Россия, Республика Коми, посёлок Конашь-Ёль, приёмный пункт РАО «Ареал». Нейтральная территория, запрещённая к посещению в связи с режимом Чрезвычайного Положения. 3 километра до текущей границы Зелёной Зоны, 1 марта 2012 года, 10 часов 43 минуты, время местное.

Старый «КамАЗ», ревя разбитым глушителем, дошел до блокпоста у выезда из Конашь-Ёля и остановился. Народ полез из гружёного кузова на землю, и Анна протянула Вениамину жетон с выбитым на нём номером.

– Веня, забёрешь мой автомат, хорошо? – попросила она, жеманно поправляя короткую норковую шубку, надетую поверх джинсового костюма. – Там холодно, не хочу застудиться, как тогда!

– Да, конечно, дорогая! – Перекуп включил стояночный тормоз, покинул кабину и пошёл вслед за остальными в здание дежурки блокпоста. Несущие охрану приёмных пунктов РАО части Внутренних Войск имели приказ не пропускать вооружённых людей, и потому для всех, кто выходил из Ареала с грузом «Икса», на блокпостах были организованы оружейные комнаты временного хранения. По этой причине Перекупщики обычно оставляли основную часть своей охраны неподалеку от блокпостов, предпочитая не терять времени на сдачу-выдачу оружия большим количеством людей. К тому же Наёмники редко соглашались на подобные манипуляции, да и внутри приемных пунктов покупателям не угрожало ничто, кроме облечённых властью лиц, а с этими посетители магазинов отношения старались не портить. В итоге в дни наиболее активной торговли недалеко от блокпостов можно было увидеть до трёх-четырёх хорошо вооружённых отрядов, оснащённых грузовиками и квадроциклами, дожидающихся своих клиентов-торговцев. Охрану приёмных пунктов такое соседство постоянно нервировало, и на усиление огневых точек с ближайших баз внутренних войск подтягивалась боевая техника, и усиливалось вертолетное патрулирование нейтральной полосы.

Однако в этот раз Перекупщика за блокпостом никто не ждал. Кусок дождался, пока его люди получат оружие и займут место в забитом товаром кузове, после чего повёл «КамАЗ» по хлюпающей тающим снегом гравийной дороге, упирающейся в Ареал. Три километра ровной, очищенной от деревьев и крупной растительности местности миновали спокойно, и вскоре впереди показалась Зелёная Зона. Издали в определении её границы можно было ошибиться – снежный покров сменялся ковром из белого мха, уходящего вдаль, к молодой поросли покрытого жёлтыми потёками ельника, постепенно захватывающего пустующие земли. Но вряд ли кто-то мог не узнать сам Ареал, не имеющий иных температур, кроме летних. Вот только попав в это вечное лето хоть однажды, останешься в нём навсегда, и патруль Внутренних Войск на двух БТР и одном БМП, остановившийся у места входа дороги в Ареал, прекрасно об этом знал. Военные старались держаться от кромки Зелёной Зоны подальше, одновременно пытаясь не приближаться к зловещему месту и вести наблюдение за двумя десятками вооруженных до зубов людей в камуфляжах, разбивших нечто вроде лагеря внутри Ареала. Их квадроциклы были составлены в подобие оборонительных сооружений, за которыми разместились часовые, периодически отстреливающие снующее в кустах мутировавшее зверьё, если кто-то из тварей подбирался к лагерю слишком близко. Звук выстрелов был не в силах покинуть пределы Ареала, из-за чего зрелище выглядело ещё более зловещим, словно немая театральная постановка некоего маньяка-режиссера.

«КамАЗ» Перекупщика неторопливо прополз мимо провожающих его опасливо-настороженными взглядами военных и пересёк незримый барьер. Сверлящий болью мозг Зуд исчез, и несущие болезненный отпечаток лица сидящих в грузовике людей расслабились и посветлели, несмотря на грохот выстрелов, сменивший недавнюю тишину. Кусок остановил машину и вылез из кабины. Пока он обсуждал что-то с лидером дожидавшейся его охраны, Анна открыла дверь и поманила к себе невысокого худого человека в мешковатом камуфляже с глубоко натянутым на голову капюшоном.

– Залезай! – Она подвинулась на сиденье, освобождая место для гостя. – Автоматом не зацепись!

Худой человек неуклюже поправил висящий на груди АКС-74У, забрался в кабину и захлопнул за собой дверь. Убедившись, что расхлябанный замок надёжно закрылся, человек снял капюшон и оказался молодой девушкой с копной густых светло-русых волос, сплетённых в косу, заправленную за шиворот. Девушка удобнее устроилась на сиденье и спросила:

– Как всё прошло? Тебе удалось отправить конверт? – Она с надеждой посмотрела на Анну.

– Да! – довольно заявила та. – Танюха, расслабься, я же говорила, что всё будет хорошо! Его, конечно, ФСБ проверит, но там же ничего такого нет! Девушка пишет маме, что находится в полном порядке и так далее. РАО такие письма переправляет с удовольствием! Вот увидишь, дойдёт без проблем. А там всё по плану будет – мама твоя с этим письмом к Абрамову приедет, тут он про тебя и узнает. И устроит здесь всем этим козлам такое, что небо с овчинку покажется!

– Хотелось бы, – грустно улыбнулась Татьяна. – Не знаю, насколько конкретно распространяется влияние Абрамова, но надеюсь, что хотя бы до Прокопенко он добраться сможет. – Она вздохнула и, улыбнувшись, перевела разговор на другую тему: – Как твоя сделка, бизнес-леди?

– Этот жирный пельмень Палыч опять хотел нас надуть! – возмущенно заявила Анна. – Ха! Не тут-то было! Я тем местом, на котором сижу, чувствовала, что он попытается это сделать! Поэтому и считала сама этот долбаный «Икс» чуть ли не по стакану, у меня всё записано! Он ещё и упирался до последнего, пузырь надутый! Рассказывал сказку про ошибку автоматики и втюхивал нам старые УИПы вместо денег. Представляешь, этот слизняк Веня согласился и взял это барахло! Вот тряпка! Не дал мне дожать пельменя, мол, лучше синица в руках, чем журавль в небе! Ничего, я ему устрою, как только наедине останемся! Получит у меня, бизнесмен недоделанный!

– Ну… может, он прав? – предположила Татьяна. – Хоть какой-то товар, а так бы месяц отписками занимались, и ещё неизвестно, чем бы всё закончилось. РАО может и отказать в претензии, и что дальше? Куда потом пойдёшь, тут всё им принадлежит, а разные вывески – это лишь ширма.

– Да отдал бы он деньги, никуда б не делся! – продолжала возмущаться Анна. – Я тебе говорю, ни при чём тут РАО! Это личная афёра Палыча! Сто процентов – он так подворовывает! Там по копейке, здесь по копейке… в общем, с миру по нитке – нищему рубашка! На Нейтралке честных нет. Кто сталкеров обсчитывает, кто кабаки держит, кто «златовласку» от уголовников на большую землю таскает. А то и похуже! Сама-то ты как здесь оказалась?! Небось прокопенковские шестёрки официальный пропуск тебе не выписывали!

– Это точно. – Татьяна зло поморщилась. – Я пока в том подвале сидела, имела возможность понять, что торговля женщинами у них поставлена на поток и Прокопенко к этому относится самым непосредственным образом. Раз уж я тут навсегда, хочется хотя бы других от этого скота уберечь! Маму только жаль, сердце у неё слабое, переживаю я насчёт этого письма, Аня. Может, не надо было посылать на её имя? Отправили бы девчонкам из сборной…

– Ага, так бы оно и дошло! – Анна скептически наморщила нос. – ФСБэшники его быстро в костер определят. Какая-то девица из Ареала пишет подругам аж в Москву. А подруги эти, при первой же проверке, оказываются знаменитыми чемпионками мира и Европы, крутящими шашни с депутатами и часто бывающими за границей! Сама как думаешь, это ни у кого подозрений не вызовет? А так всё спокойно – письмо от лохушки маме в провинциальный городок. Шансы есть!

– Ты права, – вздохнула Татьяна, в который раз соглашаясь с подругой. – В Москву писать бесполезно, Прокопенко наверняка позаботился об этом сразу же, как только узнал о моём побеге. Но я всё равно за маму переживаю. Мы ещё письмо так составили, словно я тут счастливей всех!

– Так надежнее. – Татьяна постучала пальцем по исцарапанному пластику кабины. – У цензоров будет меньше поводов для беспокойства, а мама твоя сразу всё поймет и разыщет Абрамова!

Водительская дверь распахнулась, и на подножку влез Кусок. Он уселся за баранку и заявил:

– Всё, трогаемся в обратный путь. Танюха, ты как, без палева? У патруля на бронетранспортёрах камеры стоят, они всё пишут, что только видят. До сих пор не свалили, всё на нас пялятся!

– Я капюшон не снимала, – ответила Володина. – И в Ареал вернулась, как только они появились, так что ничего там видно не будет, могут записывать, сколько влезет.

– Зачем выходила-то? – Анна посмотрела на подругу. – Надеялась, что Зуда не будет?

– Надеялась, – честно призналась Татьяна. – Я каждый раз на это надеюсь, когда у границы Ареала оказываюсь. Понимаю, что глупо. Но ничего не могу с собой поделать.

– Это у каждого было, – негромко произнёс Кусок, трогаясь вслед за парой квадроциклов с охранниками. – Я только через полгода привык. А многие до сих пор проверять ходят. Для них кабаки и делают. Нам бы такой замутить – очень денежная тема! Но тут без подвязок в ФСБ никак.

Они с Анной заспорили, обсуждая плюсы и минусы кабака, и Татьяна замолчала, задумавшись о своём. С Анной её свела цепь трагических случайностей, сделавших их подругами по несчастью. В день столь неожиданного побега из бандитского подвала Татьяна пыталась уйти от Сосногорска как можно дальше, двигаясь по УИПу в сторону Сателлита. Она помнила предупреждение узницы о погоне на квадроциклах и понимала, что подручные Прокопенко наверняка первым делом будут поджидать её у входа в город, но в тот момент выбирать не приходилось. Сначала необходимо спастись от уголовников, думать о том, что делать дальше, она будет потом.

Бандиты хватились её быстро. Татьяна шла медленно, не сводя глаз с УИПа и лихорадочно вспоминая ту презентацию, ради которой в Москве изучала этот прибор, и каждая встреченная аномалия вызывала у неё острое чувство ужаса. Смертельно опасные участки местности на вид ничем не отличались от окружающего лесного пейзажа, и девушка обходила их, делая огромные крюки, тщательно убеждаясь в том, что УИП не подаёт и малейшего сигнала тревоги. В итоге она успела отойти от развалин Сосногорска едва на три километра, когда позади послышался рев моторов приближающихся квадроциклов. Татьяна панически заметалась, пытаясь найти убежище, но спрятаться было негде, и она предприняла первое, что пришло в голову, – влезла на ближайшее дерево. От страха Татьяна даже не подумала о том, что дерево не самое надёжное, вокруг хватало деревьев и повыше, и покрупнее, да и до самой нижней ветки от земли было чуть ли не три метра. Она рванулась к ней, словно в разбег на чемпионате Европы, и спустя пару секунд уже карабкалась внутрь древесной кроны по усыпанным жёлтой сыпью ветвям, оказавшимся неприятно мягкими и болезненными. Забравшись в тронутую голубыми прожилками листву, Татьяна замерла. Оставалось лишь надеяться на то, что непрочные ветви выдержат, а преследователи окажутся невнимательными.

Погоня показалась почти сразу. Несколько квадроциклов двигались на небольшой скорости, петляя среди деревьев, и ведущие их уголовники внимательно всматривались в УИПы. Судя по их поведению, местность они знали хорошо, но, насколько помнила Володина, местоположение аномалий после Выброса может измениться, вот почему водители осторожничали. Если бы не закончившийся сегодня Выброс, они поймали бы её сразу, но теперь им рисковать явно не хотелось. Взгляды сидящих на пассажирских сиденьях бандитов нервно обшаривали лес в поисках беглянки, и преследователи держали оружие наготове, ожидая возможных атак возбуждённого зверья. Один из них поднял глаза вверх, осматривая деревья, и у Татьяны похолодело внутри от страха. Но уголовник скользнул взглядом по нескольким крупным деревьям и на её дерево внимания не обратил. Квадроциклы ушли дальше, но она просидела на дереве ещё полчаса, не решаясь спуститься вниз. Наконец она слезла наземь и продолжила путь, тщательно сверяясь с УИПом.

Через двадцать минут шум моторов послышался спереди, и Татьяне вновь пришлось укрыться на ближайшем дереве. На этот раз квадроциклы двигались быстрее, водители возвращались по своим следам, и она едва успела затаиться посреди жиденькой кроны. К счастью, вверх никто не посмотрел. Но её радость оказалась преждевременной. То ли в том районе было много аномалий, то ли ей просто не везло, но дальнейший путь показался Татьяне одним сплошным пиканьем УИПа. Стоило отойти на несколько метров в сторону, чтобы обойти аномалию, как прибор усиливал зуммер, сообщая об обнаружении другой. Рисковать, проходя между ними, Татьяна не решалась, помня из рабочей методички фонда «Неравнодушных» о том, что есть какие-то аномалии, насмерть бьющие током с большого расстояния. Чтобы не погибнуть по глупости, она старалась обходить незримую смерть слева или справа только в тех местах, где УИП не подавал сигналов вообще. За три часа ей не удалось пройти и десяти километров, после чего со стороны Сосногорска вновь появилась погоня.

Снова пришлось в считанные секунды влезать на дерево, и Татьяна даже успела подумать, что вряд ли когда-нибудь могла себе представить, что будет рада своей спортивной подготовке настолько сильно. Сидящие на квадроциклах уголовники со злобной нервозностью бросали вокруг полные ненависти взгляды, и на этот раз она не решилась слезть до тех пор, пока преследователи не вернулись обратно. Лишь после этого Татьяна покинула спасительное дерево, но далеко уйти ей не удалось. Она прошла километра полтора и, обходя очередное пустое и ровное место, при приближении к которому УИП издал тревожный писк, заметила возле кустов поодаль какое-то животное размером с дворнягу крупных размеров. Клыкастая тварь с четырёхсуставчатыми лапами, заканчивающимися мощными манипуляторами-трезубцами, смотрела на неё немигающим взглядом жутких, лишённых зрачков жёлтых глаз. Тут же из кустов бесшумно появилась ещё одна и остановилась рядом. Потом вторая, третья… мутантов становилось всё больше, и Татьяна инстинктивно отшагнула назад. Стая мгновенно рванулась к ней, с места набирая высокую скорость.

Девушка бросилась бежать, изо всех сил стараясь спастись, но тревожный сигнал УИПа заставил её изменить направление. Зуммер зазвучал вновь уже через десяток шагов, мутанты были совсем рядом, и подхлёстываемая ужасом Татьяна в который раз оказалась на дереве. Зверьё, яростно рыча, высоко подпрыгивало, пытаясь дотянуться до неё клыками, и девушка забралась настолько высоко, насколько позволяла толщина непрочных ветвей. Поняв, что достать добычу не удастся, мутанты уходить не стали. Стая взяла дерево в кольцо, улеглась в желтовато-синюю траву, и до самого вечера ни одна тварь не сдвинулась с места. Время от времени то один, то другой монстр бросал на жертву ленивый взгляд лишённых зрачков глаз, словно желая сообщить, мол, рано или поздно сама слезешь. Или свалишь вниз, когда обессилеешь.

Спасло её появление Анны. Десяток вооружённых людей показались среди деревьев, и караулящая добычу стая скрылась в лесу. Анна была среди спасителей, она и заметила обессилевшую от нервного напряжения Татьяну. Ей помогли спуститься и отвели в довольно крупное поселение. Как оказалось, принадлежало оно Вольным, сама Анна на тот момент являлась женщиной одного из их лидеров. За несколько дней до этого её девятилетняя дочь вышла из землянки поиграть на улице со сверстниками и пропала. Как потом выяснилось, дети затеяли игру в прятки, вроде бы прятаться договаривались в центре лагеря, но найти девочку так и не удалось. Отряды добровольцев искали её почти неделю, отходя от лагеря всё дальше. Потом один из них зашёл на территорию Общака, произошла перестрелка, были погибшие, и сожитель Анны приказал свернуть поиски. Сама Анна прекращать искать не собиралась, наняла нескольких сталкеров и, сильно рискуя, дошла с ними почти до Сосногорска, где и наткнулась на Татьяну. Но разыскать дочь она так и не смогла. Деньги закончились, её отряд разошёлся, и Анна глубоко переживала трагедию, две недели почти не покидая своей землянки. Татьяна, как могла, старалась поддерживать свою спасительницу, так они и сдружились, на почве личного горя и проблем. Быстро стало ясно, что таковые у Татьяны только начинались.

Спустя две недели Анну вызвали на сходку старших, с которой и без того убитая горем молодая женщина вернулась ещё мрачнее. Она молча кивнула возившейся у костра с готовкой Татьяне на землянку и вошла внутрь, не дожидаясь подруги.

– Танюха, надо поговорить, – заявила Анна, едва Володина спустилась вниз. – У тебя серьёзные проблемы… наверное. Зависит от того, как ты на всё это смотришь.

– Смотрю на что? – не поняла Татьяна. – Ты о том, что меня ищут шестёрки Прокопенко?

– Я о том, что в Ареале одна баба на двенадцать мужиков, – невесело усмехнулась Анна.

– Не поняла. – Володина озадаченно нахмурилась. – Аня, нельзя ли как-нибудь попроще?

– Куда уж проще! – фыркнула та. – Тебя в нашем посёлке уже делят вовсю. Претендентов на твое чемпионское тело хоть отбавляй. Короче, тебе предложено определиться, с кем жить будешь.

– Вот оно, счастье! – вздохнула Татьяна. – Само пришло, когда не ждали. А если я не хочу ни с кем жить? Если мне сейчас немного не до того, тогда как?

– Это тебе не большая земля, – хмуро произнесла Анна. – Тут бесхозных баб не бывает. Такую роскошь женщины могут себе позволить только в Сателлите, а тебе туда путь заказан. Впрочем, там они тоже недолго в одиночестве пребывают. Там в гордых и неприступных играют, чтобы пристроиться повыгоднее, потому туда женщины и стремятся. Всё-таки Сателлит в Ареале единственное подобие цивилизации. Поэтому там прям как у вас в Москве, куда провинциалки отовсюду за олигархами едут!

– Да уж, в Сателлите у меня один олигарх уже есть, спасибо, – скривилась Володина. – И в Москву я приехала спортом заниматься, когда в сборную пробилась. Меня гимнастика интересовала, а не мужчины. – Она невесело вздохнула: – Ань, куда отсюда можно переселиться? Мне новые проблемы не нужны, у меня их и так хватает.

– Переселиться? – Анна снисходительно фыркнула. – Много куда. Только ничего не изменится, везде будет одно и то же. Женщин не хватает не только в нашем посёлке, а о тебе уже половина окрестных поселений в курсе. Геворкян сказал, что сегодня утром приходили Общаковские. Они уже знают, что ты у нас. Требуют твоей выдачи, иначе, мол, война. Это, конечно, лажа, из-за одной бабы никто воевать не станет, да и у Геворкяна сейчас союз с Подковой, а у того боевиков хватает. К тому же прав на тебя у Общаковских никаких нет – кто докажет, что ты им принадлежишь? Если судить по понятиям, по местным, так если баба ушла – то пиши пропало, стеречь надо было лучше. Только ведь дело не в этом. Одинокая женщина среди кучи голодных мужиков – это сильный и совсем не нужный никому из лидеров раздражитель. И не у всех лидеров есть женщины, опять же.

– В общем, все решили воспользоваться удобным предлогом, я правильно поняла? – уточнила Володина. – Мне выставили ультиматум, дали время на размышления или сразу назначили мужа? Как это у вас делается? Я хоть до леса добежать успею?

– До леса? – подняла брови Анна. – Успеешь. Там-то тебя Общаковские и отловят. Или ещё кто-нибудь. В Ареале любая женщина – товар выгодный. А красивая – это вообще очень вкусная цена будет. Тут на тебе ценник не висит только в двух случаях: либо ты в Сателлите, но там с этим своя кухня, либо ты официально при мужике. Отметать жену – это уже серьёзный косяк, западло, если по фене. Вот за это войну развязать можно запросто, и много кто к ней захочет присоединиться ради наживы. Потому Геворкян с остальными и предлагают тебе с мужиком определиться. Так и тебе, и всем остальным спокойнее будет. И Общаковским крыть станет нечем.

– Что будет, если я откажусь? – Татьяна посмотрела в глаза собеседнице. – На цепь посадят?

– Нет, конечно! – округлила глаза Анна. – Мы же Вольные, у нас обязаловки нет, каждый поселок живет так, как хочет. Тебя просто попросят уйти, чтобы не нагнетать атмосферу. Кто-нибудь даже проводит тебя до другого посёлка, если захочешь.

– В котором очень быстро я услышу всё то же самое, так? – Татьяна вздохнула и прошла в дальний угол землянки, где лежал её спальный мешок. – Сколько у меня есть времени? – Она принялась собирать свои нехитрые пожитки. – Ань, помоги в последний раз, достань мне оружие какое-нибудь, страшно с пустыми руками в лесу жить. Я потом деньги верну, когда смогу.

– Одна в лесу ты долго не проживёшь, – отмахнулась Анна. – Не поймают бандиты, так зверьё сожрёт, или под Выброс попадешь по неопытности. У меня есть идея получше. Я знала, что ты откажешься, иначе зачем тебе от Прокопенко бегать? Он – вариант повкуснее любого из местных авторитетов. В общем, я собираюсь от Геворкяна уходить, вдвоём отсюда и свалим. Но уйти надо с умом, так что мне будет нужна твоя помощь.

– Конечно, я помогу, если объяснишь, что в моих силах. – Татьяна бросила на неё недоуменный взгляд. – Я ведь тут ни в чем не разбираюсь… Ань, а почему ты хочешь от него уйти? Он вроде хорошо к тебе относится…

– Потому что он – козёл! – зло перебила её собеседница. – У меня дочка пропала, а этот урод запретил её искать! Всего несколько дней потратил! Для галочки! И денег на поиски не дал, я всё, что было, потратила на сталкеров! Наплевать ему на неё было! Если бы продолжали поиски, могли бы найти! Пусть катится к чёрту, сволочь!

– Если ты его бросишь, он выгонит тебя из посёлка? – предположила Татьяна, предпочитая не бередить Анне ещё не зажившую рану. Все сталкеры, принимавшие участие в поисках, в один голос заявляли, что у маленького ребенка нет шансов пережить Выброс, и потому после него искать не имело смысла. Она вспомнила стаю мутантов, терпеливо ждущую под деревом, и подумала, что и без Выбросов у девятилетней малышки шансов было немного. И куда только смотрели поселковые боевики? Ведь подступы к посёлку охраняются…

– Выгонит из посёлка?! Меня?! – задохнулась от возмущения Анна. – Надорвётся! Это я сама отсюда уйду, не хочу менять шило на мыло! Не желаю видеть его косые взгляды, и дружков его тоже. И вообще, надоело мне от мужиков зависеть! Да пошли они все, кобели вонючие!

Она в сердцах выругалась, после чего замолчала и взяла себя в руки, успокаиваясь. Володина молча смотрела на неё, ожидая продолжения. Успокоить убитую горем мать, потерявшую ребенка, ей было нечем. Анна ещё хорошо держалась, надо отдать ей должное…

– Короче, если по поселкам кочевать – везде одно и то же будет, – продолжила Анна спокойным тоном. – Если хотим самостоятельности, надо начинать свой бизнес! Когда у тебя есть деньги, многие проблемы решаются гораздо проще. Особенно если ты со всеми дружишь и никому не принадлежишь!

– А это возможно? – удивилась Володина. – Ареал же поделён между группировками, ты сама мне рассказывала, в какие районы Вольным сталкерам и старателям лучше не заходить, если не хочешь попасть в плен к каким-нибудь Общаковским, Городским или ещё куда!

– Рассказывала, – подтвердила та. – Но есть люди, которым везде можно. Это Перекупы. Торговцы, скупающие «Икс» в полцены у любого, кто захочет продать. Для этого Перекупы отстёгивают всем бригадам изрядную кучу бабла, это называется «заплатить за лицензию». Но дело всё равно выгодное, так как становится возможным ездить по всей Зелёной Зоне и торговать. Среди себя Перекупы, конечно, пытаются делить территории, но это уже их личные проблемы, бригады в их дела не лезут, так как получают долю с каждого Перекупа.

– В чём же смысл кому-то продавать нефть в полцены? – не поняла Татьяна. – Ведь вокруг Ареала, в Нейтральных территориях, РАО развернуло целую сеть приёмных пунктов, где за неё дают общемировую рыночную цену!

– А ты сперва дойди до этих приёмных пунктов через всю Зелёную, навьюченная канистрами или впрягшаяся в бочку с «Иксом»! – усмехнулась Анна. – Тут за каждым вторым кустом найдётся столько желающих облегчить твою ношу, что им даже в очередь придётся становиться! Добыть «Икс» гораздо проще, чем продать. Тут-то и появляется Перекуп. Он забирает у тебя нефть в полцены хоть у самой границы с Жёлтой, ты получаешь свои деньги, а геморрой с «Иксом» – это уже его проблемы. Ради этого Перекупы покупают нефтевозы, грузовики, цистерны, нанимают сильную охрану и так далее. Сейчас, кстати, на охрану самые выгодные цены у Наёмников, но у них оплата почасовая, если неграмотно время рассчитать, можно сильно попасть на деньги. Зато есть плюс: боевики Наёмников, что шерстят Зелёную Зону в поисках сталкеров или старателей с добычей, всегда бесплатно приходят на выручку караванам, которые охраняются своими.

– И ты хочешь стать Перекупом? – догадалась Володина. – И таким способом получить самостоятельность и независимость?

– Нет уж, спасибо, сама я Перекупом быть не хочу, – едва ли не злобно фыркнула собеседница. – Догадываешься, какую доплату к моей «лицензии» придумают эти быдловатые кобели? Одна такая умная уже была с полгода назад. В результате еле-еле до Сателлита добраться успела, повезло! Тут законы похлеще зоновских, всё смешалось в одну большую и вонючую дерьмовую кашу!

– Тогда в чём же план? – Татьяна прекратила сборы и уселась на спальный мешок. – Собираешься организовать партнёрство с кем-нибудь из мужчин? Равноправное управление или как?

– Да пусть будет самым главным и единственным! – махнула рукой Анна. – Так даже проще! Для всех он будет Перекупом, а на самом деле заправлять всем буду я!

– Думаешь, кто-то согласится на такие условия? – усомнилась Татьяна. – Это при здешних-то первобытных порядках? Или ты планируешь его очаровать и на себе женить?

– Планирую! – подтвердила та. – Есть в Ареале один мужичонка, я давно с ним знакома, всё на меня поглядывает недвусмысленно! Он недавно Перекупом стал, всего месяц назад лицензию купил. Только не пошли у него дела, старожилам новичок не нужен, другие Перекупы отжимают его отовсюду, средств оборотных ему не хватает, всё ушло на «лицензию», транспорт и прочие приготовления. Загибается у Куска бизнес, одним словом. Ему бы сейчас крупную партию «Икса» получить, да не выходит никак. Если не повезёт в ближайшие дни, то в следующем месяце за «лицензию» платить будет нечем.

– Думаешь, если женишь на себе этого Перекупщика, его дела сразу пойдут в гору? – улыбнулась Володина. – И станешь ты женой местного олигарха, которая по совместительству является серым кардиналом его бизнеса?

– Ну, это шаг номер два! – засмеялась Анна. – Женой и кардиналом я стану без проблем, Кусок – мужик тряпошный, обычный подкаблучник, каких полно! Пару раз мозг ему вынесу, и станет шелковым. Такие лохи, как он, даже любят, чтобы их бабы унижали и трепали нервы. Они всё стерпят. И Кусок никуда не денется, будет делать всё, что скажу. – Она хитро подмигнула Татьяне. – Иначе – скандал и облом вместо сама знаешь чего!

– Таких слизняков хватает, это верно, – согласилась Володина. – Иногда у меня складывается впечатление, что в Москве так вообще только такие бесхребетные и других нет. – Она пожала плечами: – Не понимаю, зачем нужен мужик, который является таковым исключительно по гендерному признаку. Рядом с ним я чувствую себя Ильей Муромцем, которому предстоит спасать полудохлого и впечатлительного калика перехожего от злого Соловья-разбойника. А потом ещё коней на скаку останавливать и в горящие избы лазать. И никак не могу дать сама себе однозначного ответа на вопрос, кто же, в конце концов, из нас то самое хрупкое и нежное существо, которое классики называли женщиной.

– Ну и зря, – не согласилась с ней Анна. – Такие мужики нам нужны, очень даже удобная кормушка, можно отыграться на нём за грехи всех предыдущих, да ещё и не денется никуда, слизняк.

– А если не было предыдущих и незачем на ком-то отыгрываться, тогда как? – пожала плечами Володина. – Если мне вообще неинтересны слабые мужчины с женоподобным характером?

– Что?! – Анна округлила глаза. – Танюха, у тебя что, вообще мужиков не было? То-то ты в жизни совсем не разбираешься! Не, погоди, что, совсем-совсем не было?! Это с твоей-то внешностью?! Врёшь, не поверю никогда!

– Меня спорт интересовал в те годы, – хмуро буркнула Татьяна. – А потом и вовсе не до того было, чуть на инвалидном кресле не оказалась. Да и характер у меня сложный, не схожусь я с ними. Девчонки говорят – запросы слишком нереальные. В общем, какое это имеет значение?

– Да никакого! – иронично заявила Анна. – Если не считать, что ты стоишь полтора миллиона баксов! Именно за столько три месяца назад Общаковские продали девственницу одному из бугров у Наёмников! Это дело в Ареале в большой цене. Какой-то урод когда-то пустил слух, якобы девственница может родить нормального ребенка, сама знаешь, что у Зависимых рождается… – Она секунду помолчала, погрустнев, после чего закончила: – Так что ты никому не говори такое больше никогда! А то никакие Перекупы не помогут! Столько отморозков, желающих быстро заработать, в один миг появится, что нескольких часов на свободе не проживёшь, куда ни прячься! В лесу и то мутировавшее зверьё найдёт и само тебя продаст!

– Я учту, спасибо, – вздохнула Татьяна. Похоже, вся её жизнь состоит из проблем, и к этому стоит начать привыкать. – А в чём состоит шаг номер один?

– О! – Анна загадочно прищурилась. – Это самая важная часть плана. Надо показать Куску, кому он всем обязан! Нужно дать ему то, в чём он нуждается, – крупную закупку, которая спасёт его, то есть мой бизнес!

– И как ты собираешься это организовать? – подняла брови Татьяна. – Нацедить сто тыщ канистр по-быстрому? На нефтяных пятнах, как мы с тобой позавчера? Часов пятнадцать просидели, пока полканистры набралось. Не пройдёт и пятидесяти лет, как мы станем богаты.

– То бедное пятно было, – отмахнулась собеседница. – Чего ты хотела, оно же рядом с посёлком! Зато безопасно. Если собираешься «Икс» цедить по-серьёзному, надо далеко уходить, там пятна побогаче, на некоторых можно даже бур с насосом ставить и бочку наполнять. Но это всё не то! Нам надо заполучить сразу реально много нефти, тонн десять хотя бы, а лучше двадцать.

– Где же ты их возьмёшь? – усомнилась Володина. – Если б это было так просто, тут все миллионерами давно были бы. Только что-то не похоже ваше поселение на Рублёвку.

– Есть у меня одна мысль, – внимательно посмотрела на неё Анна. – Но мне потребуется твоя помощь. Дело рискованное, как раз для тебя – ты по деревьям лазаешь бодро, так что справишься.

– Вот как? – удивилась Татьяна. – Звучит настораживающе, и мне уже страшно. Что надо делать?

– В одном месте, в паре километров от Жёлтой Зоны, есть заброшенный нефтяной промысел. – Анна подошла ближе и перешла на шепот. – Раньше, до Зависимости, это было почти вплотную к Поясу, там добывали «Икс» и по трубам прогоняли его через Зелёную Зону для улучшения экстраординарных качеств. После катаклизма, когда Ареал резко вырос, нефтепромысел превратился в усеянный аномалиями лагерь Зомби. Там человек двести на тот момент находилось. В общем, долгое время не то что туда, в окрестности те никто не ходил. Как-то раз встретила я одного знакомого сталкера, так он рассказывал, что вроде какая-то банда из отморозков ничейных пыталась тот промысел захватить и с Зомбаками сцепилась. Полдня стрельба стояла, а потом из Жёлтой вышел Фронтовик. Короче, с тех пор там пусто. Из бандюков тех не выжил почти никто, и Зомби ушли, те, которые уцелели. И стоит там нефтяной танк совершенно бесхозный, а в нем «Икса» тонн пятьдесят. И никто его не сливает.

– Почему? – Татьяна вопросительно склонила голову. – Так сильно этого Фронтовика боятся? Я что-то слышала про эту аномалию. Она на собаку вроде похожа, на большую. Так?

– Фронтовик – это самая опасная аномалия Ареала, – без тени насмешки сообщила Анна. – Страшнее Зыби. Может убить человека на расстоянии в километр, если заметит. Издали выглядит как солдат в форме красноармейца времен Великой Отечественной, при котором всегда находится Собака – огромная чёрная тварь размерами с носорога или даже крупнее. Сталкеры до сих пор спорят, одна это аномалия или две. Ведь вблизи её никто не видел, а те, кто видел, уже ни о чем не расскажут. Есть мнение, что Фронтовика притягивает перестрелка, если в ней участвует больше тридцати человек. В Зелёную Зону он выходит редко и далеко забредать не любит, но тот нефтепромысел не так уж далеко от Жёлтой находится. Но главная проблема не в этом, всё равно там сейчас воевать особо не с кем.

– А в чём же? – Володина щелчком сбила подбирающуюся к ней Синьку, медленно ползущую по спальному мешку. – Если я правильно поняла, то либо про нефтепромысел никто не знает, либо туда нельзя попасть из-за аномалий. Иначе нефть откачали бы ещё на второй день после того, как оттуда все ушли.

– Ты правильно понимаешь, – удовлетворённо отметила Анна. – Известно про него много кому, он ведь лет десять в том месте стоит. А вот попасть туда до сих пор никто так и не смог. То есть на территорию самого промысла попасть можно, а вот подойти к танку с нефтью – нельзя. Вокруг него раньше был отдельный забор с колючкой, на котором теперь Паутины больше, чем одна нить на миллиметр! Студень в каждой ямке, куда же без него, а на месте рухнувших ворот сидит немалых размеров Грава. Мало того, что забор четырёхметровый, так ещё и за ним сюрпризов хватает. Где-то Плешь, где-то Мясорубка, с другой стороны Соленоид сидит очень крупный, запросто до любой стены добивает, в пяти метрах над землёй Туча ходит, едва ли не вечнозелёная. И помимо этого там всякой другой дряни хватает. Словом, не пройти никак. Сперва находились оптимисты, пытались пробраться к танку. Да так все там и остались.

– И что я могу сделать в таком случае? – Володина непонимающе нахмурилась. – Летать я не умею, перепрыгнуть эту твою Тучу тоже не смогу. Даже если очень хорошо разбегусь.

– Там в одном месте есть дерево поваленное, мне тот сталкер рассказывал, – объяснила Анна. – У меня даже фотоснимки есть, с двух сторон, могу показать! Оно рухнуло прямо на забор и верхушкой лежит на крыше нефтяного танка. Очень удобно получилось, словно лестница через забор точно к верхнему люку. Я думаю, дерево кто-то специально повалил, хотел добраться до «Икса». Если по его стволу пройти, то можно сразу на крышу той ёмкости попасть.

– Так чего же он сам не прошёл? – хмыкнула Татьяна. – Там что, дерево узкое или угол крутой?

– И дерево узкое, и угол крутой, – невесело вздохнула Анна. – И Паутина в кроне. Он обойти её пытался, упокой, господи, его грешную душу, но сделать это можно только по боковой ветви, а она тонкая слишком, прогибается сильно под весом тела. Короче, сорвался он с неё прямо в Студень. Полчаса лежал и выл, пока весь не размяк. Так его тряпьё там и осталось до сих пор.

– Ты меня сейчас разыгрываешь? Таким мрачным способом? – предположила Володина. – Это такой чёрный юмор, да? Мол, там все умирают, пора и тебе по этому дереву полазать? Не проще ли дойти по дереву, сколько получится, а там веревку с крюком забросить, зацепиться как-нибудь и залезть без экстремальных эксцессов?

– Думаешь, никто не пробовал? – фыркнула Анна. – Не за что там цепляться. Гладкий он, танк этот, словно лысина Геворкяна. Все выступающие части отвалились в момент катаклизма или потом, кто его знает… Только по дереву можно до крыши дойти, и то надо момент правильно выбрать, чтобы Туча летала с другой стороны танка, она ниже его крыши где-то на метр, и ещё что-нибудь крупное нужно за забор зашвырнуть, чтобы Соленоид в него разрядился, только это очень ненадолго. Короче, секунд десять есть на то, чтобы залезть, не больше. А там ещё по гнущейся ветке пройти надо, на самом верху.

– То есть если я потеряю равновесие, то упаду в Студень, если не смогу быстро пробежать по тонкой ветке, то попаду в Паутину или опять же упаду в Студень, а если не успею уложиться во время, меня убьёт Соленоид, – подытожила Татьяна. – Я ничего не упустила?

– Да никуда ты не упадёшь! – укоризненно заявила Анна. – Ты же мастер спорта международного класса! Там всего три метра идти, по той ветке! Она прогибается, это правда, но ты же весишь едва пятьдесят килограмм! Ближе к основанию она прогибается слабо, а там допрыгнешь… ты же допрыгнешь, да? Тебе же это запросто!

– Три метра? С места?! – У Володиной расширились глаза от такого заявления. – Издеваешься?! Я же не штангист! Как отталкиваться, стоя на узкой ветке?! Там бы просто на месте удержаться!

– Разве ты не можешь разбежаться прямо по дереву? – с надеждой посмотрела на неё Анна. – Ну, вы же носитесь там по гимнастическим брёвнам, сальто всякие крутите на десять метров через весь ковер, я олимпиаду по телевизору смотрела, ваши девчонки там сигают дай-то бог!

– На бревне работают в спортивной гимнастике, а я занималась художественной, – возразила Татьяна. – Это не одно и то же! И гимнастический ковёр – это не поваленное дерево!

– Танюха, пожалуйста, хотя бы просто посмотри на снимки! – буквально взмолилась Анна. – Нам с тобой очень нужна эта нефть, иначе всю жизнь будем по норам от всех прятаться, словно зверьё, пока не поймают и не продадут кому-нибудь! А тут такой шанс подвернулся, Кусок нам обязан будет, отказать не сможет, а там я его в оборот возьму так, что будем жить, как хотим! Я уже договорилась с ним насчёт машины, он даст для этого похода свой «КамАЗ» с прицепной цистерной, транспортом мы обеспечены! Сталкеров и старателей я соберу, желающие найдутся, если узнают, что дело верное и рисковать не придётся! И время есть подходящее – скоро Новый год, прямо первого января, ночью, и двинем! Половина бандюков будет по своим борделям зависать, другие на Нейтралку, в кабаки рванут, напиваться в честь праздника. Кто-то из сталкеров, конечно, по Зонам ходить будет, но конкурентов точно не встретим! Под утро будем уже у нефтепромысла, ты Паутину на том дереве сама видеть будешь, а больше там ничего опасного нет! Это наш шанс, и твой, и мой!

– Конечно, что там может быть опасного, – вздохнула Татьяна. – По сравнению с ласковыми объятиями Прокопенко и других отморозков падение в аномалию – это мелочь. Она хоть убивает мгновенно. Ладно, показывай фотографии. А как быть с ультиматумом твоего Геворкяна? До Нового года ещё неделя.

– Я скажу, что ты взяла время подумать и определишься, с кем жить, после праздников. Ты же в Ареале совсем недавно, никого не знаешь, пока ещё в шоке от всего случившегося и тому подобное. Так что потерпят, никуда не денутся! – махнула рукой Анна. – Как только у нас будет этот «Икс», пусть проваливают к чёртовой бабушке! Наша фирма в их услугах более не нуждается.

Неновый «КамАЗ» медленно двигался по петляющему через чахлый лес ночному просёлку, таща за собой пустую автоцистерну. Пятеро вооружённых человек в разномастных камуфляжах сидели в кузове, распределившись среди подрагивающих двухсотлитровых бочек, заполнявших почти всё пространство. Порожние ёмкости были составлены друг на друга и опасно подпрыгивали на ухабах, норовя свалиться на людей, и сталкерам приходилось постоянно поправлять расползающиеся бочки. Следом за «КамАЗом» шёл совсем старый «ЗиЛ», в раздолбанном кузове которого находились ещё четверо и какое-то видавшее виды оборудование. За очередным поворотом водитель головной машины резко нажал на тормоз, и грузовик остановился, едва не спровоцировав в кузове бочечный Армагеддон. Сидящие среди бочек люди с тихими ругательствами потирали ушибы и поправляли чуть не разлетевшийся по лесу второй ярус ёмкостей.

– Ещё одна новая аномалия? – Анна посмотрела на водителя. – Ты хоть их в память УИПа заносишь? Нам ещё обратно ехать!

– Тут УИП старый, без памяти, – недовольно скривился водитель. – Его как в бампер встроили лет пять назад, так и не меняли с тех пор. Кусок новый покупать не хочет, говорит, денег пока лишних нет. Я запомню, что где, у меня память хорошая. Пока будете «Икс» качать, нанесу на карту. Ладно, сидите здесь, мы с мужиками пойдём, разберёмся. – Он вышел из машины.

– А почему вы не хотите забить их в навигатор? – поинтересовалась Татьяна. Они с Аней сидели в кабине, рядом с водителем, на правах организаторов похода. – Тут же должна быть навигация, я помню, на эту тему РАО в Москве устраивала целую презентацию.

– Навигация аномалий в реальном времени доступна только сотрудникам РАО, – фыркнула Анна. – Без авторизации до спутника не достучишься, или откуда там сигнал идет. Всё, что можно сделать, это определить своё местоположение, и на том спасибо. Но общая карта аномалий есть только у РАО, а они дальше Сателлита и своих секторов не выходят и в такой глуши данные не собирают. Хотя вокруг себя местность проверяют исправно, после каждого Выброса. Все, кто не примкнул к Сателлиту, могут надеяться только на свои силы. Сталкеры, конечно, заносят в личные Джи Пи Эсы то, что обнаружат, но связи с какой-нибудь глобальной сетью у УИПов нет, поэтому каждый надеется только на себя и с другими не делится. Да и толка от этой делёжки было бы мало, после катаклизма с каждым Выбросом места расположения аномалий меняются сотнями. Хотя сейчас отметить точное расположение аномалий на дороге я бы не отказалась. Ладно, у кого-нибудь из наших обязательно есть Джи Пи Эс, люди подобрались опытные. Это у меня УИП старый, без памяти. Был у меня раньше хороший Джи Пи Эс, да продать пришлось, когда дочку искала…

Анна замолчала, болезненно закрыв глаза, но тут же спохватилась и указала на её левую руку:

– Слушай, Танюха, у тебя же УИП последней модели! – Она коснулась новенького прибора на Татьянином предплечье. – Давай тебе в память забьём всю эту гадость, что на дороге попадается! Назад поедем – спокойнее будет! Все-таки в кабине сидим, если та рухлядь, что на бампере установлена, откажет, первыми вляпаемся! Я тут на бумажке записывала на всякий случай, можно с картой сверить, у водилы есть! – Она сняла пришпиленную скрепкой к солнцезащитному козырьку бумажную карту.

Пока сталкеры возились с определением границ усевшейся на дороге аномалии, они занесли в память УИПа всё, что попалось ранее, и Татьяна с удовлетворением отметила, что использование УИПа уже не вызывает у неё затруднений. За прошедшее с момента побега время она научилась разбираться в показаниях прибора и поняла, что, пожалуй, именно её неопытность и позволила ей тогда скрыться от погони. Бандиты знали, что у неё есть УИП, но не учли, что она с трудом понимала его сигналы. Когда погоня проходила мимо неё, не особо внимательно разглядывая окрестности и деревья, они делали это не по безалаберности, а просто потому, что никто из них не думал, что, имея УИП, можно убегать так медленно и нелепо. Наверняка они примерно рассчитали, куда она должна была дойти к тому моменту, там и вели тщательные поиски. Преследователям попросту не пришло в голову, что Татьяна будет обходить каждую аномалию до тех пор, пока тревожный сигнал УИПа не стихнет полностью, ведь зуммер подаётся заранее, и на дисплее возникает пиктограмма аномалии, её ориентировочное название, направление на неё и удаление в метрах с точностью плюс-минус десять сантиметров. И зачастую удаление это составляет от трёх до пяти метров, а иногда и больше, в зависимости от типа и силы аномалии. Вот только если ты прибор этот видела один раз, да и то мельком, то всё это обилие цифр, значков и стрелочек для тебя тёмный лес. А Прокопенко, когда велел своим шестёркам её стеречь, наверняка сказал, чтобы следили внимательнее, ведь она работала в «Неравнодушных» и имеет теоретическую подготовку по Ареалу. Тюремщики просто переоценили её возможности.

– Ты чего смеёшься? – Анна с подозрением покосилась на скользнувшую по её губам улыбку.

– Это я о своём, – хихикнула Татьяна. – Иногда быть блондинкой очень даже полезно.

– Да уж точно не здесь. – Молодая женщина истолковала её слова по-своему. – Лишний раз гормоны кипятить всем подряд! Они тут и без того дикие. Как только к Куску переберёмся, сразу же покрасим тебя в какой-нибудь противный цвет, чтобы отсвечивала поменьше. И вообще, для натуральной блондинки у тебя волос как-то слишком много. Подберём тебе комок помешковатее, с капюшоном, будешь их в шишку собирать и всегда в капюшоне ходить… – Она задумчиво оглядела её лицо: – Пару бородавок к тебе приклеить, что ли… потолще… Потом попробую сшить.

– Вообще-то я не это имела в виду, но если так будет лучше – то давай, – пожала плечами Володина. – Только сначала хотелось бы живой с этого нефтепромысла вернуться.

– Типун тебе! – возмутилась Анна. – Всё будет хорошо, мы же всё продумали, ты тренировалась…

Дверь в кабину открылась, и появился водитель. Он скользнул взглядом по разложенной карте и сообщил, тыкая пальцем в изображение дороги:

– Тут сидит Сито, от бампера до него два с половиной метра. Кто-то в него уже вляпался, там тряпьё кровавое лежит. Аномалия большая, почти четыре и восемь метра в поперечнике, УИПы дают все пять. Короче, дорогу перекрыла полностью, по этому изгибу не пойдём, срежем вот тут. – Он чиркнул грязным ногтем по карте. – Там чисто, мы проверили, но кочки мелкой полно, так что потрясет. Застрять не застрянем, но бочки бы не растерять.

Он медленно сдал назад на несколько метров и выкрутил руль до упора вправо, съезжая с поросшего травой просёлка. Свет фар скользнул по зелёным стеблям, осыпанным жёлтой пылью, и грузовик затрясся по бездорожью. Татьяна, одной рукой ухватившись за поручень, подставила УИП Ане. Та свободной рукой вводила в прибор отметку аномалии, и девушка вновь задумалась о предстоящем рискованном предприятии.

Она готовилась к нему пять дней. Фотографии поваленной сосны оказались невысокого качества, сделаны они были в сумерках и без вспышки. Как объяснила Аня, фотографировавший местность сталкер в тот день был один и опасался привлечь к себе внимание слишком большого количества зверья или кого похуже. Но даже в таком качестве сразу стало ясно, что дерево совсем не толстое. У основания его диаметр был сантиметров двадцать, а вот ближе к верхушке сужался до десяти. Ветви её кроны и вовсе наводили на мысли о неизбежной гибели. Сосна лежала, рухнув на забор, и верхушкой не доставала до края крыши нефтяного танка что-то около метра, но именно там, согласно данным Ани, крона была залеплена Паутиной. Боковая ветка, по которой теоретически можно было пройти, а практически это уже стоило жизни автору плана, на вид оказалась и вовсе чуть толще большого пальца. Как там брать разбег и на что при этом наступать? Да ещё и само дерево находится под углом градусов в сорок, не меньше.

Чтобы хоть как-то повысить свои шансы, они нашли неподалёку от поселения подходящее дерево, и Аня уговорила кого-то срубить его так, чтобы оно упало на соседние деревья под нужным углом. Получилось, прямо сказать, не очень похоже, но это было лучше, чем ничего. Оставшееся время Татьяна тренировалась на нём брать разбег, отрабатывала прыжки и пыталась продумать варианты непредвиденного развития событий. Это вселило в неё некоторую уверенность, но всё равно было страшно, и чем дольше их небольшая колонна двигалась через заполненную аномалиями тайгу, тем сильнее натягивались нервы.

К развалинам нефтепромысла добрались к четырём утра. Старая, полностью съеденная Ареалом дорога, когда-то проложенная сюда дорожной службой РАО, в десятке метров от разрушенных до состояния руин оборонительных сооружений внезапно появлялась вновь ровной и чистой, поблёскивая в свете фар новеньким асфальтом. Не доезжая до него нескольких метров, водитель остановил грузовик.

– Всё, дальше – только на тот свет! – Он машинально перекрестился. – Асфальт совсем новый, а УИП молчит! Жёлтая Зона близко, радиус действия приборов падает, не достаёт отсюда.

– Справа через развалины можно пройти пешком, – сообщила Анна. – Машина не проедет, зато ногами до самого дерева дойдём. Тропа была широкая, месяц назад на ней квадроцикл умещался.

Как выяснилось, с тех пор тропа немного сузилась, и аномалий вокруг прибавилось, но в целом проход всё ещё существовал. Кто-то из сталкеров, ежесекундно сверяясь с УИПом, повёл за собой остальных через развалины нефтепромысла, и на одетую в спортивный костюм Татьяну набросили брезентовую плащ-палатку.

– Пух, – коротко объяснил сталкер в ответ на её немой вопрос, кивая на облако жёлтых хлопьев, неторопливо плывущее по руинам против ветра. – Кожу разъест за пару секунд. Закутайся.

Конечно же, этим самым Пухом её накрыло, как иначе. Половина их команды, двигающейся по тропе друг за другом в колонну по одному, спокойно миновала опасный участок руин, но когда Татьяна поравнялась с грудой строительных обломков, облаку Пуха надоело ползти против ветра, и на неё вместе с очередным порывом словно ринулась жёлтая метель. Девушка едва успела присесть, сжимаясь в комок, и накрыться с головой. Позади кто-то коротко вскрикнул от боли и злобно выругался, послышалась какая-то возня и глухой голос Ани:

– Танюха, сиди так и не высовывайся! – Похоже, она сама была укрыта брезентом. – Ждём, когда Пух пролетит! Дыши медленнее, брезент воздух не пропускает! Не задохнись там!

К счастью, донельзя старая плащ-палатка имела множество маленьких дыр. Для Пуха крохотные отверстия оказались слишком малы, зато позволяли дышать, и сорок минут, проведенных в скрюченном ожидании, не нанесли никакого вреда её здоровью, чего не скажешь о храбрости. Несколько раз Татьяне казалось, что все разбежались кто куда, бросив её сидеть в самом центре Жёлтого Пуха под куском дырявого брезента, под который уже заползают токсичные хлопья. Чтобы не поддаваться панике, она пыталась разговаривать с Аней. Понимание того, что ты не одна вляпалась в эту гадость, успокаивало нервы хотя бы частично.

– Ань, как люди будут на себе нефть таскать через эту дрянь? – Татьяна постаралась, чтобы её голос звучал твёрдо. – С носилками на плечах под брезент быстро не запрыгнешь.

– У мужиков «Преграды» есть, – глухо ответила та. – Наденут, если что. А вообще надо посмотреть, хватит ли у помпы мощности прокачать «Икс» из танка до цистерны. У нас шланга целая бухта, там двести метров почти. Может, и не придется ничего таскать.

Наконец кто-то несильно похлопал её по спине и разрешил подняться. Татьяна встала на ноги и с опаской выглянула из-под брезента. Облако Жёлтого Пуха лениво уплывало вдаль метрах в тридцати левее, и возглавлявший колонну сталкер махал ей рукой, мол, быстрее! Она торопливо зашагала за идущим впереди, оглядываясь на Аню. Та показала большой палец, сообщая, что с ней всё в порядке, и скосила глаза вбок, указывая на идущего позади себя человека. У того на щеке белела свежая повязка, заклеенная лейкопластырем. Похоже, старателю на щеку попал Пух, но он обработал рану сам себе, пока пережидал облако под толстым широким плащом. Татьяна отвернулась и ускорила шаг, давая себе указание позаботиться о том, чтобы заполучить полноценное снаряжение, если ей удастся выбраться живой из этого нефтепромысла. А то у неё даже аптечки нет, всего добра-то – УИП и спортивный костюм с кроссовками, изрядно износившимися за прошедший месяц. Аня права, им нужны деньги. Деньги, деньги, деньги… Татьяна грустно вздохнула. Везде одно и то же. А ей с самого детства хотелось жить в каком-нибудь сказочном мире, где финансовой стороны если не вообще не существует, то пусть хотя бы она будет одним из самых несерьёзных вопросов. Как говорила Юлька, такой нелепый взгляд на мир только подстёгивает её тоску по потерянному большому спорту. В общем-то Юлька была права. В сборной деньгами занимались специальные люди, Татьяну это почти не касалось. До тех пор, пока она давала результат, ей удавалось жить в своём собственном «нелепом» мире. Теперь же всё иначе.

– Вот он, танк с «Иксом», – раздался рядом голос Ани, и Татьяна оторвала взгляд от спины идущего перед ней человека, отвлекаясь от своих мыслей. – Вышли прямо к поваленному дереву… Чёрт! Что за фигня, я не поняла! Туча, что ли, верхушку закрывает?

– Туча вон, с другой стороны, – ткнул рукой сталкер. – Обломана верхушка. Здесь кто-то был. И пытался воспользоваться нашим способом! По ходу, ствол у кроны не выдержал веса и обломился. Вон и тряпьё ихнее, у танка валяется, в Плеши. Это что за приспособа у него с собой была?

Говоривший напряг зрение, вглядываясь в утренний полумрак, и Татьяна проследила его взгляд. Нефтяной танк был точно таким же, как на фото, только ещё более новеньким и блестящим. Его идеально ровные стены резко контрастировали с донельзя ржавой крышей, покрытой вмятинами и забитыми жёлтой пылью длинными глубокими царапинами. Зацепиться там, на крыше, действительно было не за что, похоже, мощный взрыв, или что там пришло из Эпицентра в день катаклизма, начисто сбрил с танка все выступающие элементы, оставив металлическую поверхность абсолютно лысой. Толстое решетчатое заграждение, окружающее нефтяной танк, было под стать самой ёмкости: забор будто закончили монтировать минут десять–пятнадцать назад, и создавалось ощущение, что в воздухе даже остался запах свежей краски. При этом натянутая поверх забора колючая проволока проржавела насквозь, полопалась и во многих местах висела пучками бурых обрывков. В утренних сумерках хорошо виднелись тонкие серебристые нити, густо окутывающие четырёхметровый забор, словно кокон какого-нибудь огромного паука.

Поваленная сосна, навалившаяся на ограждение, была обломана у верхушки и теперь не доставала до крыши нефтяного танка метров пять. Сама древесная верхушка валялась за забором, под стенками танка, словно растаявшая наполовину. Неподалёку от неё на абсолютно чистом на вид участке поросшей короткой травой земли лежала пара бесформенных кучек заскорузлого от запёкшейся крови тряпья. Чуть ближе виднелись обломки чего-то сильно обугленного и деревянного, напоминающего изломанную самодельную лестницу с укреплёнными на концах противовесами.

– Короче, ясно, – скривился сталкер. – Они замутили лестницу, хотели пройти по сосне до того места, где дерево ещё держит, и оттуда перебросить её на крышу, типа трап провесить. По ходу, не знали они про Соленоид, или надеялись успеть. Только за десять секунд хрен успеешь лестницу втащить, уравновесить, да ещё и на крышу снизу вверх затолкать. Почуял он их и шибанул по самое «земля тебе пухом». Аж верхушку снесло. Трое их было, кажись. Одного Соленоидом изжарило в пепел, вон, сосна обуглилась там, где он сидел. Остальные в Плешь свалились вместе с кроной.

– Сизый, смотри сюда! – Кто-то из сталкеров отошёл к дальним кустам и возился там с чем-то плохо заметным. – Тут квадроцикл их спрятан! С бочкой на прицепе!

Он потянул за кусок травы, оказавшийся маскировочной сетью, и стащил завесу с кустарника. Под ней обнаружился потрёпанный квадроцикл с самодельной бочкой, установленной на колёсное шасси. Сталкер обошел кустарник и присел на корточки, разглядывая что-то на земле.

– С ними был ещё один! – сообщил он. – Два квадроцикла тут стояли. На одном из них он отвалил, после того как кореша вляпались. Раз добро замаскировал, значит, вернуться собирался. Я бы тоже квадрик не бросил, это бабки!

– Давно они тут были? – насторожился Сизый, и его глаза забегали по окружающим руинам.

– Пару Выбросов точно прошло, – ответил сталкер. – Странно, что до сих пор не вернулся. Может, вляпался где с перепугу или в плен попал на обратном пути…

– Сизый, надо охрану выставить. – Анна подошла к сталкеру, руководившему передвижениями их команды. – Мотопомпу будет далеко слышно, вдруг услышит кто!

– А чё её просто так выставлять? – Сизый обернулся к Татьяне и поинтересовался: – Дерево-то обломилось! Ты скаканёшь с него до крыши? А то, может, мы зря время теряем?

– Так мы можем срубить ещё одно! – Анна изо всех сил пыталась скрыть нервозность, но было несложно понять, что она старается предотвратить бегство сталкеров, потерявших перспективы. – Прикрепим его к стволу этого там, где Соленоид не достаёт! Сократим расстояние!

– Одни уже сократили, – усмехнулся Сизый, не глядя на Анну. – Я туда не полезу, выяснять зону действия Соленоида на собственной шкуре. Ты сказала, что дело верное. А получается – фуфло. «Икс» добыть я смогу и попроще. Так что, «Алина Кабаева», будешь прыгать или валим отсюда?

– Тань… – Аня растерянно переводила взгляд с обломанной верхушки сосны на Сизого и Володину. – У тебя же получалось в лесу… на пять метров… тут не больше…

– Заткнись, – коротко посоветовал ей Сизый и продолжил буравить взглядом Татьяну.

Что-то в его взгляде очень напомнило ей выражение глаз пьяного Прокопенко, похотливо тянущегося к ней в давящей на уши атмосфере модного ночного клуба, столь любимого Юлькой. И зачем она тогда вообще туда пошла… Впрочем, какой смысл теперь страдать над этим. А ведь этот Сизый будет только рад, если она не прыгнет. Он ведь один из претендентов на неё. Впрочем, если она погибнет, он тоже не расстроится. Конкурентов у него много, и всех их её мнение интересует меньше всего. То-то он назвал её Кабаевой. Неприкрытая издёвка. Как только ему удалось запомнить фамилию талантливой гимнастки, прямо интеллектуал! Татьяна подумала, что как раз Кабаева бы прыгать не стала, ей всё это глубоко до лампочки. А вот у Володиной, похоже, других шансов совсем не густо.

– Я сама проверю, где у Соленоида граница! – вдруг заявила Анна. – За полчаса справлюсь! Дайте только УИП нормальный, мой совсем старый…

– Не надо, – остановила её Татьяна. – Я попробую. Немного разогреюсь и прыгну.

– Танюха, ты сможешь! – немедленно воскликнула Анна. – У тебя получалось на тренировке…

– Не то ты пробуешь и не на то прыгаешь, – скривившись, пробурчал Сизый. – Ещё не хватало молодую бабу в аномалии сложить. Нахрен тебе это надо? Денег так сильно захотелось? Мужика выбери, и будет тебе бабло! Сколько ты хочешь? У меня в Банке «Ареал» пол-лимона зелёных лежит!

– Отвали, Сизый! – злобно зашипела на него Анна. – Ты понятия знаешь! Вот определится она, тогда и будете выяснять, кому повезло, а кому нет! А сейчас не мешай, ей прыгать надо!

– Попрыгунчики, вашу мать! – Сизый тихо выругался, но в сторону всё-таки отошёл. К нему присоединилась пара сталкеров, и они негромко заговорили, бросая на женщин недовольные взгляды. Стало ясно, что идея с обречённым на смерть прыжком не нравится никому из них.

– Тань! – Анна подошла к разминающей голеностопные суставы Володиной вплотную и зашептала: – Надо прыгать быстрее! Подозрительно как-то они перешёптываются! Если решат, что у тебя шансов нет, мало ли, что им в голову взбредет! Если ты вляпаешься, они ведь ни нефти, ни денег не получат. А ты сама по себе уже деньги, и свидетелей нет, если меня убрать…

Словно в подтверждение её слов, Сизый с двумя сталкерами решительно двинулся к ним.

– Слышь, Кабаева, кончай разминку! – заявил он. – Не будешь ты прыгать. Мы твоей жизнью рисковать не можем, уж очень ценный ты элемент нашего светлого общества!

– Сизый, отвали! – Анна резко выпрямилась, разворачиваясь к приближающимся сталкерам.

– Заткнись! – Тот даже не посмотрел в её сторону, скользя по изгибам фигуры разогревающейся Володиной липким взглядом.

– Отвали, падла! – Анна сунула руку за пазуху и неожиданно извлекла оттуда пистолет. – Отвали, сказала! Не то получишь пулю в брюхо! – Она прицелилась сталкеру в живот. – У нас договор! Она прыгнет, а там разберёмся!

– Ах ты сука! – Сизый замер на месте и грязно выругался. – Ладно, ствол мы уважим. Но если она вляпается, ты, овца, полетишь следом! Это я тебе лично организую, так что молись!

Он развернулся, собираясь уйти, но пистолет в руках Анны дёрнулся, направляя ствол выше.

– Стой на месте, урод! – потребовала она. – Я пулю в спину от тебя или твоих корешей раньше времени получать не собираюсь! Тут все постоим и подождём!

Позади Татьяны раздалось щёлканье оружейного металла, и она увидела остальных людей Сизого. Они стояли у неё за спиной с автоматами в руках и целились в Анину спину.

– Пушку опусти, шалава! – потребовал один из них. – А то продырявлю!

– Щас! – окрысилась та. – Уже бегу, спотыкаясь на ходу! Давай, пальни! Сизого я точно успею пристрелить! И Танюха вам живой не дастся, она не такая! Что будете Геворкяну рассказывать? Что мы с ней вдвоём в аномалии сложились? Он-то разрешения на этот походец не давал! Бабло-то мы с Сизым договорились пополам поделить, Геворкян с долей обламывается!

– А ты за нас не переживай! – сплюнул автоматчик. – Мы найдём, чего сказать! Опускай пушку, или завалю прям сейчас! Мне на Сизого плевать, я его второй день знаю!

– Так, уважаемые господа! – Татьяна со вздохом выпрямилась, разгибая ноги. Похоже, все гадости мира и впрямь прочно обосновались в её жизни. Если теперь так будет всегда, то надолго её не хватит. А раз так, то вопрос «прыгать или не прыгать» становится аналогом Шекспировской риторики. – Сначала я попробую допрыгнуть до этой ржавой крыши, а потом вы сможете перестрелять друг друга, если вам это настолько необходимо!

Она обошла застывших друг напротив друга вооружённых людей и направилась к поваленному дереву, поглядывая на УИП. Не хватало ещё вляпаться в аномалию перед самым прыжком.

– А ну стой! – окликнули её в спину. – Куда пошла?! Решила гордо подохнуть?

– Пусть прыгает, – неожиданно разрешил Сизый. – Если вдруг допрыгнет, бабло будет хорошее.

– Да не допрыгнет она! – заявили ему. – Только сложится беспонтово! Вообще без бабок останемся! Давай лучше продадим её! Скажем, что вляпалась!

– Эту продадим, если что! – Сизый кивнул на Анну. – Продавать надо в крайнем случае. А то мир тесен, кто-нибудь может её и узнать. Короче, пусть прыгает! – Он презрительно усмехнулся, глядя на Анну: – Договор есть договор! Мы же за свои слова отвечаем. Братва, как тёлка на дерево лезть начнёт, бросьте Соленоиду приманку, чтоб разрядился! Сколько он перезаряжается?

– Этот – за десять секунд! – огрызнулась Анна. – Я же говорила ещё в поселке!

Сталкеры завозились, таща что-то к забору и переругиваясь между собой о чём-то ещё, но Татьяна уже не обращала внимания на их действия и не слышала перебранки. Она подошла к основанию рухнувшей сосны и остановилась, чувствуя, как внутри разрастается холодный комочек щемящего душу страха. Просто взять и прыгнуть с разбега на пять метров вперёд для мастера спорта международного класса по гимнастике не составило бы серьёзной проблемы. Но сейчас разбег придётся брать по тонкому древесному стволу, направленному вверх под углом градусов в сорок, и прыжок должен быть не просто горизонтальным полетом дистанцией в пять метров. Между точкой отрыва и точкой касания почти полтора метра разницы. Это при условии, что тонкий ствол дерева ближе к верхушке не начнёт прогибаться… Таких прыжков ей совершать никогда не приходилось, да и вряд ли так прыгали даже девчонки из легкоатлетической сборной. А ведь она была знакома с некоторыми из них. В голове вспыхнуло старое воспоминание о давнишнем разговоре, и Татьяна ступила на древесный ствол. Если не прыгнуть сейчас, потом станет совсем страшно.

Она зашагала вверх по стволу, быстро подбирая баланс движения по узкой наклонной поверхности, и разговоры внизу за её спиной смолкли. Сделав несколько коротких шагов, Татьяна рванулась в разбег, не давая страху возможности захлестнуть её целиком. Древесный ствол опасно заиграл под ногами, надпочечники мгновенно выбросили в кровь адреналин, обжигая тело изнутри вспышкой ледяного пламени, и девушка в считанные мгновения взлетела к подрагивающей верхушке обломанного ствола. Спортивный рефлекс профессионала высокого уровня безошибочно сопоставил толчок ног с поступательным колебанием дерева, используя его, словно гибкий трамплин, и Татьяна взлетела в воздух, уходя в сальто. Где-то в глубине сознания, целиком вложившегося в прыжок, мелькнула отстраненная мысль, что приземляться надо на голени, иначе не хватит высоты, и она сложила ноги в нужное положение. В следующий миг бешено вращающийся перед глазами мир сменился летящим навстречу ржавым покрытием крыши нефтяного танка, и голени с размаху вбило в ржавый металл. Острая боль проткнула тело, словно гигантской раскалённой спицей, и Татьяна надсадно захрипела, закусывая губу и заставляя себя терпеть и не шевелиться. Она застыла, подобно изваянию, словно на финальной ноте истекающего на международных соревнованиях музыкального сопровождения, и изо всех сил старалась не чувствовать хотя бы половины мучений, вгрызшихся в позвоночник и разбитые в кровь ноги.

– Ни хрена себе! – заявил кто-то внизу, и его голос глухим гулом прорвался через бьющий в ушах набат кровяного давления. – Я уж думал – всё, пинцет тёлке! Надо же, удержалась!

– Охренеть! – согласились с ним. – Слышь, чувиха, ты только не дергайся! К тебе Туча ползёт!

Тёмные круги перед глазами начали пропадать, и Татьяна увидела, что приземлилась на самый край крыши нефтяного танка и её стопы висят над пустотой. Не долети она ещё десяти сантиметров, и удержаться на краю было бы невозможно. Метром ниже, откуда-то слева, вдоль новенького и идеально ровного борта танка медленно плыло нечто, напоминающее зелёную грозовую тучу.

– Танюха, замри! – сквозь затихающий гул в ушах послышался Анин голос. – У тебя ноги торчат! Если шевельнёшься, Туча ударит! Не двигайся вообще!

Сколько времени пришлось просидеть неподвижно, пока ей не разрешили двигаться, она не поняла. Поглотившая тело боль проходила медленно, и Татьяне не сразу удалось отползти от края и встать на ноги. Она, пошатываясь, сделала пару шагов и остановилась, удерживая равновесие. Разбитые ноги слушались плохо, но переломов не было, остальное терпеть не впервые. Но вот больной позвоночник отзывался резью на каждый шаг, и стало ясно, что она получила рецидив старой травмы. Сейчас главное – устоять на ногах, ничего ещё не закончилось.

– Тань! Ты как? – Анна махала ей рукой снизу. – Рассвело сильно, танк издалека видно!

– Я в порядке, – выдохнула Володина, вытирая катящуюся по подбородку от прокушенной губы струйку крови. Она огляделась. – Здесь не за что веревку укрепить. Даже на крышке люка не осталось ни уключин, ни поручней. Я не знаю, как его открыть.

– Откроем! – пообещал Сизый. От его агрессии не осталось и следа. – Лови веревку! Привяжем к ней лестницу, как планировали. Затянешь её на крышу и подержишь, пока мы залезать будем.

Один из сталкеров достал из рюкзака сверток и быстро собрал из обнаружившихся в нем частей небольшой арбалет. К заряженному в него арбалетному болту подвязали верёвку и выстрелили в направлении Татьяны. В первый раз стрелок не рассчитал влияния разматывающейся верёвки на полёт стрелы, болт ударился в стену танка чуть ниже крыши, упал наземь и тут же превратился в мелкую кашицу. Второй раз стрелу пустили выше, она упала на ржавую поверхность и поползла к краю под тяжестью верёвки. Татьяне удалось подхватить её у самого края. Некоторое время пришлось ждать, когда сталкеры соберут из привезённых с собой звеньев десятиметровую лестницу. Затем укрепляли сосну и затаскивали лестницу на неё, потом дожидались, пока уйдёт зашедшая на очередной круг Туча. В конце концов Татьяне велели тянуть, и она впряглась в ставшую тяжёлой веревку, усилием воли сдерживая стоны от сопровождающей каждое движение боли, отдающейся в позвоночник. Двое сталкеров, оседлавших сосну на безопасном удалении от Соленоида, направляли подачу лестницы, удерживая длинную конструкцию от опрокидывания. Несмотря на боль, ей удалось затащить часть лестницы на крышу нефтяного танка, и сталкеры закрепили на сосне её нижнюю половину.

– Слышь, Татьяна! – Сизый осторожно вскарабкался на поваленную сосну и на четырёх конечностях приблизился к началу лестницы. – Ты это, держи её крепче! Я ща залезу к тебе, и всё будет о’кей, дальше мы сами разберёмся! – Теперь его голос звучал чуть ли не дружески. – Только не урони! – Он кивнул одному из своих людей: – Бросай!

Стоящий под забором сталкер швырнул через ограждение набитый травой мешок. Тот пролетел пару метров, в следующую секунду над землёй ослепительно полыхнул кривой и длинный разряд молнии, мешок разорвало на лету, и вниз посыпались дымящиеся обугленные ошмётки. Сизый немедленно полез по образовавшемуся навесному мосту, напряжённо косясь то на огибающую нефтяной танк Тучу, то на примотанное к сосне основание лестницы, то на Татьяну, с трудом удерживающую её верхнюю часть.

– Держи, держи! – бормотал он, замирая от страха на каждой перекладине покачивающейся лестницы. – Ща всё будет о’кей, всё будет, ты, главное, это, держи крепче…

– Сизый, шевели седалищем! – посоветовали ему снизу. – Три секунды осталось!

Услышав предупреждение, сталкер энергично заработал руками и ногами, из-за чего чуть было не вырвал лестницу из рук Татьяны. Едва он оказался на крыше, её ноги подломились, и девушка неловко опустилась на ржавый металл.

– Э, Танюха, ты чего? – Сизый подхватил выскальзывающую из рук Володиной лестницу.

– Спину… больно, – выдохнула Татьяна, стараясь принять горизонтальное положение, чтобы успокоить боль. – Травма старая вылезла… прыжок вышел болезненным… Я отдохну немного…

– Сизый! – раздался негодующий голос Анны. – Что с ней? Ты что с ней сделал, скотина?!

– Да ни хрена я не делал! – злобно огрызнулся он в ответ. – Ударилась она, пока прыгала! Больно ей! Не ори, мля! Ща оклемается и спустится! Давайте, валите за шлангом! – Сизый обернулся к Татьяне и добавил: – Ты это, как очухаешься, слезай и иди в машину. Посиди в кабине, отдохни, мы тут дальше сами справимся. Ща инструмент поднимем, люк вскроем, заведём шланг, врубим помпу – только успевай бочки подгонять!

Он взялся за лестницу обеими руками, где-то снизу раздался резкий хлопок мощного электрического разряда, в воздухе вновь запахло озоном, и вскоре на ржавую крышу взобрался сталкер с рюкзаком. Вновь прибывший скинул поклажу, оказавшуюся различным слесарным инструментом, и оба мужчины принялись взламывать люк, прикипевший ржавчиной к металлическому комингсу основания. К тому моменту, когда терзающая позвоночник боль утихла и Татьяна смогла встать на ноги, они уже затащили на крышу танка шланг и осторожно опускали его внутрь вскрытого люка. Володина сделала несколько шагов, прислушиваясь к позвоночнику. Идти она сможет, боль терпима. Сейчас бы отлежаться пару дней…

– Тань, стой! Под Соленоид попадёшь! – предостерегла её Анна. – Сейчас мешок кинем!

Соленоид разрядили, и девушка быстрым шагом легко спустилась по лестнице на поваленное дерево. Ещё через секунду она уже была на земле и остановилась, болезненно шевеля плечами.

– Что с тобой? – Анна подскочила к ней, обшаривая с ног до головы полным тревоги взглядом. – Ноги болят? Давай помогу! Ты прямо на колени приземлилась, как только не сломала ничего! Я когда увидела, как ты кувырком летишь и тебе высоты не хватает, думала, что ногами ударишься о край крыши и вниз свалишься! А ты на колени приземлилась, да ещё на самый край, сантиметр в сантиметр! Я даже в кино такого не видела! Ты же не так прыгала, когда у посёлка тренировалась!

– Случайно вспомнила, как девчонки-прыгуньи когда-то давно рассказывали, что во второй половине прошлого века спортивный мир искал оптимальную траекторию для прыжков в длину с разбега, – слабо улыбнулась Татьяна. – Оказалось, что самой эффективной является сальто вперед. Но от этой траектории быстро отказались ввиду её высокой травматичности… – Она сделала шаг и невольно поморщилась. – И правильно сделали…

– Давай руку, у тебя штанины в крови, ты ноги разбила сильно! – Анна подхватила её за локоть. – Пошли в машину! Мы своё дело сделали, дальше пусть они вкалывают. Вон какие все сразу стали добрые! Прямо лучшие друзья! Ещё бы, пятьдесят тонн «Икса» на халяву заполучили!

– Я лучше сама, – покачала головой Володина. – Не тяни так, пожалуйста. У меня позвоночник травмирован, и этот прыжок вызвал обострение травмы. Я дойду до машины, только в кабину залезть помоги, хорошо? Сможешь меня подсадить?

– Тебя? – прыснула Анна. – Да запросто! Сорок килограммов я как-нибудь подтолкну!

– Пятьдесят два, – поправила её Татьяна. – В спортивном костюме и обуви пятьдесят три.

– Ага, а если учесть, как ты ешь, так по вечерам бывает даже пятьдесят четыре! – подначила её Анна. – Нет, комок тебе точно мешком нужен! Ничего, скоро мы приоденемся, Кусок теперь мой, хоть об этом ещё не знает! Танюха, ты молодец! Главное, чтобы эти придурки шевелились, а то мотопомпа сейчас заревёт так, что на полАреала слышно будет! Хорошо, что мы время выбрали правильно! Новый год и Жёлтая Зона рядом – сюда никто не сунется. Кстати, с новым годом тебя ещё раз. Мы с тобой сегодня как Дед Мороз со Снегурочкой, сами себе подарки принесли!

– Спасибо, – устало хмыкнула девушка. – Ань, почему Соленоид молнией мешок с травой бьёт, а лестницу с дерева на крышу – нет? – Володина, морщась от боли, разливающейся из позвоночника до самых пяток, шла следом за подругой и с опаской разглядывала развалины нефтепромысла в поисках Жёлтого Пуха. Теперь плащ-палатки у неё не было, в случае опасности спрятаться негде. К счастью, облаков ядовитых хлопьев поблизости не наблюдалось, ветер стих, вокруг стояла тишина.

– Из неживого он только движущиеся объекты атакует, – ответила та, бросая взгляд на УИП. – Живых жарит всех подряд, но Синьку почему-то не бьёт, может, маленькая она слишком для него, толком никто не знает. А этот Соленоид вообще редкость, он перезаряжается долго, почти одиннадцать секунд. Обычно им хватает одной-двух. Наверное, это из-за Тучи. Она над ним проходит и силу у него отбирает, поэтому и зелёная постоянно. Обычно Тучи меняют свои фазы и остаются в них по нескольку часов. Если она чёрная, то безопасная.

– Ты давно сталкерством занимаешься? – поинтересовалась Татьяна. Её УИП издал тихий неторопливый писк, реагируя на чистый и ровный с виду участок земли, находящийся в трёх шагах левее их маршрута среди искрошившихся железобетонных развалин, и девушка невольно ускорила шаг, догоняя Анну. Разбитые ноги и травмированный позвоночник немедленно заныли сильнее.

– Я этим вообще не занимаюсь. – В её голосе мелькнули злые нотки. – Это мне тот сталкер рассказал, от которого я про это место узнала. Я до катаклизма в Сыктывкаре жила, в драматическом театре играла… – женщина тоскливо вздохнула, – в тот день с дочкой к подруге в Сосногорск приехала. Угораздило же… – Она замолчала, успокаиваясь, и продолжила будничным тоном: – Теперь каждый Зависимый немного сталкер, от этого никуда не денешься. Скоро и ты научишься.

Они вышли из развалин нефтепромысла к грузовикам, у которых дежурили два человека. Анна обменялась с ними несколькими фразами, после чего затолкала Татьяну в «камазовскую» кабину.

– Ложись поперёк сиденья и спи! – велела она. – Я пока за рулем посижу, всё равно весь день ждать. Уместишься? Я всегда считала, что гимнастки маленькие, а ты что-то высоковата… Головой к двери ложись, ноги сюда к рычагам засовывай… Грузовик старый, спального места нет, зато пассажирское сиденье широкое, почти диван! Лежать не очень удобно, но лучше, чем сидя спать.

– Я сто семьдесят два ростом, обычно девочки у нас чуть ниже, – согласилась Володина. – Но есть и повыше. Рост более критичен для спортивной гимнастики, у нас в этом отношении демократично… Так что постараюсь уместиться как-нибудь.

Спустя пару минут ей удалось более-менее устроиться на сиденье, и боль в позвоночнике начала стихать. С полчаса они с Аней болтали о прошлой жизни, ставшей теперь далёкой и недоступной, словно сон, что запомнился ярко, но с каждым часом тает в памяти, делая воспоминания всё более призрачными. Потом вдали заревел движок мотопомпы, и Анна оставила Татьяну одну, сославшись на необходимость проследить, чтобы их бочки наполнили без обмана. Молодая женщина ушла, и Володина закрыла глаза, заставляя себя заснуть. Этот прыжок дался ей слишком тяжело. Как бы чего не вышло с позвоночником… Она усилием воли запретила себе вспоминать все те жуткие прогнозы, что давали ей медики два с половиной года назад. Сейчас паниковать нельзя. И надо держаться, будто у неё ничего не болит, демонстрировать свою слабость в таком обществе опасно…

Проснулась она от звука хлопающей двери. Татьяна открыла глаза и увидела сидящего за рулем Сизого. Он возился с ключом зажигания, искоса бросая на неё плотоядные взгляды, но враждебно настроен не был.

– Ты спи, всё путём! – сообщил сталкер, заметив, что Володина проснулась. – Нам ещё долго заливаться. Ща машину разверну цистерной назад, чтобы потом гружёную не ворочать. Как спина? – участливо уточнил он. – Анька сказала, ты позвоночник отбила, когда прыгала?

– Всё уже прошло! – Татьяна напряглась, ожидая недоброго развития событий. Кто Аньку за язык тянул?! – Я нормально себя чувствую! – Она поспешила убрать ноги подальше от рычагов.

