.

— Что случилось? — испуганно смотрю на драгоценного. — Кто-то заболел? Несчастный случай? Сюда движется огромная армия врагов? Да не молчи же ты!

— Лика, — милый посылает мне удивленный взгляд, — что с тобой? — И, застенчиво вытащив из-за спины букет белых хризантем, признается: — Я просто зашел пожелать тебе доброго утра.

— Адриан, — с размаху плюхнувшись в кресло, закидываю ногу на ногу, — вот скажи, у тебя вообще мозги есть? Ты же меня до смерти напугал! Что за дурацкие выходки!

— Ну вот, — изобразив обиженный вид, милый присаживается в кресло напротив, — а не далее как вчера кто-то утверждал, что я умный и талантливый. Или это я за ночь так сильно поглупел? Бывает же…

— Кофе будешь? — печально вздохнув, предлагаю более спокойным голосом. — Раз уж все равно выспаться мне не судьба.

— Буду, — весело отвечает Адриан и, заглянув мне в глаза, добавляет серьезно: — А ты в это время объяснишь, что такое невероятное с тобой вчера приключилось.

— С чего ты взял? — отвожу взгляд. — Да ничего, все как обычно…

— Так я и поверил. То-то вид у тебя был как у нашкодившего ребенка. Я как-то в детстве бабушке полчаса рассказывал, какая она умная и красивая. После того как ее любимую статуэтку разбил. — И, бросив на меня тревожный взгляд, произносит тихо: — У меня мало времени… очень серьезная политическая ситуация. Любая мелочь может иметь решающее значение. Лика, я тебя прошу…

— И твои цветы… — возникает у меня в голове внезапная догадка.

— Да. Белые хризантемы означают: «Скажи мне правду».

И что ты с ним будешь делать! С беззаботной улыбкой прошу горничную подать кофе. Аристократка я в конце концов или нет? И вообще, спросонья перемещать горячие предметы… Я, можно сказать, еще и не жила толком, да и Адриан мне не чужой. Аккуратно размешиваю сахар серебряной ложечкой. История с полуэльфом абсолютно идиотская, но раз милый хочет…

— Хорошо, я расскажу, — сделав глоток обжигающего напитка, ласково смотрю на драгоценного. — Но, боюсь, ты даром потеряешь время. Речь идет всего лишь о небольшом недоразумении, к твоим политическим вопросам это не имеет ни малейшего отношения.

Приняв таинственный вид, кратко передаю милому первую часть истории.

— Ох, ни тролля себе небольшое недоразумение! — Поперхнувшись, Адриан ставит на стол чашку. — С монстром… драться… Хвала Древним, ты хоть заклинания боевые вспомнила! Лика…

Милый посылает мне какой-то совершенно непонятный взгляд.

— Лика, это ужас! Кошмар! И ты так спокойно об этом говоришь!

С удивлением разглядываю Адриана. Странный он какой-то. Я-то думала, драгоценному будет интересно про мои подвиги услышать. Он же воин все-таки, должен оценить, как я чудовищу в челюсть вмазала! Ведь есть чем похвастаться, сама собой горжусь! А у милого губы побелели, да его вообще чуть не трясет. Ладно, раз кое-кто у нас такой впечатлительный…

— Да не волнуйся ты, — небрежно махнув рукой, откидываюсь в кресле. — Это вовсе и не зверь был. Сейчас будешь хохотать до слез. Когда я активировала светящийся шар, оказалось… — делаю эффектную паузу, — оказалось, что это всего-навсего извращенец! — Наивно хлопаю ресницами. — Да-да, здоровенный такой бугай-полуэльф, почти голый и под возбуждающими стимуляторами! Адриан, ты чего не смеешься?

Милый несколько секунд сидит неподвижно, затем резко встает и, подойдя ко мне, подхватывает на руки.

— Вот я дурак! Судя по твоей вчерашней выходке, я ожидал, что ты где-то сказала лишнее или… что-то совсем другое, в общем! А тут жуть жуткая! — Адриан зарывается губами в мои волосы. — Страшно представить, что с тобой могло случиться.

— Это еще не все. — Изумленная поведением драгоценного, решаюсь сказать всю правду. — А этот полуэльф…

— Полез к тебе с поцелуями? — предполагает милый. — Не переживай, я знаю. То есть хотел сказать — догадался. Чего еще от такого придурка ожидать…

— Адриан! — с совершенно обалдевшим видом смотрю на милого. — А ты что, не ревнуешь? Совсем?!

— Ну, чудо магическое, ты даешь! — широко улыбается Адриан. — Я что, совсем больной, чтоб к извращенцам ревновать? Но зато мне теперь все понятно… — Поставив меня на пол, милый заботливо заправляет мне за ухо выбившийся локон. — Пообещай, пожалуйста, что все свои прогулки и выходы в город будешь теперь согласовывать со мной. Это не навсегда, но очень важно. Я потом все объясню, когда сам окончательно разберусь.

— Ну хорошо, — неохотно соглашаюсь я. — Как будто я брожу невесть где! Сегодня, например, собираюсь к портнихе.

— Это снова к той, у которой подземный ход? — уточняет Адриан.

— А что мне теперь, без обновки остаться? — сердито смотрю на милого. — Скоро бал, между прочим! А Мария обещала, что ее муж этот выход в подпол заделает.

— А ну-ка погоди… — Драгоценный подводит меня к креслу и, дождавшись, пока я сяду, наливает новую порцию кофе из кофейника.

Эх, а я думала, он меня на колени к себе посадит. Соскучилась…

— А это, часом, не та лавка, что недалеко от восточных ворот? Там высокое крыльцо и дверь тяжело открывается?

— Да… точно… Похоже, та самая.

— Вот как, — задумчиво произносит милый, намазывая масло на хлеб. — Про старого владельца этой лавки зимой была информация, что он занимается контрабандой оружия. И дело даже не в самом незаконном ввозе. То, что таможня берет взятки, давно ни для кого не секрет. Мне тогда в этой истории не понравилось, что контрабандное оружие ничем не отличается от того, что на вооружении в нашей армии, даже клеймо королевской мастерской подделали виртуозно.

— И какой в этом смысл?

— Так в том-то и весь вопрос, что никакого. Ладно бы дорогое оружие было, а то самое обычное, которое простым воинам выдают. Прибыли от подобной контрабанды никакой, одни убытки.

— А магам этот чудо-товар показывали?

— Я тоже сразу об этом подумал, — серьезно отвечает милый. — Показывали. Чар на нем нет. И торговец все отрицал, да и не нашли у него ни мечей, ни луков, одни ткани заморские. На том все и завершилось. В общем… — Адриан решительно поднимается с кресла. — Я все равно на днях в столицу собирался, скажешь этой своей портнихе, пусть пока ничего там не трогают. — И, подойдя ко мне, легонько касается щеки губами. — Будь осторожна, пожалуйста.

— Адриан, — робко заглядываю в глаза драгоценному, — а ты точно на меня не сердишься… ну за этого полуэльфа?

— Слушай, Лика, а ты уверена, что уже совершеннолетняя? Что-то мне уже и приставать к тебе совестно. Хочешь, я тебя лучше мороженым угощу?

Ух ты! От восторга на миг задерживаю дыхание. Вот что значит принц — разбирается в сладостях! В нашем мире настоящее мороженое можно только во дворце попробовать. Мне как-то довелось отведать произведение королевского кондитера. Это… это… одним словом — мечта!

— Конечно, хочу! — поднимаю на милого сияющие глаза. — Особенно если шоколадное и с миндальными орешками! Это ты имел в виду, что мы вместе в столицу отправимся и там мороженое поедим? Так давай через телепорт.

— Тьфу ты, — беззаботно хохочет драгоценный. — Все еще серьезнее, чем я думал. Ладно, будет тебе шоколадное с миндалем, если пообещаешь себя хорошо вести. — И, сделав большие глаза, добавляет: — Гоблинская пехота, и куда я попал!

Милый направляется к двери и, остановившись на полпути, оборачивается с хитрым видом.

— И вообще, чудо магическое, ты на меня как-то странно влияешь. После общения с тобой меня самого тянет совершить что-то… — он мечтательно поднимает глаза к потолку, — особенное… выдающееся… то, что я никогда не делал… и даже в мыслях… Неприличное слово на заборе написать, что ли?

Ого! В полном изумлении хлопаю ресницами. Нет, если бы Мэт такое выдал, я бы не удивилась, но чтобы Адриан…

— Да не смотри ты на меня так! — откровенно веселится драгоценный. — Я пошутил! Это еще раз говорит о том, что ты меня плохо знаешь. А то бы понимала, что с моим отношением к жизни это слишком великий подвиг.

Надо же… С мечтательным видом смотрю вдаль. Приятно осознавать, что вдохновляешь любимого на подвиги. Только почему-то у меня это выходит слишком оригинально.

Выйдя от портнихи, с горя покупаю целый кулек сладостей. Тихонечко выскользнув из телепорта в библиотеке собственного поместья, забираюсь с ногами в кресло.

Да не мнительная я! И ревнивостью особой вроде не страдаю, но все равно… Как ни крути, узнать, что у твоего любимого всего полгода назад было…

Вот-вот! Отправляю в рот засахаренный ломтик яблока. Дело даже не в том — было или не было, понятно, что милый не вчера на свет появился. Вопрос — насколько эта история для Адриана в прошлом? Полгода — срок небольшой, тем более, со слов Марии, выходит, что они с Лорэль поссорились.

Сосредоточенно откусываю кусочек шоколадной трубочки. Вкуснятина же! А почему-то не радует. И как-то странно милый в наши края перевелся. Теодор сказал, что он сам напросился — что-то ему там подозрительным показалось. А может, причина совсем в другом? В этой самой эльфийке?

Кладу на язык несколько изюминок в шоколаде. А что тогда у Адриана по отношению ко мне? Симпатия? Интерес? Или попытка забыть красавицу Лорэль? И как ни тяжко в этом себе признаваться, но очень на то похоже. Нет, я милому нравлюсь — тут сомнений быть не может. Сколько раз ловила его откровенно восхищенный взгляд. Но нравиться и любить — это все-таки совершенно разные вещи. Да и не похож Адриан на влюбленного, если честно. Влюбленные, они…

Жуя ореховую печенюшку, тщательно подбираю слова. Когда мужчины влюбляются, они всюду за тобой ходят, говорят комплименты, стихи сочиняют.

Облизываю глазурь с пирожного. А еще всякие поступки для тебя совершают, ну или хотя бы глупости. А милый какой-то слишком правильный и серьезный. Эх, и почему на душе так паршиво?

Еще и стихи эти сероэльфийские. И до полной кучи — мое обещание Гретте никому про них не рассказывать. А по-другому как с Адрианом поговорить? Сказать, что я сплетен про него наслушалась? Или прямо спросить — любит или нет? А вдруг ответит совсем не то, что мне хочется услышать? Кладу на язык треугольник мармеладки. До чего в жизни все сложно…

Мои невеселые раздумья вдруг прерываются яркой вспышкой-мыслью. Магическая почта! Чей-то разум пытается, нет, настойчиво и нетерпеливо добивается контакта с моим. Да знаю, знаю, кто у нас совсем не умеет ждать!

— Привет, Мэт! — ласково улыбаюсь фантому-изображению братишки.

— На связи секретный агент Мэт, — бодро рапортует юное дарование. — Докладываю обстановку! Прикинь, систер, какая тема. Сижу только что у Гретты на конюшне, с корешами базарю, а тут эта выдра Лорэль явилась! И давай про Адриана выспрашивать — что он и где… — Братец интригующе улыбается. — Зацени, она не в курсе, что он из столицы отбыл. Точнее, что отбыл — знает, а вот куда… И главное — вся наша тусня тоже в непонятках. Адриан никому не сказал. — Мэт принимает важный вид. — И как тебе инфа?

— И что, ты ей сказал, где искать принца? — устало интересуюсь я, дожевывая последнюю вафельку.

— Лика, я что, больной? — искренне обижается братец. — Конечно, морознулся. Да по моему лицу никто бы в жизнь не догадался, что мне что-то известно!

Скомкав в руке пустой бумажный кулек, лениво выползаю из библиотеки. Что-то в сон клонит и делать совершенно ничего не…

Мамочка моя дорогая! С изумлением утыкаюсь взглядом в часы. Это что — уже почти вечер? Сколько же времени я просидела, копаясь в горестных мыслях? И что со мной происходит, елкин дрын?! Чуть не забыла, что мне в лес нужно, траву для волчьего зелья найти. Да-да! Растение это хитрое, для непосвященных — ничего особенного, а сила в нем просыпается, лишь когда оно на вечерней заре сорвано.

Бегаю по дому, торопливо собирая дорожный саквояжик. Так, садовый ножик, холщовый мешочек для трав, парочку заготовок заклинаний. Упс! А куда я засунула… Ничего, сейчас руну поиска… Тьфу ты, а что я хоть ищу? Тем более в прихожей? Бамс! С размаху налетаю на что-то большое, теплое и такое знакомое…

— Адриан?! — подняв глаза, с обалдевшим видом смотрю на милого. — А что ты тут делаешь?!

— Да вот, — произносит драгоценный, — я здесь уже пятнадцать минут размышляю над серьезным философским вопросом: как поступать, когда тебя в упор не замечают.

Недовольно поморщившись, осторожно обхожу драгоценного. Вот же, принесло кое-кого не вовремя! Еще и строит из себя неизвестно что. Нет, чтобы сказать, что соскучился, что думал обо мне целый день. Небось с эльфийкой своей поласковее обращался!

— Извини, я спешу, — коротко бросаю милому, усердно продолжая поиски… чего-то очень нужного в общем.

— Пациент? Срочный вызов? — заботливо интересуется Адриан.

— Нет, — отмахиваюсь я, роясь в ящике шкафа. Да вот же оно! Специальная кисточка для сбора пыльцы! — Я сейчас бегу в ельник, нужно один ингредиент для варева отыскать, причем именно на заходе солнца. И вообще… — просительно заглядываю в глаза драгоценному. — Давай завтра поговорим, а? Я действительно тороплюсь.

— То есть, — будничным голосом уточняет Адриан, — ты собралась в лес, одна, на ночь глядя? И приди я на полчаса позже… — Милый небрежно прислоняется к дверному косяку. — Ну и денек… В долгих разговорах смысла не вижу, а если коротко — мы идем вместе.

— Ты поможешь мне собирать травы? Тебе интересно?

— Угу. Заодно гляну, вдруг вожак волколаков неподалеку тоже чем-нибудь интересуется.

Чуть не задав идиотский вопрос: «А что, его еще не поймали?», закусываю губу. А Адриан… Окидываю милого встревоженным взглядом. Что я вообще о нем знаю? Который вечер уже приходит еле живой, такое ощущение, что стоя заснет. Или это он о своей Лорэль тоскует?

Тьфу ты! Рассерженно отмахиваюсь от навязчивых мыслей. Тролль подери эту эльфийку! Не пойми в кого из-за нее превращаюсь!

Ранняя осень — пора обманчивая. Днем тепло еще совершенно по-летнему, а вечера уже… Бр-р-р! Хорошо, хоть додумалась шерстяную накидку захватить. Точнее, это мне ее Адриан на плечи набросил. Спасибо ему, конечно, но где моя горничная, гномий папоротник? По возвращении от портнихи я ее так и не видела. Ладно, с хозяйственными делами потом разберусь, сейчас другое важнее.

