Святослав Логинов

ЛЕГКАЯ РАБОТА

- Не понимаю я этой странной традиции - брать с собой на Реверс шашки, сказал Дима, расставляя фигуры. - Я так взял шахматы и три пачки бумаги в клеточку для крестиков-ноликов. Буду брать реванш. Ваш ход, капитан!

- Шашки - это борьба интеллектов, а в шахматы проигрывает тот, кто первым прозевает ферзя, - ответил Богдан, двинув вперед пешку.

Так мы работаем. В кабине тишина, шелестят страницы и иногда постукивают шахматные фигуры. Тишину снова нарушает Дима:

- Шахматы, - наставительно говорит он, - развивают оригинальность мышления. Вот мы делаем маленький карамболь, и нашему увлекшемуся атакой сопернику предоставляется дивная возможность выбирать, какую из этих двух пешек он хочет потерять раньше...

Мы - экипаж Тяжелого Реверса ССК-23. Два спасателя, пилот и радист. Вернее, четыре спасателя, четыре пилота и четыре радиста. Кроме того, Борис Яковлевич и Богдан - врачи. Нет только капитана. Дима величает этим титулом всех по очереди.

Тяжелый Реверс - очень мощная машина. Она может перевозить 28 человек и 400 тонн груза. Он может работать буксировщиком. Он еще много чего может, но сейчас он не делает ничего. Мы висим на дальней орбите, Богдан с Димой играют в шахматы, Борис Яковлевич читает книгу, а я сижу и слушаю эфир, не потому, что я радист, просто я люблю слушать, что делается в пространстве.

- Верди! Я - Гамма-пять. Разрешите посадку в шестнадцатом секторе...

В эту смену мы дежурим во второй линии, наше дело ждать. Корабли первой линии тоже ждут, но там не играют в шашки; в любую минуту с кем-то может случиться беда, и они должны прийти на помощь. А вторую линию иногда называют Сонно-Санаторным Комплексом. Сюда отсылают отдыхать.

Лунный радиоцентр транслирует музыку. Один наушник я отдал Борису Яковлевичу. Он кивнул и отложил книгу. Книга новая, отпечатана на полиоле. Так издают только классику, то, что уже заслужило право на вечность. Бумажных авторов Борис Яковлевич не читает.

Дима с Богданом концертом не интересуются. Они заняты "борьбой интеллектов". Дима выиграл обе обещанные пешки и стремится разменять тяжелые фигуры. Позиция ясна даже мне, но Богдан все еще сопротивляется - он очень упрям.

Музыку передают тихую, задумчивую. Не может такая мешать размышлениям. Я подключил динамик, осторожно прибавил громкость. И тут... Музыка, взвизгнув, пропала, а из динамика звучит прерывающийся голос диспетчера:

- Двадцать третий! Готовность ноль! Старт по сигналу СОС!..

Богдан и Дима бросаются к скафандрам. Бьет по ушам звонок, - это я, не помню как умудрился ткнуть в кнопку нулевой готовности. Борис Яковлевич, сидящий на месте пилота, толчком разворачивает кресло лицом к пульту. Кажется, через секунду грохнут двигатели, перегрузки сдавят тело...

Борис Яковлевич нажал на кнопку, и звонок смолк. Стало тихо, только Дима, чертыхаясь, путался в системах автономного жизнеобеспечения. Богдан поправил ему кислородный шланг. Тяжелый Реверс ССК-23 готов к рывку.

Теперь мы нулевая линия, в космосе что-то случилось, двенадцатый Реверс ушел на выручку. Может быть, где-нибудь гибнут люди, а быть может, двенадцатый ловит дурацкий метеоритик, затесавшийся куда не следует. Реверс первой линии идет по любому вызову. Но мы сейчас нулевая, нас никто не страхует.