– Лежи-лежи, отдыхай, ты мне не мешаешь! – успокоил её Сизый. – Не бойся, никто тебя не тронет. Ну, погорячились немного, бывает. Жизнь у нас такая тяжёлая, нервишки сдают иногда. Короче, замяли тему! Прыгаешь ты круто, базара нет, Джекичаны отдыхают!

Он завёл «КамАЗ» и принялся крутить баранку, выставляя машину в нужное положение.

– Танюха, как самочувствие? – В открытом окне показалась Анина голова. Похоже, женщина запрыгнула на подножку кабины машины и теперь ждала, пока грузовик закончит сдавать назад.

– Нормально, – ответила Татьяна, бросая взгляд на свой УИП. – Уже двенадцать?! Мне казалось, что я только глаза закрыла… Ань, ты под колёса оттуда не свалишься?

– Не свалюсь, не в первый раз, – заверила её подруга. – Ты спи, нам ещё цистерну наполнять. – Она перевела взгляд на Сизого: – Развернулся? Так давай вали отсюда! Нефиг её глазами раздевать!

Сизый в ответ недовольно буркнул нечто невразумительное, заглушил грузовик и вышел из кабины, нарочито громко хлопнув дверью. Анна улыбнулась Татьяне:

– Видишь, какой сговорчивый стал? Вот что деньги с людьми делают! Ладно, спи дальше! Пойду продолжу рулить бизнесом! – Она коротко прыснула и спрыгнула с подножки.

Погрузку закончили только к шести часам вечера. Люди Сизого под завязку наполнили нефтью всё, что только было можно наполнить, включая найденную бочку погибших сталкеров. Их квадроцикл Сизый решил забрать себе в качестве приза, из-за чего почти полчаса стояла ругань: каждый требовал себе долю с находки. Едва они смогли договориться, конфликт вспыхнул с новой силой уже по другому поводу. Все ёмкости были заполнены, но внутри нефтяного танка «Икса» оставалось едва ли не больше, чем удалось откачать, и кто-то должен был остаться здесь для охраны добычи. Оставаться никто не хотел, справедливо опасаясь крайне неясных перспектив.

– Помпу и шланги сворачивать не будем, оставим так! – вещал Сизый. – Доедем до Нейтралки, сдадим «Икс» в приёмный пункт и вернёмся! Утром уже будем здесь! Нужно оставить здесь четверых для охраны, одиночек отпинывать, толпы сюда не придут, все на праздниках гасятся!

– Так сам и оставайся! – возмущался кто-то. – Раз бояться нечего! А я «Икс» поеду сдавать! Не кипиши, твою долю сохраню честно! Чем это моё слово хуже твоего?!

– Это моя тема! – взъярился Сизый. – Если б не я, тебя бы тут не было! За тобой долг, забыл?

– Долг я тебе уже вернул! – не сдавался его оппонент, тыкая рукой в гружённый бочками в два яруса кузов «КамАЗа». – И тема эта не твоя, а бабы геворкяновской! И грузовик с цистерной она подогнала! Так что к ней претензий нет, пускай на приёмный пункт едет вместе с гимнасткой! Остальные все равны, хрена с два я здесь останусь и отпущу тебя с моим баблом! До Нейтралки ещё доехать надо! Давайте жребий тянуть! Все! И ты тоже, Сизый!

– Это ещё с какого хрена… – начал было Сизый, но автоматная очередь заглушила его слова.

Сталкеры запоздало схватились за оружие, но быстро поняли, что сопротивление бесполезно. Из-за покрытых жёлтой сыпью кустов вышли не меньше двух десятков вооружённых бандитов, держащих их на прицеле. Пара квадроциклов, для маскировки увешанных пучками травы и ветками кустарника, появились из леса и упёрлись в кабину «КамАЗа», закрывая ему дорогу.

– Чё за беспредел?! – завопил Сизый, бегая взглядом по приближающимся бандитам. – Это наша тема! Мы на промысле! Валите отсюда, куда шли!

– А вот щас мы с братвой и качнём на тему беспредела! – злорадно заулыбался один из появившихся, тыча автоматом в бочку погибших сталкеров. – Это моя приспособа! И квадрик мой! Я эту тему начал долбить ещё два Выброса назад! Ну-ка обоснуй, почему ты скрысил мои вещи и запустил хайло в мою нефть?

– Ты фуфло не гони! – усмехнулся Сизый. – Приспособы эти тут брошенными стояли, мы их в кустах нашли! Значит, наше! И «Икс» из этого танка никто не добывал, он с самого катаклизма запечатанным стоит, люк приржавел к основанию! Я сам его вскрывал! Ни хрена ты тут не качал!

– Ах ты сука! – вспыхнул злобой бандит, направляя на Сизого автомат. – У меня близкие вляпались, когда на эту крышу лезли! Я за помощью ходил, братана покоцанного к лепиле вывозил! Я на двух квадриках одной жопой сидеть не умею, потому и оставил приспособы здесь и сетью накрыл маскировочной! Или ты скажешь, что сетки не было, падла?! А вон то, в кузове, что такое?!

– Была сеть, базара нет! – отбивался сталкер. – Забирай приспособы, раз твои! Я тебе даже бочку отдам полную, в качестве компенсации! А остальное – наше! Вы танк вскрыть не смогли – это ваши проблемы! Мы добычу по понятиям взяли, чё за дела?! Убирайте стволы, мля!

– По понятиям крысить западло! – вступил в разговор ещё один бандит, явно не собираясь отказываться от столь лакомой добычи. – И за это мы с тебя спросим! Ты с кем работаешь, фуфел?

– Ты за базаром следи! – Сизый воспылал праведным гневом, но довольный вопль оборвал его на полуслове.

– Опаньки! – Четверо бандитов, слезших с квадроциклов, вытаскивали из кабины «КамАЗа» упирающуюся Володину. – Да тут у них ещё одна баба! Слышь, Сека, это та красючка, которую Рашпиль ищет! Это она в подвале сидела, век воли не видать!

– Так вот кто у нас бабу выкрал и близкого нашего на перо насадил! – неподдельно изумился бандит. – Вот это в натуре беспредел! – Он кивнул своим подручным: – Братва, в браслеты их! Если кто дёрнется – пырните в брюхо! Бросим зверью на хавку! Всё барахло отметаем за беспредел! Всех в кузов и везём к Рашпилю, это его качалово!

Бандиты набросились на сталкеров, ударами прикладов сбили их с ног и некоторое время пинали в клубах грязно-жёлтой пыли. Вырывающуюся Татьяну ударили в печень, и острая боль заставила её осесть на землю. Кто-то залепил ей рот скотчем, им же ей связали руки и потащили к грузовикам.

– В кабину её! – заявил Сека. – Пока ехать будем, я с ней побазарю, расколю, кто шныря завалил!

Володину затолкали в «КамАЗ», за рулем которого уже сидел кто-то из уголовников, и бросили в ноги пассажирскому сиденью. Вскоре в кабину влез Сека, уселся на сиденье и поставил ноги прямо на связанную Володину. Девушка попыталась оттолкнуть от себя заляпанный грязью ботинок, но получила удар жёсткой подошвой по рёбрам и поняла, что дёргаться не имеет смысла. Позвоночник болел и без бандитских пинков. Тяжелогружёный «КамАЗ» натужно взревел двигателем и затрясся на кочках, выползая на заброшенный проселок. Судя по звуку моторов, пара квадроциклов обогнала грузовик и теперь шла впереди. Едва тряска прекратилась, Сека схватил Татьяну за лицо и резким движением сорвал закрывающий рот скотч. Прокушенную губу обожгло болью, и девушка почувствовала во рту солёный привкус крови.

– Слышь, мразюшка! – Уголовник несильно ткнул её носком мощного ботинка. – Колись, кто шныря завалил, который тебя в подвале пас?

– Не знаю, – огрызнулась Татьяна. – Я лица не видела! Когда в окно вылезла, он был уже мёртв.

– Свистишь, сука! – Сека ударил её ногой. – Я тебе ща память восстановлю! – Уголовник принялся бить её ботинком, стараясь попадать то по ребрам, то по почкам. – Ну как? Помогает?!

Володина сжалась в комок, пытаясь закрываться от ударов, но это ей удавалось слабо, и боль в позвоночнике вновь начала обостряться. Наконец Сека посчитал, что для первого раза достаточно, и продолжил допрос.

– Кто шныря насадил, шалава?! – Он наступил ей на ребра и принялся давить, постепенно усиливая нажим. – Колись, пока я добрый, а то прям щас на круг отдам!

– Сказала же – не знаю! – сквозь стиснутые от боли зубы выдохнула девушка. – Не видела я, кто это был, окно в подвале слишком высоко! Когда вылезла, не было никого уже. До этого через решётку ко мне лез какой-то грязный тип с повязкой на одном глазу.

– Чё?! – зарычал Сека. – Одноглазый?! Да это близкий мой, я с ним срок мотал! Он чёрной масти, беспределом никогда пачкаться не станет! Свистишь, сука, интриги разводить пытаешься?!

Он с силой ударил её каблуком в лицо. Татьяна дернулась, пытаясь закрыть голову ноющими от ударов руками, но успела лишь зажмуриться. Удар пришелся в скулу, и девушка почувствовала, как глаз начал медленно заплывать опухолью. Она сжалась, ожидая продолжения избиения, но в ту же секунду где-то снаружи загремела беспорядочная стрельба, и грузовик содрогнулся, резко останавливаясь. Сверху полетело стеклянное крошево, и Сека разразился матами. Володина открыла глаза, по-прежнему прикрываясь связанными скотчем руками. «КамАЗ» заглох и не двигался, сидящий в водительском кресле уголовник лежал, навалившись на руль лицом вниз, спинка сиденья за его спиной была прострелена и вымазана свежей кровью. Сека распластался по сиденью пассажирского кресла и тянулся к водительской двери, пытаясь оставаться невидимым через лобовое стекло. Ему удалось открыть дверь, и уголовник вытолкал труп из кабины. Сека рванулся на его место, запрыгивая за руль, и вцепился в ключ зажигания, свободной рукой потянувшись к открытой двери. Двигатель взревел, запускаясь, но захлопнуть дверь уголовник не успел. Лобовое стекло вновь брызнуло битым крошевом, в грудь бандиту ударили пули, и Сека сполз по разодранной спинке окровавленного сиденья.

– Суки… – прохрипел он, пуская изо рта кровавые пузыри. – Не возьмёте, падлы… всех… замочу…

Его рука потянулась к карману, с трудом вытащила оттуда металлическую флягу, умирающий уголовник медленно открутил закрывающую её крышку и вывалился из кабины наружу. Стрельба, звучащая повсюду вперемешку с руганью, сместилась куда-то назад, и Татьяна принялась зубами срывать связывающий руки скотч. Внезапно её дверь распахнулась, и девушка замерла, затаив дыхание. Что-то металлическое больно ткнуло её в спину, и хриплый голос произнес:

– Тут один труп, женский! – Едва дверь захлопнулась, она продолжила разгрызать путы.

Освободив руки, Татьяна осторожно выглянула в пробитое пулями окно, стремясь понять, что происходит. Повсюду лежали тела уголовников, среди которых ходили несколько человек ничуть не внушающей ни малейшего спокойствия внешности и добивали раненых. Очень скоро теперь уже они захотят прибрать к рукам грузовики с добычей и кабину осмотрят гораздо более внимательно. Надо что-то делать, но что? Поговорить с ними вряд ли хорошая идея. Бежать и попытаться пробраться к поселению Геворкяна? Так для этого сперва необходимо выбраться из кабины незамеченной…

– Вау! – раздалось со стороны водительской двери. – Да у нас тут дама! Ну надо же!

Татьяна резко обернулась, незаметно заводя руку за спину и нащупывая дверную ручку. Возле так и оставшейся наполовину открытой водительской двери стоял крупный небритый человек в омоновском камуфляже с автоматом в руках, увешанный военным снаряжением. На его лице играла самодовольная улыбка, не предвещающая ничего хорошего.

– Мадмуазель! – картинно заявил он. – Не ожидал встретить в этой глуши такого очаровательного сталкера! – Боевик распахнул дверь: – И кто только посмел ударить женщину?! Подонки! Почему бы вам не осчастливить нас своим эффектным появлением на улице? Прошу на выход!

– Она со мной! – Рядом с боевиком возник Сизый с разбитым лицом, испачканным разводами наскоро отёртой крови. – Это моя женщина, мы живём вместе! Таня, оставайся там!

– Это правда? – с ироничной ухмылкой осведомился боевик, глядя на Володину. – Почему бы не проверить! Мадам, поцелуйте-ка своего возлюбленного! Пылко и страстно! – Он посторонился, освобождая сталкеру путь, и тут же быстрым движением взял Сизого на прицел. – И пусть он подержит вас за что-нибудь интимное! НЕ через одежду! Так доказательства будут более весомыми!

Сизый немедленно заявил, что это легко, полез в кабину и потянулся к девушке. Володина машинально отпрянула, уклоняясь от его рук.

– Что за бред? – Татьяна возмущённо поморщилась, но тут же убрала недовольную гримасу, инстинктивно расслабляя лицо: опухшая скула болезненно ныла при каждом сокращении мимических мышц. – Я ни с кем не живу, или вы забыли наш договор?

– Дура! – зло прошипел Сизый, и на его физиономии возникло выражение а-ля «всё пропало».

– Ну отчего же! – театрально запротестовал боевик. – По-моему, она очень даже неглупая девушка! Смелая и красивая, и даже фонарь под глазом её совсем не портит! А главное – свободная! Мадмуазель, ещё раз прошу на выход, для меня будет огромной честью задать вам несколько вопросов! Сизый, вылазь и пошёл в сторону! Или получишь пулю.

– Это беспредел! – запротестовал сталкер, с опаской вылезая из машины. – Она в моей команде, она сталкер! Я заплатил за контракт, он распространяется и на неё!

– А вот сейчас и разберемся, распространяется или нет! – жёстко заявил боевик. – Почему она одета в какую-то рвань вместо комка? Чтобы не ушла далеко? Почему её били? Может, она такой же сталкер, как только что была твоей бабой?! Про вторую женщину в своей команде ты ничего не говорил. Вводишь в заблуждение сотрудников при исполнении? Контракт нарушаешь, а? Сизый?

– Да ты чего… – Сталкер аж побледнел, но боевик резким взмахом руки прервал его.

– Ты чувствуешь? – Он тревожно нахмурился, втягивая носом воздух. – Или меня глючит?

– Да ну на фиг… – оторопело протянул Сизый, торопливо задышав. – Неужто водяра… Откуда?

Боевик пошарил взглядом вокруг и движением ноги перевернул лежащее у кабины тело Секи.

– Мля!!! – завопил сталкер, глядя на обнаружившуюся под трупом флягу, лежащую на мокрой земле. – Это бухло! Надо валить отсюда, быстро!

Он полез за руль, но боевик схватил его за шиворот и рывком отшвырнул наземь. Автоматный ствол упёрся сталкеру в лоб, и Сизый замер, благоразумно решив не дёргаться.

– Грузовик поведёт мой человек. – Боевик вперил в сталкера злобный взгляд. – Она поедет с нами и сама решит, с кем ей остаться. Ты садишься во вторую машину. Всё, что ты добыл, – твоё, нефтепромысел мы забираем…

Где-то совсем рядом загрохотали автоматные очереди, раздался истошный крик «Зомби!!!», и вокруг засвистели пули. Боевик рванулся куда-то назад, хватаясь за рацию, и исчез из вида. Сизый, оглядываясь на Володину, побежал за ним. Замок пассажирской двери щёлкнул, открываясь, и Татьяна вцепилась в дверную ручку, не давая двери распахнуться.

– Танюха, пусти! – раздался из-за двери громкий шёпот Анны. – Это я! Быстрее!

Девушка толкнула дверь и увидела пригнувшуюся подругу, прижавшуюся к колесу. Едва дверь открылась, Анна запрыгнула в кабину. На рукавах её камуфляжа виднелись остатки скотча.

– Зомбаки напали! – в ужасе выдохнула она. – Их полно! Лес кишит! Надо сваливать отсюда, пока живы, они пленных не захватывают! Ты грузовик водить умеешь?

– Нет, – испуганно ответила Татьяна. – Аня, давай бегом, если в бочки попадет пуля, от нас мокрого места не останется!

– От Зомби я не убегу! – Анна забилась в низ кабины, вжимая голову в плечи на каждую близкую очередь. – Я так быстро бегать не умею! Догонят сразу же! Надо уезжать!

В этот момент со стороны водительской двери появился вооружённый человек в добротном охотничьем снаряжении. Он на бегу повесил на шею короткоствольный автомат и запрыгнул в кабину, садясь за руль. Водитель захлопнул дверь, велел женщинам держаться крепче и схватился за рычаг коробки передач, но тут водительская дверь снова распахнулась. Боевик мгновенно подхватил автомат и едва не расстрелял в упор появившегося у подножки Сизого.

– Карту возьми! – Сталкер протягивал водителю скомканную второпях карту местности. – Тут свежие аномалии нанесены, на дороге сидят! Иначе вляпаешься на скорости, тут УИП старый!

Водитель отпустил автомат и потянулся за картой, и в этот момент Сизый выдернул из-за спины вторую руку, сжимающую пистолет. Он с силой уткнул ствол в бок водителю и несколько раз выстрелил. Глухие звуки пистолетных выстрелов потонули в гремящей вокруг пальбе, и сталкер вытянул из кабины мёртвое тело. Сизый запрыгнул на его место, захлопнул дверь и надавил на газ. Старый «КамАЗ» вздрогнул, сдёргивая с места тяжёлую цистерну, и пошёл вперёд, медленно набирая скорость.

– Сизый! Что за фигня происходит? – Забившаяся между дверью и Татьяной Анна вытянула шею, стараясь разглядеть в зеркало бокового вида, что творится позади, но несколько пуль тут же разбили его вдребезги. – Откуда здесь Общаковские, Наёмники и Зомби?! Ты же говорил, что место тихое!

– Не знаю! – Сталкер отчаянно крутил руль, пытаясь держать под контролем перегруженный грузовик. – Не ходил сюда никто с тех пор, как Фронтовика видели! А Зомбаков Сека вызвал! Он, сука, когда подыхал, успел флягу с водярой открыть! Вот они и пришли! Кто же знал?! Ща главное свалить отсюда живыми! Как оторвёмся, свернём в укромное место и переждём. Я знаю одно, тема надёжная! Там трава уже мутировала, по следам не найдут!

Татьяна сделала вид, что отвернулась к окну, и едва слышно прошептала Ане на ухо:

– Это он боевиков нанял. Я слышала, как он с их главным разговаривал. Он им какой-то контракт оплатил. Они ещё ругались, что про меня в нём ничего не сказано.

Брови Анны метнулись на лоб, и она, спрятавшись за Татьяной, сунула руку в карман и незаметно вытащила оттуда пистолет. Дождавшись, когда грохочущая стрельба осталась далеко позади, она окликнула сидящего за рулём сталкера.

– Сизый, а зачем в каком-то там укромном месте прятаться? – спросила Анна. – Наёмники не лохи, вдруг всё-таки найдут? Не ты один укромные места знаешь. Давай лучше сразу на Нейтралку, в ближайший приёмный пункт.

– Не доедем, – заявил тот. – Это же семьдесят километров! Уже темнеет, ночью быстро не поедешь! Наёмники догонят или по дороге перехватит кто-нибудь! Лучше отсидеть ночь без палева, с утра доедем!

– А я думаю, что как раз сейчас быстрее доберёмся! – возражала Анна. – Студень и Паутину уже видно, и ночью нас искать труднее. Зато с утра здесь будут бродить все, кто только слышал стрельбу. Поехали на Нейтралку!

– Нет, лажа это! – отмахнулся Сизый. – Наёмники первым делом туда попрут, щемить нас у Нейтралки! Куда мы ещё можем свалить? Только в приёмный пункт! Кто угодно так подумает! Нельзя туда! Не доедем, замочат всех! Лучше ночь переждать, пусть задолбаются искать!

– Слышь, Сизый, почему ты думаешь, что никто не догадается нас искать у Нейтралки с утра? – Анна бросила на Татьяну внимательный взгляд. – Уж не потому ли, что ты сам заранее Наёмников нанял? Таня всё слышала! Хотел нас всех кинуть да на тот свет отправить, да? Забрать весь «Икс» себе заодно с грузовиками и с Танюхой? Только Зомбаки помешали! Вот ты и поёшь нам про укромное место! Там-то нас твои Наёмники и найдут! А куда двум бабам ночью деваться?

– Чё за хрень ты несешь?! – Сизый задохнулся от негодования. – Какой контракт? Не было такого! Ей Общаковские мозги встряхнули, пока месили, по-любому, она бредит! Какое ещё кидалово?!

– У меня есть предложение получше! – Анна быстрым движением направила на сталкера пистолет и взвела курок. – Мы едем к Перекупу и сдаем всё ему. Ты получаешь половину обещанного и валишь на все четыре стороны!

– Да пошла ты, сука охреневшая! – Сизый развернулся к ней с перекошенной злобой физиономией, и Анна выстрелила. Пуля ударила в и без того расстрелянное лобовое стекло, сталкер панически дёрнулся, отшатываясь назад, и ударил по тормозам. Кабину тряхнуло, но Анна удержала прицел.

– Ты чё делаешь, мразёвка тупая! – заорал Сизый, испуганно прижимаясь к двери. – Убери ствол!

– Езжай к Перекупу! – потребовала Анна. – Или замочу! Мне тебя жаль не будет, учти!

– Ну, давай, пуляй! Водить-то умеешь? – усмехнулся сталкер. – И куда ты без меня денешься?! – Он заглушил двигатель и вытащил ключ из замка зажигания. – Хрен ты получишь, а не бабки!

– Сизый, последний раз предлагаю – езжай к Перекупу! – зло процедила Анна. – Мне терять нечего. Как только к нам кто-нибудь приблизится, я тебя пристрелю! А там будь что будет. «Икс» у нас, конечно, отберут, но вдруг повезёт? Пристроимся к кому-нибудь у тех же Наёмников! Мы девушки свободные! А вот тебе будет уже всё равно, мёртвому бабло не пригодится! Так что соображай быстрее, Сизый! А Перекуп у меня знакомый есть, Кусок его погремушка, не обидит!

– Я такого не знаю! – попытался отвертеться сталкер. – Ехать неизвестно куда по ночи с погоней на хвосте – это бред! Через полчаса совсем темно станет! Зверьё крупное на охоту выйдет!

– Зато я его хорошо знаю! – отрезала Анна. – И дорогу покажу! Половину пути за полчаса проедем, там ехать так же, как сюда ехали! У нас даже свежие аномалии на дороге в УИП забиты! – Она кивнула на Володину. – У Танюхи он последней модели! Не вляпаемся, не дрожи! Ну?! – Она прицелилась ему в голову. – Таня! Забери у него ствол! В правом кармане лежит! Только медленно, если дернется, я ему башку сразу продырявлю!

Володина забрала у Сизого пистолет, и сталкер сдался. Он бессильно выругался, костеря их обеих последними словами, и завёл грузовик. «КамАЗ» пошёл по заросшему просёлку, натужно ревя мотором, и всю оставшуюся дорогу Анна не убирала направленного на Сизого пистолета. Через полчаса действительно стемнело, и всё вокруг погрузилось в полнейший мрак, густо расцвеченный россыпями Студня. Скользящий по желтоватой траве свет фар иногда выхватывал из темноты демонически жёлтые глаза зверей, лишённые зрачков, но зловещие мутанты мгновенно растворялись в ночи, словно бесплотные тени. Татьяна смотрела на дрожащие языки призрачного синего огня, светящиеся в углублениях дороги, проносящихся между колёс грузовика, и с тоской думала, что всё это не страшный сон. Проснуться в кровати своей маленькой съёмной квартирки ей уже никогда не доведётся.

До Перекупщика добрались ещё через час. Охрана Куска не сразу открыла ворота, подозревая подвох, и несколько боевиков долго осматривали грузовик. Наконец их запустили внутрь трёхметровой решетчатой изгороди, густо опутанной «Егозой», и сообщили Перекупщику, что угрозы нет. «КамАЗ» с цистерной загнали в старый ангар, который явно не раз разбирали-собирали и перепродавали из рук в руки, и Кусок предложил Сизому забрать полагающуюся ему оплату. Перекупщик даже пообещал выделить ему утром сопровождение, чтобы тот смог без риска добраться до посёлка. Но сталкер брать деньги не стал, заявил, что верит Куску на слово и вернется за своей долей позже, после чего взял в счёт оплаты автомат и ушёл, не пожелав остаться на ночь. Сам Перекупщик не скрывал охватившего его оптимизма, и Анна хитро подмигивала Татьяне, мол, всё теперь будет путём, я же говорила!

С того дня Анна официально жила с Куском, быстро прибрав его к рукам целиком и полностью, а у Татьяны появилась собственная землянка. Увидев свою нехитрую жилплощадь в первый раз, Володина философски пожала плечами: пусть небольшая, зато своя. Москва осталась где-то очень далеко, в глубоком и недоступном прошлом. Здесь, в Ареале, своя реальность. И чем скорее ты это поймешь, тем больше у тебя шансов выжить.

Где-то сбоку раздалось злобное рычание бросающейся в атаку стаи мутантов, дробно застучали автоматы охраны, что-то завизжало от боли и ярости. Идущие впереди «КамАЗа» квадроциклы боевиков сбросили скорость, и их пассажиры вскинули оружие, осыпая свинцом выскакивающих из кустов тварей. Потоки пуль срезали ветки, разбрасывали листья и рвали измазанную жёлтой сыпью древесную кору, быстро отбивая у зверья желание сражаться. Несколько покрытых то ли шерстью с чешуёй, то ли шерстью с хитином клыкастых шакалов, отчаянно визжа, рванулись обратно в кусты, оставляя за собой на желтушной траве кровавые пятна, и стая повернула назад. Рация в кармане Куска коротко зашипела, сообщая о том, что нападение отбито, и Татьяна тихо вздохнула. Нелётная погода начнётся только завтра, и повышенная агрессивность и без того кровожадных мутантов сохранится на всю ночь. Обычно тонко чувствующие степень опасности дикие твари в первые два дня после Выброса бросаются на всё, что попадается им на пути, и до утра охрана будет стоять на постах в двойном количестве.

Кусок выкрутил руль, и «КамАЗ» принял влево, вслед за квадроциклом охраны огибая отмеченную вешками аномалию, сидящую на правой стороне дороги. УИП на предплечье Татьяны неторопливо издал серию негромких сигналов, сообщая об обнаружении неблизкой опасности. Девушка бросила взгляд на небольшой экран прибора. На дороге сидит Центрифуга. Или Рулетка. За прошедшие месяцы Володина освоила УИП достаточно неплохо, но отличить Центрифугу от Рулетки приборы были бессильны. Как говорил Кусок, тут может помочь только гильза. Но как раз бросок твёрдого предмета в любую из этих аномалий чреват для метателя проблемами, и однажды Татьяна имела возможность в этом убедиться.

После очередного Выброса около магазина образовалась аномалия. Прямо внутри ограждённой территории, возле ангара, в котором складировалась скупаемая нефть. Охрана обнаружила её сразу и, как водится, обнесла вешками. На следующий день Татьяна направлялась из своей землянки в склад, где обычно помогала Анне возиться с учётом товара, и стала свидетельницей странного зрелища. Двое боевиков швыряли в аномалию гильзы и уворачивались от них, вылетающих обратно с серьёзной скоростью. Сначала Володина решила, что охрана дурачится, но, вспомнив слова Анны, что Кусок заключает контракты на безопасность только с Наёмниками, а там все в той или иной степени профессионалы, задала вопрос, в чём смысл столь странного времяпрепровождения.

– Реакция хорошо отрабатывается, – объяснил ей один из охранников. – Центрифуга возвращает брошенную гильзу обратно без промаха и на очень большой скорости, раз в десять увеличивает, что ли… Если не успеешь увернуться – огребёшь! Лишняя тренировка не помешает. Мутанты из кустов иногда с такой скоростью выскакивают, что думать уже некогда. Если рефлекса нет, то будешь отдирать от себя тварь врукопашку! – Он протянул ей гильзу: – На, попробуй, сама поймешь. Хотя погоди. – Он сунул руку в карман и извлек оттуда гильзу поменьше: – Лучше пистолетную, она легче.

Татьяна взяла гильзу и, подражая боевикам, бросила её в ограждённое вешками пустое пространство, отшвыривая латунный цилиндрик от груди и заранее готовясь отшагнуть в сторону. Но брошенная гильза рванулась назад настолько быстро, что увернуться от столкновения она всё-таки не успела, не хватило каких-то миллиметров. Гильза больно ударила её в руку, и Володина с коротким вдохом схватилась за ушибленное место.

– Ты поначалу послабее кидай, – посоветовал ей боевик, не скрывая злорадного веселья. Похоже, эта шутка была дежурной, из разряда тех, которым подвергают каждого новичка. – Тут отработка нужна, у тебя пока что навыка нет.

После этого случая Володина взяла за правило ежедневно тратить минут сорок на тренировки с броском и уклонением. Это оказалось неплохим дополнением к собственным спортивным нагрузкам, которые ей пришлось сильно урезать из-за непроходящих болей в позвоночнике. После того памятного прыжка на окружённом аномалиями нефтепромысле получившая рецидив травма зажила лишь частично. Ходить Татьяна могла свободно, бег почти не вызывал боли, но даже малейшие прыжки доставляли спине весьма мучительные ощущения. А о серьёзных упражнениях на гибкость позвоночника вообще пришлось забыть. Так что появление Центрифуги оказалось даже кстати, хотя после первых тренировок на уклонение синяки держались почти неделю.

– Ань, если письмо дойдёт и мама разыщет Абрамова, – Володина обернулась к подруге, увлечённо обсуждающей с Куском туманные перспективы создания собственного Кабака, – мы как-то сможем организовать нам встречу? Если он приедет в Сателлит, вряд ли я смогу туда пройти.

– В Сателлит тебе нельзя! – решительно заявила Анна. – Ты до него даже не дойдёшь, схватят на подходе, как только окажешься на территории РАО! Тебе вообще светиться нельзя, они всё пишут, даже на приёмных пунктах камеры на каждом шагу висят. Встречаться надо на Нейтралке, где-нибудь, где опасности меньше. – Она посмотрела на Перекупа: – Венечка, что мы можем сделать?

– Если мутить со встречей, то на северо-западе. – Кусок почесал мясистую мочку носа. – Там Нейтралка пустая, в смысле объектов РАО на ней нет. Богатые месторождения «Икса» там отсутствуют, поэтому те края особо не интересны ни бригадам, ни сателлитовским. В основном в том районе Непры обитают, это самые глухие места. Но там Нейтралку вертушки шерстят постоянно, расстреливают всех подряд без предупреждения, с контрабандой борются. Там даже приёмных пунктов нет. Но намыслить чего-нибудь можно, я думаю. Два-три человека налегке пройти смогут, тут главное не тащить с собой ничего.

– Как же Неприсоединившиеся там живут? – Татьяна вспомнила, как впервые оказалась на нефтяном пятне, когда они с Анной пытались добыть немного денег на жизнь. Пятно было настолько бедным, что на наполнение одной канистры потребовались сутки. – Где берут воду и продукты?

– У Перекупов! – довольно осклабился Кусок. – Вот я как раз туда и собираюсь послезавтра! Пора налаживать торговые связи. Непры всего боятся, постоянно щемятся. Но если привыкнут и начнут доверять, то будут тебе постоянно добычу сдавать. Там в промышленных масштабах ничего нет, но если терпения выше крыши, то можно много чем разжиться. В тех местах и песок золотой имеется, и самородки попадаются, и алмазы люди находят.

Иногда оксид титана сдают, кто-то там умудрился наладить его добычу из какой-то особой глины кустарным способом, не иначе повезло научную лабу в Жёлтой Зоне найти со всякими прибамбасами, или ещё как. Но на титане там не поднимешься, выхлоп у них смешной. За титаном проще к месторождению ходить, что недалеко от Яреги. Там руды полно, его катаклизмом накрыло в самый разгар работ. Но возиться с рудой невыгодно, её килограмм сейчас к литру воды десять к одному идёт. Туда обычно новички ходят, чтобы хоть как-то заработать. Собираются толпой, чтобы шансов больше было. Аномалий на месторождении немного, но там зверья живёт навалом. И мимо Яреги идти опасно, туда постоянно разные отморозки за «Иксом» ходят, вечно стрельба стоит. Хотя руду у лохов обычно не отметают, возиться с ней никому не хочется, бабла с неё – гроши. Эх, было бы бабок побольше, заказали б Непрам Синьку! – мечтательно заявил Кусок. – Вот это серьёзный навар!

– Ага, – иронично усмехнулась Анна. – Как закажешь, не забудь завещание на меня написать! А то когда тебя сожрут со всеми потрохами, как я докажу, что всё теперь моё? Заранее всех предупреди!

– Не каркай, накличешь! – обиженно огрызнулся Кусок. – Сказал же – если бы бабло было на большую охрану! Я не полный дебил на самом себе эксперименты ставить!

– Синька настолько опасна? – удивилась Володина. – Она же совсем маленькая… Ну, кусается больно, и ранка долго заживает, но можно надеть «Преграду» или «Мембрану». Ты же говорил, что она резинопластик не прогрызёт!

– Так и есть, – кивнул Кусок. – Только грызть тебя будет не Синька, а всё подряд. Если Синькой набить мешок тяжелее, чем на пятьдесят килограммов, он начинает притягивать к себе окрестное зверьё. А если собрать несколько мешков, мутанты бросаются со всех сторон толпами! Чтобы отбиться, нужна куча охраны, вооружённой до зубов, а это деньги.

– Деньги? – фыркнула Анна. – А когда на такое жуткое стрелялово Зомбаки придут, ты им тоже заплатишь? А если Фронтовик появится? К Наёмникам полгода назад Унк вышел! Десять человек богу души отдали за секунду!

– Сами виноваты! – не согласился Перекуп. – Зверьё раненое не добили вовремя, вот Унк и пришел. До вечера могли бы всех прикончить, а они не стали патрули за линию окопов высылать.

– Так и правильно! – возразила Анна. – Им надо было Синьку поскорее отправить на Нейтралку, в любой момент мутанты могли напасть снова! Я бы тоже из окопов ни за что не вылезла!

– Из окопов? – недоверчиво улыбнулась Володина. – У них там что, война со зверьми за Синьку?

– Зря смеёшься! – фыркнула Анна. – Добыча Синьки – это монополия Наёмников. Кроме них, на такое никто не отваживается. Они у себя целые плантации замутили, несколько гектаров. Там пленные под охраной работают, специальными пылесосами Синьку собирают. Потом её на склад отвозят, там этой гадости тонны накапливаются! И зверьё постоянно на склад бросается, словно бешеное! Наёмники там всё окопами изрыли, доты понастроили, миномёты и гранатомёты всякие! Как мутанты ни набросятся, всё заканчивается жуткой кровавой мясорубкой. И если после этого раненых тварей не добить, то могут и Зомби прийти, и ещё мутанты нападут. Один раз даже Унк появился, еле отогнали миномётами! У Наёмников там вечно полно убитых. Хорошо ещё, что плантации недалеко от Нейтралки расположены, так бы точно Фронтовик пришёл. А ему всякие мины-гранаты словно пыль.

– И что, всё это того стоит? – Володина вспомнила, что она знает о Синьке. Это маленькое кровососущее насекомое шло в переработку и использовалось в военной промышленности. – Из неё что-то там делают в оборонке, кажется?

– Что-то там! – Кусок иронично поджал губы. – «Дыроколы», «Латники», броню для танков, снаряды для пушек, какое-то покрытие для МКС – да всё! Огромные бабки! Круче только «Икс», да и то, наверное, только потому, что его добыть легче. Ну, наконец-то приехали! – Он кивнул на показавшийся впереди забор, опутанный «Егозой», из-за которого виднелась пара вышек с пулемётчиками наготове.

Грузовик с цистерной на прицепе прошёл в открывающиеся ворота и сразу же заполз в ангар, занимающий две трети огороженной территории. Кусок заглушил двигатель, и Татьяна вылезла из кабины. Сейчас начнутся обычные складские хлопоты: разгрузка кузова, размещение товара, розлив воды по ёмкостям, предназначенным для разных целей. Надо бы попросить кого-нибудь из охраны, чтобы помогли донести канистру до её землянки, тащить двадцать килограммов в одной руке всё ещё больно. Хотя нет, лучше взять небольшую тележку и докатить на ней, не стоит давать охране поводов для раздумий. Бизнес Куска хорош тем, что её тут почти никто не видит. Покупателей принимает Вениамин или Аня, если Кусок в отъезде. Все сделки происходят без Володиной, в офисе – так они называют отрытый в земле блиндаж. Она же возится на складе с помощником Куска, старым дедом, которому давно за шестьдесят, потерявшим ногу ещё при самом первом Периметре Ареала. Дед работал так себе, зато обходился недорого и хорошо управлялся с вечно ломающимся погрузчиком. Вот и весь персонал.

Помимо них, на территории магазина есть двенадцать охранников, которых Кусок нанимает по контракту у Наёмников. Для них Татьяна является «травмированной на голову тёлкой со странностями», в связи с чем приходится вести себя соответственно, демонстрируя ограниченную дееспособность и развитую на этой почве нелюдимость. Ради достоверности образа Аня нашла для неё пару мешковато сидящих камуфляжей с капюшоном и приклеила-таки на лицо две крупные волосатые бородавки. Для поездок Кусок нанимал ещё два десятка боевиков, но с этими она не общалась вообще, и чаще всего её принимали за дебиловатого подростка.

Так что в магазине Перекупа можно было жить спокойно и даже комфортно. Шансы на то, что её не узнают уголовники, достаточно высоки. Бандитские группировки редко пользовались услугами Перекупщиков, у них имелось достаточно сил и средств, чтобы иметь собственных торговцев или довести до Нейтральной полосы какой угодно караван. Конечно, рано или поздно что-то могло произойти и при такой спокойной жизни, но вечно скрываться она не собиралась. Надо вывести на чистую воду Прокопенко, вот тогда и посмотрим, что делать дальше. Но сначала необходимо дать знать о себе Абрамову, он наверняка сможет сделать многое, сама она против одного из самых влиятельных заправил Ареала бороться не сможет. И Татьяна возлагала большие надежды на отправленное сегодня утром Анной письмо. До сих пор никакие попытки связаться с Москвой успехом не увенчались, Аня ради неё несколько раз ездила в Сателлит, но ни интернет-кафе, ни заказная почта, ни телефонная связь ей не помогли. Послания пропадали, сайты не открывались, на звонки отвечал автоответчик, заявляя, что данного абонента не существует. Вариантов они перепробовали много.

Когда она закончила работу, на улице уже смеркалось. Татьяна поставила пару канистр с водой на небольшую двухколесную тележку и поморщилась. Позвоночник опять отреагировал болезненно. Она вздохнула и потянула тележку за собой, выходя из ангара. В вечернем сумраке территория магазина выглядела, словно серебряная клетка с синей подсветкой. Тянущиеся по решёткам забора нити Паутины, поблёскивающие среди витков «Егозы», и призрачно дрожащие языки Студня, залегающего в небольших углублениях вокруг опорных столбов там, где со временем просела почва, охраняли магазин лучше любого ограждения и колючей проволоки. Красиво и смертельно опасно. Дотрагиваться до забора станет только самоубийца, с каждым Выбросом его решётка становится всё более новенькой, словно её регулярно окрашивают. Недаром вся территория магазина тщательно утрамбована, ведь если появится ямка, вскоре в неё ляжет Студень. Кусок даже мотор, распахивающий створы ворот, соединил с кнопкой тревоги. Как только охрана замечала Выброс, они подавали сигнал, и ворота автоматически распахивались, оставляя десятиметровую брешь. На такое расстояние Паутина протянуться не могла, иначе в магазин и вовсе было бы без подкопа не попасть.

Володина прошла два десятка метров до своей землянки и открыла дверь под навес. Со стороны входы в жилые помещения напоминали ей газетные киоски: чтобы при первом же Выбросе вход в землянку не залило Студнем, над ним ставили небольшой домик, зайдя в который человек спускался ниже уровня земли, туда, где располагался вход в само жилище. Чтобы не рухнуть в темноте со ступенек, над лестницей имелся небольшой масляный фонарь, и Татьяна потянулась к карману за зажигалкой. Тащить тележку с канистрами по ступеням было больно, но в конце концов она добралась до входной двери. Повозившись с замком, она затащила воду в землянку и заперлась на мощный засов.

Ну, вот я и дома. Девушка зажгла несколько работающих на «Иксе» светильников и обвела взглядом помещение. Выложенный брёвнами квадрат размерами четыре на четыре метра с небольшой дверью в углу, ведущей в двухметровый тупик, – вот и все хоромы. Её жилище располагалось дальше всех от ангара, и подземный ход, соединяющий склад с офисом и жилыми землянками остальных, к нему рыть не стали. Начали было, но прорыли пару метров и прекратили, у Куска закончились деньги на строительство, а рыть предстояло далеко. Зато это помещение действительно отдельное, и в гости к тебе незваным никто не нагрянет. И добежать до него от ангара за двадцать шесть секунд можно дважды. И вход хорошо виден с пулемётной вышки и под луч прожектора ночью попадает. Сплошные плюсы. Аня рассказывала, что у богатых Перекупов, работающих давно и имеющих обширную постоянную клиентуру, подвалы бетонные, с цивильной отделкой и электричеством, но подобное строительство стоит огромных денег. Если таковые имеются, то тебе к Нефтяникам, это они умудряются строить внутри Ареала небольшие подземные помещения в промежутках между Выбросами.

Татьяна отстегнула ремень, стягивающий установленные на тележку канистры, и взялась за одну из них, привычно готовясь к вспышке боли в позвоночнике. За два месяца травма так и не зажила. Здоровье в обмен на независимость? Она тряхнула головой, отгоняя грустные мысли. Тяжёлые думы потом, а сейчас – банный день.

Медведь повел пулемётным стволом чуть ниже, меняя прицел, и «Печенег» выплюнул длинную очередь. Поток свинца срезал несколько чахлых кустов и завяз в мишенях, прибитых к синюшно-жёлтым стволам наполовину мутировавших деревьев.

– Есть попадание! – сообщил Шорох, разглядывая в бинокль цепочку мишеней, имитирующих группу пехоты противника. – Этих всех зацепило! Но левофланговые трёхсотые, там пробоины ниже пояса, пули по ногам легли! Давай ещё раз, по моей команде!

Майор плотнее прижал пулемёт, добиваясь полного слияния с оружием. Вести из «Печенега» интуитивную стрельбу стоя непросто даже для стотридцатикилограммового здоровяка. Тут необходимо уметь чувствовать оружие в момент ведения огня и точно знать, куда ляжет очередь. Такой навык отрабатывается бесконечными кропотливыми тренировками, грамотный пулемётчик – это редкость, реже которой разве что виртуоз-гранатомётчик, способный вести снайперскую стрельбу из РПГ на больших дистанциях. А просто палить в белый свет, как в копеечку, бестолково сжигая патроны, может каждый гражданский чайник, насмотревшийся боевиков. Там, в кино, все стреляют не глядя и всегда попадают. Медведь коротко усмехнулся. В какой-то мере киношники играют на стороне боевых профессионалов, ведь насмотревшихся кинобоевиков отморозков на боевых операциях уничтожать легче. Они ведь не просто не умеют стрелять, они вдобавок к этому свято уверены, что всё делают правильно и что поразить беспорядочной автоматной очередью от бедра всех, кого видят их светлые очи, элементарно просто.

– Огонь! – рявкнул Шорох, не отрываясь от бинокля.

Медведь плавно и очень быстро выжал спуск, пулемёт содрогнулся, выпуская первые пули, и майор увеличил давление тела на стреляющее оружие, компенсируя отдачу. Чем дольше работал «Печенег», тем сильнее приходилось на нем повисать, делая поправку на смещение системы «стрелок – оружие», чтобы исключить неконтролируемый увод ствола вправо. Длинная очередь перечеркнула стоящие на двухсотметровом удалении мишени, и боец прекратил огонь.

– Есть попадание! – Шорох опустил бинокль и показал ему большой палец. – Чисто отработал, всех перечеркнуло на уровне грудная клетка – живот, как предыдущих, на пятидесятиметровом рубеже. Теперь давай на триста метров! Цель – пулемётный расчёт в кустах. Видишь?

– Ты его специально так запрятал, да? – поинтересовался здоровяк. – Чтобы я с трудом заметил только часть второго номера? Мстишь за вчерашнюю шоколадку? Сказал же, я не знал, что она твоя!

– А чья ещё? – неподдельно удивился Шорох. – Думаешь, я не помню, что ты шоколад не ешь? Давай готовься к стрельбе! И вообще можно подумать, бандюки в тебя с открытого места стрелять будут! Это я ещё сильно мишень раскрыл, там Плешь рядом, по-другому было не установить.

– К бою готов, – трагически выдохнул Медведь. – То-то ты сегодня так хорошо отстрелялся. Признайся, ты представлял на месте мишеней меня с твоей шоколадкой в руках?

– Огонь! – заявил Шорох, игнорируя фразу майора, и вновь поднес к глазам бинокль.

Два месяца назад у ОСОПа наконец-то дошли руки до серьёзных раскопок на складах своей прежней базы. На расчистку доступа ко всем хранилищам ушло почти три недели, но результат того стоил. Помимо «Мембран», «Латников» и оружия, отряд получил экспериментальные «Эмки» и огромный запас патронов, копившийся на ОСОПовском складе РАВ едва ли не с момента его основания. «Эмки» тут же забрали учёные на доработку и несколько недель колдовали над ними, улучшая всё подряд с помощью своих чудес, добытых из «Икса» посредством воздействия вакуумников. Пока научная группа занималась модернизацией снаряжения, Медведь провёл инвентаризацию склада боеприпасов и в дальнем хранилище обнаружил несколько десятков тысяч патронов, не являющихся изделием «Дырокол», что стояли на вооружении ОСОПа ещё до запуска «Дыроколов» в серию. С того дня ОСОП начал проводить учебные стрельбы с целью поддержания профессиональных навыков на высоком уровне.

– Мысль хорошая, но ничего не выйдет! – заявил тогда Айболит, впервые услышав идею Медведя организовать стрельбище. – Звуки длительной стрельбы спровоцируют атаку мутантов, а там и Зомби подтянутся! Они нам такую тренировку устроят, что мало не покажется!

– Пожалуй, я всё же попробую! – не согласился с санинструктором Медведь. – Есть мнение, что зверьё в атаку не полезет. Отойду от базы в развалины на двести метров и постреляю немного. А вы меня с крыши прикроете в случае чего. Если всё будет хорошо, поищем место для стрельбища.

Отговорить его так и не смогли, в итоге Шорох пошёл с ним для страховки, остальные заняли круговую оборону на крыше базы. Майор выбрал позицию, нашёл подходящий по размерам обломок бетонного перекрытия, торчащий из груды руин, и почти час вел по нему огонь из разных положений то короткими, то длинными очередями. К всеобщему удивлению, мутанты на него нападать не стали.

– Ты как узнал, что зверьё на тебя не бросится? – накинулся на него Айболит, едва Медведь с Шорохом вернулись к базе. – Почему сразу не сказал?!

– Точно я не знал. – Майор принялся разбирать «Печенег» для чистки. – Просто когда увидел этот Клондайк из старых патронов, так сразу вспомнил Тумана в тире. Он ни дня без тренировки не проводил. Тут на память наше с ним давнишнее дежурство в лабе у Лаванды и пришло. Она как-то рассказывала ему, что всё живое в Ареале объединено в некое пси-поле, мол, все туда свои эмоции и переживания транслируют. И мы в том числе. И мутанты нас ненавидят, потому что мы ненавидим их, и так далее. Вот мне и захотелось проверить. Если Лаванда была права, то, стреляя по мишеням, я ни у кого враждебной реакции вызвать не должен. Нужно лишь не фокусироваться на том, что готовишься для боёв с живыми противниками. Так и получилось.

– Это весьма ценное наблюдение! – встрепенулся внимательно слушавший объяснения Степанов. – Николай Иванович, упомянутая вами Лаванда – это кто-то из научных специалистов ГНИЦ?

– Она руководила полевой лабораторией в Зелёной Зоне, – ответил Медведь. – Доктор наук, сколько-то там раз кандидат, главный спец ГНИЦ по мутациям живых существ Ареала. Зверьё любила очень и из лабы своей почти не вылезала. – Он грустно вздохнул: – Скорее всего, где-нибудь там теперь и сидит, в белом халатике.

– В Эпицентре она сидит, – уточнил Кварц. – Ушла туда из ГНИЦ вместе с Рентгеном и Туманом.

– Так это она «Янтарь» тащила? – удивился здоровяк. – Не знал. Как же сразу не опознали? Говорили, что сообщницу Тумана идентифицировать не удалось.

– С ней произошли изменения, – пожал плечами контрразведчик. – Вероятно, это и послужило причиной первоначальных затруднений. Позже, когда личность установили, всё уже было засекречено. В чём там конкретно дело было, я не знаю, к тому моменту меня уже отстранили.

– Помолодела она, что же ещё! – хмыкнул Рас. – Если из Эпицентра вышла, то с тридцати до двадцати запросто! А то и сильнее. Вот и не узнали её сразу. С Зомбаками так всегда. Идут сталкеры в Жёлтую, встречают армию Тёмного Властелина и бегают по всей Зоне от своих давнишних знакомых. И не поймёшь толком, кто это был в нормальной жизни: вроде похож, вот только на кого? То ли сосед это твой, то ли папаша его, а то и вовсе дед – там все молодые и бодрые, не разберёшь!

– Коля, ты уверен, что Зомби тоже не проявят интереса к нашим учебным стрельбам? – уточнил Айболит. – Они ведь не зверьё, им на наше дружелюбие плевать!

– Как можно тут быть в чём-то уверенным? – вздохнул майор. – Это же Ареал. Но с пси-полем они однозначно связаны, раз Лаванда говорила, что в нём участвуют все, – значит, все. Поэтому на враждебные эмоции они точно не придут, мы же по мишеням долбить будем. А вот на звуки стрельбы, наверное, явятся, если услышат. Тут надо продумать вопрос безопасности, поглазеть на перестрелку могут захотеть не только они.

– Сталкеры не пойдут, это сто процентов! – уверенно заявил Рас. – В Жёлтой массированная стрельба ничего хорошего не предвещает. Идти на неё смотреть себе дороже. Кто может толпой палить? Или бандюки, или и того хуже – Зомбаки! И так, и эдак тебя ждут только проблемы.

– Значит, можно принимать меры смело, – подытожил Медведь. – Подыщем место для стрельбища и заминируем подходы к огневым рубежам. Зверьё на мины не полезет, сталкеры стрельбы испугаются, а остальных не жалко. Тренироваться в любом случае надо, нас слишком мало, чтобы позволить себе падение квалификации. И старые боеприпасы нам подвернулись очень вовремя.

С тех пор стрелковые тренировки велись регулярно, и Медведь заявил, что занятия обязательны для всех, за исключением научной группы, и потому загонял на стрельбище не только Раса с Водяным, но даже Кнопку, когда та появлялась на базе. Сама же научная группа изрядно удивила всех, заявив о своём намерении присоединиться к занятиям на третий день тренировок. В ответ на вопросительный взгляд майора профессор Николаева сообщила, что слишком хорошо помнит, при каких обстоятельствах произошла их встреча после возвращения учёных в Ареал, и поинтересовалась, где именно ей выдадут оружие. В итоге недовольным остался только Кварц, который наотрез отказался соглашаться с тем, чтобы стрельбище устраивалось недалеко от базы. Он настаивал, что постоянная интенсивная стрельба является сильнейшим демаскирующим фактором, несмотря на любые меры предосторожности, и был непоколебим в своём мнении. Закончилось всё тем, что пришлось искать два стрельбища: первое, рядом с базой, для ведения огня из бесшумного оружия, и второе, в шести километрах, для работы пулемётчиков и гранатомётчика, которым пришлось ходить туда-обратно больше всех.

Пулемётная очередь выпотрошила сине-жёлтый пупырчатый куст, расшвыривая вокруг обрывки длинных узких листьев, и Шорох сообщил, что мишень, обозначающая пулемётный расчёт противника, уничтожена. Медведь удовлетворённо хмыкнул и принялся перезаряжать «Печенег».

– Теперь лёжа, с сошек, прицельно! – велел Шорох. – Мишени там же, где обычно. После Выброса к ним уже не подойдешь, так что расстреливай, пока не развалятся. Не спортивная стрельба, конечно, но в бинокль видно, как щепа летит, если попадаешь.

На базу вернулись только к трем часам. Пока возились с биологическим обеззараживанием «Мембран», появился Айболит с профессором Николаевой. Он был хмур и держал в руках лист бумаги с коротким рукописным текстом.

– Что-то из оборудования сгорело? – Медведь кивнул на кривые строки документа.

– Хуже, – без тени иронии ответил Айболит. – Кварц сейчас сгорит. От возмущения. Когда узнает, о чём речь.

– Я уже ощущаю кожей нечто ужасное, – вздохнул здоровяк. – Тогда пойдём сразу к нему, там и поговорим. – Он посмотрел на стоящий на полу «Печенег» и задумчиво произнёс: – Может, я поторопился снять «Эмку»?

Едва они вошли в кабинет контрразведчика, тот окинул их настороженным взглядом и безошибочно заявил:

– То, что ваше предложение абсолютно неприемлемо, я уже понял. – Кварц привычным движением пододвинул к себе блокнот и карандаш. – Осталось услышать, в чём оно заключается.

Айболит переглянулся с Николаевой и мужественно решил принять удар на себя.

– Нам нужна научная помощь, – твёрдо заявил он. – Втроём нам не справиться и за десять лет. Стадия первичных открытий пройдена, для дальнейшей эффективной работы необходимо проделать огромный объём рутинных действий. Для этого требуются люди. Квалифицированные специалисты.

Санинструктор сделал паузу, приготовившись услышать возмущенную отповедь Кварца, но тот безмолвствовал, внимательно глядя на посетителей с бесстрастным выражением лица.

– Благодаря всеобщим усилиям, – продолжил Айболит, – мы собрали вторую вакуумную пару. У нас есть и осколки, и меты для работы с ней. Но мы не успеваем обрабатывать результаты. Построение математических моделей требует времени и серьёзных расчетов, подготовка и проведение опытов тоже требуют времени и сил, не говоря уже о том, что мы ограничены в технических возможностях. Мы смогли научиться отбирать у Ареала крохотный участок пространства, благодаря чему у нас есть вода. Но даже эта победа слишком несовершенна, она стоит нам обмоток генератора, сгорающего при каждом Выбросе. Мы можем закупить тысячи обмоток, если такое вообще возможно, и менять их постоянно, но это никак не приблизит нас к победе над Ареалом. Дальнейшая работа требует серьёзных действий. Чтобы понять, в каком направлении двигаться, необходимо собрать хотя бы небольшую сеть из вакуумных пар и провести с ней целый ряд экспериментов. Кроме этого, обязательно стоит выяснить, как влияет на работу пары её увеличение в размерах, разнос полюсов на значительные высоты, есть и другие гипотезы. Уже ясно, что наиболее эффективные показатели пары дают при использовании редких и дорогостоящих метов, они требуются постоянно, их всегда будет мало. Значит, имеет смысл проверить более простые меты на групповую совместимость, но это нельзя делать на базе, риск слишком велик, всё, что угодно, может произойти. Нужен испытательный стенд где-то в другом месте, и там тоже кто-то должен работать. В общем, мы предлагаем связаться с ЦИАП.

– Коля, – Кварц невозмутимо посмотрел на Медведя. – Когда в нашем отряде появляется заболевший, им занимается Айболит. Скажи, а кто должен заниматься Айболитом, в случае чего?

– Мы понимаем, что это риск, – вступилась за санинструктора профессор Николаева. – Но иного выхода нет, потому мы и пришли к вам, Кварц. Даже если наш отряд потратит ещё полгода и мы найдем ещё одну лабораторию и соберем ещё одну вакуумную пару, пусть даже большую, нас не хватит на всё сразу. – Она решительно встала и распахнула дверь: – Идёмте на крышу! Вам необходимо это увидеть, никакие слова не смогут быть лучшим доказательством!

На крыше уже собрались все обитатели базы. Люди столпились вокруг нового вакуумника, являющегося верхним полюсом второй пары, и восхищённо переговаривались друг с другом, разглядывая что-то, над чем колдовал Степанов. Медведь подошёл ближе и удивлённо замер. В воздухе между опутанной проводами верхней пластиной вакуумника и бетонным полом скорее угадывалось, чем виднелось, некое пространство из более прозрачного воздуха. Оно представляло собой совсем небольшую вертикаль диаметром сантиметров двадцать и высотой в метр. И сейчас внутри неё шел снег. Крупные белые хлопья появлялись из ниоткуда и медленно опускались на бетон, образовывая снежный покров, резко заканчивающийся за границами незримой вертикали. Образовавшийся сугробик уже имел в высоту десяток сантиметров. В полушаге от невидимой границы стоял распушивший чешуйки Фантик и удивленно скрипел, не сводя лишённых зрачков жёлтых глаз от невиданного зрелища.

Кто-то из бойцов аккуратно обошёл мутировавшего кролика, осторожно засунул руку в призрачную вертикаль и подставил ладонь под падающие снежинки.

– Холодно, – счастливо улыбнулся он, глядя, как снежные хлопья медленно тают на тёплой ладони. – Снег настоящий! А Зуд внутри есть?

– К сожалению, есть, – огорчённо развел руками Степанов. – Мы проверили это в первую очередь. Кроме того, чем выше над уровнем земной поверхности, тем меньше размер очищенного пространства. Причём результат падает практически в геометрической прогрессии. Первая вакуумная пара сфокусирована почти что в пол, и это позволяет нам добывать воду из скважины почти стопятидесятиметровой глубины. Здесь же мы с вами находимся всего лишь на втором этаже над поверхностью земли, но высота столба немногим больше метра, а диаметр и вовсе до обидного мал. Но это всё равно доказывает, что отвоевать у Ареала захваченные территории можно! Как минимум Жёлтую и Зелёную Зоны!

– Теперь вы понимаете, что нам нельзя отказываться от такого шанса? – Профессор Николаева посмотрела на Кварца и скользнула взглядом по всем присутствующим. – Требуются широкомасштабные исследования! Нужны более крупные вакуумные двойки, нужны объединения двоек в сети, нужны эксперименты! Что будет, если окружить достаточным количеством устройств некоторую часть пространства? Или смонтировать внутри огромной двойки дом? Может ли вакуумная пара при некоей особенной конфигурации влиять на Зуд? Чем можно заменить метаморфиты, постепенно растворяющиеся при каждом запуске пары? Как улучшить генераторы, сделав их менее громоздкими? Если проблема с количеством осколков и метаморфитов будет решена, можно ли окружить ими Красную Зону и какой эффект это вызовет, и вызовет ли вообще? Сотни, тысячи вопросов, и три человека не в состоянии успеть ответить на все! До катаклизма изучением Ареала занимался целый ГНИЦ, сотни научных сотрудников. Нам нужна помощь, если мы хотим исправить всё хотя бы когда-нибудь.

– ЦИАП не занимается изучением Ареала, – произнес Кварц. – По крайней мере разработка способов борьбы с ним не ведётся, их интересует только повышение эффективности добычи нефти и компонентов оборонной промышленности. Вы не хуже меня это знаете. Ваш вакуумный генератор там никого не заинтересовал. Наладить обмен информацией с большой землёй малореально. Вербовать в наши ряды научных специалистов смертельно опасно. Мы живы исключительно благодаря высокой степени конспирации.

– В ЦИАП есть несколько учёных ГНИЦ, уцелевших в момент катаклизма, – возразила Николаева. – И в Сателлите есть состоятельные иностранцы, фонд «Блюроуз», они должны заинтересоваться проектом, ведь это их шанс вернуться домой!

– Серьёзных ученых из ГНИЦ в ЦИАП всего двое, – покачал головой контрразведчик. – Оба находились в отгулах в тот день. Ещё порядка полусотни сотрудников были в отпусках вне Ухты. Почти все они ушли из РАО и слышать об Ареале с тех пор не желают. К тому же среди них не оказалось никого из основных научных светил. «Блюроуз» полностью подконтролен Совету Директоров РАО и вряд ли захочет вступать с ним в открытую конфронтацию. Учитывая, что ваши неприятности в РАО начались ещё до катаклизма, стоит ожидать любых вариантов развития событий. Кроме того, нельзя раскрывать наше главное преимущество: влияние осколков метеорита на работу электроники в Жёлтой Зоне. Иначе сюда устремится такая толпа, что нас перестреляют прежде, чем в ЦИАП поверят в ваше открытие.

– Но мы должны хотя бы попытаться! – не сдавалась профессор. – Иначе для чего всё это?

– Должны, – согласился Кварц. Он присел у цилиндрического сугробика, медленно растущего вверх, зачерпнул пригоршню снега и неторопливо принялся лепить снежок. – Вот только пытаться нужно грамотно. В нашей смерти заинтересовано слишком много высоких чинов. И даже если Ареал подвергнется ремутации сам по себе, это никак не отменяет их преступлений. И им об этом прекрасно известно. В общем, тут надо всё тщательно обдумать. Мне необходимо время.

– Если коротко, то первичный анализ показал, что для принятия решения у нас недостаточно информации. – Кварц обвел взглядом собравшийся в помещении столовой Спецотряд. – ЦИАПом мы давно не интересовались, и нет ясности, что там сейчас происходит. «Блюроуз» нас вообще никогда не волновал, так что с ним всё ещё печальней. Продумывать настолько рискованную операцию наобум равносильно самоубийству. На данный момент чётко представить себе можно только минусы.

Первый: в случае ареста кого-либо из сотрудников нашей научной группы при попытке наставить ЦИАП на путь истинный люди Белова получают информацию о местонахождении нашей базы. Труда это для них не составит, применят психотропные препараты или другие методы интенсивного допроса, им не в новинку. В результате наше положение в целом намного не ухудшится, вряд ли РАО полезет за нами в Жёлтую Зону. Пока мы сидим здесь, угроза от нас для них практически отсутствует. Конечно, они могут попытаться уничтожить нас чужими руками, но это не в новинку уже нам. Так или иначе, те неизвестные доброжелатели, что давно уже пытаются до нас добраться, в той или иной степени представляют, где находится наша база. Помимо конспирации, нас защищает Жёлтая Зона, а она отсюда никуда не денется. Но лишившись научной группы, мы, даже если сохраним добычу воды, теряем не только конспирацию и засвечиваем Раса и Кнопку. У нас не будет самого главного – шанса на то, что всё это когда-нибудь закончится. Вывод: рисковать научной группой неприемлемо.

Второй минус: если в Сателлите наладят добычу воды посредством вакуумных пар, мы остаёмся без источника дохода. Придётся опять таскать на себе «Икс» и воевать со всеми, кто рад мешать этому занятию. Если РАО займётся изучением проблемы Ареала и когда-нибудь всё здесь вновь станет по-человечески, то лично я не против. Но тут есть одно «но». Пока в Ареале нет ни еды, ни воды, люди вынуждены день и ночь добывать для РАО «Икс», чтобы выжить. Если у каждого второго появится собственная водная скважина, то влияние РАО сократится. Вопрос: пойдут ли господа Белов и Лозинский на такой подвиг – отдать людям воду бесплатно? Нам не помешало бы знать настроения, царящие в ЦИАП на тему производства в Ареале воды и пищи.

Третий минус: если всем станет известно, как заставить в Жёлтой Зоне работать хотя бы УИП, долго мы не проживём. Даже если мы уйдём к самой границе Красной, в покое нас не оставят. Все мы в розыске, и за всех нас назначена награда. Да и на хвост мы тут много кому наступили. Вечно скрываться вряд ли получится.

Общий вывод: прежде чем что-либо предпринять, необходимо провести сбор информации. Послезавтра выборы Президента, время удобное. РАО устраивает избирательные участки в Сателлите и на каждом приёмном пункте Нейтральной полосы, широко объявлено о серьёзных скидках в день выборов, разнообразном ассортименте и увеселительных мероприятиях. Словом, Совет Директоров стремится обеспечить ротацию населения перед телекамерами. Надо же демонстрировать миру, что Ареал чувствует себя сейчас даже лучше, чем до аварии.

Нам такое скопление народа на руку, легче затеряться в толпе, и появление малознакомых людей никого не удивит. К тому же выборы – это пятый день после Выброса, многие не захотят рисковать и останутся в Сателлите ждать следующего, и это тоже никого не удивит. Поэтому завтра мы с Расом отправляемся по приёмным пунктам и магазинам, Водяной к вечеру идёт в Сателлит и встречается с Кнопкой. Список вопросов и общие рекомендации я подготовил. После Выброса собираемся на базе и приступаем к обобщению полученных данных. Остальные до Выброса занимаются по своему плану, после Выброса группам прикрытия необходимо быть в точках рандеву и встречать нас, в первый день зверьё будет особенно бешеное. Водяной! – Кварц посмотрел на Влада. – Тебе в Сателлите задерживаться нежелательно! За состоянием грима следи каждую минуту. Если сможешь, то лучше вернись на базу до Выброса. Кнопке придётся остаться там, ей предстоит много работы.

– Понятно, – вздохнул Водяной. – Вечные шпионские штучки, куча дел и никакой личной жизни.

– Ему надо что-то иметь с собой для торговли? – Медведь кивнул Кварцу на Влада. – Чтобы не вызывать подозрений? Он же у нас по легенде старатель, золото и алмазы ищет.

– Необязательно, – ответил контрразведчик. – Все знают, что Непры боязливы и через ползоны добычу таскать не любят. А он где-то в районе Тимана обитает, это ещё дальше, так что сдаёт все Перекупам или на Нейтралке. На выборы Непрам плевать, и идёт он к своей женщине, а не для торговли. Пусть возьмёт с собой немного денег, этого достаточно. А вот нам с Расом какой-нибудь товар на продажу не помешал бы. С пустыми руками по приёмным пунктам ездить – это подозрительно. Хоть в одном-двух, но что-то надо продать обязательно.

– Можно взять метов, – предложил Рас. – У нас есть лишний «Светлячок», пара «Филинов» и «Примусов» полно. И обязательно нужно «Икса» взять с собой, литров восемьдесят хотя бы, на квадрик погрузим. Мы же для всех сталкеры, значит, должны «Икс» на приёмный пункт сдавать. Там на него самая выгодная цена.

– Нефти у нас лишней в наличии нет, – нахмурился Айболит. – Давно не собирали. Осталось только топливо для генератора и исходный материал для закладки в вакуумную пару. Могу выдать две канистры, не больше. Надо бы резервы пополнить.

– Тогда можно Синьки насобирать! – мгновенно сориентировался Рас. – Не зря же мы с Владом пылесос для её добычи десять километров волокли! Я же говорил, что пригодится!

– Ага, – подтвердил Водяной. – Особенно когда на следующий день оказалось, что их штук тридцать валяется в развалинах склада в двухстах метрах отсюда.

– Ну кто же знал! – Рас взмахом руки отмел столь несерьёзные претензии. – Зато наш совсем новенький, в упаковке! Я прямо сейчас аккумуляторы на зарядку поставлю, утром можно будет пылесосить. За сектором Службы Безопасности есть ровное место, там Синьки в траве – кишит просто! За час десятилитровый короб насобираю. А если успею, то два. С ними будет даже круче, они прозрачные, Синьку видно сразу, народ её боится, так что связываться с нами мало кто захочет!

– Неудивительно, – хмыкнул Кварц. – Сколько старателей из-за этой Синьки зверьё пожрало?

– Это от незнания! – уверенно заявил Рас. – Синька в больших количествах провоцирует атаки мутантов, об этом всем известно. Но никто толком не понимает, какое количество является критическим. Наёмники её по пятьдесят килограмм упаковывают, но у них миномёты на каждом шагу, зверьё это чувствует. А вот Неприки, те хитрые, они постоянно Синькой промышляют. По-мелкому, зато безопасно! Так они никогда за один раз больше тридцати литров не собирают. Это не золотые горы, конечно, но жадность фраера губит!

– Значит, решили, – подытожил Медведь. – Наши шпионы укомплектуют себя всем необходимым самостоятельно, а научная группа и без нас знает, чем заняться. В таком случае завтра обеспечиваем разведке безопасный выход в Зелёную, а после идём за «Иксом», восстанавливать запасы.

Народ разошёлся спать, и Медведь поднялся на крышу проверить часового, несущего охрану базы. Байкала он нашёл возле перископа наблюдения внимательно вглядывающимся в вечерний мрак. Боец услышал приближающиеся шаги и, не оборачиваясь, поднял руку в жесте «Вижу цель!». Двухметровый здоровяк пригнулся, убеждаясь, что гарантированно не коснётся головой натянутой над обломками стен маскировочной сети, и осторожно подошёл ближе.

– Кто? – почти беззвучно спросил майор, опускаясь на колено у перископа.

Снайпер бесшумно отстранился от окуляров и подал знак «Смотри!». Майор приник к оптическому прибору и вгляделся в зеленоватую мглу сгущающихся сумерек. Метрах в пятистах, среди многочисленных развалин, оставшихся от Городка РАО, на открытом месте между двух разрушенных строений застыла одинокая человеческая фигура, облачённая в армейскую форму давно минувшей Мировой войны. Руки солдата покоились на висящем на груди ППШ, красноармеец не шевелился, и разобрать, в какую сторону направлен его неподвижный взор, на подобном расстоянии не удавалось.

– Давно он тут? – прошептал Медведь, не отрываясь от перископа.

– Я засёк его за несколько секунд до твоего появления, – едва слышно выдохнул Байкал. – Я осматривал это направление, когда он вышел из-за ближайших руин и остановился.

Майор сделал вдох, собираясь задать следующий вопрос, как вдруг красноармеец повернул голову в сторону базы, и внезапно Медведь понял, что Фронтовик смотрит на него в упор. В сознании вспыхнул пронзительный взгляд бесконечно голубых глаз, просвечивающий его насквозь, словно рентгеновское излучение, и майор инстинктивно отшатнулся от окуляров, будто от раскалённого металла. Тяжёлый пронизывающий взгляд исчез, и Медведь торопливо вернулся к перископу, но на прежнем месте уже никого не было.

– Что, правда?! Прямо тут стоял?! – Водяной увлечённо орудовал спецпылесосом, собирая кишащую в густом синюшно-жёлтом мху Синьку. – Вот это да! Жаль, что я не смог посмотреть! А Собака при нём была?

Рас, склонившийся над голым участком резиново-красной земли, бросил на него обречённый взгляд и лишь покачал головой. Молодой сталкер явно не разделял оптимизма своего друга.

– Не видел, – хмуро ответил Медведь. Весь Спецотряд второй час внимательно, шаг за шагом, изучал пространство, на котором вчера обнаружился Фронтовик. – И ни до того, ни после никто здесь не проходил даже поодиночке. Не говоря уже о серьёзных боях, обычно его привлекающих.

– Никаких следов. – К майору подошёл Айболит с каким-то прибором в руках. Он кивнул на Николаеву со Степановым, собирающих своё оборудование. – Мы тут всё обшарили. Пара Грав, Сито, Мясорубка, вон там молодая Плешь, после Выброса либо исчезнет, либо разрастётся втрое, в общем, обычная обстановка. Ничего выдающегося или особенного.

– Отпечатков ног тоже нет, – выпрямился Рас. – Ни поломанных, ни замятых травяных стеблей, ни раздавленной Синьки. Даже пыль на земле не тронута.

– Если Фронтовик здесь и был, – обобщил Айболит, – то привычных нам следов он не оставляет.

– Мы не могли ошибиться оба сразу, – буркнул Медведь. – Байкал заметил его ещё до того, как я поднялся на крышу. Было бы весьма кстати понимать, что привлекло его сюда. Я от всей души надеюсь, что не наша база. Иначе нам стоит срочно бежать отсюда очень быстро и не оглядываясь.

– Может, он просто мимо проходил? – предположил Рас. – До катаклизма я пару раз видел его издалека. Идёт себе, не торопясь, да идет. Он ведь никогда не торопится, поди разберись, по чью-то душу пришёл или просто путешествует.

– И часто он просто путешествовал на самых окраинах Жёлтой? – Здоровяк бросил на сталкера сомневающийся взгляд. – Да ещё в сторону Зелёной?

– Нет, – согласился Рас. – Так далеко от Красной Зоны Фронтовик заходит, только если кому-то пришла повестка из военкомата на том свете. В этом он почище Унка. Тот если приходит, значит, кто-то обязательно умрёт. А если приходит Фронтовик, значит, обязательно умрёт много народу, и начнётся это прямо сейчас. Я таких историй много слышал.

– Может, он на выстрелы пришёл? – предположил Степанов. – Из-за наших упражнений в стрельбе? Зверей мы не атакуем, но вдруг звуки выстрелов пугают их слишком сильно?

– В таком случае он должен был на стрельбище выйти, – не согласился Медведь. – У базы мы не шумим. Да и тренировки мы проводим уже второй месяц. Нет, тут что-то другое. Фронтовик просто так к Зелёной не подходит. Не любит он её, и это просто замечательно.

– Фронтовик – это аномалия Красной Зоны? – уточнила профессор Николаева, убирая в подсумок «Мембраны» блокнот, густо исписанный свежими строками. Она выключила какой-то небольшой прибор, чем-то похожий на направленный микрофон, нацеленный ею на отмеченное вешками Сито.

– Болт говорил, что оно в Эпицентре живет, – ответил Рас. – Видел он его там несколько раз.

– Весьма нетривиально, – задумалась профессор, собирая устройство в походное положение. – С одной стороны, Эпицентр подвергся ядерному удару, но при этом данная аномалия – Фронтовик – существовать не перестала. С другой стороны, никаких следов его существования мы обнаружить не смогли, но считать всё это зрительной галлюцинацией невозможно, так как аномалию видело множество людей. Плюс ко всему, согласно вашим рассказам, Фронтовик есть единственная аномалия, перемещающаяся через другие аномалии, причем выглядит оно как человек, которого не берут пули. Не исключено, что данный феномен имеет под собой оптическую основу. Нечто вроде фотонного сгустка, обладающего свойствами визуализации, сходными, скажем упрощённо, с миражом. Но это не более чем примитивное описание. Несомненно, его истинное строение имеет сверхсложную природу. Крайне любопытно, как изменятся показатели вакуумной пары в непосредственной близости от него.

– Оптические миражи не стреляют настоящими пулями, – покачал головой Медведь. – Да ещё с дистанции в один километр, с ходу, без промаха. Так что я предлагаю науке как-нибудь пережить эту трагедию – эксплуатацию вакуумных пар без Фронтовика. Кстати, сквозь аномалии ходит ещё Жёлтый Пух. Правда, в Зелёной Зоне он этого делать не умеет, но в Жёлтой – уже запросто.

– Факт идентичности пуль оригинальным заводским образцам доказан? – поинтересовался Степанов. – За то небольшое время, что мы являлись сотрудниками ЦИАП, никаких исследований аномалий Жёлтой Зоны не проводилось и проводиться не планировалось. Однако мне довелось читать краткую заметку об этом загадочном Фронтовике. Её составил по памяти кто-то из бывших младших научных сотрудников ГНИЦ. В ней он отзывался о существовании данного феномена крайне скептически, ссылаясь на ныне утерянную документацию ГНИЦ.

– Интересно, что на этот счёт думают в ЦИАП теперь? – усмехнулся майор. – После катаклизма Фронтовик в Зелёную зачастил. Количество трупов исчисляется десятками. Три месяца назад Наёмники, согласно контракту с Нефтяниками, отбивали у Общаковских нефтепромысел в Каджероме. Бои шли двое суток, уголовников выбили с промысла, но они настолько сильно не хотели терять добычу, что перегруппировались и затеяли контрнаступление. Вот тут к Каджерому Фронтовик и вышел. Прошёл туда-сюда и вернулся в Жёлтую. За час потери с обеих сторон превысили количество убитых и раненых за прошедшие двое суток в четыре раза. Промысел остался за Наёмниками, но с тех пор они держат там почти треть всех своих сил и не жалеют единственного вертолёта для патрулирования, гоняют его по пять суток после каждого Выброса. Так что, думается мне, теперь «фактов о пулях», которыми убивает Фронтовик, в ЦИАП предостаточно. Вряд ли они захотели остаться в стороне от этого, шансы столкнуться с Фронтовиком теперь имеются у всех.

– Как вы считаете, Николай Иванович, – Степанов с интересом посмотрел на Медведя, – чем обусловлен столь бурный рост активности Фронтовика после катаклизма? Возможен ли вариант, что ядерный удар вытеснил его с привычной территории обитания и данная аномалия теперь вообще в Эпицентре не присутствует? Область её обитания стала ближе к Зелёной Зоне, вот и результат!

– Ну, Никита, задал ты вопрос! – развёл руками здоровяк. – Что там, в Эпицентре, присутствует, а что нет, знают только Зомби да мутанты. Единственный, кто может не только туда прогуляться, но ещё и вернуться назад, это Болт. Но его в Ареале нет. Но Фронтовик и раньше в Зелёную выходил, хоть и крайне редко. При мне один раз такое было три года назад.

– А какой он, этот Фронтовик? – полюбопытствовал Водяной. – Он прям точно как человек или только кажется таким издалека? Как он выглядит? Какое у него лицо?

– Кто его знает, – хмыкнул Рас. – Я к нему ближе полукилометра никогда не оказывался, и то было очень страшно. Он когда головой водит, неторопливо так – окрестности рассматривает, стало быть, ощущение такое, будто видит тебя даже за кустами. Пулю можно получить запросто, он даже толстые деревья пробивает! Лучший вариант – за камнем спрятаться или убежать, пока он тебя не заметил. Хорошо, что он не бегает и не летает! А ты говоришь, какое у него лицо. Я бы не хотел это выяснять! Из живых людей вблизи его никто не видел, потому что он и с тысячи метров убить может.

– Думается мне, кое-кто всё же видел, – задумчиво произнёс Медведь. – Но особо делиться не хотел и потому заявил, что не помнит ничего и вообще всё это было во сне.

Рас понимающе посмотрел на Медведя и многозначительно промолчал. Он подошёл к Водяному и посмотрел на накопительную ёмкость собирающего Синьку аппарата.

– Хватит, – определил молодой сталкер. – Теперь у нас два контейнера с Синькой. Двадцать литров – это по нынешнему курсу с «Иксом» почти два к одному, если на Нейтралке сдавать. Надо собираться, чтобы время не терять. А то пока доберёмся, пока нужные магазины найдём, пока договоримся и всё такое… Синька – товар скоропортящийся, в неволе больше суток не живёт. Хотя Неприки как-то умудряются её подкармливать…

– Тогда сворачиваемся, – кивнул майор и вышел в эфир: – Всем! Возвращаемся на базу.

Телефон внутренней связи издал мелодичную трель, и Прокопенко, отложив вилку, снял трубку.

– Максим Анатольевич! – прозвучал голос референта. – К вам майор Хантер! Пригласить?

– Приглашайте. – Чиновник положил трубку и недовольно поморщился, отодвигая от себя тарелку. Выборы Президента в разгаре, в стране аврал, даже Ареал поставили на уши, РАО гудит, как растревоженный улей. Забот невпроворот! Что такое понадобилось от него этому идиоту так не вовремя?! Тут поесть некогда, Лозинский звонит каждый час, Сателлит забит явившимся на распродажу быдлом, которое под предлогом скидок едва удаётся затащить на избирательные участки, телевизионщики и режиссеры сбились с ног, выдавая Родине радужные картины высокосознательного волеизъявления граждан России, проживающих на территории Ареала. Не так-то просто из небритого, покрытого уголовными и прочими татуировками стада, одетого в грязное полувоенное снаряжение и шарящего вокруг туповатыми или вороватыми взглядами, сделать цивилизованное сообщество, способное украсить любой выпуск новостей. Он, Прокопенко, легко мог бы организовать стопроцентную явку избирателей с любыми результатами голосований и сверхподлинной отчётностью и без всего этого безумно хлопотного шоу. Но Лозинскому с Беловым требуются рейтинговые репортажи и красивые картинки на тему торжества демократии, вот и приходится вертеться как белка в колесе. А тут ещё этот придурок, и наверняка с очередной глупостью, как обычно. Очень не вовремя!

– Максим Анатольевич, у меня для вас информация государственной важности! – Раздувающийся от сознания собственной важности Хантер вошёл в кабинет и небрежно развалился в гостевом кресле напротив Прокопенко. – Это абсолютно секретно!

