Огненный закат плавно гаснул в листве деревьев, его яркие лучи больно ранили глаза, но я всё равно не отводила взгляд. Был тихий, весенний вечер в небольшом городке на краю вселенной. Болтая ногами в воздухе, сидя на крепком суку дерева, я пыталась унять дикий голод внутри себя. Эта борьба была заранее обречена на провал, но я не оставляла попыток справиться с ним. Руками так сильно сжимала кору, что она крошилась под когтями. Давно дошла до точки… не дай бог, чтобы меня кто-нибудь сейчас увидел! Чтобы не потерять себя и не уступить место паразиту, я вспоминала, с чего всё началось. Вспоминала свои поступки, приведшие в этот чужой город, в это пугающее одиночество. Солнце почти полностью скрылось за горизонтом. Я не видела этого, но чувствовала — впереди очередная, пьянящая ночь. Пытка для вампира, вроде меня.

После того, как я протянула руку создателю, события стали развиваться стремительно. Вместе мы пересекли парк и перепрыгнули через ограду базы. Нам пришлось долго бежать, развивая нечеловеческую скорость, прежде чем достигли заброшенной просёлочной дороги, на которой нас ожидал чёрный джип с затонированными стёклам. Вампир открыл багажник и достал женскую одежду цвета хаки. Бросив мне, он сказал:

— Быстро надень это, у нас мало времени. Скоро наш рейс.

На все вопросы он отмалчивался или просил поторопиться. Когда я переоделась, он затолкал платье в багажник, и мы тронулись в путь. По дороге он вновь умолк, лишь раз ответив на мой вопрос:

— Меня зовут Константин.

Когда мы приехали на место, я попыталась сказать о документах в камере хранения, но Константин лишь мотнул головой и достал из бардачка собственные документы. После этого он внимательно посмотрел на меня.

— Я надеюсь, что ты не будешь делать глупости? Это было бы слишком опрометчиво с твоей стороны.

Нервно кивнув в ответ, я забрала из его рук документы с моим именем и выбралась из машины. Судя по корешку билета, мы отправлялись в соседнюю страну. Это было немного странно. Вспоминая первое видение связи с вампиром, я растерялась, ведь там было по южному тепло и пальмы ясно указывали на жаркие края. Всё стало понятно, когда мы прилетели. Вампир прошёл в камеру хранения и забрал из неё сумку с вещами. В гостинице при аэропорте мы переоделись. В результате, я стала похожа на девушку, плохо разбирающуюся в моде, а большая панамка и любезно выданные вампиром линзы, несколько накладных родинок и большой пластырь, который он прилепил мне на нос, довершили картину. Сам он также переоделся и загримировался, превратившись в простоватого парня из глубинки. По документам, которые он достал из сумки мы стали мужем и женой.

А затем началась самая настоящая гонка. Нетрудно догадаться, что мы заметали следы. Вскоре названия городов, стран, имён, документов слились в одну сплошную незапоминающуюся линию. Мы перелетали из страны в страну на самолётах, ездили на поездах и автобусах, ловили попутки и арендовали машины. Мы бежали и бежали. Пожалуй, самое главное, что можно было выделить из всего этого марафона, был голод. Мой первый настоящий голод, после стольких недель проведённых с иголкой в руке.

Долгое время я молчала, не говорила Константину об этом, хоть было и нелегко. Судя по всему, более старшие вампиры не нуждаются в частых приёмах пищи, поэтому создатель ни разу за четыре дня не охотился. Мне было страшно, в первую очередь потому, что я понимала, что Константин вряд ли повезёт меня в банк крови, чтобы украсть её. А это значит, что он потащит меня на охоту. В результате, вампир заметил, что со мной что-то не так, в самолёте.

— Что с тобой? — пристально смотря в глаза, поинтересовался он.

— Всё в порядке, — сдавленно прошептала я в ответ, отводя взор.

— Твои руки говорят об обратном, — недовольно хмыкнул он, — ещё немного и ты сломаешь ручку кресла. Это было бы нежелательно.

Посмотрев на руки, я с трудом разжала когти. В ручках кресла остались глубокие вмятины.

— Ты голодна, — это был не вопрос, а утверждение.

Раздражённо выдохнув, вампир спросил:

— Почему ты не сказала об этом до того, как мы сели в самолёт?

— Я не голодна, просто нервничаю, — стараясь, чтобы голос звучал спокойно, ответила я.

— Ты лжёшь. Я понимаю почему и это мы обсудим позже. Сейчас нужно решать возникшую проблему, иначе мы не долетим до точки назначения.

— О чём ты?

— А как ты думаешь, что будет, если голод станет сильнее тебя? Ты пойдёшь на охоту. В самолёте. Мне придётся всех убить, чтобы скрыть следы. После этого открыть дверцу самолёта и покинуть борт. В результате, мы оказались бы неизвестно где, без документов, без необходимых инструментов для грима и с большими проблемами за спиной, так как охотники сразу поймут, в чём причина падения самолёта. Не говоря уже о возможности раскрытия нашего существования, — Константин говорил очень тихо, так что люди за соседними креслами слышали лишь неразборчивый шёпот. Его голос был спокойным и безмятежным, от этого становилось жутко.

— Ты не сделаешь этого, — недоверчиво прошептала я, вжимаясь в кресло.

— Да, не сделаю, потому что заметил, что с тобой, вовремя, — сказал он, — сейчас мы поступим так, ты пойдёшь в туалет, закроешь дверь, после этого подождёшь пять минут, я приду к тебе…

— Я не буду пить человеческую кровь, — яростно зашептала я, вызвав недоумённый взгляд девушки с соседнего ряда. Скорее всего, она не слышала, что я сказала, но мой тон вызывал её любопытство. Вяло махнув ей рукой, я повернулась лицом к Константину. Он был сама невозмутимость.

— С твоими комплексами мы разберёмся позже. На это и правда нет времени. Ты будешь пить мою кровь.

— Что? — от неожиданности я перешла на нормальный голос.

— Не говори так громко, — укоряюще попросил он, — а теперь не медли. Я не знаю, сколько у тебя осталось времени. У всех это индивидуальный показатель.

Позже, стоя в тесной кабинке туалета самолёта и прижимаясь к вампиру, я чувствовала какое-то разочарование в себе. Словно бы я сделала очередной шаг к разрушению внутреннего я. К поражению. В голове пронеслись смутные воспоминания о любовной книжке про вампиров. О том, как романтично описывала тот, забытый автор, этот момент — передачи крови. Те чувства, что испытывали они, ненастоящие вампиры… реальность оказалась откровенной и грязной. Мерзкий сосущий звук, мне казалось, что он просачивается сквозь закрытую дверцу туалета и подобно грому разносится над салоном самолёта. Это было тошно и противно. А самое отвратительное было то, что мне это нравилось. Через стыд, детское смущение, когда видела, как вампир когтём режет руку и по ней течёт кровь. Как он властным движением руки наклоняет мою голову. И первые мгновение, когда я делаю глоток. Это восхитительно! Как удар током, сопровождаемый громким стуком сердец. От неожиданности я чуть не упала на него, и над кабинкой пронесся серебристый смех.

— Вот так, моя малышка. Только осторожно! Не испачкай пол, — раздался его мягкий, как патока, голос.

Я не знаю, сколько мы так простояли, прижавшись друг к другу. Сколько минут или часов прошло прежде, чем он осторожно стал высвобождать руку. Когда всё закончилось, он включил холодную воду и принялся смывать с себя кровь.

— Сейчас я выйду, ты же выжди пару минут. И хорошенько умойся, — сказал он и покинул туалет.

Прислонившись головой к зеркалу над умывальником, я обречённо выдохнула. Всё закончилось, и голода больше нет. Блаженная пустота и чувство наполненности. Но разочарование в себе никуда не делось и обречённость, и смущение, и боль. Всё осталось, розовым цветом окрасив щёки. Я принялась умываться, аккуратно вытирая водой губы, а затем несколько раз прополоскав рот. В результате вода в раковине окрасилась в нежно-красный цвет. Пришло время выходить и, чёрт возьми, как же я не хотела этого делать!

Проходя вдоль рядов кресел, я случайно поймала взгляд девушки из соседнего ряда. Она лукаво подмигнула и незаметно показала большой палец. От этого я ещё больше покраснела и сев на место, отвернулась от неё. Умом я понимала, что девушка считала, что мы там занимались… И что это не так, но легче не становилось. Украдкой посмотрев на Константина, я увидела, что он, как ни в чём не бывало, сидел, пил горячий кофе и читал газету. Так, будто бы ничего не произошло. А в это время я умирала со стыда. Понимаете, я всегда была очень приличной девочкой. Моя мама постаралась дать мне классическое воспитание в этом плане. Нет ничего удивительного, что в двадцать лет я всё ещё девочка. И с мальчиками никогда не доходила до чего-то серьёзного. Возможно это из-за потери родителей или же я из тех, кто ждёт принца на белом коне… Поэтому до конца полёта я чувствовала крайнюю степень смущения. Между нами ничего не было такого, но сам процесс… интимный, слишком близкий для того, чтобы просто забыть и принять как должное. А к этому ещё примешивалось чувство вины…

Когда мы покинули самолёт и направились по зелёному коридору в аэропорт, Константин попросил подождать его в главном зале. Сказал, что у него есть дела, но по глазам было видно, что он просто не хочет делиться своими планами. Вполне очевидными планами, при условии того, сколько я выпила крови. Смешно сказать, но я действительно после этих слов проследила за ним. И как горько было видеть, как он совершенно спокойно загипнотизировал именно ту девушку, которая подмигивала мне в самолёте. Он отвёл её в самый дальний мужской туалет аэропорта.

Когда я вошла внутрь, то услышала тихие вздохи из дальней кабинки туалета. Для случайного посетителя эти звуки могли значить только одно — близость между мужчиной и женщиной. Но я не была случайным посетителем, поэтому быстро пересекла туалет и резко распахнула дверцу кабинки.

Перед глазами предстала вполне тривиальная картинка — мужчина, прижимающий женщину к стенке кабинки, страстно целующий в шею и женщина с томно прикрытыми глазами, сладко постанывающая от удовольствия.

— Какого чёрта ты делаешь? — гневно крикнула я.

Вампир оторвался от жертвы и раздражённо посмотрел на меня. Затем он перевёл взгляд на девушку и что-то прошептал ей, смотря прямо в глаза. После этого отпустил её и вышел из кабинки. Бросив взгляд на девушку, я с облегчением не обнаружила на её шее следов крови. Не успел.

— Что тебя так удивляет? — раздражённо бросил он, поправляя воротник белоснежной рубашки, — мне нужно было восстановиться.

— Это… — я не нашла, что возразить ему, ведь причина его голода была я, — зачем так? Почему ты просто не мог съездить в банк крови и взять там? Я бы научила тебя, как правильно вставлять…

Константин резко подлетел ко мне и со всей силой ударил по щеке, из-за чего я упала на пол. На кафеле появились капли свежей крови. Прижав руку к щеке, я неверяще уставилась на вампира.

— Ты правда настолько глупа или искусно притворяешься? — холодно поинтересовался он.

— Ты будешь всегда меня бить, если тебе что-то не понравится? — глухо спросила я, поднимаясь с пола.

— Очнись, деточка, и посмотри, наконец, правде в глаза, — продолжил он, подходя к умывальнику и включая воду, чтобы помыть руки.

Не ответив, я бросила взгляд на девушку. Она стояла, прислонившись к стене, безучастно смотря в пол. Ничего не видя и не слыша. На секунду я представила себе, о чём подумал бы случайный человек, зайдя в эту комнату. Ни о чём, потому что вампир сразу бы загипнотизировал его — мужчина выйдет из туалета в поисках другого. Вот так

всё просто.

— Ты вампир. Не больной человек, не сумасшедший, и ты не в кино. Чтобы жить, мы должны питаться человеческой кровью. Радуйся, что сейчас настали времена, когда нам трудно убивать. Иначе эта девушка была бы мертва, — тем же холодным голосом продолжил он.

— Я не просила об этом, — поднимаясь с пола, пробормотала я. На руке остались пятна крови, но в отражении я не увидела ран, нанесённых вампиром. Только подсыхающая кровь и ничего более.

— Я сделал тебе подарок, о котором другие могут только мечтать. И уверяю тебя, они не будут столь деликатны в отношении людей, как ты. Но я понимаю тебя, — спокойно сказал он, подставляя мокрые руки под сушилку, — ты, после превращения, попала в нестандартную ситуацию, попала к охотникам. Это наложило отпечаток на твоё поведение. Когда мы закончим заметать следы и, наконец, приедем в поместье, я займусь твоим воспитанием. И будь уверена, что если для того, чтобы выкинуть из твоей головы все эти бредни про переливание крови, мне потребуется бить тебя — я это сделаю. Чёрт возьми, да я запру тебя в клетку, чтобы пробудить настоящий голод, если ты не будешь по своей воле пить кровь.

— Я не позволю тебе так поступить со мной, — гневно прошептала я.

— Позволишь, ещё как позволишь. Если ты, конечно, хочешь жить, — равнодушно ответил он.

После этого вампир направился обратно к девушке. Когда я попыталась встать на его пути, он с невероятной лёгкостью отбросил меня в стену, из-за чего та пошла трещинами.

— Даже не думай об этом, — внимательно наблюдая за тем, как я вновь поднимаюсь с пола, сказал он, — иначе я велю этой девушке покончить с собой.

В результате, пришлось наблюдать за тем, как он питается. Знаете, со стороны это казалось романтично, даже невинно. Просто молодой человек, целующий девушку в шею, незнающий, что в губы целоваться намного приятнее. И девушка, со страстью прижимающая его к себе. Я поняла, что сделала ещё один шаг по направлению уничтожения себя в тот момент, когда девушка негромко вскрикнула. Он прокусил её шею и из кабинки стали доноситься едва слышные сосущие звуки. От отвращения меня передёрнуло, и я отвернулась, прижавшись лбом к стене. Сдалась и позволила ему это с ней сделать. Пускай я знаю, что девушка выживет, что с ней всё будет хорошо, но будет ли хорошо для меня? Или я своим маленьким умишком подсознательно ищу оправдания для того, что происходит? Вампиры это другой вид, которому, как и человеку нужно питаться. Люди убивают животных, чтобы есть их мясо. А чем вампиры хуже? Почему им нельзя убивать и питаться людьми? Только потому, что те разумны? Это сильный довод или слабый? Где здесь проходит та грань, после которой всё смешивается? От обречённости вновь и вновь обдумывать эти слова, я бессильно ударила рукой по стене.

— Не стоит так переживать, — за спиной раздался ироничный возглас Константина, — я же не убил её.

Когда я повернулась, то увидела девушку, которая спокойно отмывала в раковине свою шею. На её футболке виднелись небольшие капли крови.

— И что теперь? — устало спросила я.

— Мы отправляемся дальше.

Теперь в наших отношениях появились новые грани. Константин по-прежнему со мной не разговаривал, но заставлял каждый раз, когда я только начинала испытывать голод, пить его кровь. А затем приказывал смотреть, как он восстанавливается после этого. По его словам, я должна привыкнуть видеть «кормёжку», чтобы удачно повторить потом самой. А также научиться находить в общественных заведениях места, где можно спокойно поесть. И, разумеется, как правильно выбирать себе обед.

Конечно, меня тошнило ото всех его объяснений. Каждый раз я пыталась вызвать его на диалог, пыталась объяснить, что так нельзя. Что если мы вынуждены питаться человеческой кровью, то почему обязательно пить её из шеи? Почему нельзя делать переливания? На вопросы вампир только тихо посмеивался, лишь изредка выказывая более сильные эмоции. После того случая в аэропорту, он больше не бил меня. Но легче от этого не становилось. Всё в нём, от его гладких, чёрных волос до аккуратных, выглаженных брюк, вызывало глухую злобу. Я ненавидела так сильно, что каждый раз, когда мы останавливались на ночлег, представляла, как проткну его грудь осиновым колом. Или отрублю голову. Иногда я вспоминала, как проделала это с метаморфом. Тот странный, хлюпающий звук, появившийся в момент, когда мечом рубила… мерзко и так просто. Знаете, это было как в кино, легко и незамысловато. Это мне всегда казалось чем-то из разряда вымысла. Что так не бывает, не бывает с одного раза и… нет головы. Но, похоже, фильмы не лгут. Для вампиров, конечно, или для очень сильных мужчин и острых тяжёлых мечей.

А бывали ночи, когда тихо плакала в подушку, вспоминая выражение лица Алисы, когда ей свернули шею. У неё было такое детское, невинное личико в тот момент, что мои всхлипывания переходили в рыдания. Каждый раз Константин подходил ко мне и тормошил — ему не нравилось, когда я плакала. Я видела, каких усилий ему стоило не ударить из-за слёз. Вместо этого он смотрел тяжёлым, немигающим взором, пока я не успокаивалась и не засыпала.

Этот странный бег закончился в один не слишком прекрасный день, когда мы оказались в захудалой стране, выживающей за счет кучки древних артефактов и символов былого могущества, туристы любят экзотику. Мы оказались в столице этой мрачной, мокрой страны. Выходя из аэропорта, Константин сказал решающие слова для моего нынешнего нахождения.

— Следующий самолёт и мы будем дома.

После этих слов я замерла от ужаса. Домой… то, что для вампира было домом, для меня — будущим местом пыток. Я знала, что будет. Знала, что он сделает, и догадывалась, о чём он будет говорить. В конце концов, эти разговоры уже не одну ночь крутились в моей голове. Что же теперь делать? Бежать.

Как можно быстрее и как можно дальше. Единственная проблема была в том, что Константин ни разу за всё время нашего бега не выпускал меня из виду. Единственный раз, когда я осталась одна, это было, когда он отправился на первую охоту. Больше никогда. Теперь же мне придётся придумать выход из этой ситуации и как можно скорее, потому что завтра будет наш рейс, и путь назад закроется безвозвратно.

Я открыла глаза и посмотрела на догорающий закат. Осталось совсем немного времени, прежде чем сумерки окончательно поглотят этот день, и наступит ночь. Мягко спрыгнув с дерева, я побрела вглубь парка, стараясь найти тихое местечко, чтобы провести там ночь. Главным критерием было быть как можно дальше от людей, от любых, случайных людей, потому что я не знала, как отреагирую, если встречу кого-нибудь.

Вновь вспоминая день своего побега, я в очередной раз поражаюсь той легкости, с которой удалось всё провернуть. Мне кажется, всё получилось только потому, что вампир всегда знает, где я нахожусь. И вероятно сейчас он находится неподалёку и наблюдает. Ждёт, пока я не сорвусь и не убью кого-нибудь. В конце концов, по его словам мы закончили наш бег, все следы стёрты, и охотники нас не найдут. Так почему бы не провести маленький эксперимент? Когда я начинала думать об этом, становилось по-настоящему зябко, и я начинала судорожно осматривать окрестности, пытаясь увидеть его.

А ведь как всё, поначалу, казалось просто! Я вышла из номера гостиной, сказав Константину, что просто хочу спуститься вниз и выпить кофе, я даже попросила у него денег на это. Помню его взгляд и слова:

— Надеюсь, ты не будешь делать глупостей.

Как только я вышла из гостиной, сразу поймала машину и загипнотизировала водителя. Это оказалось совсем просто, достаточно было лишь вспомнить тот первый раз, когда я пыталась это сделать с Кириллом. Велела водителю увезти меня из города как можно дальше отсюда и как можно скорее. Дальше всё было просто и сложно одновременно. Просто, потому что ловить машины и говорить водителям куда ехать, было легко. Сложно было покинуть страну, не имея документов. На границах ведь дежурит много людей, не могу же я загипнотизировать всех! А самым сложным было, когда я оказалась в маленьком городке на другом конце страны, не имея ни гроша в кармане. Я помню, как стояла перед банком крови и жадно смотрела через стекло, чувствуя первые позывы жажды. Но я так и не решилась войти внутрь. До сих пор не понимаю, что меня остановило. Чего я так боялась? Да, там много народу, да я понятия не имею, как и где хранят кровь, но чего стоило бы подкараулить какую-нибудь курящую медсестру и допросить её? Что меня останавливало?

А теперь вот уже пятый день обитаю в давно заброшенном лесопарке и не рискую показаться на глаза людям, потому что знаю, что выгляжу не самым приятным образом. И каких усилий стоит не наброситься на кого-нибудь и не съесть его! Как мне до сих пор удаётся сдерживать монстра внутри себя? Я стала старше? Или же ещё не пришло время?

Скорчившись под павшим деревом, я невольно зажмурилась от своих мыслей. Интересно, когда я достигла той стадии, после которой лежание на грязной земле в вонючих шмотках уже не вызывает отвращения? А ведь так и есть, я грязная, мокрая и от меня дурно пахнет. Красивые волосы превратились в мутные, слипшиеся сосульки, а от прежних цветов одежды мало что осталось. Как я умудрилась до такого докатиться всего лишь за пять дней? Раньше, когда я переезжала из одной части страны в другую, я умудрялась находить возможность, чтобы принять душ. Интересно, что со мной происходит? Откуда взялся этот страх перед людьми? Может причина в том, что я, впервые в жизни, осталась абсолютно одна? Совершенно и полностью, не так, как это было, когда потеряла родителей, а затем и брата. В тот момент за спиной стояла Инга.

И не тогда, когда я превратилась в вампира. Охотники, пускай и не испытывали привязанности ко мне, ну, за исключением, моих друзей, но именно Агнесса и Совет дали приют, накормили, напоили, приодели и даже книжек на ночь дали почитать!

А потом был Константин, а в самом начале моя настоящая семья.

Только теперь я осталась полностью одна. Я вольна делать всё, что угодно. Это то, на что сейчас способна, но я не могу ничего сделать! Я наделена невероятными силами, но не могу ими воспользоваться! Кажется, что удачный побег и все последующие за ним дни можно списать только на то, что я оказалась достаточно напуганной поместьем Константина, чтобы не видеть никого и ничего, кроме цели — оказаться как можно дальше от него. И вот теперь, хоть мысленно и допускаю возможность, что он где-то рядом, но я осталась одна. Не знаю, как это описать, чувства, которые появляются внутри, явно не принадлежат паразиту или же просто сильному человеку. Я хотела бы сказать, что у меня нет стержня… или же его вынули из меня. Иначе прошлые поступки, в частности убийство метаморфа, совершил кто-то другой. Когда я стала такой слабой? Когда же? Чувствую страх и пустоту, мне одиноко и холодно, боюсь лишний раз выйти из этого импровизированного укрытия, чтобы хоть что-то сделать. Например, искупаться в находящемся неподалёку прудике. Хоть немного очистить свои вещи, в конце концов, ведь заболеть-то я не могу. Но мне страшно и эти мысли лишь усиливают панику.

Внезапно обострившийся за последнее время слух уловил рядом какое-то движение. Это определённо были шаги. И, похоже, нечеловеческие. От ужаса, я сильнее сжалась в комок, стараясь, чтобы как можно меньше меня было на поверхности, буквально носом уткнулась в пахнущую землёй грязь. Чуть повернув голову, принялась всматриваться в ту сторону, откуда были слышны шаги. Неожиданно пришла в голову странная мысль, что я понятия не имею, как себя вести, если встречу кого-нибудь из Теневого мира. Должна ли как-то по-особому поприветствовать незнакомца? Может в Теневом мире есть свой способ опознавания друг друга? А что я должна буду ему сказать, если он почувствует кто я такая? Должна признаться, что моё укрытие хорошо только ночью и только от людей. Думаю, что любое сверхъестественное существо сразу почувствует, где я нахожусь. И меня точно не спасёт грязь, земля и поваленное дерево.

— Эй, я знаю, что ты там! Выходи, не бойся, — раздался нежный грудной женский голос.

Напрягшись, я затаилась и прекратила дышать.

Спустя минуту голос раздался вновь:

— Ты вампир, ведь так? Я не сделаю тебе ничего плохо, ведь мы одного с тобой вида. Пожалуйста, выходи!

Глубоко вздохнув, я принялась выбираться из своего импровизированного убежища. Думать о том, какой меня увидит незнакомка, не хотелось.

Когда я вышла на тропу, впереди раздалось приглушённое восклицание. Похоже, незнакомка не ожидала увидеть меня такой. Сама девушка выглядела просто превосходно. Её длинные, чёрные, сильно вьющиеся волосы полностью скрывали угловатые плечи, а глаза мягко светились зелёным светом в темноте сумерек. Она была одета в длинное серебристо-синее платье с глубоким декольте. Глядя на неё, я видела, как мы неуловимо похожи чёртами лица. Думаю, что любой посторонний человек счёл бы нас родственницами. Она была удивлена моим внешним видом: рассматривая мою одежду, девушка от волнения прикусила нижнюю губу.

— Кто вы? — тихо спросила я.

— Меня зовут Фрида, девочка, — в её голосе прозвучали почти материнские нотки, — и я искренне хотела бы знать, что с тобой случилось, где твой Хозяин и почему ты до сих пор не поела?

От обилия сложных вопросов на мгновение закружилась голова. Мне не хотелось признаваться себе, что это от голода. И что, чёрт возьми, ей ответить? Что я сбежала от своего создателя? Что не собираюсь охотиться на людей? Что сказать? Правду?

— Он не хозяин, он просто тот, кто обратил меня, — осторожно подбирая слова, возразила я.

— Хорошо, прости за этот архаизм, раньше отношения между родителями и птенцами было несколько иным. Я не успела привыкнуть к изменениям, — также осторожно ответила она, — но ты не сказала, что с тобой произошло?

— Я сбежала, — раздражённо выпалила я. Честно говоря, у меня просто не было другого выхода, кроме как признаться.

В ответ раздался тихий, мелодичный смех.

— И ты так боялась сказать это? Дорогая, это же твоя природа, все молодые птенцы рано или поздно выбираются из гнезда, чтобы увидеть мир.

— Я не птенец и не младенец, — грубо возразила я.

В ответ девушка лишь махнула рукой.

— Ой, перестань, иначе я решу, что ты ещё грудная.

— Что это значит?

Она внимательно посмотрела мне в глаза, а затем почти неуловимо-быстро пересекла тропу и оказалась прямо передо мной, пристально рассматривая моё лицо.

— Когда тебя обратили?

— Я не хочу отвечать на этот вопрос, — упрямо сказала я, делая шаг назад.

— Если ты не хочешь отвечать на вопросы, то тогда я сейчас же покину тебя. Ты останешься здесь голодной и одинокой до тех пор, пока твой зверь не вырвется на свободу и не убьёт кого-нибудь. Если он сделает это плохо и жертву найдут люди или тебя заснимет камера наблюдения или ещё что-нибудь произойдёт, то тебя убьют наши же соплеменники. Возможно даже я, потому что это произойдёт в моём тихом городке, — холодно стала говорить Фрида, вновь делая шаг по направлению ко мне, — а если ты всё расскажешь, то я смогу тебе помочь, а самое главное, я накормлю тебя своей кровью.

От её последних слов по телу пробежали мурашки. Выход. Большими, горящими, неоновыми буквами появился в моей голове.

— Я стала вампиром примерно семь месяцев назад, — на одном дыхание выпалила я.

— Такая молодая, — от удивления у неё расширились зрачки, — почему ты здесь?

— Я отвечу на все ваши вопросы, если дадите кровь, — решительно сказала я, мысленно скрещивая пальцы.

Она с усмешкой уставилась на меня, мысленно изучая полученную информацию. Наконец, она пришла к каким-то выводам и сказала.

— Хорошо, я дам тебе кровь, а затем пойдём ко мне домой, где ты примешь душ, переоденешься и расскажешь всё, что с тобой произошло. Если я пойму, что ты врёшь или что-то недоговариваешь… что же, тебе не понравится то, что я с тобой сделаю.

— А как же мы одного вида и всё такое? — вяло поинтересовалась я, жадно рассматривая её руки, вернее вены, которые проступали наружу.

— У всякой доброты есть предел, — пожав плечами, ответила она и, вытянув правую руку вперёд, провела когтём по ней, чтобы выступила кровь.

Мне не нужно было слышать приглашение, чтобы быстро подлететь к ней и впиться в руку. От резких движений она сдавленно прошипела какое-то ругательство, но руку не убрала, а наоборот, прижала сильнее, чтобы мне было удобнее… пить.

Когда я почувствовала насыщение, то отстранилась от девушки и сделала шаг назад, вытирая кровь со своих губ. Фрида достала небольшой платок, находящийся в маленькой сумке, прикреплённую к поясу, и вытерла кровь с руки. Рана, разумеется, уже успела затянуться.

— И что теперь? — глухо спросила я. Наконец, впервые за много дней, я не чувствовала голода и это давало уверенность и спокойствие, которого не испытывала уже очень давно.

— Теперь пойдём ко мне, — ответила она, сделав приглашающий жест в сторону тропинки к выходу из лесопарка.

Нам не пришлось долго идти, вернее мы шли очень-очень быстро, так что спустя всего пять минут, мы оказались у выхода из лесопарка. Там нас ожидала небольшая машина с логотипом Форд на бампере. Признаться честно, я не ожидала, что вампир может ездить на чём-то подобном. Скорее уж что-то вроде новомодных эм… джипов? Которые я видела в гараже охотников или же что-то вроде Ламборджини или Ягуара, что-то достаточно крутое и стильное, а не эта… посредственность. Фрида заметила моё недоумение и вновь мелодично засмеялась.

— А чего ты ожидала? Только активы могут позволить себе разъезжать на чём-то быстром, дорогом и красивом. Мы, пассивы, предпочитаем что-то более незаметное и безопасное.

— Активы? Пассивы? — заинтересовалась я её формулировками.

— Я позже объясню. Странно, что этого ещё не сделал твой… создатель, — на последнем слове у неё возникла заминка, похоже она вновь, как в своё время и Кронос хотела назвать Константина моим хозяином. Тут пришла в голову мысль, что я не знаю, сколько лет моей собеседнице. Она выглядела молодой девушкой, чуть-чуть постарше меня, но иногда в её глазах мелькало нечто такое, что указывало, что она старше, намного старше, чем выглядит.

— Кстати, я представилась, а вот ты нет, — сказала она спустя минут десять после того, как мы тронулись в путь. За рулём она чувствовала себя весьма комфортно, что было довольно интересным наблюдением, так как я была уверена, что она родилась задолго до появления автомобилей.

— Меня зовут София, — немного скомкано ответила я, наблюдая за изменениями в пейзаже за окном.

— Это твоё первое имя или второе? — немного нахмурившись, спросила девушка. Когда ей пришлось сделать сложный поворот, она высунула кончик языка и слегка прикусила его. После вновь расслабилась.

— В смысле?

— Я имею в виду, это имя тебе дали человеческие родители или твой… создатель? — она вновь это сделала! Запнулась!

— Это имя дали мои родители, — с нажимом ответила я.

— Хм. странно. А создатель не стал переименовывать тебя?

— Нет. И если говорить начистоту, я никогда ничего от него не взяла бы, — хмуро ответила, вновь уставившись в окно, — кстати, у тебя есть сигареты? Я так давно не курила…

— Да, поищи в бардачке, — кивнула она, лихорадочно обдумывая мои ответы. Вот это действительно было странно. Если я права, и она действительно давно родилась и большую часть своей жизни провела в обличие вампира, то почему я так легко читаю по её лицу, о чём она думает? По Константину всегда было сложно это понять. Я думала, что в этом книжки о вампирах говорят правду и со временем вампиры превращаются в застывшее каменное изваяние, пустое снаружи и полное изнутри.

— Спасибо, — с чувством полного блаженства, я сделала первую затяжку и от неожиданности закашлялась, — что это за дрянь? — с возмущением воскликнула я, вновь беря в руки пачку сигарет. На пачке стоял номер пять, были ещё какие-то символы по бокам и всё.

— Сигареты, — она искоса посмотрела на меня, — наши сигареты.

— Я поняла, что это сигареты. Но что это такое? Я заядлый курильщик, и всегда думала, что знаю все марки сигарет! А самое главное, я же… вампир, почему они… такие крепкие?

— Потому что это сигареты для нас, вампиров. Их производит одна наша фирма, где-то на Юге. Эти сигареты были изобретены специально для таких как мы. Если их выкурит обычный человек… скажем так, ему после этого потребуется срочная медицинская помощь, — немного напряжённо ответила она, — чувствую, что когда мы доберёмся до моего дома, нам предстоит очень о многом поговорить.

— Это точно, — тихо пробормотала я, делая очередную затяжку. А что, мне нравится! Они действительно очень крепкие.

Постепенно вид за окном начал меняться и если вначале я видела что-то вроде сельской местности, то затем стали проступать городские мотивы. Сначала маленькие пригородные домики, потом городские кварталы и офисные здания. Было удивительно наблюдать за тем, насколько тиха здесь ночная жизнь. Мне, как… бывшему человеку, было странно видеть такое, я привыкла, что в городе жизнь не останавливается ни на минуту. Что в крупных финансовых зданиях проворачиваются сделки с партнёрами, живущими на другом конце мира, где совсем другое время. Что в городе существуют целые кварталы, посвящённые игорному бизнесу, что есть ночные клубы и рестораны, которые никогда не закрываются, чтобы в любой момент обслужить потребителя. Здесь это тоже было, но в гораздо, гораздо меньших объёмах. На секунду подумала, что это усложняет охоту, ведь вампиры, по сути, ночные жители. Но я тут же устыдилась этой мысли. Охота, мне кажется, что она всегда будет стоять между мной и реальным миром, моим реальным миром. Таким, каким я его теперь вижу каждый день. Я огорчённо вздохнула. Вот уже семь месяцев, как я стала вампиром, но до сих пор не смирилась с этим, не смогла свыкнуться с такой мыслью.

А тем временем окрестности стали незаметно меняться, и вот мы уже оказались в индустриальной части города. Вернее в месте, которое когда-то таким было. Сейчас это были заброшенные заводы и заколоченные здания, без признаков жизни. Единственное, что было обитаемым — это довольно крупный ночной клуб с претенциозным названием «Танцующий дракон». И всё. Я обеспокоенно посмотрела на Фриду. Признаться честно, я не представляла, где должен жить вампир, который разъезжает на стареньком форде.

— Куда мы едем? — наконец спросила я, не выдержав молчания.

— Мы почти приехали, — спокойно ответила Фрида.

И мы действительно приехали.

Фрида остановилась перед закрытыми воротами потрёпанного временем завода. Судя по всему, он был давно заброшен, однако не выглядел пустующим. Окна не были разбитыми или заколоченными, а ворота явно новые. Фрида вылезла из машины и открыла их, чтобы мы могли попасть внутрь. Проезжая на территорию завода, я поразилась тому, насколько здесь чисто. Да и вообще пространство между забором и заводом, было превращено в зелёную местность. Густой сочный газон, несколько деревьев: яблони, вишни, рябина. В отдалении виднелась небольшая беседка и маленький фонтанчик. Фрида направила машину по гравию в сторону кирпичного гаража и вновь вылезла из машины, чтобы его открыть. Наконец, мы покинули машину и направились в сторону завода.

— Почему ты здесь живёшь? — спросила я, осматриваясь.

— Этот завод когда-то принадлежал моему человеческому отцу, — спокойно ответила Фрида, открывая дверь.

— Понятно, — кивнула я, на глаз пытаясь определить, когда это было.

— Проходи, чувствуй себя как дома.

Пройдя внутрь, мы попали в просторную гостиную с небольшой прихожей. Комната была выполнена, если можно так выразиться, в деревянном стиле. Дубовые панели, паркет. Множество растений в горшках и кожаная мебель. Гостиная производила впечатление уюта и покоя. Полностью домашняя обстановка, которая соответствовала своей хозяйке на все сто процентов. Странно, если честно, не думала, что вампиры могут так жить. Скорее ожидала чего-то более тёмного и мрачного. Готические замки, дорогие виллы, красные, чёрные цвета… а не старенький форд, деревянные панели и зелёные шторы на окнах. Это действительно заставляло меня о много задуматься.

Судя по всему, здание было разделено на две части, так как справа было расположено большое окно, сквозь которое виднелись деревья, которые вряд ли бы выжили в этой широте. Да и само здание явно было больше этой гостиной.

— Что это там за окном? — с любопытством поинтересовалась я.

— Что? — она рассеяно посмотрела направо, — а это моя оранжерея. На протяжении многих лет я занимаюсь выращиванием и скрещиванием растений. Это моя страсть. Позже, если захочешь, я устрою экскурсию.

— Вау, это звучит действительно здорово, — пробормотала я, подходя ближе к окну.

— Ну да, — всё также рассеяно ответила девушка, осматриваясь, словно бы кого-то разыскивая, наконец, её лицо прояснилось и она направилась к дивану. Быстро обойдя его, она наклонилась, а когда выпрямилась, у неё на руках оказалась большая белоснежная, пушистая кошка, явно недовольная тем, что её потревожили.

— Знакомься, это Белка, — с улыбкой на устах сказала Фрида, нежно прижимая кошку к груди, та в ответ недовольно мяукнула и тогда девушка опустила кошку обратно на диван.

— Ты назвала кошку Белкой? — с изумлением рассмеялась я.

— Ну да, это проказница когда-то обожала везде лазать, а уж как она умела прыгать! — сказала девушка, с умилением глядя на кошку. — К сожалению, но эти времена давно позади и теперь моя кошка превратилась в пожилую даму, которая большую часть своего времени тратит на сон, валяние на диване и пожирание всяких вкусностей.

— Ей теперь недолго осталось, старенькой совсем стала, — продолжила она уже с грустью в голосе.

— Все мы умираем, — попыталась я её утешить.

Фрида с усмешкой посмотрела на меня.

— Умираем?

— Ой, — я прижала ладонь к своим губам, — прости меня, я до сих пор не привыкла.

— Послушай, люди могут всякое болтать про смерть — она ждёт каждого. Но на кого не посмотришь, так все в глубине души верят в то, что бессмертны. Они не верят в смерть. А мы верим, потому что вампир может умереть только насильственной смертью. Поэтому для нас она всегда рядом, хоть и невообразимо далека, — в её словах сквозила странная мудрость, которая плохо сочеталась с её юным обликом, — это Белка номер девять.

— О чём ты?

— Когда мне было четырнадцать лет, моя мать подарила мне котёнка на день рождения. Я назвала её Белкой, когда увидела, как она лазит по деревьям. Потом, после того, как я стала вампиром, я забрала кошку с собой. В один из дней, она окотилась, так и пошло. Эта кошка далекий предок той Белки.

— Впечатляет.

— Все мы хотим близости, — с деланым равнодушием проговорила девушка, — ладно, давай я покажу, где здесь душ и дам тебе новую, чистую одежду.

Дом Фриды не переставал удивлять. Знаете, было действительно приятно оказаться в месте вроде этого. Оно пахло домом, пахло покоем и тишиной. Безопасностью. Мягкие махровые полотенца, уютная картинка с рыбками в ванной. Какие-то флакончики, баночки в душевой кабинке. Стоя под горячим душем и яростно отмывая своё тело от засохшей грязи, я буквально наслаждалась этой человеческой обстановкой. Это было так приятно, завернуться в большой пушистый халат с вышитыми цветами по краям и спуститься на первый этаж в кухню, чтобы получить только что приготовленное какао с взбитыми сливками. С удовольствием вдыхая аромат, исходящий от чашки, и доставая пачку сигарет, я забралась с ногами на просто огромный мягкий диван и закурила.

— Ну что, ты готова поведать мне свою историю? — лукаво улыбнувшись, спросила Фрида.

— Моя история будет слишком драматичной для того, чтобы быть правдой, — грустно улыбнулась в ответ.

— Но ты же сама хочешь мне всё рассказать? — она внимательно посмотрела на меня, доставая сигарету из пачки, — так что слушаю.

— Семь-восемь месяцев назад, я прошла на свою кухню, чтобы испытать нечеловеческую боль и потерять сознание, — ровным голосом начала я свою историю.

Когда закончила говорить, над кухней повисло тягостное молчание, а часы пробили полночь. Фрида дрожащими пальцами вытянула из пачки последнюю сигарету и лихорадочно закурила, прежде чем начать говорить.

— Знаешь, София. Я многое слышала в своей жизни, многое видела. Твоя история не выглядит пугающей, не вызывает настоящей жалости. Но она вызывает сочувствие, — хмуро проговорила она, — в первую очередь потому, что самое удивительное, что может приключиться с человеком в его жизни, окрасилось для тебя в мрачных тонах. Так не должно было случиться. За это твоего… создателя нужно будет наказать.

— Это точно, — раздражённо пробормотала я.

— Нет-нет, ты не поняла, — покачала головой девушка, поднимаясь с дивана и проходя на кухню за очередной чашкой какао, — его нужно наказать за то, что, как только он почувствовал, что ты превращаешься, не отправился за тобой. Вот в чём его вина. Скажи мне, София, как бы ты реагировала на своё превращение, если бы он был рядом, когда ты проснулась? Я не отрицаю, наверняка были бы плохие эмоции, но в целом? Ты бы так же реагировала, как сейчас? Не желала пить кровь? Отказывалась от своей сущности?

Я надолго задумалась, прежде чем ответить ей.

— Не могу сказать наверняка, возможно, что ты скажешь, что я сужу предвзято на основе пережитого. Но я уверена, что не стала бы кровожадным монстром…

— Подожди, ты меня считаешь кровожадным монстром? — с иронией в голосе спросила девушка, руками описывая обстановку своего дома.

— Нет-нет, ты не поняла…. Я имею ввиду те сны, которые он мне посылал… да и сам Константин явно не является истинным благодетелем.

— Если я правильно тебя понимаю, то могу сказать, что ты права. Когда-то, очень давно, я встречалась с ним. Мой Хозяин водил меня на встречу с этим вампиром.

— Так вы знакомы? — удивилась я.

— Да, мы же вампиры. Нас очень мало, лет через сто, ты будешь знать поименно всех вампиров живущих на этом и других континентах, а со многими встретишься лично. С тех пор, как среди вампиров прекратились войны и конфликты, как мы стали ближе друг к другу из-за развитости человечества, это стало в порядке вещей, — она мягко улыбнулась мне, возвращаясь на диван.

— Да уж, — задумчиво протянула я, — скажи, а Константин, кто он?

— Что я могу тебе о нём рассказать, — Фрида наморщила лоб, вспоминая о нём, — тебе не так повезло, как в своё время мне. Одно могу сказать, что, похоже, это ненадолго.

— О чём ты? — не поняла я.

— Константин работает… даже не знаю как это назвать… продавцом? — она пожала плечами. — Насколько я поняла, ты знаешь о талантах людей и соответственно вампиров?

— Да, знаю. Как я уже говорила, моя… подруга Ангел делала предположение о том, что Константин обратил меня из-за скрытого таланта…

— Вот об этом я и хочу тебе рассказать. У твоего создателя также есть способность. Ты уже знаешь, как работает связка между создателем и его детьми? — спросила она меня, делая приличный глоток какао.

— Нет, я этого не знаю, — отрицательно покачала головой.

— Жаль. Ладно, если говорить по-простому, то создатель чувствует, где находятся его дети. Вначале это выглядит, как стрелка компаса, указывающая направление, затем он видит картинки, видения того, что видит ребёнок. По мере приближения, всё это усиливается. Так вот, к чему это я: способность Константина — чувствовать особенных, — значительно проговорила она, выжидательно уставившись на меня.

— И что дальше? — нетерпеливо спросила я.

— К его сожалению, радар Константина не такой мощный, как у связки родителя и ребёнка, поэтому он не чувствует всех одарённых, но его способность позволяет определить, какой у него будет талант, — она вновь сделала глоток и поудобнее устроилась на диване, — а дальше всё просто. Он находит этих людей, определяет их талант, а дальше начинает поиск покупателей.

— О чём ты говоришь? — очень тихим голосом спросила я, — каких покупателей?

— Так он зарабатывает деньги, — сказала Фрида, немного поморщившись, — в принципе он не делает ничего плохого, даже наоборот, он даёт людям шанс стать кем-то большим, чем просто человек.

— Фрида, может я чего-то не понимаю, но то, что ты говоришь… чёрт возьми, да это самая настоящая работорговля! — прокричала я, резко вскакивая с дивана.

— Успокойся, — менторским тоном проговорила она, — сядь обратно на диван и дослушай то, что я тебе говорю!

— Да я вся во внимании, — раздражённо взмахнула руками, опускаясь обратно на диван.

— Во-первых, о работорговле здесь никто не говорит.

— Да неужели, — со злой иронией воскликнула я.

— Послушай меня внимательно, — в её голосе прорезались металлические нотки, — сейчас дело обстоит так, я могу в любой момент вышвырнуть тебя из дома и позвонить твоему хозяину, чтобы рассказать, где ты, хоть он и так это знает. И будь уверена, что я это сделаю, если ты не будешь слушаться. Я не прошу тебя ни о чём сверхъестественном. Просто посиди спокойно и дай мне договорить.

— Он мне не хозяин, — ворчливо проговорила я. После этих слов, девушка посмотрела укоряюще, я подняла руки, показывая, что больше ни слова не по делу не произнесу.

— Так вот, о чём это я, — сказала она, задумчиво рассматривая узор на чашке, — работорговля. Как ты думаешь, как люди становятся вампирами? Я имею в виду не в физическом плане, а о том, как они попадают к нам?

— Ну, как в книгах… — неуверенно протянула я, — любовь… деньги, какие-то таланты.

— Вот! — она подняла указательный палец, — таланты! Именно они стоят на первом месте. Любовь, конечно, тоже присутствует, но в меньших количествах. На первом месте таланты, и не простые, а сильные. Те, благодаря которым мы выживаем. Раньше это было очень важным, в те времена, когда люди знали о нашем существовании и охотились на нас. Не только кланы охотников, но и простой люд. Тогда не существовало соглашения между представителями Теневого мира и вампирами. Именно таланты решали, кто будет жить, потому что наша физиология подразумевает, что кто старше, тот и сильнее. Таланты уравнивали шансы.

— Я не понимаю, — озадаченно покачала головой.

— Например, возможность сотворить огонь. Или заставить другого подчиниться твоей воле. Или телекинез… ты поняла, о чём я?

— Ну да, — я кивнула.

— Поэтому способность Константина так важна и популярна. Спрос рождает предложение. А теперь поставь себя на место человека, который обладает способностью двигать небольшие предметы. Как думаешь, вампир, который увидел, как он это делает, будет спрашивать разрешение на обращение?

— Нет, — тихо пробормотала я.

— Вот именно. Вампир просто создаст себе ребёнка. А связь довершит начатое.

— Это насилие.

— Почему же? Скажи мне, ты давала своё согласие на то, чтобы твоя мать родила тебя?

— Нет, потому что меня не было. Это беспредметный разговор, — я отрицательно качнула головой.

— Но тебе придётся принять правду и смириться. Мир несправедлив, София, — она улыбнулась кончиками губ. — У тебя нет другого выхода. Скажи, ты уже думала, чем ты будешь заниматься в будущем? Ведь теперь тебя ждёт долгая, очень долгая жизнь.

— Пока что пытаюсь выжить в настоящем, — горько усмехнулась я, — будущее представляется чем-то очень-очень далёким.

— Вот в этом твоя главная ошибка! — она подняла указательный палец, — из-за того, что потеряла свою опору, сейчас ты видишь всё в депрессивных оттенках…

— О да! Действительно, у меня депрессия, — я громко расхохоталась и откинулась на спинку дивана, — ведь всё на самом деле просто прекрасно! И за мной не гоняться разъярённые охотники, мой создатель не собирается продавать меня как какую-то вещь и мне не надо пить кровь…

— Всё, что ты говоришь, и правда присутствует в твоей жизни. Но то, как ты к этому относишься, вот, что неправильно! Например, пить человеческую кровь. Я вижу, что для тебя это самая больная тема на сегодняшний день. Однако ты никогда не задумывалась, почему? — она выжидательно уставилась на меня.

Я прекратила смеяться и серьёзно задумалась над её вопросом.

— Если отбросить аморальность процесса, то, пожалуй, я так к этому отношусь, потому что попала к охотникам, когда превратилась, — я озадаченно пожала плечами, — а также, потому что я не хочу использовать людей. Ведь пить их кровь — насилие. Да, они не будут помнить об этом, но, мне кажется, они будут это чувствовать глубоко внутри себя. А помнить буду я. Осознавать себя насильником, не лучший способ, чтобы считать себя хорошей.

— Знаешь, у меня такое чувство, будто бы я разговариваю с вегетарианцем, — девушка в ответ рассмеялась, — они говорят что-то похожее, что и ты.

— Я не была вегетарианцем, — смотря на девушку, я видела, что она не понимает того, что я ей говорю. Она слишком давно стала вампиром, чтобы помнить, каково это быть человеком.

— Но фактически стала им сейчас, — Фрида укоризненно посмотрела мне в глаза, — знаешь, что самое страшное в нашем разговоре?

— Что?

— То, что ты по-настоящему не понимаешь, о чём мы говорим, — Фрида поднялась с дивана и отправилась наливать себе очередную чашку какао. Она продолжила говорить, находясь на кухне, даже не повышая голоса, зная, что я всё прекрасно слышу. — Суть нашей беседы заключается в том, что если ты не будешь пить человеческую кровь, то ты умрёшь. Насколько я поняла, ты заметила, какой была слабой, пока была у охотников. Тебе не хватало настоящей крови, — на этих словах она раздражённо фыркнула, — знаешь, когда ты попробуешь человеческую кровь прямо из горла, то тебе будет очень сложно придерживаться твоих нынешних позиций.

— Я пила кровь вампиров. Твою и Константина. Честно говоря, я признаюсь, что она была вкусной. Я не могу сравнивать с донорской, потому что она попадала сразу в вены, но вот наркоманкой не стала, как видишь, — я постаралась вспомнить те чувства, которые вызывала во мне кровь вампиров. Она действительно была вкусной. Очень вкусной, но не достаточно, чтобы вызвать жажду и привыкание. В ней чего-то не хватало.

— А давай проведём эксперимент? — девушка вернулась, неся в руках две чашки какао, — у меня храниться небольшое количество донорской крови, на всякий случай. Давай ты её выпьешь, а потом вновь попробуешь мою кровь.

— Зачем это? Я и так знаю, что твоя лучше, — непонимающе спросила я.

— Ты никогда не пила её, не можешь сравнить. Единственное, что я могу тебе сейчас сказать, что человеческая кровь, свежая, горячая — гораздо лучше.

— Слушай, меня не интересуют вкусовые качества крови. Ангел научила меня, как делать переливание. В этом нет проблем. А если мне захочется чего-нибудь вкусного, то я просто сделаю себе какао! — взяв кружку из рук Фриды, воскликнула я.

— Смешная ты, — она с улыбкой покачала головой и отвернулась к окну, — но ты не услышала первую часть моей фразы. Ты останешься слабой, если будешь упорствовать. К тому же, Константин вряд ли позволит тебе так жить. Совсем скоро всё измениться.

— А ты думаешь, почему я сбежала? — угрюмо спросила я.

— Это было глупо. Помнишь про связь?

— Помню, но я должна была хотя бы попытаться.