Вдохнув свежий лесной воздух, блаженно улыбаюсь. Как хорошо здесь все-таки! Пахнет опавшей листвой, грибами, откуда-то издалека долетает дымок костра остановившихся на ночлег путников. Осень — не весна, здесь нет шаловливой беспечности и радостной суеты, ничто не обещает трепетных восторгов и немыслимых наслаждений. Но этот сентябрьский лес притягивает особой красотой, величественной и печальной, словно древняя мудрость.

А вот и ельник. Ласково провожу рукой по пушистой колючей веточке. Тонкий аромат хвои наводит на мысли о вечности. Есть то, что рождается и умирает, а есть… Надо же, меня опять на глубокую философию потянуло. Это семейное, неизлечимо.

Хотя милый тоже молчит, и взгляд у него, как и у меня, задумчиво-созерцательный. Интересно, а ведь мы с ним, можно сказать, никогда даже не гуляли. Странные у нас отношения, совершенно не похожие на поведение влюбленной парочки: ни прогулок под луной, ни романтических свиданий. Двигается драгоценный по лесу практически бесшумно — ни ветку зацепить, ни сучком хрустнуть. Ладно я — маг, мы действительно хорошо видим в сумерках… Так, опять я не о том!

Останавливаюсь и, приложив палец к губам, закрываю глаза. Адриан, понимающе кивнув, отходит на несколько шагов. Заклинание поиска. Нужное растение отзывается где-то совсем рядом, там, где через полсотни шагов в просвет между деревьями виднеется небольшая полянка. Тихонечко иду на еле слышный голос, таинственный шепот-шелест капризной травинки. И, выйдя на лужайку, замираю, завороженная редким и необычайно красивым зрелищем.

— Надо же! — слышу рядом удивленный возглас милого. — Маки осенью.

Да! По всей полянке полыхают огненной россыпью отчаянно красные, словно свежие капли крови, полевые цветы.

— Такое иногда случается. — Я тихонько опускаюсь на корточки. — Если весна была ранняя, а лето теплое, весенние растения успевают зацвести второй раз — осенью.

Нежным движением поглаживаю прохладные шелковистые лепестки.

— Очень редко, но так бывает.

Адриан присаживается рядом, не касаясь меня, но так близко, что я слышу его дыхание, биение сердца, ток крови по сосудам. Да нет — это лишь кажется. Ведь заклинание восприятия я не плела. Милый, протянув руку к цветку, дотрагивается до моих пальцев. Ой! Вздрагиваю от неожиданности. Словно электрический разряд по телу.

— А я все равно люблю маки, — заявляю вызывающе, на всякий случай убрав руку подальше, — хоть на языке цветов они и означают всякие гадости.

— Любовную связь без обязательств означают садовые маки, — отзывается милый, окидывая яркие цветы странным взглядом, словно пытаясь рассмотреть что-то невидимое, — а полевые… — Быстрым движением, сорвав тонкий стебелек, вкладывает огненное растение в мою ладошку. — Полевой мак — древний символ сна и смерти, а на языке цветов — это «забвение».

— Знаешь, — доверчиво заглядываю в глаза Адриану, — в иномире есть легенда, что маки растут на полях, где шли тяжелые бои. Цветок мака — это кровь тех, кто не вернулся.

— Это не легенда, это — правда, — произносит милый со странной уверенностью. — Именно так и происходит в жизни. Забывается все — лица, имена, даже великие подвиги уходят в небытие, и все, что остается, — алые цветочные поля, при взгляде на которые сердце отзывается необъяснимой грустью.

Адриан накрывает мою руку с цветком своей ладонью.

Маки… Обжигающе красные, яркие даже в вечерних сумерках. Много… Целая поляна, залитая… Ой, что это? Реальный пейзаж вздрагивает, расплываясь, разлетаясь, многократно увеличиваясь в размерах. Вокруг меня огромное, бескрайнее маковое поле, продолжающееся до самого горизонта. Легкий ветерок играет нежными лепестками, то ли лаская, то ли пытаясь разбудить от вечного сна, докричаться, сказать что-то важное. Мой зачарованный взгляд прикован к цветам. Сколько же их? Тысячи? Миллионы? Миллиарды? Какое-то слишком большое, не воспринимаемое разумом количество. И, словно отзываясь на мои мысли, цветы поднимают головки, вырастая, выпрямляясь, становясь… да, людьми. Человеческие воины. Неисчислимая армия мертвых.

— Вот это легионеры времен Эльта, — говорит Адриан, проследив за моим взглядом. — А здесь — воины северных племен. Те, что справа… да, такие доспехи были в ходу около сотни лет назад. А вот с этим пареньком… — Голос милого как-то странно дрожит, но, умолкнув на мгновение, Адриан заканчивает подчеркнуто спокойно: — Мы с ним ели из одного котелка.

— Адриан, — вернувшись, изумленно смотрю на милого, — ты что, тоже видишь их?! Это же магия! Или тут твои специальные знания замешаны?

— Да нет, — рассеянно отвечает Адриан, находясь в плену призрачной картины. — В магии не искушен и ничему подобному не обучался. Со мной такое всего дважды происходило, и каждый раз ты была рядом. — И, окончательно вернувшись в реальный мир, добавляет с ласковой улыбкой: — Наверное, это я пытаюсь увидеть мир твоими глазами. А может… А может, они мне показались потому, что я такой же. Один из них. Великая армия ждет, пора занять свое место в строю.

— Адриан, что за бред ты несешь! — Испуганно трясу милого за плечо. — Какого гоблина ты забыл в компании мертвецов?

— Не просто мертвецов, а воинов, — поправляет меня Адриан, думая о своем. — Риск очутиться среди них есть всегда, и это, кстати, вполне достойный вариант, особенно по сравнению… — Оборвав себя на полуслове, он резко поворачивается ко мне. — Лика, не бери в голову! В мир иной я пока не собираюсь. Но весь этот бал-маскарад у меня уже в печенках сидит! Ничего… Главный танец за мной, осталось понять, кто меня на него пригласит.

В полном недоумении хлопаю ресницами. Это он что, на свою Лорэль намекает? Хочет с ней отношения выяснить? На осеннем балу? Замечательно, а я что тогда там буду делать?

— Да и устал я что-то в последнее время, — продолжает милый. — Мой предшественник любил выпить, поэтому гарнизон распустил донельзя. Но понимаешь, — Адриан понижает голос, — ладно бы они все были тупые, ленивые, распущенные. У них же глаза пустые. Смотришь в них, будто в пропасть. И как ни бейся, ничего не доходит, ни по-хорошему, ни по-плохому, вообще — никак. — Милый берет меня за руку, словно в поисках поддержки. — Не поверишь, но призрачная армия, которую мы только что видели, выглядит более живой, чем некоторые мои воины… — И вдруг, оглядевшись вокруг, заявляет весело: — Чудо магическое, ты о чем думаешь? Солнце садится, пора сено заготавливать!

— Какое еще сено? Ты о чем?

— Траву свою рви, а то опоздаешь, — добродушно улыбается Адриан. — Нет, и кто из нас маг Жизни?

А-а-а! Точно! Вытащив из саквояжика кисточку, бережно смахиваю пыльцу в специальную коробочку. Аккуратно подрезав тонкий стебелек, упаковываю заветное растение в холщовый мешочек. Последние мгновения солнечного заката… Успела! Как сказал бы Мэт — миллиметровщица. Захлопнув саквояжик, поднимаюсь на ноги. У-у-у! Перед глазами мелькают разноцветные снежинки. Что, опять видение? Да нет, просто… Адриан, быстро вскочив, подхватывает. Вовремя! Чуть не шлепнулась!

— Что, голова закружилась? — заботливо интересуется милый. — Нельзя так резко вставать, если специально не тренируешься. И вообще… И вообще, ты когда последний раз ела?

— Утром завтракала, — честно отвечаю. — А потом… А потом только сладости.

— Слушай, Лика, — как-то странно ухмыляется милый, — будь ты моей сестрой, я бы тебя отшлепал. Или ты хочешь, чтобы я бегал за тобой и кормил с ложечки?

Мечтательно облизываю губы. А что, мне было бы приятно. По крайней мере, это больше похоже на поведение влюбленных.

— Давай рисуй свой портал. Есть и спать. Или у тебя еще уроки проверить?

— У меня пальцы замерзли, — жалуюсь я, прижимаясь к милому. — И вообще — я продрогла до последней косточки.

Адриан подносит мою руку к губам, дыханием согревая каждый пальчик.

— Когда наша армия стояла в Северных землях, я научился готовить одну замечательную вещь — горячее вино со специями и травами. Пошли, сейчас будем тебя согревать.

Эх… Вообще-то поцелуи любимого согревают не хуже, а даже лучше всяких горячительных напитков, но… Лукаво улыбнувшись, изображаю в воздухе телепорт. Ладно, там видно будет. Главное — он пока не уходит.

Вытащив из кладовки бутылку сухого эльфийского вина, с гордым видом вручаю ее драгоценному. Сейчас милый будет готовить для меня волшебный напиток. Можно сказать, любовное зелье. Ах, как романтично!

— А вот специи и сушеные фрукты, как ты просил. — С кокетливой улыбкой ставлю на стол в кухне поднос с множеством баночек и коробочек.

— Лика, может, давай в таверну сходим? — удрученно смотрит на меня Адриан. — И как я сразу об этом не подумал! Тут же все по классике — слуги неизвестно где, есть нечего. — И, бросив взгляд на сиротливо стоящую тарелку с двумя засохшими пирожками, признается: — Если честно, я и сам проголодался.

Возмущенно фыркаю. Тролль подери эту горничную! Мало того что шляется неведомо где, даже отпрашиваться не считает нужным, так хоть бы ужин приготовила, что ли! Или в деревне заказала.

Таверна? Скептически поджимаю губы. У меня на сегодняшний вечер совершенно другие планы.

— Но ведь там не умеют готовить такой замечательный напиток! — обиженно произношу я. Вот так всегда, только настроишься на что-нибудь хорошее… — Погоди! — обрадовавшись внезапно пришедшей мысли, посылаю милому хитрющий взгляд. — А давай, пока ты тут колдуешь, я сбегаю в таверну и куплю какой-нибудь еды? А что? Телепорт туда, телепорт оттуда, за полчаса управлюсь.

— Идея вроде неплохая и даже разумная. Но мне почему-то страх как не хочется отпускать тебя одну. Может, вместе?

— У меня магии не очень много. А вдвоем будет большой расход. И какой в этом смысл? А так… Прихожу, а тут уже все готово.

— Ладно, — добродушно соглашается милый. — Только быстро и без глупостей. — И, вложив мне в ладошку золотую монету крупного достоинства, наказывает: — Мяса жареного возьми. Дожили! Воины на кухне, маги — на побегушках! И все из-за того, что кто-то не умеет обращаться с прислугой. Куда катится мир?

Старательно сдерживая смех, делаю вид, что поправляю у зеркала прическу. А на самом деле… Шевелю губами, просчитывая в уме координаты. Вроде запас магии позволяет, даже с запасом…

Да! Есть у меня одна идея! Думаю, милому понравится.

Ах как это замечательно — выспаться! Наконец-то! Не вскочить с постели ни свет ни заря, а, сладко потянувшись, словно сытая кошка, пригревшаяся в теплом местечке, грациозно выползти из спальни в десятом часу и, бросив взгляд на ходики в гостиной, радостно осознать, что в запасе целая уйма времени.

Адриан оказался прав: гладиаторские бои действительно начинаются в полдень, братец вечером сообщил то же самое. Ехидно улыбаюсь. Да уж, чтоб Мэт не забыл, а, наоборот, напомнил…

Легкой походкой направляюсь к зеркалу. Хм… А очень даже! Полноценный сон — лучшая косметика, еще Древние заметили. Но конечно же… Кокетливо стреляю глазками. Косметика тоже пойдет в дело — ведь сегодня я решила выглядеть так… А чтобы все мужчины вокруг дар речи потеряли! Показываю язык своему отражению. Думаю, у меня получится!

Сосредоточенно разглядываю шкафы с нарядами. Нужно что-то такое… Аристократическое, изысканное, но в то же время — соблазнительное. Пожалуй… Провожу пальцем по мягкой ткани. Да! Платье из темно-зеленого бархата подойдет как нельзя лучше.

Эх… Глубоко вздыхаю. Терпеть не могу корсеты, но ради красоты и не на такое пойти можно. Благо горничная дома, поможет одеться. Итак. Рисую в воздухе фигуру, напоминающую воинское приветствие. Стратегия ясна: платье, туфли на каблуке, полупрозрачная шаль, высокая прическа, капелька духов — и в бой!

Принимаю хитрый вид. Как интересно устроен мир — сейчас в амфитеатре зрители волнуются, спорят, делают ставки, кто выиграет бой — Череп или Белор, и только я знаю, что главная победа достанется мне. Победа над победителем. И только так.

Одобрительно похлопав второй паре гладиаторов, безмятежно откидываюсь в кресле, наслаждаясь последним перерывом. Эти парни, что были сейчас, действительно неплохие бойцы, но я уже хочу увидеть чемпионов.

Рассмотреть, уловить, осознать то, ради чего Адриан приходил сюда. Что ему нравилось, привлекало, удивляло… Да, я хочу понять любимого человека. Несмотря ни на что.

На приведенную в порядок арену с гордым видом выходит распорядитель игр. Эффектная пауза. Трибуны замирают. Ждут, предвкушают, жаждут главное зрелище сегодняшнего дня — поединок лучших.

Распорядитель произносит громко и торжественно:

— Сегодня у нас в гостях знаменитый боец, прославленный чемпион и победитель пяти сезонов игр Приморского королевства, не знавший ни одного поражения великий Белор Нежная Смерть.

Громкий марш. Радостные приветственные крики. Восхищенные девичьи вздохи. На арене появляется высокий, атлетически сложенный парень и, повернувшись к трибунам, приветствует зрителей легким кивком головы.

Внимательно разглядываю живую легенду. Да уж — и впрямь победитель! Осанка, пружинистые движения, гордая посадка головы. И симпатичный, не зря барышни томно вздыхают. А вот мне как-то… С удивлением осознаю, что меня внешность чемпиона и в самом деле не волнует. Все, что я хочу, — увидеть настоящее воинское мастерство, умение владеть собственным телом, виртуозные приемы боя с оружием. Как там Мэт говорил — сила и драйв? Я бы сказала — профессионализм.

Знаменитый гладиатор небрежным взглядом окидывает трибуны и вдруг, остановив взор на мне, удивленно причмокивает губами. После чего его лицо озаряется радостной и почему-то слегка виноватой улыбкой. Чемпион адресует мне элегантный рыцарский поклон.

Ни тролля себе! С совершенно обалдевшим видом смотрю на Белора. В голове мелькает странная мысль, что мы с ним где-то уже встречались, но нет — это невозможно. А то, что сейчас происходит… Елкин дрын! К восхищенным мужским взглядам добавились завистливые женские. Определенно, сегодня мой день.