– Что случилось? – обеспокоенно расширил глаза чиновник. Он был само внимание. – Выборы под угрозой срыва?! Провокации?! Вы обнаружили вброс бюллетеней, махинации на избирательных участках?

– Нет, там всё ровно! – снисходительно успокоил его Хантер. – Мои люди следят за каждым шагом любого, кто пересекает оборонительные сооружения Сателлита. У нас по десять камер на любом из участков. Дело в другом. Генерал-лейтенант Белов поручил мне посвятить вас в детали важной операции, которую мы сейчас проводим. Дело в том, что враги России через своих марионеток внутри страны пытаются получить доступ к стратегическим ресурсам Ареала! Наймиты врага из слишком хорошо известного всем фонда «Неравнодушные» на деньги своих хозяев организовали производство сыворотки Кугельштайна. Наша агентура проверила их препарат. Качество слабое, разница с оригиналом как небо и земля. Операция стоит два миллиона долларов, но даёт лишь месяц свободы против двух Кугельштайновских, да ещё и кулдаун у неё шестьдесят дней!

– Простите, майор Хантер, – Прокопенко непонимающе нахмурился, – что у неё шестьдесят дней?

– Кулдаун! – объяснил тот. – Ну, типа перезарядка! Там термин научный слишком запутанный, я его забыл. Короче, два месяца потом её колоть нельзя, после того как Зуд опять начнётся. Это всё, на что они способны, достичь уровня Кугельштайна мозгов у них не хватило. Так вот! – После катаклизма уши Хантера стали ещё более оттопыренными и вкупе с наголо обритой головой теперь точно напоминали мутировавшего ареальского воробья. – Эти предатели решили привлечь на свою сторону криминалитет Ареала! Они обещают им возможность регулярного получения инъекций сыворотки, а те взамен будут на них работать! Это вербовка агентуры! Абрамов пытается скрыть это за ширмой благородства! Объявил на всю страну, что работа его фонда в очередной раз дала реальные результаты в отличие от государственных программ! Типа пожертвования граждан и предприятий уходят не в карманы чиновников, как бюджетные деньги, а на облегчение страданий несчастных. И стоимость инъекции удалось снизить. Мол, пока её будут колоть только тем, кто пройдёт сверхсложные медицинские тесты, а тем временем фонд будет работать над совершенствованием препарата. И призвал всех нести ему деньги. И тысячи всяких латентных диссидентов начали их перечислять. Среди них, между прочим, большое количество ваших поставщиков, Максим Анатольевич! Я ещё не всех проверил, но это дело техники. В общем, проанализировав эту информацию, я пришел к выводу о необходимости прекращения действия нескольких контрактов РАО с контрагентами. Вот список! – Хантер протянул чиновнику гербовую папку с оттиском «Государственная тайна». – Займитесь этим немедленно. Дальнейшие рекомендации получите от меня через несколько дней. Мы – стратегическая отрасль России! Мы не можем работать с врагами страны! Я буду добиваться ареста Абрамова и запрещения его фонда!

– Действительно, это крайне настораживающие сведения! – Прокопенко отнёсся к полученной информации со всей серьёзностью. – Похоже, враги России перешли всякие границы в своей вседозволенности и безнаказанности. Я внимательно изучу всю предоставленную вами информацию и восприму её как руководство к действию, вы же знаете, я никогда не сомневался в вашем высоком профессионализме! Спасибо, что посчитали возможным поставить меня в курс дела. Генерал-лейтенант Белов уже одобрил перечень ваших предложений?

– Я ему завтра позвоню по правительственной связи, – важно изрёк Хантер. – Сегодня выборы, у него в Москве плотный график, не хочу отвлекать. У меня достаточно полномочий, чтобы решать вопросы самостоятельно! Для этого я и был назначен на занимаемую должность!

– Ни секунды в этом не сомневаюсь! – преданно заявил чиновник. – Более того, другого человека, способного эффективно выполнять ваши обязанности, просто не найти. Вы в одиночку раскрыли иностранного резидента Меркулова, целая правительственная комиссия оказалась не в состоянии этого сделать! У генерала Белова были все основания для назначения именно вас! Я могу помочь вам чем-нибудь ещё, Хантер?

– Пока это всё. Изучайте рекомендации! – велел тот. – Позже получите ещё.

– Будет сделано! – с готовностью заверил его Прокопенко, вставая и пожимая руку. – Разрешите продолжить работу с избирательной кампанией?

– Продолжайте, – разрешил Хантер и удалился, слегка растопыривая руки во время ходьбы, словно его тщедушное тело представляло собой груду мышц, каковая мешала ему опускать вдоль корпуса мощнейшие верхние конечности.

Чиновник проводил его к выходу, затворил двери и вернулся за стол. Он снял телефонную трубку служебного аппарата, набрал внутренний номер, после чего пододвинул к себе полученную папку и извлёк из неё лист гербовой бумаги. Абонент ответил не сразу, и Прокопенко успел изучить содержимое короткого документа и пробежать приложение к нему, состоящее из длинного списка. Услышав в трубке немолодой голос, Прокопенко поздоровался и вежливо произнес:

– Ко мне только что заходил ваш юный начальник. Всё произошло так, как вы говорили. Он принёс мне документ. Рекомендует расторгнуть несколько десятков контрактов и обещал вскоре принести ещё. В бумагах указано, что в отношении предателей Родины начато расследование.

– Он вчера прошёл до конца какую-то компьютерную стрелялку, – невозмутимо ответил ему голос, – и сегодня приступил к работе. Мы уже заказали с большой земли несколько новинок. Завтра они будут здесь, так что вы можете поступить с данным документом согласно инструкции.

– Хорошо. – Прокопенко отложил папку и сунул бумагу Хантера в шредер. – Относительно запланированного нами мероприятия без изменений?

– Всё согласно плану, – подтвердил голос. – Вторая сторона подтвердила готовность присутствовать на встрече. Дата – третий день после ближайшего Выброса. Место прежнее, точное время я сообщу вам позже. Мы контролируем ситуацию.

Прокопенко попрощался, положил трубку и продолжил обедать. Вся эта возня с выборами и подсчетами голосов утихнет только к утру, так что в кабинете придётся не только обедать, но и ужинать, а возможно, даже и завтракать. До закрытия избирательных участков Сателлита ему предстоит обойти их ещё не менее двух раз, и надо появиться перед телекамерами хотя бы на нескольких приёмных пунктах Нейтральной полосы. Чиновник поморщился. Снова надо будет терпеть Зуд, пусть даже совсем легкий. Находиться в Нейтральной полосе он не любил. Лишний раз тыкаться носом в Зависимость совершенно не интересно. Уж лучше Сателлит. Здесь он практически всесилен. И скоро его влияние будет распространяться на значительную часть Ареала, новый план Лозинского был, как всегда, гениален и уже давал первые результаты. Эти никому не нужные выборы только замедляют темпы его реализации. Прокопенко приходится тратить время на всякую ерунду. А эти скидки, которыми мы завлекаем быдло на избирательные участки?! Это же вообще прямые убытки! Сейчас стадо за день скупит недельные объемы воды и пищи. Недополученная прибыль будет исчисляться восьмизначными цифрами, он уже подсчитал. И для чего всё это? Еды и воды в Ареале не добыть, толпа в любом случае скупила бы всё по обычным ценам привычными темпами. А явку избирателей всё равно кто-нибудь да назовет сфальсифицированной, что ни делай, даже если все имеющие право голоса придут на выборы по мановению волшебной палочки в полном составе. Журналистам и оппозиции плевать на честность выборов, был бы повод поднять крик. Иначе как ещё этому стаду пиариться?

Рас развязал потрёпанный армейский вещмешок, извлёк из него контейнер с Синькой и поставил его на прилавок. Толпящиеся возле избирательных урн люди невольно бросали взгляды на кишащую синими насекомыми ёмкость. Сразу видно, кто здесь Зависимый, а кто из числа персонала приёмного пункта, даже если бы на лицах обычных людей не имелось широких очков, защищающих глаза от опасности получить травму в результате полтергейста.

– Ого! – оценил продавец. – Неплохо. У нас сейчас на Синьку выгодные расценки. Свежая?

– Смотрите сами! – Рас медленно покрутил контейнер, заставляя насекомых пересыпаться внутри, чтобы было видно отсутствие сдохших или раздавленных экземпляров. – Три часа назад собрана.

– Качество высокое. – Продавец внимательно вглядывался в товар. – Экземпляры крупные, как на подбор. Это собиралось в Жёлтой Зоне? – уточнил он, демонстрируя неплохое знание своего дела. – В Зелёной Синька меньше.

– В Жёлтой, – не стал скрывать молодой сталкер. – Есть у меня одна полянка, но подойти к ней непросто. Поэтому я Синькой редко промышляю. Собирать её без пылесоса слишком муторно.

– Да уж представляю, – согласился продавец. – Кусается она больно, я как-то раз неудачно сходил из любопытства поглазеть на процесс сепарации. Три дня ранки не затягивались! Не знал тогда, что она не прокусывает кожу, а выгрызает кусочек. Да и прыгает она резво. Мы её берём, – подытожил он и окликнул одного из своих помощников: – Отнесите ёмкость в сепаратор, срочно. Пересыпьте в отдельную камеру от общей массы, этот товар пойдёт по высшей категории качества. – Продавец вернулся к Расу: – Будете брать расчёт наличными или бартером?

– Бартером, – ответил тот. – Крупой и мясными консервами. Можно выбрать?

– Да, конечно. – Продавец протянул ему распечатку прайс-листов и небольшой талончик с цифрами. – Это полагающаяся вам сумма. Калькулятор лежит на прилавке. Как будете готовы, позовите кого-нибудь из персонала.

Он занялся следующим покупателем, и Рас отошел в сторону, листая распечатки. Краем глаза он отыскал Кварца. Тот обнаружился в толпе возле наскоро расставленных столов избирательного пункта. Загримированный под бородача, вылезающего из глухой тайги только по выдающимся праздникам, он разговаривал с кем-то из сталкеров. Его собеседник увлечённо рассказывал ему о чём-то, Кварц внимательно слушал и периодически озадаченно хмыкал и делал удивлённое лицо, мол, надо же, а я и не знал! Минут десять Рас делал вид, что определяется с количеством покупок, щёлкая кнопками калькулятора, после чего вернулся к продавцам и занялся получением товара. Пока он укладывал приобретённое в объёмистый рюкзак, в подсобке магазина что-то хлопнуло, раздался звук осыпающихся стеклянных осколков, и из-за двери потянулась тонкая струйка сизого дыма. Кто-то из сотрудников магазина с небольшим огнетушителем в руках торопливо скрылся в дверном проёме, остальные не обратили на произошедшее никакого внимания. Закончив, Рас вышел из здания приёмного пункта и направился к стоянке квадроциклов. Обычно на стоянках свободного места достаточно, но сегодня забито было всё, вплоть до метра, и ему пришлось повозиться, проводя квадроцикл между двумя только что прибывшими нефтевозами.

– Проходишь? – Из кабины грузовика высунулся водитель. – А то мне прижиматься уже некуда!

– Пролезу, – махнул рукой Рас. – Главное, чтобы квадрик не сломался, не хочется толкать его по снегу руками до Зелёной. Людей тут уж больно много, полтергейсты зачастили.

– Сегодня так везде, – посочувствовал ему водитель. – Третий приёмный пункт объезжаем. Всюду толпы. Но цены, конечно, сладкие. И чего только наши слуги народа ради выборов не замутят! Я б так каждый день голосовал!

– А зачем так горючку жечь, бензовоз по пунктам от одного к другому гонять? – поинтересовался Рас. – Разве цены на «Икс» где-то отличаются? Первый раз такое на моей памяти!

– Нет, цены везде одинаковые, как всегда. – Водитель коротко качнул головой. – Товар кое-где разный. Видать, РАО готовилась к распродаже в суматохе или логистика подвела, но некоторые вещи где-то есть, а где-то нет. Здесь, например, новых УИПов нету, зато «Бекасы» есть и «Вепри» гладкоствольные, последних моделей. В Сателлите, говорят, новые медикаменты ЦИАПа выложили, шмоток полно разных, но «Мембран» нет, только «Преграды». Мы сейчас в Конашь-Ёль двинем, там вроде мотопомпы есть облегчённые и канистры под «Икс» то ли керамические, то ли пластиковые, короче, весят в разы меньше металлических, на себе таскать легче. Так что рекомендую, если ещё бабло осталось. Дороги сейчас спокойные, патрулей полно. В Зелёной Сателлит все вертолёты в небо поднял и даже с Наёмниками контракт заключил на пятнадцать часов. На Нейтралке сам видишь – военные на каждом шагу.

Рас перебросился с водителем ещё парой фраз и выехал на заснеженную дорогу, заставленную бронетехникой. Добравшись до пропускного пункта, он встал в очередь на получение оружия и принялся разглядывать проходящие над Нейтральной полосой патрульные вертолёты. Здесь его и нашёл Кварц. Контрразведчик окинул взглядом оставшуюся очередь и негромко сказал:

– Холодновато. Надо было перчатки взять. – Он сунул руки в карманы потёртого армейского бушлата. – Интересные вещи народ рассказывает, и кое-что меня очень настораживает. Необходимо больше информации. У нас из товара что-нибудь ещё осталось? Или деньгами?

– Денег нет, – ответил молодой сталкер. – Я продуктами брал, квадрик теперь нагружен так, как будто он «Газель»! Айболит заказов надавал от души! У нас осталась одна канистра «Икса», остальное распродали. В каждом магазине ведь приходится что-то оставлять, а это уже пятый. Много денег надо? Канистра – это штука баксов.

– Хватит, – определил Кварц. – Надо Кабак посетить. Кто-нибудь по пьяни обязательно разоткровенничается. Но в Кабаке товар не принимают, так что нам потребуется ещё один магазин.

– Может, здесь сдадим? – предложил Рас. – Я успею, пока очередь в оружейку не подошла.

– Нет. – Кварц отрицательно качнул головой. – Не стоит привлекать к себе внимания возвращением ради единственной канистры. Заедем куда-нибудь ещё, заодно послушаем, что там говорят. Пойдёт на пользу. Следующий приёмный пункт расположен через двадцать километров.

– Если нужен Кабак, то лучше к Ропче ехать, – возразил Рас. – Тамошняя забегаловка пользуется спросом у всех, её ФСБшники держат. Говорят, там безопаснее всего. Сегодня у них наверняка будет много народа, потому что приёмный пункт совсем рядом. Сдал товар, получил деньги – и через десять минут уже начал пропивать. Вот только вдруг они из-за выборов не работают? Опасаются, что будет облава и их всех накроют.

– Кто? – иронично усмехнулся контрразведчик. – Сами себя? Там все в доле. Это же золотое дно.

Получив своё оружие, они забрали квадроцикл и покинули территорию приёмного пункта. Сидящий за рулём Рас направил машину к Ареалу, и спустя несколько минут они пересекли границу Зелёной Зоны. Слабое монотонное сверление Зуда прекратилось, и Кварц облегчённо выдохнул.

– Ненавижу это ощущение, – недовольно пробурчал он. – Не столько больно, сколько напоминает о первых днях Зависимости. Один из самых хреновых периодов моей жизни. Как из Ареала выхожу, так постоянно вспоминаю, хоть что делай!

– Трудно было среди нормальных? – спросил Рас. – Я-то дальше Сыктывкара не забирался. Но там тогда с этими полтергейстами настоящая война началась между обычными и Зависимыми. Зуд уже крепчал, ну я в Ареал и вернулся. Всё равно мне больше некуда было.

– Среди нормальных всегда трудно, – грустно улыбнулся контрразведчик, – если ты не из их числа. Иногда для этого необязательно быть Зависимым. Всё это мелочи, не имеет смысла жалеть о том, что невозможно вернуть. Ночами только тяжело, когда семья снится… – Он немного помолчал, разглядывая бегущую рядом с квадроциклом кромку Зелёной Зоны, где зелёная трава без всякого перехода становилась снежным полем, после чего бесцветным тоном произнёс: – Снега много… там. Видимо, он тогда и выпал, когда наши эйнштейны нам на крыше чудо явили.

– Кварц, а как мне в Ропче действовать? – Рас сменил тему. – Я с вами в Кабак не пойду, квадрик стеречь надо, на нём столько добра нагружено. Я стоянкам не доверяю! Одно дело на час там квадрик оставить, пока в магазине торгуешься, другое – надолго зависнуть. Точно что-нибудь сопрут! Сами стражи порядка и постараются! Им это запросто. Да и не пью я.

– Я тоже не пью. – Контрразведчик обречённо вздохнул. – А стражи порядка бывают разные.

– Ну, я не вас имел в виду, – сконфузился молодой сталкер. – У нас на базе все люди – что надо! Жаль только, что таких слишком мало. Кварц! – спохватился он. – А как же вы работаете, когда в Кабаке информацию собираете, если не пьёте?! Там же со всеми пить надо, иначе не заговорят!

– А вот так, – туманно изрёк тот. – Работа такая. Приходится знать способы. Рас, в магазин заходим вместе, ты сдаёшь канистру, отдаёшь мне деньги и минут тридцать разглядываешь товар, желательно новинки, если будут. За это время я теряюсь. Ты выходишь меня искать и быстро находишь в Кабаке. Там делаешь очень осуждающее лицо, напоминаешь о том, что у меня мало денег и нас ждут люди, но я на тебя плевать хотел, и потому ты кривишься и уходишь. Будешь ждать меня у выхода из норы. Если кто спросит, то легенда стандартная, мы сталкеры из Вольных. Нас наняли старатели для дела, а я напился. Вот ты и ждёшь меня, соображая, что сказать людям, ведь пока я просплюсь и перестану быть приманкой для Зомби, пройдут все оговорённые сроки. Ты очень недоволен, думаешь, что делать и так далее. Тянешь до вечера и уезжаешь. В глубь Ареала не уходи, двигайся вдоль кромки. Одиночка на гружённом товаром квадроцикле слишком лакомый кусок. Чуть что, сразу на Нейтралку, поближе к патрулям. Доберёшься до точки рандеву, встретишься с группой сопровождения, и возвращайтесь на базу. За мной приходите к утру, если не будет Выброса. Я вылезу из Норы ровно через… – Кварц сверился с хронометром УИПа, – через пятнадцать часов и, как только покину Кабак, пойду строго на север. На проспавшихся обычно никто не нападает, все знают, что у них денег нет, в Кабаках зачастую пропивают даже оружие, УИП я взял самый старый. Заблудиться не должен, но я по Ареалу не великий ходок, долго одному топать не хотелось бы. Если Выброс всё-таки будет, то после того, как он закончится, действуем по плану.

Впереди показался БТР Службы Безопасности РАО с десантом на борту, ползущий навстречу, и Рас сбросил скорость, демонстрируя законопослушность. Молодой сталкер узнал кого-то из солдат и коротко помахал рукой. Ему ответили, и патруль двинулся дальше. По мере приближения к Ропче на дороге начали появляться группы людей, идущих в том же направлении, чуть позже появился транспорт. К посёлку подъезжали уже целой группой из нескольких квадроциклов, грузовика и раздолбанного пикапа, тянущего на прицепе покрытую вмятинами цистерну, грубо выкрашенную прямо поверх старой облупливающейся краски. Разномастная колонна свернула влево, покидая Ареал, и оказалась на укатанной техникой снежной дороге. В лицо ударил холодный ветер, и Рас поёжился. В летнем камуфляже посреди зимы было совсем не жарко, в зимнем бушлате внутри Ареала спаришься за пару минут. Поездки на Нейтралку зимой вечно связаны с климатическими неудобствами, а тут ещё и в очереди на въезд придётся простоять…

Ропча некогда была маленьким селом, из которого после катаклизма сбежали едва ли не все его жители. Но долго ему пустовать не пришлось. Как только РАО запустило программу сбора «Икса» у населения Ареала, здесь разместили один из первых приёмных пунктов. Ропчу огородили забором с «Егозой», путанкой и пулемётными вышками, в селе разместили батальон внутренних войск и отстроили необходимую инфраструктуру. Но изменившийся Ареал продолжал разрастаться, и на сегодняшний день граница Зелёной Зоны проходила у самых окраин Ропчи. Ближайший же Выброс включит в состав Ареала часть её территории, и потому село заранее приготовились потерять. Приёмный пункт переместили на пять километров в глубь Нейтральной полосы, туда же вывели ВВшников, но все сопутствующие строения демонтировать не стали. Наоборот, вот уже пару месяцев там копошилась строительная техника, и ходили слухи, что Ропчу обустраивают для жизни в условиях Ареала, чтобы продать подороже кому-то из богатых Перекупов. Ради выборов приёмный пункт и избирательный участок на один день вернули в село, но главной достопримечательностью Ропчи, сделавшей её популярной у жителей Ареала, был Кабак.

Кабак название своё оправдывал полностью и являлся питейным заведением. Сюда из Зелёной Зоны выходили люди, имеющие деньги и желающие напиться до беспамятства, и Кабак предоставлял им такую возможность. Помимо скромного интерьера, от обычной забегаловки для пылающих жаждой упиться Кабак отличала одна особенность: заведение было рассчитано на Зависимых. Алкоголь никак не уменьшал боль от Зуда, она сверлила мозг даже потерявшему сознание от перепоя и убивала мертвецки пьяного с той же скоростью, что и абсолютно трезвого. Внутри Ареала даже небольшой запах алкоголя вызывал агрессию мутантов и очень скорое появление хорошо вооружённых отрядов Зомби. Вкупе с тем, что вонь перегара по своему воздействию на живность Ареала от алкоголя ничем не отличалась, всё это делало его употребление практически невозможным. Желающих промочить горло от появления Зомби не спасали ни землянки, ни закупоренные подвалы, ни герметично запертые грузовые контейнеры – монстры приходили всегда, и каким именно образом они чувствовали алкоголь, оставалось загадкой.

Но предприимчивость деятельной человеческой натуры не знает границ. Если проблему нельзя решить, можно попытаться её обойти, и данная попытка к успеху таки привела. Суть её сложна не была: Кабак состоял из двух частей. Строение, внутри которого страждущим предоставлялась возможность пропустить литр-другой, располагали на Нейтральной территории. Тех, кто в процессе возлияния достигал необходимой кондиции, отводили или отвозили ко второй составляющей заведения, получившей среди выпивох название «Нора». Нора представляла собой перекрытую брёвнами и наскоро облагороженную траншею трёх-четырёх метров в ширину, прорытую в Ареал. Пьяных Зависимых укладывали в ней поплотнее таким образом, чтобы тело лежащего человека оставалось в Нейтральной полосе, но голова находилась уже в Ареале. В результате Зависимого не терзал Зуд, и в то же время источаемый им запах алкоголя не будоражил мутантов и не привлекал Зомби. Единственное, за чем необходимо было тщательно следить, это своевременное смещение границы Ареала, происходящее вследствие его постоянного расширения. Если пьяный человек по неосторожности оказывался в Зелёной Зоне полностью, то неприятностей было уже не избежать: Нору начинали атаковать мутировавшие кроты, землеройки и грызуны. Потому в любом Кабаке всегда имелся специально обученный персонал, своевременно перетаскивающий мертвецки пьяных клиентов в нужную часть Норы.

В конечном итоге безопасные условия эксплуатации Нор были выведены опытным путём в результате нескольких кровавых экспериментов, и счастье для любителей выпить всё-таки наступило. Каждый Кабак имел несколько Нор, благо их рытьё не являлось чем-то сложным и репутация и размеры заведения напрямую зависели от возможностей его владельцев обеспечить комфорт и безопасность гостей на всем протяжении их отдыха. По этой причине организовать подобное предприятие мог далеко не каждый, и режим Чрезвычайного Положения, безраздельно властвующий на Нейтральной полосе, на порядок усугублял элитарность и без того непростого бизнеса. В итоге Кабаков вокруг Ареала было совсем немного, при этом владельцы уже состоявшихся заведений старательно боролись с новичками, и последние зачастую открывали бизнес в условиях конспирации, создавая небольшие закрытые заведения «для своих».

Кабак, располагающийся в Ропче, считался одним из лучших и общепризнанных заведений, имел репутацию надёжного и спокойного места, благодаря чему сюда стекался народец разный и сильно разбавлял собою компании завсегдатаев. Именно по этой причине Рас и выбрал его для Кварца. Тут незнакомый человек из глуши, не находящийся в курсе последних новостей, ни у кого подозрений не вызовет, таких тут видят каждый день. Теперь осталось лишь сбыть оставшийся «Икс» и действовать согласно составленному контрразведчиком плану.

– Я благодарен вам за помощь, Екатерина Игоревна. – Доктор Волконский, не скрывая удовлетворения, просматривал официальный документ с угловым штампом Пресненского суда города Москвы. – Признаться, решиться на подачу иска я бы не смог – моё положение в ЦИАП делает подобный поступок крайне щекотливым. Заполучить ярлык нелояльного руководству человека мне очень не хотелось. Всё-таки я сам являюсь в некоторой степени руководителем. Так что, не побоюсь этого слова, вы моя спасительница!

– Вы преувеличиваете, Александр Константинович, – вежливо улыбнулась Кнопка, протягивая пожилому учёному тонкую пачку остальных бумаг. – В данной ситуации не было ничего сложного, всего лишь обычная юридическая рутина. Я с первого дня не сомневалась, что до иска к РАО дело не дойдёт, все ваши требования удовлетворят в полном размере, необходимо лишь грамотно составить все положенные запросы. Так и вышло. Скажу прямо, вы могли бы получить компенсацию ещё два месяца назад, но Юридическая служба РАО катастрофически перегружена, и почти всё это время ушло на бюрократические проволочки и обмен отписками.

– Не скромничайте, Екатерина Игоревна. – Доктор наук невесело улыбнулся. – Мне прекрасно известно, что множество людей ждут ответов из московских судов по полгода. В Сателлите практически нет юристов, а наскоро обученные собственными силами специалисты мало на что способны и в бумажных сражениях с Москвой неизменно проигрывают. Если бы вы не взялись заниматься моей проблемой лично, эти деньги я получал бы неопределенно долго. Самому мне не нужны столь крупные средства, здесь, в Сателлите, я обеспечен всем необходимым. Но вне Ареала у меня имеются дети и внуки, им эта сумма будет полезна, тем более что это моё законное право.

– Кадровый вопрос – это больное место не только в Юридическом отделе, хотя у нас он стал уже притчей во языцех, – согласилась Кнопка. – Но я не могла положить в долгий ящик ваше дело, Александр Константинович. Всё же вы заместитель директора Центра Исследования Агрессивных Проявлений по научной работе! ЦИАП – это наша единственная надежда на то, что когда-нибудь все обитатели Ареала заживут прежней жизнью. Особое отношение к учёным вполне естественно и более чем оправданно! Кстати, Александр Константинович, если вас не затруднит, не расскажете ли вы о текущем положении дел в борьбе с Зависимостью и распространением Ареала? Я ни в коем случае не прошу вас раскрывать мне какие-либо конфиденциальные данные, просто хотелось бы знать, виден ли свет в конце тоннеля?

– Боюсь, вы слишком высокого мнения о нас и наших способностях! – Волконский печально покачал головой. – В ЦИАП та же проблема, что и в Юридической службе, Екатерина Игоревна. Некому работать! Лучшие специалисты, цвет научной мысли ГНИЦ, погибли в момент катаклизма. Восемьсот сотрудников, три десятка полевых лабораторий, уникальная база данных, тысячи образцов – эти потери невозможно измерить цифрами! – Он с горечью вздохнул: – Я вынужден признать, что теперь мы знаем об Ареале гораздо меньше, нежели раньше. У нас нет возможности наладить полноценный мониторинг даже в Зелёной Зоне, специалистов не хватает, криминогенная обстановка зашкаливает, агрессивность мутантов возросла в разы! О том, что происходит сейчас в Жёлтой Зоне, мы даже понятия не имеем! Нам не до этого, тут решение насущных проблем буксует на все четыре колеса. Катаклизм вызвал мощные и повсеместные изменения. Характер поведения аномалий изменился, токсины мутантов игнорируют наши прежние препараты, частые Выбросы перестроили жизненные ритмы и флоры, и фауны, и нас самих. Мы лишь следим за следствием, не занимаясь изучением причин.

– Но разве ЦИАП не взаимодействует со сталкерами? – удивилась Кнопка. – Ведь РАО не стало упразднять Поисковый отдел. Насколько я знаю, они всегда служили для науки источником информации и редких образцов.

– Определённая работа ведётся, это верно, – согласился Волконский. – Но в сравнении с деятельностью ГНИЦ наши потуги – это капля в море! Люди боятся. Уголовники и бандиты всех мастей, хозяйничающие в центральных частях Зелёной Зоны, кровожадные твари, безжалостные Зомби, непредсказуемый Выброс, от которого не спастись выше уровня земной поверхности, – всё это сводит усилия поисковиков к минимуму. Но главная проблема, повторюсь, в нехватке специалистов. По сути, все наши силы брошены на повышение эффективности добычи нефти «Тип Х». Это главное, что интересует руководство РАО. Признаюсь честно, хоть данное положение дел меня и не радует, я согласен с позицией Совета Директоров. Возиться с нефтью – это все, на что способен коллектив ЦИАП. Если его переключить на решение более глобальных задач, он будет просто попусту тратить время.

– Но это же тупик, – Кнопка бросила на доктора наук недоуменный взгляд. – Разве нет?

– В какой-то мере, – не стал спорить Волконский. – Но не абсолютно. Мы ведь вынуждены поступать так же, как вы: готовить специалистов своими силами из того, что есть. На это необходима масса времени. Работа с «Типом Х» примитивна, но это позволяет людям накапливать опыт. Со временем, когда квалификация научного персонала возрастёт, мы займёмся решением более сложных задач. А пока… – он развёл руками, – нас опережают даже народные умельцы.

– Что вы имеете в виду? – непонимающе нахмурилась Кнопка.

– Я и сам с трудом понимаю, о чём идет речь, – признался пожилой учёный. – Но в последнее время спрос на наши медикаменты среди не относящихся к РАО сообществ несколько упал. Ходят упорные слухи о каком-то торговце, якобы живущем где-то в Жёлтой Зоне, который предлагает медицинские препараты, чуть ли не уникальные по своему действию. Я бы не придал этому значения, но продажи антидотов действительно снизились, у меня есть отчёт специалистов ФСБ, проводящих анализ продаж в магазинах приёмных пунктов. Но на данный момент мне не удалось получить ни единого образца этого загадочного препарата. Служба Безопасности РАО обещала оказать содействие, однако до сих пор по этому вопросу подвижек нет.

– Кто бы мог подумать! – неподдельно удивилась Кнопка, обводя праздным взглядом заполненное людьми модное кафе. – Я по личным делам время от времени бываю в одном из поселений Неприсоединившихся, если хотите, могу для вас расспросить жителей. Возможно, кто-нибудь что-нибудь знает или даже имеет на руках то загадочное лекарство. Кстати, у них там живёт кролик-мутант, он вполне дружелюбен и очень точно предсказывает Выброс минут за тридцать до его начала.

– Вот как? – немедленно оживился Волконский. – Действительно? Неагрессивный мутант? Это крайне полезная информация! Согласно нашим данным, таковых после катаклизма в Ареале не осталось! ГНИЦ всегда пытался научиться использовать способность животных предвидеть Выброс, но так и не преуспел. А сейчас и подавно – с тех пор многое изменилось. Отловленные животные мгновенно впадают в исступлённое бешенство и в неволе не живут дольше нескольких минут. Екатерина Игоревна, может, вы вспомните какие-либо другие неожиданные факты?

– Ну… – Кнопка очень натурально смутилась. – Я, право, не знаю, что для вас неожиданный факт, а что вполне обыденный. Я ведь в Ареале едва год, для меня тут всё одна сплошная неожиданность, особенно непонятно всё было в первое время. Будет лучше, если вы зададите мне интересующие вас вопросы, а я уточню их, когда окажусь там в следующий раз.

Волконский ухватился за предложение обеими руками, и из кафе Катя смогла выйти только через час. Она посмотрела на часы и зашагала по выложенной декоративным камнем аллее, ведущей к Жилому кварталу Сателлита. На просторных улицах было многолюдно, из укреплённых на зданиях динамиков звучала музыка, и призывы проявить гражданскую сознательность и проголосовать на идущих выборах сменялись объявлениями о беспрецедентных скидках в магазинах РАО.

На первый взгляд Сателлит представлял собой очень даже позитивное зрелище. В день своего появления в городе РАО она удивилась обилию ажурно отделанных тротуаров и бесконечным безупречно ровным газонам, покрытым короткой зелёной травой, словно присыпанной жёлтой пудрой. Идеальная цилиндрическая форма одноэтажных зданий, сверкающих на солнце гладкими поверхностями из стекла и ультрасовременных облицовочных материалов, придавала Сателлиту праздничный и немного фантастический вид. И отсутствие скученности строений, располагающихся на значительном расстоянии друг от друга, только подчёркивало это ощущение. Даже увешанные оружием охранники, патрулирующие улицы, не портили общую картину вечного лета.

Но настоящий Сателлит оказался совсем другим. Радостно играющие солнечными бликами здания являлись лишь верхушкой зарытого под землю айсберга, всего лишь входами в его подземную часть, тесную, мрачно-безысходную, лишённую солнечного света, словно катакомбы, отрытые некими гигантскими червями. Необычная цилиндрическая форма строений объяснялась жёсткими требованиями к безопасности, исключающими наличие даже малейших углов и выступов, за которые могла бы зацепиться Паутина. С этой же целью расстояние между сооружениями никогда не должно было быть менее десяти метров, а входные двери открывались только внутрь и в закрытом положении сливались с поверхностью стены заподлицо. Радующие глаз газоны не имели углублений, чтобы не провоцировать появление Студня, существование деревьев, кустов, урн, лавочек и прочего категорически исключалось, так как на преобладающие высоты любит садиться Соленоид. На самих газонах и тротуарах кое-где можно было увидеть ничем не примечательные участки местности, огороженные вешками ядовито-жёлтого цвета, при приближении к которым УИП начинал тревожно пищать.

Катя покинула Административный квартал и пошла по улице вдоль тянущихся мимо шайб – так жители Сателлита окрестили строения, накрывающие входы под землю, ввиду их цилиндрической формы. Спуск вниз, обнесённый мощными бетонными стенами, располагался в центре шайбы, остальное её пространство было оборудовано стоящими вдоль внешних витрин столиками и барной стойкой, вместе образовывающими небольшое кафе. На этом надземная инфраструктура Сателлита заканчивалась. Попав под землю, человек оказывался в геометрически правильной сети катакомб, освещённых холодным свечением энергосберегающих ламп. Длинные коридоры тянулись через весь Жилой квартал, пересекаясь под шайбами входов, по обе стороны каждого из таких тоннелей через равные промежутки располагались входные двери, за которыми находились стандартные квартиры. Двухкомнатный каменный мешок площадью в пятьдесят квадратных метров со всеми удобствами – неслыханная роскошь для Ареала. Особенно остро эта роскошность ощущалась, когда приходила пора платить по счетам за водопотребление.

Пройдя метров сто, она дошла до особенно крупной шайбы, возле которой стоял БТР и располагалось не менее двух десятков вооружённых сотрудников Службы Безопасности. Внутри этой шайбы находился магазин, и потому сегодня стандартное кафе превратилось в избирательный участок. Катя зашла внутрь и оказалась среди довольно плотного скопления людей. Вдоль прилавков и витрин стояли покупатели в далёких от цивильной одеждах, что мгновенно выдавало в них гостей города, у урн избирательного участка посетителей было значительно меньше. Почти все столики оказались заняты, ей удалось отыскать один свободный недалеко от избирательной комиссии. Она взяла избирательный бюллетень, уселась на стул и принялась сосредоточенно изучать кандидатов.

– Девушка, у вас не занято? – раздался рядом знакомый голос. – Мне проголосовать надо срочно!

– А ещё так пить хочется, что аж переночевать негде? – Катя посмотрела на усаживающегося напротив Влада, на время похода в Сателлит ставшего обладателем не очень ухоженной бороды и густых косматых бровей. Потрёпанный камуфляж с УИПом, далёким от последних моделей, делал его ничем не выделяющимся на фоне заполнивших магазин сталкеров. – Дяденька, вы кто вообще?

– Я, между прочим, ваш законный супруг, – напомнил Влад. – Память у вас девичья!

– Точно мой? – Кнопка с сомнением осматривала собеседника. – А чего страшный-то такой? Ты уверен, что я именно за тебя замуж выходила? Я начинаю испытывать сомнения в собственной адекватности.

– Это хороший знак. – Водяной сделал очень серьёзное лицо. – Значит, Кварц добросовестно подошёл к созданию моего имиджа. Как прошла встреча? Он сказал что-нибудь интересное?

– Он столько всего интересного сказал, что я даже не ожидала. – Катя достала из кармана маленький диктофон и положила его на стол рядом со служебным мобильным телефоном РАО. – Тут полная запись разговора, больше часа. Есть над чем подумать. Когда мы идем на базу?

– Я прямо сейчас. – Влад печально вздохнул. – А ты после Выброса, через двое суток. Кварц не разрешил забрать тебя с собой. Я настаивал, но он упёрся и ни в какую! Говорит, что с твоей стороны это может выглядеть нелояльно по отношению к РАО. Вот так.

– Он прав. – Катя чиркнула ручкой в избирательном бюллетене. – Сегодня Выборы, начальство на взводе, безопасники в мыле, мне в такой момент уходить не стоит, не лучший вариант. В юротделе и так работать некому. Надо подождать дня два-три. Как раз Выброс пройдёт, голоса подсчитают, весь этот балаган успокоится. Я возьму отгулы и спокойно уйду. Ты меня встретишь сразу за оборонительным валом, как раз там, где камеры видеонаблюдения ещё цепляют, но лиц уже не разобрать. Всё будет выглядеть, как обычно, и никаких подозрений не возникнет.

– Что ж, мне ничего не остаётся, как подчиниться мнению большинства, – философски изрёк Водяной и обиженно добавил: – Тем более тот факт, что я скучаю, никого не интересует.

– Очень даже интересует! Меня! – Кнопка забрала мобильный и вышла из-за стола. – Я в этот раз выбью из начальства двойное количество отгулов. Думаю, они согласятся без проблем, на радостях от очередной непредсказуемой победы на выборах господина Крабского. – Она взяла избирательный бюллетень и направилась к избирательной комиссии, на ходу извлекая из сумочки паспорт.

Когда гражданский долг Кнопкой был выполнен, за её столиком было пусто. Лишь на месте диктофона лежал испорченный избирательный бюллетень: кто-то нарисовал на нём смешного зверька в виде ушастого кролика с очень серьёзным лицом и бивнями мамонта.

– Здоров, Танюха! – Сизый стоял перед входом в её землянку, тихо перешёптываясь с вооружённым человеком, мягко говоря, подозрительной наружности. – Давно не виделись!

– И ещё столько же не видеться бы, – ответила Володина, бросая взгляд на вышку охраны.

Пулемётчик смотрел в их сторону, и девушка направилась к офису Куска, демонстративно обходя Сизого и его компаньона, словно один из них был пнём, а другой – сидящим на нём Соленоидом.

– Чё-то тёлка понторезная не в тему, – негромко произнёс собеседник Сизого. – Фуфло всё это.

– Подожди, – так же тихо ответил тот. – Я её уломаю, надо просто побазарить по душам. Таня! – Его голос зазвучал громче, и Володина услышала за спиной приближающиеся шаги. – Разговор есть серьезный! Я понимаю, ты на меня в обиде, дело прошлое. Признаю, я тогда косяк спорол, но что теперь поделать, что было, то было! – Он поравнялся с ней и перешёл на шаг. – Как твоя спина?

– Нормально, – ответила Татьяна. – Кусок сейчас в отъезде, так что тебе к Ане, она там! – Девушка ткнула рукой в сторону входа в офис Перекупа. – А я занята, у меня дела.

– Я у неё уже был, – сообщил Сизый. – Она сказала с тобой перетереть. Если ты согласишься, то и она согласна. Да погоди ты! – Он забежал перед ней и остановился. – Тема есть выгодная, цвет в цвет для тебя! И долей не обижу, и кое-чем другим помогу! Не понти, Танюха, давай поговорим!

– Мне деньги не нужны. – Володина равнодушно обошла сталкера и двинулась дальше. Теперь за их сценой следили уже оба пулемётчика. – Мне не хватает только двух вещей: покоя и одиночества!

– А как насчёт маляву передать в Москву? – выложил козырь Сизый. – Из рук в руки, кому надо.

Володина остановилась, обернулась к сталкеру и секунду пристально смотрела ему в глаза.

– И как же ты это организуешь? – Она не скрывала иронии. – Сам слетаешь? Или передашь с оказией через кого-нибудь из Совета Директоров РАО? Они туда периодически ездят. У них даже на личных автобусах специальные почтовые ящики укреплены, с надписью «Для писем»!

– Малява дойдёт стопудово. – Сизый подошёл к ней ближе и понизил голос: – Её курьеры повезут, что «златовласку» за Нейтралку трелюют. У тех, кто за Нейтралкой товар забирает, Зависимости нет. Притаранят твою маляву в Москву и отдадут лично в руки. Только скажи, кому передавать.

– Наркоторговцы? – Татьяна брезгливо скривилась. – Сизый, скажи, в Ареале есть хоть какая-то грязь, в которой ты не вымазался?

– Тебе малява нужна или нет? – Сталкер проигнорировал её выпад и терпеливо ждал ответа.

Володина тяжело вздохнула. Связываться с Сизым ей было противно, пусть даже требовалось не более чем постоять с ним на одном и том же квадратном километре, но возможность отправить в Москву письмо, которое гарантированно достигнет адресата, является редкой удачей. Упускать такое не стоит, и лучше выслушать его предложение. Тем более что она всегда может отказаться.

– Хорошо, давай поговорим, – согласилась она. – Пошли к Ане в офис, там и расскажешь.

Сизый махнул рукой своему спутнику, и тот молча двинулся к воротам, покидая территорию магазина. Спустившись в офисный блиндаж, Татьяна посмотрела на Аню. Та тоже не испытывала радости видеть Сизого и даже не пыталась этого скрывать. Она не стала выходить из-за прилавка, лишь уселась на барный стул с высокой спинкой и обратилась к Володиной:

– Он тебе уже рассказал о своем гениальном плане? Нет? Ну так давай рассказывай, Сизый! И учти, чтоб никаких подстав, или я за твою голову награду повешу прямо вот здесь! – Анна для убедительности постучала пальцем по висящей позади неё грифельной доске, на которой маркером был нанесён текущий курс «Икса» по отношению к основным товарам.

– Не кипиши, всё будет путём, – заявил сталкер. – Тема верная и простая, я отвечаю! За окраиной Ухты, у самой Жёлтой Зоны, есть старая водонапорная башня. Её там РАО наскоро собрало, ещё когда последний Пояс строило, строительные бригады, которые растительность расчищали, водой снабжать. Когда строительство закончилось, её разбирать не стали и переделали в мойку для техники, что из Ареала выходила на ремонт и техобслуживание. Только вместо воды туда уже какую-то специальную смесь добавляли. Теперь там одни развалины, катаклизмом всё раздолбало, но сама башня стоит. Пешком к ней не подойти, Студень везде и Паутины полно. Да ещё и под самой башней, между опорами, кабаны нору отрыли здоровенную, аж башня слегонца покосилась. Но к цистерне, которая наверху башни стоит, ведёт труба, метров двадцать, вот по ней пройти можно, она чистая. Раньше по этой трубе на башню и лазали, но потом там Жернова появились, прямо под ней. Даже если ноги свесить, то размалывает на раз. Можно лишь по верху трубы пройти, но тонкая она, всего десять сантиметров диаметром. А у нас канатоходцев нету. Короче, теперь на башню не попасть. А там нычка, в ней осколки метеорита и ещё кой-какой товар. Забрать бы надо, через два Выброса башню Жёлтая Зона захавает, и тогда хрен знает, что там будет.

– Да ты совсем офонарел, Сизый! – накинулась на него Аня. – Хочешь, чтобы Танюха с этой трубы в Жернова слетела?! Это и есть твоя «простая и верная» тема?! Ради какого-то барахла?!

– Чё бы она слетела?! – возмутился Сизый. – Для неё это как два пальца! На нефтепромысле она по сосне мчалась, как по проспекту, а тут даже скакать никуда не надо, прошла двадцать метров, забрала мешок с товаром и вернулась! Я фото могу показать, специально для неё замутили!

– Танюха! – Аня перевела взгляд на Володину. – Пошли его куда подальше, с его фото! Да на фиг это надо! К Ухте переться! Там Городские! Они отмороженные на всю башку, не дай бог поймают, Общаковские подвалы раем покажутся! А если оступишься на этой чёртовой трубе? А если лопнет она?! Десять сантиметров в диаметре! Да тебе, Сизый, не к нам, тебе в цирк, к акробатам надо!

– Ты так-то не гони! – оборвал её сталкер. – Труба-сотка, она прочная и десяток человек выдержит. Тонкая она для прогулок, базара нет. Но Танюха пройти сможет. – Он достал из кармана охотничьей куртки потертый цифровой фотоаппарат, ткнул пальцем в пару кнопок и протянул его Володиной. – Ты погляди, Тань, сама за себя и скажешь!

Девушка взяла фотоаппарат и принялась разглядывать фотографии. Аня немедленно вылезла из-за стойки и встала рядом, заглядывая ей через плечо. Снимков было всего три. Один сделали издалека, на нём хорошо виднелась возвышающаяся над невысокими развалинами покосившаяся конструкция из пятиметровых металлических свай, заканчивающихся площадкой, на которой была установлена крупная цистерна, густо покрытая ржавчиной. От основания цистерны параллельно земле уходила труба, по которой, судя по всему, когда-то и подавался залитый в неё раствор. Труба тянулась метров двадцать, где-то на середине имела пару тонких деревянных подпорок и заканчивалась чем-то вроде вентиля, направленного вертикально вниз. Второй снимок был сделан из-под вентиля, демонстрируя толщину трубы, уходящей к башне, на третьем снимке оказались сразу две трубы, причём обе были короткими и лежали на земле. Приглядевшись, Татьяна поняла, что трубой являлся только один из двух предметов, вторым оказался металлический электрический фонарь, уложенный рядом.

– Это для сравнения, – пояснил Сизый и снял с пояса фонарь. – Во! – Сталкер протянул его Володиной. – Это он рядом с трубой лежит. Труба тоже сотка, такая же, как та, по которой идти.

– Офигенно! – тут же оценила Аня. – Труба фиг знает где над землёй! И как Танюха на ней окажется? Хорошо подпрыгнет? – Она скорчила тупую рожу и передразнила Сизого: – Это же для неё как два пальца! Или, может, взлетит?!

– Мы стремянку подставим. – Сталкер явно очень старался не психануть на Анькину болтовню. – Мы её уже сколотили и зашкерили там, недалеко. Подержим втроём, она по ней до трубы долезет.

– Уже сколотили? – не унималась Аня. – Под носом у Городских? Пятиметровую стремяночку? Ну надо же! Столько заморочек ради каких-то осколков метеорита! Грошовое барахло! Что-то ты темнишь! На фиг эти осколки никому не сдались! Говори, что там, в мешке? Самородки? Алмазы?

– Осколки там, – поморщился он. – И несколько метов. Нужны они нам, и баста! Не твоё дело. Короче, Танюха, пойдёшь или как? Я тему нарисовал, слово за тобой.

– Нет уж, постой! – Аня движением руки остановила собравшуюся заговорить Татьяну. – Ты нас чуть не продал в прошлый раз! Тоже в секрете всё держал! Тебе веры нет, Сизый, или говори, что в мешке, или никуда мы не пойдём!

– А тебя никто и не зовёт! – огрызнулся сталкер. – Ты там на хрен не обвалилась! Не к тебе базар.

– О, размечтался! – восхитилась Анна. – Так я её одну и отпущу с тремя козлами! Так! Вали отсюда! Понятно всё, это он нам лейку в ухо пихает! Продать они тебя хотят, вот вся «тема»! Топай домой, Сизый, а то охрану позову! Осколки, видите ли, ему жалко терять! Долго сочинял, Пушкин?!

Глаза сталкера нервно забегали от не произносящей ни слова Володиной на Анну и обратно. На его небритой физиономии легко читалась растерянность. Татьяна молча протянула ему фотоаппарат и направилась к выходу. Сизый обречённо вздохнул, словно решаясь на что-то такое, о чём потом ему придётся не раз пожалеть.

– Ладно, я скажу. – Он нервно сплюнул на пол. – Осколки там, в мешке, три штуки, и один мет, «Шестое Чувство». Только лажа это, что осколки – хлам и на хрен никому не нужны. Есть один человек… если он человек. В Жёлтой Зоне живет. Он за осколки большую цену даёт. Ему несу.

– Водяной, что ли? – иронично скривилась Анна. – Ещё одна лейка?! Водяной – это байка!

– Ни хрена не байка! – отрезал Сизый. – Есть он. На самом деле есть. Каждый второй день нелётной погоды он приходит на край Жёлтой Зоны в одно и то же время. И ждёт покупателей. За обычных размеров осколок даёт тонну питьевой воды. И «Шестое Чувство» у Водяного в цене. Но мы не за водой идём, лекарства у него есть. Оттуда, из Жёлтой Зоны. Всё лечат, кроме Зуда. Рак у меня… – Он скривился и кивнул, указывая глазами себе в пах. – Там! Вот и иду.

– Офигеть! – выдохнула Анна. – Кусок сто раз говорил, что сказки всё это! Все болтают, а как ни спроси, так дороги никто не знает и чудо-таблетки показать никто не может.

– Потому что дураков нет! – язвительно процедил Сизый. – Товара у Водяного немного, он оптом не торгует. А ценятся его ништяки неслабо. Потому никто и не хочет дорогу показывать, чтоб конкуренции меньше было, тема слишком сладкая. Самые хитрожопые скупают у всех подряд товар, что Водяному требуется, и сами к нему торговать ходят. Постоянные у него покупатели. Типа закрытый клуб. Так просто туда не попасть. Маслину можно запросто выхватить!

– А ты, стало быть, попал! – определила Аня. – Интересно – как? Членский взнос, что ли, заплатил?

– Там баблом ничего не смажешь, – фыркнул сталкер. – Водяной бабки не берёт. Я дороги к нему не знаю. Должник у меня есть, он в Жёлтую часто ходит и бывал у Водяного с караваном. Он и проведёт.

– Не боишься, что «закрытый клуб» тебе не обрадуется? – Анна смотрела на Сизого с недоверием, словно ожидала очередного подвоха. – Если этот Водяной один день между Выбросами торгует, к нему должна быть очередь! А вдруг не хватит тебе товара?

– Без очереди пройдём! – решительно заявил Сизый. – Объясним людям, что много скупать не будем, возьмём медикаментов по паре штук каждого, и всё! Попросим, чтобы пропустили!

– Ага, так они тебя и пропустят! – усмехнулась Анна. – На чёрта ты им сдался!

– Меня – нет. – Сталкер отвёл глаза и хмуро кивнул на Татьяну: – А вот её пропустят. Там же только мужики. Она баба смазливая, сделает лицо жалостливое, попросит вежливо – вот и пропустят.

– Япона мама! – Анна аж задохнулась от негодования. – Я задницей чувствовала, что тут без подстав не обойдётся, с тобой по-другому не бывает! Сизый, ты её собрался в Жёлтую Зону тащить?! Да ты вообще офигел! Сам подохнуть решил и девчонку угробить!

– Да чё бы мы гробились?! – вспылил тот. – Проводник у нас опытный, по Жёлтой ходит пятый год! На поляне у Водяного он был, провести сможет! Там идти недалеко, Водяной всегда у края Жёлтой торгует, до поляны от водонапорной башни километр всего идти! Дойдем без проблем! Там главное всё быстро замутить: выйти на поляну, забрать лекарства вперёд всех и свалить, пока другие отовариваться будут. На торговых тропах грабить западло, но только с неё сойдешь – тут уж как масть попрёт. Поэтому налегке идём, чтобы зашкериться резко, если что. – Он посмотрел на Володину: – Тема верная, я отвечаю! За час управимся, если дорогу не считать. Соглашайся! И малява твоя через три дня в Москве будет!

– Не соглашайся, Танюха, даже не вздумай! – замахала руками Аня. – Это бред какой-то! Переться в Жёлтую Зону! Туда ходят только те, кто аномалии чувствовать может, и те, кому на тот свет не терпится! Там вляпаться можно на каждом шагу, УИПы не работают, аномалии двигаются! А потом ещё и отморозков уголовных упрашивать, чтобы без очереди за редким товаром пустили. В расход они вас пустят, а не за товаром! Прямо там, возле Водяного этого!

– При Водяном беспредела не бывает! – перебил её Сизый. – От границы Жёлтой Зоны до его поляны никто не дернется. И туда, и обратно можно пройти даже одному, если умеешь.

– Что-то мне с трудом верится, – съязвила Анна. – С беспредельщиками в Ареале дефицита нет!

– При Водяном беспредела не бывает, – твёрдо повторил сталкер. – Все, кто с этим был не согласен, уже отдали богу души. Водяного ОСОП крышует. Их это барыга. – Он бросил на женщину насмешливый взгляд: – Про ОСОП объяснять? Или это тоже байки?

– Что? – Аня запнулась на полуслове. – ОСОП? Да это же верная смерть! Они уже давно не люди вовсе, в Жёлтой Зоне живут, словно Зомби, и убивают всё, что шевелится! Танюха, не ходи!

– Да закрой ты пасть! – не выдержал Сизый. – Не к тебе базар, пусть сама решает…

– Мне всё ясно! – резко заявила Володина, прекращая вспыхнувшую ругань. – Я пойду. Но у меня одно условие. Письма мы уж какими только способами не посылали, пока ничего не помогло. Может, твои наркоторговцы послание доставят, а может, и нет. Гарантий никаких не видно. Поэтому я требую плату за работу! И передачу письма. И то, и другое. Иначе не пойду.

– Сколько ты хочешь? – Сизый скривился. – Могу восемьсот литров «Икса» сюда загнать после…

– Нет! – решительно прервала его Володина. – У меня травма позвоночника, иногда больно даже ходить. Я хочу получить препарат от этого загадочного торговца, если такой у него есть!

– Базара нет, – обречённо вздохнул сталкер. – Мне к Водяному позарез надо. По рукам. Только я не знаю, что его ништяки лечат, а что нет. Слухи слышал, это да. Базар идёт, что вообще всё. Но я за других не отвечаю!

– Меня устраивает, – легко согласилась Татьяна. – Я сама у него спрошу. Потому что сделку буду проводить я. – Её взгляд вонзился в глаза сталкера: – Не волнуйся, я справлюсь, все-таки для СЕБЯ на этот раз стараться буду. Когда идём?

– После Выброса, – хмуро ответил Сизый. – На второй день нелётной погоды, утром. Выходим, как только Паутина пропадёт. Риска больше, зато Городских в лесу меньше, а нам ещё Ухту огибать.

– Я иду с тобой! – заявила ей Анна тоном, не терпящим возражений. – Я тебя одну не отпущу!

Кварц быстрым движением поднырнул под правое плечо Медведя и нанёс удар ножом снизу вверх, целя в печень. Лезвие ещё не успело коснуться «Эмки», а майор уже сместился в сторону, одновременно встраивая своё предплечье в плоскость удара. Вооружённая рука Кварца соскользнула по нему за контур тела Медведя, и здоровяк коротким ударом выбил из неё нож. Оружие кувыркнулось в воздухе и упало на красную резину земли.

– Торопишься! – Майор укоризненно покачал головой. – Я успеваю заметить твои намерения. Не игнорируй финты, прямолинейным ударом можно запутать только необученного противника.

– Я сделал финт, – хмуро буркнул контрразведчик, подбирая нож. – Но ты всё равно увидел удар.

– Потому что ты повторяешь распространённую ошибку, – объяснил Медведь. – Когда выполняешь финт, ты смотришь мне в глаза. Это правильно. Но когда ты собираешься нанести настоящий удар, ты начинаешь смотреть в область удара. Зачем? Взгляд тебя выдаёт.

– Чтобы не промахнуться, – хмыкнул Кварц. – Ты же постоянно вертишься вокруг меня!

– Отрабатывай удержание цели периферийным зрением, твои глаза должны работать на тебя, а не против! – Медведь выхватил боевой нож. – Смотри! Сейчас я нанесу тебе два удара. В среднем темпе и без финтов. Попробуй заблокировать.

Здоровяк взмахнул оружием, посылая руку с ножом Кварцу в грудь, тот отразил удар, но следующая атака Медведя достигла цели. Клинок чиркнул по бронепластине, закрывающей контрразведчику горло, и майор испытующе поглядел на него.

– Ну, в чём была твоя ошибка? – Здоровяк ловким движением вернул нож в ножны на разгрузке.

– Ты меня запутал, – поморщился Кварц. – Первый раз ты бил туда, куда смотрел, в грудь. Перед вторым ударом ты посмотрел мне в живот, а ударил в шею. Я не успел среагировать.

– Это не я тебя запутал, это ты позволил мне запутать себя, – поправил его Медведь. – Ты слишком надеешься на глаза. Причем как на свои, так и на мои. Я этим воспользовался. Хороший спец себя взглядом не выдаст, а вот противника запутает. Будем тренироваться, – подытожил он, – пока не начнёшь работать периферийкой. Тебе с ножом на «ты» надо быть, раз посещаешь храм поклонников зелёного змия.

– Я не пью! – огрызнулся контрразведчик. – Сколько раз говорить! Кабак – одно из лучших мест для сбора информации. Там не только спиртное рекой льётся, но и болтовня. Каждый такой поход очень продуктивен. Но часто их устраивать нежелательно, чтобы не примелькаться.

– Давай ещё пару атак, – велел здоровяк. – Бить будешь по-прежнему в печень, но через финт в горло. И раздёргивай внимание противника левой рукой, как учил. Когда поделишься результатами аналитики-то?

– Завтра. – Кварц приготовился к атаке. – Тут нужно ещё поразмыслить. Разговор Кнопки с Волконским оказался довольно любопытен. Есть одна идея, но её необходимо обдумать тщательнее.

Он бросился в атаку, работая ножом, и Медведь взорвался бурей движений, уходя от ударов.

– Медведь, ответь Шороху! – Шипение рации прервало поединок. – Медведь – Шороху!

– На связи! – ответил майор, оглядываясь на здание базы, оставшееся в полусотне метров позади.

Дежуривший на наблюдательном посту Капкан сливался с маскировочной сетью, растянутой над крышей, и никаких сигналов не подавал. Значит, явной опасности с их стороны нет. Но Шорох сейчас находится по другую сторону базы, проводит стрелковую тренировку по ведению огня из бесшумного оружия с Водяным и Расом. А это ещё две сотни метров в сторону Эпицентра.

– Слышу стрельбу. – Эфир вновь зашипел. – Не меньше десяти стволов. Бой идёт северо-восточнее, смещается в нашу сторону. Как принял меня?

– Принял. Иду к тебе. – Медведь подхватил стоящий на сошках «Печенег» и бросил взгляд на контрразведчика: – Возвращайся на базу, Капкану в усиление. Базальту ждать команды.

Майор бросил взгляд на УИП и двинулся к стрельбищу. До огневого рубежа он добрался спустя шесть минут, к тому времени беспорядочная стрельба звучала где-то совсем недалеко. Шорох залёг за кустом на небольшом холме, где обычно находился наблюдатель, следивший в бинокль за качеством попаданий тренирующихся стрелков, Рас занял позицию прямо на огневом рубеже, Водяной обнаружился в пяти метрах левее, в самом центре под завязку набитой аномалиями груды развалин. Как он туда залез, понять было решительно невозможно. Место, где находится Байкал, чья очередь сегодня прикрывать тренировку, Медведь заметить не смог и не стал тратить время впустую. Отыскать замаскировавшегося Байкала можно не суметь и за полдня, проще воспользоваться рацией. Медведь уже хотел выйти в эфир, как вдруг что-то неуловимо изменилось, и он чётко ощутил присутствие человека в полукилометре от себя.

– Видал? – риторически произнес в эфире Шорох. – Третий раз уже. Видать, совсем дело дрянь, раз они «Шестое Чувство» применяют. Похоже, Зомби их гонят. Скоро на нас выйдут, если доживут.

– Подождём, – решил Медведь. – Он нас видел и знает, что мы люди. Если рискнут сюда повернуть, поможем, чем сможем.

Перехватив пулемёт одной рукой, майор извлёк из подсумка несколько гильз и, сверяясь с УИПом, принялся осторожно обходить пригорок Шороха справа, отыскивая подходящее для пулемётной позиции место. В десятке шагов обнаружилось несколько кустов Ленточника, возле которых УИП не показывал опасности. Это хорошо, оптимальный вариант. Залечь можно и неподалёку от аномалии, но если та вдруг решит двинуться в твою сторону, в горячке боя рискуешь не понять, что писк УИПа усилился. А двухметровый радиус действия прибора оставляет слишком мало времени для реакции. И под пулями особо не побегаешь. Так что когда УИП молчит, да ещё и возле кустов, это не самый плохой вариант. Лучше, чем принять бой на открытом месте. Медведь поставил «Печенег» на сошки, загерметизировал шлем-сферу и изготовился к ведению огня.

Ждать долго не пришлось. Спустя минуту неизвестный вновь применил «Шестое Чувство», обнаруживая себя у кромки леса в трёхстах метрах северо-восточнее пригорка Шороха, и секунд через тридцать на опушке замелькали человеческие силуэты. Четверо сталкеров безуспешно пытались уйти от погони, состоящей из едва ли не полусотни вооружённых Зомби. Один из людей хромал, второй сильно подволакивал ногу, опираясь на автомат, как на клюку, оба неуклюже отстреливались, пока их товарищи разбрасывали гильзы, отыскивая дорогу. Даже с такого расстояния было хорошо заметно, что сил у беглецов почти не осталось. Идущие за ними Зомби двигались неторопливо, не желая бессмысленно подставляться под пули, и медленно нагоняли своих жертв.

– Не уйдут, – определил Медведь. – Вымотались сильно. Или вляпаются от усталости, или Зомби догонят. Внимание всем! Отрезаем противника от сталкеров. Если гражданские пойдут на сближение, себя без моей команды не демаскировать. Огонь!

Пулемёт майора выпустил длинную очередь, накрывая свинцом основную группу Зомби, и несколько молчаливых человеческих фигур рухнули в сине-жёлтую пупырчатую траву, сбитые с ног. Пораженные пулями силуэты немедленно поднимались и, пригибаясь, рассредоточивались между кустов, стремясь выйти из-под огня. Штук тридцать Зомби залегли и открыли ответный огонь, остальные продолжили преследование, несмотря на сбивающие с ног пули. Ближайший к сталкерам силуэт вздрогнул и бесформенным кулем рухнул. Спустя две секунды упал второй, затем третий.

– Больше никого не достану. – Голос Байкала был, как всегда, невозмутим. – Они выходят из зоны моей видимости.

Медведь перенёс огонь на группу преследования и принялся короткими быстрыми очередями срезать гонящихся за сталкерами врагов. Несколько сбитых с ног Зомби остались неподвижно лежать на земле, остальные залегли среди низкорослых зарослей Бритвенной Удушайки и открыли стрельбу по пулемётной позиции. Противник пристрелялся быстро, и через минуту вокруг Медведя заплясали земляные фонтанчики, выгрызая из покрытой жёлтой пылью поверхности красные комья. Плотность вражеского огня возрастала, и майор прекратил огонь. Он замер, сливаясь с кустом, и осторожно всмотрелся в позиции противника. Пусть решат, что пулемёт подавлен. Остальные его бойцы вооружены бесшумным оружием и «Невидимками», на таком расстоянии их позиции обнаружить будет непросто даже для Зомби.

Избавившись от пулемётного огня, Зомби неторопливо поднялись в полный рост и пошли в атаку. То один, то другой солдат противника спотыкался или падал, получив пулю, но сразу же вставал и продолжал движение. Нанести врагу серьёзный ущерб не удавалось, дистанция в триста метров – это почти предел для «Вала»[1]. Прицеливание в голову затруднено, а у Раса с Водяным вместо «Дыроколов» заряжены обычные патроны СП-5. Вскоре командир Зомби поймёт, что без пулемёта особой угрозы люди не представляют, и продолжит преследовать свои жертвы. Они вцепились в этих сталкеров из-за метов и теперь не отстанут. Медведь взял на прицел высунувшуюся из кустов голову и дал короткую очередь. Голова резко и неестественно дернулась, и Зомби осел наземь. Этот отвоевался. Майор успел произвести несколько очередей, и на его позицию вновь обрушился град пуль. Противник мгновенно сосредоточил огонь на пулемётчике, в плечо «Эмки» ударила пуля, затем вторая, и стало ясно, что его куст больше не является укрытием. Медведь попытался переползти левее, как вдруг Зомби прекратили огонь и быстрыми перебежками начали скрываться в лесу.

– Медведь – Капкану! – раздался в эфире голос часового на крыше базы. – Фантик скрипит и к ногам жмётся. Похоже, Выброс надвигается. Повторяю! Скоро Выброс! Как принято?

– Принято, – подтвердил Медведь. – Вот почему Зомби отошли. Укрытие ищут. Шорох, сталкеров видишь? Что с ними?

– Уходят на запад. – Шорох поднёс к лицевому щитку шлем-сферы бинокль. – Похоже, решили, что Зомби отвлеклись на нас. Я их почти не вижу, кусты мешают.

– Зря они на нас не пошли, – негромко прозвучал голос Раса. Он издал короткий грустный вздох. – В той стороне спрятаться негде. Не дойдут до Зелёной за полчаса. Накроет их Выбросом.

– Зачем они вообще пошли в Жёлтую Зону? – удивился Водяной. – Сегодня шестой день, Выброс может начаться в любую минуту. Для чего было так рисковать?

– Вчера они в Жёлтую ушли, – невесело объяснил Рас. – Выборы были, распродажи всякие. Они рассчитывали, что много кто двинет в Сателлит и на Нейтралку, хотели воспользоваться тем, что в Зелёной будет мало народу, а в Жёлтой и вовсе пусто. Видать, точно знали, куда шли. Не повезло им, на Зомбаков наткнулись. Похоже, всю ночь от них уходили. Теперь радуются, что оторвались, думают, повезло, живыми вернёмся! И не знают бедняги, что Выброс готовится…

– Что ж они в нашу сторону не пошли, бедняги эти? – хмыкнул Шорох. – Мы очень доходчиво продемонстрировали своё дружелюбие! Может быть, это уголовники, грешки за собой чувствуют, вот и поспешили ноги унести подобру-поздорову. Бедняги в Ареале большая редкость!

– Неприки это были, – вздохнул молодой сталкер. – На северо-запад они ушли. Там «Икса» почти нет, нефтяные пятна очень бедные. Только Неприки в тех местах и живут. Боятся они людей из-за своих… – он слегка запнулся, – детей. Потому и не рискнули к нам идти. И в Жёлтую поэтому же пошли вчера, когда нет никого. Планировали добыть товар, спокойно добраться до магазина и заработать денег.

– Шорох, видишь противника? – Медведь достал бинокль и вгляделся в лесную опушку.

– Нет, – ответил залёгший на пригорке боец. – Ушли в глубь леса. Несколько трупов не забрали.

– Эх, жаль, Выброс скоро! – огорчился Рас. – Осмотреть бы их! У Зомбаков с собой всегда что-нибудь интересное есть! Может, мы с Водяным сбегаем, досмотрим? Мы быстро!

– До Выброса минут двадцать, судя по Фантику, – зашипел в эфире голос Капкана. – Но через десять минут базу накроет Токсик. И до начала Выброса он не уйдёт, вспомни график!

– Блин, жаль! – повторил Рас. – За десять минут можем не успеть. Рискованно слишком.

– Тогда возвращаемся на базу. – Медведь поднялся и подобрал «Печенег». – И вообще, Рас, Водяному пить пора, а ты его собрался к трупам тащить. Не стыдно?

– А что я? – попытался отбиться молодой сталкер. – У него с собой фляга на целый литр!

– Нет, Рас, – бесстрастно рассуждал Медведь, выходя к пригорку Шороха. – Ты только представь: в столовой, в холодильнике, вот уже второй час стоят двадцать литров воды. Айболит поставил, чтобы остывала. На всякий случай, сам понимаешь, Выброс ждем, мало ли, что может случиться: снова генератор сгорит или холодильник сломается. Я, когда уходил, выпил стаканчик. Холодная, аж кружка запотевает. Очень освежает. Но электричество пора отключать, да, Капкан?

– Пора, – немедленно согласился часовой. – Рисковать нельзя. Уже иду в генераторную.

– Давайте и правда на базу пойдём! – Водяной заторопился из своих развалин наружу. – А то скоро Токсик вернется, потом Выброс, надо ещё герметичность проверить!

Народ, тихо хихикая, двинулся к базе вслед за торопливо шагающим Водяным. К Выбросу подготовились быстро, привычно проведя герметизацию помещений и обесточивание оборудования. Вместо электрического освещения зажгли укреплённые на стенах керосинки и переделанные в светильники гильзы от КПВТ, после чего весь личный состав ОСОП собрался в столовой. Жалобно скрипящий Фантик, убедившись, что все в безопасности, а база надёжно защищена, перестал нервничать, распушил чешуйки, немного попыхтел, после чего с предельно сосредоточенным видом направился в комнату Водяного, где залез под Кнопкину подушку и залёг в спячку.

– Уснул, – сообщил Влад, возвращаясь в столовую. – Значит, через полторы минуты начнётся.

– Капкан, вам удалось засечь время, когда Фантик начал проявлять беспокойство? – Профессор Николаева посмотрела на бойца, извлекая из кармана лабораторного халата блокнот и карандаш.

– Удалось, – ответил тот. – Было пятнадцать сорок три и тридцать секунд ровно, я специально обратил внимание, как вы просили.

– Спасибо. – Профессор провела в уме расчет. – Итого двадцать семь минут, как всегда. У него очень мощное предчувствие. Наблюдения показывают, что не все звери чувствуют приближение Выброса одинаково. Птицы улетают за минуту-полторы до начала, волки уходят немногим раньше, Осьминог, что живет в развалинах напротив, забирается в логово и вовсе за считанные секунды.

– Зомби сегодня вышли из боя почти одновременно с сигналом Фантика, – вспомнил Медведь.

– Любопытно, – оценила Николаева. – Интересно, каждый участник пси-поля ощущает приближение Выброса по-своему, или же скорость реакции зависит от удалённости субъекта от своего убежища…

Она замолчала. Что-то свинцово-серое начало незримо разливаться в воздухе, заставляя краски блекнуть, словно окружающий мир превращался в старое чёрно-белое кино, и мозг тихо засверлило ленивой зудящей болью. Знакомый хлопок, ставший уже частью повседневной жизни базы, возвестил о перегорании обмоток электрогенератора, и научная команда привычно заспешила к выходу из столовой. Сейчас учёные убедятся в том, что обе вакуумные пары работают стабильно, после чего займутся сгоревшим электрогенератором. За крайние полгода добрая половина склада базы превратилась в хранилище запасных обмоток, которые скупали и собирали где только можно – гибель генератора в момент Выброса по-прежнему оставалась единственным способом встроить вакуумники во взаимодействие энергоструктур этого самого Выброса. И потому было решено не экономить и запасаться обмотками впрок, пока удаётся, дабы потом, в случае чего, не кусать локти от досады. Словом, научной группе сейчас есть чем заняться, чего не скажешь об остальных.

– Ненавижу эту дрянь. – Медведь поморщился, потирая пальцами виски. – Пойду последую примеру Фантика. Я бы сейчас не отказался залезть под подушку, жаль, маловата она у меня.

Он попрощался и направился в свою комнату. Тихая противная боль, монотонно давящая на мозги, только во сне ощущалась минимально, и у Медведя уже выработался чёткий рефлекс: с началом Выброса хотеть спать. Забравшись в спальный мешок, майор накрыл голову подушкой и заснул. Стены вокруг него растворились, здание базы растаяло, и он понял, что лежит в спальнике посреди поросшей синюшной травой красной почвы. Где-то вдалеке виднелась синяя стена леса, словно обсыпанная жёлтой мукой, из-за деревьев которого внезапно появился собачий силуэт. Огромная угольно-чёрная лайка размером с носорога неслышно ступала мощными, словно слоновьи ноги, лапами и, мягко и плавно скользя чрез рваные облака Жёлтого Пуха, двигалась точно в его сторону. Инстинкт самосохранения обжёг сонные нервы подобно электрическому разряду, и Медведь одним движением выбросил своё тело из спального мешка. Он торопливо заозирался в поисках «Печенега», но пулемёта рядом не оказалось, и майор бросился бежать, но тут же замер как вкопанный, увидев перед собой громаду ГНИЦ. Ослепительно белая высотка стояла посреди пустынной сине-жёлтой равнины, верхними этажами упираясь в мутно-зелёное небо, и угрожающе разглядывала человека пустыми глазницами окон, зияющими чернотой провалов. Полсотни вооружённых Зомби, стоящих возле крыльца центрального входа, не сводили с майора пылающих ненавистью жёлтых глаз, лишённых зрачков. Командующий ими офицер ткнул в сторону Медведя рукой и отдал короткую команду, отправляя в атаку. Зомби бросились на майора, и здоровяк схватился за оружие. Оружия не было. Куда-то пропало всё, вплоть до ножа, и Медведь рванулся прочь, изо всех сил пытаясь бежать как можно быстрее. Но поросшее облепленным синей ватой кустарником поле оказалось напичкано аномалиями. УИП надрывался сигналами опасности, ставшие вдруг видимыми аномалии зловещими гнилыми пятнами появлялись со всех сторон и бросались на Медведя. Майор пытался на бегу отпрыгивать от них, проходить под ними перекатом, огибать слишком широкие, но аномалий становилось всё больше. Ему удалось обогнуть особенно крупную Воронку, и он упал на четвереньки, стремясь во что бы то ни стало остановиться как можно скорее. Прямо перед ним стоял Фронтовик. Жёсткий взгляд, словно пара синих лазерных лучей, прожёг Медведя насквозь, он вскочил и заметался, пытаясь понять, куда ещё можно бежать. Не закрытой для бегства оставалась лишь бескрайняя резиново-красная равнина, обмётанная жёлтой пылью, уходящая за горизонт, и майор бросился туда, ощущая за спиной топот ног Зомби, зловещее дыхание Собаки и тихий щелчок затвора ППШ. От скоростного бега на пределе сил сердце заходилось гулким дробным стуком, лёгкие разрывались, мышцы ног наливались свинцовой тяжестью. Внезапно он понял, что почва стала липкой, и ступни едва отрываются от неё, и его бег не быстрее шага, а воздух вокруг уже сереет, принимая тяжёлый свинцовый оттенок.

– Выброс!!! Двадцать шесть секунд!!! – истошно заорала рация, которой секунду назад не было, голосом Капкана. В эфире послышался шелест сминаемой фольги и короткий хруст, словно кто-то разломил пополам шоколадную плитку, и Шорох, довольно жуя, добавил:

– Кто не успел, тот опоздал!

– Медведь! – раздался позади голос Раса, и майор на бегу оглянулся. Молодой сталкер выглядывал из окна ГНИЦ на третьем этаже. – В той стороне укрыться негде! Я там бывал! Вам не успеть, вас накроет Выбросом! Вы же не знали, что он приближается! – Он держал в руках Фантика и красноречиво поглаживал ему топорщащиеся на затылке чешуйки. – Не добежать вам! Извините.

В следующий миг свинцовая серость воздуха с огромной скоростью рванулась Медведю прямо в лицо, и майор подскочил на полу, отшвыривая закрывающую голову подушку куда-то вверх. Подушка врезалась в стену над столом, упала вниз и столкнула на пол стоящую на столе рацию. Медведь рванулся к ней из спальника, растягиваясь по полу, и едва успел подхватить радиостанцию у самой поверхности. Несколько мгновений он задумчиво смотрел на неё, щёлкая тангентой выхода в эфир, абсолютно бесполезной во время Выброса, после чего встал, обулся и вышел из комнаты.

– Кварц, спишь? – Здоровяк постучал в кабинет контрразведчика. – Поговорить надо.

– Заходи, – откликнулся тот.

Контрразведчик сидел за письменным столом, обложившись ворохом исписанных бумаг, и сосредоточенно рассматривал начертанную карандашом схему, нанесённую на лист ватмана. Масса заполненных надписями кружочков, квадратиков и прямоугольников, соединённых между собой стрелками-указателями, ведущими в разные стороны, была нанесена на наскоро набросанную от руки карту Ареала. Кварц задумчиво водил по схеме карандашом, время от времени делая какие-то пометки и перебирая лежащие вокруг документы.

– План захвата мира? – Медведь кивнул на карту. – Ваше Императорское Величество, не изволите ли испробовать таблеточек от жадности-с? Да побольше?

– Таблеточки Водяному предложи, – буркнул Кварц. – Только пусть обязательно запьёт. Или сам прими, но тебе их лучше заесть. – Он отложил карандаш и потёр руками лицо. – Ненавижу Выброс. И без того голова кругом идет, а тут ещё эта гадость мозги высверливает.

– У нас намечаются проблемы? – Здоровяк опустился на свободный стул. – Твои успехи в черчении меня настораживают.

– Меня тоже. – Контрразведчик недовольно поморщился. – Я уже всю голову изломал, но никак не могу вычислить, кто же наши тайные недоброжелатели. Раньше я склонялся к мысли, что это люди Белова стремятся избавиться от всех, кто знает хоть что-нибудь об операции «Дезинфекция». Но анализ показывает, что это не они. С тех пор как мы обосновались в Жёлтой Зоне, РАО нами практически не интересуется. Белова устраивает, что мы далеко и даже в Зелёную выходим редко. От нас нет угрозы, сидя в Жёлтой Зоне, мы не раскроем миру глаза на приключения Совета Директоров РАО. Для них это главное. Вот уже полгода, как Служба Безопасности РАО даже плакатики не обновляет, на которых указано вознаграждение за нашу поимку или уничтожение. Все знают, да и ладно. Зато про нас теперь идёт новый слух: мы то ли стали Зомби, то ли стали почти Зомби, то ли почти стали Зомби, кому как нравится. То есть нас всё сильнее записывают в страшилки. И те, кто живёт в секторах РАО и прочих прилегающих к Нейтралке более-менее спокойных местах, к этому понемногу привыкают. А ведь таких большинство. Вскоре всё, что связано с нами, будет восприниматься как фольклор завсегдатаев Кабаков, а на большой земле и подавно. Белов выбрал эффективную стратегию – превратить нас в байку, от которой можно ожидать чего-то жуткого и мистического, но никак не серьёзной фактологии. Добиться этого проще, чем найти нас и уничтожить. Да и теперь у тандема Белов–Лозинский другие заботы. Бравые потрошители бюджетов решили не останавливаться на достигнутом и теперь создают альянс с другими группировками. Пытаются подмять их под себя.

– У них появились рычаги влияния? – нахмурился Медведь. – Раньше они за границы секторов РАО вылезти не могли. Что-то изменилось?

– Изменилось, – подтвердил Кварц. – Рычагов не появилось, зато появился восхитительный наркотик, который они дают лидерам других группировок. Похоже, он вызывает стопроцентную зависимость. Зависимость от снятия Зависимости. Слухами земля полнится, причём очень сильно.

– Лозинский с Беловым дали кому-то из конкурентов доступ в клинику Кугельштайна? – удивился здоровяк. – Как они решились на такую потерю контроля?

– Наоборот. – Контрразведчик покачал головой. – Всё продумано. Некий фонд, называется «Неравнодушные», который борется за права Зависимых, а заодно и прочих тяжелобольных: рак, диабет, СПИД и прочее, недавно закупил у клиники Кугельштайна оборудование и теперь производит сыворотку. Она гораздо хуже по качеству, даёт вдвое меньшее время нахождения без Зависимости и вдвое больший период нейрохимической стабилизации. Но это не важно. Главное, что она стоит на миллион долларов дешевле и за инъекцией надо ехать в Москву, а не в Цюрих. Белов с Лозинским не стали препятствовать «Неравнодушным», и это внушает мне определённые подозрения. Клиника «Неравнодушных» уже приняла первых пациентов. Ими оказались лидеры Наёмников и Нефтяников. По странному стечению обстоятельств в это же время Нефтяники продлили контракт с РАО на поставку «Икса» из Каджерома и начали освоение по меньшей мере трёх крупных нефтяных пятен в рамках этого же соглашения. И у них откуда-то появилась новая строительная техника. Официальная версия – выкопали из развалин нефтеперерабатывающего завода.