— Ладно, София, время позднее, пора ложиться спать, — она повернулась ко мне и сладко потянулась, — утро вечера мудренее.

— А я думала, что вампиры ночные создания! — усмехнулась я.

— Всё зависит от вампира, — ответила Фрида, — я много работаю над своим садом. Как внутри здания, так и снаружи.

— Кстати, а что это за здание?

— Раньше это был завод моего человеческого отца, как я уже говорила, — она немного смущенно пожала плечами, — когда вампир обратил меня, я не покинула свою семью, просто уехала с ним за океан. Времена были другие, нам было проще затеряться. После смерти родителей, я всё унаследовала.

— И что, никого не смущает, что по документам, это здание принадлежит… столетней девушке?

— Каждые двадцать лет, я завещаю документы самой себе. Мы же вампиры, за прошедшие столетия изрядно поднаторели в искусстве пряток. В том числе и подделок документов. Даже самая надежная проверка не выявит фальсификаций.

— Здорово.

— Раньше это здание было заводом по производству обуви. Мои родители очень вовремя умерли от старости и не увидели, как быстро изменилось время. Не видели, как завод обанкротился, — она печально улыбнулась, погружаясь в свои воспоминания, — мне хватило денег сохранить здание. А с помощью Маркуса, так звали моего Хозяина, я превратила это место в свой дом. Это действительно было удачным решением, так как ты видела, во что превратился этот район.

— Он заброшен, — я покачала головой, — почему решение удачное?

— Отсутствие соседей — залог долгой жизни на одном месте. Если бы я жила в обычной квартире или в доме, то каждые пятнадцать — двадцать лет, мне приходилось бы переезжать с места на место. Скрываться, прятаться, заводить новых друзей среди соседей. Постоянно пытаться не выделяться, — она удручённо вздохнула, — мне кажется, что это самое неприятное в нашей жизни. Пока мне везёт и этот район заброшен. Но рано или поздно, его превратят во что-то другое, и здесь появятся люди, мне придётся уехать.

— Жизнь отстой, — я неуклюже приободрила.

— Это точно, — она вновь потянулась и, подойдя к кофейному столику, собрала пустые чашки, пепельницу и прошла на кухню, чтобы всё помыть.

— Сейчас я покажу тебе, где ты будешь спать. Кстати, насчёт эксперимента, если что — всегда пожалуйста, — и она заговорщицки подмигнула.

Это было странное состояние для меня нынешней. Чувство покоя и безопасности. Да, давненько не приходилось по-настоящему его испытывать. Над невидимым горизонтом очень медленно вставало солнце, постепенно окрашивая мир в светлые тона. Я предусмотрительно захватила из дома солнцезащитные очки, которые любезно предложила Фрида. Да, странная, немного печальная девушка, которая старше меня раз в пять. Она старалась показать, что вампиром быть здорово, но я прекрасно видела, что это не совсем так. Ведь она жила абсолютно одна, со старой кошкой и огромным садом, который она возделывала каждый день. Смешно сказать, но она, кроме внешности, полностью соответствовала старушкам, они тоже любят копаться в земле и кормить кошек. Вот только она вампир, и поэтому пошла дальше их. Перед тем, как мы расстались, она таинственным голосом сообщила, что завтра покажет, чем занимается. И этот как-то связано с биологией, со скрещиванием и созданием новых видов растений. Это её маленькая страсть, которая приносит неплохой доход.

Я глубоко вздохнула и осмотрелась. С каждым днём, мой график сна сужается. Помниться, Ангел говорила, что я много сплю из-за того, что разум ещё не осознал до конца, что я больше не человек и мне не нужно так много спать. Похоже, долгим снам, в которых я рисую и слушаю рокот волн, пришёл конец. Всё становится другим. Я сама не верю в то, что начинаю думать иначе, однако это так. Сколько прошло месяцев со смерти Алисы? Четыре, пять? У меня абсолютная память, но почему-то я с трудом вспоминаю, как она выглядит. Что любит и какой у неё голос. И Влад, и Кирилл… их я тоже почти не помню. Ярким пятном горят лица Диона и Ангела, но и это проходит. Мне кажется это происходит из-за паразита. Мол, он не хочет, чтобы я помнила человеческую сторону своего бытия. Что в облике вампира можно нормально жить. И быть живой, не куклой. Вспоминая этот термин «спящая кукла», я невольно начинаю проводить параллели с тем, во что куклы превращаются — в бабочек. Легкие, небесные создания, невероятно красивые и воздушные. Однако, я не чувствую себя такой. Скорее мёртвой бабочкой, зажатой в чужом кулаке. Ещё раз печально вздохнув, я достала сигареты Фриды и закурила. Эти сигареты ну очень крепкие. Интересно, а у вампиров бывает зависимость от наркотиков? Надо будет спросить у Фриды. Тем временем, день уверенно вступал в свои права, и деревья вокруг постепенно окрашивались в свои привычные тона. Лёгкий ветерок осторожно касался лица и волос, из-за чего я расслабленно откинулась на спинку скамейки и прикрыла глаза. Было хорошо, просто по-человечески хорошо. Я не знала, чего ждать от будущего, что там случится, поэтому старалась насладиться этим небольшим перерывом в моей суматошной жизни. Знаете, я очень много думаю о том, почему я так плохо адаптируюсь к изменениям жизни. Да, эти перемены кардинальны, но ведь прошло уже почти восемь месяцев, а я до сих пор не могу ни на что решиться. По настоящему, я отказываюсь пить человеческую кровь вовсе не из-за моральных терзаний, а из-за банального страха сделать шаг, самый важный в жизни шаг. И пускай твердят, что у меня нет выбора, но он есть. Я могу просто убить себя — вернуться к охотникам, думаю, что они с удовольствием сделают это, после всего, что я натворила. И пока ещё есть время сделать это.

— О чём так сильно задумалась, София? — над моей головой раздался немного сонный голос Фриды, а над садом пронёсся восхитительный аромат свежесваренного кофе. — Будешь?

— Да, давай, — я повернулась и увидела девушку, одетую в лёгкий халатик и с двумя чашками в руках.

— Тогда подвинься, — она мягко улыбнулась и осторожно, чтобы не разлить, опустилась на скамейку.

После первого глотка кофе, жизнь обрела более яркие краски, с чего я сделала ещё один глоток.

— Как спалось в нормальной постели? — спустя минуту, поинтересовалась она.

— Хорошо, хоть и недолго. Жаль, что вампиры так мало спят, мне нравятся мои сны, — жалобно протянула я.

— Во всем должны быть свои минусы, — она покачала головой и продолжила, — скажи, а твой сон, его можно претворить в жизнь?

На секунду я задумалась, вспоминая свой сон.

— Если есть деньги, то да, — я немного растеряно пожала плечами, — а что такое?

— Оглянись вокруг, — она развела руками, показывая свой сад, — вот какое место мне сниться на протяжении всей жизни.

— Ты уж извини, но это чем-то напоминает спящую красавицу, — немного ехидно сказала я, — и сон, и явь, одинаковы. Как же ты определяешь, что реально, а что нет?

— Во сне мне не приходиться пить кровь, — она вновь улыбнулась.

— Понятно, — кивнула я, делая очередной глоток, — да, кстати, я вспомнила, что хотела задать тебе пару вопросов по миру вампиров. Конечно, я много прочитала, находясь среди охотников, но хотелось бы получить более достоверную информацию.

— Ладно, задавай свои вопросы.

— Вчера ты упомянула про активов и пассивов. Что это значит?

— Активы — это те, кто ведет активный образ жизни. Проще говоря, это вампиры, которые следят за безопасностью нашего вида. Они решают, что для нас хорошо, а что плохо. Например: если ты захочешь кого-нибудь убить, то после убийства ты должна замести все следы. Нельзя убивать там, где работаешь и живёшь. Если что-то всплывёт, то наказание за это одно — смерть.

— А как они узнают?

— Если ты убьёшь человека, то должна будешь направить письмо в главный офис вампиров, которые проживают в городе.

— Честно, я что-то не совсем поняла…

— Ладно, давай я немного просвещу тебя насчет того, как у нас всё устроено. В каждом крупном городе есть офис, принадлежащий Теневому миру. Чем город крупнее, тем больше представителей различных видов в него входят. Задача данной организации следить за соблюдением правил, установленных старейшинами Теневого мира.

— Что за правила?

— Список небольшой:

1. После убийства — тщательно замести следы.

2. Не рассказывать людям о нашем существовании. Это допускается только в том случае, если ты хочешь присоединить человека к своему виду.

3. Не давать людям повода заподозрить тебя.

4. Не вступать в конфликты друг с другом.

5. Ни в коем случае нельзя убивать своего собрата. Если собрат совершил какое-то злодеяние по отношению к тебе, то ты обязан направить письмо совету старейшин, которые решат, справедливо оно или нет.

На этом месте я её перебила:

— А насильное обращение в вампира достаточное основание для смерти?

— Нет, дорогая, конечно, нет, — мягко ответила она.

— Жаль, — я печально поморщилась.

— Итак, на чем я остановилась… ах да список правил.

6. Подчиняться приказам старейших.

Только что, я перечислила тебе самые основные правила, вернее даже законы нашего мира. В большинстве случаев, нарушение карается смертью. На самом деле список больше, но всё остальное является лишь следствием того, что я перечислила, — она на мгновение умолкла, чтобы сделать глоток кофе, а затем продолжила:

— Также организации внедряют своих, если можно так выразиться, людей в правительственные, военные органы и масс-медиа, чтобы легче было управлять людьми и скрывать наше существование. Ты бы сильно удивилась, узнав, кто из представителей властей принадлежит нашему кругу. Таким образом, мы контролируем жизнь на планете. Вот этим и занимаются активы, — она вновь замолчала, ожидая моих вопросов.

— Ну, в принципе, я не удивлена, многое из того, о чём ты сейчас говорила, мне уже известно из книг охотников. Разумеется, у меня есть ещё много вопросов касательно того, как всё это работает. Но они не столь важны, — я прервалась, чтобы обдумать, что ещё хотела бы узнать. — А пассивы это вампиры вроде тебя?

— Ну да, мы занимаемся своим любимым делом и ни во что не вмешиваемся. Разумеется, у большинства из нас также есть небольшие обязательства. Вот, например, у меня — следить за этим городком. Здесь, кроме меня никто не живёт. Хотя нет, есть ещё маленькая семья ведьм, но они совсем далеки от реальной жизни. Мне даже платят небольшое жалование. Хотя, конечно, основной доход я получаю от продажи своих изобретений в области биологии. Одно время меня даже звали присоединиться к каким-то разработкам в области био-технологий. Вампиры в этом продвинулись гораздо дальше людей. Но я отказалась… возможно лет через пятьдесят-шестьдесят я и передумаю, но пока меня устраивает такая жизнь.

— Здорово, — я улыбнулась, чувствуя, какую гордость испытывает Фрида за свои знания.

— Скажи, а как тебя обратили в вампира? — на секунду в глазах девушки промелькнуло выражение грусти и странного отвращения, — если это конечно не слишком личное.

— Да нет, всё в порядке. Меня обратил вампир по имени Маркус. Я это уже говорила вчера, — мягко начала она, погружаясь в свои воспоминания, — шел 1895 год, мне тогда было двадцать лет и родители планировали выдать меня замуж, пока это не стало слишком поздно. Теперь я понимаю, что мне очень повезло тогда. Поскольку многие мужчины моего круга не воспринимали женщину как самостоятельное существо, более того, они не считали женщин умными. Я была наследницей приличного состояния, так как у моих родителей кроме меня никого не было. В связи с этим они искали человека достойного унаследовать завод и наше состояние. И такой человек был. Его звали Чарльз Медвинг, он был сыном мужчины, который когда-то помог моему отцу встать на ноги. Молодой вдовец, жена которого умерла от оспы, не успев родить ему детей. Говорили, что этот брак был по любви. Женщина, имени которой я уже не помню, смогла смягчить жесткий характер Чарльза, но после её смерти, всё возвратилось вспять.

Она на мгновение замолчала, погружаясь глубже в свою память. Было видно, что она не до конца понимала, почему рассказывает мне об этом. Наверное, долгая изоляция от общества побудило её рассказать всё.

— Знаешь, — продолжила она, закуривая, — раньше, когда молодую девушку хотели выдать замуж, её приводили на так называемые смотрины, замаскированные под благотворительный вечер, званый ужин или же просто бал. Так произошло и со мной. Именно на этом балу состоялся первый откровенный разговор между мной и Медвингом. Тогда же я поняла, что из этого брака ничего путного не выйдет. Беда была в том, что меня никто не спрашивал, так было заведено всегда. Но в тот вечер, я была слишком рассержена напыщенными речами этого мужчины касательного того, что я должна делать, а что нет. Как я должна себя вести, а как нет. Последней каплей стало то, что он выразил своё категорическое несогласие с тем, что женщина имеет право получить высшее образование. Похоже, его первая жена была не слишком умной девушкой и не стремилась к знаниям. В отличие от меня. В тоже мгновение я в резких выражениях высказала всё, что думала по поводу брака. Мужчина, не ожидавший такой реакции, тоже вспылил и ушёл. Я благодарю бога за то, что наш разговор состоялся на веранде, подальше от любопытных глаз, — девушка надолго замолчала, обдумывая свои прошлые поступки.

— Похоже, раньше ты была довольно импульсивной особой, — я нарушила молчание.

— О да, я была молода и мало думала о последствиях своих слов. На моё счастье, мой разговор услышал вампир по имени Маркус, — лицо Фриды посветлело от приятных воспоминаний и она улыбнулась.

— Раньше этот город был весьма преуспевающим, поэтому неудивительно, что сюда нередко приезжали активные вампиры. Таким и был мой создатель. Активом. Он занимался разработками заменителя человеческой крови. Тогда этот вид научной деятельности только-только начинал развиваться, поэтому они искали среди людей молодые таланты. Ведь более взрослые не подходили нам.

— Подожди, как не подходили? — по моему лицу пробежала тень. Кажется, я читала об этом в книгах, но в памяти не отложилось, что заставило меня немного занервничать.

— Человек старше тридцати-тридцати пяти лет не может стать вампиром. Организм становится непригодным для обитания паразита. Давай я тебе объясню, в чем дело, — девушка сделала очередной глоток кофе и продолжила. — Человеческое тело растёт и видоизменяется примерно до двадцати-двадцати пяти лет. Его формирование неустойчивое, человек способен за год подрасти на десять сантиметров, а уж что творится с нервной системой в этот период, гормоны бушуют, эмоции зашкаливают! Прыщи, чёрные точки, юношеская угловатость… после двадцати пяти лет есть ещё некоторое время, прежде чем процесс обратиться вспять и человек начнёт стареть. Это и есть самая главная причина! Как ты уже, наверное, заметила, — на этом месте Фрида негромко засмеялась, — паразит изменил твоё тело. Подогнал его под определённый стандарт красоты, из-за чего мы кажемся сёстрами. Так вот, чтобы проделывать такие изменения, паразиту нужен податливый материал, тот, который сам находится в процессе изменения. Поэтому самый оптимальный возраст для обращения — это восемнадцать-двадцать лет. Тут кстати действует и нижний барьер. Невозможно обратить ребёнка в вампира. Процесс приведёт к смерти. И это будет очень мучительная смерть.

— Почему? Ведь по твоим словам, паразиту нужен организм, находящийся в процессе изменения. А ведь именно дети быстро изменяются, — на моём лице отразилось недоумение.

— Вот именно. Дети быстро изменяются. Однажды, на операционном столе, я видела, как это происходит с ребёнком. Процесс пошёл очень быстро. Очень-очень быстро. Его ломало, выворачивало. Оно пыталось стать больше, выше, это было просто омерзительно. А самое страшное было то, что ребёнок не потерял сознания, как это происходило со всеми нами. И мальчик кричал, страшно кричал. Постепенно его голос превращался в рык новорожденного зверя. Наконец, процесс закончился. И ребёнок умер. Организм был слишком маленьким, он просто не выдержал всех изменений, которые были заложены в программу паразита. Я никогда не забуду того, что увидела на том столе, — она прерывисто дышала, её пальцы судорожно шарили по сидению скамейки в поисках сигарет. Я подобрала пачку, достала пару сигарет и протянула одну из них девушке. Сделав глубокую затяжку, она закашлялась и тут же сделала ещё одну.

— Никогда… — спустя секунду прошептала она.

— Как это случилось? — тихо спросила я, осторожно кладя руку ей на плечо. На удивление, она не сбросила её, лишь слабо улыбнулась.

— Это связано с Маркусом. И то, почему я сейчас одна, — в несколько затяжек она докурила сигарету и затушила её о специальную пепельницу, стоящую рядом со скамейкой. — На том балу, после того, как я разругалась со своим женихом и отчаянно старалась не расплакаться, ко мне подошёл Маркус. В его руках был красивый, узорчатый платок ярко-красного цвета, который он протянул мне.

— Не бойтесь плакать, слёзы помогают сбросить напряжение и трезво взглянуть на ситуацию, — мягко проговорил он.

— Вы всё слышали? — шмыгая носом, прерывающимся голосом, прошептала я.

— Простите меня за это, — в его голосе послышалось неподдельное раскаяние.

— И вы, наверняка, считаете, что он прав? Что женщина должна следить за домом, воспитывать детей и посещать благотворительные вечера вместо того, чтобы получить хорошее образование и быть самостоятельной? — в моём голосе появился вызов. Я немного пришла в себя после Чарльза и отчаянно нуждалась в том, чтобы восстановить контроль над ситуацией. А лучшая защита это нападение.

— Нет, я не поддерживаю убеждения вашего знакомого. Даже более того, я считаю, что и мужчина и женщина равны, — тем же спокойным голосом покорил меня вампир, — а любой, кто считает иначе попросту дурак, — и он рассмеялся немного хриплым голосом.

Спустя секунду, мы уже смеялись вдвоем.

— Так началось моё знакомство с Маркусом, этим роскошным мерзавцем, который долгие годы заставлял меня плясать под свою дудку, — и вновь на лице Фриды появилась та светлая улыбка.

— То, как ты его называешь, никак не вяжется с тем, как ты к нему относишься, — смущённо сказала я.

— О да, это, наверное, потому, что годы, которые я провела вместе с ним, были самые счастливые годы в моей жизни. Он дал мне всё, о чём я мечтала, будучи молодой человеческой девушкой из хорошей семьи! — и она радостно улыбнулась, с наслаждением откинувшись на спинку скамейки. — Мы очень много времени провели вместе на балу. Говорили обо всём на свете и, в частности, о биологии и химии. Он многое дал мне. Моя судьба была решена в тот момент, когда он понял, что биология может стать моей страстью, если я смогу получить хорошее образование. На следующий же день, Маркус отправился к моим родителям, чтобы попросить моей руки. Надо сказать, что для людей Маркус был преуспевающим владельцем нескольких крупнейших лабораторий по производству духов на всём континенте. Он был настоящим богачом для моих родителей, поэтому они были весьма изумлены его предложением. Когда мой отец робко поинтересовался причинами, то был сильно шокирован ответом. Маркус выбрал меня именно из-за стремления к образованию. Он сказал, что такая любознательная девушка сможет стать не только матерью его детей, но и верным компаньоном в его компании. После всего, что они услышали, родители попросили у него времени на раздумья. Маркус сразу согласился, но с одним условием, он попросил у них приватной встречи со мной, чтобы окончательно убедиться в моей целеустремленности. Разумеется, все его слова были лишь ширмой. Я была сильно удивлена таким поворотом дел, ведь мы встречались всего раз. А когда услышала о его планах на меня, то чуть ли не на коленях принялась умолять родителей о разрешении на брак. Ведь на другой стороне весов был молодой вдовец Чарльз и перспектива самоубийства. И надо сказать, что сам Маркус был весьма хорошо собой. Короткие, слегка вьющиеся, каштановые волосы, зелёные, яркие глаза, тонкие брови. Он был довольно высоким для тех времён, но это не выглядело некрасиво, его фигура была полностью пропорциональна. Немного субтильный, с длинными пальцами и чарующей улыбкой. В Маркусе был виден какой-то скрытый надлом, который сделал его совершенно очаровательным мужчиной. Знаешь, София, он никогда не рассказывал мне о своём прошлом, единственное, что я знаю точно, так это имя его давно почившего создателя — Август. Мне кажется, его надлом напрямую связан с тем вампиром. Именно из-за него, Маркус иногда срывался и становился вспыльчивым и раздражительным, а затем, словно по мановению волшебной палочки, вновь мягким и добродушным. Он не был жестоким, то есть не получал удовольствия от издевательств над другими, но ради исследований мог сделать что угодно, — Фрида вновь замолчала, мне показалось, она больше не хочет говорить о своём прошлом, но я ошиблась и девушка продолжила.

— На нашей второй встрече Маркус рассказал мне всю правду. Я понимаю, что он ничем не рисковал, в конце концов, он мог просто загипнотизировать, чтобы я всё забыла, но тогда его слова произвели на меня сильное впечатление. Он говорил о своих исследованиях, говорил о том, кто он такой, а также сказал, что скрывалось за его предложением. Разумеется, вначале я ему не поверила. В первую очередь, потому что я никогда не слышала о вампирах и вообще мало что знала о сверхъестественном. Мои родители были не особо религиозными людьми, что передалось и мне. Поэтому вначале я просто рассмеялась над его словами, сочтя их шуткой. Тогда Маркус продемонстрировал свои клыки и когти, а потом заставил свои глаза засветиться. Тот момент также стал ключевым для меня, поскольку вместо того, чтобы упасть в обморок, как полагалось приличной девушке, я с любопытством стала касаться его когтей, а затем и клыков. Моя любознательность буквально покорила Маркуса. И через месяц мы поженились. Кому-то может показаться, что всё произошло слишком быстро. Одно время по городу ходили разные неприглядные слухи… ну, сама понимаешь какие, скорые свадьбы в то время всегда вызывали подозрения. Но для нас это было пустое. Знаешь, единственное условие, которое я поставила перед Маркусом, так это нормальная свадьба. Во всех смыслах этого слова. Я ничего не знала о вампирах, и с трудом привыкала к мысли об их существовании, но умом понимала, что после превращения во мне мало что останется от человека, поэтому я захотела напоследок испытать чисто человеческие чувства… ну, ты понимаешь, о чём я, — и она мило покраснела.

На этом месте я отвела глаза, и неловко пожала плечами. В моей голове проносились мысли о том, чего я лишилась из-за Константина и во мне вновь стала расти глухая злоба на этого вампира. К счастью, Фрида не заметила никаких перемен во мне, будучи слишком погруженной в свои воспоминания.

— Маркус обратил меня в вампира во время нашего медового месяца. В то время, когда не существовали сотовые телефоны, интернет и таксофоны, люди общались путем переписок. Поэтому перед тем, как вампир напоил меня своей кровью, я написала много ложных писем родне, чтобы они не беспокоились по поводу моего молчания. И после этого я стала вампиром. Первое время мне было очень трудно адаптироваться, мой характер был слишком неустойчивым, и я постоянно срывалась, буквально изводя своими требованиями Маркуса. Он же относился ко мне со спокойной снисходительностью, прекрасно понимая, что все мои выходки временны. Так и получилось. Спустя пару лет после обращения, мы отправилась за океан в Южное государство. (Примечание от автора: если вы ещё не догадались, то я поясню — мир, в котором происходят действия книг это альтернативная вселенная нашего мира, главная особенность — существование сверхъестественного. Из-за них развитие человеческой цивилизации пошло по другому пути. Южное государство — занимает континент, известный нам как Южная Америка, причём занимает его полностью. В моём мире нет США, весь континент Северной Америки занимает Северное государство. Кстати, для справки, действия первой книги разворачивались в альтернативном Санкт-Петербурге, только располагался он немного в другом месте. Граница между Северным и Южным государствами находится на нейтральной территории — Панама. Далее по тексту будут и другие примечания об устройстве этого мира). Маркус выбрал эту страну из-за того, что там не делали особой разницы между женщинами и мужчинами, соответственно получить хорошее образование для молодой девушки было проще. Да и в целом жить было легче для столь прогрессивной по меркам того времени девушке, — она мягко улыбнулась мне, и на мгновение я увидела в ней тот огонь, который горел в девушке тогда, — сейчас конечно сложно сказать о том, какой я была. Мир сильно изменился, и моя прогрессивность сейчас превратилась в консерватизм. Девушки изменились, стали более смелыми, но в тоже время более беззащитными перед миром.

— Честно говоря, я с трудом представляю, как люди жили раньше, — я неловко повела плечами, пытаясь увидеть себя в девятнадцатом веке. Чёрт, да я всё разнесла бы, если мужчина попытался мной командовать. И тут я поняла, что именно это сейчас со мной и происходит, а я ничего толком не могу изменить. От расстройства, я достала очередную сигарету и вновь закурила.

— Так началась моя новая жизнь. Днём я училась в университете, вечером у Маркуса, а ночью постигала искусство охоты. У меня ушло три года на полноценное обучение, прежде чем Маркус допустил до своей лаборатории. Вот тогда для меня началась самая настоящая работа. Меня полностью захватили те опыты, которые проводил вампир. Так прошло ещё восемь лет, под конец которых наша связь стала рушиться. Одной из причин были опыты над детьми, а также опыты над, специально созданными для этих целей, вампирами. Я устроила дикий скандал, когда увидела его операцию над молодой девушкой, которая не понимала, что с ней происходит и во что её превратили. Дело дошло до того, что я обратилась к Совету. И каково же было моё изумление, когда выяснилось, что они в курсе и одобряют его действия! В тоже время мне пришло письмо с родины, в нём было написано, что мои родители погибли. Они были на вечеринке у своих друзей, когда балкон, на котором они стояли, обрушился. Так я и Маркус получили завод моего отца. В тот же день я потребовала развода, Маркус, поняв, что я больше не буду с ним работать, согласился. Также он разрешил мне вернуться домой, что я и сделала. Я не буду рассказывать, что было потом между нами. Главное, что вампир оставил меня в покое.

— И с тех пор ты живешь здесь одна?

— Это была долгая жизнь, неужели ты думаешь, будто я провела её в одиночестве? Тридцать лет назад я встретила молодого мужчину, который буквально покорил меня, и я обратила его, — на её щеках проступил румянец, — о, это были великолепные двадцать лет жизни, полные страсти и приключений — мы объездили весь мир! Видели пирамиды, побывали в затерянных городах в джунглях …

— А где он теперь, твой мужчина? — перебила я, чувствуя, что ещё немного и она просто уплывает по рекам сладких воспоминаний.

— Уехал, — спокойно ответила девушка, — стал активом. Сейчас он занимает какой-то весьма неплохой пост в иерархии Теневого мира. Иногда приезжает ко мне, но редко. Его слишком захватила идея семьи и контроля над человечеством, он перестал понимать мои увлечения и почему я отказываюсь принять участие в био-исследованиях нашего вида.

— А ты отказываешься, потому что там ты встретишь Маркуса?

— И это, и еще, потому что у этих опытов нет границ. Они могут положить на стол любого вампира, если он их заинтересует. И им за это ничего не будет. Смешно сказать, но когда они приезжали сюда, это было их аргументом. Они сочли, что меня заинтересует вседозволенность, о, как же они ошибались! Я буквально выбросила их из моего города и запретила появляться вновь… хотя, я уверена, что лет через двадцать они попытаются вновь завербовать меня. Вампиры не любят разбрасываться талантами.

— Я не поняла, это твой талант? Твоя способность — это биология?

— Нет, я не обладаю способностями. Просто я достаточно умна и способна к биологии. А также к химии и алхимии, — она несколько раз кивнула головой, как бы усиливая свои слова.

— Алхимия? Ты это серьёзно? — я невольно рассмеялась.

— Ну да. Не спеши осуждать того, чего не понимаешь, моя дорогая. Ты встречала колдуна и метаморфа, была обращена в вампира и наблюдала за излечением твоей подруги от рака. И после этого ты смеёшься над алхимией? — на губах Фриды заиграла лёгкая улыбка.

— Просто мне кажется, что во всём есть свой предел. Я всегда считала, что алхимия это начало изучения химии и биологии, а также физики и математики. Что это не отдельная ветвь, а наука, замешанная на религиозных предрассудках, вот и всё, — я пожала плечами и немного отстранилась от девушки. Постепенно этот разговор начал утомлять, мне хотелось чем-нибудь заняться. Посмотреть фильм, почитать интересную книгу… за последнее время, я слишком много думала. Я не хочу совершать ошибки на основе усталых мыслей.

Фрида не заметила моего отстранения и продолжила говорить о науке. Она была сильно увлечена своими исследованиями и возможностью кому-то рассказать об этом. Лишь спустя полчаса, наполненным различными заумными биологическими фразами и даже подобиями формул, она, наконец, поняла, что мне это не интересно, и предложила сделать перерыв. Эту идею я поддержала с радостью, после чего поинтересовалась, есть ли у неё нормальная библиотека, не содержащая учебников по физике или химии.

Спустя двадцать минут, я уже сидела на веранде в полном одиночестве, если не считать, конечно, толстенной книги у меня на коленях. Впереди меня ждал долгий день, спокойный и умиротворённый. Подсознательно я знала, что эта передышка долго не продлится, и рано или поздно сюда заявится Константин. И я искренне надеялась, что у меня будет время собраться с силами перед встречей с ним. Но судьба решила иначе.

Шел третий день моего пребывания у Фриды, когда я почувствовала приближение Константина. Я сидела в библиотеке, наслаждалась творчеством Пастернака, когда моё сердце пропустило один удар. Бросив взгляд н окно, сквозь пелену майского дождя и весенней грозы, я словно увидела его, стоящего возле ворот в длинном чёрном плаще и чёрной ковбойской шляпе. Совсем скоро он будет здесь.

Моей первой мыслью был, разумеется, побег. Я принялась лихорадочно обдумывать, как бы это провернуть, когда на пороге библиотеки появилась Фрида. Она была абсолютно спокойна и даже немного равнодушна. Посмотрев ей в глаза, я сразу поняла, что Константин пришёл сюда не просто так. Его пригласили.

— За что? — шёпотом спросила я.

— Милая моя, он твой Хозяин. Ты его птенец, поэтому должна быть рядом. Я заметила, как ты начала смотреть на меня. Ты стала видеть во мне спасителя, но тебя не нужно спасать. Тебя нужно учить, а я не хочу быть твоим учителем, — в её голосе проскальзывали нотки вины и печали, а также уверенности в своих словах. Она стояла в дверях, скрестив руки на груди и облокотившись о косяк. Её поза говорила за неё гораздо сильнее слов. Она закрылась. После нашей беседы о её прошлом, я видела, что она начала сожалеть о том, что рассказала мне. В этом и кроется её желание избавиться от меня.

— Ты же знаешь, что он причинит мне боль, — также тихо, почти умоляюще прошептала я, пытаясь вызвать в ней сочувствие, — он сломает меня!

— Нет, он слепит из тебя вампира, он и паразит, что внутри твоего тела, — и она кивком головы указала мне на грудь, — и пожалуйста, не надо делать драму из этой ситуации. Ничего плохого не происходит, просто возвращение домой блудной дочери.

В этот момент раздался звонок в дверь. И мы обе обернулись на звук. Вот и всё.

Фрида бросила на меня внимательный взгляд и прежде чем отправиться открывать дверь, предупредила:

— Надеюсь, что ты не будешь делать глупостей.

Какая ирония! В своё время именно с такими словами я рассталась с Константином. Девушка вышла за дверь, оставив меня одну. Несколько мгновений я просидела на месте в состоянии полного оцепенения. Посмотрев на свои руки, я увидела, что их бьёт мелкая дрожь. От этого я глухо рассмеялась. Боже, я же вампир! У меня не могут трястись руки. Поднявшись с кресла, я подошла к окну, чтобы понаблюдать за грозой и за тем, как тёплый ливень лентами спускается вниз стекла. Мои любимые ленты дождя.

За спиной раздался негромкий кашель, и в тоже мгновение комнату озарила вспышка грома, а затем погас свет. На стене рядом со мной вырисовывался тёмный силуэт вампира.

— И что ты теперь со мной сделаешь? — хрипло прошептала я.

— Я заберу тебя домой, как и планировал, — раздался его мягкий шёпот в ответ. Он звучал совсем рядом, возле моей шеи, чудилось, что он шепчет мне на ухо, но я знала, что вампир не пересекал комнату.

Скрепя сердце, я медленно повернулась к нему лицом. Стараясь сохранить спокойствие, я попыталась ни одной чёрточкой своего лица не выдать панику, что гремучей змеёй накрыла мою душу.

Он остался таким же, каким и был. Высоким, холодным, пугающим. И даже его мягкая, на первый взгляд тёплая полуулыбка на устах, вызывала ужас. Меня пугала сама мысль остаться с ним наедине в месте, где никто не придёт на помощь. Знаете, пока мы путешествовали, я не так сильно его боялась, потому что знала, что за соседней стенкой находятся люди. Я знала, что он не посмеет причинить настоящую боль, не раскрыв при этом, кто мы такие. Теперь же всё измениться. В тот же момент, когда он доставит меня в своё логово, он начнёт менять, ломать, лепить, перестраивать по своему вкусу. От таких мыслей, на лбу выступила кровавая испарина.

Константин резко втянул носом воздух и вопросительно уставился на меня, увидев кровь.

— Почему ты так сильно боишься? — неожиданно миролюбивым голосом спросил он, — ты хотя бы понимаешь, насколько я добр к тебе? Другой на моём месте уже давно заточил бы тебя в башню со смертным, в ожидании, когда ты убьёшь кого-нибудь. Но нет, вместо этого я дал тебе возможность поохотиться в одиночестве. Ведь я прекрасно понимаю, насколько особенным может стать первый раз. А учитывая, через что тебе пришлось пройти… я дал тебе шанс. Почему ты им не воспользовалась?

— Потому что я не такая! — беспомощно заорала на всю комнату, пытаясь достучаться до вампира, — я не хочу пить человеческую кровь! Я не хочу убивать людей и относиться к ним, как к пище! Ты понял меня? Я так не хочу! — резко замолчала, пристально уставившись на него.

— Всё то же самое, какая печаль, — он раздосадовано покачал головой, — то, что сначала показалось мне достаточным испытанием для тебя, обернулось слишком сильной головной болью. Надо было сразу забрать тебя у охотников…

— А потом продать в рабство? Ведь ты для этого обратил меня? Подходите-покупайте! Девушка с чёрт знает каким талантом! Не стесняйтесь, она будет прекрасным дополнением к вашей коллекции! — в моём голосе прозвучала неподдельная обида.

— Кто тебе это сказал? Фрида? — в первый раз за всю нашу беседу в его словах прозвучала угроза. Ему явно не понравилось, что я узнала.

— А хоть бы и она! Почему я об этом узнаю от другого… вампира? — я хотела сказать человека, но вовремя отдёрнула себя. Чёрт, это так непривычно!

— Я бы сказал тебе, но только тогда, когда ты будешь готова услышать. Слова, сказанные раньше времени, могут нанести сильный удар. И это плохо, — в его словах было мало смысла, казалось, что он ушёл в своих мыслях куда-то очень далеко отсюда.

— Ладно, оставайся пока здесь, мне нужно поговорить с Фридой, — наконец, решил он и покинул комнату.

Я облегчённо перевела дух. Где-то на задворках сознания копошилась мысль, что он может причинить вред Фриде за то, что она рассказала… но, в конце концов, она предала меня! Так что пусть сами разбираются. Тут меня посетила мысль, что я могу подслушать, о чём они говорят! После того, как долго я питалась вампирской кровью, мои способности увеличились. Я стала сильнее.

Быстро прикинув, в какой части дома идёт разговор, я спустилась на первый этаж и встала прямо под гостиной. Постепенно настраивая свой слух, адаптируя его к грому, шуршанию листвы и ловцов снов, висящих над окном. Мне удалось отфильтровать всё лишнее и поймать нить разговора Фриды с Константином.

— Как ты мог так с ней поступить? — голос Фриды звучал так, будто бы она стояла рядом, — оставить её среди охотников? Ты понимаешь, что это жестоко?

— Да, но мне всё равно. Я провёл исследование и убедился, что паразит умеет прекрасно адаптироваться к таким нестандартным ситуациям. По словам молодого метаморфа, если бы девушка хоть раз отреагировала на кровь, то её убили бы, — голос Константина был наполнен вялотекущим интересом к разговору. Было очевидно, что он хочет поделиться своими наблюдениями, но не с Фридой.

— И оно того стоило? М? Я три дня за ней наблюдала, и уже успела убедиться — она слабая. Ведёт себя как человек, даже хуже. Как слабый человек. Не способна принимать серьёзные решения, импульсивна, зависима… из-за того, что паразит был столько времени в спячке, процесс трансформации на физическом уровне уже завершился, а эмоционально она нисколько не изменилась с тех пор, как была человеком. Ты понимаешь, что это может остаться навсегда? — с угрозой в голосе прошипела девушка.

— Так даже лучше. Я не могу сказать тебе, какой у неё талант, как ты понимаешь, София может сейчас нас подслушивать, а я не хочу, чтобы она получила эту информацию раньше времени. У меня к тебе тоже есть претензии, Фрида. Как ты посмела что-либо рассказывать ей, не посоветовавшись в первую очередь со мной? — голос Константина постепенно окреп, в нём появились металлические нотки гнева и досады.

— Я просто решила, что так будет лучше для неё. Она же до сих пор вынашивает планы убить тебя. Теперь она знает, что вы скоро расстанетесь, так что уже не будет так переживать.

— Глупо, Фрида. А, впрочем, ничего другого я от тебя и не ожидал.

— В каком смысле? — в голосе Фриды промелькнули змеиные нотки.

— Ты ушла от Маркуса. Ушла из исследований, всё бросила и уехала в этот провинциальный городок, чтобы выращивать цветочки, — практически выплёвывая из себя последние слова, прошипел Константин, — а потом тебе предлагали вернуться, но уже в качестве руководителя отдельной от Маркуса группы. Тебе дали бы денег, сотрудников, полный карт-бланш на любые действия, которые ты сочтёшь нужным. И что в результате? Ты их выставила за дверь, угрожала!

— И ничуть не жалею об этом! — заорала Фрида, — не надо строить дурочку из учёной! Я прекрасно понимаю, что вы хотите сделать! Я уже давно подозреваю, что ваши идеи превратились в полный хаос! Не знаю, насколько сильно в этом плаваешь ты, но мой совет вам всем — прекратите играть в богов! Вы можете всё уничтожить!

— Оглянись вокруг, мир и так катится к чёрту, а ты забилась в свою конуру и ничего не желаешь видеть! — от слов вампира, у меня мороз пошёл по коже. И я ослабила свой слух.

О чём они говорят? Когда я вновь настроилась на беседу, вернее ор друг на друга, они уже заканчивали.

— Короче, ты понял меня — ноги твоей в этом доме больше не будет. Вы сейчас же покинете мой город, и чтобы я о вас больше ничего не слышала, ты меня понял?

— Расслабься, лет через сто ты изменишь свою точку зрения.

— Если будет, кому менять, — с намеком в голосе проговорила девушка, и они покинули комнату.

Я не стала делать вид, что не подслушивала. Просто вышла им навстречу.

— Ну что, пошептались? — с усмешкой, спросила я.

— Мой тебе совет, девочка, забудь, о чём мы говорили. Эта не та информация, которую можно использовать, — немного равнодушно ответил Константин.

— София, можно тебя на пару слов. На прощание, так сказать? — спросила меня девушка.

— Да, разумеется.

— Фрида! Помни, о чём мы говорили, — предупредил вампир, идя на выход.

— Так о чём ты хотела поговорить со мной, Фрида? — спросила я, когда мы прошли в гостиную, соединённую с кухней.

— Я просто хотела попросить тебя быть осторожной. К сожалению, я не могу сказать, чем занимается Константин, но он в списке самых влиятельных активов, он работает на тех, кто руководят всеми нами. В Теневом мире сейчас циркулируют самые разные слухи о том, что они хотят сделать… поэтому будь осторожна. И постарайся как можно скорее выяснить, каким талантом ты обладаешь. Как ты слышала, Константин не пожелал сказать мне о нём…

— Я не подслушивала, — заливаясь краской, ответила я.

— Подслушивала-подслушивала, — с мягкой улыбкой на устах, ответила Фрида, — и это хорошо. Никогда не знаешь, что может пригодиться в будущем.

— Наверное, из-за того, что я подслушивала, он не сказал.

— Тут много причин, — уклончиво ответила она, — и ещё, рано или поздно, но всё закончится для тебя. Все мытарства, страдания уйдут, и ты обретёшь свободу. Когда это произойдёт, я с радостью приму тебя в своём доме. Я не чувствую себя виноватой за то, что позвонила твоему создателю. Но я виновата в том, что не нашла в себе сил самой научить тебя пить человеческую кровь, — и она склонила передо мной голову, в качестве извинений.

— Да ладно, в конце концов, всё к этому шло. Глупо пытаться избежать неизбежного. Я получила небольшую отсрочку, теперь пришла пора самому серьёзному испытанию в жизни. А именно насколько сильно я хочу жить.

Покидая дом Фриды, я чувствовала лёгкую грусть, и сожаление о столь коротком времени пребывания в нём. Снаружи, возле ворот я увидела Константина, мокнущего под дождём. На его голове вновь красовалась ковбойская шляпа, которая в отблесках далёких молний придавала ему зловещий вид. Чуть поодаль стояла двухместная машина, судя по всему взятая на прокат.

— Я закончила, — тихо проговорила я, зная, что, не смотря на то, что дождь глушил мои слова, он их всё равно услышит.

Константин повернулся ко мне и кивнул, после этого подошёл к машине и открыл для меня дверцу.

— О, ты решил побыть галантным. Право, не стоит, — скептически сказала я, осторожно забираясь в машину. Дело в том, что Фрида одолжила мне несколько вещей. Беда в том, что все они были… женственными. То есть юбки, платья… ничего по-настоящему современного у неё не было. Даже банальных джинс. Вот что значит быть вампиром — жить в другом веке, сохраняя традиции своего. Поэтому сейчас на мне было надето длинное белоснежное платье с кружевными вставками по краям. Оно полностью прикрывало тело, и если бы не цвет, я бы сказала, что это наряд монашки, настолько всё было плохо.

— Кстати, тебе идёт это платье. Оно делает тебя ещё более похожей на ягнёнка, — тихо рассмеялся Константин, заводя машину.

— Как это мило — сравнивать девушку с животным, — язвительно ответила я, — вместо комплиментов, лучше скажи, наконец, что меня ждёт и какой у меня дар? Я о большем не прошу.

— Как раз наоборот — просишь. Ты хочешь пить консервированную кровь, вместо натуральной. Это очень весомая просьба.

— Ладно, забей, я просто хочу, чтобы всё это закончилось, — от избытка чувств, я всплеснула руками и стала проводить ими по лицу и волосам, пытаясь успокоиться. На самом деле, мои чувства были весьма смешанными. С одной стороны чувствовала панику, а с другой полный и безоговорочный покой. Знание, что всё будет в полном порядке. Что я не умру, а выживу. Паника предлагала мне слететь с катушек, потерять контроль и полностью подчиниться ситуации. А знание несло выживание. Оба чувства были сильны, кажется именно об этом и говорила Фрида. Человеческая слабость и бесстрашие вампира. Не удивительно, что я стала склоняться ко второму варианту.

Я с трудом разлепила глаза, слипшиеся от кровавых слёз.

Константин выделил мне просторные покои, в которые входили: широкая спальня, гостиная с мини-баром и огромная ванная комната, в которой была душевая кабинка, джакузи и умывальник с туалетом. Как и во всём доме, покои хранили следы запустения, были полуобжитыми и не имели чёткого стиля в дизайне. А если присмотреться к потолку, то можно было увидеть плотные клочья паутины, а также трещины и куски лепнины.

Поднявшись с постели, я отдёрнула балдахин и подошла к окну, за которым день клонился к закату. Не сразу я осознала, что время и дневной цикл, присущий человеку, больше не властен надо мной. Я стала другой. Пройдя в ванную, я наскоро умылась и почистила зубы, стараясь не смотреть на отражение в зеркале. Я знала, что внешне не сильно изменилась, и от этого становилось больнее, так как внутренне я изменилась гораздо больше.

Прошло четыре недели с того памятного дня, когда ножовкой я распилила тело девочки и скормила её аллигаторам, обитающим в реке, что неподалеку. Четыре недели, наполненные ежедневными уроками Константина, моими слезами и криками. Каждый день он ломал меня, менял, перестраивал. Когда я не хотела что-то делать, то бил, бил искусно, так, как может один вампир бить другого, стараясь причинить как можно больше боли. Все его уроки были завязаны на крови. Он показывал, как заставлять людей выходить из переполненных ресторанов, покидать гостиницы и ночные клубы. Как гипнотизировать без зрительного контакта. Как осознанно реагировать на камеры видеонаблюдения и что делать, если ты привлёк внимание властей. Как прятаться и быть незаметным. Как определить, кто из людей принадлежит к криминальному миру и у кого можно купить документы, чтобы скрыться. Он показывал мне фотографии, на которых были изображены места, принадлежащие Теневому миру, и рассказывал, как определить эти места. Он обучал меня элементарным правилам выживания, но все его уроки сопровождались злобой и немотивированной раздражительностью.

Сегодняшний день не должен был отличаться от предыдущих, поэтому я с вялой неохотой переоделась в удобную одежду и покинула свои покои.

— Собирайся, сегодня мы покидаем Мадагаскар, — с порога бросил мне Константин, когда я пила кофе с книжкой и сухофруктами.

— Почему? — удивлённо спросила я.

— Ты не забыла, что я ищу покупателей на тебя? — сухо поинтересовался он, подходя и беря мою чашку, — время телефонных звонков прошло, пришла пора показать тебя миру, — сказал он, делая приличный глоток кофе. Когда он поставил чашку на стол, она оказалась пустой.

— Спасибо за то, что выпил мой кофе, — проворчала я, поднимаясь с кресла и сладко потягиваясь. — Неужели мы скоро расстанемся? Поверить не могу, что это правда.

— Не обольщайся. Ты же не знаешь, кому я тебя передам, — и он зловеще улыбнулся, а затем вышел из комнаты, успев на пороге сообщить, что на сборы у меня двадцать минут.

Его слова не могли омрачить мой настрой, так как я была уверена, что хуже Константина никого быть не может. Вновь потянувшись, я ускорилась и за пару секунд оказалась на втором этаже. С каждым разом ускорение получалось всё лучше и лучше. Это было просто волшебным, если забыть, как корёжило в первые разы. Теперь я такие вещи проделывала не задумываясь.

Оказавшись в комнате, я побросала в небольшую сумку одежду, которую украла из магазина в Антананариве. Это тоже был урок Константина. Я должна уметь позаботиться о своём внешнем виде в любой ситуации. Знаете, мне должно быть стыдно за воровство, но ничего такого я не испытывала. Скорее наоборот чувствовала гордость за то, что смогла проникнуть в магазин так, что не сработала сигнализация.

Спустившись вниз, я увидела Принца, ожидающего нас возле выхода с двумя чемоданами.

— Ты поедешь с нами? — поинтересовалась я.

— Разумеется, куда мой господин, туда и я, — вежливо ответил Принц, стараясь не смотреть в мою сторону. Почему-то я вызывала в гуле чувство тревоги. Ему не нравилось то, что я находилась рядом с Константином, и я не могла понять почему.

— Слушай, меня всегда интересовало — почему ты выбрал такого засранца, как Константин, себе в хозяева? Это ведь не логично — он жестокий, злой и несдержанный вампир! — спросила я, зная, что вразумительного ответа на свой вопрос всё равно не получу.

— Так велело сердце, — равнодушно ответил он, искоса посмотрев в мою сторону, — когда такое происходит с гулем, уже нельзя ничего изменить.

— И ты всем доволен? Доволен выбором своего сердца? — скептически спросила я.

— Да. Константин хороший хозяин, — ответил он, после этого замолчал ненадолго, а потом добавил, — тебе следует слушаться его во всем. Так будет лучше.

— Да пошёл ты, — вяло огрызнулась я и отошла к окну, тем самым завершая разговор.

— Ну что, мальчики и девочки, готовы к переезду? — жизнерадостно поинтересовался Константин, появляясь в дверях с небольшой сумкой, предназначенной для ноутбука и документов.

— Да, Господин, — учтиво ответил гуль, открывая дверь наружу.

Я с сожалением смотрела, как скрываются в гуще листвы очёртания поместья. Мне не хотелось его покидать, и в тоже время я мечтала о том, что бы это место взорвалось к чёртовой матери за все страдания, что оно принесло мне. Но я опять боялась того, что меня ждёт, поэтому хотела остаться здесь навсегда.

Пока мы летели в самолёте, я размышляла над тем, сколько людей погибло по моей вине. Если озвучить все имена, список просто пугал: Дмитрий, Алиса, Влад, неизвестный мужчина, у которого осталась беременная жена, девушки, которых убивал Влад. И девочка с длинными соломенными волосами, которую я убила, так как не смогла остановиться. Постепенно меня вновь стала засасывать та чернота, которая появилась после смерти родителей. Интересно, вампир может сойти с ума?

Наша поездка закончилась Португалией и славным городом Фару. Очередное тихое и уединённое место для проживания. Константин мало распространялся о своих планах, сказал, что мы недолго пробудем здесь. Максимум месяц. По временным рамкам вампиров это и правда недолго.

В этот раз мы поселились в небольшом двухэтажном домике на берегу океана. Белокаменный с небольшим фонтанчиком во дворе и высокой оградой. Его стены были прикрыты плющом, который вился вокруг круглых колонн. Красивая, кирпичная крыша с флюгером, который крутился на ветру. Всё это создавало по-настоящему южную обстановку, заставляло желать облачиться в длинное белое платье и сандалии, приготовить сангрию с кубиками льда и отправиться загорать на широком балконе второго этажа. Насколько я поняла, сам дом не принадлежал Константину, однако его построили специально для Теневого мира, так что он был адаптирован под наши нужды. Это было бы забавно, если бы не было так грустно.

Мне досталась уютная комнатка на втором этаже с видом на океан. Осмотревшись, я принялась раскладывать вещи по полочкам. Неожиданно обнаружила в одной из них красивую засушенную фиолетовую розу. (Такой сорт розы был выведен лет двадцать назад. Предположительно это сделала Фрида.) Достав, я поднесла её к своим губам. Она пахла летом и мягким полусумраком. Интересно, кто её оставил здесь? Я аккуратно прицепила её к своим волосам и продолжила разбирать вещи.

Когда я спустилась вниз, уже переодевшись в белое кружевное платье, там меня ждал Константин с Принцем. Они о чём-то разговаривали и пили белое вино.

— А вот и я!

— Фиолетовая роза? Где ты её достала? — удивился Константин, в тот же момент Принц поднялся на ноги и, подхватив свой бокал, удалился.

— Серьёзно? — с юмором воскликнула я вслед удаляющейся спине Принца, — мне кажется, я ему не нравлюсь, — продолжила я уже вампиру.

— Дай ему время привыкнуть. Мы долгое время были только вдвоём, и ему не нравятся посторонние.

