Жолиного папу зовут Петером Ковачем. Жоли так похож на него, что порой его останавливают на улице и спрашивают: «Скажи, мальчуган, не сын ли ты Петера Ковача?» Впрочем, отец и сын не только похожи друг на друга, но и хорошие друзья.

После ужина дети внимательно проверили, все ли тетрадки и книжки уложены в сумки и все ли уроки сделаны. Однажды был такой случай. Ютка перепутала расписание и, вместо того чтобы подготовиться к занятиям на понедельник, сделала все на вторник, а вместо учебников по географии, биологии, венгерскому языку и арифметике положила в сумку учебники по истории и русскому языку и еще по чему-то прихватила с собой чертежный набор. Представляете себе?!

На стене в детской комнате висело кое-что весьма любопытное. Прежде всего — «Злюка». Это лист белой оберточной бумаги, прикрепленный к стене кнопками. Если Кати, Ютка или Жоли хотели что-то намазюкать — от радости или рассердившись, — пожалуйста, бери цветной мелок и пиши, рисуй себе на бумаге. Когда лист исписывался и разрисовывался, на его место прикрепляли другой, чистый. Лист, что висел сейчас, почти весь был заполнен записями и рисунками. На нем были нарисованы павиан, девочка, играющая в теннис, избушка, улица с высокими домами. Рядом пестрели арифметические примеры и грозно выделялись предупреждения, большинство из которых начиналось словами: «Жоли, если ты еще раз…»

Рядом со «Злюкой» висел «Домашний распорядок», который строго приказывал, кому в какие дни недели подметать пол, мыть посуду и чистить обувь…

Жоли каждый вечер смотрел на распорядок и всякий раз потихоньку ворчал. В понедельник он говорил: «Ну вот, снова мне мыть посуду?» Во вторник ему не нравилось, что пришла его очередь стелить постели. Но особенно он канючил по четвергам: в этот вечер ему полагалось чистить обувь. У девчонок туфли страшно грязные! А главное, как их ни вычисти, сестры все равно швырнут туфли назад: «Не блестят!»

Однако сегодня вечером… сегодня вечером Жоли обрадовался, прочитав в «Домашнем распорядке»:

Жоли едва дождался конца ужина и сразу же бросился в чуланчик, где хранилось все для чистки обуви.

— Папа, папочка, пошли поработаем!

Отец улыбнулся. Он обрадовался, что сынишка так усерден и трудолюбив: смотрите, просто горит желанием поработать. Только Кати и Ютка многозначительно переглянулись. Что это случилось с братиком?

Папа и Жоли сели на табуретки, постелили перед собой на полу газеты и поставили на них грязную обувь. Сначала они специальной щеточкой стерли грязь с туфель и ботинок.

— Папочка…

— Помолчи пока, Жоли, не разговаривай. Сейчас очень пыльно. Вот когда будем смазывать кремом и наводить глянец…

Жоли старался как никогда, даже кончик языка высунул от усердия.

— А сейчас можно говорить?

— Ну конечно.

— Папочка, я очень хочу, чтобы у меня был остров. Настоящий остров, где-нибудь далеко-далеко в океане. Как у Робинзона! Чтобы на острове были львы и волки, и я бы стрелял в них из лука, а мясо жарил бы на костре… Я пил бы козье молоко и ел бананы и финики. И построил бы себе плот… Словом, чтобы у меня были приключения.

— Та-ак, — проговорил папа, — а нас ты уже не хочешь видеть?

Жоли опешил.

— Почему?.. Я не совсем бы уехал. Я ездил бы на остров ненадолго… по океану… Пусть у меня будет небольшой остров!

— Ты прав, — сказал папа. — Каждому человеку нужен свой маленький остров, где он мог бы иногда спокойно почитать, послушать радио, побеседовать с приятелем. Или разбить палатку, разжечь костер. Жаль только, что тебя тянет уехать так далеко, в океанский простор. Так, глядишь, и не вернешься!

— Нет, обязательно вернусь!

Отец не ответил и задумался. Потом, после долгой паузы, сказал:

— Если бы ты был хорошим мальчиком, я бы тебе помог.

— А я хороший…

— Гм-мм…

Жоли опустил глаза. У них с папой был один «нерешенный вопрос». Дело в том, что в прошлое воскресенье Жоли задумал построить пиратский корабль. Для этого ему понадобился небольшой лист картона. Сначала он поискал у себя в ящике… потом… нет, не хочется даже вспоминать об этом… потом Жоли снял с полки какую-то книгу и оторвал обложку. История эта закончилась долгим и неприятным разговором с отцом. В конце концов порешили на том, что Жоли достанет из своей копилки накопленные форинты и отнесет испорченную им книгу в переплетную мастерскую. Но пока у Жолика никак не хватало духа вытрясти деньги из глиняного поросенка, выполнявшего роль копилки.

— Поверь, папочка, я действительно буду хорошим мальчиком.

— Мы могли бы устроить тебе экзамен. И если выдержишь…

— Выдержу!

— Что?

— Что угодно, папа. Честное слово!

— Хорошо. Если в течение десяти дней на тебя не будет никаких жалоб, ты не будешь грубить, хныкать по пустякам, то, может быть, я сделаю тебе остров.

— Настоящий? — У Жоли перехватило дыхание.

— Настоящий.

— А где?

— Здесь, в чуланчике.

— Но ведь я думал о взаправдашнем острове… — разочарованно протянул Жолик.

— Он и будет настоящий. Мы выбросим из чуланчика все лишнее, всю рухлядь. Я побелю потолок, покрашу стены, мы вместе надраим пол, и ты сможешь нарисовать на стенах любимые пальмы. Повесим полки, возьмешь с собой транзисторный приемник. Можешь построить индейский вигвам и пригласить хоть на целый день своего приятеля. Из трех досок я сделаю тебе небольшой плот с веслами, и ты сможешь переплывать на нем кухню — будем считать ее океаном! — и попадать прямо на остров. У тебя будет и свой ключ… Как захочешь спать, запирай остров и, пожалуйста, отправляйся в постель.

— А когда я смогу бывать на острове?

— Когда приготовишь уроки.

— Завтра же утром позвоню по телефону Шани!

— Как завтра утром? Только через десять дней и то при условии, что у тебя все будет хорошо.

— Обязательно! Я буду себя хорошо вести!

— Ну и порядок! Пошли к «Злюке»!

Папа взял в руки несколько цветных мелков и нарисовал на бумаге синее море. Потом — зеленым и коричневым мелками — остров. Из воды выступали скалы, а на их склонах росли пальмы. Серым мелком папа нарисовал слона, желтым и черным — тигра, а коричневым и красным — обезьянку на дереве.

— Нарисуй, пожалуйста, и меня на острова — попросил Жоли.

— Что ты! Тебе еще очень и очень далеко до острова! Пока что я нарисую красные буйки. Видишь, раз, два… пять… десять — по всему морю. Каждый буек означает путь в один день. Теперь вырежем из картона небольшой кораблик…

— На нем я буду плыть!

— Точно. Кнопкой прикрепим кораблик к первому буйку. И если у тебя все будет хорошо, то каждый день станешь приближаться к острову на один буек.

— А можно два буйка за день?

— Нет, никак.

С кухни в детскую зашла мама.

— Почему вы не чистите ботинки? — спросила она.

— Давным-давно это сделали и поставили на место. Ботинки сияют, как солнце, — ответил отец.

— Тогда, сынок, быстро мыться и ложиться спать, — сказала мама.

Жоли задумчиво стоял перед «Злюкой».

— Ну, мореплаватель, над чем задумался? — спросил отец. — Что тебя смущает?

— Скажи, папа, если в один из этих дней я буду не очень хорошо себя вести, что тогда?

— Тогда кораблику придется начинать весь путь заново.

Два дня Жоли вел себя идеально. Не нужно было долго будить его утром и «загонять» в кровать вечером. Не приходилось напоминать о необходимости мыть руки, указывать на то, что в тарелке осталась несъеденной отварная морковь. Жоли был таким хорошим, что озадаченная мама решила измерить ему температуру.

— Жолик, дорогой, не заболел ли ты, сынок?

Нет, Жоли был совершенно здоров и считал дни. Пятница, суббота, а там еще неделя… Скоро он нарисует на стене своего острова не только пальмы, но и маленьких играющих обезьянок…

На третий день Жоли возвращался из школы и собирался было взбежать по лестнице, но тут тетушка Варга, пожилая женщина с больными ногами, сказала ему:

— Иди сюда, Жолик, я подниму тебя в лифте.

— Большое спасибо, — отозвался Жоли и степенно вошел в кабину.

Тетушка Варга жила на третьем этаже.

— Вот и мой этаж, я выхожу. А ты умеешь пользоваться лифтом?

— Конечно, умею, — ответил Жоли.

— Я нажала кнопку четвертого этажа. Когда выйдешь, отправь лифт вниз, пожалуйста.

— Хорошо, тетушка Варга.

Дверца захлопнулась. Жоли остался наедине с этим чудодейственным механизмом. А ведь лифт в какой-то степени напоминает космический корабль: кнопочное управление, электричество, сигнал тревоги. Не часто оказываешься один в лифте! Надо этим воспользоваться! Допустим, первый этаж — это Земля, четвертый этаж — Луна, пятый этаж — Солнце, а чердак — Венера. Стоит только нажать кнопки, и эта огромная машина помчится туда, куда захочешь. Освещение можно то включать, то выключать. Космический корабль, например, то освещен солнцем, то оказывается в тени. Вперед, отважный капитан! Скорей бы наступила невесомость! А теперь взобраться на скамеечку в лифте и спрыгнуть с нее… вперед, отважные, вперед, храбрецы! Совершайте смелые прыжки в космосе, вверх, вниз, вверх, вниз!.. Как интересно! Разве можно упустить такую возможность поиграть?

Пять раз, десять, а может быть, и двадцать раз лифт взлетал на чердак, опускался в подвал, приостанавливался на третьем этаже, потом снова взмывал на пятый. Вперед, вперед! Жоли даже вспотел от напряжения. Где-то очень далеко слышались крики, звенели звонки, но Жоли не обращал на них никакого внимания.