Только вот… Печально отвожу глаза. К чему обманываться — на самом деле мне это совсем не нужно. То есть поединок чемпионов я непременно хочу посмотреть, но для полного счастья мне не хватает рядом Адриана. Вот бы милый оказался здесь! Пояснял бы мне ход сражения, подсказывал, на что обратить внимание, отвечал на вопросы. И даже не это! Просто хочется чувствовать, что тот, кто дорог, со мной, близко, что я ему и впрямь нужна. С трудом сдерживаю тяжелый вздох. Но что поделать, если Адриан обо мне даже не думает. Ой! Вздрагиваю от неожиданности. Кто-то тихонько дотрагивается до плеча. Резко оборачиваюсь.

Эх… Какое разочарование! Впрочем, на что тут можно было надеяться? Конечно, это не Адриан, а всего лишь маленький попрошайка. Вихрастый сорванец лет шести-семи, хитро улыбнувшись беззубым ртом, протягивает мне длинный бумажный сверток. Вероятно, парнишка хочет заработать пару монет, всучив богатой зрительнице какую-нибудь ерунду. Да что мне, жалко, что ли! Суматошно роюсь в саквояжике в поисках денег. Тролль подери, куда я их опять засунула?

— Это вам от того, кто думает только о вас! — скороговоркой произносит пацаненок, неловко положив мне на колени загадочный сверток.

Изумленно поднимаю глаза, наконец-то нашарив в ворохе содержимого мелкую серебряную монету. Хм… Надо же, озорника и след простыл, почему-то и денег не дождался, видел же, что ищу. Странно!

Разворачиваю тонкую шелестящую бумагу. Цветы! Восхитительный букет только что срезанных гладиолусов.

— Мэт, — медленно повернувшись, озадаченно смотрю на брата, — вы ведь уже изучали язык цветов? Скажи, пожалуйста, что означают гладиолусы?

— Конечно, изучали, — отвечает юное дарование, с интересом разглядывая странный подарок. — Гладиолусы имеют целых три толкования: «я действительно искренен», «дай мне время», и, главное, этот цветок — древний символ гладиаторов. Смотри, формой он напоминает старинный меч.

Сердце, испуганно сжавшись в тугой клубок, пропускает несколько ударов. Как стеклянным колпаком накрыло — задыхаясь, ловлю ртом воздух. И тишина — полная, непробиваемая, мертвая. Распорядитель игр беззвучно шевелит губами, произнося витиеватую речь, открываются рты зрителей, выкрикивающие непонятные возгласы, но я не слышу ни звука. Происходящее вокруг — лишь изображение на экране огромного иномирского телевизора, у которого кто-то отключил динамики.

— Лика, что с тобой? — нет, не слышу, читаю по губам брата.

— Что сказал этот… главный? — переспрашиваю дрожащим голосом, повернувшись спиной к арене.

— Систер, ты чего? — опять угадываю по губам Мэта. — Он сказал, что вместо Черепа будет новенький, я впервые о нем слышу.

А-а-а! Оглушительный шум наваливается со всех сторон. Крики, частью восторженные, частью недовольные, горячее обсуждение, вздохи, визг.

— …Рин Северный Вихрь, — прорывается сквозь общую суматоху торжественный голос распорядителя. И не в силах заставить себя взглянуть на арену, читаю в изумленных глазах Мэта то, о чем я догадалась еще несколько минут назад. В тот миг, когда увидела цветы.

— Это что, Адриан? — шепчет юное дарование. — Дрындец!

Ой… Инстинктивно пытаюсь глубоко вдохнуть, но в груди с неумолимой быстротой разрастается противный липкий ком. Тело судорожно бросает в жар и сразу же, без передышки, накрывает стылой колючей волной. Во рту — сухая горечь, словно у несчастного путника, что бродит по пустыне в поисках заветного родника.

— Кому дрындец? — как со стороны, слышу тихий шелест собственного голоса. — Адриану?

— Адриану само собой, — уверенно отвечает братец, уже опомнившийся после неожиданного поворота событий. — Да и вообще…

— Мэт! — Вскакиваю с кресла и, в два прыжка оказавшись рядом, лихорадочно трясу младшенького за плечи. — Ты же сказал, здесь не убивают? Наврал, да?! Живо отвечай как есть!

— Систер, успокойся! Придушишь еще! Конечно, не убивают! И Адриан — отличный боец, я видел его в деле. У полукровок, правда, свои приколы, но… Я имел в виду, что то, что вы, ребята, тут творите, — это дрындец. Причем полный!

В глубине сознания мелькает тревожный вопрос: «Где малолетний оболтус мог оценить боевые навыки милого?» Впрочем, разумный ответ находится почти мгновенно: «Мэт почти два месяца к Адриану на службу таскался. А тренировки у воинов должны быть? Там и насмотрелся». Отмахиваюсь от глупых мыслей. Не до того сейчас. Осторожно, словно от каждого моего движения зависит итог поединка, поворачиваюсь к арене. Ну конечно же Адриан! А у меня еще была тень надежды, что Мэт ошибается.

Сосредоточенно, будто в первый раз, рассматриваю милого с головы до ног. Так странно видеть его в гладиаторском одеянии. Хотя… Удивленно качаю головой. У драгоценного вид такой, будто для него происходящее нечто вполне естественное. Правда, держится Адриан довольно скромно, великого чемпиона, как Белор, из себя не корчит. Так ведь…

Вновь удушливая волна по телу. Страх, отступивший было после высокой оценки братом способностей Адриана, возвращается. Ведь Белор — чемпион, не знавший ни одного поражения! И куда это горе мое полезло, спрашивается? Тяжело вздыхаю. Такое ощущение, что милый надо мной специально издевается. Он что, не понимает, что я волнуюсь?! Нет, мало братца с его проделками, так еще один балбес великовозрастный нарисовался! Ешкин тролль, они что, все такие?!

Упс… Внезапно понимаю, что еще в облике Адриана кажется непривычным. Не гладиаторское облачение. Волосы! Шелковистые кудри милого, которые… Тело на миг наливается горячей истомой. Стыдливо опускаю взгляд. Да, так сладко было перебирать эти льняные локоны, когда мы упоительно целовались на лесной полянке. Что ж, теперь — короткая стрижка. Правильно, для воинов длинные волосы — привилегия особ благородного происхождения. И у неизвестного гладиатора таких кудрей быть просто не может.

Адриан, Адриан, ну что ж ты творишь! Еще раз пристально смотрю на милого. Хм… Выглядит он с такой прической намного моложе, ни за что не дала бы ему больше двадцати по человеческой шкале измерения.

— Паренек-то похож на принца Адриана, — словно в подтверждение доносится из соседних рядов доверительный девичий шепоток. — Только этот молоденький совсем.

Томный вздох, и незнакомый голос добавляет восторженно:

— А какой красавчик!

Ах вот оно как! Гневно сверкаю глазами! Драгоценный сюда, значит, явился перед девчонками покрасоваться? А на меня, наглец, даже не смотрит!

«Ты уверена? — неожиданно всплывает ответ, словно из самых тайных глубин моей души. — А может, я вижу тебя, куда бы ни смотрел?»

Вытаращив глаза, хватаюсь за голову. Приплыли! А вот это, как говорит любимый братец, и впрямь полный дрындец! Тут и целителем быть не нужно — диагноз ясен: на фоне серьезного нервного потрясения у меня начались слуховые галлюцинации. Так, главное, без паники… Тихонечко досиживаю до конца поединка и скорее домой! Для таких случаев в моем шкафу припасено отличное успокаивающее снадобье. Но перед этим…

Мстительно поджимаю губы. Перед этим подкараулю Адриана и как следует приложу чем-нибудь тяжелым! Еле сдерживаюсь, чтобы не всхлипнуть как обиженный ребенок. Хоть бы один взгляд в мою сторону! Зато… Злобно выдыхаю. Зато Белор пялится, будто у него глаза ко мне приклеились! Еще и улыбается, гад! И откуда стойкое ощущение, что мы с ним уже встречались? Ы-ы-ы! Как этот великий чемпион меня раздражает! Нет, еще раз посмотрит — честное слово! — огребет с драгоценным на пару! Со скорбным видом подпираю щеку рукой. Правильно говорят — все мужчины одинаковые.

А на трибунах амфитеатра творится нечто невообразимое. Музыканты играют одну мелодию за другой, дородный жрец древнего культа в сверкающих одеяниях что-то монотонно бормочет под нос, окропляя арену водой из ритуальной чаши. Знаменитый предсказатель, взяв по горстке песка из-под ног каждого гладиатора, просеивает его через однобокое костяное сито, повернувшись к солнцу спиной, затем лицом, а после встав на колени. Наконец с глубокомысленным видом он оглашает вердикт. Удивительно, но из его длинной тирады я так и не поняла, кого он прочит в победители. Возле арены толпится наиболее азартная часть публики. Зрители отчаянно жестикулируют, толкают друг друга, кричат, потрясая кошелями — как худыми, так и полными золотых монет. Да, здесь принимают ставки на поединок. Эх… Прислушиваюсь, печально качаю головой. В основном ставят на Белора.

«И что ты тут делаешь?» — нахально интересуюсь у собственной галлюцинации. Между прочим — интереснейший клинический случай! Когда еще такая возможность представится? Хм, надеюсь, что никогда — исцеляющее зелье у меня хорошее. Но пока — почему бы не поговорить?

«Ты же хотела меня понять? — спокойно отвечает все тот же загадочный внутренний голос. — Увидеть мир таким, каким его вижу я? Так смотри…»

Адриан медленно проводит пальцем по тонкому лезвию клинка. Ой! Машинально отдергиваю руку. Мама моя дорогая! К слуховым галлюцинациям добавились еще и осязательные. Сосредоточенно морщу лоб. Да, подобное в моей практике впервые. Пожалуй, успокаивающего зелья недостаточно будет. Глупо хлопая глазами, пристально разглядываю собственные пальцы. Ничего! Но я же чувствую прохладное прикосновение стали, чувствую! Ощущение такое… ласково-доверительное, будто потрепала по холке любимую лошадку.

Ух ты! Изумленно прислушиваюсь к себе. У меня теперь два сердца! Точнее, у меня — одно мое, родное, а второе — у Адриана, но почему-то я слышу его стук, будто милый стоит совсем рядом. И, как ни странно, то, второе, бьется гораздо спокойнее моего. Впрочем, некая логика в этом есть. Испуганно оглядываюсь. Дожила! Ищу логику в собственных больных фантазиях. Но тем не менее… Да, у мужчин пульс и должен быть менее частый, чем у женщин. А более спокойная частота сердечных сокращений — признак тренированности тела, так что все укладывается в стройную картинку. Делаю несколько глубоких вдохов, успокаиваясь, подстраиваясь под четкий, уверенный ритм второго сердца. Вот только…

Загадочно улыбаюсь. А когда мы с милым целуемся или даже когда он просто прижимается ко мне, его сердечко несется вскачь не меньше моего. Это что, из-за меня он волнуется сильнее, чем перед поединком? Да ну, бред какой-то. Определенно, происходящее — плод воспаленного воображения. Хи-хи, а раз так…

Прикрываю глаза. Почему бы не помечтать, пока тянется предфинальная суета? Мысленно легкими шагами подхожу к милому, взгляд прямо в глаза, не отрываясь. Руки ласково ложатся на плечи и обжигающе нежно скользят по спине. Да все равно, что там на драгоценном сейчас надето! От жара моих ладошек не спасут никакие доспехи! А теперь пальчики тихонечко касаются шеи, поднимаясь все выше по стриженому затылку. Ой! Какие колючие волоски! Тихий вздох. Мои теплые губы мягко, но уверенно находят губы Адриана, и кончиком языка… Ах! Огонь в крови! Надо же, насколько яркая картинка. У-у-у! Как невообразимо я соскучилась!

Что?! Милый на арене застывает. Мое второе сердце резко срывается в бешеный галоп, но через пару секунд, словно сжатое крепкой рукой, возвращается к обычному ритму.

«Ну, чудо магическое, ты даешь. — Опять тот же насмешливый голос. — И почему у тебя игривое настроение только тогда, когда не надо? А когда можно — ни за что не дождешься?»

«Ты… ты что, действительно все чувствуешь?!» — лихорадочно облизываю губы. Кажется, я сошла с ума. Совсем. Но, похоже, не я одна.

«Да, я тебя после охоты на оборотней очень чувствую. Но при этом — совершенно не понимаю. Оттого и злюсь».

Адриан в первый раз за сегодня поднимает на меня взгляд.

«Пустяки, не обращай внимания. Лучше поцелуй еще раз перед боем».

Интересно-то как! Сижу скромно в ложе, терпеливо дожидаясь начала поединка. А на самом деле в мыслях… Доверчиво прижавшись к милому, радостно ловлю в ответ знакомую горячую волну. О-о-о! Аж голова закружилась! И поцелуй — быстрый, легкий, влажный и до умопомрачения чувственный.

«Лика, смотри не переусердствуй, — загадочно шепчет второе сознание. — А то вдруг у меня колени дрожать начнут? Все же подумают — от страха».

«Я сама от страха ни жива ни мертва, — признаюсь беззвучно, осторожно восстанавливая дыхание. — Адриан, разве можно так нелепо, по-глупому нарываться на неприятности? Если честно, мне тебя стукнуть хочется! А сердце сейчас лопнет, как мыльный пузырь!»

«Очень верное сравнение», — подтверждает невидимый собеседник.

Адриан тем временем, развернувшись вполоборота, вслушивается в объявление о сделанных ставках. Странно, но, кажется, он доволен.

«А если по уму, — милый, резко обернувшись, посылает мне долгий взгляд, — подумай сама, я с пяти лет держу в руках оружие, два года провел на войне, а после еще обучался специальным навыкам… — Адриан переводит взгляд на Белора. — И всего-то пришел немного размяться с таким же профессионалом. А ты меня готова в порошок стереть. А теперь вообрази, как мне после твоих ритуальных танцев хорошо было. Вообразила?»

Чувствую, как начинают гореть уши. Покаянно опускаю взгляд. Да уж, когда что-то происходит с тобой непосредственно, это воспринимается намного легче. А волноваться за другого…

«Адриан, извини, я больше не буду. — Посылаю милому мысль-образ и добавляю едва слышно: — Но я все равно очень боюсь! Белор же чемпион».

«Ох, чудо магическое, — еле заметно улыбается Адриан. — Знаешь, чего я никак не могу понять? Ты со мной целуешься, даже волнуешься за меня, но в то же время…»

Милый, приняв боевую позу, с невозмутимым видом слушает объявление о начале поединка. Наконец-то всеобщая кутерьма, предваряющая решающий бой, закончилась. И сердечко у драгоценного не дрогнуло ни разу.

«Но в то же время, — сквозь торжественные речи прорывается знакомый внутренний голос, — ты обо мне ничего не знаешь и даже узнать не пытаешься! Как-то одно с другим плохо сочетается».

Адриан легким поклоном приветствует противника.

«Да если твой красавчик-полуэльф продержится хоть четверть часа, — вызывающе заявляет второе сознание, ехидно выделив „твой“ и „красавчик“, — он будет для меня самой ценной находкой за последнее время».

Ну, гномий папоротник! Прикладываю прохладную ладошку к пылающему лбу. Ни тролля себе заявочки!