— Это ты так относишься к девушке, которой сломал жизнь? — ирония в голосе смешалась с обидой на его слова.

— Ничего личного, но это правда. Максимум через год мы расстанемся, а то и раньше, — равнодушно пожав плечами, ответил вампир.

— Целый год? В твоём обществе? Да я загнусь раньше! — сегодня было можно показывать свои эмоции, так как я видела, что Константин в благодушном настроении. Но бывали дни, когда за малейшее неверное слово, он мог причинить мне боль если не физическую, то моральную.

— А жизнь вообще несправедливая штука.

— Ладно, — обречённо кивнула я, — что дальше? Какие зверства запланированы на сегодня?

— Мы только что прилетели, так что ты можешь пока отдохнуть, — немного подумав, сказал он, — а вообще, ближайшие несколько дней ты будешь предоставлена сама себе. У меня дела, так что будет не до тебя.

— Мне показывать радость или печаль?

— Всё равно. Но если ты не хочешь, чтобы я тебя запер в подвале, ты должна выполнять ряд правил. Самое главное — не пытаться связаться с охотниками или же со своей прошлой жизнью. Второе — захочешь воспользоваться интернетом — никаких фотографий и видеозаписей с твоим участием. И, разумеется, нельзя пользоваться своими старыми логинами и почтой.

— Я не маленькая, всё понимаю.

— Все остальные правила ты уже знаешь. И я, и Фрида, о них тебе говорили. В коридоре на тумбочке лежит новый сотовый телефон, там уже забиты наши номера. А также ещё несколько номеров на тот случай если я не беру трубку, а тебе грозит опасность.

— А разве ты не почувствуешь, если мне будет что-то угрожать? — удивилась я.

— К этому моменту я уже могу быть мёртвым, — без всякой иронии ответил он, поднимаясь с дивана, — дом, как ты понимаешь в твоём распоряжении… ах, да. Ещё одно правило — сюда никого не водить.

— И всё? Честно, мне даже не вериться, что ты вот так просто меня отпускаешь.

— София, — в голосе Константина мелькнула усталость, — я не злодей и не удерживаю тебя против силы…

— А мне кажется именно этим ты и занимаешься, — холодно возразила я.

Вампир внимательно посмотрел мне в глаза. В его взгляде появилось легкое раздражение, и он начал постукивать костяшками пальцев по столу.

— Малышка, не нарывайся на неприятности, — ледяным тоном ответил он, — я помогаю тебе адаптироваться к новой реальности. Я тот, кто дал тебе бесценный дар… и посмотри, как ты к нему относишься! Любой другой на твоём месте землю целовал бы под моими ногами за этот подарок, а ты всячески мне досаждаешь!

— Я не просила об этом! Чёрт, да я даже не знаю, когда это произошло и как! Мне вот интересно, когда я была маленькой, как ты это сделал? Мне было больно и страшно? Ведь так? Наверняка, ты просто заставил меня пойти за собой и напоил своей кровью! — гнев в моём голосе мешался со злой иронией на происходящее. Боже, как я устала от этого…

— Мы просто по-разному смотрим на вещи, — ушёл от ответа вампир. Было видно, что ему надоел предмет нашей беседы, и он хочет уйти.

— Тебе больше нечего сказать?

— Следующее моё слово будет размером с кулак. А затем размером с подвал этого дома. Не забывайся, малышка, — процедил сквозь зубы Константин.

— Вот, что бывает, когда у чело… вампира не хватает слов. Он переходит на кулаки, — мрачно пробормотала я. Подойдя к окну и посмотрев на небо, я убедилась, что день по-прежнему в самом разгаре. Ни облачка, ни ветерка… наверное, мне бы понравилось это место раньше. Красиво, тепло и океан рядом, можно поплавать и позагорать. А теперь большое количество солнечного света приводило меня в состояние нестояния. Я не хотела получить ожоги.

— Почему мы приехали сюда? — наконец, спросила я, не выдержав молчания со стороны вампира, — здесь полно солнца, короткая ночь, да и городок маленький…

— От солнца помогает солнцезащитный крем, его ты сможешь найти на кухне в холодильнике. Также солнцезащитные очки, они в коридоре в одном из ящиков. Может городок и маленький, но очень тихий и спокойный — мало камер, мало любопытных. А длина ночи не важна, если вампир знает своё дело, — размеренным тоном ответил он.

— Вопрос больше нет, — я повернулась к вампиру и демонстративно подняла руки вверх, показывая, что иду на мировую.

Я не знаю, чем обусловлены мои вспышки настроения, хотя, скорее всего, это из-за того, что я новорожденный вампир. Но настроение теперь меняется со скоростью света. Самое пугающее это то, что я не успеваю в полной мере почувствовать эмоции. Особенно отрицательные. Не могу долго злиться на Константина, моя ярость, полыхающая в ту ночь, когда я убила девочку, пропала очень быстро. Мои чувства по поводу потери Алисы испарились также молниеносно, как и возникли. Единственный раз, когда я что-то чувствовала — была смерть Дмитрия. Наверное, это из-за того, что тогда была в самом начале пути. Интересно, что будет дальше? Я стану такой же лёгкой, как Фрида и Константин? Быстрые слёзы, быстрая жизнь, как по волнам. Возможно, именно это помогает им пройти сквозь столетия, сохраняя юношескую пылкость, но рассудительность взрослых.

— Я вижу, что ты задумалась о чем-то очень серьёзном. Не стоит напрягаться, у тебя ещё будет на это время, — отстранённо проговорил Константин, — сейчас будет лучше, если ты пойдёшь, поплаваешь или побродишь по городу. Насколько я помню, здесь развита прекрасная субкультура уличных танцев. Тебе должно понравиться.

— А ты пока найдёшь мне нового рабовладельца? — апатично поинтересовалась я, уже строя планы на остаток дня.

— Не строй предположений, дорогая. У тебя это плохо получается.

— Да-да, папочка, — и я вяло махнула рукой в его сторону.

Когда Константин ушёл, я решила немного побродить по пляжу. В конце концов, я никогда не была на тёплом море! Чего уж говорить об океане. Наш новый дом находился на частной территории, принадлежащей Теневому миру. Когда-то очень давно вампиры смогли перевести часть лагуны «РиаФормоза» в собственность. После этого они выстроили здесь несколько домов, находящихся на приличном расстоянии друг от друга. По словам Константина, практически во всём мире в более-менее крупных городах есть такие места, как это. Ведь для сверхъестественных существ уединение превыше всего.

Мне было немного жаль, что пляж был не морским, а речным, ведь сама лагуна являлась сетью небольших рек, а мы находились в месте под названием остров Баррета. Здесь было очень тихо и спокойно, хоть и ветрено. Прогуливаясь по пляжу, я слышала, как вдалеке поют птицы и кричат чайки. Их пение заставляло чувствовать себя немного тревожно. Чувствуя, как мои ноги приятно погружаются в мокрый песок, я в первый раз в жизни почувствовала себя свободной. Здесь и сейчас, никто не может командовать мною, никто не может управлять моей судьбой. Я могу пойти куда угодно и быть, кем захочу.

Опустившись на землю, я сложила руки на груди и прижала колени к телу. Как жаль, что мои чувства — это всего лишь отражение внутренних желаний. Я хотела бы, чтобы так было. Жить на вот таком берегу, наслаждаться видом заката на небе, слышать журчание воды и ни о чём не думать. Чтобы свежий морской ветерок окутывал морской солью, чтобы чувствовать себя лёгкой-лёгкой, как пёрышко, готовое сорваться в бездумный полёт… Наверное такие мысли приходят только к очень одиноким… людям… созданиям. Хочется лежать на этом мягком песке с закрытыми глазами. Хочется заснуть здесь и никогда не просыпаться. Не хочу жить в мире, где все самые страшные кошмары стали реальностью. Моя норка, заботливо выстроенная родителями, разрушилась несколько лет назад, но я по инерции продолжала в ней жить, надеясь, что удастся отстроить её заново. И когда это стало получаться, всё было разрушено вновь. Ударная волна вынесла меня на передовую линию боли. Здесь нет сослагательных наклонений, здесь нет жалости и доброты. То, что люди с содроганием видят по телевизору, случилось со мной. Но у меня нет поддержки, никто не перешлёт денег на дорогую операцию и не напишет сочувственных писем. Всё, что у меня есть — это я сама. И я должна выжить, во что бы то ни стало. Ради самой себя.

Молодой парень никак не хотел поддаваться гипнозу. Стоило только прикоснуться к его шее, как он приходил в себя, а я должна была начинать сначала. Честно говоря, я уже отчаивалась, так как не знала, что делать. Я боялась, что не удастся заставить его забыть обо мне. Чёрт, это моя первая самостоятельная охота, почему всё так плохо? С раздражением я стукнула кулаком по стене и обречённо посмотрела в глаза парню. Если я сейчас же что-нибудь не сделаю, то ситуация точно выйдет из-под контроля.

— Ты забудешь меня, — медленно, с придыханием, прошептала я, — тебе стало плохо, и ты решил остановиться здесь и отдохнуть. Теперь тебе лучше. Пора уходить.

Я отступила от него и, убедившись, что он постепенно приходит в себя, ретировалась обратно в толпу.

На самом деле, этот городок Фару — просто находка для вампира! Неудивительно, что Константин решил остановиться именно здесь. Полно укромных мест, спрятанных рядом с шумными проспектами, мало камер видеонаблюдения, много туристов. Рай, да и только.

Пора снова на охоту. Если я сегодня приду домой голодной — создатель точно прибьёт. Вот уже две недели он мучает меня этим: «Ты должна научиться самостоятельно добывать себе пищу. Ты должна охотиться!» А так как он все свои предложения заканчивает угрозами, не удивительно, что мне пришлось сдаться.

И вот теперь, я стою на главной площади города, окружённая толпами туристов и вновь выискиваю жертву. Никакого прилива вдохновения не испытываю, уж молчу про этот мифический дух охоты. Пока что единственное, что я чувствую, так это смущение и желание свалить отсюда домой. Забраться под плед с кружечкой горячего какао и интересной книжкой… или же пойти побродить по пляжу в одиночестве… Но больше всего мне хотелось увидеть Ингу. Поговорить с ней, вновь почувствовать себя в безопасности, под защитой.

Прошёл ещё один месяц с тех пор, как я стала вампиром. Месяц, который я провела почти в полном одиночестве, потому что Константин вечно был занят и нечасто бывал дома. Дома… как быстро я стала называть это место своим домом… наверное потому, что здесь я меньше всего чувствовала боль и страх. Не знаю, что послужило причиной нашего перемирия, но в последнее время я стала реже конфликтовать с Константином. Может это связано с тем, что я стала чувствовать себя сильнее. Я спрятала в глубине души свою человечность, вернее то, что от неё осталось. О нет, нет, я не стала монстром, о котором говорили охотники… просто, если можно так выразиться, я нарастила кожу. Теперь меня сложнее напугать. По-прежнему, будучи слабой, из-за своих близких — Инги и Сергея, я научилась скрывать эту слабость и делать вид, что подчиняюсь вампиру. Просто теперь я понимаю, что сама убить его не смогу. И сбежать тоже… другое дело, если я найду того, кто сможет это сделать за меня…

Вновь обдумывая свой зарождающийся план, я бездумно смотрела сквозь толпу, пока мой взгляд не выцепил молодого парня с длинными белоснежными волосами, заплетёнными во множество мелких косичек. На нём были черные шорты до колен с большими карманами и сетчатая майка, сквозь которую легко просматривались аппетитные формы, а также колечко, вдетое в правый сосок. Также пирсингом было украшено его лицо — ещё одно кольцо в губе и на левой брови. У него были большие глаза, кажется ярко-салатового цвета. На секунду я нахмурилась, так как никогда не видела у людей таких глаз. Мягко очерченные скулы, тонкие губ и родинка под левым глазом в форме слёзы, всё это создавало этакий романтический образ мальчишки-сорванца. И было бы правдой, если бы мне не удалось поймать его взгляд. Вот он-то как раз резко менял весь облик, делая его более мрачным. Серьёзный, вдумчивый взгляд буквально оглушил, заставив почувствовать мороз по коже.

Тогда же поняла — я хочу его. Не теряя взгляда, я скользнула в толпу и устремилась в его сторону.

— Пойдём со мной, — прошептала я и протянула руку.

Не мудрствуя лукаво, я провела его в ту же подворотню, где до этого пыталась осушить предыдущую жертву. Прижав парня к стене, я медленно наклонилась к нему и мягко поцеловала в губы, легонько касаясь плеч. И неожиданно парень ответил. В его поцелуе присутствовала юношеская пылкость и страсть, он прижал меня к себе и резко развернувшись, вдавил в стену. Будучи застигнутой врасплох, я не сразу поняла, что происходит, поэтому не сопротивлялась, а наоборот, прижимала его и целовала-целовала…

Резко оттолкнув, я обхватила его плечи и пристально посмотрела в глаза, стараясь загипнотизировать. В ответ он тихо рассмеялся, демонстрируя в своём голосе мягкие переливы серебра, словно звон колокольчиков.

— Внушение на меня не работает, — расслабленно сказал он и улыбнулся.

— Кто ты такой? — напряжённо спросила я.

— А ты не знаешь? — лёгкая тень недоумения проскользнула по его лицу, — я спящая кукла.

— Что? — от растерянности, я отпрянула в сторону.

— Спящая кукла, — подтвердил он, — так сказал вампир, который напоил меня своей кровью в детстве.

— Тогда почему ты пошёл со мной? Разве ты не думал, что я могу убить тебя?

— Я думал, что другие вампиры чувствуют таких, как я и не трогают, — озадаченно пробормотал он, — мне так сказали.

— Тогда ошибочка вышла, потому что я ничего такого не почувствовала, — раздосадовано бросила я и повернулась к выходу, — чао!

— Эй, подожди! — крикнул он вдогонку, — мы же только что…

— Ничего не было, это же охота, — презрительно воскликнула я, развернувшись к нему, — ты-то это должен понимать.

Я постаралась, чтобы мой голос звучал убедительно, так как я не хотела, чтобы он понял, что это было не просто так. К тому же Константин успел привить мне опасение ко всем незнакомым мне сверхъестественным существам.

— Да, конечно… прости, — расстроенно пробормотал он, — я просто думал…

— Знаешь, мне не интересно, что ты думал. Вот мой совет — если можешь, то не ходи с незнакомыми девушками в подворотни, они могут тебя съесть. И желаю удачи в будущем превращении в вампира. Мы закончили? Пока-пока! — выпалив всё эту тираду на одном дыхании, я выскользнула из подворотни обратно на шумный проспект.

Но, не успев пройти и одного квартала, как почувствовала, что он меня догоняет. Резко развернувшись, я вперила в него свой разъярённый взгляд.

— Ну что ещё?

— Эм… вот мой телефон, — и он протянул мне клочок бумаги с номером, — меня зовут Даниэль. Позвони, если захочешь…

— Мне не нужен твой телефон, — фыркнула я.

— Тогда я оставлю его здесь, — с этими словами, он положил бумажку на парапет, а сверху маленький камешек, чтобы номер не снесло ветром.

— Пока, — он развернулся и ушёл.

Какое-то время я смотрела вслед, после чего взяла номер с парапета, и положила к себе в карман.

А ведь он мне понравился… почему же я так груба была с ним?

«Может именно поэтому и была?» — раздался в ответ мой мрачный внутренний голос. В конце концов, все, кто мне нравился почему-то плохо кончают. Я вновь почувствовала лёгкий импульс голода в спине. Бог любит троицу, так что сейчас мне должно повезти.

— Смотрю, ты всё-таки преодолела свои глупые моральные принципы и поохотилась? — развалившись в кресле с толстенным томиком старо-французских стихов, спросил Константин, — как всё прошло?

— Долго, — мрачно пробормотала я, проходя в гостиную и тяжело опускаясь на диван, — слушай, ты мне не рассказывал про людей, способных преодолевать наш гипноз!

— Таких не бывает, — отрицательно покачал головой вампир, — что произошло?

— Моя первая жертва… мне никак не удавалось внушить ему забвение — стоило мне коснуться его шеи, как он сразу начинал приходить в себя.

— И что ты сделала? — поинтересовался он.

— Отказалась от идеи им подкрепиться.

— Сейчас объясню, что произошло. Похоже, что ты наткнулась на человека, которым часто питались вампиры. Как ты, наверное, догадываешься, только гипноз удерживает человека от крика и сопротивления укусу. Ведь тело по-прежнему чувствует боль. А от частых гипнозов и укусов, у тела начал вырабатываться иммунитет. Как только ты касалась его шеи, у него в голове вспыхивала красная кнопка — опасность! И он начинал приходить в себя.

— Развернутый ответ, спасибо. Интересно, а что сделает тот вампир, которому вообще не удастся внушить этому парню всё забыть?

— Убьёт его, — равнодушно ответил Константин, убирая книжку.

— Вот поэтому между нами никогда и не будет мира — ты слишком равнодушен ко всему, что касается прав людей, — печально резюмировала я.

— Я не страдаю подобными глупостями, они вредят аппетиту, — и он широко улыбнулся, — и тебе советую тоже самое.

— Знаешь, я постараюсь как-то обойтись без этих советов, — скептически возразила я, доставая из узорчатой шкатулки сигарету и прикуривая.

— Завтра я вновь уеду по делам. Так что если у тебя есть какие-то вопросы — задавай.

— Что мне делать, если я встречу другое… сверхъестественное существо? — номер телефона Даниэля жгло карман, так сильно хотелось позвонить.

— Мой тебе совет — поменьше оптимизма и побольше реализма. То, что ты встретила «хорошую» Фриду ещё не значит, что все остальные будут так же добры к тебе.

— Так что мне делать?

— А что, ты уже кого-то встретила?

Я почувствовала, что краснею.

— Ммм…

— Значит встретила, — с ухмылкой заключил он, — кого именно?

— Сказал, что он спящая кукла, — я неопределенно махнула рукой.

— Тогда всё в порядке. Раз он человек, значит безопасен для тебя. Если хочешь, то можешь общаться.

— Вот так просто? — удивилась я, — раньше ты не проявлял подобного великодушия.

— Я думаю, что тебе полезно будет пообщаться с нормальными ровесниками. Судя по всему — он мужчина, по возрасту, он может скоро превратиться. Ну, или же останется человеком…

— Хм, интересная точка зрения, — мрачно пробормотала я, — тогда, пожалуй, я откажусь от этой идеи.

— Тебе решать, — флегматично ответил он, — ладно, если у тебя больше нет вопросов, то я пошел спать. Завтра много дел. Удачи.

Константин почти покинул комнату, когда ему пришла какая-то важная мысль, и он развернулся в мою сторону:

— И кстати, если же всё обернётся плохо, просто скажи, кто твой создатель, если же это не поможет, то увидимся в следующей жизни, — он криво ухмыльнулся и вышел.

— Спасибо за добрые наставления, — я махнула ему рукой на прощание, после чего сама вышла из комнаты на балкон.

В голове в очередной раз творился какой-то бедлам, и я не знала, что с этим делать. С одной стороны очень хотела позвонить Даниэлю, узнать его… после такой-то первой встречи… Но с другой стороны было страшно. Неизвестность всегда страшит. Запустив пальцы в волосы, я оперлась локтями об ограду и посмотрела в сторону лагуны. Небо уже начинало светлеть. Южные широты, здесь всегда светлеет рано.

Как интересно сложилась моя жизнь. Ещё год назад и подумать не могла, что окажусь в подобном месте. Я вообще тогда мало о чём думала… только учёба и учёба, больше ничего. Теперь же я с легкостью запоминаю сложные тексты, быстро соображаю, да ещё эта способность к языкам, которую я открыла на Мадагаскаре. По словам Константина, раньше вампиры с трудом адаптировались к новым странам. Приходилось многое учить и запоминать, прежде чем в очередной раз переехать. А я выучила португальский всего за неделю. Вернее за две — одна с помощью книжек и Константина, и ещё одна в центре города — слушала толпу. Это кажется невероятным, но я же теперь вампир, вся моя жизнь — гигантский клубок невероятностей. Например, молодой человек — спящая кукла, какова вероятность встретить такого же, как и я сама? Интересный парень, с которым хотела бы познакомиться поближе, но боюсь…

Ах, какого чёрта! Я быстро вернулась в гостиную и поднялась на второй этаж в свою комнату. Там я выключила зарядное устройство и взяла мобильный в руки. Достав из кармана номер телефона, я набрала его. Ждать ответа пришлось недолго — буквально через пару секунд раздалось взволнованное «Алло».

— Это я, вампир, который чуть не пообедал тобой сегодня, — стараясь, чтобы голос звучал спокойно, проговорила я.

— Привет, — напряжённо ответил он, — ты всё-таки позвонила…

— Ну да, я застряла в этом городе на неопределённое время, вот и решила немного развлечься, — господи, пусть мой голос звучит как можно более уверенно! Не хочу, чтобы он узнал, в каком печальном положении я нахожусь.

— Я могу это устроить. Не хочешь завтра прогуляться вдоль лагуны? У меня есть машина, — радостно воскликнул он.

— Валяй, я не против. Где встречаемся?

Это то, что мне нужно! Прогулка с милым парнем, никакого Константина и пугающего Принца. Никаких охотников и вечного надсмотра. Я хочу почувствовать себя нормальной!

— Давай возле Кафедрального в десять?

— Хорошо, я посмотрю по карте, где это, — согласно ответила я.

— Тогда до завтра?

— Пока, — и я оборвала связь. Последнее слово всегда должно быть за тобой, непреложное правило, которому меня научила бабушка. Как жаль, что она умерла, когда мне было шестнадцать. Уж она-то точно знала бы, что мне делать.

Чувствуя, как переполняет недавно выпитая кровь, я отказалась от идеи отправиться спать. Мне хотелось чем-нибудь заняться, поэтому я не придумала ничего лучшего, чем полезть в интернет, чтобы вновь наткнуться на закрытую страницу Диона. Да-да, вход только для друзей. Жаль, что мне нельзя войти под своим ником. Но я понимаю, если охотники разыскивают нас, то это будет для них как ярко-красный маяк — вот она я! Здравствуйте!

От огорчения, я закрыла ноутбук. Спать по-прежнему не хотелось, поэтому я отправилась в библиотеку за книжкой. Ну, хоть почитаю, раз интернет не принёс ничего хорошего.

— А каково это быть вампиром? — спросил Даниэль.

Мы шли по пустынной набережной океана к какому-то заветному, по словам парня, месту. Сегодняшний день оказался весьма удачным для прогулок, так как солнце было скрыто за белыми облаками. Рассеянный свет не был вреден, но я всё равно нанесла солнцезащитный крем и надела серую блузку с длинными рукавами. А также очки с крупными стёклами.

— Не так весело, как кажется со стороны, — я неудовлетворенно хмыкнула и достала сигареты, — особенно в первые дни. Это было тяжело, по-настоящему тяжело. Меня переполняли странные чувства, мысли… я не понимала, чего хотела. А также не знала своих возможностей. В первый же день я случайно разбила фарфоровую раковину.

— Хм…

— Но плюсы также есть. Если говорить о чувствах, то после того, как я стала вампиром, на свете стало гораздо меньше вещей, способных причинить мне боль. Соответственно страхов стало меньше. Я почти не устаю, могу бегать часы напролёт и даже не запыхаться! Сон перестал быть таким важным, как раньше. Я редко хочу спать, чаще всего это делаю по привычке. И нет сонливости, когда просыпаюсь. Дышать стало проще, — когда я стала перечислять чувственные стороны бытия вампира, то с удивлением обнаружила, как много их оказалось. И какие они приятные. Почему я раньше об этом не задумывалась?

— Здорово, — с чувством сказал Даниэль, когда я замолчала, — надеюсь, что я тоже стану вампиром! Не хотелось бы остаться человеком после всего.

— Слушай, возможно, мой вопрос покажется тебе странным, но… почему нельзя обратить спящую куклу стандартным способом? Ну, когда она достигнет нужного возраста?

— Ты не знаешь этого? — удивился парень, — просто не сработает. В организме человека уже есть паразиты. Ты же знаешь, что паразит лечит своего носителя, и если дать человеку кровь вампиры, то он может излечиться практически от любой болезни.

— Да, я знаю это, — пробормотала я, вспоминая Ангела. Интересно, чем она сейчас занимается?

— Так вот, спящая кукла почти не болеет, потому что в её крови есть паразит. Он питается кровью куклы и размножается. По какой-то причине, иногда процесс размножения останавливается и не происходит процесс формирования главного паразита, — и он указал пальцем на мою спину. — Однако мелкие паразиты не умирают, он продолжают жить в теле носителя, питаются его кровью… лечат… и если дать такому человеку новых паразитов, то старые воспримут их как врагов и уничтожат.

— Даже если эти паразиты из того же вампира, что и первые? — я удивлённо вскинула бровь, — по-моему это показывает, что паразит не так уж разумен, как думают некоторые.

— Понятия не имею, я же не вампир. Мой… создатель не особо любит говорить о своём виде.

— Понимаю… ведь ты даже не можешь сказать мне его имя. В своё время мой создатель поступил также, — и я криво улыбнулась.

— Есть ещё кое-что про спящих кукол, — неожиданно продолжил Даниэль, — они могут иметь детей. То есть паразит не лишает таких, как я этой возможности. Вот только дети…

— Они тоже становятся спящими куклами? — спокойно спросила я, бездумно глядя вперёд и вновь думая об Ангеле. Пускай она не спящая кукла, всё-таки возраст не тот, но Константин дал ей очень много своей крови…

— С вероятностью в пятьдесят процентов да. И их дети тоже — с вероятностью двадцать пять процентов, — утвердительно кивнул он.

— Зашибись сюрприз для создателя, когда лет через пятьдесят он почувствует связь с новорождённой неизвестностью, — рассмеялась я, — это почище фраз «немножко беременна» и «доктор, может оно как-то само собой рассосётся?»

Было видно, что Даниэль не понял, о чём я говорю. Всё-таки разные менталитеты это разные менталитеты. И ничего тут не исправишь.

Тем временем мы приближались к скалистому побережью с узкой полоской песочного пляжа. Сами скалы состояли из нескольких высоких уступов, поросших невысокой травой. Моё зрение позволило увидеть, что в одной из скал, а надо сказать, что она была самой большой из всех, были выбиты каменные ступеньки на самый верх.

— Ты решил мне показать красоты лагуны? Это так мило! — я решительно перевела наш разговор в более простое русло. В конце концов, накануне мы целовались! А для меня это кое-что да значит!

— Не совсем, — и он заговорщицки подмигнул.

— Но и это тоже, — после своих слов, он аккуратно обнял меня, и мы пошли дальше в обнимку.

— Ты меня заинтриговал, — негромко рассмеявшись, ответила я.

— Эм… наверное это будет странный вопрос для первого свидания…

— Так у нас свидание? — ехидно оборвала я.

— Ну да, — краем глаза я заметила, что у него покраснели уши.

— Тогда задавай. Люблю странные вопросы.

— Сколько тебе лет?

— Это не странный вопрос, а неправильный. Девушки не любят говорить о своём возрасте, ты разве не знал?

— В том-то и дело, что знал. Но ты же…

— Вампир, — закончила за него я. — Ты будешь сильно удивлён.

И я выдержала драматичную паузу.

— Мне скоро исполнится двадцать два.

— Столько лет ты провела в облике вампира?

— Совокупность, — сухо ответила я, видя, как загорелись его глаза, — я стала вампиром примерно девять месяцев назад.

— Так мало? — громко воскликнул Даниэль, останавливаясь и поворачиваясь ко мне лицом.

— Вижу, ты сильно удивлён. А сейчас я тебя буквально сражу наповал, так как я тоже была спящей куклой, — сложив руки на груди, я отвернулась от парня. Мне не хотелось видеть разочарования на его лице, — а ты надеялся, что я смогу рассказать тебе о прошлом столетии?

— Извини, просто… ты мало похожа на современных девушек… понимаешь, мой создатель, он выглядит молодо, но на самом деле ему около двухсот лет. Иногда он ведёт себя так же как ты… вот я и решил…

— Поцеловать двухсотлетнюю девушку? — развернувшись, спросила я, — новый опыт? Эксперимент?

— Нет-нет! — замахал руками он, — ты мне понравилась, честное слово!

— Дурак, ты не думал, что может моё поведение обусловлено не возрастом, а тем, что я вампир?

— Вот опять ты так говоришь!

— Как так?

— Только что мы спокойно шли в обнимку, я строил планы о том, чтобы ещё тебе показать… а в следующую минуту ты уже обвиняешь меня в разных глупостях! У тебя настроение так и скачет, как мячик, — в голосе Даниэля послышалось лёгкое раздражение.

— Вот ты и узнал только что ещё одну особенность вампиров. Мы переменчивы… как бабочки, — и я улыбнулась кончиками губ, а затем осторожно коснулась волос Даниэля, — не сердись, пожалуйста. Я не специально. Видишь? Я уже успокоилась.

— Да-да… до следующей вспышки, — проворчал парень в ответ, но было видно, что он уже простил меня.

— Кстати, так что же ты хотел мне показать на этом пустынном берегу? Те скалы, что виднеются вдали? — и я указала рукой на них, — ты хочешь показать красоту океана?

— Как ты догадалась? Нам же до них ещё пилить и пилить, — удивился он.

— Не поверишь, но я даже вижу ступеньки на самой высокой скале.

— Надеюсь когда-нибудь я тоже смогу так далеко видеть, — с мечтательной надеждой в голосе воскликнул парень.

— Ты так сильно хочешь стать монстром? — глухо спросила я, доставая очередную сигарету.

— Я не знаю другой жизни и других желаний, — пожав плечами, ответил он.

— Расскажи мне о себе, — попросила я, когда он надолго замолчал, — дорога длинная. И, кажется, я понимаю, почему это классное место такое пустынное. Никто не любит таких долгих прогулок.

— Не знаю, мне нравится, — и не делая паузы он начал говорить. По голосу было слышно, что он уже давно хотел кому-нибудь рассказать о себе, но, похоже, рядом с ним никогда не было по-настоящему близких людей…

— Когда мне было десять лет, я жил в Малайзии в штате Малакка. Мои родители — потомки обнищавших португальских колонистов. У меня восемь братьев и три сестры, моя семья была очень-очень бедной. Про таких, как они, говорят — неблагополучные. Отец наркоман, мать алкоголичка. Старшие братья занимались грабежом, а двадцатипятилетняя сестра была проституткой. Я и мои младшие братья и сестры занимались попрошайничеством, а также воровством. И, разумеется, я голодал. Редкий день, когда мне удавалось поесть что-нибудь нормальное, не из помойки. Мне приходилось часто драться за еду, за лучшее место для воровства и милостыни. Сейчас я уже мало что помню из своего прошлого, теперь я это воспринимаю как чужую жизнь. Моя история началась в тот день, когда взрослый вампир решил обзавестись наследником. Наверное, судьба занесла его в столицу штата, где на одной из улочек к нему подбежал чумазый пацан, босоногий и в рваной дерюге. И он забрал меня. Первоначально, вампир хотел только утолить жажду, а потом отпустить меня, но что-то во мне заставило его передумать. Тогда он сделал мне предложение, смысл которого я смог понять только спустя пару лет. В тот день я решил, что этот мужчина ищет себе… мальчика…

— Я поняла, можешь не объяснять, — видя его смущение, мне пришлось прервать его.

— Кхм… я согласился в тот же миг, когда он отвёл меня в тихий, маленький ресторан и разрешил заказывать всё, чего бы мне ни захотелось, — Даниэль мягко улыбнулся и закрыл глаза, вспоминая тот день, — знаешь, я уже многое из своего детства забыл, но тот день не забуду никогда. Я объелся вареными крабами и меня тошнило, а вампир всё это время стоял рядом со мной и аккуратно держал мои длинные волосы, чтобы я не испачкал их. А потом привёл в свой номер, где напоил кровью. И я начал меняться. Незаметно, но я стал сильнее. Вампир вывез меня из страны, не дав даже попрощаться со своими близкими. Пускай, я никогда не любил родителей, но они были моей семьёй… особенно маленький Риккардо, иногда меня мучают мысли о том, как сложилась его жизнь…

— И всё это время ты жил с вампиром? — я постаралась сгладить неловкую паузу, было видно, что Даниэлю тяжело думать о близких.

— Нет, он отдал меня в частную школу, где никто не задаёт лишних вопросов. И оформил меня как своего сына. Там я провёл около семи лет, вампир посещал меня время от времени, следил за моим образованием, снабжал книгами о Теневом мире и советовал, каким предметам стоит уделить особое внимание. В прошлом году я окончил школу одним из лучших выпускников. Тогда же между мной и Лу…, — на этом месте он запнулся и виновато посмотрел на меня.

— Ладно, не продолжай, я уже говорила, что это какая-то странная особенность создателей спящих кукол. Мой тоже долгое время не говорил, как его зовут.

— Знаешь, я никак не могу поверить в то, что ты тоже спящая кукла, — покачал головой он, — это звучит как-то фантастически.

— А я не могу поверить, что, похоже, я единственная, кто столкнулся с насилием со стороны своего создателя. Все, кто мне рассказывал историю своего… создания, говорят, что это лучшее, что случилось в их жизни, — разумеется, я немного приукрасила действительность. Ведь историю своей жизни мне рассказала только Фрида… и вот сейчас Даниэль, но ведь он ещё не вампир, а только спящая кукла.

— Знаешь, я хотел бы услышать твою историю, — он осторожно дотронулся до моего плеча, — ты выглядишь какой-то надломленной.

— Всё нормально, я справляюсь с этим. Давай ты доскажешь свою историю, потому что мы почти пришли на место, — и я кивком головы указала на скалы, до них идти осталось минут пять не больше.

— Да тут и рассказывать больше нечем. Как видишь, моя история не заняла много времени, — и он криво улыбнулся, — после окончания, мой создатель сказал мне, что есть два варианта развития событий. До этого он не говорил мне, что я могу и не стать вампиром, а остаться человеком. Когда он сообщил мне это, я был в шоке, так как всё это время готовился именно к тому, чтобы стать вампиром. Создатель сказал, что у меня есть три года, после которых шанс на то, что я обращусь — упадёт практически до нуля. И эти три года я должен провести в этом городе, совершенствуя свои знания.

— Я не поняла.

— Кхм… то есть я не имею права тратить это время на свои желания, которые у меня могут возникнуть. Например, на поступление в хороший университет… или завести роман с человеком… и всё с этим связанное, — по голосу было видно, что это действительно расстраивает его.

— А что он предложил взамен?

— Если я не стану вампиром, он выплатит мне крупную сумму денег и заблокирует воспоминания о Теневом мире.

— А так разве можно сделать? — удивилась я, — я думала, что гипноз не действует на такие временные рамки.

— Нет, — мы уже подходили к самой ближайшей скале, той самой, в которой были выбиты ступеньки. Теперь было видно, что это место не такое уж безлюдное, как мне казалось. Признаки человеческой цивилизации, а именно мусор — пустые пивные бутылки, следы от костра и надписи на скале, вызвали во мне грусть.

— Этот дар очень помогает вампирам при создании спящих кукол. Ведь всегда может получиться так, что кукла будет в компании людей в момент превращения, а создателя не будет рядом. Это очень опасно. Особенно если кукла не знает, кто она такая. Тогда при создании вампир внушает кукле одиночество, боязнь людей или неприятие их. Затем он лишает куклу семьи, через внушение, разумеется. К примеру, говорит родителям, что стоит ребёнка отдать в детский дом или…

— Что нужно покончить с собой, когда ребёнок достигнет определённого возраста? — вдруг мне стало очень холодно, да так сильно, что я обхватила себя руками.

— Да… и это возможно, — он внимательно посмотрел на меня, — твои родители?..

— Нет, они погибли в автокатастрофе… я не думаю, — на этом месте я замолчала, — я не знаю… но, моя семья… она распалась после их смерти и я осталась одна.

— Я соболезную тебе, — и он вновь коснулся меня, а затем обнял.

Мои мысли метались, словно загнанные овцы, я не хотела об этом думать, я не могла, просто не могла. Сделал ли он это? Или же мой брат сошёл с ума по другой причине, а родители погибли случайно? Почему же тогда Константина не было рядом? Может потому, что он знал, что я буду в этот момент одна? Сотни вопросов, на которые я вряд ли получу правдивый ответ.

Я сильнее прижалась к Даниэлю и положила голову ему на плечо. Холод постепенно отступал.

Наконец, мы оторвались друг от друга, и я украдкой постаралась стереть непрошеную слезу с глаз. Даниэль это заметил и вытер то, что я пропустила. На секунду мне показалось, что он хочет слизать кровь с пальца, но это чувство быстро прошло.

— Извини, я не хотела плакать, просто…

— Не нужно извиняться, ты потеряла свою семью и стала вампиром. Судя по твоим словам, ты как раз из тех, кто ничего не знал до своего превращения?

— Да, это правда. Наверное, именно поэтому я всё так и воспринимаю, — я судорожно сглотнула и посмотрела наверх, — похоже, нам нужно взобраться туда? — и я указала пальцем на скрытый от взора выступ. При подходе к скале я отчетливо его разглядела и знала, что он что-то вроде смотровой площадки. Это место выглядело очень романтично и очень опасно — часть скалы была погружена в воду, а часть была на берегу. И если упасть в воду, шанс выжить есть, но если на берег… то выживу только я.

— Ну да, — и он хитро улыбнулся, — наверху тебя ждёт небольшой сюрприз.

— Да ты что? — я также улыбнулась в ответ, а затем посерьёзнела, — ты в этом уверен? Там довольно высоко, мало ли что…

— Я уверен в том, что ты меня поймаешь, — и с этими словами он полез наверх.

Мне ничего не оставалось, как последовать за ним.

— Господи, какая красота, — восхищённо воскликнула я, смотря в сторону океана.

Самым удивительным были как раз скалы, видневшиеся вдалеке, на них отчетливо были видны невысокие деревья. Это действительно было поразительно, ведь деревья росли прямо на голых камнях и на маленькой площади. К сожалению, я не могла сказать, что вид океана был таким же впечатляющим, наверное, из-за того, что небо было затянуто густыми белыми облаками, а сам океан спокойным.

— Я же обещал, — раздался спокойный голос Даниэля из-за спины.

Когда я обернулась к нему, то увидела, что он раздевается.

— Что ты делаешь?

— Раздеваюсь.

— А зачем? — смутилась я и быстро отвела взгляд от его груди. Уж больно красиво вырисовывались мышцы.

— Буду прыгать, — рассмеялся он, увидев, куда я смотрю, — и ты тоже.

— Что? Я не взяла купальник… — возмутилась я, — и вообще, это же опасно!

— Это ступеньки в скале были специально выдолблены ныряльщиками, чтобы не приходилось каждый раз взбираться наверх с альпинистским снаряжением.

— Слушай, я понимаю, что ты хочешь впечатлить меня прыжком со… Эй! — на последнем слове я уже кричала, так как парень пропустил мои слова мимо ушей и с разбегу пробежал мимо и ухнул в воду.

— Чёрт бы тебя побрал, Даниэль! — прокричала я, подбегая к краю скалы. Внизу были видны быстро разбегающиеся в разные стороны волны — место падения. Ну, хорошо хоть в воду попал, а не на пляж.

Наконец, из воды показалась мокрая и счастливая голова Даниэля, увидев меня, он помахал мне и сделал приглашающий жест рукой.

— Прыгай! — раздался приглушённый голос парня.

— Чёрт, чёрт, чёрт, — раздражённо бормотала я, стаскивая с себя блузку и вслед за ней штаны. Оставшись в одном нижнем белье, я нерешительно подошла к краю. Даниэль в это время с удовольствием бултыхался в воде, время от времени посматривая в мою сторону. Передо мной стал нелёгкий выбор. Дело в том, что я не такая уж и любительница экстрима, никогда не понимала этого увлечения адреналином, да и вообще риска. Сейчас умом я понимала, что мне ничего не грозит… разве только будет очень больно, но я выживу. Осталось преодолеть только свой страх.

— Чёрт, была ни была. Вампир я или кто? — прошептала я и, зажмурив глаза, шагнула в никуда.

Череда острых впечатлений парализовала меня, от ветра заложило уши и раскрылись глаза. Казалось, что это не я лечу навстречу воде, а она ко мне — так быстро всё происходило.

— А-аа! — раздался мой протяжный и радостный крик, когда я камнем вошла в воду, отчаянно размахивая руками.

От скорости я погрузилась на приличную глубину, из-за чего сразу почувствовала сильное давление на уши.

Неожиданно мне захотелось подшутить над Даниэлем. Из-за этого парня я в одном белье вынуждена плавать! Да и одежду нормальную не захватила. Уголками сознания я чувствовала, что не будь я вампиром, сейчас мне было бы очень холодно, так что я правильно выбрала одежду. Константин говорил, что со временем чувство, какую одежду одеть будет притупляться, так как вампирам всё равно какая погода — и холод мы чувствуем весьма отстранено. Но если мы будем ходить зимой раздетыми — люди могут что-то заподозрить.

Осмотревшись по сторонам, я, наконец, увидела ноги Даниэля и стала медленно к нему подплывать. Какое счастье, что мне не нужно дышать! От этого шутка будет ещё веселее.

Резко схватив его за правую ногу, я со всей силой потянула его на дно. Парень начал сопротивляться, было видно, что он не успел набрать достаточного количества воздуха, так что под водой появились небольшие пузырьки. Ехидно улыбнувшись, я отпустила его и вместе с ним всплыла на поверхность. Там меня сразу окатили водой.

— Что за чёрт? — раздался возмущенный голос Даниэля, — я мог задохнуться!

— Но не задохнулся!.И не разбился, — в моём голосе прозвучала лёгкая укоризна.

— Да я с этой скалы весь год прыгаю, я всё дно с аквалангом обшарил. Повёл бы я тебя в неизвестность! — однако в голосе возмущение пошло на убыль.

— Слушай, я сейчас могу залезть обратно на скалу и прыгнуть прямо на камни! И мне ничего не будет! — последнее слово я уже кричала, — ты забыл, я же вампир! Чёрт, я смогла тебя утопить только потому, что мне не нужен воздух и я достаточно сильна, что преодолеть сопротивление воды и утащить тебя вниз! Зато ты пока человек! Зачем же ты так рискуешь?

— Вот именно, я человек! Меня это достало! Я вижу в интернете на вампирских сайтах как веселятся такие, как ты! Чёрт, да для них самое лучшее веселье выпрыгнуть из вертолёта без парашюта и выжить!

— Ты это серьёзно? — шокировано переспросила я.

— Да, чёрт побери! А я в это время остаюсь человеком. Каждый божий день я надеюсь, что сейчас, вот сейчас начнётся процесс, и я обращусь, но ничего не происходит! Я не хочу лишиться настоящей жизни! — горячо говорил он.

— Ладно, Даниэль. Теперь я понимаю, что ты видишь в нас, в вампирах. И меня это пугает. Боюсь, что многое тебя разочарует, если не убьёт. Поэтому пришло время поговорить о моём прошлом. И о том, как же я стала вампиром, — со злой иронией процедила я, — давай выбираться из воды.

— Мои родители погибли в мой день рождения. Отец по случаю праздника выпил в ресторане больше, чем следовало бы, и не справился с управлением. Хоть в результате расследования, было установлено, что он не виноват в аварии, суть это не меняло. Так я и мой брат остались одни. После этого Серж повредился умом, уверяя себя и меня в том, что это мы виноваты в смерти родителей. Нас чудом спасла близкая подруга семьи — Инга, после чего нас помести в психиатрическую лечебницу, из которой я вышла, а мой брат нет. Он и по сей день там лежит. В двадцать лет я попала в аварию. В трамвай врезались две машины, выжило всего несколько человек и я в том числе. Мне кажется, именно это событие запустило процесс обращения, потому что буквально через пару недель оказалась парализованной на собственной кухне. Процесс обращения занял тринадцать дней, по истечению которых я в состоянии зверя убила человека, — на этих словах я запнулась, прислушиваясь к себе. То, чего я боялась больше всего на свете — свершилось. Раскаяние ушло, как будто бы его и не было. Я ничего не почувствовала.

— Если не хочешь говорить, не говори, — Даниэль истолковал моё молчание по-своему. Бедный мальчик, не хотела бы я, чтобы он становился вампиром.

— Ничего страшного, это уже в прошлом, — вяло отмахнулась я, поудобнее устраиваясь на тёплом камне. Мы вновь забрались на скалу и теперь наслаждались теплой почти летней обстановкой. Мягкий бриз, дувший со стороны океана, успокаивал меня, говоря, что всё будет хорошо.

— Я не буду вдаваться в подробности своей жизни, тебе это ни к чему, — между делом продолжила я, — но кое-что ты должен знать. Например, быть вампиром это не вечный праздник, опасности будут подстерегать на каждом шагу. После моего обращения, когда я отправилась на свою первую охоту… вернее не так, не я отправилась, а паразит. Ведь я не знала, что со мной происходит, но чувствовала страшный голод. Склонившейся над жертвой меня и поймали охотники.

— Охотники? — испуганно воскликнул он.

— Что? Знаешь, кто они? Читал в интернете? — усмехнулась я, — а я жила среди них. И пускай я попала в хорошую компанию из молодых охотников, суть от этого не менялась. Если бы не повезло, сейчас меня бы уже не было среди живых. Фактически я вовремя покинула тех охотников, потому что меня планировали перевезти в главный офис, где, скорее всего, на мне ставили бы опыты. Но вместо этого я попала в руки своего создателя, который стал избивать меня из-за того, что я отказывалась пить кровь. В финале он посадил меня на цепь, а напротив молоденькую девочку, — и вновь мой голос дрогнул, но на этот раз от более живых воспоминаний. — Я убила её по собственной неосторожности, и мне нет оправдания.

— Почему ты отказывалась пить кровь? — я боялась, что он задаст этот вопрос. Боже, что же со мной стало, раз теперь я не могу найти на него ответа?

— Потому что охотники делали мне переливания крови и запрещали пить кровь людей, грозились смертью за ослушание. Они забили мою голову своими поучениями, в результате это привело к смерти той девочки. Мне пришлось, под руководством моего создателя, расчленить её тело, упаковать куски в разные мешки и выбросить в реку, где водятся крокодилы, чтобы они сожрали её, не оставив даже косточек, — нервно сглотнув проговорила я, пристально наблюдая за реакцией Даниэля.

— Боже мой, — он неловко повёл плечами, теперь по-новому смотря на меня.

— Вот так на моей совести уже три смерти. Три человека погибли от моей руки… вернее от моих клыков. И ещё несколько косвенных смертей. Это и есть жизнь вампира — бесконечные убийства и смерть рядом с ними.

— Подожди, ты сказала, что убила мужчину и девочку, кто третья жертва? — Даниэль не обратил внимания на мои последние слова, он пропустил их мимо ушей, не желая знать правду о своём вероятном будущем.

— Один чокнутый маньяк-метаморф. Не стоит о нём говорить, — мрачно ответила я.

— Метаморф? Впервые в жизни слышу такой термин, кто это?

— Создания, способные менять своё тело… становиться кем угодно. Не надо об этом, их и раньше было не много, а теперь и вообще похоже единицы. Долгое время этот вид считали вымершим.

— Надо будет почитать о них, — задумчиво пробормотал Даниэль.

— Парень, ты вообще слушаешь, что я тебе говорю? — неожиданно даже для себя, взорвалась я, — я тут распинаюсь о том, что такое жизнь вампира, а тебя интересует только вымерший вид метаморфов?!

— София, понимаешь… — начал подбирать слова парень, когда я вновь оборвала его.

— Нет, не понимаю! Да ты хоть представляешь, что тебе предстоит сделать, чтобы стать «полноценным» вампиром? Мой создатель рассказывал, что среди многих вампиров до сих пор существует традиция убивать своего близкого родственника! Ты готов убить Риккардо, чтобы подтвердить, что ты настоящий вампир? Ты вообще готов к тому, что тебе придётся пить человеческую кровь? Никогда не иметь детей, не иметь настоящей близости с девушкой, потому что ты можешь убить её в порыве страсти? Вечное одиночество. Преследование со стороны охотников и, наконец, насильственная смерть, потому что вампиры по-другому не умирают, ты к этому готов? — под конец я почти кричала. — Забыть про человеческую пищу, про безопасное солнце, чувство холода и тепла. Сейчас многие вещи кажутся тебе не существенными, так всегда бывает. А потом ты теряешь и понимаешь, как это важно, быть человеком, — последние слова я проговорила с несвойственным мне пафосом.

— Тебе не кажется, что всё, что ты сейчас сказала, выглядит несущественным, поскольку количество плюсов перевешивает количество минусов? — тихо спросил Даниэль, старательно отводя взгляд в сторону.

— Чёрт, да пошёл ты, — с усталой злостью проговорила я и поднялась с камня. Быстро разбежавшись, я спрыгнула со скалы под звуки голоса Даниэля, кажется, он говорил что-то вроде «Постой, вернись!». Но мне уже было наплевать, о чём он говорит. Это парень конченый человек, теперь я уверена, что именно из таких, как он и появляются монстры для охотников. Из тех, кто составляет таблицы со знаками плюс и минус.

Даниэль оставил мне целую кучу сообщений, как голосовых, так и текстовых на мобильный телефон. Они содержали примерно одно и то же — вариации на тему, как ему жаль, что всё так получилось. От этого мне было ещё хуже. Прошло три дня с того памятного разговора на скале и я откровенно маялась от скуки и непонятной тоски. Кажется именно сейчас, когда я только-только более-менее наладила свой быт, я осознала, насколько далека от прошлого. От школы искусств, от выбора стирального порошка… от своих «друзей», однокурсников и дорогой Инги. И главное от мольберта. Мне стало не хватать приторного запаха красок, мягкости пастели и мрачности чернил… кисточки, карандаши, гуашь… Рисование во сне, это всё-таки рисование во сне, ему не дано заменить шершавости настоящего холста. Мне страстно хотелось рисовать.

Я вспомнила, как плакала, когда Ангел показала мне мольберт. Как я открещивалась от него, не желала рисовать и говорила, что всё это осталось в прошлом. Ох, я несносная лгунья! Теперь, когда я начинаю понимать, что моя жизнь никуда не делась, не кончилась на моменте обращения, хочется вновь наполнить её теми вещами, которые люблю. И одна из них — рисование.

— Как ты отдыхала за время моего отсутствия? — поинтересовался возникший на пороге моей комнаты Константин, — слышал, что ты кое с кем успела подружиться?

— Откуда ты узнал? — спросила я, закрывая подаренный Константином ноутбук и поднимаясь с постели.

— А ты догадайся, — и он лукаво улыбнулся, — пошли, нам нужно серьёзно поговорить.

— Принц, — тихо прошептала я, думая, всегда ли он за мной шпионит для Константина. Затем я повысила голос, — о чём будет речь?

— О том, о чём я не хотел с тобой говорить, но видимо придётся, — и он огорчённо покачал головой.

— Что желаете пить? — вежливо поинтересовался Принц, когда мы уютно расположились в светлой гостиной.