Медведь иронически усмехнулся, и Кварц согласно кивнул.

– Вот и я того же мнения. Дальше – ещё интереснее, – продолжил он. – В военном плане Нефтяники не сильны, поэтому заключили ради всего этого контракты на охрану с Наёмниками. Те согласились на неожиданно выгодных условиях. Наверное, на радостях от того, что за четыре прошедших месяца чудесным образом отыскали два вертолёта МИ-8, разумеется, тоже в развалинах.

И обзавелись почти десятком БТР. И почти не нападают на Сателлитовских. Точнее, не нападают вообще, исключение – частные контракты, их запретить не может никто, на частных контрактах Наёмники возникли как сила, это их цементирующий фактор. Но на уровне руководства всё ровно, на данный момент Сателлит, Наёмники и Нефтяники заключили трёхстороннее перемирие. Более того, «РАО-Печора» в Нейтральной зоне ведёт строительные работы сразу в двух посёлках, которые Ареал полностью поглотит в ближайший месяц. Поговаривают, что их срочно готовят к подземной жизни для продажи неким Перекупам за большие деньги. Но есть и другое мнение, гласящее, что поселки эти окажутся у Наёмников и Нефтяников, каждому по одному. РАО они не нужны, у них Сателлит на треть пустой стоит, да и оборонять лишние объекты нечем.

– Для чего это Лозинскому с Беловым? – нахмурился Медведь. – Зачем усиливать конкурентов?

– Очень просто, – ответил Кварц. – Если бунт невозможно подавить, его надо возглавить. Создаётся альянс, лидеры которого полностью на твоей стороне. Они заинтересованы в получении сыворотки, чтобы хоть иногда пожить человеческой жизнью, а не так, как в Ареале. Деньги-то у них теперь есть. Более того, если дружить с РАО, то это открывает дополнительные перспективы: тебе помогут с техникой, выроют посёлок-другой, не будут арестовывать прямо в клинике, а куда ты из неё денешься в момент операции? Опять же на твоё величие и власть никто не посягает, будь лидером своей группировки, как был, только «Икс» добывай активнее и прислушивайся к полезным советам. Твой авторитет даже вырастет, ведь ты сумел обеспечить людей посёлком. Пусть места там немного, но потом можно построить ещё, Ареал-то расширяется! И никаких проблем с простыми людьми: массовые инъекции для электората недоступны. Два миллиона долларов и разрешение на пересечение Нейтральной полосы есть далеко не у каждого, жизнь в Ареале стоит дорого, сдал нефти на сто тысяч зелёных, купил воды-еды-патронов, так ещё и должен остался. Да и полтергейст никто не отменял, на большой земле Зависимых больше любить не стали. Всё под контролем, Коля.

– Интересно. – Медведь посмотрел на карту контрразведчика. – Если я правильно понимаю, тандем стремится отрезать от Нейтралки неугодных. Дружественные группировки получают поддержку, посёлки в наименее опасных районах Зелёной, и Сателлит перестаёт быть для всех врагом номер один. Уголовники начинают видеть усиление других группировок, а Вольные получают прямой намёк на то, где в Ареале жить хорошо. Тандему нужны рабочие руки.

– Не забывай, что уголовников теснит Жёлтая Зона. – Кварц постучал карандашом по карте. – И Ухта, и Сосногорск уже частично поглощены. Рано или поздно Желтая выдавит оттуда всех. Куда зекам деваться? Двигаться к периферии. А там все тёплые места заняты, как жилые, так и нефтяные. И Общаковским, и Городским придётся либо договариваться с РАО на условиях тандема, либо воевать со всеми сразу. А это им не по зубам. Уголовники – народец трусливый и подлый. В спину ножом ударить могут, толпой расстрелять пару-другую человек им запросто, грабёж, рэкет и так далее, но открытой войны они не переживут. Нет у них ни техники, ни подготовки, ни желания. Они одинаково не любят ни воевать, ни работать. Общаковские промышляют «златовлаской» и торговлей женщинами, Городские являются пристанищем для уголовников, которых по тем или иным причинам не устраивает Рашпиль, да и «златовласки» у них хватает. И те, и другие живут рэкетом сталкеров и старателей. В их районах находятся самые богатые нефтяные пятна плюс Тэбук с Ярегой. А это «Икс» и караваны Вольных и Непров, идущих за ним. Теперь представь, где будет через год или два граница Жёлтой Зоны, и сделай выводы о будущем зеков.

– Если за это время альянс окрепнет, – майор прикинул в уме несложную диспозицию, – то к тому моменту уголовники рискуют остаться не у дел. Их территория будет поглощена Жёлтой, всё остальное уже занято участниками альянса, обжито и хорошо обороняется. Конечно, новые нефтяные пятна в Ареале образовываются постоянно, и с голоду они не умрут, но ведь есть ещё Выбросы. Такой толпе нужно где-то жить. Придется рыть норы внутри сети анклавов альянса, то есть существовать в окружении и без сколь-нибудь серьёзной конспирации. Вывод: альянс их быстро раздавит. Полностью, конечно, не уничтожит, но зеки перестанут быть серьёзной силой и станут тем, что они есть на большой земле, – нелегальным сообществом, с которым можно будет не считаться. Как говорится, главное – у кого ружьё.

– Вот именно, – подтвердил контрразведчик. – Господа Лозинский и Белов выстраивают в Ареале государство в государстве. Несколько центров силы, конкурирующих друг с другом в рамках установленных важными дяденьками правил. Я уверен, что и зеками они займутся до определённой степени. Не дадут несчастным сгинуть полностью – государству нужен громоотвод, те, кто производят «златовласку», тащат сюда рабынь и рабов, словом, те, кого будут ругать добропорядочные граждане и на кого можно вешать всех собак и напускать всякие очень эффективные контртеррористические операции. Иначе зажравшиеся от спокойной жизни людишки начнут задумываться о том, почему вокруг всё так плохо, и задавать нервные вопросы правительству РАО. Опять же, если зеков не станет, кто будет страшилкой для Вольных? Их ведь уже пять тысяч стало, «златовласка» даёт о себе знать. В идеале Вольных быть вообще не должно, все идут на работу в РАО, к Наёмникам или Нефтяникам и дружно делают всё ради увеличения добычи нефти «Тип Х», являющейся главным стратегическим ресурсом страны.

– Страны «Ареал»? – усмехнулся Медведь. – А то если так дальше пойдёт, Лозинскому с Беловым придётся создавать на базе каждой из группировок политические партии и проводить собственные выборы, скажем, в восемьдесят четвёртый субъект Российской Федерации «Ареал». Или в девятый федеральный округ «Ареал», это уж на что у них энергии хватит!

– Я не удивлюсь, если конечная цель тандема именно такова. – Кварц презрительно скривился. – Хоть до этого ещё очень далеко, но не исключено, что господа чиновники готовят для себя королевство. Сыворотка Кугельштайна с каждой инъекцией действует всё меньше. Настанет день, когда она ничем не сможет помочь нашим мудрым руководителям. Ты же не считаешь, что они совершенно не думают об этом?

– Хочешь сказать, что на излечении от Зависимости поставили крест? – Медведь посмотрел на Кварца. – Тандем использует оставшееся у них время в своих целях и не более того?

– Ну, нет, конечно, – покачал головой контрразведчик. – Исследования в этой области ведутся и будут вестись, ведь в этом заинтересован чуть ли не весь мир. Если Зуд будет побежден, то Ареаловский пирог вновь будет можно делить всем, кому как повезет. То есть государство сможет вернуться к прежней схеме, существовавшей до катаклизма. Это вообще всех устраивает, особенно Запад, лишившийся возможности совать сюда свой нос, – сейчас Зуд защищает границы Ареала лучше любой Нейтралки, ВВ, ФСБ и Уголовного Кодекса, вместе взятых. Но если Зависимость победить не удастся, никто сильно не расстроится. По крайней мере до тех пор, пока «Икс» будет исправно поступать из Ареала на большую землю. Что бы тут ни устроил тандем, за Нейтралкой на это закроют глаза. Это доказывается тем фактом, что борьбой с Зависимостью занимаются в Москве, Питере, Лондоне, Цюрихе и так далее, только не здесь. Местный ЦИАП по большей части фикция. Я тщательно проанализировал всю информацию, которую удалось собрать, и особенно данные, добытые Кнопкой. Серьезных специалистов в ЦИАП нет. Те двое, что остались от ГНИЦ, доктора наук Волконский и Митин, были назначены на высшие руководящие должности ЦИАП и погрязли в бумажной и канцелярской возне. Времени вести серьёзные исследования у них фактически не остаётся, Волконский об этом упоминает неоднократно и с большим сожалением. Остальные сотрудники Центра брошены на повышение эффективности добычи «Икса» и всего того, что с этим связано. Никто не изучает Ареал так, как это делали в ГНИЦ. Программы исследования флоры и фауны нет вообще, отделение, занимающееся изучением Выбросов, сокращено до размеров, смешных даже по меркам ЦИАП, более-менее активно развивается лишь направление исследования аномалий, да и там изыскания в основном сводятся к улучшению способов их обнаружения. Основных направлений у Центра всего два: нефть и оборонка.

– Подожди, – нахмурился Медведь. – Они же заявляли, что у них целый отдел занимается здравоохранением, или что-то в этом духе. Зуд изучают, медикаменты против токсинов и ядов мутантов разрабатывают, ищут способы прекратить мутацию эмбрионов у беременных женщин. На эту тему много шума было, когда первые обезьянки рождаться начали.

– Отдел есть, – согласился Кварц. – Очень впечатляюще выглядит: диагностические приборы, компьютеры, медицинская техника всех мастей. Только заниматься исследованиями в нём некому. Несколько фельдшеров и два врача, все бывшие МЧСники, попавшие под первый после катаклизма Выброс. Они добросовестно пытаются изучить новую для себя область медицины, но это очень далеко от серьёзных исследований. В итоге РАО громко заявляет о суровой и упорной борьбе за судьбы ещё не рожденных детей, но в действительности работа отдела сводится к успокоению полуживых от ужаса беременных женщин путём изображения кипучей деятельности. А медикаментами и вовсе занимаются в Москве. Отсюда туда возят образцы заражённой крови, ядов, токсинов и прочего, что достают штатные сталкеры из Поискового Отдела. Там с этим пытаются работать, после чего результаты присылают сюда вместе с заказами на новые образцы и инструкциями на тему «что делать дальше». Вот тебе, если вкратце, и вся деятельность ЦИАП. К слову сказать, медикаменты нашей научной группы ценятся настолько, что никто их в РАО не перепродает. Кому повезло купить, предпочитают приберечь их для себя либо берут под заказ для проверенных людей. Волконский мечтает получить хотя бы один образец вот уже полгода, но никто не приносит, хотя за это обещаны немалые деньги. И потому в ЦИАП наши препараты считаются очередной сталкерской байкой.

– Исходя из всего услышанного, у меня возникают два вывода, – подытожил майор. – Тандем занят глобальными проблемами вселенского масштаба, ему плевать на людей вообще и на нас в частности. Тут возникает вопрос: кто же тогда наши добрые друзья, что нас так обожают? С момента крайней провокации на сделке с Водяным прошло больше четырёх месяцев. По идее за этот срок мы должны были расслабиться, так что самое время готовиться к новым сюрпризам.

– Согласен. – Контрразведчик устало потер сверлящие тихой болью виски. – Скоро они дадут о себе знать, это как к гадалке не ходи, позвоночником чувствую. Но вот откуда ждать – никак не могу понять. Это не Белов, однозначно. Кто тогда? Нефтяники и Вольные отпадают, с их интересами наши не пересекаются.

Наёмникам от нас периодически достаётся, Городским ещё больше, но основные потери несут Общак и мелкие ничейные банды. При этом торгаши и от Общака, и от Наёмников, и от Нефтяников, и от Городских с нами торгуют. Думаю, Вольные и Непры тоже торговали бы, да Городские их отлавливают по дороге к нам. Втайне, конечно же, чтобы не нарушать понятия. Да и Общаковские наверняка тоже. Причины нас не любить есть у всех. И потому дело тут явно не в этом. Слишком тонко с нами играют, не похоже на тупых зеков. В таких случаях полезно посмотреть на всё с совершенно новой точки зрения. Предположим, у нас есть что-то, что кому-то нужно.

– Например, вода и медикаменты, – кивнул Медведь. – Кто же откажется.

– Нет, это не главное, – возразил Кварц. – Суди сам, допустим, ты нас вычислил, застал врасплох, вломился на базу и всех перебил. Запас воды и медикаментов твой. Прошло немного времени, воду выпили, лекарства использовали. Что дальше?

– Дальше? – Майор задумался. – Теоретически можно жить на нашей базе. Хотя вряд ли это для них вариант. База невелика, не примет и сотню человек, не то что тысячи. Остальных разместить негде, если только вычистить склад РАВ в Городке. Но даже мы с УИПами добираемся туда с трудом. Это же Жёлтая Зона, карту аномалий тут не составишь, обстановка меняется постоянно. К каждому человеку опытного сталкера не приставишь, сталкеров не хватит. Будут потери и немалые. Выходит, после того как они нас уничтожат и всё сожрут, придётся им возвращаться восвояси.

– Но зачем тогда нас уничтожать? – Контрразведчик вопросительно поднял брови. – Не выгоднее ли и дальше покупать у нас воду и уникальные медикаменты? Не говоря уже о том, что наше уничтожение достанется им недёшево.

– Они рассчитывают захватить наших учёных и оборудование, – предположил Медведь. – И производить всё это самостоятельно.

– Чтобы иметь такие планы, необходимо как минимум знать наших учёных в лицо, – пояснил Кварц. – Иначе их можно попросту убить в ходе штурма. Кроме того, учёные могут вести бой вместе с остальными и погибнуть, никто не гарантирует, что этого не произойдет. Противник обязан учитывать и крайние варианты: как только мы поймём, что нам крышка, сами расстреляем учёных и выведем из строя оборудование. Многие на нашем месте сделали хотя бы второе.

– Тогда что, выходит, все-таки Белов? – Медведь тихонько потряс головой, тщетно пытаясь унять монотонную боль. – Кого ещё могут интересовать наши учёные? Всё придумал Волконский, под личиной которого скрывается Доктор Зло?

– Волконский тут ни при чем, – слабо улыбнулся Кварц. – Хотя он по-своему тоже темнит. Бедный и несчастный учёный-исследователь, которого силой оторвали от науки и бросили на бумажную работу. Хотел бы двигать исследования – двигал бы. Хотя бы свои собственные. Подозреваю, что ему просто ничего не надо, быть главным его вполне устраивает, а относительно того, что после гибели ГНИЦ с Зудом бороться просто некому, он иллюзий не испытывает. Но давай вернёмся к нашим баранам.

– Давай, – согласился майор. – То есть ты все-таки что-то раскопал о наших доброжелателях?

– Пока это только предположение, – поморщился контрразведчик. – Мне не хватает данных. Однако давай вновь представим, что ты – это они, и ты прекрасно отдаёшь себе отчет в том, что после штурма нашей базы тебе достанутся только трупы и разбитое оборудование. И тебя это не пугает. Почему?

– Почему… – Медведь вновь задумался. – Возможно, потому что я рассчитываю, что смогу его починить и без учёных? Что у меня есть… недогоревшие обрывки записей, расстрелянные компьютеры, но жёсткие диски, возможно, частично удастся восстановить, взорванные вакуумные пары… трофейное оборудование со встроенными осколками метеорита! Мы можем не успеть вытащить их все, а если и успеем, останутся гнезда под них. – Майор посмотрел на контрразведчика: – Я рассчитываю восстановить всё по следам.

– А откуда у тебя такая уверенность? – парировал Кварц. – Ты же не знаешь, что в Жёлтой Зоне можно запустить электричество, с чего ты взял, что следы будут на каждом углу? Может, мы тут при свечах живём, а воду добываем ручным насосом из какой-нибудь дыры, над которой стоит один-единственный маленький волшебный приборчик, который я перед смертью зашвырну в Плешь?

– Сдаюсь, – хмыкнул Медведь. – Вывод один: я – экстрасенс и увидел всё через астральную плоскость или ментальную окружность…

– Или ты точно знаешь, что электроприборы в Жёлтой запустить возможно, и следы этого будут повсюду, где есть эти самые электроприборы, – закончил за него контрразведчик. – Ты уверен в своих силах и возможностях.

– Но про электричество в Жёлтой Зоне никому не известно! – возразил майор. – Кроме нас!

– Точно никому? – внимательно посмотрел на него Кварц. – А если хорошо подумать?

– Подпольная лаба Ферзя?! – изумился Медведь. – Там стояли компьютеры… Но все, кто имел с ней дело, уже в аду. Хотя… кто сказал, что все… кто-то мог уцелеть?

– Например, Меркулов, – помог ему контрразведчик. – Ты с ним не знаком, а вот наша следственная группа занималась им очень плотно. Вспомни, когда Лемур с Червонцем поняли, что раскрыты, они не побежали предупреждать Ферзя. Для них важнее было уничтожить улики, они знали, что взять Салмацкого, у которого «Ариадна», окажется не так просто, а вот для уничтожения улик требуется время. Не исключено, что между ними в Жёлтой была радиосвязь, так же, как есть сейчас у нас, но это уже детали. Салмацкий задержал вас с Рентгеном и Туманом, они зачистили лабу. И если бы у Тумана не оказалось «Ариадны», успели бы уйти до вашего появления. Вот почему Ферзь так уверенно уходил от преследования. Он знал, что у него в рюкзаке есть то, что поможет ему если не выпутаться из этой истории вообще, то хотя бы выбраться из страны живым и при деньгах. Все планы ему спутал Туман. У него были и «Ариадна», и честь офицера, и долг патриота, и нежные чувства к Лаванде. Слишком много для одного профессионала, идущего за тобой по пятам. Салмацкому пришлось тащить за собой заложника, чтобы его просто не пристрелили издали, как только представится такая возможность. В итоге он уходил медленно, рискнул приблизиться к Красной Зоне и проиграл. Что же касается Меркулова, то в день катаклизма он ушёл от людей Белова и скрылся. И если предположить, что он тогда выжил, то кое-что складывается, хотя и не всё. Во всяком случае, услугами Рашпиля в ту пору он пользовался вполне уверенно.

– И сейчас он по доброй традиции действует руками Общаковских? – уточнил Медведь. – А им-то всё это зачем? Мстят за подельников? Тоже хотят воды и медикаментов? Укрепляют авторитет?

– Вот тут и начинаются белые пятна. – Кварц в задумчивости постукивал карандашом по столу. – Допустим, с Меркуловым, если это он, всё более-менее ясно. Ему нужно вернуть утерянный способ использования электричества в Жёлтой Зоне, заодно заполучить технологию добычи воды и изготовления медикаментов. Всё это в совокупности позволит ему обитать в Жёлтой, как мы сейчас. То есть он становится недосягаемым для всех, сталкеры не в счёт, они не станут связываться с толпой блатных головорезов. Тогда Меркулов сидит себе на нашей базе и здравствует, финансирование из-за рубежа получает в обмен на информацию, образцы и так далее. Но что получает Рашпиль? Если всё то же самое, то зачем ему Меркулов? Тот становится не просто лишним, но даже опасным, так как способен организовать конкуренцию в Жёлтой Зоне. Плюс существование Меркулова уже само по себе Рашпиля раздражает, ведь Сёма стал авторитетом благодаря деньгам, связям и возможностям Меркуловской резидентуры. Сначала Рашпиль с удовольствием выполнял его указания и поднимался вверх по блатной иерархической лестнице, но теперь он всех высот достиг и в указаниях не нуждается. А Меркулов может рассказать о его карьерном взлёте много чего интересного. Уголовникам плевать на страну, патриотизм и тому подобное, но предлог они не упустят. Если выяснится, что Рашпиль – агент иностранных шпионов, пусть даже на самом деле он таковым никогда не был, многие захотят воспользоваться такой возможностью занять его место. Иными словами, как только Меркулов приведёт Рашпиля к воде и электричеству в Жёлтой Зоне, Рашпиль от него избавится. И Меркулов не может этого не понимать. Поэтому он всегда держал Сёму в неведении. Рашпиль и его зеки считали, что периодически выполняют заказы представителей неких олигархов, оппозиционных действующему правительству. И с его стороны было бы глупо менять эту политику сейчас. Кроме того, вспомни ту провокацию на сделке Водяного. Тогда нервные посетители дважды ненавязчиво подчеркнули, что пришли из Сосногорска, а там, кроме Общаковских, проживают только рабы. Как-то очень грубо. Тем более в свете всех попыток взять нас штурмом, о которых, кроме неясных слухов, ни одна из группировок никакой дельной информации не имеет. Нападения были организованы очень грамотно. Вот и скажи мне, зачем Рашпилю губить своих подручных в боях с нами, терять людей и авторитет, если он даже не знает толком, за что воюет?

– Особо незачем. – Медведь пару секунд размышлял. – Ради мести сложить под пулями почти сотню боевиков в нескольких безрезультатных попытках и после этого ещё и прямо засветиться на неудачной провокации… нелогично. Я бы сказал, что это вообще не Рашпиль.

– Именно, – одобрил его выводы Кварц. – Меркулов действует другими руками и использует их, как всегда, втёмную. У него нет возможности собрать армию и бросить на нас. Скорее он может устраивать силовые операции периодически, время от времени каким-то образом мотивируя на бой своих подручных. Большие и частые потери съедят его авторитет среди них, и они перестанут выполнять его требования. Поэтому Меркулов действует очень избирательно и вынужден тщательно рассчитывать свои шаги. А раз таковых за крайние четыре месяца не было, значит, он готовит против нас серьёзную операцию… – Контрразведчик недовольно вздохнул: – И её суть я пока просчитать не могу. На данном этапе понять большего не получается. Знать бы, где пригрелась эта сволочь, было б легче. Но он может быть где угодно: у Городских есть какой-то эфемерный Хозяин, у Наёмников полевых командиров второго эшелона больше двух десятков… У Вольных вообще каждое поселение – это самостоятельный лидер со своей командой, да и Нефтяники не имеют строгой вертикали власти. Теоретически он может скрываться даже среди Неприсоединившихся. Чтобы манипулировать подручными, такому профессионалу, как Меркулов, необязательно быть на виду, даже наоборот! Разве что в РАО его точно нет.

Кварц немного помолчал, погрузившись в раздумья, после чего негромко произнёс:

– Рентгена бы сюда. Такие головоломки по его части. Он узлы причинно-следственных связей распутывает виртуозно. Шерлок Холмс позавидует. Как только он вернется, нам станет гораздо легче. – Он закрыл глаза и медленно выдохнул, успокаивая боль в мозгу. – А пока буду думать… – Контрразведчик посмотрел на майора: – Медведь, ты зачем пришёл-то?

– Хотел поинтересоваться, вас, случаем, сны толковать не учат? – Здоровяк сделал крайне заинтересованную физиономию. – С точки зрения распутывания причинно-следственных связей? Например, увидел во сне ежа – к дождю.

– Почему к дождю-то? – озадачился Кварц. – Ты ежа с дождевым червём не путаешь?

– Потому что ёж – птица гордая, – принялся объяснять Медведь с предельно умным выражением лица. – Пока не пнёшь – не полетит! А не летают когда? Правильно, в нелётную погоду. А нелётная погода – это к дождю. Элементарно, Ватсон!

– Смейся-смейся, – обиделся Кварц. – У меня и без того голова пухнет от всего этого, а тут ещё Выброс, и ты приперся. Правду в народе говорят: беда одна не приходит!

– Мы не надолго! – пообещал здоровяк. – Часов на двадцать, не больше. Я ради этого и зашел.

– Добавить мне головной боли? – догадался контрразведчик. – Чтобы Выброс мёдом не казался?

– Угу, – радостно подтвердил Медведь. – А ты догадливый! Сразу видно – из ФСК! В общем, я предлагаю наладить оповещение о приближающемся Выбросе. Спасём много жизней, хорошее дело сделаем.

– Оповещение? – Кварц на секунду задумался. – Ты имеешь в виду Фантика? Можно передавать в эфире предупреждение, как только он забеспокоится, но сигнал не выйдет за пределы Жёлтой Зоны, а внутри неё никто, кроме нас, его не услышит.

– Надо сделать так, чтобы услышали, – спокойно произнёс Медведь. – Через границу Жёлтой и Зелёной можно, например, протянуть провода. А чтобы по ним никто к нам не пришел, передатчиков будет три: один наш, на базе, другой промежуточный, возле края Жёлтой. От него провода будут идти в Зелёную, к третьему, с которого сигнал уходит в эфир Зелёной Зоны. Если всё грамотно продумать, должно сработать. Сталкеров, что в Жёлтую зайдут, мы, может, и не спасём, но в Зелёной предупредим всех. У людей будет не меньше двадцати минут, чтобы укрыться. Сам знаешь, что такое лишняя секунда, когда не успеваешь добежать до какой-нибудь норы.

– Нас станут искать в десять раз упорнее, – обречённо нахмурился контрразведчик. – Возможность предугадывать Выброс захочет заполучить каждый. Это огромные деньги, если задаться целью.

– Вот ты и обдумай, как сделать так, чтобы у них ничего не вышло, – заявил майор. – Отморозков и уголовников мне не жаль, пусть хоть все передохнут. Но людям мы помочь можем. Ты что-нибудь надумал насчёт требования нашей научной группы относительно помощи специалистов?

– В процессе, – ответил тот. – Тут много факторов, которые необходимо учитывать. РАО невыгодно терять монополию на воду, это раз. Если те же Непры или Вольные начнут уходить в Жёлтую Зону на ПМЖ, потому что теперь там работают УИПы, это может привести к оттоку рабочей силы с объектов РАО, это два, да и уголовники тоже воспользуются ситуацией. Но самое главное – изобретение наших гениев опасно для Белова с Лозинским и их подельников из правящей верхушки. Если вакуумники начнут побеждать Ареал, может пропасть «Икс», это никуда не годится. А если вакуумники смогут превращать в «Икс» любую нефть или, чего хуже, обходиться без неё и давать более дешёвую энергию, это вообще катастрофа! На нефтяной игле сидит весь мир, но не забывай, что зарабатывает с этого совсем небольшая кучка толстосумов. И политику определяют именно они, так что я вижу серьёзные риски в том, чтобы просто взять и привести нашу научную группу в ЦИАП со всеми их находками. Как бы чего не вышло, чего-нибудь очень нехорошего. Так что пока думаю. И ты вместе с Выбросом мне мешаешь.

– Намёк понял, – Медведь поднялся со стула. – Уже ухожу.

Он вернулся в свою комнату, разулся и залез в спальный мешок. Казалось, что гудящая болью голова стала размером с тыкву и продолжает медленно увеличиваться, обещая в конце концов лопнуть по швам. Майор потёр ноющий затылок, подобрал лежащую рядом подушку, устало вздохнул и накрыл ею голову, укладываясь поудобнее.

Выброс закончился под утро. Сверлящая боль, монотонно терзавшая мозг измученным людям, внезапно исчезла, сменяясь ощущением лёгкости и спокойствия, и появилась возможность спокойно выспаться. Медведь проснулся к полудню, с чувством безграничного удовлетворения отсутствием головной боли, и первым делом направился в душевую. Остальные обитатели базы ещё спали, и майор, закончив водные процедуры, поднялся на крышу. Сейчас вряд ли кто-то решится на поход в Жёлтую Зону, но наблюдательный пост пустовать не должен, меры предосторожности обеспечивают безопасность, только если их соблюдать. Внизу раздалось тихое цоканье когтей по бетону, и майор опустил взгляд.

– Опять ты? – риторически вопросил он, глядя на сосредоточенно пыхтящего Фантика, преданно пожирающего его лишёнными зрачков жёлтыми глазами. – Перестань на меня таращиться!

Маленький монстр деловито заскрипел, плотно прижал друг к другу чешуйки и медленно, словно выслеживающий добычу охотник, двинулся вдоль периметра крыши. Медведь нашел это разумным, проверить состояние крыши после Выброса стоило в первую очередь. Он убедился, что УИП исправен, и направился вслед за кроликом. Через пятнадцать минут осмотр был завершен. Крыша оказалась в порядке, зато над растянутой над ней маскировочной сетью обнаружилась молодая Воронка. Аномалия висела в полуметре над поверхностью сети и пока на присутствие человека не реагировала. Зато на неё реагировало несколько Бродяг, неуверенно топчущихся около входных дверей базы. Полуистлевшие ходячие мертвецы, неуклюжими рывками переставляя непослушные ноги, то приближались к дверям, то ковыляли обратно, дёргаными движениями головы пытаясь направить пустые глазницы вверх, к месту нахождения аномалии. Мимо них, не обращая внимания на покойников, проносились разнокалиберные стаи мутировавшего зверья, стремящегося на вновь приросшие к Жёлтой Зоне территории. Застывший в зените мутно-голубой диск Солнца то и дело пересекали редкие стайки уродливых птиц. По всему выходило, что прошедший Выброс имел более высокую интенсивность. А раз так, то и активность мутантов в ближайшие двое суток будет много большей, нежели обычно.

– Это редкая удача! – заявил Степанов, едва Медведь обрисовал обстановку собравшимся в столовой людям. – Аномалия прямо над нашим лабораторным полигоном! Мы должны немедленно подвести под неё вакуумную пару и перенастроить фокусировку!

– Воронка оценит вашу галантность и спустится, чтобы лично пожать руки, – глубокомысленно изрёк здоровяк. – И останутся от надежды человечества только рожки да ножки.

– Мы всегда очень осторожны при проведении экспериментов! – заступилась за Степанова профессор Николаева. – И Никита Владимирович прав, нельзя упустить шанс изучить влияние вакуумной пары на аномалию! Такой возможности нам может больше не представиться!

– Главное, чтобы вы сами не представились, – вздохнул здоровяк. – С вашей-то постоянной осторожностью. Нет, я ни в коем случае не ставлю под сомнение вашу осторожность. Сломанные руки и обожжённые лица не в счёт, у нас теперь есть чудо-эссенция.

– Это был единичный случай, – смутился Степанов. – Два единичных случая. Мы сделали выводы и с тех пор разработали своего рода технику безопасности при работе с вакуумной парой!

– Что не может не радовать! – с оптимизмом подхватил Медведь и обернулся к молодому сталкеру: – Рас! На ближайшие сутки назначаешься ответственным за безответственность. Сидеть на крыше и глаз с Эйнштейнов не спускать! Они нужны нам живыми и здоровыми, даже если Воронка начнет играть с ними в догонялки. Вопросы?

– Вопросов нет! – доложил Рас и тут же поинтересовался: – А когда пойдём искать подземный вход в ГНИЦ? На прошлой неделе Общаковские опять туда новичков посылали. Двенадцать человек! Один даже был какой-то крутой самбист или кикбоксер, на воле какого-то важного полицейского убил одним ударом, ему пятнашку дали, так он с этапа сбежал и сюда, в Ареал! Рашпиль его сразу в бригаде старшим назначил, близким своим объявил, а через два Выброса в ГНИЦ отправил.

– И как всё прошло? – полюбопытствовал Медведь. – Проявил себя новый близкий?

– Ещё как! – коротко прыснул Рас. – Они как в ГНИЦ зашли, так сразу же в фойе Сторожа встретили. Кикбоксер этот на него бросился и с разбегу в прыжке вертушку как дал!

– Силён, силён! – Здоровяк сделал большие глаза. – Сторож тут же и умер? От смеха?

– Говорят, Сторож даже не покачнулся, – ответил молодой сталкер. – Взревел, как голодный медведь, это я не про вас сейчас говорю, и врезал кикбоксеру по башке ладонью. Голову и оторвало.

– Обиделся сильно, – определил Медведь. – Не любят они невоспитанных людей, которые без разрешения к ним в дом вламываются, да ещё и дерутся. Сторож – натура тонкая и чувствительная.

– Короче, там всяких разных чувствительных натур в пять секунд столько понабежало, что Общаковские рванули назад, не пройдя и шести метров, – продолжил рассказ Рас. – Сталкеры уже окрестили тот поход самой короткой экспедицией в ГНИЦ. Выбежать на улицу успели то ли пятеро, то ли шестеро и сразу же ломанулись в ближайшие развалины, прятаться. – Он покачал головой. – Все, кто из ГНИЦ выбегает, всегда так делают. Не понимаю почему! В развалинах Студня полно! Сталкеры, что с Общаковскими работают, прекрасно об этом знают и наверняка предупреждали не раз, зачем им терять в аномалиях вынесенную из ГНИЦ добычу! Но всё равно все бегут точно в развалины, именно в те, что напротив крыльца. Как раз в них Студня больше всего. Поговаривают, что неспроста это. Профессора людям мозги перемешивают, вот и не понимают они, куда бегут… В общем, все вляпались, кроме одного. Он про всё и рассказал. А через день умер, облучился сильно. Там ведь фон запредельный, у самого ГНИЦ. Глупо туда через центральный вход идти. Надо подземный вход искать!

– Попробуем завтра сходить, – пообещал Медведь, – если зверьё успокоится хоть немного. Посмотрим. Сам знаешь, кто в тех местах живёт. Очень не хотелось бы встретиться.

– А на пятый день? – Рас с надеждой окинул взглядом присутствующих. – Мы же послезавтра в Сателлит за Кнопкой поедем, пятый день не занят, может, сходим ещё раз?

За прошедшие месяцы ОСОП старался вести поиски подземного входа в ГНИЦ хотя бы раз между Выбросами. Для поисков использовали почти каждый свободный день, но в графике Спецотряда они выпадали нечасто. В первый день после Выброса идти в расположенный за ГНИЦ лес было чревато гибелью, возбуждённое зверьё металось по Ареалу, нападая на всё подряд. Тот медведь, на тропу которого ОСОП наткнулся в первые дни поисков, жил в тех местах постоянно, и по мере прочёсывания леса его следы попадались всё чаще. Встреча с ним ничего хорошего не предвещала, а встреча с ним в первый день после Выброса и вовсе была чревата тяжёлыми потерями вплоть до гибели всей поисковой группы.

На второй день активность мутантов заметно снижалась, но не прекращалась, обычно в это время ОСОП ходил на погибшие нефтепромыслы добывать «Икс» для собственных нужд, разыскивал разрушенные лаборатории и проводил раскопки складов Городка в поисках всего, что могло быть полезно научной команде. На третий день после Выброса начиналась «нелётная погода», зверьё успокаивалось, и пройти по лесу удавалось относительно спокойно. Если не возникало срочных забот, то весь день уходил на прочёсывание леса в поисках подземного хода согласно размеченным Расом квадратам. Четвёртый день был днём торговли Водяного, к сделкам тщательно готовились с самого утра: выставлялись посты скрытого наблюдения, прочёсывались окрестности, размещалась огневая группа, доставлялись бочки с водой. И хотя за крайние месяцы эксцессов на сделках Водяного не случалось, меры предосторожности ОСОП не ослаблял.

Пятые сутки после Выброса периодически бывали не заняты, и подземный вход начинали искать вновь, но посвятить поискам этот день удавалось не всегда: если у Кнопки выдавались отгулы, то операцию по её встрече и транспортировке проводили в пятый день. Кварц к этому мероприятию всегда приурочивал походы по торговцам и магазинам с целью закупки продовольствия и сбора информации, и на всё про всё зачастую уходили почти сутки. На шестой день всякая активность в Ареале замирала в ожидании Выброса, и даже ОСОП не отходил от базы на удаление свыше двух-трёх сотен метров. С самого утра часовой, несший службу на крыше базы, едва ли не неотрывно следил за Фантиком, и как только кролик начинал жалобно скрипеть и проситься внутрь здания, объявлялась тревога. И если Выброс затягивался, затягивалось и всеобщее ожидание, что не лучшим образом сказывалось на настроении людей. Вынужденное безделье не грозило лишь научной группе, и потому превращающиеся в домашний арест дни было решено отвести под стрелковые и рукопашные тренировки. В итоге Расу пришлось с сожалением признать, что заниматься поисками подземного входа часто нет возможности.

– Сходим и на пятый день, если успеем. – Майор кивнул на Кварца. – Зависит от подготовленных контрразведкой предложений. У нас тут появилась идея наладить оповещение о Выбросе. Для всех.

– Для всех?! – удивился Рас. – Круто! А то столько народу гибнет каждый раз! Вроде и ждут Выброса с самого утра шестого дня, но всё равно кому-нибудь да не повезет. То заметил не сразу – и добежать до укрытия времени не хватило, то перепуганное зверьё вместе с тобой в схрон ломится, тоже выжить хочет. И тогда там такое начинается… – Он удручённо покачал головой и посмотрел на Кварца: – А как мы это устроим? Ну, то есть за Фантиком мы наблюдаем, он забеспокоился и всё такое, а дальше-то как?

– А дальше, как обычно, великое множество проблем, особенно с конспирацией и безопасностью, – философски изрёк контрразведчик. – В Жёлтой Зоне нам, кроме себя, предупреждать некого – всё равно никто не услышит. Через границы Зон никакие сигналы не проходят, поэтому единственный вариант – это протянуть через неё провода. Тут и начинаются трудности. Медведь предложил дельный вариант: один передатчик на базе, второй у границы Жёлтой, третий в Зелёной. Связь между первым и вторым по радиоволнам, между вторым и третьим по проводам. Тогда выйти к нашей базе по проводу становится невозможно, так как его попросту нет. Вот только с каждым Выбросом Ареал шагает на двести метров плюс ещё на метр каждые сутки, то есть надо будет постоянно двигать третий передатчик, чтобы его не накрыло Жёлтой. Вопрос: как это организовать с наименьшей головной болью? Рано или поздно его найдут, и кто-то, например, наши таинственные недруги вполне могут устроить возле него засаду. Поэтому третий передатчик необходимо расположить в наиболее глухом месте, в идеале за ним должен кто-нибудь присматривать.

– Самая глухомань на северо-западе, – сообщил Рас. – Там только некоторые Неприки живут, да и тех мало. Нефтяных пятен там нет, зато мутантов полно и лес непроходимый. Но Неприки нам помогать не станут. Они из-за детей своих всех боятся, не рискнут связываться.

– Значит, придется самим двигать передатчики после каждого Выброса, – резюмировал Шорох. – Невелика трудность переставить две железяки и десять метров провода между ними.

– Работающее устройство сгорит сразу же, едва попадёт под Выброс, – заявил Степанов. – То же самое ожидает передатчик, оказавшийся в Шаге Выброса. Если мы хотим воплотить в жизнь именно этот план, то нам придется каждый раз обесточивать всю цепь. Возможно, имеет смысл проложить кабель на достаточно большое расстояние? Например, километр?

– Тогда его зарывать надо. – На лице молодого сталкера отразилось сомнение. – Иначе зверьё погрызёт. Как это мы такую канаву выроем? Да ещё и каждый месяц придётся рыть заново. Тут землеройная машина нужна или уйма человек с лопатами!

– И ещё кто-то должен своевременно производить замену элементов питания, – напомнил Капкан. – Аккумуляторы-то садятся. Вот приходим мы батарейки поменять, а на передатчике нашем всё Паутиной залеплено или Соленоид сидит. И что дальше?

– Поставим другой передатчик! – не унывал Шорох. – И выкопаем ещё одну канаву. Рас прав, нам землеройка нужна. В Тэбук нужно сходить, там их несколько было, я видел. Заодно «Икса» добудем. И передатчик там раньше был неплохой, только его сталкеры давно утащили.

– На Нефтенакопителе есть мощный передатчик! – сказал Рас. – Если при катаклизме не сгорел. Но к нему подобраться сложно. Там Миротворец крупный у самых домиков, и Магнит сверху висит. Сталкеры говорят, что в одном из строений живёт кто-то. Вроде раз нашлись храбрецы, полезли внутрь смотреть, но назад никто так и не вернулся. Ещё передатчик можно на Нейтралке или в Сателлите купить, но там таких покупателей СБ проверяет. Ещё можно в Городке на складах поискать, но там завалы трёхметровые и Студня натекло в каждую дыру! Можем и не пройти.

– У нас осколков не хватит, если после каждого Выброса новые передатчики делать. – Профессор Николаева аккуратно поправила лацкан идеально чистого и только что отутюженного лабораторного халата. – Кроме того, до конца не ясно, как будет вести себя электрический сигнал при переходе по проводу из Зоны в Зону. Мы подобных экспериментов не ставили. Потребуется провести некоторое количество исследований, чтобы это понять, но мы стеснены в доступной нам длине провода, так как у нас почти не осталось проводов с пониженным удельным сопротивлением.

– Ну, проводов мы достанем сколько угодно, – улыбнулся Медведь. – Нам не привыкать лазать по развалинам. На Нефтенакопителе есть здоровенная бобина, я видел. Точно такие же использовались в полевых лабораториях ГНИЦ.

– Есть ещё один аспект, который добавит проблем, – вступил в обсуждение Айболит. – Из Зоны в Зону радиосигналы не проходят, а Ареал по своей форме есть шар, наполовину вкопанный в землю, точнее – несколько концентрических шаров. Вот и получается, что если мы поставим третий передатчик, скажем, на Западе Зелёной, то на Востоке его никто не услышит – сигнал увязнет в барьере между Зонами. Чтобы охватить всех, нам придётся выставлять четыре передатчика, по одному с каждой стороны света. А может, и больше. Или устанавливать сеть ретрансляторов. Для этого, кстати, специалисты нужны, а у нас только Никита в прошлом радиолюбитель.

– Это нереально. – Кварц немедленно отверг эту версию. – Обслуживать четыре передатчика в режиме полной секретности долгое время мы не сможем. Очень быстро множество желающих начнут их искать и в конечном итоге найдут. О том, чтобы регулярно рыть километровые траншеи на Юге и Востоке, речь вообще не идёт. Это слишком оживлённая местность.

– Но я всё-таки предлагаю попробовать, – произнёс Медведь. – Хотя бы знать будем, возможно ли это в принципе. Если не получится людей о Выбросе предупреждать, может, будем вытаскивать всё это хозяйство на границу между Жёлтой и Зелёной, когда уходим в Зелёную Зону работать. Будет связь базы с отрядом, тоже неплохо. В случае чего сигнал подать можно.

– Если заниматься этим проектом, то прежде всего необходимо изготовить все составные части цепи, – подытожил Степанов. – Нам потребуются три передатчика в хорошем состоянии. Желательно, чтобы один из них был достаточно мощным, мы установим его на базе в качестве основного устройства. Из двух других соберём наш ретранслятор. Я составлю список сопутствующих узлов и элементов, которые нужно достать.

– Значит, пойдем на Нефтенакопитель, – подвёл итог Медведь. – Этот объект являлся одним из приоритетных, охранялся тщательно, и передатчиков там было два: основной и запасной. Запасной наверняка был обесточен и при катаклизме сгореть не мог. Если его не разбило ударной волной, то передатчик у нас будет.

– Идти лучше всего завтра, – вздохнул Рас. – Зверьё ещё всполошенное, и сталкеры в Жёлтую не пойдут. Эх, опять подземный ход не получается искать…

– На пятый день точно поищем, – ободрил его Медведь. – Найдём рано или поздно, лес не бесконечный. Ты лучше думай, что дальше делать будем. Зайти в ГНИЦ несложно. Вот выйти…

– Я придумаю! – Молодой сталкер решительно тряхнул головой. – Кто-то туда ходит, ни секунды не сомневаюсь! А раз они проходят, то и я пройду. Мне бы только планы подземных этажей достать!

– Что-то я на эту тему в Кабаке слышал. – Кварц недовольно погрозил Расу пальцем. – Какие-то умники впятером ходили в Квартал РАО в Ухте, лазили в руины пожарной части как раз с этой целью. Вернулся только один. Говорят, Зыбь там теперь живёт, очень большая. Троих сожрала мгновенно, едва на первый этаж зашли. Никто даже не понял, где её основное тело, рванулась из всех щелей сразу. Оставшиеся двое дали дёру, но один из них запнулся, упал на битый кирпич и потерял сознание. А когда встал, то был уже очень спокоен и неторопливо потопал в Эпицентр.

– Под Зов попал, – определил Рас и разочарованно поморщился: – Видать, Зыбь разрослась сильно и теперь издалека зовёт. Блин, ну почему мне так не везёт? В прошлый же раз она в ангаре сидела спокойно и стену с планом закрывала лишь наполовину!

– Кто-то опять ходил к ГНИЦ? – Медведь посмотрел на него в упор. – Острая нехватка незабываемых приключений застала врасплох? А как же клятвенные обещания?

– Я к ГНИЦ не ходил! – Рас преданно хлопал глазами. – Я случайно мимо шёл, это не считается! Угол срезал, хотел дорогу сократить, я пару мест заприметил, где после Выброса могут меты появляться, вот и пошёл проверить, вдруг ещё раз «Грелка» попадётся, а то у нас одна на всех! А по Сенюкова сейчас угол срезать можно, там три Выброса назад Мясорубка исчезла, что дорогу закрывала. Вот я и пошёл, а тут…

– … а тут смотришь, – подхватил Медведь, – ГНИЦ стоит! Ни фига себе! Совсем рядом! И когда только он к тебе подбежать успел? Но обещание есть обещание, и потому пришлось в пожарку лезть.

– Ну… – поник молодой сталкер, – оно само как-то так получилось… Я не планировал, честно.

– Рас! – Здоровяк поднёс к его лицу огромный кулачище величиной с Расовскую голову. – Вляпаешься – убью! Поломаю твою чахлую тушку и руки с ногами местами поменяю.

– Почему это «чахлую»? – обиделся Рас. – Я тут не самый худой, между прочим! Например, я здоровее Айболита… и ещё Водяного!

– Если только на пару сантиметров. – Водяной гордо расправил плечи, но тут же забросил это дело, занявшись откупориванием следующей бутылки с водой. – Но после того как над тобой поработает Зыбь, баланс сил изменится в пользу Фантика. Думаю, он будет покрупнее тебя.

– Да понял я всё! – отмахнулся от всех Рас. – В ГНИЦ нельзя, в пожарку нельзя, на Сенюкова тоже нельзя. В лес за ГНИЦ в одиночку я и сам не пойду. Мы так никогда вход не найдём…

– Я лично его найду специально для тебя. – Медведь закатил глаза к потолку. – Ты только в одиночку туда не лазь. Нас и так совсем немного, ещё только потерь не хватало. – Он положил на стол огромную ладонь, подводя итог обсуждению: – Завтра в восемь утра выдвигаемся к Нефтенакопителю.

Звериная тропа сильно петляла между деревьями, густо облепленными синим мхом с жёлтыми потеками, и Медведь внимательно обводил взглядом мутирующий подлесок. Превратившиеся на треть в нечто иное, чуждое земной природе, кустарники ещё можно было узнать, но чем ближе тропа подходила к Красной Зоне, тем меньше вокруг виднелось привычных глазу листьев и веток. Из поросшей синей травой земли вверх тянулось что-то водянисто-пупырчатое, местами переходящее в обычные кусты, но тут же вновь расслаивающееся на кривые пальмово-папоротниковые отростки и узловато-сплющенные лианы. Крадущееся в глубине растительности зверьё не издавало звуков, и лишь красные пятна тепловых сигнатур живых существ, тускло просвечивающие сквозь заросли, выдавали близкое присутствие опасных мутантов.

Наушник УИПа лениво пискнул в ухо, и Медведь скосил глаза на укреплённый на предплечье прибор. Слева, сразу за залитой Студнем ямкой что-то есть, ровно в двух метрах, раз УИП едва цепляет аномалию. Майор поправил ремень висящего на груди «Печенега» и немного замедлил шаг, чтобы не догнать идущего впереди Водяного. Эта тропа натоптана лосями и по меркам Жёлтой Зоны очень широка и просторна, именно поэтому тут приходится быть ещё осторожнее, чем везде. Удобная дорога интересна всем, и надежно укреплённый в затылочном кармашке шлем-сферы «Филин» очень убедительно это доказывал. Только в данный момент вокруг двигающегося по тропе Спецотряда кралось, ползло и таилось не меньше трёх десятков различных мутантов. В основном мелочь, но есть и пара кабанов. Эти на нападение не отважатся, они хорошо чувствуют количество людей и степень их уверенности в своём оружии. А вот с лосями на узкой тропе лучше не сталкиваться. Двухметровая груда мышц с мощными гипертрофированными рогами не защищённого «Латником» человека пробивает насквозь, а защищённому ломает грудную клетку, словно удар каблука по спичечному коробку. Скорее всего «Эмку» лосю не пробить, а экспериментальную «Эмку» тем более, но столь мощный удар отшвырнёт человека на несколько метров, а это влечёт за собой целый спектр малоприятных удовольствий, от переломов конечностей до попадания в аномалию. Поэтому в колонне ОСОПа Медведь шёл вторым, сразу за Водяным, чтобы иметь возможность в случае опасности мгновенно прикрыть проводника огнём, а весь личный состав Спецотряда на марше не пользовался «Невидимками». Пусть зверьё заранее чувствует приближение людей и уходит с тропы прежде, чем окажется загнанным в угол.

– Медведь – Расу, – тихо зашептала рация. – Медведь, ответьте Расу!

– На связи. – Здоровяк проводил взглядом особенно крупное тепловое пятно, бесшумно скользящее в гуще сине-жёлтых зарослей. Похоже, волк-одиночка. – Наш фан-клуб отстал?

– Куда там! – ответил Рас. – Бредут по нашим следам, как поломанные куклы! Мы двигаемся быстрее, расстояние увеличивается, но они всё равно идут. А если они за нами до самого схрона доковыляют? Что делать станем?

Рас шёл замыкающим колонну и наблюдал за Бродягами. Едва Спецотряд покинул базу и выдвинулся в сторону Нефтенакопителя, блуждавшие вокруг здания четверо Бродяг немедленно собрались в неплотную группу и направились следом.

– Надо пользоваться случаем, – глубокомысленно изрёк Медведь. – Рас, пойди спроси у них, может, они согласятся с нами на Нефтенакопитель сходить и передатчик обратно дотащат? Чтоб самим на горбу не волочь?

– Они молчаливые какие-то! – Молодой сталкер коротко хихикнул и добавил уже серьезно: – Если не оторвемся, то, пока квадрики из схрона будем доставать, они нас нагонят, это точно. Очень настойчиво ковыляют, прямо через кусты, зверей распугивают. Может, сетью их повяжем?

– Выйдем в Зелёную – посмотрим. – Майор секунду размышлял. – Если не найдут себе другого направления, то так и поступим. Пока пусть идут, раз не мешают.

От базы до Нефтенакопителя по прямой было почти восемьдесят километров. На такой пеший переход по Жёлтой зоне даже с Водяным требуется порядка четырнадцати часов только в одну сторону, и потому Спецотряд пользовался более экономичным маршрутом. Первый час двигались по Жёлтой, обходя Ухту с запада, потом выходили в Зелёную и вскрывали схрон с квадроциклами. Далее на транспорте перемещались уже на восток, держась у кромки Жёлтой Зоны. Водяной, восседающий за рулём головной машины, лихо вёл квадроцикл по одному лишь ему понятному маршруту, и даже Рас признавался, что никогда бы не попёрся таким путём, да ещё на скорости в сорок–пятьдесят километров в час. По Зелёной Зоне даже с автомобильным УИПом не ездят больше двадцати, разве что только по надёжной дороге, не раз проверенной после Выброса. В результате до нужного места доезжали за два часа, маскировали транспорт и вновь углублялись в Жёлтую. Дальше к Нефтенакопителю шли почти по прямой, на что уходило ещё два часа. В целом дорога в одну сторону занимала до пяти часов, примерно столько же тратили на поиски внутри объекта, после чего отправлялись в обратный путь. Если не случалось накладок, на базу удавалось вернуться к исходу суток. Однако без эксцессов обходилось не всегда, и потому максимальная боевая готовность поддерживалась на всём протяжении того или иного марша.

Водяной свернул с тропы вправо, бодро проходя мимо двух синюшных берез, и Медведь мысленно хмыкнул. По всем приметам тут должна висеть Паутина. По привычке он сверился с УИПом. Прибор попискивал, выводя на дисплей обозначения Паутины, растянувшейся слева и справа от деревьев, но именно здесь было чисто. Водяной никогда не ошибается, и каждому в отряде жутко интересно, как ему это удается. Парадокс в том, что больше всех это интересно самому Водяному, понятия не имеющему о природе своей способности. Он так и не понял полностью, что такое аномалии, воспринимая их по-своему, как говорил Рас, словно Зомби или дикий зверь. Даже в «Мембране», находясь внутри Токсика или газовой аномалии, Водяной испытывал страх, а войти в Оковы отказался наотрез, несмотря на то что ему выдали «Отмычку» и Рас, имея точно такой же мет, чуть ли не танцевал перед ним посреди ставшей безвредной аномалии. Водяной заявил, что «туда идти нельзя», и не сдвинулся с места, словно наткнулся на невидимую стену в полушаге от Оков. При этом он любил свернуть из листа бумаги самолётик и запустить его с крыши через живущую за базой Плешь. Трёхметровая в ширину и почти шестиметровая в длину аномалия медленно ползала по прямой от одного угла базы к другому, и Водяной, указывая на летящий над ней самолётик, очень удивлялся тому, что Плешь его не жрёт.

Мир вокруг Медведя привычно перевернулся, возвращаясь к своему естественному состоянию, в котором небо синее, а трава зелёная, но не наоборот, и майор немедленно окинул взглядом окрестности. В Зелёной Зоне народа хватает, и многие рискнут пойти на промысел во второй день после Выброса ради возможности избежать встречи с бандитами. Выбор «мутанты или уголовники» однозначным не назовёшь, отметил про себя Медведь, в первые два дня животные донельзя кровожадны, зато после… после, прежде чем произнести термин «зверьё», ещё предстоит хорошо подумать, к кому именно он относится.

– Вошли в Зелёную, – негромко произнёс в эфир майор, убедившись, что Спецотряд пересек незримую границу в полном составе. – Личному составу применить «Невидимки» и увеличить дистанцию. Рас, что там с нашим фан-клубом?

– Идут, – сообщил молодой сталкер. – Слишком близко до них, могут и не потерять нас даже с «Невидимками». Они меня видят. То есть им нечем, но я от них на расстоянии видимости.

– Цепляй «Невидимку» и двигай в головной дозор, – приказал Медведь. – Шорох, на тебе тыл.

Майор извлек из подсумка свою «Невидимку» и принялся быстрыми движениями распаковывать набедренный карман, предназначенный для применения метаморфитов. Неровная полупрозрачная капля величиной с куриное яйцо коснулась кожи, и Медведь удовлетворённо хмыкнул, запаковывая карман. Вот так-то лучше. «Невидимка» скрывает своего носителя от «Филина», а без него не обходится ни один отряд, будь то боевики, уголовники или простые старатели. Хотя бы один мет на всех, но возьмут, ведь он показывает не только тепловые сигнатуры, но и Студень. А это зачастую является самым главным.

– Медведь, они от меня не отцепляются никак! – недовольно зазвучал эфир голосом Раса. – «Невидимка» не помогла, я к ним близко слишком, они меня видят, только не знаю чем! Может, мне от них спрятаться? Вдруг потеряют!

– Бегом марш к Водяному! – Медведь скрыл улыбку. – Мы разберёмся сами. Пусть пока подходят.

На Зомби и Бродяг молодой сталкер реагировал немного болезненно. Будучи уроженцем этих мест, Рас поневоле знал или когда-то встречал многих из тех, кто впоследствии стал разгуливать по Ареалу с горящими маниакально-бездушной злобой глазами или вообще без таковых, и потому без крайней нужды стрелять в бывших некогда людьми существ не любил. Помня историю о его отце, к подобной реакции в Спецотряде относились с пониманием, тем более что парнишка был настоящим асом сталкерского дела и имел фантастический нюх на метаморфиты. Рас умудрялся находить их даже там, где по логике вещей их быть не могло – на ровном месте. У парня имелась собственная теория на этот счёт, согласно которой он старался вычислить место нахождения очередного мета. Благодаря ему ОСОП теперь был укомплектован метаморфитами роскошнее, чем в бытность свою до катаклизма. Рас сразу заявил, что торговые сделки Водяного не нужно растрачивать на то, что он насобирает и сам, пусть покупатели несут осколки, «Шестое Чувство», запчасти и сложное оборудование для научной группы, остальное он берёт на себя. Уже через месяц Медведь точно знал, почему ныне погибший Поисковый Отдел РАО столь сильно ценил молодого сталкера и прощал ему мелкие грешки. В плане поиска метов Рас обладал невероятной плодовитостью и с легкостью заменял добрый десяток обычных поисковиков.

На данный момент каждый боец ОСОП имел на вооружении «Невидимку», «Филина», «Энерджайзер», «Светлячка» и по три «Примуса» на брата, идеально подобранных по размерам. А для Медведя молодой сталкер умудрился где-то выкопать «Филин» и поистине уникальных размеров, его пришлось буквально вбивать в штатный карман шлем-сферы. Зато настолько крупный мет очень выгодно выделялся на фоне других своим радиусом действия. Это позволяло заранее замечать противника, вооружённого «Филином» обычных размеров, оставаясь при этом для него вне зоны видимости. Помимо стандартного комплекта, в отряде имелись три «Отмычки» и одна «Грелка» – мет, защищающий от радиации, вещь очень редкая и пользующаяся немалым спросом. Сам Рас говорил, что обязательно добудет таких метов для каждого, потому что «на Водяного надейся, но сам не плошай». Но больше всех находками Раса был доволен Айболит, которого молодой сталкер обеспечил медицинскими метами, как заявил однажды санинструктор, «на год вперёд».

– Медведь – Базальту! – раздалось в эфире. – Движение по левому флангу! Дистанция тридцать метров, «Филин» даёт восемь крупных отметок, быстро приближаются! Похоже, лоси!

– Всем рассредоточиться за деревьями! – Медведь быстрым взглядом окинул окружающую местность, прикидывая возможную диспозицию. – Без команды не стрелять! Попробуем их пропустить.

Бойцы, сверяясь с УИПами, быстро сходили с тропы и укрывались за деревьями. Сине-жёлтый камуфляж ОСОПовских «Эмок» сливался с древесными стволами, покрытыми синюшным с жёлтыми потёками мхом, и спустя секунду тропа и её окрестности опустели, словно были безлюдными всегда. Через несколько мгновений из лесной чащи, расшвыривая вокруг фонтаны содранной с кустарника листвы и обломки веток, вырвался табун почти трёхметровых тварей угрожающего вида. Бугристые, покрытые клочками синей шерсти тела, испещрённые наростами грязно-жёлтой чешуи, толстые копья рогов, местами поражённые гнилью и роняющие наземь капли ядовитых выделений, копыта, мутировавшие в мощные строенные обрубки, ощетиненные когтями, – сходиться в бою на открытой местности с мчащимся на тебя лосем-мутантом означало верную смерть. Заранее набравший скорость лось способен продолжать атаку даже под градом пуль, будучи фактически мертвым, а столкновение с мчащейся на скорости в полсотни километров в час пятисоткилограммовой тушей не сулило ничего хорошего даже хорошо защищённому человеку.

Медведь осторожно высунулся из-за края дерева, разглядывая сверкающие безумным бешенством жёлтые глаза без зрачков. Звери сильно возбуждены и агрессивны, раз двигаются через лес напролом. Передовые особи стремительно приближались, и «Филин» майора выводил в глубине зарослей всё новые отметки. Вожак, могучий трёхметровый мутант, возвышающийся над остальными сородичами, огромным прыжком перемахнул приличных размеров рытвину, до половины заполненную Студнем, и оказался на тропе. Не останавливаясь, он изменил направление движения и помчался по ней, быстро сближаясь с замершим за деревом Медведем. В том, что тварь точно знала его местонахождение, сомнений не было, и майор медленно убрал голову за древесный ствол, скрываясь из поля зрения взбешённого животного. Дерево должно выдержать столкновение, Жёлтая Зона еще не поглотила его, и древесина не потеряла былой прочности. Тем более что убежать от столь быстрого мутанта всё равно невозможно, единственный шанс убить его и при этом остаться в живых – заставить потерять скорость.

Вожак, оказавшись на ровной тропе, помчался ещё быстрее и издал резкий пронзительный визг, тряся губами и разбрызгивая сгустки зеленоватой слюны. Рвущаяся через синеватый кустарник стая подхватила крик, разразившись режущими ухо воплями, ничем не похожими на голоса привычных для человека животных, и ринулась следом.

– Медведь, они идут по тропе прямо на тебя! – вышел в эфир Капкан. – Если ударят в дерево всем стадом, снесут к чёртовой матери! Может, центр стада гранатой накрыть?

– Если вожак ударит – стреляй! – Майор оглянулся, рассчитывая, успеет ли в экстренном случае сменить позицию, но индикация УИПа тревожно тянулась в сторону следующего дерева, а до другого было почти пять метров забитого густым кустарником пространства. Можно и не успеть.

В следующую секунду громадный вожак промчался мимо, и следующее за ним визгливо кричащее стадо захлестнуло дерево, словно штормовая волна. Хрипящие гиганты проносились мимо вжавшегося в древесный ствол Медведя на расстоянии считанных сантиметров, едва не задевая замершего человека, и мчались дальше, не сбавляя скорости. Спустя несколько мгновений мутанты скрылись за поворотом тропы, и майор осторожно вышел из своего укрытия. Пространство вокруг его дерева, ещё каких-то десять секунд назад представлявшее собой заросший кустарником подлесок, превратилось в широкую просеку, перепаханную мощными когтями и усеянную разодранными в клочья обломками ветвей, рваной листвой и вывороченными корнями. Медведь открыл лицевой щиток шлем-сферы и вытер выступившую на лбу испарину. На этот раз повезло.

– Ни фига себе! – выдохнул Рас, выныривая из-за деревьев по другую сторону тропы. – Подлесок как бульдозером срезало! Аномалии без УИПа видно! – И действительно, по отдельным островкам нетронутой растительности, одиноко маячившим посреди вспаханной стадом земли, без труда угадывались места расположения близлежащих аномалий. – Куда это они рванули из Жёлтой с такой целеустремленностью?! Там, впереди, по-любому что-то происходит!

Словно в подтверждение его слов, со стороны скрывшегося в лесу стада раздались далёкие автоматные очереди. Беспорядочная стрельба быстро разгоралась, прирастая новыми участниками перестрелки, и неожиданно стихла, сменяясь напряжённой тишиной.

– Со стороны нашего схрона стреляли, – на слух определил Медведь. – Не нравится мне это… Идём туда! Группа Базальта обходит схрон слева, Водяной, ты с ними. Рас, пойдёшь с нами, идём в лоб, за сто метров сходим с тропы и двигаемся под прикрытием подлеска. Смотреть в оба! Вперёд!

Предположения майора оказались верными. Едва Спецотряд вышел к краю лесного оврага, на дне которого располагался схрон с квадроциклами, взорам бойцов предстала картина настоящего побоища. Посреди распаханной когтистыми конечностями зверья местности лежал десяток обезображенных трупов, вокруг было разбросано разбитое оружие и куски разорванного снаряжения. Пара лосиных туш, густо испещрённых пулевыми отверстиями, истекала кровью у перевёрнутого набок и раздолбанного вдрызг квадроцикла, остальное стадо ушло дальше, оставив за собой след из деревьев со свежевыломанными ветвями толщиной в руку.

– Это наш квадрик! – возмущённо затрещала рация голосом Раса. – Бандюки схрон нашли!

– Вижу снайперскую лёжку, – сообщил Байкал. – Снайперу раздробили голову копытом. Медведь, похоже, нас ждали. Это была засада с приманкой. Мы должны были увидеть вытащенный из схрона квадроцикл и вывалить толпой на край оврага для разборок. Тут нас всех и валят.

– Ещё две лёжки левее десять и двадцать, – вклинился в эфир голос Базальта. – На полдесятого от тебя пулемётное гнездо. Пулемётчика пробило рогами насквозь, рука здесь, а тело в трёх метрах. Повреждения пулемёта отсюда оценить не могу, но боезапас не израсходован полностью.

– Ждали нас, ждали, а тут такая конфузия вышла, – сокрушенно покачал головой Медведь. – Байкал, Базальт – охранение, Шорох – твой тыл. Выходим. Рас, Айболит, займитесь досмотром трупов. Капкан, Водяной, пойдем посмотрим, что со схроном.

Несколько минут Медведь бродил по овражку, изучая следы произошедшего. Судя по всему, схрон ОСОПа бандиты обнаружили ещё до Выброса, и засада сидела здесь не меньше суток. К концу пятого дня уголовники ушли, но сегодня утром вернулись вновь, опередив Спецотряд на полчаса-час, не больше. Сам схрон, оборудованный два месяца назад на дне оврага, был разграблен полностью. Бандиты сняли дёрн и жерди, перекрывающие часть его дна и образующие неглубокую землянку, и попытались вытащить оттуда квадроциклы. Первую машину, не мудрствуя лукаво, просто завели и начали выкатывать. В этот момент сработала мина-ловушка, кому-то досталось, о чём свидетельствовали клочья одежды, скрючившиеся от запёкшейся крови, сам квадроцикл стал бесполезным металлоломом. С остальными машинами уголовная братия вела себя более внимательно. Два квадроцикла угнали неповреждёнными, четвёртый, похоже, зацепило взрывом ловушки, завести его не смогли и потому вытащили на край оврага и поставили на видное место в качестве приманки.

– Какие грамотные уголовники пошли, – скривился Капкан. – Три ловушки сняли и даже мины с собой уволокли! В следующий раз я организую кое-что посложнее! – пообещал он.

– Странно, что они так долго нас дожидались, – задумчиво произнёс Медведь. – С чего бы это? Рас! Часто уголовники так делают?

– Если схрон большой – почти никогда, – откликнулся молодой сталкер. – А зачем им? В большой схрон может вернуться большой отряд, стрельбы не избежать, ещё убьют кого! А так забрали товар и ушли. Вот маленькие схроны пасут часто, ждут сталкеров с добычей, вдруг повезёт.

– Разобрались, чьи это боевики? – Медведь бросил взгляд на УИП и обогнул чистое ровное место, от которого тянуло чем-то тяжёлым, словно нависший над головой молот копра, и при этом совершенно незримым. Судя по пиктограмме на дисплее, рядом сидел Раздиратель.

– Что-то не могу понять, – озадаченно ответил Рас. – Почти все с зоновскими наколками, двое в ОМОНовском камуфляже, и у них с собой ничего нет! Пара «Филинов»… «Невидимка» у снайпера… странно. Бандюки с собой много чего таскают, это Наёмники на исполнение контракта не берут ничего, что может их выдать. Отсутствие всего их и выдаёт, кстати. А тут – странная какая-то банда.

– Ясно, – нахмурился Медведь. – Наши таинственные доброжелатели снова в деле. Рас, зафотографируй всё тщательно. Кварц потребует любую мелочь, эта засада по его части.

– Что теперь делать будем? – Молодой сталкер достал из подсумка маленький цифровой фотоаппарат и принялся делать снимки. – Без квадриков восемьдесят километров до утра топать придётся! Возвращаемся на базу? – Он заснял разбитый квадроцикл с валяющимся подле него трупом с нескольких ракурсов и недовольно вздохнул: – Эх… квадрики жалко… столько времени на них копили. Теперь всё по-новой!

– Пока сворачивать операцию не будем, – решил здоровяк. – Нам нужен транспорт. Если мы…

– Медведь – Шороху! – Шипение эфира оборвало его на полуслове. – Вижу Бродяг, что шли за Расом. Двигались точно на нас, пять секунд назад остановились, топчутся в нерешительности и озираются по сторонам. В глубине леса «Филин» даёт тепловые отметки!

– В фан-клуб Раса вступили новые участники? – нахмурился Медведь. – Количество целей?

– Уже вижу не меньше двух десятков! – ответил боец. – Двигаются рассредоточенной по фронту группой в нашу сторону, отметки продолжают появляться, идут очень уверенно.

– Уходим в заросли, быстро! – Медведь рывком снял с груди «Печенег». Ходить толпой через забитый аномалиями лес могут только одни существа. – Шорох, ко мне! Всем проверить контакт с «Невидимками»!

Боевые группы бегом исчезли в лесной чаще, быстро удаляясь от оврага с разграбленным схроном, и залегли в густом подлеске, торопливо занимая позиции на безопасных участках местности. ОСОП изготовился к бою и замер. Зомби появились через минуту. Среди деревьев замелькали бегущие фигуры, ощетинившиеся оружием, и порыв слабого ветра донёс до затаившегося Спецотряда вонь годами не мытых тел. Вооружение, камуфляжи, «Латники» – всё выглядело так, будто сошло с конвейера минуту назад, и испачканные лица и кисти рук никак не вязались с идеальной новизной снаряжения. Зомби бежали молча, монотонно и неторопливо, словно заведённые механизмы, их стеклянные взгляды равнодушно смотрели вперед, не глядя ни под ноги, ни по сторонам, но при этом никто из них не падал и даже не спотыкался.

Медведь насчитал больше двухсот существ, когда-то бывших людьми, когда их отряд достиг края оврага и остановился. Зомби синхронно замерли, будто превратились в изваяния, и не двигались с места, по-прежнему уставившись перед собой безразличными взглядами. В самом центре отряда один из них, вероятно, командир, сделал несколько шагов вдоль оврага, глядя вниз, после чего медленно окинул взглядом место гибели бандитской засады и истекающие кровью туши лосей. В ту же секунду все Зомби, словно по команде, синхронно опустили головы, разглядывая свой участок земли, как будто каждый из них изучал некую часть местности и после части эти будут сложены кем-то другим в единую картину, подобно элементам мозаики. Их командир сделал несколько шагов, всё так же монотонно двигаясь меж своих подчинённых, и остановился. Он перестал разглядывать место боя и направил взор вперёд, туда, куда ушло лосиное стадо. Все Зомби, как один, подняли головы и синхронно продолжили бег.

Едва их отряд удалился от оврага на пару десятков метров, следом за ним появился второй, не менее многочисленный. Второе подразделение Зомби не обратило на разбросанные по краю оврага трупы никакого внимания и проследовало за первым. В замыкающей отряд шеренге мелькнула знакомая расцветка ОСОПовского камуфляжа, и Медведь невольно оторвал взгляд от пулемётного прицела, всматриваясь в ряды бегущих с нечеловеческой однообразностью движений существ. В следующую секунду бегущая плотной группой тройка Зомби остановилась, отставая от других, и все трое синхронным движением посмотрели в сторону Медведя. Мгновение бывшие некогда бойцами Спецотряда существа вглядывались в густой кустарник, покрытый жёлтой сыпью. Не увидев ничего, они внимательно осмотрелись вокруг, всё так же медленно поворачивая головы в разные стороны, и продолжили бег, догоняя ушедшее вперёд подразделение. Медведь беззвучно выдохнул.

– Коля, ты видел? – Голос Айболита в эфире звучал надтреснуто и болезненно. – Это же… – Санинструктор осёкся и замолчал, оставляя эфир саднить незримой болью.

– Да, это они. – Майор на мгновение закрыл глаза и тихо произнёс: – Временами я хочу оказаться в Сателлите. В здании Управления РАО, поближе к Совету Директоров. – Он сделал короткий резкий выдох и поднялся на ноги, подхватывая «Печенег»: – Идем за ними. Посмотрим, по какому поводу объявлены массовые народные гуляния.

Звуки внезапно вспыхнувшей перестрелки донеслись со стороны Ухты через час марша, когда Спецотряд приближался к её окраинам. Неожиданностью это не стало: подразделения Зомби целеустремленно двигались куда-то по прямой, и их курс неизбежно пролегал через город. ОСОП на бег не переходил, смысла тратить силы на игру в догонялки с Зомби не было, и на момент начала боя Спецотряд отставал от них почти на час.

– Я было обрадовался поначалу, подумал, что Тёмный Властелин решил зачистить Ухту! – Рас догнал Медведя и хмуро кивнул в сторону приближающегося города. – Давно пора. С некоторых пор там людей нет, только зверьё всех мастей.

– Передумал? – Майор разгерметизировал шлем-сферу, чтобы лучше слышать собеседника.

– Зомбаки от Жёлтой Зоны по прямой прут, не сворачивая. – Молодой сталкер показал Медведю УИП с выведенной на дисплей картой Джи Пи Эс навигатора. – Если эту прямую через Ухту продлить дальше, то она проходит через Нижний Одес. Я думаю, в Тэбук они идут.

– Что-то какая-то уж больно странная прямая, – усомнился Медведь. – Даже до Красной Зоны дотягивает едва по касательной, если вообще дотягивает. К Эпицентру точно не ведёт.

– Эти Зомбаки не шли из Эпицентра, – объяснил Рас. – Они Выброс пережидали где-то недалеко, может быть, даже прямо в Жёлтой Зоне. Вот и пошли в Нижний Одес по прямой, как только собрались с силами.

– Четыре сотни стволов – это полноценный батальон, – нахмурился майор. – Крайний раз такую толпу Зомби я видел очень давно, в тот день, когда Тумана впервые увидел. Там, в Нижнем Одесе, целая война должна идти, чтобы такое количество вечномолодых красавцев притянуть!

– Два Выброса назад в Тэбук пробралась промысловая бригада Нефтяников, – вспомнил молодой сталкер. – Поговаривают, что это заказ Общаковских, потому что охрана у тех промысловиков из боевиков Рашпиля. Может, из-за этого что и случилось.

– Нефтяники с Общаком? – удивился Медведь. – У них же вроде с Наёмниками и Сателлитом сейчас союз. Или уже всё?

– Нет, союз в силе, – уверенно ответил Рас. – О расторжении бы такой слух прошел, что не пропустишь! Думаю, это частный интерес был. Кто-то из бригадиров Нефтяников захотел подзаработать, а Наёмники контракт не взяли, потому как свободных подразделений не было. Вот те к Общаковским и обратились. Тэбук ведь раньше под Рашпилем был, но четыре Выброса назад там над самым вкусным местом Жаровня повисла очень мощная. Ходила над промыслом туда-сюда, всё зверье взбаламутила, мутанты как начали от неё по всему Нижнему Одесу бегать здоровенными толпами, безопасные норы искать, так там такое началось! Короче, выдавило зверьё оттуда Общаковских, те еле ноги унесли, да и то далеко не все!

– Не все ноги или не все унесли? – уточнил Медведь, прислушиваясь к приближающимся звукам гремящей в Ухте стрельбы. Стрекот автоматных очередей смещался в глубь города.

– И то, и другое! – хихикнул Рас. – В общем, до Выброса Тэбук ничейным простоял, а после, когда на третий день Общаковские туда вернулись, там уже рабы Городских «Икс» качали. Общаковские отбить промысел не смогли и ушли обратно. Зато после Выброса вернулись чуть ли не всей своей бригадой, да ещё с Нефтяниками. Городских в тот момент там было немного, все разбежались, и конфликта не возникло. Вот я и думаю, что могли они в отместку напасть. А Зомбаки всё это почувствовали и попёрли туда большой толпой напрямик, оттуда, где были в тот момент. Ухта просто на дороге попалась, не нужна она им.

– Такое вполне возможно, – оценил Медведь. – Если основные силы Городских сейчас в Нижнем Одесе бой ведут, то в Ухте стволов должно быть не так много, и все они в настоящее время очень заняты общением с нашими нестареющими попутчиками. Очень вовремя. Рас, ты знаешь, где у уголовников стоят грузовики?

– Пару ангаров помню, – кивнул молодой сталкер. – А вдруг они все грузовики в Тэбук увели?

– Вот и посмотрим, – пожал плечами здоровяк. – Веди, на месте разберёмся, что к чему.

Когда Спецотряд вступил в развалины Ухты, выстрелы гремели уже очень далеко. Но свежие следы боя виднелись повсюду. Батальон Зомби прошёл город насквозь, не сворачивая, и уничтожил всех, кто попался ему на пути. Трупы уголовников, пытавшихся отбиваться от атакующих, лежали в развалинах домов, свисали с оборонительных позиций, выложенных мешками с песком и землей, виднелись на верхних этажах давно превратившихся в скелеты зданий. Бойцы ОСОПа осторожно крались через руины, внимательно осматриваясь в поисках противника, но живых уголовников вокруг не наблюдалось, и «Филины» не давали тепловых отметок. Было ясно, что появление Зомби застало Городских врасплох. Батальон Тёмного Властелина прошёл по северным районам Ухты, именно там оборонительные сооружения уголовников не были ни эшелонированными, ни многочисленными. Бандиты вполне справедливо не ждали массированного военного нападения со стороны Жёлтой Зоны и хорошо укреплённые позиции устроили ближе к южным окраинам. Помимо этого, всё говорило о том, что в момент появления Зомби личного состава на оборонительных укреплениях было совсем немного. Сами Зомби в затяжной бой вступать не собирались, они просто шли через Ухту напролом, и перегруппировавшиеся уголовники, кипя злобой и жаждой мести, теперь преследовали их арьергард.

– Нам туда. – Рас показал рукой вправо, почти под прямым углом относительно отмеченного кровавыми пятнами маршрута Зомби. – Там точно есть ангар. По прямой метров четыреста, но лучше обойти правее, иначе в радиоактивный очаг попадём, там фон очень сильный. По улице идти нельзя, там аномалий полно, быстро зайдём в тупик. Надо через развалины. Студня тут – на каждом шагу, но он весь внизу, между битого кирпича лежит. Если по верху руин идти, то пройти несложно, бандюки так и ходят.

ОСОП вновь разделился на две боевые группы и двинулся в указанном направлении. Половину пути преодолели быстро, затем радиоактивный фон начал резко расти, и пришлось взять ещё правее, протискиваясь в узкий проход, образовавшийся между нагромождением балок рухнувшего здания и замершим на чистом с виду месте Ситом. УИП показывал ширину безопасного прохода в метр, и потому смертельно опасное сужение пути проходили боком, внимательно следя за выступающими частями оружия. К стоянке грузовиков вышли через пятнадцать минут, и Рас указал на темнеющие у края руин ворота.

– Гараж это был больничный, – объяснил он. – Больницу катаклизмом вдребезги разнесло, а он уцелел. Теперь Городские там транспорт хранят. Это единственный вход, другого нет.

Бойцы рассредоточились в прилегающих к гаражу руинах, привычно распределив между собой сектора обстрела, и Медведь кивнул Расу, притаившемуся у самых ворот. Молодой сталкер подкрался к железным створам и постучал в них автоматным прикладом.

– Братва! – жалобно заверещал он. – Помогите! Я маслину выхватил! Мне к лепиле надо! Братва!

Несколько секунд никто не отвечал, и он продолжал стучать в ворота. Наконец ржавая воротина скрипнула, и из образовавшейся щели высунулся ствол помпового дробовика.

– Слышь, баран, заткни пасть! – злобно зашипел хриплый голос. – Зомбаков приманишь! Где ты, мля?! Давай сюда! – Следом за дробовиком в щели показалась голова. – Э! А ты вообще чей?! Кто у тебя старший?

Негромкий щелчок подвижных частей ВСС затерялся в развалинах, голова уголовника дрогнула, украсившись появившимся во лбу пулевым отверстием, и бандит сполз по двери на землю.

– Минус один, – раздался в эфире голос Байкала. Его «Винторез» вновь тихо щёлкнул, выпуская вторую пулю, и снайпер добавил: – Минус два. Больше ничего не вижу, дверная щель слишком узкая.

Возникший возле Раса Шорох аккуратно заякорил воротину альпинистской кошкой и, бесшумно сместившись за габариты входа, потянул за верёвку, вытягивая наружу дверную створу. Медведь взял на мушку распахивающиеся ворота, но открывать огонь не пришлось. Кроме двух трупов, лежащих у выезда, внутри гаража не нашлось ничего.

– Пусто! – Молодой сталкер обвёл взглядом гараж. – Я так и знал, что они заберут все машины с собой! Хоть бы квадрик оставили! – Он недовольно фыркнул. – Есть ещё одно место, на южной окраине, там старый ангар стоит, это всё, что от железнодорожной станции осталось. Больше не знаю, где у этих уродов гаражи могут быть. Но туда надо осторожно идти, это через самую их малину двигаться придётся.

– Часть боевиков в Тэбуке, часть преследует Зомби, хотя я не очень понимаю, для чего, – произнес Медведь. – Не можем же мы уйти, не воспользовавшись такой возможностью. Идём на станцию.