А Белор… Как-то милый слишком равнодушно на него смотрит! А я где-то читала, что взгляд должен быть грозным, устрашающим, чтобы врага сразу охватывали паника и растерянность.

«Я тоже так думал, — доверчиво признается внутренний голос, — когда мне двенадцать было. А уже в тринадцать понял, что это бесполезно. Достойный противник все равно „прочитает“ тебя — не спрячешься. И какой смысл что-то перед ним изображать? Перед недостойным — тем более. Я поединок имею в виду, в реальном сражении вообще не до того».

Интересно… Придирчиво разглядываю двух бойцов на арене. Стоят и стоят, никак драться не начнут. Ой… Вздрагиваю от неожиданно включившегося магического зрения. Или уже начали? Только пока не оружием? Вокруг Белора сияет горячий энергетический кокон, похожий на огромную шаровую молнию: силовое поле вьется, пылает, огрызаясь голубоватыми электрическими разрядами. Милого окутывает шелковистое прозрачное покрывало, вроде мягкое и приятное, но на самом деле — это сталь высшего качества. Конечно же заклинания тут ни при чем! Проекция характера? Сила духа? Внутренний настрой? У людей, кстати, этот кокон бывает ничуть не слабее, чем у представителей нашей расы. Просто люди управлять им не умеют.

«Да, мы друг друга давно оценили, — спокойно подтверждает внутренний собеседник. — У полуэльфа преимущество в скорости, у меня — в силе. Насчет остального… — Адриан улыбается краешками губ. — Лучше я после первого обмена ударами скажу. Так вернее будет».

Ну и где этот обмен ударами? Где поединок? Безразмерные тугие секунды капают, словно горячее молоко из вымени небесной коровы — прародительницы всего сущего. Одна, вторая, тре…

А-а-а! И все-таки Белор, его удар первый… Яркий блик! Ослепляюще-серебристая линия полета смертоносной стали. Т-тук! Прыгает второе сердце. Многотысячный вдох трибун… Меч чемпиона, взлетев ввысь, режет воздух уверенной диагональю влево и вниз. Вот это скорость! Будь я человеком, и моргнуть бы не успела, но как маг… За тысячную долю секунды мысленно дорисовываю траекторию. Ну и гад! Меч несется точно к основанию шеи Адриана, не защищенному доспехом.

Закусываю губу. Шея… Это же смертельно опасно!

«Если захочешь меня там поцеловать, — слышу горячий мысленный ответ, — то тебе я, конечно, позволю. А Белор не в моем вкусе!»

Ладошка вдруг наливается приятным теплом. Рука сжимает оружие. Моя? Адрианова? Сложно сказать, ощущения перемешались, мы с милым дышим в такт, и оба моих сердца бьются с равной частотой — быстро, но выдерживая строгий ритм. Рука и оружие становятся единым целым. Свежая кровь весело мчит по сосудам, питая, согревая, и достигает кончиков пальцев. Да! Мысленно продолжает радостный ток по стальному продолжению. Меч — часть меня, еще один сустав, живая и родная плоть. И до чего приятно! Будто я — это вновь по-настоящему я, а без оружия… Именно! Как без рук! Насколько верны народные сравнения. Еще одна микроскопическая доля секунды… Миг — много или мало? Не знаю, но сейчас каждое мгновение похоже на жизнь в миниатюре.

Шаг… Еще… Легко, спокойно, на автомате. Телу не нужно объяснять, движение началось в миг, когда Белор… Или даже раньше? Когда он только подумал, приготовился, решил? Еще шажок вперед — в сторону, ближе к противнику, но в то же время аккуратно уходя из-под удара.

Щеки становятся пунцовыми. Еще бы — Адриан поделился тайными желаниями! И если… На губах легкое покалывание, будто пью минеральную воду из термального источника. Мысленно тянусь, касаюсь самым краешком губ, угадывая биение пульса на сонной артерии. Как откровенно и по-детски простодушно. Почему-то вспомнилось, что у хищников разрешение прикоснуться к шее — признак наивысшего доверия. Кошусь на брата — не заметил ли моего странного поведения? Нет! Мэт с открытым ртом наблюдает за поединком, и, произойди землетрясение, смерч и извержение трех вулканов сразу, он и внимания на такие мелочи не обратит.

Моя, то есть наша с Адрианом рука, аккуратно развернув оружие плоскостью, принимает на нее остаточную силу летящего уже явно мимо удара. Лязг! Шкр-р! Вот и все — меч Белора мягко отведен в сторону. Даже ласково как-то, будто мы погладили пушистого котенка. Просто очень большого и грозного котенка, детеныша саблезубого тигра, не меньше.

«Все так, как и предполагал, — довольно заявляет второе сознание. — Классическая школа, с элементами эльфийских техник, вырос в Приморье, около года в действующей армии, участвовал в боевых действиях. Ранения? — Адриан незаметным взглядом скользит по Белору. — У полукровок мощнейшая регенерация, но судя по тому, как он ставит левую ногу… Пожалуй, да — функции восстановились, а привычка осталась. А про гада ты не права: удар сверху традиционно считается легким для защиты. Хотя в некоторых случая я бы поспорил, но не здесь».

С обалдевшим видом точно так же осматриваю знаменитого гладиатора. Хм… Я даже по ауре таких подробностей не читаю, не говоря про тело. Разве что травмы… Внимательно сканирую нужный слой энергетической оболочки. А ведь правда! Около семи лет назад, левое колено. Ну и дела…

Ух ты! Интересное ощущение! Рука Адриана, завершив парирование, продолжает свободное движение вниз, повинуясь силе тяжести. Легкость и мощь сливаются воедино — хищная птица планирует с вершины горы. Шевелю пальцами, расслабляя, подстраиваясь, вхожу в одно состояние с милым. Ой! Аж поперхнулась от неожиданности! Немного изменив направление, рука с оружием описывает в воздухе плавную дугу, чем-то напоминающую древнюю руну порядка, и, ускоряясь в тысячи раз, летит точно… Ширк! Острие меча царапает доспех чемпиона. Хлоп! Отличная реакция у полукровок, не врут! Белор плавно отскакивает в сторону. Хотя… Качаю головой. Я помню напряжение в пальцах, сдерживающее, замедляющее в самый последний миг убийственный бросок стали.

«Руна порядка, говоришь? — задорно переспрашивает второе сознание. — Порядок люблю, это верно! Некоторые говорят, что даже слишком. — Адриан на арене спокойно возвращается в боевую стойку. — Что ж, поклоны, реверансы и неспешные прогулки под луной закончились. Сейчас наш чемпион покажет все, на что способен. Ох, чувствую, и загоняет…»

«Адриан, это опасно?» — с тревогой уточняю я.

«Это… здорово! Давненько такого не было. А то, как Эльт говорил, за сплошной стратегией и форму потерять недолго».

И-и-и-и… Как описать то, что я вижу? Наверное, для этого нужно выучить пару десятков профессиональных терминов. Да-да, тех самых малоупотребимых специальных слов, понятных лишь тому, кто в этом неплохо разбирается. Но почему-то кажется, что, даже вызубри я прилежно целый ворох «языколомательных» названий, не смогла бы передать… Быстроту? Точность? Пластику? То, что острие меча — это кончики моих пальцев, а лезвие — ладошка? А я сама сейчас купаюсь в огромном штормящем море, грозном и опасном, но в то же время ласковом и теплом? Играю, резвлюсь, катаясь на волнах, прыгаю в набегающий пенный вал и, спокойно вынырнув с другой стороны, облизываю с губ соленые морские брызги. И каждое движение, каждый рывок и взмах доставляют невыразимое удовольствие, величайшее наслаждение чувствовать себя в своей стихии, наполняют легкостью и ощущением истинной свободы.

«Адриан, это красиво…» — шепчу беззвучно второй половинке.

«Это — да, — серьезно соглашается внутренний голос, — ведь цель данного поединка и есть — показать умение и мастерство, развлечь публику. В реальном бою все по-другому. Да и вообще — на войне красивостей мало».

Адриан, плавно опустив руку с оружием, уверенно отбивает молниеносный удар, целящий ему в левое колено. Л-лязг! Нет, я точно видела! Защитный маневр начался еще до того, как Белор замахнулся.

«В реальном бою задача — убить противника как можно быстрее. — Милый вновь царапает доспех чемпиона, но теперь в районе плеча. — И я бы это сделал уже несколько раз».

«Ты читаешь мысли?» — уточняю я, наблюдая, как внезапная мощнейшая атака полукровки в который раз налетает на лениво ожидающую плоскость оружия Адриана.

«Только твои и только когда ты хочешь, — смущенно признается мой собеседник. — А с Белором все просто: природные данные у парня шикарные и учитель был неплохой, я, кажется, догадываюсь кто… А вот эмоциями парень владеть совершенно не умеет, по нему все как по открытой книге… И если бы не скорость, присущая полукровкам, я бы от скуки заснул».

Изумленно вытягиваю губы трубочкой. Милый дает, тролль его за ногу!

«Так сама посмотри. Вот сейчас — у Белора правая нога слегка вздрогнула и напряглась мышца на предплечье. Ставлю сто против одного, что будет диагональный удар снизу».

Опупеть! Завороженно слежу за рукой чемпиона, в точности выполняющей предсказанное Адрианом действие. Чудеса!

«А что касается моих тайных желаний, — загадочно продолжает второе сознание, в то время как милый на арене красивым движением уклоняется от удара, — то после твоих магических штучек я понял, что сам про себя ничего не знаю. — И твердо добавляет: — Зато на все согласен. То есть совсем на все».

Машинально прикладываю ладошки к сразу начавшим пылать щекам. Ну, елкин дрын! Это еще что за новости? И как мне воспринимать услышанное: как пошлый намек или как официальное объяснение?

«А как хочешь, так и понимай, — уверенно заявляет внутренний голос. — Главное — пойми правильно!»

У-у-у! Озверительное умозаключение! Качаю головой. А еще говорят — женская логика.

Ой! С трудом сдерживаюсь, чтобы не закричать. Взмах! Удар! Еще! И еще! Сверху, снизу, откуда-то неожиданно сбоку, и еще! Словно в руке у Белора пучок серебристых искрящихся молний, мощных, стремительных, бьющих точно в цель. Адриан, едва успевая защищаться, отскакивает назад.

«Во разошелся! — восхищенно бормочет мой собеседник. — Темп атаки выше всяких похвал. Но, знаешь, что мне не нравится?»

Дзень! Легкий песчаный вихрь. Какие мягкие у них прыжки… Словно разъяренная пантера, хищная и неукротимая, но в то же время ловкая и грациозная, аккуратно приземляется на упругие кошачьи лапы.

«У Белора зрачки расширены, — продолжает делиться внутренний голос. — Ладони влажные, и пальцы слегка вздрагивают. Я не специалист, но, похоже, кое-кто увлекается дурманящим зельем».

Шк-р-р! Адриан рубящим движением отшвыривает жалящее острие меча, летящее прямо в грудь. И-и-и… Выдыхаю. Какой-то дюйм оставался…

«Жаль парня, если так, — сокрушается второе сознание. — Год-полтора, и все. А у меня было для него интересное предложение».

Быстрее! Еще быстрее! Не успеваю следить… Тук-тук-тук-тук! Сердце мчится скаковой лошадью на последнем круге перед финишем. Рьяно, стремительно, все силы вкладывая в решающий рывок, но гордо и неумолимо, с огненно-сладким предчувствием скорой победы.

«Да, пора заканчивать, — соглашается внутренний голос. — Парочка красивых комбинаций публике на закуску и…»

Вот оно! Высшая точка! Финал! Итог! Зрители на трибунах умолкают. Поднимаюсь на цыпочки, тянусь, выглядываю за край ложи, стремясь приблизиться, приобщиться, стать частью не только мысленно…

Движения Адриана становятся резкими, тугими, словно внутри затаилась жесткая стальная пружина — плотная, сжатая до невозможности, вобравшая в себя огромный резерв силы. И-и-и-и… Лязг! Сдавленная спираль распрямляется, выстреливает, бьет наотмашь, раздирая пространство в мелкие клочья. Говорят: «Сталь плавится в руках». Да, это преувеличение! Но в данном случае — совсем крошечное.

Белор… он и впрямь хороший боец, но теперь и я вижу, что у него и в самом деле нет шансов. Рядом с Адрианом знаменитый чемпион выглядит простым деревенским парнем, влезшим в драку с легионером, пришедшем с войны.

Дзень! Снова! И опять! Удары сыплются на Белора со всех сторон, без остановки, без продыху, без снисхождения, словно на гладиатора неожиданно налетел целый рой огромных стальных ос, и теперь жуткие насекомые жалят, жалят люто и остервенело, не оставляя и надежды на спасение.

И опять! Взмах! Полет! Рваный серебристый зигзаг в воздухе… Хруп! Ой! Что это? От неожиданности вскрикиваю. Меч в руках Белора, принимая на себя ярость стали, вздрагивает и с жалобным звоном ломается на две половины — хрупко, гулко и до странности легко, будто сделанный из тонкого стекла.

«Тьфу ты, — разочарованно восклицает второе сознание. — Кто же лезвием парирует? Десятника моего первого на этого горе-чемпиона нет, некому научить бережному обращению с оружием! Эх, такой финал испортил!»

По трибунам бежит непонятная волна. Восторженные возгласы чередуются с недоуменным шепотом, а кое-где даже с ропотом возмущения. Зрители сомневаются, колеблются, строят догадки. Взгляды прикованы к арене, но в этих тысячах глаз… Нерешительность? Вопрос?

— Я все понял! — гордо заявляет Белор, потрясая в воздухе смешным обрубком меча. — Это заговор! Мне намеренно выдали оружие с дефектом!

Ы-ы-ы! Истошно взвыв, вскакивает с мест часть публики. Те, кто поставил сегодня на полуэльфа.

«Ох, как кто-то у нас не любит проигрывать», — презрительно тянет мой собеседник.

— Может ли новичок победить великого чемпиона?! — продолжает непревзойденная звезда арены, театрально раздувая щеки. — Нет! И еще раз нет! Подлец может выиграть лишь обманом, превратив соперника в безоружного!

У-у-у! Тяжелая грозовая туча накрывает ряды амфитеатра. Сводятся брови, гневно сжимаются кулаки, губы растягиваются в злобных ухмылках, нагнетая, сгущая, усиливая невидимую липкую дымку. Довольно лишь крохотной искры, чтобы…

— Ты думаешь? — недоверчиво и как-то слишком по-детски переспрашивает Адриан, слегка наклоняя голову набок. — А сам-то с безоружным справишься? Попробуй — это же мечта!

На лице у милого столько наивного простодушия… Но почему-то от последних слов Белор, резко вздрогнув, замирает как вкопанный.

— Лови! — Аккуратно-бережным движением перебрасывает Адриан свой меч чемпиону. — Коснешься меня, считай — победил!

На трибуны тяжелыми оковами ложится мертвая тишина. Сплошной, абсолютный, непробиваемый звуковой вакуум. Пробежавшись взглядом по зрителям, не могу отделаться от ощущения, что вижу перед собой одного человека. У разнополой и разновозрастной многотысячной толпы сейчас одно лицо: раскрытый рот и выпученные от изумления глаза. Жаль, не вижу себя, но боюсь, что идеально вписываюсь в общую картинку.