За окнами только-только просыпалось солнце. Меня в очередной раз поразило, как сильно изменился мой распорядок дня, с тех пор как я стала вампиром. Теперь я ложилась спать в семь-восемь часов утра и спала примерно до полудня. Четыре-пять часов — это так мало! Раньше, чтобы высыпаться я спала часов по девять-десять. Всё меняется…

— Принеси мне мохито, «шпиён», — я намеренно исказила слово и добавила в свой голос презрительные интонации. Мне было неприятно видеть подобное подобострастие. Нет, я понимаю, если бы Константин платил ему за всё, что делает Принц, так нет же! Он делает всё добровольно, ничего не требуя взамен… ну, разве только человеческое мясо… но если бы он был самостоятельным, думаю, что и сам бы смог добыть себе пропитание!

— Как вам будет угодно, — прохладно ответил он, даже не взглянув в мою сторону. Слуга до мозга костей!

— Не сердись на него, он не виноват, что является гулем. Они просто так устроены, — и Константин откинулся в кресле, доставая при этом сигару из специальной коробочки. Оттуда же он вытащил каттер и ловко обрезал кончик сигары. После этого он достал турбозажигалку и приступил к самой сложной части прикуривания сигары. Когда я была маленькая, мой отец очень любил курить сигары. В конце рабочего дня, он часто приходил к себе в кабинет, доставал сигару и свежей выпуск своей любимой газеты.

— Принц, принеси бренди, — и Константин мягко улыбнулся своему слуге.

— Да, господин, — учтиво поклонившись, Принц покинул комнату.

— Знаешь, я ему не нравлюсь, — вновь резюмировала я, со смешанными чувствами наблюдая за манипуляциями Константина с сигарой.

Он поднёс кончик сигары к огню и принялся поворачивать сигару вокруг её оси до тех пор, пока она не начала равномерно тлеть по всей окружности.

— Не смотри на меня так. Я вижу, что тебя волнует то, что я делаю, вопрос — почему?

Наконец, он закончил весь этот занимательный процесс, слегка подув на зажжённый кончик. По комнате распространился приятный, крепкий аромат дорогой сигары. От тоски у меня защемило сердце.

— Мой отец… когда я была маленькой, он часто курил сигары, — тоскливо пробормотала я.

— А почему бросил? — поинтересовался Константин.

— Врачи запретили, он начал часто кашлять. Проблемы с лёгкими.

— Ну, мне такое не грозит.

Наконец, вернулся Принц, неся на подносе бутылку бренди и большой бокал с моим мохито. Также он принёс аккуратную вазочку, наполненную разными видами сухофруктов.

— Так о чём ты хотел со мной поговорить? — мирно поинтересовалась я, продолжая наслаждаться ароматом сигары, а теперь ещё и еле уловимым запахом, идущем от бутылки с бренди. На этикетке было написано «Гран Дуке д'Альба Ор», по-испански, судя по всему. Уверена, что эта бутылка очень дорогая, иначе Константин не стал бы её пить. В какой момент, я заметила, что он жуткий сноб?

— О любви, — и он высоко поднял бокал, прежде чем отпить из него.

— Что, вампиры любят как-то по-особому? — немного напряжённо спросила я.

— Вот об этом я и хочу с тобой поговорить. Для начала углубимся немного в физиологию людей. Как ты знаешь, любовь бывает двух видов — физиологическая, она обусловлена природным желанием иметь потомство и высокая, та, необъяснимая и… пугающая. Любовь из-за физиологии длится в среднем от двух до пяти лет. Как по статистике разводов среди людей. Она связана с периодом, когда женщина беременеет и после вскармливает ребёнка. Любовь и родительский инстинкт удерживают мужчину возле женщины, чтобы он оберегал и защищал её. Это необходимо для поддержания популяции вида.

— И сейчас ты скажешь, что у вампиров всё не так?

— Ну да. Мы не размножаемся как люди. Не можем иметь детей в их понимании. У нас другой способ размножения. Когда вампир находится среди людей, он инстинктивно начинает искать особого человека, который лучше всего подойдёт для обращения. Когда он такого находит, то он влюбляется в него. И, разумеется, человек не может устоять перед чарами вампира. После обращения, связь со стороны вампира усиливается, к ней примешивается родительская связь, а вот у птенца влюбленность в хищника заменяется только родительской связью. Так всегда бывает, что у людей, что у вампиров — дети любят своих родителей не так сильно, как они их. Самое болезненное происходит, когда ребёнок вырастает и связь рвётся. Вампир продолжает испытывать сильные чувства по отношению к своему ребёнку, а вот птенец… либо будет чувствовать уважение или привязанность, либо нет. Фрида тебе не рассказывала про своего ребёнка?

— Она упоминала о нём вскользь, — я покачала головой, доставая сигареты. То, что говорил вампир откровенно пугало меня, заставляло чувствовать себя одинокой и ранимой.

— Она любила его физиологической любовью, и когда он ушёл, это разбило ей сердце. Девушка ещё не скоро придёт в себя и покинет своё логово.

— Кажется, я начинаю понимать, в чём проблема — никогда не знаешь — любовь эта физиологическая или же та, высокая? — печально спросила я.

— Ты ухватила саму суть, — кивнул Константин, делая ещё один глоток бренди, — многие наши биологи считают, что именно этот страх является одним из сдерживающих факторов нашего размножения.

— Это делает нас очень одинокими, — грустно прошептала я, вспоминая Даниэля. Интересно, знает ли он об этом?

— Не только нас, но и вообще всех. Люди также подвержены этому страху, просто им не предстоит провести вечность в напрасных надеждах и боли расставаний.

— Это одиночество в крови, да? — меланхолично спросила я.

— Да, моя малышка. И я хочу, чтобы ты знала — может, тебе и кажется, что я жестокий создатель, монстр, насильно обративший тебя… ты так думаешь, ведь так? Но я хочу, чтобы ты знала — пускай между нами не возникло связи, когда я встретил тебя, ведь ты была ещё маленькой… но сейчас эта связь есть. И до тех пор, пока ты не перейдёшь к другому создателю — ты моя маленькая малышка и я буду заботиться о тебе, — в его глазах таилась эта странная тоска, которую я успела увидеть в глазах Фриды и я, в очередной раз, задумалась, куда он меня затащил? В какое космическое одиночество он меня привёл в погоне за выгодой?!

— Не думай, что после этих слов я расплачусь и повисну у тебя на шее, — холодно сказала я, туша сигарету и поднимаясь с кресла, — твои слова лишь сильнее укрепили мою ненависть к тебе и злость за то, что ты со мной сделал!

— Я говорил тебе об этом не из-за себя. Я вообще не хотел поднимать эту тему. Каждый вампир сам доходит до неё, в своё время, — вампир также поднялся с дивана и подошёл к окну. Он даже не посмотрел в мою сторону, показывая, что мои слова не волнуют его.

— Я рассказал тебе об этом из-за этого мальчика… кстати, как его зовут?

— Даниэль. И он не мальчик, он спящая кукла, — я медленно опустилась обратно на кресло, — почему ты решил, что я влюблена в него?

— Родительская связь, помнишь? — он повернулся ко мне, облокотившись о подоконник, — я почувствовал твои желания, а потом Принц доложил мне о твоей прогулке с каким-то человеком.

— Чёрт побери, почему ты об этом мне раньше не сказал? Я же говорила, что кое-кого встретила! Почему сейчас? — возмущённо вскрикнула я.

— Потому что ты сказала, что не будешь с ним встречаться! — укоризненно ответил он, — я поверил тебе.

— А, ладно… — и я обречённо махнула рукой, — всё равно парень оказался слишком… холодным для меня. Он это ты в раннем вампирском детстве!

— Для того, что это говорить, ты должна была видеть меня, когда я был молод, — рассмеялся вампир, — похоже, он не поддержал твоё мировоззрение?

— Да.

— Не расстраивайся, рано или поздно, но ты изменишься и найдёшь себе друзей. Мы же не чудовища.

— О, если мне это разрешишь ты или же мой будущий «рабовладелец», — и я вызывающе задрала подбородок.

— Не смеши меня, дорогая! — воскликнул он, — как я уже говорил — мы не злодеи. Ты сама всё поймёшь, просто наберись терпения.

— Единственное, я не понимаю, как физиологическая связь могла возникнуть между мной и спящей куклой? Ведь он уже можно сказать обращён.

— А может это и есть та самая великая любовь? Или же просто тебе понравился его запах, и ты захотела его съесть?

— Он говорил, что вампиры чувствуют спящих кукол и не едят их, — недоверчиво возразила я, пропуская мимо ушей первую часть фразы. Великая любовь? Да не смешите мои тапочки!

— Да, мы чувствуем спящих кукол, но это не мешает нам питаться от них… особенно если они согласны на это. В былые времена, съесть спящую куклу чужого клана — это был подвиг и смертельное оскорбления, так что никакого физиологического барьера нет. Паразит никак не препятствует этому. Он же неразумен, так как считают некоторые.

— Понятно, — кивнула я.

— Ну, я рад, что мы поговорили, — он затушил сигару и убрал её обратно в коробочку, — если у тебя есть ещё какие-то вопросы — задавай.

О да, у меня были ещё вопросы! Но спросить прямо — убил ли он моих родителей и свёл ли он моего брата с ума? Боюсь, я пока не готова получить ответ.

— София, ну пожалуйста, прости меня! — раздался в трубке обеспокоенный голос Даниэля, — я же не знал…

— Это было очень по-свински, надеюсь, ты понимаешь это? — после разговора с Константином, было странно говорить с Даниэлем, всё-таки неприятный осадок остался. Но, с другой стороны, я не хотела заморачивать себе голову такими вещами. Я надеялась, что всё, что сказал Константин всего лишь размышления и ничего более.

— Скажи мне, Даниэль, ты хотел бы увидеть охоту? — тихо спросила я, слушая, как прерывисто дышит в трубку парень.

— Почему ты спрашиваешь? — удивлённо спросил он.

— Потому что я хочу переубедить тебя. Я хочу, чтобы ты понял, что быть вампиром вовсе не так здорово, как тебе кажется.

— Но зачем тебе это делать? — спросил Даниэль, когда мы встретились возле Муниципального музея Фару.

— Чтобы ты не уподоблялся большинству вампиров, — спокойно ответила я, мысленно настраивая и уговаривая себя на охоту.

— Нет, мне кажется, что ты не понимаешь последствий своих действий. София, я уже спящая кукла — ты только представь, что со мной будет, если я пойму, что вампиром быть плохо? Вероятность того, что я обращусь, очень велика, и что прикажешь мне делать? Покончить с собой?

— Я об этом как-то не думала, — растерялась я, — но, Даниэль, ты должен понять некоторые вещи касательно вампиров. В нашу прошлую встречу ты открыто выказывал неприязнь к людям, но ты ведь сам человек! Только представь, что с тобой станет, когда ты обратишься! Охотники говорят, что многие вампиры относятся к людям, как к ходячим бурдюкам с кровью. Ты этого хочешь? Ты такая личность или же нет? — собравшись с мыслями, горячо заговорила я.

— Нет, конечно, нет… Просто сложно судить иначе, видя, как люди уничтожают эту планету…

— А ты думаешь, что если бы были только вампиры, было бы лучше? — возразила я.

— София, я знаю, что ты стала вампиром девять месяцев назад. Но большую часть этого времени ты провела среди охотников. Их задача настроить людей против нас, демонстрировать только самое худшее.

Даниэль даже не заметил, как начал причислять себя к виду вампиров. На секунду я представила себе, что станет с ним, если обращение не произойдёт? Выдержит ли он это?

— Но о том, что происходит в Теневом мире, я знаю гораздо больше, чем ты.

— То есть вампиры хорошие, а люди заслуживают такого обращения? — с иронией в голосе спросила я, — мой создатель прикончил молодого парня только ради того, что я выпила его крови. Он помогал чокнутому метаморфу, чтобы добраться до меня! Господи, да он запер меня с маленькой девочкой, чтобы я начала охотиться, и после этого ты утверждаешь, что вампиры хорошие?

— Не суди обо всех вампирах, ориентируясь только на одного представителя, — расстроенно покачал головой Даниэль, видя, что его слова не доходят до меня.

Это только сильнее завело меня.

— Ну, может я знаю мало вампиров, чтобы судить обо всех. Но как тебе ещё один пример — вампир по имени Маркус…

— Гениальный ученый! — радостно воскликнул Даниэль.

— Вампир, который ставит опыты на своих же новообращённых созданиях, и это ты называешь благом? — продолжила я.

— Это беспредметный разговор, — раздражённо бросил парень, — я не хочу об этом больше.

— Ладно, продолжим в другой раз. Кажется, я уже созрела, чтобы отправиться на охоту. Надеюсь, тебя не пугает вид крови?

— Да нет, — сразу как-то растерялся Даниэль и немного покраснел.

— Хорошо, тогда выбирай, — и я махнула в сторону проходящих мимо нас людей, — решай, кто из них станет сегодня моим обедом.

— София, — беспомощно воскликнул он.

— Что такое? Тебя что-то смущает? — притворно заботливым голосом спросила я, — давай, вперёд! Ты же об этом мечтаешь.

— Хорошо, — напряжённо ответил парень и устремил свой взгляд в толпу, выхватывая из неё отдельных людей, — он!

Даниэль указал пальцем на мужчину средних лет с отвратительной бородавкой на пол-лица.

— Ты серьёзно? — рассмеялась я, — предлагаешь мне отобедать этим?

— А в чём дело-то?

— Поставь себя на моё место. Вернее на место вампира. Чтобы ты предпочёл молодую и красивую девушку или же омерзительного мужика с пивным брюхом и таким вот украшением на лице? — брезгливо поинтересовалась, сморщив носик. — Я даже отсюда чувствую, как от него воняет алкоголем!

— Зачем ты просишь, чтобы выбирал я? — наконец, не выдержав, спросил он.

— Потому что, я хочу, чтобы ты понял, о чём мечтаешь! После обращения в вампира, ты не становишься этаким мерзавцем без стыда и совести. Ты чувствуешь, понимаешь, на что идёшь! Представь себе, тебе нужно подойти к незнакомому человеку, заговорить с ним, а затем затащить в укромное место, прикоснуться к его шее и причинить физическую боль!

— Он всё равно ничего не почувствует! — горячо возразил Даниэль.

— Ах так! — взъярилась я, — тогда чего ты медлишь — выбирай!

— Она! — и он кивком головы указал на пепельноволосую блондинку на высоких шпильках. Она стояла возле небольшого фонтанчика и явно кого-то ждала, нервно теребя ремешок своей розовой сумочки. Эта девушка была словно неоновая вывеска в ночи для вампиров. Красивая, чистая, молодая. От неё как будто бы исходил нежный розовый свет невинности. Она прекрасна для жертвы.

— Ну, хорошо, — спокойно кивнула я, — теперь оставайся на месте. Как только увидишь, как мы вместе с ней уходим, иди следом за нами. Медленно, не привлекая к себе внимание. Я приведу нас к одному тихому и укромному местечку.

— Слушай, я уже давно живу в этом городе и мне сложно представить, что в центре можно найти такие места, — удивлённо проговорил он, нервно наблюдая за девушкой. В его глазах отчетливо проступала тревога и чувство вины. Ах, мальчик. То ли ещё будет. К несчастью для тебя, сегодня твои проблемы только начинаются, я приготовила ещё несколько сюрпризов.

— Ты просто не правильно смотришь, — мягко улыбнулась я и, поправив волосы, пошла в сторону девушки.

— Ну, видишь, как всё просто? — криво улыбнувшись, спросила я у Даниэля, только что вошедшего в переулок.

— А нас здесь никто не увидит? — нервно поинтересовался он в ответ, всё время лихорадочно оборачиваясь.

— И что же они, по-твоему, такого страшного могут увидеть? Несколько молодых людей решили уединиться, что тут такого?

— Не знаю, — беспокойно пробормотал он, переводя взгляд на девушку, — с ней всё будет в порядке?

— Вот! — и я подняла указательный палец вверх, — именно об этом я и хотела с тобой поговорить. Всё ждала, когда же ты скажешь эти заветные слова беспокойства. Мальчик мой, ты же хочешь стать вампиром! Мечтаешь, чёрт побери, об этом! Так что за розовые сопли? Это же всего лишь бурдюк с кровью, ничего более!

— Я о другом беспокоюсь, — порывисто возразил он, отчаянно заливаясь краской. Как же! Такое унижение — проявить человечность!

— Что мы будем делать с… телом? — на последнем слове он всё-таки запнулся, что говорило в его пользу. Есть надежда, что он не будущий монстр, а просто парень, у которого семья — это вампир, напоивший его своей кровью.

— Хорошо, — кивнула я, — будем считать, что именно об этом ты и заботишься. Отвечая на твой вопрос, я уверяю тебя, что уже давно научилась держать себя в руках, так что девушка останется в живых.

И я повернулась к ней. Девушка находилась в состоянии нестояния. По её глазам было видно, что она находится где-то очень далеко от нас и ей там хорошо. Осторожно коснувшись её волос, я провела по ним рукой, наслаждаясь их мягкостью.

— Она красива, не правда ли? — тихо сказала я.

— Да, — послышался нервный ответ из-за спины.

— Укуси её, — отпустив волосы девушки, я повернулась к Даниэлю.

— Что? — непонимающе спросил он, делая небольшой шаг назад.

— Ну же, ты же хочешь этого. Я не прошу тебя делать ничего предосудительного. Просто укуси её и представь, что пьёшь кровь, — подтверждая серьёзность своих слов, я постучала пальцами по своей шее.

— София, что ты такое говоришь?! — испуганно воскликнул он.

— Ты ведь хочешь этого! — я прикрикнула на него, — давай, поддерживай свои убеждения, пей её кровь. Убивай таких, как она, считай людей мусором! И с презрением, с возмущением! Ну же! Чего ты ждёшь? Или кишка тонка?

— Соф…

— Смотри, как надо, — процедила я, делая молниеносный разворот и обнажая шею девушки. Клыки появились мгновенно, я широко открыла рот и вцепилась в шею. В ответ она тихонько всхлипнула и рефлекторно подняла руки, чтобы оттолкнуть меня. К сожалению для девушки, она была слишком сильно погружена в мой гипноз, чтобы как-то повлиять на происходящее. Ей оставалось только еле слышно вздрагивать и стонать, когда я слишком сильно сдавливала её.

Первое, что я сделала, когда оторвалась от неё, так это прокусила подушечки пальцев и прижала их к месту укуса. Только после этого я обернулась и посмотрела на Даниэля.

— Как тебе моё представление? — холодно поинтересовалась я, вытирая кровь со своих губ.

Парень прижал ладонь к своему лицу, отчаянно сдерживаясь, чтобы не вырвало.

— Ха, чего-то в этом роде я и ожидала, — грустно резюмировала я, после чего развернулась в сторону девушки и пристально посмотрела в её, затянутые поволокой дурмана, глаза.

— Ты забудешь всё, что здесь было. Не вспомнишь ни меня, ни парня позади. На солнце тебе стало дурно, и ты решила передохнуть в тихом и прохладном местечке. А сейчас пора возвращаться, — и я разорвала контакт, делая широкой шаг назад.

Мгновение ничего не происходило, а затем девушка, словно бы опомнившись, быстро покинула переулок, даже не посмотрев в нашу сторону. Никогда не знаешь, как именно повлияет гипноз на жертву. Кто-то выполняет наши слова буквально, кто-то улавливает только настроение… главное, они всё забывают.

— Вот так охотятся вампиры, — сказала я, нервно потирая руки и пристально смотря на Даниэля.

Парень тяжело привалился к стенке и глубоко выдохнул, прежде чем ответить.

— Я не думал… что будет так…

— Как?

— Холодно, — Даниэль не сразу ответил мне, мысленно перебирая слова, которые подошли бы к тому, что он увидел.

— И что теперь ты думаешь о вампирах? — с затаённой тревогой спросила я.

Знаете, честно говоря, я и сама не знаю, чего жду от этого мальчишки. Зачем так сильно наседаю? А что если у него нет выбора, как в своё время его не было у меня? Что если в эту самую минуту паразиты быстрыми темпами размножаются внутри парня, создавая своего главного паразита, который запустит процесс куколки. Тогда я просто обрекаю Даниэля на муки, через которые я до сих пор иду ещё! Имею ли на это право? Может стоит оставить его, не мучить?

— Спасибо, — раздался тихий шёпот Даниэля.

— Что? — я была слишком сильно погружена в свои размышления, так что не сразу поняла, что он говорит.

— За то, что показала мне и другую сторону, — он решительно оттолкнулся от стены и подошёл ко мне. В его глазах возникла уверенность и благодарность за мой поступок.

— Я не показала тебе всего, Даниэль… я не знаю… По-моему это была ошибка, — растеряно пробормотала я в ответ, стараясь не смотреть ему в глаза.

— Нет, София, — и он покачал головой, — ты даёшь мне возможность серьёзно обдумать — хочу ли я становится вампиром. Стоит ли оно того.

— Я не поняла, — я озадаченно уставилась на него, — в каком смысле хочешь ли? Ты же спящая кукла, как и я когда-то. Тут вопрос по-другому стоит. И от тебя ничего не зависит? — последние слова я сказала с вопросительно интонацией, чувствуя, что что-то не так.

— Да, ты права. Нет никакого волшебного эликсира, который уничтожит паразитов или же активирует их. Но есть другие способы сказать обращению «нет».

— Ты серьёзно? — испуганно спросила я, делая шаг назад, — ты же не собираешься…?

— Я думаю об этом, — серьёзно ответил он.

Вот и показала парню, как охотятся вампиры. Молодец, София, возьми с полки пирожок. Что мне теперь с этим делать?

— Даниэль, я показала тебе это вовсе не с целью, чтобы ты покончил с собой, — медленно подбирая слова, проговорила я, — я лишь хотела предостеречь тебя от ошибок, которые совершают многие вампиры. Например, пренебрежительное отношение к своим… «донорам», убийство и жестокость… а самое главное сам процесс питания. Ты знаешь, что донорская кровь может заменить кровь из живого человека? Теперь знаешь. Вовсе не обязательно охотиться так…

— Тогда почему ты пила кровь этой девушки? — сложив руки на груди, спросил Даниэль.

— Потому что в противном случае мой создатель запрёт меня в подвале и будет резать до тех пор, пока я не истеку кровью, и голод не станет просто оглушительным. После этого он принесёт мне младенца, — надо же, мой голос даже не дрогнул после этих слов. Я старалась, что он прозвучал как можно более спокойно и мне это удалось.

— Поэтому ты так настойчива? Потому что у тебя создатель мерзавец?

— Не только. Видишь ли, в чём дело, среди вампиров мой создатель не считается мерзавцем. И если мне не удастся что-то изменить, то и ты станешь таким же, — после этих слов я полезла в карман и достала пачку сигарет. Мои руки еле заметно дрожали, такое бывает, только если вампир очень голоден… или же в душе у него не всё гладко.

— София, я должен покинуть тебя, — мягко проговорил Даниэль в ответ, — у меня сегодня встреча с моим создателем.

— Понимаю. Единственное, я прошу тебя подумать над моими словами, хорошо?

— Гарантирую, что именно этим я и буду заниматься, — серьёзно кивнул он, — созвонимся позже, ладно?

— Угу, — и я немного виновато улыбнулась. Не думаю, что теперь Даниэль что-то ко мне будет испытывать. В конце концов, его чуть не стошнило, когда он увидел, как я ем. Ему будет весьма тяжело целовать меня после такого.

Прошло несколько дней с тех пор, как я показала Даниэлю, как питаются вампиры, и он до сих пор мне не позвонил. На его телефоне стоит голосовая почта, на которой я уже оставила несколько сообщений, но всё бестолку.

Теперь же я сидела на пляже и наблюдала, как вода играет в свете луны. Это зрелище приятно успокаивало и настраивало на серьёзный лад. А именно, что мне теперь делать. Отлучки Константина участились, так что свободного времени становилось всё больше и больше. Но я не знала, что с этим делать! И находиться в таком подвешенном состоянии мне совершенно не нравилось. А тут ещё эти этические вопросы о просвещении Даниэля… Я не хотела на него давить! И не думала, что на него это так сильно повлияет… интересно, а как бы я отреагировала, если бы мне показали это «питание»? Ведь, по сути, мы столько раз видели это в кино с гораздо более тяжелыми последствиями и даже не морщились, где разница? А самый главный вопрос, что мне делать дальше? Отпустить Даниэля или же продолжить свою проповедь? Ведь ничем иным это и не может быть.

Я чувствую себя ужасной лицемеркой. Прошли те дни, когда я искренне убивалась из-за смерти того мужчины, чувства к убитой мной девочки ещё остались, но и они быстро тускнеют. Иногда у меня в голове даже появляется аналогия со свининой. Люди едят мясо свиней и совершенно об этом не переживают! Лишь единицы становятся вегетарианцами, а это о чём-то да говорит. И после таких изменений внутри себя я ещё пытаюсь чему-то учить парня? Двуликая идиотка, калечащая того, кто ей нравится.

Обречённо покачав головой, я сделала приличный глоток из горла бутылки виски и затянулась сигаретой. Как ни странно, но с тех пор, как я попала к Константину, я стала курить гораздо меньше. Наверное, потому, что у меня появились сигареты специально для вампиров. И они гораздо тяжелее обычных.

— София! — раздался зовущий голос позади меня. Значит, Константин вернулся и я ему зачем-то нужна.

И вот, в очередной раз, моё сердце замерло. У меня в голове пронеслись мысли — нашёл или ещё нет? Неизвестность всегда пугала, особенно если ты ничего не можешь изменить.

— Ты звал меня? — спросила Константина, проходя на заднюю веранду нашего уютного домика.

— Да, у меня есть несколько вопрос касательного твоего общения с…?

— Даниэль, я уже говорила его имя, — укоризненно проворчала я.

— Точно, Даниэль. Мне интересно, кто его создатель? — Константин, развалившись, сидел в красивом плетёном кресле и держал в руках бокал с бренди. Так как он держал его на весу, то было слышно, как мелодично позвякивают кусочки льда о стекло. Этот звук завораживал меня.

— София, — вернул меня в реальность вампир, — отвечай на вопрос.

— Я не знаю, — как можно более равнодушно ответила я, ставя бутылку на стол и облокачиваясь о колонну веранды. Мне оставалось только скрестить руки на груди, как бы прячась в домике, но я решила этого не делать и убрала руки в карманы шорт.

— Он тебе не рассказывал?

— Его создатель такой же, как и ты в своё время. Как-то повлиял на парня, из-за чего он не может мне ничего рассказать о нём, — в тайне радуясь такому обстоятельству, ответила я.

— Жаль, — с сожалением проговорил Константин, — я хотел бы переговорить с этим вампиром, передай об этом своему мальчику.

— Он не мой мальчик, — недовольно пробормотала я, всё-таки скрещивая руки на груди.

— Но ты пытаешься это изменить. Хвалю за целеустремлённость, — рассмеялся вампир, и одним глотком допив бренди, поставил стакан на стол и поднялся, — идём, я хочу тебе кое-что показать.

— Ты меня заинтриговал.

Как ни странно, но вампир повёл меня в мою же комнату, чем ещё больше заинтересовал. Когда мы вошли в комнату, меня посетило сильнейшие чувство дежавю.

— Зачем это здесь? — я посмотрела на Ангела и указала на мольберт, — я не просила об этом!

— Ну, видимо они решили, что ты захочешь рисовать, — неуверенно проговорила она, — ведь ты же хочешь?

— Нет! — закричала я, — нет-нет-нет! Разве ты не понимаешь? Я рисовала, когда была человеком! Мольберт был частью меня, кисть продолжением руки… это было моё будущее — рисовать, стать художником! Теперь же это только мечты, — горько закончила я и опять расплакалась, — я так не могу. Не могу, — запустив руки в волосы, я медленно сползла на пол по стенке и принялась раскачиваться из стороны в сторону, — не могу, не могу, не могу…

— Вот чёрт… — ошарашенно пробормотала я, устало прислоняясь к стенке, — и зачем это здесь?

— Насколько я знаю, когда ты была человеком, тебе нравилось рисовать. Пора возвращать свои привычки, — немного отстранённо ответил Константин, проводя рукой по подставке мольберта, как бы стирая несуществующую пыль.

— Я не хочу, я не могу всё вернуть! — судорожно потирая руки, воскликнула я, — господи, я уже это проходила! Я не смогу вновь рисовать, это невозможно!

— Да? — притворно удивлённым голосом, протянул он, скрещивая руки на груди, — что-то по твоим снам это не заметно.

— Ты… подсматриваешь за мной? — от неожиданности я помотала головой, как бы отрицая даже саму мысль о такой возможности, — ты же говорил, что наши сны — это наше убежище! Я думала, что тогда были единичные случаи…

— София, — немного укоряющее проговорил Константин, — мне кажется, или мы уже это обсуждали?

— Так повтори, по какому праву ты подсматриваешь мои сны?

— По праву твоего создателя, например, — раздражённо ответил он, — София, не пытайся спрятаться от меня — всё равно не получится.

— Зачем ты это делаешь? — умоляюще спросила я, — хоть раз в жизни, ответь мне на этот вопрос!

— Ты моя дочь. Я хочу, чтобы, когда ты попадёшь к другому вампиру, была достойным отражением моего имени.

— И поэтому ты мучаешь меня? — я прошла через всю комнату и подошла к окну. Мне слышался рокот волн, такой тревожный и холодный, под стать моему настроению.

— Зачем ты ломаешь меня?

— Тебе только так кажется, когда-нибудь, ты будешь благодарить меня за всё, что я сделал для тебя.

— Я так не думаю. Когда-нибудь я убью тебя за это, — быстро повернувшись к нему лицом, ответила я.

— А это мы ещё посмотрим, — холодно улыбнувшись, ответил он, — а пока, начинай рисовать. Когда я приду в следующий раз, я хочу увидеть твою картину.

— И что ты хочешь, чтобы я нарисовала?

— То, что ты испытываешь, когда пьёшь кровь, — немного поразмыслив, ответил он.

Когда он ушёл, я, вместо того, чтобы послушаться и начать рисовать, вновь набрала номер Даниэля. И он ответил мне.

— Да, София, — раздался немного хриплый голос Даниэля.

— Я показала тебе то, что не следовало, — взволновано сказала я, — теперь я прошу у тебя прощения.

— Не надо, ты показала мне то, что не хотел показывать мой создатель, — тихо рассмеялся он, — спасибо.

Немного помолчав, я проговорила:

— Забери меня сегодня отсюда, пожалуйста!

— Что это за место? — спросила я, когда мы вышли из его машины.

Мы оказались возле какого-то заброшенного здания, из которого доносились странные звуки, напоминающие рёв машин.

— Нелегальные мотогонки, — ответил он, настороженно посматривая по сторонам.

— Интересно, — немного смущённо пробормотала я. Было странно оказаться в подобном месте, я никогда не бывала на незаконных мероприятиях.

— София, только у меня будет к тебе небольшая просьба, — Даниэль посмотрел мне прямо в глаза. Он был взволнован, чувствовалось, что и он не частый гость подобных развлечений.

— Какая?

— Загипнотизируй охранника на входе, чтобы он нас пропустил без билетов.

— Что? — возмущённо переспросила я, — что ты хочешь, чтобы я сделала?

— Эй, тебе же не сложно это сделать! А так мы попадём внутрь. В конце концов, ты вытащила меня из кровати своим неожиданным звонком, — как бы оправдываясь, сказал он.

— И поэтому ты хочешь, чтобы я воспользовалась своими способностями, чтобы попасть на нелегальные мотогонки? — иронично проговорила я, — тебе не кажется, что об этом нужно предупреждать заранее?

— Пожалуйста, — переступив с ноги на ногу, произнёс он, — я всегда хотел попасть на эти гонки… боюсь, что после того, как я стану вампиром, у меня не будет такой возможности.

— Ну, у меня же она есть! — скептически ответила я, тем временем внимательно посматривая в сторону здания.

— Мой создатель сразу же увезёт меня из города, так он сказал. Мол, когда я обращусь и… убью человека, здесь станет небезопасно для меня.

— Интересное заключение, — пробормотала я, — и тебя не волнует, что придётся кого-то убить?

— А что я могу с этим сделать? — резонно сказал он, — так ты поможешь?

— Ну, если у меня получится, то да.

— О чём ты? Когда мы были в том переулке, у тебя всё прекрасно вышло.

— Я была голодной и это была охота. В обычном состоянии я всего лишь раз попыталась воспользоваться своими способностями… У меня это не очень хорошо получилось, — виновато призналась я.

— Так давай попробуем ещё раз, — с усилением на последнем слове, сказал он, — заодно и потренируешься.

— Хорошо, — вынужденно кивнула я.

После этого мы пошли к зданию. Как оказалось, Даниэль воспользовался чем-то вроде запасной парковкой. Как он сказал, это затем, чтобы если что случится, нам было проще драпать отсюда. Возле самого здания стояли в ряд несколько дорогих машин, мотоциклов, было даже несколько симпатичных мопедов, которые мне очень понравились, когда я увидела их в городе. При этом на улице никого не было, только тёплый ветер приятно шевелил листву. В воздухе пахло озоном, когда мы подъезжали к зданию, я видела, как за холмами вспыхивали зарницы.

— Будет дождь, — чтобы разбить эту тягостную, нервную тишину проговорила я.

— Необязательно. Зарницы частые явления в это время года. Только дождь бывает редко. Обычно он проходит над океаном, но не добирается до города.

— Зарницы были со стороны холмов, — возразила я, — если дождь будет, он обязательно доберётся сюда.

— Посмотрим, а сейчас приготовься.

Мы подошли к единственной двери, ведущей внутрь здания. Даниэль, костяшками пальцев, постучался в неё три раза, после чего сделал шаг назад.

Внезапно открылась прорезь и в ней показались чьи-то внимательные глаза.

— Кто такие? — раздался холодный и властный голос.

— Мы от Пауля, — срывающимся голосом ответил Даниэль.

— Что? — мужчина за окном прекрасно всё расслышал, в этом я не сомневалась. Он переспросил Даниэля только для того, чтобы окончательно убедиться в нашей неосведомленности о Пауле.

— Мы от Пауля, — вмешалась я, делая широкий шаг в сторону двери и немного наклоняясь, чтобы оказаться на уровне прорези. Давай София, это не так сложно, просто почувствуй этого мужчину, завладей его сознанием. Это легко.

— Сейчас ты откроешь нам дверь и пропустишь внутрь. Мы пришли от Пауля, мы имеем право войти. Ты это понимаешь и веришь нашим словам, — тягучим, бархатным голосом сказала я, пристально смотря в глаза охранника. После чего резко разорвала контакт и отошла.

Было видно, что мужчина не понял, что сейчас произошло, но его отношение к нам резко изменилось.

— А, от Пауля? — его голос неожиданно потеплел, — тогда заходите, ребятки, — и он открыл дверь.

Мы оказались в небольшой комнатке, явно служившей проходной, и в тоже время сдерживающей, так как дверь напротив, была полностью сделана из металла. Ручаюсь, что с той стороны её можно легко закрыть дополнительными перекладинами, чтобы усложнить попадание внутрь и дать время участникам быстро покинуть здание через запасной выход. Единственное, я не понимаю, зачем тогда некоторые участники оставили свои машины возле входа. Ведь их тогда можно легко отследить.

Сама комнатка была девственно пуста. В ней, за исключением стола и стула для охранника, ничего не было. Сам охранник производил двойственное впечатление. Он был невысокого роста, но внушительной комплекцией. Этакий крепыш. Самым внушительным в нём были его глаза. Цепкие, холодные, он, несмотря на моё внушение, внимательно осматривал нас, фиксируя в голове наши приметы.

— Как поживает Пауль? — поинтересовался он. У меня появилось предчувствие, что он снова проверяет нас. Бросив беглый взгляд в сторону Даниэля, я поняла, что он не знает ответа на этот вопрос. Похоже, об этом пароле ему никто не сказал. Что же, придётся выкручиваться самой. И я вновь пристально посмотрела в глаза охраннику.

— Мы уже прошли эту проверку, открой нам следующую дверь, — вкрадчиво проговорила я, чувствуя, как сознание охранника в очередной раз уплывает.

— Да-да, — немного рассеяно пробормотал он, — проходите, — и он подошёл к двери, открывая её перед нами. В это же время наша зрительная связь разорвалась, и его голос тут же окреп, — надеюсь, вам здесь понравится.

— Спасибо, — учтиво ответила я, беря Даниэля, который, похоже, пребывал в состоянии близком к ступору, за руку, — я тоже на это надеюсь.

Внутри нас ожидал более сильный рёв мотоциклов, чем снаружи. Похоже, стены неплохо глушат все звуки. Интересно, чем это здание было раньше?

— Уф, — наконец, пришёл в себя Даниэль, — мы прошли!

— Потише об этом, — предостерегая парня от бурных эмоций проговорила я, кивком головы указывая на остальных зрителей. Некоторые из них обернулись в нашу сторону.

— Но это было круто, — восхищённо пробормотал он, понижая голос.

— Кто такой Пауль?

— Никто, — беспечно ответил Даниэль, — это имя используют как пароль. Если полиция нагрянет и будет кого-нибудь допрашивать, то это имя будет для них ложным следом до настоящих организаторов.

— Умно. Откуда ты это знаешь?

— Мне друзья рассказали.

— Они тоже здесь? — и я кивнула в сторону толпы.

— Понятия не имеют.

— Это точно, потому что, либо твои друзья решили зло пошутить над тобой, либо то же самое, только не зная об этом. Второй пароль, парень! Не будь меня рядом, всё могло плохо кончиться.

— Не будь тебя рядом, я не прошёл бы дальше первой двери.

— Ага, и это тоже. Особенно если учесть нескольких охранников, спрятавшихся в кустах и внимательно наблюдающих за нами. Уверена, что они бы заинтересовались молодым парнем, знающем кто такой Пауль.

— Об этом я как-то не подумал, — растеряно пробормотал он, — ты услышала их?

— Конечно услышала, — прошипела я, внимательно посматривая по сторонам. Только сейчас до меня дошло, что я была здесь единственной девушкой. Да что там, я была единственной светлоликой в зале. И то, как на меня все смотрели, нервировало, чувствую, что ещё не один раз мне придётся использовать свои способности.

В это время от толпы отделился маленький, невзрачный человечек с влажными, бегающими глазками. Он направился в нашу сторону, поминутно оглядываясь на одного мужчину, который пристально осматривал меня с ног до головы. Сразу можно было понять, что здесь он не последний человек. То, как он смотрел и то, как смотрели на него, говорило о многом. Он был одет в короткий чёрный пиджак с такой же чёрной бабочкой, и в белоснежную рубашку с манжетами. В целом, он выглядел как человек, который пришёл на бал или какое-нибудь выдающееся мероприятие, но, никак, не на нелегальные мотогонки. Все остальные зрители выглядели более приземлённо: футболки, рубашки, правда, все были в брюках, но не будем на этом заостряться.

Когда «бегающие глазки» подошёл к нам, то он подчеркнуто не стал смотреть в мою сторону, полностью сосредоточившись на Даниэле. Я слышала о таком разделение между мужчиной и женщиной, но в первый раз в жизни столкнулась с этим. Это немного раздражало.

— Вы со своей спутницей, впервые у нас? — даже его голос звучал также влажно и масляно, как и его глаза. Такие люди весьма опасны, никогда не знаешь, что они выкинут в следующую минуту.

— Д-да, — голос Даниэля был слегка заикающимся, что заставило меня в очередной раз обречённо выдохнуть. Боже, если ты такой неуверенный, то зачем притащил меня сюда?

— От кого вы услышали об этом мероприятии? — продолжил, тем временем, свой допрос маленький человечек.

— От того же, как и все остальные, — холодно сказала я.

Человечек даже не посмотрел в мою сторону, ожидая ответа от Даниэля. Чёрт-чёрт-чёрт! Нужно выбираться отсюда, иначе всё может плохо кончиться. Похоже, это очередная проверка, и здесь нужно говорить только правду. Никаких паролей.

— От малыша Ромми, — неуверенно проговорил Даниэль. Я заметила, что над его верхней губой выступил пот. Чёрт, если он сейчас не возьмёт себя в руки, то даже если и ответит правильно, то всё равно будет вызывать сомнения. А это очень опасно.

— Никогда не слышал о таком. Как он выглядит? — сладко улыбнувшись, поинтересовался человечек.

— Диего, ты утомил наших новых гостей своими расспросами, — за этой беседой я даже не заметила, как к нам подошёл тот мужчина.

Теперь я смогла уделить ему больше внимания. О да, он был красавчиком. Но такой, более мужской, опасной красотой. Глубокие карие глаза, в них было очень сложно прочесть, о чём он думает. Тонкие, красные губы и сильно выпирающие скулы, создавали отталкивающее, но вместе с тем притягательное впечатление. Из-за тонкой кожи, у него выпирали вены на шее и на руках. Я с трудом оторвала от них взгляд, чтобы не показаться невежливой и странной. В целом мужчина выглядел жилистым и худым, я знала, что такие, как он способны на многое, даже на убийство. Он был абсолютно уверен в своём превосходстве над окружающими. Боже, он даже и не догадывается, что настоящий убийца стоит прямо перед ним, в образе худой девушки с длинными, кудрявыми волосами и серыми глазами.

— Спасибо за заботу, — мягко сказала я, аккуратно высвобождая свою руку из стальной хватки Даниэля. Если и этот кабальеро не будет со мной разговаривать, то мне придётся разыграть лёгкое недомогание, чтобы мы могли покинуть зал. А так как актриса из меня так себе, то это будет очень сложно сделать.

— Надеюсь, что вам у нас понравится, — ответил он мне.

— Я недавно в городе, так что рассчитываю на вас, — звонко рассмеялась я. Многие повернули голову в мою сторону. Интересно, почему здесь нет других девушек?

— Меня зовут Сантьяго, а вас, милая леди? — интересно, в каком месте он разглядел во мне леди? И вот что странно, если Диего обращался только к Даниэлю, то Сантьяго только ко мне. К чему бы это?

А тем временем, ведущий объявил по громкоговорителю о скором начале мото-представления. Даниэль ошибся, это не мотогонки. Что порождало за собой ещё кучу вопрос о секретности данного мероприятия.

— Меня зовут… Алиса, — запнувшись, ответила я. Знаю-знаю, это только в фильмах считается, что чужое имя поможет избежать проблем. Но кто его знает?

— Антонио, — Даниэль быстро сориентировался и также представился ложным именем.

— У вас очень красивое имя, — улыбнулся он, — однако, представление скоро начнётся, не желаете ли присоединиться ко мне?

Я чувствовала, как Даниэль страстно желал отказаться от этого щедрого предложения, но мне что-то ударило в голову, и я кивнула в знак согласия.

— Тогда прошу, — и он плавным жестом руки указал в сторону открытой лестницы, ведущей на второй этаж.

Она была огорожена верёвкой, и возле неё стоял охранник в солнцезащитных очках. Наверное, на этом месте я должна было что-то такое почувствовать, но…

Прошло, наверное, не меньше часа с начала представления, и я была полностью поглощена выступающими. Это были не люди, катающиеся на спортивных байках, это были птицы, взлетающие до самого потолка и плавно опускающиеся обратно на песок. В особо опасные моменты, я вздрагивала в предвкушении, не обращая внимания на восторженные реплики Даниэля, который уже успел прилично выпить, и сейчас жарко что-то обсуждал с Сантьяго. Восхитительно, непередаваемо, фантастично! Ровно до того момента, когда один из выступающих выпустил в момент полёта огонь и потерял управление.

Толпа напряжённо замерла. Я заметила, как Сантьяго всматривается в летящую вниз фигуру. Как Даниэль испуганно вздрагивает. И я слышу, как бешено колотится сердце у мотоциклиста. А затем он камнем падает вниз и вспыхивает, как факел.

Теперь я понимаю, почему эти гонки нелегальные и почему здесь нет женщин. Никто не подбежал к нему, никто не стал набирать по сотовой связи скорою. Никто ничего не сказал. Все просто стояли и смотрели. Я вслушивалась в приглушённые крики, раздающиеся сквозь плавящийся от жара шлем и старалась сдержаться и не прыгнуть вниз, чтобы впиться в шею гонщика.

— Как вам такое зрелище, донья Алиса? — вкрадчиво поинтересовался у меня Сантьяго, наклонившись прямо к уху, — возбуждает ли оно вас?

— Это обычная для вас практика — не помогать горящим участникам? — нервно сглотнув, спросила я.

— Он знал, на что шёл, — равнодушно ответил Сантьяго, — участникам щедро оплачивают такой риск. И после смерти их близкие получат… скажем так — страховку.

— И поэтому он сейчас кричит в своём шлеме и молит о пощаде?

— А откуда вы об этом узнали? — хищно улыбнувшись, поинтересовался Сантьяго.

— Я лишь предположила. Что же ещё он может делать?

— Кто знает, может он уже не может и этого.

Я искоса посмотрела на Даниэля. Да, чувствуется, что парень совсем не этого ожидал от нашего похода. Он совсем сжался в кресле, скукожился, а глаза наоборот расширились, как два огромных блюдца. Диего, сидевший чуть в стороне от нас, пристально следил за происходящим на сцене, после чего достал мобильный телефон и кому-то позвонил.

Через минуту раздался оглушительный выстрел, и страдания бедняги окончились. Следом на сцену вышли несколько человек, один из которых был тот самый охранник на входе. В руках он нёс огнетушитель, которым не замедлил воспользоваться, как только подошёл к горящим останкам мотоцикла и гонщика.

— И часто у вас такое происходит? — как можно более спокойным голосом, спросила я.

— Нет, обычно у нас выступают более профессиональные гонщики, — немного огорчённым голосом ответил Сантьяго, — а теперь весь вечер насмарку. У них, видите ли, существует поверье — не выступать следом за погибшим участником.

— Я их понимаю. Лихим ребятам нужны такие поверья, чтобы участвовать в подобных представлениях.

— Я рад, что вы это понимаете, донья Алиса, — он учтиво поклонился мне в знак восхищения, — не желаете выпить вина? Мне на днях досталась неплохая бутылка Шардоне. Я хотел бы разделить её с вами.

Да? Хочешь разделить, убийца чёртов? А я хочу свалить отсюда! И у меня нет желания пить вино, которое всё равно на меня не подействует. И Даниэля нужно увести как можно скорее, потому как он слишком много выпил и сейчас запросто может сболтнуть что-то лишнее. И судя по тому, что он уже схватил очередной бокал, это произойдёт совсем скоро. А ещё мне не нравятся ваши ухмылки и ужимки, дорогой Сантьяго — кажется, что вы меня клеите, но я прекрасно чувствую, что от вас не исходит никакого влечения. Проще говоря, вы пытаетесь играть со мной, и мне это не нравится! Но больше всего я хочу, чтобы Диего, этот мерзкий, с визгливым смехом, пристально наблюдающий за мной, Диего — свалил куда подальше! Тогда я точно смогу понять, что же вам от меня надо, милый мой Сантьяго!

Разумеется, ничего из этого я не сказала вслух. И даже взглядом не выдала свои чувства. Вместо этого я мило улыбнулась, и сказала:

— Пожалуй, я выпью с вами вина, но только один бокал. После чего я и мой спутник, будем вынуждены вас покинуть.

— Так скоро?

— Судя по тому, что я вижу внизу, все остальные уже расходятся. Да и по громкоговорителю объявили, что больше выступлений не будет. Так смысл ли оставаться?

— Мы можем отправиться на мою виллу и продолжить занимательную беседу, — не оставлял попыток Сантьяго.

— Вы уж извините, но я не склонна принимать приглашения от незнакомых мне личностей. Это слишком опасно для столь юной особы, как я, — как можно больше учтивости! И мягкости, женственности, чтобы ни словом, ни делом, не выдать свои настоящие чувства.

В это время Даниэль вышел из своей псевдоспячки.

— Чёрт побери, это было просто омерзительно! Как кому-то может нравиться такие вещи? — ошалело проговорил он в пустоту, после чего посмотрел в нашу сторону, — и как вы можете спокойно обсуждать вина и планы после этого?

Да Даниэль, ты умеешь подгадить! Я бросила настороженный взгляд в сторону Диего.

— Как, — не преминул воскликнуть он, — вас не предупредили о подобных инцидентах?

— Нам говорили, но, видимо, мой спутник оказался недостаточно подготовлен к подобному. Я же напротив, была более удивлена не оказанной медицинской помощи, так как считаю, что это расточительство — убивать молодых гонщиков, — мне пришлось попытаться выкрутиться, так как Даниэль опять впал в прострацию, пытаясь придумать гладкий ответ.

— Что же, милая донья, мы подумаем над вашим предложением. Признаюсь, оно не лишено смысла, — первую часть моей тирады, Сантьяго проигнорировал, что символизировало, что он не верит ни мне, ни Даниэлю, а это значит, что скоро нам придётся драпать. И вино пить не стоит.

— О! А вот и вино, — воскликнул Сантьяго, принимая бокалы с подноса официанта, — что же, выпьем за знакомство?

— Антонио, поставь бокал, я не хотела бы тащить тебя до дома, — я постаралась вложить в свой голос всю свою убедительность, чтобы Даниэль не выпил вино. И мне это, слава богу, удалось. Вот только не потому, что я сказала. Просто Даниэль вырубился раньше.

— Похоже, я опоздала, — немного смущённым голосом, сказала я, поднимая бокал, — что же, выпьем за встречу!

— Донья! — хитро улыбнувшись, сказал Сантьяго, также приподнимая бокал. Мы звонко стукнулись ими, после чего я сделала большой глоток.

А что вы думали? Что я не буду пить? Смешно, ребята! Я вампир, меня можно вырубить только той штукой, которую используют охотники. И то, это у них получилось только из-за того, что я была голодной и слишком слабой. Теперь даже лошадиная доза снотворного не свалит меня. Никакие яды, ничто не убьёт и не развяжет язык.

К сожалению, я оказалась права, и Сантьяго действительно что-то подмешал в вино. Судя по его удивлённому выражению лица, это был либо яд, либо сильнодействующее снотворное. К несчастью, я не разбираюсь в том, какие они на вкус. Поэтому я просто оставила всё, как есть.

— Теперь я хотела бы попросить вашей помощи, Сантьяго, — мне пришлось добавить в свой голос более интимные нотки, чтобы мужчина не догадался ни о чём. Чтобы он решил, что яд был некачественный или что-то в этом роде.

— И чего же вы хотите, донья Алиса? — немного напряжённым голосом спросил он.

— Помочь дотащить моего кавалера до машины, — я скорчила виновато-невинное личико, чтобы голос прозвучал искренне. Пусть думает, что я просто маленькая, глупая малышка.

— К сожалению, но я вынужден вам отказать, — холодно ответил он.

— На основании? — я сделала последнюю попытку выкрутиться.

— Кто вы такие, донья… Алиса? — фальшивое имя он выделил особо, как бы показывая, что не верит мне ни на грош.

— Случайные гости, ничего более, — честно ответила я, — сейчас мы уедем и больше никогда вас не потревожим. И, разумеется, никому не скажем о том, что здесь видели.