Пока Жоли, войдя в азарт, гонял лифт с чердака в подвал и обратно, на первом этаже у двери лифта собрались люди, они были испуганы.

— Не знаю, — сердилась дворничиха, — кто мог забраться в кабину? Вернее всего, тут какая-то техническая неполадка… Сколько раз я говорила: нельзя давать жильцам ключ от лифта, вконец испортят…

На шум и крики вышла тетушка Варга.

— Ну надо же, я ехала вместе с маленьким Жоли Ковачем, потом оставила его одного, но он сказал, что умеет пользоваться лифтом.

— Ай-яй-яй! В лифте — Жолик! — заохали Кати и Ютка. — Что скажут папа и мама, когда вернутся домой?

— Не причитайте, — нервно оборвала их дворничиха. — Тут не причитать надо, а действовать!

И все, как могли, пытались что-то предпринять. Дядя Полони из второй квартиры на пятом этаже побежал за милицией. Катоны, с первого этажа, позвонили в «Скорую помощь». А худощавый мужчина, недавно поселившийся в доме, сказал: «Надо вызвать механика!»

Наконец прибыли милиционер и механик, за ними, гудя сиреной, примчалась «скорая помощь», но, к счастью, в ней не было нужды. Отключили ток, стали вручную навертывать цепь до тех пор, пока лифт не оказался на первом этаже. Дворничиха открыла ключом дверцу лифта: в кабине стоял перепуганный, заплаканный Жолик.

— Я только немного поиграл… поиграл в космонавтов, — плача, сказал он.

Взрослые, которые еще минуту назад кричали, что нужно спасти бедного ребенка, и всячески стремились поддержать его ободряющими возгласами вроде: «Не бойся, малыш, мы сейчас поможем тебе!» — сразу стали сердитыми.

— Мы тебе покажем, негодник! Из-за тебя весь дом чуть инфаркт не получил! Теперь отцу придется заплатить механику и штраф за визит «скорой помощи»! Ты что думаешь, лифт — это игрушка?!

— Не обижайте нашего брата! — вступились за Жолика Ютка и Кати и обняли его. — Пошли домой!

Именно этого-то и не хотел Жоли. Втянув голову в плечи, опустив глаза, он нехотя брел вслед за ними. Он думал о «Злюке», о том, что из-за истории с лифтом его кораблик будет снова отведен к первому буйку. Выходит, он зря старался эти два дня, делал все уроки, слушался старших. Теперь остается одно: начинать все сначала и десять дней подряд хорошо себя вести. Ох, доберешься ли тут когда-нибудь до этого острова?!

«Играть в остров можно где угодно. Залезешь под стол, вот тебе и остров. Вся комната — это море, а место под столом — остров, где потерпевший кораблекрушение может преспокойно есть хлеб с маслом и даже готовить уроки на завтра. У Шани Эниша, мы с ним сидим за одной партой, тайным островом стал чуланчик для дров. Правда, туда очень трудно попасть, потому что его держат на запоре. У Пали Форбата тоже есть свой остров, настоящий, с ивами, посреди Дуная. Но туда Пали попадет только летом, когда отправится на каникулы к бабушке. Но такой чудесный, волшебный остров, какой будет у меня, вряд ли есть у кого из ребят. И подавно у девчонок…» — размечтался Жоли.

Неожиданно учительница, тетя Гизи, спросила его:

— Так сколько же всего яблок мы купили на рынке?

Жоли испуганно встал. Все смеялись, а тетя Гизи покачала головой.

— Ты весь урок невнимателен. О чем ты думаешь? Может быть, о том, что скажут родители, если я сделаю запись в твоем дневнике?

— Не надо ничего записывать, тетя Гизи! Прошу вас! — взмолился в отчаянии Жоли. — Я только… я только…

— Садись и будь внимателен. Продолжай, Имре!

Имре Кенез легко решил арифметическую задачку; теперь Жоли старался следить за тем, что писали на доске, однако мысли невольно вертелись вокруг острова. Острова, который будет принадлежать только ему… Но до этого, к сожалению, нужно суметь переплыть Кухонное море, а главное, в течение десяти дней хорошо себя вести. За это время хорошему поведению угрожает миллион опасностей, наверняка столько же, сколько настоящему мореплавателю в настоящем открытом море.

Взять, к примеру, вчерашний вечер. Жоли весь день был таким хорошим, таким хорошим, что лучше некуда. После обеда почистил зубы, вымыл руки и сразу же сел за приготовление уроков. Все написал, все выучил. Ютка и Кати и половины заданий не приготовили, когда у него все было готово, даже сложены тетради и учебники в сумку.

Мама еще не пришла, и Жоли пустился в путешествие по квартире. На папином чертежном столе он увидел листы белого картона. Жоли приподнял их, и что же, вы думаете, оказалось под ними? Великолепно нарисованная финиковая пальма, С коричневым стволом и многими зелеными ветвями, между которыми свисали грозди фиников. Жоли очень хорошо знал: на папином столе ничего трогать нельзя. Но ведь эта пальма наверняка предназначена для острова Жолика, и, если он немного полюбуется ею, какая от этого беда?

Тут он заметил еще кое-что. Какая красивая марка! А Жоли с самого малого возраста собирает марки. Когда к ним приходили письма от дедушки и бабушки, или от тети Шари, или от дяди Гезы из Канады, папа всегда отдавал ему конверты. И Жоли знал, что марки нельзя срывать с конверта, так как могут испортиться зубчики. Нужно положить конверт в теплую воду, а затем осторожно, легонько отделить марку от конверта. Высушить ее и только тогда, взяв щипчиками за краешек, поместить в альбом.

«Какая красивая марка, — подумал Жоли. — Я такой не видел». Он не сразу потянулся к марке, а сначала долго разглядывал ее. Наверняка папа предназначил эту марку ему. Для кого же он ее принес? Папа придет вечером, а тогда уже некогда будет отпаривать марку. Вечером все по распорядку: ужин, мытье посуды, разборка постелей; к тому же девочки перед сном долго моются в ванной комнате. Словом, вечером не получится. А вот сейчас у него и время есть, и ванная свободна… Папа, конечно, не рассердится, ведь он Жолику принес марку. Просто забыл отдать…

Так рассуждал Жоли и все более убеждался в том, что поступит правильно, если сейчас же снимет марку и высушит ее. Ютка и Кати были заняты уроками, мама еще не вернулась домой, и ни одна душа не интересовалась Жоли. Он осторожно взял с папиного стола бумагу с маркой и юркнул в ванную комнату. Напустив в раковину теплой чистой воды, он с удовольствием наблюдал, как хорошо промокает марка. Потом аккуратно снял ее с исписанного листа бумаги, а бумагу скомкал и выбросил в ведро.

Вечером папа пришел домой поздно. Дети уже лежали в постелях. В полусне Жолик слышал, как папа говорил с мамой:

— Что нового дома? Хорошо ли вели себя дети, все ли у них в порядке? Как Жоли? Ну вот и прекрасно! Видно, малыш действительно заслуживает того, чтобы получить отличный остров…

И Жоли, засыпая, увидел в мечтах остров: ему грезилось, что он снимает настоящие финики с нарисованной пальмы, а кафельные плитки пола в кухне вздымаются, как волны океана. С луком за плечом и подзорной трубой у глаз он отправляется на охоту… Но тут Жоли снова услышал голос отца:

— Послушай, дорогая, ты, случайно, не видела заявление? Оно тут было, на столе, я уже и марку наклеил на него.

— Нет, не видела, — ответила мама, — Я поздно пришла домой, и потом, я никогда ничего не трогаю на твоем столе.

— Непонятно. Я точно помню, что положил конверт сюда. А завтра утром его нужно отнести в райсовет.

— Может, ты оставил его на заводе?

— Нет, я совершенно точно помню, что принес его домой.

— Надо спросить у детей.

— Да они тоже не трогают ничего на моем столе.

Жоли натянул одеяло до самой макушки и сделал вид, что спит. Им овладело какое-то давящее и беспокойное чувство. Письмо с необыкновенной маркой. Нет! Это невозможно! Папа, наверное, ищет что-то совсем другое.

Сердце у Жоли сильно колотилось. Он думал о том, что надо бы признаться папе. И в то же время он боялся это сделать. Жоли опять заснул, и ему снова приснился остров. Но какая буря бушевала на нем, какой ветер! Так и вырывал из земли деревья с корнями!

Утром, когда Жоли проснулся, папы уже не было дома и мама очень спешила; никто у него не спрашивал ни об исчезнувшей бумаге, ни о марке; поэтому и он никому ничего не сказал, лишь заторопился в школу. Там его опять весь день не оставляли мечты об острове, и тетя Гизи не раз укоризненно покачивала головой: «Ах, Жоли, и где только блуждают твои мысли?»

Днем, в половине первого, тетя Гизи попрощалась в воротах школы со 2-м «А».

— До свидания, дети! Будьте умниками и поспешите домой. На улице, при переходе, внимательно посмотрите сначала налево, потом направо. Сходите с тротуара только тогда, когда загорится зеленый свет. До свидания!

— До свидания, тетя Гизи! — закричали ребята и сделали вид, что и впрямь спешат домой.

Стоило, однако, учительнице уйти, как Патаки тут же окунул свою сумку в лужу. Аги Киш и Жока Пентек вошли в соседний подъезд и стали наряжать куклу. Габи Форго затеял драку с Имре Кенезом.

А Жоли, по-вашему, должен тихо и мирно идти домой?! Как бы не так! Он остановился на углу и сказал Шани Энишу:

— Хочешь, я скажу тебе одну тайну?

— Хочу.

— У меня будет остров! Но не чуланчик для дров, как у тебя, а настоящий остров. Я поплыву к нему на плоту!

— Покажешь?

— Покажу.

— Сейчас?

— Нет, через десять дней.

— Почему?

— Он скоро вынырнет из моря. Произойдет сильное землетрясение, и он поднимется над волнами.

— И как он будет называться?

— Остров Дружбы. На нем будут финиковые пальмы.

— Не верю.

— Ну и не верь. Приглашу тебя в воскресенье в гости, и тогда сам увидишь.