А Белор… Странно, но он вовсе не похож на чемпиона. Потухший взгляд, опущенные плечи, скованные, робкие движения. И словно с трудом превозмогая себя… Взмах! Удар! Еще один, уже чуть уверенней! Мимо! И опять! Адриан, плавно отступив назад, уклоняется в последний миг. И-и-и… Рука осмелевшего было полуэльфа красиво летит ввысь, готовясь… Вот теперь да! В этот миг! Точным броском наконец-то достать самоуверенного наглеца! Но… Я чувствую, как улыбается тот, с кем связана незримой нитью. Шаг, всего один… Но не назад, а неожиданно вперед. Легкое движение ныряющего в морскую глубину. Серая тень, почти невидимая на полуденном солнце, и… Оглушительный рев раненого зверя. Хотя, пожалуй, это больше напоминает душераздирающий вопль нахального кота, которому в конце концов наступили на хвост. Пальцы Адриана тисками сжимают запястье Белора. Плюх! Грозное оружие, стремглав проехавшись по арене, стыдливо зарывается в песок, будто юркая пугливая ящерка. Совершенно глупо и бесславно.

«Адриан, это невероятно… Ты — лучший! Во всем!» — шепчу я растроганно, чувствуя, как каменная тяжесть напряжения и страха за любимого осыпается к ногам дроблеными осколками, уступая место… Радости? Гордости за близкого человека? Воздушному ощущению истинного счастья?

«Если ты про бой без оружия, — смущается второе сознание, — то это не совсем так. Против настоящего умельца я не продержусь и десяти минут. Просто их мало, истинных мастеров. И не только в боевых искусствах. Вообще — их очень мало».

Белор, стиснув зубы, чтобы не взвыть от боли, бессильно опускается на землю возле ног Адриана.

— Я признаю… — плохо повинующимися губами шепчет бывший непобедимый чемпион. И, собрав все мужество, медленно поднимает взгляд, встречаясь глазами с тем, кто… Секунда… Еще… Будто капли раскаленной смолы льются с небес на беззащитную живую плоть. Кто сказал, что это легко? — Я признаю свое поражение, — твердо заявляет знаменитый гладиатор.

Ф-ф-ф-ф! Одновременный мощный, взволнованный вдох трибун. Во всем мире закончился воздух — он поглощен, впитан, заполнил собой тысячи легких, чтобы теперь, в один голос… А-а-а-ахххх! Единый трепетный, искренний выдох-возглас всеобщего признания.

У-у-у-у! Растерянно хлопаю глазами. Слов нет, чтобы описать эту кутерьму!

Музыканты, заиграв торжественный победный марш, неожиданно сбиваются на третьем такте и, будто повинуясь смычку невидимого дирижера, с чувством выдают разухабистую народную песенку. Юная красотка, задрав юбки — срамотища! — почти до самых колен, зажигательно отплясывает дикий танец. Зрители на трибунах обнимаются, целуются, признаются друг другу в любви и, чувственно вздохнув, лезут в карманы за кружевными платочками. Недалеко от меня плачет пожилой торговец, только что проигравший крупную сумму. Рыдает громко и, уже никого не стесняясь, по-детски всхлипывает, рукавом утирая водопад слез. Но это… Изумленно качаю головой. Да, это сладкие слезы восторга. Перевожу взгляд на брата. Мэт, не отрывая глаз от арены, только что прикончил последнее яблоко и теперь дожевывает огрызок.

На арену со всех сторон летят цветы, увесистые кошельки, набитые золотыми монетами, стянутые в порыве чувств дорогие перстни, браслеты, изящные заколки, вытащенные из волос прелестниц. К женским украшениям прикреплены надушенные записочки с назначением свиданий.

Адриан, не обращая внимания на кричащий, танцующий и смеющийся восторженный хаос, отпускает руку Белора и, пройдя несколько шагов, мягко опускается на корточки рядом с погребенным под слоем песка оружием. Бережно подняв обиженный меч, проводит ладонью по гладкой стальной поверхности, счищая вездесущую пыль. Движения милого спокойны и безмятежны, лицо светится доброй, чуть виноватой улыбкой. Устремив взгляд на оружие, Адриан беззвучно шевелит губами. Трудно сказать, что означает этот сокровенный ритуал. Желание поблагодарить? Или попросить прощения? А может, просто — поделиться чем-то очень личным? Ясно лишь одно — каждое слово, каждое прикосновение милого к простому, ничем не выдающемуся мечу наполнено искренней нежностью, теплом и уважением, будто перед ним не холодная сталь, а трепетное живое существо. Но я почему-то совсем не ревную. Странно, но это так. Завершая таинственный обряд, Адриан подносит меч к губам.

— Ты Рин Мечтатель? — вдруг спрашивает полуэльф, задумчиво наблюдая за действиями милого.

Тряхнув головой, отгоняю несуразную мысль. Не могу я этого слышать, никак не могу! В таком шуме даже при помощи магии — невозможно.

— Да, — еле слышно отвечает Адриан, убирая оружие в ножны.

Хм… Мне что — не показалось? Голос милого звучит так, будто я произнесла слово сама, и в то же время — со стороны.

— Жаль, что я сразу не догадался, — раздосадованно шепчет бывший чемпион, медленно просеивая сквозь пальцы горстку грязноватого песка. — Наслышан о тебе…

— Странно, — усмехается милый. — Я привык, что о тех событиях давно никто не помнит.

— Я был там. Семь лет назад…

— Ты?! — резко обернувшись, Адриан пристально смотрит на гладиатора, будто увидев в первый раз. — Но ведь…

— Нет, я же из союзной армии, — опустив глаза, виновато поясняет полуэльф. — Мы у Синей скалы стояли. — И, горько вздохнув, добавляет: — Я знаю про ваших…

— Понятно, — коротко бросает Адриан, устремив взгляд куда-то вдаль.

Мне вдруг становится не по себе. Непонятное давящее чувство в груди.

— А почему ты воинским прозвищем не назвался? — вдруг говорит Белор тоном обиженного ребенка. — Если бы я знал, кто передо мной! Да я бы… В общем — извини, для меня это большая честь.

— А ты, значит, назвался? — интересуется милый.

— У меня его не было. Я потом придумал, когда в гладиаторы подался. Но ты прав — не стоит разменивать истинное на все это дерьмо… — Вдруг, замерев на мгновение, Белор награждает Адриана изумленным взглядом. — Погоди, так ты же посвящение принял?

— Поговорим позже, — мягко останавливает его милый, поднимаясь. — Когда выйдем отсюда.

Музыка неожиданно смолкает. Но лишь для того, чтобы через минуту заиграть вновь — нежную лиричную мелодию, наполненную хрустальным звоном капели и виртуозными трелями влюбленного соловья.

Зрители, внезапно очнувшись от радостного безумия, улыбаются и чинно рассаживаются по местам. Дамы всех возрастов и сословий кокетливо прихорашиваются, томно вздыхают и, жеманно поводя плечиками, устремляют взгляды на арену. Точнее, на Адриана. Неисчислимое множество женских глаз, прекрасных и не очень, сияет обожанием и надеждой, таинственно обещая что-то неземное и возвышенное, но в то же время жаркое и пьянящее. Ох, как мне все это не нравится!

— Мэт, а чего они ждут? — с трудом скрыв раздражение в голосе, интересуюсь у брата. — Ведь поединок закончился?

— Систер, ты что? Сейчас новый чемпион будет выбирать ту, кому он посвящает победу.

— И кого он выберет? — срывается с губ совершенно дурацкий вопрос.

— Откуда мне знать? — заявляет братец, пряча хитрые глаза. — Кого захочет. Может, вон ту бабулю с третьего ряда.

Машинально смотрю в указанном направлении. Как есть — толстая старуха в безобразном тюрбане. Но взгляд… Елкин дрын! И эта доисторическая троллица туда же! На моего Адриана… такими глазами… Гневно оглядываюсь вокруг. Жаль, Мэт все огрызки умял, а то бы запустила! Вот честное слово!

Адриан поднимает голову… Нет, я не сомневалась. Милый смотрит на меня и только на меня, не отрываясь, спокойно и невозмутимо. Но я почему-то теряюсь, краснею и, приложив ладони к вискам, застываю в нерешительности. В тело со всех сторон впиваются ядовитые колючки глаз. Обиженные красавицы бесцеремонно разглядывают меня с головы до ног, словно диковинную зверюшку в клетке, силясь понять, что же во мне такого особенного, и, не найдя ответа, презрительно отворачиваются. Но мне сейчас не до них.

Окружающий мир исчез, растворился, потерял физические очертания. Время остановилось, покрыв прошлое и будущее тонкой зеркальной пленкою, отгородив их и убрав восвояси.

Я лечу, бесконечно падаю в бездонный колодец, отчаянно и безнадежно тону в синеве любимых глаз. Необъяснимое ощущение: упоительно, легко, волшебно, и вдруг, как острым коготком, — царап… Непонятный взгляд какой-то. Странный. Не родной.

— Держи. — Мэт что-то вкладывает мне в руку.

Оторвав взор от милого, гляжу на ладошку. Цветок. Оранжевый. Губы трогает нервная усмешка. Это еще что? Откуда взялось? И на кой тролль оно мне?

— Стрелиция, — с готовностью отвечает братец на невысказанные вопросы. — Символ мужественности, бесстрашия и победы. Тетку видишь на втором ряду с клумбой на голове? У нее и позаимствовал. — И, вздохнув, добавляет: — Удачи тебе…

— Мэт, — нерешительно заглядываю в глаза брату, — скажи, а семь лет назад что-нибудь было особенное? В смысле какие-то военные действия?

— Еще бы! — Юное дарование окидывает меня снисходительным взглядом. — Война с северянами, знаменитая битва у Проклятых топей. Уверен, лет через сто гладиаторы будут ее изображать, как великое сражение в истории… Стой! — Мэт застывает с открытым ртом. — Вот я тормоз. Северная война… Рин… Ну и гад Адриан! Ладно остальным, но мне-то мог сказать! После того что мы с ним… — Небрежно взъерошив упрямую челку, братец направляется к выходу. — А ну вас к гоблинам обоих, пойду с товарищами поболтаю, пока препод слинял.

— А мне что делать? — в поисках поддержки испуганно хватаю Мэта за рукав.

— Ждать, — как-то слишком по-взрослому ухмыляется братец. — Сейчас твой герой сам заявится.

Взгляд вновь устремляется к Адриану. Уже знакомый мальчишка-прислужник под торжественные звуки музыки выносит на арену хрустальный поднос. Ух ты! Восторженно выдыхаю. На подносе созданные из живых цветов и увитые разноцветными лентами изящные благоухающие диадемы. «Корона избранной», — мелькает в голове услышанное где-то название. Каждое из украшений по-своему неповторимо: нежная хрупкость гвоздик, возвышенная утонченность лилий, гордое совершенство камелий. И еще, и еще…

— Мэт, — завороженно интересуюсь у юного дарования, — эти цветы… они что-то означают?

— Да, — кивает братец. — Они говорят: «Ты прекрасна!», но каждый по-своему.

Милый, пробежавшись взглядом по цветочному великолепию, уверенно берет в руки… корону из орхидей.

Ах! Чувственный выдох трибун.

— И орхидеи? — уточняю горячим шепотом.

— Конечно, — обернувшись, братец награждает меня многозначительным взглядом. — Но дарят их только близким. Это чересчур откровенное признание, на грани…

Помахав мне рукой, Мэт с таинственной улыбкой удаляется.

Затаив дыхание, слежу, как милый поднимается по лестнице. Ступенька, еще одна… Сердце гулко отзывается, считая его шаги. Одно сердце. Мое. Адриана я больше не слышу и не чувствую. Точнее, с тревогой ощущаю приближение чего-то необъяснимого, грозного и опасного. Снежная лавина? Камнепад? Леденящий порывистый ветер? Бр-р-р! Как он там назвался? Рин Северный Вихрь? Точно, аж в дрожь бросает. А ведь такой солнечный денек. Новоявленный чемпион уверенно входит в ложу и подходит ко мне. В руках у победителя корона из орхидей — хрупких, трепетных, чарующих. Но почему-то в этих нежных лепестках мне чудится дерзкий вызов и даже грубость. Помедлив, Адриан возлагает мне на голову роскошную живую диадему.

И-и-и… Холод! Жар! Радость! Страх! Смятение! Все сразу — единым клубком, разноцветной путаницей. Будто ровная шелковистая нить судьбы завилась замысловатой петлей, и потянуть ее боязно — может, и распутаешь, а вдруг узелок завяжется? Облизываю пересохшие губы. Да что со мной происходит, ешкин тролль?!

Где-то там — на другой планете, в ином измерении — публика восхищенно хлопает, веселится… Здесь только мы. Я и Адриан. И отчего мне так не по себе? Может, переволновалась? С надеждой смотрю на милого. У-у-у… Нет, это не он. То есть, конечно, Адриан. Но какой-то совершенно незнакомый.

— Тебе был нужен победитель? — надменно интересуется этот чужой человек. — Он перед тобой. И требует заслуженной награды.

— Возьми, — растерянно протягиваю Адриану оранжевый цветок стрелиции, — это тебе.

— Спасибо, — коротко бросает чемпион, небрежно приняв подарок. — Но я хочу большего.

— Поцелуй? — шепчу испуганно, чувствуя, как пробирает озноб. — Прямо здесь?

— Интересное предложение, — усмехается Адриан. — Но это слишком мало.

— Да как ты смеешь… — дрожащим голосом начинаю я. — И, собрав всю волю в кулак, продолжаю более твердо: — Как ты смеешь так себя вести, наглец!

— А победители всегда себя так ведут, — невозмутимо поясняет Адриан, глядя куда-то вдаль. — Так что учти на будущее, раз они тебе так нравятся. Думаю, Белор был бы гораздо нахальнее.

Ох… В смятении делаю шаг назад. Сколько же в нем силищи! Спокойствия, уверенности, истинно мужской привлекательности. Так и притягивает к себе, манит, как огонек свечи несчастного мотылька. Хочется закрыть глаза и ни о чем не думать, но…

— Значит, так, — гневно тряхнув волосами, пристально смотрю в глаза новоявленному чемпиону, — я сюда пришла потому, что хотела лучше понять тебя. И цветок в твоих руках — знак искреннего восхищения тем, что я увидела. А дальше… — язвительно улыбнувшись, привычным движением накручиваю локон на палец. — На ваши чемпионские правила и традиции мне наплевать с высоты драконьего полета. И наедине с собой можешь воображать все что угодно, меня это не волнует. Впрочем… — награждаю наглеца презрительным взглядом. — Если будешь воображать слишком сильно и я что-нибудь такое почувствую, что мне не понравится… Получишь по зубам! Так и знай!