— Донья, — укоряющее сказал Сантьяго, — вы же понимаете, что всё не так просто.

— К сожалению, понимаю. Так чего вы хотите?

— Например, ваши настоящие имена.

— Меня зовут София, а моего спутника, — и я кивком головы указала на парня, — Даниэль.

— Больше ничего вы не хотите о себе рассказать?

Я очень отчетливо ощутила угрозу в голосе Сантьяго и решила пойти на крайние меры.

— А вам ведь больше ничего и не хочется о нас знать. Я сказала всё, что нужно, чтобы нас отпустили, — медленно, тщательно выговаривая слова, проговорила я, пристально смотря на мужчину.

— И с чего вы это решили, донья София? — он говорил спокойно, но его глаза смеялись.

И теперь мне стало по-настоящему страшно. Потому что я поняла, что Сантьяго не человек. Если бы он им был, то поддался бы гипнозу. Теперь же ситуация совсем иная.

— Знаете, Сантьяго, у меня к вам встречный вопрос — кто вы такой? — я решила пойти ва-банк. В конце концов, мне все твердят, что в Теневом мире царит порядок. Никто не воюет, никто никого не убивает. Если мы сейчас раскроемся друг другу, у меня и Даниэля появится шанс.

— А вы как думаете? — он понял мою игру и хитро улыбнулся.

— Вы похожи на шамана, такой же хитрый и изворотливый, — я сделала последнюю попытку, если он сейчас не откроется первым, это придётся сделать мне.

— Шаман? — он удивлённо приподнял брови, — неожиданное решение. Вы верите в мистику?

«Да он просто издевается надо мной!» — мысленно взъярилась я.

— А вы нет?

— Не уводите наш разговор в сторону, милая донья София. Ответьте на мои вопросы правдиво, и, может быть, я вас отпущу.

— Хотите правду? — истерично воскликнула я, — будет вам правда! Мой приятель — не совсем человек. Он спящая кукла, а я вампир. Сегодня ночью я попросила его сводить меня куда-нибудь. И он привёз меня сюда. Он честно попросил загипнотизировать охранника, чтобы попасть внутрь. Я понятия не имею, откуда он узнал об этом месте. Но предполагаю, что на улицах города ходят слухи о вашем мероприятии. И раз имя Пауль является единственным паролем на вход, то Даниэль его где-то услышал. Он ничего не знает ни о вас, ни о том, что здесь происходит. Посмотрите на него — он же совсем мальчишка! — на одном дыхании выпалила я.

— Кто твой создатель? — напряжённо спросил Сантьяго, сделав знак Диего выйти. Шутки кончились, начался серьёзный разговор.

Я вспомнила, что Константин разрешил мне упоминать его имя, если я во что-нибудь вляпаюсь. Так я и сделала.

— Константин, — задумчиво повторил за мной Сантьяго, погружаясь в раздумья, — да, я слышал о нём. Насколько знаю, он занимается продажей новообращённых вампиров со способностями?

— Да, это так.

— И ты одна из них? Какая способность у тебя?

— Я не знаю. Судя по всему, она не явная, иначе я бы уже знала о ней. Сам Константин не говорит. Он решил, что о своей способности мне пока рано ещё знать.

— Жаль, — протянул Сантьяго, — а теперь покажи клыки и можете быть свободны.

— Зачем? Я ответила на ваши вопросы, теперь ответьте на мой — кто вы?

— Инкуб, дорогая донья София. Знаете, какой самый большой прокол вы сделали? Вы никак не отреагировали на мой запах. Это заставило меня насторожиться.

— Я думала, что вы заметили все ляпы, которые сделала я и Даниэль.

— Вся эта секретность — лишь способ вытянуть побольше денег из бизнесменов, что приходят сюда. Полиция давно прикормлена и зачарована, здесь безопасно… ну, разумеется, не для выступающих. А ляпы? Они совершаются всеми, кто приходят сюда. Эти почтенные доны, не слишком-то умны, чтобы понимать, как они на самом деле рискуют.

— А почему нет женщин?

— Потому что это моя работа. И никому из мужчин не понравилось бы, если я забрал бы их женщин, — и инкуб криво ухмыльнулся.

— Теперь мы всё обсудили?

— Клыки и ты свободна.

— А ты сам не можешь определить, что я вампир?

— Но ты же не определила, что я инкуб.

— Логично, — пробормотала я, чуть прикрывая глаза, чтобы сосредоточиться.

Клыки выскочили почти мгновенно, и я открыла рот, чтобы показать их Сантьяге.

— Спасибо, донья. Видите — это было просто.

— А кто такой Диего?

— Как ни странно, но он человек.

— Он слышал, что я сказала, — и я испуганно прикрыла рот.

— Не волнуйтесь, он ничего не скажет. Дело в том, что этот бедняга долгое время был под воздействием суккуба. Теперь он абсолютно и полностью предан ей, а значит и мне, так как суккуб — моя жена.

— Я слышала, что вы не можете иметь совместных детей, — недоверчиво протянула я.

— Но это не мешает нам чувствовать привязанность друг к другу, — мягко улыбнулся инкуб, поднимаясь из кресла, — вам помочь с вашим приятелем?

— Я просила о помощи, чтобы не показывать свою силу, — иронично ответила я, также поднимаясь, — но спасибо за предложение.

— Передай Константину, чтобы он больше следил за своей непутёвой куклой. Он может попасть в нехорошую ситуацию, из которой не сможет выйти живым.

— Я передам, — и я, поднимая Даниэля, на прощание поклонилась, прежде чем уйти. Вежливость во всём. Не сложно догадаться, почему я не сказала, что Константин не является создателем Даниэля. Скажи я это, мне бы пришлось отвечать на новые вопросы, но, честно говоря, делать это совсем не хотелось. Сам Сантьяго вызывал во мне двойственные чувства. С одной стороны он принадлежит Теневому миру, а значит мы если не родственники по крови, то по замкнутости мира точно близки. Но с другой стороны, я чувствовала, что за его вопросами о моих способностях стоял не просто вежливый интерес, а желание использовать это. Я понятия не имела, смогу ли выступить в бою против инкуба. И это заставляло нервничать. Хорошо, что я ничего не знаю о себе. Но вопросов к Константину накопилось масса.

По пути в город, мне пришлось растолкать Даниэля, чтобы узнать, где он живёт. Константин чётко дал понять, что никаких посторонних в доме он не потерпит. Мне удалось разбудить парня только с третьей попытки. Он вяло пробурчал адрес и вновь вырубился. Хорошо хоть у него в бардачке я нашла карту, по которой и добралась до его дома.

Даниэль жил, как и я, уединённо, до соседей было примерно километра два. Сам домик был двухэтажным, выкрашенным в зелёный цвет, с высокой оградой и небольшим балкончиком. Быстро обыскав парня, я нашла ключи, чтобы открыть дверь.

Внутри ожидал беспорядок, свойственный молодым парням. Повсюду валялись пивные банки, пакетики из-под чипсов и, ну как же без этого, грязные носки и прочая одежда. Но, как ни странно, я не ощутила тухлого запаха, а на открытой кухне не увидела грязной посуды.

Быстро сгрудив Даниэля на чистый диванчик, я взяла с кофейного столика блокнот и ручку, и оставила ему записку с просьбой, чтобы он мне позвонил, как проснётся. Мне было, что ему сказать.

Теперь передо мной стала дилемма — я не могла пешком дойти до своего дома, но взять чужую машину считала неправильным. Наконец, плюнула на приличия и вышла из дома со связкой ключей. Парень сам виноват — нечего было так надираться и отвозить меня неизвестно куда.

Теперь мне предстояло серьёзно поговорить с Константином, я не хотела больше так попадать впросак.

Когда я приехала домой, там меня ждал только Принц. Он удивлённо уставился на машину Даниэля, но ничего не сказал. Между делом, за окном занимался рассвет, и я решила отправиться поспать, прежде чем донимать Принца вопросами о Константине.

В комнате ожидал, ставший ненавистным, мольберт, а вместе с ним и чувство обречённости, которое я ощущала до звонка Даниэлю. Как ни странно, но это чувство было более мимолётным, эфемерным, чем я ожидала. Смешно говорить, но эта поездка вселила в меня какую-то бодрость, как и общение с Даниэлем. Тот адреналин, что я испытала, пробудил меня. Теперь я была готова к разговору с Константином. Я смогу сказать ему нет.

В тоже время, пока укладывалась спать, я серьёзно задумалась о своих отношениях с Даниэлем. Он постоянно делал глупости, злил и раздражал меня. Его мировоззрение в корне не совпадало с моим, его поступки были глупы и наивны… Или же это просто мне так кажется? Может это я изменилась, а то, как ведёт себя этот парень и есть нормальное поведение для моих лет? В конце концов, у нас не такая уж большая разница в возрасте. Но всё равно не понимала, почему меня так тянет к нему. С точки зрения физиологии, как уже сказал Константин, между нами ничего быть не может. К тому же меня он временами бесит. Но почему, когда мы были у Сантьяги, я больше боялась за него, чем за себя? Я, никогда и никого по-настоящему не любившая, неужели сейчас испытываю это незнакомое чувство влюблённости?

Господи, ну почему всё так сложно!

Я проснулась в половине первого. Сладко потянувшись, быстро выбралась из постели и подошла к окну, чтобы раздвинуть шторы. За окном погода явно была не ахти. Для человека, разумеется. Тяжёлые свинцовые тучи, закрывавшие собой небо — идеальный вариант для хорошей прогулки вдоль пляжа. И пускай пойдёт дождь! Простуда мне уже не грозит. Быстро переодевшись из пижамы в короткие шортики и майку навыпуск, я забрала с тумбочки мобильный телефон и вышла из комнаты. Меня ждал новый день. И судя по звукам, день будет проведён в полном одиночестве. Ни Принца, ни Константина — я никого не услышала.

Пройдя на кухню, залезла в один из верхних ящиков и достала фисташки. Ещё на Мадагаскаре, обнаружила, что могу спокойно есть орехи! Правда, здорово?

Захватив из другого шкафчика новую пачку сигарет, я вышла из кухни и прошла на веранду, за ней сразу же начинался пляж — главная цель сегодняшнего дня.

Расстелив на мягком песочке банное полотенце, я опустилась вниз и достала из пляжной сумки сигареты, бутылку виски и мобильный телефон. Так, на всякий случай. Бросив беглый взгляд на небо, я убедилась, что нормально посидеть на пляже не удастся, так как скоро начнётся дождь, а промокнуть в планы не входило. Задумчиво грызя орешки, вспомнилась прошлая весна — я только-только приходила в себя после всего произошедшего с семьёй. Училась преодолевать все невзгоды. Скажи мне кто-нибудь, что через год буду сидеть на диком пляже Португалии, в славном городе Фару — я бы удивлённо присвистнула и, разумеется, не поверила. А скажи, что при этом буду самым настоящим вампиром, только покрутила бы пальцем у виска. Как странна и непредсказуема эта жизнь…

Вот и сейчас, развалившись на полотенце и наблюдая за быстрым ходом облаков, вместо того, чтобы наслаждаться неожиданным покоем, терзаю себя различными тревожными мыслями. Ну, разве это дело? Почему я просто не могу получить удовольствие?

— А вот фиг вам всем!

С этими словами, резко вскочила на ноги, бросив недокуренную сигарету в песок, и побежала в сторону океана. Поскольку меня от него разделяла небольшая речушка, то я прыгнула в воду и вплавь добралась до другого берега, после чего ускорилась и через пять минут стояла на настоящем берегу. И погода здесь не была настроена на лирический лад. Резкие порывы ветра с силой вырвали из волос мокрую ленточку и пустили её, красную, лететь по волнам, создавая иллюзию крови на воде.

Мне пришлось помотать головой, чтобы сбросить наваждение и убедиться, что ленточка, бывшая красной, превратившись в тёмно-коричневую, сразу скрылась под водой. Что нет никакой крови, просто я снова хочу есть. И если голод можно перетерпеть, то страстное желание со всего разбегу прыгнуть в этот бушующий океан — нет.

И первые мгновения под водой стоили моих ожиданий. Да я вампир, и способна на многое. Но не на всё, и ревущий океан с радостью показал мою неправоту. Сначала это было просто — ныряешь под волну или же перепрыгиваешь её сверху, это здорово, и очень легко, ещё легче, чем быть вампиром. А по сравнению с тем, что я чувствовала, когда была человеком — пёрышко, лёгкое и безмятежное. Бездумное перышко, летящее в никуда. Но с каждым прыжком, с каждым взмахом рук становилось тяжелее выбирать из воды и касаться ногами дна. Знаете, чем опасен океан? Подводные течения, они могут подхватить тебя в тот момент, когда ты меньше всего этого ждёшь. Подхватят и утащат на глубину. А ещё страшнее это то, что в отличие от моря, у океана есть милая шалость — резкий обрыв прибрежной полосы и сразу невообразимая глубина для человек и даже для вампира. Когда поняла, что до берега уже не доплыву, а видимость нулевая — небо и море слились, я потеряла всякий ориентир, то попыталась нырнуть на глубину. Я хотела найти какой-нибудь камень, взять его в руки и попытать дойти до берега по дну. И в этот момент я поняла свою главную ошибку — я не видела дна, не чувствовала, где вверх, а где низ. И хуже всего — я боялась открыть рот, боялась дышать, потому что если я под водой — то у меня ничего не выйдет, а будет наоборот — очень плохо. И тогда пришла последняя опасность на море — паника. Паника, поглотившая с головой. Я потерялась в ней, мысленно крича о помощи — «Кто-нибудь, пожалуйста, помогите мне! Кто-нибудь вытащите меня отсюда!!!»

— Константин! — телепатическое эхо пронеслось над водой, множась и ускоряясь, направляясь к тому единственному, кто может помочь.

Жила-была на свете маленькая девочка София, которую все звали ласково Софочка. Девочка была весёлая и непослушная, любила устраивать разные проказы и шалости, за которые неоднократно получала. Однажды маленькая девочка решила сбежать из дома ночью, чтобы встретиться со своими друзьями у реки. Там они собирались устроить нечто вроде ночного пикника с фонариками и страшными историям.

Городок, где девочка жила был крошечным и тихим, однако девочка знала, что родители всё равно не отпустят. Тогда она перед сном тихонько стащила мамины ключи от двери и когда все уснули, прокралась на улицу. И всё бы было хорошо, если бы друзья запланировали эту встречу в другой день. Но, к сожалению, они выбрали именно тот, когда в город приехал вампир. И всё закончилось встречей Софии и Константина.

— Какая славная малышка, — усмехнулся вампир, видя маленькую девочку осторожно крадущуюся в свете фонарей. — Какой интересный дар.

София на мгновение замерла, словно почувствовав на себе пристальный взгляд вампира. Она быстро огляделась и, не заметив никого, продолжила свой путь.

Вампир последовал за ней, дожидаясь момента, когда девочка окажется на скрытом от посторонних глаз пустыре. Именно там он появился перед ней и сразу зачаровал девочку.

— Как тебя зовут, кроха? — ласково касаясь её волос, спросил вампир.

— София, но все зовут меня Софочка, — заторможено ответила она, стеклянными глазами смотря на вампира.

— Красивое имя, — улыбнулся вампир, — сколько тебе лет?

— Одиннадцать. Но через полгода исполниться двенадцать.

— Прекрасный возраст, — пробормотал вампир, наклоняясь к ней и пристально рассматривая в ней нечто, недоступное взгляду других. — Какой интересный талант у тебя малышка.

После этих слов вампир на секунду замер, словно бы взвешивая, как дальше поступить и стоит ли игра свеч. А потом резко прокусил своё запястье и поднёс руку к губам девочки.

— Слушай меня, София. Сейчас ты должна открыть рот и выпить мою кровь. Уверяю тебя, она сладкая, как шоколад!

Девочка послушно открыла рот и, обхватив пальцами, запястье вампира, сделала первый глоток. Вампир осторожно притянул её к себе и сел на корточки, чтобы девочке было удобнее пить. После этого он начал нежно поглаживать её шелковистые, рыжеватые волосы. Он чувствовал, как между ними стали появляться тонкие, маленькие красные нитки, которые рано или поздно превратятся в прочную красную ленту, которая свяжет их сильнее материнских уз. София становилась спящей куклой.

— Я буду оберегать тебя, когда мы снова встретимся, моя малышка, — нежно прошептал вампир на ушко девочке.

Ему пришлось с силой оторвать свою руку ото рта девочки. Так бывает, ведь кровь очень вкусная и она словно наполнена игристыми пузырьками, пьянящими и лёгкими.

— А теперь малышка, покажи, где ты живёшь, — пристально смотря в глаза девочки, приказал вампир, — я хочу познакомиться с твоими родителями.

Сквозь медленно уплывающий сон, послышался грохот и звон разбитой посуды.

— Даниэль? — спросонья, голос прозвучал хрипло.

Приподнявшись над подушкой, посмотрела в сторону приоткрытой двери.

— Даниэль, у тебя всё в порядке? — вновь позвала его, на этот раз более громким голосом.

Не дождавшись ответа, уткнулась в подушку, чувствуя приятный аромат одеколона Даниэля. С привкусом мяты и карамели. Поэтому, когда услышала резкий стон, то при попытке быстро выбраться из постели, рухнула на пол, запутавшись в одеяле. Недовольно поморщившись, выбралась из него и босиком устремилась на кухню, откуда доносились странные звуки.

То, что предстало передо мной, на мгновение парализовало волю и заставило испуганно прикрыть глаза.

Всё повторилось.

— Только не ты, только не ты, Даниэль, — сипло шептали губы, пока я медленно оседала на ещё не заляпанный кровью пол.

Передо мной лежал Даниэль, его тело медленно подергивалось в конвульсиях, а на дне его расширенных глаз плескался страх. Я ничем не могла ему помочь — процесс уже начался, скоро он потеряет сознание от боли.

— Со-фи-я, — на грани слышимости, хрипло и задушено прозвучал голос Даниэля.

— Прости, пожалуйста, проси, но я ничем не могу тебе помочь, — прошептала я, ладонью размазывая невесть откуда взявшиеся слёзы, — пожалуйста, Даниэль, — я опустилась на пол и медленно подползла к нему, чтобы хотя бы дотронуться до его руки, хотя бы вновь прикоснуться к такому живому человеческому телу, прежде чем вечность заберёт его.

Ну, вот что мне делать, как помочь?

Мысли в панике метались в голове, никак не желая сосредоточиться на главном — Даниэль уже превращается.

— Я сейчас вернусь, — крикнула я, вскакивая на ноги и вылетая из кухни.

— Где телефон, где же этот проклятый телефон, когда он так нужен! — бормотала я, роясь в сумочке.

Так, номер Константина, нажать, господи, пусть он возьмёт трубку!

— Да София, что-то случилось? — раздался вальяжный голос Константина.

— Да, чёрт возьми, случилось! Даниэль… он превращается! — в панике прокричала я, возвращаясь в кухню.

— Ну, передай ему мои поздравления.

— Ты не понял, он превращается прямо сейчас! Что мне делать? — в состоянии близком к истерике воскликнула я, прислоняясь к стене и неотрывно смотря на парня. Выглядел он так себе — из ушей, из носа, изо рта текла кровь. Я слышала, как внутри тела парня начинаются какие-то непонятные мне изменения — были слышны странные похрустывания, бульканья и скрипы.

— Прости, а что ты хочешь сделать? — не понял Константин.

— Как ему помочь? Ему же больно!

— Никак, и я вообще удивлён тем, что ты задаёшь подобный вопрос. Мальчик скоро отключится, и дальше всё будет происходить без его участия.

— И никак нельзя отменить превращение или хотя бы снять боль? — дрогнувшим голосом спросила я.

— Да что за непонятная истерика, София?! — наконец, не выдержал вампир, — ты знакома с этим парнем всего ничего, а уже так переживаешь! Радоваться надо — мальчик всё-таки станет вампиром. София, ты же сама проходила через это и что, есть какие-то неприятные последствия?

— Да, есть, я стала вампиром, — ядовито ответила я.

— Опять ты за старое, я думал, мы уже прошли через эту стадию. Теперь послушай меня внимательно — сейчас ты соберёшь свои вещи, ведь, как понимаю, ты у него?.И свалишь из его квартиры! В любой момент может заявиться его создатель — сейчас не самое лучшее время для вашего знакомства. Находиться рядом с мальчиков во время превращения — бесполезная трата времени, он не сможет не оценить, ни как-то почувствовать твоё присутствие. И в момент пробуждения, новообращённый вампир может напасть, ведь ты посторонний вампир, не родной, а по твоим жилам течёт кровь. Так что уходи оттуда, — резюмировал он.

— И всё? Больше ты ничего не хочешь мне сказать? — потерянно спросила я.

— Чёрт, София, я тебе простым языком говорю, что нужно делать, а ты не слушаешь! Мне кажется, ты позвонила, потому что не смогла справиться с эмоциями от превращения парня, ведь так? Я тебе дал чёткое указание, что делать — выполняй, — устало проговорил Константин, — всё, как приедешь домой — отзвонись. Пока.

И он просто повесил трубу. С минуту простояла, смотря на погасший экран, после чего посмотрела на Даниэля. Без изменений, только глаза закрыл. Дыхание всё такое же прерывистое, да и кровь перестала течь так быстро.

Глубоко вздохнув, я постаралась собраться с мыслями. Первое, что нужно сделать — одеться. А то тут хожу, в чём мать родила. Потом покурить и точно решить, что делать дальше.

Собрав разбросанную по спальне одежду, подивилась отсутствию блузки и порванной юбки. Потом вспомнила, как в порыве танца снимала с себя одежду. Вот странно, ведь не пила, откуда такая страстность? Я буквально потерялась в тех эмоциях, что царили на площади.

В результате, блузку так и не нашла, только юбку, валяющуюся под креслом и собравшую на себе тонну пыли. К сожалению, мы с Даниэлем были разной комплектации, чтобы я могла что-то позаимствовать из его одежды, так что скрепя сердце всё-таки надела грязную юбку.

Вернувшись на кухню, убедилась, что за время моего отсутствия здесь ничего не изменилось. Да и не должно — процесс-то долгий, не одну неделю займёт. Подойдя к парню, я присела на корточки и ласково провела рукой по его спутанным волосам, наклонилась и нежно поцеловала в губы. Привкус кровь разбудил аппетит, и я почувствовала, как медленно выползают клыки. Нужно сдержаться, позже я найду время, чтобы перекусить. А пока нужно решить, что делать дальше.

И, похоже, решение уже принято, просто пока не могу признать его. Как я могу вот так взять и бросить Даниэля в такой момент? Оставить его одного, на полу, в луже крови? Его как минимум нужно перенести на кровать… нет, так будет только хуже. В ванную? А вообще человека можно трогать в такой момент или нет? Столько вопросов! И ни одного ответа.

Похоже, придётся оставить всё, как есть.

Вновь наклонившись к Даниэлю, прошептала в ухо, в надежде, что он услышит:

— Я обязательно вернусь, слышишь? Дождись меня, милый!

И вот опять я угнала его старенькую машину и поставила её перед входом в свой дом. Словно бы и не было этого сумасшедшего дня и ночи. Будто бы дождь не барабанил по вискам, не вызывал эту безумную дрожь в сердце. Теперь всё будет иначе — когда мы встретимся вновь… если мы встретимся вновь, я же не знаю, что сделает его создатель, когда парень обратиться. То он уже будет вампиром. Самым настоящим, без той придури, которую привили мне охотники. Я так и не смогла убедить его в правильности своих слов. А может, этого и не нужно было делать? Может, стоило самой попытаться принять Константина и других вампиров? В сущности, я пока не встретила ни одного представителя Теневого мира, кто бы разделял мою позицию. Но почему так тяжело это принять? Словно бы я предаю свои идеалы… саму себя.

С такими душевными терзаниями, сидела на веранде дома и пила горький кофе, отрешённо рассматривая небо, видневшееся сквозь просветы плюща, которым была увита веранда.

Но в тоже время в голове обитали и другие мысли. Например, о вчерашней ночи. Как так получилось, что я потеряла невинность в объятьях парня, с которым знакома меньше месяца? Наши встречи можно пересчитать по пальцам одной руки и все они заканчивались не слишком удачно. Словно бы моё проклятье действует и на него, только не в полную силу. В конце концов, сегодня утром он прекратил быть спящей куклой и стал… как же это я называла?.мёртвой бабочкой. Самое то название для вампиров.

Но всё равно, это было слишком хорошо. Слишком ирреально, чтобы быть правдой. И луна, и звёзды, и дождь, и ветер, и шум прибоя, рокот грома, мокрый песок, который удивительным образом — не мешает…

Я тихонько покраснела, вспоминая ночь. И как быстро прошёл день! Мгновение, в котором танцевала, танцевала и танцевала. Мне хотелось обнять весь мир и дотронуться до невидимой за пеленой облаков луны. Знаете, я не слишком удачный танцор, в детстве была весьма неуклюжей. Но вчера, когда Даниэлю удалось побороть мою излишнюю скромность — это стало не важно. Удивительно, как вампирская сущность способна изменить твоё тело. Ты не двигаешься — летишь на одном месте! И этот полет может быть вечным, ведь усталость приходит гораздо, гораздо позднее.

Закрыв глаза, расслабленно откинулась в плетёном кресле, осторожно водя подушечками пальцев по своим плечам. Я вспоминала ласку Даниэля.

Неожиданный рокот машины вспугнул меня, и я резко выпрямилась в кресле, открыв глаза.

Кто это может быть?

Показавшаяся из-за поворота машина, дала ответ на мой вопрос. И правда, кто ещё это может быть, кроме моего создателя и его верного гуля?

— Ты же говорил, что уедешь на пару дней? — встречая их, с порога спросила я.

— Твои обстоятельства изменились. И тебе здравствуй, — кивнул он, — собирай свои вещи и побыстрее. Мы возвращаемся на Мадагаскар.

— Что? — удивлённо воскликнула я, — но так нельзя, здесь же Даниэль! Почему я должна куда-то уезжать?

— Именно потому, что здесь Даниэль превращается в вампира. Никогда нельзя с уверенностью сказать, когда это произойдёт. И я не хочу, что в этот момент мы были в городе.

— Почему? — тихо спросила я, догадываясь, что он скажет.

— Ты забыла, каким было твоё пробуждение? — он улыбнулся кончиками губ, — первое, что ты сделала — напала и убила человека. Как ты думаешь, Даниэль поступит иначе?

— Если я буду рядом и проконтролирую…

— Я, кажется, тебе уже говорил об этом — ты не справишься с вампиром в невменяемом состоянии. Просто тогда ты станешь его первой жертвой.

— Он убьёт меня? — дрогнувшим голосом переспросила я.

— Тут много вариантов развития событий. В конце концов, ты вампир женского пола… так что есть из чего выбрать, — задумался он, — или совместить…

— Не надо так. Даниэль…

— Даниэль в это время будет в отключке, — резонно заметил Константин, — а перед тобой будет новорожденный вампир в состоянии зверя с единственной целью — утолить голод. И не важно, каким способом. Единственный, кто может быть рядом — создатель вампира. Только он может справиться с новорождённым. И я запрещаю тебе в это лезть. Видят боги, я и так был с тобой слишком мягок, но если ты ослушаешься и этого приказа — посажу на цепь, — процедил он под конец, видя, как медленно вытягивается моё лицо от его слов.

— На цепь значит? — холодно пробормотала я, — и почему я не удивляюсь?

— Это была первая причина, почему нам нужно покинуть город. Вторая опять же связана с Даниэлем. Я не знаю, кто его создатель и, соответственно, как вампир будет воспитывать парня. Поэтому не знаю, позволит ли вампир убить человека или предложит свою кровь или ещё что-то сделает, но вероятность, что в городе появится труп с характерными для охотников следами преступления… мне продолжать?

— Они до сих пор нас преследуют? — кровь отхлынула от лица после его слов. Неужели для охотников нет сроков давности?

— И будут преследовать до тех пор, пока мы не разделимся. Но можешь быть спокойна — уже не так, как раньше. Следы имеют тенденцию остывать, что собственно и происходит. Но из этого не следует, что мы должны находиться рядом с вампирами, ведущими активный образ жизни. Есть риск нарваться.

— И когда же мы вернемся? — хриплым голосом спросила я, предчувствуя неприятный ответ.

— Может быть, мы вообще сюда не вернемся. Этот дом я снял на полгода, постоит пустым оставшееся время, что делать, — и он озабоченно пожал плечами.

— Почему?

— Планы меняются, малышка. Иди, собирайся, у нас самолёт через два часа.

— Возражения не принимаются? — я предприняла последнюю попытку договориться.

— Даже не смей об этом думать, — пригрозил Константин, — иначе сама знаешь, что будет.

Понуро кивнув, я развернулась и поплелась в дом. Вещей было не много, на сбор хватит и пятнадцати минут. Другое было жалко — машину. Вот её мне бросать совершенно не хотелось, а вернуть владельцу не предоставлялось возможности, так как Константин ясно дал понять, что времени мало. Наскоро покидав вещи в объёмистую сумку, застелила постель и протерла пыль. Не знаю, вернусь ли сюда ещё раз или же моя комната достанется кому-нибудь другому. И вообще, что будет с домом — приберут его или нет, но после себя должна оставить чистоту и порядок. Окинув комнату прощальным взглядом, забрала из вазы засушенную фиолетовую розу и спустилась вниз, где меня уже ждал Константин.

— Так быстро? Не ожидал, женщины обычно более медлительны.

— Мы сейчас выезжаем? — пропустив его колкость мимо ушей, спросила я.

— Подожди, Принц проверяет комнаты и выключает электричество и воду. Ещё минут пятнадцать у нас есть, — ответил он, доставая сигарету, — кофе предложить не могу, сама понимаешь почему.

— Что мы будем делать на Мадагаскаре? — спросила я через минуту, убедившись, что Константин не собирается самостоятельно поднимать эту тему.

— Займёмся твоим обучением, чем же ещё, — пожав плечами, сказал он, поднимаясь с кресла, — ты до сих пор многое не знаешь и не умеешь.

— Так почему ты меня не учишь толком? Всё время в разъездах, а если и приезжаешь, то только подкалываешь и смеешься. Не рассказываешь о мире, в который я попала, не говоришь о нашей истории. Большую часть того, что я знаю, смешно сказать, получила от охотников! Почему так? И если ты не собираешься обучать меня, то почему отводя столько времени поиску нового «создателя», до сих пор не нашёл его?

— Столько вопрос на пятнадцать минут, — невесело усмехнулся он, — пожалуй, я пока отвечу только на один — последний. Дело в том, моя дорогая, что твоя способность оказалась слишком специфической и не всякому полезной. И не все готовы платить за тебя столько, сколько я хочу. Соответственно, мне приходиться много времени тратить на анализ кредитоспособности покупателей, прежде чем сообщать им о твоих талантах.

— А снизить цену не, никак? — язвительно поинтересовалась я.

— С учётом того, сколько я уже на тебя потратил? — иронично улыбнулся он, — не, никак.

— Тогда, может быть, ты скажешь, зачем мы приехали сюда? Этот город не слишком похож на деловой центр вампиров.

— Позже София, такие вопросы требуют развёрнутого ответа, который я не могу тебе сейчас дать. Слышишь? К нам идёт Принц, так что докуривай свою сигарету и пошли.

— Опять ты уходишь от ответа, — грустно резюмировала я, поднимаясь с дивана и туша сигарету.

— Ничего, скоро и ты научишься этому незамысловатому фокусу, — улыбнулся он, выходя из комнаты в коридор.

С лестницы быстро спускался Принц, его лицо по-прежнему было спокойным и невозмутимым. Увидев, что мы вышли ему навстречу, он почтительно поклонился Константину и вежливо доложил, что дом готов к закрытию.

— Отлично! — воскликнул вампир, быстро глянув на часы, — мы успеваем на наш рейс.

— Знаешь, после нашего длительного заметания следов, я поражена твоим словам. Обычно мы приезжаем заранее часа за три до посадки — пока пройдёшь все службы, пока отстоишь все очереди… осталось чуть больше часа до начала посадки, а мы до сих пор здесь. В каком месте мы успеваем? — немного удивлённым голосом спросила я, выходя следом.

— Дорогая, обычно мы летали бизнес-классом или эконом. Сейчас попадёшь в вип-самолёт. Ты будешь приятно удивлена, — ласково ответил он, забираясь на заднее сидение своей машины. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним.

— Ну, что же, надеюсь ты прав, — кивнула я, доставая очередную сигарету.

Меня не покидало ощущение, что всё, что сейчас происходит — неправильно. Господи, да о чём я думаю, ведь в данный момент на полу своей собственной кухни лежит без сознания близкий мне человек, и я даже представить себе не могу, что сейчас твориться с его телом. И как после этого я могу думать о всяких мелочах? Почему держу в руках эту дурацкую розу и думаю, какой путь она проделала, прежде чем я её нашла в ящике комода?

Раздражённо сжав цветок в руках, открыла форточку и выбросила розу на проезжую часть. На вопросительно лицо Константина, только покачала головой и отвернулась. Мне не хотелось сейчас с ним говорить, раз он не желает обсуждать серьёзные темы. Единственное, чего хотела, так это оказаться рядом с Даниэлем и держать его за руку.

С этими мыслями, незаметно заснула и проспала всю дорогу до аэропорта без сновидений. Меня разбудил Константин, тронув за плечо.

— Мы уже приехали? — сонно спросила я, вытирая глаза. Вот, кстати, ещё один маленький минус бытия вампиров — иногда сончики бывают красного цвета, что смотрится весьма пугающе на белом лице.

— У тебя ещё здесь осталось, — и вампир пальцем аккуратно вытер с моей щеки кровь.

— Ммм… спасибо, — мне стало немного неуютно, из-за чего я быстро вылезла из машины. Прямо в жаркие объятия яркого солнца. Мне пришлось срочно зажмуриться и отвернуться, так как глазам моментально стало больно. С запозданием, я вспомнила, что забыла нанести крем, а нам предстоит лететь в самолёте.

— Держи, — и моей руки коснулась тёплая дужка от очков, — быстро выхватив их из рук Константина, надела очки и открыла глаза.

— Ещё раз спасибо, — смутившись, кивнула я.

— О, не нужно так смущаться, я понимаю — тебе этим утром было как-то не до того, — усмехнулся вампир.

В это время Принц доставал из машины наши вещи, после чего мы отправились к стойке регистрации.

Уже в самолёте с запозданием вспомнила, что свой телефон оставила у Даниэля, так что теперь не смогу позвонить ему и сказать где я. Конечно, за время, пока он будет превращаться, ситуация может и измениться, но судя по решительному лицу Константина — вряд ли. К тому же может вернуться создатель парня, и увезти его из города… и тогда прости, прощай, что тоже не добавляло оптимизму. И вот что теперь с этим делать?

Я огорчённо вздохнула и поудобнее устроилась в кресле. Всё-таки салон первого класса — крутая штука, все вокруг такие вежливые. Нет орущих детей и толстых противных тёток, сидящих рядом с проходом. А какое обслуживание! В конце крыла есть даже специальная, маленькая комнатка для курящих. И ещё, мне кажется или в соседнем ряду, возле окна сидит подозрительно знакомое лицо из одного очень любимого фильма. Интересно, что он делал в славном городе Фару?

В конечном счёте, мне надоело пялиться на знаменитость и я отвернулась к окну, чтобы ещё немного поспать. После всех событий, произошедших за последние дни, было неудивительно, что меня всё время клонило ко сну. Меня опять разбудил Константин, сообщив, что самолёт идет на посадку, нам предстояло сделать две пересадки, чтобы добраться до столицы Мадагаскара, что не сильно добавляло хорошего настроения. Так что, когда мы прилетели, я была не в самом радужном расположении духа и единственное, о чём могла думать — поскорее добраться до душа и чашки нормального кофе, желательно с интересной и толстой книжкой. Но это всего лишь мечты-мечты… душ в доме проржавел, и от него ощутимо пахло тиной. В конце концов, мы же на Мадагаскаре и давненько здесь не были. Чтобы вода хоть немного стала чище, должно пройти какое-то время. И хорошо, что я вампир, а значит всяких бактерий и прочей мерзости могу не бояться. Приятной новостью оказалось, что когда спустилась вниз, переодевшись в чистое и высушив феном волосы, то меня уже дожидалась большая чашка кофе и новая пепельница. Из минусов — к чашке прилагалась компания в лице Константина. Он с серьёзным выражением лица читал газету на незнакомом языке и пил, кажется, бренди.

— Спасибо за кофе, — деликатно оторвала его от чтения.

— Не мне, а Принцу, — поднимая глаза над страницами, ответил он.

— За совместное кофепитие тоже спасибо ему говорить? — не удержалась я, присаживаясь напротив вампира.

— Уже мне.

— Хочешь ответить на вопросы, которые я задала перед отлетом? — спросила я, — если нет, то нам не о чём говорить.

— Для начала, я хотел бы самому задать тебе несколько вопросов.

— Например, каких?

— Что ты делала у Даниэля дома? — в лоб спросил он.

— Хочешь поиграть в «Угадайку»? — съязвила я.

— Значит вот как, — задумчиво протянул он, — моим советам не следуешь, плохо…

— Каким советам? Твои слова о возвышенной и низменной вампирской любви? — усмехнулась я, — это не слишком отличается от того, что говорят люди. Мне нравится Даниэль, и я не понимаю, почему ты то за, чтобы я с ним общалась, то против, потом опять за, а потом снова против! Мне кажется или я чего-то не понимаю в наших с ним отношениях?

— Мне не нравится отсутствие реакции его создателя на ваши отношения, — спокойно ответил он, — и, пожалуйста, без истерик, хорошо?

— Да я спокойна, как удав, — раздражённо бросила я, — а что не так с его создателем?

— Я разрешил тебе сказать, как меня зовут Даниэлю только потому, что хотел бы пообщаться с его создателем. Думал, он выйдет на контакт, что было бы разумно, учитывая, что ты общаешься с его сыном, но он этого не сделал.

— Поправь меня, если я ошибаюсь, но ты сам говорил, что создатели спящих кукол предпочитают не разглашать своё имя до обращения ребёнка, или я не права?

— Лишь относительно. Так было раньше, сейчас ситуация немного иная. По крайне мере среди вампиров. Мальчик не обладает никакими интересными талантами и для меня он бесполезен. К тому же он уже занят.

— Если я не ошибаюсь, чтобы это определить, тебе нужно быть рядом с объектом. Когда это произошло? Я знаю, что ты приказывал Принцу следить за мной, но не думала, что ты и сам этим занимаешься!

— Мне просто нужно было увидеть твоего нового мальчика. Интересно, какой типаж тебе нравится.

Неожиданно я почувствовала, что Константин мне врёт. Или не говорит всей правды, уклоняется от неё, стараясь застигнуть врасплох последними словами. Интересно, если он не встречался лично с Даниэлем и не наблюдал за ним со стороны, то как же он узнал, что парень не обладает никакими способностями?

— А с каких это пор тебя волнуют такие вещи? — настороженно спросила я, выдыхая дым прямо ему в лицо.

— Ты же моя дочь, я должен знать тебя лучше всех остальных, — недовольно поморщившись, ответил он, — и пока мне это удаётся.

— Рада за тебя, — холодно ответила я, откидываясь на диване, — а теперь ты можешь мне сказать, что мы будем здесь делать?

— О, это совсем просто. Сейчас у меня образовалось немного свободного времени, которое я потрачу на твоё обучение. На твоё физическое обучение.

— Что? — не поняла я.

— Как боец — ты мертвец, и прости, что в рифму.

— Неправда, я же уделала того… метаморфа, — мои слова всколыхнули горькие воспоминания о том дне. Интересно, почему я поверила Константину насчёт новой семьи, заботы и любви? Какая блажь ударила мне в голову? И чтобы было, если бы я всё-таки не пошла с ним? Силой потащил, да в цепи заковал, или же попробовал бы уговорить по-другому?

— Это был всего лишь молодой и беззащитный метаморф, — растроганно сказал он, — парень ничего не знал о своих возможностях. Милый, сумасшедший мальчик, интересный в виду отсутствия других представителей его вида.

— Ладно-ладно, я поняла, ты захотел меня чему-то новому научить, что же, хорошо. Я готова, когда начнём? — устало махнув рукой, сказала я.

— Завтра на рассвете и начнём, — благодушно кивнул он, — а теперь, если ты не против, я тебя покину.

— Подожди, ты же говорил, что сначала я отвечу на твои вопросы, а потом ты ответишь на мои! — запротестовала я.

— Но я же не сказал, когда это будет. Просто добавь их в свою копилку вопросов, вот и всё, — негромко рассмеялся он, направляясь к выходу. — А пока, София, ложись спать. Чувствую, ты ещё долго будешь мозги себе вскрывать, пытаясь определить, в каком месте я тебе соврал. Что приятно, ведь это значит, что какие-то способности вампира просыпаются в тебе.

— Так что ты скрыл от меня, Константин?

— Спокойной ночи, моя малышка, сладких снов. И не забудь — рисовать лучше наяву, а не во сне. Там ты должна отдыхать.

— Пока-пока! — ушла я от ответа.

Он печально вздохнул, стоя в дверях, а затем вышел, оставив меня одну. Долгожданное одиночество!

Быстро докурив сигарету и допив кофе, я решила немного прогулять перед сном и подумать. И не о том, что скрывает от меня Константин, а о вещах гораздо более серьёзных, чем кажется на первый взгляд.

Самая важная из них — моя чувствительность, вернее её постепенное угасание.

Выбравшись из дома, я прямиком направилась в лес. Что может быть лучше, чем прогулка в полной темноте в неизведанных джунглях? Только прогулка в полной темноте, совершаемая вампиром, который прекрасно всё видит и может любую тварь уничтожить ещё на излёте.

А, казалось бы, прошло совсем немного времени с тех пор, как я была человеком. Какие-то несчастные девять месяцев! А ведь изменения произошли кардинальные, просто я не давала себе о них думать. Права была Ангел, когда говорила, что я как страус прячу голову в песок и притворяюсь больным человеком. Можно подумать, что вампиризм это болезнь! Даже с учётом паразита плохо смахивает на правду. Слишком много всего я успела увидеть за прошедшее время. И встреча с Кроносом, колдуном, самое наглядное подтверждение, что я никогда не стану прежней. Да и нужно ли это мне? Что хорошего было в моей человечности? Я была слабой, беспомощной девочкой, которую любой слишком сильный ветер мог сбросить с крыши. Любая болячка могла убить, я могла умереть от рака, от шальной пули или от лап какого-нибудь маньяка. А могла дожить до глубокой старости и превратиться в маразматичку-старуху со склерозом и артритом. Разве это хорошо? С другой стороны моя смерть тогда носила бы естественный характер, например смерть во сне не самый худший выбор. Теперь же его у меня нет. Когда придёт старуха с косой, она будет в компании какого-нибудь охотника или же природной катастрофы или ещё с чем-нибудь таким. В любом случае смерть будет насильственной.

Глубоко вздохнув, я присмотрелась к окружающей обстановке и заприметила высокое дерево с прочными ветвями. После чего, разбежавшись, запрыгнула на нижний сук, и как кошка забралась наверх, в удобную развилку, где и устроилась. С тех пор, как стала вампиром, появилась любовь ко всяким деревьям, мне нравится сидеть на них. Может быть, это инстинкт из прошлого паразита? Может быть, раньше вампиры так и охотились? Чёрт, ну, почему Константин ничего мне не рассказывает! Я даже не знаю, от кого произошли вампиры! Всё, как в теории Дарвина с небольшими отклонениями или же есть другие варианты? Казалось бы, чего проще рассказать об этом. Ведь нет никаких объективных причин, чтобы скрывать такую информацию, она не навредит и не поможет мне. Так почему он молчит?

Я раздражённо фыркнула и вновь закурила. Но самое главное, что беспокоило, это эмоции. Со мной за последнее время, да что там, за последние девять месяцев произошло столько всего, но при этом себя чувствую слишком спокойной и расслабленной. Столько раз видела смерть, горе и боль, но при этом моя эмоциональность, как у чайника на плите — нулевая. Почему так? И если в первые месяцы, у охотников, чувствительность была в относительной норме, любое даже незначительно событие могло привести в состояние истерики, то сейчас… я вновь собственными руками убила человека. Непросто человека, а маленькую девочку. Я видела, как на моих глазах Влад свернул шею Алисе, а потом я сама убила его. Меня бил Константин, сажал на цепь, я тонула, на моих глазах погиб в огне человек, а мой… друг, Даниэль, стал превращаться в вампира, испытывая при этом адскую боль, так почему, чёрт возьми, я ничего не чувствую? Почему всё это словно бы не со мной происходит?

Отбросив сигарету, я нервно обхватила себя руками и принялась растирать плечи.

Знаете, на что похожи мои эмоции? Это похоже на то, словно ты участвуешь в морском сражении и выпал за борт. Ты находишься под водой, тебе плохо слышно, что твориться над ней. Звуки разрываемых снарядов, крики и беспорядочная стрельба — всё это там, вне воды. А ты медленно уходишь на дно и всё, что видишь — лишь яркие вспышки, ты ничего не чувствуешь и очень скоро тебе становится всё равно — дно приближается, а вместе с ним и твоя смерть. Вот на что это похоже — быть вампиром. И я не знаю, как этого избежать. Как не превратиться в равнодушного монстра. Где искать ответ на вопрос?

Утром меня разбудил Принц, он осторожно коснулся плеча и тихо произнёс:

— Госпожа, рассвет.

Сонно проворчав что-то неразборчивое, открыла глаза и уставилась на него.

— Который час?

— Полчетвёртого, госпожа София.

— И ты это называешь рассветом? — недовольно пробурчала я, переворачиваясь на другой бок, — солнце даже и не думает вставать!

— Это обманчивое впечатление, госпожа. В джунглях светлеет очень быстро, — вежливо ответил он, отходя от кровати и раздвигая шторы. — Внизу вас ждёт горячий кофе и ваши любимые сигареты.

— А где Константин? — поинтересовалась, с неохотой выбираясь из кровати.

Вчера очень долго просидела в джунглях, размышляя о своей сущности, и, в результате, спала всего полтора часа. Конечно, для человека это очень мало, чтобы выспаться. Впрочем, как и для вампира, но сейчас чувствовала лишь лёгкий дискомфорт, который быстро развеется вместе с чашкой кофе.

— Он уже ждёт вас на месте. У вас есть пятнадцать минут, чтобы привести себя в порядок и дойти до него. Так же он просил предупредить, что такое маленькое количество времени не его прихоть, а необходимость — солнце будет мешать вашим тренировкам.

— Тогда может имело смысл организовать всё вечером? — проворчала я, — и, кстати, а где он сейчас находится?

— Я вас провожу. А что касается его планов, то он меня в них не посвящал, — ответил гуль, — сейчас я вас покину, чтобы вы могли спокойно переодеться. Буду ждать внизу.

— Пока-пока! — и я вяло помахала ему ручкой, выбирая в своём маленьком гардеробе подходящую одежду.

Похоже, придётся надеть штаны цвета хаки и белую футболку. А, собственно, больше ничего подходящего в гардеробе и не было. Эти постоянные переезды и почти годовое отсутствие собственного жилья сократили количество моих вещей практически до нуля. Смешно сказать, но в случае чего я без зазрения совести брошу всё и уйду в чём есть. А вот когда я только попала к охотникам, мне очень не хватало того, что осталось дома. Например, любимой игрушки — плюшевого зайца с оторванным ухом и ласковым прозвищем — Конфетка. Эту игрушку подарили моей маме, когда я только-только появилась на свет, она прожила со мной всё моё детство, была не раз штопана и стирана. Мой отец всё порывался её выбросить, но мне всегда удавалось если не слезами, то уговорами убедить этого не делать. А ещё мне не хватало моей любимой резинки для волос и красивой расчёски, обожаемых сапожек с очень удобным каблуком, моей мягкой постели со стёганым одеялом и внешнего жёсткого диска, на котором была практически вся моя жизнь. А самое странное из того, что мне не хватало — расположение кровати, кухни, стола. Я так привыкла к своей квартире, что очень долго не могла сориентироваться в новых местах обитания. Меня это раздражало, а потом, незаметно отпустило, и теперь я стала очень лёгкой, как пёрышко. Меня может подхватить любая волна перемен и унести куда угодно. У меня больше ничего не осталось. Ни семьи, ни близких, ни собственного дома. Даже одежды по-настоящему своей нет, никаких мелочей, ничего. Если умру, то не оставлю после себя ничего. И знаете — меня это почему-то не пугает, а наоборот — заставляет чувствовать себя свободной. И очень одинокой.

— Я должна стрелять из этого по бутылкам? — с иронией в голосе, спросила я.

Принц привёл меня на широкую поляну в километре от дома. Судя по всему, раньше эта поляна долгое время была заброшена и её уверенно поглощали джунгли. Потом пришли Константин и Принц и вновь расчистили её. На разном расстоянии от центра на столах, брёвнах, каких-то досках были размещены пустые бутылки из-под виски, бренди, джина. Так же в отдалении, скрытый среди деревьев стоял старый сарайчик, из которого вышел Константин, неся в руках несколько винтовок, пистолетов и коробок с патронами. Увидев нас, он чуть ускорил шаг, на ходу приветственно кивая. А когда подошёл ко мне, протянул пистолет.

— А что тебя смущает? — спокойно спросил он.

— Ну, не знаю. Например, то, что я никогда не стреляла из оружия. Или…

— Я думал, охотники учили тебя, разве нет? — нахмурившись, спросил он.

— Охотник учил меня, как избежать ран, как уклонять от пуль, немного холодного оружия. Я до сир пор уверена, что он «учил» меня с целью вымесить свою злость за потерю дочери. Уж больно ему нравилось ранить меня.

— И ты их защищала! — с укором, проворчал вампир, после чего отвернулся в сторону джунглей. — София, я понимаю, что ты не хочешь учиться. Взяв в руки пистолет, будь готов, что он рано или поздно выстрелит. Но вот в нашем случае он выстрелит, неважно умеешь ты с ним обращаться или нет. Разница в том, в какую сторону будет направлен ствол. Это просто, малышка, очень просто. Здесь вопрос стоит не в твоём миролюбии, а в твоём желании жить.

— Я хочу жить, — несмело и как-то по-детски, ответила я.

Так прошла первая половина дня. Константин не напирал, не давил и не давал волю своей агрессии. Тихим и спокойным голос объяснял, как правильно держать рукоять пистолета в руках, как дышать, а лучше, как не дышать. Что нужно целиться чуть ниже, чем видит глаз. А также как правильно перезаряжать пистолет и ставить его на предохранитель. В конце занятия, когда солнце поднялось достаточно высоко, чтобы начать слепить глаза, Константин приказал мне выстрелить в него.

— Что? — ошеломлённо спросила я, от неожиданности делая шаг назад, — зачем?

— Что ты, это самая главная часть наших занятий. Умение видеть в перспективе, а также способность выстрелить в своего создателя.