— А животные будут на острове? Слоны?

— Да!

— Большие?

— Вот такие!

— Настоящие?

— Конечно, настоящие. Они будут громко трубить и перетаскивать на спинах деревья.

— А на моем острове будет ежик. Только дотронешься до него, он сожмется в комок и начнет колоть тебя своими иглами.

— Один ежик — это чепуха, — небрежно бросил Жоли.

— Чепуха?! Ты так говоришь, потому что у тебя его нет. А вообще-то ты видел ежа? У него во какой нос, и он ест яблоки; его зовут Бене. Позову — и он вылезает из норки.

— Заливаешь, — сказал Жоли.

— За-ли-ваю?! Так приходи к нам и посмотри.

Жоли подумал, что пора идти домой, но уже через мгновение… Шани живет так близко. И тети Эниш пока нет дома. У Шани свой ключ от квартиры, поэтому никто Жолика не спросит: «А скажи-ка, мальчик, разве мама не ждет тебя дома?»

— Пойдешь или не пойдешь? — спросил Шани.

— Пошли, — ответил Жоли и весело махнул сумкой.

Семья Шани жила в многоквартирном доме, который был гораздо больше, чем Жолин дом. Сначала нужно подняться на второй этаж, а потом идти по длинному балкону. Ключ от квартиры висел у Шани на шее на цепочке — чтобы не потерять. Он открыл дверь и швырнул сумку.

— И ты тоже бросай свою. Пошли, я сейчас накормлю тебя обедом.

Жоли очень понравилось, что приятель сам подогревает обед. У них дома этим всегда занимались Ютка и Кати, будто он сам не мог бы. Что он, детсадовец?! И Жоли тут же решил, что на острове он будет разводить огонь сам.

— По-моему, я слегка пережарил картошку. Ничего? — спросил Шани.

— Не беда!

Дома на обед стол всегда накрывался как полагается — тарелки, ложки, ножи, вилки. А сейчас Шани поставил сковородку прямо на стол, взял в руку ложку, а вторую протянул Жолику.

— Ну, братец, поехали. Кто быстрее?

Они быстро уминали горячую жареную картошку. Это тоже очень понравилось Жоли.

— Пить хочешь? — предложил Шани, когда они кончили есть.

— Да, пожалуйста.

Сковородку и стакан они так и оставили на столе.

— Пошли в подвал, — сказал Шани. — Но поклянись, что никому не проболтаешься, что я водил тебя на свой остров.

— Клянусь!

— А потом своди меня на свой остров.

— Хорошо, — растроганно произнес Жоли. В избытке чувств он решил, что такого настоящего друга, как Шани, у него никогда не было.

Шани шел впереди с ключом от подвала и карманным фонариком, Жоли следовал за ним. Они миновали длинный подвальный коридор, остановились перед дощатой дверью и ключом открыли висячий замок.

— Вот мы и на месте.

— Так ведь это же обыкновенный чулан для дров, — оттопырив нижнюю губу, разочарованно произнес Жоли. — Такой и у нас есть.

— А ключ от него? Ты можешь заходить туда, когда захочешь? А ежик у тебя там есть?

Что правда, то правда: Жоли не вхож в их чулан. Не говоря уж о еже!

— Бене! Бенеке, что я тебе принес? — проговорил Шани и положил на землю нарезанное ломтиками яблоко.

Тут, хотите верьте, хотите нет, откуда ни возьмись, появился ежик. Маленькое забавное существо, величиной с мячик. У него были крохотные глупенькие глазки, как у поросенка, и симпатичный небольшой носик, похожий на хоботок. Смешные большие ушки. Это был самый настоящий еж, весь в коричневых иголках с белыми точечками на концах. Он тотчас отыскал яблоко и с большим удовольствием принялся его есть.

— Еж — полезное животное; он поедает всяких жучков, таракашек и мышей. Папа не против, что у меня есть ежик, — сказал Шани.

Жоли восхищенно смотрел на ежа. Конечно, у него на острове будут слоны, львы и тигры, но нарисованные слоны, нарисованные львы и нарисованные тигры. А этот Бене — настоящий еж, он бегает по полу, ест яблоко, и с ним можно играть. Нет, все же остров — тогда остров, когда на нем есть настоящие животные.

— Ну как? — спросил Шани.

— Если я приглашу тебя на свой остров, ты захватишь с собой ежика?

— Могу захватить, — ответил Шани. — Но почему бы тебе не завести своего? Ведь Бене не единственный еж на свете.

— А где ты его достал?

— В парке за школой. Знаешь, сколько их там? Тысяча, наверное. А то и сто тысяч. Я принесу коробку из-под обуви, и мы поймаем тебе Бене.

— Моего я назову Джеромом, — ответил Жоли.

— А потом мы познакомим их. Бене и Джером станут хорошими друзьями. Пошли поищем коробку из-под обуви.

Они закрыли дверь дровяного чулана, то есть острова. Бене, как видно, отлично себя чувствовал там, потому что не издал ни звука, не просил, чтобы его взяли с собой. Друзья поднялись вверх по лестнице, вошли в квартиру, и Шани занялся поисками коробки. Вычищенная обувь аккуратно стояла на специальной полке, а коробок не было. Ужасно! Родители выбрасывают коробки, совершенно не думая о том, что они могут понадобиться людям для ловли ежика. Шани вышел в кухню, заглянул в каморку — мука, сахар, приправы… Сахар, правда, в коробке, но она слишком мала для ежа. Коробка с кофе тоже. А жестяная коробка для жира? Правда, в ней жир, но его немного, — вполне можно переложить в два-три горшочка. Мальчики достали из шкафчика горшочки, потом ложкой переложили в них жир из коробки. Кое-что, разумеется, попало им на руки, на одежду, капнуло и на кафельные плитки пола. Кафель они тут же вытерли каким-то полотенцем.

Ребята так увлеклись, что не слышали, как повернулся ключ в замке. Это вернулась домой мать Шани. Изумленная, она остановилась на пороге кухни.

— Что вы тут делаете?

Странно, с каким трудом взрослые понимают самые простые и ясные вещи. Шани и Жоли наперебой пытались объяснить, что они собираются в парк за ежиком и жестяная коробка им нужна, потому что нет коробки из-под обуви. Вот поймают Джерома, принесут его домой и вернут коробку. Тетя Эниш заохала, заахала, посулила ребятам подзатыльники и в конце концов спросила Жоли:

— Скажи мне, проказник, кто ты такой? И почему ты учишь моего сына всяким безобразиям?

— Ничему он не учил меня… — ответил Шани вместо Жолика, — это… Ковач…

— Я — Жолт Ковач, мы с Шани вместе учимся.

— И тебя что, мама отпускает в это время куда угодно?

Жоли вдруг спохватился. Куда там отпускает! Наверняка его уже хватились! Ищут повсюду! В школе, в милиции, в «Скорой помощи» и в больнице! Ютка и Кати плачут, и мама плачет, и папа… Скорее! Скорее домой!

— Так поздно! И одному?! — воскликнула тетя Эниш, — Этого еще не хватало! И так столько дел, что голова кругом идет!

Она взяла Жоли за руку и повела домой.

На улице стало совсем темно. Горели фонари, магазины уже закрывались. Чем ближе они подходили к дому, тем тяжелее становилось на сердце у Жолика. Когда они вошли в знакомый подъезд, дворничиха крикнула:

— Ковачи! Ковачи, не паникуйте! Вот он — ваш Жолик… Привели-таки разбойника.

Если вы думаете, что дома Жолика ожидали два крепких подзатыльника, то вы заблуждаетесь. Гораздо, гораздо хуже! Кати и Ютка громко плакали.

— Где наш Жоли? Где наш дорогой братишка?! Что с ним случилось? Вдруг попал под трамвай? Или его сбил автомобиль? А может, полез на забор и свалился? Теперь лежит в больнице с переломанными руками и ногами… Ой, какой ужас, где же нам искать нашего Жолика? Только бы он появился, мы отдадим ему медвежонка Цили…

У мамы от страха и волнения выступили синие круги под глазами. А папы не было дома. Он побежал сначала в школу, потом — в детскую комнату милиции и по дороге всех спрашивал: «Не видели моего маленького сына? Волосы русые, в сером пуловере, белых носках и коричневых сандалиях… очень похож на меня».

Когда тетя Эниш привела домой маленького бродягу, все плакали. Тут как раз и папа вернулся. Никто ничего не сказал Жолику, а тетя Эниш все повторяла, что Жоли играл с Шани и они надумали поймать ежа.

— Побегу домой. У меня еще будет разговор с Шани, — попрощалась тетя Эниш.

Комната была набита людьми. Собрались все соседи, каждый спешил что-то посоветовать: «Если бы мой сын отколол такое, я бы ему всыпал!», «Оставьте его без ужина!», «Вот они, современные дети! С ними только волнения да заботы!».

— Иди в ванную, вымой руки и садись ужинать, — тихо произнесла мать. А соседям сказала:

— Большое вам спасибо за участие! До свидания!

Все ушли. Ютка и Кати накрыли на стол. Мама подала ужин. Как раз любимые блюда Жоли: суп-гуляш и пончики. Каждому досталось по три больших восхитительных пончика с вареньем. Вся семья ужинала молча, без удовольствия, и никто не сказал Жолику ни слова. Не спросил: «Где ты пропадал?» Не отругал: «Тебя, негодника, в угол надо бы поставить!» Не упрекнул: «Сколько мы тут намучились из-за тебя!» Не пригрозил: «Если подобное еще раз повторится…»

Жоли молча ждал, какое же наказание ждет его. Но съели суп-гуляш и пончики, мама сказала: «На здоровье», стали убирать со стола, а никто так и не сказал Жоли ни слова. Жоли украдкой взглянул на «Злюку», и ему показалось, что лист бумаги выглядит как-то не так. Он еще раз взглянул и понял, в чем дело: на нем не было острова. Ни синего моря, ни пальм, ни буйков, ни кораблика. Только чистый белый лист бумаги. Был остров — и не стало острова. Жоли залился горючими слезами, но и тут никто ничего ему не сказал. Девочки заканчивали уборку, мама мыла посуду на кухне, а папа работал за своим чертежным столом. У Жоли лицо уже распухло от слез; порою он горько вздыхал, потом снова начинал плакать.