Через развалины Ухты пришлось пробираться больше часа. Несколько раз ОСОПу попадались оборудованные в руинах огневые точки уголовников. Засевшие в них бандиты не сводили глаз с восточного направления, откуда уже не доносилось выстрелов, и появление в тылу бойцов Спецотряда, скользящих, словно тени, меж нагромождений строительного мусора и обломков зданий, становилось для них полной неожиданностью. Противника уничтожали из бесшумного оружия и шли дальше. Серьёзное столкновение случилось лишь раз, когда группе, которую вёл Медведь, пришлось ненадолго выйти из развалин на улицу, чтобы обойти густо залепленную Паутиной гору битых панелей, некогда бывших подъездом старой пятиэтажки. Бойцы вышли на заваленную битым кирпичом дорогу, на которой обнаружилось несколько аномалий, ограждённых вешками, и перешли на бег, стремясь быстрее покинуть открытое место.

«Филин» не показывал целей, но Медведь краем глаза уловил почти незаметное движение в глубине зияющего чернотой пролома в развалинах на другой стороне дороги и рухнул наземь, повинуясь профессиональному рефлексу. Сразу две бесшумных очереди вспороли воздух щелчками пуль, пронзающих пространство, на котором ещё полсекунды назад возвышался здоровяк, и бетонные обломки позади брызнули фонтанчиками крошева. Ещё с десяток стволов ударили с верхушки руин одного из домов, и ОСОП открыл ответный огонь. Зажатая в узком месте группа Медведя оказалась под прицельным обстрелом, в «Эмку» одна за другой ударили несколько пуль, и майор длинной очередью перечеркнул верхний этаж руин, заставляя противника прижать головы к полу. В двадцати метрах левее гулко громыхнул РПГ-7 Капкана, и реактивная граната стремительно вошла в чернильно-чёрный проём, мгновенно расцвечивая его яркой вспышкой взрыва. Наружу брызнули потоки пыли, дыма и рыжей кирпичной крошки, и прицельный огонь прекратился.

– За мной! – рявкнул в эфир Медведь, бросаясь вперед по захламленной дороге, и группа рванулась следом.

Позади вновь ударил РПГ, посылая к вершине развалин осколочную гранату, и второй взрыв накрыл засевших на высоте стрелков. Пока вторая группа подавляла огонь противника, бойцы Медведя покинули узкое горлышко дороги. В первые мгновения майор повёл группу правее, стремясь углубиться в руины, обойти засаду и ударить ей в тыл, но практически сразу счётчик Гейгера на УИПе подал сигнал опасности, и от этой идеи пришлось отказаться. Группа ушла влево и заняла позиции среди развалин зданий, прикрывая отход Капкана и остальных. Бандиты больше огонь не вели, но скрытность была потеряна, и дальше Спецотряд перемещался только бегом, следуя за Водяным и Расом, составившими головной дозор.

К тому, что раньше было железнодорожной станцией, удалось выйти на несколько минут раньше, чем появилась погоня. Ангар нашли благодаря ведущей к нему дороге, единственно чистого пути, петляющего вокруг разбросанных повсюду искорёженных вагонов, перевёрнутых локомотивов, разбитых пролётов рухнувшего моста и лопнувших рельсов, торчащих под разными углами гнутыми проржавевшими загогулинами. Посреди этого кладбища железнодорожного дела стоял новенький автокран с поднятой стрелой, сверкая на солнце отполированными до зеркального блеска опорами. Воздух над ним был словно чище, чем вокруг, асфальтовая площадка, на которой стояла машина, не имела на своей поверхности ни малейшей трещины или вмятины, и даже ветровые стёкла оказались настолько чистыми, что растворялись в окружающем воздухе. Увидев автокран, Водяной сделал солидный крюк, обходя его стороной, и Медведь кивнул Капкану. Тот на бегу достал из подсумка зелёный овал РГД-5 и катушку с леской. Пока боец устанавливал растяжку в наиболее удобном для обхода автокрана месте, ОСОП начал сближение с ангаром.

Пулемётное гнездо, обнаружившееся на его крыше, огрызнулось огнем, и в дверях ангара засверкали вспышки автоматных выстрелов. Вторая группа залегла за смятыми вагонами и вступила в перестрелку. Пока она связывала противника боем, Медведь повёл своих бойцов в обход, выходя к ангару с левого фланга, и в короткой пулемётной дуэли одной очередью срезал пулемётчика бандитов и его напарника. Занявшие оборону у ворот уголовники, услышав грохот «Печенега» неподалёку, попытались укрыться в глубине ангара и подставили спины под пули Байкала. Его ВСС скупо и методично отработал по убегающим бандитам, и снайпер доложил об отсутствии целей.

– Шорох, «Зарю» внутрь! – скомандовал Медведь, беря пулемет на изготовку для стрельбы в движении. – Работать осторожно, если там есть грузовик, он пригодился бы нам целым. Заходим!

Замерший у самого края полураспахнутых ворот Шорох быстрым движением зашвырнул в ангар светозвуковую гранату, и Медведь закрыл глаза, опуская голову. Гулкий взрыв оглушительным грохотом пробился через толстые стенки шлем-сферы, и майор стремительным броском ворвался внутрь строения. Периферийное зрение засекло вялое движение в полумраке дальнего угла, и «Печенег» короткой очередью пригвоздил к полу корчащегося от боли уголовника. Ещё одного врага обнаружил Шорох. Бандит катался по полу в ремонтной яме, подвывая от боли, и закрывал ладонями лицо. Тратить на него дорогостоящие спецбоеприпасы не стали, и майор ударом пулемётного приклада проломил уголовнику голову.

– Это было обязательно? – В распахнутые ворота с автоматом на изготовку вошел Айболит.

– Обязательно! – Медведь посмотрел ему в глаза. – Помнишь знаменитую фразу «вор должен сидеть в тюрьме», Айболит? Популярное кино было когда-то.

Военврач недовольно поморщился и нехотя кивнул.

– Так вот, Жеглов был не прав. – Майор продолжал спокойно смотреть на санинструктора: – На самом деле вор должен лежать в земле. Если кто-то дал себе право красть у людей заработанное честным трудом, то я со спокойной совестью даю себе право эту падаль отправить в ад. Вопросы?

Айболит вздохнул и вместо ответа спросил, кивая на утопающее в полумраке пространство:

– Зачистили?

– Очень приблизительно. – Медведь с подозрением окинул ангар взглядом, и ствол «Печенега» синхронно с глазами майора описал плавную дугу, словно принюхиваясь к темноте. – Слишком много места. Какая-нибудь мразь вполне могла забиться в щель поглубже. Но искать нет времени.

– Медведь – Базальту! – зашипела рация. – Вижу погоню! До полуроты пеших, есть с десяток «Мух» и подствольники. Будут здесь через пять-шесть минут, если следом техника не подтянется!

– Рас, Водяной! В ангар! – произнёс здоровяк и кивнул Айболиту на темнеющий в углу силуэт грузовика: – Виталь, посвети!

Санинструктор достал фонарь, и мощный луч света упёрся в исцарапанную кабину «КамАЗа».

– Ни фига себе – бензовоз! – Восторженный возглас Раса легким эхом раскатился по ангару. – А квадрики есть? – с надеждой добавил он, обводя взглядом пустое пространство, после чего печально добавил: – Я так и знал.

– Будут тебе квадрики, – успокоил его Медведь и кивнул Шороху: – Заводи! – Майор вновь посмотрел на молодого сталкера и добавил: – Вот на него их и выменяем, если живыми отсюда уйдем. Водяной, давай в кабину, дорогу показывать будешь.

– Я поведу, – заявил Водяной, решительно направляясь к бензовозу. – Так будет проще всего.

– Ты водишь грузовик? – удивился Рас, косясь на друга. – Это всем юристам положено?

– Отец научил, – улыбнулся тот. – Он у меня боевой вертолётчик, афганец. Водит всё, что может двигаться в принципе. Хоть по земле, хоть по воздуху. Знал, что пригодится. Он тогда так и сказал.

– Сразу чувствуется подход к делу настоящего профессионала. – Медведь перехватил пулемёт одной рукой и направился открывать полураспахнутые ворота. – Уважаю!

К счастью, больше неприятных сюрпризов не произошло, бензовоз завёлся сразу, и спустя минуту оседлавший цистерну ОСОП уже трясся на усыпанной жёлтой пылью дороге. Далеко позади негромко хлопнул взрыв, сообщая о том, что бандитская погоня сорвала растяжку, на этом преследование завершилось.

– Не на чем им нас преследовать, – уверенно сообщил Рас в ответ на вопрос лихо крутящего баранку Водяного, разглядывая разложенную на коленях карту. – Весь транспорт они увели к Тэбуку, сто процентов! У Городских две тысячи человек, а мы когда через Ухту шли, она почти что пустая была! Сразу видно, что все ушли Общаковских долбить. По-любому полдня туда-сюда грузовики гоняли, чтобы успеть перевезти всех. Значит, сразу после Выброса они всё это дело замутили, хотели, чтобы всё неожиданно получилось. И про Зомбаков они тоже думали, просто никто не знал, что у Тёмного Властелина целый батальон поблизости окажется. Бандюки надеялись по-быстрому всё закончить!

Он обернулся и посмотрел на Медведя, сидящего на спальном месте «камазовской» кабины.

– Может, заедем в Нижний Одес? – предложил он. – Туда дорога есть. Правда, не знаю, насколько она чистая. Давайте попробуем?! Водяной же за рулем, значит, не обязательно прямо по трассе ехать! Подъедем поближе и осторожно посмотрим, что там происходит!

– Хорошая идея! – немедленно восхитился Медведь. – Почему бы нет! Всего лишь пара тысяч Городских пытается захватить набитый зверьём и аномалиями нефтепромысел, и, судя по тому, что они всё ещё не вернулись, Общаковских там уже примерно столько же. Скоро туда заявятся Зомби, в общем, там будет на что поглазеть! Заодно можно нефти нацедить, всё-таки на бензовозе гоняем! Подъедем к ближайшей ёмкости и так и скажем, мол, вы на нас внимания не обращайте, мы ненадолго, только цистерну зальём и сразу домой!

– Понятно, – сконфузился Рас. – А может, мимо проедем? Там можно проехать мимо, дорога старая, ещё до катаклизма прокладывалась, сейчас заросла сильно. Ею не пользуются почти, она в рытвинах вся, Студень везде, и токсичное облако над ней ходит, метров десять по высоте до него, но оно часто спускается к поверхности. Но можно попробовать, я слышал, кто-то пару раз проезжал успешно. Там место есть удобное, Тэбук в бинокль видно.

– Угробишь машину – потащишь передатчик на себе, – предупредил его Медведь. – От Нефтенакопителя и до самой базы. Станешь большим и сильным.

– Как вы? – вкрадчиво уточнил Рас, обмениваясь с Водяным весёлыми улыбками.

– Гораздо сильнее, – ответил здоровяк, разглядывая застрявшую в бронепластине «Эмки» бандитскую пулю. – И Водяной заодно вместе с тобой подкачается, чтобы не думал, что я его довольную физиономию в зеркало заднего вида не замечаю.

Рас с Водяным мгновенно стали серьёзными и занялись неотложными делами. Молодой сталкер принялся изучать карту, Влад сосредоточенно объезжал ямки, и Медведь, уложив на колени «Печенег», направил взгляд в окно, рассматривая покрытую желтушной сыпью местность.

Полчаса езды прошли спокойно, не считая полдюжины остановок, которые пришлось делать, чтобы переждать переползающие через дорогу газовые аномалии. Рас заявил, что в последнее время их количество в Зелёной Зоне сильно увеличилось, и велел Водяному свернуть на поросший травой и мелким кустарником просёлок. Вскоре от дороги осталась одна видимость, и бензовоз пошёл, куда глаза Водяного глядят. Ещё через полчаса сильный порыв ветра вместе с огромным облаком Жёлтого Пуха принес далёкий грохот ружейно-пулемётной стрельбы. Звуки боя быстро приближались, отчётливо разделяясь на стрекотню очередей и хлопки разрывов, и по правую сторону дороги сквозь чахлую листву верхушек невысоких деревьев неярко засверкали далёкие редкие вспышки.

– Вон он, Нижний Одес. – Рас ткнул биноклем в окно. – Влад, останавливайся! Отсюда до окраины меньше трёх километров, можно понаблюдать. В этом месте растительность самая редкая.

Медведь покинул кабину, уступая спальное место Айболиту, влез на цистерну и достал бинокль. За разрушенный нефтепромысел шло настоящее сражение, более напоминающее совокупность борьбы за выживание с яростным геноцидом. Руины зданий, развалины технических сооружений, остовы давно разбитой техники и прочих когда-то действовавших там устройств ныне превратились в позиции противоборствующих сторон. Повсюду густо вспыхивали росчерки трассирующих пуль и вспышки взрывов, пожаров видно не было, но в небо тянулось несколько тонких струй чадящего дыма. Позиции противоборствующих сторон смешались, часть нефтепромысла занимали одни, часть – другие, везде носились огромные стаи обезумевшего от бешенства и ненависти мутировавшего зверья, бросающиеся на всех без разбора. В воздухе среди серых потёков порохового дыма, безумной каруселью кружилось десятка полтора птичьих стай, то пикируя на невидимую отсюда жертву, то вновь взмывая в небо, и незримая аномалия, зависшая где-то посреди потонувшего в потоках свинца нефтепромысла, притягивала к себе летящие реактивные гранаты, пожирая их вместе с инверсионным следом двигателей. И на весь этот бурлящий неистовой жаждой крови котёл вела наступление третья сторона. Несколько крупных отрядов Зомби широким полукольцом сближались с охваченным побоищем поселком. Молчаливые фигуры двигались монотонно-синхронным бегом, будто являлись множественной проекцией одного и того же человека, и на ходу вели огонь короткими очередями, явно не желая тратить патроны попусту. Учитывая расстояние от Ухты до Нижнего Одеса, не составляло труда понять, что встретившийся Спецотряду батальон Зомби ещё не дошёл до Тэбука и штурм ведут другие подразделения вечномолодых.

– Похоже, войска Тёмного Властелина стекаются сюда отовсюду, – негромко пробурчал Медведь. – Если так пойдёт и дальше, тут начнётся Третья мировая в миниатюре…

Гулкий грохот, раздавшийся позади, со стороны леса, прервал ход его мыслей. В тот же миг грохот повторился вновь, и Медведь понял, что слышит лай. Только собака, лающая с подобной силой, должна быть размерами с… Он резко обернулся к лесу и увидел в полукилометре от дороги, на самой опушке, громадного угольно-чёрного пса. Пёс стоял, подобравшись, словно изготовился к атакующему прыжку, и принюхивался по ветру, скаля в раскатистом рычании огромные белоснежные клыки. Рядом с ним замер человеческий силуэт в старой фронтовой форме защитного цвета. Солдатская пилотка, галифе, начищенные до блеска хромовые сапоги и тяжёлые руки, сложенные на висящем на груди ППШ, скорее угадывались, чем просматривались на таком удалении. В следующее мгновение сознание словно обожгло раскалённым металлом, и Медведь чётко увидел пронизывающий насквозь взгляд бездонно-голубых глаз, направленный прямо на него. Фронтовик неторопливо приподнял лежащую на автомате руку и поманил его к себе. Майор отшатнулся всем телом, теряя равновесие, и едва не упал в изо всех сил трясущие его руки Шороха.

– … слышишь?! Что с тобой?! Коля!!! Это Фронтовик! Надо уезжать, быстро!!! – донеслось до него сквозь окружающую разум незримую вату. – Держись!!! Водяной! Гони!!!

Медведь почти рухнул верхом на цистерну и вцепился в поручни люка. Нефтевоз взревел мотором и рванулся с места, выдирая колёсами из травяной поверхности грязные земляные комья.

Покрытый уголовными татуировками человек в добротном охотничьем костюме зарубежного производства, окружённый целой свитой вооружённых бандитов, склонился над истекающим кровью зеком, лежащим у темнеющего входа в лаз, уходящий в глубь нагромождения развалин.

– Дюбель, кто это сделал? – Он осторожно потряс умирающего. – Держись, братан, лепила сейчас будет! Скажи, кому обратку за тебя давать? Чьи беспредельщики здесь были? Давай, братан, говори!

Окровавленный человек захрипел, пуская изо рта красную пену, дернулся и замер, глядя перед собой остекленевшими глазами. Кто-то из стоящих рядом уголовников молча перекрестился. Бандит в охотничьем снаряжении выпрямился и грязно выругался, сверкая стальными коронками зубов. Из-за развалин послышался шум двигателей, и рация в кармане его разгрузочного жилета ожила:

– Фикса! В ангаре живых нет! Была пара рабов, свалили до нашего появления! Больше никого!

Уголовник со стальными коронками скривился и бросил взгляд на одного из своих спутников:

– Костыль! Возьми братву и прошмонай здесь всё! Ищите любой стрём: следы, гильзы, отпечатки в пыли. Всё, что надыбаете, фотографировать и ограждать вешками, потом Немой заценит!

Он окинул взглядом прибывающих отовсюду боевиков, растекающихся по развалинам, и полез в черноту провала, осторожно спускаясь по приставной лестнице. Внизу мягким светом вспыхнул «Светлячок», и Фикса увидел Немого с автоматом за спиной. Тщедушный уголовник кивнул, и оба направились в глубь погружённого в темноту подвала. Дойдя до комнаты охраны, Немой поднёс к лицу светящийся мет, потом осветил Фиксу, и им позволили пройти дальше. Затаившихся за мешками с песком охранников, снабжённых «Филинами» и «Невидимками», не было видно, и Фикса раздражённо подумал, что те спрятались слишком хорошо. Настолько хорошо, что даже не смогли прокусить тему, когда хату Хозяина едва не взяли штурмом. Сами охранники клялись, что неизвестные отморозки в подвал не спускались, типа перебили всех снаружи, потом шмальнули из гранатомёта и свалили. Мазёво, конечно, получилось, базара нет, вот только почему никто не может сказать, кто же замутил весь этот беспредел? А ведь так хорошо всё начиналось, цвет в цвет!

Фикса привычно отыскал взглядом нацарапанную на полу черту маршрута к железной двери Хозяина и пошёл по ней, прикидывая, что уже завтра путь изменится, как изменятся и места залегания мин в этом помещении. После такого кипиша Хозяин их переставит, и в следующий раз надо будет смотреть под ноги внимательнее, если не хочешь без них остаться. Уголовник постучал в железную дверь условным сигналом и принялся ждать.

– Босс, это мы! – негромко произнес он, услышав за дверью тихую возню. Фикса был готов забиться на свои коронки, что сейчас Хозяин мутит с какой-нибудь заумной приспособой, разряжая совмещённую с дверью ловушку. Лоховатым фраером он был только снаружи. Под этой шкурой скрывался матёрый волчара, и за время работы с Хозяином Фикса не раз имел возможность убедиться, что сделал правильный выбор. Такого сожрать непросто, сто раз подавишься, а он всё так же будет свою лыбу давить, типа и не произошло ничего.

– Проходите, господа! – Меркулов встретил их неизменной жизнерадостной улыбкой. – Присаживайтесь! В холодильнике вас ожидает вода, в вазе на столе сухофрукты, качество превосходное! Угощайтесь, джентльмены! – Он запер за ними дверь.

В темноте тут же что-то тихо пискнуло, и Фикса заметил в углу крохотный красный огонёк, едва пробивающийся через нечто непрозрачное. Хозяин проводил их к гостевому дивану, вернулся за свой стол и уселся в кресло.

– Итак, господа, как прошла операция в Нижнем Одесе? – поинтересовался он.

– Всё вышло в цвет, как ты расклад давал, – сообщил Фикса. – Рашпиль как просёк, что мы его молотобойцев порвали, так чуть ли не всю бригаду на разборки привёл. Мы замутили жёсткий замес, маслины летали так, что только волыны перезаряжать успевай. Под утро разлили бухло и пару часов мочили Рашпилевское бычьё. Это, в натуре, самая беспонтовая часть всей темы была, у Рашпиля боевиков вдвое больше оказалось, много нашей братвы полегло. Потом мы начали отваливать постепенно, типа не можем удержать нефтепромысел, и Рашпилевские попёрли захватывать поляну. Мы замутили замес по-новой, потом Немой и ещё четверо замацали «Шестое Чувство», пока зверьё ломилось, мы опять начали съезжать с темы, всё по твоему плану. Общаковские набились в поселок, тут как раз твари на них набросились, потом и Зомбаки подошли. Мы оставили на своей поляне фраеров, что ты велел нанять по-тихой у Наёмников и Нефтяников, отвалили на окраину и мочили всех, кто пытался из Тэбука ноги сделать. За три часа Зомбаков столько набежало, что они облепили посёлок почти в круг. Потом где-то неподалеку нарисовался Фронтовик, стало совсем палево, и я братву увел. Только свалили, как на нашу поляну вышли те Зомбаки, что через Ухту шли. Пришлось делать неслабый крюк, чтобы под замес не попасть, машин-то на всех не хватает. Короче, Рашпилевское бычьё до сих пор чалится там посреди аномалий между зверьём и Зомбаками. Развели мы их красиво, базара нет!

Фикса достал из вазы горсть крупной кураги. Хозяин матёрый интриган, век воли не видать! Такую залепуху всем впаял, в натуре, развёл всех, даже Зомбаков! Несколько недель его тему отрабатывали: под видом Общаковских наняли Нефтяников, от их имени по частному контракту наняли отряд у Наёмников, которому велели охранять бурильные приспособы в Тэбуке. Потом под видом Общаковских наехали на этот отряд и замочили пару человек, в результате у тех дерьмо закипело так, что на настоящих Общаковских они бросились, словно мутировавшие кабаны, как только увидели. Параллельно замутили так, что нанятая бурильная команда Нефтяников якобы обратилась к Рашпилю за охраной, потому как боялись Городских и одного отряда Наёмников им было мало, а бабла на второй не хватало. Рашпиль как узнал, что на его поляне в Тэбуке уже кто-то кормится, сразу прислал молотобойцев на разборки, которые столкнулись там с нашими и устроили беспредел. За беспредел их всех и замочили. В итоге Рашпиль ни хрена не понял и отправил в Тэбук серьезную басоту, которая отгребла от Наёмников, как только появилась. Короче, понеслась, родимая, по кочкам! Общаковские встали на дыбы и рванули на замес, мы заранее запаслись бухлом, чтобы Зомбаков подманить, в общем, в Тэбуке все и встретились. Всё, как Хозяин раскладывал, цвет в цвет и даже больше – по концовке Фронтовик на опушке замаячил, типа бонус! От такого бонуса, в натуре, пришлось ноги рисовать по-тяжёлой, но бог миловал. Мазёво тема проканала, базара нет, а тут Зомбаки эти! Кто же знал, что через нашу малину такой табун попрёт, им же никак не по пути было!

– Значит, приложенные нами усилия и кропотливая подготовка не пропали даром, – заулыбался Меркулов. – Время пожинать плоды уже не за горами! Каковы наши потери, господа?

– В замесе на Тэбуке братвы почти сотня рыл на тот свет отвалила. – Фикса скривился, сверкнув стальными коронками. – И здесь, пока Зомбаки через нашу малину шли, столько же! Под эту тему много рабов сбежало, и шалавы из бардака сквозанули во все стороны, еле переловили. Слишком до хрена мокрухи, люди на нерве теперь!

– Каковы бы ни были наши потери, у гражданина Рашпиля их будет намного больше. – Меркулов многозначительно поднял брови. – Сегодняшний бой оппоненты из Сосногорска запомнят надолго. Не приходится сомневаться, что Рашпиль выведет своих людей из Тэбука, у него достаточно боевиков для того, чтобы пробиться через подразделения Зомби. И я не думаю, что Фронтовик уничтожит там всех. Имеющаяся по данной аномалии информация свидетельствует о невысокой её скорости, и Общак просто воспользуется автотранспортом. Но убитых и раненых у них будет столько, что это неизбежно вызовет внутри их сообщества недовольство политикой Рашпиля, не говоря уже о претензиях, которые возникнут у Нефтяников и Наёмников. Будет любопытно увидеть, сможет ли он распутать запутанный нами клубок. В любом случае некоторое время ему будет не до открытого вооружённого противостояния, придётся сосредоточить усилия на сохранении собственной власти. Не исключено, что вам, уважаемый Фикса, стоит ожидать появления некоего количества людей Рашпиля, которые пожелают покинуть Общак и присоединиться к нашему благородному обществу.

– Кто-то от Рашпиля по-любому уйдет к нам, – согласился Фикса. – Недовольные всегда есть. И у нас они тоже есть, у многих в замесе близкие богу душу отдали.

– Прискорбно, что не всё в нашей операции прошло гладко, – с сожалением произнес Меркулов. – Но в целом план реализован успешно. Завтра Зомби покинут Зелёную Зону, мутировавшая фауна успокоится, и Тэбук станет нашим без дополнительных потерь и усилий. Необходимо начать добычу нефти как можно скорее и в первую очередь направить вырученные от её продажи средства на поощрение наших людей и компенсацию их расходов, как моральных, так и физических. Уверен, как только начнется рост их благосостояния, недовольство быстро сойдет на нет! – Он вновь заулыбался: – Со временем ваш авторитет, уважаемый Фикса, будет только расти, ведь вы делом демонстрируете заботу о людях. В этой связи нам потребуются дополнительные рабы, раз мы потеряли какую-то их часть в результате столь неожиданной и крайне неприятной атаки Зомби.

– Откуда они тут нарисовались, не вмыкаю! – Уголовник недовольно смял зажатый в пальцах сухофрукт. – Им же из Эпицентра в Тэбук никак через нас не идти! Я мыслю, подстава это ОСОПовская! Они на нас Зомбаков натравили, наверное, тоже бухлом поливали, а братва, что на шухере стояла, клювами тему прощёлкала!

– Любопытно. – Улыбка на лице Меркулова застыла, словно пластмассовая. – Скажите, уважаемый Фикса, на чём основывается ваше предположение?

– Следы возле твоей хаты шныри надыбали. – Фикса принялся жевать курагу. – Пара отпечатков чёткие, это ботинки от «Эмки». И гильзы от бесшумных волын. Братва всё зафотографирует, сам посмотришь. В «Эмках» мало кто ходит, это ништяки редкие и потому приметные, спалиться легко, даже если рыло не срисуют. Всех, кто «Эмку» носит, наперечёт раскидать можно: спецназ Сателлитовских, СОБР Наёмников, несколько быков тупорылых вроде Подковы с Глобусом да ОСОП. У Медведя «Эмки» свои, с какой-то замутой из Жёлтой Зоны, даже те, что Водяной раз в пятилетку продаёт, не такие, как его отморозки таскают. По ходу, ОСОП это был. Братва только что вернулась из леса, где засаду у схрона с квадроциклами делали. Там одни трупы, и всех их кто-то обшмонал подчистую, Зомбаки так не делают. Медведя это схрон был, по-любому! Его отморозки братву замочили, после натравили на нас Зомбаков, а пока охрана под замес попала, они на твою хату и ломанулись, обратку за схрон давать, в натуре! Завалить тебя хотели. Но, по ходу, в подвал лезть не стали, или раненых у них много было, или спугнул кто. А может, душка не хватило в темноту переть, просекли, что заминировано тут всё! Короче, ушли они к ангару, подрезали нефтевоз и свалили. Братва за ними не успела, на пару минут разминулись. Живых нет, спросить не у кого – да по-любому ОСОП это был, потому даже раненых не осталось, Медведь отморозок конченый!

– Интересно, интересно… – Меркулов задумался. – Вы очень наблюдательны, Фикса, от вас не ускользнёт ни одна мелочь, это очень хорошо… Думаю, вы правы, это действительно был ОСОП. Вряд ли они пришли мстить за украденный транспорт, мы ведь предполагали, что схрон принадлежит Спецотряду, и заранее подготовились к операции. У людей, ушедших на засаду, не было ничего, что могло указать на их принадлежность к нашей организации. Более вероятно, что засада погибла от рук Зомби вследствие того же печального стечения обстоятельств, по которой пострадал наш лагерь, – они случайно оказались на пути Зомби. ОСОП же просто вышел к схрону за квадроциклами и обнаружил место боя. Оставшись без транспорта, Медведь изменил первоначальные планы и повел своих людей по следам Зомби. Это гарантировало ему безопасный проход через нашу территорию. Добравшись до Ухты, ОСОП принялся искать транспорт, что подтверждает факт нападения на гараж. Похоже, кто-то из его отряда хорошо осведомлен, по крайней мере, о некоторых из наших хранилищ техники. Если предположить, что Спецотряд сразу двинулся от гаража к ангару депо, то около моего жилища они оказались случайно. Просто шли мимо. Охрана предприняла попытку их уничтожить, к сожалению, попытка эта оказалась трагично неудачной. Вот почему ОСОП не стал штурмовать подвал. Они не знали о его существовании. Спецотряд подавил сопротивление охраны и ушёл дальше, стремясь завладеть транспортом. В конечном итоге это им удалось, хотя мне представляется, что они желали получить явно не нефтевоз. Уверен, через пару дней он появится на продаже у кого-нибудь из Перекупщиков или торговцев. Оставлять нашу машину у себя Медведь не станет, она слишком приметна для этого.

– А что будем делать с послезавтрашней темой? – Фикса, жуя курагу, хмуро посмотрел на Меркулова. – Если ОСОП отмёл у нас нефтевоз, они ж теперь обратки ждать будут. По-любому Медведь поляну своего барыги отморозками обложит со всех сторон, а то и вовсе обломит всех с торговлей. Может, перенесём всю замуту на пару Выбросов?

– Не думаю, что Медведь отменит торговлю. – Улыбка Меркулова стала ещё шире. – Он нуждается в ней не меньше своих покупателей. Я подозреваю, что в некоторой степени даже больше. Кроме того, у него нет уверенности в том, смогли мы выявить его роль в захвате бензовоза или нет. Поставьте себя на его место, джентльмены! Если мы не знаем, что наших соратников убил он, то к чему отменять торговлю? Это вызовет ненужные сплетни и подозрения. Если предположить, что кто-то из раненых выжил и опознал его людей, то мы должны предпринять попытку отомстить. И сделать это проще всего в день торговли. Он должен дать нам такую возможность, чтобы мы проявили свои намерения. Поэтому торговля состоится, и ОСОП приготовится к ней очень тщательно. И мы используем это в своих целях, господа! Посему ничего отменять либо переносить не будем, я лишь несколько скорректирую план операции. Заодно дадим понять клиентам Спецотряда, что торговля с Водяным далеко не столь безопасна, как уверяют люди Медведя.

В едва сгустившихся сумерках территория размозжённого катаклизмом Нефтенакопителя выглядела беспорядочной и зловеще безжизненной свалкой. С первого взгляда возникало ощущение, что пришедшая из Эпицентра взрывная волна не оставила от него ничего, кроме нагромождения искорёженных обломков всевозможных размеров. Разорванные нефтяные танки, смятые почти в лепешку, торчали из куч сплющенных опор, развороченных сэндвич-панелей и ржавой путаницы изломанных стоек заграждений, увешанных серпантином полусгнившей колючей проволоки разных видов. Густо развешенные нити Паутины тускло поблескивали сонмами серебристых лучиков, связывая меж собой торчащие из груд строительного мусора опорные столбы и особенно длинные части раздробленных балок. Стёкший в глубь руин Студень, подсвеченный «Филинами», обильно светился изнутри нагромождений всевозможного хлама, подрагивая призрачно-синими языками эфемерного пламени.

– Прямо парк ужасов, подготовленный к новогодним праздникам, – хмыкнул Рас, осторожно выглядывая из-за оккупированного синим мхом дерева. – Странно, что сегодня нет Пуха, так бы сходство с зимой было полнее.

– Пух мне не нравится, – тихо произнес Водяной, всматриваясь куда-то несколько левее мёртвого Нефтенакопителя. – Когда он близко, голову начинает жечь сильнее и пить хочется больше… Рас! – Он указал рукой туда, куда смотрел. – С той стороны ощущение какое-то странное идёт… не пойму.

– Там Плешь живёт, – объяснил молодой сталкер, – ещё со времен, когда Нефтенакопитель действовал. Она уже тогда была здоровенная, во всю стену периметра, а после катаклизма и вовсе стала огромная. Я же тебе рассказывал полгода назад, когда тут в первый раз были.

– Нет, сейчас всё как-то по-другому, – возразил Водяной. – То, куда нельзя идти, теперь захватывает кромку развалин, а от них в нашу сторону метров на пять лежит какая-то странная территория… Ощущения двоякие, как будто наступать на неё можно, но соваться туда ни в коем случае нельзя. Не могу понять, что же это.

– Блин! – Рас с досадой наморщил нос. – Это Зов! Плешь разрослась ещё сильнее, и её граница теперь стала ближе. К ней нельзя подходить, иначе попадёшь под Зов и сам потопаешь в аномалию с довольной физиономией! Надо предупредить наших, мы ведь как раз там раньше проходили!

Он вышел в эфир и коротко обрисовал ситуацию, указывая ориентиры границы опасного места.

– Куда нам дальше-то? – поинтересовался Водяной. – К нефтяному танку или к домикам?

– К домикам, по идее. – Рас инстинктивно поёжился. – Передатчик где-то там должен быть. Но в них живёт кто-то вообще никак не пушистый, и мне туда совсем не хочется.

Он поднёс к глазам бинокль и покрутил колёсико переменной кратности, стараясь приблизить дальнюю сторону заполненного развалинами пространства. Единственный уцелевший нефтяной танк отсюда было едва заметно. Удар катаклизма смял его вдвое, словно обёртку из фольги. Верхнюю часть выдрало и отшвырнуло куда-то в лес, но нижняя часть уцелела, и танкерная ёмкость до сих пор до половины была заполнена нефтью.

– Жаль, что нельзя затащить сюда нефтевоз, – хмыкнул Рас, не отрываясь от бинокля. – Столько добра зря пропадает. Сюда теперь мало кто ходит, слишком близко к границе с Красной Зоной. Тут ещё тонн сто пятьдесят «Икса», если не двести, бочками особо не вычерпаешь, да и таскать далеко.

– Рас, что на твоём направлении? – раздался в эфире голос Медведя. – Домики видишь?

Молодой сталкер перенес обзор немного левее, туда, где за нагромождением разорванных в ржавые лоскутья ёмкостей, засыпанных бесформенной массой обломков, виднелась часть относительно небольшого жилого строения-времянки. Единственное заметное окно домика призрачно подрагивало синеватым отливом.

– Отсюда видно только самый крайний слева, – ответил Рас, внимательно изучая местность. – Да и то лишь одно окно со Студнем. В развалинах пока никого, можно попытаться дойти до танка, проход с прошлого раза стал шире, по левой кромке Паутина кое-где пропала… Она Плешь чувствует и в её сторону тянется. Дальше видно плохо.

– А вот с нашей стороны прохода больше нет… – задумчиво протянул Медведь. Видимо, он в этот момент тоже изучал развалины в оптику. – Везде Студень, и на единственном чистом месте что-то едва заметно курится… словно пар… Похоже, Пушка теперь там сидит… Не пройти. А нам как раз нужен второй домик справа.

– Точно второй? – Молодой сталкер невесело вздохнул. – Местное Оно как раз в нём и живет. Он с первым домиком соединяется переходным тамбуром, так что теперь это одна жилплощадь. Странно, как пластиковый тамбур выдержал удар катаклизма, которым стальные танкерные ёмкости разорвало.

– Хороший вопрос. – Голос Медведя звучал всё так же задумчиво. – Рас, иди туда и разберись, как так произошло. Мы тебя отсюда прикроем. Назад пойдёшь, захвати передатчик.

– Что?! – Рас опешил, опуская бинокль, и вонзил многообещающий взгляд в негромко хихикающего Водяного. – Смейся, смейся! Подкатишь в голодный год с большой кружкой!

– Байкал, Базальт, огневое прикрытие! – Восточный край развалин Нефтенакопителя упирался в очаг сильного радиоактивного заражения, и голос Медведя в эфире немного потрескивал помехами. – Водяной, остаёшься с ними. Рас, мы с тобой в голове группы, идёшь за мной в двух шагах. Доходим до танка с «Иксом» и закрепляемся там. Выходим!

До ёмкости с нефтью добрались без неожиданностей. Медведь с «Печенегом» на изготовку шёл осторожно и почти бесшумно, что никак не вязалось с его двухметровой стотридцатикилограммовой тушей. Он непрерывно ощупывал окружающие развалины взглядом, словно сканером, и пулемётный ствол синхронно повторял плавные движения глаз. Рас с тревогой вглядывался в руины. «Филин» живых существ не показывал, что не удивляло, тут всё забито аномалиями, и зверьё легко может найти себе место для жилья поспокойнее. Хоть это не Зелёная Зона, но на Нефтенакопитель люди периодически приходят. Вот их-то и не хотелось бы встретить, тут проход прямой, если кто-то засел впереди, в обломках сэндвич-панелей, то они для него сейчас, как мишени в тире. Медведь это понимает ещё лучше, потому и велел остальным двигаться с дистанцией в полста шагов и Капкан РПГ-7 заранее зарядил…

Молодой сталкер оглянулся, убеждаясь, что основная часть отряда, как говорили бойцы Медведя, ядро группы, внимательно следит за их продвижением, и его взгляд невольно упал на стоящие у самого края невидимой Плеши боевые машины пехоты. За полгода, прошедшие с того момента, когда он был здесь в прошлый раз, пятёрка БМП стала ещё новее, словно их недавно покрасили. Зловещая новизна застывшей в идеально выверенном ряду боевой техники выглядела ещё более угрожающе на фоне искорёженного, перевёрнутого кверху гусеницами танка, который ударной волной оттащило на противоположную сторону Нефтенакопителя и наполовину вбило в смятые остатки стальной цистерны. Подойти к перевёрнутому танку невозможно, он лежит в центре огромной лужи Студня, но сам танк чист, и внутри него раньше жила целая стая мутировавших птиц. Есть ли они там сейчас, с такого расстояния не видно, слишком далеко, и это к лучшему. Не имей накопитель столь большой площади, птицы были бы куда более серьёзной опасностью, чем сейчас.

– Рас, пробей тропу к вентилям, – тихо и не оборачиваясь произнёс Медведь, как только они поравнялись с измятой танкерной ёмкостью. Он присел на колено за ближайший обломок торчащей из груды строительного мусора балки и изготовился к стрельбе. – Посмотри, есть свежие следы?

Рас пригнулся и осторожно двинулся вправо, туда, где из ржавого корпуса танка торчала короткая толстая труба с вентилями. Ведущая к ней тропа, натоптанная на крупных обломках, выпирающих из светящегося Студнем распростёршегося вокруг завала, скорее угадывалась, чем виднелась. С тех пор как Жёлтая Зона вновь стала увеличиваться в размерах с каждым Выбросом, ходить сюда стали реже. Рас добрался до вентилей и опустился на корточки, всматриваясь в покрытую жёлтой пылью бетонную плиту под ногами.

– Следы старые. – Он не стал повышать голос и вышел в эфир. – До Выброса тут были трое, в том числе женщина или подросток – отпечатки маленькие, тридцать шестой размер. «Икс» заливали в канистры, потом таскали их куда-то и возвращались, видимо, переливали в бочку. Возились долго, весь день, наверное. Тут всё нефтью закапано. Но свежих следов нет. Думаю, это Неприки были, потому и женщина с ними.

– Шорох, до танка чисто. Сближайтесь. – Медведь не торопился покидать позицию, и Рас, не выпрямляясь в полный рост, осторожно вернулся к нему. Если возле вентилей следов нет, это ещё не гарантия того, что там, впереди, никто не следит за тобой через автоматный прицел. Бандюки, например, к вентилям могли и не полезть, ждут каких-нибудь сталкеров… Всякое может быть. Чем дальше от границ Ареала, тем меньше хорошего стоит ожидать от попавшихся тебе на пути людей. Он подобрался к Медведю и укрылся за соседним обломком, косясь на поблёскивающие серебром нити, мерцающие в двадцати сантиметрах от плеча.

Едва основная часть отряда подтянулась к танку, Медведь приказал Капкану взять на прицел нагромождение сэндвич-панелей и вместе с Шорохом двинулся туда. В опасном месте никого не оказалось, и Шорох немедленно залёг там, беря на мушку весь проход. Только тогда Медведь разрешил остальным приблизиться.

– Байкал, Базальт, у нас чисто, – сообщил он в эфире. – Шорох держит тропу.

– Начинается самое интересное, – вздохнул Рас. – Если что, то во всём виноват Фантик.

– Ненавижу, когда путь для отхода всего один, – недовольно покачал головой Медведь, окидывая хмурым взглядом домики, стоящие в тридцати метрах дальше, вдоль самого края густо залепленных Паутиной развалин. – И непонятно, кто же на тебя выскочит. На такой дистанции убежать можно только от Дикобраза, да вот незадача – они в Жёлтой не водятся. Рас, что в остальных домиках, знаешь?

– В первом слева Студень и больше ничего, – ответил молодой сталкер, кивая на крайние строения. – Второй и третий пустые, оттуда сталкеры давно всё выгребли. В четвёртый долгое время было не войти, на окнах и в дверях Паутина растянута. Какие-то плюшки там были видны через окно, в конце концов кто-то решился выпилить дыру в стене и выпилил на свою голову. В буквальном смысле. Растворитель там висит под потолком. Бедолага гильзы на пол пошвырял, а про потолок не подумал, откуда там аномалии взяться? Как внутрь влез и выпрямился, так головой и вляпался. Говорят, его в Растворитель до половины всосало, остальное на пол упало, потом зверьё сожрало. После оказалось, что в потолке лист металла отогнут, дыра в крыше была, но свет туда не падал, вот и не видел никто. – Он немного развернулся и указал на остальные домики: – Возле пятого сидит Миротворец, как раз там радиоузел был, но он вроде сгорел под Выбросом. Над шестым и седьмым Магнит ходит немаленький, может наброситься… – Рас невесело хмыкнул: – Восьмой домик наш. В девятом фельдшерская была, туда как-то раз сталкеры зашли. И не вышли. Ну, больше тут ничего не уцелело, кроме БМП. Но к ним лучше не подходить, вокруг них аномалии хороводы водят.

– До катаклизма это место нравилось мне больше, – подытожил Медведь. – Я иду к двери, Айболит, Рас, прикрываете меня отсюда. Капкан, займешь позицию вон там, за балкой, место узковато, по бокам Паутины много, зато позади Студня нет, в случае выстрела реактивной струёй его не разбрызгает. Без команды не стрелять. Если командовать станет некому, действовать по обстоятельствам.

Майор убедился, что его бойцы заняли указанные позиции, взял пулемёт на изготовку и осторожно двинулся к уткнувшемуся в нагромождение развалин девятому домику. Три десятка метров оказались на удивление чистыми, УИП запищал только раз, указывая на притаившуюся слева Граву. На остальном отрезке пространства не было даже Студня, и поросший короткой синюшной травой участок земли посреди густо расцвеченного призрачно-синими огнями огромного месива всевозможных обломков выглядел большим чернильным пятном, заляпавшим сюрреалистическое полотно фосфоресцирующей мозаики.

Добравшись до цели, Медведь внимательно изучил дверь. Судя по всему, заперта она не была, но те, что заходили сюда последними, вряд ли стали бы захлопывать её за собой, добровольно отрезая себе путь к отступлению. Значит, изнутри установлен доводчик или обычная пружина. Майор достал из подсумка парашютную стропу и аккуратно, не издавая никаких звуков, подвязал её к дверной ручке. Повторить судьбу тех, о ком рассказывал Рас, совершенно не хочется, так что для начала попробуем схитрить. Он тихо отошел от домика на десяток шагов, отматывая стропу, удобнее перехватил пулемёт и медленно потянул на себя тонкую шёлковую нить, открывая дверь. Дверь поддалась неожиданно легко, но оставить её открытой, не удерживая стропу, не удалось. Доводчик на ней действительно был, и механизм медленно, но настойчиво принялся закрывать дверь обратно. Майор натянул стропу, заставляя вход оставаться открытым, и замер. Если сейчас что-либо появится в дверном проёме, оно получит в подарок горсточку «Дыроколов»… Но выходить никто не торопился. Медведь выжидал почти пять минут, после чего позволил двери закрыться и поманил к себе Раса.

– Отматывай на всю длину и возвращайся на позицию. – Он передал ему намотанную на небольшую бухту из-под лески стропу. – Тут пять строп связано, это тридцать метров, должно хватить. По моему сигналу откроешь дверь.

Майор вернулся к домику, притаился сбоку от входа, чтобы не попадать в дверной проём, и кивнул Расу. Тот потянул за стропу, распахивая дверную створку, и Медведь замер, приготовившись выпустить в того, кто из неё выйдет, очередь в упор. Появляться снова никто не пожелал, и майор быстро обдумал варианты дальнейших действий. Бросок гранаты пока исключается, неизвестно, что там внутри. Граната может вылететь обратно, или от взрыва брызнет поток чего-нибудь совсем неприятного. Заходить в тесный коридор с громоздким пулемётом не особо удобно, сейчас бы «Сайгу», а лучше «Вепрь-Молот» в короткоствольном варианте, да где уж там, не до жиру. Первым делом необходимо сломать доводчик, чтобы дверь оставалась всегда открытой. Медведь осторожно шагнул к открытой двери и уже протянул руку к штанге устройства, как вдруг изнутри домика раздалось тихое вкрадчивое покашливание, будто кто-то прочищал горло перед тем, как высказаться.

– Закрывай!!! – на ходу выдохнул в эфир Медведь, бросаясь прочь от строения.

Позади послышалось едва слышное шуршание, и мозг пронзило раскаленным добела зазубренным прутом. Тело мгновенно скрутило жестокими судорогами, и майор рухнул на траву, роняя пулемёт. Разрывающая голову боль резким скачком взлетела до небес, сообщая о скорой смерти, и вдруг стихла, сменяясь звенящей в ушах тишиной. Медведь открыл глаза и несколько секунд не видел ничего, кроме заполонивших мир кровавых пятен.

– … живой? Коля? – Вакуум в ушах медленно заполнялся неясным шумом, похожим на голос Айболита. – Ты слышишь меня? Рукой пошевели, если слышишь!

Майор заставил непослушную руку дернуться, и шипение эфира облегчённо посоветовало:

– Лежи, не вставай! Сейчас мы тебя вытащим! Капкан, как только дверь откроется, стреляй!

– Не откроется. – Медведь устало перевернулся на спину и разгерметизировал шлем-сферу. – Там Профессор. Он не станет выходить наружу. Ему и так хорошо. – Майор сделал пару глубоких вдохов, чувствуя, как затихает резь в избавившихся от судорог мышцах, и блаженно произнёс, глядя в небо: – Какое всё зеленое, какая травка синяя… какой чудный день сегодня.

– Коля?! – негромко позвал его Айболит. – С тобой точно всё в порядке? Что-то ты мне не нравишься.

– Это очень даже хорошо, что я тебе не нравлюсь, – сообщил Медведь. – Иначе я был бы, мягко говоря, серьёзно обеспокоен твоими взглядами на жизнь. – Здоровяк неторопливо поднялся на ноги и заявил: – Моя очередь играть в эту увлекательную игру.

Он подобрал валяющийся рядом пулемёт и аккуратно поставил его на сошки, отмечая границу зоны досягаемости шуршания Профессора, после чего обернулся к Расу и вышел в эфир.

– По моему сигналу откроешь дверь как можно шире, – велел майор. – И не давай ей закрыться. Капкан, граник заряжен кумулятивным? – Он посмотрел на тревожно глядящего на него гранатометчика, высовывающегося из укрытия. – Это хорошо. У тебя будет секунда, максимум полторы. Ты должен влепить гранату Профессору точно в корпус, иначе мне станет совсем грустно.

Работаем! На меня внимания не обращать, следить за дверью! Байкал, особенно тебе!

Убедившись, что «Печенег» не остался на кратчайшей линии, соединяющей дверь домика с безопасным коридором, ведущим из развалин Нефтенакопителя в лес, Медведь загерметизировал шлем-сферу и направился обратно к логову Профессора.

– Он не высунется, – скептически произнес Рас. – Так и будет сидеть там и ждать, пока кто-нибудь зайдёт и дверь за ним захлопнется. Он шуршать начал, потому что вас в дверях заметил. Но на улицу не пойдёт, Профессора свои жилища покидать не любят.

– Высунется, – пообещал майор, замирая возле стены, сбоку от края дверного проёма. – Я сделаю ему заманчивое предложение. Открывай!

Молодой сталкер потянул за стропу, медленно распахивая дверь, и все замерли, не сводя глаз с погруженного в полумрак входа. Медведь жестом подал Капкану знак и сунул руку в подсумок.

– Выйди на крылечко, дам тебе колечко, – тихо пробубнил себе под нос здоровяк, извлекая оттуда «Светлячок». Он осторожно протянул руку вдоль самого пола и положил светящийся мет на порог.

В следующий миг Медведь что есть сил рванулся к «Печенегу». Сзади раздалось слабое шуршание, и мозг взорвался нестерпимой болью. По телу обжигающим кнутом ударили судороги, сбивая человека с ног, и майор покатился по синей траве, упираясь в стоящий пулемёт, словно в ограничительный бортик. Океан кипящего металла, стремящийся разложить мозги на атомы, внезапно исчез, судороги прекратились, и Медведь непослушной рукой открыл лицевой щиток шлем-сферы. Расслабившимся лёгким удалось сделать вдох, и майор второй раз за пять минут подумал, что жизнь в Ареале – это хорошо. Гораздо лучше, чем смерть.

РПГ-7 Капкана оглушительно громыхнул, отдаваясь резким звоном в ушах, раздался взрыв, заглушаемый пронзительным истеричным визгом, и что-то белое на огромной скорости пронеслось в двух шагах от тяжело дышащего Медведя. Человеческая фигура в медицинском халате стремительно промчалась по безопасному коридору и исчезла в лесных зарослях.

– Медведь – Байкалу!!! – взволнованно затрещала рация. – Вы что творите, психи?! Он прямо через голову мне перепрыгнул!!! Я думал, снесет меня на фиг!

– Я знал, что тебе понравится. – Медведь поднялся на четвереньки и сплюнул на синюю траву белой пеной. – Заходим внутрь, времени у нас совсем немного. До Эпицентра на такой скорости рукой подать, вернётся он быстро.

Майор встал на ноги, подобрал «Печенег» и, пошатываясь, побрёл к временно опустевшему домику.

Обратный путь от Нефтенакопителя до границы Жёлтой Зоны занял вдвое больше времени. Мутно-голубой солнечный диск исчез за верхушками деревьев, лениво заползая за горизонт, и вокруг наступила темнота. Впрочем, кромешной её назвать было никак нельзя. Привычный эффект Жёлтой Зоны, где небо с землей меняется местами, в ночное время работал не хуже, чем днем. Непроглядная темень царила вверху, внизу же мрак светился россыпями Студня, словно упавшее наземь звёздное небо. Ночную тишину постоянно нарушали далёкие резкие крики мутировавших животных и негромкий хруст ломающихся под ботинками «Эмки» веток, незаметных в ночной черноте синюшной травы. В небе раздавался тихий шорох крыльев, а взгляд невольно цеплялся за красные пятна тепловых сигнатур животных, беззвучно крадущихся в лесной чаще между смертельно опасных аномалий.

– Да что же она такая тяжелая?! – Рас слегка подпрыгнул, поправляя висящий на спине рюкзак, к лямкам которого был приторочен блок радиоприёмника. – Я думал, что рация совсем небольшая!

– Рация – небольшая, – согласился с ним Водяной. – А вот радиостанции бывают разные. Зависит от возможностей: диапазон, мощность, дальность и много чего ещё. Нам Никита заказал мощный передатчик, вот мы его и тащим.

– Что ж ты не сказал, что он из десяти частей состоит, каждая по десять килограмм? – возмутился молодой сталкер. – Я бы хоть груза с собой взял поменьше!

– Ну, не каждая. – Водяной поправил укрепленный за спиной антенный блок. – Некоторые вдвое легче. Ты же сам хотел нести радиоприемник, вот и радуйся.

– Я не знал, что он такой здоровый! – хмуро признался Рас. – Третий час его тащу, чувствую, что-то он потяжелел. Влад, забери у меня бутыль с водой, что ли. Всё ж легче идти будет.

– Можно поменяться. – Водяной остановился и подождал ковыляющего за ним Раса. – Давай блок!

– Нет, я сам его дотащу! – отказался молодой сталкер. – Тебя перегружать нельзя, ты весь отряд ведёшь. Бутылку только возьми, это минус полтора килограмма!

– Она совсем полная? – оживился Водяной. – Можно немного отхлебнуть? Так нести будет легче!

– Ага, отхлебни «немножко»! – иронично фыркнул Рас. – Тару только не выбрасывай, я за экологию борюсь!

– Да я чуть-чуть совсем! – оправдывался Водяной. – Просто у меня вода во фляге закончилась, ёмкость у неё слишком маленькая!

– Это мы уже обсуждали. – Рас вновь спружинил в ногах, поправляя тяжёлую поклажу за спиной.

Запасная радиостанция нефтепромысла действительно оказалась неповреждённой. Обнаружили её быстро, покрытая жёлтой пылью сдвоенная приборная стойка высотой в рост человека находилась в дальней комнате восьмого домика. Увидев её, Рас не сразу поверил, что всё это и есть радиостанция. Он удивлённо разглядывал нагромождение приборов.

– Она это, – подтвердил Медведь. – Очень даже неплохая стационарная радиостанция средней мощности. Обеспечивает уверенную связь на Коротких Волнах на дистанции до двух тысяч километров и до двухсот километров – на УКВ. Хорошая вещь. Её и авиация слышит, и переносные радиостанции, и портативные рации.

– Но почему её так много? – недоумевал молодой сталкер, вытаскивая из рюкзака инструмент для демонтажа. – Тут целый склад всего, блин! Тонны полторы железа, как мы это дотащим?

– Главное – взять сами железные стеллажи, – ответил майор. – Иначе приборы некуда складывать будет. Непорядок! – Медведь, пряча улыбку, покосился на обалдевшего Раса. – Ладно, не волнуйся, всё нам не пригодится. – Он указал рукой на несколько приборов: – Это блоки УКВ-диапазона: радиоприёмники, усилители, выпрямители и так далее. Их и снимай. В соседней комнате ящики с антенным хозяйством лежат, там тоже стоит покопаться. В общем, по одной запчасти на брата. Дальше научная команда разберётся, сейчас главное уйти отсюда поскорее, пока Профессор не вернулся или ещё кто…

Нужные блоки демонтировали за полчаса, после чего Спецотряд отправился обратно. До Зелёной Зоны по прямой было четырнадцать километров, но сравнительно безопасный маршрут делал крюк, огибая крупный очаг радиоактивного заражения, и путь удлинялся ещё на два километра. К исходу третьего часа ходьбы нетяжёлый на первый взгляд блок радиоприёмника сильно вымотал Раса, и Медведь забрал его ношу себе, взвалив на спину уже два радиоприбора. Молодой сталкер пытался возмущаться, но могучий майор лишь отмахнулся.

– Антенну с Водяным по очереди тащите, – велел он. – Вы мне работоспособные нужны, а не полуживые. Нам ещё полночи до базы добираться. Думай лучше, куда нефтевоз денем, раз для обмена он слишком приметный. Схрона у нас больше нет, а просто так бросать жаль. Вперёд!

За два километра до выхода в Зелёную Зону спокойный переход неожиданно закончился. Несколько раз подряд отряд накрывало газовыми аномалиями, после чего всё вокруг стало кишеть мутировавшим зверьём, что покинуло свои норы, спасаясь от облаков ползучей отравы. В окружающем тропу подлеске замелькали жёлтые огоньки лишённых зрачков глаз, пришлось снизить темп и взять оружие на изготовку.

– Медведь – Шороху! – вышел в эфир тыльный дозор. – За мной идут не меньше двух десятков тварей. Начинают нагонять, скоро будут атаковать. «Филин» показывает множественные цели справа от тропы. Если бросятся все сразу, отрежут меня от вас, тропа слишком узкая!

– Рас, Водяной, ищите чистое место, быстро! – Медведь развернулся назад и присел на колено, сбрасывая на траву блоки радиостанции. Он приник к пулемёту. – Шорох, сближайся по левому краю тропы, я прикрою!

Небольшую полянку удалось разыскать почти сразу, в десяти шагах от тропы. Пока ОСОП занимал круговую оборону, идущее следом зверьё окружило поляну и замерло, затаившись в кустах. Блуждающие во мраке жёлтые огоньки погасли, создавая обманчивое ощущение спокойствия, и тепловые сигнатуры мутантов словно растеклись по поверхности земли, становясь похожими на красные призрачные лужи.

– Что они делают? – тихим шёпотом спросил Водяной. – Почему не нападают?

– Ждут, когда мы ослабим бдительность, – прошептал в ответ Рас. – Это чешуйчатые волки. Они гибкие, умеют распластаться по земле так, что ночью наступишь и то не увидишь. Чтобы глаза их не выдали, они их закрывают. Не знают, что мы их через «Филинов» видим. Хитрые твари. Понимают, что мы насторожились, чувствуют, что нас много и вооружены мы хорошо. Не торопятся на пули бросаться, хотят убедить нас, что опасность миновала, как будто ушли они.

Пролежать, изготовившись к бою, пришлось почти полчаса. Потом одно из тепловых пятен шевельнулось и отлепилось от земли. Крупный вожак поднялся на длинные четырёхсуставчатые лапы и открыл глаза. Люди знали, что его стая здесь и продолжает выжидать. Само по себе это ещё не повод для беспокойства, люди часто бывают такими – почему-то знают, что стая обложила их со всех сторон, хотя его соплеменники ничем себя не выдают. Но именно эти люди сильны и хорошо вооружены. Если напасть в лоб, без внезапности, стая потеряет многих сильных охотников. Там, позади него, в густом подлеске стоит пятёрка кабанов. Они внимательно наблюдают за его действиями, ожидая развития событий. Сейчас они не претендуют на добычу, их слишком мало, чтобы оспорить право собственности у него и его стаи. Но если стая ослабеет, соседи не преминут воспользоваться этим и попытаются отнять у него часть охотничьих угодий. Вожак вчувствовался во Всеобъемлющее Единство Бытия и безошибочно определил лидера человеческой стаи. Волк посмотрел на лежащего за пулемётом мощного человека. Крупный самец, сильный и опытный. И совершенно не испытывает страха, наоборот, он уверен в своём мастерстве охотника. Эта победа может оказаться для стаи слишком дорогостоящей. В другое время вожак пошёл бы и на такое, отступление на глазах у конкурентов снижает его авторитет среди охотников, но сейчас можно обойтись без ненужных потерь. По Всеобъемлющему Единству Бытия со стороны восточного леса доносится дымка человеческого страха. Оттуда к законным территориям его стаи движется другая группа людей, и они гораздо более лёгкая добыча. Охота на них будет несложной, боязнь каждой тени и неуверенность в своих силах сделает их оружие вполовину менее эффективным. Вожак развернулся и бесшумно исчез в пупырчатых побегах Ядовитого Лапника. Стая бесплотными тенями последовала за ним, снимая осаду с поляны людей. Из подлеска пришло ощущение насмешки и пренебрежения. Кабанья стая открыто демонстрировала презрение к проявленному им малодушию, но вожак не отреагировал на оскорбление. Он уступил им добычу, тем самым признав их превосходство. Его охотники ещё не успели отойти от поляны на сколь-нибудь серьёзное расстояние, как чуткий слух хищника уловил шорох травы под копытами разгоняющихся для сокрушительной атаки кабанов. Позади, разрывая ночную тишину, загрохотал пулемёт вожака людей, и во Всеобъемлющее Единство Бытия выплеснулся вялый фонтанчик угасающей жизни. Крохотные кусочки смерти, источаемые людьми, с тихим свистом вспороли воздух, срезая с кустов ветки и листья, и со стороны поляны потянуло запахом свежей крови. К пулемёту человеческого лидера присоединился ещё один, и через несколько мгновений всё стихло. Кабаньи копыта уже не стучали по земле, и вожак отчетливо слышал быстро замедляющееся биение трёх пробитых пулями сердец. Матёрый волк никак не отреагировал на затуманившую Всеобъемлющее Единство Бытия дымку смерти. Ничего другого вожак не ждал. Он и его охотники не были трусами, они были мудры, а мудрость порой является оружием много более сильным, чем мощные бивни и острые клыки. Он – вожак, и его долг не губить лучших охотников в тяжёлой и беспощадной схватке, а заботиться о том, чтобы стая не голодала. Он всегда свято исполнял свои обязанности, исполнит их и сейчас.

Расстояние до терзаемых страхом людей неторопливо, но неуклонно сокращалось, и вожак послал часть охотников обходить жертв с тыла. Это будет несложная охота, сегодня стаю ждёт обильный ужин.

Пулемётная очередь вспорола грудь мчащемуся в лобовую атаку кабану, выгрызая из могучей туши куски плоти и фонтанчики крови. Несколько «Дыроколов» пронзили зверя насквозь, пробивая сердечную мышцу, и Медведь отработанным движением сместил изрыгающий огонь ствол «Печенега» ниже, перечёркивая второй очередью кабаньи ноги. Третий сустав на одной из передних ног разнесло в клочья тяжелой пулей, кабан потерял равновесие и кувыркнулся через увешанную мощным трезубцем бивней голову. Стокилограммовая звериная туша прокатилась несколько метров, срезая оказавшийся на пути куст, и остановилась, подрагивая в предсмертных судорогах.

– Чисто! – коротко бросил в эфир майор, внимательно изучая место скоротечного боя.

– Чисто! – подтвердил Базальт. – Один отвернул с линии атаки и ушёл на девять часов. Остальные лежат. Других целей не наблюдаю. Волчья стая возвращаться не стала.

– Матёрые, – негромко произнёс Рас. – Поняли, что трупов будет много, не захотели потерь.

– Ждём пять минут и уходим, – приказал Медведь. – Позиции не…

Громкий кабаний визг заглушил его слова. Отчаянный звериный вопль зазвенел, взлетая на высокую ноту, и тут же оборвался, переходя в хрип. Издали донеслось хлюпанье и несколько хлёстких влажных шлепков, после чего всё стихло.

– Осьминог! – определил Рас. – Отбегался наш кабанчик. Не заметил его, пока аномалии огибал.

– Несоблюдение скоростного режима и пренебрежение правилами дорожного движения нигде до добра не доводят. – Медведь всмотрелся в расцвеченный призрачными язычками синего огня мрак лесной чащи. – Не столкнуться бы с теми хмурыми ребятами, что Тэбук штурмовали, когда они в Эпицентр возвращаться будут.

Взгляд майора остановился на едва заметном серебристом пятне, пробивающемся через кусты.

– Рас, посмотри, кажется, Свечение, – пробасил здоровяк. – Это может всё упростить.

– Точно, оно! – подтвердил молодой сталкер. – Только отсюда не сработает, далековато. Подойдём ближе? Кабан теперь уж точно не вернётся, зато всех остальных лучше видно будет!

Подойти к Свечению без накладок не удалось. Метрах в двадцати Водяной внезапно остановился и заявил, что по тропе больше идти нельзя. Рас швырнул несколько гильз и определил, что на тропу заползла почти двухметровая Плешь. Пришлось обходить опасный участок через лес, но из-за растянувшейся между деревьями Паутины небольшое смещение неожиданно превратилось в солидный крюк. Когда до Свечения всё-таки добрались, личный состав отряда две минуты разглядывал переливающееся красными сполохами серебряное пятно, зависшее на высоте полуметра над обмётанными жёлтой сыпью кончиками синюшной травы. Получив эффект дневного зрения ночью, ОСОП двинулся вперёд, стремясь вернуться на звериную тропу, но в десятке шагов от неё вновь пришлось остановиться.

– Туда нельзя, – уверенно заявил Водяной. – Вообще. Хоть оттуда и веет спокойствием.

– Миротворец? – неожиданно воодушевлённо воскликнул Рас. – Надо его найти! Водяной, не двигайся! —

Он достал из кармана пригоршню гильз. – Откуда точно начинается место, на которое наступать нельзя?

Получив ответ, молодой сталкер принялся разбрасывать гильзы. Одна из них вылетела на небольшую полянку в трёх метрах правее, пролетела сантиметров пятьдесят и неожиданно превратилась в едва заметное облачко пыли, медленно тающее в воздухе.

– Вот он! – азартно заявил Рас и метнул одну за другой ещё несколько гильз, определяя границы смертельно опасной области. – Так! – подытожил он. – Мне нужна ещё хотя бы одна аномалия! А лучше две! – Рас присел на корточки, выхватил нож и быстрыми движениями начертил на земле какую-то схему. – Да, точно! – подтвердил он. – Лучше две! Водяной, поможешь?

– Рас! – глубокомысленно изрёк Медведь. – Если тебе от этого станет легче, могу пообещать больше не называть твою тушку чахлой. Только ни за что на свете не ходи в Африку гулять. Знаешь, кто там живет?

– Это важно! У меня научная теория, между прочим! – возмутился Рас и принялся наседать на Водяного: – Влад, куда ещё нельзя идти? Давай думай скорее, не то бутылку назад отберу!

– Ну и забирай. – На лице Водяного не дрогнул ни один мускул. – Там всё равно ничего нет.

– Уже?! – По лицу Раса скользнула тень удивления. – Когда ж ты успел? – Не дожидаясь ответа, он вперил в него не терпящий возражений взгляд: – Влад, мне срочно нужны две аномалии! Где они?

– Откуда я знаю?! – обиделся Водяной. – Я вообще не понимаю, что это такое! Ну, туда идти нельзя, например! – Он ткнул рукой, указывая направление. – Ещё туда и туда. И вон туда тоже. Да тут полно того, куда нельзя идти!

– Стоп! – прервал его молодой сталкер. – Не всё сразу! Так… сюда… – Он медленно двинулся в сторону опасного направления, держа наготове УИП и пригоршню гильз. Сделав пару шагов, он словно прислушался к чему-то и негромко произнёс: – Не то. Это Паутина. Не подойдёт.

Рас вернулся к Водяному и пошёл в следующем из указанных направлений. Через несколько метров он ненадолго остановился и вновь повернул назад. На третий раз его попытка увенчалась успехом. Пробравшись через кусты на небольшое чистое место, окружённое покрытыми синим с жёлтыми потёками мхом старыми деревьями, Рас секунду помедлил, после чего швырнул гильзу. Та пролетела метра три и начала терять высоту, как вдруг дрогнула и, изменив направление, потянулась вверх, быстро набирая скорость. На высоте человеческого роста она развила резкое ускорение, мгновенно смялась в бесформенный комок и с тихим чавканьем исчезла.

– Магнит! – Радости молодого сталкера не было предела. – Да ещё летающий! Круто! – Он мгновенно стал серьёзен: – Осталось найти ещё одну! – Рас сделал на древесном стволе небольшую зарубку и поспешил к Водяному: – Влад! Где ещё?

Неподвижно стоящие посреди леса бойцы с нескрываемым интересом разглядывали крадущегося среди подлеска Раса, разыскивающего «ещё одну» аномалию. Искомое было найдено спустя две минуты, после чего парнишка с победным видом принялся чертить ножом на земле более сложную схему, постоянно привставая и бросая взгляды в сторону обнаруженных аномалий. Наконец некие расчёты оказались закончены, и он выпрямился, нащупывая взглядом одному ему известное место.

– Я сейчас! – заявил он и исчез за широкими пупырчатыми листьями сине-жёлтого куста.

– Может, мне лучше с ним пойти? – недоумённо оглянулся на Медведя Водяной.

– А ты знаешь куда? – хмыкнул тот. – Подождём. Этот скользкий тип ходит по Жёлтой Зоне с детства, я за него спокоен. Главное, чтобы он не за спрятанными в том самом детстве игрушками ушел. Не то заночуем прямо здесь.

Но Рас вернулся быстро. Не прошло и трех минут, как он появился из кустов и торжественно протянул Медведю ладонь с лежащим на ней крупным «Светлячком».

– Вот, возьмите! Это взамен того, что у вас Профессор забрал! – пояснил молодой сталкер.

– Это ты за ним ходил? – Медведь удивлённо покачал головой, забирая мет. – Силён, силён! Как ты его вычислил?

– Я же говорю – можно рассчитать, где меты появляются! – заявил Рас. – Я их так постоянно нахожу! А мне не верит никто, и в ГНИЦ не верили! Все аномалии между собой связаны, просто это заметить очень тяжело, там не всё так просто, надо учитывать много всяких мелочей: размеры, высоту, дистанцию и всё такое! Но если правильно определить эти связи, то можно найти точки их пересечения! На их месте и появляются меты! Я давно заметил! Только они не обязательно после каждого Выброса появляются, там какая-то сложная последовательность, я ещё не рассчитал, но потом обязательно рассчитаю! Но если правильно места определить, по ним можно, как по грибнице, после Выбросов ходить и проверять. Рано или поздно меты там будут!

– Ты как-нибудь найди время и поговори об этом с нашими Эйнштейнами, – посоветовал Медведь. – А теперь пошли дальше. Пока эффект от Свечения действует, надо бы успеть из Жёлтой выйти. До границы полтора километра осталось.

В Зелёную Спецотряд вышел через двадцать минут. Зелёное небо и синяя трава мгновенно поменялись цветами, и из лесной чащи донеслось тарахтение маломощного двигателя. Медведь жестом остановил отряд и прислушался. Источник звука находился метрах в пятистах отсюда, левее того места, где ОСОП оставил захваченный у бандитов нефтевоз, и заведённым мотором «КамАЗа» явно не был.

– Похоже, мотопомпа работает. – Рас тихонько подкрался к майору. – Кто-то «Икс» качает, там раньше нефтяное пятно было. Месяца три назад оно сильно обеднело, наверное, после Выброса нефть вернулась. Только зачем они помпу посреди ночи врубили, не пойму. Слышно же за километр!

– Может, для того и врубили, – негромко ответил Медведь. – Переходим на запасную частоту, четвёртый канал! – Он щёлкнул верньером рации, переключая каналы, и вышел в эфир: – Идем к нефтевозу. Айболит, сколько ещё будет действовать дневное зрение?

– Минут пятнадцать–двадцать, – откликнулся санинструктор. – Может, и дольше. Мы же смотрели на Свечение в Жёлтой Зоне, там эффект более устойчивый.

К поляне, на которой оставили нефтевоз, вышли двумя группами с разных сторон, ожидая засады. Но засады на месте не оказалось, нефтевоза тоже. Судя по примятой траве, он укатил отсюда не так давно, как раз в ту сторону, откуда доносился звук работающей мотопомпы. Идти по автомобильным следам Медведь не стал, и обе боевые группы двинулись в её сторону через лес, тщательно сверяясь с УИПами. До границы нефтяного пятна оставалось ещё полсотни метров, но сквозь кусты уже пробивался свет фар и электрических фонарей, беспорядочно скользящих по окрестностям. ОСОП вышел на двадцатиметровый рубеж и прекратил движение. Пока бойцы бесшумно снимали с себя поклажу, Медведь при помощи «Филина» изучал обстановку.

Там, впереди, оказалось довольно людно. Судя по тепловым сигнатурам, не меньше двух десятков человек скучились в одном месте, ещё восемь образовывали вокруг них подобие круга диаметром метров двенадцать. Похоже, охрана, следящая за лесом. Наблюдатели наверняка снабжены «Филинами», и это играет Спецотряду на руку. Часовые неизвестных нефтедобытчиков рассчитывают обнаружить приближающихся к ним существ заранее и вряд ли допускают тот факт, что все возможные нападающие будут иметь на вооружении «Невидимку». Это слишком редкий и недешёвый мет, и снабдить им целый отряд может позволить себе далеко не каждый. Судя по всему, там, на нефтяном пятне, нападения либо вообще не ждут, либо это очень грамотная приманка под тщательно и профессионально подготовленную засаду.

Майор отправил вторую группу предпринять фланговый обход, после чего рассредоточил своих людей, и четверо бойцов, растворившись в ночном мраке, начали медленно сближаться с поляной. Медведь аккуратно обогнул заполненную Студнем ямку и опустился в полуприсед. УИП сообщал о растянутой сверху Паутине, но насобиравшие её ветви находились в полутора метрах от земли, и пройти было можно. За опасным участком обнаружилось небольшое чистое место, на котором располагался поросший Ленточником обломок дерева. Побеги растения вяло сочились ещё не созревшим ядом, и несколько секунд здоровяк всматривался в обломок, подозревая присутствие Соленоида. Если бросить гильзу и Соленоид там окажется, это спровоцирует эклектический разряд, что неизбежно демаскирует группу… но ни УИП, ни внутренний голос не давали никаких предостережений. Наконец майор всё же решился. Латунный цилиндрик гильзы полетел к верхушке древесного обломка и, ударившись о подёрнутую жёлтыми потёками синюшную кору, благополучно упал на землю. Медведь залёг, ползком добрался до пня и остался доволен позицией. Поставив «Печенег» на сошки, он принялся разглядывать открывшуюся перед ним картину.

Первое, что бросалось в глаза, это пропавший бензовоз, стоящий на краю поляны диаметром в полста шагов. Желтовато-маслянистый отблеск почвы и отсутствие травяного покрова на ней свидетельствовали о наличии в этом месте выхода на поверхность нефти «Тип Х». И установленная посреди поляны портативная буровая установка «Ареал-19Б», соединённая с работающей мотопомпой, сей факт неопровержимо доказывала. От качающей нефть помпы через всю поляну было протянуто сразу три шланга. Один из них оказался заброшен в распахнутый люк цистерны нефтевоза, два других, похоже, добытые их нынешними владельцами из развалин какой-нибудь пожарной части, заканчивались брандспойтами, посредством которых четыре человека наполняли составленные здесь же металлические бочки. Двое орудовали шлангами, заливая ёмкости, двое откатывали уже заполненные и прикатывали пустые. Чуть поодаль, сразу за нефтевозом, стояла изрядно помятая бортовая «Газель» с самодельной грузовой аппарелью, по которой полные бочки вручную закатывались в кузов. Из-за «Газели» виднелся колёсный прицеп-цистерна для розничной торговли пивом, ныне переоборудованный для транспортировки нефти. Десятка полтора квадроциклов, беспорядочно брошенных на краю поляны, перекрывали единственный выезд и освещали фарами происходящее.

Сказать, что люди, добывающие в данный момент вожделенный «Икс», испытывали глубокое моральное удовлетворение от работы, было сложно. Десяток облачённых в разномастные армейские и охотничьи камуфляжи боевиков не сводили с них глаз и автоматных стволов. То и дело кто-либо из конвоиров грубо прикрикивал на упёршихся в бочку людей, с трудом вкатывающих её по аппарели в кузов «Газели», требуя «шевелить батонами». Вторая группа вооружённых боевиков сгрудилась у мотопомпы перед стоящей на коленях парой людей со связанными за спиной руками и, пылая праведным гневом, вела сумбурный допрос.

– Ты чё, падла, базаришь?! – возмущался один из «дознавателей», видимо, старший, потрясая перед лицом пленника автоматным прикладом. – Я тя ща прорублю за беспредел, сука! Имел я твоих Наёмников, это наша поляна! Ты с нашей темы крысишь, за это мы с тебя и спросим!

– Все говорили, что этот район Наёмники держат! – испуганно оправдывался старатель. – Я им уделял, как положено! До Выброса сюда их патруль приходил, всё по понятиям было…

– Да ты в понятиях авторитет, по ходу! – оскалился уголовник и ударил стоящего перед ним человека ногой в живот. Тот упал. – Короче, фраер, последний раз заясняю: это наша тема и уделять ты должен был нам! А Наёмники нам за беспредел на Тэбуке ответят! И за эту поляну тоже! И ты вместе с ними!

– Я не знал! Не убивайте, братва! – взмолился лежащий на земле старатель. – Я всегда понятия соблюдаю! Я отработаю, клянусь!

– Чёрт дырявый тебе братва! – Лидер уголовников ударил его снова, и остальные бандиты немедленно принялись пинать и лежащего, и второго пленника, возмущённо выкрикивая обвинения, быстро образовавшие довольно обширный список.

Головные телефоны шлем-сферы издали негромкое шипение, и в эфире зазвучал голос Байкала.

– Я на позиции, – сообщил снайпер. – Вокруг поляны чисто. На дереве возле «Газели» сидит зек с СВУ-АС и «Невидимкой». Других сюрпризов нет.

– Принял тебя, – ответил Медведь. – Снайпера убирай по готовности. С остальными поговорим.

– Рискованно, – вклинился в переговоры Базальт. – Их слишком много, чувствуют себя хозяевами положения. Только себя обнаружим. Даже если отступят, то от нас не отстанут.

– Если вдолбить их сейчас, гражданских зацепим, – поморщился Медведь. – Суматоха начнётся, они все перепутаются, перебьём и тех и других. Придётся разговаривать. Капкан, как только наша беседа зайдёт в тупик, то есть через пять секунд, работай кумулятивным по толпе, постарайся положить гранату за спинами, так у гражданских будет больше шансов. Базальт, мы с тобой дорабатываем за Капканом. Шорох, Айболит, ваша охрана у нефтевоза, Рас, Водяной – работаете прицельно по тем, кого они собьют. Байкал, на тебе периметр.

В центре поляны толпа уголовников перестала пинать пленников, и их старший движением ноги перевернул на спину избитого в кровь старателя. Тот слабо зашевелил губами, что-то шепча.

– Конечно, отработаешь, куда ты денешься! – оскалился бандит. – Приспособы и тачки мы у тебя отметаем, тебя и твоих шнырей забираем в рабство! Сколько «Икса» ты у братвы скрысить хотел? Восемь бочек, цистерну и бензовоз? Вот пока не отработаешь сто раз всё, что подрезать собирался, будешь в браслетах чалиться!

– Это не наш бензовоз, – вяло прохрипел старатель, пытаясь открыть заплывшие опухолью глаза.

– Чё, опять свистишь, падла? – Уголовник зло окрысился и ударил старателя ботинком в лицо. – А чей же он? Хочешь на своих корешей из Наёмников стрелки перевести, чтобы долг скостить? За лохов нас принял?

– Я не знаю, чей он, – бубнил старатель, уткнув лицо в землю, чтобы хоть как-то защититься. – Не видели мы его никогда. Вы же его нашли…

– Мля, в натуре мы! – Бандит пнул его ещё раз. – Ты его хорошо зашкерил, случайно срисовали! Ты чёрт продуманный, по-любому очком просекал, что палево тебе здесь, вот и зашкерил бензовоз, типа на всякий случай! Надеялся, что если братва тебя выкупит, то кусты шмонать не станет и спрос с тебя будет меньше! Думал с темы съехать?

– Не мой это бензовоз, – хрипло выдохнул тот. – Матерью клянусь, не мой…

– Конечно, не твой, какой базар! – хохотнул уголовник. – Теперь он наш! Я те ща заясню…

В кроне одного из деревьев, стоящего рядом с «Газелью», зашуршала листва, и что-то тяжёлое полетело вниз, ударяясь о ветви с металлическим лязганьем. Уголовник умолк на полуслове и развернулся к дереву. Следом за ним туда повернулись остальные, и с десяток фонарей осветили лежащую на земле возле дерева снайперскую винтовку.

– Э, слышь, Фингал? – Бандит вгляделся в древесную крону. – Ты чё барагозишь, баклан? Тебе лес пасти сказано, а не ствол просохатить! Если волына сломается – ответишь!

Засевший на дереве человек никак не отреагировал, и подручные главаря принялись торопливо тыкать лучами фонарей в подёрнутые жёлтыми потёками частично зелёные, частично синие листья. Лучи света выхватывали из темноты облачённую в камуфляж фигуру, мешковато осевшую среди нескольких крупных ветвей. Ближайший из надзирающих за наполнением бочек бандитов выругался и направился к дереву.

– В натуре, харю мочит, придурок лагерный! – заявил он и постучал автоматным прикладом по древесному стволу. – Фингал! Харэ бакланить! Мля! – Бандит чиркнул себя ладонью по лбу, стирая упавшую сверху каплю, и поднёс руку к лицу: – Чё за фуфло… кровь, что ли?! В натуре, кровь!

– Граждане бандиты! – зычно крикнул Медведь, полностью смещаясь за пень. – Вы нарушаете закон о соблюдении тишины после двадцати трёх ноль-ноль! Это очень невежливо с вашей стороны! Поэтому настоятельно рекомендую всем бросить оружие, лечь на землю и сложить руки за головой!

Байкал произвёл ещё один бесшумный выстрел, и тяжёлая пуля с тихим свистом выбила фонтанчик желтоватой земли у ног катящих бочку пленников. Старатели испуганно попадали ниц, бросая бочки и брандспойты.

– Опаньки! – глумливо воскликнул главарь, вглядываясь в темноту подлеска, по которой уже шарили лучи фонарей. – К нам пришел клоун! Ты чей, мусорок?! Выйди, покажись, побазарим!