После его слов возможность сделать это резко уменьшилась. Я словно почувствовала, как на моих запястьях появились тяжеленые гири, мешающие поднять пистолет.

— Я не смогу это сделать, — тихо ответила я, смотря в землю, — и ты знаешь, почему.

— Вот именно. Теперь твоя задача побороть эту связь. Чем быстрее ты это сделаешь, тем сильнее станешь. И тем скорее твоя связь с будущим создателем оборвётся.

— Зачем тебе это? Зачем учить такому? — недоумённо спросила я, — ведь ты же понимаешь, что я попытаюсь обратить эти знания против тебя!

— Скажем так, у меня есть свои причины учить тебя подобному, — Константин задумчиво провёл рукой по своим волосам, а потом отошёл от меня, — давай, пробуй. Это сложно, но однажды у тебя уже получилось!

— Тогда я просто поборола твой приказ! — смущённо проговорила я, перезаряжая ствол и поднимая пистолет. Сейчас будет самое сложное — нажать на курок.

Дунув на мешающую прядку волос, я поудобнее перехватила ствол и нацелилась на Константина. Господи, да он в своём уме? Я не могу выстрелить в него! И не из-за мифической связи создатель-птенец, а просто, потому что не могу стрелять в живое существо!

— Что такое? — видя мои колебания, спросил он, — я вижу, ты даже не пытаешься!

— Я не могу стрелять в тебя! — раздражённо крикнула я, — просто не могу!

— Эти ограничения только в твоей голове и нигде больше, — терпеливо ответил он, пристально смотря в глаза, — ты отрубила голову метаморфу, без колебаний, без сожалений, без раздумий. Сейчас тебе даже не нужно прикладывать тех усилий, просто нажми на курок.

— Я пытаюсь! — фыркнула я в ответ, чувствуя, как внутри нарастает волна отрицания, упругая стена, мешающая выстрелить.

О да, это уже не мои колебания, это действие связи. Я не могу выстрелить, пока не разорву его власть надо мной. Если правильно понимаю действие связи, то единственное, что мешает освободиться — уверенность, что он сильнее. Уверенность, что я слишком слаба, чтобы жить. Как только мне удастся победить себя, тогда и связь разорвётся.

А в результате, я в изнеможении выпустила всю обойму в сторону, даже не задев Константина.

— Завтра попробуем ещё раз, — бесстрастно сказал Константин.

Чёрт, да он даже не дрогнул, когда прозвучали выстрелы. Неужели он так уверен в том, что я не смогу в него попасть?

— Знаешь, я по-прежнему не чувствую, что эти уроки мне нужны, — немного смущённо пробормотала я, отдавая пистолет возникшему из ниоткуда Принцу.

— В любом случае хуже от этих знаний не будет, — кивком головы указав мне следовать за ним, ответил Константин, — есть многое, что ты должна знать, София. Некоторые знания однажды спасут твою жизнь.

Мы прошли мимо поместья в полном молчании. Казалось, что Константин никак не может решить, о чём рассказать мне в первую очередь, настолько напряжённым было его лицо. Вышли на старую просёлочную дорогу, над которой поднимался лёгкий рассветный туман. Где-то в гуще деревьев пели тропические птицы, а вдалеке было слышно кваканье жаб. Атмосфера этого места, этот жар, просыпающийся вместе с солнцем, оглушал, лишал способности ясно мыслить и вместе с этим давал удивительное чувство покоя. Казалось, что кровь, текущая по жилам природы гуще, слаще, чем где бы то ни было. Но вместе с этим она имела привкус гнили, так как любое мёртвое или живое здесь разлагается со скоростью, невозможной в более холодных широтах.

— София, я хочу рассказать тебе историю нашей семьи, — в вязкой тишине раздался тягучий, задумчивый голос Константина, — я хочу рассказать тебе о тех временах, когда вампиры не были едины. Когда людей было слишком мало и они были осторожны. В те дни они знали о нашем существовании и всеми силами пытались защититься. В Теневом мире тех лет не было мира, вампиры были разделены на кланы, а оборотни на стаи. Суккубы объединялись с инкубами друг против друга, метаморфы рождались, взрослели и сходили с ума от жажды, порождаемой частыми превращениями. Демоны завладевали телами людей и творили кровь ради крови. Маленький народец, будоражил умы ирландцев, забирая младенцев и пожирая их плоть. Русалки, сирены… те времена были полны ужаса и страха, но также великой магии, творимой колдунами и ведьмами. Времена нашего величия и нашего падения в неизвестность, во мрак.

— Ты пережил это? — тихо спросила я, чувствуя, как волшебство его слов порождает передо мной картины прошлого, окрашенные в красный цвет.

— Нет, я родился уже после заключения мирного договора. После великого объединения Теневого мира. Многие, в том числе и я, жалеют о прошлом, но с радостью смотрят в будущее. Та война, начавшаяся ещё во времена рассвета Римской империи, была нашей погибелью. За всё время, пока она длилась, мы получили три предупреждения, каждое из которых могло обернуться гибелью всей цивилизации.

— Что за предупреждения?

— Чума, София, чума. Её сотворили ведьмы, поклоняющиеся Сатурну, Кроносу, богу времени.

— Кронос, — тихо прошептала я, касаясь подушечками пальцев своих губ. Кронос был колдуном, интересно, он как-то связан с этими ведьмами?

— Первое предупреждение мы получили в 540 году, когда основная борьба располагалась на территории Средиземного моря большей частью в Романии. Тогда посланницы ведьм принесли нам белых голубок в знак прошения о мире. Они говорили о войне, которая будет длиться не одно тысячелетие и которая приведёт к концу цивилизации и гибели большинства сверхъестественных видов, — на этом месте Константин замолчал и достал из кармана сигареты и зажигалку.

— А что было дальше? — наконец, спросила я, — предводители кланов не вняли словам посланниц?

— Даже более того, они убили девушек, прежде надругавшись над ними, и отправили головы их жрицам. На следующий год над Романией разразилась эпидемия чумы, длившаяся больше полувека и опустошившая почти все страны Средиземноморья. Тогда, вампиры, чувствуя приближающийся голод, устремились в Европу, за ними последовали и остальные. На долгие годы Средиземноморье был населено только людьми. Оказавшись в Европе, вампиры первое время пытались жить мирно. Многие мелкие кланы объединялись с более крупными, тогда же вампиры предприняли первую попытку захвата власти среди людей. Пользуясь своими способностями, мы проникали в высшие слои человеческих государств. Аккуратно и осторожно, вампиры поделили Европу на зоны своего влияния, а кланов стало восемь. Некоторые, из которых были мультикланами, так как к ним присоединились представители других видов.

— Как они назывались?

— Самый могущественный клан, к которому мы принадлежим, был назван «Primum Sanguine» в переводе с латинского «Первая кровь» и располагался на территории современной Испании и Португалии и часть королевства Франции. Согласись это приличная территория. В состав нашего клана входили несколько стай оборотней, семьи инкубов и суккубов, колдуны и ведьмы, провидцы и разные представители демонов.

— Извини, что перебиваю, но ты только послушай, что говоришь! Знаешь, я не слишком религиозна и не обладаю должным фанатизмом, но твои слова о прошлом «нашего» клана… я чувствую себя каким-то новоявленным монстром, представителем тьмы! — нервно воскликнула я и всплеснула руками, — я просто не могу почувствовать себя частью этой истории!

— София, я говорю тебе правду. Сильную правду о нашем прошлом…

— А как в эту правду вмещается то, что ты собираешься продать меня? Может мой будущий «хозяин» будет принадлежать другому клану, тогда что?

— Кланов больше нет, и никогда не будет. Если история приведёт к новой войне — возникнут новые кланы, не имеющие никакого отношения к прошлым. А теперь дай мне договорить. Я не хочу углублять в подробности каждого клана, об этом ты сможешь прочитать в книгах, которые хранятся в моём поместье, но основы ты должна услышать от меня лично. Пойми, это очень важно для тебя.

— В каком месте? — иронично спросила я, — какое мне дело до событий тысячелетней давности?

— Это поможет тебе в современном мире. Также ты узнаешь, как окончилась война, как возник Великий Совет Теневого Мира. И поймёшь причины, почему вампиры не правят миром в открытую.

— И, слава богу, — сквозь зубы пробормотала я.

— Так ты будешь слушать?

— Продолжай! — взмахнула я рукой.

— Бессменным главой клана был вампир по имени Ромул, его советники — Грациан и Октавия. До сегодняшних дней дожила лишь последняя, Ромула скосила серая тоска, а Грациан умер от руки охотника.

— Что такое серая тоска? — тут же насторожилась я.

— Усталость от жизни. Чаще всего ею заболевают самые сильные из нас. Те, кто прошли сквозь тысячелетия, кто столетиями терял близких, кто пережил свою эпоху так давно, что никто уже не помнит о стране его рождения. Болезнь протекает медленно и в душевном плане мучительно, так как вампир не может избавиться от депрессии — его не прельщают чудеса жизни, ничто уже не способно удивить. Кровь перестает быть такой яркой и сладкой и утекает сквозь пальцы. Чувства притупляются, оставляя лишь бесконечный холод и тьму. В конечном счете, вампир полностью лишается контакта с внешним миром и в результате его убивают. Или же он сам молит о смерти.

— Звучит как-то очень страшно, — испуганно прошептала я, — откуда ты знаешь, что чувствует вампир, поражённый этой болезнью?

— Мой создатель умер от этой болезни, — отстранённо ответил он, — и как я уже говорил, этой болезнью болеют лишь сильнейшие из нас. Редкий случай, когда от неё умирает слабый.

— Почему так?

— Всё дело в силе, как ты знаешь, с годами вампир становиться сильнее. А если он изначально одарён каким-нибудь талантом, можешь себе представить, насколько сильным он станет спустя тысячелетие? Такая сила приводит к отсутствию врагов и скуке. Смерть от них ускользает, становится невообразимо далёкой. И тогда приходит тоска.

— То есть эта болезнь не имеет под собой физическую основу, она более духовного плана?

— И да, и нет, — задумчиво молвил Константин, — серая тоска лишь проявление смерти в природе. Ничто не вечно, запомните мои слова, София. Наше счастье и отличие от людей в том, что у нас есть возможность выбора, когда умереть. И если мы будем осторожны, то этот выбор произойдёт многие столетия спустя, тогда как люди вынуждены умирать в расцвете духовных лет, заключёнными в дряхлые тела.

— «Благословенны буде» — прошептала я цитату из Библии.

Тем временем, мы, увлечённые беседой, сделали круг вокруг поместья и вернулись к главному входу. На пороге нас уже ожидал Принц с неизменным каменным выражением лица.

— Господин, госпожа. Я приготовил для вас прохладительные напитки и закуски на верхней веранде, — почтительно проговорил он, чуть наклонившись.

— О, Принц! Ты как всегда читаешь мои мысли. Я как раз думал, что было бы неплохо чего-нибудь выпить, — рассмеялся Константин, — а также немного отвлечься от грустных тем.

— О да, — мрачно пробормотала я, проходя в дом следом за Константином.

Когда мы оказались на веранде и воздали должное вкусной клюквенной настойке с мелкими крошками льда, а также засушенным долькам апельсина и киви, Константин решил продолжить свой рассказ о прошлом вампиров. Но перед этим он раскурил свою ореховую трубку с золотистой монограммой своих инициалов.

— Итак, на чём я остановился?

— Ты рассказывал о серой тоске, а до этого о советниках главы нашего клана, — напомнила я.

— Отлично. Думаю, что ты больше не хочешь слышать о тоске, не так ли?

— Это правда.

— Тогда вернёмся к нашему клану. Я не хочу подробно описывать историю захвата власти в странах, завоевание новой территории и потери старой, наше продвижение на север…

— Так, я поняла, что ты хочешь всё описать кратко, — мне пришлось перебить его, так как я почувствовала, как он, не смотря на то, что говорил, собирается в очередной раз уйти в никому не нужные дебри. — Давай ты просто кратко перечислишь мне основные кланы, их видных представителей, а затем мы вернёмся к чуме.

— Хорошо, но только если ты не будешь меня всё время перебивать, — легко согласился он, чуть качнув головой, — позже я тебе дам соответствующие книги. К сожалению, не смотря на то, что кланов больше нет, многие старые вампиры отказываются делиться историей и секретами своих семей, поэтому информации там будет не так много, как хотелось бы. Остальное будешь добирать с возрастом при личном общении с древними.

— Я их понимаю. Всё-таки это история их жизни, тайна, секрет. Вероятно, раньше они оберегали её от других и не смогли смириться с тем, что кланов больше нет.

— Да, наверное. Так вот, я дам тебе эти книги, а потом ты мне расскажешь, что подчерпнула в них, скажешь, какой клан был сильным, а какой нет. И ответишь ещё на ряд вопросов. Это будет что-то вроде экзамена по истории.

— Школу вроде бы я уже закончила, — тихонько пробормотала я, — к тому же стала вампиром…

— Учиться никогда не поздно, моя малышка, — рассмеялся вампир, услышав мои причитания.

— Чёрт, ты можешь мне объяснить, почему всё время называешь меня малышкой? — взбеленилась я, — раздражает ведь! Я уже давно не ребёнок, а ты не моя матушка!

— Во-первых, по меркам вампиров ты даже не ребёнок, а младенец. Во-вторых, когда я тебя встретил, то увидел в тебе прелестную малышку. И в-третьих, мне нравится, когда ты злишься. Тогда ты становишь немного похожей на ведьму, в метафорическом смысле этого слова, — рассмеялся он, вновь проводя рукой по волосам.

— Есть шанс, что ты прекратишь так меня называть? — устало спросила, чувствуя, как раздражение сходит на нет. Глупо дарить вампиру удовольствие созерцать меня взбешённой.

— Когда-нибудь ты и сама не заметишь, как я перестану это делать, — немного печально ответил он. После чего встряхнулся и более бодрым голосом сказал:

— А теперь вернёмся к нашей беседе.

— Герб нашего клана — красная роза на белом фоне.

— В высшей степени оригинально, — рассмеялась я.

— А что тут такого? — удивился вампир, — тогда не было нужды привлекать к себе внимание. Главное, чтобы мы сами знали свою силу, а потрясать в воздухе страшными словами и гербами — ниже нашего достоинства. Однако продолжим, девизом была фраза — «Auguror nec me fallit augurium, historias tuas immortales futuras» в переводе с латыни — «Предвещаю, не ложно моё предсказание, твоя история будет бессмертна». Думаю, нет нужды объяснять, почему у нас был такой девиз?

— Девиз о всесилии клана и о его бессмертии. Однако предсказание оказалось ложным, — натянуто улыбнулась я.

— Это как посмотреть. Говорят, что не все в кланах согласились на мир, некоторые просто ушли в подполье и до сих пор стараются расшатать власть, чтобы вернуть былое. Но это только слухи, не подтверждённые фактами.

— Понятно.

— Следующий клан — «Misericordia pastores» — Милосердие пастухов.

— Что это за клан с таким названием? — удивилась я.

— О, эти ребята тебе бы понравились. Пожалуй, единственный клан из всех, кто немного разделял твою точку зрения.

— Серьёзно?

— Да, только на свой лад, — кивнул он, делая глоток клюковки, — этот клан считал, что задача вампиров охранять и направлять людей, защищать и подчинять их. Располагался на территории современного Российского королевства. (Прим. авт. да-да, именно так! В моём мире у нас в стране не демократия, а абсолютная монархия.) Его основательницей и единственной хозяйкой была девушка по имени Васса, она до сих пор обитает там же со своими последователями. После того, как кланы были расформированы, она организовала что-то вроде партии и продолжила продвигать свои идеи в массы. Девиз её клана — «Caritas humani generis» — «Милосердие к роду человеческому». Герб — две белые голубки в полёте на голубом фоне, а между ними пальмовая ветвь. Вампиры этого клана никогда не убивали людей, если была такая возможность. Именно поэтому этот клан был самым малочисленным, но в силу своих убеждений не представлявший угрозу для остальных, поэтому их никто не трогал, так время от времени причиняли вред, но лишь, чтобы поиздеваться над «милосердными».

— Весело, однако, — печально пробормотала я, доставая из вазочки дольку апельсина.

Тем временем день окончательно вступил в свои права, и мир преобразился, стал ярким, насыщенным. Пение птиц разнообразилось криками проснувшихся животных. В гуще листвы деревьев, я увидела несколько мартышек, ловко прыгающих с ветки на ветку. Хотела бы я к ним присоединиться — всё так просто — прыгаешь и прыгаешь, хочешь поесть — сорвал банан с ветки, раздобыл орехов… Нет никаких мыслей, никаких страхов, порожденных воспаленным разумом. Всё просто и понятно.

— Эй, София, ты тут? — помахал передо мной рукой Константин, — не пропадай, есть ещё многое, что я хотел тебе рассказать, а времени мало.

— То есть как мало? — непонимающе посмотрела на него, — мы же здесь как минимум на несколько недель?

— Планы немного изменились. Ты да, останешься здесь на две недели, а вот мне скоро придётся уехать.

— Почему ты говоришь об этом только сейчас?

— А что, я должен перед тобой всё время отчитываться? — иронично усмехнулся он, — ты моя дочь, а не наоборот. Я могу вообще ничего не рассказывать тебе.

— Ладно, я поняла, — мне пришлось прервать его уничижительную речь, чтобы снова не закипеть и не наделать глупостей.

— Вижу, что ты действительно начала что-то понимать, — мягко улыбнулся он. — Однако вернёмся к истории кланов. Следующий клан носил гордое название — «Вороны», его предводителем был вампир Люциан, а располагался клан на территории современной Германии. Вороны были нашими самыми лютыми врагами. По силе они практически ни в чём не уступали нам. Главная причина, почему наш клан был самым могущественным… вампиры, подобные мне.

— Твоя способность? — быстро смекнула я.

— Да, София. История моей способности уходит вглубь веков. Пожалуй, я единственный вампир из всех, чья способность защищала лучше иных щитов. Ни один клан не пойдёт на убийство такого, как я. Похищение, шантаж, насилие… всё, что угодно, кроме смерти. В нашем клане такая способность создавала семью внутри семьи. У меня была сестра и брат, которые также могли находить таланты. Но даже среди них я был особенным, так как мог не только найти людей со способностями, но и определить, что у них за дар. Мой создатель говорил, что такие, как я редки ещё больше, чем сама способность, — после этих слов вампир ненадолго замолчал, вспоминая что-то из далекого прошлого.

Прежде чем продолжить, он сделал очередной глоток клюковки, после чего погасил трубку и взял со стола сигареты.

— Помню, как он жалел, что нашёл меня в конце войны. Родись я на пару столетий раньше, то исход был бы другим. Ещё я хотел бы сказать тебе о традиции моей семьи. Традиции, по которой ты никогда не станешь настоящей дочерью мне.

— Да ты что?! — со смешанными чувствами воскликнула я, — и что это за традиция?

— Не заводить детей, если ты не обладаешь способностью отдать их. А если эта способность есть — то ребёнка нужно передать как можно скорее. Единственный, кто может назвать тебя отцом — дитя, обладающий такой же способностью, как и твоя. Никаких исключений.

— Успокаивает, — немного грустным голосом, пробормотала я.

— Не слышу радости в твоём голосе? — лукаво усмехнулся вампир.

— Тебе показалось, — грубо ответила я, закуривая очередную сигарету.

Не знаю, почему я почувствовала лёгкую грусть из-за его слов. Наверное, всё дело в том, что после смерти родителей, всегда мечтала о семье. О преемственности поколений, о причастности к чему-то большему. В конце концов, именно это обещал Константин тогда, в лесу. И пускай, я не чувствую к нему ничего кроме ненависти и раздражения, но было обидно сознавать, что он, в какой-то степени, обманул меня! Он обещал семью, обещал близость и доверие, а всё, что я до сих пор от него слышала — это подозрительность и отчужденность в отношении друг друга.

— Сама решишь, показалось мне или нет, — вновь усмехнулся он, видя моё смущение, — а теперь вернёмся к нашей теме.

— Полностью поддерживаю! — согласилась я.

— Итак, четвёртый клан — «Mortuus Tempus» — в переводе — Время мертвых.

— А почему все названия кланов на латыни?

— Не перебивай меня, — нахмурился вампир. — Это связано с историей возникновения кланов вампиров. Начало кланов было положено во времена развития Римской империи, тогда латынь являлась международным языком, позднее на ней люди культуры записывали свои мысли и изречения. Золотая латынь, классическая латынь — в противовес другим, романским языкам. Думаю, не стоит дальше объяснять, почему названия кланов наравне с названиями медицинских и научных терминов продолжили именоваться на латыни?

— Думаю, я позже прочитаю об этом в интернете, — смущённо пробормотала я, так как мне от его слов не стало яснее.

— Вернёмся к клану Мёртвых. Этот клан являлся религиозным, был полностью поглощён идеей об отсутствии души у вампиров и их принадлежности к дьяволу.

— А как дела обстоят на самом деле? — поинтересовалась я.

— София, — возмущённо воскликнул вампир, — я, конечно, понимаю твой интерес к подобной теме, и похвально то, что ты так любознательна, однако твоё поведение вышло за все разумные пределы. Урок окончен, — закончил он резко, поднялся и вышел с веранды.

Подсознательно я понимала, что нужно быть благодарной за то, что он не вспылил в своей обычной манере, но всё равно было немного обидно за прерванный рассказ. Он не так много поведал об истории моей «семьи», но эти знания слишком полезны для меня, чтобы вот так просто их лишиться. В следующий раз нужно постараться вести себя спокойнее и внимательно слушать, что он говорит. А вопросы оставить напоследок.

Так как делать было нечего, я решила ещё немного времени посидеть на веранде, понаблюдать за природой и насладиться тишиной и покоем. С такими мыслями достала из пачки последнюю сигарету и закурила.

Но недолго длилось моё уединение. Через десять минут после ухода Константина, на веранду вышел Принц, неся в руках внушительную стопку книг.

— Домашнее задание, — сгружая книги на стол, вежливо сказал Принц.

— Это до какого я должна прочитать? — тут же схватив верхнюю книжку и принявшись её листать, поинтересовалась я.

— До завтра.

— Что? — ошеломлённо воскликнула я, отрываясь от книги «Религиозное бытие вампира и прообраз Зверя в библейской мифологии».

— Константин просил передать, что этих книг хватит вам на то, что бы завтра не задавать лишних вопросов, — чуть поклонившись, ответил Принц и вошёл обратно в дом, оставив меня наедине с некоторым чувством изумления.

Интересно, если это домашнее задание, то будет ли его проверка? Или это всего лишь шутка, чтобы я не задавала больше вопросов и не встревала в рассказ Константина?

А книги оказались интересными и очень даже подробными. И если сначала я немного нервничала из-за обозначенных сроков, то спустя три книжки поняла — вампир всегда будет отличником. Скорость чтения увеличилась в разы, но сложно сказать, стала ли я читать быстрее, чем когда была у охотников. Опять же усилилась память — пролистывая страницу за страницей, я не читала текст, а словно проглатывала его. Пролистав книгу, замирала, переваривая информацию. Пока мне не попадался учебник по физике или химии, так что я не могла сказать, влияют ли мои способности на понимание научных текстов или нет. Но информацию запоминала очень хорошо. Теперь пришло время передохнуть и всё хорошенько обмозговать.

Новый день повторил вчерашний. Учтивый Принц разбудил на рассвете. Аккуратно поставив поднос с чашкой горячего шоколада и вазочкой с сухофруктами, он вежливо сообщил, что Константин ждёт меня на прежнем месте. Вяло махнув рукой, я приподнялась над постелью и взяла чашку с подноса.

— Он не говорил, чем мы сегодня будем заниматься?

— Сказал, что это будет для вас сюрпризом, госпожа, — отстранённо ответил Принц, наблюдая за тем, как я пью шоколад.

— Тоже хочешь?

— Нет, спасибо.

— Тогда можно я побуду в одиночестве? Это утро не создано для компании, — немножко обидевшись, попросила я. И почему я ему не нравлюсь?

— Как вам будет угодно, — Принц вежливо поклонился и покинул комнату.

Пришло время выбираться из постели. Наскоро почистив зубы и приняв лёгкий душ, быстро оделась и покинула комнату. Знаете, что самое поразительное в моём нынешнем существовании? Лёгкость! Думаю, что если сейчас Константин скажет, что нам нужно срочно вылетать в Антарктиду — я, не задумываясь, пойду собирать вещи. Нужно прочитать скучные книжки, под завязку забитые формулами? Не проблема, только скажите, зачем это нужно. Вставать в половину четвёртого утра? Господи, я же вампир! Могу вообще не спать сутками и чувствовать себя превосходно. Наверное, именно поэтому вампиры такие чувствительные. Нет нужды отвлекаться на мелочи, нет элементарной лени, взращенной тяжестью, которую таскает на себе человечество. Бессмертие дарует лёгкость и простоту. Когда ты знаешь, что в любой момент можешь слетать в Париж и когда понимаешь, что твоя жизнь бесконечна, и нет нужды никуда спешить… тогда ты начинаешь жить по-настоящему. Тогда в голове рождаются сотни идей, и ты просто забываешь о лени. Фантастическая лёгкость бытия.

Мою философию перебил лёгкий смех, раздавшийся из гостиной с первого этажа. Я недоумённо прислушалась. Смех был женским. Быстро спустившись по лестнице, я прошла в гостиную.

На диванчиках расположилась небольшая компания людей. Они весело смеялись, обсуждая что-то на незнакомом языке, и играли в карты. На столике стояло несколько початых бутылок дешёвого вина, а пепельница полна окурков. Видно, что они сидели здесь давно.

— Простите, пожалуйста, но кто вы такие? — вежливо поинтересовалась я, остановившись в дверях и не проходя внутрь.

Ответом мне был очередной взрыв смеха. Они даже не посмотрели в мою сторону. Словно меня и не было.

— Эй! — взмахнула я руками, — ау!

Сразу стало ясно, что эти люди под гипнозом, осталось выяснить, зачем они здесь.

— Принц! — громко крикнула я, — Константин!

На мой крик в дверях напротив появился Принц. Он внимательно осмотрел людей, прежде чем перевёл взгляд в мою сторону.

— Да, госпожа?

— Что они здесь делают?

— Это еда, — равнодушно пожав плечами, ответил он.

— Очень подробный ответ, спасибо! — язвительно воскликнула я, — ещё раз повторяю свой вопрос, что они здесь делают?

— Вчера вечером, мы с Константином съездили за едой в город. Дело в том, что сегодняшняя тренировка может быть… не совсем безопасной. Поэтому он заблаговременно озаботился пропитанием.

— Как мило с его стороны, — сухо пробормотала я и, не прощаясь, покинула комнату.

Свежий воздух и первая сигарета за сегодняшний день, помогли немного прийти в себя. Интересно, он серьёзно считает, что к таким вещам я буду относиться спокойно? Что эти люди в гостиной ничего для меня не значат и что они … еда? Это очередная проверка? Может мне стоит провести параллели с бутербродами во время гольфа или школьной столовкой на перемене? Выкурив сигарету за одну затяжку, я бросила её на землю, резко затушила и направилась в сторону леса. Нужно поговорить с Константином.

— Ты сегодня злая, есть причины? — немного рассеяно поинтересовался Константин, даже не поворачиваясь ко мне лицом.

— Знаешь, ты дал мне для этого повод!

— Какой я оказывается плохой, — сухо рассмеялся он и повернулся ко мне лицом.

В его руках оказался простой одноручный меч с рукояткой, обтянутой кожей.

— Позволь напомнить тебе, дорогая, что время, когда ты не пила человеческую кровь давно прошли. И сегодня изменилась лишь дислокация обеда. Так будет проще, чем если ты будешь искать пищу в городе с ярко горящими глазами и торчащими клыками.

— Зачем здесь меч? — не слушая, что он говорит, поинтересовалась я.

Только сейчас до меня дошло, что вампир не стал бы приводить в дом посторонних, если бы не было причины. Чего он хочет?

— Затем, дорогая, что пришло время научить тебя чувствовать настоящую боль.

— Мне казалось, что ты уже показал мне это, — недоверчиво ответила я, на всякий случай делая небольшой шаг назад.

— О! А вот и Принц, — воскликнул он.

Быстро обернувшись, я увидела Принца, несущего в руках небольшой ящичек. Он опустил его на землю возле нас, поклонился и ушёл.

— Что в ящике?

— Для начала, София, я хотел бы спросить тебя, что ты знаешь о серебре?

— В фильмах вампиры и оборотни бояться его, — легко ответила я, после чего нахмурилась, наблюдая, как Константин открывает ящик и достает небольшую бутылку. — Надеюсь, ты не скажешь мне, что это правда. Я тебе не поверю, так как уже носила серебряные украшения.

— Ты знаешь, что у некоторых людей есть аллергия на серебро? На золото, на медь… но чтобы появилась реакция, они должны носить этот металл какое-то время.

— Я долго носила серебро.

— Не перебивай, — раздражённо воскликнул вампир. Он открыл бутылку и начал аккуратно переливать её содержимое на свой меч.

— Так что ты хочешь сказать?

— Наша аллергия появляется только в том случае, если серебро попадает в нашу кровь. Тебе об этом разве не говорили охотники?

— Что-то не припоминаю, — хмуро ответила я, — послушай, надеюсь, что ты не планируешь проткнуть меня этой штукой? Потому что я с этим не согласна! И буду защищаться!

— Хорошо, — хитро улыбнулся он, — но вернёмся к теории. Если расплавить серебро и влить его в вампира, то он потеряет сознание, затем наступит кома. Лечение — кровопускание с последующим переливанием. Кстати, ты помнишь, когда тебя похитили охотники?

— Как такое можно забыть, — грустно ответила я, делая ещё один маленький шажок назад, параллельно осматривая окрестности и планируя в какую сторону бежать.

— Тогда они использовали серебро. Как ты помнишь, когда ты проснулась, тебе делали переливание, — он криво улыбнулся и поднялся с колен. — Теперь вернёмся к нашим баранам. Концентрация серебра в этой бутылке невысока, как раз, чтобы причинить тебе боль, но без серьёзных последствий для организма. А люди в нашей гостиной полностью сведут на нет влияние серебра по окончанию урока.

— Я не бу…крх, — каркнула я, чувствуя, как меч пронзает живот.

Вампир не стал ждать, когда я побегу или соглашусь. Он отвлёк внимание и нанёс удар. Не вынимая меч из живота, он обхватил второй рукой мою спину и с силой надавил так, что я как будто бы сама напоролась на меч.

— Чувствуй это, — хрипло прошептал он мне в ухо. — Ты чувствуешь, София? Моя малышка должна познать эту боль и принять её. Только так она поймёт себя, только так.

Последние слова вампира прозвучали словно сквозь стекло — глухо и очень тихо. Первые секунды боли не было. Ничего не было, даже понимания происходящего. Просто посторонний предмет в животе. Что-то касается внутренностей, не более. Такое призрачное состояние длилось не дольше мгновение, но если бы я была в бою и была воином — мне хватило бы этого времени, что бы что-нибудь сделать. А так я бессмысленно смотрела на вампира, не понимая, что происходит.

Боль пришла мгновенно. Не постепенно нарастая, не коля в разных местах — она не была ни колючей, не шершавой, не острой — она была, как огонь. И повсюду. Её раскалённые языки коснулись кожи, вызывая нестерпимое жжение. А самое сильное чувство расположилось, разумеется, в области живота.

— Знаешь, что самое поганое в серебре? — почти нежно прошептал вампир, — это то, что оно препятствует регенерации. Если я не вытащу меч из твоего тела — ты просто истечёшь кровью. Не волнуйся, это не смертельно… но очень неприятно. Самое противное, что ты не сможешь тогда позаботиться о себе. Как думаешь, тебе понравится, если я буду кормить тебя с ложечки кровью новорождённых младенцев? Знаешь, их кровь самая сладкая и полезная на свете. Как варенье для простуженного ребёнка.

— Ублюдок, — резко прохрипела я и, собравшись с силами, оттолкнула его.

Вампир позволил мне это сделать и, отпустив рукоятку меча, отошёл в сторону, с интересом наблюдая за моими действиями.

От усталости и тяжести, я как подкошенная рухнула на землю. Из-за этого перед глазами закружился калейдоскоп красок и цветов. Не было сил сопротивляться боли, она стала для меня тихой гаванью, в которой исчезли мысли. Только красный цвет, пульсирующий в просыпающемся мире. Пульсирующий?

— А-аа! — пронзительно закричала я, подаваясь вперёд, следом за мечом.

— Чёрт, — огорчённо выругался вампир, опуская на землю окровавленный меч, — я думал, тебе хватит сил достать меч без моей помощи.

Не обращая на него внимания, я свернулась клубочком и осторожно прижала руки к животу.

— София, скажи что-нибудь, — немного равнодушно проговорил вампир, доставая из ящика тряпку и начиная протирать меч. Не дождавшись от меня ответа, продолжил, — не вынуждай меня.

— Иди… к … чёрту, — с трудом выплевывая из себя слова, прохрипела я, разворачиваясь к нему спиной.

— Ах так, — рассерженно воскликнул он, отбрасывая меч с тряпкой и приближаясь ко мне, — жалеешь себя? Думаешь, что умираешь? — он рывком поднял меня на ноги и задрал майку, обнажая живот. — Смотри, София! Смотри внимательно! Что ты видишь?

Превозмогая жгучий зуд, разбуженный резкими движениями, я скосила взгляд в сторону раны и удивлённо округлила глаза. Так как раны почти не было. Только тёмная корка свернувшейся крови. Так выглядит рана спустя несколько часов или даже дней после ранения. На секунду мне вспомнились тренировки с Кофом. Воспоминания оказались на удивление живыми, хоть я старалась об этом не думать. Интересно, в чём разница между Кофом и Константином? Почему тогда, когда Коф стрелял в меня, я не испытывала боли? Такой боли, возникающей не из-за раны, а из-за самого факта ранения. Разница в серебре? Помниться Коф стрелял в меня, наносили порезы, один раз пырнул в руку, но тогда всё это воспринималось как-то отстранённо. Что же изменилось? Почему всё такое острое, как бритва?

— Если бы рана была нанесена обычным мечом, без серебра — ты бы уже была здорова, — продолжил свою мысль Константин, — и это следствие твоего питания.

— Мне всё равно, — вяло пробормотала я, освобождаясь от рук Константина и устало прислоняясь к стоящему неподалёку дереву.

— Ты что, думаешь, что всё? Урок окончен? — рассмеялся вампир, видя мою усталость, — мы только начали!

После этих слов, он резво подобрал меч с земли и вновь сполоснул его в жидкости из бутылки.

— Продолжим?

— Нет-нет-нет, — испуганно зашептала, отскакивая от дерева, в которое со свистом влетел меч вампира.

— Молодец! — рассмеялся вампир, кидая в меня кинжал, — быстро учишься.

Кинжал угодил прямо в сердце и над поляной пронёсся душераздирающий вой.

— Ну, тихо-тихо, — шептал вампир, рукой придерживая кинжал в моём сердце, — на нём не было серебра, это просто красивая железка, ничего страшного…

— Пусти, мне очень больно, — хрипло бормотала я, непослушными пальцами касаясь рук Константина. Параллельно чувствовала, как на руках появляются царапины от соприкосновения с кинжалом, но никак не могла остановиться.

Вся боль, пронзившая меня в первые мгновения, постепенно сходила на нет, оставляя после себя выжженную пустыню холода. Моё тело постепенно немело, сковывалось, скручивалось, лишь пальцы, эти вялые, тонкие линии пытались сопротивляться, вырваться из этой бесконечности.

— Ты чувствуешь это, София? Чувствуешь холод, моя малышка? — сквозь снежную призму долетал до меня голос вампира, — борись с ним, покори его, в твоей душе царит только пламя, бушующее, как только что проснувшийся вулкан! Ты молодой вампир, моя дорогая, кинжал в твоём сердце лишь щепка. Он не должен сломить тебя.

— Отпусти, — мысли неповоротливо скользили в голове, растягиваясь, из-за чего каждое слово превращалось в бессмысленный, труднопроизносимый набор букв. Я почувствовала, что холод не так уж и плох, он лёгкий, чистый, волшебный.

— Придётся тебе помочь, — расстроенно пробормотал вампир и резко повернул рукоять.

От новой боли тело выгнулось, а в голове словно взорвались тысячи звёзд, но с губ сорвался лишь тихий, слабый стон.

— Борись, чёрт возьми! — рассерженно крикнул вампир, доставая кинжал и вновь вонзая его в тело, — ты не слабачка, ты вампир! Ты сильная, давай же, просыпайся, ничтожество!

Его слова не задели меня, сознание было слишком далеко от реальности, чтобы я могла это понять. Но тот костёр, кометой пролетевший над безжизненной пустыней холода, начал расти, и тело стало подниматься с земли.

— Вот… — довольно прошептал вампир, — вот моя девочка, моя маленькая малышка! Правильно, вставай, поднимайся с этой стылой земли!

Слабыми пальцами я оттолкнула вампира от себя и осторожно наклонилась вперёд. Неожиданно моё горло сильно сдавило, и я резко закашлялась, чувствуя, как от этого кинжал больно царапает мне кости изнутри. Во рту появился привкус крови, и я сплюнула на землю кровавую слюну с чёрными комочками. Она пульсировала, мягко светилась.

— Что это такое? — с трудом произнесла я первые слова после своей смерти. Никто не выживет после попадания кинжала в сердце. Никто не сможет говорит с такой раной. Смерть мгновенна… и я умерла.

— Ты никогда не задумывалась, почему у вампира светятся глаза? Молчи-молчи! Я не собираюсь требовать от тебя слишком многого. Глаза у вампира светятся из-за нашего с тобой паразита. Всё просто — так устроено его тело, и когда он не получает длительное время крови — пульсация увеличивается. Как ты уже знаешь, сам паразит очень и очень маленький, поэтому не удивительно, что он обитает и в наших глазах тоже. После обращения цвет глаз у вампира не меняется, становясь глубже и ярче, последнее именно из-за паразита. В сытом состоянии он продолжает пульсировать, просто не так сильно, — немного помолчав, вампир продолжил, — нам всегда было сложно научиться контролировать свет наших глаз. Сама об этом знаешь. Ведь на самом деле мы просто заставляем маленьких паразитов покинуть наши глаза. Всего лишь контроль над телом, недоступный пониманию смертных. Не вытаскивай кинжал! — резко прикрикнул на меня вампир, увидев, что я делаю, — урок ещё не окончен. Ты же не хочешь узнать о чудесах регенерации… скажем глаз?

— Нет, — испуганно ответила я, отдёргивая руки от рукоятки, — мне плохо…

— Так ты становишься сильнее, — немного равнодушно ответил вампир и отвернулся.

Он хотел продемонстрировать мне своё доверие, из-за чего я недовольно скривилась и осторожно дотронулась до кинжала. Очень хотелось его вытащить. Моё тело ещё не успело оправиться после воздействия серебра, я до сих пор чувствовала маленькие уколы под кожей по всему телу. Они не стали слабее, но на фоне более сильной боли затерялись, вплоть до того момента, как я о них подумала. Этот зуд особенно сильно чувствовался на сгибе рук и ног, а также в области шеи, между пальцев, в паху, и вокруг глаз. Чисто машинально я стала чесать руки, стараясь унять действие яда, но не преуспела.

— Не чеши, не поможет, — услышав мои действия, прокомментировал вампир, — серебро само выйдет вместе с мочой. Тебе просто нужно поесть и подождать немного.

— Но мне плохо! — воскликнула я, — у меня в сердце торчит нож! А в крови серебро! Ты слышишь меня, мне очень плохо!

— Привыкай к этому чувству, — рассмеялся вампир и обернулся, — кинжал будет в твоём теле до окончания урока. Только после этого я разрешу тебе его вытащить и поесть.

— Так чему такому особенному ты собираешься меня учить, что ради этого я должна истекать кровью с ножом в своём теле? — ядовито прошипела я, поднимаясь на ноги.

— А ты разве истекаешь кровью? — мягко спросил Константин и кивком головы указал на мою грудь.

В замешательстве я опустила глаза и приложила руку к ране. Разумеется, она сразу испачкалась в крови, но когда я бережно раздвинула края майки, то удивлённо воскликнула. Рана осталась на месте, было бы странно, если бы её не было. Но её края уже затягивались коричневой коркой. И кровь из-под неё не текла.

— Стоп-стоп-стоп, — глухо шептали мои губы, пока я в прострации смотрела на себя, — так не бывает, нет. Просто не бывает. Человек не может говорить с такой раной на теле. Человек не может дышать с пробитой грудной клеткой. Человек не может жить без сердца. Не может, не может, не может.

Моя голова отлетела в сторону от сильного удара ладони по щеке. Такой удар сравним с ожогом, и я инстинктивно приложила руку к щеке.

— За что? — воскликнула я, уставившись на создателя.

— Не сходи с ума, дорогая. Безумный вампир — мёртвый вампир. Мне не нужна твоя смерть, — холодно проговорил он, пристально изучая моё лицо. — А теперь скажи мне, София, чего ты ещё ожидала? Чего ты хотела? Тебе столько раз говорили, что ты больше не человек, почему ты не слушала? Почему мне потребовалось резать тебя, бить, давать серебро, чтобы ты хоть что-то стала понимать? Просишь рациональности? Марш в институт изучать биологию и добро пожаловать в команду Маркуса. Они больше ста лет бьются над тем, кто же мы такие. Каких-то успехов они конечно добились, но и только. Почему вампир может жить с раной в сердце? В данный момент твоё тело бешено регенерируется, используя подкожный жир, забирая энергию у мышц. Вампир, который был сильно ранен и долгое время не питался… ты смотрела старые фильмы про нас? Вот так мы выглядим, когда нет пищи. Сейчас вокруг ножа вырастает новое сердце, которое будет резаться при каждом биении, при каждом твоём шаге. Рана от кинжала скоро зарастёт, если ты не будешь двигаться. Когда это происходит любое твоё движение — боль. Если сейчас будешь двигаться — будет боль. Инородный объект в теле. Некоторые законы на нас действуют, — вампир сжал губы в тонкую линию и отошёл от меня, затем продолжил говорить, — а вот если ты будешь носить кинжал в теле месяцами, то со временем, вокруг него, как внутри, так и снаружи образуется неизвестный по составу слой, схожий с кожей. Тогда при движении боли не будет, как и при биении. А спустя год плюс минус пару месяцев, рукоять упадёт на землю — этот слой уничтожит лезвие. Ты слышишь меня, София? Понимаешь ли ты, что я тебе говорю?

— Я не хочу этого, — хрипло пробормотала я, — и никогда не захотела бы. Быть монстром? Не человеком? Изгоем… эта регенерация, эти способности, эта жизнь… так не должно быть, это противоестественно. Ненормально. Такое ощущение, будто бы вся моя нынешняя жизнь — фальшивка, мираж, иллюзия. Я так не могу, — и я резко выдернула кинжал из груди и отбросила его в сторону.

— Не злись, пожалуйста! — пробормотала я, видя, как сузились глаза вампира, — я не собираюсь кончать жизнь самоубийством, не собираюсь медленно умирать заживо. Я буду пытать жить, улыбаться, изучать что-то новое… но в тот день, когда ты дал мне свою кровь — ты убил меня. И теперь продолжаешь убивать вновь и вновь.

— София, я не смогу убедить тебя в обратном, — вампир никак не отреагировал на мои действия, полностью сосредоточившись на том, что я говорю. — Я лишь пытаюсь заставить тебя думать. Анализировать свою жизнь. И последнее — я хочу, чтобы ты хотя бы на миг отринула человека внутри себя и увидела вампира. Не противоестественное существо, а цельный вид, шагающий сквозь человеческие века навстречу будущему. Вот, что я прошу тебя сделать — увидеть нас такими, какими мы есть. Пойми, наконец — люди не венец природы, каким бы самомнением они не обладали, они всего лишь один из разумных видов на планете, вот и всё. Самое смешное, что вся сила человека в том, что они очень быстро размножаются, вот и всё.

— Не надо об этом говорить, — недовольно прервала его и протестующе подняла указательный палец, — вероятно, когда ты также посмотрел на происходящее с другой стороны, но потом забыл вернуться назад. И теперь судишь с высоты высокомерия вампиров, а не людей. Но неужели ты думаешь, что именно вы венец эволюции?

— Не вы, а мы. И нет, я так не думаю, — покачал головой вампир, подбирая с земли кинжал и подходя к ящику, — эх, София, будь у нас побольше времени, мы бы смогли прийти к согласию, но пока всё, что мы имеем — пустые разговоры, не приводящие ни к чему хорошему. Хотя я рад, ты оказалась достаточно сильной, чтобы отстаивать свои убеждения, это заслуживает похвалы, — на мгновение он обернулся ко мне лицом и улыбнулся, — но с другой стороны, как было бы проще, если бы ты была чуть слабее, чем сейчас. Спящая кукла, следовало ожидать, что с тобой будет не так просто.

— Что ты имеешь в виду? — не поняла я, подходя к вампиру. — Спящие куклы как-то отличаются от других вампиров? Кстати, спасибо, что напомнил, я хотела у тебя кое-что спросить.

— О чём?

— Зачем вы создаёте спящих кукол? Прости, но те доводы, которые я слышала раньше, выглядят неубедительно. Если вы не хотите таскать рядом с собой человеческого ребёнка и ждать пока он созреет — оставьте его в безопасном месте и вернитесь, когда он вырастет. Если всё это проделать со спящей куклой, то по сути эффект будет тот же, правда вы к тому же не будете знать, станет ли он вампиром или нет. Наша кровь не даст ребёнку шанса выжить после аварии, не спасёт от лап насильников и убийц, а даже наоборот — создаст лишние проблемы. Например, касательно обращения — как можно предсказать, где это произойдёт? А быть уверенным в том, что рядом никого не будет? Два недели — процесс длиться две, а то и три недели! Вероятность быть обнаруженным за это время невероятно высока! Смысл, где смысл? Ведь если делать из человека спящую куклу ради способностей, то какая горечь появиться у вампира, если превращение не произойдёт? Ответь, пожалуйста, на мои вопросы!

— Ты опять смотришь не под тем углом, дорогая. И ты просто пока ещё не видела других молодых вампиров, Даниэль не в счёт — он был ещё человеком и спящей куклой. А теперь слушай, вот ответы на твои вопросы: Первое, молодой вампир сразу после обращения неуправляем. Он одержим жаждой крови и плотских удовольствий. Наслаждения… они живут ради этого! Лишь спустя годы они начинают чувствовать скуку и усталость. Так они становятся вампирами — до этого момента они были теми самыми монстрами, о которых ты думаешь. Одержимые жаждой. Причина — слишком мало времени паразит провёл в организме, он ещё не успел адаптироваться, поэтому стремиться взять всё по максимуму. Отличие спящей куклы — паразит очень долго развивался в твоём теле. Он был готов к обращению, и после него не стал одержимым. Спящая кукла очень быстро адаптируется к своему новому состоянию. Вспомни, сколько всего у тебя было откатов? Два? Три? Будет ещё один в течение года, а потом всё, и в тоже время у обычного вампира откатов бывает штук десять, а то и двадцать. Чувствуешь разницу? Дальше больше, психология спящей куклы быстро подстраивается под новую реальность. Твое поведение, скорее исключение, другие спящие куклы быстро принимают новую философию жизни и разделяют её всем сердцем. Каждый из вас ждал этого всю жизнь, вернее с того момента, как вы выпили кровь вампира. Это мучительное ожидание изменений, эта тяжесть человеческого бытия. Вы чувствуете себя лишними, начинаете ненавидеть людей — становитесь отшельниками, мизантропами, одиночками. Вас поглощают идеи массовых убийств, расстрелов, геноцида. Разве ты никогда не чувствовала этого? Внутреннего презрения к людям?

— Нет, — прошептала я, чуть прикрыв глаза, осознавая скрытую ложь в своих словах.

— Отрицаешь? — грустно усмехнулся вампир, — понимаю, сейчас, когда ты уже выстроила свою линию поведения, трудно признать мою правоту. Моей самой большой ошибкой в отношении тебя — то, что я не забрал тебя сразу. То, что я не отследил переезд твоих родителей в город охотников. Если бы я был рядом с тобой в момент твоего превращения — твоя жизнь и твоё мировоззрение сложились бы иначе. Сегодня ты бы с радостью сама всадила себе кинжал в сердце. Выпила бы серебро, чтобы ощутить себя целиком. Мне не пришлось бы тебя мучить — ты сама бы начала свою охоту на людей, не забивая голову всякими глупостями. Ты была бы настоящим вампиром. Фрида была права, говоря, что ты стала слабой. А теперь мне приходится раз за разом шокировать тебя, чтобы ты менялась, адаптировалась, становилась вампиром. Ты даже не представляешь себе, насколько пуста твоя нынешняя жизнь. Твои отношения с Даниэлем — пустышка, фикция. Твои причитания, твоя боль по поводу его превращения — смешны. Ты наоборот должна радоваться этому, а не страдать. Откройся этому миру, София, прекрати играть роль маленького серого человечка и взгляни на мир широко открытыми глазами. Почувствую природу, бегущую по венам людей! Это твоя жизнь! — жарко закончил он.

— А может меня устраивает быть маленьким и серым человечком? Может мне нравилось сидеть в своей крохотной норе и ничего не видеть и не слышать? Я не хочу быть такой, как ты, жить на острие ножа и быть готовым в любой момент сдохнуть! — закричала я, с силой ударяя кулаком по стоящему рядом со мной дереву, — я просто хочу жить! Не хочу быть вампиром, не хочу вечной жизни, не хочу пить людскую кровь! Я не хочу видеть этот чёртов мир, эти проклятые пирамиды и Эйфелеву башню, не хочу прыгать с парашютом и бродить по джунглям! Меня устраивала моя серая и скучная жизнь! Я хотела дожить её такой, какой она была, и сдохнуть ко всем чертям от рака лёгких! Я курила по две пачки в день ради этого! — резко заткнувшись, я перевела взгляд на разгорающийся рассвет, окрашивающий тёмно-зелёные листья деревьев в пронзительно салатовый цвет, — меня не устраивает этот мир, в котором столько страданий…

И опять я не уследила, как он это сделал — вонзил в меня кинжал. Опять в сердце, но без моих криков, лишь сдавленное шипение сорвалось с губ. Правой рукой я оперлась на Константина и наклонилась к его уху.

— Зачем ты это делаешь? — выплевывая кровь прямо на его шею и волосы, спросила я.

— Я хочу, чтобы ты стала сильной. Мне всё равно, что ты говоришь. Мне плевать на твои слова об усталости и лени. Это слабость человека, но не молодого вампира. И я исправлю тебя, починю, прежде чем отдать другому вампиру, — угрюмо ответил вампир и с силой повернул нож в ране, — а сейчас мы возвращаемся к нашему вчерашнему уроку.

И он вложил мне в руку пистолет.