Отец по-прежнему работал.

— Непонятно, куда же все-таки делось заявление?

— Я ничего не брала с твоего стола, — сказала Кати.

— Я тоже — сказала Ютка. — Может быть, Жоли?

Тут Жоли еще громче заплакал.

— Если бы Жоли это сделал, он давно бы сказал, — заметила мама. — А сейчас отправляйтесь спать. Жоли, перестань лить слезы! Спать!

— Но я… я не сделал еще уроков.

— В девять часов вечера поздно делать уроки. Спать пора!

Жоли ответил на это новым взрывом плача.

Тут мама не на шутку перепугалась. Как бы не заболел мальчик после таких безудержных слез! Она кивнула отцу, и тот подошел к Жоли. Ласково потрепал его по спутавшимся волосам.

— Ты хочешь мне что-то сказать, сынок?

— Да-аа… это я… я-яа снял марку с той бумаги, потому что… думал… и-ии… я хотел поймать ежика на свой остров.

— Какой остров?

— Тот… тот, который… когда мы побелим чуланчик… и-ии… если я буду хорошо…

— А ты хорошо себя ведешь?

— Я не знаю… я-яа не знаю… я стараюсь… но я не могу один… потому что все замечают только мое плохое поведение. А когда все хорошо, никто не видит. Вот уже и острова нет! Лучше помогите мне!

— Ты прав, Жоли, — сказал папа, немного подумав. — Нельзя оставлять маленького мальчика наедине с бурным морем, так он никогда не доплывет до своего острова. Поставим на место кораблик? Начнем путешествие сначала?

— Д-ддаа, — пролепетал Жоли.

Папа взял цветные мелки и снова нарисовал на бумаге остров. Еще красивее и веселей, чем тот, что был раньше. На этом росли красные цветы, а юркие рыбки выпрыгивали из воды у самых его берегов. В небе над островом парила белая чайка. И в кораблике уже сидел не один маленький мальчик, а папа, мама и две девочки.

— Все будут помогать тебе грести, — пообещал папа. Но остров будет только мой? — сказал Жоли. — Правда ведь?

— Правда, только твой.

На заплаканном лице Жолика высохли слезы. А Кати шепнула ему:

— Видишь, Жоли, я ставлю будильник на пять часов. Встанем рано, и я помогу тебе выучить уроки. Согласен? А сейчас иди мыться.

— Спасибо, — радостно ответил Жоли, схватил пижамку, туфли и полотенце и побежал в ванную комнату.

Кати взяла будильник, чтобы завести его, но увидела, что он уже заведен на половину пятого утра.

В половине пятого утра зазвенел будильник. Ютке как раз снилось, что наступило лето, созревают абрикосы и она, стоя на приставленной к дереву лестнице, собирает в корзинку ароматные плоды. Она как раз думала во сне о том, что будет, если съесть немытым один абрикос. Хорошо, что она его не откусила!

Вдруг зазвенел будильник.

«Где я? И где абрикосы? — удивилась Ютка, пробуждаясь. — Ах да! До лета еще далеко, мы учимся в школе, и я сейчас дома. Но почему так рано зазвенел будильник? Ах, ну конечно! Я же хотела помочь Жолику».

Не успела она вылезти из-под одеяла, как увидела, что и Кати шевелится. Сестренки лукаво переглянулись и рассмеялись.

— И ты тоже?

— А ты?

Они быстро спрыгнули с постелей и побежали умываться. Через четверть часа они разбудили Жоли.

— Вставай, братик, нужно делать уроки.

Пока полусонный Жоли одевался, Кати приготовила завтрак, а Ютка заглянула в Жолин дневник: какие у него сегодня занятия.

Ведь по правде сказать, Кати и Ютка очень любят Жолика и жалеют его. Понятно, что Кати и Ютке — хорошо: они близнецы. С тех пор как себя помнят, они все время вдвоем. Раньше вместе ходили в детский сад, сейчас учатся в одном классе, играют, обсуждают все вдвоем. Если одна забудет, сколько строк стихотворения нужно выучить на завтра, другая обязательно вспомнит. Когда им хочется играть в мяч, одна кидает, другая ловит; в пинг-понг, пожалуйста, — их двое. Даже в домино они могут играть.

А что делать бедному Жоли? Захочется поиграть — не путайся под ногами! Захочется поболтать — тише, не мешай! Спросит что-нибудь — ах ты глупенький! Словом, куда лучше быть сестрами-близнецами, чем одним мальчиком. Кати и Ютка подумали об этом, и им одновременно пришло в голову: надо помочь Жолику! Кати сварила кофе, намазала хлеб маслом и абрикосовым вареньем, положила на поднос, принесла Жолику и ласково сказала:

— Кушай, дорогой Жоли. Будь внимателен и аккуратен: не накапай на одежду. Когда поешь, то, прежде чем снова браться за уроки, вымой руки.

Ютка в это время держала в руках учебник и говорила:

— Слушай внимательно, Жоли, я буду читать, а ты повторяй за мной: «Осень вновь…» Стихотворение Шандора Петефи».

Жоли съел большой кусок хлеба с маслом и вареньем и повторил за Юткой:

— «Осень вновь…» Стихотворение Шандора Петефи. «Осень вновь, опять чаруя, красит мне мое житье…»

— Прекрасно, — похвалила Ютка.

К концу завтрака Жоли знал наизусть все четверостишия, что были заданы на сегодня.

Ютка помыла посуду после завтрака, а Кати взяла в руки учебник по арифметике. Жоли запротестовал: по арифметике у него всегда пятерки, так что помощь ему не нужна!

— У тебя на это уйдет целый час, очень ты отвлекаешься. Не бойся, я не собираюсь считать за тебя. Я только буду с тобой рядом, чтобы ты не заснул. К восьми нужно быть уже в школе.

Итак, Кати взглянула на задачу:

— «В рыбацком кооперативе при первом отлове рыбы в сети попало 38, а при втором 19 рыб. Сколько всего поймано рыбы? И если среди пойманной рыбы было 54 карпа, сколько оказалось другой рыбы?»

Жоли сложил: 38 плюс 19 равняется 57; если 54 карпа, значит других рыб оказалось всего 3.

«Интересно, что это за рыба? — задумался Жоли. — Щука? Или сом? А может быть, лещ? Или даже акула? Огромная акула, что появилась около моего острова… Плавает и поедает потерпевших кораблекрушение…»

— Жоли, Жоли! Ты опять размечтался? Или уснул? — спросила у него Кати.

— Нет, честное слово, нет! — встрепенулся Жоли. — Я только…

— Вот видишь, хорошо, что я рядом и могу подгонять тебя. Какие еще уроки сегодня?

— Природоведение. Учительница задала нарисовать в тетради деревья и кустарники. И больше ничего.

Жоли достал зеленый карандаш и нарисовал все, что нужно, потом собрал школьную сумку и в четверть восьмого был готов отправляться в школу.

Папы уже не было дома, в шесть утра он уехал на завод. Мама тоже уходила на работу и стояла в передней. Жоли сказал ей:

— У меня до школы целых пятнадцать минут. Помочь тебе чем-нибудь?

— Нет, дорогой Жолик, ничего не надо. Можешь поиграть это время. А хочешь, почитай сказки или послушай по радио музыку — сказала мама. — Впрочем, погоди-ка…

Мама вернулась в комнату, подошла к «Злюке», сняла кораблик и прикрепила его кнопкой на один буек вперед.

— Думаю, папа тоже одобрит. Иногда твой кораблик за один день сможет проходить двухдневный путь. Будто ты плывешь не на весельной лодке, а на моторке.

— Или на атомной подводной лодке, или лечу в космической ракете! — радостно закричал Жоли. — Я буду таким хорошим, что мой кораблик помчится к острову, как ракета.

— Посмотрим, посмотрим, — засмеялась мама. — А сейчас пора уже в школу. И…

— Надеть шарфы, застегнуться на все пуговицы. Сходя с тротуара, сначала посмотреть налево, потом направо. Переходить улицу, когда загорится зеленый свет, — весело продолжили за нее дети. — Ты это хотела сказать?

— Именно это, — ответила мама. — Зря вы смеетесь. Лучше тысячу раз предупредить вас, чем один раз случится беда.

За три дня кораблик Жолика продвинулся вперед на шесть буйков. Жоли стоял перед «Злюкой», и даже кончики его ушей покраснели от радости. Кораблик проделал уже большую часть пути. Позади остались пенистые и бурные водные пучины, а впереди парили чайки. Скалистые берега острова и качающиеся на ветру стройные зеленые пальмы все приближались.

В каморке тоже происходили некоторые изменения. Однажды вечером папа спросил Жоли:

— Ты все уроки приготовил? Хочешь спуститься со мною в подвал?

Они взяли карманный фонарь и пошли к дровяному сарайчику. Навели порядок, аккуратно уложили дрова.

— А для чего мы освободили здесь место? — спросил с надеждой Жоли.

Отец рассмеялся:

— Ну и хитрец же ты у меня! Сам прекрасно знаешь. Сюда я перенесу весь хлам из нашей каморки.

— С моего острова?

— Ну конечно, с твоего острова. Поскольку, я вижу, ты стремительно приближаешься к его берегам…

Жоли стоял перед «Злюкой» и подсчитывал дни. Сегодня — четверг, утро. Потом — пятница и суббота. До воскресенья осталось только три дня. А перед ним четыре буйка. Если он отлично будет себя вести, если получит пятерку в школе, если приведет в идеальный порядок свои игрушки… Может быть, тогда?.. Конечно, здорово, если в воскресенье он сможет завладеть островом. У него был бы целый день, чтобы играть там. Можно пригласить приятелей, пусть ставят палатку…

Ютка и Кати занимались каким-то таинственным делом: сшивали куски холщовой ткани и что-то вышивали на них. Жоли хотел посмотреть, что делают девочки, а они скорее все спрятали. Все-таки Жоли успел заметить, что они шили очень красивый флаг, на котором сияли слова:

Половина восьмого утра. Жоли быстро вымыл чашечки из-под кофе, поправил одеяло на своей отлично застеленной кровати, надел ранец и отправился в школу. Он сошел на мостовую только тогда, когда зажглась зеленая лампа светофора. Шел чинно, спокойно, не подбрасывая ногой камешки, не шлепая по лужам, словом, вел себя примерно, желая во что бы то ни стало попасть на остров. Но, к сожалению, жизнь гораздо сложнее, чем мы думаем.