— Что, прямо по зубам? — переспрашивает Адриан, наклонив голову набок. — Чемпиона, посвятившего тебе такую красивую победу? За одни мысли? Чудо магическое, как же я соскучился…

— А твой Белор, кстати, — мстительно хихикаю, наконец-то вспомнив, откуда мне знакомо лицо полукровки, — от меня уже раз схлопотал в челюсть, когда голый по подземелью бегал. Ему не привыкать! — И вдруг, осознав последние слова милого, захлебываюсь на полуслове. — Я тоже соскучилась, — смущенно шепчу, заливаясь румянцем. — А ты на меня даже внимания не обращаешь. Знаешь, как обидно? Я назло сказала, что иду на красавчика Белора смотреть, он мне и даром не нужен, и вообще…

— Не обращаю внимания? — В синих глазах Адриана искреннее неприкрытое изумление. — Я думал, что назойлив до безумия. И утомил так, что ты меня уже и видеть не хочешь.

— Хочу, — тихо признаюсь я. — Но ты себя так вызывающе ведешь…

— И в чем заключается мое вызывающее поведение? — интересуется милый, разглядывая стрелицию.

— Как это «в чем»? — задохнувшись от неожиданности, хлопаю глазами. — Ты пришел сюда такой равнодушный, и орхидеи, и…

— Я настроился на серьезный разговор, — устало поясняет Адриан. — Не знал, что ты не любишь орхидеи. В твоей оранжерее они есть.

— Нет, они мне очень нравятся, даже очень-очень. Но это же слишком откровенно.

— Да, — соглашается милый. — Я считаю, что если уже говорить, то всю правду. И мне казалось, что ты тоже…

Краснею, бледнею, дрожащей рукой подношу ко рту стакан с минеральной водой. Ужас какой! Зубы по стеклу стучат… Глупо отрицать, меня действительно влечет к этому человеку. Но чтобы заявлять о таком во всеуслышание…

— Адриан, это неприлично, — еле слышно бормочу я, с трудом делая глоток. — И даже недостойно.

— Недостойно и неприлично признаваться в любви? — удивленно переспрашивает милый. — Первый раз слышу подобный бред!

Мама моя дорогая! Закрыв лицо ладонями, шлепаюсь в кресло. А вот это всем дрындецам дрындец… Наиполнейший и всеобъемлющий!

— Ты выучила язык цветов? — Адриан мягко убирает мои руки от лица. — Не ожидал.

Какие теплые у него ладони! И мне становится уютно и спокойно, словно я вернулась домой — туда, где ждут и где мне всегда рады.

— Орхидеи — любовь, нежность и близость, — ласково произносит милый, поднося мои пальчики к губам. — Тебя смущает последнее? — И уловив что-то в моих глазах, продолжает: — Да, разумнее было бы подождать с объяснениями, но ты же меня заставила… — Адриан тихонько проводит пальцами по тонким лепесткам орхидей. — Я хотел сказать, что не просто восхищен твоей красотой. У меня нет никого ближе и дороже тебя.

По телу сладостной, горячей волной несется, бежит, льется через край ощущение истинного безграничного счастья. И сейчас я тоже скажу самому дорогому человеку что-то очень…

— Адриан, я…

Делаю глубокий вдох, решаясь, собираясь с силами, как перед прыжком с отвесной скалы в таинственную морскую синь.

— Я вовсе не заставляла тебя ни в чем признаваться! — слетает с моих губ нечто совершенно неожиданное.

— Да ладно, — добродушно улыбается милый, и я вижу знакомые лукавые искорки в его глазах. — Ни за что не поверю, что ты меня из вредности доставала! Хотела доказательств? К сожалению, истерик и сцен ревности устраивать не умею, так что… — скользнув взором по трибунам и откровенно полюбовавшись мною в короне избранной, добавляет весело: — В общем, как-то так.

Медленно, со вкусом выныриваю из сладкого сна в еще более упоительную реальность. Адриан меня любит. Любит! Жаль, конечно, что вчерашний вечер мы провели не вместе — у милого в столице были срочные дела. Ну и ладно — у нас вся жизнь впереди!

Вздрогнув от заунывного скрипа входной двери, вслед за Жоржиком протискиваюсь внутрь.

Бр-р-р! Какое гадкое место! Холодно, сыро, еще и этот тошнотворно-сладковатый запах мертвечины. И темно… точно, как в гробу!

Складываю пальцы, готовясь сплести заклинание светящегося шара.

— У-ха-ха! — раздается в тишине жуткий потусторонний смех.

От испуга разжав руку, всем телом прижимаюсь к идущему за мной Адриану. Уф! Как хорошо, что он рядом!

Слышу легкий щелчок. Жоржик вызывает в воздухе бледную полоску света.

Ф-р-р! Шелест перепончатых крыльев. С потолка вспархивает стая летучих мышей.

— У-гу-гу! — не унимается зловещий голос.

Из стен вырастают призрачные руки, тянутся, шевеля фантомными пальцами. Ближе, еще ближе…

— Значит, так, духи! — грозно заявляет некромант, подняв вверх указательный палец с кольцом выпускника школы магии. — Предупреждаю сразу, я не в духе! Меня сюда прямо из-за стола выдернули, а голодный некромант…

Фить! Испуганный вздох. Руки-привидения прячутся обратно в стены.

— И вообще, — продолжает Жоржик. — Вы гуляете до сих пор на свободе лишь потому, что у меня принцип — за бесплатно никого не упокаивать. Но злить не советую. — Приятель изображает зловещую ухмылку. — Могу и исключение сделать.

Надо же! С неохотой высвобождаюсь из объятий милого. Тишина! И даже воздух посвежел!

— Нам в главный зал, — обернувшись, тихо говорит некромант. — Жертвоприношения обычно происходят там.

— Знаешь, а Жоржик так изменился! — доверительно шепчу Адриану, немного отстав от быстро шагающего вперед некроманта. — В лучшую сторону! Трезвый и ведет себя достойно! Первый раз его таким вижу. И даже похорошел… Хоть и худой, а щеки округлились.

— Еще бы, — также тихо отвечает милый, но я слышу в его голосе добрую усмешку. — Жорж за один прием пять порций каши съедает. И нормальный он парень, просто некромантия не очень востребована, вот он от безделья и пьянствовал. А у нас работы много…

— Адриан, у тебя талант! — искренне восхищаюсь я. — К кому угодно подход найдешь!

— Кроме тебя, — загадочно улыбается милый. — Вижу, что в твоих поступках есть логика, но понять ее выше моих сил. Наверное, еще не дорос.

Смущенно прыснув в кулачок, вслед за Жоржиком ныряю под низкую арку.

Э-э-э… Это, понимаю, и есть главный зал? В темноте угадываются контуры обширного круглого помещения, но разглядеть что-либо практически невозможно. И светящийся луч уже догорел.

— Жорж, свет, пожалуйста! — тоненьким голоском прошу я, не решаясь использовать магию Жизни в подобных условиях. Нет-нет, некроманту лучше знать, что здесь и как.

Приятель складывает пальцы для чароплетения.

Ой! Инстинктивно зажмуриваюсь от слишком яркого сияния. Медленно открываю глаза… Жоржик опускает руку, так и не успев сотворить заклинание. Оно теперь и не нужно — в зале светло как днем. А вот и несчастные оборотни — брошены посреди помещения. Глаза закрыты, лапы неестественно вытянуты, хвосты поджаты. Но раз в образе волков, значит, живы — просто без сознания. Делаю резкий шаг вперед, порываясь скорее спасти, согреть, вылечить. Но неожиданно натыкаюсь на руку некроманта.

— Стой! — отрывисто произносит он, и я почему-то слушаюсь. Может, потому, что никогда не видела его таким… Сосредоточенным? Обеспокоенным? Решительным? — Смотри! — Глазами приятель указывает в сторону волчат, но не на них, а…

Мамочки! Вокруг оборотней пять зажженных свечей. Но не простых… Огарок от точно такой же Жоржик нашел в сарайчике. Абсолютно черный воск плавится под недобрым пламенем мертвого огня, стекая на пол тяжелыми маслянистыми каплями. Пять голубоватых колдовских огоньков четким кругом… Ой, нет, наверное, не кругом! Словно в ответ на страшную догадку, вокруг волколачьих щенков вспыхивает огненная фигура. Пентаграмма! Знак Смерти.

Безвольно опустив руки, завороженно наблюдаю, как в центре пентаграммы медленно материализуется высокая фигура в черном плаще. Жуткий гость стоит спиной, поэтому лица не разглядеть, лишь длинные белые волосы застывшим водопадом струятся по плечам.

— Да исполнится древнее пророчество! — заунывно начинает пришелец.

— Все кончено! — убитым голосом произношу я, вновь опираясь на Адриана. — Жертва принесена, и один из слуг Смерти явился за ней.

Беззвучно плачу, уткнувшись в надежное плечо милого. Какой ужасный день!

— Не просто один из слуг, — неожиданно громко произносит Жоржик.

В его голосе столько ехидства, что я, от неожиданности перестав плакать, поднимаю на приятеля изумленные глаза.

— Перед нами Анку собственной персоной! — Жоржик не спеша огибает пентаграмму и останавливается напротив мрачного гостя. — И где же ты, друг любезный, пропадаешь? — с деланым участием интересуется некромант, прищурив глаза. — Я уже и ждать перестал. Или ты забыл, что карточный долг — дело чести?

— Жорж, не мешай, пожалуйста, — виновато шепчет пришелец. — Я на работе.

— Тоже мне работа, — презрительно морщит нос приятель. — Бабкин посыльный!

— Я не посыльный, — тряхнув белыми космами, возражает Анку. — Я — вестник Смерти.

— А я как сказал? — с наигранным удивлением переспрашивает некромант. — Ну, не суть важно. Лучше ответь, почтенный, где мой ящик коньяка? А то смотри, шепну, что долги не платишь — никто с тобой играть не будет.

— Знал бы, как старуха загоняла! — признается вестник удрученно. — Мало того что каждый день без выходных по адресам, так еще и пророчество это…

— Да у тебя каждый год пророчество! — ухмыляется Жоржик. — Так и скажи, что зажал коньячок!

— На этот раз все серьезно. — Анку плотнее запахивает плащ. — Особы королевской крови замешаны. И попрошу не оскорблять, я здесь официальное лицо.

— Слушай, — Жоржик окидывает гостя задумчивым взглядом, — а ты это свое… хм… лицо хоть раз в зеркале наблюдал?

— Мы не отражаемся! — гордо вскинув голову, заявляет вестник.

— Хорошо устроились! Пьянствуете, в карты играете, еще потом и последствий не видите!

— Должна же с такой-то работой хоть какая-то отдушина быть? Подожди, закончу, будет тебе коньяк.

— Некогда мне ждать, — язвительно отвечает некромант. — Я требую долг прямо сейчас. — И уточняет: — Вместе выпьем.

— Но… — В голосе Анку тоска. — Это же ритуал… жертвоприношение… два часа минимум.

— Ты уверен? — Жоржик награждает собеседника загадочным взглядом, после чего быстро подносит палец ко рту. — И кто выдумал пентаграммы кровью рисовать? А уж кровь некроманта на такое тратить и вовсе нонсенс! Но чего ради дружбы не сделаешь? — И, наклонившись к пентаграмме, старательно дорисовывает в ее лучах несколько изящных завитков. — А так?

— Хм… — чешет затылок Анку. — В таком виде пентаграмма означает вызов вестника Смерти для устрашающего знамения. А откуда ты этих штучек набрался? В школе магии, кажется, такому не учат.

— Шамана одного упокаивал, — многозначительно отвечает мой приятель. — Ну что, идем? Ты меня уже устрашил. — И, вытянув вперед костлявые руки, добавляет весело: — Видишь, как дрожат?

— А пошли, — беспечно заявляет вестник, жестом погасив сияние пентаграммы. — Все равно бабку раньше чем через неделю ждать не стоит. На востоке знаменитый тиран умирает, сказала — долго мучить будет. Да и она, кажется, в пророчестве на другую кандидатуру ставит. А ты мне отыграться дашь?

Жоржик, кивнув, изображает в воздухе телепорт. Легкий всплеск. Две фигуры медленно исчезают в портале.

С распахнутыми от изумления глазами поворачиваюсь к милому. Да уж, он выглядит не лучше. Ну и дела…

— Лика, — прижав меня к себе, спрашивает Адриан, — а Жорж точно некромант?

— Конечно! У него диплом и кольцо… Ты же видел!

— Да, — хитро соглашается милый, целуя завитушку над ухом. — Только ведет он себя как тайный агент магии Жизни. — И, перехватив мой недоуменный взгляд, поясняет: — Во-первых, оборотней спас, а во-вторых… Представляешь, пока эта, как они говорят, бабка, в отъезде, наш друг все их похоронное бюро споит. Так что в мире неделю никто умирать не будет. Жаль только, я без гарнизонного мага остался.

Расхохотавшись, обнимаю милого за шею. Жоржик — молодец!

А Адриан… Какие вкусные у него губы! И меня почему-то совсем не смущает, что мы стоим внутри заброшенного склепа, по которому гуляют неупокоенные привидения.

Завернувшись в пушистое полотенце, с сожалением выползаю из ванной. Да ну! Три часа — это по любым меркам многовато! Губы расползаются в безмятежной улыбке. Зато какое наслаждение! И уже свободно обхожусь без помощи горничной.

Кстати… Лукавый взмах ресницами. Если милый утверждает, что я серьезный командир, нужно будет прислуге с утра устроить… это… Построение? В общем, давно пора их в чувство привести.

Грациозным шагом направляюсь в гардеробную. И зря я на Адриана взъелась! Он же сказал, что честно ответит на любой мой вопрос. А если не говорит, где ночевал, значит, не может. Это, наверное, со службой связано.

Перебрав несколько нарядов, останавливаюсь на простеньком, но довольно изящном. Да-да, платье для семейного ужина. Но перед тем… Застенчиво оглянувшись по сторонам, вновь натягиваю нижнюю рубашку милого. Медленно на носочках поворачиваюсь перед зеркалом… Красиво! У Адриана верхняя одежда самая обычная, а вот исподнее — тончайшая белоснежная ткань, и вензеля шелком вышиты. И, главное, так уютно в этом, что и снимать не хочется! Хитро улыбнувшись, тянусь за платьем. И не буду! Великовато мне, конечно, белье Адриана, но я и верхний наряд просторный выбрала.

Деревянным гребешком аккуратно расчесываю упругие локоны. А в прическу закалывать не буду. Кажется, милому нравятся распущенные волосы.

Хм… Посылаю отражению загадочный взгляд. Если Адриан такой неженка, значит, у него кожа чувствительная! Наблюдаю в зеркале, как щеки становятся ярко-пунцовыми. Нужно проверить данную гипотезу. В общем, никуда драгоценный от меня не денется. Или я от него? Только… Показываю себе язык. Вот пусть вначале докажет, что у него серьезные намерения. А то подумаешь — в любви признался! И то — два раза всего!

Тяжело вздохнув, опускаю взгляд. На самом деле ничего еще у нас с милым не ясно. Но про Лорэль я все-таки спрошу. Но тогда, когда он уходить соберется. Зачем портить вечер с самого начала?

Бледный лучик осеннего рассвета медленно скользит по подушке и, добравшись до глаз, заглядывает под ресницы. Ах, как не хочется просыпаться! Как представишь, что нужно выползать из теплой постельки в сырую нетопленую комнату… Ф-фы-р-р! Уж лучше на другой бочок повернуться и спокойно досмотреть сон. Томно вздыхаю. Тем более видение сегодня на редкость сладкое — Адриан рядом.