— Стреляй в меня, София, я хочу, чтобы ты это сделала сейчас, пока ты ещё чувствуешь боль в своём сердце, — он резко оттолкнул меня и слегка похлопал себя по груди, — давай, я хочу почувствовать твою боль. Ведь ты же этого хочешь? Давай, дорогая, освободись, превратись в ледяную ярость и уничтожь меня! Ведь именно я всадил в тебя кинжал, а до этого отравленный меч! Накажи меня, покажи свою силу! — садистское возбуждение расцветало в его глазах, пальцы лихорадочно выводили мишень на своей груди, он хотел этого, искренне и страстно, подчиняя меня своей воли.

Поднимая пистолет и направляя его в сторону Константина, меня терзала лишь одна мысль — его слова, что это приказ или просьба? Если я попаду в него, будет ли это моей заслугой или же безвольным подчинением его слов? Тогда же мне пришла в голову мысль, что это тоже урок, урок, посвящённый понимаю связи между отцом и ребёнком. По силам ли мне выполнить этот урок? Сплюнув на землю очередной сгусток крови, я прицелилась.

— Давай, София, стреляй. Просто нажми на курок, — прошептал он, широко разведя руки в приглашающем жесте.

И я нажала на курок.

Мне это удалось. Я попала в вампира, ранила его… в плечо. В последний момент рука дрогнула и вместо сердца пуля прошла сквозь его правое плечо. Сразу после этого силы оставили меня и я рухнула на землю, отбросив пистолет в сторону. Мне не хватило сил вытащить кинжал, поэтому это сделал Константин, всё время приговаривая, какая я молодец. Рана на его плече уже зажила, и он спокойно достал из меня нож и всадил его в дерево.

— Теперь урок окончен, — мягко улыбнувшись, сказал он, — но будет домашнее задание — напиши мне реферат о том, что ты прочитала за вчерашний день. Но постарайся чётко сформулировать мысли и высказать свою позицию по прочитанной информации.

— Серьёзное задание, — хрипло усмехнувшись, ответила я, поднимаясь на ноги с помощью вампира, — сколько у меня времени?

— Я хотел бы прочитать его завтра, — ответил он, — а теперь пришла пора идти домой. Там нас ждёт плотный обед, после которого я бы посоветовал тебе немного поспать. Вечер будет полностью в твоём распоряжении — я не буду докучать.

— А что мы будем делать завтра? — без особого интереса спросила я.

— Пусть это станет для тебя сюрпризом, — загадочно усмехнувшись, сказал он, — пошли отсюда.

— Постой, а кто будет убирать за нами?

— Принц, кто же ещё? — равнодушно пожав плечами, ответил он, осматривая поляну, — это входит в его обязанности.

По пути домой, я несколько раз падала, и Константину пришлось меня поднимать, а в конце и вообще взять на руки. Доверительно прижимаясь к его груди, я попыталась представить своего настоящего отца и с изумлением обнаружила, что никак не могу вспомнить, как он выглядел. Его голос, прическа, манера поведения… даже цвет глаз стёрлись из памяти, оставив лишь смутные воспоминания да запах его одеколона. Противного, между прочим, не то, что запах Константина. С наслаждением вдыхая аромат вампира, я осознала, что это смущает меня гораздо больше, чем выстрел, чем насилие, происходящее между нами. Ведь такая мелочь, как запах формирует глубинные воспоминания, формирует зависимость и привязанность. А вот этого мне совсем не хотелось испытать в отношении того, кто, скорее всего, убил моих родных.

— Выбирай, кого ты хочешь больше — блондинку или брюнетку? — осторожно опустив меня на свободный диванчик в гостиной, предложил вампир, — а, может, ты хочешь мальчика?

— Мне всё равно, они просто еда, — равнодушно пожала плечами я, украдкой рассматривая наших «гостей».

Разумеется, ни один из них не обратил на нас никакого внимания, они по-прежнему что-то бурно обсуждали между собой, пили вино и курили сигареты, их не смутила кровь на наших телах, не смутили ярко горящие глаза. Они были под гипнозом, им было всё равно, что произойдёт.

— Твоё настроение меня всё время путает. Ты уж определись, София, кто они для тебя — люди разумные или ходячие бурдюки с кровью.

— Отстань от меня, — обиженно буркнула я, — ты прекрасно понимаешь, что я хотела сказать. Мне всё равно, чью кровь пить, я выбираю, руководствуясь порывом, а не расчетами. И мне действительно всё равно, ведь ты лишил меня выбора.

— Ты права — лишил, но также оставил тебе право выбирать, кто они для тебя. Ты сама сказала эту фразу.

— Послушай, отстань от меня — я устала, это было очень долгое утро, болезненное и мучительное. Я не хочу продолжать этот бессмысленный спор! — устало махнув рукой, я приподнялась над диваном и пересела поближе к одной из девушек, — лучше скажи, что ты им внушил.

— Я приказал им просто не обращать на нас внимание. Вообще ни на что не обращать внимания, кроме общества друг друга. Так что ты можешь спокойно пить кровь.

— Ей будет больно? — требовательно спросила я, беря её руку.

— Они не обратит на это внимание.

— Ей будет больно? — более настойчиво сказала я.

— Да, будет. Но ей всё равно.

Тогда я отпустила её руку и повернула её лицо к себе, стараясь поймать взгляд. Не с первой попытки, но мне это удалось.

— Слушай меня, сейчас ты не будешь чувствовать боль, ты заменишь это наслаждением. Тебе понравиться то, что я буду делать с тобой, — старательно вытягивая слова, подстраивая их под определённый ритм, как заклинатель ворожила её сознание, выворачивала, меняя приказ Константина.

С другой стороны комнаты раздался одобрительный возглас.

— Растёшь, малышка. Ты мастерски с ней справилась, — поощряюще провозгласил он, после чего я услышала, как он кого-то укусил — раздался удивлённой возглас.

— Пожалуйста, не твори боль, там, где она не нужна, — твердо выговаривая каждое слово, громко проговорила я, отводя взгляд в сторону.

Люди продолжали говорить между собой. Девушка, блондинка, из шеи которой Константин пил кровь, отчаянно пыталась что-то сказать, но вместо этого из её рта доносилось лишь сиплое бульканье. Её друзья смеялись над ней, а девушка рядом со мной пробормотала что-то очень язвительное, судя по интонации.

— Не мешай, а пей. Сегодня ты потеряла много крови и серебро ещё внутри тебя.

От этих слов я машинально почесала руку, а затем сердито покачала головой, наблюдая за вампиром.

— Что ты получаешь от её боли? Удовольствие? — сухо поинтересовалась я, не стремясь ранить сидевшую рядом девушку. Почему-то сейчас, после мини-лекции Константина, мне стало стыдно это делать.

— Да, София, мне это нравится. Кровь ощущается острее, свежее. Как глоток чистого, горного воздуха или воды. Пить кровь человека, пропитанного страхом и болью — гораздо приятнее, чем обычную. Чувствуешь себя после этого отдохнувшим и готовым свернуть горы, — немного напряжённо проговорил вампир, ему не хотелось отрываться от трапезы, поэтому закончив говорить, он снова уткнулся в её шею.

Мне не оставалось ничего делать, кроме как последовать его примеру. В конце концов, не смотря на мои внутренние переживания — я хотела есть.

— Вот и молодец, — одобрительно произнёс Константин, наблюдая за мной, — теперь ты чувствуешь, как смешно ты выглядела каких-нибудь полгода назад? Твои слова о «ни капли тёплой человеческой крови» сейчас выглядят уже не так привлекательно, правда?

Вытащив клыки из тела девушки, я зло посмотрела на вампира, но ничего не сказала. Раньше кровь была для меня лишь питанием, через капельницу я ничего не чувствовала и даже не знала, чего себя лишаю. Теперь даже не могу представить себе иного питания. Хотя, скрепя сердцем, смогла бы отказаться от этого наслаждения.

— Хочешь, мы могли бы провести эксперимент. Я могу дать тебе кровь из пакета, чтобы ты освежила воспоминания о прошлом и по-настоящему почувствовала разницу?

— Мне это не интересно, — втягивая клыки, я отрицательно помотала головой.

— Ну, что же, как-нибудь в другой раз, — флегматично согласился вампир и посмотрел на часы, — ладно, если ты больше не хочешь, пора отправлять эту дружную компанию обратно, у меня запланированы дела на остаток дня. Если тебе что-нибудь понадобиться — обращайся к Принцу.

— Я до сих пор не понимаю, почему он меня не любит, — немного задумчиво пробормотала я.

— О нет, София, он не то, чтобы не любит тебя, скорее презирает, — я вопросительно изогнула бровь, — ты же знаешь, чем питаются гули. А теперь скажи мне, дорогая малышка, как ты думаешь, что храниться у нас в подвале?

— Подожди, ты это серьёзно? — медленно выговаривая слова, тихо спросила я, — ты говоришь о… людях?

— Трупы, София, мёртвые люди. Чаще всего я покупаю их в одном морге, где весьма лояльно к этому относятся, но, бывает, я специально кого-нибудь убиваю для Принца. Свежее мясо.

На меня нахлынуло чувство дурноты, и я откинула от себя девушку, а сама встала с дивана и принялась расхаживать по комнате, нервно потирая руки.

— Как ты знаешь, гули немного туповаты, их мозг работает хуже, чем до обращения. Это как-то связано с отсутствием главного паразита. Более мелкие продолжают влиять на восприятие мира, на какие-то вещи, но им чего-то не хватает. Один учёный в середине прошлого столетия вплотную занялся этой проблемой после того, как к нему в дом постучался гуль с понятно какими словами. Проанализировав своего подопечного, он обнаружил, что гуль начинает лучше соображать, если будет питаться и кровью человека, и его плотью. Однако, для достижения более устойчивого эффекта, гуля нужно подкармливать вампирской кровью с высокой концентрацией паразитов. Со временем, учёный смог добиться полного прекращения питания живыми, провёл параллель с мясом свинины, но всё равно гулю время от времени нужно есть свежее мясо, не успевшее затвердеть.

— Хватит, прекрати говорить об этом, — прошептала я, прижимая руки к своим губам.

— Дослушай, принцесса, — последнее слова он произнёс с нажимом, — я не говорю ничего такого, что могло бы вызвать подобную реакцию.

— Я не хочу это слушать! — почти крикнула я, но вовремя понизила голос, прекрасно зная вспыльчивость своего создателя.

— Ты задала вопрос не в первый раз, я лишь отвечаю на него. А судя по твоей реакции, тебе и правда нужно было это услышать, — немного помолчав, собираясь с мыслями и задумчиво глядя на людей, вампир продолжил, — так же учёный считал, что гули произошли от нас. Он решил, что в древности, когда наука имела совершенно другую опору, чем нынешнюю, вампиры пытались избавиться от паразита внутри себя. Пытались стать людьми. Это привело к появлению вида, лишённого главного паразита. Звучит убедительно, не правда ли? — он горько усмехнулся, — ущербного вида, лишённого права на самостоятельность. Это странная связь между вампиром и гулей, объясняется именно их потребностью в новых паразитах, необходимостью в нормальной функциональности. Раньше, до открытий этого учёного, вампиры не поили своей кровью гулей и относились к ним, как к домашним животным — сторожевым псам, не способных на что-то большее. И те, со временем, превращались в монстров и умирали. Единственное, что до конца не смог понять тот учёный — как гуль выбирает себе хозяина. Ведь существует лишь один критерий, точно установленный — вампир всегда опытный, зрелый, умеющий правильно управлять своим телом. Это объяснено тем, что гулю необходимы паразиты, много паразитов, понимаешь?

Когда вампир отошёл от… неприятной темы, я с удивлением обнаружила, что заслушалась его. Константину всегда удавалось интересно рассказывать о прошлом, его голос в такие моменты становился звучным, глаза светились ярче, он словно оживал.

— Понимаю тебя, — кивнула я в ответ, усаживаясь обратно на диван, доставая из чужой пачки сигарету и раскуривая её, — ты хочешь сказать, что вампир должен концентрировать количество паразитов в месте укуса, чтобы гулю не требовалось сильно осушать вампира, чтобы получить необходимое количество паразитов.

— Правильно. Молодые, как ты понимаешь, не подходят под эту роль. Но как они всё-таки выбирают себе хозяина? По какому такому достоинству идёт отбор? Никто не знает, как не знает, почему гуль не становится вампиром, питаясь нашей кровью, — немного помолчав, давая время подумать, он продолжил говорить, — а теперь вернёмся к Принцу. Я уже говорил тебе, что у него есть своя история, печальная и грустная. Она напрямую связана с девушкой, похожей на тебя. С таким же мировоззрением и взглядами. Когда Принца только обратили, он был похож на тебя, его мутило от одной мысли о том, кто он и чем он вынужден питаться. Его создатель ушёл почти сразу, бросив парня одного, с минимальными знаниями и небольшим банковским счётом. А на прощание сказал, что все в его роду быстро находят себе хозяина, поэтому он посоветовал не тянуть, а сразу начинать искать себе ребёнка, чтобы род не угас.

— После связи с вампиром, гуль больше не может заводить детей? — непонимающе спросила я, пуская сигаретное колечко в воздух.

— Да, не может. У гуля появляется такая возможность лишь после смерти хозяина. Но времени тогда совсем нет — ведь вместе со смертью вампира, гуль уходит следом за ним.

— Ты уже говорил об этом, — припоминая прошлый разговор, сказала я, — а ещё ты говорил, что гули могут годами обходиться без человеческой пищи! Ты соврал?

— Нет, не соврал, это действительно так. Но это только вынужденная необходимость, которая может привести к плохим последствиям. Если гуль не будет питаться человеческим мясом, его способности станут ухудшаться, его разум помутнеет, правда последнее произойдёт нескоро, примерно через год-полтора.

— Понятно, — кивнула я, думая, каким был Принц до обращения, каково ему было узнать о себе новом. И какая пропасть лежит между нами, ведь я могу пить кровь, а он вынужден есть мясо трупов.

— Судя по твоему лицу, ты стала кое-что понимать.

— Он завидует мне, правда? И презирает лишь за то, что я страдаю из-за мелочей по сравнению с тем, через что прошёл он, так?

— Вот видишь? — мягко улыбнувшись, кивнул вампир, — вам надо будет как-нибудь поговорить между собой, наедине. Думаю, это поможет.

— Вот только зачем это мне? — совсем уж тихо прошептала я.

— Тебе решать, — также вполголоса ответил вампир.

После нашего разговора на душе остался неприятный осадок, который не хотел выводиться ни чашкой вкусного какао, ни интересной книжкой, ни прогулкой вокруг дома. Тогда я решила сходить искупаться. Ещё во время моего первого визита сюда, Константин показал находящийся неподалёку симпатичный маленький водопад, с бассейном и пещерой, укрытой стеной воды. Вампир настоятельно советовал там искупаться, ведь об этом чудном месте никто не знал, кроме вампиров.

Быстро побросав в сумку нужные вещи — крем от загара, пачку сигарет и полотенце, я надела купальник, а сверху лёгкую белую ткань. Грязную одежду бросила замачиваться в медном тазике, сделав зарубку в голове — не забыть купить отбеливатель. Конечно, мне было неприятно оставаться самой грязной, но я решила, что будет лучше искупаться в бассейне водопада, чем под ржавыми струями воды в душе. Собравшись, покинула свою комнату и спустилась вниз.

Как я и ожидала, в гостиной уже никого не было. Похоже, Константин отправил наших «гостей» туда, где он их взял. Я так и не поняла, кем они были, да мне было всё равно.

Оказавшись на возвышенности, с которой вниз крутой вертикалью спускался водопад, я серьёзно призадумалась. С одной стороны, хотелось сразу войти в воду — то есть прыгнуть вниз, но с другой стороны вещи оставлять здесь не хотелось, ведь пока буду подниматься за ними, успею вновь испачкаться, да и хотелось немного поваляться в траве с предусмотрительно прихваченной книжкой. Глубоко вздохнув, прицелилась и бросила сумку вниз. Ура! Мне повезло, и она упала на землю, а не в воду, хоть мне и показалось, что внутри раздался странный щелчок при падении. Хоть бы это была не зажигалка!

Так, теперь пришло время вспомнить наши с Даниэлем прыжки с утеса. Хорошенько разбежавшись, ласточкой прыгнула вниз и с головой ушла под воду. Как хорошо! Вода сомкнулась надо мной, оставив в тёмной и шумной пучине. Помня, что воздух мне не нужен, устремилась на дно бассейна, туда, где среди камней сновали шустрые рыбки, где среди илистого песка торчали ракушки, а ядовито-зелёные водоросли плавно колыхались, как на ветру. Как разительно отличалось это место от того озера возле базы охотников. Там это была тёмная, холодная и грязная лужа, здесь — яркость подводных красок, полнота природы. Различие между ними — свет и тьма, жизнь и холодная смерть. Только почему у меня в голове всё выстраивается не так, как должно быть?

Константин в очередной раз повернул вопросы совсем под другим углом. Он вновь заставил задуматься о тех вещах, о которых думать не хотелось. После мимолётной эйфории, наступившей в… ту самую ночь, реальность нанесла очередной удар. Боль и кровь, страх и одиночество… когда же эта цепь порвётся? Боже, я так устала от этой пытки. Хочется забыть и окунуться в настоящее, быть обычной девушкой… ну, ладно, не совсем обычной, но просто быть! Но жизнь заставляет быть слишком серьёзной, слишком напряжённой. Бесконечный ряд вопросов и это затянувшееся ожидание приводило в бешенство. Никому не нравится быть в подвешенном состоянии. А я так живу уже почти год.

Вынырнув на поверхность, поплыла в сторону водопада, резко поднырнув под него, вынырнула в ледяной пещере, скользкой, покрытой зелёным мхом. С первого раза не удалось выбраться на камни — соскользнула обратно в воду, больно ударившись затылком. В следующий раз выпустила когти и глубоко вцепилась в мох. Резко подтянувшись, выбралась на поверхность и откинулась назад, не заботясь о слизи и грязи. Всё равно я скоро вернусь в воду, просто хотелось посмотреть изнутри на эту пещеру. Один маленький осколок детства, когда весь мир казался таким загадочным и волнительным. Когда пещера — обязательно с кладом и сокровищами, а также скелетами и магическими символами. Реальность, разумеется, не имела ничего общего с фантазиями. Пещера была грязной, мокрой и убогой. А ещё здесь было очень холодно. На раздавшиеся сзади шипение поначалу не обратила внимания — шум от падающей воды сбивал настройку. Поэтому встречу со змеёй пережила на своей шкуре — она сделала резкий выпад и цапнула за плечо.

— Ай! — резко воскликнула я, схватившись за место укуса и быстро принимая вертикальное положение.

Змея, недовольно шипя, проскользила мимо и юркнула в воду. Присмотревшись к укусу, я с облегчением заметила, как он стал затягиваться. И неожиданно рассмеялась. Громко и открыто, так как мы редко делаем на людях. Я испугалась змеи? Её яда? Сегодня Константин проткнул меня мечом, покрытым серебряным раствором, а затем кинжалом! Он попал прямо в сердце, как после этого мне может навредить какой-то укус? Я теперь почти бессмертна.

И как-то совсем уж неожиданно на душе стало очень легко и тепло. Мягко улыбнувшись и немножко наморщив носик, на который попадали брызги воды, я скользнула в воду следом за змеёй.

Может моя жизнь и не сказка, но у кого она такая? Проблемы наступают на меня со всех стороны, а все вопросы остаются без ответа… да, всё так, но это не должно сломать меня. Так закаляется сталь, так моя кровь становится крепче. Я сильная и все свои проблемы, все страхи и ужасы — они останутся только внутри головы — никто не узнает их, а потом они уйдут. Я знаю это и я со всем справлюсь.

Моё возвращение никто не заметил, так что я спокойно расположилась в полузаброшенной библиотечной комнате с прочитанными книгами и миниатюрным ноутбуком. Также я захватила из кухни сухофрукты и бутылку с апельсиновым соком. Пододвинув к окну небольшой деревянный столик с потрескавшимся лаком, забралась на широкий подоконник с ногами, аккуратно расположив вокруг себя вышеозначенные предметы. Я знала, что сюда вряд ли кто-нибудь зайдёт, а из окна был прекрасный вид на джунгли, и солнце в этой половине дня находилось с другой стороны дома, так что могла не бояться обгореть.

На секунду задумалась о своём ближайшем будущем. Честно — мне стало немного скучно. Я захотела чего-то более красочного — каких-нибудь встреч, свиданий, вечеринок, прогулок под луной… хотелось жить полной жизнью! А вместо этого жизнь походила на лоскутное одеяло, рванное и с дырками. Мне постоянное приходилось куда-то бежать, прятаться и что-то искать. Мои минуты посвящены страданию и печали. Не могу толком расслабиться, вечное напряжение сводит с ума. И чтобы как-то справиться, неосознанно запираю себя в четырёх стенах. Теперь же, когда передо мной сияет вечность — хочется выбраться отсюда, хочется ответить на все вопросы — да, я согласна! И броситься в омут с головой, броситься в эту яркую, пёструю жизнь!

Закурив, пристально посмотрела на небо, такое тёплое, вечернее небо. Ещё не поддёрнутое закатной дымкой, по-прежнему голубое — но уже более мягкое, чем то, которое было утром.

Сделав глубокую затяжку, затушила сигарету о подоконник и бросила её в форточку. Сейчас я мечтаю, рассуждаю о своём будущем, но факт ведь в том — я больше не человек, и всё людское теперь чуждо. Моя жизнь никогда не будет подчинённой правилам людей, она, как я уже говорила — «на лезвие бритвы, ножа». И что ждёт там, в незнакомом будущем — мне никогда не узнать. Пусть всё идёт так, как должно.

Утро встретило пением незнакомой птицы за окном. Её переливчатый голос звучал так чисто в этот час, что я потратила несколько мгновений на него, прежде чем выбраться из постели и отправиться на занятия с Константином.

Сонно потянувшись, плавно опустила ноги на прохладный пол и стащила со стула лёгкий халат. Странно, что сегодня меня не разбудил Принц, вот какой была первая мысль в это утро. Прислушавшись, убедилась, что в доме никого нет. Константин, наверное, уже на месте, может и Принц находится рядом с ним. С сожалением бросив взгляд на пустой столик, на котором не было приятного завтрака, отправилась прямиком в душ — раз Принца нет, значит, никто и не скажет мне поторапливаться.

Спустившись вниз, прошла на кухню, где по-быстрому приготовила себе крепкий кофе со сливками и закурила первую сигарету. За окном ещё было темно, люди вероятно сейчас ничего бы не увидели, ведь здесь не было уличного освещения. Но для меня эта тьма имела другой оттенок, нежели тот, который бывает ночью — в нём были, пока ещё тусклые, краски, очень медленно светлеющие и набирающие цвет. Это было по-своему красиво, если у вас есть на это время. У меня же его не было, так что залпом допила кофе, залпом затянулась и затушила сигарету, и покинула дом. Меня ждал Константин, а вместе с ним и прости-прощай очередная майка. Нужно будет съездить в город и что-нибудь прикупить подходящего — у меня больше не осталось спортивного вида одежды.

— Ты сегодня опоздала, — заметил Константин. Он любовался игрой света, спрятанной в бутылке, которую держал в руках.

Усилив зрение, я, с сожалением, констатировала, что в бутылке и правда содержится серебро. И, похоже, в немаленьких пропорциях.

— Меня сегодня не разбудил Принц, — немного возбуждённо ответила я, чувствуя, что сегодняшний день будет тяжёлым.

— Я отправил его по делам, — ответил вампир, переведя взгляд на меня, — и я рад, что ты, хоть и опоздала, но всё-таки пришла.

— Разве я могла отказаться? — ядовито спросила я.

— Нет, но не суть важно, — кивнул он, и сразу перешел к делу, — ты сделала доклад?

— Да, он на ноутбуке.

— Хорошо, позже я прочитаю его, а теперь давай я немного расскажу тебе о сегодняшнем мероприятии.

— Вчера тебе удалось немного заинтриговать меня, — нервно проговорила я, убирая волосы в конский хвост.

— Все мои тренировки, занятия направленны на то, чтобы ты поняла свои возможности, чтобы ты осознала, кем стала. И не сопротивлялась этому, а наоборот — радовалась. Сегодняшний урок будет очень сложным и ответственным для тебя. Пожалуй, — тут он усмехнулся, — это тот урок, через который проходят все жители этой земли, самый главный урок жизни.

— Что это? — медленно проговорила я.

— Урок смерти, моя малышка. Запомни этот день — сегодня ты умрёшь.

И, с небывалой легкостью, он запустил в меня, отравленный серебром, кинжал, вошедший на своё старое, можно сказать, законное место с тихим хрустом.

Легонько и тревожно выдохнув, я провалилась во мрак.

Наверное, каждый человек и не человек хоть раз в жизни задумывался о том, что будет после смерти. Эти мысли тревожны и полны сумбура, навеянного различными религиями и постулатами атеистов. Доподлинно неизвестно, что же там, за гранью. Является ли смерть тела смертью живого существа? Или же наш дух бессмертен, и после физической смерти отправляется в неизвестные человеческому разуму дали? Есть ли рай и ад? Такие вопросы преследуют нас сквозь жизнь, не раз всплывая под тем или иным углом.

Что же касается вампиров, то у них и другая смерть, малодоступная человеку. Смерть, во время которой наше тело регенерируется, восстанавливается и становится вновь цельным. Как, впоследствии, утверждал Константин, каждый молодой вампир рано или поздно должен пройти через это, чтобы лучше осознать, кем он стал. Это сильнее прочего разорвёт нить, связывающую вампира с человеческим прошлым. Люди знают, что они смертны, мы же знаем, что наша смертность не такая, как у них. Ведь мы… возвращаемся.

Наверное, я никогда не вспомню, что же испытала там, за гранью, видела ли свет в конце тоннеля или же стоны миллионов грешников и огни адских сковородок. Увы, но никому не дано сказать правду, а главное вспомнить, что же там. Я запомнила лишь те мгновения, предшествующие моему возврату в мир живых.

Сначала это было неясное биение, гулко отдававшее в уши. Постепенно, оно стало приобретать цветовую пульсацию, а также медный привкус во рту. Его ровный гул был мучительно-прекрасным, как символ пробуждения. Позже стали появляться и другие звуки — более резкие, грубые. Они сводили не проснувшийся разум с ума, заставляя недовольно морщиться. А затем я сделала первый глубокий вздох и резко закричала.

Слепая, как маленький котенок, приподнялась на руках и прислушалась, пальцы сжались, и на них выросли длинные когти. Рот приоткрылся, и показались острые клыки. Биение усиливалось, его, ранее ровный ритм, ускорился, стал более рваным, тревожным и таким сладким! Принюхавшись, я поняла, откуда раздаётся этот и другие звуки. Кто-то маленький сидел неподалеку, он тихо поскуливал и царапал руками пол, оставляя на нём кровавые следы.

Из глотки раздалось глухое шипение, и во рту образовалась кровавая слюна — паразит почувствовал пищу и осознал, как он голоден.

Монстр проснулся.

Гораздо позже, свернувшись калачиком в углу неизвестной комнаты, и засыпая в пронзительной тишине, монстру пришла далёкая мысль, что нужно убрать за собой — что таковы правила выживания, но эта мысль была мимолётной и она тотчас же пропала, под давлением кого-то, кто был неизвестен монстру, но внушал абсолютное доверие. Что-то коснулось кровавых губ чудовища, нежно, как прикосновение шёлка, и прошептало тихо, еле слышно:

— Спи спокойно, моя маленькая малышка. Я позабочусь о тебе…

Второе рождение сопровождалось чугунной головной болью и целой плеядой мыслей. С раздражением приоткрыв глаза, обнаружила себя в своей спальне в Португалии. Разумеется, первой осознанной мыслью был вопрос — что я здесь делаю? Осторожно пошевелив конечностями и убедившись, что тело нормально слушается, выбралась из смятой постели и поплелась в душ. За окном стояла глухая ночь, неосвещённая призрачным светом луны или хотя бы месяца. Ночь новолуния, самая тёмная для самых тёмных.

Уже стоя под душем, вспомнила самое главное, то, что не сразу смогла осознать — меня убили. От этой мысли, резко открыла глаза и выскочила из душа. Быстро протерев успевшее запотеть стекло, уставилась на грудь, на которой не было ни раны, ни даже малюсенького шрама, напоминавшего о случившемся. В панике, стала осматривать себя со всех сторон и, не увидев ни следа от произошедших событий, медленно осела на мокрый пол.

В данный момент было всё равно — капает ли вода, заливая пол или же это следы «цунами», бушующего за окнами — в моей душе воцарился невиданный доселе покой. Я никогда не умру. Никогда не постарею. Моё тело совершенно, оно чистое, прекрасное, белое, вечно живое. Не замечая, как по щекам текут розовые слёзы, принялась безудержно смеяться и плакать одновременно. Взгляд упал на бритвенный набор. Быстро вскочив на ноги, схватила бритву и вытащила из неё лезвие, а затем уставилась в зеркало. Оно вновь запотело, но мне так даже больше нравилось — из-за тусклого освещения создавалось впечатление, что кожа светиться. Сделала резкий надрез на левой руке возле запястья и с минуту наблюдала, как он затягивается. После ещё один, и ещё, и ещё… а затем порезала шею, порезала живот, грудь, ноги, сделала глубокий надрез возле бровей, под глазом, в интимной части тела. Я резала и резала себя, не видя, как по телу стекает на белый коврик красная кровь, как она окрашивает меня в этот ржавый безумный цвет, как скапливается у ног, пропитав всё вокруг своим тяжёлым приторным запахом. Просто продолжала резать себя и хохотать, размазывая по щекам слёзы. А затем стала пачкать всё вокруг кровью, и первым делом зеркало. Стала рисовать на нём странные узоры, поминутно макая палец в раны, используя кровь, как краску. Время от времени приходилось вскрывать надрезы заново — они слишком быстро затягивались. Наконец, мне это надоело, и я вновь опустилась на пол. Теперь захотелось большего — я хотела проткнуть себя, выколоть глаза, отрезать язык, поранить себя так сильно, как только можно, чтобы увидеть — насколько бессмертной стала. Мой далёкий и безнадёжный смех стих, теперь я только тускло всхлипывала. Голос был скрыт звуковой волной душа, но мне было всё равно. Я просто продолжала своё дело.

Резкий окрик, прозвучавший в комнате, донёсся, как сквозь очень плотную завесу, он был гулкий, и я не поняла, что он кричал. Затем дверь распахнулась и на пороге появилась фигура, скрытая от глаз кровавой пеленой. Эта фигура подскочила ко мне и выхватила из рук лезвие, затем отбросила его в сторону и осторожно взяла на руки, поместив в душевую кабинку. Она не обращала внимания на то, что из крана вода течёт прямо на неё, ей было не до этого. Фигура принялась бережно отмывать тело от следов крови и, наконец, добралась до глаз. После чего я отключилась, так и не увидев лица своего спасителя.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил сухой голос Константина.

— Который час? — сонно пробурчала я, переворачиваясь с одного бока на другой.

— Наступило утро, — тем же тоном ответил вампир, — ты не ответила.

— Я чувствую себя мёртвой. Не успела воскреснуть после того, как ты меня убил, кстати — спасибо за то, что предупредил! — более грубо, чем хотела, ответила я.

— Да, я вижу твою реакцию. Какого чёрта ты вчера делала?

— Мне было плохо, это разве непонятно? — приподняв голову над кроватью, я уставилась на вампира, — у меня была вполне себе логичная истерика после того, как ты меня убил! — последнее слово прокричала, а затем резко оборвала голос, чтобы речь прозвучала более сильно.

— Но ты же жива, — резонно возразил вампир, — вчера ты даже так сильно была жива, что нашла в себе силы изрезать своё тело, и чуть было не приступила к настоящему членовредительству.

— Ой, да брось — все мы не без греха, — немного смущённо проворчала я, — как уже говорила — у меня была истерика.

— На почве чего? — поинтересовался вампир, сложив руки лодочкой и приставив их к своим губам, — что ты увидела там, за гранью? Что побудило тебя так себя вести?

— Да ничего я не видела, — зло процедила я, — я вообще ничего не почувствовала… просто провалилась в эту яму, а очнулась уже в этой комнате.

— В этой комнате? — в глазах вампира мелькнуло незнакомое мне выражение, после чего он улыбнулся кончиками губ, — ну, что же, дорогая моя, позволь немного огорошить твою бесценную головку интересной информацией — твоя смерть длилась чуть больше месяца. Сейчас начало августа.

— Что? — я непонимающе уставилась на вампира, принимая вертикальное положение, — больше месяца?!

— Прости, немножко не рассчитал с дозировкой серебра, — как бы извиняясь, вампир развел руки в стороны, — обещаю, это больше не повторится.

— Как я оказалась здесь? — резко спросила я, выбираясь из постели и мельком замечая, что на мне надета лёгкая пижама. Воспоминания о прошедшей ночи смутны, и я совершенно не помнила, как оказалась в постели… и кто меня сюда уложил. Как только подумала об этом, то тотчас же залилась краской… я была голой! А теперь одета! Это нельзя трактовать никак иначе, чем Константин видел меня без одежды! И наверняка касался… Украдкой посмотрела на него — лицо вампира было абсолютно невозмутимо, как будто бы он и не догадывался, какая буря только что разразилась внутри меня. По сути своей, я всё ещё была девочкой, невинности лишилась в каком-то странном сумбуре, окутанном дождём и мраком. Она была спутана событиями утра, а затем и последующими… до конца не смогла толком подумать об этом, словно не желая расставаться с этой частичкой человечности. Да что там — просто детства! Последняя чёрточка, которая отлетела словно пыль… Теперь же даже не знала, что сказать, и вообще стоит ли поднимать эту тему, ведь вчера я была явно не в себе… может это не считается? И я заискивающе посмотрела внутрь себя. Но, не успев ответить на этот вопрос, как новая молния пролетала в мыслях — месяц! А это значит, что Даниэль стал вампиром! А я сейчас здесь, в этом городе! Противоречивые чувства нахлынули на меня, так, что смятение проступила на лице и Константин рассмеялся.

— Ох, моя милая малышка! Это так забавно со стороны наблюдать за твоими мыслями, они такие суматошные, быстрые, наивные и детские, что сразу отображаются на твоём лице! — и он вновь рассмеялся, — наверное, ты что-то хочешь сказать?

Быстро собравшись с мыслями, я выпалила:

— Прежде всего, меня интересует ответ на поставленный вопрос — как я здесь оказалась? Мы же была на Мадагаскаре!

— Так было нужно, — мягко ответил вампир, лукаво улыбаясь моему взволнованному лицу. — Ты здесь, потому что я перевёз тебя в закрытом гробу. Признаться — это было тяжело!

— В гробу? — ошарашенно воскликнула я, — ты привёз меня сюда в гробу?!

— Это же так готично и в стиле книг про вампиров, разве нет?

— А какое это имеет отношение ко мне?

— Я думал, что ты будешь рада, что я позаботился о тебе и привёз сюда. В конце концов, я мог оставить тебя на Мадагаскаре с Принцем, чтобы он позаботился о твоём питании после пробуждения, — на этом месте он как-то странно умолк, а после продолжил более быстрым голосом. — Ты же хочешь повидать своего мальца? Я знаю, что его создатель ещё не увёз мальчика из города.

— Подожди-подожди, — прошептала я, чувствуя подвох в его словах.

Поднявшись с постели, прошла через комнату и подошла к окну. Бездумно водя пальцем по стеклу, лихорадочно перебирала слова вампира, пытаясь найти подсказку. Что же я упустила…

— Почему я не голодна? — холодно спросила, полностью разворачиваясь лицом к вампиру, — я была мёртвой больше месяца, моему телу, моему паразиту нужна кровь! Так почему я её не хочу?

— Ты уже поела, — спокойно ответил вампир, отводя взгляд от меня, и с преувеличенным интересом рассматривая свои ногти.

— Что? Что я ела, Константин? — тихо спросила я, — и почему я этого не помню?

— Ела не ты, а вампир внутри тебя. Ты его называешь монстром, я же — истинной природой твоего естества, — не смотря на веру в свои слова, Константин так и не посмотрел в мою сторону.

— Что я ела? — закричала я, сжимая пальцы вокруг края подоконника и выпуская когти, — что?!

— Это был подросток, — наконец, поднял глаза вампир и посмотрел в мою сторону. Он театрально взмахнул рукой, как бы придавая ситуации налёт игры и нереальности, — просто какой-то парнишка с улицы, бродяжка. Такого никто искать не будет — сгинул и сгинул.

— То есть? — переспросила я, — я убила его?

— Да, София, убила. Что тут такого?

Быстро преодолев разделявшее нас расстояние, я залепила ему пощёчину.

— Я ненавижу тебя! Ты выкормыш своей расы, сидишь и гордишься этим?! Тебе доставляет радость моё поражение? Ублюдок, я хочу, чтобы ты сдох! И никогда больше не видеть тебя, слышишь? Никогда! — горько прокричала я, выскакивая из комнаты, в чём была.

Слёзы жгли горло, оставляя кровавые следы на щеках, пачкая руки и губы. Привкус меди, железа въелся в кожу, заставляя ещё сильнее плакать. Ничего не видя, выбежала на крыльцо дом, судорожно цепляясь за перила, за колонны, поминутно спотыкаясь. Яркий свет солнца ослепил, вызвал лёгкую дурноту и потерю ориентации. Сквозь призму слепоты, я увидела машину Даниэля. Она стояла там же, где я её оставила. Пыльная и грязная, она показалась самой родной на свете, и я опрометью ринулась к ней.

Дёрнув за ручку дверцы, открыла дверь и рухнула на водительское кресло. Ключи от машины с облегчением нашла в бардачке. Повернув ключ зажигания, мельком посмотрела в сторону дома, а именно своих окон. Моё сердце лихорадочно забилось, когда сквозь занавески, я увидела стоящего Константина. Мне показалось, что он что-то говорит, так что я напрягла слух:

— Моя малышка…

Это всё, что я смогла услышать, но от этих слов меня всю скрутило, и я положила на мгновение лоб на руль. Как же я ненавидела, когда он так говорил. Это заставляло меня чувствовать себя дешёвой шлюхой, пустышкой, никчёмной, неспособной быть умной. Глупой! Ударив рукой по рулю, я завела машину и тронулась в путь.

Меня ждёт Даниэль. Мой Даниэль.

Подъезжая к дому Даниэля, на мгновение прикрыла глаза, стараясь собраться с мыслями, и прикусила губу. Сейчас, спустя час после мучительной дороги в свете яркого солнца, я осознала всю глупость своего поступка. В одной ночнушке, босая, с кровавыми разводами под глазами, без солнцезащитного крема, без очков, слепая от усталости и внутренней боли — покинуть дом? Как я могла додуматься до этого? Что же это со мной? От обиды захотелось ударить себя. Пожалуй, меня и правда нужно называть малышкой — настолько я была глупа!

Но дело сделано, и ничего уже не вернуть. За стеклом крыльцо дома Даниэля, мотор остановлен, слёзы высохли. Но паника в груди осталась, паника и страх. Казалось бы, я говорила себе — что сильная, что со всем справлюсь сама — и вот, первое же испытание сломило, заставило бежать за помощью.

Выбравшись из машины, нерешительно замерла возле порога дома новообращённого вампира. Казалось бы, ничего не изменилось, но всё стало другим.

Не решаясь позвонить, просто толкнула дверь, помня, что в таких тихих местах мало кто запирается. И дверь открылась. Пройдя внутрь, сразу почувствовала перемену этого места. И в первую очередь запах — тяжёлый запах крови, заставивший мои ноздри возбуждённо расшириться. Реакция на еду. Второе, что я заметила — все шторы были опущены, и в комнате царил лёгкий полусумрак. Я нерешительно позвала парня:

— Даниэль! Ты здесь?

Из спальни тотчас же раздалось тихое ворчание.

— Это я, София, — голос дрогнул, и я приложила к горлу холодные руки. Не хотелось сейчас расплакаться, это было бы уж слишком.

Наконец, на пороге спальни появился заспанный силуэт, чьи глаза холодно сверкнули в темноте.

— София? — голос неожиданно оказался приятным, тембр стал более глубоким, похожим на голос Константина.

Это сравнение, мелькнувшее в голове, заставило недовольно поморщиться. Неожиданно поняла, что не знаю, что ему сказать, ведь я ехала сюда за спасением, но вполне возможно, что спасение здесь нужно не мне. И от этого стало горько, а в горле неуместно запершило.

— Я приехала, как и обещала, — нерешительно пробормотала я, чувствуя, как молчание затянулось.

— Я вижу, — сухо кивнул парень, проходя к дивану.

Теперь, когда он приблизился ко мне, сумела разглядеть все изменения, которые произошли с парнем. И они впечатляли. Его фигура, рост, телосложение, черты лица, длина волос, брови, скулы, губы, пальцы, плечи, глаза… Всё стало пронзительным. Ярким, тяжёлым, как чёрная смола. Но в тоже время лёгким. Если раньше он походил на ангела, невинного, красивого юношу, то теперь превращение придало ему мужественности, сделало его старше и увереннее. Из-за крови я плохо видела парня — глаза слипались, но то, что на миг почудилось, заставило невольно отпрянуть. Я увидела Константина в чертах Даниэля. Также как видела его в своих чертах, теперь он проявился и в моём мальчике. Это печать вампиризма, печать крови на наших лицах. Метка схожести — резкие скулы, большие глаза, высокие брови, одинаковый рост… Теперь Даниэль стал братом, а я его сестрой по крови. Я почувствовала то, что не чувствовала в Константине — родство, близость, доступное национальности при встрече на чужбине. Теперь это было в Даниэле и во мне.

— Чего замолчала? — неожиданно резким голосом Даниэль вытащил меня из плена раздумий. Он бросил на меня косой взгляд, а затем вытащил из-под груды старых журналов пачку сигарет и одним движением вытащил сигарету и раскурил её. — Давай, присаживайся. В ногах правды нет.

— Ты изменился, — неловко ответила я, садясь напротив молодого вампира.

— Что? Я перестал тебе нравиться? — с хитрой усмешкой спросил он.

— Я не об этом… хотя, ты должен был понять, что как раз это не играет роли.

— Знаешь, а ты тоже изменилась, — задумчиво протянул он, — что с тобой произошло?

— Мой создатель убил меня, — стараясь, чтобы голос звучал как можно более спокойно, ответила я, — всадил в сердце отравленный серебром кинжал, — с минуту помолчав, я добавила, — это было больше месяца назад.

— Ах, вот почему до тебя не доходили мои сообщения, — понимающе кивнул он, — и как там, после смерти?

— Я не помню. Хоть Константин и говорит, что прошёл месяц, для меня всё случилось вчера, — тускло ответила я. Мне казалось, что Даниэлю просто любопытно… это настораживало, ведь я ехала не за этим. Я никак не могла понять, что не так, но ведь что-то изменилось! Почему он так холоден со мной? Что случилось? Я говорю ему, что мой создатель убил меня, а он лишь вежливо интересуется подробностями послесмертия? Это что за шутки?

— Как ты? — нервно сглотнув, спросила я, уводя разговор в сторону.

— Хорошо! — удовлетворённо кивнул парень, сильно затягиваясь и выпуская облако дыма в потолок, — наконец, хорошо. Признаться, мне было страшно в первые мгновения превращения, но когда очнулся вампиром… ух! Это было так свежо, так ново и чисто! Кайф!

— Рада за тебя, — медленно сказала я, попытавшись вложить в голос радость. — Ты… убил кого-нибудь?

— Да, кажется, — на миг его лицо нахмурилось, но он сделал очередную затяжку, и оно разгладилось, — не помню, да я и не интересовался особо — мне это не важно.

— Не важно? — непонимающе спросила я, — как такое может быть не важно?

Тут я, наконец, почувствовала, что было не так в этом доме. Я услышала сердцебиение, раздававшееся из комнаты Даниэля, а затем и тихий женский стон.

— Ты не один? — резко спросила я, кивком головы указывая в сторону его спальни.

— Один, — усмехнулся парень, — а там просто лежит какая-то девчонка, туристка. Я подцепил её в центре.

— Что?

— Мне захотелось есть, а она была очень даже ничего, — равнодушно пожав плечами, ответил он, — и я загипнотизировал её и привез сюда.

— Надеюсь, ты не собираешься её убить? — едко спросила я, чувствуя какую-то тяжесть на сердце. В голове пронеслись слова Константина: Спящая кукла очень быстро адаптируется к своему новому состоянию. Неужели это сейчас и происходит?

— Создатель пока ещё не научил, как правильно прятать тела, так что нет, она будет жить, — мне почудилось или в голосе Даниэля проскользнули какие-то новые нотки? Те, которые можно отнести в разряд недовольных?

— Ты спал с ней? — я постаралась, чтобы голос звучал ровно, кажется удалось.

— Прости, а тебе какое до этого дело? — и он выпустил дым прямо мне в лицо.

Краем глаза я заметила, что сигареты, которые он курил, из тех, что покупает мне Константин и горько усмехнулась про себя — быстро же он адаптируется! Как быстро всё меняется…

— Мне казалось, что мы… — боже, я не хочу краснеть!

Почему такие вещи всегда так трудно говорить? Это так больно!

— Вместе, что между нами…

— Ты о том, что я лишил тебя девственности? — парень презрительно хмыкнул, — признаться честно, даже не думал, что ты никогда не была с мужчиной, это было неожиданно.

Я не знала, что сказать на его слова, поэтому молча стояла и смотрела на него.

— Эх, София, — он глубоко вздохнул и недовольно поморщился, — если честно, то после своего пробуждения и твоего отсутствия, я было решил, что этот разговор не состоится… жаль, что я ошибся.

— Какой разговор? — дрогнувшим голосом, спросила я.

— Понимаешь, София, когда я увидел тебя в первый раз, то решил познакомиться без всякой задней мысли. Мне было интересно встретить другого вампира, кроме моего создателя, — он улыбнулся и затушил сигарету, после чего сразу же вытащил из пачки новую и раскурил её, — потом я, разумеется, рассказал о тебе своему создателю. Его это безумно заинтересовало, особенно после того, как он узнал, что ты тоже была спящей куклой… а когда он понял, что ты, мягко говоря, необычный вампир, у него родилась одна идейка. Видишь ли, моему создателю не очень нравилось, что я никак не превращаюсь в вампира. Ему было тяжело жить с мыслью, что я останусь человеком. Ты, как спящая кукла, знаешь, с чего начинается этот процесс?

— Сильные эмоции, — прошептала я.

— Вот именно, сильные эмоции, — кивнул он, подняв указательный палец вверх, — всё наше с тобой общение велось именно к этому — эмоции. Но, знаешь, есть и другой способ запустить процесс — спящие куклы. Эту связь проследить было трудно, но некоторые ученые подтвердили, что нахождение двух спящих кукол рядом — может спровоцировать процесс. Это мне и предложил мой создатель. Моя цель была испытывать сильные эмоции, находясь рядом с тобой! Как, например, поход на нелегальное мото-представление. Когда же он понял, что это не работает, он предложил мне переспать с тобой. Ради этого избил, чтобы ты исцелила меня. Сексуальная связь — связь плоти и кровь — лучший рецепт! Твоё состояние в тот день — было следствием. Как и моё. И процесс пошёл.

— То есть ты использовал меня? — с трудом сдерживая слёзы, проговорила я, смотря прямо ему в глаза, — все наши разговоры, наша связь, близость — ничего для тебя не значат?

— И я удивлён, что ты так бурно реагируешь! — скептически нахмурившись, пробормотал парень, — кстати, спасибо, что вернула машину. А теперь, когда все точки расставлены, давай простимся… друзьями? Но я не настаиваю — просто прощай. Кстати, напоследок, я давно хотел сказать — как же ты мне надоела! Когда я был человеком, немного понимал, о чём ты говорила — надо мной висела угроза остаться смертным, теперь же все твои напыщенные речи предстали передо мной в весьма глупом свете, так что мой совет — завязывай хандрить и наслаждайся жизнью. Когда избавишься от комплексов — звякни, хорошо? — и он вновь обвёл взглядом моё тело, концентрируя своё внимание на крови, после чего недовольно хмыкнул, — даже знать не хочу, что с тобой произошло.

— Да пошёл ты, — холодно сказала я, гордо подняв подбородок, — маленькое ничтожество, обряженное в вампирское тряпьё, вот ты кто!

— Эй, попрошу без оскорблений! Я, между прочим, так тебя не называл! — запротестовал парень.

Я тотчас же ускорилась и нависла над ним, обхватив руками его горло и прижимая к дивану.

— Слушай сюда, ты мелкий ублюдок — я старше тебя, пускай и ненамного, но старше! И никто не помешает мне свернуть твою милую шейку, а затем отрезать голову! — по-змеиному шипя, сказала я, наблюдая, как парень пытается вырваться, — так что не стоит меня злить и мешать с помоями!

— Ты не посмеешь! — прохрипел он, — вампиры не убивают друг друга, это запрещено!

— Да ты что? — усмехнулась я, — а кто узнает? Твой создатель ведь не в курсе, что я в городе? Он наверняка думает, что я уже не вернусь, а как прятать трупы, мой создатель в отличие от твоего, рассказал и показал, так что… как видишь, я могу это сделать!

— Тебя вычислят! — предприняв последнюю попытку вырваться, просипел он.

— Пусть попытаются — я слишком ценное вложение для моего создателя — он найдёт способ меня защитить. Да и потом — ты всего лишь блажь какого-то вампира, без способностей, без денег, без таланта… а у меня есть дар. Пускай, я не знаю, что это, но видать что-то очень нужное, раз Константин так трясётся надо мной, — и я кровожадно усмехнулась, после чего наклонилась к парню и медленно провела языком по его шее, наслаждаясь тем, как его сердце забилось сильнее.

— Не трогай меня, — я услышала в его голосе мольбу, и тотчас же поняла, что сломала мальчика.

И я сразу же ослабила хватку и отпустила его.

— Живи уж, ничтожество. Слабак, ты всегда будешь таким и никакой вампиризм не исправит этого. Изнеженное создание, неспособное на силу. Пустышка. Мне даже не хочется тебя жалеть. Сейчас я спрашиваю себя — что же я в тебе находила? Наверное, я просто перепутала слабость и сострадание, глупо, но будет мне уроком. А теперь действительно прощай, — и я быстрым шагом пересекла комнату, лишь на пороге на секунду задержавшись, — и да, кстати, машину я пока заберу. Я думала, что приехав сюда, получу помощь, и не думала, что так всё получится. Ты уж прости, но я не хочу тащиться под палящим солнцем домой. Машину оставлю в городе, когда придёт время уезжать. А теперь — прощай, вампирчик, и добро пожаловать в новую жизнь, уверена, она тебе быстро разонравится, — и, кивнув, я вышла из дома.

Мне не хотелось, чтобы он слышал мои слёзы, ей-богу, я уже достаточно показала своих слабостей, не хочу больше так унижаться.