В воротах школы Жоли повстречался с Берци Хартаи. В прошлом году они сидели за одной партой. Потом Берци стал носить очки, и учительница пересадила его за первую парту, а к Жоли посадила Шани Эниша.

Приятели обрадовались друг другу. Берци показал Жолику компас, полученный им от старшего брата.

— Куда ни повернешься, как ни крути компас, все равно стрелка будет указывать на север. Здорово, правда? Смотри, передо мной — север, позади меня — юг; слева — солнце заходит, справа — восходит…

Жоли смотрел на компас как зачарованный. Ведь если плывешь по морю, а небо застилают тучи или ночной туман ложится на воду, с компасом никогда дорогу не потеряешь. Взять бы у Берци компас, хоть на один день! Но у Берци, видно, и в мыслях не было выпускать из рук компас даже на минуту.

— Тебе нужен компас? — спросил Жоли.

— Нужен. Чтобы играть.

— Я попрошу папу, и он мне купит.

— А тебе зачем?

— Я возьму его на свой остров.

— Куда?

— У меня есть настоящий остров. Посреди моря. Я туда плыву на корабле. Захочу, и в воскресенье уже приплыву. Там пальмы, слоны и тигры, ежик.

— Ну и силен же врать!

— Я не вру.

— Я потому и пересел от тебя, что ты врунишка.

— Неправда. Ты пересел от меня потому, что ты очкарик.

— Я вот скажу тете Гизи, что ты дразнишься.

— Ну погоди же! — сердито воскликнул Жоли. Он готов был уже ринуться на Берци, но в этот момент какой-то шестиклассник схватил его за руку.

— Это еще что такое, мелюзга? Драка? Как тебя зовут? И как зовут вашу учительницу? Я вот скажу ей…

— Ябеда! — Закричал Берци. — Нас никак не зовут. Пошли, Жоли, побежали! — И оба драчуна быстро юркнули в здание школы.

На лестнице они нагнали Шани Эниша.

— Шани! — крикнул Жоли. — Хартаи не верит, что у меня есть остров со слонами и ежиком. Скажи ему, пожалуйста!

— Да, — подтвердил Шани. — Тайный остров.

— А ты его видел? — ехидно спросил Берци.

— Не видел, но уже приглашен на него, и половина острова — моя, — заявил Шани.

Его ответ весьма удивил Жолика. Когда это он приглашал на остров Шани Эниша? Да еще отдал ему половину своего владения? А Берци даже позеленел от зависти.

— Оба вы врете!

— Если ты снова начнешь задираться, я вздую тебя, — пригрозил Жоли.

— Давай меняться! Я тебе свой компас, а ты мне — половину острова.

— У одного острова — только две половины, — поспешил сказать Шани.

— Но побывать на нем можно?

К счастью, прозвенел звонок, и мальчишки сломя голову помчались в класс. Вошла тетя Гизи: начался урок венгерского языка. Играли в слоги, шутливую игру, которая очень нравилась ребятишкам. Кто-нибудь из учеников произносил слово, а другой придумывал новое, но оно обязательно должно начинаться с последнего слога произнесенного слова. Например:

— По-ле, — начал Томи Фараго.

— Ле-то, — продолжила Аги Ач.

— Тон-на, — подхватил Берци Хартаи.

— На-гра-да! — воскликнул Геза Коош.

— Да-ча, — обрадовался Янчи Фекете.

— Чаш-ка, — тут же выпалила Вероника Тоот.

Дети волновались, потому что, по правилам, проигравшим считается тот, кто не смог сразу подыскать нужное слово.

— Ка-ра-ван, — придумал наконец Имре Кенез.

— Молодцы! — похвалила тетя Гизи. — Посмотрим, кто окажется победителем!

Жоли не мог спокойно сидеть за партой: скоро его очередь! У него даже уши покраснели.

— Ван-на.

— Нар-ост! — выкрикнул Шани Эниш.

Жоли — теперь его черед! — растерянно вздрогнул, но тут же победно воскликнул:

— Ост-ров!

Сидевшая позади него Рожика Надь испуганно забормотала:

— Ров… ров… что-то не могу придумать… — призналась она.

Итак, Жоли получил пятерку. По правилам игры, если еще кто-нибудь хотел получить пятерку, то должен сказать, какие ошибки были допущены в предыдущих ответах.

— Ну-ка, дети, подумайте, кто скажет? — спросила тетя Гизи.

Жоли тут же поднял руку.

— Пожалуйста!

— Во-первых, нарушили правила игры: нужно называть только двухсложные слова, а были названы трехсложные «награда» и «караван». Во-вторых, Шани Эниш неправильно разбил слово «нарост» на слоги. Нужно не «нар-ост», а «на-рост».

— Ну, Жоли, ты просто меня поразил, — сказала тетя Гизи. — Молодец! Давай дневник, я похвалю тебя в нем!

— Ишь выскочил… — ворчала Рожика Надь. — Конечно, ему легко было назвать «остров», когда у него есть свой остров.

— Что такое? Что ты сказала, Рожика? — удивилась учительница.

— Ничего, это я так, — пробормотала девочка.

Тем временем Жоли вернулся на свое место и прочитал запись в дневнике: «У Жоли несомненные успехи; он хорошо отвечал, проявил сообразительность. Хвалю его». Жоли убрал дневник в сумку. Тут к нему прилетел бумажный самолетик. Жоли незаметно поймал его, осторожно развернул и прочитал послание: «Если ты пустишь меня на свой остров, получишь компас. Берци». Шани потянулся за самолетиком.

— Покажи!

Прочел и сердито бросил бумажку назад.

— По мне, так приглашай кого угодно. Раздавай пригласительные билеты: «Можете посмотреть тайный остров Жоли Ковача! Входная плата — одно яблоко и компас». Хороший же островок ты мне обещал!

— Ничего я не обещал, — прошептал Жоли, но тут тетя Гизи посмотрела на него, и он испуганно замолк: не хватает, чтобы она зачеркнула похвалу.

— Теперь поиграем в длинные слова, — сказала учительница. — Давайте попробуем. Кто скажет слово подлиннее?

— Знаменосец.

— Хорошо, — одобрила учительница.

— Контрольная.

— Арифметика.

— Неуспевающий.

— Щавель! — крикнул Имре Кенез.

— Имруш, что ты предлагаешь? — с улыбкой покачала головой тетя Гизи. — Ну разве «щавель» длинное слово?

Просто я его не люблю, и, когда ем щавелевый суп, мама всегда говорит, что нужно иметь длинные, канатные нервы, чтобы дождаться, пока я его съем, — ответил Имре, и все дружно расхохотались.

— Что-то вы сегодня необычно весело настроены, — сказала учительница и рассмеялась.

Она не догадывалась, что по классу от парты к парте передавалось известие о тайном острове Жолика с пальмами и корабликами. Вот бы туда попасть! Хоть по входному билету, как в цирк. Наконец сообщение дошло до последней парты, теперь и Фери Вилчек, и Эмми Тоот знали, что на острове есть львы и осветительная башня, а в башне заперта заколдованная королевна…

В пятницу Жоли проснулся с мыслью о чем-то очень важном. Что такое? Вдруг он вспомнил и спрыгнул с кровати. Конечно! Нужно взглянуть на «Злюку». Потому что вчера вечером папа, кажется, перевел кораблик на два буйка вперед…

Жоли надел туфли и побежал к «Злюке». Действительно, кораблик находился уже совсем близко от берега. Если дела пойдут хорошо, то в воскресенье он окажется на острове. А почему им не пойти хорошо? Если Жолик все время отвечал на пятерки и слушался, то два-то дня он как-нибудь выдержит!

Первый урок — физкультура. Нужно спешить, перед занятием надо успеть зайти в раздевалку и снять эти проклятые высокие ботинки. Именно перед физкультурой на них всегда запутываются шнурки. Жоли так спешил, что не заметил Шани Эниша.

— Жоли, постой! Подожди!

Жолик остановился у витрины универсама. Ему всегда нравилось смотреть на причудливые, как башни, нагромождения консервных банок. Наконец подбежал Шани. Он еле переводил дух и чем-то напоминал навьюченного ослика.

За спиной — новый школьный ранец, в одной руке — мешочек со спортивной формой, в другой — огромный бесформенный портфель.

— Ты что это? — спросил Жоли. — Чем так нагрузился?

— Вот тебе принес.

— Что? — Жолика охватило любопытство.

— Здесь, — Шани кивнул на портфель, — Бене, мой ежик.

— Мне?

— Тебе.

— Честно?

— Честно.

— Насовсем?

— Насовсем. Если пустишь меня на свой остров.

— Я бы тебя пустил и без ежа, — великодушно сказал Жоли.

— Но я отдаю его тебе. Давай отнесем Бене в класс и побыстрее запихнем в парту.

— Но перед физо нельзя заходить в класс.

— Еще рано, никто не увидит.

Они побежали по коридору второго этажа и остановились перед дверью своего класса. К счастью, в замочной скважине торчал ключ. Подбежав к своей парте, мальчишки попробовали засунуть в нее портфель.

— Слишком велик. Теперь не влезут учебники.

— Попробуем все-таки! — пыхтел Шани.

Прозвенел звонок, а два приятеля все возились с портфелем, пытаясь спрятать его в парте.

— Ну и ну! Дредноут какой-то.

— Вместо того чтобы сказать «спасибо»…

— Я-то благодарен тебе, Шани, но тетя Гизи обязательно заметит.

— Давай положим на пол, под партой.

— И там она увидит, нам сразу попадет.