Потянувшись, кладу ладошку под щеку… Ой! Вздрогнув, резко открываю глаза. Разглядываю собственную руку. Кольцо! Мамочки! Это что — не сон?!! И Адриан…

Быстро оборачиваюсь. Хм, никого, но… Место на постели рядом со мной еще теплое. Значит… Прогнав сон, решительно сажусь на кровати. Что же было ночью? Вроде помню, но все в какой-то дымке — незнакомец, милый, амулет.

Ш-ш-ш! Серебристые блестки перед глазами. Магическая почта! У-у-у! Братец с утра пораньше! Видимо, деньги срочно нужны. Или опять про Лорэль новости… Покачав головой, отмахиваюсь от мысленного контакта. Подождет! Нужно с ночным происшествием вначале разобраться.

Сверкающие блестки не пропадают, увеличиваются в размерах и, словно осиный рой, атакуют сознание. Ну, Мэт, тролль его за ногу! Когда же он научится понимать, что у меня могут быть и другие заботы? Эх, наверное, никогда.

Тяжело вздохнув, подтверждаю согласие на мысленное общение.

— Лика! — У появившегося передо мной фантома испуганно-виноватый вид. — Лика, ты меня не убьешь?

Эх! Собираю волю в кулак. Снова Мэт что-то натворил… Да когда же это закончится?

— Попробую, но не обещаю. И что у тебя опять?

— Дрындец, — опустив голову, скорбно признается братец. — Из школы выгоняют и даже могут в тюрьму посадить.

Бессильно падаю на мягкие подушки. Доброе утро называется!

Слушая сбивчивый рассказ малолетнего оболтуса, чувствую, как внутри все холодеет. Какой ужас! Мой брат — вор! То есть, конечно, не вор, а просто придурок ненормальный, но кто же теперь в это поверит… Еще и нужно было именно к боевому магу в хранилище полезть! В карты на желание проиграл! У-у-у! Убила бы! Лихорадочно кусаю губы. В тюрьму, естественно, никто балбеса отправлять не будет, но из школы вышибут как пить дать… Без диплома! И вообще… Это же позор! Для всей семьи! Бедные родители, как им сказать…

— Значит, так, — резко прерываю бесконечный поток кающегося сознания, — достаточно, я все поняла. Ты где сейчас?

— Боевик в кабинете запер, — убитым тоном сообщает Мэт. — Сказал, чтобы я тебя вызвал, а то он к ректору пойдет.

Хм… Вспоминаю препода по боевой магии, или боевке, как принято называть этот предмет в студенческой среде. Неприятный тип. Что у меня, что у брата с ним полный неконтакт. И зачем я ему понадобилась? Но раз он пока ректору ничего не говорил…

— Жди, сейчас буду, — обрываю телепатическую связь.

Резво вскочив с постели, стремительно мчусь в гардеробную. Нужно же одеться как-то. А тролль его знает как! Строго? Или наоборот — кокетливо? Мэт вроде говорил, что боевик ко мне неравнодушен. Хотя я этого не замечала. Прижимаюсь пылающим лбом к прохладной стене. И посоветоваться не с кем. Слишком уж вопрос деликатный.

— Адриан, — шепчут губы. — Адриан, ты где?

Отодвинувшись от стены, горько улыбаюсь. Надеяться, что стопроцентный человек услышит мысленный призыв мага! Но ведь тогда, на арене…

«На конюшне», — слышу в голове тихий ответ.

Надо же! Похоже на магическую почту, но немного по-другому.

«На моей или в гарнизоне?» — уточняю у невидимого собеседника.

«Только что был на твоей. — В голосе легкое смущение. — Значит, ты помнишь, что было ночью?»

«Помню какие-то обрывки, — торопливо отвечаю я. — Но это сейчас не важно! Адриан! У меня проблема с братом. И я… я не знаю…»

Легкое движение внизу, практически бесшумное. Приближается, еще, совсем рядом…

— Не волнуйся, — спокойно произносит милый, подхватывая меня на руки. — Сейчас разберемся. — И, заглянув в глаза, добавляет: — Что, наш вундеркинд опять проигрался?

— Откуда ты знаешь?

— Потому что это не первый раз, — отведя глаза, признается Адриан. — Да, я должен был тебе сказать о его пристрастии. Но Мэт клятвенно обещал, что больше не будет.

— Адриан! — требовательно смотрю на милого. — Ты что, с ним в карты играл?

— Еще не хватало! — В голосе возмущение и даже обида. — Просто один раз оказался в неподходящее время и не в том месте. Или, наоборот, в том? В общем, рад, что живой остался. Но будь это мой брат, я бы его вожжами на конюшне выдрал! — И, поставив меня на пол, поясняет: — Трудно с чужим ребенком: ответственность чувствуешь, а сделать особо ничего не можешь. Впрочем, насчет Мэта у меня есть идея. — Взгляд Адриана полон решимости. — Лика! Этому оболтусу нечего делать в школе! Он лучше преподавателей в магии разбирается. А от скуки приключения себе на одно место ищет.

— Так его из школы и выгоняют, — всхлипываю я. — Еще боевик этот… Понятия не имею, как с ним договариваться! А ведь если он ректору скажет…

— А мы не будем разговаривать с преподавателем боевой магии, — таинственно улыбается Адриан. — Нам ректор как раз и нужен.

— Зачем? — В моем голосе неприкрытое удивление. — А не проще ли…

— Во-первых, — спокойно говорит милый, — я предпочитаю иметь дело с первыми лицами, а во-вторых, лучшая защита — нападение. Есть еще и в-третьих, но об этом потом.

Пробежавшись взглядом по стеллажам с одеждой, Адриан вытаскивает светло-серое шерстяное платье.

— Вот это надень. И официально, и тепло. На улице ветер холодный, и дождь опять срывается.

Чувствую, как щеки начинают пылать. Мамочки! Как до меня раньше не дошло! Ведь я стою перед милым в одной нижней рубашке. Мало того… Стыдливо опускаю глаза. Еще и в его собственной. Впрочем, мы спали в одной постели…

— А что ты можешь сказать о вашем ректоре? — невозмутимо интересуется милый. — Лично не знаком, но Теодор о нем неплохо отзывался.

— Ректор… — сосредоточенно пытаюсь выделить главное. — Ректор строгий, но справедливый. Он считает, что маг должен быть разносторонне развит, у нас ведь не только чароплетение преподают, но и танцы, этикет, физику с астрономией, верховую езду и даже языки иномирские. Ой! — Виновато хлопаю глазами. — У ректора же на днях юбилей был! Как я забыла?

— Отлично! — потирает руки Адриан. — Быстро собирайся — и в бой. Только в гарнизон заскочим — за подарком для юбиляра.

На что похоже путешествие через пространственный тоннель? Сложно сказать… Прыжок в море с отвесной скалы? Быстрая езда на автомобиле с открытым верхом? Мне почему-то представляется, что я бегу по длинному коридору с множеством дверей. Двери открываются, хлопают, кто-то входит и выходит, создавая едва заметные сквознячки. Но наша цель — в самом конце, еще несколько шагов, и пространство распахнется, будто прозрачные автоматические двери в иномирским супермаркете, открывая привычную обстановку родной усадьбы. Вот оно! Материя поддается, размягчаясь… Бамс! Ой! Да что же это! Будто с разбега налетели на огромный резиновый мяч. Или батут? И упругая субстанция, спружинив, отбрасывает, вышвыривает из портала. Плюх! У-у-у! Да больно же!

Изумленно осматриваюсь. Вот это да! Вокруг нас сочный, впрочем, уже начавший увядать луг. И будь милый менее занудным… Да, с удовольствием погуляла бы тут. Идиллическая картинка: густая трава, поздние осенние цветы. Фу! Поморщившись, закрываю нос. И свежие коровьи лепешки! Это мы, можно сказать, удачно приземлились! А если бы на полметра левее…

Перевожу взгляд на драгоценного. Ах, подумаешь, гордый какой! Сидит, уставившись куда-то, даже на меня и не смотрит! Надулся из-за крысенка, ясен тролль!

— Адриан, ты почему молчишь?

— Думаю, — коротко отвечает драгоценный. — Что должно было произойти, чтобы нас выкинуло из портала. Целенаправленное магическое воздействие? Но при чем тогда коровье пастбище?

Упс… Отведя взгляд, сосредоточенно поджимаю губы. Честно говоря, была уверена, что это я со злости координаты перепутала. Лишь подумаю о проклятой эльфийке, у меня мозги напрочь отключаются! Но… Ойкнув и потерев ушибленную ногу, осторожно поднимаюсь. И впрямь! Сюда я попасть ну никак не собиралась. Более того, я даже не знаю, где мы!

— До крепости отсюда пара верст, — словно в ответ на мой вопрос, говорит Адриан. — То есть мы почти добрались. Но почему…

Делаю несколько шагов вперед… Ай! Вздрагиваю, натолкнувшись на невидимую упругую стену. Конечно, пешком идти — не сквозь портал мчаться, сила удара намного меньше, но все равно неприятно. Гоблинский компот! Что за безобразие! Раскинув руки в стороны, осторожно двигаюсь, пытаясь охватить, измерить, оценить прозрачную преграду, но она, похоже, бесконечна.

Стоп! Потерев лоб, саркастически усмехаюсь. А магия на что? Тролль подери эту Лорэль, хоть бы они уже с Адрианом выяснили отношения! Да, я и сама этого хочу! Честно! Потому что так жить просто невозможно! Закрыв глаза, осторожно активирую магическое зрение.

— Адриан, — испуганно шепчу милому, пораженная открывшейся картиной, — это купол! Плотный магический колпак, накрывающий наш город целиком.

— Понятно. — Милый отводит глаза. — Вот и все… Как ни крутись, а от судьбы не уйдешь. Пророчество будет исполнено.

— Какой еще судьбы! — топнув ногой, искренне возмущаюсь я. — Да этот блохоносец шелудивый совсем охамел! Подумаешь… — награждаю Адриана презрительным взглядом. — Подумаешь, заручился поддержкой серых эльфов, так думает теперь, что ему все можно, да? А я домой попасть не могу? Да я сейчас в совет магов пожалуюсь! Самому Владыке! Тоже мне — король леса! Пара боевых магов — от него и кляксы не останется! Это в человеческие дела совет особо не вмешивается, но уж за меня-то!

Морщу лоб, старательно вызывая в памяти образ любимой наставницы. Ну ответь же! Пожалуйста! Да что такое… Наконец с третьей или даже четвертой попытки передо мной возникает фантом Гретты. Хм, какой-то у нее слишком уж измученный вид.

— Гретта! — начинаю я взволнованно. — У нас тут творятся непонятные вещи! Город окружен невидимой стеной, пространственные тоннели не работают! Нужно срочно доложить Владыке!

— Лика, — усталым голосом отвечает наставница, — Владыка очень болен. Я делаю все возможное, но он уже вторые сутки без сознания.

Тяжело вздохнув, перевариваю печальное известие. Хоть маги и живут намного дольше людей, но мы тоже смертны. А Владыке уже хорошо за тысячу лет.

— А кто его заменяет? — все же не сдаюсь я. — Мне очень жаль, что все так, но срочно нужен сильный боевой маг! — И, расправив плечи, добавляю твердо: — Кажется, кто-то серьезно решил исполнить пророчество!

— Боюсь, я тебе ничем не помогу, — опустив голову, отвечает Гретта. — В совете раскол — почти половина магов поддерживает идею об отмене запрета на магию Смерти. Якобы хотят вернуть былое величие нашей расы. Помнишь преподавателя по боевой магии? Похоже, он хочет стать новым Владыкой. В общем… — Наставница печально вздыхает: — Лика, мой совет, не суйся туда. Магов Жизни всего четверо. Мы ничего не сможем сделать.

Отключив магическую связь, без сил плюхаюсь на траву рядом с милым. А вот это даже не дрындец, это… Память услужливо подсовывает прегрязное гоблинское ругательство, услышанное мною на практике в военном госпитале. У-у-у! Терпеть не могу площадную брань, но тут по-другому просто не скажешь.

— Я подозревал нечто подобное, — обняв меня за плечи, шепчет милый.

— Ты… про магов… откуда? Да это для меня как гром среди ясного неба!

— «Зов тринадцати» помнишь? Исполняющий пророчество далеко зашел в поклонении Смерти, но все же он не маг, и заклинание сплести ему не под силу. Особенно такое мощное.

— Ты прав. Или маги, или эльфы… Но эльфы не используют наши руны, у них свои чары.

— Кстати, — Адриан заглядывает мне в глаза, — только подумал… Если нынешний Владыка… В общем, если с ним что-то случится, кто по праву должен занять его место?

— Трудно сказать. Никогда на эту тему… даже предположений… Стой! — резко вскочив на ноги, тру виски ладонями. — У Владыки двое сыновей, но несовершеннолетних, он поздно женился. Наш род второй по знатности, поэтому… — Послав милому испуганный взгляд, все же произношу вслух: — Получается, что мой папа.

— Вот-вот. — Милый спокойно поднимается вслед за мной. — Я и не мог понять, почему Мэт все время в карты проигрывает. Причем партнер у него один — любимый ученик этого вашего препода по боевке.

— Адриан! — безвольно опустив руки, шепчу непослушными губами. — И что… что нам теперь делать?

— Думаю. — Милый, подойдя к невидимой стене, осторожно проводит по ней ладонью. — Лучше, если каждый будет делать то, что должен. Ты отправишься за отцом, а я… — Адриан оборачивается ко мне. — Объясни, что собой представляет эта преграда?

Еще раз внимательно оглядываю магический купол. Как описать незрячему разноцветье мира? Передать глухому нежность соловьиных трелей? Как донести лишенному обоняния тончайшие нотки цветочного аромата?

— Нити силы различной толщины. — Старательно перевожу видимое на человеческий язык. — Сплетенные в многослойную упругую сеть.

Сосредоточенно облизав губы, мысленно приближаю рисунок, стараясь прочесть формулу заклинания.

— Прочно сделано, — вынужденно признаюсь после тщательного изучения. — И наши руны, и эльфийские знаки, и еще какие-то красноватые узелки, мне их даже читать страшно. Очень напоминает ритуальное шаманство. — Удрученно вздохнув, опускаю голову. — Я одна не справлюсь. И знаешь… Стены покрыты крошечными отростками, похожими на щупальца, впрочем, не совсем. Скорее, это маленькие язычки.

— Понятно. Мне Мэт рассказывал про иномирские сенсоры. Сейчас проверим, насколько я угадал.

Адриан быстрым движением достает из-за пояса мой серебряный ножик и, сделав легкий разрез на ладони, направляется к преграде. Рука касается магической стены, и яркие капельки медленно катятся вниз, будто дождинки по отмытому до полной прозрачности оконному стеклу. В воздухе остаются длинные обжигающе-алые полосы.

Хлюп! Маленькие язычки наперегонки устремляются к добыче, впитывая, слизывая, поглощая живую человеческую субстанцию. Да, по крови можно многое узнать о владельце — в этом единодушны и маги, и колдуны, и даже иномирские врачи, первым делом выдающие пациенту направление на анализ крови.

Ш-ш-ш! Часть невидимой преграды перед нами густеет, темнеет, превращается в некое подобие экрана.