Вновь пересекая мир сквозь это тяжёлое, отупляющее пекло, мне приходилось себя сдерживать. Я боялась расплакаться по дороге, боялась, что слёзы, застилающие глаза, приведут к аварии. Поэтому тупо гнала вперёд, стараясь, как можно скорее добраться домой. Мне было больно, очень больно и одиноко. Единственный в мире, кто мог меня понять, кто мог просто обнять и сказать, что всё будет хорошо — оказался предателем. Оказался подлецом, мерзавцем, ублюдком! Последнее слово прокричала, пытаясь не слышать тех милых слов, которые он говорил в нашу последнюю ночь. Чёрт, лучше бы я никогда не встретила его, лучше бы наши дороги никогда не пересеклись! Мне было бы проще справляться, зная, что я абсолютно одна. Но теперь всё изменилось, стало другим, холодным, не смотря на эту духоту. Что-то внутри умерло — какой-то очередной маленький кусочек, из которых и складывалась когда-то человек София.

Поэтому, когда я увидела голосующую девушку на дороге, ни секунды не раздумывая, затормозила.

Гораздо позже, обдумывая этот маленький эпизод жизни, я никак не могла понять, что побудило меня напасть на человека. В тот день я не убила эту девушку, но искалечила так сильно, что лучше бы убила. Я заставила её резать своё тело, слизывала с неё кровь, щурясь от яркого солнца и облизываясь, как кошка. Помню, что тогда не внушила ей не бояться, просто парализовала, так что в полной мере смогла насладиться страхом девушки и настоящей, физической болью. Она не понимала, что происходит с её телом, почему она наносит себе такие сильные порезы. Всё время, безостановочно, она что-то лопотала на незнакомом языке… до того момента, когда увидела мои клыки и глаза. Тогда она прокричала всего одно слово, такое родное и узнаваемое на всех языках мира: — Moroi!

В своё время, Константин подарил одну книжку, посвящённую нам, вампирам. В ней содержалось краткое описание всех легенд, верований, преданий, сказок, рассказывающих о кровососущих тварей нашего мира. Все эти сказания были о нас. Во всех культурах мира мы оставили свой след, и Константин заставил меня запомнить названия всех видов на всех языках мира.

Значит эта девушка из далёкой Румынии, родине самого известного вампира человечества. Помню, я спрашивала о нём у охотников, тогда они рассмеялись над моим вопросом, и сказали, что каждый новичок интересуется этой личностью. И как ожидалось — это миф. Но не для этой девочки, раз она назвала меня именно так.

Громко рассмеявшись, я заставила её замолчать, в то же время потроша дамскую сумочку.

Забрав её деньги, и убрав их в бардачок, я, наконец, впилась ей в шею, и долгими и жадными глотками, стала пить кровь. А затем приказала ей броситься под колёса первого попавшегося грузовика. Также внушила забыть всё, что здесь произошло. У меня была мысль отдать ей её вещи, но потом решила, что она больше удивиться отсутствию денег, чем сумочки целиком, поэтому лишила её всего. И напоследок, я приказала ей:

— Никогда не верь мужчинам, — и содрала с её пальца обручальное кольцо, — помни, каждый из них когда-нибудь предаст тебя.

Подъезжая к дому, чувствовала себя опустошённой. Очень хотелось вернуться на дорогу, найти эту девушку и извиниться перед ней, убрать своё внушение. Боже, да что я наделала! Она с огромным трудом вылезла из машины, боюсь, если она попадёт под грузовик, то умрёт…

Но в глубине души, чувствовала, как во мне растёт безразличие. Вы все так сильно хотите, чтобы я перестала страдать из-за людей? Так сильно хотите, чтобы я относилась к ним, как к бурдюкам с кровью? Ну, вот она я! Гордитесь, сволочи. На этом месте я прикусила язык, мама меня правильно воспитала — ругаться плохо, это некультурно. Но, чёрт побери, почему тогда становится немного легче?

Выбравшись из машины, направилась прямо к дому, чувствуя, что иду на закланье. Поэтому, каково же было моё изумление, когда никого не обнаружила. Быстро обойдя все комнаты в доме, включая подвал, поняла, что осталась одна. Удивлённо пожав плечами, прошла на кухню. Захотелось сварить себе крепкого кофе, когда на глаза попался бар Константина. Бар, в котором самая дорогая и крепкая выпивка в мире. Бар, благодаря которому, я могу забыться и немного расслабиться.

На расслабление ушло гораздо больше времени, чем я думала. Мне пришлось залпом осушить несколько бутылок, чтобы почувствовать опьянение. И тогда я начала танцевать. Включив старенький музыкальный центр, который нашла в закромах чердака, я закурила самые крепкие сигареты, сбросила с себя кровавую ночнушку и надела свободное чёрное платье, хорошо облегающее талию. Мне стало хорошо.

С бутылкой в одной руке и с сигаретой в другой, танцевала и кружила по всему дому, благо слух позволял усилить музыку без подручных средств. Она оглушала меня, завораживала, и я пела во всю мощь своего голоса:

Дышать, главное дышать! Эта агония не может длиться вечно!

Тело падает на пол, сжимается в маленький трясущийся комок плоти, когти карябают пол, оставляя на паркете длинные царапины и стружку. Дикий вой обрывается тонким всхлипыванием, переходящим в жуткий скулёж. Боль, волнами распространяется по всему телу, сотрясая его в мучительных судорогах. И этот тонкий свист, невыносимый свист в ушах! От него сводит зубы, и клыки становятся длиннее. А от невозможности впиться в тёплое, человеческое тело, они устремляются к запястьям, порождая новый поток боли.

Боже, от неё не спрятаться, не сбежать. Мысли, как мошки, неуловимы, не окончены, они касаются воспалённого разума, порождая нетерпение. Пусть это закончится! Я так больше не могу…

И новый приступ подбрасывает вверх, переворачивая на спину, заставляя выгибаться так сильно, что кости хрустят и ломаются. Я слепну, глаза закатываются, а изо рта доносится утробный, звериный вой. Это сводит с ума, это убивает. Я чувствую, как паразит цепляется за меня, как он шевелится в теле, в моём разуме. Я горю из-за него, тело пытается справиться, но ломается как ветошь, превращается в пыль. Израненная, стонущая, на полу своей комнаты, в луже крови и рвоты. Так я встретила свой первый день рождения в облике вампира.

Не сразу почувствовала, что боль стала отступать. Не сразу осознала, что могу связно мыслить. И что лежу не на полу, а на кровати и укутана большим и мягким пледом. Что рядом со мной, на столике стоит чашка-термос, и в ней налита свежая кровь. Что в комнате что-то изменилось — количество цветов. А также появились воздушные шарики и много красивых красных ленточек, привязанных ко всему, чему только можно. Что в кресле лежат большие, красивые коробки, в которых наверняка лежат подарки. А из второй гостиной слышится игра на рояле, что-то в роде «С днем рождения, тебя…» только более старинное, более торжественное.

Присмотревшись к себе, я увидела, что на мне длинное, свободное платье с глубоким декольте, обтягивающее талию. Мои волосы расчесаны, и убраны в косы с тёмно-синими, в тон к платью, лентами. И на моих «ногтях» появился такой же по цвету лак. Я, конечно, всё понимаю, но поверить в то, что это сделал Константин?

Мысленно одернув себя, взяла чашку и сделала приличный глоток. Немного посмаковав вкус, и неожиданно скривившись. Всё-таки прав был Константин — кровь, даже только что налитая из тела человека… не та, что из горла. Но делать нечего, после отката была голодна, так что залпом осушила чашку и поставила её обратно.

Как бы мне не хотелось открыть подарки сразу, я решила, что прежде спущусь вниз и узнаю, кто у нас в гостях. Это может быть жизненно необходимо для меня. Вдруг там мой новый «создатель»?

Спускаясь вниз, перепрыгивала через несколько ступеней и настороженно прислушивалась — не донесутся ли из гостиной обрывки фраз, объясняющих, что происходит? Нет, только рояль и всё та же музыка, её завершающиеся аккорды.

Когда вошла, музыка смолкла и Константин, поднявшись с дивана, сделал несколько одобрительных хлопков. На нём был длинный фрак и галстук бабочка, волосы убраны назад, в длинную косу, небрежно перекинутую через плечо. На его лице застыло то скучающе-торжественное выражение, свойственное людям, не шибко любящим подобные праздники. Всё его внимание было сосредоточено на играющей девушке, которая сидела за роялем спиной ко мне.

Она же выглядела более выразительно, ровная, прямая спина, оголённые плечи и длинные рукава. Платье цвета тёмного, благородного изумруда, а волосы убраны в замысловатую прическу, в лёгкой сетке с мелкими драгоценными камнями. Платье пышное, с корсетом, сильно утягивающим и без того узкую талию. Казалось, что если бы девушка не была вампиром, то она давно бы потеряла сознание в таком наряде. Но вместо этого она производила впечатление чего-то эфемерного, лёгкого и белоснежного в контрасте с цветом платья.

Это была Фрида.

— Здравствуй, Фрида! — легко поздоровался я, подходя к девушке.

Она тут же повернулась ко мне и нежно улыбнулась.

— С Днем Рождения, дорогая София! — мягко воскликнула она, — как тебе понравилась моя игра? Это композицию я сочинила специально для тебя.

— Она восхитительна, не отказалась бы услышать её ещё раз.

— Это будет возможно, среди подарков в твоей комнате лежит компакт-диск. Я записала композицию в студии, не заплатив ни одной монеты.

— Кажется, я уже знаю ответ, как ты это сделала, — и я заговорщицки подмигнула девушке, после чего перевела взгляд на Константина, который за время нашей беседы не промолвил ни слова.

— С днем рождения, — несколько официально поздравил он, поймав мой взгляд и слегка поклонившись, — прости, что гостей мало, но Даниэль как-то странно отреагировал на моё приглашение. Вы что, поссорились, а ты мне не сказала?

— Что-то в этом роде, — лёгкая тень пробежала по лицу, но я сразу постаралась придать себе более безмятежный вид. — Скажем так, мы с Даниэлем по-разному воспринимали наши взаимоотношения.

Константин удивлённо приподнял левую бровь, но смолчал. Странно, конечно, что он не потребовал более полного ответа, но я решила, что это из-за Фриды, при гостях как-то неловко говорить о таких вещах.

— Фрида, я не думала, что встречу тебя, да ещё так скоро, — перевела разговор, присаживаясь на диван и расправляя образовавшиеся складки на платье. После чего пододвинула к себе шкатулку, в которой хранились вампирские сигареты, и закурила, — что побудило тебя приехать?

— Константин, разумеется. Когда ему что-то нужно, он умеет быть убедительным. Да к тому же, я решила, что раз он не в состоянии правильно воспринять своё очередное отцовство, значит ему нужна помощь. Как только представила, какие у вас тут могли сложиться отношения за прошедшее время, то сразу согласилась приехать и поговорить с тобой. К тому же, я догадываюсь, что праздновать своё первое день рождения в обществе Константина и Принца — не то, чего бы ты хотела, не так ли?

— О! Как ты права, — облегчённо согласилась я, после чего подумав, сказала, — но не во всём, за последнее время наши отношения претерпели некоторые изменения.

— Что же стало побудителем? — усмехнулась она, видя, как довольно улыбнулся вампир.

— Моя кончина и роль Константина в этом событии, — и я с улыбкой кивнула Константину, — смерть меняет не только людей, но и вампиров!

— Понимаю, — на миг её взгляд стал мечтательным и полным приятных воспоминаний, — когда Маркус так поступил со мной, я была весьма растеряна, Библия слишком сильно владела умами людей прошлого столетия. Мне пришлось хуже, чем тебе, но и легче, когда поняла, что ада и рая нет. Что смерть всего лишь смерть. Призраки, конечно, могут говорить всякое, но мне кажется, что они просто ещё один вид сверхъестественного, имеющего другую плотность тела. С этой стороны, мы счастливчики, потому что нас ждёт очень долгая жизнь, в отличие от людей.

— И даже если мы умрём, то не успеем испытать сожаления об этом, не успеем почувствовать грусть и печаль, потому что окончательная смерть для нас — это отсутствие разума, отсутствие мыслей и чувств. Наше отсутствие, делающее смерть не такой страшной.

— О! Вижу, ты поняла нашу философию жизни, — одобрительно кивнула она, поднимаясь с банкетки возле рояля, — и смерти. Из людей, ближе всего к истинному пониманию этих слов, пожалуй, только атеисты. Только они не знают наверняка, в отличие от нас.

— Подожди, но и мы не знаем точно, — возразила я, искоса наблюдая за довольным Константином. Видимо ему нравились такие дискуссии, и с этой стороны его приглашение Фриды выглядело совсем по-другому. — Мы умирали не навсегда, кто знает, что такое окончательная смерть?

— София, твоё предположение тоже верно, но факт остается фактом — ни один из нас не может рассказать, что он увидел там, за гранью. Те чувства, которые мы описывали — предшествовали нашему пробуждению, тому моменту, когда мы уже были здесь. Когда воскресали. Но когда наши сердца не бьются, когда кровь перестаёт течь по венам и лишь паразит продолжает жить, запуская процесс восстановления… Тогда по ту сторону нас встречает полное безмолвие и пустота.

— Ладно, дамы, по-моему, сегодня такие разговоры лучше вести поздно ночью, после сытого ужина на веранде при свечах или свете звёзд. С дорогими сигарами в руках или трубкой, за партией в нарды или шахматы. Тогда, мне кажется, они уместны. Сейчас это выглядит несколько наивно, чем есть на самом деле. Разговоры о вечном до завтрака? Нет уж спасибо, — иронично прервал нас Константин, поднимаясь с дивана, — так что я попрошу вас пройти за мной в первую гостиную. Я слышу, как Принц заканчивает приготовления, нас ждёт вкусный завтрак, необходимый Софии после тяжёлого отката…

— О! Прости, Константин, что перебиваю! София, как ты себя чувствуешь? — Фрида бесцеремонно прервала Константина, чтобы с неподдельной заботой в голосе спросить о моём самочувствии.

— Нормально, это же был не первый откат. И боюсь, что не последний. Единственное, очень хочется есть, — и я недовольно скривилась. — Константин, ты был прав, пить кровь лучше из горла, вкус из чашки совершенно другой.

— Маркус проводил исследования на эту тему, — согласно кивнула Фрида. — Он считает, что питаясь непосредственно от тела человека, вместе с кровью мы поглощаем и пот, и соль, и прочие микроэлементы, которые содержаться в коже человека. Я не знаю, чем закончились его исследования на эту тему, но мысль интересная, не так ли?

— Тебе его не хватает, правда? — внезапно спросил Константин.

— Да, разумеется, — спокойно ответила девушка и подняла руки, чтобы рассмотреть маникюр. Стандартная уловка, чтобы скрыть свои чувства. Очень символичный жест. — Но это не мешает ему быть засранцем и живодёром. Мерзавцем и чокнутым. Он гений, но гений сумасшедший, одержимый своими идеями и… любовью, — последнее слово она выделила с этаким гадливым придыханием, от которого стало тошно.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я.

— Он любит влюбляться и преследовать женщин. Любит мучить их, если начинает сомневаться в ответных чувствах. Это его мания. Мне повезло, что ко мне он не испытывал подобного рода чувств, но позже, когда я ушла, он попытался провернуть один из своих номеров со мной. Решил, что я должно принадлежать ему всегда. Безумец, как я уже говорила. Мне повезло, я родилась во время правления Лазаря и Теневого совета. Они с пониманием отнеслись к моей просьбе о защите и запретили Маркусу приближаться ко мне. Иногда кажется, что они так поступили из-за моих способностей, умений, которые высоко ценил сам Маркус и многие другие учёные нашего племени. А мягкое наказание, которое получил мой создатель из-за его абсолютного гения, и из-за тех исследований, о которых мне так и не удалось точно ничего узнать.

— Тайна совета, а, Фрида? — загадочно усмехнулся Константин, — загадка последнего века, все только и говорят об этом. А ещё о том, что эти исследования скоро перейдут в финальную стадию, и мы узнаем правду.

— О чём вы? — не поняла я.

— Как-нибудь в другой раз расскажу.

— Знаете, почему у Маркуса был только один ребёнок и это я? Именно потому, что он всегда боялся, что его дитя у него отнимут, если он позволит себе лишнее. Поэтому он развлекается только с людскими девушками.

— Это звучит как-то… ужасно, — тихо пробормотала я, туша сигарету и поднимаясь.

— Это наш мир, привыкай. Каждый сходит с ума по-своему. Как только Маркус перейдёт определенную чёрту, его отправят в нашу тюрьму, где его убьют на долгие века с редкими пробуждениями.

— Тюрьма? У нас есть тюрьма? — удивлённо воскликнула я.

— О, не то, что ты подумала. Просто катакомбы под Парижем, где находятся гробы и содержатся вампиры, нарушившие наши основные законы и не имеющие смягчающих обстоятельств или сильных защитников, чтобы избежать этой участи. Они там лежат несколько столетий, потом их выпускают, адаптируют и следят — если они опять берутся за старое, то их ждёт окончательная смерть.

— Значит тюрьма, — пробормотала я, чувствуя, как покрываюсь холодным потом изнутри. Это меня ждёт, если я убью своего создателя. Боже, спаси и сохрани… на что же я подписалась?

В первой гостиной меня ожидал действительно сюрприз, правда совсем не такой, какой бы хотела.

Там были люди, нарядные, красивые люди, от которых очень приятно пахло. Их было трое: две девушки и один юноша. Они сидели на диванах, приняв позы кукол с застывшими, безразличными лицами.

— Что за чёрт? — недоумённо воскликнула я.

— Это мой главный подарок тебе, София! — торжественно произнёс Константин, сделав приглашающий жест и широко улыбнувшись.

— С ума сойти, сразу три! — восхитилась Фрида, — это же бешеных денег стоит! Константин, почему ты…?

— Потому что это первое день рождения Софии и последнее из человеческих дней. Её настоящий год начнётся осенью… и меня уже рядом с ней не будет. Так что это мой прощальный подарок, — и он чуть склонился вперёд, подчеркивая свои слова.

— Я не понимаю, — наморщив лоб, провела по нему рукой и подошла к ближайшему дивану, на котором сидела девушка. Чуть склонившись над ней, я сделала глубокий вздох и принюхалась.

— Кто они?

— Правда, обворожительный запах? — чуть горьковато сказала Фрида, — эти люди большую часть своей жизни провели в специальных домах, где их кормили определённой пищей со специфическими добавками. Где за ними следили, как за произведениями искусства. Их мыли специальными растворами, делающими их запах просто неповторимым. Они не имеют разума, не имеют чувств, как роботы… особая пища.

— Как… курица бройлер? Как скот? Биодобавки? О чём ты говоришь? — последнее слова прозвучали с визгливой интонации, и я быстро прикрыла рот руками, отшатнувшись от дивана. — Что это такое?

— Эй! — громко воскликнул Константин, — успокойся, София! Я думал, что ты уже начала кое-что понимать, но видимо ошибся. Эти люди были признаны обществом дефектными. Кто-то из них был сумасшедшим, кого-то мать выбросила в ночь или попыталась избавиться от ребёнка ещё в утробе. А некоторых родители продавали, чтобы прокормить остальных детей в своей семье. Лишние люди, — он непроизвольно скривился от своих слов, — вот кто перед тобой. Мы же дали им жизнь, дали красивую одежду, дали покой и безмятежность. Они не помнят прошлого, не знают будущего, их тела принадлежат нам, но их души, их мысли находятся в удивительном мире, который мы им подарили. И они счастливы там! Понимаешь? Что хорошо их ждёт в этом мире, если вернуть их сюда? Голод, нищета, болезни, боль, кровь, несчастья, вот что ждёт их! Потому что они когда-то были выброшены из человеческой жизни. А мы их подобрали. Каждый из них теперь обладает неповторимым вкусом, их кровь — амброзия для нас, она совершенна, неповторима и уникальна. Ты с первых же минут, как вошла в эту комнату беспрерывно принюхиваешься, потому что их запах умопомрачителен, он вызывает жажду. И они здесь, как бутылки настоящего выдержанного вина. Праздничный ассортимент и только для тебя, София!

— София, ну, ты же поделишься? — просительно сложив руки, воскликнула Фрида, — Маркус только однажды заказал мне такую девушку, уже после нашего разрыва. Великолепный подарок на годовщину, я до сих пор помню её вкус!

— Вы чокнутые! — ошарашенно пробормотала я, делая очередной шаг назад, к выходу.

— Сейчас проверим, насколько, — хмуро ответил вампир, и молниеносно подлетел к одной из девушек и когтём провёл по её шее.

В ту же секунду я замерла на месте. Запах, до сих пор лишь щекотавший нюх, превратился в оглушающий аромат, сбивающий с толку, ослепляющий и неимоверно притягательный.

Очнулась спустя минуту, потому что Константин силком оттащил меня от раненой девушки. Мои губы были измазаны в её крови, а по глотке текло счастье, которого меня лишили.

— Аргх, — прорычала я, отчаянно вырываясь из рук двух вампиров назад, к источнику.

— Стой, стой, София. Я заплатил только за кровь, а не за смерть. Это может вылететь в большие неприятности. Успокойся, прошу! — умиротворяюще шептал на ухо Константин.

— Пусти меня, я хочу её! — прокричала я, толком не осознавая, что делаю.

— Может её нужно подтащить к другому человеку? — с сомнение проговорила Фрида, — уж больно сильная реакция оказалась.

— Ну, она же после отката, так что это неудивительно, — ответил вампир, опрокидывая меня на спину, — тащи парня. Надеюсь, что его кровь поможет. В конце концов, вампир не может за раз выпить сразу троих, как бы ни хотелось.

— Ну да.

Его слова оказались правдой, я выпила из последней девушки совсем немного, после чего стошнило на пол. Константин обиженно сморщился и отошёл в сторону. Умом понимаю его, видимо такие «люди» стоят слишком дорого, чтобы их драгоценная кровь орошала пол.

После этой отвратительной демонстрации слабости, я постаралась затеряться в комнате и забралась с ногами на подоконник, безжалостно пачкая пылью своё красивое платье. Туда же притащила сигареты и чашку с кофе, которая стояла на столе. Мне нужно было время подумать, и, видимо, Фрида с Константином это поняли, так как не приставали с вопросами и разговорами.

Я сидела на подоконнике, курила и наблюдала за тем, как питаются вампиры. Было очевидно, что я ещё долго буду не в состоянии пить кровь, так что они решили выпить оставшуюся разрешённую дозу. Из их слов, которыми они обменивались друг с другом, я поняла, что заказ был составлен на то, чтобы люди остались в живых и в сознании. Потеря крови должна была быть не столь значительной, как получилось с первой девушкой. И это означало, что Константину придётся доплатить за нанесённый ущерб. Цена же измерялась в необходимых нуждах для восстановления здоровья человека, ну, и, разумеется, исчисления владельцам, а также налог, отходящий Теневому совету, которые спонсировали создание этой «компании». Несмотря на моё падение, я всё равно чувствовала отвращение от того, что они сделали. От одной мысли, что где-то людей выращивают, как скот, кормят этими добавками, следят за ними, чтобы были здоровые и упитанные — становилось откровенно тошно. А ещё хуже было от мысли, что в мире наверняка найдутся люди, которые добровольно на это пойдут, лишь бы покинуть страшный мир.

Так я сидела и смотрела на свою новую, высокомерную семью, и думала, когда же во мне произойдут окончательные изменения, и я стану такой же, как они? Порой мне хотелось этого, а порой понимала, что если такое произойдёт, то уже не со мной. Добродетель — огромная часть меня. Не станет её, не станет и меня.

Остаток дня мы провели за длинными разговорами в другой гостиной. Когда вампиры закончили питаться, Константин позвонил по телефону и за людьми приехал длинный чёрный фургон, а также молодой вампир врач, который на месте осмотрел людей и презрительно поджал губы. Он сразу понял, что кто-то из нас не удержался и выпил больше положенного. Похоже, что в Теневом мире такая несдержанность не в почёте.

Сухим официальным тоном, он заявил, что счёт за неоговоренный ущерб, пришлют позже. И кивнув Константину на прощание, уехал.

Оставшись одни, мы прошли в гостиную, где Константин велел Принцу принести нам кофе и чего-нибудь крепкого. А также подарки из моей комнаты.

Не знаю, как он догадался, но я всегда любила открывать подарки в присутствии дарителей. Мне нравилось видеть их затаённую гордость за правильно угаданный подарок. И пускай ситуация была несколько иной, я хотела бы открыть их по старой традиции.

— Кстати, София, ты так и не спросила про свой день рождения и почему мы его празднуем, — лукаво усмехнувшись, сказал Константин.

— И почему мы его празднуем?

— Это старая традиция вампиров, — ответил он, — если молодой вампир знает, когда он родился человеком, то первое день рождения, которое произойдёт после обращения — будет праздником прощания с человеческой плотью. В разных семьях его празднуют по-разному. Кто-то устраивает пышное торжество, кто-то что-то вроде поминок, кто-то закатывает шумную вечеринку с человеческими жертвами, а кто-то мирные посиделки в узком кругу. Но празднуют обязательно. Следующий праздник — день, когда процесс превращения заканчивается и просыпается натура молодого вампира. Момент, когда он впивается клыками в тело жертвы — момент рождения нового существа. Этот день будет твоим днём рождения в новом обличии. А сегодня день проводов человека.

— И как, успешно ли мы его провожаем? — с иронии спросила я.

— Мирно и чинно, но ты показала себя. Когда набросилась на человека. Разве это не символично?

— О да, — глухо пробормотала я, отвернувшись от вампира.

Подарков было не очень много. Несколько от Константина, один от Принца и один от Фриды. Самым странным подарком был от Сантьяго. Интересно, зачем Константин рассказал ему о моём дне рождении? Он подарил мне длинный и очень острый кинжал с серебряной рукояткой в форме льва. Кинжал лежал в специальной шкатулке, выполненной на заказ с моими инициалами. А сама шкатулка лежала в коробке и была усыпана лепестками фиолетовой розы, из-за чего Фрида смущённо зарделась. Всё-таки это было её изобретение, её труд. Приятно, когда твои творения ценят.

Константин подарил несколько старинных книг на незнакомых языках. Он сказал, что это оригиналы, так что в довесок шли книги-переводчики. Для вампира, похоже, это в норме — выучить новый язык, чтобы прочитать книгу. Также он подарил огромный постер, на котором было изображено семейное древо многих наиболее сильных кланов и известных вампиров-одиночек. Он сказал, что мне полезно будет изучить этот подарок. Фрида подарила коробку с листьями разных, выведенных ею, растений со вкусом наиболее распространённых фруктов и овощей. Вампир может есть только сухофрукты и орехи, пить только жидкие напитки. Этот подарок был ценен тем, что он, не неся отрицательную нагрузку на мой организм, давал возможность освежить в памяти вкус продуктов, которые теперь нельзя употреблять в пищу. Также она сказала, что пошлёт мне сами растения, когда я обрету постоянное место жительства. От сильной благодарности, в порыве чувств, обняла девушку, из-за чего она тихо рассмеялась и сказала:

— Как мало нужно вампиру для счастья! С Днем Рождения, София!

Принц подарил красивый портсигар с дорогими сигарами разных вкусов. Это был какой-то официальный подарок, но он всё равно пришёлся по сердцу.

Да и в целом, эти подарки были очень милыми, ценными, нужными. Ничего бесполезного, ничего, что может остаться пылиться на дальней полке. От этого моё настроение быстро поднялось и также быстро упало, когда вспомнила, что предстояло сделать. И от этих мыслей стало как-то зябко.

— А она изменилась, — прозвучал спокойный голос в темноте, — стала более цельной, чем раньше.

— Передо мной стояла сложная задача. И я близок к её завершению, — усмехнулся Константин, смотря на чёрное ночное море.

Вампиры расположились на пляже, подальше от дома, в котором сейчас мирно спала и видела свой любимый сон София.

— Жаль, мне кажется, я не успею дать ей всё, что ей нужно. Не успею вернуть в её мир краски, — с сожалением продолжил он.

— Почему ты так говоришь? — с интересом спросила Фрида, делая маленький глоток вина из полного бокала.

— Я уже нашёл ей нового хозяина. Именно такого, какой ей нужен. Наши дела почти закончены, так что скоро мы с Софией расстанемся.

— Что ты чувствуешь? — внимательно смотря в его глаза, спросила Фрида.

— Будешь смеяться, но я чувствую облегчение, — и он криво улыбнулся, чуть наклонив стакан с бренди, так что янтарная жидкость полилась на песок.

— Почему?

— Она оказалась слишком слабой. И слишком зашоренной. В её голове всё слишком спуталось из-за охотников. А это как детский импринтинг, остаётся на всю жизнь. Я думаю… но пока только предполагаю, что София рано или поздно присоединиться к Вассе и тому, что осталось от пастухов.

— Это не лишено смысла.

— Не лишено смысла? Да это бездарно потраченное будущее, вот, что я думаю! — раздражённо воскликнул он, — она особенная девушка с особенным талантом! Последние месяцы я как мог, старался внушить ей правильные мысли, в чем-то преуспел, но не во всем. Надеюсь, следующий хозяин сделает больше, чем я.

— И кого нужно во всём винить? — лукаво усмехнулась Фрида, чуть склонив голову набок, — ты должен был более ответственно отнестись к ней. Нужно было сразу ехать за ней, когда ты только почувствовал, что она обращается.

— Я знал, что процесс пройдёт в безопасном месте, чувствовал это, — устало проговорил вампир, делая приличный глоток бренди, — у меня были кое-какие дела в Африке, я и представить себе не мог, куда она может вляпаться!

— А потом в интернете гуляют слухи о пришельцах и правительственных экспериментах, — вполголоса пробормотала девушка, — а всё из-за вас, таких занятых.

— Ладно, что было, то прошло, — махнул рукой Константин и поднялся с колен, — прошлое не изменить, будущее уже предопределено.

— Кстати, почему мне кажется, что ты больше знаешь, чем говоришь о планах совета? — Фрида постаралась вложить в свой голос как можно больше незаинтересованности, но от внимательного взгляда Константина, не укрылся тот факт, что её эта тема очень волнует.

— Тебя это интересует из-за Маркуса?

— Там, где Маркус, жди беды, — холодно сказала она и тоже поднялась на ноги, — пройдёмся?

— Как будет угодно, — кивнул он, — а что касается твоего создателя, то я знаю, что сейчас он по уши в делах. Его исследования засекречены и контролируются только верхушкой совета. А это о чём-то да говорит.

— Что он такое делает, что никому об этом не известно? — удивилась она.

— Вероятно, что-то такое, что может привести к новой войне. Только на этот раз идеологической.

— Ты думаешь о том же, о чём и я? — иронично сказала девушка, — что он разрабатывает способ уничтожить паразита и сделать нас вновь людьми?

— Не глупи, Фрида, — раздражённо отмахнулся от неё Константин, — только очень молодые и очень старые вампиры думают об этом. Для большинства, и для меня в том числе, быть вампиром — это благословение небес. Даже представить себе не могу, что лишусь всего, что сейчас имею ради какой-то призрачной идеи смертности и человеческой чувствительности. Скорее ад замёрзнет, чем я подпишусь на это. И Маркус в этом плане такой же, как и я. Он никогда не станет заниматься чем-то подобным.

— Тогда что это?

— У меня есть кое-какие предположения. И умный вампир, который не полениться посмотреть на деловую часть нашего мира повнимательнее, увидит тоже, что и я.

— Что увидит?

— Анализируй. Разве не так говорил Маркус? — и он горько усмехнулся, — в любом случае запущенную машину не остановить, и наша задача оказаться на ней, а не под ней.

— Я никогда не любила, когда Маркус говорил загадками. Теперь ты продолжаешь его линию, — она негромко фыркнула, — ладно, раз я от тебя сегодня ничего не добьюсь, то пойду, пожалуй, спать. Надеюсь, я могу рассчитывать на спальню в твоём доме?

— Этот дом не мой, я просто снимаю его, — ответил вампир, — и да, ты можешь остаться на остаток ночи. Но завтра я настоятельно рекомендую тебе покинуть этот город.

— Всё такой же вежливый, — и она возмущённо поморщилась, — если тебе так сильно неприятно моё присутствие, я могу уйти прямо сейчас.

— Не нужно, я не хочу расстраивать Софию. У неё должны быть нормальные друзья среди вампиров, раз уж с Даниэлем ничего не вышло.

— Кстати, а кто это такой?

— Да так, один новообращённый вампир. Она познакомилась с ним, когда он был спящей куклой. Я решил, что такое знакомство полезно, но, похоже, что-то пошло не так, — Константин пожал плечами, — слушай, вопрос не по теме. Ты подарила Софии коробку с листьями различных фруктов и овощей, а можно где-то приобрести такую продукцию? Мне понравилась эта идея.

— Я знала, что открыла золотую жилу, — рассмеялась Фрида, высоко запрокинув голову, подставляя лицо прохладному ночному воздуху, — я дам тебе визитку моих партнёров.

— Ты вышла из тени?

— Нет, просто заключила договор с одной уважаемой кампанией, которая когда-то занималась продажей моих фиолетовых роз. Эти ребята хорошо зарекомендовали себя, и я решила, что они достойны вывести на рынок этот продукт. Когда будешь звонить им, скажи, что ты от меня. Продукт ещё не объявлен, так что они могут притвориться, что не понимают о чём ты. Скажи моё имя, и тебе продадут по нормальной цене.

— Спасибо, — Константин улыбнулся, и легонько коснулся плеча Фриды, — спасибо, что приехала. Это было очень важно для нас.

— Да без проблем, — легко ответила он, — когда только встретила её, сразу поняла, что она особенная. И в беде. Когда-нибудь, она поможет мне в ответ.

— Когда-нибудь, — согласился Константин.

И они вернулись в дом.

Пробуждение было тёплым и приятным. А сон бестревожным, безмятежным, лёгким, как пушинки у одуванчика. Сквозь дрёму, слышала, как за окном поют южные птицы, а со стороны моря доносятся вопли голодных чаек. Морские крысы, так их брезгливо называет Константин. Я проснулась такой воздушной и мягкой, что сегодняшний день решила провести в постели. Я хотела читать подаренные книги, курить подаренные сигареты и жевать подаренные листья. Заниматься блаженным ничегонеделаньем. С лёгкой истомой потянувшись, открыла глаза и посмотрела в сторону окна и тут же недовольно поморщилась. Нет, я понимала, что солнечный свет может причинить серьёзный вред моему здоровью и что окна нужно закрывать тяжёлыми гардинами, погружающими комнату в бесконечную мглу. Но почему же так неприятно с этим жить? Я быстро поднялась с кровати и подошла к окну с твёрдым намерением раздвинуть шторы. Приподнявшись на мысочки, я потянула их в разные стороны и от неожиданности чихнула. Слишком много пыли скопилось в складках, так что пришлось долго чесать нос, чтобы от неё избавиться. Мельком глянув за окно, убедилась, что сегодняшний день ничем не отличается от предыдущего — солнце ярко светит, на небе ни облачка и никакого ветра или даже намёка на прохладу. Лето на дворе, что тут скажешь.

Сегодня я твёрдо поставила себе цель именно отдохнуть, отдохнуть от всего, от сложных мыслей, от неприятных чувств и ощущений, от Константина и Принца, от Диона, который оставил кучу зашифрованных sms на мобильном телефоне. Просто отдых. Это очень нужная вещь, когда впереди ждёт неизвестность и месть. Когда нужный день настанет, а настанет он очень скоро, я должна быть во всеоружии, должна быть собранной и готовой ко всему.

Спустившись вниз за кофе, с удивлением обнаружила Фриду с большой-большой чашкой в руках. Она рассеянно мешала напиток чайной ложкой и беспрестанно зевала, бессмысленным взором уставившись в одну точку.

— С добрым утром! — неуверенно поздоровалась я, боясь нарушить её покой.

Девушка тотчас же встрепенулась и улыбнулась, обнажив ровный ряд аккуратных и белоснежных зубов,

— И тебе того же, София. Как спалось? Ну, ты и соня!

— Имя обязывает, — лукаво усмехнулась в ответ, — а кто-то, по-моему, всю ночь не спал!

— Вини в этом Константина, мы до утра бродили по пляжу и разговаривали обо всём на свете, — рассмеялась она, делая глоток, — ты кофе будешь?

— Если тебя не затруднит.

Она лишь взмахнула рукой и поставила чашку на кухонный стол, после чего развернулась спиной и принялась за готовку.

— И о чём вы говорили? — как бы невзначай поинтересовалась я, пристально рассматривая пятна от кофе на столе.

— Да так, о всяком. Сама понимаешь, наш мир на самом деле очень маленький, по сравнению с миром людей. Сплетни, слухи и домыслы, вот основная составляющая наших разговоров. И если люди, говоря о своих предводителях, могут только предполагать, что они задумали, то мы говорим о тех, кого знаем в действительности… это даёт более верные предположения о происходящем в Теневом мире, — на этом месте она громко зевнула и тихо рассмеялась, — но ты права, такие беседы действительно нарушают сон!

— И что же происходит в Теневом мире? — несколько облегчённо спросила я.

Слава богу, они говорили не обо мне! Но, с другой стороны, стала бы она мне это рассказывать? Думаю, нет.

— Ой! Брось, тебе это будет неинтересно или малопонятно, — она вновь повернулась ко мне, уже держа в руках новую чашку, доверху наполненную свежим кофе, — вот, держи.

— Спасибо, — я с благодарностью приняла из её рук кофе, после чего глотнула немного, а затем подошла к одному из кухонных ящичков, где хранила запасную пачку сигарет.

Ох! Какое это блаженство — первая сигарета! Пожалуй, с этим может сравниться только первый глоток кофе!

— Но мне интересно! — возразила я, передавая свежую сигарету. Так на одного блаженствующего вампира в комнате стало больше.

— Если тебе интересно, то залезь в интернет на наши сайты и почитай новости, потом почитай комментарии и дискуссии на форуме, потом книги по истории, чтобы разобраться кто есть кто, и уже потом приходи ко мне или к Константину за вопросами, — ответила Фрида.

— Бука ты, — мягко проворчала я, — ты надолго здесь?

— Боюсь, что нет. У меня рейс через три часа, так что скоро покину тебя, — ответила она с явным сожалением, — знаешь, как только у тебя появится возможность — приезжай в гости. Ты понравилась моей кошке, думаю, она не откажется повидать тебя вновь.

— Спасибо за приглашение, Фрида, — и я в ответ улыбнулась.

После мы ещё немного поболтали о всяких пустяках, я поведала ей о пережитом опыте смерти, а она рассказала о заказе Константина. Ну, вы знаете, такие несерьёзные беседы по утрам? Вот что-то в этом роде.

Спустя полчаса на кухню пришёл Константин. Он, в отличие от Фриды, выглядел гораздо более свежим. А когда принюхалась, сразу поняла почему — в это утро он кем-то питался. На секунду почувствовала лёгкие рвотные позывы — последствия вчерашнего «обжорства» и про себя скривилась. Стоп! Я не хочу омрачать сегодняшний день подобными вещами, так что забудь, дорогая о вчерашнем. В конце концов, мой день рождения оказался не так уж плох, как думала. Я получила подарки! А я очень люблю получать и дарить подарки!

Константин недолго пробыл с нами, он лишь хотел сообщить, что завтра уедет на пару дней, а когда вернётся, меня будет ждать большой сюрприз, который наверняка понравиться. В груди сердце предательски ёкнуло. Вот оно! День почти настал.

Я знала, что Константин заметил, как изменилось моё лицо, как из расслабленного оно превратилось в меланхолично-тревожное. Я знала это, как и то, что он подумал.

— Да, София, это связано с твоим будущим, — кивнул он, косвенно подтверждая мои мысли о его отъезде.

— Ну, я знала, что этот день рано или поздно настанет, — я старалась, чтобы голос прозвучал как можно менее выразительно, и, похоже, преуспела в этом, так как ни Константин, ни Фрида больше ничего не сказали по этому поводу.

Девушка лишь попросила меня прислать весточку о том, кто это будет, вот и всё.

Так закончилось моё «безмятежное» утро, в котором было помимо всего прочего лишь одно отправленное почтой зашифрованное письмо.

Впереди меня ждал последний спокойный день в череде грядущих. И от этого так сладко и страшно щемило в груди!

История началась в тот день, когда маленькая девочка по имени София тайком покинула свой дом ночью. Она встретила страшного и ужасного вампира по имени Константин. Он напоил её своей кровью, и девочка стала спящей куклой. Так её мир рухнул, а она сама стала другой. Поначалу эти изменения прошли незамеченными, ребёнок, кто будет пристально за ним следить? Но, постепенно, родители стали замечать, что с девочкой что-то не так. Это заметил и её брат-близнец по имени Сергей. Девочка стала замкнутой, молчаливой и малообщительной. У неё начались странные проблемы со здоровьем, она стала слабой и раздражительной. Но при этом никогда не болела, раны на теле быстро заживали и её перестали кусать комары. Животные почему-то стали бояться девочки, сверстники сторониться. Девочка была странной, странным был и подросток. Никаких мальчиков, никаких девочек, никаких секретов и тайн. Кристально-чистая и вроде был нормальная, но что-то было не так.

Потом у девочки погибли родители, они умерли из-за вампира, который когда-то встретил девочку. Он заставил их покончить с собой в её день рождения, надеясь, что это побудит её стать такой же, как и он сам. Но вампир просчитался, девочка слишком сильно отстранилась от своей семьи внутренне, чтобы это могло спровоцировать обращение, так что всё осталось, как раньше. За одним исключением. Дело в том, что вампир так же внушил её брату сойти с ума. Никто не знает, почему он решил так с ним обойтись, почему не приказал то же самое, что и родителям, но факт остается фактом — мальчик стал безумным. И тут возникла проблема, которую вампир даже предвидеть не мог — девочка стала сходить с ума, следуя за братом. Они ведь близнецы, помните? Только чудо помогло девочке отойти от края, имя этого чуда — Инга.

К несчастью, шрам на душе девочки-подростка остался, и она стала ещё более нелюдимой, чем раньше. Девочка перестала быть подростком, она стала молодой странной девушкой. И она продолжала взрослеть. Время летело вперёд неумолимо, впереди забрезжила надежда, что девочка не станет монстром — возраст не даст. Но тут случилось несчастье, и девочка попала в серьёзную аварию. Малышка никогда не узнает, почему именно эта авария станет катализатором, но я вам расскажу, в чем причина. Дело в том, что когда девочка была закрыта телом другой женщины от огня, кровь из сильной раны этой женщины попала девочке в рот. С этого всё и началось.

Позже девочка переживёт самый ужасный момент своей жизни — процесс превращения, этот болезненный и мучительный период будет ещё долго появляться в её жизни отвратительными откатами.

Маховик времени ускоряется и ускоряется, девочка уходит всё дальше от своей человечности, она становится настоящим вампиром и попадает в руки охотников. Позже её забирает тот, с кого всё началось. Он уводит девочку под предлогом семьи, совершенно не задумываясь о своих словах.

А время течёт всё быстрее и быстрее, улыбка на лице сменяется звериным оскалом, гнев прорывается наружу и девочка умирает. Но есть ли настоящая смерть для монстра? Ведь режиссеры так любят продолжения. И девочка оживает, её прошлое теряется в утренней дымке её снов, она больше не плачет. Теперь у неё есть цель.

Стать большим монстром, чем её создатель.

Я бессмысленно ковыряла ногой в песке, с лёгким раздражением посматривая на часы и покуривая сигареты. Причина моего раздражения была в том, что Дион должен был появиться ещё полчаса назад, а его всё не было. Я ненавижу, когда люди опаздывают, это заставляет чувствовать себя незначительной, нестоящей внимания и доли уважения. Поэтому я быстро прекращаю общаться с теми, кто систематически опаздывает на встречи. Но этот случай не подходит. Мы нужны друг другу. И это заставляло вновь и вновь включать подсветку телефона и смотреть на часы. В душе начала испытывать беспокойство, пока ещё невесомое, неосознанное. Но минуты тикали, а его всё не было.

Наконец, когда решила ему позвонить, услышала шаги парня и повернулась в его сторону.

В этот раз мы договорились о встречи в совсем уж безлюдном месте, опять возле воды, чтобы Диону было проще добираться по морю. Я же достаточно хорошо освоила ускорение, чтобы добираться сюда от трассы. Машина Даниэля оказалась весьма полезной, ведь раньше в город я добиралась либо на попутках, либо на автобусе или с Принцем — согласитесь, не слишком удобные варианты пути. Машина избавляет от многих хлопот. Вы можете спросить, почему Константин не приобрёл мне машину или не взял её в аренду? Я лишь улыбнусь на эти вопросы. Потому что не знаю верного ответа.

— Почему так долго? — недовольно воскликнула я, когда парень доплыл до берега и принялся выбираться из воды.

Я резким движением отбросила сигарету в сторону, и устремилась к нему.

— Я уже начала волноваться!

— Прости, мне было трудно найти это место вживую, а не на карте, — немного смущённо ответил он.

Но, несмотря на свою промашку, он был по-деловому собран и уверен в своих силах, что не дало повода сомневаться в нашем предприятии.

В ответ возмущённо фыркнула и подошла к большой сумке, которую предусмотрительно прихватила с собой. Из неё достала большое махровое полотенце и протянула парню.

— Держи, ты весь мокрый, — немного грубо сказала я.

— Спасибо, — кивнул он, принимая из рук полотенце, — а сигарету можно?

— Можно, если ты хочешь умереть быстрой и мучительной смертью с одной затяжки, — мстительно и с едкой иронией в голосе ответила я.

— Что это за сигареты ты куришь? — недоумённо спросил он, вытирая волосы.

— Сигареты, а также сигары и табак, специально разработанные для вампиров, — важно продекламировала я, назло раскуривая очередную сигарету.

— И чему ещё ты успела научиться, пока жила с вампиром? — нарочито спокойным голосом спросил Дион, возвращая полотенце.

— Многому, — в тон сказала я, вызывающе приподняв подбородок. — Дион, в любом мире трудно быть первопроходцем и ты это знаешь не хуже меня. Но ещё труднее быть первым в том, что неверно. Возможно, не случись всех событий в ту ночь, я смогла бы к вам вернуться. Вновь стать простой девушкой — молодым вампиром, учиться жить с этим, считать себя больной или проклятой. Пить кровь не из горла, а из трубки в вену. Съёживаться от каждого косого взгляда охотника, ждать, когда же моя судьба будет окончательно решена… А главное верить в то, что все жители Теневого мира — монстры. Но ты же понимаешь, что это ложь? Что не бывает абсолютно чёрного, как и абсолютно белого? Я знаю, что охотники вовсе не кристально чисты, как им кажется. Среди них полно настоящих зверей, монстров в человеческом обличии, которые гораздо хуже таких, как я. А теперь наоборот — среди вампиров есть те, кто не желает зла, кто просто хочет жить и творить. Приумножать добро в этом мире, вести людей к свету… ну, или к технологическому прогрессу.

На этом месте я сделала небольшую паузу, чтобы обдумать свои путаные слова. Надеюсь, Дион сможет уловить ту мысль, которую хочу до него донести.

— Дион, я хочу сказать, что мы, вампиры, ничем не отличаемся от людей. Мы и хорошие и плохие одновременно. Я хочу убить Константина только по одной причине — из-за всего зла, которое он причинил мне. Я хочу отомстить, так же, как и ты хочешь отомстить ему за гибель своих «братьев» и «сестёр». После того, как месть свершится — наши дорожки разойдутся навсегда, — и я замолчала, выжидательно уставившись на него.

Мне кажется, он заметил, насколько сильно меня волнует ответ — я делала одну затяжку за другой, и такие глубокие, что очень быстро огонь дошёл до конца и мне пришлось бросить окурок в песок.

— Значит, разойдутся, — устало согласился Дион. — София, сейчас я не хочу на тебя давить. По правде говоря, я не испытываю никакой нужды в том, чтобы говорить об этом или принуждать тебя к чему-то. Я прекрасно понимаю, что месяцы, прошедшие с той ночи были для тебя очень тяжёлыми. Тебе приходилось выживать и приспосабливаться к внешнему миру точно так же, как ты это делала, когда была среди нас. Я хорошо понял эту особенность вампиров — приспосабливаться. Так же, как вы научились чувствовать видеокамеры, так же как вы научились гипнозу и прочим своим милым способностям. В этом ваша суть, суть паразитов.

От этих слов я ещё сильнее подняла голову и холодно уставилась на него. Мне было больно? Да, чёрт побери, мне было больно, очень больно.

— Но вместе с этим я понял, что всё в мире относительно. Что с вампиром можно нормально общаться, с ним можно дружить, смотреть фильмы, ходить в парк аттракционов, целоваться, — на последних словах его голос стал холоднее, — но это не означает, что вампир и человек могут быть вместе как друзья или как… любовники. Вампир никогда не постареет, никогда не умрёт, у него не будет детей и внуков. Он будет пить кровь твоих сородичей, а потом целовать твои губы, окрашивая их в красный цвет. Вот, что главное.

— Я рада, что ты это понял, — боже, почему мой голос такой холодный и мертвый? Почему я не могу закричать от боли, что разрывает нутро? Может потому, что боли нет?

— Хорошо, что мы поняли друг друга, — он скрестил руки на груди и внимательно осмотрел окрестности, — ты выбрала идеальное место. Думаю, что оно подходит для финала.

— Отлично, — медленно кивнула я, — а теперь перейдём к деталям…

Время пролетело незаметно. Обсуждение деталей, составление планов с учётом самых мелких деталей и вот уже солнце клонится к горизонту. День кончается.

Мы стоим друг напротив друга, незаметно для каждого прощаясь, стараясь запомнить каждую деталь, каждую чёрточку тела стоящего напротив. Последние слова сказаны, время назначено, всё спланированно и решено. Отступать? Некуда. Только вперёд.

Что такое предательство? Это нарушение верности кому-либо или неисполнение долга перед чем-либо. Также предательство, это когда ты предаёшь свои идеалы, свои убеждения… самого себя. Но можно ли назвать предательством то, что я сейчас делаю? Константин мне не друг, не возлюбленный, не отец и не брат. Он — никто для меня, он — это всё отрицательное, что есть в моём маленьком мире. Но не будь его — не было бы меня сейчас. Такой, какая я есть. Так можно ли мои действия расценить, как предательство? Я разделила с этим вампиром пищу, разделила долгие беседы при свете звёзд, обиды и печали. Мы разговаривали, смеялись, обсуждали новинки кино и книг, он дарил мне подарки, учил быть вампиром. Он показал другой мир, подарил мне его! Подарил силу и ловкость, быстроту и умение внушать людям свои желания. Он многое дал, но многое и отнял. Он стал ближе, чем брат, отец, чем друг и возлюбленный! Он внутри меня, в моих мыслях и чувствах. Чтобы не делала, я всё время думаю, что он на это скажет? Так можно ли назвать предательством моё стремление убить его? Или же нет?

Я чувствую себя эгоистом, потому что эти мысли слишком простые и ни к чему необязывающие. Я всё равно сделаю то, что задумала. И если не получится, что же, значит не судьба. Но если всё выйдет… Я ни о чём не пожалею. Я сделаю это, даже если мне придётся предать всё, чем дорожу. Даже если потеряю очередную частичку своей человечности. Потому, что знаю — это правильное решение. Это решение свободы.