Жоли и Шани беспомощно озирались по сторонам. В классном помещении всему определено свое место: классной доске, горшкам с цветами, мелу и губке, учебникам… — куда же засунуть ежа? Тем более вместе с огромным, рваным портфелем? А если Бене положить на пол? Наверняка уползет куда-нибудь, еще заберется в другую парту, глядишь, кто-нибудь сядет на него. Только представьте себе это!

Тут взгляд Жоли упал на мусорный ящик.

— Гляди-ка! Давай засунем портфель с ежиком в мусорный ящик!

— Здорово!

Зеленый мусорный ящик словно специально был приготовлен для этого. Его чуть приоткрыли, чтобы Бене мог дышать. Положили яблоко, нарезанное на кусочки. Ежику будет что пожевать. Довольные сделанным, друзья помчались в физкультурный зал. Поспели в последнюю минуту. На уроке физкультуры играли в мяч и лазали по канату. И то и другое Жолику очень нравилось.

Потом был урок родного языка. Имруш получил замечание за то, что был невнимателен и играл на уроке авто-машинкой. Учительница услышала ее дудение.

— Если хоть раз вы принесете на урок что-нибудь подобное, — строго сказала она, — я отберу у вас игрушку и верну ее только в конце учебного года. И в дневнике вам запишу замечание, хотя предпочитаю, чтобы там были одни похвалы. Но должны же вы, в конце концов, приучаться к порядку! Вы не малыши первоклашки, а сознательные второклассники. Пора понимать, что школа — это не детский сад и не площадка для игр. Здесь надлежит учиться. Кто принес с собой игрушки?

Встала Эсти Фараго и с виноватым видом показала запеленатую куклу. Кукла плакала и повторяла «ма-ма, ма-ма».

— Она такая маленькая, что я боялась оставить ее одну дома, — сказала Эсти.

Затем поднялся Банди Такаро, признавшийся, что принес в класс юлу. Берци сказал, что у него в парте компас. Только Жоли и Шани молчали, как воды в рот набрав, надеясь, что Бене будет сидеть тихо в мусорном ящике.

Отрабатывали произношение гласных — звуков «о», «е» и «е».

Жоли поднял руку.

— В тёмном лесу — ёж.

— Очень хорошо, — похвалила его учительница, а Шани с ужасом посмотрел на Жоли: чего ради он упомянул ежа?!

Еще два урока — природоведение и арифметика, а потом Бене можно будет отнести домой.

«До завтра я устрою его в дровяном сарайчике, — подумал Жоли, — а завтра вечером принесу к себе на остров. Остров совсем близко — рукой подать. Еще один день хорошего поведения, один-единственный день!»

И Жоли снова размечтался. Стены маленькой каморки расширились, вокруг — открытое море. Южное солнце заливает своим светом морскую даль. Вот на горизонте появился пиратский корабль!.. Сколько приключений впереди! Надо будет добыть огонь и зажарить мясо убитого льва. Потом честно поделить его между собою — Жоли, Шани и ежику Бене. Нужно пригласить и Берци Хартаи; у него, бедняжки, правда, очень плохое зрение, но зато есть настоящий компас! И вообще можно будет пригласить весь класс… Но в первую очередь, конечно, позову Шани Эниша. Дрессированный ежик — это такой же царский подарок, как дрессированный слон, которого дарит кому-нибудь турецкий султан или индийский раджа.

Что такое?!

Погруженный в свои мысли, Жоли внезапно услышал какой-то деревянный щелчок, а затем испуганный крик. Весь класс вскочил и с любопытством уставился на мусорный ящик.

В чем дело? А вот, оказывается, что произошло.

Учительница вызвала отвечать Панни Хорват. Направляясь к доске, Панни заметила валявшуюся на полу бумажку и, как и подобает аккуратной девочке, подняла ее, чтобы бросить в мусорный ящик. Только она открыла крышку, как вдруг увидела, что на дне ящика шевелится и тянется кверху какое-то кругленькое существо все в иглах. Зрелище было настолько неожиданным для Панни, что она громко вскрикнула:

— Там… в ящике… что-то шевелится… Тетя Гизи!

— Наверное, мышка, — предположил Имре Кенез. — Девчонки боятся мышей!

— Нет, это не мышка… что-то побольше… это еж, — проговорила Панни и испуганно посмотрела на ящик.

— Живой ежик? — удивилась учительница. — Очень интересно! А знаете ли вы, ребята, чем мы будем заниматься на следующем уроке? Ну-ка, посмотрите в учебнике по природоведению.

— Я знаю. Я уже смотрел, — сказал Берци Хартаи. — Мы будем говорить о животных, которые водятся в лесу. О козуле, белке, о еже.

— Наверное, ежик знал это и пришел к нам в гости, — сказала Рожика Надь.

Шани и Жоли сидели тише воды ниже травы.

— Пусть у класса будет свой ежик! — закричали ребята. — Сделаем живой уголок. Смастерим ему коробку, насыплем туда песку и будем его кормить.

— Что ж, если у него нет хозяина, будет принадлежать классу, — проговорила тетя Гизи. — Но как он попал в мусорный ящик? Может быть, кто-нибудь объяснит это, ребята?

Шани и Жоли по-прежнему молчали. А учительница продолжала внимательно изучать содержимое мусорного ящика.

— Интересно. Еще в ящике лежит чей-то рваный портфель.

У Шани лицо стало багрово-красным.

— Тетя Гизи, прошу прощения, дело было так… Этот ежик живет у нас в подвале, в сарайчике, его зовут Бене, и он любит яблоки. Когда я его зову, он подходит ко мне…

— И ты хотел показать его классу на уроке природоведения? Или ты хочешь подарить его нам?

Сердце у Жоли готово было разорваться от отчаяния. Шани отдаст Бене классу. И тогда на острове не будет настоящего живого существа, ежика. А если не отдаст? Тогда Шани вынужден будет рассказать, что Бене теперь принадлежит Жолику, что они вместе прятали ежа перед уроками. А за это им, конечно, попадет. Потом все придется рассказать дома… Папа повернет кораблик назад, придет воскресенье, а острова не будет. Ну не ужасно ли это?!

Прозвенел звонок. Тетя Гизи снова спросила Шани:

— Так зачем ты принес его в класс?

— Я дарю его классу.

— Это очень мило с твоей стороны, — сказала учительница. — А сейчас все отправляйтесь в коридор погулять. Дежурный, открой окно. Что же касается Бене, то на уроке поговорим о том, как и чем питается еж, как готовит себе подземную норку и почему боится лисы и ушастой совы. Может быть, даже нарисуем его. Но после урока мы попросим тебя, Шани, чтобы ты снова отнес ежика в подвал, потому что еж чувствует себя хорошо только в темном, тихом месте. А наша классная комната и не темная, и не тихая, правда, ребята?

Шани радостно взглянул на Жолика, у которого тоже вмиг просветлело лицо. Грозовые тучи рассеялись. Корабль доброй надежды прямо и уверенно несется к берегам острова…

В пятницу папа рано пришел с завода домой. Натянул на себя рабочий домашний костюм, в котором обычно мастерил дома, принес из подвала лестницу, раздобыл где-то большое ведро извести, кисть и направился в прикухонную каморку. Мама уже вынесла оттуда старые полки и прочий хлам; каморка стала совершенно пустой, даже гвоздя в стенке, наверное, не осталось.

— У вас много уроков на завтра? — спросила мама детей.

— Нет, немного.

— Тогда поторопитесь, до ужина вы еще сможете сходить в кино.

— Я бы лучше остался дома, — сказал Жоли.

— Но ведь ты так любишь кино! — удивилась мама.

— Да, но сегодня мне как-то не очень хочется. Потому что…

— Почему?

Жоли покраснел. Сегодняшний день чем-то напоминал предпраздничный, канун Нового года или дня рождения, когда в доме готовится что-то необычное. Он любил быть в это время дома. Хотелось видеть, как идут приготовления к празднику.

— Сходите все же, — предложила мама. — А то у нас с папой очень много дел.

Сделав домашние задания, дети отправились в ближайший кинотеатр. Они купили билеты на фильм об экспедиции в джунгли. В другое время Жоли упрашивал бы, чтобы ему разрешили посмотреть этот увлекательный фильм об охоте и охотниках, а теперь он с трудом следил за происходящим на экране. В голове маячила мысль, что его кораблик находится на расстоянии только одного буйка от острова, и сейчас папа с мамой наверняка заняты тем, что белят известью каморку, то есть остров, его остров…

— Сиди спокойно, Жолик, не ерзай, — сказала Ютка. — Тебе что, не интересно смотреть фильм? Мы ведь только ради тебя пошли в кино.

— Интересно, — ответил Жоли, но спокойнее не стал: он сгорал от нетерпения. Как только окончился сеанс, бегом пустился домой. По лестнице он перепрыгивал через две ступеньки.

— Вот и мы! Мы пришли! — закричал Жоли с порога, — Могу я взглянуть на свой остров?

— Остался один день — ответила мама.

— Ну я… ну разреши…

Отец стоял на кухне, все еще в рабочей одежде, но ведро было уже пусто: вся побелка израсходована. На маме тоже был надет рабочий халат, в котором она обычно делала уборку квартиры; в руках она держала ведро и щетку для мытья пола.

— Завтра суббота, в воскресенье побелка высохнет, и я полностью оборудую тебе каморку, — сказал папа. — Если все пойдет хорошо и твой корабль доброй надежды успешно пристанет к берегу, то к вечеру ты сможешь поселиться на своем острове.

— Можно сейчас хоть взглянуть?

— Да ты ничего не увидишь!

— Ну на одну минутку.

— Пожалуйста, не возражаю, — ответил папа и открыл дверь каморки.