Медведь подобрал лежащий рядом обломок замшелой коры и с силой швырнул его подальше от себя в густой кустарник.

– Вот он! – заорал кто-то из уголовников, направляя в шевельнувшиеся кусты луч тактического фонаря, укреплённого на длинноствольном дробовике. – За кустом! У него «Невидимка»!

Он выстрелил, разнося зарядом картечи в клочья крону кустарника, и в тот же миг толпа бандитов разразилась шквалом беспорядочного огня, вырубая потоками свинца в светящемся Студнем подлеске небольшую просеку. За их спинами, в глубине леса, гулко ударил РПГ-7, посылая в толпу реактивную гранату, яркая вспышка осветила ночную темноту, и взрыв разметал по сторонам ближайших бандитов. Пулемёт Базальта дал длинную очередь, срезая мечущихся по поляне уголовников, и уцелевшие бандиты попадали наземь, торопливо разворачиваясь в сторону внезапно обнаружившегося в тылу врага.

– Гасите фонари, мля! – орал кто-то сквозь вопли раненых, тонущие в грохоте стрельбы и тарахтении мотопомпы. – У мусоров «Невидимки», бросайте в них файеры, иначе перемочат всех!

Несколько уголовников судорожными движениями выхватывали из карманов курток осветительные шашки и, торопливо зажигая огонь, швыряли их в окружающие поляну кусты, пытаясь обнаружить пулемёт. Базальт прекратил огонь, и Медведь высунулся из-за своего пня. Майор взял на прицел ползающих по погрузившейся в темноту поляне бандитов, благодаря действию дневного зрения лежащих как на ладони, и толпу уголовников накрыл свинцовый дождь. В разрываемой вспышками выстрелов прозрачной темноте «Филин» отчётливо показывал тепловые сигнатуры ещё живых врагов, и Медведь короткими очередями методично уничтожал цели одну за другой. Зеки задёргались, разворачиваясь к новому противнику, и продолжили беспорядочную пальбу. Пулемёт Базальта заработал вновь, посылая стайки пуль в обнажившийся фланг скопления бандитов, и среди них началась паника. Кто-то, сообразив, что выжить на открытой местности под перекрёстным огнём двух пулемётов шансов нет, вскочил на ноги и ринулся в лес. Несколько уголовников последовали его примеру, но бегущий первым зек внезапно споткнулся, словно получив удар в спину, и полетел наземь, неподвижно распластываясь на лишённом травы маслянистом грунте. Остальные попадали, вжимаясь в землю, и грохот пулемётных очередей прекратился. Залёгшие среди трупов уцелевшие бандиты огрызались огнем, стреляя в безмолвный лес, и в грохоте выстрелов не сразу стало понятно, что количество стреляющих медленно, но неуклонно сокращается с каждой бесшумно прилетающей из темноты пулей.

– Медведь – Байкалу! – раздался в эфире голос снайпера. – Дальше работать нежелательно, не ясно, где среди них гражданские, в центре поляны все смешались в кучу.

– Всем прекратить огонь! – приказал Медведь. – Подождём. Байкал, работай только в ответ. Шорох, что у вас? Бензовоз ездить сможет?

– Там всё ездить сможет, – откликнулся боец. – Разве что пару-другую квадроциклов зацепили, когда зеки к ним бросились. Один бандит заполз под «Газель», ещё двое между бочек забились, один из них трёхсотый. Остальные двухсотые.

– Рас, Водяной, наблюдайте за Жёлтой. – Майор осторожно расстегнул лямочные замки, стянул со спины рюкзак и принялся перезаряжать пулемёт. – Как бы чего не вышло оттуда нам в тыл.

Закончив перезарядку, Медведь окинул взглядом поляну. Оставшиеся в живых уголовники не стреляли, старательно пытаясь не отличаться от лежащих повсюду трупов.

– Граждане бандиты! – зычно провозгласил здоровяк. – У вас есть шанс уйти отсюда живыми! Для этого вы должны пообещать впредь вести себя хорошо, а также встать и выстроиться в одну шеренгу с поднятыми руками! В противном случае вас всех ждёт, я извиняюсь, плохой конец!

– Слышь, мусор, ты нас на понт не бери! – нервно взвизгнул кто-то, укрывающийся за телами убитых. – Вали отсюда на хрен! Я ща бухло разолью! С нами подохнешь, сука!

– Разливай, – равнодушно ответил майор. – Сэкономишь нам дорогостоящие боеприпасы. Мы в любом случае уйдём, а тебе всё равно достанется та самая часть тела, о которой уже было сказано. Лей!

– Понтишь, мусорок? – Нервный уголовник смачно сплюнул. – Ща заценим, какой ты духовитый!

Одно из тепловых пятен слегка зашевелилось, но тут же дёрнулось и уткнулось в землю.

– Минус шесть! – доложил Байкал. – Фляга у него действительно была.

– Если по случайному стечению обстоятельств, – Медведь вновь повысил голос, – у кого-то из вас есть мозги, то советую сейчас ими воспользоваться. Это может помочь! Трупы скоро остынут, и живых станет видно. Мы перестреляем всех вас постепенно, я как раз захватил с собой сегодня двойной боекомплект! Лучше принимайте наше предложение, не заставляйте нас сидеть тут лишний час. Мы голодные и из-за этого очень злые. Даю минуту на принятие решения, если это не поможет, мы подстегнём скорость ваших мыслительных процессов термобарической гранатой. Время пошло.

Секунд тридцать ничего не происходило, после чего кто-то из бандитов, опасливо озираясь, словно в любой момент ожидая получить от своих пулю в спину, встал на ноги и поднял руки.

– Я сдаюсь, – хрипло выдохнул он. – Волына на земле.

– Ступай к свету, раб божий, – тоном заправского дьякона изрёк Медведь. – В смысле, к свету фар.

Уголовник молча пошёл к тарахтящей мотопомпе, перешагивая через трупы. Он вышел на освещённый участок поляны и остановился, отворачиваясь от бьющих в лицо фар.

– Кто ещё желает оформить явку с повинной? – вопросил майор. – Время вышло. Или нам только одного живым отпускать?

Тройка человеческих силуэтов нехотя поднялась, оставляя оружие на земле, и проследовала к первому бандиту. За ними, пошатываясь, встал ещё один и заковылял следом, сильно припадая на ногу. Двое других долго не могли подняться и встали, опираясь друг на друга. Они с трудом вышли к помпе и в свете фар оказались избитыми старателями. Заметив их, четверо гражданских, распластавшихся возле брошенных бочек и шлангов, торопливо поднялись и присоединились к своим товарищам. Больше никто сдаваться не хотел. Медведь внимательно всмотрелся в поляну. Тепловые сигнатуры убитых уже начали растворяться, и «Филин» показывал, что среди трупов затаилась пара-тройка живых. Пациенты Айболита и Шороха тоже выползать из укрытий не торопились.

– Медведь – Байкалу, – зазвучала рация. – Я тут забрался немного повыше. Отсюда вижу всех. Трое прячутся среди трупов, ещё трое в районе «Газели». Работать? Всех гражданских уже отфильтровали.

– Сейчас я к ним выйду, – отозвался майор. – Для усиления эффекта. Те, что возле машин, стрелять в меня не смогут, им помпа мешать будет. Остальных убирай, если не одумаются. Сломя голову не торопись, броня несколько попаданий удержит, да и я хорошо поляну вижу.

Здоровяк пододвинул к лежащему на траве рюкзаку блоки радиостанции, подхватил «Печенег» и неторопливо направился к поляне, прислушиваясь к звуковой индикации УИПа. Едва затянутая в ОСОПовскую «Эмку» двухметровая фигура появилась из кустов, стоящие с мрачным видом в свете фар бандиты заметно занервничали и испуганно сгрудились в кучу вместе со старателями.

– Упаси, господи, меня, грешника! – едва слышно зашептал кто-то. – Медведь! Вот же вляпались… Братва, ОСОП это! Неужто у Бобра пузырь с бухлом дырявый был! Господи, помилуй…

Могучая фигура молча вышла на поляну, и со стороны усеянной трупами части поляны послышался сдавленный страхом голос:

– Я сдаюсь! – Залёгший меж двух мертвецов человек вскочил на ноги и побежал к остальным, изо всех сил вытягивая вверх пустые руки.

Двое других, прихрамывая, поспешили следом за ним. Затаившиеся среди машин бандиты тоже побросали оружие и, панически озираясь, заторопились к толпящейся братии. В трескотне работающей мотопомпы не было слышно свиста пули, лишь короткое шевеление среди разбросанных по всей поляне трупов подтвердило факт успешного попадания.

– Минус семь, – невозмутимо доложил снайпер. – Это был их старший. У него «Невидимка».

Медведь приблизился к сгрудившимся пленникам и несколько секунд неподвижно разглядывал их, не произнося ни слова. Убедившись, что все охвачены безмолвной паникой, здоровяк заявил:

– Помпа, буровая и «Газель» чьи? Два шага вперёд! – Гудящий изнутри шлем-сферы бас зловеще вибрировал. – Остальным крайний раз предлагаю сложить оружие! Больше повторять не буду.

Пока бандиты бросали на землю спрятанные под одеждой ножи и пистолеты, группа старателей вышла вперёд и испуганно скучилась перед нависающим над ними Медведем. Их старший, с трудом шевеля опухшими губами, просипел:

– Бензовоз не наш… – Его лицо представляло собой одну большую опухоль.

– Знаю, – коротко ответил майор и кивнул в сторону бандитов: – Связать, положить на землю лицом вниз и досмотреть! Нефтевоз наполнить. Квадроциклы растащить по обочинам, выезд освободить. Вперёд бегом марш!

Пока старатели выполняли приказ, эффект Свечения пропал, и Медведь грозно молчал, застыв посреди поляны, словно двухметровый монумент. К тому моменту, когда перед ним положили набитый трофеями рюкзак и гору оружия, глаза успели заново привыкнуть к ночной темноте. Майор распорядился сложить всё в кабину нефтевоза, после чего велел старателям наполнять бочки.

– Рас, Шорох, осмотрите квадроциклы, – тихо произнёс в эфире Медведь. – Выберите четыре штуки, те, что получше, выкатывайте их за пределы видимости и соединяйтесь с остальными. Водяной, в кабину бензовоза! Байкал, найди позицию у выезда и присмотри за окрестностями. Мы тебя подберём.

На всё ушло четверть часа, после чего майор жестом подозвал к себе одного из старателей. Здоровяк вытащил из кабины нефтевоза пучок ружейных ремней, на которых болтались несколько трофейных автоматов, и аккуратно положил их на землю.

– Пленных отпустить! – грозно заявил он, лязгая «Печенегом». – Иначе приду в гости, как-нибудь ночью, и лично утащу за ногу в Эпицентр.

С этими словами Медведь влез в кабину и захлопнул за собой дверь. «КамАЗ» взревел мотором и лихо помчался по широкой лесной стёжке, исчезая за деревьями. Бледный от испуга старатель перекрестился и нервно вздрогнул, услышав за спиной голос товарища.

– Бог миловал! – выдохнул тот. – Видать, не голодные они были, уже сожрали кого-то… Говорят, ОСОП за сутки десятерых съедает.

– Бред, – неуверенно возразил ему первый. – В Ареале бы уже весь народ закончился!

– Так они Зомбаков жрут. – Старателя передернуло. – Потому и живут в Жёлтой. То-то они ночью словно днём видят! Бандюков с «Невидимками» засекли, словно те флагами размахивали. Неживые они давно, как Бродяги. Кошель говорил, что Медведя раз двадцать уже убивали, а он всё ходит!

– В Эпицентре они живут, – поправил его первый. – Медведь сам сказал. Видал, на какой скорости они через лес попёрли? Живые так с аномалиями не шутят. Валить отсюда надо подобру-поздорову! Хрен с ним, с «Иксом», на сегодня с меня хватило!

Старатели одновременно перекрестились и торопливо зашагали к своим товарищам, в испуганной спешке заталкивающим в кузов «Газели» наполненные нефтью бочки.

– Это нефтевоз Городских! – Кошель был в ужасе. – Как я его возьму?! Да они меня замочат!

– Не хочешь – не бери, – не стал возражать Медведь. – Можешь бросить его посреди поля или вернуть в Ухту. Во втором случае не забудь замереть в глубоком пардоне перед авторитетным сообществом. Вдруг оценят! Хотя лично я сомневаюсь. Мне без разницы. Только сначала нефть продай, потому что я чуть позже за деньгами вернусь. Как обычно.

– Снова ночью? – Кошель невольно поёжился, окидывая нервозным взглядом сливающиеся с густым предрассветным мраком силуэты бойцов ОСОПа. – Может, не надо по ночам? Меня в поселке люди боятся, говорят, что я с Зомбаками дружбу вожу!

– Надо, Кошель, надо! – философски протянул здоровяк. – Если твои соседи днём увидят, с кем ты общаешься, лучше себя чувствовать они точно не станут. Не забивай себе голову такими мелочами, не то у тебя разовьётся мигрень, а она, ходят слухи, мешает торговле. Ключи от бензовоза в замке зажигания, горючки четверть бака. В кабине, на спальном месте, кое-какое оружие свалено, это тебе наш подарок. Сам до посёлка доедешь или проводить?

– Какой там посёлок! – махнул рукой Кошель – Сразу на Нейтралку поеду, чем быстрее я от этого бензовоза избавлюсь, тем дольше проживу! Знал бы заранее, что вы мне такое привезете, сеть маскировочную притащил бы, хоть как-то его закрыть, чтоб не срисовал первый встречный!

– Первый встречный торгаш, ты хотел сказать? – иронично усмехнулся Медведь. – Простые люди за нефтевозами не следят, для них это недоступная роскошь. До Нейтралки без охраны доберешься? Тридцать километров по прямой, по ночным дорогам все пятьдесят выйдет.

– Сорок три, – вздохнул Кошель. – Доеду как-нибудь, а что делать? С утра нелётная погода начинается, много народа в Зоны выйдет, до вечера точно спокойно будет. Бандюки сразу гоп-стопить не пойдут, подождут, когда люди добычей обзаведутся. Если что, лицензию от Глобуса покажу, частенько прокатывает, с ним мало кто хочет связываться.

– Твои дела явно идут в гору! – оценил майор. – Уже лицензию заимел. Скоро отгрохаешь себе роскошный подземный пентхаус, загордишься и здороваться перестанешь.

– Какое там! – невесело улыбнулся торговец. – Магазин едва дышит, все деньги уходят в оборот да на оплату поборов. Клиентов мало, в наш посёлок люди заходят неохотно. Глобус на всю башку отмороженный, чуть что, сразу же за ствол хватается. И боевики у него такие же, у нас половина посёлка – это маньяки, у которых мало мозгов и много патронов. Сюда в основном приходят жить те, кого Наёмники не приняли либо выгнали. Сюда да ещё к Подкове. Но тот вообще без головы. Для нас для всех большой секрет, как Подкова с Глобусом союз держат, вместо того чтобы поубивать друг друга ради простого удовольствия. Мне бы покупателей побольше, тогда другое дело!

– Тяжёлая у тебя жизнь! – пожалел Кошеля здоровяк. – Ты, главное, не унывай и чаще улыбайся, как известно, это всех раздражает. Езжай, пока не рассвело. Да и нам пора.

– Да, конечно, сейчас поеду, – торопливо согласился торговец. – Но… у меня есть одна проблема…

– Если надо кого-то убить, то лучше обратись к Глобусу, – посоветовал Медведь. – Наверняка он даже обрадуется столь заманчивой перспективе.

– Я так и сделал, – вздохнул Кошель. – И он обрадовался. Вообще после того, как я подарил ему «Эмку» от Водяного, жить стало легче, он всегда рад меня видеть. – Торговец иронично хмыкнул: – Главное, чтобы не замочил на радостях! В общем, он взял своих отморозков и помчался урегулировать конфликт. Вернулся очень довольный, вызвал меня и отдал мне вот это… – Торговец достал из сумки бронепластину от «Мембраны-М». – Сказал, что заменить надо! Хвалился, что в ней десять пуль увязло, а на нём ни царапины! А где же я её возьму?! Может, поможете, для вас ведь это наверняка не сложно? Не то он меня точно замочит!

– Грудная, номер три, – определил Медведь, забирая бронепластину. – Отработала штатно. – Он осмотрел кусок металла. – Шесть пробоин вижу, где ещё четыре?

– Застряли в воображении Глобуса, – осклабился Кошель. – Я при нём не стал пересчитывать.

– Что ж он караван к Водяному не пошлёт? – хмыкнул здоровяк. – Купил бы новую.

– Вот он меня и послал. – Кошель вновь тяжело вздохнул. – Сам он к Водяному идти не рискнёт.

– Это почему? – удивился майор. – Водяной всем рад, никогда не жульничает, и товар у него приличный. Или ему Ухту обходить страшно? Так торговые тропы вроде общие. Или уже нет?

– Общие, – подтвердил торговец. – Но Глобус всё равно не пойдет. Он вас боится. Он ведь неуравновешенный самую малость, запросто может психануть и сорваться, если вдруг что-то покажется ему не так. А что происходит с теми, кто на поляне у Водяного за пушку хватается, всем прекрасно известно. Глобус, конечно, конченый отморозок, но жить ему не надоело. Да и кому захочется, чтобы его поселок однажды ночью взлетел на воздух, как малина Гоги Сухумского год назад? Гогу тогда сразу опознали, от него одна голова и осталась, почему-то совсем целая.

– Не понимаю, о чём ты, – пожал плечами Медведь. – Первый раз слышу. Ладно, пластину мы тебе поменяем. Получишь её, когда за деньгами вернемся. Мы тебя покричим по рации, как обычно. Так что ты её на ночь не выключай и под подушку не прячь. С тебя два осколка за замену.

– Два?! – Кошель попытался принять обескураженный вид. – Так дорого? Сейчас цены на осколки выросли, те, кто про Водяного знают, начали их скупать, говорят, кто-то из Наёмников даже пытался коррумпировать кого-то из ЦИАП, чтобы из Сателлита осколки за копейки получать. Там же их целая гора скопилась после того, как коллекционеров в Ареал потянуло…

– Кошель, у Водяного это стоит четыре осколка, – безразличным тоном перебил его Медведь. – Я тебе сделал скидку за хорошее поведение. Но если ты недоволен, можешь сходить к нему с караваном, в порядке общей очереди.

– Всё в порядке, цена меня устраивает! – немедленно определился торговец. – Тогда я поеду?

– Езжай, – разрешил майор. – Давно пора. А мы посмотрим, чтобы за тобой никто не пристроился.

Кошель ушел к стоящему среди деревьев нефтевозу, залез в кабину и завел мотор. «КамАЗ» включил фары и на малом ходу покатился к кромке леса, выезжая на просёлочную дорогу. Машина прибавила скорости и пошла по дороге, огибая погружённый во мрак посёлок, лежащий в полукилометре от леса. На таком расстоянии не было видно земляных насыпей, скрывающих образовывающие населённый пункт землянки, лишь пара прожекторов сторожевых вышек шарила лучами по ночной темноте. Бензовоз скрылся в ночи, оставляя от себя лишь удаляющийся свет фар и тусклые огоньки габаритных огней. Где-то совсем далеко их красное свечение вспыхнуло немного ярче, сообщая о включении стоп-сигналов, и в эфире раздался голос Байкала.

– Кошель остановился. Берёт на борт четверых вооружённых людей. Двоих в кабину, двоих на цистерну. – Снайпер несколько секунд молчал, продолжая наблюдение: – Бензовоз пошёл дальше. У посёлка в дотах человек пять–семь. Смотрят в нашу сторону, засечь не могут, активных действий не предпринимают.

– Врёт Кошель, – негромко сообщил Рас. – Не ездит он один никогда, хоть в лётную погоду, хоть в нелётную. И нефтевоз он продаст запросто! Закатает прям сейчас в приёмном пункте за полцены и все дела. Там машину подшаманят, перекрасят и продадут обратно в Ареал кому-нибудь. Надо было с него за трофейное оружие «Грелку» потребовать! Пусть крутится!

– Успеем, – ответил Медведь. – Он нам ещё пригодится, так что пусть зарабатывает, нам всё равно деньги особо девать некуда. Потом озадачим его поставками продовольствия по сниженным ценам.

Майор протянул бронепластину Айболиту, разворачиваясь к нему спиной, и тот вложил её Медведю в рюкзак. Спецотряд выждал десять минут, убеждаясь в отсутствии преследования, после чего бесшумно растворился в лесной чаще.

Спустя четверть часа четвёрка квадроциклов в колонну по одному уже двигалась через редкую сосновую рощу. В утренних сумерках сиротливо поблескивали редкие нити Паутины, растянутые между рядом стоящими деревьями, но в этой части рощи сосны стояли неплотно, и в целом было чисто, что позволяло квадроциклам держать вполне приемлемую скорость. Сидящий на третьей машине вторым номером санинструктор бросил взгляд на окошко УИПа, сверяясь с хронометром, и недовольно нахмурился.

– Медведь – Айболиту! – негромко ожил эфир. – Мы на «Энерджайзерах» сидим слишком долго. Ещё полчаса максимум, и надо снимать, иначе начнутся последствия.

– За полчаса до базы никак не доберёмся, – прикинул здоровяк. – А нам ещё Кнопку встречать. Рас, Водяной, меняем курс. Давайте ближе к Сателлиту, нужно найти место для днёвки, пока совсем не рассвело и в Зелёной Зоне не начались массовые народные гулянья.

Головная машина изменила направление, и небольшая колонна покатила на юг, к границе центрального сектора РАО. Подходящее место удалось найти только через час, когда люди едва держались на ногах от упадка сил, вызванного экстремальной передозировкой метаморфитов. Квадроциклы составили в квадрат у небольшого пригорка с растущей на нём разлапистой елью, обсыпанной жёлтой сыпью, и над машинами растянули маскировочную сеть. Рас минут двадцать возился с муляжами кустов и тонкой проволокой, ползая вокруг получившейся растительности, после чего удовлетворённо заявил, что теперь можно спокойно залезать внутрь этого «кустарника» и немного поспать.

– Оригинально. – Медведь стоял перед возникшим у холма подлеском, среди желтушной зелени которого, в отбрасываемых густыми еловыми лапами тенях, поблёскивали едва заметные проволочные нити. – Рас, а ты, часом, Студень или Зыбь не научился подделывать?

– Студень можно, но только ночью и в Зелёной, чтобы аккумулятор для синей лампы работал, – улыбнулся молодой сталкер. – Но всё равно не очень убедительно получается, если кто-то ожидает найти подделку, то вычислит быстро. Это только от случайных прохожих помогает. Проще Соленоид подделать. Это тоже работает, а заморочек гораздо меньше.

– Только не говори, что ты таскаешь с собой такой же пень, что мы у поляны Водяного поставили. – Медведь посмотрел на Раса взглядом врача, изучающего больного с редким диагнозом. – И банку синей краски, чтобы регулярно его подкрашивать, и кусок наждака, чтобы срез полировать.

– Нет, настоящий пень тяжеловат, – прыснул тот. – Я хочу такой же смастерить, только надувной, чтобы места много не занимал и с собой носить можно было. Всё никак руки не дойдут, времени постоянно не хватает. Но я уже пружин для каркаса насобирал, теперь надо с обшивкой разобраться.

– Это к Кварцу, – посоветовал Медведь. – Ты в ЦИАП не пробовал с этой идеей сходить? Получишь патент, наладишь массовое производство муляжей аномалий, заработаешь денег.

– Вот вы зря смеётесь, – заявил молодой сталкер. – Когда я его сделаю, сами увидите, что вещь полезная! Нам же нужно как-то схроны маскировать, а то у нас вечно будут квадрики воровать!

Издали донесся глухой рокот, быстро распространяющийся над верхушками деревьев, и майор задрал голову, прислушиваясь. Звук приближался со стороны Сателлита, становясь отчетливее.

– Воздух! – подал команду Медведь. – В укрытие! – Он вслед за Расом скользнул внутрь искусственной растительности. Пара Ми-24 прошла над лесом на безопасной высоте, и майор проводил вертушки взглядом: – Сателлит ввёл усиленное патрулирование своих секторов. Значит, они в курсе побоища в Нижнем Одесе и ждут появления Зомби или оттока ощипанных уголовников. Как бы из-за этого Сателлит не закрыли для выхода.

– Сейчас всем спать! – требовательно заявил Айболит. – Не менее четырёх часов, иначе попадаете в кому прямо на ходу, мы слишком перебрали с «Энерджайзерами»! Я останусь дежурить. Со всем остальным разбираться будем потом!

Уговаривать никого не пришлось, и через минуту весь личный состав уже не подавал признаков жизни, едва уместившись в узком пространстве между накрытыми маскировкой квадроциклами. Айболит потёр красные от усталости глаза и потянулся к медицинской сумке. Он установил в набедренный карман пару нужных метаморфитов, избавляясь от сонливости, проверил автомат и замер, вглядываясь в узкую щёлку, образованную складками маскировочной сети.

Когда через три часа Медведь открыл глаза, прислушиваясь к растекающемуся в небе рокоту вертолётных винтов, он застал санинструктора в той же самой позе.

– Айболит! – Майор осторожно потряс его за плечо. – Ты похож на статую сидящего Будды. Она тоже каменная. Ты ещё в нашем мире или уже на пути к просветлению?

– Уже достиг, – медленно ответил тот, отстраняясь от смотровой щели. – Спи, у тебя есть ещё час.

– Не спится мне что-то, – не моргнув глазом соврал Медведь, разглядывая подрагивающего от рефлекторной дрожи Айболита. – Вертушки достали, ходят точно надо мной туда-сюда, не иначе Чёрный Плащ выписал им премиальные, чтоб спать мне не давали. Ты чего дрожишь?

– Передозировка метов, – слова санинструктора звучали тягуче, – реакция заторможена, но наблюдению это пока не мешает. А вертушки проходят каждые полчаса, несколько раз слышал шум БТРовских движков, до дороги полтора километра, судя по звуку, патрули усиленные ходят. И гражданские в поле зрения не попадались ни разу. Стрельбы слышно не было.

– Ложись спать, я тебя сменю. – Медведь осторожно протиснулся между спящими бойцами. – Снимай свои «Пиявки»-«Энерджайзеры» и падай на моё место. Пулемёт головой не задень.

Санинструктор, сильно покачиваясь, полез на освободившуюся среди спящих людей полоску пространства. С трудом преодолев полтора метра, он сел и рассеянно огляделся в поисках чего-то.

– Что потерял, Виталя? – Медведь настороженно следил за его рассеянным взглядом.

– Рюкзак свой не вижу. В глазах плывёт немного от того, что двигательную активность проявил, – признался тот.

– Судя по тому, что вижу я, у тебя в глазах не плывёт, а несётся со страшной силой, – хмуро произнёс здоровяк. – Спать ложись, на кой тебе сейчас рюкзак! Ты еле шевелишься!

– Нельзя, – поморщился санинструктор. – Если сейчас меты снять, сердце не выдержит. Надо съесть чего-нибудь сладкого… – Он вновь пошарил вокруг невидящим взглядом. – Это поможет…

– Ты на хрена себя так довёл?! – негодующе зашипел Медведь, выдёргивая из общей кучи свой рюкзак. – К Праотцам собрался?! Мне ещё только врача в коме не хватало! Кто лекаря лечить будет?

Майор извлёк из рюкзака банку сгущёнки, выхватил нож и двумя короткими ударами пробил в жестяной крышке пару отверстий.

– Просидеть на метах четыре часа сверх всякой нормы – кому такое доверишь? – вяло пожал плечами Айболит. – Мы сутки провели на ногах, без отдыха и пищи. С медицинскими метами усталости не замечаешь, но за всё надо платить. Ещё немного, и все были бы такими. Лучше один, чем все… – Он покачнулся, пытаясь взять у Медведя сгущённое молоко, и промахнулся мимо цели.

– Держи! – Здоровяк поймал его за руку и вложил банку в ладонь. – Ты ложись, я с тебя меты сам сниму. Сколько времени нужно выждать?

– Семь с половиной минут. Вытаскивай всё, «Невидимку» можно оставить, она безвредна. Крайним снимай «Адреналин». – Айболит, почувствовав в руке банку, поднёс её к глазам, разглядывая отверстия, и принялся пить тягучую массу, не останавливаясь и не делая передышек.

Медведь только покачал головой, глядя на сильно осунувшееся лицо санинструктора с кроваво-красными белками глаз, и принялся снимать с пояса флягу с водой. После большого количества сладкого сильно хочется пить, а в таком состоянии Айболит не найдёт воду даже у себя на ремне.

– Виталя, на вот, запей. – Он обернулся к санинструктору, протягивая ему флягу, но Айболит уже спал, уронив голову на грудь. Майор осторожно уложил его на спину и забрал зажатую в руке пустую банку из-под сгущённого молока. Медведь посмотрел на УИП, засекая семь с половиной минут, и убрал жестянку в карман рюкзака. В пяти метрах от их укрытия сидит небольшое Сито, когда будем снимать лагерь, весь мусор пойдет туда, чтобы не оставлять следов.

Через час майор разбудил личный состав, настрого запретив кому бы то ни было тревожить спящего Айболита, и один из квадроциклов осторожно вывели из-под маскировочной сети. Рас с Водяным сняли «Эмки», оставаясь в стандартных ареаловских камуфляжах, и сменили экранированные УИПы на обычные. Согласовав с остальными опознавательные знаки и частоты радиоэфира, они оседлали квадроцикл и медленно покатили в сторону дороги.

Через четыре часа, к назначенному времени, они не вернулись. Медведь выждал ещё два часа, после чего приказал Айболиту с Базальтом отправляться на базу за Кварцем. Идти в Сателлит любому из находящихся в розыске бойцов Спецотряда не только глупо, но и опасно, здесь требовалась помощь профессионала, и лучше Кварца с этой задачей не справится никто. Вряд ли в Ареале найдётся более искусный специалист по гриму и одновременно мастер перевоплощения.

– Встречаемся здесь. – Медведь кивнул Базальту на уменьшившийся вдвое рукотворный «подлесок». – Лагерь снимать не будем. Пока вы добираетесь, мы подойдём ближе к Сателлиту, насколько позволит местность. В воздухе слишком много патрулей, так что к самому городу выйти не сможем, попробуем оценить обстановку. – Он скосил глаза на Айболита и негромко добавил: – Поглядывай за ним, он ещё не оклемался. Оставишь его на базе охранять научную группу.

– Медведь – Байкалу! – Два часа назад растворившийся в лесу снайпер впервые подал признаки жизни. – Вижу квадроцикл Раса, двигается в нашу сторону. Водяной и Кнопка с ним.

– Принято, – устало вздохнул майор. – Отбой тревоги, сворачиваем лагерь.

Как выяснилось, Служба Безопасности РАО действительно закрыла Сателлит не только на выход, но и на вход до особого распоряжения. Во всех секторах РАО был введён режим чрезвычайной ситуации, подразделения охраны подняты по тревоге согласно инструкции об осадном положении. Водяного не пустили даже за линию оборонительных сооружений, пригрозив открыть огонь, если он сделает ещё хотя бы шаг. У Кнопки приключений оказалось ещё больше. Начальство отказалось выпускать её из города и не желало слышать ни об отгулах, ни о праве на личную жизнь. Устав бегать по кабинетам, Кнопка с грандиозным скандалом вломилась к самому Прокопенко и заявила, что у РАО есть выбор: либо её отпускают сейчас и она возвращается через неделю, либо она ждёт отмены осадного положения, уходит через неделю согласно всем бюрократическим бумажкам и не возвращается уже никогда. Всю эту неделю она с удовольствием потратит на передачу кому-нибудь всех четырёхсот дел, претензий и прочего юридического счастья, что находится у неё в производстве. Разбирательства затянулись на несколько часов, но в конце концов начальство признало своё поражение, и Кнопку отпустили. Чтобы, как заявил майор Хантер, снизить риск, к ней приставили патруль на трёх БТР, в таком виде её и встретил Водяной сразу за линией Сателлитовских дзотов. Пришлось сначала ехать до границы сектора в одну сторону, потом ждать, когда патруль отправится восвояси, и возвращаться в другую, из-за чего всё затянулось ещё сильнее.

– По городу ходят слухи, что Зомби напали на Нижний Одес, – рассказывала Кнопка, пока бойцы сворачивали лагерь. – Толком никто ничего не знает, Служба Безопасности или сама не особенно в курсе, или прилежно соблюдает режим секретности, чего за ними ранее частенько не наблюдалось. Кто-то даже говорил, что перед нападением Зомби за Тэбук сцепились Наёмники и Общаковские, при чём здесь Сателлит – совершенно не понятно. Зомби через нас возвращаться не будут, маршрут от Нижнего Одеса к Эпицентру от нас так же далеко, как маршрут уголовников оттуда же в Сосногорск. С Наёмниками у нас союз, но они не высказывали никаких просьб относительно оказания им военной помощи или ещё чего. Почему ввели осадное положение, не понятно, говорят, что такое решение было принято, когда вертолётный патруль доложил, что из Тэбука в Жёлтую Зону движутся два батальона Зомби.

– Как удачно мы с ними разминулись, – оценил Медведь, выслушав её рассказ. – А вот Кварц будет недоволен. Готовься к лекции на полчасика и к допросу с пристрастием на два! За такое он ухватится обеими руками. Ты привлекла к себе столько внимания, покидая Сателлит, что я уже представляю операцию по прикрытию твоего возвращения! Она займёт неделю, и в ней будет задействован даже Фантик.

Обратный путь обошёлся без сюрпризов, но на оборудование нового схрона для квадроциклов, подготовку техники к хранению и обеспечение маскировки пришлось потратить несколько часов, и на базу Спецотряд вернулся только к вечеру.

Со стороны опушки послышался хруст ломающейся под ногами ветки, и идущий первым проводник коротко махнул рукой, подавая сигнал укрыться. Анна схватила Володину за руку и потащила в кусты. Татьяна нырнула в глубокую растительность, стараясь не издавать никакого шума, и упала в траву рядом с подругой. Травмированный позвоночник отозвался резкой болью, дыхание перехватило, перед глазами поплыли тёмные круги, и несколько секунд она терпела, стиснув зубы, чтобы не застонать.

– Не шевелись! – раздался над ухом Анин тихий шёпот. – Городские идут! Замри и ни слова!

Спустя несколько секунд боль начала стихать, и Татьяна услышала шорох растительности, сопровождаемый негромкими голосами. Кто-то ругал нецензурной бранью укусившую его Синьку, другой советовал укушенному заткнуться и смотреть по сторонам. Звук шагов начал удаляться, и Анна приподняла голову, разглядывая прошедших мимо. Володина проследила её взгляд. Десятка полтора вооружённых бандитов двигались по лесу вдоль опушки, лениво рассматривая окрестности. У одного из них она заметила на голове повязку с укреплённым на затылке метаморфитом. Татьяна невольно коснулась бедра, убеждаясь, что примотанная к ноге «Невидимка» плотно прилегает к коже. К организации этого похода Сизый подошёл серьёзно. На время работы он выдал Татьяне накомарник, «Невидимку», «Филина» и бесформенный балахон, сшитый из старой маскировочной сети. Он даже порывался лично примотать «Невидимку» к её бедру, мотивируя это тем, что должен убедиться в правильности приготовлений, но был высмеян Аней и ретировался, не скрывая раздражения. В отместку Сизый отказался заниматься Аниной экипировкой, заявив, что это его не касается. Однако ради успеха своего предприятия «Невидимку» ей всё-таки дал.

– Ушли! – прошептала Аня, поднимаясь. – Танюха, вставай, можно идти дальше. Как спина?

– Терпимо, – поморщилась Татьяна. – Далеко ещё? В этом наряде дышать трудно.

– Зато прятаться легко, – парировала та. – Упала под куст и лежишь. Остальное за тебя «Невидимка» сделает. Тут иначе никак, Ухта рядом, бандюки по лесу стаями рыщут. Тань, накомарник поправь! Не дай бог Синька в щеку вопьётся – такая опухоль будет, что тебя не то что к Водяному, к Тёмному Властелину в Эпицентр не пустят. Выходим на тропу!

Она стряхнула с охотничьего костюма желтушную пыль и вернулась на едва заметную стёжку. Их компаньоны были уже там и, сидя на корточках, тревожно вглядывались в окружающий лес.

– Сизый, – негромко позвала Анна, – сколько ещё идти? Танюхе больно. Может, передохнем?

– Километра три осталось, – ответил сталкер. – Здесь нельзя останавливаться, малина Городских рядом, тут патрулей немерено! Дойдём до цистерны, в развалинах нычка есть, со стороны не видно, там и оклемается! Шевелите заготовками, отсюда валить надо побыстрее!

Он кивнул проводнику, и тот пошёл дальше почти бегом. Сизый пристроился следом, то и дело оглядываясь на идущую позади Володину, но наталкивался на взгляд Анны, кривился и отворачивался. Замыкал их группу тот самый тип подозрительной наружности, с которым Сизый явился в магазин Куска уговаривать Татьяну.

– Потерпи, Тань, немного осталось, – подбодрила её Анна, закончив тихим сварливым шёпотом на все лады ругать «очередную верную тему» Сизого. – Здесь действительно лучше не останавливаться. Вот же придурок, выбрал денёк! Удачнее не придумаешь!

Татьяна согласно хмыкнула. Спокойной их экспедицию точно не назовёшь. Сначала всё шло относительно спокойно, они на двух квадроциклах быстро преодолели большую часть расстояния до Ухты, но дальше начались накладки. В воздухе зачастили боевые вертолеты РАО, чего в этих районах обычно не бывало, и транспорт в целях предосторожности пришлось спрятать. Дальше пошли пешком, но, пройдя лишь пару километров, едва не столкнулись с крупным бандитским отрядом. Местность была почти открытая, и пришлось полчаса отлёживаться в кустах в ожидании, пока уголовники уйдут достаточно далеко. Сизый не на шутку забеспокоился, заявил, что это были боевики Общаковских, и дальнейший путь продолжили по лесу. Идти через сосновый бор было страшновато, УИП постоянно попискивал, предупреждая об обнаруженной Паутине, «Филин» показывал редкие лужицы Студня, и скорость движения замедлилась. По мере приближения к границе Жёлтой Зоны мутирующая лесная поросль, неумолимо захватывающая Зелёную Зону, становилась гуще, в зарослях зашевелилось зверьё, и идти через лесную чащу стало слишком рискованно. Пришлось смещаться к опушке, но от неё до западной кромки развалин Ухты было метров триста, не больше, и патрули Городских появлялись в поле зрения каждые пятнадцать минут.

Чтобы не быть замеченными бандитами, маленький отряд замирал в кустах при малейших признаках опасности. Падать в густую траву приходилось быстро, и вскоре боль в позвоночнике гудела не переставая. Татьяна приняла пару таблеток обезболивающего, но это помогало слабо, а колоть сильнодействующие препараты от ЦИАП она не решалась. Если местная химия вызовет замедление реакции или нарушит моторику, предстоящее прохождение по трубе может стать для неё последним. Чтобы хоть немного отвлечься от боли, Володина обдумывала текст письма Абрамову. Конечно, не факт, что Сизый выполнит обещание, хотя и божился в этом два часа кряду, не переставая. В конце концов наркоторговцев могут арестовать правоохранительные органы. Но если письмо всё же дойдет, Прокопенко не поздоровится. Абрамов слишком известная фигура как внутри страны, так и за рубежом, и Прокопенко бессилен заткнуть ему рот. Самой Татьяне всё это вряд ли чем-то поможет, из Ареала дороги назад не существует, но её радовало хотя бы то, что подлый подонок получит по заслугам и торговля людьми будет искоренена. Правительство должно принять меры, Президент Крабский заинтересован продемонстрировать стране, что не зря избрался на третий срок. Интересно, в Ареале есть тюрьма? Или её построят специально для Прокопенко?

Девушка посмотрела на УИП, отыскивая глазами дисплей хронометра. 9 марта 2012 года, пятница. В Ареале она сто дней, а ощущение такое, будто сто лет, и прежняя жизнь кажется чем-то далёким… Словно уходящий в забвение красочный, но давно закончившийся сон, с которым у окружающей действительности нет ничего общего. Татьяне неожиданно вспомнилась Юлька. Сегодня пятница, наверняка Юлька уже сбежала с работы и готовится к своему обязательному пятничному ритуалу – походу в ночной клуб. Она любила повторять, что не может без тусы, а пятница для московской тусовщицы святой день. Володина беззвучно усмехнулась. В Ареале не существует ни пятниц, ни воскресений. Здесь не пользуются днями недели, здесь свой мир и своя система отсчёта. Без взгляда на УИП никто не ответит тебе на вопрос: «Какой сегодня день недели?», зато каждый без всяких приборов и календарей точно знает, что сегодня Четвёртый день после Выброса.

– Стоп! – прошипел Сизый, опускаясь на корточки, и Татьяна повторила его движение.

Сталкер обернулся к женщинам и ткнул рукой в сторону проводника, притаившегося возле большого густого куста. Неестественно широкие листья растения ещё хранили зелёный цвет, но на пупырчатых наростах, покрывающих обмётанные жёлтой сыпью ветви, уже просвечивала синева. Сразу за кустом начиналось открытое пространство, поросшее пока ещё зелёной травой, посреди которого лежали руины небольшого комплекса строений. Над обломками разбитых вдребезги стен высилась увенчанная цистерной покосившаяся металлическая конструкция, знакомая Татьяне по фотографиям Сизого. Похоже, фотографировали именно с этого ракурса, может, чуть ближе, от самой кромки подлеска.

– Дальше место открытое, – сообщил Сизый. – Палево конкретное, так что придётся бегом. Зато если добежим, сможем зашкериться за стеной, видно ниоткуда не будет. Танюха, дотерпишь?

– Я добегу. – Володина смерила глазами расстояние до развалин. – Но потом мне надо будет отлежаться, пока боль не утихнет.

– Базара нет! – с готовностью согласился сталкер. – Время будет! Нам надо подходы к трубе пробить ещё раз, для надежности, стремянку из нычки достать, заценить, где Жернова, они под трубой ходят. Ща проводник сползает к развалинам, дорогу пробьёт. Я заценю, где он прошёл, и побежим. Бежать за мной, не обгонять! На бегу вляпаться – как два пальца!

Проводник выполз на открытое место и замер, оглядывая окрестности. Несколько метров он прополз, затем, низко пригнувшись, почти стелясь к земле, пошёл по-обезьяньи, непрерывно озираясь. На середине пути он снова залёг, бросил перед собой несколько гильз, немедленно превратившихся в пыль прямо в воздухе, и воткнул в землю неприметный обломок тонкой ветки. Затем проводник приподнялся и продолжил движение, беря правее. Добравшись до развалин, он исчез в руинах, но через минуту появился на том же месте и махнул Сизому рукой.

– Бежим быстро! – заявил тот. – Перед веткой поворачивать направо так, как я поверну! Попёрли!

Сизый вскочил и бросился бежать. Татьяна последовала за ним, пытаясь держать темп, но резкая боль, пронзающая позвоночник при каждом шаге, заставляла её терять скорость. К тому моменту, когда она достигла нагромождений разбитой кирпичной кладки, позвоночник пылал, словно залитый расплавленным металлом, и ноги предательски подломились, бросая её на кучу битой штукатурки.

– Танюха! – Аня подхватила её под руки. – Что с тобой?! – Она злобно зашипела на Сизого: – Ты что наделал, дебил?! Если у неё ноги откажут, вешайся, придурок!

– Тань, Тань, ты это, давай отдохни. – Сталкер не на шутку запаниковал, бросаясь к Володиной. – Больше бежать не надо, дальше всё путем будет! – Он нервно оглянулся на своих подручных: – Братва, надо её в нычку отнести, там матрас есть! – Сизый вновь перевел на Володину перепуганный взгляд: – Танюха, сейчас мы тебя на мягкое отнесём, оклемаешься! Ты не молчи только!

– Тань, ты как? – Аня поддерживала Володину под спину, пока сталкеры несли её куда-то в глубь развалин. – Ноги чувствуешь? Чуть-чуть ногой пошевели! Больно? Таня!

– Дойду я, куда надо, – выдохнула Татьяна, с трудом разжимая стиснутые зубы. – Дайте отдохнуть. Аня, сними с меня этот балахон, дышать нечем…

Её уложили на какое-то рваньё посреди отвалов битого кирпича и полусгнивших деревянных балок. Сталкеры явно нервничали, бросая косые взгляды то на неё, то на Сизого, но ничего говорить не стали и скрылись в руинах. Сам Сизый испуганно крутился возле Володиной, пытаясь то поправлять грязный матрас, то подложить ей под голову рюкзак, то помогать Ане снимать с неё маскировочный балахон. Даже их вялая вражда с Анной затихла на какое-то время. Минут через пять Татьяне стало легче, она поочередно согнула и разогнула колени, прислушиваясь к покалывающей позвоночник боли, осторожно поднялась с матраса и села на рюкзак Сизого.

– Танюха, это, мож, тебе ещё чутка полежать? – В голосе сталкера угадывались нотки облегчения.

– Меньше болеть не будет. – Володина болезненно прищурилась. – Я могу ходить и по лестницам лазить, если осторожно. Только бегать больше не буду, страшно. А то ещё ноги отнимутся, так ты меня прямо здесь и бросишь!

– Ты чего, Танюха! – возмутился Сизый. – Мы своих не бросаем! Это же конкретное западло!

– Так! Всё! – набросилась на него Аня. – Ноги у неё работают, так что вали отсюда! Ставьте лестницу, швыряйте гильзы, короче, не мешай ей отдыхать! Мы через пять минут придём! Вали!

Сталкер не стал спорить и торопливо удалился в другую часть руин, где его товарищи выкапывали из кучи штукатурного крошева части деревянной стремянки. Анна проводила его взглядом и обернулась к Володиной, расшнуровывающей армейские ботинки с высоким берцем.

– Если что, он у меня на руках тебя к Водяному потащит за таблетками этими! – боевито заявила она. – Своих они не бросают! Знаю я их! Давно ли мы для него своими стали?! Танюха, ты не рано раздеваешься? Они ещё лестницу из кусков собирать будут полчаса! Где твои кроссовки?

– Босиком пойду. – Девушка покачала головой. – Так привычнее, обувь только мешать будет. И в шортах. Штанины у камуфляжа широкие, на узкой трубе будут задевать друг о друга, а там каждый миллиметр равновесия важен, тем более с моей спиной.

Она сняла с себя камуфлированную куртку, оставаясь в тонкой футболке, плотно облегающей фигуру, и принялась расстёгивать брюки. Возящиеся со стремянкой сталкеры разом подняли головы и уставились на раздевающуюся Татьяну.

– О, блин, вылупили зенки! – немедленно окрысилась Аня. – Бесплатный стриптиз для бичей увидели! – Она шагнула в сторону, демонстративно закрывая им обзор. – На лестницу свою пусть пялятся, уроды озабоченные! – Молодая женщина окинула Татьяну взглядом и тихо хмыкнула: – Танюха, это не шорты, это трусы какие-то! Пока по трубе идти будешь, сюда со всего Ареала мужики сбегутся. Дубиной не отмашемся!

– Ну, извини, соревновательного купальника с мини-юбкой в духе последних модных тенденций у меня нет! – фыркнула Татьяна. – А свой спортивный костюм я выбросила, от него одни лоскутки остались после всех приключений. Это всё, что есть.

– А чего ты не взяла с собой новый? – округлила глаза молодая женщина. – Я тебе их пять штук понакупила, самые лучшие на Нейтралке брала, Кусок аж скулил, глядя на ценники!

– Аня! – Татьяна вздохнула. – Они все мужские, забыла? У меня женских тряпок нет, ты же сама сказала, что для всех посторонних я в мальчика в капюшоне играю! Спасибо хоть белье мужское мне не купила для полного слияния с образом! Все костюмы на мне мешком сидят, штанины как шаровары, мне сейчас по тонкой трубе идти на пятиметровой высоте! А я не канатоходец. И на каждый шаг позвоночник покалывает. Если я оттуда в аномалию свалюсь, мне уже не важно будет, увидят трое сталкеров мою задницу или нет!

– Я поняла, – хмуро поморщилась Анна. – Ты права, иди, как удобно, лишь бы всё было хорошо…

Она на секунду задумалась, после чего осторожно, чтобы не видели сталкеры, извлекла из-за пазухи пистолет, дослала патрон в патронник, сняла курок с боевого взвода и вновь спрятала оружие.

– До Водяного мы дойдём без проблем, Сизому эти медикаменты очень нужны, – негромко произнесла она. – А вот к обратному пути стоит подготовиться. Как бы чего не вышло, если этим уродам гормоны в голову ударят. Тань, ты когда с Водяным торговаться будешь, обязательно спроси, как твой препарат применять! Надо будет его сразу же использовать, как только с поляны уйдём, ещё до выхода из Жёлтой Зоны, пока на торговой тропе стоять будем! Я Сизому ни на грош не доверяю!

Сизый сотоварищи закончили собирать стремянку и потащили её устанавливать. Длина лестницы оказалась рассчитана довольно точно, верхняя ступенька заканчивалась на одном уровне с началом трубы. Несколько минут сталкеры добивались устойчивого положения стремянки, после чего Сизый оставил своих попутчиков держать лестницу и подошёл к Татьяне с Анной.

– Готово! – Его взгляд упёрся в обнажённые бёдра Володиной, и он скабрезно ухмыльнулся: – Танюха, у тебя повязка с «Невидимкой» на ноге типа как резинка у стриптизерши! – Он тут же спохватился: – Как же ты босиком по битому кирпичу до лестницы пойдёшь? Давай я тебя отнесу!

Анна издевательски прыснула и пододвинула к Володиной расшнурованные ботинки.

– Не напрягайся, она уж как-нибудь дойдёт! – язвительно заявила молодая женщина. – Держи свои грязные ручонки при себе! Не о том думаешь, Сизый! Ты бы сперва хоть вылечил то, чем думаешь, знаток стриптиза!

Сталкер недовольно скривился, бросая на женщину злобный взгляд, но ничего не сказал и направился в сторону лестницы.

– За мной идите! – бросил он через плечо. – Тут почти везде чисто, но кое-где Студень и Паутина имеются. И на выходе Центрифуга сидит, раньше не было, после Выброса появилась, надо обойти.

Они добрались до стремянки, и Сизый обвёл окрестности внимательным взглядом.

– Пока пусто. – Он обернулся к Володиной и уставился на её бедра. – Танюха, на трубе тебя будет издалека видать, но ты не кипиши, вокруг никого. Как до бочки доберёшься, залазь на платформу, там аномалий нет, можно ходить спокойно. Обойди вокруг цистерны, под тобой будет кабанья нора, так что резко не дёргайся, чтобы зверьё не провоцировать. Прямо на платформе увидишь вещмешок солдатский, это и есть нычка. В нем, кроме осколков и «Шестого Чувства», ничего нет, поэтому он кажется пустым, но ты на это не ведись, хватай мешок и возвращайся. Только не трогай мет руками! Иначе тут такой звездоворот начнется, никто живым не уйдёт!

– Да поняла она! – Аня оттеснила его от Татьяны. – Который раз уже талдычишь! Лестницу держи, а не трусы глазами прожигай! Сколько времени до появления Водяного осталось?

– Где-то час. – Сизый посмотрел на солнце и сверился с УИПом. – Опаздываем. Тань, залазь!

Девушка скинула ботинки, собрала косу в шишку на затылке и осторожно пошла вверх по грязным ступеням. Сверху пятиметровая лестница казалась намного выше, чем выглядела снизу, и Татьяна невольно держалась за перекладины ступеней, хотя могла обойтись и без помощи рук. По мере приближения к самому верху стремянка начала немного пошатываться, и сталкеры упёрлись в неё, словно дополнительные опоры. Анна ухватилась за одну из жердей, помогая остальным, задрала голову и подбодрила подругу улыбкой, щурясь от замершего в зените солнца. Добравшись до трубы, Татьяна остановилась, стоя на верхней ступеньке одной ногой и опираясь второй на вентиль, и дождалась, когда дрожание лестницы затихнет. Она медленно выпрямилась и осторожно шагнула на край трубы, сходя с лестничной ступеньки. Труба слегка дрогнула, но в целом оказалась достаточно устойчивой.

Идти по трубе десятисантиметрового диаметра для опытной гимнастки оказалось не столько сложно, сколько непривычно. Лежи эта ржавая железка на земле, Татьяна преодолела бы эти двадцать метров непринуждённым бегом, но на пятиметровой высоте всё выглядело совершенно иначе. Во-первых, при взгляде вниз казалось, что до земли не пять, а все пятьдесят метров, что очень сильно выбивало из колеи, и Татьяна приказала себе не смотреть ниже трубы. Во-вторых, труба немного отзывалась на каждый шаг идущего по ней человека, это вызывало дополнительную нервозность, и девушка решительно потребовала от себя максимальной собранности. Ты на соревнованиях. Где-нибудь в Европе, на кубке, и на тебя смотрит зрительный зал, соперницы и судейская бригада. Никаких лишних эмоций, ты уже на ковре! Переживать можно до и после выступления, во время исполнения все мысли должны быть слиты с движениями. Всё, вперёд! Если бы только не эти бесконечные покалывания в позвоночнике…

На середине трубы одна из деревянных подпорок громко хрустнула, и ржавая поверхность дрогнула под ногами, проседая на десяток сантиметров. Татьяна зашаталась и почувствовала, что начинает терять равновесие. Она присела, опираясь руками на трубу, и несколько секунд балансировала на грани падения. Дрожание железа успокоилось, и ей удалось удержаться на узкой поверхности ржавого металла. Осторожно выпрямившись, девушка продолжила движение. Она смогла миновать опасный участок, и по мере приближения к цистерне труба становилась всё более устойчивой. Последние три метра Володина преодолела лёгким бегом и с огромным облегчением ухватилась за обломок железной скобы, приваренной к корпусу бочки. Площадка под цистерной широкой не была, но после трубы ржавая балка толщиной сантиметров в тридцать казалась настоящим благоустроенным тротуаром, и Татьяна, держась за остатки поручней, двинулась в обход донельзя проржавевшей ёмкости. Это хорошо, что тут всё ржавое. Аня объясняла, что там, где появляется аномалия, испорченные материалы начинают восстанавливаться до состояния чуть ли не первозданной новизны. Стало быть, здесь аномалий действительно нет, можно идти спокойно.

Рюкзак оказался на месте, как и обещал Сизый. Татьяна присела, подбирая искомую вещь. На всякий случай она несильно встряхнула вещмешок, убеждаясь, что ошибки нет. Внутри него что-то негромко стукнуло, и девушка принялась распутывать плечевые лямки, привязанные к балке перекрытия. Ей предстоит обратный путь, и лучше всего, чтобы рюкзак в этот момент находился за спиной. Пустой вещмешок не создаст особого дисбаланса или перегруза, а вот руки лучше иметь свободными, так удерживать равновесие легче. Она закинула мешок за спину, затягивая на груди перемычку между лямками, и её взгляд упал вниз, на почти незаметное в отбрасываемой цистерной тени чёрное отверстие норы. Из темноты на неё, не мигая, смотрели два жёлтых глаза, лишённые зрачков. Силуэт крупного зверя, замершего у выхода из норы, смутно угадывался среди теней, но мощный трезубец острых бивней можно было разглядеть достаточно отчетливо. Мутант наблюдал за человеком неподвижно, словно охотник, который оказался не в силах достать добычу прямо сейчас и потому засевший в засаду в ожидании малейшей ошибки своей будущей жертвы.

Татьяна осторожно поднялась и поспешила назад к трубе. Убедившись, что вещмешок надежно закреплён на спине и не стесняет движений, девушка ступила на узкую ржавую поверхность и медленно двинулась в обратный путь. Окружающий мир вновь резко сузился до размеров трубы под ногами, и Володина, привычно заставив себя забыть об эмоциях и бушующем в крови адреналине, сосредоточилась на выполнении упражнения. Главное, не обращать внимания на высоту. Её нет, труба лежит на двух кирпичах, гимнастическое бревно и то в сто раз выше. Надо просто пройти и всё. Для мастера спорта международного класса это не самая тяжёлая задача. Высоты нет. Татьяна сконцентрировалась настолько, что на какой-то момент перестала ощущать даже болезненное покалывание в позвоночнике, и когда после очередного шага её взгляд упёрся в верхнюю ступеньку стремянки, она не сразу сообразила, что труба осталась позади.

– Танюха, ты чего? – Сизый, щурясь на солнце, пытался разглядеть замершую на пятиметровой высоте девушку. – Слезай оттуда, мы лестницу держим!

Володина сделала шаг, наступая на самый край ржавой трубы, и лёгким движением чётко развернулась на сто восемьдесят градусов, словно меняя направление на гимнастическом помосте. Оказавшись спиной к стремянке, она присела, хватаясь руками за покрытый коррозией вентиль, и переступила на лестничную ступеньку. Путь по лестнице вниз оказался самым простым и самым болезненным отрезком всего предприятия. Позвоночник вновь запылал уколами боли, и ей пришлось опуститься на обломок кирпичной стены в двух шагах от лестницы. Аня сняла с неё рюкзак и бросила его Сизому. Тот развязал тесёмки, заглянул внутрь, довольно заявил, что «всё ништяк», натянул строительные рукавицы и принялся перекладывать содержимое по каким-то коробочкам.

– Ну, ты крута, подруга! – зашептала молодая женщина. – Когда на середине подпорка треснула и труба просела, я думала, ты точно не удержишься! А ты словно по подиуму продефилировала, на носочках, с прогибом! Эти козлы на тебя глаза выпучили так, что мне до сих пор непонятно, как они у них не полопались! У Сизого даже челюсть отвисла, пока на твою задницу пялился! Когда к Водяному на поляну выйдем, ты точно так же ходи, это стопроцентная гарантия успеха, тебя точно без очереди пустят, никто не станет сопротивляться! Будут таращиться всем тупым стадом на предел своих эротических фантазий, уроды озабоченные! Слушай, Танюха! – Аня хитро прыснула. – Может, ты к Водяному так и пойдёшь, в шортах и футболке? Только косу распустим, это будет контрольный выстрел! Жаль, у меня с собой нет ничего, тебе б ресницы подкрасить, блондинистые сильно, так бы глаза оттенили для пущего эффекта!

– Может, сразу голой идти? – поморщилась Татьяна. – Чего мелочиться? Тебя не поймешь: то никто меня видеть не должен, и бородавки приклеиваешь, то ресницы нечем накрасить…

– Ну, про шорты я шучу, – закивала молодая женщина. – Но кое-что изменить не помешает! Кстати, бородавки мы правильно сегодня решили не брать, волосы однозначно распустить, куртку не надевать, пойдёшь в футболке. А чтобы штаны мешком не смотрелись, мы куртку сзади за рукава вокруг талии подвяжем, и никто не увидит, что они на заднице пузырем сидят! Будешь у нас красоткой в стиле «милитари»! Может, футболку снизу обрезать, чтобы тело выглядывало… хотя нет, лучше навыпуск, штаны тебе великоваты, под ремнём в гармошку собираются, это для нас невыгодно совсем! Пошли! – Она потянула Володину за собой. – Будем тебя прихорашивать!

Болезненные ощущения в позвоночнике ещё не утихли полностью, спину покалывало при ходьбе, и Татьяна лишь беззвучно морщилась, предпочитая не спорить с подругой. Пусть поступает как хочет, если уверена в своей правоте. Лично ей уже безразлично, в каком виде она пойдёт к этому загадочному Водяному. Судя по тому, что говорили ей врачи полтора года назад, когда обострение травмы вызывало подобные боли, без долгого и серьёзного лечения она окажется в инвалидном кресле в ближайшие полгода. Если на этой мифической поляне имеются те волшебные лекарства, за которыми так рвется Сизый, ей необходимо туда попасть. Быть может, загадочные медикаменты смогут помочь ей хоть чем-то.

Минут пятнадцать Анна хлопотала вокруг неё, пытаясь превратить мешковатое снаряжение в более-менее привлекательный наряд, потом явился Сизый и отобрал у них метаморфиты.

– По торговой тропе лучше идти открыто, – хмуро заявил он, косясь на обнаженное бедро Володиной, с которого девушка снимала повязку с метом. – «Невидимку» просто так не носят, она редкая, не каждый надыбать сможет. А если вся кодла с «Невидимками» идет, так это больше на приготовления к мокрухе смахивает, чем на торговлю. А «Филин» вам с распущенными космами ничем не поможет, его ведь к коже крепить надо. Короче, будешь идти чётко за мной, и всё будет путём. Тропа чистая, её Водяной сам проверяет и вешками обозначает, главное, чтобы аномалии не заползли, но это уже наша забота.

Их небольшой отряд тронулся в путь, но уже через два десятка шагов Татьяна поняла, что ей слишком больно идти. До кромки растительности она еле добралась и несколько минут сидела на земле, переводя зашедшееся от боли дыхание. Сизый едва заметно занервничал, но виду не подал. Он посовещался с компаньонами, и для девушки отыскали обломок берёзовой ветви. Если опираться на него, как на трость, то идти становилось легче, и сталкер заявил, что так даже лучше, потому как вид более жалостливый. Чтобы избавить её от лишнего груза, Сизый вызвался нести её автомат, но Анна решительно забрала оружие Володиной себе и демонстративно сунула ей за пояс свой пистолет. Сталкер лишь сплюнул и пошёл дальше.

В Жёлтую Зону заходили в стороне от торговой тропы, опасаясь чужих глаз. Анна тихим шёпотом сказала, что проводник ведёт их грамотно и не хочет рисковать засветиться столь маленькой группой. На тропе их не тронут, но запросто могут дождаться возвращения, проследить на обратном пути до какого-нибудь глухого места и там напасть. Пять человек, среди которых две женщины, да ещё и идущие от самого Водяного, такой кусок покажется лакомым любой банде отморозков. Поэтому до Жёлтой лучше из кустов не вылезать. Петлять, обходя аномалии, придётся дольше, но зато так спокойнее. На торговую тропу встанем уже в Жёлтой Зоне. Сам факт попадания в эту самую Жёлтую Зону явился для Татьяны полнейшей неожиданностью. В первую секунду ей показалось, что она стремительно падает куда-то кувырком, прямо вместе с землёй, на которой стоит. Зелёная трава и синее небо мгновенно поменялись местами, и девушка инстинктивно сгруппировалась в попытке смягчить падение.

– Спокойно, Танюха, это Жёлтая Зона! – негромко хихикнул Сизый. – Здесь так всегда! Топай за мной очень близко, как будто жить без меня не можешь, иначе вляпаешься, если аномалия заползет на тропу между тобой и мной. Слушай меня и делай, как скажу! Не боись, всё будет путём!

Он пошёл дальше, и девушка прибавила шаг, стараясь двигаться плотнее к сталкеру. Временно привязанный к поясу УИП не работал, стрелка его компаса лениво и бестолково вращалась, воздух вокруг стал ощутимо теплее. Повсюду росла синяя трава, через которую проглядывала красная почва, гладкая и упругая, словно резина. Растительность вокруг сменилась на нечто непонятное, длинное, водоросле-папоротнико-образное, пупырчатое и витое, синюшного, под стать траве, цвета, покрытого жёлтыми потёками. И над всем этим раскинулся однообразно-зелёный купол неба, посреди которого застыл мутно-голубой солнечный диск, не слепящий глаза даже при пристальном взгляде. Создавалось ощущение, что эту странную землю освещает не столько странное солнце, сколько странные небеса.

Идущий в голове отряда проводник замедлил шаг и вёл себя совсем не так раскованно, как раньше. В одной руке он держал длинную, словно посох, слегу, которой прощупывал дорогу перед собой, другой отбрасывал от себя в разные стороны верёвку с привязанной пулемётной гильзой. Верёвка была намотана на руку толстым слоем, похоже, там было несколько десятков метров, и проводник отматывал или заматывал некоторую её часть, регулируя длину броска. Время от времени, оказываясь между двух подозрительных деревьев, он останавливался, брал посох в руку с гильзой, доставал из кармана простенькую зажигалку и несколько раз чиркал ею на разной высоте.

– Аня, что он делает? – Володина обернулась к подруге и увидела, что у идущего за женщиной сталкера на руке тоже имеется верёвка с привязанной гильзой. – В зажигалке же нет бензина!

– Паутину ищет! – негромко объяснила подруга. – Кроме сумерек, её ещё можно увидеть в свете искр от зажигалки. В Жёлтой Зоне вместо УИПа слепа, зажигалка и «Жучка». Вот и вся электроника!

– Что такое «Жучка»? – уточнила Татьяна. – Вон та гильза на веревке?

– Она, – подтвердила Анна. – Здесь аномалий полно на каждом шагу, никаких карманов не хватит гильзы таскать! Вот и привязывают её к верёвке. Бросил – подобрал. Если одну аномалией сожрёт, прикрутишь новую. – Молодая женщина скривилась: – Гиблое здесь место, только дураки ходят!

– Заткнись, дура, накаркаешь! – злобно прошипел Сизый, оборачиваясь. – За звуками следите! Если зашипит, сразу противогаз надевать! Ядовитого газа хапнешь – никакие лекарства не спасут!

Анна послушно замолчала, даже не попытавшись возмущаться, извлекла из кармана пригоршню гильз и принялась нервно кидать их влево и вправо от себя. Проводник убедился в безопасности прохода и повёл отряд дальше, стараясь двигаться по максимально свободному от растительности маршруту. На торговую тропу они вышли только через двадцать минут, за которые прошли не более километра. Увидев довольно широкий натоптанный путь, с обеих сторон отмеченный вешками, Татьяна поняла, что всё это время они двигались параллельно Зелёной Зоне и только сейчас уходят в глубь Жёлтой.

– Кто-то уже на поляне! – Сизый присел на корточки, разглядывая следы на жёлтой пыли. – По ходу, здоровая кодла, собственные носилки с бочками притащили, водой затариваться! Надо быстрее идти, пока ещё кто-нибудь не нарисовался, не дай бог, все препараты заберут! – Он выпрямился и посмотрел на Володину: – Потерпи, Танюха, двести метров осталось.

Проводник повёл их дальше, но увеличивать скорость не решился. Наоборот, он постоянно прислушивался к окружающей обстановке и то и дело запускал «Жучку» в растущие вдоль тропы кусты. Володина, опираясь на ветку, изо всех сил старалась не отставать от Сизого и на всякий случай расстегнула висящую на поясе противогазную сумку. Пожалуй, это даже хорошо, что Аня заставила её распустить волосы. Надевать противогаз на собранную в шишку косу невозможно, времени возиться с ней может и не хватить, она же не солдат, натасканный на все эти дела… Остаётся только надеяться, что аномалия не выползет из кустов прямо на неё. Чтобы не поддаваться страху, Татьяна принялась изучать действия проводника. Тот не прекращал проверять тропу, несмотря на попадающиеся вешки, и вскоре девушка поняла почему. Тропа не была прямой, местами она сильно петляла, и не составляло труда заметить, что ограждающие безопасный путь вешки, обозначавшие поворот маршрута, стояли на натоптанных местах. Значит, раньше там было безопасно и аномалии заползли на тропу недавно. А это значит, что в любой момент они могут сдвинуться с места и занять тропу там, где вешки отмечают её как безопасную. От осознания степени затаившейся вокруг невидимой угрозы чувство страха усилилось, и Володина нащупала карманчик с гильзами. Девушка достала несколько штук и принялась бросать их влево-вправо от себя, следуя примеру Анны.

Впереди показались какие-то люди в камуфлированном снаряжении, и вскоре тропа упёрлась в просторную поляну, отмеченную знакомыми вешками. В левой её части почти два десятка человек переливали воду из стоящих рядком на краю бочек в другие, укреплённые на носилках специально для переноски вручную. Татьяна подумала, что Сизый не ошибался, когда называл постоянных покупателей Водяного закрытым клубом. Похоже, эти люди здесь не первый раз и заранее подготовились к сделке. И четверо автоматчиков, стоящих посреди поляны и не спускающих глаз с их небольшого отряда, только подтверждали её предположения. Взгляды вооружённых людей не скрывали неприязни, и заговаривать с вновь прибывшими никто не собирался. Проводник, едва выйдя на поляну, повернул вправо и отвёл всех на свободную сторону.

– Мля, опоздали! – тихо выругался Сизый. – Эти уже отоварились и рассчитываются! Придётся ждать, когда уйдут. К Водяному можно подходить только по одному, иначе сделки не будет. Будем надеяться, что они не всё захапали. – Он обернулся к Володиной и заговорил ещё тише: – Танюха, слушай: мы сейчас типа стоим в очереди. Это правая от нас сторона поляны. Те, кто проводит сделку, тусуются на левой стороне. Если кто придёт ещё, то мы должны подвинуться, и это стрёмная тема, потому что мы тут себе врагов наживём как два пальца! Эти, – он едва заметно указал глазами в сторону покупателей, – уже за нами секут и что-то меж собой трут. Конкуренты никому не нужны. Короче, чем ловчее ты с Водяным перетрёшь, тем нам же лучше. Надо свалить отсюда очень быстро!

– Я поняла, – негромко ответила Татьяна. – А где Водяной? К кому подходить?

– Вон он. – Сизый кивком указал направление. – С тележкой стоит. Это его место, туда подходить вообще нельзя, пока он не придет. А когда пришёл, то только по одному. Поэтому жди, как покупатель отвалит, и сразу иди. Если кто ещё из их кодлы рванет к Водяному – то это твоя забота. Только когда будешь с Водяным тереть, на меня пальцем не показывай! Мало ли кому он трепанёт, мне ещё только на всю Зелёную прославиться своей болячкой не хватало!

– Ясно. – Татьяна посмотрела на загадочного торговца. Первое, что бросалось в глаза, это расцветка его камуфляжа, сине-жёлтая, под стать окружающей Зоне. Второй особенностью являлось отсутствие оружия и УИПа. «Жучки» и повязки с «Филином», которыми на этой поляне был снабжён каждый, у него тоже не имелось. В остальном ничего из ряда вон выходящего, невысокий худой молодой человек, подтянутый, видно, что в хорошей форме, вот и всё. Хотя нет, не всё. Ещё он был чисто и аккуратно выбрит, чего не скажешь об остальных.

– Почему у него нет УИПа? – невольно спросила девушка, косясь на торговца, принимающего из рук покупателя какие-то камешки. – Он что, в Зелёную Зону вообще не выходит? Где же тогда он свою одежду так отутюжил?

– Вот и спроси его сама, если интересно! – неожиданно нервно прошептала Аня. – Все говорят, что не человек он! И ОСОП этот чёртов точно такой же! Живые люди в Жёлтой Зоне не живут и через аномалии, не задумываясь, не ходят! Сизый, что-то эти уроды на нас нездорово пялятся! Сто процентов, хотят Танюху к рукам прибрать, недоноски озабоченные!

– На обратном пути придётся бегом бежать, – прошептал сталкер, делая вид, что не смотрит в сторону конкурентов. – Танюху на руках потащим, иначе не уйдем! Чую я, стрёмная тема нарисовывается! Выйдем в Зелёную и рванём на восток, лучше сделаем крюк, так безопаснее!

Сизый бросил взгляд на кучку какого-то оборудования, сложенного неподалеку от Водяного:

– Эта кодла притаранила ему запчасти какие-то! И меты, отсюда не вижу, какие… Танюха, держи товар! – Он сунул ей в руки два небольших контейнера размером с кубик Рубика. – В этом осколки, в том – «Шестое Чувство». Для Водяного дороже ничего нет, так что если у него препараты вообще остались, то он их тебе по-любому отдаст. Если все продал, попроси, чтобы принес, мы подождём! Говорят, что он так никогда не делает, но ты баба клёвая да ещё покоцанная, вдруг поведётся! Надави на жалость, типа больно тебе очень, поплачь, мне пофиг, достань мне эти препараты!

Сталкер затравленно оглянулся, скользя глазами по закупоривающим бочки покупателям:

– Второй раз сюда мы можем и не дойти! Тут бы назад живыми вернуться! Это, по ходу, Наёмники, что-то рожи у этих, со стволами, какие-то ментовские! Они могут и выследить…

– Он уходит! – прошипела Аня. – Таня, иди! Ты этому Водяному улыбайся поласковее, вдруг он ещё помнит, что это значит! Так шансов больше! Давай, Таня, иди, он уже на нас смотрит!

– Ствол отдай! – кинулся за ней Сизый. – К нему с волыной нельзя! – Он выдернул у неё из-за пояса пистолет и торопливо вернулся к остальным, бросая на ходу: – Иди!

Татьяна сделала пару шагов, стараясь идти красиво, словно при выходе на церемонию открытия международного турнира, но острая боль в позвоночнике заставила её забыть о попытках произвести эффект. Она спрятала гримасу, чтобы не позориться страдальческой физиономией, и, налегая на ветку, поковыляла дальше, прилагая все усилия, чтобы не выглядеть без пяти минут инвалидом.

– Добрый день! – Голос Водяного звучал официально-приветливо. – С кем имею честь вести дела?

– Здравствуйте, Водяной! – Татьяна остановилась перед торговцем. – Меня зовут Татьяна.

Сразу стало ясно, что по выражению лица Водяного не удастся понять не то что ход его мыслей, но даже хоть что-нибудь. Цепкий взгляд и подчёркнуто доброжелательное выражение лица выдавали в нем профессионального переговорщика, собаку съевшего на возне с распутыванием и запутыванием всевозможных тонкостей. Когда Абрамов встретился с Прокопенко, оба они вели себя точно так же, и теперь Володина видела перед собой человека, вряд ли им уступающего. Глупо улыбаться сейчас было бы наименее разумной манерой поведения.

– Рад видеть в нашем магазине новое лицо. – Водяной был галантен и подчеркнуто вежлив. – Чем могу помочь? Возможно, вы желаете ознакомиться с полным перечнем предлагаемых нами товаров?

– Нет, мы пришли за вполне конкретными покупками. – Позади послышалось многоголосое нестройное фырканье, и Татьяна невольно обернулась.

Предыдущие покупатели взваливали на плечи носилки с бочками и покидали поляну. Перед и после каждых носилок шло по вооружённому человеку, орудующему «Жучкой». Замыкали колонну несколько автоматчиков, бросающих злобные взгляды на команду Сизого.

– У нас есть вот что! – Володина протянула ему контейнеры. – Нам сказали, что это должно вас заинтересовать и мы можем рассчитывать на приобретение у вас эксклюзивного товара.

Водяной, не забирая из рук Татьяны контейнеры, неторопливо открыл их и внимательным взглядом изучил содержимое.

– Три осколка Ухтинского метеорита малых размеров и один метаморфит «Шестое Чувство», – подвёл он итог. – Вам предоставили верную информацию. Нас устраивают данные объекты в качестве валюты. К сожалению, я не могу предложить вам питьевую воду, весь её запас только что был продан. Однако судя по количеству и экипировке вашего отряда, вы пришли не за водой. Что именно вас интересует, уважаемая Татьяна?

– У одного из моих знакомых рак простаты. – Она чуть сильнее навалилась на ветку, чтобы разгрузить ноющую болью спину. – У вас есть медикаменты, которые смогли бы ему помочь? Я понимаю, что вопрос некорректен, лекарства от рака не существует, но, возможно…

Водяной лёгким жестом прервал её монолог и всё столь же невозмутимо произнес:

– У нас есть противоонкологические препараты. Вне Ареала их применение невозможно, активное вещество разрушается почти мгновенно, но внутри Зелёной Зоны они отлично себя зарекомендовали. Описанный вами случай не первый в нашей практике, мы имеем положительный опыт лечения данного заболевания. Но для приобретения этого комплекса имеющихся у вас средств недостаточно. Необходимо добавить либо ещё пять осколков, либо пять метов «Шестое Чувство».

– Так много? – вырвалось у Татьяны. – Но это же невозможно…

– Вполне возможно, – не согласился Водяной. – Видите ли, уважаемая Татьяна, мы отдаём себе отчет, что наши покупатели в основной своей массе торговцы, покупающие у нас товары с целью последующей перепродажи или на основании конкретного заказа. Обычно мы лояльно относимся к данному обстоятельству, учитывая собственное местонахождение и все те трудности, что связаны с дорогой в наш магазин. А для профессионально занимающегося торговлей человека вопрос добычи указанных объектов не является неразрешимой задачей. Медикаменты, которые вы запросили, лечат слишком страшную болезнь. Мы не заинтересованы в спекуляциях ушлых торгашей на чьём-либо горе. Если кто-то желает приобрести их на продажу, то ценник будет именно таким. Но есть и другой вариант. Вы можете привести этого человека сюда, он вколет препарат непосредственно здесь, и в этом случае цена будет много ниже. Ваших средств будет достаточно.

– Но если человек не может сюда дойти? – нахмурилась она. – Если болезнь ему не позволяет?

– Мы производим весьма ограниченное количество препаратов, – бесстрастно изрёк Водяной. – Их в любом случае не хватит и на десятую часть нуждающихся, хотя мы делаем всё, чтобы увеличить производство. Либо человек берёт для себя и получает препарат лично, либо он покупает с целью перепродажи и платит уже указанную мной цену. На этом обсуждение закончено.

– А как же доверие? – грустно улыбнулась Татьяна. – Простое человеческое доверие, вдруг люди отчаянно нуждаются в помощи и, кроме ваших препаратов, другой надежды у них нет?

– Уважаемая Татьяна. – Водяной был спокоен и непоколебим, словно гранитная статуя. – Мы с вами находимся в Ареале. Скажите, многим людям Ареала вы просто по-человечески доверяете?

– Некоторым доверяю! – вскинулась она.

– Вот и мы точно так же доверяем только НЕКОТОРЫМ, – с холодной вежливостью парировал Водяной. – И вы в круг этих людей не входите. Я вижу вас впервые, и потому вы ознакомлены с ценами для людей, либо не заслуживших, либо не заслуживающих доверия. Вас интересует что-нибудь ещё или это всё, о чем вы хотели узнать?

– Да, если можно. – Татьяна скрыла досаду. Не стоило устраивать спор, с её стороны это выглядит глупо: припёрлась неизвестно откуда какая-то девица и начала умничать. Тем более что Водяной кругом и полностью прав, и это было самое обидное. – Если этот больной стоял бы здесь, во сколько обойдётся ему препарат?

– Имеющихся у вас средств достаточно, – повторил Водяной. – Это не полная цена за излечение от рака, но раз уж больной сюда пришёл, мы не можем отказать ему в помощи при наличии лекарства. Если хотите, я могу дать вам наш прайс-лист. Там всё изложено. Или у вас есть ещё вопросы?

– Есть… – Она мгновение помедлила. – Я профессиональная гимнастка… Была раньше, я хотела сказать… – Её голос дрогнул, но девушка взяла себя в руки и продолжила: – У меня тяжёлая травма позвоночника, с неврологическими осложнениями. Мне даже ходить больно. В Москве я проходила лечение, потом реабилитационный курс, полтора года по врачам и больницам… Так случилось, что здесь у меня произошёл рецидив травмы, и состояние ухудшается. У меня нет ни рентгеновских снимков, ни других серьёзных медицинских анализов, и сделать их я не смогу. В Сателлит мне путь закрыт. Вы… Вы можете мне чем-нибудь помочь? Мне лично, я не лгу, это правда для себя!

– Можем, – неожиданно легко согласился Водяной. – У нас есть отличный препарат, способствующий резкому увеличению регенеративных процессов, отлично зарекомендовал себя при лечении травм, связанных с переломами или хирургическим вмешательством. К нему рекомендую добавить ещё один, для восстановления рецепторики и повреждённых нервных волокон. Оба препарата имеют омолаживающее действие, впрочем, вам это вряд ли требуется.

– И сколько это будет стоить? – спросила Татьяна.

– Я заберу у вас «Шестое Чувство», – ответил Водяной. – Осколки останутся вам, если вы не заинтересуетесь чем-либо ещё.

– Я бы хотела посоветоваться со своими спутниками. Это возможно? – поинтересовалась она.

– Пожалуйста, – разрешил Водяной. – В вашем распоряжении есть ещё полчаса.

Татьяна перехватила контейнеры в одну руку и похромала к остальным, переместившимся на другую половину поляны. Сизый встретил её нетерпеливым взглядом, но, услышав суть дела, задумался, словно взвешивая различные варианты. Увидев, что он молчит, Анна покосилась на Водяного и тихо предложила Володиной:

– Ты попробуй его уговорить! Пусть забирает всё, что есть, и ставит свои уколы вам обоим! Надо на жалость надавить или на сознательность, слезу пустить, горе изобразить очень натурально, что ты не как баба себя ведешь?! Стоишь перед ним с умным лицом, так он никогда не растает!