— Вот и правильно, что пришел, — довольно усмехается с экрана ночной гость. — Я был уверен, что никуда ты не денешься.

Гадкий волколак делает взмах рукой, и картинка плывет, увеличиваясь в размерах. Я вижу преподавателя боевой магии, что-то увлеченно вещающего с трибуны.

— На моей стороне семнадцать магов совета, — гордо заявляет исполняющий пророчество. — Сейчас они готовят к коронации нового Владыку. Завтра, в крайнем случае послезавтра, ключи от сокровищницы самых мощных артефактов будут в моих руках.

Экран на миг гаснет и, вспыхнув вновь, показывает королевский дворец серых эльфов. Главный ушастик с церемониальным поклоном вручает ночному гостю целый ворох старинных свитков.

— Я пообещал серым восточные провинции королевства, — нахально ухмыляется оборотень. — Вы ведь уже столкнулись с эльфийскими чарами? Это лишь начало — я полностью изменю сознание людей на этой территории. Моей территории!

Брезгливо поморщившись, копаюсь в памяти. Что-то мне это напоминает… Точно! Кадры из старого иномирского фильма про войну.

— И наконец! — Исполняющий пророчество с загадочным видом поворачивает голову. Изображение следует за ним, открывая панораму крепости Адриана, у стен которой…

Мамочки! Там лагерем расположилось многочисленное, прекрасно вооруженное войско. Даже осадные машины есть.

— Северяне, — со вздохом констатирует милый. — Все-таки дядька прохлопал внутреннюю политику.

— Вот видишь, — покровительственно улыбается ночной гость, — королевство практически в моих руках, но… — Вождь волколаков печально смотрит вдаль. — Но что стоит могущество, если человеческая жизнь так коротка? Нет, я хочу получить все и сразу, поэтому…

Эх… Удрученно качаю головой. Опять бессмертие и мировое господство. У всех злых гениев во все времена одни и те же цели. Да хоть бы что-то новенькое придумали! Чисто для оригинальности! Нет, история не просто повторяется! Такое ощущение, что она вообще стоит на месте, а новые и новые поколения каждый раз смотрят одну и ту же старую затертую киноленту.

— Хорошо, — коротко бросает Адриан, глядя в глаза фантому. — Завтра в девять утра, если тебя устроит. Рисуй пентаграммы. — И, словно прочитав мои мысли, усмехается: — На том свете таких, кто много хотел, хватает. Тебе будет нескучно.

— Устроит, — надменно отвечает оборотень, пропустив вторую часть обращенной к нему реплики. — Преграда тебя пропустит.

Изображение тускнеет, распадается на отдельные фрагменты и, мелькнув вереницей светящихся точек, исчезает.

— Сколько занимает переход в тот мир, где находятся твои родители? — повернувшись ко мне, уточняет милый.

— Туда и обратно — тридцать два часа. Адриан, я…

— Ты сейчас отправишься к отцу, — жестко заявляет милый, прищурив глаза. — Если кто и способен изменить положение в вашем совете, то это он.

— Я отправлю Мэта, — так же твердо отвечаю я, выдержав взгляд. — Во-первых, пока не натворил чего, а во-вторых… Я помню, что сказал ночной гость. Я такая же, как ты. Значит, тоже могу…

— Ox, — тяжело вздыхает Адриан. — И почему ты помнишь только то, что не нужно? Даже волколачьи чары не помогают? А как что-то хорошее… Ладно, и впрямь лучше, если ты будешь под присмотром. Открой мне портал в крепость и жди в усадьбе. Через пару часов приду — поговорим.

— Адриан! — Испуганно хватаю милого за рукав. — Может, я тоже в крепость? Там же армия… возле города…

— Армия будет ждать результата ритуального поединка. — Адриан ласково заправляет мои выбившиеся локоны. — Это древний священный закон, он нерушим. Так что вернусь к ужину.

Активировав телепорт для милого, посылаю брату необходимые инструкции и краткое описание ситуации. Что мне нравится в этом малолетнем оболтусе — в сложной ситуации на него действительно можно положиться. А Адриан… Печально улыбаюсь. К ужину, значит, к ужину — я не подведу.

Никогда не любила читать о пророчествах и ритуальных поединках. Даже в исторических романах эти эпизоды благополучно перелистываю, чтобы скорее добраться до описания чувств героев. А представить, что собственными глазами буду смотреть, как любимый… Гордым движением расправляю плечи. Думать и рассуждать нужно было раньше, а искать виноватых можно и позже. Если боя нельзя избежать, значит — придется его выиграть. Интересные мысли для мага Жизни.

Бр-р-р! А здесь на высоте холодно. Зябко кутаюсь в шерстяную накидку. И почему-то никакого предчувствия страха и опасности от открывающейся с крепостной стены картины.

Плоская лужайка, изрядно вытоптанная копытами лошадей, древние оборонительные стены с одной стороны, армия северян — с другой. В тревоге облизываю губы — конечно же не вся армия, а несколько передовых отрядов.

В центре лужайки темно-бордовой звездой ритуальная пентаграмма. Какая она маленькая отсюда, совсем игрушечная, словно значок одной из иномирских молодежных субкультур.

Прижимаюсь щекой к прохладе серого камня. Пентаграмма — символ смерти. Но она же — и символ жизни! Зависит от того, с какой стороны посмотреть или как встать внутри нее. Да, каждый из поединщиков видит перед собой знак своей силы.

Осторожно шевелю пальцами, вспоминая уже знакомое чувство оружия. Да, мы с Адрианом сейчас вместе — мыслями, ощущениями, энергетическими потоками. Сиамские близнецы? Ребенок в утробе матери? Небрежно заправляю под капюшон лезущую в глаза кудряшку. Нет, просто влюбленные! Ведь именно им с древности дано священное право — слышать и чувствовать друг друга на расстоянии. Эх, и почему до меня раньше не дошло? Ведь столько любовных романов перечитано.

— Ой, Адрианчик драться пришел! — слышу насмешливый голос ночного гостя. — Сейчас ведь букашку увидит, заплачет и убежит. Да он же темноты боится! И как такую размазню на службу взяли?

Ну ни тролля себе! Возмущенно выдыхаю! Где приветствие, поклон? Рука лихорадочно шарит вокруг, выискивая, чем бы запустить в урода. Царапнув ногтями по каменной кладке, удрученно вздыхаю. Не отколупывается! А жаль…

«Успокойся, это тактика такая, — ласково шепчет внутренний голос. — И, что интересно, я этого человека той ночью у тебя первый раз в жизни увидел. А он, гляжу, неплохо осведомлен о моем детстве. Так и знал, что во дворце у него шпионы».

«Адриан, а ты что, действительно боишься…» — прикусываю язык. А я сама просто образец такта!

«До пяти лет жутко боялся, особенно пауков».

Виновато улыбаюсь. И вдруг… Картинка передо мной привычным движением распадается на два слоя. Я здесь, на крепостной стене, и в то же время…

Узкая глубокая трещина рассекает огромную скалу, словно разрез, нанесенный скальпелем умелого хирурга. По каменистому руслу неукротимо несется горный поток, монотонно бормоча неясные слова, будто читает древнее заклинание. Вздрагиваю от неожиданности, крепче цепляясь за руку милого. Да, мы с ним стоим рядом.

«Ущелье призраков. — Внутренний голос подтверждает мою догадку. — Значит, настало время и мне пройти через него».

Адриан уверенно запрыгивает на каменистую тропу, высеченную в отвесной скале.

«Давай руку, этот участок мы быстро преодолеем, а с пауками я еще в пятилетнем возрасте разобрался».

«И как?» — вскарабкавшись на тропинку, заглядываю в синие глаза.

«Очень просто. Пошел ночью в старую башню, наловил в бабушкину хрустальную вазу мерзких насекомых и поставил под кровать».

«Герой! А они не вылезли?»

«Нет, — весело отвечает милый, уверенно шагая по тропе. — Я за ними потом наблюдал. И понял, что у пауков все, как у нас во дворце: по головам лезут, ядом брызжут, даже сожрать готовы друг друга».

«Это ты в пять лет мыслил подобными ассоциациями?»

«Я способный, вроде говорил уже».

Никогда еще у меня не было таких длинных и подробных сновидений. И все так перемешалось, переплелось: Адриан, мама с папой, Мэт, Гретта, Жоржик… Глубоко вздыхаю. Еще и бабуля какая-то в кружевном чепчике. Интересно, что мое подсознание хотело сказать?

С трудом открываю глаза. Тьфу ты! Опять эта старушенция снится! Чистенькая такая, благообразная, в руках вязание. Бабулька бросает на меня внимательный взгляд и вдруг…

— Барышня в себя пришли! — неожиданно резво для своего возраста вскакивает с места божий одуванчик.

Легонько морщусь. Терпеть не могу, когда дверью хлопают. Тем более неизвестные личности и в моем собственном доме. И вообще, идиотское заявление — «пришла в себя»! Как будто я могла прийти в кого-то другого!

На пороге появляется Адриан и, быстро преодолев расстояние между нами, прикладывает мою ладошку к своим губам.

— Лика, ты как? — отрывисто шепчет он.

— Нормально, — с искренним удивлением отвечаю я, пытаясь сесть на кровати. Хм… Что-то не получается. — А ты?.. — напряженно морщу лоб, припоминая. Что-то ведь было важное, серьезное… — Погоди! Поединок! Он закончился? Исполняющий пророчество, ты его… — Глотнув порцию воздуха, договариваю: — Ты его убил?

— Да. — Почему-то в голосе любимого нет привычной уверенности. — То есть нет… точнее — да, но не я… в общем… Лика, меня Гретта вызовет на ритуальный поединок. Она строго-настрого запретила тебя волновать.

Ну ни тролля себе! Гневно стукнув кулачками по кровати, все же приподнимаюсь на подушках. Верно говорят — злость придает силы.

— Знаешь, что меня больше всего раздражает? — поджав губы, требовательно смотрю в синие глаза. — Когда говорят «а», а потом мнутся, смущаются и заявляют, что «б» ни за что не скажут! Якобы для моего же блага! Быстро отвечай — что с поединком? При чем здесь Гретта? И откуда взялась эта странная бабуля?

— Ох, не жить мне, — скорбно выговаривает милый, но на губах его лукавая улыбка. — Ладно, слушай.

Медленно сползаю обратно под одеяло. Надо же! Чтобы целую неделю валяться без сознания… маг Жизни, ешкин тролль! Да от меня все пациенты разбегутся!

— Напугала меня, — продолжает Адриан. — Хорошо, Гретта быстро примчалась. Пообещай, что больше так не будешь. Я действительно не знал, что у магов запас жизненных сил намного меньше, чем у человека.

Ничего не понимаю. Ну да — у нас две части энергии: жизненная и магическая, магическая больше. А при чем тут… Гоблинский компот! Я же включила для Адриана прямую подпитку! И забыла! Еще и спать улеглась! Точнее, потому и улеглась.

— Но если бы не это… — В глазах милого искренний интерес. — Вот скажи, у тебя когда-нибудь было стойкое ощущение, что чего-то делать нельзя? Вот ни в коем случае? Хотя видимых причин никаких?

— Конечно! — с удивлением подтверждаю я. — Интуиция для мага самое главное. Логика… так, дополнительная проверка, страховка.

— Значит, твоя интуиция и подействовала, — задумчиво произносит Адриан. — Никак не мог ритуал завершить, будто кто-то за руку держал. И так крепко, не вырваться.

Понимающе улыбаюсь. Я с этим всю жизнь живу: то за руки меня держат, то в спину толкают. Но… Спасибо огромное, что это есть!

— И знаешь, — продолжает Адриан, — десяти минут не прошло, как объявилась прелестная барышня и начала сулить золотые горы.

Ах, вот оно что! Закусываю губу. Распрекрасная Лорэль прибежала уговаривать бывшего возлюбленного не убивать оборотня. Небось наобещала с три короба. Сочувственно гляжу на милого — да уж, нелегко ему пришлось.

— …в обе стороны, — долетают до меня слова Адриана. — Получается, что я выполнил два первых условия, победив прошлое и отказавшись от будущего. А исполняющий тоже избран пророчеством. Мы оба — избранные. Как две стороны медали, как пентаграмма, которая и жизнь, и смерть одновременно.

Вот это да! Никогда не понимала древних откровений. Но раз милый здесь, значит, все закончилось благополучно. А вот… Решительно беру Адриана за руку. Все-таки я хочу увидеть эту троллеву эльфийку. И глаза милого, когда он смотрит на нее.

А вот и снег! Наивные кудрявые снежинки танцуют первый зимний вальс. Прижимаюсь лбом к оконному стеклу. Через три дня наша свадьба, а жениха все нет. Политические вопросы, видите ли, решает, тролль его за ногу! Как будто политика ему дороже… Снисходительно улыбаюсь собственным мыслям. Дороже меня у Адриана никого нет, и я в этом уверена. Так же, как в том, что в небе светит солнце, а за окном сейчас идет снег. Но это вовсе не означает, что я буду молчать. Ох, и получит у меня кое-кто, обещавший приехать еще неделю назад. С восторгом замечаю в воротах всадника. А вот прямо сейчас ему и устрою! Да! Такое, что он… Сердце сладостно замирает. Наконец-то он приехал!

— Я подписал мирный договор между двумя королевскими домами, — отрывисто произносит милый, с трудом оторвавшись от моих губ. — Трехсотлетняя вражда осталась в прошлом.

— Я горжусь тобой! Но… — принимаю надменный вид. — Но у меня просто нет слов, чтобы выразить, что я думаю про твое поведение! Мне столько нужно с тобой согласовать!

— Лика, я полностью признаю вину. — Адриан церемонно наклоняет голову. — И готов искупить. Ты же знаешь, ради тебя я готов на любые подвиги. Хочешь, сражусь с драконом и посвящу тебе победу, о которой сложат легенды? Или завоюю новые земли и подарю их тебе? А может, ты желаешь, чтобы я построил город, прекрасный и величественный, и назвал его твоим именем?

— Фи-и-и. — Едва сдерживаюсь, чтобы не расцвести от счастья. — Адриан, как ты можешь предлагать своей невесте подобные пустяки да еще называть их подвигами? Ведь и ты, и я — мы оба прекрасно знаем, что для тебя это обычная реальность. — Капризно надуваю губки. — Нет, мой дорогой, мне нужен настоящий подвиг. Я хочу, чтобы для меня ты совершил что-то особенное, выдающееся, необычное!

Выслушав меня, милый меняется в лице. Хм, я всегда думала, что у него миндалевидный разрез глаз. Странно, сейчас они больше напоминают две круглые плошки.

— Лика, ты что, — дрожащим голосом начинает Адриан, — ты что, хочешь, чтобы я — рыцарь Света, предводитель северян и почти твой муж… чтобы я написал на заборе неприличное слово?! — Милый качает головой. — Нет, ну это уже ни в какие ворота! Пойми, это невозможно! Политически некорректно… аморально… глупо… — И, подняв на меня смеющийся взгляд, добавляет бесшабашно: — Да без проблем! Только… Если уж позориться, то с пользой для дела. Скажи, как долго ты сможешь продержать ауру невидимости?

— Для нас обоих? — уточняю я, быстро подсчитывая расход магической энергии.

— Нет, для одной тебя. Все должно быть честно.