Под потолком горела лампа; ее прикрывал абажур из соломки. Он напоминал верхушку шалаша туземца. Замечательный абажур! Лампа освещала белые стены. На них были развешаны вырезанные из картона и раскрашенные красками пальмы и цветы. Одна из картинок изображала резвящихся обезьянок, слона с поднятым хоботом и жирафа. На другой были нарисованы голубые морские волны и белоснежная башня маяка. Эти картинки можно было перевешивать с места на место и заменять одну другой. Еще на стене были укреплены полки со всем необходимым для потерпевших кораблекрушение: небольшим набором инструментов, карманным фонариком и даже маленьким транзисторным радиоприемником. Жоли узнал его: папа купил этот приемник три года назад, на Новый год, а недавно получил из ремонта. Но самым замечательным было то, что свежевымытый пол в каморке покрывал ковер из циновки, а посередине острова стоял небольшой топчан. На маленьком столике лежали книги. Жоли издали узнал «Робинзона Крузо» и «Путешествия Гулливера». Если у потерпевшего кораблекрушение появится желание, пожалуйста, можно почитать на острове, можно заняться уроками. Еще Жоли увидел бинокль, не полевой бинокль, а старый театральный. Но все равно он вполне подходил для того, чтобы потерпевший кораблекрушение мог рассматривать в него морскую даль…

— Я бы на минутку зашел туда, — возбужденно сказал Жоли.

— Сейчас нельзя, сынок. Стены сырые. Завтра суббота, и если ты так же хорошо будешь вести себя, как до сих пор, то в воскресенье…

— Но я… — заканючил Жоли, — я сейчас хочу!

Папа покачал головой, и Жоли тут же образумился. Нет так нет. Ему никак нельзя быть капризным. Он поспешил в большую комнату, повторил уроки, снова проверил, все ли книжки и тетрадки положил в сумку. Потом Жоли стал накрывать на стол. Впопыхах он забыл, что рядом с тарелкой всегда надо класть с правой стороны нож и ложку, а с левой — вилку; забыл принести и поставить на стол стаканы для воды. Он все время думал об острове, о прелестном маленьком острове, на который он прибудет в воскресенье утром, чтобы весь день играть там в пиратов, в индейцев, в Робинзона Крузо и в охотников. Конечно, он позовет к себе Шани Эниша и Берци Хартаи, их надо будет вкусно угостить…

В комнату вошла мама.

— Жолик, папа с девочками ушли по делам, будут ужинать позднее. Может быть, ты сейчас поужинаешь?

— А куда они пошли?

— Я же сказала: по делам.

— Вдруг они принесут что-нибудь мне на остров?

— Ты уже ни о чем другом не можешь думать, — загадочно улыбнулась мама, будто хотела сказать: «Вполне возможно, что они принесут тебе какой-нибудь подарок». Вслух же она произнесла: — Так ты голоден или не голоден?

— Я бы с удовольствием поужинал, — ответил Жоли. — Поем и лягу спать. Так быстрее наступит утро…

Мама принесла большое блюдо шпината, который Жоли очень любил. Положила шпинат на тарелку, а сверху накрыла его яичницей-глазуньей.

— Приятного аппетита, мой дорогой. Если еще захочешь, можешь положить себе из блюда, — сказала мама и вышла из комнаты.

Жоли не спеша ел, а сам думал: «Может быть, отложить этот шпинат на воскресенье? Проголодавшись, они ели бы его на острове, будто дикий щавель, потому что на островах он растет в изобилии, его собирают и готовят из него прекрасный соус. Надо раздобыть какую-нибудь посудину, лучше всего горшочек».

Жоли внимательно оглядел комнату. Коробка с шитьем девочек не подходит, школьная сумка — тоже не годится… Ваза для цветов — вот что нужно! Жоли снял со шкафа вазу, поставил ее на стол и аккуратно стал накладывать в нее шпинат. Правда, сегодня он из-за этого останется голодным, но зато в воскресенье у них на острове будет обед для потерпевших кораблекрушение. Честно говоря, у него мелькнула мысль, что обедать ребята все равно пойдут к себе домой, а может быть, они вообще не любят шпинат. Впрочем, все это чепуха! Потерпевшие кораблекрушение не должны быть слишком разборчивыми в еде. Сырое львиное мясо, листья деревьев, грибы и корни, жареный тростник и, конечно, шпинат — все должно идти в пищу.

Теперь вазу со шпинатом нужно куда-то спрятать. Поставить на шкаф? Заметят, когда будут вытирать пыль. Ясно! В кровать! Нужно только чем-то закрыть и перевязать верх вазы, чтобы шпинат из нее не вывалился. Теперь аккуратно поставим вазу в уголок, к стенке, там, где подушка. Вот так! А ночью нужно спать на самом краю подушки, тогда все будет в порядке.

Только Жоли спрятал вазу, в комнату вошла мама.

— Ну как, сынок, понравилось? Я смотрю, ты хорошо поел.

— Спасибо, мама, очень вкусно было, — скромно ответил Жоли. — Большое спасибо.

— На здоровье! Сейчас поджарю тебе блинчики.

— Чудесно! — обрадовался Жоли. — Поем и — в постель. Я что-то устал сегодня, а завтра трудный день: арифметика и природоведение.

— Пока ты моешься, я приготовлю тебе постель, раз ты так устал, — сказала мама.

— Нет, нет, большое спасибо, не надо, мамочка. Я сам все сделаю, я сам…

— Ну хорошо, хорошо, не буду лишать тебя твоей работы, — рассмеялась мама. — Если бы я знала, что благодаря этому острову ты станешь таким хорошим, ты давным-давно получил бы его. Жолик, когда у тебя будет остров, ты по-прежнему будешь молодцом?

— Я хотел бы, мама, — ответил Жоли совершенно серьезно.

Папа очень рано ушел на работу, мама — тоже, только дети мирно спали в квартире Ковачей, когда прозвенел будильник.

Ютка встала первой, включила свет, разбудила Кати, подошла к постели Жолика и вдруг испуганно вскрикнула:

— Ой, Жоли сильно заболел!

Кати мгновенно соскочила с кровати, а Жоли потянулся спросонок и сказал:

— Нисколько я не болен! У меня все хорошо: я иду на остров!

— Да что ты, что ты! — чуть не плача, проговорила Ютка. — Мы сейчас вызовем доктора, ты весь в сыпи.

— Ха-ха-ха! — рассмеялась Кати. — Да разве сыпь бывает зеленая? А, Жоли? Но тогда и подушка, и простыня, и пододеяльник тоже больны. Впрочем, и стена тоже! Словом, в зеленой сыпи не только Жоли. Ты что, дружочек, спрятал под одеяло ведро с краской? И почему от стены и кровати так пахнет шпинатом?

Жоли сел посередине шпинатного моря и вместо объяснения залился слезами.

— Что такое? Ты снова плачешь? Но ведь это проще всего. Набедокурить и вместо ответа плакать. Жолик, что же ты все-таки сделал? Чем измазал всю постель?

— Шпинат… шпинатом… в вазе… я не хотел… — всхлипывал Жоли. — Ой, что же теперь будет? Меня не пустят на остров?!

— Смотрите, уже три четверти седьмого! В школу пора! Скорее, Жолик, объясни нам все толком! — теряя терпение, сердито сказала Ютка. — Мы тебя водили в кино, помогали делать уроки — и вот, пожалуйста, чем все кончилось!

— Я не думал, что так получится!

— Мы знаем, ты всегда хочешь только хорошее, у тебя прекрасные идеи, но вот что из них получается.

— Шпинат… я положил шпинат в цветочную вазу, чтобы на острове была еда.

Жоли сидел по-турецки на кровати, на его лице, шее и на постели зеленел шпинат. В руке он держал пустую вазу, тоже всю зеленую от шпината, и был таким смешным, что девочки не выдержали и расхохотались. Потом решили помочь братишке, горько оплакивающему десять дней хорошего поведения и потерянный остров.

— Не лей слезы, Жоли, — сказала Кати, — от этого ты чище не станешь.

— Быстро перестелем постель, а испачканное белье отнесем в прачечную.

— Но это будет стоить дорого, — проговорила Кати.

— А сколько у нас денег? — спросила Ютка. — Жоли, кажется, у тебя в копилке что-то должно быть.

— Я должен отдать их папе, я испортил его книгу!

— Ах ты герой! Подождите, у меня в копилке восемь… шестнадцать… ого, сорок два форинта! Теперь хватит! Жоли, пулей мчись в ванную мыться, чтобы я тебя больше не видела! — сказала Ютка и стала снимать с постели перепачканные шпинатом простыню, пододеяльник и наволочку с подушки. Хорошо еще, что одеяло не испачкалось!

Кати взяла мыло и начала отмывать Жолика; тот даже не пикнул. Он был рад, что с лица и рук исчезла зелень.

В мгновение ока прибрали комнату; наскоро успели позавтракать.

— Вы идите в школу, а я забегу в прачечную, — сказала Ютка.

— Пошли вместе, — предложила Кати.

— Ну давайте, только нужно спешить.

В прачечной было много народу, все стояли с большими узлами. Кати заняла очередь, но Жоли громко захныкал:

— Мы опоздаем, мы опоздаем в школу, и мне тогда попадет, меня не пустят на остров!

— Надо было вставать раньше, — заметил какой-то сердитый дядя.

— Ты что плачешь, мальчик? — спросила у Жоли какая-то тетя.

— Это дети Ковачей, — сказала приемщица, — Обычно они не сдают в это время. Уж не заболела ли у вас мама?

— Ах, ну тогда другое дело, проходите вперед, — сказали сразу многие из очереди.

— Нет, мама не заболела, — проговорил, плача, Жоли, — но белье надо выстирать сегодня до обеда, потому что очень срочно.

— Чем так расстроен этот мальчик? — спрашивали друг у друга люди.

— Разве вы не слышали? Сильно заболела мама. Вот бедняжки!

А приемщица уже взяла перепачканное шпинатом белье и, с удивлением глядя на детей, сказала:

— Хорошо, я попробую в виде исключения направить в стирку «молния». Так что заходите после обеда. Вдруг будет готово…

Погруженные в свои мысли, девочки и Жоли молча шли в школу.

— Не беда, если вечером будет готово, да и в понедельник тоже, — нарушила молчание Ютка. — Мама не заметит, что мы взяли белье. Ведь не пересчитывает же она каждый день простыни и пододеяльники. Нет же…

— К сожалению, мама все замечает, — заявила Кати.

— А вчера вот не заметила, что вазы не было на месте, — сказал Жоли.