– Если я буду строить из себя дурочку в улыбочках, он меня просто пошлёт, – отмахнулась от неё Володина. – Он не такой простой, как со стороны выглядит! Хочешь, сама попробуй, убедишься. Ему вообще плевать на то, кто и что рассказывает, хоть захлебнись слезами! У них там своя жизненная позиция. Но попросить за двоих несложно, я могу, если вы уверены, что это правильно.

– Нет, это будет беспонтовая тема! Водяной скажет, что мы совсем оборзели! – заговорил Сизый. – За копейки хотим получить медуху, которой во всем мире нет! Выходит, правду люди говорят про его тюбики… По-любому пошлёт нас, если так криво заехать, у него неликвида не бывает, и без нас обойдется. Я так мыслю: ты иди к нему и сдай весь товар. Получишь свою пилюлю, а остальное, скажешь, типа залог! Я, как только смогу ещё одно «Шестое Чувство» вымутить, вернусь сюда сам, и пусть он даёт мне укол без очереди. Скажи, Сизый моя погремуха, и пусть замутит мне слово какое-нибудь секретное, пароль типа!

– Может, мне всё-таки попробовать поговорить и за тебя? – Татьяна неуверенно перевела взгляд с Сизого на Анну и обратно. – Я же могу сделать себе укол и после этого попросить о скидке, ты сможешь сразу к нему подойти, если он согласится.

– Слишком палево, – немного подумав, ответил Сизый. – Если Водяной решит, что мы борзота офигевшая, то во второй раз он мне такой конский ценник выставит, что я не вывезу. Не хочу рисковать. Я сюда один раз пришел, приду и второй, если он прогарантирует, что медуха будет меня дожидаться. Тебе укол сейчас нужнее, нам бы свалить отсюда без лишних дырок в организме, а ты еле шевелишься! Иди к Водяному и вымути у него гарантию!

Володина, опираясь на ветку, поковыляла обратно. Всё внезапно оказалось слишком сложно, она не ожидала, что ситуация потребует делать выбор. И теперь ей было немного стыдно за то, что Аня постоянно оскорбляет Сизого. А ведь он даже не попытался забрать лекарство себе, сразу предложил вылечить первой её. Она так поступить не смогла, страх остаться без ног холодными липкими пальцами стискивал сознание при каждом шаге, отдающемся в позвоночнике уколами боли… Успокаивало лишь то, что Сизый не является образцом благородства и наверняка потом не раз напомнит о себе навязчивым вниманием и недвусмысленными намёками.

Добравшись до Водяного, она остановилась и пару секунд переводила дух, дожидаясь, когда стихнет резь в спине. Загадочный торговец был само спокойствие и явно никуда не торопился. Её появление он встретил своим обычным официально-доброжелательным взглядом.

– Мы готовы заключить сделку. – Татьяна вновь протянула ему контейнеры с товаром. – Забирайте всё, взамен я хочу получить препарат для себя. Осколки пусть будут предоплатой за вакцину от рака, мой знакомый придёт за ней, как только сумеет добыть «Шестое Чувство». Но вы должны гарантировать, что препарат его дождётся. Он назовёт своё прозвище, его зовут Сизый. Может быть, вы дадите ему какое-нибудь кодовое слово?

– В этом нет необходимости. – Водяной забрал у неё контейнер с метаморфитом, не притронувшись ко второму. – Равно как нет необходимости в предоплате. Мы поверим вашему слову и зарезервируем препарат для покупателя по прозвищу Сизый. – Неожиданно торговец бросил в сторону сталкера внимательный взгляд и многозначительно посмотрел на Татьяну. – Осколки оставьте у себя. Когда ваш знакомый придёт сюда и принесёт полную стоимость, вакцина будет введена ему немедленно. Я даю гарантию.

Водяной склонился над своей тележкой и щёлкнул замками установленного на ней контейнера. Его крышка распахнулась, и из-под неё повалил белый пар, сквозь который Татьяна увидела несколько блоков сухого льда и сверкающую медицинским металлом укладку для штучных препаратов. Почти все гнезда в ней уже были пусты, лишь в углу контейнера виднелось с десяток полупрозрачных шприц-тюбиков, промаркированных цветными полосками.

– Вот ваш препарат. – Водяной достал один из шприц-тюбиков и протянул Татьяне.

Девушка взяла вакцину и невольно всмотрелась в лежащий на ладони холодный тюбик. Он был совсем крошечным, полкубика странного желтовато-прозрачного вещества. Невесомая жидкость едва заметно, почти призрачно, светилась изнутри, словно сама являлась слабым источником света. Неужели такая малость способна заменить годы медицинских процедур, дорогостоящие клиники и бесконечные месяцы реабилитации…

– Я должна ввести это себе прямо сейчас? – Она оторвала взгляд от тюбика и посмотрела на Водяного. – Колоть в вену или внутримышечно?

– Сейчас, – подтвердил Водяной. – Наиболее оптимально ставить эту инъекцию в район травмы. Но вы можете сделать укол в косую мышцу живота, эффект будет тот же.

Татьяна открутила колпачок, обнажая тонкую иглу, задрала футболку и быстрым движением вонзила шприц-тюбик в мышцу. По сравнению с терзающими позвоночник болями укус крохотной иглы почти не ощущался. Девушка сдавила тюбик, вкалывая препарат, и извлекла пустой шприц. На месте укола выступила крохотная капелька крови и с поразительной скоростью запеклась до состояния твердой корки.

– Когда препарат начнёт действовать? – Она посмотрела на Водяного, понимая, что боится выпустить из пальцев пустой тюбик, словно он являлся чем-то волшебным и дающим надежду.

– Он уже начал. – Торговец протянул руку ладонью вверх. – Шприц, пожалуйста. Вам он больше не нужен. – Водяной забрал у неё пустой тюбик и продолжил: – Первые результаты вы почувствуете через несколько минут. К сожалению, препарат не снимает болевых ощущений, а предложить вам обезболивающее я не могу, всё уже распродано. Поэтому чем раньше вы ляжете спать, тем лучше, регенерационные процессы достигают своего пика именно во сне. Если через четверо суток вы останетесь недовольны результатами, рекомендую вам прийти сюда за следующей инъекцией. Это бесплатно. Также мы будем благодарны вам, если вы найдёте время и желание позже ознакомить нас с результатами и подробностями выздоровления. Это поможет нам повысить эффективность наших препаратов, если будет выявлена такая необходимость.

– Спасибо, – поблагодарила Татьяна. – Мы можем возвращаться?

– Как только сочтёте нужным, – подтвердил Водяной. – Не смею вас задерживать. Удачного пути.

Татьяна налегла на ветку и направилась к остальным. Идти было по-прежнему больно, но ощущение того, что позвоночник вот-вот лопнет пополам, исчезло. Это незначительное изменение воодушевило её настолько, что она решилась зашагать быстрее.

– Ну как? – встретила её вопросом Анна. – Чувствуешь что-нибудь? А почему осколки у тебя?!

– Он не взял залог. – Девушка отдала контейнер Сизому. – Сказал, что верит на слово и зарезервирует препарат для человека по прозвищу Сизый. Дал гарантию.

Мне кажется, он догадался, что это ты. Взгляд у него слишком непростой. Такое ощущение, что он оттуда нас слышит.

– Кто его знает! – неуверенно буркнул Сизый. – Если неживой он, то, может, и слышит. Валить отсюда надо. Ты как, Танюха, до Зелёной сама дойдешь?

– Дойду, если не быстро. – Володина прислушалась к ощущениям. – Эта штука помогает! Я чувствую, как что-то медленно меняется, боль не прошла, но позвоночник лопаться перестал.

– Быстро по Жёлтой Зоне ходят только Зомбаки. – Сизый покосился на Водяного, безмятежно стоящего на своём пятачке в ожидании покупателей. – Всё, сваливаем! По тропе идём так же, как шли сюда! – Он кивнул проводнику, и тот поспешил к началу отмеченной вешками тропинки.

Их небольшая вереница углубилась в кожисто-пупырчатую растительность, и Татьяна сосредоточилась на ходьбе. Надо слушать, вдруг раздастся шипение газовой аномалии, и кидать гильзы в стороны… Идущий перед ней Сизый остановился, и она налетела на его спину, морщась от болезненного жжения в позвоночнике.

– Мля, Грава на тропу села! – тихо выругался он, оборачиваясь к женщинам. – Не вляпайтесь! – Сталкер перевёл взгляд с Володиной на Анну: – Видишь? – Сизый кивнул на проводника, спешно сматывающего «Жучку». Гильзы на верёвке уже не было, лишь разлохмаченная кисточка расплётшихся нитей. – Сейчас веток насадим, чтобы обход было видно!

Проводник достал из подсумка несколько маленьких гильз и принялся бросать их в аномалию, определяя её границы. Гильзы пролетали вперёд метра на полтора, после чего резко меняли траекторию и с коротким свистом и бешеной скоростью вонзались в землю, оставляя на её резиново-красной поверхности глубокие отверстия. Безопасный проход удалось вымерить через минуту, опасную сторону оградили тремя воткнутыми в землю ветками, и маленький отряд двинулся дальше, принимая правее, в обход невидимой смерти, и Татьяна почувствовала слабый запах озона. Аня как-то говорила, что раньше Граву можно было унюхать по этому едва заметному запаху метра за четыре, но после катаклизма этот вид аномалий почти полностью перестал выделять озон. Володина подумала, что, если препарат Водяного подействует, она вряд ли рискнёт войти в Жёлтую Зону второй раз. Об успехе лечения проще сообщить какой-нибудь запиской, с тем же Сизым её и передать, ему всё равно сюда возвращаться…

Грохот автоматных очередей раздался одновременно с нескольких сторон, и вокруг их маленькой колонны густо заплясали фонтанчики выгрызаемого пулями земляного крошева. Голова проводника брызнула кровью, и он мешком рухнул на тропу, скатываясь в кусты. В ту же секунду что-то больно обожгло Татьяне бедро, нога подогнулась, и девушка упала, инстинктивно сжимаясь в комок. Впереди неё на землю медленно осел Сизый, утыкаясь лицом вниз, и автомат выскользнул у него из рук. Сзади загремели очереди, и Татьяна подняла голову, оглядываясь. Аня и третий сталкер вели огонь по кустам, вжавшись в тропу.

– Танюха! – выкрикнула Анна. – Ползи за меня! Быстрее! – Она водила стволом из стороны в сторону, посылая пули широким веером, словно не видела врагов и стреляла наугад.

Володина попыталась развернуться ползком, но простреленная нога пылала болью и слушалась слабо. Невидимые враги заметили её шевеление, и пули вновь засвистели над головой. Земляные фонтанчики вырастали в каких-то сантиметрах от неё, и девушка замерла от страха, не понимая, где искать спасения. Тупой удар в руку заставил её вздрогнуть, и плечо защипало растекающейся болью. В отчаянии Татьяна принялась ползти, изо всех сил работая неповреждёнными рукой и ногой, но почти сразу земля рядом с ней брызнула десятком мелких фонтанчиков, словно кто-то швырнул в воду пригоршню мелких камней. В здоровую руку вгрызлась острая боль, разрывая кожу и выплёвывая капельки крови, и девушка захрипела, не в силах двигаться дальше. Кто-то схватил её под руки, неуклюже пытаясь поднять, и она услышала Анин крик:

– Держись за меня! – Молодая женщина тянула её вверх, стараясь поставить на ноги. – Помоги мне! – Володина упёрлась уцелевшей ногой в землю, и Анне удалось её поднять. – Назад, за Граву! На ровном месте убьют быстро!

Аня потащила Володину назад, мимо распластавшегося на тропе сталкера, прикрывающего их отход почти непрерывной стрельбой. Татьяна, как могла, отталкивалась здоровой ногой, едва дыша от навалившейся отовсюду жгучей боли, и казалось, что густо свистящие вокруг пули летят в неё тысячами. Анна, сипя от натуги, затащила Володину за отмеченное ветками пространство и вместе с ней рухнула наземь. Она бросила назад исполненный ужаса взгляд и на четвереньках поползла дальше, таща за собой Татьяну.

– Ползи, ползи! Сейчас они его убьют и придут за нами! – панически кричала она. – В кусты!

Татьяна собрала остатки сил, цепляясь сознанием за мутнеющую окружающую реальность, но раненную ногу вновь ударило, обжигая, словно кипятком. Она всё равно попыталась ползти, но раненные конечности не слушались, и подёрнутое кровавой пеленой зрение уже не разбирало, что происходит вокруг. Аня снова тащила её куда-то, потом волокла за собой, больно вцепившись в простреленную ногу, потом снова тащила. В какой-то момент девушка поняла, что лежит на земле неподвижно, рядом с задыхающейся от усталости подругой, и всюду звенят пули, то с громким щелчком разрывая воздух, то с глухим ударом впиваясь в землю. Автомат прикрывавшего их бегство сталкера уже не звучал, выстрелы трещали где-то там, в кустах, у самой Зелёной Зоны.

Со стороны поляны Водяного раздался оглушительный грохот, и громко застучали длинные очереди. Там, где прятались нападающие, что-то взорвалось, разбрасывая осколки, с истеричным визгом вспарывающие воздух, и стрельба загрохотала отовсюду. Через несколько секунд громыхнуло ещё раз, взрыв повторился, и глухо пробивающаяся сквозь окутавшую сознание вату пальба начала быстро стихать. Вокруг воцарилась тишина, нарушаемая редким свистом чего-то бесшумного и очень быстрого, потом пропало и это. Сил посмотреть, что происходит вокруг, уже не было, и Татьяна попыталась хотя бы разглядеть, жива ли лежащая рядом Аня, но кровавая пелена перед глазами не поддавалась. Внезапно ей на голову быстрым движением надели что-то чёрное, не пропускающее свет, и прямо над собой девушка услышала тяжелый бас:

– Эта цела. Завязать глаза, вывести в Зелёную Зону и доставить к ближайшему поселению.

Рядом раздался Анин сдавленный возглас, послышалась какая-то возня и шорох кустов.

– Вторая трёхсотая! – негромко доложил кому-то другой голос. – Нога и обе руки. Сильная потеря крови, до поселения может не дожить. Ей необходима медпомощь.

– Готовь лазарет, – произнёс бас, и чьи-то руки легко оторвали её от земли. Кто-то очень сильный понёс её куда-то быстрым уверенным шагом, и обессилевшая Татьяна провалилась в окружающую её темноту.

Усталый Айболит вошёл в столовую и направился к холодильнику. Он извлёк оттуда бутыль с водой и поискал глазами кружку. Обнаружив искомое, он налил себе воды, сел за стол и принялся неторопливо пить.

– Осторожно, Виталий Семёнович, каша горячая, только что с огня. – Кнопка поставила перед Айболитом дымящуюся тарелку и подала ложку. – Как прошла операция? Девушка выживет?

Собравшийся за длинным столом Спецотряд ужинал молча, звякая ложками по тарелкам. Сложившаяся ситуация была крайне тревожной. Сегодняшнее нападение на менял прямо на торговой тропе было не просто чрезвычайным событием. Неизвестный враг не побоялся нарушить негласный закон Ареала, защищающий торговые маршруты, прекрасно понимая, что автоматически выступает против всех обитающих внутри него группировок, ведь из Ареала не убежишь.

– Спасибо, Катя. – Военврач помешал горячую кашу ложкой. – Она выживет, с ней не случилось ничего такого, что угрожало бы жизни. Два пулевых ранения в бедро навылет, кость не задета. Касательное ранение левой руки, кость опять-таки цела, правую руку зацепило картечью, там ситуация сложнее, мышца повреждена в трёх местах, но, главное, нерв не пострадал, за остальное я спокоен. Основная опасность крылась в потере крови, ранения вызвали венозные кровотечения. А вот с позвоночником у неё действительно всё очень плохо, она сказала правду Водяному. Ещё месяц-другой, и передвигаться ей только на инвалидном кресле.

– Кошмар какой! – негромко воскликнула Кнопка. – Девчонка совсем молоденькая… И что, совсем ничего нельзя сделать?

– Всё уже сделано, – устало улыбнулся Айболит. – На большой земле ей пару лет лечения было бы обеспечено. Но Икс-эссенция творит чудеса. Я сделал ей инъекционную блокаду повреждённых отделов позвоночника нашими препаратами, а также прооперировал полученные ею сегодня ранения. Через четверо суток можно будет сделать первые прогнозы, но я рассчитываю за месяц полностью поставить её на ноги. С научной точки зрения появление подобного пациента для нас большая удача, это даст нам возможность на практике изучить действие основанных на Икс-эссенции препаратов на примере действительно тяжёлого диагноза. Поэтому я планирую применить в лечении весь имеющийся у нас спектр. Наше обезболивающее уже прекрасно себя показало, с успехом заменив анестезию. И никакой нагрузки на сердце, заметьте! Думаю, при некоторой доработке мы сумеем создать отдельный препарат специально для подобных целей.

– Через месяц она будет полностью здорова или только начнет ходить? – хмуро уточнил Кварц.

– Не только ходить, но и бегать! – уверенно заявил военврач. – И даже прыгать, раз она гимнастка. Кстати, реакцию её позвоночника на нагрузки после окончания лечения я бы тоже хотел пронаблюдать. Согласно моим расчётам, потери гибкости произойти не должно…

– Когда она сможет ходить? – мягко перебил его контрразведчик. – Я имею в виду слоняться по базе самостоятельно, везде совать нос, всё видеть, запоминать и так далее?

– Через шесть–восемь дней, – насупился Айболит, поняв, куда клонит Кварц. – Чего ж вы тогда не добили её там, на тропе?

– Потому что на бандита она не похожа, – пробасил Медведь, в зародыше пресекая неприятную перепалку. – До ближайшего хотя бы частично адекватного поселения мы б её не довезли. Подруга её и без того еле мычала от страха, как только сама не умерла, пока к людям выводили… Не бросать же раненого мутантам на обед. Но если её оставить на базе, она узнает слишком много. Кому она потом всё это расскажет, нам неизвестно. Как ты понимаешь, у нас сложилась не самая комфортная ситуация – мы в состоянии войны неизвестно с кем.

– Надо ещё разобраться, случайно ли она к нам попала именно сейчас, – заявил Кварц.

– Ты перегибаешь! – недовольно нахмурился военврач. – Девчонка вся в дырках, чуть не умерла от кровопотери, двое её спутников убиты, третий скорее всего тоже погиб – какие тут могут быть подозрения?

– Разнообразные! – отрезал контрразведчик. – Я и не с такими вещами сталкивался. Как бы произошедшее ни выглядело на первый взгляд, всё необходимо проверить. Это азы.

– Проверяй, если надо, я разве против? – буркнул Айболит. – От меня-то что требуется?

– Виталя, мы можем продержать её в лазарете безвылазно до тех пор, пока она не сможет ходить? – Медведь вновь взял разговор в свои руки. – А потом просто отвезти её в безопасное место. Так никаких утечек не будет, и больного ты вылечишь.

– Можете, конечно. – Военврач вновь поморщился. – Кто ж вам запретит… Я не из участковой поликлиники в ОСОП пришел, Коля! Я всё понимаю. Но поставить на ноги в буквальном смысле слова – это не означает вылечить больного с разбитым в труху позвоночником! Отвозите её куда хотите, но хотя бы препараты для инъекций ей передавайте, я что, зря своё дело делаю, что ли?

– Я могу её в Сателлите положить в клинику ЦИАП, – предложила Кнопка. – Доктор Волконский окажет содействие, для него это не сложно. Там она сможет долечиться.

– На сделке она что-то такое странное на эту тему сказала, – нахмурился Водяной. – Мол, Сателлит для неё закрыт, поэтому она даже рентгеновских снимков не может сделать.

– Мы, кстати, тоже! – мгновенно встрепенулся Айболит. – Рентгеновский аппарат не помешал бы, в развалинах медпункта в соседнем секторе есть один, давайте выкопаем, сколько ещё просить?

– Его можно было бы использовать в ходе исследований, – присоединилась к военврачу профессор Николаева. – У нас нет никаких данных о воздействии рентгеновского излучения на объекты Ареала, также представляется интересным поэкспериментировать в этом направлении с вакуумной парой.

– Медпункт Студнем залит чуть ли не по уровень земли, – покачал головой Рас, кладя ложку в опустевшую тарелку. – Здание разбито сильно, там с одной стороны просто гора обломков, с другой остатки стены, под которой птичьи норы. Я несколько раз там вокруг да около ходил, но ничего стоящего не видел. Без раскопок ничего не найдем, а копать опасно, обломки придётся в Студень сталкивать, чтобы на себе по узким ходам не тащить.

– Этим займёмся позже. – Медведь отрицательно покачал головой и покосился на Фантика, преданно гипнотизирующего майора пятнадцатую минуту подряд. – Не всё сразу. У нас каждый день руки-ноги не ломаются. Предлагаю сначала довести до ума идею с оповещением о Выбросе, после подумаем о рентгеновском аппарате. Никита, как прошла операция? Радиостанция выживет?

– Если вести речь об УКВ-диапазоне, то да, – улыбнулся Степанов. – Час назад я закончил пробную сборку и провёл испытания. Радиостанция работает, наши рации её слышат, согласно предварительному анализу, радиус её действия километров пятьдесят, если удлинить антенну и предпринять ещё некоторые действия, вполне можно достичь номинала в двести километров. Но пока мы не создали ретранслятор, выводящий сигнал из Жёлтой Зоны в Зелёную, не вижу смысла этим заниматься. Я даже осколки метеорита внутри блоков установил по временной схеме, для обеспечения работы радиостанции их требуется слишком много, втрое больше, чем мы можем на это выделить! Мне приходится снимать их с другого оборудования, это очень сильно замедляет всё, от наших текущих исследований до бытового жизнеобеспечения базы.

– Надо вход в ГНИЦ искать, – немедленно заявил Рас. – Только там осколков полно. Такую кучу Водяной ещё долго наторговывать будет.

– Завтра и пойдём, – решил Медведь. – Всё равно как раз туда и собирались.

– С девчонкой что делать? – хмуро спросил Айболит. – Мне её лечить или на ноги ставить?

– Лечи, что с тобой поделаешь, – махнул рукой Медведь. – Когда она придёт в сознание?

– Через сутки, думаю, уже будет нормально соображать, – ответил санинструктор. – Сможете допрашивать до тех пор, пока она это самое сознание снова не потеряет. Вашими стараниями.

– Вот и чудненько! – мило заулыбался майор. – Для начала поговорим с ней, а там видно будет. – Он окинул взглядом закончивших ужинать людей и подытожил: – Итак, план действий на завтра! Айболит, Кварц и научная группа остаются на базе, у них забот хватает. Водяной, у тебя завтра семейный день, так что идём без тебя. Остальным готовность номер один завтра в восемь ноль-ноль.

Кожисто-бугристые лопухи мутировавших деревьев расступились, и колонна бойцов в тяжёлом снаряжении сине-жёлтой камуфляжной расцветки вышла на потрескавшуюся асфальтовую дорогу. Прорастающие сквозь асфальт синие побеги превратили некогда цельное покрытие в мозаичный лабиринт, постепенно растворяющийся в красной резине почвы, и разглядеть исчезающую среди густой травы дорогу можно было, только если оказаться прямо на ней. Медведь окинул взглядом простирающуюся слева открытую местность и посмотрел направо, на возвышающиеся вокруг перекрёстка городские руины. Со времени катаклизма они сильно изменились – потемнели, заросли синюшным мхом и густо покрылись желтушной пылью. От памятника Прометеям Севера и вовсе остался один постамент, из которого торчал обломок арматуры, блестя на фоне мутно-зелёного неба новеньким металлом. Сейчас на нём Соленоид сидит, это как к гадалке не ходи.

Майор перевел взгляд дальше, вперёд, туда, где из развалин Городка РАО вознеслась вверх белоснежная высотка ГНИЦ. Зловещее здание стало ещё чище, и он невольно присмотрелся к зияющим чернотой провалам выбитых окон – если рано или поздно в них появятся застеклённые рамы, то вряд ли кто-нибудь удивится. Перспектива оказаться внутри ГНИЦ его совершенно не радовала, но научной группе для работы требуются осколки, меты и оборудование. Выковыривать всё это по крупицам из сожранных Жёлтой Зоной лабораторий можно годами. Так долго надо ещё прожить. Если где и можно достать несколько сот осколков сразу, то только в ГНИЦ. Даже в ЦИАП их, по данным Кнопки, не более восьмидесяти, правда, около трети из них – это крупные образцы, заполучить которые было бы очень заманчиво. Возможно, замдиректора ЦИАП доктор Волконский и станет сотрудничать с нашей научной группой, но вряд ли он сможет вот так запросто отдать им наиболее крупные осколки. Надеяться на РАО будем только тогда, когда они сделают что-нибудь хорошее. До тех пор всё как всегда – рассчитываем только на свои силы.

Справа, издалека, из глубины руин донёсся глухой отзвук автоматной очереди. Идущий первым Рас остановился и прислушался, вглядываясь в даль, за торчащие из гор обломков огрызки многоэтажек. Покрытый толстым слоем жёлтой пыли, усыпанный разбитыми стенами и смятыми в комок автомобилями, проспект Ленина был обманчиво безжизнен. Густые цепочки множества трёхпалых отпечатков и засохшие лужи крови красноречиво свидетельствовали о том, насколько призрачно спокойствие, царящее в мёртвом городе.

– На проспекте Космонавтов стреляют, – уверенно заявил молодой сталкер. – Там сейчас граница между Жёлтой и Зелёной. После того рейда Зомбаков через Ухту Городские выставляют посты в Жёлтой Зоне, у самой кромки, чтобы в Шаг Выброса не попасть. – Он мстительно фыркнул: – Ещё пять Выбросов, и Жёлтая поглотит Ухту полностью. Эти уроды уже готовят для себя развалины УРМЗ и Озёрного, там рабы день и ночь роют. Интересно, а куда потом?

– Чем дальше они уползут, тем чище будет воздух, – хмыкнул Медведь. – Нам, кстати, надо бы телегу сделать для бочек с водой. Поляна Водяного с каждым Выбросом от базы всё дальше, таскать их на носилках за несколько километров – скоро приготовления к торговому дню надо будет за сутки начинать. Мы из-за этого объемы продаж воды увеличить не можем.

– Я же говорил, что нужно шланг пробросить! – заявил подошедший Шорох. – Почему стоим?

– Наслаждаемся романтикой постапокалипсиса, – глубокомысленно изрёк здоровяк. – Шорох, шланг мы пробросим, какой разговор. Но воду, что из него через два километра Жёлтой Зоны вытекать будет, дегустируешь ты. Будешь у нас отделом контроля качества.

– А почему сразу я?! – обиделся Шорох. – Что, так сложно найти способ проверить? Вон пусть Фантик её попьёт! Привязать его у выходного обреза шланга и миску поставить!

– Фантику ничего не будет, потому что он мутант, – хмуро произнес Рас. Шуток с водой он не любил, и подобные темы при нем старались не поднимать. – Можете хоть поливать его из вашего шланга. Где он, по-вашему, пил раньше, когда к нам ещё не прибился? Лично я к воде, что через Жёлтую Зону прошла, ближе чем на двадцать пять метров не подойду!

– Сделаем телегу и пока что будем возить бочки на ней. – Медведь незаметно кивнул Шороху, мол, не надо. – По две штуки. За три ходки справимся и немного объёмы продаж поднимем.

– А потом? – посмотрел на него Рас. – Когда от базы до места торговли станет километров десять?

– Потом я отловлю кого-нибудь из бандюков и привяжу к шлангу. Вместо Фантика, – пообещал майор. – Окатим его водичкой и посмотрим, совершит он паломничество к святыням Эпицентра или просто помоется первый раз в жизни. Меня порадует любой из этих вариантов.

– Меня тоже. – Рас на мгновение повеселел, но тут же нахмурился вновь. – Только вряд ли вода останется прежней, ведь «Икс» специально через Зелёную по трубам прогоняли, чтобы он обогащался. А у нас тут Жёлтая! Вот и вода обогатится. Так обогатится, что мало не покажется!

– Посмотрим, – пожал плечами Медведь. – У научной группы головы светлые, придумают что-нибудь. Пошли дальше. Городок будем обходить справа или слева?

– Предлагаю справа, – немного подумав, ответил Рас. – С тех пор как северная часть Ухты стала Жёлтой Зоной, бандюки по развалинам редко слоняются. Конечно, если Рашпиль опять отправит свежее мясо в ГНИЦ, то выходить к Городку они будут именно там, но вряд ли ему сейчас есть до этого дело. Кстати, надо после Выброса выяснить, чем там всё в Тэбуке закончилось. Зато если станем обходить слева, то обязательно на Зомбаков наткнёмся, они по Западной мимо ГНИЦ постоянно патрулируют. Придётся ждать, пока пройдут мимо, время потеряем.

Медведь коротким жестом отдал команду, и Спецотряд двинулся дальше. Вдоль кромки городских развалин шли осторожно, «Филины» постоянно выхватывали красные пятна тепловых сигнатур затаившегося в руинах зверья. Мутанты на глаза не показывались, но за людьми следили внимательно, и вскоре параллельно человеческому отряду за нагромождениями обломков зданий двигалось не менее трёх десятков тепловых отпечатков.

– Что-то много их сегодня. – Рас сверился с УИПом и принял немного правее, обходя ничем не примечательный участок поросшей травой дороги. – Слева Плешь сидит, осторожнее! – Он указал рукой вперёд, где улица делала поворот. – Сразу за поворотом начинается сильный радиоактивный очаг. Обойдём слева, чтобы зверьё отстало. Но там тоже развалины, в них семья Осьминогов живёт, лучше держаться плотнее друг к другу, чтобы они пораньше нас почувствовали.

Перед дорожным изгибом счётчик Гейгера предостерегающе защёлкал, и Рас свернул с дороги влево, углубляясь в невысокие руины. Идти стало сложнее, вокруг оказалось довольно много торчащих обломков, между которыми густо висела Паутина. Дважды заходили в тупик, забитый Студнем, и приходилось возвращаться назад по своим следам и искать другой маршрут. Крайний из них вывел отряд лоб в лоб на замерших внутри синего с жёлтыми потёками кожистого куста Осьминогов. Едва «Филин» дал отметки цели, как из пузырящейся синими бородавками растительности в людей ударили сразу две струи мутно-жёлтой жижи. Токсичная гадость не долетела до Раса пары шагов и плюхнулась на битую штукатурку, курясь ядовитым дымком. Молодой сталкер замер и медленно опустился на корточки, не сводя глаз с Осьминогов. Позади него Спецотряд синхронным движением принял изготовку для стрельбы с колена.

– Блин, я их не увидел! Их рухнувшая стена закрывала, «Филин» через неё не берет! – тихо зашипел в эфире голос молодого поисковика. – Надо подождать, они сейчас уйдут.

– Мы вышли на них слишком близко. – Медведь взял на прицел ближайшего Осьминога, судя по крупным имлам, самца. – Они заранее чувствовали, что мы идём, но уходить не стали. Могут броситься. Рас, медленно отходи за меня.

– Не бросятся, – не согласился тот. – У них недавно детёныш родился, так что рисковать они не станут, знают, что мы сильнее. Не понимаю, почему они не уходят… – Он внимательно осмотрелся. – Не к добру это… Им некуда отходить! – внезапно догадался он. – Их зажало между нами и аномалией! Они бы не стали логово в тупике делать, значит, там, впереди, движется что-то!

Прячущиеся внутри куста Осьминоги один за другим выскочили из укрытия, метнулись под плиту потолочного перекрытия, выпирающую из груды обломков неподалёку, и скрылись в чёрном провале узкого лаза. Пока кишащие щупальцами твари с разбегу вливались в тесную щель, Медведь успел заметить детёныша. Маленькая копия уродливых родителей сидела на корпусе самки, обвив её пока ещё тонкими, но уже обильно усыпанными крючковатыми присосками конечностями. В следующую секунду внутри «Эмки» начало быстро теплеть, и майор выдохнул в эфир:

– Жаровня! Ложись! – Он сорвал с себя пулемет и упал лицом вниз, поджимая руки под тело.

Обработанная научной группой «Эмка» держала Жаровню хорошо. Внутри аномалии было горячо, но до ожогов на коже дело не дошло, и оставалось только надеяться, что все Жаровни имеют одинаковые свойства и температуру, потому что дышать раскалённым воздухом большого удовольствия не доставляло. Хорошо ещё, что Жаровня ползает быстро, и уже через полторы минуты жар стал спадать. Аномалия ушла дальше, и Медведь перевернулся на спину, распахивая лицевой щиток шлем-сферы. Он сделал выдох, удивляясь, почему изо рта не ударила струя пламени, хотя, по всем ощущениям, она должна быть трёхметровой, и вдохнул свежего воздуха. После Жаровни двадцать семь градусов тепла казались райской прохладой, и обожжённые лёгкие защекотало, заставляя человека хрипло закашляться.

– Самым центром по нам прошла, – тихо произнёс майор, обращаясь к замершей на ближайшей стене Синьке, и устало добавил: – Только попробуй!

Но насекомое не вняло предостережению и резким броском выпрыгнуло человеку в лицо. Медведь мгновенно выбросил руку ей навстречу, и глухой шлепок по резинополимеру возвестил о том, что Синьку постигла неудача. Майор пришёл к выводу, что чем меньше организм, тем он наглее, поднялся на ноги и подобрал «Печенег». Убедившись, что личный состав в норме, здоровяк поискал глазами логово Осьминогов.

– Обратно можно идти этим же путём, – сказал он Расу. – Они знают, что нам известно, где их нора. Теперь она для них ненадёжна. Как только уйдём, они вылезут и уйдут искать другое место.

К улице Западной постарались выйти как можно дальше от ГНИЦ. По мере приближения к белоснежной высотке радиоактивный фон возрастал, и приходилось делать солидный крюк. Саму улицу пересекли без эксцессов, хотя обходить заполненные Студнем развалины пришлось по открытой местности. Но в окружающих дорогу радиоактивных руинах оказалось пусто, и до леса Спецотряд добрался быстро. Рас сверился с картой, которую тщательно заполнял с первого дня поисков, и определил квадрат для прочесывания. По лесу ходили долго. Выбранный квадрат оказался заполнен Паутиной и Студнем настолько густо, что даже у Раса возникли сомнения в том, что тут может что-то быть.

– Чтобы здесь пройти, надо любить играть в лабиринты, – тяжело вздохнул он спустя три часа поисков. – Даже нормальных звериных троп нет, одни куньи стёжки. Если навстречу попадётся движущаяся аномалия, недолго и вляпаться, ни вправо, ни влево не уйти! Надо возвращаться, пока нам везёт. Тут ничего не найдём.

Следующий квадрат отличался от предыдущего немногим. Всё та же Паутина со Студнем, пара радиоактивных очагов и более широкие звериные тропы, по одной из которых им пришлось убегать от летающего Магнита. На бегу Рас умудрился заметить на тропе чистое ответвление, и отряд свернул туда под панический писк УИПов. Магнит на узкую стёжку не полез и прошел мимо, не отреагировав на близкое скопление оружейного металла.

– Это что, лес Магнитов, что ли? – тихо возмущался Рас, глубоким дыханием успокаивая бешено колотящееся сердце. – Уже четвёртый раз с начала поисков! Как они вообще здесь оказались, им же в лесу неудобно, Магнит большой, он пространство любит! Бред какой-то! Ладно ещё на медвежьей тропе, она здоровая, а тут кабанья! Как только он этих самых кабанов перед собой не пригнал!

– Он кабанов не пригнал, потому что их здесь нет. – Медведь несколько мгновений размышлял, после чего осторожно протянул к Расу руку, убеждаясь, что УИП показывает не меньше двадцати сантиметров до ближайших нитей Паутины. – Дай-ка свою карту!

Майор вгляделся в расчерченный на квадраты план местности, на котором карандашные наброски уже проверенных троп образовывали сложный узор, и задумчиво переспросил:

– Говоришь, Магнит не любит узких пространств? Но медвежья тропа для него подходит?

– Ну как, не то чтобы подходит, – поморщился Рас. – Просто по ней ему двигаться проще…

– Если ты прав, – Медведь вновь посмотрел на карту, – то этот лес слишком густой даже для возникновения одного Магнита, не то что нескольких. Давай предположим, что все эти разы мы встречали один и тот же Магнит. Он не может выйти из леса и плутает по широким тропам как придется. Вопрос: как он здесь появился?

– Возник на месте подземного входа! – воскликнул Рас. – Там должно быть достаточно пространства! Точно! Вокруг лес, дорогу, которая к входу вела, буреломом завалило, она не могла быть сильно широкой, вход ведь секретный!

– Согласен, – кивнул здоровяк. – Вот и смотри: раньше мы видели его тут, тут и вот здесь. – Он коснулся пальцем карты в нужных точках. – А эти квадраты мы уже осмотрели, там пусто. Сейчас мы соответственно тут. Если Магнит ходит только по медвежьим и кабаньим тропам и при этом кабанов мы ни разу здесь не встречали, можно предположить, что их в лесу уже нет. Он их выжил отсюда, либо со временем повыдавливал на медведя, и тот всех сожрал. Вспомни, какие у того медведя длинные тропы, – здесь ему не хватает добычи, он вынужден далеко ходить. При этом мы ищем вход раз-два между Выбросами и натыкаемся на Магнит в четвертый раз. То есть если бы мы бродили тут ежедневно, он с нами уже здороваться начал.

– Подходящих для него троп не так много! – Глаза Раса лихорадочно заблестели, и он потянул карту из рук Медведя. – Хотя бы одна из них должна выходить прямо к подземному входу! Нам не надо проверять всё подряд, нужно искать только широкие тропы и проходить их полностью! Я на базе нарисую сетку широких троп, которыми мы уже ходили… Давайте пройдём эту тропу? Вдруг она приведёт нас прямо ко входу!

– Или в тупик, где нас Магнитом и расплющит, – предположил здоровяк. – Без Водяного ходить по тропе, над которой бродит аномалия, – эта мысль не вызывает у меня энтузиазма. Если кругом будет Студень с Паутиной – куда мы с тропы денемся?

– Если Магнит ходит, значит, другие аномалии на тропу не заползают! – упрямился Рас. – То есть до Выброса по ней точно бегать можно! Главное, заранее узкие боковые стёжки проверять, чтобы знать, где спрятаться можно! Это же не медвежья тропа, а кабанов тут нет, давайте сходим, а?

Коротко посовещавшись, тропу решили пройти. Двигались по ней почти час, постоянно опасаясь обнаружить приближающийся сзади Магнит, и неожиданно вышли на целую просеку из перепаханной когтями красной почвы и вывороченных с корнем деревьев.

– А вот и медвежья тропинка, – хмуро протянул Медведь. – И следы свежие. – Он подобрал несколько рваных резиноподобных комьев. – Часа два назад прошёл. Вон туда! – Майор указал рукой направление. – Как раз в ту сторону, куда тебе не терпится, Рас.

– Он мимо подземного входа постоянно проходит, – насупился молодой сталкер. – Иначе как бы Магнит оттуда вышел? Нам надо по этой тропе пройти, и тогда мы его точно найдём!

– Медведя? – уточнил майор. – Ты уверен, что это мы его найдём, а не он нас?

– Вход! – обиженно заявил Рас. – Он точно там, я чувствую! Надо обязательно туда сходить!

– Рас, дружище, Косолапого нам не убить, – покачал головой здоровяк. – Нас всего шестеро, пули его не возьмут, а гранатомёт только один. Мы, конечно, можем сходить туда, понадеявшись на «Невидимки», но если он нас заметит, просто глазами, то всем нам придёт сам знаешь что. Убежать от него невозможно, спрятаться тут негде.

– И что теперь делать? – Рас поник, словно его лишили единственной радости в жизни.

– Покопаемся на складе РАВ, там был ещё один РПГ-7, – задумался Медведь. – Маловато…

– Надо на склад второго подсектора Службы Безопасности идти! – вмешался Капкан. – Там были «Вампиры» и МОН-200. И пластид нужен, чтобы фугас собрать. Если всё это сюда дотащим, можно попытаться медведя завалить. Ну или хотя бы напугать, чтоб убежал… – Он покосился на майора и на всякий случай уточнил: – Коля, это я не тебя имею в виду.

– В прошлый раз во втором подсекторе СБ нас сперва чуть не съели, потом мы едва не вляпались, а напоследок рухнуло перекрытие, и нас не засыпало насмерть несколькими тоннами обломков исключительно случайно, – вспомнил Медведь. – Капкан, я правильно понял, о каком складе речь?

– Я найду, как туда попасть! – решительно заявил Рас. – Должен быть…

– Магнит!!! – гаркнул Шорох, стоящий крайним в колонне, исполняя функцию тыльного дозора. – На нас идёт!

Он бросился к остальным, и отряд, не сговариваясь, рванул по медвежьей тропе. Шорох, оглядываясь на бегу, с силой швырял гильзы назад, целя в воздух над краями тропы, пытаясь определить, насколько широким был Магнит. Пустота жрала гильзы с тихим чавканьем, и сразу стало ясно, что ни обойти с краю, ни пропустить над собой аномалию не удастся. Магнит, попав на более широкую тропу, разрастался до её габаритов.

– Он разгоняется! – выдохнул Шорох, ускоряя бег. – Почуял нас! Быстрее! Ищите, куда свернуть!

Но медвежья тропа не имела отворотов. Сбившаяся в плотную группу шестёрка людей бежала по красным клочьям перепаханной когтями красной почвы, и УИПы беглецов тревожно пищали, сообщая о смертельно опасной зоне, непрерывно тянущейся по обеим сторонам от тропы. Метров через тридцать тропа сделала поворот, затем изогнулась в другую сторону и запетляла среди нагромождений бурелома и разбитых катаклизмом деревьев. На частых поворотах Магнит отстал, но едва Спецотряд перешел на шаг, как аномалия появилась вновь, ласково, но настойчиво тяня на себя оружие. Бойцы снова бросились бежать, как вдруг бурелом впереди расступился, и тропа закончилась широким свободным пространством, посреди которого, безумно сверкая лишёнными зрачков жёлтыми глазами, замерла пара медведей.

Увидев выскочивших на открытую местность людей, оба зверя яростно взревели и поднялись на задние лапы, принимая атакующие позы, и мощные трезубцы лап блеснули выступившим на хитиновой чешуе свежим ядовитым токсином. Рас, бегущий первым, замер как вкопанный, оказываясь в нескольких метрах от разъяренных мутантов, и расширившимися глазами смотрел на огромные жёлтые клыки, в яростном оскале брызгающие пенной слюной на двухметровой высоте. Появившийся позади майор сгрёб молодого сталкера в охапку и рванулся назад, к сбегающим с тропы бойцам. Люди бросились врассыпную, уходя с линии медвежьей просеки, и взбешённые звери одновременно бросились в погоню за убегающими жертвами. Но не преодолев и двух метров, медведи остановились и попятились, издавая резкий недовольный визг.

– В стороны! – выкрикнул майор. – Сейчас Магнит сойдёт с тропы! Держаться у кромки леса!

Похоже, набравшая скорость аномалия выскочила на открытое место и по инерции поплыла дальше, двигаясь прямо на медведей. Мутанты почуяли смертельную опасность, развернулись и, не переставая издавать резкие визгливые крики, быстро заковыляли к противоположной стороне поляны. Там открытое место упиралось в высокую мощную насыпь, напоминающую бетонный каравай, разрезанный точно посредине. Верх насыпи имел толстое земляное покрытие, густо усаженное деревьями и кустарником, сливающимися с окружающим лесом. В центре среза, под толстым металлическим козырьком, поверхность которого покрывал заросший синей травой дёрн, чернел огромный провал ведущего под землю входа. Оба медведя вбежали туда и исчезли в темноте.

Майор поставил Раса на землю, и оба, не сговариваясь, подняли взгляды вверх, туда, где над венчающими бункер сине-жёлтыми верхушками деревьев возвышалась вдали белоснежная высотка ГНИЦ.

– Вот он… – негромко произнёс молодой сталкер. – Подземный вход… – Он оглянулся, рассматривая окрестности. – Теперь понятно, почему его не могут найти…

Поляна, на которой располагался замаскированный вход под землю, когда-то была обнесена забором и густыми проволочными заграждениями, выкрашенными в цвета лесного камуфляжа. Единственные въездные ворота охранялись двумя невысокими бронированными сторожевыми будками, с другой стороны периметра имелась наблюдательная вышка, тоже закамуфлированная и вряд ли поднимавшаяся выше уровня леса. Но ударная волна катаклизма превратила окружающую местность в один сплошной завал. Стойки забора скомкало, вышку и будки сорвало с мест, расплющило и выбросило на дорогу, которая теперь находилась где-то под многотонным слоем бурелома. Проволочные заграждения перепахало, их обрывки торчали во все стороны по периметру поляны, и не было никаких сомнений в том, что сейчас между гнутыми опорами забора и стойками для «Егозы» Паутины в десятки раз больше, чем когда-то было колючей проволоки. От поляны в лес вели сразу три медвежьих просеки, и ни одна из них не выходила в сторону, где когда-то находилась дорога. Попасть сюда можно было только по пробитым медведями тропам, после чего у того, кому это всё-таки удалось, имелись все шансы стать пищей для разъярённых мутантов.

– Они устроили берлогу прямо внутри входа, – произнес Капкан. – И их двое. Как хорошо, что мы не пришли сюда с кучей гранатомётов. Вдвоём они нас сожрут вместе с оружием и фугасами.

– Где Магнит? – встрепенулся Рас. – Главное, чтобы он за ними в тоннель не полез!

– Главное, чтобы он за нами сейчас не полез! – Майор посмотрел на УИП. – Куда он делся?!

Стоящий с другой стороны от тропы Базальт перехватил пулемёт поудобнее, достал из подсумка несколько гильз и швырнул их сразу все, целя в сторону входа. Гильзы пролетели с десяток метров и попадали наземь перед зияющей чернотой. Пулеметчик извлёк ещё одну горсть и повторил бросок, запуская небольшую стайку гильз немного правее. Гильзы долетели до валяющейся на синюшной траве створы ворот и у самой металлической поверхности резко рванулись вверх, с тихим чавканьем сминаясь в комки и исчезая в воздухе.

– Он на вырванной створке ворот сидит! – определил Базальт. – Вот почему медведи внутри смело прячутся. Воротина валяется сбоку от входа и сбивает Магнит с толку. Удачно её выдрало.

– Не удачно, – произнес Байкал. – Её оттащили туда специально. – Снайпер вскинул ВСС, словно прицеливаясь в землю перед входом, и продолжил: – Борозды на земле старые, но глубокие, сильно засыпаны пылью. Воротину тащили волоком, скорее всего вдвоём, наверняка вторая воротина лежит под первой. Кто-то сложил их там, чтобы отвлекали Магнит. Для охраны входа приманили медведей.

– Как? – изумился Рас. – Приманили?! Они же мутанты! Чем их можно приманить?!

– Судя по ржавым раздавленным банкам – сгущёнкой. – Байкал продолжал разглядывать в оптику поросшую синей травой поверхность у входа под землю. – Там их полно. Не меньше двух ящиков сюда притащили. И похоже, периодически это место прикармливали, потому как некоторые банки не такие ржавые, как большинство. Но свежих не вижу, видимо, сюда не приходили уже давно.

– Конечно, давно! – Рас с досадой топнул ногой. – Эти придурки медведицу сюда приманили! Она медвежонка родила, и теперь их тут двое живёт! Пока медвежонок не повзрослеет и не уйдёт, мать будет бросаться на всё, что движется, и плевать ей на всякие приманки! Вот и не ходят они сюда, ждут, когда медведица его от себя прогонит. Придётся и нам ждать. – Он тяжело вздохнул. – Эх… Хорошо ещё, что он уже вымахал, может, скоро уйдёт…

– Пока он ещё не ушел, предлагаю уйти нам, – произнёс Медведь. – Раз Магнит остановился, значит, час у нас точно есть. Хоть раз из леса выберемся спокойно, без мутантов и аномалий.

Бойцы вышли на медвежью тропу, направляясь в обратный путь, и Рас, бросив на чёрный зев подземного входа тоскливый взгляд, с исполненными печали глазами побрёл следом.

«… потом отовсюду начали стрелять, проводника убили сразу, у него голова кровью брызнула в разные стороны, и я почувствовала, что падаю. Было очень страшно и больно, я хотела бежать, но нога не слушалась, потом руки повредило, в глазах поплыло. Я плохо помню, что было дальше. Кажется, Аня меня тащила куда-то, потом мне на голову что-то надели… и всё. Когда я очнулась, то была уже здесь. Вы не знаете, Аня жива?» Кварц щёлкнул кнопкой диктофона, выключая воспроизведение, и звучание слабого женского голоса прекратилось.

– Это всё, что она рассказала, – объявил контрразведчик, окидывая взглядом собравшихся в столовой людей. – В любом случае необходимо проверить её слова настолько тщательно, насколько это возможно в нашей ситуации. После Выброса мне и Расу предстоит серьёзно побегать, собирая информацию. Но я посчитал нужным довести её слова до всех сейчас, так как ситуация довольно нестандартная и неоднозначная.

– Прокопенко – подлец и негодяй, каких земля носит по причинам, мне совершенно непонятным! – возмущённо заявила профессор Николаева. – Я давно уже не питаю на его счёт никаких иллюзий, но торговля людьми – этого я не ожидала даже от него! Член Совета Директоров РАО напрямую связан с работорговлей! Это не идёт ни в какое сравнение с… да это ни с чем не идёт ни в какое сравнение! Общественность должна узнать о его преступлениях!

– Общественность много о чьих преступлениях должна узнать, – бесстрастно парировал Кварц. – Но без неопровержимых доказательств Совету Директоров РАО всё сойдет с рук, как сходило прежде. Пока же всё, что у нас есть, – это её слова, которые ещё предстоит проверить. Если окажется, что она не врёт и её появление здесь не есть тщательно проведённая операция противника, то у нас появляется шанс выйти на этого Абрамова и его фонд. Интересно, насколько он авторитетен?

– Фонд «Неравнодушные» появился уже после того, как все Зависимые вернулись в Ареал, – объяснила Кнопка. – Но он быстро набрал популярность и собрал серьёзные средства. Известен за пределами России благодаря тому, что занимается не только поиском излечения от Зависимости, но и проблемами онкологии, кардиологии, диабета… там целый перечень. Денег у них много, недавно они даже закупили у клиники Кугельштайна оборудование для изготовления его сыворотки. Вроде как качество их препарата вдвое хуже, но цена на миллион долларов ниже. Кстати, они ведут переписку с «Блюроуз». Правда, мне неизвестно, о чём именно.

– Ну, об этом нам расскажет представитель пресс-службы «Неравнодушных», – ухмыльнулся Медведь. —

Если она действительно та, за кого себя выдаёт. Кварц, каковы шансы, что всё это организовано Меркуловым?

– Сложно сказать. – Контрразведчик поморщился. – Пока я исхожу из того, что сто процентов.

– Мы не слишком подозрительны? – усомнилась профессор Николаева. – Так недалеко дойти и до подозрений в шпионаже в адрес собственной тени.

– В нашем деле собственная тень подозревается в первую очередь, – отрезал Кварц. – Судите сами, что мы имеем? Рассказ пострадавшей? Это слова. Факты? Они таковы: нас давно и упорно мечтает уничтожить неизвестный противник, предположительно Меркулов, резидент заокеанской разведки. Вчера на торговой тропе происходит нападение на менял. Из группировок Ареала это не выгодно никому: устроишь резню на торговой тропе соседа – он перестреляет твой караван. Таким путём торговля в Ареале быстро зайдёт в тупик, а ведь это единственный способ добывать воду и продовольствие. Торговля здесь – источник жизни, и потому каждый заинтересован в её процветании. Поэтому торговцев и старателей грабят, облагают налогами и рэкетируют, но убивают крайне редко и всегда стараются подвести под это хотя бы какие-то липовые основания. Застрелить человека, идущего с пустыми руками, проще, чем тащащего на себе вьюк с добычей, да и то, если бандитов много, они попытаются захватить рабов вместо убийств. Убить всегда успеется, а бесплатные рабочие руки не помешают. Вот и получается, что единственная цель вчерашнего нападения – это показать всем, что наша торговая тропа опасна для жизни. То есть иметь с нами дело не стоит, тут война идет, а не торговля. Ответственность за атаку на себя никто не взял.

– Может, это Городские? – предположил Рас. – Мы же у них бензовоз отобрали и два десятка бандюков перестреляли!

– Согласно местным понятиям, это не повод для резни на торговой тропе, – заметил Кварц. – К тому же если они имеют к нам претензии, могли бы высказать их Водяному в день торга. Или выстрелить в него издалека, если решили объявить нам священную войну на уничтожение. К чему им скрываться, если принято кардинальное решение «или мы, или они»? Наоборот, гораздо выгоднее объявить об этом всем, мол, так и так, мы решили за беспредел уничтожить ОСОП подчистую и больше не признаём их тропу в качестве торговой. Но напали вообще не на нас, а чуть ли не на всех.

– Нападение действительно странное, – согласился Медведь. – Очень напоминает тот захват нашего схрона с квадроциклами. Осмотр трупов ничего не дал. Как только мы вмешались, засада начала отходить, покинула Жёлтую и соединилась с теми, кто обстрелял караван Наёмников, который только что от нас ушел. У них шестеро трёхсотых, и одну бочку с водой прострелили в нескольких местах, правда, пробоины успели быстро закупорить. Их могли бы всех положить, но прикрытие вовремя подоспело, караван Наёмников пришёл на двух грузовиках, менялы пошли к нам в Жёлтую, а на дороге их остался ждать почти полный взвод пехоты. Кстати, Наёмники провели свои грузовики по обходной дороге официально – заранее договорились с Городскими, и те их пропустили. И обратно тоже. Вот так вот. В общем, эти автоматчики подоспели вовремя, ударили засаде во фланг и выдавили её из кустов в лес, где те и скрылись. То есть пока Водяной торговал с этой девицей, в трёхстах метрах от нас шёл серьёзный бой, но всё происходило в Зелёной, и мы ни о чём не догадывались. К Водяному, кстати, шёл ещё один караван, кто-то из Вольных, точнее узнать не удалось, но, услышав звуки такого побоища, повернул обратно. Так что в определённом смысле противник своего достиг.

– Мне ещё тогда показалось странным, что покупателей так мало, – подтвердил Водяной. – Обычно приходят два-три каравана, самые первые торопятся за водой, остальные берут медикаменты, иногда «Эмку». А тут пришёл только один и какие-то случайные покупатели странного вида.

– Меня эта девица тогда сильно напрягла, если честно, – присоединился к нему Рас. – Действительно, странная она. Волосы распущены, тонкая футболка в облипку, «Филина» нет – женщины так внутри поселений ходят, но уж точно не по Зонам! Тем более, как она, почти без сопровождающих. Есть все шансы попасть в чей-нибудь бордель или просто под беспредел угодить. Подруга её была прикинута, как положено, и автомат у неё был.

– С этой Аней нам предстоит ещё разобраться отдельно, – нахмурился Кварц. – Если она с Перекупом живёт, чего тогда в такую аферу влезла? Жаль было ради подруги потратиться на наши медикаменты? Или её сожитель до такой степени в нас не верит? И что это за Кусок такой?

– Это новый Перекуп, недавно «лицензию» купил, – объяснил Рас. – Я его ещё не видел. Одно время говорили, что сдувается его бизнес, не надувшись, но потом вроде выкарабкался. Торговля у него пока что мелкая, народ к новичкам ходит неохотно.

– Надо будет к нему сходить, – определил контрразведчик. – Под видом кого-нибудь. Рас, ты точно никого из убитых раньше никогда не видел?

– Если речь про тех, кто нападал, то точно никого. – Молодой сталкер покачал головой. – Все левые какие-то, фиг знает откуда. Сейчас в Ареале столько нового народу появилось – не разберёшь! От тюрьмы сюда бегут толпами, а от «златовласки» – большими толпами. Как только наладим массовое производство медикаментов, сюда ещё и онкологические больные потянутся, и диабетики, и парализованные. Вот и думай после этого, доброе ли дело мы делаем… людей ради исцеления в Зависимость загоняем.

– Нельзя так ставить вопрос! – запротестовал Степанов. – Это некорректно! Если наши исследования развернуть широким фронтом, перспективы открываются самые благородные! Не забывайте, что если мы добьемся ремутации Ареала и излечения Зависимости, то все наши медикаменты никуда не денутся! Вы только задумайтесь, какие это возможности! Допустим, уникальный медицинский центр, внутри которого сохранены условия Ареала! Неизлечимые больные излечиваются полностью, после чего освобождаются от Зависимости и возвращаются к полноценной жизни! Я уже не говорю об открытии источников дешёвой, едва ли не бесплатной энергии! Всё это вполне реально, масштаб исследований грандиозен!

– Спокойствие, только спокойствие! – хмыкнул Медведь, прерывая начинающийся спор. – Колхоз – дело добровольное. Мы в Ареал никого не тащим. Если кому-то сюда захотелось, то его проблемы. В своё время нас об этом никто не спрашивал, у нас этого выбора не было, вот теперь и пытаемся помочь всем вместе и самим себе в частности. Рас, что насчёт дружков этой гимнастки?

– Проводника я знал, – ответил Рас. – Нормальный был сталкер, лет пять по Зонам ходил, Жёлтую умел чувствовать. После катаклизма был с Общаковскими, потом подался к Вольным. Я его редко видел. Остальных не знаю. Кличку «Сизый» в Ареале носят человек десять, посмотреть бы на него поближе, но он, похоже, вляпался, когда с тропы в кусты уползал. Он раненый был, кровавый след к Воронке тянется, а она тряпья не оставляет. Бабу эту, Аню, пару раз видел у Геворкяна, это один из лидеров Вольных, у него своё поселение, большинство нерусских, в основном армяне, там что-то типа диаспоры. А вообще поселок маленький, торгуют всем понемногу да «Икс» с нефтяных пятен собирают. Кое-кто из других Вольных их не любит, но если сравнивать с Подковой или Глобусом, то безобидные они. В последнее время у них приток новичков, десятка полтора армян из Москвы переселилось, то ли друзья, то ли родственники – «златовласка» всех привела. Вроде всё.

– Понятно. – Кварц что-то отметил в своем блокноте. – После Выброса нам с тобой предстоит много путешествовать. Выходим на третий день, в случае необходимости заночуем в гостинице Сателлита. Приоритетная задача – обеспечить Кнопке спокойное возвращение. – Контрразведчик перевёл взгляд на Медведя: – Катерину привезёте на третий день к вечеру, предварительный радиоконтакт согласуем перед нашим уходом. Прежнюю схему связи я заменю на новую завтра. Володину из лазарета выпускать ни в коем случае нельзя! Она не должна видеть ни лиц, ни окружающей обстановки. Айболит, ты хотя б медицинскую маску на лицо надевай, что ли…

– Во время операции я всегда в маске, – недовольно заявил тот. – Лица моего она не видела, почти пять часов я её латал, всё это время она была под наркозом. Ближайшие трое суток вставать ей категорически запрещено, идет наиболее ответственная фаза регенерации нервных волокон и межпозвоночных дисков. Позже я приделаю к дверям засов, чтобы не вышла даже в туалет.

– Виталя, я что, лично для себя всё это делаю? – начал сердиться контрразведчик.

– А давайте ещё раз прострелим ей руки и ноги! – с энтузиазмом предложил Медведь. – Тогда она точно никуда не денется! И все будут довольны: Кварц сохранит режим секретности, Айболит сможет снова лечить пациента! Ну и я внакладе не останусь – пострелять дадут лишний раз!

Спорщики затихли, бросая друг на друга недовольные взгляды, и майор продолжил:

– Пока не проверим её слова, пусть побудет на постельном режиме. – Он посмотрел на военврача. – Рация у тебя есть, просто сообщай, когда ей требуются водные процедуры, кто-нибудь подойдёт и проводит её. На глаза шапочку натянем, много не разглядит. Без наших лиц она прекрасно обойдётся, раз уж ей повезло попасть в волшебную больницу, так пусть пользуется случаем и лечится. А завязанные глаза потерпит, не самое большое неудобство. Вылечишь, отвезем её к этой Ане, и вопрос закроется. Если ей потребуются препараты, будем приносить. Обещаю лично этим заняться. Можешь даже обследовать её на дому, сходим к ней ради этого хоть десять раз. Вот только здесь, на базе, среди своих, давайте обойдёмся без конфликтов и недопонимания! Нас не так много, чтобы не суметь учесть интересы каждого. И тут нет никого, кто бы не делал общее дело. Кстати, об общем деле. Никита, как успехи с ретранслятором?

– Я собрал пробную модель, – ответил учёный. – Пока там всё очень неуклюже, надо испытывать.

– Отлично, – подвел итог Медведь. – Вот завтра этим и займёмся.

Ретранслятор оказался двумя отдельными блоками, соединёнными между собой длинным куском провода. К каждому из них прилагалась раздвижная антенна, и устанавливать всё это требовалось довольно нехитрым образом: один блок с антенной на границе Жёлтой Зоны, второй – уже в Зелёной. Протянутый меж ними провод должен был обеспечивать коммутацию. Проблемы начались сразу же, едва второй блок вынесли в Зелёную Зону. Связь между блоками пропала, и все усилия Степанова исправить ситуацию ни к чему не привели. Оба блока прекрасно работали в Жёлтой Зоне, отлично функционировали в Зелёной, принимая и усиливая сигналы портативных раций, но стоило развести их по обе стороны границ, как связь прекращалась.

– Сигнал не проходит через границу. – Учёный бессильно разводил руками. – Я всё испробовал: менял кабель, подключался по нескольким линиям сразу, делал экранирующее покрытие с заземлением, закапывал под землю, растягивал по воздуху между деревьями – бесполезно. Мы не можем заставить Жёлтую Зону выпустить сигнал. Из Зоны в Зону ничего не проходит, и провод тут никак не поможет.

– Может, применить световую коммутацию? – предложила профессор Николаева. – Лазерный луч, фотоэлементы, возможно, инфракрасное излучение. В нашем распоряжении имеются необходимые запасные части.

– Вряд ли заработает, – скептически заявил Рас. – После катаклизма Ареал сильно изменился. Чем ближе к Эпицентру, тем барьеры между Зонами сильнее. Когда стоишь на Нейтралке, то хорошо видишь, что происходит в Зелёной Зоне, и наоборот. И вода по трубопроводу в Сателлит идет с большой земли исправно, и электричество по проводам. Но, например, звук уже не проходит. Вы можете из автомата палить в метре от меня, но если по этому метру будет проходить граница Ареала, и я стою на Нейтралке, звук до меня уже не дойдёт. Хотя пули долетят. А вот если дело происходит на границе Жёлтой и Зелёной, то там всё уже по-другому! И пули не долетят, просто исчезнут в воздухе, и видеть мы друг друга не будем. Но при всём при этом, если долго идти друг за другом в составе группы, то двигающийся впереди тебя человек будет виден, даже когда он пересечёт границу между Зелёной и Жёлтой. Для наблюдателя со стороны он исчезнет, а для тебя – нет! Ты даже не поймёшь, что он из Зоны в Зону перешел, пока сам не перейдёшь! Вспомните – переход из Зелёной в Жёлтую и обратно заранее не заметить! Тебе кажется, что впереди всё как обычно, и вдруг – раз! Небо с травой цветом поменялось! А с Красной Зоной всё ещё сильнее, её барьер глазами видно, хоть и едва-едва. Такой призрачный купол, если присмотреться, его поверхность как бы подрагивает. Через него уже и человеческие мозги не проходят. В смысле, шагнул человек – и стал Зомбаком. – Молодой сталкер лишь махнул рукой: – Не увидят ретрансляторы друг друга. Как мы не видим, если по разные стороны барьера стоим.

– И всё же попробовать необходимо! – решил Степанов. – Человеческое зрение сильно ограничено рамками доступного спектра. Нужно проверить, как поведет себя сигнал в ультрафиолетовом и инфракрасном диапазонах.

На это ушёл весь шестой день. Учёные наскоро собрали полдюжины различных вариантов беспроводных коммутирующих устройств, но результат оказался тем же. Сигнал через барьеры не проходил, и масса потраченных усилий ни к чему не привели. Ночью ударил Выброс, и на базе началось сверлящее мозг заунывной болью безделье. Из своих комнат почти никто не выходил, слабая монотонная резь в голове вызывала апатию и нежелание даже шевелиться. Завтрак и обед всеобщим молчаливым согласием были отменены, лишь к ужину люди неохотно потянулись в столовую. Машинально побросав в желудки пищу, бойцы разошлись по комнатам, и Медведь в который раз удивился стойкости и одержимости научной группы. В подземной лаборатории деятельность не затихала ни на минуту. В тусклом свете нефтяных светильников учёные что-то обсуждали, рассчитывали вручную, собирали на стендах какие-то макеты, снова обсуждали и снова рассчитывали… Из лаборатории в лазарет и обратно сновал Айболит с какими-то пробирками и записями в руках, тихо звенели склянки и поскрипывали верньеры старенького микроскопа, безотказно работающего хоть под Выбросом, хоть под землёй, хоть под тем и другим сразу.

В конце концов Медведь не выдержал безделья и отправился мешаться под ногами учёным. Зайдя в лабораторию, он обнаружил там Раса, увлечённо обсуждающего что-то с Николаевой и Степановым. Все оказались увлечены дискуссией настолько, что на его появление никто внимания не обратил. Это хороший знак, отметил про себя здоровяк, значит, не выставят за дверь в первые же секунды, как это обычно бывает. Непрофессионалы всегда помеха, это верно, но что делать, если вторые сутки нечего делать? Оружие и снаряжение вычищены до блеска, лезвие клинка перерезает падающий на него волосок, а руки отказываются разгибаться из-за бесконечных отжиманий с набитым под завязку рюкзаком на спине, – как тут не сходить в гости к тем, кому всегда есть чем заняться? Майор подошел к кипящему обсуждению и прислушался.

– … а если собрать трубу с двойными стенками, ну, или короб?! – Рас рисовал на исчерканном отвергнутыми схемами листе бумаги очередной чертёж. – Между стенками уложить осколки, а по трубе пустить провод! Если труба будет, ну, скажем, метр, то её можно будет просто двигать руками раз в сутки, это не так сложно, пройти пару-другую километров! Вот так мы провод из Жёлтой и выведем! Если осколки позволяют запускать электроприборы, может, они и из Зоны в Зону сигнал могут вывести!

– Теоретически это возможно, – согласился Степанов. – Обязательно проверим вашу догадку, Рас. Но на практике я предвижу определённые трудности. Например, чтобы выложить метровую трубу осколками, может понадобиться пара этих минералов, а может – десяток. Мы не знаем, каково должно быть удельное количество экранирующего вещества на единицу объёма для преодоления барьера. Очень сомнительно, что запуск электроприбора и преодоление барьера будут требовать равного количества осколков. Опытный образец мы соберём. Чтобы проверить саму гипотезу, нам будет достаточно и двух-трёх сантиметров экранированного кабель-канала. А вот как всё сложится дальше – это вопрос. Осколков нам катастрофически не хватает, особенно если мы будем запускать радиостанцию на полную мощность.

– Я предлагаю вынести радиостанцию на крышу базы. – Профессор Николаева изучала укреплённые на стене большие листы ватмана, на которых были изображены планы базы в осях, продольные и поперечные срезы каждого из этажей, сечения балок и перекрытий и целое море векторов и цифробуквенных обозначений. – И подключить её к цепи верхнего элемента второй вакуумной пары. Это будет небезынтересный эксперимент.

– Может, лучше начать с нижнего элемента? – предположил Степанов. – Ведь чем выше смещается фокусировка вакуумной пары, тем меньше её возможности. На крыше мощность минимальна. Мы с большим риском установили пару под появившейся над лабораторией Воронкой, но ничего не произошло. Вакуумник не может прыгнуть выше головы, к сожалению. Его действие полностью прекращается в верхней точке пары, в то время как под нижним элементом оно максимально. Не лучше ли установить радиостанцию под ним?

– Для этого нам придется пробить дыру в бетонном полу и вырыть под ней небольшой котлован, – влез в разговор Медведь. – Если, конечно, вы не планируете опустить радиостанцию в водную скважину. Предложение Людмилы Петровны мне как-то ближе к сердцу. Да и зачем вам полная мощность радиостанции? До границы Жёлтой Зоны два километра, их легко достают даже наши портативные рации.

– Имелась в виду мощность самой вакуумной пары, – объяснил Степанов. – Нам интересно понять результат её соединения с радиостанцией, и чем мощнее будет воздействие пары, тем этот результат будет ярче выражен. Но вы правы, нарушать целостность базы не стоит. На начальном этапе можно поместить радиостанцию непосредственно над нижним элементом, там мощность выше, затем переместить её на крышу, под верхний элемент.

– Так если нам не нужна такая мощная радиостанция в Жёлтой Зоне, давайте вытащим её в Зелёную! – заявил Рас. – А эксперименты можно проводить на портативной рации, она маленькая, её вверх-вниз таскать всяко полегче будет! Мощную рацию можно поставить где-нибудь в Зелёной Зоне и использовать для связи с Кнопкой, когда она в Сателлите, или с Кварцем, когда мы с ним за информацией ходим. А ещё можно прослушивать бандюков и вообще всех! Наёмники и РАО в своих секторах так и делают, у них станции мощные, постоянно за эфиром следят!

– Портативная рация сильно ограничена по своим возможностям. – Степанов покачал головой. – Если мы хотим провести полноценный эксперимент, я бы вообще попросил вас принести сюда всё то, что вы оставили на Нефтенакопителе: блоки КВ-частот и так далее. Поэтому придётся ограничиться тем, что есть в наличии. Если же нам всё же удастся вывести сигнал в Зелёную Зону, то мощная радиостанция рано или поздно потребуется нам в двух экземплярах как минимум. Это сейчас до границы Жёлтой Зоны два километра. Через год это расстояние серьёзно увеличится, и маломощная портативная рация окажется не самым надёжным передатчиком.

– И придётся кому-то топать туда-обратно каждый день, чтобы подвинуть твою трубу. – Медведь постучал пальцем по чертежу Раса. – Это сейчас идти недолго. Кстати, наши рации оборудованы скрэмблерами, Служба Безопасности в своё время специально для себя заказывала, нам отдали самые современные образцы. Так что нас не так-то просто прослушать, даже если отсканировать частоту. А вот по поводу возможности самим эфир слушать – это надо с Кварцем обсудить.

– А если механизм соорудить, который трубу сам будет двигать? – не сдавался молодой сталкер. – На сантиметр в сутки, как Ареал движется? Тогда никуда бегать не придется!

– Что делать с Выбросом? – уточнила профессор Николаева. – Он будет уничтожать этот механизм каждый раз. Если только разработать систему дистанционного обесточивания… но запускать его придётся вручную в любом случае. Я обдумаю этот вариант.

– Эх… – Рас с досадой вздохнул. – Может не сработать. Аномалии в Жёлтой Зоне всякие механизмы любят. Если наш получится сложным, то на него обязательно какая-нибудь гадость сядет. Если делать, то так, чтобы попроще…

В лабораторию вошёл Айболит, и Медведь отвлёкся от продолжающегося обсуждения. Он подошел к санинструктору, укрепляющему под микроскопом стеклянные пластинки с какими-то капельками, и тут же был встречен суровым взглядом.

– Близко не подходи, – предостерег его Айболит. – Тут и без тебя стерильность понятие сугубо теоретическое! Стой там и не дыши на мои образцы. Чего припёрся? Опять бездельем маешься?

– Опять, – не стал отпираться здоровяк. – Выброс что-то затягивается. Как твоя пациентка?

– Спит. – Айболит закрепил образец и подвинул к себе высокий стул, усаживаясь перед микроскопом. – Странное дело, но просыпаться даже не собирается. Я сначала обеспокоился, думал, не осложнения ли какие начались? Вдруг у препаратов побочный эффект проявился? Побежал брать анализ крови, всерьёз обдумывал вариант сделать люмбальную пункцию… Тут и выяснился крайне любопытный факт! Икс-эссенция во время Выброса увеличивает свою активность многократно! Понимаешь, Коля, скорость регенерации серьёзно возросла! Если комбинировать введение препаратов с воздействием медицинских метаморфитов, результаты обещают быть фантастическими, иначе и не скажешь. Но с этим предстоит работать и работать, механизм влияния Выброса на активность эссенции полностью ещё не ясен. Мне бы оставить её здесь ещё на один Выброс… – Он с надеждой посмотрел на Медведя. – Коля, помоги, очень прошу! Одного меня Кварц сожрёт за такое пренебрежение всеобщей безопасностью. Я ведь понимаю, что он прав, что если она потом всем расскажет, сколько нас, что тут у нас, как устроено и так далее, – наша хорошая жизнь закончится быстро. Но случай-то уникальный! Когда ещё удастся отшлифовать препараты в деле, не на бандюков же недобитых ради такого эссенцию тратить! Скажи ему, я согласен на любые требования, хоть действительно её наручниками к кровати пристегнуть!

– Хорошо, – сдался майор. – Я договорюсь. На второй Выброс она останется. Только, Виталя, услуга за услугу: ты с Кварцем больше не кусаешься и впредь не встречаешь в штыки его рекомендации. Идёт?

– Идёт, – согласился Айболит. – Спасибо, Коля. – Он склонился над микроскопом и задумчиво пробурчал себе под нос: – Надеюсь, сегодняшний Выброс продлится подольше…

Медведь выпучил глаза в знак молчаливого ужаса и покинул лабораторию. Мысль о том, что сейчас снова придется ложиться спать, привела его в уныние, и майор решил обсудить с Кварцем просьбу Айболита прямо сейчас. Он отправился к кабинету контрразведчика и постучал в дверь.

Кварц тоже не спал и был увлечён своим делом не меньше учёных. Контрразведчик колдовал над схемой из карикатурных портретов подозреваемых, соединённых между собой множеством стрелочек, нитей и пунктиров. Увидев это, Медведь лишь вздохнул. Умным людям Выброс не помеха. Походишь вот так из лаборатории в кабинет, и от самооценки ничего не останется… Он бросил взгляд на схему, очень напоминающую паутину. В центре паутины сидел немолодой рыхловатый человечек с гипертрофированной улыбкой. Подпись под ним гласила: «Меркулов».

– Кварц, надо поговорить. – Майор уселся на стул и изложил просьбу Айболита. Контрразведчик слушал молча, не перебивая, после чего неторопливо указал карандашом на карикатуру человечка, сидящего в центре паутины.

– На данный момент я уверен, что эта девица – его человек, – спокойным тоном сообщил он. – Слишком красиво всё выходит: смазливая блондиночка с голубыми глазками и распущенными волосами является в Жёлтую Зону чуть ли не в одиночку. Сразу же попадает в кровавую передрягу и оказывается израненной с ног до головы, при этом не получив ни одного действительно серьёзного попадания. Мы, естественно, не бросили в беде человека с такой фигурой. Придя в себя, нам поведали душераздирающую историю, от которой желание помочь несчастной взметнулось до небес если не у всех, то почти у всех. Выяснилось, что она сущий ангел, Бэмби, да и только! Короче, очень похоже на грамотно проведённую операцию по внедрению агента.

– Так её приятелей перебили вполне по-настоящему, – нахмурился Медведь. – Это не в счёт?

– Абсолютно, – подтвердил Кварц. – Один из них, этот Сизый, пропал. Скорее всего, он вляпался, я понимаю. Но трупа его мы не видели. Остальные могли быть расходным материалом. Вторую бабу вообще не зацепило, если помнишь.

– Она шла предпоследней, – вспомнил майор. – Первая тройка выхватила по-полной. Впрочем, ладно, можно допустить, что ты прав, но что-то уж больно тонкая операция для Ареала, нет?

– Профессионалы грубо не работают, – парировал контрразведчик. – И не важно, гвоздь надо забить или электронную схему спаять. Вспомни наши рукопашные тренировки. Что ты мне говорил?

– Согласен, – сдался Медведь. – До подтверждения или опровержения её рассказа будем считать девицу вражеской шпионкой. Но мы ведь можем и ошибиться. А Айболит, если подумать, не так уж много просит, он ведь согласен на любой режим секретности. Как насчёт обоюдовыгодного решения? Пусть эта Бэмби сидит до Выброса в лазарете безвылазно, а все вынужденные перемещения за его пределами осуществляются исключительно с завязанными глазами.

– Если ты считаешь, что так надо, – я спорить не буду, – ответил Кварц. – Условие у меня одно: ты лично ею и занимаешься. Все перемещения, разговоры, кормёжка, хоть смена утки – всё, что не успевает сделать Айболит, – всё на тебе! Тебе, кстати, лицо скрывать не имеет смысла. Тебя весь Ареал знает, и так понятно, что ты тут есть. К тому же ты большой и страшный, а это очень убедительно. У неё будет меньше желания нарушать режим.

– Ты на меня наговариваешь! – возмутился Медведь. – Как это – страшный?! Да я на этой базе самый обаятельный и привлекательный, меня даже Фантик любит!

– Скорее он всякий раз при виде тебя впадает в ступор от ужаса, – не согласился контрразведчик.

– А я так мечтал о карьере фотомодели, – печально вздохнул Медведь. – Фотосессии, телевидение, обложки модных журналов, реклама одежды для шахтеров в забое, алкашей в запое и мясников на бойне… Главная роль в кинофильме о трогательной истории из жизни обычного детского садика…

– В котором ты играешь маньяка-убийцу, который съедает всех детей, персонал детского сада и прибывший для задержания ОМОН, – закончил за него Кварц. – Одним словом, я спокоен за нашу безопасность, если ты не отходишь от этой девицы. Она не должна видеть даже коридор, иначе сможет пересчитать количество дверей в нём. Всё, что могут узреть её глаза, – это лазарет, потому что выбора нет, так как она его уже видела, и санузел с душевой. Изнутри! – подчеркнул он. – И, заметь, это тоже само по себе не без последствий, потому что по количеству душевых и унитазов можно сделать приблизительный вывод о численности личного состава, на который рассчитана база. Как видишь, я не требую впадать в крайности, я настаиваю лишь на трезвом взгляде на степень потенциальной угрозы.

– Значит, договорились! – Медведь поднялся со стула. – Пойду обрадую Айболита, а то он уже бормочет какие-то заклинания, чтобы продлить Выброс. Вам хорошо, сидите по кабинетам, важными делами занимаетесь. А у меня в голове ёжики в катании наперегонки соревнуются… олимпийцы, блин…

Выброс закончился только через сутки, к полуночи. За это время слоняющийся по базе Медведь успел надоесть и ученым, и Айболиту, и даже Кварцу, в результате чего был изгнан отовсюду и, погрузившись в печаль, молотил своими могучими кулачищами здоровенный боксёрский мешок. Чтобы звук ударов не бил по мозгам остальным, майор утащил его на лестничную клетку и подвесил к стальному потолочному швеллеру. В результате проход на минус первый этаж оказался перекрыт, и каждому, кто спускался или поднимался по лестнице, приходилось пролазить в узкое место между стеной и стоящим в обнимку с мешком Медведем.

– Просто у кого-то слишком узкие двери, да? – поинтересовался Шорох, протискиваясь на лестницу. – Шёл бы ты спать уже, что ли!

– Нет, это просто кто-то слишком много шоколада ест! – заявил здоровяк и удивлённо посмотрел на Фантика, деловито прыгающего по ступеням следом за Шорохом. – А ты-то чего не спишь?!

– Выброс закончился, идём крышу осматривать, – ответил за кролика боец. – Он выполняет свои обязанности согласно инструкции по борьбе за живучесть. Его радиус действия больше, чем у УИПа.

– Закончился? – Медведь только сейчас понял, что больше не чувствует ковыряющей мозг монотонной боли. Увлёкшись избиением мешка, он пропустил самое главное. – Давно?

– Вот и я говорю – иди поспи! – донёсся сверху голос Шороха.

Майор отцепил боксёрский мешок, взвалил его на плечо и потащил в кладовую. Вскоре запустили генератор, включили освещение и подали питание на насосы. Медведь посетил душевую и завалился спать, радуясь, что можно заняться этим без рассыпающейся по мозгам едкой боли. Проснулся он оттого, что кто-то настойчиво трясёт его за плечо и что-то негромко шепчет.

– Коля! Медведь! – Майор узнал голос Айболита. – Просыпайся! У нас боевая тревога!

– А чего она такая тихая? – Здоровяк потёр глаза, вглядываясь в лицо санинструктора, освещаемое неровным светом нефтяной лампы. – Ты чего со светильником? В прятки играете?

– Около базы Фронтовик! – торопливо прошептал тот. – Генератор вырубили, чтобы не шуметь!