Тишина начинает звенеть, и я, не выдержав, отворачиваюсь от молчащей рации. В рубке идеальный порядок. Ни книги, ни шахмат. Они внутри стола, под опустившейся сверху пластмассовой панелью. Так они не смогут натворить бед, мотаясь во время рывков по помещению.

Что-то теперь делает двенадцатый? Хотя, кажется, ничего особенного. На крупные катастрофы снимаются Реверсы всех линий. А если там гибнет всего один человек? Страшно бездействовать, когда гибнет человек, даже если его спасают другие...

Секундная стрелка мучительно ползет по циферблату...

Как всегда неожиданно вспыхивает экран вызова, и мы одновременно вздрагиваем. На экране пожилой человек в белом лабораторном комбинезоне.

- ССК? - тревожно спрашивает он.

- Нулевая линия, - поправляет Борис Яковлевич.

- Я из четвертого сектора. Гаммателескоп. На нас из пространства летит какой-то обломок. Прямо в детекторы. Надо его отбуксировать.

- Мы нулевая линия, - повторил Борис Яковлевич. - Мы идем только на спасение людей.

- А куда мне обратиться?

- Сейчас никуда. Первая линия на задании.

- Но у нас авария. Телескоп гибнет, - недоумевает астроном.

- Там гибнут люди.

- Но вы же здесь! Я бы слова не сказал, если бы вы спасали людей, но ведь вы не делаете ничего! А у меня из-за какой-то железяки под угрозой восемь лет труда. Это же гаммателескоп! Двести тридцать километров одной магнитной фокусировки...

- Мы не имеем права идти к вам, - совсем тихо говорит Борис Яковлевич.

- Я же не требую невозможного. В конце концов, вы спасатели и должны выполнять свой долг! А если будет нужно, то можете уйти с полдороги.

- Катастрофа может случиться в пятнадцатом секторе. Вдруг мы не успеем туда?

- Да не бывает двух аварий одновременно! - закричал астроном, но тут его перебил новый голос:

- Я ССК-двенадцать. Четвертый, дайте траекторию постороннего предмета.

- Слава богу, есть еще в космосе люди, - астроном исчез с экрана.

Мы молчали, потом Дима, ни к кому особенно не обращаясь, спросил:

- Что же произошло, раз такие куски летят?

-Все-таки надо было помочь, - словно отвечая Диме, сказал Богдан.

- Не имеем права, - все так же мертвенно повторил Борис Яковлевич.

Хорошо Богдану, и Диме хорошо. Они новички. А я уже достаточно опытен, чтобы молчать, но сидеть сложа руки мне тоже невмоготу.

Экран снова засветился, и на нем появилось длинное лицо Раймонда радиста с ССК-12.

- Отбой! - весело сказал он. - Это все протонщики. Они предупреждали, что может быть взрыв, но не думали, что всю установку на части разнесет. Пришлось за ними пространство подметать. Вот и все. Будьте здоровы.

Радистам первой линии нельзя отвлекаться на разговоры, но Раймонд славный парень и знает, каково нам сейчас. Очень мутно в груди.

Борис Яковлевич открыл стол, достал книгу, разгладил смятые страницы. Полиолевые книги не боятся, когда их мнут. Вероятно потому Борис Яковлевич и читает их. Дома-то у него есть и бумажные.

Шахматные фигуры рассыпаны по столу. Панель сбила их и сломала белого короля. Теперь Диме должно быть ясно, почему на Реверс берут шашки. Опускающаяся панель прижимает их к доске и фиксирует позицию.

- Еще одну партию? - предлагает Дима.

- Нет, - отвечает Богдан. - Я должен спать.

Богдан ложится на койку, отвернувшись к стене. Конечно, он не сразу заснет, но все-таки заснет, из упрямства. Через шесть часов будет моя очередь спать, я тоже засну и, когда проснусь, то дежурить останется ровно сутки. Мы вернемся на Землю, потом снова будет патруль, но уже в первой линии.

Там будет легче.