— Ох, уж помалкивай о вазе, бедняга несчастный! И смотри — веди себя хорошо, будь внимателен и не морочь себе голову этим островом! Ну, привет!

Девочки направились в свой 5-й класс «Б», а Жоли взбежал на второй этаж и, увидев Берци Хартаи и Шани Эниша, сразу позабыл о всех своих злоключениях.

Сразу после уроков Ютка побежала в прачечную.

— К сожалению, не готово, зайди еще разок, ближе к вечеру.

Ютка пошла домой; Кати уже подогревала обед, и Жоли с нетерпением вдыхал вкусные запахи, поднимающиеся от кастрюль и сковороды.

— Что на обед? — спросил он.

— Да уж не шпинат, — сурово ответила Кати. — Иди мой руки.

В ванной комнате Жоли пускал, как кораблик, кусок мыла в воде, налитой в раковину. Но вот в передней щелкнул ключ: это пришла мама. В руках у нее был большой сверток.

— Целуем, целуем! — радостно бросились к ней девочки.

— Здравствуйте, здравствуйте, разбойницы, — ответила мама. — А ну-ка, будьте любезны, объясните мне все.

— А что — поинтересовался Жоли, прибежавший из ванной комнаты.

— Иду я мимо прачечной, — заговорила мама, — вдруг приемщица тетя Аги окликает меня и делает знак, чтобы я зашла. Готово, говорит, то белье, что дети утром сдали в «молнию».

— Ой! — воскликнула Ютка.

— Мамочка, понимаешь… так получилось, что Жоли… — начала Кати.

Жоли, как легко можно себе представить, стоял и молчал, только из глаз закапали слезинки.

— Я положил шпинат в вазу, чтобы подготовить запас продуктов для острова… Я в вазу… — бормотал он.

— Ты что, разбил вазу? — спросила мама.

— Нет. Только простыня, пододеяльник и наволочка стали зелеными. И стена немножко испачкалась…

Тут, наконец, мама все поняла и рассмеялась. Ей стало так смешно, что она не могла остановиться. Глядя на нее, дети приободрились и повеселели.

— Я заплатила за стирку из копилки, — сказала Ютка.

— И пожалуйста, не наказывайте Жолика…

— Да-а, я хочу попасть на остров! — воскликнул Жоли, полуплача, полусмеясь.

— Ничего страшного, — сказала мама. — Обедайте побыстрее! Дайте-ка и мне тарелку, потому что я голодна как волк. Сегодня на работе не было времени перекусить.

Мама села вместе с детьми за стол и за едой стала вспоминать о том, как она была маленькой девочкой. Это было так интересно, что Жоли, забыв о всех правилах приличия, поставил локти на стол и, положив голову на руки, слушал, стараясь не пропустить ни слова. Оказывается, мама тоже иногда забывала о правилах хорошего поведения. У них в буфете стояла бутылка с малиновым сиропом, и вот мама повадилась отпивать один-два глотка из бутылки. А чтобы не было заметно, доливала бутылку водой, так что постепенно сиропа в ней становилась все меньше, а воды все больше. Однажды, наконец, в бутылке оказалась лишь одна прозрачно-светлая вода.

Было и такое, продолжала рассказывать мама, они тогда жили в деревне, и она как-то задумала играть в ярмарку. Сказано — сделано. Мама вынесла на улицу и разложила на дорожке перед домом всю обувь, что только была в доме: и дедушкины сапоги, и сандалии дяди Яноша, и белые летние туфли тети Пири. Потом ей надоела эта игра, она вернулась в дом, а обувь так и осталась на улице. Вечером бабушка стала искать дедушкины сапоги, и мама призналась, что они на «ярмарке». Вышли, чтобы взять их, а сапог и след простыл. Кто-то из прохожих прибрал их себе.

— И тебе здорово попало за это? — спросила Ютка.

— По заслугам, — улыбнулась мама. — У каждого ребенка случаются проступки, даже у взрослых это бывает. И если не всегда все складывается удачно, большой беды в этом нет. Важно желание быть хорошим. Правда, Жолик?

— Не надо рассказывать папе про шпинат, — попросил Жолик.

— Папе все нужно рассказывать, — строго сказала мама. — Но я обещаю тебе, сынок, что он не станет сердиться. Ему будет приятно, что сестренки у тебя — твои большие друзья. Если ты сегодня будешь хорошо себя вести, завтра обязательно попадешь на свой остров.

— Сегодня — это после обеда, вечером и ночью, — прикинул Жоли и спросил: — Мамочка, а может, мне прямо сейчас лечь спать?

— Ты знаешь, какой сегодня день? — спросила мама у Жолика, ласково коснувшись его плеча, когда он проснулся. — Воскресенье.

— Мой остров! — радостно крикнул Жоли и спрыгнул с постели. — Можно, я надену новый костюмчик?

— Не думаю, чтобы потерпевшие кораблекрушение приплывали на остров в новой одежде. Надень лучше то, в чем тебе легче и свободнее будет играть. Может быть, прошлогодний тренировочный костюм?

— Что, и умываться не надо?

— Нет, умываться надо обязательно. К тому же быстренько. И не стой босиком на полу, потому что с насморком нельзя отправляться на остров.

Жоли молниеносно оделся, позавтракал и помог убрать большую комнату. Потом все переоделись, а ровно в девять часов в передней прозвучал звонок и на пороге появились Берци Хартаи и Шани Эниш.

— Мы пришли на остров, — сказал Шани, — а вот Бене!

— Я принес компас! — крикнул Берци.

— Раздевайтесь, мальчики, снимайте свои пальтишки, — предложила мама. — А ты, Жолик, начинай хозяйничать на острове.

Жоли, Берци и Шани степенно направились в кухню.

Дверь каморки была распахнута, а перед дверью разместился небольшой плот, сделанный, похоже, из нескольких гладильных досок. На плоту лежали перевязанные коробки из-под обуви — «ящики», на которых было написано:

«Сухари», «Питьевая вода», «Порох».

Как раз то, что нужно потерпевшим кораблекрушение. Над плотом возвышался укрепленный на палке флаг, на нем было вышито:

Так вот чем втайне занимались Ютка и Кати!

— И это все мое! Посмотрите только! — радостно воскликнул Жоли. — Там, внутри, мой остров, там мы будем играть!

Когда Жоли переплывал кухню на плоту, столпившийся «народ» (папа, мама, Ютка и Кати) приветствовал его громкими возгласами. Затем Ютка взяла в руки принесенную из школы пионерскую фанфару, а Кати — барабан, и они исполнили марш, посвященный вступлению Жолика во владение островом:

Жоли так расчувствовался, что чуть не свалился с плота, но, к счастью, папа вовремя его поддержал.

— Счастливого плавания вам, потерпевшие кораблекрушение! — весело провозгласили папа и мама, и все вышли из кухни, а Жоли, Берци и Шани вошли в каморку.

У мальчиков разбежались глаза от того, что они здесь увидели. Им вдруг показалось, что они находятся на настоящем острове. Надо немедленно его обследовать! Высокая зелень кукурузы поднялась вдоль стены, со временем она разрастется и превратится в целый лес! Потом ребята нашли новенький пионерский складной нож, которым можно вырезать палочки, небольшую пилку, надувные стулья, резиновый матрац, коробку с настольной игрой. Игру эту купили Жолику еще к дню рождения, она называлась «Смеется тот, кто смеется последним». Наигравшись вдоволь, Жоли совсем позабыл о ней, и вот теперь, подклеенная и обновленная, эта игра была перенесена в каморку на тот случай, если потерпевшим кораблекрушение захочется поиграть в нее. Электрическое освещение тоже было на острове. И ящики с надписью «Сухари» отнюдь не были пустыми: обитателям острова предназначались яблоки и бутерброды с сыром и маслом.

Но особый восторг у ребят вызвал стоящий в углу шалаш. Правда, это был совсем маленький шалаш, в него мог залезть только кто-нибудь один из потерпевших кораблекрушение. Шалаш был сделан из искусственной соломки, а выглядел так, словно был сложен из настоящего тростника.

— Это мой остров, это мой остров, — повторял Жоли снова и снова.

Радостный и счастливый, он смотрел на развешанные по стенам картинки с пальмами, брал в руки то молоток, то песочные часы, то транзисторный радиоприемник. С чего же начать играть? Чем раньше заняться: биноклем или ежиком Бене?

Берци и Шани ползали на коленях вокруг шалаша, потом сделали себе головные уборы из перьев, как у индейцев, потом стали что-то пилить, а потом принялись выкрикивать боевые кличи индейцев — словом, отлично чувствовали себя на острове!

А Жоли вертел в руках бинокль. Он глядел в него и представлял, как раздвигаются стены каморки, вздымаются волны на нарисованном море, ветер надувает паруса корабля и он, Жоли, несется по волнам океана, потом причаливает к острову, ловко и проворно спрыгивает на берег и водружает на холме свой флаг: вступаю во владение островом со всеми его джунглями! Тут к нему подходит укрощенный слон и опускается на колени. Жоли залезает ему на спину и объезжает окрестности острова… Вот он видит около шалаша двух туземцев, Берци Хартаи и Шани Эниша, и великодушно заключает с ними мир…

До полудня играли ребята на острове, рассказывали охотничьи приключения, которые будто бы случались с ними, и строили крохотный шалашик для Бене. Потом раздался звук трубы, и на остров прибыл гонец в облике Ютки, сообщивший, что обед готов и потерпевших кораблекрушение срочно просят мыть руки.

Жоли подал знак своей команде, сам же ушел с острова последним и тщательно запер дверь.

— Но мы еще вернемся? — спросил Берци.

— Конечно, вернемся, — ответил Жоли. — И принесем Бене яблоко с морковкой.

Весело напевая, ребята двинулись с острова, собственного острова Жолика, самого лучшего острова на свете, ведь на нем есть и пальмы, и шалаш, и ежик, и находится он в центре нарисованного моря. А самое хорошее в нем то, что надоест тебе играть в потерпевших кораблекрушение, выйди из каморки, пройди на кухню, и ты снова с папой и мамой, Юткой и Кати.

Остров Маргит — излюбленное место для отдыха и прогулок в Будапеште.