Сон как ветром сдуло, и Медведь подскочил, выпрыгивая из спального мешка. Он схватил со стола «Эмку» и принялся торопливо впихивать в неё свою мощную фигуру.

– Где остальные? – Здоровяк подбежал к стоящему в углу ящику из-под патронов и вытащил из него пару коробок с пулемётными лентами. – Кто сейчас на крыше? Шорох?

– На крыше никого, – тихо ответил Айболит. – Мы загерметизировали базу изнутри. Шорох расскажет подробности, я мало что знаю, он меня послал людей будить! Что делать с гражданскими?

– Гимнастку пристегни к чему-нибудь в лазарете, чтобы не выбралась, Никиту, Людмилу и Кнопку в кабинет Кварца, оставь с ними Раса и Водяного и возвращайся к нам! – Майор схватил «Печенег» и вылетел из своей комнаты впереди санинструктора.

Шороха он нашёл на первом этаже, в предбаннике перед входными дверьми. Рядом с ним уже был Базальт, оба бойца в лихорадочной спешке составляли баррикаду из бочек с биораствором для дезактивации снаряжения, промывочных ванн и ящиков с инструментом для раскопок.

– Где он? – Медведь схватил ближайшую из бочек и покатил в общую кучу.

– Три минуты назад ходил вокруг базы с восточной стороны! – зашептал Шорох, громоздя одну бочку на другую. – Он неожиданно появился, вышел из-за ближайших развалин и к базе пошёл! Я сначала подумал, что Бродяга, «Филин»-то молчит, подошёл к перископу, навожу, а он мне прямо в глаза смотрит! А у стены уже Собака его стоит на задних лапах и передними на стену опирается, у неё башка на одном уровне с моей!!! Она чёрная, её вообще не видно, я и забыл, что у неё глаза синие! Хрен его знает, как я внутри базы оказался, помню только, как кремальеру на люке задраивал!

В предбанник вбежал Байкал, за ним заскочили Капкан с Айболитом. Капкан окинул взглядом баррикаду, быстро положил на пол гранатомёт и принялся сдирать с себя сумку с выстрелами.

– Если он войдёт – не отобьёмся! – воскликнул он. – Надо фугас на входе установить! Я за пластидом! – Боец избавился от сумки и бросился обратно к коридору.

– Нас всех этим фугасом накроет! – зашипел Базальт, и в ту же секунду все замерли.

Из-за входных дверей раздался пыхтящий звук, словно кто-то пытался продуть порог мощным компрессором, дверные створки дрогнули, и послышался скрежет когтей по бетону. В следующий миг снаружи оглушительно громыхнул короткий собачий лай, и скрежет повторился вновь.

– Собака подкоп роет под двери! – Медведь почувствовал, как холодеет внутри. – Капкан, тащи сюда всё, что есть! Айболит, помоги ему! Фугас в предбанник! Здесь не удержимся, попытаемся закрепиться в коридорах, они для Собаки узкие! Тащим бочки внутрь, надо завалить проходы!

Бойцы бросились разбирать баррикаду и перетаскивать её части в коридор, как вдруг хруст бетона под когтями сменился радостным повизгиванием, и в наступившей тишине отчётливо раздался неторопливый стук. Кто-то спокойно и без суеты стучал в двери снаружи автоматным прикладом.

– Поздно! Внутрь! – выдохнул Медведь, хватая ближайшую бочку. – Занять оборону в коридоре!

Бойцы вылетели из предбанника в глубь базы, здоровяк вбежал следом, захлопнул дверь и подпер её бочкой. Забросив пулемёт за спину, он метнулся дальше по коридору к ведущей в склад двери.

– Капкан! Ставь фугас на складе! – крикнул он на бегу. – Я открою складские ворота, они открываются в предбанник, Собака не полезет в узкий коридор, если забежит на склад, попытаемся закрыть её здесь и подорвем фугас! Базальт, Байкал – оборона лестницы! Запечатайте вход вниз! Когда Фронтовик войдет внутрь, отступаем на крышу и уходим по верёвкам вниз! Попытаемся отвлечь его на себя! Иначе наши из подземных этажей не выберутся!

Пока майор с гранатомётчиком спешно превращали склад в западню, остальные бойцы застыли за углами дверей и поворотов, не сводя глаз с направленных в сторону предбанника прицелов. Едва лихорадочная подготовка была закончена, Медведь засел за штабелями коробок с трансформаторными обмотками, застывая за пулемётом, и на базе повисла гробовая тишина. Секунды напряжённого ожидания тянулись медленно и мучительно, словно часы, и через двадцать минут звенящие от предельного напряжения нервы были готовы лопнуть, словно натянутая сверх всякой меры струна. Снаружи по-прежнему не доносилось ни звука, и Медведь решился выйти в предбанник для выяснения обстановки. Он взял пулемёт на изготовку и осторожно прокрался через склад, ежесекундно ожидая грохота сминаемых входных дверей и появления смертельной аномалии. Добравшись до предбанника, майор замер, прислушиваясь. Не слышно ничего, и это ещё сильнее внушало опасения. В какой-то миг здоровяк подумал о том, чтобы рискнуть выйти на крышу и посмотреть оттуда, но тут же отмел эту мысль. Если Фронтовик уже на крыше, то прорыва аномалии внутрь базы не избежать.

– Медведь – Базальту! – зашептала рация. – Я на позиции возле люка вниз. Оттуда скребётся кто-то! Может, открыть? Вдруг там с нашими что-то не так?

– Открывай, – едва слышно произнес Медведь. – Объясни ситуацию и никого не выпускай!

– Чёрт! – раздалось через пару секунд. – Это Фантик! Он удрал в твою сторону, я не успел его поймать! Теперь на складе где-то прячется.

– Принято, – ответил здоровяк, скосив глаза влево, где из распахнутых дверей склада к дверям на улицу семенил кролик-мутант, сверкая в темноте лишёнными зрачков жёлтыми глазами.

У самого выхода Фантик остановился, и хитиновая чешуя на его тельце встала дыбом. Секунду он стоял неподвижно, прислушиваясь к чему-то, после чего чешуя разгладилась и мутант продолжил движение. Добравшись до дверей на улицу, он деловито обнюхал порог и, не обнаружив для себя ничего интересного, потопал к Медведю. Фантик подошел к замершему за пулемётом здоровяку, запрыгнул на ближайший короб, чтобы быть ближе к лицу, уселся и уставился на майора немигающим взглядом.

– Только не это! – зашипел на него Медведь. – Нашёл время! Я занят, неужели не видно?!

Кролик разочарованно заскрипел, спрыгнул на пол и убежал обратно на склад. Вскоре в эфир вновь вышел Базальт и сообщил, что Фантик вернулся, но вместо того, чтобы лезть вниз, забрался на самую верхнюю ступеньку и скребётся в люк, ведущий на крышу. Байкал вызвался сходить с кроликом наверх и провести разведку. Спустя три минуты он сообщил, что вокруг базы никого не видит, но вокруг непроглядная темень и потому гарантий никаких. В итоге нападения ждали ещё час, после чего дали отбой тревоги, но на всякий случай электричество и освещение решили до утра не включать.

Утром с крыши тщательно осмотрели каждый квадратный метр окрестностей, но не смогли обнаружить ничего из ряда вон выходящего. Как и положено для первого дня после Выброса, вокруг носилось раздражённое зверьё, крупными стаями следуя к новым землям, в небе мчались уродливые птичьи облака, умудряясь на лету устраивать потасовки друг с другом, пару раз вдали неуклюже ковыляли Бродяги-одиночки. Никаких признаков присутствия самой страшной аномалии Ареала. И Фантик, и прочая фауна вели себя абсолютно спокойно, как ни в чём не бывало. Но списать всё произошедшее ночью на массовую галлюцинацию, вызванную последствиями Выброса, мешали десятисантиметровой глубины борозды от мощных когтей, оставшиеся перед входной дверью в бетонном фундаменте.

– Это меня ты страшным называл? – Медведь, наморщив лоб, с выражением дремучего крестьянина, подозревающего в собеседнике огородного вора, уставился на Кварца.

Стоящего на пороге базы контрразведчика узнать было решительно невозможно. Нос и скулы стали значительно шире, подбородок удлинился, мочки ушей срослись с кожей, глаза изменили цвет. Грубо выбритая щетина и выцветшая татуировка на шее добавляли образу неряшливости, старый затёртый камуфляж за километр сообщал о дремучем образе жизни своего владельца.

– Рас, – здоровяк обернулся к молодому сталкеру, – ты уверен, что это Кварц, а не вражина засланная? Может, того, в расход его? – Он потянулся к Базальту, собираясь отобрать у того пулемёт.

– Я только в образе страшный, в отличие от некоторых! – заявил Кварц. – Бронепластину взяли?

– Взяли! – подтвердил Рас, хлопая себя по лямкам небольшого рюкзака. – Кошель должен будет!

– Тогда можно выдвигаться, – определил контрразведчик. – Мы ему как раз дадим шанс рассчитаться. Побегает по Ареалу в поисках информации, заодно проверим его на искренность.

Половина бойцов Спецотряда покинула базу, и Медведь запер входные двери. Рас с Кварцем ушли на охоту за информацией и вернутся в лучшем случае завтра к вечеру, а то и на сутки позже. Группа Базальта проследует с ними до границы Жёлтой Зоны и останется там проводить опыты с ретранслятором – научная группа собрала небольшой отрезок экранированного кабель-канала и объявила о необходимости полевого эксперимента. Бойцы донесут и установят узлы ретранслятора и обеспечат прикрытие, пока Николаева со Степановым будут заниматься опытами. До вечера планируется закончить, потому что настанет время отвозить в Сателлит Кнопку, а закат первого дня нелётной погоды в Зелёной Зоне не самая безопасная пора. Бандиты всех мастей выходят на поиски сталкеров и старателей, желая поживиться их добычей. Для поездки в сектора РАО безопаснее было бы выбирать пятый день, но это будет противоречить легенде. Ведь Кнопка встречается с неким старателем из Неприсоединившихся, а значит, добираться ей издалека и довольно долго. И лучшего времени для этого, кроме первого дня нелётной, нет. Вот и выходит, что пока её дружок окольными путями довезёт Кнопку до Сателлита, будет уже вечер.

Медведь поднялся на крышу и пошёл к сидящему на посту Айболиту, невольно косясь вверх, туда, где над поверхностью натянутой маскировочной сетки висела невидимая Воронка. После Выброса она увеличилась в размерах, но выросла вверх и базе не угрожала, по крайней мере пока. Стоящий прямо под ней большой вакуумник без вечно копошащегося вокруг него Степанова выглядел непривычно сиротливо, и здоровяк скользнул взглядом на небольшую вертикаль отвоёванного у Ареала пространства. Снегопада не было, и сугроб идеальной цилиндрической формы изрядно пострадал от желающих слепить снежок. Майор отправил Айболита заниматься экспериментом и занял место перед перископом, с любопытством ожидая радиообмена, сопровождающего проведение тестовых запусков системы ретрансляторов.

Дела у научной группы не пошли с самого начала. Конкретное местоположение границы между Жёлтой и Зелёной Зонами удалось установить довольно быстро, с точностью до сантиметра. Планировалось, что этого будет достаточно даже с учётом непрерывного расширения Ареала. При скорости увеличения один метр в сутки, на один сантиметр граница уползала за почти четырнадцать с половиной минут, и данная погрешность не должна оказаться помехой эксперименту, учитывая длину кабель-канала в три сантиметра. Но всё оказалось не так просто. Толщина самой границы была меньше миллиметра, но предмет, проникающий из Зелёной в Жёлтую, попадал туда не сразу, и учёным пришлось возвращаться, чтобы удлинять кабель-канал.

– Это невероятно, но факт! – Степанов озадаченно тёр подбородок. – Объект, покидающий Жёлтую Зону, проходит некое расстояние и только потом появляется в Зелёной Зоне, и наоборот. Это выглядит так, словно толщина самого барьера порядка трёх сантиметров. Но если пытаться увидеть процесс собственного перемещения глазами, никакой толщины нет! Я даже пробовал стоять точно между двух зон таким образом, чтобы один глаз находился в Зелёной, а другой – в Жёлтой…

– Но ничего не вышло, – хмыкнул Айболит, на время эксперимента взявший на себя обязанности оператора радиостанции. – Нельзя находиться в двух Зонах сразу. Тебя мягко, но непреодолимо затянет в ту, куда направлен вектор твоей инерции. Даже если ты ползешь. Неуловимый миг – и ты в другой Зоне. Этот феномен Ареала известен с самого появления Зон. Вот на границе Ареала и большой земли стоять можно. Только теперь в этом нет ничего интересного.

– Вы совершенно правы, Виталий Семёнович, именно так и произошло, – подтвердил учёный. – Мы вынуждены признать, что не были осведомлены об этом. Впрочем, дело уже не в этом. Полагаю, барьер есть некое пространство, не относящееся к нашей системе мерности, эти три сантиметра находятся где-то в ином измерении. Как бы то ни было, теперь кабель-канал необходимо удлинять настолько, чтобы он всё же смог оказаться в двух Зонах сразу. Возможно, что для неживого объекта это осуществимо, ведь провод мы растягивали успешно и самым что ни на есть обычным образом.

Несколько часов ушло на удлинение кабель-канала, после чего экспериментаторская группа вновь ушла к границе Зон, и опыты возобновились. В одной из коротких пауз Айболит попросил Медведя спуститься к нему.

– Коля, помоги мне. – Санинструктор хмуро возился с радиостанцией, меняя настройки для очередного сеанса связи. – Моя пациентка с утра в сознании, я её покормил, теперь её надо отвести в санузел, помыть и переодеть, но я не успеваю быть сразу везде.

– Иди переодевай, я пока за тебя посигналю, – согласился здоровяк. – Где сетка частот и параметры изменения настроек?

– Это тот ещё рак мозга, – отмахнулся Айболит. – У нас тут целая программа. Дольше объяснять! Отведи её сам, так и мне, и Кварцу будет спокойнее. У него режим секретности соблюдён, а мне не придется с пациентом, как с захваченным в тылу врага языком, обращаться. Иди. – Он вновь склонился над верньерами радиостанции. – Чистый халат лежит на второй кровати, там увидишь.

Медведь пожал плечами, мол, могу копать, а могу не копать, и направился к лазарету. Дверь туда, как и было обещано Кварцу, оказалась запертой на недавно приделанный засов. Майор отодвинул засов, старательно громыхая им как можно сильнее, сделал грозное лицо и вошёл внутрь. Чтобы не задеть головой о дверной проём, пришлось серьёзно пригнуться, отчего устрашающий вид оказался несколько смазан, и, чтобы наверстать упущенный эффект, здоровяк громко захлопнул дверь и уставился на кровать вражеского шпиона злобным взглядом. Кровать оказалась пуста, сам вражеский шпион обнаружился прямо за ней, стоящим босиком на выстланном линолеумом полу, и был застигнут врасплох при попытке заплести косу. Чистый халат, судя по пустоте на второй кровати, был похищен. Дедукция, криминалистика и зрение неопровержимо доказывали, что кражу совершил всё тот же шпион, ибо в данный момент халат оказался надет непосредственно на нём. Медицинский халат вражескому наймиту был великоват, и ушлый шпион уже успел подкатать рукава. Увидев Медведя, вражина немедленно приступил к исполненным коварства манипуляциям, а именно: испуганно застыл и уставился на огромного здоровяка глазами несчастного оленёнка.

– Кто совершил кражу казённого обмундирования?! – грозно зарычал Медведь, демонстративно не найдя халата на обещанном Айболитом месте, и яростно посмотрел на медицинское одеяние, мешком висящее на тонкой хрупкой фигурке.

– Й… – Матёрый вражина умело поперхнулся от испуга и грамотно изобразил растерянность. – Я…

– Что?! – Майор, негодуя, выхватил боевой нож. – Придётся отрезать тебе ногу!

– Я не знала, что его нельзя трогать! – испуганно затараторила девица, в ужасе отступая назад и упираясь в ширму, отгораживающую палату с кроватями от операционной. – Я проснулась, а тут никого не было, а я лежать больше не могла, всё уже болит от этого, я только хотела немного постоять, а у меня нет никакой одежды, а тут этот халат, я правда не знала, что его нельзя брать…

– Хорошо!!! – Медведь прервал бесконечную тираду. – Ногу отрежем позже. – Он убрал нож в укреплённые на груди ножны. – А пока пойдёшь вымоешься. Это, кстати, была твоя чистая одежда.

– А где же тогда грязная? – Девица растерянно скосила глаза по сторонам. – Тут ничего нет.

– Я её уничтожил! – Здоровяк вновь скорчил злобную рожу. – Чтобы ты меньше пыталась сбежать. Голой далеко не уйдёшь, а белый халат в синих кустах видно издалека! А ну иди сюда! Только сначала тапки возьми, вон, – майор указал на небольшой стеллаж с выдвижными ящиками, – в нижнем отделении должны быть чистые.

Девица, прихрамывая, прошлёпала к стеллажу и потянула за ручку нижнего ящика. Тот не поддался, она потянула сильнее, но тут же болезненно поморщилась и прижала к груди перевязанную руку.

– Он не открывается, – пожаловалась она. – Тянуть не получается, руки ещё болят.

– Ящик заедает немного, ты его сначала вверх, а потом на себя, – подсказал Медведь. – Попробуй ещё раз, мне разуваться долго, а в обуви на чистый пол нельзя, Айболит меня живьём сожрёт!

Она последовала его рекомендациям, и ящик открылся. Девица извлекла из него прозрачный пластиковый пакет с тапками, обулась и, прохромав пару шагов, остановилась.

– Куда вы собираетесь меня отвести? – Голос её звучал слабо, но твердо. – Доктор сказал, что мне нельзя покидать это место. Где он?

– Занят! – отрезал здоровяк. – Теперь я тобой займусь! – зловеще пообещал он. – Для начала я отведу тебя в душ, пока состояние твоей кожи не начало негативно влиять на местную атмосферу! – Майор достал из кармана чёрную лыжную шапочку. – Подойди ближе!

– Зачем это? – Девушка сделала шаг и вновь остановилась, с опаской разглядывая шапочку.

– Ближе! – маниакально прошипел Медведь. – Ближе! Вы слышите меня, бандерлоги? – Он на мгновение вышел из кровожадного образа и пояснил: – Это чтобы ты ничего не видела. – И тут же вошёл в него снова: – Если тебе не нравится шапочка, есть ещё один вариант: я могу выколоть тебе глаза! Этот способ надёжнее. Выбирай!

– Шапочка подойдёт, – быстро определилась девица и подхромала к Медведю. – А вы – Медведь?

– А кто же ещё?! – прорычал здоровяк, натягивая ей шапочку до самого подбородка. – Что, узнала?

– Мне про вас подруга рассказывала, – ответила та. – Описывала вас здоровенным жутким маньяком, который любит убивать и калечить людей, пожирать трупы убитых Зомби и не только. Правда, насчёт Зомби она не была совсем уверена.

– А зря! – тоном оголодавшего людоеда подтвердил майор. – Зачем, по-твоему, ты идёшь мыться?

– Когда я была маленькой, – пробубнила из-под шапочки девушка, – то иногда сильно шкодила. И отец меня за это ругал. Он делал вид, что находится в неописуемой ярости, но правдоподобно изображать священный гнев у него никогда не получалось, и он выглядел очень забавным…

– Что ты сказала?! – Медведь схватил её за нос и несильно потянул на себя. – Так лучше?!

– Я сказала, что мне очень страшно, – прогундосила девица. – Извините! А куда идти? Я почти ничего не вижу. Только, пожалуйста, не ведите меня туда за нос, а то уже больно.

– Может, оторвать его тебе? – задумался здоровяк. – Нечего будет совать не в своё дело…

– Я не буду его никуда совать, – гундосо пообещала она. – Честное слово. Могу закрыть глаза, если вы мне не верите. Или наденьте на меня ещё одну шапку, чтобы вообще ничего не видеть.

– Ладно. – Майор отпустил девичий нос. – Посмотрим на твоё поведение. Закрывай глаза и пошли. Держись за руку и не делай лишних движений, здесь повсюду аномалии!

Он сгрёб в широченную ладонь маленькую ладошку девчонки и пошёл к выходу. По коридору шли медленно, девица сильно хромала, но не жаловалась и даже не подавала вида, что испытывает боль. Она терпеливо ковыляла, шлёпая по полу тапками, размера на три превышающими размер её ноги, и не пыталась вертеть головой. Добравшись до лестницы, ведущей с минус первого этажа на минус второй, где располагался санитарный узел базы, девушка шагнула на ступеньку и едва не рухнула. Её раненная нога подломилась, она издала короткий шипящий вдох боли и взмахнула свободной рукой, пытаясь ухватиться за что-нибудь. Медведь подхватил падающую девицу под руки, запоздало понимая, что обе они у неё были прострелены и его помощь для неё сейчас должна быть очень болезненна. Но девица не издала ни звука.

– Больно? – Он осторожно придержал её за плечи. – Перила справа от тебя.

– Терпимо, – ответила девушка сдавленным тоном. – Можно мне немного отдохнуть? Я с другой ноги по ступеням пойду. – Она постояла немного и сделала второй шаг. – Сссс! – вырвалось у неё.

– Понятно, – вздохнул Медведь и взял её на руки. – Сиди спокойно! – злобно предупредил он. – Не то поменяемся местами!

Майор легко сбежал вниз по лестнице и направился по коридору в сторону санузла. Зайдя внутрь, он аккуратно поставил её на ноги и стянул с головы шапочку.

– Туалеты налево, душевые направо. – Медведь коротко указал направление. – У тебя полчаса.

– Душевые? – сильно удивилась девушка, забывая о боли в раненых конечностях. – Настоящие?

– Игрушечные, – хмыкнул здоровяк. – Водонагреватель включён, шампунь и так далее найдёшь в кабинках. Через полчаса я захожу сюда и вижу тебя стоящей вот тут в халате и с шапкой на голове. Из санузла самовольно не выходить! Второй раз предупреждать не буду, сразу выколю глаза и вырежу сердце. Вопросы есть?

– Можно мне… – она замялась, – можно мне час времени? – Девица вновь уставилась на него глазами бездомного оленёнка. – Я душ последний раз видела очень давно… Если можно…

– А я этот час тут, под дверями, простоять должен? – грозно надвинулся на неё Медведь. Девушка невольно отшагнула назад. – А вообще ладно, – махнул рукой здоровяк. – Всё равно сюда ещё долго никто не придёт. Давай через час.

Он вышел из санузла, плотно затворил за собой дверь и в нерешительности остановился, раздумывая, чем занять себя в ближайшие шестьдесят минут. Дверь в санузел снаружи не запиралась, по идее надо бы стоять прямо здесь.

– Медведь! – раздался из-за двери голос девчонки. – Вы там? Можно вас на минуту?

– За минуту не успеем, – ответил здоровяк. – И я не люблю немытых женщин. Поэтому нельзя.

– Я не знаю, где взять полотенце! – донеслось из-за двери. – А тут его нет…

Медведь приоткрыл дверь и с подозрением посмотрел на девицу, неуверенно сжимающую в руках лыжную шапочку. Насчёт полотенца Айболит никаких инструкций не давал, и потому наиболее логичным решением было пойти на склад и принести полотенце оттуда. Но это означало, что потенциально опасный вражеский шпион останется здесь без контроля. Её даже запереть негде, на базе все внутренние двери имели защёлки только изнутри, снаружи никто не запирается – попросту не от кого.

– Я принесу, – нахмурился Медведь. – Пока меня не будет, к двери не подходить! Даже не пытайся выглядывать оттуда! – Он маниакально прищурился: – Тут везде камеры, увижу, что ты приоткрыла дверь хоть на миллиметр, – понимаешь, что я с тобой сделаю?!

– Выколете мне глаза и вырежете сердце? – уточнила девица.

– Оторву голову и сыграю ею в футбол! – злобно опроверг её догадку здоровяк. – Марш в дальний угол и стоять там до моего возвращения!

Он проследил за хромающей девчонкой, нарочито громко захлопнул дверь и быстрым шагом направился в сторону лестницы. Она, конечно, никуда выходить не станет, это ясно. Если девчонка ни в чём не виновата, вылезать ей незачем, а если она действительно шпион – то тем более, ведь сперва стоит втереться в доверие. Но если о таком несерьёзном отношении к безопасности узнает Кварц, скандал разразится до небес. Медведь добрался до склада, подошёл к нужному шкафу и достал из него большое полотенце. Секунду подумав, он достал ещё одно и заторопился назад. К двери в санузел он подкрался бесшумно и, резко распахнув её, испепелил взглядом внутреннее пространство. Девчонка стояла на том же месте, где было велено, прислонившись к стене, и его внезапное появление заставило её вздрогнуть.

– Чего вздрагиваем? – Здоровяк вошёл внутрь. – Скрываем подлые намерения, так?

– Нет… – опешила девица. Похоже, его обличительное предположение поставило её в тупик.

– Держи. – Медведь протянул ей полотенца. – И чтобы через час была готова!

– Тут два полотенца. – Она с опаской посмотрела на него.

– А ты что, – здоровяк кивком указал на её голову, – волосы отстирывать не будешь? Планируешь и дальше играть в вонючку? Мне тебя ещё обратно нести, а противогаз я с собой не взял.

– Буду! – Девчонка с неподдельной радостью схватила полотенца. – Спасибо! Я успею!

Медведь покинул санузел, затворил дверь и опёрся на неё спиной. Чтобы скоротать время, он включил временно отключенную рацию и принялся слушать эфир. Вставленная в ухо гарнитура зазвучала знакомыми голосами, и майор быстро вник в курс дела. За прошедшее время учёные удлинили экранированный кабель-канал до пяти сантиметров и в настоящий момент двигались обратно к границе Жёлтой и Зелёной Зон.

Очень быстро выяснилось, что проблем меньше не стало. Удлинённый кабель-канал хоть и пролёг между Зонами, но сигнал практически не пропускал. Выведенная на полную мощность радиостанция выдавала превосходное качество связи внутри Жёлтой Зоны, но провод, выходивший в Зелёную Зону, приносил не то едва слышное шипение, не то тихий треск электростатических помех.

– Может, экранирующий эффект недостаточен? – Голос Айболита звучал громко и чисто, словно санинструктор сидел не внутри базы, а на одной скамейке с Медведем. – Или мощность радиостанции слишком мала? Что-то же всё-таки пробивается, значит, сигнал проходит…

– Экранирующие осколки уложены в обшивку кабель-канала вплотную друг к другу. – Рация профессора Николаевой слабо потрескивала. – Единственный вариант усилить экран – это уложить поверх них второй слой. У нас нет такого количества осколков! Если только задействовать на время эксперимента всё, что установлено в оборудование базы, включая личные УИПы. Это означает, что нам придется отключить всё, кроме генератора и стационарной радиостанции. Это приемлемо?

– Надо задать вопрос начальству, – откликнулся Айболит. – Медведь – Айболиту!

– Отключайте, для хорошего дела не жаль, – негромко ответил майор. – Водяной поможет с перемещениями. Но нам скоро Кнопку провожать. Успеете?

– Крайне маловероятно! – заговорил Степанов. – Нам потребуется много времени. Предлагаю пока поработать над повышением мощности основной радиостанции. Подключим её к большой вакуумной паре, возможно, это что-то даст. Мы возвращаемся.

Группа Базальта с учёными вновь прибыла на базу, и радиостанцию утащили с первого на минус второй этаж. Её пересобрали на новом месте и подключили к нижнему элементу вакуумной пары, после чего научная группа снова выдвинулась к границе Зон. На всякий случай Медведь отправил с ними всех свободных бойцов. Эксперимент затягивался, и с каждым часом возрастали шансы столкнуться с кем-нибудь если не в Жёлтой, то в Зелёной Зоне точно. Первый день нелётной погоды как-никак. Кто только не бродит сейчас в глубинах Ареала…

Шум воды в душевых прекратился, и Медведь прислушался, понижая громкость работающего эфира в наушнике гарнитуры. Вражеский шпион за дверью негромко вошкался – одно из двух: либо роет подкоп, либо вытирается. Здоровяк выждал несколько минут, приоткрыл дверь и заглянул внутрь с выражением лица инквизитора, явившегося проверить, хорошо ли горит огонь под сжигаемым на костре еретиком. Замотанная в полотенце девица пыталась сушить волосы вторым полотенцем, неловко перебирая руками, покрытыми крупными свежими шрамами от пулевых ранений. Увидев майора, она замерла и неуверенно спросила:

– Я опоздала, да? – Девчонка перехватила сползающее с волос полотенце. Было видно, что руки слушаются её ещё недостаточно хорошо. – Я не специально… У меня часов нет…

– Зато у тебя есть две минуты! – грозно рявкнул Медведь. – Иначе пеняй на себя! Пасть порву, моргалы выколю!

– Сосиска, сарделька, редиска и Навуходоносор? – предположила девчонка, на всякий случай пятясь назад, в глубь душевых.

– Ты сейчас договоришься, курица гамбургская! – Двухметровый здоровяк ворвался в санузел, дико сверкая белками выпученных от гнева глаз.

– Я готова уходить, я уже всё! – Девчонка слегка струхнула. – Можно халат с вешалки забрать?

– Можно даже его надеть! – издевательски передразнил её Медведь. – Чтобы я не пугался твоей бледной тушки, покрытой красными пятнами.

– Это от горячего душа так получилось, – оправдывалась она, – вообще у меня хорошая кожа… – её взгляд скользнул по обезображенным шрамами рукам, – была хорошая… до ранений… – Коварный шпион вновь сделал печальные глаза.

– Вообще у тебя осталось полторы минуты! – зловеще прошипел Медведь, прерывая девчонку. – Голову вытирай давай! Всю базу мне закапаешь! Заставлю полы мыть! – Он вышел за дверь и засёк полторы минуты.

Ушлая хитрая вражина управилась за минуту. За дверью послышалось шлепанье не по размеру больших тапок, и раздался осторожный стук. Майор распахнул дверную створку и увидел стоящую на пороге девицу в медицинском халате и натянутой до подбородка чёрной лыжной шапочке. В руках она держала свёрнутые полотенца.

– Я закончила, – боязливо сообщила она, промахиваясь взглядом мимо Медведя. – Куда положить полотенца? – спросила девчонка, не то прижимая полотенца к себе, не то прижимая себя к полотенцам, и жалобно добавила: – Только не тяните меня за нос, пожалуйста! А то до сих пор болит.

– Давай сюда! – Здоровяк забрал у неё полотенца и бросил на стоящую под вешалкой скамейку. Надо будет потом отнести их в хозяйственный блок, не забыть бы. – Руку! Пошли!

Девица похромала за ним, и Медведь, глядя на ковыляющего вражеского шпиона, лишь покачал головой. Айболит однозначно творит какие-то совершенно немыслимые чудеса со своими метами и Икс-эссенцией, но много ходить ей пока ещё рановато. Здоровяк подхватил девчонку на руки и понёс к лестнице. Добравшись до лазарета, он обнаружил, что коварная вражина пригрелась на его груди и подло спит, не обращая внимания на тряску. Пришлось осторожно сгрузить её на кровать и изъять тапочки. Медведь убедился, что не наследил и поток возмущений со стороны Айболита ему не грозит, вышел из лазарета и задвинул за собой засов. Он добрался до помещения лабораторного полигона, где был установлен нижний компонент вакуумной пары, и кивнул санинструктору:

– Порядок, она спит, дверь на засове. Как успехи? Подключили радиостанцию к вакуумнику?

– Подключили, – поморщился Айболит. – Только это ничего не дало. Теперь планируем установить её прямо над ним. – Он указал подбородком на нижний элемент вакуумной пары. – Сейчас наши вернутся, и приступим. Там решили никого не оставлять, в Зелёной Зоне несколько раз слышали выстрелы. Правда, далеко от нас, но мало ли.

Возня с радиостанцией заняла несколько часов. Сначала наспех собирали платформу, что разместится над нижним элементом и на которую встанет станция, потом долго отцентровывали общую ось, сопрягая множество узлов и блоков на одной вертикали, затем учёные выверяли предпусковые настройки. Когда экспериментаторы вновь засобирались к границе Зон, чтобы произвести очередной сеанс связи, уже вечерело, и Медведь увёл половину отряда на сопровождение Кнопки.

До сектора Сателлита добрались относительно спокойно. Дважды на пути попадались свежие нефтяные пятна со стоящими в центре походными буровыми установками, вокруг которых виднелись коромысла с канистрами и гружённые бочками тележки. Хозяева всего этого, услышав звук приближающихся квадроциклов, занимали оборону в кустах и за окружающими нефтяное пятно деревьями, но, заметив ОСОПовские «Эмки», спешно убегали в лес. Небольшая колонна Медведя проходила мимо не останавливаясь, пока не достигла открытой местности. Дальше начинались территории, контролируемые воздушными и наземными патрулями РАО, и квадроцикл Водяного и Кнопки продолжил движение в одиночестве.

Водяной вернулся без задержек и сообщил, что едва корпоративный мобильник Кнопки вошёл в зону покрытия Сателлитовской сотовой связи, ей перезвонил доктор Волконский. Он был очень обеспокоен тем, насколько безопасным оказался её путь.

– Оказывается, Нижний Одес третьи сутки наводнён Бродягами, – рассказывал Водяной. – После Выброса поднялись не только мертвяки бог пойми с каких кладбищ, но и все те, кого убили до прошлого Выброса, когда за Тэбук схватились Общаковские, Нефтяники, Наёмники и Зомби. Толком никто не знает, что же там произошло точно. Кто-то говорит, что Городские спровоцировали разборки, завалив какой-то отряд Общаковских, кто-то говорит, что это были не Городские, а Наёмники, кто-то вообще утверждает, что Городских там не было, они появились уже после ухода Зомби и просто прибрали к рукам пустующий нефтепромысел. В общем, Тэбук сейчас принадлежит им, но вместо добычи «Икса» они играют там в «Обитель Зла», разгоняя Бродяг. По слухам, по поселку бродит едва ли не полтысячи мертвяков, некоторые с оружием. Вроде бы даже стреляют они, если палец случайно на спусковой крючок попадает. К счастью, Сателлит из-за этого закрывать не стали. Катя договорилась о встрече с Волконским. – Водяной взглянул на хронометр УИПа. – Думаю, она уже передала ему препарат.

– Что именно решили отдать? – Медведь развернул квадроцикл в обратный путь.

– Кварц настоятельно рекомендовал отдать антидот. – Водяной потянулся за флягой. – Антидот очень показателен в плане эффективности, если сравнивать со стандартными препаратами ЦИАП, и в то же время не является чем-то уж совсем волшебным. Не стоит искушать Волконского сразу.

– Это верно, – согласился майор. – Мне вообще вся эта идея привлечь к исследованиям ЦИАП не нравится. Недобрые какие-то предчувствия возникают. Но раз по-другому Ареал не победить, то делать нечего. Не прятаться же в Жёлтой Зоне до старости. Возвращаемся на базу!

На обратном пути несколько раз слышались звуки далёких перестрелок, на подъезде к Ухте столкнулись с довольно крупной толпой Бродяг, которых пришлось объезжать по лесной дороге. Но в целом всё прошло нормально, и к схрону квадроциклов группа прибыла без происшествий. У дверей базы бойцы оказались уже в ночной темноте. За ужином научная команда устало сообщила, что эксперимент с радиостанцией и вакуумной парой вновь ничего не дал, и Спецотряд принялся готовиться ко сну. Завтра день торговли Водяного, который должен состояться, несмотря на прошлый инцидент, и потому работы предстоит больше обычного.

– Четыре осколочных слева от тропы, четыре справа, как раз между аномалий, на растяжках. – Капкан быстрыми движениями карандаша ставил крестики на карте Медведя. – Вот тут небольшой фугас, прямо в начале тропы. На всякий случай поставил, если что, можно отрезать тех, кто придет официальным путем с неофициальными целями. – Карандаш сместился в глубь обрамляющей торговую тропу растительности. – Двенадцать ПМНок выставил в наиболее удобных для огневых позиций местах. Сейчас отмечу.

Боец отмечал мины, установленные там, где они станут неприятным сюрпризом для желающих организовать ещё одну засаду на торговые караваны, если таковые найдутся. На этот раз ОСОП решил принять максимальные меры предосторожности. Теперь нельзя быть уверенным ни в чём. Ни в том, что неизвестный противник не рискнёт нападать два раза подряд, ни в том, что какая-нибудь из группировок, пострадавших в результате прошлой засады, не захочет выместить злобу на Водяном либо потребовать компенсаций самым старым в мире способом.

– Вот тут и тут пусто, – уточнил Медведь. – Аномалий там вроде нет. Это для Байкала лёжки?

– Да, он просил присмотреть пару запасных позиций вдобавок к тем, что сам готовит, – подтвердил Капкан. —

Теперь Зеленая Зона! Там проще, радиодетонаторы работают, поэтому я выставил две цепи: первая вот здесь, смотри! – Он очеркнул пунктиром полукруг. – Это стандартные двухсотграммовые тротиловые шашки, но я зарывал их поближе к Студню, так что одновременный подрыв забрызгает этой дрянью весь правый фланг потенциальной засады. Там зелёнка редкая, мест для надёжного укрытия немного, несложно понять, где они займут позиции. С левым флангом всё плохо, там растительность густая, Паутины мало, Студня ещё меньше, располагайся где хочешь. Поэтому вторую цепь я так поставил. – Боец сделал несколько отметок. – Не ахти, конечно, но с толку их собьёт, это поможет нам выйти из Жёлтой и сориентироваться в ситуации. Сам я буду вот тут в Жёлтой Зоне и вот здесь в Зелёной. В Жёлтой только две гранатомётные позиции, больше готовить нет смысла, и эти-то может аномалиями накрыть.

На организацию обороны и системы огня Медведь потратил почти пять часов, начав с восьми утра. Они с Капканом буквально обнюхали каждый метр прилегающего к торговой тропе пространства, удобного с точки зрения противника для засады. За это время остальные успели доставить на поляну традиционную тонну воды и замаскировать бочки под окружающую растительность. Помимо основной обороны, майор с гранатомётчиком учли возможности фланговых обходов и даже выхода противника в тыл, но Медведь всё равно был недоволен. Что-то тревожило его, что-то было не так, и дело даже не в сегодняшней обороне, такое чувство, что упущено нечто важное, но что? А может, дело как раз в обороне? Они выставляют все силы на защиту торговой поляны, а на базе в этот момент остаются только двое учёных. Это тоже напрягает, и ещё как…

Спецотряд занял позиции за два часа до начала торгов, и Медведь молча разглядывал пустую торговую тропу через пулемётный прицел. Капкан и Шорох засели в Зелёной Зоне, у самой границы, и об активности на тропе и вокруг неё станет известно задолго до появления посетителей в Жёлтой. Что же он не учёл? Или это всего лишь нервы… Три часа прошли впустую, и это уже само по себе не являлось ничем хорошим. Если покупателей нет, значит, слухи о прошлом нападении распространились среди всех постоянных клиентов и люди выжидают, пытаясь оценить безопасность торговой тропы.

– Медведь – Капкану! – тихо заговорил эфир в головных телефонах шлем-сферы. – По тропе в сторону Жёлтой движется до полуроты боевиков. Идут, не скрываясь, ёмкостей для воды у них нет. Похоже, Городские. Мне возвращаться в Зелёную?

– Возвращайся, – откликнулся майор. – Если они зайдут к нам все вместе, то заходите следом и занимайте основные позиции.

Но боевики воевать не собирались. Дойдя до границы с Жёлтой Зоной, они остановились, организовывая что-то вроде круговой обороны, и через барьер прошло только пять человек. Эта пятерка вышла на торговую поляну и осмотрелась с нескрываемым интересом. Не увидев других покупателей, четверо остались стоять с краю, их лидер отдал одному из спутников свой автомат и направился прямиком к Водяному.

– Здравствуйте, Костыль! – Водяной был неизменно приветлив и официален. – Чем могу быть полезен?

– Здоров, Водяной! – Уголовник явно старался быть вежливым и при этом не хотел показаться дружелюбным. – Затариваться я не буду, побазарить надо, за тем и пришли.

– Я внимательно вас слушаю, – согласился торговец.

– Хозяин меня прислал, – начал бандит. – Прошлый раз у тебя на тропе замес был, все в курсе. Так вот, я тебе официально заявляю: мы не в теме! Не наша мокруха это, мы беспределом не пачкаемся, мы понятия уважаем и за них любого порвём. Мы не знаем, чья это замута, да нам и похрен, это ваша вата, сами её и катайте. Перед нами у вас косяков много, и мы с вас за них спросим, когда придёт время. Особенно за беспредел с нефтевозом и за близких, которых вы замочили!

– У вас неверная информация, – невозмутимо ответил Водяной. – Я не знаю, о каком нефтевозе вы говорите. Впрочем, вы вольны поступать так, как считаете нужным.

– Не юли, барыга! – окрысился уголовник, но немедленно взял себя в руки. – Раненые на Медведя указали, так что покос на вас упал по делу!

– Я вынужден повторить ещё раз. – Водяной был спокоен, как камень. – Ваши данные неверны.

– Сейчас базар не о том! – Костыль сплюнул на красную землю. – За беспредел мы с Медведя спросим по-любому! Но торговую тропу мы уважаем. Замес тот не наш был, мы не при делах. Так Медведю и передай. Я всё сказал!

Бандит развернулся и направился к своим подельникам. Он забрал у подельника своё оружие, кивнул проводнику, и уголовники покинули поляну. Спустя пятнадцать минут в Жёлтой вновь появился Капкан и доложил, что Городские в полном составе уходят в сторону Ухты. Следующий час поляна пустовала, после чего на торговой тропе появился хорошо вооруженный караван.

– Двадцать автоматов, не считая носильщиков, – негромко докладывал Байкал, растворившийся где-то в сине-жёлтой растительности. – Шесть пулемётов, два снайпера, на всех суммарно двенадцать «Мух» и восемь подствольников. Камуфляжи омоновские, охрану набрали у Наёмников, по тропе идут грамотно. Носильщики и десяток караванщиков от остальных отличаются.

– Принято, – подтвердил Медведь. – Работаем на Водяного, конец связи.

Спецотряд сосредоточил внимание на Водяном, считывая уровень накала обстановки по его позе и жестам.

Но всё шло спокойно. Караван занял торговую поляну, караванщик подошел к Водяному один и без оружия. Он оказался Водяному знаком и принадлежал к одному из поселений Вольных. Караванщик не скрывал, что изрядно потратился на Наёмников, потому что в красках наслышан о произошедшем здесь в прошлый раз кровавом беспределе. Но этот торг ему был необходим, потому что шел он за медицинскими препаратами по заказу всего поселения. Два Выброса назад их сталкеры в момент разработки нефтяного пятна столкнулись с бандой каких-то отморозков, скорее всего ничьих. Произошёл бой, от бандитов удалось отбиться, но потери оказались крайне тяжелыми. Треть людей погибла, из остальных почти все были ранены. Состояние нескольких человек ухудшается, и поселение возлагает на медикаменты из Жёлтой Зоны большие надежды. Водяной дал караванщику скидку, а когда тот узнал, что питьевая вода не распродана до сих пор, немедленно забрал всю тонну. В целом сделка получилась выгодной для обеих сторон, но после окончания взаиморасчётов караванщик уходить не спешил. Он немного помялся, чувствуя себя не в своей тарелке, но всё же решился задать явно мучивший его вопрос.

– Скажите, Водяной… – Караванщик постарался скрыть нарастающий страх. – Медведь действительно расстрелял пленную женщину в наказание за то, что её караван устроил бой на вашей торговой тропе?

– Суть вашего вопроса мне непонятна. – Тон и выражение лица Водяного были непроницаемы. – Не сочтите за труд сформулировать вопрос развёрнуто, с несколько большими подробностями.

– Ну… – Караванщик замялся и отвёл взгляд. – Все знают, что в прошлый торговый день на вашей тропе кто-то напал на два каравана. Говорят, что один обстреляли в Зелёной, а второй – в Жёлтой. Караван в Зелёной Зоне принадлежал Наёмникам, они отбились сами, а тот, что был в Жёлтой, устроил с налётчиками перестрелку, но народа в нем было мало, и их почти всех убили, уцелели только две женщины. Говорят, что ОСОП перебил засаду и захватил женщин. Говорят, что одну из них Медведь отпустил и даже отправил в безопасное место, а вторую расстрелял в качестве назидания для всех, чтобы никому неповадно было стрельбу на вашей тропе устраивать.

– Могу я узнать, кто именно так говорит? – всё так же бесстрастно уточнил Водяной.

– Ну… – Караванщик растерянно пожал плечами. – Люди говорят… Да много кто, у меня в магазине все разговоры только об этом, покупатели ходят озадаченные… Говорят, что кто-то из наших, кажется, Геворкян, даже ездил к той женщине, которую Медведь отпустил, и спрашивал её, как дело было. Только она ничего толком объяснить не может, говорит, что ей мешок на голову надели и вывезли к одному из поселений. Что с подругой её стало, сама не знает.

– В таком случае любопытно, на каком основании возникло предположение о расстреле? – Ничего не выражающий вид Водяного не изменился. – Если единственный выживший свидетель не скрывает того, что ничего не знает о судьбе второй женщины?

– Ну… – в который раз протянул караванщик. – Так ведь все знают, что Медведь делает с теми, кто на поляну ОСОПа криво заехал! Сколько бандюков на тот свет отбыло, целые поселения на воздух взлетали! Чему удивляться-то?

– В данном случае слухи ошибочны, – абсолютно ровно произнес Водяной. – Ни расстрел, ни иные карательные меры к женщине не применялись. Её караван попал в засаду и был вынужден отбиваться, чтобы спасти свои жизни, и вины в этом поступке мы не усматриваем. Я могу помочь вам чем-либо ещё?

– Нет, всё ясно, я тогда пойду, спасибо за скидку, – заторопился караванщик. – До свидания.

Он поспешил отойти от Водяного, и вскоре караван отправился в обратный путь. Спецотряд провёл на позициях ещё два часа, но более покупателей не появилось.

– Это была ошибка! – Кварц с досадой поморщился. – Не стоило так говорить. Надо было не давать никакой информации. Ни подтверждать, ни опровергать! – Он вздохнул и посмотрел на Медведя тяжёлым взглядом. – Мы сделали необдуманный ход. Теперь нужно просчитать, кому он больше на руку, нам или Меркулову.

Рас с Кварцем вернулись только на исходе пятого дня, ближе к полуночи. Усталый контрразведчик в ответ на немой вопрос только махнул рукой, мол, всё завтра, и побрел спать. На следующий день он первым делом вызвал к себе Водяного и принялся мурыжить его дотошными расспросами. Через час туда явился Медведь и спас несчастного, вырвав его из цепких лап контрразведки ценой обмена на себя.

– Водяной пресёк бредовые слухи, раздувающие нашу кровожадность, – заступился за парня Медведь. – К тому же советоваться с кем-либо он не имел ни времени, ни возможности. Что не так?

– Потеря манёвра в игре, вот что не так. – Кварц невесело хмыкнул. – Это была вилка событий, Коля. И мы её проиграли. Я объясню, если хочешь. Разумеется, я не верю, что слухи возникли сами собой. Это дело рук Меркулова. Он организовал операцию по заброске к нам своего агента, но он опытный резидент и не может не учитывать различные варианты событий. Например, мы заподозрили эту девицу с глазами Бэмби сразу и решили от неё избавиться. Он запускает слух о кровавой расправе, и нам так или иначе придётся на него отреагировать. Либо подтвердить, либо опровергнуть. Его устраивают оба варианта, ведь он на текущий момент ничего не знает о судьбе агента. А так всё понятно: расстреляли – можно на неё не рассчитывать и готовить следующую операцию. Оставили целой и невредимой – превосходно, нужно ждать выхода агента на связь. Как только она выздоровеет и мы доставим её восвояси, он и получит нужную информацию. А это означает, что ей выгоднее как можно больше времени провести у нас, чтобы иметь возможность втереться в доверие и выяснить побольше. Самый простой способ это организовать – устроить ей парочку ранений в руки-ноги. Опасности для жизни нет, а если работал хороший снайпер, то не будет и опасности причинить увечье. Зато хрупкая красивая девушка, истерзанная бандитскими пулями, гарантированно не окажется брошенной истекать кровью. И времени на лечение уйдёт немало, вот тебе и возможность войти в доверие. А если учесть её внешность, то подозрения только усиливаются. Необходимо ненавязчиво приглядеть за Айболитом, если она начнёт строить ему глазки или чего поинтереснее, мол, впечатлительная пациентка влюблена в своего лечащего врача-спасителя, то сценарий вырисовывается абсолютно стандартный. Потому я и просил, чтобы всеми её передвижениями по базе занимался ты. За её действиями необходимо следить, и это не просто моя банальная прихоть. Тем более что Водяной фактически сообщил всем, что она жива.

– Не проще ли тогда отвезти её домой прямо сейчас? – нахмурился Медведь. – С Айболитом я договорюсь, он военврач, а не барышня-косметолог из модной клиники, всё поймёт. В крайнем случае несколько раз привезём ей медпрепараты, чтобы душа его была спокойна.

– Пока этого делать нельзя, – покачал головой контрразведчик. – Сейчас у нас на неё ничего нет, кроме умозаключений. Прежде чем делать такой ход, нужно быть уверенными, что не ошибаемся.

– Ты имеешь в виду, – нахмурился Медведь, – что если она ни в чём не виновата, а мы сбрасываем её туда, откуда пришла, она неизбежно попадет в руки Меркулова? Он не упустит возможности расспросить её о нашем житье-бытье?

– И не только он один, – подтвердил Кварц. – Представляешь, сколько желающих позадавать ей вопросы возникнет сразу же, едва станет известно, что она вернулась с базы ОСОПа? Девчонке не поздоровится, это однозначно. Она ведь будет твердить, что всё время была с завязанными глазами и ничего не знает, а кто в это поверит?

– Кто-нибудь, наверное, и поверит, а кто-то пожелает провести более пристрастный допрос. – Майор зло скривился. – Уж Меркулов точно так просто её не отпустит. Выходит, подставляем мы её, если она ни при чём. Вы как сходили? Удалось что-нибудь о ней раскопать?

– Очень немного. – Контрразведчик потянулся за своим блокнотом. – В целом её слова подтверждаются. Она действительно Татьяна Володина, заместитель руководителя пресс-службы фонда «Неравнодушные», пропала без вести в Москве двадцать восьмого или двадцать девятого ноября прошлого года, с тех пор никакой информации о её судьбе не имеется. Это открытые данные, выложено в интернете, их можно получить в любом интернет-кафе Сателлита. Конечно же, только для чтения. Приблизительно в этих же числах имелись слухи, что Общаковским привезли с большой земли очередную партию женщин, среди которых был спецзаказ для неизвестного лица из числа воротил Сателлита. Очень приблизительный словесный портрет спецзаказа подходит к нашей Бэмби, хотя это ничего не значит. Описание ограничивается парой фраз, кстати, спецзаказ был с гонором, чего про Бэмби, если я хорошо тебя слушал, не скажешь. Впрочем, это тоже ничего не значит, выживание в Ареале быстро заставляет человека пересмотреть взгляды на жизнь. Далее. Означенный спецзаказ действительно совершил побег, сроки и обстоятельства совпадают. В поселении Геворкяна мы были, заходили в местный магазин. В общих чертах там тоже всё подтвердилось, и Бэмби, и Анна с пропавшим ребенком, и мягкий ультиматум о выборе сожителя. Об истории с прыжком на нефтяной танк, разумеется, никто ничего не знает, но некий Сизый действительно уходил с ними обеими на какие-то сталкерские разработки, откуда никто не вернулся. Самого Сизого, кстати, после этого некоторое время настойчиво искали Наёмники. На этом её след теряется и почти сразу же появляется у нового Перекупщика по кличке Кусок. И там её действительно многие считали мальчиком-подростком. Охрану Кусок берёт у Наёмников, обычно с ним ведут дела два-три одни и те же подразделения, а Наёмники, как известно, детали своих контрактов раскрывают неохотно. В магазине Куска мы тоже побывали, с этой Аней я аккуратно побеседовал. Она безумно рада, что уцелела, и рассказывает в красках и подробностях обо всём всем подряд, хотя ничего плохого о нас не говорит. Впрочем, хорошего тоже. Очень беспокоится за судьбу Бэмби и просит едва ли не каждого встречного поразузнать у Водяного, если этот самый каждый встречный при случае окажется на нашей торговой поляне. Она утверждает, что видела, как погибли оба сталкера, а раненый Сизый вляпался, пытаясь уползти в кусты, но уверена, что Бэмби была жива на момент нашего появления. В общем, тот караванщик не преувеличивал – о произошедшем уже знают все. Наёмники объявили награду в полмиллиона долларов за информацию о тех, кто устроил на них засаду, Общак и Городские назвали нападение на торговую тропу беспределом, но от каких-то конкретных мер воздержались, Нефтяники сейчас в союзе с Наёмниками и потому приняли их сторону автоматически, мнение Вольных, как всегда, мало кого интересует.

– Полмиллиона долларов наличкой? – удивился Медведь. – Наёмники пошли на принцип? Они кого-нибудь подозревают?

– В том-то и дело, что они в замешательстве, – хмыкнул Кварц. – Им то ли подозревать всех, то ли никого. Они считают это нападение продолжением той истории в Нижнем Одесе, разобраться в которой им до сих пор не удалось. Там, в Тэбуке, умудрились схлестнуться все, кроме нас. Сейчас выясняется, что была там, где-то в развалинах на окраине, и старательская команда Вольных, которым вроде пообещал выгодную цену на «Икс» кто-то не то из Сателлита, не то из офицеров Службы Безопасности РАО. Общаковские приняли их за Городских и всех перебили, так что уточнить не у кого. И все стороны отказываются от роли зачинщика. Сначала подозрения пали на Городских, ведь в результате всего этого нефтяной промысел достался им, но тут тоже не всё сходится. Они понесли серьёзные потери, когда через Ухту прошли Зомби, плюс сейчас в Тэбуке фестиваль бродячих мертвецов и никакой добычи не ведется.

– И что из всего этого следует? – нахмурился Медведь. – Нам-то что делать?

– Подождём. – Контрразведчик задумчиво крутил в руках карандаш. – И продумаем следующий ход. За Бэмби этой приглядывать надо тщательно. Если наши подозрения начнут оправдываться – отправим домой. Если нет – посмотрим, что предпринять. Пока же пусть лечится, заодно принесёт пользу общему делу. Препараты на ней отшлифуют, а если повезет, то и на Абрамова через неё выйдем. Нам бы такой канал очень пригодился, когда начнутся проблемы с ЦИАП. А они начнутся.

– Ты уверен? – Здоровяк внимательно посмотрел на контрразведчика. – Исследования Никиты и Людмилы могут произвести революцию в науке, разве нет?

– Они и раньше имели такие перспективы, – спокойно ответил Кварц. – Но нефтяная кормушка там, наверху, всем дороже. Под следствие наши учёные попали из-за того, что их разработки угрожали нефтяным магнатам всех мастей. С тех пор ничего не изменилось. Скорее, их работа стала ещё опаснее: теперь она угрожает не только толстосумам от нефтяной иглы, но и торгашам от фармакологии, да и вообще всем бизнесменам от медицины. Если медпрепараты из Икс-эссенции начать производить массово, мировая индустрия по выкачиванию денег из населения планеты под предлогом здравоохранения разорится. Пара уколов – и человек не просто здоров, но ещё немного помолодел. Как в таких тяжёлых условиях лечить людей годами за немалые деньги?

– Логично, – согласился майор. – Со стороны Никиты и Людмилы крайне несознательно в одно мгновение обесценить сразу и миллионы тонн нефти, и миллионы тонн химико-фармакологической дряни. Но нам нечего противопоставить РАО в прямом противостоянии. Выход видишь?

– Я бы дождался Рентгена, – вздохнул контрразведчик. – Не могу понять, почему он так задерживается. Совет Директоров уже уверовал в собственную победу и безопасность, они уже вовсю выстраивают в Ареале собственное государство. Самое время нанести удар, тем более что у него есть чем! С такой информацией можно отыграть по-крупному, с кем бы ни были завязаны наверху директора РАО, желающих занять их кормушку найдётся достаточно даже среди своих. Впрочем, там, наверху, понятие «свой» имеет очень много оттенков. – Он с досадой махнул рукой. – Без Рентгена и его данных для нас любая возможность на вес золота. Тот же Абрамов.

– Хорошо, допустим, наша Бэмби нормальная, – предположил Медведь, предпочитая не обсуждать с Кварцем его больную тему – шансы на выживание Рентгена в эпицентре ядерного взрыва. – И даже захотела нам помочь. Как мы организуем контакт? Она, если не врёт, неоднократно и безуспешно пыталась с ним связаться. Глупо думать, что Белов не продумал досконально вопрос предотвращения утечки информации из Ареала. Вариант этого Сизого, с передачей письма через наркокурьеров, доверия мне не внушает. Раз Бэмби для Прокопенко привезли сюда Общаковские, не исключено, что их канал связи с большой землёй идёт через РАО.

– Над этим необходимо поработать, – задумчиво произнёс контрразведчик. – Разумеется, РАО, а опосредованно и правительство, заинтересовано в постоянном притоке людей в Ареал. Кто-то же должен добывать нефть! Так что можно быть абсолютно уверенным, что ни поставки «златовласки» на большую землю, ни поставки рабов оттуда никогда не прекратятся. Все слишком хорошо знают, КАКИМИ рождаются дети у Зависимых. Надеяться на естественный прирост местного населения не приходится. Так что каналы доступа, якобы нелегальные, из Ареала на большую землю будут всегда. Другой вопрос, получится ли у нас воспользоваться ими в своих целях… Тут нам бы очень пригодилась собственная радиостанция в Жёлтой Зоне, способная передавать сигнал за пределы Ареала. В Зелёной нас быстро запеленгуют и уничтожат, а тут мы в относительной безопасности. Начать с оповещения о Выбросах, со временем люди начнут нам доверять, и радиостанция станет мощным козырем…

Дверь в кабинет Кварца приоткрылась, и в образовавшуюся щель проникла голова Раса. Молодой сталкер сделал важное лицо и размеренным глубоким голосом торжественно возвестил:

– И снова здравствуй, моя милая Америка! Это я, твой президент! – Он тихо прыснул и попросил: – Когда запустите вещание, можно, я буду диджеем? Я не умею, но у меня получится!

Медведь молниеносно выбросил к двери могучую ручищу и поймал Раса за ухо.

– Подслушиваешь секретное совещание? – Он вытянул из-за двери молодого сталкера. – Знаешь, что бывает за такое в условиях военного времени?! Внеочередная влажная уборка базы!

– Ай! Я не специально! – Рас привстал на цыпочки, чтобы не повиснуть на собственном ухе, неожиданно попавшем под столь жестокую экзекуцию. – Я просто мимо проходил, точнее, пробегал очень быстро, и вдруг слышу что-то про радиостанцию, вот и подумал, что если она заработала, то можно по ней всякие музыкальные темы крутить… прогноз погоды… автомобильные пробки… курс «Икса» к доллару… интервью с маньяками вроде вас… Ай! Оторвете!

– А не заняться ли тебе чем-нибудь полезным, Рас? – Медведь отпустил парнишку. – Предложи какую-нибудь новую идею научной группе по поводу организации вещания, а то пока что тебе негде диджействовать. Сигнал в Зелёную Зону так и не провели, чего только не испробовали уже.

– Людмила Петровна считает, что если сделать двойной экранирующий слой, то кабель сможет пропустить слабый сигнал. – Рас осторожно коснулся ставшего ярко-красным уха и философски вздохнул: – Только на это у нас осколков не хватит. Как только подземный вход в ГНИЦ освободится, туда нужно обязательно сходить! А пока мы идем разбирать радиостанцию. Никита Владимирович собирается установить её на крыше, прямо под верхним узлом большой вакуумной пары, чтобы антенна оказалась в области свободного от Ареала пространства.

– Ты же сказал, что подумал, будто радиостанция заработала, потому и зашёл?! – Медведь, грозно сверкнув глазами, обернулся к Расу, но молодой сталкер оказался настороже. Он стремительно ретировался на безопасное расстояние, для надежности закрыв уши руками, и двухметровый богатырь не смог достать цель. – Вот же скользкий тип! – ухмыльнулся здоровяк. – Проследи, чтобы там Воронка никого не затянула. Они меня точно до инфаркта доведут такими экспериментами.

Рас заявил, что у него всё под контролем, и умчался на превращённую в лабораторный полигон крышу. Медведь прибавил громкость личной рации и вернулся к разговору с контрразведчиком.

– Никогда не унывает. – Он, улыбнувшись, кивнул в сторону закрывшейся двери. – И не распускает сопли. И в беде не бросит, даром что размерами невелик. Уважаю.

– Рас очень смышлёный парень, – согласился Кварц. – Знает Ареал, и для многих местных он в той или иной мере свой, а это серьезно облегчает процесс сбора информации. Но теперь в Сателлите и на Нейтралке ему надо бывать как можно реже. Его известность может выйти боком. Наши медпрепараты переданы Волконскому, с этого момента нужно быть готовым к любому развитию событий. Если Волконский продемонстрирует желание спасти мир в целом и Ареал в частности, будем постепенно подключать его к исследованиям. А вот если он первым делом доложит о чудо-открытии Совету Директоров, то я не жду для нас ничего хорошего.

Контрразведчик на мгновение закрыл глаза, потом тяжело вздохнул и устремил на Медведя мрачный взгляд:

– Коля, не сочти за паранойю, но надо подготовить базу к штурму, чтобы нас нельзя было взять голыми руками. Если всё пойдёт не так, то готовиться потом будет уже поздно.

Айболит захлопнул крышку ноутбука и принялся отцеплять от вакуумного генератора провода с зажимами и игольчатыми щупами, тянущиеся к устройству от портативного компьютера.

– Бесполезно. – Он покачал головой, обращаясь к возящимся с радиостанцией учёным. – Так мы ничего не получим. Выход на антенну и основные колебательные контуры находятся в вертикали пространства, свободного от Ареала. Тут ошибки быть не может, я всё перепроверил четырежды! Тут дело в чем-то другом. Может, усилитель неисправен.

– Усилитель в порядке, – возразил Никита, выпрямляясь. – Сигнал генерируется и подаётся, это несомненно. Но вот почему он не выходит даже за пределы нашей чистой вертикали… – Учёный задумчиво сложил руки на груди, не сводя взгляда с нагромождения приборов и подставок, образовавших сложную цепь «верхний вакуумный генератор – стационарная радиостанция – нижний вакуумный генератор».

– Я считаю, что картина, которую мы видим глазами и ощущаем руками, на самом деле соответствует действительности лишь частично! – Профессор Николаева с измерительным потенциометром в руках склонилась над энергоузлом вакуумника. – Я уверена, что в настоящий момент наша радиостанция частично находится в ином измерении, с большой вероятностью даже не в одном. И сигнал распространяется именно там, именно по этой причине мы не видим его здесь.

– Возможно, возможно… очень даже может быть… – негромко пробурчал себе под нос погруженный в раздумья Степанов. – В таком случае и эта наша попытка есть тупик… Необходим новый способ… нечто совершенно отличное от прежних методик… Но как измерить то, что не является частью четырёхмерного мира… Боюсь, я не представляю, какому гению такое под силу. – Он встрепенулся и обернулся к Николаевой: – Людмила Петровна, предлагаю вернуться на шаг назад и рассмотреть вашу предыдущую гипотезу. Думаю, я смогу предложить какие-то варианты её практического воплощения, но это потребует пересчёта всех наших текущих выкладок…

Оба учёных принялись тихо обсуждать сложившуюся ситуацию, и Айболит, сложив оборудование в походную сумку, отошёл от них к стоящему у края крыши Медведю. Могучий здоровяк замер у остатков разбитой кирпичной кладки стены второго этажа и напряжённо всматривался в даль. Его взгляд медленно скользил по грудам поросших синим мхом руин, обмётанных жёлтой сыпью пыли, некогда бывших Городком РАО в Поясе. На лице майора лежала печать тревоги и ожидания опасности.

– Не получилось? – негромко спросил он санинструктора, не отрывая взгляда от развалин.

– Нет, – поморщился тот. – Так стало ещё хуже. Радиостанцию совместили с осью вакуумников и подключили к верхнему генератору, и сигнал вообще пропал. Теперь его не слышно даже в Жёлтой.

– Идею с оповещением для всех придётся забыть? – Медведь поднёс к глазам бинокль.

– Как минимум отложить до лучших времен, – невесело ответил Айболит. – Пока что единственный способ передать сигнал в Зелёную – это изготовить кабель-канал с двойным, а может даже, и с тройным экранирующим слоем. У нас нет и половины необходимого для этого количества осколков. Но даже если найдём, намного легче не станет.

– Кабель-канал придётся постоянно двигать? – уточнил майор. – Вместе с границей Жёлтой Зоны?

– И это тоже. – Айболит недовольно вздохнул. – А ещё лично мне не нравится, что если мы и выставим ретранслятор в Зелёную Зону, то Жёлтая Зона закроет его сигнал от той половины Ареала, в которой живут Неприсоединившиеся и большая часть Вольных. Фактически мы будем оповещать о Выбросе Общак, Городских и РАО. Остальным придётся надеяться на ретрансляцию тех, кому повезло больше. Либо нам придётся выставлять ретрансляторы по всему Ареалу.

– Нет у нас ни ретрансляторов, ни такого количества людей, чтобы их обслуживать. – Медведь опустил бинокль, но тут же поднял его вновь, переключаясь на другое направление. – Да и не специалисты мы. Нам ещё повезло, что Никита был радиолюбителем. Так бы и с этой радиостанцией намучились по самое на здоровье.

– Коля, ты зайди-ка ко мне в лазарет, – нахмурился Айболит. – Что-то ты с утра сам не свой. С крыши не слазишь, бинокль из рук не выпускаешь. И Фантик вокруг тебя крутится. – Санинструктор кивнул на кролика-мутанта, забравшегося на тонкий обломок стены и оттуда гипнотизирующего жёлтым взглядом широченную спину Медведя. – Эдак у тебя Фронтовик за каждым камнем будет маячить.

– Я чувствую, как он на меня смотрит, – нехотя признался здоровяк. – Такое ощущение, что он видит меня за десятки километров. Он где-то там. – Медведь неопределенно махнул рукой в сторону Эпицентра. – Бродит по своим маршрутам, и в это время всё спокойно. Но иногда он словно останавливается и смотрит на меня в упор и медленно манит к себе рукой… – Майор убрал бинокль. – И тогда мне кажется, что он в двух шагах от меня.

– Давно это у тебя?! – опешил Айболит. – Очень похоже на Зов! Когда началось?! – Он схватил Медведя за плечо и требовательно развернул лицом к себе. – Точную дату помнишь?

– Смотреть на меня он начал, когда впервые Байкал его у базы засёк, – хмуро буркнул здоровяк. – А рукой он меня поманил, когда мы на нефтевозе мимо Тэбука шли. Только не Зов это. Идти к нему у меня нет никакого желания. Скорее наоборот. Я бы спрятался куда-нибудь понадёжнее.

– Так! Сворачивайся и быстро ко мне! – тоном, не терпящим возражений, заявил Айболит. – Пусть тебя кто-нибудь сменит прямо сейчас! У тебя как минимум тяжёлая форма переутомления, если не что похуже! Всё-таки зря ты тогда час не доспал, когда мы на метах экстремально пересидели все допустимые сроки! Теперь полежишь в лазарете. Заодно пообщаешься с Бэмби, раз вы так легко нашли общий язык.

– Да? – Медведь бросил на санинструктора весёлый взгляд. – Хочешь вызвать у неё нервный стресс, чтобы потом вылечить его новыми препаратами? Совмещаешь приятное с полезным?

– Это как раз в твоем репертуаре! – отверг обвинения санинструктор. – А вот она отзывается о тебе вполне доброжелательно. Говорит, ты добрый. Что ты ей такого сказал?

– Пообещал выколоть глаза, – начал загибать пальцы Медведь, – вырезать сердце, сыграть в футбол её головой, заставить мыть полы на всей базе… кажется, ещё что-то было, не помню. – Он жизнерадостно посмотрел на собеседника: – Виталя, ты уверен, что ей голову не зацепило шальной пулей?

– Уже нет. – Айболит недоверчиво покосился на здоровяка. – По крайней мере теперь я вижу, что ТЫ по-прежнему здоров. Но в лазарет все-таки загляни! – Он подхватил сумку с инструментами и направился к ведущему внутрь базы люку. – Через пять минут чтобы был у меня!

Медведь раздосадованно вздохнул. Сейчас ему только широкомасштабного обследования по принципу «ищу то, не знаю, что» и не хватало. Надо как-нибудь подавить в зародыше эту идею Айболита, не то придется лежать пластом сначала в лазарете, а после под Выбросом. Одна лишь мысль о предстоящем мозгосверлении навевала на майора тоску. Он вновь скользнул взглядом по руинам. Надо просто взять за правило не смотреть в сторону Эпицентра без необходимости, и всё пройдет.

Здоровяк связался с Шорохом и путём шантажа с применением двойной порции пайкового шоколада договорился о том, чтобы тот подежурил за него пару часов. Дождавшись смены, майор ловко ускользнул от ведущейся за ним слежки, захлопывая люк перед носом у Фантика, и с чувством одержанной победы спустился к себе. Оставив в комнате оружие и снаряжение, майор направился в лазарет. С Айболитом он столкнулся в коридоре, санинструктор шел туда же и уже был облачен в чистое обмундирование и медицинский халат. Майор отодвинул засов, запирающий дверь в лазарет, пригнулся и первым вошёл внутрь, осматриваясь. Предположительно вражеский предположительно шпион был замечен посреди помещения возле небольшой ёмкости с водой, с тряпкой в руках. Вероятный противник сосредоточенно оттирал с пола какое-то застарелое пятно. Надетый на ней белый халат был велик, из-за чего старательно трущий пол шпион выглядел, мягко говоря, забавно.

– Используешь труд гастарбайтеров? – Медведь с подозрением посмотрел на Айболита. – Потворствуешь незаконным мигрантам?

– Я сама решила это отмыть! – заявила вражина. – У нас в раздевалке сборной чище, чем у вас в больнице! И тряпку нужно новую, эта маленькая слишком.

– Татьяна, вам стоит избегать подобных поз, – недовольно нахмурился Айболит. – Проведённой на данный момент терапии недостаточно для полной стабилизации позвоночника!

– Так, так, – немедленно заинтересовался Медведь, – о позах можно подробнее? Какие именно позы вы ей рекомендуете, доктор?

– Началось! – закатил глаза Айболит. – Снимай обувь! Форма номер два! И ложись на кушетку!

Здоровяк разулся, влез в поданные санинструктором тапки и принялся стягивать с себя куртку. Оставшись по пояс обнажённым, он обнаружил, что вражеский наймит затаился возле своей кровати и нагло пялится на его тело, перевитое громадными мышцами и перечёркнутое несколькими глубокими шрамами. Вне всяких сомнений, она выискивает слабое место, чтобы потом поцарапать его отравленным шипом из шпионского перстня.

– Брысь за ширму! – злобно зарычал Медведь, вонзая в неё маниакальный взгляд. – Придушу!

Вражина торопливо проковыляла в операционную, старательно пряча от него довольную физиономию, и здоровяк улегся на кушетку. Айболит ничего не сказал, лишь терпеливо вздохнул и покачал головой, мол, его окружают законченные психи, что лично для него давно уже не новость. Он сделал Медведю какой-то укол и принялся колдовать над майором при помощи медицинских метаморфитов.

– Как самочувствие? – спросил санинструктор через несколько минут. – Ощущение тревоги прошло?

– Нет у меня никакой тревоги, – хмыкнул здоровяк, – если в сторону Эпицентра не смотреть. – Он прислушался к себе. – А вообще спокойней на душе стало… как-то даже слишком, словно валерьянки наглотался. Не уснуть бы.

– Это совокупное действие метаморфитов и нового препарата, – подтвердил Айболит. – И сон тебе сейчас необходим, основные лечебные процессы будут протекать именно во сне…

– Внимание всем! – Рация, оставшаяся в кармане куртки, зашипела голосом Шороха. – Приближается Выброс! Фантик сильно забеспокоился! Повторяю! Фантик предупреждает о Выбросе! Как принято?

В эфире зазвучали голоса обитателей базы, подтверждая приём, и санинструктор ответил Шороху за себя и за Медведя. После чего Айболит вернулся к кушетке с ещё одним шприц-тюбиком в руках.

– Я сейчас поставлю тебе новый препарат, – сообщил он с видом доктора-маньяка, делая укол. – Я его недавно разработал, ещё ни на ком не апробировал. По идее ты должен пару часов проспать, а затем проснуться полностью восстановившимся. Я пытался сделать средство, способное быстро поставить на ноги человека после экстремальной передозировки метаморфитов. Так что можешь остаться в лазарете.

– Нет, я лучше к себе пойду. – Медведь слез с кушетки. – Не хватало ещё свалиться с этой лежанки во сне. Я под Выбросом сплю беспокойно, спальник по всей комнате елозит. Я к тебе зайду, когда проснусь.

Здоровяк влез в ботинки, подхватил куртку и покинул лазарет. Уснул он действительно быстро, едва голова коснулась подушки. Сначала сон был тёплым и спокойным, потом в него ввинтилась тупая монотонная боль, сопровождаемая мелкой вибрацией всего вокруг. Высверливающая мозг болезненная дрожь длилась бесконечно долго, превращая сон в изнурительный марафон, и понять, как долго он спит, не получалось. Наконец боль исчезла, сменившись долгожданным облегчением, и утомлённый мозг словно погрузился в прохладу чистого родника, ласково омывающую усталое сознание. Тихое течение медленно несло Медведя куда-то, негромко убаюкивая шелестом воды о прибрежную гальку, и в этом состоянии умиротворения хотелось пребывать как можно дольше.

– Медведь! Проснитесь! Медведь! – Чья-то рука бесцеремонно выдернула майора из ласковой купели. – Тревога! У нас аномалия на крыше базы! Просыпайтесь!

Майор открыл глаза и увидел перед собой Раса, пытающегося привести его в чувство. В комнате уже горело освещение, признаков Выброса не наблюдалось.

– Как это произошло? – Здоровяк выбрался из спального мешка и принялся снаряжаться. Судя по УИПу, вместо обещанных Айболитом двух часов он проспал двадцать два часа. Ну, хоть Выброс прошел не так муторно, как обычно. – Откуда она взялась?

– Я не виноват! – на всякий случай уточнил Рас. – Когда Выброс закончился, я на крышу вышел, моя очередь проверять была, а она там, на радиостанции сидит! Во время Выброса спустилась! Почувствовала сложный механизм, они это любят…

Поднявшись на крышу, Медведь окинул взглядом поверх голов столпившихся обитателей базы сложившуюся картину. Внешне здесь ничто не изменилось, над головой всё так же нависала растянутая над крышей маскировочная сеть без каких-либо рваных дыр или прорех, наблюдательные посты по-прежнему находились на своих местах в диаметрально противоположных углах крыши, посреди возвышалась нелепая конструкция вакуумного генератора и собранной под ним стационарной радиостанции. Всё как до Выброса, с той лишь разницей, что теперь в пяти метрах от радиостанции стоял Шорох и кидался в неё гильзами. Гильзы не долетали до установленных друг на друге блоков метра полтора. Нечто невидимое подхватывало их, словно воронка в сливающей воду ванне, и с тихим чавканьем бесследно пожирало. Влажных шлепков поглощаемых аномалией гильз почти не было слышно, звуки тонули в визгливом многоголосье уродливых птичьих стай, возбуждённо проносящихся над базой в сторону Зелёной Зоны.

– Здоровая, – мрачно оценил Шорох, забрасывая в Воронку очередную гильзу. – Метра четыре в диаметре, никак не меньше. Но вроде не пульсирует и пока не двигается.

– Значит, неподвижная она! – определил Рас. – Выброс только что закончился, сейчас самое активное время, если бы умела двигаться, то уже ползла бы на нас! Раз на оборудование села, теперь оттуда уже не слезет, до последнего сидеть будет. Так что нам ещё повезло!

– Да уж, везение несказанное, – хмыкнул Медведь. – Четырёхметровая аномалия на крыше базы.

– Её можно обойти! – заявил Водяной, отвинчивая крышку на бутылке с водой. Он сделал несколько глотков и как ни в чем не бывало отправился к дальнему углу крыши. – С правой стороны метров пять свободного пространства, не меньше! С левой, кстати, тоже пройти можно, но там безопасный коридор всего пару шагов шириной. – Водяной сделал ещё глоток и внезапно с подозрением уставился на верхний генератор малой вакуумной пары, отвечающей за добычу воды: – А он не поломался от такого соседства? К нему подходить можно, я проверял!

– Нет, малая пара в порядке, – успокоил Степанов. – А вот эту, похоже, мы потеряли навсегда… – Он с досадой поморщился: – И шестнадцать осколков вместе с ней. И как я не догадался извлечь их из оборудования перед Выбросом… могли бы спасти хотя бы шесть штук…

– Там что-то светится! – Водяной указал на поглощённую Воронкой радиостанцию. – На приборах, с этой стороны! Какие-то индикаторы горят, вроде даже цифры видно.

– Это исключено, – нахмурилась профессор Николаева. – Я лично обесточивала станцию непосредственно перед Выбросом. Это стеклянные поверхности бликуют на солнечном свете.

– Да тут света-то! – фыркнул Водяной. – От нашего зелёного неба! И индикаторы разноцветные, стрелки на приборах шевелятся… Вы посмотрите сами, Людмила Петровна! Давайте я вас проведу!

Он вернулся за профессором, взял её за руку и уверенно направился в обход. Все немедленно двинулись следом под писк УИПов и косясь на Шороха, бросками гильзы пытающегося определить точные границы аномалии. Водяной подвёл Николаеву к лицевой стороне блоков радиостанции и протянул руку, указывая на перемигивающиеся индикаторы.

– Вот, пожалуйста! – констатировал он. – Лампочки светятся, стрелки двигаются. Бликов нет.

– Это абсолютно невероятно! – твёрдо заявила профессор, вглядываясь в показания приборов. – И тем не менее я на это смотрю! Никита Владимирович, вы это видите?! Оборудование работает без какого бы то ни было источника питания! Оно однозначно получает энергию от аномалии, больше неоткуда! И верхний вакуумник тоже запитан!

– Полагаю, что и нижний под напряжением. – Степанов подошел к ней и остановился рядом, разглядывая невозможный с точки зрения традиционной физики феномен. – Крайне любопытно, какие процессы протекают сейчас там, внутри узлов, в электронных цепях… Я даже вижу частоту на дисплее передатчика!

– Это я выставил. – Айболит пригляделся к цифрам. – Когда мы проводили крайнюю попытку сеанса связи. Это старая аварийная частота Службы Безопасности РАО, до катаклизма была официальной, сейчас её почти не используют. Вот она и осталась в памяти. Интересно…

Он потянулся к своей портативной рации, выставил нужную частоту и нажал на тангенту, выходя в эфир:

– Два, три, четыре, проверка! Два, три, четыре, проверка! Она меня слышит. – Он с удивлением ткнул рукой в отрабатывающие датчики амплитудно-частотных характеристик. – Наш ретранслятор работает!

– И куда он тебя ретранслирует? – поинтересовался Медведь, переключаясь на старую аварийную частоту следом за санинструктором. – Айболит – Медведю!

– Ого, как орёт… – Айболит поморщился, спешно понижая громкость приема. – Выходит, что в Жёлтую Зону. Качество сигнала-то максимальное, это точно! Как будто она совсем новая…

– Очень хочется верить, что нижний вакуумник не внутри такой же штуковины, – нахмурился Медведь. – Иначе базу придется перепланировывать. И как бы в процессе этого чего не вышло.

– Он чистый, я первым делом проверил! – заявил Рас. – А давайте на границу с Зелёной сходим! Может, теперь кабель-канал заработает!

– Сейчас туда идти – это гарантированное самоубийство. – Стоящий у края крыши Базальт кивнул на окрестности, забитые мчащимися к новым территориям беснующимися стаями мутантов.

– Завтра сходим, – решил Медведь. – После обеда, когда зверьё хоть немного успокоится. А пока нам предстоит заняться дорожной разметкой. Рас, тащи вешки. И справочник по фэн-шуй. Будем расставлять эстетично, чтоб глаз радовало.

Ареал, Жёлтая Зона, 2 километра 467 метров от базы ОСОП, 21 марта 2012 года, 16 часов 35 минут.

АС «Вал» – специальный бесшумный автомат.